Вирджиния Браун

Вызов Страсти


Пролог

<p>Пролог</p> 30 августа 1067 года

Новый владелец покоренного саксонского замка должен был вершить суд, и внешний двор замка заполнился людьми, пришедшими искать у него справедливости. Выли и лаяли собаки. Пронзительно ржали лошади. Детвора сновала у родителей под ногами. А со склона за старыми каменными стенами доносился тихий металлический звон мечей – там упражнялись нормандские рыцари, играя в смертоносные игры, и солнечный свет поблескивал на их кольчугах и конусообразных шлемах.

Во внешнем дворе в тени холодных серых каменных стен, съежившись, сидели мужчина и его дочь. Девушке едва исполнилось шестнадцать, но она держала на руках младенца. Этот ребенок и был причиной того, что она пришла в замок искать справедливости у нового хозяина, лорда Ги де Бофора. Внутри у девушки все сжималось от волнения, но, решив, что скоро все закончится, она сумела расслабиться. Словно чувствуя, как туго натянуты нервы у матери, ребенок беспокойно вертелся. Девушка безмолвно укачивала его. В конце концов она приложила его к груди, накинув на одно плечо вытертое одеяло, чтобы укрыться от любопытных взглядов: ей еще было неловко кормить младенца грудью на виду у посторонних.

– Элспет! – потянул ее за руку отец. – Стражник выкликает нас, подошла наша очередь.

Поднявшись, девушка покорно последовала за отцом, опустив голову и глядя себе под ноги. У нее во рту пересохло, а сердце отчаянно стучало. Впереди длинная холодная зима, а ребенку нужна еда, и отец наконец убедил ее, что единственный способ спасти их семью от голода – это обратиться к герцогу. «Что скажет этот новый герцог в ответ на мою просьбу? – строила догадки девушка. – Но разве новая жена герцога не саксонка? И возможно, окажется, что не зря ходят слухи о доброте нынешнего владельца замка».

Стражник пикой сделал им знак остановиться, на небольшом расстоянии от установленного во дворе длинного стола. Усталым голосом секретарь герцога с холодным безразличием зачитал имя девушки, и Элспет вдруг захотелось убежать. Долгое время саксы находились в железном кулаке у жестоких правителей и отлично знали, что могло произойти в подобном случае. Элспет боялась, что герцог тоже будет безразличен или, хуже того, сердит, что он бросит ее в подземелье замка или, быть может, даже казнит и ее, и ребенка. Такое не раз случалось, но люди клялись, что новый хозяин справедлив и даже милосерден. Суровый герцог был приверженцем Вильгельма, короля Нормандии, и получил этот замок за верную службу. «Вдруг он окажется таким же жестоким, как Вильгельм?» – спрашивала себя девушка.

Отец подтолкнул Элспет вперед, и она замерла, прикрыв длинными ресницами потемневшие от страха голубые глаза.

– Вы Элспет, дочь кузнеца Хэма? – задал вопрос секретарь, стараясь скрыть от своего господина раздражение.

– Да, – почти шепотом ответила девушка.

– С какой просьбой вы пришли?

Облизывая сухие, запекшиеся губы, Элспет колебалась, разрываясь между желанием убежать и пониманием того, что жизнь ее ребенка будет зависеть от размера содержания, которое она могла бы получить. А если бы отец ребенка признал его своим, ребенок был бы под защитой его имени. В конце концов, рассудив, что быстрая смерть от рук герцога будет лучше, чем умирание от голода и холода, девушка подняла голову и через широкий стол посмотрела на лорда де Бофора, крупного мужчину с почти такой же широкой грудью, как у одного из быков отца Элспет, и с серо-стальными волосами, обрамлявшими высокий лоб. Но когда Элспет взглянула в ясные серые глаза герцога, который с бесстрастным выражением чисто выбритого лица ожидал, когда она заговорит, мужество покинуло ее.

– Я прошу, чтобы отец моего ребенка заботился о нем, милорд. Он отказывается признать сына.

Лорд де Бофор, сидевший в украшенном резьбой кресле, выпрямился, острым пронзительным взглядом посмотрел на девушку и низким приятным голосом спросил:

– Вы не обвенчаны, девочка?

– Нет, милорд. – Элспет смотрела вниз и, высунув из-под обтрепанного подола своего грубошерстного платья босую ногу, ковыряла большим пальцем землю.

– Вам известно имя отца? – Заметив ее волнение, герцог чуть прищурился.

– Да, милорд. – Элспет зажмурилась на долю секунды, моля Матерь Божью о безопасности для себя и своего ребенка. – Это лорд Роберт.

Все стоявшие рядом и слышавшие ответ девушки на мгновение застыли и, не осмеливаясь пошевелиться, ожидали реакции своего господина, но только сжавшаяся в крепкий кулак рука и резкие морщины, прорезавшие лицо, выдали гнев лорда де Бофора, Он кивком подозвал к себе секретаря, и тот, подойдя, наклонил голову, прислушиваясь к словам герцога.

– Вы пойдете со мной, – резко сказал герцог, повернувшись к Элспет, и движением головы указал на ворота, ведущие во внутренний двор замка.

– Нельзя ли моему отцу пойти со мной? Прошу вас, милорд, не заставляйте меня идти одну! – в испуге попятившись, воскликнула Элспет с округлившимися от страха глазами.

Коротко кивнув, лорд де Бофор встал с кресла. Он возвышался над своей свитой и из-за своего роста и внушительной фигуры имел столь угрожающий вид, что у Элспет душа ушла в пятки.

– Можете взять с собой отца, – насмешливо скривив губы, раздраженно сказал секретарь, очевидно, считая девушку гораздо ниже себя.

«Пусть я саксонка, а секретарь норманн, но я не безнравственная женщина, что бы он обо мне ни думал!» – решила Элспет и непреднамеренно величественным, жестом вскинула рыжеватую голову. Хотя большие голубые глаза Элспет были наполнены слезами страха, она уверенным шагом проследовала за секретарем мимо стражи и далее через подъемный мост, ведущий к решетчатым опускным воротам. Прежде она никогда не бывала во внутреннем дворе и даже мельком не видела, что находится за деревянным внутренним мостом, и теперь с любопытством смотрела по сторонам.

Внутренний двор был окружен постройками, в которых размещались конюшни, загоны для скота, часовня и склады. По одной стороне располагались главные жилые помещения, за ними – длинные бараки для слуг герцога, а кухни на случай пожара были отнесены на противоположную сторону двора. Там же, во внутреннем дворе, возвышалось величественное здание, в котором жили новый владелец замка и его семья, и туда, в это здание, сейчас вели Элспет и ее отца.

– Следи за своими словами! – шепнул ей на ухо отец. – Не зли его, иначе нам больше не видать белого света.

Элспет молча кивнула. Тихо шлепая босыми ногами по душистой соломе, устилавшей холодный пол, она с благоговением смотрела на развешанные по стенам тканые гобелены и сотни свечей, освещавших темный коридор. Даже в самый солнечный день здесь было сумрачно, так как лишь узкие щели пропускали наружный свет. Это огромное здание, последнее укрепление на случай нападения, было построено так, чтобы стрелы не могли проникнуть за его стены. Хэму и Элспет указали на скамью у арочного проема, ведущего в другую комнату, и они, нервничая, сели ждать. Вскоре мимо них широкими шагами прошел лорд де Бофор, разговаривая со своим секретарем на непонятном языке завоевателей.

– Нас повесят, – угрюмо сказала Элспет, прижимая к груди ребенка, – или он перережет нам горло и скормит своим собакам.

– Тс-с! – дрожащим голосом шепнул Хэм, опасаясь того же самого.

Элспет крепче сжала ребенка, и он громко и сердито закричал, выражая, недовольство. Несмотря на все ее старания успокоить младенца, он продолжал кричать, его личико покраснело, а ручки сжались в кулачки.

– Пусть это отродье замолчит! – приказал стражник, бросив на девушку недовольный взгляд.

Чуть не плача, Элспет делала все возможное, но ребенок никак не успокаивался. В отчаянии она приложила ребенка к груди и накрыла его, покраснев под насмешливым взглядом стражника. Но она не отвела от воина горящего взгляда, пока он не отвернулся. Утолив голод, ребенок погрузился в спокойный сон, и, заворачивая его в одеяло, Элспет позавидовала его беззаботности. Прошло всего несколько минут, показавшихся ей часами, и она с испугом оторвалась от созерцания своего сына.

– Сейчас лорд де Бофор примет вас, – утомленным голосом сказал секретарь, сделав ей жест рукой.

Чувствуя, что у нее вспотели ладони, Элспет поднялась на ноги и, стараясь унять дрожь в коленях, последовала за секретарем. Огромный зал поразил Элспет, она с изумлением смотрела на множество длинных столов, вытянувшихся в линию и уставленных блюдами с едой; от голода у нее заурчало в животе, а ноздри затрепетали. Мясные паштеты, овощи со сметаной, горячие булки и пироги заполняли столы, и в середине каждого стола лежал на блюде жареный кабан, а также стояли другие яства: жареные каплуны, оленина, куропатки, подносы с разнообразными сырами, фруктами и всякими сладостями. Вдруг Элспет обнаружила, что секретарь в самом дальнем конце зала, нетерпеливо кивая ей, отодвигает портьеру, скрывающую дверь. За дверью оказалась маленькая комната со скудной обстановкой и еще одной дверью в противоположной стене. Лорд Ги де Бофор, уже ждавший их, указав рукой на деревянную скамью у стены, опустил свое массивное тело в резное кресло, после чего Элспет и Хэм тоже сели. Секретарь отошел к маленькому столу позади герцога и наполнил вином золоченый кубок для своего господина. Положив руки на подлокотники кресла и рассматривая Элспет и ее спящего сына, лорд Ги заметил легкую дрожь, пробежавшую по хрупкому телу девушки.

– Вы говорите, это ребенок Роберта? – нахмурив густые брови, спросил он и плотно сжал губы.

– Да, милорд. – Элспет заставила себя твердо встретить его взгляд. – Ему уже две недели, он здоровый и крепкий. – Она боялась, что этот нормандский герцог может забрать у нее сына, если ему покажется, что она недостаточно заботится о малыше; жадные богачи часто продавали детей в рабство.

– Позвольте мне взглянуть на него. – Лорд де Бофор протянул руки, не оставив Элспет другого выбора, кроме как повиноваться.

Тонкими дрожащими руками она отдала спящего ребенка в руки герцога. Сердце Элспет сжалось, когда герцог отвернул край одеяла и внимательно вгляделся в младенца. Крупные пальцы на удивление нежно приподняли распашонку, с любовью сшитую Элспет, и так осторожно коснулись крошечного тельца, что мальчик даже не проснулся. Маленькая головка была покрыта густой шапкой свернувшихся во влажные колечки черных волос, а на крошечном подбородке, квадратном и упрямом, проглядывалась небольшая ямочка. Если бы ребенок проснулся, лорд Ги увидел бы, что молочно-голубые глаза новорожденного уже становятся бархатно-черными.

– Роберт не может отрицать этого, – тихо, как бы самому себе, сказал герцог и со вздохом вернул ребенка Элспет. – Вы послали за Робертом? – обратился он к секретарю.

– Да, милорд. Он уже возвращается из леса, где охотился. – Секретарь подал герцогу вино.

– Хорошо, – удовлетворенно буркнул лорд де Бофор. – Пусть он посмотрит на своего незаконнорожденного сына, а я узнаю, почему он не выполняет мои приказы.

«Герцог поверил мне! – Растерявшись от неожиданности, Элспет напряженно ждала, что будет. Она могла надеяться, что содержания – суммы штрафа, наложенного на Роберта, хватит ее семье, чтобы пережить трудные времена. Но при следующей мысли сердце Элспет едва не остановилось. – Что, если Роберт не признает ребенка своим и герцог поверит ему?» Она взглянула на сына – абсолютно очевидно, что он не сакс. Признает лорд Роберт его своим или нет, но темные волосы и глаза ребенка говорили, что он норманн.

Услышав шум у противоположной двери, Элспет затаила дыхание и подняла рыжеватую голову, ожидая появления Роберта. Она не видела его с той ночи, когда рассказала ему о своем положении. Тогда он ледяным тоном пожелал ей поскорее произвести на свет незаконного ребенка и протянул кошелек с золотыми монетами, словно она была продажной девкой. Элспет была поражена, кровь бросилась ей в голову. Она швырнула обратно его золото, и блестящие монеты рассыпались по земляному полу отцовской хижины. Элспет поклялась, что не возьмет золота от этого надменного норманна и ей останется только ребенок, которого она носит под сердцем. Рассмеявшись, Роберт предупредил, что ей вскоре понадобится золото, и оказался прав. Но Элспет пошла на унижение только ради сына, если бы речь шла не о ребенке и его будущем, она предпочла бы голодать. Громко заскрипев, дверь распахнулась, и в комнату вошел Роберт. Когда Элспет увидела его, ее сердце неожиданно оборвалось, а губы задрожали. Он был безумно красив – если бы только не был так холодно высокомерен! Роберту было всего восемнадцать, но он уже был таким же высоким, как его отец, – ростом больше шести футов, а его грудь и плечи обещали быть такими же широкими, если не шире, чем у лорда Ги, густые волосы цвета воронова крыла обрамляли высокий лоб и падали на темные глаза с пушистыми ресницами. Элспет вздохнула, вспомнив, как в его глазах вспыхивал огонь страсти. Но Роберт, не узнавая ее, равнодушным взглядом скользнул по ней и ребенку и обратился к отцу;

– Вы посылали за мной, милорд?

– Ты не здороваешься с девушкой, Роберт? – звенящим голосом спросил герцог, указывая на трех человек на скамье. – Она ждет тебя.

– Я ее не знаю, – твердо ответил Роберт, повернув голову и внимательно вглядевшись в Элспет темными глазами. – Зачем ей ждать меня?

– Значит, ты спишь со столькими девушками, что даже не можешь их всех запомнить? – Лорд Ги хлопнул по столу огромной ручищей. – Я отдал приказ, чтобы здесь, на земле саксов, не было незаконнорожденных детей, однако обнаруживаю, что мой собственный сын отказывается повиноваться мне! – Покраснев от гнева и сердито ворча, лорд Ги встал с кресла и жестом указал на Элспет. – Ты даже не соблаговолил взглянуть на темноволосого сына, которого произвел на свет? Он же твоя копия! Господи! – Лорд Ги с отвращением фыркнул. – Лучше бы я тебя, а не Джона отдал на службу церкви!

Роберт застыл с маской холодного безразличия на лице. Эта сцена многократно разыгрывалась прежде при различных обстоятельствах, но всегда оканчивалась одним и тем же. Гнев отца не смягчится, если Роберт будет все отрицать, да и какой в этом смысл? Для девушки нет никакой разницы, она знает только, что того Бофора, который спал с ней, звали Роберт. Лицо точно такое же, и лишь Роберт и Джон знали, что за Робертом нет вины, но Джон никогда в этом не признается. Всегда бывало так: Джон, его неотличимый брат-близнец, совершал черное дело и получал удовольствие, а ни в чем не повинный Роберт получал наказание – для него это были многочисленные порки кнутом и вечера без ужина. У лорда Ги было три сына и одна дочь. Самый старший, Гэвин наследовал саксонские земли, отданные лорду де Бофору Вильгельмом. Роберт в свое время получит саксонскую собственность, принадлежащую его матери, а Джона ожидала служба на благо церкви, и он отчаянно возражал против этого. Джон не делал секрета из того, что мечтает о землях и богатстве, доставшихся его брату-близнецу.

– Злая шутка судьбы сделала меня третьим сыном, из-за того что я опоздал всего на несколько минут, – часто недовольно бурчал он.

Но Роберт не стал ничего говорить, а, глядя на разъяренного отца, готовился к тому, что его ожидало. Герцог гораздо суровее обходился с собственными сыновьями, чем обошелся бы с сыновьями других, ожидая от своих детей немедленного и безоговорочного повиновения. Взяв из рук девушки спящего ребенка, лорд Ги поднес его к самому носу Роберта.

– Взгляни на ребенка, – приказал он, скривившись от негодования. – Ты можешь отказаться от него?

Роберт безразлично взглянул на незаконного сына своего брата. Невозможно было отрицать, что в нем течет кровь Бофоров. Темные волосы и ямочка на подбородке не оставляли в этом сомнения, да и такой смуглой кожи у саксов не бывало.

– Я не отрицаю, что у него черты Бофоров, – осторожно ответил Роберт. – Но разве это доказывает, что он мой?

– Девушка сказала, что он твой. – Лорд Бофор обернулся к Элспет. – Это отец вашего ребенка? Говорите сейчас правду или пожалеете, что солгали.

Потеплевшими глазами Элспет мгновение смотрела на Роберта. Она любила его и считала себя самой счастливой из женщин, когда он, случайно встретившись с ней у колодца, захотел ее. Она не могла отрицать, что с самого первого раза отдавалась ему добровольно.

– Я вернула вам золото, Роберт, но скоро наступит зима, а мне нужно кормить его, – тихо, с мольбой в голосе заговорила Элспет, протянув к Роберту руку, чтобы показать, что понимает его. – Ведь вы бы не хотели, чтобы ваш ребенок голодал?

– Нет, я не хотел бы, чтобы голодал ни ваш, ни чей-либо другой ребенок. – Тень набежала на лицо Роберта. – Нужно выплатить вам содержание. Полагаю, вы именно за этим пришли сюда? – Приподняв черную бровь, он вопросительно взглянул на Элспет.

– Да, – шепнула она, наклонив голову. Роберт вел себя так холодно и безразлично, словно она была незнакомкой, которую он до этого никогда не видел.

– Значит, содержание будет выплачено. – В голосе Роберта зазвенели решительные нотки, и он, скрестив руки на груди, спокойно встретил взгляд отца.

– Хорошо, что мы одинаково смотрим на это, – саркастически заметил герцог. – Ослушавшись меня, ты по крайней мере готов выполнить свой долг.

– Долг Бофоров следить, чтобы их незаконнорожденные дети не оставались без заботы, независимо от того, кто их отец, – равнодушно пожал плечами Роберт.

– Запишите, чтобы девушке заплатили, – усмехнувшись, обратился к секретарю лорд де Бофор, – и платили ежегодно на сретенье. Мальчик будет публично признан ребенком Бофоров.

– Платить из денег лорда Роберта? – спросил секретарь, скривив тонкие губы в предвкушении того, как разлетится эта новость по коридорам замка.

– Да, из его денег, – буркнул герцог, протягивая Элспет ее сына. – А теперь все оставьте нас!

Они молча встали, и, прежде чем закрыть за собой дверь, Элспет бросила последний взгляд на Роберта. В этот момент лорд де Бофор взялся за рукоятку лежавшего на столе тонкого сплетенного из кожи кнута, которым обычно погоняют лошадей. Не было произнесено ни слова, но Роберт знал, что последует, и собрался с силами. С поющим звуком кнут рассек воздух, обвился вокруг плеч Роберта и, разрезав материал куртки, как будто его там и не было, оставил на теле юноши кровавую полосу. Удар за ударом посыпались на его сжавшееся тело, за свирепым свистом кнута следовало обжигающее прикосновение. Роберту казалось, что все его тело охвачено огнем. Уклоняясь от кнута, он отступил назад и, защищаясь, прикрыл руками лицо, но рука лорда де Бофора продолжала подниматься и опускаться. Герцог не мог простить сына и не собирался останавливаться, пока Роберт не попросит пощады или не упадет на холодный каменный пол. Наконец Роберт опустился на одно колено, его бриджи и куртка превратились в лохмотья, кровь, выступавшая из длинных ран, разбрызгивалась по полу, мучительная боль волнами накатывала на него, однако он не просил пощады, а, крепко стиснув зубы, сдерживал стон. Но удушливый серый туман обморока окутал его, и он упал на пол. Лорд де Бофор замер, опустив руку, и со слезами на глазах смотрел на распростертого на полу сына. Из всех сыновей Роберт был самым многообещающим, и он был любимцем герцога. Возможно, именно поэтому лорд Ги был с ним строже, чем с остальными, и больше расстраивался, когда парень вел себя глупо или неосмотрительно, но что-то неуправляемое и безрассудное в характере Роберта подчас заставляло его идти против воли отца. Лорд де Бофор вытер рукой глаза и, не в силах видеть окровавленный кнут, отшвырнул его к дальней стене комнаты, решив, что поговорит с Робертом через несколько дней, когда тот оправится от ран.

– Лорд Роберт, – тихий заботливый голос вывел юношу из бессознательного состояния. Роберт пошевелился и не смог сдержать стон. – Лорд Роберт, – снова окликнул его голос.

На этот раз Роберт открыл один глаз и увидел Ричарда, своего мальчика-слугу, смотревшего на него широко раскрытыми и полными сострадания глазами. Сжав зубы, Роберт попытался встать на ноги, но все его мышцы завопили от мучительной боли.

– Да, старый лорд отделал вас, – с мрачным видом вздохнул Ричард. – Будь он проклят!

– Попридержи язык, – одернул его Роберт; даже говорить ему было больно. – Не смей так отзываться о моем отце и своем хозяине. – Поморщившись от боли, он прислонился к стене. У него в сердце не было обиды на отца, Роберт знал: отец сделал то, что считал правильным, и в подобных обстоятельствах снова поступит так же. Но Роберт решил, что больше не позволит брату делать из него козла отпущения, вскоре придет день, когда Джон узнает силу его гнева. Между отцом и Джоном всегда существовали трения; Джона возмущало, что его близнец ближе всех к отцу, и только нежелание Роберта ухудшать и без того натянутые отношения между братом и лордом Ги заставляло его так долго терпеть.

Роберт слегка покачнулся и, вытянув для равновесия руку, попытался сделать шаг. Раны от кнута, на которых запеклась кровь, сковывали его движения, но Роберт был крепким, и раны скоро заживут, только нужно их быстрее обработать.

– Ричард, помоги мне подняться по черной лестнице, – тихо попросил Роберт и, принимая помощь своего слуги, оперся на плечо хрупкого юноши, чтобы преодолеть лестницу.

К тому времени как они добрались до покоев Роберта, он совсем ослаб и был близок к тому, чтобы снова провалиться в серый туман.

– Милорд, – Ричард подхватил Роберта, споткнувшегося на пороге открытой двери, – послать за хирургом?

– Нет, – начал Роберт, отрицательно качнув головой, но его перебил довольный, насмешливый голос:

– Ты поранился, брат?

Роберт поднял голову и, прищурив темные глаза, взглянул на Джона, который с кривой ухмылкой на губах стоял у противоположной стены комнаты, положив руку на рукоять меча. Лицо Джона ничем не отличалось от лица Роберта, и казалось, Роберт смотрится в зеркало. Но стоило приглядеться повнимательнее, и можно было без труда уловить разницу между братьями. Во взгляде Джона всегда сквозил цинизм, а губы постоянно кривились в насмешливой или издевательской улыбке. Сейчас его глаза угрожающе поблескивали. Слуга предусмотрительно попятился и, не желая становиться между братьями, остался за порогом открытой двери.

– Тебе, Джон, известно, как я поранился, – усмехнулся Роберт и оперся о стол. – Значит, ты все еще продолжаешь называться моим именем, когда соблазняешь девушек? Ты не чувствуешь себя мужчиной настолько, чтобы нести ответственность за свои поступки? – У него сжались кулаки, и он пожалел, что после расправы отца так слаб и беспомощен. Отвратительный смех Джона привел его в негодование, и Роберт нашел в себе силы отодвинуться от стола.

– Бедный Роберт, – с издевкой усмехнулся Джон, склонив набок голову и раскачиваясь на каблуках. – Ты опять оказался не в том месте в нужное время? Клянусь, брат, у тебя вошло в привычку совершать благородные поступки!

– С этим покончено, Джон. Никогда больше я не буду отвечать за то, чего не делал. С этого дня ты сам будешь получать награды за свои поступки. И если пропасть между тобой и отцом станет шире, это только твое дело.

– Вот как? – Джон подошел ближе и с руки, державшей меч, отбросил за плечо полу синего бархатного плаща, так что серебряные нити отделки блеснули на солнце, светившем в открытые окна. – Эта мысль доставляет тебе удовольствие, не так ли? Если бы не ты, ничто не отделяло бы меня от отца! – В гневе Джон не замечал, что у Роберта дрожит голова, и жгучие слова потоком хлынули из него. – Ты всегда стоял между нами! Роберт старше, Роберт умнее, именно Роберт будет наследником!

– Ты обвиняешь меня в том, к чему я не имею отношения, – оборвал его Роберт, – но не берешь на себя вину ни за то, что сделал сам, ни за то, что много раз не слушался отца. Ты трус, Джон, ты так и не научился отвечать за собственные поступки.

При этих словах брата Джон, застонав от ярости, отскочил назад; его меч, сверкнув в луче солнца, застал Роберта врасплох. Роберт вытянул руку, чтобы отвратить укол, но кончик меча глубоко рассек ему щеку. Брызнувшая из раны кровь закапала каменный пол и оставила темно-красные пятна на синих бриджах и куртке Джона. Некоторое время Джон смотрел на брата, пока не осознал, что напал на безоружного человека. Затем на лестнице раздались шаги, и, появившись в дверях, лорд Ги хмуро взглянул на открывшуюся ему картину. Слуга Ричард нерешительно топтался снаружи у двери, боясь мести Джона за то, что привел лорда Ги. Но ему не стоило беспокоиться, так как через несколько часов Джона и Роберта отправили в имение матери, расположенное к северу от Лондона. Именно эти земли в будущем должны были перейти к Роберту, и именно о них мечтал Джон. Как только Роберт залечил рану, его послали в Нормандию служить королю Вильгельму, и там он впоследствии получил звание рыцаря и заслужил серебряные шпоры. Прошло много лет, прежде чем братья снова встретились. За эти годы они стали безжалостными воинами, закаленными на дорогах войны. Лорд Ги, сам бывший в семье младшим сыном, сочувствовал Джону, но больше любил Роберта. «Время залечит трещину», – твердо сказал себе лорд Ги и верил, что через многие годы так и будет. Ведь теперь, когда он имел собственные земли, у него не было обиды на своего старшего брата, несмотря на то что эти земли были в новой стране, а не там, где он родился. Мужчина делает то, что он должен делать, и берет от жизни все, что она дает ему и что он может вырвать у нее собственными руками. Таков мир.


Глава 1

<p>Глава 1</p> Апрель 1076 года

Серый замок Челтенхем стоял, как безмолвный каменный часовой, на гребне невысокого холма в южной Англии, возвышаясь над деревенскими хижинами, теснившимися внизу, в долине.

Напевая незамысловатый мотив, восемнадцатилетняя Кэтрин Челтенхем, приподняв вышитую шелковую юбку, сбежала по широкой каменной лестнице в Большой зал. Снаружи светило солнце, дул легкий ветерок, и она улыбнулась ожидавшему ее чудесному дню. За высокими стенами, окружавшими каменные и деревянные постройки, лежали просторные луга, пестревшие полевыми цветами, а леди Элизабет, болевшая уже несколько месяцев, мечтала увидеть весенние цветы, и Кэт – так ее называли в семье – решила собрать для матери душистый букет.

– Куда это вы собрались, миледи? – окликнула девушку служанка, когда Кэт проходила мимо нее. – Лорд Челтенхем предупредил, чтобы мы не выходили за стены замка, потому что поблизости остановились норманнские бандиты.

– Я только выйду на луг за воротами, Марта, и не задержусь надолго, – пообещала Кэт.

День был еще таким же юным, как и девушка, и сиял свежей красотой. Грациозной походкой Кэт шла по дорожке, ведущей к внешним воротам, и солнце играло в длинных медных локонах, свободно ниспадавших ей на плечи. Она дружески помахала охранникам и, минуя решетчатые опускные ворота, сказала страже, куда идет. Стражники, знавшие ее с тех пор, как она родилась, добродушно улыбнулись ей, но в их улыбках чувствовалось уважение, ведь она была дочерью их хозяина. Как большинство девушек ее возраста, Кэтрин была обучена домоводству, она умело управляла кладовыми, кухнями, складами и большим штатом слуг, у нее было значительных размеров кольцо с многочисленными ключами от складов и чуланов, и она их никогда не путала, а во время частых болезней леди Элизабет Кэт вместо нее выполняла обязанности хозяйки огромного замка. В последние годы, после восшествия на престол Вильгельма, у саксов была нелегкая жизнь. По всей стране вспыхивали мятежи и бунты, а год назад было крупное восстание. После этого восстания Уолтер, отец Кэт, редко бывал дома. Кэт очень боялась, что отец навлек на себя гнев короля Вильгельма за участие в мятеже, а после того как он неожиданно уехал ночью, не сказав никому о своих планах, она предчувствовала, что их ожидают неприятности. Слегка нахмурившись, Кэт медленно брела по лугу к расположенным невдалеке густым зарослям и, нагибаясь, срывала росшие у ее ног нежные фиалки. Решив, что в такой чудесный день глупо беспокоиться о том, чего нельзя изменить, она загнала подальше свои страхи. Набрав душистых цветов, Кэт легла на поросший травой бугорок, так чтобы видеть стены замка. Теплое солнце проникало сквозь густую листву высоких дубов, на ветвях весело распевали птицы, и свежий запах травы и цветов успокоительным бальзамом проливался на душу Кэт. Она лежала на траве, прищурив от яркого солнца фиалковые глаза, и аметистовый шелк ее платья искрился, как драгоценный камень, в солнечных лучах.

«Замечательный день, – сонно подумала Кэт, глядя на воздушные облака, неторопливо плывущие по голубому куполу неба, – такому дню нужно только радоваться». Благородная линия ее рта сложилась в мягкую улыбку при мыслях об Эдварде – красивом, нежном Эдварде, с которым девушка была помолвлена еще с детства и с которым вскоре должна была обвенчаться. Таково было решение их отцов, но, к счастью, Кэт всегда любила Эдварда. Да и почему не любить его? Он был стройный, светловолосый, с ангельскими чертами лица и порой казался почти неземным. Сейчас Кэт чувствовала себя особенно счастливой оттого, что помолвлена с молодым человеком, на которого приятно смотреть и который может писать такие замечательные письма. Эдвард много раз присылал в Челтенхем свои сочинения, и, хотя отец Кэт всегда уходил из комнаты при появлении трубадура, Кэтрин доставляло удовольствие внимание молодого человека. Вздох удовлетворения вырвался у Кэт при мысли о том, сколько платьев и пар обуви приготовлено в качестве свадебного приданого. Весь прошедший год ее портнихи шили платья замысловатых фасонов, и на каждый день года у Кэт была заготовлена пара обуви – Уолтер Челтенхем заботился, чтобы его дочь ни в чем не нуждалась. С приятными мечтами о замужестве Кэт, как маленький ребенок, подложила одну руку под щеку, опустила густые ресницы, спрятавшие фиалковые глаза, и погрузилась в сон, а ее изящное тело само собой приняло грациозную позу. На высоком холме, с которого был виден Челтенхем, появилась группа всадников. Их боевые лошади нетерпеливо били копытами по молодой траве и беспокойно ржали.

– Милорд, могу я теперь дать сигнал?

– Да, – последовал решительный ответ, – пора. Рука в доспехах ударила по луке седла, солнечный луч блеснул на латах, и рыцари Вильгельма, пришпорив лошадей, понеслись с холма вниз, к замку. Какое-то мгновение в замке царило смятение, и стражники в замешательстве смотрели на стремительно приближавшееся войско, но затем многолетняя тренировка взяла свое, и они, опомнившись, опустили решетчатые ворота и подняли деревянный мост. Челтенхем не был большой крепостью и не мог долго противостоять атаке или осаде, но он был построен надежно, а его защитники хорошо тренированы. Огромные котлы с разогретой смолой были наготове, и кипящее масло можно было в любой момент вылить со стен. Раздалась громкая команда, и мужчины с мечами и натянутыми луками быстро заняли свои места.

Незамеченный защитниками замка какой-то человек проскользнул к задним воротам, скрытым среди густых кустов. Он бесшумно отодвинул тяжелый засов и откинул щеколду – дорога захватчикам была открыта. Обнаружив, что их атакуют с тыла, защитники решили, что нападающие нашли проход, но затем поняли, что ворота были открыты изнутри. Защитников была всего горстка, а нападающих во много раз больше, воины Вильгельма рубили и кромсали направо и налево, прокладывая себе путь сквозь линию обороны, и вскоре битва была завершена. Когда последнего из сопротивляющихся пронзили мечом, а несколько человек сложили оружие, на землю опустилась гробовая тишина. Перед нестройным рядом побежденных саксов стоял высокий воин в доспехах, держа в одной руке окровавленный меч и засунув под мышку другой руки шлем. Ветер шевелил его влажные от пота черные как смоль волосы, густые брови нависали над проницательными черными глазами, губы были сжаты в жесткую линию, разрезавшую лицо, и мышцы худощавого лица подергивались, когда он смотрел на побежденных саксов.

– Я пришел от имени короля Вильгельма и приказываю вам подчиниться его власти. Вы подчиняетесь? – резко спросил он и без малейшего намека на снисхождение ждал ответа.

– Да, господин, – наконец прозвучал в ответ нестройный шепот, и стоявшие медленно опустились на одно колено, покоряясь своим победителям.

Испытав горечь поражения, саксы были растеряны и злы, Их хозяина в замке не было, и они не понимали, почему на них напали воины Вильгельма. Десять лет назад они воевали вместе с Уолтером Челтенхемом и были свидетелями его клятвы в верности Вильгельму Завоевателю. Так почему же теперь на них напали? Кто-то из стариков напомнил о тайных разговорах в коридорах, разговорах об измене, и глухой ропот прокатился среди саксов.

– Я забираю этот замок по приказу короля Вильгельма, – объявил высокий рыцарь, – и он вместе с его обитателями переходит под мое управление. – Он замолчал, обвел пристальным взглядом ворчавших саксов, а затем продолжил: – Теперь вы считаетесь пленниками графа Девлина, и я требую, чтобы вы поклялись в верности Вильгельму и мне, иначе вас ждут страдания.

Один из мужчин, оказавшийся смелее остальных, шагнул вперед и спросил:

– Почему Вильгельм послал войска атаковать замок, который уже служит ему? Уолтер Челтенхем принес клятву верности еще десять лет назад.

Когда стоявший впереди высокий граф засмеялся, другой вооруженный рыцарь, подойдя к нему, откинул назад шлем и забрало.

– Да, он дал клятву, чтобы нарушить ее! – горячо воскликнул нормандец, глядя в лицо саксу. – Даже сейчас Уолтер скрывается от правосудия короля Вильгельма, он бросил вас, чтобы вы столкнулись с нами вместо него!

Усталые и окровавленные саксы узнали Роджера Монтроза, который прежде уже бывал в Челтенхеме, и неохотно смирились с его словами, ибо было бы глупо возражать приверженцу короля, к тому же они еще в какой-то степени хранили верность Вильгельму. После того как нескольких упрямых саксов увели, нормандские солдаты отправились осматривать замок. Когда они вошли в главную башню, оттуда раздались крики женщин и детей.

– Оно не велико, – оглядев свое новое владение, недовольно заметил граф Девлин, обращаясь к Роджеру, своему другу и верному подданному, – но Вильгельм, видимо, считает, что я буду доволен.

Монтроз лишь кивнул, окинув взглядом внутренний двор замка, хранивший следы битвы, и подошел ближе к графу, собираясь указать ему на обширные поля, раскинувшиеся за стенами замка, но в это мгновение воздух разрезал пронзительный возмущенный крик, привлекший внимание обоих мужчин. Обернувшись, они увидели, что тяжело дышащий солдат тащит через разрушенные главные ворота отбивающуюся и сердито кричащую девушку, а его приятели, забавляясь, наблюдают за ним. Девушка колотила и царапала своего похитителя, оставляя на его незащищенном лице длинные кровавые полосы. Извиваясь, она старалась освободиться от его хватки, и во время борьбы ей удалось вытащить из ножен его меч, но здоровенный солдат занес руку в тяжелой перчатке и нанес девушке удар, от которого она рухнула на землю у его ног.

– Ну и ну! – рассмеялся один из его товарищей. – Не можешь справиться с девушкой, Хью? Она лишила тебя мужества?

Раздосадованный их насмешками и колкостями, солдат, схватив девушку за волосы, поставил ее на ноги. Шелковые медные локоны привлекли внимание Девлина, и он окинул девушку оценивающим взглядом. «Даже с грязными полосами на лице и синяками чертовка очень хороша», – с уважительной улыбкой подумал он. Пышная грудь того и гляди могла вывалиться из разорванного ворота платья, а сквозь дыры в юбках видны были длинные стройные ноги. Но, подойдя ближе и услышав говор девушки, Девлин в изумлении замер. Его солдат держал не просто грубую рабыню, а образованную леди из замка.

– Стой! – приказал он звенящим голосом, и солдат от испуга отпустил девушку. – Как ваше имя? – обратился Девлин к девушке.

Оправив одежду и дрожащей рукой стянув разорванный ворот, она откинула назад спутанные волосы и презрительно посмотрела на него темно-фиалковыми глазами. Это была совсем не та реакция, которой ожидал граф. Пожалуй, он ожидал страха, возможно, даже благодарности, но никак не этого откровенного, вызывающего презрения.

– Нормандский пес, – громко, отчетливо произнесла она спокойным, холодным тоном и, наклонившись вперед, плюнула ему под ноги.

Те, кто стоял рядом и слышал слова девушки, затаили дыхание, поражаясь ее дерзости, а у Роджера удивленно поползли вверх брови, он узнал девушку – это была единственная дочь Уолтера – и, смущенно поежившись, бросил взгляд на Девлина. На краткий миг взгляд темных глаз Девлина встретился со взглядом девушки, а затем граф, схватив ее за волосы, рывком притянул к себе, так что ее лицо оказалось в дюйме от его лица.

– Хотите лишиться жизни в таком юном возрасте? – тихо спросил он. – Если пожелаете, это можно устроить. А сейчас назовите ваше имя.

– Я Кэтрин Челтенхем, дочь Уолтера, – сглотнув, громко ответила девушка, с ненавистью глядя на завоевателя прищуренными глазами. – Я требую, чтобы вы немедленно покинули мои владения!

Кое-кто из солдат смущенно закашлял, но лицо Девлина осталось бесстрастным, хотя он и не ожидал, что встретится с семьей Уолтера. Видя, как холодно смотрит на нее высокий рыцарь, Кэт почувствовала, что ее охватывает паника. Ей пришлось собрать все свое мужество, чтобы у нее не задрожали губы и не подкосились ноги, когда она дерзко глянула в лицо норманна.

– Моя мать! – неожиданно воскликнула Кэт. – Где она? Что с ней? Ваши бравые солдаты добрались и до хозяйки замка?

Нахмурившись, Девлин в раздражении сжал губы. Эта девушка вела себя так, словно была победительницей, а не побежденной.

– Я не трогаю невинных женщин, красавица, – коротко отрезал он.

– О, как вы благородны! – Кэтрин покраснела. – Вы просто нападаете на незащищенные замки, верные королю Вильгельму, а не на невинных женщин! Объясните мне, сэр Рыцарь, почему вы пришли грабить земли человека, присягнувшего Вильгельму?

От усмешки этого высокого рыцаря у Кэт перехватило дыхание, а его последующие слова и многозначительная улыбка до смерти напугали ее.

– Присягнувшего Вильгельму? Да, красавица, но не сдержавшего клятву! Уолтер Челтенхем – подлый изменник и верен только самому себе!

– Лжец! – бросила Кэт. Неверие превратилось в злость, и, широко размахнувшись, она ударила ладонью по гладко выбритой щеке норманна. – Нормандская свинья! – Девушка отвела назад другую руку, собираясь еще раз проделать то же самое, но от железной хватки, остановившей ее движение, ей на глаза навернулись слезы, и она едва не задохнулась от боли.

Но болезненная хватка была ничем по сравнению с пронзившим ее убийственным взглядом темных глаз. «Норманн не простит, что я набросилась на него перед лицом его подданных», – подумала Кэт. Она испугалась, что поплатится жизнью за свои слова, и, решив, что ее дурной характер дорого обойдется ей, закрыла глаза, ожидая удара. Однако удара не последовало, и Кэт осмелилась взглянуть на человека, крепко сжимавшего ее запястье, – он мрачно смотрел на нее, на его худой щеке подергивалась мышца, а губы были сердито сжаты.

– Вы слишком много себе позволяете, – наконец сказал он. – Думаю, вы заслуживаете менее вежливого обращения.

Заломив Кэт одну руку за спину, он поставил ее перед собой и подтолкнул к главному зданию замка. Она сдержала стон, не желая выдавать свою боль, и двинулась вперед. При виде разгрома, учиненного в зале, Кэт широко раскрыла глаза. Столы были перевернуты, на полу, устланном соломой, лежали тела, и вытекшее из винных бурдюков красное вино смешалось с темно-красной кровью убитых. Кэт не смогла сдержать рыдания, когда узнала кое-кого из погибших.

– Вы оплакиваете себя или мертвых? – усмехнулся рыцарь, неумолимо подталкивая ее к широкой каменной лестнице, ведущей наверх в апартаменты хозяев. – Вы так же преданы своим людям, как ваш отец Вильгельму? – Он хрипло засмеялся, услышав ее приглушенный возмущенный возглас.

Кэт поняла, что захватчик направляется в сторону спален, и ей не составило труда догадаться, какая судьба ее ожидает. Кэт решила, что долго не выдержит натиска такого высокого и мускулистого рыцаря, и ее хрупкое тело содрогнулось. Остановившись перед полуоткрытой дверью, норманн ударом ноги распахнул ее и втолкнул Кэт в комнату. Она упала на колени, и волосы медно-рыжим занавесом закрыли ей глаза. Она хотела убрать волосы, но рыцарь безжалостно потянул шелковые локоны, чтобы поднять ей голову. Кэт твердо решила не показывать этому человеку своего страха, чтобы он знал, что дочь Уолтера не дрогнула перед лицом смерти. «Нет, уж лучше умереть, чем подчиниться такому человеку!» – твердо решила Кэт.

– Верши свое черное дело, норманн, – язвительно сказала она, жестом указав на оголенную шею и молча моля о быстрой смерти. – Я не смогу сопротивляться клинку рыцаря, столь честно и храбро воюющего с женщинами!

Быстрым движением Девлин приставил острый конец кинжала к горлу Кэт, и уголки его рта приподнялись в насмешливой улыбке, когда девушка затаила дыхание от страха.

– Все еще храбрая и вызывающая, красавица? – В свою очередь, съязвил он. – Не отвечаете? – Он издевательски улыбнулся. – Так-так, мне следовало бы догадаться, что дочь Уолтера Челтенхема окажется трусливой.

Повернувшись, Кэт бросила на него полный ненависти взгляд, лезвие рассекло ей кожу, и по шее побежала теплая струйка крови.

– Ну, убейте меня! – прошипела она. – Проклятый кровожадный пес! Зарежьте меня! – Не сводя глаз с его лица, Кэт в напряженной тишине ждала укола кинжала. «Неужели он готовит мне долгие мучения, чтобы я молила о смерти, как о желанном спасении? Что за человек этот рыцарь, который медлит убить женщину?» – вертелись мысли в голове девушки.

Кэт внимательнее всмотрелась в лицо мужчины, машинально отметив, что при других обстоятельствах посчитала бы его очень красивым. Возможно, он не был самим совершенством, как Эдвард, но обладал суровой, строгой красотой. «Вероятно, ему еще нет тридцати, – решила она, глядя на графа, – но у него вид человека, много повидавшего и много совершившего». Норманн был высоким, гораздо выше шести футов, и его высокая фигура внушала почтение. Он носил на себе неизбежные отпечатки своей профессии, и одна его щека была отмечена рубцом от меча. Как ни странно, но шрам не умалял его привлекательности, а лишь придавал лицу выражение дерзости и пренебрежения к опасности, которое только притягивало. Но сейчас внимание Кэт привлекли черные глаза, окаймленные густыми ресницами, и взгляд этих глаз, полуциничный и надменный, был прикован к ней.

– Черт побери, мадам! Вы совсем лишились рассудка? Вас так расстроило предательство отца, что вы добровольно ищете смерти?

Девлин грубо оттолкнул девушку и, широкими шагами подойдя к открытой двери, захлопнул ее, так что громкое эхо прокатилось по мрачным коридорам замка. Затем он обернулся и, поморщившись, снова посмотрел на лежавшую, на полу девушку. Осмелясь надеяться, что этот слуга короля может проявить милосердие, Кэт в виде исключения придержала свой язык.

– Раздевайтесь, красавица, – приказал Девлин, – Я хочу увидеть все остальное, что прячется под вашей одеждой.

– Нет, господин, не буду, – спокойным тоном возразила она.

– Будете. Или вы предпочитаете, чтобы я позвал своих людей раздеть вас? – Девлин растянулся в стоявшем у очага массивном резном кресле, и холодная улыбка скривила его губы. – По-моему, было бы проще, если бы вы сделали это сами, но…

У Кэт сжалось сердце, нижняя губа задрожала, и девушка опустила голову, чтобы скрыть непрошеные слезы. Если ее нужно опозорить, то лучше всего, чтобы были свидетели ее унижения. Позор гораздо хуже, чем быстрый удар клинка, и Кэт молилась, чтобы мужество не оставило ее. Трясущимися руками она расстегнула пояс, сползший вниз на бедра, и он упал на пол. Затем, взявшись за подол нижней полотняной юбки, она сняла ее через голову и осталась только в вышитом платье из тонкого шелка. Когда же Кэт сняла и его, на ней не осталось ничего, кроме короткой нижней сорочки. Взор норманна был прикован к ее быстро вздымавшейся и опускавшейся груди, и горячая волна разлилась по всему телу Кэт. Девушка замешкалась, не желая расставаться с последней защитой своей скромности.

– Заканчивайте! – резко скомандовал рыцарь, глядя на нее горящими темными глазами.

Заскрипев зубами и зажмурившись, Кэт повиновалась, и сорочка полетела на пол к ее ногам. Девлин не шевелился. Его намерением было только опозорить девушку, как она пыталась опозорить его перед подданными, но он неожиданно обнаружил, что старается обуздать поток желания, пульсирующий в его паху. Мужская потребность сковала его тело, а большие руки, лежавшие на подлокотниках кресла, сжались в кулаки.

Проклятие, девушка была восхитительна! Ее пышные груди соблазнительно торчали, и Девлину захотелось ощутить в руках их вес и отведать их сладости. Ее талия была тонкой, живот плоским, а округлые нежные бедра переходили в изящные стройные ноги. Лорд Роберт де Бофор, граф Девлин, почувствовал, как в нем забурлило желание, которого он никогда не знал за все свои двадцать семь лет жизни. Он встал и, сделав шаг к Кэт, довольно скривил губы, когда она невольно попятилась. Девушка ожидала насилия, и, черт побери, его очень соблазняло сделать именно это! Медленно стянув с одной руки перчатку, Роберт взял в ладонь грудь девушки, а потом наклонился, коснулся ее губами и обвел языком сосок. Кэт допыталась отстраниться, ее тело затрепетало, и лорд Роберт услышал, как она втянула в себя воздух.

– Нет, – тихо сказал он, не позволяя ей отодвинуться. – Вы хотите сжечь меня или надеетесь одурманить сладкими словами?

– Я никогда не знала мужчины, милорд, – покачав рыжеватой головой, прошептала Кэт. – Я не понимаю, чего вы ожидаете.

– Капитуляции, очаровательная леди. – Улыбка искривила жесткую линию рта графа. – Я ожидаю капитуляции.

– Никогда! – Голос Кэт превратился в едва слышный шепот, ее тело била непреодолимая дрожь, и ей казалось, она сейчас рассыплется на тысячу кусочков. «Что это за пытка? Какой позор я должна вытерпеть в руках этого норманна?» – не понимала Кэт. Жгучий огонь, вспыхнувший у нее внутри, начал медленно распространяться, и она, чтобы не упасть, схватилась за руки ненавистного нормандца. Его тихий победоносный смех продолжал эхом звучать у нее в ушах, когда рыцарь отнес ее на огромную кровать и бережно уложил на пушистые меховые шкуры.

Чистая невинность, Кэт выгнулась ему навстречу, отчаянно стараясь оттолкнуть Девлина своим телом. Ее руки оказались зажатыми между их телами, она приоткрыла губы, и его язык устремился в ее нежный, бархатный рот, куда ни один мужчина прежде не осмеливался проникнуть. Мысли Кэт закружились от пронизывающих ее странных ощущений, и она, застонав, перестала сопротивляться, ошеломленная желанием и страстной реакцией своего юного тела. Когда искусные руки Девлина прекратили дразнящую игру с ее кожей, у Кэт вырвался глухой протест. Потом у ее уха раздалось недовольное ворчание Роберта, и Кэт поняла, что полностью потеряла контроль над собой, – она была в таком восторге, что даже не услышала стука в дверь спальни. Кэт отвернулась, и у нее хлынули слезы стыда: «Этот рыцарь, должно быть, считает меня блудницей!»

– Войдите. – Лорд Роберт поднялся и, набросив на Кэт шкуру, подтянул плетенные из металла чулки, которые составляли часть его амуниции. Семейный оружейник изготовил их из легкого металла, и они были гибкими, но абсолютно неподходящими для подобных игр. Граф был недоволен, что его оторвали от развлечения, и не откликнулся бы, если бы не знал, что стучавший встревожится, не получив от него ответа.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Роджер Монтроз.

– Прошу прощения, милорд. – Его лицо расплылось в улыбке, когда он понял ситуацию. – Я не думал, что вы так заняты, – вкрадчиво добавил он. Он рассудил, что графа было бы полезно отвлечь, Девлин слишком часто делал все по-своему, и время от времени его стоило поддразнить.

– Ну, Монтроз? В чем дело?

Почувствовав нетерпение в словах графа, Роджер с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться.

– Относительно владелицы замка, милорд. Она мертва…

– Нет! – вскрикнула Кэт и оттолкнула руку Девлина, не позволявшую ей сесть. – Вы лжете!

Оценивающе взглянув на девушку широко раскрытыми глазами, Роджер почувствовал, что в нем пробудилось желание, и его непроизвольная реакция не укрылась от Девлина, который мгновенно уложил Кэтрин обратно на кровать и снова прикрыл меховой шкурой.

– Не болтай! – резко приказал он Роджеру. Роберт осознал, что Кэтрин еще находится под зашитой Вильгельма и королю может не понравиться, что его рыцарь нарушил какие-то брачные планы, которые, возможно, были у короля в отношении этой девушки. В этом смысле появление Монтроза оказалось очень кстати. Бросив еще один взгляд на Кэтрин, Девлин не стал обращать внимания на ее рыдания, решив, что позже будет время заняться ее горем. – Что случилось? – спросил он у Роджера, надевая перевязь с мечом, которую отстегнул раньше.

– Не знаю, – пожал плечами Роджер и, отведя взгляд от Кэтрин, встретился с пристальным взглядом Роберта. – Мои люди нашли ее мертвой. Что делать?

– Ты уверен, что это хозяйка замка?

– Да, так сказала ее служанка. – Роджер с отвращением хмыкнул. – Женщина была совершенно не в себе, и мы с трудом поняли ее. Иначе я раньше разыскал бы тебя. – Он лукаво взглянул на Роберта, и за эту улыбку тот был готов послать чуму на голову друга. Роджер это понял. – Конечно, ты хотел бы, чтобы я пришел позже, а не раньше.

– Вероятно, ты вмешиваешься туда, куда не следует, – холодно парировал Девлин, и Роджер предусмотрительно промолчал, не имея желания по-настоящему выводить из себя графа, которого искренне любил. – Проводи меня взглянуть на нее, – приказал Девлин, подходя к Роджеру. Задержавшись в дверях, он оглянулся на плачущую девушку, лежавшую на широкой кровати. – Не покидайте этой спальни, Кэтрин Челтенхем. Вы слышите меня?

Взгляд, который метнули в Девлина покрасневшие глаза, должен был бы предупредить его, но он не привык к общению с дерзкими девицами.

– Я не слушаюсь норманнских выродков! – бросила Кэтрин, наслаждаясь ошеломленным выражением на лице Девлина. Стыд и горе переполняли ее, а внутри росла жажда мести. Этот человек заплатит за смерть ее матери, как если бы он убил ее собственной рукой.

Бульканье в горле Роджера, говорившее, что он старается сдержать смех, побудило Девлина к действиям. В два шага он опять оказался у кровати и, схватив Кэт за длинные локоны, тянул их, пока у нее снова не хлынули слезы.

– Не провоцируйте меня побить это восхитительное тело, – процедил он сквозь стиснутые зубы и, сжав одной рукой подбородок Кэт, приподнял ей голову и заглянул в пылающие огнем глаза. – Мне ничего не стоит отдать вас моим людям, чтобы они попользовались вами после меня. Так что больше не приводите меня в ярость!

Окончательно отрезвленная лютой ненавистью, горевшей в глазах рыцаря, Кэт лишь кивнула, рассудив, что лучше подольше оставаться в живых и осуществить месть. Она спокойно лежала, пока дверь спальни не закрылась за лордом Робертом, а потом выбралась из постели, чтобы разыскать себе одежду. «Было бы лучше всего, если бы удалось убежать из замка, – подумала Кэт. – А месть можно осуществить позже». Чтобы дойти до спальни ее матери и вернуться, рыцарю Вильгельма понадобится время, и этого времени ей вполне хватит, чтобы убежать. Если бы ей удалось добраться на север Англии к родственникам матери и сообщить им, что случилось с ее семьей, они, возможно, помогли бы ей добиться справедливости. Немного погоревав, что у нее не будет времени должным образом проститься с матерью, Кэт пришла к выводу, что отмщение станет лучшей формой прощания. Никто не попытался остановить Кэт, когда она спускалась по лестнице в зал. Она беспрепятственно пересекла открытое пространство, кишевшее норманнскими рыцарями, и ее нервы немного успокоились. Незамеченной миновав ворота замка и пройдя через подъемный мост на просторный луг, где она недавно собирала фиалки, Кэт увидела прямо перед собой солнце, уже опустившееся ниже медленно покачивающихся ветвей. За несколько часов после восхода солнца вся ее жизнь изменилась, и Кэт понимала, что она уже никогда не будет прежней.


Глава 2

<p>Глава 2</p>

Замерзшая и дрожащая, Кэтрин притаилась под густым кустом в чаще леса, окружавшего Челтенхем. Уже наступила весна, но ночи еще были холодными, и густой туман сырым одеялом накрывал землю. От каждого звука, каждого шороха листвы или треска ветки сердце Кэт замирало. Если бы она не так боялась диких зверей, рыскавших по лесу, она добралась бы до деревни Келленвик, расположенной несколькими лье севернее. А сейчас Кэт ежилась в непроглядной темноте, страшась окружавших ее ночных шорохов. Наверху в ветвях заухала сова, и Кэт, сжавшись, крепко зажмурилась. Все знали, что крик совы предвещает смерть, – но кричала ли сова по ее матери, или этот крик предназначался самой Кэт? Вообще-то Кэт не была суеверной, но трагические события прошедшего дня заставили ее быть начеку. Она не знала, что теперь будет с ней и осмелится ли северная родня принять ее и защитить не только от ярости жестокого рыцаря, захватившего Челтенхем, но и от гнева короля; из ходивших повсюду слухов Кэт хорошо знала, что Вильгельм скор на расправу. Проведя дрожащей рукой по лбу, она по меньшей мере в десятый раз задумалась, почему напали на ее дом, а отца обвинили в измене. Смутные воспоминания об обрывках разговоров и появлявшихся по ночам мрачных фигурах промелькнули у нее в голове, но, почувствовав первые уколы сомнения, Кэтрин решительно тряхнула головой, не принимая того, что, очевидно, не могло быть правдой. Снова вздрогнув, Кэт крепче обхватила себя руками и пожалела, что не взяла с собой обшитую мехом накидку. В то же время накидка, без сомнения, привлекла бы к ней внимание, и ее поймали бы. Треск сломанной ветки прозвучал для Кэт выстрелом. Резко подняв голову, она затаила дыхание, гадая, волк это или дикий медведь. Звук повторился, на этот раз ближе, и Кэт напряглась, готовая вскочить и бежать. Машинально протянув руку к пустым ножнам на боку, она тут же вспомнила, что потеряла острый кинжал еще утром во время борьбы с солдатом. «Господи! – пришла в ужас Кэт. – Как же мне теперь защищаться?» В сырой ночной тишине Кэт было слышно отрывистое дыхание какого-то существа – хриплый звук, от которого стыла кровь. Когда звук еще приблизился, она взяла себя в руки и, отыскав небольшой просвет в окружавших ее кустах, раздвинула листву и осторожно протиснула хрупкое тело между ветками. Кэт решила, что побежит, словно за ней гонятся дьяволы, хотя, похоже, так оно и было на самом деле. Кэт всегда бегала быстро, и сейчас ее способность не изменила ей. Подобрав одной рукой юбки, она мчалась по лесу, не ощущая босыми ногами острых иголок и камней, усыпавших землю. Страх подгонял ее, и она бежала. Ее ноги постепенно наливались свинцом, а легкие готовы были разорваться. Внезапно путь ей преградил глубокий овраг, и Кэт, чуть слышно вскрикнув, остановилась. Позади себя она услышала топот преследующего ее зверя, а затем грубые негромкие ругательства, наполнившие воздух. Не имея времени на раздумья, Кэт прыгнула, и ей показалось, что она долго летела над землей, прежде чем земля поднялась ей навстречу. А потом не было ничего, кроме длинного темного туннеля, наполненного черной пустотой. Лорд Роберт, граф Девлин, сменивший свою кольчугу на более удобную одежду – обтягивающие лосины и бархатную куртку того же цвета, что и накинутый на широкие плечи темно-красный плащ, слишком поздно спрыгнул с лошади, чтобы помешать безрассудному прыжку Кэт. Он успел схватить лишь воздух и увидеть, как тело девушки, грациозно изогнувшееся в воздухе, приземлилось на дне оврага. Грубо выругавшись, лорд Роберт направился вниз, вспахивая длинными ногами склон и вонзая каблуки в землю, чтобы замедлить спуск. «Она, должно быть, лунатик, – мрачно ворчал он про себя. – Ей бы следовало понимать, что при таком падении можно сломать себе шею или позвоночник, да и вообще разбиться насмерть». Добравшись до Кэт, граф, к своему удивлению, обнаружил, что она все же жива, но без сознания. Бережно подняв ее тело с подстилки из путаницы ползучих растений и прошлогодней листвы, он понес его вверх по склону оврага. Наверху, положив Кэт на землю, он осторожно проверил, не сломаны ли у нее кости, потом посмотрел, нет ли у нее на теле ран, и не нашел никаких повреждений. Кэт спас густой подлесок, покрывавший дно глубокой расщелины, и она просто потеряла сознание. Почувствовав сначала облегчение, а потом гнев, Роберт поднялся на ноги и посмотрел вниз на девушку. Даже при тусклом серебристом свете луны он не мог не видеть, как она красива. Да, она была очаровательна, но к тому же упряма и глупа! Забросив Кэтрин на плечо, он начал подниматься на холм, убеждая себя, что эта пленная саксонка скоро покорится, как покорялись все другие. Кэтрин чувствовала себя вдребезги разбитой. Подняв веки, она сначала никак не могла понять, почему земля так быстро пролетает мимо, почему у нее такое ощущение, что ее ребра разламываются на кусочки, а в ушах эхом гремит гром. Но затем до ее сознания постепенно начало доходить, что она едет на лошади, лежа на коленях у мужчины, а ножны с мечом прижимаются к ее боку, и она догадалась, что ее везет рыцарь. Кэт отважилась искоса взглянуть вверх, и внутри у нее все застыло, когда она узнала холодное мрачное лицо нормандца, захватившего Челтенхем. «Господи, чем я заслужила участь, ожидающую меня теперь?» – взмолилась про себя Кэт, тихо застонав.

– Осмелюсь спросить, удобно ли вам, миледи? – Рыцарь одарил ее насмешливой улыбкой и холодным, не предвещавшим ничего хорошего взглядом.

Оклик стражи у ворот замка избавил Кэт от ответа. Лошадь перешла на более спокойный шаг, тряска прекратилась, и Кэтрин стало легче дышать.

– Вижу, вы нашли девушку, милорд, – заметил караульный-нормандец, когда они проезжали по деревянному подъемному мосту.

– Да, – последовал односложный ответ. – Можете вернуть розыскную группу, Годфри.

Подковы громко зацокали под решетчатыми опускными воротами. Остановив лошадь, Роберт вместе с Кэт легко соскочил с седла. В мерцающем свете факелов, укрепленных на каменных стенах замка, лицо девушки казалось пепельно-серым, и рыцарь, поставив ее на ноги, крепкой рукой обнял за талию, Почувствовав силу его стальной руки, Кэт благоразумно удержалась от попытки вырваться, понимая, что это не принесет пользы, а лишь сильнее распалит его гнев. Бросив поводья ожидавшему его мальчику-конюшему, Роберт направился в зал, увлекая вместе с собой Кэт. При их появлении мужчины, сидевшие в зале за длинными столами, смолкли, наблюдая за Робертом и непокорной саксонской девушкой. Несколько саксов, вступивших в ряды нормандского войска, недовольно заворчали, но никто не решился ничего сказать. Почувствовав на себе любопытные взгляды, Кэт вызывающе вздернула подбородок и ответила норманнам горящим взглядом фиалковых глаз – она не покажет этим нормандским псам своего страха, пусть знают, что дочь Уолтера Челтенхема ни перед кем не склоняет головы, тем более перед нормандцами! Роберт вместе с Кэт пересек комнату и, поднявшись по широкой каменной лестнице, молча втолкнул девушку в спальню. Оказавшись в комнате, из которой она убежала незадолго до этого, Кэт огляделась, стараясь унять дрожь в руках. В комнате был наведен порядок, на широкой кровати лежали одеяла и шкуры, в очаге ярко горел огонь, а рядом стояла огромная, еще не наполненная водой ванна. Кэтрин хотелось согреть руки в тепле пляшущего пламени, но Роберт крепко держал ее.

– Мне холодно, – наконец заявила она. – Отпустите меня, чтобы я могла согреться у огня. – Ее топ звучал совсем не просительно, а взгляд, скользнувший по рыцарю, был полон высокомерия.

Сжав губы и не ослабляя хватки, Роберт крепко прижал Кэт к своему худому мускулистому телу. От этой девушки слишком много неприятностей, он уже от нее устал, и сейчас она должна будет заплатить за свое поведение. Запустив руку в густые, медные волосы, он медленно потянул назад ее голову, и Кэт, откинувшись, обратила на него расширившиеся глаза.

– Вы собираетесь сломать мне шею? – наконец проговорила она, упираясь руками в его мощную грудь в тщетной попытке освободиться.

– Да, красавица, – хмыкнул он, – и более того! Я сломаю вашу волю, и вы поймете, кто здесь хозяин.

– Нет! Я никогда не назову норманна хозяином! – бросила она, несмотря на слезы, выступившие у нее на глазах от его грубости, и ее больное тело напряглось.

– Назовете, – тихо пообещал он с ледяной улыбкой на губах, – я обещаю.

– Убийца! Нормандский вор! – Превозмогая боль и страх, Кэт коротко засмеялась. – А вы бы сдались, сэр Роберт? Или постарались бы отомстить?

– Я мужчина! – отрезал он. – Это совсем другое дело.

– Ах, другое! А женщина всегда должна покоряться победителю! – с горечью воскликнула Кэт, и ее аметистовые глаза встретили и выдержали жесткий взгляд темных глаз норманна. – Так заведено, я знаю, но во мне вы не найдете такой податливости. От меня вы ничего не дождетесь!

– Возможно, не добровольно, но вы, дочь Уолтера, сдадитесь. Вы выполните все, что я хочу, и назовете меня хозяином.

Резким движением, от которого у Кэт перехватило дыхание, Девлин подхватил ее и, бросив на кровать, наклонился над ней, скривив рот в насмешливой улыбке, а Кэт поспешно отодвинулась подальше, испуганно глядя на его руки, потянувшиеся к широкому ремню на узкой талии. Все с той же улыбкой на лице Роберт начал неторопливо раздеваться. Сначала он снял с себя темно-красный бархатный плащ, затем – богато расшитую куртку и, оставшись лишь в чулках и бриджах, потянулся с естественной грацией дикого зверя. «Он дразнит меня, желая показать, что не спешит подчинить меня своей воле», – хмуро подумала Кэт. Отсветы пламени, падавшие на мускулистые плечи и грудь Роберта, играли на его смуглой коже, его поджарое тело, казалось, состоявшее из одних лишь мускулов, было украшено шрамами от залеченных ран, и Кэт неожиданно пришло в голову, что этот рыцарь сильнее большинства остальных воинов. Он был крупным мужчиной даже для норманна. Распустив подвязки, державшие чулки, Девлин замер, глядя в огонь, и как будто забыл о наблюдающей за ним девушке. Потом, отбросив сползшие на пол чулки, он остался только в коротких бриджах, и Кэтрин, никогда не видевшая раздетых мужчин, отвернулась. Ее отец не позволял ей помогать мыться гостям-мужчинам, как это было принято, боясь, что из-за ее красоты мужчина забудет о почтительном отношении к хозяйке. Кэт удивила странная теплота, разлившаяся по ее телу. Она часто видела на скотном дворе замка спаривание животных, но никогда не понимала, что побуждает их к этому. Но сейчас Кэт начала смутно догадываться, какие желания могли соблазнять беспечных девушек. Ее взгляд снова обратился к стоявшему у очага мускулистому мужчине, и она постаралась понять, почему при виде его голой, блестящей от пота кожи у нее внутри все сжалось, а во рту пересохло. Никто никогда не объяснял Кэтрин, что должна чувствовать женщина; любые упоминания о супружеской постели обычно сопровождались пустыми, ничего не прояснявшими объяснениями. Положив руку под голову и изящными пальцами скручивая в колечко прядь медных волос, Кэт призналась себе, что Эдвард никогда не пробуждал в ней подобных чувств. Но, правда, Эдвард никогда не появлялся перед ней полураздетым. А если бы появился? У Кэтрин мелькнула черная мысль, что он не вызвал бы у нее такого любопытства, как этот мрачный рыцарь. Стыдясь своих мыслей, она отвела взгляд от Девлина, с горечью подумав о том, как низко ей еще предстоит пасть до окончания этого дня, самого длинного и неприятного во всей ее юной жизни, и загрустила о потере всего, что ей было дорого. Ее мать умерла, а отца обвинили в измене. Враги разгуливают по ее дому как хозяева. Кэтрин не знала, будет ли она принадлежать врагу еще до наступления ночи, раздавит ли он ее, как раздавил сапогом ее людей, чтобы быть полновластным господином. Робкий стук в дверь испугал Кэт. Вздрогнув, она снова взглянула на Девлина. Он стоял спокойно, но меч был у него под рукой: таков закон воина – никогда не расслабляться и всегда быть начеку.

– Войдите, – сказал он, не обращая внимания на испуг лежавшей на кровати девушки.

Марта, служанка Кэтрин, вошла в дверь с двумя полными ведрами воды, ее лицо было в синяках, а спутанные белокурые волосы болтались по плечам. Кэт, приподнявшись, собралась встать с кровати, но ее остановил грубый окрик Девлина.

– Стоп! – строго приказал он, и Кэт повиновалась, хотя от его тона у нее все внутри забурлило.

Бросив встревоженный взгляд на мрачного рыцаря, Марта медленно опустила тяжелые ведра на каменный пол. Ее доброе сердце болело за ни в чем не повинную девушку, так как она слышала рассказы нормандских солдат и понимала, что Кэт достанутся жестокие страдания от рук этого человека. Наполнив стоявшую у очага ванну, Марта перед уходом на мгновение задержала на Кэт взгляд голубых глаз.

– Я молюсь, чтобы у вас все было хорошо, леди Кэт, – тихо сказала она, используя уменьшительное имя своей хозяйки.

Это имя напомнило Кэт о матери, и ее взор затуманился нежданными слезами.

– Я тоже желаю тебе всего хорошего, – так же тихо ответила Кэт и потупилась, не желая встречаться с настороженным взглядом Девлина.

Она долго сидела не шевелясь, а потом подняла голову, чтобы узнать, что делает Роберт. Кэт застыла, глядя, как Девлин в чем мать родила опускает свое долговязое тело в ванну с высокой спинкой, Покрытый густыми темными волосами, он напомнил ей медведя, которого она когда-то видела на ярмарке. Длинные мускулистые ноги, узкие бедра, плоский живот и тонкая талия только подчеркивали ширину груди. Но, невзначай увидев то, что располагалось ниже пупка, Кэт вспыхнула и быстро отвела взгляд.

– Идите сюда, крошка Кэт, – стальным голосом скомандовал рыцарь и насмешливо приподнял бровь, употребив ее уменьшительное имя. – Вы когда-нибудь купали гостей своего отца?

– Нет, господин. Я не знаю, как это делается, позвольте, я позову служанку, хорошо знакомую с этим делом, – отказалась Кэт, не решаясь взглянуть на него.

– Идите сюда.

Его приказ был абсолютно ясен, и Кэт, встав с кровати, подошла и остановилась на таком расстоянии, чтобы Девлин не мог до нее дотянуться.

– Ближе! – нетерпеливо прикрикнул Роберт. – Вы не сможете помыть мне спину, стоя на противоположном конце комнаты.

С трудом решившись поднять голову, Кэт приблизилась и, взяв кусок полотна, который Девлин протягивал ей, несмело провела им по широкой спине. Сначала она терла спину осторожно, а затем, видя, что ничего не происходит, принялась ожесточенно тереть ее, пока он не возмутился ее грубостью.

– Постарайтесь не содрать с меня кожу, девушка! Я не намерен менять ее. – Девлин крепко схватил Кэт за руку, не позволив ей отойти, и насмешливые искорки заплясали в его темных глазах. – А теперь помойте мне грудь.

Кэт снова взяла полотно и окунула его в воду, с трудом устояв против желания шлепнуть им рыцаря. Она осторожно протерла заросшую волосами грудь, с горечью подумав, что он, очевидно, наслаждается ее унижением, и пожалев, что у нее нет с собой маленького острого кинжала – она без сожаления вонзила бы его под ребра этому рыцарю! Должно быть, ее желание отразилось у нее в глазах, потому что Девлин, снова схватив ее за запястье, впился в нее взглядом.

– Осторожно, девушка, меня нелегко убить.

Насмешливо скривив губы, он отбросил ее руку и раздраженным жестом освободил Кэт от ее обязанности. Кэт с благодарностью отошла, было очень заманчиво ускользнуть из комнаты, но она понимала, что у норманна слишком быстрая реакция. Выйдя из ванны, Девлин провел рукой по влажным густым темным волосам. Честно говоря, он совершенно не знал, что делать с девушкой. Ее следовало наказать за побег и оскорбление, нанесенное ему в присутствии его воинов, однако ему почему-то не хотелось этого делать. Возможно, на него подействовало мужество девушки перед лицом несчастья. «Но все же ее нужно наказать, иначе она не будет уважать ни меня, ни моих людей, – решил Роберт. – И хуже того, я сам перестану уважать себя, если не сдержу своего обещания. Но подождем до завтра». Набросив на плечи меховую накидку, Девлин опустился в резное кресло и взял со стола кубок с вином. Даже не замечая слуги, который молча прибирал комнату, Роберт, не отрываясь, смотрел на саксонскую девушку, лежавшую в его постели, и его мысли целиком были поглощены ею.

Время пролетело быстро. Наконец Девлин встал и потянулся, как большой гибкий барс. Завтрашний день обещал быть длинным и тяжелым, и судьба этой дочери изменника будет не единственным делом, которое предстоит решить графу. Он подошел к кровати и откинул меховую накидку. Кэтрин, в конце концов задремавшая, пошевелилась, в тусклом свете Роберт увидел голую ногу цвета слоновой кости, высунувшуюся из-под задравшегося платья, и замер, ощутив знакомый приступ острого желания. Мог ли он лечь в постель к этой девушке и не тронуть ее? При одном только взгляде на нее его мужское желание требовало удовлетворения. Мог ли он приказать своему телу не реагировать?

Тихо выругавшись, Девлин опустил мех и отошел от кровати. Проклятие! Только уважение к своему королю и планы, которые Вильгельм мог иметь в отношении этой непокорной саксонки, удержали его от того, чтобы лечь рядом с Кэтрин и удовлетворить свое желание. Долг повелевал Девлину дождаться королевского решения, – но, ради Господа Бога, он хотел поскорее получить эту девушку!

Завернувшись в меховую шкуру, лорд Роберт, граф Девлин, лег на холодный каменный пол у очага. Прошло много времени, прежде чем его охватила тяжелая дрема, и до первого крика петуха на рассвете он беспокойно метался во сне.


Глава 3

<p>Глава 3</p>

Во сне Кэт снова была ребенком и ехала верхом на любимом пони по душистому лугу позади замка Челтенхем. Солнечный луч плясал на лохматой шкуре пони и ярко искрился в густых светлых волосах старшего брата Кэтрин Томаса – веселого, смеющегося Томаса, наследника Челтенхема и гордости отца. Кэт безгранично любила его, ничуть ему не завидуя, и восхищалась своим старшим братом. Кэт потянулась во сне, выпрямила одну руку и что-то пробормотала. Сон продолжился: теперь она и Томас ехали верхом по темному лесу, и их пони шли почти бок о бок. Было темно, так темно, что деревья превратились в какие-то зловещие призраки, и маячившие наверху.. неясные тени, казалось, грозили обрушиться на них. Кэт в ужасе увидела, как пони Томаса, споткнувшись о торчавший из-под земли корень, сбросил через голову своего седока. Томас падал, раскинув руки, чтобы сохранить равновесие, его последней мыслью, перед тем как удариться о толстый пенек, была мысль о сестре.

– Осторожно, Кэт! – успел крикнуть он до того, как упасть и сломать себе шею.

– Томас! Томас! – причитала Кэт в безмерном горе, пытаясь оживить брата. – Томас, дорогой, не умирай!

Затем грубая рука встряхнула ее, и низкий голос проворчал, чтобы Кэт вела себя тихо. Открыв глаза, она в утреннем свете увидела склонившегося над ней норманна.

– Я… я спала, – запинаясь пояснила Кэт. – Мне снился сон.

– Я это понял, – кивнул Девлин и, выпрямившись, несколько секунд пристально смотрел на нее холодными темными глазами. – Кто такой Томас? – наконец спросил он, – Ваш жених?

– Нет, – покачала головой Кэт, – Томас – мой брат. Мой жених – Эдвард Келленвик.

– Эдвард? – Девлин еще пристальнее посмотрел на девушку. – Он на стороне короля? Или, как ваш отец, только заявляет так, а сам точит меч, чтобы нанести Вильгельму удар в спину?

– Вы не представили мне доказательств измены моего отца, господин. – Кэт не могла молча стерпеть такое оскорбление, от возмущения ее глаза превратились в узкие темные щелочки. – Где этот заговор против короля Вильгельма, в котором, как вы говорите, участвовал мой отец? Приведите мне доказательства! – Разве? отсутствие здесь вашего отца не достаточное доказательство? – с усмешкой огрызнулся Девлин. – Он сбежал, как жалкий трус, когда его предупредили о нашем приближении. Уолтер бросил женщин одних, отлично зная наше отношение к нему! Считайте, вам повезло, что вы не погибли, – иронически хмыкнул он.

– Существуют гораздо более страшные вещи, чем смерть, норманн. – Кэт встала на колени, сжимая перед собой мех, и ее длинные локоны рассыпались по голым плечам. – Я предпочла бы умереть, а не иметь дело с норманнами!

– Вы меня испытываете, красавица? – спокойно спросил Роберт; от его тона Кэтрин мгновенно замолчала, осознав, что из-за своей горячности снова необдуманно дала волю языку. – Скоро мы увидим, действительно ли вы предпочитаете смерть общению с норманнами. – Лорд Роберт заставил ее встать с кровати. – Приготовьтесь.

– Как это понимать, господин? – Сдерживая дрожь в руках, Кэт дерзко вздернула подбородок и повернулась лицом к Девлину.

Но Роберт лишь ответил, что она скоро все узнает и что ей следует одеться, как подобает хозяйке замка, а не служанке.

После того как Марта принесла чистую одежду и приготовила теплую ванну, Кэт позволила себе задуматься над тем, что ждет ее впереди, и мысленно перебрала все возможные варианты. Безусловно, Девлин не осмелится убить дочь такого известного человека, как ее отец, так как это вызовет возмущение знатных саксов, которые присягнули в верности Вильгельму. Но он и не позволит ей уехать. Так что же он задумал? В последнее время Вильгельм устраивал браки между норманнами и саксами, чтобы таким образом подчинить себе последних, но Кэт почему-то не думала, что лорд Роберт будет стремиться к такому завершению событий. А Эдвард… что с ним? Почему он не пришел спасти се? Ведь к этому времени он, несомненно, знал, что с ней случилось! Где же ее жених?

Кэт все еще размышляла над этим, пока Марта расправляла последнюю складку ее накидки, свободно спадавшей поверх расшитого шелкового платья. Застегнув вышитый золотом пояс на изящных бедрах Кэт, Марта с довольной улыбкой отступила и замерла, потому что дверь внезапно распахнулась. На пороге стоял Девлин с уже знакомым Кэтрин блеском в темных глазах. Не обращая внимания на Марту, он подошел к Кэт и, остановившись перед ней, поднес к губам рыжеватый блестящий локон.

– Вы еще прекраснее, чем мне показалось вначале, – шутливо сказал он, полу прикрыв глаза, чтобы спрятать страстный огонь, горевший в их темных глубинах. – Мне будут завидовать все мои воины, когда я буду обладать вами.

– Если, милорд, – со спокойным достоинством поправила его Кэт. – Я не давала согласия.

– Думаете, это имеет значение? – Грубо усмехнувшись, Роберт выпустил локон. – Вы моя пленница и больше не хозяйка этого замка! – Он сжал губы и нахмурился. – Вы не подчинились моему приказу и оскорбили меня на глазах у моих людей, и за это вы будете наказаны. – Он подал Кэт руку, а когда она отказалась принять ее, удивленно поднял бровь: – Что? Дочь Уолтера настолько труслива, что отказывается взглянуть в лицо тому, что сама навлекла на себя?

– Нет, господин! – Фиалковые глаза Кэт вспыхнули огнем. – Я кротко приму то, что заслужила! Просто я не желаю прикасаться к руке норманна! – Она гордо прошествовала к открытой двери.

С насмешливой улыбкой на губах Роберт обогнал Кэтрин и спустился по широкой лестнице в Большой зал. Хотя внутри у Кэт все дрожало, она шла с гордо поднятой головой, не показывая норманнам своего страха. «Пусть свинья смеется! Я не опозорю память матери, моля пощады», – твердо сказала она себе.

В зале вдоль стен выстроились воины, а в центре на помосте стоял стол, к которому и подвел ее Роберт. Поставив Кэт перед столом, он занял место за ним, усевшись в кресло с высокой спинкой. Кэт с удивлением смотрела на знакомую комнату, вспоминая семейные обеды за этим самым столом, огонь, гудевший в очаге холодными зимними вечерами, и смех матери, наполнявший огромную комнату.

– Кэтрин, дочь Уолтера Челтенхема… – Голос Девлина громом прокатился по тихому залу.

Она повернулась к лорду Роберту с упрямым, непреклонным выражением лица и, несмотря на то, что сердце у нее застучало, ответила холодным тоном:

– Да, господин, я – Кэтрин.

– Кэтрин Челтенхем, приказом короля Вильгельма ваш отец объявлен вне закона и все его земли конфискуются. Посему вы попадаете под власть Вильгельма и должны принести клятву в верности ему и тем, кто ему служит.

В ожидании, глядя на Кэт, лорд Девлин замолчал, и в зале наступила полная тишина. Среди людей, в два ряда выстроившихся вдоль стен, было немало ее слуг, и Кэт понимала, что они ждут ее ответа, – саксы были верны ей и безоговорочно последуют ее примеру. Она не собиралась признавать Девлина хозяином, но, отказавшись признать этого норманна, она откажет в верности Вильгельму.

– Я клянусь в верности Вильгельму, – наконец сказала Кэт. глядя в лицо лорда Роберта. – Я буду служить ему и ожидаю, что мои подданные поступят так же. Но я признаю своим хозяином только Вильгельма и не считаю таковым вас. – Слова произнесены, дело сделано, долг перед ее народом и собственной совестью выполнен.

– Вы отказываетесь признать меня? – Не веря собственным ушам, Девлин крепко обхватил себя руками за талию. «Девушка просто сумасшедшая! Неужели она не понимает, насколько бесполезно возражать мне?» – изумился он.

– Да, господин, отказываюсь.

– Тогда я не связываю себя никакими правилами, моя прекрасная леди! Вы не подчинились, а если бы приняли мои предложения, с вами обращались бы достойно. Но вы сами выбрали свою судьбу.

Темные глаза Девлина буравили взглядом Кэт, и, страшась его гнева, она на мгновение почувствовала искушение отступиться, но затем мужество вернулось к ней, и она спокойно встретила его взгляд, соглашаясь на самое худшее.

– Вы и вправду глупы! – резко бросил Девлин – Теперь не ждите милости.

– Не опускайте вашу руку, норманн! Я не нуждаюсь в вашей милости!

– Молитесь и не забывайте свои опрометчивые слова!

Девлин подал знак, и солдат крепко взял Кэтрин за локти. Она молча, со слезами на глазах смотрела, как перед ней провели грязных и нечесаных пленников с туго связанными руками, волочивших связанные ноги. Это были люди, отказавшиеся присягнуть на верность Вильгельму, и теперь они, нахмурившись, смотрели на лорда Роберта, ожидая услышать свой приговор.

– Вы отказались принести клятву верности королю Вильгельму, – холодно произнес Девлин, – и, таким образом, сами решили свою участь.

Кэтрин в ужасе слушала, как Девлин объявлял каждому, что тот будет привязан к столбу и выпорот кнутом до того, как предстанет перед королем для окончательного суда. Для этих дворян порка была величайшим оскорблением, невыносимым позором и унижением. Они подняли голоса в знак протеста, а один смельчак, выступив вперед, попросил достойной смерти, но ему было отказано.

– С этим все ясно, – покачав темной головой, равнодушно сказал Девлин и отвернулся.

Его холодные непроницаемые глаза снова обратились к Кэт, но при взгляде на девушку они ничуть не смягчились, и Кэт с внезапно пронзившим ее страхом поняла, что не дождется пощады от этого норманна. Он приказал стражнику связать ее, и Кэт застыла, в испуге закрыв глаза.

– Отведите ее в комнату на самом верху башни и держите взаперти, – приказал лорд Роберт. – Она останется моей пленницей, пока не признает меня владельцем замка и хозяином.

У Кэт было ощущение, что она падает, хотя на самом деле стояла твердо и спокойно, только в ушах у нее что-то жужжало. Встретив мрачный взгляд Девлина, Кэт вздернула подбородок и отвернулась. Значит, он не собирался подвергать ее порке, ей должно было бы быть легче от того, что ее вместо этого запрут в темной каморке башни, но она не почувствовала облегчения – невыносимо подчиняться этому человеку и быть его узницей.

– Я предпочла бы получить порку и предстать перед королем, – услышала Кэт свой ледяной голос. – Я не признаю вас хозяином и не считаю вас вправе судить меня.

– Это не имеет значения, – со злостью отозвался лорд Роберт. – Ваши желания никого не интересуют! – Он дал знак стражнику, и ее грубо толкнули к широкой каменной лестнице.

Кэт шла с высоко поднятой головой, с презрением выставив подбородок в сторону тех глупых норманнов, которые хотели увидеть в ней признаки слабости, – она не доставит им такого удовольствия!

Комната, в которую привели Кэт, располагалась со стороны внутреннего двора, и, встав на цыпочки, девушка через узкое, прорезанное в стене окно смогла выглянуть во двор, где в это время приводилось в исполнение наказание кнутом. С болью в сердце она смотрела на привязанных к столбам саксов, у которых куртки на спинах превратились в лохмотья. На таком большом расстоянии ей не было слышно ни свиста кнута, ни криков наказуемых, но каждый раз, когда кнут поднимался и опускался, он врезался в нее так же, как в тех, кого им стегали. Эти люди страдали из-за преданности ее отцу, и Кэт охватила жгучая ненависть к норманнам. Она не могла сказать, как долго неподвижно просидела у окна, но, когда она услышала звук поворачивающегося в двери ключа, солнце уже садилось. Она ждала с натянутыми, как струна, нервами, но, узнав голос Марты, облегченно вздохнула.

– Как вы себя чувствуете, миледи? – Держа в руках поднос с едой и мерцающий факел, Марта вошла в темную комнатушку.

– Со мной все в порядке, Марта. – Встав с узкой жесткой койки, Кэт подошла к служанке. – Ты останешься со мной?

– Нет, госпожа, – покачала головой Марта. – Мне разрешили только принести вам еду. Вы должны оставаться здесь одна.

У Кэт опустились плечи, и слабая улыбка чуть приподняла уголки губ, она и не ожидала другого ответа. Ее взгляд метнулся к огромной фигуре охранника, который молча стоял у двери и при свете факела следил за обеими женщинами.

– Что мне делать? Есть надежда убежать? – наклонив голову, быстрым шепотом спросила у служанки Кэт.

– Нет, миледи! – встревожено воскликнула Марта и сжала руку Кэт. – Прошу вас, не делайте глупостей! Этот лорд – ужасный человек.

– Я не могу оставаться здесь в его руках, – ответила Кэт, покачав головой. – Ты знаешь, что произойдет…

– Но я боюсь и того, что случится, если вы попробуете убежать, – с отчаянием возразила Марта. – Я

попытаюсь послать письмо вашим родственникам на севере, если вы не…

– Нет! – прошептала Кэт. – Вместо этого лучше пошли письмо Эдварду! Он ближе, всего в нескольких лье на север отсюда. Он, безусловно, еще не слышал, что произошло с нами, иначе он уже приехал бы! – Кэтрин замолчала, потому что стражник вошел в комнату.

– Вам пора уходить, – сказал он Марте и, переведя взгляд на Кэт, добавил: – А вы останетесь.

Прижавшись на мгновение щекой к щеке Кэт, Марта быстро пообещала сделать все, что сможет, и ушла. Тяжелая дверь плотно закрылась за ней. Кэт, вздохнув, взяла оставленный Мартой факел и укрепила его в держателе на стене. Потом, приподняв крышки со стоявших на подносе блюд, снова опустила их на место; есть совсем не хотелось.

Что ждет ее в руках этого грубого рыцаря короля Вильгельма? Кэт видела желание в его мрачном взгляде, оно и пугало, и влекло ее одновременно. Она вспомнила, с какой нежностью Девлин касался ее тела и как от этого у нее внутри возникало незнакомое жгучее томление, наполнявшее все ее существо. В Кэт боролись странные чувства, и она не могла сказать, кого боялась больше – Девлина или самое себя.

Покачав головой, Кэт решила, что время определит ее судьбу, а пока что она будет думать, как убежать.

Прошла неделя, а Кэтрин все еще оставалась в своей камере, не видя никого, кроме охранника, Марты и изредка старой Гундреды, которая нянчила еще ее мать. При первой встрече с Гундредой Кэт заплакала – воспоминания о матери были еще болезненно-свежими.

– Как они ее убили? – спросила Кэт у старушки, стараясь сдержать поток бегущих по щекам слез. – Она мучилась, Гундреда? Звала меня?

– Нет, миледи. Леди Элизабет ничего не знала. Она умерла так же спокойно, как и жила. – Нижняя губа Гундреды задрожала, и старая женщина стерла слезу с высохшей щеки.

Леди Элизабет умерла во сне, еще тогда, когда Кэт собирала на лугу цветы; если бы норманны не пришли, леди Элизабет все равно умерла бы. Это было слабое утешение, но все же оно помогло Кэт немного успокоиться, когда она готовилась к похоронам матери. После короткой похоронной службы и погребения в фамильном склепе Кэтрин снова отвели в ее тесную камеру на самом верху северной башни. Когда единственная оставленная ей свеча замигала и погасла, Кэт стала вспоминать все свечи, сгоревшие за ее жизнь. Во время своего заключения в башне Кэтрин много часов провела в размышлениях; когда становилось темно, она мысленно возвращалась в счастливые дни до вторжения норманнов в Англию, а когда было достаточно света, занималась вышиванием или читала. Она была любимой дочерью, и ей позволили присутствовать на уроках брата, таким образом, она научилась читать и писать. Это было большое достижение для женщины, и Кэтрин очень гордилась грамотностью. Она мучилась и приходила в негодование, разрываясь между тоской, апатией и уверенностью, что Эдвард придет спасти ее. Теперь он был единственной надеждой Кэт – неужели он ее забыл? Окружающая обстановка угнетала ее, и временами Кэт, не выдерживая заключения, бросалась на толстую дубовую дверь своей темницы. В тот день, когда Девлин наконец решил навестить ее, Кэт готова была кричать от одиночества. То, что oн, видимо, только что вернулся после верховой поездки, нисколько не улучшило ее настроения, и она любезно приветствовала его:

– Вот как! Норманн все-таки навещает своего опасного узника! А я боялась, что вы забыли обо мне, лорд Роберт!

– Правда? – Неторопливая улыбка искривила жесткую линию рта, и Девлин небрежно похлопал хлыстом по ладони. Приподняв бровь, он не спеша, окинул взглядом изящную фигуру Кэт. – Это означает, что вы рады меня видеть?

– Едва ли! – Мгновенный ответ Кэт был полон презрения. – С удовольствием обойдусь еще неделю без вашего общества!

– Буду рад удовлетворить ваше желание, красавица, – рассмеялся он. – Я вернусь через неделю узнать, не улучшилось ли ваше настроение. – Он вышел и закрыл за собой дверь, даже не оглянувшись на растерянную саксонку.

Кэтрин стояла, словно окаменев, совершенно сбитая с толку его безразличием. Неужели это тот самый человек, который пообещал обладать ею? Человек, который смотрел на нее с откровенным вожделением и страстью в темных глазах? Господи, какой же она была дурочкой! В отчаянии, заскрежетав зубами, Кэт бросилась на стоявшую у стены жесткую койку. Если она останется в этой каморке, то сойдет с ума! Никогда за всю свою недолгую жизнь Кэт не пребывала в состоянии полного бездействия. В течение двух недель сидеть в одной и той же комнатушке, ничего не делая, было настоящей пыткой. Ну почему она не придержала свой болтливый язык! Даже обмен оскорблениями с норманном был бы лучше, чем это невыносимое тюремное заключение.

Следующая педеля тянулась еще медленнее, чем первая, и к моменту возвращения Девлина Кэтрин почти лишилась рассудка. Марте больше не разрешали навещать ее в башне, так что Кэт не видела знакомых лиц, и при появлении графа ей стоило труда удержаться и не броситься к нему.

– Пожалуйста, господин, выпустите меня из этой жалкой каморки, пока я не сошла с ума, – взмолилась она, встретив его у двери. – Я почти готова выпрыгнуть из окна, чтобы только освободиться из этих четырех стен!

– Что, красавица, теперь и общество норманна кажется не таким уж плохим? – Черные глаза прищурились, и уголки губ лорда Роберта насмешливо приподнялись.

– Даже норманн лучше, чем эти четыре стены, – торопливо ответила Кэтрин.

– Думаете, теперь вам больше понравится времяпрепровождение, которое я приготовил для вас, моя прекрасная леди? – Роберт усмехнулся, когда Кэт чуть не задохнулась от ярости, и, сжав ей запястье, быстрым движением притянул ближе и крепко прижал к своему мускулистому телу, и под бархатной курткой Кэт ощутила медленное биение его сердца. – Я и так слишком долго ждал, – тихо пробормотал он.

– Нет, лорд Роберт! Я ищу не бесчестья, а только избавления от тоски безделья!

Встретив мрачный взгляд Девлина, Кэтрин не отвернулась, а ее аметистовые глаза вспыхнули огнем. «Возможен ли компромисс?» – подумала Кэт и решила, что это очень сомнительно, потому что Роберт Девлин, очевидно, был из тех людей, которые не склонны идти на уступки. Даже в его объятии не чувствовалось сострадания, он крепко держал Кэт, словно говоря, что не позволит ей уйти, пока сам этого не захочет.

Лорд Роберт, ничего не говоря, посмотрел на нес, и у Кэт перехватило дыхание, ее собственное предательское сердце застучало сильнее, а кровь быстрее побежала по жилам. Незваный образ этого лорда, принимающего ванну, пронесся у нее перед глазами, и Кэт снова ощутила слабость во всем теле. Она не отрываясь изучала черты красноватого мужского лица, которые не давали ей покоя в прошедшие две недели, – темные глаза, которые могли пылать огнем, густые ресницы, высокие аристократические скулы и квадратный, чисто выбритый подбородок.

Роберт нежными пальцами обвел контур ее губ, потом его рука нырнула в густую массу медных волос, чтобы удержать неподвижно гордую голову Кэт, и он, наклонив голову, нежно коснулся губами ее губ. Кэт с изумлением почувствовала, что уступает Девлину даже без малейшего намека на протест против его прикосновения, и не могла понять, почему безропотно принимает его поцелуй. Нет, непокорная дочь своего отца не станет прижиматься к нормандскому рыцарю! И только когда Роберт отстранил ее, Кэт снова обрела способность здраво мыслить. Потрясенная, она в замешательстве взглянула на Девлина и, не задумываясь, быстро замахнулась, чтобы отплатить за растоптанное чувство собственного достоинства, но мгновенно оказалась в жестких стальных объятиях.

– Нет, красавица! Не советую этого делать, – с мрачной улыбкой заметил Роберт. – Если вы сшс раз ударите меня, я отвечу вам тем же самым. Не думаю, что ваше хрупкое тело выдержит удар.

Дрожа от негодования, Кэтрин мечтала дать волю своей злости, однако не посмела, но уж своим сдипственшим оружием – языком – решила попользоваться вволю.

– Значит, злобный нормандский пес залаял! Вы, милорд Девлин, воюете только с женщинами и детьми! А как вы будете вести себя с мужчинами, способными воспротивиться вашему сумасбродству?

– Ответом может служить то, что я стал хозяином этого замка, красавица. Разве не так?

Надменно вскинув голову, Кэт постаралась пропустить мимо ушей его правдивое замечание. Выражение на лице Кэтрин позабавило Девлина, он засмеялся, резкие черты его смуглого лица немного смягчились, и он отпустил ее руку. Следующие слова графа застали Кэт врасплох, и она даже перестала потирать синяк на руке.

– Леди Кэтрин, внизу в зале вас ожидает посетитель. Вы соблаговолите принять его?

– Это Эдвард? – Лицо Кэт прояснилось, и она с нетерпением сделала шаг вперед. «Наконец-то он пришел договориться о моем освобождении от ненавистного норманна!» – обрадовалась она. Кэт не заметила, как внезапно помрачнел Девлин, но, честно говоря, она никогда не обращала внимания на его хмуро насупленные брови и холодный блеск в глазах.

– Да, это прелестный Эдвард Келленвик! Он ждет внизу на мягком диване, чтобы узнать, приведу ли я вас к нему, но, клянусь, думаю, мне не стоит этого делать.

– Нет, лорд Роберт! – в страхе воскликнула Кэтрин, чувствуя, что все ее надежды на освобождение рушатся. – Прошу вас, не будьте таким жестоким, ведь он мой жених! Не отказывайте ему!

– Не отказывать ему, как вы отказываете мне, так, красавица? Почему я должен не отказывать Эдварду? Он для меня ничего не значит. Он в отличие от вас не может ничего предложить мне взамен.

Жестокая улыбка, заигравшая на губах Роберта, вселила в Кэт совершенно иной, чем прежде, страх. Она искала в его лице признаки снисхождения и не могла найти их. Его лицо превратилось в непроницаемую, словно высеченную из камня маску.

– Что вы хотите получить от меня взамен, господин? – спросила она, заранее зная ответ, и, заглянув в черную глубину его глаз, ощутила, как холод, клубившийся в глубине ее тела, пополз вверх и сжал ей горло.

– А что у вас есть? – рассмеялся он. – Безделушки или драгоценности, которые могут задобрить меня? Быть может, тугой кошелек золота? – Скрестив руки на широкой груди, Девлиц с издевательской улыбкой прислонился к двери. – Так?

Кэтрин ничего не отвечала и, опустив голову, смотрела себе под ноги. Резко вытянув руку, Роберт удивительно нежно, несмотря на свой гнев, поднял ей голову.

– Сказать вам, красавица? Но ведь вы уже знаете, чего я хочу от вас. Вы, может быть, и наивны, но не глупы.

Откинув назад голову, Кэтрин с едва заметным высокомерием осторожно посмотрела на него фиалковыми глазами. Насмешливое презрение в его тоне привело ее в бешенство, и ей стало стыдно собственной беспомощности.

– Нет, господин, я не глупа, как вы соблаговолили заметить. Я понимаю, чего вы хотите от меня. – Кэт зажала между белыми зубами задрожавшую нижнюю губу, не желая показывать свою слабость этому норманну. – Вы просите единственное, что только могу дать вам я, лорд Девлин. Но это единственное приданое, которое осталось в подарок моему будущему мужу. Могу ли я отдать его человеку, который не будет беречь его?

Роберт неторопливо привлек к себе Кэт, крепко прижал к своему поджарому телу, и его дыхание коснулось щеки девушки. Стараясь отодвинуться от Девлина, Кэтрин уперлась в его грудь и почувствовала под руками неровное биение его сердца. Девлин не стал противиться и ослабил объятия.

– Разве я сказал, что не буду беречь его? – медленно и хрипло прошептал он у самого ее уха. – Только я буду знать, как трудно было его завоевать.

– Для вас лишь это и важно! Выиграть приз – и больше ничего! – Кэтрин в отчаянии покачала головой. – Нет, мой прекрасный лорд. Для мужчины это должно значить больше. Это важно для меня.

Изящными пальцами она отрешенно поглаживала бархатную куртку Роберта. Близость Девлина взбудоражила ее чувства и напомнила Кэт о том, как легко она отзывается на его ласки. Роберту достаточно было лишь прикоснуться к ней, и у нее останавливалось дыхание, а сердце начинало так сильно колотиться, что – Кэт была уверена – этого не могли скрыть ни платье, ни накидка. Пальцы Роберта сомкнулись вокруг рук Кэтрин, прервав их ласковые движения, и тихий голос предупредил ее:

– Милая девушка, если вы не хотите сейчас же оказаться подо мной, прекратите поглаживать меня!

Кэт покраснела и замерла, вонзив ногти себе в ладони. Она не отдавала себе отчета в том, что делала; это были непроизвольные движения, вызванные потребностью просто касаться его, которой она не осознавала до последнего момента. Ее побуждали к этому странные чувства, которые Девлин разбудил в ней, ощущения, о существовании которых она и не подозревала, пока не оказалась в его объятиях. Уголки сурового рта лорда Роберта приподнялись в едва заметной улыбке, он глубоко, прерывисто вздохнул, но его голос остался холодным и твердым:

– Красавица, ваш жених ждет вас, и я хочу поскорее покончить с этим делом. Так мы идем?

Глаза Кэт потемнели до цвета лиловых сумерек, и, инстинктивно расправив плечи, она прошествовала мимо Девлина в открытую дверь. Нервно покручивая в пальцах золотую цепочку, украшавшую пояс, охватывающий ее узкие бедра, Кэт спустилась по каменной лестнице в Большой зал и остановилась на нижней ступеньке, чувствуя у себя за спиной присутствие лорда Роберта. В зале воцарилась тишина, и Девлин, жестом собственника положив руку на талию Кэт, притянул ее ближе, а когда она попыталась освободиться, еще крепче сжав ее, тихо и ласково шепнул ей на ухо:

– Не устраивайте сцены, красавица. Мне очень не хотелось бы, чтобы вы отправились обратно в неуютную каморку, не поговорив со своим очаровательным Эдвардом.

Тело Кэт болезненно съежилось от прикосновения Роберта, но она покорно кивнула. Ей казалось, что тепло его руки, проникая сквозь платье и накидку, обжигает кожу. Окинув взглядом фиалковых глаз обращенные к ней лица, Кэт отыскала Эдварда, смотревшего на нее со стоявшего у очага дивана. Кэтрин сделала шаг в сторону жениха и сразу же, как предупреждение, пальцы Роберта вонзились ей в тело. Красавец Эдвард побледнел, увидев, как непочтительно обращается норманн с его невестой, но затем, немного придя в себя, тряхнул белокурой головой и поднялся с бархатного сиденья. Два стражника лорда Роберта встали позади Эдварда, когда он остановился перед Кэт.

– Леди Кэтрин… вы не пострадали? – Взглядом голубых глаз он окинул высокую фигуру Девлина, а потом снова обернулся к невесте.

– Со мной все хорошо, Эдвард. – Кэт хотелось, чтобы Девлин отошел в сторону, потому что невозможно было просить о спасении, когда он стоял рядом.

– Вам не причинили зла? – повторил Эдвард, внимательно вглядываясь в девушку.

Было совершенно очевидно, что именно он имеет в виду, и Кэт покраснела. Лорд Роберт рассеянно погладил ее локоть, это прикосновение привело Кэт в смятение, и слова чуть не застряли у нее в горле. Она полностью осознавала, какое впечатление произвел его жест, но когда он поднес к губам длинный медный локон и поцеловал блестящую прядь, словно был ее любовником, Кэт больше не вытерпела.

– Нет! – выкрикнула она, отскочив в сторону. – Мне не причинили зла, Эдвард! Но если вы до утра не найдете способа освободить меня, я ни за что не ручаюсь!

Прямота девушки заставила Эдварда попятиться, самоуверенная улыбка Девлина нисколько не успокаивала его тревоги, и, потеряв дар речи, Эдвард несколько мгновений только смотрел на Кэт.

– Леди Кэтрин, я не имел в виду… Я просто хотел узнать… То есть… не оскорбили ли вас… – Он запнулся, почувствовав предупреждение в угрожающе прищуренных глазах Девлина и его плотно сжатых губах.

– Вы увидели леди Кэтрин и смогли убедиться, что ей не причинили зла, – холодно перебил его Девлин. – А что касается ее освобождения, то это не в вашей власти. Теперь она подданная короля Вильгельма и его декретом отдана на мое попечение.

– Нет! – в ужасе закричала Кэт. – Этого не может быть! Эдвард мой жених, и по закону…

– Закон не распространяется на изменников, красавица. – Девлин спокойно встретил ее взгляд, и Кэт заметила, что в черной глубине его глаз светилась презрительная насмешка. – Вы дочь Уолтера Челтенхема и не имеете никаких прав. Вы моя узница.

Кэтрин показалось, что она сейчас упадет в обморок, но она взяла себя в руки, понимая, что нельзя таким образом навлекать позор на свою голову. Эдвард ничем не мог помочь ей, и никто другой тоже.

– Вы поняли, что я сказал? – Девлин хмуро посмотрел на Кэтрин, и морщины прорезали его лоб. – Вильгельм поручил мне охранять вас.

– Да, господин, – прошептала Кэт и, несмотря на отчаяние, нашла в себе силы холодно склонить голову. Сдерживая дрожь в руках, она спрятала их под накидкой и сжала в кулаки. – Я поняла, что Вильгельм бросил меня дьяволу…

Глаза лорда Роберта сверкнули гневом, но он больше ничего не сказал Кэтрин, а, повернувшись к молчавшему Эдварду, предложил ему покинуть зал, и Эдвард неохотно подчинился, понимая, что не в состоянии помочь девушке, с которой должен был обвенчаться. Горькая досада охватила всех присутствовавших в зале саксов, когда они поняли, что нормандские завоеватели покорили пс только их земли. Но девушка не была сломлена. Гордо откинув назад голову и вызывающе выставив подбородок, она дерзко смотрела на лорда Роберта.

Роджер Монтроз с неудовольствием отметил сочувствующий шепот среди зрителей и усомнился, не слишком ли далеко зашел Девлин в своем стремлении подавить свободолюбивый дух саксов. Существовал предел их терпению, и, узнав, что нормандец сделал их леди своей любовницей, эти люди могли поднять мятеж. Роджер подошел к Девлину и взял его за локоть, собираясь поговорить, но слова так и остались невысказанными, ибо под холодным, полным ярости взглядом Роберта Роджеру пришлось отступить. Сейчас, когда внутри Роберта бушевало черное пламя, было не время советовать ему, остудить голову, и Роджер ничего не сказал, когда Девлин вместе с Кэт направился к ведущей наверх лестнице.

Втолкнув Кэтрин в открытую дверь своей спальни, Девлин с безразличием наблюдал, как упавшая на пол девушка сделала попытку встать и снова опустилась на пол. Слегка прищурившись, он смотрел на Кэт, и его душу охватывало смятение. Какое-то будоражащее, неведомое прежде чувство не давало ему покоя, и даже вид Кэтрин, неподвижно лежащей в озере голубого бархата на полу его спальни, не приносил ни малейшего облегчения.

– Поднимайтесь, – раздраженно приказал он и, опустив свое долговязое тело в резное кресло у очага, пристально посмотрел на вставшую с пола Кэт – ее спутанные густые волосы свесились на один бок, и единственным признаком, выдававшим внутреннюю борьбу, было чуть заметное дрожание руки, откинувшей с глаз выбившуюся прядь. – Теперь вы боитесь меня? – Голос Девлина был мягким, но в нем нельзя было не услышать грозных ноток. – Но я еще не причинил вам зла.

– Да, господин, – тихо откликнулась Кэтрин, – я боюсь вас, как боятся неминуемой смерти, и не более.

– Ах, вы боитесь меня, но покоряетесь ли вы мне, маленькая саксонка? – спросил лорд Роберт скорее себя, чем Кэтрин. Его поразили собственные чувства, когда он понял, что ему не нужны ни ее страх, ни унижение; ему нужно было только ее добровольное подчинение. Это открытие тоже рассердило его, потому что Девлин не привык испытывать к женщине ничего, кроме вожделения. Не понимая, как этой саксонке удалось пробить его защиту, он еще больше ожесточился. – Вы научитесь повиноваться мне и признаете меня своим хозяином. Я добьюсь этого.

– Добьетесь, господин? – промолвила Кэт и, повернувшись к нему лицом, высоко подняла тонкую бровь, ее нежные губы сложились в язвительную усмешку, а аметистовые глаза прищурились. – Думаю, нет.

В ответ Роберт, вскочив с кресла, грубо схватил Кэт; твердыми, как железо, пальцами впившись и нежные руки девушки, он прижал их к ее бокам и, не давая ей возможности пошевелиться, притянул ее к себе.

– Да! Я добьюсь этого, и это произойдет, прежде чем наступит ночь. Вы сдадитесь, красавица…

Теплые губы замерли в доле дюйма от ее приоткрытого рта, и у Кэт мелькнула мысль, что не нужно было провоцировать этого норманна, – а затем его губы медленно, томительно медленно потерлись о ее губы. Она вздрогнула и собрала все силы, чтобы не лишиться рассудка. Если она подчинится, если признает Девлина своим хозяином, не будет ли это лучше, чем отдать свое тело? Но она рассудила, что он возьмет ее, хочет она того или нет. Затем Роберт отпустил Кэт, и она бросилась к двери, отчаянно надеясь убежать от него и от своей реакции на него. Кэт возилась с тяжелым засовом на двери и едва не сошла с ума, услышав, как Девлин пересекает комнату. Затем сильные руки сжали ей локти, но она выскользнула и с криком рванулась прочь. Как раненое животное, она металась по комнате из угла в угол, а Девлин, мрачно нахмурившись, не спеша, спокойно, безжалостно и неотступно следовал за ней по пятам. Оказавшись загнанной в дальний угол огромной спальни, Кэт, испустив тихий стон и тяжело дыша, следила за медленным приближением лорда Девлина.

Кэт громко, хрипло дышала, и стук собственного сердца барабанным боем отдавался у нее в ушах. Ладонями она ощущала холод каменных стен, и ледяная сырость проникала сквозь тонкую ткань одежды. Кэт в последний раз безнадежно оглянулась вокруг, надеясь отыскать путь к спасению, а потом округлившимися глазами снова посмотрела в бесстрастное лицо Девлина, остановившегося на расстоянии вытянутой руки от нее. «Что за игру он затеял?» – старалась догадаться Кэт.

Теплыми руками лорд Роберт крепко взял ее за плечи и привлек к себе. Кэт не подняла к нему лицо и почувствовала, как сжимавшие ее руки слегка расслабились. Она отлично сознавала, какая сила и мощь таятся в этом худощавом мускулистом теле рядом с ней, и замерла, борясь с ошеломляющим желанием положить руку на широкую грудь и уступить Роберту. «Что за мысли? Нужно бороться до конца, а не поддаваться этому сумасшедшему желанию найти утешение в его объятиях!» – пристыдила себя Кэт.

– Нет, красавица, – тихо пробормотал Девлин, как будто прочел ее мысли, – время для сопротивления прошло. Нет смысла бороться, когда победа предрешена. – Он нежно провел губами по щеке Кэт, двигаясь в сторону уха; Кэт в ответ затрепетала, и один уголок рта лорда Роберта приподнялся в улыбке, а его руки крепко стиснули ей плечи.

– Нет, господин! – воскликнула Кэт, когда Девлин повел ее к высокой кровати в центре комнаты. – Не делайте этого! – В предчувствии того, что должно произойти, она попыталась освободиться, и ее фиалковые глаза широко раскрылись.

Но лорд Роберт, не внимая просьбе Кэт, бережно усадил ее на кровать. В глубине его черных глаз горело желание, и Кэт, понимая, что теперь отсрочки не будет, в ужасе смотрела, как Девлин, расстегнув перевязь с мечом, беспечно отбросил ее в сторону. Кэт поборола инстинктивное желание закрыть глаза, когда он снял бархатную куртку и небрежно бросил ее на пол, но стоило ему потянуться к завязкам чулок, как она спрыгнула с кровати и бросилась к толстой дубовой двери. Однако Девлин оказался проворнее и, вытянув руку, не дал ей открыть дверь, прижав широкую ладонь к деревянной поверхности. Проскользнув у него под рукой, Кэт снова рванулась прочь от пего, хотя и понимала, что это бессмысленно. Оказавшись у маленького стола возле резного кресла, она сжала в руке тяжелый кубок и, размахнувшись, запустила им в Роберта. Не тратя времени на то, чтобы узнать, достиг ли ее бросок цели, она лихорадочно искала, что еще можно бросить, и за кубком быстро последовал медный кувшин, а затем еще и чаша. Бормоча проклятия, Девлин уклонялся от снарядов, и они попадали в стены. Глиняная чаша, ударившись о твердую дверь, разлетелась на множество осколков. Громкий звук разбившейся посуды встревожил стражников в коридоре, и моментально раздался стук в дверь спальни, и взволнованный голос спросил, все ли в порядке.

– Да, – громко ответил Девлин, ни на секунду не спуская глаз с Кэтрин, – просто в комнату забрела кошка. Не обращайте внимания на то, что слышите.

В ярости Кэтрин швырнула в Роберта выдолбленный рог, используемый для питья. Но рог, едва не задев острым концом темноволосую голову лорда, ударился о стену позади Девлина, не причинив ему вреда. Совершенно обезумев, Кэт метнулась к лежавшему на полу мечу, и когда Девлин снова выпрямился, он увидел, что Кэт держит обеими руками его меч, направив смертоносный конец прямо ему в грудь.

– Не приближайтесь! – задыхаясь, предупредила Кэт, с трудом удерживая тяжелый меч. – Я убью вас вашим собственным мечом!

Прищурившись, Роберт перевел взгляд с клинка на Кэтрин, она нервно облизнула губы при виде угрожающе блеснувших черных глаз, и оружие дрогнуло в ее руках.

– Не будьте глупой, красавица. Мои люди убьют вас раньше, чем вы успеете выйти из этой спальни. – Приблизившись на несколько шагов, Девлин остановился как раз перед кончиком меча. – Отдайте меч.

– Нет! – Голос и руки Кэт дрожали, но она все так же держала клинок между собой и Девлином. Отсветы пламени из очага играли на обнаженном теле Роберта, придавая его смуглой коже золотистый оттенок. Густые темные волосы на груди не скрывали напряженных, упругих мускулов, и Кэт постаралась загнать подальше свой страх. Девлин не двигался и не пытался отобрать у нее оружие, и Кэт, слегка кольнув его кончиком меча, приказала:

– Убирайтесь! Прочь от двери!

Девлин безмолвно повиновался, не выпуская из поля зрения клинок. Когда до запертой двери оставалось несколько шагов, Кэт велела ему остановиться. Он снова подчинился и с любопытством ждал, что она будет делать.

– Отоприте дверь и прикажите, чтобы стража пропустила меня, – насколько могла твердо, сказала Кэт.

– Нет, леди, – покачал головой Девлин, – этого я не стану делать.

– Тогда мне придется пригвоздить вас к стене этим мечом! – со злостью выкрикнула Кэтрин.

– Можете попробовать, – холодно усмехнулся он. И в следующее мгновение – Кэт даже не успела заметить, как это произошло, – он уже тянулся к мечу, но Кэтрин успела сделать выпад, и острый как бритва клинок вошел сбоку в тело Роберта, словно в масло. Из раны хлынула кровь, и Кэт успела увидеть длинный глубокий разрез и услышать, как Дсвлип резко втянул в себя воздух, а затем рука Девлина нанесла ей по запястью короткий рубленый удар, от которого у девушки онемела вся рука, и Кэт непроизвольно выпустила меч.

– Чертова кошка! – прогремел Девлин, пронзив ее уничтожающим взглядом черных глаз. Быстрым легким движением он отбросил меч, который с металлическим звоном ударился о дальнюю стену комнаты, и с болезненной гримасой взглянул на свою рану. Кровь, медленно стекая, пропитывала пояс его бриджей, его пальцы были в крови, но Девлин не показывал, что ему больно, его голос оставался холодным и беспощадным: – Одно кровопускание влечет за собой другое, паршивка! Посмотрим, как вам поправится удар моего клинка…


Глава 4

<p>Глава 4</p>

Намотав на руку густые волосы Кэт, Роберт потащил девушку к кровати, не обращая внимания на кровь, вытекавшую из раны и пачкавшую их тела. Черные глаза заглянули глубоко в глаза Кэт, рука лорда Девлина протянулась к вороту ее платья и резким движением рванула его вниз. Ткань легко разорвалась, холодный воздух коснулся обнажившейся груди и живота Кэт, и девушка, вздрогнув, вытянула руку, чтобы остановить лорда Роберта. Скривив губы в холодной улыбке, он одной рукой зажал оба ее запястья, вытянул ей обе руки над головой и всем своим весом прижал Кэт к кровати. Она вертела головой из стороны в сторону, но не могла спастись от губ Роберта. Железными пальцами он схватил Кэт за подбородок и с такой грубостью прижался ртом к ее мягким губам, что у нее остановилось дыхание, а на языке почувствовался вкус крови. Наконец Девлин отпустил ее, и Кэт, прерывисто вздохнув, затуманенными от боли глазами взглянула на него сквозь плотный занавес длинных ресниц. Она стала проклинать его, не желая признавать наполнявших ее противоречивых чувств, но лорд Роберт лишь рассмеялся глубоким грудным смехом и прекратил поток брани, закрыв ей рот поцелуем. Коленом, раздвинув Кэт ноги, Девлин расположился между нежными округлыми бедрами; застонав, девушка попыталась отодвинуться, но оказалось, что ее не пускают спутанные длинные волосы, огненной мантией лежащие под ней на меховой накидке.

– Нет, – глухо произнес Роберт, еще сильнее прижав ее, – вы никуда не уйдете, крошка Кэт.

Губы Девлина находились у ее приоткрытого рта, его теплое дыхание касалось щеки Кэт, а в его глазах пылала страсть. Кэтрин в тщетной попытке оттолкнуть Роберта выгнулась вверх, а ощутив его возбуждение, едва не задохнулась и в предчувствии самого худшего широко раскрыла от страха глаза.

– Умоляю вас, лорд Роберт! – дрожащими губами взмолилась она. – Не делайте этого! Я никогда не знала мужчины…

– Думаете, я этого не понимаю? – резко прервал ее Роберт. – Именно из-за этого я две недели не приближался к вам, но теперь – все. Вы моя, и сейчас я намерен овладеть вами окончательно.

Дальнейшие просьбы были невозможны, потому что он грубо прижался к ее рту, насильственно раздвигая ей губы. Кэт тихо застонала, когда его язык, забравшись к ней в рот, коснулся ее языка, и опять ощутила, как огонь, затеплившийся у нее где-то глубоко внутри, распространяется по всему телу. Неведомая сила подтолкнула ее ближе к Роберту, к его ищущим губам и рукам. «Сопротивляться бесполезно, потому что он все равно победит. Нет смысла отказывать этому норманну в том, что он желает получить», – безнадежно решила она.

У Кэт закружилась голова, ее дыхание превратилось в отрывистые вздохи, мгновения тянулись мучительно медленно, и, когда Девлин, наклонив черную голову, потерся носом о ее грудь, странная теплота, казалось, проникшая в самое сердце, вызвала у нее стон и заставила Кэт устремиться к Роберту. В глубине души Кэт понимала, что этот норманн точно знает, как добиться от ее тела ответа на свои ласки, но в этот момент имело значение только тепло его рук, касавшихся ее, и тяжесть его тела, лежавшего на ней. Кэт казалось, что она слишком далеко от его обнаженного тела, она мечтала, чтобы их тела расплавились и превратились в одно. В отчаянии Кэт приподняла голову и услышала какой-то голос, просивший облегчения, а поняв, что это ее собственный голос, застыла.

Сверху над ней раздалось низкое, довольное бормотанье, и Девлин обеими руками сжал ее извивающиеся бедра. Он снова прижался ко рту Кэт, чтобы заглушить ее крик, и нырнул в ее нежную бархатную глубину. От боли в затуманенных глазах Кэт заблестели слезы, и она попыталась вывернуться, но Роберт крепко держал ее.

– Нет, крошка Кэт, боль скоро пройдет, лежите спокойно, – хрипло шепнул он, и его тело начало двигаться мощными ритмичными толчками.

У Кэт было такое ощущение, что ее разрывают на части, она колотила Роберта по голой груди, но тщетно – он не обращал внимания на ее отчаянное сопротивление. Тяжело дыша, она приподнялась, надеясь сбросить его, но лишь наткнулась на напряженное мужское тело. Жгучая боль пронзила поясницу Кэт, и девушка прикусила губу, чтобы сдержать крик. Обезумев, она впилась в Роберта острыми ногтями, оставив у него на спине глубокие царапины, и опустилась. Без труда поймав ее руки, Роберт снова вытянул их у нее над головой.

– Дикая штучка, но ее стоит укротить, – удовлетворенно пробормотал он себе. – Вы отлично мне подходите. – В его темных глазах засветились зловещие огоньки, а в уголках сурового рта заиграла легкая улыбка.

– Будьте вы прокляты! – Глаза Кэтрин вспыхнули синим пламенем. Но внезапно Роберт двинулся глубже, Кэт показалось, что ее припечатали к кровати, и она с трудом перевела дух.

– Если это проклятие, красавица, то у меня огромное желание получить его, – откликнулся Роберт с хриплой усмешкой.

– Нормандское ничтожество! – Кэтрин не шевелилась, со злостью глядя на него. – Я вас ненавижу!

– Правда? Покажите же мне, как вы меня ненавидите, крошка Кэт, – тихо прошептал он ей в ухо и скользнул губами по щеке, ища ее губы.

Кэтрин отвернулась, но ей не удалось спастись от сладостной муки, которую доставляли его теплые дразнящие губы, прокладывая по ее коже дорожку жгучих поцелуев. На ее стоны блаженства Роберт ответил энергичными движениями, которые вообще лишили Кэт возможности дышать, и заставили выгнуться ему навстречу. Теперь мир состоял лишь из их обоюдного страстного желания и потребности удовлетворить его. Кэтрин снова подалась навстречу надвигающемуся мужскому телу, и ее собственное тело сотрясла дрожь. Волна неизведанных ощущений подхватила Кэт, она чувствовала каждое движение Роберта и снова и снова выкрикивала его имя. Сомкнув руки вокруг Кэт, Роберт прижал ее к себе, перенеся вес тела на локти. Кэтрин лежала неподвижно с закрытыми глазами, пока у нее не восстановилось дыхание, а сердце не успокоилось и не стало биться в нормальном ритме. «Что случилось? – в замешательстве пыталась понять она. – Я чувствовала удовольствие, боль, а потом наслаждение. Боже, я вела себя как распутница! Что теперь подумает обо мне этот норманн?» Роберт поднял голову, словно мог знать ее мысли, и с улыбкой на красивом лице из-под полуопущенных ресниц взглянул на Кэт. Бережно убрав с ее лба и щек влажные волосы, он нежно обвел ее профиль, легко касаясь пальцем лба, прямого носа, пухлых чувственных губ и упрямого округлого подбородка.

– Вы не только очаровательная, но и страстная от природы женщина, дорогая. Редкий бриллиант в мире простых камней. – В его голосе не было ни капли обычной иронии.

Кэтрин с удивлением взглянула на него. «Быть может, в вас есть что-то большее, кроме откровенного желания получить мое тело?» – вертелся вопрос на копчике ее языка, но следующие слова Девлина прогнали прочь эту не до конца сформулированную мысль.

– Да, леди Кэтрин, вы будете великолепной любовницей: благородного происхождения, красивая и желанная. Мужчине больше ничего и не нужно.

Крепко зажмурившись, Кэтрин прикусила язык, чтобы удержаться от резких слов. «Самодовольный норманн! Как я могла забыть, что он мой враг? Да, мне приятны его ласки, – призналась она себе, – но я найду способ отплатить за его власть над моим телом». Она протянула руки, чтобы оттолкнуть его, и задела свежую рану. Кэт совсем забыла, что глубоко рассекла ему бок мечом, и на мгновение почувствовала удовлетворение.

– Господин, ваша рана кровоточит.

– Немного крови между нами ничего не значит – Неторопливая улыбка скривила его губы, и, взглянув на Кэт сквозь ресницы, он тихо засмеялся, заметив, что она покраснела. – Но, должен признаться, мне больше правятся мои выпады, а не ваши.

– К сожалению, не могу согласиться с вами! – вспылила Кэт и поспешно отвернулась: этот человек был невыносим!

Девлин скатился с нее, встал с кровати и подошел к двери спальни. Кэтрин едва успела накрыться меховой накидкой до того, как тяжелая дверь открылась и стражник чуть не рухнул внутрь, заработав от своего хозяина тяжелую затрещину.

– Чистых бинтов и горячен воды! – рявкнул Дсвлин, схватив охранника за локоть. – И поторопись, если не хочешь, чтобы я напомнил тебе, как подслушивать!

Пристыженный охранник только кивнул и торопливо попятился с порога, засунув наполовину вытащенный меч обратно в ножны; он, видимо, решил, что его хозяин получил смертельную рану от саксонки. Девлина разозлило, что вдобавок к тому, что всем было известно о презрении к нему прекрасной подопечной короля, кто-то мог усомниться еще и в его способности защитить себя. Обернувшись, Девлин некоторое время задумчиво смотрел на Кэтрин.

Много позже, когда рана в боку и глубокие царапины на спине и плечах лорда Девлина были обработаны, Кэтрин, лежа на толстой меховой накидке так близко к Роберту, что чувствовала на своей коже теплое мужское дыхание, решилась задать вопрос, который полностью владел ее мыслями, и, внутренне собравшись, сделала глубокий вдох.

– Лорд Роберт? – Мужество чуть не изменило ей, когда Девлин отозвался недовольным ворчанием, но она все же решилась. – Что теперь будет со мной?

– Что будет с вами? – Вытянув над головой одну руку, Девлин потянулся, склонил голову набок, взглянул на Кэт и, приподняв в улыбке уголок рта, ласково погладил Кэт по голому плечу и груди. Пляшущие отсветы огня играли на лице Кэт, и ее потемневшие колдовские глаза таили в своей аметистовой глубине что-то загадочное. – А что я должен сделать с вами, милая Кэт?

– Только вы один, господин, знаете ответ на этот вопрос. – Голос Кэт оставался спокойным, несмотря на чувства, которые Девлин пробуждал в ней своими ласками. – Я больше не девственница, и у меня нет земель, которые могли бы соблазнить мужчину взять меня в жены. Так что же будет со мной?

Девлин повернулся к ней всем телом, взял в руку блестящий локон медных волос и, играя им, внимательно разглядывал Кэт.

– Для некоторых земли и невинность не имеют такого большого значения, – наконец ответил он. – На данный момент вам достаточно знать, что Вильгельм счел нужным оставить вас на моем попечении.

– А Вильгельму известно, что вы задумали, лорд Роберт? Вильгельм знает, что вы опозорили меня передо мной самой? Клянусь всеми святыми, было бы лучше, если бы я умерла, не потеряв девичьей чести!

– Чего вы хотите от меня? – Девлин беспощадно сжал пальцами подбородок Кэт. – Если бы я оставил вам возможность выйти замуж, вы быстро нашли бы себе пару, не правда ли? А теперь, милая Кэт, мужчина немного призадумается, прежде чем сделать вам предложение!

Признав справедливость его слов, Кэтрин внезапно поняла, для чего Девлин затащил ее в свою постель, – она была глупа, надеясь на что-то большее. Кэт заглянула в черные озера глаз лорда Девлина, и мучительная боль пронзила ее. В призрачном свете, исходившем от огня в очаге и свечи, она смотрела, как умирают ее надежды, и видела впереди пустые годы. Вскоре она надоест Девлину, и тогда ее ожидает беспросветное и холодное будущее – тоскливая жизнь. Изредка она будет развлекаться с лордом Робертом, и какая разница, что он будет презирать ее? Но разве у нее был другой выбор? И когда Девлин притянул ее к себе, в темноте отыскивая ее губы, Кэт сдалась и прильнула к нему хрупким телом, обвив руками шею Роберта. Погрузив руки в гущу волос, он взял в ладони голову Кэт и прижался к ее губам горячим поцелуем, от которого она задохнулась и затрепетала, а вспыхнувший внутри ее огонь разлился по всему телу. Снова подняв голову, Девлин, чуть прищурившись, насмешливо взглянул на Кэт, и в темной глубине его глаз она прочла собственную капитуляцию. С кривой улыбкой лорд Роберт снова наклонил голову, и Кэтрин вскоре забылась в его объятиях, не думая ни о чем, кроме лежавшего на ней мужчины, и ее тихие крики наполнили огромную спальню.

Кэт проснулась, когда во дворе замка первые лучи солнца заблестели в капельках росы на траве. Несколько мгновений она лежала, не шевелясь, и, нахмурив брови, смотрела на непривычную обстановку. То теплое, что прижималось к ней под меховыми накидками, напомнило Кэт о прошедшей ночи. «Неужели эта распутная женщина и есть я сама? Неужели я так легко уступила этому мужчине? – В отчаянии Кэт зажала кулаком рот, чтобы не закричать. – Господи, для него все оказалось очень просто!» Осмелившись искоса взглянуть на полу прикрытое мускулистое тело Девлина, который, вытянувшись, лежал рядом с ней, Кэт почувствовала, как у пес участился пульс. «Он будоражит мои чувства, – с горечью призналась она себе. – Наверное, во мне живет блудница».

Роберт лежал на спине, вытянув одну руку вдоль тела, его поросшая волосами грудь медленно поднималась и опускалась в такт глубокому, спокойному дыханию. «Этот рыцарь Вильгельма ведет жизнь, полную опасностей и достойную вознаграждения», – сделала заключение Кэт, с восхищением глядя на бронзовую кожу плеч и железные мускулы рук, испещренные шрамами и следами от уколов клинков.

Волчья шкура прикрывала Девлина до пояса, и Кэт захотелось откинуть ее и взглянуть на то, что скрывалось под ней. Она робко протянула руку и замерла, понимая, что не осмелится разбудить его. Во сне Роберт казался юношей, в его резко высеченных губах не было ни малейшего намека на циничную кривую ухмылку, и темные брови не были насмешливо приподняты. Но Кэтрин прекрасно понимала, что это разгладившееся лицо, лежавшее на плоской подушке, было только маской, она инстинктивно чувствовала, что нельзя бездумно доверять мальчишескому виду лорда Роберта Девлина. В какой-то момент своей жизни он утратил способность верить во что-либо, кроме собственной способности выжить. Выжить! Выжить – теперь было и ее целью, и Кэтрин утвердилась в своем решении перехитрить этого норманна, который у нее на глазах перевернул все в ее доме. С улыбкой, кривившей нежную линию ее рта, Кэт смотрела на спящего рядом с ней мужчину полными решимости фиалковыми глазами. Именно такую картину увидел перед собой лорд Роберт в тот момент, когда громкий стук в дверь спальни разбудил его.

– Войдите! – отозвался он на стук, пристально глядя на Кэтрин, опустившую густые ресницы, чтобы скрыть выражение глаз. Несколько мгновений он подозрительно вглядывался в нее, прикидывая, какую уловку она могла придумать, пока он спал.

В спальню вошел Роджер Монтроз в зеленом бархатном плаще, небрежно накинутом на плечи и скрепленном с одной стороны золотой пряжкой, и широкая улыбка расплылась по его лицу, когда он увидел пару, неподвижно лежащую на огромной кровати. Положив руку на бедро и приподняв темные брови, Роджер взглянул на друга. Монтроз очень беспокоился о девушке, после того как Девлин накануне вечером увел ее из Большого зала, а когда стражник пришел за бинтами и водой, решил, что дело плохо, и был очень удивлен, узнав, что бинты нужны не для хрупкой саксонки, а для беспощадного графа Девлина.

– О, – начал Роджер с блеском в глазах, – кажемся, девушка немного угомонилась, попав к тебе в постель. Должно быть, это благодаря твоему умению общаться с прекрасным полом. Как мне часто доводилось слышать, многие девушки остались вздыхать но тебе. – Подойдя к его столу рядом с креслом Роберта, он налил себе вина и подняться кубком молча приветствовал смотревшую на него пару.

Роджер был среднего роста, широкоплечим, но пропорционально сложенным, и его красивое лицо привлекало немало девушек, но в данный момент Кэтрин посчитала его самым отвратительным на свете.

– Я пришел в неподходящее время, Девлин? – В конце концов заметив ее ледяной взгляд, Роджер огорченно обернулся к Роберту. – Я знаю, обычно ты истаешь гораздо раньше, но я узнал, что ты ранен, и…

– Да, Роджер, – бросил ему Роберт, – ты всегда являешься в неподходящее время! – Откинув меховую накидку, он встал с кровати на каменный пол.

Смущенная наготой Роберта, Кэт отвела глаза и глубже спряталась под накидку, когда Роджер остановил на ней любопытный взгляд.

– У девушки есть причина для недовольства. Девлин? Возможно, тебе следовало исполнить свой долг перед ней.

– Довольно! – раздраженно оборвал его Роберт и, бросив Роджеру предупреждающий взгляд, взялся за одежду. – Ты болтаешь как старуха, Монтроз. Я уже начинаю жалеть, что не оставил тебя дома.

– Да, но кто бы служил вам так преданно, как я, милорд? Я самый верный ваш вассал, разве нет?

– Конечно, Роджер, и ты один из немногих, кому я доверяю. Но все же ты слишком часто строишь из себя дурака, чтобы угодить мне.

– Подчас тебе ничем нельзя угодить, Девлин, и ты кидаешься на всех, как взбесившийся кабан. – Отвернувшись от друга, Роджер в полутьме кровати отыскал взглядом Кэтрин. – Вас не пугают его грубые манеры, миледи?

Недавняя неприязнь Кэт к Роджеру Монтрозу улетучилась. Он не боялся Девлина, но в то же время, как заметила Кэт, уважал лорда, которого сопровождал. А Девлин? Его не возмущало такое фамильярное обращение Монтроза, как возмутило бы, будь на месте Роджера кто-либо другой. «Видимо, они давние друзья, – сделала вывод Кэт. – Быть может, стоит попытаться уговорить Роджера Монтроза хоть немного помочь мне или по крайней мере раздобыть у него информацию о Девлине, которая может оказаться полезной».

– Нет, господин, – после короткого молчания ответила Кэт, бросив быстрый взгляд на Девлина, – я больше боюсь его нежности, а не грубости. – Кэт с удовольствием отметила, что ее стрела достигла намеченной цели, потому что Девлин, сжав зубы, обратил к ней мрачный взгляд.

– Ночью в вашем голосе я не слышал страха, леди Кэтрин, – съязвил он, слегка приподняв темную бровь. – Когда я нежно занимался с вами любовью, вы нашептывали мне на ухо сладкие слова, – значит, это от страха?

Зардевшись, Кэтрин отвела взгляд от понимающих глаз Роджера, в ней вскипело негодование, а иронический смех Девлина лишил ее здравого смысла.

– Нормандская свинья! Не думайте, что, уложив меня в свою постель, вы сломили меня! Я осталась Кэтрин Челтенхем и по-прежнему презираю норманнов! – Она прикусила нижнюю губу, чтобы удержать бранные слова, которые готовы были вырваться у нее.

– Да, миледи, – усмехнулся лорд Роберт. – Но меня редко презирали с таким восторгом и страстью! – Он протянул руку к маленькой отметине на шее, куда ночью Кэтрин вонзила зубы, и его жест не укрылся ни от Роджера, ни от Кэт.

Вскрикнув от ярости, Кэт спряталась под накидку, и мужчины услышали приглушенные проклятия и угрозы. Продолжая посмеиваться, лорд Роберт застегнул перевязь с мечом и вышел из спальни вслед за задумавшимся Роджером Монтрозом. Выйдя за дверь, он задержался, чтобы приказать стражнику не выпускать леди Кэтрин из спальни, а затем спустился в зал.

– Ты хорошо ее охраняешь, – заметил Роджер. – Боишься потерять девушку?

– Нет, – раздраженно возразил Роберт. – Было бы чертовски стыдно, если бы ей опять удалось убежать от меня. У меня нет никакого желания снова разыскивать ее по кустам. Сейчас девушка мне пригодится, а когда станет не нужна, я избавлюсь от нес.

– Дело ваше, милорд, – тихо пробурчал Роджер. – Вильгельм ищет ей в мужья кого-либо из преданных дворян, или он держит девушку, чтобы выманить из убежища Уолтера?

– Вильгельм предоставил мне право поступить с девушкой, как я сочту нужным, – пожав плечами, ответил Роберт. – Она слишком соблазнительна, чтобы использовать ее как приманку для мятежных саксов или отпустить. Некоторое время я подержу ее при себе.

Роджер не успел ничего сказать, так как они вошли в просторный зал, в одном конце которого были устроены столы на козлах. Блюда с жареным мясом, длинные доски со свежевыпеченным хлебом и высокие кувшины с пенящимся элем манили голодных и жаждущих мужчин. Отрезав острым ножом, кусок от круга сыра, лежавшего на столе, Девлин положил его на хлеб, добавил кусок мяса и взял рог с элем. Быстро обведя взглядом собравшихся в зале мужчин, он слегка скривился в улыбке. Последние две недели прошли в праздности, если не считать коротких вылазок в лес для пополнения продовольственных запасов, и Роберт решил, что пришло время при ниматься за работу. Военное ремесло требовало большого искусства и постоянной практики, чтобы воины оставались с форме и всегда были готовы к битве.

Дожевывая последний кусок хлеба с мясом, Девлин взял со стойки боевой топор и принялся внимательно осматривать его, чем мгновенно привлек к себе всеобщее внимание.

– Вы все разжирели и обленились, – задумчиво произнес он, почти не глядя на атлетические фигуры своих соратников. – Что скажете по поводу небольшой разминки?

– Да! – громогласно грянул хор, и воины с улыбками до ушей повскакали с грубых деревянных скамей. Они были рады избавиться от скучной жизни в замке и мечтали снова почувствовать под собой коней и ощутить в руках тяжесть мечей.

Несколько часов на склоне за стенами замка раздавались громкие крики и звон мечей; пот пенистыми потоками стекал с лошадей, а люди взмокли под легкими кольчугами. Ровно в полдень совершенно обессилевшие воины вернулись в прохладу Большого зала и попадали на деревянные скамьи или просто на устланный соломой пол. К тренировочным сражениям нельзя было относиться легкомысленно, воину следовало постоянно помнить, что его жизнь зависит от того, насколько искусно он владеет оружием.

Усталый, но довольный тренировкой, Роберт снял с себя шлем, нервными пальцами взъерошил густые, прилипшие к голове влажные черные волосы и в хорошем настроении зашагал наверх по каменной лестнице. Но, закрыв за собой дверь в спальню, Девлин помрачнел. Кровать была аккуратно застелена, разорванная одежда Кэтрин, брошенная им вчера на пол, была убрана, а признаков саксонки нигде не было. «Проклятие! – тихо выругался он. – Девушке не стоило снова убегать, на этот раз она узнает тяжесть моей руки!» Швырнув шлем на кровать, он широкими шагами пересек комнату, заглянул за занавес, скрывавший маленький чулан, и, удостоверившись, что девушки там нет, помрачнел еще больше. В порыве черной ярости жестом бессилия хлопая себя сжатым кулаком по ладони, он громовым голосом затребовал к себе стражника.

– Где она? – рявкнул граф, когда дородный стражник предстал перед ним, но тот лишь беспомощно пожал квадратными плечами. – Ты все-таки выпустил ее из комнаты?

– Нет, милорд! – наконец выдавил из себя гигант, дрожа всем телом под взбешенным взглядом Девлина. – Я только впустил к ней. ее служанку, и это все, клянусь вам!

– Приведи сюда служанку, – строго приказал Роберт, – и побыстрее!

Через четверть часа упирающуюся Марту привели к лорду Роберту.

– Она… она была здесь, когда я уходила, – заикаясь от страха, утверждала Марта. – Я принесла ей другую одежду, потому что ее прежняя была разорвана, леди приняла ванну, но она не выходила.

– Вы лжете, – грубо сказал Девлин. – Охранник тоже говорит, что она не выходила из этой спальни, однако я ее не вижу. Вы единственный человек, кто входил сюда, значит, вы должны знать, куда она исчезла или куда вы сами помогли ей убежать.

Закрыв лицо грязным фартуком, Марта громко разрыдалась. И только когда Девлин в раздражении приказал стражнику отвести Марту в подвал, позади него раздался какой-то скребущий звук – деревянная панель, вставленная в каменную стену у очага, медленно со скрипом отодвинулась.

– Нет, господин, я здесь. – Из двери, спрятанной за панелью, появилась Кэтрин и, склонив голову, встала перед Девлином. – Марта сказала вам правду, она не виновата.

Лишившись дара речи, Девлин горящими гневом глазами смотрел на Кэт, а когда наконец обрел способность говорить, приказал Марте покинуть спальню. Несколько напряженных минут Роберт и Кэтрин молчали, и тишину нарушил лишь тихий стук закрывшейся двери.

– Вы решили убежать, красавица? – наконец спросил он обманчиво мягким тоном.

– Да, господин. – Кэт подняла голову и, не отводя глаз, спокойно встретила его свирепый взгляд. Она не добавила, что при первой же возможности снова попытается убежать. «Если бы только он оставил спальню без охраны, – тешила себя надеждой Кэт, – я смогла бы выбраться из своего укрытия и, проскользнув в дверь, оказаться на свободе».

– Это глупо.

– Нет, господин, – покачала рыжеватой головой Кэт, – просто безрассудно. – «Разве он в состоянии понять меня? Как может этот жестокий норманн представить себе, что значит быть порабощенным, когда единственная надежда на спасение лежит на расстоянии многих миль?»

– Возможно, лучше всего снова отправить вас в башню, красавица. – Подойдя ближе, Девлин задумчиво посмотрел на эту непокорную саксонку, отказывавшуюся признать в нем победителя. – Мне надоело разыскивать вас, а так, когда вы понадобитесь мне в постели, я буду знать, где вас найти.

– Пожалуйста, господин, – Кэтрин побледнела, – не запирайте снова меня в темноте. Я останусь, где скажете.

– И надолго? – резко поинтересовался Девлин. – На час? На два? Нужно быть дураком, чтобы поверить вам!

Мысли Кэт отчаянно метались в поисках подходящих слов, которые могли бы убедить Девлина, и внезапно ответ сам пришел к ней, слова потоком хлынули из ее уст:

– Лорд Роберт, если… если я поклянусь вам в верности, принесу присягу… тогда вы поверите мне?

– Да, но сделаете ли вы это?

Кэт кивнула, понимая, что иного выбора у нее нет. Он не успокоится, пока она не признает его хозяином. «Это слова, просто слова», – уговаривала себя Кэт, но она знала, как знал и лорд Роберт, что, дав ему клятву верности, она не посмеет ее нарушить, ибо ставкой будет честь ее семьи.

– Да, господин, – прошептала она, – я принесу вам присягу.

Лорд Роберт принял ее присягу; он точно знал, что эта девушка будет держать свое слово, хотя она и была дочерью изменника. Но по непонятной причине эта победа не принесла ему удовлетворения. Правда, клятва была дана не по доброй воле, но прежде это никогда не волновало его. Слезы заволокли аметистовые глаза Кэт, но она успокаивала себя тем, что, хотя ее и заставили признать этого норманна хозяином, безропотно покоряться его несправедливым требованиям она не будет. Лорд Девлин чувствовал, что его просто успокоили, что Кэт не была сломлена, а лишь согнулась под давлением.

– Берегитесь, дорогая, – заключив Кэт в свои объятия, шепнул он, позабыв про свой гнев, – как бы вы сами не стали норманнкой. – Смеясь, Роберт решительно перекрыл своим ртом поток негодующих слов и не отрывался от губ Кэт, пока у нее не закружилась голова и она не прильнула к нему.

Единственной реальностью для Кэт теперь был Роберт, его руки, его губы, его крепкое худощавое тело, прижимавшееся к ней, и она отдалась захлестнувшей ее волне страсти и желания.


Глава 5

<p>Глава 5</p>

Сквозь открытое окно спальни на кровать, на сплетенные тела падал солнечный свет. Проснувшись, Кэтрин увидела, что Роберт, подложив ладонь под щеку, наблюдал, как она спала.

– Оказывается, вы ленивая, – добродушно улыбнулся Роберт. – Петух пропел уже дважды, а вы все еще в постели.

– Не ленивая, а измученная! – ядовито ответила Кэт. – Вспомните последние часы, милорд.

– Да, но лучше приспособиться к моему режиму, потому что вам, милая, придется много времени проводить в моем обществе. – Протянув руку, он откинул с ее лица спутанные пряди распущенных волос.

– Что это значит, господин? – Кэт повернулась лицом к Девлину. – Как долго вы собираетесь оставаться в Челтенхеме?

– Не бойтесь, – усмехнувшись, Роберт склонился над ней, и в глубине его глаз заплясали искорки, – я не оставлю вас, милая Кэт. Во всяком случае, сейчас. – Он поцелуем заглушил ее невнятное возмущенное возражение.

Когда позже лорд Роберт со своей саксонской пленницей спустился по лестнице в Большой зал, там их ожидали праздные воины н любопытные слуги. Покраснев при виде натянутых улыбок подчиненных Девлина и выражения боли на хмурых лицах своих приверженцев, Кэтрин с горечью поняла, что в замке ничего нельзя удержать в секрете. Ее вассалы уже знали, что она принесла присягу этому суровому норманну, и ей стало досадно, что у нее не оставалось другого выбора. А то, что ее клятва в верности была завоевана с трудом, ни для кого не имело значения.

Роберт усадил Кэт рядом с собой в кресло с высокой спинкой, в котором прежде обычно сидела ее мать, а сам занял кресло ее отца, которое считал теперь своим. Стол стоял на возвышении перед огромным камином, и по бокам, образуя букву «П», к нему были приставлены другие столы. Холодный пол под ногами был устлан душистыми травами, с высокого сводчатого потолка свисали цветные знамена с гербами предков Кэтрин, ниши в каменных стенах башни были украшены ткаными гобеленами. Под столами с льняными скатертями пронзительно лаяли собаки, когда им бросали объедки. В дальнем конце зала, развлекая норманнов, свое искусство показывали фокусники, и кувыркалась дрессированная обезьянка, привязанная к концу шелкового шнура.

Однако Кэт не обращала внимания на царившую вокруг суматоху, мысли девушки были заняты ее собственным положением. «Как случилось, что этот норманн демонстрирует меня как свою покорную любовницу?» Осознание своего бедственного положения словно обожгло Кэт, но она хорошо понимала, что могло быть и хуже.

Прошел всего год с тех пор, как Кэт услышала рассказ о леди Фенвик, хозяйке замка, расположенного в нескольких лье на север. Ее муж отказался подчиниться Вильгельму и поплатился за это жизнью. А леди отдали в жены нормандскому рыцарю, который завоевал для Вильгельма замок Фенвик. Он был грубым и невежественным человеком. Вскоре он похоронил свою саксонскую жену. Ходили слухи, что норманн убил ее, но точно никто этого не знал. Да, Кэт понимала, что ее самое могла ожидать и гораздо худшая участь, но ее гордость была больно уязвлена, и девушка не собиралась быть этому норманну покорной любовницей.

«Я не буду такой, как моя кузина Джейн или ее брат Хантли», – сказала себе Кэтрин. Джейн была сиротой и вышла замуж за норманна, а ее брат поклялся в верности королю Вильгельму. Хотя Кэт не виделась со своими кузенами много лет, она не сомневалась, что у них были веские причины присягнуть Вильгельму. Мысль, что Джейн, с которой они были очень дружны в детстве, могла полюбить норманна, немного утешила Кэтрин. Ей пришло в голову, что, быть может, они с Джейн снова встретятся, и настроение ее несколько улучшилось.

– Вы очень невнимательны, дорогая. Я спросил, будете ли вы готовы через два дня?

– Готова? – вздрогнув от прикосновения Девлина к ее локтю, переспросила Кэт, мысли которой витали в прошлом. – К чему, милорд?

– Мы поедем верхом в Уэллбери, что на расстоянии семи лье отсюда, – терпеливо повторил Роберт. – Там будет турнир, и мы с Роджером хотим принять в нем участие. Вы будете сопровождать меня.

Это был приказ, словно он разговаривал со служанкой, и приятные мечты Кэт мгновенно развеялись. Возмутившись, она потемневшими глазами взглянула на Роджера г, прочтя в его взгляде сочувствие, вздернула подбородок.

– Я буду готова, когда прикажете, лорд Роберт. Как вы изволили заметить ранее, теперь вы мой хозяин. – Не в силах встретиться с суровым взглядом Роберта, она наклонилась над уже остывшей сдой и покраснела, чувствуя, что несколько сидевших рядом норманнов безмолвно смотрят на нее.

– Да, очень хорошо, что вы об этом помните, – раздраженно обронил Девлин, поднося ко рту чашу с вином.

– Помню, господин, – с притворной скромностью добавила Кэт, – потому что я не хочу, чтобы за мою строптивость меня снова заперли в темной башне. – Из-под густых ресниц она глянула на Девлина с выражением чистой невинности, не обращая внимания на неожиданную реакцию Роджера Монтроза.

– Девлин! – расхохотался Роджер. – Не верю своим ушам! Эта очаровательная саксонка выдала секрет твоего успеха у прекрасного пола. Я думал, девушки уступают твоим нежным словам, а теперь вижу, что ты действуешь просто грубой военной силой. Возможно, пойми я это раньше, я мог бы утешить твоих покоренных, а? – пошутил Роджер, похлопывая рукой по столу, и несколько мужчин засмеялись вместе с ним, так как всем было известно галантное обращение Роджера с женщинами.

Девлин остановил на своем друге каменный взгляд, и только чуть заметное подергивание жилки на щеке выдало его гнев. Кэт же, благоразумно решив промолчать, зажала руки в коленях и не отрывала глаз от еды.

– Вы сами напрашиваетесь на то, чтобы я оставил вас чахнуть в той башне, миледи. – Девлин наклонился к Кэт.

– Да, господин. – Кэтрин вздрогнула, но не осмелилась взглянуть на Девлина, боясь того, что могла увидеть в его глазах.

Трапеза в Большом зале замка затянулась, но Девлин, не выпускавший из руки чашу с вином, казалось, не собирался расставаться со своим креслом. Стиснув руки, Кэт сидела рядом с ним и невидящими глазами смотрела на огромную комнату. Один раз Роджер попробовал завести с ней разговор, но Девлин бросил на него такой свирепый взгляд, что он больше не делал подобных попыток. И когда Девлин, наконец, встал, поднял Кэтрин и, положив ее холодную руку себе на локоть, повел ее из зала. Роджер волей-неволей перестал бросать игривые взгляды на волнующую кровь саксонскую девушку. Наступила короткая тишина, и подданные, пожелав своему хозяину доброй ночи, завороженными взглядами проводили мягко покачивающую бедрами Кэт.

Кэтрин молча шла по извилистым коридорам замка, ее мысли туманились от многих чаш вина, которые она осушила в течение длинного дня. Она ничего не ела, а только пила вино и теперь чувствовала себя пьяной. Поднимаясь по длинной лестнице, ведущей в спальню, Кэтрин споткнулась, но сильная рука Девлина мгновенно подхватила ее, обвившись вокруг талии.

– Вы нездоровы? – Нахмурившись, он в полутьме коридора пристально всмотрелся в Кэт и слегка встряхнул ее.

– Нет, господин, просто устала, – покачала она головой и глубоко втянула в себя воздух, когда Девлин, не доверяя ее непослушным ногам, подхватил Кэт на руки.

– Слишком много вина, – с усмешкой заметил он и ударом ноги распахнул дверь в спальню.

– Нет! – с жаром воскликнула Кэт, когда дверь с грохотом захлопнулась за ними. Кэтрин была уверена, что Роберт понесет ее на кровать, и сжатыми вместе руками уперлась в его грудь. – Я не уступлю, господин! – Кэт испуганно пискнула, когда Роберт отпустил ее и она упала на мягкое меховое покрывало кровати.

– Я предпочитаю, чтобы женщины, с которыми я сплю, не были в полубессознательном состоянии, – его губы скривились в улыбке, а темные брови изогнулись дугой, – но мне хотелось бы избежать необходимости каждый раз накладывать себе повязки. Не можем ли мы пойти на такой компромисс?

Матрац прогнулся под его тяжестью, когда Девлин опустился рядом с Кэт. Откинув с ее лица блестящий локон, он нежно коснулся губами ее рта, и Кэтрин закрыла глаза.

– Нет, норманн! – Вспыхнув, Кэт с вызовом взглянула на Роберта, почувствовав, что его руки двинулись к шелковому поясу на ее тонкой талии.

Захватив руки девушки в железный замок, Девлин вытянул их над головой Кэт, потом, приподнявшись, лег почти поперек ее тела и протиснул одно колено между сжатыми бедрами.

– Не отказывайте мне сегодня, милая Кэт, у меня совсем нет настроения терпеть ваши капризы и дурной характер!

Кэтрин застонала, смутно ощущая, как руки Девлина тянутся к ее одежде, и затем услышала его нетерпеливое ворчание и звук рвущейся ткани. У этой борьбы мог быть только один исход, Кэтрин это понимала, но какой-то потаенный инстинкт побуждал ее бороться с норманном, посягавшим на права, которые она долгое время считала неприкосновенными. Извиваясь под Девлином, Кэт сопротивлялась ему, как загнанный зверь, а когда его голая грудь коснулась ее груди и он коленями раздвинул ей ноги, у нее вырвался пронзительный крик ненависти. Но ее крик моментально был заглушен ртом Девлина, требовательным поцелуем прижавшимся к ее приоткрытым губам. Руки Роберта блуждали по обнаженному телу Кэт и настойчиво теребили затвердевшие соски ее налившихся грудей, пока Кэт не затрепетала от этих прикосновений, а затем с нежными ласками двинулись по изящному изгибу талии и плоскому животу. Когда же они направились еще ниже, Кэт, задрожав, беспомощно замотала головой из стороны в сторону. Улыбнувшись, Роберт устроился между ее ногами и, нежно поглаживая Кэт, добрался до источника ее наслаждения. Она выгнулась к Девлину, ее тихий крик был просьбой об освобождении от жгучей муки неудовлетворенного желания. Роберт, с готовностью и страстью двинувшись ей навстречу, быстрым толчком проскользнул внутрь ее бархатного лона, и они оба вздрогнули. Шепча ей на ухо нежные слова любви, он начал неторопливые движения, вызвавшие у обоих трепет экстаза. Роберт показывал Кэт разные способы любви, и каждое его движение доставляло ей новые, неповторимо чудесные, ощущения. Когда же Кэтрин поднялась на высочайшую вершину наслаждения, все возражения были окончательно забыты, и ее крики превратились в тихие непрерывные вздохи, но после сладостного спуска в туман изнеможения Кэт расплакалась. Прижав ко рту тыльную сторону руки, Кэтрин попыталась отстраниться от Роберта, но он крепко держал ее.

– Нет, дорогая, – шепнул он, одной рукой обнимая ее за талию, а другую погрузив в шелковые волосы, – оставайтесь со мной. Женские слезы мне не мешают.

Его слова, бессердечные и безразличные, показали Кэтрин, что Роберта не интересуют ее бурные чувства, и она еще громче разрыдалась, горько проклиная Девлина и свое собственное предательское тело, вынудившее ее так охотно сдаться!

С разноцветными шелковыми знаменами, развевающимися на слабом утреннем ветерке, небольшой отряд из Челтенхема прибыл на просторное поле вблизи Уэллбери. К началу турнира на этом поле, лежащем к северу от шумного города, были установлены палатки и шатры, повсюду царило праздничное настроение, люди веселились, болтай и в шутку тузя друг друга.

От возбуждения в аметистовых глазах Кэт засверкали искры, ее щеки разрумянились, и не один мужской взгляд устремился к очаровательной девушке, сидевшей верхом на гнедой кобыле. Она была одета в элегантное шелковое темно-фиолетовое платье, гармонировавшее с цветом ее глаз, и бархатную пелерину, а наброшенный на голову платок из того же тонкого шелка удерживался надетым на лоб золотым ободком сложного плетения. Легкие порывы ветра приподнимали переливающийся шелк, открывая блестящие косы Кэт, а золотая вышивка платья сияла в лучах солнца. Скользнув взглядом по Роберту, ехавшему рядом на черном жеребце, Кэт подумала, что в бархатной темно-красной куртке и плаще он выглядит еще красивее. Даже этот угрюмый норманн был в приподнятом настроении, и улыбка смягчала его обычно суровые черты.

Приехавшие раньше слуги приготовили для Кэт и лорда Девлина палатку неподалеку от того места, где должен был проходить турнир, но в стороне от других шатров. Жестом указав на палатку из красного с серебром шелка, Роберт направил к ней лошадей. С изумительной грацией спрыгнув с лошади, он огляделся вокруг и лишь после этого посмотрел на Кэт.

– Наша палатка, дорогая. – Сильная рука обхватила Кэт за талию и опустила на землю. Не убирая руку с ее округлого бедра, Роберт повел девушку ко входу в яркую палатку.

Войдя в нее, Кэт обомлела от восхищения. Здесь было все необходимое: посредине стояла большая кровать, рядом с ней маленький дубовый стол, а по бокам несколько кожаных кресел и деревянных скамеек. Даже ее большой сундук для одежды был привезен из замка и стоял рядом с сундуком Роберта. На столе хозяев палатки ожидала легкая закуска из холодной курицы, свежего хлеба и сыра. Зная, что здесь лишь немногим известно о ее положении порабощенной любовницы, Кэт почувствовала себя спокойнее, чем в Челтенхеме. Она очень обрадовалась, когда после еды Девлин предложил немного прогуляться, и, положив руку ему на локоть, неторопливо зашагала рядом.

– На этом месте будут проходить состязания. – Девлин указал на огромное пространство, окруженное украшенными трибунами и шелковыми шатрами других рыцарей, прибывших, чтобы принять участие в турнире. – Оно называется ареной турнира. Видите эти щиты возле шатров? Тот, кто бросает вызов, – продолжил он, после того как Кэт кивнула, – подъезжает верхом к щиту соперника и ударяет по нему древком или острием копья. Удар древком копья – знак того, что будет дружеское состязание. Если же щита касается острие копья, это означает вызов на битву до смерти.

– А вас, милорд, когда-нибудь вызывали на битву до смерти? – Откинув назад голову, Кэтрин посмотрела на Девлина.

– Да, – коротко ответил он и отвернулся, рассматривая многочисленные палатки и шатры.

– И вы его приняли? – не отставала от него Кэт.

– Ну конечно, дорогая. – Роберт насмешливо взглянул на девушку. – Неужели вы думаете, что я мог отказаться?

– Поскольку вы здесь, а не в могиле, значит, вы победили, – тихо пробормотала Кэт; она не понимала, что толкает мужчин на такие смертельные игры. – Тот, кто вызвал вас, был вашим врагом?

– Безусловно, не другом, – сухо ответил Роберт. – Откуда такое любопытство, крошка Кэт?

Пожав плечами, Кэтрин отвернулась. Как она могла объяснить свои запутанные чувства, когда сама не понимала их? Как могла признаться этому графу в своих страхах, что его могут ранить или даже убить? Как ни странно, мысль, что его могут убить, не доставляла ей удовольствия. Возможно, из-за того, что Девлин был не столь жесток, как мог быть нормандский рыцарь, и относился к ней с некоторым уважением.

– Что вы хотите выиграть в этом состязании, милорд? – спросила Кэт после небольшой паузы. – Разве теперь у вас недостаточно денег и земель?

– Да, мой кошелек не страдает от недостатка монет. – Девлин неопределенно пожал плечами. – Для меня наградой служит удовольствие, которое я получаю от игры. – Девлин усмехнулся и крепче обнял Кэт за талию. – Есть удовольствие, которое получаешь, одерживая верх в битве, так же как и наслаждение от победы в любви.

– Не путаете ли вы, лорд Роберт, вожделение с любовью? – покраснев, парировала Кэт. – Или вы внезапно влюбились в меня и решили сделать своей женой?

– Хорошенькая пташка распушила перышки, – только хмыкнул Девлин в ответ на ее остроту и, наклонившись, поцеловал розовую щечку. – Вам еще не надоело попадаться на приманку, моя прелесть?

Стараясь не обращать внимания на его ядовитое замечание, Кэт вскинула голову и отвела взгляд от смеющегося лица лорда Роберта. Она всегда краснела от его насмешек и решила, что впредь будет следить за собой. Вернувшись в свою палатку, они застали там лорда Монтроза.

– О, самая очаровательная леди во всем христианском мире! – При появлении Кэт лицо Роджера осветилось радостью. Поклонившись, он поцеловал ейруку, заработав от Девлина угрожающий взгляд. – Не ревнуй, Девлин! – рассмеялся он. – В конце концов ты же не помолвлен с леди. – Он смело выдержал пронзительный взгляд темных глаз. – Или я коснулся больного места? – невинно поинтересовался Роджер и, хмыкнув, добавил: – Тысяча извинений.

– Однажды ты зайдешь слишком далеко, Монтроз, – процедил Девлин сквозь зубы и забрал у друга руку Кэт. – Я не делюсь тем, что принадлежит мне! Пойди и найди себе собственную даму!

– Да? Ты предъявляешь права на леди? Я не слышал об оглашении в церкви. А когда свадьба? – Роджер забавлялся замешательством Девлина, и в его глазах плясали озорные огоньки, но, не давая игре перейти разумные пределы, он сменил тему. – Здесь есть рыцарь, который, несомненно, вызовет тебя, Девлин.

Без всякого интереса спросив, кто это такой, Роберт взглянул на унылое лицо Кэт, но следующие слова Роджера привлекли его внимание.

– Щит Джона висит у самого дальнего шатра на северной стороне поля.

– Джон? Он здесь? – Девлин посмотрел на север, словно желая увидеть щит, о котором говорил Роджер, и сурово сжал губы. – Ты видел его?

– Нет, – покачал головой Роджер, – но я видел его оруженосца. Можешь не сомневаться, Джон скоро выяснит, что ты тоже здесь.

Кэт почувствовала, как Роберт внезапно застыл и его руки непроизвольно сжались в кулаки. Может быть, речь шла о заклятом враге Роберта и одно его имя вызвало у лорда Девлина такую яростную реакцию? Но безмолвный вопрос Кэт остался без ответа. Роберт слегка подтолкнул ее к палатке и приказал не выходить до его возвращения, а сам ушел, не сказав ни слова. Проводив его взглядом, Кэт обернулась к Роджеру, который в растерянности взвешивал, нужно ли ему последовать за своим господином.

– Лучше пойти с ним, – наконец недовольно ей буркнул он и исчез в толпе.

Положив руки на бедра, Кэт сделала глубокий вдох, пожала плечами и вошла в палатку. Пробормотав что-то невнятное слуге, она отпустила его и, усевшись в мягкое кресло, занялась вышиванием. Без лорда Роберта время текло медленно. Почему он не возвращается? Где он может быть и почему не послал сказать, что задержится?» – терзалась Кэт. Она не находила себе места при мысли о том, что его могли втянуть в нечестную игру. «Девлин слишком умный и сильный, чтобы подставить кому-либо свою спину, он никого не подпустит к себе на расстояние удара», – успокаивала себя Кэт. И все же она с облегчением вздохнула, услышав шаги за пологом палатки, и с приветливой улыбкой поднялась со своего места.

Нагнув темноволосую голову, норманн вошел в низкую дверь и при виде Кэтрин резко остановился, а на его лице отразилось удивление. Затем его сжатые губы медленно растянулись в улыбке и, опустив полог, он быстро шагнул к Кэт.

– Какой приятный сюрприз, – тихо произнес граф. Он притянул Кэт к себе и прижался к ее мягким полураскрытым губам. В его поцелуе было какое-то неистовство, напугавшее Кэт, и еще что-то непонятное, что заставило ее отпрянуть. Она не могла определить, что случилось, но произошло что-то ужасное. Кэт молча взглянула на рыцаря, удивляясь игравшей у него на губах беззаботной улыбке. – Вы не сопротивляетесь моим объятиям, очаровательная леди? – С резким издевательским смехом он накрыл одной рукой мягкую округлую грудь Кэт и больно сдавил ее.

– В чем дело? – Кэтрин удалось вывернуться и избежать дальнейших грубых ласк. – Чем я вызвала ваш гнев, милорд?

Она снова внимательно вгляделась в него. Вместо темно-красных куртки и плаща теперь на нем была одежда ярко-синего цвета – но где он мог переодеться? Испуганный взгляд Кэт метнулся к лицу этого человека, и она поняла, что перед ней не лорд Роберт. И в то же время это был лорд Роберт! Те же темные глаза с густыми ресницами, тот же гладко выбритый квадратный подбородок, та же резко очерченная линия рта. Все так, но не совсем… У лорда Роберта губы не были такими чувственно-пухлыми, а глаза не были посажены так близко, и у Роберта на щеке был тонкий шрам, которого у этого мужчины не было.

– Кто вы? – холодно спросила Кэтрин. – Вы не лорд Роберт.

– Ах, вижу, вы хорошо знаете моего брата, красавица, – со смехом заметил он, отпуская Кэт. – Значит, он не упоминал обо мне? Я Джон, и я моложе его всего на несколько минут, но, как оказалось, на несколько очень важных минут. – Его губы скривились в циничной усмешке. – Роберт старший, Роберт сильный, Роберт наследник, а не я, – прищурившись, с горечью и злостью произнес он.

Почувствовав обиду и ненависть, бурлившие в этом человеке, столь похожем на ее любовника, Кэтрин все мгновенно поняла. Опершись о стол и скрестив на груди руки, Джон темными глазами, так похожими на глаза Роберта, неторопливо осматривал Кэт.

– Не могу не похвалить вкус своего брата. – Улыбка, казалось, никогда не касалась его глаз. – Как и всегда, он должен иметь все самое лучшее.

– Не сомневаюсь, ему будет приятно ваше мнение, – отодвигаясь, сухо заметила Кэт. В предчувствии дальнейшего у нее во рту пересохло, а нервы натянулись, как тетива.

– Я не знал, что Роберт женился, и наш отец тоже не знал, – неторопливо произнес Джон. – Неужели он не пожелал ничего сообщить семье?

Кэтрин покраснела, обнаружив, что ей не хочется говорить о своем положении военного трофея. Она чувствовала, что Джон быстро использует эту информацию в своих целях, но он требовал ответа, и она не могла солгать.

– Мы не обвенчаны, – ответила Кэтрин, гордо выставив вперед подбородок.

– Вот как? – Темная бровь взлетела вверх, и Джон задумчиво прищурился. – Значит, вы дали ему слово?

– Нет, – покачала головой Кэт. Она не хотела встречаться с пронзительным взглядом этих темных глаз, зная, что Джон, безусловно, неправильно понимает ее положение, а она ничего не может поделать с тем, что уготовила ей судьба.

– Странно, вы не похожи на лагерную женщину, – протянул Джон и быстрым движением обнял Кэт за талию. Держа одну руку у нее на талии, он положил другую ей на спину и, несмотря на ее сопротивление, прижал Кэт к своему телу. Смехом, отвечая на сопротивление Кэт и на ее требование убрать руки, Джон снова грубо поцеловал ее. – Мой брат должен научиться делиться, – с неприязнью сказал он и, подняв голову, взглянул на Кэтрин полными желания глазами.

Безжалостно подталкивая ее к широкой кровати, Джон поцелуем заглушил ее протест. Опрокинув Кэт на кровать, он всей тяжестью навалился на нее и потянулся к ее одежде. Плача от ненависти и испуга, Кэт отбивалась от него, заработав удар кулаком по голове, а когда попыталась закричать, Джон зажал ей рот рукой.

– Тихо! – рявкнул он. – Какая вам разница, если у вас будет одним мужчиной больше? Я давно не видел таких очаровательных девушек.

Потная рука Джона, зажимавшая Кэт рот, не давала ей дышать, она уже подумала, что потеряет сознание, но в этот момент рядом с ней раздался громкий звук удара. Кэт, защищаясь, вытянула вперед руки и постаралась прийти в себя.

– Нет! – Кэтрин снова стала сопротивляться, пристально глядя в лицо наклонившегося над пей Джона. – Не трогайте меня!

Затем раздался низкий смех, и Кэт, повернувшись, увидела Джона, стоявшего в ногах кровати и с насмешкой смотревшего на нее. Или это был Роберт? Тряхнув головой, чтобы прочистить мозги, Кэт в конце концов в человеке, который тянул ее к себе, узнала Роберта и коснулась его бархатной темно-красной куртки.

– Милорд, – с облегчением прошептала она и, словно сомневаясь в его реальности, протянула руку, чтобы дотронуться до лица Девлина. – Вы нужны мне.

– Я здесь, – Роберт послал уничтожающий взгляд своему двойнику, – но, видимо, чуть не опоздал.

– Девушка сказала, что вы не обвенчаны, – беспечно пожал плечами Джон. – Как я мог догадаться, что она для тебя что-то значит? Это было бы впервые за много лет.

– Есть собственность, которую я не отдам добровольно, – спокойно ответил Роберт. Он стоял прямо перед братом в вызывающей позе, положив руку на рукоять меча, его глаза пылали яростью, а тело напряглось от негодования. – Эта девушка одна из тех вещей, которыми я не желаю делиться.

– Предупреждаешь, брат? – съязвил Джон, вытирая топкую струйку крови в углу рта. – Значит, удар, который ты только что нанес мне, был предупреждением? В гневе ты ударил меня, а я должен думать, что это не был вызов?

– Думай что хочешь. Я готов встретиться с тобой, если таково твое желание.

– Ах, опять брат против брата. Таково твое желание? – В темных глубинах прищуренных глаз Джона горела ненависть.

– Нет, Джон, но именно это произойдет когда-нибудь. Давным-давно я пообещал, что убью тебя, и сделаю это.

– Посмотрим, кто умрет, брат, – засмеялся Джон, сделав ударение на слове «брат». – Ты считаешь себя непобедимым?

– Нет, брат, просто считаю, что я лучше тебя. Ты предпочитаешь удары в спину, а как ты поведешь себя, встретившись с противником лицом к лицу?

Джон замер, опустив руку к висевшему у него на боку мечу, и его лицо превратилось в злобную маску.

– Так познакомься с моим мечом, – в бешенстве прорычал он, быстро выхватив клинок из ножен, – и ты очень скоро увидишь, как я поведу себя!

Когда меч Роберта сверкнул в ответ на вызов Джона.

Кэтрин застыла, широко раскрыв глаза и в ужасе наблюдая за двумя мужчинами, кружившими по маленькой палатке, словно два осторожных кота. Она не осмеливалась вмешаться и очень обрадовалась, услышав раздавшийся с порога палатки громовой голос. Загораживая собой вход, на пороге стоял озабоченно нахмурившийся Роджер Монтроз.

– Вы что, сошли с ума? – прорычал он. Откинув изумрудно-зеленый плащ, он выхватил из ножен меч и прижал к земле скрещенные клинки, своим неожиданным движением обезоружив обоих братьев.

– Это не твое дело, Монтроз, – первым опомнился Джон и с жаждой крови в глазах пристально посмотрел на Роберта.

– В одном я согласен со своим братом, – готовый к предательству со стороны брата, Роберт ни на мгновение не сводил глаз с Джона, – это не твое дело, Монтроз.

– Почему бы вам не встретиться на турнире, вместо того чтобы навлекать на себя гнев короля и, возможно, заработать изгнание? – предложил Роджер, не очень надеясь, что его послушают. – Это было бы гораздо разумнее.

Наступила пауза, во время которой Кэтрин отчетливо слышала стук своего сердца, а затем Роберт, отрывисто кивнув, сказал:

– Если он согласен.

– Я согласен, – тоже кивнул Джон, скривившись в холодной ухмылке. – На арене я докажу, кто из нас лучше. – Он перевел взгляд на Кэтрин, и глаза его загорелись. – А чтобы бой стал по-настоящему интересным, пусть твоя девушка, Роберт, будет частью награды.

– Нет! – взорвался Девлин. – Она не будет частью приза!

– Боишься потерять ее, брат? – ехидно усмехнулся Джон. – Опасаешься, что она достанется мне, а не тебе? И правильно делаешь, потому что я обещаю доставлять си удовольствие.

Роджеру стоило труда не дать Роберту наброситься на Джона, и только выразительное напоминание об изгнании остановило Девлина.

– Ты знаешь, как Вильгельм относится к тем рыцарям, которые устраивают между собой драки; и особенно это касается тех, кто ссорится с рыцарями, которые, как твой брат, служат церкви.

– Сейчас ему следовало быть с церковью, а не здесь, – фыркнул Девлин. – Что занесло тебя обратно в Англию, Джон?

– Я только воюю на благо церкви, – смеясь, покачал головой Джон. – Я не священник, а воин, как и ты, брат. Но у меня нет собственных владений, поэтому я должен отказываться от большей части того, что завоевываю для церкви.

– Это благородная профессия, – вставил Роджер, – и человек может принести пользу, воюя за церковь. Вы младший сын и должны быть довольны, что имеете такую…

– Да, мне всегда так говорят! – сердито оборвал его Джон. – Но большей частью я слышу это от людей, имеющих земли и титул! – Он коротко усмехнулся. – Я одержу верх на арене, Роберт, и получу твою женщину как часть своей награды.

– Нет! – звонкий голос Кэтрин заглушил сердитые голоса мужчин. – Я не вещь, которую можно выставить на торги! Будьте прокляты вы все! Я сама выбираю себе хозяина, и я не выбираю ни одного из вас!

– Замолчите! – раздраженно приказал ей Девлин. – Вас это не касается, Кэтрин.

– Не касается? – Фиалковые глаза Кэт потемнели до цвета грозовой тучи. – Когда вы торгуете мной, словно я ваша собственность?! Кого же тогда это касается, если не меня?!

Свирепый взгляд Девлина на мгновение остановился на Кэт, но она с гордо поднятой головой смело встретила его взгляд. Кэтрин видела, что ее дерзость еще сильнее разозлила Роберта, а по усмешке Джона поняла, какое удовольствие доставила ему своим вызовом.

– Вы хотите выбрать одного из нас, миледи? – глухим голосом спокойно спросил Девлин, пронзая ее ледяным взглядом. – Которого из братьев вы выбираете? Кто вам больше импонирует?

– Я выбираю достойное положение замужней женщины. Можете вы предложить это? – с издевкой поинтересовалась она.

– Нет, – покачав головой, буркнул Роберт. – У меня нет желания попасть в эти шелковые силки! Но это не имеет значения, потому что у вас нет права выбора. Вы узница, отданная в мое распоряжение Вильгельмом, и я не отдам вас никакому другому мужчине. – Он бросил Джону колючий взгляд.

– Посмотрим, – беззаботно ответил Джон. – Девушка может предпочесть победителя побежденному, и, возможно, я попрошу ее в качестве выкупа.

– Сначала ты должен выиграть состязание, – рассмеялся Роберт.

– Выиграю, брат, выиграю. – Слегка поклонившись, Джон вышел из палатки.

Когда Роджер Монтроз пробормотал слова прощания, Кэтрин захотелось попросить, чтобы он не уходил, но он вышел и опустил за собой полог, а она, оставшись наедине с разъяренным Девлином, почувствовала, что у нее оборвалось сердце. Роберт шагнул к ней и, намотав на руку длинные шелковистые волосы Кэт, медленно притянул ее к себе, а в ладонь другой руки взял ее округлый подбородок. Жгучие темные глаза заглянули в глубину ее глаз, и у Кэт от слабости задрожали колени. Облизнув внезапно пересохшие губы, она ждала, широко раскрыв глаза и едва дыша. Роберт не двигался, а когда нервы Кэт натянулись до такой степени, что она готова была закричать, он холодно велел ей поправить одежду. Кэт в испуге взглянула на себя и вспыхнула, обнаружив, что Джон оттянул ей ворот платья и ее обнаженная грудь выставлена напоказ. Девлин, все еще державший ее за подбородок, крепче сжал пальцы и откинул ей голову назад.

– Я просил не перечить мне, – резко заговорил Роберт, не отводя от нее взора. – Неужели вы никогда ничему не научитесь, красавица? Вы всегда, как маленький ребенок, будете спорить с громом в небе? Это не принесет вам ничего хорошего, миледи, потому что, как и гром, я буду делать то, что мне нравится, не считаясь с вашими желаниями!

– Да, милорд. – Кэтрин спокойно выдержала взгляд Роберта, только поморщившись от боли, когда его пальцы еще сильнее сдавили ей подбородок, и сжав вместе руки, чтобы унять нервную дрожь. – Я буду спорить с громом и с молнией тоже, если у меня возникнет такое желание!

– Что ж, вы много потеряете! – В наказание Девлин впился в псе безжалостным поцелуем, у Кэт остановилось дыхание, и ее губы сдались под его непреодолимым натиском.

Кэтрин не могла сказать, когда именно его объятие смягчилось, но Роберт поднял ее на руки и отнес на мягкую постель, и его грубые прикосновения превратились в нежные ласки. Страсть поднималась, как бурный прилив, Девлин нес ее от гребня к гребню наслаждения, с каждой волной поднимаясь все выше, пока они оба не почувствовали, что тонут друг в друге. Рот Девлина не мог заглушить криков восторга Кэт, и они вырывались за шелковые стены палатки, вызывая злобный блеск в глазах сэра Джона де Бофора, который прохаживался поблизости.

«Скоро, очень скоро, – пообещал себе Джон, – я завладею тем, что имеет брат, – его землями и чувственным телом этой девушки, сейчас лежащей в его объятиях. Да, мне будет принадлежать все, чем дорожит Роберт, даже если для этого мне придется переступить через его труп!»


Глава 6

<p>Глава 6</p>

По дороге через травяное поле к деревянной трибуне, построенной для зрителей, Роджер объяснил Кэт правила поединков, и теперь, усевшись на скамью, она отчаянно старалась вспомнить турниры, на которых присутствовала в детстве.

Существовало несколько типов состязаний. Классический турнир был шуточной битвой, в которой рыцари нападали друг на друга, и, хотя он часто превращался в серию одиночных боев, не было ничего необычного в том, что несколько рыцарей вместе выступали против одного самого известного бойца. В таких случаях постоянные участники состязаний нередко договаривались с другими рыцарями о помощи. Побежденный рыцарь становился собственностью победителя и, чтобы освободиться, был вынужден платить выкуп; обычно это была лошадь или оружие.

Рыцарский поединок был битвой между двумя рыцарями и состоял из серии одиночных боев с использованием копий, мечей, боевых топоров и булав. В них применялось затупленное оружие, на этот счет существовали строгие правила, но многие рыцари получали тяжелые ранения или погибали, участвуя в таких поединках. Это был опасный спорт, и ни король, ни папа не одобряли рыцарских поединков, однако, несмотря ни на что, они все же процветали. Целью каждого участника состязания было выбить противника из седла или сбить с него шлем. За пропущенный удар, ранение лошади противника, нанесение противнику удара ниже пояса или сзади в спину и за удар соперника древком, а не концом копья назначались штрафные очки.

– Боже правый! – пробормотала Кэтрин, размышляя о предстоящем турнире. Пронесшийся над полями прохладный ветерок приподнял головной платок Кэт, наблюдавшей за Робертом блестящими глазами почти того же цвета, что и фиолетовый бархат ее элегантного платья. Многие бросали восхищенные взгляды в ее сторону, но глаза Кэт были прикованы к фигуре на арене.

Мысленно вернувшись к своему недавнему расставанию с Робертом, Кэт вздрогнула, вспомнив, как прижалась к нему, умоляя не встречаться на арене с братом, и как он мгновение смотрел на нее со странным блеском в темных глазах.

– Вас пугает, что вы будете призом, дорогая? – Его рот растянулся в улыбке, а рука нежно погладила Кэт по щеке. – Но, должен признаться, вы приз, за который стоит сражаться.

– Меня пугает только мужская глупость, – ответила Кэт, борясь с охватывающим ее страхом. – Неразумно ради этого рисковать жизнью и здоровьем!

Рассмеявшись, Роберт запечатлел короткий поцелуй на губах Кэт, убрал ее руки, обнимавшие его за шею, и, протянув одну из них Монтрозу, приказал:

– Отправляйтесь с Роджером.

Сейчас Кэт, прикрывая от солнца глаза, с волнением и страхом ждала сигнала. Она не могла понять, как случилось, что ее тревожит судьба этого норманна, который сначала покорил ее замок, а потом ее сердце, – ведь она должна ненавидеть Девлина за то, что он захватил ее дом и обвинил ее отца в измене и мятеже против Вильгельма. Кэтрин отдавала себе отчет в том, что ее отца вовлекли в какой-то заговор, и, хотя ей было тяжело в этом признаться, понимала, что Роберт прав. Когда пронзительный звук труб. в очередной раз замолк, Кэтрин снова обратила вопросительный взгляд к Роджеру, и он кивнул ей. Этого знака она ждала с нетерпением, ее сердце бешено забилось, страх сжал все внутри, и она наклонилась вперед, отыскивая глазами Роберта. Его место на арене было отмечено темно-красным с серебром знаменем, и темно-красная попона жеребца лорда Девлина поблескивала в солнечных лучах. Противоположный край арены был выдержан в цветах Джона де Бофора – синем и золотом. Оба рыцаря наклонили копья, приветствуя трибуны, а затем, развернув лошадей, стали лицом друг к другу, и Кэтрин заметила, как слегка блеснули металлические латы Роберта, когда он надевал шлем. Когда представление и приветствия окончательно завершатся, начнется атака и оба рыцаря, пригнувшись и опустив копья, поскачут навстречу друг другу.

Наконец последние слова глашатая замерли, и Кэтрин, затаив дыхание, прочитала про себя короткую молитву. Снова громко протрубили трубы, и лошади со вздувшимися мышцами нетерпеливо рванулись вперед. Мужчины сблизились слишком быстро, и до Кэт донесся громкий треск ломающихся копий. По короткому ворчанию Роджера она догадалась, что Роберт не пострадал, и молча возблагодарила Господа. Но облегчение было недолгим, рыцари, вернувшись на свои места, сменили копья и снова встали напротив друг друга. На этот раз трубы молчали, и только топот копыт возвестил о начале боя. Копье Джона скользнуло по копью Роберта, не причинив Девлину вреда, зато Роберт изо всей силы нанес удар копьем в центр щита Джона. Этот удар заставил Джона отклониться назад, но из седла не выбил.

– Они снова сойдутся? – прошептала Кэт, зажав в коленях стиснутые руки с побелевшими костяшками пальцев.

– Да, – односложно ответил Роджер.

Пустив черного жеребца легким галопом, Роберт вернулся к своему знамени за новым копьем. После стольких лет покорного смирения с ненавистью и враждебностью Джона ему было приятно ответить брату тем же. Однако Роберт, крепко сжав копье, придерживал коня, ожидая, пока Джон будет готов. На этот раз лошадь Роберта, с разбегу налетев на коня противника, сбросила Джона на землю. Джону удалось подняться на ноги, и зрители единодушно вздохнули, а Роберт, развернул лошадь и, прищурившись, взглянул на брата. Когда меч Джона блеснул на солнце, Роберт бросил свое копье, показывая, что будет продолжать бой пешим; толпа одобрительно загудела, и только Кэтрин болезненно застонала.

– Остановите их, – попросила она Роджера, но он только покачал головой, поглощенный происходящим на поле.

Роберт легко соскочил на землю и, вытащив из ножен широкий меч, двинулся к Джону. Короткое время братья осторожно кружили по арене, оценивая друг друга, а затем их клинки со звоном встретились, и солнце заиграло на полированной стали. Кэт, окаменев, наблюдала за боем, не представляя себе, как человек может выдерживать такие мощные удары и оставаться на ногах. Однако оба мужчины искусно владели оружием и защищались от смертоносной стали высоко поднятыми щитами.

Мечи летали, как серебряные языки огня, и глухие удары о непробиваемые защитные щиты сопровождались звоном стали, ударяющейся о сталь. Оба брата были примерно одного телосложения и обладали почти равной силой, но у Роберта явно было чуть больше опыта. Роберт бросился в атаку, и сокрушительные удары один за другим посыпались на щит Джона, заставив его отступать. Джон отражал каждый мощный удар меча Роберта, пот стекал по его лицу, тело взмокло под мягкой кожаной прокладкой, поверх которой была надета легкая кольчуга; он уже с трудом поднимал руки, и меч становился все тяжелее, но Роберт продолжал наступать. Дыхание Джона превратилось в тяжелые отрывистые вздохи, но он все же нашел в себе силы отпустить язвительное замечание, стараясь распалить брата и лишить его бдительности.

– Еще до наступления ночи Кэтрин Челтенхем будет в моей постели, брат! Представляешь себе такую чудесную картину: я с ней лежу в постели, а ты в холодной земле?

Взревев от негодования, Роберт высоко поднял меч, на мгновение дав Джону преимущество. Джон сделал выпад, и острие его меча, скользнув под щит Роберта, проникло сквозь кольчугу. При виде того, как Роберт отшатнулся и взревел от жгучей боли, Джон злорадно ухмыльнулся. Но острая боль не лишила Роберта сил, а лишь остудила его ярость и заставила быть более осторожным. Чтобы собраться с силами, он медленно и неуверенно двинулся вперед, нарочно демонстрируя слабость.

– О Боже, он убит, – тихо прошептала Кэт, приготовившись к завершающему удару меча Джона. – Клянусь, я сама убью Джона, если он убьет Роберта!

Услышав в голосе Кэт смертельную угрозу, Роджер бросил на девушку испуганный взгляд, а потом, улыбнувшись, снова отвернулся к арене. «Интересно, – подумал Монтроз, – осознает ли она, что этими несколькими словами выразила то, что, возможно, не собиралась делать достоянием других людей?» Но в следующий момент его вниманием целиком завладело сражение между братьями.

Роберт отступил назад под натиском меча Джона, ожидая, когда самонадеянность доведет брата до ошибки. И в конце концов дождался. Джон немного опустил щит, приоткрыв один бок, и Роберт мгновенно нанес укол острым как бритва клинком. Пронзив кольчугу, меч вошел Джону в бедро, и Джон покатился по земле. Однако ему все-таки удалось подняться на дрожащие ноги, он стоял, пошатываясь, и темные струйки крови стекали но ноге и наполняли сапог.

– Неужели мой брат ранен? – поддел его Роберт. – В наших жилах течет одна и та же кровь, но ты все еще хочешь моей?

– Да, – прошипел Джон, скривившись от боли. – Я не успокоюсь, пока ты не будешь мертв!

– Так убей меня, брат! Соверши преступление, которое задумал!

Но Джон не мог; его ноги подкашивались и отказывались держать его. Он опустился на колени и, метнув г Роберта меч, выругался в бессильной злобе, когда брат ловко увернулся от клинка. Джон вытянулся на земле, широко раскрыв горящие глаза и вцепившись в зеленую траву арены одетой в перчатку рукой.

– Будь ты проклят, Девлин! Тебе дьявольски везет, – со злостью бросил он, жестом отослав слугу, пришедшего ему помочь. – Но я еще увижу тебя в могиле!

Несмотря на собственную болезненную рану, Девлин держался прямо, не желая поддаваться слабости перед лицом распростертого на траве брата. На короткое мгновение его удивило, что он чувствует не удовлетворение, а только странное опустошение.

– Возможно, когда-нибудь и другой раз, брат, но не сейчас.

Резко развернувшись на каблуках, Девлин пошел через арену, решив, что выкуп за поражение он потребует у брата позже, а сейчас нужно добриться до своей палатки, чтобы не упасть прямо на поле. Когда Кэтрин, пробравшись через толпу, добралась до палатки Девлина, его уже окружили слуги и доктора.

– Отойдите, – приказала она, решительно отстранив всех. – Я сама позабочусь о милорде. – Сняв с Роберта кожаную куртку; она посмотрела на рану в боку и побледнела, увидев разрез от ее собственного удара, нанесенного незадолго до сегодняшнего.

– Всего лишь царапина, – пробормотал Роберт, но сквозь пальцы прижатой к боку руки сочилась кровь.

– Глупый, ваша рана может снова открыться! – не подумав, сказала Кэт, заработав косой взгляд Девлина, – Ее нужно перевязать, как и новую. – Мягкой тканью она аккуратно протерла глубокие раны и попросила слугу принести вина. Недрогнувшей рукой она опрокинула кубок на глубокие разрезы, а затем досуха промокнула их. Бросив быстрый взгляд на Роберта, она увидела, что он, побледнев, стиснул челюсти. – Будет больно, милорд, – тихо предупредила она, держа его кинжал в пламени очага. Когда он раскалился до белого каления, Кэт быстро наложила его на порез на боку Девлина и сжала вместе края раны. У Роберта напряглись мускулы, но он не пошевелился и не издал ни звука, восхитив Кэтрин своей железной волей.

– Лечиться гораздо больнее, чем получать раны, – нахмурив брови, признался ей Девлин. – Вы уверены, что это не месть за те неприятности, которые, по вашему мнению, я вам доставил, дорогая?

– Нет, господин. – Кэт накладывала чистую повязку на его широкую грудь, и уголок ее рта приподнялся в улыбке. – Если бы я искала мести, я бы предоставила этим кровожадным докторам обрабатывать вашу рану. У меня руки нежнее, чем у них.

Хмыкнув в ответ, Девлин лег, вытянув вдоль кровати длинные ноги, и, жестом указав на нерешительно топтавшихся в палатке слуг, велел Кэтрин выпроводить их. Повиновавшись, она опустила за ними полог палатки.

– Что вы желаете, лорд Роберт? – заботливо спросила она, нежно положив руку на его разгоряченный лоб.

– Вас. – Неожиданно сильные пальцы сомкнулись вокруг ее тонкого запястья, железной хваткой сжав ей руку, и Девлин, несмотря на сопротивление Кэт, притянул ее к себе. – Неужели вы мне откажете?

– Нет, это у вас просто из-за раны… она не причиняет вам боли? – Аметистовые глаза с беспокойством глянули на него. – Милорд! – У Кэт перехватило дыхание, и она, застонав, закрыла глаза, когда рука Девлина нырнула в вырез ее платья и, потянув вниз ворот, обнажила налившуюся пышную кремовую грудь, а его губы жадно сомкнулись вокруг розовой верхушки, и язык стал описывать небольшие круги.

– Это облегчит любую боль, я знаю, – глухо шепнул Девлин, укладывая Кэт на свое напрягшееся тело.

– Не нужно! – удалось выдохнуть Кэт. – Это… это неприлично, Девлин! – Она вертела бедрами, пока он играл с ее затвердевшим соском. – Солнце высоко в небе, и кто-нибудь может войти…

Он прервал ее протест, настойчиво прижавшись к пухлым губам, а затем, не обращая внимания на резкую боль в боку, быстрым движением повернулся вместе с Кэт, так что она оказалась под ним. Из-под полуопущенных век, со страстью смотрел на прелестную обнаженную грудь, а потом, подняв голову, заглянул в глаза Кэт.

– Да, сюда могут войти, но от этого мое желание не становится меньше. – Он бережно взял в руку тяжелую массу шелковых волос. – Что вы за девушка, что соблазняете меня даже тяжело раненного? Ваши нежные формы влекут меня независимо от того, насколько сильна моя боль. – Он погладил оголенное плечо, с наслаждением ощущая нежность кожи, и окунул руку в гущу волос, чтобы удержать неподвижно голову Кэт, а затем мягким колдовским прикосновением дотронулся жесткими губами до слегка раскрытых губ Кэт.

Кэт не знала, что делать, чтобы устоять против волны накатившейся на нее, как избавиться от сладостной муки, заставлявшей ее отвечать на поцелуи и ласки Роберта с такой необузданной страстью. Она не понимала, как могла отдать этому человеку свою душу без малейшего сопротивления. Страх, возникший во время турнира, когда Кэт подумала, что Роберт проиграл, грозил уничтожить ее душу, оставив внутри болезненную пустоту, которую ничем невозможно будет заполнить. Когда-то Кэт поклялась, что этот мужчина навеки будет ее врагом, а сейчас лежала под ним, каждой клеткой с восторгом ощущая его мускулистое тело. Но не только наслаждение, которое доставлял он ей, влекло Кэт к Роберту, его безудержная отвага и необузданный нрав вызывали ее любовь.

Девлин отодвинулся, чтобы снять одежду, а затем снова принялся ласково поглаживать Кэт, и ее тело в ответ задрожало.

Только когда лошадям осталось преодолеть последнее лье до замка Челтенхем, Кэтрин собралась с духом задать вопрос, который занимал ее мысли последние три дня. Состязания закончились, турнир был позади, но она не осмеливалась спросить о том, что не давало ей покоя. Ее интересовало, что могло разжечь такую ненависть между братьями и как могли два столь похожих человека питать друг к другу такие злобные чувства. Кэт нерешительно взглянула на Девлина. С мужественной грацией восседая на огромном жеребце, он легко управлял им, держа поводья в одной руке, и смеялся в ответ на что-то сказанное Роджером Монтрозом.

В конце концов Роджер пустил свою лошадь галопом, и Кэтрин с Робертом остались вдвоем скакать по пыльной дороге. Сквозь густую листву росших вдоль дороги деревьев пробивалось предвечернее солнце, и медные волосы Кэт горели огнем в его розовых лучах. Лорд Роберт, улыбаясь, с восхищением поднял к свету длинный локон.

– Ваши волосы сияют, как утренний поцелуй солнца, леди Кэтрин, – пробормотал он словно самому себе. – Они так и просят ласки.

– Вы всегда не можете устоять перед женскими прелестями, милорд? – лукаво поинтересовалась Кэт, насмешливо приподняв брови.

– Нет. Всего о нескольких своих женщинах я задумывался дольше чем на минуту. – Усмехнувшись, он наклонился в седле и, взяв в ладонь округлый подбородок Кэт, поднял к себе ее лицо. – Но вы совсем другое дело, дорогая. Я часто думаю о вас – и с большим желанием.

«Если бы только он думал обо мне не просто с вожделением. – Кэтрин подавила непрошеный вздох. – Однажды настанет день, и он поймет, что я этого заслуживаю, – сказала она себе. – Конечно, для этого нужно время и огромное терпение, но, я докажу, что стою того».

– Милорд, – нерешительно начала она, слегка покусывая нижнюю губу, – почему ваш брат так ненавидит вас? – Кэт застыла под мрачным взглядом, который он бросил на нее из-под насупленных бровей, и пожалела о своем вопросе.

– Потому что я появился на свет раньше его. – невозмутимо ответил Роберт, – и потому, что я, а не Джон, унаследовал земли матери.

– Значит, вы старший сын? – Наморщив лоб, Кэтрин старалась понять истоки неприязни между братьями.

– Я второй сын, – к ее удивлению, сказал Роберт, покачав головой, – а Джон третий.

– И тем не менее вы наследник? Как же так?

– Мой отец норманн и младший сын, – сухо заговорил Девлин, – а мать, саксонка по происхождению, единственный ребенок. Отец получил свои владения в Англии от Вильгельма после битвы при Гастингсе в 1066 году. Эту собственность наследует мой старший брат Гэвин. Ко мне переходит Девлин, саксонское владение моей матери. А Джон отдан на службу церкви.

– И таким образом он остался без земель? – Теперь Кэт начинала понимать горькое замечание Джона. – И поэтому он ненавидит вас? Но… но ведь вы не имеете к этому никакого отношения, милорд. Такова Божья воля.

– Тем не менее Джон всегда ненавидел меня. Чуть ли не с пеленок. В детстве именно он всегда болел, а я оставался здоровым, и только позже, когда мы повзрослели, он окреп. Мне кажется, он винил меня за то, что в играх я почти всегда брал над ним верх, и считал, что если бы не болел, то победы одерживал бы он.

– Но почему? – На хорошеньком личике Кэт отразилось замешательство, и она озадаченно посмотрела на Роберта. – Почему он должен ненавидеть своего брата? Разве вы не дети одной матери? Почему он должен питать к вам злые чувства?

Роберт ничего не ответил, а только пожал плечами и отвернулся, глядя на стоявший у дороги крестьянский домишко. Угрюмый, одетый в лохмотья мужчина при виде проезжавших коснулся лба узловатой натруженной рукой жестом уважения к своему нормандскому хозяину. Роберт окинул взглядом жалкую хижину, привязанную неподалеку тощую корову и глазастых детишек на пороге раскрытой двери, уцепившихся за подол материнской юбки.

– Кто собирает подати с этих арендаторов? – с любопытством спросил лорд Роберт.

– Ну, этим всегда занимался управляющий отца, – медленно ответила Кэтрин. Резкое изменение темы разговора застало ее врасплох. В прошлом году был хороший урожай, и такая нищета могла быть лишь следствием неправильного управления. – Его обязанностью было собирать подати три раза в год, а также налагать пени и штрафы. – Прикусив губу, она снова посмотрела на ветхие жилища и возмущенные глаза вилланов[1], работавших на полях Челтенхема. Кэтрин знала, как крестьяне относились к ее отцу, хотя долго старалась не замечать этого. Она и ее мать часто пытались облегчить их жалкое существование, несмотря на запреты Уолтера, который строго следил за своей казной и кладовыми, вызывая этим у Кэт чувство стыда.

– Когда мы вернемся в Челтенхем, я проверю книги счетов, – тихо сказал Роберт, и глубокие морщины прорезали его лоб. Увиденная им нищета могла означать, что Уолтер или его управляющий скрывали доходы и сообщали королевским переписчикам фальшивые цифры. Такая уловка была не нова, и Вильгельм беспощадно боролся с обманщиками. – Этому нет прощения, когда был хороший урожай. – Девлин украдкой взглянул на Кэт, пытаясь понять, была ли девушка такой же хитрой и лживой, как ее отец: пока он ни разу не уличил ее во лжи, но в ее жилах текла кровь Уолтера, и только время могло показать, какова девушка на самом деле.

Кэтрин благоразумно не стала дальше обсуждать положение крестьян. Начинало смеркаться, и она с волнением ожидала возвращения домой, хотя, стоило лишь ей вспомнить, что Челтенхем уже больше никогда не будет по-настоящему ее домом, она становилась сама не своя. Теперь замок принадлежал другому – суровому лорду, у которого не было намерения жениться, и Кэтрин суждено быть ему любовницей, пока она не лишится его благосклонности. Мысли Кэт были мрачны, как лесные потоки, через которые переправлялись мерно ступавшие лошади. «О, если бы можно было увидеть свет в конце длинного пути так же ясно, как я вижу впереди огни на башнях Челтенхема!» – вздохнула Кэтрин.

Солнце уже опустилось за верхушки деревьев, когда показались стены замка, освещенные неровным светом факелов. Поскрипывали кожи, и позвякивал металл на конской сбруе. Отряд преодолевал последние ярды и въезжал через поднятые решетчатые ворота во внешний двор замка. Девлин жестом указал Кэтрин на ведущие во внутренний двор ворота в стене между высокими каменными постройками, в которых размещались помещения для воинов, оружейные склады и кладовые.

– А вы разве не поедете, милорд?

– Нет, леди, – покачал Девлин темноволосой головой и, остановив жеребца, сделал знак Роджеру остаться рядом. – Я приеду позже. Сейчас мне кое-что нужно осмотреть.

Пожав плечами, Кэтрин направила свою кобылу к конюшням, расположенным на краю внутреннего двора. Ей навстречу выбежал конюший, чтобы взять у нее лошадь. После захода солнца дневное тепло быстро ушло, и легкий туман накрыл замок прохладным сырым покрывалом. Спешившись, Кэтрин плотнее завернулась в розовую накидку и поднялась по ступенькам к арочному проему, ведущему в Большой зал. У входа стоял стражник, которого Кэтрин знала еще с детства. Проходя мимо, она улыбнулась ему. «Теперь осталось всего несколько знакомых лиц», – грустно отметила про себя Кэт, пересекая зал по устланному соломой полу.

– Миледи, здесь гости, – прошептала вышедшая ей навстречу Марта, и недовольный тон служанки встревожил Кэт.

– Гости? – Кэт взглянула на неясные в свете очага фигуры, расположившиеся на бархатном диване и в креслах. Наморщившись, она постаралась разглядеть посетителей.

– Да, гости норманна! – возмущенно выпалила Марта, бросив сердитый взгляд в сторону очага.

Кэтрин была несколько удивлена, потому что Марте было несвойственно с такой ненавистью относиться к гостям, даже если они приехали к нормандскому завоевателю.

С досадой посмотрев на свою помятую дорожную одежду, Кэт направилась к гостям, на ходу стараясь разгладить складки, образовавшиеся за время долгого сидения в седле. Когда она приблизилась к очагу, один из гостей поднялся; голова и плечи мужчины возвышались над Кэт, и вся его массивная фигура даже при сумрачном спето производила внушительное впечатление. Мужчина был пожилым, с густыми седыми волосами и худощавым лицом, а его серые глаза были чистыми, добрыми и веселыми. Заключив по богатой одежде гостя, что он важная персона, Кэт, остановившись, присела перед ним в низком реверансе.

– Добро пожаловать, господин, – радушно поздоровалась она, закинув голову, чтобы взглянуть на него. – Я леди Кэтрин Челтенхем. – Она не знала, уместно ли поинтересоваться целью его визита; это помогло бы узнать, почему он проводит здесь вечер, но правила хорошего тона не позволяли задавать вопросы, пока не были поданы напитки. – Позвольте узнать, вам подать еду или напитки?

Но прежде чем мужчина успел ответить на вопрос Кэт, позади него раздался резкий, недовольный женский голос:

– Да, мы хотим и есть, и пить! У вас в этой убогой берлоге есть подходящая еда?

Кэтрин замерла, ей удалось прикусить свой острый язычок, но лицо ее все же покраснело, а губы сжались в тонкую линию. Ее возмущение, видимо, не укрылось от мужчины.

– Тс-с, Энн! – тут же вмешался он. – Помолчи хоть немного! – Он снова смущенно обернулся к Кэт, и его лицо показалось ей странно знакомым. Кто этот мужчина? Она порылась в памяти, уверенная, что прежде уже видела эти черты. Не обращая внимания на ворчливое замечание женщины об отсутствии гостеприимства, Кэт заботливо слушала то, что говорил мужчина. – Леди Кэтрин, после утомительного дневного верхового переезда мы будем рады любой еде, которую вы сможете предложить нам. Если бы мы знали, что паше прибытие создаст неудобства, мы послали бы уведомление.

– Нет, господин! Ваше пребывание здесь не создает никаких неудобств, – поспешила заверить его Кэт. – Но я сама только что вернулась из путешествия и не могла подготовиться к приему гостей.

– В моем доме всегда все готово на любой случай, – вставила болтливая женщина, которую называли Энн. – Это характеризует хозяйку замка.

Кэтрин не упустила ее намека, но решила, что не стоит вдаваться в объяснения – это ей не подобает. Гордо вскинув голову, Кэт кивнула в сторону Марты, которая принесла поднос с легкой закуской, и спокойно произнесла:

– Быть может, миледи, на этот раз вы простите, что я оказалась столь нелюбезной и не подготовилась.

Мужчина приглушенно усмехнулся, а острая на язык Энн вышла на освещенное пространство. Кэтрин отметила, что женщина, хотя и была старше ее, все еще оставалась красивой. Ее овальное лицо имело правильные черты, темные волосы были убраны назад, а глаза, обрамленные густыми черными ресницами, сейчас с презрением оглядывали хрупкую фигуру Кэт. И Кэтрин покраснела, представив себе, какой она кажется этой элегантно одетой женщине. Рядом с Энн стояла молоденькая девушка лет пятнадцати, почти ровесница самой Кэт, – бледная копия взрослой женщины, с каштановыми волосами и болезненно-желтой кожей. «Наверное, это ее дочь», – подумала Кэтрин, и мужчина подтвердил ее догадку, когда начал представление.

– Леди Кэтрин, простите, что вел себя невежливо. Я лорд Ги де Бофор, а это, – он слегка обнял женщину и девушку, – моя жена Энн и ее дочь Ровена.

– Добро пожаловать, – пробормотала Кэт, скромно сложив перед собой руки. «Бофор! Должно быть, он родственник Роберта, кузен или, возможно, дядя», – решила Кэт.

– Вы жена лорда Роберта? – неожиданно спросила девушка, напугав Кэтрин своим гнусавым голосом. – Нам никто не сказал, что он женился.

Придя в замешательство, Кэт молча смотрела на нее, не зная, что ответить. Как она могла сказать совершенно незнакомым людям, которые, очевидно, хорошо знали Роберта, что она просто его любовница, а не законная жена?

– Нет, – наконец начала Кэт и с облегчением обернулась, услышав позади себя голос Роберта.

– Мне только что доложили, что у нас гости, – без всякого выражения произнес Девлин, стремительно подойдя к ним в развевающемся красном плаще и высоких кожаных сапогах, все еще грязных после долгой скачки. С окаменевшим лицом и застывшим взглядом он фамильярно обнял Кэт за талию, и она покраснела, понимая, что от присутствующих не укрылось, как Роберт слегка привлек ее к себе.

– Твоя леди, – лорд де Бофор с улыбкой кивнул в сторону Кэтрин, – уже поздоровалась с нами, а у тебя, Роберт, неужели не найдется слов приветствия для отца и его жены?

Проглотив возглас удивления, Кэт перевела взгляд с отца на сына и поняла, почему лицо пожилого мужчины показалось ей удивительно знакомым. Правда, у лорда Ги были седые волосы и серые глаза, но он, как и Роберт, имел так же резко очерченную линию носа и подбородка, и такие же, как у сына, брови украшали его высокий лоб. Кэтрин показалось, что она заглянула в будущее и встретила Роберта уже пожилым человеком. Наверное, когда-то герцог был таким же сухощавым, как сейчас его сын, но теперь возраст добавил его фигуре солидности.

– Она твоя жена, Роберт? Почему ты не сообщил нам? – с кривой улыбкой спросила леди Энн. – Нам и в голову не приходило, что ты собираешься жениться.

– Я и не собираюсь, – покачал головой Роберт, бросив мачехе мрачный взгляд. – Это дочь бывшего владельца Челтенхема, чей замок я завоевал для Вильгельма.

– Значит, она – военная добыча? Как забавно, – ироническим тоном заметила леди Энн и с насмешкой в темных глазах посмотрела на Кэтрин.

Кэт вспыхнула и отвернулась, не в силах выдержать проницательный взгляд женщины, смотревшей на нее так же, как, должно быть, смотрели все остальные. Ее, гордую дочь лорда Челтенхема, безусловно, унизили – как ей вынести позор?

– Считайте, как хотите, – пожал плечами Роберт. Неторопливо погладив Кэт по бедру, он наконец-то радушно улыбнулся отцу. – Добро пожаловать сюда и в любое другое помещение, которое можно называть домом, – обратился он к лорду Ги.

Не зная о давних недоразумениях между отцом и сыном, Кэт не могла понять значения взглядов, которыми обменялись мужчины. Но она почувствовала, что в этих взглядах заключено что-то важное, и ощутила внезапную усталость от запутанных отношений в этой семье, где брат сражается против брата, где мачеха набрасывается на хозяйку дома, давшую ей приют, где угрюмая девушка, глядя на Кэт, старается завладеть вниманием Роберта.

– Вы устали, крошка Кэт? – Услышав тихий вздох Кэтрин, Роберт взглянул на нее сверху вниз. – Идите в нашу спальню, я пришлю к вам Марту.

Краем глаза Кэтрин заметила, как прищурилась леди Энн при последних словах Роберта, – теперь здесь не было никаких секретов.

– Прошу всех извинить меня… – Наклонив голову. Кэт с удовольствием покинула Большой зал. Стыд жег ее щеки, и слезы обиды стояли в глубине аметистовых глаз. «Неужели Девлин не мог сделать это не столь очевидным для своей семьи? – досадовала Кэт. – Неужели он не мог пощадить мои чувства?» Горестно качая головой, она шла по извилистым, слабо освещенным коридорам замка, и ее шаги гулко отдавались в пустоте.

– Вы пришли сюда спрятаться? – сочувственно спросила Марта, когда Кэт вошла в спальню. – Эта старая кошка там, внизу, уже добралась до всех, кто здесь живет. Вы тоже испытали на себе укол ее острого язычка?

Кэт кивнула, и улыбка тронула ее губы. Какой смысл отрицать правду? Ядовитое замечание леди Энн больно задело се, но кем она была, если не любовницей, принадлежащей нормандскому завоевателю? Рабыней, и не только этого мужчины, но и собственной страсти. Несомненно, это тоже вскоре не будет ни для кого тайной. Обхватив ладонью подбородок, Кэтрин села в украшенное резьбой кресло Роберта и оперлась локтем на стоящий рядом небольшой стол. На ее лице были написаны печаль и отвращение, и горестная улыбка искривила нежный рот; когда она вспомнила о давно прошедших днях. Ах, если бы только она никогда не встречалась с этим суровым норманном, сейчас сидевшим внизу в ее зале! Кэт не знала, чего еще можно желать так горячо, так болезненно. Но ворчание Марты, которая суетилась, готовя ванну для Кэт, развеселило девушку.

– Марта, ты ворчишь, как старая бабка, – мягко засмеялась Кэт, – словно я одна из твоих внучек, которую ты не любишь. Отрицательно помахав поленом своей хозяйке, Марта присела на корточки, чтобы помешать угли в очаге, и пылко воскликнула:

– Хотя мы почти одного возраста, миледи, я гораздо больше повидала в жизни и знаю, что произойдет, если эта злобная леди внизу будет делать все по-своему! Вы невинная овечка, которую ведут на бойню, и если ваш мужчина не защитит вас, то это придется сделать мне!

– Защитит меня?.. От чего, Марта? От ее справедливых слов? Ведь то, что сказала леди Энн, правда.

– Возможно, и так, но ведь вы не добровольно выбрали этот путь. – Марта нахмурилась и уже открыла рот, чтобы продолжить, но с порога двери на них обрушился громовой голос:

– У вас, девушка, не язык, а трещотка! Я прекрасно сумею защитить леди Кэтрин, когда мне это понадобится! А то, что может сказать леди Энн, не имеет никакого значения, потому что она здесь никто. – Девлин свирепо посмотрел на Марту. – Но, пожалуй, мне следует дать вам отставку.

– Да, милорд, – слегка заикаясь и боясь встретиться с ним взглядом, сказала Марта и, кивнув, судорожно сглотнула. – Как прикажете. – Она потупилась и незаметно взглянула на Кэтрин, которая побледнела и сидела, не шевелясь и не спуская глаз с Роберта.

– Лорд Роберт, – начала Кэтрин, но тут же получила резкий приказ замолчать. Сникнув, она, как и Марта, уставилась в пол, чувствуя, что Девлин не в настроении и лучше всего не возражать ему.

– Уходите! – прикрикнул он на Марту и жестом указал ей на все еще открытую дверь. – Я сам помогу леди принять ванну.

Марта сделала реверанс и, попятившись, вышла из комнаты. «Поможет леди принять ванну? Это неслыханно!» – ужаснулась Марта. Она часто предупреждала леди Кэтрин, что однажды купание станет ее погибелью, и вот теперь ужасные пророчества, видимо, начинали сбываться. Засунув большие пальцы за ремень на талии и склонив голову набок, Роберт пристально смотрел на Кэтрин. Она, все еще потупившись, сидела в его огромном кресле и казалась крошечной и хрупкой. «Нет, эту девушку можно назвать какой угодно, только не хрупкой», – с циничной улыбкой подумал Роберт. Он уже прежде почувствовал силу ее характера и знал, каким упорным и неистовым противником она может быть. Язвительные намеки мачехи не прошли для Роберта незамеченными, но он не собирался изображать то, чего не было. Отношения между ним и девушкой были известны всем, так зачем ему скрывать свои поступки? Он завоевал Челтенхем, замок теперь принадлежал ему, как и нежная девушка, сейчас сидевшая перед ним. Нежная? Да, нежная, поскольку была женщиной, но ее непокорную натуру еще предстоит укротить. Мысли Девлина снова вернулись к оставшемуся внизу мужчине. Лорд Ги повторно женился несколько лет назад, вскоре после смерти матери Роберта. Ослепленный горем, лорд Ги сделал неудачный выбор и теперь был вынужден терпеть рядом с собой женщину с ядовитым языком и загребущими руками и ее дочь – некрасивую девушку с завистливым характером и недобрым сердцем, чье поведение подчас вызывало у лорда Ги неприязнь к ней. Роберт немного времени прожил с мачехой, почти сразу же обнаружив, что она питает к нему отнюдь не материнские чувства. Его несговорчивость и отвращение к ней не охладили леди Энн, а лишь разожгли аппетит, и с тех пор Роберт избегал появляться в отцовском доме. Задумчиво глядя на девушку, которая, откинув голову, теперь смотрела ему в лицо, Девлин размышлял над тем, как могло случиться, что мужчина позволил женщине управлять собой. Лорд Ги, всегда сильный и строгий, допустил, чтобы леди Энн командовала им, не отказывал ей ни в чем и уступал всем ее капризам. Казалось, он стыдился того, что не может полюбить ее, и хотел хоть чем-нибудь компенсировать отсутствие чувства. «Нет, ни одной женщине не удастся водить меня за нос!» – решил Девлин.

– Милорд? – тихо, неуверенно обратилась к нему Кэт, нервничая под устремленным на нее пронзительным взглядом. – Может быть, отпустить слуг, которые ожидают, чтобы наполнить ванну?

– Нет, пусть войдут. – Тряхнув головой, Роберт с раздражением взглянул на девушку. – Вы примете свою ванну. Резко развернувшись, он быстро прошел в угол комнаты и исчез за гобеленом, скрывавшим небольшой чулан, а Кэт позвала слуг, которые быстро приготовили для псе воду и ушли. Она не понимала этого нового настроения лорда Роберта и боялась рассердить своего господина.

К тому моменту как Роберт появился из чулана, Кэт уже успела раздеться и готовилась ступить в ванну с высокой спинкой, наполненную водой, от которой поднимался пар. При виде лорда Роберта, который резко остановился, глядя на нее, Кэт замерла, широко раскрыв глаза.

– Я что-то сделала не так, милорд? – Ее изящное тело было обернуто большим полотенцем, и только голые плечи и ноги поблескивали при свете горевшего в очаге огня. Кэт подняла руку, чтобы убрать падавшие на лицо локоны мягких огненных волос, доходивших ей до талии и грациозно покачивавшихся при каждом движении.

– Нет, дорогая. Принимайте ванну.

На этот раз голос Девлина прозвучал почти нежно, и Кэтрин осмелилась чуть улыбнуться, перед тем как повернуться к ванне. Она опустила в воду одну изящную могу, и полотенце, соскользнув, упало на пол белой лужицей. Роберт наблюдал за ней со всевозрастающим интересом, лаская взглядом тонкую талию, мягкие ягодицы, нежные округлости бедер и стройные ноги.

Стараясь не замечать горящего взгляда Девлина, но не находя в себе сил на это, Кэт смущенно села в ванну. С губ Роберта не слетело ни слова, но Кэт казалось, что он разговаривает с ней, говорит ей о своих желаниях. Она так часто всматривалась в его черты, что по малейшему изменению выражения его лица могла сказать, о чем он думает. Его страсть Кэт могла прочесть без труда, но сокровенные мысли Девлина, к сожалению, были ей недоступны. Кэт сосредоточенно рассматривала большой кусок душистого мыла и мягкую ткань у себя в руках. Намылив ткань, Кэт стала тереть мокрое блестящее тело, и по поверхности воды поплыли мыльные пузыри. Подняв одну изящную ногу, она провела тканью вдоль икры к лодыжке и маленькой ступне. Затем она снова намылила ткань и ритмичными движениями рук потерла вторую ногу. Изучающий взгляд Роберта беспокоил Кэт, и она, не желая сердить Девлина, усомнилась, стоит ли ей мыть длинные волосы, плававшие у нее за спиной по поверхности воды. Услышав рядом с собой громкий всплеск, Кэт подняла голову и, увидев, что обнаженный Роберт стоит в ванне, почувствовала, как у нее от ужаса покраснели щеки.

– Нет, леди, останьтесь, – Роберт иронически скривил губы, – мы потрем друг другу спину. – Он опустил свое длинное тело в ванну, и вода, поднявшись, выплеснулась через край на каменный пол.

– Вы устраиваете беспорядок, лорд Роберт. – Кэтрин, задохнувшись, отодвинулась от него к самой спинке ванны.

– Но разве у нас нет слуг, которые все уберут? – медленно произнес он и потянулся за мылом и тканью, которые она держала в руке.

Кэт молча кивнула, а он повел плечами, как бы говоря, что вопрос решен. Взяв девушку за руки, Роберт повернул ее в ванне так, что она оказалась спиной к нему. Его руки ласково заскользили по ее спине, описывая большие круги, и Кэтрин вздрогнула от чувственного прикосновения намыленных ладоней. Подняв одной рукой тяжелую массу волос, Роберт перекинул их ей через плечо и продолжил потирать и поглаживать спину Кэт, а затем его руки нырнули под воду к талии Кэт и дразнящим движением коснулись бедер. Кэтрин старалась не обращать внимания на Девлина, но когда его руки, скользнув по ее плечам, накрыли ей грудь, зажав соски между большим и указательным пальцами, она уже не смогла сдержать стон. Роберт прижал ее спину к своей широкой груди, и его теплые мыльные руки заскользили по ее мокрой коже. Сидя у Роберта на коленях, Кэтрин ощущала, как в нем нарастает возбуждение. Затем Роберт поднял ее, крепко держа за талию, мгновение подержал над собой, а затем резко опустил вниз, исторгнув у Кэт возглас удивления и восторга. Окунувшись в бархатистое тепло воды и жгучий жар страсти Роберта, она затрепетала и, откинув голову ему на плечо, тяжело задышала, когда Девлин принялся ритмичными движениями поднимать и опускать ее. Затем все ее тело содрогнулось, и Кэт закричала, полностью отдавшись охватившим ее сладостным ощущениям. Она почувствовала, как внизу под ней Роберт стал двигаться быстрее, а затем он крепче сжал Кэт, его теплое дыхание коснулось ее уха, и он прошептал ей страстные слова.

Внезапно отяжелевшие веки с темными ресницами опустились вниз, и Кэтрин устало положила голову на плечо Роберта. Ей было так приятно лежать рядом со своим господином, и только когда вода стала остывать, Кэт слегка шевельнулась.

– Идете в нашу постель? – неторопливо усмехнулся Дсвлип, пребывая в расслабленном состоянии и не делая попыток удержать ее.

– Да, господин. Становится прохладно. – Кэтрин смущенно взглянула на него, не понимая, как ему удастся так легко отделять любовь от страсти. Для нее эти чувства были неразделимы – она наслаждалась его телом и тянулась к нему самому. «Неужели он не может относиться ко мне так же? Почему он не понимает, что любовь и страсть должны быть сплетены вместе, не умаляя друг друга? Быть может, это из-за того, что в глубине души он не интересуется мной?» Мысль была мучительна, и Кэт выскочила из ванны, словно бросилась прочь с зыбкой почвы.

Прислонившись головой к спинке ванны, Девлин из-под полуопущенных век наблюдал, как Кэт, завернувшись в полотенце, другим обмотала голову, села на низкую скамейку у огня, и у нее из-под края полотенца выглянули кремовые бугорки груди. Прохладная вода не казалась Роберту неприятной, она не мешала ему спокойно рассматривать Кэт. Он никогда не знал девушки, которая могла бы так часто доводить до кипения его кровь и снова пробуждать в нем жажду. Не прошло и нескольких минут, как Роберт, глядя на мечтательно смотревшую в огонь Кэт, почувствовал, что в нем опять оживает желание. Он нахмурился, удивляясь своим нежным чувствам к этой девушке и тому, что в нем росла потребность постоянно иметь ее рядом с собой. Он уже не мог представить себе, как будет обходиться без нее. Заворчав от отвращения к собственным мыслям, Девлин вышел из ванны и насмешливо хмыкнул, заметив, как Кэт поспешно отвела взгляд.

– Вы стыдитесь удовлетворить свое любопытство в отношении мужского тела, дорогая? – беззлобно пошутил он. – Но ведь это вполне естественный для женщины интерес.

– Но только если мужчина – ее законный муж, милорд, – смущенно ответила Кэт, не отводя глаз от пляшущего пламени.

Усмешка Девлина говорила о его несогласии, и Кэт про себя вздохнула. Не было смысла обсуждать эту тему, Роберт был твердо настроен против женитьбы. Может быть, он думал, что она станет похожей на леди Энн – жадной и злоязычной? Но у нее в характере не было ничего общего с этой леди.

В Большом зале вдали от хозяйских покоев леди Энн, недовольно скривив рот, донимала мужа:

– Спроси его, Бофор! Неужели ты боишься ответа собственного сына? Я сказала, спроси его!

– Нет, Энн, – покачал крупной головой лорд Ги. – Теперь он вполне взрослый мужчина, и не мое дело вмешиваться в то, что он избрал для себя. Я могу дать ему совет, если он попросит, но не более.

– Дурак! – со злостью воскликнула Энн. – Он никогда не доставлял тебе ничего, кроме неприятностей, так зачем артачиться? Разве не Роберт, будучи юношей, всегда выводил тебя из себя? Разве не Роберт оставил во владениях Бофоров кучу незаконнорожденных детей? Я сказала, спроси!

– Нет! – прорычал лорд де Бофор, хлопнув по столу широкой ладонью. – Клянусь, я этого не сделаю, мадам! Не думайте, что вы возьмете меня измором!

Леди Энн сочла за лучшее промолчать, поняв, что не сможет убедить мужа. В Конце концов, нравится это Ги или нет, она своего добьется. Она применит другую тактику, изыщет другие пути, но получит то, что хочет. Она мечтала заполучить земли, принадлежащие Роберту, и единственной возможностью для этого была женитьба. Если бы она смогла убедить Роберта жениться на Ровене, леди Энн обеспечила бы и собственное будущее. Ее не удовлетворяло наследство лорда Ги. Он ясно дал ей понять, что после его смерти она и Ровена получат лишь небольшую долю, а все остальное отойдет его сыновьям. Энн с горечью подумала, что оказалась дурой, выйдя за него замуж, но какой выбор был у почти нищей саксонки?

Земли Бофоров отойдут Гэвину, старшему сыну лорда Ги; Джон служит на благо церкви; поэтому Роберт оставался единственным шансом обеспечить Ровене богатство. Девушка не была красавицей и не обладала талантами, которые могли бы привлечь титулованного лорда. И только потому, что Роберт до сих пор считался с мнением отца, леди Энн надеялась заставить его жениться на Ровене.

«Да, я найду способ», – решила леди Энн, осторожно взглянув на нахмурившегося мужа. Она не собиралась довольствоваться крошечной частью наследства, которая достанется ей после смерти лорда Ги, она получит его целиком, если сможет.


Глава 7

<p>Глава 7</p>

Девлин сидел у слабого огня в одних только коротких бриджах и туфлях. Прошедший день был теплым, и небольшого огня было достаточно, чтобы прогнать вечернюю прохладу. Держа в руках тяжелый меч, Девлин затачивал его блестящее лезвие до остроты бритвы, пальцем проверяя, нет ли зазубрин на клинке из закаленной стали. И при каждом движении на руках и широкой спине Роберта напрягались мускулы. Кэтрин сидела немного поодаль, ее взгляд часто останавливался на рыцаре, и нежная улыбка играла на ее губах. «Он, безусловно, хорошо сложенный мужчина, – удовлетворенно подумала она, – и любая девушка была бы рада его вниманию».

Девлин, видимо, как раз размышлял о саксах, которыми теперь управлял. Этот день он посвятил изучению счетных книг и отчетов лорда Челтенхема, и Кэт пришла в ужас и смятение, узнав, как бессовестно ее отец обманывал крестьян в своих владениях. «Все, что должно принадлежать им, будет им возвращено, – объявил Девлин, – и продуктовые запасы на складах будут разделены между ними, как это должно было быть сделано давным-давно». Саксонские крестьяне не могли решить, как относиться к этому суровому нормандскому лорду, который обошелся с ними гораздо справедливее, чем Уолтер. Большинство из них, прежде чем вынести окончательное суждение о Девлине, ждали, как поведет себя их благородная саксонская леди. Прикусив нижнюю губу, Кэтрин нерешительно взглянула на Роберта. Ей хотелось обсудить с ним еще одно дело, но она не знала, как приступить к этому. В последние дни, после приезда лорда Ги, отношение Роберта к ней изменилось, он стал более холодным и отстраненным, и только по ночам, когда они запирались вдвоем в большой спальне, к нему возвращалось прежнее настроение. Кэт не понимала, какое удовольствие ей доставлял обмен остротами и дразнящие замечания Роберта в ее адрес, пока эти словесные игры не прекратились.

– Лорд Роберт, – решившись наконец заговорить с ним, тихо начала Кэт, – я не хотела бы беспокоить вас, но мне нужно кое-что обсудить с вами. – Она с непоколебимым спокойствием поймала мельком брошенный на нее пристальный взгляд.

Сжав губы, Девлин еще несколько мгновений продолжал быстрыми движениями затачивать острие меча, а затем опустил оружие и положил руки на колени.

– Так говорите, – нетерпеливо проворчал Роберт, и упор глядя на Кэт. – Что для вас так важно, что вы отвлекаете меня от дела?

– Милорд, – Кэт, покраснев, крепко сжала руки на коленях, – Челтенхему необходима хозяйка, которая могла бы управлять домом, иначе все пойдет кувырком. В тот вечер, когда прибыла семья вашего отца, ужин не приготовили ни для них, как подобало сделать, ни для нас, хотя мы послали гонца вперед, чтобы уведомить о своем возвращении. Марта не в состоянии все делать одна, а слуги не станут не слушать, как слушали бы хозяйку дома. Думаю, пока у нас гости, вы должны назначить хозяйку, которая управляла бы домом.

– И кого вы предлагаете? – Выгнув высокой дугой брови, Роберт неторопливо окинул Кэт взглядом. – Леди Энн? Ровену?

– Важно не то, кто это будет, а важно, чтобы она знала распорядок жизни в замке. – Кэт внутренне вздрогнула при одной только мысли о таком повороте событий, но ей удалось равнодушно пожать плечами. – Существует много дел, которые не делались с момента вашего появления здесь. Но я понимаю, люди просто не догадываются о таких проблемах, как чистое постельное белье, свежая душистая солома для полов, хорошие дрова и чистые очаги, в которые их кладут, запасы вина и эля для мужчин, вернувшихся с охоты или после объезда владений… – Она разъяснила то, что имела в виду, и сделала паузу, чтобы перевести дыхание.

– У кого сейчас ключи от складов, красавица? – Девлин нетерпеливо тряхнул головой и, подняв меч, провел большим пальцем по острию.

– По-моему, ваш вассал Роджер Монтроз распоряжается ими, милорд. Позвать его?

– Нет, в этом нет необходимости. – Встав и слегка потянувшись, Девлин положил меч рядом с длинными ножнами. Кэтрин вздохнула, расстроенная тем, что Роберт не понял, как важно поддерживать порядок в замке. Было унизительно, что Челтенхем не в состоянии удовлетворить нужды своих жителей. А ведь прежде в нем всегда поддерживали чистоту и бесперебойное снабжение. «Интересно, – подумала Кэт, – не означает ли вопрос Девлина о назначении хозяйкой леди Энн, что эта отвратительная женщина собирается остаться надолго?» Эта высокомерная леди и ее хитрая дочь не вызывали у Кэт симпатии. Будучи открытой по характеру, Кэтрин не знала, как вести себя с такими вероломными и неискренними натурами. Она вздрогнула, почувствовав, как теплая рука Девлина нежно и ласково коснулась ее затылка, и фиалковые глаза встретили его задумчивый взгляд. В последние дни Роберт стал каким-то отсутствующим, и Кэт не могла понять, что за дьявол в него вселился, а следующие слова Девлина напугали ее.

– Найдите Роджера Монтроза и велите ему отдать вам кольцо с ключами, дорогая. Думаю, вы будете отличной хозяйкой этого дома. Из того, что мне рассказывали, я сделал вывод, что до нашего появления вы прекрасно справлялись с этой обязанностью.

Наклонив голову, чтобы глаза не выдали ее настроения, Кэт облегченно кивнула, чувствуя, как ее сердце наполняется радостью, – вскоре Челтенхем снова обретет прежнее гостеприимство. А главное, Девлин отдал ключи ей. Возможно, он начинал доверять Кэт – пусть совсем немного, но для сурового нормандского лорда это был шаг вперед.

Когда на следующее утро Кэтрин спустилась вниз с позвякивающими на поясе ключами, слуги-саксы встретили ее радостными улыбками. Они не спешили выполнять приказы норманнов, и без надзора замок быстро приходил в запустение. Пришло время это исправить, и Кэт немедленно принялась наводить порядок. Она начала с расположенных возле Большого зала главных кухонь, в которых готовилась основная еда. Получив от Кэт распоряжения, слуги засуетились и сразу бросились выполнять ее приказания. Когда дело дошло до чистки огромных печей, в которых неделями накапливалась зола, в воздух поднялись тучи пыли и сажи. Подсвечники, как и держатели факелов, очистили от натеков воска и вставили в них новые свечи. Огромные металлические кольца, в которых закреплялись тонкие свечи, опустили с помощью крепких веревок, прикрепленных к каменным стенам, вычистили и снова подняли над столами. Затоптанные, дурно пахнущие камышовые стебли и солому вымели и заменили свежими, смешанными с душистыми травами. Грязные скатерти выстирали и вывесили сушить. Гобелены и ковры вынесли наружу и выбили из них пыль. Столы на козлах и длинные скамьи отскребли дочиста, столы накрыли чистыми скатертями и поставили на них начищенные до блеска медные подсвечники. Плотные бархатные шторы, разделявшие большие комнаты на маленькие спальни, отнесли вниз проветривать. Каждое помещение тщательно вычистили. Даже маленькую часовню в южной угловой башне отмыли под руководством кроткого священника. Когда требовалась ее помощь, Кэтрин не гнушалась браться за черную работу. К тому времени как Девлин с группой воинов вернулся с охоты, Кэт была грязная и уставшая, и когда вышла взглянуть на разложенных во дворе перед кухнями оленя и дикого кабана, на одной ее щеке красовалась полоска сажи, а кончик носа украшало пятно грязи.

– Ты, сын, не утратил своих навыков! – громко объявил лорд Ги и, сердечно засмеявшись, похлопал Девлина по спине. – Последний кабан чуть не проткнул меня клыком, когда мое копье сломалось пополам! Мне повезло, что ты оказался рядом!

– У вашего копья было слабое древко, – улыбнулся отцу Девлин. – Не будь кабан таким огромным и разъяренным, ваш бросок убил бы его наповал. – Он оглянулся и увидел Кэтрин. – Идите сюда, дорогая, и взгляните, что мы принесли. Как вы думаете, этого хватит нам на некоторое время.

Глядя на лежащие на траве туши, Кэт лишь слабо кивнула. Вместо того чтобы видеть в них жареную оленину и засоленное мясо, которыми они станут через несколько недель, она представляла только работу по их приготовлению, распоряжения, которые нужно будет отдать слугам, и различные способы заготовок.

– Да, господин, это хороший запас провизии. Я прослежу, чтобы их сразу освежевали. – Повернувшись, Кэт собралась уйти, но Девлин остановил ее, взяв за локоть, и она удивленно взглянула на него.

– Пусть этим займется кто-нибудь другой, – резко приказал он, – а вам просто необходимо принять ванну.

– Да, – мгновенно рассердившись, нахмурилась Кэт, – я устала и вся в грязи! В этом доме слишком долго не убирали, а ваши люди живут, как свиньи в собственном дерьме, милорд! Неужели их не научили убирать за собой?

– Моих людей учили военному делу, а не уборке помещений. – Пожав плечами, Девлин чуть насмешливо посмотрел сверху вниз на Кэт. – Я не стану просить их выполнять женскую работу, как не стану просить вас участвовать в сражении. По-моему, это вполне справедливое разделение обязанностей, – усмехнулся он.

– Э, парень! – Низкий веселый смех вырвался из груди лорда Ги, стоявшего рядом с сыном. – Это справедливо с твоей точки зрения, а как думает леди Кэтрин? Я слышал, она серьезный оппонент! Быть может, она отдаст предпочтение сражениям, а не домашнему хозяйству?

– Да, отец, она такая, – усмехнулся Девлин, непроизвольно коснувшись рукой уже зажившей раны в боку. – Но она еще не научилась осторожности и, не раздумывая, бросается в атаку. Боюсь, нашей хозяйке дома необходимо поучиться выдержке.

Задохнувшись от возмущения, Кэт резко повернулась и поспешила уйти от Девлина и лорда Ги. «Мало того, что я целый день работала, приводя замок в такое состояние, чтобы в нем можно было жить, так теперь еще вынуждена выслушивать оскорбления от норманнов! – не могла успокоиться Кэт. – Но разве только позавчера я не скучала по поддразниваниям Девлина? Наверное, я сошла с ума!»

Когда за вечерней трапезой леди Энн начала свою утонченную атаку, Кэт почувствовала, что к ударам, которые она уже получила, добавляются новые синяки. Они сидели за столом на возвышении, Дсвлип в середине, а Кэтрин, как обычно, по правую руку от него. Леди Энн, сидевшая рядом с лордом Ги по другую сторону от Девлина, слегка наклонилась и, устремив на Девлина восторженный взгляд, обратилась к нему бархатно-тихим хрипловатым голосом:

– Вижу, Роберт, вы наконец-то приказали своей рабыне заняться полезной работой, а не только греть вашу постель. Я считаю, что с рабами лучше всего не нянчиться, чтобы не изнежить их. Девушке работа пойдет только на пользу.

Рука Кэтрин замерла на полпути ко рту с куском, который она собиралась съесть, и фиалковые глаза, потемнев до цвета лиловых сумерек, метнули взгляд в Девлина. «Встанет ли он теперь на мою защиту, как обещал Марте? Скажет ли он что-нибудь, чтобы облегчить боль от этих ядовитых слов своей мачехи, или сочтет их ничего не значащими?» – мелькнуло в мыслях Кэт.

Во внезапно наступившей тишине Девлин посмотрел на Кэт, а затем перевел взгляд на леди Энн. Он терпеть не мог подобных женских игр. «Интересно, когда-нибудь еще мужчину так донимали эти чертовы бабы?» – раздраженно подумал ом, прежде чем парировать злобное замечание леди Энн.

– Если я заставляю Кэтрин работать или держу ее у себя в постели, когда она слишком утомлена, то это только мое дело, леди Энн, – резко ответил Девлин. – Леди – рабыня только для меня, так что будьте осторожнее в своих поступках.

– Вы защищаете эту саксонскую девку? – со злобным удивлением воскликнула леди Энн и, выпрямившись, словно ее ударили, полным ненависти взглядом посмотрела на склоненную голову Кэт. – Она так умело использует свои чары, что даже могущественный граф Девлин попался на ее уловки?

– Да, – на смуглой щеке Роберта дрогнул мускул, его глаза цвета безлунной ночи прищурились, а губы скривились от негодования, – я защищаю ее, потому что она мне нравится, а вы – нет! И я буду защищать любого, кого ужалит ваш ядовитый язычок, леди Аспид!

– Довольно, Энн! – рассмеявшись словам сына, строго обратился к жене лорд Ги и накрыл ее руку своей большой рукой. – Мы здесь гости, а ты оскорбляешь хозяйку недобрыми словами. Я не хочу, чтобы мой сын с горечью вспоминал обо мне.

Оставшаяся часть трапезы проходила в натянутой тишине, хотя все делали вид, что не замечают напряженности. Но в зале за столами, где сидели воины Девлина, никто не имел представления о том, что произошло; там собаки с рычанием кидались за объедками, которые им бросали на пол под столы, и иногда взвизгивали, когда нога в сапоге клала конец слишком громкому несогласию с правом на обладание какой-либо костью.

У Кэтрин испортилось настроение и пропал аппетит, она просто дожидалась окончания обеда, чтобы можно было достойно уйти. В зале, как всегда, кривлялись клоуны, и дрессированные собаки прыгали и кувыркались, своими трюками развлекая присутствующих, но шум казался громче обычного. Однако Кэтрин ничего не замечала. «Леди Энн была права, – с болью призналась она, глядя на полную тарелку мяса перед собой. – Для сидящего рядом норманна я просто рабыня, саксонская девка без всяких прав, не имеющая ничего, что могла бы назвать своей собственностью. Даже платье, которое сейчас на мне, по всем правам принадлежит Девлину, как и вся остальная моя одежда».

– Вы не едите жареную оленину, дорогая? – тихо спросил Девлин, посмотрев сначала на нетронутую еду на тарелке Кэт, а потом на бледное лицо девушки.

– Нет, господин. Сегодня вечером я не голодна. – Она сидела, опустив ресницы и сжав руки на коленях.

– Я думал, у вас крепче характер, красавица! – хмыкнул Девлин. – А вы, оказывается, похожи на побитого котенка! Вы готовы сражаться со взрослым, закаленным в боях мужчиной, но превращаетесь в хнычущего заморыша, когда встречаетесь всего лишь с ядовитым женским язычком. – Одна темная бровь насмешливо приподнялась, а губы сложились в ироническую усмешку.

– Я веду себя так, потому что вижу правду в ее словах, – сердито шепнула в ответ Кэтрин. – Я действительно рабыня, и вы сделали меня своей девкой! Что я могу сказать жене вашего отца, господин? Что вы обручитесь со мной и сделаете своей женой, что я больше не буду вашей любовницей? Или мне следует сказать ей, что, хотя я именно та, кем она меня назвала, я при первой же возможности собираюсь убежать от вас?

Темные брови Девлина сердито нависли над глазами, он быстро протянул руку и больно схватил Кэт за запястье, привлекши этим грубым жестом всеобщее внимание за столом.

– Нет, леди! Не говорите ей такого, потому что это ложь, которая вам дорого обойдется! Вы останетесь рядом со мной, пока я не дам вам права уйти, а я этого еще не сделал.

– Так сделайте! Отпустите меня, милорд, чтобы я могла достойно жить где-нибудь в другом месте! – взмолилась Кэт, и хрустальные слезы побежали по ее щекам, а медные локоны, собранные в пучок на макушке ее гордой головы, задрожали, когда она заплакала.

– Нет, – коротко ответил Девлин и, нахмурившись, сжал зубы.

Резко встав, он поднял за собой Кэт, и они прошли через зал к арочному проему у большого каменного очага. Никто не произнес ни слова, и только на губах леди Энн заиграла злорадная улыбка. Лорд Ги грустным взглядом проводил хрупкую девушку. Он знал вспыльчивый и lie-обузданный характер сына, но в то же время хорошо понимал, что Роберт может быть счастлив с Кэт, если позволит себе это; боль от предательства, которую Девлин испытал много лет назад, к этому времени уже должна была пройти.

– Дайте им время, лорд Ги, – шепнул ему на ухо чей-то голос.

Обернувшись, лорд де Бофор с удивлением увидел рядом с собой Роджера Монтроза, который с сияющей улыбкой приветствовал его полупустым кубком вина.

– Время? – Он нахмурился, в точности как Роберт. – Что вы имеете в виду, Монтроз?

– Девушка его любит, и, я уверен, он тоже неравнодушен к ней. В один прекрасный день он это поймет, если только раньше не прогонит ее. – Роджер задумчиво покачал головой и вздрогнул от стука двери, громко захлопнувшейся за Девлином.

– Перед Богом клянусь, Монтроз, я люблю сына, потому что я его отец, но, будь я женщиной, меня бы не потянуло к нему!

– Тогда хорошо, что женщина – это Кэтрин Челтенхем, не так ли, сэр? – рассмеялся Роджер, лукаво подмигнув растерявшемуся герцогу.

– Да, сэр Роджер! – кивнул лорд Ги, в конце концов осознав смысл этих слов, и улыбка осветила его морщинистое лицо. – Это хорошо! – Подняв кубок, он отсалютовал им в направлении хозяйских апартаментов, Роджер последовал его примеру, и мужчины осушили кубки до дна.

Эхо от грохота захлопнувшейся двери постепенно стихло, и Кэтрин обнаружила, что ее грубо тянут по длинному коридору замка. Девлин был мрачен, как ночь, и угрюмое выражение его лица пресекало любые вопросы или замечания, поэтому Кэтрин ничего не сказала, когда он толкнул ее вперед мимо зевающих стражников и хмурых слуг.

Когда дверь спальни закрылась за ними, Кэтрин повернулась и осторожно взглянула в лицо Девлина. Решив, что лучше всего первой начать атаку, она вызывающе вздернула подбородок.

– Почему вы не хотите отпустить меня, милорд? Позвольте мне завтра уехать из Челтенхема…

– И куда вы желаете отправиться, милая Кэт? – фыркнул Девлин, грубо схватив ее за локти. – Быть может, в башню, где уже побывали прежде?

– Нет! – выкрикнула она, стараясь вывернутся из этих железных рук, и прикусила губы, чтобы они, задрожав, не выдали ее волнения. – Но даже ее я предпочла бы вашей постели!

Складки в углах его рта стали глубже, Девлин холодно взглянул на девушку, и свирепое выражение его лица мгновенно отрезвело Кэт. «Я слишком энергично взялась за дело», – подумала она и в ожидании ответа почувствовала, как у нее по спине побежали ледяные мурашки страха.

– Тогда вы получите то, что желаете, миледи. Кэтрин не сразу осознала его намерение. Сильные пальцы безжалостно сомкнулись вокруг ее запястья, и Кэт на заплетающихся ногах последовала за Девлином, который грубо поволок ее через комнату. Резко захлопнув дверь, он потащил Кэт по широким коридорам мимо удивленных стражников и испуганных слуг, а потом по винтовой лестнице, ведущей все выше и выше, к темной каморке на верху башни.

– Нет, господин! – Задохнувшись, Кэт отшатнулась от разверзшейся перед ней мрачной темноты. – Не делайте этого!

– Разве это не то, чего вы хотели? Разве вы только что не сказали мне, что предпочитаете башню моей постели? – Железными пальцами сжав ей подбородок, он поднял ее голову, чтобы Кэт смотрела ему в лицо. – Кэтрин Челтенхем, вам бы хотелось остаток своих дней провести в стенах этой камеры? Не видя никого, кроме крыс?

– Нет, – в отчаянии разрыдалась она, пятясь от каморки, и инстинкт определил ее следующие поступки. Отвратительный страх толкнул Кэт к Девлину. К удивлению их обоих, Кэт так же естественно, как дышала, обхватила руками твердую, как скала, грудь Девлина и прижала ее к себе. Положив голову ему на грудь, она почувствовала под бархатом его куртки мгновенный ответ.

– Колдунья, – пробормотал Роберт в ее спутанные волосы и, сомкнув сильные руки вокруг изящной девушки, прижался к ней всем телом, и Кэт доставило удовольствие теперь уже знакомое ощущение его налившейся плоти.

В держателе у них над головами мерцал шипящий факел, и причудливые тени танцевали на полу и стенах; слезы Кэт пропитывали темно-красную куртку Роберта, однако он не произносил ни слова, а просто стоял вместе с Кэт перед открытой дверью.

А потом вдруг оказалось, что они, сплетясь друг с другом, лежат на узкой койке в комнатушке. Слышны были лишь нежное интимное бормотание и тихие возгласы. Кэт даже не вздрогнула от холода, когда Роберт раздел ее. Вслед за металлическим звоном ударившегося о пол золотого пояса, который Кэт носила на бедрах, последовал шепот бархатных одежд, которые она сняла с Роберта. В мире остались существовать только они двое; Кэтрин и Роберту не нужно было разжигать огонь, чтобы согреться, жар их страсти и близко не подпускал холод.

Когда на следующее утро Кэтрин с тяжелыми веками спускалась по лестнице из хозяйских покоев в зал, чтобы приступить к своим обязанностям, она чувствовала на себе любопытные взгляды нескольких пар глаз – лорда Ги и Роджера Moi проза, сидевших бок о бок, как заговорщики, и леди Энн и Ровены, занимавших места в противоположном конце длинного стола. Кэт мгновенно отыскала взглядом Девлина, который опередил ее на несколько минут.

– Милорд, – скромно пробормотала она, словно не он расстался с ней всего полчаса назад.

– Миледи, – степенно отозвался он, подражая спокойному тону Кэт. При взгляде на ее блестящие волосы Девлин почувствовал незнакомое чувство нежности, в его глазах загорелись искорки, губы неторопливо растянулись в довольной улыбке, и он, протянув руку, поднес к губам медный локон.

Они являли собой такую пару мечтательных влюбленных, что Роджер с притворным отвращением покачал головой. Громко проворчав, что еще слишком раннее утро для таких картин, он, откровенно подмигнув лорду Ги, встал и насвистывая, вышел из зала. Однако у леди Энн не возникло потребности последовать за ним, и она обернулась к молодым людям.

– Какая семейная идиллия, – съязвила она, явно расстроенная тем, что лорду Роберту и Кэтрин удалось ликвидировать ссору. – Милорд, – леди Энн обратила ясный взор к мужу, – могу поклясться, ночью я слышала, как визжала кошка. Вы слышали похожий шум?

– Нет, леди Энн. – Усмехнувшись, лорд Ги покачал головой. – За долгую ночь подобных звуков бывает множество, я к ним не прислушиваюсь. Удивительно, как ты могла определить, что это такое.

Леди Энн рассердил его ответ, и Девлин хмыкнул, когда она, надменно засопев, встала и обиженно вышла из зала в неотступном сопровождении Ровены, а лорд Ги раскатисто рассмеялся, как только Энн скрылась за портьерой, отгораживающей зал от наружных помещении.

Девлин понимал, что Кэтрин не оставила без внимания разыгравшуюся небольшую сцену, и решил, что для нее это полезно, так как никаких изменении не предвиделось и лучше всего, чтобы она привыкла к тому, что есть. Он все еще держал между пальцами шелковую прядь волос и теперь слегка потянул за нее, привлекая к себе Кэт.

– Девушка, откуда это сияние в ваших глазах? – пошутил он и тихо засмеялся, когда Кэт густо покраснела. – Неужели жестокий норманн зажег его?

– Да, господин, – с удивительной готовностью призналась Кэт. – Но сможет ли жестокий норманн удержать его там?

– Ого! Я воспринимаю это как вызов! Но я из тех, кто всегда поднимает брошенную ему перчатку, дорогая.

Накрыв своей маленькой рукой его огромную руку, Кэтрин с улыбкой заглянула в бездонно-темные глаза и увидела, как в них снова разгорается пламя желания.

– Это состязание будет встречено с радостью, лорд Роберт, – тихо сказала она, вызвав у Девлина тоску по сумеркам и широкой кровати.

Еще многое влекло Роберта, но его звал долг. Девлин связал себя клятвой быть хорошим хозяином, и все знали, что он не дает пустых клятв и не нарушает просто так своих слов. Поэтому, когда Роджер, вернувшись в зал, напомнил ему об обещании посетить дальние поля, Девлин со вздохом поднялся из-за стола и, прежде чем повернуться к своему вассалу, подарил Кэт долгий прощальный поцелуй.

– Кто этот саксонский фермер, который приглашает меня все бросить и любоваться его урожаем, Монтроз? – недовольно заворчал Роберт, застегивая перевязь с мечом. – Почему он не может дождаться обычного визита?

– Не знаю, Девлин, – пожав плечами, покачал головой Роджер. – Но есть кое-что, о чем ты должен спросить у фермера. Его слуга что-то бубнил о блуждающих бандах воров и убийц, поджигающих дома и поля.

– Ты едешь со мной, Монтроз? – спросил Девлин и, взяв из деревянной стойки свой боевой топор, заткнул его за широкий кожаный пояс.

– Да, господин. Разве нужно спрашивать? – Усмехнувшись, Роджер указал на свой меч и боевой топор.

В эти дни на дорогах Англии лучше было появляться во всеоружии. Хотя власть Вильгельма многое делала, чтобы очистить дороги и деревни от разбойников и убийц, которые долгое время докучали провинции, все же еще оставались те, кому удавалось скрыться и избежать наказания. Девлин взял с собой всего несколько человек – Роджера и еще трех воинов, так как собирался быстро вернуться. Всадники направлялись к жилищу фермера, находившемуся на окраине владений Челтенхема, на расстоянии нескольких лье от замка, в добрых трех часах верховой езды. Лошадиные копыта звонко стучали о твердую, высушенную горячим солнцем дорогу, дул приятный свежий ветерок, погода располагала к прогулке, и Девлин с Монтрозом ехали неторопливо, смеясь и перебрасываясь шутками.

Чуткие уши леди Энн поймали тихий вздох, который испустила Кэт после ухода Роберта и Роджера.

– Уже тоскуете по своему любовнику? – усмехнулась леди Энн, высоко подняв тонкие брови. Она вернулась, как только увидела, что Роберт ушел, и теперь стояла у стола. – Ни мгновения не можете жить без его постели, не вздыхая по нему?

Обратив холодный взгляд на свою мучительницу, Кэтрин некоторое время ничего не говорила, ведь эта леди была гостьей в Челтенхеме, и не следовало нарушать правил гостеприимства ни по какой причине.

– Вы жена отца лорда Роберта, и поэтому, леди Энн, я не стану говорить того, что вертится у меня на языке. Но не думайте, что я всегда буду покорно терпеть ваши оскорбления. Вы вмешиваетесь в то, чего не знаете, и таким образом выставляете себя на посмешите. Осмелюсь посоветовать вам взять за образец вежливое поведение вашего мужа, миледи. – Кэтрин жестом указала на молча слушавшего лорда Ги.

– Сучка! – Лицо леди Энн потемнело от негодования, и она, задыхаясь от злости, сделала шаг вперед. – Ты думаешь, что благодаря тому, что раздвигаешь для норманна ноги, можешь судить благородную леди? Интересно, так ли высокомерно ты будешь держать себя, когда он тебя вышвырнет?

– Почему вы думаете, что он собирается это сделать, леди Энн? Ведь это лорд Роберт держит меня при себе и не позволяет мне уехать. – Гордо вскинув голову, Кэтрин спокойно смотрела в лицо леди Энн.

– Дуреха! – Короткий взрыв смеха вырвался у благородной леди, и в ее глазах засветилась радость. – Сделав девчонке ребенка, лорд Роберт всегда выгоняет ее, когда у нее живот становится слишком круглым! Думаешь, ты первая, кого он уложил к себе в постель? – Она торжествующе рассмеялась, увидев, как побледнело лицо Кэт, и, не обращая внимания на предостерегающе вытянутую руку лорда Ги, наклонилась вперед, чтобы содрать с Кэтрин кожу еще более жестокими словами. – Ты никогда не спрашивала, скольким внебрачным детям он доводится отцом? Или сколько саксонских девушек раздвигали для него ноги? Нет, по твоему лицу видно, что ты этим не интересовалась!

Кэт постаралась преодолеть приступ головокружения, грозивший лишить ее сознания. «Я была глупой. Безусловно, у Роберта могут быть внебрачные дети. Такой здоровый и крепкий мужчина, как он, может быть отцом многим, и многие леди, наверное, добровольно соглашались на это. – Губы Кэт болезненно скривились, и она с такой силой ухватилась за край деревянного стола, что у нее побелели костяшки пальцев. – Роберт не любит меня, он только развлекается со мной. Каждую ночь я была только сосудом для удовлетворения его потребности. С его стороны не было ни жестов, ни слов любви. Только мое собственное страстное желание любви заставляло меня читать в его действиях то, что мне хотелось видеть». Поднявшись со своего места, Кэтрин, несмотря на обуревавшие ее чувства, смогла бросить леди Энн холодный взгляд, а затем, повернувшись к лорду Ги, вежливо попросила извинить ее. Кэт с трудом заставила дрожащие ноги идти вверх по каменным ступеням, жгучие слезы покатились по ее нежным щекам, как она ни сопротивлялась им, и Кэт с тяжелым сердцем смахнула их на мягкий бархат платья. Леди Энн была жестокой, злобной женщиной, но Кэт знала, что слова, брошенные ей мачехой Роберта, были в какой-то мере правдой. Должно быть, они были правдой, иначе лорд Ги не смолчал бы.

«А вдруг внутри меня зародилась новая жизнь, и я ношу еще одного незаконного ребенка норманна?» – подумала Кэт, прижав ладони поверх расшитого шелком платья к плоскому животу. Первой ее мыслью было убежать из замка, не дожидаясь, пока ее выгонят с позором и унижением. Но Кэт понимала, что ей некуда идти. Даже если она укроется в церкви, лорд Роберт разыщет ее и вернет. Он поклялся, что Кэт не уйдет от него, пока он сам не решит отпустить ее, и Кэтрин отлично понимала, что он намерен выполнить эту клятву. Когда Кэт осознала свое безнадежное положение, ей показалось, что огромная спальня стала меньше и давит на нес. Но в конце концов она решила заняться делами, чтобы отвлечься от изматывающих мыслей. Поднявшись из кресла у очага, где она отдыхала, Кэт переоделась в более подходящую для выполнения обязанностей домохозяйки одежду. На простых полотняных юбке и блузке не было ни вышивки, ни украшающей их отделки, и только серебряный пояс с тяжелым кольцом ключей опоясывал ее округлые бедра. А на ноги Кэт надела сапожки из мягкой оленьей кожи, чтобы защитить нежные ступни от острых камней во дворе замка.

Сначала Кэт зашла в длинный сарай, построенный за каменными стенами внутреннего двора и предназначенный для хранения заготовленного мяса, чтобы взглянуть на дичь, которую принесли накануне, а утром уже засолили. Оттуда она направилась в кухни, расположенные рядом с Большим залом, чтобы отдать поварам распоряжения относительно меню на предстоящую неделю. Там ее разыскала Марта и, дождавшись, когда у Кэт выдалась свободная минута, сказала ей, что необходимо принести со склада кукурузу и муку, потому что крысы съели хранившиеся в кухне запасы. Выйдя вместе с Мартой из кухонь, Кэтрин зажмурилась от яркого солнца, заливавшего двор замка. Подойдя к складам, она, позвякивая связкой, принялась подбирать ключи, подходящие к большим замкам, и, нахмурившись, внимательно вгляделась в кольцо с ключами.

– Знаешь, Марта, я забыла, что ключ от склада носили к кузнецу; он согнулся, и Роджер посоветовал мне сделать новый. Пожалуйста, сходи и принеси его.

– Хорошо, леди Кэт. – Улыбнувшись ей, Марта собралась уйти, но замерла, случайно бросив взгляд на решетчатые ворота. – Ваш норманн вернулся, миледи. Не вас ли он ищет?

– Я не знаю, – в удивлении ответила Кэтрин и обернулась в сторону ворот.

Она увидела знакомую высокую фигуру в тот момент, когда Девлин остановил своего черного жеребца сразу за воротами и, наклонившись, что-то спрашивал у стражника. Тот указал ему в сторону кухонь, и Кэт поняла, что Девлин узнавал о ней. «Но зачем я ему?» – изумилась Кэт и послала Марту сказать, где она. Служанка окликнула Роберта, чтобы остановить его, и жестом указала в направлении Кэтрин, а Кэт помахала Девлину рукой – что еще ей оставалось делать?

Натянув поводья, Девлин, на котором все еще был шлем, остановил лошадь рядом с Кэтрин и посмотрел на нее сверху вниз. Задняя часть шлема, защищающая затылок, и конусообразная металлическая шапка предназначались для защиты головы от ударов, но в теплый день в шлеме было слишком жарко, и хотя передняя выступающая часть, прикрывающая нос, была опущена, лицо Роберта покрывала легкая испарина. Из-под шлема блеснули черные глаза, и на сжатой челюсти дрогнул мускул, когда Девлин, откинув через плечо плащ и положив руку на рукоять меча, остановил взгляд на Кэтрин.

– Вы ищете меня, милорд? – наконец спросила Кэт, удивляясь тому, что он ничего не говорит, а только пристально смотрит на псе, и не в силах понять, чем могла вызвать его гнев.

– Да, я приехал, чтобы взять вас с собой, милочка. Сбитая с толку, Кэт, прикусив задрожавшую нижнюю губу, посмотрела на него с тревогой, притаившейся в глубине аметистовых глаз, а ее руки непроизвольно потянулись к кольцу с ключами, висевшему у нее на поясе.

– Мне нужно вернуться в спальню сменить одежду. Я спущусь к вам в зал…

Нетерпеливо тряхнув головой, Девлин сжал коленями бока лошади и направил ее вперед, а потом наклонился и одной рукой схватил Кэтрин.

– Нет, вы поедете со мной так, как есть, – тихо сказал он. Крепко держа Кэт, он оторвал ее от земли и, обхватив другой рукой за талию, с такой силой стиснул, что у Кэт не осталось сил протестовать. Он бросил ее перед собой поперек седла и, развернувшись, галопом помчался с внешнего двора. Они проскакали через решетчатые опускные ворота и миновали деревянный подъемный мост, который опустили через ров, как только они появились на дороге, ведущей от замка. Кэтрин изо всех сил вцепилась в руку, обвившуюся вокруг ее тонкой талии, и крепко стиснула зубы, чтобы при тряске не откусить язык. «Что нужно Девлину, и зачем он, таким образом, увозит меня? – не могла понять Кэт. – Ведь он всего час назад покинул Челтенхем». Кэтрин почувствовала, что здесь что-то не так, и ее сковал ледяной страх. Грызущее чувство где-то глубоко внутри предупредило ее о нависшей над ней опасности. Они продолжали скакать, пока уставшая лошадь, споткнувшись, чуть не сбросила седоков через голову.

– Черт побери! – выругался Девлин и дернул назад голову лошади.

Он отпустил талию Кэтрин, и девушка соскользнула на землю. От удара у нее из легких вырвался воздух, и она покатилась по траве, путаясь в нижних юбках. Откатившись подальше, Кэт осторожно взглянула на высокого норманна, неторопливо спускавшегося со взмыленной лошади. Холодная улыбка скривила его губы, когда он отыскал взглядом Кэт, а от его резких слов Кэтрин окаменела.

– Это место так же хорошо подходит для отдыха, как и любое другое, красавица. В данный момент мы уже достаточно далеко от Челтенхема. – Брови подскочили вверх, и взгляд остановился на оголенных стройных ногах Кэт. Поняв, куда устремлен взор Девлина, Кэтрин быстро оправила юбки и заработала веселый смех за свое смущение. – Вы не желаете при дневном свете демонстрировать то, что охотно показываете по ночам? О, но я, леди Кэтрин, думаю иначе.

Кэтрин облизнула пересохшие губы. В глубине души она предчувствовала, какие следующие слова произнесет этот человек, но все же вздрогнула, когда его бархатный голос подтвердил ее страхи.

– Вы расстилались под моим братом и при свече дня, миледи. Не желаете ли сделать то же самое и для меня?

Она ничего не ответила, а только, лежа, в ужасе смотрела на него. Джон де Бофор, откинув назад темноволосую голову, расхохотался, и смех раскатился по пустынной дороге, которая увела их далеко от толстых стен Челтенхема.


Глава 8

<p>Глава 8</p>

Это Джон! Не Роберт, а его брат Джон! Кэт хотелось закричать, но она не смела. Она решила, что глупо показывать ему свой страх, – от этого он не станет больше уважать се, а необходимо собрать всю силу воли, которая в прошлом помогала ей преодолевать трудности. Необходимо!

– Девлин вас убьет! – бросила Кэтрин Джону, с удовлетворением отметив, что ее слова остудили его веселье. – Вас предупредили, а вы решили не считаться с предупреждением, Джон де Бофор! Девлин убьет вас за это!

– Думаете, я боюсь этого ничтожества? – злобно огрызнулся Джон. Резко вытянув руку, он больно схватил Кэт за запястье и рывком притянул к себе. Темные глаза, столь похожие на глаза Роберта, с холодной яростью взглянули на девушку, и тонкие губы презрительно скривились. – Вы очень ошибаетесь, красавица. Как вы думаете, почему вы сейчас здесь со мной, – потому что я боюсь брата? Нет, – он покачал головой, – я взял вас в качестве приманки. Мы снова будем драться, и я добьюсь своего. Я получу все, чем сейчас владеет мой брат!

– Но сперва вам нужно убить его, – заметила Кэт, потихоньку отодвигаясь от Джона. Она понимала, что должна убежать, иначе Джон использует ее, чтобы заманить Роберта в ловушку, а если из-за нее погибнет Роберт, она этого не переживет!

– Убить его не составит труда, – рассмеялся Джон, положив руку на затылок Кэт, чтобы она не шевелилась.

– В Уэллбери это оказалось для вас не таким простым делом, – ехидно бросила Кэт. Прочтя намерения Джона в его потемневших от желания глазах, она лихорадочно искала способ отвлечь его разговором. – Почему же вы тогда не убили его?

– Сука! Вы хотите, чтобы я перерезал вам горло от одного прелестного ушка до другого? Я не Роберт, леди Кэтрин! Будете колоть меня своим острым язычком, и я утихомирю вас! Вы меня поняли?

Кэт кивнула и не сказала ни слова, когда Джон, резко подняв ее на ноги, грубо усадил на лежавший рядом плоский камень и приказал сидеть и не двигаться без его разрешения. Затем он взял с седла кожаный дорожный бурдюк с вином и поднял его, так что темно-красная жидкость полилась в его открытый рот. Утолив жажду, он вытер рукавом губы и, подойдя к наблюдавшей за ним Кэтрин, протянул ей бурдюк.

– Пейте! – отрывисто скомандовал он. Подражая его движениям, Кэт едва не захлебнулась, когда вино проложило огненную дорожку в ее пересохшем горле. Оно оказалось крепче, чем ожидала Кэт, и она, вздрогнув, опустила бурдюк и затуманившимися глазами посмотрела на Джона. С насмешливой улыбкой он взял бурдюк и снова привязал его к седлу, а затем быстрыми уверенными движениями проверил подпругу и удила лошади, которая паслась на сочной зеленой траве у дороги. Кэтрин поняла, что Джон, очевидно, хорошо все спланировал. «Знает ли он, что его отец приехал в Челтенхем и в этот момент находится в замке? Джон, видимо, оправился от раны, полученной на турнире. Что же он здесь делает? Уклоняется от своих обязанностей службы церковникам?» – думала она.

– Вас интересует, почему я оказался здесь, миледи? – Словно прочтя ее мысли, Джон иронически усмехнулся. – Хотите знать, как легко проникнуть в Челтенхем под видом моего брата? Да, я знаю, что там гостит лорд Ги! Но он всегда любил Роберта, поэтому я нисколько не удивлен его приезду. – Джон тяжело вздохнул, но по блеску его глаз Кэтрин поняла, что он только притворяется огорченным. – Я слишком тяжело ранен, чтобы сопровождать этих жирных святош, которые отправились в Лондон молиться о наших душах и о душе нашего славного короля. Вместо этого я решил нанести визит вам. Разве вы не рады видеть меня? – Он засмеялся, когда Кэт быстро отрицательно покачала головой, и, решив, что пора ехать, резко поднял ее с камня.

Как и прежде, они ехали равномерным шагом, и темнота уже пеленой накрыла землю, прежде чем Джон изъявил желание снова устроить отдых. Они остановились на холме, с которого открывался вид на глубокую лощину, где мерцали огни небольшой деревушки, и Кэт, подняв голову, посмотрела вниз. Джон рукой с железными мускулами так крепко прижимал к себе Кэт, что временами она не могла перевести дыхание, а насмешливое фырканье у ее уха говорило, что он отлично понимает, как ей больно.

– Скоро, красавица, мы будем там. Вы также мечтаете лечь со мной в постель, как я – с вами?

При этом издевательском вопросе у Кэт кровь застыла в жилах, и от предчувствия самого худшего по хрупкому телу девушки пробежала дрожь. «Неужели все должно повториться еще раз?! – Кэтрин про себя взмолилась об освобождении из рук этого человека. – Прошел всего месяц с тех пор, как норманны впервые появились в моем доме. Граф Девлин и так уже разорвал в клочья мой мир, а теперь я не по своей вине стала жертвой вражды двух братьев».

– Из вашего молчания я делаю заключение, что вы, красавица, охотно разделите со мной постель. – Голос Джона у самого ее уха заставил Кэтрин резко вскинуть голову. – Это самое разумное поведение, которое можно вам посоветовать.

– Неужели все мужчины просто похотливые животные, не думающие ни о чем, кроме того, что находится у женщины между ног? – со злостью бросила Кэт. – Или в вашей пустой голове есть еще какая-нибудь мысль?

Громоподобный смех, раскатившийся у нее над головой, еще сильнее разозлил Кэтрин, и она попыталась оттолкнуть Джона и спрыгнуть с лошади.

– Нет, красавица, – улыбнулся Джон, в лунном свете сверкнув белыми зубами. Он легко успокоил рванувшуюся от испуга лошадь и еще крепче обхватил рукой Кэт. – От меня вы не убежите, как однажды убежали от моего брата. – Сильные пальцы, больно сжав ей затылок, вонзились в нежную кожу. – Если мне придется искать вас, вы будете строго наказаны. – От его шелкового голоса Кэтрин в ужасе застыла, прикусив нижнюю губу, чтобы сдержать крик.

Почуяв впереди корм и конец путешествия, лошадь перешла на рысь, и когда она наконец остановилась перед деревенским постоялым двором, где Джон решил провести ночь, Кэт уже приближалась к границе осмысленного существования. Джон спешился, и в этот момент Кэтрин окончательно потеряла сознание, так что ему пришлось подхватить девушку, чтобы она не упала с седла.

– Милорд, – тихо пробормотала она и, подняв ресницы, взглянула на Джона. В ее полуобморочном состоянии Кэтрин показалось, что перед ней Роберт. Чуть заметно улыбнувшись, она обняла его рукой за шею и с тихим вздохом нежно прижалась к нему, а двое мужчин, стоявших у входа в таверну, переглянулись между собой и засмеялись.

– Бофор, это ты? – Коренастый мужчина, смеясь, подтолкнул своего приятеля. – Ты забрался далеко от Лондона, где я последний раз видел тебя.

– Я уже возвращался, когда поймал эту прелестную птичку, чтобы согреть свою постель, сэр Рольф, – остановившись и взглянув на мужчину, беспечно отозвался Джон.

– Она очаровательна, Бофор. – Сэр Рольф подошел ближе и, посмотрев на Кэт, приподнял брови. – Не видел ли я ее прежде? – Стараясь вспомнить, он задумчиво потер подбородок.

– Весьма возможно, – пожал плечами Джон и сделал еще несколько шагов к двери таверны. – Она дочь Уолтера Челтенхема.

После этих слов он с довольной улыбкой на лице вошел в общую комнату таверны. Джон не сомневался, что теперь новость дойдет до Девлина, и, когда он поднимался по темной узкой лестнице в приготовленную для него комнату, у него в горле клокотал тихий смех. Кэт исполнила свою роль, словно заранее отрепетировала ее, а двое мужчин из свиты Вильгельма были просто посланы самой судьбой! Слух, что Джона видели вместе с Кэтрин на деревенском постоялом дворе, дойдет до Девлина с такой скоростью, словно Джон отправил ему депешу. Войдя в довольно грязную и темную комнату, Джон опустил Кэт на широкую кровать, она застонала и, словно защищаясь от удара, вытянула вперед руку.

– Роберт! Милорд, помогите мне! – закричала Кэт, еще не полностью придя в себя.

– Я здесь, – тотчас откликнулся Джон и, чтобы заглушить ее крики, зажал ей рот рукой. Он провел пальцем по нежному изгибу девичьих губ, потом погладил кремовые бугорки груди под тонкой тканью платья и в мрачном настроении опустился на кровать рядом с Кэтрин. «Девлин всегда имел все лучшее, всегда был лучшим и завоевал лучшее. – В задумчивости Джон одной рукой поднес подрагивающий шелковый локон к свету свечи и любовался его медным блеском. – Да, Роберт всегда имел все, но теперь – конец, теперь я, Джон, буду обладать тем, чего больше всего желал мой брат. – Он довольно улыбнулся, представив себе, что подумал могущественный граф Девлин, когда, вернувшись, обнаружил, что его леди исчезла. – Девлин не привык терять то, что считает своим, и сегодня вечером замок Челтенхем будет гудеть от криков ярости», – ухмыляясь, подумал Джон.

Джон был прав. Девлину и его людям потребовалось три часа, чтобы добраться верхом до фермы, на которую их приглашали. Прибыв туда, они встретили растерянного фермера и его семью, которые старались объяснить своему новому хозяину, что они вовсе не посылали ему записки с приглашением.

– Вы хотите сказать, что ничего об этом не знаете? – Беспокойство омрачило красивое лицо Роджера. Крестьянин кивнул, и Роджер, обернувшись к другу, увидел в его темных глазах ту же тревогу. – Это уловка, Девлин. Кому и зачем понадобилось, чтобы ты уехал из Челтенхема?

Девлин ничего не ответил, а развернул и пришпорил лошадь. Во время обратного путешествия будет много времени поразмыслить над этим, и он молился, чтобы только не опоздать. Обратная дорога до Челтенхема заняла всего полтора часа, и, когда взмыленные, обессилевшие лошади остановились перед конюшнями, Девлин, соскочив с седла, быстро направился к господским апартаментам. По дороге он отметил, что все нормально, нет ни суматохи, ни признаков сражения, но его беспокойство усилилось, когда, распахнув дверь в спальню, он обнаружил, что комната пуста.

– Марта! Говейн! Песта! – выкрикивал он имена, которые мог вспомнить, но слуги, услышав рычание Девлина, в страхе убежали вверх по лестнице.

– Да, господин? – набравшись храбрости, отозвалась Марта и широко раскрыла глаза при виде мрачного, покрытого пылью Девлина. «Не леди ли Кэтрин причина его гнева? – мелькнула у нее мысль. – Но что случилось?» Служанка была очень удивлена неожиданным отъездом Кэт с Девлином.

– Где леди Кэтрин? – сдержанно спросил Девлин, хотя ярость бушевала под его спокойной внешностью. «Черт побери, неужели она снова задумала убежать от меня? Неужели это она решила выманить меня из замка, чтобы получить возможность сбежать? А я уже начал думать, что ее влечет ко мне, что она, возможно, любит меня! Дурак! – обругал он себя. – Пора бы научиться!»

– Что… как… она же уехала с вами, господин! – в полной растерянности, запинаясь, пробормотала Марта. – Разве вы не помните, что увезли ее с собой?

Монтроз, который поднялся по лестнице и теперь стоял рядом с другом, при этих словах резко повернул голову и заметил, как застыл Девлин.

– Что за игра? – недовольно проворчал Роберт, глядя на Марту. – Как вы можете говорить, что она уехала со мной, если я ускакал с этим человеком, – он жестом указал на Роджера, – и после этого не возвращался. Вы видели, как она уезжала?

– Да, господин! Я же разговаривала с вами! Неужели вы не помните, что спросили меня, где леди Кэтрин? – Голос Марты превратился в пронзительный крик. – Вы один приехали домой и нашли ее возле складов! – Всплеснув руками, Марта в замешательстве обернулась к Роджеру, словно ища у него поддержки. – Да, господин, и не только я одна видела его, но и другие тоже!

– Приведите мне этих других, – приказал Девлин, глядя в одну точку поверх головы Марты. «Если здесь заговор, то многие саксы поплатятся за него головами; тем, кто помог Кэтрин бежать, не будет прощения», – решил Девлин.

Но стражник и двое слуг подтвердили слова Марты. Девлин не знал, что и думать. Стражник был норманном, и Роберт его хорошо знал. Слуги поклялись, что видели, как Девлин посадил леди Кэтрин на седло впереди себя и ускакал с ней за ворота замка. Девлин начал догадываться, что произошло, но не хотел этому верить и полными негодования глазами посмотрел на Роджера.

– Это Джон, – тихо подтвердил Роджер его догадку. – Могу спорить на мешок золота.

– Нет, даже Джон не осмелится на такое, – возразил Девлин – Он же понимает, что я последую за ним!

– Конечно, – согласился Роджер. – Он очень хорошо это понимает, Девлин.

Сжав руки в кулаки, Девлин ударил ими по столу так, что зазвенели кубки и ножи.

– На этот раз я убью его! – поклялся Девлин и, повернувшись к двери, замер, встретившись с обеспокоенным взглядом отца.

– Куда ты собрался, Роберт? – спросил лорд Ги, оглядывая небольшую группу, Роджер быстро выпроводил из комнаты напуганных слуг и вышел сам, оставив вдвоем отца и сына. – Кого ты собираешься убить?

Стиснув зубы, Девлин смотрел мимо лорда Ги. Он больше не был подростком, который боялся порки кнутом, но все же колебался, назвать ли отцу причину своей ярости. «Но какая разница, – решил он, – отец все равно рано или поздно узнает, так как я намерен вызвать своего брата на битву до смерти».

– Джона, милорд. Я намерен вызвать его на поединок.

– Нет! – Лорд Ги возмущенно нахмурился, и его громоподобный голос прогремел так же раскатисто, как недавно голос Роберта. – Я приказываю тебе прекратить эту дурацкую болтовню! Одумайся, ты же говоришь об убийстве собственного брата-близнеца!

– Да, милорд, я отлично это понимаю. – Роберт, не отводя глаз, бесстрашно встретил взгляд отца. – И вам должно быть прекрасно известно, что мы всегда ненавидели друг друга.

– Нет! – С болью и возмущением услышав ответ сына, лорд Ги хлопнул ладонью по столу. – Брат не может ненавидеть брата!

– Скажите это Джону, отец. Он украл то, что принадлежит мне, и на сей раз я этого так не оставлю. Я разыщу его.

– Ты говоришь, он что-то украл у тебя? Но разве золото или какие-то вещи стоят жизни твоего брата? – попытался охладить его лорд Ги.

– Он украл леди Кэтрин, – ответил Роберт, выпрямившись и стараясь держать себя в руках.

Словно онемев, лорд Ги смог только покачать головой.

– Этого не может быть, – после долгой паузы удалось ему произнести. – Вероятно, она уехала с ним по собственной воле.

– Нет! Это невозможно, потому что Кэт уже встречалась с Джоном и знает, что он собой представляет! – Девлин побелел от гнева при одной только мысли о такой возможности.

– Но, Роберт, девушка была расстроена. – Вздохнув, лорд Ги запустил руку в густые серебряные волосы. – Боюсь, моя супруга необдуманно и грубо разговаривала с ней, и Кэтрин ушла из-за стола. Быть может, она решила, что с Джоном ей будет лучше. Ты сказал, она видела его раньше.

– Что такого сказала ей Энн?

Смутившись, лорд Ги не смог встретиться со взглядом сына. Ему было стыдно признаться, что он не способен управлять непослушным языком жены.

– Она рассказала Кэт о твоих незаконных детях, – грустно ответил лорд Ги, – и о том, что ты выгоняешь своих женщин, как только у них вырастают слишком большие животы. Боюсь, это очень расстроило твою леди.

– Да, еще бы! – фыркнул Девлин. – У вашей жены подлый язык и под стать ему характер, и она должна быть строго наказана!

– В этом ты прав, – неохотно согласился лорд Ги, – но относительно Джона, мне кажется, ты заблуждаешься. Я уверен, он не мог так поступить. Раздраженно дернув головой, Роберт прошел мимо отца, не желая рассказывать ему о том, как Джон всегда перекладывал вину за свои поступки на плечи брата-близнеца. Роберт понимал, что, если сейчас встанет на свою защиту, это просто приведет к еще одному конфликту между отцом и Джоном, которых и без того было достаточно. Как это ни странно, Роберт, видимо, чувствовал себя виноватым в том, что всегда был любимцем отца, что всегда был сильнее Джона. Но несмотря на то что отец верил всему, в чем обвиняли Роберта, тот все еще оставался его любимым сыном.

– Роберт, поклянись, что не убьешь его, – попросил лорд Ги. – Я твой отец, а ты мой сын, так поклянись мне, что не станешь убивать его, а привезешь обратно, чтобы он предстал перед судом Вильгельма. Пусть суд сотворит другая рука. Прошу тебя, Девлин, войди в мое положение. – Он крепко сжал плечо Роберта и с мольбой в голосе обратился к сыну, когда тот отрицательно покачал темноволосой головой. – Я никогда не обращался к тебе с просьбой, а теперь прошу тебя ради Бога.

– Ради вас, отец, я привезу его обратно живым, – молча, выругавшись, уступил Роберт и холодным безжалостным взглядом посмотрел в лицо отца. – Но предупреждаю, я не могу обещать, что сдержу слово, если он причинил зло Кэтрин. Только в том случае, если она осталась невредима, я выполню свою клятву.

– А если ты узнаешь, что она уехала добровольно, Роберт? Что тогда? – Лорд Ги непроизвольно сделал шаг назад, заметив, как задрожал мускул на щеке Роберта, и почувствовав вскипевшую в сыне лютую ярость.

– Тогда я пожелаю Джону наслаждаться ею! – зло бросил Роберт и быстро прошел мимо лорда Ги на лестничную площадку.

Выйдя из каменной ниши, Роджер встревоженным взглядом проводил Девлина. Он предвидел, что Джону за его грязные дела предстоит адская расплата, и будет еще хуже, пока все не кончится. Девлин мчался на бешеной скорости, не щадя ни лошадь, ни преданных ему людей, которые поскакали вслед за ним, когда он понесся по дороге, ведущей от Челтенхема. На землю уже легли длинные предвечерние тени, когда Девлин, наконец, решил остановиться на отдых. Монтроз опустился на большой плоский камень у дороги и, упершись локтями в колени, обхватил себя руками; закрепленный на одном плече плащ скрыл его кольчугу и камень внизу. Наклонив голову, Роджер сидел в лучах заходящего солнца и вдруг заметил, как на небольшом расстоянии от камня солнечный луч блеснул на каком-то металлическом предмете, лежавшем в густой траве. Роджер наклонился вперед, а потом встал и, сделав несколько шагов, удивленно поднял брови и сжал губы, когда узнал то, что, лежало в траве.

– Это пояс Кэтрин и ее кольцо с ключами, Роджер, – раздался позади него глухой голос, и Девлин, нагнувшись поднял с земли серебряный пояс и кольцо. – Шнуровка порвана, как будто пояс сорвали с ее талии. – С угрожающе горящими глазами Девлин задумчиво взглянул на обернувшегося к нему Роджера.

Роджеру нечего было сказать, он лишь беспомощно наблюдал, как Девлин сжимает в руке пояс и ключи, зловещее выражение лица друга не предвещало ничего хорошего.

Петух еще не пропел, когда Джон разбудил Кэтрин, забывшуюся тяжелым сном. Накануне он выпил чересчур много вина, и теперь у него нестерпимо болела голова.

– Поднимайтесь, – заорал он, грубо встряхнув Кэт, – или я вытащу вас из постели! – Он одной рукой больно шлепнул Кэт по округлому заду. – Молчать! – рявкнул Джон, когда Кэтрин в испуге вскрикнула.

– Куда вы так торопитесь, милорд Джон? – усмехнулась она, угрюмо потирая больное место. – Боитесь, что Роберт найдет вас?

Джон, одетый в короткую синюю куртку и немного более темные чулки, смеясь, накинул на широкие плечи плащ такого же синего цвета, как куртка, и застегнул его с одной стороны золотой пряжкой. «Джон – красивый мужчина», – отметила про себя Кэт.

– Нет, милочка! Я не боюсь, уверяю вас! Я хочу, чтобы он нашел меня, но не раньше, чем я буду готов. А теперь пошевеливайтесь, или я найду способ заставить вас поторопиться.

Джон не оставил Кэтрин одну, даже чтобы она привела себя в порядок, и Кэт, взглянув на Джона из-под полуопущенных ресниц, наскоро умылась.

Этот день был повторением предыдущего, и к концу его мышцы Кэт молили об отдыхе. Она, хотя и привыкла ездить верхом, никогда не проводила в седле столько долгих утомительных часов, а для Джона длинные поездки были вполне привычным делом, и он выглядел таким же свежим, как в момент отъезда из Челтенхема. Он воевал во имя церкви и, несмотря на то что был титулованным лордом, присваивал себе добычу, когда и где мог. Во время разбойных набегов Джон приобрел друзей среди могущественных людей из высших кругов, людей, которые, подобно ему, унижались до воровства и убийства ради наживы. И сейчас Джон вез Кэтрин во владения одного из таких людей – в громадный мрачный замок, возвышавшийся на склоне холма. Спокойствие и красота открывшейся картины вызвали у Кэт тоску по тому Челтенхему, каким он был всего несколько месяцев назад. Однако она понимала, что былые времена ушли навсегда.

– Надеюсь, вы не слишком устали, миледи, и сегодня ночью в нашей постели сможете оценить мои способности. – Скривив губы в насмешливой улыбке, Джон спешился и стянул с седла обессилевшую Кэтрин. – Я и так слишком долго ждал.

Его слова показались Кэтрин эхом не так давно прозвучавших слов Роберта, и она почувствовала, что сейчас заплачет. Ее глаза потемнели до цвета лиловых ночных теней, нижняя губа слегка задрожала, но Кэтрин, откинув упавшую ей на лицо прядь спутанных волос, вздернула подбородок и взглянула на Джона.

– Лорд де Бофор, если вы приблизитесь ко мне, мой кинжал вонзится вам в сердце. Подумайте об этом. Откуда вам знать, не лежит ли у меня под подушкой каждую ночь орудие вашей смерти? – Уголки ее губ приподнялись в ледяной улыбке.

Хмуро сведя брови, Джон помедлил, а потом рынком притянул к себе Кэтрин, не обращая внимания на изумленные лица стоявших поблизости стражников.

– Пролейте хоть каплю моей крови, и вы будете молиться о быстрой смерти, миледи!

– Думаете, я сейчас не молюсь об этом? – парировала Кэтрин и, не моргнув, встретила его взгляд. – Вы думаете, что после вашего брата я когда-нибудь стану довольствоваться вами, Джон де Бофор? – Она ядовито усмехнулась. наслаждаясь ошеломленным видом Джона. – Вы обманываете только самого себя! Вы и наполовину не такой мужчина, как ваш брат!

– Возможно, и так, – прорычал Джон, – но вы у меня, а не у него! Это кое-что говорит о том рыцаре, которого вы восхваляете!

– Да, сейчас я у вас, но сможете ли вы удержать меня. Джон? Сможете вы отвоевать меня у Роберта? Ваш брат вот-вот прибудет. Я уже слышу стук копыт ею лошади, следующей по пятам за нами! Прислушайтесь, лорд де Бофор! Это звук вашей приближающейся смерти!

Три стражника, стоявшие рядом с ними, испуганно переглянулись, попятились, что-то бормоча о ведьмах, и каждый осенил себя крестным знамением. На мгновение ее слова даже на Джона произвели впечатление, но он сразу же понял, что девушка его разыгрывает, и рассмеялся.

– Вы думаете, я не понимаю, чего вы пытаетесь добиться? Вернитесь сюда, болваны! – Он свирепо взглянул на смущенных воинов. – Она просто ищет способ отвлечь меня, но у нее ничего не выйдет!

Джон толкнул Кэтрин в крепкие руки одного из мужчин, и в течение всего вечера ее бдительно сторожили. Кэтрин тихо сидела, сложив на коленях руки, потупив взор я напряженно расправив плечи. Лорд Росуэлл, в чей замок они приехали, не раз бросал на нее оценивающие взгляды, но Кэтрин ничего не замечала. Она не обращала внимания на полный зал парода, словно была одна в тишине и спокойствии лесов, окружавших Челтенхем. Погрузившись в себя, Кэтрин была очень напугана, когда появившийся перед ней Джон поднял ее с места.

– Пора, миледи, – насмешливо произнес он, и ни у Кэтрин, ни у других, стоявших поблизости, не осталось сомнений в его намерении.

Кэт в отчаянии оглядела зал, хотя понимала, что ей никто не мог помочь. Она сознавала, что сопротивление только даст Джону повод опозорить ее, и не собиралась устраивать борьбу на потеху лорду Росуэллу. Джон сильный и легко с ней справится: разве он не близнец лорда Роберта? Кэт вспомнила, как быстро Девлин всегда подчинял ее себе и как скоро у нее иссякали силы. Тем не менее, когда Джон вел ее по слабо освещенным коридорам замка, желание убежать боролось в Кэт с необходимостью быть осторожной. Кэтрин постоянно ощущала на себе пристальный взгляд Джона, и вся сжалась, когда он остановился и открыл дверь в спальню. Посторонившись, Джон насмешливо поклонился и предоставил Кэт войти первой. Она прошествовала мимо него с высоко поднятой головой и быстро прошла в дальний конец спальни, а потом, повернувшись и вызывающе выставив вперед подбородок, полными ненависти глазами посмотрела в лицо Джону. Закрывая за собой тяжелую дверь, Джон в предвкушении наслаждения самодовольно улыбался, не обращая внимания на откровенную ненависть, горевшую в глазах Кэтрин. Ему было совершенно очевидно, что перед ним не бесхарактерная кроткая девушка, а женщина, которая будет сопротивляться на каждом шагу, не уступая, пока к ней не применят силу! Для Джона не было ничего загадочного в том, почему его брат желал ее, она была наградой, которую стоило иметь. Жадными глазами Джон смотрел на Кэтрин, восхищаясь нежными округлостями ее пышной груди и тонкой талией, переходящей в изящные бедра. Он мог предполагать, что находится под платьем Кэт, и сейчас собирался точно узнать это.

– Идите сюда, милочка, – хрипло скомандовал он, и его глаза вспыхнули огнем.

– Нет, господин, я предпочитаю оставаться здесь, – твердо ответила Кэт. «Это похоже на эхо событий месячной давности, только мужчина не тот, – в отчаянии подумала Кэт. – Это Роберт со столь знакомыми и своенравными повадками дикой кошки должен преследовать меня, Роберт должен требовать, чтобы я пришла к нему».

Когда Джон протянул руку, чтобы привлечь к себе Кэт, она, отчаянно вскрикнув, бросилась в сторону, но наткнулась на холодную каменную стену. Охваченная ужасом, она заметалась по комнате: Джон неотступно следовал за ней. Спасаясь от него, Кэт задела маленький стол, уставленный винами и фруктами. Стол опрокинулся, глиняная чаша упала и разбилась, фрукты раскатились по полу, а Кэтрин, споткнувшись о стол, растянулась на полу у очага. Когда она оперлась о пол, чтобы встать, ей под руку попался холодный предмет, и она крепко сжала его. Поднявшись на ноги, она стремительно бросилась вперед, и нож для фруктов угрожающе блеснул в отсветах пламени. Лезвие попало Джону в бедро и, прорезав бывший на нем матерчатый чулок, вонзилось в тело, красная кровь потекла по синему чулку, быстро пропитывая его. Зажимая одной рукой рану, Джон в растерянности смотрел на Кэтрин, не в силах понять, как ей удалось ранить его и откуда у нее взялось оружие. Глухо зарычав от ярости, он наклонился, вывернул ей руку и, выхватив нож, отшвырнул его в дальний угол комнаты. Держа Кэт одной рукой за запястье, Джон размахнулся другой и больно ударил ее по щеке. Но Кэт не проронила ни слова. Не было ни просьбы о пощаде, ни слез, которые могли бы показать Джону, как ей больно. Кэтрин только смотрела на него стеклянными глазами, и этот взгляд лишал его присутствия духа. Попятившись, Джон присел на корточки, глядя на Кэт и придумывая, что бы ему сделать с этой девушкой: «Просто обладать ею будет недостаточно – ее нужно сломить, заставить признать меня своим хозяином». Поднявшись, Джон потащил Кэтрин к кровати и бросил на расстеленные меховые шкуры.

– Сука, – проворчал он и, морщась от острой боли в бедре, снял с ноги чулок, чтобы взглянуть на рану.

«Нужно наложить повязку, чтобы не умереть от потери крови», – решил Джон и одним быстрым движением рванул юбку Кэтрин, чтобы разорвать ее на полоски и перевязать рану. Покончив с этим, он выпрямился и пристально всмотрелся в бледное лицо Кэтрин, а затем, с трудом улыбнувшись, опустился на кровать и почувствовал, как испугалась Кэт. Теперь она исступленно сопротивлялась и, стараясь избавиться от него, ногтями оставляла на руках и лице Джона глубокие борозды. Она сопротивлялась молча, упорно, не желая сдаваться, но каждый раз, когда Кэт набрасывалась на него, Джон парировал ее удары. Она боролась до того момента, когда, совершенно выбившись из сил, уже с трудом могла поднять руку и потеряла надежду удержать его на расстоянии.

– Довольно! – Заскрежетав зубами, Джон прижал ее руки к бокам и придавил Кэт своим телом, чтобы утихомирить. – Я истеку кровью, как зарезанная свинья, прежде чем овладею вами! – Запустив руку в длинные волосы Кэтрин, он тянул их до тех пор, пока у нее по щекам не потекли слезы, размывая кровавые пятна, оставшиеся в том месте, куда Джон ударил ее. – Довольно, красавица, – немного тише сказал он от охватившей его слабости. – Есть еще утро. – Откатившись, Джон на мгновение закрыл глаза.

Не смея надеяться, что Джон уснет или даже потеряет сознание, Кэтрин лежала, затаив дыхание. Наконец Джон пошевелился, потом поднялся с кровати, подошел к опрокинутому столу и поднял лежавший возле него бурдюк с вином. Запрокинув голову, он высоко поднял бурдюк и стал вливать вино себе в горло, при этом брызги попадали ему на бархатную куртку. Когда он наконец опустил бурдюк, его взгляд был затуманен от боли и выпитого вина.

«Проклятие, я же собирался овладеть девчонкой, – напомнил он себе, скривившись и рассеянно глядя на Кэт. – Но, пожалуй, позже, когда я не буду так слаб от потери крови…»

Сняв с талии широкий ремень, Джон неторопливо присел на кровать и хрипло усмехнулся, когда Кэт шарахнулась от него.

– Да, вы понимаете, что заслужили порку! Но я просто хочу, чтобы вы остались здесь до рассвета, когда я смогу закончить то, что начал. Не думайте, что выиграли поединок, миледи, – со мной еще не покончено! – Рывком вытянув вверх руки Кэт, Джон привязал их к угловому столбику спинки кровати, и крепко затянул ремень.


Глава 9

<p>Глава 9</p>

Каменный замок Росуэлл находился на расстояния нескольких лье от Лондона, недалеко от Льюис-роуд. На противоположной стороне долины, окутанной клубящимся серым туманом, на склоне, обращенном к замку, стояла не большая группа утомленных всадников. Головы их лошадей были устало опущены, а покрытые пеной бока тяжело вздымались.

– Милорд, – осторожно начал Роджер Монтроз, опасаясь гнева Девлина, – быть может, сначала стоит поговорить с Джоном? Замок, по-видимому, хорошо охраняется.

Вместо ответа последовал лишь легкий кивок, а черные глаза Девлина продолжали рассматривать дальний холм. На востоке, там, где вскоре должно было взойти солнце, уже появилось слабое перламутровое свечение, и Девлин решил, что с первым лучом солнца он галопом поскачет вниз в долину, поднимется вверх по склону к замку Росуэлл и потребует, чтобы его впустили, – Росуэлл не посмеет отказать рыцарю короля. Холодная зловещая улыбка коснулась жесткого рта Девлина – сегодня Джону лучше не оказывать сопротивления, потому что, если он причинил Кэтрин хоть малейший вред, его ожидает смерть. Рукой в перчатке Девлин стиснул рукоять меча, и его бездонно-черные глаза вспыхнули ненавистью. Как только первые нежно-розовые лепестки рассвета коснулись неба, рыцари направили лошадей вниз по крутой тропе, ведущей в долину. Все они скакали выпрямившись, с хмуро сосредоточенными лицами, и время от времени касались рукоятей пристегнутых сбоку мечей. Из мелкого рва, окружавшего замок, пахнуло зловонием, когда рыцари переезжали через него. На оклик стражника с караульной башни Девлин, остановив гарцующего жеребца, громко объявил, что именем короля требует встречи с Джоном де Бофором. Прошло довольно много времени, пока с громким треском канатов и скрипом поворотного колеса опускали подъемный мост. Наконец копыта лошадей застучали по деревянному настилу, и решетчатые ворота медленно поднялись, пропуская Девлина с соратниками во внешний двор. Бдительные стражники, крепко сжимая оружие, следили, как вооруженные воины неторопливо въезжают внутрь.

Въехав во двор во главе маленького отряда, Девлин сразу почувствовал, что в замке царит неестественная, напряженная тишина. Было очевидно, что их здесь ожидали, но Девлин был готов к этому, он понимал, что Джон использовал Кэт, чтобы заманить его сюда.

– У нас практически нет возможности уйти, – тихо заметил Монтроз, оглянувшись по сторонам, когда позади них раздался грохот поднимаемого моста.

– Мы выворачивались и из худших ситуаций. – Дев-лиц бросил другу полунасмешливый взгляд. – Или ты позабыл Руан, Монтроз?

– Ха! Разве можно забыть Руан и то, как мы чуть не сложили головы из-за того, что последовали за герцогом? Тогда я думал, нам не спастись.

– Однако мы здесь, – иронически усмехнулся Девлин.

Но его улыбка улетучилась, когда он остановил жеребца у каменной лестницы главного здания, ведущей вверх, к господским апартаментам. На середине лестницы их поджидал лорд Росуэлл, крупный мужчина с седой непокрытой головой, одетый в бархатный наряд.

– Девлин… – начал хозяин замка.

– Если вам дорога жизнь, Росуэлл, – грубо оборвал его Девлин, – лучше не вмешивайтесь в это дело!

Лорд Росуэлл попытался за улыбкой спрятать свой страх. Девлин был безжалостным врагом. Кроме того, к нему прислушивался король. Если бы Росуэлл знал, что именно этого человека хочет заманить в ловушку Джон, он никогда бы с такой готовностью не согласился с его планом. Теперь он понял, что крепко запутался в этой паутине и должен просто дожидаться, чем все закончится.

– Вы сами приехали ко мне, Девлин, – робко напомнил он, – я не вызывал вас сюда. Не соблаговолите ли быть повежливее? – Он сделал жест в сторону стражи.

– Росуэлл, я хочу видеть своего брата. – С едва скрываемым пренебрежением оглядев пеших вооруженных воинов, Девлин вскинул темноволосую голову и крепко сжал рукоять меча. – И леди.

Росуэллу стало не по себе, он отлично осознавал возможности Девлина и знал, что у того под командованием достаточно воинов, чтобы сровнять с землей его замок. «Черт возьми, – выругался про себя Росуэлл, – препирательство с Девлином может привести к конфликту с Вильгельмом, а это мне уже ни к чему. Пусть Джон меняет свои планы».

– Девлин, вы можете поговорить с Бофором, если он того захочет. Я пошлю за ним, – уступил Росуэлл и, повернувшись, отдал приказ слуге.

Резкий стук в дверь спальни разбудил Джона; он шевельнулся и заворчал спросонок, все еще находясь под действием выпитого накануне вина. Его рука невзначай коснулась шелковой кожи бедра Кэт, и он обратил затуманенный взор на девушку. Кэтрин, видимо, вообще не спала; ее глаза были обведены темными кругами, а лицо побледнело и осунулось. На щеке, по которой Джон ударил се, образовались большие синяки, и он почувствовал сожаление оттого, что испортил красоту. Стук в дверь повторился, и Джон, недовольно откликнувшись, поднялся с кровати.

– Милорд, – быстро заговорил слуга, не отрывая взгляда от пола, – меня послал за вами лорд Росуэлл. Внизу ждет рыцарь, который хочет немедленно вас видеть.

– Ах, мой брат, – буркнул Джон; в его темных глазах вспыхнуло пламя, губы скривились в усмешке, и он взмахом руки отпустил слугу.

Слуга задержался у открытой двери, все еще глядя в пол, и, прежде чем переступить порог спальни и закрыть за собой дверь, добавил;

– Вы должны взять с собой леди.

– Вы слышали? – со смехом обратился Джон к Кэтрин. – Похоже, ваш любовник беспокоится о вас, миледи. – Он крепко взял ее за подбородок, так что пальцы вонзились ей в кожу. – Роберт явился бросить мне вызов, но я не могу сейчас сражаться с ним. Моя нога болит, я ею не владею и даже ходить могу с трудом, миледи. – Он еще крепче сжал подбородок Кэт, не обращая внимания, что она тихо вздохнула от боли. Его лоб прорезали морщины, и он продолжил, как бы разговаривая с самим собой. – Нужно придумать, как уклониться от поединка, я должен найти способ отделаться от брата, так как сейчас для меня неподходящий момент… Но его нужно заставить уехать, не отдавая вас ему в подарок. – Жестокая улыбка заиграла на лице Джона, когда он услышал рыдания Кэт. – Вы хотите увидеть сто мертвым, красавица? Мне достаточно только сказать слово, и даже сейчас здесь найдутся люди, которые разделаются с ним, не дав ему сдвинуться с места. Или вам хотелось бы, чтобы ваш драгоценный Девлин прожил еще немного?

– Да, я хотела бы видеть его живым. – Кивнув, Кэтрин глазами, наполненными болью, посмотрела в лицо Джона.

– Значит, вы должны убедить Роберта, что предпочли меня ему. Тогда, насколько я знаю своего брата, он оставит вас мне.

Содрогнувшись, Кэтрин закрыла глаза. Джон не станет бросать пустых угроз; он, безусловно, убьет Роберта, если она не сделает так, как он приказывает. Чтобы сохранить жизнь Роберту, она должна выбрать его брата, а Роберта, который возненавидит ее за это, отослать прочь.

– Хорошо, сэр. – Кэтрин беспомощно кивнула, соглашаясь с требованиями Джона, и слезы хлынули по ее избитому лицу. – Я выберу вас.

И пока Джон отвязывал ее от кровати, у Кэт в ушах звучал его победоносный смех.

Девлин в напряженном ожидании безостановочно ходил взад-вперед по залу замка Росуэлл. Он скорее почувствовал, чем увидел, как его брат вместе с Кэтрин появился на лестнице, и обернулся лицом к ним. Положив руку на бедро Кэт, Джон рядом с ней спускался по широкой лестнице, насмешливо и дерзко глядя на брата. Но Девлин смотрел только на Кэтрин, а она, боясь, что выдаст себя, не могла решиться взглянуть в сторону Роберта.

– Откуда у вас такие синяки, миледи? – Резкий вопрос Девлина заставил Кэт остановиться прямо перед ним.

– Я… я упала с лошади, – запинаясь, ответила Кэтрин, все еще не осмеливаясь встретить его пронизывающий взгляд.

Сердито сжав губы, Роберт насмешливо хмыкнул, не веря ей, – Кэт была слишком опытной наездницей, чтобы упасть из седла, какой бы горячей ни была лошадь, и его мрачный взгляд остановился на Джона.

– Вот мы и встретились снова, брат.

– Да, встретились. Это публичный вызов? Или ты приехал засвидетельствовать почтение своей улетевшей пташке? – поддразнил его Джон.

– Улетевшей? Лучше скажи, попавшейся в сети, брат. – Девлин с такой силой сжал меч, что у него на руке побелели пальцы. – Ты украл ее у меня, брат, и я собираюсь ее вернуть.

– Вот как? – хрипло рассмеялся Джон. – Спроси-ка у своей голубки, хочет ли она вернуться к тебе! – Джон опустил руку, лежавшую на бедре Кэт, и подтолкнул девушку вперед. – Давайте, миледи, скажите ему, кого вы выбрали. Если я скажу ему это, он не поверит.

Собравшись с духом, Кэтрин подняла голову и посмотрела в лицо Девлину. У нее несколько поубавилось решимости, когда она увидела выражение его затуманенных глаз, но Кэт знала, что должна быть убедительной, чтобы удержать Девлина от стычки.

– Я не хочу идти с вами, лорд Роберт. Я с удовольствием останусь здесь с… Джоном. – При этих словах у Кэт комок застрял в горле, и она чуть не задохнулась.

Ледяная маска скрыла мысли Девлина, но его сухощавое тело сжалось, словно он получил удар. Он стиснул зубы, и только дрожание мускула на щеке выдавало его чувства.

– Отвечайте мне, леди Кэтрин, – тихо сказал он, сверля ее взглядом, – вам угрожали причинить зло, если вы не скажете так? Или это ваше искреннее желание?

– Да, господин, я говорю это добровольно, без какого бы то ни было принуждения. – Кэт внутренне содрогнулась при этой лжи, и боль от презрения, исказившего суровые черты Девлина, чуть не лишила ее сознания.

– Тогда пусть свинья лежит со свиньей! Я оставляю вас! – Развернувшись, Девлин широкими шагами направился к двери, но его остановил голос брата-близнеца.

– Постой, брат! Через месяц мы все же встретимся на поле боя, чтобы решить это дело…

– Нет, брат! – Девлин коротко рассмеялся. – Я не стану биться за шлюху! Ты подходишь ей – и можешь оставить ее себе.

Когда тяжелая дверь закрылась за Робертом и его свитой, Джон, понимая, что его планы рухнули, в раздражении выругался. Он заманил Роберта в этот замок, далекий от Челтенхема и владений брата, чтобы втянуть его в битву. Здесь можно было бы убить его и сказать Вильгельму, что Девлин сам искал встречи. Тогда земли, принадлежащие Роберту, перешли бы следующему в роду, и Джон наконец-то получил бы их все.

– Это вы виноваты в том, что все пропало, черт бы вас побрал! – С ненавистью, глядя на рыдавшую рядом с ним Кэт, Джон набросился на девушку за то, что она ранила его и лишила возможности устроить поединок.

Из-за своего несчастья Кэт почти не замечала ничего вокруг себя. Милостивый Боже, сможет ли она вынести эту боль? Даже понимая, что она поступила так, чтобы спасти жизнь Роберту, Кэт чувствовала, что не сможет жить, зная, что он думает, будто она предпочла ему Джона.

Джон потащил за собой Кэтрин обратно вверх но лестнице. Его гнев все распалялся, и, распахнув дверь спальни и грубо втолкнув Кэт внутрь, он с мрачным удовлетворением наблюдал, как она, упав на пол, съежилась в комок.

– Интересно, леди Кэтрин, ваш любовник оценил вас? Наклонившись вперед и потирая рукой больное бедро, Джон тяжелым взглядом прищуренных глаз смотрел на блестящую макушку Кэт. Проклятие, против его воли эта девушка вызывала у Джона уважение, несмотря на его твердое решение сломить ее дух. Затем, нагнувшись и намотав на руку волосы Кэт, он грубо потянул назад ее голову и был напуган взглядом фиалковых глаз, таких же темных, как синяки на лице Кэтрин. Не было сомнения, что девушка любила Девлина, хотя и не признавалась в своем чувстве, и это еще сильнее разозлило Джона. Роберт опять просто так, мимоходом оказался победителем и легко завоевал сердце этой очаровательной саксонки, которая сейчас смотрела на Джона с одной лишь ненавистью в глазах.

– Я близнец вашего любовника, милочка. По-вашему, я не буду равен ему в постели? Уверяю вас, на меня еще никто не жаловался.

– Равен? – Аметистовые глаза смерили Джона взглядом, как какого-то отвратительного слизняка. – Вы льстите себе, Джон де Бофор! Вы не достойны даже коснуться подола его плаща! – Губы Кэтрин сложились в презрительную улыбку, которая оскорбила Джона до глубины души. – Вы просто ничтожный трус, который стремится получить богатство нечестным путем! Вы всегда во всем будете вторым, Джон!

Окончательно выйдя из себя, Джон больно потянул Кэт за волосы, заставив встать на ноги. «Это уже чересчур! – Джон пришел в бешенство. – Чтобы эта девка говорила то, чего я всегда боялся, – что Роберт всегда будет лучше, а мне придется довольствоваться остатками!» Обезумев от злости, Джон бросил Кэт на высокую кровать. Несмотря на боль, которую причиняла ему рана в бедре, ему удалось схватить руки и ноги Кэт, которыми она молотила по нему, и придавить девушку весом своего тела. И вскоре Кэт нагая лежала под ним, а Джон, изрыгая проклятия, возился с завязками своей одежды.

Крепко зажмурив глаза, Кэтрин сжалась, приготовившись к натиску Джона. «Я не стану плакать или молить его оставить меня», – сказала себе Кэт, однако при его первом же грубом стремительном движении с ее уст чуть не слетела мольба о пощаде. Кэтрин до крови прикусила себе губу и ощущала во рту вкус крови, но не чувствовала боли. Ей хотелось мысленно унестись в сумрачную чащу леса, где можно спрятаться под сенью деревьев. Становилось все темнее и темнее, пока свет вообще не исчез, и Кэтрин, уже ничего не сознавая, по извилистому туннелю заскользила вниз в небытие.

После отъезда из замка Росуэлл Девлин не произнес ни слова, он ехал, крепко стиснув зубы и не отрывая взгляда от дороги. Ярость бурлила в его сухом теле, как адская смесь, стремящаяся вырваться наружу; ветер раздувал полы его плаща и стегал ими Девлина с громким звуком, напоминавшим щелканье кнута.

Следуя за своим господином по ухабистой дороге, Роджер Монтроз не переставал удивляться, как мог Девлин поверить такой очевидной сказке. Нетрудно было понять, что Кэтрин вынудили так говорить, синяки на ее лице свидетельствовали о насилии, однако Девлин без возражений проглотил ее слова. «Такая доверчивость не в характере Девлина», – размышлял Монтроз, искоса поглядывая в сторону друга.

Когда его жеребец споткнулся в третий раз, Девлин сердито выругался и, недовольно натянув поводья остановил коня. Было очевидно, что лошадям нужно отдохнуть, а взглянув на своих усталых спутников, Девлин понял, что люди тоже нуждаются в отдыхе, и резко махнул рукой. У него было такое чувство, что сам он больше никогда не будет знать, что такое отдых. В глазах у Девлина помутилось, ему хотелось задрать голову и завыть, как раненый волк, и он проклял судьбу, которая свела его с этой девушкой. «Эту коварную тварь точно так же, как и всех других, интересовало только собственное удовольствие, а не мужчина. Глупая доверчивость сделала меня слепым и не дала увидеть истинную натуру этой девки. Я был одурманен нежными формами и сладкой улыбкой леди Кэтрин, ее дерзким мужеством и пылкостью, с которой она наслаждалась моим телом. Да, – с горечью сказал себе он, – вы, лорд Роберт, могущественный граф Девлин, оказались круглым дураком!»

Ехавший позади своего хозяина Монтроз понимал, что заводить разговор с Девлином опасно, и беспомощно пожал плечами.

– С тех пор как мы отдыхали и ели, прошло уже много времени, – рассудительно начал он. – Давай остаток этого дня проведем на ближайшем постоялом дворе.

В ответ тело Девлина застыло от напряжения, рука опустилась на рукоять меча, а блестящие черные глаза сузились, превратившись в бездонные колодцы. Слепое желание убивать, рубить мечом, а не произносить жалкие слова душило Девлина. Ему казалось, что он мог избавить свои мысли от Кэтрин только ударом острого как бритва клинка.

– Монтроз, мне нет дела до того, что будешь делать ты и все прочие хнычущие младенцы, но честно предупреждаю тебя, если ты сейчас не оставишь меня в покос, я скорее всего тебя убью.

Кивнув, Монтроз осмотрительно отъехал и сторону и сделал остальным знак отправляться в путь, после чего все снова натянули поводья и направили усталых лошадей к дороге. Однако сам Роджер рискнул задержаться и тихо, так, чтобы слышал один только Девлин, сказал:

– Уверен, вы так и поступите, милорд, но я все же скажу: девушку заставили сделать такой выбор. Ей нравитесь вы, и она не по доброй воле осталась с Джоном. – Услышав в ответ недоверчивое возмущенное фырканье, лорд Монтроз повернул лошадь и оставил лорда Роберта наедине с его мрачными мыслями.

Спешившись и тяжело ступая по густой траве, Девлин увел лошадь от дороги, чтобы дать ей остыть. Медленно опустившись на мягкую землю, он, расслабившись, прислонился спиной к камню и выпустил поводья, позволив жеребцу бродить неподалеку. Девлин тряхнул головой, чтобы избавиться от красной пелены ярости, окутывавшей его мозг, и горькая улыбка скривила его волевой рот. Хорошо, что Роджер уехал вперед: в нынешнем настроении Роберт не нуждался в обществе ни людей, ни зверей. Перед его мысленным взором снова предстала Кэтрин, в фиалковых глазах которой светились мягкие огоньки страсти, и внутри уДевлина опять все сжалось. Проклятие! Ему следовало поступить как обычно и не вмешивать девушку в свою жизнь, обратившись к королю с просьбой отдать ее ему!

Когда Кэтрин попросила Эдварда спасти ее от норманна, Девлин вышел из себя; одна только мысль о том, что прекрасная саксонка будет со своим женихом, вызвала в нем ярость. Он издевался над ее презрением к норманнам, когда в тот вечер заставил уступить, но в итоге не получил ничего. Она выиграла состязание и теперь насмехалась над ним, предпочтя ему его брата. Джон, хитрый Джон, который многие годы подкидывал своих незаконнорожденных детей на порог Роберта, Джон, который лгал, жульничал, крал у него, Джон, его брат-близнец, которого он ненавидел всей душой, – Джон украл женщину, которую хотел Роберт. От этой мысли Девлин содрогнулся. «Нет, – приказал он себе, – нельзя вспоминать ни об этом, ни о девушке, которую я только что потерял…»

Солнце уже опускалось в золотистую дымку позади деревенских крыш, когда Роберт присоединился к Роджеру и остальным. Пока он медленно спускался с лошади, Роджер наблюдал за ним, стоя на пороге открытой двери общей комнаты таверны.

– Я ужасно голоден, Монтроз, и во рту у меня пересохло. – Девлин жестом указал на чашу с вином в руке у Роджера. – У тебя осталось что-нибудь?

– Да, господин. – Усмехнувшись, Роджер отступил назад, чтобы пропустить Девлина. – И здесь, внизу, еще целый погреб. Присоединяйся к нам!

Роберт в запыленном плаще, скрывавшем сухощавую фигуру, вошел в общую комнату, и его губы тронула усталая улыбка, а в глазах появилось отрешенное выражение, о котором Роджер счел лучшим не спрашивать. Холодное отчаяние так и не покинуло Роберта в течение всех трех дней, которые норманны провели на маленьком постоялом дворе. И когда наконец ранним утром всадники отправились в путь, Девлин пустил свою лошадь в направлении, противоположном Челтенхему, не желая возвращаться в замок, где каждый камень станет напоминать о былом.

– Мы едем в Лондон, – сообщил он удивленному Роджеру. – Мне нужно увидеть Вильгельма.

– Да, господин, – с усмешкой согласился Роджер; прищурясь от яркого утреннего солнца, он повернул свою лошадь и поскакал вслед за Девлином.

Отдохнувшие лошади резво побежали по ухабистой тропе к Льюис-роуд, ведущей в Лондон.


Глава 10

<p>Глава 10</p>

Постепенно приходя в сознание, Кэтрин открыла глаза и увидела лежавшего рядом с ней Джона. Она отпрянула, но Джон сильной рукой схватил ее.

– Нет, миледи, вам не удастся так просто убежать от меня. – Его глаза вспыхнули, а губы насмешливо скривились. – На этот раз вы будете наслаждаться каждой крупицей моего внимания, и мы услышим, как вы попросите большего! – Он расхохотался безмолвному протесту Кэт. – Я намерен добиться, чтобы вы выбросили из головы моего брата, милая Кэтрин, чтобы он стал для вас не более чем смутным воспоминанием.

– Бессовестный негодяй! – Обретя наконец дар речи, Кэтрин в негодовании набросилась на Джона, дав волю обиде и гневу. – Думаете, ваши грубые ласки были искусны? Думаете, они доставили мне удовольствие? Нет! Мне было бы приятнее иметь дело с диким кабаном! – Не страшась его гнева, Кэт смотрела на Джона горящими фиалковыми глазами. – Самовлюбленный дурак! Девлин вдвое, нет, в десять раз больше мужчина, чем вы! – Пальцы Кэт превратились в когти, она метнулась к лицу Джона и, прежде чем он успел больно схватить ее за руку, успела оставить на одной его щеке глубокие царапины.

– Чтобы вам провалиться в преисподнюю! Кровожадная девка! Клянусь, я укрощу вас, раз мой брат оказался не способен это сделать!

Джон повернулся, всем своим весом придавил Кэтрин к матрацу и одной рукой вытянул ей обе руки вверх за голову. Прищурив темные глаза, так похожие на глаза Роберта, Джон смотрел на Кэтрин и читал в ее глазах презрение к себе. Проклятие! Эта рыжеволосая ведьма смеет презирать его! Смеет полагать, что он менее мужчина, чем Роберт! И когда Кэтрин громко рассмеялась, дразня его, Джон обезумел от злости.

– Молчать! – рявкнул он, но журчащий смех продолжал разливаться по спальне, пока Джон не пригрозил Кэт убить ее.

– Так убейте меня! – Кэт откинула голову и, задрав вверх подбородок, выставила голую шею. – Перережьте мне горло своим кинжалом, Джон де Бофор! Я охотнее умру, чем займу место в вашей постели. – Ни слезинки не скатилось сквозь ее густые ресницы, ее разбитые посиневшие губы ничуть не дрогнули, и только прядь спутанных блестящих волос скользнула по ее щеке. – Убейте меня, Джон!

«Она что, сошла с ума? Она хочет, чтобы я ее убил?

Значит, Роберт должен прийти и отомстить за нее? Ведь это именно то, чего хочу я сам, – чтобы Роберт бросил мне вызов!» Глядя на Кэтрин, Джон постепенно начал понимать ее, и холодная улыбка скривила его рот. Кэт была невыносима мысль, что, пока она жива. у Джона всегда будет возможность заманить Роберта и убить его. Теперь Джон решил, что не стоит убивать Кэт, – у него в голове созрел гораздо лучший план, и через полчаса Кэтрин, но прихоти нормандского лорда, который желал получить ее, опять оказалась в темной камере одной из башен замка.

Тяжелая дверь каморки медленно, со скрипом отворилась, и на пороге появился темный силуэт. Узнав высокую фигуру, облаченную в кольчугу и с мечом на боку, Кэтрин быстро отодвинулась на дальний конец узкой койки. Значит, Джон наконец пришел убить ее? За целый месяц ее заточения Джон ни разу не навещал Кэт; приходила только старая женщина, которая приносила ей еду и заботилась, чтобы у Кэт было все необходимое, да в коридоре за дверью постоянно маячил огромный стражник.

Джон зажег факел, чтобы осветить камеру, и Кэтрин. плотнее закутав плечи в тонкое одеяло, дерзко вскинула подбородок. В неровном свете Кэтрин могла разглядеть, что Джон смотрит на нее с кривой ухмылкой.

– Вы все еще здесь, крошка? – Не дождавшись от Кэт ответа, Джон громко рассмеялся: – Вот это да! Теперь не можете придумать, что сказать? Такое спокойствие не в вашем стиле, миледи! – Свет факела задрожал, и на каменных стенах и напряженном лице Кэт заплясали причудливые тени. – Я принес известия о вашем любовнике, миледи, но я не стану говорить, пока не заговорите вы.

Какое-то мгновение Кэтрин испытывала искушение промолчать, но желание получить известие о Девлине побудило ее неохотно ответить:

– Да, я хотела бы узнать о нем.

– Похоже, Девлин отправился в Лондон немного поразвлечься при дворе Вильгельма. И как я слышал, он часто и успешно играет в любовные игры со всеми придворными дамами, красавица. – Джон злорадствовал при виде болезненно исказившегося лица Кэтрин. – Но не знаю, следует ли мне рассказывать вам о его неудовлетворенности дамами, которых он добивается и завоевывает? Может показаться, что наш галантный лорд потерял вкус к придворным красоткам. Возможно, он тоскует по утраченной любви. Как вы думаете, миледи?

Кэтрин решила не отзываться и неподвижно смотрела прямо перед собой.

– Вы не слышите меня, миледи? – Голос Джона был угрожающе вкрадчивым. – Я спросил, не думаете ли вы, что мой брат не может позабыть о любви, теперь для него потерянной?

– Нет, господин. – Подняв голову, Кэт спокойно встретила угрюмый взгляд Джона. – Девлина, которого я знаю, мало волнует эта саксонская девушка. Он не станет тратить время на воспоминания о ней. Больше похоже, что ему просто все надоело. Или, быть может, он сердит из-за того, что вы оказались лучше его.

– Да, на этот раз я оказался лучше, но добился этого не тем способом, которым собирался. Такое не впервой случается с моим братом, но прошлый раз это было много лет назад… – Шагнув вперед, Джон рукой в перчатке взял Кэт за подбородок. – Хотел бы я увидеть его лицо, когда мы вместе появимся перед ним, моя прелесть! Для него это будет как удар кинжалом в живот, и если мои расчеты верны, его реакция окажется именно такой, какая мне нужна.

– Боюсь, вас ожидает разочарование, – тихо заметила Кэтрин.

– Нет, – рассмеялся Джон, – думаю, нет. Даже непобедимый, хладнокровный граф Девлин не сможет сделать вид, что не замечает, как завоеванная им леди идет под руку с другим мужчиной! Ему придется встретиться со мной лицом к лицу или покинуть двор, и уверен, он не оставит двор. Слишком многие назовут его трусом, если он так поступит, И вы, моя дорогая леди, – не обратив внимания на то, что Кэт тихо вскрикнула, Джон продолжил со странным блеском в прищуренных глазах, – вы станете медом, который приманит его ко мне, и будете вознаграждены за свое участие в этом! – Ненависть переполняла Джона де Бофора. Он всегда ненавидел Девлина, а теперь эта саксонская девушка еще заявляет, что Джон не мужчина. Этого он никогда ей не простит. Девлин умрет, и вместе с ним умрет эта саксонка! – Вы поедете со мной в Лондон, дорогая. Одетая в лучшие наряды, вы будете прекрасны, как никогда прежде. Тогда посмотрим, что сделает Роберт. Вы не рады услышать, что скоро снова увидите его? – Смех Джона эхом звучал в ушах Кэт еще долго после того, как закрылась дверь.

«Боже правый, – с тревогой спросила себя Кэтрин, снова оставшись одна в сырой камере, – что подумает Роберт, когда увидит меня с Джоном?» Раскачиваясь взад-вперед на твердой койке, она прижимала ко рту кулак, до тех пор пока губы не начали кровоточить. Кэт не могла сделать ничего, что спасло бы Роберта от его брата. Мучительные мысли не оставляли Кэтрин, и прошло много времени, прежде чем ей удалось погрузиться в беспокойный сон.

Стоя перед входом в зал, где король Вильгельм устраивал приемы, Кэтрин нервно теребила пальцами полы мягкой желтой накидки. Под накидкой на Кэт было вышитое шелковое платье, просторные рукава которого украшала широкая декоративная кайма, и золотой пояс, свободно охватывавший изящные бедра, а на ногах – мягкие кожаные туфли под цвет накидки. Ее прелестные блестящие, волосы, спускавшиеся до самой талии, оставались ничем пс прикрытыми, и когда Кэт двигалась, они мерцали в свете множества свечей и факелов. С гордо поднятой головой она молча стояла рядом с Джоном, и хотя у Кэт во рту пересохло от волнения, она ничем не выдавала своего смятения. Но Джон, видимо, почувствовал, что у Кэт на уме и угрожающе прошептал, обращаясь только к ней:

– Ни словом, ни жестом не смейте показывать, что вы здесь не по собственному желанию, миледи, или, клянусь, вы за это поплатитесь! Вам понятно? – Он удовлетворенно кивнул, когда она пробормотала, что все поняла, и, крепко сжав пальцами запястье Кэт, просунул ее руку себе под локоть.

Затем двери распахнулись, и они вместе с остальными вошли в зал. Огромная комната была уставлена столами, за которыми предстояло обедать знатным господам и их дамам, а из ниш, расположенных по одну сторону зала и скрытых портьерами, раздавалась музыка.

Разглядывая собравшихся, Кэтрин вдруг почувствовала, что кто-то смотрит на нее, и медленно обернулась. В противоположном конце зала, на полголовы возвышаясь над остальными мужчинами, стоял Девлин и, словно не веря собственным глазам, пристально вглядывался в Кэтрин. Должно быть, она вздрогнула, или Джон по ее какому-то непроизвольному жесту догадался, что Кэт увидела его брата, потому что он сильнее прижал к себе ее локоть. Но Кэтрин не сводила глаз с Девлина, и Джон в тревоге взял ее за подбородок жестом, который со стороны мог показаться проявлением привязанности.

– Спокойно, милая, – тихо прорычал он, до боли сжимая ее железными пальцами. – Не нужно торопиться со смертью моего брата. Выбор за вами. – Вслед за этими словами теплые губы нежно потерлись о губы Кэт. – Решайте, леди Кэтрин. Вы знаете, вопросы чести меня мало волнуют.

Подняв влажные от слез ресницы, Кэт посмотрела на Джона. Она понимала, что, если его разозлить, он на самом деле способен совершить черное дело, и решила подыгрывать ему, пока не придумает ничего другого.

– Что я должна делать, господин? – Подчинившись необходимости, Кэт с горящими ненавистью аметистовыми глазами выслушала распоряжения Джона.

В течение следующего часа Кэтрин разыгрывала роль пылко влюбленной, прижимаясь к локтю Джона и улыбаясь ему, словно он был для нее единственным на свете мужчиной. Ее губы устали растягиваться в фальшивой улыбке, а уши с трудом выслушивали ложь, бойко слетавшую с ее языка. Время от времени их окружали восхищенные рыцари и дворяне, желавшие быть представленными леди, стоявшей под руку с Джоном, и бесцеремонно оценивающе разглядывали ее. Кэтрин было унизительно чувствовать себя товаром для продажи, выставленным на всеобщее обозрение, ее щеки пылали от стыда, но голова оставалась гордо поднятой.

Когда Джон и Кэт остановились возле уединенной пиши, раздался до боли знакомый голос, и на этот раз Кэтрин по доброй воле крепко ухватилась за Джона.

– Здравствуй, брат. Что занесло тебя и… твою леди ко двору Вильгельма? Я не думал, что ты будешь здесь.

Медленно повернувшись, Кэтрин заставила себя взглянуть на Девлина, и от насмешливого выражения его лица, глаза девушки потемнели до лилового цвета.

– Да, – холодно отозвался Джон, – я на время привез леди Кэтрин в Лондон, жизнь в провинции стала надоедать. – Он поднял темные брови. – Возможно, именно здесь ты сделал ошибку, Роберт.

– Я не делал ошибок и лишь сожалею, что не отпустил ее раньше, – резко ответил Девлин и совершенно равнодушно посмотрел на Кэтрин.

Роберта сжигало желание заключить Кэт в объятия, но, увы, он был вынужден оставаться на расстоянии вытянутой руки от нее. «Проклятие! Как она может так спокойно стоять и смотреть на меня этими огромными, восхитительными глазами? – Девлин видел, как Кэт прильнула к Джону и вцепилась в него, словно не могла вынести расставания с ним ни на минуту. – Боже правый! Неужели я схожу с ума? Какой дьявол подтолкнул меня снова заговорить с ней и вообще разыскивать ее? Святые небеса, помогите мне – я все еще хочу ее! – Девлин с усилием отвел взгляд от Кэтрин, и бешеная ярость захлестнула его при виде самодовольного лица Джона. – Пора положить конец игре, которую затеял Джон. Я убью его, а затем убью Кэтрин избавлюсь от ее колдовских чар!» Сделав шаг вперед. Дев лиц опустил руку к висевшему на боку мечу, и его глаза угрожающе сверкнули.

– О, милорд Девлин! Что это? – остановил Роберта, прогремевший рядом голос. – Надеюсь, не ссора между братьями?

– Приветствую вас, ваше величество. – Немного помешкав, Девлин скованно поклонился и с плохо скрываемой досадой взглянул на короля.

– Только приветствие, и больше никаких сердечных слов своему королю? – Вильгельм слегка склонил темноволосую голову, достававшую Роберту как раз до подбородка, и взгляд его карих глаз стал более жестким. Вильгельм был великолепен в пурпурном с золотом парадном королевском одеянии – его мантия была оторочена дорогим мехом, тяжелые золотые цепи украшали грудь и, когда он сложил руки, на его пальцах блеснули кольца с драгоценными камнями. – На вас это не похоже, Девлин. – Король пристально посмотрел на человека, которого считал одним из самых преданных своих приверженцев. До него доходили слухи о вражде между братьями и о женщине, которая убежала от одного к другому, но Вильгельм не придавал особого значения сплетням.

Пока Девлин и Бофор, оцепенев от ненависти, смотрели друг на друга, Вильгельм обратил взгляд на красавицу с медными волосами, которая, очевидно, и была причиной ссоры. Значит, слухи оказались правдой. «Что ж, девушка достойна того, чтобы мужчины за нее сражались», – признал Вильгельм, но он не мог этого допустить.

– Прошу меня извинить, ваше величество, но я не вижу ничего, кроме того, что прямо передо мной, – наконец пробормотал Девлин.

– А вы, лорд де Бофор? Вы тоже поглощены своими мыслями? – мягко поинтересовался Вильгельм.

– Да, ваше величество. – Поморщившись, Джон бросил взгляд на брата. – Видимо, граф не может смириться с решением леди остаться со мной и возненавидел меня.

Девлин сердито шагнул вперед, но Вильгельм, нахмурившись, протянул руку и остановил его. Взгляд его ясных глаз на мгновение остановился на пылающем лице Кэтрин, а затем снова обратился к Девлину.

– Вложите свой меч в ножны, Девлин. Я не допущу кровопролития в своем доме. Вы вызываете его?

– Да! – мгновенно воскликнул Девлин, метнув на Джона уничтожающий взгляд. – У нас будет состязание, ваше величество, битва не на жизнь, а на смерть.

– Нет, милорд Девлин, – отказал ему Вильгельм, покачав головой. – Битвы до смерти не будет, я не могу допустить, чтобы брат шел на убийство брата. Чем вы можете обосновать свой вызов?

– Джон де Бофор сейчас держит у себя леди, которую вы отдали на мое попечение, когда я покорил Челтенхем и передал его под ваше управление. Он похитил ее из замка.

– Это серьезное обвинение, Бофор. Что вы можете сказать в ответ? – обратился Вильгельм к Джону.

– Я скажу, что он лжет, – спокойно ответил Джон. – Леди просила моего покровительства, и я оказал ей помощь.

Возмущенный ропот пронесся среди тех, кто стоял поблизости и был свидетелем происходящего. Жадные, любопытные глаза наблюдали за стычкой двух титулованных лордов, собиравшихся при всех сражаться за саксонку, которая, как говорили, была дочерью изменника.

– Поскольку леди была отдана на ваше попечение, Девлин, и вам поручена забота о ней, я возвращаю девушку вам, – после долгого размышления медленно объявил Вильгельм. – Но ей незачем искать покровительства у других, она может с любыми жалобами обращаться прямо ко мне. Леди Челтенхем, – обернулся он к Кэтрин, приподняв брови, – каково ваше желание? Вы согласны вернуться к графу Девлину, или мне следует найти кого-нибудь другого на его место? Лучше всего, чтобы вы еще некоторое время оставались под моей защитой.

Собравшись с силами, чтобы ее голос не дрожал, Кэтрин четко произнесла:

– Подчиняюсь вашему решению, ваше величество. Я вернусь к графу.

– А вы, лорд де Бофор? – Вильгельм перевел пристальный взгляд на Джона. – Вы отказываетесь от притязаний на леди из уважения к моей воле?

– Да, ваше величество, отказываюсь, – согласился Джон, понимая, что в такой ситуации другого ответа быть не может.

Джон отпустил руку Кэтрин, напоследок злобно ее сжав, как бы напоминая, что с ним еще не покончено, и подтолкнул девушку к Девлину. Пальцы Девлина, как тисками, сдавили запястье Кэтрин, и его хватка причинила ей такую же боль, как и хватка Джона.

Роберт поклонился королю и, подтолкнув Кэт, заставил ее сделать глубокий реверанс. Когда она выпрямилась, Вильгельм уже отдавал распоряжение начать обед. Нарядно одетые мужчины и женщины разбрелись по залу в поисках предназначенных для них мест за длинными столами, но Роберт быстро направился к двустворчатым дверям. Он тащил за собой Кэт, как будто она была провинившимся ребенком, и ее щеки вспыхнули от такого неуважения.


Глава 11

<p>Глава 11</p>

Когда Роберт заметил, как Кэтрин крепко прижимается к локтю Джона, он, не успев взять себя в руки, почувствовал, как ярость и отчаяние удушливой волной накатили на него. И сейчас, все еще не успокоившись, Девлин тянул Кэтрин из зала, сам не отдавая себе отчета в том, чего он хочет.

Длинные коридоры эхом повторяли звук шагов, и Кэт чувствовала на себе любопытные взгляды стражников и знатных леди. Среди группы дам, разодетых в парчу и шелка, перед Кэт мелькнуло знакомое лицо, но она не успела его как следует разглядеть, потому что едва поспевала за Девлином и не могла думать ни о чем другом, кроме того, какую месть он для нее приготовил. Наконец они остановились перед дверью, и Девлин, резко распахнув ее, раздраженно приказал своему напуганному пажу выйти. Роберт остался наедине с женщиной, образ которой преследовал его весь последний месяц. Неужели прошел только месяц? Проклятие, ему казалось, что это был целый год! На худой щеке Девлина задрожал мускул, и Роберт, окинув Кэт критическим взглядом, отметил опущенные ресницы и слегка подрагивающие губы и вспомнил, как эти пьяняще-сладостные губы раскрывались навстречу его собственным губам. Боже, он так хотел снова обладать ею! Его тело предательски выдавало это страстное желание. «Я дурак, – с горечью сказал себе Роберт. – Нужно было оставить девушку Джону, ведь Кэт призналась, что никто ее не заставлял, и она сама сделала свой выбор». И все же Девлин хотел се. Он получил ее по праву победителя и по указу короля. В ее жизни он был первым мужчиной, которого она познала, но не последним. От этой мысли в нем вскипела свирепая ярость, и красная пелена едва не затмила его сознание. Железные пальцы Девлина безжалостно сомкнулись на запястье Кэтрин.

– Неужели вы, красавица, действительно думаете, что Джон смог бы защитить вас, если бы я захотел отомстить? – Он заскрежетал зубами, а на его напряженной щеке все еще продолжал дрожать мускул. – Вам следовало бы знать, миледи, что этого я ему не позволил бы. Здесь вы допустили огромную ошибку.

Одна его рука скользнула в массу пламенеющих волос и потянула назад голову Кэт, так что девушке пришлось взглянуть прямо в лицо Роберту. От боли у Кэтрин в глазах заблестели слезы, но она не посмела сопротивляться. Если бы Кэт попыталась все объяснить ему, Девлин просто назвал бы ее лгуньей. Она непроизвольно вздохнула, когда Девлин грубо оттолкнул ее и крепко сжал в кулаки большие руки, словно приказывал себе не дотрагиваться до нее. Дрожа от напряжения, он быстро отошел к большому очагу и, обеими руками ухватившись за резную полку над ним, заговорил скованным, неестественно тихим голосом. Чтобы слышать его, Кэтрин подошла ближе, растерянно глядя фиалковыми глазами ему в спину.

– Вы нашли, что мой брат вам больше по вкусу, красавица? Это так? Вы нашли, что Джон более искусен в любви, более нежен, чем я? – За резкостью его тона скрывалась жгучая боль. – Неужели вы совсем не считаете меня мужчиной и полагаете, что я не смогу вернуть вас, красавица? – Глазами загнанного зверя Девлин взглянул на Кэт: – Неужели вы все еще думаете, что я не смог бы обеспечить вам безопасность?

– Смогли бы, но только ценой собственной жизни. Джон угрожал вам, клянусь! Я не смела допустить этого, милорд!

– Мне отлично известно вероломство Джона! Я терплю его, можно сказать, с пеленок и насквозь вижу брата. Он не в состоянии так просто убить меня. – За этими откровенными словами Роберт постарался спрятать растерянность и смущение. «Неужели страх за мою жизнь заставил Кэт выбрать Джона? Или все же она по собственному желанию ушла к нему?» – не в состоянии поверить, что ради него Кэт добровольно пошла на страдания, Роберт покачал головой. – Скажите мне правду – вы по собственной воле остались с Джоном? Вы ушли к нему, чтобы избавиться от меня?

Правда была слишком жестокой и слишком важной, нельзя было хитрить, и Кэт нужно было тщательно подбирать слова.

– Я добровольно согласилась остаться с Джоном, но не потому, что хотела быть с ним. – Шагнув вперед, Кэт положила руку на локоть Девлина и почувствовала, как от ее прикосновения у него напряглись мышцы. Он не пошевелился, его лицо осталось холодным, как мрамор, и только темные брови сошлись над горящими глазами. – Я говорила то, что он приказывал мне говорить, ради того, чтобы спасти вам жизнь.

Девлин был в полной растерянности, разрываясь между желанием поверить ей и тем, что было ему известно. Он смотрел сверху на лицо Кэт, размышляя, не таит ли ее невинный вид какую-нибудь уловку. Он заглянул в ее ясные аметистовые глаза, потом его взгляд, пробежав по нежной линии щеки и немного припухшим губам, спустился вниз к мягким округлостям тела. Девлин был не в силах забыть, как это тело лежало рядом с его телом. Испустив громкий стон, Девлин сдался и привлек Кэт к себе. Господи, как он мог отказаться от этой волшебницы? Она была истинным проклятием, соблазнительным наваждением, которое будет преследовать его до конца дней! Он страстным поцелуем прижался к губам Кэт, чтобы изгнать у нее из головы все воспоминания о Джоне, стереть невидимые следы его рук и губ с ее тела и рта.

– Джон целовал вас так? – хрипло прошептал он, на долю дюйма отодвинувшись от ее разбитых губ. – Он ласкал вас, как я сейчас ласкаю? – Руки Девлина, скользя по изгибам ее тела, приподняли и взвесили в ладонях затвердевшие груди, двинулись вниз через тонкую талию к изящным бедрам, а потом накрыли ягодицы и с силой прижали Кэт к его возбужденному телу. – Говорите же, черт побери! Рассказывайте, что вы чувствовали, когда Джон вот так держал вас, Кэтрин! – Вырвавшиеся у него слова были полны мучительной боли.

– Нет, господин! Он не делал того, что делаете вы! – Страх боролся в Кэт с поднимающимся возбуждением, и она в смятении взглянула на Роберта. – Он не был таким нежным, каким вы запомнились мне. Он не ласкал меня, а просто взял то, что я не соглашалась отдать ему добровольно! Неужели, лорд Роберт, вы думаете, что я могла отдаться кому-либо, когда мое сердце принадлежит другому? – В ее усмешке, горькой и презрительной, прозвучало скрытое страдание. – Или вы такого высокого мнения о своем брате, что считаете, будто он мог заслужить мою симпатию?

Девлин старался оставаться бесстрастным и не выдавать своих чувств. Сердце подталкивало его поверить Кэт, а здравый смысл советовал быть осторожным.

– Я знаю, что это не так, – наконец угрюмо ответил он, – но Джон умеет быть обходительным с женщинами. Бог свидетель, в прошлом он часто добивался успеха! Откуда мне знать, не покорил ли он и ваше сердце?

– Разве шакал похож на волка, милорд? Или, по-вашему, я настолько глупа, что не могу увидеть разницу? Хотя сходство велико, любой может отличить храброго волка от трусливого шакала! Пробормотав что-то невнятное, Девлин зарылся лицом в душистые волосы Кэт и вдыхал их аромат, который не давал ему покоя по ночам, даже когда он был в объятиях других женщин.

– Вы волшебница, Кэтрин Челтенхем! Вы околдовали меня. И пусть все святые будут свидетелями, я не могу позволить вам уйти!

Сомкнув вокруг Кэт сильные руки, Девлин поднял ее и, внеся через дверь во внутренние покои, бережно уложил поверх кипы шкур и одеял на задрапированную занавесями кровать. Его руки нетерпеливо и беспорядочно снимали с Кэт одежду, и когда девушка предстала перед ним нагая, темные глаза Девлина затуманились от восторга. Кэт со смущенной улыбкой потянулась, чтобы снять с него бархатную куртку – она так же жаждала Девлина, как он се, и Девлин понял, что торопиться не нужно.

– Не спешите, милая, – пробормотал он, круговыми движениями нежно поглаживая ее голый живот. – Любите меня не торопясь, и я буду любить вас так же.

Склонившись, он целовал Кэт в губы легкими, порхающими, дразнящими поцелуями, затем сжал губами мочку уха, и его дыхание затерялось в медных локонах шелковых волос. Кэт вздрогнула и закрыла глаза, когда Девлин, осыпав горячими поцелуями ее голые плечи и шею, двинулся вниз поиграть с затвердевшими сосками пышной груди. С тихим стоном Кэт выгнулась вверх, и ее пальцы погрузились в густые темные волосы, чтобы остановить Роберта. От его хриплого дыхания тело Кэт охватила дрожь, и ей захотелось потрогать Роберта. Она несмело провела рукой по его упругому плоскому животу и почувствовала, что он резко задержал дыхание и замер.

– Господи! – простонал Девлин, не решаясь пошевелиться.

Довольная, Кэтрин двинулась ниже и, найдя рукой его налившуюся плоть, поразилась шелковистости кожи. Но когда она погладила пальцами его плоть, Девлин накрыл ее руку своей и согнул в кисти.

– Не сейчас, – глухо пробормотал он, – или я слишком быстро закончу то, что не допускает спешки. Просто подержите меня.

Напуганная этой неведомой ей способностью заставить Девлина потерять над собой контроль, Кэт безмолвно повиновалась. Перед ней был Роберт, которого она никогда прежде не видела, мужчина, оказавшийся совершенно беззащитным перед ней. «Неужели я всегда имела над ним такую власть и не подозревала об этом?» – удивилась Кэтрин.

Губы Роберта нашли рот Кэт, его язык, проскользнув внутрь, стал двигаться дразнящими толчками, и вскоре Кэтрин уже не владела собой. Она сжала руками мускулистые плечи Роберта и, проваливаясь в туманный водоворот желания, выдохнула его имя. Медленно, томительно медленно Роберт поднимал Кэт на небывалые высоты, а она извивалась под ним, задыхаясь и с рыданиями выкрикивая его имя. Чтобы перевести дыхание, Девлин приподнялся над Кэт, его горящие глаза говорили, что он требует все, что Кэтрин может ему отдать. Кэт с радостью сдалась, отдавая тело и душу своему мрачному господину, и Девлин мощным толчком погрузился в ее мягкое бархатное лоно. Вместе с тихим вздохом облегчения у Кэтрин вырвалось его имя, и тогда Девлин нашел ее губы и ласкал их, пробовал на вкус, втягивал в свой жесткий рот так, что Кэт уже едва могла дышать. А затем его движения, ставшие более быстрыми и полными нетерпения, привели их обоих к обрыву удовольствия, а потом стремительно опустили вниз и окунули в мягкие прибрежные волны наслаждения.

Влажная от пота и все еще тяжело дыша, Кэтрин была не в состоянии пошевелиться. Девлин, оставаясь на ней, расслабился и глубоко и спокойно дышал, и Кэтрин чувствовала, как его сердце равномерно бьется рядом с ее сердцем – она и Девлин действительно слились в единое целое. Наконец Девлин шевельнулся, приподнялся и, опершись на локоть, взглянул на Кэт из-под полуопущенных ресниц, а она внезапно смутилась, чувствуя, что не выдержит его насмешливого взгляда. – О чем вы задумались, крошка Кэт? – шепнул Дев-лип, нежным движением убирая с ее глаз выбившуюся прядь волос.

– Я думала о том, что мы были ближе, чем когда-либо прежде, – задумчиво ответила она; улыбнувшись, подняла отяжелевшие веки и взглянула ему в глаза. – Я имею в виду не только наши тела, но и наши души.

– Да. – Девлин, казалось, немного отдалился, не желая слишком легко соглашаться с ней. «Она догадалась, что я чувствую, и теперь будет использовать это в своих целях», – мгновенно пришло ему в голову. Он не мог удержать вопроса, вертевшегося у него на языке, хотя и боялся услышать ответ Кэт. – Вы отдались мне потому, что я увез вас от своего брата, или вы действительно хотите быть со мной, красавица?

– Как вы можете спрашивать такое, милорд! Я не выношу вашего брата! – Протянув руки, Кэт неподвижно зажала в ладонях его лицо. – Пусть Господь и все святые на небесах будут моими свидетелями, можете не сомневаться в моем отношении к вам, лорд Роберт. Никто другой мне не нужен и никогда не будет нужен.

Дсвлину не оставалось ничего иного, как только поверить ее словам, он слишком долго мучился воспоминаниями о ней, и его желание верить ей перевесило все остальное. Кэт занимала все его мысли, а такого у него не случалось прежде ни с одной женщиной. «И хочет она того или нет, теперь я оставлю ее при себе, но не буду раскрывать перед ней всю глубину своих чувств», – решил Девлин. Некоторое время он молча смотрел на тяжелые драпировки у кровати, а потом снова перевел взгляд на лицо Кэтрин.

– Вы останетесь со мной и никогда не будете смотреть ни на кого другого, Кэтрин. Я не хочу снова услышать от вас тех слов предательства, даже сказанных ради спасения моей жизни. Вам понятно? – Он крепко сжал Кэт, обхватив железными пальцами ее руки выше локтя, дав себе клятву в ближайшее время встретиться с Джоном и решить все раз и навсегда.

– Милорд, – прошептала Кэт, – прошу вас… Вы делаете мне больно.

– Поцеловать синяки, Кэт? – Девлин мгновенно отпустил ее, и жесткая линия его рта превратилась в виноватую улыбку.

– У меня много синяков, милорд. На выполнение этой трудной задачи уйдет слишком много времени.

– Правда? – Девлин иронически приподнял брови в ответ на шутку Кэт, и., его темные глаза лукаво блеснули. – Тогда, красавица, быть может, лучше всего начать прямо сейчас, чтобы не было слишком поздно. Время – наш враг.

В эту ночь никто не отзывался на робкие стуки в дверь спальни лорда Роберта. Его паж спал во внешних покоях, и рядом с ним стоял поднос с нетронутой едой его хозяина.

С первыми лучами солнца Кэтрин и Роберт обнаружили, что они оба голодны.

– Вы знаете, что мы не ели с начала нашего вчерашнего поста? – Повернув взъерошенную голову, Роберт посмотрел на Кэтрин.

– Нет, господин, вчера я вообще не могла есть. Я слишком боялась того, что ожидало меня впереди. – Кэтрин улыбнулась и пальцами нежно погладила любимого по щеке.

– Вы довольны тем, как сложился день? – Девлин поймал ее руку и, поднеся к губам, поцеловал кончики пальцев.

– Вы же знаете, что да, Роберт. Я не хотела бы, чтобы он был другим, – а вы?

– Нет, леди. Единственное, чего мне хотелось бы, это убрать Джона из вашей памяти.

– Прошу вас, господин. – От внезапно нахлынувшей боли глаза Кэт сделались темно-лиловыми, а голос печальным. – Пусть будет так, словно его никогда не существовало, – неужели мы не сможем забыть того, что произошло?

– Вы боитесь за него, дорогая? – отодвинувшись, Роберт пристально посмотрел на Кэт. – Хотите, чтобы он остался в живых? – Ему хотелось бы точно знать, не затеяла ли она с ним игру. «Неужели я всегда буду сомневаться и постоянно искать признаки предательства?»

– Я боюсь не за его жизнь, а за вашу. Я не хочу, чтобы вы погибли из-за коварства Джона. Он без колебаний нанесет вам удар в спину. – Кэтрин затаила дыхание, надеясь, что каменный взгляд Девлина смягчится, но робкий стук в дверь спальни отвлек внимание Роберта.

– Милорд. – Получив разрешение войти, его паж, держа в руках поднос с дымящейся сдой, приблизился к кровати. – Не желаете ли позавтракать?

– Да, Джиллард. Поставь поднос на стол и позови служанку леди Кэтрин.

Откинув одеяла, Девлин спустил с кровати длинные ноги, потом встал и лениво потянулся. Кэт отвела взгляд, но, услышав приглушенную усмешку, снова взглянула на Девлина – он забавлялся ее смущением перед лицом пажа.

– Все еще скромничаете, милая Кэт? – Натягивая короткие штаны, Девлин довольно улыбался ее невнятному бормотанию. – Уверяю вас, Джиллард видел меня еще и не в таком виде.

– Как получилось, что я прежде не видела его? – Кэт посмотрела на улыбающегося парнишку в полотняной куртке и вязаных чулках. Он был еще совсем мальчишкой, не больше девяти лет от роду, но мудрое выражение его грустных голубых глаз сказало ей, что он уже многое повидал при дворе.

– Моя мать умерла, – живо отозвался Джиллард, – и лорд Девлин послал меня домой утешить отца. Теперь я вернулся и скоро буду сквайром, не правда ли, милорд?

– Ты не скучаешь по своей матери? – спросила Кэтрин, вспомнив о недавней смерти собственной матери и удивившись тому, с каким спокойствием паж воспринимает свое несчастье.

– Нет, леди, – покачал белокурой головой Джиллард, слегка нахмурившись. – Я редко видел се, она обычно лежала в постели, готовясь к очередным родам.

Его откровенное высказывание еще раз напомнило Кэт о несправедливом положении женщины в мужском мире. Основным предназначением женщины было удовлетворять потребности мужчины и вынашивать его детей. «Наверное, и мои собственные дети не будут горевать обо мне, если я проведу все свои дни в постели, рожая детей», – уныло подумала Кэтрин. Почувствовав направление ее мыслей, Девлин решил сменить тему, он не хотел, чтобы Кэт боялась беременности, потому что это лишило бы их обоих наслаждения.

– Сегодня утром я должен встретиться с Вильгельмом, – быстро сообщил он и улыбнулся помрачневшей Кэт. – Не сможете пережить мое отсутствие? – пошутил он.

– Смогу, господин, – насмешливо отозвалась Кэтрин, сверкнув глазами, и улыбнулась, отбросив свои мрачные мысли. – А вы?

– Нет, – серьезно ответил он, зарывшись в ее блестящие волосы. – Не забывайте об этом ни на миг, милая! Пожалуй, мне следует приставить к вам вооруженную охрану, чтобы не сомневаться в вашей безопасности, милая девушка! – Девлин на мгновение задумался. – Вы помните Руфуса?

Кэтрин кивнула. Руфус охранял ее в башне Челтенхема, и она помнила, что он был добр к ней.

– Я оставлю вам полный кошелек, чтобы вы купили себе, что захотите. Руфус и Джиллард составят вам компанию во время моего недолгого отсутствия.

Спустя несколько часов Кэтрин вместе со своим охранником и в сопровождении голубоглазого пажа шагала по шумным, заполненным людьми улицам Лондона, совершенно растерянная от громких криков уличных торговцев и несметного количества товаров, продаваемых в лавках. Она улыбкой поблагодарила Руфуса, который помог ей, когда она, приподняв юбки, переступала через заполненную грязью сточную канаву. Этот гигант вздрогнул, с восхищением взглянув на Кэтрин, и решил, что будет бдительно охранять эту леди, как приказал ему лорд Роберт. Оба – и Руфус, и Джиллард – вернулись в спальню Девлина нагруженные покупками.

– Ты еще жив под этими свертками? – открыв дверь в комнату, пошутила Кэтрин, и мальчик засмеялся в ответ, радуясь хорошему настроению леди.

Она взяла из рук пажа один из пакетов и с улыбкой жестом предложила своим спутникам избавиться от остальной ноши. Но, увидев худощавую фигуру, расположившуюся в резном кресле во внешних покоях, Кэт резко остановилась, побледнела, а ее глаза широко раскрылись.

Улыбаясь, Джон де Бофор в откинутом через плечо изумрудно-зеленом плаще поднялся на ноги и шутливо отвесил ей поклон.

– Моя прекрасная леди, – иронически произнес он, нарочито растягивая слова, – вижу, вы не задумываясь тратите деньги моего брата. Он дает вам слишком большую свободу. – Джон насмешливо поднял брови и ухмыльнулся, услышав, как Кэт зашипела от негодования.

– Руфус! – Кэтрин обернулась к возвышавшемуся позади нее стражнику, и глаза Джона холодно блеснули, хотя улыбка продолжала играть у него на губах.

– Да, леди? – прогремел Руфус, не спуская глаз с Джона де Бофора, которого знал и не любил. – Ваш… посетитель уходит?

– В свое время, неуклюжий бык, – огрызнулся Джон. – Прежде чем уйти, я должен сказать леди пару слов. – Увидев, что Руфус едва заметным движением протянул руку к своему мечу, он еще сильнее прищурился. – Неужели, Руфус, ты боишься, что я причиню ей вред, когда рядом стоит такой грозный страж? – съязвил он.

– Меня не интересует ничего из того, что вы можете сказать мне, – быстро прервала его Кэтрин, опасаясь кровопролития.

– Я собираюсь вернуть вас обратно, леди. – Джон сделал шаг вперед, не обращая внимания на то, что Руфус напрягся и сжал рукоять меча. – Я убью вашего любовника и снова стану вашим хозяином.

– Этого не будет! – горячо воскликнула Кэтрин, но ее сердце забилось от страха. – Почему вы думаете, что теперь добьетесь успеха, если все ваши предыдущие попытки провалились?

Рассмеявшись, Джон наклонился вперед и произнес тихим шепотом, от которого Кэт похолодела:

– Потому что на этот раз, милочка, рядом со мной не будет ведьмы, которая пырнет меня ножом для фруктов! На этот раз мы с Робертом встретимся на арене, и я убью его, что давно собирался сделать.

– Зачем вы мне это говорите? – спросила Кэт, прикидываясь совершенно спокойной.

– Я хочу дать Роберту еще один, последний, шанс благородно сдаться. – Джон пожал плечами и, холодно улыбаясь, немного помолчал для большего эффекта. – Вильгельм разрешил битву, и победитель получит трофеи.

Кэт в отчаянии тихо вскрикнула, а Джон со злорадной улыбкой направился к выходу, все же с опаской поглядывая на Руфуса.

Кэтрин окаменела, понимая, что Джон говорил правду. Инстинкт подсказывал ей, что он замышляет коварство против Девлина. Но зачем он утруждал себя, предупреждая ее? Надеялся, что она снова станет подыгрывать ему, отдав себя как выкуп за спасение жизни Девлина? Нет, на этот раз она останется верна Дсвлину – и себе.

К тому времени, когда Девлин вернулся, Кэтрин уже приняла ванну и переоделась в новую одежду, и теперь служанка расчесывала ей длинные горящие огнем волосы. Войдя во внутренние покои, Девлин при виде ее просиял от удовольствия.

– День был приятным, крошка Кэт? – Остановившись рядом с Кэт, он с нежностью окинул ее взглядом, и улыбка смягчила обычно суровую линию его рта. Кэтрин вздрогнула, словно он коснулся рукой ее тела, и, заметив ее реакцию, Девлин с нетерпением отослал служанку и снова устремил взгляд на Кэт.

– Настолько, насколько может быть приятным день без вашего общества, – ответила Кэт, протягивая кошелек, который он раньше дал ей. – Вы слишком щедро тратите деньги, милорд. Здесь гораздо больше денег, чем мне было нужно. – Она прикусила нижнюю губу, не зная, как рассказать Девлину о посещении Джона, чтобы не вызвать у него гнев.

Отбросив кошелек в сторону, Девлин поднял Кэт на ноги и, заключив в объятия, нежно коснулся губами ее губ, а его следующие слова прогнали Джона у нее из мыслей.

– Сегодня вечером мы обедаем с Вильгельмом, дорогая. Он желает встретиться с девушкой, которая превратила мой мозг в кашу, так что я почти перестал что-либо соображать.

– Вильгельм настаивает на этом? – Кэтрин улыбнулась, и ее фиалковые глаза потемнели. – Было бы гораздо приятнее пообедать нам одним.

– Это большое искушение, – хмыкнул Девлин, крепче сжав объятия, – но вряд ли Вильгельм благосклонно отнесется к тому, что я пропущу подряд две вечерние трапезы с ним. Уверен, ему особенно хочется поговорить с вами.

Кэтрин была смущена этим персональным приглашением. Она помнила приглушенные голоса в коридорах Чел-тенхема и тихие рассказы о нормандском короле, который разоряет английские дома и фермы и вынуждает всех землевладельцев клясться ему в верности. Именно королевский эдикт предписывал каждому человеку в обязательном порядке прежде всего присягнуть на верность королю. «Отец не желал покоряться, но его заставили, и за свои выступления он поплатился всем», – грустно подумала Кэтрин.

– Где вы витаете, крошка Кэт? – Откинув назад ее голову, Девлин заглянул ей в глаза: – Заблудились в собственном мире?

– Роберт, вам что-нибудь известно о моем отце? – серьезно спросила она.

– Он давал о себе знать, после того как покинул Челтенхем, миледи? – Роберт замер, и нежное выражение на его лице сменилось настороженностью.

– Нет, господин, вы же знаете, что я о нем не слышала. – Она сжала губы в ответ на полный недоверия взгляд Девлина. – Он умер или заключен в тюрьму?

Единственным ответом на ее вопрос был неопределенный жест плечами. Выпустив Кэт, Девлин повернулся к стоявшему рядом столу и налил себе чашу вина. Кэтрин поняла, что ему что-то известно об Уолтере, но он просто не хочет говорить ей, и, когда Девлин снова обернулся к ней, она спокойно встретила его взгляд.

– Уолтер Челтенхем сделал все, что мог, чтобы обеспечить собственную гибель! – раздраженно и резко бросил Девлин, подняв темные брови. – Он отлично понимал безрассудность мятежа. Вильгельм и собственного брата отправил бы в тюрьму за открытое неповиновение. Так что же ему оставалось делать с саксом, который одной половиной рта клянется в верности, а другой в это же время призывает к восстанию?

– Характер Вильгельма хорошо известен всем, – согласилась Кэтрин. – Я просто пытаюсь хоть что-нибудь узнать о судьбе своего отца. Разве вы не поступили бы точно так же, если бы вашего отца обвинили в подобном преступлении? Пусть он слабый и неумный человек, но все же он мой отец и единственный, кто остался у меня на белом свете. Вы отказываетесь рассказать мне о нем?

Немного смягчившись и взглянув на Кэт, Девлин почувствовал, что она говорит искренне, и на его холодном, замкнутом лице промелькнул намек на сочувствие. Но Дсв-лину было страшно сказать ей то, что он знал, – Роберт боялся, что Кэтрин отвернется от него, узнав, какую роль он сыграл в судьбе ее отца.


Глава 12

<p>Глава 12</p>

Стоя у окна, из которого открывался вид во двор, Кэтрин чувствовала, как взгляд Девлина буравит си спину. Протянув руку, он коснулся ее плеча, и она с надеждой обернулась к нему. Девлин про себя выругался, ему очень хотелось скрыть от Кэт правду, но он понимал, что она все равно узнает о судьбе отца – при дворе Вильгельма это было только вопросом времени.

– Миледи, вы действительно хотите узнать о своем отце? Предупреждаю, вы ничего не сможете изменить.

– Да, господин, я хочу знать, что с ним, – ответила Кэт, чувствуя, как ее сковывает страх. Она нащупала край стола и крепко ухватилась за него, чтобы не упасть, услышав то, что ей предстояло узнать.

– Уолтер находится внизу, в подвале, – напрямик сообщил Девлин, понимая, что нет способа смягчить эти слова.

Фиалковые глаза Кэт, ставшие похожими на огромные синяки, выступившие на побелевшем лице, смотрели в упор на Девлина.

– Могу я увидеться с ним? – наконец спросила она ровным голосом, несмотря на то что губы у нее слегка дрожали. – С ним все нормально?

– Да, в его положении вполне нормально. Но сколько это будет продолжаться, зависит от настроения Вильгельма. – Кэт чуть заметно вздрогнула, и это движение не осталось незамеченным. «Хорошо, что она узнала правду сейчас, без лишних свидетелей», – подумал Девлин и продолжил: – Многое зависит от сподвижников Уолтера. Если найдутся люди, которые уговорят его снова принести клятву верности, возможно, удастся убедить Вильгельма быть снисходительным.

– Но вы не верите, что такое возможно. – Это был не вопрос, а утверждение.

– Нет, не верю, – тяжело вздохнул Девлин. – Лишь немногие из знатных друзей Уолтера согласятся принять участие в таком деле, потому что всем известно, как быстро и жестоко действует Вильгельм, когда возникает угроза его власти. Именно так он покоряет мятежных саксов.

– Успешнее всего Вильгельм справляется с глупыми саксами! – обрезала Кэтрин с горькой ноткой и голосе. – Ведь норманны прибрали к рукам почти все английские земли, И теперь главные землевладельцы поставляют королю необходимое количество рыцарей для службы в армии! А кого завоевывает Вильгельм? О, он завоевывает Англию! А любой барон, набравшийся смелости или от отчаяния решившийся восстать, вскоре оказывается раздавленным королевским каблуком!

– Да, это отчасти верно! – проворчал Девлин, постепенно приходя в негодование. – А что, вместо этого вы предпочли бы снова нескончаемые войны между отдельными баронами? Или вам больше нравится, чтобы, как прежде, феодальные войны разрывали страну на части? Во всяком случае, под управлением Вильгельма Англия наслаждается относительным спокойствием!

Это было правдой, и Кэтрин нечего было возразить. На короткое мгновение в ней пробудилась ненависть к отцу за то, что он бросил ее в таком трудном положении, за то, что, не предупредив ни словом, отдал свое единственное дитя норманнам, за то, что его не было, когда умерла его жена, а дом захватили.

– Я хотела бы увидеться со своим отцом, – холодно произнесла Кэт, встретившись с рассерженным взглядом Роберта.

Нахмурившись, Роберт смотрел на Кэт из-под полу прикрытых век, и отказ готов был слететь с его губ, но затем он смягчился и отрывисто кивнул.

– Я отведу вас, красавица, но сначала мы должны отобедать с королем. Вильгельм ожидает нас.

У Кэтрин руки сами сжались в кулаки, когда она представила себе, что ей придется сидеть за одним столом с человеком, которого она считала повинным во всех своих несчастьях.

– Кэт, Вильгельм – крутой человек, но справедливый, – беззлобно усмехнулся Девлин, догадавшись о ее чувствах. – Он не наказывает невиновных.

Позже, сидя рядом с человеком, завоевавшим ее страну, Кэтрин старалась не забывать слов Роберта. Сейчас она впервые лично встретилась с Вильгельмом и имела возможность как следует рассмотреть его. Перед ней был человек среднего роста, худощавый и мускулистый, с резкими чертами лица и темными глазами, которые, казалось, заглядывали прямо в душу.

Вильгельма удивляло и забавляло пристальное внимание Кэтрин, и легкая улыбка пряталась в уголках его тонких губ. За десять лет управления Англией Вильгельм успел познакомиться с упрямством этих саксов и по вызывающе вздернутому подбородку Кэт без труда определил, что она не так просто капитулировала. Но кроме этого, он подметил, с какой нежностью она смотрела на Девлина, и улыбнулся сам себе. Огонь, горевший в очаге позади них, мягким светом освещал лицо Кэт и ярко блестел на золотых нитях, которыми было расшито ее шелковое платье.

– Девлин, у вас очаровательная дама, – заметил Вильгельм, задумчиво глядя на девушку и машинально водя пальцами по украшениям из драгоценных камней на чаше и ножке позолоченного кубка с вином.

– Да, ваше величество. Эта красавица – настоящее сокровище, которое я намерен бдительно охранять. – Твердо встретив взгляд Вильгельма, Девлин обменялся с ним невысказанными вслух мыслями – он не отдаст Кэт так просто.

– А вы, миледи? – обратился к ней Вильгельм. – Что вы скажете о графе Девлине?

На мгновение Кэтрин растерялась, и ее взгляд метнулся к ставшему вдруг бесстрастным лицу Роберта, но потом она пожала плечами, решив, что ее ответ ничего не изменит.

– Я знаю, что граф предан вам, ваше величество, и достоин вашего расположения.

– Я хотел узнать ваше личное мнение, миледи, и не сомневаюсь, вы это поняли, – усмехнулся Вильгельм. – Но на этот раз я принимаю ваш ответ. Вы окажете мне честь танцевать со мной? – Встав, он предложил Кэт руку, и она поднялась.

Кэтрин поняла, что, пригласив ее на танец, король показал всем, что оказывает ей покровительство. Вильгельм повел ее на площадку для танцев, и сидевшие в нише музыканты начали играть. Кэт и Вильгельм медленно двигались в танце и почти не разговаривали. Подведя Кэт обратно к Девлину, Вильгельм низко склонился к ее руке и запечатлел легкий поцелуй на нежной коже.

– Я получил удовольствие, леди Кэтрин. Вы искусно танцуете и приятная партнерша. Бдительно охраняйте ее, милорд, – подмигнул он Девлину, – найдется немало желающих позаботиться об этой девушке.

Девлин склонил голову перед своим господином, но на его лице не отразилось ничего из того, о чем он думал, а через некоторое время, попросив извинения у Вильгельма, он пожелал ему спокойной ночи.

Мерцающий свет факелов освещал темные извилистые коридоры и узкие лестницы, по которым Кэтрин вместе с Девлином спускались все ниже и ниже, в самые недра замка. Девлин ничего не сказал, но Кэт знала, что он ведет ее к отцу. Чем ниже они спускались, тем зловоннее становились мрачные коридоры и более влажными – камни. Во рту у Кэт пересохло, она побледнела как смерть. От слабого света факелов, закрепленных в металлических держателях на стенах, по каменному полу плясали длинные тени. Их причудливые сплетения и фигуры напоминали кувыркающихся демонов. Но Кэтрин взяла себя в руки и сосредоточилась на том, что ждало ее впереди. Наконец Девлин остановился у массивной деревянной двери с узким запертым окошком на самом верху. Рядом с дверью, прислонившись к стене, сидел стражник, сонно опустив подбородок на прикрытую кольчугой грудь. Девлин пинком обутой в сапог ноги выбил маленький табурет из-под посапывающего мужчины, и стражник с возмущенным воплем опрокинулся на каменный пол.

– Эй! Что!.. – Он запнулся, заспанными глазами глядя на человека, которого собирался обругать, выражение его грубого лица мгновенно изменилось, и он тонкими дрожащими от страха губами пробормотал заикаясь: – Ми… милорд! Я… я не узнал вас!

– Это вполне очевидно. Вы так же не узнали бы никого из своих узников, если бы они явились перерезать вам горло. – Девлин говорил сухим, резким тоном, угрожающе подняв брови. – Кто-нибудь из заключенных еще остался?

– Да! Никто не убежал, уверяю вас, милорд! – Трясущимися руками стражник вставил в замок ключ и с громким металлическим скрежетом повернул его.

– Посмотрим, сможете ли вы бодрствовать в течение всего нашего визита. – Девлин взял у стражника тяжелое кольцо с ключами. – Я верну их, когда буду уходить.

Взяв Кэтрин за локоть, Роберт подтолкнул ее в дверной проем и повел по следующему коридору, более короткому и еще более узкому, чем предыдущий. Краем слегка прищуренных глаз он наблюдал за реакцией Кэтрин – она шла. сжав руки в кулаки и глядя прямо перед собой. Остановившись у одной из дверей, Роберт отпер ее. Заскрипев на ржавых петлях, дверь широко распахнулась. Девлин вынул из держателя факел и вместе с Кэт вошел в маленькую камеру.

Жался, что не взяла с собой душистый шарф, чтобы защититься от зловония, Кэтрин выпрямилась, стараясь заглянуть за границу светового круга от факела. Камера была маленькой, но в темноте трудно было что-либо разглядеть, и только по тихому шуршанию Кэт догадалась, что в помещении кто-то есть. У дальней стены зашевелилась смутная тень, и раздался звон цепей.

– Отец? – дрожащим голосом окликнула Уолтера Кэт. – Отец, вы здесь?

– Кэтрин? – С недоверием отозвался голос, в котором, казалось, не осталось ничего живого. – Моя маленькая Кэт? Я опять брежу или это и вправду ты?

С полными слез глазами Кэтрин шагнула вперед, но ее остановила рука Девлина, крепко сжавшая ей локоть.

– Почему вы меня остановили? – возмутилась она, стараясь оттолкнуть руку Девлина. – Позвольте мне подойти к отцу!

– Нет, вы останетесь вне пределов его досягаемости. Я не доверяю ему, он может причинить вам вред, чтобы добиться собственного освобождения.

– Он ничего мне не сделает! – Придя в бешеную ярость, Кэтрин старалась освободиться из железных пальцев. – Я его дочь! Не судите обо всех по собственной семье, милорд!

– Стойте здесь, или я уведу вас из этой камеры, мадам. – Девлин не шевельнулся, его лицо осталось холодным и неподвижным. – Решение за вами.

По его безапелляционному тону Кэтрин поняла, что сопротивляться бесполезно. Дернув головой в знак согласия, она вывернулась из его руки и снова обернулась к отцу. Несколько мгновений она молча, широко раскрытыми глазами смотрела на тяжелые металлические цепи, сковывавшие его кисти и лодыжки. Свет факела падал на спутанную бороду, на рассыпавшиеся по плечам сальные волосы и на грязную, изношенную одежду. Жалость боролась в Кэт с отвращением к этому неопрятному созданию, которое было ее отцом.

– Отец… как вы? – наконец спросила она. – С нами плохо обращаются?

– По мнению норманнов, это великолепное обращение! – злобно воскликнул Уолтер, с ненавистью глядя на высокого норманна, стоящего рядом с его дочерью. – Кэтрин, я думал, у тебя хватит разума выбрать себе лучшую, чем эта, компанию. Почему ты так запросто разговариваешь с этим нормандским лордом?

Подбирая ответ, Кэтрин пристально вглядывалась в изможденное лицо узника. Он покинул дом нежным, ласково шутившим отцом, который трепал ее за подбородок и называл своей очаровательной крошкой, а сейчас его черты носили печать безжалостной, всепоглощающей ненависти, которая граничила с безумием.

– Норманны пришли в Челтенхем, отец, – медленно произнесла она. – Этот лорд по приказу Вильгельма пришел захватить наш дом, и я, как часть трофеев, по указу короля отдана в его распоряжение.

Взгляд ее отца метнулся к мужчине, небрежно прислонившемуся к сырой стене. Уолтер хорошо знал этого свирепого нормандского лорда и делал все, что мог, чтобы избежать хоть малейшей стычки с ним, – а теперь этот человек здесь с его дочерью!

– Ты думаешь, я встретила его с распростертыми объятиями? – Кэтрин обидели бессердечные отцовские слова. – По-твоему, я бросилась к нему, предлагая взять единственную девичью ценность, которую берегла для мужа? Нет, дорогой отец, этого я не сделала! – Теперь в ее голосе прозвучала насмешка, но, взяв себя в руки, Кэт обратилась к отцу с вопросом, который не давал ей покоя последние месяцы. – А почему вы не рассказали своей семье о том, что замышляете? Почему вы оставили нас, не предупредив о том, что может произойти, если вы проиграете свою хитроумную игру? Вы подумали о своей жене и ребенке, отец? Неужели вас ничуть не заботило наше благополучие?

На мгновение, пока Уолтер, раскрыв рот, смотрел на разгневанную дочь, в воздухе повисла тишина, а затем он, потупившись, покачал головой:

– Я знал, что твоя мать больна и не может уехать. Ночью я получил известие – и исчез. Я надеялся, что норманны не причинят зла больной женщине и молодой девушке благородного происхождения. – Он бросил горький, осуждающий взгляд на Девлина. – Но я, видимо, ошибался. Норманны не знают, что такое честь.

Я знал, что твоя мать больна и не может уехать. Ночью я получил известие – и исчез. Я надеялся, что норманны не причинят зла больной женщине и молодой девушке благородного происхождения. – Он бросил горький, осуждающий взгляд на Девлина. – Но я, видимо, ошибался. Норманны не знают, что такое честь.

– Это не норманны вели себя недостойно, а вы, отец! – взорвалась Кэтрин, не дав Девлину отреагировать на оскорбление. – Вы убежали, как паршивый трус, испугавшись гнева Вильгельма, забыв об умирающей жене, которая переживала за вас!

– Как там миледи? – побледнев, с запозданием поинтересовался Уолтер. – Она… она чувствует себя хорошо?

– О да! Гораздо лучше, чем ее дочь или муж! – бросила Кэтрин. – Леди Элизабет больше не знает ни боли, ни страдания, милорд. Она умерла в тот час, когда норманны захватили наш дом. – Кэт не обратила внимания на то, что ее отец отрывисто вздохнул, ее собственные боль и тоска по матери разжигали ее гнев. – Вам от этого легче? Вам легче знать, что ваша жена умерла в одиночестве и рядом с ней не было даже ее ребенка, который мог бы ее утешить? – Подавленные рыдания клокотали у Кэтрин в горле; она смотрела на отца и видела его таким, каким он был на самом деле: эгоистичным, трусливым и лживым. И Кэт стало стыдно, что она его дочь.

Гордо выпрямившись, Кэт скованно прошла к двери и остановилась перед Робертом. У нее было такое чувство, что он догадывается о ее внутренних мучениях и сочувствует ей. Девлин положил ей на плечи сильную руку, чтобы проводить из камеры, и Кэтрин почувствовала облегчение, как будто Роберт передал ей часть своей силы и уменьшил терзавшую ее боль. Когда дверь за ними закрылась, скрипучий, полный злости голос отца прогремел в тишине:

– Да, хорошо, что твоя мать умерла и не дожила до такого позора, когда ее дочь легла в постель норманна!

Роберт негодующе зарычал и снова повернулся к камере, но Кэт, покачав головой, одной рукой сжала его руку:

– Не нужно, господин. Оставьте его.

Теперь ничто уже не имело значения. Да, отец опозорил ее, но она не принимала участия в том, что Уолтер нарушил присягу королю и организовал против него заговор, и не поступилась своей честью. Кэт не выбирала свою судьбу, все свалилось на нее помимо ее воли, но она старалась вести себя достойно.

Они оба молчали, когда Роберт вел Кэтрин обратно в спальню, но Кэт чувствовала, что его что-то тревожит, и не удивилась, когда Девлин тихо заговорил о Джоне:

– Есть дело, о котором я хочу поговорить с вами, дорогая. Сегодня утром я виделся с Вильгельмом и со своим братом. Было решено, что мы с Джоном снова встретимся на арене чести. Он оспаривает мои права на вас, и я принял его вызов. – Прижав палец к губам Кэтрин, Роберт остановил ее протест: – Нет, возражать не имеет смысла, поединок будет завтра.

– Но, милорд! – воскликнула Кэт, схватив Роберта за рукав. – Джон приходил сюда сегодня… чтобы предупредить меня. Но я уверена, он замышляет предательство…

– Руфус уже рассказал мне, милая, – перебил ее Роберт и обнял дрожащую девушку. – Не бойтесь, я знаю, что Джону нельзя подставлять спину.

Покусывая нижнюю губу, Кэтрин покачала головой. Девлин не прислушался к ее предупреждению, он считал, что может разделаться с Джоном, но Кэт видела блеск в глазах Джона и его самоуверенную улыбку. Джон ни на миг не сомневался в своей победе.

– Кэтрин, – коснувшись пальцами ее подбородка, Девлин поднял ей голову и заглянул в потемневшие глаза, – послезавтра вы будете моей, и уже никто не сможет ничего возразить. Я не так просто отдаю то, что имею. И не переживайте по этому поводу. Джону не удастся снова заполучить вас.

С этими заверениями он оставил Кэт, извинившись за то, что до отъезда должен заняться делами.

Через открытое окно до Кэт донеслись отдаленные звуки оживленных голосов; подойдя к окну, она села на широкий подоконник и выглянула в ночь. Бархатная темнота подействовала на Кэт успокаивающе, хотя ее мысли по-прежнему были заняты предстоящим состязанием. Убежденность Девлина не рассеяла страхов Кэт, в Джонс существовала ужасающая смесь силы и безрассудства, а Кэт ничем не могла помочь Роберту. Она испуганно вздрогнула, услышав легкий стук в дверь, и у нее во рту пересохло – она знала, что Роберт не будет стучать. «Это Джон? Конечно, нет! Но где же Джиллард?» Кэтрин охватила паника, но она тут же выругала себя за то, что боится.

– Войдите! – отозвалась она, рассудив, что если бы это был Джон, он не потрудился бы постучать.

Скрипнув, дверь отворилась, и Кэтрин с удивлением увидела входящую в комнату женщину, одетую в дорогую одежду из полотна и шелка. Платок, накинутый по нормандскому обычаю на голову и спускавшийся на плечи, скрывал лицо гостьи.

– Да? – Кэтрин шагнула навстречу женщине, не представляя себе, кто бы это мог быть, и вскрикнула от изумления. С тех пор как они виделись в последний раз, прошло много долгих лет, но улыбавшаяся ей девушка была хорошо знакома Кэт. – Джейн? Это ты?

– Да, кузина! Это я!

Бросившись друг к другу, они обнялись, у обеих по щекам потекли слезы, и обе одновременно заговорили.

– Я едва поверила своим глазам, увидев тебя внизу с Вильгельмом, – тараторила Джейн, – а потом разузнала, где ты располагаешься… – Она замолчала и, взяв Кэтрин за руку, с тревогой взглянула на нее. – Кэтрин, у тебя все хорошо? Тебя не обижают?

– Нет, кузина, – криво улыбнувшись, покачала головой Кэт. – Девлин меня не обижает.

– Я слышала о завтрашнем поединке и о том, что Девлин и Бофор борются за обладание тобой и твоими землями. Что ты собираешься делать, Кэт? Я многое слышала о Бофоре, он не благородный господин.

– Я буду делать то, что должна делать. Больше всего я боюсь коварства Бофора. – Кэт улыбнулась кузине, которая была на год моложе ее и с которой она в детстве часто играла. – Как поживает Хантли? – спросила она о старшем брате Джейн, которого тоже давно не видела. – Я слышала, он воевал за Вильгельма и побывал в Нормандии.

– Хантли вернулся только на прошлой неделе и сегодня вечером находится здесь. Он принес присягу Вильгельму и теперь посвящен в рыцари. – Джейн одной рукой обняла подругу за плечи. – Брат только недавно узнал, что произошло в последние месяцы, и мы оба стараемся, чтобы король не остался глух к нашим просьбам о снисходительности. Нам с трудом удалось получить аудиенцию у Вильгельма. Он разгневан на твоего отца, Кэт, и мне кажется, никакой надежды нет.

– Я знаю. – Признание Кэтрин было лишено каких-либо эмоций.

Собравшись уходить, Джейн крепко обняла подругу и с озабоченным выражением на милом личике посоветовала Кэт приготовиться к тому, что должно произойти на следующий день.

– Я буду у внешних ворот, – шепнула Джейн, выйдя в широкий полутемный коридор и опустив платок на лицо. – Мы с Хантли придем к тебе, Кэт, если погибнет не тот мужчина.

Когда Кэтрин закрыла за кузиной тяжелую дверь, ею овладело мучительное беспокойство при мысли о том, что произойдет, если Девлин потерпит поражение.

Девлин вернулся поздно, и Кэт, с закрытыми глазами, лежа на просторной, украшенной драпировками кровати, слушала, как он тихо ругается, натыкаясь в темноте на мебель. В очаге теплился огонь, но его свет не достигал кровати, и Кэтрин, приоткрыв глаза, едва разглядела силуэт Девлина. Когда Девлин подошел, она притворилась спящей.

Девлин смотрел на хрупкую фигурку в огромной постели и ощущал, как в нем снова поднимается раздражение. Проклятие! Он чувствовал себя ослепленным страстью неоперившимся юнцом, впервые оставшимся с женщиной и предвкушающим наслаждение. Кэтрин была очаровательна, но Девлин, присев на край кровати и нахмурившись, еще раз попытался понять, что же все-таки в ней было такого особенного, что пленило его сердце и мозг.

– Будьте вы прокляты! – еле слышно шепнул Роберт у самого уха Кэт и, погрузив одну руку в густые огненные волосы, нагнулся и зарылся лицом в ароматные локоны. – Чем вы заворожили меня, колдунья? Какими владеете чарами? Каким волшебством превращаете меня из сурового рыцаря в потерявшего голову влюбленного?

Сильными руками он поднял Кэт, и она, приоткрыв губы, взглянула на Роберта и обвила руками его шею. Губы Девлина коснулись ее полураскрытых губ, и постепенно его поцелуи стали более настойчивыми, требовавшими ответа. Когда у Кэтрин к горлу подступил стон, Роберт принялся мучительно медленными движениями ласкать ete тело, постепенно отодвигая в сторону тонкую шелковую сорочку и обнажая нежную кожу. Для Кэтрин это была невыносимая пытка. Желание, которое Роберт всегда пробуждал в ней, настоятельно требовало удовлетворения, Кэт боялась, что это могла быть ее последняя ночь, проведенная с Робертом. Руки Кэт нетерпеливо потянулись к мускулистому телу Девлина и, скользнув по широкой груди, сняли с него бархатную куртку. Роберт задержал дыхание, а Кэт раздевала его, с наслаждением прикасаясь к его коже кончиками пальцев, и все сильнее возбуждалась. Потом Роберт привлек Кэт к себе и положил ее голову на свое плечо. Грубые мужские руки погладили нежную спину и шелковые округлые бедра, а потом замерли, чтобы покачать в каждой ладони тяжелую грудь. В прикосновениях Девлина было больше нежности, чем страсти, больше любви, чем вожделения, и Кэт, лежа рядом с ним, упивалась его ласками. Дразня Роберта, ее изящные пальцы, едва касаясь широкой груди, двинулись вниз по сужающемуся треугольнику темных волос к плоскому животу, накручивая завитки на пальцы. Кэт отчаянно хотелось выразить свои чувства, открыть Девлину свое сердце, но она боялась быть отвергнутой. Позабыв обо всем, Кэтрин дерзко искала его поцелуев. Она зажала в ладонях его лицо, не давая Роберту пошевелиться, душистый занавес сияющих волос опустился по обе стороны его лица, так что она и он оказались в собственном мире, изолированном от всего окружающего. Роберт немедленно откликнулся на ее требование, его руки с пылкой нежностью сомкнулись вокруг Кэт, и рот открылся навстречу ее ищущим губам. Их языки легкими, порхающими толчками нападали друг на друга. Кэтрин и Роберт играли, смеясь и возбуждая друг друга, пока у Роберта не осталось сил терпеть. Тогда он со стоном повернулся и подмял под себя Кэт.

– Колдунья, – глухо пробормотал он, нетерпеливо скользнув руками по ее телу. – Вы преследуете меня с той минуты, когда я впервые увидел вас! Неужели у вас нет сострадания?

– Нет, господин! – удалось выдохнуть Кэт. – Совсем нет! – Она выгнулась навстречу ему и запустила пальцы в густые темные волосы, стараясь удержать неподвижно голову Роберта, который покусывал ей ухо и шею. Затем, задрожав, Кэт подняла голову и заглянула в наполненные страстью темные глаза. – Роберт… Роберт, я… я…

– Тс-с, милая, мы поговорим позже… – ласково приказал он, накрыв ее рот своим.

Роберт устремился вперед, и спальня наполнилась тихими возгласами страсти; Кэтрин с таким же нетерпением последовала за ним, и вскоре они вознеслись на небывалую высоту, прежде чем опуститься на землю.


Глава 13

<p>Глава 13</p>

Напряженно сидя в кресле с высокой спинкой рядом с королем и глядя прямо перед собой на яркие шелковые знамена, развевающиеся на полуденном ветру, Кэтрин вспоминала прошлый турнир, на котором встречались Роберт и Джон, и чувствовала, что Вильгельм не сводит с нее светлых глаз, Кэтрин привлекала внимание многих мужчин, присутствовавших в этот день на турнире. Простое лиловое платье почти такого же цвета, что и ее глаза, и золотой пояс на изящных бедрах, блестевший в лучах солнца, подчеркивали ее фигуру; по саксонской моде она оставила волосы распущенными – вызывающий жест! – и легкий ветерок раздувал медные локоны вокруг ее лица.

– Леди Кэтрин, – тихо окликнул ее Вильгельм, – вы не должны показывать своих пристрастий, независимо от того, кому вы симпатизируете. Я хочу, чтобы никто не мог сказать, что я участвовал в нечестной игре. – Несмотря на строгий голос, выражение его лица было добрым.

– До конца состязания все будет так, как вы приказываете, ваше величество, – кивнула Кэт.

– А потом, миледи? – забавляясь тем, что осталось за ее словами, поинтересовался Вильгельм.

– Я думаю, вашему величеству известно, кому отдано мое сердце, – серьезно ответила она, опустив ресницы; чтобы спрятать решительный блеск в глазах.

– Да, леди, я это знаю. – Несколько мгновений Вильгельм задумчиво смотрел на Кэт, а затем, когда раздался пронзительный звук труб, снова обратив взгляд на арену, пристально вгляделся во всадников у противоположного края поля.

Кэтрин смотрела на знамя цветов Девлина – темно-красное с серебром, – развевавшееся над его палаткой, и на принадлежавшего Девлину огромного черного жеребца, который фыркал и бил о землю копытами, так что в воздух взлетали комья земли и трава. Ее лицо оставалось бесстрастным, но все нутро сжималось от страха за Роберта, который беспечно восседал на широкой спине боевого коня, словно выехал на послеобеденную верховую прогулку. Повесив на одну руку щит, а в другой зажав копье, упиравшееся в носок сапога, он ждал сигнала к началу поединка, а напротив него Джон сдерживал своего коня, с мрачной улыбкой поглядывая на брата. Скоро наступит момент истины – момент, которого Джон так долго ждал, момент, когда Джон станет неоспоримым победителем, оставив Девлина лежать на траве.

– Эй, брат! – насмешливо крикнул Джон. – Ты готов отказаться от леди и ее земель? Кто, по-твоему, будет спать с ней сегодня ночью? – Вслед за этими словами торжествующий смех разрезал внезапно наступившую тишину.

Услышав грубые насмешки Джона, Кэтрин вспыхнула от смущения, но Девлин ничего не ответил брату. Он отлично понимал игру, которую затеял Джон, и в нем все больше возрастало желание всадить меч брату между ребер. Но Девлин отдавал себе отчет в том, что, поддавшись вскипавшему гневу, утратит бдительность, и знал, что Джон именно на это и рассчитывает.

Когда трубы протрубили во второй раз, оба рыцаря направили своих копей к центру поля и повернулись к задрапированной шелком ложе Вильгельма. Поднявшись, король принял приветствие рыцарей и сделал знак секретарю огласить его указ.

– Сим декретом его королевского величества Вильгельма, короля Англии и герцога Нормандии, объявляется, что состязание и его исход должны быть признаны всеми, – громко, нараспев произнес секретарь, подняв вверх пергамент, скрепленный печатью Вильгельма. – По обоюдному согласию противников победителю будут принадлежать земли и доходы Челтенхема, а также проживающая там леди. Битва должна вестись честно и по заранее оговоренным строгим правилам. Никто не вправе подвергать сомнению решение короля Вильгельма.

Снова раздался трубный глас. Затаив дыхание, Кэтрин следила, как огромные лошади, развернувшись, понесли противников в противоположные концы арены, и мучилась тем, что столь многое доверено решить удару клинка. Отсалютовав своему королю, Девлин надел шлем и сдерживал горячую лошадь, ожидая, пока трубы возвестят о начале боя. Когда прозвучал сигнал, Кэт наклонилась вперед, наблюдая, как его жеребец нетерпеливо рванулся вперед, глухо стуча копытами по мягкому дерну. Опустив копья, мужчины скакали навстречу друг другу, ища возможность сбросить с лошади или разоружить противника. Когда они встретились, раздался громкий стук, копье Девлина, ударившись о щит Джона, скользнуло вверх, не причинив вреда. Копье Джона попало прямо в центр крепкого щита брата и с громким треском сломалось пополам. С досадой швырнув вниз обломок, Джон повернул лошадь и поскакал к своей палатке за новым копьем. Ни одному из всадников не удалось выбить противника из седла, и они приготовились к следующей попытке. Питая отвращение к тому, что будет происходить, Кэтрин сидела, стиснув зубы и сжав руки в кулаки. Боже правый, до чего ей было ненавистно это состязание! Ей хотелось, чтобы оно поскорее закончилось победой Девлина, и она могла почувствовать себя в безопасности в объятиях сильных знакомых рук. А что, если он проиграет? Что, если Джон так хорошо все подготовил, что ему удастся убить Девлина? Кэт тихо застонала, моля Бога, чтобы такого не случилось.

Услышав вырвавшийся у Кэтрин тихий испуганный стон, Вильгельм, скользнул взглядом по сидевшей рядом с ним съежившейся девушке. У него не было никаких сомнений в том, кого она предпочитала, и он одобрял ее выбор. Стук копыт снова привлек внимание Вильгельма к арене, где Девлин и Бофор опять съезжались.

Удары копий о шиты громом прогремели в ушах зрителей. Девлин потянулся вслед за копьем, стараясь своим весом придать удару силу и выбить Джона из седла с высокой лукой. Лошадь Джона приняла на себя всю силу атаки, когда боевой конь Девлина налетел на нее, и, споткнувшись, чуть не сбросила Джона через голову на землю. Прорычав проклятие, Джон потянул вверх поводья, чтобы удержать лошадь на ногах. Ему с трудом удалось спасти животное от падения, но зато он сам чуть не потерял равновесия;

его щит криво повис, а копье упало на землю. Понимая, что остался безоружным и незащищенным, Джон соскочил со спины жеребца и выхватил тяжелый меч.

– Иди отведай моей стали! – поддразнил он Девлина. Холодный металл блеснул на солнце, и глаза Джона свирепо вспыхнули под опущенным забралом. – Ты осмелишься биться со мной пешим, брат?

Помрачнев и ничего не ответив, Девлин спешился и, остановившись в нескольких шагах от Джона, достал меч, отвечая на вызов брата. Он решил идти до конца. Размахивая мечом, Девлин бросился вперед и обрушил на брата бесконечный град ударов. Защищаясь от острых клинков. оба мужчины держали щиты высоко поднятыми. Соперники были почти одного роста и обладали примерно одинаковой силой, так что борьба шла на равных. Вскоре стало ясно, что победителем станет тот, кто окажется более выносливым, и каждый твердо решил продержаться дольше другого. Постепенно рука Джона начала ощущать тяжесть меча, и Бофор пристально посмотрел на брата. Перед сражением Джон нашел верного человека, который выполнил его приказание. Меч Девлина из лучшей толедской стали был ослаблен, но мастер знал свое дело и сделал все так искусно, что никто не сможет это определить, в этом Джон был уверен. Злорадная улыбка мелькнула у него на губах; отражая удары Девлина, Джон ждал, когда сработает его коварный план.

Такой момент наступил, когда Девлин обнаружил брешь в защите Джона и постарался ею воспользоваться. Замахнувшись мечом, он с такой силой опустил его, что Джон с трудом парировал удар. Обычно при таком ударе меч нападающего, скользнув по клинку противника, вонзался в державшую его руку. Но к величайшему удивлению и досаде Девлина, его клинок неожиданно треснул, и у него в руке осталась лишь рукоять сломавшегося меча. Затем меч Джона высоко поднялся вверх и, со свистом опустившись вниз, мощно врезался в щит Девлина. Стремясь убить брата, Джон со всех сторон обрушивал на Девлина смертоносные удары. В конце концов Девлин был вынужден опуститься на колено; одной рукой он поднял над собой щит, чтобы защитить голову, а другой – лихорадочно старался вытащить из-за пояса боевой топор.

Охваченная ужасом, Кэтрин в отчаянии вскочила на ноги – у нее на глазах самые страшные ее опасения превращались в реальность. Не помня себя, она обернулась к Вильгельму и, не заботясь о том, что сидящие рядом могут услышать, как непочтительно она обращается к могущественному королю, воскликнула:

– Ваше величество! Значит, битва до смерти? Значит, Девлина убьют у нас на глазах, и никто не остановит руку Джона?

– Следите за собой, миледи, – холодно ответил король, быстро накрыв рукой ее руку.

– Прошу извинить меня, ваше величество, – тихо прошептала она, осознав свое поведение, и склонила голову. – Но я боюсь за него. – Аметистовые глаза Кэтрин наполнились слезами.

Неприкрытое страдание девушки смягчило Вильгельма. Убрав руку, он снова обернулся к соперникам на поле и недовольно нахмурился, увидев, что Джон де Бофор не соблюдает правила, установленные для поединка. Было решено, что битва продолжается до тех пор, пока один из соперников не окажется поверженным на землю или не будет ранен, однако Бофор, по-видимому, был твердо настроен убить брата. Взмахом руки Вильгельм подозвал к себе стражника и велел ему остановить бой. Но прежде чем воин успел выполнить его приказание, Девлину удалось вытащить свой топор. Быстро повернувшись, он метнулся вперед и мгновенно оказался вне пределов досягаемости Джона. Резко брошенный, острый как бритва топор попал Джону в бедро, но, защищенный плотной кольчугой, Джон получил лишь поверхностную рану, а ярость добавила ему силы. Он бросился вперед, чтобы пригвоздить брата мечом к земле, но споткнулся о каблук Девлина и, не удержавшись на ногах, растянулся на утрамбованной площадке. Сверкнула сталь, рыцари в кольчугах, сплетясь в клубок, покатились по земле, и скоро зрители уже не могли отличить одного от другого.

Кэтрин с такой силой сжимала подлокотники кресла, что у нее онемели пальцы. «Милостивый Боже, – взмолилась она, – сделай так, чтобы победил Девлин!» Был момент, когда Девлин оттолкнул Джона и оставил его стонать на земле. Но облегчение Кэтрин было недолгим. Джон с перекошенным от боли и ненависти лицом поднялся на дрожащие ноги.

– Я насажу тебя на вертел, как кабана! – прорычал Джон. – Неужели ты собираешься победить этим? – Он с презрением кивнул на боевой топор с короткой ручкой.

– Да, – не остался в долгу Девлин, – этого вполне достаточно, чтобы убить шакала!

Обезумев, Джон с глухим рычанием бросился на брата, но Девлин ловко отвел в сторону его разящий клинок. Джона с высоко поднятым мечом развернуло, он не успел уклониться от топора Девлина, а лишь заметил блеск солнечного луча, отразившегося от широкого лезвия, и почувствовал острую боль от удара. Медленно повернувшись, он взмахнул острым мечом и, к своему величайшему удовлетворению, почувствовал, что удар достиг цели, услышал, как Девлин хрипло взвыл от боли, и краем глаза увидел, как его брат, истекая кровью, опустился на землю. Девлин остался неподвижно лежать в красной луже крови, а Джон с торжествующей широкой улыбкой повернулся к королевской ложе.

Едва не потеряв сознание, Кэтрин смотрела на победителя, не в состоянии осмыслить того, что произошло. Джон дс Бофор победил Девлина! Нет, этого не может быть! Она не осознавала, что поднялась с места, пока не почувствовала на своей руке руку Вильгельма.

– Отпустите меня! – нетерпеливо воскликнула Кэтрин, стараясь стряхнуть его руку. – Я должна пойти к нему! Он ранен… – Она бросила Вильгельму сердитый взгляд. – Позвольте мне уйти, ваше величество! Я нужна Девлину!

– Нет, леди Кэтрин. – Вильгельм был мрачен и недоволен исходом поединка, но должен был оставаться верным своему слову. – Вы честно завоеваны Бофором и должны идти к нему.

– Нет! Я не пойду! – К всеобщему изумлению, Кэтрин, бледная, с широко раскрытыми глазами и упрямым выражением на лице, вырвалась от короля и попятилась. – Это была нечестная битва! Девлин оказался в неравных условиях с Джоном, его меч сломался, и Роберт не мог должным образом закончить поединок!

– Так часто случается, – спокойно возразил Вильгельм, недовольно сжав губы. Даже Матильда не осмеливалась возражать ему при всех, как делала сейчас эта девушка! Он постарался подавить гнев, понимая, что Кэтрин вне себя от отчаяния. – Будьте благоразумны, миледи. Вас честно завоевали, и вы ничего не можете изменить ни в своей судьбе, ни в судьбе Девлина. Сейчас его уносят с поля и им займутся опытные доктора. Его раны заживут… и ваши – тоже.

– Нет, ваше величество, – угрюмо возразила Кэтрин. – Раз вы отдаете меня Джону де Бофору, я останусь с ним до наступления ночи. Потом с моей жизнью будет покончено… и с его тоже.

Среди окружающей публики пронесся недоверчивый гул – не слыхано, чтобы кто-либо перечил Вильгельму! Зная, что он человек суровый и даже жестокий, все ожидали, как он обойдется с девушкой, которая оказалась столь глупой, что осмелилась спорить с ним. Вильгельм сделал жест двум крепким вооруженным воинам, и они, встав по обе стороны от Кэтрин, повели ее вниз по деревянным ступеням трибуны туда, где ее ожидал Джон с мечом, еще обагренным кровью брата. Кэт понимала, что сопротивляться бесполезно, и горящими ненавистью глазами встретила победоносный взгляд Джона.

– Я снова получил вас в свое распоряжение, леди Кэтрин, – нежно проворковал Джон, совсем не так нежно взяв ее за руку.

– Сэр Бофор! – прогремел строгий голос Вильгельма, – Я поручил леди вашим нежным заботам, и если узнаю, что вы с ней плохо обращаетесь, то сурово накажу вас. Вы поняли меня?

– Да ваше величество. Уверяю вас, вы ничего не услышите о плохом обращении с леди. – Пальцы Джона вонзились в тело Кэт, противореча его словам и безмолвно говоря ей, чего именно следует ожидать от сэра Джона де Бофора.

– Вы и не предполагали, что снова окажетесь со мной, не так ли, моя прекрасная леди? – Растянувшись перед ярко горящим огнем, Джон издевался над Кэтрин, прекрасно понимая, о чем она думает. – Но я же когда-то сказал вам, что я – лучше! – Откинув назад голову, Джон влил себе в горло вина из почти опустошенного бурдюка.

– Так ли? – тихо откликнулась Кэт, и Джон, повернув голову, взглянул на ее пепельно-серое лицо. – Я все еще сомневаюсь в этом, сэр де Бофор! Лучшим остается милорд Девлин, а не вы! – Она встала с жесткой скамьи у огня и подошла к Джону. – Думаете, я не помню, какие коварные планы вы строили в замке Росуэлл? Как вы обманом хотели заманить Девлина в смертельную западню? В конце концов вы добились своей цели, Бофор! – Она стояла прямо перед Джоном, холодная улыбка кривила мягкую линию ее рта, а в глубине глаз горела безрассудная решимость. – Мечи Девлина сделаны из самой лучшей толсдской стали и не ломаются так легко, как сломался этот. Что вы сделали? Кого вы нашли для того, чтобы так искусно ослабить меч брата?

Резко выбросив вперед руку, Джон ударил Кэтрин по щеке так, что она упала на пол.

– Болтливый язык не доводит до добра, милая, – спокойно заметил Джон, хотя его лицо потемнело от гнева. – Будете давить на меня, и я наставлю вам синяков в таких местах, где Вильгельм их не увидит… – Он угрюмо задумался над тем, как заставить Кэт молчать, чтобы она ни с кем не поделилась своими подозрениями. Ему было совсем ни к чему, чтобы длинные носы совались не в свое дело. Он победил и теперь имел собственные земли, которые будут приносить ему доход и наполнят пустые сундуки, он не собирался позволить Кэт лишить его победы. – Ах, – наконец с улыбкой заговорил Джон, – боюсь, вы обладаете слишком богатой фантазией. Мне кажется, вы слегка тронулись умом, миледи. Неужели это дело довело вас до сумасшествия? Быть может, вас нужно изолировать, чтобы вы не причинили никому вреда, в том числе и себе? – Он громко расхохотался, когда Кэтрин вздрогнула от удивления и испуга. Осознав его намерения, она широко раскрыла фиалковые глаза. – Да, вероятно, именно так и придется сделать. Я вспоминаю сумасшедшую жену одного друга, которая, как и вы, миледи, страдала подобным недугом. Это было жалкое, полудикое создание, кричавшее в бреду о злых делах и мрачных заговорах, которых никогда не существовало. Знаете, ее несчастный муж был вынужден в конце концов запереть ее в одной из башен своего замка. Позже я слышал, что она много лет томилась там, жалуясь на мерещившихся ей крыс и бегающих в темноте неведомых созданий. Это был ужасный позор. Вам нехорошо? – Он наклонился вперед и, приподняв Кэт голову, взглянул в ее исказившееся лицо.

Некоторое время Кэтрин стояла не двигаясь. Она прекрасно понимала, о чем говорит Бофор, – он запрет ее как умалишенную, если она хоть кому-нибудь заикнется о своих подозрениях. Это было подлое насилие: она должна была либо молчать, либо остаток дней провести в адской тьме камеры одной из башен. Кэтрин была вынуждена сдаться, чтобы выиграть время.

– Нет, милорд, со мной все в порядке, – удалось ей наконец ответить. – Просто день был очень длинным, и я устала. «Я убью его, – поклялась себе Кэт, скромно опустив взгляд в пол. – Дождусь, пока он поверит, что я сломлена и сдалась, и тогда заколю его своим кинжалом». Перед турниром Кэтрин предусмотрительно вооружилась, и сейчас, чтобы убедиться, что ее оружие при ней, Кэт через ткань платья прижала руку к бедру и нащупала украшенную драгоценными камнями ручку спрятанного кинжала. Она готова была без колебаний применить против Джона свое оружие, хотя отдавала себе отчет в том, что, если убьет человека, поклявшегося в верности Вильгельму, ее ожидает смерть, – но что за жизнь будет у нее в другом случае? Крепко сжав руки, Кэтрин, вскинув голову, встретила настороженный взгляд Джона.

Далеко от того крыла замка, где Джон играл с Кэт в кошки-мышки, Девлин тихо бесился. «Проклятый Джон!» – выругался он про себя, чувствуя, как беспомощность волнами накатывает на него. Чертыхнувшись, Девлин нетерпеливо оттолкнул хирурга, обрабатывавшего его рану.

– Рана не маленькая, милорд, – возмущенно выпрямившись, холодно предупредил оскорбленный доктор. – Вам повезло, что вы остались живы! – С осуждением покачав головой, он закрыл сумку с инструментами и лекарствами.

– Однако я жив, – язвительно заметил Дсвлин, – и отнюдь не благодаря вашему сомнительному искусству! – Он кивнул расхаживавшему по комнате Роджеру Монтрозу. – Монтроз, покажи ему дорогу!

– Я прекрасно знаю дорогу, – сдержанно ответил невысокий мужчина и, взяв свою сумку, с негодованием вышел из комнаты.

– Несносный идиот! – пробурчал вслед хирургу Девлин. Его рана нестерпимо болела, но это было ничто по сравнению с болью от потери Кэтрин. – Как будем возвращать ее? – прямо перешел к делу Роджер, понимая, что сильнее всего мучит Девлина. – Может быть, опротестуем исход поединка?

– Нет, это бесполезно. – Роберт задумчиво нахмурился, прищурив темные глаза. Пошевелившись, чтобы занять более удобное положение на подушках, он скривился от боли и еще раз проклял свое ранение.

Видимо, не было способа с честью вернуть Кэтрин, но Роберту стало стыдно, что он даже на короткое мгновение допустил мысль о возможности вернуть ее без согласия Вильгельма. Крепко прижав к глазам ладони, Роберт подавил мученический стон, и мрачная тишина наполнила комнату. Он мечтал вернуть Кэтрин даже ценой всего того, что приобрел за свою жизнь, но ни за что в этом не признается. «Как ей удалось так круто изменить мою жизнь? – В каждом углу Девлин видел Кэт, слышал ее легкие шаги и тихий смех, чувствовал, как ее теплые руки нежно касаются его щек. – Проклятие! Как мне это вынести? И как пережить воспоминания о тех жестоких словах, которые я так бессердечно бросал ей время от времени?»

– Милорд!..

– Да, Роджер, в чем дело? – Обратив страдальческий взгляд к Роджеру, Роберт увидел на лице друга отражение собственных горестных чувств от потери.

– Роберт, остается только мне вместо тебя вызвать Джона, – твердо сказал Роджер. Широко расставив ноги и взявшись за рукоять меча, он стоял перед Робертом и ожидал его ответа. Когда же Девлин медленно покачал головой, отказываясь от его предложения, Роджер насупился, сведя брови на переносице. – Ради всех святых… – начал Монтроз, но Роберт резко оборвал его.

– Нет, Роджер, друг мой, я не могу согласиться, хотя благодарен тебе за предложение. Это лишь увеличит претензии Джона.

– Будь он проклят! Он же просто низкий предатель! – Роджер выругался, стукнув кулаком по столу. – Девлин, я подозреваю, что Джон принимал участие в заговоре против Вильгельма, до меня дошли слухи о связи Джона с Уолтером Челтенхемом. – Что ты сказал, Роджер? – Девлин слегка приподнялся на подушках дивана и пронзительным взглядом влился в друга.

На мгновение Роджеру захотелось вернуть свои необдуманные слова, ведь Джон все-таки был братом Девлина, и преданность Роберту требовала от Монтроза защищать честь семьи Бофоров.

Но Девлин только улыбнулся с мрачным удовлетворением, когда Роджер, пересказал ему то, что слышал о Джоне, Уолтере и о связи между ними. Девлин ничего этого не знал, но он был уверен, что мало кто осмелился бы сообщить ему такие сведения о его брате.

– Да, Роджер, теперь все начинает становиться на свои места. До сих пор многие вещи оставались мне непонятными. Например, почему так вовремя сломался клинок моего меча. И почему я решил, что Джон будет честно соблюдать условия поединка?! – Но хуже всего Роберту было оттого, что oн не прислушался к словам Кэт, которая пыталась предупредить его. Нервничая, Девлин хотел встать, но, задохнувшись от боли, пронзившей его, снова рухнул на подушки дивана. – Проклятие, у меня совершенно нет сил! Кто бы мог подумать, что потеря капли крови превратит меня в беспомощного щенка!

– Скажи мне, чего ты хочешь? – быстро спросил Монтроз, стараясь изменить ход его мыслей.

– Хорошо, Роджер, – пробормотал Девлин, криво усмехнувшись. – Мне придется предоставить тебе сделать то, что должен был сделать я сам. Теперь время – мой враг, так что следует поторопиться. – Он обратил к верному другу искаженное болью от раны лицо. – Есть дна человека, которых нужно найти и, скажем так, убедить заговорить. Один из них известен под именем Линдан, живет в Лондоне и занимается изготовлением лучших мечей. Я вспомнил, что мой брат близко знаком с ним. Этого человека не волнует честь, и за кошелек золота он вполне мог ослабить меч. Второй – это лорд Айэи Стенбери. С этим человеком будь осторожен, Роджер, он очень опасен. Он знает и Уолтера Челтенхема, и моего брата и часто поддерживал Джона. Если найти к нему правильный подход, Стенбери мог бы добровольно рассказать Вильгельму то, что ему известно, и, думаю, это принесло бы большую пользу. Но он хитер, как лис. Его нужно убедить, что это в его же собственных интересах. Ты меня понял?

– Да, Девлин, – усмехнувшись, Роджер застегнул перевязь с мечом, – думаю, я смогу быть убедительным.

Дверь спальни закрылась за Роджером, а Девлин остался беспомощно лежать на диване, проклиная свое ранение.

Тихо сидя у огромного каменного очага в спальне Джона, Кэт надеялась, что он слишком пьян, чтобы требовать от нее какого-либо внимания. Она чувствовала себя уставшей, ее щека все еще горела от безжалостного удара Джона, нижняя губа распухла, а глаз заплыл и болел. Сжав губы, Кэтрин осторожно взглянула в сторону Джона. Должен же он уснуть от того количества вина, которое выпил по возвращении в свои апартаменты! Но нет, туманный взгляд Джона был обращен к ней, и омерзительная улыбка играла у него на губах.

– Притаились, миледи? Ничего хорошего из этого не выйдет. – он глупо подмигнул ей и приподнял одну темную бровь точно так же, как это сделал бы Роберт. – Идите сюда, милочка. – Кэт не двинулась с места, и Джон, повысив голос, рявкнул: – Я сказал, сюда!

Вынужденная повиноваться, Кэтрин неохотно поднялась из своего скорченного положения у огня и медленно направилась к нему. Ей нестерпимо хотелось погладить рукой спрятанный под платьем кинжал, но она устояла против этого желания, понимая, что ее жест насторожил бы Джона.

– Да, господин? – кротко спросила она, остановившись на расстоянии вытянутой руки и не поднимая взгляда от пола.

Джон знал, что Кэтрин ненавидит его и мечтает о его брате. Он подумал, что, быть может, используя эту девушку, ему еще удастся окончательно разделаться с Робертом, заявив, что брат пытался отобрать у него Кэт даже после указа Вильгельма. Джон решил, что идея определенно заслуживает внимания.

– Тоскуете по моему брату, леди Кэтрин? – слегка прищурившись, ухмыльнулся Джон. – Знаете, можно устроить встречу с ним. Если бы вы послали Роберту записку с просьбой принять нас в Челтенхеме, возможно, мы смогли бы прийти к соглашению.

– Нет, Джон де Бофор! – Лицо Кэт исказилось от боли. – Я отлично понимаю, какое соглашение у вас на уме! Вы не только вероломны, но и легко предсказуемы! Я не стану помогать вам заманивать Роберта в ловушку, даже если за это вы меня убьете!

– Сами того не подозревая, вы подошли близко к истине, – спокойно заметил Джон. – Конечно, я могу убить вас.

От его циничных слов у Кэтрин кровь застыла в жилах, а по спине побежали холодные мурашки страха, и ее рука скользнула вниз, к придававшему ей уверенность оружию, которое лежало в кожаном чехле у ее бедра.

– Если вы решите убить меня, я не смогу помешать вам – вы гораздо сильнее.

Простой довод Кэт и ее холодный тон насторожили Джона, и его одурманенный вином мозг осознал, что для женщины, оказавшейся в такой опасности, она ведет себя слишком самоуверенно. Неужели она надеется, что его брат освободит ее от него? Одной рукой Джон схватил Кэт и притянул ближе, а другую грубо запустил в спадавшие ей на плечи медные локоны.

– Правильно, миледи. Вы не сможете помешать мне, если я решу убить вас. – Джон больно дернул длинные блестящие пряди, откинув голову Кэт назад под острым углом.

У Кэт в мозгу мгновенно вспыхнуло воспоминание о том, как Джон насиловал ее в замке Росуэлл. «Нет, Джон де Бофор больше такого со мной не сделает. Если я не убью его, то убью себя», – поклялась себе Кэт и, просунув руку под мягкие складки юбки, нащупала острый кинжал. Выхватив его и занеся вверх, Кэтрин почти плавным движением хладнокровно вонзила клинок глубоко в бок Джона, потом еще раз. Реакция Джона была замедлена выпитым вином, он тяжело повалился на Кэт, и теплое липкое пятно проступило на его бархатной куртке.

Кэтрин удалось выбраться из-под неподвижного тела Джона и подняться на нетвердые ноги. «Я убила человека, – была ее первая мысль. – Теперь я убийца. Хотя он и заслуживал смерти, но ценой за убийство будет моя душа, – сказала себе Кэт и, наклонив голову, взглянула вниз на Джона. То, что она увидела, было ее неминуемой погибелью. – Как я смогу прийти к Девлину с руками, обагренными кровью его брата?» Медленно, очень медленно она подняла кинжал, который все еще сжимала в руке. Было так легко, так просто вонзить клинок в человека – и убить его.

– Кэтрин!

Кэт в испуге резко обернулась к двери и растерялась, узнав своих кузенов.

– Джейн? Хантли? – Она в замешательстве смотрела на остановившихся у двери сестру и брата.

– Кэт, – тихо сказала Джейн, протянув к ней руку, – отдай мне кинжал, дорогая. Все будет хорошо. Клянусь, больше никто не будет тебя обижать!

Оцепенев и плохо соображая, Кэт стояла, держа кинжал у самой груди, как будто собиралась испробовать его на себе. Хантли бросился вперед и, железной хваткой схватив Кэт за запястье, заставил выпустить кинжал. Не проронив ни звука, Кэтрин провалилась в глубокий обморок, устремившись в спасительную бездну, где никто не сможет до нее добраться.

Кэтрин беспокойно металась, ей чудилось, что она бежит по темному лесу и ее преследуют топот тяжелых сапог и резкие голоса, окликающие ее по имени. Кэт не понимала, где она и почему Роберт не поможет ей.

– Роберт, любимый, где вы? – в отчаянии звала она, с болью понимая, что он не может ее услышать. – Отец! Это вы? Почему вы покинули меня? Вы знаете, что мама умерла, когда рядом с ней никого не было? Вам жаль, что ее больше нет?

– Кэтрин, – тихий голос ласково позвал се, пытаясь увести из нереального мира безумия. – Кэтрин…

– Нет! Я узнаю вас, Джон де Бофор! Я знаю, это вы ослабили меч Девлина – вы хотели нечестно забрать то, что не принадлежит вам!

– Кэтрин?

– Мне так жарко… Я уже в аду? Знаете, я убила человека. Он обижал меня… О Роберт… Где вы? Неужели вы ни капли не любите меня? Неужели я всегда должна любить вас без всякой надежды? О, как здесь темно! Я не знала, что в аду будет так темно…

Вздрогнув, Кэтрин открыла глаза и увидела перед собой испуганное лицо своей кузины Джейн.

– Джейн? – произнесла она слабым прерывающимся голосом, и ее ресницы задрожали, когда она постаралась сосредоточиться.

– Слава Господу и всем святым! – Слезы хлынули по щекам Джейн, и она стиснула руку Кэт. – Мы боялись, что ты не переживешь воспаление мозга. Как ты себя чувствуешь, Кэт?

Кэтрин на минуту задумалась и облизала пересохшие губы – даже это потребовало от нее неимоверно много сил.

– Устала. Хочу спать. И пить. Найдется немного вина? Кивнув, Джейн поднялась из небольшого кресла, стоявшего возле кровати, а Кэтрин закрыла глаза и еще до возвращения Джейн снова погрузилась в сон, но теперь это был спокойный сон, в котором ее не преследовали образы из прошлого.

Когда она опять проснулась, то увидела склонившегося над ее постелью Хантли.

– Это действительно ты, Хантли?

– Да, кузина, это я. – Он радостно улыбнулся. – Ты нас ужасно напугала своей болезнью. Как ты себя чувствуешь?

– все еще хочу пить, – улыбнулась Кэт, – так что, если можешь, принеси мне вина, на этот раз я уже больше не усну.

Пока Хантли наполнял вином кубок, Кэтрин с недоумением разглядывала незнакомую комнату. Взяв протянутое ей вино, Кэт бросила на кузена вопросительный взгляд.

– Ты далеко от Лондона, Кэтрин, – ответил Хантли на ее немой вопрос. – Ты здесь ради своей собственной безопасности.

– Ox! – Слабо ухватившись за край балдахина, висевшего над кроватью, Кэт ненадолго задержала взгляд на своих тонких пальцах. – Как долго я была больна? – наконец спросила она.

– Всего несколько дней. Знаешь, это была более изнурительная и тяжелая болезнь, чем просто воспаление мозга.

Наступила еще одна долгая пауза, во время которой Кэтрин собиралась с силами, чтобы задать еще один вопрос.

– А Девлин? Он… он жив? Джон мне ничего не сказал. – Кэт не могла себе представить, как будет жить, если Девлин умер, – такого горя она не перенесет.

– Не бойся, Кэт, лорд Девлин жив и ведет себя еще более своенравно, чем всегда, – сухо ответил Хантли. – Я слышал, он грозит разорвать в клочья всю Англию, чтобы найти тебя.

Кэтрин, облегченно вздохнув, снова опустилась на подушки. Он жив – сейчас для нее это было важнее всего!

– Спасибо, кузен. – Приподнявшись на локте, Кэтрин выпила почти все вино. – Но если он меня разыщет, не навлечет ли он на себя гнев Вильгельма? Кроме всего остального, я виновна в убийстве Джона. Теперь я враг короля…

– Нет, кузина, все не так! – горячо воскликнул Хантли, качая белокурой головой. – Я согласен, что Девлин не должен тебя найти, но причина этого совсем в другом! Вильгельм не будет обвинять тебя в убийстве Бофора, ведь твоя собственная жизнь подвергалась опасности. – Он наклонился и коснулся губами лба Кэтрин. – Теперь отдыхай, дорогая кузина. Мы поговорим позже, когда у тебя будет больше сил.

Слабо улыбнувшись, Кэт повиновалась и прикрыла глаза длинными ресницами. Девлин был жив и здоров – что еще могло быть важнее этого? «Быть может, – мечтала Кэтрин, погружаясь в сон, – я смогу уйти в монастырь и прожить остаток своих дней в безвестности и спокойствии».

Следующие несколько недель прошли относительно мирно и спокойно. Кэтрин оставалась в загородном имении своей кузины, поселившись в комфортабельном коттедже на краю усадьбы, чтобы укрыться от лишних глаз. Муж Джейн в это время был в Нормандии, поэтому женщины были уверены, что никто не нарушит их уединения. Когда Хантли снова отбыл ко двору Вильгельма, между Кэтрин и Джейн восстановились те товарищеские отношения, которые приносили им в детстве радость.

Лето подходило к концу, и Кэтрин с Джейн часто проводили время в саду, тихо болтая среди сладко пахнущих кустов и ароматных цветов. Они редко касались тех событий, которые снова свели их вместе, желая, чтобы поскорее миновала опасность, угрожавшая Кэт. Но подсознательно они обе ощущали, что зловещий туман все еще нависает над их жизнью.

– Как ты думаешь, может быть, мне стоит уйти в монастырь Святой Марии? – однажды спросила Кэт у кузины и, подняв голову, пристально посмотрела на нее.

Легкий ветерок шевелил пряди каштановых волос Джейн; солнечный свет, пробиваясь сквозь листву, играл в мягких локонах распущенных волос Кэтрин. Гладкое полотняное платье облегало фигуру Кэт, и Джейн отметила, что ее кузина похудела и выглядит изможденной.

– Не знаю, Кэт, – честно ответила она, грустно улыбнувшись. – Мне кажется, было бы неправильно запереться от всего мира из-за событий, которые от тебя не зависели.

– Но не забывай, Джейн, я убила человека, – напомнила ей Кэт. – Я сознавала, что делаю, когда вонзила и Джона кинжал, и сделала бы это снова! Я не раскаиваюсь, хотя следовало бы. – Аметистовые глаза Кэт сверкнули, и она сжала губы.

– Завтра вернется Хантли, – торопливо заговорила Джейн, чувствуя потки отчаяния в голосе подруги, – он привезет нам последние новости королевского двора. Быть может, там не так уж требуют наказания.

На следующий день Кэтрин у ворот дожидалась возвращения Хантли, горя желанием хоть что-нибудь узнать о Роберте. Помахав кузену тонкой рукой, чтобы привлечь к себе внимание, она вышла через калитку и, остановившись у лошади Хантли, пристально посмотрела на него.

– Говори же, что ты узнал?!

– Потерпи, дорогая Кэт, дай мне сначала спешиться и отвести лошадь.

– Я помогу, – настаивала Кэт, идя в ногу рядом с кузеном. – Скажи мне, ты видел его?

– Кого? Короля? – Заметив, с каким нетерпением на побледневшем лице смотрит на него Кэтрин, Хантли перестал поддразнивать ее. – Да, крошка, я видел Девлина. Он в полном порядке.

– Как он выглядит? Он оправился от ранения? Роджер все еще с ним? – Слова одно за другим слетали с ее губ, Кэт засыпала кузена кучей вопросов.

Хантли не знал, как много можно рассказать кузине и достаточно ли она окрепла, чтобы выслушать новости, которые он привез. Поколебавшись, он решил сначала поговорить с Джейн.

– Да, Девлин вполне оправился от ран, – заверил кузину Хантли, идя вместе с ней по дорожке. – Подожди, пока мы войдем в дом, и услышишь остальное. Мне не хочется рассказывать дважды одно и то же, ведь Джейн захочет услышать, какие новости я привез.

Позже, когда Кэт уже ушла спать, Хантли сообщил сестре главное:

– Джон остался в живых. Он разыскивает Кэтрин.

– Ты не сказал об этом Кэт? – Сцепив пальцы, Джейн принялась нервно расхаживать по гостиной.

– Нет, как я мог? Могу ручаться, Джон разыскивает ее с мыслью об отмщении. – Хантли нахмурился от тревоги и гнева. – Мне очень хотелось сказать Джону все, что я думаю, и встретить его с мечом в руке.

– Да, конечно, нам всем не хватает только того, чтобы тебя разрубили на куски, – возразила Джейн. – Забудь об этом, Хантли. Сейчас наша главная забота – Кэт.

– Она все еще собирается в монастырь Святой Марии?

– Да, и я никак не могу ее отговорить. Быть может, когда она узнает, что Джон остался в живых, у нее пропадет такое стремление наказать себя.

– Да, но она сделает глупость, если вернется ко двору. – Вздохнув, Хантли встал из мягкого кресла у небольшого очага и, подойдя к окну, остановился, глядя в темный сад. – И еще я привез новости о ее отце. Уолтер за предательство предстанет перед Вильгельмом.

– Мы уже знаем королевский приговор, – печально сказала Джейн.

– Да. Но ходят слухи, что Уолтер не собирается умирать в одиночку. Полагаю, он выложит королю все имена.

– Думаю, найдутся люди, у которых внезапно возникнет непреодолимое желание отправиться в долгое путешествие. Ты не согласен со мной, брат?

Когда все закончится, Вильгельм будет жесткой рукой править Англией, его власть будет безгранична, и мимолетная мысль о том, что настанет день, когда нормандскому королю не понадобится подавлять такие мятежи, пронеслась в уме Хантли. Вильгельм был крутым человеком и монархом, который ничего не прощает, но он многое изменил к лучшему, и это были вынуждены признать даже саксы. «Очень необычная молодая женщина», – сухо отозвался Вильгельм, когда ему доложили о нападении Кэтрин на Джона и ее последующем исчезновении. Будучи в Лондоне, Хантли заметил, что Девлин особенно внимательно прислушивался, когда упоминалось имя Кэтрин. Он был удивлен. Неужели могущественный граф Девлин на самом деле проявлял к его кузине больший интерес, чем показывал на людях?


Глава 14

<p>Глава 14</p>

– Черт побери, Роджер! Девушка где-то же должна быть! Наблюдая, как Девлин, злясь и ругаясь, метался по комнате, словно запертый в клетку медведь, Роджер Монтроз не мог найти слов, чтобы утешить друга. Он усердно разыскивал Кэт повсюду, даже дошел до того, что искал ее в домах у лондонских доков. Кэтрин добровольно не пошла бы туда, но Джон жаждал мести и, как подозревал Роджер, был готов на любую гадость.

– Девлин, возможно, Кэтрин не хочет, чтобы ее нашли… – Роджер мрачно высказал предположение, занимавшее его мысли, и поморщился, когда в ответ Девлин сердито зарычал от гнева.

– Ее желания теперь по имеют никакого значения! – Девлин резко повернулся и с мрачным огнем в глазах глянул на Роджера. – Она все еще моя, и я намерен вернуть ее.

– Нет, она не твоя, пока ты не докажешь Вильгельму, что Бофор сражался с тобой нечестно. Когда ты предоставишь королю то, что узнал?

– Всему свое время, Монтроз.

С холодными глазами и сведенными в линию бровями, Девлин расхаживал перед высокими выходящими во двор окнами. Ему нелегко было принять решение, хотя он понимал, что его брат-близнец заслужил то, что его ожидало. Девлин мысленно вернулся к разговору с лордом Ги и вспомнил свое обещание не убивать брата, а привезти его обратно в Челтенхем. Казалось, его отец, скорее, поверил бы, что Роберт бездельник и негодяй, чем согласился бы с тем, что Джон может творить зло и перекладывать вину на брата. И лорд Ги, конечно, никогда не поверит, что Джон мог участвовать в заговоре против Вильгельма.

– А если ты ее не найдешь? – Услышав хриплый вздох товарища, Роджер вопросительно взглянул на него – Что тогда, Девлин? Прошло уже много времени с тех пор как ты был в своем имении, и еще больше с тех пор, как я видел свой дом. Вероятно, следует вернуться в Девлин, а потом отправиться в мои владения.

– Да, Роджер, – согласился Роберт, – пожалуй, так и следует сделать. Но я собираюсь поехать в Челтенхем.

– В Челтенхем? – Роджер уставился на Девлина. – Ты что, лишился рассудка? О, Джону это понравится! Что ж, во всяком случае, он сможет очернить тебя и поторопится доложить Вильгельму о твоем бесчестном поступке!

– Да? Думаешь; он так поступит, Роджер? – Девлин с усмешкой повернулся к Монтрозу. – И что, по-твоему, я скажу, когда Вильгельм призовет меня к ответу, – что мой брат беснуется из-за пустяков?

– Нет, Девлин! – Уловив смысл слов Дсвлина и осознав его замысел, Роджер просиял и, громко рассмеявшись, хлопнул себя по бедрам. – Думаю, у тебя найдется многое, что сказать королю и его приближенным лордам! Очень многое!

Обнаружив, что Нормандия гораздо более уязвима для внезапного нападения, чем Англия, Вильгельм уделял основное внимание войне и дипломатии на континенте. Встревоженные той властью, которую приобрел Вильгельм в последнее время, король Франции и герцоги Анжуйский и Фламандский пользовались любой возможностью, чтобы ослабить ее. Эти коварные лорды добились расположения старшего сына Вильгельма, которому никогда не разрешалось наслаждаться ни богатством, ни властью, и он стал инструментом в руках врагов Вильгельма для осуществления их заговора. Уолтер Челтенхем был в их числе и помогал окружению принца. Но Уолтера предали, он был заточен в темницу, однако существовала опасность, что его могли убедить назвать имена остальных участников заговора.

Однажды поздно ночью, когда замок затих и все уже спали, бесшумная тень проскользнула по каменной винтовой лестнице вниз, в подземелье. Стражник вытянул руку, и черный призрак передал ему бархатный кошелек, набитый золотом. Тихо зазвенели ключи, металлический замок медленно повернулся, и в тишине громкостукнула щеколда. Стражник отвернулся к противоположной стене, тяжелая дверь со стоном распахнулась, раздался хриплый крик, и затем глухая тишина снова окутала подземелье. Одетая в черное фигура исчезла, оставив позади себя разбогатевшего стражника и медленно коченеющее тело Уолтера Челтенхема.

Глубоко вздохнув, Кэтрин втянула в себя душистый запах роз, в полном запустении росших возле коттеджа. Приближались сумерки, и с отдаленных холмов доносилось протяжное мычание скота. С замиранием сердца Кэтрин думала об ожидавшем ее будущем. С тех пор как Хантли привез страшную весть, что Джон остался в живых, ей не удавалось обуздать внутреннюю дрожь. Кэт и подумать не могла о том, чтобы вернуться ко двору Вильгельма и к Джону. Это соглашение между Джоном и Робертом одобрил Вильгельм, но Кэтрин не чувствовала себя обязанной соблюдать теперь его условия. Машинально сорвав одну из роз, которые образовали вокруг беседки живую изгородь, Кэт вдыхала ее сладкий аромат. Ее любовь к Роберту напоминала ей этот чудный цветок, который поздно расцвел и которому суждено умереть. Кэтрин беспокойно поежилась, чувствуя невыносимую тоску по Девлину, – она так скучала но нему! Даже неистовая ярость Девлина и его суровый нрав теперь казались ей мягче, его отсутствие позволяло приписывать ему качества, которыми он не обладал.

Подняв голову, Кэтрин прищурилась, вслушиваясь в глухой топот копыт. «Хантли только недавно уехал, не может быть, чтобы он так быстро вернулся», – подумала Кэт. И тем не менее это был он. Схватившись рукой за горло, Кэтрин нерешительно двинулась вперед, чтобы окликнуть его, широко раскрытыми глазами глядя, как Хантли останавливает тяжелого коня.

– Кэт! – Бросив кожаные поводья на ближайшую изгородь, окружавшую небольшой садик, и перепрыгнув через каменную стену, он быстро зашагал к ней. – Кэтрин, боюсь, я привез ужасную новость. – На его лице была написана тревога. – Пойдем в дом.

– Нет! – Кэт на мгновение представила себе Девлина, оставшегося навечно неподвижно лежать в каком-то каменном склепе, и мир вокруг нее зашатался. – Говори мне сейчас – что случилось с Девлином?

Хантли поразился силе, с которой Кэтрин схватила его за локоть.

– Нет, нет, маленькая кузина! Умер не Девлин, умер твой отец! – Он не почувствовал удивления, увидев, как на лице Кэт промелькнуло облегчение, виновато сменившееся болезненным сожалением о человеке, который был ее отцом.

– Отец… Значит, в конце концов его измена стоила ему жизни, – подавленно пробормотала Кэт, не в состоянии справиться с захлестнувшим ее приливом облегчения. Ей должно было быть стыдно, что она не чувствовала печали, но Кэт ничего не могла с собой поделать. Жадность, обман и эгоизм отца дорого обошлись ей.

– Его нашли в камере мертвым с кинжалом в сердце, – сообщил Хантли.

– Как это могло случиться? – На краткое мгновение у Кэтрин мелькнула мысль, что это сделал Девлин, но она сразу же поняла, что это не его метод. Если бы он хотел смерти Уолтера, то действовал бы открыто.

Пожав плечами, Хантли отворил дверь и, пропустив Кэт вперед, быстро объяснил Джейн, что произошло.

– Стражник нашел Уолтера мертвым, и говорят, дядя предпочел лишить себя жизни, вместо того чтобы предстать перед судом Вильгельма.

– Нет, – возразила Кэтрин, – отец был не способен убить себя, в этом я абсолютно уверена. У него не хватало для этого мужества. Когда его будут хоронить, Хантли? Он должен быть погребен на нашем семейном кладбище в Челтенхеме. Я уверена, Вильгельм не запретит его семье похоронить его.

– Гнев Вильгельма не распространяется за черту жизни, Кэт. Он дал мне разрешение похоронить дядю. А почему ты заговорила об этом? – Хантли с тревогой взглянул на Кэтрин.

– Кэтрин, – осторожно вмешалась Джейн, догадавшись, что она задумала, – и не думай ехать туда! Теперь ты ничего не сможешь для него сделать, пусть Уолтера похоронят его люди.

– Нет, Джейн, я должна поехать. Я должна убедиться, что он покоится рядом с моей матерью, как она того желала. – Ясные фиалковые глаза встретились с обеспокоенным взглядом Джейн, и в их глубине не было ни намека на мягкость.

– Разве твоя мать захотела бы, чтобы ты снова оказалась пленницей Джона? Нет, кузина! Думаю, не захотела бы!

Еще не успев договорить, Джейн поняла, что Кэт глуха к ее словам, что она не откажется от своего намерения. В конечном счете, брат и сестра сдались, и Хантли сказал, что отвезет Кэтрин в Челтенхем.

– Нет, малышка Кэт! – резко прервал он возражения кузины. – Ты не можешь запретить мне это! Я не допущу, чтобы говорили, будто я позволил своей кровной родственнице одной, беззащитной отправиться в пасть льва. Это дело чести.

Опять речь о чести! Боже, Кэтрин становилось дурно от одного этого слова! Но она не сказала Хантли о своих чувствах, она была благодарна ему за то, что ради нее он рискует не только своим положением при дворе Вильгельма, но, возможно, и своей жизнью.

– Я поехала бы с вами, если бы не ожидала возвращения домой мужа, – с сожалением сказала Джейн, когда на следующее утро Кэт и Хантли седлали лошадей. – Но я представляю, что будет, если, вернувшись домой, он обнаружит, что я навлекла на себя гнев короля и заключена в тюрьму.

– У Жан-Поля горячий характер, – сухо заметил Хантли, – так что тебе лучше остаться дома встречать его. Не понимаю, как ты можешь любить такого человека.

– Я сама иногда не понимаю. Мне повезло в тот день, когда отец решил открыть наш дом для норманнов. И еще больше повезло, когда Жан-Поль с друзьями оказался нашим гостем. Ты будешь осмотрительной, Кэт? – Тревожные складки прорезали обычно гладкое лицо Джейн, и она сжала руку Кэтрин. – Нельзя снова попасть в руки Джона.

– Я буду осторожной и останусь, только чтобы увидеть, как похоронили отца, – пообещала Кэт, сжав холодные руки Джейн.

День уже клонился к вечеру, когда Кэтрин и Хантли наконец добрались до Челтенхема. Слезы обожгли глаза Кэт, когда она снова увидела дом, который уже не надеялась когда-нибудь увидеть. На нее нахлынули воспоминания о более счастливых днях и о времени, проведенном в Челтенхеме с суровым нормандским лордом, который завладел ее телом, а потом и сердцем, и Кэт, тихо вздохнув, пустила усталую лошадь быстрым шагом.

На окрик воина со сторожевой башни Хантли дерзко объявил:

– Возвращается леди Кэтрин Челтенхем! Прошу опустить мост и позволить нам проехать!

После минутного замешательства мост был опущен, и решетчатые ворота, заскрипев, медленно поднялись. Кэтрин, ехавшая верхом с гордо поднятой головой и устремленным вперед взором, ощущала на себе удивленные взгляды. Она не осмелилась повернуть голову, но Хантли отметил почтительно опущенное оружие и доброжелательные лица.

У дверей Большого зала их встретил лорд Ги, и Кэт, не мигая, выдержала его пристальный взгляд, хотя внутри у псе все дрожало.

– Леди Кэтрин, – медленно произнес лорд Ги с явным изумлением, – я думал, это шутка. Как вы оказались здесь? Разве вы не знаете, что в Челтенхеме вам грозит опасность?

– Знаю, господин, но мой отец должен отправиться на вечный покой, и я прибыла проводить его, – тихо, с достоинством ответила Кэт. Она не собиралась показывать этому нормандскому лорду, что стыдится бесчестного поведения отца. Кивнув, лорд Ги посторонился, пропуская Кэт и Хантли. Он с оттенком восхищения во взгляде смотрел на Кэт, удивляясь ее мужеству, ее способности бросить вызов королю и всем, кто стоял у нее на пути. С тяжелым сердцем Кэтрин снова смотрела на знакомые залы Челтенхема. Уже никогда этот замок не будет для нее таким, каким был прежде. Теперь каждый камень, казалось, хранил отражение родного лица Роберта. Она видела, как Девлин стоит у огромного очага, небрежно опершись локтем о полку, и насмешливая улыбка играет на его губах, как он восседает в массивном резном кресле во главе стола. Нет, теперь Кэт никогда не сможет вспоминать о доме своего детства без того, чтобы не думать о Роберте Девлине!

– Не хотите ли чего-нибудь выпить после путешествия, миледи? – вежливо предложил лорд Ги, поменявшись с ней ролями.

– Благодарю вас. Я устала, и мой кузен тоже. – Кэтрин с запозданием вспомнила о Хантли, терпеливо стоявшем рядом с ней. – Лорд Ги де Бофор, я хотела бы представить вам моего кузена, Хантли Трусдейла. Он тоже служит Вильгельму.

– Милорд! – Хантли отвесил безупречно церемонный поклон. – Находясь при дворе Вильгельма, я много слышал о вашей храбрости и верности королю.

– Вы много времени провели с Вильгельмом? – дипломатично поинтересовался лорд Ги. – Я не так часто видел вас среди его свиты. – Он с симпатией вгляделся в молодого человека.

– Я только недавно с ним, милорд. Последние несколько лет я провел в Нормандии и, можно сказать, только что вернулся в Англию. – Он прямо взглянул на лорда Ги и слегка расслабился, угадав в нем сочувствие к Кэтрин.

Лорд Ги снова обернулся к Кэтрин, и сто проницательный взгляд отметил, как она бледна. Лорд де Бофор понимал, что Кэт устала и встревожена ожидавшим ее будущим, по доброте душевной он хотел облегчить ее страдания и уже собрался предложить ей свою заботу, когда из противоположного конца зала прозвучал резкий голос:

– Ну и ну! Смотрите, кто вернулся в Челтенхем – побитая шавка, поджавшая хвост! – Царственной походкой, с надменно поднятой головой леди Энн вошла в зал и, пылая ненавистью, презрительно сжала губы. Она не стала обращать внимания на недовольный взгляд, брошенный ей мужем, ведь теперь она была хозяйкой Челтенхема. – Значит, вы приехали подчиниться условиям Джона, Кэтрин? Нет, – со злобной усмешкой ответила она на безмолвный вопрос Кэт, – его еще нет здесь, но он скоро прибудет.

– Нет, леди Энн. – На лице Кэтрин не отразились ее мучительные внутренние переживания, и только в голосе явно почувствовалось напряжение. – Я приехала не разыскивать Джона, а похоронить отца, и прошу оставить меня в покое.

– Покой! – Леди Энн откинула назад модно причесанную голову, покрытую платком с золотой вышивкой, и ее звенящий смех разнесся по залу. – Неужели вы и вправду собираетесь найти его здесь? По-моему, вы на самом деле сумасшедшая. В этом замке вы не найдете покоя, Кэтрин! Единственный покой, который вы можете обрести, – это смерть.

– Леди Энн! – прикрикнул на жену лорд Ги. – Вы снова переходите все границы! Прекратите дразнить эту леди! – Его лицо покрылось красными пятнами, и он, быстро подойдя к леди Энн, сильно встряхнул ее одной рукой. – За свой гадкий язык и отвратительный характер вы заслуживаете порки! Роберт часто говорил, что мне следует выпороть вас, и, Бог свидетель, мне кажется, он прав!

– Вот как, милорд? – холодным тоном отозвалась леди Энн, стараясь удержать равновесие. – Как всегда, повинуюсь вашим приказаниям, господин. – Она склонила голову, но взгляд, который она метнула в Кэт, был полон ненависти. Не оставалось сомнений, что она не успокоится, пока не выгонит Кэтрин из Челтенхема.

Кэтрин отвели покои, которые когда-то она занимала с Робертом, но ей хотелось бы, чтобы лорд Ги не заставлял ее располагаться там, где в каждом углу ей виделся образ Роберта, и, войдя в комнату, она закрыла лицо ладонями. Похоронная процессия с телом Уолтера должна была прибыть ранним утром следующего дня, и Кэт решила уехать сразу же после похорон. Было очевидно, что в таком случае ей удастся избежать встречи и с Робертом, и с Джоном.

Раздался легкий стук, вслед за ним дверь в спальню отворилась, и Кэт застыла от охватившего ее смертельного страха, который сменился радостью, когда она увидела входящую в комнату Марту.

– Миледи! – воскликнула Марта, бросившись к Кэт. – Я так скучала без вас, так боялась за вашу жизнь! Вы в порядке? – Отстранившись на расстояние вытянутой руки, она придирчиво искала признаков плохого обращения с ее хозяйкой.

– Да, Марта, со мной все хорошо, и я рада снова видеть тебя, – ответила Кэтрин, крепко обнимая служанку.

Марта, глотая слезы, торопливо поведала Кэт обо всем произошедшем в ее отсутствие и о собственном ужасе и страданиях, когда она узнала, что Кэт похитил брат Девлина.

– Миледи, как только я поняла, что вас увез совсем не тот мужчина, который вас любит, я готова была вонзить кинжал себе в сердце! У меня было такое чувство, словно мне отрубили правую руку!

– Ни один из них меня не любит, Марта. – Кэтрин улыбнулась образным высказываниям служанки, понимая, что та говорит от всей души. – Но это не имеет значения. Тогда я тоже подумала, что это Роберт, так что тебе не за что себя винить.

Марта приготовила для Кэтрин теплую ванну и положила на маленькую деревянную табуретку толстые полотенца. Как в прежние времена, она помогла Кэт раздеться и аккуратно сложила ее платье, нижнюю юбку и сорочку. Лежа на спине в теплой воде, Кэт закрыла глаза, наслаждаясь заботой и любовью преданной служанки. Чувствуя, что вода начинает остывать, Кэт со вздохом поднялась и вышла из ванны.

Марта помогла ей вытереть атласную кожу. Болтая, она обернула одним толстым полотенцем мокрые волосы Кэт, а затем взяла второе, чтобы вытереть тело, и внезапно замолчала, держа полотенце в вытянутой руке. Удивленная тишиной, Кэт. в недоумении посмотрела на Марту, не понимая странного выражения на ее лице.

– В чем дело? – тихо спросила она, и у нее по спине побежал холодок. – Марта?

– Ми… миледи…, – Марта, не отрываясь, смотрела на свою хозяйку, – вы уже сказали кому-нибудь? Они знают?

– Сказала кому-нибудь? Знают – что, Марта? Тебе обязательно говорить загадками? – нетерпеливо покачала головой Кэт. – Говори прямо, потому что я не понимаю, что ты имеешь в виду.

– О… о ребенке. Когда вы его ожидаете?

Кэтрин застыла, потеряв дар речи. Ребенок? Она непроизвольно взглянула вниз на свой слегка округлившийся живот и моментально поняла причину своей утренней слабости и странной вялости, которая днем преследовала се. Как она могла быть столь неосведомленной в секретах собственного тела?

– Вы ничего не подозревали? – Марта сочувственно улыбнулась. – Бедная маленькая леди, мне следовало бы догадаться, что вы не знаете, за чем следует следить. – Она отвела Кэтрин к креслу, которое обычно занимал Роберт, и, бережно усадив, налила красного вина. – Пейте, – приказала Марта, словно была госпожой, а Кэт – ее служанкой. – Оно придаст вам сил и сделает малыша крепким. – Она в нерешительности помолчала, а потом напрямик спросила: – Миледи, вы помните, когда у вас последний раз были месячные? Это поможет определить, когда родится ребенок.

Мысленно вернувшись в прошлое, Кэтрин со страхом обнаружила, что последние месячные у нее были еще тогда, когда она находилась в заточении в темной башне замка Росуэлл. С тех пор прошло три месяца? Нет, почти четыре! Значит, нет сомнения, ребенок Роберта Девлина родится в один из холодных зимних месяцев. – Четыре месяца назад, Марта, – медленно ответила Кэт, нежно поглаживая живот. – В марте ребенок появится на свет.

– Вы скажете его отцу?

– А как я это сделаю? – Кэтрин пронзила служанку взглядом. – Даже если бы у меня была такая возможность, неужели ты думаешь, что он обрадовался бы? Нет, теперь я принадлежу его брату, и Джон не упустит случая отомстить Роберту. Я должна исчезнуть, как только мой отец будет похоронен.

Кивнув в знак согласия, Марта налила Кэтрин еще вина, настояла, чтобы она его выпила, и, накинув на нее теплую накидку, отвела на высокую кровать с балдахином.

– Отдыхайте, миледи, – ласково сказала она, укрывая Кэт меховыми шкурами, – завтра вам понадобятся силы.

Опьянев от вина, Кэтрин сонно кивнула, легкая улыбка коснулась ее пухлых губ, и, наблюдая за пламенем очага в дальнем конце спальни, Кэт опустила руку на живот. «Там ребенок Дсвлина. Значит, Роберт все-таки не будет для меня навсегда потерян. Глядя на его ребенка, я всегда буду вспоминать его. Это будет мальчик, сильный и смуглый, как его отец, с такими же насмешливыми глазами и суровыми чертами, – размышляла Кэт, совершенно не желая всерьез задумываться над тем очевидным фактом, что она станет матерью, не имея содержания, которое было бы обеспечено законным браком, – Но в этом не будет необходимости, – решила она. – Добрые сестры в монастыре примут меня и помогут ухаживать за ребенком, пока я не смогу делать этого сама».

Следующий день был непогожим, струи дождя хлестали тех нескольких человек, кто пришел похоронить Уолтера в каменном склепе рядом с его женой, и нервничающий священник торопился побыстрее завершить обряд, словно боялся, что молния может ударить в высокий шпиль маленькой часовни.

Сильными руками подняв Кэт, Хантли с озорной улыбкой на мальчишеском лице побежал к ожидавшему их экипажу.

– Ты, моя сладкая, можешь растаять в таком потоке, – пошутил он, стараясь улучшить настроение кузины.

Выдавив из себя улыбку, Кэт расположилась на узком сиденье покачивающейся кареты, и Хантли занял место рядом с ней, вытянув длинные ноги, насколько позволяло узкое пространство коляски. Он выбрал этот закрытый экипаж, чтобы защитить Кэтрин от дождя, и сейчас вдруг почувствовал, как ему приятно заботиться о ней. Хантли понял, что впервые в жизни ему доставляет удовольствие оберегать женщину, если не считать его сестры и матери.

Когда экипаж остановился перед главным зданием замка, Хантли выпрыгнул, чтобы помочь выйти Кэт, и неожиданно оказался по щиколотку в грязи.

– Это не важно, – беспечно воскликнул он, – я перенесу тебя! – Не обращая внимания на протест Кэт, он подхватил ее с сиденья на руки и, смеясь, понес в Большой зал. Войдя внутрь, Хантли не спешил опустить Кэт на пол, с удовольствием ощущая рядом с собой ее хрупкое тело.

– Хантли, – с укоризной сказала Кэт, – ты должен опустить меня, не стоит давать лишний повод болтать языками.

– Уже слишком поздно, – прогремел над ухом Кэт знакомый голос.

«Роберт? – Она побледнела, и у нее перехватило дыхание. – Не может быть! Он не может быть здесь! Он не осмелится приехать в Челтенхем, который теперь принадлежит Джону!» Медленно обернувшись, Кэтрин взглянула в горящие глаза Роберта.

– Итак? – Он смотрел на Кэт, сжав губы и сердито прищурив темные глаза. – Вы ничего не хотите сказать мне, миледи? – Его тон, насмешливый и полный холодного презрения, развязал Кэтрин язык.

– А что я должна сказать, лорд Роберт? – сухо ответила она вопросом на вопрос, стараясь освободиться из рук Хантли.

Хантли бережно опустил ее, настороженно глядя на Девлина, в суровых чертах которого прочел злость.

– Вы могли бы объяснить, почему я нахожу вас в объятиях еще одного мужчины! – процедил Девлин сквозь стиснутые зубы.

По побелевшим пальцам, сжимавшим рукоять меча, Кэт поняла, что Девлин с трудом сдерживает себя.

– Я больше не принадлежу вам, лорд Роберт, – заявила Кэт, желая отвести его гнев от своего заботливого кузена. – У вас больше нет на меня никаких прав. – «О Боже, как может он, такой близкий, такой дорогой, смотреть на меня с этим презрительным выражением в глазах?» – ужаснулась Кэт.

– Вы так думаете? – Темные брови взлетели вверх, злые огоньки заплясали в черных глазах Девлина, а губы иронически скривились. – Тогда вы многого не знаете, миледи. – Сделав паузу, Девлин глубоко вздохнул, стараясь погасить вспышку бешеного гнева, грозившего стать неуправляемым. – Вильгельм вернул эти земли мне. Выяснилось, что мой благородный брат использовал нечестные приемы, чтобы получить их…

«Девлин снова владелец Челтенхема? Означает ли это, что я больше не принадлежу Джону?» Кэт пыталась до конца осмыслить то, что сказал Роберт. Почти не обратив внимания на донесшийся из зала возглас недоверия и возмущения лорда Ги, она в смятении обратила взор к Девлину. Острым взглядом Девлин отметил ее замешательство и неправильно истолковал его. «Значит, я ошибался, – подумал Девлин с досадой. – Кэтрин не тосковала по мне так, как я по ней. Но, Бог свидетель, я все еще хочу ее независимо от того, хочет она меня или нет».

– Да, миледи. Вам известно, что Джон ослабил мой меч, чтобы он сломался? Не вы ли подали ему эту идею? – Резко выбросив вперед руку, Девлин схватил Кэт за запястье и рывком притянул к себе. – Сожалею, что разрушил ваши планы, но вам следовало бы хорошо изучить характер своего врага, прежде чем затевать такую рискованную игру.

– Вы ошибаетесь! – покраснев от возмущения, воскликнул Хантли. – Кэт никоим образом не отвечает за поступки вашего брата!

Он решительно шагнул вперед и остановился, заметив металлический блеск оружия в руке Девлина. Встретившись с острием меча Девлина, Хантли понял, как близок к смерти, но, не отступив, смотрел в лицо Роберта.

– Значит, вы не такой неоперившийся юнец, каким кажетесь на первый взгляд, – насмешливо заметил Девлин, не обращая внимания на вырвавшееся у Хантли тихое проклятие. – Вам, приятель, стоит научиться разбираться, с какими женщинами можно флиртовать, а с какими – нет. Эта женщина, – он кивком указал на Кэтрин, которая, не веря своим ушам, слушала его, широко раскрыв глаза, – занята. Поищите себе другую. И если я еще раз увижу вас рядом с ней, я насажу вас на свой меч, как на вертел.

Не дожидаясь, пока Хантли обретет способность говорить, Девлин круто развернулся и, подтолкнув вперед Кэтрин, зашагал через просторный зал. Он почти без остановок скакал всю ночь, чтобы добраться до Челтенхема, и теперь его нервы были натянуты, как струны. Девлина сопровождал Роджер Монтроз, но лошадь друга, уже уставшая, когда он ездил выяснять местопребывание Кэтрин, не выдержала скачки. Роджер остался на постоялом дворе, чтобы дать ей отдых, и Девлин отправился дальше один, твердо решив больше не отпускать от себя Кэтрин. И вот теперь он застает Кэт на руках у другого мужчины и обнаруживает, что не знает, как поступить с ней. Не обращая внимания на тихие протесты Кэт, Девлин вытащил ее за дверь. То, что вдобавок ко всему произошедшему ранее Роберт увидел ее на руках кузена, казалось Кэт просто невыносимым. Он немедленно осудил ее и без всяких вопросов вынес свой приговор, и это больно обидело ее. «Он должен получить урок! – с возмущением решила Кэт. – Неужели Роберт нисколько не доверяет мне? Неужели он всегда должен предполагать самое худшее?»

Пинком распахнув дверь в спальню, Девлин втолкнул Кэт внутрь, и у них обоих промелькнула мысль о том, как часто повторяется эта сцена. Не произнеся ни слова, они повернулись лицом друг к другу, пряча свои истинные чувства под хитроумно изобретенными масками.

– Итак, милорд? – Потемневшие аметистовые глаза Кэтрин встретили пронизывающий взгляд Девлина. – Что вы сделаете теперь? Снова запрете меня в высокой темной башне? Заточите навсегда?

– Да! – вскинув голову, резко выкрикнул Девлин, оскорбленный презрительным тоном Кэт и обвинениями, которые считал несправедливыми. – Я мог бы сделать именно это, красавица! – Шагнув ближе, он грубо поднял ей пальцами подбородок, чтобы заглянуть в глаза. – Я спрячу вас, Кэтрин, от всех глаз, кроме моих, и оставлю лишь для себя. Как вы полагаете, вам это понравится? Или вы, возможно, предпочитаете остаться с моим братом? Быть может, мне сказать Джону, чтобы он приехал за вами? По-видимому, вы отдаете предпочтение ему.

У Кэтрин больно сжалось сердце, но она не стала отвечать на его жестокие слова. «Как он может говорить так несправедливо? – спросила себя Кэт, не замечая, что ее слова были пс менее обидными. – Неужели Роберт не понимает, как я тосковала по нему? – Но она не в силах была решиться на такое признание. Теперь она должна думать о ребенке, и, если не защитится от Девлина, он может погубить ее. – Нет, нужно быть сильной и обуздать свои нежные чувства».

– Ваше молчание означает согласие? – рассмеялся Девлин. – Но мне вовсе не требуется вашего согласия, милая. Я не сомневаюсь в своих способностях убедить вас, и у вас еще будет возможность удостовериться в этом.

Отпустив подбородок Кэт, Девлин сел в стоявшее рядом кресло, не отрывая от нее угрюмого взгляда. Кэтрин, вытянув по бокам руки, неподвижно стояла там, где он оставил ее. Девлин проклинал себя последними словами, ему хотелось, чтобы она была нежной и уступчивой, и сама мысль о том, что Кэт снова будет сопротивляться, была ему ненавистна. Теперь для него не было возврата назад, он выбрал для себя не только земли Челтенхема, но и их хозяйку. Все должно быть решено сейчас, чтобы Девлину больше не нужно было бороться за каждое мгновение удовольствия и покоя. Роджер Монтроз посоветовал Роберту попросить Кэт стать его женой, но Роберт ответил, что считает эту идею нелепой, потому что вообще не собирается жениться.

– Вы так и будете смотреть на меня, как на двухголовое чудовище? – ядовито поинтересовалась Кэтрин, вернув Девлина к действительности. – По вашему виду можно подумать, что вы собираетесь меня съесть!

– Да, – неожиданно рассмеялся Девлин, и его суровые глаза потеплели. – Ваше замечание воодушевило меня, красавица.

Он поднялся быстрым гибким движением и устремился к Кэтрин, как будто она и в самом деле была избранной им жертвой, а он охотящимся хищником. Взяв в свою огромную лапищу ее маленькую ручку, Девлин поднес ее ко рту и нежно зажал зубами изящный пальчик. Кэтрин стояла как загипнотизированная, пока Девлин, не причиняя боли, покусывал ей кончики пальцев, а затем легким, щекочущим движением пробежался кончиком языка по ее ладони. Он нежно держал Кэт за кисти, а потом его руки скользнули вверх по ее рукам под широкие рукава, поглаживая шелковую кожу. Кэт задержала дыхание, стараясь справиться с внутренним трепетом, который вызвали у нее умелые ласки Роберта. Но какой смысл бороться, если она отлично знала по опыту, что своими ласками и поцелуями Девлин все равно сделает ее тело податливым? Кэт не могла устоять против него, да, честно говоря, и не хотела. Подняв голову, Роберт заглянул в два фиалковых омута, и улыбка осветила его лицо.

– Между нами существует нечто, чего нельзя отрицать, дорогая, – нежно промолвил Девлин. – Вы тоже это чувствуете? Вы чувствуете силу притяжения, которая все крепче связывает наши судьбы?

– Нет, – возразила Кэт, отрицательно покачав головой. Напуганная собственными чувствами и возможностью быть безжалостно отвергнутой, Кэт отчаянно пыталась остаться спокойной перед лицом своей безумной страсти. – Я чувствую только растущее желание свирепого нормандского господина. Роберт Девлин, вы практически без всяких усилий можете заставить меня сдаться, но что вы завоюете? Хижину из соломы, которую первый же сильный ветер разметает над нашими головами. Одно только физическое влечение не сможет выдержать испытания временем.

– Не сможет, но оно сделает это время сладостным!

Дав волю страсти, Девлин набросился на губы Кэт, лишив ее возможности дышать. Под его натиском ей пришлось откинуть назад голову, и Девлин нашел жилку, бьющуюся под шелковой кожей, а затем на ее горло и плечи обрушился поток поцелуев. Превратившись из варвара в джентльмена, Девлин, изголодавшийся по Кэт, нежно ласкал ее и губами, и руками.

Оказавшись на широкой кровати, придавленная к матрацу худым мускулистым телом Девлина, Кэтрин с радостью сдалась и, обвив руками шею Роберта, притянула его к себе и хриплым голосом прошептала на ухо, как ей необходимо облегчение. Страсть разгоралась, беспощадно сжигая самоконтроль их обоих. Жадно, почти с безумием отдавшись своим желаниям, они все плотнее и плотнее прижимались друг к другу, пока их тела не слились воедино.

Много позже, когда Девлин снова мог нежно целовать Кэт, он, найдя губами ее слегка приоткрытый рот, легко, как крылышком мотылька, коснулся его. В темных глазах с отяжелевшими веками светилось удовлетворение, и Девлин, с улыбкой взглянув на Кэт, утомленно, с хрипотой в голосе, сказал, растягивая слова:

– Это стоило того, чтобы ждать, но я не хочу снова ждать так долго.

Продолжая улыбаться, Роберт любовно погладил атласную кожу плеч и твердые округлые груди, проложив пальцами невидимые дорожки вокруг розовых сосков, а потом его рука, скользнув но ребрам вниз к животу, неожиданно остановилась, и Роберт, нахмурившись, острым взглядом посмотрел на округлость, появившуюся там, где живот должен быть плоским.

Почувствовав, как Роберт внезапно замер, Кэтрин зажмурилась, желая спастись от вопроса, который, она не сомневалась, неминуемо последует. Ей нужно было знать, что Роберт увидит изменение в ее фигуре: он всегда замечал все в ее теле.

– У вас будет ребенок. – Это было утверждение, а не вопрос, и Кэт ничего не могла возразить.

– Да, господин. – В глубине смотревших на него фиалковых глаз таилось страдание. По напрягшемуся телу рядом с ней, по прищуренным глазам и крепко сжатым губам Роберта Кэт поняла, что он рассержен.

– Он мой или моего брата? – Кэтрин ничего не ответила, и пальцы Девлина сомкнулись вокруг ее запястий. – Вы знаете, кто отец, красавица?

– Да, лорд Роберт. – Вызывающим жестом откинув назад голову, Кэтрин холодно встретила его пристальный взгляд, хотя сердце ее отчаянно стучало. – Я знаю, кто отец.

Девлин молча ждал, что она скажет еще что-нибудь, что будет отрицать то, что он смертельно боялся услышать, но Кэт ничего не сказала. «Как он мог такое спросить? – возмутилась Кэт. – Неужели он думает, что я добровольно отдалась его брату?»

– Назовите отца, Кэтрин! – едва сдерживая чувства, прохрипел Роберт, вонзив пальцы в нежное тело Кэтрин.

– Разве вы не доводитесь отцом многим незаконнорожденным детям, лорд Роберт? – с горечью бросила ему Кэт. Она была ранена до глубины души тем, что его больше интересует вопрос отцовства, а не ее чувства. – Зачем вам беспокоиться, если будет одним больше? Сколько их всего у вас?

– Это мой ребенок? – Недоверие боролось в Роберте с желанием поверить, что отец – он.

– Да, господин! Еще один незаконнорожденный ребенок в вашем семействе! – Кэт отвернулась, изо всех сил стараясь сдержать слезы. Девлин удовлетворенно хмыкнул, соглашаясь с ней, и, осознав, как крепко сжимает Кэт, расслабился. «Ребенок, мой ребенок! Сын от этой очаровательной саксонки, конечно, будет иметь непокорный характер», – с неожиданной радостью подумал он, представив себе ребенка. Из всех незаконнорожденных детей, которых Роберт был вынужден признавать своими, этот будет первый по-настоящему его ребенок.

Удивляясь его молчанию, Кэтрин, наконец, осмелилась осторожно взглянуть на своего любимого. Он не казался недовольным, как она ожидала, и Кэт окончательно растерялась, заметив легкую улыбку, притаившуюся в уголках его сурового рта. «Быть может, он из тех мужчин, кого не заботит, сколько незаконных детишек оставляет он на земле», – подумала Кэт, хотя это не соответствовало ее представлению о Роберте. Кэт молча наблюдала, как Девлин встал с высокой кровати и подошел к столу. Неторопливыми уверенными движениями он наполнил вином две чаши и вернулся к большой кровати под балдахином.

– Не выпить ли нам, дорогая? – удивил он своим предложением Кэт. – За нашего сына.

– А если это дочь, милорд? За дочь мы не будем пить?

– Нет, дочь будет позже, сначала у нас будет сын. – Осторожно, чтобы не пролить вино, Девлин подал Кэтрин чашу и опустился на кровать, не отводя взгляда от лица Кэт. – Поднимите вашу чашу, и выпьем за здоровье нашего сына! – Просунув руку под локоть Кэт, он поднес вино ко рту, наблюдая, как она повторяет его движения. Когда они опустили чаши, Роберт наклонился и поцеловал Кэт в губы, втянув с них в себя сладкие капли вина. – Так еще вкуснее, – пробормотал он, – слаще, чем из чаши.

Кэтрин вспыхнула, удивившись способности Девлина будоражить все ее чувства. «Неужели он не раздосадован? – Она не могла понять, чем вызвано его странное поведение. – И он говорил о дочери, которая будет после сына, как будто мы по-настоящему женаты!»

– Кто еще знает о ребенке? – неторопливо спросил Девлин, по-новому глядя на тело Кэт. «Эта женщина будет матерью моих детей, – решил он, – и никого другого мне не нужно».

– Марта знает. Именно она сказала мне. – Мгновенно смутившись, Кэт опустила взгляд к пустой чаше. – Я мало что знаю о таких вещах и не понимала, почему так странно чувствую себя, пока она не сказала мне.

Девлин спрятал улыбку. Кэт была такой юной, такой невинной, несмотря на все, что произошло с ней в последние полгода. «Она понимает, как она обворожительна? – спросил себя Девлин. – Но это не имеет значения. Она всегда будет рядом со мной, и я не дам ей возможности обмануть меня».

– Значит, вы собираетесь жениться на мне, господин? – с милой непосредственностью спросила Кэтрин. Она ожидала, что ответ Девлина раскроет его чувства к ней, и на мгновение в Кэт вспыхнула надежда.

– Жениться на вас? – Девлин удивленно раскрыл глаза. – Нет, дорогая. Я не собираюсь жениться и давным-давно сказал вам об этом.

– Но вы говорили о других детях, которые будут после этого ребенка! Как вы собираетесь стать отцом других детей, если мы не обвенчаны? – Никогда в своей жизни Кэтрин не чувствовала себя более беспомощной. Девлина не заботили ни ее чувства, ни ее переживания, она была ему просто игрушкой для забавы!

Он разразился раскатистым смехом, а когда смех затих и Девлин снова был в состоянии говорить, ответил:

– Милая, я собираюсь стать отцом тем же способом, каким стал отцом этого ребенка. Вы уже забыли, как это делается? Может быть, стоит попрактиковаться, чтобы вы не забывали?

В отчаянии замотав головой, Кэтрин отвернулась с полными слез глазами. Как ни старалась, она не смогла удержаться, и ее плечи затряслись от рыданий. Почувствовав, что Девлин потянулся, чтобы утешить ее, Кэт безнадежно смирилась с тем, что он никогда не полюбит ее, никогда не возьмет в жены – зачем ему это, когда он и так может получить все, не связывая себя обещаниями?


Глава 15

<p>Глава 15</p>

– Норманн знает о своем ребенке? – спросила Марта, неторопливыми движениями расчесывая длинные волосы своей хозяйки. – Вы сказали ему?

– Нет, мне не понадобилось говорить, – печально ответила Кэтрин. – Он, по-видимому, гораздо более осведомлен в вопросах беременности, чем я, поэтому сразу заметил мой живот.

– Этого следовало ожидать, – фыркнула Марта, за что получила от Кэт сердитый взгляд. – Разве не известно о его многочисленных незаконных детях? Он, должно быть, знает больше, чем мы с вами!

Кэтрин нечего было возразить, и она с тоской задумалась о своей судьбе. Что сказала ей как-то леди Энн? Что Девлин прогоняет своих любовниц, как только они становятся слишком толстыми и не доставляют ему удовольствия. Когда ребенок делает их животы чересчур большими, Девлин бросает женщин на произвол судьбы и больше не интересуется ими.

– Вас он не прогонит, миледи, я в этом не сомневаюсь. – Марта постаралась успокоить несчастную Кэт.

– Почему ты так уверена? Прежде он часто поступал с женщинами таким образом. Леди Энн рассказала мне, как он обычно обращается с забеременевшими любовницами.

– И вы считаете леди Энн честной и правдивой женщиной? Я думала, у вас гораздо больше здравого смысла, леди Кэтрин! – поддела ее служанка.

– Ох, я не знаю, чему верить! На каждом шагу я сталкиваюсь с вопросами, на которые не нахожу ответа! – Уронив голову в ладони, Кэт громко разрыдалась, приведя в замешательство не только Марту, но и самое себя. Прежде она никогда не была такой раздражительной и такой плаксивой. Теперь все было не по ней, ее не радовало даже то, что Девлин позволил ей свободно гулять во внутреннем дворе замка под защитой высоких стен.


– Миледи, сегодня чудесный день, а вы давно не выходили на воздух. Давайте погуляем во дворе или поднимемся на стену, – заботливо предложила Марта. – Вам легче будет рожать, если вы будете много двигаться. – Она упрашивала наговаривала Кэт и в конце концов выжала из своей госпожи неохотное согласие пойти с ней.

Они решили погулять по высокой стене, окружавшей замок Челтенхем, а не по грязному земляному двору, и отправились наверх по винтовой лестнице одной из башен, возвышавшихся на каждом углу главного здания замка, хотя была еще и внешняя стена шириной в десять футов, где дежурили караульные, следившие за рвом внизу под стеной. На такой высоте дул приятный прохладный ветерок, откидывая назад с лица Кэт ее медные локоны, зажигая искорки в ее глазах и румяня ей щеки.

– Спасибо тебе, Марта. – Кэт с благодарностью порывисто обняла служанку. – Если бы не твоя мудрость, я так и оставалась бы в этой унылой комнате!

– Да, миледи, – с довольной улыбкой кивнула Марта, – я просто вспомнила свою старшую сестру, которая вела себя так, когда вынашивала первого ребенка. Это скоро пройдет, и вы не будете такой строптивой.

– Строптивой! – Ветер донес журчащий смех Кэтрин до ушей стоявших неподалеку мужчин.

Они обернулись и посмотрели на нее, улыбаясь хорошему настроению Кэт и восхищаясь ее свежей красотой и стройностью фигуры, которую подчеркнул легкий порыв ветра, прижавший накидку к телу девушки. Этими мужчинами были лорд Ги, Девлин и Роджер Монтроз.

– Она будет хорошей женой любому мужчине, – многозначительно высказался лорд Ги, не обращая внимания на недовольный взгляд сына. – Как по-вашему, Монтроз?

– Конечно, милорд! – вступая в игру, ухмыльнулся Роджер. – Я все время думаю, не возьмет ли она меня в мужья, когда ей надоест этот угрюмый господин, стоящий рядом со мной. – Он не смотрел на потемневшего, как туча, Девлина, боясь рассмеяться и испортить эффект от своих слов. – Она тебе уже надоела, Девлин? Я хотел бы получить ее до того, как она станет намного старше. Пока она молода, ей будет не так тяжело выносить своего первого ребенка.

– Ты опоздал, Монтроз, – раздраженно огрызнулся Девлин, – она уже носит ребенка.

Мужчины, лишившись дара речи, только смотрели на него, пока лорд Ги не произнес строго:

– Роберт, эта девушка не служанка, которую можно повалить в сено. Ты хочешь сказать, что удостоил ее страсть?

– Да, я удостоил ее чести, – скованно ответил Девлин, ругая себя за несдержанный язык, предавший его. – Она единственная женщина в моей постели, и мне не нужна другая.

– Но ты женишься на ней? – настаивал лорд Ги, нахмурив густые брови. – Ты удостоишь ее чести стать твоей женой?

– Нет, – медленно покачал головой Девлин, – я ни на ком не женюсь, потому что не хочу повесить себе на шею цепи!

– Неужели у тебя нет совести? – громко и сердито воскликнул лорд Ги. От гнева его лицо покрылось пятнами, а большие руки сжались в кулаки. – Ты собираешься по всей Англии оставлять своих незаконнорожденных детей?

– Я не зеленый юнец, чтобы выслушивать лекции по поводу своего образа жизни. – Девлин со злостью резко обернулся к отцу. – Вы мой отец, и я вас уважаю, но больше не собираюсь выслушивать ничего подобного! Вы гость в моем доме, поэтому я требую, чтобы вы относились ко мне как к хозяину!

– Что ж, поделом мне, – сдержанно бросил лорд Ги. – Но поскольку я не могу простить твоего недостойного обращения с девушкой, которая его не заслужила, я больше не останусь гостем в твоем доме. – Он слегка поклонился и, повернувшись, зашагал к арочному проему в стене башни.

– И я не желаю видеть, как ты увиваешься вокруг нее, Монтроз! Она принадлежит мне, и я не намерен ни с кем делиться!

– Разумеется, Девлин. Разве я когда-нибудь возражал? – Роджер приподнял брови. – Ты желаешь, чтобы я тоже уехал? Это не так уж трудно. Просто продолжай бросать слова на ветер, и я почти гарантирую тебе успех!

Не подозревая, что между стоявшими поблизости мужчинами разгорелась ссора, Кэтрин снова рассмеялась какому-то шутливому замечанию Марты. Ее смех привлек внимание мужчин, и Девлин с восхищением смотрел на ее хрупкую грациозную фигуру, гордо вскинутую голову и развевающиеся по ветру волосы, которые, казалось, излучали сияние. Против воли он был вынужден согласиться с отцом – мужчина, за которого Кэтрин выйдет замуж, может гордиться. Она красавица, благородного происхождения и умна – чего еще желать?

– Многие хотели бы заботиться о ней, – тихо заметил Монтроз, словно прочитав мысли Девлина. – Смотри не потеряй ее по небрежности.

– Почему Хантли Трусдейл все еще здесь? – Девлин тотчас же с раздражением вспомнил о красивом молодом человеке, еще остававшемся гостем в замке. – Он собирается защищать свою кузину?

Некоторое время Роджер смотрел на друга, не зная, что ответить. Он хотел не допустить конфликта между Девлином и Хантли, понимая, что эти два мужчины могут не ограничиться словесной перепалкой, но сейчас почувствовал себя неловко. Роджер прежде встречался с Хантли, и молодой человек ему нравился, а заметив, что Хантли, не испугавшись гнева Девлина, продолжаете безопасного расстояния настороженно наблюдать за Кэтрин. Роджер стал относиться к нему с еще большим уважением.

– Не знаю, почему он остается, – после долгого молчания ответил Роджер, – но, думаю, он хочет убедиться, что с его кузиной обращаются хорошо. В подобной ситуации ты, Девлин, поступил бы точно так же.

– Я хочу, чтобы он утром уехал, но Кэт должна думать, что это его собственное решение, – тихо сказал Девлин. – Проследи, чтобы Трусдейл уехал с первыми лучами солнца.

Роджер кивнул, и в его карих глазах блеснула улыбка. Ни одна женщина не была способна стать близкой Роберту, с тех пор как Джон украл его первую любовь, и Монтроз обрадовался, усмотрев брешь в закованном в броню сердце Роберта. Беззаботно насвистывая, чтобы спрятать довольную усмешку, он спустился по каменным ступеням винтовой лестницы башни во внутренний двор замка и отправился на поиски Хантли Трусдейла.

Вскоре весь Челтенхем знал, что у леди Кэтрин будет ребенок от Девлина. Несмотря на то что лорд Ги уехал, леди Энн все еще оставалась в замке и занималась тем, что бросала колючки в сторону Кэт.

– Ах, интересно, как долго вы еще будете оставаться с нами? – ядовито заметила она, остановившись рядом с бархатным креслом, где Кэтрин пряла шерсть для вязания. Стройная, одетая в дорогой шелк, расшитый золотыми нитями, поблескивавшими на длинных рукавах платья, леди Энн кокетливо повела плечами и слегка прищуренными темными глазами взглянула на Кэт. – Скоро вы станете слишком круглой для Роберта, и он отправит вас вынашивать ваше отродье в какую-нибудь темную вонючую дыру!

Не доверяя себе, Кэтрин промолчала, закусив нижнюю губу, и, глядя на руки, продолжала быстро сматывать в клубок грубую шерсть, ожидая, что еще скажет леди Энн.

– А вам известно, что ваш любовник обручен с Ровеной? – тихо спросила леди Энн, с торжествующим блеском в глазах отметив, как побледнела Кэтрин.

– С Ровеной? – спокойно переспросила Кэт. – Но она же совсем еще девочка.

– Ровена достаточно взрослая, – возразила леди Энн, – ей уже шестнадцать, и она вполне созрела для замужества. – Хитрая улыбка скривила тонкие губы Энн. – Что вы могли бы рассказать моей дочери о поведении Девлина в спальне, леди Кэтрин? Конечно, кое-что из того, что вы могли бы рассказать ей, не годится для невинной девушки, поэтому, возможно, будет лучше, если я сама дам ей несколько советов.

– Да, леди Энн, лучше всего, чтобы вы сами посоветовали ей, как вести себя в постели Девлина, – обрезала ее Кэт и, положив клубок шерсти в рабочую корзину, поднялась на ноги. – Хотите, сегодня вечером я пришлю его к вам, чтобы вы могли давать советы на основе собственного опыта? Так как я была невинной, пока Девлин не лишил меня девственности, возможно, ему для разнообразия будет приятно провести время с пожилой дамой. – Кэт повернулась и вышла из комнаты, тихо радуясь злобно перекосившемуся лицу леди Энн.

Войдя в спальню несколько часов спустя, Девлин нашел Кэт расстроенную, утирающую покрасневшие глаза.

– Чем вы так огорчены? Что-то случилось? – поинтересовался он, когда Кэт угрюмо бросила ему на тарелку кусок мяса и сыр.

– Да, лорд Роберт! – с досадой выкрикнула Кэт. – Кое-что случилось! – Ома со стуком поставила на стол чашу, так что вино выплеснулось через край.

– Тогда рассказывайте! – приказал Девлин, нахмурив брови. – Чем вы так расстроены, что стараетесь положить еду и питье прямо мне на колени?

– Уже все в Челтенхеме знают, что я ношу вашего ребенка, – набросилась на него Кэтрин, и ее нижняя губа предательски задрожала.

– Да? – К досаде Кэт, ее заявление, видимо, только позабавило Девлина. – Ну и что из того, милая? Это невозможно долго держать в секрете, особенно для такой изящной леди, как вы. Скоро вы в обхвате сможете соперничать с моим жеребцом.

– О-о-о! – В негодовании Кэтрин вцепилась пальцами в бурдюк с вином, который еще держала в руках. – Вы думаете, все так замечательно? По-вашему, я должна гордиться тем, что вы сделали мне ребенка? – Вне себя она сжимала в руках бурдюк и фиалковыми глазами пристально смотрела на Девлина, как бы предостерегая его от продолжения. Но он по глупости не внял предупреждению.

– Знаете, – скромно заговорил Девлин, – я никогда не выбирал для постели женщину, которая не была бы хорошенькой, а вы симпатичнее многих. У нас будет великолепный ребенок.

– Вот как? И конечно, он будет похож на своего отца? – Кэтрин подняла вверх бурдюк и, прежде чем Девлин догадался о ее намерении, вылила вино ему на голову, плечи и колени.

– Мерзавка! – Взревев, Девлин вскочил на ноги, тряся головой и протирая глаза от попавшего в них вина. – Что вы сделали?

– Что я сделала, милорд? – невинно переспросила Кэт. – Я решила охладить ваше самомнение. Вы слишком возгордились.

Несколько мгновений Девлин просто смотрел на Кэтрин, стараясь совладать с собой. «Известно, что беременные женщины часто бывают капризными», – в конце концов сказал он себе, смахивая с бровей оставшиеся капли вина.

– Я сменю одежду, а вы замените испорченную еду, – распорядился Девлин. Кэт покорно кивнула.

Девлин переоделся в чистую одежду, и Кэт, улыбаясь про себя, поставила на стол перед ним еду.

– Когда вы собираетесь венчаться, милорд? – спросила она, когда Девлин пригубил вино.

Едва не захлебнувшись, Девлин взглянул на Кэт поверх чаши и постарался откашляться.

– Я не ослышался? – наконец произнес он. – Венчаться? – Он недоуменно смотрел на Кэтрин.

– Да, Девлин. Мне сказали, что вы скоро женитесь на Ровене. – Кэтрин чуть не рассмеялась при виде выражения, появившегося на лице Девлина.

– На Ровене? – громовым эхом повторил Девлин и выгнул крутой дугой черные брови. – Откуда у вас такие сведения, дорогая?

– Источник не имеет значения, – начала Кэтрин и тут же почувствовала, что ее рука попала в тиски.

– Для вас – возможно, но для меня это очень важно. – Девлин притянул ее за руку ближе к себе. – Кто вам это сказал? – мягко повторил он.

Кэтрин сердилась за то, что ее поставили в положение, когда она была вынуждена защищаться от нападок леди Энн, ее подмывало желание ничего не говорить, но она знала Девлина – он не успокоится, пока не получит ответа.

– Леди Энн, – неохотно призналась Кэт.

– Что еще коварная леди Энн сказала вам, милая? Какую еще ложь она наплела обо мне, которой вы так же легко поверили.

В глазах и напряженной позе Девлина сквозило явное презрение, а его пренебрежительный тон стегнул Кэт, как удар кнута. Кэтрин знала, как леди Энн не любила се; Девлин уже раньше советовал ей не обращать внимания на слова этой женщины, и она не смогла встретить его язвительный взгляд.

– Красавица, вы с такой готовностью верите всем россказням моих врагов? Неужели вы такого низкого мнения обо мне, что для вас не имеет значения ни то, что говорят, ни то, кто это говорит?

Кэтрин послышалась обида в его голосе. «Возможно ли, чтобы для Девлина было важно мое мнение о нем? Как для меня его мнение обо мне? Однако посмотрим, чему он готов поверить обо мне – проверим в мгновение ока!» – решила Кэт.

– А ваше мнение обо мне, милорд – каково оно? Вы не задумываетесь над тем, что слышите обо мне, а просто принимаете это как факт. А я должна поступать по-другому в отношении вас?

Девлин помрачнел, не находя ответа. Как он мог бранить ее за то, что она поступает так же, как он сам? Раздраженно фыркнув, он выпустил руку Кэт и проворчал, что его не заботит ее мнение, пока она без возражений подчиняется ему.

Некоторое время все шло спокойно, и Кэтрин постепенно привыкала к тому, что происходило с ее телом. Она оставалась в своих апартаментах, чтобы не видеть поднятых бровей и натянутых улыбок норманнов, и в особенности леди Энн. Кэт терзалась несправедливостью собственного положения. К этому времени уже не было сомнений, что она должна родить ребенка, и Кэтрин была уверена, что ее называют шлюхой нормандского лорда. Это нанесло жестокий удар по ее гордости, и Кэт уже не могла держать голову высоко поднятой. Только ей одной было известно, как она жаждала ласк Девлина, как мечтала, чтобы ночью он был рядом с ней, и как легко мог Девлин заставить ее просить у него удовлетворения страстной, жгучей потребности ее тела. Она была распутницей не только по названию, но по самому существу своей натуры, которая самозабвенно отвечала Роберту, требуя удовлетворения собственных неистовых желаний. И опять именно Марте удалось уговорить Кэт отказаться от добровольного заточения.

– Пойдемте, миледи! На вас не похоже, чтобы вы прятались в четырех стенах, давая другим повод говорить, что вам стыдно. Неужели вы не понимаете, что именно этого добивается леди Энн? Она говорит, что вы не годитесь в хозяйки дома, что вы ленивы и небрежно относитесь к ведению хозяйства, которое норманн поручил вашим заботам. – Спрятав лукавую улыбку, Марта краем глаза наблюдала за своей госпожой. – Она говорит, что ее дочь обучена управлять хозяйством, и справится с этим гораздо лучше, чем простая саксонская девка.

– Ах так? Так говорит леди Энн? – В ответ на подзадоривание Марты Кэтрин гордо выпрямилась, и ее фиалковые глаза сверкнули гневом. – Хотела бы я посмотреть, как она скажет это мне в лицо, Марта! Энн все еще в гостях здесь, но она, видимо, забыла об этом, а я – нет! Но с меня довольно терпеть ее оскорбления!

– Да, но помните, что она к тому же гостья норманна и вдобавок жена его отца, так что тщательно взвешивайте свои слова, – предупредила Марта, радуясь изменению настроения Кэт.

– О, я буду вести себя скромно и сдержанно, – пообещала Кэт, но блеск ее глаз не вызывал доверия к ее словам.

Весь зал в изумлении затих, когда Кэтрин, выйдя к вечерней трапезе, с гордо поднятой головой ступала по устланному соломой каменному полу, направляясь к столу. Удивившись неожиданно наступившей тишине, лорд Роберт поднял голову, чтобы узнать причину, и не поверил своим глазам, увидев Кэт. Девлин часто уговаривал ее составить ему компанию за столом и считал ее отказы просто причудой беременной женщины. Усмехнувшись, Роберт встал и протянул руку, приглашая Кэт занять место рядом с ним, а слуга поспешил придвинуть к столу еще одно кресло. Кэтрин улыбнулась и, приняв руку Девлина, грациозно села за длинный стол, а пышные юбки скрыли ее дрожащие колени. Сидевший рядом с Робертом Роджер тоже улыбнулся и быстро подмигнул Кэт, когда она взглянула на него.

– Мы рады, что вы чувствуете себя достаточно хорошо, чтобы присоединиться к нам, – вежливо сказал Роджер, избавляя ее от необходимости извиняться за отсутствие, и Кэт одарила его ослепительной улыбкой.

Роберт жестом собственника продолжал удерживать руку Кэт и доверительно сжимал ее, не обращая внимания на Роджера, который поднялся из кресла, готовясь что-то сказать.

– Я приберегал тост за ваше здоровье до тех пор, пока вы не присоединитесь к нам, миледи. Вы позволите мне? – Метнув быстрый взгляд на Девлина, Роджер поднял кубок с вином и ждал, пока остальные сделают то же самое. – За самую очаровательную леди на всем белом свете, за нашу леди Челтенхем. И за союз между норманнами и саксами пусть он будет таким же крепким, как ребенок, которого вы носите.

Кэтрин почувствовала, как от слов Роджера у нее щеки покрываются краской, но она знала, что Монтроз желает ей только добра, что он на самом деле хочет видеть ее рядом со своим господином. Пока Кэт оставалась в своих покоях, Роджер только один раз навестил ее и сообщил, что Девлин пообещал насадить его на копье, если узнает, что Роджер проявляет к Кэт интерес.

– Да, миледи, он становится невыносимым, когда дело касается вас, – криво усмехнулся тогда Роджер. – Он не позволяет никому даже прикоснуться к тому, что считает своим. Никогда прежде я не видел, чтобы Девлин так крепко за что-то держался, а я знаю его очень давно.

Довольная тем, что, по мнению Роджера, Девлин ее ревнует, Кэтрин, сердечно поблагодарив Монтроза, призналась, как ей хотелось бы навсегда разделить жизнь с Девлином, и в конце с тревогой спросила:

– Думаете, он и вправду отошлет меня прочь, когда я стану слишком большой?

В замешательстве Роджер не мог найти слов. Он слышал, что Девлин щедро платил своим незаконнорожденным детям, но никогда не проявлял желания увидеть их или их матерей. Что же мог Роджер сказать в утешение этой очаровательной леди?

– Этого я не могу сказать, – неохотно признался он. – Боюсь, Девлин слишком непредсказуемый человек. Но он никогда не допустит, чтобы вы в чем-либо нуждались, миледи, это я точно знаю.

Кэтрин тяжело вздохнула, понимая, что простого ответа на ее вопрос быть не может, но чувствуя, что приобрела друга в лице любезного Роджера Монтроза.

– Благодарю вас, лорд Роджер, – встретив лукавую улыбку мужчины, ответила Кэт, когда кубки были осушены. – Ребенок моего господина Девлина, безусловно, будет крепким.

– Да, и упрямым, и своевольным тоже, предупреждаю! – заметил Роджер, все шире улыбаясь, по мере того как Девлин становился все мрачнее. – Возможно, ваша нежная натура смягчит характер ребенка, и мы все сможем ужиться с ним.

– По-моему, тогда парень будет совершено неуправляемым, – резко бросил Девлин. – У леди неукротимый нрав, в этом я убедился на собственном опыте.

– Он проявляется только в случае крайней необходимости, как я понимаю, – весело рассмеялся Роджер – Девлин, ты хотел бы получить ее капитуляцию без сопротивления, как получал от всех остальных? Нет, по-моему, тебе понравилась ее непокорность и сила духа, как понравилась бы и большинству мужчин!

– Даже хорошего иногда может быть чересчур много, – тихо заметил Девлин, с улыбкой глядя на Кэтрин.

Леди Энн, занимавшая место напротив, со все растущим раздражением и ненавистью прислушивалась к добродушным шуткам. Стараясь сдержать злость, она крепко зажала в руке столовый нож, как будто собиралась метнуть его в Кэтрин. Но когда она заговорила, ее голос звучал приторно сладко, а на лице играла лицемерная улыбка.

– Приятно снова видеть вас, дорогая. Иногда я со страхом думала, что вы стали жертвой недуга, часто поражающего беременных женщин. – Леди Энн тяжело вздохнула. – Такая трагедия постигла моих двух сестер и мать. Вот почему я решила родить только одного ребенка. Часто опасность слишком велика.

Кэтрин не отреагировала на эти слова, но по ее побледневшему лицу леди Энн поняла, что ее стрела попала в цель, и в ответ на сердитое ворчание Девлина вскинул; голову и широко раскрытыми глазами посмотрела на него.

– Думаю, ваши замечания, вряд ли уместны, леди Энн! Это не следует говорить женщине, вынашивающей не только своего первого, но и даже десятого ребенка! А ваша мать умерла, когда ожидала пятнадцатого, и в то время ей был сорок один год, так что этот пример мне кажется неподходящим.

Недовольство Девлина отчасти было обращено на Кэтрин, отчасти – на себя самого, ведь он не позволял себе думать о том, что могло случиться с Кэт, – очень часто при родах погибали и мать, и ребенок.

Кэтрин занялась лежавшими перед ней на тарелке мясом и сыром, тыча в них столовым ножом. Понимая, что леди Энн говорила со зла, Кэт не могла не думать о том, как много женщин умирало при родах. Она была благодарна Девлину, вставшему на ее защиту, но сказанные леди Энн слова преследовали ее, снова и снова эхом повторяясь у нее в голове. «Какая судьба ждет меня, если я останусь с Девлином? Каждый год рожать ребенка? – Взглядом потемневших глаз Кэтрин осторожно скользнула по его сухощавой фигуре. – Нет, он не станет задумываться о подобных вещах, – разве он не сказал, что считает это вполне нормальным?»

Подняв темноволосую голову, Девлин встретился со взглядом Кэт, и его глаза потеплели и загорелись знакомым огнем. Он слегка наклонился, и его дыхание коснулось щеки Кэт.

– Если вы и дальше будете так смотреть, дорогая, у меня пропадет интерес к еде и проснется голод по тому, что прячется под вашим платьем, – шепнул он так тихо, чтобы слышала одна лишь Кэт.

– Я просто хотела поблагодарить вас за защиту, – торопливо отозвалась Кэтрин, стремясь направить его мысли в другую сторону.

– Не стоит, – беззаботно пожал плечами Девлин, откинувшись в кресле. – Ненавижу смотреть, как леди Энн оскорбляет людей. Она часто это делает, и я никогда не прощаю ей этого. – Он тепло улыбнулся, и у Кэт оборвалось сердце. – Вечера становятся все длиннее, милая, а дни все короче, и я, насколько могу помнить, впервые с нетерпением жду зимы.

Прикусив нижнюю губу, Кэтрин снова принялась за еду. Она была не только обрадована, но и рассержена словами Девлина. Было очевидно, что он думал только о собственном удовольствии.


Глава 16

<p>Глава 16</p>

Оторвавшись от работы, Кэтрин устало приложила руку к ноющей пояснице, подивившись, насколько она еще может увеличиваться в объеме до того, как лопнуть. Она машинально похлопала рукой по золотому кубку, который полировала куском мягкой ткани, и нагнулась, чтобы поставить его обратно в открытый ящик.

– Мне кажется, оттого что вы так часто наклоняетесь, у вас начинается боли, – сухо заметила Марта. – Возьмите табурет и сядьте возле ящика, если вам так необходимо самой полировать эти вещи, вместо того чтобы поручить эту работу слугам.

– Ты права, – вздохнула Кэт, – спина у меня иногда болит невыносимо. Клянусь, ребенок, должно быть, весит не меньше десяти стоунов!

– Ребенок кажется вам таким большим просто потому, что вы очень миниатюрная, миледи, – засмеялась Марта, покачав головой. – Если смотреть на вас со спины, то можно подумать, что вы совсем не изменились.

– Вероятно, мне больше не следует спускаться вниз, – возразила Кэт. – Каждый раз, когда я отваживаюсь появиться в зале, я оказываюсь в окружении встревоженных мужчин, которые стараются поддержать меня, чтобы я не опрокинулась! Это начинает раздражать.

– Если бы они не любили вас, они не беспокоились бы, – усмехнулась Марта. – Но я часто слышу, как милорд ругается, что ему приходится торопиться, чтобы первым оказаться возле вас. Один раз его собственный воин оттолкнул его в сторону, приняв за кого-то другою, пришедшего вам на помощь. Бедняга чуть не умер от испуга, когда понял, что он так грубо оттолкнул своего господина!

– Да, они все заботливы и доброжелательны, – с улыбкой признала Кэт. – Не могу понять, почему они так преданы мне.

– Не можете? – Марта пристально взглянула на Кэт. – Возможно, потому, что в эти зимние месяцы вы со вниманием относитесь к их нуждам и вникаете в нужды их семей.

– Но ведь так и должно быть. – Кэтрин с удивлением посмотрела на Марту. – Они честны и преданны и составляют часть Челтенхема. Разве может быть иначе?

– Да, но вы, как и я, знаете, что так бывает не всегда, миледи.

Конечно, Кэтрин знала, как много хозяев были суровыми и безмерно жестокими не только к своим подданным, но и к собственным семьям. Считалось в порядке вещей, когда муж бил жену, а иногда и калечил ее, а с наследниками обращался ничуть не лучше. Кэтрин повезло, что ее отец, хотя и был малодушным человеком, не был жесток со своей семьей.

– Я с содроганием думаю, что было бы в эту зиму, если бы земли Челтенхема достались Джону де Бофору, – заметила Марта.

При упоминании имени Джона Кэтрин мысленно вернулась к тем месяцам, которые провела как узница в башне замка Росуэлл. Сейчас никто не знал, где Джон и чем он занимается. Девлин представил королю доказательства вероломства брата и получил в полное владение Челтенхем, а Джон перед исчезновением поклялся отомстить ему. Ходили даже слухи, что это Джон убил Уолтера, чтобы тот не выдал соучастников заговора. Вильгельм отдал приказ об аресте Джона де Бофора.

В холодный февраль, когда ледяной ветер проникал до костей, только жгучее желание отомстить подталкивало Джона вперед. Его лошадь, споткнувшись, едва не упала, и Джон, выругавшись, дернул поводья и заставил ее продолжить путь. Толстый шерстяной плащ плотно укутывал плечи Джона, на руках были меховые перчатки. Но Джон не мог согреться. Проклятие, он должен вернуть себе то, что по нраву принадлежало ему! Ему надоело прятаться, он устал жить без щедрости старых друзей, а теперь еще и Вильгельм преследовал его. Прежде чем покинуть Англию и перебраться в Нормандию, Джон намеревался сполна рассчитаться с Робертом и той саксонской тварью, которая снова ухитрилась сбежать от него. Теперь ничто, кроме их смерти, не могло удовлетворить Джона.

Наконец сквозь густой сумрак стали видны тусклые огни постоялого двора. Джон направил туда уставшую лошадь и, подъехав, бросил заспанному конюшему поводья вместе с коротким приказанием позаботиться о животном. Ночная тишина еще хранила стук копыт, когда Джон, быстро пройдя через холодный двор, распахнул дверь таверны. Его встретили приятное тепло общей комнаты и ароматные запахи печеных пирогов и жареного мяса. Немногие путешествовали в такую ночь, но было несколько неприкаянных душ, которые, подобно ему, отважились уехать из дома.

Стянув с рук перчатки, Джон прошел к столу у очага и, сняв плащ, сел.

– Могу я принести вам еду и питье, милорд? – предложил тут же появившийся рядом хозяин. Он обрадовался появлению богатого благородного господина, и его круглое добродушное лицо расплылось в приветливой улыбке.

– Да. Вина, если есть что-либо приличное, и пирог с бараниной.

Поклонившись, хозяин таверны, уже привыкший к крутому обхождению норманнов, быстро отправился выполнять заказ, а Джон, полный мрачных мыслей, развалился в кресле, вытянув к огню длинные ноги.

Во всех своих неприятностях Джон винил Роберта. Если бы не его брат-близнец, сейчас все принадлежало бы ему. Почему первым должен был родиться Роберт? Почему Роберт всегда был сильнее и умнее? Почему все больше любили Роберта? Даже, несмотря на то, что Джону удалось убедить отца поверить, что Роберт – это тот сын, который не подчиняется ему и оставляет у его порога бесчисленное множество незаконных детей, лорд Ги все еще отдавал предпочтение Роберту. С самого детства Джон замечал особый свет в глазах отца, когда тот смотрел на Роберта; отец всегда смеялся остротам Роберта и обнимал его за плечи, когда сыну нужна была его поддержка. А Джон, более кроткий и спокойный Джон, был отодвинут назад и с холодным презрением вынужден был наблюдать со стороны за дружбой между отцом и братом, пока в конце концов не попытался разорвать связывавшие их отношения навсегда. А заодно и отношения брата с саксонской колдуньей! Ледяная улыбка скривила жесткую линию рта, когда Джон подумал о том, как снова овладеет Кэтрин. Его увлекала идея сделать это на глазах у Роберта, заставив брата наблюдать за всем. Будет справедливо еще раз увести у брата женщину, хотя Роберт никогда не узнает, как Джону удалось соблазнить его первую любовь.

Им было по семнадцать лет, когда Роберт влюбился в дочь дворянина, гостившего в их нормандском имении. Четырнадцатилетняя девочка с белокурыми волосами и огромными карими глазами смотрела на Роберта так, словно не могла наглядеться. Джон потерял голову от ревности, потому что первым захотел ее, а она отдавала предпочтение его брату-близнецу. Неистовый огонь ярости и ревности вспыхнул у Джона внутри: вместо него снова выбрали Роберта.

Лорд Ги, взяв с собой Роберта, уехал с герцогом Вильгельмом на побережье Нормандии и дожидался попутного южного ветра, чтобы переправиться через пролив в Англию на битву при Гастингсе. Они пробыли в Сен-Валери две педели, а потом лорд Ги послал Роберта с поручением в имение. Там Роберт встретился с девочкой, которую Джон выбрал для себя. Взглянув на Роберта, она уже больше не замечала Джона. В течение двух недель, которые Роберт провел в родном доме, Джон вел себя все более и более враждебно по отношению к брату, его поведение становилось просто грубым. Увидев однажды брата и Анжелику, лежащих на залитом солнцем лугу, Джон поклялся жестоко отомстить. Дождавшись удобного момента, Джон прикинулся Робертом и выманил девочку из старинного каменного особняка. Разобравшись, кто он на самом деле, Анжелика стала умолять Джона не трогать ее, но он, ослепленный ревностью и ненавистью, изнасиловал девочку. Роберт обнаружил их, когда они еще лежали в душистом стоге сена, и с каменным выражением выслушал сбивчивое объяснение брата-близнеца. Несмотря на неожиданное признание Джона, что он взял Анжелику силой, из его слов можно было сделать вывод, что она сама того хотела, а Анжелика обливалась слезами и была не в состоянии что-либо сказать в свою защиту. Возможно, если бы Роберт остался дома или если бы он переступил через свой гнев и прислушался к голосу Анжелики, он понял бы правду. Но Роберт вернулся к отцу в Сен-Валери и, вместе с Вильгельмом переправившись через пролив, принял участие в битве при Гастингсе. Он больше не вернулся в Нормандию никогда не спрашивал о девочке, которую там встретил, а те, кто знал о том, что произошло, не осмеливались напоминать ему о случившемся.

Сжав руки в кулаки, Джон смотрел на яркие пляшущие языки пламени, с, удовольствием вспоминая, как в тот раз перехитрил Роберта. И он снова перехитрит его, потому что не успокоится, пока его брат не будет мертв. Служанка поставила перед ним деревянный поднос с едой, и Джон, прервав свои размышления, поднял темноволосую голову.

– Что вам известно о господине, который сейчас владеет Челтенхемом? – полюбопытствовал он, бросив на стол золотую монету, и усмехнулся при виде жадного блеска в глазах девушки, которая схватила со стола монету и, попробовав ее на зуб, быстро спрятала под засаленную блузу между пышными холмами груди.

Покидая постоялый двор на следующее утро, Джон знал намного больше того, что было ему известно, когда он прибыл туда. Девушка оказалась на удивление осведомленной обо всем, что происходило в Челтенхеме, так как ее сестра работала там помощницей на кухне. Со зловещей улыбкой Джон пустил лошадь галопом по Льюис-роуд, в направлении к Челтенхему.

Март завывал ветрами и проливался дождевыми завесами, превращавшими дороги в непроходимую грязь. Пылавший в очагах огонь прогонял холод из огромного, насквозь продуваемого здания, и Кэтрин основную часть времени проводила на мягком диване у большого очага.

Взглянув на крошечную одежду, которую держала в руках, Кэт потихоньку вздохнула, стараясь, чтобы ее не услышал сидевший рядом худощавый мужчина.

– Что случилось, дорогая? – ласково спросил Девлин, нарушив домашнее спокойствие. Кэт была такой милой и очаровательной, что он вопреки собственному желанию начинал считать ее женой.

– Ничего, милорд, просто хочется освободиться от бремени. – Мягкая улыбка Кэт разожгла огонь глубоко внутри Девлина.

– Скажите спасибо, что вам не приходится носить свою ношу так долго, как моим кобылам, – пошутил Девлин. – Держу пари, тогда я не смог бы поднять вас.

– Мне кажется, я с каждым днем становлюсь все больше. Разве не правда? – Кэтрин с отвращением посмотрела на свой живот, а потом подняла вверх маленькую рубашку, которую шила. – К тому времени, когда она родится, эта распашонка будет ей мала!

– Она? – Девлин дугой выгнул брови. – Я еще раз напоминаю, что это будет мальчик.

– Тогда будет удовлетворен только один из нас, – лукаво ответила Кэт, наморщив очаровательный носик, – потому что я заказывала девочку.

Фыркнув, Девлин почувствовал, что у него испортилось настроение. Слова отца, сказанные несколько месяцев назад, постоянно возвращались и не давали ему покоя. А недавно Монтроз высказал упрек своему господину.

– Ты должен отдать ее кому-нибудь в жены, если сам не женишься, – упрямо настаивал Роджер, глядя в лицо Роберту с вызывающим блеском в глазах. – Честно говоря, я сам с удовольствием женюсь на ней!

Их разговор чуть не кончился дракой: Девлин отстаивал свое право держать Кэт при себе как военную добычу, а не жену, а Роджер доказывал, что Кэт благородного происхождения и должна быть достойно выдана замуж. Сама леди оставалась необычайно равнодушной к спору.

– Милорд! – Положив маленькую руку на руку Девлина, Кэтрин почувствовала, как у него напряглись мускулы от ее легкого прикосновения. – У вас какие-то неприятности?

– Нет, – удалось спокойно ответить Девлину, хотя у него внутри огонь стал еще горячее, когда она дотронулась до него.

Девлин уже долгое время обходился без женщины, но не хотел утолять свою потребность, воспользовавшись округлившимся телом Кэт. Он не собирался сознательно обходиться без женщины, его просто не интересовали никакие другие женщины. Мысленно он называл Кэтрин Челтенхем колдуньей так много раз, что уже потерял счет, однако он не мог смотреть ни на одну другую женщину с тем вожделением, с каким смотрел на Кэт. Но было ли это вожделением? Простое вожделение легко насытить, но то, что он чувствовал к Кэтрин, требовало большего, оно выходило за рамки физического удовлетворения. Но Девлин бежал от слова «любовь», так как слишком часто слышал его в юности и слишком мало видел любви в зрелом возрасте.

Пробормотав извинение, Девлин встал и стремительно вышел из спальни, оставив недоумевающую Кэтрин в одиночестве. В последнее время он так часто задумывался, что могло показаться, что не она, а лорд Роберт вынашивает ребенка. Снова вздохнув, Кэт сложила рубашечку и встала, чтобы положить ее в небольшой сундук, где было приготовлено белье и одеяла для ребенка. Она не любила заниматься шитьем, но из чувства долга сшила для ребенка несколько рубашечек. Положив в сундук одежду, Кэтрин выпрямилась и почувствовала глубоко внутри живота острую мучительную боль, от которой у нее перехватило дыхание. Когда боль ослабела и стала тупой, Кэт, пошатываясь, добрела до широкой кровати у стены и, тяжело дыша, опустилась на мягкие шкуры.

Она понимала, что нужно позвать Марту и попросить послать за повитухой, но Кэт почему-то не хотелось этого делать. В последние месяцы Роберт не отослал Кэтрин, как она боялась, но и не предложил ей выйти за него замуж. Быть может, он намеревался отдать ребенка кормилице в какую-нибудь далекую деревню, как делали многие господа? Леди Энн выдвигала и такое предположение, и, несмотря на решение Кэт не обращать внимания на эту леди, ее жестокие слова и язвительные замечания терзали Кэт. «Моего ребенка не посмеют отдать на воспитание чужому человеку!» – твердо сказала себе Кэтрин. Она даже не заговаривала об этом с Робертом, потому что, если бы он не согласился с ней, ей пришлось бы уйти. Кэтрин отчаянно старалась сдержать глухой крик, когда ее пронзил следующий приступ боли. Она решила, что будет терпеть, сколько сможет, и еще ненадолго удержит при себе ребенка.

Марта нашла Кэт распростертой на влажных шкурах. Кэтрин с трудом дышала, и ее лицо исказилось от усилий оставаться неподвижной. Она даже не возражала, когда Марта закричала, чтобы послали за повитухой.

– Отправьте самого быстрого наездника, – приказала Марта, выталкивая за дверь прибежавшего напуганного Девлина. – Миледи слишком долго дожидалась, чтобы позвать нас!

Не говоря ни слова, Девлин вышел, скованный страхом, которого не знал никогда прежде. Даже перед Гарольдом Английским, предводителем саксов, он не ощущал такого трепета, который охватил его сейчас, – и все из-за очаровательной саксонки с колдовской улыбкой! Девлин застонал и, сжав кулак, ударил им в каменную стену – ему невыносимо было слышать приглушенные крики Кэтрин.

Повитуха жила в деревне, лежавшей внизу в долине за стенами замка, и Девлин решил сам отправиться за ней. В тишине конюшни он взнуздал жеребца и, бормоча на ухо лошади ласковые слова, туго затянул подпругу. Оседлав жеребца, Девлин резко натянул поводья и, чертыхаясь, направил его из теплой сухой конюшни в непогоду. Проклятие, как он мог попасться с эту шелковую западню?! Силки вокруг него были сплетены так искусно, что он даже не замечал их, пока окончательно не попался. Привстав в седле, Девлин крикнул, чтобы подняли решетчатые ворота и опустили мост, и, проскакав над наполненным водой рвом, понесся в дождливую, ветреную ночь к деревне.

Вспотев и тяжело дыша, Кэтрин крепко ухватилась за концы простыней, которые связали, чтобы она тянула за них, стараясь вытолкнуть на свет ребенка из своего раздувшегося напряженного тела. Приступы боли теперь стали чаще, и Кэт казалось, что они непрерывно переходят один в другой. Марта суетилась вокруг нее, кудахча, как наседка над цыплятами, и возмущаясь, что повитуха задерживается.

– Кого послал норманн, что они так долго тащатся? – набросилась она на молодую служанку, которая принесла чистые полотенца. – Он поехал верхом?

– Поехал сам господин, – ответила перепуганная служанка. – И он поскакал из замка так, словно за ним по пятам гнался сам дьявол! – В дрожащем голосе девушки звучало откровенное восхищение, которого даже Кэтрин не могла не заметить.

– Мои крики, должно быть, нервируют его, – пробормотала Кэт, благодарно улыбнувшись Марте, которая обтерла ей лицо влажной тканью. – Когда он вернется, я постараюсь вести себя тише.

Дверь в спальню распахнулась, и Девлин ввел в комнату промокшую женщину, которая тихо ругала отвратительного нормандского лорда, который, как сумасшедший, несся по деревенским улицам. Но ее проклятия смолкли, когда она, сбросив мокрую накидку, принялась быстро и умело осматривать Кэтрин.

– Просто очень большой ребенок, – спокойно сообщила она. – Как его отец, – она бросила Девлину лукавый взгляд, – но я надеюсь, не с таким горячим темпераментом!

– Милорд, – едва слышно заговорила Кэт и, приподняв голову, слабо улыбнулась стоявшему на пороге Девлину, – не подойдете ли ближе? – На мгновение ей показалось, что он откажется, но Девлин быстрым шагом подошел к кровати и зажал ее маленькую руку между своими большими ладонями, словно стремился передать ей часть своей силы.

– Да, дорогая, я здесь, – ласково отозвался он, сам удивившись пробудившейся в нем нежности.

– Прошу вас, господин, не отправляйте прочь ребенка, – со слезами на глазах взмолилась Кэт. – Я уйду, только не забирайте у меня ребенка. Девлин застыл как громом пораженный и смотрел на побледневшую Кэт, которая, тяжело дыша, лежала на подушках его кровати. Неужели она действительно думает, что он заберет у нее ребенка? Святые небеса! Неужели она думает, что у него нет никаких обязательств, когда он знает, что это его ребенок? Он ощущал на себе полные осуждения взгляды повитухи и Марты, но душившая его боль лишила его дара речи, ведь он и не представлял себе, что Кэт считает его таким бессердечным.

– Нет, – наконец выдавил он из себя, не в силах произнести слов, которые мечтала услышать Кэт.

Он хотел объяснить, что никогда не собирался забирать у нее ребенка, но не успел ничего сказать. На Кэтрин снова один за другим нахлынули приступы боли, и она, стараясь заглушить крик, прижала ко рту сжатые кулаки, так что у нее побелели губы. Смуглая кожа Девлина стала пепельно-серой, и он, попятившись, незаметно вышел из спальни. Женщины засуетились вокруг Кэтрин, приговаривая что-то успокаивающее, и Девлин, поняв, что он здесь лишний, отправился вниз.

В Большом зале Монтроз сразу подошел к нему и, положив руку на плечи, повел к креслу перед очагом.

– Можно подумать, что ты вернулся с того света, – пошутил Роджер, улыбкой ответив на страдальческий взгляд, брошенный ему другом. – Я понимаю, это так болезненно только в первый раз. После четвертого или пятого ребенка она, вероятно, будет способна обслуживать тебя уже на следующую ночь.

Девлин старался свирепым взглядом заставить друга замолчать, но Роджер весело продолжал, и его остроты глубоко ранили Девлина.

– Заткнись, если не хочешь узнать силу моей руки! – грубо оборвал он. – Сегодня ночью я получил такое количество оскорблений, какого не мог и представить себе, так что с меня довольно!

– Ах, бедный Роберт, – посочувствовал Роджер, пожалев своего товарища. Он налил большую порцию эля в рог для питья и протянув его Девлину, приказал выпить весь. Когда рог был осушен, Монтроз снова наполнил его и наблюдал, как Девлин осушает и этот. – С ней все будет хорошо, Девлин. И с ребенком тоже, – успокоил он Роберта.

– Она думает, что я собираюсь отослать ребенка, – бесстрастно сообщил Девлин, ничем не выдав своих чувств. И только когда он повернулся лицом к другу, в черной глубине его глаз Роджер прочел страдание. – Почему она так плохо думает обо мне? Неужели я такой мерзкий негодяй, что способен отправить невинного ребенка в чужой дом?

– Девлин, не забывай, что она слышала только то, что все остальные говорили ей. Ты ничего не сказал в свою защиту, поэтому она не знает, что ты не совершал тех черных дел, которые тебе приписывают.

– Если бы я когда-нибудь стал защищаться от клеветы, она бы не прислушивалась к тому, что другие жужжат ей в уши, – упрямо возразил Девлин. – Она должна принять меня таким, каков я есть, или таким, каким она меня считает, тогда я расскажу ей все.

– А ты полагаешь, что она этого еще не сделала? – Роджер вопросительно поднял брови. – Черт побери, Девлин! А как еще можно назвать то, как она ведет себя? Она любит тебя независимо от того, кто ты и что сделал или не сделал. А ты не сделал того, что уже давно должен был сделать!

– Ты опять о том же? – рассердился Девлин. Все присутствующие, с беспокойством наблюдавшие за ссорящимися мужчинами, замолкли, когда Девлин, хлопнув руками по подлокотникам кресла, резко поднялся на ноги и, опустив по бокам сжатые в кулаки руки с вздувшимися мускулами, встал перед Монтрозом. – Мне надоело выслушивать, что я должен обвенчаться с этой девушкой! Сначала это говорила Кэтрин, потом мой отец, а теперь еще и ты, Роджер! Имей совесть и оставь в покое эту тему. Я устал от ваших советов!

– Да, я оставлю эту тему! – Роджер швырнул свой рог для питья на каменный пол и шагнул к Девлину; его коренастое тело напряглось так же, как у Роберта. – Честно предупреждаю вас, милорд. Когда леди оправится после рождения вашего незаконного ребенка, я попрошу ее руки и, если она сочтет меня достойным, стану ей мужем.

– Ты не в своем уме! – Окаменев, Девлин несколько мгновений молча смотрел на Роджера – ничего подобного он от друга не ожидал. – Даже если она согласится, я не отпущу ее. Она моя, я дважды сражался за нее на арене чести.

– Однако ты обращаешься с ней бесчестно. Ты даже выгнал ее кузена, потому что он слишком часто вставал на ее защиту!

– Нет, это была не единственная причина! – Девлин недовольно фыркнул. – Видимо, даже ее кузен не защищен от чар Кэтрин, потому что он собирался просить Вильгельма передать девушку на попечение семейства Трусдейлов!

– А ты не желаешь видеть ее ни с кем другим, – тихо вставил Роджер. – Будь осторожен, друг мой. Если ты будешь держать девушку так крепко, то можешь задушить ее. – Резко повернувшись, Роджер покинул зал, и в тишине, наполнившей огромное помещение, раздался стук захлопнутой двери.

Хмурым взглядом окинув обращенные к нему лица, Девлин вслед за Монтрозом вышел из зала, и дверь снова громко хлопнула. Подходя к своей спальне, Девлин резко вскинул голову от пронзительного крика, разорвавшего ночную тишину. Он, пошатываясь, сделал несколько торопливых шагов, а потом, побледнев, остановился. Раздался еще один крик, еще громче, чем первый, а затем наступила тишина – полнейшая, абсолютная тишина. Время тянулось медленно, и никто не выходил позвать его или сказать, что с Кэтрин. Он больше не слышал крика и не знал, жив ли ребенок, жива ли Кэтрин. Внезапно раздался тоненький писк; потом он стал более громким и сердитым, и Девлин облегченно улыбнулся. Он подошел к двери в спальню и осторожно открыв ее, заглянул в комнату. Кэтрин, лежавшая на подушках с закрытыми глазами, выглядела такой усталой, такой маленькой и беззащитной, что Девлин почувствовал почти непреодолимое желание защитить ее от всяческого зла. Девлин подошел к кровати, и стоявшие женщины отошли в сторону, наблюдая, как он осторожно опустился на матрац рядом с Кэтрин. Ласково взяв ее руку в свои, он нежно смотрел на Кэт с улыбкой, игравшей в уголках его сурового рта. Девлин не мог устоять и не убрать ей со. лба выбившийся завиток медных волос. Кэт подняла длинные ресницы и при виде сидевшего рядом Роберта улыбнулась, а в ее фиалковых глазах засветилась радость.

– Вы уже видели его?

– Его? – Он глуповато улыбнулся. – Нет, миледи, я сначала подошел к вам.

– Покажите милорду его сына, – распорядилась тогда Кэтрин и, повернув голову к Марте и нахмурившейся повитухе, протянула к ним руки, но потом передумала и жестом указала на Девлина. – Пусть отец возьмет его.

Девлин не успел воспротивиться, как старая повитуха положила ребенка в кольцо его рук и прикрикнула, чтобы он осторожно держал ребенка, потому что это не меч, который он привык держать. Оробев, Девлин почувствовал себя так, словно у него остались только большие пальцы вместо положенного их количества, но ему все же удалось удержать ребенка в своих грубых руках.

– Он такой маленький, – пробормотал Девлин, глядя на сморщенное личико, выглядывающее из складок мягкого одеяла.

– Маленький, вы говорите? – фыркнула повитуха. – Ну и норманны! А какого ожидали вы, здоровый дурень? Ваша леди родила вам ребенка, а не быка! Да к тому же большущего ребенка! Поэтому вашей леди и пришлось так тяжело. Если бы отец ребенка был поменьше, она бы меньше страдала.

Роберт виновато посмотрел на Кэтрин, и она тихо засмеялась. От этих новых ощущений Девлин пришел в замешательство, не находя нужных слов, и Кэтрин решила ему помочь. Потянувшись, она откинула одеяло с ребенка, чтобы показать Роберту крошечные пальцы на ногах и руках сына, завитки черных шелковых волос на головке и маленькую ямку у него на подбородке.

– Такая же, как у вас, – заметила она, нежно проведя кончиком пальца по квадратному подбородку Девлина. – Вы не побрились, – шутливо укорила она Девлина, почувствовав под рукой колючую щетину.

Ощутив, как от прикосновения Кэт в нем разгорается жар, Девлин, стараясь не причинить вреда ребенку, неуклюже накрыл рукой ее руку и в который раз удивился, что Кэтрин могла так возбуждать его просто взглядом или словом, улыбкой или прикосновением.

– Дайте мне ребенка, пока вы не уронили его, – поспешила вмешаться Марта, протянув руки к свертку в одеяле.

Девлин с благодарностью передал ей ребенка, ощущая внутри странную слабость, – ребенок был таким маленьким и хрупким, что он со страхом держал его.

– Вы уже выбрали для него имя? – спросила Кэтрин, все еще держа Девлина за руку. – Ребенок должен иметь хорошее христианское имя.

– Нет, дорогая. Имя выберете вы сами, это ваше право.

– Я думала назвать его в честь другого завоевателя, жившего давным-давно, милорд. – Кэтрин помолчала, но, не видя возражения на лице Девлина, закончила: – Александр был великий и могущественный воин, а его имя означает «защитник человечества». Я полагаю, сыну норманна и саксонки вполне подходит это имя.

– Да, – кивнул Девлин в знак согласия, – вы выбрали хорошее имя, и он будет носить его с гордостью.

Некоторое время Девлин сидел молча, охваченный чувством, которому не мог дать названия. Взгляд его темных глаз был прикован к женщине, обессилевшей после рождения его ребенка и теперь устало лежавшей в его постели.

Мог ли он отрицать очевидную правду? Вины ребенка не было в том, что его отец боялся обручального кольца, как не было в этом и вины девушки, которую он первый раз взял против ее воли. Как мог он, верный рыцарь Вильгельма, человек чести, продолжать вести себя столь безответственно? Вздохнув, Девлин поднес к губам руку Кэт и поцеловал в ладонь, а потом бережно опустил на постель и, повернувшись, вышел из комнаты, не сказав ни слова.

Жгучие слезы блестели в фиалковых глазах Кэтрин, когда она провожала взглядом удаляющуюся высокую фигуру Девлина. Она устала, как никогда в жизни, а он предстал перед ней таким отстраненным, таким чужим. Однако Кэт очень хорошо его знала; малейший оттенок его голоса, то, как Роберт кривил уголки сурового рта и высокой дугой поднимал темные брови, было знакомо Кэт так же хорошо, как ее собственное тело.

Марта и повитуха обменялись хмурыми неодобрительными взглядами, добрые сердца женщин разрывались при виде лежавшей в постели печальной молодой женщины. «Да, нелегко быть предметом желания этого норманна», – тихо ворчали они. Возможно, было бы лучше, если бы Кэтрин никогда не любила Девлина, но любовь к норманну была явно написана у нее на лице, хотя она и не хотела в ней признаться.

– Ах, бедная маленькая девочка. С этого норманна нужно живьем содрать шкуру! – тихо шепнула повитуха Марте.

Молча согласившись. Марта подала плачущего ребенка матери и улыбнулась, глядя, как Кэт бережно приложила его к груди. Младенец жадно прильнул к матери, женщины восхищались чудесным ребенком, и вскоре спальня наполнилась тихим смехом.

Кэтрин в конце концов спросила, где Роберт, и ей доложили, что он покинул стены замка Челтенхем, не сказав, когда вернется. Расстроенная Кэт, снова опустившись на подушки, невидящими глазами уставилась в потолок. «Роберт оставил меня и ребенка, вероятно, ради того, чтобы отправиться в другие, более крепкие объятия. Он по натуре страстный человек и, с его точки зрения, не получал удовлетворения, наверное, целую вечность. Неужели такова моя судьба – ждать его, пока он ищет другую женщину?» – печально размышляла Кэт.

– Вы должны поесть, миледи, иначе ребенку будет плохо, – нахмурившись, стала уговаривать ее Марта, увидев, что еда на подносе, который она принесла своей хозяйке, осталась нетронутой. – Попробуйте хоть маленький кусочек, – умоляла служанка.

– Нет, Марта. У меня пропал аппетит, и еда кажется мне тяжелой. Я поем потом. Скоро у меня придет молоко, так что Александр не останется голодным. А сейчас оставь меня в покое. – Отвернувшись, Кэт смотрела в противоположную стену, снова унесясь мыслями к Девлину.

Взяв поднос, Марта медленно пошла к двери и резко отскочила назад, чтобы не получить удар, когда дверь без предупреждения распахнулась. Только один человек имел обыкновение так входить в комнату, и действительно в спальню стремительно вошел Девлин. Марта широко раскрытыми от изумления глазами смотрела на его покрытые грязью сапоги и накидку, на шпоры, с которых на каменный пол падали большие комья грязи.

– Милорд! – прошептала Марта, опасаясь, что Девлин в одном из самых отвратительных своих настроений, и поднос задрожал у нее в руках.

– Чья это еда? – прогремел Девлин, взглянув на поднос с нетронутым мясом и сыром, и обернулся к Кэтрин.

– Это… это миледи, – тихо призналась Марта. – Она не вполне хорошо себя чувствует и не хочет есть.

– Дайте мне поднос. – Забрав у Марты поднос и приказав ей оставить их одних, Девлин подошел к Кэт и поставил еду возле нее на край кровати. – На мне сейчас слишком много грязи, и я не могу сесть рядом с вами, но есть срочное дело, которое нам нужно обсудить. Я хочу, чтобы, вернувшись, не нашел на этом подносе еды. – Он помолчал и добавил: – Если вы чувствуете, что не можете есть все подряд, кушайте только то, что можете. Вам нужны силы. – Он замялся, словно собираясь еще что-то сказать, но потом только улыбнулся Кэт и вышел.

В полном замешательстве Кэтрин, не шевелясь, смотрела на закрытую дверь. Девлин влетел к ней в спальню так, как будто они расстались минуту назад, приказал ей поесть и снова исчез! Кэтрин слабо улыбнулась и, взяв с подноса маленький кусочек, принялась жевать.

Приняв ванну и сменив одежду, Девлин стоял у открытой двери спальни. «Что, если Кэтрин откажет мне?» – в испуге подумал он, но, взяв себя в руки, строго приказал себе отбросить эти страхи как неподобающие тому, кого Вильгельм считал одним из самых храбрых своих сподвижников.

– Входите, милорд, – тихо позвала его Кэтрин, заметив, что он нерешительно стоит на пороге. – Я уже почти все съела.

– Я просил об этом только ради вашего же блага, – заметил Девлин, как бы оправдываясь. – Вы совсем воздушная, и я боюсь, ближайший порыв ветра унесет вас. – Даже под одеялами Девлин угадывал изящные формы Кэт, ее плоский живот и ставшие еще пышнее груди. В нем вспыхнуло желание, но Девлин смог погасить его, понимая, что сейчас не получит здесь удовлетворения. Сев на край кровати, он взял руку Кэтрин в свои руки и, отрешенно перебирая пальцы Кэт, пристально вглядывался в ее лицо. – Я привез с собой гостей, дорогая, – немного погодя сказал Девлин, улыбнувшись удивлению, отразившемуся в ее глазах. – Внизу в зале вас ждут ваши родственники.

– Джейн? Хантли? – Кэтрин с трудом могла в это поверить. – О Роберт! – Улыбка коснулась ее губ, а в глазах заблестели искорки. – Я скучала по своим родственникам и думала, что у моего ребенка никогда не будет возможности познакомиться со своими саксонскими корнями.

– Безусловно, будет, дорогая! – Казалось, Девлин был удивлен ее словами. – Но он также познакомится и со своими нормандскими предками, потому что я привез обратно еще и лорда Ги.

– Своего отца? Я очень рада, милорд. – Кэтрин сжала руку Девлина, своим прикосновением взбудоражив его кровь. – Я знала, что вы из-за чего-то поссорились с лордом Ги, и мне очень приятно, что ваши разногласия улажены.

Девлин в замешательстве, которого не помнил за всю свою жизнь, смотрел на Кэтрин, а когда заговорил, его голос звучал более холодно и резко, чем ему хотелось.

– Красавица, я попросил священника быть готовым обвенчать нас через час.

Застыв, Кэтрин широко раскрытыми глазами смотрела на Роберта. Она не могла поверить тому, что только что услышала, не могла поверить, что Роберт собирается жениться на пей. Через час?

– Нет, господин! – воскликнула она, не замечая его прищуренных глаз и стиснутых челюстей. – Я не могу!

– Сможете! – рявкнул Девлин, не обращая внимания на болезненно сжавшееся сердце. «Кэт не хочет меня. Я слишком долго ждал», – испугался он.

– Всего через час? За это время я не успею приготовиться, милорд! Я должна принять ванну, найти подходящую одежду, и мои волосы…

– Кэтрин, – искорка надежды затеплилась в черной глубине его глаз, и, крепко взяв ее за плечи, Девлин слегка приподнял Кэт с постели, – я должен знать, вас не устраивает время или мужчина?

– Только время, господин, – поторопилась успокоить его Кэт, поняв, как прозвучали для него ее слова. – Я не собиралась отказываться из-за мужчины, – улыбнувшись, она погладила рукой резкую линию его подбородка. – Я так долго мечтала об этом, что теперь просто не могу поверить.

– Поверьте, дорогая, потому что это правда. – Девлин встал, все еще держа Кэт за руку. – Я пришлю к вам ваших служанок, а потом приду и отведу вас в зал к священнику.

Немного больше чем через час Девлин, сильными руками подхватив Кэтрин, понес ее по винтовой лестнице вниз в зал, расположенный под господскими апартаментами. Там перед священником и в присутствии кузенов Кэт, своего отца и Монтроза в качестве свидетелей Девлин произнес клятвы, которые навсегда связали его с Кэтрин.

А затем в честь соединения Девлина и Кэтрин в Челтенхеме был устроен праздник, какого еще не видывали стены этого замка. Союз норманнов и саксов стал новой надеждой на будущее для всей Англии.

Вечером новобрачных с нескромными шутками и смехом весело проводили наверх в апартаменты. Девлин вошел в покои, крепко держа на руках Кэт, и ему удалось ловко захлопнуть и забаррикадировать дверь перед носом гостей, лишив их возможности тоже войти в спальню.

– Ты испортил им шутку, – тихо хихикнула Кэт, обводя кончиками пальцев линию улыбающегося рта Девлина, и, вся светясь, заглянула в его темные глаза.

– Да, пусть теперь поищут себе другое развлечение, – согласился он, бережно опуская Кэт на ложе, которое они делили. С величайшей осторожностью он снял с Кэт одежду и надел на нее тонкую ночную сорочку, удержав руки от искушения разгладить се.

Потом Девлин разделся, лег рядом и, оберегая Кэт, обнял ее, положив ее голову на свою широкую грудь. Довольные, Кэт и Роберт молча лежали, глядя на пляшущие языки пламени в очаге. Позже, когда Кэт оправится после рождения их сына, будет время погасить внутренний огонь. Девлин знал, что может ждать. Да, эта женщина заслуживала того, чтобы ее ждали.


Глава 17

<p>Глава 17</p>

Джон де Бофор с нетерпением дожидался возможности осуществить свои замыслы. Он долго и упорно разрабатывал планы и вскоре насладится жестокой местью тем, кто унижал его. Усмехнувшись про себя, Джон направил лошадь к Челтенхему и к своему брату-близнецу. Теперь за теми высокими каменными стенами у Джона был союзник, который поможет ему добиться успеха в осуществлении коварного плана. Он понимал, что немного рискует, так приближаясь к дому человека, объявившего себя его врагом.

Вечернее солнце уже опустилось за дальние холмы, и только слабый сиреневый отсвет еще освещал дорогу. Джон встретился со своим сотоварищем в разрушенной хижине, расположенной в пределах видимости со стен замка Челтенхем.

– Все готово? – Позвякивая при каждом шаге серебряными шпорами, Джон подошел к закутанной фигуре. – Я не желаю, чтобы мои планы провалились.

Ответом на его вопрос был низкий смех, и хриплый голос прошептал из-под темного капюшона:

– Да, Джон! Все подготовлено. Девлин при первых лучах солнца ускакал в имение матери, а леди с ребенком осталась в замке.

С ребенком. При этих словах у Джона в груди вскипела холодная ярость: «Значит, прежде чем со всем будет покончено, предстоит еще одно убийство. Сын Роберта должен умереть вместе со своими родителями! Ведь Роберт, женившись на этой саксонской девке, сделал ее ребенка своим законным наследником!»

– Вы помните, что должны делать?

– Да, Джон. Я прекрасно знаю свою роль. Я с удовольствием увижу, как эта надменная мерзавка получит по заслугам. – Голос был полон ненависти. – Но знайте, что ее будут строго охранять, и ей приказано оставаться в стенах замка.

– Да, но она ни в чем не заподозрит вас, и именно вы приведете ее в нашу ловушку.

– Где это будет, Бофор?

– В нескольких лье к югу от Челтенхема возле Мейдстона есть маленькая хижина. Вы сумеете ее найти в одиночку? Это на юго-западе, на берегу реки Медуэй. Я найду ее, – последовал твердый ответ.

Плотный сырой туман серыми клочьями нависал над холмами и дорогами у Челтенхема. Ранним утром Кэтрин крепко обнимала Девлина, прощаясь с ним так, словно больше никогда не увидит его.

– Будьте осторожны, милорд, – прошептала она с потемневшими от боли аметистовыми глазами, – я хочу, чтобы вы побыстрее вернулись.

– Я только съезжу в свое имение, что севернее Лондона, дорогая. – Усмехнувшись про себя тому, что Кэт только крепко обнимает его, вместо того чтобы рассердиться, Девлин стиснул ее хрупкое тело и поднял так, что лицо Кэт оказалось на уровне его лица. – Это не такая уж долгая поездка, и я быстро вернусь. Когда наш сын подрастет, мы повезем его посмотреть его наследство. Вы довольны?

– Да, но я была бы больше довольна, если бы вы оставались с нами, пока мы не сможем поехать все вместе.

Хмыкнув, Девлин еще крепче сжал Кэтрин, и она слабо запротестовала, шепнув, что не может дышать. Девлин вздохнул и неохотно ослабил объятия, так что Кэт заскользила вдоль его мускулистого тела, пока ее ноги снова не коснулись земли.

– Я оставляю Монтроза присматривать за вами и беру с собой только отца и еще нескольких человек. О вас будут хорошо заботиться, милая. – Жадными губами Девлин нашел ее губы и прижался к ним со страстным желанием, которого не мог скрыть. Поцелуй так возбудил его, что он не мог оторваться от Кэт, пока лорд Ги сдержанно не кашлянул, напомнив о своем присутствии.

Покраснев и трепеща от такого же страстного желания, как и у ее мужа, Кэтрин смотрела на переплетенные дрожащие пальцы сжатых рук, и в ней росло странное предчувствие беды. После того как замер стук копыт по деревянному подъемному мосту и всадников окутала плотная серая дымка, Кэт еще долго смотрела вслед Девлину, и сердце тяжело билось у нее в груди. «Он вернется только через две недели, – эхом пронеслось у нее в мозгу, – только через две недели!»

Поля уже были засеяны, но так как дни стали длиннее, казалось, многое можно еще сделать. Когда на замок Челтенхем опустился вечер и все его обитатели разошлись по своим комнатам, Кэтрин решила проверить порядок в доме. На полу в зале была расстелена свежая душистая солома, которую побрызгали привезенными с Востока ароматными жидкостями для придания ей более приятного запаха; углы комнаты были очищены от паутины; закопченные очаги отмыты от сажи, и в них установлены котлы для приготовления супа, а слуги получили распоряжение на следующий день вынести вниз и вытрясти запылившиеся гобелены. Даже Марта ворчала, что надеется, что Девлин поторопится вернуться, иначе в его доме останутся только измученные слуги. «Завтрашний день будет таким же суматошным, как и сегодняшний», – устало подумала Кэтрин, поднимаясь по лестнице к себе в спальню.

Увидев бешеную деятельность Кэтрин, Роджер счел за лучшее не попадаться ей на глаза, боясь, что она поручит ему работу, недостойную рыцаря короля Вильгельма. Кроме того, теперь, когда его друг нашел свою единственную женщину, Роджер чувствовал себя свободным и мечтал поискать такую же и для себя. Неподалеку от Челтенхема жила симпатичная, обаятельная девушка, дочь пожилого лорда, который бдительно охранял свое бесценное сокровище. Роджеру давно приглянулась эта девушка, и ему захотелось совершить короткую прогулку в соседнее имение. Он решил, что поедет ненадолго, ведь в доме полно людей, чтобы охранять леди Кэтрин и ее ребенка.

Кэт только успела лечь в постель и приложить к груди Александра, как услышала легкий стук в дверь. Когда дверь отворилась и Кэт узнала посетительницу, она в ужасе застыла.

– Что вам нужно в моих покоях, леди Энн? – холодно спросила Кэт. При виде леди Энн в ней почему-то возникал мучительный страх.

– А что мне может быть нужно здесь? – Рассмеявшись, леди Энн в черной шерстяной накидке, развевавшейся вокруг нее, как темное облако, вошла в комнату и закрыла дверь.

– Для вас здесь ничего нет, – бросила Кэт. Ее глаза превратились в узкие темные щелочки, и, не доверяя леди Энн, Кэт схватила ребенка и прижала его к себе. Одной рукой она непроизвольно потянулась к маленькому, отделанному драгоценными камнями кинжалу, который носила на талии, и слегка сжала его рукоятку. Кэт показалось, что леди Энн что-то задумала, и необъяснимое предчувствие дурного нависло над ней.

– О, вы ошибаетесь! – Леди Энн улыбалась злобной, ледяной улыбкой, и ее темные глаза горели холодным огнем. – Здесь есть кое-что для меня. Хотите знать, что это? – Леди Энн помолчала, пристально глядя на Кэт и ребенка, и подошла ближе. – Жажда мести не оставляет меня, моя прекрасная леди, мести вашему высокомерному мужу. И теперь ничто не стоит у меня на пути…

– За что вы ненавидите Роберта? – Стараясь выиграть время, Кэтрин медленно двигалась к двери, чтобы позвать стражника или Роджера. – Я не сделала вам ничего плохого, и Роберт тоже.

– Ничего? – Откинув назад голову, леди Энн рассмеялась. – В этом вы абсолютно правы, но этот глупый лорд с презрением отверг то, что ему предлагали. Именно я, а не кто-либо другой, всегда предлагала ему все, что у меня было, но Девлин смеялся надо мной! – Она плотнее завернулась в накидку, и ее глаза еще ярче загорелись ненавистью. – И вот теперь он дал саксонской девке то, что отказывался дать мне! Да, я добровольно отдала бы ему все, но он выбрал вас!

Неистовая злоба, пылавшая в глазах леди Энн, заставила Кэтрин крепче прижать к себе Алекса. Протестуя против такого обращения, ребенок заплакал. Кэт в отчаянии бросилась к выходу и едва сдержала испуганный крик, когда дверь перед ней внезапно распахнулась. Кэтрин мгновенно узнала человека в плаще, который резко остановился, загородив дверной проем. Это он преследовал ее в самых страшных ночных кошмарах как зеркальное отражение любимого ею мужчины. Вытянув вперед руку, Кэтрин открыла рот, чтобы закричать, и последнее, что она видела, была ослепительная вспышка у нее перед глазами.

Приходя в себя, Кэтрин застонала и почувствовала, что ее запястья и лодыжки крепко связаны. Голова у нее болела, ей трудно было отчетливо мыслить, но затем сознание вернулось к ней. «Алекс! Где мой ребенок? – Подняв голову, Кэт внимательно оглядела полутемную комнату, но признаков жизни нигде не обнаружила. – Боже милостивый, где же мой крошка?» У Кэтрин стучало в висках, губы запеклись, а во рту пересохло, но гораздо сильнее была боль оттого, что она ничего не знала о своем ребенке. Постепенно в комнате стало светлее, наступил рассвет, и Кэт поняла, что всю ночь была без сознания. Вспомнив лицо Джона, которому каким-то образом удалось вернуться за ней, Кэтрин содрогнулась от отвращения и ужаса. Много часов она пролежала в темной хижине, терзаемая мучительными мыслями, пока не услышала неясные голоса и не поняла, что возвращаются Джон и Энн. Они остановились снаружи у двери, и Кэт ясно услышала их разговор.

– Вы уверены, что Роджер ничего не подозревает? – спросил Джон. – Боюсь, как бы он не отправился вслед за нами.

– Никто ничего не подозревает. Я сказала слугам, что получила от ее кузенов письмо с приглашением и помогла ей собрать вещи. Та глупая девушка-служанка отдаст записку Роджеру.

После уверенного ответа леди Энн Кэт поняла, в какой ужасной ситуации оказалась, и надежда на спасение стала улетучиваться. «А что с Алексом? Что они сделали с ним?» – мучилась Кэт. Она знала, какой лютой ненавистью Джон ненавидит брата, и опасалась, что эта ненависть могла распространиться теперь и на сына Роберта. Закрыв глаза, Кэт молилась о том, чтобы и Алекс, и ее муж остались в живых, так как знала, что Джон хочет заманить Роберта в смертельную ловушку.

Наконец дверь, заскрипев, открылась, и на земляной пол хижины упали длинные тени. Кэтрин взглянула вверх на насмешливо улыбавшегося Джона, и ее аметистовые глаза загорелись неприкрытой ненавистью.

– Нормандский подонок! – набросилась она на Джона, не дав ему заговорить. – Отвечайте, что вы сделали с моим сыном?

– С вашим сыном? – Джон скривился в улыбке. – Это сын ваш и Роберта? Или, быть может, ваш и мой? Вы можете быть уверены, милая леди? Время почти одно и то же.

– Да! Я уверена! – Опершись на один локоть и глядя вверх на Джона, Кэтрин презрительно фыркнула. – Такой человек, как вы, никогда не мог бы стать отцом такого чудесного ребенка, как Алекс! На вас всегда будет печать зла!

– Не отталкивайте меня слишком далеко, миледи! – Помрачнев, Джон выругался и прошел туда, где Кэтрин лежала на земляном полу. – Смотрите, вы можете никогда больше не увидеть этого чудесного сына! – Джон почувствовал, что его угрозы заставили Кэт замолчать, и с удовлетворением смотрел в ее побелевшее лицо. «Да, она может просить и умолять меня, – решил он, – но я дождусь, пока мой брат предстанет передо мной». Джон с хитрой улыбкой присел на корточки возле Кэт и, пропустив между пальцами прядь густых волос, поднес ее к слабому свету, проникавшему сквозь трещины в стенах. – Они огонь, – пробормотал он и, неторопливо намотав волосы на руку, притянул Кэт к себе, – а ваши очаровательные глаза – это лед, красавица. Ах, я вижу, в них горит ненависть – холодные огоньки, острые, как осколки стекла. Но вы совершенно беспомощны. Интересно, что чувствует человек, когда у него забирают то, что ему дороже всего? Вам нравится это чувство, моя прекрасная леди? – Не дождавшись от Кэт ни слова, Джон, забавляясь ее презрением, расхохотался, закинув назад голову.

– Достаточно, Джон! – раздался пронзительный голос леди Энн, которая вошла в хижину, элегантно поддерживая одной рукой юбки, чтобы не испачкать их в грязи. – До прибытия Роберта нам предстоит еще многое сделать, – напомнила она, и складка прорезала ее лоб между поднятыми бровями.

– Да, вы правы, леди Энн, но не забывайте, кто здесь отдает распоряжения, – бросил Джон, нахмурив брови. – Я не подчиняюсь приказам женщин.

– А кто помогал вам в вашей затес? – придя в негодование, прошипела леди Энн и, упершись руками в бедра, смерила взглядом Джона. – Кто рисковал своей шеей, чтобы вы, Джон де Бофор, могли осуществить месть, которой так жаждете?

– Вы, леди Энн, не ради меня рисковали своей шеей! Думаете, я не понимаю, что у вас есть собственные планы? – Джон недоброжелательно засмеялся, взявшись за рукоять меча. – Я не такой дурак, каким вы меня, видимо, считаете. Пока я в последние месяцы скрывался, перебираясь из одной вонючей дыры в другую, вы полеживали на бархатных подушках, плетя хитроумную интригу! Что сказал бы ваш благородный муж, если бы знал, что его жена участвовала в заговоре против Вильгельма, так же как и против его сына? Не думаю, что он ласково обошелся бы с вами, моя дорогая мачеха!

– Но он этого не узнает, Джон! – Насмешливо ухмыляясь, леди Энн спокойно выдержала его взгляд. – Ги ничего не узнает, потому что иначе он узнал бы правду и о вас. О, у него насчет вас большие подозрения, но он предпочитает не обращать на них внимания. Будет ли он вести себя так же, если я расскажу ему все подробности: как вы пришли ко мне, прося помощи в низвержении короля, как всегда мечтали убить своего брата-близнеца и получить то, что принадлежит ему? Думаю, мое молчание стоит вашего!

На мгновение Кэтрин показалось, что Джон ударит леди Энн или разрубит ее мечом на месте, но после короткой напряженной паузы Джон расхохотался, откинув голову.

– Да, я всегда думал именно так, миледи! Ваш язык, как жало ядовитой змеи, несет смерть тому, кого касается. Но вы правильно избрали цель. Мне кажется, мы одного поля ягоды.

Не обращая внимания на свою пленницу, они вышли из хижины, у Кэтрин еще долго слышала их голоса, пока стук копыт нe возвестил о том, что леди Энн уехала. Затем Джон вернулся в маленький домик и, оглядев Кэт, задержал взгляд на ее лице.

– Теперь мы остались вдвоем, миледи. – Ехидная улыбка приподняла уголки его губ. – Здесь нет никого, кто мог бы спасти вас от меня. Вы боитесь?

– Я не боюсь шакала, Джон. А вы боитесь волка? – Кэтрин ответила Джону такой же, как у него, улыбкой; ее голос звучал твердо, а глаза смотрели дерзко. Ему стало не по себе, и, злобно выругавшись, он ударом заставил Кэт молчать.

Страдая от голода и жажды и сходя с ума от беспокойства о сыне, Кэт мучилась от мысли, что может умереть до того, как Роберт разыщет ее. «Что с моим ребенком? – снова с отчаянием спрашивала она себя. – О, Роберт, – молча взмолилась Кэт, – приходите ко мне!»

День сменился вечером, и Кэт дрожала от холода, но она ничего не просила у Джона. Завернувшись в теплую шкуру, он лежал у огня, сжав тонкие губы, и в его холодных глазах отражались языки пламени. Кэт не знала, с радостью ли ожидал Джон предстоящего дня или боялся его, но она была уверена, что Девлин приедет, и ни один из братьев не даст пощады другому.

Прошло не больше часа с того момента, как Девлин вошел в главный дом своего имения, расположенного к северу от Лондона, когда ему доставили запечатанный пакет с посланием. Нахмурившись, он сломал печать и, достав записку, быстро прочитал ее.

– Кто послал это? – не веря своим глазам, резко спросил Девлин у стоявшего перед ним испуганного слуги.

– Марта, милорд, служанка вашей леди. Но написал записку лорд Роджер.

– Роберт, – обратился к сыну подошедший сзади лорд Ги, но при виде лица Девлина его глаза потемнели. – Что-то случилось?

– Да, и, клянусь, на сей раз, он заплатит за это своей жизнью! – Бросив пакет с запиской на мраморный пол холла, Роберт круто развернулся и крикнул своим слугам, чтобы они следовали за ним.

Спустя несколько минут он уже выводил из стойла оседланную свежую лошадь, но отец остановил его, загородив дверь конюшни.

– Пропустите меня! – рявкнул Роберт, не желая слушать никаких возражений. – Теперь Джону не будет пощады – он похитил не только мою жену, но и моего сына!

– Я знаю, – глухо сказал лорд Ги и показал смятый пакет. – Я позволил себе прочитать записку Роджера. Роберт, не пристало, чтобы брат сражался против брата. Разреши, я поеду вместо тебя. Уверен, Джон не причинит им вреда, он просто хочет разозлить тебя.

– И он уже добился этого! Нет, отец, я сам разыщу Джона, ибо в отличие от вас я совсем не уверен, что он не намерен причинить зло Кэт и ребенку. Вы видите в Джоне только то, что хотите видеть, а не то, что в нем есть на самом деле.

– Мне кажется, я достаточно хорошо знаю его! – Лорд Ги покраснел от гнева. – Ты собираешься рассказать мне о его характере?

– Да, и еще о многом другом! У Джона нет чести в том смысле, в каком вы и я ее понимаем! Обвинения, выдвинутые против него Вильгельмом, справедливы, я представил королю доказательства!

– Ты? – Лорд Ги в ужасе смотрел на сына. – Ты оболгал своего брата, чтобы получить женщину?

– Нет, – покачал головой Девлин, – я не лгал. Джон участвовал в заговоре против Вильгельма, и Джон заплатил мастеру, чтобы тот ослабил мой меч в том так называемом честном состязании. Есть свидетели, которые дали показания против него. Вильгельм скор на расправу и не пощадит Джона, когда найдет его. Если только я не убью Джона раньше! А именно это я сейчас и намерен сделать. Отойдите с дороги!

Девлин устремился вперед мимо онемевшего отца, который так и остался стоять на пороге конюшни.

Ощущение ритмичного покачивания сильного жеребца под седлом и послеполуденное солнце, пригревавшее голову Роберта, немного успокоили первый прилив бешеной ярости. Девлин понимал, что ему понадобится вся его сообразительность, чтобы отыскать Джона и Кэтрин. В записке Роджера говорилось только о том, что Джон увез Кэт, потому что ее кузены не посылали за ней, как сказала леди Энн, что рыцаря, по описанию похожего на Джона, видели возле Танбриджа, неподалеку от Челтенхема, и что сам Роджер собирается начать поиски оттуда.

Танбридж. Опустив голову, Девлин старался понять, почему название этой деревни кажется ему таким знакомым, и вдруг его осенило. Вскинув голову и прикрыв глаза, он вспомнил, что Танбридж был рядом с домиком старой няни, которая присматривала за ним и Джоном, когда они много лет назад гостили у саксонских родственников матери. Стоявшая на полпути между Танбриджем и Мейдстоном на берегу реки Медуэй, крошечная хижина пряталась от чужих глаз среди высоких густых деревьев. Для маленьких мальчиков это было тайное убежище, а в лежавших рядом рассыпающихся руинах древней римской крепости они с удовольствием проводили время в шуточных битвах. Это было только безумное предположение, потому что Джон, вероятно, давным-давно позабыл об этом месте, и тем не менее Девлин направил лошадь к Танбриджу. Если Джон держит Кэтрин в этой старой хижине, то очень похоже, что в древних руинах снова состоится битва, и теперь вполне настоящая.

Было уже поздно, когда Роберт добрался до хижины. Тонкая струйка серого дыма, вившаяся над полуразвалившейся трубой, свидетельствовала о том, что домик обитаем, а поблизости от хижины щипал траву серый жеребец Джона. Притаившись в густой тени, Девлин ждал. «Нужно найти способ выманить Джона из хижины, подальше от Кэт и Алекса, – размышлял он. – Нельзя рисковать ими, если есть возможность увести брата на открытое пространство».

Однако когда утренняя заря окрасила бледные небеса, Девлин понял, что дольше ждать глупо, что Джон успеет хорошо отдохнуть, а он – нет. Одной рукой крепко сжимая рукоять меча, Роберт, запрокинув голову, издал свой боевой клич, и в мгновение ока на пороге хижины под соломенной крышей появился Джон, крепко держа перед собой Кэтрин.

– Это ты, брат? – громко спросил Джон, всматриваясь в густые заросли, окружавшие дом, но не видя Девлина в тени и тумане. – Покажись, Роберт.

– Отпусти ее, Джон. – Голос прозвучал совсем близко, но Роберта все еще не было видно.

– Нет, брат! Я поставлю ее рядом только тогда, когда ты наберешься смелости показать свое лицо, вместо того чтобы, как шавка, тявкать из кустов.

На несколько мгновений в воздухе повисла напряженная тишина, а затем внимание Джона привлек шелест ветвей сбоку. Он занервничал и сильнее стиснул Кэтрин, приставив к ее оголенной шее острие кинжала.

– Не двигайтесь, милая, – прошипел Джон в ухо Кэт, – или я перережу вам горло от одного прелестного ушка до другого.

– Испугались? – безрассудно поддела его Кэт, хотя ее сердце колотилось, и кровь неистово пульсировала в жилах. – Я же говорила, что Роберт придет за вами!

– Молчать! – Острие кинжала сильнее прижалось к горлу Кэтрин, и теплая струйка крови потекла сбоку по ее шее.

– Если вы убьете меня, Джон, то встретитесь лицом к лицу с собственной смертью. Я – это все, что отделяет вас от вашей вполне заслуженной участи, – предупредила Кэт. – Вы же знаете, что тогда Роберт убьет вас.

– Пусть попробует, – со смехом отозвался Джон. – Нет, это еще не известно, миледи! Но я хочу, чтобы он попробовал. Это только послужит оправданием тому, что мне пришлось убить его.

Джон одной рукой еще крепче прижал к себе Кэтрин, и ее глаза в тревоге расширились. Она была в грязи и синяках, ее растрепанные волосы болтались по плечам, платье порвалось и испачкалось, и Кэт была напугана больше, чем когда бы то ни было в жизни, ибо понимала, что Джон сошел с ума.

Роберт вышел из-за густых кустов, держа в руке опущенный меч, остановился, расставив ноги и отбросив назад плащ, чтобы ничто не сковывало его движений, и с презрением окинул брата холодным взглядом.

– Кэт, не иди на сделку с Джоном, потому что я его убью. Теперь мне не остается ничего другого.

– Хорошо, что мы мыслим одинаково, брат! – язвительно усмехнулся Джон. – Сегодня я наконец увижу тебя лежащим в могиле. – Темные глаза Джона, столь похожие на глаза Роберта, блеснули фанатичным блеском, а его рот перекосился от злости. – Ты всегда был первым, Роберт. Ты имел все лучшее и сам был лучшим, но теперь этому будет положен конец. Сегодня я стану лучшим, и у меня будет все! – Не спуская с брата настороженного взгляда, Джон продел кожаный ремень кнута между связанными руками Кэт и привязал ее к ближайшему дереву, так сильно дернув кнут, что она тихо вскрикнула от боли. – Это удержит вас на месте, пока я не насажу своего брага на острие меча!

Кэтрин с дрожью следила за начавшейся битвой, потому что это было не дружеское состязание и не рыцарский турнир, а битва не на жизнь, а на смерть. Роберт и Джон осторожно кружили по поляне, делая выпады и парируя смертоносные удары острой как бритва стали. Громкий стук тяжелых мечей и хриплое отрывистое дыхание заглушали веселый щебет птиц. Вскоре, несмотря на прохладный ветерок, по лицам обоих мужчин уже стекал пот. Девлин градом обрушивал удары острого металла на щит брата, и Джон был вынужден защищаться. Начало сказываться силовое превосходство Девлина, и Джону становилось все труднее и труднее поднимать меч, чтобы отражать беспощадные удары, его руки устали и болели от небольших ран, нанесенных клинком Девлина.

– Значит, могущественный граф Девлин боится, что я уведу у него еще одну женщину? – задыхаясь, выкрикнул Джон, отойдя от брата на безопасное расстояние. – Это будет уже не первый раз, так, брат? Однажды, много лет назад, я отнял у тебя твою драгоценную Анжелику – помнишь? А ты знаешь, Роберт, что она этого не хотела? Неужели она никогда не говорила тебе об этом? – Джон отразил мощный натиск, но один из ударов заставил его опуститься на колени, однако ему все же удалось подняться. – А рассказать тебе о некоторых других вещах, Роберт? – Джон криво ухмыльнулся. – Рассказать о том, как просто было приписывать тебе всех моих незаконнорожденных детей, и о том, каким ты был благородным и терпеливым, молча позволяя считать их своими? Ты делал это из чувства вины, Роберт? Вины за то, что понимал, что берешь от жизни самое лучшее… – Засмеявшись, Джон бросился вперед и, проткнув кольчугу Девлина, рассек ему руку. – Ах, ты становишься невнимательным, брат! Это из-за сладкой жизни, которую ты ведешь с саксонской сучкой? Тебе следовало бы позволить мне забрать ее, Роберт. Она забыла бы тебя, да и что значит одной женщиной больше или меньше? Я никогда не думал, что ты окажешься настолько глуп и женишься, тем более после того как я переспал с ней. Девлин, ты уверен, что ребенок твой? Он может быть и…

Взревев от бешенства, Девлин бросился в атаку, и его клинок нанес сокрушительный удар, против которого Джон не смог устоять. Из последних сил стараясь удержать щит над головой и продолжая размахивать мечом, Джон начал медленно опускаться на одно колено под яростным натиском Девлина. Отбросив осторожность, о которой никогда не забывал во время состязаний на аренах Вильгельма, Девлин повел себя беспощадно. Жгучий гнев придавал ему силы, последовало еще два стремительных удара, а третий, пробив оборону Джона, почти насквозь пронзил руку, державшую меч. Джон вскрикнул и, отскочив назад, выронил меч на твердую землю. Девлин решительно шагнул вперед и, приблизившись к брату, занес меч для смертельного удара. Но когда распростертый на земле Джон взглянул вверх на брата-близнеца, Роберт помедлил, у него в мозгу прозвучали слова отца: «брат против брата», и меч опустился к его бедру – в последний момент Девлин не смог убить Джона. «Пусть Вильгельм сам вершит правосудие», – решил он.

Закутанная в плащ фигура, притаившаяся в тени деревьев на краю маленькой поляны, тихо выругалась и бросилась прочь, крепко прижимая к груди сверток. Поражение Джона было очевидным, теперь для леди Энн важнее всего было позаботиться о собственной безопасности, и защитой ей должен послужить спящий ребенок. Но ребенок проснулся, когда леди Энн споткнулась о спрятавшийся в траве корень, и громкими криками огласил воздух, а леди Энн, одной рукой подобрав юбки, побежала к ожидавшей ее лошади.

Повернув головы, Девлин и Кэтрин успели заметить бегущую среди деревьев неясную фигуру, потом услышали глухой стук копыт.

– Это Энн! – Кэт попробовала избавиться от своих пут. – Роберт, у нее Алекс! Догоните ее!..

Почувствовав осторожное движение за спиной, Девлин быстро обернулся и увидел, что Джон вытаскивает из-за пояса боевой топор и примеряется, чтобы метнуть его. Роберт понял, что сделал ошибку, оставив Джону оружие, но было уже поздно. У него не осталось времени вытащить собственный топор, а его меч уже был в ножнах. Ожидая, что в любое мгновение почувствует укус холодной стали, Роберт бросился к Кэт и оттолкнул ее в безопасное место за ствол дерева.

Гневный крик прорезал воздух, и оба мужчины, повернувшись, увидели лорда Ги, с мечом в руке спешащего через заросли.

– Нет! Не убивай его! – С искаженным болью лицом он остановился в нескольких шагах от Джона. – Я все слышал и сам прослежу, чтобы твое дело, Джон, было передано на суд Вильгельму. Как могло случиться, что мой сын оказался столь бесчестным? Неужели ты так ненавидишь своего брата?

– Да! – последовал злобный ответ. – Я ненавижу всех вас еще с тех пор, как был младенцем! И теперь увижу вас мертвыми!

Пошатываясь, Джон шагнул вперед, его лицо перекосилось, прищуренные глаза засветились безумным блеском, а левая рука поднялась, готовясь метнуть топор. Все внимание Джона было приковано к двум мужчинам, которые, застыв, смотрели на него, и он не заметил Предательского стебля лианы, спрятавшегося в покрывавшей землю листве. Попав одной ногой в петлю, Джон упал вперед, и у него вырвался стон боли и изумления. Он лежал неподвижно и не пошевелился, когда Роберт и лорд Ги, подойдя туда, где он вытянулся на земле, опустились возле Джона на колени и осторожно перевернули его на спину, – в грудь Джона вонзился смертоносный боевой топор. В еще открытых глазах Джона застыло удивление, но они закатились, он, последний раз тяжело вздохнув, умер, и темно-красные струйки крови потекли из уголков его рта. Кэтрин в оцепенении смотрела на развернувшуюся перед ней картину, суровые черты лорда Ги исказились от горя и боли, и он положил себе на колени голову Джона. Потом он отрешенно повернулся к Роберту и, когда заговорил, его голос звучал глухо, почти без обычной раскатистости.

– Что он сегодня убит, это Божья воля. В конце концов суд свершился.

Роберт освободил Кэт от уз, и она, дрожа, крепко прижалась к нему и спрятала лицо у него на груди.

– Поторопитесь, Роберт! Мы должны найти Алекса, пока леди Энн не убила его!

– Энн хочет убить нашего сына? – в удивлении воскликнул Девлин, обхватив пальцами руки Кэт выше локтя. – Но почему?

– Она участвовала в заговоре с Джоном и даже с моим отцом! Прошу вас, поторопитесь!

– Проклятие! Даже моя жена оказалась изменницей! – Подняв седую голову, лорд Ги с болью в затуманенных глазах смотрел на них. – Я поеду с тобой, Роберт, потому что не могу допустить, чтобы в моем доме оставался еще один предатель.

Они отнесли тело Джона в хижину, накрыли одеялами, положили сверху его щит, а затем все вместе отправились по следам леди Энн. Их вел лорд Ги с мрачным, превратившимся в маску страдания лицом, и только с наступлением сумерек, когда на твердо утрамбованной дороге уже невозможно было отличить следы леди Энн от других следов, они решили прекратить преследование и остановили усталых лошадей.

– Завтра мы найдем его, – успокоил Девлин жену, которая была готова расплакаться, хотя сам был в таком же горе, как и она.

– Я думал, к этому времени нам удастся нагнать их, – ссутулившись, проворчал лорд Ги. – Когда мы найдем эту вероломную тварь, я убью ее собственными руками! А если она причинит вред ребенку… – Его голос замер в напряженной тишине, и он понял, что Роберт разделяет его намерение.

Несчастная, с разбитым сердцем, Кэтрин не могла думать ни о чем другом, кроме того, что не вернется в Челтенхем без своего сына.

– Я не поеду обратно без Алекса, – тихо сказала она и, подняв голову, встретилась с хмурым взглядом Девлина. – Вероятно, здесь неподалеку есть монастырь, где мы могли бы остаться до утра.

Неожиданно лорд Ги громко выругался и, стегнув поводьями лошадь по холке, галопом пустил вперед испугавшееся животное. Девлин и Кэтрин в изумлении смотрели ему вслед, пока он не крикнул им через плечо, чтобы они следовали за ним. Они тронули лошадей с места, и Девлин, вдруг поняв, о чем подумал лорд Ги, повернулся, чтобы объяснить Кэт его план.

– Дорогая, всего в нескольких лье впереди нас монастырь Кентербери! Где еще может Энн искать убежища? Она знает, что мой отец готов убить ее, и я тоже… – Он помолчал и угрюмо добавил: – И если он не сможет этого сделать, я не стану колебаться.

Прошло больше часа, прежде чем они добрались до большого города Кентербери, основанного еще во времена римлян. В Кентербери находилась главная христианская церковь Англии, с тех пор когда святой Августин прибыл, чтобы обратить англичан в эту веру. Те, кто желал получить убежище, могли просить помощи у церкви, и она им не отказывала. Теперь и леди Энн надеялась найти спасение внутри собора.

Громко стуча копытами, лошади проскакали по тихим улицам, и всадники остановились перед величественным зданием. Закинув голову, Кэтрин смотрела вверх на башню и молилась, чтобы ее сын оставался живым и здоровым за этими стенами.

– Подождите, – приказал лорд Ги и, бросив Девлину поводья своей усталой лошади, пошел в темноте к тяжелым деревянным дверям.

Звон серебряных шпор отмечал путь лорда Ги, и когда он смолк, Кэтрин и Роберт обменялись встревоженными взглядами. Для них обоих ожидание было невыносимым. Наконец раздались тяжелые шаги на дорожке, Дев-лин вскинул голову и, прищурившись, вгляделся в темное пространство, едва освещенное единственным тусклым факелом, закрепленным на поросшей плющом стене. Радостно вскрикнув, Кэтрин спрыгнула с седла и, подбежав к лорду Ги, взяла у него извивающийся сверток, который он бережно нее в руках.

– Он здоров? Ему не сделали ничего плохого?

– Нет, ему не причинили зла. – Лорд Ги ласково улыбнулся Кэтрин, хотя его голос прозвучал устало, и погладил рукой ее блестящие волосы. – Дочь моя, вы простите меня за то, что я позволил такому случиться? – глухим от переживаний голосом обратился он к Кэт. – Я чувствую, что это моя вина.

– Нет, господин, вы не виноваты! – заверила Кэтрин лорда Ги, – Это касается только леди Энн, она сама мне так сказала. – Улыбаясь, Кэтрин нежно прижимала к себе ребенка, ни о чем не беспокоясь теперь, когда Роберту и Алексу больше ничто не угрожало.

– Да, у леди Энн больше не будет возможности совершить еще какое-либо предательство!

– Что вы хотите сказать? – Девлин и Кэт обменялись взглядами, стараясь понять, какой суд свершил лорд Ги, а затем, приблизившись к отцу, Роберт при тусклом свете увидел гнев и страдание, светившиеся в его глазах.

– Я предоставил Энн сделать выбор. Она может остаться в обители, а я прослежу, чтобы ее дочь отправили обратно в имение ее матери, или я добьюсь, чтобы ее казнили за то, что она совершила!

В наступившей тишине Роберт и Кэтрин думали о женщине, которая вместе с Джоном причинила им столько страданий. По мнению Роберта, приговор был слишком милосердным, а в Кэт теперь, когда ее сын снова был с ней, проснулось сострадание.

– Мы едем в Челтенхем, милорд, – наконец заговорил Роберт. – Вы поедете с нами? – Сочувствие смягчило его строгие черты, когда он обратил взгляд на отца.

– Нет, – покачал серебряной головой лорд Ги. – Я должен похоронить сына, и мне нужно побыть в одиночестве, чтобы найти успокоение. – Потянувшись, он обеими руками сжал руку Роберта. – Я скоро вернусь в твой гостеприимный дом, сын мой, но сначала я должен обрести душевный покой.

– Да, милорд. Я уважаю ваши желания. Двери моего дома остаются открытыми. – Посадив Кэт с сыном на спину лошади Джона, Девлин оседлал собственную лошадь и тронулся в путь, но потом, задержавшись, повернулся в седле и, окинув Кэтрин нежным взглядом, улыбнулся жене: – Вы готовы, дорогая? До Челтенхема далеко, а я хотел бы быть дома еще до окончания ночи.

– Да, господин. – Кэтрин ответила ему полным любви взглядом, в который она вложила всю душу. – Куда бы вы ни пошли, я последую за вами, будь то Челтенхем или сами врата рая! – В глубине ее аметистовых глаз вспыхнул огонь, и нежных губ коснулась улыбка.

Девлин подъехал ближе; протянув руку, обнял Кэт за шею, привлек к себе и, прежде чем прижаться к ее жадно приоткрывшемуся рту, шепнул:

– Для меня Челтенхем и рай – это одно и то же.