/ Language: Русский / Genre:love_sf

Нежность ночи

Ярослава Лазарева

Мечта Грега об обратном превращении в человека исполнилась— он больше не вампир.

Ярослава Лазарева

Нежность ночи

Часть первая

Письмо

Лишь тень любви в тумане ночи...

И мысли давяще черны.

Но верить разум мой не хочет,

Что мы навек разлучены..

Рубиан Гарц[1]

Я сидела на кровати совершенно опустошенная. Душа начала застывать, даже слез не было. Только что мой любимый был со мной, я ощущала его поцелуи, обнимала его, смотрела в его глаза, слушала страстный шепот: «Лада, я люблю тебя...»— и пустота! Пустота... Он исчез. Я чувствовала такое вселенское одиночество, что казалось, мир исчез вместе с любимым, а меня окружал странный вакуум» где нет ничего, только я и моя боль. Усилием воли я сдерживала себя, не давала отчаянию, схожему с безумием, затемнить мой разум.

«Мы снова будем вместе,— упорно твердила я про себя,— снова встретимся. Не может быть, чтобы ты исчез навсегда!»

— Грег, любимый!— тихо позвала я и прислушалась.

Я ждала чуда. Верила, что он ответит мне. Но в доме царила тишина. Я закрыла лицо руками и заплакала.

Я знала, что Грег в этот миг находится в далеком прошлом. После обратного превращения он должен был оказаться в 1923 году. Я с трудом представляла Москву того времени, хотя Грег не раз вводил меня в транс, чтобы я могла наблюдать события, произошедшие в прошлом. Вначале такие «путешествия» сбивали меня с толку, но постепенно я привыкла. К тому же слова часто искажают смысл, на них накладываются эмоции рассказчика. А когда я сама присутствовала при происходящем, то могла вынести собственное впечатление.

— Если бы я сейчас очутилась в том времени!— прошептала я.— И увидела своими глазами, что происходит с любимым!

Я верила, он стал человеком. Грег больше не вампир! По крайней мере, так должно было случиться. Мы выполнили условия вампирского поверья: соединились физически, Грег сдержался и не укусил меня. И раз он исчез после нашей близости, значит, очутился в прошлом. В том самом моменте, когда он свернул веревку в петлю со скользящим узлом... Я вздрогнула, ясно представив, что он сейчас чувствует. Воспоминания сохранялась при обратном превращении, это мы знали точно.

Я натянула на себя покрывало, сдвинулась к изголовью кровати и стала глядеть в туманное окно— за ним смутно просматривались очертания зимнего леса. Я находилась в особняке, принадлежащем семье Грега. Перед тем как пройти превращение, мой любимый о многом позаботился. В частности, переоформил свое имущество на мое имя, в том числе и этот особняк. Не скажу, что меня это радовало. Вампиры имели доступ во все дома, куда получили личное приглашение хозяев. Поэтому я чувствовала себя в безопасности лишь в трех местах: в нашей с Грегом квартире в Замоскворечье, куда ни одного вампира мы ни разу не приглашали; в съемной квартире возле метро «Коломенская», в которой я жила какое-то время; в моем родном доме возле метро «Пролетарская». Но при воспоминании о родителях мое настроение окончательно померкло. Последнее время отношения между нами были крайне натянутыми, и я у них почти не появлялась.

— Куда же мне теперь?— с тоской произнесла я, не сводя глаз с окна.

На улице начиналась метель. По правде говоря, я была так измучена всем произошедшим, что совершенно не хотела выбираться из-под покрывала, собираться и куда-то ехать. Но и оставаться в этом особняке мне казалось верхом безрассудства: сюда мог заявиться любой член клана Грега. Их было всего трое, но я не доверяла ни одному из них. Атанас, самый старший из рода, его возраст насчитывал чуть больше десяти веков, всячески препятствовал тому, чтобы Грег прошел обратное превращение. И его можно было понять. Он считал, что самое правильное— превратить меня в вампира, и даже сделал несколько попыток. Я всегда боялась Атанаса и постоянно была настороже, если он оказывался рядом. Второй из клана, Порфирий, казался мне одно время не таким опасным, как Атанас. Его добродушный вид, полноватое холеное лицо с большими светло-голубыми глазами вызывали доверие. К тому же Порфирий пару раз помог нам с Грегом, поэтому я к нему тепло относилась, пока однажды не увидела его склонившимся над жертвой. Его хищное лицо с открытым ртом и торчащими длинными клыками еще долго стояло перед моими глазами, вызывая дрожь ужаса и отвращения.

Я отвела взгляд от окна и начала смотреть на картину, висевшую над кроватью. Она изображала меня и моего любимого. Вампиры не отображаются ни на фото, ни на видео, поэтому портреты Грега не имели для меня цены. Их было несколько, все нарисовала Рената, третий член клана. Они с Грегом очень привязаны друг к другу, словно настоящие брат и сестра. Рената стала вампиром в XVIII веке, когда ей было двадцать лет. Она обладала удивительным даром— могла по своему желанию входить внутрь своих картин и оставаться там сколько захочет. Помню, как Грег сокрушался, что никак не может освоить это умение. Но, видимо, лишь создатель картин мог оказываться внутри сотворенного им мира.

Мы с Грегом служили для нее своего рода источником вдохновения. Если можно так сказать про вампиров, ведь они существа без души и вдохновение должно быть для них чуждо. Однако Рената являлась исключением из правил.

Ее полотна поражали внутренней наполненностью. На этом полотне, висящем над кроватью, мы стояли в профиль, спиной друг к другу. По цвету полотно делилось на две половины, словно день и ночь. Я находилась на светлой стороне, а Грег— на темной. На моей поднятой ладони сидела ярко-лазоревая бабочка. Глядя на картину, я мечтала, чтобы бабочка перелетела к Грегу. Мне этого безумно хотелось! И вдруг я заметила, что бабочка на картине больше не на моей ладони, она перенеслась к Грегу! И тьма, окружавшая его, словно от порхания ее ярких крылышек постепенно начала уходить. Внутри картины все оказалось полностью залитым солнечным светом. Мы по-прежнему стояли спиной друг к другу, но лицо Грега уже не было мертвенно-бледным: цвет кожи стал теплее, румянец заливал шеки, черные волосы блестели на солнце. Мне даже показалось, что прядки шевелятся от легкого летнего ветерка.

— Любимый!— прошептала я и потянулась к картине.

Я погладила его лицо, слегка коснулась поцелуем уголка розовых губ, но Грег не ожил и не спрыгнул ко мне нз картины, как втайне я надеялась. Он по-прежнему оставался нарисованным и смотрел куда-то вдаль.

— Как странно!— сказала я, отодвигаясь от картины.— Бабочка исчезла с полотна. Если бабочка, как я всегда думала, это душа Грега, значит, свершилось главное: Грег уже не бездушный вампир, а обычный живой парень. И это счастье! Хватит плакать!

И я действительно ощутила счастье. Это длилось лишь мгновение, но как остро я его почувствована! Словно на миг я вошла в душу исчезнувшего Грега и поняла, что происходит внутри его.

— Ему больно, как и мне, оттого, что мы разлучились,— вслух подумала я,— но я точно знаю, что на какую-то секунду он был счастлив!

— Сомневаюсь!— раздался звонкий голос.

Я вздрогнула, резко отвернулась от картины и натянула покрывало до подбородка. В кресле возле окна сидела Рената. Конечно, я могла бы уже давно привыкнуть, что вампиры появляются там, где им заблагорассудится, но такие внезапные появления по-прежнему повергали меня в шок. Рената была очень красивой, эффектной и сексуальной. Мало кто мог устоять перед ее ослепительной внешностью. Все вампиры со временем становятся внешне притягательными и совершенными. А иначе как бы они привлекали жертв? Рената обожала корсеты и замысловатые прически с локонами. Но сейчас ее густые темно-каштановые волосы были прямыми и падали ей на лицо. Она выглядела так непривычно, что в первый миг я ее не узнала. Вместо присущих ей черно-красных тонов в одежде я увидела густо-фиолетовое длинное платье, полностью скрывающее ее точеную фигуру.

— Привет!— сухо проговорила она и откинула волосы со лба.— Значит, все-таки добилась своего? И что, ты, вижу, непомерно счастлива?

— Извини, я оденусь,— ответила я, с трудом сдерживая дрожь.

«Какая же я идиотка!— ругала я себя, забежав за дверцу шкафа и быстро одеваясь.— На что рассчитывала? Что после исчезновения Грега все его родственнички тут же оставят меня в покое? Нужно было сразу уехать из этого особняка! Интересно, а остальные тоже здесь?»

Я застегнула джинсы, натянула свитер, кое-как собрала волосы в хвост. Потом нащупала рукой кулон— особое украшение, которое сделал для меня Грег. Кулон представлял собой сосуд из крупного алмаза, доверху заполненный кровью Грега и от этого казавшийся рубиновым. Я никогда с ним не расставалась. Кровь Грега не раз выручала меня в трудную минуту, ведь она обладала ядовитыми свойствами и служила мне защитой и от людей и от вампиров. Кроме того, она являлась живой частичкой моего любимого и создавала ощущение его постоянного присутствия. Я поправила кулон под свитером и вышла к Ренате.

Та по-прежнему сидела в кресле и пристально смотрела на свою картину.

— Не знаю, как это получилось,— торопливо заговорила я.— Но когда все произошло, бабочка улетела, а солнце залило все полотно.

— Да, вижу,— заметила она.— Странно. Вообще-то я творец! И только я могу что-то менять в своих картинах!

Я посмотрела на ее скривившиеся губы, раздутые ноздри и сжалась от страха. Рената выглядела раздраженной. А я, оставшись без поддержки Грега, все больше ощущала опасность вблизи вампира, пусть даже когда-то настроенного к мне дружелюбно.

— Я хочу уехать в Москву,— сообщила я ей как можно более спокойным тоном.

— Не так быстро!— усмехнулась Рената, вставая, — Пошли!

Она открыла дверь. Я замерла, не зная, на что решиться. И пугалась все больше. Откуда мне знать, что у нее на уме? Рената посмотрела на меня явно насмешливо и покинула комнату. После небольшой заминки я все-таки решила последовать за ней, но когда спустилась в гостиную, то от страха на миг потеряла дар речи. Захотелось убежать куда глаза глядят.

В гостиной стоял Порфирий с весьма суровым видом. Он, как и Рената, был во всем фиолетовом. Я подумала, что это неспроста, но решила соблюдать спокойствие, хотя бы внешнее.

— Добрый день,— тихо поздоровалась я.

— Один момент!— быстро произнесла Рената и распахнула входную дверь. В гостиную влетел огромный филин.

«Все в сборе!— с ужасом поняла я.— Главное, не подавать вида, что я их боюсь. Хотя... они же видят меня насквозь, так что бесполезно пытаться скрыть от них что-либо. Ну и пусть! Я вздернула подбородок.

Филин опустился рядом с Порфирием, уже на лету превращаясь в осанистого седого крупного мужчину. Он стряхнул остатки перьев и выпрямился, приняв величавый вид. Его пронзительные серые, глубоко посаженные глаза не отрываясь смотрели на меня. Это был Атанас. На нем тоже я увидела темно-фиолетовый костюм. Рената встала рядом с ними. И эта троица вампиров с бледными суровыми лицами, горящими злобой глазами, в нарядах одного цвета наводила ужас.

— Мы в трауре,— сообщил Атанас.

— Фиолетовый— его цвет?— уточнила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

— Она шутит?— удивился Порфирий и повернулся к Ренате.

— Не думаю,— усмехнулась та.— Она, видимо, все еще в шоке.

— Еше бы!— глухо засмеялся Атанас.— Лишиться невинности и тут же потерять любимого навсегда. Я старательно объяснял, что в этом нет ничего привлекательного для девушки, но она отказывалась понимать.

То, что они говорили обо мне в третьем лице, показалось зловещим и вызвало еще больший страх.

— Да, фиолетовый для нас цвет траура,— сказала Рената, наконец повернувшись ко мне.— И по обычаям мы будем его носить месяц по ушедшему от нас кровному родственнику.

— Мы собрались здесь, чтобы решить, что нам с тобой делать,— с угрозой произнес Атанас.

Я сделала шаг назад и наткнулась на препятствие. Резко обернувшись, встретилась взглядом с насмешливыми глазами Атанаса. Я отошла и замерла, осознав, что оказалась в центре треугольника. Вампиры встали лицом ко мне.

«Это конец,— обреченно подумала я.— Они убьют меня. И никто мне уже не поможет».

— Ты причина того, что Грег превратился в человека,— глухо произнес Атанас и сделал шаг вправо. Одновременно с ним шагнули вправо Рената и Порфирий. Моя душа похолодела. Я знала этот страшный танец вампиров вокруг жертвы.

— Ты причина того, что и другие вампиры, узнав о возможности такого превращения, тоже захотели выполнить условия поверья и стать людьми,— вкрадчиво проговорил Порфирий.

— Ты причина того, что я лишилась единственного, кто был мне дорог. Грег не просто мой брат. Он был тем, кто понимал меня, как никто другой. И сейчас я по-настоящему одинока,— сказала Рената.

Они снова шагнули вправо. Их глаза неотрывно смотрели на меня. Зрачки у всех троих расширились и горели красным.

«Все пропало!— метались мысли.— А я-то надеялась, как только Грег исчезнет из этого времени, они оставят меня в покое! Господи, помоги!»

— Мы решили вынести приговор,— сообщил Атанас.— Но в память о Греге он будет не так суров, каким мог быть.

— Мы предоставим тебе выбор,— улыбнулся Порфирий, но его взгляд остался суровым.— Смерть или превращение в вампира.

— Выбирай,— усмехнулась Рената.

— Грег не умер, он жив!— взволнованно заговорила я.— И ему вряд ли понравится то, что вы собираетесь сделать.

— Глупая девчонка!— раздраженно ответил Атанас.— Для нас Грег все равно что умер. Он в прошлом, и он обычный смертный. Неужели до тебя не доходит? Грег выпал из нашей реальности навсегда, путь обратно ему заказан.

— На что ты надеялась, когда совершала этот ничем не оправданный поступок?— спросил Порфирий.

— Что мы все равно будем вместе!— с вызовом ответила я.

— Ненормальная!— констатировал Атанас и криво усмехнулся.

— Скорей всего, она просто никогда не любила Грега,— тихо заметила Рената.

— Что ты выберешь?— спросил Порфирий.— Поторопись! Мы ведь и сами можем решить, кинем жребий, а то мнения разошлись.

— Оставьте меня!— сказала я.— Уходите!

Атанас, запрокинув голову, расхохотался.

Порфирий смотрел на меня так, будто видел впервые.

— Она думает, что мы шутим,— сказал он.— Да и за меньшие провинности мы убивали не раздумывая! Тебе все-таки предоставлен выбор.

Они убыстрили шаги, сужая круг.

«Что же делать?!— я затравленно глядела поочередно на вампиров.— Кто-нибудь! Помоги!»

В этот момент я ощутила мягкий толчок в грудь и вспомнила о кулоне. Уже не раздумывая, я схватила кулон и, раскрыв его, обвела вокруг себя кровью по паркету замкнутый круг. Вампиры замерли. Я, сама не понимая, что делаю, провела несколько кругов по воздуху, словно заключая себя в кровавую спираль. И тут же увидела, что капли крови не упали на пол, а застыли в воздухе, образуя своего рода кокон, внутри которого я находилась. Я израсходовала половину содержимого кулона. Тщательно завинтив пробочку, убрала его под свитер. Вампиры стояли возле моего «кокона» в каком-то оцепенении. Вплотную не приближались. Их ноздри по-прежнему раздувались, но лица стали более спокойными.

— Защита крови,— пробормотал Атанас.

— Мы бессильны,— добавил Порфирий.

— Приговор откладывается?— уточнила Рената.

— Ну ты же видишь, мы не можем даже тронуть ее сейчас!— раздраженно ответил Атанас.— Она окружена кровью Грега, а это сильнейшая защита.

— Послушайте!— начата я, постепенно приходя в себя.— Давайте заключим своего рода соглашение.

— И какое?— злобно усмехнулся Атанас.

— Определим срок,— более уверенно продолжила я.— К примеру, полгода, а лучше год. И если за это время Грег не вернется в наше время, то можете приводить свой приговор в исполнение.

— Он не вернется!— сказал Порфирий. - Это невозможно! Ведь он сейчас обычный человек!

— Откуда вы это знаете?!— запальчиво спросила я.— Или уже общались с тем, кто прошел подобное превращение? Мне кажется, Грег не может стать обычным человеком. Тем более что он будет все помнить!

— Возможно,— закивал Атанас.— Я читал об этом в романе Рубиана Гарца.

Рубиан Гарц был из того же клана, что и Грег. До превращения его звали Альберт Хольц. Он жил в XVI веке в Нижней Саксонии. Как и Грег, он повесился из-за несчастной любви в восемнадцать лет. Он знал о семейном предании, гласившем, что любой член их рода станет вампиром, если сведет счеты с жизнью. Но это его не остановило. После повешения Альберт очнулся вампиром. Он дожил до начала двадцатого века и, так же как и Грег, искал средство стать человеком. И нашел его. Ему стала известна легенда, по которой выходило, что вампир может пройти обратное превращение, если его полюбит чистая девушка и они соединятся физически. При этом вампир должен сдержать жажду крови и не укусить ее. Так Альберт стал человеком. Но он не подозревал, что после превращения окажется вновь в XVI веке. В одном из трансов мы вместе с Грегом наблюдали, что с ним потом стало и как остро он переживал вечную разлуку с любимой. Именно после превращения Альберт Хольц взял псевдоним Рубиан Гарц и начал писать стихи на вампирскую тему. Кроме того, он оставил автобиографический роман, дошедший до нас в единственном экземпляре. Это Атанас постарался сохранить его для назидания потомкам. Он передал этот роман нам с Грегом, желая устрашить нас и отвратить моего любимого даже от мысли о превращении.

— Представляю, каково сейчас Грегу!— тихо проговорила Рената.— Москва 23-го года то еще местечко! Не хотела бы я вновь оказаться там!

Я вздрогнула и с трудом сдержала навернувшиеся слезы.

— Ладно тебе!— укоризненно заметил Порфирий.— Зато Грег знает все, что произойдет дальше со страной. Возможно, это сильно облегчит ему жизнь.

— Прекратите говорить о нем!— оборвал их Атанас.— Разве забыли, он больше не существует для нас. Он уже не наш! Он— человек!

— Оставьте меня!— сказала я, чувствуя, что вот-вот расплачусь.

Я не хотела, чтобы вампиры видели мою слабость, ведь они и так все понимали. Атанас взглянул на меня пристально, протянул руку, но тут же остановился, словно его пальцы натолкнулись на невидимое препятствие.

— Защита крови,— пробормотал он,— У тебя ее осталось не так и много. Я сам видел, что ты наполовину опустошила кулон.

— Оставьте меня!— повторила я.— Если Грегу все-таки удастся вернуться, что вы тогда ему скажете, если убьете меня? Как ответите?

— Кто он нам будет, если вернется?— спросил Атанас и наклонился ко мне.— Никто! Он больше не вампир.

— В нем течет наша кровь,— заметила Рената.— Давайте примем условия Лады и дадим ей срок. Например, полгода.

— И не преследуйте меня, не напоминайте о себе без нужды,— добавила я, чувствуя, как силы возвращаются, а слезы высыхают.— Дайте мне возможность спокойно жить и искать решение проблемы! И поверьте,— прошептала я,— если Грег не вернется ко мне, то я сама буду искать смерти. Без любимого мне незачем жить.

— Надеюсь, и над твоим родом висит проклятие,— зловеще сказал Атанас,— и если тебе придет в голову мысль покончить с собой, то и ты превратишься в вампира или, может, в оборотня... Мало ли...

И он расхохотался. Я ощутила движение воздуха— Атанас, став филином, вылетел в дверь. За ним в виде большого белого альбатроса последовал Порфирий. Меня удивило, что Рената осталась и по-прежнему стояла снаружи кровавой спирали. Рената приблизилась. Ее лицо выглядело задумчивым. Она начала медленно ходить вокруг меня, но это не был танец смерти. Она, скорее, просто прогуливалась и, судя по лицу, о чем-то напряженно размышляла.

— Тебе тоже пора!— заметила я.— Уходи, Рената! Прошу! Ты не представляешь, насколько я измучена!

— Меня можешь не бояться,— ответила она и остановилась.— И убери защиту!

— Как бы не так!— пробормотала я.— Да и как я ее уберу?

Рената максимально приблизилась. Она коснулась висящей в воздухе спирали, и я с изумлением увидела, что на ее пальце остался красный след.

— Что это?— изумилась я.— Ведь кровь застыла!

— Как видишь, нет,— сказала она.— Можешь собрать ее обратно в кулон.

— Не может быть!— не поверила я, но достала из-под свитера кулон и торопливо его раскрыла.

Рената наблюдала за мной с затаенной улыбкой. Я настороженно посмотрела на нее и замерла, не зная, на что решиться.

— Повторяю,— мягко произнесла она,— меня можешь не бояться. К тому же мы торжественно пообещали, что не тронем тебя... полгода. Видишь, Атанас и Порфирий исчезли!

— Кто вас знает!— скептически произнесла я.— Я уже давно не верю ни одному вампиру. К вам нельзя подходить с человеческими мерками. Это непростительно глупо и опасно.

— Я скучаю по Грегу,— тихо ответила Рената.

— Но он исчез только сегодня!— заметила я, удивляясь нелогичности ее слов.

— Ты не поймешь,— сказала она, отступила на пару шагов и скрестила руки на груди.— Я всегда чувствовала его присутствие, даже если мы находились на разных концах земли. Именно Грег выручал меня из всех неприятностей.

Да, это было правдой. Взять хотя бы тот случай, когда Рената, находясь на норвежском острове Ян-Майер, вошла в одну из своих картин и заблудилась в ней. Именно Грег тогда отправился на остров, собрал все картины Ренаты и привез их в Москву. И уже в своей квартире Рената смогла выйти в реальность. Я знала, насколько Грег и Рената близки между собой. Они много десятилетий не пили человеческую кровь и не охотились на людей, питаясь исключительно кровью кроликов. Из их клана только Рената лояльно относилась к нашей с Грегом любви, к тому же она, как никто, знала о его мечте пройти обратное превращение. Раньше я всегда считала ее своим союзником. И сегодняшнее ее появление в компании родственников и в качестве судьи напугало меня. Но ведь она за последнее время многое пережила и разительно изменилась. Хотя, как утверждал Грег, она просто стала обычным вампиром. Рената снова начала охотиться на людей. И причиной этому послужила, как ни дико звучит,— любовь. Рената страстно полюбила паренька из саксонского городка Гослар. Его звали Ганс. Он ответил ей взаимностью. Но умер от укуса, когда Рената пыталась превратить его в вампира. Однако Рената не сдалась. Она нарисовала Ганса, а потом вымолила у самого сатаны его жизнь. И Ганс вышел из нарисованного мира в реальный. Он стал вампиром. Взамен за его жизнь Рената дала обещание вновь охотиться на людей. С тех пор она стала необычайно агрессивной, и я безумно боялась их обоих. Но все получилось совсем не так, как рассчитывала Рената. Она надеялась, что обрела настоящую любовь, что уже не будет одинока в этой вечной жизни. Но Ганс повел себя недостойно. Он оказался беспутным, неверным и неблагодарным. Но что было ожидать от вампира?

Я совершенно не удивлялась его поведению. Всегда сомневалась, что вампиры— существа без души— способны на такое светлое чувство, как любовь. Только Грег являлся исключением. Но ведь он давно уже пребывал в какой-то промежуточной стадии между вампиром и человеком. Я видела, как он мучается, как постоянно работает над собой, как ищет верный путь. И он любил меня, любил по-настоящему. А вот отношения Ренаты и Ганса всегда вызывали у меня недоверие. Все закончилось трагически. Рената не выдержала подлого поведения Ганса, заманила его в картину и... смыла растворителем. Это произошло буквально на днях. После этого происшествия я видела Ренату впервые. Как ни странно, я не заметила, что она особо удручена. Может, просто не показывала вида?

— Ты больше не чувствуешь Грега?— спросила я, видя, что она молчит и о чем-то размышляет.

— Какое-то странное ощущение его... энергетического отсутствия, я бы так это назвала,— задумчиво проговорила она.— Мы же связаны именно энергетически, понимаешь? Все члены клана чувствуют друг друга... всегда. И где бы мы ни находились. Но Грега я больше не чувствую.

— Но ведь он больше не вампир,— заметила я.

— Надеюсь, что он жив,— пробормотала она.

И я вздрогнула, пристально вглядываясь в ее лицо. Мне на миг стало дурно от ее предположения. Я не могла даже на секунду представить, что мой любимый мертв. Сердце словно останавливалось, и я буквально задыхалась. Я раскрыла кулон и втянула терпкий запах его крови. Это привело меня в чувство. Я глубоко вздохнула. Затем поднесла отверстие кулона к висящему концу спирали. И действительно, кровь начала стекать обратно. Я обрадовалась и аккуратно собрала ее всю до капли. Завернув плотно крышечку, убрала наполненный почти доверху кулон под свитер и упала на диван. Я ощущала такую усталость, что казалось, сейчас провалюсь в небытие.

Рената глянула на меня и уселась в кресло напротив.

— Ты давно ела?— задала она неожиданный вопрос.

Я с изумлением на нее посмотрела, но ее лицо было серьезным.

— Неужели Грег не позаботился и ничего не привез из продуктов?— продолжила она.— Я могу сходить в деревенский магазин, а то мне кажется, ты сейчас упадешь в обморок от слабости. Как вы, люди, все-таки несовершенны!— добавила она и встала.

— В холодильнике полно продуктов,— сообщила я и тоже поднялась.

И тут же ощутила дрожь в коленях. Рената была права: у меня началась реакция на пережитый шок, и я с трудом держалась на ногах. Она легко толкнула меня в плечо, и я упала на диван.

— Сиди, сама принесу,— пробормотала она.— Поухаживаю за тобой... раз Грега больше нет.

— Спасибо,— прошептала я и закрыла глаза, откидываясь на спинку.

«Я так надеялась, что вампиры оставят меня в покое после исчезновения моего любимого,— вяло размышляла я. Мои мысли туманились, а голова сильно кружилась.— Так хотелось ощутить себя обычной девушкой, пожить хотя бы какое-то время нормальной жизнью. Но видимо, это невозможно... Хорошо, что Атанас с Порфирием убрались отсюда... Но Рената все еше со мной... зачем?.. Интересно, она все еще охотится на людей? Ведь Ганса больше нет... И об обещании, данном сатане... можно забыть...»

Я очнулась от тихого стука и, вздрогнув, открыла глаза. Рената ставила поднос на журнальный столик возле дивана.

— Я заснула?— удивилась я.

— Наверное,— ответила она.— Это хорошо. Тебе необходимо поспать.

— Сколько я спала?

— Минут сорок, не больше. Я приготовила ужин. Так странно это делать,— с улыбкой добавила она.— Обычной пищи я уже лет сто не касалась, но ее запах показался мне довольно приятным.

— Ты такая милая,— пробормотала я, глядя на картофельное пюре, поджаренные сардельки и овощной салат и чувствуя приступ голода.

— Тебе нужно как следует подкрепиться,— мягко ответила она и пододвинула поднос ближе ко мне.— Сейчас принесу чай.

Она вышла из гостиной.

Я с жадностью набросилась на еду. Когда Рената вошла, я уже все съела. Она поставила передо мной чайничек и большую кружку, затем открыла коробку с медовиком. Я отрезала довольно большой кусок и с аппетитом принялась за него. Рената села в кресло, закинув ногу на ногу. Увидев ее изящные сиреневые туфли на очень высоких шпильках, я невольно улыбнулась— даже в трауре Рената оставалась верна себе.

— Непривычно видеть тебя без корсета,— не удержалась я от замечания.

Покончив с куском медовика и выпив кружку крепкого черного чая, я почувствовала прилив сил.

— Тебе лучше,— констатировала Рената, наблюдая за мной.

— Спасибо,— ответила я и улыбнулась ей.

— Какие планы?

— В этом доме ни за что не останусь.

— Боишься?— усмехнулась она.

Я встала и начала собирать на поднос пустые тарелки. Она молча за мной наблюдала. Я уже давно взяла за правило не расслабляться в обществе вампира, но сейчас совсем забыла об этом. Рената казалась такой милой и абсолютно неагрессивной. Я унесла поднос на кухню. Быстро все вымыв и убрав в шкаф, опустилась на стул.

— Что же делать?— прошептала я, почувствовав приступ тоски.

На меня вдруг навалилось ощущение одиночества, я до конца осознала, что Грега больше нет. А я так привыкла, что он где-то рядом! Даже если я его не видела, все равно знала, что он есть и может появиться возле меня в любой миг.

— Уже не может,— грустно произнесла я.— Как бы мне хотелось узнать, что сейчас с ним происходит! Это невыносимо! Одна мысль, что он мертв... Нет, не верю!— громко сказала я и встала.

Выбежав из кухни, бросилась в гостиную.

Рената по-прежнему сидела в кресле. Я остановилась перед ней, сцепив руки. Она посмотрела на меня, как мне показалось, насмешливо.

— Лучше бы тебе не приходить в себя,— заметила она,— по крайней мере, ты была спокойнее.

— Вернее, заторможенной и плохо понимающей, на каком я свете,— взволнованно ответила я.— Рената! Это невыносимо! Я хочу узнать, что сейчас с ним происходит! Не могу оставаться в бездействии!

— Тут я тебе не в силах помочь,— сказала она, мгновенно став серьезной.— Ты же знаешь, что девушки-вампиры и вполовину не обладают теми способностями, какие есть у мужчин.

— Рената!— умоляюще заговорила я.— Можно хотя бы попытаться? Иначе я сойду с ума от неизвестности! Прошу тебя!

— Ты начинаешь меня утомлять!— раздраженно ответила она.— На что ты надеялась, когда пошла на такое? Ты ведь знала, что Грег перенесется в прошлое! И что ты сейчас хочешь?

— Пожалуйста!— всхлипнула я.

Она посмотрела на меня укоризненно и... исчезла. Только легкий ветерок коснулся моего горящего лица.

— Рената!— закричала я.— Вернись!

Но в доме было тихо. Лишь снег шуршал по большим незашторенным окнам.

Медлить я не стала— сначала бросилась в спальню, решив взять картину с собой, но, постояв возле нее пару минут, оставила ее на месте, затем спустилась вниз, надела куртку, замотала вокруг шеи шарф, взяла сумку и вышла из дома. Тщательно заперев двери, отправилась к машине. Грег переоформил все свои машины, а их было у него три, на мое имя. Сюда мы приехали на его джипе «Линкольн Навигатор». По настоянию Грега я сдала на права и даже несколько раз садилась за руль, но практики мне все равно не хватало. Я оглядела возвышающийся надо мной заснеженный корпус джипа, вздохнула и первым делом счистила снег с капота и стекол. Затем села за руль и начала прогревать мотор. Странно было находиться на водительском месте Грега, я с трудом сдерживала слезы. Но мне нужно как можно скорее убраться отсюда, поэтому распускаться нельзя, и я, стараясь сохранять спокойствие, выехала за ограду. Вышла, закрыла ворота на замок, вернулась в джип и направилась в сторону деревни. Мысли заехать к бабушке и переночевать у нее, конечно, были. Но представив, что мне придется ей объяснять, почему я на машине жениха, где он сам, и так далее, я решительно свернула на трассу до Москвы.

Доехала я благополучно, несмотря на то что все мои мысли были заняты одним: где сейчас Грег и что он делает. Я с трудом представляла, как можно перенестись так резко в прошлое и остаться в здравом уме.

«Он не может стать прежним,— твердила я про себя,— таким, каким я видела его, когда он  погружал меня в трансы! Тогда он был самым обычным парнем, но сейчас он должен быть другим... Он же все помнит, он знает будущее! Есть отчего сойти с ума!»

Я безумно боялась за Грега. И тут я вспомнила об автобиографическом романе Рубиана Гарца, хранившемся в кабинете у Грега. Мне захотелось скорее добраться домой и внимательно перечитать то место, где Гарц описывает свое состояние после превращения.

Подъехав к нашему дому и поставив джип на стоянку, я бросилась к подъезду. Меня жгло нетерпение. Консьерж высунулся из своей комнатки и начал по своему обыкновению что-то рассказывать, но я, едва поздоровавшись, промчалась мимо и поднялась в квартиру. Скинув куртку, я побежала в кабинет. Вынула из книжного шкафа нужный мне томик, села на диван и начала лихорадочно листать страницы.

«Процесс ускорялся. Это было болезненно. И когда весь этот многовековой лед растаял, я почувствовал, как обретаю обычную человеческую плоть. Я глубоко вздохнул, счастье обретения и узнавания распирало меня, хотелось кричать, петь, хохотать. Я раскрыл глаза, желая немедленно разделить это счастье с моей любимой Эльзой, и вздрогнул. Я стоял в полутемном сарае, в моих руках была веревка со скользящей петлей на конце. Я отбросил ее в сторону и распахнул дверь. Да, это был наш убогий двор, я видел копошащихся кур, висящие на веревке холщовые, зашитые во многих местах рубахи, постиранные моей матерью, кучу досок в углу с лежащим рядом рубанком и молотком, ящичек с гвоздями.

— Эльза!— с отчаянием позвал я, уже понимая, что моя любимая осталась в 20-х годах XX века.

Вернее, она еще даже не родилась, ведь после превращения я вновь оказался в своем времени, а это был XVI век, я вернулся в тот самый миг, когда решил покончить с собой и уже сделал петлю.

Я опустился возле двери в сарай, с трудом удерживаясь от рыданий. Разве я знал, что все произойдет именно так? В тексте поверья об этом не было написано ни слова. Однако я вернулся в свое время. Но как я смогу жить без Эльзы?! Как?!»

Я оторвалась от книги и уперлась неподвижным взглядом в стену, четко представив Грега в таком же мучительном состоянии. Мне казалось, я вижу его в том заброшенном полуразрушенном доме в одном из переулков Москвы 23-го года. Вот он выскальзывает из петли, приходит в себя и понимает, кто он и как здесь очутился. Он все помнит. Все! И то, как любил меня, и особняк, и нашу квартиру в Москве XXI века... Перед собой он видит заброшенную комнату с выбитыми окнами и заваленную всяким хламом. Ощущает себя совсем другим, нежели раньше, ведь ему нужно как-то жить, снова вернуться в тот, давно утерянный мир.

Я не выдержала и всхлипнула. Ситуация казалась мне чудовищной и совершенно неразрешимой. Надо мной висел отложенный на полгода приговор вампиров, я была совершенно одна в этом мире, и никто не мог мне помочь. Но главное— разлука с любимым! Это самое невыносимое. Я так привыкла, что Грег рядом, даже если физически он был далеко. Его невидимая защита и забота служили мне непробиваемым шитом, укрывали меня от многих бед. Но не сейчас...

Я услышала слабый звук мобильного из сумки и невольно вздрогнула.

«Кто это? А если отец?— недовольно подумала я.— Никак не оставит меня в покое. Как я объясню ему отсутствие моего жениха? Надо что-то придумать!»

С родителями у меня сложились напряженные отношения. Последние события помогли мне многое понять, и словно пелена спала с моих глаз: я увидела, что моя мать слабая бесхарактерная женщина, которая, конечно, любит меня, но не в состоянии противостоять сильному авторитарному отцу. Несколько лет назад они развелись из-за его темного прошлого, про которое я понятия не имела, пока в нашей жизни не появился Грег. Как только я узнала о преступлениях отца, решила больше не поддерживать с ним никаких отношений. Разрыв был болезненным, ведь я всегда восхищалась отцом. И вот недавно мама сказала, что они снова решили жить вместе. Конечно, я не могла оставаться с ними в одной квартире. Я сняла жилье, а через некоторое время по настоянию Грега выбрала и купила эту квартиру. Поначалу я чувствовала себя очень странно и неуютно, потому что никогда раньше не жила вне семьи, но скоро оценила все преимущества самостоятельной жизни. А когда мы с Грегом окончательно переехали в новую квартиру и стали все время проводить вместе, я ощутила, насколько можно быть счастливой вдвоем с любимым человеком. Мне уже никто не был нужен. Но мой отец не оставил нас в покое и упорно лез в нашу жизнь. В конце концов Грег предложил ему огромную сумму денег с условием никогда не приближаться ни ко мне, ни к нашему дому. К моему ужасу, отец согласился и взял чек. После этого он окончательно упал в моих глазах, и я не хотела иметь с ним ничего общего. На какое-то время отец действительно оставил нас в покое, но потом снова появился на горизонте. Тогда Грег припугнул его и заявил, что если он еще раз возникнет на нашем пути, то мало ему не покажется. После этого случая отца я не видела, а с матерью изредка общалась по телефону. Этим мои отношения с родителями и ограничивались. Правда, потом я узнала, что отец нанял шпика следить за мной. Его звали Коля, он работал в частном детективном агентстве. Позже между нами возникло что-то типа дружбы. По крайней мере, Коля явно выказывал ко мне интерес, даже когда отец отказался от его услуг.

И вот я осталась без Грега. Друзья у меня были, но никто из них понятия не имел, кем на самом деле является мой молодой человек. Не подозревала об этом и Лиза, моя близкая подруга. К тому же последнее время я почти ни с кем не общалась. Все недоумевали, куда я исчезла. Снова раздался звонок. Я отложила книгу и пошла в гостиную. Достав телефон, увидела, что это действительно отец. После небольшого раздумья все-таки решила ответить.

— Здорово, дочка!— как ни в чем не бывало заговорил он.— Совсем ты пропала! Могла бы позвонить, а то мать волнуется!

— Чего ты хочешь?— хмуро спросила я.

— Ну ты же вроде уже вернулась,— оживленно ответил он.— Хорошо прокатились... в Анапу?

— Твоя наглость меня удручает,— заметила я.— Ты даже не скрываешь, что нанял шпика следить за нами!

— Не груби!— весело произнес он.— Это не наглость, а забота! Не нравится мне твой Грег. Да и Николай много чего интересного рассказал про вашу поездку.

Я напряглась— Коля действительно следил за тем местом, где мы отдыхали. Это было поместье вампира, куда на бал собрались всевозможные гости, иные формы жизни, как я их называла. Потом я объяснила Коле, что и владелец поместья и Грег— сильнейшие экстрасенсы, но не хотят это афишировать, и просила ничего не сообщать отцу, и так с предубеждением относившемуся к моему жениху. Коля согласился.

— И что он такого рассказал?— уточнила я.

— Ну про всякие непонятные странности, которые там творились,— нехотя ответил отец.

«Видимо, ничего конкретного Коля ему все-таки не сообщил,— подумала я.— Иначе отец не стал бы сдерживаться».

— Это просто эксцентричный богач,— сказала я,— творит у себя в поместье что захочет, лишь бы гостям было весело. Со стороны действительно выглядит странно. Но тебя никто не просил следить, где и как мы отдыхаем. Скажи спасибо, что Грег ничего не знает.

— Как он, кстати?— с любопытством спросил отец.— Когда свадьба? Или так и будете жить в гражданским браке?

— Сейчас все так живут!— отрезала я.— Зачем звонишь?

— Поинтересоваться, как дела у моей единственной дочери,— ответил он.— А что, не имею права?

— Свои права на меня ты, насколько я помню, продал!— сухо произнесла я.— Поэтому оставь нас в покое! Забыл разве, что Грег шутить не любит?— с угрозой добавила я.

— Помню, помню!— торопливо ответил он.— Страшный парень твой Грег. Ну да тебе виднее. Ты хоть матери позвони, а то она места себе не находит!

— Хорошо,— сказала я и положила трубку.

Настроение окончательно упало. Я и так не представляла, как мне жить дальше, а тут еще...

По правде говоря, я не могла до конца по что им движет. Ведь деньги с Грега он поимел немалые, к тому же ему ясно дали понять, что семейство моего жениха абсолютно закрытый клан и чужаков к себе не пускает. Отец это вроде усвоил четко. Но он всегда был падким до денег, всегда стремился выбиться в люди и делал все для этого. Для своих 39 лет он многого достиг. Выходец из деревни, он сделал прекрасную карьеру и последние несколько лет был PR-директором крупнейшего рекламного агентства Москвы. Купил хорошую квартиру, ездил на дорогом джипе, завел всевозможные полезные связи, тусовался в модных закрытых клубах, постоянно ездил по миру и мог бы быть доволен. Но нет! Как я понимала, отцу просто покоя не давало загадочное семейство Грега, а куш, который он получил, только подтвердил его предположения, что это какие-то тайные миллиардеры. Видимо, его тянуло как мотылька на огонь. И сейчас в отсутствие Грега я боялась, что неуемное любопытство и алчность заведут отца совсем не туда, куда он так надеется попасть. Ни Атанас, ни даже Рената не пощадят чужака, тем более вынюхивающего их тайны.

«Ну и пусть!— вдруг подумала я.— Пусть они его укусят, если он полезет туда, куда его не просят. А то считает, будто ему все дозволено! Пусть хоть один раз в жизни ему достанется по заслугам!»

Но я тут же испугалась собственной злобы. Какой бы он ни был, он все-таки мой отец. Этого я забыть не могла. И хотя я пока не научилась прощать, в душе понимала— это мои родные люди, и, что бы ни случилось, они все равно ими останутся.

Я взяла телефон и позвонила Коле. Он еще в прошлый раз оставил мне визитку и просил звонить, если вдруг понадобится помощь.

Коля ответил не сразу, я уже хотела положить трубку, решив, что звоню не вовремя, когда услышала его задыхающийся голос:

— Алло!

— Привет! Это Лада. Ты занят?

— Ой, приветик!— явно обрадовался он.

— Извини, что так поздно!— спохватилась я.

— Я в душе был, не слышал звонка. Очень рад!— ответил он.— Что-то случилось?

Его голос был участливым, к горлу снова подступило волнение. Одиночество, оторванность от реальной жизни, невозможность ни с кем поделиться своими проблемами и попросить помощи, угроза со стороны вампиров, разлука с любимым и полная неизвестность— все это навалилось на меня в один миг. После напряжения последних часов я не выдержала и всхлипнула.

— Лада!— раздался испуганный голос.— Что случилось? Мне приехать?

— Прости, это все нервы,— торопливо ответила я, с трудом удерживая рыдания.— Ничего не случилось. Отец звонил. Что ты ему сказал?

— Бог мой, ты из-за его звонка так расстроилась? Но я ничего такого ему не говорил! Ты же просила, вот я и обрисовал вашу поезду в общих чертах. В подробности не вдавался! Конечно, отметил кое-какие странности, но все обтекаемо. Никаких конкретных деталей.

— Спасибо!— тихо сказала я.— Прошу, не нужно ему ничего рассказывать!

— Да я с ним больше и не работаю,— ответил Коля.— Никаких новых заданий он не давал, так что, думаю, он оставит вас в покое. Не  нужно так расстраиваться! Или ты поссорилась с Грегом?

— Нет, что ты!— быстро произнесла я.— Все хорошо.

— Мне не нравится твой голос,— после паузы заявил он.— Лада, я же твой друг! Помнишь?

Ты мне очень симпатична, но за чужими невестами я не ухаживаю. Ты можешь доверять мне, как другу, я всегда готов прийти к тебе на помощь.

— Спасибо, Коля,— после паузы ответила я.— Хорошо, я буду иметь в виду.

— А где Грег?— зачем-то спросил он.

И я почувствовала легкий холодок недоверия. Откуда я знала, говорит ли он мне всю правду? Может быть, отец продолжил слежку, и Коля по долгу службы не имел права мне это открыть.

— Он уехал в Лондон,— придумала я, решив, что если он действительно следит за нами, то и так узнает, что Грег исчез.— Семейные дела.

— Надолго?— продолжил он расспросы, и я напряглась еще больше.

— Понятия не имею!— начиная раздражаться, ответила я.— Это их бизнес, я в такие дела не лезу.

— Лада,— быстро заговорил Коля,— ты меня неверно поняла! Чувствую по твоему тону, что сердишься. У меня дурацкая привычка образовалась из-за работы: совать нос не в свое дело. Я выяснял машинально, прости! Ты наверняка бог знает что подумала!

— Подумаешь тут, с такими друзьями,— пробормотала я, но начала успокаиваться.

— Говорю же, я больше не имею никаких дел с твоим отцом! Правда! Чем планируешь завтра заняться? У меня отгул. Можем сходить куда-нибудь. Зачем тебе одной дома сидеть? Скучно!

— Мне не скучно,— тут же ответила я.— Но за предложение спасибо! Давай созвонимся во второй половине дня.

— О'кей!— явно обрадовался он.— Спокойной ночи!

— Спокойной ночи,— ответила я и положила трубку.

Коля мне был приятен, а то, что он знал о Греге, делало его даже в чем-то близким, словно мы обладали одной тайной на двоих. К тому же так получилось, что он оказался единственным человеком в моем окружении, с которым я могла говорить о любимом.

Спала я ужасно. Меня мучили немыслимые кошмары. Мне снилось, что я лежу на дне ямы среди полуразложившихся трупов. Я ощущала их ледяные тела, их тошнотворный запах. Пыталась выбраться, но мои ноги соскальзывали, и я снова падала на трупы. Тогда я начала кричать, подняв лицо в черное ночное небо. И вдруг кто-то склонился ко мне. Я видела, что это мужчина. Он протянул руку, я ухватилась за нее и выбралась наружу. В первый миг мне показалось, что это Коля. Я узнала черные волосы, заплетенные в тугую косичку, приятное лицо с карими глазами, спортивную высокую фигуру. Я хотела улыбнуться ему. И вдруг он исчез. А я осталась на краю зловонной ямы. Из нее послышались какие-то звуки, я оглянулась и увидела, что трупы словно оживают: полуобнаженные кости обрастают плотью, черепа приобретают кожный покров, обрастают волосами. И вот уже из ямы ко мне тянут бледные руки Атанас, Порфирий и Рената. Я заорала от непреодолимого ужаса и... проснулась.

Грудь сдавило. Резко сев на кровати, я с трудом вдохнула. Вытерла вспотевший лоб и широко открыла глаза, все еще не понимая, где я, что со мной. Увидев, что нахожусь в спальне и что мне ничего не угрожает, постепенно пришла в себя. Но кошмар так и стоял перед глазами. Вспомнив наставления бабушки, что подобные сны нужно «смывать», и желательно святой водой, я встала. Святой воды в доме, естественно, не было. Грег ее не выносил. Тогда я отправилась в ванную и тщательно умылась холодной водой. Затем спустилась на кухню, так как оставаться в спальне после такого привидевшегося ужаса больше не могла. Но и там мне было плохо. Огромная квартира, в которой находилась лишь я, начала угнетать. Тишина, темнота вызвали очередной приступ тоски.

— Грег!— еле слышно позвала я и села за стол.— Грег! Любимый! Я умру без тебя! Знаю, что не смогу жить в разлуке. Что мне делать на этой земле, когда тебя нет рядом? Как жить одинокой и несчастной? Никогда, никогда я тебя не разлюблю!

Я прислушалась, словно ждала ответа. Но в доме по-прежнему было тихо. Я опустила голову на скрещенные руки. Поверхность стола казалась прохладной, и это меня немного успокоило.

Я не заметила, как задремала. Очнулась оттого, что затекла шея. Судя по всему, было раннее утро. Синие сумерки заливали проемы окон. Я глубоко вздохнула и почувствовала облегчение от того, что наступил день. Поднялась в спальню, укрылась одеялом с головой и мгновенно заснула. Меня разбудил звонок мобильного. Я посмотрела на дисплей— мать. Спросонья я почувствовала такой приступ раздражения, что не смогла сдержаться.

— Чего ты хочешь?!— грубо спросила я, не поздоровавшись.— Когда вы с моим папашей оставите меня в покое? Чего вы все лезете в мою жизнь?

— Ладушка,— испуганно ответила она,— ты что? Я просто звоню узнать, как ты. Ничего такого я не хотела. Мы ведь твои родители! Вот будут у тебя дети, сможешь понять, что это такое.

Я вдруг испугалась: мы с Грегом не предохранялись, и хотя близость у нас была один-единственный раз, я отлично знала, что этого вполне достаточно для зачатия. Я резко села и прислушалась к своим оглушениям. Мне было нехорошо.

«Не может же быть, чтобы я уже на второй день что-то почувствовала!— успокаивав я саму себя— Бред какой-то! Это просто стресс - вчерашний день был из ряда вон. Мало кто может остаться спокойным после такого. Вот и тошнит!»

Но страх не отпускал.  

— Алло, доченька!— услышала я жалобный голос матери.

— Мне сейчас некогда!— быстро ответила я.

— Но подожди!— торопливо заговорила она.— Когда я тебя увижу? Ты бы приехала к нам!

— К вам?!— взвилась я.— А мне там есть место?! В моем родном доме! Это ведь ты, не успела я уехать, сделала из моей комнаты спальню для вас с отцом. Это ты собрала все мои вещи и предложила их вывезти. И как я должна расценивать твой поступок? Слова, мама, ничто! Ты сама меня этому учила. Говорят лишь поступки. И твой поступок мне сказал о многом.

— Но это все отец,— всхлипнула она.— Это он предложил... он сказал, что ты все равно выходишь замуж, что не вернешься в родительский дом, что незачем оставлять твою комнату в неприкосновенности. Я согласилась.

— А меня спросить не могла?— резко произнесла я.— Долго ты еще будешь такой слабовольной? Из тебя все, кому не лень, веревки вьют, а ты только соглашаешься.

— Ну прости меня, Ладушка!— расплакалась она.— Я виновата! Но и ты меня пойми! Я так долго без мужчины, а женщине негоже оставаться одной. И твой папа решил, что нам лучше снова сойтись. Он во всем раскаялся! И я ему поверила. К тому же родной человек.

— И ты теперь счастлива?— поинтересовалась я.

— Почти,— после паузы сказала она.— Твой папа такой внимательный. Да и финансово мне полегче.

— Знаешь, мама, я сейчас очень обеспеченная девушка,— задумчиво проговорила я,— только вот отцу об этом сообщать не нужно. Давай я открою счет на твое имя и положу туда приличную сумму? А ты пообещаешь мне хорошенько задуматься, что тебя держит рядом с этим человеком.

— Нет, ну что ты!— заволновалась она.— Это твои деньги! Я не могу их взять. Да и что Грег скажет? Это же средства его семьи.

— Об этом можешь не волноваться! Денег у меня сейчас больше, чем достаточно, да и квартира в моей собственности. А тебе пора что-то делать со своим характером. Так дальше нельзя. Тебе всего 43 года! А посмотри на себя! Когда я жила с тобой, то многого не понимала, но сейчас будто прозрела. Верно говорят, что со стороны виднее.

— Как же ты повзрослела!— вздохнула она.

— Обещай, что подумаешь над моим предложением!

— И ты больше не будешь на меня сердиться?— тихо спросила она.— И мы будем видеться?

— Конечно!— легко согласилась я.

После разговора с матерью мне стало чуточку легче на душе. А мысль открыть на ее имя счет нравилась все больше. Кроме того, я подумала, что неплохо бы отвести ее в салон к моей подруге Лизе, работавшей визажистом, и привести мамину внешность в порядок.

Позавтракав, я снова ощутила приступ тошноты и следом за ним испуг. Я боялась беременности Если бы Грег в момент нашей близости был человеком, я была бы только рада ребенку. Но ведь он еще оставался вампиром, а я отлично знала какие дети рождаются от подобных связей. Если это мальчик, то он будет дампиром. В моей жизни был дампир, Дино. Когда мы познакомились, я понятия не имела, кто он. Он выглядел как обычный паренек, правда, альбинос, что сразу привлекало к нему внимание. И уже потом я узнала правду. У дампиров нелегкая жизнь. Тяга к свежей крови мучает их с раннего детства. И тут варианта всего два: или они становятся со временем вампирами, или, если сумеют преодолеть эту тягу, охотниками на них. Дино стал охотником и выслеживал семейство Грега. Но Атанас превратил его в вампира. Я встречалась с Дино несколько раз после превращения, и, как ни странно, он сумел остаться мне другом. Я почти не опасалась его и даже в чем-то доверяла.

Но представить, что такое случилось со мной, я забеременела от вампира и у меня появится маленький дампир, оказалось выше моих сил. Я была так напугана и растеряна, так ругала себя, что мы не позаботились о средствах контрацепции, а полностью отдались страсти, что уже с трудом удерживала рыдания. Ситуация казалась безвыходной. В то же время я понимала, что на второй день после близости навряд ли можно определить, произошло зачатие или нет.

Открыв ноутбук, начала искать материалы про беременность. По правде говоря, я совершенно ничего не знала об этой стороне женской жизни. До встречи с Грегом у меня не было сексуальных отношений, потому что я считала, что торопиться, как это делали почти все мои подруги, не стоит, и лучше дождаться настоящей любви. И мне казалось странным, что такой принцип поведения совсем не приветствуется среди моих ровесниц. Я знала, что за спиной меня многие называли отсталой и «последней девственницей Москвы и МО[2]». Но я и в самом деле не понимала, в чем прелесть скоротечных связей и быстрой смены партнеров. К примеру, Лиза, с которой мы жили в одном дворе, ходили в одну школу и дружили чуть ли не с пеленок, придерживалась именно такого образа жизни. Она потеряла невинность уже в четырнадцать лет и с тех пор, как говорится, ни в чем себе не отказывала. И постоянно подтрунивала надо мной, что я никак не решусь. Но я ждала своего «принца» и не хотела размениваться на случайные связи. И вот дождалась.

Я открывала и читала все ссылки подряд, но скоро у меня в глазах зарябило от обилия неизвестных мне терминов: базальный график температуры, прогестероны, эстрогены, фаллопиевы трубы, фертильная фаза. Я постаралась отсечь ненужную информацию и выделить лишь то, что имело отношение к зачатию.

«Биологический смысл овуляции состоит в освобождении яйцеклетки от фолликула для ее оплодотворения и дальнейшей транспортировки по половым путям...»

«В среднем овуляция наступает на четырнадцатый день менструального цикла (при 28-дневном цикле). Однако отклонение от среднего наблюдается часто и в определенной степени является нормальным…»

 «Яйцеклетка живет всего несколько часов. И если за это время не происходит оплодотворение, то она погибает…»

 «Установлено, что сперматозоиды могут жить до трех дней внутри влагалища, и если яйцеклетка выйдет в это время, то вполне может наступить оплодотворение. Поэтому необязательно, что оно наступает именно во время полового акта, а может и в течение трех последующих за ним дней…»

 Усвоив это, я вздохнула с облегчением. Я не могла вчера забеременеть, потому что мой месячный цикл подходил к концу. Возможно, поэтому меня тошнило, к тому же сказалось перенапряжение последних дней. Наконец я успокоилась. Сейчас, когда опасность миновала, я даже заулыбалась, вспоминая полет своей разыгравшейся фантазии. И тут же в душе начала ругать себя за непростительную беспечность. Ведь я совершенно ничего не знала о такой важной стороне жизни. В то время как стоит только открыть Интернет— и пожалуйста! Любая информация о женском здоровье, о беременности, о венерических заболеваниях и о многом другом, жизненно важном для современной девушки. Но как же я оказалась нелюбопытна!

 «Пора взрослеть!— подумала я, закрывая ссылки.— Раз уж у меня началась по-настоящему взрослая женская жизнь. К тому же самой приятно и спокойно, когда ты вооружена знаниями и в курсе, чего нужно опасаться. Столько абортов делают девчонки! Ужас! Глотают какие-то вредные таблетки, которые им присоветовали подружки и которые будто бы помогут избавиться от нежелательной беременности. И отчего это происходит? От незнания! А ведь информация доступна. И раз уж я начала вести половую жизнь, то лучше к ней подготовиться! В общем, делаю выводы!»

 Я закрыла ноутбук и решила ежедневно уделять какое-то время самообразованию в этом вопросе. Правда,— сердце на миг сжалось,— кто знал, понадобятся ли мне мои новые знания в ближайшее время? Я не представляла, что кто-то еще, кроме моего любимого, может коснуться моего тела. Мне казалось это противным. Я полностью принадлежала Грегу и только ему!

— Милый, где ты сейчас?— прошептала я.— Многое бы отдала за возможность взглянуть на тебя хотя бы одним глазком!

 И тут я вспомнила о Лиле, девочке лет пяти. Лила была флайком, то есть своего рода вампирским ангелочком, и часто помогала нам с Гретом. Она словно опекала нас и в трудные минуты непременно приходила на помощь. Лила обладала сильнейшими возможностями, она легко могла ввести в транс, в результате которого можно было оказаться в прошлом и ощущать окружающее как реальность. Она могла погрузить в глубины подсознания, и вы будто оказывались в параллельном мире, могла создать что-то наподобие копии любого человека. Однажды я общалась с двойником Грега, и его трудно было отличить от настоящего.

— Лила! Вот кто мне поможет!— сказала я и выпрямилась на диване, вглядываясь в окружающее пространство.

 Но как мне ее позвать? Обычно она появлялась сама и лишь тогда, когда считала нужным. Но ведь сейчас она не могла не знать о том, что произошло. И однако ее не было.

— Лила! Где ты?!— громко позвала я.— Ну появись, пожалуйста! Ты так нужна мне!

— Появилась,— раздался серебристый голосок, и передо мной возникла белая водяная кувшинка.— И что?

 Цветок плавно покачивался в воздухе, внутри сидела Лила и укоризненно на меня смотрела. Ее белое платьице практически сливалось по цвету с лепестками, золотисто-пепельные кудряшки окружали пушистым ореолом алебастрово-белое тонкое личико, голубые глаза казались покрытыми блестящей голубой эмалью. Зрачков в них я не видела, это сказало мне о многом. Обычно перед тем, как погрузить меня в транс, у Лилы появлялись и расширялись зрачки, и я улетала в их черную бездонность словно в пропасть.

— Наконец-то!— взволнованно заговорила я.— Думала, ты появишься раньше. Ты же всегда приходила нам на помощь! А мне сейчас так плохо! Грег исчез, я в одиночестве и изнываю от неизвестности: где он, как он, что с ним?

— А я тут при чем?— невозмутимо спросила Лила и начала раскачиваться на кувшинке, словно на качелях.

 Ее кудряшки развевались, уголки крохотных бледно-розовых губ приподнялись. Она явно развлекалась и не обращала на мое угнетенное состояние никакого внимания.

— Не узнаю тебя!— с горечью произнесла я.— Когда Грег был вампиром, ты охотно нас выручала.

— Ты сама все сказала,— ответила она.— Когда Грег был вампиром… Но сейчас-то он им не является, так что вы оба— вне нашего мира. Понимаешь? Вы люди, а я к ним не имею никакого отношения. Я другая.

— Но…— начала я и замолчала, осознав, насколько она права.

— И сейчас появилась лишь затем, чтобы объяснить тебе это,— добавила Лила и раскрутила кувшинку вокруг своей оси. Та начала быстро вращаться в воздухе, Лила весело засмеялась. Я протянула руку и хотела схватить за лепесток, чтобы остановить ее движение, но мои пальцы встретили пустоту. Лила закончила кружиться и подлетела ко мне. Ее огромные глаза оказались напротив моих.

— Что-то еще?— спросила она и замерла.

— Но ведь я никогда не была вампиром,— заметила я,— однако ты часто помогала именно мне

— Хорошо, объясню,— кивнула она.— Ты не вампир, однако являлась подружкой вампира. Понимаешь? Сильнейшая энергия Грега словно бы окутывала тебя, а я взаимодействую как раз с энергией. Не могу тебе словами описать процесс, но поверь, что все дело в этом. Грег исчез из нашего времени, к тому же утратил свою вампирскую сущность. Кто он для меня? Обычный смертный… наверное…

— Наверное?— зацепилась я за последнее слово.

— Ну да, наверное,— задумчиво произнесла она.— Трудно предположить, что, пройдя обратное превращение и сохранив свою вековую память, он стал обычным человеком. Думаю, это невозможно. Он явно другой, чем те, кто его сейчас окружает.

— Лила!— умоляюще проговорила я.— Раз он другой, то, может, ты попробуешь ввести меня в транс? Я умираю от желания увидеть, что с ним происходит. Прошу тебя!

— Говорю же, мне нужна его вампирская энергия, иначе ничего не получится.

— Но… ее больше нет,— вновь начала я.

 Кувшинка закрутилась, сомкнула лепестки и словно спрятала в своей сердцевине Лилу. Потом контуры цветка начали размываться, и он исчез. Еще пару секунд в гостиной витал влажный тонкий растительный запах, но скоро развеялся и он. И тут я не выдержала и разревелась. Я так надеялась на Лилу, так хотела немедленно увидеть Грега, побыть рядом с ним, пусть и в трансе. Но увы!

 Успокоившись, решила немного пройтись— дальше оставаться одной в квартире казалось невыносимым. Я вспомнила о Коле. Мне хотелось хоть с кем-то поговорить о моем любимом, и так получалось, что это было возможно лишь с ним. Именно он знал о Греге больше остальных, я позвонила. Коля обрадовался и согласился. Мы договорились встретиться возле метро «Новокузнецкая» через час. Когда я подошла к условленному месту, Коля уже ждал. Погода стояла морозная, падал легкий снежок. Ноябрь— самый темный месяц в году, и хотя было всего три часа дня, казалось, что уже начало темнеть. Все окружающее пространство заливал синий туманный свет. Его огни фонарей золотили, но даже такая красота меня не радовала. Все равно улицы выглядели мрачными. Я понимала, что дело только в моем внутреннем состоянии— без Грега весь мир виделся именно мрачным.

 Коля увидел меня, заулыбался и замахал мне рукой. Я постаралась навесить на лицо дежурную улыбку, но, наверное, мне это плохо удалось. К тому же у Коли была развита наблюдательность.

— Ты очень бледная!— заметил он, когда мы обменялись рукопожатием.— Замерзла?

— Нет!— ответила я и замолчала, глядя в его карие глаза.

 По правде говоря, мне вдруг стало очень неуютно, хотя Коля и смотрел дружелюбно.

 «А вот если бы нас увидел Грег?— мелькнули мысли.— Навряд ли ему бы понравилось, что, не успел он исчезнуть, я уже встречаюсь с другим! Но ведь это обычная дружеская встреча, и ничего более».

 Однако я точно знала, что нравлюсь Коле.

— Может, пойдем куда-нибудь?— спросил он.

 Улыбка не сходила с его лица. Он явно был доволен, что я согласилась с ним увидеться. Я кивнула и медленно направилась по Пятницкой в сторону центра. Коля пошел рядом.

— Как поживаешь? Чем занимаешься? Насколько я понял, свободного времени у тебя предостаточно! Почему ты решила пропустить год в институте?— засыпал он меня вопросами.

 Я действительно должна. С сентября я должна была учиться на втором курсе в МТИКе,[МТИК— Московский технический институт культуры.] но из-за наших с Грегом проблем взяла академ на год. Не помню, что сообщала об этом Коле…

 «Ах да! Он же профессиональный шпик,— с раздражением подумала я.— Ему и говорить ничего не нужно. Сам все знает. Однако это неприятно!»

 Я искоса глянула на его профиль, на тугую косичку, болтающуюся на спине, потом нехотя ответила, что решила взять тайм-аут по семейным делам.

— А тебе не скучно?— полюбопытствовал он.— Не пойму, чем ты целыми днями занимаешься! Я вот без работы не могу.

— Тоже мне работа!— усмехнулась я.— Следить!

— Не вижу в этом ничего постыдного,— спокойно ответил он.— А вот когда муж изменяет жене, это подло! Чем плохо, что мы выведем его на чистую воду?

— Да, да,— быстро согласилась я, так как мне совсем не хотелось обсуждать такие темы.

 В этот момент мы поравнялись с кафе, и я замедлила шаг. Коля понял без слов и тут же предложил выпить по чашечке кофе. Мы зашли внутрь и уселись у окна. В кафе было малолюдно и уютно. Мягкий приглушенный свет создавал интимную атмосферу. Я решила выпить только чашку эспрессо, Коля взял себе кусок пирога с лососем, горячие сэндвичи, кофе и пирожное. Я с трудом удержалась от шутки, вспомнив, какой у него отличный аппетит. Когда принесли наш заказ, Коля без промедления принялся за еду. Мне доставляло удовольствие наблюдать, как он ест и какой довольный у него при этом вид. Грег никогда ничего не ел и не пил, и по правде говоря, мне очень не хватало совместных трапез. Обычно он лишь сидел напротив меня за столом и молча наблюдал, как я ем. А последнее время еще и полюбил для меня готовить. Говорил, что запахи пиши рождают в нем давно забытые ощущения.

 «Ну сейчас-то мой любимый уже наслаждается вкусом реальной пищи»,— подумала я и сама себе улыбнулась.

 Коля перестал жевать и замер с поднятой вилкой, глядя куда-то поверх меня. Его глаза округлились, словно он увидел что-то необыкновенное. Я обернулась и вздрогнула— к нашему столику, постукивая высокими шпильками и покачивая стройными бедрами, обтянутыми черными брючками, подходила Рената. Выглядела она обворожительно. Короткий норковый жакет распахнут, под ним виднелся черный атласный корсет с выпущенной из-под него белой блузкой, едва прикрывающей высокую грудь. Каштановые волосы разметались по плечам блестящими крупными волнами, большие темно-карие глаза сияли, красные губы улыбались. Я увидела, что появление Ренаты произвело впечатление не только на Колю, многие парни в кафе смотрели ей вслед. Их глаза говорили без слов. Я вдруг вспомнила довольно циничную, на мой взгляд, поговорку отца, что все женщины делятся на два типа: те, которых хотят все мужчины без исключения, и остальные, которых большинство. Рената явно относилась к первому типу. И, как я поняла, Коля тут же пал жертвой ее притягательной роковой красоты. Она остановилась возле нашего столика, обольстительно улыбнулась и мягко произнесла:

— Добрый вечер!

 Затем сняла жакет и небрежно бросила его на стул. Коля наконец вышел из столбняка и беспомощно на меня глянул.

— Привет, Рената!— сказала я.— Позволь тебе представить, это мой знакомый Николай. А это… сестра моего жениха.

— Оч-чень приятно,— заикаясь от волнения, ответил он и даже привстал, чуть склонив голову.

— И мне,— невозмутимо ответила она и уселась рядом со мной.

 Я искоса посмотрела на нее, не понимая, что ее сюда привело. Конечно, на улице уже стемнело, но я что-то плохо помнила, чтобы Рената любила вот так разгуливать по городу в столь раннее для нее время.           

— Вам что-нибудь заказать?— любезно предложил Коля, не сводя с нее глаз.

— Не стоит,— ответила она и поправила прядь волос, упавшую ей на грудь.

 Коля затравленно посмотрел в вырез ее декольте.

— Я вышла прогуляться,— продолжила она нежным голосом,— и вдруг в окне увидела Ладу. Конечно, удивилась!

— Вы только ничего не подумайте,— торопливо заговорил Коля.— Я в курсе, что Грег сейчас в отъезде по семейным делам Мы с Ладой всего лишь знакомые, вот я и пригласил ее пройтись, чтобы одна дома не скучала!

— Какая забота!— криво усмехнулась Рената.

 И Коля тут же покраснел. Он глотнул кофе, потом извинился, сказал, что сейчас вернется, и ушел.

— Какой нервный парень!— заметила Рената и повернулась ко мне.— Развлекаешься?

— С чего ты взяла?— нахмурилась я.— Хотела выяснить, что конкретно Коля знает о Греге. Он ведь следил за нами по поручению моего отца.

— Вот даже как!— задумчиво проговорила Рената.

— Будто ты не знала!— скептически проговорила я.

— Знала. Поэтому я здесь! Как думаешь, я ему понравилась?— задала она, на мой взгляд, глупый вопрос, потому что ответ был очевиден.

— А ты хочешь ему понравиться?— удивилась я.— Поэтому ты рассталась с фиолетовым платьем и надела такой сексуальный наряд? А ведь вы мне заявили, что месяц не будете снимать траур по Грегу.

— Если это в интересах дела, то можно,— сухо ответила она.

— Какого дела?— уточнила я.

— Твоего!— начала она раздражаться.— Вот что, Лада,— молчи, слушай и поддакивай, если будет нужно.

— Но…— попробовала обидеться я. Рената лишь взглянула на меня. Чернота ее расширившихся глаз была настолько неприятна, что я замолчала. Коля вернулся минут через десять. С небольшим дизайнерским букетом в руках. Он протянул его Ренате и сказал, что просит принять в знак восхищения ее удивительной красотой. Она скромно потупила глаза и взяла букет. Я буквально изнывала от нетерпения, не понимая, что за игру затеяла Рената и о каком важном для меня деле пойдет речь.

— Но как вы плохо воспитаны!— капризным тоном заявила Рената, улыбнувшись Коле так обольстительно, что его лицо тут же покрылось потом.

 Вообще Коля мне казался умным и проницательным парнем, и сейчас его мгновенное оглупление выглядело в чем-то даже забавным. Зная, какой магией обладает красота вампиров, я этому особо не удивлялась.

— Почему плохо?— наконец очнулся он и даже смог оторваться от созерцания лица Ренаты и переключиться на меня.

— Потому что нельзя преподносить цветы лишь одной девушке, раз уж вы оказались в компании двух,— уточнила она.

— С удовольствием подарил бы и Ладе букет, но решил: это может вызвать у сестры ее жениха ненужные подозрения,— обстоятельно объяснил Коля.

— Принято!— кивнула она.— А вы милый,— ласково добавила она и опустила ресницы.

 Я молчала, решив не вмешиваться и дать возможность Ренате раскрыть карты.

— Я очень рад нашему знакомству!— воодушевился Коля.— Лада никогда мне не говорила, что у Грега есть такая очаровательная сестра.

— Как-то не пришлось,— пробормотала я, но Коля меня даже не услышал.

— Чем вы занимаетесь?— не унимался Коля.

— А ничем!— беззаботно ответила она.

— Рената прекрасно рисует,— вмешалась я.— У нее необыкновенный дар.

— Вот как?!— явно восхитился Коля.— Значит, вы художница! Хотелось бы посмотреть на ваши работы!

— Возможно… как-нибудь,— неопределенно ответила она.— А вы чем занимаетесь, Николай?

 Он глянул на меня, но я сохраняла спокойствие. Никак не могла понять, куда она клонит. Я видела, что Коля колеблется, говорить ли правду. Но, видимо, все взвесив, честно ответил:

— Я работаю в частном детективном агентстве.

— Как интересно!— оживилась Рената.

 В этот момент к нашему столику подошли два парня. Они оба глаз не сводили с Ренаты.

— Простите,— начал один, высокий и худой, с копной черных волос, падающих ему на лицо,— я хотел бы предложить вам пообщаться на весьма интересную тему.

— Только не поймите нас неправильно!— торопливо добавил второй, полноватый и рыжеволосый.— Мы представители известного уважаемого модельного агентства. Ваша внешность— залог безумного, я бы сказал феерического успеха! Мы хотели бы обсудить…— И тут рыжий навел на Ренату фотоаппарат. Она резко ударила по длинному объективу и процедила сквозь зубы, чтобы они убирались. Я видела, что Коля доволен ее поведением, хотя Рената говорила с парнями грубо и даже используя нецензурные выражения. В первый миг они опешили, потом переглянулись и молча ретировались.

— Представляю, как вам тяжело приходится при такой красоте!— заметил Коля.— И никто вас не защищает от таких вот незнакомцев?— вкрадчиво спросил он.

— Я недавно потеряла любимого,— хмуро ответила она.

— О, бога ради, простите, я не знал!— тут же стушевался он.

 Понимая, что Рената имеет в виду Ганса, я украдкой взглянула на нее. Ее лицо осталось бесстрастным. Возможно, она давно поняла истинную цену его так называемой любви и разочаровалась в нем, поэтому так легко пережила все случившееся. Кто знал? Рената всегда оставалась для меня загадкой.

— Значит, вы работаете следователем?— вдруг спросила она.

— Не совсем,— оживился Коля.— А что?

 Я видела, что он рад сменить тему разговора.

— Очень хорошо, что мы с вами встретились,— продолжила Рената,— вы именно тот человек, который мне нужен!

— Да?— заулыбался он и приосанился.

— У меня к вам просьба. Если по каким-то причинам ее выполнение проблематично, то вы сразу скажите. Не хотелось бы зря вас утруждать.

 Однако я видела, что Коля готов на все, даже луну с неба достать. И я не ошиблась.

— Сделаю для вас, милая Рената, все!— взволнованно ответил он.— Говорите!

— Понимаете, у нас есть, вернее, был… близкий родственник, он пропал в 20-х годах прошлого века. Частному лицу получить доступ в архив оказалось довольно трудно. Да и ничего я в этом не понимаю, если честно. Хотелось бы, чтобы компетентный человек узнал, что с ним стало. Уверена, вам это будет сделать намного проще. Конечно, за вознаграждение. Вся наша семья будет вам чрезвычайно благодарна, если вы хоть что-то о нем узнаете.

 Я заволновалась. Значит, Рената решила таким путем выяснить дальнейшую судьбу Грега. Но как мне самой не пришла в голову такая простая мысль! Ведь он сейчас обычный парень, и естественно, что данные о нем сохранились в архивах. Если мне не удастся вернуть Грега в наше время, то в архивах будет отражено, сколько он прожил и когда умер. От волнения у меня вспотели ладони и пересохло в горле. Я впилась взглядом в Колю, но он широко улыбнулся и сказал, что никакого вознаграждения ему не нужно, что эта просьба легко выполнима и он действительно имеет доступ к архивам, даже секретным.

— Мало ли что могло произойти с вашим родственником,— добавил он.— Время было сложное. Обещаю, в ближайшее время займусь этим вопросом.

 Рената обворожительно ему улыбнулась. Она достала из сумочки блокнотик и ручку и начала писать. Затем протянула листок Коле.

— Вот его фамилия, имя, отчество и год рождения,— сказала она.— Жил в Москве.

— Григорий…— пробормотал Коля, глядя в листок.— Так он полный тезка вашего брата! И отчество и фамилия!

— Да, это так!— улыбнулась Рената.— Это наш прадедушка по отцовской линии,— добавила она.

— Я позвоню вам, как только что-то узнаю,— пообещал Коля, пряча листок в карман.

— Лучше Ладе,— мягко ответила она.

 — Понимаю!— заулыбался он.— Не хотите давать мне свой номер телефона! Ну и правильно! Представляю, как вы устали от надоедливых поклонников!

— Но ведь вы не мой поклонник!— лукаво произнесла Рената.

 Коля снова покраснел. Она встала.

— Лада, не желаешь составить мне компанию? Хочу с тобой посоветоваться по поводу одного наряда для вечеринки. Если, конечно, Николай не будет возражать, что мы его оставим.

— О, шопинг— святое для девушек!— заулыбался он, но я видела, как он огорчился.— Разве я могу возражать?

 Я встала, попрощалась с ним, и мы с Ренатой вышли из кафе.

— Как тебе это в голову пришло!— восхитилась я.— И почему я сама до этого не додумалась?

— Да вы, люди, вообще тугодумы!— усмехнулась она и направилась по Пятницкой.— Уверена, этот шустрый паренек скоро все узнает и сообщит нам.

— Я боюсь,— прошептала я, и Рената повернулась ко мне.

 Ее глаза горели.

— Чего?— спросила она после паузы.— Уж лучше знать правду!

— А если Коля узнает, что Грег благополучно прожил, скажем, лет до семидесяти и умер своей смертью в окружении любящей семьи… Ведь это значит…

 У меня перехватило дыхание, я даже остановилась.

- Это значит, что ты не выполнила своего обещания, не вернула его в наше время и нам незачем ждать полгода, чтобы совершить суд, - констатировала Рената.

Я вздрогнула и вгляделась в ее лицо. Оно оставалось невозмутимым.

- Признайся это идея Атанаса,— сказала я. Он меня так ненавидит, что решил расставить все точки над «i», не дожидаясь окончания срока, который вы сами же мне и назначили! Ему просто не терпится уничтожить меня... или превратить в вампира.

        - Да, это идея Атанаса, ты угадала,— согласилась Рената.— Но никакой ненависти к тебе

он не испытывает, уверяю. Когда ты уже научишься не приписывать вампирам человеческие чувства?

Мы - другие, пора бы понять!

Однако я осталась при своем мнении. Какое-то время мы шли молча. Потом Рената остановилась на перекрестке и спросила, куда я собираюсь.

- Домой,— неуверенно ответила я, помрачнев при одном только воспоминании о моей огромной и пустой квартире.— Не понимаю, зачем ты меня увела из кафе,— добавила я.

- Чтобы ты не выдала себя ненужным волнением, - усмехнулась Рената.— У тебя же все на лице написано!

- А что, я не могу волноваться из-за пропавшего прадедушки моего любимого?

- Поверь, такое волнение выглядело бы неестественно, а я не хочу, чтобы у твоего наблюдательного приятеля возникли хоть какие-то подозрения насчет всей этой истории!

-  Помню, у тебя был триптих, - нерешительно произнесла я и замолчала.

-  Где Грег? - уточнила Рената. - Хочешь, пошли ко мне? Полюбуешься на него. Если, конечно, не боишься.

- Я вас всех боюсь... всегда, - тихо призналась я и повернула в сторону ее дома.

Рената молча пошла рядом. Скоро мы оказались в узком переулке. Падал крупный снег. Переулок был пустынным и плохо освещенным. Далеко стоящие друг от друга фонари казались тускло-желтыми, медленное кружение снежинок в их неровном свете выглядело сказочным танцем, и я невольно засмотрелась на это беспрерывное движение. К тому же Рената молчала и словно отсутствовала, и я была ей за это благодарна.

И вдруг я услышала рядом самое настоящее тихое рычание. Испугавшись, резко обернулась. Лицо Ренаты приобрело хищное выражение, глаза расширились, ноздри раздулись, верхняя губа приподнялась, показались острые длинные клыки. Я отскочила в сторону и вжалась в каменную стену старинного особнячка. Но Ренату, как я уже поняла, интересовала вовсе не моя персона. Она медленно, с напряженной грацией готового к прыжку хищника повернулась назад и снова зарычала. Перед ней словно из воздуха возникла девушка. Я вздрогнула и вгляделась в нее. Мне показалось, что это Лера, хотя узнать ее было довольно трудно.

С Лерой я познакомилась всего пару недель назад. Мы с Грегом ездили отдыхать под Анапу в поместье вампира Константина. Он устраивал что-то типа бала. Оказалось, что был приглашен и Дино, вот он-то и привез с собой Леру. Когда я ее увидела, то сразу поразилась ее эфемерной, ангельской красоте. Длинные волнистые светлые волосы, падающие чуть ли не до талии, утонченное нежное личико с распахнутыми голубыми глазами, тоненькая невысокая фигура, манеры девочки-куколки, юный возраст— Лере было всего семнадцать - создавали ощущение полной невинности. При одном взгляде на это прекрасное, хрупкое создание появлялось желание ее защитить. И тем более странным казалось то, что Лера выбрала спутником вампира Дино. Однако познако- мившись с ней поближе, я поняла, что Лера глуповата и падка на мужское внимание. Она кокетничала напропалую, не разбирая, кто перед ней: вампир, человек или оборотень. Вначале я ревновала ее к Грегу, но потом разобралась в сути происходящего. А вот Рената возненавидела Леру, лишь только увидев, как та строит глазки и заигрывает с Гансом. Она даже предупреждала ее, но Лера из-за собственной глупости не придала значения угрозам Ренаты и продолжала заигрывать с Гансом. Закончилось все это плачевно. Рената уничтожила Ганса, а Леру на моих глазах чуть ли не превратила в вампира. Рената тогда еще посоветовала Лере покинуть ее территорию и больше не попадаться ей на глаза. И вот такая странная встреча!

Я впилась взглядом в Леру. Выглядела она иначе, чем прежде. Во-первых, превратилась в

брюнетку с короткими волосами с прической в стиле актрис немого кино, это прямо-таки бросалось в глаза.

Короткое черное каре, белое лицо, казавшиеся огромными глаза, обведенные черной линией, и крохотные алые губы, подкрашенные в соответствии с модой того времени, и даже черная мушка над верхней губой. Образ довершали черный норковый жакет с заниженной талией, плиссированная юбка, открывавшая стройные ноги в ботильонах, и кокетливая шляпка с торчащими черными перышками.

- Гадина!— завизжала Рената.— Ты снова здесь?! Я ведь тебя предупреждала!

 Она сделала шаг в сторону, не сводя горящих глаз с Леры. Та шагнула в другую сторону. Увидев, как они начали двигаться по кругу, я содрогнулась— присутствовать при разборке вампиров мне абсолютно не хотелось.

- А мне на тебя плевать!— не менее громко завизжала в ответ Лера.— Что ты со мной сделала?!

Она сдернула с левой руки черную перчатку и остановилась, повернувшись лицом к Ренате. Та вгляделась и заливисто расхохоталась. Я не выдержала и сделала пару шагов к ним. Лера подняла руку. К моему удивлению, кисть выглядела прозрачной, словно была из стекла. Рената приблизилась. На миг лицо Леры приняло знакомое мне выражение обиженной маленькой девочки.

- Странно!— заметила Рената уже более спокойным тоном. - И как это ты ухитрилась?

- Я?!— снова взвилась Лера.— Рука стала такой сразу после превращения. Остальное тело выглядит нормально, но вот кисть, сама видишь!

- Она гнется?— с любопытством спросила Рената, но сделала шаг назад.

- Да!— после паузы ответила Лера.— Словно протез из небьющегося стекла, пальцы двигаются как на шарнирах. Думаешь, мне удобно?! - агрессивно добавила она.

- А я-то тут при чем?— усмехнулась Рената и снова сделала шаг назад.

- Но ведь ты несешь ответственность за мое превращение!— сказала Лера.

- Знаешь, я впервые вижу такое уродство среди вампиров,— задумчиво произнесла Рената.— Надо бы спросить у Атанаса. Чего ты так беспокоишься? Выглядит вполне оригинально!

И она зло рассмеялась.

- Оригинально?!— заорала та.— И как, по-твоему, я должна охотиться? Любой парень, лишь только я сниму перчатку, старается от меня смыться.

- А ты не снимай!— посоветовала Рената. - Придумай себе какую-нибудь сексуальную униформу, что-нибудь типа: черные чулки и черные перчатки с кружевными оборками. Парни от такого просто с ума сходят. Тело же у тебя выглядит обычно?

И она снова засмеялась.

- Да пошла ты!— разъярилась Лера.— Думала, расскажешь, что это и как мне избавиться от стеклянной руки, но ты только издеваешься! Ну погодите! Доберусь еще и до тебя, и до этой идиотки Лады!

И она грозно посмотрела на меня. Я отступила назад, от страха мороз побежал по коже. Лера была явно не в себе. К тому же ее прозрачная поднятая рука со скрюченными пальцами и длинными прозрачными ногтями наводила на меня ужас, словно занесенная для удара лапа неведомого хищника.

—  Убирайся с моей территории!— четко проговорила Рената.

—  Встретимся еще!— глухо ответила Лера и исчезла.

Но исчезла она странным образом. Пропала вся ее фигура, а стеклянная рука словно задержалась на какие-то секунды, будто в воздухе завис какой-то непонятный хрустальный призрак. Рената даже попыталась по нему ударить, но кисть тут же исчезла.

—  Нда-а,— протянула она,— чудны дела твои, повелитель! Такого я, живя больше двух веков, еще не видела.

—  Но как это вышло?— спросила я, подходя к Ренате.

— Думаешь, я знаю?— усмехнулась она.— Я сделала из нее вампира стандартным, можно сказать, способом: укусила в яремную вену. Ты же сама все видела. И она прошла превращение. Но чтоб получить такое уродство! Видимо, это какая-то мутация. А что, вполне может быть! Не только вы, люди, вырождаетесь. Значит, и у нас подобное имеется. Будь осторожнее.— чдруг сказала она.— Лера очень агрессивна. От нее сейчас всего

- Мне уже все равно!— устало ответила я.

- Ну-ну - пробормотала Рената, вглядываясь в моелицо.

Я вдруг ощутила такую апатию, что и правда в этот миг без страха думала о смерти.

- Смотри, Лада, - нервно засмеялась Рената, - хорошо, если она просто тебя убьет. А если решит превратить в вампира? И ты станешь ее подобием, скажем, уже с двумя стеклянным руками?

- Не смешно!— ответила я, развернулась и пошла в сторону своего дома.

Рената догонять не стала.

Оказавшись в квартире, я сразу везде включила свет. При полном освещении мне было легче переносить одиночество. Так и казалось, что Грег где-то рядом— может, на кухне, готовит мне еду, или сидит в кабинете за компьютером, или лежит на диване в гостиной и смотрит какой-нибудь фильм. Я всегда любила погружаться в мир фантазий, а сейчас словно грезила наяву. Мне даже чудилось, что стоит его позвать, и он откликнется. Вновь захотелось плакать, но я сдержала себя. Мне необходимо было собраться, перестать тосковать и найти решение. Я не могла забыть того, что Коля обещал узнать о «прадедушке» Ренаты, и изнывала от волнения при одной только мысли об этом. А если выяснится, что мой Грег так и остался в том времени? Я допускала все. И хотя раньше ни секунды не сомневалась, что такая любовь, как наша, способна преодолеть все преграды, даже самые немыслимые, то теперь, оставшись одна, уже практически впала в отчаяние от неразрешимости проблемы. И самое худшее, я не могла связаться с Грегом или хотя бы оказаться в том времени и наблюдать за ним, пусть и оставаясь невидимой. Эта неизвестность изводила.

Я отправилась в кабинет и взяла роман Рубиана Гарца. В который раз перечитала то место, где он описывает свои ощущения после превращения. Мне казалось, что так я прикасаюсь к тайне и понимаю, что сейчас в эту минуту испытывает Грег.

«Убогое жилье поначалу ужасно меня раздражало. Я привык к комфорту двадцатого века. Отсутствие элементарных удобств, как ни странно, может довести человека до исступления. К тому же моя память сыграла со мной злую шутку, ведь я помнил все, что произошло в мире за время моей вампирской жизни. Жить с такими знаниями было сложно. Особенно сразу после превращения. Но самым болезненным было, конечно, воспоминание о моей оставленной возлюбленной. Милая Эльза! При одной мысли о ее страданиях я сходил с ума. И был уверен, что если бы точно знал, что навсегда перенесусь в свое прошлое, то предпочел бы остаться вампиром, существом без души, с утерянным поэтическим даром, но рядом с моей любимой!

Когда я очнулся в сарае, то поначалу не мог прийти в себя и не скрыл следы содеянного. Меня обнаружил мой брат. Он сразу же заметил верёвку с петлей и решил, что я неудачно повесился. Нравы в моей семье царили суровые, самоубийство всегда считалось стоашнейшим грехом. Мужчины расценивали это как слабость духа, ну и проклятье рода, передающееся из поколения в поколение, довершало дело. Выходило, что я трус, слабак, и к тому же клятвопреступник, раз осмелился совершить попытку самоубийства, хотя знал, к чему она может привести.

- Мы будем молчать об этом,— заявил отец, когда брат привел меня в дом и рассказал, в каком состоянии меня обнаружил.— Бог милосерден и спас тебя от жуткой участи вампира. Твой брат сказал, что веревка оборвалась. И ты остался жив. Благодари Бога денно и нощно за это! И впредь даже не помышляй о подобном! А мы постараемся забыть о твоем проступке, а вернее даже преступлении!

- Я слушал его молча. А что мне оставалось? Если бы я рассказал всю правду, меня сочли бы

сумасшедшим. Каких поистине титанических усилий мне стоило сдерживаться! Но со временем я начал привыкать. Память словно подергивалась легкой дымкой, повседневная жизнь затягивала, и мне становилось все легче. Я вновь начал писать стихи. Это служило мне утешением.

            Скоро я обнаружил, что какие-то вампирские способности у меня сохранились. Например, я видел удивительные сны, которые можно было назвать вещими. Однажды мне приснилось, что дом нашего соседа горит. Будто бы жена его варила мыло для хозяйственных нужд во дворе. Ее позвали в дом, она ушла и забыла о костре и котле с мылом. Подул сильный ветер, искры полетели на сеновал, все тут же запылало. Я так четко увидел все это, словно сам присутствовал. Но наутро никому не сказал о своем сне, а через день все случилось именно таким образом. Помню, как испугался. Впредь я решил быть более внимательным к своим снам. Но что бы я сообщил тогда? В подробностях  рассказал свой сон? Кто бы мне поверил? Меня и так считали в деревне не от мира сего...»

Я закрыла книгу. Значит, кое-какие способности у Гарца сохранились. Я вспомнила, что говорила Лила. Она была уверена, что мой любимый, несомненно, стал человеком, но совсем другим, чем до превращения.

«Москва, 23-й год!— размышляла я.— Что я знаю о том времени? Только какие-то факты из учебников истории. Ну и, конечно, я смогла почувствовать ту атмосферу, когда Грег переносил меня в прошлое.

Как бы мне хоть на миг оказаться там снова!»

Я думала, что если увижу его и пойму, что с ним все в порядке, то хотя бы немного успокоюсь. Все эти дни меня буквально разъедало волнение.

Убрав книгу в шкаф, я подошла к письменному столу, машинально поправила диски, лежащие с краю, погладила ноутбук Грега, отодвинула под настольную лампу мою фотографию в серебряной рамочке. Открыв ящичек стола, достала деревянную шкатулку. В ней хранились драгоценности Грега. Он обожал редкие изысканные украшения и покупал их при каждом удобном случае. Все вампиры со временем приобретали подобные привычки. Это происходило от скуки вечного существования. Кто-то начинал коллекционировать драгоценные камни, кто-то— картины, кто-то редкие книги и так далее. Такие вещицы украшали их жизнь. Я раскрыла шкатулку и начала перебирать кольца, кулоны, подвески,булавки для галстуков. Камни искрились, платина— а Грег, приобретал изделия исключительно из платины— матово сияла и казалась теплой. Я достала кулон с нашими инициалами и прижалась к нему щекой. Мне на миг почудилось, что это Грег прижался к моей шеке губами.

«Лиле была нужна его вампирская энергия,— мелькнула мысль.— А может, в любимых им вещах сохранилась энергия? И стоит мне надеть, к примеру, вот это массивное кольцо с синим океанитом, и она сможет перенести меня в прошлое?»

- Лила!— закричала я и открыла глаза.

В кабинете было пусто. Я подождала, потом вздохнула и убрала драгоценности обратно в шкатулку.

Спала я плохо. Снова мучили всевозможные кошмаря. То я видела Атанаса, бегущего за мной по какому-то извилистому коридору, Леру целяющуюся мне в глаза своей стеклянной рукой, то закованного в наручники Грега, сидящего в каком-то подвале. Встав около полудня, поняла, что не испытываю желания куда-либо идти. Настроение было мрачным. Выпив чашку кофе, я легла на диван в гостиной и принялась рассматривать картину, на которой мы с Грегом кружились на цветущем лугу. Я впала в прострацию, мне

чудилось, что я внутри полотна, в какой-то миг я даже начала ощущать холодное прикосновение пальцев Грега,

ясно увидела прозрачную голубизну его глаз, услышала его мягкий голос. Время остановилось.

Но на закате мне позвонила Рената. Вначале я даже не поняла, что это за звук, настолько погрузилась в мир своих фантазий. Но вот снова раздалась мелодия моего мобильного, и я окончательно пришла в себя.

- Да, слушаю,— вяло ответила я.

- Привет!— раздался звонкий голосок Ренаты.— Ну что? Есть новости? Коля звонил?

- Какая ты быстрая! Не думаю, что все так просто. Вообще-то у него есть и свои дела, помимо твоей просьбы.

- Знаешь, Лада, я привыкла, что парни, которых я о чем-то прошу, моментально делают все, что в их силах, лишь бы мне угодить,— сказала Рената.                                                      

- Мало ли! Возможно, у Коли сейчас какие-то срочные дела с клиентами агентства и ему просто некогда посещать архивы.                       

- Да, все возможно...— задумчиво проговорила она.

- Неужели ты думаешь, что я не сообщила бы тебе сразу?

- Кто знает...— ответила она и замолчала.     

- Уверяю, даже если Грег остался навсегда в том времени, я не стану это утаивать. Уж тем более от тебя!

- Благодарю за доверие, - вежливо произнесла Рената.

Мы замолчали. Мне хотелось как можно скорее закончить разговор и снова погрузиться в мир, где были лишь я и Грег. Однако Рената медлила.

- Лера не появлялась? - спросила она после паузы.

- А должна была? - напряглась я.

- Ну ты же видела!— раздраженноответила Рената.— Она явно не в себе! И эта странная рука…

«Можно подумать, вампиры могут быть в себе!»— мелькнула в моей голове мысль, но я оставила ее при себе.

- Хочу связаться с Атанасом,— продолжила она,— может, он что-то знает про подобную аномалию. А ты заметила ее новый имидж?

«Ренате скучно,— предположила я.— И я сейчас для нее вместо Грега? Чего она хочет? Просто поболтать?»

- Имидж вполне нормальный,— нехотя ответила я.— А Лера еще будучи обычной девушкой казалась мне глуповатой. Так что можно лишь порадоваться, что она сейчас представляет себя актрисой немого кино, а не, скажем, какой-нибудь стриптизершей из Лас-Вегаса. Она ведь до знакомства с Дино работала танцовщицей

гоу-гоу в ночном клубе.

- Вот-вот!— явно обрадовалась Рената - Тупая девка! Вампир из нее еще тот! Надо было закусать ее до смерти! - агрессивно добавила она.

- Ладно, я пойду, - быстро произнесла я, так как подобный поворот разговора совсем меня не устраивал.

- Я хотела предложить тебе забрать картины, - торопливо сказала она. - Но ведь ты к себе не пригласишь?

- Извини, но нет! Сколько можно это обсуждать. Что за картины?

- Ты же сама просила! Помнишь тот триптих, где Грег?

- Ах да!— обрадовалась я.— Я и не мечтала, что ты захочешь с ними расстаться.

- Думаю, что тебе они сейчас нужнее, ответила она.— Можешь забрать в любое время.

Я воодушевилась.

- Могу приехать прямо сейчас!— сказала я.

- Хорошо,— невозмутимо ответила Рената.

Я быстро собралась и вышла из дома. И хотя Рената жила буквально через пару улиц, я решила, что удобнее будет поехать на джипе. В руках большие картины я все равно бы не донесла.

Поднявшись на нужный этаж, решила вначале зайти в квартиру Грега, принадлежавшую теперь мне. Я открыла дверь своим ключом, включила свет в холле и остановилась, прислушиваясь к тишине. Холодок побежал по спине, настолько неприятно мне стало. Последний раз мы были здесь вместе с любимым. И вот опять эта пустота! Я ощущала его отсутствие на физическом уровне, и это причиняло мне постоянную боль.

Я скинула дубленку и прошла в огромную гостиную. Тронула выключатель у двери.

В простенках зажглись бра в виде золотистых и черных шаров и осветили плотно закрывающие окна темно-малиновые портьеры. Из-за обилия черного, малинового, красного цветов комната выглядела довольно мрачно. Причем преобладал именно черный. Диваны и кресла были обиты малиновой кожей, на них громоздились черные бархатные подушечки с золотыми кистями на уголках. Пол покрывал ковер с рисунком из крупных темно-красных гербер. Стены и потолок поблескивали матовым золотистым узором по черному фону тканевых обоев. Обилие грубоватой черненой ковки придавало комнате еше большую мрачность. Я подошла к огромному портрету, висящему на одной из стен. Это был Грег. Он стоял, откинув голову и глядя словно поверх зрителей. Я видела разметавшиеся по плечам вьющиеся длинные волосы, живой взгляд, румяное худощавое лицо. Он был изображен в распахнутом пальто, с вязаным длинным шарфом на шее. В руке держал какую-то рукопись, свернутую трубочкой. Его лицо поражало вдохновенным выражением и какой-то неуемной жаждой жизни. Рената, несомненно, изобразила его в человеческом облике таким, каким он был еще до превращения. И, видимо, сейчас он выглядел именно так. Возможно, поэтому Рената захотела отдать мне картину. Я знала, что у нее имеются еще полотна, где Грег также изображен простым смертным. Я постояла какое-то время, не сводя с его румяного лица пристального взгляда, потом резко отвернулась и вышла из квартиры. На душе камнем лежала боль, мне даже было трудно дышать.

«Я верну тебя сюда любым путем! - думала я.— Чего бы мне это ни стоило! Иначе нет смысла жить!»

Перейдя лестничную площадку, я стукнула в дверь. Потом толкнула ее, она оказалась не заперта. Я вошла внутрь и нашла Ренату в мастерской.

- Я жду тебя,— сказала она.

Увидев, что Рената снова в траурном фиолетовом платье, я помрачнела. Но она выглядела спокойной. На полу стояли три картины. Видимо, она только что сняла их со стены.

Узкие боковые части триптиха изображали Грега в темном полуразрушенном доме. На левой он находился посередине ободранной, заваленной мусором комнаты, его лицо, искаженное страданием, было залито слезами, в руках он держал свернутую веревку. На правой он стоял на грязной деревянной скамеечке и тянулся вверх, прилаживая веревку с петлей на конце к крюку на потолке. Центральная часть триптиха изображала идущего Грега. За его спиной висела все та же веревка, только уже без петли. Вампир с мертвенно-бледным лицом, прозрачными голубыми глазами и выражением холодного безразличия двигался прямо на зрителя. Так и казалось, что он сейчас выйдет из картины. Я вздрогнула и коснулась рукой полотна. Потом повернулась к Ренате.

- Послушай,— начала я, внимательно наблюдая за выражением ее лица, - я подумала…  ведь ты легко входишь в нарисованные тобой картины. А здесь Грег изображен как раз перед повешеньем. Может, если ты войдешь туда, то сможешь поговорить с ним?

Ноздри Ренаты дрогнули, губы поджались.

         Я отошла от нее подальше. Она выглядела хмурой и словно смотрела в самую глубь картины, в ее нутро. Но вот она повернулась ко мне. Ее глаза казались непроницаемо-черными, и я не могла распознать их выражение, словно смотрела на отполированные угли.

            - Я могу туда войти, - тихо сказала Рената, и ее лицо приняло более живое выражение, - но тебе это ничего не даст, ведь я окажусь перед самым повешением и последующим превращением. Вот если бы я нарисовала Грега уже после того, как он вновь стал человеком!

- Так нарисуй!— нетерпеливо произнесла я.— Иначе я сойду с ума от неизвестности! Я должна хоть каким-то способом с ним связаться! Узнать, что там происходит, жив ли он вообще!

- Легко сказать: нарисуй!— усмехнулась она. - Думаешь, все это создано исключительно по моему желанию?

- Конечно!— ответила я.— А как же еще?

- Я создаю картины иначе,— задумчиво проговорила она.— Словно кто-то водит моей рукой в этот момент, и сюжеты возникают будто бы помимо моей воли. Это трудно назвать вдохновением. Скорее я становлюсь участником какой-то неведомой мне игры. Но вот кто второй игрок, не знаю!

- Провидение, - машинально предположила я.

Рената отшатнулась, изменившись в лице.

- Ой, прости!— спохватилась я.

- Взвешивай, прежде чем сказать, - укоризненно произнесла она.

- Значит, у тебя сейчас нет порыва изобразить Грега после его обратного превращения? - уточнила я и погрустнела.

- Как видишь,— пожала она плечами.

- Я могу забрать себе этот триптих?

- Конечно! И то полотно, что в квартире Грега.

Консьерж помог мне спустить картины в машину. Когда я привезла их домой, то просто поставила в гостиной у стены. Они резко и неприятно контрастировали с той ясной светлой картиной, где мы кружились на летнем лугу, поэтому я отвернула их лицом к стене. А через какое-то время перенесла в кабинет Грега.

Последующие дни прошли без каких-либо особых событий. Я выходила из квартиры всего один раз, чтобы открыть счет в Сбербанке и положить деньги. Решила не просить у мамы ее паспорт, что-то ей объяснять, уговаривать, так как она, несомненно, начнет отказываться. Я просто открыла счет на свое имя, положила туда довольно крупную сумму и заказала пластиковую карточку, решив отдать ее маме и сообщить пин-код, чтобы она сама снимала оттуда деньги, когда захочет.

Больше я не выходила из дома. Мое существование стало похоже на полуявь-полусон. Подсознательно я ждала лишь одного— звонка Коли, а до этого не хотела никого и ничего видеть и слышать. Ябродила по квартире без всякой цели, часто плакала, и это хоть как-то облегчало душу и оживляло ее. Много времени проводила возле картин. Я подолгу сидела в гостиной и смотрела на нас с Гретом на фоне летнего пейзажа, потом шла в кабинет и застывала там перед триптихом. И чем дольше я оставалась в одиночестве, тем быстрее теряла последние остатки мужества и уверенности в благополучном разрешении ситуации. Время шло, ничего не происходило. Я пыталась понять тайный смысл взаимодействия Ренаты и ее картин, но истина ускользала от меня, прозрения не наступало, к тому же мой разум был словно затуманен беспрерывным горем, я не могла рассуждать логично. При одном воспоминании о Греге я впадала в жуткую тоску. Единственным утешением служил кулон с его кровью. Я открывала его, вдыхала запах, и мне казалось, что мой любимый рядом.

Я начала интересоваться отечественной историей периода 20-х годов. Все факты поставлял мне, конечно, Интернет. Больше всего меня занимал период с апреля, ведь Грег оказался в Москве именно в апреле 1923 года. И я читала все подряд, чтобы проникнуть в атмосферу того времени, понять процессы, происходившие в обществе.

 «Сосланный большевиками архиепископ Иларион вернулся в Москву в начале лета 23-го года. 5 июля он заново освятил храм Сретенского монастыря, который занимали обновленцы[3] и произнес проповедь, в которой обратился к священству, вступившему в обновленческие группы, чтобы они покаялись в церкви всенародно, иначе он не допустит их к службе в алтаре. Присутствующее духовенство публично покаялось, и Иларион освятил церковь от осквернения еретиков...»

«Изданы «Песни Революции»! Номером вторым идет «Наш Герб», стихи П. Герман, музыка Ю. Хаит. Вдохновенные прекрасные строки, зовущие нас только вперед!

Что может быть прекраснее и проще

Республики Советского Герба,

Где освящен порывом общей мощи

Стальной союз из млата и серпа.

Будет старый мир расколот

Угнетателям в ущерб!

Нанесет удар наш молот

И подкосит острый серп...»

«В начале 1923 года все функции по управлению спортом были переданы Московскому губернскому совету физической культуры (МГСФК) при президиуме Московского Губернского Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов…»

«1923 г. Вышел в свет роман Д. Фурманова «Чапаев» о жизни и гибели героя Гражданской войны комдива В.И. Чапаева. Действие происходит в 1919-м, главным образом во время пребывания комиссара Федора Клычкова  в чапаевской дивизии...»

«Холодное лето» О.  Мандельштама впервые появилось в журнале «Огонек» от 15 июля

1923 года. Отрывок:

«Маленькие  продавщицы духов стоят  на Петровке, против Мюр-Мерилиза,— прижавшись к стенке, целым выводком, лоток к лотку. Этот маленький отряд продавщиц— только стайка. Воробьиная, курносая армия московских девушек: милых трудящихся машинисток, цветочниц, голоножек,— живущих крохами и расцветающих летом…

В ливень они снимают башмачки и бегут через желтые ручьи, по красноватой глине размытых бульваров, прижимая к груди драгоценные туфельки-лодочки...»

Я настолько начала погружаться в то время, что казалось, вижу и улицы Москвы и горожан, слышу гудки редких машин, песни, летящие из открытых окон. И, конечно, я постоянно представляла на этих улицах

Грега. Мне было страшно за него, хотя он и вернулся в свое время. Но разве теперь оно ему родное?

«Как он там сейчас? Что делает в этот самый момент? - постоянно думала я, открывая все новые ссылки и читая все подряд. - Помнит ли еще обо мне?»

Через неделю такого затворничества мне стало казаться, что я очутилась в параллельном мире. При помощи Интернета я погружалась в прошлое, находила все новые детали той жизни, представляла в мельчай-ших подробностях дом Грега, видела его самого, его друзей, даже его мать. Я знала, что основное его увлечение— поэзия, поэтому начала искать все связанное с поэтами того периода. Я внимательно изучила биографии В.В. Маяковского и С.А  Есенина, ведь именно их творчество больше всего любил Грег. Их жизнь меня впечатлила. В школьной программе нам давали сокращенный вариант. Сейчас, узнав множество интереснейших деталей, я

совсем по-другому стала  воспринимать их творчество.

Звонок мобильного, раздавшийся утром в воскресенье, вогнал меня в жутчайшее волнение. Дрожащими

руками я взяла его со столика. Звонил Коля. В оцепенении я смотрела на телефон, сердце колотилось так, что даже ребра болели, будто оно с силой билось о них. За неделю полной изоляции от внешнего мира я настолько погрузилась в свои фантазии, что морально оказалась не готова выйти в реальность. Мобильный замолчал, и я вздохнула со странным облегчением. Но он тут же зазвонил снова.

- Да, слушаю,— ответила я, стараясь унять волнение.

- Лада, приветик!— весело произнес Коля.— Грег уже вернулся?

При этом вопросе мои глаза тут же увлажнились. Боль усилилась.

- Нет,— глухо проговорила я.

- Я вот почему спрашиваю,— продолжил он, - я выполнил просьбу Ренаты и все разузнал про их прадеда. Ho ты-то к этому отношения не имеешь, вот и подумал, что могу все рассказать Грегу, раз Рената отказалась дать свой номер телефона. Как она, кстати?

- Понятия не имею, - ответила я.— С тех пор мы больше не виделись.

- Понятно, - явно погрустнел он. — И мне ни разу не позвонила! Хотя я так надеялся.

- Послушай, Коля, - сказала я, - выброси ее из головы! Не для тебя она, понимаешь?

Он шумно вздохнул. Потом с горечью произнес:

- Ты мне так понравилась, Лада. И я честно тебе об этом сказал, но у тебя Грег! И вот появилась Рената. Девушка такой красоты, что дух захватывает. Ясно, что у меня никаких шансов. У нее наверняка крутые поклонники, куда там бедному оперативнику частного агентства!

- В общем, ты сам все сказал,— торопливо ответила я.— Что ты узнал?

Я  задержала дыхание,  ладони   вспотели, кровь гулко стучала в висках.

- Прадед твоего Грега действительно родился 21 октября 1905 года, проживал в Москве, окончил семилетку, в возрасте четырнадцати лет поступил в школу ФЗУ[4], через три года ее окончил, работал на автозаводе АМО им. Ферреро[5]... А вот дальше начинается непонятное. В возрасте 18 лет был арестован ГПУ.

У меня есть доступ к секретным архивам. Сейчас трудно в подробностях выяснить, в чем его обвиняли, но я нашел сведения, что занималось им УСО[6], а именно, пятое отделение.

- Пятое отделение? - потерянно повторила я.— Что это значит?

- Оно специализировалось на борьбе с правыми партиями и антисоветски настроенной интеллигенцией и молодежью. В то время это было очень серьезное обвинение.

- И что с ним стало дальше? - сорвавшимся голосом спросила я.

- Удивительно, но документы его дела утеряны,— сообщил Коля.— Есть лишь весьма странная, на мой взгляд, справка, прикрепленная к делу. На ней стоит пометка «Особо секретно». В ней говорится, что он был приговорен к расстрелу, но во время приведения приговора в исполнение исчез. Свидетели, солдаты, показали, что после расстрела тело словно испарилось. Всех свидетелей отправили на обследование в психиатрическую клинику. Что с ними стало дальше, я, естественно, выяснять не стал, это не моя задача.                                                

- Как исчез?!— изумилась я, не зная, что и думать.

- Более точно выяснить невозможно,— ответил Коля— Это все информация, какая есть в документах дела. Так как ниже есть указание  выдать свидетельство о смерти его родным, думаю, что на самом деле его расстреляли. Официально он умер 20 июня 1923 года. Вот все, что я могу сообщить!

- Спасибо, - прошептала я.— Все передам Ренате.

- Хорошо, - ответил Коля.— Звони, если что! Ладно, у меня тут кое-какие дела.

- Спасибо еще раз! - глухо проговорила я и положила трубку.

Я была ошеломлена полученными сведениями. Выходило, что Грег прожил всего чуть больше двух месяцев после превращения. Однако имелась странная записка, прикрепленная к делу, о его исчезновении с места расстрела. Во всем этом было что-то пугающе непонятное. После долгих раздумий я все-таки набрала номер Ренаты, хотя такая информация могла сослужить мне плохую службу. Раз Грег умер в июне 23-го, значит, он не вернулся в наше время, и вампиры могли спокойно привести свой приговор в исполнение. Я понимала, что меня ничто не спасет, если они решат это сделать.

- Алло,— раздался мелодичный голосок Ренаты.

- Привет,— сказала я и замолчала, пытаясь справиться с комком в горле.

- Слушаю.

Собравшись с духом, я поведала  ей все рассказанное мне Колей. Не утаила ничего, в том числе официальную дату смерти Грега. Она молча выслушала. Я ждала, что она скажет, едва живая волнение и страх.

- Он не мог вот так просто умереть, - наконец произнесла Рената.

Ее голос был глухим.

- И зря я отдала тебе триптих! - продолжила она.— Я бы еще раз попыталась войти внутрь.

- Но ты же сама сказала, что картина нарисована еще до того, как Грег повесился, и что это все равно ничего не даст, - торопливо ответила я.— Пожалуйста, попробуй изобразить его в тот момент, когда он стал человеком и оказался в том заброшенном доме! Прошу тебя! Умоляю! Вдруг получится? Только попытайся!

- Пыталась,— ответила она.— И даже нарисовала ту комнату, в которой он должен был оказаться. Но я не вижу Грега. Понимаешь? Внутренним взором не вижу, вот в чем проблема. Он же сейчас человек, видимо, поэтому я вообще его не чувствую.

Я не выдержала и всхлипнула.

- Как вы мне обе надоели!— раздался звонкий голосок, и девочка в воздушном розовом платье плавно опустилась откуда-то сверху и зависла в воздухе передо мной.

- Лила!— обрадовалась я и вытерла слезы.

- Созвонимся,— торопливо проговорила  Рената, и в телефоне раздались короткие гулки.   

- На что бы мне усесться? - задумчиво произнесла Лила, покачиваясь в воздухе.— Пожалуй, на пион. Он в тон моему платью!  

И тут же под ней появился темно-розовый раскрытый пион. Лила устроилась в середине цветка, аккуратно расправила пышный подол на коленях и начала беззаботно болтать босыми ножками. Ее голубые глаза смотрели на меня безо всякого выражения.

- Лила!— умоляющим тоном заговорила я и сложила ладони лодочкой.— Прошу, умоляю! Сделай хоть что-нибудь! Я умираю от неизвестности!

- Но ведь ты уже успела кое-что выяснить,  - заметила она и улыбнулась, обнажив крохотные белые

клыки.

- Не верю в это! Что с Грегом?

- Не нужно так нервничать, - пожурила она - Энергия отчаяния, исходящая от тебя, буквально заполняет пространство и колышет его, словно сильные потоки воздуха. Это неприятно. Мне она не нравится. То, что излучали вы с Грегом, когда находились вместе, было намного приятнее.

- Хорошо, я постараюсь успокоиться,— быстро согласилась я.— Говори, я вся внимание!

- Ты знаешь, я не могу взаимодействовать с Грегом, ведь он больше не вампир,— начала она.— Но случилось так, что почти сразу после превращения возле него появился вампир. И я вынуждена была вмешаться. Странно, что Грег оказался способен меня увидеть. Хотя он же не вполне обычный и какие-то способности у него сохранились...

- Да-да!— взволнованно произнесла я.— у меня есть роман Рубиана Гарца, там он подробно пишет обо всем, что с ним происходило после превращения. И что у него тоже сохранились неординарные способности. Он видел странные сны, вещие.

- Ох уж этот мне Гарц и его сны! - вздохнула Лила.— Все из-за него!

- Что ты хочешь этим сказать?— нетерпеливо спросила я.

 Она достала откуда-то из недр пиона туго свернутый рулончик тетрадных листов и протянула мне. Я взяла и с недоумением на нее посмотрела.

- Тут все, что тебе нужно, - сказала она. - Учти, прежде чем вновь орать «Лила! Лила!», хорошенько подумай и все взвесь.

- Но...— начала я.

Пион распушился, Лила засмеялась и начала рвать и разбрасывать его лепестки, словно это были крупные розовые перья. Я завороженно смотрела на пурпурное облако, пока оно не исчезло вместе с ней. Потом развернула листки и впилась взглядом в неровные строчки, написанные явно пером и чернилами. Увидев обращение «Любимая моя Лада», не сдержала слез. Я не верила своим глазам. Однако то, что это написал Грег, сомнений не вызывало. Лила принесла мне от него весточку. Я вытерла глаза и постаралась взять себя в руки. Вот это письмо.

 «Любимая моя Лада, сам не верю, что могу  передать тебе письмо, но Лила твердо обещала сделать это. Как же я скучаю по тебе! Любовь моя! Это невыносимо! Сердце ноет при одной мысли о тебе. И в то же время так странно думать, что ты еще даже не родилась. Иногда мне страшно за свою психику. Но начну все по порядку.

Все произошло именно так, как я и думал. Но какие мучительные ощущения! Мне казалось, что все внутри меня раздирается на острые ледяные осколки, ранит мое оживающее тело. Я настолько погрузился в эти внутренние ощущения, что полностью выпал из действительности. И вот лед растаял, принеся мне и боль и облегчение одновременно. Жар разлился от макушки до кончиков пальцев, уничтожая последние остатки холода. Я почувствовал, как поменялся воздух, втянул давно забытые запахи, услышал шум улицы, сильно отличающийся от привычного. И открыл глаза.

Я стоял в той самой комнате полуразрушенного дома. Все тот же кривой грязный дощатый стол, продавленный старый стул, в моих руках веревка… Я дрожал, меня буквально трясло, аж зубы стучали. И хотя я был готов к тому, что произойдет, но все еще не верил, настолько это казалось невероятным. К тому же меня не покидало четкое ощущение, что я могу выйти отсюда и сразу окажусь в знакомой Москве нашего с тобой времени, и ничто не помешает мне немедленно отправиться к тебе в Замоскворечье. Я даже сделал шаг к проему двери... В этот момент появилась Зина. Я так сильно вздрогнул, что веревка, которая все еще оставалась в моих руках, выпала. Зина! Я отлично помнил, как впился тогда клыками в ее тонкую нежную шею, как пил теплую кровь, как она дергалась в моих руках, а потом затихла. Странно, но сейчас у меня на миг возникло такое же желание, словно я все еще вампир. Я даже тихо зарычал. 3ина замерла, с испугом глядя на меня. Потом ее взгляд опустился на веревку у моих ног.

- Вижу, я вовремя! - сорвавшимся голоском произнесла она. - Гриша! Где твоя сознательность?! Ты что это удумал? Удавиться решил?! Не отрицай! Я все вижу! Как ты ужасно выглядишь! Хорошо, что я вернулась! После нашей ссоры мне было как-то не по себе.

- Муж тебя не потеряет? - спокойно поинтересовался я, понемногу приходя в себя и уже с недоумением вспоминая этот странный приступ жажды крови.

Видимо, многолетняя вампирская сущность оставила какие-то следы в памяти, и избавиться от них в один миг было невозможно. Мне даже показалось, что я ощутил легкое покалывание в резцах, которое обычно предшествовало появлению клыков.

- На что ты намекаешь?— тут же заволновалась Зина.— Я уже говорила, что ревность— буржуазный пережиток. Мы оба свободные люди! А вот тебе не мешало бы избавиться и от этой ненормальной любви и от мыслей о самоубийстве! А стишки можно и на другие темы писать. Сколько мы уже про это говорили!               

Зина приблизилась и зачем-то отвела от  моего лица упавшие пряди. Ее теплые пальцы задели мой лоб. Я вздрогнул и отстранился. Ее лицо приняло обиженное выражение.

- Чего ты шарахаешься… словно жеребец?— неловко пошутила она и отчего-то покраснела.

Я смотрел на нее и в душе изумлялся, что в свое время страдал из-за такой, в сущности, недалекой и неинтересной, хоть и хорошенькой девушки так.

«В свое?» - поймал я себя на этой странной мысли. - А ведь это было здесь и сейчас. И это время— мое!»

- Вот что, Зина, - сухо проговорил я. -Я все осознал, как ты того и хотела. И уже полностью разлюбил         тебя. Можешь в этом не сомневаться!

- Да?! -  округлила она глаза.— Как же так? Мы расстались всего с полчаса назад, ты закатил мне настоящую сцену. И вдруг разлюбил?

Я смотрел прямо ей в глаза, не понимая. Она же сама хотела, чтобы я избавился от чувства.

- Дело в том...— начал я и тут представил, как вонзаю в ее сердце нож.

Я увидел эту картинку в ее расширившихся зрачках словно на экране проектора и передавал на «экран» ее зрачков трансляцию с места событий. Зина вскрикнула. Ее глаза наполнились слезами, видение тут же пропало.

- Что это сейчас было?— с испугом спросила она и отодвинулась.

- А что ты увидела?

- Ужас какой-то! Будто ты зарезал меня ножом! От ревности, да, Гриша?

Я сначала растерялся, но быстро понял, что не утратил все свои способности. Это было что-то типа гипноза. Зина по-прежнему глядела на меня с непроходящим испугом, ее лицо сильно побледнело. Она пятилась к двери.

- Зиночка,— ласково проговорил я, понимая, что мне нужно немедленно объясните ей произошедшее, иначе последствия могли быть самые печальные. Ведь шел 23-й год, и доносы на всех и вся были делом обычным. - Я все объясню, - торопливо продолжил я, - ты ушла, я очень сильно расстроился, даже на самом деле подумывал о самоубийстве. И вдруг на меня нашло какое-то затмение. Я словно наяву увидел, что... убиваю тебя, чтоб избавиться от этой боли неразделенной любви. И это тут же меня отрезвило! Уверяю, я понял, в какую пропасть чуть не ступил. Вот так я все осознал, и моя любовь умерла. А сейчас каким-то странным способом все это передалось тебе. Я сам в растерянности!

Лицо Зины разгладилось и вновь порозовело. Я видел, что страх уступает место любопытству. А ведь любопытство, я знал по своему немалому опыту, в женской природе занимает одно из главенствующих мест.

- В альманахе «Былое» я читала статью товарища Белецкого,— авторитетным тоном заявила вдруг Зина,— о Распутине. Так вот там указывается, что тот брат уроки у одного известного магнетизера. Хотел овладеть методом гипноза. Очень интересная статья!                          

- Да, занимательный факт!— согласился я.  

- Гриша, погоди! Ты только что устроил мне самый настоящий сеанс гипноза!— с восторгом заявила Зина.— Это даже учеными изучается! Вот у тебя какие открываются способности! А это намного ценнее, чем писание стишков!

Я напрягся, понимая, куда она клонит. Ходили слухи, что ГПУ выискивает людей с такими способностями, чтобы привлечь к работе.        

 - Не нужно делать скоропалительных выводов! - быстро сказал я. - Может, это случайно вышло. Кто знает, вдруг это ты обладаешь гипнотическими способностями, а вовсе не я? Или даже умеешь читать мысли? Вот и увидела, что у меня в мозгу!

- Думаешь? - засомневалась она.

 Я видел, что подобная мысль ей в чем-то даже льстит. На ее лице сразу все отразилось. Зина выпря-мила спину и приподняла подбородок.

-  Если бы это было так!— прошептала она.— Какую пользу могла бы я принести нашей молодой республике!

« Нет, все это невыносимо!— подумал я, глядя на нее.— Впредь мне нужно быть осторожней. Да и вообще надо выяснить, какие из моих сверхспособностей сохранились».

 Мы вышли из дома. Зина ласково попрощалась со мной, заявила, что сейчас она за меня спокойна и что я точно больше глупостей не наделаю. Я попросил ее никому не говорить о произошедшем, объяснив тем, что точно неизвестно, обладаю ли я гипнотическими способностями или нет, и что не следует вводить уважаемых товарищей в заблуждение. Она со всем согласилась и пообещала, что будет молчать.

- Главное, что твое видение избавило тебя от любви! - напоследок заметила Зина.

- Будь уверена, что навсегда! - тут же подтвердил я.

 Она удовлетворенно улыбнулась, крепко пожала мне руку и пошла в переулок.

 Я  машинально посмотрел ей вслед и тут только оценил наряд моей бывшей возлюбленной. Все это вызывало жалость - нелепая в широкую складку темно-синяя юбка до колен,  и кургузый пиджачок, сшитый криво-косо, и толстые коричневые чулки, обтягивающие ее полные ноги, растоптанные боты на толстом каблуке, и даже синий беретик, который так меня умилял. После нарядов девушек XXI века разнообразных, ярких, стильных, часто вызывающих, с обилием аксессуаров, скромный бедный костюм Зины выглядел особенно затрапезно.  Тут я взглянул на свои вытертые на коленях штаны, брюками их назвать не могу, на обтрепанное пальто, похожее на старую солдатскую шинель, на болтающийся самовязаный, весь в затяжках шарф и ощутил такую тоску по утерянной красоте, что даже ссутулился и повесил голову. Я так привык к хорошим дорогим вещам ведущих дизайнеров мира, к роскошным украшениям, удобной кожаной обуви, что просто не  представлял, как смогу существовать без всего  этого. Да, Ладушка, пишу тебе честно, что думал  в тот миг именно об этом, хотя тебе и покажется странным. Когда привыкаешь к комфорту во всем, то враз лишиться его бывает невыносимо.   

            Я вздохнул и огляделся по сторонам. Лада, Москву совершенно не узнать! Ты была со мной в прошлом, и мы попадали именно в это время, так что ты должна помнить, как все выглядит.  И все равно! Когда я вышел на площадь и увидел громаду храма Христа Спасителя, то сердце защемило, будто бы я прямо сейчас увидел его разрушение, которое произойдет только в 31-м. Тяжело  иметь подобные воспоминания о будущем. Как парадоксально звучит! Зато точно. В эти первые часы после возвращения в прошлое моя память будто взбесилась. Всплывали названия, о которых я уже забыл. К примеру, я вдруг вспомнил, что это место называется Чертолье. И что местность получила название по ручью Черторый, который вытекал из Козьего болота и впадал в Москву-реку. Этот ручей промыл огромный овраг. В народе говорили, что «сам черт рыл такие овраги», отсюда и произошло название. Мне показалось символическим, что именно в этом месте был построен храм, у которого оказалась такая сложная судьба. Сведения, возникшие из глубин памяти, тут же сменились видением входа в метро «Кропоткинская». И я даже начал оглядываться по сторонам, прикидывая, где будет построено метро. Я начал разглядывать автомобили. Они, несомненно, являлись предметом роскоши и доказательством статуса владельца, и их внешний вид занял мое внимание. Ты же знаешь, как я люблю машины! Вид всех этих допотопных и кое-как ползущих легковушек, похожих на пузатые нелепые детские игрушки, вызвал у меня невольную улыбку. На улицах они почти не встречались. Чаще можно увидеть грузовики и… телеги, запряженные лошадьми. Я вспомнил наш джип «Навигатор» и представил его на улицах среди этих динозавров. А ведь прошло всего ничего по меркам вечности. Однако какая неизмеримая разница между этими примитивными машинами и навороченными моделями XXI века!

 Но мне нужно постараться выбросить из головы все эти воспоминания и как можно скорее адапти-роваться к окружающей действительности. Я верю, что ты что-нибудь придумаешь и мы снова соединимся. Но кто знает, когда это произойдет... (и произойдет ли вообще, прости, но я не исключаю и такую возможность), поэтому я должен гармонично влиться в этот мир и не вызывать ни у кого никаких подозрений.

 Главное, я скоро увижу маму! Эта мысль мгновенно подняла мне настроение. Я никогда не говорил тебе о моей семье. Я всегда был привязан к матери. Она понимала меня, как никто другой. Ее душевная организация очень схожа с моей — такая же чувствительная, тонкая и восприимчивая. Жили мы в одном из переулков на Маросейке. Идти было довольно далеко, но ноги словно сами несли меня. Я вдруг вспомнил, сколько ходил пешком по Москве, и это не было мне в тягость. Но все равно я не мог не подумать об удобстве иметь личный транспорт или просто воспользоваться метро. Однако нужно было поскорее забыть об этом.                           

               От храма Христа Спасителя я спустился к набережной по довольно широкой лестнице. Не удержался и с любопытством оглядел массивное здание храма. Конечно, территория возле него выглядит по-другому, нет подземного музея, да и брусчатка совсем другая, но само здание будто бы и не изменилось. Так мне показалось на первый взгляд. Слава богу, что его все-таки восстановили! Но как странно, что я снова могу произнести эти слова: «слава богу!» Почти век я не говорил этой божественной формулы, приносящей душе покой.

            Ладушка, возможно, ты удивлена,  что я столько пишу о первых часах после моего превращения и ни слова о тебе. Но уверяю, любовь к тебе не угасала ни на секунду, мое сердце по-прежнему заполнено ею. И моя... вновь обретенная душа любит тебя еще жарче, еще сильнее. Никогда, слышишь, любимая, никогда я не предам тебя, что бы ни случилось! Никогда не забуду!»

 Когда я прочитала эти строки, то едва удержалась от слез. Конечно, я была уверена в Греге. Но что делать с этим вечным червем сомнения, который подтачивает веру в любимых и которого так трудно задавить в себе! Он все равно нет-нет да и давал о себе знать каким-то мерзким шевелением внутри. Я отлично помнила, что Грег повесился из-за страстной и несчастной любви к этой самой Зине. Конечно, прочитав о ней в его письме, я больше ни в чем не сомневалась. Хотя еще час назад думала, что, возможно, увидев Зину, Грег вновь воспылает к ней страстью. Нет, Зина мне больше не соперница! И никогда ею уже не станет! На этот счет я могла быть совершенно спокойна.

 «Что же было дальше?» - в нетерпении подумала я и начала читать продолжение.

«Я отправился по набережной в сторону центра. Солнце уже село. Ты не представляешь, как непривычно темно на улицах! Нет огней рекламы, фонари стоят очень далеко друг от друга, здания низкие, и окна в них в основном темные, машин почти нет. Апрельский воздух сырой, зато кажется по-деревенски свежим, нет этого противного, но такого привычного смога. Вначале я шел довольно медленно, чувствуя себя разбитым. Но постепенно мое тело наполнялось внутренней силой, словно в него вливались новые  потоки  энергии. Я ощущал, что моя кровь горяча, она быстрее бежит в жилах. Щеки горели, и это было странное ощущение. Ведь в бытность мою вампиром моя кожа была постоянно холодна, иногда мне даже казалось, что я ношу лудяную маску. И вот этот прилив крови к лицу от быстрой ходьбы, приятный жар щек, воздух, наполняющий мои легкие, гулкое биение сердца и сбивающееся дыхание. Я окончательно пришел в себя, мое тело полностью освободилось от остатков холода, я ощущал себя сильным, жизнерадостным, юным, энергия так и распирала изнутри. И это была эйфория.

 Набережная  казалась пустынной.  Редкие прохожие, попадавшиеся на пути, с удивлением вскидывали на меня глаза. И тут я понял, что широкая улыбка, не сходящая с моего лица, выглядит несколько странно. Я взял себя в руки. Оказавшись возле Политехнического музея, увидел толпу возбужденных ребят, громко что-то обсуждавших. У меня от волнения зуб на зуб не попадал. Я просто не представлял, как сейчас начну здороваться, разговаривать. По правде говоря, я уже отвык и от их речи, и от привычных для этого времени выражений, да и само мышление паренька двадцатых годов стало мне чуждым. Я заметил афишу и понял, что только что состоялся поэтический турнир. Внизу мелким шрифтом было напечатано, что примет в нем

участие Владимир Маяковский. Тут мне совсем стало нехорошо. Ладушка, представь мое состояние! Знать, что через семь лет он пустит себе пулю в лоб, и оставаться невозмутимым? Было отчего сойти с ума. Я даже решил обойти стороной эту возбужденную толпу и нырнуть незамеченным на Маросейку, но тут услышал радостный голос Василька, моего тогдашнего... или нынешнего?., приятеля.

- Гришаня! Что ж ты, дружище, опоздал? Все уже закончилось! А я тебя ждал! Думал, что

ты уж точно не пропустишь такой турнир и примешь в нем участие!

 Я остановился, навесил на лицо дружелюбную улыбку. Сердце колотилось, ладони противно вспотели. Василек приблизился. Вот он уже крепко пожимает мою руку и заглядывает в глаза. Моя память понемногу возвращает какие-то мелочи, детали из прошлого, и мне становится все легче. Я четко помню, что Василек живет от нас через две улицы, работает на заводе, сам он из деревни, собирается жениться по настоянию матери на односельчанке по имени Клава, которая работает дояркой и живет в деревне. Также я припомнил, как он неодобрительно относился к моим поэтическим опытам. Особенно его раздражали стихи о любви.

- Представляешь,  —  быстро  продолжил он, - на турнире выступал поэт Илья Сельвинский[7]. И что б ты думал?! Занял первое место, опередив Владимира Маяковского! Так что у него сейчас титул короля поэтов!

И это заслуженно!— важно добавил он.— Мне его стихи очень пришлись по вкусу! Да и жюри было сильное!

Возглавлял поэт Брюсов, так-то!

- Жаль, что я не смог прийти вовремя, - сказал я.

 Василек улыбнулся и хлопнул меня по плечу. Я вздрогнул, отвыкнув от такой фамильярности. Улыбка сбежала с его лица, и он озабоченно произнес:

- Ты чего такой смурной, Гриша? Из-за Зинки переживаешь? Она ж замуж вышла!

- Знаю,— ответил я.

- Ты это, смотри,— нахмурился он,— чего не учуди! Прояви самосознание! А то хлипкие вы все, поэты! Чуть что, вены резать, веревку мылить. Не дело!

- Спасибо за заботу!— не смог сдержать я ехидного тона, но смягчился, вспомнив, что Василек всегда отличался грубоватым нравом и утешать не умел.— Понимаешь ли,— спокойно  проговорил я,— с Зиной все кончено раз и навсегда. И дело даже не в том, что она вышла замуж.

- Да ну?— не поверил Василек.

- Точно! Просто я в ней разочаровался. Она меня больше не интересует! Как девушка, - тут же добавил я, видя недоумение на его лице -  А только как товарищ!

 - Да, товарищ она хороший! Правильный, можно сказать.— тут же обрадовался он.— А ты

куда сейчас?

 - Домой направляюсь,— сообщил я.

 - Айда вместе! Турнир закончился, а ребята долго еще дискутировать будут. Видишь, все не расходятся?

 - А Маяковский?— с замиранием сердца спросил я.

 - Так он сразу ушел, никто и не заметил!— пояснил Василек.— Видно, не так просто расстаться с титулом короля поэтов! Вот и умотал побыстрее!

 Мы перешли дорогу и двинулись в глубь Маросейки. Я в основном помалкивал, говорил Василек. Он был озабочен, как всегда, заводскими новостями и планами насчет женитьбы. Сейчас он делил общежитскую комнату с тремя парнями, но мечтал об отдельном жилье. Чем ближе подходили мы к повороту в нужный мне переулок, тем сильнее я волновался. Не представлял, как после вековой разлуки увижу мать. Василек периодически замолкал и удивленно на меня поглядывал. Когда я начал прощаться, он вдруг сказал:

- А все-таки, Гришаня, ты крепко переживаешь из-за Зины, я же вижу! Брось! Не нужно!

-  Спасибо!— ответил я, но переубеждать его не стал.— Это так, остатки былого чувства. Уже почти прошло!

- Держись, дружище!— сказал он и крепко пожал мне руку.

 Я свернул в нужный мне переулок и быстро двинулся по направлению к своему двору.

 Но на полпути остановился. Волнение захлестывало, руки дрожали, и я никак не мог успокоиться. Понимаешь, Лада, в бытность свою вампиром я был ледяным внутри. По-настоящему бездушное существо, хоть тебе и казалось иначе. Да, любовь преобразила меня, но все равно только теперь я понимаю, какая разница между мной прежним и нынешним. Душа влилась в меня горячей кровью, и все внутри ожило. Как бы точнее объяснить? Вот представь пустыню. Да, она по-своему прекрасна. В ней маленький зеленый оазис— это моя любовь к тебе. И вдруг дождь залил всю пустыню, и она, напитавшись живительной влагой, начала покрываться зелеными ростками. Они пробились везде, закрывали собой бесконечный песок, заплели сочной  кудрявой зеленью, которая вскоре запестрела ароматными яркими цветами. Именно так разрослась моя любовь, когда у меня вновь появилась душа. И эмоции так трудно удерживать! Ох,  как трудно! Мне нужно научиться этому заново. Я сейчас весь словно оголенный нерв, а маска в моей ситуации жизненно необходима. Я волнуюсь из-за всего, у меня внутри все дрожит, сердце колотится, в висках шумит. Понимаю, что скоро привыкну к новой, вернее прежней, жизни, вольюсь в действительность, но вот эти первые часы после превращения самые трудные.

Я прислонился к деревянному забору, в этой Москве еще много огороженных такими заборами дворов, и закрыл глаза, пытаясь хотя бы выровнять дыхание. Машинально похлопал по карманам, в одном был какой-то скомканный листок, в другом— мятая пачка папирос. Достав листок, я тщательно расправил его и приблизил к лицу. В переулке было темно, дальний фонарь бросал слабый тускло - желтый свет.           

Зиночка, сердце так рвется!

Больно поэту, пойми!

Чаша любви разобьется,

Если разрушить мечты.

Если улыбка любимой...—

прочитал я и усмехнулся.

 Сейчас эти неуклюжие признания вызывали лишь недоумение. Я отлично видел, насколько слабы эти стихи. Без сожаления скомкал лист и сунул его в карман. Я пытался снова вызвать в себе эмоции, которые так волновали меня, но безрезультатно.

«Мне сейчас сто лет» - подумал я, ощущая навалившийся возраст.

 Я никак не мог совместить это осознание своего истинного возраста со своей вернувшейся юностью. Возможно, именно поэтому я ничего, вообще ничего, не чувствовал к Зине. Хотя что то должно было шевельнуться в моей душе, ведь я снова человек и вернулся в своё время и на своё место, если можно так выразится! Но меня заполняет одна лишь любовь к тебе, Ладушка! Другие девушки перестали существовать для меня, в каком бы времени они ни находились.

            Постояв несколько минут и немного успокоившись, я двинулся дальше. Зайдя за угол и увидев поворот в знакомый двор, навесил на лицо улыбку. Я давно знаю, что улыбка способна творить чудеса и невольно, хотим мы этого или нет, выравнивает наше состояние, даже самое истеричное. А я был на грани истерики. И чем ближе подходил к нашему дому барачного типа, тем все шире улыбался, стараясь зафиксировать ощущение радости.

- Гришанька, чего лыбишься?— раздался хриплый голос.

 И я увидел сидящего на кривой скамье под кустом сирени соседа, старого рабочего с нашего завода. От его самокрутки поднимался сероватый дым, запах табака показался мне неприятным.

— Премию, что ли, получил?— не унимался он.— Или в лотерейку выиграл?

— Добрый вечер,— вежливо ответил я, не особо желая вступать с ним в беседу.— Извините, домой тороплюсь.

— А чегой-то ты мне выкаешь?!— изумился сосед.— Мы не господа какие недобитые!

 И он смачно сплюнул чуть ли не мне под ноги.

— Да пошел ты!— агрессивно ответил я, сам удивляясь своей грубости.

 Но сосед расплылся в довольной улыбке и закивал. Я нырнул в дверь под ржавым кривым козырьком. И тут же чуть не задохнулся от коридорной вони. Отвык я от таких запахов! Ринувшись в конец коридора, я толкнул знакомую обшарпанную дверь. Плотно затворив ее за собой, остановился, с трудом переводя дыхание. Я оказался в небольшой комнате, которую хорошо помнил. Старая мебель, стол посередине, застеленный клеенчатой, тщательно вымытой скатертью, комод возле окна, в углу кровать, на которой спали родители. Я огляделся, сердце заныло от этой неприкрытой нищеты. Однако в комнате было очень чисто, мать не любила беспорядка и всегда находила время для уборки.

— Мама!— позвал я, хотя ясно было, что в комнате никого нет.

 «Но раз дверь не заперта, она, наверное, вышла к соседям. Или на кухне!— подумал я.— Отец-то еще на работе!»

 Я помнил, что он задерживался допоздна. Он был партийным, а заседания заводской партячейки проходили часто и подолгу. Я быстро разделся, повесил пальто на самодельную деревянную вешалку, прибитую за дверью, и отправился в угол комнаты. Там за шкафом пряталась дверь в мою каморку. Иначе это крохотное помещение примерно два метра в длину и полтора в ширину назвать было нельзя. Зато там имелось окно, возле которого я в свое время примостил узкий некрашеный стол. Тут же стоял топчан, на котором я спал. Над ним были прибиты самодельные полки, туго забитые любовно собираемыми мной книгами. Больше в мою каморку

ничего не вошло. Я огляделся, опустился на топчан и уткнул лицо в ладони. Лада, ты даже не представляешь, какое отчаяние охватило меня в тот миг. Как я смогу здесь жить? Как?! Ведь я привык к роскоши и давно уже воспринимал такой уровень жизни как нечто само собой разумеющееся. В один момент оказаться в такой ужасающей нищете! Ни телевизора, ни компьютера, ни телефона, ни прочих радостей цивилизации. Я не представлял жизни без них!

—  Гриша, ты дома?— раздался голос из комнаты, и я вскочил.

 Меня трясло от волнения.

—  Гриша?— вновь услышал я и вышел из каморки.

 Мама! Да, это была она! Эту первую секунду узнавания, вспыхнувшего восторга, жаркой любви я не забуду никогда! Ради нее можно было вытерпеть и не такое! Представь, много лет я знал, что ее уже нет на свете и что никогда в жизни я ее не увижу! И такой подарок судьбы! Я могу говорить с мамой, смотреть на нее, прикасаться! Это ли не чудо? Пусть даже продлится недолго, ведь я не знаю, что будет со мной дальше, зато сейчас могу побыть рядом с самым моим близким и родным человеком!

—  Мама!— расцвел я и бросился к ней.

Она держала в руках сковородку с жареной картошкой и, по-моему, очень удивилась моей бурной реакции. Когда я шагнул к ней, она поставила сковородку на стол, на круглую деревянную подставку, вытерла руки о фартук и повернулась ко мне. Я не удержался и крепко обнял ее. Слезы брызнули из глаз. Мама отстранилась и внимательно на меня посмотрела.

 Я очень похож на нее внешне— такие же черные как смоль волосы, голубые глаза, черные брови и ресницы. Ее лицо в тот миг казалось мне самым прекрасным на свете, а улыбка будто озарила светом и эту нищенскую комнату, и весь мир! Мамочка! Как же я по ней скучал!

— Что с тобой, сынок?— ласково спросила она и отвела от моего лица упавшую прядь.

—  Не обращай внимания!— ответил я, торопливо вытирая слезы.— Просто сегодня навсегда расстался с девушкой.

—  Понимаю,— сочувствующим тоном сказала она и поцеловала меня в щеку.— Ты бы поел! Все на душе легче станет!

 И только тут я вдруг почувствовал, как вкусно пахнет остывающая в сковороде картошка. Мой нос словно ожил, в мозг ворвался сильнейший шквал запахов, даже голова закружилась. Я осознал, что не ел вот уже сто лет! Неконтролируемый, какой-то звериный голод вызвал судорогу. Я упал на стул, схватил вилку и набросился на еду. Мама села напротив и подперла подбородок рукой.

— А ты?— спросил я, отрываясь от пищи.

—  Уже поела,— сообщила она.— Молочка хочешь?

 Я кивнул, почувствовав спазм в желудке, испугался и начал есть медленнее и тщательно прожевывая. Мама налила из кувшина молоко в большую керамическую кружку, поставила передо мной. Я жадно выпил. Ладушка, никогда не забуду вкус этой моей первой, весьма скромной трапезы. Но уверяю, в жизни не ел ничего лучше!

 После ужина мама убрала со стола. Я сидел неподвижно и наблюдал за ней. Счастье, переполняющее меня, помогло забыть о моих недавних страхах. Какая она все-таки милая! И, несомненно, интеллигентная. Она из семьи врачей, коренная москвичка, тогда как отец еще подростком приехал из деревни и сразу начал работать. У него образования всего пять классов. Хотя отец окончил какие-то курсы при заводе и пару лет ходил в школу рабочей молодежи.

—  Ну что, вы закончили расчистку?— мягко спросила мама, вытирая стол.

 Вначале я не понял, о чем идет речь.

— Ты же сказал, что после смены на Пречистенку пойдешь,— добавила она, с удивлением на меня глянув.

 И тут я вспомнил, что действительно, нас отправляли на своего рода субботник в тот район. Там сносили старые бараки, обещали, что построят дома для заводских рабочих. В одном из этих полуразрушенных строений я и повесился.

— Да, я там был,— подтвердил я, но, видимо, сильно изменился в лице, так как мама подошла ко мне и положила руку на лоб.

—  Что-то не нравишься ты мне сегодня, Гриша,— ласково произнесла она,— будто тебя то в жар бросает, то в холод. Не захворал, часом?

 От ее участливого тона мои глаза повлажнели. Я ясно вспомнил Атанаса с его вечно злобным взглядом, жестоким нравом и беспощадностью ко всему на свете. Меня невольно передернуло. Я опустил голову и пробормотал, что здоров, просто немного расстроен. Мама начала гладить мои волосы, приговаривая, что все будет хорошо, что все наладится, нужно просто потерпеть. Наверное, она решила, что я все еще переживаю из-за несчастной любви. Ее легкие нежные прикосновения постепенно успокоили меня, и я почувствовал внутреннее умиротворение.

—  Может, заварить чай?— спросила она.— Есть морковный.

—  Морковный?!— изумился я, но тут же вспомнил темно-коричневую, довольно ароматную жидкость.

— Ты же его любишь,— с недоумением сказала мама.— И есть сушки с маком.

— Хорошо,— согласился я.

 После того как мы вместе попили морковного чая, мама сказала немного виноватым тоном:

— Я прилягу, почитаю. Отец на собрании и неизвестно, когда вернется.

—  Конечно, отдыхай!— тут же согласился я, хотя мне совсем не хотелось уходить от нее.— А что ты читаешь?— поинтересовался я.

—  «Асю» Тургенева,— смущенно ответила она.

—  Ну хорошо,— улыбнулся я и поцеловал ее в щеку.— Пойду к себе.

 Ее глаза засияли, она погладила меня по волосам и пробормотала, что я всегда был очень ласковым.

 Оказавшись в своей каморке, я сел к столу и попытался разобрать свои записи. Ох, это отсутствие компьютера! Даже не представляешь, насколько это меня раздражает! А ручка с металлическим пером и чернильница? Лада, это ужасно! С кончика все время капают чернила, я везде ставлю кляксы, пальцы пачкаются... Надеюсь, ты не обращаешь никакого внимания на эту грязь в моем письме!

 Мои тетради были свалены на столе в кучу, тут же находилась стопка исписанных листков. Я начал читать и постепенно так погрузился в мир прежних поэтических грез (другого сравнения подобрать не могу), что существующая действительность уже не так сильно меня напрягала. Да, только в творчестве я мог найти утешение! Я понял это, едва начав читать свои стихи. Особый мир, который, кажется, мог примирить меня с чем угодно.

Никаких задач не ставить

И писать, что хочется!

Душу звонкую прославить,

Избежать пророчества...

На земле стоять, закинув

В восхищенье голову.

Видеть небо...—

бегло, но жадно читал я.

 И тут же в нетерпении перевернул страницу, словно хотел быстрее нахвататься энергии своих стихов, наполниться ею до отказа.

Тревожит что-то. Я пишу, что вижу:

Кленовый лист упал к моим ногам.

В огромных лужах ветер воду лижет,

И дождь бежит по выпуклым зонтам.

                                                Осенний вечер выбелен туманом...

 И снова я, не дочитав, перевернул лист. Какое-то смутное беспокойство охватило меня.

Сначала! Чистую страницу

Открою. Что писать?

Что мне в забвенье будет сниться...

Но не смогу назвать

Словами этот странный холод

Восторга и тоски,

Неутоленный страстный голод

Моей души...

 Я снова не дочитал. Чем больше я вникал в свое творчество этого периода, тем сильнее меня охватываю волнение. Мне вдруг подумалось, что уже тогда, то есть сейчас, я подсознательно знал свою судьбу. И в стихах прятался глубокий смысл происходящего со мной, словно в них были зашифрованы ответы на какие-то ключевые вопросы. Но истина ускользала от меня. Я снова начал листать тетрадь. Взгляд цеплялся за строчки, я останавливался, вчитывался. Многие стихи были посвящены Зине, но их я пропускал, хотя некоторые казались удачными и эмоционально наполненными. Просмотрев одну тетрадь, я открыл следующую. И снова знакомые, хотя и забытые стихи. На одной из страниц я вдруг увидел:

Стою пред вами. Раскрыты руки.

Опушены глаза.

Поставьте стрелы в тугие луки!

Я чувствую: гроза!

Все вместе— в сердце. Ну, что ж вы? Цельтесь.

Ваш приговор жесток.

Прищурив взгляды, привычно смейтесь.

Но спустит стрелы— рок...

 Я отчего-то начал дрожать и закрыл ладонью это стихотворение, даже не дочитав до конца. Смысл этих строк можно было трактовать как угодно. Но меня охватило какое-то нехорошее предчувствие. К тому же я абсолютно не помнил, когда это написал, по какой причине и какой вкладывал смысл. Придя в себя, я убрал руку и внимательно прочитал стихотворение. Его последняя строфа поразила:

Хочу— явлюсь вам, хочу— исчезну.

Смотрите, не дыша,

Готовьте стрелы и цельтесь в бездну...

Пред вами вновь— Душа.

 Я отложил тетрадь и улегся на топчан, положив руки под голову и глядя в побеленный потолок. Я старался проникнуть в тайный смысл только что прочитанного, но так и не смог. Суть ускользала. А потом я провалился в такой глубокий сон, что очнулся только под утро, когда мать начала будить меня на работу.

 Не буду тебе описывать свой «первый» день на заводе. Как я отвык. Ладушка, от всего этого! Однако, сколь странным это ни покажется, мое тело все помнило. И я довольно быстро влился в процесс, обтачивал детали на станке полный рабочий день».

 Я больше не могла читать. Невыносимое волнение охватило меня. Я вскочила и начала ходить по гостиной и повторять, как ненормальная:

— Хочу— явлюсь вам, хочу— исчезну... Готовьте стрелы и цельтесь в бездну...

 Я вспоминала то, что сказал мне Коля о документах дела Грега. А ведь его удивило именно то, что Грег будто бы исчез с места расстрела. На справке имелся гриф «Особо секретно», и Коля  получил доступ к таким важным документам лишь благодаря своей профессии. Мне казалось, я сойду с ума от неизвестности, хотелось получить ответы на все мучающие вопросы немедленно. Но как я могла это сделать? Я поняла, что Грега тоже взволновало именно это стихотворение. Но он-то не знал о документах «своего» дела!

— Я должна его увидеть! Должна!— бормотала я.— Только что это мне даст? Даже если каким-нибудь способом я перенесусь в то время, то все равно не смогу с ним разговаривать. Он не увидит меня. Раньше, по крайней мере, я была невидима в таких реальностях.

 «Лила!— мелькнула мысль.— Только она может помочь! Ведь принесла же она мне эти листки через время. Почему бы ей не передать и от меня весточку!»

 Но я тут же вспомнила, что она наказала мне не звать ее, не подумав.

— К тому же я не дочитала! И не знаю, каким образом вообще получилось, что Лила оказалась там. Ведь она уверяла, что без вампирской энергии бессильна. Так откуда же она там могла взяться?— Я уселась на диван и схватила листки.

 «Через два дня после превращения я уже начал привыкать к окружающей действительности и постепенно адаптироваться. Но тоска по тебе, моя любимая, снедала меня. Я решил морально подготовить себя ко всему, что может произойти в дальнейшем. А пока просто жить с наименьшими потерями для своей психики. Но, признаюсь, я начал сильно сомневаться, что еще когда-либо увижу тебя. На третий день я задержался на заводе. Вернее, в санитарном пункте. Уже в конце рабочего дня случайно поранил руку на станке. Медсестра обработала рану, наложила повязку. Ладушка, не волнуйся, ничего страшного! Просто глубокий порез на ребре левой кисти. Конечно, было странно, что порез не затянулся мгновенно, как это обычно происходило в бытность мою вампиром, да и боль раздражала. Но довольно скоро я примирился и перестал обращать внимание.  Когда медсестра отпустила меня, я отправился домой, хотя Василек пригласил к себе в общагу. Его родственники прислали из деревни кое-какие продукты, и он хотел меня угостить. Представляешь, даже обычное сливочное масло сейчас считается деликатесом. А уж домашнее варенье! Но чувствуя, как ноет рука, я решил сразу отправиться домой. Как же неудобно без мобильных телефонов! Чего уж проще достать из кармана трубку, набрать номер приятеля и сообщить, что не можешь прийти. Хорошо, что неподалеку от завода я встретил ребят из его общаги и попросил их сказать, что не приду. Они посочувствовали, спросили, освободили ли меня от работы хотя бы на день, и обещали все передать. Постояв с  ними немного, я двинулся в сторону дома. Было уже довольно поздно. Солнце давно село, к тому же улицы заволакивала сероватая дымка тумана. Накануне прошел сильный дождь, от этого воздух был сырым. От Тюфелевой рощи, где находится завод, до Маросейки довольно большое расстояние. Самый популярный вид транспорта сейчас трамвай. Автобусы пока в зачаточном состоянии, если можно так выразиться, метро— нет, а легковые машины— настоящая роскошь.

И меня по-прежнему раздражает, что я не могу передвигаться с привычной для меня скоростью.

 Сделав пару пересадок, я слез на нужной мне остановке и быстро двинулся в сторону дома. Рука продолжала ныть, я глянул на белую марлевую повязку и заметил пятна крови. Но так как я был довольно близко от дома, то решил ничего пока не предпринимать. Мне нужно было свернуть в узкий проход, похожий на извилистую щель. Он проходил между старыми особняками и высоким забором, огораживающим пустырь, на котором собирались что-то строить и уже завезли доски. Можно было сократить путь и пройти по этому пустырю, но там почти всегда тусовались весьма неприятные личности, с которыми я старался не связываться. Поэтому выбрал путь вдоль забора. Туман все сгущался, фонарь хоть и горел, но лишь в самом конце прохода и давал такой тусклый свет, что ясности не прибавлял, а, наоборот, искажал окружающее пространство. Вокруг не было ни души. Я уже прошел почти половину пути, как вдруг... Лада, не могу внятно объяснить тебе это странное ощущение. Понимаешь, вампиры обладают вполне определенной энергией. Как, впрочем, и все другие существа. Я четко почувствовал где-то рядом именно эту энергию. Когда ты сам на протяжении почти ста лет был вампиром, то трудно не почувствовать соплеменника. Тем более после превращения во мне остались какие-то сверхспособности. Вспомни гипноз, которому я невольно подверг Зину!

 И только я словно всем существом втянул в себя эту возникшую неизвестно откуда энергию, передо мной возник высокий силуэт мужчины. Он сделал широкий шаг ко мне и поднял руку, быстро сказав: «Не бойтесь!» Это был вампир! Я не сомневался ни одной секунды. Я просто знал!

 «С таким чутьем мне прямой путь в охотники»,— пронеслась в голове мысль.

 Я постарался сохранять спокойствие и внимательно смотрел на незнакомца. Он приблизился и остановился.

— Гарц!— невольно вскрикнул я и тут же невероятным усилием воли взял себя в руки и замолчал.

 Лада, это был он! Я узнал его длинные рыжеватые волосы, высокий лоб, зеленоватые глаза, крупные бледные губы. Мы с тобой видели его, когда Лила ввела нас в транс и мы попали в 1927 год. Он тогда был Альбертом Хольцем и еще не прошел обратное превращение, а соответственно не написал ни свой автобиографический роман, ни вампирские стихи. То есть он еще не был Рубианом Гарцем. Но как он нашел меня? Зачем? Эти вопросы вихрем пронеслись в моей голове. То, что он говорил на русском, хотя я знаю, что он саксонец, не удивило. Все вампиры обычно владеют большим количеством языков. Я смотрел в его глаза, при тусклом свете далекого фонаря его лицо было плохо различимо, но вот глаза сияли, словно подсвеченные изнутри зеленоватым пламенем. Я вспомнил его несчастную девушку Эльзу, которая после превращения осталась в одиночестве и вечной тоске. Ни она, ни Гарц не подозревали, что он перенесется в тот век, в котором стал вампиром. Я даже сделал шаг к нему, но позади Гарца возник белый силуэт девочки. Она зависла позади его плеча. Я узнал в ней Лилу.

 Она приложила палец к губам, ее личико приняло суровое выражение. И в моем мозгу пронеслись слова: «Молчи! Не вздумай сказать то, что ты знаешь! Иначе разрушишь будущее!»

 Гарц будто бы что-то почувствовал и медленно повернул голову. Но Лила мгновенно исчезла. Я взял себя в руки и постарался придать лицу невозмутимое выражение.

— Вы как-то меня назвали?— спросил он.— Я будто бы слышал слово «Гарц». А ведь это вовсе не имя, а гора в Саксонии!

— Я обознался!— ответил я и отодвинулся, ощутив легкую угрозу, исходившую от него.

 И заметил, что его ноздри дрогнули, а верхняя губа начала приподниматься.

 «Сейчас укусит, я снова стану вампиром, смогу вернуться к Ладе, и весь этот кошмар закончится»,— мелькнули недостойные мысли.

 Но я тут же их отогнал, подумав, что Гарц запросто может их читать. Но пока я не был уверен, что он это умеет. Я увидел, что его взгляд будто остекленел, он был направлен на мою забинтованную руку.

 «Черт побери!— дошло до меня.— Так вот чего он так напрягся. У меня же кровь выступила! А вампиры, словно акулы, чувствуют свежую кровь за много километров. Но не для этого же он примчался сюда из Саксонии! Можно подумать, мало в мире другой свежей крови. К тому же, насколько я помню из его романа, он давно питается исключительно кровью животных».

 Гарц уже взял себя в руки. Его лицо сделалось спокойным. Но на всякий случай я спрятал пораненную руку под пальто, хотя понимал, что это ничего не даст и кровь все равно будет его притягивать.

— Чем обязан?— вежливо поинтересовался я и отступил назад, но уперся спиной в стену дома.

— Я рад, что вы меня не боитесь,— констатировал Гарц и остановился напротив меня, скрестив руки на груди.

—  Ведь вас зовут Грег?— вдруг спросил он.

 И я невольно вздрогнул. Но тут же вспомнил серьезное личико Лилы и спокойно сказал, что «вообще-то Григорий, а попросту Гриша».

—  Простите, но я сам не могу понять, что происходит,— торопливо заговорил он.— Мне снятся иногда удивительные сны. И вас... я в них тоже видел. Я не мог ошибиться, ведь почти сразу узнал вас! Но во сне вас звали Грег... хотя да, Гриша! Сам не понимаю, откуда всплывает в мозгу это западное имя! Я ведь многое могу... Но тут какая-то пелена, словно кто-то не хочет, чтобы я знал...

— Зачем вы хотели меня найти... даже если я вам и приснился?

— Чтобы  получить ответ на необычайно важный вопрос,— задумчиво произнес он.— Будто именно вы знаете! Но почему вы?

 Я пожал плечами, стараясь сохранять невозмутимый вид. Но как же трудно это было, Лада! Ведь  я  действительно в точности знал, что произойдет с ним буквально через четыре года! Но Лила вовремя вмешалась. И несмотря на всю жалость и желание рассказать о том, что происходит после превращения, я должен был молчать. Шутить с будущим опасно, нарушать естественный ход событий непростительно. Но странно, что Гарц вообще смог что-то почувствовать. Видимо, это случилось, когда я прошел обратное превращение. Ведь он сам сказал, что увидел какой-то сон.

— А что вам приснилось?— уточнил я.— Вы же понимаете, мне интересно это узнать, раз вы тут появились.

—  И вы меня не боитесь,— задумчиво проговорил Гарц,— не кричите, не убегаете. Значит, все это неспроста!

— Ответьте на мой вопрос!

 Он посмотрел на меня расширившимися глазами и отступил. Я заметил, что его ноздри снова дрогнули.

— От вас пахнет кровью,— глухо проговорил он.

— Поранил руку,— пояснил я и глубже засунул ее под пальто, тщательно запахнув полы.

— Мне приснилось, что вы стоите в каком-то полуразрушенном доме, - начал он и отступил еще на шаг. - И что в руках у вас веревка с петлей на конце. А вот дальше начинается непонятное... Вы верите в вампиров?— быстро спросил он.

— Читал в книгах,— спокойно ответил я.— И что было непонятным для вас?

— Какое-то странное раздвоение,— пробормотал Гарц.— То мне казалось, что вы собираетесь повеситься... Тогда получается, что я появился здесь, чтобы предупредить? Но почему я? И почему именно вас? И вдруг какие-то проблески, будто вы уже повесились и стали... вампиром. Но словно кто-то набрасывает непроницаемую завесу, и истина ускользает! Вам кажется это бредом сумасшедшего?

 В волнении я сделал к нему шаг. И тут же позади Гарца возникла Лила. Ее лицо было страшным. Я мгновенно пришел в себя, вспомнив о будущем, в котором для меня заключалось все.

 «Гарц не умеет читать мысли,— услышал я в мозгу голосок Лилы.— Так что придумай что угодно, но успокой его».

— Вот я и нашел вас,— продолжил он.— Хотел получить ответ. Это меня мучает!

— Кажется, я начинаю понимать, в чем тут дело,— стараясь говорить как можно ровнее, начал я.— Вы медиум!

—  Медиум?— явно удивился Гарц.

—  Ну человек, который обладает способностями, недоступными обычным людям.

 Я чуть было не сказал «экстрасенс», но насколько я помнил, это слово еще не было в ходу еще.

— Ну или гипнотизер,— улыбнулся я.— Вот вы и увидели меня во сне. Скажу вам по секрету,  раз уж так все вышло, в нашей семье из поколения в поколение передается  странное предание.

— Предание? - насторожился он.

— Я вспомнил об этом, так как вы упомянули вампиров, - продолжил я. - Будто бы все самоубийцы нашего рода из-за проклятия одного из предков после смерти становятся вампирами.

— Я знал!— воскликнул Гарц.— Я знал, что это неспроста! Видимо, я должен предостеречь вас, юноша! Поэтому и видел такие странные сны! Поэтому меня так неудержимо потянуло сюда. Можете думать, что я медиум. Но ваше предание,— он понизил голос и наклонился ко мне,— сущая правда! И вы, видимо, хотели покончить с собой, может, и сейчас вынашиваете эти мысли!

— Да, это так,— «сознался» я.— А все из-за одной девушки, которую я люблю, а вот она меня нет.

— Дьявол!— воскликнул Гарц и поднял руки.— Все одно и то же! Все тот же порочный путь! Заклинаю вас! Не делайте этого! Вообразите лишь на миг, что все это правда!

— Да вам-то что за дело?— спросил я.

—  Мы с вами принадлежим к одному роду, - взволнованно ответил он.— В нас течет одна кровь. Понимаю, насколько вы скептически относитесь ко всему этому! Время сейчас такое, никто и ни во что не верит, а уж тем более Бога и в черта. Но мне вы поверьте! Я сам прошел через это! Я - вампир.

 Я замер, не зная, что делать. Гарц внимательно на меня посмотрел. И вдруг его рот распахнулся, появились длинные клыки, глаза налились кровью, он поднял руки, ногти отросли и превратились в загнутые острые когти. Он выглядел омерзительно и ужасно.

 «Вот оно, мое бывшее лицо!— с непреодолимым отвращением подумал я.— Никогда, никогда я не захочу вернуться в такое состояние, даже ради того, чтобы вновь увидеть мою любимую!»

— Хорошо!— быстро заговорил я, отступая от него.— Клянусь вам, что не сделаю этого! И буду жить, несмотря ни на что!

 Его рот закрылся, улыбка растянула губы. Он кивнул и исчез.

 Я глубоко вздохнул и привалился к стене дома. Меня начало трясти. Увидеть Гарца и не поговорить с ним обо всем, что так меня волновало! Не предупредить его о том, что с ним произойдет дальше!

—  Боялась, что ты наболтаешь лишнего,— раздался звонкий голос, и на месте Гарца возникла Лила. Она висела в воздухе и напоминала огромную серую ночную бабочку.— Пришлось появиться, чтобы это не допустить. Странно, но как только ты превратился в человека, Гарц это почувствовал. Даже пришлось вмешаться в его вещий сон.

— С каким трудом я сдержался, Лила!— сказал я.— Это невыносимо. Но как странно, что я вижу тебя!

— Энергия Гарца еще не совсем развеялась.— улыбнулась она. - И я внутри ее. Но...

— Подожди!— взмолился я. - Как там Ладушка? Я с ума схожу!

— Помнит, тоскует, любит, - торопливо произнесла она. - Мне пора!

 - Подожди! Прошу тебя, передай ей весточку! Умоляю! Я просто напишу, а ты передашь.

Лила посмотрела на меня как на не вполне нормального.

— Ты больше не вампир, - сказала она.

 - Ты присутствовала при нашем бракосочетании, ты обещала отцу-настоятелю опекать нашу пару...Ты...

 - Напиши и оставь на подоконнике в своей комнате,— оборвала она и исчезла.

 А я побежал домой, заперся в своей комнате и начал тебе писать.

 Ладушка, уже светает, я заканчиваю. Сейчас сверну листы в трубочку и положу их на подоконник. Надеюсь, что Лила исполнит свое обещание и ты прочитаешь эти строки. Любимая! Прошу тебя, не грусти, не печалься! Я верю, что все будет хорошо, что мы снова будем вместе!

Целую тебя бесконечно... всю-всю... люблю тебя...»

Часть второая

Встреча

Твоя душа, как белая голубка,

Трепещет в ожидании полета.

И ночь разлуки длится слишком долго!

Но бьется сердце пред рассветом гулко.

Уходит Тьма. Свободная от гнета,

Летит душа, как белая голубка...

Рубиан Гарц

 Закончив читать, я перецеловала каждый лист, вдыхая едва уловимый запах Грега. Затем свернула трубочкой и спрятала в шкатулку. Главное, что я сейчас точно знала, что мой любимый жив и здоров и что он по-прежнему меня любит. И это воодушевляло.

 «Из любого, даже самого безвыходного положения есть выход!— думала я.— Остается лишь найти его!»

 Я вспомнила о Ренате. По правде говоря, надежда имелась. Если бы она смогла увидеть внутренним взором Грега в его нынешнем состоянии! Возможно, она смогла бы нарисовать его.

 «Отнесу-ка я ей письмо!— подумала я.— Вдруг это поможет! Натолкнет ее на какую-нибудь идею. Главное, чтобы Грег оказался на холсте. А уж как вытащить его оттуда в нашу реальность я придумаю! И если надо, спущусь в ад и буду умолять сатану посодействовать».

 Я вдруг вспомнила роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». А ведь аналогия была  налицо! Маргарита ради любимого продала душу дьяволу. Я вздрогнула. И впервые серьезно задала себе вопрос: а способна ли я на такое? Раньше никогда не задумывалась над такими глобальными вопросами, как ад, рай, бессмертие души. Я была православной, но крестили меня по настоянию бабушки еще младенцем. Когда я подросла, то меня просто поставили перед фактом, но в вопросы религии я никогда особо не вникала, на службы не ходила и, по правде говоря, молитв наизусть не знала. Однако после знакомства с Грегом поневоле начала задумываться над многими вещами, ведь видела прямое доказательство существования иной жизни, иных миров. Я сама слышала, как Рената беседовала с сатаной, когда вымаливала у него «оживление» Ганса. И нетрудно было предположить, что если подобная ситуация возникнет у нас с Грегом, то мне тоже придется заплатить свою цену. Может быть, даже отдать душу. Готова ли я к такому?

 Я подошла к книжному шкафу. Библиотека у Грега была очень обширная, он собирал ее не одно десятилетие. Я не сомневалась, что найду книги Булгакова, ведь темы Бога и дьявола особенно интересовали Грега. И действительно, вскоре я нашла издание «Мастера и Маргариты» и достала его. Уселась на диван и начала его перелистывать.

 «За мной, читатель! Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!

 За мной, мой читатель, и только за мной, и я покажу тебе такую любовь!..»— читала я, начиная волноваться.

 Никогда особо не любила классиков. Видимо, еще в школе, как это ни парадоксально звучит, мне привили эту неприязнь. Да и разве можно в подростковом возрасте понять всю глубину таких книг? То, что навязывалось по программе, обычно прочитывалось в сокращенном варианте, лишь бы ответить урок, а потом забыть. И я знала, что многие мои одноклассники так же относились к классической литературе. Но, видимо, всему свое время. И вот сейчас я совсем по-другому смотрела на «роман из школьной программы». Я читала жадно, словно в этих строках крылись ответы на волнующие меня вопросы.

 «Проснувшись, Маргарита не заплакала, как это бывало часто, потому что проснулась с пред-чувствием, что сегодня наконец что-то произойдет. Ощутив это предчувствие, она стала его подогревать и растить в своей душе, опасаясь, чтобы оно ее не покинуло.

— Я верую!— шептала Маргарита торжественно.— Я верую! Что-то произойдет! Не может не произойти, потому что за что же, в самом деле, мне послана пожизненная мука? Сознаюсь в том, что я лгала и обманывала и жила тайной жизнью, скрытой от людей, но все же нельзя за это наказывать так жестоко. Что-то случится непременно, потому что не бывает так, чтобы что-нибудь тянулось вечно».

 - Да-да! - прошептала я, поднимая глаза от книги. - Именно, что-то должно произойти! Не может же так продолжаться!

 «Маргарита крепче зажала в руке коробку и продолжала:     

 - Нет, погодите... Я знаю, на что иду. Но иду на все из-за него, потому что ни на что в мире больше надежды у меня нет. Но я хочу вам сказать, что, если вы меня погубите, вам будет стыдно! Да, стыдно! Я погибаю из-за любви!— и, стукнув себя в грудь, Маргарита глянула на солнце.

 ...— Согласна на все, согласна проделать эту комедию с натиранием мазью, согласна идти к черту на куличики...»

— Боже мой!— прошептала я, прижимая холодные ладони к пылающим щекам.— Как мне страшно! Маргарита без раздумий согласилась на все ради любимого! А я? На что пойду я, чтобы вернуть Грега? Или уж лучше плыть по течению и просто ждать, не предпринимая никаких попыток? Но я так не могу!

 «- Итак, Марго,— продолжал Воланд, смягчая свой голос, - чего вы хотите за то, что сегодня вы были у меня хозяйкой? Чего желаете за то, что провели этот бал нагой? Во что цените ваше колено? Каковы убытки от моих гостей, которых вы сейчас наименовали висельниками? Говорите! И теперь уж говорите без стеснения: ибо предложил я».

 Когда я прочитала эти слова, то у меня похолодело сердце. Мне казалось, что они обращены ко мне.

— Верните мне моего любимого, мессир!— прошептала я.— Верните Грега!

 И вдруг ясно поняла, что никогда, никогда и ни за что не продам душу дьяволу. Это было сильнее меня. Не продам даже за то, чтобы вернуть Грега. Жизнь— да! Отдала бы, но только не душу. И это осознание вызвало такой шок, что у меня началась самая настоящая истерика. Я отбросила книгу, упала на диван и бурно разрыдалась. Когда устала плакать, то замерла в каком-то оцепенении.

 Не знаю, сколько я находилась в таком состоянии. Вывел меня из него звонок домофона. Правда, я не сразу его услышала. Однако он через какое-то время повторился. Я взяла себя в руки, вытерла мокрое лицо и ответила. Консьерж сообщил, что ко мне гости.

— Я никого не жду!— торопливо ответила я.

—  Но эта женщина уверяет, что она ваша мать,— произнес он с явным недоумением в голосе.

— Ах да,— постаралась я говорить как можно спокойнее,— скажите, что я уже иду.             

 Ее появление без какого-либо предупреждения удивило. Тем более мама никогда не была у нас в гостях, что, впрочем, и понятно. Но сейчас, в отсутствие Грега, я могла ее пригласить. Однако это отчего-то оказалось выше моих сил. Видимо, я воспринимала нашу квартиру словно какой-то храм, храм нашей любви, и присутствие кого бы то ни было из посторонних казалось мне неуместным. Даже родной матери. Я быстро умылась и выглянула в окно. На улице потеплело, но было пасмурно и сыро. Я оделась и покинула квартиру. У меня слегка кружилась голова и неудивительно— я столько времени провела взаперти.

 Мама медленно прохаживалась вдоль дома, опустив голову, и явно о чем-то размышляла. Ее вид вдруг поразил меня, я словно в первый раз ее увидела: давно вышедшее из моды драповое пальто, короткие тупоносые сапоги практически без каблуков, плохо прокрашенные, торчащие в разные стороны волосы с остатками химической завивки. Все это выглядело жалко. Мама решила, видимо, для меня принарядиться и повязала на шею яркий цветастый шарфик. Но он лишь усугублял общее впечатление неухоженности, отсутствия вкуса и скудости средств. В жизни не забуду того стыда, который охватил меня. Впервые мне было стыдно не за внешний вид матери, а за себя. Как я могла быть такой равнодушной к ней и к тому, что происходит в ее жизни?! Как я могла, имея достаточно средств, позволить ей ходить в таком запушенном виде? А ведь я— ее единственная дочь, и мой святой долг поддерживать маму во всем и помогать, если у меня появилась такая возможность. Какую зарплату она могла получать, работая акушеркой, пусть и в частном роддоме? А у отца, видимо, стеснялась просить! Мои щеки запылали от стыда. Я словно прозрела и поняла, как сильно люблю ее, что это родной мне человек и что другой матери у меня никогда не будет. Благодарю Бога, что он помог мне все увидеть и осознать. Я простила маму. Простила от всей души, потому что поняла— нами движут самые разные чувства и мы не вправе осуждать кого бы то ни было, а уж тем более родных нам людей. И нужно постараться понять, отчего произошло именно так. Могу точно сказать, что в тот миг я повзрослела, потому что научилась прощать. И даже отец со всеми своими амбициями, темным прошлым, неуемной «жаждой наживы», пристрастием к показухе увиделся мне не каким-то чудовищем, а просто обычным человеком с комплексами. В душе я примирилась и с ним.

—  Мамочка!— Я бросилась к ней, с трудом сдерживая слезы.— Что ж ты не позвонила?

 Она повернулась ко мне и с недоверием вгляделась в мое лицо. Я видела, насколько она измучена нашей размолвкой, как боится встречи. Но, видимо, мое лицо сказало ей о многом, потому что она перестала хмуриться и расцвела мне навстречу счастливой и какой-то по-детски беззащитной улыбкой. Я обняла и расцеловала ее.

 - Хочешь, поднимемся к нам?— предложила я.- А то ведь ты так ни разу и не была.

— Так зачем же я вам, молодой семье, мешать буду?— немного смущённо ответила она.— Я и звонить то боюсь! Уж больно твой друг строг! Я ведь тут случайно оказалась. С утра одна коллега позвонила и сообщила что у неё прострел[8]. Умоляла приехать и сделать ей укол, а то встать не может. А живет она на Пятницкой, тут рядом совсем. Вот я и завернула к вашему дому. Ты не думай, я не специально приехала!

— Мамочка! Я так рада! - взволнованно ответила я, взяв ее под руку, и пошла по улице.— Ты уже свободна?

— Да, сегодня у меня выходной, - закивала она, приноравливаясь к моему шагу.

Я обрадовалась, что ее лицо посветлело. И мне снова стало стыдно за то, что я так долго мучила ее своим пренебрежением, осуждением, нежеланием общаться. Я крепко прижала к себе ее локоть, она посмотрела на меня с недоумением, но увидев, что я ей улыбаюсь, зарделась и улыбнулась в ответ.

— Значит, так,— решительно произнесла я,— у меня большие планы!

Мама замедлила шаг.

— Значит, мы сейчас расстанемся?— явно огорчилась она.

—  Мои планы касаются исключительно тебя!— с улыбкой заверила я.— Этот день мы проведем вместе!

 Мама остановилась. Я смотрела в ее лицо и понимала, что она просто не верит ни своим глазам, ни ушам.

 - А Грег все еще гостит у родни?— все-таки уточнила она.

 - Ага!— закивала я.— Так что я абсолютно свободна!

 - Какое у тебя сегодня настроение,— тихо заметила она и расплылась в улыбке.

 - Мама! - я повернулась к ней.— Прости меня, пожалуйста! Я была не права! Не права во всем!

 Она моргнула, ее лицо приняло на миг жалкое выражение, губы скривились, словно она сейчас разрыдается. Я быстро обняла ее и расцеловала в раскрасневшиеся щеки.

—  Прости! Прости!— говорила я.— Я так виновата! Я принесла тебе столько горя! Но я уже все-все поняла! Я больше не буду,— добавила я, словно маленькая девочка.

 Мама все-таки всхлипнула, но тут же вытерла глаза и заулыбалась.

—  Я так рада, так рада,— сбивчиво заговорила она.— Ладушка, я так измучилась! Уже не знала, что и делать! Ты ведь у меня одна-единственная доченька, другой-то уже не будет!

—  Ну какие твои годы!— попыталась я пошутить.— Можно еще мне и братика подарить!

— Ты с ума сошла?!— возмутилась она, но, глянув внимательно на меня, засмеялась.— Не пугай!— погрозила пальцем.

—  Минуту!— сказала я и достала мобильный.

 Мама смотрела с недоумением, но улыбаться не перестала.

 На мое счастье, Лиза оказалась в салоне.

—  Хай!— торопливо поздоровалась она.— Давно не слышались!

— Лиз, можно к тебе?

—  Освобожусь через два часа,— сообщила она.— Устроит? Надеюсь, ты не собираешься снова перекрашивать волосы?

— Я— нет!

 И меня пробрал смех. Убрав телефон в сумочку,  посмотрела на испуганное лицо мамы.

- Не волнуйся! - сказала я. - И полностью мне доверься!

Мы отправились в ближайший торговый центр. Мама вначале не могла понять моей цели. Она даже решила, что я хочу что-то приобрести для себя. А когда я завела ее в один из магазинов дизайнерской одежды и начала снимать с вешалок и прикладывать к ней различные наряды, она сильно смутилась. Но я действовала решительно. Видимо, хотела искупить вину и хоть что-то исправить. Отобрав то, что считала несомненно ей подходящим, я отправила ее в примерочную. Мама взяла ворох одежды и остановилась, растерянно глядя на меня.

— Хочу тебя переодеть,— безапелляционным тоном заявила я.— Сколько можно носить все эти отсталые вещи? Полюбуйся на свое отражение!

 Мы остановились возле большого зеркала в зале. Мама глянула, ее лицо выглядело удрученным. Но и контраст был очевидным. Она была ниже меня ростом и намного полнее. К тому же прямое пальто из толстого драпа, низкие каблуки делали ее фигуру еще более приземистой и широкой. Я, в узких обтягивающих джинсах, на высоких каблуках, в ярко-синем свитере и распахнутой короткой приталенной белой куртке,

казалась рядом с ней еще более стройной и изящной.

  -   Ты такая красивая, дочка!— заметила она. - Да и молоденькая! Куда уж мне до тебя! Но что-то и правда я сильно располнела в последнее время,— тихо добавила она.

—  Все поправимо!— улыбнулась я.— Вес можно убавить, но пока все равно необходимо подобрать другую одежду. Сколько можно так ходить? Ты ведь не старуха! Так что иди в примерочную и не спорь!

— Да тебе-то это зачем нужно? - не унималась она.— Но какая ты стала...

—  Какая?

—  Решительная,— констатировала мама. - Как же ты изменилась за последнее время! Повзрослела!

«Знала бы ты, кто мой жених!»— подумала я, а вслух сказала, что жду ее в новом имидже.

 Мама вздохнула и отправилась в примерочную. Когда она вышла, раскрасневшаяся, одергивающая приталенный пиджак, то я даже ахнула от изумления. Брючный костюм сидел на ней как влитой. Казалось, мама сбросила килограмм пять, не меньше. Костюм был припыленного серого цвета, но это ее совершенно не полнило. А бирюзовая блузка с небольшими воланчиками по вороту, которую я подобрала под него, несомненно, освежала и придавала пикантность.

—  Вот это да!— восхитилась я.— Как же тебе идет! Осталось подобрать верх и сапоги. А потом и прическу поменять.

— Лада!— пролепетала растерявшаяся мама.— Все это стоит безумных денег.

— А вот об этом можешь больше вообще не думать!— рассмеялась я.— Мало того, мы сейчас все твои старые вещи вообще выбросим!

 Я сняла с вешалки элегантное темно-серое полупальто и приложила к испуганной маме.

— Отлично! - констатировала я, помогая его надеть. - Посмотри, какая ты стала интересная! И это еще без новой прически. Вот отец-то удивится!

При этих словах мама мучительно покраснела и беспомощно на меня глянула. - Ты из-за него так стараешься?— прошептала она. - Вы же в ссоре!

— Это для тебя!— сказала я.— Хочу тебя преобразить. А о деньгах не беспокойся! Теперь тебе их на все будет хватать. У тебя, мамуля, очень богатый зять. Скоро сделают карточку, и я тебе ее отдам. И уже сама будешь распоряжаться средствами с нее.

— Лада, ну зачем ты?..

—  Никаких возражений не принимаю!— твердо проговорила я.— Или ты хочешь снова со мной поссориться?

— Нет, нет, что ты!— испугалась она.

— Вот и не спорь!— улыбнулась я.

 Когда я расплатилась за покупки, а мама переоделась, я предложила ей немедленно избавиться от старых вещей. Но она уцепилась за пакет и сказала, что они еще ей пригодятся. Для нее все происходящее и так являлось шоком, пусть и приятным, поэтому я настаивать не стала и повела ее в магазин обуви. Она уже не сопротивлялась и даже начала улыбаться, примеряя сапожки на довольно высоком  каблуке. Единственное,  что её по-прежнему пугало, это цены. По себе знаю, как трудно перейти к другому мироощущению, когда ты привык постоянно себе во всем отказывать и скрупулезно просчитывать, на что ты можешь потратить деньги и какую именно сумму.

 Мы вышли из магазина. Я настояла, чтобы мама сразу надела новые сапожки. Она уже не возражала и, к моему удивлению, даже решила выбросить старую обувь. Пробормотав, что сапоги уже никуда не годятся, а новые набойки стоят больше, чем они сами, она отнесла их к ближайшей урне. Солнце уже садилось. До встречи с Лизой было еще около получаса, а до ее салона рукой подать, и я предложила зайти в меховой магазин.

—  Зачем?— удивилась мама.

—  Присмотрим тебе какую-нибудь красивую шубку,— весело ответила я.— Вся зима впереди!

—  Ну, это лишнее,— немного неуверенно произнесла она, но я заметила, что ее глаза заблестели и едва сдерживаемая улыбка морщит губы. Я повела ее к входной двери магазина, который увидела неподалеку. В витрине были выставлены роскошные шубы. Мама замешкалась, изучая их, но я потянула ее за собой.

— Ладушка, тут очень дорого.— бормотала она.— Можно и на рынке присмотреть что-нибудь.

—  Еще чего!— настаивала я.— Давай мы хотя бы примерим!

 Когда мы вошли в магазин, к нам сразу устремилась продавец-консультант. Я заметила ее быстрый  оценивающий   взгляд   и   мгновенно  появившуюся любезную улыбку.  

— Мы сами все посмотрим, - вежливо ответила я на предложение подобрать что-нибудь подходящее.

 - Ты иди, а я посижу немного, - сказала мама и устроилась в мягком кресле.   

             Я видела, что она уже немного устала. Продавец-консультант тут же подскочила и предложила ей чашечку кофе. Но мама глянула испуганно и отказалась. Я улыбнулась ей и отправилась в глубь магазина. Подойдя к кронштейну с норковыми полушубками, начала изучать модели. Я вспомнила, что у мамы имелось дорогое полупальто из фиолетовой норки, когда-то подаренное ей отцом. Правда, она никогда его не надевала. Я решила отказаться от норки и направилась к кронштейну с моделями из лисьего меха. Невольно провела по рукаву короткого жакета из чернобурки и замерла. На меня пристально смотрела... Тина. Она стояла за длинной шубой из рыжей лисы, словно пряталась за ней. Я мгновенно узнала ее вишневые раскосые глаза, густые рыжие волосы и лукавую улыбку.

 С Тиной я познакомилась этой осенью, когда мы с Грегом посетили поместье вампира Константина под Анапой. Она и ее брат-близнец по имени Тин, как и мы, были гостями. Тин и Тина - оборотни-лисы. Увидев здесь оборотня, да еще к тому же в такой близости от моей матери, я вздрогнула, испытав очень неприятные ощущения, словно два параллельных мира на миг соединились и наступил хаос. Этого просто не могло быть. Я тщательно оберегала близких от таких опасных встреч, поэтому быстро втолкнула Тину в проход между кронштейнами и тихо спросила:

— Ты здесь откуда? Что тебе нужно? За мной следишь?

 Она хитро улыбнулась. Лишний раз я убедилась, насколько она может быть прелестной. Лицо Тины выглядело свежим, кожа - гладкой и упругой с легким румянцем на нежных щечках, большие раскосые глаза влажно блестели, пушистые ресницы оттеняли их глубину, чувственные яркие губы притягивали взгляд. А рыжие волосы в свете искусственных ламп казались живым червонным золотом, обрамляющим ее лицо и падающим на плечи. Я не могла не признать, насколько Тина обворожительна.

—  Привет, Лада!— как ни в чем не бывало ответила она и отстранилась, поправляя сбившийся от моего натиска вырез красной блузки.— Ни за кем я не слежу! С чего ты взяла? Просто выбираю себе шубку. Зима холодная, моя нежная кожа мерзнет,— капризно добавила она.— Но я рада, что встретила тебя. Милашка Грег тоже здесь?— с любопытством добавила она и вытянула шею, явно стараясь разглядеть, что у меня за спиной.

—  Грег в отъезде,— сухо сообщила я, отодвигаясь от нее.— А вы, значит, в Москве... И Тин здесь?

— Ага,— беззаботно ответила она.— Прокатились до столицы. Тин тут с кем-то встречается по своим ученым делам.— Она неожиданно хихикнула. - Все учится, дурачок! Думает, что таким образом достигнет бессмертия души и будет свободно гулять по островам Бессмертных.

— Не вижу ничего плохого в учении, - заметил а я.

-  У каждого свои путь, - загадочно ответила Тина, но тут же тихо засмеялась.

Я оглянулась. К нам приблизился молодой человек. Он был довольно симпатичным, но бледным и на вид уставшим.

 - Тина, дорогая, все в порядке? - заботливо спросил он и пристально на меня посмотрел.

 Я растерянно улыбнулась.

— Да, милый,— медовым голоском ответила она, и обольстительная улыбка преобразила ее лицо.— Это Лада, моя знакомая. Случайно встретились. Представься!— предложила она.

—  Петя,— немного смущенно сказал он и пожал мне руку.

— Очень приятно,— торопливо ответила я.

Мне уже хотелось скорее ретироваться и увести отсюда маму. Но Петя выглядел вполне обычным парнем и на оборотня мало походил. Я поняла, что его можно не опасаться. Тем более вспомнила слова Тина о неразборчивости сестры и ее многочисленных поклонниках. Такова была ее натура, падкая на удовольствия и плотские утехи.

 - Я тут не одна,— сказала я.— Так что извините!

 -  Новый воздыхатель? - тихо засмеялась Тина и погрозила мне пальцем. - Все Грегу расскажу!

—  Ошибаешься,— ответила я, стараясь говорить спокойно.— Мне пора.

— Тин тебя часто вспоминает,— сообщила она.— У нас есть квартира в Москве. Давно уже приобрели. Тин не любит гостиницы, хотя мне, наоборот, больше нравится останавливаться именно в них. Это ни к чему не обязывает.— Она глянула на Петю и подмигнула ему. Он тут же покраснел и явно смутился.— К тому же можно менять гостиницы по своему вкусу.

— Я пошла,— довольно невежливо прервала я ее излияния.

— Дай-ка свой телефон!— вдруг попросила она.

 Я растерялась, но телефон ей протянула. Тина что-то вбила туда, потом вернула мне со словами, что на всякий случай записала их с братом номера.

—  Звони!— сказала она.— Погуляем! А то Тин все занят какими-то делами. А мне бывает скучно.

—  Но...— начал Петя, явно обидевшись на ее замечание.

—  Не с тобой, котик!— засмеялась она.— С тобой мне всегда весело! Но ведь хочется и с девчонкой какой-нибудь иногда поболтать! А Лада классная, сам видишь!

—  Хорошо,— согласился он и мило мне улыбнулся.

 Когда я подошла к маме, она встала и с любопытством на меня посмотрела. Я напряглась, решив, что она видела Тину и ее спутника. Объяснять ей ничего не хотелось, потому что поневоле пришлось бы лгать. Однако мама ничего не заметила.

— Смотрю, ты не выбрала ни одной шубки - сказала она. - Вот и правильно! И не нужно мне ничего. Забыла? Твой папа подарил мне когда-то красивый полушубок из норки!         

 - Да, да, мамочка! - ответила я, беря ее под руку и ведя к выходу. - Я тоже о нем вспомнила! Просто ты почему-то не носишь.

— Некуда,— улыбнулась она.— Да и к моим вещам он не очень подходит. Хотя теперь...

— Именно! Так что будешь носить!

 Я быстро вывела ее из магазина. И мы отправились в салон. Лиза уже ждала, но явно удивилась, что я привела маму.

— Ой, теть Галя,— быстро заговорила она,— никак не ожидала, что Ладка вас хочет преобразить! Ну, здоровски! Меня всегда раздражала эта ваша химия! И какой у вас модный прикид сегодня! Супер!

—  Подождите, девочки,— испугалась мама.— Что вы задумали?

—  Ничего особенного,— сказала Лиза, усаживая ее в кресло и подмигивая мне,— сделаю вам хорошую стрижку, только и всего. Какие сухие концы волос! Явно пережженные! Не нужно

вам химию больше делать! Что вы, в самом деле, теть Галь?

— Лиза, на твое усмотрение! - улыбнулась я. - Пора все это поменять раз и навсегда!

— Оки! - кивнула она и приступила. Мама вздохнула и закрыла глаза.

 Через некоторое время Лиза посадила маму в уголок и сказала, что нужно полчаса подождать, чтобы краска хорошо впиталась. Она кивнула мне, взяла сигареты и вышла на улицу. Я ободряюще улыбнулась по-прежнему испуганной маме и последовала за ней.

—  Ну ты даешь, подруга!— заметила Лиза, прикуривая.— Не ожидала от тебя такой прыти! Как мамочку преобразила! Шмотки ты ей присоветовала? Очень ей идет! Я чуть дара речи не лишилась, когда ее в этом элегантном сером полупальто увидела. Не узнала в первый миг. Сейчас ей причесочку сделаем, и будет вообще звезда! Твой отец упадет, как увидит! Это ты ему назло решила?

 Она затянулась и выпустила дым через ноздри, пристально глядя на меня. Ее предположение вызвало недоумение, но, возможно, в нем крылось зерно истины. Хотя после сегодняшнего переворота, произошедшего в моей душе, я думала об отце без прежней злобы. И даже поймала себя на мысли, что готова все ему простить. Вообще все.

— Знаешь, устала быть с ними в ссоре,— ответила я.— Кое-что переоценила, поняла, что родители, что бы они ни сделали, все равно останутся самыми близкими мне людьми.

— А вот это правильно!— кивнула Лиза.— Надеюсь, теперь чаще будешь у них бывать и заодно со всеми нами видеться. Ребята со двора частенько про тебя спрашивают, типа, куда ты пропала.

— Да ты сама наверняка постоянно у Димки тусуешься! - улыбнулась я. - И дома тоже редко появляешься. Как у вас, кстати?

— Да все отлично! Мой самый длинный роман на сегодняшний день!

Лиза затушила сигарету и поправила сползшую с плеч куртку. И тут же ее глаза округлились. Она смотрела куда-то вдоль улицы за моей спиной, и я невольно обернулась. К нам приближались Тина и Петя. Он нес многочисленные пакеты и выглядел удрученным. Тина двигалась, плавно покачивая бедрами, туго обтянутыми узкими брючками. Длинная шуба из лисьего меха была распахнута, красная блузка выделялась ярким пятном.

— Девка-то!— услышала я голос Лизы.— Не идет, а пишет. Надо же так воображать! Много она о себе понимает!

 Я так растерялась, что замерла. Видеть спокойно разгуливающего по московским улицам оборотня, пусть и в облике красивой девушки, было крайне неприятно. К тому же мне совсем не хотелось, чтобы два моих мира— людей и вампиров— хоть как-то соприкасались.

— Привет еще раз!— невозмутимо проговорила Тина, поравнявшись с нами.— Твоя подружка?— бесцеремонно спросила она и окинула оценивающим взглядом оторопевшую Лизу.— Симпатяга!

— Спасибо! - ответила Лиза, придя в себя.— Ты тоже ничего!

 Тина звонко расхохоталась, потом махнула нам рукой и двинулась дальше. Петя покорно последовал за ней.

—  Кто это?— поинтересовалась Лиза, глядя им вслед.

—  Приятели... Грега,— ответила я.— Я с ними шапочно знакома.

— А-а,— неопределенно протянула она.— Шикарная девица! Прямо как киноактриса!

— Ты про маму не забыла?— перевела я разговор на другую тему.

— Да-да, уже пора,— пробормотала Лиза, продолжая смотреть на удаляющуюся парочку.— Надо же, какие у тебя сейчас друзья...

 Я, не дослушав, вошла в салон. Я заметила, что мамино лицо выглядит очень довольным, оно просто светилось счастьем. А когда Лиза закончила работу помимо стрижки и укладки она нанесла и легкий макияж,— мама настолько преобразилась, что даже я с трудом ее узнала. Довольно короткая стрижка хорошей формы, золотисто-каштановый цвет волос, светлый тональный крем, легкие румяна, помада естественного цвета, умело подкрашенные глаза в сочетании с новой модной одеждой превратили ее в другого человека. Мама, пристально глядящая в зеркало, сияла. Правда, когда она только увидела свое отражение, ее глаза повлажнели. Мне даже показалось, что она сейчас расплачется от неожиданности. Но к любым улучшениям привыкаешь мгновенно, и вот уже мама смотрит на себя с явным восторгом. Налюбовавшись, она повернулась к нам.

— Лизочка, у тебя золотые руки!— взволнованно сказала она.

— Да ладно,— смутилась Лиза.— Вам очень идёт! Видите, даже укладывать особо не нужно.

 И она вдруг взлохматила ее волосы. Мама испуганно отпрянула и глянула в зеркало. Быстро поправила пряди, и они послушно легли. Прическа снова была в порядке.

— Надо же!— удивилась мама.— И правда, все снова красиво!

 - Это стрижка такая,— улыбнулась Лиза.— Можете после мытья вообще руками укладывать, волосы сами примут нужную форму.

 Когда мы попрощались с Лизой и вышли на улицу, мама посмотрела на меня растерянно: она не знала, что дальше. Я раздумывала. По правде говоря, мне очень не хотелось возвращаться в пустую квартиру и снова погружаться в мрачные размышления. Но и в компании мамы я начала чувствовать какое-то странное неудобство. По всей видимости, я отвыкла от такого долгого общения с ней и уже не знала, о чем говорить. И в то же время, простив ее от всей души, я чувствовала, как любовь заполнила меня. И это было приятно, будто я после долгого отсутствия возвратилась в родной дом, где меня ждут и любят.

— Ладушка, а может, к нам поедем?— тихо предложила мама.— Ты так давно не была... дома!

 В первый миг я растерялась, так как все еще не представляла, как встречусь с отцом, хотя он мог и не быть дома. К тому же я помнила, что мою комнату после моего ухода из дома родители быстро превратили в свою спальню и убрали все мои вещи. Для меня это оказалось настолько болезненным, что я даже какое-то время не разговаривала с мамой и в душе считала ее предательницей. Получалось, что мне не было пути назад.

— А где сейчас отец? - поинтересовалась я.

—  У него какая-то важная встреча по работе,— с готовностью сообщила мама.— В ресторане,— зачем-то добавила она.

Я улыбнулась, тряхнула волосами, подхватила ее под руку и быстро пошла в сторону Павелецкой. Оттуда на трамвае до нашего дома было всего несколько остановок. Мама обрадовалась и приноровилась к моему шагу. Всю дорогу она рассказывала мне о том, что происходило с ней в последнее время. Возбуждение, волнение, приподнятое радостное настроение словно открыли клапан, так долго сдерживающий ее эмоции. И вот они хлынули мощным потоком. Впервые мама полностью раскрылась. И я, слушая ее, все больше убеждалась, какую же сильную боль причинила ей и своим уходом, и дальнейшим нежеланием общаться. Конечно, прямо она об этом не говорила, но эхо ее боли рефреном звучало в беседе, и я его четко улавливала.          

 Когда мы вошли во двор, я замедлила шаг: увидела паркующийся джип отца. Мама явно растерялась и посмотрела на меня с испугом. Но я сжала ее локоть и направилась к джипу. Раз уж решила наладить отношения, то отступать не стоило. Отец выбрался из машины, закрыл дверцу, включил сигнализацию, повернулся и только тут заметил нас. Маму в первый миг он не узнал, и мне доставило удовольствие наблюдать за сменой выражений его лица. Он словно не верил тому, что видел. Его приоткрытый рот и округлившиеся глаза выглядели глуповато, и я начала улыбаться, тут же ощутив, как спадает напряжение.

— Кто это?!— всплеснул отец руками, когда мы приблизились. - Что это? - уже тише спросил он.

— Это мы,— дрожащим голосом ответила мама.

 Я посмотрела на ее раскрасневшееся похорошевшее лицо. Золотисто-каштановый цвет волос делал кожу свежее, а удачная стрижка подчеркивала миловидные приятные черты. И я понимала, отчего отец оторопел. Никогда мама не выглядела так стильно.

— Что с тобой произошло, дорогая женушка?— тихо поинтересовался он, приходя в себя.— Ты словно превратилась в Василису Прекрасную! Лада, твоя работа?

— Скорее Лизы,— улыбнулась я.— Так и будем здесь стоять?

 Отец посмотрел на меня с затаенным любопытством, взял маму под руку, и мы направились к подъезду. Я порадовалась его выдержке, приобретенной за многолетнюю работу в рекламном бизнесе, потому что мама сильно разнервничалась и была на грани обморока. Она привалилась к плечу отца, шла с трудом, возможно, из-за высоких каблуков, хотя у меня создалось впечатление, что у нее от волнения подгибались колени.

 У подъезда отец остановился.

— Одну секунду! - сказал он и быстро отошел от нас.

— Ты куда, Гриша? - растерянно крикнула ему вслед мама.

 Но он даже не оглянулся.

—  Чего это с ним? - спросила она, поворачиваясь ко мне.

—  Не выдержал радости встречи и сбежал,— пошутила я.

 Но мама шутки не восприняла и смотрела на меня немного испуганно.

— Он же сказал «секунду»,— напомнила я,— так что не волнуйся! Сейчас появится!

— Ладушка, ты того...— робко начала мама,— ты уж... Ты так изменилась! Я тебя не узнаю. Такая стала... решительная, настойчивая, упрямая. Ты уж полегче с отцом-то. Он ведь не на шутку переживает вашу размолвку. Ты не думай! Это вид у него такой невозмутимый. Но в душе-то! Плохо ему!

— Хорошо, мамочка! Я все поняла. Только не волнуйся! Ты же видишь, я пришла к вам... домой.

— Ты нас простила?— еле слышно спросила она.

—  Конечно!— улыбнулась я и поцеловала ее в щеку.

 Она сжала мою руку и расцвела счастливой улыбкой.

— Чего мы тут застряли?— продолжила я.— Может, домой пойдем? А отец, думаю, скоро появится.

— Не знаю,— неуверенно ответила она и вытянула шею, видимо высматривая его.

 Я тоже глянула за угол и так сильно вздрогнула, что выронила сумочку. К нам быстро шла... Лера. Ошибиться я не могла. Несмотря на то что двор у нас довольно темный, к тому же пошел снег, я ее мгновенно узнала. Она по-прежнему была в имидже актрисы немого кино. Я нагнулась за сумочкой и начала отряхивать ее от снега, делая вид, что не вижу ее. Лера поравнялась с нами и расплылась в любезной улыбке.

—  Привет, Лада!— сказала она ласковым голоском.

 Мама с изумлением на нее посмотрела.

— Я сейчас,— сказала я, подхватила Леру под локоть и потащила от подъезда.

— Ладушка!— растерянно позвала мама, но я даже не обернулась.

 Лера тихо хихикала, но не сопротивлялась. Мы дошли до конца дома, я завела ее за угол и прижала к стене. Она дышала тяжело, ее ноздри начали раздуваться, губы задрожали. Но я была разъярена и не обращала внимания на эти угрожающие признаки.

—  Какого черта ты тут шляешься?!— прошипела я.— Тебе Рената ясно сказала, чтобы ты на этой территории не появлялась! Чего тебе нужно?

 Лера тихо зарычала, и я отпрянула.

— Укусить меня решила?— уточнила я.— Тогда тебе точно не поздоровится! Грег от тебя мокрого места не оставит. Уж не сомневайся!

 Лера отодвинулась, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Я видела, что ее лицо становится спокойнее. Я молча ждала. И вот она открыла глаза, глянула на меня более осмысленно и тихо произнесла:

—  Прости! Твоя кровь кружит голову. Мне трудно сдерживаться. На самом деле. Лада, я появилась, чтобы просить тебя о помощи.

— О чем?!— усмехнулась я.

 Лера стянула черную перчатку с левой руки и подняла кисть. Пальцы по-прежнему выглядели прозрачными, словно были из стекла. Лера пошевелила ими и спросила:

—  Видишь? Это не проходит! И даже наоборот— распространяется все дальше по руке.

 Она загнула рукав полушубка, и я увидела, что не только кисть прозрачна, но и запястье.

— А ведь после превращения прозрачными были лишь пальцы.

—  Не пойму, что ты от меня хочешь!— пожала я плечами.— Рената тебя обратила, так что все вопросы к ней.

— Да была я у нее!— раздраженно ответила Лера.— Она лишь смеется и издевается! А я схожу с ума от злобы! Я превратилась в машину: убиваю и убиваю, но моя жажда все растет. Кровь не может меня насытить! Думаю, все дело в этом уродстве— стеклянной руке.

—  Избавь меня от таких подробностей,— сказала я и передернулась от отвращения.— Так

чего ты от меня хочешь?

— Рената обмолвилась, что наверняка есть какая-нибудь легенда и что она даже что-то смутно помнит. Но я искала в Интернете, в библиотеках просматривала редкие антикварные издания, однако ничего не обнаружила. Прошу тебя, Лада, в знак нашей прежней дружбы, поищи в их семейной библиотеке. Знаю, что они не один век собирают издания про вампиров. Но Рената отказывается мне помочь!

- В знак нашей дружбы? - ехидно повторила я.— Что-то не помню никакой особой дружбы между нами... скорее наоборот!

— Лада, где ты?— раздался в этот момент голос мамы из-за угла.

—  Помоги!— быстро сказала Лера.— Не хочу тебе вредить! И твоим близким тоже,— с угрозой добавила она и вытянула шею, вглядываясь в угол дома и раздувая ноздри.

 Я испугалась, что мама вот-вот появится.

— Хорошо! —  согласилась я. —   Поищу! Только убирайся с глаз!

 Лера словно испарилась. Я приняла спокойное выражение лица и пошла навстречу маме. Она уже показалась из-за угла.

— Ладушка! Папа вернулся, а тебя все нет! Что же это такое?

—  Знакомую встретила,— невозмутимо ответила я.— Кое о чем переговорить нужно было с глазу на глаз.

— Что ж ты нас не представила? Могли бы в дом пригласить! - укоризненно сказала она.

— Это лишнее! - испугалась я. - К тому же знакомая не из приятных, поэтому я решила, что вам лучше не знать друг друга. Так куда бегал папа? - перевела я разговор на другую тему.

—  За цветами и шампанским,— ответила она и зарделась.

 И действительно, возле подъезда стоял отец с огромным букетом роз и пакетом, из которого торчало горлышко бутылки шампанского.

—  Ну вот, все в сборе!— немного нервно заметил он, когда мы приблизились.— Пойдемте скорее домой! Предлагаю устроить маленький семейный праздник... в честь воссоединения, так сказать!

 Вечер прошел на удивление мирно. Мама накрыла на стол. Я даже сделала исключение и немного пригубила шампанского. Отец заливался соловьем, рассыпал комплименты и маме, и мне, цвел в улыбках. Но злобы я уже не испытывала. Видимо, обижаемся мы много раз, а прощаем всего один, зато уже навсегда.

 Родители предложили мне остаться переночевать. И я, вспомнив о Лере, согласилась. Не хотелось покидать это уютное безопасное гнездышко и выходить на улицу в темноту. Они устроили меня на диване в гостиной, и спала я на удивление крепко. Когда открыла глаза, то поняла, что уже день. Вскочив с дивана, заглянула в спальню. Но кровать была застелена. Я отправилась на кухню. Увидела на столе записку. Мама сообщала, что они поехали на работу, а меня решили не будить.

 «Странно, что я сама не проснулась,— удивилась я.— Но как отлично отдохнула! Что значит родительский дом!»

 Я и правда ощущала прилив бодрости, и даже мое подавленное последнее время настроение явно улучшилось. Я умылась, сварила кофе и неторопливо позавтракала. Затем вернулась в гостиную и забралась с ногами в кресло. На душе становилось все легче, словно знакомая с детства квартира, все эти вещи, мебель неведомым образом умиротворяли. Я будто перенеслась в то время, когда была обычной девушкой и понятия не имела о том, что вампиры существуют, а самой большой проблемой для меня был выбор наряда для школы или вечеринки с друзьями. Я дотянулась до пульта, лежащего на журнальном столике, и включила радио в музыкальном центре.

Грустный усталый взгляд,

Песня печальная,

Не смотри на меня,

Я так не выдержу.

Дальше мне без тебя

Будет еще трудней,

Без тебя, без тебя...[9]

 Мое настроение упало, привычная печаль сжала сердце. Я вслушивалась в слова и думала о

Греге. Какой-то легкий ветерок пронесся по моему лицу.

— Но ведь вы оба так этого хотели!— услышала я голос и вскрикнула от неожиданности, вжимаясь в кресло.

 Напротив стоял Дино и смотрел на меня. Он стал еще красивее после нашей последней встречи.

 «Как он попал в квартиру?— начиная пугаться, подумала я.— Ведь вампиры без приглашения хозяев не могут войти в дом!»

—  Когда-то твоя мама сама меня и пригласила, думая, что я твой приятель,— напомнил Дино и улыбнулся.

— Ты по-прежнему читаешь мысли,— констатировала я.— Хотя кровь больше не пьешь. Или...

—  Не волнуйся!— мягко произнес он и без приглашения устроился на диване.— Питаюсь исключительно кровью животных. По примеру Грега и Ренаты— предпочтительно кроликов.

—  Но Грег...— начала я.

— Ах да! Он уже человек и может есть что угодно!— заметил Дино.

—  Зачем ты появился?— спросила я, по-прежнему испытывая дискомфорт от его присутствия.

 Хотя Дино и не был опасен, но я давно уже взяла за правило не доверять до конца ни одному вампиру. К тому же я только что чувствовала умиротворение и успокоение, радовалась, что я снова в доме родителей, ощущала себя вернувшейся в безмятежную пору моего незнания о вампирах, и вдруг— появление одного из них. Это было неприятно. И как бы хорошо я ни относилась к Дино, мне хотелось, чтобы он исчез. Немедленно.

— Я исчезну,— быстро сказал он,— и не буду больше тебя беспокоить. Но, умоляю, помоги Лере! Это невыносимо!

—  Опять Лера!— вздохнула я.— Вчера она разговаривала со мной по поводу своей стеклянной руки. Но ты тут при чем?

— Мы вместе,— сообщил он и опустил глаза. Длинные густые ресницы бросали тени на мраморно-белые щеки. Я скользнула взглядом по его красным, четко очерченным губам, они были неподвижны. Лицо выглядело спокойным.

— Снова?— удивилась я.

— Став вампиром, Лера примчалась ко мне,— начал он рассказывать.— Она была ужасна. Ни в ком я не встречал такой неуемной жажды. Лера буквально ненасытна. Все мы после превращения словно одержимы кровью, но она точно сошла с ума и бросалась на любого, кто попадался ей на пути. Я с трудом увел ее из Москвы. Знал, что клану Ренаты, да и другим обитающим здесь семьям не понравится, что охотятся на их территории. И тогда Лере не поздоровилось бы.

—  Это точно!— кивнула я.— Рената при мне ее предупреждала.

—  Мы обосновались в подмосковной Балашихе,— продолжил Дино.— Я купил дом на окраине. Нашел отличный особняк. Хозяин недавно разорился и продавал его в срочном порядке. Но, главное, он стоит на отшибе, в отдалении от коттеджного поселка. Это меня и привлекло. Лера вначале радовалась и даже занялась обустройством нашего гнездышка. Накупила кучу мебели, техники, потом все это перетаскивала из комнаты в комнату, с этажа на этаж. Зато меньше охотилась. Потом пригласила дизайнера, так как сама не могла устроить «модное стильное жилище», так она говорила. Приехал молодой человек, с усердием принялся за работу. Лера захотела готику. Он выполнял все ее желания. Через неделю все было закончено. И она...

 Дино замолчал и опустил голову. Платиново-белые пряди упали ему на лицо. Я ощутила странный приступ жалости, поняв, что на самом деле Дино трудно все это рассказывать. Но причину его смятения я не знала.

— Она осталась недовольна?— поинтересовалась я.— Лера же очень... недалекая девушка... была! А уж вампир из нее могу только представить какой! Тупая жестокость— вот все, на что она способна!

— Да,— тихо ответил он.— Она заманила дизайнера и двух рабочих в подвал и там убила. Напилась крови и устроила танцы прямо на трупах.

—  Ужас!— прошептала я и содрогнулась от представившейся картинки.

—  Мне пришлось ночью инсценировать автокатастрофу, что они в пьяном виде разбились на машине, которая перевернулась пару раз и потом будто загорелась.

— Дино, уйди ты от нее!— взволнованно  произнесла я.— Зачем она тебе? Одно дело, когда она была обычной невинной девушкой, а ты мечтал выполнить условия поверья и стать человеком. Но ведь сейчас все изменилось! Зачем она тебе?— настойчиво повторила я.

—  Хоть я и вампир,— задумчиво ответил Дино,— но чувствую вину. Ведь это я втравил ее во все это. Если бы я с ней не познакомился тогда в клубе, то уверен, Лера так бы и жила обычной жизнью.

— Сомневаюсь! - сказала я.— Насколько помню, Лера подрабатывала танцовщицей гоу-гоу в каком-то сомнительном заведении, учиться не хотела, даже одиннадцать классов не закончила. Что ее ждало?

 - Все было бы лучше! А сейчас она вампир. Из-за меня!

— Не думаю!— перебила я.— Каждый проходит свой путь. И не мне это тебе говорить!

—  Еще и этот странный дефект!— продолжил Дино.— Мне кажется, если бы ее рука приобрела нормальный вид, то Лера стала бы спокойнее. Мне кажется, ее стеклянная кисть и эта кровожадность как-то связаны. Но я все-таки надеюсь, что она перестанет охотиться на людей.

— Зря вы в Балашихе поселились!— заметила я после паузы.— Так близко от Москвы!

— Она твердо пообещала мне, что в городе охотиться не будет,— сообщил он.— К тому же Лера...

Дино вновь замолчал. Я видела, что он о чем-то мучительно раздумывает. Его бледное лицо выглядело сосредоточенно-застывшим и напоминало маску. Только прозрачные зеленоватые глаза жили на этом будто бы мертвом лице.

— Что Лера?— прервала я его раздумья.

— Она устроилась на работу в ночной клуб... стриптизершей. И уже получила некую известность. Ее прозвали Черной Перчаткой. Ведь она не может демонстрировать стеклянную кисть, вот и раздевается не до конца. На ней остается лишь черная перчатка и черные босоножки на огромных каблуках.

— Сменила имидж и стала женщиной-вамп, - пробормотала я. - И что за клуб? Неужели в Москве?

—  Ее уже пригласили в Москву, но пока она выступает в Балашихе. Есть там закрытый ночной клуб для элиты,— хмуро произнес он.

— Дино! О чем ты думаешь?! Зачем ей разрешаешь? Разоблачить твою подружку не представляет труда! А если она сорвется и захочет поохотиться на одного из клиентов клуба?

—  Она уже убила одного из телохранителей,— мрачно сказал он.— Пришлось мне прострелить место укуса, чтобы скрыть следы. Хозяин телохранителя решил, что это его хотят припугнуть, он много денег должен, и шума поднимать не стал. Знала бы ты, как полезно уметь читать мысли!

— А Лера?

—  Обещала, что в Балашихе больше не охотится. Да и клуб решила поменять.

—  Смотри, доиграешься ты с ней!— предупредила я.

 И замолчала. По правде говоря, я чувствовала себя уже настолько дискомфортно, что хотелось убежать куда глаза глядят. Присутствие Дино в квартире родителей, а ведь для меня это была зона безопасности, угнетало. Да, мой любимый больше не принадлежал к миру вампиров, я сама счастливо избежала этой участи и по-прежнему оставалась обычной девушкой, так что могла бы не волноваться. Вначале я по наивности думала, что после обратного превращения мы сможем зажить обычной жизнью и постепенно забудем все, что происходило с нами, но сейчас понимала, насколько ошибалась. Мир вампиров не отпускал, и я по-прежнему являлась его частью.

— Не знаю, что делать,— после длительной паузы сказал Дино.

— Выход один: прекратить с Лерой любые отношения,— безапелляционным тоном предложила я.— Ни к чему хорошему такая связь не приведет!

              — Она не отпустит,— тихо ответил Дино.— Знаю, ты беспокоишься из-за того, что я здесь, в этой квартире,— невпопад добавил он.

— Я постараюсь найти хоть что-то о... стеклянной руке,— пообещала я, не ответив на его последнее замечание.— Перерою все книги. У Грега огромная библиотека. Наверняка что-то имеется по теме, может, какая-нибудь легенда... Мало ли!

—  Буду ждать,— сказал он, грустно мне улыбнулся и исчез.

 Я глубоко вздохнула, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза

.

Пустота.

Мы отлетаем, отпуская руки...

Пустота.

Глаза такие жадные до красок.

А в душе пустота...

Этого не может быть со мной,

Я же выхода не знаю.

Вниз лечу без крыльев за спиной...

доносилось из музыкального центра.

 Будто кто-то прибавил звук, так четко я услышала слова песни. Но они вызвали лишь усиление угнетенного состояния, и я выключила радио. Затем быстро собралась и покинула квартиру.

 Дойдя до метро «Пролетарская», задумалась. Ехать в квартиру в Замоскворечье не хотелось. Стоило мне представить наше пустое гнездышко, как сразу становилось нехорошо. Вновь оказаться там в полном одиночестве, бродить из комнаты в комнату, думать о Греге, сдерживать слезы, бороться с тоской и отчаянием? Это было выше моих сил. Мне явно требовалось отвлечься, но из головы не выходила история с Лерой. Я обещала Дино, что пороюсь в книгах, и понимала, что он ждет результат.

 Достав мобильный, набрала номер Ренаты. Она ответила довольно быстро. Я рассказала ей о встрече с Дино.

—  Как раз хотела тебе звонить,— сказала она.— Посмотрела в нашей библиотеке, но ничего не нашла.

—  Вот как! Жаль,— огорчилась я.— Дино просто места себе не находит.

—  Зря он с ней снова связался!— раздраженно произнесла Рената.— И зря я тогда ее не убила!— с угрозой добавила она.— В общем, так, Лада, я тут на днях связалась с Порфирием. Пообещал поискать информацию, он сейчас в Лондоне. Сегодня от него пришло письмо. И там текст легенды.

—  Может, тогда я сразу к тебе?— обрадовалась я.— Распечатаю и отдам Дино!

— Н-не знаю,— замялась Рената.— Давай я лучше перешлю тебе этот текст по емейлу! А там уж делай с ним, что сочтешь нужным.

— Ну хорошо,— ответила я. удивляясь, что Рената явно не хочет, чтобы я к ней пришла. Но ведь она вампир, так что до конца понять, что творится у нее внутри, я не могла.

 И я отправилась к себе в Замоскворечье. Но решила не пользоваться метро, а прогуляться. Погода испортилась, хотя за ночь резко потеплело. Под ногами была слякоть, с неба сыпался то ли снег, то ли дождь, воздух был влажным. Город словно тонул в серой дымке этой промозглой сырости. Я поднялась на Новоспасский мост, о чем, правда, тут же пожалела. Едущие мимо машины разбрызгивали грязь, тротуар по краю был узким, и я пошла как можно быстрее. Когда спустилась по лестнице с моста, то увидела, что на переходе горит зеленый. Я почти бегом бросилась туда, но не успела. Уже загорелся красный.

 Возле меня притормозила машина. Окошко приоткрылось, и я услышала оклик:

— Лада!

 Удивившись, вгляделась в лицо - в приоткрытом окне была Тина. Ее рыжую гриву, раскосые глаза и ослепительную улыбку невозможно не узнать.

 - Тебя подвезти? - спросила она.

 Я кивнула, дверца распахнулась, и я забралась на заднее сиденье. Машину тут же тронулась с места, За рулём сидел Тин. Он обернулся ко мне, улыбнулся и поздоровался. Я улыбнулась в ответ. Тин выглядел таким же красивым, как и Тина, только его волосы были не такими ярко-рыжими, а скорее медового оттенка, а глаза - зелеными. К тому же Тин не обладал такой вызывающей сексуальностью, как его сестра. Его мужское обаяние было скрытым, но от этого намного более притягательным. К тому же воспитанность, утонченность и благородство выгодно отличали его от бесшабашной, порой развязной и явно легкомысленной Тины. Они оба были лисы-оборотни, но в Тине ярче проявлялась лисья натура. Мне даже казалось, что улыбается она всегда с хитрецой, а в ее глазах постоянно прячется лукавство. Тогда как Тин выглядел открытым, уверенным в себе и спокойным.

—  Куда направляешься? - спросил он, поворачивая на Кожевническую улицу.

—  В Замоскворечье, - сообщила я - Можете высадить меня возле Павелецкой, а там и пешком недалеко.

—  Можем и до подъезда довезти. Или не хочешь, чтобы мы знали, где ты обосновалась с красавчиком Грегом? - неожиданно заявила Тина.

— С чего ты взяла? - усмехнулась я. - Мало ли куда вы сами едете! И вам совсем не по пути!

—  По пути!— закивал Тин. - Мы едем в ту сторону, так что не волнуйся.

—  Прикинь, Лада, мой братец решил посетить Третьяковскую галерею,— вдруг расхохоталась Тина.— А чего я там не видела? Древние замшелые картины! Тоже мне ценность!

— Живопись облагораживает натуру,— мягко заметил Тин. - А мы должны постоянно стремиться к совершенству.

— Я прекрасно совершенствуюсь в ночных клубах, - капризно проговорила она.— Там обалденная музыка! Чем не искусство? Вот мы были с Петенькой как раз тут неподалеку в Форум Холле[10]  на транс-пати! Улет полный! Я так оторвалась! Лада, ты любишь транс? - живо поинтересовалась она.

— Нет  - поморщилась я.— Мне больше по вкусу рок-музыка.

— А! Хэви-металл!— не смутилась Тина.— Брутальные мальчики с длинными волосами и в татушках с ног до головы. Просто вау! Тоже обожаю! Может, закатимся сегодня куда-нибудь в клуб?— возбужденно предложила она.

—  Вначале в Третьяковскую галерею,— невозмутимо сказал Тин.— Лада, может, составишь нам компанию? Или все-таки домой?

 Его предложение меня удивило и озадачило. Мне по-прежнему отчего-то не хотелось оказаться дома. Примирение с родителями принесло покой в душе и какую-то тихую затаенную радость, и, возможно, психика сопротивлялась возвращению в угнетенное состояние, которое непременно охватывало меня в пустой квартире. Вероятно, поэтому возникало такое устойчивое нежелание возвращаться в наш с Грегом дом. Однако Рената наверняка уже отправила мне письмо с текстом легенды.

— Так что? - спросила Тина и заулыбалась.— Составишь нам компанию?

—  Не знаю,— неуверенно произнесла я.

—  Волнуешься из-за Грега? Думаешь, приревнует к моему красавцу-брату? - не унималась она.

 «Они, конечно, ничего не знают,— мелькнула мысль.— Да и откуда? Оборотни не очень-то дружны с вампирами и стараются избегать с ними встреч».

—  Грег сейчас в отъезде,— после паузы сообщила я.

— Тем более!— сказала Тина.— Чего одной дома сидеть? Или ты тоже не любишь классическое искусство? Тин все пытается приобщить меня к вечным ценностям. Только я это терпеть не могу, все эти музеи, картинные галереи, выставки дурацкие!

—  Не скажу, что я фанатка,— улыбнулась я, увидев, что она искренне возмущена.— но под настроение почему бы и не посетить интересную выставку?

 Тин уже ехал по Большой Ордынке.

 «Может, и правда сходить с ними в Третьяковку?— подумала я.— Развеюсь немного. К тому же с ними я могу без стеснения говорить о моем любимом».

 Тина от природы была необычайно любопытна и болтлива. Через пару минут разговора с переска-киванием с одной темы на другую она вновь начала выяснять о Греге.

— А куда он уехал?— поинтересовалась она.

— Тина, ты производишь впечатление крайне невоспитанной девушки, - заметил Тин и улыбнулся мне.

— Зато ты очень воспитанный!— хмыкнула она. - Делать мне замечания при посторонних! И вообще мы ровесники, так что нечего тут делать вид, что ты старший заботливый брат.

— Хватит вам!— засмеялась я.— А Грег уехал... по семейным делам. Никакого секрета в этом нет.

 Как ни странно, но эта парочка оборотней вызывала у меня постоянную улыбку, и никакого страха я не испытывала. К лисам я всегда испытывала симпатию, они казались безобидными для человека, хотя и считались хищниками. Неожиданно я вспомнила, как они были у нас в гостях, когда мы ездили в поместье вампира Константина. Сколько они тогда еды поглотили! Я еще не знала, что это оборотни, удивилась их неуемному аппетиту.

— А кафе в этой твоей хваленой галерее имеется?— в унисон моим мыслям спросила Тина.

— Конечно!— невозмутимо ответил Тин.     

— И то ладно!— вздохнула она.

— Проголодалась?— уточнила я.

— От куриной ножки не отказалась бы!— оживилась Тина. - Бедные вампиры! Так их жаль! Питаться лишь кровью! Забыть вкус настоящей, такой разнообразной еды! А ты при Греге ешь? Как он реагирует?

—  Безразлично, - ответила я и вспомнила его лицо, когда он сидел напротив меня в столовой и наблюдал за моими трапезами.— Правда, последнее время он даже сам начал готовить мне еду.

— Супер!— чему-то восхитилась она. - Это от любви! Давно хотела сказать, по вам сразу видно, что вы любите друг друга. Вот странность-то!

—  Почему?— тихо спросила я.

—  Ну так, он же вампир! Я их побаиваюсь. Мы вот наполовину люди, кто бы там что ни говорил! Просто звериную сущность выпускаем, когда хотим. А вампиры, мне кажется, совсем не люди. Ничего в них человеческого не остается после превращения! Твой Грег не такой! Это я сразу поняла! Внутри он нежный. И какой красавчик!

— А не много ли ты болтаешь?— перебил ее Тин.— Мы уже приехали.

 Он припарковал машину в переулке и помог нам выйти.

— Хорошенький мой, любименький братец,— захныкала Тина,— может, Лада составит тебе компанию? А я лучше пока по магазинам побегаю! Ну неохота мне приобщаться к искусству! Ну ни капельки!

—  Это некрасиво по отношению к Ладе,—  заметил Тин, прибегнув к легкой манипуляции.

 Он глянул на меня, я улыбнулась и кивнула. Потом подхватила их под руки и направилась в сторону Третьяковской галереи. Тина рассмеялась. Когда мы взяли билеты и сдали верхнюю одежду в гардероб, Тина неожиданно успокоилась и принялась с любопытством оглядываться по сторонам и обсуждать со мной посетителей, причем одинаково пылко и парней, и девушек. Мы прошли несколько залов. Возле некоторых картин Тин останавливался и стоял по нескольку минут,  внимательно  изучая.  Я  скользила с взглядом, но особенно ничего за душу не брало. К тому же я неотступно думала о картинах Ренаты. Все-таки было в ее даре что-то дьявольское... или божественное? Хотя последнее предположение казалось нереальным. Однако сравнивая то, что я сейчас видела, с ее полотнами, я не могла не признать, что картины Ренаты обладали какой-то магической силой и красотой.

 Когда мы зашли в следующий зал, Тин сразу остановился. Я замерла, изучая картину Михаила Врубеля «Демон сидящий». И хотя я хорошо помнила этого смятенного чернокудрого юношу-демона по многочислен-ным иллюстрациям, но оригинал произвел сильное впечатление. Краски были яркими, техника художника создавала эффект многочисленных кристаллов.

 - «Демон Врубеля— символ нашего времени, не ночь, не день, не мрак, не свет... Врубель пришел к нам как вестник, что в лиловую ночь вкраплено золото ясного вечера. Он оставил нам своих Демонов как заклинателей против лилового зла, против ночи», - медленно прочитал Тин цитату из какого-то маленького томика, который достал из борсетки.

 - Будешь нам лекцию читать? - нахмурилась Тина.                                                   

— Это слова Александра Блока, - спокойно ответил он. - Неужели ты не чувствуешь  на сколько эта картина касается и нас с тобой

 - Нас?  - хмыкнула она. - С чего ты взял? Я понимаю, если бы туг были нарисованы лисы.

 - Врубель говорил, что Демон - дух не столько злобный, сколько страдающий и скорбный. Его Демон не воплощенное зло, а олицетворение вечной борьбы мятущегося духа, -  сказал Тин, не сводя глаз с картины     - И разве мы не вечно мятущиеся' Разве этот Демон не олицетворяет и нас с тобой, наши раздираемые на части натуры?

 - Лично меня ничего не раздирает! - хмуро произнесла Тина. - Только чувство голода. Пора подкрепиться! Где тут кафе?

 Тин посмотрел на нее, но промолчал и только вздохнул. Тина пожала плечами, отвернулась и пошла к выходу из зала.

 -  Не обращай на нее внимания, - сказал он. - Она с детства отличалась своенравным характером.

 - Да, вы совсем разные, - заметила я и направилась к банкетке в углу.

 Тин последовал за мной. Мы уселись. Я с любопытством вглядывалась в его красивое лицо. Сегодня он открылся с неожиданной стороны. Я понимала, что Тин— глубокая, разносторонне развитая личность, которая к тому же постоянно стремится к совершенству. Но мне было странно думать, что оборотни способны на такое. Я всегда считала, что они на ступень ниже, чем, к примеру, вампиры, но сейчас задумалась, а так ли это. Видимо, я поддаюсь устойчивому стереотипу. Да и отношение Ренаты, как, впрочем, и Грега, к этим представителям иной с формы жизни было пренебрежительным и даже злобным. Я вспомнила, как Рената, когда мы были в поместье Константина, погналась за близнецами. Причем ее реакция была моментальной, лишь только лисы-оборотни появились в ее поле зрения, как она угрожающе зарычала и  мгновенно обратилась в собаку. До этого я ни  разу не видела, чтобы Рената обращалась в какое-либо животное.

 Я прочитала несколько легенд и узнала из них, что вампиры и оборотни всегда были противобор-ствующими сторонами, но как-то особо об этом не задумывалась, потому что все время проводила с Грегом и с другими представителями иных форм жизни практически не общалась. И вот Тин! Даже за такой короткий срок он сумел произвести на меня сильнейшее впечатление. Я видела, насколько он утончен и благороден. Ничего от хитрого коварного и подлого лиса в нем явно не было. Я догадывалась, что так поменять его природную лисью натуру мог вполне определенный путь. Тин вызывал у меня симпатию и любопытство. Я пребывала в угнетенном состоянии, меня мучила проблема, психика искала пути ее решения, и, видимо, поэтому меня тянуло к этому неординарному и умному лису. Когда непрерывно ищешь ответ на жизненно важный для тебя вопрос, то обращаешь внимание на всех, кто появляется у тебя на пути. А вдруг именно этот человек... или не человек поможет найти нужное решение. Я последнее время научилась доверять своей интуиции. Меня неосознанно тянуло к Тину. Поэтому я устроилась на банкетке в уголке, чтобы спокойно поговорить с ним и, может быть, узнать что-то важное.

— Твоя сестрица направилась, по всей видимости, в буфет,— заметила я.

—  Может, и ты хочешь выпить чаю?— поинтересовался Тин.

—  Чуть позже,— улыбнулась я. - Знаешь, давно не была здесь. И даже рада, что попала. Картины как-то гармонизируют внутреннее состояние. И я успокоилась, глядя на все эти прекрасные полотна.

—  Рад, что тебе хорошо,— ответил он и улыбнулся.

 Я засмотрелась в его глаза. Они были красивой миндалевидной формы, большие и прозрачно-зеленые. При темных изогнутых бровях и черных ресницах они выглядели необычайно эффектно и невольно притягивали взгляд. Густые медово-рыжеватые волосы только подчеркивали их прелесть. Тин, несомненно, обладал яркой притягивающей красотой, и я впервые подумала, есть ли у него возлюбленная. Трудно  было предположить, что такой заметный молодой человек мог кого-то оставить равнодушным.

— У тебя есть девушка?— довольно бестактно поинтересовалась я.

 Тин улыбнулся. Я смутилась, решив, что такой вопрос может показаться двусмысленным.

—  В данный момент я свободен от чувств,— спокойно ответил он.— Я обожаю учиться, и все мое время занято именно этим. К чему твой вопрос, ведь ты любишь Грега! - добавил он.

- Я не к тому, - окончательно смутилась я - Вовсе ничего такого не имела в виду, просто так спросила. Ты очень интересный парень.      

 - Однако я - лис, не забывай об этом!

— Лисья натура совсем не мешает твоей сестре. Она, мне кажется, меняет дружков одного  за другим,— заметила я.

— У каждого свой путь,— сказал Тин.— Ты, например... любишь вампира.

 И он пристально посмотрел мне в глаза, словно хотел выяснить что-то важное.

— Да, но почему ты говоришь об этом?— спросила я, начиная отчего-то волноваться.

—  Мне кажется, у тебя что-то случилось,— тихо ответил он.— Я вижу это по твоим глазам. Я не умею читать мысли, как многие вампиры, но у меня чутье... звериное. И оно меня еще ни разу не подвело.

— А тебе не все равно?— устало заметила я.

— Лада, я привык помогать. Я такой с детства. Никогда не пройду мимо, если увижу, что кто-то в беде. И чем я старше, тем это желание помочь осознаннее. Это уже потребность моей натуры. И только поэтому я спрашиваю тебя, что случилось.

—  Навряд ли в моем случае хоть кто-то может помочь, - задумчиво проговорила я и испытующе посмотрела в его глаза.

 Тин выглядел искренним. И внезапно я ощутила сильнейшее желание все ему рассказать. Но я тут же себя остановила. Зачем откровенничать с малознакомым оборотнем? Да и чем бы он помог мне? Я опустила глаза. Тин молчал.

—  Знаешь, Рената рисует изумительные картины, - сказала я, чувствуя все нарастающую неловкость.

—  Вот как? - оживился он. - Хотелось бы взглянуть. Обожаю живопись! Но Рената— вампир. И этим все сказано. Мне кажется странным, что вампир обладает таким удивительным даром.

— Ты даже представить себе не можешь, насколько удивительным!— с воодушевлением продолжила я.— Ее картины живые! Она даже может входить внутрь своих полотен по желанию. Она и нас с Грегом изобразила... и не на одном полотне.

— Чудеса!— заметил Тин и снова внимательно посмотрел мне в глаза.

—  Но Грег...— я замолчала.

 Пауза затянулась. Тин деликатно не прерывал ее. Я скользила взглядом по картинам и старалась успокоиться. Внезапно нахлынувшее волнение не давало мне дышать. Казалось, что еще немного, и я не смогу сдерживать слезы. Я так была измучена за последнее время, что не  удивлялась подобной реакции. Тин мягко коснулся моей руки, погладил пальцы. Его кожа была теплой, и это отчего-то немного меня успокоило,

—  Грег стал человеком,— сказала я то, что вертелось на языке.

 Я ощутила, как дрогнули его пальцы.

—  Но для вас это счастье!— после паузы радостно произнес Тин. - Я слышал, что вампиры, могут пройти обратное превращение, но не знал, что кто-то смог достигнуть такого результата        

— Грег смог, - еле слышно ответила я и вновь почувствовала, как подступают слезы.        

 - Но отчего же ты так грустна?— участливо спросил он.

 - Мы с ним в разлуке, - прошептала я. - Не вижу никакого выхода! После превращения он перенесся в свое время, в двадцать третий год.

—  И ты не можешь попасть туда,— сказал Тин.— Бедняжка!

—  Именно! Лила отказывается помочь... Ты помнишь Л илу?

— Да-да,— закивал он.— Девочка-флайк! Конечно, помню. Я видел ее на балу Константина. И что она тебе сказала?

— Сказала, что Грег больше не вампир, а ей нужна живая энергия вампира...

— И чего вы тут уселись?— раздался звонкий голосок Тины.

 Она вывернула из-за угла и уже стояла перед нами. Тин мягко ей улыбнулся.

— Ты же видишь,— сказал он,— мы разговариваем.

—  Ну поговорить ты мастер!— заметила она. - Заболтаешь кого угодно! Лада, ты еще не устала от моего ученого братца? Иногда он бывает необычайно занудным. Я уже выпила молочный коктейль, съела горячий сэндвич с лососем, а вы все не идете! Вот и отправилась вас искать, а тут ра-а-азговор! И вообще, долго мы еще будем торчать в этой галерее? - капризно добавила она. - Надело мне смотреть на никчемные картины!

 - Хорошо, уже уходим, - легко согласился Тин. - Если, конечно, Лада не хочет продолжить осмотр.

 -  Не хочу, - сказала я. - Мне вообще-то уже нужно домой.

 -  И в кафе с нами не посидишь? - округлила глаза Тина. - Я бы еще сливочного мороженого съела!

 -  Спасибо, но я и правда пойду, - ответила я.

 Тина скривила губы, но тут же заулыбалась. Ее настроение легко менялось.

 -  Пока! - сказала она. - Приятно было повидаться!

— Я провожу,— предложил Тин.

 Он довел меня до гардероба и помог надеть куртку. Но когда я хотела застегнуть ее, он вдруг протянул руку к моей груди и тут же отдернул, сжав пальцы и даже поморщившись, словно ощутил что-то крайне неприятное.

— Ты чего?— удивилась я.

—  Часто ответ лежит на поверхности,— заметил он.— И мне всегда казалось странным, что именно тому, кто его ищет, он не приходит в голову.

— Ты о чем?— не поняла я.

—  О твоем кулоне,— невозмутимо ответил Тин.— От него исходит сильнейшая энергия Грега... вампира. И она живая. А ты мне только что сказала, что...

— Точно! - перебила я его. - И как я сама до этого не додумалась?! Спасибо!

 Я быстро обняла его и крепко поцеловала в щеку. Тин явно смутился, но я уже ни на что не обращала внимание. Застегнув куртку, быстро покинула галерею. Я почти бежала и хотела лишь одного - быстрее очутиться дома и вызвать Лилу. Мне было что ей предъявить. У меня имелась живая вампирская энергия, заключенная в крови Грега. Я вспомнила, как очертила ею спираль вокруг себя, когда появились его родственники, чтобы учинить надо мной суд, и как эта энергия их отпугнула.

 «Какая же я глупая!— твердила я про себя, быстро двигаясь по переулкам в сторону дома.— И правда, ответ лежит на поверхности! Стоит мне вновь начертить вокруг себя кровавую спираль, и я буду окутана необходимой Лиле вампирской энергией. И тогда уж она точно сможет отправить меня в прошлое! И я увижу моего любимого!»

 Эти мысли несли меня, словно на крыльях. Я даже не заметила, как оказалась в квартире. Скинув обувь и верхнюю одежду, бросилась в гостиную. Мне хотелось немедленно позвать Лилу. Я упала на диван и вынула кулон из выреза кофточки. Раскрыв, втянула терпкий запах. Мои руки тряслись от волнения. Я даже чуть не пролила драгоценную кровь. И решила, что сначала мне необходимо успокоиться, а уже потом звать Лилу. Закрыв кулон, я откинулась на спинку и сделала несколько глубоких вдохов. От мысли, что, возможно, скоро увижу любимого, пусть даже он не увидит меня, сердце продолжало колотиться в бешеном ритме. Как же я истосковалась по нему!

 Я встала и заходила по гостиной, затем подошла к одному из окон. Стемнело, и я решила задернуть портьеры. И тут же вскрикнула от неожиданности - с той стороны к стеклу прижалось чье-то лицо, а ведь квартира находилась очень высоко! Расширенные раскосые горящие глаза, словно пытающиеся разглядеть внутренность комнаты, приоткрытый красный рот в первый миг жутко меня напугали. Но вот лицо отодви-нулось, черты стали более четкими, и я узнала Дино. Он явно висел в воздухе, и первым порывом было распахнуть окно и впустить его в комнату, но я остановила себя. Открывать доступ вампиру в мое жилье было неразумно. Тогда я помахала ему рукой и взяла мобильный.

— Дино, черт тебя возьми,— быстро заговорила я в трубку, глядя на него через стекло.— Что ты тут делаешь? Следишь за мной?

 Я увидела, что он улыбнулся, его лицо стало более спокойным. Он мягко спустился вниз и пропал из поля моего зрения.

—  Глупо говорить по телефону, когда висишь в воздухе,— услышала я в трубке.— Привет, Лада, еще раз!

— Виделись! Что ты хочешь?

— Думал, что ты постараешься побыстрее выполнить свое обещание,— сказал он.— А ты отправилась в картинную галерею, да еще и в компании лис!

— Тебя это не касается! - раздраженно ответила я. - В общем, слушай! Рената прислала мне легенду. Сейчас я открою почту, распечатаю текст и отдам тебе, но ты должен спокойно ждать и никаких фортелей с подлетами к моим окнам больше не выкидывать.

- Ты права, это было глупо!— мгновенно согласился Дино.— Жду!

 Я открыла ноутбук и вошла в почту. От Ренаты действительно пришло письмо. Вот оно:

 «Тема: Легенда

 От кого: Рената@rambler.ru»

 Кому: Лада@yandex.ru»

Лада, вечер добрый! Высылаю текст, как мы и договаривались. Порфирий нашел его в сборнике XVI века, изданном во Франции, любезно перевел и адаптировал для современного восприятия. Полагаю, что это именно случай Леры. Из текста следует, что стеклянные вампиры отличаются необычайной и все возрастающей жестокостью. Это должно послужить и тебе, и твоему другу Дино предостережением. В крайнем случае я имею право убить Леру. Если ты не знаешь, то поясняю, что этим правом обладает вампир Превративший. Именно таким я и являюсь по отношению к ней.

На этом прощаюсь».

 К письму был прикреплен файл.

 легенда о стеклянном.doc

 Это произошло во Франции. В 1453 году французы освободили Бордо, английский гарнизон, располагавшийся там, капитулировал, и это положило конец Столетней войне. Измученный народ жарко приветствовал наступление мира. По всем городам и селам начались празднования в честь победы и избавления от гнета англичан. В небольшой деревеньке неподалеку от Бордо был устроен настоящий пир. Селяне бурно радовались победе и угощали французских воинов местным вином. Стоял октябрь. Молодое вино выносилось из погребов и лилось рекой. К вечеру в деревне не осталось ни одного трезвого. На лугу были устроены танцы. Нарядно одетые девушки отплясывали и со своими парнями, и с едва держащимися на ногах воинами.

 Внезапно среди танцующих появился кузнец Жан. Видно было, что он тоже весело отметил праздник. Он шатался, но упорно бродил между парнями и девушками и заглядывал им в лица.

—  Эй, Жан!— крикнула одна из селянок.— Кого ты потерял?

—  Ищу мою Бланш,— заплетающимся языком ответил он.— Куда-то подевалась моя милая! Я лошадь подковывал одному из господ-начальников, она все вертелась возле и ныла, что хочет на танцы. А потом пропала. Не могу ее найти!

— Да твоя Бланш уже давно в рощице с кем-нибудь из солдат!— рассмеялся один из парней.

— Она у меня не такая! - грозно сказал Жан.— У нас уже свадьба назначена.

— А ты сбегай, проверь! - не унимался парень.

Жан сжал кулаки и двинулся в сторону рощи. Он и так обладал ревнивым нравом и взрывным характером, а сейчас еще и молодое красное вино горячило его воображение. Но пока он дошел до рощи, хмель почти выветрился из его головы. Жан начал вглядываться в кусты, в просветы между деревьями. Но уже стемнело, а белые стволы берез вводили в заблуждение и казались стройными силуэтами девушек. И Жан, поддавшись этой иллюзии, бегал от одного дерева к другому. И вот он увидел впереди парочку. Девушка прильнула к мужчине, а тот крепко ее обнимал. Они замерли, потом медленно опустились под кусты в высокую, уже начавшую желтеть траву. Жан обомлел, так как ему показалось, что он узнает длинные светлые волосы Бланш и ее серебристый нежный голосок. Он подкрался. Мужчина и женщина были заняты друг другом и ни на что не обращали внимания. Мужчина уже расстегнул пояс и отбросил его в сторону. Жан услышал, как стук-нула сабля о пенек. Он согнулся, приблизился и осторожно вынул саблю из ножен, горя желанием немедленно посчитаться с неверной возлюбленной. Но в этот момент девушка вскрикнула, раздался звук поцелуя, потом ее смех. И вот она быстро проговорила:

 - Поль, ты такой сильный! И ты мне сразу так понравился! Останешься у нас в деревне? Нам нужны такие сильные ловкие парни!

 Жан замер. Это был голос не его Бланш. Ошибиться он не мог. Он вытер пот и попятился. Когда отошел от парочки на безопасное расстояние, глубоко вздохнул и стал ругать себя. Потом перекрестился, пробормотал, что чуть грех на душу не взял, и двинулся в сторону деревни. На пути был небольшой овраг, а прямо за ним и стояла его кузница. Жан решил не обходить овраг, а перебраться по нему на другую сторону. Правда, он не любил этот путь, так как овраг сильно зарос кустами малины и продираться сквозь них не очень-то хотелось. И тут Жан понял, что сабля все еще в его руке. Он так и не бросил ее: находясь в таком смятении, он даже не обратил внимания на тяжесть в правой руке.

— А вот это кстати!— радостно сказал он.— Прочищу путь!

 И начал рубить ближайшие ветки. Сабля оказалась очень острой, и малинник легко поддался. Жан прорубил проход и двинулся вниз. В этот момент тучи рассеялись, и показалась луна. Она осветила дно оврага, и Жан замер. Внизу, в отдалении, на поваленном стволе сидела еще одна парочка. Они обнимались и целовались и явно ничего не слышали. Луна освещала золотистые волосы девушки. Жан скользнул вниз и побежал к паре. Девушка оторвалась от парня и вскрикнула. В лунном свете ясно было видно ее нежное лицо. Это была Бланш. Она вскочила и заслонила собой парня, подняв левую руку перед лицом. Но Жан будто обезумел и взмахнул саблей. Кисть отлетела  в сторону, Бланш закричала и потеряла сознание. Парень и не подумал оказать ей помощь и ринулся наверх. Он скрылся в кустах, а Жан, отбросив саблю, склонился над Бланш. Кровь хлестала из обрубка руки, и он первым делом перетянул его. Потом взвалил девушку на плечо и потащил в кузницу. Она по-прежнему находилась в бессознательном состоянии. Он донес ее до небольшого сарая в углу двора и осторожно положил на охапку сена возле стены. Но Бланш так и не пришла в себя. Жан увидел, как сено под ее

поврежденной рукой  мгновенно окрасилось. Кровь текла безостановочно, несмотря на жгут. Жан склонился над девушкой, попытался туже перетянуть плечо. Но как только он коснулся руки, Бланш застонала и открыла мутные глаза.

—  Милая, любимая,— исступленно зашептал он, заглядывая ей в лицо,— как ты? Все будет хорошо, сейчас остановлю кровь. Ты поправишься, и заживем вместе! Вот увидишь, я все исправлю!

 Аффект уже прошел, и Жана трясло от осознания того, что он натворил. Он видел, что Бланш его плохо понимает и находится на грани обморока.

 - Будь ты проклят!— вдруг воскликнула девушка и приподнялась, словно силы на миг вернулись к ней, но тут же рухнула навзничь. Жан оцепенел, не сводя с нее глаз. В этот момент свет луны проник в распахнутую дверь сарая. Какая-то тень влетела внутрь. Могильный холод повеял от нее, и Жан истово перекрестился и начал читать молитвы. Однако тень не испугалась. Она остановилась возле неподвижной девушки. Жан от ужаса не мог двинуться с места. Он решил, что Бланш умерла, а это явился ангел Смерти, чтобы ее забрать. Тень уплотнилась и превратилась в высокую женщину в черной длинной одежде. Ее распущенные черные волосы скрывали лицо. Она склонилась над Бланш и хрипло рассмеялась. Жан уже был на грани помешательства, но смотрел не отрываясь. Вот женщина, не обращая на него никакого внимания, отодвинулась и встала. Мертвенно-бледное лицо с тонкими чертами было Жану незнакомым. Но увидев, что ее губы в крови, он отшатнулся и сжался в комок. Он слышал много страшных рассказов о вампирах. А во время Столетней войны их появилось невероятное количество. Никто не сомневался, что вампиры существуют.

— Не трясись!— засмеялась женщина.— Я шла по следу ее крови от самого леса. Я сыта! А твоя подружка жива. И будет жива... вечно!

 Женщина резко взмыла вверх и тенью пронеслась мимо Жана. Он закрыл лицо руками. Его зубы стучали. Прошло какое-то время. Жан все так же сидел, сжавшись в комок и уткнув лицо в ладони. Когда он немного пришел в себя и осмотрелся, то понял, что вампир исчез, а в сарае лишь он и Бланш. Ее распростертое тело по-прежнему лежало на охапке сена. Жан приблизился. Бланш была необычайно бледна, но ее лицо выглядело спокойным. На шее виднелись следы укуса. Жан начал креститься и читать все молитвы, которые пришли ему в голову. Он не сомневался, что Бланш отныне вампир.         

- Боже, помоги! - шептал он. - Она не может жить! Когда она очнется, всем нам придется худо! И первым она укусит меня! Боже!

            Бланш пошевелилась, ее бледные губы растянулись в улыбке. Жан отскочил назад и споткнулся о большие бутыли для вина. Они были сложены в углу сарая. И тут он вспомнил, как его дядя, стеклодув из Бордо, рассказывал о древнем способе изготовления статуй, который использовали в Риме. Брали пленника-варвара, обычно уже умершего, заливали его с головой расплавленным стеклом, потом остужали. Затем сверлили дырочку, а в дырочку заливали соляную кислоту. Кислота растворяла труп, и через некоторое время эту жижу сливали. А в стеклянном массиве оставалась идеальная форма. Тогда форму   заполняли   расплавленной    бронзой. Стекло разбивали и освобождали готовую статую. Дядя тогда добавил, что таким способом римляне уничтожали ослабленных обездвиженных вампиров. Только для заполнения использовали колокольную бронзу, в которую входило серебро. Дядя даже рассказал, что у какого-то римского сенатора имелась тайная галерея, где были выставлены бронзовые статуи умерщвленных таким способом вампиров.

 Все это молнией пронеслось в голове Жана. Он подхватил две стеклянные бутыли и потащил их в кузницу. О чем он думал, трудно предположить, ведь колокольной бронзы у него в наличии не было. К тому же куда проще было просто проткнуть сердце Бланш осиновым колом. Но, может, Жан хотел отлить статую любимой и таким образом сохранить ее образ для себя? Кто знает... Жан поставил на малый горн огромный ковш с длинной ручкой и расплавил бутыль

—  Чем это ты тут занимаешься, милый? - услышал он нежный голос за спиной и так сильно вздрогнул, что часть стекла выплеснулась в огонь и защелкала.

 Жан повернулся. Бланш стояла сзади и ласково на него смотрела. От укусов на шее не осталось ни следа. Но выражение лица было странным. Словно она только что проснулась и не вполне понимала, где она и что с ней произошло. Бланш подняла поврежденную руку и с изумлением на нее посмотрела.

— А это что такое? - спросила она. - Ах да! Ведь это ты меня изуродовал, милый!

 Ее глаза угрожающе сверкнули, она тихо зарычала. Жан с ужасом увидел, как ее рот распахивается и появляются длинные острые клыки.

—  Гори ты в аду!— заорал он и плеснул расплавленным стеклом на ее приподнявшуюся руку.

 Вампирша закричала, глядя, как ее рука с обрубком на конце заливается стеклом.

— Ой!— повторила она уже тише.

 Уже совершенно обезумев от ужаса, Жан увидел, что на месте отрубленной кисти появилась стеклянная. Бланш пошевелила прозрачными пальцами и заулыбалась.

— Ты все исправил, милый,— радостно сказала она.— И у меня теперь такая красивая рука. Одно меня сейчас волнует, - задумчиво добавила она,— как же я буду кольца носить? А?!

И Бланш занесла над ним растопыренные стеклянные пальцы с длинными острыми когтями. Жан не успел ответить, так как в следующую же секунду умер. Его сердце, видимо, не выдержало.

 С тех пор в этих краях появился вампир, которого прозвали «Стеклянная рука». Селяне боялись после захода солнца выходить на улицу. Вампир отличался непомерной жестокостью. Мало того, что он пил кровь жертвы, он еще и раздирал ее горло. В народе говорили, что таким образом вампир «лечит» свою стеклянную руку— мол, если он не будет всаживать ее в еще теплое горло, то процесс остекления пойдет дальше».

 На этом текст заканчивался, хотя у меня осталось ощущение какой-то недосказанности, незавершен-ности сюжета. Но в письме Ренаты было только это.

— Н-да, история страшноватая!— пробормотала я, выводя текст на принтер.— Но ведь у Леры такая же рука, как та, что описана в легенде. Но всаживать в теплое горло? Это уже слишком! Может, мне отрезать конец текста?

 Я взяла распечатку и внимательно ее просмотрела. Потом пожала плечами и решила отдать Дино в первоначальном виде.

 Быстро одевшись, спустилась во двор. Дино прохаживался в переулке за металлической oградой. Он выглядел как обычный парень, вышедший погулять. Я приблизилась. Его лицо меня испугало. Расширенные глаза заполняло страдание, губы были плотно сжаты, словно Дино закусил их от нестерпимой боли

—  Правильно, что не отрезала конец истории, - сказал он, и я вздрогнула, настолько стало неприятно, что меня вновь сканировали - Прости, но я не мог не читать твои мысли,  - добавил Дино, глянув на меня. - Это слишком важно! Так что даже если бы ты и отрезала концовку, я все равно уже знал, что нужно делать. У Леры ведь на самом деле остекление, если можно так выразиться, поднимается все выше. Вначале только пальцы, потом вся кисть, а сейчас уже и запястье.

—  И что, ты все ей расскажешь? Но тогда она будет убивать и убивать, раз ей нужно погружать в теплое горло жертвы свою стеклянную кисть. Дино! Это ужасно!

— Да,— тихо ответил он. - Я надеялся, что Лера постепенно изменится и будет по моему примеру питаться лишь кровью животных, но при таком раскладе это невозможно.

— Уходи от нее!— взволнованно сказала я.— Пусть живет своей жизнью! Зачем тебе такая подруга?

— Мы уже об этом говорили,— сухо произнес он.— Не будем возвращаться!                       

— Но ты ничем не можешь помочь! Пойми! Вспомни свои планы: найти чистую невинную девушку и пройти с ее помощью обратное превращение! Разве ты изменил мечте?

— Конечно, нет! Но я не могу оставить Леру, раз сам втянул ее во все это. Если бы я тогда с ней не познакомился, то ничего бы не было.

— Хорошо Дино.Мне пора! -сказала я.

— Береги себя и благодарю за все!— ответил он

 Я резко отвернулась и пошла к дому. На сердце было тяжело.

Поднявшись в квартиру, я первым делом отправилась в ванную и зачем-то начала тщательно приводить себя в порядок, словно мне предстояло свидание с любимым. Но ведь даже если Лила и согласится отправить меня в прошлое, то Грег все равно не сможет меня увидеть. И я это точно знала по предыдущим опытам. Тем не менее я вымыла волосы, уложила их феном, внимательно осмотрела свое лицо. Отражение мне не понравилось. Постоянный стресс наложил отпечаток: глаза были потухшими и грустными, веки припухли, словно я только что плакала, кожа казалась бледной, щеки впали, уголки губ опустились. Я нанесла легкие румяна и чуть коснулась губ розовым блеском. Затем надела белую блузку с широкими рукавами, подхваченными манжетами, с воздушными воланчиками по воротнику-стойке. Заправила ее в узкие черные брюки, затянула талию ремнем. Распушила волосы. Они легли на плечи красивыми волнами. Но мои глаза по-прежнему оставались грустными.

 - Лила!— крикнула я и зачем-то хлопнула в ладоши.

 - Говорила же, зачем так орать! - услышала я серебристый голосок.

 Над моей кроватью появилось белое облачко. На нем восседала Лила. Ее белое платьице почти сливалось по цвету с облаком. Лила слегка покачивалась и смотрела на меня огромными голубыми глазами с таким удивлением, словно видела меня впервые.

—  Чего хочешь?— недовольно поинтересовалась она.— Я ведь не джинн из сказки, которого хозяин может вызывать по желанию в любой момент. Я от тебя только и слышу: Лила, Лила! Никакого покоя! Можно подумать, у меня нет других дел!

—  Я знаю, откуда взять живую вампирскую энергию Грега,— торжественно заявила я.— Тебе же была нужна именно она! Вот!

 И я вынула из выреза блузки кулон и протянула его к ней. Лила отодвинулась и поморщилась. Ее бледное личико приняло задумчивый вид. Я волновалась все сильнее, до дрожи в руках. Видя, что Лила не реагирует, я отвинтила крышечку и очертила кровью вокруг себя спираль и остановилась.

— А так ты чувствуешь?— спросила я.

— Я сразу чувствовала,— тихо ответила Лила.— Но не слишком ли много ты хочешь израсходовать драгоценной крови для исполнения своего глупого желания? Ведь на этот раз не сможешь собрать ее обратно. Ты понимаешь?

 Я глянула в кулон. И правда, крови осталось меньше половины.

—  И что?— с вызовом произнесла я.— Зачем она мне? Я с ума схожу без моего любимого! А защита мне не нужна! Все равно, если я не верну Грега, вампиры меня уничтожат. Так, по крайней мере, хоть посмотрю на него еще разок.

—Лила!— крикнула я. - Отправь меня к нему! Я больше так не могу! Хоть немного побуду с ним... пока энергия крови не закончится. Пожалуйста!

 Лила вздохнула, поправила пышные рукава-фонарики. Я не отрываясь смотрела в ее глаза.  Знала, что если в их невозмутимой голубой эмали появятся точки зрачков и они начнут расширяться, то я точно попаду в другую реальность. Лила перестала расправлять подол и пристально на меня посмотрела. Черные точки в голубизне ее глаз начали расти, заполняя непроницаемым мраком все пространство радужной оболочки...

...Я стояла во дворе под кустом зазеленевшей сирени. Солнце садилось и окрашивало все вокруг в нежные сиренево-розовые тона. Видимо, из-за этого грязный дворик, дощатый барак, покосившийся забор, деревянная скамейка с облезшей зеленой краской выглядели не такими убогими, какими являлись в действи-тельности. На скамейке сидел мужичок и курил, смачно сплевывая. В этот момент из-за угла показался Грег. Я замерла, вглядываясь в его похудевшее румяное лицо с живыми ярко-голубыми глазами. Растрепанные волнистые волосы развевались от быстрой ходьбы. Он был в таком уже знакомом мне по другим путешествиям в прошлое старом длинном пальто. В его руках болталась авоська с какой-то бутылью.

 - Гришаня! - радостно заорал мужичок. - Ты это откудова?

—  Мама посылала в нефтяную лавку,— вежливо ответил Грег.— Керосин почти закончился.

— Да, дело важное!— закивал мужичок.— А я уж думал, чай, не самогон ли несешь!

 И он хрипло расхохотался.

Разлука, ты, разлука,

Чужая сторона.

Никто нас не разлучит,

Лишь мать-сыра земля.

Все пташки-канарейки

Так жалобно поют,

А нам с тобой, мой милый,

Забыться не дают...—

услышала я тонкий жалобный голосок и вздрогнула, обернувшись.

 В заборе не хватало нескольких досок. Возле проема остановился самый настоящий шарманщик. Я таких лишь в кино видела. Он вращал ручку обшарпанного инструмента, извлекая хрипловатые звуки мелодии. Возле него стояла тоненькая, совсем юная на вид девушка. Ее беловолосую голову покрывал ситцевый в цветочек платок. На плечах болтался старый, явно мужской пиджак. Она и пела, подняв голову и закатив глаза. Грег тоже повернулся в сторону шарманщика. Его взгляд скользнул мимо меня. Я невольно сделала шаг. Грег замер. Мне показалось, он смотрел прямо на меня. Его лицо сильно побледнело, он даже стал напоминать прежнего вампира, авоська выпала, бутыль с грохотом упала на землю.

— Ай! Керосин разольешь!— закричал мужичок.— Да что с тобой, Гришаня?! Привидение увидел?! Иль шарманка так на тебя действует? Сейчас их, конечно, меньше стало тут бродить. Но при царе-то! Так и таскались по дворам! Всю душу вынимали жалостными песенками. Нету деньжат! - еще громче закричал он, уже обращаясь к шарманщику. - Не стоите тут! Проходите, проходите, товарищи! Нечего подать вам!

Грег быстро поднял авоську, опустил голову и двинулся в барак. Мужичок проводил его недоумевающим взглядом, затем достал табак и начал делать новую самокрутку.

Зачем нам разлучаться,

Зачем в разлуке жить?

Не лучше ль повенчаться

И жить да не тужить?

Разлука, ты, разлука,

Чужая сторона.

Никто нас не разлучит,

Лишь мать-сыра земля,—

повторяла девушка все жалобнее.

 Я вышла из оцепенения и бросилась за Гретом. Оказавшись в коридоре, увидела, что он уже скрылся в квартире. Я кинулась туда. Войдя в комнату, чуть не налетела на мать Грега. И хотя я знала, что это невозможно и я все равно бы прошла сквозь нее, инстинктивно я остановилась и попятилась. Она как раз брала бутыль с керосином из его рук. Я замерла.

 - Гришенька, мне уйти нужно,— говорила она. - Но я скоро. Ужин еще горячий. Отцу оставь, он еще не вернулся. На заводе авария какая-то.

 Она вздохнула и поцеловала Грега в щеку. Он выглядел странно. Был все еще очень бледен. Когда я вошла в комнату, то заметила, что он вскинул на меня глаза. И мне снова показалось, что он меня... видит. Но ведь этого просто не могло быть!

— Ты как-то плохо выглядишь,— заметила мать Грега.— Голова болит, может?

— Устал на заводе,— тихо ответил он.— Не волнуйся! Я сейчас пойду к себе, полежу, почитаю что-нибудь.

—  Полежи, полежи,— закивала она.— Много работаешь! Выучиться бы тебе на мастера! А потом и на инженера! Ты ведь у меня совсем неглупый!

— Хорошо, мама, я подумаю,— улыбнулся он.

 Она снова поцеловала его и быстро вышла. Грег плотно закрыл дверь, повернулся ко мне и остановился, опустив руки. Я не знала, что делать. Его взгляд пронзал меня насквозь.

— Лада,— вдруг еле слышно позвал он.— Это ты? Неужели это ты? Я вижу тебя! Не сошел

же я с ума от тоски! Ведь это ты!

 Я так растерялась, что в первую минуту промолчала. Стояла не шевелясь и смотрела ему в глаза.

— Ну скажи же хоть что-нибудь!— попросил он.— Иначе сердце разорвется. Я вижу тебя!

— Любимый!— тихо ответила я, и слезы потекли по щекам.

— Ладушка,— взволнованно произнес он и протянул ко мне руку. - Ты плачешь! Милая!

 Я видела, что его пальцы коснулись меня, но ничего не чувствовала. Грег убрал руку.

 - Я тебя не ощущаю, - сказал он. - Значит ты просто... призрак. Но я услышал твой голос' Ты ведь мне ответила? Я вижу, что ты плачешь. Разве призраки могут плакать?

—  Не  могут, любимый,  -  ответила  я  и всхлипнула.

 Это было невыносимо! Видеть его, находиться рядом, буквально в шаге, даже разговаривать с ним, но не иметь возможности прикоснуться, обнять, поцеловать. Это было страшнее обычной разлуки, потому что она сейчас обрела вполне четкую форму— невозможности чисто физического контакта. А мне так этого хотелось, потому что я поняла, что по любимому истосковалась не только моя душа, но и тело.

— Лада!— громко сказал Грег и сделал шаг ко мне.

 В этот момент дверь сзади меня распахнулась, и я услышала звонкий девичий голосок за моей спиной:

— Ты чего, Гришка? Какая я тебе Лада?!

 Я отпрянула в сторону. В комнату заглядывала миловидная пухленькая девушка с короткими черными волосами и яркими карими глазами. На ней было нарядное голубое платье, сшитое по моде того времени.

— А, это ты, Маришка,— напряженно произнес Грег и взглянул на меня.

 Но тут же отвел глаза и улыбнулся девушке. Но я видела, какого труда ему стоит сохранять спокой-ствие.

—  Вот, бабаня мне новое платье сшила!— хвастливо ответила Маришка и завертелась перед Грегом.

 Я начала злиться.

— С обновкой тебя!— любезно ответил он.

—  Гриш, а Гриш, в заводском клубе сегодня танцы,— сообщила она и сильно покраснела.— А потом кино крутить будут. «Отец Серафим» называется. Пошли, а?

—  Не очень-то охота идти на картину с таким названием,— ответил Грег и вновь посмотрел на меня.— Про попа, наверное?

—  Это антирелигиозная картина,— авторитетным тоном произнесла Маришка.— А ты про любовь хотел бы?— кокетливо уточнила она.

— Я бы посмотрел «Носферату»,— опрометчиво ответил он.— Как раз в прошлом году был произведен.

 Сказав это, Грег замешкался. Я понимала, что лишь смятение, вызванное моим присутствием, заставило его совершить подобную ошибку. Но на его счастье, Маришка не очень поняла, о чем идет речь.

— Это что-то заграничное?— поинтересовалась она. - Я и не слыхала о таком странном названии. И не выговорить! - Она засмеялась. - А и ладно! Наши картины не хуже! Пошли, а?

— Не могу - твердо ответил Грег. - Дела кое-какие неотложные. А твое платье, думаю, и другие парни оценят! Ты иди, а то опоздаешь.

Он вдруг посмотрел на Маришку с таким знакомым мне выражением холодного отстраненного превосходства, что я мгновенно узнала прежнего загадочного вампира, прожившего на земле как минимум сто лет. Но тут же его лицо приняло простодушное выражение.

 «Бедный! - подумала я.— Ему приходится постоянно играть. Но как же это тяжело! К тому же приходится все время помнить, что в каком году было, а чего еще и быть не могло. Это трудно».

— Ты иногда становишься таким... таким...— сказала Маришка, в упор изучая его лицо.— Я вот тебя не понимаю, хотя знаю не первый год. Как-то ты вдруг изменился, Гриша. Что-то с тобой случилось.

—  Ничего не случилось,— улыбнулся он.— Устаю я на заводе. Вот и сейчас хочу просто отдохнуть. А ты меня на танцы зовешь!

— Уже не зову,— ответила она.

— Хорошего вечера,— вежливо пожелал он. Маришка скривила губы, опустила голову и вышла за дверь. Грег тут же плотно закрыл ее и повернулся ко мне.

—  Какое счастье, что ты все еще здесь!— прошептал он. - Пошли в мою комнату!

 И он быстро двинулся в угол. Я не отставала. За шкафом была узкая дверь. Грег раскрыл ее и пропустил меня вперед. Я невольно улыбнулась. Его манеры оставались все такими же изысканными, пусть я сейчас и находилась рядом всего лишь в виде призрака. Грег опустился на топчан, аккуратно застеленный стеганым лоскутным покрывалом. Я примостилась рядом. Он смотрел на меня не отрываясь.

—  Это ты!— прошептал он.— Все не верю, что могу тебя видеть!

—  Какой ты меня видишь?— спросила я, максимально приблизив к нему лицо и изнемогая от желания ощутить, как его губы касаются моих.

 Он, видимо, испытывал то же самое, так как потянулся ко мне. Но я ничего не почувствовала.

— Так хочется тебя поцеловать,— прошептал Грег и раскрыл глаза.— Но это невозможно. Я вижу лишь твои очертания. Ты будто соткана из серебристого тумана. Твой облик нестабилен. Черты лица то становятся четче, то вдруг расплываются. Ты из другой реальности. И это разрывает мне сердце!

—  И мне!— тихо ответила я.— Не думала, что это будет так мучительно! Находиться рядом

и в то же время отсутствовать.

—  И все равно это счастье, что я вижу тебя!— взволнованно продолжил Грег.— Ты не представляешь мой шок, когда я вдруг понял, что странный расплывчатый силуэт, возникший во дворе, это ты. Удивительно, что я не упал в обморок. Гарц писал, что какие-то способности у него сохранились после превращения. Вот и у меня сохранились! И нужно тщательно изучить, на что я способен. Я ведь встретился с ним! - задумчиво добавил он.

 - Да, я читала твое письмо. Лила передала.

- Как странно я себя ощущал! Столько лет мечтал о встрече с Гарцем, искал его, хотел поговорить, расспросить. Но, увидев, ужаснулся. Видимо, оттого, что я больше не вампир. Каким поистине могильным холодом веяло от него, какую страшную сущность я почувствовал! А ведь вот только что и я был таким. И ты полюбила именно такого... монстра! У тебя настоящий дар любить, Лада!— с жаром добавил он.

Я смутилась, но промолчала.

—  И какого труда мне стоило сдержаться и все не рассказать ему!— добавил Грег.— Все, что с ним произойдет дальше!

— Хорошо, что сдержался! Иначе реальность безвозвратно бы изменилась. И кто знает...— сказала я и ощутила, как тоска наваливается тяжелым камнем и давит на сердце.

— Лила помогла тебе проникнуть в мое время?— тихо спросил он, словно что-то почувствовал в изменении моего настроения и решил поменять тему.

 Грег протянул ко мне дрожащие пальцы. Я попыталась взять его руку в свою, но она словно прошла сквозь. И мне снова захотелось плакать от бессилия.

— Давай просто находиться рядом, - предложила я. - Да, это Лила помогла. Твоя вампирская энергия хранится в крови в кулоне. И я сейчас окутана ею.

—  И   когда  энергия  иссякнет,  ты  исчезнешь,— предположил он и нахмурился.

—  Наверное,— тихо подтвердила я.— Как ты тут?— поинтересовалась я, оглядываясь.

 Нищета этого крохотного помещения бросалась в глаза. После роскоши, к которой привык Грег за свою долгую жизнь, он не мог не испытывать уныния в такой жалкой обстановке. И глупо задавать ему подобные вопросы. Но чем дольше я находилась рядом с ним, тем все больший испытывала дискомфорт. Мысли путались, хотелось плакать и даже... исчезнуть. Оставаться рядом с любимым в качестве... призрака становилось все невыносимее. И в то же время я настолько истосковалась по нему, что была готова терпеть все, лишь бы еще продлить эти минуты, когда я могла видеть его глаза, слышать его голос и даже говорить с ним. Это ли было не чудо!

—  Привыкаю,— грустно ответил Грег.— Но без тебя...

 Он замолчал и опустил голову. Я потянулась к нему, начала гладить волосы. Но, конечно, не чувствовала их. Как и он не ощущал моих прикосновений. Однако мне стало немного легче.

—  Мне тоже плохо без тебя,— после паузы сказала я.

 Мне хотелось рассказать о визите вампиров после его исчезновения и об условии, которое они мне поставили. Но я решила промолчать. Все равно Грег ничем помочь мне не мог. Зачем было лишний раз его тревожить? Эту проблему я должна была решить сама.

 - Как ты там? - повторил он мои вопрос и поднял голову.

 Его голубые глаза потемнели и повлажнели. В них затаилась такая боль, что я физически ощутила ее.

— Без тебя плохо,— начала я и замолчала.

 Зачем бередить его раны? Ведь нам обоим все ясно без слов.

— А эта... Маришка?— после паузы спросила я.

— Соседка наша. Ее родители тоже работают на заводе. И она там же, разнорабочей,— вяло ответил он, не сводя с меня глаз.

— Она к тебе неравнодушна,— констатировала я.

— Да мне-то какое дело?— пожал он плечами.— Ты же знаешь, что я люблю только тебя! И всегда буду любить... что бы ни случилось...

 В этот момент я почувствовала себя как-то странно. Словно мое зрение и слух резко ухудшились. Все стало расплываться перед глазами, в ушах зашумело.

— Ладушка, ты словно таешь, ты исчезаешь,— услышала я затихающий голос Грега.— Боже, какой я дурак! Мы даже не поговорили о главном! Попроси Ренату нарисовать меня...

—  Грег!— вскрикнула я и... очнулась.

 Я увидела Лилу, по-прежнему раскачивающуюся на облачке, зависшем над диваном. Ее лицо выглядело невозмутимым.

 - Верни меня обратно! - приказным тоном заявила я. - Мы не успели ничего обсудить!

 - Ты что, не видишь, что спирали вокруг тебя уже нет? - спросила она. - Все, сеанс окончен. Ты израсходовала всю энергию крови. И вместо того, чтобы говорить о всяких пустяках, выяснять про никому не интересную Маришку, могли бы обсудить создавшееся положение. Эх, люди!

 Я схватилась за кулон. Он был заполнен на одну треть.

— То-то и оно! - заметила Лила. - Видишь, как мало осталось. Подумала бы, прежде чем звать меня. И ведь именно этой крови больше нет нигде. Должна понимать, глупая девчонка.

—  Зато я повидалась с Грегом,— ответила я.— И даже поговорила. А это многого стоит!

 Лила глянула на меня с удивлением, открыла рот, словно хотела что-то сказать, но потом явно передумала и... исчезла.

 А я села на диван, закрыла глаза и начала думать о моем любимом и о том, что я сейчас увидела. Я была в смятении. Сердце ныло от тоски, что мы все еше в разлуке, а решения проблемы по-прежнему нет, но в то же время я испытывала радость, что смогла повидаться с Грегом, пусть и таким странным способом. Но и ругала себя, что не выяснила, какие способности после обратного превращения у него остались, а может, и появились новые. Это было важно. Но мы оба так растерялись, что говорили одни глупости и бесцельно тратили драгоценное время.

 Я погладила кулон с остатками крови. Все-таки я не израсходовала ее до конца.

 - Любимый... - прошептала я, - придумаю что-нибудь, как вернуть тебя. Ведь выход есть, я в этом уверена! Надо позвонить Ренате, все ей рассказать. Может, это поможет ей как-то увидеть то, что она должна нарисовать. Пора действовать! Хватит плакать!

Я вскочила и начала искать свой телефон. Было уже довольно поздно, но я знала, что Рената никогда не спит. Набрав ее номер, я с нетерпением ждала ответа. Но в телефоне слышались лишь длинные гудки. Минут через пять я позвонила еще раз. И снова долго не было ответа.

— Да,— наконец услышала я, но сквозь сильный шум.

—  Рената! Ты меня слышишь?— закричала я.— Ты где?

—  Погоди!— сказала она.

И, видимо, вышла из помещения на улицу, так как я теперь ясно различила шум едущих машин.

— Да,— повторила она.

— Это я, Лада!

 - Твой номер определился, - невозмутимо ответила Рената. - Я тебя слушаю.

 - Хотела увидеться с тобой, но ты, видно, не дома!

 - Я в ночном клубе, - сообщила она. - Если хочешь, приезжай.

 - Но... - растерялась я.

 - Запишешь адрес?  -  поинтересовалась она. - Но если не хочешь, то жди утра для своего разговора. Я раньше не появлюсь.

— Хорошо, давай адрес!

Клуб находился неподалеку от метро «Владыкино». Я быстро переоделась и покинула квартиру.

 Пока ехала в метро, про себя твердила только одно, что пора действовать, не стоит больше поддаваться тоске и отчаянию, ведь это никоим образом не поможет вернуть Грега.

 «Я должна заставить Ренату нарисовать его портрет,— думала я.— Пусть немедленно возвращается домой и садится за мольберт! Сейчас ей все расскажу, все, что только что увидела в трансе! Подробно опишу все мелочи его нынешней жизни и, конечно, то, как Грег выглядит, хотя он мало изменился. По-прежнему красив и загадочен... Но эта наглая Маришка!»

 Я нахмурилась и поджала губы. Ревность зашевелилась в сердце, словно змея, свернувшаяся клубком, начала разворачиваться и шипеть. И это было крайне неприятное ощущение. Маришка  была  очень  симпатичной  и активно строила глазки моему Грегу. Но главное— она была в его реальности, тогда как я отсутствовала. Я даже еще не родилась! Было отчего сходить с ума. И хоть Грег клятвенно заверил меня, что по-прежнему любит и никогда не забудет, ревность не давала мне здраво рассуждать. Я думала, что он совсем недавно обрел человеческую плоть, что его нормальные рефлексы, несомненно, восстановились, что гормоны, а ведь ему всего восемнадцать, наверняка бушуют в крови и туманят рассудок. А вокруг столько хорошеньких аппетитных девушек, которые вовсе не прочь закрутить с ним роман.

             «Хорошо, что хоть Зиночка, его первая любовь, уже вышла замуж! - думала я. - И с этой стороны опасность миновала!»

 Я старалась успокоиться и не думать о девушках, современницах Грега. В глубине души я  понимала, что он по-настоящему любит только меня. С другой стороны, я знала его лишь в облике вампира и совсем была незнакома с простым пареньком Гришей, который к тому же писал стихи, а значит, имел натуру по опреде-лению пылкую, чувствительную и влюбчивую.

 «Девушка в синем берете на золотых волосах, ты за поэта в ответе, в сердце его— боль и страх»,— всплыли в памяти строки, посвященные Зиночке. И я снова ощутила укол ревности.

«Нет, я должна как можно скорее вернуть его сюда!— метались мысли.— Иначе я сойду с ума не только от боли разлуки, но и от мук ревности. Что я могу, находясь так далеко от него? Вообще ничего! Просто надеяться, что Грег останется мне верен, несмотря ни на что!»

 Ночной клуб, в котором развлекалась Рената, я нашла довольно быстро. Он находился в десяти минутах ходьбы от метро, во дворах, в полуподвальном помещении. Настроена я была весьма решительно. Хотела вытащить Ренату оттуда, отвезти домой и любыми способами заставить писать портрет Грега. Я думала, что она решила поохотиться и поэтому приехала сюда. Место было удаленное от Замоскворечья, на

вид - захолустье, к тому же заведение мне показалось дешевым, и публика выглядела соответственно. Никакого фейс-контроля не наблюдалось, и я беспрепятственно вошла внутрь. Ренату увидела сразу. Она сидела в самом углу за столиком в полном одиночестве, что меня удивило, и смотрела на сцену. Как я поняла, это был стриптиз-бар. Как раз шел номер с двумя полуобнаженными девушками, которые синхронно вращались на шестах, стоящих на противоположных концах небольшой полукруглой сцены. Зрители подбадривали девушек выкриками и отпускали весьма двусмысленные шуточки.

—  Привет,— сказала я и присела за столик.

—  Привет,— без выражения ответила Рената.— Быстро ты приехала.

—  Странно, что ты одна,— заметила я, оглядывая ее наряд.

 Рената была на удивление скромно одета— в светло-сиреневую блузку с длинными рукавами и темно-фиолетовые брюки. Ее длинные волосы с неизменными локонами были собраны на затылке и заколоты розовым цветком, похожим на орхидею.

 К столику подлетел официант. Я заказала апельсиновый сок, кофе и пирожное. Он любезно осклабился и уточнил, что будет моя подруга.

— Я же тебе уже сказала, что ничего!— сухо произнесла Рената.— Отвали!

 Он не обиделся, кивнул и ушел.

— Ты не в настроении,— улыбнулась я.— Местечко, надо сказать, стремное! Что ты тут делаешь?

 - Стриптиз смотрю,— ответила она.

— Не думала, что тебя интересуют подобные развлечения! Ладно бы еще мужской! А тут, как я поняла, выступают одни девицы.

— Правильно поняла,— усмехнулась она.

Подошел официант и поставил на столик мой заказ. Я кивнула и отпила сок.

— Если что-нибудь еще...— начал он.

— Хорошо, позовем!— оборвала его Рената.

— Ты груба,— заметила я, когда официант ретировался.

— Хочу крови,— тихо ответила она.— Тяжело расставаться со вновь обретенной привычкой к хорошему питанию. Официант буквально источает запах крови.

 Я тут же отодвинулась подальше. Рената глянула на меня, ее губы искривились. Я нащупала кулон под кофточкой и сжала его пальцами.

—  Не бойся!— после паузы сказала Рената.— После смерти Ганса я прекратила охоту. Грег был прав: так жить намного... приятнее. Чем больше пьешь людскую кровь, тем ожесточеннее, холоднее и беспощаднее становишься, а это поневоле напрягает. Ганс умер, и я считаю свою сделку с сатаной расторгнутой. Никто никому ничего не должен. Все вернулось на круги своя. Но как же мне не хватает Грега! Кто может заменить его мне?

—  Не знаю,— пожала я плечами, начиная успокаиваться. - Дино! - вскрикнула я, так как мне показалось, что я вижу именно его, пробирающегося вдоль стены поближе к сцене.

— Дино? - удивилась Рената. - Красивый вампир! И придерживается принципов, близких нам с Грегом. Дьявол! Не могу отвыкнуть думать, что мой брат с нами.

—  Мне показалось, что я вижу Дино, - пояснила я.— Я ничего такого не имела в виду.

—  Все может быть,— задумчиво ответила Рената.— Не удивлюсь, если он и вправду здесь!

— Тогда бы подошел к нам!— сказала я и снова начала оглядываться.

 Но парень, так похожий на Дино, будто испарился.

— Сомневаюсь,— пробормотала она.— Зачем я тебе так понадобилась, что ты даже сюда примчалась? До утра подождать не могла?

—  Не могла!— со вздохом ответила я и снова вцепилась в кулон.— Я видела Грега!

 Рената внимательно посмотрела на меня, но ее лицо осталось невозмутимым.

—  Ой, какие красотки!— раздалось возле нашего столика, и два подвыпивших парня без разрешения уселись к нам.— Что пьем?— продолжили они.— Может, шампанского таким прелестным крошкам?

— Пошли вон!— безо всякого выражения сказала Рената.

 Но парни и не подумали отставать. Тот, кто сидел ближе к ней, непринужденно положил руку ей на плечо и что-то начал нашептывать на ухо. Верхняя губа Ренаты задрожала и приподнялась, а ноздри дрогнули.

— Ребята, вам лучше уйти, - вежливо проговорила я. решив вмешаться. - Мы с подругой не в настроении заводить новые знакомства.

— Так вы розовенькие? - осклабился тот, что сидел возле меня.

 - Можете считать и так! - твердо произнесла я. - Так что вы нам не нужны! 

 В этот момент парень перестал шептать, его лицо скривилось будто от боли, и он отлетел от нашего столика как пушинка и грохнулся спиной на соседний. Я заметила, что Рената только чуть двинула согнутым локтем. Его друг вскочил, не понимая, что произошло, и кинулся поднимать пострадавшего. К ним уже спешили двое охранников.

— Они к нам грязно приставали,— заявила Рената с видом обиженной беззащитной девочки.— Они оба уже так пьяны, что едва держатся на ногах, вот и не устояли!

 Охранники извинились перед нами, сияя улыбками и чуть ли не кланяясь, потом подхватили горе-соблазнителей под руки и вывели из зала. Рената глубоко вздохнула и тихо призналась:

— Чуть не впилась в шею, когда он склонился ко мне. Как же трудно сдерживаться! Итак, о чем мы?

— Я видела Грега! - повторила я. - Лила отправила меня в его время. И он тоже смог меня увидеть! У него все еще имеются кое-какие сверхспособности! Я в этом уверена! Рената, он просил нарисовать его портрет! Только ты можешь нам помочь!

 Она наклонилась ко мне и вытащила цепочку из выреза моей кофточки. Потом зачем-то открыла кулон и втянула воздух. И тут же плотно его завинтила.

—  Грег...— прошептала она.— Но зачем же ты истратила столько крови?— спросила она и с укором на меня посмотрела.— Мало ли для чего она может понадобиться? А тут осталось совсем мало!

— Я больше не могла оставаться в неизвестности!— взволнованно ответила я.— И должна была его увидеть!

—  Как он там?— спросила Рената.

 Я было начала рассказывать, но в этот момент в зале полностью погас свет, заиграла медленная тягучая музыка, раздались хлопки и выкрики:

— Черная перчатка! Давай! Порадуй!

 Я замерла, не зная, что и думать. Музыка стала едва слышной.

Мы неведомое чуем,

И, с надеждою в сердцах

Умирая, мы тоскуем

О несозданных мирах,—

громко и медленно продекламировал мужской голос.                                                               

 В зале воцарилась тишина.

—  Странная подводка к номеру стриптиза,— прошептала я, и Рената усмехнулась.

 В этот момент вспыхнул слепящий красный свет, на сцене лежал обнаженный юноша с повёрнутой набок головой. Над ним склонилась девушка укрытая черной свободной одеждой с ног до головы. Я вздрогнула, узнав в девушке Леру.

— Эффектно! - раздался возле моего уха хрипловатый голос.

  Я повернулась и встретилась глазами с острым взглядом Атанаса. Мне на миг стало дурно.

Мы— над бездною ступени,

Дети мрака, солнца ждем:

Свет увидим— и, как тени,

Мы в лучах его умрем,—

продолжил декламатор, и у меня мороз побежал по коже.

—  Вот такие штучки и привлекают внимание публики,— невозмутимо продолжил Атанас.— Сочетание несочетаемого дает поразительный эффект. Прелестная, но и зловещая Лерочка подняла доход клуба на невиданные высоты. Привет, Лада!— добавил он и улыбнулся.

— Здравствуйте,— прошептала я, едва справляясь с волнением.

— Чего явился?— хмуро поинтересовалась Рената.

— Насладиться прекрасным номером,— ответил он. - А вот грубить старшим нехорошо.

 И Атанас хрипло рассмеялся.

 Красный свет погас, остался лишь луч, направленный на сцену. Лера уже начала свой танец. Она кружилась над распростертым юношей, словно огромная черная птица, питающаяся падалью. Это выглядело крайне неприятно. Казалось, что она сейчас набросится на обездвиженное тело. В зале по-прежнему царила напряженная тишина. Мне показалось, что зрители даже перестали пить и как загипнотизированные следят за этим странным танцем. Вдруг все изменилось. Красный луч погас, теперь сцена выглядела обычно, она тонула в желтоватом полумраке. И только яркое круглое пятно высвечивало танцующую Леру. Она начала постепенно освобождаться от одежды. Зрители тут же оживились и стали вести себя более раскованно. Когда Лера скинула лифчик и склонилась над юношей,  извиваясь всем телом и имитируя страстный поцелуй, он тут же «воскрес» и весьма живо вскочил. Они начали вполне стандартный парный танец «любви». Лера была топлес. Но черные узенькие полоски стрингов практически ничего не скрывали. Высоченные «профессиональные» босоножки стриптизерш делали ее ноги нереально длинными. Левую руку плотно обтягивала длинная черная перчатка. Из зала периодически раздавались крики:

— Сними перчатку, детка! Покажи, что ты там прячешь! Сто баксов за то, чтобы обнажила  и свою прелестную ручку!

 Но Лера и бровью не вела. Она продолжала танцевать, извиваясь гибким телом и показывая все свои прелести. Загорелый и в меру накачанный партнер отлично оттенял ее мраморно-белую кожу. И вот они слились в страстном поцелуе. Свет тут же погас. А когда сцену залил красный, то все увидели первоначальную картинку— юноша лежал на полу, а над ним склонялась фигура девушки в черном одеянии. Зрители орали, топали ногами, свистели, бросали на сцену купюры и всячески выражали свои восторг. Но и Лера и ее партнер оставались неподвижными. Свет снова погас. А когда загорелся, то на сцене уже были две стриптизерши у шестов.

 - Я покорен! - услышала я голос Атанаса.

 - Ничего особенного, - ответила Рената.— Обычный номер.

— Ну не скажи! - возразил он. - Есть в этой девушке магия... зла. А это притягивает. Видела, как зрители бесились? Пойду за кулисы!

 И он встал. Рената посмотрела на него недовольно, но промолчала. Атанас с достоинством прошествовал между столиками и скрылся за сценой.

— Запросто сойдет за ее дедушку,— пробормотала я, приходя в себя от увиденного,— так что с охраной проблем не будет. Так ты из-за Леры здесь?— уточнила я и повернулась к Ренате.

— Любопытно, только и всего,— нехотя ответила она. - А вот и Дино! Ты не ошиблась, хотя я его уже давно почувствовала.

 И действительно, к нашему столику направлялся именно он.

 «А не много ли вампиров на один квадратный метр этого клуба?» - подумала я и нахмурилась.

 Конечно, ни Ренату, ни Дино я могла особо не опасаться. Но вот Атанас и Лера! Эта парочка вызывала дрожь ужаса. А после прочтения легенды о стеклянной руке я вообще хотела бы больше никогда не встречаться с обладательницей этой самой руки.

—  Всем привет, - хмуро поздоровался Дино, подойдя.

— Садись,— кивнула ему Рената. Он устроился напротив меня.

—  Видели?— спросил он, хотя ответ был очевиден.— Все-таки ее переманили из Балашихи. Леру это пока забавляет. Ну и пусть! Я боюсь, что она вдруг заскучает, потому чем бы дитя ни тешилось...

— Лишь бы людей не кусала без надобности,— закончила за него Рената и зло рассмеялась.

—  И в глотку им свою стекляшку не засовывала,— добавила я.

 Дино поморщился, но промолчал.

—  Может, вообще не стоило ей показывать текст легенды?— продолжила я.— Пусть бы остекленела до конца!

 Рената глянула на меня с непонятным выражением.

— Злая ты стала, Лада,— заметил Дино.

—  Не забывай, что я человек! Так что чем меньше вас останется на земле, тем нам, людям,

будет спокойнее!

—  По крайней мере, откровенно!— расхохоталась Рената.

—  Ни к тебе, ни тем более к Дино это не относится, - спохватилась я. - Ведь ты не передумал стать человеком? - повернулась я к нему.

- Пока нет, - тихо ответил он.

— И поэтому все еще якшаешься с этой стеклоручкой? - зло спросила Рената. - Чем она-то тебе поможет?

 - А что Атанасу понадобилось от Леры? - глухо проговорил он, будто не слыша вопроса;— Иногда так жалею, что не могу читать мысли вампиров!

— А тут и уметь не нужно, - сказала Рената. - Запал он на нее, только и всего. Давно я не видела нашего Атанаса в таком приподнятом настроении. Ну, это ему только на пользу!

— Лера моя подружка!— явно разозлился Дино.

— И что?— вскинула брови Рената.— Это уж она сама решать будет!

Он встал.

— Разбираться пойдешь?— испугалась я.

— Не стоит!— уже мягче сказала Рената.— Остынь, Дино! Ты против Атанаса хлипкий. Он ведь на чистой человеческой крови живет, а ты— на кроличьей.

— Не на такой уж чистой!— усмехнулся он. - Думаете, я не знаю о его пристрастии к радужной крови? Дьявол! - громко воскликнул он и хлопнул себя по лбу. - Он и Леру подсадит! А ей только это и нужно! Уж очень она падка на всевозможные допинги!

 Радужной вампиры называли кровь наркоманов. Атанас давно пристрастился к ней. У него даже были свои доноры, которым он покупал героин высшего качества. Как он рассказывал, после употребления крови наркомана весь мир словно расцвечивался радугой и жить становилось намного интереснее. Главное— хотя бы на время пропадала смертная тоска, которая одолевала практически всех вампиров, столетиями живущих на земле. Атанас пытался и Ренату с Грегом подсадить, но они категорически отказались.

 Дино быстро отошел от столика. Когда он скрылся за сценой, я решила, что с меня хватит.

 Присутствовать при разборках вампиров никакого желания не было, хотелось убраться отсюда как можно скорее.

— У Леры еше два номера,— зачем-то сообщила Рената.

— С меня хватит и одного!— сказала я.— Хочу уехать! Ты как?

— Я на байке,— сказала она.— Подбросить?

 Представить, что я еду по ночной Москве с Ренатой на мотоцикле, было довольно трудно.

—  Помнишь, у Грега был серебристый «Томагавк»[11]? Он же тебя катал на нем. Так вот байк сейчас мой! И мне очень нравится на нем гонять.

— Двести пятьдесят километров в час,— пробормотала я, вспоминая, как Грег возил меня на этом сверхскоростном мотоцикле.

 - Обожаю скорость! - улыбнулась она. - Ну, ты едешь или как? Или будешь ждать, когда появятся Дино и компания?         

— Хорошо,— согласилась я.

  Эту поездку даже вспоминать не хочу. Рената развила максимальную скорость, благо ночью пробок практически не было. Когда я каталась с Грегом, то, естественно, прижималась к его спине, крепко его обнимая. Но вот прижиматься к Ренате мне совсем не хотелось, поэтому удивляюсь, как я вообще удержалась на сиденье при сумасшедшей скорости. Однако мы благополучно доехали до Замоскворечья. Тут Рената замедлила движение, а затем остановилась на повороте.

— Так куда?— спросила она, оборачиваясь.— Поздно уже. Могу к подъезду доставить.

— Давай к тебе!— решительно ответила я.— Хочу подробно рассказать все, что увидела, перенесясь в прошлое, а ты попробуешь нарисовать хоть что-то.

 Рената тронулась с места. Скоро мы остановились возле ее двора. Решетчатая калитка на ночь закрывалась. Рената поставила мотоцикл возле ограды, набрала код на замке. Когда мы подошли к подъезду, консьерж тут же вышел, словно и не спал. Он поздоровался и вызвал лифт.

 Когда мы поднялись в квартиру, Рената остановилась в холле и вытянула шею, словно прислушиваясь. Затем пошла в сторону гостиной. Ее движения были плавными, казалось, все ее тело собрано, как у хищника перед прыжком. Я не понимала, что происходит, но начала отчего-то пугаться. И держалась на всякий случай позади нее.

— Я так и знала,— с угрозой произнесла Рената, распахивая двери в гостиную и хлопая в ладоши.

 Свет загорелся, я вздрогнула и попятилась. На диване удобно расположились Атанас и Лера. Они напоминали воркующую влюбленную парочку, сидели рядышком, привалившись плечом друг к другу. На коленях у Леры лежали какие-то листы бумаги. Выражение ее лица мне совсем не понравилось.

—  Чего явились?— злобно спросила Рената и остановилась напротив них, уперев руки в бока и постукивая носком сапога.

—  Как ты плохо встречаешь ближайших родственников!— осклабился Атанас.— Хотя, вижу, привела с собой прекрасное угощение!

 И он расхохотался. Я попятилась к двери. Лера вскинула на меня глаза и захихикала.

— Твои шуточки иногда безумно раздражают!— сказала Рената, не двинувшись с места.

—  В каждой шутке есть доля правды,— серьезно произнес Атанас и заерзал на диване.

— Лада вне зоны вашей охоты! Представьте оба, что ее не существует, и сразу станет легче,— предложила Рената.— А то, смотрю, слюни уже побежали. Зачем явились? Кто вас звал? Где Дино?

—  Этот дурачок?— скривила губы Лера.— Понятия не имею. Был в клубе, наверное, там и остался. Мне он мало интересен!

И она прижалась к Атанасу. Тот охотно ее обнял и притиснул к себе.

 - Зачем ты скрыла информацию о стеклянной руке? Думала, я не узнаю? - сказал Атанас - А ведь для Леры это жизненно важно! Пришлось навестить тебя, чтобы она могла увидеть собственными глазами конец легенды. Я, конечно, ей все рассказал, но Лера пожелала убедиться. Никак не могла поверить, что ты решила хоть что-то утаить от нее.

— Да!— закивала та.— Ну конечно, это ведь не у тебя такое уродство!

 Лера стянула перчатку и помахала прозрачной кистью. Затем загнула рукав блузки и показала стеклянное запястье. Взяв листок, она четко прочитала:

— «В народе говорили, что таким образом вампир «лечит» свою стеклянную руку и что если он не будет всаживать ее в еще теплое горло, то постепенно процесс остекления пойдет дальше».

— Но ведь это не конец!— констатировал Атанас.— Порфирий сказал мне, что выслал текст легенды целиком, а ты отчего-то сократила его до этого места. Не понимаю, Рената!

— Вот тут дальше! И это очень важно!— перебила его Лера и медленно прочитала:—

«И скоро в этих краях начали находить жертв Стеклянной руки. Никто не сомневался, что это дело рук именно Бланш, так как тела были обескровлены, а их глотки разодраны. Местные жители обвешивали дома чесночными гирляндами, кропили стены святой  водой, заготавливали осиновые колья целыми связками, не снимали серебряных цепочек с крестиками ни днем ни ночью. Но скоро поползли слухи, что Стеклянная рука не обычный вампир и что все эти средства против нее бессильны». Значит, и я такая! - констатировала Лера, отрываясь от текста. - Значит, могу не бояться ни чеснока, ни осины! Разве это не важно?

— Читай дальше,— хмуро проговорил Атанас.

 Лера глянула на него, потом продолжила:

—  «И вот брат погибшего Жана по имени Жак поехал в Бордо. Он встретился с дядей-стеклодувом и о чем-то долго с ним разговаривал. Через несколько дней вернулся в деревню с огромным деревянным ящиком и спрятал его в сарай. Сельчанам сказал, что знает, как уничтожить Бланш— Стеклянную руку. Оказалось, что эта разновидность вампиров боится лишь одного— стекла. Дядя выдул огромную стеклянную емкость с двумя большими отверстиями, которые плотно закрывались крышками. Жак сам решил послужить приманкой для Бланш. Он поставил емкость в сарай на окраине деревни и забрался внутрь. Несколько ночей он провел в сарае, сжавшись внутри емкости. И вот в полнолуние в распахнутую дверь влетела тень и, мерзко расхохотавшись, нырнула в емкость. Жак пулей выскочил с другой стороны, а двое его подручных мгновенно закрыли отверстия стеклянными крышками. Бланш оказалась в ловушке. Она пыталась разрушить емкость, билась в ней, но

безрезультатно». Гады какие! - с возмущением воскликнула Лера, прекратив читать.      

             Она пристально посмотрела на молчащую Ренату. Мне захотелось немедленно покинуть эту зловещую компанию. Я отодвинулась к раскрытой двери, но она тут же захлопнулась у меня за спиной. Я задрожала от страха и прислонилась к ней, не сводя глаз с Леры. Она уже рычала, показывая острые клыки.

— Не бесись!— спокойно произнесла Рената.— Все равно мне ты ничего не сможешь сделать! Ведь я— твой создатель! А закон для всех один: Превращенный бессилен против Превратившего. А вот я вполне могу тебя уничтожить! И теперь даже знаю средство! Так что не надо зарываться, девочка!

 Лера моргнула, ее клыки спрятались, лицо приняло спокойное выражение. Она подняла листок и тихо прочитала:

— «Даже если вампира оставят без пищи, он может жить еще очень долго, питаясь своей кровью. Достаточно высосать из собственного запястья пару капель, и силы возвращаются. Но совсем не так происходит со стеклянным вампиром. Он не может погрузить руку в собственное горло. Поэтому оставаясь в изоляции и в отсутствие жертв, такой вампир постепенно стекленеет, процесс распространяется с руки по всему телу, словно гангрена. И довольно скоро он превращается в стеклянную статую. Шанс спастись у такого вампира один: погрузиться с головой в ванну из крови. Но если разбить такую статую на мелкие осколки, то вампир будет уничтожен навсегда. Так и произошло с Бланш. Она остекленела в изоляции, и Жак разбил емкость вместе со статуей на мелкие кусочки. Таков был конец Стеклянной руки».

—  Поэтому ты решила утаить конец легенды от Леры?— поинтересовался Атанас.— Не хотела, чтобы она знала, что против нее имеется оружие?

— Я что, обязана отвечать?— злобно проговорила Рената.— Явились тут, хотя вас никто не звал! Планы мои нарушаете! У меня с Ладой важное дело, так что убирайтесь оба!

— Ай-яй-яй,— покачал головой Атанас,— твой характер снова портится! Когда ты питалась человеческой кровью, ты была такой милой, умиротворенной и благосклонной к нам. И вот снова эти бредовые идеи! А ведь Грег уже не с нами! Или тебя Дино сбивает с толку? Кстати, невестушка, как там поживает наш смертный родственник? Что слышно?

 И Атанас одним движением оказался прямо передо мной. Я вжалась в дверь. Его серые, со стальным отливом глаза впились в мои, красные губы растянулись в улыбке. У меня от страха язык прилип к нёбу. Атанас всегда наводил на меня ужас, я знала, что это абсолютно холодное, бессердечное, жестокое существо. И как бы странно он ни создавал на лице видимость добродушия, как бы ни улыбался, я никогда не верила в его благожелательность. А сейчас, когда Грег вышел из его клана, причем Атанас в этом винил только меня, я была уверена, что его нутро переполняет ненависть и желание моей скорейшей смерти.

— Ничего не слышно, - пролепетала я. - Оставьте меня в покое!

  Я точно знала, что Атанас уже утратил способность читать мысли, и могла на этот счет не беспоко- иться. Инстинктивно я решила утаить от него информацию о Греге.

— Какая ты все-таки нежная,— вдруг прошептал он и, запрокинув голову, хрипло расхохотался.

 Я не могла отвести глаз от его крупных ровных белых зубов. Внезапно Атанас отскочил от меня и закружился на месте, раскинув руки в разные стороны. И продолжал хохотать.

— Ты под кайфом!— громко сказала Рената.— А я все никак не пойму, чего ты такой странный! И Лера тоже? Ты и ее подсадил на радужную кровь?

 Атанас замер на месте, его лицо снова приняло невозмутимое выражение. Он приосанился, поправил растрепавшиеся седые пряди и сухо произнес:

— Лера сама в состоянии решать, что ей нужно. Да, девочка моя? - спросил он и подошел к по-прежнему сидящей на диване Лере.

 Она кокетливо ему улыбнулась и ласково сказала:

— Да, в состоянии! Почему бы иногда и не расслабиться? Радужная кровь просто прелесть! Сразу жить легче! Да что вы можете понимать?! - довольно агрессивно добавила она и надула губы.— С такой рукой мне недолго и до депрессии!

 Лера вновь стянула перчатку и подняла руку. Неприятно было смотреть на ее двигающиеся прозрачные пальцы.

—  Значит, прямо в теплое горло,— задумчиво проговорила она.— И это стекло зарастет обычной плотью. Что ж, это меня вполне устраивает. Убивать я люблю.

— А можно подальше отсюда!— сказала Рената.— Места на земле достаточно, и много явно перенаселенных стран.

—  Намекаешь на Китай?— усмехнулся Атанас.

— Хотя бы!— согласилась она.

—  Прогуляемся?— усмехнулся он и подал Лере руку.

 Она улыбнулась ему, на миг в ее лице промелькнуло что-то от прежней милой юной девчушки.                                                                — До встречи!— раздался ее звонкий голосок.

 И оба вмиг исчезли. Только легкий ветерок пробежал по моим горящим щекам.

 Я оторвалась от двери и на дрожащих ногах подошла к дивану. Усевшись, откинулась на спинку и постаралась успокоиться. На самом деле мне хотелось немедленно отправиться к себе домой, так как лишь там я чувствовала себя в безопасности. Но дело, по которому я встретилась с Ренатой, было важнее всего, даже моих нервов.

— Итак, - сказала она, останавливаясь напротив меня, - слушаю.

 И я начала подробно рассказывать все, что увидела в трансе. Я старалась не пропустить ни одной детали, описывала и внешний вид Грега, и обстановку его жилья, и барак, и дворик. Я подбирала красочные определения, словами, как мазками, рисовала картину. Рената внимательно слушала. Ее глаза пристально смотрели в мои. Вначале это мешало, но скоро я перестала обращать внимание на ее пронзительный, казалось, проникающий прямо в душу взгляд и говорила, говорила.

— А потом Грег сказал, что я будто истончаюсь, таю... И все кончилось! Я очнулась уже дома.

 Произнеся эти слова, я выдохнула и замолчала. Рената начала перекатываться с носков на пятки. Ее лицо приняло задумчивое выражение. Я не сводила с нее глаз, и это равномерное покачивание ее стройной фигуры как-то странно завораживало и словно гипнотизировало. Я стала дышать ровнее, веки отяжелели, глаза закрылись. И я не заметила, как провалилась в сон.

 Очнулась я в гостиной в одиночестве. Я лежала на диване, бра не горели, а плотно зашторенные окна не пропускали дневного света. Я пыталась сосредоточиться, но находилась в странном состоянии между сном и явью. Тело казалось отяжелевшим, я не могла двинуть ни рукой, ни ногой. И вдруг в комнату влетела лазоревая бабочка. Я оцепенела, не сводя с нее глаз, ведь бабочка была точной копией той, которую Рената нарисовала на картине, где мы с Грегом стояли спиной друг к другу. И именно эта бабочка слетела с моей раскрытой ладони, когда мой любимый прошел обратное превращение и исчез. Я не сомневалась, что это именно она. Но ведь лазоревая бабочка олицетворяла для меня душу Грега, и вот она появилась здесь. «Неужели с Грегом что-то случилось?!»— в испуге подумала я и встала с дивана.

 Яркие лазоревые крылышки замелькали у меня перед лицом, я замерла, не зная, что делать. И вот бабочка плавно поднялась выше и полетела куда-то в угол темной гостиной. За ней тянулся светящийся голубой след, и я, не задумываясь, пошла по нему, словно меня тянуло магнитом. Бабочка влетела в темноту угла, я шагнула за ней, стены вдруг раздвинулись, и я вскрикнула от страха и восторга. Я стояла на краю огромной впадины. Москва куда-то исчезла, а передо мной расстилалась цветущая зеленая долина. Поблескивали ленты ручьев, стрижи, резко пища, совершали головокружительные виражи, солнечные лучи золотыми нитями пронзали голубое небо, свежий, пропитанный ароматами влажной зелени ветерок обвевал мои горящие щеки. Бабочка будто растворилась в лазоревой бездне неба. Я подняла глаза, пытаясь ее увидеть, но не удержалась на краю и полетела вниз. Но мое тело оказалось невесомым, руки расправились и превратились в красивые голубые крылья. Я взмыла над долиной и понеслась к желтому кругу солнца. Но скоро замедлила движение и зависла в воздухе, изучая расстилающуюся подо мной землю. Я заметила озеро, которое блестело, словно ровное круглое блюло, заполненное расплавленным серебром. На его высоком обрывистом берегу возвышался какой-то серый замок. Меня потянуло туда. Я плавно спустилась на землю. Замок был окружен высокой каменной стеной. Я начала искать вход, но его не было. Тогда я раскинула руки-крылья и перелетела через стену. И заметила Ренату. Правда, я ее не сразу узнала. Вместо неизменной красно-черной одежды и тугого корсета на ней было свободное длинное платье. Волосы были коротко остриженными, прямыми, гладко зачесанными назад. Когда я опустилась перед ней, Рената неуловимым движением накинула капюшон платья на голову.

— Привет,— растерянно сказала я,— что ты тут делаешь? И где мы?

— Я тут живу,— тихо ответила она.

 Я огляделась. Замок возвышался за спиной Ренаты серой громадой, покрытый большими серыми квадратными плитами двор был чист. Отсутствие зелени угнетало, тем более я знала, что за стенами этого показавшегося мне унылым места расстилается живописная долина.

— Как тут мрачно, - тихо произнесла я.

— Мрачно?— явно удивилась Рената.— Сегодня впервые за долгое время солнце, обычно вся долина покрыта густым слоем тумана. И здесь всегда пасмурно.

 Вдруг из-за угла здания вышли две девушки. Они были одеты практически в такие же длинные серые балахоны, как и Рената. Низко надвинутые капюшоны скрывали их лица. Увидев между ними Лилу, я удивилась и обрадовалась. И помахала ей рукой-крылом. Девушки приблизились. Я увидела, что их лица мертвенно-бледны. Лила сохраняла полную невозмутимость, словно видела меня впервые.

— Это послушницы моего монастыря,— сообщила Рената.

— Твоего монастыря?! Ты бредишь?— не поверила я.

— Это «Серый склеп»,— тихо сказала Лила.— И мне тут очень нравится!

— Так эти девушки— вампиры?— дошло до меня.

 Послушницы улыбнулись и поклонились. Затем медленно удалились. Я просто не верила

своим глазам и своим ушам.  

— Лила! Что все это значит?— спросила я у Лилы, устроившейся на выросшей словно из-под земли огромной белой лилии, источающей сладкий аромат.

— Все идет своим чередом,— ответила она и качнулась на цветке.

— Но я тут как оказалась?— поинтересовалась я.

— Так ведь ты причина всего,— непонятно ответила Лила и засмеялась.

— Может, ты мне объяснишь?— начиная волноваться, спросила я, затем выпрямилась и посмотрела в глаза Ренате.

 - Всему свое время,— услышала я, судорожно втянула воздух и... раскрыла глаза.

 Я по-прежнему находилась на диване в гостиной. Возле меня стояла Рената и пристально на меня смотрела.

 Я вскрикнула от неожиданности и резко села.

— А я только что видела...

 Но продолжать не стала, поняв, что это был сон.

— Я уже забыла, что такое спать,— заметила Рената.— Но помню, что сны бывали иногда очень интересными. Видимо, и твой сейчас был необычным, судя по твоему ошалевшему виду,— добавила она и усмехнулась.

 И у меня тут же пропало желание рассказывать ей, что я видела.

— Который час?— спросила я, глядя на зашторенные окна.

— Уже полдень,— ответила она.

— Ты нарисовала Грега? Рената не ответила.

 Я встала и быстро пошла в мастерскую. На мольберте стояла довольно большая прямоугольная картина. На ней был изображен унылый грязный дворик, очень похожий на тот, который я видела в трансе. Барак, нарисованный в глубине, выглядел вполне достоверно. Пышный куст сирени занимал почти весь передний левый угол картины. Под ветками находилась туманная полупрозрачная фигура девушки, похожая на призрак из классических голливудских фильмов ужасов. Ее лицо с большими голубоватыми глазами и бледно-розовыми губами разительно походило на мое. Но Грега на картине не было.

— Только это,— услышала я сзади голос Ренаты и обернулась.

— Но где Грег? Ведь нам нужен только он!— в отчаянии произнесла я.

— Лада, откуда я знаю, почему нарисовалось именно так?! Я же тебе уже говорила: от меня ничего не зависит!

—  Может, он внутри барака?— предположила я.— И если ты войдешь в картину, то сможешь проникнуть туда и найти его. Я же тебе рассказывала, какой там коридор, где комната Грега.

—  Бредовая  идея!— покачала она головой.— К тому же после известного тебе случая с пещерой, когда я заблудилась в ее лабиринтах, которые сама же и создала, я опасаюсь заходить внутрь чего-либо нарисованного.

— Это же обычное дощатое строение!— упиралась я.— Давай, проникни! Я тут подожду!

— Какая ты настойчивая!— пробормотала она и задумалась, глядя на картину.

—  Будешь настойчивой!— сказала я.— Догадываешься, каково мне? А тут еще этот твой родственничек появился! Я всегда его боялась! А уж в паре с Лерой он вообще ужасен! Крови в кулоне у меня чуть-чуть осталось.        

— Ладно, попробую войти,— после паузы ответила она.— Но учти, я сама не знаю, что из всего этого получится!

 Рената приблизилась к полотну. И не успела я глазом моргнуть, как она рыбкой нырнула в картину, словно в воду. Я замерла, глядя на изображение. И вот уже Рената появилась возле  куста сирени и остановилась передо мной. Дальше стало происходить непонятное. Моя голова сильно закружилась, ноги подкосились. Я без сил опустилась в кресло, стоящее неподалеку от мольберта, и постаралась прийти в себя. Но ничего не получалось. Голова кружилась все сильнее, перед глазами замелькали черные точки, в ушах зашумело. Я глянула на картину. Рената все еще стояла... передо мной. И мое сознание странно раздвоилось. Я понимала, что сейчас нахожусь в мастерской и сижу в кресле, и в то же время вдруг оказалась в нарисованном дворике под кустом сирени и увидела прямо перед собой Ренату. Это были крайне неприятные ощущения, но я не стала сопротивляться, а постаралась сосредоточиться именно на состоянии измененного сознания. Так это я для себя определила.

 - И что? - невозмутимо спросила Рената. - Я создала мир, который ты мне обрисовала. Мы сейчас в нем. Что дальше?

 - Нам нужен Грег, - ответила я.

— Разговариваешь, - констатировала она. - Это хорошо! Но особо не радуйся! Хочу сразу пояснить, это вовсе не перенесение тебя в прошлое, как ты можешь подумать. Мы внутри созданного мною мира. Считай, что ты попала в параллельное измерение, так тебе будет понятнее. Однако странно, что ты вообще здесь... ожила. С простыми смертными такого у меня не получалось, только с вампирами или иными сущностями. Хотя ты здесь что-то типа призрака... Может, поэтому?

— Не знаю,— с трудом произнесла я.

— А может, все дело в кулоне с кровью, - тише добавила она.

— Не знаю, в чем дело,— повторила я. - Но мне сейчас не очень хорошо.

—  Еще бы! - усмехнулась она. - Ты ведь сейчас призрак. Им я тебя и изобразила. Можешь двинуться с места? Попробуй.

 Я сделала шаг, и стало еще неприятнее. Мои ноги не чувствовали земли, но я приблизилась к Ренате.

—  Пошли в барак?— предложила она. - Но учти, если Грег и внутри, то ты увидишь не совсем то, что думаешь.

— Я пока ничего не думаю,— хмуро ответила я и снова сделала шаг.

 На этот раз было уже проще. Я приноровилась, начала вытягивать носки и будто загребать ими, как во время плавания. И за счет этого двигалась, вернее, плыла над землей.

—  Нарисованный Грег— это... как бы тебе объяснить,— продолжила Рената.— Даже и не копия... он совсем настоящий, понимаешь? И в то же время не совсем!

— Путано, - констатировала я. - Но как говорится, лучше один раз увидеть...

  И я «поплыла» к бараку. Рената двигалась рядом. Когда мы подошли к двери, я коснулась рукой металлической ручки с облупившейся краской, но кожей ничего не ощутила, хотя все выглядело очень натурально.

— Как ты все-таки замечательно рисуешь! - не удержалась я. - Все выглядит очень реалистично, только я ничего не чувствую. Так и должно быть?

 Рената задумчиво на меня посмотрела, потом провела рукой по двери.

— Я ошущаю и структуру дерева, и даже его запах,— сказала она.— Но ведь я— вампир!

— Может, это оттого, что я что-то типа призрака?— продолжила я, не ответив на ее замечание.— А призраки лишены нормального тела. Вот, я даже вижу траву сквозь свою руку.

 И я посмотрела на свою вытянутую кисть, которая напоминала сгусток тумана. Сквозь нее действии- тельно просвечивала трава, растущая возле деревянного крыльца, на котором мы стояли.

 Рената толкнула дверь и вошла в барак. Я двинулась за ней, но особого волнения не испытывала. Все мои чувства были словно смазаны. Но тут мое сознание опять странно раздвоилось. Теперь я сидела в кресле и наблюдала, как Рената и мой призрак исчезли за дверью. Вот она закрылась, и я окончательно пришла в себя.

Встав, приблизилась к картине. Ни Ренаты, ни меня в виде призрака не было. Я видела лишь пустой дворик, куст сирени, барак, покрашенный в темно-коричневый цвет, покосившуюся лавочку возле его стены.

—  Бог мой!— прошептала я.— А вдруг Рената снова заблудится в недрах полотна?

 Я подождала какое-то время. Ничего не происходило.

— Эй!— крикнула я и вцепилась в подрамник.— Ты где?! Покажись!

 И тут я услышала какой-то треск, дверь барака распахнулась, я невольно отпрянула, и очень кстати, так как из картины вылетела Рената и чуть не сбила меня с ног. Она пронеслась рядом, задев мое плечо, и мягко опустилась на пол. Откинув волосы с лица, выпрямилась и глубоко вздохнула.

—  Видела Грега?— взволнованно спросила я.

— А ты почему ушла?— поинтересовалась она.— Хотя нет, ты уже на месте!

 Я глянула на картину. И правда, призрак снова завис под кустом сирени. Изображение полностью восстановилось.

—  Все это необъяснимо, я вдруг, помимо воли, снова оказалась в комнате,— заметила я.— Тут действуют какие-то другие законы, мне абсолютно непонятные.

— Даже мне они непонятны,— сказала Рената.— Но Грега в бараке нет. Хотя я так и думала! Ведь я его не увидела внутренним взором, несмотря на твой подробный рассказ, поэтому и не смогла его нарисовать. Не могла нарисовать...

— Но каким все-таки странным даром ты обладаешь!- тихо произнесла я.  - Это что-то... божественное!

 Рената вздрогнула и отпрянула от меня.

— Прости!— опомнилась я.— Конечно, это что-то... мистическое, колдовское.

— И мой дар все развивается,— отчего-то шепотом призналась Рената.— Вначале-то это  было просто развлечением, избавлением от смертельной скуки вечной жизни. Обычные картины.

 Я мельком взглянула на картины в мастерской. Вообще я надеялась, что наткнусь на какое-нибудь изображение Грега. Но его портретов здесь не было. На одной из незаконченных картин я вдруг увидела знакомый серый замок. Он в точности повторял тот, который я посетила в своем странном сне, похожем на транс. Я не могла ошибиться. Вытащила картину, установила ее на кресло и отошла, изучая изображение. Вся нижняя часть была залита молочно-голубоватым туманом, на переднем плане сквозь него проступали какие-то кусты. Посередине полотна из тумана возвышались серые башни замка. Возле них кружились какие-то тени. Они напоминали то ли больших птиц, то ли летящих девушек в свободных платьях, развевающихся вокруг их стройных тел.

 Рената наблюдала за мной с явным удивлением.

 - Что это? - спросила я.

 -  Уже и не помню!— пожала она плечами. - Вот пришла такая фантазия, но потом я потеряла к ней всякий интерес и забросила картину. Как видишь, она не закончена

— Это «Серый склеп», - после паузы сообщила я.— Вампирский девичий монастырь. И ты в нем настоятельница.

 - Что?! - вскрикнула она и впилась горящим взглядом в полотно. - Что ты такое говоришь? Откуда тебе это в голову пришло.

 - Во сне увидела, - пояснила я. - И даже Лила там была.

 - Странно, - прошептала Рената. - Но не будем сейчас разгадывать такие сложные загадки. Подумаю об этом позже.

 И она повернулась ко мне. Ее взгляд показался мне колючим.

 - Ладно, Рената, мне пора! - быстро сказала я. - И так у тебя засиделась! Домой пойду!

— Пока!— равнодушно ответила она.

 Я двинулась к выходу из мастерской, но возле двери остановилась.

— Что еще?— недовольно спросила она.

— Давай все-таки попробуем еще раз,— умоляющим тоном попросила я.

—  Что попробуем?— не поняла Рената.— Войти в эту картину? Но ты же все сама видела! И даже внутри побывала. Грега там нет.

— Тогда, может, нарисуешь его еще раз? Вдруг получится?

— Я тебя приглашу, если что, - пообещала она.

 Ее лицо приняло замкнутое выражение. Я попрощалась и быстро покинула квартиру.

 На улице оказалось пасмурно и влажно. Начало декабря принесло невиданную оттепель, которая продолжалась вот уже неделю. Когда я вышла на улицу, то увидела унылую картину. Падающий мокрый снег чертил хаотичные серые линии на туманном пейзаже Замоскворечья, под ногами была слякоть, промозглая сырость пробирала до костей. Я поежилась в своей тонкой курточке, несколько раз обмотала шерстяной шарф вокруг воротника и быстро двинулась по направлению к дому. Хотелось скорее забраться в ванну с горячей водой, потом выпить чашку зеленого чая. Я ощущала усталость после таких насыщенных суток. Свернув на Новокузнецкую улицу, ускорила шаг, потому что мокрый снег перешел в дождь. Ветер усилился. Зонта у меня при себе не было. Надвинув капюшон на лоб, я отворачивалась от капель, летящих мне прямо в лицо. Видимо, поэтому не сразу заметила идущего мне навстречу Дино. И только когда он остановился передо мной, я, вскинув глаза, узнала его. Дино выглядел расстроенным. Его бледное лицо искажало страдание, зеленые

глаза будто потухли, мутная печаль затаилась в них.

 - Привет! - немного недовольно произнесла я, так как за прошедшие сутки уже устала от общения с вампирами. - Какими судьбами?

—  Привет,— как эхо повторил он и поднял воротник темно-зеленого кожаного плаща.— С Ренатой договорился встретиться. Иду к ней.

— Уже днем спокойно гуляешь.

—  Не такой уж и день в обычном понимании, - заметил Дино и попытался улыбнуться.— Вон темень какая! Хотя всего-то три часа. Но да, ты права, я уже спокойно могу появляться на улице и днем, особенно когда нет солнца. И чем дольше я не питаюсь кровью людей, тем легче мне это дается.

— Дождь все усиливается. - Я посмотрела на его повлажневшие платиновые пряди, откинутые со лба назад.

—  Можем зайти в кафе,— спохватился он.— Вон, вижу неподалеку!

 И Дино махнул рукой в сторону небольшой кафешки на противоположной стороне улицы. Я вздохнула и направилась туда, хотя сама не понимала зачем. Но уж очень несчастным выглядел Дино, к тому же он явно хотел поговорить со мной.

 Мы перешли дорогу. Дино открыл дверь, пропустил меня вперед, помог снять куртку, усадил за столик у окна. Я заказала чашку эспрессо.

—  Помнишь, как мы с тобой вот так же однажды сидели на Таганке?— вдруг спросил он, когда я сделала глоток горячего ароматного кофе.— Забыл, как называлось то заведение.

—  «Минутка»,— ответила я и улыбнулась, припомнив, как тогда встретилась с ним, чтобы забрать диск с записью концерта группы Nightwish.

 Какая же я была тогда наивная! Альбинос Дино воспринимался мной как очередной поклонник, и я даже представить не могла, что  он дампир. Сколько же всего произошло за это время!

— Да, тогда я еще не был вампиром,— тихо произнес он, не сводя с меня пристального взгляда.

— Слушай,— поморщилась я,— а ты мог бы постараться не читать мои мысли? Это очень неприятно!

— Получается на автомате,— ответил он.— Не обращай внимания! К тому же я читаю не все подряд.

— Так о чем ты хотел поговорить?— напрямую спросила я.

— Я расстался с Лерой,— сообщил Дино.

— Прекрасно! Давно пора было это сделать! Она тебе не пара!

— Она вернулась под утро, совершенно опьяненная кровью, - тихо продолжил он. - Представляю, как они развлекались с Атанасом!

— Я их видела у Ренаты, - сказала я. - А потом они вместе отправились на охоту.

— Они нашли друг друга! - удрученно проговорил он. - Лера мне сказала, что я ей надоел, что я пресный, как кровь кроликов, которой я питаюсь, что я ее больше не возбуждаю, а вот Атанас— ее идеал!

— Вот как,— пробормотала я и в душе содрогнулась от мысли, что эти два чудовища сошлись.

—  Несмотря ни на что, я питал к Лере некоторые чувства, - продолжил Дино. - Возможно, потому, что влюбился в нее когда она еше была обычной трогательной девчушкой.

— Ты всегда ошибался на ее счет! - возразила я. - Лера и тогда была падкой до удовольствия, ищущей внимания мужчин и черствой по натуре.

 Дино не ответил. Он отвернулся к окну.  Стекло было залито дождем, и сквозь эти мутные потоки поблескивали разноцветные огоньки рекламы на соседнем здании, делающие пейзаж чуточку веселее. Мне хотелось быстрее закончить разговор и наконец оказаться дома. Но и торопить Дино было как-то неудобно. Но как только я подумала, что хочу домой, он повернулся ко мне и посмотрел явно виновато.

— Знаю, ты хочешь скорее уйти, - сказал он.

—  Всю ночь я провела у Ренаты, устала,— ответила я и улыбнулась ему. - К тому же, считаю, все это только к лучшему! Найдешь себе хорошую милую девушку, выполнишь условия поверья, станешь снова обычным парнем и заживешь со своей любимой! Ведь ты стал вампиром совсем недавно, так что проблем будет меньше, чем у нас.

— От Грега есть что-нибудь?— спросил он и с жалостью посмотрел на меня.

— Получила письмо,— нехотя ответила я.— Но ведь ты и так все знаешь.

— Знаю,— кивнул он и опустил глаза.— Уверен, ты найдешь решение!       

Он снова замолчал. Я подозвала официантку и попросила счет. По правде говоря, так и не поняла, зачем он зазвал меня в это кафе. Сообщить, что расстался с Лерой? Но он мог это сделать и на улице.

— Просто хотел предупредить тебя, - торопливо проговорил он, расплатившись. Ты должна быть крайне осторожна! Атанас и Лера сильно против тебя настроены. Мысли я их читать не могу, но кое-что слышал из их разговоров. Лера абсолютно не верит, что ты можешь вернуть Грега, Атанас же, напротив, считает, что ты способна на многое.

— Спасибо!— поблагодарила я и встала.— Ты всегда был мне другом! А к Ренате зачем  направля-ешься?

— Хотел кое-что обсудить,— ответил он и помог мне надеть куртку.

 Я замотала шарф, зачем-то поправила воротник его плаща. Дино глубоко вздохнул и отодвинулся.

— Прости,— испугалась я и тоже отодвинулась.— Я многое делаю... на автомате!

— Лера попробовала радужную кровь,— сообщил Дино. - Слышала бы ты, в каком она восторге от эффекта! Ужасно! Хочу поговорить на эту тему с Ренатой. Все-таки Атанас ей не чужой!

—  И что? - пожала я плечами. - На него никто не имеет влияния! Без толку все это!

 - И все-таки я пойду, - сказал Дино и улыбнулся. - Благодарю тебя, что уделила мне внимание,— добавил он.

 Я заглянула в его грустные глаза, и меня будто озарило. Я поняла, как он мается на этом свете без друзей, без любимой, без родных, как ему тоскливо и одиноко. Видимо, поэтому он захотел просто посидеть со мной в кафе, видимо, поэтому он сейчас идет к Ренате. Дино искал хоть кого-то, кто знает его историю и с кем можно безбоязненно общаться. Лера не оправдала его ожиданий. Он отпустил ее и сейчас снова был в поиске.

 - Рената интересная личность, - сказала я и ласково улыбнулась ему. - И неординарный вампир.

 Конечно, он уже прочитал мои мысли и улыбнулся в ответ.

 Дождь немного утих. Мы вместе дошли до угла, я кивнула Дино, сказала: «До связи!» - и свернула в нужную сторону. Дино молча махнул рукой и направился к дому Ренаты.

Часть третья

Кровь

Разлука— длинная игла.

Мы— на ее концах.

Она сквозь время пролегла,

Уколы— вот ее игра.

А нам— лишь боль в сердцах...

Рубиан Гарц

 Как только я оказалась в квартире, сразу бросилась в ванную. Мне хотелось погрузиться в горячую воду и забыть обо всем. Настроение оставляло желать лучшего. То, что Рената не могла нарисовать Грега, угнетало. Я видела лишь один выход из ситуации: она изображает его, а я ищу способ, чтобы Грег вышел из картины в реальность. То, что я смогла оказаться внутри, пусть и в виде призрака, давало надежду. Рената приписала это действию энергии крови Грега, ведь кулон постоянно был со мной. Пока набиралась вода, я разделась. Сняв цепочку, подняла ее к лицу. Алмаз, из которого выточен кулон, был прозрачным. Сейчас алое свечение крови занимало лишь его третью часть, столько я ее уже израсходовала. Когда я смотрела на живую частичку любимого, моё сердце бешено стучало. Мне хотелось лишь одного— снова увидеть его. Я открыла кулон, ощутила терпкий запах, исходящий из него, глубоко вдохнула и зажмурилась. Перед внутренним взором появилось лицо моего любимого. Оно было румяным, с ясными голубыми глазами, мягкими улыбающимися губами, растрепанные кудри обрамляли его черным ореолом, подчеркивая белизну и нежность кожи. Я видела уже не вампира, я хорошо это понимала. Но любила его с не меньшей силой. Вспомнив, как Грег сомневался, не пропадет ли мое чувство, когда он станет обычным парнем, бедным пролетарским поэтом, я невольно улыбнулась.

 Разве настоящая любовь зависит от таких мелочей? Разве важно, беден твой любимый или богат, живет он в бараке или дворце, носит одежду дорогих брендов или поношенное пальто, ездит на роскошной иномарке или на трамвае? Разве для настоящего чувства все это имеет хоть какое-то значение? Сейчас я точно знала, что нет. Главным было лишь одно— чтобы любимый был всегда рядом, чтобы его чувство не угасало.

 Я плотно закрыла кулон, поцеловала его гладкий округлый бок, аккуратно положила на столик и забралась в воду. Погрузившись до подбородка, удовлетворенно вздохнула. Горячая ароматная вода обволакивала тело, расслабляла. Я вытянулась, оперлась затылком о бортик и закрыла глаза. В памяти сразу всплыла сцена, когда мы были в особняке в деревне и все случилось. Все-таки это был мой самый первый раз, который оказался единственным, но я знала, на что шла. Конечно, до этого я читала о сексе, смотрела фильмы. Знаю, мои подружки тоже черпали знания об этой стороне жизни именно из фильмов, хотя многие предпочи-тали все постигать на практике. Взять хоть Лизу. А потом все это тайком обсуждали между собой. И реальность зачастую оказывалась очень далека от того, что мы видели на экранах. Что ощутила я в тот самый заветный миг? Я была раскалена долгим ожиданием, а в душе жутко боялась того, что может произойти, если Грег все-таки не сдержится. С другой стороны, я была готова и к такому исходу, и даже участь стать вампиром казалась мне приемлемой. Все это мешало воспринимать нашу близость как таковую, поэтому о сексе я по-прежнему имела смутное представление. И в то же время этот миг слияния наших тел, которого мы оба так долго хотели, эта неподдельная страсть Грега, его едва сдерживаемые стоны, его затуманенные глаза навсегда врезались в мою память. И чем дольше мы оставались в разлуке, тем острее были ощущения при воспоминании об этом. Страх уходил, оставалась лишь страсть, сердце сладко ныло, и хотелось повторения, тем более мой любимый был уже обычным парнем и мы могли наслаждаться близостью, ничего не опасаясь.

 Я погладила свои влажные плечи, мне хотелось ласки, мои губы истосковались по его поцелуям. Я выпрямилась и посмотрела на поблескивающий на столике кулон.

— Хоть бы одним глазком увидеть Грега,— прошептала я. - Это невыносимо! Но крови так мало... Может, ему известен способ, как можно увеличить количество? Все-таки он был вампиром и много чего знает.

 Я выбралась из ванны и начала быстро вытираться. В глубине души я понимала, что это для меня всего лишь удобный повод, оправдывающий мою непозволительную прихоть повидаться с любимым. Но я отгоняла подобные мысли, потому что мне казалось, что если я немедленно не увижу Грега, то просто умру от тоски по нему.

 «Да и чего цепляться за остатки крови?— рассуждала я, одеваясь и расчесывая влажные волосы.— Все равно ее так мало! А Грег вернется! Обязательно вернется! Иначе и быть не может. И тогда она вообще уже не понадобится!»

 Я спустилась в гостиную и остановилась, зажав кулон в кулачке.

—  Господи, что я делаю?— прошептала я.

 И постаралась успокоиться. Но кровь будто пульсировала в кулоне и ритмично постукивала мне в ладонь, хотя я понимала, что слышу лишь биение собственного сердца. Я отпустила кулон и пошла в кабинет Грега. Взяв роман Рубиана Гарца, уселась в кресло.

—  Что-то тут было о вампирской крови,—  припоминала я, перелистывая страницы.

 Найдя нужный отрывок, внимательно вчиталась в текст.

«...Вся сила, все способности именно в крови. И неважно, чья она - вампира или человека. Отличие одно: в крови человека заключена его душа. А у вампиров ее нет, так что в их венах заключены все магические свойства, полученные после обращения, которые и заменяют им душу...

 ...Я помню это состояние, когда кровь стремительно летит по венам, кажется, что внутри все свербит. А потом ты превращаешься в кого захочешь. Но я заметил, что многие вампиры постепенно выбирали себе свое любимое животное, в образе которого им было комфортнее всего. Я любил существовать в виде дикого голубя. Как мне этого не хватает!..

  ...После обратного обращения вся магическая сила будто ушла из крови. Однако кое-что осталось, ведь я вижу удивительные сны, которые всегда сбываются. Но в моих венах сейчас снова течет человеческая кровь. В нее вернулась душа. Но чувствую ли я, что вновь одушевлен? Мне кажется, что да. Я снова хожу в церковь, молюсь Господу, впадаю в своего рода духовный экстаз, когда смотрю на светлые лики икон. Но все равно я уже не тот Альберт, хотя для родных и односельчан выгляжу совершенно обычно. Никто даже и не заметил моего исчезновения. А я ведь отсутствовал ни много ни мало почти пять веков. И поначалу было очень сложно ничем не выдать своего пятисотлетнего опыта...»

— О да!— прошептала я.— Вот и Грег при мне оговорился про фильм «Носферату», который в 1923 году никто еще и не видел. Хорошо, что эта Маришка ничего не заподозрила, просто потому, что ничего не поняла.

Я продолжила читать:

 «Но главное доказательство того, что душа вернулась, все-таки мои стихи! Я могу творить!

Как меня все эти века мучило исчезновение моего дара! Как я пытался снова и снова хоть что-то написать! Однако это были жалкие потуги. Строчки вроде бы были красивыми, да и рифмы я подбирал тщательно, но они были мертвы. Из них исчезло волшебство поэзии, это были просто рифмованные предложения с выверенным размером...»

 Я решила, что тема поэзии сейчас мне не особо важна, и перевернула страницу.

 «...Но еще долго меня занимала собственная кровь. Если я случайно обрезал палец, то не сразу останавливал кровотечение, а наблюдал, как темно-красная жидкость вытекает, как она капает и постепенно будто густеет. Вампирская кровь не густела никогда, она оставалась свежей, не меняла цвет, запах, иногда словно светилась изнутри. Поистине магическая субстанция! Именно она делала нас бессмертными. Но разве кто-нибудь серьезно занимался изучением ее свойств? Думаю, среди вампиров никто. Не возникало подобной надобности, ведь мы никогда и ничем не болеем, убить обычным способом  нас нельзя, наше физическое тело после нанесения ран мгновенно восстанавливается. К тому же интересы у нас несколько другие, чем какие-то научные изыскания. Вампир прежде всего хищник. Он охотится на выбранную жертву, играет с ней, сколько хочет, а потом по своему усмотрению или убивает, или создает себе подобное. Вот и вся суть существования. И именно кровь диктует такой путь. Словно в ней содержится некая программа. Странно, но мне сейчас жаль, что я не изучал собственные возможности тогда, когда еще был вампиром. Именно свойства крови. Кто знает, может, какие-то особые тайные знания помогли бы мне вернуться во время, в котором осталась моя обожаемая Эльза. Но разве я тогда думал об этом?.. Эльза! Как безумно я тоскую по тебе! И это настолько невыносимо, что хочется любыми способами забыться хотя бы на миг! Милая, любимая...»

Я закрыла книгу. Затем решительно достала кулон. Раскрыв, набрала немного крови на палец и очертила себя одним кругом. Тонкий красный обруч завис в воздухе на уровне груди. Я завинтила кулон с остатками крови.

—  Не знаю, на сколько хватит такого количества, но я должна немедленно повидаться с Грегом!— сказала я и громко позвала:— Лила!

 Но ответа не было.

— Лила! Черт тебя подери!— заорала я и выпрямилась, оглядываясь.

 Передо мной сгустилось облачко сиреневого тумана, и я удовлетворенно улыбнулась, ожидая появления флайка. Но вместо Лилы на этом сгустке, похожем на комок сиреневой ваты, сидел Лол. Его глаза были цвета лепестков раскрывшейся сирени.

— А ты тут как очутился?— удивилась я.

— Лила занята,— улыбнулся он, показав крохотные острые клыки.

—  И ты вместо нее, - констатировала я.

— Ты так кричишь, сердишься, твоя энергия разрушительна, - сказал Лол, - да еще усиленная полем вампирской крови Грега.

— Так она уже расходуется?!— испугалась я.— Тогда немедленно погружай меня в транс! Ты сам знаешь, что делать!

 Лол приблизил ко мне бледное лицо, его глаза распахнулись...

...Я оказалась в комнатушке Грега. Я четко видела его топчан, слабо освещенный каким-то призрачным светом, падающим из квадрата окошка. Наверное, это был лунный свет. Стояла глубокая ночь, Грег спал, свернувшись калачиком и накрывшись лоскутным одеялом. Он выглядел так трогательно, что у меня слезы навернулись и захотелось немедленно улечься рядом и прижаться. Но я знала, что он все равно ничего не почувствует. К тому же мне нужно было срочно разбудить его, ведь один круг крови, который я обвела, должен был дать энергию на очень короткий срок. Я максимально приблизилась. И это было мучительно, я четко видела его профиль, разметавшиеся волнистые пряди, откинутые на подушку, его длинные ресницы, бросающие тени на разрумянившиеся щеки, его приоткрытые красные губы. Как же я любила его! И как истосковалась по нормальному общению! Моя рука сама собой потянулась к его щеке, пальцы, я видела, коснулись его кожи, но я ничего, ничего не ощущала! Это было мучительно.

—  Милый, милый!— шептала я, склоняясь к нему все ниже.

 Я помнила, что в прошлую нашу встречу Грег хоть и тихо, но услышал мой голос. И сейчас надеялась лишь на это. И он услышал. Я заметила, как задрожали его ресницы. Вот он глубоко вздохнул, его глаза приоткрылись.

- Любимый! - позвала я.

 Грег резко повернулся и посмотрел мне прямо в глаза. Он вздрогнул и быстро сел.

- Не бойся, это я! У меня совсем мало времени!

Мой голос прерывался от волнения, но я улыбалась, чтобы не напугать его, пока он окончательно не пришел в себя.

— Лада,— прошептал он.

— Да, да,— торопливо заговорила я, стараясь сдержать подступившие слезы,— ты видишь? Слышишь?

 Грег протянул ко мне руки. Я попыталась обнять его, уже ни о чем не думая, но ощутила пустоту под руками и отпрянула.

— Это бесполезно,— прошептал он.— Лучше вообще не двигаться. Вот только что я довольно ясно видел твои прекрасные глаза, твою нежную улыбку, по которой так сильно тоскую, но как только ты склонилась ко мне, все будто смазалось. У меня перед глазами пронеслось что-то мутное, твое лицо превратилось в движущиеся полосы тумана.

— Я не буду двигаться!— прошептала я и замерла у него в ногах.

— Да, так хорошо,— тихо произнес он и впился в меня взглядом.

 Я тоже не отрываясь смотрела в его становившиеся все печальнее глаза. Казалось, вся его душа сосредоточилась в них. И слов уже было не нужно, я все прочитала в его глазах. Все его опасения, тоску, любовь, печаль, все тревоги и страхи— в них было все.

— Я люблю тебя, - одновременно произнесли мы.

 Мне вновь захотелось расплакаться, но усилием воли я сдержала слезы.

— Грег, милый,— быстро сказала я,— у меня совсем мало времени! Рената пыталась нарисовать тебя, но пока она изобразила лишь твой двор и этот барак. Она даже вошла внутрь, но тебя не увидела. Она говорит, что пока ты не появишься перед ее внутренним взором в твоем нынешнем качестве, все бесполезно.

—  Понимаю,— прошептал он и сжал руки.— Но надежда есть!

—  Конечно!— уверенно произнесла я.— И все получится! В этом я не сомневаюсь. Но у меня все меньше твоей прежней крови. Я сегодня искала в книге Гарца об особенностях вампирской крови и нашла много чего интересного. Оказывается, она обладает магическими свойствами. И я подумала, что надо найти возможность как-то увеличить ее количество в моем кулоне. Ты что-нибудь слышал об этом?

 Грег задумался, потирая лоб. Потом вскинул  на меня глаза.

— У вампиров что-то выяснять бесполезно,— сказал он. - Никогда никто не занимался изучением свойств ни крови, ни наших тел, ни наших сверхспособностей.

— Да! - перебила я. - Гарц тоже об этом писал.

—  Но вот что я вспомнил, - продолжил он, я замерла, стараясь не пропустить ни слова, - некоторые кланы оборотней обладают тайными знаниями. Одно время от скуки я много читал об иных формах жизни. Сама знаешь, какая богатейшая библиотека у меня собрана. В одной из книг имеется легенда о племени славов. Это люди-рыси. Я читал о Багровой Жемчужине...

Его голос начал затихать, а лицо смазываться...        

— Грег!— крикнула я.

 - Любовь моя!— еле слышно ответил он, не сводя с меня расплывающихся глаз...

 ...Я очнулась и поняла, что по-прежнему нахожусь в кабинете. Лол покачивался на сиреневом сгустке с весьма скучающим видом.

— Благодарю тебя,— сказала я и попыталась ему улыбнуться.

— Не за что,— ответил он и словно утонул в сгустке.

— Лиле привет!— спохватилась я, но он уже исчез.

 Тонкие полосы голубовато-сиреневого тумана какое-то время еще висели в воздухе, но скоро растаяли и они. Я бросилась к книжному шкафу, моля лишь о том, чтобы книга, о которой говорил мне Грег, оказалась именно здесь, а не, скажем, в его квартире в Сохо. Там тоже имелась приличная библиотека. Издания об оборотнях занимали несколько полок, и хорошо, что они были собраны вместе. Грег вообще отличался любовью к порядку, и его библиотека была тщательно систематизирована. Я взяла толстый том, изданный в начале двадцатого века, называвшийся «Славянские мифы». Но нашла лишь сказку об Арысь-поле. Ее предваряла заметка, что образ матери-рыси был широко распространен среди славян и породил множество сюжетов. Но самый популярный был вот этот:

  «Один старик овдовел, но осталась у него дочь, и жили они тихо и мирно. Вот решил он жениться. И попалась ему злая ведьма. Невзлюбила она красавицу-падчерицу, пристала к мужу, чтобы прогнал ее из дома. И старик выдал свою дочку замуж. Живет она с мужем да радуется, и родился у них мальчик. А ведьме зависть покоя не дает; улучила она время, обратила свою падчерицу зверем Арысь-поле и выгнала в дремучий лес, а в ее платье нарядила свою родную дочь и подставила ее вместо стариковой дочери. Ни муж, ни люди обмана не заметили. Только старая мамка все поняла, а сказать боялась. Ведьмина дочка кормить-то не могла. Тогда мамка несет ребеночка к лесу и поет:

Арысь-поле! Дитя кричит,

Дитя кричит, пить-есть хочет.

 Арысь-поле прибежит, сбросит свою шкурку под колоду, возьмет мальчика, накормит; после наденет шкурку и уйдет в лес.

 «Куда это мамка с ребенком все ходит?»— думает муж. Проследил и увидел, как прибежала из леса рысь, сбросила с себя шкурку, превратилась в его жену и стала кормить малютку. Он подкрался из-за кустов, схватил шкурку и спалил ее.

— Ах, что-то дымом пахнет; никак, моя шкурка горит!— говорит Арысь-поле.

— Нет— отвечает мамка,— это, верно, дровосеки лес подожгли.

 Так шкурка и сгорела, колдовство закончилось, Арысь-поле приняла прежний вид и рассказала все мужу. Тотчас собрались люди, схватили ведьму и прогнали ее вместе с ее дочерью».

Я прочитала сказку и пожала плечами, ни о какой Жемчужине здесь речи не было. Однако я ясно помнила, что Грег просил найти именно о людях-рысях. Я пересмотрела еще несколько книг, но так ничего и не обнаружила. Через пару часов, окончательно устав от обилия информации, решила перекусить. Пока пила чай, все думала о словах Грега. Он назвал именно Багровую Жемчужину, я не могла ошибиться. И это было связано с племенем славов.

 «Надо в инете поискать,— подумала я.— Может, там что-то есть!»

 Я чувствовала утомление, у меня уже слипались глаза, но я открыла ноутбук и начала просматривать ссылки.

 «Рысь— символ неожиданностей, мгновенных переворотов, прыжков из засады, умения тайное делать явным, а явное относительно долго маскировать. Человек-Рысь обладает огромной силой, у него мягкие кошачьи повадки, но поведение непредсказуемо...»

 «В первой песни дантовского «Ада» восхождению поэта на холм спасения препятствуют три зверя: Рысь, Лев и Волчица. Они олицетворяют три порока: гордость, сладострастие и корыстолюбие. Рысь олицетворяет сладострастие...»

 «Существует очень древнее племя оборотней, это люди-рыси. Они называют себя «славы» и почитают своим Отцом славянского князя Изяслава. Легенда гласит следующее: «Супруга Сварога[12] Лада любила обращаться белой лебедушкой (Лебедь-Сва). И вот как-то розовым туманным ранним утром она опустилась в виде прекрасной птицы на озеро. А на берегу дремал князь Изяслав. Увидел он птицу, не признал в густом тумане прекрасную Лебедь, решил, что это дикая утка, и поднял лук. Но не успел он пустить стрелу, так как Лебедь будто растворилась в тумане, а испуганный князь услышал женский смех. Разгневался Сварог на князя, схватил его и бросил на серп заходящей луны. Зацепился князь кафтаном за острый конец серпа и повис. И начал он умолять Ладу простить его. Ее женское сердце не выдержало, обратилась она белой лебедушкой и полетела к князю, чтобы помочь ему спуститься на землю. Но Сварог так разъярился, наблюдая за этим, что обратил Изяслава в рысь. Прыгнула рысь с серпа, зарычала. Лада испугалась и улетела прочь. А рысь благополучно опустилась на землю и исчезла в лесу. Вот с тех пор и вел князь Изяслав двойную жизнь, пока не умер в довольно преклонном возрасте. Оставил он многочисленное потомство. И все его дети были оборотнями, людьми-рысями».

 Больше мне ничего не удалось найти. Я закрыла ссылки и выключила ноутбук. Было около восьми вечера, но я настолько устала, что казалось, будто уже глубокая ночь. И я больше не могла думать об оборотнях, свойствах вампирской крови, тайных знаниях славов и прочих загадках. Мне нужно было срочно  переклю-читься на что-нибудь другое. И когда я услышала звонок мобильного, то даже обрадовалась. Правда, глянув на дисплей и поняв, что это отец, сразу напряглась. Да, я простила его и уже не чувствовала той злобы в душе, которая так подтачивала меня со времен нашей ссоры, но все еще не могла до конца преодолеть предубеждение.

— Привет, папа,— сказала я.

— Здравствуй!— оживленно ответил он.— Ты одна? Не помешал?

—  Нет, что ты! Грег еще в отъезде. Что-нибудь случилось?

— Я тут встречался с одним человеком... по делу... В общем, я рядом, буквально на соседней улице. Разговор к тебе есть,— сообщил он.

— Могу подойти,— сказала я.

 Не знаю почему, но мне совершенно не хотелось приглашать отца в дом. Видимо, осталось в душе что-то от обиды, и это по-прежнему мешало мне до конца доверять ему. А возможно, подсознательно я обрадо-валась появившемуся поводу выйти из квартиры и таким образом хоть немного развеяться.

 - Хорошо, - неуверенно произнес отец и назвал адрес ресторана.

 -  Но если хочешь, то можешь прийти ко мне,— все-таки предложила я, ощутив угрызения совести.

—  Нет-нет,— торопливо отказался он,— я ненадолго. К тому же не хочу, чтобы нам мешали.

—  Папа!— рассмеялась я. - Да кто нам может помешать? Говорю же, Грега пока нет, а его родственники не вхожи в наш дом.

—  Вот даже как!— задумчиво проговорил он.— И все равно лучше тебе прийти в ресторан. Мало ли! Вдруг твой суровый парень неожиданно вернется! Не думаю, что он вот так сразу вникнет в ситуацию. А сталкиваться с ним мне бы не хотелось. Того раза хватило! Или могу просто подъехать к дому, если тебе не хочется выходить на улицу. Поговорим в машине,— предложил он.

— Сейчас оденусь и приду,— сказала я.— Тем более мне не мешает прогуляться. Минут через пятнадцать жди.

 Я вошла в ресторан, метрдотель провел меня к столику. Отец выглядел несколько напряженным. Но когда я непринужденно улыбнулась, он сразу расслабился.

— Ты голодна?— заботливо поинтересовался он.— Я заказал твой любимый капучино и пирожное. Может, хочешь что-нибудь посущественнее?                                                          

—  Нет, меня все устраивает,— ответила я.

На душе стало приятно, будто мы вернулись в прошлое, когда я ничего не знала о темных делишках отца, обожествляла его, считала идеалом и беззаветно любила. Почти каждый отпуск он проводил со мной, мы куда-нибудь уезжали, вот так же сидели в уютных кафе и говорили обо всем. И отец всегда был очень заботлив.

 «Ничто не мешает мне забыть нашу ссору,— сказала я себе, - сделать вид, что ничего не  произошло. И хоть в душе я буду знать, что он совсем не такой, каким был в моих детских мечтах, но ведь и я повзрослела. Мне кажется, самое трудное— это понять, что любить нужно не свои фантазии, а реального человека. А я всегда упивалась именно своими фантазиями. Отец обычный мужчина со своими недостатками... как и мать».

 - О чем ты так глубоко задумалась?— спросил он, подождав, пока официантка, принесшая заказ, уйдет.

 Я посмотрела на его гладкое холеное лицо, на карие блестящие глаза и улыбнулась.

 - Ты все еще сердишься на меня?— уже тише произнес он.

 - Почти нет, - честно ответила я.— Но мне нужно время.

 - Да, да, я понимаю! - явно обрадовался он.

 - О чем ты хотел со мной поговорить? - после паузы поинтересовалась я.

 Отец перестал улыбаться, и я заметила, что он все еще нервничает.

— Дочка,— серьёзным тоном начал он и сцепил пальцы в замок— я хочу вернуть деньги твоему парню. Всю сумму. Я не воспользовался его чеком.

—  Вот, значит, как, - тихо проговорила я и ощутила, как с души упал камень.

— Мое решение окончательное,— твердо проговорил отец,— обсуждать я его не намерен. И хочу попросить у тебя прощения за всю ту боль, которую невольно причинил тебе. Сам не знаю, что на меня нашло! Я был сильно раздражен нашей затянувшейся ссорой и твоим непонятным поведением.

 Я внимательно посмотрела в его глаза. Отец ответил мне открытым взглядом, было видно, что он искренен. Он достал бумажник, вынул свернутый чек и протянул его ко мне. Я молча взяла и убрала в сумочку.

—  Вот и слава богу!— с облегчением произнес он.— Даже представить не можешь, как меня все это мучило! Деньги огромные, а я живой человек, подвержен всевозможным искушениям. А тут ситуация, будто в каком-нибудь голливудском кино, да и сумма как раз подходящая. Потом я понял, что это искушение... дьявола!

 Последнее слово он произнес громче. Я вздрогнула, подумав, что отец и не представляет, насколько близок к истине.

—  Не волнуйся,— мягко сказала я,— ведь я уже не маленькая девочка и в состоянии все понять правильно.

— Я так рад!— вздохнув, ответил отец и улыбнулся. - Когда твой Грег вернется, мне стоит и перед ним извиниться. Бог знает, что он обо мне подумал! А ведь мы почти родственники.

 На душе у меня становилось все радостнее.

 Я представила, что все уже закончилось, что мой любимый действительно вернулся в наше время и он самый обычный парень. Как просто ему будет общаться с моими родителями, друзьями, и жизнь наконец войдет в нормальную колею. Мне так этого хотелось! Я всегда мечтала о простом счастье: о любящем муже, здоровых красивых детях.

 - Как мама?— спросила я, чтобы перевести разговор на другую тему.

— Прекрасно!— оживился отец.— Ты сотворила чудо! Маму не узнать! Она быстро привыкла к новому имиджу и сейчас говорит, что к старому возврата нет, она будет регулярно посещать салоны, покупать себе новые вещи, пользоваться косметикой. Она и на работе произвела настоящий фурор. Мы завтра собираемся поиграть в боулинг. Хочешь составить нам компанию?

—  Не знаю,— неуверенно ответила я.— А что, мама уже и в боулинг-клуб собралась? Вот здорово! Скоро на ночные дискотеки будет ходить!

 И мы рассмеялись.

 - Говорит, такую красоту грех дома прятать, - сообщил он. - Уже на какую то диету села. Хочет похудеть.

 Мы пробыли в ресторане еще с полчаса, болтали, как в прежние времена, обо всем. И мне становилось все легче и легче. Отец, как я видела, тоже совершенно успокоился.

 Когда мы вышли на улицу, обнаружили, что снова пошел мокрый снег.

— Ну и погодка!— пробормотал отец, открывая дверцу джипа. - Давай я тебя до подъезда доставлю?

— Нет, пап! Тут же совсем рядом! - отказалась я и стряхнула с его плеч снежинки.

— Ах, как трогательно! - раздался рядом звонкий голосок.— А мужичок аппетитный!

 Я вздрогнула. Возле нас стояла Лера. Отец вопросительно посмотрел на меня. Но я настолько растерялась, что молчала. К тому же знакомить его с вампиром? Еще чего не хватало!

— Лада! Привет!— рассмеялась Лера.— И не делай вид, что ты видишь меня первый раз в жизни!

— Чего ты хочешь?— раздраженно ответила я.— Иди, куда шла! Понятно?

—  Фу, грубиянка!— капризно надула губы Лера и кокетливо глянула на отца.

 Он улыбнулся и с любопытством на нее посмотрел.

— А дружок у тебя очень даже,— продолжила она и провела рукой в перчатке по подбородку опешившего отца.— Только что Грег скажет?

 Я с размаху ударила по ее руке. Неприятно поразила ее стеклянная твердость. Лера отскочила и завизжала:

— Дура! Разобьешь!

— Полегче, девушка!— встрял отец.

— Убирайся!— твердо сказала я.

 Лера, к моему удивлению, спорить не стала. Она ощупывала руку в перчатке. Мне показалось, что ей не терпится посмотреть, нет ли трещин после моего удара.

 - Встретимся еще!— злобно произнесла она.

 - Рената тебя предупредила, чтобы ты не появлялась на этой территории! Забыла?

— Атанас главнее! А я сейчас с ним!

 И Лера быстро пошла прочь. Когда она скрылась из вида, отец встревоженно на меня посмотрел. Но у меня просто не было сил на объяснения. Я вдруг ощутила такую тоску от всего происходящего, что хотелось завыть.

— Кто это?— все-таки не выдержал он.

— Это из окружения Грега,— сказала я первое, что пришло в голову.— Но я не выношу эту... девушку. Ты уж пойми! Лера в свое время совершенно беззастенчиво вешалась на Грега, хотя отлично знала, что мы вместе. Это вообще ее стиль поведения. Не пропустит ни одного парня!

— Хамоватая девица,— заметил он.— Забирайся в машину! Лучше уж я тебя довезу!

 Я не стала спорить. Отец высадил меня возле входа во двор. Я поцеловала его в щеку и видела, что ему очень приятно.

—  Маме привет!— сказала я.

 Отец подождал, пока я наберу код на замке калитки и войду во двор, и уехал.

 В квартире я первым делом набрала номер Ренаты. Она ответила сразу. Я рассказала про выходку Леры.

—  Не волнуйся! Она сейчас «радужная». Атанас у меня в квартире в таком же состоянии. Они недавно употребили, потом ко мне заявились, тут как раз Дино был. Все сразу начали спорить. Дино удалился, как только понял, что они оба под кайфом. А Лера поругалась с Атанасом и исчезла. Значит, к тебе отправилась?

 - Типа шла мимо, - хмуро ответила я. - Мы на улице встретились.

 - Доиграется она у меня! - сурово проговорила Рената.— Когда Атанас придет в себя, я с ним побеседую. Пусть убираются отсюда оба! На земле места хватает! Как я поняла, в Китае им очень понравилось.

—  Чем дальше отсюда, тем мне спокойнее,— ответила я.

 Спала я очень плохо. Бесконечные кошмары следовали один за другим. То я видела стеклянную руку Леры, которая тянулась к лицу отца, то хохочущего Атанаса с широко раскрытым ртом и торчащими из него клыками, то разбитый кулон, из которого вытекли последние капли крови. Я без конца просыпалась, уходила на кухню, пила воду, снова ложилась. А под утро увидела совершенно другой сон. Будто бы я оказалась в комнате Грега. Он сидел на топчане, на одеяле были разбросаны скомканные листы, он грыз кончик карандаша, глаза выглядели страдальческими.   Возле двери стояла Маришка. Я сразу узнала ее пухленькое румяное лицо, короткие темные волосы. Она прислонилась к косяку, заложив руки за спину. Мне показалось, что она улыбается лукаво.

— Дурью ты маешься, Гриша!— говорила она чуть нараспев.— Выброси ты все это! Или лучше агитки пиши. Ребята с завода называют тебя «наш малахольный поэтишка».

— Твое какое дело? - вроде бы спокойно произнес Грег, но я видела, что он напряжен и его раздражает этот разговор. - Занимаюсь, чем хочу. Тебя забыл спросить!

— Ты что-то грубить стал, - разозлилась она. - А я к тебе со всей душой!

 - Надоело! - громко сказал он. - Все лезут, все поучают! Оставьте меня в покое!

 - Ну я не хотела.— промурлыкала она и приблизилась,  бочком  протискиваясь  между топчаном и столом.

 Грег отодвинулся в самый угол, но Маришку это не смутило. Она уселась на топчан и положила руку ему на колено. Грег вскинул глаза. И вдруг я увидела, как прозрачную голубизну его глаз заполняют расширяющиеся зрачки. Он вперил неподвижный взгляд в лицо Маришки. Она замерла. Потом медленно поднялась, развернулась и словно сомнамбула двинулась к выходу. Ее лицо было застывшим, глаза— остановившимися. До меня дошло, что она явно под гипнозом. И я вспомнила, что Грег после превращения обнаружил, что обладает сильнейшими гипнотическими способностями. Видимо, сейчас он ими восполь-зовался. Когда Маришка удалилась, он глубоко вздохнул. Его глаза приняли нормальный вид. И тут Грег поднял лицо и будто глянул мне прямо в душу.

— Лада, Лада,— тихо заговорил он с мукой в голосе,— не могу больше здесь оставаться! Это невыносимо! Не могу без тебя ни минуты, ни секунды! Любовь жжет изнутри. Пишу стихи как одержимый, но даже это не помогает обрести хоть какое-то успокоение! Лада, Лада зову тебя! Шлю эти слова сквозь время, сквозь пространство, что нас разделяет, верю, что ты их услышишь. Не можешь не услышать, ведь моя любовь так сильна, что превосходит все на свете. Я чувствую ее, как поток нежности, летящий из моего сердца к тебе. Лада, любимая!

 Грег вытер слезы, схватил листок и начал сбивчиво читать:

Как любимая моя далеко!

Словно солнце, высоко-высоко.

Только солнце каждый день вижу я.

А любимую увидеть нельзя!

Между нами расстояние— век,

Ее образ лишь во тьме сжатых век...

Но под солнцем мы с ней ходим одним,

И на звезды мы все те же глядим...

 Грег опустил листок и поднял на меня влажные глаза.

— Любимый,— прошептала я и расплакалась.

 И от этого проснулась. Сев на кровати, вытерла слезы, с трудом понимая, где я, что со мной. Увидев привычную обстановку спальни, глубоко вздохнула и постаралась успокоиться. Однако сон врезался в память. Я так ясно видела Грега, слышала его слова и даже запомнила стихотворение. А так как я сама была лишена поэтического дара и во сне ко мне стихи никогда не приходили, то уверенность, что я только что каким-то неведомым способом общалась с любимым, лишь окрепла. Видимо, Грег сделал настолько мощный посыл, что его мысли проникли в мой мозг во время сна. Ничем другим я это объяснить не могла.

 Я нашла листок бумаги и быстро записала стихотворение, которое он мне читал, боясь его забыть.

— «И на звезды мы все те же глядим»... - повторила я и улыбнулась. - Да, звезды над головой одни и те же, хотя между нами почти сотня лет,— сказала я.

 Позавтракав, я уселась в гостиной. Настроение было решительным. Вначале я хотела открыть ноутбук и снова попытаться найти легенду о Багровой Жемчужине. Но потом меня осенило. Я взяла телефон и позво-нила Тину. Он ответил сразу и, как мне показалось, совершенно не удивился.

— Здравствуй, Лада,— мягко произнес он.— Как поживаешь?

—  Неважно!— ответила я.— Ты говорил, что любишь всем помогать, что делаешь это просто так, следуя своей натуре. Я прошу помощи!

— Слушаю тебя внимательно!— участливым тоном сказал он.— Если, конечно, это телефонный разговор.

 Я задумалась. И правда, по телефону все объяснить было довольно трудно.

— Я могу с тобой встретиться,— предложил он. - Если тебе, конечно, это нужно.

— Очень нужно! - подтвердила я. - Ты действительно не занят? Мне неудобно...

—  Прекрати! Знаешь, мы собирались с Тиной на выставку ручной вышивки. Она проходит в музее Бахрушина[13], но моя сестрица только что отказалась. Ей интереснее погулять с очередным поклонником. Так что можем совместить приятное с полезным. Ты как?

— С удовольствием! - обрадовалась я, здание музея было в пятнадцати минутах ходьбы от моего дома.

— Тогда через часок у входа, - сказал Тин.

 Когда я подошла к музею, он как раз припарковался и вышел из машины. Я невольно залюбовалась его яркой неординарной внешностью. Видимо, сыграло еще то, что окружающее пространство выглядело серым, туманным и унылым. И Тин со своими густыми яркими волосами рыжевато-медового оттенка, персиковой кожей, прозрачно-зелеными раскосыми глазами и алыми губами казался сказочным героем. Да и одет он был ярко: красно-коричневая кожаная куртка с большим капюшоном, с внутренней стороны отделанным лисьим мехом, нежно-персиковый свитер с высоким горлом, коричневые вельветовые джинсы. Я заметила, как оглянулись две прошедшие мимо него девушки и тут же о чем-то оживленно заговорили. Но Тин реагировал спокойно. Увидев меня, он расплылся в улыбке и махнул рукой. Я улыбнулась в ответ. Он мягко пожал мою руку, и мы вошли в музей, Выставка занимала один из залов. На стенах были развешаны сочные цветастые вышивки шелковой гладью, некоторые из них напоминали картины, настолько искусно были сделаны. И все они были в китайском стиле.

— Как красиво!— восхитилась я, останавливаясь перед одной из них.

Крупные цветы пионов были вышиты четырьмя оттенками розового цвета, листья - темно-синим, желтым и ярко-зеленым пяти оттенков, которые переходили один в другой!

— Рисовальный шов - это разновидность вышивки теневой гладью, которая воспроизводит с точностью живописи орнамент любою рода, цветы, людей, - тоном экскурсовода заговорил Тин.

 Я повернулась к нему. Видно было, что он испытывает сильнейшее удовольствие от созерцания. Тин не переставал меня удивлять, ведь я не могла забыть, что он— оборотень!

—  Изумительно!— поддержала я и перешла к следующей вышивке.

 На ней была изображена девушка под цветущим деревом.

— Это работа времен династии Юань[14],— охотно продолжил Тин.— Тогда как раз активно развивался культурный обмен между Западом и Востоком, чему способствовал Шелковый путь.

—  Все это очень интересно,— заметила я и замолчала.

 Тин понял без слов.

—  Если хочешь, мы можем сначала поговорить о твоем деле, а потом досмотрим экспонаты,— любезно предложил он.

— Хорошо,— обрадовалась я.

 Мы уселись на скамейку. Тин с готовностью повернулся ко мне. Его взгляд был внимательным и доброжелательным. Но я просто не знала, с чего начать. На меня нашло какое-то странное оцепенение, я даже подумала, что зря собираюсь побеспокоить такого славного парня, пусть и оборотня. Ведь в конечном итоге это были только мои проблемы. Однако воспоминание о полных страдания глазах Грега, которого я недавно видела во сне, придали мне решимости.

— Ты ведь оборотень, - тихо начала я, но выражение его лица не изменилось.

 Лишний раз я убедилась, что Тин живет в полной гармонии и с собой, таким, какой он есть, и с окружающим миром. И это его внутреннее спокойствие неведомым образом начало передаваться и мне. И я перестала нервничать и решила рассказать все начистоту. Я поведала ему о том, в каком времени оказался Грег после превращения, об угрозе вампиров расправиться со мной, если он не вернется, об энергии его вампирской крови, при помощи которой я могу оказываться в прошлом, и о том, что у меня ее осталось совсем мало. Я вынула из выреза блузки кулон и продемонстрировала его Тину. Он, правда, сощурился и отодвинулся, но тут же взял себя в руки, его лицо вновь стало спокойным. Я убрала кулон.                                       

— Когда я виделась, если это можно так сказать, с Грегом последний раз, - сказала я,— он мне сообщил о тайных знаниях оборотней и о каком-то племени славов. Будто бы у них есть легенда о Багровой Жемчужине. Но больше он ничего не успел мне рассказать: действие крови закончилось, и я вернулась в наше время. Я пыталась найти в Сети упоминания  об этой таинственной жемчужине, но нашла лишь скудные сведения о славах и легенду о том, как князь Изяслав основал это племя. Тогда я подумала о тебе. Других знакомых оборотней у меня нет. Ты ведь любишь учиться, поэтому, думаю, ты настоящий кладезь всевозможных знании.

 Тин глубоко задумался. Я ему не мешала. Мне казалось, что он принимает какое-то важное решение. Наконец он улыбнулся и сказал, что сможет мне помочь. Я вздохнула с облегчением, сказав, что от его решения зависит моя жизнь. Он тут же стал серьезным.

 - Не волнуйся! Ты даже не представляешь, насколько по адресу обратилась! - заявил Тин. - Легенду я тебе сегодня же вышлю на почту. У меня много книг, в том числе очень редких и старинных. Есть и совершенно уникальный сборник легенд славов, людей-рысей. Мне кажется, именно там я читал о Багровой Жемчужине. Это основная реликвия племени славов.

— Какое счастье!— обрадовалась я.— И как хорошо, что ты настоящий «ученый лис» и не перестаешь всем интересоваться, все познавать!

— Дело даже не в этом,— улыбнулся Тин.— Я ведь знаком с представителями этого племени. Получилось так, что я спас одного из них, и они мне обязаны. Его зовут Станислав. У него есть два брата— Ростислав и Владислав. Они погодки. Ты же в курсе, мы с сестрой родом из Приморского края, а славы как раз там и обитают. В тайге есть несколько поселений. Они живут обособленно, с другими племенами оборотней не дружат, но это и понятно! Мы стараемся соблюдать границы территорий, как и все звери. Сама представляешь, как могут дружить лис и рысь.

— Да, представить такое трудно! - ответила я, видя, что он замолчал. - Как же ты ему помог?

— Случилось так, - продолжил Тин, - что Стае попал ногой в капкан. Вернее, задней лапой, когда бегал в образе зверя. Он вообще отличается бесстрашием, граничащим с безрассудством. Братьев поблизости не оказалось. Как потом признался Стас, он просто играл с одной самкой, но она удрала от него. А он, сам не понимая как, влетел в капкан. Хорошо, что я оказался поблизости и помог ему. Иначе он просто замерз бы. Это было поздним вечером, морозы стояли до минус сорока. Срок его рысиной сущности еще не вышел, освободить себя лапами он не мог. Я катался на лыжах. У меня такая привычка каждый вечер— проходить несколько километров на лыжах зимой или пробегать летом, чтобы держать себя в форме. Ведь в человеческом облике мы двигаемся намного меньше, но аппетит у нас по-прежнему звериный, поэтому стремительно набираем вес. В тот вечер я довольно далеко зашел в лес, услышал рычание, унюхал запах крови и помчался на помошь.

—  И ты не боялся?— поинтересовалась я, вглядываясь в его разрумянившееся лицо.

—  Конечно, это не мое лисье дело— вмешиваться в дела других оборотней,— ответил Тин.— Но я никогда мимо не пройду, если кому-то нужна помощь. Я освободил рысь из капкана, несмотря на закономерный ужас, который  испытывал, приближаясь к нему. Даже в образе человека. У меня с собой всегда походная аптечка и приличный запас всевозможных лекарств. Я обработал рану, сделал перевязку. Затем уложил его на свои лыжи и повез к селенью славов. Двигаться по глубокому снегу было тяжело. Поэтому мне понадобилось почти три часа, чтобы добраться до селения. И уже возле него, когда я заметил огоньки между деревьями, Стас вдруг зарычал и начал дергаться на лыжах. Я отвернулся, так как понял, что он проходит обратное превращение. «Ты кто?»— услышал я и повернулся. Передо мной стоял молодой человек атлетического телосложения. Одну ногу он поджимал. Увидев, что бинты врезались довольно туго, я первым делом снова сделал перевязку. А потом уже мы познакомились. В селение идти я отказался. Как-то пугало очутиться среди рысей. И вот с тех пор Стае и его братья, да и все его соплеменники относятся ко мне с уважением.

 - А ты с тех пор с ним общаешься?— удивилась я.

 -  Прошло уже два года с того случая. Но когда я приезжаю домой, то обязательно встречаюсь со Стасом. Мы разговариваем, бегаем по лесу. Вот такая странная дружба рыси и лисы. Ну и бывает, что вижусь с братьями на гастролях. Они и в Москве выступали несколько раз.

 Я не смогла сдержать изумления и спросила:

 -  На гастролях?! Я думала, рыси не покидают свои селения.

— Лада! - рассмеялся Тин. - Мы ведь тоже люди, хотя и необычные! Многие из нас адаптируются в обществе. Взять хоть меня. Я уже говорил, что учусь в университете. Пусть и заочно, но сессии-то я сдаю наравне с обычными ребятами.

—  Ну про тебя разговор особый! - с улыбкой заметила я. - Ты вообще очень неординарная личность!

—  Наша с Тиной мать была лисой-оборотнем, как ты знаешь. И вела себя так же, как сейчас Тина. Обожала развлекаться, путешествовать, у нее было неимоверно много поклонников. Но когда она влюбилась в обычного человека, нашего отца, то тут же бросила эти свои замашки и стала просто женщиной, матерью, хозяйкой. Понимаю, что последнее время ты общалась в основном с вампирами,— добавил он.— Но мы совсем разные! В вампирах мало человеческого. Твой Грег исключение.

 —  Ну а славы?— перевела я разговор на интересующую меня тему.

—  Славы на самом деле очень славные!— ответил Тин.— Братья, о которых идет речь, работают в шоу гимнастов.

—  Представляю, какие они совершают головокружительные прыжки!— задумчиво проговорила я.

—  Именно! Ты уловила суть,— обрадовался Тин.— Под музыку, при красивом освещении братья смотрятся великолепно.

—  Им нужно было в цирк идти с подобными номерами.

— В цирк нельзя, - сказал он. - Звери не выносят оборотней.

 - И вампиров тоже, - со вздохом ответила я.

 Закончив разговор, мы еще какое-то время побродили по выставке. Потом я заторопилась домой. Тин смотрел на меня серьезно. Я понимала, что он проникся важностью задачи.

— Тебя подвезти?— любезно предложил он, когда мы вышли на улицу.

— Нет, я лучше пройдусь,— отказалась я.— И очень тебя прошу, как только найдешь легенду о Багровой Жемчужине, сразу вышли мне! Раз Грег упомянул про нее, то это важно!

— Не сомневайся!— с готовностью ответил он.— Я сейчас же еду домой. Главное, чтобы этот сборник был здесь! У нас несколько квартир в разных городах, так удобнее,— пояснил он.— Но ты не волнуйся! Даже если книги не окажется в Москве, хотя у меня тут внушительная библиотека, то я свяжусь со Стасом. А уж он-то точно знает предания своего племени. По-любому текст до вечера будет у тебя. А там посмотрим, что делать дальше.

 Тин выглядел решительным, мне стало приятно, что кто-то хочет оказать мне помощь и я уже не одна. Я верила ему. Насколько я могла судить о его характере, Тин действительно был благожелательным, добрым, открытым, что меня немного удивляло, ведь по сути он обладал лисьей натурой. А все мы знаем из сказок, что лисы хитры, лукавы и всегда готовы на обман. Однако Тин мне казался совершенно другим.

 Он уехал, а я медленно пошла по улице. Я любила разглядывать старинные особнячки, а их в этой части города было предостаточно. Я посматривала на дома, но думала о Греге. И видела выход только в одном - в картине Ренаты. Если бы она смогла нарисовать моего любимого в его нынешнем состоянии! Мне кажется, что как только я увидела бы его на полотне, решение пришло бы само собой. А пока нужно было любым путем увеличить количество крови в моем кулоне. И если вдруг имелся такой способ, то я знала, что сделаю все, чтобы достичь нужного результата. Ведь только кровь позволяла мне переноситься в прошлое и видеть Грега.

 Я пошла быстрее, хотелось уже очутиться дома и проверить почту, хотя, конечно, я понимала, что Тин еще ничего не успел ни найти, ни переслать мне. По всей видимости, он еще даже до своей квартиры не добрался. Но прогуливаться мне уже не хотелось.

 «Пока продолжу поиски в Сети,— думала я, ускоряя шаг,— и буду параллельно проверять почту».

 Я решила сократить путь и направилась в узкий проход между домами, чтобы выйти на соседнюю улицу. Завернув за угол, оцепенела. Навстречу мне как ни в чем не бывало двигались Атанас и Лера. Они выглядели как добропорядочные граждане, вышедшие на прогулку. Седовласый осанистый Атанас казался дедушкой юной хорошенькой Леры. Я не верила своим глазам. Конечно, на улице было очень пасмурно, к тому же декабрь вообще самое темное время года, но ведь был день! А они спокойно разгуливали. Они приблизились ко мне - переулок был очень узким, и миновать их было невозможно. Я обратила внимание на их ненормально расширившиеся зрачки, раздутые ноздри и напряженное выражение лиц. Даже для вампиров они выглядели крайне неестественно. И тут я вспомнила, как Грег рассказывал, что все paдужные могут выходить днем на улицу, особенно когда они под кайфом. Атанас давно уже сидел на этом допинге, а сейчас к нему присоединилась Лера. Я решила, что просто пройду мимо них, будто мы незнакомы. Но, конечно, мне это не удалось. Атанас встал у меня на пути. Правда, вид у него был довольным и каким-то озорным. Он громко расхохотался и хитро проговорил:

— Попалась!

 Лера захихикала, потом нахмурилась и сдернула перчатку. Подняв стеклянную руку к моему лицу, грозно сказала:

— Ты зачем меня ударила? А?! Руку разбить хотела?

— Не надо было лезть к моему отцу!— ответила я, чувствуя злость. - И потом, думаю, твою уродливую руку так легко не разобьешь!

—  Нарываешься? - с веселым изумлением спросил Атанас и взял Леру под локоть.

—  Ничуть! И вообще, это вы встали у меня на пути и не даете мне пройти. Разве безопасно вампирам вот так разгуливать средь бела дня, Да еще и по городским улицам? Совсем офонарели?!

 - Ой, она о нас заботится! - дурашливо произнес Атанас и придвинулся ко мне.

 Его стальные глаза впились в меня, неприятный холодок побежал по спине. Лера вдруг громко истерично расхохоталась, запрокинув голову. Шедший мимо нас паренек глянул на нее с удивлением и ускорил шаг. Когда он скрылся за углом дома, Лера, до того жадно смотревшая ему вслед, резко повернулась ко мне и облизнулась. И это мне уже совсем не понравилось. Я знала, что от радужной крови вампиры впадают в состояние эйфории,  поэтому произойти могло все, что угодно. Если наркоманов-людей пытались лечить, проводили исследования, то кто этим занимался у вампиров?

 Я обошла Атанаса и быстро двинулась прочь, но перед моими глазами что-то промелькнуло, и парочка снова возникла на моем пути. Атанас улыбался весьма ехидно, а Лера выглядела хмуро. Ее дрожащая верхняя губа сказала мне о многом. Я расстегнула куртку, выхватила кулон и быстро провела короткую черту перед их лицами. Атанас тут же отпрянул. Лера сжалась, ее лицо приняло сосредоточенное выражение. Я не стала дожидаться, пока они придут в себя, и бросилась прочь. Мне хотелось как можно скорее оказаться в квартире, куда не было доступа ни одному из вампиров. Но они меня уже не преследовали. Я остановила такси. Хотя идти было минут пятнадцать, рисковать я не хотела.

 Зайдя в квартиру и закрыв дверь на все замки, вздохнула с облегчением, но с трудом сдержала слезы, глядя на остатки крови в кулоне. Ситуация начала казаться безвыходной.

 «Главное, не распускаться! - твердила я про себя. - Но что нужно Атанасу? Зря я поддалась своему страху и убежала от них! Нужно было напрямую выяснить, чего он хочет. Лера тут ни при чем, все дело именно в Атанасе. А ведь обещал, что оставит меня в покое на полгода! Хотя когда это Атанас хоть что-то говорил напрямую! Он же хитер, изворотлив и жесток». В этот момент из сумочки раздался звонок мобильного. Я вздрогнула, так как ожидала последнее время только плохих вестей. Но это была Рената.

— Привет. Лада!— быстро заговорила она.— Тебе лучше сегодня не выходить из дома! Я тебе раньше звонила, но ты не взяла трубку.

— Уже вышла,— удрученно сказала я.— Ты по поводу Атанаса?

— Они с Лерой буквально упиваются радужной кровью и совсем неадекватны. Под утро заявились ко мне. Лера устроила стриптиз прямо в гостиной! Атанас в восторге от новой подружки. Я ее уничтожу! - с угрозой добавила она.

 - Не так-то просто это будет сделать!— заметила я.

 - Ты их видела?

 - Только что! Встречалась с одним... знакомым, шла домой, а они прямо у меня на пути! Очень странно себя вели! Но мне удалось уйти.

— Не выходи сегодня никуда,— предупредила Рената.— Думаю, вечером они оба отправятся на охоту. Атанас мудр, даже под действием радужной крови. Они наверняка отправятся куда-нибудь далеко, в тот же Китай. Они полюбили там охотиться. Чаще всего промышляют на севере, так мне Атанас говорил. Там и леса погуще, и селения находятся на больших расстояниях друг от друга. Вполне безопасно.

 - Хорошо, выходить не буду, - пробормотала я.

 Закончив разговор, я открыла ноутбук и проверила почту. Тин пока не написал. Около часа я слонялась по дому, буквально не зная, чем себя занять. Затем пообедала, посмотрела первый попавшийся под руку фильм, поставила диск группы «Наутилус Помпилиус». Давно я не слушала песен в исполнении Бутусова, и вдруг захотелось именно такой музыки.

Я ломал стекло как шоколад в руке.

Я резал эти пальцы за то, что они

Не могут прикоснуться к тебе.

Я смотрел в эти лица и не мог им простить

Того, что у них нет тебя и они могут жить.

Но я хочу быть с тобой,

Я хочу быть с тобой,

Я так хочу быть с тобой,

Я хочу быть с тобой и я буду с тобой...—

тихо подпевала я и чувствовала, как тоска все  сильнее сжимает сердце.

 Позвонили из охраны. Консьерж сообщил, что мне доставили посылку. Я удивилась, так' как ничего подобного не ожидала. Когда мне принесли красиво упакованную коробку, я настороженно на нее посмотрела. Курьер ушел. Я боялась открывать. На коробке не было никакой подписи, визитка также отсутствовала. Коробка была продолговатой и легкой. Я отнесла ее в гостиную и положила на стол. Какое-то время смотрела на нее. Потом подумала, что веду себя крайне глупо, и открыла. И вскрикнула от восторга, так как из коробки вылетели живые тропические бабочки. Их было около двух десятков. Их желтые, голубые, синие и белые крылышки показались мне ожившими лепестками сказочных цветов. Бабочки летали по комнате, многие из них уже уселись на растения, стоящие возле окна. Там у меня было устроено что-то типа зимнего сада: небольшой каскадный фонтан, кресло. Я смотрела на зелень с живыми яркими бабочками, и улыбка не сходила с моего лица. Но я и представить не могла, кто мне сделал такой замечательный подарок, так быстро поднявший мое настроение. Все объяснилось, когда я в очередной раз открыла ноутбук и заглянула в почту— пришло письмо от Тина. Вот оно:

 «Дорогая Лада! Я нашел нужную тебе легенду и высылаю ее полный текст. Кажется, я понимаю, почему Грег вспомнил именно о ней. Читай, потом свяжись со мной. Думаю, смогу тебе помочь!

Тин.

P.S. У тебя сегодня был очень грустный вид, хотя ты и старалась не показывать мне своего удрученного настроения, и я ценю твою деликатность. Но твои печальные глаза все еще не дают мне покоя. Поэтому я решил сделать тебе подарок, чтобы хоть как—то порадовать такую милую девушку. Надеюсь, ты любишь бабочек! Пусть они внесут радость и красоту в твою жизнь. Они питаются медом и соками фруктов. Нужно совсем немного положить на блюдца».

 К письму был прикреплен файл.

 Багровая Жемчужина славов.doс

Есть у людей-рысей одна реликвия. Она священна и хранится у главы клана, передаваясь от сына к сыну. Это Багровая Жемчужина. Те, кому посчастливилось увидеть ее, рассказывают, что это очень крупная ровная круглая бусина, похожая своей перламутровой поверхностью на жемчуг. Но цвет ее необычен. Жемчужина угольно-черная с легким серебристым отливом. Однако ее называют багровой. И вот почему.

 Как гласит легенда, во времена князя Изяслава его потомство было очень могущественным. Многочисленные сыновья все как один славились умом, красотой, силой, ловкостью, звериным чутьем и бесстрашием. И вот, наконец, родилась у него дочка. Назвали ее Арысь, в честь сказочной рыси, преданно любящей матери Арысь-поле. Арыська, так ее все звали, росла нежной и доброй. Она напоминала не дикого гордого зверя, а пушистого милого котенка. Всем старалась помочь, всех утешала и озаряла своей прекрасной улыбкой. Но по природе она была рысью, как и все дети Изяслава, и в положенное время обращалась в зверя и уходила в лес. И конечно, каждое полнолуние она вместе с братьями резвилась в тайге. Сама никогда не нападала на дичь, а я ела лишь то, что добывали на охоте ее братья.

 Когда Арыське исполнилось шестнадцать, встретила она юношу, такого же, как она, тихого доброго и нежного. Он был ее ровесником, жил в соседнем селении в нескольких километрах от города князя Изяслава. Звали его Всемил. Он зарабатывал на жизнь всевозможными поделками: плел лапти, корзины, туески, вытачивал дудочки, делал из глины свистульки и продавал все это на базаре на городской площади. Как-то в ясный майский день Арыська прогуливалась там. Она остановилась возле разложенных на траве цветастых шалей и тут услышала мелодичный пересвист. Оглянувшись, увидела ребятишек, которые играли со свистуль-ками. Возле них стоял продавец— пригожий кудрявый светловолосый парень. Арыська подошла ближе. Парень ясно ей улыбнулся и предложил расписную глиняную свистульку в виде птички. Она купила. Так они познако-мились и сразу полюбили друг друга. Арыська была дочерью князя, к тому же оборотнем, а Всемил сыном бедной вдовы, но это не помешало им встречаться. Свидания проходили вечерами. Арыська прибегала за городские ворота, Всемил уже ее ждал. Они шли, обнявшись, в луга, на опушку леса, сидели на поваленных бревнах, любовались туманными майскими закатами.

 Но не нравились двум младшим братьям Темнославу и Ведославу эти свидания. Они считали, что Всемил не ровня их сестре. В городе князя все знали, что правят у них люди-рыси, но никто на это особо внимания не обращал. Князья сами по себе, а простой люд - сам по себе. Издревле так было заведено. К тому же соблюдался негласный закон - молчать об этом и пришлым людям не рассказывать. Всемил, конечно, слышал о рысях-оборотнях, но никогда в это не верил. Он жил в своем мире, старался делать добро, общался чаше всего с ребятишками. Но так как он любил Арыську, поневоле ему пришлось столкнуться с ее миром. Она мечтала, что выйдет за него замуж, что построят они хорошую избу, уйдет она из княжеского терема к мужу и заживут они счастливо.

 Арыська, как и ее братья, не могла одолеть свою звериную сущность и каждое полнолуние убегала в лес, приняв облик рыси. Она сразу предупредила об этом Всемила. Однако тот упорно не хотел верить в то, что его любимая— оборотень. Такой уж у него был характер. Ему лучше было жить в детских сказках. Тогда она, отчаявшись доказать ему, решила встретиться с ним в ближайшее полнолуние. Арыська думала, что увидев, как она обратится в зверя, Всемил наконец поймет, кто его любимая. Она хотела, чтобы он женился на ней с открытыми глазами  или, если не сможет смириться, оставил ее навсегда. Она пришла к Темнославу и Ведославу, которые были ей ближе всего по возрасту и с которыми она особенно нежно дружила, и попросила их помощи. А им только этого и надо было. Давно они уже задумали разлучить влюбленных. Арыська попросила их спрятаться за изгородью и посмотреть, что будет происходить. Она боялась что Всемил, несмотря на свою большую любовь к ней, увидев ее в образе рыси, испугается и, не дай бог, попытается выстрелить в нее из лука. Она, конечно, не верила в такой исход,  зная его мягкий характер, но все-таки решила, что так будет лучше. Она очень просила братьев, даже если любимый решит выстрелить в рысь, не трогать его, а лишь крепко напугать. Они пообещали.

 Наступило полнолуние. Как начало темнеть, Арыська поспешила на свидание. Она очень торопилась, так как знала, что как только луна полностью выйдет из-за леса, начнется превращение. Братья следовали за ней, держась на расстоянии. Но они уже договорились, что бы ни случилось, убить Всемила, а Арыське сказать, что таким образом они защитили ее от неминуемой смерти. Влюбленные встретились на опушке леса. Арыська дрожала от страха, но Всемил был спокоен и сказал ей, что полюбит ее и в виде зверя, если она действительно превратится в рысь. Как только лунный диск вышел из-за горизонта, Арыська затряслась и тихо зарычала. Всемил отошел от нее на пару шагов, но глаз не опустил. Она уже покрылась шерстью, ее прекрасное лицо превратилось в мордочку молодой красивой рыси, на заострившихся ушах выросли черные кисточки. Рысь подпрыгнула и зарычала. Но Всемил сказал: «Как ты прекрасна! Все равно я вижу мою милую Арыську! И люблю тебя по прежнему!»

 Тут выскочили браться. Они тоже начали превращаться, поэтому спешили. Темнослав, у которого ноги уже превратились в задние лапы, а руки пока оставались человеческими, нанес удар ножом, но рысь бросилась ему под ноги. Он упал. Нож лишь разрезал Всемилу плечо. Тогда ударил Ведослав, но в свалке попал по сестре. Он рассек ей горло, хлынула кровь. Она упала и превратилась в Арыську. А братья уже стали рысями и убежали в тайгу. Арыська лежала на земле, кровь хлестала из ее горла. Обезумевший Всемил пытался как-то помочь любимой, но она уже потеряла слишком много крови. Тогда он в отчаянии разрезал себе вену и начал вливать свежую кровь в рану на ее горле. Но и это не помогло. Хуже того, Всемил сам потерял столько крови,  что впал в беспамятство.  Его голова опустилась на грудь любимой. И скоро их души, ставшие равными, отлетели в мир иной. Их тела ушли под землю, а на месте их гибели выросли не обычные желтые, а белые купавки, укрыв окровавленную землю своими цветами. На рассвете братья вновь приняли человеческий облик и вернулись на место трагедии. Они увидели полянку, покрытую цветами. Как только они приблизились, из одной купавки выкатилась последняя капля крови и превратилась в багровую жемчужину. Братья взяли ее и с удивлением начали разглядывать. И вдруг купавка стала покачиваться и говорить голосом сестры: «Жестоко вы поступили со мной, братья! Но я прощаю вас, верю, что вы заботились о моем счастье. Когда мы с любимым умирали, то наша кровь смешалась. Часть ее ушла в землю, а часть соединилась. И получилась магическая жемчужина. Она останется всему роду на вечную память о любящей Арыське. Она может являть чудеса, лечить неизлечимое, творить кровь в обескровленных. Завещаю хранить этот могущественный талисман и использовать его для процветания рода».

Голос затих. Упали братья на колени и низко поклонились земле, покрытой белыми купавками.

«И хранится с тех пор в племени славов Багровая Жемчужина и оберегает весь род рысей».

Я закрыла ноутбук и сразу позвонила Тину. Он тут же ответил, словно ждал, и голос его показался мне весьма довольным.

— Спасибо огромное за все!— поблагодарила я. Бабочки просто прелесть, они подняли мне настроение. Легенду внимательно прочитала и поняла, что жемчужина славов, если она в действительности существует, обладает какими-то чудесными свойствами. Особенно обнадеживает то, что она может творить кровь, так там сказано.

— Да, да,— оживленно заговорил Тин.— Именно это тебе и нужно! Я уже связался со Стасом. Они сейчас выступают во Владивостоке. Приглашают нас приехать.

—  Во Владивостоке...— растерянно протянула я.

 И тут же тряхнула волосами и сказала, что готова поехать куда угодно.

— Я вкратце объяснил Стасу твою проблему, - продолжил Тин. - Он сообщил, что Жемчужина хранится в главном поселении в тайге, но я знаю туда путь. Однако нужно вначале встретиться с братьями. Они хотели бы с тобой познакомиться.

— Господи!— прошептала я, чувствуя растерянность, но тут же взяла себя в руки и решительно добавила: - Я готова выехать хоть завтра! А лучше вылететь! Мне неудобно просить тебя...

— Я еду с тобой!— оборвал меня Тин.

— Так ведь декабрь,— сказала я.— у тебя наверняка уже зачетная неделя началась! И разве я могу? Ведь это касается только меня!

—  Прекрати, Лада!— серьезно ответил он.— Я еду с тобой, и это не обсуждается. Не забывай, что Станислав обязан мне жизнью, поэтому именно мне легче всего будет договориться со славами. Думаешь, люди-рыси каждому встречному-поперечному демонстрируют реликвию рода? И тем более позволяют ею пользоваться?

— Ты прав,— согласилась я, чувствуя, как на душе становится легче.

 Конечно, я понимала, что с Тином мне будет намного проще попасть в племя славов.

— Вот только одно,— после паузы сказал он.— я плохо переношу самолеты.                     

— Но поездом до Владивостока?!— упавшим голосом спросила я.                                    

— Да-да, конечно! Глупо трястись в вагоне семь суток, когда можно долететь за девять часов. Так что я потерплю.

 Билеты мы купили без проблем и через два дня должны были вылететь. Договорились встретиться в аэропорту Внуково непосредственно перед регистрацией. Наш рейс был в 17.20.

  Оставшиеся дни я занималась всевозможными делами. Но отчего-то постоянно чувствовала внутреннее напряжение и непонятную тревогу. Позвонила родителям, но всей правды, конечно, не сказала. Сообщила лишь, что должна  улететь по делам и не знаю, когда вернусь. Они сразу решили, что я хочу повидаться с Грегом, и разубеждать их я не стада. Отец рвался меня проводить, довезти до аэропорта на машине, но я решительно отказалась, заявив, что еду с приятелем. И что вместе с ним и полечу... в Лондон. Пришлось поддерживать версию поездки к Грегу, а они думали, что он именно там.

 За день до отлета я встретилась с Ренатой. Она сама меня пригласила. Я решила, что она имеет право знать о моих планах, поэтому охотно отправилась к ней. Но когда оказалась у нее, то увидела, что Рената чем-то сильно встревожена. Мы зашли в гостиную. Я уселась на диван, а она начала расхаживать вдоль него туда-обратно. Ее лицо выглядело задумчивым, брови хмурились, фиолетовое платье, а она все еще носила траур, шуршало от ее быстрых шагов. Я ждала, хотя начала чувствовать дискомфорт от ее странного поведения. Наконец она пришла в себя, остановилась напротив дивана и сухо произнесла:

 - Ты ничего не слышала?

 Я удивилась и пожала плечами, отрицательно покачав головой. Потом вдруг решила, что Речь идет о Греге, что Рената получила какие-то дурные вести и не знает, как мне о них сообщить. Я вскочила и бросилась к ней. Она отступила на пару шагов и подняла руку, жестом меня останавливая.

—  Не так резко!— пробормотала она, раздувая ноздри.— Я еще не достигла того умиротворенного состояния, в котором находилась до встречи с этим недоумком Гансом, и меня по-прежнему сильно волнует твоя... кровь. Я совсем недавно перестала охотиться на людей. Не забывай об этом!

—  Прости!— спохватилась я и отошла подальше.— Но я подумала, что ты узнала о Греге.

— Дело не в нем,— ответила Рената.

 Я видела, что она начинает приходить в себя.

— Хотя я пыталась снова рисовать,— продолжила она.

— Но это так важно!— взволнованно произнесла я и сжала руки у груди.— У тебя что-то

получилось?!

 Рената вышла из гостиной. Я последовала за ней. На мольберте стояла явно не законченная картина. Я увидела уже знакомый дворик, барак, в котором жил Грег, правда, это была не весна, так как куст сирени уже отцвел. Мне показалось, что на картине летний день. Возле барака стояли двое мужчин. Они были вроде бы обычными, но что-то в их лицах мне не понравилось. Один курил, второй смотрел на полураскрытую дверь барака. И тут я заметила, что Рената нарисовала этого мужчину в тот момент, когда он лезет рукой в карман брюк. Возможно, за папиросами. Пола пиджака отошла в сторону, и я увидела ремень и часть коричневой кобуры.

— Кто это?— испуганно спросила я, показывая на мужчин. - Кого ты изобразила? И где Грег?

— Как видишь, я все еще не могу его нарисовать - ответила она, не сводя глаз с полотна. - Кто эти двое, я понятия не имею! Лада, я же тебе уже объясняла, что моя рука движется будто по наитию, словно кто-то ею водит.

— Но у него кобура, а там наверняка пистолет - взволнованно проговорила я.

— Помнишь, твой знакомый Коля сообщил, что Грег был арестован?— заметила Рената.

— Конечно! Это пришли за ним?

— Лада, откуда я знаю? Я просто рисую, что вижу в данный конкретный момент. Вот это вчера и увидела и сразу изобразила, как могла. Но внутрь не входила, что там происходит, даже не представляю! Да и картина пока не закончена!— добавила Рената.

— Жаль, я завтра улетаю!— сказала я.

— Вот как?— явно удивилась она.

— Да, я пришла, чтобы рассказать тебе об этом.

 И я торопливо и довольно сбивчиво поведала ей легенду о Багровой Жемчужине и о том, что решила просить славов посодействовать мне с помощью жемчужины попытаться увеличить количество крови Грега. Рената внимательно выслушала, но отнеслась к этой идее скептически.

— Оборотни! - сказала она и скривила губы.— Мы всегда были с ними не в ладах. Но они на своей территории, а мы - на своей. И стараемся не пересекаться. Однако я не думала, что ты все еще общаешься с этими лисицами!

— Случайно получилось. Близняшки сейчас в Москве. И Тин оказался очень милым и отзывчивым! Даже вызвался помочь! - сообщила я.

—  Помню его сестрицу! - злобно проговорила Рената.— Всем глазки строила, никого не пропускала! Не хуже этой Леры! Кстати, о ней. Я ведь на самом деле хотела поговорить именно об этой парочке: Атанасе и его новой подружке со стеклянной лапкой! Но раз ты точно уезжаешь из города, то можно пока не беспокоиться.

— А что случилось?— испугалась я.— Говори, раз решила!

— А ты новости не смотришь?— усмехнулась Рената.

— Я вообще телевизор не включаю, только если фильм на DVD.

 Она вышла из мастерской. Я в недоумении последовала за ней. Рената вернулась в гостиную. Она взяла ноутбук и что-то начала там искать. Затем развернула ко мне. Это была запись из вчерашней программы «Новости столицы». Я увидела обычный небольшой двор. На снегу лицом вниз лежала согнутая фигура человека. Пятна крови возле нее окрасили серый снег. Рядом стояла хорошенькая девушка и четко говорила в микрофон:

— И снова в Замоскворечье появился маньяк, прозванный Вампиром. Мы сейчас находимся возле одной из его жертв, которую обнаружили ранним утром жители этого дома, вышедшие погулять с собаками. Шея жертвы прокушена в нескольких местах, тело обескровлено. Еще один труп с аналогичными следами нападения был обнаружен вчера в паре кварталов отсюда. Отличие лишь в том, что его горло было буквально разодрано.

  Рената закрыла программу и повернулась ко мне. Я оцепенела от ужаса. То, что это дело рук Леры, не вызывало никаких сомнений, ведь ей  необходимо было погружать стеклянную руку в горло жертвы.

—  Но ты говорила, что Атанас мудр и он не будет охотиться здесь, что они облюбовали север Китая,— дрожащим голосом заметила я.

— Я была в этом уверена,— хмуро ответила она.— Однако Атанас сейчас невменяем. Он помешан на этой Лере, к тому же они оба постоянно под кайфом. Ни разу не видела, чтобы он так много употреблял радужной крови! Они с Лерой как-то странно действуют друг на друга, словно сами себе наркотик. Так что хорошо, что ты сейчас уедешь. Я попытаюсь как-то на него повлиять. Но сама понимаешь, Атанасу никто не указ! Он всегда таким был.

 - Спасибо, что предупредила,— сказала я. - Надеюсь, съезжу удачно и получу полный кулон крови! Все-таки хоть какая-то защита для меня! Хотя главное - возможность переноситься в прошлое и видеть Грега. Только кровь может в этом помочь!

 Лицо Ренаты на миг смягчилось. Она вздохнула и после паузы тихо заметила, что завидует мне и хочет любви. Я растрогалась, глядя в ее погрустневшие глаза, и сделала шаг к ней, но она тут же замкнулась и начала прощаться.

 До Владивостока мы долетели благополучно. Тин все время спал, свернувшись клубком в кресле. Я его не беспокоила. Мне даже нравилось, что у меня столько времени на раздумья. Когда мы вышли из здания аэропорта, я была собрана и полна решимости сделать все от меня зависящее, лишь бы получить нужный результат. По местному времени было около половины десятого утра. После серой влажной Москвы ясное утро и легкий морозец показались очень приятными. Тин улыбнулся, прищурив глаза на яркое небо. Я огляделась по сторонам. Перед зданием аэровокзала находилась обычная на вид площадь с автостоянками, заполненными машинами. Но я невольно вслед за Тином подняла глаза в небо. Его цвет поражал, видимо, сказывалась близость океана. Небо выглядело васильковым и прозрачным, с голубовато-сиреневыми краями. Воздух показался мне чистым и вкусным. Хотелось вдохнуть его поглубже.

—  Ну как, пришла в себя после такого долгого перелета?— весело спросил Тин.

—  Кажется, это ты плохо переносишь самолет, а я чувствую себя отлично,— заметила я и улыбнулась. - Куда мы сейчас?

— До города около сорока километров,— сообщил он. - Я забронировал для тебя номер в очень милом отеле «Гавань», это почти в центре города, но сам остановлюсь у приятеля.

—  Но...— начала я.

 - На соседней улице! - сказал Тин и расплылся в улыбке. - К тому же нам нужно повидаться с братьями-славами, а там видно будет. Кто знает, может, нам придется сразу уехать с ними!

 - Ты поговорил со Стасом? - уточнила я. - Их гастроли в этом городе уже закончились?

 Но Тин лишь хитро улыбнулся и  заметил, что не стоит пытаться перейти ручей, когда еще даже не слышно шума его воды. С этим трудно было не согласиться, поэтому больше вопросов по поводу братьев я ему не задавала.

 На такси мы доехали до отеля. Тин устроил меня, самолично проверил, все ли в порядке в моем номере, предложил мне отдохнуть пару часов и ушел. Я даже сумку распаковывать не стала. Приняв душ, сразу упала на прохладные простыни и тут же провалилась в сон...

 ...Я видела голубые глаза так близко, что мне казалось, будто я тону в их прозрачности. Словно нырнув с берега в голубую воду, я погружаюсь и погружаюсь, а дна все не видно.

— Грег, любимый,— прошептала я.

Длинные черные ресницы медленно опустились, притемняя сияние глаз, розовые губы приоткрылись, и я потянулась к ним. Мне хотелось только одного - ощутить поцелуй. Он перестал улыбаться, я услышала прерывистое дыхание и обхватила его за шею. Его губы были теплыми и мягкими. Он целовал меня нежно, едва касаясь. Но неотрывно. Вначале я замерла, впитывая ласку, но страсть начала туманить разум, и я крепко прижалась к его горячему телу, желая лишь одного— полного слияния. Мое тело властно этого требовало. Я перевернулась на спину и притянула его к себе. Грег смотрел мне в глаза затуманенным взглядом, его губы прошептали: «Люблю». Я повторила это слово прямо в его дыхание. И тут же ощутила жар его пересыхающих губ, которые припали к моим. Я закрыла глаза и не смогла сдержать стона... Наши тела слились. Это было настолько чудесно, так упоительно прекрасно, что мне казалось, будто мы упали на розовое облако, плывущее к золотому солнцу...

 Меня разбудил звонок мобильного. Это был Тин. Оказалось, что уже три часа дня. Но я была довольна, что поспала. Я чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. Конечно, огромная разница во времени давала о себе знать, но я решила просто не обращать на это внимания. В Москве сейчас было восемь утра, вполне нормальное время для пробуждения. Тин спросил о моем самочувствии и предложил пообедать и прогуляться по городу. Мы договорились встретиться через полчаса возле выхода из отеля.

 Оказавшись на улице, я вновь с удовольствием вдохнула свежий воздух. Мне он по-прежнему казался очень чистым и вкусным. К тому же на улице было солнце и довольно тепло, что-то около минус пяти. Я огляделась и увидела Тина. Он быстро подходил к отелю, и я двинулась ему навстречу. Его лицо разрумянилось от быстрой ходьбы, выглядел он оживленным и одержимым жаждой деятельности.

— Обожаю эти места!— сказал он, когда мы поравнялись. - Правда, до моего родного Белогорска не одна сотня километров, но все равно все мне здесь кажется таким родным, таким близким! И воздух совсем другой, и природа!

        — Да я заметила, как тут легко дышится, - ответила я. - Город кажется мне очень красивым!

 Мы медленно пошли по улице. Тин начал взахлеб рассказывать историю Владивостока, но я слушала невнимательно. Меня больше занимало то, что я скажу братьям - славам. Это не давало мне покоя, я вдруг начала испытывать неуверенность и даже легкий страх.

— Это самый крупный порт на Тихоокеанском побережье,— увлеченно говорил Тин.— В девятнадцатом веке, кажется в 1859 году, генерал-губернатор Муравьев-Амурский, обходя на корабле берега залива, обратил внимание на хорошо укрытую бухту. Она напомнила ему бухту Золотой Рог в Константинополе, и генерал-губернатор предложил назвать ее так же, а на берегах приказал построить военный пост, который он же назвал Владивостоком.

— А братья где выступают?— весьма невежливо перебила я.

—  В одном из домов культуры,— не смутился он.— Шоу начнется в шесть вечера, так что мы как раз успеем и поесть, и достопримечательности осмотреть.

 - Извини, - ответила я, изучая обычные на вид высотки, стоящие по бокам улицы, по которой мы шли, - но я не люблю ходить по музеям и выставкам.

 -  Какая ты нелюбопытная! - сказал Тин и улыбнулся.— Как и моя сестра. Она тоже терпеть не может культурную программу. Приму к сведению. Но здесь отличный океанариум! В нем содержится около ста двадцати видов рыб! Только в большом круглом зале тринадцать аквариумов! Обожаю рыбу! - добавил Тин и облизнулся совсем по-кошачьи.

—  Может, зайдем куда-нибудь и поедим?— предложила я.

 Тин расплылся в улыбке и закивал. Помня о его поистине зверском аппетите, я не удивилась. Он привел меня в помпезный на вид ресторан, находящийся на первом этаже не менее помпезной гостиницы. Кухня оказалась отличной. Мы плотно пообедали.

—  Куда сейчас?— спросил он, когда мы вышли на улицу.

— Я думала, сразу встретимся со славами?— сказала я.— Где они остановились?

—  Вообще-то братья не любят гостиницы. Мало ли что может произойти! Поэтому они путешествуют с удобствами на своем личном автобусе.

 Тин достал телефон.

— Стас, привет!— заулыбался он, когда ему ответили.— Мы с Ладой уже здесь... Да-да... Сейчас спрошу!

 Он зажал трубку рукой и сказал:

—  Братья сейчас на репетиции во Дворце культуры. Стас предложил подъехать. Ты как?

—  Конечно!— взволнованно ответила я.— Ведь мы затем сюда и прилетели, чтобы встретиться с ними!

 Дворец  культуры  оказался   классическим строением сталинской эпохи: монументальным, с колоннами по бокам входа, с широкой лестницей. Я вообще-то предполагала, что шоу будет проходить в каком-нибудь современном ночном клубе. Но когда мы вошли в актовый зал, я поняла, почему братья выбрали для выступлений  именно это место. Зал был огромным, с очень высокими потолками, сцена -  внушительной. Звучала композиция группы ERA под названием Ameno. Я сразу ее узнала: одно время была буквально помешана на этой музыке. Свет был приглушен, горело лишь несколько софитов. Их лучи создавали впечатление пересекающихся наверху солнечных столбов. И в этом пересечении я увидела взлетевшую фигуру юноши с раскинутыми в разные стороны руками и вытянутым телом. Он будто парил, это выглядело завораживающе. А когда вслед за ним над сценой появились еще две фигуры, как мне показалось точные его копии, и, словно раскрывшиеся лепестки цветка, разлетелись в разные стороны, выгнув тела, а потом перевернулись в воздухе, я не выдержала и захлопала. Братья остановили репетицию. Мы приблизились к сцене. Они спустились к нам, и я невольно залюбовалась их статью, яркой красотой и звериной грацией. Славы оказались одного роста, с отлично развитыми спортивными телами, их лица были похожи настолько, что они казались близнецами. Красивой формы большие светло-карие глаза медового оттенка, черные ресницы, изогнутые брови, довольно короткие прямые носы, словно со срезанными кончиками, четко очерченные розовые губы и длинные, чуть ниже лопаток, густые пепельно-русые волосы вызывали восхищение. Я невольно подумала, что с такой внешностью и таким родом деятельности братьям приходится отбиваться от поклонниц.

— Лада,— представил меня Тин.

— Станислав, Ростислав, Владислав,— по очереди представились они и тут же сказали, что можно обращаться сокращенно: Влад, Рос и Стас.

 И улыбнулись одинаково обворожительно. Я от них глаз оторвать не могла, даже перестала бояться и чувствовала себя все более свободно.

— Тин сообщил, что у вас важное дело,— сказал Стас.

—  Может, вам сразу перейти на «ты»?— улыбнулся Тин.

— Если Лада не возражает,— мягко произнес Рос.

—  Конечно, нет!— улыбнулась я, окончательно успокаиваясь.

 «Рыси, по сути, большие красивые кошки,— подумала я.— А кошек я всегда любила! Надеюсь, они не умеют читать мысли!»

 Я испытующе глянула на братьев, но их лица выглядели по-прежнему доброжелательно.

— Давайте присядем!— любезно предложил Стас.

 Мы устроились на сиденьях в первом ряду, Тин сел на край сцены напротив нас. Я собралась с духом и рассказала свою историю. Правда, при слове «вампир» братья одинаково поморщились и даже чуть отодвину-лись от меня, но чем дольше я говорила, тем внимательнее они становились. И в конце моего рассказа их лица выглядели сочувствующими.

 - Вы совершили настоящее чудо!—  сказал Рос, когда я закончила говорить. - Чтобы перейти из одной сущности в другую, нужно именно чудо! А уж тем более если речь идет о таких жестоких бездушных хищниках, как вампиры.

 - Но любовь всегда была главным чудом на земле! - заметил Тин.— И история Грега и Лады тому подтверждение! Ну что, ребята, поможем?

— Я обязан тебе жизнью,— задумчиво произнес Стас,— поэтому готов для тебя на все. Но даже и без того рассказ Лады так меня тронул, что постараюсь сделать все от меня зависящее.

—  Как мы поняли, у тебя осталось совсем мало крови твоего любимого,— сказал Влад.— И проблема именно в этом.

 Я вытянула из выреза кофточки кулон. Братья тут же будто задержали дыхание и, сгруппировавшись, отошли к сцене.

—  Не вздумай открывать!— предупредил Тин, не сводя глаз с кулона.

— Да, лучше не надо,— поддержал его Стас. - Мы не выносим вампирской энергии, она несет зло, а наше звериное чутье не дает нам покоя, даже при закрытом кулоне. Мы сдерживаемся, конечно... ради тебя.

 -  Мы видим, как мало крови, - сказал Рос.

 -  Можешь убрать кулон, - добавил Влад.

Я быстро спрятала его под кофточку.

 - Но как же тогда Жемчужина сможет помочь? Ведь это же реликвия оборотней!— резонно заметила я и приуныла.

—  Багровая Жемчужина уникальна!— с гордостью ответил Стас. - Это чудесная вещь, она несет помощь и исцеление всем, без разделения на людей и нелюдей, и кровь она творит!

—  Был у нас случай прошлым летом,— сказал Влад.— Принесли в селение девушку, ее горло было прокушено, тело обескровлено. По характерным ранам наши старейшины сразу поняли, что она подверглась нападению вампира. Девушка была едва жива, она могла и сама стать вампиром. Ее хотели унести обратно в тайгу и предоставить своей участи. Было как раз полнолуние, а в это время Багровая Жемчужина обладает наибольшей силой. И вот положили ее девушке под язык. И через сутки ее раны зажили, тело наполнилось новой чистой кровью. А через неделю она уже смогла вернуться домой. Вот какова сила нашей реликвии!

—  Это дает надежду!— улыбнулся Влад и ласково на меня посмотрел.

 На душе у меня после этого рассказа сразу стало легче.                                                     

 — А в этом месяце полнолуние совпадает с  Новым годом, - сообщил Рос. - Так что Жемчужина будет обладать невероятной силой, можешь не сомневаться!

— Значит, мне нужно вернуться сюда в полнолуние? - уточнила я. - До него еще почти две недели.

— Да, именно так, - подтвердил Стас. - Но вначале необходимо провести эксперимент. Если Жемчужина побагровеет от этой крови, тогда она сможет помочь, если нет, все бесполезно.

— Значит, мы должны отправиться к вам в селение,— встрял Тин.

— Придется!— кивнул Рос.— Но Лада может не бояться, мы предупредим старейшин и хранителя Жемчужины.

— Вы с нами?— уточнила я.

— Нет, у нас выступления вплоть до тридцатого декабря, все расписано, билеты проданы за месяц. Но Тин отлично знает дорогу в селение.

— Конечно!— с готовностью подтвердил тот.— Бывал там, и не раз.

 Когда мы покинули Дворец культуры, я места себе не находила от нетерпения и без конца говорила Тину, что мы должны немедленно отправиться в селение славов. Он вроде и соглашался, но известие, что Жемчужиной лучше всего воспользоваться в полнолуние, его будто охладило. На очередное мое замечание Тин ответил:

— Ты бы успокоилась! У нас еще полмесяца! Так что можно осмотреть Владивосток, обойти музеи и выставочные залы, посетить океанариум! Когда еще представится такая возможность? Думаю, спешить не стоит!

 - Подожди! - удивилась я. - Думаешь, я все две недели тут сидеть буду?

— А что, в Москву вернешься? - в тон мне ответил он.

 - Конечно! И прилечу сюда, скажем, тридцатого декабря. И братья уже освободятся! Они меня отведут к Жемчужине. И ты сможешь заниматься своими делами, да и Новый год с семьей встретить.

 Тин призадумался. Потом пробормотал, что и правда собирался встречать Новый год в Белогорске, своем родном городе, вместе с родителями и сестрой.

— Так что поехали в селение славов сейчас! - предложила я. - А потом вернемся в Москву.

— Да что ты так туда стремишься? Твой Грег все равно что в отсутствии! Неужели не нравится Владивосток?— настаивал он.

— Насколько я поняла, до поселения долго добираться. Давай вначале проверим, сможет ли помочь Жемчужина, а потом будем решать все остальное!

— Тоже верно!— согласился Тин.— Хорошо, можем сегодня же долететь до Благовещенска, раз ты так настаиваешь, а уж оттуда по тайге... Хочешь, заедем в Белогорск? Там рядом! С родителями познакомлю!

 Я посмотрела на его оживленное лицо. Казалось, Тин обуреваем жаждой деятельности. Ему буквально не сиделось на месте. Но я уже начала привыкать к его характеру и его постоянной жажде чего-то нового, свежих впечатлений, новых знаний.

 Самолет до Благовещенска летел только утром, поэтому я вернулась в гостиницу, отказавшись еще погулять по городу. Тин отправился к приятелю. Я закрылась в номере и просто лежала на диване, думая о Греге. То, что сказали братья-славы, давало надежду. И если бы я смогла увеличить количество крови, то это во многом облегчило бы мне жизнь. Меньше всего я думала о своей безопасности. Главное - возможность попадать в прошлое и общаться с Грегом.

 « Надо бы подумать о новом сосуде для восстановленной крови, - мечтала я. - Вдруг Жемчужина сможет увеличить ее остатки во много раз! Как вернусь в Москву, сразу поищу что-нибудь подходящее».

             Я представила канистру и тихо засмеялась. Однако пока было неясно, подействует ли сила Жемчужины на кровь Грега. Оставалось лишь ждать. В эту ночь, несмотря на все треволнения и разницу во времени, я уснула на удивление быстро. Разбудил меня звонок мобильного. Это был Тин. Бодрым голосом он сообщил, что купил билеты, что вылет через два часа и нужно поторопиться. Я мгновенно собралась, рассчиталась за номер и вышла из гостиницы. Тин уже ждал меня и даже поймал такси.

 Долетели мы благополучно. Но Благовещенск встретил нас плохой погодой. Шел сильный снег, порывистый ветер чуть не сбивал с ног. Мы вышли из здания аэропорта, и я беспомощно посмотрела на Тина. Представить не могла, как в такую погоду можно идти на лыжах по тайге. Он, видимо, подумал о том же. И мы снова вернулись под крышу.

 - Обсудим наши планы, - сказал Тин. - Я хотел отсюда отправиться в Белогорск, но боюсь, что по такой погоде трудно будет добраться туда на машине, как я планировал. Можно, конечно, и на рейсовом автобусе. Но ты сама видишь, что творится на улице!

— А зачем в Белогорск?— уточнила я.

— Думал, ты остановишься в доме моих родителей. И уже оттуда мы двинемся в поселение. Добраться туда можно только на лыжах. Ты, кстати, как на них ходишь?

—  Плохо,— призналась я.— А уж по глубокому снегу вообще не представляю, как пойду. Сколько отсюда добираться до поселения?

—  Расстояние примерно одинаковое, что отсюда, что из Белогорска,— задумчиво произнес он.— Вот что, Лада, оставь свою сумку в камере хранения. До города около двадцати километров, но нам туда и не надо, так как Благовещенск находится на юго-востоке, а наше направление— северо-восток. Я сейчас возьму машину напрокат, мы доедем до Игнатьева.

— Аэропорт называется так же?— удивилась я.

—  Ну да!— кивнул Тин.— Он назван в честь этого населенного пункта, так как строился неподалеку. Тогда это была обычная деревня. Здесь самое удобное ровное место и тайги нет.    

— Допустим, мы доедем до этого Игнатьева, а дальше?                                                          

— На месте разберемся,— задумчиво проговорил Тин и посмотрел на меня с непонятным выражением.

 Я сразу отчего-то вспомнила, что Тин оборотень, а потом уже все остальное, и ощутила легкое беспокойство. Но не доверять ему у меня оснований не было, поэтому я постаралась выбросить из головы плохие мысли. Тин предложил основательно подкрепиться перед дорогой. С этим трудно было не согласиться. Я сдала сумку в камеру хранения, и мы зашли в кафе, которое находилось в здании аэропорта. Тин заказал себе довольно плотный завтрак, но мне кусок в горло не лез от волнения. Я смотрела, как он уплетает бифштекс с картофельным пюре, и думала лишь о предстоящем походе в селение славов. Впервые я по-настоящему испугалась. Конечно, братья отнеслись к моей проблеме с пониманием, но как воспримут старейшины-рыси мое появление, представить было трудно.

— Ты говорил, что не раз бывал в селении славов,— сказала я, наблюдая, как Тин залпом выпивает стакан сливок.— И как старейшины?

— Умные, выдержанные люди-рыси,— ответил Тин и облизнул испачканные сливками губы. И тут же взялся за бутерброд с сыром.

— А хранитель реликвии?— продолжила я.

—  Венцеслав? Прекрасный, воспитанный, хорошо образованный человек... рысь. Но не каждого он пустит в хранилище Багровой Жемчужины, - добавил Тин.— У него свое особое чутье... на помыслы. Лучше ты сама на месте все увидишь.

 -  Меня волнует, что это вампирская кровь - призналась я. - А ведь оборотни...

 -  Знаю, знаю, - перебил меня Тин. - Но ты подвержена стереотипам, как и большинство людей. И это понятно. Ведь вы черпаете знания о нас из сказок и легенд. И вам кажется, что все вампиры ненавидят оборотней и стараются при каждом удобном случае нас уничтожить. Однако это не так. Главное, соблюдать границы территорий. А уж если вольно или невольно оказался на чужой местности, то ничем не вредить ее хозяевам, только и всего. Как это тебе ни покажется странным, но и в нашем мире существуют те же законы: не навреди, не желай зла, не охоться на чужих угодьях, и останешься жив. Ты ведь не хочешь получить много крови, чтобы, к примеру, облить ею кого-то и таким способом убить? Ты хочешь вернуть своего любимого. А такая цель уважаема даже оборотнями. Понимаешь?

— Да,— кивнула я и улыбнулась, чувствуя, как спадает напряжение.

 Тин был прав— мной двигала лишь любовь, и даже оборотни знали, что это за сила. К тому же они тоже умели любить. В этом я не сомневалась.

 Тин взял машину напрокат, мы уселись в нее и поехали. На наше счастье, метель немного утихла, а дорога до Игнатьева оказалась вполне проходимой, так как ее постоянно чистили. Тин вел машину довольно лихо, и мы двигались быстро.

На двоих одно завтра,

На двоих одно утро,

Без тебя невозможно,

А с тобою так трудно,

А с тобою так сложно...[15]

неслось из радиоприемника.

 И Тин подпевал, ловко выруливая между заносами на повороте. Я отчего-то беспрестанно думала о неизвестном мне Венцеславе, хранителе Жемчужины. Мне хотелось тщательно продумать свое поведение, чтобы не попасть при встрече с ним впросак. Мне казалось, что это древний слав, мудрый и острожный, который видит всех насквозь. И я думала, что мне нужно соблюдать спокойствие при встрече с ним и быть предельно собранной, чтобы не наговорить чего-нибудь, что могло бы ему не понравиться.

  Но услышав слова песни, я сразу вспомнила Грега, и сердце сжала привычная тоска. Не так давно мы в разлуке, однако эта невозможность увидеться в нормальных условиях, эта неуверенность в будущем делали расставание намного более тяжелым. Когда ты знаешь, что любимый просто куда-то уехал, но непременно к тебе вернется, ждать намного легче.

Мы пришиты друг к другу

Слишком острой любовью,

Мы пришиты друг к другу

Слишком острой иголкой,

Слишком острой любовью...

 Я с трудом сдержала слезы. Мне казалось, что это про нас. Да, наша любовь была слишком остра и поэтому причиняла столько боли! Но сейчас ни в коем случае нельзя распускаться, я обязана сохранять спокойствие.

 Кода мы въехали в Игнатьево, метель полностью прекратилась. Тин припарковался на небольшой центральной площади с традиционным магазином и сказал, что хочет кое-что купить. Я удивилась, но промолчала. Тин быстро вышел из машины и скрылся в магазине. Скоро он появился с пакетом. На его лице сияла улыбка. Кинув пакет на заднее сиденье, он медленно поехал по улице. Остановившись возле крайнего дома, предложил мне выйти и дал пакет. Ворота открылись, низенький старик закивал нам. Тин загнал машину во двор, что-то сказал старику и подошел ко мне.

— Что все это значит?— поинтересовалась я.

— С продавщицей в магазине договорился, что машина у них во дворе постоит, пока я московскую туристку в тайгу отведу. Заплатил, конечно.

 Он весело рассмеялся и взял у меня из рук пакет.

—  Ну-ну,— сказала я,— значит, выдал меня за не вполне нормальную!

—  Ну почему же! Сказал, что ты исследуешь способы выживания в жестких условиях и для этого хочешь провести пару дней в дальневосточной тайге. А я типа проводник. Знаешь, сейчас все телевизоры смотрят, Интернетом пользуются, даже в таких вот деревнях, так что никого ничем не удивишь. Пошли быстрее! Нам главное— до леса добраться!

— Тут не так и далеко,— заметила я, глядя на темнеющий в паре километров лесной массив. Хорошо наезженная дорога из деревни шла прямо к нему. Но по правде говоря, я не совсем понимала, как Тин собирается дойти до поселения славов. Насколько я помнила из его разговоров, до него было не меньше ста километров. А по заснеженной тайге идти пешком в такую даль казалось мне невыполнимой задачей. Однако Тин выглядел уверенным. Мы достигли заснеженной опушки, дорога углублялась в лес. Тин зачем-то оглянулся. Хмурое низкое небо, пустынная местность с видневшейся вдалеке деревней, укрытая снегом тайга перед нами наводили на меня уныние. Тин углубился по дороге на несколько метров и прислушался. Я наблюдала за ним, не понимая. Вот он вытянул шею, словно вглядывался в просвет дороги, его ноздри раздулись, он явно нюхал воздух.

— Людей нет,— констатировал он и повернулся ко мне.

 Высыпал содержимое пакета прямо в снег. С изумлением я увидела, что это куски сырого, немороженого мяса, упаковка куриных яиц, кусок сыра и пакет молока.

—  Мне понадобится сейчас много сил,— сообщил Тин и снял куртку.

 Аккуратно ее свернув, уложил в пакет и начал стягивать свитер.

— Что ты делаешь?— испугалась я.

— Лада, ты должна меня слушаться,— спокойно сказал он.— Я не вижу другого способа быстро добраться до нужного нам места, если сам тебя не отвезу... на спине.

—  В каком смысле?!— испугалась я еще сильнее.

— Я сейчас обернусь лисой, - методично проговорил он, - как следует подкреплюсь этими продуктами, затем ты ляжешь мне на спину, обхватишь мою шею руками, а туловище ногами, зажмуришься и постараешься не шевелиться. И ничего не бойся! Я побегу с невероятной для тебя быстротой, поэтому лучше глаз не открывать и по сторонам не смотреть. Поняла?

—  Но...— начала я и замерла, так как Тин уже снял джинсы и остался передо мной в чем мать родила. Но смущения я не испытывала, потому что его мускулистое тело было совершенно. Мне казалось, что в заснеженной тайге вдруг возникла прекрасная статуя греческого юноши, и мне оставалось лишь любоваться совершенством ее форм. Его густые рыжеватые волосы упали на плечи, он приподнял подбородок и смотрел на меня серьезно.

—  Можешь отвернуться,— сказал он чуть охрипшим голосом.

— Д-да... пожалуй...— согласилась я, наблюдая, как его лицо начинает меняться.

 Оно словно вытягивалось вперед, становилось уже. Тин задрожал, его тело начало обрастать рыжей шерстью. Я не выдержала и отвернулась. Что происходило у меня за спиной, я не знаю. Раздавались какие-то звуки, словно кто-то фыркал, потом тихо затявкал. Я стояла не шевелясь. Вот раздалось весьма явственное чавканье, затем хруст яичной скорлупы, и я поняла, что Тин уже подкрепляется. И все равно я не  могла заставить себя обернуться. Вот он явно прокусил пакет и начал лакать молоко. Скоро все стихло.

 Тут я ощутила мягкий толчок чуть выше колен, но не могла справиться со страхом. Тин толкнул еще раз и тихо заскулил. Я собралась с духом и повернулась. Что-то рыжее и лохматое замелькало у меня перед глазами. Огромная лисица скакала прямо передо мной, словно резвившийся щенок. Вот она прыгнула и оперлась лапами мне о плечи. Я не выдержала ее вес и упала на спину в сугроб. Лисица свалилась на меня, улыбаясь во всю морду. Прямо в глаза мне заглянули раскосые ярко-зеленые глаза Тина. Я их сразу узнала, словно посмотрела ему в душу, и невольно засмеялась. Страх пропал, я спихнула с себя лису и вскочила на ноги. Она прыгала возле меня, продолжая улыбаться.

—  Ну хватит, Тин!— сказала я.— Смотрю, наелся сырого мяса и никак успокоиться не можешь!

 Я погрозила ему пальцем. Морда лисы приняла уморительно виноватое выражение. Она упала на живот и подползла ко мне, заглядывая в глаза.

— Пора ехать,— заметила я.— Ты аккуратнее, не сбрось меня по дороге!

 Лиса тихо тявкнула и снова заулыбалась. Я погладила ее между ушами, провела по густой шерсти на боках. Затем взяла пакет с вещами, забралась на нее и обхватила руками за шею. Лиса была огромна, я целиком уместилась у нее на спине. Закрыв глаза, тихо сказала:

—  Поехали!

 Лиса тут же вскочила и помчалась. Сильный встречный ветер скинул капюшон моей куртки и обжег морозом. Надеть капюшон обратно я не могла, так как держалась руками за шею зверя. Я открыла глаза, деревья слились в одну сплошную массу, с такой скоростью мы двигались. Я сжала шею лисы как можно сильнее и закричала. Тин понял и остановился. Я села и крепко завязала капюшон, затем намотала шарф, закрыв им лицо, и вновь забралась на спину лисы. На этот раз я даже не стала открывать глаз и всю дорогу лежала не шевелясь и прижавшись к горячему телу моего лохматого «скакуна».

 Как мне показалось, мы приехали очень быстро. Тин замедлил бег, я подумала, что он просто устал. Но вот он остановился. Я посмотрела сквозь прищуренные веки. Увидев, что мы находимся возле какого-то деревянного амбара, в удивлении раскрыла глаза. Чуть дальше виднелась деревенская, обычная на вид улица. По обе стороны стояли добротные дома. Две девушки в серых дубленках и цветастых шалях шли по дороге, удаляясь от нас. Они жестикулировали и что-то весело обсуждали. Я услышала их смех и окончательно пришла в себя. Слезла на снег и размотала шарф, глубоко вдохнув морозный воздух. Лиса схватила пакет в зубы и скрылась за амбаром. Довольно скоро из-за него вышел Тин. Он уже успел одеться и выглядел вполне обычно. Я посмотрела на его красивое лицо с прозрачными зелеными глазами и отчего-то не смогла сдержать смех. Тин замер в недоумении, но тут же расплылся в широкой улыбке.

—  Смешной я в виде лиса, да?— спросил он, завязывая волосы в хвост.— Ни разу себя не видел! Только отражение в воде. Но морда выглядит очень хитрой!

— Симпатичной! - возразила я.

— Ну хорошо!— немного смущенно сказал он.— Рад, что ты не испугалась.

— А разве я бы успела?— снова засмеялась я.

— Ты вон как помчался! С трудом удержалась, все боялась, что если слечу, ты потом меня не найдешь в тайге, так как успеешь по инерции пролететь не один десяток километров.

— Ничего, мое чутье привело бы к тебе! Пошли в селение! Думаю, нас уже ждут.

Пока мы шли по улице, я с любопытством разглядывала дома, но ничего необычного так и не увидела. Все постройки были деревянными и вполне традиционными: одноэтажные, иногда двухэтажные, с наличниками на окошках, с палисадниками и даже скамейками возле них. Улица, как и подходы к калиткам, была тщательно очищена от снега. Нам встретились несколько обитателей этого поселения, но выглядели они как простые деревенские жители. Они приветливо здоровались, улыбались Тину, как старому знакомому, спрашивали, как дела в его семействе. И я поняла, что он тут в почете.

— Это что, все рыси?— не выдержала я, когда от нас отошел очередной знакомый Тина, молодой красивый парень, белокожий и сероглазый.

— Да,— ответил он.— Здесь живут только славы. Тебя что-то смущает?

— Странно себя чувствовать в окружении оборотней, - призналась я.— К тому же хищников.

— Без нужды славы ни на кого не нападают. Не забывай, по второй сущности они люди, как и ты. К тому же, насколько я могу судить, они отличаются врожденным благородством, это как бы основа их менталитета.

— Тин, милый!— услышали мы звонкий голосок и обернулись.

 Из дома, мимо которого мы шли, появилась румяная статная девушка с длинной русой косой, перекинутой через плечо. Ее голова была повязана пушистой белой шалью, модная голубая дубленка подчеркивала ее стройную высокую фигуру.

—  Велеслава!— явно обрадовался Тин.— День добрый! Как поживаешь?

— Отлично!— рассмеялась она, демонстрируя две очаровательные ямочки на упругих розовых щеках.

 Она приблизилась и с любопытством на меня посмотрела.

— Это Лада,— представил меня Тин.— Пришла к вам за помощью.

—  Что случилось?— искренне забеспокоилась Велеслава. Она втянула воздух носом, смешно его сморщив.— Ведь ты человек? Но какой-то посторонний запах имеется.

 Велеслава вдруг изменилась в лице и отпрянула. В ее больших зеленовато-голубых глазах промелькнул страх.

— Тин!— прошептала она, округлив глаза.— Ты привел к нам... вампира?!

— Нет, нет, я человек,— поспешила ответить я.— Просто при мне немного вампирской крови.

— Для важного дела,— добавил Тин.— И мы идем к Вениеславу. Не знаешь, где он сейчас?

— Видела рано утром. Он к Мирославу ходил.

— Это один из старейшин, - пояснил Тин, повернувшись ко мне. - Надо бы к нему вначале.

 - А Мирослав к Горке направлялся, недавно видела. - сообщила Велеслава. - Долго у нас пробудешь? - кокетливо спросила она и обворожительно улыбнулась.

Тин засмущался и улыбнулся в ответ, пробормотав, что все зависит от успеха нашего дела, но, возможно, уже сегодня нам нужно будет вернуться обратно в Игнатьево.

— Я думала, что ты из дома к нам,— сказала она.— Но если что, то ночевать ко мне, милости прошу! Изба большая, места всем хватит.

— А родители?— удивился Тин.

— А я одна сейчас! Родители уехали в Хабаровск на месяц, проведать моего брата.

— Ах да! Вячеслав же там живет!— закивал Тин.— Я и забыл!

 Велеслава ясно посмотрела мне в глаза, улыбнулась и сказала, что будет ждать нас в гости после завершения всех дел. Тин заверил, что если понадобится, то мы остановимся непременно у нее.

— Какая милая девушка!— заметила я, когда мы распрощались с Велеславой и отправились дальше.— И приветливая!

— Славы все такие,— ответил он.— Должны быть, конечно, и среди них злые и жестокие, но что-то я пока таких не встречал. К тому же недавно было новолуние. А это самое спокойное время в жизни всех оборотней. Мы благостны, миролюбивы и достаточно уравновешенны.

— Это радует,— тихо произнесла я.

 В конце улицы на невысоком пригорке я увидела самый настоящий сказочный терем. Расписные резные наличники, «кружевная» окантовка высокой крыши, яркие узоры на деревянных воротах вызвали невольную улыбку и ощущение радости. Возможно, летом эта роспись не так бросалась в глаза, но зимой, когда вокруг все было бело от снега, терем выглядел вызывающе нарядно.

—  Наверное, тут-то и живут старейшины,— предположила я.

— Ошибаешься,— засмеялся Тин.— Они живут в своих семьях, как и обычные жители селенья. А это что-то типа местного клуба. Здесь проходят сходки, торжества, да и часто свадьбы из домов переходят именно на Горку и становятся всенародными гуляниями.

— С размахом живут люди-рыси!— заметила я.

 Тин открыл калитку и пропустил меня вперед. Двор оказался большим и тщательно вычищенным. Под навесом, находящимся слева, был настлан тонкий слой сена и стоял длинный стол. Возле него располагался мужчина в коротком распахнутом тулупе. Его длинные густые русые волосы разметались по плечам, лицо поражало скульптурной красотой.

— День добрый, Мирослав,— поздоровался Тин, приблизившись к навесу.

Я держалась чуть сзади.

— Здравствуйте, гости дорогие!— радостно ответил тот. - Проходите!

 Мы зашли под навес и уселись на широкую скамью возле стола.

— Станислав предупредил меня о вашем приезде. Как добрались? - немного лукаво поинтересовался он и улыбнулся мне.

— Домчались в один миг, - ответила я.

— Лада, вижу, ничего не боится!— заметил  Мирослав. - Не каждая девушка согласится прокатиться на спине у оборотня!

—  Но и не каждая девушка полюбит вампира,— в тон ему проговорил Тин.

— Это так!— кивнул Мирослав и стал серьезным. - Я все уже знаю и уважаю твои чувства. Раз уж получилось, что любовь связала тебя и вампира, значит, так предначертано.

— Грег уже не вампир,— поправила я.

—  И это тоже твоя заслуга!— сказал он.— В тебе прячется сила, хотя на вид ты хрупкая и нежная. Мы вчера обсуждали твою историю. И ни у кого из старейшин не возникло возражений. Мы готовы помочь.

— Спасибо!— взволнованно ответила я.

— Станислав ведь предупредил тебя о силе наступающего полнолуния. Редко Новый год совпадает с ним. Обычно в такую ночь оборотням все удается, а наша великая реликвия удесятеряет свое могущество. Тебе повезло, ведь полнолуние уже скоро. Но вначале мы обязаны проверить, согласна ли Жемчужина сделать для тебя то, что ты просишь.                            

— Да-да, я за этим и приехала!— торопливо проговорила я и дотронулась рукой до груди.

 Мирослав чуть изменился в лице, и я тут же опустила руку.

—  Вы голодны?— мягко произнес он.

— Да, очень!— оживился Тин.

 Я посмотрела на него, но промолчала.

—  Прошу в дом!— пригласил Мирослав, но сам остался под навесом.

 Внутри оказалось чисто, стены были на вид янтарными, так как некрашеное дерево пропитывал какой-то состав, благодаря которому оно буквально светилось. Большая комната казалась пустой, только скамейки с высокими спинками были составлены в ряды у стен, я подумала, что это что-то вроде зала для общих собраний. В тереме пахло свежей выпечкой, и я ощутила приступ голода. В этот момент из коридорчика выглянула девушка и, поздоровавшись, позвала нас на кухню. Она также оказалась очень просторной. Девушка пригласила нас за стол и ловко и быстро накрыла его. Она поставила большие блюда с пирожками, кувшин с клюквенным напитком и глиняные кружки. Посуда была покрыта красивой ручной росписью. Мы с аппетитом  принялись за еду. Пирожки с разными начинками оказались необычайно вкусными. Я быстро насытилась, но Тин съел невероятное количество. Мы поблагодарили девушку и покинули терем. Мирослава во дворе не было. Я глянула на довольного, сытого Тина и спросила:

— Куда теперь? К хранителю? Знаешь, мне не хотелось бы здесь оставаться на ночь!

— Почему?— искренне удивился он.— Ведь славы относятся к тебе очень благожелательно.  Разве ты сама не видишь?

— Да, несомненно,— согласилась я.— Но кто знает, что может произойти в ночную пору!

 - Зря опасаешься, - ясно улыбнулся он и вышел за калитку.

 Я не ответила и двинулась за ним. Тин шел быстро, я едва успевала, но не тормозила его, подумав, что чем быстрее мы закончим дела, тем будет лучше. Он пересек улицу и углубился в проулок между домами. Я поняла, что мы оказались на соседней улице, и удивилась, что поселение такое большое. Я видела несколько рядов крыш, которые заканчивались где-то далеко возле леса. Тин свернул в узкий проход между заборами. И тут вдруг я поняла, что мне кажется странным в этой деревне: не слышно было лая собак, на заборах не сидело ни одной кошки. А ведь в обычной деревне без домашних животных не обходится ни один двор.

 Когда заборы кончились, я поняла, что мы оказались на берегу довольно большого водоема. За ним виднелось какое-то высокое треугольное строение. Казалось, что это деревянная пирамида. На заснеженном льду имелась протоптанная дорожка на противоположный берег.

 - Там хранилище Жемчужины,— пояснил Тин, махнул рукой в сторону строения и начал спускаться на лед.

 Я поспешила за ним. Озеро на самом деле оказалось огромным, мы добирались до хранилища больше получаса, хотя с берега мне показалось, что оно совсем рядом. Я порядком запыхалась и устала, тем более после такого плотного обеда. Но Тин выглядел свежим и бодрым. Когда мы приблизились, то я заметила, как по снегу к лесу бегут две рыси. Это были роскошные звери— сильные, молодые, быстрые. Казалось, они играют в пушистом снегу в догонялки. Но вот они замерли и повернули к нам мордочки, явно принюхиваясь. Тин тоже замер. Я не знала, что делать. Но вот рыси подпрыгнули и скрылись между деревьями.

—  Это кто? Настоящие звери?— полюбопытствовала я, вглядываясь в заснеженный лес.— Вон как от нас рванули!

—  Нет, это славы,— сказал Тин, выбираясь на берег и помогая мне.— Играют в снегу. Период звериной сущности пока не закончился.

 Мы подошли к хранилищу. Это оказалась действительно пирамида. С одной стороны была обычная на вид дверь. Тин приблизился и громко спросил:

—  Нам разрешено войти?

 Через пару минут дверь раскрылась. На пороге стоял высокий пожилой мужчина. Он был в сером толстом свитере и темных брюках. На груди я заметила украшение, насколько я поняла, в виде большого глаза рыси. Оно было сделано из полупрозрачного медово-желтого янтаря. На белом худощавом лице мужчины выделялись большие глаза почти такого же цвета, как и украшение. Черные ресницы подчеркивали их форму. Русые с серебристой проседью волосы были откинуты назад и открывали высокий лоб. Он поздоровался и представился. Это был Венцеслав, хранитель Жемчужины. Он посторонился и пропустил нас внутрь пирамиды. Затем плотно закрыл дверь. Я с удивлением огляделась. Пирамида выглядела пустой. Пол был из широких досок. Посередине находилась квадратная крышка, словно от погреба.

— Нам разрешено увидеть Жемчужину? - спросил Тин.

— Ты останешься здесь,— невозмутимо ответил Венцеслав,— а Лада отправится со мной.

 Я беспомощно глянула на Тина, но он ободряюще мне улыбнулся и уселся прямо на пол. Венцеслав потянул за металлическую витую ручку. Когда крышка поднялась, я заглянула внутрь и увидела широкие ступени. Венцеслав молча ждал. Я начала спускаться. Он последовал за мной. Подвал оказался довольно глубоким. Когда я сошла с последней ступени, то увидела, что стою в довольно большом пустом помещении. Только вдоль стен находились какие-то сундуки. Освещение было слабым. Его давали три полукруглых матовых светильника на стенах, в которых трепетало пламя свечей. Венцеслав уже спустился и двинулся куда-то в угол. Я зачем-то сжала кулон и отправилась за ним. Мы оказались возле массивной двери. Венцеслав распахнул ее створки. Розовато-золотистый свет, заполняющий помещение, показался мне приятным, но я не могла понять, откуда он идет.

- Жемчужина тебе радуется,— сказал Венцеслав. - Это хороший знак!

— Радуется?— удивилась я.

Он взял меня под локоть и повел к середине помещения. И тут только я увидела низкий каменный постамент. Он был туманно-розоватым. Я подумала, что это розовый кварц. С его поверхности во все стороны исходили лучи. И чем ближе мы подходили, тем ярче они становились.

— Жемчужина говорит тебе, что рада твоему появлению,— пояснил Венцеслав.— Поэтому так красиво светится. При некоторых просителях она остается черной.

 Я склонилась над постаментом. На каменной, искусно выточенной звериной лапе лежала Багровая Жемчужина. Она была не такой большой, как я ожидала, и абсолютно черной. Лучи исходили от ее блестящей поверхности. Но как только я склонилась, придерживая рукой болтающийся на длинной цепочке кулон, они погасли. Я выпрямилась и испуганно глянула на Венцеслава. Но он был спокоен.

— Тебя поприветствовали, а сейчас Жемчужина готова к работе,— пояснил он.— Поэтому она погасла.

— Здравствуй, Багровая Жемчужина,— зачем-то сказала я и поклонилась ей.— Помоги мне, ради всего святого!

 И увидела, что хранителю понравились мои слова. Я открыла кулон, Венцеслав втянул носом воздух, но остался на месте. Хотя мне показалось, что ему не очень хорошо от запаха вампирской крови.

— Свежая,— глухо произнес он.

 - Всегда свежая, - тихо ответила я. - Но у меня ее очень мало. Что я должна делать?

— Достаточно чуть мазнуть кровью Жемчужину, и она даст ответ своей окраской.

 Я обмакнула кончик ногтя на мизинце и осторожно нанесла кровь на черную округлость. И сразу же под кровью началось багровое свечение.   Оно  распространялось,   охватывая   всю Жемчужину. Восторг охватил меня, ведь сейчас  я точно знала, что мое желание исполнится. Осталось дождаться полнолуния. Я вздохнула с облегчением и повернулась к Вениеславу. Но он в этот миг изменился в лице. Я увидела, что его нос становится короче, губы растягиваются, на кончиках ушей отрастают черные кисточки. И вот уже передо мной морда рыси, причем настроенной крайне агрессивно. Я отскочила, не понимая, что происходит, и проследила за его горящим яростью взглядом. Над Жемчужиной выросла фигура. Она становилась все более отчетливой. И вот уже молодой человек, черноволосый и бледный, плавно опустился на пол возле постамента.

—  Грег!— закричала я и бросилась к нему.

—  Вампир-р-р!— зарычала рысь сзади, и я отпрянула.

 Грег выглядел почти как живой, но он явно был вампиром. Я увидела, как его верхняя губа задрожала, как рот раскрылся и появились длинные клыки. Венцеслав тоже рычал. Я бросилась к Грегу и встала между ними.

— Прошу вас! Не надо!— закричала я.

 Но Венцеслав будто не слышал. Его пасть распахнулась, показались острейшие клыки, Грег легко прошел сквозь меня и прыгнул. Инстинктивно я кинулась к постаменту и вытерла с Жемчужины кровь. Фигура Грега зависла в воздухе, Венцеслав не сводил с нее горящих глаз. И вот Грег будто размылся легким туманом и исчез.

— Милый,— прошептала я и закрыла лицо руками.

 Увидеть Грега, воссозданного Жемчужиной из капли его крови, пусть и в виде вампира, оказалось для меня сильнейшим потрясением. Я не выдержала и всхлипнула. Но усилием воли взяла себя в руки. Вытерев глаза, глянула на рысь. Передо мной вновь стоял Венцеслав. Его лицо выглядело спокойным. Я посмотрела на Жемчужину. Она все еще багрово светилась, но будто затухала. И вот уже черной бусиной лежит на розовой каменной лапе, словно ничего и не было. Я вздохнула и спрятала кулон под кофточку.

—  Прости, Лада,— сказал Венцеслав.— Не смог совладать с натурой. Хотя понимал, что это фантом.

— Да,— тихо ответила я,— именно фантом. Грег больше не вампир.

—  Но Жемчужина воссоздала его из того материала, что у тебя имеется.

— Да,— кивнула я,— из его вампирской крови. Я испугалась. Вы бы хоть предупредили.

— Я и сам не мог знать!— искренне ответил Венцеслав.— Жемчужина всегда ведет себя по-разному. Впервые вижу, а я храню ее вот уже пятнадцать лет, чтобы она кого-то воссоздавала. И как это ни странно звучит, мне кажется, она хотела сделать тебе приятное и устроить свидание с любимым, пусть и таким способом.

— Спасибо, Жемчужина,— поблагодарила я, повернувшись к постаменту.

И увидела, что ее чернота вспыхнула алым.

— Мы уходим,— сказал Венцеслав и поклонился.

— Вернусь в полнолуние,— тихо добавила я.

 И Жемчужина вновь мне ответила изменением цвета.

 Выбравшись на поверхность, мы увидели встревоженного Тина. Как только я появилась из люка, он сразу бросился ко мне. Его ноздри подрагивали, глаза были расширены.

— Я почувствовал неладное,— быстро заговорил он,— учуял угрозу. Я слышал рычание. Жемчужина отказала?

—  Нет, дело в другом!— ответила я и рассказала ему о появлении Грега.

—  Ну и дела!— удивился Тин и глянул на Венцеслава, как мне показалось, с укором.

— Сам не понимаю,— глухо произнес тот, хотя его никто ни о чем не спрашивал,— но сдержаться не смог. Увидеть вампира в хранилище! Кто бы выдержал?

— Надеюсь, Лада не очень испугалась,— заметил Тин.— А то ей и так в последнее время несладко приходится!

—  Все в порядке!— ответила я.— Но хотелось бы вернуться в Игнатьево сегодня. Это возможно?

 Тин молча кивнул.

 Мы вышли из пирамиды. День по-прежнему оставался довольно ясным, что не могло не радовать. Но солнце уже начало садиться.

—  Может, все-таки переночуете в селении?— предложил Венцеслав.— А завтра утром со свежими силами...

—  Нет, нет!— решительно отказалась я.— На душе как-то неспокойно, хочу быстрее вернуться.

—  Но у нас тебе ничего не грозит,— сказал он.— Мы рады и тебе, и Тину!

— Спасибо за все!— ответила я.— Вернусь в полнолуние.

 Венцеслав не стал больше настаивать, и мы отправились по дороге в тайгу. Переходить озеро смысла не было, ведь в селении нам больше делать было нечего.

 Мы углубились в лес. Тин остановился и вздохнул, проворчав, что не подкрепился перед дорогой. Но я лишь улыбнулась и пожала плечами.

—  И вообще уже темнеет,— бормотал он.— Нет чтобы переночевать у милой Велеславы! Она такие вкусные котлеты делает! Да и хлеб печет лучше других! Какой смысл ночевать в аэропорту?

—  Поедем, а?— умоляющим голосом попросила я.— Ты-то сам оборотень, а вот мне уже не по себе от всего происходящего. Не хочу я здесь оставаться! Боязно мне! Тем более после зрелища, как спокойный выдержанный Венцеслав в мгновение ока обратился в разъяренную рысь.

— Отворачивайся, - со вздохом сказал Тин и начал расстегивать куртку.

Обратный путь показался мне даже короче, чем первая поездка. Тин мчался как угорелый, только ветер свистел. Всю дорогу я крепко прижималась к его спине и не открывала глаз. Когда он остановился, тяжело дыша, я сползла на снег и размяла затекшие ноги и руки. Немного передохнув, мы в полной темноте отправились в деревню. Машина оказалась загнана под навес, хозяйка категорически возражала, чтобы  мы ехали в аэропорт и там ночевали. Она предложила нам остаться у нее до утра. Тин умоляюще на меня посмотрел. Я тоже чувствовала сильную усталость, поэтому легко согласилась.

 Рано утром мы уехали. Тин выглядел веселым, после сытного завтрака его настроение заметно улучшилось.

— Может, стоит вернуться во Владивосток?— предложил он.— До полнолуния почти две недели. Поживешь пока там, погуляешь по городу, осмотришь достопримечательности.

— Дались тебе эти достопримечательности!— раздраженно произнесла я.— Говорила же, не люблю стандартную культурную программу: осмотры музеев, выставки, посещения могил известных людей. Не вижу в этом никакого смысла.

— Знания никогда не помешают!— уверенно ответил он.— Такие вещи только на пользу личности! Или поехали со мной в Белогорск! Тут же совсем рядом!

 В этот момент мы подкатили к зданию аэровокзала. Тин припарковался и вопросительно посмотрел на меня. Я пребывала в раздумьях.

— Ладно, ты пока решай,— сказал он,— а я прогуляюсь. Уж очень хочется размяться!— И он вышел из машины. Я машинально наблюдала, как он идет к аэровокзалу. Мне хотелось купить билет до Москвы, тем более из Благовещенска был рейс через Омск. И в то же время я сомневалась, есть ли смысл уезжать. Я могла бы, действительно, остаться пока в Приморье, съездить в гости к Тину, пожить в Благовещенске и дождаться полнолуния.

 Я раскрыла сумку и достала телефон. Он был отключен. Я решила позвонить маме и спросить, как у них дела. И тут же вспомнила, что в Москве сейчас глубокая ночь. Закрыла телефон и убрала его обратно в сумочку. И услышала, как он звякнул, сообщив о приходе CMC. Оно было от мамы. Она просила позвонить при первой возможности. Я начала волноваться, не зная, что и думать. Но решила все-таки дождаться, пока в Москве наступит утро. Однако почти сразу после прихода CMC мама позвонила сама. Ее голос мне не понравился. Мама явно сильно нервничала, хотя старалась говорить спокойно.

— Ладушка, прости, что беспокою,— поздоровавшись, торопливо начала она,— но у нас тут кое-что произошло!

—  Что случилось?— испугалась я.— И почему ты не спишь?

— Не волнуйся, ничего страшного,— сбивчиво произнесла она.— Но папа в больнице! Он просил ни в коем случае не звонить тебе, но я сочла своим долгом...

— И правильно сделала!— перебила я.— Что с ним?!

— На него напали поздно вечером, так он говорит. Он возвращался с какой-то деловой встречи, но был сильно нетрезв. Поэтому на машине не поехал, а воспользовался метро. Странно, что такси не взял, - задумчиво добавила мама.— Но во всей этой истории вообще много странностей!

— В смысле?— насторожилась я.

— Уж очень неестественно выглядит его рана. Я-то все-таки медик, могу понять. Левый рукав его дубленки пропорот сверху донизу, и рука порезана. Но это какой нож должен быть? Рана длинная и до кости.

— Господи!— начала я пугаться.

 Страшное подозрение охватило меня. Сердце сильно забилось.

—  Разрез зашили, конечно,— продолжила она.— Но шрам останется. Да еще и воспаление началось, температура поднялась, сейчас антибиотики колют. Отец отказался писать заявление в милицию.

—  Мама, я немедленно вылетаю в Москву!— решительно проговорила я.

—  Подожди! А как же Грег? Он тебя отпустит? Или все дела в Лондоне уже закончил и может с тобой вернуться?

— В Лондоне?— удивилась я, но тут же спохватилась: - Нет, он тут останется. Я одна прилечу.

—  Понятно!— ответила она.— Только вот папа ругаться будет, что я тебя вызвала!

— А ты ему ничего не говори! Будто бы я сама приехала. Незачем его волновать! Когда на него напали?— уточнила я.

—  В тот же вечер, как ты уехала, Ладушка! Ужас, что у нас нынче творится! По улицам страшно ходить!

 Как только я закончила разговор, то сразу побежала в аэровокзал. У дверей столкнулась с Тином. Он нес бутылку газированной воды.

— Кафе уже открылось,— сообщил он, улыбаясь,— не хочешь позавтракать?

— Я сейчас в кассы,— торопливо проговорила я.— Мне нужно срочно улететь в Москву, мой отец в больнице!

 Тин тут же стал серьезным, открыл бутылку и протянул мне. Я жадно выпила чуть ли не половину и направилась к кассам. Оказалось, что на нужный мне рейс регистрация начнется буквально через десять минут. На мое счастье, были свободные места, я купила билет и отправилась к стойке регистрации. Тин с опечаленным видом плелся за мной.

—  Веди себя хорошо,— отеческим тоном сказал он, когда мы начали прощаться.— Конечно, я надеялся, что ты съездишь со мной в Белогорск, с родителями познакомишься. Привык я уже к тебе за эти дни!

—  В другой раз,— улыбнулась я и чмокнула его в щеку.— И спасибо за все!

— Будь предельно осторожна в Москве!— добавил Тин, обнимая меня.

— Договорились! Если все же решишь раньше прилететь, то сразу звони!

 - Лада, конечно, я останусь пока здесь, дождусь твоего возвращения и в Москву в ближайшие дни не поеду. А иначе кто тебя доставит в селение?! Поживу у родителей. Они будут очень рады! - сказал он.

— Ты столько для меня делаешь!— заметила я, чувствуя, как задрожал голос,  и стараясь унять подступившее волнение.

— Не люблю долгих прощаний!— ответил Тин.— Жду тебя здесь не позднее тридцатого декабря. Полнолуние наступит на следующий день.

— Прибуду вовремя!— заверила я.— Пока!

— Удачного полета!— ответил Тин и ласково мне улыбнулся.

 У меня защемило сердце, я резко отвернулась и пошла к выходу на посадку.

 Долетела я благополучно, почти всю дорогу проспала. Из-за разницы во времени в Москве я была тоже утром, хотя полет длился больше восьми часов. Я ощущала себя на удивление бодрой и, выйдя во Внукове из здания аэровокзала, сразу направилась на стоянку такси. Через пару часов была в нашей с Грегом квартире. Простояв под горячими струями душа около получаса, плотно поев и выпив две чашки крепкого кофе, я решила немедленно ехать к отцу. Позвонила маме, она сразу ответила, сейчас она была гораздо спокойнее.

— Как хорошо, что ты уже приехала!— сказала она.— Папе намного лучше!

— Могу я его навестить сегодня?— уточнила я.

— Да, да!— явно обрадовалась она такой готовности.— После утреннего обхода можно. Я перед работой заезжала. Но папа еще спал, а я поговорила с лечащим врачом. Не поверишь, но это мой сокурсник, так что старый знакомый. Лада, только это между нами, он тоже удивлен характером раны. Он считает, что напавший был не вполне адекватен и удивляется, отчего отец не заявит в милицию. Но ты все-таки будь осторожнее в разговорах с папой! Температура у него уже спала, но все равно он очень слаб.

—  Хорошо, мамочка! Я все поняла! Не волнуйся!

—  И прошу, приезжай вечером домой!— добавила она.

—  Конечно!

 После разговора я сразу собралась и отправилась в клинику. Это было частное заведение, отец устроился с комфортом в отдельной палате, больше похожей на гостиничный номер пятизвездочного отеля. Меня пропустили беспрекословно, видимо, мама уже позвонила и предупредила. Я нервничала, мне было жаль отца, я не знала, как себя вести, и настроилась быть осторожной и внимательной. Но когда я вошла в палату и увидела сидящего в мягком кресле отца, напротив которого на стене висела плазменная панель, то сразу начала улыбаться. Отец не менялся, по-прежнему предпочитая комфорт во всем. Выглядел он хорошо, только левая перебинтованная сверху донизу рука напоминала о его состоянии. Я вошла и остановилась. Отец встал.

— Привет, папа!— взволнованно сказала я— Ты сиди! Тебе, наверное, лучше двигаться поменьше.

 Он улыбнулся и опустился в кресло. Я устроилась напротив на небольшом диване.

— Лада, рад, что ты так быстро вернулась!— сказал он. - Я строго-настрого запретил твоей матери звонить и вас беспокоить.

— Но я здесь, так что давай не будем,— ответила я и широко ему улыбнулась.

— А Грег?— спросил он с непонятным выражением, и я насторожилась, но постаралась ответить как можно более невозмутимо:— Остался в Лондоне.

—  Ну что ж, может, это и к лучшему,— задумчиво проговорил он.— Вот что, Лада, я тебе расскажу, что случилось на самом деле, но ты, уж будь добра, молчи об этом! Это строго между нами! А решил я рассказать именно тебе по той простой причине, что нападение совершила та девушка... знакомая Грега, как ты мне ее представила. Лера, кажется.

— Лера?!— вскрикнула я и вскочила, в волнении заходив по палате.

 Отец наблюдал за мной, но молчал. Я взяла себя в руки и снова уселась на кушетку.

— Ты уверен?— уточнила я.

— Абсолютно!— серьезно произнес он.— Я действительно задержался на встрече, к тому же крепко выпил. Это было на Серпуховке. Из ресторана мы с коллегой отправились зачем-то в ночной клуб. Есть там такой, клуб знакомств «Инкогнито». И там ко мне подошла красивая девушка в черном платье и в черных до локтей перчатках. Ее лицо скрывала маска. Лада, если честно, у меня сейчас с твоей мамой что-то типа медового месяца, и шалить на стороне я совершенно не настроен, поэтому я ей вежливо отказал.

—  Ну и правильно!— со вздохом заметила я.— И что было дальше?

—  В общем, если кратко, то коллега познакомился там с кем-то, я его оставил в клубе и решил уехать домой. Было уже за полночь. Я хотел дойти до дороги и поймать такси. И вот тут-то, словно из-под земли, и появилась эта ваша Лера. Несмотря на мороз, она была в одном платье, и я сразу узнал девушку, которая приставала ко мне в клубе. Она сняла маску, и я ее вспомнил. Выражение ее бледного, как снег, лица мне очень не понравилось. Мы находились в довольно темном и безлюдном дворе, даже собачники отчего-то не гуляли. Она стояла передо мной, словно загораживая путь. Я попробовал пошутить, сказал, что такая нежная девушка не должна разгуливать на морозе без пальто. Но она вдруг, ни слова не говоря, сдернула перчатку и бросилась на меня. Реакция у меня всегда была хорошая, я отклонился, она попала по рукаву. От острой боли в плече я обмяк. Но эта сумасшедшая резко провела по руке вниз. Оказалось, что у нее какой-то странный поблескивающий протез. Я заорал, зажав рану и согнувшись. Тут словно какой-то вихрь промчался. Когда я поднял голову, она уже исчезла. Лада, что это было? Лера знакомая твоего Грега, по-этому я ничего не стал рассказывать в милиции. Да и вообще все это выглядит странно, еще бы в психушку отправили. Но тебе сейчас как на духу. И я ничего не придумал!

 Я так растерялась, что молчала, закусив губу. Отец смотрел пристально. Нужно было срочно сочинить что-то правдоподобное. Но меня уже начало трясти от страха. Я знала, что Лера подсела на радужную кровь, что она сейчас не вполне адекватна, если вообще можно назвать вампира адекватным существом.

 «Но почему она не завершила начатое?— метались мысли.— Видимо, что-то помешало.

Господи! Защити нас всех!»

 Слезы брызнули помимо воли. Отец встал, что-то налил в стаканчик и протянул мне,

— Это легкое успокоительное,— сказал он. Я послушно выпила.

—  Прости!— тихо произнесла я, боясь поднять на него глаза.— Но я так испугалась за тебя!

—  Все закончилось более или менее хорошо,— ответил он и снова уселся в кресло.— А рана заживет. Правда, мама сказала, что останется шрам. Но ведь шрамы украшают мужчину!— добавил он и улыбнулся.

 «Я сама навела на него Леру,— лихорадочно размышляла я.— Она увидела нас вместе, узнала, что это мой отец. Ей, видимо, доставляет удовольствие творить зло, мучить. Ее это развлекает. Странно, что Атанаса с ней не было. Тогда бы отцу не уйти! Но тут он в безопасности, как и в квартире, ведь Лера не получила приглашения заходить в гости».

— Дочка!— весело позвал отец.— Ты так глубоко о чем-то задумалась. И я даже подозреваю о чем.

—  Вот как?— испугалась я и испытующе на него посмотрела.

— Ты не знаешь, что мне сказать, - продолжил он.— Наверняка ты в курсе, что с этой Лерой не так. Но раз она из окружения твоего милого, ты не хочешь говорить мне правду, чтобы не бросать на него тень. Я прав?

— Да,— ответила я.— Лера не вполне здорова психически. Кроме того, у нее... наркотическая зависимость, понимаешь? Но Грег тут ни при чем!

— Так вот, значит, в чем дело!— явно обрадовался отец.— То-то мне ее лицо показалось таким ненормальным! Эта бледность... и расширенные зрачки... и выражение какого-то безумия. Да она, оказывается, была под кайфом! Поэтому и набросилась на меня ни с того ни с сего! Наверное, каким-нибудь хирургическим скальпелем руку разрезала. А мне с перепугу черт-те что померещилось. На чем она сидит.

— На героине,— тихо ответила я.

— О!— только и сказал отец и помрачнел.— Надеюсь, вы с Грегом не имеете никакого отношения к наркоте?

— Ну что ты, папа! Как ты мог подумать? Да и с Лерой мы почти не общаемся!

— Я заметил тогда, как ты с ней была неприветлива, не хотела нас знакомить. Она и в тот раз была явно не в себе. И сейчас мне все понятно! Знаешь, я рад, что мы поговорили. У меня на душе спокойнее стало. А то твой жених и так вызывал у меня подозрения, а тут еще такие опасные знакомые!

— Папа, ты не волнуйся!— торопливо проговорила я. - Сегодня же съезжу к Ренате и поговорю с ней насчет Леры. Может, удастся ее найти и положить в клинику.

— Это было бы замечательно,— вздохнул он.— А то я теперь буду за тебя беспокоиться.

— А вот это зря! Лера отлично знает, что если причинит мне хоть какой-то вред, то будет иметь дело с Грегом, так что я в полной безопасности.

—  И все-таки, дочка, не забывай, что наркоманы невменяемы! Может, стоит нанять охрану для тебя,— задумчиво добавил он.

—  Не нужно,— улыбнулась я.— Ты сколько здесь еще пробудешь?

—  Врач говорит, что неделю минимум,— ответил он.— Если бы не воспаление, то уже мог бы ехать домой.

— Лучше дождаться окончательного выздоровления!— сказала я и попыталась улыбнуться как можно более беззаботно.

 Когда я вышла из клиники, то с опаской огляделась по сторонам. То, что Лера напала на моего отца, не укладывалось в голове. До этого мой мир четко делился на мир иных сущностей и людей. Причем мне явно везло, эти миры практически не пересекались. И мои родные и друзья даже не подозревали, с кем я общаюсь последний год. И вот Лера покусилась на жизнь моего отца. По-другому я это не расценивала. И только чудо его спасло.

 «Знать бы еще, что это за чудо! Кто помешал Лере?— размышляла я, быстро идя в сторону метро.— И где сейчас находится Атанас?»

 Я решила немедленно встретиться с Ренатой. Только она могла дать ответы на эти вопросы. Набрав ее номер, я подождала, но она не отвечала. Я набрала еще раз. Телефон уже был «вне зоны». Тогда я отправила CMC следующего содержания: «Привет! Я вернулась. Необходимо срочно поговорить насчет Леры. Позвони, как сможешь». Ответа не последовало, и я поехала домой.

 В квартире мое настроение стало еще более мрачным. Конечно, здесь мне не грозила опасность со стороны вампиров, но все равно сознание того, что безумная Лера бродит сейчас по городу, вызывало дрожь ужаса. Вечером я позвонила маме и отказалась приехать, объяснив это сильной усталостью и желанием немедленно лечь спать. Она посочувствовала, заметила, что такие перелеты для здоровья просто так не проходят, и посоветовала отключить телефон и улечься в постель.

—  Именно этого я и хочу,— сказала я.— Поэтому не обижайся, что я решила не приезжать сегодня к тебе.

—  Ну что ты, доченька! Я все понимаю. Отдыхай!

 Я действительно почти сразу легла, но уснуть не смогла. То, что Рената так мне и не ответила, вызывало сильнейшее беспокойство. Я не знала что происходит, поэтому волновалась все сильнее. Конечно, уснуть в таком состоянии было невозможно. Проворочавшись около часа, я встала. И вновь набрала номер Ренаты. Но она по-прежнему оставалась «вне зоны». Тогда я вспомнила о Дино. Я знала, что он расстался с Лерой и последнее время с ней даже не общался, но, может, он знал, где она сейчас находится. Дино тоже оказался «вне зоны».

— Они там что, все сквозь землю провалились?!— в сердцах проговорила я.

 Решительно открыв кулон и твердя про себя, что все равно Жемчужина увеличит количество крови, я обвела себя двойным кругом и истерично закричала:

— Лила! Лила!

 Она появилась немедленно, словно все время находилась рядом.

— Как хорошо, что хотя бы ты отвечаешь на мой зов!— обрадовалась я, глядя на ее бледное личико с распахнутыми голубыми глазами.

 Лила сидела на сиреневом цветке поникшего колокольчика. Ее пышное платье было в тон— голубовато-фиолетовым.

— Привет,— невозмутимо ответила она.— А у тебя тут полно бабочек!

 И правда, в этот момент в раскрытую дверь спальни влетела большая синяя бабочка, подарок Тина. Уезжая, я оставила блюдца с кусочками фруктов и разведенный водой мед, и, как ни странно, бабочки прекрасно себя чувствовали. Лила взлетела и погналась за ней, звонко смеясь. Внезапно Лила превратилась в сиреневого мотылька и запорхала вокруг синей бабочки. Я завороженно наблюдала за их танцем. И вот мотылек подлетел ко мне, его крылышки щекотали мои щеки, мои веки опустились...

 ...Красный закат бросал отсветы на серую воду небольшой речушки, закованной в гранитные берега. На горбатом мостике стоял Грег, облокотившись на каменный парапет, и пристально смотрел вниз. В его руках белела пышная ветка цветущей сирени. Его лицо было настолько печально, что я бросилась к нему, забыв, кто я сейчас или, может, что. Его глаза расширились. Грег оглянулся по сторонам, и я поняла, что он меня увидел. Я уселась на парапет рядом с ним и повернулась, заглядывая ему в лицо.

— Я ждал тебя!— тихо произнес он.— Ты даже не представляешь, как ждал!

— Ты видишь?— спросила я, придвигаясь максимально близко.

— Да,— прошептал он и снова оглянулся— прохожих не наблюдалось.— Вижу туманные очертания девушки, сидящей  ко мне лицом на парапете, и слышу ее шелестящий голосок, И знаю, что это ты, любимая! Ты можешь побыть со мной подольше?

—  Боюсь, что нет,— быстро ответила я. И склонившись к его уху, начала рассказывать о поездке к славам и о Багровой Жемчужине. Грег не шевелился. Но его лицо посветлело.

— Совсем скоро я увеличу количество твоей крови,— добавила я радостным голосом.— Поэтому не грусти. Надеюсь, что скоро мы будем вместе!

— И я надеюсь, - прошептал он. - Я уже с трудом переношу мое нынешнее бытие. Я словно белая ворона. Хорошо, что сейчас поэзия переживает своего рода эстрадный период. Многие поэты выступают с концертами, и это модно.  Мы в чести, поэтому мне прощают всякие странности. Я окончательно замкнулся, стараюсь ни с кем особо не дружить, потому что все время боюсь проговориться. Уже было несколько проколов, ведь я знаю намного больше своих соотечественников. Догадываешься, каково это, иметь подобные знания? Есенина найдут повешенным в «Англетере» буквально через два года, Маяковский застрелится через семь лет. Но сейчас-то они живы! И я могу их видеть, слышать. Но не могу ничего предотвратить! Это сводит с

ума!

— Ты должен вытерпеть!— взволнованно произнесла я и попыталась коснуться его щеки. Но, конечно, мои пальцы прошли сквозь нее.— Иначе будущее неотвратимо изменится!

— Знаю!— раздраженно ответил Грег.— Можешь мне про это не напоминать! Но иногда становится настолько невыносимо, что хочется снова повеситься и покончить с этой опостылевшей жизнью, в которой я совершенно чужой! И в которой нет тебя! - с горечью добавил он.

— Но ведь ты помнишь призрака О?— ответила я. - Он тоже прошел подобный путь. Не хочешь же ты превратиться в такую субстанцию и болтаться между мирами?

— Не хочу,— прошептал Грег и опустил глаза.— Призрак явился вовремя. И я помню о нем!

 Грег бросил ветку сирени. Я обернулась и видела, как она летит вниз. Тихий всплеск, и белые цветы поглотила красноватая вода. Глаза Грега стали печальными. Я понимала, что он в глубочайшей депрессии.

— Ты должен собраться с силами,— твердо произнесла я,— и ждать! Или ты больше меня не любишь?— спросила я, решив прибегнуть к легкой манипуляции.

 Грег вздрогнул и поднял глаза. Их прозрачная голубизна наполнилась влагой.

—  Как ты могла такое подумать?

—  Просто вижу, что ты окончательно упал духом,— ответила я.— Но ради любви ты должен все вытерпеть! Иначе я буду думать, что твое чувство было поверхностным.

— Я вытерплю,— прошептал он и попытался улыбнуться.— Ведь я люблю тебя больше всего на свете! Даже больше жизни!

—  И я тебя люблю! И сделаю все!

 Мне хотелось рассказать ему про Атанаса и Леру, про нападение на моего отца, про исчезновение Ренаты, но я сдержалась, решив, что подобные новости еще больше его растревожат. В этот миг сиреневый мотылек пролетел между нами. Грег прикрыл глаза. Его лицо начало смазываться...

 ...Я очнулась и увидела Лилу. Она сидела на колокольчике и отряхивала помявшуюся юбочку. Я тихо поблагодарила ее, сказав, что обязательно должна была сообщить Грегу о моей поездке к славам и о результате. Но она не исчезала, словно ждала вопроса. И я задала его:

— Где Рената?

— Она сама свяжется с тобой.— невозмутимо ответила Лила. - И не вздумай ее сейчас искать. Этим ты только навредишь себе.

— Благодарю за предупреждение,— сказала я.— Скоро у меня будет много крови...

 Но Лила не дослушала. Она обратилась в сиреневого мотылька. Я с удивлением наблюдала за его полетом. Мотылек, по всей видимости, решил немного поиграть с бабочками. Они разноцветной стайкой порхали над моими драценами и казались ожившими цветами.

 Всю следующую неделю от Ренаты не было никаких вестей. Зато ни Атанас, ни Лера тоже не возникали на моем горизонте. Но все равно я практически не выходила из квартиры и почти ни с кем не общалась. Отца уже выписали, он чувствовал себя хорошо. Я съездила к родителям пару раз с ночевкой. Они явно были счастливы, что мы все снова вместе. Меня это не могло не радовать. Но меня беспокоил шрам на руке отца. Он был длинным и ровным, словно нарисованным. Я знала, что раны, нанесенные вампирами, коварны. В кровь человека попадают вещества, которые могут вызвать разные реакции. Меня успокаивало лишь то, что рука Леры была стеклянной, то есть без вампирской крови. Но все равно, когда я находилась у них, то исподволь приглядывалась к отцу. Но он выглядел абсолютно нормальным, никаких изменений я пока не замечала.

 Я купила билет до Благовещенска на 30 декабря и сообщила об этом Тину. По его голосу я слышала, что он настроен оптимистично и уверен в благополучном исходе дела. Он предложил встретить меня в аэропорту. Родителям я сказала, что хочу снова улететь в Лондон и встретить Новый год с Грегом и его семьей. Они не возражали.

 За два дня до моего отъезда наконец появилась Рената. Она позвонила мне утром и, как ни в чем не бывало предложила встретиться. Вначале я буквально потеряла дар речи, потом начала выговаривать, что нельзя вот так исчезать, не предупредив. Но она довольно невежливо оборвала меня и сказала, что ждет возле моего дома. Я быстро оделась и спустилась. Рената выглядела, как всегда, великолепно, но выражение ее лица мне очень не понравилось. С изумлением я увидела, что она на машине. Рената распахнула дверцу и пригласила меня на переднее сиденье.

— Терпеть не могу водить эти железные банки,— проворчала она,— но ты не умеешь телепорти-роваться, так что придется отвезти тебя на место обычным способом.

—  На какое место?— удивилась я.— Рената, ты можешь мне все внятно объяснить? Что происходит? И где эта парочка?

— Сама все увидишь,— хмуро ответила она, трогая машину с места.— Атанас сейчас в моей квартире, а конкретно— в будуаре. Он оттуда уже давно не выходит, потому что упивается радужной кровью. Два его донора, законченные героиншики, находятся там же. Повлиять я не могу. Сама знаешь, что Атанасу никто не указ. Поэтому не вмешиваюсь. Уж пусть лучше находится у меня в бессознательном состоянии, чем бродит по городу в поисках новых жертв.

— Лера напала на моего отца,— сообщила я.

— Знаю,— ответила Рената.— Это я вмешалась, иначе он был бы уже мертв.

Я задрожала, страх заполз в душу. Воображение у меня бурное, и перед внутренним взором мгновенно пронеслись картины: обезумевшая от радужной крови Лера, лежащий на снегу отец с разодранным горлом, убитая горем мать. Рената глянула на меня, как мне показалось, насмешливо и сухо заметила, что я слишком впечатлительная.

— Это мой отец!— ответила я.— Где сейчас эта тварь?

— Когда Лера напала на твоего отца,— спокойно произнесла Рената.— я возникла рядом и оттащила ее. Она была настолько не в себе, что даже особо не сопротивлялась. Создавалось ощущение, что она дезориентирована и в пространстве, и во времени. Лера начала орать, что я мешаю ей развлекаться, что «слабак Атанас» валяется в беспамятстве и ей приходится охотиться в одиночку, что «папаша этой дуры Лады» - вполне достойная дичь.

 - Что ты с ней сделала? - оборвала я ее речь.

 Но Рената не ответила. Мы ехали около часа, и она больше этой темы не касалась. Я рассказала ей о том, как посетила племя славов, о возможности увеличить кровь Грега. Она слушала внимательно и серьезно.

 Когда Рената припарковала машину и мы вышли на улицу, я огляделась. Мы находились в какой-то промзоне.

—  Куда ты меня привезла?— изумилась я.

—  Пошли!— только и сказала она.

 Рената двинулась между высокими глухими заборами, я— следом. Скоро мы оказались возле какого-то ангара. Она открыла металлические ворота и пропустила меня внутрь. Ангар был пуст. Рената двинулась куда-то в угол, я не отставала. Там оказался люк. Она легко открыла тяжелую на вид крышку. Мы спустились в подвальное помещение.  Когда загорелся свет, я вскрикнула. Посередине находилась странная клетка. Она была полностью сделана из стекла. Ячейки выглядели очень мелкими, но сквозь них хорошо просматривалась фигура девушки. Она напоминала упавшую стеклянную статую.

— А вот и Лера,— невозмутимо произнесла Рената.— Как только я узнала легенду о стеклянном вампире, то сразу решила уничтожить уродину. Я сняла этот подвал, заказала стеклодувам вот такую клетку. Оставалось лишь заманить Леру сюда и не давать ей крови. Мне пришлось выждать подходящий момент и ничем себя не выдать. Я не могла рассказать тебе о своих планах, ведь вампиры могут читать мысли, как ты знаешь.

— Жаль, что ты не успела заманить ее сюда раньше, чем она напала на моего отца, - заметила я, глядя на статую.

Та была прозрачна и неподвижна и выглядела явно неживой.

 - Да, тут я не успела,— ответила Рената и подняла с пола металлический прут. - Атанас всегда был с Лерой, нужно было дождаться, когда он упьется радужной кровью до невменяемого состояния.

  Рената с размаху ударила по клетке. Я отскочила в сторону, чтобы меня не задело разлетевшееся на мелкие осколки стекло. Она ударила по статуе. Я зажмурилась и слышала лишь звон разбиваемого стекла.

— Вот тебе, вот тебе!— яростно приговаривала Рената.— Будешь знать, как совращать моих парней, как дурить голову Атанасу, как нападать на моих друзей!

 Скоро все стихло. Я открыла глаза и увидела, что пол усыпан блестящими осколками. Рената отбросила прут и повернулась ко мне.

— Зачем ты привезла меня сюда?— тихо спросила я.

— Сама не знаю,— вполне искренно ответила она.— Мне хотелось это сделать именно при тебе. Разбить стеклянную гадину! Хотя она уже была мертва. Видела бы ты, как процесс остекления постепенно распространялся с ее руки все дальше, как она бесновалась, когда я заглядывала к ней.

— А зачем ты наблюдала за этим?— удивилась я, но тут же подумала, что Рената все-таки вампир и чувство жалости ей несвойственно.

— Я должна была точно знать, что процесс идет!— ответила она.

— Пойдем отсюда?— предложила я и двинулась к лестнице, ведущей наверх.

 Мы молчали, пока ехали обратно. Я испытывала противоречивые чувства. Мне было страшно думать об ужасной смерти Леры, но в то же время я испытывала невероятное облегчение, что ее нет на этом свете. Моей семье ничего больше не угрожало, и за это я была благодарна Ренате. Но вот Атанас!

 Когда Рената высадила меня возле подъезда, я спросила о нем. Ее лицо приняло задумчивое выражение.

—  Если он узнает, то не простит,— добавила я.— Мне кажется, он действительно влюбился в Леру.

— Я тебе говорила, что Атанас сейчас постоянно в невменяемом состоянии,— ответила она.— Он у меня в квартире, так что все под контролем. Я вижу только один выход: отправить его в «Белый склеп». И собираюсь сделать это в ближайшее время. Попрошу отца-настоятеля, чтобы он ввел ему снадобье, которое полностью очищает память.

— Это был бы наилучший выход!— обрадовалась я.— Тогда Атанас забудет все, в том числе и Леру!

—  На это и рассчитываю! К тому же ему пора почистить кровь от этой радужной дряни. Никогда не видела, чтобы Атанас так подсаживался. А все из-за Леры!

 Когда мы попрощались и Рената уехала, я отправилась домой. На душе становилось все легче. Без постоянной угрозы со стороны этой «радужной» парочки моя жизнь явно станет спокойнее.

 Но это непростительное легкомыслие сыграло со мной злую шутку. После обеда я отправилась на шопинг. Хотелось просто пройтись по магазинам, доставить себе это невинное удовольствие. Когда я вышла, нагруженная пакетами, из очередного бутика, то с изумлением увидела огромного филина. Среди бела дня он стремительно слетел прямо с неба, цепко ухватил меня когтями и взмыл вверх. От ужаса я потеряла сознание. А когда очнулась, увидела, что лежу на полу в подвале, сильно напоминающем тот, где погибла Лера. Почувствовав под собой хрустящие осколки, я обмерла от ужаса, поняв, что мои подозрения полностью подтвердились. Я села. И тут ко мне из темного угла шагнул Атанас. Его лицо было искажено яростью.

— Я был на пике эйфории,— брызгая слюной, заговорил он,— в такие редкие моменты наступает что-то типа озарения. И я увидел и этот подвал, и тебя, неблагодарная девчонка, и милейшую Ренату, яростно разбивающую мою... мою...— Атанас замолчал и закрыл лицо руками. Заметив, что на его пальцах отрастают длинные загнутые когти, я задрожала. - Как вы могли?! - закричал он. - Как вы посмели убить ту единственную, которую я так любил?

— Я тут ни при чем!— пролепетала я, впадая в полуобморочное состояние.

 - Значит, хочешь вернуть Грега?! - не слушая меня, продолжил Атанас.— Вот для него будет сюрприз, когда он увидит тебя уже вампиром! Это ли не лучшая месть за смерть моей возлюбленной?! Готовься! Сейчас ты превратишься в одну из нас! И будешь бессмертной! Вот тогда я посмотрю, так ли тебе будет нужен обычный парень Грег! Так ли ты его любишь!

Теряя сознание, я увидела приближающийся распахнутый рот и отросшие клыки. И провалилась в сумеречную темноту обморока...

Примечания

1

Рубиан Гарц— малоизвестный поэт XVI века. Родился в Саксонии (прим. автора).

2

МО (сокр.)— Московская область. (Прим. ред.)

3

Обновленчество— движение в Православной  и Российской Церкви, возникшее после Февральской революции 1917 г. Единственное признаваемое властью, так как обновленцы повсюду говорили о том, что полностью поддерживают новый режим

4

ФЗУ— школа фабрично-заводского ученичества. Основной тип профессионально-технической школы в СССР с 20-х  по 40-е г.г.

5

АМО им Ферреро— впоследствии ЗИЛ.

6

УСО —  секретно-оперативное управление.

7

Илья (Карл) Львович Сельвинский (1899-1968)—русский и советский писатель, поэт и драматург, представитель литературного течения «конструктивизм»

8

Прострел (разг.)— приступ радикулита в поясничном отделе

9

Савичева Юлия, песня «Мало»

10

Форум Холл— московский ночной клуб

11

Tomahawk— мотоцикл-ракета от Dodge.

12

Сварог (от санскр. Svarga «небо»)— один из основных славянскихх богов

13

Государственный центральный театральный музей им. А.А. Бахрушина

14

Династия Юань— 1279 -1368 гг.

15

Дайнеко Виктория, песня «Иголка»