Томас Стернз Элиот

Полые Люди


Томас Стернз Элиот

Полые люди (1925)

Мистер Курц - умереть

Подайте Старому Гаю

1

Мы полые люди

Мы набивные люди

Труха в башке,

Как в мешке. Увы!

Наши засушенные голоса,

Если шепчемся,

Безотносительно голосят,

Как ветер в сухой конопле,

Как шаги крысят

По стеклянному бою в погребе где ни капли

Бесформенный контур, бесцветный контур,

Парализация силы и неподвижность жеста;

Кто переправился не отводя глаз

В сопредельное Царство смерти,

Да помянет нас - если он вспомянет нас

Не как буянов

Но как болванов

Как набивных болванов.

2

Те глаза что и во сне

Страшно встретить - в Царстве смерти

В сонном царстве их не будет:

А останутся одни

На обломках колоннады

Блики солнца всхлипы веток

На ветру и в никуда

Голоса - куда как дальше

И торжественней премного

Чем кончается звезда.

Но не дай внедриться мне

В сонное Царство смерти

Дай нарядиться

Во что-нибудь карнавальное

Крысино-воронье

Вроде огородного пугала,

Как ветер неподневольное,

Не дай внедриться

Окончательной в сумеречности

Встречи не допусти

3

Край без кровинки

Край колючего кактуса

Каменные истуканы

Воздвигнутые воспринять

Молитвенность мертвых рук

В мерцаньи кончающейся звезды.

Так ли оно все сплошь

В сопредельном царстве

Бредешь в одиночку

В час когда нас

Бьет нежная дрожь

И алчущие поцелуев уста

Молятся битому камню.

4

Глаза не здесь

Здесь нету глаз

В юдоли кончающихся звезд

В полой юдоли

На свалке потерянных нами царств

В окончательном месте встречи

Мы сбились в кучу

Избегая речей

Возле вспучившегося ручья

Незрячие,

Покуда вещие очи

Вечной звездой не вернутся

Венчальной розой

Сумеречного царства смерти

Но уповать на это - удел

Только пустых людей.

5

_Ах какой колючий плод

Колючий плод колючий плод

Здесь мы водим хоровод

В пять часов утра_

Между замыслом

И воплощением

Между порывом

И поступком

Опускается Тень

Яко Твое есть Царство

Между концепцией

И креацией

Между эмоцией

И реакцией

Опускается Тень

Жизнь длинная

Между желанием

И содроганием

Между возможным

И непреложным

Между сущностью

И частностью

Опускается Тень

Яко Твое есть Царство

Яко Твое есть

Жизнь дли

Яко Твое есть Ца

_Так вот и кончится мир

Так вот и кончится мир

Так вот и кончится мир

Только не взрывом а вздрогом_

Перевод В. Топорова

ПОЛЫЕ ЛЮДИ

_Мистер Курц умерла_

Подайте Старому Гаю

I

Мы полые люди,

Мы чучела, а не люди

Склоняемся вместе

Труха в голове,

Бормочем вместе

Тихо и сухо,

Без чувства и сути,

Как ветер в сухой траве

Или крысы в груде

Стекла и жести

Нечто без формы, тени без цвета,

Мышцы без силы, жест без движенья;

Прямо смотревшие души

За краем другого Царства смерти

Видят, что мы не заблудшие

Бурные души - но только

Полые люди,

Чучела, а не люди.

II

Я глаз во сне опасаюсь,

Но в призрачном царстве смерти

Их нет никогда:

Эти глаза

Солнечный свет на разбитой колонне,

Дрожащие ветви;

А голоса

В поющем ветре

Торжественней и отдаленней,

Чем гаснущая звезда.

Да не приближусь

В призрачном царстве смерти

Да унижусь,

Представ нарочитой личиной

В крысиной одежке, в шкуре вороньей

В поле на двух шестах

На ветру

Воробьям на страх,

Только не ближе

Только не эта последняя встреча

В сумрачном царстве

III

Мертвая это страна

Кактусовая страна

Гаснущая звезда

Видит как воздевают руки

К каменным изваяньям

Мертвые племена.

Так ли утром, когда

Мы замираем, взыскуя

Нежности

В этом другом царстве смерти

Губы, данные нам

Для поцелуя,

Шепчут молитвы битым камням.

IV

Здесь нет глаз

Глаз нет здесь

В долине меркнущих звезд

В полой долине

В черепе наших утраченных царств

К месту последней встречи

Влачимся вместе

Страшимся речи

На берегу полноводной реки

Незрячи, пока

Не вспыхнут глаза,

Как немеркнущая звезда,

Как тысячелепестковая,

Роза сумрака царства смерти

Надежда лишь

Для пустых людей.

V

_Мы пляшем перед кактусом

Кактусом кактусом

Мы пляшем перед кактусом

В пять часов утра_.

Между идеей

И повседневностью

Между помыслом

И поступком

Падает Тень

_Ибо Твое есть Царство_

Между зачатием

И рождением

Между движением

И ответом

Падает Тень

_Жизнь очень длинна_

Между влечением

И содроганием

Между возможностью

И реальностью

Между сущностью

И проявлением

Падает Тень

_Ибо Твое есть Царство_

Ибо Твое

Жизнь очень

Ибо Твое есть

_Вот как кончится мир

Вот как кончится мир

Вот как кончится мир

Не взрыв но всхлип_

Перевод А. Сергеева

ПОЛЫЕ ЛЮДИ

- Барин Курц, он помер.

Д. Конрад

- Подайте старому пугалу!

I

Мы полые люди,

Набитые чучела,

Сошлись в одном месте,

Солома в башках!

Шелестят голоса сухие,

Когда мы шепчемся вместе,

Без смысла шуршим,

Словно в траве суховей,

Словно в старом подвале крысы большие

По битым стеклам снуют.

Образ без черт. Тень без движенья.

Бесцветность. Бессилие. Паралич.

Вы, что с глазами открытыми

Перешагнули, не дрогнув,

В иное Царство смерти,

Помяните нас (если вспомните):

Мы не сильные духом погибшие,

Мы полые люди,

Соломой набитые чучела.

2

Те глаза, что не смеют сниться,

В сонном царстве смерти

Мне не являются:

Там глаза отражены снопом лучей

На сломанной колонне,

Там шумят деревья,

Там голоса

Летят но ветру песней

Торжественно и далеко,

Как падающая звезда.

Не позволяйте мне приближаться

К сонному царству смерти.

Дайте мне носить

Подобающую здесь одежду:

Рыбий мех, вороньи перья, палка

с перекладиной,

В чистом поле пугалом стоять:

Куда ветер - туда и я!

Не пускайте меня,

Не пускайте на последнее свидание

В сумеречное царство.

3

Эта страна мертва.

Это - колючек и кактусов страна.

Здесь каменные стоят изваянья,

Здесь к ним подняты мертвые руки,

Умоляющие о прощении

Под мерцаньем летящей звезды.

А бывает в ином царстве смерти,

Что проснешься один,

В час, когда

Весь трепещешь от нежности,

И готовы уста целовать другие уста,

А только бормочут молитвы разбитому камню?

4

Глаза не здесь.

Здесь нету глаз,

В этой долине мертвых звезд,

В этой пустой долине

Лежат разбитые кости наших погибших царств.

В этом последнем месте встреч

Мы ощупью ищем друг друга,

Избегаем слов

На берегах вспухших рек.

Без глаз. Разве только

Вернутся глаза,

Как вечные звезды,

Как вечная роза

Сумеречного царства смерти?

- Единственная надежда

Опустошенных!

5

"_В нашем садочке

Много колючих кустов.

Мы водим там хороводы.

Утром, в пять часов_".

Между идеей

И действительностью,

Между намереньем

И поступком,

Падает тень.

_Яко Твое есть Царство_.

Между замыслом

И созданием,

Между переживанием

И ответностью,

Падает тень.

_Жизнь очень длинна_.

Между желанием

И соитием,

Между порывом

И существованием,

Между сущностью

И возникновением,

Падает тень.

_Яко Твое есть Царство_

Яко Твое...

Жизнь очень...

Яко Твое есть...

"_Так пришел конец вселенной,

Так пришел конец вселенной,

Так пришел конец вселенной,

Да не с громом, а со всхлипом!_"

Перевод Н. Берберовой

Примечания

"ПОЛЫЕ ЛЮДИ". Поэма написана в развитие "Бесплодной земли" и содержит множество перекличек с нею. Постоянным фоном служит "Божественная комедия" Данте, важны также аллюзии на роман Дж. Конрада "Сердце тьмы". Герой Конрада умирает со словами: "Ужас! Ужас!"

Эпиграф из Конрада - этими словами в романе черный слуга сообщает о гибели своего господина - "буяна" и "набивного болвана" одновременно.

Подайте Старому Гаю - с такими словами дети попрошайничают 5 ноября, в день празднования неудачи Порохового заговора 1605 г. В этот день набитые трухой чучела главного заговорщика Гая Фокса таскают по улицам, а затем сжигают на костре.

Сопредельное царство смерти - это и есть смерть, тогда как "призрачное царство смерти" - это жизнь "полых людей".

Те глаза что и во сне - ср. в стихотворении Киплинга "Лик бессмысленный, незрячий"; вместе с тем это взгляд дантовой Беатриче.

Ах какой колючий плод - пародийная плясовая.

Между замыслом и воплощением (и т. д.) - тройная аллюзия: 1) имитация католической литании; 2) парафраз стихотворения Валери "Морское кладбище"; 3) подражание речи Брута из шекспировской трагедии "Юлий Цезарь".

Ибо Твое есть - конец католической молитвы.

Жизнь длинная - цитата из "Сердца тьмы" (ср. также у Иосифа Бродского: "Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной").

В данных комментариях частично использованы примечания из предыдущих русских изданий Элиота, а также неизданный комментарий одного из переводчиков. Подстрочные примечания к переводам А. Сергеева выполнены В. Муравьевым.

Переиздание переводов произведено по книгам:

1. Элиот Т. С. Избранная поэзия / СПб.: "Северо-Запад", 1994.

2. Элиот Т. С. Камень / "Христианская Россия", 1997.

3. Строфы века-2: Антология мировой поэзии в русских переводах XX века / Сост. Е. В. Витковский. М.: "Полифакт. Итоги века", 1998.

4. Элиот Т. С. Убийство в соборе / СПб.: "Азбука", 1999.

В. Топоров