X Гилберт

Дом с видом на любовь (Всего лишь поцелуй)


Пролог

<p>Пролог</p>

Сад благоухал цветами, радовал глаз буйным разнотравьем, манил в тишину аллей, больше напоминавших тропинки в лесу. Лилии кивали сирени, дуб горделиво взирал на цветущий боярышник, маленький пруд был заботливо укрыт ковром из желтых и белых кувшинок.

В саду было очень тихо, если не считать за шум пение бесчисленных и невидимых птиц.

Очень пожилая дама с волосами, подкрашенными синькой и уложенными в старомодную и затейливую прическу, медленно шла по дорожке, опираясь на палку. За дамой, в почтительном отдалении, неторопливо вышагивали два человека. Один был невзрачен и неприметен, однако лицо его дышало просто-таки неземным восторгом. Судя по всему, он собирался вознести хвалу небесам за то, что они одарили его редчайшей возможностью полюбоваться на самый загадочный сад города Парижа.


Второй спутник пожилой дамы — высокий, очень широкоплечий, синеглазый и темноволосый, удивительно красивый мужчина — напротив, небрежно хранил на лице вежливое, но несколько скучающее выражение.

Наконец неторопливо и величаво шедшая впереди своих спутников пожилая дама раздвинула палкой кусты ранних вьющихся роз и остановилась.

Перед тремя посетителями сада открылся дом. Трехэтажный, изрядно потрепанный, старой постройки. Огромные окна смотрели несколько подслеповато, будучи густо увиты буйным плющом. Полуразрушенное крыльцо заметно покосилось. В некоторых местах от стен отвалилась штукатурка. Дом был стар, много старше своей хозяйки.

Когда-то давно, почти сто лет назад, вокруг дома возвышалась каменная стена, а сам дом был юн и силен. В нем жили весьма необычные обитатели. Много-много маленьких девочек, одетых в одинаковые коричневые платьица и белые чепчики, носились по саду, соперничая голосами с птицами, играли на берегу маленького пруда и ухаживали за цветами.

Кроме них в доме жили несколько женщин. Эти женщины все, казалось, на одно лицо и одного возраста, хотя это, конечно же, было не так. Женщины носили грубые шерстяные рясы, головы их были покрыты белоснежными платками и увенчаны рогатыми чепцами, непременно накрахмаленными и оттого угрожающе вздымавшимися над чистыми и строгими лицами. Женщины никогда не смеялись, не пели песен и мало говорили.

Прекрасный город Лютеция к этому времени уже давно назывался Парижем, и добрые парижане относились с глубочайшим уважением к строгим обитательницам Дома.

Шли годы, сад исправно зацветал в положенное время, и новые девочки в коричневых платьицах весело принимались ухаживать за цветами. Правда, цветов, да и девочек тоже становилось все меньше. Дом тоже менялся, хмурился и старел. Неизменными были только строгие, неулыбчивые женщины в рогатых чепцах.

У них не было имен. У них не было семьи. У них не было ничего, кроме одного Жениха на всех.

Кармелитки. Невесты Христовы.

Целомудренные и строгие, они хранили Дом, Сад и Детей, работали с зари утренней до зари вечерней, а ночью молились.

Над Лютецией проносились годы и войны, каштаны на бульваре Распай отцветали и становились все кряжистее, новый век наступал на древний город, неся новые запахи и звуки, но Сад и Дом каким-то чудом оставались нетронутыми. Стену вокруг них разобрали во время одной из революций. Или, может быть, то была война? Юные ученицы выросли и ушли в большой мир. Строгие кармелитки тихо старели, но в остальном не менялись. Работали по-прежнему от зари до зари, а ночью молились.

Время от времени из дверей дома выносили узкий деревянный гроб без всяких украшений. Кармелитки уходили на встречу со своим Женихом.

Начало двадцатого века Дом встретил в гордом одиночестве. Кармелитки смотрели с небес на свою земную обитель и грустно вздыхали.

Однажды в доме появилась немолодая женщина. Она прошла по обветшавшему дому, погладила стены рукой и поджала тонкие губы. Когда-то она носила коричневое платьице, ухаживала за цветами в весеннем саду и играла на берегу заросшего пруда… И вот теперь вернулась. Домой.

Новая обитательница Дома оказалась решительной особой. Через месяц Дом было не узнать, а из ожившего Сада доносилось бодрое щелканье садовых ножниц. Кармелитки облегченно вздыхали и тихо улыбались с небес, и легкий ветерок ласкал суровое и печальное лицо женщины.

Луциана Дарси больше ни разу не уезжала из Дома. Она осталась здесь навсегда.

Пожилая дама вздохнула и тряхнула упрямой головой, затем сердито оглянулась на спутников, которые следовали за ней в почтительном молчании, осматривая комнаты, скудно обставленные старинной мебелью.

— Сами видите, нечего здесь смотреть. Старый дом, абсолютно ничего особенного, но мне он дорог, и я хочу, чтобы он сохранился и после того, как я уйду. У меня есть куча бестолковых родственников, но я не вижу среди них ни одного достойного хозяина. Купчая на землю у меня бессрочная, оформлено все честь по чести, но содержать дом в одиночку мне теперь не под силу. Потому-то я вас и пригласила. Аренды, найм, я в этом не больно-то понимаю, вот вы и объясните мне.

Невзрачный и восторженный всплеснул тонкими ручками.

— Мадемуазель Дарси, вы нашли нужных людей. Мы сможем сделать так, что этот дом не только окупит себя, но и станет приносить вам немалый доход. Шикарный старичок! Просто грех дать такому развалиться!

Пожилая дама смерила его неодобрительным взглядом.

— Только учтите, никаких борделей, магазинов и машинописных бюро! Я так считаю: этот Дом — место, где люди должны жить. Вся жизнь в нем проходит. Именно поэтому обедать его обитатели должны в столовой, а кашу варить в кухне. Я также надеюсь, что никому не придет в голову перепутать отхожее место со спальней. В сущности, у меня к вам только одно и очень простое требование: ничего в Доме не перестраивать. В этом случае я передам вам права на владение.

Высокий черноволосый наконец улыбнулся. Улыбка оказалась искренней и теплой.

— Не волнуйтесь, мадам. Я все оформлю юридически, с учетом всех ваших условий, и последнее слово всегда будет за вами.

Дама поглядела на красавца с суровым одобрением.

— Англичанин?

— Шотландец, мадам!

— Это хорошо. Шотландцы — да и англичане — знают толк в домах. — Пожилая дама помолчала, задумавшись и слегка усмехаясь чему-то бледными губами. — Кстати, в нашем роду тоже встречались шотландцы, самые настоящие — рыжие и темпераментные. Кое-кто из моих внучатых племянников сохранил в себе эти черты — Очнувшись от потаенных воспоминаний, благородная дама вновь высокомерно взглянула на почтительно слушавших ее мужчин и сделала нетерпеливый жест затянутой в перчатку рукой: — Теперь можете быть свободны. Я устала и хочу отдохнуть. Мы с моим Домом уже очень старые.

Посетители вышли на улицу через парадную дверь. Невзрачный оглянулся и зацокал языком.

— Шикарная развалюха. Я про домик. Ну и что ты думаешь? Выгорит?

— Естественно. Завтра же начну составлять договор, а заодно подыщу архитекторов и рабочих. Если эту развалину перепланировать, получится чудное злачное местечко. Внизу сделаем клуб, какую-нибудь лавку с сувенирами, а на двух этажах поставим перегородки. Квартир двадцать получится, никак не меньше.

— Но старуха… Ты же ей, если я не ослышался, обещал…

— Запомни, парень. Настоящий мужчина никогда не обманывает женщин. Он просто не все им рассказывает!


1

<p>1</p>

Артур Финли лихо вырулил на бульвар Распай и лениво откинулся на спинку сиденья своего «мерседеса». Франсуа Дюбо, его приятель, с одобрением посмотрел на четкий и красивый профиль первого кавалера Парижа.

— Расскажи, что это за вечеринка, Арчи.

— Боже, что тут рассказывать! Ничего не может быть обычнее! Море шампанского, никакой еды, громкая музыка, которую все окружающие пытаются переорать, хотя зачем они это делают, один черт знает.

— А девчонки?

— Куда ж без них! Все писаные красавицы, а вот с умницами напряженно, но главное — не зевать и умудриться спасти свой бумажник. Гляди в оба, Френки.

— За меня не волнуйся.

— Что ж, удачной охоты. Только я не смогу тебя отвезти домой, так что сам продумай пути отхода. Я лично не собираюсь там надолго задерживаться. Просто кое-кто из приятелей обещал мне подсказать, где можно снять приличную квартиру, а больше мне там делать нечего.

— Ты же купил тот шикарный дом в Фонтенбло!

— Да, но он требует грандиозного ремонта. Все эти плотники, облицовщики, штукатуры и маляры накинулись на него, как стервятники на дохлого льва. Они так легко не сдадутся. Так что я получу дом не раньше, чем через год. В самом крайнем случае, через полгода. Все это время мне надо где-то жить, как ты понимаешь. Поэтому я и еду на эту чертову вечеринку и везу туда тебя, несчастного, вместо того чтобы наслаждаться хорошим обедом где-нибудь в тихом ресторане!

— За меня не переживай, я люблю такие сборища. Шампанское, музыка и девочки! Кстати, а что с Линдой?

— А что с ней?! О Господи, ты меня испугал. Вероятно, с ней все в порядке, она все так же хороша и доступна. Просто я не успел сообщить тебе. Мы расстались полгода назад.

— Да что ты! Мне жаль. Что случилось, если не секрет?

— Да, собственно, ничего. Просто она хотела замуж, а я не хотел жениться, вот и все. Конец связи. Каламбур!

Франсуа на некоторое время замолчал. Он задумался над странным фактом: почему его друг, красивый и удачливый, невероятно богатый и обаятельный, уже столько лет никак не может найти себе пару. Может, именно потому, что он такой красивый, богатый и удачливый?

Об этом же сказала ему сестра, которой довелось утешать одну из очередных жертв смертельного обаяния Артура Финли.

— Этот парень слишком красив и сексуален, чтобы быть счастливым. Все его девушки — потенциальные аутсайдеры. Пойми, Франсуа, твои девицы — на сколько бы они ни задерживались — обожают тебя, радуются и веселятся. Им с тобой легко и интересно. С Арчи они думают только об одном: сколько им осталось продержаться.

Франсуа с детства привык спорить с сестрой, но в данном случае она была совершенно права. Арчи Финли был несчастлив в любви, хотя и желанен для большего числа женщин в мире. Вот и сейчас его приход на шумную и многолюдную вечеринку был сразу же замечен и встречен восторженным визгом и всеобщей девичьей радостью. Франсуа вздохнул и огляделся по сторонам. Ему надо подумать о себе, а Артур… В конце концов, непохоже, чтобы он так уж страдал от одиночества.

Лаура Дарси в тоске огляделась вокруг. Ее подруга Жюли сияла от счастья и явно чувствовала себя как рыба в воде, хотя вокруг толпились люди, чей ежемесячный доход равнялся годовому доходу Жюли от ее антикварного магазина. Сама Лаура просто не выдерживала подобных сравнений.

— Не могу поверить, что ты смогла меня притащить сюда, — шепнула Лаура подруге. — Что мы здесь забыли, Жюли?

— Не будь занудой. Эта вечеринка — высший класс!

— Да, но мы-то к этому классу не относимся никоим образом.

Хорошенькая черноглазая Жюли пренебрежительно дернула полным плечиком.

— Ладно тебе. Хорошо, что твой зануда не с нами.

— Поль не зануда.

— Не спорь, я знаю лучше. Не понимаю, зачем ты тратишь на него свое время, раз уж вы все равно не спите вместе. Зачем вообще тогда нужен парень? Ты мне не объяснишь?

— Так, душа моя, давай-ка оставим мою личную жизнь в покое!

Жюли, смеясь, прикрыла голову руками.

— Ой, какая ты грозная! Молчу, молчу, ничего не говорю!

Лаура уже неоднократно жалела о своей грандиозной ошибке. Однажды, выпив слишком много белого вина, она рассказала Жюли, своей закадычной подруге, абсолютно все об отношениях с Полем, и с тех пор неоднократно жалела об этом. Жюли Поля невзлюбила сразу, считая, что такие типы только зря переводят кислород на Земле и самое место им где-нибудь на далеких планетах в других галактиках. Ну правда! В конце концов, должен же кто-то принести себя в жертву науке и прогрессу? Пусть это будет кто-нибудь, наиболее непригодный для совместной жизни с симпатичными девчонками на одном земном шаре. Поль, например.

— Из-за него ты ни с кем не можешь познакомиться. Не будь Поля, ты бы давным-давно нашла себе какого-нибудь парня, у которого, по крайней мере, есть чувство юмора. Да, да, я знаю, он нравится твоим родителям, ты всегда можешь рассчитывать на него во время походов в театр или ресторан, он дарит тебе цветы и поздравляет с Рождеством! Это все ужасно трогательно. Я ничего не имею против молодых и успешных банковских служащих, но Поль… Этот твой скучнейший Поль… Он ужасен — и больше я не произнесу ни слова!


— Интересно, дорогая моя Жюли, здесь явно какая-то загадка, просто фокусы подсознания. Как только ты перебираешь белого вина, мой бедный Поль немедленно становится жертвой твоего острого язычка. Больше прицепиться не к кому?


Такие стычки происходили между ними регулярно. Жюли винила Поля во всех проблемах Лауры, Лаура азартно пыталась защитить своего поклонника. Почему? Может быть, она его любила? Ну… Честно говоря, исключительно потому, что Поль был ее единственным поклонником.

Лаура, невысокая, рыжеволосая, стройная, с тонкими и правильными чертами лица, казалась сошедшей с картин Гейнсборо. Жюли считала истинным преступлением беречь такую аристократическую красоту для зануды Поля, поэтому и вытащила подругу на сегодняшнюю вечеринку чуть ли не силой. Лаура озиралась по сторонам с несколько скептическим видом, а затем повернулась к Жюли.

— Ты что, всерьез считаешь, что здесь мы можем встретить своих принцев?

— Во-первых, никто не знает, где их можно встретить. В сказках они появляются всегда неожиданно. Во-вторых, расслабься и получай удовольствие.

Лаура честно пыталась это сделать, но ядовитые цвета ультрамодного интерьера вызывали в ее душе безотчетную панику, а громкая музыка исключала всякую возможность расслабиться. Лаура уже начала подумывать о бегстве. Жюли в этот момент куда-то скрылась, на нее саму никто не обращал особого внимания, так что условия для «ухода по-английски» складывались весьма удачно.

Рыжеволосая девушка мрачно сжимала в руках высокий бокал с ядовито голубой жидкостью — наверняка отравленной каким-нибудь супермодным ядом, если судить по цвету, — и без всякой мысли смотрела на высокого широкоплечего человека, которого окружила целая толпа народа. Девушки повизгивали и хихикали. Мужчины — как бы это помягче выразиться — гоготали, а виновник всего этого веселья энергично жестикулировал и рассказывал какую-то бессмысленную, но, судя по реакции зрителей, гомерически смешную историю о двух цыпочках-блондиночках.

Смуглый, темноволосый, атлетически сложенный, этот человек почему-то вызвал у Лауры безотчетную неприязнь. Странно… Ей казалось, что она его где-то уже видела, и эта встреча была крайне неприятной…

Жюли запросто перекрыла шум зала восторженным воплем:

— Лори! Иди сюда, я тебя кое с кем познакомлю!

— Неужели хоть что-то приятное за весь вечер? Я как раз собиралась удрать.

— Ты что! Я тут познакомилась с двумя симпатичными парнишками…

Умение находить «симпатичных парнишек» абсолютно везде, включая дома для престарелых, у Жюли было врожденное. Лаура скептически взглянула на подругу.

— Поздравляю. Где ты их откопала? По-моему, здесь все делятся на толстых, лысых и богатых или противных, тощих и бедных.

— Трепещи, несчастная! Я нашла нечто потрясающее. Исключительно для тебя. Очень смахивает на Принца. Богат, как Крёз, красив как бог, не женат, как… ну, короче, не женат. Что скажешь?

— Пока не пойму, в чем подвох, но он непременно должен быть.

— Чистая игра, сестренка!

— Так не бывает, Жюли! Он инопланетянин? Трансвестит? Супермен? Тарзан без Джуди?

— Нет, нет и еще раз нет! Он просто потрясающий парень.

— Жюли! Я желаю вам обоим большого человеческого счастья!

— Лори, не спеши. Я подумаю об этом позже, когда он поселится у тебя на втором этаже. У тебя же там, насколько я знаю, как раз сдается квартирка? Разве нет?

— Шутишь?

— Вовсе нет. Отличная идея, цени.

С этими словами неугомонная Жюли исчезла во тьме, а Лаура укоризненно вздохнула, глядя ей вслед. Энергия подруги была неиссякаемой, а круг знакомств — обширным. Жюли, владелица небольшого антикварного магазинчика, ухитрялась находить своих клиентов даже среди тех, кто понятия не имел об антиквариате, а попутно успевала решить проблемы своих подруг.

Именно она нашла агента по продаже недвижимости для Лауры, когда она еще только собиралась продавать дом тети Луцианы, именно она отговорила Лауру торопиться с этим, именно она убедила ее задуматься о сдаче второго этажа дома в аренду, и именно она, похоже, в данный момент нашла ей жильца.

Жюли вынырнула из пустоты и обессиленно вздохнула, залпом допив шампанское.

— Все. Блеск. Ему нужна квартира, но только на полгода.

— Почему именно на полгода?

— Потому что через полгода будет готов его собственный дом, абсолютно роскошный и шикарный, в Фонтенбло. В данный момент эти хоромы перестраивают.

— Да, но…

— Лори, какое еще «но»! Тебе нужны деньги. Ты собиралась с этой целью сдать этот проклятый этаж! Собиралась? Ну так и сдай ему.

— Жюли, я не понимаю, почему ты так об этом беспокоишься?

— Подумай сама, детка. Три человека заинтересованы в этом: парню срочно нужна квартира, тебе срочно нужен жилец, а мне — возможность почаще любоваться на мужчину моей мечты. Как только он поселится у тебя, я стану дневать и ночевать у тебя в гостях.

— Третий пункт мне наиболее понятен и близок, дорогая, но в остальном…

— Да, совсем забыла. Этот красавец к тому же собирается платить за жилье какую-то сногсшибательную сумму! Я же тебе уже сообщила, что он богат!

Лаура вздохнула. В то, что Жюли влюбилась, она не верила, зная, с какой скоростью подруга меняет своих поклонников, но перспектива получить большие деньги привлекала ее.

Лаура Дарси не была жадной или скупой, но огромный дом, доставшийся ей в наследство, требовал больших капиталовложений. Лаура любила свой дом. Она полюбила его сразу и навсегда и намеревалась содержать в должном порядке, а это было очень непросто.

Родители с некоторым злорадством ожидали, когда дочери самой надоест отказывать себе в разных приятных мелочах, чтобы купить очередную партию краски, шпатлевки и паркетного лака. Знакомые крутили пальцем у виска, а Лаура с упрямством обреченного продолжала ремонтировать свой дом.

И вот теперь второй этаж готов, осталось только завезти мебель и технику. Но впереди ждал своей очереди третий этаж с мансардой.

— Ладно. — Она вздохнула, соглашаясь. — Но мне нужны твердые гарантии, договор, предоплата и все такое.

— Все будет в ажуре, а рекомендации тебе даст любой в этом зале.

— Кстати, как этого умопомрачительного богача зовут? Чем он занимается?

Жюли смущенно потупилась.

— Знаешь, вот это как-то прошло мимо меня. Что-то, связанное с кино, как мне кажется.

— Что ж, узнай поточнее и познакомь нас. В принципе я не против. Но только если он не сценарист. Последнее, о чем я мечтаю, это чтобы у меня над головой сутки напролет стучали на пишущей машинке.

Жюли просияла.

— Ты просто золотце! Я все разузнаю, подожди одну секунду.

— Я подожду две, Жюли, но не больше. У меня болит голова, и я хочу домой.

— Просто ты его еще не видела! Сейчас увидишь — и ноги прирастут к полу. Глазам своим не поверишь!

Жюли даже не представляла, как она права. Лаура не поверила своим глазам и приросла к полу, едва увидела, к кому направилась ее лучшая и старинная подруга.

Жюли подхватила высокого смуглого любителя цыпочек-блондинок под руку и решительно потащила его за собой сквозь толпу, без умолку треща и ослепительно улыбаясь. Краска бросилась в лицо Лауре, она обреченно выпрямилась, готовая встретить судьбу лицом к лицу.

— Вот и мы! Позвольте вас познакомить. Это моя подруга, Лаура Дарси, она…

Низкий, мрачный голос произнес с нескрываемым холодом и сарказмом:

— Я уже имел несказанное удовольствие познакомиться с мадемуазель Дарси.

Лауре хотелось закричать в голос. Почему, почему из тысяч людей, живущих в Париже, именно этот человек стоит перед ней сейчас и хочет снять у нее комнаты?

— Мсье Финли?

— Да. Счастлив, что вы помните. Это такая честь для меня!

— Дело в том, что…

— Дело в том, что у вас есть то, что меня интересует. Я хочу снять у вас квартиру, причем немедленно.

— Боюсь, Жюли ввела вас в некоторое заблуждение…

Господи, почему она дрожит и оправдывается, словно нашалившая девчонка перед школьным учителем? И какого дьявола он хватает ее за руку и тащит прочь из зала?!

— Пустите! Что вы себе…

— Согласитесь, что там невозможно находиться! Мы просто не слышим друг друга, а нам надо кое-что обсудить. Дело в следующем: я купил себе дом в Фонтенбло, но его сейчас ремонтируют, так что мне надо где-то жить. Ваш вариант идеален, тем более что мне даже не стоит смотреть квартиру. Я все отлично помню…

Конечно. С ней ему не надо притворяться и стараться продемонстрировать свое хваленое обаяние. Они же не о свидании договариваются. Еще чего не хватало!

— Уверяю вас, что буду идеальным жильцом. Я целый день работаю, вечерами прихожу поздно, так что видеться мы будем крайне редко.

— Жюли сказала, что вы связаны с кино…

Артур Финли хмыкнул.

— Вообще-то я юрист, а что касается кино… С киношниками общаюсь исключительно по работе. Вас это устраивает?

Лаура кивнула. Видимо, он хороший юрист. Золотой «ролекс» на запястье, костюм, сшитый на заказ. Между прочим, сама Лаура тоже юрист, но ничего подобного себе позволить не может. Ну так и что с того?

— Ну, красавица, выручайте меня. Не могу же я ночевать на улице!

Синие глаза проникали в самую душу, и Лаура едва не ударилась в панику, догадавшись, что этот невозможный человек нахально прочитал все ее мысли.

— Я знаю, что вам чертовски не хочется сдавать мне квартиру. Будем считать, что вы подаете мне милостыню. Ну как? Подадите бедняку на пропитание? Тем более что в свое время из-за вас я потратил уйму денег и времени.

— Может быть…

— Значит, договорились.

Жюли появилась именно в этот момент и окончательно сломила волю Лауры.

— Отлично, Лори! Я полагаю, с контрактом проблем не будет — Арчи ведь и сам юрист!

— Хорошо. Я согласна, — мрачно кивнула подруге Лаура.

Ничего хорошего. Ну совершенно ничего хорошего. Своими руками поселить этого человека в собственный дом могла только абсолютно безвольная дурочка.

Почему Артур Финли так гипнотически действует на нее?

Вечер оказался безнадежно испорчен, и Лаура, даже не скрывая от Жюли своего настроения, сбежала с кошмарной вечеринки.

Теперь ей предстояло заняться делами. Мебель подобрана, стиральная машина и вся техника для кухни оплачены, так что остается только позвонить в соответствующие фирмы и договориться о доставке.

Второй этаж должен выглядеть великолепно. Луара вложила в его оформление свои давно выношенные мечты: бежевые, кремовые, золотистые тона, легкие занавески, минимум предметов мебели, максимум света и воздуха. Какая досада, что все это великолепие достанется, пусть даже на полгода, такому неприятному типу, каким, без сомнения, является Артур Финли!

Так, спокойно, не думать о нем, не вспоминать и не расстраиваться. Это просто жилец, ничего больше. Они будут встречаться раз в месяц. Самое большее, что ей грозит, так это холодные приветствия по утрам перед уходом на работу.

Зато будет на что отремонтировать третий этаж.


2

<p>2</p>

Легкий ветерок, шевеливший занавески, не освежал и не приносил ни малейшего облегчения. Лаура ворочалась, скидывала покрывало и вновь набрасывала его на себя, но заснуть не могла.

В борьбе девушки с духотой победила духота. Покрывало и подушки полетели на пол, а разгневанная и пылающая хозяйка дома на улице Кармелиток встала и вышла в гостиную. Там, у окна, выходящего в сад, Лаура Дарси предалась мрачным и отнюдь не успокаивающим раздумьям.

Почему она была так глупа? Нет, не просто глупа. Она — самая настоящая клиническая идиотка, нужно честно себе в этом признаться. От правды не скроешься.

Если быть до конца честной, Этот тип ей не понравился с первого взгляда еще тогда, во время их первой встречи. Едва ли он радикально изменился за это время, так почему она так бездарно проиграла вчерашний бой? Ведь любому ясно, кто такой Арчи Финли!

Тетушка тоже хороша! Если бы она не оставила в наследство своей внучатой племяннице этот дом, Лаура никогда в жизни не встретилась бы с таким человеком, как Артур Финли. Интересно, а откуда вообще возникает неприязнь, особенно с первого взгляда?

Лаура тихо отворила дверь и вышла на крыльцо. В воздухе стоял нежнейший аромат лилий, сирени и жасмина, и девушка мгновенно почувствовала себя лучше. Она подняла голову и долго смотрела на звезды. Сад. Ее чудесный старый сад. Самое лучшее, что есть у нее в жизни.

Каждый старый город таит в себе загадки. Париж, он же Лютеция, был не просто старым городом — он был древним городом. Загадок у него накопилось полным-полно. Несомненно, к ним относится и этот район, тот самый, в котором с Доисторических времен, а именно с начала века, проживала в собственном доме тетушка Луциана.

Парков и бульваров в городе хватало, садики перед домами в предместьях тоже были обычным делом, но этот район стоял особняком.

Шестнадцать домов были построены в кружок, словно образуя крепостную стену, оберегавшую сокровища. Сокровищами были сады.

Внешний мир никак не мог добраться до них, сады принадлежали только своим владельцам. Словно лучи звезды, шестнадцать волшебных оазисов сходились у небольшого пруда, равно принадлежавшего всем шестнадцати домовладельцам. Никто, кроме самих хозяев, не мог войти сюда, никто не видел этих цветов, не слышал этих птиц и лягушек.

Тетя Луциана, наверное, была волшебницей. Во всяком случае, никто из родственников и знакомых Лауры о таинственном саде не знал, а она, едва увидев, какое сокровище досталось ей в наследство, сразу же решила: никуда она отсюда не уедет! Ну… почти сразу.

Тетю Луциану не без оснований считали семейным несчастьем. Характер суровой дамы соединял в себе черты святой мученицы, гренадерского полковника, дамы из высшего общества и воспитанницы одного из самых строгих монастырских приютов Парижа. Последнее было единственным, что о тете Луциане родственники знали достоверно. Давным-давно она воспитывалась у кармелиток, старательно прививших ей любовь к Господу, к труду и к тому месту, где живешь.

Любовь к людям, в том числе к родственникам, в набор привитых качеств не входила.

Жизнь странной тетушки могла бы послужить основой неплохого авантюрного романа, если бы кто-нибудь осмелился его написать. В семье знали, что еще в Первую мировую войну она была сестрой милосердия, в тридцатые годы воевала в Испании, а во время войны с немцами активно участвовала в Сопротивлении. Кроме того (об этом говорили только шепотом, хотя тетя ни в коем случае не могла услышать эти разговоры, ибо всю жизнь прожила затворницей), Луциане Дарси приписывали несколько головокружительных романов, ничем, впрочем, не закончившихся. Наверное, именно поэтому никто и никогда не называл ее старой девой, хотя тетушка Л у циана никогда не была замужем. Свою семью она не жаловала. Крайне редко приезжала в гости и никого не приглашала к себе, однако помнила имена и дни рождения всех своих бесчисленных внучатых племянников и племянниц и непременно поздравляла их с Днем Ангела. Лаура собирала старинные открытки на атласной бумаге и складывала их в шкатулочку, подаренную тетушкой Луцианой еще отцу Лауры.

Шкатулка пахла шоколадом, фиалками и чем-то волшебным.

Завещание тетушка переписывала приблизительно раз в полгода, при этом отписывая все имущество очередному племяннику или племяннице. Два года назад настала очередь Лауры. Предыдущий наследник крайне неудачно поблагодарил «милую бабушку Луциану», что само по себе было крайне бестактно, а кроме того, на радостях поделился с ней планами сноса «старой развалины» и постройки на этом месте «хорошенького коттеджика». В результате юная Лаура стала очередной и последней наследницей старой Луцианы Дарси, владелицей дома на улице Кармелиток.

Через месяц тетя умерла, оставив Лауре личное письмо, неожиданно теплое и опровергавшее все подозрения матери Лауры о склерозе и старческом слабоумии мадемуазель Дарси-старшей. Единственное условие, на котором настаивала тетушка: ее наследница должна жить в старом доме и ухаживать за садом.

Кстати говоря, год назад на это действительно было трудно решиться. Дом был старый, в довольно печальном состоянии, пыльный, скрипучий и невеселый. Абсолютно все, и мать Лауры в первую очередь, были уверены, что его надо немедленно продать. Мама особенно напирала на то, что этот район совершенно не фешенебельный. Жить здесь было не престижно.

Тетя Луциана вместе со всей компанией Кармелиток посмотрела с небес на эти распри и споры и внесла коррективы. В течение нескольких месяцев по совершенно необъяснимой причине район Сен-Жюайез, вкупе с улицей Кармелиток, стал наиболее желанным и престижным для большинства сильных мира сего. Видимо, слух о прекрасных потайных садах просочился на волю.

Как бы то ни было, в течение одного только года Лаура Дарси превратилась из хозяйки старой развалюхи в обладательницу раритетного особняка в престижном районе. Честолюбие семьи Дарси было удовлетворено, и мать с отцом благополучно отбыли в свой дом в пригороде Лиона, а Лаура осталась наедине с подарком старой волшебницы.

Первый же лазутчик из стана риелторов поверг девушку в шок, предложив за дом астрономическую сумму в размере двух миллионов американских долларов. Лаура долго не могла поверить, что этот парень не шутит, а потом, после его ухода, сидела, вспоминая свою крохотную квартирку на Монмартре. За нее она платила в десять тысяч раз меньше, но для этого ей приходилось подрабатывать после занятий в университете, экономить на обедах и подлизываться к домохозяйке.

Она окончила юридический факультет, но, к сожалению, а может, к счастью, довольно быстро выяснила, что профессия адвоката ее совершенно не привлекает. По данной причине Лаура в момент получения неожиданного наследства находилась на распутье, соображая, чем бы ей заняться. А это, как известно, больших денег не приносит.

Неугомонная Жюли предлагала кучу всяких планов, среди которых числились: продажа поддержанных вещей, художественный салон, работа в качестве консультанта в магазине самой Жюлй («Какой консультант? Я же ничего не смыслю в антиквариате!» — «А ты думаешь, хоть кто-нибудь из моих клиентов в нем смыслит?»), переводы с латыни и мелкая надомная работа. Правда, ни один из предложенных вариантов не сулил мгновенной и грандиозной прибыли, но Жюли это не смущало.

Теперь же перед Лаурой вырисовывалась блестящая перспектива получить целую прорву денег, не прикладывая к этому никаких усилий. Семья была счастлива, счастлив был и Поль, который немедленно примчался и заявил, что Лауре совершенно незачем забивать свою хорошенькую головку проблемами типа «куда вложить капитал?». Он знает массу умных людей, которые на этом собаку съели, так что Лауре останется только поставить свою подпись на купчей — и все!

Жюли сбила ее с толку, вот в чем дело. Подруга помогала разбирать старое барахло, выносить горы мусора, отмывать старый дом, и в один прекрасный день, когда их труды праведные подошли к концу, Жюли совершенно неожиданно издала долгий и протяжный стон. Лаура с недоумением поглядела на нее. Жюли ответила ей невинным взглядом маленькой девочки, а также фразой, которая изменила всю жизнь Лауры Дарси:

— Не понимаю, как можно продавать такой шикарный старый дом, особенно если в душе ты этого совершенно не хочешь!

— Может, и не хочу… Но… Видишь ли я слишком непрактична, чтобы становиться домовладельцем. У тебя есть какие-нибудь предположения, что мне делать с этим домом?

— Ну… ты могла бы сдавать верхний этаж жильцам, нечто вроде пансиона. Кстати, не хочешь в нем жить — сдай и первый этаж.

Мозги Жюли всегда находились в движении, ни минуты покоя!

Тогда Лаура только рассмеялась, однако вечером, бродя в одиночестве по чистому, помолодевшему и гулкому дому старой волшебницы Луцианы, она неожиданно поняла простую и очевидную вещь: она не хочет его продавать.

В открытые окна лился аромат цветов, таинственный садик готовился к своей очередной волшебной ночи, вокруг стояла блаженная тишина… Которую внезапно нарушил звонок в дверь.

Агент по продаже недвижимости привел — как и обещал — очередного потенциального покупателя. Он представил ей мсье Артура Финли, английского бизнесмена, давно проживающего в Париже и желающего обзавестись собственным домом, желательно старинным.

Потенциальный покупатель был не просто привлекательным, а необычайно красивым Мужчиной. Просто невиданной красоты. Лаура отметила это исключительно про себя, водя посетителей по дому, распахивая двери и включая свет в комнатах. Высокий, темноволосый, синеглазый, очень загорелый, фигура атлета, пластика крупного хищника, вроде тигра. Короче — воплощенная мечта любой женщины. Однако внезапно Лаура ощутила укол беспокойства и… ревности.

Синие глаза этого картинного красавца смотрели вокруг совершенно бесстрастно, почти скучая. Мсье Финли явно с трудом сдерживал зевоту, чем неожиданно вызвал в Лауре нестерпимое раздражение. Дом и сад этого не заслуживали! Точнее, заслуживали совсем не этого.

— Хорошо бы расставить по комнатам цветы. И побольше. Я всегда говорю своим барышням, что никто не обязан восхищаться ароматом убежавшего кофе или подгоревших тостов. М-да, в доме более уместен аромат цветов.

Сказав это, мсье Финли уставился на Лауру совершенно нахальным взглядом, и она сильно пожалела, что выбрала для этого вечера кожаную мини-юбку и шифоновую, почти прозрачную блузку, коричневато-зеленоватую, интригующе струящуюся вокруг ее точеной фигурки. Если бы только она могла предвидеть, что покупатель будет разглядывать не только дом, но и ее…

А какая, собственно, разница, в чем она принимает покупателя? Тем более, что этот красавец-мужчина не нравился ей все больше и больше. Ну как может понравиться человек, который при взгляде на волшебный, ни с чем не сравнимый сад цедит сквозь зубы:

— Очень мило.

Она уронила ключ, и мсье Финли наклонился, чтобы помочь ей.

Позже Лаура вспоминала, что при случайном соприкосновении их рук между ними пробежала странная искра, нечто вроде электрического разряда огромной мощности, но быстрого, почти мгновенного. В результате ключ опять упал, и Лаура вспыхнула от смущения. На этот раз она решительно подняла его сама, отказавшись от помощи любезного господина.

Она шла впереди, намереваясь показать посетителям кухню, когда расслышала слова агента, разливавшегося соловьем по поводу несомненных достоинств дома мадемуазель Дарси:

— …Кроме того, он идеально подходит для вашей перепланировки. Все это можно снести, перегородить по-новому, и получится роскошная квартира, вполне современная…

Лаура подалась вперед, не очень соображая, что собирается сказать.

— Но… вы не можете этого сделать!

Мсье Финли бросил на нее удивленный взгляд, иронически приподняв бровь.

— Интересно, почему бы это?

— Потому что я продаю Дом, а не набор квартир! Тетя ни за что не позволила бы ломать эти стены и превращать просторный старинный дом в неизвестно что!

Глупо это было, разумеется, до предела. По всем законам логики и здравого смысла новый владелец имел право распорядиться своей собственностью по своему же усмотрению, и холодный взгляд мсье Финли выражал эту мысль совершенно однозначно. Но Лауре почему-то стала невыносима мысль о том, что с домом что-то произойдет по вине этого самодовольного и надменного красавчика.

— Поправьте меня, мадемуазель Дарси, если я ошибаюсь, но мне кажется, я вовсе не обязан был посвящать вас в свои планы и уж тем более спрашивать вашего совета или одобрения тому, как я собираюсь распорядиться своей будущей собственностью.

— Разумеется, вы не должны этого делать, но я не собираюсь продавать дом своей тетушки человеку, который хочет его изуродовать, а затем продать по частям.

— Не очень понимаю, почему, раз уже три года назад план его реконструкции был практически согласован с прежней хозяйкой!

Лаура метнула испуганный и сердитый взгляд на агента, а тот виновато пожал плечами.

— Уверяю вас, я об этом только сегодня узнал. Впрочем, это не должно вас беспокоить, мадемуазель. Подобная реконструкция только повысит цену… Пойдемте, мсье Финли, осмотрим еще некоторые комнаты.

Вот именно в этот момент Лаура окончательно и бесповоротно поняла: ни при каких обстоятельствах, ни за что на свете, ни за какие деньги она не продаст дом этому бесчувственному и высокомерному человеку. Она вообще не продаст этот дом! Никогда и никому!

Лаура еле дождалась, когда посетители уйдут, почти не спала ночь, а утром позвонила Жюли. Подруга горячо поддержала ее решение и настояла на том, чтобы Лаура сдала второй этаж.

— Я тебя понимаю, ты совершенно права, и нечего бояться. Все будет отлично! Шикарные комнаты, высоченные потолки, светло, просторно, есть отдельный выход на улицу — да у тебя с руками оторвут эти комнаты, так что и на жизнь хватит, и дом содержать удастся! Давай, Лори!

Агент, к удивлению Лауры, тоже отнесся к ее решению с пониманием.

— Я заметил, мадемуазель Дарси, что вы искренне любите этот дом. Желаю вам удачи и чтобы дом окупил себя.

Всем был хорош этот агент, но одну промашку он все же совершил, дав ее телефон мсье Артуру Финли.

Вечером раздался звонок, и Лаура даже отшатнулась от трубки, в которой бесновался разъяренный голос этого красавца.

— Глупая девчонка! Мало того, что я угробил столько времени, мало того, что я принимал участие в разработке плана этой реконструкции и потратил на нее свои деньги, я ведь и не собирался ломать вашу чертову развалюху! Мне нужен дом!

— Собирались, я сама слышала!

— Слушать надо лучше! Я хотел всего-навсего переделать его, совсем немного, чтобы у моего брата Джека был свой угол, когда он приезжает в Париж по делам, хотя какого черта я вам это рассказываю!!!

— Мне очень жаль, что разочаровала вас…

— Да, как же, жаль! Так я и поверил! Господи, помяни царя Давида и всю кротость его! Если бы я не был пацифистом в душе, я бы свернул вам шею! Я мечтал об этом доме!

— Что ж, сожалею, что ваша светлая мечта не сбылась.

Лауре удалось сказать это совершенно холодным и светским голосом и даже спокойно опустить трубку на рычажки.

Все. Райский сад Лауры не осквернит даже взгляд этого змея по фамилии Финли!

Так она думала, в этом она была уверена, и вот теперь требовалось внести некоторые поправки. Артур Финли хочет снять верхний этаж на полгода, плата вперед, по договоренности.

Придется с ним изредка встречаться.

Чем реже, тем лучше.


3

<p>3</p>

Встречаться с ним пришлось значительно чаще, чем она надеялась.

Артур Финли обладал, как выяснилось, редкой и удивительной способностью превращать жизнь своей домохозяйки в небольшой, но очень разнообразный ад.

Лаура быстро поняла, что ее закадычная подружка Жюли, с которой она однажды прожила целый семестр под одной крышей, что едва не стоило ей рассудка и нервного срыва, была на самом деле чистым ангелом.

Жюли, можно сказать, постоянно молчала и ни чем не мешала, по сравнению с Артуром Финли. Как смешные и мелкие неурядицы вспоминались теперь Лауре бессонные ночи, бесконечные звонки от ухажеров Жюли и столь же бесконечные душевные излияния самой подруженьки.

Артур Финли был настоящей проблемой. Проблемой с большой буквы.

Для начала Лаура угробила кучу времени, сил и денег из первого взноса постояльца на то, чтобы превратить второй этаж в современную, просторную и чистую квартиру, напичканную всеми образцами достижений бытовой техники. После этого, ошеломленная и разозленная, Лаура увидела, как противный постоялец величественно спускается по лестнице, а на лице его прямо-таки сияет огонь праведного негодования.

Никаких приветствий, ни слова благодарности за заботу и комфорт, ни комплимента в адрес изысканного оформления дома! Мсье Финли процедил сквозь зубы, глядя поверх ее головы:

— Стиральная машина не работает!

— Этого не может быть, она же совсем новая…

— Мне плевать, новая она или антикварная, но она не работает. Немедленно вызовите мастера!

Мастер пришел уже под вечер, и на его лице выразилось терпеливое удивление. Проблема «неработающей техники» разрешилась очень просто, что, впрочем, вовсе не обрадовало Лауру, а повергло ее в состояние белой ярости.

Мастер растворился в вечерних сумерках, и девушка повернулась к Артуру, изо всех сил сдерживая себя.

— Мсье Финли! Когда вам взбредет в голову в следующий раз воспользоваться какой-нибудь техникой в этом доме, за исключением унитаза, потрудитесь все-таки сначала включить прибор в сеть — это как минимум! Кроме того, совсем не лишним будет предварительное прочтение инструкции по его применению.

Оказалось, что это была только легкая разминка. Настоящий кошмар начался позже.

В течение нескольких следующих дней дом на улице Кармелиток по очереди посещали: слесарь — когда Артур умудрился сломать ключ прямо в замке, сантехник — когда он забыл выключить воду в ванной, заговорившись по телефону с очередной барышней (видимо, блондинкой), электрик — когда он устроил короткое замыкание и обесточил весь дом, снова мастер по ремонту бытовой техники — чтобы устранить плачевные последствия короткого замыкания, и, наконец, стекольщик — вставить новое стекло взамен выбитого Артуром (он не преминул упрекнуть Лауру в том, что окно было слишком чисто вымыто, отчего он и не заметил, что оно закрыто, и бросил туда огрызок яблока).

На десерт вода вновь убежала из ванны, причем по той же причине, что и в первый раз.

— Я же не мог оборвать девушку на полуслове!

— Меня не волнует ваша личная жизнь! Сантехник скоро получит возможность отдыхать на Багамах, и все благодаря вам!

— Какие проблемы? Пересылайте мне все счета и отвяжитесь!

Хорошо было только то, что Артур безропотно платил по счетам, но вызывать ремонтников, дежурить в их ожидании и выслушивать их мягкие укоризненные внушения приходилось, разумеется, самой Лауре, ибо жилец почти весь световой день пребывал на работе.

Однажды Лаура едва не грохнулась в прихожей, неожиданно натолкнувшись на ящики с шампанским, стоявшие буквально повсюду. Более того, именно в этот день жильца разбил радикулит, поэтому все бутылки на второй этаж пришлось переносить хрупкой Лауре, а широкоплечий жилец плелся сзади, жалобно постанывал и руководил процессом, время от времени громко сокрушаясь по поводу бестолковости некоторых особ.

Все это было мелочью по сравнению с нескончаемым, потоком цыпочек-блондинок, струившимся вокруг тихого некогда дома на улице Кармелиток.

Блондинки звонили по телефону, стучали в дверь, хихикали, повизгивали, норовили залезть в холодильник Лауры (правда, по ошибке), словом, шансы Жюли на победу таяли, как снег под солнцем. Впрочем, подруга, кажется, не слишком переживала по этому поводу. Она уже подзабыла о своих грандиозных планах насчет Артура Финли и всерьез увлеклась неким юношей с печатью скрытого порока на красивом лице.

Юноша говорил с придыханием и грозился увезти Жюли покататься на яхте вокруг Европы.

Последней каплей стал день рождения Артура на прошлой неделе. Завтракая вместе с Жюли на следующий день, Лаура мрачно изрекла:

— Ты за все это ответишь, если на свете существует Божий суд!

— Ой, Лори, а что я сделала?

— Не ты, а твой красавец! Он меня достал!

— Ах, Лори! Откуда ты знаешь моего Оливье?

— Я не о нем, а об этом… Арчи Финли! Он давно стал для меня настоящей головной болью, но после вчерашнего дня я всерьез подумываю об убийстве. А что это за Оливье? Ты же собиралась охмурить Артура?

— Похоронен и забыт! Оливье такая лапочка! Он повезет меня на яхте.

— Не верю своим измученным ушам! Ты же руки мне выкручивала, чтобы я согласилась поселить у себя эту бубонную чуму в облике киногероя. Как ты могла, Жюли! Я же все это затеяла только из-за тебя…

— Лори, Лори, ну не хмурься так страшно. Просто он мне разонравился, с кем не бывает? Зачем мне эта ходячая секс-бомба замедленного действия? С таким количеством блондинок мне просто не совладать, вот я и отступилась. К тому же, милая моя, ты только подумай — яхта, Европа, Оливье, который от меня без ума! Все это не могло не оказать на меня…э-э-э… некоторого влияния.

Лаура испепелила подругу взглядом, которому, безусловно, позавидовал бы античный бог-громовержец.

— Жюли, ты понимаешь, что сломала мне жизнь, по крайней мере на ближайшие полгода! Дай сигарету!

— Ты же бросила!

— А теперь начну. Не удивляйся, если я еще и запью.

Лаура судорожно затянулась и немедленно раскашлялась, что Жюли расценила как признак слабости, и немедленно пошла в наступление.

— Расслабься и расскажи, что случилось на дне рождения.

— Не спрашивай!

— Ну скажи!

— Не спрашивай!!!

— Все так плохо?

— Гораздо хуже, чем ты можешь себе представить. Для начала он испортил сигнализацию входной двери, потому что заставил крыльцо и прихожую очередной партией шампанского. Я вернулась из кино и увидела, что все двери настежь, свет горит, музыка орет, а в доме никого, вернее, полно совершенно незнакомого народу! У меня чуть истерика не случилась от злости! Заходите, люди добрые, берите, что хотите!

— Ну?

— Ну я и взлетела к нему на второй этаж, благо он дверь не запер. Собиралась сказать ему, что он идиот…

— НУ!!!

Жюли явно не понимала, что вызывало такую яростную реакцию у подруги, а Лаура неожиданно смутилась. Только что до нее дошло, что именно ей придется рассказывать. Она сердито смяла сигарету в пепельнице, помолчала, собираясь с мыслями, и заговорила чуть тише:

— Там повсюду бродили какие-то люди, не вполне трезвые и совершенно незнакомые. Один погладил меня по голове, а другой ущипнул за… ну, словом, ущипнул и назвал «славной девчушкой»! Кто-то спал в углу, в ванной визжали, а внизу, в прихожей, перегорела лампочка. Все из-за Финли! Он невыносим. Черт, моя сигнализация! Я угрохала на нее уйму денег, а он сломал за пять минут. Пойми, мне даже страховку не выплатили бы, если в эту ночь какой-нибудь грабитель сообразил бы залезть в настежь открытые двери!

— Интересно. Тут что-то не так, Лори! Артур же, насколько я знаю, Близнец по гороскопу, а ты — Рак. Вам же просто самой судьбой предназначено быть вместе…

— Да, за минуту перед тем, как я его задушу!

— Надо тебе подарить пару амулетиков. У меня завалялись скарабеи, они очень хороши…

— Жюли, лучше бы у тебя завалялась пара очень хороших юристов с большим опытом расторжения контрактов по найму квартир!

— Лори, успокойся, ведь ты знаешь, что это невозможно.

— Знаю, к сожалению, потому и злюсь. Боже, как мне пережить оставшиеся пять месяцев! Может, принять буддизм? С утра медитация, вечером нирвана, никаких постояльцев, чакры открыты, двери закрыты, сигнализация работает…

Распрощавшись с Жюли, Лаура отправилась домой и немного задержалась в саду, перед тем как войти в дом. Чудесный сад, как и всегда, успокаивал девушку.

Хорошо, что не пришлось рассказывать Жюли о том, что произошло в тот вечер дальше…

Когда она ворвалась в комнаты Артура и яростно высказала ему все свои претензии, он неожиданно ловко оттеснил ее в кухню и плотно прикрыл за собой дверь.

Из комнат доносились радостные возгласы, хохот, визг девушек, хлопанье пробок и звон бокалов, а здесь, в маленькой уютной кухоньке было, на удивление, тихо. Несколько раздражало то, что отход Лауре был намертво перекрыт. Высокий и статный Артур стоял перед ней, скрестив руки на груди и явно не собирался уступать ей дорогу. Лаура все еще кипела праведным гневом по поводу сломанной сигнализации, а потому сдаваться не желала.

— Что ты еще задумал, придурок? Немедленно выпусти меня.

— Отпущу, когда ты успокоишься и перестанешь верещать, как та самая сигнализация, из-за которой ты устроила такой сыр-бор.

— Не смей произносить этого слова! Она была совсем новая! И стоила кучу денег!

— Помолчи, умоляю, в ушах звенит. Дай мне объяснить, почему я открыл эту чертову дверь…

Он сделал шаг к девушке, но она и внимания на это не обратила.

— Слышать ничего не хочу!

— Я пытался сделать все, что мог! Даже послал туда одного парня, чтобы он тебя дождался и предупредил, но он заснул там на диванчике…

— На моем диванчике?!

— Мы его уже перенесли, не волнуйся, а дверь пришлось просто припереть ящиком с шампанским, чтоб тебе не пришлось ночевать на улице…

— Господи, ну почему ты создал меня такой глупой! — со слезами взмолилась Лаура. — Зачем, зачем только я с тобой связалась, Артур Финли!

В синих глазах плеснуло задумчивое удивление энтомолога, поймавшего бабочку, о которой он много читал, но никогда не видел. Голос Артура прозвучал на удивление тихо и вкрадчиво:

— Ты всех мужиков так ненавидишь или это персональное чувство, направленное исключительно на меня?

Лаура инстинктивно попятилась от странно ухмыляющегося красавца.

— Разумеется, не всех… При чем тут вообще другие мужчины?

Атмосфера неожиданно сгустилась вокруг них. В воздухе возникло напряжение, словно потрескивали невидимые и бесчисленные молнии. Артур казался невыносимо привлекательным… и опасным!

Что-то влекло девушку к этому человеку, что-то, что было сильнее ее рассудка и здравого смысла. Он заговорил, и хриплый полушепот отозвался у нее в ушах странной музыкой.

— Мне кажется, ты очень красивая девушка, Лаура Дарси. А еще мне кажется, что ты не знаешь и боишься мужчин. Мне кажется…

— Чушь!

— …мне кажется, тебя кто-то ввел в заблуждение, обидел и обманул, и теперь у тебя из-за этого проблемы.

Он прав, он чертовски прав, только вот его это никак не касается!

— Проблемы будут в конце концов у тебя, потому что нельзя так свято верить в собственную неотразимость и неуязвимость!

— Знаешь, что тебе нужно?

— Ой, только не надо избитых фраз про то, что мне нужен настоящий мужчина! У меня уже есть, спасибо, достаточно.

Расстояние между ними перестало измеряться метрами, и даже дециметрами. Что-то вроде облака медленно окутывало Лауру, и испорченная сигнализация, только что так волновавшая ее, постепенно уходила куда-то на задворки сознания. В ушах напевно звучал голос мужчины:

— Правда? Тогда почему ты так боишься меня? Тебя трясет.

Она попыталась перехватить инициативу.

— От злости меня трясет! Ладно, хватит время терять…

Он красив, он хорош, он неотразим и сексуален, но она и не думает о нем! Она вообще его терпеть не может! И, уж конечно, не собирается становиться очередной его добычей…

Низкий голос Артура прозвучал почти вкрадчиво:

— Ты права, время терять грешно…

Она была уверена, что владеет ситуацией, даже когда сильные руки обвились вокруг ее трепещущего — от злости, только от злости! — тела. Даже смогла возразить:

— Мсье Ловелас! Ты не забыл, случайно, что тебя ждут друзья?

— Подождут. Они и без меня неплохо справляются с шампанским.

— Но ты не можешь так просто оставить их одних… Кроме того, там дверь открыта, так что перестань валять дурака!

— Что хочу, то и делаю в свой день рождения! Забыла, что у меня сегодня праздник? Мне все дарят подарочки…

— Интересно, как я могла забыть то, чего не знала!

— И ты ничего не хочешь мне пожелать?

— Хорошо, хорошо, желаю здоровья, успехов и счастья в личной жизни. С блондинками в обнимку. Теперь достаточно?

— А подарочек?

Руки были стальными. Одна из них двинулась по спине Лауры, и она в сладком ужасе почувствовала, как ноги начинают подламываться, а глупое тело льнет к мужчине, об голову которого она недавно хотела разбить пару бутылок шампанского.

— Какой еще подарочек?! У тебя и так все есть.

— Почти.

Бывают поцелуи, а бывают Поцелуи! Никогда в жизни Лаура Дарси не была так ошеломлена и сломлена поцелуем мужчины. Кухня завертелась вокруг нее и подло сбежала в форточку, ноги окончательно отказались служить, и Лаура потеряла счет времени. Поцелуй явно затягивался, потом Артур отпустил ее, и она заметила огоньки смеха в темно-голубых глазах.

— Это был именинный поцелуй, сладкая! А теперь будь хорошей девочкой и пойди пригляди за входной дверью.

Огненная печь и холодный душ, вот чувства, которые она испытала почти одновременно. Даже теперь, сидя в саду на скамейке, Лаура стиснула кулаки и закусила губу чуть не до крови. Она ненавидит Артура Финли и будет ненавидеть его до конца дней своих!

Вечер был продолжен, и Лаура носилась к двери поминутно, впуская и выпуская веселых гостей своего постояльца. Иногда она вспоминала случившееся в кухне и даже стонала от злости. Она убьет его!

Создавалось впечатление, что после дня рождения Артур стал избегать ее, во всяком случае при редких встречах на лестнице он всего лишь холодно кивал и сторонился, пропуская ее вперед.

А чего ты ожидала, Лаура Дарси? Всего лишь именинный поцелуй, ничего больше. Кстати, поток блондинок не иссякал, так что все осталось по-старому.

Строители, трудившиеся над третьим этажом, посоветовали ей нанять мини-кран, чтобы без помех поднять все строительные материалы наверх, и Лаура мрачно согласилась, в уме подсчитывая свои расходы. Вечером того рокового дня водитель крана явился к хозяйке на кухню с просьбой отодвинуть с дороги шикарный черный «мерседес», стоящий прямо перед домом.

Лаура вяло помахала рукой в знак согласия и привычно прокляла Артура, беззаботно бросившего машину на самой дороге. Рабочий день подходил к концу, но телефон в офисе Финли не отвечал. Выбора не оставалось — будем надеяться, что его ключи от машины остались дома. В конце концов, он должен понять, что у нее не было другого выбора. Машину-то надо убрать!

С этими мрачными мыслями Лаура решительно взяла связку запасных ключей от квартиры постояльца и отправилась наверх.

Она не была здесь с того проклятого дня рождения. С первого взгляда стало понятно, что Артур не хотел перегружать комнаты дополнительной мебелью. Едва ли не единственным дополнением к ее собственной обстановке служили роскошные орхидеи в низкой вазе на столе.

Ключи Лаура нашла без труда, они висели на крюке около двери, но любопытство заставило ее оглядеть апартаменты мсье Финли повнимательнее. Стыдясь этого в душе, она с интересом рассматривала картины на стене, с невольным уважением признав в них подлинники Мане, высокое венецианское зеркало старинной работы, отличные книги на полках…

Комнаты были истинно мужскими, причем у мужчины, жившего здесь, был очень неплохой вкус. В спальне, вопреки ожиданиям, не было и намека на беспорядок, а также на присутствие женщины. На прикроватном столике лежала Библия в кожаном переплете, утренняя газета и томик сонетов Шекспира. На каминной полке стояли фотографии — видимо, членов семьи Финли.

Вывод, сделанный по окончании осмотра, удивил саму Лауру, если не ошеломил.

В этой квартире жил серьезный, умный, образованный, воспитанный и дисциплинированный человек. То есть явно не Артур Финли. Это было непостижимо!

Лаура опомнилась, услышав нетерпеливое гудение крана, и торопливо устремилась на улицу.

Пятью минутами позже она сидела за рулем «мерседеса» и нервничала.

Спокойно, это всего лишь машина. Правда, она раз в десять тяжелее и раза в два больше ее малютки-«пежо», но это всего лишь ма-ши-на! К несчастью, соседние машины стояли почти впритык.


Лаура довольно быстро разобралась с приборной доской и решительно повернула ключ зажигания. «Мерседес» мягко заурчал и тронулся с места. Искусно лавируя и отчаянно труся, Лаура выехала наконец на дорогу…

На капот обрушились мощные удары, а в окно ворвался чей-то возмущенный вопль.

Много позже, пытаясь проанализировать случившееся, Лаура приходила только к одному выводу: ее просто испугал этот неожиданный вопль, и она нажала на газ вместо тормоза.

Послышался звук глухого удара обо что-то мягкое и крик боли. Вне себя от ужаса, девушка посмотрела в зеркало заднего обзора и покрылась холодным потом: кто-то был зажат между ее и соседней машиной.

В панике она попыталась отъехать от жертвы — и немедленно врезалась в переднюю машину. Сердце бухало, словно кувалда. Лаура негнущимися пальцами кое-как выключила зажигание и почти выпала из машины. Она лепетала слова извинения до тех пор, пока резкость не вернулась в глаза и она не узнала того, кто лежал возле машины.

Тишина. Мертвая тишина.

Артур Финли медленно повернул к ней побледневшее и сердитое лицо. Одна его нога была согнута под очень странным углом. Лаура ощутила холод, стремительно бегущий по спине, противную металлическую сухость во рту и резкую боль в висках. Артур вскинул одну бровь и мрачно изрек:

— Это как же надо ненавидеть мужчину, чтобы пытаться раздавить его же собственной машиной, да еще при свидетелях!


4

<p>4</p>

— Соберись, Лаура! Хотя бы на минуточку начни соображать!

Артур был спокоен, а Лаура стремительно бледнела и клонилась набок.

— Господи… Прости меня… Я во всем виновата!

— Никогда не сомневался в этом! Хотя на твоем месте не стал бы брать всю вину сразу на себя. Предоставь разбираться в ситуации страховым компаниям и суду.

— Ты хочешь сказать… я, по-твоему, ни при чем?

— Естественно, при чем! Зачем тебе понадобилось трогать мою машину? В казаков-разбойников играла?

— Я просто хотела отогнать ее с проезда… Тебя не было, и я взяла ключи…

— Мои ключи?! Ты что, забралась в мою квартиру? Так ты еще и взломщица! Ужас! Не знал, что ты такая!

Лаура в отчаянии замахала руками.

— Я не вламывалась, у меня же есть запасные, на всякий случай! Да неважно это! Как ты думаешь, не надо вызвать тебе доктора? А может, поедем в госпиталь?

— Поедем, а на чем? Не думаю, что парень, в которого ты влепила мою машинку, будет счастлив нам помочь. Отлично сработано!

— Но тебе нужна помощь, и немедленно!

Она с ужасом видела бледность Артура и капли пота на его лбу. Он очень страдает, но какого же дьявола он тогда спорит с ней и отпускает свои дурацкие шуточки?!

Лаура бросила взгляд на его ноги, и во рту у нее стало сухо. Что-то белело, что-то, очень похожее на кость. На открытый перелом, если быть совсем точной. Мсье Финли бросил на свою квартирную хозяйку мрачный взгляд и сварливо осведомился:

— Я надеюсь, ты не планируешь грохнуться в обморок прямо на меня?

— Нет… разумеется, нет! Господи, надо было сразу спросить… У тебя обе ноги… болят?

— Думаю, нет. Жаль тебя разочаровывать, но сломать вторую ногу у тебя не получилось.

— Это хорошо…

— Серьезно? И что хорошего ты во всем этом нашла?

— Ты не понял, я имела в виду…

— Плевать мне на то, что ты имела в виду! «Скорую» вызывай!

Лаура заметалась, словно безумная, начисто позабыв, в какой стороне находится крыльцо дома и где стоит телефон.

— Сейчас, сейчас, не волнуйся! Ничего, если ты полежишь прямо здесь, пока я сбегаю…

— Скорее!!!

Лаура пулей метнулась к дому и стала дрожащими руками вытаскивать ключи и пытаться просунуть их в замочную скважину. К тому времени, когда она дозвонилась до «скорой» и продиктовала адрес, а затем вернулась к Артуру, вокруг него собралась уже небольшая аудитория.

Пожилая дама из соседнего дома, водитель проезжавшего грузовика, крановщик нанятого Лаурой мини-крана, а также какой-то незнакомец, с ходу ошарашивший Лауру:

— Я все видел из окна — я живу через дорогу. Только что я сказал парню, что готов выступить в суде и рассказать, как безжалостно вы его переехали. Никогда в жизни не видел такого кошмара!


— Вы ошибаетесь, я не…

— Вы это сделали!

— Да нет, я имею в виду, он мой друг… ну, что-то вроде этого.

Будь проклят румянец, будь проклят ухмыляющийся Артур Финли… дай Бог ему здоровья!

— Вы хотите сказать, что вот так запросто переехали своего друга? Никогда такого не видел! Это до чего же женщины дошли! Мужененавистница! Феминистка несчастная!

Свидетель бушевал, но и Лаура разозлилась не на шутку.

— Не говорите глупости! Я перегоняла машину на другое место, а он вылетел на меня из темноты и полез прямо под колеса…

— И почему же он сделал это?

— А я откуда знаю?

Артур простонал с мостовой:

— Я просто пытался остановить того, кто угонял мою машину.

Защитник прав мужчин воскликнул с явным торжеством в голосе:

— Я так и знал! Вы хотели угнать его машину, только и всего!

Спасение приехало в образе «скорой помощи», два дюжих санитара выскочили из нее и мгновенно погрузили пострадавшего в машину. Одновременно подъехали полицейские, которым Лаура все честно рассказала, предварительно отведя в сторону от ретивого соседа, все порывавшегося немедленно дать показания в суде, а затем и собственноручно расстрелять проклятую феминистку.

В тот момент, когда полицейские записывали адрес и телефон Лауры, Артур окликнул девушку из машины.

— Подойди сюда!

— В чем дело? Тебе принести что-нибудь из вещей? Пижаму…

— Что?! Зачем мне пижама?

— Ну… ты ведь едешь в больницу… я думала…

Жилец смерил ее неописуемым взглядом, в котором смешались насмешка, презрение и искреннее сострадание к умственным способностям малышки Лауры.

— Моя дорогая девочка, я не из тех мужчин, кто носит пижамы!

— Тогда что-нибудь другое.

— Ты. Ты должна поехать со мной.

— Нет! Я не могу! Пойми, я правда не могу. Я ненавижу больницы, я в них сама заболеваю…

— Тебе не стыдно?

— Поверь, о тебе прекрасно позаботятся. Я тебе не нужна, я буду только мешать!

Полицейские и санитары взирали на нее с явным укором, но Лауре было все равно. Она совершенно не желала ехать с Артуром в больницу!

— Поедешь, как миленькая, хочется тебе или нет! Офицер, я забираю ее с собой, ладно? Вы же все записали, а ключи в машине, если она вам нужна. Мне — уже нет.

Лаура сделала еще одну попытку.

— Может, позвонить кому-то из друзей? Родственникам? Уверена, тебе было бы куда приятнее, если бы длинноногая блондинка утирала пот с твоего чела…

— Забудь об этом! Ты просто жестокая и безжалостная девчонка!

— Ты не понимаешь! Я не жестокая и не кровожадная, я действительно панически боюсь больниц. Считай, что у меня больницефобия!

Она торопливо рассказывала ему, как в семилетнем возрасте попала в больницу на две недели, как плакала каждую ночь, как там ввели карантин и в течение всего ее пребывания там никто из родных не мог к ней пройти, как с тех пор она ненавидит даже запах лекарств…

Артур Финли решительным жестом отмел все ее попытки и только крепче сжал ее руку.

— Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними! Ты уже большая девочка, вон как ловко ты управляешься с мужчинами. Едем.

Он не желал ее понять. Что ж, это вполне объяснимо. Во-первых, ему больно, во-вторых, это она во всем виновата. Отвезу его в больницу, удостоверюсь, что все в порядке, — и домой, подумала Лаура в отчаянии.

По дороге врач задавал ей вопросы, ответов на которые она не знала. Дата рождения, группа крови, адрес, страховая компания…

— Поймите, я не знаю! Мы не настолько хорошо знакомы.

— Так вы не его девушка?

Артур возмущенно приподнялся на носилках.

— Еще чего! Она — девушка, которая меня переехала!

Лаура метнула на него яростный взгляд и прошипела, разом позабыв о сострадании:

— Нечего делать из меня Врага Нации Номер Один! Они и так все думают, что я сознательно хотела тебя убить.

Вмешалась медсестра.

— Прошу прощения, мсье Финли, но нам придется отрезать одну штанину…

— Валяйте, режьте!

Артур послал сестре такую обворожительную улыбку, что та совершенно неожиданно смутилась. Стремительно зарумянившись, она разрезала окровавленные брюки. Лаура изо всех сил старалась не смотреть на рану, но злодей не преминул заметить скорбным голосом:

— Это был мой самый любимый костюм!

Лаура смогла только промямлить.

— Мне жаль.

— Ничего, ничего, я вычту его стоимость из платы за квартиру. Кроме того, оттуда же я вычту счет за ремонт автомобиля — а он будет космическим, — а также стоимость того бампера, в который ты въехала…

— Хорошо, хорошо, я все поняла.

— …Не забудь также счет за лечение. Да, еще испорченный дорогой костюм, а также моральный и психологический ущерб!

— Что?

— Это будет самый большой счет в мире, поверь мне.

Спокойно. Только спокойно. Он просто пытается поддеть ее и заболтать собственную боль. Сейчас ему окажут помощь, а потом она сможет вернуться домой.

— Полагаю, тебе придется выложить несколько тысяч, — с удовлетворением в голосе подытожил пострадавший. — Или несколько десятков тысяч.

— Я подумаю об этом завтра, ладно? Зато теперь у меня будет время посидеть с книжкой в саду и полюбоваться на природу — некому будет мне мешать и устраивать тарарам.

— Дался тебе этот сад! Ничего, зато теперь ты будешь вынуждена продать мне дом.

— Продать тебе дом?! С какого перепуга, хотела бы я знать!

— А чтобы покрыть долги, дорогая. Денег тебе взять неоткуда. Историческая справедливость восторжествует, и я стану его хозяином.

— Слушай, я знаю, что ты страдаешь и от этого болтаешь невесть что, чтобы позлить меня. Мне тебя очень жаль, я не хотела причинить тебе боль… Но заруби себе на носу: дом ты не получишь.

— Ха-ха! Ты банкрот, душечка, а я твой кредитор.

— Ни франка не дождешься! Если б ты не орал, как ненормальный, и не бросался на капот, я бы никогда в жизни тебя не переехала, так что во всем виноват именно ты!!!

Как ему удается вывести ее из себя до такой степени? Она в жизни никого пальцем не тронула, да и не орала таким голосом ни на кого.

Лаура опомнилась, виновато взглянула на Артура и заметила, как судорожно дернулось от боли смуглое лицо.

— Прости. Я не должна была кричать.

— И ты прости. Конечно, это несчастный случай.

Похоже, и ему стало не до шуток. Лаура робко тронула Артура за руку.

— Может, нога еще и не сломана.

— Если повезло. А если нет — месяц отдыха на костылях мне обеспечен.

В больнице угасла последняя надежда. Хирург был профессионально деловит и бодр.

— Перелом. Сделаем рентген, хотя на вид кости не раздроблены, потом наложим гипс. Вы в порядке? Что-то вы позеленели.

Лаура с трудом выдавила:

— Я… я плохо чувствую себя в больницах. Его нога выглядит ужасно.

— О, что вы! Это еще цветочки! Здесь можно такое увидеть…

— Вот этого-то я и боюсь.

Когда врач и сестры отошли, Артур попросил Лауру достать из кармана пиджака ключи и документы.

— Бог знает, насколько это все затянется, так что придется попросить тебя приглядеть за этим. Больше-то некого.

Да, теперь он не шутил, да и выглядел гораздо хуже, чем в машине. Бледность окрасила смуглые скулы в серый цвет, глаза потемнели от боли, которую он, впрочем, тщательно скрывал. Лаура ощутила приступ жалости и негодования на саму себя. В конце концов, Артуру действительно плохо, но он держится, а она раскисла, как та самая семилетняя девочка.

— Прости меня. Я… я позабочусь о тебе, пригляжу за тобой, пока не найдем сиделку.

— А ты в этом разбираешься?

— Вообще-то нет. Но пока ты здесь лежишь, я постараюсь кого-нибудь найти. А если будет больно — попросим врачей дать обезболивающее…

Артур долго и странно смотрел на нее, а затем сказал очень тихо:

— Похоже, теперь моя очередь извиняться. Ты добра ко мне, ты пытаешься помочь, а я вымещаю на тебе боль.

Он притянул ее к себе и вытер краешком одеяла слезы, которыми внезапно налились зелено-карие глаза Лауры.

— Не хочу, чтобы ты плакала из-за меня.

— А я думала, твои женщины только этим и занимаются.

— Последнее время не очень.

Их губы почти соприкасались, и Лаура ощутила странную и приятную дрожь, пробежавшую по всему ее телу. Его пальцы вплелись в спутанную гриву ее рыжих волос, и Лаура услышала бешеный стук своего собственного сердца, отдававшийся в ушах барабанной дробью. Она желала этого поцелуя всем сердцем — и боялась его…

Распахнувшаяся с шумом дверь разрушила хрупкую магию этих секунд. Лаура, вспыхнув, отпрянула от Артура, а тот хмыкнул, мгновенно превращаясь в привычного и хорошо знакомого мсье Финли:

— Успокойся. Это всего лишь поцелуй.

— Для тебя — не сомневаюсь.

Она огрызалась, потому что вновь чувствовала свое бессилие перед смертоносным обаянием этого мужчины.

Санитар и сестра ловко переложили Артура на каталку и начали вывозить в коридор, тут Лаура осознала, что он опять крепко держит ее за руку.

— Пусти немедленно!

— Нет, дорогая, я решил, что ты пройдешь со мной весь ад, от начала до конца!

Он не выпустил ее руки ни в лифте, ни во время рентгена, а Лаура, смирившись с этим пленом, горестно думала совсем о другом. Почему она опять целовалась с ним, да еще здесь, в больнице, у всех на глазах? Ну да, жаль его, она виновата в случившемся, проводить его сюда было необходимо, но ведь не целоваться же!

Следующим испытанием стала перевязочная, но тут нервы Лауры сдали окончательно. Она бегом выскочила из страшного кабинета — и в коридоре ее стошнило. К счастью, медсестра заботливо и вовремя подставила ей пластиковый пакет, наподобие того, что дают в самолетах, а затем указала дорогу в туалет. От холодной воды полегчало, и Лаура мрачно посмотрела на себя в зеркало.

Бледная и до смерти перепуганная девушка таращила огромные зеленые глаза, полные муки, машинально поправляя спутанные рыжие волосы. В тот же момент она представила, какую дикую боль сейчас испытывает Артур, и ей опять стало плохо.

Кое-как успокоившись, она выползла в коридор и устроилась на одном из пластиковых стульев. Ей было стыдно. О мужчинах, теряющих сознание даже при виде бормашины, она слышала, но женщина… В горьких раздумьях она с трудом расслышала, как ее зовет медсестра.

Артур Финли, бледный, но довольный, лежал на узкой больничной койке, и его длинная мускулистая нога была накрепко закована в гипс. Две медсестры суетились рядом, с обожанием заглядывая ему в глаза. При виде Лауры он взмахнул рукой.

— Отлично! Вот и сестра Дарси!

— Прости. Не хотела тебя бросать, но…

— Надеюсь, больше тебя не будет тошнить?

— Да нет же! Я просто очень испугалась.

— Да-а. Не очень-то ты обо мне заботишься!

Вошедший доктор подмигнул Лауре и сообщил Артуру:

— Сейчас гипс подсохнет, а мы пока подберем вам костыли.

Лаура в изумлении воззрилась на доктора.

— Костыли? Разве он не останется в постели с подвешенной ногой?

— Господи, да нет, конечно. Ему это совершенно не нужно.

— А сколько он пробудет в больнице?

— Ну, час, от силы два. Потом гипс засохнет — и можете отправляться домой.

Лаура была потрясена до глубины души.

— Возвращаться… домой? Но ведь он болен! Не можете же вы выкинуть его на улицу?

— Лори, я в порядке…

— Позвольте, но у него совершенно обычный перелом. Тут нет ничего, что требовало бы стационара. Мсье Финли может отправляться домой.

— Он не может…

— Я могу…

— Он отправится домой, тем более что в больнице не хватает мест.

Похоже, врач не шутил, и Лаура взмолилась, забыв о том, как смешно и глупо это должно выглядеть со стороны:

— Пожалуйста, оставьте его здесь! Я не могу везти его домой!

— Расслабьтесь. Это просто перелом. Увидите, через пару дней он будет прыгать на костылях, как зайчик. Ничего с вашим другом не случится, не беспокойтесь так.

— Я в порядке, Лори…

— Если ты еще раз скажешь «я в порядке», я тебя задушу! Доктор, вы не понимаете! Я не могу, я не медсестра и не сиделка! Ну я просто не знаю, что мне с ним делать!

— Не волнуйтесь вы так, мадемуазель. Немного практики, небольшая помощь с вашей стороны — и он вполне сможет обслуживать себя сам. Только одеваться-раздеваться, конечно, ему будет трудно самому…

— Что?! Вы в своем уме? Раздевать его! С какой стати я должна его раздевать?

Доктор в изумлении уставился на пылающую и разгневанную Лауру, а Артур разразился веселым смехом.

— Она великолепна, док, не правда ли?

— Заткнись! Заткнись!! ЗАТКНИСЬ!!!

— Молчу, сестра Дарси.

Конечно, он и не думал молчать. Артур Финли, напрочь забыв о своей сломанной ноге, жизнерадостно хохотал на всю больницу.


5

<p>5</p>

Такси притормозило на светофоре, и Лаура откинулась назад, прикрыв в изнеможении глаза.

Без всякого преувеличения можно было утверждать, что сегодняшний день был самым трудным за всю ее жизнь. Не только потому, что ей казалось, будто прошла вечность, пока Артуру накладывали гипс, затем бинтовали, затем подыскивали подходящие по длине костыли, что было непросто, учитывая его рост.

Не только потому, что все документы нужно было заполнить от руки и в трех экземплярах.

Не только потому, что клиника навевала на нее невыносимую тоску своим особенным мерзким запахом…

Как бы то ни было, теперь этот жутко длинный день подходил к концу и Лаура ехала домой. Но облегчения она, увы, не ощущала. Почему?

Легкое движение за плечом Лауры заставило ее очнуться и вспомнить, что в машине она не одна. Оглянувшись, девушка увидела длинные ноги, одна из которых была в гипсе, и черные щегольские ботинки. У Артура Финли были потрясающе длинные ноги.

Минут двадцать назад сама Лаура и помогавший ей шофер имели возможность в этом убедиться, равно как и в том, что человека с загипсованной ногой такой длины очень трудно, практически невозможно запихнуть в обыкновенное парижское такси.

Лаура задумчиво посмотрела на гордый профиль, четко вырисовывающийся на фоне окна. Глаза Артура были закрыты, и длинные черные ресницы даже не вздрагивали, отбрасывая глубокие тени на смуглые щеки. Видимо, он, утомленный болью и бесконечными медицинскими процедурами, задремал.

Он чертовски хорошо выглядит… хотя сейчас явно не тот момент, чтобы об этом думать. Об этом вообще не стоит думать, а уж тем более говорить вслух, ибо Артур Финли прекрасно осведомлен о том, какое впечатление он способен произвести на любую женщину, попавшую в орбиту его насмешливого обаяния.

Медсестры в клинике были профессионально вежливы и заботливы по отношению к нему, как это им и полагается, в течение ровно пяти минут. По истечении этого времени Артур Финли перестал быть «обычным больным». Теперь он мог бы приказать любой из этих девушек выпрыгнуть из окна, исполнить фламенко на столе в регистратуре, сделать ему тайский массаж — отказа бы он не получил, будьте уверены!

Да что там говорить, ему даже чай заварили по высшему разряду, в отличие от того, которым напоили саму Лауру, — тут она невольно поежилась, вспомнив темно-коричневую и не слишком горячую жидкость в пластиковом стаканчике, которая наводила на мысль о том, что воду здешние автоматы кипятить не умеют.

Одна из сестер произнесла слова, заставившие Лауру содрогнуться. А ведь она наверняка хотела ее успокоить.

— Гипс — это недолго. Недель шесть от силы.

Лаура мрачно ухмыльнулась и устроилась поудобнее. Нет, она конечно чувствовала свою вину и все такое, так что была готова присматривать за Артуром, навещая его в больнице, но отказ доктора оставить его в клинике вызвал у нее настоящий шок. Выходит, все шесть недель ухаживать за ним придется ей?! Проблема требовала решения, притом мгновенного.

Все ее сладостные мечты об отпуске, о круизе вокруг всей Южной Америки, о солнце, океане и свободе были безжалостно перечеркнуты, и виновник этого в данный момент мирно дремал на заднем сиденье такси.

Нет, так рассуждать нехорошо. В конце концов, не могла же она его бросить на произвол судьбы, тем более что сама же и нанесла ему увечье. Впрочем, проблема от этого не решалась сама собой. Может быть, нанять частную сиделку?..

Хорошо, а что будет сегодня? Раньше завтрашнего дня сиделку не найти. Значит, Лауре самой предстоит для начала затащить Артура наверх, в его апартаменты. Но это цветочки. Что будет потом? Беготня вверх-вниз по лестнице? Подать, принести, напоить, накормить…

Все, все. Надо успокоиться. Сейчас они приедут, Лаура немного поднапряжется и поможет ему добраться до спальни, там… э-э-э… поможет ему раздеться и уложит в постель, ну а завтра — завтра будет завтра.

Обернувшись, Лаура заметила, что Артур вовсе не спит, а наблюдает за ней из-под полуопущенных ресниц.

— Артур!

— Ммм?

— Я тут подумала… в смысле… ну, мы сейчас приедем, и я отведу тебя прямо в постель?

— Очень интересная и волнующая идея. Что тебя на нее натолкнуло? Мой томный взгляд? Или тебя возбудил вид моих голых коленок?

— Не говори ерунды! Я имела в виду… что тебе пора спать.


— Эта идея гораздо хуже. Мне больше нравится твое предыдущее предложение.

Он опять ее злит, причем не прилагая к этому ни малейших усилий!

— Черт возьми! Я не делала тебе никаких предложений!

— Честно говоря, я с таким страстным напором еще никогда не сталкивался, но если женщина просит… Кто я такой, чтобы спорить с привычками очаровательной молодой женщины, проживающей в домике на улице Кармелиток! Я умолкаю и с покорностью — а также с немалым интересом и даже, я бы сказал, с удовольствием — подчиняюсь ее предложению пойти с ней в постель…

— Заткнись!!!

С заднего сиденья долетел легкий смешок.

— Ладно. Мне и самому от души жаль, но придется отклонить твое любезное предложение. На сегодня у меня другие планы. То есть, извини, но я уже обещал другой… Надеюсь, мое опоздание ее не смутило, и она все еще ждет меня.

— Ты шутишь? Ты же не можешь… в твоем состоянии нельзя…

Хорошо, хоть румянца в темноте не было видно.

— Нельзя что?

— Ну… заниматься любовью.

— Знаешь, это единственное, что может скрасить мне мое заточение в этом панцире и забыть об этой ужасной боли. Самое лучшее болеутоляющее в мире…

— Не могу поверить, что ты думаешь о сексе сегодня вечером!

Теперь смешок был вполне отчетливым и ехидным.

— А я и не думал о нем. С чего ты взяла? Это ты о нем думала.

— Что?!!

— Лично я имел в виду встречу с моей секретаршей, замечательной, кстати, женщиной средних лет, которая должна приготовить мне на подпись кое-какие бумаги. Между прочим, ее бы твои слова ужасно шокировали. Как тебе только не стыдно думать о таких вещах, Лори!

Лаура попыталась перехватить инициативу в опасном разговоре.

— Да ладно тебе! С твоей-то репутацией — все возможно!

— Не знал, что у меня есть какая-то репутация. С ней все так плохо?

— Хуже не бывает!

Лаура в негодовании передернула точеными плечами. Как она могла забыться до такой степени! Она же терпеть не может этого человека. Словно для того чтобы еще больше утвердить Лауру в ее неприязни, Артур незамедлительно издал очередной ехидный смешок.

— Полагаю, меня ждут незабываемые шесть недель. Судя по тому, как относятся к мужчинам, жизни и сексу на улице Кармелиток, мне предстоит многое узнать и заново открыть для себя неведомые глубины чувств.

К счастью, такси уже достигло своей конечной цели, и Лауре не пришлось отвечать на это глумливое замечание. Она выскочила из машины, словно ошпаренная.

Даже если это будет ее последним подвигом в жизни, она собьет с него спесь, сгонит эту поганую ухмылочку с его красивого лица!

С очередным подвигом, впрочем, пришлось повременить, так как вытащить Артура Финли из машины оказалось не менее трудно, чем засунуть его в нее. Не помогло даже большое больничное одеяло алого цвета.

В больнице залитые кровью брюки пришлось разрезать и выкинуть, но, когда дело дошло до сборов домой, Лаура категорически отказалась ехать в одной машине с мужчиной, одетым только в пуловер от Кевина Кляйна и легкомысленные трусы-боксеры. Тогда одна из сестер соорудила для Артура элегантную тогу из одеяла, но теперь именно это изысканное одеяние не давало ему необходимой свободы маневра. Прибавьте сюда длиннющую загипсованную ногу и высоченный рост — задача становилась до отчаяния неразрешимой.

Артур неожиданно зашипел от боли, стукнувшись об дверцу машины, Лаура тоже зашипела от сочувствия к нему, а затем, бросив пиджак и галстук Артура прямо на мостовую, принялась с удвоенной энергией тянуть его из машины.

Квартирант не оценил ее усилий и возмущенно взвыл:

— Что ты делаешь с моей одеждой!

— Ради Бога, уймись. Будешь скандалить — оставлю ночевать в такси!

— Ну уж нет, на это не соглашусь я!

С этими словами шофер поднажал, и Артур выскочил из машины, как пробка из бутылки. Лаура издала победный клич:

— Отлично! У нас получилось!

— Ты что, ненормальная? — подал с тротуара голос несчастный загипсованный «патриций» в алой «тоге».

Артур приподнялся на локте и гневно взирал на рыжеволосую нахалку и шофера, с трудом удерживавшихся от смеха при виде лежавшего на тротуаре пациента.

Наконец все более-менее устроилось. Объединенными усилиями удалось поставить Артура на ноги, затем шофер подал ему костыли и помахал Лауре на прощание, не удержавшись от ехидного пожелания удачи в нелегком деле сопровождения жильца до дома.

Лаура подобрала вещи с мостовой и легко взбежала на крыльцо, чтобы открыть двери пошире. Артур недовольно пробурчал ей вслед:

— Незачем так спешить. Черт!

— В чем дело на этот раз?

— Одеяло. Оно путается под ногами и мешает, а здесь ступеньки.

— Подумаешь! Здесь всего три ступеньки. Давай же, постарайся!

— Я и стараюсь.

Лаура прищурилась.

— Разве сестры не показали тебе, как ходят на костылях?

— Показали, разумеется, но не на ступеньках же.

Перспектива остаться на ступенях до утра заставила девушку пойти на очередной подвиг человеколюбия.

— Ладно, обопрись на меня.

С этими словами Лаура сбежала вниз, забрала у Артура один из костылей и обняла его за талию, другой рукой предусмотрительно крепко схватившись за перила.

— Боже, да ты же весишь целую тонну!

— Перестань надо мной издеваться!

— Посмотрите на него! Что ж, тогда оставайся ночевать на крыльце. Артур, у тебя же остался еще один костыль, обопрись на него, а то у меня сейчас спина сломается!

На самом деле Лаура испытывала совсем другие чувства. Сейчас это сильное тело было так близко от нее, и смуглые пальцы сжимали ее плечо… совсем так же, как сжимали они ее трепещущее тело во время того яростного, жаркого поцелуя, которым он наградил ее тогда… В день его рождения… Эти пальцы зарывались в ее волосы, гладили ее лицо, ласкали и изматывали, даря невиданное и неожиданное наслаждение. Потом его губы спустились ниже…

— Ты в себе или нет?!

Возмущенный ее внезапной неподвижностью, Артур повысил голос, и Лаура вздрогнула, поспешно возвращаясь в реальный мир.

Как можно забыть, что на ее плече лежит рука Артура Финли, самого несносного, нахального и распущенного сына прекрасной Шотландии, который, если верить словам Жюли, явился в этот мир новым воплощением Казановы! С таким опасно даже садиться в одну машину, а не то что подниматься в обнимку по ступеням. Раньше Лаура подсмеивалась над Жюли, но после сеанса массового гипноза в больнице ее точка зрения переменилась.

А что творится с ней самой? Ведь она обычная, здравомыслящая и рассудительная девушка, к тому же не доверяющая Артуру Финли ни на грош, однако уже дважды рассудок полностью отказывал ей, пасуя перед обаянием и чувственностью этого невыносимого шотландца!

Нет, Лаура Дарси не станет еще одной обитательницей его гарема! Чем скорее она избавится от Артура, тем лучше. Он всего несколько недель живет в ее доме, а жизнь уже дала трещину и продолжает преподносить неожиданные сюрпризы.

Пока что мсье Финли всего лишь заноза, которая мешает Лауре жить спокойно, но, если ему дать волю, он вполне способен превратиться в проклятие всей ее жизни! Надо быть с ним очень, очень осторожной.

Лаура тяжело вздохнула и отправилась за вторым костылем, оставшимся на улице, а вернувшись, обнаружила, что Артур уже вполне самостоятельно, хотя и очень медленно идет по коридору.

Ему нужна заботливая сиделка, лучше профессиональная медсестра, и, разумеется, это должна быть дама средних лет. А еще лучше — пожилая. А совсем идеально — старушка, мудрая и хитрая, которая не даст обвести себя вокруг пальца, да к тому же сможет с легкостью переносить его с места на место. Где только ее найти, эту мудрую и атлетическую старушку?

Лаура мысленно поклялась сама себе с утра обзвонить все соответствующие агентства, немного успокоилась и только тут обратила внимание на то, как растерянно и печально взирает Артур на лестницу, ведущую в его комнаты на втором этаже. Неожиданно ей стало его искренне жаль.

— Ну ладно. Вряд ли ты сейчас сможешь совершить такое восхождение, — мягко сказала она. — Сегодня переночуешь здесь, в моей спальне, а завтра потренируемся, как подниматься по лестнице.

— Спасибо.

В темно-голубых глазах Казановы Лаура прочитала искреннюю благодарность и явное облегчение.


— Жюли, ты должна мне помочь! Я в отчаянии!

— Хорошо, хорошо, только не волнуйся. Я уверена, что все не так уж и плохо.

— Что? Да все гораздо хуже, чем это себе можно представить! Ты просто не понимаешь…

— Я пытаюсь, Лаура, честно. Ты преувеличиваешь, ей-богу. Насколько я понимаю, Артур Финли сломал ногу, и теперь ему надо некоторое время безвылазно торчать дома… Что в этом такого уж трагического? В чем проблема?

— У меня дома! Он будет все это время торчать у меня дома! Это и есть проблема.

— Ну-у… Лори, по правде сказать никакой особо страшной проблемы в этом я не вижу. Все не так уж и плохо.

— Это тебе кажется. Я в жизни не была так измотана, понимаешь? В жизни! Кто-то должен помочь мне. Ты не можешь себе представить, в каком я сейчас состоянии!

— Хорошо. Успокойся, умоляю. Кстати, между нами, а почему ты шепчешь?

— Потому что он лежит в моей спальне, балда, а я не хочу, чтобы он слышал наш разговор. Я вынесла телефон, насколько смогла, но в спальне все равно все слышно!

— Счастливица ты, Лори. Тысячи женщин в Париже отдадут свою правую руку за то, чтобы сообщить кому-то о том, что Артур Финли лежит в их постели.

— В таком случае я с превеликим удовольствием уступлю это право тебе или кому угодно. Я не спала всю ночь, Жюли, я скакала туда-сюда как заведенная. Если никто мне не поможет, я самым натуральным образом сойду с ума. Пожалуйста, Жюли, приходи и помоги мне!

— Ты же знаешь, я бы с удовольствием, но я не могу бросить магазин до самого вечера, а потом мне надо мчаться домой, быстро уложить вещи и ехать в аэропорт. Я же тебе говорила, Лори. Мы с Оливье летим в круиз, забыла?

— Везет же некоторым.

— Хорошо, Лаура, а что насчет Клодетты? Может, она тебе поможет?

— У нее аукцион где-то в Греции, и вернется она не раньше, чем через пару недель, а то и позже. Я уже звонила.

— Тогда, может быть, какие-нибудь подружки Артура? Уверена, хоть одна из них будет просто счастлива побыть ему родной матерью и Флоренс Найтингейл в одном флаконе.

— Смеешься? Это первое, о чем я подумала, но он не соглашается.

— Лаура, детка, где твои мозги? Мужик лежит неподвижно в кровати, а уж по лестнице ему нипочем не подняться, так что мешает тебе забраться к нему в комнату, найти его маленькую и черненькую записную книжку и начать об-звон по списку? Проще простого!

— Это ты так думаешь! Его маленькая и черненькая записная книжка лежит у него в кармане пиджака, а пиджак висит около кровати на стуле. Можешь мне поверить, он с него глаз не спустит. Давай другие идеи!

— Выжди время, когда он крепко заснет и потеряет бдительность…

— Только не он! К тому же у меня полно дел. Я не могу сидеть и выжидать, пока он закроет свои нахальные глазищи! Мне надо присматривать за рабочими, иначе они такого натворят! Да еще и мама собирается приехать сюда на пару дней — а может и недель — за покупками. Похоже, все просто сговорились!

— Бедненькая Лаура!

— Ну ладно, допустим, мама человек самостоятельный, она сама о себе позаботится, но что она скажет, увидев в моей спальне неизвестного мужчину?

— Не смеши меня, Лори. Как только твоя здравомыслящая мать узнает, кто этот мужчина, она примет его с распростертыми объятиями. Так сказать, прощай, Поль, добро пожаловать, Артур! Кстати, а как Поль?

— Не спрашивай! Просто не говори ничего мне об этом, ладно? Вчера вечером он звонил, оставил сообщение. Он прилетает в Париж завтра и хочет со мной немедленно встретиться. Вот уж Поль точно не примет Артура с распростертыми объятиями. Как ты удачно выразилась, добро пожаловать, Артур, прощай, Лаура!

Жюли разразилась звонким смехом. Лаура с упреком посмотрела на телефонную трубку.

— Это не смешно!

— Прости. Принимая во внимание твое состояние, смеяться невежливо с моей стороны, но это дико смешно, честно. Я бы хотела увидеть глаза Поля при виде Артура Финли, расположившегося в твоей постели.

— Знаешь что, Жюли? Мне не до смеха!

Лаура со всего размаха грохнула трубку об телефон. Господи, что случилось с женской солидарностью? Если уж на старую, преданную и испытанную подругу нельзя положиться, то что говорить об остальных!

В полном и мрачном отчаянии она позвонила доктору Батистону, но и тот не смог ее абсолютно ничем утешить.

— Сожалею, Лаура, но я не могу направить его в клинику. Насколько я понял, у парня банальный перелом, так что через пару дней он оправится от шока и сможет…

— Какой шок! Это у меня шок, доктор! Я бегаю туда-сюда, приношу, отношу, убираю, подаю, выполняю все его дурацкие капризы… Вы должны мне помочь!

— Что ж, пожалуй, единственное, что я могу для вас сделать, это прописать мсье Финли успокоительное… для устранения психологических последствий травмы.

Лаура испустила очередной тяжелый вздох. Успокоительное… Ладно. Хоть что-то. Все лучше, чем ничего. На месте доктора она выписала бы ему какой-нибудь сильнодействующий яд…

Сам пациент вовсе не лежал неподвижно в постели, а бродил на костылях по всему этажу и изводил хозяйку бесконечными расспросами, однако она отвечала ему вполне терпеливо, рассказывая о том, как она переделала нижний этаж и поменяла местами гостиную и курительную комнаты.

Наконец с видом мученика, сошедшего с креста, Артур добрался до уютной спальни для гостей и растянулся на белоснежной кровати со вздохом облегчения.

— Как хорошо! Теперь не мешало бы утолить жажду. Вас не слишком затруднит, если я попрошу принести мне питье, сестра Дарси?

— Что же вам принести, больной? Стакан воды? Чашку чая? Кофе?

Она приняла его тон, искренне надеясь, что дневные заботы наконец-то подходят к концу.

— Вы очень любезны, но я бы предпочел что-нибудь покрепче.

— У меня есть бутылка виски, но…

— Замечательно! Виски — это именно то, что надо, — заявил пациент, — Или вам жалко, сестра Дарси? Вы еще и жадина?!

— Да нет же. Просто… как быть с теми обезболивающими, которые тебе прописал доктор? Разве их можно мешать с алкоголем?

— Я хочу выпить — и точка!

Лаура вздохнула и покорно отправилась на кухню. Крепких напитков ему нельзя, это каждый скажет. Так что Артур Финли выпьет то, что она ему нальет.

Она сильно разбавила виски содовой и отнесла Артуру. С содержимым стакана он расправился одним глотком.

— Благодарю, сестра. Теперь повторите дозу, только без воды.

Эту просьбу «больного» Лаура выполнила, но наполнять бокал в третий раз она категорически отказалась. В глазах Артура Финли зажегся нехороший огонь.

— Я не ослышался, сестра Дарси? И почему же это вы не хотите налить мне еще?

— Потому что ты просто олух царя небесного. Вчера в больнице ты выпил целое ведро чая, сегодня налег на спиртное… Удивляюсь, что ты не бегал всю ночь в туалет. Хотя да, ты же не можешь бегать. Кстати, и не сможешь, если будешь валяться на кровати вместо того, чтобы тренироваться ходить с костылями.

— Ты меня убедила, — задумчиво проговорил Артур. — Где у нас тут туалет?

— Налево-из-спальни-через-холл-и-за-угол-по-коридору-последняя-дверь, мсье Финли!

— Весьма большое неудобство для гостей, не находишь? — брюзгливо проворчал этот несносный пациент.

— А у меня никогда никто надолго не останавливался, — спокойно возразила «сестра милосердия». — Так что выражать недовольство до сих пор было некому.

Артур бросил красноречивый взгляд на матрас.

— Что ж, несчастная кровать может однажды пострадать…

Лаура вспыхнула.

— Неблагодарная свинья!

— Я?! Я несчастный калека, а не неблагодарная свинья. Кроме того, ты, по-моему, совершенно забыла, что я твоя жертва. Кстати, а твоя спальня ближе к туалету?

— У меня в спальне есть своя ванная и туалет.

— Отлично. Меня это вполне устраивает. Значит, там я и буду спать!

— Но… ты не можешь… занять мою спальню! Я не обязана это тебе позволять.

Артур долго и задумчиво смотрел на разъяренную Лауру, а потом произнес ангельски кротким голосом:

— Конечно, не обязана. Более того, ты совершенно не обязана вставать ко мне ночью и провожать до твоего туалета для гостей за углом налево. Думаю… судна будет вполне достаточно. Если что, я просто тебе позвоню и ты прибежишь. Да, как же я позвоню… Колокольчик сойдет? Ты чутко спишь?

Лаура глядела в эти бесстыжие глаза в немом отчаянии. Никогда и никто не мог довести ее до такого состояния ярости, как этот Артур Финли. Никогда. Никто.

— Хорошо. Ты победил. Можешь перебираться в мою спальню. Но только сегодня. Завтра ты отправишься в свою собственную спальню. На свою половину — даже если придется туда ползти!

Артур Финли издал тихий вздох и обреченно кивнул.

— Я не удивлен, сестра Дарси. Какое ангельское терпение и милосердие по отношению к больному человеку! Это вполне в вашем духе. Кармелитки были бы вами довольны. Вы настоящее чудовище, моя дорогая. Нет, только подумайте: так издеваться над больным…

— Симулянт! Ты вовсе не болен, это сказал врач. И немедленно прекрати называть меня сестрой, это не смешно!

После тренировки с костылями оба почувствовали себя абсолютно измотанными, даже Артур замолчал и не отпускал своих шуточек. Лаура вновь почувствовала жалость, глядя на его осунувшееся лицо. Еще недавно этот человек был полон жизни. А теперь по ее вине…Надо быть с ним поласковее.

— Ты себя нормально чувствуешь? — мягко спросила она. — Если все в порядке, то я схожу к тебе наверх и принесу пижаму…

— Это будет нелегко.

— Ну что ты, почему, мне совсем не трудно…

— Я же говорил тебе, я не из тех, кто носит пижамы.

— Тогда я принесу то, что ты носишь! Ночную рубашку? Кружевной пеньюар? Спортивный костюм? Ползунки?

— Я вообще ничего не надеваю на ночь.

— Ничего?!

— Ни единой ниточки!

— Ох… Придется начать носить. Я не желаю, чтобы ты разгуливал по моей квартире абсолютно голым!

— Забудь об этом. Твои морально-этические устои меня не интересуют. Настоящий мужчина пижам не носит, и я не собираюсь бросать устоявшиеся за годы привычки только в угоду чувствительной кармелитке!

Он возмущенно раздул ноздри и гневно скрестил руки на груди, но на Лауру это не возымело никакого действия.

— Тогда у меня для тебя новость. Или ты, вставая с кровати, будешь надевать вот этот или у тебя будут проблемы!

С этими грозными словами Лаура вынесла из ванной собственный розовый пеньюар в оборочках. Артур с сомнением посмотрел на нее и поинтересовался:

— Проблемы, говоришь? А… какого рода?

— Большие проблемы! Либо ты наденешь это, либо я запру дверь в ванную. И даже не пытайся спорить со мной!

— Хорошо. Проиграл — значит проиграл! Мужчины из клана Финли знают, когда отступление перестает быть позором…

— Так я и поверила!

— … Интересно другое. Как девушка, у которой волосы цвета морковки, осмеливается носить халат такого поросячьего оттенка? На мой взгляд, эти два цвета совершенно несовместимы.

— Что ты сказал?

Ярость, прозвучавшая в ее голосе, ясно указала Артуру на то, что он зарвался.

— Тебе послышалось. Ничего особенного. Так, сорвалось с языка, болтаю сам не знаю что. На самом деле я с ума схожу от твоих волос. Они напоминают мне багряные леса осеннею порой, когда последний луч на них падет златой. Или нет, пожалуй даже еще круче…

Лаура пулей вылетела из комнаты, очень хорошо представляя отныне, что испытывает бык во время корриды.

Несмотря на ванную и туалет, которые были теперь расположены от него на расстоянии вытянутой руки, Артур Финли не успокоился. Всю ночь он канючил, требуя то воды, то аспирина, то что-нибудь почитать, то посидеть с ним, чтобы отвлечь от невыносимой боли…

Одновременно он не упускал случая придраться к внешности Лауры.

— Что это на тебе надето, Лори?! Кармелитки подарили? Для усмирения плоти? Если твой парень время от времени видит тебя в этом, почему вы все еще вместе?

Лаура запоздало вспыхнула, вспомнив, что, вскочив на его зов, впопыхах забыла накинуть на ночную рубашку халат, и огрызнулась:

— Не твое дело!

— Как это не мое! Раз уж я вынужден лежать здесь, на этом ложе скорби и боли, ты могла бы приодеться во что-нибудь, что укрепило бы мой дух и взбодрило бы меня. Тем более что я отлично помню со своего дня рождения… Когда я тебя обнял в тот день, то с радостным изумлением обнаружил, что у тебя по-настоящему шикарная фигура, и прятать ее совершенно незачем!

Она смогла только прошипеть нечто невнятное в ответ и стремительно выбежать из комнаты с пылающими от злости и смущения щеками. Мерзавец напомнил ей то, что она так старательно пыталась изгнать из памяти.

Сильные смуглые руки, обнимающие ее тело, жадные губы, дрожь и огонь в ее крови…

Немного поспать Лауре удалось лишь под утро. Вернее, в шесть утра она наконец заснула, а в восемь в дверь уже позвонила взволнованная секретарша мсье Финли.

Теперь успокаивающие средства доктора Батистона казались Лауре отнюдь не мелочью. Она оставила таблетки около кровати Артура, объяснила, как их принимать, и отправилась по делам, молясь, чтобы не заснуть прямо на ходу. Вернулась она после полудня и прошмыгнула в дом тише мыши. Этот несносный человек, должно быть, спит. Не дай Бог его разбудить…

Артур Финли не спал. Он сидел в постели и задумчиво смотрел, как она крадется через пустынный холл.

Лаура вздохнула — в тысячный раз за двое суток — и вошла в комнату, стараясь не смотреть на загорелые плечи и мощную волосатую грудь бедного больного.

— Я думала, ты спишь после лекарств доктора Батистона…

— Я таких вещей не принимаю никогда. Повода нет. Мужчины из клана Финли…

— Повод есть у меня. Я больше не могу. У мен совершенно не осталось сил, Артур. Мне надо прилечь и отдохнуть.

— Ну наконец-то! Первая достойная мысль за весь день!

Артур Финли засмеялся, схватил Лауру за руку и привлек к себе на постель.


6

<p>6</p>

— Отпусти меня немедленно!

Лаура предприняла тщетную попытку вырваться из стальных объятий. К сожалению, чем больше усилий она прикладывала, тем отчаяннее запутывалась в складках бесконечного покрывала из верблюжьей шерсти, которым был накрыт Артур. Легкая шерсть лезла в рот, и в считанные секунды девушка оказалась буквально спеленатой по рукам и ногам. Возмущенный вопль превратился в бессвязное бульканье, а бессовестный квартиросъемщик осведомился беспечным тоном:

— Прости, я не все расслышал. Что ты говоришь?

Сквозь бурю спутанных рыжих волос сверкнули яростью карие глаза, и Лаура прошипела, отчаянно извиваясь в мягких путах:

— Я сказала, отпусти меня немедленно!

— Ну же, Лори, не будь такой страстной! Успокойся. У тебя просто какой-то африканский темперамент!

— Я не страстная! Я спокойна! Но сейчас я подавлюсь этой проклятой шерстью… кроме того, я знаю массу куда более неотложных и приятных дел, чем…чем кувыркание по кровати в обнимку с идиотом!

— Не сомневаюсь в этом. О кувыркании с идиотом не может быть и речи.

— Однако, может быть, если тебя не затруднит… ты могла бы уделить несколько минуточек своего драгоценного времени несчастному и беспомощному инвалиду, а?

— Ты не инвалид, и ты вовсе не беспомощный! Ты даже побрился, как я вижу, и вполне обошелся при этом без меня! Кстати, ты что, брал мой станок?

— Я думал, ты не рассердишься. К тому же, насколько мне известно, девушки не любят, когда их целуют парни со щетиной на щеках.

Лаура попыталась расхохотаться как можно презрительнее.

— Самовлюбленный тип! Скажи честно, ты хоть когда-нибудь задумывался, что на свете есть пара-тройка женщин, которые не падают в обморок при виде тебя?

— Дай подумать… Вообще-то, да. Моя первая учительница в начальной школе, мисс Уэйн, она считала, что более омерзительного мальчишки, чем я, на свете нет. Чудная была девица. Всего-то лет шестидесяти.

— Как в воду глядела твоя мисс Уэйн! Слушай, Артур, не будь скотиной. Ну какой в этом всем смысл? Какие-то дурацкие игры…

— Я бы не называл это так!

Что-то изменилось в его насмешливом голосе. Стальные объятия стали еще крепче. Артур притянул Лауру к себе, и теперь было бесполезно отводить глаза от этой могучей груди, смуглой, покрытой завитками черных волос. Горячая кожа зажигала ответный огонь в груди девушки, и тело, глупое женское тело, без колебаний предав рассудок, само тянулось к мужчине, чьи темно-голубые глаза больше не смеялись. Теперь в них поселилось совсем иное выражение, оно и пугало, и манило Лауру. Зов плоти, горько пискнул рассудок и умер на время.

Словно завороженная, она смотрела, как медленно склоняется над ней это дьявольски красивое лицо, как полуоткрытые насмешливые губы легко касаются ее волос, а затем — губ. В этот момент что-то взорвалось у нее внутри, и сладкая судорога стиснула ей сердце.


Как она могла забыть о гипнотическом воздействии на женщин, которое оказывал Артур Финли! Теперь было поздно, чертовски поздно, и Лаура погибала в его объятиях, уже не борясь с ними, более того, отчаянно желая, чтобы они стали еще крепче и откровеннее. Она погибала, но погибала с удовольствием.

Его поцелуи становились яростнее и откровеннее, а она уже отвечала на них.

Тело больше не вырывалось, оно льнуло к мужскому телу, выгибаясь в мучительной и сладкой дрожи под умелыми и нежными пальцами. На разгоряченной коже словно танцевали солнечные зайчики, невидимые глазу, но обжигающе жаркие.

Губы Артура скользнули ниже, по нежному горлу, к ключицам, еще ниже… Пальцы, сейчас нетерпеливые и жадные, легко расстегнули гладкие пуговицы блузки, и теперь Лаура лежала в его объятиях, почти обнаженная, а Артур восхищенно смотрел на ее прерывисто вздымающуюся грудь, нежно касаясь губами напряженных розовых сосков, лаская их и вновь отстраняясь, чтобы насмотреться, насытиться этим зрелищем — вдоволь…

— Как ты хороша, Лори! У тебя шелковая кожа… я тону в ней… я так хочу тебя, моя сладкая, моя горячая девочка…

Голос Артура доносился до Лауры сквозь какую-то преграду, она не понимала и половины его слов, однако неожиданно ее вернул в реальность какой-то жесткий предмет, больно впившийся в спину. Она очнулась и вспыхнула при виде собственной обнаженной груди.

— О, нет!

— Расслабься, сладкая моя. Это всего лишь поцелуй.

Она вырвалась из его рук и судорожно прикрыла грудь. Перед ней на постели лежала старинная деревянная шкатулка — именно она и врезалась Лауре в спину, спасая от неминуемого грехопадения легкомысленную обитательницу улицы благочестивых Кармелиток.

— Ты! Я не верю своим глазам… Ты читал мои старые письма?!

Артур с упреком взглянул на нее.

— А что мне еще было читать? Пришлось. Некоторые весьма живенько написаны, ничего не могу сказать, но некоторые…

— Но это личные письма, Артур!

— …некоторые не выдерживают никакой критики. Особенно от парня, который подписывается «твой преданный и обожающий тебя Поль». Сразу видно, что в девушках он разбирается, как корова в балете. Если бы я был на твоем месте, сладкая, я бы сей же час избавился от него — и письма бы его дурацкие тоже сжег!

— К счастью, ты не я. А я не твоя сладкая! С этой минуты я тебя вообще не знаю, Артур Финли! Ты сам по себе. Я сама по себе. И учти — я ради тебя и пальцем больше не шевельну.

— Легче, легче, Лаура! Чего ты разошлась?

— Катись ты к черту, урод!

С этим абсолютно безосновательным утверждением, исполненная ярости и жажды мести, Лаура Дарси в очередной раз пулей вылетела из комнаты Артура Финли.


Некоторое время Артур озадаченно глядел ей вслед, а затем с улыбкой откинулся на подушки. Ненормальная девчонка эта самая Лаура Дарси! Ужасный характер… прекрасная фигура. А какая божественная грудь… Женщины! Их не поймешь.

До какой степени он был прав по всем пунктам, выяснилось несколько позже.

Сколько Артур с этого момента ни звонил в маленький бронзовый колокольчик с надписью «Привет из Швейцарии», ответа не было ровно никакого. Мертвая тишина.

Что случилось с этой девчонкой? Неужели она так взбесилась из-за дурацких старых писем? Было бы из-за чего! Откуда она взяла этого придурка по имени Поль? Почему такая симпатичная, да что там, попросту красивая девушка собирается связать свою судьбу с этим пошлым, скучным, тупым и неинтересным занудой?

С другой стороны, Артуру крайне мешало хладнокровно рассуждать воспоминание о том, что всего пару часов назад в его руках трепетало нежное прекрасное тело. Собственно, не совсем так: прелестную грудь своей домохозяйки Артур был готов созерцать хоть всю жизнь… Но убийственное осознание того прискорбного факта, что впервые в жизни он проиграл любовную схватку, заставляло губы сжаться в ровную и узкую полоску.

Еще через час до него дошло, что к нему и впрямь никто не собирается приходить. Судя по всему, Артур Финли навсегда утратил расположение Лауры Дарси. Это умозаключение повлекло за собой тяжелые раздумья, касавшиеся той же особы.

С одной стороны, их общение нельзя было назвать приятным и полным взаимопонимания. Чаще всего они ссорились или спорили, и в эти минуты Артур был склонен усомниться в душевном равновесии этой чокнутой девицы. С другой…

Лаура была не похожа на большинство знакомых Артуру девушек — жизнерадостных, легкодоступных, миленьких цыпочек-блондиночек. Кроме того, она была потрясающе красива какой-то необычной, завораживающей и глубокой красотой. Ее хотелось рассматривать, как старинную картину кисти гениального мастера. А что еще важнее — Лаура Дарси была по-настоящему сексуальна. В ней чувствовался незаурядный темперамент. Артур это чувствовал. Ох, как он это чувствовал! Несчастный инвалид вздохнул и тревожно прислушался. Ни звука. Полная тишина.

До самого вечера Лаура так и не появилась, и мысли Артура приобрели трагический оттенок. Нет, в самом деле, он повел себя как скотина. Конечно, можно было бы списать все на бессонную ночь, боль в сломанной ноге, которую приходилось скрывать от прелестной хозяйки, чтобы не выглядеть размазней, усталость и плохое настроение… Но ведь девушка в этом не виновата! То есть виновата, конечно, но она от всей души старалась делать все, чтобы облегчить ему жизнь.

Сомнений нет, он должен извиниться перед ней за свое поведение. Тем более что в душу Артура закралось страшное подозрение: если он этого немедленно не сделает, то умрет с голоду.

На то, чтобы подобрать костыли, спустить с кровати ногу и выбраться из комнаты, потребовалось немыслимое количество времени. Эта нахалка должна оценить его подвиг, а иначе он стукнет ее прямо по рыжей башке одним из этих костылей! С каждым шагом Артур злился все сильнее. Никогда в жизни ему не приходилось бегать за девчонкой, никогда в жизни его благополучие в самом прямом смысле слова не зависело от того, простит его женщина или не простит.

Что же касается Лауры Дарси, то… вполне может оказаться, что все его усилия окажутся напрасными, ведь эта проклятая девчонка упряма, как сто тысяч кармелиток!


Лаура сидела, уставившись в пустую тарелку невидящим взглядом. Весь день она яростно готовила, мыла, убирала, стараясь изгнать из головы всякие мысли об Артуре Финли. В результате есть совсем не хотелось, а дел не осталось. Она все еще злилась, потому что читать чужие письма нельзя… Нельзя — и все! Ни деловые, ни, тем более, любовные. Этому нет ни оправдания, ни прощения, и чертов Артур Финли, человек без чести и совести, вполне заслужил голодную смерть у себя в комнате!

На самом деле так нельзя, покаянно подумала Лаура. Пусть он поступил нехорошо. Но ведь и с ее стороны нехорошо так мучить человека. Разве он виноват, что у него внутри живет вредная и неугомонная обезьяна?

Виноват, конечно, но не морить же его голодом. Это просто жестоко. Ведь он совершенно беспомощен, некрасиво этим пользоваться… Господи, ну почему она опять чувствует себя виноватой, хотя… В этот самый момент она услышала какой-то шум из холла.

А-ха! Значит, мы все-таки решились выбраться из постели? Отлично, но что она ему скажет…

Додумать она не успела, так как Артур в этот момент появился в кухне. Он выглядел буквально изможденным долгой дорогой и торопливо уселся на ближайший стул. Лаура с трудом опомнилась от шока. На Артуре Финли были только трусы. Это если не считать костылей.

— Мне показалось, или я все-таки попросила, чтобы по моему дому не шатались голые мужчины? — ледяным тоном спросила Лаура.

— Прости. Прости, прости, я знаю, я обещал надеть этот розовый кошмар с оборочками. Но будь снисходительна, Лори. Я не могу этого сделать, потому что не могу сделать этого никогда, а особенно сейчас. Ну, хотя бы потому, что твой очаровательный пеньюар не подходит мне по размеру. Он мне чуть-чуть маловат. Пойми, я в жизни не смог бы дойти сюда на костылях и в пеньюаре. Я бы просто свалился и проломил себе голову. Неужели ты настолько кровожадна, красавица, и считаешь, что моей сломанной ноги недостаточно, чтобы удовлетворить твою жажду мести?

Он жалобно посмотрел на бессердечную Лауру и с ужасом заметил, что в ее темных глазах сверкают золотисто-зеленые искорки гнева. Не простит, как пить дать, не простит!

— Лори, ну… погоди ты с одеждой… Я пришел к тебе извиниться! Я вел себя отвратительно, я больше так не буду, правда. Я действительно не имел никакого права читать твои личные письма, и, даже если ты меня не простишь — а я очень надеюсь, что ты меня простишь, я все-таки прошу у тебя прощения. Вот. Все.

— Ну… Я не знаю…

Она с трудом удерживалась от смеха. Артур в роли маленького мальчика, который просит прощения у строгой мамы, которая в наказание лишила его сладкого, был невероятно забавен и… в нем даже было что-то трогательное…

— Ну же, Лаура! Прости меня! Я обещаю исправиться, клянусь!

— Под маленького мальчика косишь? — насмешливо спросила непреклонная Лаура. — Ничего не выйдет, предупреждаю. Морочь головы своим блондинкам, а со мной этот номер не пройдет. Понял?

Именно в этот момент в животе у Артура громко забурчало, и в глазах Лауры вспыхнул мстительный огонь.

— Понятно, почему ты вдруг «раскаялся». Кормить не буду, а есть ты хочешь.

— Милосердия, прекрасная дама! Лаура, сжалься. Кстати, а что это там в кастрюльке? Запах изумительный!

— Седло барашка, тушенное с черносливом, молодыми луковками, морковью и сладким перцем, а также молодой картофель в масле, винный соус, молодое вино божоле…

— Пощади…

— Какая досада, что ты этого всего даже не попробуешь!

— Что?!

— Я не сяду за стол с голым мужчиной!

Рыжая ведьма смеялась над ним! Артур молча смотрел на Лауру и видел, как она еле сдерживает смех.

— Ладно. Если для того, чтобы спасти свою жизнь, я должен надеть розовый ужас в оборочках — так тому и быть! Мужчины из клана Финли… впрочем, это я уже говорил.

— Я готова пойти на компромисс. Не любишь носить розовые пеньюары — можешь подняться к себе и надеть брюки.

— Отлично!

— Кроме того, можешь заодно побриться и надеть свежую рубашку. Или настоящие мужчины не носят рубашки?

— Носят, носят, еще как носят! У меня там есть такая синенькая, шелковая, тебе понравится!

— Что ж, я даже могла бы помочь тебе и принести все это вниз, но только если ты меня очень вежливо попросишь.

— А… насколько вежливо?

— А настолько, насколько сильно ты хочешь есть!

Артур Финли набрал воздуха в могучую грудь и разразился цветистой тирадой, в которой не менее пяти раз повторялись фразы типа «будь так добра» и «если тебя это не затруднит». Лаура с улыбкой поднялась из-за стола.

Артур мрачно посмотрел на нее и процедил:

— Ладно, Лаура. Сегодня твоя взяла, но честно предупреждаю: когда этот чертов гипс снимут с моей ноги — берегись.

Она только презрительно фыркнула и вышла со свойственной ей стремительностью. А уже через четверть часа неотразимый инвалид со сладострастным стоном уплетал за обе щеки ароматнейшее и нежнейшее мясо с овощами.

— Это божественно! Где ты научилась так готовить?

— После окончания школы многие тратят некоторое время на то, чтобы попутешествовать по свету, а уж потом поступают в университет, снова запрягаясь в учебу. Мой отец был дипломатом, и я имела возможность во время каникул пожить в Испании, учась заодно готовить.

— Просто здорово! Ты использовала эту возможность на все сто! Никогда не думала о собственном ресторане?

— Вот уж нет! Люди и понятия не имеют, что такое по-настоящему тяжелая работа, для этого надо побывать на кухне ресторана. Я предпочитаю готовить для себя и для друзей. Клубнику со сливками будешь?

— Нет, а то я лопну. Слушай… мне правда стыдно за то, что я сделал сегодня. Я имею в виду письма… Но за поцелуй я не извиняюсь.

С этими словами он взял Лауру за руку, переплетя свои пальцы с ее.

Воспоминание о пережитом блаженстве вспыхнуло где-то в глубине души Лауры, но она поспешила его загасить.

— Что ж, письма прощены и забыты, а что касается второго пункта… Заявляю тебе совершенно серьезно: это должно прекратиться! Нечего за мной приволакиваться.

Артур отшатнулся с видом оскорбленной невинности.

— О, Лори, что ты говоришь! Приволакиваться! Бесценный алмаз души моей, о чем ты? О той паре поцелуев?

— Не смешно! И не надо постоянно напоминать, что это всего лишь невинный поцелуй, а не что-то большее. Просто запомни раз и навсегда — мне это не нравится!

— А у меня совершенно другое ощущение, Лори. Несколько часов назад в спальне мне показалось…

— Заткнись!!!

Она вспыхнула, увидев его смеющиеся и все понимающие глаза. Артур вскинул руки, шутливо защищаясь от нее.

— Я понял, понял, не бей! Никаких поцелуев… Ах, как жаль… — И никаких… Как это ты выразилась? Никаких приволакиваний!

Лучше бы он сменил тему. Поговорить, что ли, больше не о чем? Рассказал бы, как идут дела со строительством его нового дома… Почему, хотелось бы знать, ей стало грустно, когда он так легко согласился больше не целовать ее?


Лаура откинулась назад, лениво потягивая белое вино из высокого бокала. Этот ресторанчик на Монмартре всегда был ее любимым местом встречи с друзьями, еще со студенческих лет. Тогда здесь было так же шумно и весело, и сами они были беспечны и летки, горланили и целовались, не относясь к жизни всерьез.

Вот уж чего не скажешь о ее нынешнем собеседнике, сидящем напротив и глядящем на нее с тревогой.

— Поль, расслабься, ну что с тобой?

— Не понимаю, Лаура, зачем ты меня сюда притащила? Ты же прекрасно знаешь, что я не любитель подобных мест.

— Ну, здесь не отель «Амбассадор», конечно, но готовят изумительно, отвечаю за это. Попробуешь жареного цыпленка с тайской приправой из кокосового молока с соевым соусом и чесноком… Уверяю тебя, это очень вкусно.

— Я не люблю иностранную еду, Лаура, ты же знаешь.

Поль испытывал неподдельную тревогу. Целую неделю Лаура отказывалась встретиться с ним, ссылаясь на неотложные дела, а когда он пригласил ее в приличный ресторан, притащила его сюда, и теперь они сидят в забегаловке, подозрительно смахивающей на портовую пивнушку. Ну ничего, когда они поженятся, он ни за что не позволит ей бывать в таких местах.

С этим, кстати, тоже проблемы. Два года назад, когда они только встретились, Лаура была совсем другой. Это потом, получив это странное наследство и став самостоятельной, она совершенно перестала прислушиваться к советам Поля. Взять хоть этот дом! Говорил же он ей тогда… И не один раз говорил! И как же она себя повела?

— Не глупи, Лаура! — раздраженно повторял уже в который раз ее благоразумный поклонник. — Твои родители абсолютно правы, дом надо продавать, а деньги вложить в какие-нибудь акции…

Нежная, хрупкая девушка стала в тот момент тверже стали. Поль ее просто не узнавал. Никто и ничто не могло убедить ее в том, что жить в этом старом доме глупо и непрактично, а пускать туда толпы друзей и подруг, особенно эту нахалку Жюли, утомительно и неосторожно. А теперь еще жилец на втором этаже…

Стоит уехать по делам, и пожалуйста! Ничего, вот когда они поженятся…

По-своему Поль очень любил Лауру. Кроме того, его родителям она понравилась, так что вопрос женитьбы для него был уже решен окончательно. Оставались только кое-какие мелочи, в которых лично он не видел никакого, смысла, но девушкам это, говорят, нравится… Кольцо с бриллиантом, официальное предложение руки и сердца, запланированный медовый месяц…

Чем скорее они станут мужем и женой, тем лучше. Тогда он сможет наконец пресечь все эти ее странные и глупые выходки с никому не нужным домом и прочим.

Даже не догадываясь о том, какое блестящее будущее уготовил ей в своих мечтах Поль Годелуа, Лаура думала о своем.

Какое счастье, что они не пошли в тот ресторан над Сеной, куда она собиралась отвести его сначала. Там латиноамериканцы готовят японское суши, добавляя в него национальные приправы, — страшно подумать, что сказал бы об этом Поль.

Нет. Не надо так о нем думать. Это все из-за Жюли, она всегда посмеивается над своими мужчинами. Лаура бросила задумчивый взгляд на мужчину своей жизни. Своего будущего мужа. Светлые волосы, правильные черты лица, опрятен, пунктуален — мечта, а не парень для любой здравомыслящей девушки. Такой, какой она всегда считала себя. По-настоящему респектабелен, иначе не скажешь.

М-да… Жаль, но Жюли абсолютно права: Поль начисто лишен сексуальности. С ним все в порядке, но Поль и секс — две вещи несовместимые! А вот Артур Финли…

Лаура даже вздрогнула от этой мысли. В самом деле, почему она их сравнивает? Поль, конечно, не так ярок и обаятелен, как ее жилец. Но от него, по крайней мере, знаешь, чего ждать, а вот о мсье Финли этого не скажешь! Более непредсказуемого и опасного мужчины на свете нет. И более сексуального, наверное, тоже…

Самое печальное, что этот непредсказуемый человек накрепко засел у нее в спальне, и даже взрыв атомной бомбы прямо перед крыльцом ее дома на улице Кармелиток наверняка не сможет выкурить его оттуда. Нет, днем-то он просиживал в гостиной, занимался своим бизнесом, что-то диктовал своей секретарше, беспрестанно названивал по делам, но вечером…

Кое-каких успехов она добилась. Во-первых, он стал одеваться. На дворе стояло лето, так что Арчи Финли с чистой совестью облачился в шорты и легкую футболку. Положа руку на сердце, она чувствовала бы себя спокойнее, если бы на улице была зима, а в доме испортилось отопление — тогда ему пришлось бы одеться посерьезнее, но зато ее взгляд не был бы постоянно прикован к смуглым мускулистым рукам и ногам ее невыносимого постояльца.

Лаура не могла дождаться, когда он наконец переберется к себе наверх.

— Я бы с удовольствием, Лори, но эти чертовы костыли…

Тут Артур беспомощно пожимал широченными плечами и всем своим видом демонстрировал полную растерянность и беспомощную покорность злой судьбе. Лаура немедленно закипала в ответ.

— Не ври, тебе уже лучше!

— Лучше, чем было, не спорю. Но что будет, если я однажды навернусь с этой лестницы? Я же знаю, ты будешь очень страдать, зная, что я лежу, весь переломанный, у себя наверху, и некому даже подать мне стакан воды.

— Знаешь ли, вот это меня как-то мало волнует. По-моему, у тебя есть прекрасный выход. В твоей записной книжке наверняка полно телефонов женщин, которые удавились бы за возможность побыть для тебя няньками! Почему бы тебе не позвонить кому-нибудь из них?

Эти ядовитые замечания Арчи просто-напросто игнорировал, и все продолжалось по-старому. Он с надрывом рассказывал о жуткой боли, которая терзает его переломанные кости при одной только мысли о подъеме на второй этаж. Тогда Лаура приходила в привычную уже ярость и в бешенстве вопила, что, если бы не трехразовое питание, которым она его поневоле обеспечивает, он бы уже скакал по лестнице вверх-вниз, как молодой олень.

Здесь Арчи обычно замолкал, устремлял на нее полный скорби и боли взгляд и изрекал мрачным, хриплым голосом:

— У тебя нет сердца, жестокая!

— Нет у меня сердца, нет! Интересно, что бы ты пел, если бы на ужин у нас была вареная морковка с минеральной водой без газа? Конечно, нежный копченый лосось под майонезом, знаешь ли, всякого соблазнит!

— А у нас сегодня лосось? Фантастика!

И мерзавец с блаженнейшим видом посылал ей воздушный поцелуй.

Лаура смотрела на Поля, вдохновенно излагавшего ей основы успешного маркетинга мужских носков, и думала об Артуре.

Почему, интересно, к ней совершенно перестали в последнее время заходить подруги? Вообще-то сейчас пора летних отпусков, многие путешествуют, но все равно странно…

Кстати, жить с Артуром оказалось не так уж и трудно. Они много разговаривали обо всем на свете, часто смеялись… Особенно когда она помогала ему мыть голову пару дней назад. Тогда душ выскользнул из ее намыленных рук и облил их обоих, они хохотали как сумасшедшие, но именно в этот момент раздался звонок в дверь. Лаура замерла.

— Это мама! Ужас! Оставайся здесь и ни звука. Понял?

Если бы мать так не спешила на обед с друзьями, у нее наверняка зародились бы подозрения при виде пунцового лица своей дочери, мокрой с головы до ног, бессвязно лепечущей какие-то бредовые объяснения насчет стирки. Кто это в Париже стирает сам?

А что бы она сказала, зайди она в ванную и обнаружь там намыленного молодого красавца, еле сдерживающего дикий хохот?

Когда-нибудь везение кончится и окружающие все узнают. Мнение друзей на этот счет Лауру не слишком волновало. В конце концов, причиной несчастного случая с Арчи стала именно она, так что нет ничего удивительного в том, что она заботится о нем. А вот объяснения с матерью, грозили затяжными боями.

Не говоря уже о Поле. Ему с самого начала не нравилась ее идея поселиться в старом доме, он настаивал на его немедленной продаже. Что будет, когда он узнает, что загадочный жилец обитает даже не на втором этаже дома, а в ее спальне? Лучше не думать.

Они с Артуром, разумеется, обменялись парой колких замечаний перед выходом Лауры из дома, когда она собиралась на свидание с Полем.

— Если хочешь знать мое мнение, — небрежно проговорил ее невыносимый жилец, — ты совершаешь грандиозную ошибку.

По обыкновению, Артур лежал на кровати и без зазрения совести разглядывал, как Лаура наводит последние штрихи перед зеркалом. Она одернула платье и огрызнулась, скорее по привычке:

— Когда мне понадобится твой совет, я тебя обязательно извещу об этом!

Он с мрачным видом смотрел, как Лаура надевает изящные туфли на высоченном каблуке.

— Если у твоего Полли-Лолли в жилах течет хоть одна рюмка крови, то при взгляде на это облегающее платье и твои черные чулки он наверняка захочет чего-то большего, чем просто обед и рюмка ликера, или что он там пьет после обеда? Представляешь, что будет, если ему придет в голову напроситься к тебе на прощальный бокал вина? Не думаю, что вид твоей спальни в ее нынешнем виде его сильно обрадует! Я не прав?

— Нет! Должно быть, тебе трудно в это поверить, но в мире есть еще мужчины, не помешанные на сексе!

— Я бы не говорил так уверенно. Можно не быть помешанным на сексе, но при виде тебя… Ты себя, должно быть, не видишь.

Самое неприятное заключалось не в этих перепалках, а в том, что сердечная подруга Жюли оказалась абсолютно права.

Поль был нуден, как зубная боль. И Артур тоже был прав — несмотря на все отговорю! и ссылки на усталость, головную боль и предстоящий трудный день, упрямый поклонник все же напросился к ней на чашку кофе.

Артур не показывался, сидел тихо, и Лаура, готовя кофе, почти расслабилась. Сейчас они выпьют кофе, попрощаются и…

Грохот и вопль из гостиной. Поль подскочил на стуле и откровенно побледнел.

— Боже, Лаура, у тебя в спальне грабители!

— Нет! Это кошка… Ну или что-нибудь вроде того…

— Что ты говоришь! Не будь глупой! Я прекрасно знаю, что у тебя нет кошки. Даже если бы и была — так заорать не сможет ни одна кошка на свете.

Поль поднялся и с решительным видом направился в комнату. Лаура преградила ему дорогу с отчаянным воплем:

— Нет! Пожалуйста, Поль, останься со мной. Ничего страшного не произошло, уверяю тебя…

— Очень хорошо, но надо проверить.

— Нет, не надо. Давай просто не будем обращать на это внимания!

— Хорошо, моя храбрая девочка, но сначала я выясню, в чем проблема. Оставайся здесь и будь умницей.

Лаура сдалась. Конечно, на кухне она не осталась и последовала за Полем, храбро ринувшимся навстречу опасности. Она обреченно следила за тем, как он распахивает дверь спальни и зажигает свет.

Конечно. Любой бы заорал, не только Поль.

На ковре около постели лежал высокий темноволосый мужчина в одних трусах и с гипсом на ноге.


7

<p>7</p>

Жюли бы отнеслась к происходящему проще. Она, наверное, быстренько обратила бы все в шутку, познакомила мужчин и предложила выпить втроем. Лаура была совсем другой. Она просто молча стояла, обратившись в ледяную статую.

Поль шарахнулся назад, едва не сбив ее с ног, и закричал:

— Не двигаться!

С ковра донесся очень мрачный голос:

— Не волнуйтесь. Я при всем желании не могу этого сделать.

— Что здесь происходит? Как вы попали в этот дом и что вы, черт побери, делаете на полу в таком виде?

— Идиотский вопрос! Лежу, разумеется. Я упал, видите ли.

— Вот как? Лаура, проверь все окна и двери и звони в полицию!

— В полицию?! Но, Поль…

— Разумеется, в полицию! Куда же еще надо звонить, когда в дом вламывается грабитель? Поторапливайся, будь хорошей девочкой!

— Но, Поль, он же не… он не грабитель! Ты что, сам не видишь?

Артур, пытавшийся в это время сесть поудобнее, скептически бросил:

— Дай ему еще пару минут на размышление. Твой парень не слишком сообразителен, Лори, но будем надеяться, рано или поздно до него все же что-то дойдет.

Поль нахмурился, переводя озадаченный взгляд с Артура на Лауру.

— Вы хотите сказать… Это не грабитель? Вы, кажется, знакомы?

— Поздравляю! Я же говорил.

— Не вижу ничего смешного! Если поздним вечером вы обнаружите у себя на ковре незнакомца, вполне естественно предположить, что это бродяга или грабитель.

— Боже, храни нас от идиотов!

Артур произнес это как бы в сторону и ровно без всякого выражения, но Поль с подозрением уставился на него и процедил сквозь зубы:

— Можно узнать, кого это вы считаете идиотом?

— В окно довольно трудно влезть, имея на ноге гипс от пятки до колена, на голове у меня нет дамских колготок с прорезями для глаз, а за спиной не просматривается огромный мешок с уворованным добром. По-моему, все это рано или поздно должно было навести вас на мысль, что я не вор!

— Отлично. Тогда кто вы такой и что здесь делаете?

Вопрос на сто тысяч долларов, мрачно подумала Лаура. Артур промолчал и весьма красноречиво поглядел на нее, предоставляя самой объясняться с Полем.

Девушка вздохнула и произнесла кротким голосом первой ученицы:

— Артур снимает у меня квартиру на втором этаже. Здесь он проживает временно, поскольку я нечаянно стала причиной несчастного случая с его ногой, и теперь ему трудно подниматься к себе. Такое объяснение тебя устраивает?

— Устраивает ли меня это? Нет, Лаура, меня это ни в коем случае не устраивает! Если он не может сам обслуживать себя, ему нужна сиделка или же медицинский стационар.

— Да, но…

— …но даже если ты совершила глупость и пустила его в свой дом, я все равно отказываюсь понимать, что он делает в твоей спальне! Почему он не спит у себя или в гостевой комнате?

— Потому что его комнаты находятся на втором этаже, куда ему не добраться… А в гостевой комнате нет туалета!

Эти фразы Артур и Лаура выпалили друг за другом так слаженно, словно давно репетировали подобное объяснение, и оба не удержались от улыбки.

— Я не понимаю…

— Поль, перестань!

Лаура неожиданно устала слушать этот нудный размеренный голос, к тому же до нее наконец дошло, что Артуру надо помочь подняться с пола. Она склонилась над ним, протягивая руку, и он благодарно улыбнулся ей.

— Это случайность, честное слово. Не сердись, Лори.

— Как ты ухитрился свалиться?

— Глупость и упрямство с моей стороны, ничего больше. Я даже выключил в комнате свет и сидел тихо, как мышь под метлой, но когда отправился в ванную в полной темноте, то нечаянно споткнулся о твои тапочки.

Лаура вздохнула. Опять она получается виноватой. Она поспешно сдернула со стула розовый пеньюар.

— Пожалуй, тебе лучше надеть это. Возможно, это поможет…

— …твоему Полю составить обо мне более благоприятное впечатление? Я бы на это не очень рассчитывал. Но если тебе этого так хочется…

— Хотелось бы. — И Лаура начала натягивать на могучие плечи Артура Финли свой розовый пеньюар, кокетливо украшенный оборочками.

В этот момент Поль вышел из ступора, в который его ввергло зрелище облачения незнакомца в розовый пеньюар женщины, которую успели полюбить его родители и которую сам он собирался вскоре повести, так сказать, к алтарю.

— Простите, что прерываю вас, но меня, к несчастью, совершенно не устраивают ваши объяснения, и я все еще не могу понять, что вы делаете в спальне моей невесты!

Темные брови Арчи Финли взлетели вверх, а на губах заиграла издевательская улыбка.

— Невесты? Вот как, очень интересно! Я этого просто не знал. Значит, вас обоих можно уже поздравить с помолвкой?

Лаура отчаянно затрясла головой, что немало удивило ее саму.

— Нет, нет, конечно нет! Мы не помолвлены.

Ситуация сложилась, хоть плачь. Во-первых, Артур довольно здорово ушиб плечо при падении и из-за этого не способен был ей помочь. Ей никак не удавалось перевести его в стоячее положение. Во-вторых, Поль с этим своим дурацким заявлением… У нее и без этого проблем хватает.

Однако Поль сдаваться не собирался, напротив, теперь он разошелся не на шутку.

— Вы спите с моей невестой?

Артур неопределенно помахал рукой в воздухе и поднял глаза к потолку.

— Ну… это зависит от того, какой смысл вы вкладываете в слово «спите». Гмм, оно ведь многозначно. Если в библейском смысле, то есть делим ли мы ложе ночного сна и отдохновения… Хотя с другой стороны, возможно, вы имеете в виду, что мы с Лаурой спим под одной крышей. Вот в этом случае я готов признать свою вину!

— Хватит болтать! Отвечайте мне прямо — да или нет?

Поль почти орал, его правильное лицо побагровело и исказилось гримасой бешенства. Еще минута, и он взорвется, безразлично подумала Лаура. Тем временем Артур явно упивался ситуацией. Даже сидя на полу в одних трусах, он ухитрился пожать плечами с царственным высокомерием.

— С чего это я вам должен отвечать? К тому же истинный джентльмен на вопросы такого рода вообще не отвечает. Особенно в присутствии леди.

— Вы намекаете…

— Я абсолютно ни на что не намекаю. Я просто говорю, что сейчас не время и не место обсуждать, сплю ли я с вашей так называемой невестой. У меня в данный момент другие проблемы…

Лаура решила вмешаться. Ситуация медленно, но верно выходила из-под контроля.

— Заткнись, Арчи! Поль, ты тоже перестань, ты что не видишь, что он тебя нарочно злит? Я с ним не сплю, тебе этого достаточно?

Артур пропел абсолютно замогильным голосом:

— О, Лори, как ты можешь вводить в заблуждение своего жениха! Неужели ты забыла, как мы лежали с тобой на этой самой постели…

— Заткнись!!! А ты, Поль, меня удивляешь. Не думала, что ты считаешь меня девушкой, способной улечься в постель с первым встречным.

К несчастью, предательский румянец немедленно окрасил ее щеки, а что еще хуже, в тот же миг она вспомнила и те крепкие объятия, и те жаркие и нежные поцелуи, и свою трепещущую под его прикосновениями обнаженную грудь…

— Я имею право все знать. Как твой будущий муж, я…

— Минуточку! — вмешалась Лаура. — Не знаю, что заставило тебя думать, будто мы с тобой жених и невеста, но уверяю тебя, что ты ошибаешься. Кажется, у нас об этом не было и речи.

— Не глупи, Лаура! Разумеется, мы поженимся. Ну хорошо, хорошо. Я еще не дарил тебе кольцо с бриллиантом, не назначил день свадьбы и все такое, но мы же именно к этому стремились целых два года? Я надеюсь, ты понимаешь, что все эти несущественные мелочи…

— Как интересно! К несущественным мелочам, Поль, надо полагать, ты относишь и то, что не удосужился даже меня спросить, хочу ли я выйти за тебя замуж?

Артур подал голос:

— Так его, Лори! Девушка имеет право на официальное предложение. Я, правда, не очень представляю себе Поля стоящим на коленях с алой розой в зубах, но… возможно, ему подойдет цыганский табор, который все сделает за него, а он будет загадочно и томно улыбаться тебе.

— Перестань, Артур!

— Нет, пусть говорит. Что тебе не нравится, Лаура? Что тебя так задело? Это ведь из-за него, надо полагать, ты целую неделю откладывала встречу со мной?

— Перестаньте, вы, оба!

— Нет уж, твой квартирант заслуживает, чтобы ему преподали урок!

Артур встрепенулся.

— Давай, давай, женишок! Держу пари, ты не продержишься и двух раундов!

Лаура была готова убить обоих на месте, более дурацкой ситуации представить себе было невозможно. Именно в этот момент Поль вдруг как-то странно прищурился, и на его лице появилось такое выражение, словно он что-то мучительно пытается вспомнить.

— Погодите… ваше лицо казалось мне знакомым с самого начала…

— Ага, струсил!

— Нет же… Ага, я вспомнил! Вы — Артур Финли! Тот самый, который увел жену у прокурора Флатье! Был жуткий скандал, Лаура, неужели ты не слышала? Мадам Флатье бросила мужа и троих детей. Я это знаю, потому что мои родители жили по соседству и дружили с мсье Флатье. Интересно, интересно… Где же она теперь?

— Понятия не имею. Где-то в Европе, полагаю.

— Вот видишь, Лаура! И такого человека ты впустила в свой дом! Артур Финли — растлитель и развратник!

— Как вам будет угодно. Я скромно умолкаю — да и что я могу сказать, если, вы знаете о моей частной жизни больше меня самого.

Лаура выпрямилась и смерила Поля холодным взглядом.

— Я не собираюсь осуждать чужую личную жизнь, а уж тем более обсуждать ее с кем бы то ни было.

— Ты абсолютно права, дорогая, я тоже не собираюсь этого делать. Я всего лишь беспокоюсь о твоей репутации, которая может значительно пострадать из-за присутствия в твоем доме этого отвратительного, известного своими аморальными похождениями типа.

— Не понимаю! При чем тут моя репутация?

— Это в высшей степени важно, Лаура, пойми ты наконец! Моя будущая жена не может ждать, что меня удовлетворит факт нахождения в ее спальне этого человека. Я готов удовлетвориться твоими заверениями, что ничего предосудительного между вами не было, но…

Артур в восхищении смотрел в рот Полю, а потом перевел сияющие глаза на Лауру.

— Он всегда так разговаривает, Лори? Вот это класс!

— …но вполне естественно, что оставаться здесь он не может ни минуты. Я вынужден настаивать, чтобы он немедленно покинул этот дом.

— Не валяй дурака, Поль. Он снял у меня второй этаж на полгода. С предоплатой, заметь. Здесь он ненадолго, на пару дней, потом переедет к себе. К тому же нельзя выкинуть больного человека с загипсованной ногой на улицу посреди ночи.

— Ерунда! Он не может здесь больше оставаться. К тому же меня удивляет и обижает твоя бесчувственность.

— Моя бесчувственность? Интересно, в чем она выражается?

— Ты могла бы сообразить, что мне все это крайне неприятно, подумать о моих чувствах! Что скажут люди, если узнают, что известный по обе стороны Ла-Манша сердцеед и Казанова живет в доме моей невесты, да еще ночует в ее спальне?!

— Сильно! — восхитился аргументами Поля Артур.

— Замолчи, Артур, или я сама выкину тебя из дома! Честно говоря, Поль, мне глубоко плевать, что скажут какие-то люди. И на твои чувства мне тоже плевать. И ты мне не жених, а я тебе, соответственно, не невеста. И вообще, с чего ты взял, что я собираюсь выходить за тебя замуж? Я вообще не собираюсь замуж. Ни за кого.

— Отлично. Я знаю, когда нужно с достоинством удалиться. На прощание позволь сказать тебе только одно, дорогая Лаура! Если ты думаешь, что этот Казакова сделает тебя счастливой, ты сильно ошибаешься. Помяни мое слово, ты кончишь свои дни жалкой старой девой, на которой так никто и не захотел жениться. И не говори тогда, что я тебя не предупреждал!

— О, благодарю тебя, Поль. За трогательную заботу, за добрые слова; за то, что все случилось так вовремя. Да, вот еще что. Даже если на Земле вымрут абсолютно все мужчины, кроме тебя, я не подойду к тебе и на километр. Действительно, уж лучше остаться «жалкой старой девой». Понял?!

Слезы текли и текли, Лаура их вытирала тыльной стороной ладони со злостью на саму себя, сидя на скамейке в саду и пытаясь собраться с силами.

Сад, как и всегда, действовал на девушку умиротворяюще. Ночные цветы, неяркие и неброские, распространяли упоительный аромат, густые заросли скрывали от глаз мостовую и приглушали звуки большого города.

Почему она плачет? Положа руку на сердце, то, что она избавилась от зануды Поля, должно ее только радовать. Найдет она, с кем ходить на вечеринки и в рестораны, а выйти за него замуж… Нет, только не это.

Впрочем, кое в чем Поль прав, как ни противно это осознавать. Прежде всего, насчет Артура. Как бы красив он ни был, как бы ни терзали ее душу воспоминания о двух поцелуях и крепких объятиях — шансов у нее нет. Артур не способен на отношения в том виде, в каком они устроили бы ее.

Ладно, не ночевать же в саду. Лаура тяжело вздохнула и поднялась со скамейки. Поль ушел, Артур спит, так что никто не помешает ей добраться до постели и заснуть мертвым сном, забыв о своих проблемах хоть на несколько часов.

К несчастью, она не учла только одного. Артур привык, чтобы последнее слово всегда оставалось за ним.


Гостиная тонула во тьме, единственная маленькая настольная лампа освещала широкоплечую фигуру сидящего за столом мужчины. Перед ним стояла бутылка виски и два стакана. Лаура устало шагнула в круг света.

— Что ты тут делаешь, растлитель и развратник? Учти, если ты планируешь очередное бурное выяснение отношений, то ничего не выйдет. Я уже почти мертвая. На сегодня мой лимит выбран.

— Я не собирался выяснять отношений. Просто приготовил тебе стакан. Думал, что тебе понадобится что-нибудь крепкое.

Он был прав. Виски рухнуло в желудок, согрело кровь, стальной обруч, сжимавший голову, со звоном лопнул. Напряжение отпускало.

— Он ушел? Я ведь даже не видела…

— Да. Боюсь, Поль теперь для тебя всего лишь бывший жених. Знаешь, Лори, если ты сама этого не поняла, то я тебе на всякий случай скажу: он потрясающая и первоклассная сволочь.

— Да. Подозреваю, что я всегда это знала. Просто говорила себе, что это лучше, чем ничего.

— Ерунду говоришь. Ты настоящая красавица, Лори, какого дьявола… У тебя что, комплекс неполноценности? Прикажешь всю жизнь отгонять от тебя придурков вроде Поля?

— О-оо, я слышу голос знатного психотерапевта, доктора Финли. У вас есть рецепт от любовного недуга, доктор?

— Не в твоем случае. Ты его не любила.

— Не любила. Дело не в этом. Какой женщине приятно на прощание услышать, что она кончит жизнь «жалкой старой девой»? А про своих бедных родителей я вообще молчу — они просто обожали «милого Поля».

— Просто вдохни поглубже и скажи, что ты его выгнала. Увидишь сама, как это просто.

— Тебе-то легко говорить! Ты со своими пассиями, небось, только этим и занимаешься? Разделываешься с бывшей «любовью» за два вздоха!

— Да ну тебя, Лори. Сама ведь знаешь, что это глупость.

— Почему это «глупость»? Я своими глазами видела огромные толпы твоих барышень! Они мелькали мимо меня с такой скоростью, что в глазах рябило. А эта история с чужой женой?

— Ой, так я и думал, что однажды мы доберемся до этой ерундовой истории!

— Извини. Это не мое дело, я ведь просто твоя домохозяйка, а ты мой жилец. Ничего более. Нас больше ничего не связывает.

— Это не так, и ты это знаешь!

Его теплая рука легла на ее ладони. Артур смотрел неожиданно серьезно и чуть грустно, затем медленно заговорил, слегка поглаживая ее трепещущие пальцы:

— Все дело в том, сладкая моя, что тогда мне было восемнадцать лет, я только что закончил колледж и собирался приступить к занятиям в Оксфорде. Последние каникулы, Париж, вечеринка, и там я встречаю эту женщину. Теперь это кажется глупостью, безумием, но она была настоящая красавица из сказки. Богиня! Она кокетничала со мной, юнцом, не совращала, нет, просто играла, а потом призналась, что несчастна в браке и мечтает сбежать от мужа. Я немедленно возомнил себя рыцарем в сияющих латах, а беднягу прокурора — огнедышащим драконом или, на худой конец, злым волшебником. Сейчас, честно говоря, мне просто стыдно за тот случай.

— Разочарование?

— Не то слово. Миг ослепительной любви прошел, а потом как-то само собой выяснилось, что она не просто много старше меня, но еще и здорово скучает по своим детям. У нее было трое малюток, знаешь ли.

— О Боже, Арчи, да ведь она была совсем старая! Лет тридцать пять?

Артур сухо заметил:

— Знаешь ли, довольно многие дотягивают до этого возраста, сохраняя приличную форму: Вообще-то мне сейчас тридцать два года, и могу тебя заверить, что я еще не собираюсь дряхлеть и покрываться морщинами.

— О… я хотела сказать… ты выглядишь… то есть не выглядишь на тридцать. Да, так что с ней, бедняжкой, потом случилось?

— Вернулась в семью, насколько мне известно, а потом они переехали. Уехали из Франции. Не думаю, что после того позора муж стал добрее к ней, хотя… возможно все-таки, это стало ему хорошим уроком. Кто знает.

— А ты?

— А что я? Некоторое время страдал — любовь все-таки. Потом молодость взяла свое, постепенно успокоился, забыл. Пережил свою Великую Депрессию, начал учиться в университете. Никогда не думал, что эта история может всплыть, пока не встретил плохого человека с хорошей памятью. Поля этого твоего…

— Везет тебе… Я хочу сказать, у тебя в жизни была такая любовь. Мне кажется, я свою не узнаю, даже если она выскочит из кустов и даст мне по голове. Даже не представляю, как она может выглядеть. О сексе тоже слишком много воображают… Такого напридумали, что…

— Правда?

— Точно.

Лаура в некотором смятении уставилась на пустой бокал. Неужели она выпила все, что в нем было? Неудивительно, что они говорят на такие щекотливые и интимные темы — виски совершенно развязало ей язык, пора завязывать… то есть прекращать эти ночные посиделки!

Однако усталость, помноженная на алкоголь, нервное потрясение этого вечера и умиротворяющая обстановка на кухне привели к тому, что уже через минуту Лаура страстно рассказывала о своем собственном сексуальном опыте.

— Мне было семнадцать лет, когда я решила узнать, что это такое, ну, и все закончилось полным фиаско. После этого ничего серьезного, а два года назад я решила: какого черта! Надо попробовать еще раз! Может, я что-то упустила? Ну и опять ничего не вышло. Ерунда какая-то. Возня мышиная. Ничем она не правит, любовь эта ваша!

— Лори. Ты действительно сокровище. Погоди, не сверкай глазами, я вовсе не смеюсь над тобой. Просто я не знаю ни одного человека, способного говорить так искренне с другим человеком. Это редчайший дар, а также то, что я больше всего ценю в людях.

— Да? О Боже, который час? Все, хватит болтать. Пора ложиться спать, пока я не наделала очередных глупостей.

Ее лицо пылало от смущения, когда она вскочила из-за стола, но Арчи не выпустил ее руки.

— Успокойся, моя сладкая. Ты не делаешь глупостей и вряд ли когда-нибудь их делала. Ты не дурочка, Лаура, ты прелестная, красивая, нежная, добрая и искренняя девушка… Поверь, я в девушках разбираюсь.

— О, Арчи…

— И если какой-то идиот сказал тебе, что ты фригидна, — а я подозреваю, что именно это тебя и беспокоит, — то это проблемы того идиота, а вовсе не твои, поверь мне!

Он нежно отвел прядь рыжих волос, упавших ей на глаза, и Лаура вздрогнула. Прикосновение его пальцев было легким, почти бесплотным, но оно зажгло в ней настоящий пожар, и каждый нерв в ее теле отозвался на это прикосновение, словно трепетная струна арфы.

Темная и пустая комната неожиданно наполнилась странными и чарующими звуками — в общем-то, они были вполне обычны, но сейчас Лаура различала их особенно ясно. Капала вода из крана, шелестели занавески, где-то далеко орал кот, проехала машина… Да еще тикают в холле старинные часы, а в маленьком декоративном прудике в ночном саду запели лягушки.

Дыхание кончилось на последнем выдохе, кровь ударила в барабаны, и серебряный туман подернул легкой дымкой темноту комнаты. Из этого серебряного морока вдруг выплыло лицо Артура, смуглое, красивое лицо насмешливого горца, но сейчас в синих глазах не плясали огоньки смеха. На дне их горел огонь, живой и страшноватый, в его жарких отблесках плавилось сердце, а вслед за ним занималась пламенем и плоть.

Сильные пальцы на удивление легко скользили по гладкой коже Лауры, нетерпеливо терзали шелк черного вечернего платья, и грудь девушки ныла от предвкушения…

Его губы были сладкими, требовательными и нежными, они как будто провоцировали ее, не целовали, а лишь обещали поцелуй. Лаура неожиданно поникла в руках Артура, не в силах пошевелить хоть пальцем, но это не было слабостью. Наоборот, в ее теле закипала горячая, неведомая сила, и через мгновение эта сила буквально швырнула ее вперед, в его объятия.

Сквозь хрупкую и ненадежную преграду шелка прорывался жар тела мужчины, который желал ее, желал так сильно, что она больше не могла совладать с собой и с тихим блаженным стоном обвила руками его шею.

Теперь его поцелуи стали яростнее, откровеннее, и она отвечала на них, краешком сознания успевая удивиться и восхититься собственной смелости, а затем с восторгом сгорая под огнем его страсти.

— Златокудрая моя кармелитка! Я с ума схожу уже целую неделю, я не сплю, я не живу, я все время сдерживаю себя, а это трудно: ведь я равен самому себе по силе. Помнишь тот наш поцелуй, на моем дне рождения? Я знаю, что помнишь… Вот с тех самых пор я хочу тебя, маленькая рыжая ведьма, я так хочу тебя!

— О, Арчи… Я ведь говорила… У меня не получается…

— Не бывает на свете холодных женщин, маленькая! Бывают просто неумелые мужчины.

— Ты уверен?

— Сестра Дарси, единственное, в чем я не уверен, так это в проклятом гипсе. Он несколько сковывает мои движения. Вам придется исполнить долг милосердия…

Убей Бог, Лаура понятия не имела, как и когда они успели добраться до спальни, и эти слова Арчи, которые возмутили бы ее еще вчера, сейчас вызвали только смех, нервный и судорожный, но не от страха, а оттого, что слишком много силы скопилось в ней и она рвалась на волю. Артур тяжело опирался на ее плечо, но Лауру не тяготил его вес, напротив, она всем своим существом желала этой сладостной тяжести, тяжести мужчины, его тепла, его рук на своем теле.

Она все еще легкомысленно смеялась, благо, что Артур тоже не растерял своего остроумия, и общий смех помогал им справиться и со смущением, и со страхом. Неожиданно Лауру пронзила мысль, что между ними наступило такое блаженное состояние полного и абсолютного доверия, когда самый дурацкий смех и самые глупые слова уже ничего не могут изменить — все произойдет само собой, а они останутся теми же, хотя и станут друг для друга совсем другими…

Он не спешил. Ни на миг он не оскорбил ее поспешностью, и Лаура даже не поняла, в какой момент она осталась стоять перед Арчи совершенно обнаженной. Ни смущения, ни страха, и тонкие ее пальцы скользили по смуглой широкой груди, привычно и смело помогая Артуру освободиться от довольно незначительного количества верхней одежды.

Лаура словно впала в некий транс. Время и пространство куда-то делись, осталось лишь биение двух сердец, да горячая плоть, да легкие прикосновения. Ее тело запело, словно скрипка в руках опытного музыканта. Артур тихо застонал, обхватив губами ее сосок, одновременно лаская вторую грудь рукой, и Лаура откликнулась счастливым и судорожным вздохом, выгибаясь в его руках, стремясь улететь в небеса — и в то же время прижаться к нему, слиться с ним, раствориться в нем навсегда.

Он успел прошептать в промежутках между поцелуями, скользя губами все ниже, от трепещущей груди по нежной коже живота к бедрам и дальше, дальше…

— Ты не спящая красавица! Ты не разбуженная красавица, золотая моя!

А дальше была вспышка света, страшная и прекрасная, словно взрыв сверхновой звезды, и Лаура взлетела, взлетела в буквальном смысле, подхваченная этими могучими руками, обвившими ее талию, и еще через секунду — а может, через тысячелетие? — она оказалась над ним, но он уже был в ней, и тела их бились в одинаковом, завораживающем и бешеном ритме, и кровь закипала в жилах, а тысячи солнц ринулись с неба вниз и вспыхнули у нее под веками.

Лаура услышала чей-то громкий крик, в этом крике звенела вся тысячелетняя история, у которой нет ни начала, ни окончания, история мужчины и женщины, ставших вдруг на краткий и блаженный миг единым целым. И лишь века а может, мгновения — спустя она поняла, что это был ее собственный крик. И вновь был ритм, и была буря, а потом радуга и дождь, а потом, ошеломленная и счастливая, она очнулась в крепких и надежных оковах рук своего мужчины.

Кармелитки одобрительно кивали им с небес, стыдливо прикрываясь, однако, монашескими косынками.


8

<p>8</p>

— Классно выглядишь, Жюли. Я так понимаю, отдых прошел великолепно?

— И да, и нет.

— В каком смысле? Ты же собиралась на яхте проплыть вдоль всей Европы. Разве это не великолепно?

Лаура и Жюли завтракали вместе в саду. Вообще-то Жюли собиралась выйти на работу, но от заманчивого приглашения в Тайный Эдем отказаться не смогла.

— Яхта там была, это верно. Просто мой любимый не имел к ней никакого отношения. Хозяином оказался какой-то жирный и невероятно похотливый арабский шейх, предполагавший, что я сплю и вижу, как бы разнообразить его быт и отдых, включающий в себя несметное количество смазливых блондинок… э-э-э… с трудной судьбой.

— О Боже! Жюли, бедняжка! Как же ты выпуталась из этого?

— Посоветовала шейху почаще принимать холодный душ. А любимому… ну почти то же самое и посоветовала. Точнее, обеспечила ему этот самый душ собственноручно… Лори, что ты охаешь? Я ехала в отпуск, так? Я рассчитывала на море, солнце и покой, так? Имела я право возмутиться, когда вместо этого мне подсунули какого-то бабуина!

Лаура нахмурилась и с некоторой тревогой посмотрела на жизнерадостную, загорелую Жюли, излучавшую безмятежность.

— Но… Где же ты остановилась, не понимаю. Отели ведь были наверняка переполнены.

Жюли мечтательно зажмурилась.

— О, не говори ничего, просто слушай. Я со всеми шмотками в состоянии белой ярости схожу на берег и отправляюсь в ближайший бар. Честно говоря, хотелось напиться, но я предпочла сначала плотно закусить, а когда как следует наелась и смогла оглядеться вокруг, сразу увидела Его.

— О нет!

— О да, глупая. Парень моей мечты, высокий блондин, красавец! Мы познакомились, разговорились, и в результате выяснилось, что он вместе с дядюшкой и тремя тетушками, а также неисчислимым количеством мелких кузенов и кузин живет в огромном доме прямо на побережье. Они сняли его на все лето, потому что у дядюшки астма… или у одной из тетушек ревматизм… Не помню точно. Короче, весь свой отпуск я провела около роскошного бассейна, читая запоем любовные романы, которыми вторая тетушка лечится от бессонницы, а третья — от меланхолии. Загорала, плавала и объедалась всякой вкуснятиной. Там у них такой повар был!.. Потрясно, правда? Короче, своим отдыхом я вполне довольна.

Лаура с веселым изумлением смотрела на Жюли. Несомненно, добрая фея-крестная даровала ее подруге самое необходимое качество: способность с блеском выпутываться из самых нелепых и даже опасных ситуаций.

Жюли открыла глаза и с живейшим интересом уставилась на Лауру.

— Ну, а как дела у тебя?

Лаура смутилась.

— Все нормально. Рабочие доделывают третий этаж, так что скоро там можно будет наводить порядок.

— Я не об этом тебя спрашиваю, душа моя. Как дела с Артуром Финли? В последний раз ты рвала на себе волосы и обещала умереть от нервного истощения с минуты на минуту, и все благодаря этому ужасному человеку. Сейчас ты что-то непохожа на умирающую от истощения. Нашла сиделку?

— Да нет. Сама справилась.

Лаура ничего не могла поделать с предательским румянцем во всю щеку. Впрочем, даже будь ее лицо непроницаемым, как у индейского вождя, у Жюли глаз был наметанный.

— О Лори! Ты! Он! Ты уверена, что это была хорошая идея?

— Честно говоря, я все время была уверена как раз в обратном, однако сейчас… Сейчас мне все равно!

Жюли с сомнением посмотрела на подругу, задумчиво и нежно улыбавшуюся каким-то своим мыслям. Солнце позолотило голову Лауры, карие глаза блестели зеленоватыми искрами, она была хороша как никогда, но Жюли неожиданно почувствовала тревогу.

— Лори, послушай, ты уверена, что все в порядке? Ты ведь не такая, как я. Это я порхаю, словно бабочка, от парня к парню, флиртую направо и налево, и мне это нравится, но ты совсем другая. Я не хочу, чтобы ты страдала. И не прощу себе, что стала виновницей этого. Прошу тебя, будь поосторожнее.

— Не волнуйся. — Лаура задумчиво и нежно улыбнулась. — Все я прекрасно знаю. Иметь дело с такими парнями — все равно что дразнить леопардов прямо в клетке. Наши отношения не продлятся долго, но сейчас я просто радуюсь жизни… и тому, что между нами с Артуром происходит.

Жюли философски заметила:

— Что ж, легко пришло — легко уйдет. Только не влюбись по-настоящему. Сказки не всегда врут, но… Вообще-то я верю в принцев и все такое, однако Париж кишмя кишит женщинами, которые имели несчастье связать свою судьбу на некоторое время с Арчи Финли. Для тебя это может стать серьезным потрясением.

После ухода подруги Лаура еще долго сидела в своем саду и думала. Не все было так просто, как она об этом рассказала Жюли. На самом деле у нее проблемы, большие проблемы. Она по уши влюбилась в Арчи Финли.

Секс? О да, и секс тоже! Этот насмешливый красавец разбудил в ней женщину, и Лаура отдалась ему с восторгом и полным доверием, хотя прекрасно понимала, что у нее нет ни малейшего шанса надолго удержать этого плейбоя, пресытившегося женщинами давным-давно.


Что с того, что они смеялись и целовались, занимались любовью и снова смеялись? Что с того, что всю прошедшую неделю они почти безвылазно провели в спальне? Должно быть, то же самое у него было и с другими…

— Не знаю, как ты этого добиваешься, но я не могу сдержаться при виде твоего тела, сладкая моя! Ну просто ни минуты не могу…

Этими словами он разбудил ее утром в понедельник, а затем его пальцы вновь превратились в смычок, которому охотно и звонко откликнулись струны ее тела, и ласки продолжались бесконечно долго, до тех пор, пока оба не рухнули на измятые простыни, обессиленные и счастливые.

Она совершенно случайно взглянула на часы и подскочила на кровати как ужаленная.

— О Боже! Уже десять!

— Ну и что?

— А то, что мне надо было выйти к рабочим в половине десятого. Что они теперь думают обо мне!

— Они не о тебе думают, а обо мне. Вот, мол, повезло парню, спит со своей квартирной хозяйкой! Да еще с такой красоткой!

Лаура гневно шлепнула его тапочкой и вылетела из спальни, провожаемая веселым смехом Арчи. Мысли крутились в голове, становясь все мрачнее и назойливее.

Во-первых, нельзя всю жизнь провести в постели — надо, как ни жаль, чем-то заниматься и помимо этого. Во-вторых, судя по некоторым признакам, Арчи управлялся с костылями куда лучше, чем рассказывал об этом.

Все подтвердилось очень быстро. Лаура ушла по делам, но забыла дома ежедневник и вернулась с полдороги. Наверху слышался шум. Для грабителей было, пожалуй, рановато, но на всякий случай она решила проверить.

Каково же было ее изумление, когда она узрела мсье Финли, осторожно поднимавшегося на второй этаж при помощи всего лишь обычной палочки! Он обернулся и — о чудо! — на его щеках вспыхнул легкий румянец смущения. В глазах Лауры заплясали зеленоватые отблески адского пламени, хотя голос ее был почти пропитан медом.

— Ах, так вот, значит, как!

— Лори, это ты? Ты что, не могла сказать, что уходишь? Я тут из последних сил ищу ее по всему дому…

— Ты иди, иди. Иди, куда шел!

— Ничего, я не спешу.

В голосе Лауры зазвучала сталь.

— А я говорю, иди! У тебя неплохо получается. Врун несчастный! Жулик!

Она взлетела по ступенькам и принялась подталкивать Арчи в спину.

— Обманывать беззащитную женщину! Как тебе не стыдно!

— Это ты беззащитная? Господь да хранит обидевших тебя! Лори, не толкайся! Ты меня опять покалечишь!

Лаура распахнула дверь его комнаты и обвела огненным взором царивший здесь легкий беспорядок, явно носивший следы ежедневного пребывания квартиранта.

— Значит, как только я ухожу, ты спокойненько отправляешься к себе и блаженствуешь в тишине? Тогда какого черта ты делаешь в моей спальне?!

— Я присматриваю за бедной беззащитной женщиной! Я же джентльмен!

С этими словами джентльмен ловко втолкнул ее в комнату и тут же расстегнул молнию у нее на спине. Лаура и хохотала, и била его по спине, но потом затихла, с новой силой и с непреходящим блаженством отдаваясь этим умелым и горячим рукам, этим жгучим ласкам и нежным поцелуям. Задыхаясь от нежности, она прошептала:

— Ты лживая жаба…

— Ага! Так вот почему ты так долго меня не целовала! Боялась, что я превращусь в принца раньше времени?

… Бог знает сколько времени прошло с тех пор, как вспышка страсти ослепила и оглушила их обоих. Теперь Лаура чувствовала во всем теле лишь приятную истому, однако в голову уже закрадывались мрачные мысли.

Это не может продолжаться вечно. Надо что-то делать. Артур Финли слишком хорош для того, чтобы к этому можно было относиться серьезно. Лаура вздохнула, глядя в смуглое лицо змея-искусителя, склонившегося над ней.

— Лори, мне очень жаль, но, пожалуй, ты права. Мне действительно пора перебираться на свою половину. Ты не находишь, что нам все труднее жить… э-э-э… под одной крышей? Хотелось бы знать твое мнение по этому поводу.

— Зато на свидания ходить недалеко!

Она искренне надеялась, что ее голос прозвучал достаточно весело и легкомысленно. Артур не должен знать, что она чувствует в действительности! Ни в коем случае!


После того, как он перебрался к себе, Лаура очень быстро ощутила тоску. Она привыкла просыпаться в его объятиях, а теперь их свидания были похожи на вылазки. Тоска оглушала, и девушка в сотый раз повторяла себе, что она в беде.

Она сделала то, от чего ее предостерегала Жюли, чего боялась и она сама: она влюбилась в Артура Финли насмерть. Если он об этом догадается, их отношениям сразу придет конец. Ну не сразу, конечно, но постепенно и достаточно быстро. Не то чтобы Арчи был жесток, просто так устроены все мужчины на свете.

Что же до нее самой, то Лаура знала твердо и непоколебимо одну вещь, в которой даже под пытками не призналась бы никому из подруг, родных или тех, кому пришло бы в голову ее расспрашивать об этом. Она безнадежно старомодная девица, для которой брак без любви невозможен, так же как и любовь без брака. Для Артура Финли это неприемлемо, стало быть, их отношения обречены на скорый и трагический финал. Точка.

Сад ежедневно выслушивал молчаливые признания Лауры, сочувственно шелестел листвой, но поделать ничего не мог, а строгие кармелитки сурово поджимали губы и скорбно качали головами из-за облаков.

Арчи, конечно же, любит ее. Это немного утешает. Не сказать, чтоб до смерти, но любит. Однако, согласно его убеждениям, настоящие мужчины не женятся.


Один из подобных диалогов Лауры с Лаурой был как-то прерван телефонным звонком ее лучшей подруги. Голос Жюли выражал крайнюю степень отчаяния.

— Помоги мне, Лори! Я в ужасном положении, это катастрофа!

— Успокойся и объясни нормально, в чем дело.

— Ты можешь приехать?

— Сейчас у меня дела, но через полчаса буду у тебя.

Офис и магазин антиквариата Жюли располагался на тихой, мощенной булыжником улочке. Лаура любила здесь бывать.

Сейчас она с удовольствием процокала каблучками по звонким булыжникам и, толкнув дверь магазинчика, сразу же увидела подругу.

— В чем дело, Жюли?

— Совершенный кошмар! — шепнула та, трагически округлив черные глаза. — Видишь вон ту тетку в перьях?

Лаура незаметно оглянулась.

Вполне симпатичная дама в страусином боа жемчужного цвета склонилась над двумя старинными керамическими вазами, придирчиво оглядывая их бока.

— По-моему, никакого кошмара, с виду вполне приличная женщина…

— Она хочет купить мою Аттику, шестой век!

— Но…

— Она собирается высадить в них настурции! В садике! Только представь себе, Лори! Настурции! В шестой век!

— Жюли, я не совсем…

— Да нет, она только что пришла, не обращай внимания. Моя беда в другом. Сегодня я разобрала почту и нашла вот это!

Жюли с выражением крайней неприязни протянула Лауре вскрытый конверт. Та достала письмо, отпечатанное на официальном бланке мэрии, и внимательно прочитала его, затем вздохнула и нерешительно произнесла:

— Действительно, плохие новости. Они собираются аннулировать аренду и перестроить этот район. В этих домах сделают что-то вроде приюта для стариков.

— Это я поняла. Я хочу знать, могут ли они это сделать на самом деле? Как ты думаешь? Могут ли они отобрать у меня магазин?

— А что у тебя с лицензией?

— Она кончается, но я собиралась ее продлить, а вот теперь даже и не знаю, как быть! Но магазин надо спасать!

— Я, честно говоря, даже не знаю, чем тебе помочь…

— Но ведь ты юрист!

— Я только выпускник юридического факультета. У меня же не было практики.

— Лори, я в ужасе. Марк… Впрочем, ты его не знаешь. Марк Ксавье, у него небольшая картинная галерея в соседнем доме. Так вот, он говорит, что тот, кто подписал это письмо, большая шишка — это раз, и большая сволочь — это два.

— В любом случае, Жюли, ты можешь обратиться к адвокатам и оспаривать это решение как незаконное.

— Марк тоже так говорит. Подожди минутку. Сейчас я ему позвоню, чтобы зашел, он лучше объяснит тебе, в чем тут дело.

Через несколько минут колокольчик на двери звякнул, и Лаура, взглянув на вошедшего, вытаращила глаза и разинула рот.

Марк Ксавье был не просто хорош собой. Не просто красив. Он был сногсшибателен! Живописные черные кудри, блестящие черные глаза, густые брови орлиный нос, статная фигура, располагающая белозубая улыбка — все вместе производило потрясающее впечатление на любую женщину от девяти до девяноста лет. Половину того, что он говорил, Лаура откровенно прослушала, потому что ошеломленно смотрела ему в рот, но потом взяла себя в руки и попыталась сосредоточиться.

— Все дело в том, что если мы затеем суд, то будем выглядеть очень плохими Мальчиками и девочками. С одной стороны, какие-то там магазинчик и галерейка, с другой — обездоленные старики. Прибавьте сюда спорные вопросы по аренде и лицензиям, и мы однозначно проигрываем процесс. Надо объединить наши усилия и подумать вместе. Может быть, сообща мы что-нибудь и придумаем.

Они договорились встретиться и обсудить план боевых действий, а когда за Марком закрылась дверь, Лаура взволнованно обернулась к Жюли.

— Я даже представить не могла, что ты работаешь бок о бок с таким потрясающим красавцем.

Голос Жюли был практически бесстрастен.

— Он симпатичный, это верно.

— Жюли! Я тебя не узнаю!

— Попей водички, Лори, и расслабься. Марк — голубой.

— О нет!

— О да! В наше время никому нельзя верить. Имей это в виду. Только положишь глаз на симпатичного парнишку, глядь — а он уходит с другим, кстати, не менее симпатичным.

Лаура пообещала сделать все, что в ее силах, и отбыла восвояси. По дороге она честно обдумывала проблему подруги и решила посоветоваться по поводу этой истории с Арчи. Должны же у него быть хорошие юристы!

Последнее время они почти не виделись. Когда гипс сняли, Артур вернулся к работе и стал приходить с каждым днем все позже. Усталый, с поникшими плечами и посеревшим от усталости лицом, он изо всех сил наверстывал упущенное за время болезни, но в результате этого последние три дня они вообще не виделись.

На работу ему Лаура решила не звонить — Жюли утверждала, что это на корню губит все романтические отношения, так как объект начинает подозревать, что его контролируют, и немедленно проникается к своей даме глубокой ненавистью. Поэтому, устрашенная подобной перспективой, Лаура позвонила Артуру домой — с первого этажа на второй этаж и наговорила на автоответчик несколько сообщений. Ответа не было.

Вероятно, он был чертовски занят на работе, однако вечером, гуляя в саду, Лаура увидела свет в его окнах. Вполне возможно, что он оставил свет для отпугивания грабителей, подумала Лаура и решила подождать до завтра.

Назавтра на имя Артура пришла здоровенная посылка, и у Лауры появился формальный повод подняться к нему в комнату. В конце концов, ее прихожая не резиновая!

Вообще-то в глубине души ей было жутко стыдно, но желание узнать, куда делся Артур Финли, ее жилец, пересилило смущение. Конечно, сначала она постучала — и конечно, ей никто не ответил. Тогда Лаура решительно отперла дверь и вошла в комнату, собираясь оставить посылку на маленьком столике у окна…

Она не удержалась от крика. В последний раз эта комната была полупустой, чистой и прибранной, но теперь в ней царил первозданный хаос. Казалось, здесь произошел взрыв небольшой бомбы. Стулья перевернуты, в грязных тарелках недокуренные сигареты, по всей мебели развешана самая разнообразная одежда…

Женская одежда. Прямо перед носом Лауры на полуоткрытой дверце шкафа висела юбка длиной сантиметров пятнадцать. В тот же миг из спальни раздался хрипловатый, но несомненно женский голос:

— Арчик! Это ты, котик? Ты сегодня что-то рано, милый…

Дверь открылась, и в комнату вплыла очень высокая, очень стройная и очень нетрезвая блондинка. Отличительной ее чертой было практически полное отсутствие одежды.

— Привет. Вы кто? Впрочем, неважно. О, сигареты! Класс! Теперь рюмку кофе и я в порядке. Хотите выпить со мной за компанию? Чтоб глаза открылись?

— Н-нет, спасибо. Я принесла для Артура… вот, посылка…

Девица издала бодрый смешок.

— На мой счет не беспокойтесь. Судя по тому, что у вас есть ключ, вы одна из барышень Арчика? Странно, это что-то новенькое. Вы совершенно не похожи на его девиц.

— Вообще-то это так и есть. Я хозяйка этого дома. В его записной книжке я на букву «Д» — домовладелец.

(И еще Дура Доверчивая!)

— А, тогда понятно.

Девица начисто утратила интерес к Лауре и побрела по комнате, собирая то, что могло оказаться ее одеждой. Лаура немного неуверенно произнесла:

— Что ж, я пойду, но если вам что-нибудь понадобится…

— Да что вы, все клево. Он меня всем обеспечил. Арчик вернется через пару дней. У него дела за Ла-Маншем. Вообще-то этот уикэнд мы собирались провести вместе, но эта свинья меня продинамила, а взамен велела чувствовать себя как дома и ждать его здесь.

— Понятно…

— Да, кстати, дорогуша, вы не в курсе, как выключить эту чертову машинку на телефоне? Арчику весь вечер названивала какая-то настырная мамзель, редкая зануда. Мне наплевать, но мои друзья могут мне позвонить, так что я не могла просто вырубить телефон.

Лаура чеканя шаг пересекла комнату и нажала нужную кнопку.

— Без проблем. Кстати, зануда вас больше не побеспокоит.

— Вот спасибо, лапочка! Удивительно, как это некоторые женщины ухитряются в наше время быть такими дурами!

— И не говорите!


Ну и что, ныло глупое сердце. Подумаешь, блондинка. Подумаешь, ночует. Подумаешь, голая…

Лаура Дарси, что ты несешь! Ты всегда это знала, ты была к этому готова, так прими это, как подобает. Отношения с Артуром Финли закончились в свой срок, смирись и забудь.

Возможно, кармелитки эти слова и одобряли, но Лаура никак не могла справиться с собой. Неожиданно разражалась слезами в овощной лавке, рыдала дома, ревела на улице, скулила ночью в постели, словно побитый щенок.

В тот день она с трудом смогла отмокнуть в холодной воде, так распухли от слез глаза. Даже сад не помогал. Даже Жюли.

— Лори! Я же тебе говорила! Сказки случаются, но редко, особенно если Золушка старомодна, а принц — бабник.

— Я и не думала, что он женится на мне… Но не знала, что все закончится так скоро и так…

— Да прям! Когда он вернулся?

— Пару дней наза-а-ад…

— Не реви! И что?

— Ничего! Посмотрел на меня, как на пустое место, и пошел к себе, ни слова не говоря. К блондинке своей торопился! Я тебе говорила, она ходит по дому совсем голая-а-а…

— Говорила. Уже несколько раз. Не реви!

— А потом я сидела, как дура, и ждала… что он мне позвонит хотя бы, а на улице зашумели… я выглянула, а он там, с большой компанией, все орут и смеются, ловят такси и уезжают…

— Что ж, если хочешь его вернуть Лори… Хотя, с моей точки зрения, хотеть этого может только душевнобольная, и прежде всего перестань реветь и жалеть себя!

— Да, тебе легко…

— Займись делом! Сразу же, не тяни! Третий этаж доделала? Доделывай! И решай мой вопрос! Кстати, как там дела?

Лаура вытерла слезы и шмыгнула распухшим носом.

— Я, честно говоря, пока не знаю. Мы с Марком завтра встречаемся в двенадцать, но я не очень-то уверена, что у нас получится…

— Он тебе понравился? Марк, я имею в виду. Подружись с ним. Уверяю тебя, он отличный парень. Тебе станет легче.

— Жюли, но ты же сама говорила…

— Знаешь, в чем прелесть голубых? Именно в тот момент, когда ты уверена, что все мужики — сволочи, они появляются рядом, выслушивают все твои горести, вытирают тебе слезы и сопли и при этом не делают ни малейших попыток залезть тебе под юбку в этот трудный момент.

Многие советуют в твоей ситуации завести нового любовника, но я советую совсем другое. Причем всем пострадавшим. Девушки! Дружите с голубыми! Они милые, душевные и чуткие ребята. Кроме того, тебе просто необходимо разозлиться на этого гада! Где твоя гордость, девушка? Хочешь, чтобы весь Париж перемывал косточки очередной жертве Арчи Финли?

— Разумеется, нет.

— Отлично. Бери Марка и валяй — в рестораны, на выставки, в театр. Да, он гей, но Артур-то этого не знает! Представляешь, что он почувствует, когда увидит тебя под ручку с нашим красавцем Марком? Разве твой Арчи с ним сравнится своим фасадом? Да он сам себя за задницу укусит!

В гневе Жюли была крайне невоздержанна на язык.

В одном подруга была точно права — надо занять себя работой. Вместе с Марком они провели в мэрии полдня, отстаивая его и Жюли права, и Лаура с изумлением поняла, что об Арчи за это время она даже и не вспоминала. Целых два часа.

Марк был очень доволен и предложил собрать на военный совет всех заинтересованных лиц, на что Лаура попыталась робко возразить, что она еще слишком неопытна в качестве адвоката. Однако Марк был уверен и бодр.

— Ничего принципиально сложного здесь не будет, просто нам всем нужен юрист… э-э-э… в номинальном смысле. Может, посидим где-нибудь? Я проголодался.

Лаура согласилась, но предложила сначала заехать к ней. Ей хотелось переодеться. Марк кивнул и. вскоре подвез ее к дому на улице Кармелиток. Быстро переодевшись в облегающие джинсы и яркую футболку, Лаура весело выскочила из дома. Жюли была права, права во всем. Марк замечательный, и вечер она проведет отлично…

Из-за поворота выехал черный лимузин. Лаура побледнела и пошатнулась. Встревоженный Марк вылез из машины ей навстречу.

— Ты в порядке, Лаура?

Он заботливо поддержал девушку, едва не падавшую на землю. В темных глазах светилось участие.

— Я… все отлично… я в порядке. Дверь лимузина открыл шофер, прихрамывающий Артур вылез с пассажирской стороны. Увидев Лауру, он нахмурился и воскликнул:

— Вот ты где, Лори! Я тебя ищу уже несколько дней. Похоже, ты от меня прячешься. Что-то случилось?

— Извини, Артур. Я не могу с тобой сейчас разговаривать… Я ухожу по своим делам… Еще раз извини, но я спешу.

Рука Марка обвилась вокруг ее талии крайне своевременно, так как иначе она упала бы на землю, теперь наверняка. В синих глазах Арчи сверкнула молния. Быстрый взгляд обежал и ее бледное лицо, и. необыкновенно красивого парня, крепко, по-хозяйски, обнимавшего ее за талию.

Ледяным голосом, исполненным высокомерного презрения, Артур Финли изрек:

— Что ж, не смею вас задерживать. Да и кто я такой, чтобы стоять на пути истинного счастья? Всего лишь временный квартиросъемщик. Извините, что задержал. Желаю удачи.


9

<p>9</p>

Лаура с трепетом оглядывала огромный бело-голубой зал заседаний Комитета мэрии города Парижа по вопросам недвижимости. За бесконечным столом уже собрались почти все члены комиссии, призванной решить вопрос о продлении аренды нежилых помещений, то есть магазина Жюли и галереи Марка.

После долгих и бурных уговоров обоих истцов Лаура согласилась представлять их интересы и сейчас ожидала своего дебюта.

Нервы разгулялись, и девушка изо всех сил старалась успокоить их, убеждая сама себя, что это не экзамен и незачет ей не грозит. Нервы были не согласны. Трясущимися руками Лаура разложила перед собой все необходимые бумаги и глубоко вздохнула.

Жюли, присутствовавшая на заседании, прошипела страшным шепотом:

— Ты не знаешь, кто представляет ответчика?

— Не знаю. Один из тех суровых мужчин, должно быть.

Прошедшая неделя была очень полезной для расстроенных нервов Лауры. Чужие проблемы оказались ничуть не менее увлекательными, чем свои собственные, и она почти не вспоминала о последней встрече с Артуром.

«Почти» не значит «совсем». Горький осадок саднил во рту, холодные синие глаза и сейчас, в воспоминаниях, безжалостным огнем жгли ее сердце, не давали спокойно спать по ночам. Заняты были только дни.

Чтобы немного отвлечься от предстоящего процесса, Лаура предалась воспоминаниям о прошедших за это время горьких днях. Днях, наполненных борьбой с самой собой и попытками самыми разными способами отвлечься от невыносимых душевных мук…


В тот день они с Марком все-таки пообедали вместе, хотя Лаура с трудом понимала, что лежит у нее в тарелке. Слезы капали на жареную картошку, на нежные румяные сосиски, сок горчил, легкая музыка раздражала. Марк сочувственно помалкивал, и Лауре стало стыдно.

— Прости меня, пожалуйста. Ты совершенно не обязан выслушивать всхлипывания глупой обманутой женщины.

Марк улыбнулся и мягко накрыл ее руку теплой ладонью.

— У меня трое сестер, Лаура. Три младшие сестренки — это три моря проблем. Я сотни раз слышал истории о несчастной любви, не говоря уж о своих собственных проблемах с моим парнем. Так что не переживай и вытри глаза. Давай лучше попробуем решить твою проблему. Расскажи мне, что произошло?

— Ладно. Боже, как распух нос… Я, должно быть, похожа на поросенка. Да… моя проблема мне кажется неразрешимой, если честно. Этот человек живет со мной рядом, в том же доме.

— Тогда тебе надо пореже его видеть.

— Как же это сделать? Уехать? Продать дом? Эмигрировать?

Марк засмеялся.

— Ну, не столь кардинально! Однако что мешает тебе уехать на время из Парижа и зализать раны в тишине и покое? Я как раз собираюсь взять небольшой отпуск и отчалить в деревню. Не хочешь поехать со мной?

— Спасибо, я могла бы съездить к родителям… Но у нас же есть дело!

— Для этого умные люди и придумали телефон. Мы можем созваниваться и обсуждать все, что необходимо. А что касается твоих ремонтных работ… Полагаю, рабочие справятся с твоим третьим этажом и без тебя.

После кофе Лаура почувствовала себя намного лучше и ясно видела, что Марк прав. Совершенно ни к чему ковыряться в собственной душевной ране, сталкиваясь с Артуром каждый день. Его холодная вежливость непереносима, и Лаура вполне может рухнуть в пучину жесточайшей депрессии, если не последовать совету Марка. А что может быть более целительным, чем долгие прогулки по холмам и лесам?

Вернувшись домой, она сразу же занялась сборами. Сложила вещи в маленький походный чемоданчик, позвонила родителям, поставила будильник на шесть утра и провалилась в свинцовый сон без сновидений.

Мама, конечно, ухитрилась высказать свое мнение почти сразу после поцелуев и объятий.

— Лори, я все знаю! Ты рассталась с Полем? Как можно быть такой глупой девочкой! Поль — прекрасный молодой человек, красивый, воспитанный, богатый.

Лаура терпела еще с полчаса, а затем пригрозила, что немедленно вернется в Париж, если мать не замолчит.

— Твой Поль зануда и мерзавец, мамуля. Кроме того, даже у дохлой рыбы больше темперамента, чем у него.

Мать была абсолютно другого мнения, но угроза возымела действие, и мадам Дарси замкнулась в скорбном молчании, с оскорбленным видом углубившись в чтение колонки, сообщавшей о помолвках и свадьбах.

Что ж, нет худа без добра. Теперь, после краткого визита к родителям, Лаура ясно видела, что поступила абсолютно правильно, отказавшись продавать дом тети Луцианы. Жизнь с родителями представлялась невыносимой, хотя Лаура, конечно же, очень их любила.

С Марком и Жюли они перезванивались едва ли не каждый день.

Вчера вечером Лаура вернулась домой. На автоответчике не было ни словечка от Артура, и это расстроило и обрадовало ее одновременно. Она боялась, что все ее искусственно возведенное спокойствие рухнет от его первой же фразы.

Потом пришла Жюли, что-то говорила, но Лаура не очень-то вслушивалась. Она продолжала неотвязно думать об Артуре и мысленно проклинала его за безразличие. Мог бы хоть извиниться за свинское поведение и расстаться по-людски. Ведь они вдвоем пережили упоительное время. Неужели нельзя было сохранить это хотя бы в душе…

Она ведь и не собиралась удерживать его, зная, что толпы алчных блондинок уже готовы дружно раздеться на втором этаже…


— Какого черта он здесь делает?!

Голос подруги вывел Лауру из задумчивости и вернул ее в зал заседаний. Пальчик Жюли гневно указывал на высокого и мрачного человека, застывшего в дверях торжественного бело-голубого зала. На несколько секунд все мыслительные способности Лауры умерли, а дыхание прервалось. Артур был одет в строгий костюм и держал в руках портфель.

К жизни девушку вернуло то обстоятельство, что и бесстыжий мсье Финли потрясен их встречей ничуть не меньше ее. Он улыбнулся неожиданно робкой и просительной улыбкой (этого не может быть, потому что не может быть никогда!).

Это просто совпадение, какое-то дурацкое совпадение, фантастически-бредовое недоразумение, вот почему он здесь. Сейчас немного посидит и уйдет или вообще растворится в воздухе, как и положено всякой порядочной галлюцинации…

Председатель Комиссии сухо сообщил, что мсье Финли представляет интересы ответчика и сейчас изложит мнение Комитета по перепланировке. Жюли выглядела одновременно взбешенной и испуганной до смерти.

— Лори, ты знала?

— Ты что, смеешься?!

Господи, да она в жизни бы не взялась за это дело, знай она, что ее противником будет Артур Финли! Тот разливался соловьем, расписывая картины безрадостной старости одиноких стариков и старушек, взывая к человеколюбию собравшихся. Это был целый спектакль одного актера, иначе не скажешь. Лаура не удивилась бы, если бы Комиссия разрыдалась в полном составе.

Спокойно, Лаура. Ничего не случилось, если не считать того, что они проиграли дело. Она поднялась на ватных ногах и приготовилась исключительно из принципа представить свои аргументы.

У каждого из выступавших было только четыре минуты на выступление, но и они пролетели как единый миг. Как ни странно, глаза Жюли сияли, когда Лаура плюхнулась рядом с ней на свое место.

— Ты шикарно выступила! Отличная работа.

— Спасибо, но надо смотреть правде в глаза. Мы проиграли, Жюли.

Они действительно проиграли, но, как ни странно, всего одним голосом, и то это был решающий голос председателя.

Лаура с Марком и Жюли мирно разговаривали в коридоре, дружески утешая друг друга и стараясь приободрить один другого, когда чья-то железная рука неожиданно крепко впилась в локоть девушки. Лаура нахмурилась и резко обернулась — перед ней стоял Артур.

— Я хотел тебе сказать, Лаура: мне искренне жаль, что так вышло.

— Правда? Ну надо же! Я просто потрясена твоим благородством.

— Во всяком случае, ты прекрасно выступила и сделала все, что могла.

— Ты тоже можешь быть совершенно доволен собой, Артур. Только что ты разрушил жизнь целой куче людей. Впрочем, тебе к этому не привыкать.

— Перестань, Лори! Это же чистая случайность. На моем месте мог оказаться кто угодно. Результат был предопределен.

— Но на нем оказался именно ты.

— Я представлял интересы своего клиента, ничего больше.

— Ничего личного, ты хочешь сказать?

— Вот именно. Я даже не знал, что ты будешь моим оппонентом. А твои друзья могут гордиться. Ты отлично защищала их.

— Не думай, что я клюну на твои лживые комплименты. Я плохо защищала их, потому что мы проиграли. Я и еще кое-что плохо сделала. Очень плохо сделала, и никогда себе этого не прощу.

— Что?

— Я стала всего лишь еще одной твоей подстилкой!

— Не неси чушь, Лори!

— Чушь? Ты выбросил меня, словно выжатый лимон, когда я тебе надоела, только и всего! Даже не помахав ручкой на прощание!

Она почти кричала, чувствуя, как ярость, ненависть и обида выплескиваются наконец наружу, испытывая от этого колоссальное облегчение и совершенно не обращая внимания на то, что на них уже оглядываются.

Жюли хотела вмешаться, не на шутку встревоженная накалом страстей, но Марк мягко придержал ее за руку.

— Я полагаю, мы не должны вмешиваться. Они сами все решат… мне кажется.

Артур в ярости наступал на Лауру.

— Что ты несешь? Господи, надо же быть такой идиоткой!

— И не говори! Надо было сразу же отправляться к психиатру, как только я вообразила тебя человеком. Надо было догадаться, что это самая натуральнейшая и полноценная галлюцинация. Только клиническая сумасшедшая могла связаться с таким… таким котом, как ты!

— О чем ты говоришь, ненормальная рыжая бестия!? Это ты выкинула меня из своей жизни, как только я вынужден был заняться запущенными из-за болезни делами и перестал ежечасно ублажать тебя в постели! И кстати, кто тот смазливый мальчонка? Конечно же, он просто твой исповедник? Или твой гинеколог? Хорошо проводили время?

— Отлично! Давай, обвиняй меня! Уж чья бы корова мычала… Я как-то постеснялась спросить у тебя — кто была та голая Мерлин Мурло, которая так отлично чувствовала себя в твоей спальне?

— Ты что, ненормальная?

— Хочешь овечкой прикинуться или правда не помнишь? Хотя где тебе всех-то их упомнить! Мало ли, кто из твоих барышень шлялся по моему дому голышом!

— Ерунда… Даже не понимаю, о чем ты вообще говоришь.

— Цитирую: «Дорогой Арчик уехал по делам, продинамив наш совместный уикэнд, и велел ждать его возвращения и чувствовать себя здесь как дома». Причем, заметь, имелся в виду мой дом.

Некоторое время Артур смотрел на нее белыми от ярости глазами, затем в них зажглось нечто иное. Он задумчиво хмыкнул, прищелкнул пальцами и медленно протянул:

— Должно быть, ты имеешь в виду Анжелу…

— Очень может быть, хотя мне нет никакого дела до того, как зовут твоих девиц и сколько их всего.

— Она не моя девица!

— Я тебя не слушаю!

— Анжела — девица моего брата Джека. Я их пригласил в Париж давным-давно, чтобы справить здесь день рождения брата. Она модель, работает в Лондоне. Благодаря твоему, прости за каламбур, наезду пришлось все отложить, но я позволил ей пожить на время моего отъезда у меня. Извини, тебя не успел предупредить, так как уехал внезапно, а тебя не было в это время. Джек вот-вот должен вернуться из Африки, и тогда мы собирались отпраздновать его день рождения! Успокоилась?

Кровь медленно сбегала со щек Лауры. Ей как-то стало все равно. Кричать больше не хотелось. Руки Артура впились в ее плечи и слегка встряхивали ее, ставшее совсем бескостным, тело.

Поцелуй получился яростным и совершенно неожиданным. Лаура немедленно прижалась к Артуру, словно металлическая стружка, притянутая мощным магнитом, и замерла без сил в любимых и ненавистных руках.

— Лори, девочка моя золотая, — нежно и страстно шептал он ей прямо в ухо, обжигая его своим дыханием, — ну сколько можно переворачивать все с ног на голову! Ты дурочка…

Она медленно высвободилась из его объятий и сказала тихим и безжизненным голосом:

— Ты прав, я глупая. Самой худшей ошибкой в моей жизни было то, что я поселила тебя в свой дом. Надеюсь, Бог впредь убережет меня от еще большей глупости. Я уезжаю на несколько дней, Артур. Когда я вернусь, то хочу найти свой дом пустым. Ничто не должно напоминать о тебе и твоих голых и пьяных девицах, слышишь, ничто!

— Не валяй дурака, Лори, куда я пойду…

— Это твоя проблема. Не моя. Я — дурочка. Ты — умный. Очень-очень умный. Ты обязательно что-нибудь придумаешь.

Она вышла из здания с опущенной головой и побрела по улице прочь, не обращая внимания на Жюли, Марка, машины, прохожих. Не слыша отчаянного крика ей вслед:

— Не бросай меня, Лаура!!!


Дождь шел уже две недели подряд, а сегодня перестал. Словно по заказу. По Парижу катился первый день карнавала.

Наследница тети Луцианы, счастливица Лаура Дарси могла наслаждаться! собственной комфортной ложей на этом шумном уличном празднике, наблюдая за ним прямо из дома.

Раньше она любила участвовать в шествии, пестром, разноцветном, хохочущем и клубящемся по всему городу ярким облаком, любила подпевать и плясать на площади вместе со всеми, но на этот раз просто смотрела с балкона на то, как веселятся истинно счастливые люди.

Второй этаж дома на улице Кармелиток больше не носил ни единого следа присутствия Артура Финли. Было тихо и тоскливо, хотя на улице бушевал карнавал.

Жюли уехала по делам, Марк обустраивал свою новую галерею, так что Лаура осталась в этот день совсем одна. Одна и совершенно одинока на свете. Впрочем, в Париже полно ее товарок по несчастью. Артур Финли унес ее сердце, присоединив его к своей обширной коллекции разбитых чувств, радостей и надежд.

Боль за эти дни несколько притупилась, и сейчас Лаура с некоторым удивлением ловила себя на том, что даже испытывает к Арчи нечто вроде благодарности. Он разбудил в ней женщину, он вселил в нее уверенность, он подарил ей минуты полного и безоговорочного счастья. Она познала страсть и любовь мужчины, крепость его объятий, радость отдаваться и брать, она познала Любовь! А ведь этого могло так и не случиться до конца ее жизни.

Теперь Лаура Дарси и не вспоминала о своей фригидности. Она знала, что красива, желанна, привлекательна и сексуальна, вот и все. А Артура лучше забыть.

С этим не получалось, особенно после недавнего звонка Жюли.

— Лори! Я не знаю, что случилось с Артуром Финли, но он помог нам с Марком продлить аренду на выгодных условиях. Мы всего лишь переедем на пару домов вперед, представляешь? И при этом даже не потеряем своих постоянных посетителей. Это так мило с его стороны.

Действительно, мило. Все, хватит. Автоответчик разбух от звонков Артура. Он очень хотел выяснить отношения, но Лаура не отвечала. Потом стали приходить письма, их она отсылала, не вскрывая. Жюли ругала ее бесчувственной ледышкой, но Лаура только вздыхала в ответ. Она знала правду.

Если она хоть раз позволит себе просто прочитать письмо или прослушать сообщение на автоответчике, она не справится с собой, а значит, умрет от тоски. Новые надежды и новые разочарования. Иллюзия любви — и полный крах всех надежд. Пусть он остается в ее сердце. Она не может просто вычеркнуть из жизни своего мужчину, человека, которого она любит.

Да, любит, несмотря ни на что!

Теперь она часто плакала. Даже сейчас, глядя на толпы ликующих и беззаботных парижан, слушая песни и веселый смех, она ощущала влагу на ресницах. Пусть. Ее все равно никто не видит. Даже хорошо, что Жюли не смогла приехать.

Длинная процессия оглушительным грохотом ползла по булыжной мостовой, казалось, конца ей не будет никогда. Было очень жарко, и Лаура уже хотела встать, чтобы сходить в дом за минеральной водой, однако что-то ее толкнуло, и девушка внимательнее вгляделась в процессию.

Это была огромная повозка, скорее, платформа, на которой плясали таитянки, играли на гитарах и били в бубны цыгане, развевались ленты и взмывали в небо разноцветные шары.

Лаура крепко-крепко зажмурилась, а затем снова открыла глаза. Галлюцинация. Ничего удивительного. Она слишком много плачет, глаза устали и отказываются ясно видеть реальность. Надо просто нажать пальцем на глазное яблоко, а потом повращать глазами по часовой стрелке…

АРТУР ФИНЛИ БЕЗ ПАМЯТИ ВЛЮБЛЕН В ЛАУРУ ДАРСИ И УМОЛЯЕТ ЕЕ ВЫЙТИ ЗА НЕГО ЗАМУЖ!

Огромный транспарант плыл над толпой, люди пели и смеялись, шарики рвались в небо. Лаура застыла, когда за спиной раздался хорошо знакомый насмешливый голос:

— По-моему, особенно удались шарики. Не меньше тысячи. Я их все сам надувал. Вот этим вот ртом.

— Не ври, они же с гелием…

Две сильные руки обвились вокруг талии Лауры, и тот самый рот жадно приник к ее губам. Слезы текли ручьем, они были, видимо, неиссякаемы, но она смеялась, целовала его в ответ, прижималась к могучим плечам, зарывалась носом в завитки жестких черных волос на груди.

— Как ты вошел, проклятый?! Ты, жулик, бессовестный обманщик, как ты вошел?!

— Мне нет прощения! Я сделал слепки перед уходом. Поль бы меня осудил. Жюли обещала предупредить, если ты сменишь замки.

Лаура бессильно простонала, плача и умирая от счастья:

— Змеи! Подлые змеи в моем райском саду!

— А никто не говорил, что будет легко. Видишь ли, я не мог бросить одинокую и беззащитную девушку с волосами цвета морковки…

— Арчи!

Еще пара минут выпала из жизни. Потом Лаура, слегка оглушенная натиском Артура, вырвалась из кольца его обнимающих рук и растерянно посмотрела на улицу.

— О Боже! Так теперь вся улица это прочитает! Весь Париж! Как ты только до этого додумался, мой ночной кошмар? Что же мне делать?

— Мы что-нибудь придумаем. Вместе мы с тобой обязательно придумаем что-нибудь очень умное. Один юрист хорошо, а два — лучше. Пошли вниз, здесь ничего не слышно.

Они спустились вниз. Здесь действительно было неожиданно тихо. И Лаура вдруг растерялась, как маленькая девочка. Артур молча стоял у окна, глядя на сад.

|— Хочешь… чашку чая? Это единственное, что пришло ей в голову.

— Отличная идея.

Неужели Артур опять смеется над ней? Вроде бы нет. Смуглое лицо выглядело абсолютно непроницаемым. Руки Лауры ходили ходуном, слезы были на подходе, хотя дурацкая улыбка не желала прятаться.

Транспарант… Артур Финли хочет жениться… Просит ее стать его женой… Он что, серьезно? Или это просто карнавальная шутка. Что ж, она совершенно в его стиле.

— Как твоя нога? Не болит?

— Спасибо, нет.

Скажи еще что-нибудь, Арчи, ну скажи же, или я умру!

— Артур!

— Да?

— Что мы здесь делаем?

— Ах, Лори, стыдись… Даже слепой, глухой и душевно больной инвалид детства способен понять, зачем я сегодня сюда пришел. Потому и молчу. Я уже все сказал, моя девочка. Дело за тобой. Твое слово, сладкая Лори!

— Мое слово?

— Вот уж бестолкова, так бестолкова! Хорошо, выражаясь литературным языком, я открыл тебе свои карты. Это понятно?

— Ты имеешь в виду… Транспарант с этой надписью… Те люди…

— Лори! Я умоляю… Не вынуждай меня думать, что я опять зазря ухлопал кучу денег! В этот раз на ту здоровенную тряпку!

Лаура открыла рот и вновь закрыла его, затем изо всех сил постаралась собраться с разбегающимися мыслями и выпалила:

— А… где ты взял эту повозку?

— Я, видишь ли, спонсировал моих знакомых, чтобы они могли выпендриться, как им только в голову взбредет, а взамен велел им нести этот маленький плакатик. Лаура!

— А?

— Ты выйдешь за меня? Знаешь, я до сих пор никогда в жизни не просил женщину выйти за меня замуж. Меня как-то пугала перспектива жить с ней в горе и радости, пока смерть не разлучит нас. С тобой почему-то все совершенно наоборот. Меня ужасно пугает мысль, что в горе и радости ты будешь с кем-то другим.

— Артур!

— Наисладчайшая! Поверишь или нет, но я даже не взглянул на другую женщину с тех самых пор, как мы с тобой первый раз поцеловались. Ты также можешь не поверить и в то, что я никогда, ни с кем, ни разу в жизни не испытывал такого потрясающего, такого неземного блаженства в постели, как с тобой. И уж конечно ты не поверишь в то, что, если ты мне сейчас откажешь, я состарюсь в одиночестве. Мне просто никто больше не нужен, понимаешь, золотая Лори?

Она смотрела на него доверчиво и слушала жадно, а он улыбался ей, на удивление робко, словно не веря тому, что он видел в этих широко распахнутых каре-зеленых глазах.

— Арчи, я… Арчи, ты должен знать, что, если ты мне изменишь, я умру. А в остальное время буду очень ревнивой женой.

— Погоди. Давай сначала. Ты меня любишь? Да или нет?

— Эй! Мы же, по-моему, не в суде! А я тебе не свидетель!

— Ф-фу! Узнаю наконец Лори Дарси. Та бледная немочь долго бы не продержалась.

— Тебя ответ интересует? Ты, вроде, задал мне вопрос.

— О, да!

— Тогда слушай. Ты невыносим, крайне нахален и вообще отвратителен, ты самый жуткий тип на свете, но я люблю тебя всем сердцем!

— Отличное начало. Я тебя тоже люблю, Лори. Поехали дальше. Надеюсь, теперь будет проще. Ты выйдешь за меня?

— Я люблю тебя, но…

— Вот всегда я говорил, что это слово надо категорически запретить к употреблению! Лаура! Соберись! Я люблю тебя! Я очень хочу жениться на тебе. Я хочу провести с тобой всю свою жизнь. Конец сообщения.

— Арчи… Я… Я постараюсь понравиться твоей маме!

— Сокровище, а не девушка! Ты лучшее достижение человечества, Лори, со времен изобретения тостера и открытия ядра атома!

Лаура закрыла лицо руками и простонала:

— Боже, что я наделала! Я ведь знала, что самый лучший ответ — «нет», но почему же мне так захотелось сказать «да»?

Артур мрачно посмотрел на нее.

— Если ты думаешь, что я это так и проглочу, то очень ошибаешься. Я непременно добьюсь гораздо более внятного ответа. Я буду работать в этом направлении не покладая ни рук, ни ног, ни… короче, день и ночь!


Эпилог

<p>Эпилог</p>

Кремово-белое облако выплыло из старинной церкви святого Андрея. Лаура Дарси напоминала одного из ангелов Возрождения. Бриллиантовая диадема искрилась в золотых локонах, невесомые кружева плыли по воздуху, атласные туфельки едва касались земли.

Жюли громко всхлипнула и бросила быстрый и выразительный взгляд в сторону стоявшего рядом с Артуром необычайно привлекательного молодого человека, очень похожего на жениха. Молодой человек подмигнул подружке невесты.

Марк склонился к уху Жюли.

— Она потрясающе выглядит. Артур тоже красавец, но наша Лори — богиня! Как у них это получилось?

— О, это целая история! Лори рассказывает, что Арчи увез ее в Венецию и устроил ей любовный марафон с периодическим посещением ресторанов и музеев, так что опомнилась она только в тот момент, когда отвечала «да» на вопрос чиновника из французского консульства, хочет ли она стать женой Артура Финли. Таким образом, Артур и Лори женаты уже пару недель, но сегодняшний день, разумеется, особенный. Арчи сказал, что рыжим доверять нельзя, так что лучше уж обвенчаться в церкви — это как-то вернее. А кто мне скажет, что это за вульгарная блондинка висит на Джеке Финли?

— Жюли!

— Молчу. Извини, Марк. Сегодня не мой день, я помню.

На самом деле Жюли уже договорилась с братом жениха о встрече в ночном клубе, поэтому вид блондинки ее не очень волновал.

Артур Финли церемонно склонился перед молодой женой.

— Лаура! Позволь пригласить тебя на торжество по случаю нашей свадьбы! Нас ждут в Тайном Эдеме. Твоя мать позвала на этот бал весь Париж, моя привезла с собой пол-Лондона, так что, я думаю, мы с ними быстренько выпьем по бокалу шампанского и исчезнем.

— Исчезнем? Зачем?

— Видишь ли, платье божественно, но я предпочитаю любоваться тобою, так сказать, в натуральном виде!

— Арчи!

— Мужчины из клана Финли не привыкли скрывать свои мысли от собственных жен!

— Мужчины из клана Финли очень настойчивы, это я могу утверждать определенно. Артур, объясни мне, пожалуйста, как это могло случиться? Я ведь знала, что выходить за тебя замуж нельзя, но делаю это уже второй раз!

— А мне понравилось. Сладкая моя Лори… Давай для ровного счета обвенчаемся еще и в доброй старой Англии? Потом на островах, а еще можно съездить в Эмираты…

— Артур Финли! Может быть, ты постараешься хоть на минутку стать серьезным? Ты говоришь глупости.

— Это вовсе не глупости. Мне очень понравились предыдущие первые брачные ночи… Где карета? Жюли!

К изумлению Лауры, ее сердечная подружка Жюли с готовностью кивнула, повернулась куда-то в сторону и неожиданно лихо свистнула! Из-за угла показался экипаж, при виде которого у Лауры перехватило дыхание.

На большой повозке, влекомой упряжкой белоснежных лошадей с позолоченными гривами, пели цыгане и плясали таитянки, над повозкой развевались разноцветные ленты и шары, весело рвавшиеся в небо, а выше всего этого был натянут огромный транспарант.

АРЧИ И ЛАУРА ФИНЛИ СТАЛИ МУЖЕМ И ЖЕНОЙ! УРА!

— Жюли! Это гениально! Жюли заразительно смеялась, блестя жемчужными зубами, и вся площадь веселилась и распевала свадебные гимны, а с небес на все это взирали с молчаливым одобрением суровые, но справедливые кармелитки.

И в самом уголке синего неба, прикрывшись ажурным облачком, довольно улыбалась очень пожилая дама с волосами, подкрашенными синькой и уложенными в затейливую и старомодную прическу.

Фея Луциана совершенно точно знала, что хрустальные башмачки бывают… гмм… самые разные, и носят их не только Золушки.

Иногда может сгодиться и гипс на ноге принца!