/ / Language: Русский / Genre:love_history

Шалунья

Сюзанна Энок

Кит постучала в двери дома Алекса Кейла, графа Эвертона, в бурную грозовую ночь и попросила его защиты.

ru en М. В. Кузина Roland roland@aldebaran.ru FB Tools 2006-08-02 OCR Angelbooks A1ABF77E-6BAC-4EAB-8420-1B1FC0360054 1.0 Lady Rogue

Сюзанна Энок

Шалунья

Глава 1

— Перестань глазеть по сторонам, Кит! Мы уже почти пришли. — Обернувшись, Стюарт Брентли раздраженно взглянул на дочь, еще ниже надвинул на глаза промокшую бобровую шапку, и они пошли дальше под проливным дождем по темной улице.

Как ни хотелось Кристин Брентли получше рассмотреть достопримечательности города, она послушно последовала за отцом Они свернули на широкую улицу, освещаемую газовыми фонарями и вспышками молнии. Много лет прошло с тех пор, когда она в последний раз приезжала в Лондон, и те немногочисленные здания, которые Кит могла бы узнать, были скрыты пеленой дождя, не прекращавшегося с того момента, как они с отцом сошли с парохода в Дувре.

— И вовсе я не глазею по сторонам, — возразила девушка, клацая зубами. — Я замерзла.

— Я не хотел брать извозчика на Мейфэр, — заметил Стюарт. — Пришлось бы просить его отвезти нас на Парк-лейн, а это в такой поздний час…

— Могло бы привлечь к нам ненужное внимание, — договорила за него Кристин. Она вытерла затянутой в перчатку рукой мокрое от дождя лицо и спросила: — Ты и в самом деле думаешь, что граф Эвертон нас примет?

Отец обернулся:

— Он передо мной в большом долгу. Примет непременно.

— Хорошо бы, — вздохнула Кит, и в этот момент над их головами прогремел гром. — Не хотелось бы, чтобы мы напрасно притащились сюда из Парижа.

— Я бы ни за что этого не сделал, не будь на то чертовски уважительной причины.

Кит чихнула и поморщилась: не хватает только простудиться.

— Я знаю, — ответила она.

Принимая во внимание то, как ее отец ненавидел Англию, его возвращение в Лондон свидетельствовало о чрезвычайной необходимости этого путешествия. От этого зависела их жизнь, сказал он дочери, и она в этом нисколько не сомневалась.

— Надеюсь, ты помнишь, что тебе надлежит делать? — заметил Стюарт.

— Помню, — ответила Кит. Она замешкалась, но, увидев, что отец, не останавливаясь, продолжает идти вперед, бросилась за ним вдогонку. — Но мне не нравится шпионить.

— Я и не заставляю тебя шпионить, Кит, — сердито возразил Стюарт. Похоже, проливной дождь смыл последние остатки его терпения. — Фуше мне голову оторвет… нам обоим головы поотрывает, если эти чертовы англичане опять перехватят его груз. Все, что от тебя требуется, — это узнать, что за мерзавец действует против нас, чтобы я мог либо дать ему на лапу, либо перехитрить. Это называется не шпионством, а… — поколебавшись, он ухмыльнулся, однако зеленые глаза его по-прежнему остались холодными, и договорил: — а хорошим бизнесом. Никакого вреда от него не будет, а вот денег у нас в карманах явно прибавится. — Он взглянул на показавшийся огромный особняк из белого камня и бросил: — Надеюсь, это тебя устраивает?

— Да, конечно, — ответила Кит, пытаясь подавить панику, охватившую ее, как только они с отцом вошли в открытые ворота и направились по короткой подъездной аллее. Дом графа Эвертона был огромным даже по лондонским меркам и самым большим и величественным из всех, встретившихся на их пути от Пиккадилли, где они вышли из наемного экипажа, до Парк-лейн.

Стоя перед изящными резными мраморными колоннами Кейл-Хауса, Кристин вся дрожала от холода и страха, несмотря на то что была одета в теплое пальто, сюртук и панталоны, впрочем, уже промокшие насквозь. Если бы особняк не произвел на нее столь ошеломляющего впечатления, предстоящее задание и роль, которую ей надлежало играть, показались бы ей намного легче. Оставалось лишь верить отцу, неоднократно заявлявшему, что никаких затруднений не возникнет.

Взявшись за тяжелый медный дверной молоток, отец постучал. Звук этот эхом пронесся по всей округе и стих, заглушаемый дождем и ветром. Дверь никто не открыл.

Нахмурившись, Стюарт постучал снова, на сей раз громче.

— Ничего не понимаю, — пробормотал он. — Филипп всегда с началом лондонского сезона открывал Кейл-Хаус и никогда не жил в Эвертоне во время парламентских сессий.

Кит пожала плечами, скрывая облегчение. Дело, которое возложил на нее отец, было не из легких, не какая-то там мелкая кража и не жульничество при игре в карты.

— Уже довольно поздно, отец… — начала было она. но в этот момент дверь бесшумно отворилась — похоже, петли были хорошо смазаны — и на пороге возник человек в роскошной ливрее дворецкого, ночной рубашке и шерстяных домашних туфлях.

— Слушаю вас, — изрек он, одарив нежданных гостей мрачным взглядом, показавшимся им благодаря его странноватому одеянию не таким мрачным.

— Я хотел бы видеть лорда Эвертона, — заявил Стюарт Брентли, как будто барабанить в дверь среди ночи — самое обычное дело.

— Лорд Эвертон уже спит, — процедил дворецкий.

— Так разбудите его и скажите, что Стюарт Брентли желает срочно его видеть.

— Не думаю, что причина вашего визита достаточно уважительная для того, чтобы…

— Скажите ему, что дело касается оплаты старого долга. — С этими словами отец заложил затянутые в перчатки руки за спину: единственный признак того, что он едва сдерживает раздражение.

— Вот как? — прищурился дворецкий и, неодобрительно фыркнув, сделал посетителям знак войти в холл, что они и сделали. — Подождите здесь, — И, даже не предложив им снять мокрую верхнюю одежду, повернулся и, поднявшись по лестнице, расположенной справа от входной двери, исчез.

Несколько секунд спустя до них донеслись приглушенные голоса, потом сердитый крик и вслед за ним громкий стук закрывшейся двери. Дворецкий вернулся еще более хмурый и пригласил незваных гостей идти за ним — похоже, в гостиную. Поскольку стояла глубокая ночь и первый этаж был погружен в полумрак, Кит так и не смогла ничего толком разглядеть. Но в воздухе витал запах богатства: в лампы, которые освещали холл, были вставлены настоящие восковые, а не какие-то дешевенькие сальные свечи.

Высокие напольные часы на лестничной площадке горделиво выставляли напоказ не только стрелки, но и полукруглое окошечко с фазой луны на текущий день, и когда Кит с отцом проходили мимо, мелодичным звоном возвестили о том, что миновала очередная четверть часа. Наверху лестницы на Кит пахнуло сладковатым ароматом дорогих французских духов.

В гостиной, куда привел их дворецкий, также все говорило о богатстве и безупречном вкусе. Резной карниз потолка был расписан золотыми листочками. Посередине комнаты лежал красивый персидский ковер. На камине стояло маленькое хрустальное пресс-папье, а в центре журнального столика — китайская ваза, расписанная изящными голубыми цветочками. Кристин, однако, впечатлило не столько великолепное убранство гостиной, сколько тлеющие в камине угли. Стащив перчатки, она подошла к камину и протянула руки к благодатному, но, увы, уже уходящему теплу.

Остановившись посреди комнаты, Стюарт стал разглядывать висевший над камином портрет, и, немного согревшись, Кристин тоже подняла голову. Джентльмен, смотревший на нее сверху вниз, был красив: темные волосы с легкой сединой на висках, продолговатое лицо, четко очерченные губы, на которых играла слабая улыбка. Но самым замечательным в его лице были глаза, пронзающие насквозь, завораживающие, синего цвета, такого яркого, что казались ненастоящими.

— Это лорд Эвертон? — спросила Кристин, внимательно разглядывая портрет Филиппа Кейла, человека, дли встречи с которым они проделали такой длинный путь.

— Да, — раздался у нее за спиной незнакомый мужской голос, и Кристин, слегка вздрогнув, обернулась.

На пороге стоял, держась за медную ручку двери, мужчина. При виде его у Кристин перехватило дыхание. Был он на добрый десяток лет моложе человека, изображенного на портрете. Высокий, худощавый. Одет в черные панталоны и рубашку с закатанными рукавами и не застегнутую на груди. Последнее, да еще слегка растрепанные волосы, указывало на то, что одеваться ему пришлось в спешке. Широко открытые глаза — и не скажешь, что человека только что подняли с постели, — смотревшие с откровенным любопытством, были немного темнее, чем у мужчины на портрете, однако такие же проницательные. Красавчиком, конечно, его не назовешь, подумала Кристин, а вот красивым суровой, мужской, мужественной красотой — вполне. Не в силах сдержаться, она окинула незнакомца взглядом с головы до ног.

— Полагаю, произошло какое-то недоразумение, — произнес отец, слегка нахмурившись. — Я хотел бы поговорить с графом Эвертоном.

— Граф Эвертон — это я. — Мужчина окинул неодобрительным взглядом мокрую одежду отца. — А вы, полагаю, Стюарт Брентли.

Отец нахмурился еще больше, но уже через секунду морщинка на его лбу разгладилась.

— Александр Кейл, — пробормотал он несколько странным голосом. — Мог бы сразу догадаться. — Он взглянул на портрет. — А где ваш отец?

— Умер почти четыре года назад. — Мужчина бросил взгляд на свои ногти, после чего перевел его на Стюарта. — Можете съездить в Вестминстерское аббатство, где покоятся его останки, если желаете в этом удостовериться.

— Так, значит, вы лорд Эвертон? — вмешалась в разговор Кит, от всей души желая, чтобы это было не так.

Мужчина бросил на нее быстрый оценивающий взгляд, и по спине ее пробежал холодок. Плохо дело. Это не какой-то дряхлый, выживший из ума старик, которого нетрудно обвести вокруг пальца. От этого молодца можно ждать больших неприятностей.

А лорд Эвертон продолжал сверлить ее взглядом, и Кит, не привыкшая к подобному обращению, с трудом заставила себя смотреть ему в лицо: высокие скулы, слегка поднятые брови, чувственный, циничный рот.

— Я, — подтвердил он. — А еще я Александр, барон Кейл и виконт Чэринг.

В этот момент отец кашлянул, желая, похоже, переключить внимание графа на себя, и тот, переведя на него взгляд, вошел в комнату и захлопнул за собой дверь. Кит облегченно вздохнула, подавив нелепое желание опуститься прямо на пол.

— А вы здорово выросли, — заметил отец, и в голосе его прозвучало одобрение, которое он обычно не выказывал ни одному англичанину. — Я вас не видел с тех пор, как вам было…

— Девять лет, — договорил за него Эвертон, и губы его впервые тронула насмешливая улыбка. — Насколько я помню, вы тогда прочили мне блестящую карьеру наемного солдата или пирата, когда отец лишит меня наследства.

— Вы тогда были довольно взбалмошным мальчишкой.

— С тех пор я почти не изменился. — Он снова взглянул на Кристин. — А тебя как зовут, парень?

— Кит, — ответила Кристин. Ей было холодно и неуютно в мокрой одежде. Хотелось выбежать из комнаты, пока еще не поздно.

Лорд Эвертон продолжал сверлить ее взглядом, и у Кристин возникло ощущение, что он разгадает ее тайну, хотя оснований для этого не было никаких. Мужскую одежду она носила уже много лет, давно к ней привыкла и могла обмануть кого угодно, если у нее не возникало желания самой себя разоблачить. А этого желания у нее никогда не возникало и, уж конечно, не возникнет и теперь. Вот еще, станет она давать понять какому-то самодовольному английскому лорду, что она не парень, а девушка!

— Познакомьтесь, Эвертон, мой сын, — представил отец, махнув рукой в ее сторону.

— Рад познакомиться, мистер Брентли. — Лорд Эвертон кивнул в знак приветствия, продолжая настороженно смотреть на нее, однако Кит подозревала, что настороженность эта вызвана скорее присутствием незваных гостей, чем вопросом, касавшимся ее пола.

— Я тоже, Эвертон, — проговорила она, встретившись с ним взглядом. Должно быть, он отлично играет в карты, внезапно пришло ей в голову, поскольку догадаться, что таится в глубине этих выразительных глаз, было невозможно.

Наконец граф перевел взгляд на камин и, подойдя к нему, подбросил в него несколько поленьев.

— Полагаю, вы оба достаточно промерзли, — заметил он, делая знак Кит снять пальто.

Кит была довольно высокой для девушки, не намного его ниже. Чувствуя себя неловко оттого, что придется раздеваться под его пристальным взглядом, она неохотно сбросила мокрое одеяние. Отступив на шаг, граф вновь смерил ее взглядом с головы до ног, и девушка застенчиво вспыхнула, ощущая одновременно, как по спине пробежал холодок.

— Вам не нравится, как я одет, Эвертон? — вызывающе спросила она.

— Французские тряпки, — бросил он. Взяв у отца Кит пальто и шляпу, граф швырнул их на спинку стула и, опустившись на кушетку, пригласил их сесть. — Простите за прямоту, Брентли, но мне любопытно узнать, что вы рассчитываете от меня получить в счет уплаты отцовского долга? Может быть, денег на проживание в Англии?

— Нет, милорд, — сухо возразил отец, и на лице его появилось раздражение. — Деньги мне не нужны. Думаю, что и ваш отец счел бы денежное вознаграждение в конкретном случае неуместным.

— Значит, вы полагаете, что способны угадать пожелания моего отца? — Эвертон, сидевший до этого непринужденно облокотившись о спинку кушетки, выпрямился. — Звучит впечатляюще Мне это, признаться, редко удавалось. Расскажите, что это за случай такой.

— Я спас вас, милорд, когда вы тонули.

— Да, двадцать лет назад. Мне об этом рассказывали, хотя, должен признаться, сам я этого не помню.

— Но ваш отец наверняка сказал вам, что настанет день, когда я смогу попросить вас об ответной услуге, — обиженно заметил Стюарт. — Мне кажется, он серьезно относился к такому понятию, как слово чести.

— Совершенно верно. — Лорд Эвертон вновь откинулся на спинку кушетки и непринужденно вытянул вдоль спинки руку. — Однако мне кажется, он считал, что вас уже нет в живых. Ведь прошло целых двадцать лет. — Он холодно улыбнулся. — Однако поскольку, как выясняется, он ошибся, спрашиваю вас еще раз, какова ваша просьба?

Откашлявшись, Стюарт начал:

— Сейчас я вам ее изложу. Мой сын уже достиг того возраста, когда вместе с другими молодыми людьми ему надлежит исполнить свой гражданский долг. Учитывая теперешнюю нестабильную политическую ситуацию во Франции…

— Ах да, Бонапарт сбежал с Эльбы, — заметил граф таким тоном, словно возвращение в Европу этого чудовища не имело никакого значения. Может, для таких, как он, и в самом деле не имело.

— Да. И я начинаю опасаться, что Кита могут призвать в армию. Пусть Франция и является нашим домом, но я не позволю ему погибать ради амбиций какого-то безумца.

— Понятно, — спокойно сказал Эвертон, снова взглянув в сторону Кит.

— А посему я надеялся попросить вашего отца — а теперь вместо него вас — разрешить ему остаться у вас в доме, пока ситуация не изменится и все не вернется в нормальное русло. Хотя бы до конца месяца. К тому времени я наверняка смогу что-то еще придумать.

— Признаться, я ожидал, что вы попросите о какой-то более весомой услуге, — заметил граф.

Он взглянул на свои руки и задумчиво поджал губы. Интересно, знает ли он, насколько красив, вдруг подумала Кит. Он вновь взглянул на нее, словно пытался прочесть что-то в ее лице, и она поспешно отвернулась.

— Не понимаю только, почему вы хотите, чтобы я приютил вашего мальчика у себя? — спросил граф. — Насколько я знаю, у вас в Англии есть родственники. Герцог Ферт, например. Он ведь, кажется, ваш брат? Почему вы не оставите вашего сына у него? Пусть бы он с ним нянчился.

Отец побледнел. Лицо его стало по-настоящему злым.

— Ни за что, — прошипел он.

— Со мной не нужно нянчиться. Я и сам могу о себе позаботиться. Если Эвертон не желает нам помочь, отец, обойдется без него, — вмешалась в разговор Кит. «Не пропадем, — подумала она. — Найдем у кого остановиться. Может, это будет даже лучше — уж слишком пристальный взгляд у этого Александра Кейла».

— Боюсь, что нам без него не обойтись, Кит. — Стюарт взглянул на Эвертона. — Вы хотите, чтобы я попросил вас, милорд, о том, чтобы вы воздали мне за то добро, которое я для вас сделал? Не забывайте, долг платежом красен.

Граф перевел взгляд с одного гостя на другого и обреченно вздохнул.

— Думаю, в этом, нет необходимости. Но мне некогда будет возиться с мальчишкой. У меня своих дел много, причем довольно срочных.

— Я вас и не прошу с ним возиться, — возразил Стюарт и, взглянув на Кит, продолжил: — Мне лишь нужно быть уверенным, что он будет находиться в безопасности. И как я уже сказал, в конце месяца я заберу от вас сына. Бог даст, это сумасшествие к тому времени закончится.

Граф вновь взглянул на Кит.

— Бог даст, — повторил Александр Кейл и встал. — Хорошо. Я провожу вас обоих в ваши комнаты.

Стюарт Брентли облегченно вздохнул.

— Благодарю вас, Эвертон.

Граф покачал головой.

— Как вы сказали, долг платежом красен. Но теперь, когда я окажу вам услугу, о которой вы меня просите, я не буду вам ничего должен. Имейте это в виду.

Слова эти можно было расцепить и как угрозу, и как оскорбление, и Стюарт плотно сжал губы, но, взяв себя в руки, кивнул:

— Больше я вас ни о чем просить и не собирался.

Спальня, куда граф проводил Кит, оказалась потрясающе красивой. На окнах висели золотисто-розовые шторы, в изголовье мягкой, покрытой розовым одеялом кровати лежало с дюжину подушек. По сравнению с этой кроватью ее койка в Сен-Марселе в Париже казалась просто убогой. После того как Эвертон ушел, Кит провела рукой по покрывалу, наслаждаясь мягкой, прохладной тканью. Под покрывалом оказались теплые одеяла, и, с сожалением взглянув на них, Кит села к туалетному столику и стала ждать. Эвертон уступил отцу, когда она уже была уверена, что этого не случится. И когда это все-таки произошло, она почувствовала еще большее смятение, чем если бы вызвала у графа откровенное подозрение.

Полчаса спустя дверь спальни открылась, и Кит обернулась.

— Что теперь, отец? — тихо спросила она, когда он вошел.

— Это оказалось проще, чем я думал, — хмыкнул он.

— Он чуть не выставил нас вон.

— Чепуха.

Кит вздохнула, не желая с ним спорить.

— Ты думаешь, я смогу убедить его познакомить меня с местными аристократами?

— Дорогая, ты сумеешь убедить кого угодно, если захочешь, — улыбнулся Стюарт. — Кроме того, уж скорее сверстники Александра, чем его отца, занимаются темными делишками. Так что все получилось даже лучше, чем я думал.

— Но ведь ты и в самом деле все спланировал, отец, разве не так? — заметила Кит, не в силах отказать себе в удовольствии поколебать его самоуверенность. — Вот только того, что Филипп Кейл уже четыре года покоится в могиле, ты не учел.

Стюарт сердито посмотрел на дочь.

— Не дерзи, девчонка. От тебя требуется, чтобы ты выяснила, кто из этих чертовых аристократов нам мешает, и мы хорошенько его проучим.

— А ты не думаешь, что это может быть он? — прошептала Кит.

Отец прищурился и, пожав плечами, ответил:

— Не думаю. Александр всегда был чересчур взбалмошным. Вряд ли король Георг выбрал бы подобного человека для такого дела, если, конечно, в тот момент не был подвержен очередному припадку безумия. — Он ухмыльнулся. — Радуйся, что он не усомнился в том, что ты парень. Насколько мне известно, Алекс Кейл обожает женщин, выпивку и карты. Будь осторожна.

— Буду, — ответила Кит.

— А теперь мне лучше уйти. А то, чего доброго, утром передумает и выгонит нас на улицу. Ты помнишь, где меня найти, если будут какие-то новости? — Кит кивнула, и Стюарт, наклонившись к ней ближе, прошептал: — Ты сможешь это сделать, и мне необходимо, чтобы ты это сделала. Ради нас с тобой.

Прерывисто вздохнув, Кит задала последний вопрос:

— Ты уверен, что от Фуше нельзя отделаться каким-то другим способом?

— Я же тебе уже говорил, что чем выше риск, тем больше прибыль. Если мы сумеем помочь ему доставить этот груз, мы будем богаты и счастливы.

— Мне было бы легче, если бы я знала, что это за груз.

— Лучше тебе не знать, — резко ответил отец.

— Но не овощи и не одеяла, — констатировала Кит и посмотрела, как он отреагирует.

Однако он никак не отреагировал.

— Увидимся через несколько дней. Доверься своему отцу, детка.

— Я всегда это делаю.

Стюарт устремился к двери, но на полпути обернулся и, бросив на нее взгляд, ухмыльнулся.

— Вот и молодец, девочка.

Проводив его глазами, Кит уселась на краешек роскошной кровати и принялась медленно стаскивать с себя мокрую одежду. Две недели она сможет продержаться. Сможет заставить графа Эвертона познакомить ее со своими дружками-аристократами и узнать, кто из них мешает коммерческим делам отца именно в тот момент, когда граф Фуше предложил ему очень выгодное сотрудничество. Пусть у Эвертона красивые глаза и он чертовски привлекателен, она сможет две недели морочить ему голову, как морочила головы всем окружающим на протяжении многих лет. И эти англичане никогда не узнают, как Стюарту Брентли снова удалось выскользнуть из их рук. А если и узнают, то будет слишком поздно. Они с отцом будут уже далеко.

Глава 2

В половине девятого утра, завтракая, Александр Кейл пребывал не в самом хорошем расположении духа. Должен он что-то Стюарту Брентли или нет, но тот мог бы явиться к нему со своими бредовыми требованиями в более урочное время. Не следовало ему соглашаться оставлять в своем доме мальчишку, это доставит ему массу неудобств. Нужно было сунуть им денег, да и отослать их прочь. Он бы наверняка так и сделал, если бы не этот мальчик.

Было в нем нечто такое, что его настораживало, а вот что, он не мог понять. То ли во взгляде темно-зеленых — это он помнил точно — глаз, смотревших дерзко, вызывающе, то ли в манере держаться, несколько скованной, неуверенной. Алекс нахмурился и подал знак Уэнтону, дворецкому, чтобы тот снова наполнил его чашку. Может, мальчишка и странный, однако это ничуть не объясняет его собственную на него реакцию, надо сказать, весьма непредсказуемую, — прилив желания. Похоже, он просто устал. Да и пришли незваные гости в самый неподходящий момент.

В этот момент его размышления прервал какой-то грохот, донесшийся из кухни, и Алекс сделал знак Уэнтону узнать, что там случилось. Но не успел дворецкий выйти из комнаты, как дверь распахнулась и на пороге появилась запыхавшаяся судомойка.

— Милорд, — провозгласила она, — что-то случилось на конюшне. Шум стоит ужасный.

Уэнтон устремился было к двери, но Алекс вскочил, — Пойду сам посмотрю, что там такое, — бросил он и прошел через кухню во двор: это был самый короткий путь на конюшню.

Его встретило утро, серенькое, влажное и холодное. Подойдя к конюшне, Алекс понял, что судомойка ничуть не преувеличивала: маленький дворик оглашался доносившимися оттуда криками, проклятиями, фырканьем лошадей. Распахнув ворота, Алекс вошел, да так и замер.

Его гость, мистер Кит Брентли, стоял, прижавшись к противоположной стене, сжимая в руках грозное оружие — вилы, — а Бен Конклин, главный конюх, — в нескольких футах от него, потирая подбородок, на котором уже начала вздуваться огромная шишка. Остальные конюхи и кучеры сгрудились полукругом у него за спиной. Именно от них и исходил весь этот дикий шум.

— В чем дело? — крикнул Алекс, и шум тотчас же смолк.

— Этот придурок чуть не проткнул меня вилами, милорд, — ответил Конклин, с опаской наблюдая за юношей.

— Нечего было на меня набрасываться и орать, — хмуро бросил тот, тяжело дыша.

— Что, позвольте вас спросить, вы делаете у меня на конюшне? — насмешливо поинтересовался Алекс, не испытывая ни малейшего раздражения. Обычно Конклин всегда одерживал верх в драках, и что этот хилый парнишка способен его побить — такое Алексу и в голову бы не пришло.

— Может, послать за полицейским? — спросил дворецкий, который вышел следом за хозяином. Обычно он редко покидал свою территорию — особняк. Двор, по их взаимному с Конклином соглашению, считался вотчиной старшего конюха.

— Не надо, — ответил Алекс и заметил, что сердитое выражение лица парнишки стало настороженным, — Может, бросите свое оружие, мистер Брентли, и пойдете со мной завтракать?

— Я только хотел посмотреть, — недружелюбно буркнул Кит и, взглянув на вилы, с видимой неохотой отшвырнул их в сторону.

И в ту же секунду Конклин кинулся на него.

— Вот черт! — воскликнул Алекс, бросаясь между дерущимися. — Хватит! — рявкнул он, оттолкнув Конклина, и, схватив Кита за руки и за талию, стал оттаскивать его в сторону.

Мальчишка оказался на удивление легким для такого высокого роста, талия слишком тонкой, а бедра слишком округлыми, и когда Алекс невольно теснее прижал его к себе, паренек принялся вращать бедрами, как не сделал бы ни один мужчина. И Алекс вновь почувствовал прилив желания. На секунду он застыл как вкопанный, терзаемый смутными сомнениями, но тут Кит стал вырываться еще неистовее, исступленно крича:

— Отпусти меня сейчас же, идиот этакий!

Алекс разжал руки, и мальчишка кубарем свалился на землю, но тотчас же вскочил, весь в соломе, и, сжав кулаки, встал в стойку, типичную для боксеров.

— Только попробуй еще раз меня тронуть, дурак! — завопил он.

Несколько секунд Алекс молча смотрел на него. В голове у него мелькали странные мысли, которые привели к еще более странным заключениям.

— Гм… — наконец пробормотал он и, круто повернувшись, бросил: — Пошли в дом.

— Нечего мне приказывать!

— Идем!

Не оборачиваясь, Алекс снова вышел во двор и, пройдя через кухню, вошел в комнату, где завтракал.

— Уэнтон, принесите еще одну тарелку, — приказал он и, прежде чем дворецкий успел ответить, захлопнул дверь перед его носом. — Ну, доброе утро, мистер Брентли, — проговорил он, поворачиваясь лицом к гостю. — Может, присядете?

— Нет, — буркнул Кит, пятясь к двери. — Мне нужно сначала привести себя в порядок.

Пока он отмерял своими зелеными глазищами расстояние, отделявшее его от двери, Алекс не сводил с него пристального взгляда. То, что он начал подозревать, было просто невозможно. Но с другой стороны, лишь так можно объяснить странное влечение, возникшее вдруг у него к этому пареньку.

— Что ты делал на конюшне? — спросил он.

— Я уже говорил: просто смотрел, — настороженно ответил Кит. — У вас потрясающая пара гнедых. И я ничего не собирался красть.

— Спасибо, а я и не говорил, что ты собирался меня обокрасть.

— Вот и хорошо, потому что у меня и в мыслях этого не было.

— А где твой отец? До сих пор спит?

— Мой отец должен был вернуться в Париж. У него там дела, касающиеся…

— Что?! Так он оставил тебя одного? — перебил Алекс, нахмурившись. Если то, что он подозревает, верно, странно, что Брентли вот так просто взял и уехал.

— Ну да. Вы не сер…

— Довольно невежливо с его стороны, тебе не кажется? Мог бы по крайней мере поблагодарить меня и попрощаться со мной.

— Он не отличается вежливостью, — ответил мальчишка, пожав плечами, и на секунду лицо его стало грустным. Потом Кит машинально поднял руку и откинул с лица белокурую прядь волос осторожным, каким-то нерешительным жестом.

И в тот же миг Алексу все стало ясно.

— Боже правый! — воскликнул он, и Кит с беспокойством уставился на него своими зелеными глазами. — Да ты вовсе не парень, а девушка, черт подери!

Если у него и оставались на этот счет какие-то сомнения, реакция Кита их развеяла: он побледнел и, вскинув брови, деланно рассмеялся.

— Вы, похоже, пьяны, Эвертон, — проговорил он, однако голос его чуть дрогнул.

Алекс подошел к Киту и, не успел тот и глазом моргнуть, сорвал с его головы шапку. Лента, которой волосы были завязаны в конский хвост, упала на пол, и белокурые локоны, в которых запуталась солома, рассыпались по плечам. Теперь все встало на свои места. Этот глубокий, низкий голос нельзя было принять за мужской, равно как и стройную, изящную фигуру. И выразительные зеленые глаза в обрамлении длинных ресниц, с тревогой смотревшие сейчас на него, никак не могли принадлежать мужчине.

— Я…

— Не отрицай, а не то мне придется принять другие меры, чтобы удостовериться в своей правоте, — предупредил Алекс, подавив внезапно возникшее желание стащить с девушки одежду и посмотреть, что находится под ней.

— Ну ладно, Эвертон, твоя взяла. Я девушка, — заявила Кит, гордо вскинув голову.

— Боже правый! — воскликнул Алекс, чувствуя, что это признание нисколько не уменьшило желания ее раздеть. — Какая милая шутка! Не сомневаюсь, вы с отцом частенько ею пользуетесь, если, конечно, Стюарт Брентли доводится тебе отцом. Кстати, как тебя зовут?

— Кристин, — ответила девушка. — А Стюарт Брентли и в самом деле мой отец. Единственное, что мы солгали, — это что я юноша. И уверяю, на то были веские причины.

Вместо того чтобы разозлиться, что его так одурачили, Алекс почувствовал лишь легкую досаду и острый интерес с чего это ей вздумалось наряжаться парнем? Облокотившись о край стола, он оглядел ее сверху донизу, однако ничего примечательного не увидел — лишь то, что фигурка у нее стройная, а ноги длинные. Впрочем, под стареньким сюртуком и жилетом вряд ли что можно было разглядеть.

Кит спокойно стояла под его придирчивым взглядом, однако щеки ее пылали.

— Не сочти за тупость, но если твой отец не хотел отдавать тебя в армию Наполеона, не проще было бы нарядить тебя в платье?

— Не считаю нужным с тобой объясняться, — бросила Кит.

— Твой отец оставил тебя под моей крышей на две недели, заявив, что ты его сын, — заметил Алекс. — И вдруг я обнаруживаю, что мой незваный гость вовсе не парень, а девушка. Естественно, во мне взыграло любопытство. — Он снова оглядел ее с головы до ног и лениво улыбнулся. — Впрочем, так гораздо интереснее.

Кит гневно взглянула на него, и ее изумрудные глаза яростно сверкнули.

— Нечего слюни распускать! — рявкнула она и, выхватив у него из рук бобровую шапку, снова нахлобучила ее на голову. — От тебя требовалось, чтобы ты исполнил долг чести, а до твоих низменных инстинктов мне дела нет. До свидания, Эвертон.

— Я не… — начал было Алекс и запнулся: Кит помчалась к двери, оставляя на своем пути куски навоза и соломинки, и, пулей вылетев из комнаты, захлопнула за собой дверь.

Некоторое время Алекс посидел, восхищенно глядя ей вслед, после чего, подойдя к двери комнаты, распахнул ее.

— В жизни не видел такой смешной особы, как ты, — проговорил он в спину девушки, которая уже почти дошла до входной двери. Не останови он ее, она, похоже, таким же решительным шагом дойдет до Дувра и вплавь доберется до Кале.

— Рада, что сумела тебя рассмешить, — бросила она, остановившись лишь для того, чтобы обернуться и метнуть на Алекса негодующий взгляд. — Именно для этого я и проделала такой путь.

— Доброе утро, Александр, — донесся в этот момент с лестничной площадки нежный голосок, вслед за ним шуршание юбок, и через несколько секунд их обладательница уже спустилась с лестницы и направилась к входной двери.

Не снимая руки с дверной ручки, Кит обернулась и с удивлением взглянула на лестницу, но уже через секунду удивление исчезло с ее лица.

— Доброе утро, Барбара, — ответил Эвертон и, подойдя к подножию лестницы, запечатлел на щеке любовницы братский поцелуй. Кит едва сдержалась, чтобы не фыркнуть.

Скользнув по Алексу взглядом, Барбара уставилась на Кит, похожую в своей убогой одежде на мальчишку-беспризорника.

— Ты что, открыл сиротский приют? — насмешливо спросила она, коснувшись пальцем одного из своих многочисленных темных локонов. — Кто ты, мальчик?

Алекс перевел взгляд с Барбары на Кит. Решение созрело мгновенно. Пока еще рано выпускать эту странную девицу из виду. Сначала нужно побольше узнать о ней. Нужно быть полным идиотом, чтобы поверить в россказни ее отца о том, будто Киту грозит опасность быть призванным в армию Наполеона и поэтому тот решил укрыть его в доме Эвертона. Что-то здесь не так.

— Барбара, разреши представить тебе Кита…

— Райли, — быстро договорила за него девушка. Оторвавшись наконец от ручки двери, она стремительной походкой подошла к лестнице и, взяв руку Барбары в свою, с отработанной легкостью поднесла ее к губам. — Мой кузен никак не может запомнить фамилию своего ирландского родственника.

— Кузен?! — поразилась Барбара и, вскинув великолепно очерченные брови, перевела недоуменный взгляд со светловолосого юноши на темноволосого графа.

Эвертон был поражен не меньше ее, только совсем другим: переменой, произошедшей в девушке, и ее дерзостью.

— Кит, познакомься с леди Синклер, — проговорил он, ничем тем не менее себя не выдав.

— Счастлив с вами познакомиться, леди Синклер, — кивнула Кит и, улыбнувшись, выпустила руку женщины из своей руки.

— Мистер Райли… — задумчиво произнесла Барбара с легкой улыбкой. — Что-то не припомню, чтобы Алекс когда-либо о вас упоминал.

— Это потому, что я из бедных родственников, — заметила девушка, бросив на графа насмешливый взгляд, позаботившись, однако, чтобы Барбара не заметила этого.

— Я и не знала, что в вашей семье есть бедные родственники, — повернулась Барбара к Алексу.

— Просто мы не любим о них говорить, — рассеянно заметил тот и, склонив голову набок, окинул вновь обретенного родственника внимательным взглядом.

— А Кит — это сокращенно…

— Кристиан, — поспешил ответить Алекс, ломая голову над тем, как объяснить присутствие этого «родственничка» в своем доме.

— Как это мило! — рассмеялась леди Синклер звонким смехом. — У этого дьявола Алекса кузен носит имя Христа.

Алекс недовольно нахмурился: ее слова не слишком пришлись ему по душе.

Не обращая на него внимания, Барбара подошла к Кит и непринужденно взяла ее под руку.

— Но почему вы… такой грязный?

— Я приехал вчера довольно поздно и не хотел никого будить, — непринужденно проговорила Кит, позволяя Барбаре увлечь себя в глубину холла.

Барбара бросила через плечо взгляд на Алекса.

— Так, значит, вот кто вытащил тебя из кровати в самый неподходящий момент.

— Да, это был я, — ничуть не смущаясь, призналась Кит. — Чему Алекс ничуть не обрадовался и заявил, чтобы я отправлялся спать на конюшню в наказание за то, что его потревожил. — Девушка пожала плечами. — Что я и сделал.

Врет, как заправский актер, восхищенно подумал Алекс. Нужно будет постоянно помнить, что не следует верить ни единому ее слову.

— Даже от тебя, Алекс, я не ожидала такой черствости, — упрекнула любовника Барбара. В этот момент высокие напольные часы на лестнице пробили девять, и она остановилась. — О Господи, совсем забыла. Мне пора к портному на примерку. Я должна идти. — Она улыбнулась. — У меня сегодня званый ужин, мистер Райли, и я бы хотела, чтобы вы непременно на нем присутствовали.

Она взяла Алекса под руку и увлекла к входной двери.

— Прошу тебя, привези его, — проворковала она. — Кэролайн и леди Дрисколл будут от него в восторге.

— Посмотрим, — буркнул Алекс, которому подобное предложение было явно не по душе.

Барбара страстно прильнула к его губам, давая тем самым понять, что имеет на него определенные права. Позволив Уэнтону накинуть себе на плечи шаль, леди Синклер, сопровождаемая сонной служанкой, вышла из дома, уселась в поджидавшую ее карету и отбыла восвояси.

Войдя в столовую, Алекс увидел, что девушка уже наполовину опустошила содержимое своей тарелки и теперь занимается тем, что крадет куски ветчины с его тарелки. Застигнутая на месте преступления, она поспешно отдернула руку и выпрямилась.

— Можешь продолжать, — проговорил Алекс, сделав ей знак рукой. — После того как ты лазила в мою тарелку своими грязными пальцами, я с нее есть не буду.

— И вовсе у меня не грязные пальцы, — заявила Кит и снова протянула руку к тарелке Алекса, расценив его жест как приглашение доесть все оставшееся. — А леди Синклер — твоя любовница?

— Сколько тебе лет? — спросил Алекс, садясь за стол и глядя, как Кит уплетает политый медом бисквит.

— Девятнадцать, — ответила та с набитым ртом. — Через месяц будет двадцать.

Похоже, обуреваемая желанием уничтожить все содержимое его кухни, она совсем запамятовала, что пять минут назад собиралась навсегда покинуть этот дом. Однако у Алекса не было никакого желания ей об этом напоминать.

— Ты выглядишь лет на двенадцать, — заметил он.

Кит кивнула.

— Это потому, что у меня нет бороды и усов, — пояснила она и, помолчав несколько секунд, прибавила: — Хотя для наполеоновской армии вполне сгожусь. А тебе сколько?

— Двадцать девять. В сентябре будет тридцать.

— Ты на двадцать девять и выглядишь.

Она выпила свой чай и налила еще, не дожидаясь, когда это сделает лакей.

— Похоже, нужно сказать тебе спасибо за то, что ты не слопала всех моих лошадей на конюшне, — насмешливо бросил Алекс.

— Признаться, я немного проголодалась, — ничуть не обидевшись, сказала девушка. — Так она твоя любовница?

— Да, — ответил Алекс. Опершись локтями о стол, он с благоговейным страхом стал наблюдать, как Кит принялась за тосты.

— Сначала я подумала, что она твоя жена.

— Вовсе нет. Знаешь что, сними-ка ты шапку. Сидеть в головном уборе за столом неприлично.

Помешкав, Кит стянула с головы шапку. Ее светлые волосы оказались слишком длинными для мужчины — в Англии мужчины носили волосы намного короче — и слишком короткими для женщины. Однако без шапки девушка выглядела намного лучше. Бросив взгляд на замызганный головной убор, Кит пожала плечами и бросила его на пол.

— Ну что, так лучше?

— Поцивильнее, — ответил Алекс, секунду помолчав. — Если ты так хочешь, чтобы тебя принимали за парня, почему не сделаешь нормальную стрижку? У тебя на голове не прическа, а безобразие. — Он ткнул пальцем в ее светлую гриву.

Впервые на лице девушки появилось оскорбленное выражение.

— Никакое это не безобразие, — буркнула она, коснувшись рукой волос, — а самый последний парижский ггиск. — Схватив с тарелки персик, она впилась в него зубами, не удосужившись ни очистить его, ни хотя бы разрезать на две части. — Почему ты меня не выставил вон?

— Потому что ты забавная, — ответил Алекс, глядя, как по грязному подбородку течет персиковый сок. Даже в мужской одежде девушка была прехорошенькая, а если ее как следует отмыть и приодеть, будет вообще чудо как хороша, решил он. — Хотя теперь, когда ты породнила меня с какими-то чертовыми ирландцами, мне уже не до смеха.

— Райли — девичья фамилия моей мамы, — с вызовом бросила Кит. — Так что я наполовину чертова ирландка, а наполовину надменная англичанка. Тоже чертова.

— Да ну? — улыбнулся Алекс. Девчонка явно его забавляла.

— И горжусь этим, черт подери! — Кит искоса взглянула на него. — Тебя не коробит моя манера выражаться?

Алекс расхохотался, и по лицу Кит скользнула легкая улыбка. Девушка была настолько хороша, что Алекс на секунду даже забыл, о чем они говорили.

— Нет. Как я уже сказал, ты меня забавляешь. Хотя ночью ты была намного серьезнее.

— Я злилась на тебя за то, что ты не хотел разрешить мне остаться.

— Я этого не говорил, — заметил Алекс.

Кит холодно взглянула ему прямо в глаза.

— Только учти, я не какая-нибудь гулящая девка, — проговорила она. — Мой отец в ответ на оказанную когда-то тебе услугу попросил тебя присмотреть за мной. Если ты станешь вести себя недостойно, я уйду.

— Откровенно и по существу, — неспеша заметил Алекс. Слова девушки произвели на него впечатление. — Отлично сказано.

Он не знал, выросла Кит во Франции или нет, но по-английски она говорила безупречно и производила впечатление образованной девицы. Она была явно умна и сообразительна, и Алекс в очередной раз подумал, почему этот Брентли привез ее именно к нему в дом. Впрочем, сейчас он нисколько против этого не возражал.

— Так мне оставаться или уезжать?

— А ты бы уехала? — тихо спросил Алекс, изучающе глядя на нее.

Девушка кивнула.

— Оставайся. Думаю, в течение двух недель я сумею выдержать твое общество, — сухо заметил Алекс, а про себя подумал, что держаться от нее подальше будет не так легко, как ему казалось вначале. Может быть, ему все-таки удастся убедить ее, что их может связывать не только долг чести. В конце концов, две недели — немалый срок.

Кит замерла, не донеся до рта кусок ветчины, взятой с тарелки Алекса.

— Спасибо. Ты избавляешь меня от необходимости заставить тебя оставить меня в твоем доме.

— Заставить? — искренне удивился Алекс. — И как бы ты это сделала?

Прожевав кусок ветчины, Кит ответила:

— Есть несколько способов. Я могла бы рассказать мужу леди Синклер, что ты спишь с его женой.

Алекс откинулся на спинку стула и презрительно фыркнул.

— Ее мужу на это глубоко наплевать, дорогая моя.

— Тогда я призналась бы ей, что я женщина, и между вами все было бы кончено.

Алекс покачал головой:

— Вовсе нет. Барбара знает, что я не храню ей верность. Так что пришлось бы тебе, детка, придумывать что-то еще.

Кит метнула на него быстрый взгляд, и Алекс удивленно вскинул брови. На мгновение ему показалось, что эта девица что-то задумала, а вот что именно, он не мог догадаться. Может быть, собирается заставить его скомпрометировать ее, а потом жениться на ней, а может, еще что-то. Если первое, то ее ждет жестокое разочарование. Но какую бы игру она ни затеяла, чтобы играть в нее, требуется два человека. Впрочем, с таким противником, что сидит за столом напротив, он не прочь поиграть в любую игру.

— Если ты ей неверен, почему она к тебе ездит? — спросила Кит.

Похоже, девица либо невероятно наивна, либо таковой притворяется. Алекс цинично ухмыльнулся:

— Потому что я богат, как Крез. — Он налил себе в кружку эля и сделал глоток, решив начать первый раунд. — Но тебе это известно, не так ли?

Кит резко вскинула голову и взглянула ему прямо в глаза.

— Я впервые услышала о графе Эвертоне всего четыре дня назад и считала, что это тот человек, что изображен на портрете.

По-прежнему упираясь подбородком о руки, Алекс побарабанил по своей щеке кончиками пальцев, не отрывая взгляда от лица девушки. Похоже, она говорит правду.

— Так, значит, твой отец и в самом деле бросил тебя здесь?

Ткнув вилкой в его сторону, Кит выпалила:

— Он меня не бросил! Он оставил меня на твое попечение на две недели, а потом вернется за мной. Он мне обещал.

— А он уже так поступал?

— Такое бывало. Обычно, когда у него дела в городе, он оставляет меня в нашей квартире в Сен-Марселе. — Она одарила Алекса волчьей усмешкой. — Но все время я там не сижу. Это слишком скучно.

— Вы живете в Сен-Марселе?! — поразился Алекс, впервые за все время.

— Сейчас — да, — ответила девушка и принялась разглядывать на буфете графины со всевозможными напитками. — У тебя есть бренди?

— В девять часов утра нет. — Алекс так и подался вперед. — Твой отец — брат герцога Ферта. Так какого черта он живет в худшем районе Парижа?

— Не так уж этот район плох, — возразила Кит. — Кроме того, я умею сама о себе заботиться. Еще никто не усомнился в том, что я парень.

— Кроме меня, — ухмыльнулся Алекс.

— Это вышло случайно, — возразила девушка, нахмурившись. — Папа сказал, если я оденусь в мужскую одежду, будет лучше. Меньше хлопот.

Взглянув на нее, Алекс подумал, что в какой-то степени ее отец прав.

— Вчера, когда вы заявились среди ночи ко мне в дом, мне было все равно, девушка ты или парень. Я чуть не вышвырнул вас обоих за дверь.

— Почему же ты этого не сделал? — спросила Кит.

— Потому что ты меня заинтриговала.

— Ты решил, что я мужчина.

— Да, — кивнул Алекс.

— Так, значит, ты любишь мужчин, Эвертон? — осведомилась Кит, мерзко ухмыльнувшись.

Похоже, такое понятие, как «такт», Кит Брентли неведомо, подумал Алекс.

— Нет. Потому-то, когда я понял, что ты девушка, я и почувствовал облегчение.

Кит хмыкнула и провела пальцем ло ободку чашки каким-то заученным движением, словно когда-то увидела его, запомнила, а теперь применила на практике.

— А сейчас ты его тоже чувствуешь? — спросила девушка, бросив на Алекса взгляд из-под длинных ресниц.

— Думаю, да, — хмыкнул Алекс. — Лондонский сезон в этом году невероятно скучен.

— А со мной он станет интереснее? — улыбнулась Кит.

— Не сомневаюсь, ты сумеешь его таким сделать, кузен, — насмешливо бросил Алекс, подняв кружку с элем в знак приветствия. Кит подняла в ответ свою чашку с чаем.

У графа Эвертона кормят просто на убой, подумала Кит, нежась в великолепной медной ванне, которую приготовили для нее в ее спальне. Даже через час после завтрака она чувствовала себя так, словно вот-вот лопнет. Горячая ванна — это как раз то, что ей сейчас нужно, продолжала размышлять она. После долгого и утомительного путешествия из Парижа, противного лондонского дождя, драки с конюхом Эвертона на конюшне Кит чувствовала себя невероятно грязной. Какое же это блаженство — принимать утром ванну, зная, что внизу тебя дожидается красавец Александр Кейл, у которого восхитительные синие глаза и…

— Не засните, мисс, не то, не ровен час, утонете, — послышался у нее за спиной строгий голос экономки.

— Благодарю вас, миссис Ходжес, — ответила Кит и, обернувшись, взглянула на седовласую толстушку, пытаясь выбросить мысли об Эвертоне из головы. На подобную чепуху сейчас нет времени. — Думаю, вам лучше звать меня Кит.

— Ни за что, — тотчас же отозвалась миссис Ходжес, недовольно наморщив нос.

— Но если вы будете обращаться ко мне «мисс», возникнут всякие сплетни, — возразила Кит.

Черт бы побрал эту тупицу! Она бы и без нее прекрасно обошлась, но Эвертон настоял на том, чтобы экономка ей помогла. А принимая во внимание то, что он уже знает о ней гораздо больше, чем нужно, Кит сочла за лучшее не спорить.

— Не сочтите за грубость, но это так странно.

— Да, странно, — вздохнула Кит.

Помешкав, она встала и взяла полотенце, которое экономка протянула ей, предварительно развернув. Не привыкла она, чтобы ее видели голышом. У Кит никогда не было горничной, а маму свою она почти не помнила. Энн Райли Брен-тли умерла, когда Кит было шесть лет. Вскоре отец продал их маленькое поместье в Хэмпстеде, и они перебрались в Мадрид, потом в Венецию и, наконец, в Париж. И во время этих переездов она превратилась в Кита Райли и в зависимости от обстоятельств становилась то сыном своего отца, то его племянником.

Кит поспешно завернулась в мягкое полотенце, но когда экономка потянулась к стопке чистой одежды, которую принесла горничная, остановила ее:

— Я справлюсь сама, миссис Ходжес. Я привыкла самостоятельно одеваться.

Взяв галстук, экономка мрачно воззрилась на него.

— Что ж, это хорошо. Не думаю, что, будучи в здравом рассудке, я смогла бы вам помочь.

Рассмеявшись — ну и ханжа! — Кит знаком приказала ей выйти из комнаты и взглянула на свою одежду. Слуги изрядно потрудились, чтобы привести ее в порядок, но все равно «французские тряпки», как назвал их лорд Эвертон, таковыми и остались. Они стали намного чище, большинство пятен исчезло, но все равно были ветхими и грубыми на ощупь. Взяв ленту, которой обычно затягивала грудь, Кит взялась за дело и поморщилась: материя нещадно кололась.

Вдохнув, девушка попыталась расправить обвислые поля своей бобровой шапки, но ничего не получилось.

— Вот черт, — пробормотала она.

Миссис Ходжес, а скорее, Эвертон не забыли про щетку для волос и ленту, с помощью которой Кит завязывала волосы в короткий хвостик, и она быстро завершила свой туалет.

Однако прежде чем выйти из спальни и спуститься вниз, Кит замешкалась. Вчера ночью Эвертон так пристально ее разглядывал, как еще никто и никогда, а сегодня утром и того пристальнее. Теперь же, когда он узнал, что она девушка, он смотрел на нее с совершенно иным выражением. Что ж, отец предупреждал ее, что граф Эвертон — развратник каких поискать. Похоже, предстоящие две недели будут еще труднее, чем она себе представляла.

Когда она спустилась вниз, экономка и дворецкий ждали ее у подножия лестницы.

— А где граф? — спросила она.

— Он уехал, мистер Райли, — ответил Уэнтон. Если он и счел странным, что миссис Ходжес прислуживала кузену графа во время мытья, то ни словом об этом не обмолвился.

— Уехал, — повторила Кит и внезапно почувствовала острое разочарование. А впрочем, что тут удивительного? Ведь если бы Эвертон взял ее с собой, она смогла бы познакомиться с кем-нибудь из его приятелей, что намного облегчило бы ей задачу.

— Да, мистер Райли. Он сказал, что вы можете ходить по всему дому, но из дома не выходить и… гм… ничего не красть… — Уэнтон коротко кивнул и докончил: — сэр.

Кит раздраженно вздохнула.

— Очень хорошо.

А впрочем, будет даже лучше, если она сейчас ознакомится с домом, в котором ей предстоит прожить две недели.

— Ленч обычно подается в час дня, — продолжал дворецкий. — Надеюсь, вас это устраивает?

— Конечно, Уэнтон, — ответила Кит, умело скрыв удивление.

В Сен-Марселе они с отцом, как правило, ели когда придется, а ленч, если таковой бывал, обычно состоял из куска хлеба, если его удавалось стащить.

Кит отказалась от сопровождения по дому, лишь попросив рассказать, где какие комнаты находятся, чтобы потом самостоятельно их осмотреть. Похоже, дворецкому это не понравилось, и он украдкой пошел за ней следом, однако Кит, переходя из одной великолепной комнаты в другую, решила не замечать его присутствия. И это ей удалось без труда, поскольку все внимание ее было поглощено открывшимся перед ней великолепием. Еще никогда в жизни ей не доводилось видеть такого богатства. Если судить по тому количеству золотых, серебряных и хрустальных безделушек, украшавших комнаты особняка, то граф Эвертон никак не может быть предателем, которого отец приказал выявить, поскольку баснословно богат и ни в каких средствах не нуждается. В дверях небольшой гостиной Кит остановилась. Эта комната в восточном крыле дома, казалось, была пронизана солнечным светом. Мягкая кушетка, украшенная пухлыми подушками. Два туго набитых стула, стоявших на таком расстоянии от окон, чтобы солнечный свет не касался тех, кому бы захотелось посидеть на них. В отличие от других комнат особняка в этой царил какой-то женский дух. Быть может, это была любимая комната покойной графини, матери Эвертона, подумала Кит. Бросив на Уэнтона через плечо смущенный взгляд, она подошла к следующей двери. Та оказалась закрытой.

— А там что? — спросила она дворецкого.

— Личный кабинет графа, — ответил Уэнтон и, приняв этот вопрос за приглашение перестать прятаться, подошел к девушке.

— А почему он заперт?

Это оказалась единственная запертая комната на первых двух этажах.

— Не могу сказать, мистер Райли.

Похоже, дворецкий в отличие от нее страдал отсутствием любопытства. Что ж, каждому свое. Однако придется дождаться лучших времен, чтобы узнать, что находится за этой дверью. Бросив на дверь взгляд, Кит обошла Уэнтона и направилась к комнате, которую приберегла напоследок, — к библиотеке.

В ней царил сугубо мужской дух. Очевидно, граф Эвертон любил читать. Кит еще никогда не доводилось видеть такого собрания книг, как в библиотеке Кейл-Хауса. Должно быть, их все же собрал молодой граф, решила Кит, поскольку, судя по корешкам, большинство книг были приобретены недавно. В комнате вкусно пахло старой бумагой. Кит, улыбаясь, медленно пошла вдоль стеллажей, проводя пальцем по корешкам книг и читая их названия. Чем старше она становилась, тем меньше у нее было возможности читать, о чем она крайне сожалела. Может быть, в течение двух недель у нее выдастся немного времени на чтение и Эвертон разрешит ей, воспользоваться своей библиотекой.

До ленча она бродила по дому. Заглянула в гостиную, столовую и танцевальный зал, расположенный на третьем этаже, хотя и сомневалась, что сумеет обнаружить в них что-то интересное для себя: постоянное присутствие слуг не позволяло рассмотреть все более внимательно. Не досмотрев оставшиеся спальни, Кит вернулась в столовую.

После ленча она прошла в маленькую гостиную и выглянула из окна. На противоположной стороне Парк-лейн располагался просторный Гайд-парк, поросшие травой аллеи которого были заполнены хорошо одетыми мужчинами и женщинами. Задумчиво поджав губы, Кит слегка улыбнулась. Вряд ли они станут возражать, если среди них появится еще один молоденький парнишка. Быстро спустившись по лестнице, она надела шапку и, распахнув входную дверь, вышла из дома.

Меньше чем через полчаса Кит напала, как ей показалось, на интересный след. Несколько лордов, сидя верхом на лошадях, были заняты такой оживленной беседой, что даже не заметили, как Кит, подойдя к ним почти вплотную, остановилась в тени вяза и стала внимательно слушать. Тему беседы составляли Наполеон и пошлины, и девушка, раздвинув ветви кустарника, взглянула на мужчин.

— Но он наносит ущерб нашей собственной торговле, — пожаловался толстый коротышка в жилете, за версту отливавшем золотом, и Кит тотчас же исключила его из разряда подозреваемых. Только сторонник введения пошлины мог бы выступать за усиление блокады.

— Но не думаешь же ты, что даже такой идиот, как Принни[1], согласится продавать товары стране, с которой мы находимся в состоянии войны, — возразил второй. — Три года назад Бонапарт конфисковывал всю британскую собственность, которая только попадалась ему под руку. Бьюсь об заклад, тогда ты не жаловался на то, что торговля не идет.

Он был моложе своего собеседника, на лице его играла веселая улыбка, голову венчала шапка безукоризненно подстриженных каштановых волос, и восседал он на великолепном гнедом жеребце. Кит подкралась поближе, прячась за деревом.

— Только на то, что ему платили не золотом, — хмыкнул третий.

— Это не смешно, Ролингс! — вспылил толстяк.

— Что ж, — заметил второй улыбаясь, — не думаю, что акции Дональда сильно поднялись в цене, принимая во внимание то, что предприятие не дает большого дохода.

— Верно, милорд, — ответил Ролингс. — И благодаря…

В этот момент за спиной Кита послышались тяжелые шаги, чье-то горячее дыхание обожгло шею, и девушка, вздрогнув всем телом, круто обернулась. На нее злобно смотрел великолепный вороной жеребец. На красивом лице сидевшего на нем, скрестив руки на груди, всадника застыло раздраженное выражение.

— Тебе вообще известно такое слово, как «дом»? — спросил Александр Кейл, а это был именно он.

— Конечно, — ответила Кит, отметив про себя, что у графа Эвертона длинные, изящные пальцы. «Пальцы картежника», сказал бы отец, однако от этого не менее красивые.

— Следовательно, надо полагать, ты знаешь разницу между выражением «сидеть дома» и «находиться вне дома»? — продолжал он таким же тоном.

Кит хмуро уставилась на него, злясь за то, что позволила ему настолько отвлечь себя, что прослушала конец разговора.

— Знаешь, я не круглая идиотка! — выпалила она.

С минуту Эвертон молча смотрел на нее, потом сказал.

— Я тебя такой и не считал.

Вынув из стремени ногу, он протянул ей руку. Вздохнув, она вдела ногу в стремя и, подскочив, уселась у Алекса за спиной, обхватив его руками за талию. Живот у него оказался плоский и мускулистый. От Эвертона исходил легкий запах сигар и крема для бритья, и у Кит внезапно перехватило дыхание. Она наклонилась поближе, вдохнула глубже.

— Мне просто стало скучно, — дрогнувшим голосом проговорила она, поймав себя на том, что делает, и придя от этого в ужас. Она поспешно выпрямилась. Да что это с ней такое? Ведь она должна играть роль молодого человека! Совсем с ума сошла!

— Я так и понял, — бросил Алекс.

Отец неустанно повторял, что английские аристократы — тщедушные, замкнутые, недалекие — в общем, премерзкие существа, но когда Александр Кейл, обернувшись, взглянул на нее синими глазами в обрамлении длинных ресниц, Кит пришло в голову, что граф является исключением из правила. Ничего тщедушного в его облике не было. Стройное тело было мускулистым, равно как и туго обтянутые панталонами сильные ноги, сжимавшие бока норовистого скакуна, с обманчивой легкостью заставляя его подчиняться своей воле.

— Куда ты сегодня ездил? — спросила Кит, чтобы не молчать.

— По делам, — ответил Алекс, поворачивая коня к выезду из парка.

— Как интересно!

— Ничего интересного, — отрезал Алекс.

— А нам непременно нужно возвращаться домой? — спросила Кит, выдавив из себя умоляющую улыбку. — Может быть, познакомишь меня со своими приятелями?

— Нет.

Они подъехали к Кейл-Хаусу. У подножия лестницы он подождал, пока спустится Кит, потом спрыгнул на землю и вручил поводья подошедшему Конклину.

— Но хотя бы к леди Синклер на званый вечер мы пойдем? — не отставала Кит и, войдя в дом, одернула сюртук, на котором появились новые морщинки.

Остановившись, лорд Эвертон обернулся и взглянул на нее.

— Я иду, а вы, мисс Брентли, сегодня больше никуда не идете. Останешься дома!

— Но здесь такая скука! — жалобно возразила Кит. Своим упрямством он делает ее задачу еще более трудной, чем она предполагала.

— Ничего, ведь это только на две недели, — улыбнулся Алекс. — Найди себе какое-нибудь занятие. У меня довольно приличная библиотека. Надеюсь, ты умеешь читать?

— Умею, — ответила Кит, скорчив рожицу. — И читаю только про пиратов, где все занимаются лишь тем, что бьются на шпагах, и всюду льется кровь.

Лорд Эвертон расхохотался, и в глазах его заплясали веселые искорки. Смех у него оказался низкий, мелодичный, и у Кит почему-то мурашки побежали по спине.

— Посмотрим, может, я смогу для тебя что-нибудь подобрать, — проговорил он и отправился наверх переодеваться.

Кит тоже пошла в свою комнату, чтобы привести себя в порядок. У нее не было никакого желания сидеть дома. Когда некоторое время спустя Уэнтон пригласил ее ужинать, она решила поесть и подумать, как ей попасть на званый вечер леди Синклер.

Она поглощала жареного цыпленка, когда дверь в столовую открылась и вошел граф. Кит так и замерла, не донеся крылышко до рта.

Ей, естественно, доводилось и прежде видеть одетых в парадную одежду мужчин. Она и сама не раз посещала в Париже званые вечера, переодевшись мужчиной. Однако при виде Александра Кейла ей пришло в голову, что еще ни один мужчина не выглядел так великолепно. Сюртук из дорогого темно-серого сукна был чудо как хорош. Из кармана жилета кремового цвета свисала золотая цепочка часов. Темные панталоны сидели на стройных, мускулистых ногах как влитые. Черные вьющиеся волосы и синие глаза делали его похожим на античного бога. Кит судорожно сглотнула.

— Вот, кузен, — дружелюбно произнес Алекс, похоже, не замечая того, что она смотрит на него во все глаза, и плюхнул рядом с ней на стол книгу.

Еще несколько секунд Кит взирала на него, потом, заметив, что он насмешливо смотрит на нее, перевела взгляд на лежавшую у ее локтя книгу.

— «Робинзон Крузо», — прочитала она вслух.

— Не помню, сражаются ли там на шпагах, но то, что она про пиратов, это точно, — заметил Алекс и, подняв крышку с тарелки, взял с нее горячий бисквит, от которого еще шел пар.

— Спасибо, Эв… — Кит запнулась и, скосив глаза в сторону Уэнтона, молниеносно поправилась: — Алекс.

И имя это далось ей с меньшим трудом, чем она ожидала.

— Избегай неприятностей, кузен, — посоветовал лорд Эвертон, многозначительно сверкнув глазами, и, повернувшись, вышел из столовой.

Минуту Кит смотрела ему вслед, пока не вспомнила, что собиралась идти вместе с ним. Нахмурившись, она вцепилась зубами в цыпленка. С улицы донеслись раскаты грома, дождь забарабанил в окно. Она вдруг поймала себя на том, что ей неприятно, что Алекс так разоделся для Барбары Синклер, в то время как над ней лишь посмеивается. Конечно, они едва знакомы, и все же…

— Хоть бы он вымокнул до нитки, — пробормотала она и, помолчав, спросила: — Уэнтон, а у Алекса есть бренди?

— Для вас, мистер Райли, нет, — ответил дворецкий и, заметив хмурый взгляд Кит, поспешил пояснить; — Приказ графа.

— Чтоб ему пусто было! — выпалила Кит.

Глава 3

Следующий день начался точно так же, как предыдущий, вот только с конюхом Кит не дралась, а графа не видела вообще. Это было просто возмутительно. В конце концов, мог бы вести себя повежливее и хотя бы пожелать ей перед уходом из дома доброго утра.

— У него деловая встреча, — единственное, что ей удалось вытянуть из Уэнтона, сообщившего, что лорд Эвертон снова предложил своему кузену остаться дома.

Объяснение дворецкого звучало довольно подозрительно. Какая деловая встреча может быть у великосветского повесы? А впрочем, отец неоднократно повторял, что единственное, на что аристократы способны, — так это молоть языком, на большее у них ума не хватает.

Всю ночь напролет и все утро лил дождь. Над Парк-лейн висели серые тучи, мостовая была сплошь покрыта лужами, но Кит уже приходилось мокнуть под дождем, ничего страшного она в этом не видела и никакая непогода не смогла бы удержать ее дома. Но прежде чем отправиться на охоту, предстояло сделать в Кейл-Хаусе одно дело.

Сказав Уэнтону, что пойдет в библиотеку читать, Кит пробралась к кабинету Эвертона, внимательно огляделась по сторонам и, убедившись, что она совершенно одна, вытащила из-за голенища сапога нож. Замок оказался прочнее, чем она предполагала, однако, приложив некоторое усилие, Кит удалось открыть дверь.

Кабинет был больше, чем она представляла. В глубине виднелась вторая дверь в комнату меньшего размера, в которой просматривались бильярдные столы и несколько мягких стульев с выцветшей обивкой. Интересно, с чего это Алексу Кейлу вздумалось прятать комнату для игр в собственном доме, подумала Кит.

Впрочем, какое ей до этого дело? Она проникла в кабинет Эвертона не для того, чтобы анализировать его поступки, а чтобы проверить, нет ли у этого человека каких-либо тщательно скрываемых пороков, а именно: желания покуситься на жизнь и прибыль независимых торговцев. Обходя вокруг большого стола красного дерева, Кит слегка улыбнулась, припомнив слова отца. Стюарт Брентли всегда говорил, что контрабанда — это не что иное, как доставка облагаемых пошлиной товаров гражданам Парижа.

Кит открыла первый из расписных ящиков стола. Внутри не оказалось ничего интересного, лишь пустые листы пергамента и сургуч для запечатывания бумаг. Она перешла к следующему ящику, и тотчас же брови ее удивленно поползли вверх, он был до отказа набит всевозможными приглашениями на званые вечера, балы, приемы, светские рауты, ужины, пикники, обеды, скачки, завтраки, охоту на лисиц и прочие мероприятия. Она и не подозревала, что граф Эвертон пользуется такой популярностью.

В следующем ящике лежали пистолеты. Полюбовавшись на них несколько секунд, Кит задвинула ящик — пистолеты ее не интересовали. В длинном ящике, расположенном непосредственно под крышкой стола, она обнаружила крапленую колоду карт, географическую карту восточной части Великобритании с неразборчивыми пометками вдоль побережья, пригоршню французских монет и смятый, грязный пергамент, на котором было написано лишь: «938 — мушкет, 352 — пистолет». Немного поразмыслив над этими словами и цифрами, Кит отложила лист, решив, что никакого таинственного смысла они в себе не несут. Наверное, это просто перечень пернатых, отстреленных в поместье Эвертона в прошлом сезоне, и название оружия, с помощью которого производился отстрел. А вот монеты и особенно карта побережья ее заинтересовали. Наличие их означало, что Эвертона нельзя вычеркивать из числа подозреваемых. Конечно, вполне могло оказаться, что монеты просто завалялись в ящике, а карта лежит здесь потому, что у графа имеется яхта или еще какое-то плавучее средство, но в этом надо было еще удостовериться.

Под картой она обнаружила довольно двусмысленное письмо от графини Фенуолл и потрепанный каталог сельскохозяйственных инструментов и оборудования, между страницами которого затесалось письмо от управляющего поместьем Эвертона. В письме сообщалось, что самая большая сеноворошилка, имевшаяся в поместье, сломалась и до следующего урожая ее надлежит заменить. Из письма леди Фенуолл явствовало, что если Алекс приедет к ней в поместье, он не пожалеет, поскольку муж графини собирается по делам в Йоркшир. Письмо было полно таких выражений, что Кит только диву далась — и это написала великосветская дама! Впрочем, очень может быть, что она превратно истолковала его смысл. Письмо было датировано прошлым годом, и Кит подозревала, что граф не выбросил его потому, что посчитал забавным, а не потому, что принял приглашение графини.

Просмотр личной переписки графа отнял у Кит слишком много времени, но она об этом не жалела. Однако пора было продолжать исследование ящиков стола, и Кит неохотно отложила письма. В следующем ящике лежали журналы по ведению дел в поместье, и хотя ничего полезного для себя Кит в них обнаружить не ожидала, все же вытащила первый и открыла его. Вся первая страница была исписана четким почерком Эвертона: доход, полученный от поместий, которых оказалось целых три, и его распределение на выплату жалованья, налоги, покупку одежды, театральных билетов, мебели, племенных кобыл и прочее, прочее, прочее. Цифры оказались настолько внушительными, что Кит оторопела: выходит, Александр Кейл ничуть не преувеличивал — он и в самом деле богат, как Крез.

Оставался нижний ящик стола — последний шанс обнаружить доказательства вины графа, и Кит замешкалась, поймав себя на том, что ей не хочется, чтобы он оказался тем, кого ищет ее отец. Странно. Ей должно быть все равно, кто этот человек, лишь бы вовремя обнаружить его, чтобы следующая поставка груза прошла благополучно и чтобы Фуше остался доволен. Прерывисто вздохнув, злясь на саму себя, Кит рывком вытащила ящик и замерла.

Вот это да! Коробка шоколадных конфет, бутылка портвейна и коробка сигар, на вид весьма дорогих. Оказывается, Эвертон сладкоежка. Ну и ну… Удивленно хмыкнув, Кит взяла из коробки конфету и задвинула ящик. Жуя конфету, она осмотрела книжную полку, стопку бумаг на краешке стола. Ничего интересного. Похоже, единственный секрет, ревностно хранимый Эвертоном, — его пристрастие к шоколаду. А что, если это просто хитроумная уловка? Что ж, поживем — увидим, решила Кит.

Она вышла из кабинета, тщательно закрыла за собой дверь и стерла с блестящей ручки отпечатки пальцев. Проскользнув в библиотеку, она тотчас же вышла оттуда, сделав вид, что просидела там целых полдня, и захлопнула за собой дверь. Оттого, что Эвертон так бесцеремонно ее бросил, ей будет сложнее попасть туда, где можно обнаружить желанную добычу, однако сидеть дома и ждать, что та сама попадет к ней в сети, нет времени. Нужно действовать.

Дожидаться ленча было некогда. На секунду забежав в столовую, Кит схватила из стоявшей на буфете вазы персик и, подкидывая его в руке, выскочила в холл и устремилась к лестнице. В этот момент входная дверь распахнулась и послышался мужской голос:

— И где же милый Александр?

— Графа нет дома, — донесся до Кит голос Уэнтона, и девушка, перегнувшись через перила, увидела в холле троих джентльменов.

Все они были изысканно одеты и явно принадлежали к высшему обществу. В этот момент один из мужчин заметил ее, и она поспешно спустилась вниз.

— Кого мы видим! — воскликнул один из них, с подстриженными по последней моде каштановыми волосами, глядя на нее смеющимися карими глазами.

Сердце Кит учащенно забилось, однако она сумела придать своему взгляду холодное выражение. Весельчак оказался человеком из Гайд-парка, который высказывался за поддержку торговых пошлин. Очевидно, он был другом Эвертона — человека, хранившего у себя в столе карты побережья и французские монеты.

— Кого? — запоздало поинтересовалась Кит, лелея надежду, что Эвертон все-таки не такой идиот, чтобы разболтать по всему Лондону о том, что его гость — женщина.

Другие двое тоже повернулись, и тот, что пониже ростом, темноволосый юркий человечек в умопомрачительной рубашке и галстуке, завязанном сложнейшим узлом, усмехнулся и устремился к ней.

— Ты прав, Редж, — бросил он через плечо.

Кит постаралась запомнить имя.

— Так кого вы видите? — переспросила она, невольно перенимая неторопливую, протяжную манеру речи гостей Александра Кейла.

— Сами знаете, — бросил Редж, присоединяясь к своим друзьям, которые уже успели подойти к Кит. — Того, о ком Барбара трещала всю ночь без передышки. Кузена Эвертона. Того, в которого непременно влюбится Кэролайн.

— А кто такая Кэролайн? — спросила Кит, решив не упускать нить разговора. Расслабляться не следует. Нужно постоянно быть начеку.

— Та, на ком я собираюсь жениться, — ухмыльнулся Редок.

— Бедный, обманутый мальчуган, — пробормотал третий, глядя на Кит темными проницательными глазами на необыкновенно бледном лице. Ну точь-в-точь привидение. Остальных провести не составит труда, а вот этого следует опасаться, решила Кит.

— Послушайте, почему бы вам не пообедать вместе с нами в «Буддлс»? — предложил Редж.

Кит довольно ухмыльнулась, но тотчас же спохватилась. Нужно тщательно следить за собой, а не то, чего доброго, они могут что-нибудь заподозрить.

— С удовольствием, если вы мне скажете, кто вы такие.

Бледнолицый провел рукой по коротким светлым волосам и наконец выдавил из себя слабую улыбку.

— О Господи, ну что за манеры! Это Реджинальд Хэншоу, лорд Хэншоу. Это если полностью. А сокращенно — Редж.

— А меня зовут Фрэнсис Херринг. И полностью, и сокращенно, — проговорил темноволосый коротышка, протягивая руку. Когда Кит пожала ее, он указал пальцем на третьего товарища. — А это виконт Девлин. Огастес для тех, кто может его выносить. Видите ли, этот тип может быть весьма неприятным.

— Только для друзей, — отозвался виконт, коротко кивнув.

— Рад познакомиться, Девлин, — проговорила Кит, беря бледнолицего за руку и с удивлением ощутив крепкое, теплое рукопожатие. — Кристиан Райли. Сокращенно — Кит.

— Странно, Алекс никогда не говорил, что у него есть родственники ирландцы, — заметил Редж и, бросив взгляд на Огастеса, сделал Кит знак следовать за ними.

— Может, не стоит мне идти с вами? Неудобно… — промямлила Кит, изобразив нерешительность, хотя на самом деле была вне себя от восторга: эти английские лорды облегчат ей доступ в такие места, в которые сама она ни за что не попадет.

— Да будет вам, — бросил лорд Девлин. — Не стесняйтесь. Редж за нас заплатит.

Кит улыбнулась. Все трое ей понравились, чего она никак не ожидала. Похоже, мнение отца о титулованных англичанах было далеко от истины.

— Ладно, — согласилась она.

— О Господи! — хмыкнул Редж. — Теперь уже и незнакомые люди пользуются моей добротой.

— Это так легко. Да ты это и сам знаешь, — согласился виконт, направляясь к двери.

— Мистер Райли, — бросился к Кит Уэнтон. — Думаю, граф не одобрит ваш поступок.

— Так пусть получше меня развлекает, — сухо обронила Кит.

— Браво! — воскликнул Девлин.

С вызовом глядя на дворецкого, Кит схватила свое старенькое замызганное пальто и вышла на улицу под проливной дождь.

— Где ты был, черт подери?

Кит, которая как раз протягивала Уэнтону свое насквозь промокшее пальто, вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. За спиной у нее стоял граф Эвертон собственной персоной. Похоже, он как раз начинал раздеваться: незаправленные в панталоны полы рубашки болтались, галстук, вместо того чтобы висеть на шее, был зажат в руке. Темные глаза демонически блестели в полумраке холла. От циничного, холодного великосветского повесы не осталось и следа.

— Ходил по делам, — небрежно ответила Кит и, повернувшись к дворецкому, вручила ему свою шапку.

— Вот как? — сквозь зубы процедил Эвертон и, повернувшись, бросил через плечо, выделив голосом последнее слово: — Пойдем-ка со мной на минутку в библиотеку, кузен.

— Пошел к черту! — сердито воскликнула Кит, топнув ногой. — Вчера, когда ты мне точно так же ответил, я тебе ничего не сказал.

На секунду Эвертон замер, а потом сделал то, чего Кит никак не ожидала: подскочив, схватил ее за шиворот.

— Отпусти меня! — выкрикнула она и пнула наглеца ногой.

Удар попал в цель, но Эвертон лишь хмыкнул и усилил хватку. Не обращая внимания на оказанное сопротивление, он потащил строптивую девицу в библиотеку. Размахнувшись, Кит изо всех сил ударила его, однако граф перехватил ее руку и сжал сильными, словно тиски, пальцами. Втащив Кит в комнату, он ногой захлопнул за собой дверь и швырнул ее на стул.

— Не смей ко мне прикасаться, хам! — завопила она, тотчас же вскакивая.

— А ты не смей своевольничать! Если я приказал тебе не выходить из дома, значит, изволь слушаться! — рявкнул Эвертон, потирая плечо. Черт бы побрал эту дикую кошку! Хорошо еще, удар пришелся по плечу, а ведь метила в челюсть.

— Значит, тебе можно расхаживать по городу со своими дружками, а я должна сидеть взаперти, как какая-то пленница? — обиженно воскликнула Кит, поправляя воротник сюртука.

— Ты же сама мне сказала, что твой отец желает, чтобы ты была в безопасности… и сохранила невинность, — бросил Эвертон, направляясь к ней. — Если ты решила это изменить, то так и скажи!

Он многозначительно взглянул на Кит, и она догадалась, на что он намекает.

— Нет, не решила. Все остается в силе, — сдержанно ответила она.

Эвертон остановился.

— Так я и думал. Хотя жаль.

Повернувшись, он направился к двери, явно довольный результатом беседы.

— Так чем мне прикажешь заниматься? — спросила Кит, не желая, чтобы последнее слово оставалось за ним.

— Чем пожелаешь, кузен.

— По-моему, папа не просил тебя заставлять меня скучать. А я тут чуть с ума не сошла от тоски, пока тебя не было.

— Я дал тебе книгу, — возразил Эвертон уже более спокойным тоном, поднимаясь по лестнице.

Кит шла за ним следом, не отставая ни на шаг.

— Значит, ты считаешь, что именно так следует развлекать гостей? Всякими дурацкими книжками?

— Это первое издание, — сухо заметил граф.

Этого Кит не знала.

— И все равно она дурацкая, — упрямо стояла она на своем.

Только сейчас Кит заметила, что стоит уже в дверях спальни графа — просторной, в два раза больше, чем ее спальня. Мебель темного дерева. Стены цвета слоновой кости с зеленым с золотом узором. Огромная кровать с пологом на четырех столбиках, но в отличие от той, что стоит в ее комнате, всего лишь с одной подушкой. Не похоже, чтобы на этой кровати Эвертон развлекался с любовницами, решила Кит.

— А может, тебе больше по душе вышивание, чем чтение? — насмешливо бросил Эвертон, посмотрев на нее.

— Ненавижу и то и другое! — фыркнула Кит, пытаясь выбросить из головы мысль о том, что пребывание в его спальне что-то значит. — Робинзону Крузо на своем необитаемом острове было веселее, чем мне!

— Вот и ехала бы на необитаемый остров! — съязвил Эвертон, швырнув галстук лакею, смотревшему на них во все глаза.

— Ах ты, тупая, самодовольная скотина! — выпалила Кит по-французски.

— Ты же англичанка, — рассеянно бросил Эвертон и, даже не удосужившись отвернуться, расстегнул панталоны и принялся заправлять в них рубашку. — Так говори по-английски.

Он явно намеревался шокировать ее и цели своей достиг: Кит вспыхнула, однако отнюдь не от стыда. Несколько секунд она зачарованно смотрела, как Эвертон переодевается, и наконец заставила себя отвести от него взгляд. Внезапно она вспомнила о присутствии лакея и застыла на месте как вкопанная. О Господи! Да ведь ему теперь известна ее тайна! Однако лакей, не обращая на нее внимания, продолжал разглаживать помятый галстук.

Закончив застегивать панталоны, Алекс на секунду взглянул на Кит, после чего повернулся к лакею.

— Не стой столбом, Антуан, — приказал он. — Переведи.

Лакей замер.

— Перевести, милорд? — переспросил он.

— Вот именно. И брось эту тряпку, а мне дай новый галстук.

— Слушаюсь, милорд. — Подойдя к красивому комоду красного дерева, Антуан вытащил из него белоснежный чистенький галстук и, вернувшись к графу, откашлялся и смущенно пролепетал: — Вы… тупой, самодовольный болван, милорд.

Кит с любопытством ждала, что будет дальше. Отвернувшись, граф взял щетку и провел по вьющимся черным волосам. Он носил их чуть длиннее, чем того требовала современная мода, и они слегка завивались на концах, касаясь воротника, но эта прическа удивительно ему шла. Внезапно Кит ощутила острое желание зарыться руками в его волосах.

— Самодовольный и наглый! — с жаром повторила она, подавив это дурацкое желание.

— Антуан?

— Самодовольный и наглый, милорд.

Вскинув брови, Эвертон взглянул в зеркало на Кит.

— Ты врываешься ко мне в дом, ешь мою еду, пачкаешь мои ковры и меня же еще и называешь самодовольным и наглым!

Кит кивнула.

— А еще ты ужасный хозяин.

— Дорогая моя мисс Брентли, — проговорил Эвертон, поворачиваясь к ней лицом, — позволь напомнить тебе еще раз, что я тебя в гости не звал, а посему я для тебя не хозяин.

Ничего не скажешь, этому Эвертону палец в рот не клади, подумала Кит. Умен и находчив. Как она и предполагала.

— И все равно я твоя гостья!

— Нет. И ты бы никогда не переступила порог моего дома, если бы не твой отец, которому взбрело в голову заставить меня выплачивать долг, о существовании которого я, признаться, не подозревал. — Кит хотела возразить, однако Эвертон не дал ей этого сделать. Погрозив девушке пальцем, он продолжал: — И ты будешь подчиняться заведенным мной в доме правилам.

— Дьявол! — выпалила Кит по-французски.

— Антуан?

— Дьявол, милорд.

Усмехнувшись, лорд Эвертон застегнул свой роскошный серый жилет на все пуговицы, после чего неожиданно ласковым голосом спросил:

— И где же ты сегодня была?

Кит не видела причины не отвечать ему.

— Редж, Фрэнсис и лорд Девлин водили меня в клуб «Буддлс» обедать. — И хотя она повеселилась от души, узнать удалось немногое. Только то, что Редж и Девлин терпеть не могли Наполеона. Редж казался чересчур эксцентричным, однако его дружба с Эвертоном наводила на некоторые размышления. Девлина она пока что до конца не раскусила, однако инстинктивно его побаивалась. Фрэнсис, похоже, был не способен мыслить логически, однако оказался довольно забавным типом. — Но Уэнтон уже наверняка сказал тебе, где я была.

— Верно, сказал.

— Так почему ты спрашиваешь?

— Хотелось узнать, станешь ли ты врать.

Кит подозрительно взглянула на него. Он по-прежнему не сводил с нее глаз.

— А с чего ты решил, что я буду врать?

Эвертон пожал плечами:

— У тебя это здорово получается.

Кит не могла этого отрицать, особенно принимая во внимание то, как она появилась в доме Эвертона. В этот момент Антуан подошел завязать графу галстук, и Кит, облокотившись о косяк двери, стала смотреть. Ей еще никогда не доводилось видеть такой узел. Хорош, нечего сказать. Нужно будет попробовать.

— Ты идешь в «Уайтс», — заметила она.

— Да.

— Огастес пригласил меня сегодня вечером туда, если, конечно, ты откажешься дать мне денег, — заметила Кит, решив слегка подразнить Эвертона. Может, получится и он возьмет ее с собой?

— Огастес Девлин не будет за тебя платить. И я тоже, черт подери! Ты не пойдешь ни в «Уайтс», ни вообще куда бы то ни было! — взорвался граф. — Тебе это ясно или еще раз повторить?

Похоже, она все-таки вывела его из себя.

— Ясно, ясно, — проворчала она, и не пытаясь скрыть раздражения. — Что-то ты со мной не слишком ласков.

Если она не узнает, с кем связан ее хозяин, все путешествие можно считать напрасным. Если граф Фуше не убьет их с отцом сразу, он еще больше усложнит их и без того тяжелую жизнь.

Набрав побольше воздуха, Эвертон медленно выдохнул, пытаясь успокоиться.

— Верно, — согласился он. — Я не знаю, что ты задумала, но последующие двенадцать дней ты проведешь в моем доме, где будешь в полной безопасности, а потом я сдам тебя с рук на руки Стюарту Брентли, чтобы ни у тебя, ни у него никогда больше не было причин меня беспокоить. — Антуан помог графу облачиться в синий фрак и протянул ему белые лайковые перчатки. — Желаю приятно провести вечер, мисс Брентли.

На секунду задержавшись в дверях, он насмешливо взглянул на Кит, вышел из спальни, спустился по лестнице и, подойдя к Уэнтону, сказал, чтобы тот его не дожидался. Кит недовольно поморщилась. Черт бы побрал этого Эвертона! Если бы отец узнал, что она позволила какому-то английскому лорду так легко себя провести, он пришел бы в ярость.

— Что-нибудь желаете, мистер Райли? — с любопытством взглянув на нее, спросил Антуан, наводя порядок на туалетном столике графа.

— Нет. Хотя постойте… Можно мне взять вот это? — спросила Кит, указав на смятый галстук, который лакей уже собрался выбросить.

— Это? — удивился он. — Думаю, да, мистер Райли.

Улыбнувшись, Кит подошла к нему и взяла галстук. Он был весь измятый и не первой свежести, однако все равно лучше, чем ее собственный.

— Премного благодарен.

В спальне Кит с остервенением стала развязывать свой замызганный галстук. Сидеть безвылазно в этом старом особняке еще целых двенадцать дней и ничего не узнать? Ну уж нет!

— Говорю тебе, к концу сезона Хитроу будет подыскивать себе место для постоянного жительства в колониях, — заметил Фрэнсис Хеннинг, складывая в стопку разбросанные карты, и, кивнув сдающему, заискивающе проговорил: — Раздай получше, приятель.

— Чем просить, попробуй лучше дать ему взятку, — хмыкнул Александр Кейл. — Но ведь у Хитроу есть еще особняк Оберлин-Мэнор.

— Нет, Алекс, его права распоряжаться этой собственностью ограничены. Так что она его не спасет, — заметил Редж Хэншоу, наблюдая за тем, как сдающий раскладывает на столе карты пиковой масти. — На этот раз должна выпасть семерка, — пробормотал он, кладя против этой карты стопку монет.

— Ты весь вечер это талдычишь, — заметил Огастес Девлин. — Но насчет Хитроу, Александр, они правы. У него два варианта: либо бежать в Америку, либо садиться в долговую тюрьму. — Он залпом допил портвейн и налил еще.

— Если этим кончится, сам виноват, — продолжал Редж. — Маргарет Деверо предложила ему выйти за него замуж.

Ухмыльнувшись, Алекс бросил взгляд в дальний угол комнаты, где сидел, развалясь на стуле с позолоченной спинкой, младший брат мисс Деверо. Небольшого сиденья для его тучного тела было явно недостаточно.

— Я бы на его месте скорее сел в долговую тюрьму, чем женился на этой жирной мегере, — заметил он.

— Я тоже, — хмыкнул Редж.

— Похоже, Хитроу придерживается того же мнения, — согласился лорд Девлин.

— Послушай, Алекс, а почему ты не привел своего кузена? — поинтересовался Редж и чертыхнулся: раздающий перевернул карту, и ею оказалась девятка червей.

При упоминании о кузене граф нахмурился.

— Потому что от него одно беспокойство, и я хотел бы, чтобы он побыстрее убрался.

Сказав это, он осушил свой бокал и сделал знак Огастесу налить ему еще вина. От Кристин Брентли и в самом деле было одно беспокойство, и Алекс до сих пор не мог понять, почему он уступил уговорам ее отца и разрешил ей остаться.

— Как я понимаю, именно поэтому ты не оставил мне сегодня денег на игру? — послышался у него за спиной протяжный мелодичный голосок, и на плечо его легла тонкая рука.

От этого прикосновения дрожь пробежала по телу Эвертона, и он поспешно сделал еще один глоток портвейна, прежде чем обернуться. На него в упор смотрели смеющиеся зеленые глаза Кит, словно хотели сказать: ну-ка попробуй меня отсюда выгнать! Не отрывая от нее глаз, Алекс взял со стола стопку монет и протянул девушке.

— Смотри не потеряй, — бросил он ей, надеясь, что приятели не заметили, какое ошеломляющее впечатление произвело на него появление «кузена».

— Я выучился считать, играя в фараона, — ответила Кит и, вытащив стул, уселась между Девлином и Алексом. Искоса бросив на него вызывающий взгляд, она протянула руку к бутылке портвейна и налила себе бокал.

— Но это не означает, что ты хороший игрок? — спросил Редж, нахмурившись. — Думаю, на этот раз уж обязательно выпадет семерка, — пробормотал он, кладя напротив этой карты несколько монет.

— Боже правый, Реджинальд, ну прояви хоть каплю воображения! — шутливо взмолился Огастес и положил свои деньги рядом с тройкой.

— Я оптимист.

— И именно поэтому ты продолжаешь верить, что тебе удастся уговорить Кэролайн выйти за тебя замуж? — спросил лорд Девлин, вертя в руке фартинг.

— Конечно.

— Да ты просто спятил, приятель.

— Может быть, посидишь, пока мы закончим партию, Кит? — предложил Фрэнсис. — Ты ведь не следил за игрой с самого начала.

— Ничего, сыграю, — проговорила девушка, сделав щедрый глоток вина. — А какова минимальная ставка?

— Фрэнсис у нас вылетел до конца месяца, так что сейчас игра пойдет по маленькой. Минимальная ставка — одна крона, — пояснил Редж.

Кивнув, Кит положила к монетам лорда Хэншоу, которые тот поставил на семерку пик, свои пять шиллингов.

— О Боже, и ты туда же! — проворчал Фрэнсис, нахмурившись.

— Если у вас такие маленькие ставки, я не много потеряю, — пожала плечами Кит.

И она принялась вертеть на столе монетку и вертела до тех пор, пока Алексу не надоел этот звон и он не прихлопнул монету рукой.

— Только не забудь, что ты играешь на мои деньги, — заметил Алекс.

— Не больно-то ты расщедрился, Крез, — ехидно бросила Кит.

Огастес расхохотался, ничуть не смутившись под яростным взглядом Алекса.

— Отлично сказано, — заметил он, и его бледные щеки окрасил слабый румянец.

Оказалось, что Кит сделала отличную ставку, особенно принимая во внимание тот факт, что она понятия не имела, какие карты уже вышли из игры. Поставив полсоверена на королеву, Алекс взглянул на Кит из-под полуопущенных ресниц, отметив про себя, что она слегка раскраснелась от выпитого вина, и сделал вывод, что совершил ошибку, оставив ее в своем доме, хотя бы и на одну неделю. От этой девицы того и жди неприятностей. И когда сдающий перевернул карту и ею оказалась семерка бубей, он ничуть не удивился.

— Слава Богу! — радостно воскликнул Фрэнсис, когда сдающий карты пододвинул несколько монет Реджу, а потом Кит. — Может быть, теперь Редж перестанет ныть.

— Я вовсе не ныл, — возразил Редж, складывая монеты в столбик.

— Послушай, Алекс, — проговорил Фрэнсис, подавшись вперед, — когда ты собираешься познакомить Кита с леди Кэролайн?

Эвертон нахмурился.

— Я же сказал Барбаре, чтобы она и думать об этом не смела.

— Но охарактеризовала она твоего кузена четко: стройный, длинноволосый, романтичный. Довольно поэтично, — неожиданно заметил Огастес.

— А кроме того, туповатый и ужасно немодный, — пробормотал Алекс и, когда Кит волком взглянула на него, хмыкнул.

— Ну, даже если это и так, приведи его в четверг на прием к Фонтейнам. Дождаться не могу, когда Кэролайн его увидит, — заметил Фрэнсис, пересчитывая лежавшую перед ним жалкую кучку монет.

— Зато я могу, — добродушно хмыкнул Редж.

— Кто, черт подери, эта леди Кэролайн, которая, по вашим словам, непременно должна в меня влюбиться? — спросила Кит, вскинув брови.

— Моему кузену вовсе не обязательно знакомиться с леди Кэролайн, — вмешался в разговор Алекс, которому неприятна была эта тема, однако он не собирался говорить об этом своим приятелям. — Впрочем, она наверняка не проявит к нему ни малейшего интереса. Ведь у него нет титула.

— Мне бы очень не хотелось отнимать ее у Хэншоу, — откровенно проговорила Кит и протянула руку, собираясь поставить крону на королеву. Алекс в этот момент тоже протянул руку, собираясь поставить деньги на ту же карту, и пальцы их соприкоснулись. Даже сквозь перчатку Кит ощутила их тепло. Поспешно отдернув руку, она быстро обвела взглядом партнеров, облизнула губы, хмыкнула и спросила Алекса: — Какие королевы вышли?

— Червей и треф, — ответил за Алекса лорд Хэншоу.

— Держу пари, Алекс, что следующая будет королева трефей, — с вызовом бросила Кит.

Алекс заставил себя выбросить из головы пленительную картину: нежную шейку и точеный подбородок мнимого кузена. Надев на лицо уже ставшую привычной хмурую маску, он спросил:

— Сколько, кузен?

— Десять соверенов, — быстро ответила Кит, одарив его мимолетной улыбкой.

Алекс взглянул на Огастеса, недоумевая, как это никто не замечает, что Кит — девушка.

— И откуда же ты возьмешь такую сумму? — спросил он.

В этот момент виконт Девлин молча протянул Кит десять соверенов и залпом допил свое вино.

— Постой-ка, Девлин, — нахмурился Фрэнсис. — На прошлой неделе я просил у тебя на скачках пять соверенов, но ты послал меня к черту. А теперь даешь мальчишке в два раза больше, когда он тебя об этом даже не просит. Как это понимать?

— Я знал, что ты все равно проиграешь, — ухмыльнулся Огастес Девлин.

— А на что тебе десять соверенов, Кит? — спросил Алекс, не обращая внимания на обмен любезностями.

— Хочу посмотреть Лондон, — ответила девушка после секундной паузы. — Поскольку ты меня никуда не берешь, а в город я приехал ненадолго, найму кого-нибудь, чтобы показал мне достопримечательности.

— Ладно, — буркнул Алекс, понимая, что Кит сказала это лишь для того, чтобы позлить его.

Пнув под столом ногой сдающего карты, он кивнул. Тот принялся переворачивать карты одну за другой. Кит сидела спокойно, словно это ее не касалось, однако глаза ее возбужденно сверкали. Шестерка червей, туз треф, тройка червей. Оставалось всего четыре карты.

— Хорошо, что не поставил на королев, — зачем-то сказал Редж.

Взглянув на графа, сдающий перевернул карту.

— Похоже, придется тебе ходить по Лондону пешком и в одиночестве, — заметил Алекс: это была королева червей.

Протянув руку, он забрал со стола принадлежавшую Кит стопку соверенов. Без денег эта девица в ближайшие две недели далеко не уйдет, что значительно облегчит ему жизнь. Во всяком случае, он на это надеялся.

— Эгоист несчастный, — разочарованно пробормотала Кит.

— По-моему, тебе уже давно пора спать, — усмехнулся Алекс.

— Разве ты забыл, что отец отправил меня к тебе, чтобы я приобрел некоторый светский лоск? — язвительно произнесла Кит.

— Твой отец оставил тебя у меня, чтобы, пока он путешествует, с тобой ничего не приключилось, — ровным голосом возразил Алекс и встал: — Пошли, парень.

Секунду помешкав, Кит допила портвейн, сунула выигрыш в карман и встала.

— Спокойной ночи, джентльмены, — проговорила она, хлопнув по плечу Реджа Хэншоу и кивнув Огастесу.

— Спокойной ночи, Кит, — ответил Огастес, приветственно поднимая свой бокал. — И если Александр не захочет показывать тебе город, я с удовольствием это сделаю за него.

— Благодарю. Весьма великодушно с твоей стороны, — заметил Алекс, удивленный этим предложением. Он, прищурившись, пристально взглянул на приятеля, однако блеклые глаза Девлина, как обычно, лишь насмешливо поблескивали.

— Не стоит благодарности.

Кит направилась к выходу, а Алекс кинул соверен сдающему карты. Кивнув, тот поймал монету и быстро сунул ее в карман жилета.

— Так ты мухлевал, — пробормотал Девлин.

— А как же иначе, — бросил Эвертон и поспешил вдогонку за своим мнимым кузеном.

Как только они вышли из переполненного клуба, он повернулся к девушке.

— Как, черт подери, ты сюда попала? — рявкнул он, делая знак своему кучеру, чтобы подавал карету.

— Пешком пришла, — возмущенно сказала Кит. — Не хотела, чтобы меня снова обвинили в том, что я стащила у тебя из конюшни лошадь. — Она с негодованием взглянула на Алекса. — А что с Девлином?

— А как же наш сегодняшний разговор? Ты что, забыла о нем? — не унимался Алекс.

В этот момент подъехала карета, и он сделал знак Кит садиться в нее, после чего забрался сам и сел напротив.

— Никакой это был не разговор. Ты просто заявил мне, что не желаешь обо мне заботиться. — Скрестив руки на груди, девушка откинулась на мягкие подушки. — А я тебя, Эвертон, об этом и не просила. Тебе вовсе не нужно заботиться обо мне только потому, что я женщина.

— До женщины тебе еще далеко, — бросил Алекс, в глубине души поражаясь тому, как это он с самой первой минуты не догадался о том, что она не мужчина. Должно быть, мужская одежда сбила его с толку.

— А тебе — до настоящего мужчины! — выпалила Кит.

— А кстати, откуда у тебя мой галстук? Стащила? — ехидно спросил Алекс и, протянув руку, коснулся аккуратно завязанной кружевной вещицы.

Прерывисто вздохнув, Кит отбросила его руку.

— Не трогай. Ты его помнешь!

Откинувшись на спинку сиденья. Алекс внимательно посмотрел на девушку. Она была высокого роста, выше, чем Фрэнсис, и в то же время стройная и изящная. Фигура у нее — просто прелесть, подумал Алекс, даже лучше, чем у Барбары. Но одежда, потрепанная и замызганная, никуда не годится. Внезапно, к своему удивлению, Алекс почувствовал острое желание прильнуть губами к ее обиженно поджатым губкам. Он глубоко вздохнул, пытаясь подавить его. Не сразу, но это ему удалось.

— Чахотка, — наконец проговорил он.

— Что? — не поняла Кит.

— Я говорю, у Огастеса чахотка, — пояснил Алекс, не сводя с девушки взгляда.

Смущенно поерзав на сиденье, она отвернулась.

— Вот как?

— А ты хорошо играешь в фараона, — улыбнулся Алекс, решив перевести разговор на другую тему.

— Я знаю.

— Это отец тебя научил?

— Да. Он всему меня научил! — с вызовом произнесла Кит, вскинув подбородок.

— А мне кажется, кое-что он все же упустил, — неторопливо произнес Алекс. Интересно, она и в самом деле ждет, что он и дальше станет вести себя как паинька? — Кое-какие мелочи.

— О чем это ты, Эвертон? — буркнула она.

Не отвечая, Алекс подался вперед и протянул руку. Интересно, как она отреагирует? Кит настороженно взглянула на его пальцы, которые все приближались. И вновь, как и в ту ночь, когда он впервые увидел ее, Алекс вдруг почувствовал прилив желания. Он осторожно коснулся рукой ее колена. Резко вскинув голову, Кит пристально взглянула ему прямо в глаза. Не отводя взгляда, Алекс медленно провел рукой по ее бедру и почувствовал, как напряглось под грубой материей ее тело. И вновь его охватило желание прильнуть губами к нежным, чувственным губам Кит. Дыхание ее участилось, щеки покрылись нежным румянцем. Алекс наклонился ближе, надеясь, что она оттолкнет его. Тогда можно было бы превратить все происходящее в шутку. Но Кит осталась сидеть как сидела, глядя на Алекса тревожными глазами. Именно это его и остановило. Сунув руку в карман ее панталон, он быстро вытащил из него монеты, которые она выиграла, и снова откинулся на спинку сиденья.

— Черт бы тебя побрал! — выпалила Кит и попыталась схватить его за руку, но было поздно.

Наконец это ей удалось, но, как она ни старалась, разжать его пальцы так и не смогла. Алекс молча наблюдал за ней, пользуясь возможностью обрести утраченное душевное равновесие. Сунув другую руку в карман, он вытащил из него банкноту в десять фунтов и положил Кит на колени.

— Держи.

Схватив деньги, девушка подозрительно взглянула на него.

— Это еще зачем?

— Чтобы в следующий раз, когда соберешься отправиться бродить по городу, наняла экипаж. Нечего слоняться по Лондону по ночам. Даже в таком районе, как Мейфэр. Может, он и безопаснее Сен-Марселя, но ненамного.

Кит хотела что-то сказать, но передумала.

— Что, беспокоишься за меня? — лишь спросила она, глядя на Алекса из-под длинных темных ресниц и разглаживая купюру.

— Скорее за преступников. — Он ухмыльнулся и, подсчитав монеты, которые выудил из ее кармана, добавил несколько своих и вернул все Кит. Еще пять минут назад он и не думал давать ей деньги, но теперь сообразил, что это единственный предлог, чтобы коснуться ее руки. Вообще-то обычно никакого предлога для того, чтобы дотронуться до женщины, ехавшей рядом с ним в наемном экипаже, ему не требовалось, но сейчас были особые обстоятельства. Пальцы их соприкоснулись, однако, помня обещание, данное отцу Кит, Алекс, хотя и неохотно, убрал руку. — Судя по тому, как ты только что со мной боролась, думаю, ты сможешь за себя постоять.

Кит спокойно взглянула на него, хотя румянец с ее щек еще не сошел.

— А ты ожидал чего-то другого?

— Не совсем, — тихо ответил Алекс. В этот момент карета подъехала к Кейл-Хаусу, и подошедший лакей открыл дверцу. — Ну что, кузен, будем считать, что договорились?

Кит кивнула и, сложив банкноту, сунула ее в карман.

— Да, но…

Предостерегающе подняв руку, Алекс сделал ей знак выходить.

— Обсудим это завтра.

Глава 4

— Что поделывает сегодня утром мой кузен? — спросил Эвертон, входя в дом и протягивая Уэнтону шляпу и перчатки.

— Мистер Райли принимает ванну, милорд, — ответил дворецкий.

Взяв со стоявшего в холле приставного столика свежий номер «Таймс», Алекс сунул его под мышку и удивленно вскинул брови.

— Опять?

— Да, милорд.

Губы графа тронула легкая улыбка. А впрочем, чему тут удивляться? Чтобы Кит Брентли сумела отмыться до конца, наверняка потребуется не меньше месяца. Жаль только, что она не просит его потереть ей спину.

— Пойдемте, мистер Льюис.

— Слушаюсь, милорд, — ответил тот, подхватив свой саквояж.

У двери кабинета Алекс остановился. На полу красного дерева, рядом со стеной, белело какое-то едва заметное пятнышко. Бросив взгляд на мистера Льюиса, он нагнулся. Это оказался кусочек краски. Подняв его, Алекс внимательно осмотрел дверь. Ни царапины.

— Уэнтон, — обратился он к дворецкому, — кто-нибудь передвигал мебель?

— Нет, милорд.

Алекс выпрямился и вдруг заметил на косяке, на уровне дверной ручки, маленькую царапинку.

— Как мой кузен провел сегодняшнее утро? — спросил он.

— Он встал довольно поздно, милорд, а потом спустился вниз позавтракать.

— А вчерашнее?

— По-моему, за чтением, милорд. — Помолчав, дворецкий спросил: — Желаете, чтобы я ежедневно докладывал вам о том, как мистер Райли проводит время?

Покачав головой, Алекс сунул кусочек краски дворецкому в руку.

Очевидно, Кит не смогла устоять против запертой двери. Интересно, что она искала и нашла ли что-либо? Похоже, его первая догадка оказалась правильной: эта девица поселилась в Кейл-Хаусе вовсе не потому, что ей нужна защита. А для чего? Зачем она вообще приехала в Лондон? Вот это-то ему и предстояло выяснить. А пока нужно держать ухо востро. Бросив взгляд на мистера Льюиса, Алекс поднялся по крутой лестнице и постучался в дверь спальни.

— Да? — послышался сонный голос.

— Кит, — тихо проговорил он. — Можно мне войти?

— Нет!

За дверью послышался оглушительный плеск воды, потом шлепанье босых ног, сопровождаемое сдавленным чертыханьем, и Алекс ухмыльнулся, представив себе мечущуюся по комнате голую девицу. Впечатляющее, должно быть, зрелище.

— Что тебе нужно? — раздался через секунду запыхавшийся голос.

— Я хотел бы с тобой поговорить, — ответил Алекс.

— Одну минутку! — рявкнула она.

Снова послышались шаги. Наконец раздался лязг замка и дверь распахнулась.

— Слушаю! — буркнула Кит.

Алекс открыл было рот, чтобы отчитать ее за грубость, но не смог и слова вымолвить. Девушка была чудо как хороша. От быстрой ходьбы грудь прерывисто вздымалась и опускалась, розовые губки чуть приоткрылись. Мокрые волосы спускались мягкими золотистыми волнами до плеч. Полы рубашки, не заправленные в панталоны, болтались. Щеки раскраснелись от купания и казались мягкими, словно лепестки розы. При виде этой пленительной картины у Алекса перехватило дыхание. Заметив, что он не сводит с нее глаз, Кит недоуменно заморгала и, проследив за его взглядом, пробормотала:

— Вот черт!

Подскочив к туалетному столику, она схватила ленту и привычно завязала волосы в хвостик, после чего, порывисто отвернувшись, заправила замызганную рубашку в панталоны.

— Я думал, ты и сегодня оставишь меня одну, — бросила она.

— Если я решил продолжать жить своей обычной жизнью, это еще ничего не значит, — возразил Алекс, входя в комнату и по-прежнему не сводя с нее взгляда. Ему сотни раз доводилось наблюдать, как женщины одеваются и раздеваются, но еще никогда ни одна из них не застегивала в его присутствии штаны. Возбуждающее зрелище.

— А я думала, что… — Внезапно Кит осеклась. Побледнев, она с ужасом уставилась на дверь, потом перевела взгляд на Алекса, потом снова на дверь, где стоял какой-то незнакомый мужчина. — Кто вы? — наконец спросила она.

— Это мистер Льюис, — ответил за него Алекс. Он уже жалел, что не оставил его внизу. — Мой портной. Он человек тактичный и неболтливый, поскольку по роду своей деятельности ему приходится прятать за одеждой кривые ноги и горбатые спины самых уважаемых и самых тщеславных членов великосветского общества.

— Рад с вами познакомиться, мистер Льюис, — кивнула головой Кит, по-прежнему переводя неуверенный взгляд с одного мужчины на другого.

— Я тоже, мистер Райли. — Портной поклонился и вопросительно взглянул на графа.

— Приступайте, — проговорил Алекс, Сделав портному знак.

— Одну минутку, — остановила его Кит, вскинув руку. — Что здесь происходит?

— Я подумал, что, если ты собираешься остаться здесь еще на какое-то время, одним костюмом тебе не обойтись, — пояснил Алекс и, подойдя к окну, сел на подоконник. А еще ей потребуется сопровождающий, подумал он про себя, и хотя из него сопровождающий никудышный, он не упустит такой возможности.

Кит изумленно уставилась на него.

— Но…

— Он знает о твоем… необычном положении, кузен, не волнуйся. — Взяв газету, Алекс уселся поудобнее и, развернув ее, принялся читать. Вернее, притворился, что читает. А сам приоткрыл локтем окно, чтобы видеть в нем отражение Кит.

— Но я не смогу за это заплатить, — пробормотала Кит, по-прежнему глядя на него.

И впервые Алекс уловил в ее мелодичном голосе нотки сожаления и смущения. Он опустил газету и улыбнулся ей.

— Считай это моим подарком, — ответил он и снова уткнулся в газету, делая вид, что увлечен чтением.

Глубоко вздохнув, Кит пожала плечами и кивнула мистеру Льюису. Портной вытащил из кармана мерную ленту и жестом показал девушке, чтобы она подняла руку, изящную, длинную, с тонкими, нежными пальцами. Алекс, спрятавшись за газетой, не сводил с нее глаз. В отличие от остальных его знакомых Кит была напрочь лишена кокетства. Она не принимала эффектных поз, не пыталась встать так, чтобы как можно выгоднее подать свою тонкую талию.

Портной смерил талию, потом длину руки до локтя, а Алекс продолжал наблюдать за происходящим как зачарованный. Как же ему хотелось оказаться сейчас на месте мистера Льюиса, чтобы можно было обхватить стройную талию Кит обеими руками, провести ладонью по ее рукам. Портной поднял волосы девушки, чтобы измерить шею, и улыбка медленно сползла с лица Алекса. Нежные завитки белокурых волос на затылке так и манили прикоснуться к ним губами. Увы… Алекс раздраженно стукнул по раме рукой, окно распахнулось, и отражение Кит закачалось взад-вперед.

— Смотри не выпади из окна, — усмехнулась Кит, искоса взглянув на него. Алекс выпрямился, чертыхнувшись про себя за свою несдержанность, и придержал створки рукой.

— Читаю статью о том, что Лондонский банк решает вопрос о размещении американских капиталовложений, — буркнул он, вновь уткнувшись в газету. — Похоже, коммерческая выгода превалирует над преданностью.

Кит улыбнулась, и процесс снятия мерок продолжался. Она повернулась к портному спиной, и тот сначала смерил длину спины, а потом плечи. Алекс немного расслабился и даже сумел усмехнуться, видя, как Кит, забавно выгнув шею, пытается взглянуть на мистера Льюиса. Потом портной сделал ей знак, чтобы она подняла обе руки, и шагнул вперед, намереваясь измерить объем груди.

Мерная лента, шурша, заскользила по тонкой ткани рубашки, и Алекс поспешно облизнул внезапно пересохшие губы.

— А можно мне заказать и новую шляпу? — деланно-небрежным тоном, за которым безуспешно пыталась скрыть смущение, осведомилась Кит.

— Думаю, мы сможем нанести визит владельцу магазина мужской одежды и даже не станем брать с него клятву о неразглашении тайны, — заметил Алекс, ерзая на подоконнике.

Сидеть ему было не слишком удобно, а все потому, что предательское тело, вернее, нижняя его часть отреагировала на снятие мерки объема груди весьма своеобразно. Еще никогда в жизни Алекс не испытывал возбуждения при виде полностью одетой женщины. На него это было не похоже. Ему доводилось видеть и полуобнаженных, и совсем обнаженных женщин, и в менее невинных позах, чем та, которую принимала сейчас Кит, однако, чтобы почувствовать прилив желания, всегда требовалось некоторое время. Но может быть, именно невинность происходящего подействовала на него таким необычным образом? Ведь Кит не пыталась его соблазнить. Она просто стояла, дожидаясь, когда процесс снятия мерок закончится, и, похоже, понятия не имела о том, что с ним творится.

Мерная лента скользнула вниз, плотно обхватила талию. Портной черкнул в блокноте еще несколько цифр. Лента опустилась еще ниже, обвила округлые бедра. Алекс прерывисто вздохнул, вспомнив, как эти самые бедра извивались в тот день на конюшне, когда он впервые заподозрил, что Кит Райли — женщина. В этот момент лента съехала с бедер вниз, и мистер Льюис ловко водрузил ее на место. Алекс тихонько застонал. Как же он ее хочет! Не передать словами.

Наконец мистер Льюис отступил и, откашлявшись, наклонился.

— Скоро закончим, — пробормотал он и приложил конец мерной ленты к талии.

Судорожно сглотнув, чувствуя, как у него трясутся руки, Алекс опустил газету, глядя, как портной не спеша снимает мерку от талии до лодыжки и делает в блокноте очередную запись. Но когда он поднес мерную ленту к внутреннему шву, щеки Кит застенчиво вспыхнули. Вздрогнув, словно трепетная лань, она умоляюще взглянула на Алекса.

— Льюис! — тотчас же взревел тот и, скомкав газету, вскочил с подоконника.

Вздрогнув, портной отскочил от Кит и круто обернулся.

— Да, милорд? — изумленно спросил он, вновь водрузив очки на нос.

Прерывисто вздохнув, Алекс попытался взять себя в руки. Не стоит набрасываться на портного, словно разъяренный зверь. Тот лишь делает свое дело.

— Остальные мерки снимете по ее брюкам и рубашке, — буркнул он, делая Кит знак, что она может быть свободна.

Одарив его благодарной улыбкой, девушка юркнула в соседнюю крошечную комнату, в которой стоял шкаф, а Алекс бессильно прислонился к подоконнику, на секунду закрыв глаза. Вот из-за двери полетели брюки. Подхватив их, портной измерил внутренний шов и манжету и, нерешительно взглянув на графа, бросил их обратно.

— Спасибо. — послышался сдавленный голос Кит, и несколько секунд спустя девушка вернулась в комнату.

Мистер Льюис сделал последние записи, после чего убрал мерную ленту и, послюнив грифель карандаша, спросил:

— Итак, милорд, что вы желаете?

— Думаю, что-нибудь в серых тонах. Фасон — на ваше усмотрение, — проговорил Алекс, раздраженно подумав, что то, чего он желает, ему все равно не получить. — Плюс новую рубашку и с полдюжины галстуков. Все это на завтра. — Чувствуя, что дурацкое желание немного утихло, Алекс заложил руки за спину и задумчиво взглянул на Кит. — Я хочу, чтобы к концу недели вы сшили еще два костюма. Один синий, другой темно-зеленый. Только не коричневый. И ради Бога, ничего вычурного.

Бросив взгляд на свой коричневый сюртук, Кит вызывающе спросила:

— А почему не коричневый?

— Потому что мне уже осточертело видеть тебя в коричневом! — отрезал Алекс и продолжил: — Два парадных костюма: один черный, другой темно-серый. И к ним столько рубашек и жилетов, сколько мой кузен пожелает.

— Все будет сделано, милорд.

— Пять костюмов?! — Брови девушки удивленно поползли вверх.

Алекс вздохнул.

— Полагаю, это означает, что ты захочешь к ним пять шляп и пять пар ботинок?

После короткой паузы Китспросила со счастливой улыбкой:

— А можно?

— Нет! — отрезал Алекс.

Стюарт Брентли сидел за столом в самом дальнем углу маленькой таверны на Лонг-Акр, расположенной к северу от Ковент-Гардена, и потягивал портвейн. Владелец таверны наверняка считал его недостойным пить это вино, поскольку обычно его заказывали джентльмены. Где тому было знать, что когда-то и он, Стюарт, был джентльменом. А в данный момент бывший джентльмен желает кое-что отметить..

Некий безвестный до поры до времени лорд встал на его пути. Но ничего, он позаботится о том, чтобы впредь подобного не случалось. Человек, с которым он только что расстался, охотно пообещал снабдить его несколькими пустыми ящиками в обмен на определенную сумму денег. Кругленькую сумму, однако не идущую ни в какое сравнение с той, которую он получит, когда груз попадет в нужные руки.

— Стюарт, — послышался рядом с ним мужской голос, и Брентли, резко вскинув голову, тихонько чертыхнулся.

— Фуше? Что привело вас в Лондон? — спросил он по-французски, предварительно внимательно оглядевшись, нет ли поблизости какого-нибудь патриотично настроенного англичанина.

Жан-Поль Мерсье был скорее похож на французского аристократа, чем на контрабандиста, но, по сути, был и тем и другим. Высокий, стройный, красивый, изысканно одетый. Длинные, до плеч, темные волосы он завязывал в хвост, как того требовала новейшая французская мода. Мило улыбнувшись, граф Фуше грациозно опустился на скамью напротив Стюарта. Двое сопровождавших его мужчин уселись за другой стол. Брентли не удивился их присутствию. Граф редко путешествовал один.

— Естественно, лондонские достопримечательности, — ответил Фуше тоже по-французски, решив, похоже, не рисковать. Вдруг кому-то вздумалось бы подслушать?..

— Довольно странное время вы выбрали для путешествия, не находите? — заметил Стюарт, постукивая по наполовину пустой бутылке и лихорадочно пытаясь догадаться, что здесь делает Фуше.

— По-моему, вы не слишком рады меня видеть, — заметил граф, недовольно надув губы, и сразу стал выглядеть не на свои тридцать три, а моложе. Взяв бутылку из рук Стюарта, он взглянул на этикетку и налил себе вина. — И это после того, как я предпринял поистине титанические усилия, чтобы вас отыскать.

Стюарт пристально взглянул на него.

— Вы знали, что я здесь?

— Да, — кивнул Фуше. — Но когда я узнал, что вы захватили с собой и малыша Кита, то подумал, что, быть может, вы решили не возвращаться в Париж.

Стюарт и в самом деле об этом подумывал, однако виду не подал.

— Мы же партнеры, Жан-Поль, — укоризненно проговорил он.

— Да, — согласился Фуше. — Но кроме того, вы предатель.

Понимая, что вряд ли кто-то из посетителей этой таверны говорит по-французски, Стюарт тем не менее огляделся по сторонам и, наклонившись к графу, заметил:

— Ничего подобного. Я не предатель.

— Но вы же снабжаете оружием солдат наполеоновской армии, — заметил Фуше.

— Я снабжаю оружием вас. А куда вы его деваете, это ваше дело.

— Не только мое, друг мой.

Голос графа звучал дружелюбно, однако Стюарт на эту удочку не клюнул. Он прекрасно знал, что холеный красавец Фуше холоден как лед и безжалостен. Ему ничего не стоит убить человека, если вдруг возникнет такое желание. Брентли не раз был тому свидетелем.

Он вздохнул и сказал, тщательно подбирая слова:

— Вам не о чем беспокоиться. Я уже нашел человека, который охотно продаст мне большое количество оружия. А Кит уже напал на след подонка, который помешал последней поставке.

Подавшись вперед, граф с интересом спросил:

— И вы знаете, кто это?

— Пока нет, но скоро узнаю. И больше он нам не помешает.

— Надеюсь. Естественно, вы будете держать меня в курсе дел.

Это была не просьба — приказ. Значит, пронеслось в голове у Стюарта, Жан-Поль Мерсье сам будет решать, что делать с добычей, которую выследит Кит. По правде говоря, Стюарт не испытывал большой любви к своим бывшим согражданам, однако и хладнокровное убийство было ему не по душе. В отличие от графа Фуше.

— Естественно, — ответил он.

Кивнув, Фуше сделал глоток вина.

— А где вы поселили милого Кита?

— В Мейфэре, — сдержанно проговорил Стюарт, не желая вдаваться в подробности.

— Не сочтите, что я лезу в ваши дела, Брентли, — ровным голосом произнес граф. — Просто меня беспокоит безопасность вашей дочери. Ведь она осталась в Лондоне совсем одна.

Это было сказано тихим голосом, однако Стюарт Брентли вздрогнул, как от удара. Все, что он собирался сказать, вылетело у него из головы.

— Моей до…

— Вы что, считаете меня полным идиотом? Умная игра, но я уже давно вас раскусил.

— Я вовсе не собирался никого обманывать, — прошептал Стюарт. — Мне хотелось лишь обезопасить Кит. Времена нынче суровые.

— Ну конечно, — улыбнулся Фуше. — А как интересно было обнаружить…

Глаза его похотливо блеснули, и Стюарт нетерпеливо поерзал на сиденье.

— Не забывайте, вы говорите о моей дочери, — сухо бросил он.

— Ваша дочь — взрослая женщина. — Улыбка исчезла с лица графа. — И пока вы не передадите мне оружие, вы у меня в долгу. Десять тысяч фунтов, Брентли, — не шутка.

— Я вам ее не продам, — отрезал Стюарт.

Фуше холодно взглянул на него, но он не отвел глаз.

— Может быть, передумаете? — Фуше сделал еще глоток. — Мой характер не хуже вашего, а может быть, и лучше. А живу я в гораздо более комфортных условиях. — Оглядев убогую таверну, он пожал плечами и, похоже, заметив выражение лица Стюарта, решил не настаивать. — Впрочем, спешить некуда. Мы ведь с вами пробудем в Лондоне еще несколько дней, не правда ли?

Поднявшись, Стюарт Брентли кинул на стол несколько монет и сказал:

— Я достану вам оружие и назову имя человека, который вам мешает. И это все.

— Поживем — увидим.

Облачившись в новое одеяние, Кит минут десять вертелась перед зеркалом. Такой великолепной вещи, как темно-серый повседневный костюм, у нее еще никогда не было. Кит села, встала, пару раз присела — ничего не скажешь, сидит как влитой. Одежда прибыла как раз вовремя. После сегодняшней ночи, которую она посвятила слежке за лордом Хэншоу, переезжая из одного клуба в другой и в результате выяснив лишь, что Редж — большой любитель выпить, ее коричневый костюм годился разве что на то, чтобы его сжечь. Наконец, раздираемая желанием поделиться хоть с кем-то радостью по поводу нового костюма, Кит выскочила из своей комнаты и помчалась к спальне Эвертона. Пусть он и английский шпион — а может быть, нет? — но портной у него великолепный, и нужно непременно сказать ему об этом.

— Можно войти? — спросила Кит, постучав в дверь.

— Входи, — последовал ответ.

Открыв дверь, она с важным видом вошла в спальню и отвесила графу изящный поклон. Алекс сидел за туалетным столиком и брился, а Антуан стоял рядом с полотенцем в руке.

— Ну, что скажешь? — спросила она.

— Скажу, что сейчас семь часов утра, — спокойно ответил граф и, опустив руку с бритвой, обернулся.

— Да я не об этом! — фыркнула Кит. — Взгляни на мой костюм! Это просто прелесть что такое! — И она, смеясь, закружилась на месте.

— Ты великолепна, — хмыкнув, бросил Алекс.

Подойдя к нему, Кит запрокинула голову.

— Пощупай рубашку, — приказала она. — Такая мягкая.

Лорд Эвертон послушно положил бритву на туалетный столик, вытер руку о полотенце, которое держал Антуан, и дотронулся до воротника. Но уже через секунду пальцы его, соскользнув, коснулись нежной шеи девушки. У Кит перехватило дыхание, и она замерла, мечтая лишь об одном — чтобы он не отнимал руку. От прикосновения его теплых пальцев по ее телу прошла сладостная дрожь. Дотронувшись до ее щеки, Алекс взялся за воротник рубашки и оттянул его, словно боясь, что он ее задушит. Когда Кит снова открыла глаза, Алекс уже отвернулся.

— Это батист, детка, — буркнул он. — Он и должен быть мягким.

Кит казалось, что кожа ее все еще чувствует его прикосновение. Прерывисто вздохнув, она стала смотреть, как граф бреется. Она редко обращала внимание на то, как отец проделывает каждое утро эту процедуру, но сейчас не могла оторвать глаз от Алекса, водившего по своему худощавому лицу бритвой. Он склонил голову на один бок, потом на другой, потом поджал губы, собираясь побрить место над верхней губой, а Кит автоматически повторяла все его движения. Внезапно над верхней губой появилась кровь, и граф, чертыхнувшись, швырнул бритву на стол.

— Дьявольщина! — взревел он и, обернувшись, бросил яростный взгляд на Кит. — Перестань пялиться!

— Я вовсе не пялилась. Я изучала.

— Нечего тебе изучать! Все равно борода не вырастет.

— Ха-ха! Очень остроумно, — хмыкнула Кит и отвернулась, скрестив руки на груди.

— И вообще, нечего тебе здесь делать, — продолжал граф.

— Почему? Я думала, ты мне разрешил ходить по всему дому. — Повернувшись, Кит сердито взглянула на графа. — Перестань злиться. Подумаешь, маленькая царапина. Эка невидаль.

Алекс ухмыльнулся было, но, спохватившись, нахмурился.

— Думаю, если бы я отрезал себе ухо, ты бы только обрадовалась.

Кит внимательно взглянула на ухо.

— Ошибаешься, огорчилась бы. Тебе очень больно? — И Кит медленно направилась к туалетному столику, а подойдя, протянула руку, намереваясь коснуться его лица, однако, прежде чем успела это сделать, Алекс схватил ее за запястье.

Кит хотела выдернуть руку, но, встретившись взглядом с Алексом, замерла. Он смотрел на нее так, что у нее перехватило дыхание. Внезапно ее охватило желание коснуться губами его приоткрытых губ, впалых, покрытых мылом щек, полуопущенных век над синими глазами.

— Опять ты на меня пялишься, — буркнул Алекс и, отбросив ее руку, отвернулся.

Прерывисто вздохнув, Кит язвительно проговорила.

— Такое впечатление, что ты боишься меня.

— Конечно, — фыркнул Алекс. — Я не хочу, чтобы твой отец обвинил меня в том, что я тебя совратил, и заставил жениться на тебе.

Кит понимала, что он шутит, однако шутка оказалась не из приятных.

— Старый дурак, — раздраженно проговорила она по-французски и, подойдя к окну, уселась на подоконник, подальше от Алекса.

— Опять этот чертов французский! Антуан?

— Вы старый дурак, милорд, — послушно перевел лакей, подавив ухмылку, и добавил в чашку мыла.

— Ах так! — бросил граф, возобновляя прерванное занятие. — А я-то думал, ты захочешь пойти со мной сегодня в магазин мужской одежды.

Радостно улыбнувшись, Кит поспешно спрыгнула с подоконника. Для радости было две причины: во-первых, ей ужасно хотелось, чтобы граф купил ей какие-нибудь аксессуары к новому костюму, а во-вторых, она уже давно искала предлог, чтобы улизнуть из дома и встретиться с отцом.

— Прости, Алекс, — извинилась она. — Я просто тебя разыгрывала.

— Я так и подумал.

— Может, ты купишь мне новое пальто? — спросила она. — Старое с новым костюмом будет смотреться просто ужасно. И ботинки тоже.

— Боже правый! Ты ведешь себя как женщина.

Слова эти задели Кит за живое.

— Я и есть женщина, — оскорбилась она, обиженно надув губки, после чего бросила на графа томный взгляд из-под полуопущенных ресниц. Интересно, как он на это отреагирует?

Не сводя с Кит глаз, Алекс снова опустил бритву, и ей показалось, что пальцы его дрогнули.

— Ради Бога, спускайся вниз завтракать, пока я не перерезал себе горло! — рявкнул он.

Вообще-то Эвертон собирался сегодня позавтракать с Барбарой Синклер, но в последнюю секунду под влиянием порыва, о причине которого предпочел не задумываться, написал ей записку с извинениями и отправился в столовую.

Слуги удивились, что их освободили от утренних обязанностей, однако Алекс предпочел не рисковать. Кит пребывала в прекрасном расположении духа и то и дело любовалась собой в отполированных до блеска столовых приборах. Это могло навести прислугу на ненужные мысли. А чем меньше слуг догадается о том, кем на самом деле является кузен Эвертона, тем меньше вероятность того, что слух об этом дойдет до великосветского общества.

Алекс улыбнулся, когда Кит наконец-то отдала ему один из ножей и направилась к буфету, чтобы положить себе на тарелку еды. Он дарил женщинам бриллианты, и подарок этот вызывал меньший восторг, чем новый костюм, купленный Кит. Она так радовалась, что глаза ее сияли, словно изумруды. Интересно, когда ей в последний раз что-то дарили, мелькнула у Алекса мимолетная мысль.

— Так что это означает? — спросила Кит, глядя ему прямо в глаза.

Она уже закончила наполнять свою тарелку — впрочем, на ней и так уже не осталось свободного места — и теперь смотрела на него холодным взглядом, ловко поигрывая вилкой. Вне всякого сомнения, она так же мастерски умеет владеть ножом, вот только не приведи Господи испробовать это мастерство на себе.

— Что «это»? — осторожно спросил он и, отставив чашку с чаем, поднялся положить себе на тарелку завтрак.

— Ты купил мне одежду, а теперь еще отослал и слуг, — спокойно ответила она. — Мне хочется знать, почему ты это сделал.

— Ты решила, что я собираюсь тебя изнасиловать? — ухмыльнулся Алекс.

Кит пожала плечами, no-прежнему с беспокойством глядя на него.

— А с чего бы тебе в таком случае делать мне подарок?

— Что ж, ты права. Обычно так и бывает, — заметил он, выдержав ее взгляд. Только сейчас он начал понимать, какая пропасть лежит между Кристин Брентли и английскими великосветскими дамами. Тем бы и в голову не пришло заводить разговор на эту тему. Это считалось просто неприличным. — Но не в данном случае. Я заказал тебе новую одежду совсем по другой причине.

— По какой же?

— Все знают, что ты мой кузен, — принялся объяснять граф. — И если я по-прежнему стану держать тебя взаперти, это вызовет ненужные разговоры. Значит, хочешь не хочешь, придется вывести тебя в свет. Но в тех лохмотьях, в которых ты ко мне явилась, тебе лучше не появляться на людях. Так что твое заветное желание, детка, скоро сбудется.

— Мне просто скучно сидеть дома, — заметила Кит, однако улыбка на ее лице говорила о том, что она довольна.

Она хотела еще что-то прибавить, однако Алекс предостерегающе поднял руку.

— Только учти. Мне бы хотелось, чтобы ты перестала причинять мне неприятности. Иначе тебе не поздоровится.

Кит снова уселась за стол и, сунув в рот огромный кусок персика, проговорила с набитым ртом:

— А вот и нет.

— Что-что?

Быстро прожевав и проглотив, Кит уже вполне внятно ответила.

— Не поздоровится не мне, а тебе.

— Почему ты так думаешь? — спросил Алекс, тоже садясь.

— Потому что ты не тот, за кого себя выдаешь, и стоит мне намекнуть об этом, поползут слухи. Ты вовсе не отъявленный распутник, каким тебя считают. Имеешь всего одну любовницу, да и то с момента моего появления в твоем доме с ней не встречался. Любишь читать книги. Библиотека у тебя отменная. В общем, самый тихий и организованный повеса, которого я когда-либо встречала.

Кит замолчала, ожидая, что он станет возражать. Алекс тоже молчал, пораженный. Оказывается, его незваная гостья — человек сложный и далеко не глупый. Если ее одеть в платье и заставить играть роль светской дамы, а не дурно воспитанного мальчишки, она может стать опасной. Ему не стоит об этом забывать.

— Просто в этом году довольно скучный сезон, — сухо заметил граф. — Кроме того, недавно в моем доме поселилась одна непрошеная гостья.

— И поэтому ты не встречаешься с леди Синклер?

— А это тебя не касается! — буркнул Алекс, а про себя подумал, что в догадливости Кит не откажешь. Он взял у нее из рук банку с апельсиновым джемом и, намазывая его на тост, спросил: — И вообще, со сколькими повесами ты знакома?

— С несколькими, — ответила Кит, уставившись на его тарелку с клубникой.

— Угощайся, — вздохнул Алекс, и девушка не заставила себя долго ждать — тотчас же подцепила одну ягоду на вилку. — И кто они? — с любопытством спросил он.

Помолчав секунду, Кит ответила.

— Был один такой в Париже, граф Фуше. Обожал хвастаться своими многочисленными победами. У него такие таинственные глаза.

— Значит, тебе он нравился?

К своему удивлению, Алекс почувствовал, что ему неприятно узнать, что сидевшая напротив девица способна влюбиться в форменного идиота, который меняет женщин как перчатки да еще хвастается этим на каждом углу. Он, конечно, тоже не святой, однако своими победами не хвастается Обычно не хвастается.

— Не знаю, — ответила Кит, искоса взглянув на него. — Я ему не доверяла. А когда кому-то не доверяешь, вряд ли можно сказать, что этот человек тебе нравится.

— А мне ты доверяешь? — спросил граф, налив себе еще одну чашку кофе.

Он и сам понимал, что вопрос преждевременный и не слишком умный, однако ничего не мог с собой поделать. Кит лукаво ухмыльнулась:

— Угу. И доверяла бы тебе еще больше, если бы ты купил мне новое пальто.

Алекс рассмеялся.

— Так, значит, поэтому ты ведешь со мной такую милую беседу?

В мгновение ока Кит снова стала серьезной.

— Ты, наверное, считаешь меня жадиной, — тихо сказала она, взглянув на свою с верхом наполненную тарелку. — Знаешь, в последние несколько месяцев мы с отцом… в общем, сейчас в Париже не так хорошо, как было раньше.

В этот момент луч бледного утреннего солнца упал на ее лицо, и Кит показалась Алексу необыкновенно женственной и очаровательной.

— Я об этом слышал, — заметил он, рассеянно беря с тарелки намазанный джемом хлеб и не сводя с Кит взгляда.

Кивнув, Кит ткнула пальцем в свой новый костюм.

— Я носила те ужасные коричневые тряпки в течение многих месяцев, а один персик стоит целый франк.

— И поэтому твой отец отправил тебя сюда?

Кит покачала головой.

— Я знаю только то, что он тебе сказал. Что в последующие две недели я буду здесь в большей безопасности, чем в Париже.

— Даже в брюках?

— Особенно в брюках.

— Гм… Жаль. Я бы купил тебе платье, если бы ты захотела.

Кит снова подозрительно прищурилась.

— Ты уверен, что не пытаешься меня соблазнить?

Алекс хмыкнул, хотя в глубине души ему хотелось послать этот дурацкий долг чести ко всем чертям. Как же она хороша! Не будь он обязан ее отцу, он бы непременно это сделал.

— Поверь мне, детка, если бы я пытался тебя соблазнить, ты бы об этом узнала. — Откинувшись на спинку стула, Эвертон сделал Кит знак, чтобы она доедала свой завтрак. — Как только ты справишься с этим, отвезу тебя к Колтону.

— А кто этот Колтон?

— Хозяин магазина, в котором я покупаю одежду. Этот магазин очень удобно расположен. Прямо напротив него — магазин, где продают не только перчатки для верховой езды, но и пальто, и переметные сумы. Хотя сомневаюсь, что они тебе понадобятся, разве что ты решишь заняться грабежом.

Внезапно ему пришло в голову, что самый лучший способ следить за Кит — это постоянно находиться с ней рядом. Хотя к чему кривить душой: если бы он мог постоянно быть с ней рядом, он был бы счастливейшим из смертных.

— Спасибо, Алекс, — поблагодарила Кит, улыбнувшись шутке.

Поколебавшись, она потянулась к нему и легонько коснулась губами его щеки. Губы ее оказались необыкновенно мягкими и теплыми. Алекс медленно повернул голову и, прежде чем Кит успела отстраниться, коснулся губами ее губ. Сердце его на секунду замерло в груди, после чего забилось с удвоенной скоростью. Кит изумленно взглянула на него, и, выдавив из себя улыбку, Алекс деланно-небрежно бросил:

— Пожалуйста, детка.

Глава 5

В магазине Кит нашла великолепное черное пальто с пелериной и, примерив его, увидела, что оно сидит на ней так, будто сшито для нее. Однако, взглянув на цену, она подумала, что уговорить Алекса купить его будет чрезвычайно сложно. Вопреки ее ожиданиям не успела она начать этот разговор, как Эвертон, даже не поинтересовавшись, сколько стоит пальто, просто попросил продавца прислать ему счет, и Кит, чувствуя себя на седьмом небе от счастья, забрала понравившуюся вещь с собой.

То же самое произошло и в галантерейном магазине, где Алекс купил ей белые лайковые перчатки только потому, что таких красивых у нее еще никогда не было. Отец наверняка мог бы гордиться своей дочерью — суметь так раскрутить недалекого английского пэра. Да и сама она в разговоре именно так обрисовала бы ситуацию. На самом же деле все обстояло намного сложнее. Кит не сомневалась, что Эвертон покупает ей все понравившиеся вещи не просто по доброте душевной, а с определенной целью. С какой, Кит пока еще не знала, но догадывалась: наверняка о чем-нибудь попросит. В Париже она не раз видела, как вели себя ее знакомые мужчины. Сначала они дарили женщинам духи и букеты цветов, завоевывая тем самым их расположение, потом драгоценности, чтобы заманить их в постель. Выйдя из очередного магазина на Бонд-стрит, Кит украдкой взглянула на Алекса. До сих пор, несмотря на все растущее число покупок, он ничего у нее не попросил. Похоже, ничего от нее ему и не нужно. И сама она ему абсолютно безразлична. Естественно, ведь у него наверняка полным-полно любовниц, зачем ему еще какая-то неопытная девчонка. Вот и отлично. Он ей тоже безразличен.

Взглянув вдаль — интересно, какие еще магазины остались? — Кит застыла на месте, не в силах сделать ни шагу.

Эвертон тотчас же остановился рядом.

— Что случилось? — спросил он, и в голосе его прозвучала тревога.

— Ничего, — ответила Кит, заставив себя беззаботно улыбнуться. Не может быть, чтобы тот мужчина, что стоит на углу, был Жан-Поль Мерсье! Он наверняка сейчас в Париже, разглагольствует о том, какие замечательные реформы проводит Наполеон. — Это кондитерский магазин?

Алекс бросил взгляд на угол, потом многозначительно взглянул на Кит.

— Я здесь для того, чтобы защитить тебя, — прошептал он. — Ты можешь мне доверять.

Несколько секунд Кит боролась с желанием рассказать ему все. Ей хотелось довериться хоть кому-то. Особенно Алексу Кейлу. Может быть, он даже поймет, что они с отцом просто пытаются заработать себе на жизнь и только поэтому связались с Фуше. Может быть, он даже помог бы отыскать того, ради которого она приехала в Лондон, если бы посчитал эту идею забавной. А может быть, и нет… Вздохнув, Кит отвернулась.

— Защитить меня? От чего? От того, чтобы я не ела слишком много сладкого и у меня не испортились зубы?

Она снова взглянула на угол. Фуше, если это был он, исчез.

Алекс тоже вздохнул.

— От чего же еще?

Вопрос прозвучал риторически, и Кит не удосужилась на него ответить.

— Ну, куда мы поедем дальше? — спросила она, когда они подошли к фаэтону.

— У меня несколько встреч, — ответил Алекс, и Кит, разочарованная, хмуро взглянула на него.

— Ты что, премьер-министр? — буркнула она.

Все его встречи определенно вызывали у Кит подозрение, однако она уже дважды обыскивала его комнату и за исключением чертовых карт и монет не обнаружила ничего, что указывало бы на его причастность к блокаде принца-регента и вообще к какой бы то ни было правительственной деятельности. Она даже испытала разочарование от того, что Алекс настолько далек от политики. От человека типа Фрэнсиса Хеннинга этого еще можно было ожидать, но никак не от лорда Эвертона — владельца одной из самых замечательных частных библиотек, которые ей доводилось видеть, мужчины, которого она последние несколько ночей постоянно видела во сне.

— Нет, — ответил он и жестом попросил ее сесть в карету. — Но я являюсь членом палаты лордов.

— А я думала, великосветские повесы никогда не выполняют своих гражданских обязанностей, — заметила Кит, глядя, как Алекс изящным движением забирается в карету и садится рядом.

— Я взял себе за правило выполнять все свои гражданские и общественные обязанности, — сухо бросил Алекс и, насмешливо взглянув на Кит, прибавил: — Обычные аристократы, так называемая голубая кровь, считают меня невыносимо скучным.

— Отец говорит, что все аристократишки ни на что не годны, — поморщилась Кит.

Удивленно вскинув брови, Алекс стегнул лошадей.

— Но ведь и ты сама аристократка, моя дорогая.

— Ш-ш… — прошептала Кит, с тревогой оглядываясь по сторонам. — Вовсе нет.

— Но ты же племянница герцога Ферта. Ты не просто голубая, а иссиня-голубая.

«Как твои глаза», — внезапно подумала Кит и, прерывисто вздохнув, отвернулась.

— Я не считаю этого человека своим родственником.

Алекс взглянул па нее.

— Ты не хочешь спросить почему? — нахмурилась Кит. Ей было неприятно, что Эвертон не проявляет к этой теме никакого интереса. Ей раньше как-то и в голову не приходило, но, может быть, он уже и так слишком много про нее знает?

— Это не мое дело, — ответил граф, вытаскивая из кармана жилета часы. Взглянув, который час, он снова убрал их и еще раз стегнул лошадей. Лошади перешли на легкий галоп.

— Прости, — возмущенно проговорила Кит, скрестив руки на груди, — я вовсе не хотела утомлять тебя своими рассказами.

— Что, опять станешь обзывать меня по-французски? — спросил Алекс, по-прежнему не глядя на нее.

Кит и в самом деле об этом подумывала, однако осуществить свою идею не успела: ехавшее по другой стороне улицы ландо остановилось.

— Александр!

В карете величественно восседала, обмахиваясь носовым платком с монограммой, пожилая дама в белом, густо напудренном парике, лет десять как вышедшем из моды, с пронзительно-синими глазами и фигурой таких внушительных размеров, что сидевшей с ней рядом второй пассажирки совсем не было видно. Лишь виднелся кусочек голубой муслиновой юбки.

— Вот черт! — пробормотал Алекс себе под нос и громче. — Доброе утро, леди Крэллинг.

— Я же просила называть меня Юнис, глупый мальчишка, — прощебетала леди Крэллинг.

— Ах да, Юнис, — поправился Алек, одарив даму ослепительной улыбкой.

Кит изумленно уставилась на него. Когда он так улыбался, от него было глаз не отвести — писаный красавец, да и только; однако, сидя с ним рядом, Кит не могла не заметить, что взгляд его оставался холодным и несколько раздраженным. Это в очередной раз убедило Кит в том, что Эвертон умеет великолепно играть в карты, а в тот раз, когда она сидела рядом с ним за карточным столом, он просто решил дать своим дружкам возможность выиграть. Похоже, у него много своих тайн. Интересно каких?..

Они бы поехали дальше, но в этот момент девушка, продававшая апельсины, бросилась к вознице повозки с сеном со своим товаром. Леди Крэллинг стукнула по дну ландо тростью, и, к явному неудовольствию владельцев следовавших за ними карет, кучер остановился.

— Поздоровайся, Мерсия, — приказала пожилая дама.

Стройная бледнолицая молоденькая девушка, примерно на год моложе Кит, выглянула из-за тучного тела своей соседки и взглянула на Кит с Алексом из-под черных загнутых ресниц.

— Доброе утро, лорд Эвертон, — застенчиво прошептала она.

— Доброе утро, мисс Крэллинг, — ответил Алекс, коснувшись рукой шляпы, и ткнул локтем Кит в бок, призывая последовать своему примеру.

— Юнис, мисс Крэллинг, позвольте представить вам моего кузена, Кристиана Райли.

— Кит, — представилась она и, поставив ногу на раму фаэтона, оперлась локтем о колено. — Счастлив с вами познакомиться, леди.

— Мы тоже рады с вами познакомиться, мистер Райли, — хором ответили дамы, и Кит вежливо кивнула.

— Александр, вы сегодня будете на вечере у Фонтейна? — поинтересовалась леди Крэллинг, хлопая глазами с невероятной скоростью. Должно быть, что-то попало в глаз, решила Кит, но внезапно ее осенило: да ведь она просто-напросто заигрывает с Эвертоном.

— Я еще не решил, — неохотно ответил Алекс, бросив нетерпеливый взгляд на повозку с сеном, и с силой сжал вожжи своими длинными, изящными пальцами. Похоже, его так и подмывает стегнуть лошадей и умчаться от надоедливых знакомых. Кит едва сдержалась, чтобы не расхохотаться.

— А вы, мистер Райли, приедете? — спросила Мерсия Крэллинг с милой улыбкой.

— Конечно, — ответила Кит, ухмыльнувшись. По сравнению со своей матушкой мисс Крэллинг была само изящество.

Алекс плотно сжал губы, однако больше ничем не выдал своего недовольства. А то, что он был вне себя от ярости, было видно невооруженным глазом. Что ж, пускай позлится, решила Кит. Если она сейчас не возьмет дело в свои руки, то может просидеть в его великолепном особняке оставшиеся десять дней. А это не входило в ее планы.

Наконец продавщица апельсинов перешла на мостовую, и Эвертон, сняв шляпу и поклонившись дамам, стегнул лошадей.

— Черт побери, Кит, что ты себе позволяешь?! — рявкнул он, когда они отъехали подальше и их было уже не слышно.

— Ах, лорд Эвертон, приношу искренние извинения, — промурлыкала Кит, хлопая глазами точь-в-точь как Мерсия Крэллинг.

Круто обернувшись, Алекс изумленно уставился на нее.

— Боже правый! Да ты настоящая женщина!

— А ты что, этого еще не заметил? — спросила Кит, вскинув брови.

Несколько секунд он молча смотрел на нее, потом повернулся лицом к дороге и бросил:

— Такую занозу, как ты, не заметить невозможно.

— Вот как? В таком случае почему ты меня терпишь?

— Это одна из моих немногих попыток соблюсти приличия.

Кит бросила взгляд на Алекса. Легкий утренний ветерок швырнул ему в лицо прядь волос. Машинально подняв руку, граф откинул с лица непокорную прядь, и внезапно Кит почувствовала острое желание коснуться рукой его точеного уха. Подавив это дурацкое желание, она спросила:

— А мисс Крэллинг — тоже твоя любовница? Боишься, что она в меня влюбится?

Алекс снова сердито нахмурился.

— Я не сплю с сопливыми девчонками, — буркнул он.

— А впрочем, мне нет до этого дела. Лишь бы меня не трогал. И в этом ты мне торжественно поклялся, — заявила она и откинулась на спинку сиденья, притворившись, что делать подобные заявления ей не привыкать.

— Ты считаешь меня таким благородным рыцарем? — фыркнул Алекс.

— Вовсе нет, — возразила Кит, с надеждой глядя на него. — Но я считаю, что ты должен взять меня сегодня с собой на вечер к Фонтейнам.

— Нет! — отрезал Алекс, снова нахмурившись.

— Черт подери, Алекс, почему нет?

— Потому что нет!

Интересно, почему он так упорствует? Но такое открытое неповиновение приведет лишь к тому, что он попросит ее убраться из своего дома. Она, конечно, может переехать в другое место, но теперь, когда она объявила себя его кузеном, трудновато будет объяснить свой переезд другим представителям высшего света. Кроме того, она еще не готова покинуть великолепный Кейл-Хаус.

— Ладно, — буркнула Кит и прибавила по-французски: — Нудный старикан.

Граф Эвертон нетерпеливо откашлялся.

— Нудный старикан, — перевела Кит, четко произнося каждое слово, чтобы до него лучше дошло.

Лорд Эвертон кивнул.

— Я еще достаточно молод, чтобы уложить тебя к себе на колени и как следует отшлепать, — заметил он, сворачивая на Парк-лейн.

— Наверняка это доставило бы тебе истинное удовольствие, — насмешливо бросила Кит, скрестив руки на груди.

— Еще какое! — Повернувшись к ней лицом, Алекс по-волчьи ухмыльнулся.

Когда показались белые стены Кейл-Хауса, Кит так и подпрыгнула. Она совершенно забыла, что собиралась встретиться с отцом.

— Я не забыла тебе сказать, что договорилась сыграть с Фрэнсисом Хеннингом в карты? — быстро спросила она.

Алекс раздраженно вздохнул.

— Полагаю, ты в любом случае пойдешь. Тебя подвезти?

— Нет. Возьму извозчика, — ответила Кит, удивленная тем, что он ее отпускает.

— Только возвращайся засветло, — приказал Алекс и, проехав мимо дома, остановил фаэтон рядом со стоянкой наемных экипажей. — И смотри, не слишком разоряй Фрэнсиса, не то мне придется до конца месяца оплачивать его счета.

Кит кивнула и сошла на землю. Ей вдруг расхотелось от него уходить.

— Я скоро вернусь.

— Да уж, лучше скорее возвращайся. Мне вовсе не улыбается тебя разыскивать. — И он стегнул лошадей. — И все-таки на вечер к Фонтейнам ты не поедешь.

Кит улыбнулась, от всей души надеясь, что он и в самом деле беспокоится за нее, и уклончиво ответила:

— Посмотрим.

Таверна, в которой Кит договорилась встретиться с отцом, находилась довольно далеко от Мейфэра, так что Стюарт Брентли мог не опасаться, что встретит здесь своих бывших знакомых. Они с Кит привыкли, что на них никто никогда не обращает внимания, и потому настороженные взгляды, которыми провожали девушку завсегдатаи таверны «Висячая ворона», что на Лонг-Акр, ее смущали. Только когда она увидела отца, сидевшего в самом дальнем углу, она немного расслабилась.

— Бонжур, папа, — прошептала она, опускаясь на скамью рядом с ним.

— Ты похожа на самого настоящего аристократа, Кит, — недовольно бросил Стюарт.

— Если я буду от них отличаться, со мной никто не станет разговаривать, — возразила Кит. Она и сама знала, что одета великолепно. В этой одежде она чувствовала себя настоящим великосветским денди. Впрочем, если верить Эвертону, она и в самом деле принадлежала к высшему обществу, до того как тринадцать лет назад уехала с отцом из Англии.

— Если тебя арестуют за кражу, с тобой тоже никто не станет разговаривать, — заявил отец. Налив Кит эля, он пододвинул к ней кружку. — Раньше ты никогда не отличалась безрассудством.

— Эту одежду я не крала, — заметила Кит, любовно проводя рукой по рукаву сюртука. — Ее мне купил Эвертон.

Стюарт замер.

— А почему?

— Наверное, пожалел меня, — ответила Кит. Когда она шла на встречу с отцом, то решила рассказать ему, что графу известен ее секрет, однако сейчас, глядя на его недоуменное лицо, подумала, что это лишь усложнит положение дел. Отец наверняка отправит ее обратно в Париж, и она не сможет ему помочь. — Сказал, что не может водить меня по Лондону в обносках.

— Я же тебе сказал, что ты способна уговорить кого угодно, — заметил Стюарт и, подавшись вперед, спросил: — Ну, узнала что-нибудь?

Кит покачала головой.

— Есть кое-какие соображения, но пока все еще расплывчато. Алекс считает…

— Алекс? — переспросил отец, удивленно вскинув брови.

— Да, Алекс, — повторила Кит. — Он представил меня как своего кузена. — И снова Кит поймала себя на том, что не хочет говорить отцу всей правды. Странно, раньше с ней такого не случалось. Должно быть, тому виной постоянное вранье. Привыкла жить во лжи и уже лжет кому надо и кому не надо. — И он проникся идеей меня опекать.

Стюарт кивнул:

— Понятно.

Откинувшись на спинку скамьи, Кит поднесла к губам кружку с элем.

— Я заставила его сегодня взять меня с собой на вечер к Фонтейнам, — сказала она.

Наконец-то отец улыбнулся:

— Отлично.

— Обещай мне, — продолжала Кит, — как только отдашь долг Фуше, ты не станешь больше иметь с ним никаких дел.

— Я веду те дела, которые приносят мне наибольшую выгоду! — рявкнул Стюарт. — Не скрою, иметь дело с Фуше рискованно. Но если нам повезет, мы избавимся от него раз и навсегда и внакладе не останемся.

— Если бы ты рассказал, что собираешься делать, ты бы намного облегчил мне задачу, — проворчала Кит. — А может, ты мне не доверяешь?

Кит посмотрела на отца, но выражение его лица не изменилось.

— Тебе ни к чему об этом знать. Кроме того, большие деньги даром не достаются.

— Да знаю я, знаю! — Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто на них не смотрит, Кит коснулась пальцами тыльной стороны ладони отца. — Я найду его. Скоро.

— Я в этом не сомневаюсь.

— Можешь сколько угодно топать ногами, Кит, закатывать истерику и делать другие глупости, — заявил Алекс. — Я своего решения не изменю. Ты никуда не поедешь.

Кит с ненавистью взглянула на него. Она уже битый час, с тех пор как Эвертон вернулся с заседания парламента, уговаривала его взять ее с собой на званый вечер, но он был непреклонен.

— Ты не имеешь права заставлять меня сидеть дома! — выпалила она.

— Нет, имею, — отрезал Алекс и отвернулся, давая понять, что говорить больше на эту тему не намерен.

— Нет, это просто неслыханно! — Кит топнула ногой и фыркнула, а когда это не возымело действия, схватила с туалетного столика изящные лайковые перчатки, швырнула их на пол и воскликнула по-французски: — Изверг!

Алекс взглянул в зеркало на ее отражение.

— Антуан?

— Вы изверг, милорд.

— Самодовольный негодяй!

— Вы…

— Эту фразу я понял, — оборвал слугу Алекс.

И по его тону Кит поняла, что он раздражен до крайности. Похоже, она снова вывела его из себя. Он порывисто повернулся к ней, и она, чертыхнувшись, отпрянула, однако убежать не успела. Алекс крепко схватил ее за плечо.

— Так, значит, я самодовольный негодяй?

— Совершенно верно, — подтвердила Кит, хотя внутри у нее все сжалось от страха.

Не говоря ни слова, он толкнул ее к стене, хотя Кит отчаянно упиралась.

— Может, извинишься?

В тусклом свете спальни его глаза казались почти черными. Прикосновение длинных пальцев сквозь тонкую рубашку — Кит еще не успела надеть сюртук — было обжигающим.

— Хотя ты и негодяй, у тебя красивые глаза, — проговорила она по-французски.

О Господи, запоздало подумала она. Что, если он понимает по-французски? Но все равно она не могла этого не сказать.

Губы Алекса дрогнули.

— Переведи, — приказал он.

— Никогда! — радостно воскликнула она, поняв, что по-французски Алекс не понимает. — Лучше умереть!

Он долго молча смотрел на нее, и на его худощавом лице отражались самые противоречивые чувства. Потом, презрительно фыркнув, отпустил ее.

— От тебя одно беспокойство. Иди, одевайся. И смотри, веди себя прилично.

— Ой! Спасибо! Спасибо тебе, Алекс! — воскликнула Кит и помчалась в свою спальню, не заметив, что его губы тронула легкая улыбка.

— Ни на шаг от меня не отходи, — тихонько прошептал Эвертон своей спутнице и, улыбаясь, направился к лорду и леди Фонтейн, которые устраивали званый вечер.

— Вот еще! — прошептала Кит в ответ, похоже, совершенно забыв, каких трудов ей стоило уговорить Алекса взять ее с собой.

— Гарольд, Элизабет, позвольте представить вам моего кузена, Кристиана Райли, — проговорил Алекс. Кит пожала руку барону и с обычной непринужденной грацией приложилась к ручке баронессы. — Кит, познакомься с лордом и леди Фонтейн.

— Как я рада, что вы смогли посетить наш вечер, лорд Эвертон и мистер Райли, — улыбнулась Элизабет и жестом пригласила их в танцевальный зал, где уже собралось множество гостей.

— Вот это да! — прошептала Кит, оглядев шумное сборище, и, протянув руку к воротнику, взглянула на графа. — У меня аккуратно завязан галстук?

— Отлично, — буркнул Алекс, борясь с желанием схватить наглую девицу за шиворот и утащить домой, пока она не сделала какой-нибудь глупости. Вместо этого он протянул руку и смахнул с лацкана ее сюртука соринку.

Ему еще раньше пришло в голову, что, какие бы причины для посещения званого вечера у нее ни были, она права в одном: в последние несколько дней он и в самом деле ведет себя как самый настоящий старый зануда. И сейчас, к своему ужасу, Алекс отчетливо осознал: несмотря на то что он понятия не имеет, зачем Кит приехала в Лондон, да и вообще ему мало что о ней известно, он, похоже, не в состоянии отказать ей ни в одной просьбе.

— Ладно, — вздохнул он, — иди, развлекайся. Но будь осторожна. Не всем будет приятно узнать, что ты мне не племянник, а племянница.

Кит порывисто подалась к нему, и на секунду Алексу показалось, что она сейчас поцелует его прямо посреди зала. Но вместо этого Кит вытащила у него из внутреннего кармана сюртука сигару и сунула к себе в карман, и Алекс почувствовал острое разочарование.

— А как же насчет твоих прежних слов, что я только должна стоять в углу за шторами и оттуда наблюдать за окружающими? — язвительно спросила Кит.

— Мне только что пришло в голову, что, будучи великосветским повесой, я должен использовать все средства для того, чтобы шокировать общество, — ответил он, не сводя глаз с ее улыбающегося рта. Как же Алексу хотелось прильнуть к нему губами! — Сегодня, моя дорогая, этим средством являешься ты.

— Отлично! — весело воскликнула Кит и, коснувшись рукой рукава его сюртука, прибавила: — Увидимся позже.

И она направилась к чаше с пуншем. Алекс проводил ее восхищенным взглядом. Тот факт, что она не знала никого из присутствующих и не была знакома почти ни с кем из представителей великосветского общества, в котором очутилась, похоже, ничуть ее не смущал. Видимо, Кит Брентли вообще ничего и никого не боялась. В связи с этим возникал вопрос: зачем в таком случае она явилась к нему в дом? Впрочем, Алекс не сомневался, что со временем получит ответ на этот вопрос.

У чаши с пуншем Кит перехватили Фрэнсис и Редж, и Алекс с облегчением вздохнул. В их обществе она наверняка не станет совершать никаких опрометчивых поступков.

— Так-так, мой дьявол, значит, ты еше не напугал юного Кристиана и он не умчался из твоего дома без оглядки? — послышался у него за спиной пронизанный страстью голос леди Синклер.

— Барбара! — воскликнул Алекс. Обернувшись, он поднес к губам ее руку.

Одета леди Синклер была сногсшибательно. Платье темно-фиолетового цвета, украшенное тончайшим черным кружевом, было настолько откровенным, что ничего не оставляло воображению. Пышная грудь, едва не выпадавшая из глубокого выреза, так и притягивала взоры всех стоявших рядом мужчин. Впрочем, именно этого леди Синклер и добивалась.

— Нет еще, — услужливо отозвался он. — Кит в отличие от всех моих знакомых не считает меня таким уж зверем.

— Просто он тебя еще слишком мало знает, — хмыкнула Барбара. — Потанцуй со мной этот вальс, Алекс, а не то я умру со скуки.

— С удовольствием, миледи.

Они вышли на середину зала и закружились в вальсе.

— Ты до сих пор не сказал мне, как восхитительно я сегодня выгляжу, — капризно заметила Барбара.

— Ты выглядишь просто восхитительно, — послушно отозвался Алекс.

— Спасибо, — промурлыкала она. — Это платье я сшила специально для тебя.

Алексу показалось, что когда-то они уже вели подобный разговор и что на эту фразу он ответил весьма недвусмысленно. И он решил повторить эксперимент.

— Так, значит, под ним у тебя ничего нет?

— Ты просто дьявол, Алекс! — сладострастно прошептала Барбара.

Сегодня можно поехать ночевать к леди Синклер, вскользь подумал Алекс, иначе Кит, имевшая привычку без стука врываться в спальню, может получить урок, который вряд ли понравится ее отцу. Впрочем, если он оставит ее в Кейл-Хаусе одну, она может натворить таких дел, что мало не покажется. Он может вернуться домой и обнаружить, что она, например, превратила его дом в игорный.

— Чему ты улыбаешься? — вывел его из задумчивости голос Барбары.

Алекс недоуменно взглянул на нее:

— Что?

— Ты чему-то радостно улыбался.

— Прости, — пробормотал Алекс.

— Ничего, бывает. Так вот, я рассказывала тебе о том, что любимая лисица Эдит Дентон на днях выбралась из загона, а псы виконта Харристопа догнали ее и растерзали. Бедняжка Эдит была неутешна.

— Думаю, что и лисица тоже, — улыбнулся Алекс.

Барбара игриво стукнула его по плечу.

— Ах ты негодник! Так вот. Харрисон подарил ей хвост. Думаю, она прицепит его на шляпку.

Алекс улыбнулся и посмотрел туда, где стояла чаша с пуншем и где, по его мнению, должна была развлекаться Кит. Но ее там не оказалось. Тогда Алекс взглянул в сторону оркестра. Там ее тоже не было. Игорную комнату откроют только после ужина — следовательно, там Кит тоже быть не может.

— Черт! — пробормотал Алекс.

— В чем дело? — спросила Барбара, и ее гладкий, как у куклы, лоб прорезала морщинка.

— Кузен куда-то запропастился, а от него того и жди неприятностей. Ты его, случайно, не ви…

И в этот момент Алекс увидел ее. Оказывается, она была совсем рядом, буквально в двух шагах от них. И занималась тем же, что и они: вальсировала — нет, подумать только, вальсировала! — с Мерсией Крэллинг. Заметив, что Алекс на нее смотрит, Кит насмешливо ему улыбнулась и кивнула.

— Вот черт! — тихо пробормотал Алекс. Оказывается, Кит прекрасно танцует. Лучше, чем большинство собравшихся в зале мужчин.

— По-моему, мистер Райли пошел в наступление, — промурлыкала Барбара.

— Похоже на то, — буркнул Алекс, не сводя с мнимого кузена взгляда.

— Жаль, что Кэролайн сегодня не пришла, — заметила леди Синклер. — Я ей о твоем кузене все уши прожужжала. Думаю, она мечтает с ним познакомиться, хотя и не признается в этом.

— Ты же сама ничего о моем кузене не знаешь, так как ты могла о нем сплетничать? — бросил Алекс несколько резко.

— Я знаю достаточно, — возразила Барбара, и в голосе ее прозвучало удивление. — Он твой кузен, его отец отправил его к тебе, чтобы ты присматривал за ним, пока тот в отъезде. Он несколько грубоват, великолепно играет в фараона, и тебе он очень нравится. Кроме того, он необыкновенно привлекателен.

Она не единственная, кто это заметил, подумал Алекс.

— Он слишком молод для тебя, — заявил он.

— Как ты смеешь мне хамить?! — Барбара холодно взглянула на него. — Сейчас же извинись!

— Брось свои фокусы, Барбара. — Вальс закончился, и Алекс обернулся, ища глазами Кит.

Барбара фыркнула:

— Если не извинишься, сегодняшний вечер проведешь в одиночестве.

Алекс холодно улыбнулся:

— Ты так считаешь? Думаю, одиночество мне не грозит.

— Хам! — рявкнула Барбара. — Почему ты не можешь извиниться?

— Потому что мне это не нужно, — ответил Алекс и, повернувшись, зашагал прочь.

Он был прав. Ему не было никакой нужды просить у Барбары прощения, поскольку она больше нуждалась в его деньгах, чем он в ее обществе. Особенно сегодня. Когда он наконец отыскал глазами Кит, то увидел, что она стоит у чаши с пуншем в обществе Реджа и Фрэнсиса и, держа в руке стакан — вероятно, для мисс Крэллинг, — весело смеется.

— Нужно будет пересмотреть наше фамильное древо, — раздался у Алекса за спиной сухой мужской голос. — Что-то не припомню, чтобы у нас были родственники по фамилии Райли.

Из-за плеча показался бокал с портвейном, и Алекс, не оборачиваясь, взял его.

— Разве ты забыл, что тетя Марабель вышла замуж за циркача-ирландца? Это, — кивок в сторону Кит, — плачевный результат их брака.

Высокий, хорошо сложенный мужчина, на несколько лет старше Алекса, подошел и встал с ним рядом. Его темные волосы уже слегка поредели на висках, однако светло-голубые глаза, которыми он с любопытством смотрел на Кит, были полны жизни.

— Никакой тети Марабель у нас нет.

В этот момент на плечо Алекса легла тонкая рука.

— Обожаю цирк! — воскликнул насмешливый женский голос. — А тот циркач был акробатом?

— Нет. Дрессировщиком медведей, — улыбнулся Алекс красивой темноволосой женщине. — Как-нибудь при случае я вас познакомлю.

Если бы он стоял один, Кит — Алекс в этом ни капли не сомневался — ни за что бы не бросила собравшихся вокруг нее мужчин и не подошла к нему. Видя, что он находится в приятном обществе, она охотно послушалась, когда тот кивком головы подозвал ее.

— Я великолепно провожу время, кузен, — заявила она своим низким мелодичным голосом, и глаза ее озорно блеснули.

— Не сомневаюсь, — сухо ответил Алекс. — Кит, ты ведь помнишь нашего кузена, Джеральда Даунинга, и его жену, Айви?

Кит удивленно распахнула глаза:

— Ну конечно! Папа рассказывал…

— Мама рассказывала, — спокойно поправил ее Алекс.

Однако Кит было не так просто сбить с толку.

— Нет, папа много раз рассказывал мне о маминых родственниках. — Положив руку на руку Джеральда, Кит скорбным голосом продолжала: — Мама, как тебе известно, умерла.

— Бедняжка Марабель! — воскликнул Джеральд, бросив взгляд на жену. — Мы послали ей на похороны цветы, любовь моя?

— О нет! — воскликнула Айви, качая головой. — Марабель страдала аллергией, Джеральд. Разве ты забыл?

— Но она ведь умерла — значит, ей было все равно.

Кит перевела взгляд с Джеральда на Айви, и на лице ее отразились попеременно самые разнообразные чувства: насмешка, потом настороженность и, наконец, полное изумление.

— Меня что, разыгрывают? — спросила она.

— Совершенно верно. — И Джеральд протянул Кит руку. — Рад с вами познакомиться, кто бы вы ни были. — Он взглянул на Алекса. — Так кто он?

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто не слышит, Алекс тихо проговорил:

— Она.

— Она? — шепотом повторила Айви и оглядела Кит с головы до ног.

Кит взглянула на Алекса с такой яростью, что, будь у нее пистолет, непременно бы его пристрелила.

— Да ты с ума сошел!

— Джеральд — мой кузен. Так что ничего страшного в этом нет.

— Ты мне не говорил, что у тебя есть кузены!

— А ты не спрашивала.

— Ты все равно должен был мне сказать, черт тебя подери!

— Ты уверен, что это «она»? — вмешался в перебранку Джеральд. — Для женщины слишком хорошо ругается.

— Спасибо! — бросила Кит, сверля Алекса взглядом своих зеленых глаз.

— Она дочь друга семьи, — пояснил Алекс Джеральду, не сводя с Кит глаз. — Меня попросили некоторое время позаботиться о ней. Больше никто не должен об этом знать.

— Ну ладно. Сейчас у меня танец с Лидией Кэллоуэй, — проговорила Кит спустя мгновение, и выражение ее лица несколько смягчилось. — Или мне подождать? Может, ты еще кому-то собрался открыть мою тайну?

— А можно потом станцевать с вами вальс? — спросила Айви. — Мне бы хотелось получше с вами познакомиться.

Кит коротко ей кивнула.

— Если хотите.

— Боже правый! — пробормотал Джеральд, когда Кит отошла. — У тебя в отношении нее нет никаких желаний?

— За исключением того, что каждую минуту возникает желание ее придушить, нет, — соврал Эвертон и стиснул зубы.

В зал вошел Огастес Девлин и, подойдя к Кит, по-свойски обнял ее за плечи. Он был уже пьян, и впервые Алекс почувствовал, что этот человек ему неприятен.

— А как она моется? — не отставал Джеральд, по-прежнему глядя Кит вслед.

— Понятия не имею, — пожал плечами Алекс. — Я никогда не видел ее в платье.

— Может быть, это и к лучшему, — пробормотала Айви и отвернулась, чтобы поздороваться еще с одной знакомой, а Алекс так и остался стоять, размышляя над тем, что она имела в виду.

Вечер закончился в половине третьего ночи. Карета Эвертона подкатила к парадному подъезду. Откинувшись на мягкую спинку сиденья, Кит покатала взятую у Алекса сигару между пальцами, после чего, поднеся ее к носу, вдохнула густой, терпкий аромат.

— Мне понравилась Айви, — заявила она.

— Мне и самому она нравится, — проговорил Алекс, усаживаясь напротив. — Но не думай, она не моя любовница.

— А я и не собиралась об этом спрашивать. — Кит зевнула. — Ноги устали — просто ужас! — Вздохнув, она положила ноги на противоположное сиденье и пошевелила пальцами. — Не знаю, как это женщины выдерживают столько времени в туфельках на каблуках. Лучше уж ходить босиком.

— Не нужно было столько танцевать, — буркнул Алекс, косясь на ее ноги. Карета проехала под газовыми фонарями, освещавшими улицу, и на лице Алекса заиграли причудливые блики.

— Не понимаю, как ты заметил, что я весь вечер протанцевала, если сам не оставлял без внимания ни одну из присутствующих на балу женщин, — удивилась Кит.

Насколько она могла судить, Барбара Синклер весь вечер дулась на него — похоже, чем-то он умудрился ей досадить, — но со всеми остальными женщинами он был очень мил. Со всеми, за исключением ее, Кит. Он не давал ей покоя своими бесконечными нравоучениями о том, что она якобы не должна выказывать расположение всем подряд. И потом, она ведь добилась своей цели. Теперь у нее, помимо Реджа Хэншоу и Эвертона, есть еще двое подозреваемых — сэр Тадеус Нэринг и лорд Линдли. Обоим недавно было дано правительственное поручение относительно Бонапарта и Франции. Больше узнать ей пока не удалось, но она непременно узнает.

— Я не танцевал с Сесиль Монтгомери, потому что ты увела ее у меня из-под носа, — донесся до Кит из темноты голос Алекса.

Он был явно недоволен, и Кит вдруг очень захотелось увидеть его лицо.

— Сесиль предпочитает мужчин помоложе, — бросила она.

— О Господи, Кит! — воскликнул Алекс, и на сей раз она уловила в его голосе насмешку. — Ты их всех обвела вокруг пальца! Зрелище было просто великолепное.

— Благодарю вас, милорд, — протянула Кит и опять поднесла к носу сигару.

— Хочешь покурить? — спросил Алекс после минутной паузы.

Кит покачала головой:

— Нет. Мне просто нравится запах.

Алекс хмыкнул, и от этого звука, низкого, мужского, у Кит мурашки побежали по спине. Алекс чуть подвинулся в темноте, коснулся случайно ее ноги, и Кит поймала себя на том, что прислушивается к его дыханию. Чувствуя, что у нее трясутся пальцы, она выпрямилась и протянула ему сигару. Немного помешкав, Алекс взял ее, невольно коснувшись ее пальцев, и Кит бросило в жар.

— Тебе она не нужна? — пробормотал Алекс и, поднеся сигару к носу, сам вдохнул ее аромат.

От его низкого голоса сердце Кит затрепетало.

— Нет. Но можно я иногда буду ее у тебя брать?

— Конечно, — хмыкнул Алекс и убрал сигару в карман.

— А почему ты сейчас не с Барбарой Синклер? — поинтересовалась Кит.

О Господи, ну зачем она об этом спросила?

Внезапно Алекс обхватил обеими руками ее левую ногу, положил ее себе на колени и принялся массировать икру своими длинными пальцами.

— Потому что она назвала меня хамом. Теперь она не скоро простит меня.

— Ты собираешься жениться на ней? — Нужно возмутиться тем, что ее так бесцеремонно хватают за ногу. Но если она возмутится, он уберет руку, а ей этого совсем не хочется.

В темноте она скорее почувствовала, чем увидела, что Алекс качает головой.

— Нет.

Он потянул ее к себе за ногу, и Кит чуть не соскользнула с сиденья. Она закрыла глаза, сосредоточившись на прикосновении его рук, чувствуя, как сердце исступленно забилось в груди.

— А она об этом знает? — прерывающимся голосом спросила Кит.

— По-моему, ей известны мои взгляды на женитьбу.

— Ты уверен? — не отставала она, ощущая безудержное желание почувствовать на своих губах прикосновение его губ. Грудь затвердела, и материя, которой она ее перебинтовывала, больно впилась в кожу. — Значит, ты все-таки не предпочитаешь мальчиков?

— Нет, — хмыкнул Алекс, и пальцы его замерли. — Но один раз я пробовал, — пробормотал он так тихо, что Кит еле расслышала.

Прерывисто вздохнув, она выпрямилась. Алекс неохотно выпустил ее ногу.

— Мальчиков? — спросила она, радуясь тому, что в темноте не видно, как она покраснела.

— Женитьбу. — В этот момент свет упал на лицо Алекса, и Кит увидела, что он смотрит в окно.

— Ты? И что случилось потом? — В этот момент карета свернула на Парк-лейн, но Кит этого не заметила.

— Она умерла, — ответил Алекс. — Мы были женаты только несколько месяцев. Она простудилась и спустя несколько дней умерла. Она никогда не отличалась крепким здоровьем.

— А как ее звали?

— Мэри. Мэри Девлин Кейл.

— Девлин? — удивленно переспросила Кит.

Алекс кивнул.

— Младшая сестра Огастеса.

Кит припомнила, что в тот вечер, когда они играли в карты, ей показалось, что Алекс с Огастесом недолюбливают друг друга, но ей и в голову не могло прийти, что виной тому — умершая жена Алекса.

— И давно это случилось?

— Почти три года назад.

— Теперь я понимаю, почему ты не хотел, чтобы я жила у тебя в доме, Алекс, — заметила Кит. — Должно быть, мое присутствие напоминает тебе о ней.

— Боже правый, Кит! — фыркнул Алекс. — С чего это ты взяла, что я веду монашеский образ жизни? Я не хотел, чтобы ты поселилась в моем доме, потому что от тебя лишнее беспокойство и потому что ты сегодня умудрилась вскружить голову всем присутствовавшим на балу женщинам. К тому же ты настолько вывела меня из себя, что я выместил свою злость на Барбаре и теперь мне снова придется спать в одиночестве. — В этот момент карета остановилась и лакей распахнул дверцу. — Однако я и не думал, что мне придется по душе твое общество. Но поди ж ты, пришлось… Завтра я собираюсь на аукцион лошадей. Если хочешь поехать со мной, будь готова к девяти часам.

Кит радостно улыбнулась и, спрыгнув из кареты на землю, бодрой походкой направилась к дому. Даже ноги болеть перестали. Какое счастье! Она проведет с Алексом целый день! Причем не навязываясь ему — ведь он сам предложил ей с ним поехать. И только забравшись в постель, Кит вдруг поняла, какую прекрасную возможность для достижения своей цели этот аукцион может ей предоставить.

Глава 6

— Интересно, как это может быть? Ты знаешь, кто такой Джентльмен Джексон[2], но впервые слышишь о Воксхолл-Гарденз? — спросил Алекс.

Они приехали на аукцион лошадей, где собралось почти все великосветское общество. Кит разглядывала людей, в числе которых было немало дам полусвета, молоденьких девушек, мошенников и всяких темных личностей, с таким живым интересом, что Алекс пожалел о том, что привез ее сюда. Нужно было сначала разузнать о том, для чего эта девица приехала в Лондон. Все утро Кит развлекала его тем, что с потрясающей точностью имитировала самые разнообразные британские диалекты: йоркширский, нортумберлендский и корнуоллский, однако у Алекса создалось впечатление, что она просто хочет его позабавить, а сама думает о чем-то своем.

— Это потому, что я занималась боксом, — ответила Кит, забираясь на нижнюю планку заграждения, — а вот сада у меня никогда не было. А ты давно знаешь Хэншоу и Девлина?

Алекс рассмеялся.

— Мы вместе учились в Кембридже. А Воксхолл, дорогая моя, скорее парк развлечений, чем сад. Музыка, фейерверки, танцы, выпивка, азартные игры и прочее. В общем, все радости жизни.

— Ты должен меня туда свозить, — заявила Кит.

Алекс внимательно посмотрел на нее.

— С превеликим удовольствием, — ответил он, наблюдая, как меняется выражение ее лица по мере того, как она раздумывает над его словами, ища в них тайный подвох.

Сейчас, когда она стояла на перекладине, они с Алексом были почти одного роста.

— Распутник, — вынесла она приговор, догадавшись, что у него на уме.

— Вот как? По-моему, совсем недавно ты была обо мне другого мнения, — заметил Алекс.

Кит капризно надула губки, а Алекс вдруг подумал, как бы он с ней поступил, войди она в его жизнь лет пять-шесть назад, когда его репутация распутника значительно больше соответствовала действительности. Тогда он был глупым и не задумывался о последствиях своих поступков. Но одно он знал наверняка: наплевав на долг чести, он применил бы все известные навыки обольщения, чтобы заманить Кит Брентли в постель.

— Они занимаются политикой?

Алекс недоуменно спросил:

— Кто?

— Редж с Девлином, кто же еще?

Кит подалась вперед в надежде получше рассмотреть находившихся в вольере лошадей и при этом выставила на обозрение Алекса соблазнительную попку. Алекс прерывисто вздохнул. Похоже, долго он так не выдержит.

— Не больше меня, — рассеянно ответил он и слегка нахмурился. — Надеюсь, ты не собираешься вовлекать их в свою маленькую игру? — буркнул он. Ему претила сама идея о том, что Кит может поделиться своим секретом с кем-то еще, помимо него. Похоже, он становится собственником. — Учти, они в отличие от меня не отличаются широтой взглядов.

— Я не собираюсь никому ничего говорить, — отрезала Кит. — Предоставляю сделать это тебе.

— Не забывай об осторожности, — не отставал Алекс. — Если я догадался, кто ты есть, то другие тоже могут это сделать.

— Я и так осторожна.

— Нет, ты не осторожна, а умна, — поправил ее Алекс. — А это не одно и то же.

— Ты меня удивляешь, Эвертон. Я должна считать это комплиментом? — спросила она, и в ее зеленых глазах зажегся огонек.

— Не совсем, — буркнул Алекс. — Лишь отчасти.

— Что ж, примите мою благодарность, милорд. Тоже отчасти, — бросила Кит и ухмыльнулась.

— А кто научил тебя боксировать? — спросил Алекс, решив сменить тему разговора.

— Отец, — ответила Кит. — Он потрясающий боксер.

— Вот как? — улыбнулся Алекс. — А ты? Как ты себя чувствуешь на ринге?

— Нормально. Только мне еще ни разу не удалось выиграть у отца, — проворчала Кит. — Но графу Фуше я однажды задала жару.

— Это тот распутник француз, о котором ты мне как-то рассказывала?

Кит кивнула.

— В последнее время он стал таким заносчивым. Наполеона восхвалял до небес. Я сказала все, что о нем думаю. Потом, правда, извинилась, но он весь вечер так странно на меня смотрел. Я даже подумала, что он собрался вызвать меня на дуэль, но он так этого и не сделал.

— Может, он догадался, кто ты на самом деле? — предположил Алекс.

— Не думаю. Я ему такой синяк поставила под глазом!..

Хмыкнув, Алекс облокотился о заграждение, оказавшись таким образом совсем рядом с Кит. От нее слегка пахло мылом, и он подвинулся ближе, с наслаждением вдыхая чистый запах.

— Так, значит, ты разделяешь мнение своего отца относительно Наполеона?

Кит кивнула.

— Нужно было вздернуть этого подонка на виселице, а не отбрасывать, словно игрушечного солдатика, думая, что он так и останется лежать в пыли.

Ее слова так совпадали с мнением, которое он высказывал некоторым своим друзьям всего около месяца назад, что Алекс оторопел. Глаза Кит были уже не веселыми, а совершенно серьезными. По крайней мере казались такими. Вполне возможно, что она его разыгрывала. Лгать она умела, а отец ее не слишком любил Англию и англичан. Да и сама она выросла во Франции — стало быть, должна питать к Бонапарту чувства, совершенно противоположные тем, которые сейчас высказывает.

— Ты просто образец патриотизма, дорогая, — процедил Алекс сквозь зубы, равнодушно глядя на гнедого жеребца, которого проводили по двору.

— Интересно, как бы ты заговорил, если бы этот мерзавец промаршировал по Эвертону, Чэрингу и еще каким-то твоим поместьям, — бросила Кит, опершись подбородком о скрещенные руки и не глядя на него.

О Господи, как же она хороша!

— Бог мой! — в притворном ужасе воскликнул Алекс. — Ты считаешь, что Бонн захочет захапать мой урожай ячменя и мои гончарные мастерские? Нужно будет немедленно просить Принни о помощи. Может, он не откажется выслать в мои имения отряд королевских гренадеров, а не то, чего доброго, солдаты наполеоновской армии слопают моих овец.

Видно было, что Кит едва сдерживается, чтобы не рассмеяться.

— Им больше по вкусу свежие фрукты, чем ячменные лепешки.

— Ты изучала их вкусы? Весьма предусмотрительно с твоей стороны.

В глазах Кит мелькнул огонек, заставивший Алекса насторожиться.

— Об этом нетрудно догадаться, — помешкав, проговорила она. — Стоит только взглянуть на прилавки магазинов.

— Ну конечно, — тихо произнес Алекс, дожидаясь, когда Кит скажет что-нибудь еще, что объяснило бы, почему у нее такой вид, будто она жалеет о своих словах.

И впервые ему пришло в голову, что она может быть воровкой, которую отец прислал в Англию для того, чтобы она обокрала или его, или кого-то еще из представителей высшего света. Однако вчера на званом вечере никто не жаловался, что у него что-то пропало.

Кивнув в сторону загона, Кит спросила:

— Собираешься купить мне лошадь, кузен?

— По-моему, у меня в конюшне их достаточно. Можешь выбрать себе любую, — сухо бросил Алекс, понимая, что она нарочно уводит разговор в сторону. — Джеральд попросил присмотреть ему пару лошадей получше для его кареты.

Тут он заметил молодую женщину, стоявшую по другую сторону загона, очаровательную стройную блондинку, которая, к немалому его удивлению и некоторой досаде, с восхищением смотрела вовсе не на него, а на Кит. Чертыхнувшись, Алекс схватил Кит за фалды сюртука и оттащил от заграждения.

— Черт подери, Алекс! Из-за тебя я руку занозила! — изумленно воскликнула она.

Не слушая ее, Алекс схватил ее под руку и потащил к карете.

— Мы уезжаем! — рявкнул он.

Кит уперлась в землю каблуками.

— Но я не хочу!

— А я тебя и не спрашиваю.

Алекс был готов, если потребуется, подхватить ее на руки и отнести в карету, но этого не понадобилось: поняв, что он не шутит, Кит перестала сопротивляться и позволила себя тащить.

— Что случилось? — буркнула она, искоса взглянув на него.

Алекс упрямо шел вперед, расталкивая собравшихся, провожавших их с Кит недовольными взглядами. Впрочем, всем уже было известно, сколько беспокойства доставляет ему кузен, так что некоторые смотрели на него сочувственно.

— Пока ничего, — быстро ответил Алекс, махнув рукой кучеру. — И мне хотелось бы, чтобы так было и впредь.

— Перестань тащить меня. Я и так иду.

Помешкав, Алекс ослабил хватку.

— Прости, — пробормотал он. — Я не собирался тебя калечить.

Подняв руку, она взглянула на свой палец.

— Ладно. Мне не очень больно. Но перчатка порвалась. Придется покупать новые.

— Не беспокойся, купим, — улыбнулся Алекс и с облегчением вздохнул: они как раз подошли к карете.

— Эвертон! — раздался из толпы голос Реджа.

Вздрогнув, Алекс снова схватил Кит за руку и потащил за собой.

— Быстрее! — прошептал он.

— Алекс! — снова послышался тот же голос, а через секунду показался сам Редж. — О, и Кит здесь! Отлично! Очень рад видеть вас обоих.

— Хэншоу! — воскликнула Кит и, вырвавшись, остановилась.

Алекс тихонько выругался. Если бы он обладал хоть каплей здравого смысла, он бы сейчас извинился и уехал вместе с Кит. Но похоже, никакого здравого смысла у него не осталось, поскольку, подойдя следом за Кит к Реджу, он поздоровался с ним за руку.

— Я уж думал, что не успею вас догнать. Хотел кое с кем познакомить Кита. — И Хэншоу жестом подозвал ту самую белокурую красавицу, которая стояла с противоположной стороны загона. Она подошла к мужчинам. — Кит, познакомься, это леди Кэролайн. Миледи, Эвертона вы знаете. А это его кузен, Кит Райли. Тот самый, о котором Барбара вам все уши прожужжала.

— Счастлив с вами познакомиться, леди Кэролайн. — Улыбнувшись, Кит взяла затянутую в перчатку руку и запечатлела на ней поцелуй. Сейчас кого-нибудь из них поразит молния, подумал Алекс. Однако ничего подобного не произошло. Кэролайн мило улыбнулась.

— Рада, что наконец-то познакомилась с вами, мистер Райли, — радушно сказала она. — В последние дни все только о вас и говорят.

— Не сомневаюсь, что в основном обо мне придумывают всякие небылицы, — проговорила Кит, одарив ее чарующей улыбкой.

Алекс тоже подошел приложиться к ручке белокурой красотки.

— Прошу тебя, — прошептал он Кит на ходу и тотчас же пожалел о том, что вообще с ней заговорил. Наверняка будет все делать назло ему.

Бросив на него недовольный взгляд — еще смеет вмешиваться! — Кит снова повернулась к леди Кэролайн.

— Я слышал, что вы необыкновенно хороши собой, миледи, — продолжала она, — однако теперь вижу, что слухи о вашей красоте сильно преуменьшены.

— Похоже, ваш кузен еще больший льстец, чем вы, лорд Эвертон, — заметила леди Кэролайн, улыбнувшись.

Почувствовав на себе взгляд Кит, Алекс догадался, о чем она думает: пытается понять, ухлестывает он за красоткой или нет. А если да, то успел ли он уже затащить ее в постель. Он довольно ухмыльнулся. Ну-ну, подумай, подумай.

— Вот видите, миледи, я же вам говорил, что он само очарование, — вмешался Хэншоу. Похоже, его ничуть не задело то, что женщина, на которой он собрался жениться, явно не прочь пофлиртовать с другим.

— Совершенно верно, — поддержал его Алекс и, подойдя к Кит, взял ее за руку. — Приношу самые искренние извинения, но я опаздываю на встречу. Нам пора. — Он заметил, с каким удивлением Кит взглянула на него, но и ухом не повел.

— Кит может остаться с нами, — предложил Редж, и Алекс мысленно чертыхнулся. — Мы проводим его домой.

— О, это было бы великолепно! — просияла Кит. — Ты просто читаешь мои мысли, Хэншоу!

— Прости, Редж, — Алекс еще крепче сжал руку Кит, невзирая на ее попытки высвободиться, — но я должен забрать кузена с собой. Ты что, забыл, Кит? Тебе еще предстоит просмотреть кое-какие документы, что передал твой отец.

Кит искоса взглянула на него, видимо, пытаясь понять, почему он так настаивает, и, так и не поняв, сдалась.

— Черт бы тебя побрал, Алекс! Ладно, — проворчала она и повернулась было, чтобы следовать за ним, по в последний момент вспомнила, похоже, о правилах приличия. Повернувшись к леди Кэролайн, она коснулась рукой шляпы и проговорила: — До свидания, леди Кэролайн. Надеюсь, мы с вами еще встретимся.

— Очень может быть, мистер Райли, — улыбнулась девушка.

Не дожидаясь, когда Алекс потащит ее за собой, Кит подошла к карете и забралась внутрь. Кивнув Хэншоу и Кэролайн, Алекс последовал ее примеру.

— Поехали! — рявкнул он кучеру, и тот послушно стегнул лошадей. Алекс захлопнул дверцу.

— Ты что, испугался, что я украду ее у Реджа? — хмыкнула Кит и, стянув с руки тонкую лайковую перчатку, принялась рассматривать дырку. — Надо признать, она очаровательна.

— Слишком манерная, — заметил Алекс, скрестив руки на груди и размышляя, сказать этой вспыльчивой, как порох, девице, кто такая леди Кэролайн, или нет.

— И из-за этого ты выглядел так, будто тебя вот-вот хватит удар?

— Если я его и получу, то только из-за тебя. И винить за это буду исключительно себя самого, поскольку я знал, что от тебя одни неприятности, и все-таки согласился, чтобы ты пожила в моем доме. — Он раздраженно вздохнул. — Между прочим, что тебе известно о леди Кэролайн?

— О Господи, Алекс, перестань быть таким занудой! Я вовсе не собираюсь на ней жениться.

— Очень надеюсь, — заметил тот после паузы, вызванной удивлением: никто еще не называл его занудой. — Ее зовут Кэролайн Брентли. Она дочь герцога Ферта. Твоя кузина, дорогой кузен.

Лицо Кристин стало белым как мел. Несколько секунд она изумленно смотрела на Алекса, потом зажала рот рукой.

— Останови карету, — прошептала она, закрыв глаза.

Алекс, взволнованный, подался к ней, коснулся рукой колена и почувствовал, что тело Кит сотрясает мелкая дрожь. Вот идиот, выругал он себя.

— Кит, прос…

— Останови карету, — повторила Кит, сгибаясь пополам. — Меня тошнит.

— Кит… — хотел было извиниться Алекс, но, заметив, что лицо девушки стало пепельно-серым, крикнул. — Уоддл, остановись! Быстрее!

Кучер натянул вожжи, карета остановилась, и Кит, выскочив из нее, склонилась над сточной канавой, и ее вырвало. Выбравшись из кареты, Алекс подошел к ней и внимательно огляделся по сторонам. Они находились не в самом благополучном районе Лондона. На улице было многолюдно, и поодаль уже собралась небольшая толпа любопытных, которым интересно было посмотреть, что тут делает такой важный вельможа. Никого из знакомых Алекс, естественно, не увидел, однако, памятуя о том, что на дверце кареты изображен герб Эвертона, он, решив было подхватить Кит на руки и отнести в карету, передумал. Сплетни имеют обыкновение распространяться по городу с неимоверной скоростью, так что наверняка об этом его поступке стало бы известно в великосветских лондонских кругах. И Алекс, подойдя к Кит, уселся на обочину.

— Не делай этого, — смущенно пробормотала она и, выпрямившись, вытерла рот.

— Не делать чего?

— Не сиди здесь.

— Почему?

— Потому что ты граф Эвертон. Ты не должен сидеть в таком месте.

— Ты думаешь, со мной никогда не случалось такого, что только что произошло с тобой? Ошибаешься, случалось, и не только в таком месте, где меня никто не видел.

Вздохнув, Кит неожиданно привалилась к нему всем телом, и Эвертона охватило желание зарыться руками в ее белокурые волосы. Если кто-то из них двоих и ведет себя по-глупому, то уж никак не Кит Брентли, пронеслось у него в голове.

— А почему ты мне раньше не сказал, кто она? — укоризненно спросила Кит.

— Надеялся, что ты уедешь из Лондона, так с ней и не встретившись. Не мог же я подумать, что ты станешь любимицей всего великосветского общества и Кэролайн захочется с тобой познакомиться.

— Я помню ее, еще когда мы были девчонками. Она всегда норовила отнять у меня любимую куклу. Она стала настоящей красавицей, верно?

Кит прижалась к нему еще теснее. Интересно, чувствует ли она биение его сердца, подумал Алекс. Сейчас было бы вполне естественно приобнять ее за плечи, однако он решительно от этого отказался. Вот черт! Барбара подняла бы его на смех.

— Похоже, в вашей семье это наследственное, — тихо проговорил он.

Кит выпрямилась, и Алекс забеспокоился, уж не позволил ли он себе лишнего Обернувшись, Кит звонко шлепнула его по руке.

— Почему ты меня не предупредил, черт тебя подери?! Ты же знал, что Фрэнсис и остальные с первого дня знакомства пытались нас с ней свести!

Похоже, теперь на руке останется синяк, подумал Алекс, и далеко не первый, который она ему уже успела поставить. Он покачал головой, поражаясь тому, насколько быстро она пришла в себя, и одновременно испытывая искреннее раскаяние — чувство, совершенно ему несвойственное Кит абсолютно права, следовало все ей рассказать.

— Прости, Кит. Я должен был это сделать.

— А теперь я кокетничала с ней, практически пообещала потанцевать с ней на вечере. — Лицо ее вновь приобрело сероватый налет. — О Господи, а что, если она в меня влюбится?

Алекс хотел было фыркнуть, но в последний момент сдержался. А ведь Кит абсолютно права: такое вполне может случиться.

— Кит, я не думаю… — тем не менее проговорил он, однако Кит, не дослушав, вскочила.

— И папа ужасно разозлится.

— Но ведь твой отец в Париже, — возразил Алекс, несколько удивленный ее бурной реакцией. Пусть она лгунья и, быть может, даже воровка, однако предана отцу безгранично. — Он ничего не узнает. И Кэролайн узнает о тебе лишь то, что ты очень приятный молодой человек, умеющий мило делать комплименты. — Поднявшись, Алекс жестом показал девушке, чтобы она садилась в карету. — Поехали, дорогая. Ты уже гораздо лучше выглядишь. Как ты себя чувствуешь? Лучше?

— Да. Когда я об этом не думаю.

— Так и не думай, — посоветовал Алекс. — Хочешь пообедать со мной в «Уайтс»?

Забравшись в карету, Кит забилась в самый дальний угол и бросила:

— Мне не хочется. Я не голодна.

— Уверена? — спросил Алекс, садясь с ней рядом. — Я могу отвезти тебя в любое другое место, куда угодно — в «Буддлс», «Тревеллерс» или даже в «Сосайети».

На лице девушки отразился слабый интерес, но уже через секунду она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.

— Думаю, мне лучше немного полежать, если ты не возражаешь.

Сделав вид, что ничуть не обеспокоен, Алекс стукнул по дверце кареты и приказал:

— Уоддл, домой!

Что бы там ни произошло между Стюартом и Мартином Брентли, похоже, Кит воспринимает случившееся очень серьезно. Может быть, именно по причине этих семейных неурядиц ее и оставили в Лондоне одну, вскользь подумал Алекс. Он очень надеялся, что это так, хотя и отдавал себе отчет, что семейная вражда — еще не повод отказываться от незаконной деятельности, которой Кит, вполне возможно, как раз и приехала заняться.

— Не сочти за чрезмерное любопытство, но почему твой отец поссорился с Фертом? Что тот ему такого сделал?

Зеленые глаза открылись и, взглянув на Алекса, снова закрылись.

— Ты же говорил, что тебе это не интересно.

— Чепуха, — возразил Алекс. — Безумно интересно.

— Ты что, заигрываешь со мной? — спросила Кит, снова взглянув на него.

Алекс беззаботно пожал плечами:

— Очень может быть. Привычка, знаешь ли.

— Прекрати, а не то меня опять вырвет.

— Прости, — пробормотал Алекс, поймав себя на том, что уже в третий раз за сегодняшний день просит у нее прощения. — Так что между ними произошло?

— И еще одно, — ворчливо продолжала Кит, и Алекс заметил, что голос ее уже звучит как обычно, а щеки снова окрасились румянцем. — Мне не нравится, когда меня ташат, словно мешок с картошкой.

— Перестань увиливать от ответа, — коротко бросил Алекс. — За что твой отец ненавидит Ферта? — У него были свои причины спрашивать, обсуждать которые с Кит Брентли он был не намерен.

Встретившись с ним взглядом и поняв, что Алекс от нее не отстанет, Кит вздохнула и снова закрыла глаза.

— Из-за мамы. Ферт невзлюбил ее с самого первого дня, когда отец привез ее домой. Он ни на минуту не оставлял ее в покое. И в конце концов эта травля свела ее в могилу.

Алекс с тревогой взглянул на ее бледное лицо. Как же ему хотелось прижать ее к себе, успокоить, поцелуями стереть с лица выражение одиночества!

— Сколько тебе тогда было лет?

— Шесть.

— Ты помнишь своего дядю?

— Перестань меня допрашивать, Эвертон, иначе меня снова вывернет наизнанку.

Странно, подумал Алекс. Ему всегда казалось, что Кит не какая-нибудь изнеженная, слабовольная девица, у которой глаза вечно на мокром месте. Напротив, она сильнал, стойкая и мужественная. Не из тех, кто падает в обморок или кого по любому поводу выворачивает наизнанку. Он удивленно вскинул брови, но ничего не сказал. Она имеет право быть унылой и подавленной, если пожелает. Или притворяться таковой. Но похоже, притворяется она или и в самом деле пребывает в отвратительном расположении духа, ему не понять.

Когда Кит проснулась, уже наступил вечер и, как она и думала, Эвертон куда-то ушел, не удосужившись никому сказать, куда именно.

Быстро переодевшись в один из своих парадных костюмов, Кит отправилась в «Тревеллерс», рассчитывая на то, что ни Алекса, ни кого-то из его закадычных дружков там не будет, поскольку Огастес Девлин несколько раз жаловался, что вино, которое подают в этом клубе, никуда не годится. И как ни приятно ей в последнее время стало бывать в компании Александра Кейла, перед ней была поставлена задача, которую ей надлежало выполнить, а в его присутствии об этом нечего было и думать.

Кит искренне надеялась, что противник отца не Хэншоу. Во-первых, он друг Алекса, во-вторых, вообще неплохой и остроумный парень, в-третьих, собирается жениться на Кэролайн. А ей не хотелось бы говорить Стюарту Брентли, что человек, которого они ищут, практически помолвлен с Кэролайн Брентли. Что же касается Алекса Кейла… что ж, если он замешан в этом деле… Кит прерывисто вздохнула. Нет, этого не может быть!

Алекса в «Тревеллерс» не оказалось, зато там был Фрэнсис Хеннинг, который заметил ее раньше, чем ей удалось от него сбежать. Поняв, что ей от него не избавиться, Кит уселась играть с ним в карты и без труда выиграла десять соверенов. Фрэнсис познакомил ее с завсегдатаями клуба, среди которых, как она и предполагала, были в основном мелкие аристократы, которые пока не наскребли либо уже никогда не наскребут денег на то, чтобы посещать более изысканные заведения.

— А чем занимается пэр в течение всего дня? — спросила Кит, подсчитывая очки последней сыгранной партии.

— Посещает палату лордов в дни заседания парламента, решает, куда вкладывать деньги, ведет учет доходов из поместий. А самое главное — из кожи вон лезет, чтобы показать, какая он важная персона.

— А как же правительственные поручения, о которых все только и говорят? — не отставала Кит. — В этом кону, Фрэнсис, я выиграл три кроны.

Мистер Хеннинг вздохнул и, кивнув головой, проговорил:

— Тебе, Кит, дьявольски везет. — И, хмыкнув, прибавил: — Но ведь ты кузен самого дьявола, так что ничего удивительного. — В восторге от собственной шутки, Фрэнсис бросил взгляд в сторону двери, и в этот момент вошел еще один завсегдатай клуба. — А вот и Тадеус Нэринг, — сообщил Фрэнсис, кивнув на дверь. — Если хочешь знать о правительственных поручениях, спроси его.

Кит обернулась: высокий худощавый мужчина садился за стоявший посередине зала стол, за которым уже сидело много посетителей.

— А он его получил? — спросила она, хотя кое-что уже об этом знала.

— Да уже целых два, а то и три. Пытается подружиться с Принни, а для этого подойдет любая патриотическая чушь. Купил себе рыцарское звание, чтобы потихоньку стать бароном. Вполне возможно, что это ему удастся. — Поморщившись, Фрэнсис наклонился к Кит. — Все дело в том, что в деньгах он не нуждается. Насколько мне известно, его ближайшие родственники с материнской стороны сделали себе состояния в текстильной промышленности. Мог бы оставить местечко и для тех из нас, кто живет на доходы с капитала, черт бы его побрал!

Кит налила своему приятелю еще один стакан портвейна.

— Но ведь наверняка есть и другие, помимо Нэринга, получившие поручения, — заметила она, пытаясь отвлечь внимание Хеннинга от своей добычи, и, когда он перевел взгляд на нее, пожала плечами. — Ты же сам сказал, что есть и такие, которые живут на доходы с капитала.

— А вот об этом тебе лучше спросить Эвертона, — заметил Фрэнсис, осушив стакан. — Я уже бог знает сколько времени клянчу, чтобы он замолвил за меня словечко, а он только отмахивается. Вы с ним родственники — может, тебе удастся его уговорить.

Кит глубоко вздохнула и сделала большой глоток из своего стакана, чтобы успокоиться.

— Сомневаюсь, что ему самому дали хорошее поручение, — заметила она, опираясь обеими руками о стол, чтобы Фрэнсис не заметил, как они трясутся. — Сомневаюсь, что Эвертон имеет на Принни какое-то влияние.

— Это Эвертон не имеет никакого влияния? — рассмеялся Фрэнсис. — Я могу назвать только троих, кто имеет на Принни большее влияние, чем Алекс. — И, подняв руку, он стал считать на пальцах. — Герцог Веллингтон, граф Ливерпул и герцог Ферт.

Услышав последнее имя, Кит поморщилась, а чтобы это скрыть, сделала еще один глоток.

— Неудивительно, что он иногда так задирает нос.

— И эгоист страшный. Когда в прошлом сезоне я был на мели, не стал меня выручать. Они вообще с Хэншоу куда-то исчезли, а я сидел без гроша в кармане.

— Ты хочешь сказать, что они куда-то вместе отправились? — спросила Кит.

Она уже напоила Фрэнсиса так, что у него развязался язык. Теперь нужно было следить за тем, чтобы он не слишком напился и более-менее связно рассказал ей все, что ему известно. Признаться, Кит уже нашла доказательство того, что Алекс мог быть замешан в деле, ради которого она и приехала в Англию, однако оно показалось ей не слишком убедительным.

— Да не знаю я! — воскликнул Фрэнсис, ударив кулаком по столу. — Ни черта они мне не сказали! Говорят, я не умею хранить секреты. — Он наклонился вперед, обдав Кит винными парами. — Думаю, это касалось денежных затруднений, которые испытывал брат Реджа, но не станет же он в этом признаваться.

Весь прошлый год они с отцом ввозили во Францию свежие продукты, и только один раз их постигла неудача — как раз во время лондонского сезона, — когда отца чуть не схватили. Кит снова глубоко вздохнула. Вероятно, десятки лордов выезжали из Лондона в течение сезона. Это не обязательно должно означать, что именно Алекс повинен в приключившейся с отцом неудаче. Однако сбрасывать со счетов такую возможность тоже было нельзя.

— А где вообще Эвертон? — спросил Фрэнсис, оглядываясь по сторонам. — Я думал, он глаз с тебя не спускает.

— Он в «Уайтс», — ответила Кит. — Должен же я хоть изредка бывать один.

Фрэнсис покачал головой:

— Его там нет. Я как раз оттуда пришел. — Хмыкнув, он осушил стакан. — Держу пари, Эвертон мирится сейчас с Барбарой Синклер.

Подобная возможность даже не приходила Кит в голову. Она представила себе, как Алекс обнимает и целует эту особу, и ей стало тошно. Вскочив, она сунула в руку изумленного Фрэнсиса полупустую бутылку и пробормотала:

— Совсем забыл. Ведь меня сегодня пригласили к Даунингам.

Выйдя из клуба, Кит наняла экипаж и приказала кучеру ехать на Парк-лейн. Что ж, вполне вероятно, что Алексу захотелось женского общества, в чем она ему отказывала, и он отправился к Барбаре Синклер. От этой мысли сердце Кит почему-то сжалось до боли.

Пребывая в растрепанных чувствах, Кит тем не менее понимала, что на сегодня ее миссия окончена. Было бы, конечно, идеально, если бы ее познакомили с сэром Тадеусом Нэрингом и, напоив его, она могла бы порасспрашивать, не является ли поручением, данным ему правительством, пресечение деятельности контрабандистов вдоль восточного побережья Англии. Но в этом случае Фрэнсис наверняка пожаловался бы своим дружкам, что Кит Райли его бросил и переметнулся к Тадеусу, а Алекс, узнав об этом, забросал бы ее разными вопросами, глядя на нее своими потрясающе завораживающими глазами, и ей пришлось бы снова ему врать. Так что лучше заняться Нэрингом в следующий раз, когда удастся ускользнуть из дома.

Когда наемный экипаж подъехал к Кейл-Хаусу, Кит бросила кучеру монетку в четыре пенса и вошла в дом. Ни она, ни Алекс не отдали приказание слугам их дожидаться, поэтому Уэнтон и остальные слуги уже легли спать. Хотя было уже довольно поздно, Кит чувствовала себя слишком возбужденной, чтобы заснуть. Она оставила «Робинзона Крузо» на столе в библиотеке, однако одиночество выброшенного на чужой берег несчастного матроса слишком остро перекликалось сегодня вечером с ее собственным одиночеством. Отложив книгу в сторону, Кит подошла к книжным полкам и, выбрав томик стихов, уселась в кресло Алекса, стоявшее у камина, представляя, что чувствует в его покойной глубине тепло его тела.

Прочитав несколько строк, Кит закрыла книгу и взглянула на обложку. Лорд Байрон. Она где-то слышала, что Байрон писал довольно едкие, саркастические стихи, однако те, что она прочла, саркастическими назвать было никак нельзя. Она снова открыла книгу. Интересно, для чего Алекс ее купил? Просто чтобы пополнить свою коллекцию или чтобы почитать? Улыбнувшись, она продолжила чтение.

— Ну что, удалось бедняге Крузо уехать с необитаемого острова или еще нет?

Вздрогнув от неожиданности, Кит чуть не выронила книгу.

— Алекс! — воскликнула она, зардевшись.

Он стоял в дверях, насмешливо улыбаясь, стройный, темноволосый и невероятно красивый. Пока она размышляла о том, давно ли он здесь стоит, наблюдая за ней, он снял перчатки.

— Не хотел пугать тебя, детка, прости. Увидел свет — дай, думаю, зайду. Так как поживает бедняга Робинзон?

Кит бросила взгляд на каминные часы: почти два часа ночи.

— Отлично, — пробормотала она, поворачивая книгу так, чтобы Алексу не видно было, что она читала. Нужно было убрать «Робинзона Крузо», а не оставлять книгу на виду. Но теперь уже поздно что-либо предпринимать. — А как поживает леди Синклер?

— Так ты считаешь, что я был у нее? — спросил Алекс, входя в библиотеку.

— А разве нет? — выпалила она в ответ с большей смелостью, чем испытывала на самом деле.

— Ну, если только она переехала из своего дома в клуб «Сосайети», научилась играть в бильярд и нарядилась моим кузеном. — Алекс ухмыльнулся, похоже, весьма довольный собой. — Другим моим кузеном, — пояснил он. — Высоким и лысоватым.

Так, значит, он не был с этой женщиной! Неожиданная радость охватила Кит. Несколько секунд только это известие имело для нее значение. Однако вскоре радость сменилась сожалением. Ну надо же, упустить такую великолепную возможность познакомиться с самыми именитыми английскими аристократами!

— Так ты играл в «Сосайети» в бильярд? Без меня? — возмущенно воскликнула она.

— Но ты же спала, — ответил Алекс. — Я не хотел тебя будить. — Подойдя к ней, он уселся рядом на низенький столик и машинально взял в руки книгу, мешавшую ему. — Нужно было мне догадаться, что тебе захочется научиться играть в бильярд.

— Естественно, захочется, — заявила Кит. Уж скорее бы он положил эту проклятую книгу, прежде чем увидел, что именно она читает.

— Знаешь, в комнате, расположенной за моим кабинетом, есть стол, — неторопливо сказал Алекс, глядя Кит прямо в глаза. — Мэри… не любила, когда я играл в бильярд, вот я и убрал его с ее глаз долой.

Так вот зачем эта потайная комната!

— Как жаль, что она не разрешала тебе играть.

Алекс коротко хохотнул.

— Дурочка. — Протянув руку, он ласково погладил Кит по щеке. Один палец зацепился за прядь волос, и Алекс, убрав ее за ухо, улыбнулся. — Да я бы поставил этот чертов стол посередине танцевального зала, если бы захотел. Я просто решил быть вежливым.

Кит так удивилась ласке, что прошло несколько секунд, прежде чем она сумела вновь придать своему лицу хмурое выражение.

— Может быть, я просто не ожидала, что ты способен вести себя так вежливо, — заметила она.

Глаза Алекса из веселых сделались грустными.

— Ты на меня сердишься? — спросил он, пристально глядя ей в лицо. Интересно, что он там видел?

— Нет. Прости.

— Гм… — протянул он. — Что же тебя тогда тревожит, милая? — Говоря это, он взглянул на книгу, которую по-прежнему держал в руках.

— Ничего, — поспешно ответила Кит. — Просто немного болит голова, и все.

Слегка нахмурившись, Алекс перевернул книгу обложкой вверх, однако, вместо того чтобы прочитать ее название, взглянул на Кит.

— Так что же ты читаешь?

— А ты что. воображаешь себя моим наставником? — выпалила Кит, вспыхнув.

— Вовсе нет, — ухмыльнулся Алекс. — Ну же, Кит, скажи, какую еще книгу про пиратов ты отыскала в моей библиотеке?

— Да так, ничего особенного. Одну старую книженцию, которую решила почитать для развлечения, — небрежно бросила Кит и, нарочно зевнув во весь рот, проговорила: — Думаю, пора спать.

— Я не собираюсь ее у тебя забирать. Мне просто любопытно, что тебя так заинтересовало.

— Мне кажется, я постоянно вызываю у тебя это чувство, ты не находишь? — выпалила Кит и тотчас же пожалела, что лезет на рожон.

Легкая улыбка тронула лицо Алекса, и у Кит перехватило дыхание. Вот так бы всю жизнь сидела и смотрела на него.

— Нахожу, — согласился он. — Но если тебе не хочется говорить о литературе, ответь мне на другой вопрос.

Слушая его низкий тихий голос, Кит почувствовала, что ей трудно сосредоточиться.

— На какой, Эвертон?

— Куда ты сегодня вечером ездила?

— Куда я ездила? — переспросила Кит, вскинув брови. Должно быть, он все-таки виделся с этим болтуном Фрэнсисом.

— На тебе парадный костюм, — заметил Алекс. Кит выругалась про себя. Отец неустанно повторял, что врать нужно с умом. Она всегда об этом помнила, а вот сейчас забыла. Алекс Кейл совсем ей голову вскружил. Он наклонился к ней, и она обеспокоенно взглянула на него. — От тебя пахнет сигаретным дымом и вином.

— Я была в «Тревеллерс», — призналась Кит, встретившись с Алексом взглядом и не отводя глаз. — Выиграла несколько крон у Фрэнсиса.

Алекс кивнул и, как ей показалось, несколько расслабился.

— Можно? — спросил он, указав на книгу, которую Кит прижимала к груди.

Чувствуя, что щеки покрываются краской, Кит вздохнула и протянула ее ему.

— Это всего лишь Байрон, — деланно-небрежно бросила она.

Алекс удивленно вскинул брови.

— Комедии? Может быть, «Паломничество Чайльд Гарольда»?

Кит снова покачала головой и опустила глаза.

Любовь растет иль вянет. Лишь застой

Несвойствен ей. Иль в пепел обратится,

Иль станет путеводною звездой.

Которой вечен свет, как вечен мира строй, -

процитировал он.

Ну естественно, он читал эту чертову книгу. Несколько мгновений Кит боялась поднять глаза, боялась встретиться с ним взглядом. Наконец решилась. Алекс листал страницы, и на его губах играла нежная, чувственная улыбка. Прядь вьющихся темных волос падала на лоб, придавая ему несколько бесшабашный вид. И впервые в жизни Кристин Брентли захотелось быть женщиной. Вернее, дать Александру Кейлу почувствовать, что она женщина.

— Алекс? — прошептала она.

Он медленно поднял голову и удивленно взглянул на нее.

— Да, детка? — И, помешкав, вернул ей книгу. Кит взяла ее, чувствуя, что пальцы плохо слушаются.

Смущенно кашлянув, она перевела взгляд на камин, потом на окно. Она готова была смотреть куда угодно, только не на Алекса.

— Уже поздно. Мне нужно ложиться спать.

Несколько секунд он молчал, потом тихо спросил, глядя на Кит из-под темных ресниц:

— Считаешь, что на сегодня поэзии достаточно? А то я с удовольствием еще почитал бы тебе стихи.

Кит сдержанно покачала головой.

— Думаю, это было бы неблагоразумно, — ответила она. Как жаль, что у нее не хватает мужества сказать «да». Иногда он читал ей вслух утреннюю газету, и ей нравился его голос. Но сейчас слушать, как он читает ей еще одну поэму, было бы свыше ее сил.

Алекс пожал плечами:

— Неужели так уж необходимо всегда поступать благоразумно? — Протянув руку, он коснулся ее колена. — Неужели ты боишься хоть на минуту повести себя безрассудно?

Кит прерывисто вздохнула, чувствуя, что ей больше всего на свете хочется упасть в его объятия и ощутить на своих губах его губы.

— Да, — вместо этого ответила она.

Он долго молча смотрел на нее, словно ища подтверждение тому, что на самом деле она думает иначе, и наконец кивнул.

— Если изменишь свое мнение, дай мне знать.

Они встали одновременно и чуть не столкнулись. Алекс машинально поднял руку, чтобы поддержать Кит, а она вскинула голову, глядя на него. Похоже, он сумел прочитать в ее лице сокровенное желание, поскольку что-то изменилось в его глазах и он наклонился к Кит. Не смея дышать, чувствуя, как исступленно колотится сердце, Кит закрыла глаза. Его горячее дыхание обожгло ей щеку, медленно переместилось в сторону губ, на секунду задержалось там, потом поднялось выше, коснулось щек, век и, наконец, остановилось у лба. Теплые губы прильнули к нему на секунду, и сердце Кит замерло в груди.

— Спокойной ночи, Кит, — прошептал Алекс и вышел.

Прерывисто дыша, Кит еще долго смотрела ему вслед. Наверху хлопнула дверь его спальни, и она очнулась. Нужно выйти на свежий воздух и подумать, решила она. А еще ей нужно собрать для отца информацию. И чем скорее, тем лучше.

Глава 7

Открыв дверь, Стюарт Брентли понял, что в его квартире, которую он снял у миссис Генри Бичем, особы, начисто лишенной любопытства, кто-то есть.

Гостиная была погружена во мрак, ставни закрыты — все точно так же, как он оставил, уходя, но Стюарт чувствовал, что он не один. Кто-то незримо присутствует здесь. Этим кем-то мог быть Дэниел, сын миссис Бичем: зашел, чтобы принести на вечер дров. Но Стюарт представить себе не мог, как этот грузный и неповоротливый парень справляется со своей работой без света. Кит не могла быть здесь, так как понятия не имела, где он остановился.

Захлопнув за собой дверь, Стюарт тотчас же бесшумно отскочил в сторону и сунул руку в карман за пистолетом. От этого быстрого движения воздух в комнате заколебался, и едва ощутимый запах дорогого одеколона коснулся его ноздрей. Стюарт прекрасно знал, кто пользуется таким одеколоном, но, только услышав знакомый голос, понял, что за гость к нему пожаловал.

— Добрый вечер, Стюарт, — донесся из темноты тихий голос графа Фуше, и вспыхнувший слева от окна свет лампы осветил его и стоявших по углам комнаты двух громил, Гийома и Белоша.

Стюарт выпустил из рук рукоятку пистолета.

— Я считал, что гости, нагрянувшие с нежданным визитом, должны дожидаться хозяина у двери, а не вламываться в дом без приглашения, — холодно проговорил он по-французски, лихорадочно думая, как им удалось его разыскать. Должно быть, Фуше его выследил. — А еще лучше заранее прислать визитку. По-моему, это сейчас модно.

— Таким старым друзьям, как мы, визитки ни к чему, — заявил граф, выходя из тени. — К тому же, насколько мне известно, ваш дом в Париже.

— В городе, в котором бушует проклятая война, которую вы развязали, — сдержанно проговорил Стюарт, чувствуя, как на висках выступили капельки пота, и подавляя желание их вытереть.

— Ш-ш, Стюарт, — прошипел граф, настороженно глядя на него своими черными глазами. — Я пришел сюда не о политике разговаривать, а узнать, где мое оружие. Оно понадобится раньше, чем предполагалось.

Решив не спрашивать, зачем Наполеону может понадобиться оружие раньше положенного срока, Стюарт подошел к стоявшему у камина креслу и сел.

— Я уже распорядился изъять его оттуда, где оно хранилось, однако не хочу перевозить на побережье, пока не буду уверен, что его не перехватят.

— А Кит уже нашла нашего английского придурка?

Стюарт покачал головой.

— У него… гм… у нее есть кое-кто на подозрении, но если мы ошибемся, могут возникнуть всякие сложности.

— Нечего мне рассказывать про сложности! — рявкнул Фуше. — И пусть не забывает о том, для чего она приехала в Лондон. Уж слишком она наслаждается столичной жизнью, как я погляжу. Нельзя было поручать это дело женщине.

— Кит выполнит все, что ей поручили.

Фуше нахмурился, присел на краешек кушетки и стал удивительно похож на ястреба, выслеживающего добычу.

— Я слышал, кузен графа Эвертона по имени Кит становится любимцем всего Лондона. Значит, вот так вы, англичане, собираете сведения? Укладывая своих дочерей в постели тех, кто может их вам предоставить?

— Эвертон понятия не имеет, кто она такая и зачем приехала в Лондон. За его отцом числился должок, вот сын за него и отрабатывает.

Стюарт решил не говорить Жан-Полю Мерсье всей правды — что Александру Кейлу известна их семейная история, — посчитав, что уже сказанного вполне достаточно.

Граф сердито прищурился:

— Надеюсь, она понимает, что этот тщедушный англичанин никогда не сможет ее удовлетворить.

В голосе графа явственно чувствовалась ревность, однако Брентли сделал вид, что не замечает ее.

— Она приехала сюда, чтобы помочь мне. И ни для чего больше.

Несколько секунд Фуше внимательно смотрел на него, потом коротко кивнул.

— Очень хорошо. Вот и передайте ей, что нам нужно знать имя этого англичанина, чтобы можно было продолжать действовать.

— Есть и другой вариант, — неторопливо проговорил Стюарт. — Можно отправить ящики на север, после чего забрать их из Суффолка, а не из Дув…

— Я больше не хочу никаких задержек, — перебил его Фуше.

— А я не хочу отказываться от запасного варианта, если Кит ничего не удастся узнать, — решительно возразил Брентли. — Если ящики перехватят, вам будет нечего показать Наполеону.

— За исключением вашей головы, Брентли, — заметил граф, внимательно разглядывая свои тщательно отманикюренные ногти. Поднявшись, он направился к двери. Гийом и Белош последовали за ним. — Я буду смотреть за вами в оба. Однако советую тебе и Кит сделать все от вас зависящее. — С этими словами он вышел.

Стюарт Брентли подошел к окну и открыл ставни. Когда он начал заниматься контрабандой оружия, он понимал, что во имя огромной прибыли, которую приносило ему это занятие, придется кое-чем пожертвовать. То, что он солгал Киг относительно содержимого ящиков, его мало волновало. Так или иначе, она сделает то, что от нее требуется. А вот лишиться в процессе этой маленькой игры жизни не входило в его планы. А это может случиться. Похоже, они с Кит попали в серьезную переделку. Ну да ничего, выпутаются. Не впервой.

Алекс вонзил каблуки в бока своего вороного жеребца Тибальта и, когда животное перешло на легкую рысь, откинулся в седле и удовлетворенно вздохнул. Стояло раннее утро. Свежий воздух был напоен прохладой. В этот час в Гайд-парке почти никого не было. Алекс больше всего любил это время суток — между вынужденным ночным бдением и утомительным днем, который предстояло провести в парламенте. Но сегодня утром ему явно чего-то не хватало, и нетрудно было догадаться, чего именно. Кит была все еще в постели, когда он встал, и Алекс подавил искушение разбудить ее, чтобы она могла его сопровождать. Он уже начал уставать от тайн этой девицы и с удовольствием воспользовался возможностью немного развеяться.

— Эвертон!

Алекс поднял голову и, заметив, что ему навстречу скачет Тадеус Нэринг со своими дружками, едва сдержал недовольную гримасу: все они льстецы и подхалимы. Интересно, зачем Нэринг его окликнул, подумал Алекс.

— Доброе утро, Эвертон, — улыбнулся Нэринг и протянул руку.

Алекс пожал ее, не скрывая недовольной мины.

— Доброе утро, Нэринг, — кивнул он.

У него не было никакого желания в такое прекрасное утро разговаривать с этим человеком. Кроме того, если он вскоре не вернется в Кейл-Хаус, то лишится удовольствия позавтракать в обществе Кит.

Тадеус Нэринг заметил, что ему не слишком-то рады, и улыбка постепенно исчезла с его лица.

— Я просто хотел спросить, Эвертон, не видели ли Кита сегодня утром?

— Кита? — холодно переспросил Алекс. — Нет. А что?

Нэринг пожал плечами:

— Да ничего. Просто он выиграл у меня вчера двадцать соверенов, а Пелгрейв с Трейвеном собираются сегодня ночью повеселиться. Вот я и подумал, не даст ли он мне возможность отыграть мои деньги?

А Кит вчера сказала, что была в «Тревеллерс» с Фрэнсисом Хеннингом. Алекс поджал губы.

— Вы хотите ему отомстить за то, что он выиграл у вас эти деньги, Нэринг?

Нэринг деланно рассмеялся.

— Ну что вы, нет, конечно. Просто мистер Райли — забавный парень, хотя и любитель задавать такие странные вопросы.

— Он вообще-то не любит ходить вокруг да около, а задает вопросы прямо в лоб, — улыбнулся Алекс, а в душу закралась тревога. Что за странные вопросы задает его гостья? — Чем же он интересовался на сей раз? Адресами местных борделей и игорных домов?

Видя, что граф не спешит свернуть разговор, Нэринг осмелел и оглянулся на своих дружков, словно хвастаясь одержанной победой.

— Ну, до этого дело не дошло. Да я и не стал бы давать подобную информацию такому молодому парнишке.

— Весьма великодушно с вашей стороны, Нэринг, — буркнул Алекс, начиная терять терпение. — Так о чем он спрашивал?

— Да ни о чем особенном. Так, о правительственных поручениях и прочей чепухе. Наверное, узнал, что у меня их несколько, вот и заинтересовался. Почти до самого рассвета меня расспрашивал.

— До рассвета, говорите? — Значит, Кит ушла после того, как они пожелали друг другу спокойной ночи. — А где вы с ним встретились?

— В «Тревеллерс», а потом пошли в «Нейви». — Откашлявшись, Нэринг спросил: — А разве что-то не так?

— Просто я никак не могу уследить за мальчишкой, — ответил Алекс. — Спасибо за информацию. — Он подъехал к Нэрингу поближе. — И ради вашего же блага не рассказывайте Киту о нашем разговоре. Он будет взбешен.

— Естественно, Эвертон. Я бы и так не стал говорить.

— Вот и отлично, — продолжал Алекс, одарив Нэринга улыбкой. — Мы с моими приятелями устраиваем на следующей неделе вечеринку в «Уайте». Может быть, составите нам компанию?

— Да-да, конечно, — пролепетал Нэринг, безуспешно пытаясь скрыть свой восторг.

Скучнейший предстоит вечер, подумал Алекс, зато этот тип наверняка не расскажет Кит об их сегодняшнем разговоре.

— Всего хорошего, джентльмены, — кивнул на прощание Алекс и, пришпорив Тибальта, поскакал домой.

Хорошего настроения как не бывало. Он понятия не имел, зачем понадобилось Кит Брентли уходить из дома посреди ночи и расспрашивать всяких идиотов о правительственных поручениях, но проклятая девчонка явно что-то задумала. Что-то, что хранит от него в тайне. Значит, нужно выяснить, что именно, и как можно скорее.

— Помолчи, Кит, — приказал Огастес и демонстративно зажал руками уши. — У меня от тебя голова разболелась.

Они вчетвером, Кит, Огастес Девлин, Фрэнсис Хеннинг и Реджинальд Хэпшоу, шли по Сент-Джеймс-стрит по направлению к Пэлл-Мэлл.

— А я-то думал, она у тебя разболелась от бренди, которого ты вчера выпил целую бутылку, — заметил Хэпшоу.

— Я только сказал, что, если бы ты вчера проявил чувство меры, ты бы сегодня так не мучился, — заметила Кит, с раздражением взглянув на виконта.

Вчера ей практически не удалось поспать, и отвратительное настроение Девлина нисколько не улучшало ее собственного расположения духа. Равно как и то обстоятельство, что, проснувшись утром, она не застала Алекса, который уже ушел, и решила не завтракать, отчего сейчас голова кружилась от голода. Впрочем, она должна радоваться, что не застала Эвертона. В его присутствии она сама не своя, и если так будет продолжаться, она не выполнит того, ради чего находится здесь.

— Почему я должен умирать скучно и медленно, когда можно весело и быстро? — тихо спросил Девлин.

— А вот я собираюсь дожить до зрелого возраста, — заявила Кит.

Хмыкнув, виконт поднес ко рту платок и откашлялся в него.

— Никогда не мог уловить разницу между выражением «зрелый возраст» и «преклонный возраст», — заметил он. — Однако думаю, что ты доживешь до глубокой старости, мой дорогой мальчик.

— А я бы дожил до глубокой старости богатым человеком, если бы ты раздобыл для меня это чертово правительственное поручение, — буркнул Фрэнсис.

Редж фыркнул.

— Да будет тебе, Фрэнсис. Я уже устал тебе повторять, что больших денег с него не выручишь. Принни поставил дело так, что работать придется как проклятому, причем практически бесплатно.

Кит была рада, что Фрэнсис не сказал, что они вчера уже разговаривали на эту тему. Должно быть, сам не помнил.

— А что за работа? — спросила она.

Редж весело улыбнулся:

— Чертовски скучная. Не стоит того, чтобы ее обсуждать. — Он указал пальцем на другую сторону улицы. — Мне нужны новые сапоги.

— А это магазин «Хобис»? — восторженно спросила Кит. Даже у ее отца не нашлось для одежды из этого магазина ни одного плохого слова.

— Да. А вот я не желаю тратить драгоценное время на какие-то сапоги, — отрезал Огастес. — Живи как тебе нравится — вот мой девиз, мои дорогие. И я буду ему следовать. Например, сейчас мне хочется эля.

— А мне хочется приобрести сапоги в этом магазине, — заявила Кит, не желая расставаться с Хэншоу, пока не выяснит, какое именно правительственное поручение ему дали. — Думаю, ботфорты как раз то, что мне нужно.

— Алекс решит, что ты ему подражаешь, — хмыкнул Редж.

— Ты что, думаешь, он тебе их купит? — ухмыльнулся Фрэнсис.

— Я сумею его уговорить, — уверенно заявила Кит.

— Что верно, то верно, — заметил Огастес, искоса взглянув на нее. — Похоже, Эвертон готов сделать для тебя все, что угодно.

Кит улыбнулась, хотя и не очень поняла смысл его слов.

— Я от природы очень обаятелен.

Огастес кивнул.

— В таком случае ты, должно быть, самый обаятельный человек на свете, — загадочно бросил он и, попрощавшись, направился в сторону клубов.

Кит взглянула на Реджа. Тот посмотрел вслед Девлину, после чего пожал плечами и сделал ей знак следовать за ним. Они перешли на другую сторону. Проходя мимо магазина одежды, Кит взглянула в влтрину и замерла. В витрине стоял манекен в таком красивом платье из розового шелка, какого Кит никогда в жизни не видела. Рукава, глубокий вырез мысом и пышная юбка были оторочены кружевами цвета слоновой кости, собранными на талии изящными воланами.

— Что ты там увидел? — заинтересовался Хэншоу и, положив руку Кит на плечо, тоже заглянул в витрину.

— Просто интересно стало, — пролепетала Кит, стараясь не краснеть, — как это женщины напяливают на себя такое безобразие?

Хмыкнув, барон подхватил ее под руку и увлек к обувному магазину.

— А уж чтобы стащить это с них, приходится изрядно потрудиться, — весело проговорил он.

Кит деланно улыбнулась:

— И не говори.

Она в последний раз взглянула на платье и вздохнула. Всю свою жизнь она прожила в мужском обществе, и никогда у нее не возникало желания нарядиться в платье. А вот теперь — подумать только! — она знакома с Алексом Кейлом всего неделю и уже мечтает об изящных платьях с кружевами и оборками. Совсем с ума сошла!

— Послушай, Редж, — проговорила она с наигранной веселостью, — ты не мог бы раздобыть и для меня какое-нибудь правительственное поручение? Что-нибудь веселенькое. Ну, там, шпионов ловить, или контрабандистов, или пиратов. Что-нибудь в этом роде.

Лорд Хэншоу рассмеялся и покачал головой, не выказывая никаких признаков того, что Кит хотя бы чуть-чуть приблизилась к цели.

— Алекс имеет гораздо большее влияние в таких делах, чем я. Попроси его.

— А тебе поручили что-нибудь интересное? — не отставала Кит.

Редж покачал головой:

— Скучища страшная.

Придется пока этим удовлетвориться, решила Кит. Тадеус Нэринг, этот самодовольный осел, не может быть тем, кто причиняет отцу и Фуше столько беспокойства. А вот Хэншоу — совсем другое дело. Ему дали правительственное поручение, о котором он не желает говорить, а это означает, что оно важное, а может быть, и очень важное. Значит, из списка подозреваемых его вычеркивать нельзя. И вполне возможно, что он останется единственным и ей не придется больше никого искать. Это было бы просто замечательно. Эвертон оказался бы вне подозрений, что ее вполне устроило бы.

Днем они снова встретились с Девлином и, хотя настроение его стало еще хуже, решили отправиться на бега. Редж выиграл тридцать соверенов, что позволило им поужинать и сыграть в карты в клубе. К тому времени когда Кит наняла экипаж и оправилась в Кейл-Хаус, было уже далеко за полночь, и она увеличила выигранную ею сумму еще на десять фунтов.

— Добрый вечер, Уэнтон, — улыбнулась она дворецкому, распахнувшему перед ней дверь. — Алекса, я полагаю, дома нет?

Сохраняя серьезное выражение лица, дворецкий принял у нее шляпу, перчатки и великолепное новое пальто, после чего изрек:

— Лорд Эвертон у себя в кабинете. Он просил, чтобы его не беспокоили.

— Вот как? Что ж, если я ему понадоблюсь, я в библиотеке.

Целый день Кит думала о поэме, кусочек из которой Алекс ей процитировал, и теперь ей хотелось самой прочитать ее. Однако это желание испарилось, стоило ей услышать доносившиеся из-за двери два мужских голоса. Оглянувшись, нет ли поблизости Уэнтона, Кит нечаянно загнула край персидского ковра и споткнулась о бугор, который сама же и создала. Потеряв равновесие, она оперлась рукой о дверь. Как Кит и ожидала, та оказалась незапертой и распахнулась.

Ввалившись в кабинет, девушка ухватилась за спинку ближайшего стула, чтобы не упасть.

— Простите, я…

Алекс, стоявший лицом к камину, при ее появлении круто обернулся и взглянул на Кит такими злыми глазами, что все извинения застряли у нее в горле. Повернувшись к ней спиной, он взял из рук стоявшего у окна мужчины пустой бокал.

— Благодарю вас за помощь, — сдержанно проговорил он.

— Всегда к вашим услугам, милорд. — Посетитель, мужчина средних лет, рыжеволосый, с обветренным лицом, в стареньком темном пальто, бросил взгляд на Кит, после чего наклонился и взял шляпу и перчатки со стула, спинку которого она по-прежнему не выпускала из рук. — Я сообщу вам, что узнал.

— Буду вам премного благодарен. — Алекс проводил мужчину до двери и, проходя мимо Кит, сквозь зубы процедил: — Стой где стоишь. — И вышел вместе с незнакомцем в коридор, даже не удостоив Кит взглядом.

А Кит послушно осталась стоять на месте. Она еще никогда не видела Алекса таким злым. Интересно, что именно поведал ему этот странный посетитель? Ее внезапное появление прервало их разговор на полуслове. Они обсуждали явно что-то очень важное. Кит не сомневалась в этом.

Несколько секунд спустя она услышала, как открылась дверь и Алекс вошел в кабинет.

— Прости, — повторила она, не оборачиваясь.

Дверь закрылась. Эвертон прошел мимо, коснувшись плечом плеча Кит, подошел к столику, где стояли напитки, налил себе бренди, сделал глоток и подошел к окну. Там он слегка раздвинул рукой шторы и принялся всматриваться в темноту сада.

— Я шла в библиотеку… — продолжала Кит. Интересно, почему он молчит? — и споткнулась. Я не хотела…

— Плохо придумала, неубедительно, — перебил ее Алекс, выпустив штору из рук. — Придумай что-нибудь получше.

Нахмурившись, Кит выпустила из рук спинку стула.

— Я споткнулась. Ты сам оставил эту чертову дверь незапертой, так что нечего на меня кивать!

Когда тебя ловят на лжи, атакуй, учил отец. Выбей противника из равновесия. Кит смотрела на профиль Алекса — он по-прежнему не поворачивался к ней лицом — и пыталась определить, противник он или нет.

— Где ты была сегодня вечером?

— Выигрывала у Реджа пять фунтов в карты, — коротко бросила Кит, намеренно уменьшив сумму выигрыша на тот случай, если он решит отнять у нее деньги. — А почему ты пьешь бренди с незнакомыми людьми и отказываешься делать это со мной?

Наконец-то Алекс взглянул на нее.

— Он не незнакомец. А девушки бренди не пьют.

Кит нахмурилась.

— Я…

Алекс поднял руку, не дав ей договорить.

— Ты хочешь сказать, что ты не девушка? Очень хорошо. Садись. — И он указал на открытую дверь в самом дальнем конце комнаты.

Бросив на Алекса подозрительный взгляд, Кит повернулась и вошла в бильярдную. Она уже была знакома с ее обстановкой: складной игорный стол, рядом два стареньких, но удобных кресла, у окна — столик с напитками. Кит оглянулась — Эвертон вошел следом за ней в комнату — и уселась перед игорным столом красного дерева.

Резким, сердитым движением разложив его, Алекс вытащил из сундука колоду карт. Бросив карты на стол, он подошел к подносу с напитками, взял два стакана и еще не начатую бутылку бренди.

— Значит, твой отец не запрещает тебе пить бренди? — наконец спросил он, усаживаясь напротив.

— Ему безразлично, что я пью, — с вызовом бросила Кит, все еще пытаясь угадать, в каком он пребывает настроении. Она чувствовала, что оно не имеет отношения к ее неловкости. — И потом, я любого могу перепить.

— Вот и отлично.

Ловко откупорив бутылку, Алекс налил в оба стакана янтарной жидкости. Поставив один из них перед Кит, он откинулся на спинку стула и стал ждать, когда она начнет пить.

Однако у нее хватило ума догадаться, что пить с Алексом наедине, да еще в этой укромной комнате, не стоит.

— Алекс, — примирительно сказала она, — если хочешь, я еще раз извинюсь. Я споткнулась об этот чертов ковер и упала.

— Какая ты, право, неловкая, — ухмыльнулся он.

— Не очень-то красиво так надо мной насмехаться, — обиделась Кит.

— Я немного зол. Пей.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты мне больше не нравишься и я не хочу пить твое бренди. — И Кит, встав, направилась к двери.

Когда она проходила мимо него, Эвертон схватил ее за руку.

— Сядь! — рявкнул он.

Не ожидая подобного, Кит вырвала руку и отскочила.

— Нет! Если тебе хочется с кем-то выпить, ищи своего таинственного дружка.

Алекс вскочил. Глаза его налились яростью.

— Сядь!

Делая вид, что нисколько его не боится — хотя сама тряслась как осиновый лист, — Кит подбоченилась и спросила:

— А какого черта ты так злишься, Эвертон?

Алекс открыл было рот, потом закрыл его и медленно опустился на стул.

— Наверное, привык, что все вокруг делают так, как я скажу. Уж слишком ты оказалась… независимой.

Слава Богу, по крайней мере стал говорить целыми фразами, а не обрывками, подумала Кит.

— И это тебя раздражает? — буркнула она.

— Еще как! — недовольно бросил Алекс. — Но поскольку ты женщина, мне не остается ничего другого, как бить себя в грудь и орать на тебя. — Он показал Кит на стул. — Ну пожалуйста, покажи мне, что ты можешь меня перепить, детка.

Кит очень хотелось побыть в его обществе еще некоторое время. Да и несколько стаканчиков бренди наверняка помогут смягчить его гнев и вернуть присущий ему ироничный настрой.

— Ладно, но завтра утром не жалуйся, что у тебя болит голова.

— Не буду.

Кит села на стул, подняла стакан и сделала пару глотков.

— Хорошее бренди, — похвалила она, улыбнувшись.

Улыбнувшись в ответ, Алекс тоже выпил.

— Для меня этот напиток несколько суховат. Я предпочитаю портвейн. Но поскольку ты настаиваешь, будем пить бренди.

Он вновь наполнил стаканы и, вытащив колоду карт, принялся их тасовать.

— Сыграем в покер?

— Давай, — согласилась Кит. — Будем играть на выпивку. Кто проиграет, тот будет пить.

Ее нельзя было считать асом этой игры, однако играла она достаточно хорошо и надеялась выиграть. А если бы ей это удалось, она могла бы напоить Алекса, а потом вытянуть из него какую-то информацию.

Пристально взглянув на Кит, Алекс кивнул.

— А победитель получит право задать вопрос.

Похоже, он тоже рассчитывает добыть информацию, подумала Кит.

— Какой еще вопрос?

— Любой. Мы с тобой уже неделю живем под одной крышей, однако практически ничего не знаем друг о друге. Так что любой, какой придет в голову.

Значит, он уготовил ей ловушку. Ну да ничего, нужно постараться, чтобы он сам в нее и попал.

— По рукам.

Алекс раздал по три карты и, положив оставшуюся колоду рядом с собой, взглянул на свои. Кит сделала то же самое. Когда она подняла голову, Алекс вопросительно смотрел на нее.

— Одну, — сказала она, сбросив карту бубей и надеясь, что придет пика. Тогда у нее получился бы флеш пик. Дав ей карту, Алекс взял и для себя.

— Ну что?

— Королева, — вздохнула Кит.

— Пара троек, — объявил Алекс, открывая карты. — Пей.

Кит сделала глоток. Жидкость обожгла ей горло.

— О чем ты хочешь спросить?

— Почему ты ушла из дома прошлой ночью, после того как мы с тобой пожелали друг другу спокойной ночи?

На секунду у Кит остановилось сердце, однако она сумела взять себя в руки и придать лицу оскорбленное выражение.

— А ты откуда знаешь?

— Сейчас моя очередь задавать вопросы, — напомнил ей Алекс.

— Еще вечером, в клубе, я заметила, что Тадеус Нэринг довольно много выпил, и решила, что он будет легкой добычей, — медленно произнесла Кит, пытаясь понять по выражению лица Алекса, не выдала ли она больше, чем следовало бы.

— Могла бы и мне сказать, — помолчав, заметил Алекс. — Мы бы вместе отыграли у него несколько монет.

— Если бы он увидел тебя в «Тревеллерс», он бы от страха напустил в штаны. И потом, мне нужны деньги, а тебе нет.

Алекс кивнул:

— Что верно, то верно. — И пододвинул к ней колоду карт, чтобы она взяла одну.

На сей раз Кит выпал флеш, а Алексу — пара семерок. Она молча указала на стакан, и он сделал большой глоток.

— Откуда ты узнал, что я уходила из дома? — спросила Кит.

— Случайно встретил Нэринга сегодня утром. Он мечтал отыграться.

Следующую партию выиграл Алекс, и Кит снова пришлось пить.

— Ты давно выучила французский язык?

Пока Алекс задавал вопросы, на которые она без труда могла ответить. Может быть, он задавал их из простого любопытства?

— Давно. Когда мы уезжали из Англии, я не понимала ни слова, а потом постепенно научилась.

Следующие несколько партий он опять выиграл, и Кит заподозрила бы его в мошенничестве, если бы не сама сдавала карты.

— Вы всегда жили в Сен-Марселе? — спросил он, после того как она выпила.

Если игра будет продолжаться в том же духе, она не сможет задать ему ни единого вопроса, подумала Кит.

— Нет. Мы жили и в Мадриде, и в Венеции, и в Сен-Жермене некоторое время, а последние лет пять живем в Сен-Марселе.

Наконец ей повезло — пришли три девятки, — и она до краев наполнила его стакан.

— О чем же мне тебя спросить? — прошептала она, ощущая на себе его взгляд. В нем сквозило некоторое беспокойство. Естественно, ведь у него, как и у каждого человека, имелись свои секреты, которые она собиралась выпытать. Весь вопрос в том, чтобы он не догадался, о чем именно ей хочется узнать. — Откуда у тебя взялись деньги, мистер Крез?

Алекс удивленно вскинул брови.

— Что это за вопрос?

— Не увиливай. — Кит погрозила ему пальцем. — Сейчас моя очередь спрашивать.

Откинувшись на спинку стула, Алекс насмешливо спросил:

— Хочешь посмотреть конторские книги по ведению хозяйства или будет достаточно, если я представлю общую картину?

— Общей картины вполне будет достаточно.

Алекс улыбнулся и кивнул.

— Большую часть денег я получаю от капиталовложений. Я владею акциями нескольких текстильных, горнодобывающих и корабельных компаний. Остальное идет от правительственных поручений, сдачи в аренду, а кроме того, от строительных работ, продажи зерна, шерсти и скота в моих поместьях. Да, и еще немного я получаю, играя в азартные игры. Если выигрываю, разумеется.

Что ж, то, что она хотела услышать, он сказал. Правда, не напрямик, а несколько завуалированно. Впрочем, ничего удивительного. Не станет же он говорить, что основной доход у него идет от правительственных поручений.

— Вот это да! — восхищенно воскликнула она.

— Что ж, надеюсь, мой ответ тебя удовлетворил, — сухо заметил Алекс.

В течение следующего часа она узнала, что, несмотря на репутацию распутника, он очень серьезно относится к обязанностям члена палаты лордов и что он продал свои акции во французской текстильной компании, когда совет директоров проголосовал в поддержку господства Бонапарта. Кит пыталась задавать вопросы, касающиеся политики и определенных обязанностей Алекса, однако он ловко уходил от темы или давал ответы, практически ничего общего не имевшие с тем, что ей хотелось знать. И она поняла, что Алекс вел себя так неспроста.

Эвертон выиграл большинство партий, из чего Кит заключила, что он играет лучше ее. В качестве проигравшей она выпила гораздо больше бренди.

И когда она в очередной раз проиграла, а Алекс встал из-за стола, чтобы подбросить в затухающий камин полено, Кит решила, что пора менять тактику, и вместо того, чтобы вливать бренди в рот, вылила его в рукав костюма. Ужасно не хотелось портить рубашку, а тем более великолепный синий костюм, однако еще больше не хотелось проигрывать Эвертону и тем более напиваться до одури.

— Итак, детка, — улыбнулся Алекс, снова садясь за стол, — сколько раз ты приезжала в Англию, с тех пор как тебе исполнилось шесть лет?

Весь вечер он задавал именно такие вопросы, которые можно было расценить как простое любопытство. Интересно, догадался ли он, зачем она на самом деле приехала в Лондон, и были ли у него причины в чем-то ее подозревать?

— Не знаю, — пожала плечами Кит и нахмурилась, словно силилась вспомнить. — Три или четыре раза. Мы подолгу никогда не задерживались.

Последующие полчаса ей удалось отвлечь его внимание и вылить в рукав почти полный стакан, однако отвечать на его вопросы, которые становились все более сложными, было нелегко.

— Кстати, который сейчас час? — спросил Алекс, сонно потягиваясь и бросая взгляд на каминные часы.

— Почти три, — поспешно ответила Кит, ухмыльнувшись. — Твоя очередь сдавать. — И украдкой вылила в рукав очередной стакан.

— Заявляю протест. Я не… — Прервав себя на полуслове, Эвертон перегнулся через стол, схватил Кит за руку и потянул к себе, не обращая внимания на лежавшие на столе карты. Черви и бубны посыпались на пол, а взору Алекса предстал мокрый по локоть рукав рубашки. — Ах ты обманщица!

— Отпусти меня! — взвизгнула Кит, пытаясь высвободить руку. Но не тут-то было. Обойдя вокруг стола, он рывком поставил Кит на ноги.

— Раздевайся!

— Что?! — изумленно воскликнула она, чувствуя, что сердце исступленно забилось в груди.

По лицу Алекса расплылась насмешливая улыбка.

— Снимай этот проклятый сюртук. Игра закончена. Я слишком дорого заплатил за эту бутылку, чтобы ты выливала себе в рукав ее содержимое.

— Ладно, — буркнула Кит, стаскивая сюртук, и с удивлением обнаружила, что с трудом держится на ногах. Она украдкой бросила взгляд на Алекса. Он смотрел не на ее лицо, а куда-то ниже. — Эвертон, — пробормотала она, вспыхнув.

— Да? — рассеянно бросил он и, взглянув ей прямо в глаза, спросил: — Как ты научилась делать такой узел на галстуке?

— Антуан меня научил, — ответила Кит. — Сказал, сейчас это самый писк моды, а ты не хочешь так завязывать.

— Слишком вызывающий.

— Вовсе нет, — возразила Кит. — А если и так, я должна задавать тон. Ведь на меня смотрит все великосветское общество.

— Это уж точно, детка! — восхищенно воскликнул Алекс, и его глаза похотливо блеснули. Подойдя к столику с напитками, он взял вторую бутылку, поскольку первую они уже допили.

— Ты тоже должен снять свой сюртук, — заметила Кит и добавила по-французски: — хозяин особняка.

— Это что еще значит? — недовольно спросил Алекс, снимая свой серый сюртук.

— Ничего обидного. Я лишь назвала тебя хозяином особняка.

Рукава его рубашки оказались сухими. Значит, он выпивал каждый стакан, который она ему наливала, а в результате оказался намного трезвее ее.

Кит стояла, глядя на Алекса, и внезапно почувствовала острое желание расстегнуть ему жилет и рубашку, стащить их и коснуться его обнаженного тела. Усилием воли она подавила в себе это желание.

Алекс снова сел к столу и, схватив Кит за конец галстука, потянул к себе. Великолепный узел тотчас же развязался.

— Прекрати, — запоздало сказала Кит и, чтобы отплатить Алексу, тоже развязала его галстук.

Однако руку отнять не успела. Алекс схватил ее за пальцы. Несколько секунд он разглядывал ее ладонь, легонько поглаживая ее кончиками пальцев, потом перевернул руку ладонью вниз и не спеша коснулся ее губами. Кит почувствовала на своей руке сначала его теплое дыхание, потом такое же теплое прикосновение его губ. Ей еще никогда в жизни не целовали руку — ведь она постоянно ходила в мужском костюме, — однако этот поцелуй был не просто знаком вежливости, а чем-то большим. Кит сразу же это почувствовала. Глаза ее встретились с глазами Алекса, и, притянув ее через стол к себе, он прильнул губами к ее рту.

Закрыв глаза, Кит ответила на поцелуй мягких и в то же время твердых губ. Она всегда считала, что поцелуй — даже поцелуй Эвертона — должен быть грубым и жадным. Таких она вдоволь насмотрелась в парижских тавернах с пятнадцатилетнего возраста. Однако в том, как целовал ее Александр Кейл, не было ничего грубого. Только нежность, от которой закружилась голова, сердце забилось в груди, дыхание перехватило. Когда Алекс отпустил ее, Кит медленно опустилась на стул, не в силах справиться с охватившим ее волнением. Ухватив своими длинными пальцами за конец галстука, Алекс стянул его с ее шеи. Синие глаза несколько секунд в упор смотрели на нее, потом он опустил их.

— Похоже, мы потеряли полколоды карт, — пробормотал Алекс.

Чувствуя, что вся дрожит, Кит опустилась на корточки и собрала с пола рассыпавшиеся карты. Когда она села, Алекс медленно наматывал на палец ее галстук, наблюдая за ней из-под полузакрытых глаз.

— Хочешь продолжить? — предложила она, чувствуя, что голос дрожит.

— А что? — тихо спросил Алекс. — Ты можешь предложить что-то другое?

— Ты поклялся исполнить долг чести, — укоризненно проговорила Кит, прикрываясь этими словами, словно щитом. А в памяти всплыли стихи Байрона, нежные и чувственные, заставлявшие трепетать в предчувствии любви.

— У тебя сладкие губы, — прошептал он.

— Ты пьян, — проговорила она уже не столь твердым голосом.

— In vino veritas, — ухмыльнулся Алекс. — Это латынь, детка.

— Я знаю это выражение. — Кит принялась тасовать карты. — Моя очередь.

В том состоянии, в каком она пребывала, ей, конечно же, не выиграть у него. Так оно и вышло. Пристально взглянув на нее, Алекс протянул руку и засучил рукав ее рубашки до локтя. Пальцы его коснулись ее, и Кит вздрогнула.

— Ты мне не доверяешь? — спросила она.

— Да. С тобой нужно держать ухо востро, — проговорил Алекс хрипловатым голосом, глядя, как Кит поднесла бокал к губам и выпила. — Хорошо. Когда ты в последний раз надевала платье?

Этого вопроса она не ожидала. Если он пытается выбить ее из колеи, то ему это удалось, хотя признаваться в этом она, естественно, не собирается.

— Почти четырнадцать лет назад. Мне тогда было шесть.

Следующую партию, к своему удивлению, Кит выиграла, набрав флеш червей.

— Кто была первая женщина, которую ты поцеловал? — спросила Кит. Уж очень хотелось знать.

— Моя мама, — хмыкнул Алекс, пододвигая к ней колоду.

— Я не это имела в виду.

— Именно это ты спросила.

— Трус!

— Что-что? — спросил Алекс, вскинув брови.

— Ты меня слышал.

— Ну ладно, не злись, — улыбнулся Эвертон. — Люси Левитон. Дочь моего учителя.

— Сколько тебе тогда было лет?

Она не ожидала, что он ответит, поскольку строго следил за тем, чтобы на один вопрос давать один ответ.

— Пятнадцать, — произнес Алекс и, склонив голову набок, спросил: — А я могу задать тебе прямой вопрос?

Кит пожала плечами, опасаясь встретиться с ним взглядом — вдруг ему придет в голову опять ее поцеловать? — и в то же время больше всего на свете желая почувствовать на своих губах его губы. В голове мелькнула смутная мысль: они оба слишком пьяны, чтобы вести подобный разговор.

— Думаю, что да, — тем не менее ответила она.

Поднявшись, Алекс обошел вокруг ее стула.

— Ты считаешь, что целоваться позорно?

От него, казалось, исходило тепло, обволакивающее Кит, словно одеялом. На вопросы о ее прошлом и об отце она отвечала охотно. А вот вопросы, касающиеся чувств, вызывали в ней смутное беспокойство и тревогу, да и отвечать на них было гораздо сложнее.

— Позорно? Нет, я бы не сказала…

Склонившись к ней, Алекс запрокинул ей голову, на секунду легонько коснулся губами ее губ и, обойдя вокруг стула, встал перед Кит.

— Отлично, — прошептал он. — В таком случае я не нарушу долга чести, если тебя поцелую. — И Эвертон потянул Кит за руку, а когда она встала, прильнул к ее губам.

Он него пахло бренди. Кит закрыла глаза, пытаясь не поддаться его обаянию, но у нее ничего не получилось: близость его сильного, теплого тела, казалось, захлестнула ее. Не ведая, что творит, она обхватила Алекса обеими руками за шею, прильнула к нему всем телом, в глубине души сознавая, что переступает грань, за которую не должна заходить.

— Алекс, — прошептала она, оторвавшись наконец от его губ.

— Ш-ш, — прошептал он и, положив руку ей на талию, вновь притянул ее к себе и коснулся губ. — Хоть раз в жизни поддайся безрассудству.

Никто не узнает, мелькнула в голове Кит безумная мысль, и она прижалась к нему еще теснее, упиваясь его близостью. Ведь все считают ее мужчиной. Если она сейчас заведет роман с Алексом, никто не узнает… Но внезапно вмешался голос рассудка: о Господи, да что это она делает! Оторвавшись от его губ, Кит резко отвернулась и оттолкнула Алекса.

— Эвертон, прекрати!

Руки его, на секунду задержавшись на ее плечах, соскользнули, и Кит наконец нашла в себе силы взглянуть на него. Выражение его лица было непроницаемым.

— Хорошо, — проговорил он, откашлявшись. — Если ты настаиваешь. Вернемся в таком случае к вопросам. Я первый мужчина, которого ты целовала?

— Нет, — дерзко ответила она и повернулась, намереваясь снова сесть на стул.

Однако Алекс взял ее за руку и удерживал.

— И твой отец ненавидит англичан.

Это был не вопрос, однако Кит почувствовала, что он хочет знать ответ. Лгать бесполезно, лениво подумала она и внезапно почувствовала страшную усталость. Меньше всего на свете ей хотелось заснуть в присутствии Алекса Кейла, но глаза независимо от ее желания закрывались сами собой.

— Да, — промямлила она.

— А ты?

— Теперь моя очередь задавать вопрос, — возразила она и, выдернув руку, рухнула на стул, к сожалению, слишком мягкий и удобный. — Почему ты меня поцеловал?

— Потому что мне этого хотелось, — ответил Алекс, скрестив руки на груди.

— А ты всегда делаешь то, что тебе хочется?

Алекс медленно покачал головой:

— Нет, не всегда.

— Почему?

Криво усмехнувшись, он наклонился и, прежде чем Кит успела запротестовать, коснулся губами ее губ.

— Из-за дурости, — шепнул он.

Он ведь может быть тем человеком, которого разыскивает отец, подумала Кит, глядя, как Алекс, выпрямившись, сел на свой стул напротив. И если он так же хорошо умеет заниматься политикой, как играет в карты и соблазняет женщин, то он опасный противник. Впрочем, может быть, это все ей только кажется, потому что она очень устала и плохо соображает. Нужно опустить голову на стол хотя бы на минутку. Интересно, сумеет ли она заставить Алекса поцеловать ее, когда они оба будут трезвыми? Уж очень здорово он целуется. Но сейчас ей необходимо закрыть глаза, чтобы не видеть синих глаз, наблюдающих за ней с противоположной стороны стола.

Усевшись на стул, Алекс долго смотрел на спящую Кит, на то, как трепещут во сне ее длинные ресницы, как равномерно, в такт дыханию, поднимаются и опускаются ее плечи. Что ж, допрос, похоже, придется отложить. Алекс печально вздохнул. Если бы его друг, бывший полицейский с Боу-стрит, Джеймс Сэмюэлс, не явился сегодня с новостью, которую Алекс был бы рад не знать, он бы сейчас не созерцал спящую Кристин Брентли, а занимался с ней любовью. И определенная часть тела до сих пор недвусмысленно напоминала ему, что он по-прежнему готов этим заниматься, независимо от того, что он узнал о Кит.

Уже в течение нескольких месяцев ему было известно, что кто-то крадет английское оружие и переправляет его во Францию, подтвердив тем самым его предположение, что Бонапарт не станет спокойно сидеть на Эльбе, а начнет предпринимать какие-то шаги. Однако то, что рассказал ему Сэмюэлс, торжественно поклявшись, что не сообщил об этом факте никому из соотечественников, просто в голове не укладывалось. Оказывается, та партия оружия, которую они перехватили несколько месяцев назад по пути в Кале, была закуплена Стюартом Брентли. А до этого Алекс получил информацию, что еще одна партия оружия в тысячу мушкетов просто исчезла, будто ее и не было. Теперь становилось понятно, кто приложил к их исчезновению руку.

Так что Эвертон имел полное право арестовать Кит Брентли за предательство и допросить со всем пристрастием.

— Неужели ты шпионка, детка? — прошептал Алекс.

Легкая улыбка коснулась губ Кит, и Алекс машинально улыбнулся в ответ. Не женщина, а сплошная загадка, решать которую — одно удовольствие. Она вошла в его жизнь, чего он никак не ожидал и о чем даже не предполагал.

Вздохнув, Алекс встал и, обойдя вокруг стола, подошел к Кит. Наклонившись, он осторожно просунул одну руку под ее колени, другой обхватил за плечи и поднял. Хотя Кит была довольно высокая — почти с него ростом, — она оказалась легкой, как пушинка. Голова ее упала ему на плечо, и теплое дыхание защекотало щеку.

Исхитрившись, Алекс открыл дверь и вышел в холл. Уэнтон, похоже, устал их дожидаться и отправился спать. Все лампы, за исключением тех, что освещали переднюю и лестницы, были погашены. Дверь в комнату Кит оказалась открыта, кровать расстелена, и Алекс вошел в спальню и осторожно уложил спящую девушку на кровать. Рукава ее рубашки были мокрыми по локоть. Вещь безнадежно испорчена, вздохнул Алекс. Придется покупать новую.

Он расстегнул верхнюю пуговку жилета, потом стащил с Кит ботинки и накрыл ее одеялом до подбородка. Она снова вздохнула, повернулась на бок и подложила руку под щеку. Является она наполеоновской шпионкой или нет, он не станет выгонять ее из своего дома, пока не узнает, что заставило ее пойти на преступление. Да и потом вряд ли выгонит. В течение некоторого времени он сможет скрывать, что ему известно, зачем она приехала в Лондон. Он отыщет исчезнувшую партию оружия, и в то время как Кит ничего не будет знать о его действиях, сам он будет следить за ней. А когда приедет ее отец, ей нечего будет ему сообщить, в то время как он, Алекс, после их отъезда переправит найденное оружие принцу-регенту с полным отчетом.

Внезапно ему пришла в голову мысль, что он не хочет рассказывать о том, что ему стало известно о Кит, своим соратникам, хотя и понимал, что его вряд ли погладят по головке за сокрытие подобной информации. Однако он готов был пойти даже на то, чтобы солгать. Стремление не допустить, чтобы Кит нанесли какой-то вред, внезапно охватило его и поразило до глубины души, однако ему не хотелось доискиваться до причины своих чувств.

Наклонившись, он легонько коснулся губами лба Кит. Вздохнув, выпрямился и задул свечу, стоявшую на прикроватной тумбочке. Ничего, еще несколько дней он в состоянии выдержать.

Глава 8

Проснувшись, Кит обнаружила, что она наполовину раздета, а оставшаяся одежда расстегнута. Самым же неприятным было то, что она, похоже, заснула как раз в тот момент, когда начиналось самое интересное.

Она осторожно провела пальцем по губам. Вчера они с Алексом были слишком пьяны, иначе она никогда не стала бы так себя вести.

Кит вздохнула. Чувствовала она себя отвратительно. И дело было не в том, что раскалывалась голова, а в том, что ей предстояла не вполне приятная задача: хорошенько поразмыслить, тот ли граф Эвертон человек, которого ее послали найти. По тому, что она успела о нем узнать, выходило, что он и есть тот самый так называемый королевский агент.

А она в его присутствии вела себя непростительно беспечно.

— Вот черт! — пробормотала Кит и, усевшись в постели, стала потирать ноющие виски. Так, значит, этот граф Эвертон выиграл пари, отнес ее наверх и уложил в постель, а она лежала, бесчувственная, словно колода, да наверняка еще и храпела, к полному его удовольствию.

Встав с кровати, она сняла испачканную рубашку, надела чистую, причесала растрепанные волосы, сделала обычный конский хвост и, выскочив из комнаты, помчалась к спальне Алекса. Она не ребенок, которого хитростью можно заставить выложить все тайны, и не идиотка, которую можно начать соблазнять ради смеха, да так и оставить нетронутой. И если Алекс решил посмеяться над ней, она сейчас задаст ему жару.

Однако когда Кит распахнула дверь в его спальню, он и не думал смеяться. Он крепко спал, раскинувшись на кровати, и одежда его была в таком же растерзанном состоянии, как и ее.

Он показался Кит таким беззащитным, что она остановилась. Облизнув внезапно пересохшие губы, она оглядела комнату, однако ни Антуана, ни кого-то из других слуг не заметила. Тихонько прикрыв за собой дверь, Кит вошла в комнату. Алекс лежал на спине, подогнув одну ногу и раскинув руки. Такое впечатление, будто он рухнул навзничь на кровать да так и заснул. Черный, в серую полоску, жилет валялся на полу. Рядом — ботинки и смятая рубашка. Видимо, сон сморил Алекса во время раздевания, поскольку чулки и панталоны по-прежнему оставались на нем.

Кит прижалась щекой к прохладному отполированному деревянному столбику в изножье кровати, не отрывая взгляда от Алекса. Прядь вьющихся черных волос свешивалась ему на глаза. Губы были слегка приоткрыты.

— Ну как я могу тебя ненавидеть? — прошептала Кит.

Этого едва слышного шепота оказалось достаточно. Темные ресницы дрогнули, и глаза раскрылись. Поморгав, Алекс рывком сел на кровати и тут увидел Кит.

— Боже правый, — прошептал он и, схватившись обеими руками за голову, снова повалился на кровать. — О Господи!

Да, шпионы из них обоих хоть куда, ничего не скажешь. Несмотря на то что у нее самой голова раскалывалась, Кит не смогла не расхохотаться.

— Так тебе и надо!

Открыв один глаз, Алекс заявил:

— Ты знаешь, что до смерти меня напугала? Притаилась тут, как старуха с косой!

Голос его звучал как обычно. Должно быть, Алекс ни в чем ее не заподозрил, решила Кит. Похоже, он был намного пьянее, чем она себе представляла, и не помнил ровным счетом ничего из того, что произошло.

— Я вовсе не притаилась, — возразила Кит.

Алекс с трудом сел.

— Не притаилась, так прокралась.

— И не прокралась. Я пришла, чтобы сделать тебе выговор, но ты спал, и я решила с этим повременить.

— А за что, собственно, мне делать выговор? — поинтересовался Алекс и, переместившись на край кровати, ухватился рукой за столбик, к которому прижималась щекой Кит.

Его пальцы коснулись ее руки, и Кит поспешно отдернула ее. Алекс взглянул на нее, и Кит поняла: он помнит все, что произошло прошлой ночью, и теперь тоже размышляет над тем, как вести себя дальше.

— Ты раздел меня, — спокойно проговорила Кит, хотя ей хотелось крикнуть ему в лицо, что она знает — он проклятый английский шпион. Она отчаянно стыдилась того, что ей понравилось с ним целоваться.

— Если бы я тебя раздел, ты была бы голая. Я всего лишь расстегнул пуговицу на твоем жилете, чтобы ты не задохнулась, — бросил Алекс и, подойдя к окну, отдернул шторы. — Боже правый, — проговорил он, прищурившись и отворачиваясь. — Какой яркий свет!

Даже в таком виде, как сейчас, без рубашки, небритый и со следами бурно проведенного вечера Алекс был необыкновенно хорош. Он подошел к шкафу и, вынув халат, натянул его на себя, а Кит все стояла, глядя на него и размышляя над тем, как ей удостовериться, что он тот самый человек, на поиски которого она приехала в Лондон, и известно ли ему, когда ее отец собирается вывезти из Англии очередную партию товара.

Не ведая о ее тайных мыслях, Алекс подошел к ночному горшку.

— Пойди попроси кого-нибудь приготовить нам кофе, — бросил он.

Кит нахмурилась, однако послушно вышла. За дверью стояла горничная, обслуживающая второй этаж, и ставила в вазу розы. Передав ей приказ Алекса, Кит вернулась к двери в спальню.

— Можно войти, Алекс? — спросила она, тихонько постучавшись.

— Входи, — ответил он, секунду помолчав.

Кит снова вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Алекс уже сидел у туалетного столика и покрывал пеной для бритья заросшие густой щетиной щеки и подбородок. Взглянув в зеркало на ее отражение, он поднял бритву и спросил:

— Как ты спала? Хорошо?

По крайней мере в этих вопросах не было никакого подвоха. На более сложные Кит пока не была готова отвечать. И Алекс, похоже, тоже.

— Да. А ты?

— Тоже. Спасибо. — Откашлявшись, Алекс еще раз взглянул на Кит и начал бриться.

Воцарилась неловкая тишина, но Кит никак не могла придумать тему для разговора, которая не вызывала бы подозрений. Она понимала, что до отъезда осталось не так уж много времени и ей необходимо раздобыть доказательства вины или невиновности Алекса. И Кит решилась.

— Полагаю, ты сегодня опять с кем-нибудь встречаешься? — спросила она, глядя, как лезвие скользит по загорелой коже.

Лезвие остановилось, и Алекс внимательно взглянул на нее в зеркало.

— Сегодня я ни с кем встречаться не собираюсь.

— Вот как? — бросила Кит и как завороженная стала смотреть, как Алекс, задрав голову, бреет щетину под подбородком. — Почему?

— А тебе что за дело? — резко бросил он.

— Просто я хотела решить, чем себя сегодня развлечь.

— Я собирался покупать сеноворошилку. — Алекс поджал губы, словно обдумывая свои следующие слова. — Можешь составить мне компанию.

— Вот как? — повторила Кит. Щека Алекса в тех местах, где он прошелся бритвой, казалась такой гладкой, что Кит так и подмывало дотронуться до нее пальцами. — Вообще-то я собиралась пойти с Хэншоу и Фрэнсисом к Темзе. Там будут проходить какие-то соревнования по гребле.

— Ты чертовски много времени проводишь с моими друзьями! — рявкнул Алекс.

Уперев руки в бока, Кит возмущенно воскликнула:

— Перестань хамить, и тогда я пойду с тобой! Но от тебя никогда ничего хорошего не дождешься. Ты вечно меня за собой тянешь, так нечего удивляться, что я…

Внезапно Алекс схватил Кит за руку и рванул к себе. Потеряв равновесие, она рухнула прямо к нему на колени.

— Заткнись!

— Ах ты…

Больше Кит ничего не успела сказать. Обхватив ее лицо обеими руками, Алекс впился поцелуем в ее губы, и тело девушки словно пронзило молнией. Протянув руку, она коснулась его щеки, теплой и прохладной одновременно, все еще влажной от мыльной пены. Алекс взял ее за талию и привлек к себе; Кит почувствовала своим телом его мускулистое тело, и острое желание прижаться к нему охватило ее.

Внезапно из холла донесся жесткий голос:

— Я знаю, куда идти, благодарю вас.

Оторвавшись от губ Кит, Алекс чертыхнулся, поспешно спихнул ее со своих коленей, и едва она успела выпрямиться, как дверь распахнулась и в спальню ворвалась запыхавшаяся Барбара Синклер, а за ней Уэнтон, лицо которого было еще более суровым, чем обычно.

— Прошу прощения, милорд. Она настояла…

Алекс поднял руку, не дав ему договорить.

— Вы свободны, Уэнтон.

— Слушаюсь, милорд. — Кивнув, дворецкий закрыл за собой дверь.

— Тебе что-то понадобилось, Барбара? — спокойно спросил Эвертон, и Кит поразилась его выдержке. Сама она с трудом сдерживала дыхание.

Подойдя к разобранной кровати, Барбара Синклер провела рукой по смятому покрывалу и, повернувшись к графу, проговорила:

— Сначала я подумала, что ты занят тем, что показываешь своему кузену местные достопримечательности. Но потом мне пришло в голову, что ты никогда не стал бы утруждать себя, изображая радушного хозяина. Должно быть, что-то другое занимает твое время.

Черные глаза уставились на Кит, и ей стало не по себе. Алекс был прав, когда говорил, что, если он узнал ее тайну, кто-то другой тоже может это сделать. Подойдя к Кит, Барбара протянула руку к ее лицу. Любая женщина отстранилась бы, однако ни один мужчина так бы не поступил, и Кит заставила себя спокойно стоять. Леди Синклер коснулась пальцем подбородка Кит, а когда отняла руку, на ней осталась мыльная пена.

На секунду у Кит перехватило дыхание, однако она сумела взять себя в руки.

— Черт подери, Алекс! — сердито бросила она. — Я же просил тебя не размахивать бритвой, когда разговариваешь! — И она быстро осмотрела свой костюм, делая вид, что ищет на нем следы мыла.

— Я бы и не размахивал, если бы ты не вывел меня из себя своими идиотскими рассуждениями о делах, в которых ни черта не смыслишь! — рявкнул Алекс в ответ и швырнул Кит полотенце.

Значит, он хочет сохранить ее тайну даже от леди Синклер. Кит украдкой взглянула на него, однако раздраженный взгляд Алекса уже был устремлен на Барбару.

Пока Кит вытирала лицо, Барбара подошла к Алексу, шурша пышными юбками.

— Только не думай, что я в тебя влюбилась, — промурлыкала она, глядя на графа с таким выражением, что Кит захотелось подскочить к ней и вцепиться в черные как вороново крыло волосы, уложенные в безупречную прическу.

— Вот и славно, — бросил Эвертон, вставая. — Я просил тебя никогда этого не делать.

Подойдя к Кит, Барбара взяла у нее из рук полотенце и вернулась с ним к Алексу.

— Я помню. Вот только виконт Мэндилли ходит за мной по пятам, а он такой зануда. — Она не спеша вытерла мыло с лица Алекса. — Когда увидишь его, взгляни на него так, как ты умеешь, он и отстанет.

— Это будет очень мило с твоей стороны, кузен, — не выдержала Кит. Она была вне себя от злости. Черт бы побрал эту Барбару Синклер! Притащилась в самый неподходящий момент!

Оглянувшись, Барбара бросила на Кит загадочный взгляд и, повернувшись к Алексу, что-то прошептала ему на ухо.

На секунду граф замер и тоже взглянул на Кит, однако выражение его лица осталось непроницаемым.

— Кит, не оставишь ли ты нас одних, мой мальчик? — попросил он, не глядя на нее.

Больше Кит выдержать не могла.

— Я здесь гость! — сердито крикнула она. — И только потому, что она решила…

Подойдя к Кит, Алекс схватил ее за руку.

— Хватит! — решительно проговорил он и потащил ее к двери. — Иди и позавтракай. — Открыв дверь, он выпихнул Кит в холл и захлопнул ее прямо у нее перед носом.

А Кит так и осталась стоять, злая и несчастная одновременно. Выходит, она все-таки ничего для него не значит. Он относится к ней как к забавной игрушке, с которой можно поиграться, пока не придет любовница и не предложит того, что она, Кит, предложить не может. Кит вытерла невесть откуда взявшиеся слезы.

Если ей требуются доказательства того, что она набитая дура, Алекс Кейл ей их только что предоставил. Шмыгнув носом, Кит направилась к лестнице за шляпой и перчатками. У нее есть дела поважнее, чем стоять под дверью, пока Эвертон с Барбарой Синклер воркуют. Теперь у нее есть подозреваемый, и ей просто нужно задать несколько тщательно продуманных вопросов, чтобы убедиться в своей правоте. А потом настанет пора все рассказать отцу. Пусть Эвертон и невысокого мнения о ее умственных способностях, все-таки она его перехитрила. Все-таки одержала над ним верх.

— Итак, Барбара, — проговорил Алекс, облокотившись о столбик кровати и скрестив руки на груди, — я жду объяснений.

— Как я уже сказала, я внимательно изучила твое генеалогическое древо, — заявила его любовница и, подойдя к окну, с напускным интересом принялась рассматривать крышу каретного сарая. — Никакой тети Марабель у тебя нет. Следовательно, нет и кузена по имени Кристиан Райли.

Десятки вариантов ответа промелькнули в голове Алекса и отпали сами собой. Барбара никогда бы не явилась к нему с обвинениями, если бы не была в них уверена.

— И? — спросил Алекс, решив, что самый верный путь — это определить, что именно ей известно о его гостье. Вскинув брови, он выжидающе взглянул на нее.

— И я пришла узнать, — заявила Барбара, поворачиваясь к нему лицом, — кто она.

Он все время знал, что от Кристин Брентли ничего хорошего ждать не приходится. От этой девчонки, которая носит исключительно мужскую одежду, ругается, как матрос, мухлюет при игре в карты и наверняка работает на Бонапарта или кого-то из его сподвижников, можно ждать только одних неприятностей. И все равно она самая потрясающая женщина, которая ему когда-либо встречалась.

— Это тебя абсолютно не касается, — холодно проговорил Алекс.

— А я думаю, касается, — возразила леди Синклер, ничуть не испугавшись его тона. — Я ценю… дружбу такого богатого человека, как ты, и не желаю ее терять из-за какой-то тощей сучки в штанах.

С минуту Алекс молча смотрел на свою любовницу. Он знал, что Барбара может быть наглой, однако это неприятное свойство своего характера она обычно приберегала для всяких выскочек и нерадивых слуг. С ним она никогда не выпускала коготки, однако, как она только что сама призналась, она не желает терять его «дружбу». Весь вопрос в том, как далеко она может зайти, чтобы получить желаемое.

— Не смотри на меня так, Алекс, — продолжала Барбара, не дождавшись ответа. — Ты бы поступил точно так же, если бы кто-то встал между тобой и тем, что ты хочешь. Разве не так?

— Так, — ответил Алекс, думая о том, что Барбара только что встала между ним и Кристин Брентли. — Моя гостья пробудет в Лондоне недолго, — осторожно проговорил он, решив дать Барбаре как можно меньше информации. — Любые отношения между нами — временные. Так что предлагаю тебе хорошенько продумывать свои действия. Никакой дешевой театральщины и никаких угроз я не потерплю.

Барбара бросила на него томный взгляд из-под темных ресниц.

— Значит, ты хочешь сохранить ее тайну? — промурлыкала она, делая шаг к Алексу. Она сделала бы и второй, однако его холодный взгляд, казалось, пригвоздил ее к полу. — Очень хорошо, милорд. Я тоже могу ее сохранить, если это будет того стоить.

— Теперь ты собралась меня шантажировать? Гарри пришел бы в ужас, — спокойно обронил Алекс, хотя в душе у него уже все кипело. Если бы это была его тайна, он бы и не такое выдержал. Но это тайна не его, а Кит. Ей будет больно и обидно, если Барбара Синклер из какой-то жалкой мести разнесет по городу слух о том, что Кит Райли на самом деле Кристин Брентли. Нет, будь Кит даже самой закоренелой преступницей, он бы этого не допустил.

— Мой покойный муженек никогда не был деловым человеком, — ответила Барбара. — Так что он вряд ли понял бы мое желание поддерживать с тобой отношения.

— Итак, чего ты хочешь?

Леди Синклер явно удивилась тому, что он так легко сдался. Алекс видел это по ее глазам.

— На первое время — чтобы твой интерес ко мне, Алекс, остался прежним, — прошептала Барбара, однако не двинулась с места. — Позже мы могли бы обсудить дополнительные условия.

Алекс кивнул.

— Что ж, я согласен. На первое время, — холодно уточнил он. — Однако предупреждаю тебя, Барбара, не сделай ложного шага. Ты меня знаешь, я этого не потерплю.

Последнее Алекс сказал лишь затем, чтобы немного ее попугать и заставить молчать хотя бы до поры до времени. И он не сомневался, что достигнет цели, если со своей стороны будет выполнять условия соглашения. Кивнув, Барбара вышла из комнаты и тихонько прикрыла за собой дверь. Алекс подошел к окну, распахнул его и с наслаждением вдохнул прохладный майский воздух. Теперь, когда до отъезда Кит осталось всего ничего, он начал вести себя с ней так, как не должен бы. И тем не менее он и не подозревал, что его любовница обо всем узнает.

Алекс в сердцах стукнул по подоконнику кулаком. После прошлой ночи его отношения с Кит осложнились, а сегодня утром стали совсем запутанными. И впервые в жизни он понятия не имел, что делать, и времени на то, чтобы прийти к какому-то решению, у него практически не было.

— Вот черт! — ругнулся Алекс.

И зачем он только полез к Кит вчера с поцелуями? Теперь все мысли у него заняты только ею одной. Как же ему хочется вновь прильнуть губами сначала к ее губам, потом покрыть поцелуями ее стройную шею, стащить с нее ненавистный жилет и взглянуть на ее упругую грудь, а потом стянуть со стройных бедер эти дурацкие брюки и провести руками по обнаженной коже! О Господи, о большем он и мечтать не смел!

В этот момент раздался робкий стук в дверь и послышался голос:

— Милорд…

Алекс вздрогнул от неожиданности.

— Антуан? Входи. — Прерывисто вздохнув, он обернулся. — Ты, как всегда, вовремя. Битва уже позади.

Камердинер кивнул.

— Благодарю вас, милорд.

— Гм… — Сбросив с себя халат и брюки, Алекс надел чистые вещи, которые подал ему Антуан. — Ты, случайно, не заметил, не разнес ли мой кузен по пути в столовую в щепки какой-нибудь предмет мебели и не разбил ли какую-нибудь бесценную вазу?

Нет, не станет он рассказывать Кит о том, что говорила ему Барбара, иначе она снова начнет подозревать его во всех смертных грехах, а времени на то, чтобы снять с себя подозрение, у него уже не будет.

— Может быть, я ошибаюсь, милорд, но мне кажется, мистер Райли ушел.

Алекс обернулся так стремительно, что кончик галстука вылетел у камердинера из рук.

— Что?!

— Я видел его в холле, милорд. Он стоял рядом с Уэнтоном. По-моему, собирался куда-то идти.

— Черт! — На ходу завязывая галстук, Алекс помчался к лестнице и, перегнувшись через перила, громко крикнул: — Уэнтон!

— Да, милорд? — Дворецкий тотчас же возник в поле зрения.

— Куда ушел Кит?

— Милорд, мистер Райли попросил, если вы будете о нем спрашивать, сказать вам, что… — Дворецкий замялся.

— Ну же, говорите! — нетерпеливо приказал Алекс и помчался вниз по лестнице с такой скоростью, что голова закружилась.

— Слушаюсь, милорд. Я должен сказать вам, милорд, что эта ваша… грудастая любовница может отправляться ко всем чертям, потому что он едет в Ковент-Гарден.

Первым побуждением Алекса было выскочить на улицу, схватить Кит за шиворот и затащить в дом, пока она чего-нибудь не натворила. А вторым — хорошенько подумать. Может быть, она решила встретиться с кем-то из шпионов Бонапарта, которые, как ему было известно, скрываются где-то в районе Чэринг-Кросс и Ковент-Гарден, чтобы передать какую-то информацию. Неужели вчера ночью он что-то выболтал? Вполне вероятно. Вчера он был не в самой лучшей форме. Наконец Алекс решил, что она специально выводит его из себя и что, пока он не выпьет кофе и головная боль не утихнет, он не станет предпринимать никаких шагов.

Дворецкий выжидающе смотрел на него, и Алекс кивнул, направляясь в столовую.

— Очень хорошо. Когда приедет Дрейк, пошлите его ко мне. И если мой кузен вернется или вы вдруг услышите о том, что произошло какое-то из ряда вон выходящее событие, виновником которого, по вашему мнению, мог быть мой кузен, тотчас же мне сообщите.

— Слушаюсь, милорд.

Глава 9

Кит неторопливо шла по рынку Ковент-Гарден между лотками с фруктами и овощами и на ходу чистила персик. На рынок она попала после того, как, прогуливаясь по Бонд-стрит в надежде встретить Хэншоу или Тадеуса Нэринга, вдруг увидела виконта Девлина. Он был настолько чем-то поглощен, что не заметил ее, хотя она его и окликнула, и Кит тотчас же решила пойти за ним. Может быть, ей удастся узнать, что его так заинтересовало? Это лучше, чем возвращаться в Кейл-Хаус, и лучше, чем думать, что там происходит в ее отсутствие.

Девлин находился от нее всего в нескольких шагах. Он стоял рядом с какой-то особой с накрашенными губами, в дешевом платье с непомерно глубоким вырезом, из которого выпирали пухлые груди, и откровенно с ней заигрывал. Кит никогда бы не подумала, что он якшается с девицами легкого поведения. Впрочем, на эту тему они никогда не разговаривали. Насколько Кит могла судить, Огастес был чем-то встревожен, чего прежде за ним не наблюдалось.

Внезапно Девлин повернул голову в ее сторону, и Кит проворно юркнула за стоявшую рядом тележку. Медленно сосчитав до десяти, она вышла из своего укрытия и направилась к лотку торговца хлебом. По пути обернулась: виконт исчез. Женщина, однако, осталась. Раздраженно нахмурившись, Кит подошла к несостоявшейся подружке виконта.

— К тебе только что подходил мой друг. Случайно не знаешь, куда он делся? — спросила она.

— А зачем тебе он? Может, я на что сгожусь? — нагло проговорила девица и ткнула пальцем в пуговицу на жилете Кит.

— А может, тебе это на что сгодится? — подхватила Кит, вертя в руке монетку в четыре пенса.

Взяв ее, девица внимательно ее осмотрела и сунула за пазуху.

— А какой он, твой друг? — спросила она.

— Высокий такой, с бледным лицом, светлыми волосами. Часто кашляет. — Кит чуть было не прибавила «красивый», но вовремя спохватилась. Такое определение могла дать только женщина. Да, с Алексом она совсем расслабилась. Так недалеко и до беды.

— Ах этот! — Проститутка сердито нахмурилась. — У него для меня времени не нашлось. Отправился куда-то со своими благородными дружками. Вон туда. — И она ткнула пальцем себе за спину.

Кит бросила взгляд в ту сторону: ни души. И хотя ей очень любопытно было узнать, куда отправился Девлин, она прекрасно понимала, что бродить одной по такому пустынному месту не стоит. Она поблагодарила женщину, сунула ей еще одну монетку и, отойдя в сторонку, приготовилась ждать.

Граф Эвертон пребывал не в самом лучшем настроении, и с каждым часом оно становилось все хуже и хуже. В половине первого он уже закончил встречу со своим деловым партнером. К пяти часам дня купил две сеноворошилки и написал письмо управляющему, в котором сообщал о том, что цены на ячмень на лондонском рынке растут и что он желает засеять двадцать акров земли не овсом, а ячменем. В шесть, устав от ожидания, поехал в «Буддлс» ужинать.

Редж с Фрэнсисом отправились ужинать к Барбаре. Они и Алекса уговаривали составить им компанию, однако тот наотрез отказался. Он был настолько зол на свою любовницу, что не только не собирался ходить перед ней на задних лапках и расточать ей комплименты, но, будь его воля, с удовольствием придушил бы ее. Так что он договорился встретиться с друзьями на балу у Уортингтонов, а сам вернулся домой переодеться, где и узнал от Уэнтона, что мистер Райли до сих пор не вернулся.

— Черт побери! — пробормотал Алекс, хлопнув себя по ноге перчаткой.

Ковент-Гарден — не самое лучшее место для вечерних прогулок, если, конечно, Кит отправилась туда, а не в какую-нибудь таверну на встречу со своим французским единомышленником, чтобы выложить ему все секреты, которые узнала от него. Он искренне надеялся, что она пошла в какой-нибудь клуб и теперь наслаждается дорогими ликерами, расплачиваться за которые предоставит ему, и шутки ради обыгрывает какого-нибудь простофилю в карты. Что ж, против этого он ничуть не возражает. До одиннадцати Алекс ждал, чувствуя, что зря теряет время, и периодически ругаясь. Наконец терпение его иссякло.

— Уэнтон, — обратился он к дворецкому, спускаясь с лестницы. — Я еду к Уортингтонам.

Антуан шел следом за своим хозяином, на ходу поправляя ему парадный сюртук.

— Очень хорошо, милорд.

— Если мой кузен вернется, скажите ему, где я нахожусь. Если он пожелает присоединиться ко мне, передайте, что я настоятельно рекомендую ему одеться поскромнее. Уортингтон — известный скряга, и не стоит лишний раз действовать ему на нервы… А ты, Антуан, пожалуйста, помоги Киту одеться, — попросил Алекс камердинера.

— Будет исполнено, милорд, — ответил тот.

— Спасибо, Антуан.

Черт бы побрал эту девицу! Ведь приказал же ей никуда одной не выходить — так нет, все норовит сделать по-своему! Теперь, если она не объявится до конца вечера, придется отправляться на ее поиски, раздраженно подумал Алекс. Внезапно ему пришло в голову, что он и сам не знает, почему так беспокоится: не потому ли, что позволил французской шпионке, этой упрямой молодой особе, к которой успел прикипеть душой, разгуливать одной по Лондону?

Уэнтон подал ему пальто, однако Алекс так задумался, что не заметил этого.

— Милорд? — подал голос дворецкий, устав ждать.

— Ах да. Ну ладно, я пошел, — спохватился Алекс. Надев пальто, он вышел в темноту.

На бал он опоздал, но не очень-то огорчился, учитывая, насколько скучным обещало быть это мероприятие. Леди Кэролайн и герцогиня Ферт приехали вскоре после него, и Кэролайн тотчас же справилась о здоровье его кузена. Слава Богу, Мартин Брентли, герцог Ферт, редко посещал балы и званые вечера во время лондонского сезона. Если при виде его дочери Кит вывернуло наизнанку, то, столкнись она с ним нос к носу, ее реакцию трудно было даже предугадать. Алекс очень надеялся, что герцог остался в Уилтшире: жизнь его и без Ферта основательно запуталась.

Заметив Хэншоу, Алекс подошел к нему.

— Добрый вечер, Алекс, — кивнул барон, протягивая ему бокал с бренди. — Есть какие-нибудь новости?

Алекс покачал головой.

— Я послал Ханта в Дувр, а Джеймса на север. Через несколько дней должен получить от них известия. Не думаю, что тысячу мушкетов так легко спрятать.

— Даже если это так, наш славный предводитель наверняка придет в бешенство.

Алекс нахмурился. Только этого ему не хватало. Похоже, его сложности только начинаются.

— Ты написал ему?

Редж вопросительно вскинул брови.

— А ты разве нет?

— Я считаю, что гораздо лучше написать ему о том, что мы нашли ящики с оружием, чем о том, что ищем, — холодно заметил Алекс.

Барон поморщился.

— Совершенно верно. У меня нет никакого желания его сейчас злить.

— У меня тоже! — с жаром заметил Алекс и в этот момент увидел, что к ним спускается Фрэнсис Хеннинг.

Незаметно подмигнув Реджу — мол, разговор окончен, — он повернулся к Фрэнсису.

— Что это за побрякушку ты нацепил? — поинтересовался он, заметив на его руке кольцо. — И у кого ты его украл?

Фрэнсис рассмеялся.

— Я выиграл его у Линдли. Он сказал, что его только что привезли на корабле из Индии.

— И в каком качестве они его использовали? В качестве балласта? — спросил Редж и, наклонившись, принялся внимательно разглядывать крупный темно-красный камень.

— Да ты что! Ему же цены нет! — возмущенно воскликнул Фрэнсис.

— Стекляшка. Держу пари, — заметил Хэншоу.

Нахмурившись, Фрэнсис снова протянул руку Алексу.

— А ты как думаешь, Эвертон?

— Прости, Фрэнсис, но точно так же, — ухмыльнулся Алекс. В этот момент взгляд его упал на дверь, и он раздраженно поджал губы: лакей объявил о прибытии Барбары Синклер, а через секунду его бывшая пассия вплыла в зал. Нужно поскорее к ней подойти, решил Алекс, пока не пришла Кит. — Прошу меня простить, джентльмены, — проговорил он и направился к Барбаре.

— Добрый вечер, Эвертон, — поздоровалась Барбара и грациозно присела в реверансе, однако глаза ее смотрели настороженно.

Чего не сделаешь ради Кит, подумал Алекс. Даже заставишь себя быть любезным с леди Синклер.

— Добрый вечер, Барбара, — ответил он и приложился к ее ручке. — Могу я пригласить тебя на вальс?

— Ну конечно, — любезно согласилась она. И они направились к центру зала. — Что-то я не вижу твоего кузена, — заметила Барбара после минутной паузы. — Я так надеялась, что он сегодня будет здесь.

— Не выводи меня из терпения, — прошептал Алекс, мило улыбаясь. — Подумай о себе.

— Хорошо, — прошептала Барбара в ответ. — Так мы будем танцевать?

— Ну разумеется, — согласился Алекс.

Когда на следующее утро в половине девятого Кит вернулась в Кейл-Хаус, Уэнтон сообщил ей, что его светлость пришел домой совсем недавно и сейчас завтракает в столовой.

— Он хотел меня видеть? — обеспокоенно спросила Кит, снимая пальто и мечтая только об одном: о теплой постели.

— Он ничего не говорил, мистер Райли.

— Вот как! — бросила Кит.

Она тоже не знала, хочется ей его видеть или нет. Вчера утром он захлопнул дверь прямо перед ее носом, а ночь, по всей видимости, провел в объятиях своей любовницы. И похоже, все его близкие знакомые ведут яростную борьбу с Наполеоном: кто занимаясь контрабандой, кто выполняя какое-то правительственное поручение. Взять хотя бы Огастеса Девлина. Почему этот больной чахоткой человек встречался где-то после полуночи в Ковент-Гардене с какими-то подозрительными личностями, Кит так и не узнала, хотя догадаться было несложно. А вот почему он вошел в свой собственный дом не через парадный вход, а через черный, словно не хотел, чтобы его слуги знали, во сколько он вернулся в Девлин-Хаус, этого она так и не поняла. Впрочем, она тоже попыталась бы проскользнуть в Кейл-Хаус незамеченной, если бы возвращалась домой так поздно. Но она заснула у кирпичной стены, поджидая, когда Девлин снова выйдет из дома.

Кит направилась к лестнице, но у двери столовой остановилась. Осталось всего шесть дней. Если она даст Алексу понять, что она его подозревает, совершенно ясно, что произойдет. Ни в коем случае нельзя этого допустить. Хотя простить его за грубость она тоже не могла, и сейчас она ему это покажет. Раздраженно вздохнув, Кит открыла дверь.

Эвертон сидел на своем обычном месте: в торце стола спиной к окну. Бросив на Кит взгляд поверх утренней газеты, он поднес к губам чашку и сказал:

— Доброе утро! — После чего возобновил чтение.

— Доброе утро, — буркнула Кит в ответ и опустилась на стул, стоявший у другого конца стола, надеясь, что от Алекса не укроется ее недовольный тон. Лакей налил ей чаю, другой принес тарелку с фруктами и тостами. Как только все было поставлено на стол, Эвертон махнул рукой, и слуги тотчас же вышли за дверь.

— В соответствии с этикетом, — раздался секунду спустя из-за газеты тихий голос, — на этот стул положено садиться хозяйке дома.

— Наверное, чтобы она находилась как можно дальше от мужа, — хмыкнула Кит. Мог бы извиниться за вчерашнее, а не делдть вид, будто ничего не произошло. — Дурацкий английский обычай.

На секунду чашка графа исчезла за газетой и появилась вновь.

— Ну, поскольку мы с тобой сегодня откровенны, могу я спросить, где тебя носило со вчерашнего утра?

— Не твое собачье дело! — ответила Кит газете.

Повисла короткая пауза, в течение которой сердце Кит забилось с такой силой, что казалось, выскочит из груди. Наконец газета опустилась и сложилась вдвое.

— И в самом деле, — прошептал Алекс и, подавшись вперед, пододвинул Кит газету. — А вот это ты видела?

Заголовок гласил: «Наполеон собирает своих сторонников». Под заголовком располагался рисунок, на котором художник изобразил Бонапарта, разговаривающего со своими советниками в Париже. Кит перевела взгляд на Эвертона.

Тот внимательно смотрел на нее, явно размышляя о том, почему у нее под глазами черные круги, а галстук висит на шее, как веревка. Алекс тоже выглядел так, словно этой ночью мало спал.

Она пододвинула газету обратно к Алексу, но тот на нее даже не взглянул.

— Меня это не удивляет, — заметила она. — Я и не предполагала, что он снова отправится в Россию.

— Меня это тоже не удивляет, — согласился Алекс. — Просто я подумал: какие у твоего отца дальнейшие планы?

Кит непроизвольно вздрогнула и попыталась скрыть это, потянувшись к тарелке с фруктами, стоявшей посередине стола.

— У моего отца?

— Да, — ответил Алекс. — Я должен был в течение двух недель заботиться о твоей безопасности, после чего об этом должен позаботиться он. Герцог Веллингтон направляется на север Франции. В Париже не стало спокойнее, да и в армию такого парня, как ты, по-прежнему могут призвать.

Кит пожала плечами. Если он все еще озабочен ее безопасностью, значит, ему не известно, зачем она приехала в Лондон. А если это так, то не стоит выводить его из себя. На секунду Кит отвела взгляд в сторону. Она никак не могла разобраться в своих чувствах. Вроде бы она должна помогать отцу, но это означает, что она будет действовать против Алекса. А это было просто невыносимо, хотя она и была почти уверена, что Алекс работает против ее отца, и она должна была бы его за это ненавидеть.

— Уверена, он что-нибудь придумает.

— Ну естественно. Он на выдумки горазд.

— А ты откуда знаешь? — подозрительно спросила Кит.

— Доказательство тому сидит сейчас передо мной, — ответил Алекс. — Не многие отцы догадались бы нарядить своих дочерей в мужскую одежду в целях их безопасности. — Он встал и пересел на стул поближе к ней. — И теперь, в свете вышеизложенного, позволь еще раз спросить тебя: где ты была прошлой ночью? — Медленно протянув руку, он коснулся пальцев Кит, сжимавших чашку. — И если ты мне опять не ответишь, я буду вынужден запереть тебя в твоей комнате, чтобы до приезда твоего отца ты была в безопасности.

Голос Алекса был тихим, однако взгляд — стальным. И Кит поняла: он непременно это сделает.

— Ты не сможешь силой заставить меня сидеть дома! — выкрикнула Кит, выдергивая руку.

— Смогу.

Кит взглянула на него и поняла: он подозревает ее точно так же, как и она его. Они зашли в тупик, и нужно что-то делать, чтобы из него выйти.

— Хорошо, я скажу тебе, где была, — медленно проговорила она, стараясь, чтобы голос ее не дрожал. — Если ты расскажешь мне, где был ты.

Внимательно взглянув на нее, Эвертон кивнул.

— Сначала я был на балу у Уортингтонов, а потом проводил Барбару Синклер домой. — Кит открыла было рот, однако Алекс, не дав ей и слова сказать, продолжал: — Мы играли в пикет до трех утра, после чего я от нее ушел и отправился тебя искать. Так что прошу тебя, не говори мне, что ты была в одном из клубов.

— Ты играл в пикет? — повторила Кит, для которой это известие было куда важнее того, что вся ее тщательно продуманная легенда медленно рассыпалась в прах.

— Мы играли в пикет, — заверил ее Алекс. — И я дал ей выиграть. Что оказалось довольно трудно, поскольку играет она отвратительно. В отличие от тебя.

— И это все? — скептически спросила Кит.

— Да.

— Такой великосветский повеса, как ты, ограничился только этим? — дерзко спросила Кит, всем сердцем желая ему поверить. — Почему?

Несколько секунд Алекс смотрел в сторону и, видимо решившись, взглянул Кит прямо в глаза.

— Потому что Барбара Синклер — неважная замена, — спокойно проговорил он.

— Замена чему? — спросила Кит, чувствуя, как исступленно колотится ее сердце.

— Не чему, а кому. Тебе, моя дорогая.

Судорожно сглотнув, Кит набрала побольше воздуха и начала:

— Ты поклялся выполнить долг…

— Я это прекрасно знаю, большое спасибо за напоминание, — перебил ее Алекс, и в голосе его прозвучала боль. Он снова коснулся ее пальцев. — Однако это не имеет ничего общего с моими… чувствами к тебе.

— С чувствами? — с любопытством переспросила Кит.

Улыбнувшись, Алекс кивнул.

— Рассказать о них подробнее?

— Будь любезен. — Кит было очень интересно узнать, что он скажет, и, кроме того, он, похоже, совсем забыл, что хотел выяснить, где она провела сегодняшнюю ночь.

Алекс искоса взглянул на нее.

— Как бы мне получше выразиться, чтобы не оскорбить твоих нежных чувств? Все началось с твоей одежды.

— Тебе нравится моя одежда? — удивилась Кит.

— Я ее ненавижу.

— Прости меня, Эвертон, но ты же сам только что сказал…

— Подожди, подожди, — перебил он ее, вскинув руку. — Дай мне договорить. Даже самая скромная женская одежда сшита так, чтобы подчеркнуть женскую фигуру, — мечтательно произнес он. — Это делается специально для того, чтобы привлечь внимание мужчин. Ты же под своими батистовыми рубашками, жилетами, галстуками, парадными костюмами и панталонами абсолютно скрыта от меня. Единственные участки тела, доступные моему взору, — это шея и кисти рук. — Он вновь насмешливо взглянул на Кит. — И это меня чертовски раздражает, детка.

О Господи, так, значит, он ее хочет, догадалась Кит. Александр Кейл, граф Эвертон, желает ее, дочь простого контрабандиста! Уму непостижимо!

— Негодяй! — пробормотала она.

То, что он только что сказал, хотя и повергло Кит в смятение, однако позволило ответить на довольно каверзный вопрос, который пришел ей в голову прошлой ночью. До этого она была настолько занята добыванием доказательств того, что Алекс как раз и является тем самым противником, которого ишет отец, что как-то не задумывалась, как с ним поступить, если ее подозрения подтвердятся. Она прекрасно понимала, что подкупить Алекса не удастся. Остается разве что убить его. Хотя одна мысль об этом приводила Кит в отчаяние, другого выхода она не видела. Вплоть до настоящей минуты.

А сейчас она вдруг явственно поняла, что этот выход есть — нужно просто отвлечь Алекса. Не сказать, чтобы этот выход уж очень пришелся ей по душе, но он определенно лучше, чем убийство.

— Кит, — послышался голос Алекса, и она, погруженная в свои мысли, даже вздрогнула от неожиданности. Он сидел, облокотившись локтями о стол, и с интересом за ней наблюдал.

— Да? — ответила она, возвращаясь к действительности.

— О чем это ты так задумалась?

— Я… я просто подумала, что если бы отец узнал о твоей реакции на мой мужской костюм, он был бы поражен, — нашлась Кит.

— Вот как? — пробормотал Алекс. — Признаться, я ожидал от тебя более приятного ответа.

— Не понимаю, какого именно, — сдержанно ответила Кит.

— По крайней мере честного, — сказал Эвертон, не двигаясь.

— Если я правильно тебя поняла, ты хочешь, чтобы я сказала, какие чувства я к тебе испытываю? Но зачем? Разве это что-нибудь изменит?

— Даже если и нет, я все равно хочу знать, — поспешно ответил Алекс.

Не глядя на него, Кит выпалила:

— Раздражение — вот что я к тебе испытываю! — и вскочила.

Тоже вскочив, причем с таким проворством, какого трудно было ожидать от человека его роста и веса, Алекс бросился к двери и, добежав до нее первым, загородил Кит дорогу. Рука его скользнула в карман, и Кит проводила ее взглядом. Алекс медленно вытащил руку и поднял ее. Перед глазами Кит заплясал ключ.

— Об этом ты, надеюсь, не забыла?

— Ты шутишь! — воскликнула она, испытывая одновременно и волнение, и злость, и странное возбуждение.

— Нисколько.

— Негодяй! Осел! Тупица! — выкрикнула Кит по-французски.

— По-моему, по крайней мере одним из этих ругательств ты меня уже награждала, — ласково проговорил Алекс, хотя взгляд, которым он сверлил Кит, не предвещал ничего хорошего. — Советую тебе запомнить: у меня довольно хорошая память.

— У меня тоже.

— Вот и отлично. Значит, мне нет нужды повторять вопрос: где ты была прошлой ночью?

— Я тебя ненавижу!

— Не тот ответ, которого я ждал, но по крайней мере честный.

Кит не была в этом так уверена. Однако пока они с Алексом обменивались любезностями, у нее было время придумать, где она провела вечер, поскольку Алекс знал, что в «Уайте» ее не было.

— Я ходила в Ковент-Гарден, потом наняла экипаж до Дувра. Решила купить билет на корабль до Кале, но потом передумала. Побродила немного по Дувру и снова наняла экипаж, на сей раз до Лондона, — раздраженно бросила Кит и сложила руки на груди, моля Бога, чтобы Алекс ей поверил.

Он опустил ключ и с нежностью взглянул на Кит.

— А почему ты передумала?

— Не знаю. Сейчас я уже жалею, что это сделала.

Эвертон долго смотрел на нее и наконец сказал:

— Что ж, похоже, передо мной стоит проблема выбора.

— Это еще какая?

— Ты рассказала мне все, о чем я тебя просил, но я не могу допустить, чтобы ты сбежала в Париж, где бушует война, на неделю раньше оговоренного срока. Твой отец будет чрезвычайно недоволен, а я не выполню долга чести.

Вот черт! Неужели он собрался запереть ее на неделю?

— Надеюсь, ты не собираешься из-за этого посадить меня под замок?

— Поговорим об этом позже, — бросил Алекс, убирая ключ в карман. — А теперь доедай, и мы поедем к Джеральду и Айви.

— Я не хочу ехать к…

— Не заставляй меня повторять, Кит, — мрачно проговорил Алекс, и Кит догадалась, что задела его за живое. — Мне нужно туда поехать — значит, ты поедешь со мной. Если бы ты была женщиной, которая болталась где-то всю ночь, твоя репутация погибла бы безвозвратно.

Сказав это, Алекс вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь.

— Я и есть женщина, — пробормотала Кит ему вслед.

Глава 10

— Так кого ты сегодня потрошишь?

Стукнув по шару, Алекс уперся тупым концом кия о стол и только потом взглянул на кузена, стоявшего по другую сторону стола.

— Что ты сказал? — спросил он, хотя прекрасно слышал каждое слово.

Джеральд Даунинг указал на шар под третьим номером, который волчком крутился по столу, так и не попав в лунку.

— Насколько я помню твои бесчисленные восторженные речи по поводу прошлых побед в игре на бильярде, секрет их кроется в том, чтобы всегда иметь трезвый ум и стаканчик…

— Бренди, — договорил за него Алекс и хмуро бросил: — Что-то ты сегодня утром говоришь сплошные банальности.

— Большинство из них ты мне сам и подсказал. А у меня, как тебе известно, хорошая память.

— Ну тебя к дьяволу, Джеральд. Принеси-ка мне лучше бренди.

Пожав плечами, кузен направился к столику со спиртными напитками, а Алекс уставился в стол, на котором все еще вращался шар. В этот момент из гостиной, расположенной с противоположной стороны холла, раздался веселый женский смех, и Алекс снова нахмурился. Эта чертова девчонка издевается над ним вовсю и прекрасно это знает. Дверь в бильярдную закрылась, и смех стих.

— Таков наш удел, — вздохнул Джеральд, подходя и протягивая Алексу стакан с бренди.

— Каков таков? — Поднеся стакан ко рту, Алекс сделал щедрый глоток, однако это не помогло.

— Быть осмеянными и понятия не иметь, за что, — пояснил кузен и взял в руки кий, намереваясь сделать удар.

Алекс снова нахмурился. Он прекрасно знал, что так рассмешило Кит Брентли. По пути к Даунингам она даже не смотрела в его сторону. Сидела прямо, словно аршин проглотила, всем своим видом давая понять, что впредь выслушивать его приказания не намерена. Алекс тоже злился, но в основном на себя — за то, что никак не может выбросить эту девицу из головы. Он был потрясен, когда Кит сказала, что отправилась в Дувр и чуть было не уехала во Францию. Обычно женщины, интерес к которым он выказывал, не пытались от него сбежать. До тех пор пока Кит не сказала, что ненавидит его, он был готов швырнуть ее прямо на обеденный стол, сорвать с нее одежду и покрыть поцелуями тело, которое было скрыто под мужской одеждой. И он до сих пор думал об этом, думал о ней.

Джеральд забил в лузу два шара, а на третьем промахнулся, и Алекс снова подошел к столу. Взглянув на шары, он заметил, что кузен дает ему великолепный шанс отыграться, и удивленно вскинул брови.

— Может, следовало налить и себе стаканчик? — спросил он, беря в руки кий.

— Сколько еще времени милый Кит намеревается пробыть в твоем доме? — спросил Джеральд, не отвечая на вопрос.

— Шесть дней, — ответил Алекс, прицеливаясь.

— И как ты держишься?

Алекс искоса взглянул на кузена.

— Отлично.

— Еще не затащил ее в постель?

— Заткнись, Джеральд!

Джеральд хмыкнул.

— И это принимая во внимание отсутствие сдерживающих факторов и твою скандальную репутацию? Ну и ну! Я тобой горжусь, старина.

Стукнув по девятому шару, Алекс безо всякого удивления взглянул, как тот упал в лузу, а за ним еще один, и, выпрямившись, бросил:

— И совершенно напрасно. Сдерживающих факторов у меня хоть отбавляй.

Джеральд внимательно взглянул на него.

— А почему бы тебе просто не пойти к Барбаре или к одной из полусотни женщин, которые были бы счастливы услужить графу Эвертону?

«Потому что я хочу Кит Брентли», — хотелось крикнуть Алексу, но вместо этого он спросил:

— А с чего ты взял, что я у них не был?

— Да потому что ты весь словно натянутая струна.

— У меня есть другие…

Подняв кий, кузен нацелил его в грудь Алекса.

— Только не говори мне про другие дела, которых у тебя якобы по горло, — заявил он и, вздохнув, наклонился над столом. — У тебя осталось шесть дней, чтобы охранять ее добродетель.

Алекс повернулся лицом к кузену и только сейчас понял, что означают эти шесть дней. Она уедет. Отправится в Дувр и больше не передумает и не вернется. И он никогда ее не увидит.

— Да. И слава тебе, Господи, за это, — пробормотал он, вновь бросив взгляд в сторону двери.

— Нет, я рада, что ты мне рассказала, — улыбнулась Айви, — и я не думаю, что с тобой что-то не так.

— Но я стояла, глаз не в силах отвести от этого платья. Хэншоу, должно быть, подумал, что я спятила.

— Независимо от того, где и как ты воспитывалась, Кит, ты женщина, — терпеливо произнесла Айви. Похоже, сложные чувства, который Кит испытывала, вовсе ей таковыми не казались. — Причем такая, которая впервые стала ощущать себя женщиной.

— Наверное, ты права, — раздраженно бросила Кит.

Она провела все утро, придумывая, как бы похитрее соврать Алексу, и вдруг выложила все свои самые сокровенные мысли Айви во время непринужденной беседы за чашкой чая. Все так запуталось. И самое простое — взвалить всю вину за это на Алекса Кейла. Не будь он таким красивым, остроумным и интересным, она вела бы себя совершенно по-другому.

— А вы с Алексом… ладите друг с другом? — осторожно спросила Айви.

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась Кит.

— Просто в тот вечер, когда мы познакомились, вы с ним так ожесточенно спорили. Джеральд даже пытался заключить со мной пари, что вы двое через неделю сожжете Кейл-Хаус до основания.

— Эвертон меня ужасно раздражает, — призналась Кит.

— Да, он может таким быть. — Откинувшись на спинку стула, Айви несколько секунд молча смотрела на Кит, а потом сказала: — Знаешь, у меня есть идея. У нас с тобой разный размер, но если хочешь, можешь примерить какое-нибудь из моих платьев. Думаю, мы что-нибудь для тебя подберем.

Кит с изумлением, смешанным с ужасом, уставилась на нее.

— Я… нет, у меня нет для этого времени, — пробормотала она. — Спасибо тебе, конечно, но… — Она замолчала. Внезапно до нее дошло, что, когда она вернется в Париж с отцом, у нее больше никогда не будет такой возможности. Но ведь такой риск. И все-таки… — Ты считаешь, я могла бы?

Миссис Даунинг рассмеялась.

— Если у тебя есть время, не вижу, почему бы и нет. — В этот момент прозвучал звонок к ужину, и она встала. — Может быть, завтра?

— Завтра? — Нет, завтра у нее не будет на это времени, подумала Кит. Перед ней стоит задача: отвлечь Алекса, чтобы отец смог переправить полученный груз через Ла-Манш. Если Редок или Огастес активно поддерживают Алекса, она должна как-то помешать им. — Хорошо, — неожиданно для самой себя согласилась она.

Когда Айви с Кит вошли в гостиную, мужчины встали. Быстро переведя взгляд с Алекса на Кит и обратно, Айви отпустила слуг. Лицо графа было мрачным. Он еще и недоволен, раздраженно подумала Кит. Отдает ей приказы, как какой-то горничной, да еще злится на нее!

Айви села, и Алекс тоже опустился на стул. Взглянув на Джеральда, он заметил, что тот все еще стоит, сверля его мрачным взглядом. Алекс перевел взгляд на Кит. Она стояла, вцепившись в спинку стула обеими руками и недовольно поджав губы.

Вздохнув, Алекс снова встал.

— Простите меня, миледи, — буркнул он. — Я и забыл, что сегодня вы женщина.

Первым побуждением Кит было выругать его по-французски, вторым — спросить, когда это он научился читать чужие мысли, а третьим — разрыдаться и вылететь из комнаты. Она уже до смерти устала лгать и сражаться с Алексом. Однако, взяв себя в руки, Кит вымученно улыбнулась и опустилась на стул.

— Ничего. Полагаю, этого никогда не скажешь.

Взгляд Алекса задержался на ее лице, однако Кит больше на него не смотрела. Она была занята тем, что передавала Айви тарелку с жареным цыпленком.

— Алекс, — с улыбкой обратилась Айви. — Ты не будешь возражать, если я завтра заберу у тебя Кит?

Эвертон взглянул на нее, потом на Кит.

— О своем дурацком долге можешь не беспокоиться, — бросила Кит, с неприязнью глядя на него.

Алекс поджал губы и вздохнул.

— Она вольна распоряжаться своим временем, как ей заблагорассудится, так что спрашивай у нее.

— Я с удовольствием завтра составлю тебе компанию, Айви, — тотчас же отозвалась Кит, желая поскорее закончить разговор, да и вообще всю трапезу.

Не донеся вилку до рта, Алекс спросил:

— А почему с удовольствием?

— Потому что мне ее общество нравится гораздо больше твоего, свинья! — порывисто воскликнула Кит, произнеся последнее слово по-французски.

Граф недоуменно вскинул брови, а Джеральд чуть не подавился.

— Простите, Кит, но вы уверены, что вы женщина? Не припомню такого случая, чтобы девушка посмела бы назвать Алекса свиньей, до того как он с ней расстался.

Это было уже слишком. Вскочив, Кит швырнула вилку на стол.

— Да! Я женщина! — выкрикнула она и пулей вылетела из комнаты.

Промчавшись по холлу, она выскочила из дома и уже неслась по подъездной аллее, на ходу вытирая слезы, как вдруг заметила, что ее кто-то догоняет. Алекс!

— Ты что, снова собралась сбежать? — спросил он, поравнявшись с ней.

— Прости, что назвала тебя свиньей. Я не знала, что Джеральд понимает по-французски, — пробормотала Кит, надеясь, что не промочит слезами рукав своего сюртука.

— Только лексику, касающуюся высококачественных вин и сельскохозяйственных животных, — заметил Алекс. — Остановись на минутку, пожалуйста. Ботфорты не слишком удобны для бега на длинные дистанции.

Нахмурившись, Кит остановилась и повернулась к нему лицом. Он молча протянул ей белую розу. На секунду сердце у Кит остановилось, гнев и раздражение вмиг улетучились. Протянув руку, она взяла цветок.

— Спасибо.

— Я хотел извиниться, — проговорил Алекс и, облизнув губы, на секунду отвел взгляд.

— За что?

— За то, что рассказал тебе, что сгораю по тебе страстью. Это только моя проблема, мне с ней и бороться.

Кит недоверчиво взглянула на него.

— А тебе это удастся, как ты думаешь? — спросила она.

Алекс горько усмехнулся:

— Право, не знаю. Мне еще не доводилось подвергать себя подобной проверке.

И он жестом пригласил Кит возвращаться к Даунингам, однако она отказалась: все никак не могла успокоиться.

— Нет, пока не хочу, — прошептала она.

— Что ж, не хочешь и не надо, — неожиданно улыбнулся Алекс. — Пойдем, я научу тебя управлять фаэтоном. Попугаешь немного пешеходов Гайд-парка. Устраивает тебя такая перспектива?

— Еще как устраивает! — воскликнула Кит и, вытерев глаза, решительно последовала за Алексом к экипажу. Алекс протянул ей руку и помог сесть. Прошло несколько секунд, прежде чем он выпустил ее руку из своей, а Кит так и осталась сидеть, глядя прямо перед собой, боясь, что если повернется к Алексу лицом, то поцелует его прямо сейчас. Наконец фаэтон тронулся с места, и Алекс, порывшись в кармане, вытащил яблоко и, ни слова не говоря, протянул его Кит.

Улыбнувшись, девушка с хрустом впилась в него зубами.

— Спасибо, Алекс.

— Вообще-то я приберег это яблоко для лошадей, но, пожалуйста, — сухо ответил Алекс и вдруг, хмыкнув, улыбнулся белозубой, ослепительной улыбкой.

И внезапно Кит почувствовала, что с души у нее будто камень свалился. В конце концов, у нее есть в запасе еще несколько дней. Несколько дней, которые она проведет рядом с Алексом.

— Я с ними поделюсь, — наконец-то расслабившись, со смехом сказала она.

Алекс уже успел заметить, что любое дело, за которое бралась Кит Брентли, спорилось у нее в руках. Так было и на этот раз. Она управляла фаэтоном так ловко, словно занималась этим с малолетства.

— Не сдерживай Бенволио, — давал наставления Алекс, который сидел, скрестив руки на груди и глядя на четкий профиль Кит, — а то всю работу у тебя проделывает Меркуцио.

— Поняла, — ответила Кит, взглянув на Алекса с легкой усмешкой, не сходившей с ее лица последние полчаса, с тех пор как он вложил в ее руки вожжи. — А можно мне пустить их галопом?

— Я бы не советовал.

— Я просто спросила.

— Хорошо хоть спросила, а не сделала. Завалились бы мы сейчас на обочину.

Кит расхохоталась, и ее зеленые глаза сверкнули на солнце. После ее вчерашнего исчезновения и последующего нелепого объяснения у Алекса было такое ощущение, что его надули, но даже такому толстокожему человеку, как он, было понятно, что Кит очень расстроена, хотя и не ясно чем. Однако, как это бывало уже не раз, плохое настроение Кит моментально заставило его забыть собственные проблемы и обязанности и попытаться ее развеселить.

— Эвертон! Кит!

Обернувшись, Алекс заметил, что к ним приближается фаэтон. Кит тоже его заметила и, разглядев, кто в нем сидит, вздрогнула всем телом.

— Спокойно, детка, — пробормотал Алекс, кивнув сидевшим в фаэтоне Хэншоу и леди Кэролайн. — Остановись, — едва слышно прошептал он Кит.

— Алекс… — сдавленным голосом проговорила Кит, не сводя взгляда с поравнявшегося с ними фаэтона. Лицо ее стало белым как мел, и у Алекса было такое ощущение, что ее вот-вот снова стошнит.

Протянув руку, он схватил Кит за запястье. Она так и подскочила от неожиданности и затравленно взглянула на Алекса, а он спокойно взял из ее трясущихся рук вожжи и прошептал на ухо:

— Она тебя не укусит, а если и захочет, я ей этого не позволю.

— О чем это вы тут шепчетесь? — спросил Редж, перегнувшись через Кэролайн.

— Да вот, кузен, похоже, собрался угробить моих лошадей, — ответил Алекс. — Я прошу его ехать помедленнее, а он и слушать не хочет.

Кит привалилась к его руке всем телом, словно иша поддержки. Нет, никак ему не понять эту девушку. То она готова вцепиться ему в волосы, то доверчиво льнет к нему. Жизни не хватит, чтобы изучить ее до конца, подумал Алекс и тотчас же спохватился. Совсем спятил! Связать свою жизнь со шпионкой!

— Мама никогда мне не рассказывала, какие у меня несносные родственники с отцовской стороны, — насмешливо бросила Кит, и Алекс изумленно воззрился на нее. А у девчонки, оказывается, характер. Надо же, как быстро сумела взять себя в руки.

Кэролайн рассмеялась.

— По-моему, в каждой семье родственники с одной стороны считают родственников с другой несносными. А вот так это или нет, еще вопрос.

Кит застенчиво улыбнулась, и Алекс подумал, что еще никогда ему не доводилось видеть на ее лице такой чарующей улыбки.

— На который вряд ли когда-нибудь удастся ответить.

— Кит! Алекс сказал, что через несколько дней ты уже уезжаешь, — вмешался в разговор Редж. — Как ты смотришь на то, чтобы мы с Девлином и Фрэнсисом устроили тебе хорошие проводы?

Кит обрадованно кивнула.

— Это было бы просто изумительно, Хэншоу.

— Вы так мало пробыли у нас в Лондоне, — разочарованно заметила Кэролайн. — Вы что, выгоняете его, лорд Эвертон?

— О Господи, конечно же, нет, — ответил Алекс и, бросив взгляд на Кит, почувствовал, как мучительно сжалось сердце. — Просто за ним приезжает отец.

— А вы не могли бы попросить вашего отца позволить вам остаться до конца сезона? — спросила Кэролайн.

— Он… у него в Ирландии дела, в которых я должен ему помочь, — пролепетала Кит.

Интересно, хочется ли ей уезжать, подумал Алекс. Кит практически никогда не говорила про отца, а ему как-то не верилось, что она ждет не дождется возвращения в Сен-Марсель. Если, конечно, она не наврала, опасаясь, что он ее выследит, и они с отцом и в самом деле там живут.

Попрощавшись, Редж с Кэролайн и Кит с Алексом поехали каждый своей дорогой. Кит посмотрела вслед их экипажу.

— Ну что, по-моему, не так уж и страшно, — заметил Алекс, стегнув лошадей.

Кит выпрямилась и вздохнула.

— Наверное, она редко встречается со своим отцом и совсем на него не похожа.

На самом деле Кэролайн была поразительно похожа на своего отца.

— Ты хочешь сказать, что она тебе понравилась?

Кит пожала плечами.

— Могла бы понравиться, если бы была не той, кто есть на самом деле, и если бы я… — она оглядела свой синий повседневный костюм, — была не той, кто я есть.

— Послушай, ты и в пятьдесят лет будешь разыгрывать из себя Кита Райли — искателя приключений? — спросил граф, направляя фаэтон к выезду из Гайд-парка.

— Не знаю, — ответила Кит, немного помолчав, и отвернулась. — Я так далеко вперед не загадываю.

— Но тебе ведь скоро двадцать, дорогая. Может, пора задуматься?

Кит вздохнула и, не отводя взгляда от лошадей, ответила:

— Может быть.

— Ты по-прежнему собираешься к Айви? — спросил Алекс Кит на следующее утро, когда, допив чай, встал из-за стола.

— Если ты не собираешься предложить мне что-то другое, — проговорила она, взглянув на него.

Выражение лица ее было непроницаемым. Раньше для Алекса не составляло труда догадаться, о чем думает та или иная из его женщин. Впрочем, надо сказать, их мысли его мало занимали. А вот теперь он рад был бы прочитать мысли Кит, да не мог.

— Ничего другого я тебе предложить не могу… — Он замялся. — У меня назначено очередное совещание.

— Черт побери, Алекс! А я-то считала тебя великосветским повесой.

— По твоему тону чувствуется, что ты разочарована, — хмыкнул Алекс, облокотившись о стену.

Кит аккуратно промокнула салфеткой губы. Наверняка думает, как бы получше его обмануть, решил Алекс и приготовился выслушать очередную ложь.

Но вместо этого Кит взглянула на него и спросила:

— А эти встречи очень важные? Их никак нельзя пропустить?

— Нет, — покачал головой Алекс. — Сейчас, когда существует малейшая угроза, что Бонапарт сбежит с Эльбы, крайне важно провести совещания по этому поводу.

— А мне кажется, крайне важно привести в боевую готовность армию, — заметила Кит, тоже вставая.

Удивительно слышать такие слова от сторонницы Бонапарта.

— Ты хочешь, чтобы я возглавил армейский поход во Францию? — спросил Алекс, внимательно следя за выражением ее лица.

— Нет, — поспешно ответила Кит, — не хочу. — И она направилась к выходу из столовой.

— Почему? — прошептал Алекс и, видя, что Кит проходит мимо, оттолкнулся от стены.

Кит остановилась, и щеки ее покрылись нежным румянцем.

— Потому что это может сделать Веллингтон, — заметила она, отворачиваясь.

Алекс взял ее за руку и повернул к себе лицом.

— А что прикажешь делать мне? — тихо спросил он. Зеленые глаза Кит смотрели прямо на него, и рука его дрогнула. Как же ему хотелось обнять Кит, притянуть к себе!

Кит улыбнулась, однако глаза ее оставались серьезными.

— Можешь продолжать проводить свои совещания. — И притворно вздохнула: — Не представляю, как это жены пэров сидят весь день дома, пока их мужья посещают всякие совещания. Я бы с ума сошла.

Алекс хмыкнул.

— Думаю, большинство жен не сидят по домам, а в отместку своим мужьям идут на Бонд-стрит и начинают сорить их деньгами.

— Что ж, у меня только пятнадцать соверенов, так что сорить особенно нечем. Остается скучать.

Пятнадцать соверенов и нищая жизнь в Сен-Марселе. Невесело улыбаясь, Алекс сделал знак Кит следовать за ним в кабинет. Подойдя к столу, он вытащил из ящика лист пергамента, что-то быстро написал на нем и протянул ей.

— Вот, возьми.

Кит взглянула на то, что он написал, и глаза ее широко раскрылись.

— Ты разрешаешь мне пользоваться твоим кредитом?

Алекс кивнул и улыбнулся, хотя в голове мелькнула мысль о том, не посадят ли его после походов Кит по магазинам в долговую яму.

— Купи себе все, что тебе хотелось бы увезти с собой в Париж.

— Но… — пробормотала Кит, снова взглянув на него. — Но я могу тебя разорить.

— Вполне возможно, дорогая, — ласково сказал Алекс, коснувшись ладонью ее щеки. — Придется тебе довериться.

А хождение по магазинам отвлечет ее от дел, ради которых она приехала в Лондон. Какой-то полководец однажды написал, что отвлечение внимания может быть таким же грозным оружием, как и прямая атака, и в то же время менее болезненным.

Кит долго смотрела на него.

— Спасибо, Алекс, — поблагодарила она и сунула бумажку во внутренний карман сюртука.

— Я бы не советовал тебе покупать поместья, большие кареты и домашний скот, — полушутя-полусерьезно заметил Алекс, погрозив ей пальцем.

Кит рассмеялась.

— Если бы ты дал мне денег на прошлой неделе, то мог бы просиживать на своих собраниях все дни и ночи напролет, составляя заговоры против Наполеона. Это гораздо безопаснее.

— Безопаснее, чем что, Кит?

— Чем вести в бой армию и проделывать подобную чепуху, — ответила она, поморщившись, и Алекс догадался, что она вовсе не это хотела сказать. Опустив глаза, она отвернулась. — Пойду проматывать твое состояние на Бонд-стрит, Крез. Говорю на тот случай, если вдруг тебе понадоблюсь.

Кит вышла из комнаты, и Алекс подумал, что если судить по ее словам, то не похоже, чтобы она поддерживала Бонапарта. Несколько секунд Алекс боролся с искушением, не дававшим ему покоя все утро: пойти вместе с ней, наплевав на все государственные дела. Ему ужасно хотелось быть с ней рядом.

Однако здравый смысл взял верх, и Алекс отправился, хотя и неохотно, вверх по лестнице за перчатками. Теперь, когда до отъезда Кит во Францию осталось несколько дней, нужно держаться от нее как можно дальше. И потом у него действительно дел по горло, особенно теперь, когда кто-то переправляет оружие по побережью на север, а Наполеон намеревается покинуть Эльбу.

Кит с Айви начали свой поход с самого дальнего магазина на Бонд-стрит. Покупать женскую одежду с миссис Даунинг было так же весело, как мужскую — с Алексом. Естественно, замужняя женщина, делающая покупки в сопровождении молодого человека, хотя бы и ее родственника, вызывала у покупателей странные взгляды и сдержанные комментарии, однако Айви, похоже, это не волновало. Что касается Кит, то она была настолько поглощена созерцанием туалетов, тканей и аксессуаров, что вообще ничего не замечала.

— Мистер Райли? — вдруг услышала она в одном из магазинов звонкий голос.

Кит, копавшаяся в ворохе лент для волос, оторвалась от своего увлекательного занятия и подняла голову. У стола стояла Мерсия Крэллинг и с любопытством на нее смотрела.

— Мисс Крэллинг, — улыбнулась Кит и, взяв руку девушки в свою, запечатлела на ней поцелуй. — Рад снова вас видеть.

— Но что вы здесь делаете? — прошептала Мерсия, вспыхнув, и оглядела небольшое помещение магазина недоуменным взглядом.

— Айви была так добра, что согласилась помочь мне купить кое-какие вещи для моей матушки, — на ходу придумала Кит и, решив посмотреть на прическу мисс Крэллинг сзади, непринужденно облокотившись о прилавок, незаметно заглянула ей за спину.

— Но я думала, ваша матушка умерла, — заметила Мерсия, и ее безупречный лоб прорезала тоненькая морщинка.

— Ну да, — нисколько не смутившись, ответила Кит, ругнувшись про себя. Алекс пришел бы в ярость, узнай он о том, какую оплошность она умудрилась допустить. А уж про отца и говорить нечего. — Но мой отец снова женился, и я покупаю одежду для своей мачехи.

— Как это мило с вашей стороны, — просияла Мерсия и принялась потихоньку выдергивать свою руку из руки Кит.

Едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, Кит выпустила ее руку, иначе Мерсия Крэллинг сочла бы, что с ней заигрывают.

— Видите ли, она неплохая женщина, — заметила Кит, ища глазами Айви, которая терпеливо пыталась объяснить хозяину магазина, что ее родственница, мать Кита, довольно высокого роста для женщины и, несмотря на зрелый возраст, любит одеваться модно.

— Кит, как ты считаешь, какой тетя…

— Селия, — подсказала Кит.

— Какого цвета муслин предпочла бы тетя Селия: голубой или зеленый с бледно-розовым рисунком? — спросила Айви, указывая на два платья, которые держал хозяин магазина.

— Думаю, последний, — ответила Кит, разглядывая платья и чувствуя, что при одной мысли о том, что она сможет надеть одно из них, у нее дрожь прошла по телу.

— Берем вот это, — кивнула хозяину магазина Айви.

Откашлявшись, Кит подошла к прилавку.

— А еще вот это, — попросила она, кладя рядом с платьем две приколки из кости и чулки, которые выбрала Айви.

Выбрать туфли оказалось сложнее: не могла же Кит скинуть свои ботфорты и начать их примерять. Наконец остановили свой выбор на туфлях ярко-зеленого цвета, решив, что даже если они окажутся маловаты, их можно будет растянуть.

— Это для вашей матушки, мистер Райли? — раздался у Кит за спиной голос леди Крэллинг, и, подойдя к прилавку, почтенная дама пощупала материю.

— Да, миледи, — ответила Кит, с трудом подавав желание стукнуть ее по руке.

— Чересчур вызывающее, по-моему, и не слишком благородное. Я бы такое никогда не надела. Думаю, граф вряд ли одобрит ваш выбор. — И, шурша парчовой юбкой, она удалилась.

Кит снова взглянула на платье.

— Маме оно очень понравится, — решительно возразила она, подавая хозяину магазина кредитную карточку Алекса.

Как это уже бывало во всех магазинах, куда они с Айви заходили, продавщица тоже спросила, не желает ли молодой господин купить для своей дорогой матушки что-то еще.

— Благодарю вас, этого вполне достаточно, — ответила за Кит Айви и приказала женщине уложить покупки в коробку.

Кит взяла ее и следом за Айви направилась к двери, на чем свет кляня толстуху Крэллинг: заронила-таки в ее душу сомнение.

— Леди Крэллинг, — заметила Айви, прочитав, похоже, ее мысли, — ничего не понимает в одежде. Не слушай ее, дорогая. Ты сделала прекрасный выбор.

— Да мне плевать на ее мнение, — буркнула Кит, подходя к карете и вручая коробку кучеру. — Меня больше волнует, что скажет Алекс, когда начнет получать счета из магазинов женской одежды на Бонд-стрит.

Айви беспечно махнула рукой.

— Когда он их получит, ты уже будешь далеко. Кроме того, он же сказал тебе, чтобы ты покупала все, что тебе приглянется. — Она повернулась к Кит. — По-моему, мы ничего не забыли купить: платье, чулки, аксессуары… Вроде все, верно?

— Понятия не имею, Айви, — призналась Кит, поймав себя на том, что ничего не смыслит в женских нарядах. Куда проще покупать мужскую одежду. В ней она прекрасно разбирается и всегда знает, что модно, а что нет.

— Что ж, — весело проговорила Айви и улыбнулась от предвкушения, — поехали домой примерять купленное.

Когда карета Даунингов покатила по улице по направлению к Беркли-сквер, граф Фуше выскользнул из-за угла дома, за которым прятался. Похоже, Стюарт Брентли переоценил свою дочь. Не так уж она и рвется выполнять возложенное на нее поручение. Девчонка должна была собирать для них сведения, а не покупать всякие тряпки, в то время как Наполеон Бонапарт рискует жизнью во имя Франции. Но Кит мало того что бегает по магазинам — она еще и сорит деньгами, словно в ее распоряжении весь золотой запас Английского банка. Похоже, граф Эвертон хорошо платит за оказываемые ему услуги. Презрительно фыркнув, Фуше проводил карету взглядом, пока та не скрылась за углом, и направился к Ковент-Гарден, сделав знак двум своим спутникам следовать за ним.

— Пойдемте, друзья, — пробормотал он. — Нам предстоит встреча.

Хорошо, что он не все возложил на Брентли и его дочь, а оставил кое-что и для себя. И прежде чем то, что они запланировали, будет сделано, он научит девчонку уважительно относиться к французскому дворянину.

— Ну как? — спросила Айви, после того как, застегнув последнюю пуговку на муслиновом платье Кит, отступила в сторону.

Судорожно сглотнув, Кит открыла глаза, подняла голову и взглянула в большое, во весь рост, зеркало. Да, зрелище не слишком впечатляющее: большие зеленые глаза, подведенные черной краской и от этого казавшиеся огромными, нарумяненные щеки, голые по локоть руки, широковатое платье, которое так и норовит сползти с левого плеча, не тронутая солнцем шея, чересчур загорелое лицо, светлые волосы, свисающие неровными прядями, прихваченные с двух сторон заколками. И хуже всего — слишком полная грудь. Такое впечатление, что она вообще от другого тела.

— Я выгляжу просто нелепо, — прошептала Кит и отвернулась, чувствуя, как наворачиваются слезы.

— Ну что ты, дорогая! — ласково сказала Айви и, взяв Кит за руку, повернула ее лицом к себе. — Ты очаровательна. Только не смотри на себя как на Кита Райли. Ты Кристин.

Прерывисто вздохнув, Кит снова посмотрела в зеркало. И ничего не изменилось. Она отошла на несколько шагов, неловко ступая в легких туфельках, разгладила подол муслинового платья и скорчила рожицу, пытаясь изменить свое лицо. Может быть, если притвориться, что это не она, а какая-то не знакомая ей девушка, она покажется ей не такой уродиной? Может быть, тогда руки и шея покажутся ей не тощими, а такими, какие нравятся мужчинам: хрупкими, словно у фарфоровой статуэтки, а вся фигура не нелепой, а стройной и изящной?

— Платье слишком велико, — буркнула она, поворачиваясь боком и глядя на себя в профиль.

— Это верно, — согласилась Айви и, подойдя к Кит сзади, натянула его немного на спине. — Но у нас не было времени шить тебе платье, пришлось покупать готовое. И, думаю, моя горничная лучше меня делает прически. Тем не менее, Кит, поверь мне, с тобой все в порядке. Ты выглядишь просто прекрасно.

— Я чувствую себя совершенно голой, — продолжала Кит, изгибаясь, чтобы увидеть себя сзади.

— Именно так и было задумано, — сухо заметила Айви. — Хочешь, я…

В этот момент раздался тихий стук в дверь, и Кит с Айви вздрогнули.

— Кто там? — крикнула Айви.

— Миледи, — донесся из-за двери голос служанки, — пришел граф Эвертон. Ищет мистера Райли.

— Нет, только не это! — взвизгнула Кит. Скинув туфельки, она задрала длинную юбку и принялась стягивать чулки.

— Кит, что ты делаешь?!

— Помоги мне, Айви! — взмолилась Кит. Покончив с чулками, она теперь безуспешно пыталась расстегнуть бесчисленные пуговки на спине.

— Я думала, ты хотела, чтобы Алекс увидел тебя в платье, — недоуменно сказала Айви.

— Нет! Нет! Он только посмеется надо мной, а потом будет ругать меня за то, что я потратила все его деньги на тряпки.

Больше всего Кит боялась, что Алекс может посмеяться над ней. Пусть потешается над ней, когда она в мужской одежде, но если он назовет ее идиоткой за то, что ей захотелось примерить платье, этого она не вынесет.

— Но ведь у него это не последние деньги, — резонно рассудила Айви, начиная расстегивать пуговки.

В дверь снова постучали, на сей раз громко и решительно.

— Айви! — послышался голос графа. — Мой кузен что, насилует тебя?

— Подожди минутку, Алекс! — крикнула Айви. — Иди лучше вниз, а не то вернется Джеральд, вообразит себе бог весть что и помчится наверх, в мою комнату, защищать мою честь.

— Я сейчас спущусь, Эвертон, — громким шепотом произнесла Кит и, когда последняя пуговка была расстегнута, принялась судорожно стягивать с себя платье.

— Не спеши, — проговорил Алекс после короткой паузы. — Я не тороплюсь. Но все-таки что вы вдвоем там делаете?

— Ничего! — выпалила Кит, натягивая панталоны. — Спускайся вниз!

— Уже иду, — хмыкнул Алекс, и через несколько секунд женщины услышали его удаляющиеся шаги.

— Черт побери! — буркнула Кит и, схватив узкую материю, которой затягивала грудь, принялась за дело.

Единственное объяснение покупки женской одежды и ее последующей примерки, которое она могла себе придумать, было то, что шла сессия парламента, так что следить за Алексом, Огастесом и Реджем не было никакого смысла. Впрочем, Кит понимала, что сама себя обманывает. Нужно быть полной идиоткой, чтобы заниматься примеркой туалетов, в то время как отцу требуется ее помощь.

— Как ты это выносишь, Кит? — спросила Айви, ткнув пальцем в спеленутую грудь. — Я бы с ума сошла.

В последнее время эта треклятая повязка тоже действовала Кит на нервы, однако она ничего не стала говорить Айви.

— Наверное, привыкла, — сказала она, натягивая через голову рубашку и быстро заправляя ее в панталоны.

В последний момент она вспомнила про румяна и принялась поспешно стирать их. Покончив с этим, Кит с сожалением взглянула на скомканное платье. Айви, должно быть, догадалась, о чем она думает.

— Возьми его с собой, — предложила она. — Если у Алекса не сможешь его носить, то, может быть, получится в Париже, когда никого не будет поблизости.

Кит порывисто обняла ее.

— Спасибо тебе, Айви. Сегодняшний день был просто замечательный.

— Что верно, то верно, — хмыкнула Айви.

Сложив все купленное в саквояж, Кит захлопнула его и спустилась вниз. Алекс был в бильярдной. Он бесцельно катал по столу шары. Несколько секунд Кит постояла в дверях, наблюдая за ним. Жаль, что у нее не хватило смелости выйти из комнаты Айви в платье и спросить его, что он по этому поводу думает.

— Я готова, — проговорила она наконец, и Алекс, выпрямившись, обернулся.

— Что ты сегодня купила? — спросил он, направляясь к ней.

— Так, ничего особенного. — Кит вздохнула, от всей души надеясь, что к тому времени, как он получит счет, она будет уже далеко. — Только саквояж, в котором увезу свои вещи в Париж. Что бы я ни купила в Мейфэре, в Сен-Марселе мне это не пригодится.

Улыбка исчезла с лица Алекса, и он кивнул.

— Ты абсолютно права. Глупо было с моей стороны спрашивать. Прости.

— И тем не менее спасибо за то, что предложил мне сделать покупки, — поблагодарила Кит.

Алекс снова улыбнулся и полуобнял Кит за плечи. При этом пальцы его слегка коснулись ее груди.

— Не стоит благодарности, детка, — неторопливо протянул он. — Ну что, пошли?

Интересно, неужели он не чувствует, как по ее телу пробежала дрожь даже от такого легкого прикосновения? Кит с трудом подавила желание прильнуть к нему всем телом. Повернувшись, она направилась к холлу. Там, у подножия лестницы, стояла Айви. На губах ее играла легкая улыбка.

— Алекс, можно тебя на минутку? Мне нужно поговорить с тобой по поводу дня рождения Джеральда, — уточнила она.

— Ну конечно, — ответил Алекс, знаком показывая Кит, чтобы она его подождала. — В чем дело? — прошептал он, подходя к Айви. — Ведь день рождения Джеральда в феврале.

Взяв Алекса за руку, Айви увела его подальше в холл. На секунду оглянувшись на Кит, она перевела взгляд на Алекса.

— Ты и в самом деле собираешься отпускать ее в Париж? — вполголоса спросила она.

Алекс взглянул на нее и вдруг почувствовал, как у него сжалось сердце.

— Ее отец возвращается за ней. Я ничего не могу поделать.

— Если ее отец отправил ее сюда, чтобы уберечь от опасности, как он может везти ее обратно в Париж, когда в разгаре война? И не говори мне, что во время последней кампании Наполеона с ней ничего не случилось. Тогда она была еще ребенком и наверняка считала все происходящее веселой игрой. А сейчас она взрослая женщина, и с ней может случиться все, что угодно.

— Я знаю! — выпалил Алекс, взглянув на Кит, которая с любопытством смотрела в их сторону. Но если она останется здесь до тех пор, пока ему удастся собрать достаточно доказательств против ее отца, а быть может, и против нее. с ней может случиться нечто еще более страшное. Он должен будет ее арестовать. А он совсем не уверен, что у него хватит духу это сделать. — Как ты думаешь, сколько времени она сможет сохранять свое инкогнито? И когда тайна раскроется, что о ней станут говорить в высшем обществе? Да все придут в ярость от того, что какая-то девчонка, последняя любовница графа Эвертона, водила их за нос целый сезон!

Внезапно на глазах Айви показались слезы.

— Если она уедет, сердце мое будет разбито.

Алекс горестно вздохнул.

— Я прекрасно понимаю твои чувства, — прошептал он и, пока Айви удивленно смотрела на него, подошел к Клт.

— Ну что, закончили шептаться? — спросила та, выпрямляясь.

— Да, — ответил Алекс. — Подожди-ка минутку.

— Что такое? — спросила Кит, и щеки ее окрасились легким румянцем.

Взяв ее за подбородок, он осторожно повернул Кит к себе лицом. Если бы не стоявший возле двери дворецкий, он бы ее поцеловал. Но он лишь протянул руку и коснулся уголка ее глаза большим пальцем. Кит непроизвольно закрыла глаза, и у Алекса перехватило дыхание.

— Что это? — спросил он, глядя на запачканный чем-то черным палец.

Румянец на щеках Кит стал гуще.

— Айви… купила новую краску для глаз и попросила меня испробовать ее.

— Кит, ты должна быть осторожна, — проговорил Алекс, отпуская ее.

— Я знаю, — буркнула она и, отвернувшись, прошла мимо дворецкого.

— Впрочем, тебе идет, — улыбнулся Алекс, вытирая руку о панталоны и сожалея о том, что не видел Кит с накрашенными глазами.

Кит резко обернулась и, радостно улыбнувшись, спросила:

— Правда?

— Правда, детка. Пошли.

Глава 11

Осталось пять дней. Это было первое, о чем она подумала, проснувшись. За окном слышалось громкое пение малиновок. Ему вторили заунывные крики двух старьевщиков, призывавших горожан расстаться со своим барахлом. Кит лежала, прислушиваясь к звукам дома. Сна уже не было ни в одном глазу.

Осталось пять дней, а она не знала, что делать. Отец приказал ей ни в коем случае не разыскивать его в городе самой, а встречу назначал в таверне, но только в случае крайней необходимости. Кроме того, Стюарт Брентли вряд ли счел бы ее терзания заслуживающими внимания. К тому же информация, которую она собрала, ему ровным счетом ничего не давала. Ничего конкретного ей выяснить не удалось. По-прежнему под подозрением находились трое пэров, которых вряд ли удастся подкупить или переманить на свою сторону. Отец, конечно, изыщет какой-нибудь способ выяснить, кто мешает отправке груза во Францию. И что-то подсказывало Кит, что этому человеку не поздоровится. А поскольку она догадывалась, кто этот человек, то поняла, что не сможет выдать его своему отцу.

— Кузен? — послышался из-за двери тихий голос, и Кит, вздрогнув от неожиданности, села.

— Да? — спросила она, злясь на себя за то, что при одном звуке этого голоса ее сердце затрепетало в груди, словно пойманная в капкан птичка.

— Можно войти?

Поспешно оглядевшись по сторонам, все ли в порядке, Кит натянула до шеи простыню и крикнула:

— Входи!

Дверная ручка повернулась, дверь приоткрылась, и из-за нее показалась голова Алекса.

— Прости. — Он улыбнулся. — Я не хотел тебя будить. — И он снова скрылся за дверью.

— Подожди! — крикнула Кит, опасаясь, что он опять отправится на свое чертово совещание и она не будет знать, где искать ни его самого, ни его дружков. — Я уже проснулась. Просто захотелось немного поваляться в постели.

Алекс кивнул и, войдя в комнату, закрыл за собой дверь. Кит, не отрываясь, смотрела, как он подошел к окну и отдернул шторы. Взяв с туалетного столика ленту для волос, он тотчас же отложил ее в сторону, заметив под ней полоску материи, которой Кит перебинтовывала грудь. Взяв ее в руку, он принялся с любопытством ее разглядывать, и Кит почувствовала, что краснеет.

— Что-то не припомню, чтобы мужчины носили подобные вещи, — заметил он, прикладывая материю к синему в бежевую полоску жилету, словно пытаясь определить, сочетаются они друг с другом по цвету или нет.

— Они их и не носят. Не трогай, пожалуйста.

Вместо того чтобы послушаться, Алекс перебросил ткань через руку и отошел к окну.

— По-моему, я никогда не видел, чтобы и женщины такое носили, — заметил он, насмешливо взглянув на Кит.

— Ты прекрасно знаешь, для чего это, иначе не стал бы задавать эти дурацкие вопросы. Положите немедленно, сэр! — решительно заявила она, разрываясь между желанием выхватить ткань у Алекса из рук и нежеланием оказаться перед ним в полуобнаженном виде.

— Ого! Наконец-то ты обращаешься ко мне уважительно, — проговорил Алекс, насмешливо вскинув брови. — Скажи, зачем тебе это, и я положу.

Кит стиснула зубы от досады. И так сложностей хватает, а тут еще ему приспичило ее мучить!

— Не смейся надо мной! — взорвалась она, чувствуя, как щеки покрываются краской стыда.

— Я и не смеюсь, — ехидно ответил Алекс, усаживаясь на краешек ее кровати. — Всего несколько дней назад ты совершенно беззастенчиво ругалась, так что не изображай, пожалуйста, из себя скромницу. Я просто хотел, чтобы ты объяснила, для чего тебе эта тряпка.

Было ясно, что Алекс не отстанет от нее, пока она не даст ему вразумительного ответа.

— Хорошо. — Кит нахмурилась и вздохнула, размышляя про себя, что именно задумал Алекс: то ли собирается таким вот образом ее соблазнить, то ли просто решил над ней поиздеваться. — Я пользуюсь этой материей, чтобы стягивать грудь и таким образом быть больше похожей на мужчину.

Алекс ухмыльнулся и окинул грудь Кит быстрым взглядом.

— Здорово придумано. Так, значит, у тебя все-таки есть грудь?

— Ты опять издеваешься надо мной? — рявкнула Кит, стукнув Алекса ногой.

— Мне просто стало любопытно, — примирительным тоном сказал Алекс.

— А мне любопытно знать, — раздраженно продолжала Кит, — ты что, считаешь, что, роясь в моем нижнем белье, тем самым способствуешь сохранению моей чистоты?

— Я считаю, что ты сама прекрасно умеешь заботиться о ее сохранности.

— Ты считаешь меня ханжой? — обиделась Кит.

Алекс улыбнулся:

— Ну что ты. Даже в мыслях не было. И пусть поразит меня молния, если я вру. — Внезапно он вскочил и принялся ходить взад-вперед по комнате, явно чем-то обеспокоенный.

— Что случилось? — с любопытством спросила Кит, чувствуя, что агрессивности ее немного поубавилось.

— Что? — рассеянно спросил Алекс, поворачиваясь к ней лицом. — Ах да, я хотел задать тебе два вопроса.

Он снова уселся на ее кровать, теребя краешек простыни.

— Я слушаю, — прошептала Кит, глядя на его четкий профиль и чувствуя, как исступленно колотится сердце.

Алекс повернулся и, глядя ей прямо в глаза, неожиданно серьезно спросил:

— Тебе хочется возвращаться в Париж?

Несколько секунд Кит молча смотрела на него: подобного вопроса она никак не ожидала.

— Что-что? — спросила она наконец.

— Если бы ты была вольна поступать так, как тебе хочется, ты бы вернулась в Париж? В Сен-Марсель? В непрекращающуюся войну, которую устроил этот чертов Бонапарт?

— А куда мне еще возвращаться? — пожав плечами, спросила Кит. Простыня начала сползать с плеч, и хотя Кит была одета в ночную рубашку, под пристальным взглядом Алекса все же чувствовала себя абсолютно голой.

— Ты можешь остаться здесь, — неторопливо проговорил Алекс, глядя в окно, — в Англии.

— И изображать из себя молодого человека? Ты же сам постоянно говорил мне, что мой обман вот-вот раскроется.

— Говорил, — согласился Алекс. — Но мне казалось, что тебе может понравиться в Эвертоне.

Очень заманчиво, подумала Кит. Забыть отца, забыть свои контрабандные дела, быть с Алексом Кейлом.

— В качестве твоей любовницы? — спросила она.

Она чувствовала, что именно этого он и хочет — или по крайней мере думает, что хочет. Почему бы, собственно, не развлечься с ней, пока она не надоест ему или пока ее тайна не откроется и он решит, что скандала ему не нужно.

— Конечно, нет! — излишне пылко возмутился Алекс, потирая рукой бедро. — Ты вовсе не должна платить такую цену.

— Но ты бы этого хотел, — тихо проговорила Кит.

Он взглянул на нее.

— Да, хотел бы.

Ничего не выйдет, подумала Кит. Слишком она увязла в трясине, в которую затянул ее отец.

— Алекс, — медленно начала она, тщательно подбирая слова и прилагая все силы, чтобы голос ее не дрожал. — Мне не нужна ничья защита. Мне не нужно, чтобы за мной присматривали. И я не хочу быть запертой в четырех стенах. — Она выдавила из себя улыбку. — И уж конечно, я не хочу быть кому-то обузой или вызывать у кого-то раздражение, как сейчас, о чем ты мне без конца напоминаешь. — Кит прерывисто вздохнула — ей ужасно не хотелось говорить того, что она должна была сейчас сказать. Придется лгать и изворачиваться. — Мой отец в Париже. Кроме него, у меня никого нет. Я останусь с ним.

— У тебя здесь есть родственники, — заметил Алекс.

— Нет, нету! — отрезала Кит, а перед глазами возник облик очаровательной Кэролайн.

— Упрямая девчонка, — пробормотал Алекс.

— А твой второй вопрос? — спросила Кит, решив сменить тему разговора.

— Гораздо менее занимательный. Я только хотел спросить тебя, чем ты собиралась сегодня заняться.

Кит с любопытством взглянула на него.

— А ты предоставляешь мне выбор?

Алекс пожал плечами.

— Насколько я знаю, ты осмотрела еще не все исторические достопримечательности. Может, посетишь Букингемский дворец? Или парламент? Или Тауэр? А может…

— А где будешь ты, когда я буду их осматривать? — перебила его Кит и поспешно отвернулась, стараясь скрыть слезы.

Вот бы отец удивился: плачет из-за того, что ее игнорирует человек, который мешает его делишкам.

Внезапно Алекс дотронулся рукой до вьющихся белокурых волос и осторожно стал наматывать их на палец. Кит замерла и закрыла глаза. По спине пробежала дрожь. Она боялась пошевелиться, боялась даже дышать: вдруг прекратит?..

— С тобой, если ты не возражаешь против моего общества.

У Кит сердце замерло в груди.

— А как же твои совещания?

— Да черт с ними! — Он легонько потянул ее за волосы и отпустил, а когда Кит взглянула на него, он уже улыбался своей ослепительной улыбкой и его синие глаза сверкали. — Я уже слишком долго веду себя как паинька. Пора с этим кончать. И я это сделаю. Так куда мы отправимся?

— На пикник, — молниеносно ответила Кит, а когда Алекс удивленно вскинул брови, покраснела.

— И где же мы устроим пикник? — неторопливо спросил он.

— За городом.

— Подожди минутку, детка, ты меня просто огорошила. — Он подозрительно взглянул на нее. — В твоем распоряжении весь Лондон, а ты хочешь отправиться за город на пикник?

— Да.

— Но почему?

«Потому что я хочу быть с тобой».

— В последний раз я ездила на пикник, когда мне было пять лет, — ответила Кит. — Если ты хочешь заняться чем-то другим, я, конечно…

Алекс поднял руку, не дав ей договорить.

— Решено, едем на пикник. — Он встал, и кровать качнулась. — Мне пригласить Айви и Джера…

— Нет, — поспешно перебила его Кит. Она не хотела делить его ни с кем. Они будут вдвоем. Будут разговаривать, смотреть друг на друга…

— Значит, вдвоем? — Алекс кивнул. — Мне нужно только закончить одно маленькое дельце и сказать Уэнтону, чтобы он собрал все необходимое для пикника.

— Хочешь, я пойду с тобой? — спросила Кит, убеждая себя в том, что предлагает ему свое общество только потому, что должна не спускать с него глаз.

Алекс покачал головой.

— Я вернусь очень скоро. Одевайся и не забудь… вот это. — Он указал на полоску материи. — Если, конечно, хочешь.

— Мерзавец, — пробормотала Кит, и Алекс, смеясь, вышел из комнаты.

Алекс считал, что шпион, будь у него возможность бродить по Лондону, где ему заблагорассудится, непременно отправился бы в парламент или в какое-нибудь другое правительственное учреждение. По крайней мере для того, чтобы как следует рассмотреть это здание в качестве стратегического объекта. Ему бы никогда и в голову не пришло, что французская шпионка пожелает отправиться на пикник, а тем более в компании одного из немногих людей, знавших ее тайну.

Алекс поехал к Реджу, отметив мимоходом, что небо начинает покрываться тяжелыми тучами, однако не застал его: барон отправился кататься верхом с леди Кэролайн. Хорошо, что его не оказалось дома, подумал Алекс, все равно пока что нечего рассказать партнеру. То, что удалось перехватить вторую партию оружия, позволяет выиграть какое-то время, однако, пока он не получит донесения от своего человека из действующей армии, глупо что-либо предпринимать. Оставив свою визитку у дворецкого Реджа, Алекс вернулся в Кейл-Хаус, чтобы забрать Кит и все необходимое для пикника.

— Нет, Уэнтон, бутылку мадеры, — приказал он дворецкому, входя в столовую и видя, что тот собирается положить в корзинку бутылку сухого вина. Стремительно повернувшись, Уэнтон вышел из комнаты за другой бутылкой.

— Милорд? — послышался робкий девичий голосок. Повернувшись, Алекс увидел молоденькую судомойку, которая переминалась с ноги на ногу, стоя в дверях и не решаясь войти.

— Да?

— Милорд, миссис Ходжес просила передать, что пирог с персиками остывает, а яблочный пирог подгорел. Брандл слишком сильно разожгла огонь в печи.

— Вот черт! — выругался Алекс. Жаль ужасно. Он уже успел заметить, что Кит очень любит яблочный пирог.

Побледнев, девушка поспешно продолжала:

— Милорд, миссис Ходжес сказала, что если персиковый пирог вас не устраивает, я могу сбегать в булочную за яблочным.

В этот момент в комнату вошел Уэнтон и, почувствовав, видимо, что девица переступила границы дозволенного, войдя в парадные покои особняка, сердито взглянул на нее.

— Милорд? — вопросительно спросил он Алекса, показывая ему бутылку.

— Да, именно эту, — кивнул Алекс, и дворецкий, ловко обернув бутылку салфеткой, положил ее в корзину. — Не нужно, — продолжал он, повернувшись к девушке. — Персикового пирога будет вполне достаточно. Уэнтон, отнесите корзинку вниз, миссис Ходжес.

— Слушаюсь, милорд, — ответил дворецкий и, подняв корзинку, кивнул головой на дверь, приказывая девушке выйти. Та мгновенно подчинилась, и спустя мгновение до Алекса донеслись из холла голоса: негодующий — Уэнтона и робкий, оправдывающийся — служанки.

Алекс опустился на стул, стоявший у стола, и шумно вздохнул. Подумать только, какое значение он придает содержимому этой чертовой корзинки! Едва не выругал ни в чем не повинную девчонку. А все почему — потому что решил сделать так, чтобы этот пикник надолго запомнился и ему, и Кит.

Внезапно послышался какой-то грохот, и Алекс взглянул в окно. Гром! За ним последовала яркая вспышка молнии. Небо потемнело, и в окно забарабанил дождь.

— Черт побери! — выругался Алекс, и его хорошее настроение вмиг улетучилось, словно обрушившийся на землю поток воды смыл и его.

В этот момент с лестницы донесся звонкий смех Кит и по ступенькам прогрохотали ее решительные шаги.

— Всемогущий граф Эвертон был готов сегодня выполнить любое мое пожелание! — торжественно объявила она, входя в комнату, и, взглянув на насупившегося Алекса, расхохоталась. — Но этот негодный дождь ему помешал.

Алекс нехотя ухмыльнулся.

— Столько у меня в библиотеке книг, и я не удосужился свериться со справочником прогноза погоды, — проговорил он. — Прости.

— Ты ни в чем не виноват, — заметила Кит и, взглянув на Алекса, посерьезнела.

Алекс, глядя в ее прекрасные зеленые глаза, поймал себя на том, что готов смотреть в них всю жизнь.

— И все-таки все мои другие предложения остаются в силе.

Взглянув в окно, Кит вздохнула. Похоже, ей все же очень хотелось поехать на пикник. Алекс нахмурился. Мало того, что у него не хватило ума скрыть от слуг свое намерение поехать на пикник с кузеном — будет им теперь о чем посудачить, — так он еще и разрушил шпионские планы Кит на сегодняшний день.

В этот момент в комнату вошел Уэнтон с тяжеленной корзинкой в руке и, с сомнением взглянув в окно, поставил ее на буфет. Алекс хотел было сказать ему, чтобы он унес ее, но внезапно в голову ему пришла одна мысль.

— Уэнтон, — обратился он к дворецкому и, взглянув на Кит, улыбнулся. — Отнесите корзинку в библиотеку и позовите нескольких слуг. Мне понадобится помощь.

— Помощь, милорд? — удивился Уэнтон, послушно поднимая корзинку.

— Я хочу передвинуть в библиотеке мебель.

Подождав, пока дворецкий выйдет из комнаты, Кит искоса взглянула на Алекса, рассеянно водя пальцем по столу.

— Пикник с кузеном в библиотеке? — предположила она, великолепно имитируя голос Алекса. — Оригинально.

— И что?

— А то, что я думала, ты хочешь избежать слухов.

Она права, подумал Алекс. Слуги и так уже о многом догадываются. Но он знал, что на их порядочность он всегда может положиться. Они доказали ему это вскоре после смерти Мэри, когда он завел, одну за другой, несколько интрижек, закончившихся не самым лучшим образом, но слухи об этом не дошли до ушей великосветского общества.

— Всемогущий граф Эвертон сделает все от себя зависящее, чтобы удовлетворить твое желание, — суховато заметил он, пытаясь убедить себя самого, что не делает большую глупость, оставаясь с Кристин Брентли наедине.

Он вышел вслед за ней в холл и приказал Уэнтону и другим лакеям передвинуть стол красного дерева, кресла и журнальный столик в самый дальний конец комнаты.

— А почему бы просто не перенести кушетку в маленькую столовую? Мы могли бы там устроить пикник, — предложила Кит, стоя у него за спиной.

— Нет. Только не в маленькую столовую, — решительно отказался Алекс, поворачиваясь к ней спиной, чтобы она не заметила его волнения.

— Вот как? — прошептала она, подходя к нему ближе, и Алекс, почувствовав на своем плече ее теплое дыхание, замер. — Эта столовая напоминает тебе о Мэри?

Алекс вздохнул. Пора бы уж понять, что Кит не успокоится, пока не получит ответа.

— Она напоминает мне о совершенстве, — ответил он и направился в библиотеку, бросив на ходу: — Подожди здесь.

Кит так и осталась стоять, глядя ему вслед. За короткое время их знакомства Алекс говорил о своей жене очень редко и весьма неохотно. Кит бросила взгляд на маленькую столовую. Граф не производил на нее впечатления человека, продолжавшего глубоко скорбеть по поводу кончины своей жены, а из разговоров, которые он вел с Барбарой Синклер, было ясно, что он не горит желанием снова в кого-либо влюбиться. Впрочем, с этим человеком трудно было быть в чем-то уверенной.

— Кит, мальчик мой, — донесся до нее несколько минут спустя из библиотеки неторопливый голос Алекса. — Входи же.

Кит улыбнулась. Еще десять дней назад она и представить себе не могла, что граф Эвертон пригласит ее на пикник в библиотеку, и еще меньше — что это ей понравится. Впрочем, после того как она выдаст Алекса отцу, у нее вообще не останется о Лондоне приятных воспоминаний. При мысли об этом улыбка исчезла с лица Кит.

Она вошла в библиотеку и остановилась. Алекс сидел, скрестив ноги, на одеяле, расстеленном посреди библиотеки, рядом стояла плетеная корзинка. Картина с изображением красивого белого загородного дома была снята со стены и поставлена на пол, лицевой стороной к одеялу. Напротив нее стояла другая картина, висевшая ранее в столовой, — пастораль с изображением озера, оленя и цветущего луга.

— Добро пожаловать на природу, — озорно возвестил Алекс и поднял бутылку мадеры.

Кристин застыла на месте. Ни говорить, ни дышать она не могла. Могла лишь стоять, глядя на сидящего на полу графа Эвертона. Сердце колотилось с такой силой, что Кит казалось: еще немного — и оно выскочит из груди. Боясь, что Алекс заметит ее волнение, она поспешно отвернулась.

— Что-то не так? — помолчав, спросил Алекс.

— Просто я пыталась представить себе, что ты устраиваешь такой пикник для Барбары Синклер, — глубоко вздохнув, ответила она, опускаясь рядом на одеяло.

— Я бы никогда не стал этого делать, — заметил Алекс, предлагая ей подержать два бокала, пока он будет наливать в них вино. — Ей бы это вряд ли понравилось.

— А почему? — спросила Кит, украдкой глядя на него. Если бы отец узнал, как она сегодня проводит время, он пришел бы в ярость.

— Потому что она сочла бы подобное времяпрепровождение ниже своего достоинства, — ответил Алекс.

Кит рассмеялась.

— А она всегда делает то, что соответствует ее достоинству?

Поджав губы, Алекс искоса взглянул на Кит.

— Почти всегда.

— А когда нет? — заинтересовалась Кит.

— Пусть ты и похожа на мальчика, детка, на самом деле ты невинная девушка, и твой отец поручил мне следить, чтобы ты таковой и оставалась. Так что рассказывать тебе всякие пошлые истории на щекотливые темы я не намерен.

— Ты намерен претворить их вместе со мной в жизнь? — спросила Кит, скорчив рожицу.

Алекс улыбнулся, и улыбка его показалась Кит полной очарования.

— А ты смелая девушка, как я погляжу. Такое впечатление, что ты пытаешься меня соблазнить.

Кит, вспомнив, как заигрывала с ней Мерсия Крэллинг, опустила голову и бросила на Алекса кокетливый взгляд из-под ресниц. Она понятия не имела, чего тем самым добивается: то ли хочет помочь отцу, то ли себе самой. Но одно знала наверняка: вряд ли она сможет поддержать планы Стюарта Брентли, если в результате их осуществления граф Эвертон будет страдать. Чувствуя, что рука дрожит, и безуспешно пытаясь преодолеть эту дрожь, Кит протянула ее и провела по воротнику рубашки Алекса.

— А что, если это так?

— Ничего, — прошептал он. — Только что за этим последует?

Хорошо было бы, если бы он просто обнял ее, крепко прижав к своей груди. Лихорадочно пытаясь придумать что-нибудь, Кит, пододвинувшись, села к нему еще ближе.

— Может быть, поездка в Эвертон вдвоем? — Всего на несколько дней, до тех пор, пока груз, которого дожидается отец, не прибудет в Кале и отец не станет причинять Алексу никакого вреда. А что станет с ней, это уже не важно.

Алекс поднял голову и не спеша сделал глоток вина.

— И в эту поездку ты наденешь платье с кружевами, а не батистовую рубашку, и украшения из жемчуга, а не карманные часы?

— Если ты этого хочешь, — ответила Кристин.

Алекс долго молча смотрел на нее, потом медленно покачал головой.

— Что-то ты слишком легко сдаешься, детка. Что ты задумала?

— Ничего. Просто у меня уже не осталось сил тебе сопротивляться, — тихо проговорила она.

Внезапно Алекс, запрокинув голову, расхохотался.

— Боже правый! — воскликнул он.

Это задело Кит за живое.

— Не понимаю, почему ты вечно надо мной издеваешься, Эвертон! — взорвалась она. Хотя она затеяла весь этот разговор просто так, ради смеха, в глубине души ей очень хотелось, чтобы он увидел в ней женщину.

Алекс недоуменно посмотрел на нее, и улыбка исчезла с его лица.

— Я вовсе над тобой не издеваюсь, Кит.

— Нет, издеваешься!

— Ну что ты, вовсе нет.

— Не нет, а да! — рявкнула Кит. — Ты считаешь меня круглой идиоткой, ну и считай! — Она вскочила на ноги с бокалом в руке, озираясь по сторонам и ища, куда бы его поставить.

Алекс тоже встал, и она ткнула бокалом ему в грудь. Он инстинктивно схватил его, и Кит направилась к двери. Внезапно послышался звон разбитого стекла, и не успела Кит опомниться, как Алекс схватил ее за плечо и, рывком повернув к себе лицом, подтолкнул к стенке.

— Я вовсе не смеялся над тобой, — сдавленно сказал он, сверкнув глазами, и, наклонив голову, впился в ее губы.

Кит оторопела от неожиданности, но, придя в себя, прильнула к нему всем телом. Сильное, мускулистое тело Алекса прижало ее к стене, и желание, нараставшее с каждой секундой, охватило Кит. Обвив ее руками за талию, Алекс притянул ее к себе еще теснее. Именно так Кит себе все это и представляла. Всякий раз, когда она видела обнимающиеся парочки, она представляла себя на месте той, кого обнимали, однако действительность превзошла все ожидания. Оторвавшись от ее губ, Алекс взглянул на нее, но не успела она что-либо сказать, он вновь впился в ее губы страстным поцелуем.

Кит приоткрыла свои губы и почувствовала, как язык Алекса проник в ее рот. Ощущение было настолько сладостным, что Кит едва сдержала стон. А Алекс уже нежно поглаживал руками ее стройные бедра, и Кит машинально вскинула руки и тоже стала гладить его мускулистую грудь и плечи. Прерывисто вздохнув, она прошептала:

— Алекс…

Вместо ответа он, запрокинув ей голову, стал покрывать поцелуями ее шею. От этой нежной ласки у Кит перехватило дыхание. Внезапно она почувствовала, как что-то твердое уперлось ей в живот, и по телу ее разлилось блаженное тепло. Она прижалась к Алексу еще теснее, боясь, что если он сейчас выпустит ее из своих объятий, она рухнет на пол.

Вдруг грянул гром, да так сильно, что стекла зазвенели в окнах. Оторвавшись от Кит, Алекс взглянул на нее затуманенными глазами.

— Боже правый, — прошептал он, прерывисто вздохнув. — Боже мой!

Раскат грома донесся снова, на сей раз издалека, и Алекс сделал сначала один шаг назад, потом другой. Рука Кит нехотя соскользнула с его груди.

— Что случилось? — спросила она, чувствуя, что и голос, и тело ее дрожат.

— Прости, — прошептал он.

— Но, Алекс, я хочу…

— И я тебя хочу. — Он невесело улыбнулся. — Но слишком многое поставлено на карту. Слишком многим придется расплачиваться за мою… слабость. — Протянув руку, он коснулся слегка дрожащими пальцами ее губ. — Прости.

Сказав это, он повернулся и ушел, тихонько прикрыв за собой дверь. Кит почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Значит, он знает. Если не все, то по крайней мере что-то. Кит почувствовала, как ее сердце разрывается, и закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Она должна взять себя в руки. Алекс прав: слишком многое поставлено на карту, и нечего предаваться нелепым мечтам о любви. Ничего общего между ней и Алексом нет и быть не может, ведь она — дочь контрабандиста, а он — граф Эвертон. Их разделяет пропасть, которую ей никогда не преодолеть.

Остается только одно: отыскать отца.

Мартин, лорд Брентли, виконт Тробри, маркиз Фенс и герцог Ферт, не любил Лондон.

И не потому, что не был сторонником балов, званых вечеров и всевозможных развлечений, проводимых во время лондонского сезона, или недооценивал важность парламентских заседаний, в ходе которых решались вопросы первостепенной значимости и принимались многочисленные законы. Вовсе нет. Все объяснялось другим. Просто Лондон находился в двух днях пути от Ферта. Следовательно, для того чтобы съездить туда и вернуться обратно в Ферт, требовалось по крайней мере четыре дня. А Мартин Ферт не мог себе позволить отлучиться из своего родового имения на столь долгий срок.

Однако сложившиеся обстоятельства, одно благоприятное, другое не очень, диктовали свои условия. Пришлось лорду Брентли отправиться в путь. Через два дня, уставший, раздраженный и недовольный, он вылез из залепленной грязью кареты с фамильным гербом и поднялся по гранитным ступенькам своего лондонского дома на Гросвенор-сквер, в самом центре Мейфэра. Дворецкий Ройс распахнул дверь и учтиво поклонился.

— Добро пожаловать домой, ваша светлость, — приветствовал Ройс лорда Брентли и едва успел выпрямиться, чтобы поймать брошенные ему шляпу и пальто.

Стащив одну перчатку, герцог швырнул ее в шляпу и обвел глазами просторный холл.

— Избавь меня от банальностей, Ройс. Где герцогиня?

— В гостиной, ваша светлость.

— А Кэролайн?

— Леди Кэролайн ужинает, ваша светлость.

Мартин Брентли вновь обратил свой взгляд на импозантную фигуру дворецкого.

— С кем? — вскинув брови, раздраженно спросил он, с легкостью, подкрепленной восемнадцатилетней практикой, играя роль недовольного брюзгу-отца.

— Насколько мне известно, с мисс Крэллинг, мисс Монтгомери и леди Феоной, ваша светлость.

Брови вернулись на место.

— Очень хорошо.

— Рад, что вы довольны, ваша светлость.

— Я вовсе не доволен, Ройс.

Стянув вторую перчатку, герцог отправил ее за первой, не обращая внимания на слуг, которые выглядывали из-за дверей. Дверь в гостиную была открыта; его жена сидела спиной к двери и вышивала.

Герцог сунул руку в карман, нащупал короткое, всего в четыре строчки, послание, давшее ему возможность, а вернее — заставившее его предпринять путешествие в Лондон, молча бросил его герцогине на колени и объявил:

— Я здесь, сударыня.

Вздрогнув от неожиданности, герцогиня Ферт вскочила и, бросившись к мужу, схватила его за руки.

— Слава тебе Господи, вы приехали! — воскликнула она и поцеловала его в щеку.

Герцог сделал шаг назад и указал на письмо, которое упало и лежало на полу рядом с вышиванием.

— Я жду объяснений, — промолвил он.

— Все даже хуже, чем я опасалась, — проговорила герцогиня и, сев на стул, принялась обмахиваться одной рукой.

— Избавьте меня от театральщины, — приказал герцог. Нагнувшись, он поднял с пола письмо и с хрустом раскрыл его. — «Случилось самое худшее, — прочитал он, хотя за время поездки успел выучить и его, и то, что лежало во втором кармане, наизусть. — Боюсь, что Кэролайн влюбилась в простолюдина. Приезжайте немедленно, пока еще не поздно. Ваша Констанс». — Он посмотрел на жену. — Кто этот простолюдин?

— В него влюбились почти все самые именитые великосветские красавицы, — проговорила герцогиня, сжимая руки на коленях. — Насколько мне известно, он необыкновенно хорош собой, однако отнюдь не благородного происхождения.

— Кто он? — повторил Ферт, нахмурившись. Склонность жены к преувеличению и истерике была ему хорошо известна, однако он вполне допускал, что Кэролайн могла ради романтического увлечения поступить наперекор своим родителям.

— Кузен графа Эвертона.

Герцог замер. Ничего подобного он не ожидал.

— В таком случае его вряд ли можно назвать простолюдином.

— Но у него нет титула. И он ирландец.

— Понятно, — обронил герцог, строго глядя на жену. — И как зовут этого нетитулованного ирландца?

— Кристиан Райли. Все зовут его Кит.

— Ладно, — немного успокоившись, заключил герцог и направился к двери. — Прикажу заносить багаж. Похоже, сразу вернуться в Ферт мне не удастся. Придется сначала уладить это дело.

В таверну на встречу с отцом Кит так и не попала.

После того как Эвертон уехал, она выскользнула из Кейл-Хауса, наняла экипаж, проехала на нем полпути, а когда до таверны оставалось совсем немного, отпустила карету и пошла пешком под проливным дождем. Однако когда до места встречи оставалось всего полквартала, заметила в подворотне знакомую фигуру и, чувствуя, что ее прошиб холодный пот, нырнула в кондитерскую на углу.

Похоже, чутье не подвело ее: последние несколько дней за ней и в самом деле следили. Привалившись плечом к шероховатой каменной стене таверны, Белош, один из помощников графа Фуше, внимательно разглядывал проходивших мимо пешеходов. Усевшись у окна, Кит заказала кофе и горячую булочку. Если Белош в Лондоне, то и Фуше где-то поблизости. А этого просто не могло быть.

Сейчас, когда Наполеон в Париже вот-вот соберет армию, чтобы выступить против англичан, Жан-Поль Мерсье, один из французских аристократов, поддержавший первую великую революцию Бонапарта и являвшийся живым свидетелем этих событий, не должен быть в Лондоне, вдали от своего уважаемого господина. А если он здесь, то на это должна быть очень веская причина. Но по сравнению с завоеванием Европы перевозка грузов контрабандным путем не столь уж важна. И все-таки Фуше здесь, в Лондоне. И это можно объяснить лишь тем, что между Жан-Полем Мерсье и Стюартом Брентли не все ладно.

Кит просидела в кондитерской почти целый час, не спуская глаз с улицы, но больше никого из знакомых не увидела. Тогда она выскользнула за дверь и пошла обратно, так и не зайдя в таверну. Ей необходимо было рассказать Стюарту Брентли о том, что Алекс ее подозревает, однако ей были известны правила: с отцом разрешалось встречаться, только когда никого не было поблизости. Кит вытерла мокрое от дождя лицо и, поежившись, пошла дальше. Что бы Алексу ни было известно, он ни в чем ее прямо не обвинял. Оставалось пять дней, которые надлежало провести с максимальной пользой для дела. Правда, ситуация осложнялась присутствием в Лондоне Фуше и тем, что ее угораздило влюбиться в Алекса. «Ну да ничего, как-нибудь справлюсь и с тем, и с другим», — со вздохом подумала Кит.

Глава 12

— Ковер в библиотеке безнадежно испорчен, милорд, — объявил Уэнтон, входя в кабинет графа с чаем и бисквитами.

— Так выброси его! — рявкнул Алекс, не отрываясь от довольно длинного письма, которое он писал в Эвертон-Мэнор.

— Слушаюсь, милорд.

Как только дворецкий поставил поднос на стол, Алекс закрыл глаза, однако образ этой чертовой девчонки по-прежнему преследовал его. Чертыхнувшись, Эвертон снова открыл их и поставил в конце письма свою подпись. Ему и раньше доводилось целовать женщин, причем женщин опытных. Доводилось и спать с ними, причем в самых разнообразных местах, иногда в таких, какие и представить себе невозможно. И делал он это с удовольствием. Что ни в коей мере не объясняло, почему, с тех пор как он обнаружил, что Кит Райли на самом деле не юноша, а девица, у него никого не было.

Он пытался выбросить мысли о ней из головы, но ничего не получалось. Алекс раздраженно вздохнул. Самое неприятное заключалось в том, что он не мог затащить Кит в постель и не мог заставить ее отказаться от участия в неблаговидных делишках отца.

— Вот черт! — пробормотал Алекс, взъерошив рукой волосы.

Сегодня Редж пригласил его и Кит в «Сосайети», отметить предстоящий отъезд Кита. Алекс вспомнил, что перед отъездом решил кое-что сделать, но что именно, забыл. Он подошел к столу и, раздраженно вздохнув, принялся просматривать корреспонденцию, пока не наткнулся на то, что искал: приглашение от леди Крестен на вечеринку, которую должны были почтить своим присутствием самые смелые и самые сладострастные представительницы великосветского общества, что обещало сделать вечер весьма… приятным. Именно там Алекс впервые стал любовником Барбары Синклер, и произошло это два года назад.

Откинувшись на спинку стула, Алекс хмуро взглянул на приглашение. Сегодня одна мысль о том, что произошло тогда, была ему отвратительна. Разорвав приглашение, он выбросил его в корзину для мусора. Часы пробили четыре. Кит отсутствовала уже больше трех часов. И поскольку он дал ей понять, что подозревает ее, она наверняка сбежала. Эта девчонка сведет его с ума, и дальше так продолжаться не может. Чертыхнувшись от злости — хотя злился он больше на самого себя, чем на нее, — Алекс вытащил из стола красного дерева лист пергамента. Выдернув из чернильницы ручку, он решительно написал обращение и остановился.

Несколько долгих минут он продолжал сидеть с ручкой в руке, готовясь изложить в рапорте, что ему известно, кто является контрабандистом, которого так долго искали, но что-то его останавливало. Наконец, вздохнув, он снова воткнул ручку в чернильницу. Он знал, что Кит замешана в этом деле, но не мог ее выдать.

В этот момент хлопнула входная дверь и послышался веселый голос Кит:

— Добрый день, Уэнтон.

Скомкав бумагу, Алекс швырнул ее в мусорную корзину.

— Кит! — закричал он, едва сдерживаясь, чтобы не броситься в холл.

Несколько секунд спустя дверь в его кабинет открылась, и вошла Кит. Ее мокрые волосы свисали по обеим сторонам лица. Одежда была ничуть не суше.

— Ты меня звал, Эвертон? — холодно спросила она, прислонясь к косяку двери, как будто ничего между ними не произошло. Лишь зеленые глаза, старательно избегавшие его взгляда, говорили об обратном.

Как же ему хотелось отвести с ее лба мокрые пряди волос, поцеловать мягкие, сладкие губы!

— Мы сегодня вечером встречаемся с Реджем и остальными, — холодно сообщил Алекс, хотя внутри у него все горело. — Не забудь.

— Я помню, — ответила Кит. — Пойду переоденусь, пока не заболела чахоткой.

Алекс кивнул.

— И подвяжи волосы, а то ты похожа на женщину. — И, медленно поднявшись, он направился к ней.

— Разве? — Кит коснулась рукой волос и замерла, словно хотела о чем-то спросить, но не решилась. — Алекс, — наконец отважилась она, — можно задать тебе один вопрос?

— Какой угодно, — прошептал он, прислонясь к косяку и пристально вглядываясь в ее очаровательное лицо.

Кит украдкой взглянула на него и поспешно отвела взгляд.

— У тебя есть портрет твоей матери?

Алекс ожидал чего угодно, но только не этого.

— Есть, — ответил он. — В танцевальном зале. Хочешь взглянуть?

— Да, — кивнула Кит.

Сделав ей знак следовать к лестнице, ведущей в восточное крыло особняка, Алекс пошел за ней. Они поднялись на второй этаж и очутились в холле, в который выходили две двери. Взяв со стола лампу, Алекс толкнул одну из дверей — обе оказались не заперты — и вошел первым. После смерти матери в этой комнате собирались всего один раз, вскоре после его женитьбы, однако порядок царил образцовый — натертый паркет блестел, канделябры были накрыты. На противоположной от двери стене висели два портрета в человеческий рост, каждый прикрыт тяжелым покрывалом. Подойдя к ним, Алекс молча откинул покрывало и поднял повыше лампу.

Взяв лампу у него из рук, Кит подошла поближе.

— Какая же она красивая, — прошептала она. — Сколько ей здесь лет?

— Примерно столько, сколько тебе. А папе — сколько мне. Эти портреты заказала художнику моя бабушка в первую годовщину их свадьбы. Сделала им подарок. — Его голос гулким эхом отдавался в огромном пустом зале, а накрытые канделябры тихонько позвякивали.

— У тебя ее взгляд, — заметила Кит, глядя на высокую темноволосую женщину со смеющимися серыми глазами, делившую эту пустую комнату со своим улыбающимся мужем. — Какая она была?

Оторвавшись от портрета, Алекс с улыбкой взглянул на промокшую насквозь светловолосую девушку.

— Она была очень похожа на тебя, разве что не носила брюк и не так часто ругалась.

— Я тебе не верю. — Кит застенчиво улыбнулась. Эта робкая улыбка нравилась Алексу больше всего.

— Нет, правда. Она была необыкновенно умна. Все мужчины ее боялись.

— Меня мужчины не боятся, — заметила Кит.

— Потому что считают тебя мужчиной. Ни один мужчина не потерпит, чтобы женщина была умней его. Считается, что женщина способна лишь на то, чтобы падать в обморок да ахать и охать.

Усмехнувшись, Кит повернулась к Алексу.

— А я никогда не ахаю и не охаю.

— Вот и я о том же.

Они стояли и смотрели друг на друга в желтоватом, зыбком свете лампы, и улыбка постепенно сходила с ее лица. У Алекса было такое ощущение, будто родители смотрят на них и смеются. А вот почему, он понять не мог. То ли радуются за них, то ли насмехаются над тем, что их сынок попал в переплет. Острое желание охватило Алекса с новой силой, хотя здравый смысл подсказывал, что он не должен ему поддаваться. Похоже, Кит догадалась об этом: судорожно сглотнув, она первой отвернулась и пошла к двери.

— Я должна переодеться, — тихо сказала она на ходу. — Хочешь, я помогу тебе их закрыть?

Алекс покачал головой.

— Это сделают слуги. Мне не хотелось бы оставлять их накрытыми. — Алекс смущенно улыбнулся, хотя ему казалось, что Кит понимает его чувства. — Не могу отделаться от ощущения, что им не нравится находиться в темноте и не видеть всего того, что происходит в доме.

Кит взглянула на Викторию Кейл, графиню Эвертон.

— Думаю, ты прав, — проговорила она и повернулась к нему. — Прости за сегодняшнее утро.

Алекс прерывисто вздохнул.

— Ты ни в чем не виновата, детка. — Он весь день думал над тем, как бы ему отшутиться, если вдруг разговор зайдет на эту тему. — Все никак не могу запомнить, что я не Дон Жуан, а Галахад.

По лицу Кит было видно, что она ни капли ему не поверила. Но она все-таки вернулась в Кейл-Хаус — значит, узнала еще не все, за чем приехала в Лондон. А потому Алекс нисколько не удивился, когда она, усмехнувшись, кивнула.

— А я все время забываю, что я Кристиан, а не Кристин.

На этом следовало бы и закончить, но в этот момент Кит протянула ему лампу и прошла так близко, что можно было дотронуться до нее, и Алекс не утерпел и шепнул:

— Дело не в забывчивости, а в том, что ты опять пытаешься меня обмануть. Но тебе это не удастся, Кристин. Я всегда буду видеть тебя такой, какая ты есть.

Кит остановилась и, на секунду застыв на месте, медленно повернулась.

— И какой же, месье?

— Очаровательной.

Алекс понимал, что не должен был этого говорить. Кит стояла так близко, что он едва сдерживался, чтобы не схватить ее в объятия и не заняться с ней любовью прямо на полу танцевального зала. И когда на лице ее мелькнула самодовольная улыбка, с которой Кит и вышла из комнаты, Алекс подумал, что рискнуть стоило. Тяжело вздохнув, он снова поднял лампу вверх.

— Правда она красивая? — обратился он к портретам. Родители по-прежнему улыбались. Наверное, радуются тому, что познакомились с ней, подумал Алекс. — Спокойной ночи, — прошептал он и потушил лампу.

Когда Алекс Кейл и Кит Брентли приехали в «Сосайети», Огастес был уже пьян, а веселье было в самом разгаре. Редж Хэншоу послал Алексу предупреждающий взгляд — не болтай, мол, лишнего. Что ж, подумала Кит, если бы ей дали секретное правительственное поручение, ей бы тоже вряд ли понравилось, если бы кто-то из ее соратников напился.

— Добрый вечер, мои дорогие. — Кивнув, она опустилась на стул рядом с Огастесом, надеясь извлечь пользу из его невменяемого состояния. Еще одна такая стычка с Алексом, что произошла сегодня утром, и — хочет она этого или нет — из Лондона ей придется убираться. Времени оставалось в обрез. — А где Фрэнсис?

— Поехал к своей бабушке, — ответил Редж. — Просил передать тебе извинения по поводу своего отсутствия.

— Она что, заболела? — спросила Кит, беря из рук Алекса бокал с бренди и встретившись с ним при этом взглядом.

Он слегка улыбнулся, блеснув глазами, и отвернулся. От этого взгляда Кит мучительно вспыхнула и поспешно отпила большой глоток горячительного напитка, чтобы списать румянец на его воздействие.

Огастес, лихо осушив свой бокал, ответил:

— Она уже лет пять находится при последнем издыхании, а все ее внуки борются друг с другом за право называться ее любимцем. Фрэнсис периодически ее навещает и пытается выманить при этом несколько соверенов, а она их ему дает, но за это таскает его за собой по всему городу, как последнего идиота.

— Ну и тоска, должно быть, — заметила Кит.

Девлин взглянул на нее.

— Я говорил ему, что она выставляет его на посмешище, но он продолжает к ней ездить. Без денег ведь не проживешь.

— Это уж точно, — согласилась Кит.

Краешком глаза она заметила, что Алекс продолжает на нее смотреть. Придется стукнуть его по ноге, если не прекратит. Кузены никогда не смотрят так друг на друга. Девлин уже пьян и может этого не заметить, но Редж еще достаточно трезв.

— Кстати, если уж разговор зашел о деньгах, — вмешался Хэншоу, — сегодня, друзья, я угощаю.

Алекс наконец перевел взгляд на Реджа.

— Это еще по какому случаю?

— Леди Кэролайн согласилась отправиться на пикник с нашим бесстрашным героем, — ответил Огастес, вертя в руке пустой бокал.

— Думаю, она согласилась только потому, что надеется получить от меня какую-нибудь информацию о тебе, Кит, — хмыкнул Редж. — Однако любое внимание от нее я воспринимаю как добрый знак.

Теперь настала очередь Кит нахмуриться.

— Не знаю, почему ты постоянно намекаешь на то, что она в меня влюблена, — буркнула она. — Я с ней и двумя словами не перекинулся.

— Все очень просто, — подал голос Огастес, откидываясь на спинку стула. — Редж из кожи вон лезет, чтобы угодить Кэролайн. Она уже успела узнать его как свои пять пальцев. А ты для нее — тайна за семью печатями. Тебя еще предстоит досконально исследовать и открывать.

Кит пристально посмотрела на него, пытаясь понять, не вкладывает ли Девлин в свои слова какой-то тайный смысл. Она перевела взгляд на Алекса. Он тоже смотрел на виконта, причем с таким холодным недоверием, что Кит оторопела. Так обычно смотрит человек, которому известна тайна, которой он ни с кем не желает делиться. У нее даже мурашки побежали по спине.

— Никакая я не тайна, — хмыкнула она и на секунду почувствовала на себе взгляд синих глаз Алекса. — Я просто стараюсь не наступить Реджу на любимую мозоль.

— Как это мило с твоей стороны — проявить такую галантность, мой дорогой мальчик, — похвалил Огастес. — Хорошо бы нам всем научиться так сдерживать себя. Учись у своего кузена, Эвертон.

— Кстати, об учении, — встрял в разговор Редж — как показалось Кит, чересчур поспешно. — Я думал, Алекс, ты собирался преподать Барбаре урок, а ты, напротив, был с ней вчера так любезен.

— Ты же знаешь мой принцип, — рассеянно бросил Эвертон, не отрывая взгляда от Девлина, — никогда не сжигать за собой мосты. — И, поставив локти на стол, подался вперед. — Тебя что-то беспокоит, Огастес? — спросил он, и Кит почувствовала в его голосе негодование.

— Меня, мой мальчик? Абсолютно ничего. — Девлин принялся не спеша наполнять бокал. — Хотя меня и удивляет, — заметил он, глядя на напиток, — как по-разному вы с Реджем ухаживаете. Он всеми силами добивается расположения не только понравившейся ему женщины, но и всей ее семьи.

— Огастес, — пробормотал Редж, озабоченно взглянув на Алекса.

Кит, однако, тема разговора была крайне интересна. В последнее время подробности короткой женитьбы Алекса занимали ее больше, чем ей хотелось бы. Она взглянула на Девлина. Тот так и сверлил ее взглядом. Похоже, заметил, что ей любопытно.

— Ты ничего не знаешь, парень? Позволь, я тебе расскажу. Нашему Александру в отличие от Реджа не было нужды завоевывать женщину. Будущий граф Эвертон, Александр Лоренс Беннет Кейл, мог выбрать себе любую, какую только пожелает, а выбрал мою сестру. — Девлин рассмеялся пьяненьким смехом. — Женщину, которая его ненавидела.

— Хватит, Огастес! — в голосе Алекса прозвучала угроза. Взгляд его, непроницаемый и мрачный, был устремлен на сгущавшиеся за окном сумерки, губы плотно сжаты. Кит догадалась: он вне себя от ярости.

— Да будет тебе, Эвертон. Нам с Реджем эта история известна, а Кристиан, в конце концов, твой родственник. — Взгляд виконта вновь переместился на Кит. — Они прожили вместе полгода, и каждая минута этой жизни была кромешным адом. Спроси его, если не веришь, и он тебе подтвердит, что это так.

— Боже правый, Огастес, — пробормотал Редж и, вскочив, повернулся к Алексу лицом. — Не знаю, что на него нашло, но он весь вечер такой. Отвезу-ка его домой.

Он положил руку Девлину на плечо, однако тот стряхнул ее и, хмыкнув, продолжал:

— По-моему, она его побаивалась. Они практически не общались друг с другом, и когда она заболела и у нее поднялась высокая температура, он узнал об этом только через три дня. А потом ты еще ждал… постой, кажется, целый день, прежде чем послал за врачом?

— Она сама на этом настояла. — Заметив, что взгляд Алекса стал холодным и чужим, Кит вскочила.

— Пойдем, кузен, — проговорила она, стараясь не смотреть на Огастеса, на губах которого играла легкая улыбка. — Он слишком пьян, чтобы понимать, что оскорбляет не только тебя, но и Мэри.

— Разве? — удивился виконт, вливая в себя бренди. — Я вовсе этого не хотел.

Со скрежетом отодвинув стул, Алекс встал.

— Если бы ты не был пьян как свинья, Огастес, я бы вызвал тебя на дуэль! — рявкнул он. — Впрочем, даже пулю на тебя тратить, и то жалко. — И, круто повернувшись, Алекс направился к двери.

Кит бросилась за ним.

— Кристиан! — позвал Огастес.

Кит остановилась. Она чувствовала, что, лишившись друга, виконт не прочь поговорить. А поскольку он и в самом деле здорово набрался, выудить из него информацию не составит никакого труда. И все-таки она не станет этого делать. Вздохнув, она взглянула на дверь, за которой скрылся Эвертон.

— Мне нечего тебе сказать, Девлин, — бросила она и выскочила во тьму.

Алекс уже сидел в фаэтоне. Кит уселась рядом с ним.

— Чертовски неприятно закончился вечер, — заметил он и стегнул лошадей.

— Завтра он даже не вспомнит о том, что говорил, — сочувственно сказала Кит, украдкой взглянув на Алекса.

— Еще как вспомнит, — возразил граф. — У этого чертова навозного червя память не хуже твоей. — Он вздохнул. — Но самое неприятное в том, что он прав.

— Меня это не касается, — спокойно сказала Кит, хотя ей очень хотелось узнать, что же произошло с его женой.

Несмотря на поздний час и витавшую в воздухе прохладу, на углу улицы стояла девушка и продавала апельсины. Остановившись, Алекс махнул ей рукой. Она бросилась к фаэтону и, получив от Эвертона флорин, вручила ему два апельсина. Один из них он тут же предложил Кит. Не отрывая глаз от его лица, она вытащила из-за голенища сапога нож и принялась медленно чистить сочный плод, а Алекс стегнул лошадей.

— Как тебе известно, мой отец умер четыре года назад, — начал Алекс, не сводя глаз с проезжавших мимо экипажей. — Им с мамой очень хотелось внуков, и они то и дело меня поддразнивали на этот счет. Но после того как мама умерла, отец больше не заговаривал об этом. — Алекс взглянул на Кит. — Когда он умер, я вдруг понял, что остался единственным наследником титула и после моей смерти мне некому будет его передать. И у меня появилась навязчивая идея получить наследника. Немедленно.

— И ты влюбился в Мэри Девлин, — тихо проговорила Кит, вертя в руках апельсин, и, поймав себя на абсурдной мысли, что ревнует к умершей женщине, которая завоевала сердце Алекса, недовольно поморщилась.

— Я был знаком с Огастесом со времен учебы в Кембридже. Естественно, он представил меня своей сестре, когда та стала выезжать в свет. Мэри произвела на меня впечатление изящной, спокойной, элегантной девушки. — Он вздохнул. — Именно такой, какую обычно молодой идиот присматривает, чтобы она родила ему детей.

— Но ты же говорил, что она была идеалом, — заметила Кит, разглядывая его профиль.

— Была. Только я не был.

— Ты? — удивилась Кит. — Но ведь ты… — «Но ведь ты великолепен», — хотелось ей сказать, однако она не осмелилась.

Алекс поморщился.

— Как я уже говорил, ее не интересовали ни карты, ни бильярд, ни бренди. Она придерживалась того мнения, что женщина, которая любит читать или увлекается политикой, просто «синий чулок». Так что у нас было мало общего. И мои… гм… домогательства, как мне кажется, ее возмущали, хотя, естественно, она никогда мне этого не говорила. Она безропотно мне отдавалась, поскольку другого способа забеременеть еще не придумали, а она считала себя обязанной родить ребенка. И поверь мне, я старался как мог, чтобы ей было не слишком противно.

Кит смотрела на него, не в силах понять, как Мэри Кейл не поддалась его обаянию.

— Вот черт! — наконец бросила она.

Алекс стрельнул глазами в ее сторону и рассмеялся.

— Прости, детка, — наконец проговорил он. — Сама виновата, что стала слушать.

— Она была не права, Алекс, — решительно проговорила Кит. Ну и дура же эта Мэри, подумала она, но сказать это вслух не решилась.

— Это ты так считаешь. Но так или иначе, спустя несколько недель после нашей так называемой семейной жизни мы с Мэри виделись друг с другом только тогда, когда нам надлежало где-то вместе появиться. Она проводила все дни напролет в гостиной со своими подружками-сплетницами. У нас даже спальни располагались на разных этажах, поэтому я узнал, что она лежит с высокой температурой, только на четвертый день. — Он бросил взгляд на свои руки, сжимавшие вожжи с такой силой, что пальцы побелели. — Я не желал ей смерти, однако, не стану скрывать, испытал облегчение, когда она умерла, поскольку страшно было даже представить себе, что пришлось бы так мучиться до конца жизни. Огастес был прав: ей нравилось быть графиней Эвертон, но меня она ненавидела. — Он горько усмехнулся. — По крайней мере я могу теперь сказать своим предкам, что сделал все, что мог, и если они думают, что я еще раз готов через это пройти, пускай отправляются ко всем чертям.

Кит почувствовала к Алексу острую жалость. Он зря растрачивал свое время на таких женщин, как Барбара Синклер и ей подобных, с которыми можно провести ночь.

— Все это очень печально, — прошептала она, едва сдерживаясь, чтобы не прижаться к нему, обнять его и уткнуться лицом в плечо. — Но не думаю, что каждая женитьба кончается столь плачевно.

Алекс взглянул на нее.

— Думаешь, стоит еще раз попробовать?

Голос его звучал насмешливо, но глаза смотрели печально.

— Твои родители были счастливы в браке, ведь так?

Поджав губы, Алекс нехотя кивнул:

— Да. Ты считаешь, что мой брак можно считать неудачным вдвойне?

— Вовсе нет, — покачала головой Кит. — Просто тебе нужно…

Не дослушав ее, Алекс рассмеялся, однако на сей раз смех его звучал раздраженно.

— Прости, но с меня достаточно советов от девицы, переодетой парнем и умеющей великолепно орудовать ножом.

— Я только пыталась тебе помочь, свинья ты эдакая! — выпалила Кит и сунула нож за голенище сапога.

— Откуда у тебя взялся этот чертов нож?

— Он у меня уже сто лет. И советую тебе вызвать на дуэль Девлина, а не меня. Я сегодня весь вечер веду себя как паинька.

— Да что ты говоришь? — бросил он. — А я и не заметил.

— Завтра я собираюсь навестить Айви, — перевела Кит разговор на другую тему. Ей хотелось проверить, отпустит ее Алекс или нет. Нужно было еще раз попробовать связаться с отцом. Кроме того, предстояло решить, что делать с Алексом, Реджем и Огастесом, а в присутствии Алекса этого не сделаешь.

К ее удивлению, он кивнул и свернул на другую улицу.

— Похоже, мы с тобой опять сбежали, так и не поужинав, — заметил он. — Есть хочешь?

— Я всегда хочу есть.

— Ну что, составишь мне компанию? — рассмеялся Алекс.

— Если ты за меня заплатишь, — ответила Кит, радуясь тому, что настроение у него заметно улучшилось.

— Я только этим и занимаюсь, детка.

Глава 13

Войдя в таверну, в которой всегда встречалась с отцом, Кит сразу заметила, что его там нет.

Целых полчаса она ждала на улице, не появится ли Фуше или кто-то из его соратников. Убедившись, что все в полном порядке, она открыла дверь и очутилась в большом тусклом помещении. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы увидеть, что отец не пришел. Выйдя на улицу, Кит с облегчением вздохнула. Она сделала все, что положено: попыталась связаться с отцом, — и теперь может спокойно подумать, что ей делать с английским лордом и его приятелями. Идея убить его только из-за того, что тот перехватил груз, всегда казалась ей абсурдной и опасной, однако отец, похоже, был настроен решительно. Прежде последствия выполнения задания в Лондоне Кит не беспокоили, однако последние несколько дней стали волновать не на шутку.

Однако бродить по Ковент-Гардену, где можно наткнуться на Жан-Поля Мерсье, было неразумно, и Кит отправилась к дому Джеральда и Айви Даунинг. Когда дворецкий провел Кит в гостиную, где сидела Айви, та, похоже, искренне ей обрадовалась.

— Кит! — воскликнула она и, отложив в сторону перо, вскочила и горячо обняла Кит. — Какой приятный сюрприз!

— Алекс на со…

— На собрании, — перебила ее Айви и недовольно поморщилась. — Я знаю. Джеральд тоже. — Захлопнув дверь, она прислонилась к ней спиной. — Все этот жуткий француз виноват. — Она усмехнулась. — Я рада тебя видеть, дорогая, но скажи откровенно, что привело тебя сюда?

— Я только хотела с тобой повидаться.

— Нет, нет, — сухо заметила Айви и, усадив гостью, села рядом. — Когда на улице такой ясный, солнечный денек, вряд ли станешь ездить по гостям.

— Но мне приятно быть в твоем обществе.

— Я тебе не верю, но знаешь, я рада, что ты решила меня навестить. — Внимательно взглянув на Кит, Айви продолжала: — Знаешь, вчера мы получили приглашение, показавшееся мне весьма интересным.

— Какое приглашение? — спросила Кит, заинтригованная.

— Торнхиллы устраивают в среду бал-маскарад.

— Я знаю, — ответила Кит. — Алекса тоже пригласили… — Внезапно до нее дошло, что именно хочет предложить Айви, и она вспыхнула. — Ой, нет, я не могу!

— Но почему? Все же будут в масках и костюмах. Такой великолепной возможности тебе может больше не представиться, Кит: побыть женщиной в Лондоне.

Не только в Лондоне, но и вообще побыть женщиной, подумала Кит. И дать Алексу увидеть себя такой.

— Но осталось всего несколько дней, — вяло запротестовала она, а мысль ее уже лихорадочно заработала. — Мне нечего надеть.

— Естественно, мы купим тебе подходящее платье и ты освоишь несколько уроков, как должна вести себя женщина на балу.

— Не несколько, а много, — взволнованно перебила ее Кит.

— Если хочешь, я возьму всю подготовку на себя.

— Вот черт! — порывисто воскликнула Кит. — Конечно, хочу!

Когда она вышла из дома Даунингов, в голове у нее вертелось столько мыслей, что она заметила прислонившуюся к столбу перед Кейл-Хаусом знакомую фигуру, только когда вышла из наемного экипажа и пошла по подъездной дорожке к дому.

— Кит, — окликнул ее мужской голос.

Вздрогнув от неожиданности, Кит обернулась.

— Жан-Поль! — с напускной радостью воскликнула она и, подойдя к графу, пожала ему руку. — Что привело вас в Лондон?

— Я приехал, естественно, затем, чтобы помочь вашему отцу, — ответил Жан-Поль и указал на Кейл-Хаус: — Вы ведь ему тоже помогаете, не так ли?

— Да, — кивнула Кит, внимательно глядя на него: не выдаст ли он чем-нибудь настоящую причину своего появления в Лондоне?

— Я надеялся, что у вас есть для меня новости, — заметил Фуше, не сводя с Кит своих черных глаз, и ей стало неуютно под его пристальным взглядом, как бывало уже не раз в последнее время, когда они встречались. — Может быть, имя.

Кит наморщила лоб, притворяясь, что не понимает его.

— Если и следующую поставку груза перехватят, мы погибли, — не отставал он. — А ваш отец и так уже должен мне десять тысяч фунтов. Если вы скажете, кто действует против нас, я этому человеку спуску не дам. Он у меня попляшет.

Кит даже передернуло от страха. Она знала, на что способен Фуше.

— Отец сказал мне, что я должен сообщить имя этого человека ему, а уж он сам примет необходимые меры по его устранению.

— Я знаю. — Фуше сделал шаг по направлению к ней. Его темные глаза на сухощавом с оливковым оттенком лице светились мрачным светом. — Но мне вы можете доверять. Я умею хранить тайны. Я и раньше их хранил, моя милая, только вы об этом не знали.

Алекс оказался прав, в смятении подумала Кит. Фуше известна ее тайна.

— Я…

— Назовите мне имя, Кит. — Фуше бросил взгляд на особняк. — Это он?

— Конечно же, нет! — выпалила Кит, решив, что ни за что не отдаст Алекса этому человеку. — То, что я живу в его доме, — простое совпадение.

— Тогда назовите мне имя. Мы, французы, как вам известно, ревнивый народ. — И, не спеша протянув руку, Фуше погладил Кит по щеке. — Со мной ты будешь в гораздо большей безопасности, и я смогу доставить тебе гораздо большее наслаждение, чем этот худосочный англичанин.

От его прикосновения у Кит мурашки побежали по телу.

— Какое это имеет отношение к нашему делу? — спросила она, отступив на шаг и чувствуя, что доверяет своему союзнику еще меньше, чем предполагаемому врагу.

Никому, кроме Алекса, она не позволит к себе так прикасаться.

Фуше сделал шаг вперед.

— Назовите мне имя, моя милая.

— Я его не знаю, — пробормотала Кит и, когда он нахмурился, поспешно продолжила: — Я думала, что знаю, кто этот человек, но сегодня утром выяснилось, что это не он. Есть у меня и другие люди на примете, но мне потребуется время на то, чтобы выяснить, кто из них наш противник. — Лицо Фуше по-прежнему оставалось хмурым. — Ведь недаром отец назначил срок в две недели. Ошибка для всех нас будет смерти подобна.

Сначала ей показалось, что она не сумела его убедить, однако, помешкав, Жан-Поль кивнул и, ухватив двумя пальцами ее за подбородок, бросил:

— Учти, я буду неподалеку.

Кивнув и глубоко вздохнув, Кит высвободилась и, извинившись, направилась по подъездной дорожке к Кейл-Хаусу. Отец тоже не доверял Фуше, но, зная, что тот в Лондоне, не счел нужным сообщить ей об этом. А это означает, что они с Фуше действуют заодно. А она лжет им обоим, пытаясь защитить Алекса Кейла. Как же она устала от этого бесконечного вранья!

Увидев, что знакомый Кит, в очередной раз взглянув на дом, слегка улыбнулся и зашагал по улице, Алекс выпустил из рук штору и отошел от окна. Покрой одежды и прическа выдавали в нем француза, и кем бы ни был этот француз, они с Кит, похоже, хорошо знакомы, если она позволяет ему так бесцеремонно с собой обращаться.

Алекс быстро пересек холл, вошел в библиотеку и опустился на ближайший стул.

— Ну и как поживают мои… наши кузены? — спросил он Кит, когда та вошла в комнату.

— Айви поживает отлично, а Джеральда не было дома, — непринужденно ответила она и вытянула шею, пытаясь разглядеть название книги, лежавшей на столе рядом со стопкой бумаг. — Ты читаешь моего Байрона? — спросила она, и щеки ее покрылись легким румянцем.

— Твоего Байрона? — переспросил Алекс, удивленно вскинув брови.

— Ты прекрасно знаешь, что я имела в виду, — отрезала Кит, и у Эвертона сложилось впечатление, что она готова схватить книгу со стола и выскочить вместе с ней за дверь.

— Тебя слишком долго не было, — небрежно заметил он, медленно проводя пальцем по корешку книги и пытаясь задержать ее внимание на ней, а не на своих словах. — Я уж подумал, что ты наткнулась на Реджа или Фрэнсиса и отправилась вместе с ними на скачки.

— Ну что ты! Просто мы с Айви проболтали дольше, чем я думала.

— Понравилось сплетничать? — насмешливо спросил Алекс.

— Вовсе нет! — возмущенно воскликнула Кит.

Алекс задумчиво поджал губы. Похоже, если он хочет узнать, с кем Кит сейчас разговаривала, придется спрашивать ее об этом прямо, а этого ему не хотелось делать. Лгать девчонка умеет и непременно выкрутится. Так что он ничего не узнает — только настроит ее против себя. Придется найти какой-нибудь другой способ выудить у нее информацию. Но это после, а пока нужно перевести разговор на другую тему. Отодвинув книгу, Алекс взял стопку бумаг и быстро перебрал их.

— Это я получил сегодня, — сказал он, вручая их Кит. — Может, объяснишь?

Кит взглянула на них и побледнела.

— Понятно, — заметил Алекс и забрал у нее бумаги, чувствуя, как его снедает любопытство. Ну да ничего, он его сейчас удовлетворит. Взяв ту бумагу, что лежала сверху, он принялся читать: — «Туфли настоящего изумрудного цвета. Три шиллинга». — Он взглянул на Кит. Та сосредоточенно рассматривала свои руки. — А что это за «настоящий изумрудный цвет»?

— Зеленый, — смущенно ответила Кит, и на этот раз причина ее смущения была ему понятна: чувствует себя в чем-то виноватой.

Вдоволь насладившись этим зрелищем, Алекс вытащил другую бумагу.

— «Магазин украшений миссис Бим. Одно повседневное муслиновое платье, два фунта шесть шиллингов; чулки, одна пара, два шиллинга; заколки для волос, два шиллинга».

— Алекс, — пролепетала Кит, протягивая руку за счетом, — я…

— Как они на тебе смотрятся? — тихо спросил он, взяв ее за руку и поглаживая пальцы.

Кит подняла голову и посмотрела на него, пытаясь определить его настроение.

— Так ты не сердишься на меня?

— Конечно, нет. Так как же все это на тебе смотрится?

— Неважно, — вздохнула Кит. — Туфли малы, платье велико, а…

— Все равно я хочу все это на тебе увидеть, — заявил Алекс. — Хочу удовлетворить свое непомерное любопытство.

Кит вскинула голову и, глядя на Алекса, осторожно высвободила руку.

— Но в этой одежде я выгляжу как чучело.

— А уж об этом позволь судить мне.

Кит пожала плечами.

— Ладно, — недовольно бросила она. — Но здесь я ничего примерять не стану.

Алекс удивленно вскинул брови.

— А где? Мне пойти с тобой в спальню? — лукаво спросил он.

К его удивлению, Кит не накинулась на него с кулаками, а как-то сразу посерьезнела, и Алекс догадался, какие мысли бродят у нее в голове. Последний раз, когда они начали вот так подтрунивать друг над другом, он чуть не раздел ее донага. Остановился лишь чудом, иначе дело могло бы плохо кончиться. И сейчас желание прижать Кит к себе, ласкать, целовать ее было нестерпимым.

— У меня есть идея получше, — нерешительно проговорила Кит.

— Я весь внимание, — ответил Алекс и, откинувшись на спинку стула, закинул ногу на ногу.

Взглянув на него, Кит покачала головой и встала.

— Нет, ничего.

Алекс подался вперед, но усилием воли заставил себя сидеть на месте.

— Скажи мне, детка, — тихо попросил он.

Прерывисто вздохнув, Кит подошла к окну.

— Я… то есть… Торнхиллы дают бал.

— Мне об этом известно, — сказал Алекс, когда она остановилась.

— Вот я и подумала… вернее, Айви предложила мне…

— Да говори же, Кит, — подбодрил ее Алекс улыбаясь. Еще никогда ему не доводилось видеть Кит в таком смущении.

Кит повернулась к нему и глубоко вздохнула.

— Я бы хотела пойти.

Алекс кивнул.

— Тебя тоже приглашают. Как-никак твой последний вечер в Лондоне.

— В платье.

На мгновение Алекс лишился дара речи.

— Ты… ты… что?! — выдохнул он наконец, и брови его удивленно поползли вверх.

— Никто не узнает, что это я, — стала уверять его Кит, делая шаг к нему. — Ведь все будут в масках.

— Ты что, с ума сошла? — выпалил Алекс, вскакивая.

— Нет. Просто мне хочется надеть платье, — вызывающе сказала Кит, но голос ее дрогнул.

А ведь она действительно этого хочет, подумал Алекс. Иначе непременно бы ему наврала, или попыталась все от него скрыть, или придумала бы какой-нибудь хитроумный предлог, чтобы нарядиться в платье. Он медленно выдохнул и проговорил, глядя ей прямо в глаза:

— Ты хоть понимаешь, насколько это рискованно?

— Понимаю, — кивнула Кит.

Естественно, она понимала. Ведь она привыкла взвешивать каждое свое слово, продумывать каждый свой поступок до мелочей. Именно поэтому Алекс догадался, что это не ее идея.

— Это Айви придумала? — спросил он.

— Не сердись на нее. — Кит коснулась его руки. — Ну пожалуйста, Эвертон. Без тебя я не смогу это сделать.

Алекс отвернулся, но по-прежнему чувствовал на себе ее взгляд.

— Это чертовски опасно, и мне это не нравится, — буркнул он и, вновь взглянув на нее, понял, что не сможет ей отказать. — Но я соглашаюсь на это только с тем условием, что глаз с тебя не спущу, чтобы ты чего-нибудь не натворила.

— Спасибо, Алекс, — тихо ответила Кит, бросив на него взгляд из-под полуопущенных ресниц и улыбнувшись ему застенчивой улыбкой, от которой у Алекса перехватило дыхание, а сердце учащенно забилось. — Можно попросить тебя еще об одном одолжении?

Хмыкнув, Алекс развел руками и снова плюхнулся на стул.

— Давай. Сделаю все, что пожелаешь.

Кит облизнула губы, тоже села и, протянув руку, коснулась ею книги.

— Прочитаешь мне хотя бы одно стихотворение?

Только этого ему не хватало, подумал Алекс. Сейчас он и так с трудом сдерживался, пытаясь вести себя прилично, а после стихов Байрона уже не сможет этого сделать.

Глаза Кит сделались печальными.

— Я понимаю. Это не умно. — Вздохнув, она снова встала. — Ладно, считай, что я тебя не просила.

Он вздохнул и взял в руки книгу.

— Что ты предпочитаешь? — спросил он, листая ее.

Усевшись в кресло, Кит ухмыльнулась.

— Думаю, ты сам найдешь подходящий стих, — ответила она и, облокотившись о подлокотник кресла, подперла рукой щеку.

Алекс откашлялся.

— Хорошо, вот тебе стих, дорогая. — Он опустил глаза на страницу, хотя ему очень не хотелось отрывать их от лица Кит, и тихим голосом прочел:

Ты из смертных, и ты не лукава,

Ты из женщин, но им не чета,

Ты любви не считаешь забавой,

И тебя не страшит клевета.

Воцарилась глубокая тишина. Наконец Кит тихонько вздохнула.

— О Господи, — прошептала она, явно не желая нарушать очарования, вызванного стихами. Алекс взглянул на нее. Глаза ее были закрыты, на мягких, чувственных губах играла улыбка. — Как оно называется?

— «Стансы к Августе», — ответил Алекс и встал. — А это тебе. — Он вложил ей в руки книгу и, не в силах больше сдерживаться, легонько коснулся ее губ. И прежде чем Кит успела открыть глаза, повернулся и вышел из комнаты.

Наутро, перед тем как отправиться в парламент, Алекс завез Кит к Даунингам. В спальне Айви Кит вновь прошла сквозь процедуру снятия мерок, такую же, какую совсем недавно вытерпела от портного Эвертона, мистера Льюиса. Однако в отличие от последнего миссис Адаме, портниха Айви, осыпала ее комплиментами по поводу ее волос и фигуры. Впрочем, мистер Льюис даже при желании не смог бы этого сделать: Алекс бы ему этого не простил.

После снятия мерок ошарашенная Кит предоставила Айви полную свободу дальнейших действий в выборе цвета, ткани и фасона, и весь следующий час обе дамы самозабвенно вертели Кит то так, то эдак, прикладывая к ее шее, плечам и лицу всевозможные ткани, пока у нее голова не пошла кругом. Наконец остановили свой выбор на шелке бордового цвета. Решено было украсить юбку и рукава черным бисером и кружевами, а плечи оставить открытыми.

— Вы уверены, что стоит? — спросила Кит. — Мне бы не хотелось выглядеть как какая-то шлюха… гм… девица легкого поведения, — поправилась она, заметив, каким взглядом одарила ее миссис Адамс.

— Доверься мне, дорогая, — улыбнулась Айви и с головой ушла в составление списка нижних юбок, чулок и туфель, которые миссис Адамс надлежало привезти завтра к первой примерке.

Когда портниха наконец-то собрала свои вещи и отбыла, Кит со вздохом опустилась на стул.

— Как же это утомительно! — заявила она и взяла с тарелки целую пригоршню крохотных сандвичей, которую лакей только что доставил наверх.

— Кристин, — прошептала Айви, указав глазами на сандвичи. — Если ты собираешься одеться в платье…

— Вот черт! — буркнула Кит и положила все сандвичи, кроме одного, обратно в тарелку. — Алекс говорит, что я страшная обжора, но ему, похоже, это нравится.

— Александр — довольно необычный человек, — с улыбкой заметила Айви. — Но в приличном обществе ты должна есть как можно меньше и не показывать виду, что голодна.

— Не смогу я запомнить всех этих тонкостей, — вздохнула Кит, откусывая от сандвича крохотный кусочек и радуясь тому, что съела за завтраком третий бисквит. — Алекс считает, что я с треском провалюсь.

Айви замерла, так и не донеся чашку с чаем до рта.

— Так ты ему сказала? — наконец вымолвила она, глядя на Кит.

— Мне не хотелось ему врать, — пожала плечами Кит.

Она и в самом деле уже устала от вранья, и когда Алекс вчера сидел напротив нее и улыбался, ей вдруг захотелось сказать ему правду. Что она и сделала.

— И он на это согласился?

— Очень неохотно. — Кит скорчила недовольную гримасу и, сунув палец в рот, принялась его сосать, но, заметив, что Айви нахмурилась, смутилась и вытащила палец изо рта. — Ты считаешь, что он прав, Айви? Может быть, и в самом деле эта затея с треском провалится?

— Не думаю, — ответила Айви и, улыбнувшись, продолжала: — Я приложу все силы к тому, чтобы эта затея не провалилась, и докажу Александру Кейлу, что на сей раз он не прав: слишком уж часто он бывал правым. Или, во всяком случае, считал себя правым. — Айви, прищурившись, взглянула на Кит. — А теперь, учитывая острую нехватку времени, нам пора оставить пустые разговоры и сосредоточиться лишь на том, что тебе следует выучить в первую очередь, чтобы на балу у Торнхиллов не ударить в грязь лицом. Ты должна научиться грациозно ходить, хорошо танцевать и вести непринужденную беседу.

Кит побледнела. Какая же она идиотка, что согласилась на эту авантюру! Алекс все-таки прав.

— Я не смогу пойти на бал, — уныло прошептала она.

— Это еще почему?

— Я не умею танцевать.

— Да ты что? — недоверчиво хмыкнула Айви. — Как это не умеешь? Я же видела, как ты танцуешь, да и сама с тобой танцевала вальс. Ты великолепно вальсируешь.

Кит закрыла глаза руками, только сейчас в полной мере осознав, во что она впуталась.

— Только когда веду, — пролепетала она.

Воцарилось долгое молчание, и Кит подумала, что, похоже, в очередной раз поставила Айви в тупик. Отняв наконец руки от лица, она взглянула на нее: Айви сидела, согнувшись пополам, и плечи ее тряслись. Кит не сразу поняла, что трясутся они от хохота.

— Не вижу, что тут смешного! — возмущенно бросила она и выпрямилась, скрестив руки на груди.

— Ой, прости, Кит, — проговорила Айви сквозь смех. — Ты абсолютно права. Я просто представила, как ты, одевшись в платье, ведешь свою партнершу. Ужасно смешно.

— Но меня учили танцевать именно так.

Все еще смеясь, Айви поднялась и потянула Кит за собой.

— Пошли вниз. Посмотрим, что мы сможем сделать.

Джеральд еще не вернулся домой со своего собрания, так что аккомпанировать им на фортепьяно Айви приказала Фендеру, дворецкому, что Кит не очень понравилось. Она считала, что чем меньше людей будут посвящены в ее тайну, тем лучше. Однако другого выхода не было: до бала оставалось всего три дня.

— Помни, — наставляла ее Айви, когда заиграла музыка, — делаешь то же, что и всегда, только наоборот. — И, хмыкнув, продолжала: — И, ради Бога, положи мне руку на плечо. Ведь теперь я веду.

Кит не смогла сдержать улыбки.

— Как это все сложно, — заметила она.

Делать все наоборот оказалось гораздо труднее, чем она себе представляла: похоже, во время танца она отдавила бедняжке Айви все ноги. Однако самой ей тоже досталось: Айви от нее не отставала.

— Не сдавайся, Кит, — тем не менее подбадривала она свою партнершу, не обращая внимания на то, что ноги уже начинают болеть. — Еще раз. По-моему, у нас начинает получаться.

Внезапно до них донесся громкий хохот. Девушки застыли на месте как вкопанные и смущенно обернулись. Джеральд Даунинг и граф Эвертон, стоя в дверях, наблюдали за их усилиями. Глаза Алекса искрились от смеха.

— Приятно видеть, что ты не все на свете умеешь делать, — хмыкнул он и направился к девушкам. — Может быть, тебе нужен более опытный партнер? — обратился он к Кит и протянул ей руку.

Кит смущенно приняла его руку — с мужчиной ей еще никогда не приходилось танцевать, — и, когда Алекс обхватил ее рукой за талию, почувствовала себя незащищенной. Такое ощущение, будто он ее господин, а она послушная рабыня. Вздохнув, она отвела взгляд от его лица.

— У меня нет никакого желания, чтобы на меня пялились, — буркнула она.

— Все понятно, — сказала Айви и махнула Джеральду, чтобы он подошел. — Прошу вас, Фендер, продолжайте.

Вздохнув, дворецкий снова заиграл вальс. Алекс хотел было закружить Кит, но та покачала головой.

— Давай посмотрим сначала, как танцуют Айви с Джеральдом, — предложила она.

— Это совсем не обязательно, — прошептал Алекс. — Тебе нужно лишь расслабиться и слушаться меня. И все у тебя получится.

И Алекс закружил ее в вальсе. Кит уже доводилось видеть, как он танцует, и ей очень хотелось узнать, что она почувствует, очутившись в его объятиях. И теперь ей это удалось. Кит старалась изо всех сил и сумела протанцевать, не сбившись, целых два круга. Но потом Алекс улыбнулся ей, и она тотчас же сбилась со счета, запнулась и наступила ему на ногу.

— Вот черт! — пробормотала она, останавливаясь.

Покачав головой, Алекс снова привлек ее к себе.

— Расслабься, — прошептал он. — Не бойся оступиться. Просто смотри на меня и танцуй со мной.

Они начали снова, и Кит тотчас же наступила ему на ногу.

— Прости, — пробормотала она, снова замедляя шаг.

Однако Алекс не позволил ей остановиться.

— Ты все время думаешь о том, как бы не ошибиться, и в результате именно это и делаешь, — заявил он, продолжая танцевать.

— Это неправда, — ответила Кит и снова запнулась, однако Алекс и на сей раз не остановился. — Алекс, отпусти меня, — потребовала она. — Ты был прав. Это бесполез…

Договорить Кит не успела: Алекс закрыл ей рот поцелуем.

— Заткнись, — прошептал он, оторвавшись от ее губ. — Я хочу с тобой танцевать.

Облизнув кончиком языка нижнюю губу, Кит украдкой взглянула на Джеральда с Айви. Те кружились у окна, глядя друг на друга и не обращая никакого внимания на своих гостей. Кит перевела взгляд на Алекса. Глаза его искрились смехом. Опустив голову, он вновь коснулся ее губ.

— Ты же сам говорил, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет, — заметила Кит, не обращая внимания на то, что он прижимает ее к себе, а не держит на некотором расстоянии, как того требует танец.

— Говорил, — согласился Алекс.

— Тогда почему ты продолжаешь со мной танцевать?

Как же ей хотелось, чтобы Алекс снова поцеловал ее, но не станешь же просить его об этом. Внезапно ей пришло в голову, что он пытается ее соблазнить, а вот почему, она не знала: то ли из любопытства, то ли потому, что чувствует, что она к нему неравнодушна.

— Потому что мне этого хочется, — прошептал он, кружа Кит в танце, и, в свою очередь, бросив взгляд на кузину и кузена, снова поцеловал ее. На сей раз поцелуй получился более долгим и страстным.

— Алекс! — послышался укоризненный возглас Айви.

Ничуть не смутившись, Алекс ухмыльнулся и, даже не взглянув на своих родственников, со вздохом отодвинулся от Кит на приличное расстояние.

— Ты меня отвлек, — укоризненно проговорила она.

— Результат того стоил, дорогая, — улыбнулся Алекс. — Зато теперь ты прекрасно танцуешь вальс. Заявляю тебе это как крупный специалист.

— Только с тем, кто меня целует, в то время как я наступаю ему на ноги, — усмехнулась Кит.

К ее удивлению, Алекс совершенно серьезно проговорил:

— В таком случае будешь танцевать вальс только со мной.

Так он ревнует! Кит и в голову не приходило, что такое может случиться. Она была поражена и обрадована одновременно. Граф Эвертон ревнует ее, девчонку без рода, без племени, которая расхаживает в мужской одежде и ругается, как грузчик! Просто удивительно!

— В таком случае купи себе обувь из самой толстой кожи.

Алекс одарил ее таким взглядом, что Кит испугалась, уж не сморозила ли она какую-то глупость. Наконец он улыбнулся:

— Я уж подумываю о том, не приобрести ли себе доспехи. В них я буду себя чувствовать рядом с тобой гораздо уютнее.

— Так, значит, ты меня боишься, Эвертон? — спросила Кит и, вскинув голову, пристально взглянула на него, пытаясь угадать, куда на сей раз заведет ее этот разговор.

Алекс улыбнулся такой улыбкой, что Кит пожалела о присутствии Даунингов.

— Ты даже представить себе не можешь насколько, — прошептал он.

Поупражнявшись в вальсе, они перешли к кадрили, потом к контрдансу, пока, наконец, Алекс не взмолился шутливо:

— Ну все. Прошу меня простить, но, если мы будем продолжать, я останусь искалеченным до конца жизни.

Кит улыбнулась, однако вполне серьезно заметила:

— Но до начала бала осталось всего три дня. — И она обхватила себя обеими руками, пытаясь скрыть нервную дрожь.

А Алекс подумал, что правильно сделал, согласившись на этот маскарад. Для Кит очень важно хотя бы в эту ночь, ее последнюю ночь в Лондоне, почувствовать себя женщиной. И он сделает все от него зависящее, чтобы ничего непредвиденного не случилось.

— Ничего, ты хорошая ученица, — заметил он. — А когда будет готово платье?

— Через три дня, — ответила Кит.

— Вот как? Времени в обрез.

— Но сейчас самый разгар сезона. Раньше моя портниха не успеет, — вмешалась Айви.

— Нужно было заплатить ей побольше, — отрезал Алекс.

— Я бы не стал этого делать, — возразил Джеральд. — Уверен, что все будет хорошо.

— Я в этом нисколько не сомневаюсь, — подхватила Айви.

— Ну, как скажете, — заключил Алекс, пытаясь скрыть раздражение. Он мог бы привести сотни примеров, когда тщательно спланированные дела проваливались, но зачем пугать Даунингов? — Пошли, детка.

— Увидимся завтра, кузина Айви. — И, поцеловав Айви в щеку, Кит направилась к двери. — Отвези меня сегодня в «Уайте», — попросила она.

Алекс нахмурился, понимая, что разговор, который за этим последует, ему вряд ли понравится. Именно поэтому он не стал заводить его до того, как начал танцевать с Кит. Ему было так приятно держать ее в объятиях, а после этого разговора она бы ему этого не позволила.

— Не могу, у меня назначена встреча.

— С кем?

В звонком голосе Кит слышалось любопытство. Он мог бы заявить, что это не ее дело, но в таком случае она непременно выпытает у него ответ, как делала это уже неоднократно.

— С Барбарой Синклер.

Даже не удосужившись обернуться и взглянуть на него, Кит заявила:

— Думаю, мне лучше вернуться к Айви и продолжить обучение. Я еще многого не знаю.

Алексу очень хотелось возразить, но не станешь же выяснять отношения с Кит здесь, у дома Даунингов. Он положил руку Кит на плечо, пытаясь как-то успокоить ее, не вдаваясь, впрочем, в подробности, почему он вынужден поддерживать отношения со своей бывшей любовницей.

— Кит…

Дернув плечом, Кит сбросила его руку.

— Мне нет дела до твоего глупого поведения.

— Глупого?! — взревел Алекс.

— Это ты от меня отвернулся, а не я от тебя, — проговорила Кит, поворачиваясь к нему лицом.

Это верно, подумал Алекс. И если бы он действовал по велению сердца, а не разума, он бы сделал Кит своей любовницей, несмотря на то что она шпионка Бонапарта. Но все дело в том, что разум возобладал…

— Я лишь отдаю твоему отцу долг моего отца, — объяснил он, садясь в фаэтон. — И помни, что ты мне обещала, детка, — продолжал он, бросив взгляд на сердитое лицо Кит. — Что ты никуда не уедешь до тех пор, пока за тобой не приедет твой отец.

— Я всегда держу свое слово! — выпалила Кит и, круто повернувшись, направилась обратно к входной двери.

— Я тоже, мисс Брентли, — прошептал Алекс ей вслед.

К тому времени когда он вернулся в Кейл-Хаус, ему удалось убедить себя, что прыгать вокруг Барбары Синклер и позволять Кит Брентли слоняться по Лондону, когда до ее отъезда осталось всего три дня, — невероятная глупость. Пусть Барбара выбалтывает свой секрет — все равно скоро придется арестовать Кит за шпионаж. Разговоров, правда, не оберешься, ну и наплевать. Пора уже кончать с этой историей.

Свернув на подъездную аллею к своему дому, Алекс резко осадил лошадей. У входной двери стояла карета с шикарным гербом на дверце, а облаченный в ливрею кучер, сидевший на запятках, о чем-то задушевно беседовал с Конклином.

Вот черт! Как же он упустил из виду, что рано или поздно это все равно произойдет? Чувствуя, как у него исступленно заколотилось сердце, и лихорадочно пытаясь сообразить, как себя вести, Алекс спрыгнул на землю и вручил Конклину вожжи. У Уэнтона был выходной, и у входной двери вместо него стоял взволнованный лакей.

— Милорд, он… его светлость… — пролепетал он.

Алекс кивнул и снял перчатки.

— Где он?

— В гостиной, милорд. Я не знал…

— Не волнуйся, Тимоти, — бросил Алекс и, кивнув лакею, стал подниматься по лестнице.

Герцог Ферт стоял посередине гостиной и смотрел на висевший над камином портрет, точно так же как и его брат, Стюарт Брентли, менее двух недель назад. Старший брат казался выше младшего и более крепкого телосложения, однако светлые волосы и пронзительные зеленые глаза у обоих были одинаковые.

— Добрый день, ваша светлость, — приветствовал его Алекс, входя в комнату и закрывая за собой дверь.

Мартин Брентли обернулся.

— Здравствуйте, Эвертон, — кивнул он и, скрестив руки на груди, бросил: — Что это вы, черт побери, затеяли?

Алекс поджал губы, пожал плечами и, подойдя к столику, открыл графин с бренди.

— Странное приветствие, — заметил он. — Что привело вас в Лондон?

— Письмо Хэншоу, — ответил герцог и, подойдя к Алексу, одной рукой взял из его рук бокал, а другой, вынув из кармана письмо, бросил его на столик. — Не соблаговолите ли объясниться?

Не сводя глаз с бокала, Алекс ответил:

— Редж — болтун, да к тому же склонен делать поспешные выводы. Все будет улажено. Впрочем, как всегда.

— Но ведь оружие исчезло, Александр. И Наполеон разгуливает на свободе. Вы не имели права скрывать это от меня.

— В таком случае вам не следовало находиться так далеко от Лондона.

— Гм… — хмыкнул Ферт и сделал глоток. — Король дал мне это поручение. На мой взгляд, совершенно идиотское решение. И он же приказал соблюдать строжайшую тайну. Именно поэтому я рассчитывал, что вы будете держать меня в курсе дел.

— Что я и делаю, — заметил Алекс, чертыхнувшись про себя. Все и так крайне запутанно, а тут еще дядя Кит притащился в Лондон и требует ответов, которые он пока не готов ему дать. — Когда есть что сообщить.

— Так, значит, за прошедшие два месяца вы не узнали ничего нового? — удивился Мартин Брентли. — Нельзя сказать, чтобы вы переусердствовали, Александр.

— Я кое-что узнал, — нехотя признался Алекс, — однако собирался еще раз как следует все проверить, прежде чем доложить вам, ваша светлость.

Ферт пристально взглянул на него, и во взгляде его зеленых глаз — чуть светлее, чем у Кит и у его дочери, — мелькнуло любопытство.

— Но у вас осталось не так много времени.

Алекс кивнул и не спеша закрыл графин пробкой.

— Я знаю. Всего несколько дней. И тем не менее я должен быть абсолютно уверен.

— Вы подозреваете своего друга?

— Можно и так сказать. — Алекс жестом пригласил герцога сесть, однако тот отказался. — Итак, какой предлог вы придумали для своего появления в Лондоне?

Герцог улыбнулся:

— По правде говоря, вы сами мне его предоставили.

— Вот как? Расскажите, прошу вас.

— Насколько мне известно, этот ваш чертов кузен ирландец вздумал ухаживать за моей дочерью, — ответил герцог. — Это мне не нравится, и я решил со всей строгостью заявить ему, причем публично, чтобы он не смел этого делать. Где этот негодяй?

Алекс почувствовал, как у него перехватило дыхание.

— Кит? Понятия не имею. Бродит где-то. — Слава тебе, Господи, что они поругались и она не стала возвращаться вместе с ним домой!

— В таком случае, до того как я с ним встречусь, передайте ему, чтобы держался от Кэролайн подальше. — Выражение его лица стало серьезным. — Не знаю, каковы его намерения, да мне они и не интересны. Кэролайн выйдет за человека с титулом. Так что если этот ваш Кристиан не является потомственным дворянином или является, однако тщательно это скрывает, пусть держится от нее подальше. Ясно?

Несколько секунд Алекс молча смотрел на герцога, а потом сказал:

— Я с ним поговорю.

Ферт кивнул и, допив бренди, поставил бокал на столик.

— Хорошо. Один вопрос мы уладили. Что касается другого, я не могу дать вам много времени. Принц уже несколько недель меня донимает. Не терпится ему кого-нибудь повесить. Я понимаю, вы хотите все как следует проверить, но здесь многое поставлено на карту.

— Я это знаю, — сдержанно проговорил Алекс. — Можете не напоминать мне о моих обязанностях.

— М-да. — Вздохнув, герцог направился к двери. — Сейчас мне предстоит в течение нескольких дней изображать из себя заботливого родителя. А может, это и к лучшему. Насколько мне известно, Хэншоу ухаживает за Кэролайн.

— Разве? — рассеянно спросил Алекс. Мысли его уже были заняты другим. — Что-то не заметил.

Остановившись, герцог искоса взглянул на него.

— Лгун! — спокойно произнес он и с улыбкой, живо напомнившей Алексу Кит, вышел из комнаты.

А Эвертон, опустившись на стул, перевел дух. Если бы он и в самом деле как следует выполнял свои обязанности, он бы сообщил Ферту, что его младший брат — тот самый человек, контрабандой перевозящий оружие, за которым они так долго охотятся. И что его племянница добывает отцу сведения, а быть может, даже является шпионкой Бонапарта. Алекс раздраженно взъерошил волосы. Черт побери! Это дело осложняется с каждой секундой.

Глава 14

— В жизни не слышал подобной глупости, — тихонько сказал Алекс, не отрывая глаз от хозяйки дома, которая оживленно болтала с лондонской достопримечательностью, прусским бароном Куртом Бланшауэром, весело смеясь.

Если Барбара пыталась таким образом вызвать в нем ревность, она сильно просчиталась. Ревновать к этому шуту с лошадиным лицом? Смех, да и только!

Проследив за его взглядом, Редж Хэншоу пожал плечами.

— Мне об этом только что рассказал Уэнтуорт, — прошептал он. — Половина Лондона собирается отправиться в Бельгию, чтобы посмотреть на это веселье. Он снял дом и сказал, что я тоже могу там остановиться.

— Посмотреть на это веселье, говоришь? — ехидно переспросил Алекс. — Интересно, будут ли они веселиться, стоя в строю с мушкетами в руках и пытаясь отразить натиск наполеоновской армии? — Он покачал головой. — До начала сезона они боялись Наполеона как огня, а теперь собрались повеселиться. Ну-ну…

— Так я и знал, что не стоит тебе ничего рассказывать, — буркнул лорд Хэншоу и, переведя разговор на другую тему, спросил: — Есть какие-нибудь известия от Хэнтона или от Ханта?

— Хант ничего не видел, а от Хэнтона никаких известий нет. Думаю, однако, что на сей раз он облюбовал север страны. Вряд ли он захочет дважды совершать одну и ту же ошибку.

— «Он»? — повторил Редж, ухватившись за это слово. — Тебе известно его имя?

Секунду помешкав, Алекс ответил:

— Полной уверенности у меня нет, но через несколько дней я буду знать точно. — И, вздохнув, продолжал: — И знаешь что, Редж, Киту об этом ничего не известно. И мне хотелось бы, чтобы так было и впредь. — По крайней мере таким образом он сможет помешать ухудшению ситуации.

— Ты ему не доверяешь?

— Я не хочу, чтобы он что-то услышал и ринулся в бой.

Редж кивнул:

— Конечно. А то, что он попытается ринуться, — это совершенно точно. Он уже просил меня раздобыть для него какое-нибудь поручение. На что я ему ответил, чтобы он приставал с этим вопросом к тебе.

Значит, ей известно и о том, чем занимается Редж, черт бы ее побрал!

— Благодарю, — кивнул он.

— Не стоит благодарности. — Барон улыбнулся. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы заслужить твою благосклонность. Особенно когда я вынужден просить тебя о помощи.

— Я весь внимание, — кивнул головой Алекс, радуясь, что можно поговорить на более безопасную тему.

— Ферт в Лондоне. Я знаю, это по моей вине. И поскольку я разбудил спящего льва, я хочу попросить тебя поговорить с ним от моего имени.

Алекс чуть не поперхнулся портвейном.

— Ты хочешь попросить поговорить с Фертом меня?!

— Ну да. Он всегда к тебе хорошо относился. Просто скажи ему, какой я благородный, честный и справедливый.

— То есть наврать, — ухмыльнулся Алекс.

— Это уж как тебе больше нравится.

— Рад бы тебе помочь, Редок, — задумчиво проговорил Алекс, — но не смогу. Мартин приехал в Лондон якобы для того, чтобы предупредить моего кузена не лезть к его дочери. Так что если я начну петь тебе дифирамбы, это будет выглядеть несколько подозрительно.

Барон поджал губы.

— А Кит не знает, что Ферт приехал совсем по другому поводу? Бедняжка. — Он лукаво ухмыльнулся. — Впрочем, не могу сказать, что расстроен тем, что Ферт собрался убрать моего соперника.

— Моли Бога, чтобы ты не оказался следующим, — сухо заметил Алекс.

— Особенно когда за меня некому замолвить словечко. Ты мой единственный друг, носящий титул и обладающий здравым смыслом.

— Есть еще Огастес, — холодно проговорил Алекс.

Редж покачал головой.

— С тех пор как вы с ним поцапались в «Сосайети», к нему не подступиться. Заперся у себя в кабинете с бутылкой бренди и выходит, только чтобы сходить в туалет или послать лакея за сигарами.

— Значит, остался ты совершенно один, — подытожил Алекс, не желая больше слушать об Огастесе. Тот частенько выводил его из себя, однако вчера вечером наглость его перешла все границы. — К тому же, как правило, я никому не советую жениться, даже своим врагам.

Барон снова покачал головой.

— Это потому, что в женитьбе тебе не повезло. Но ты просто не на той женился. А Кэролайн… — Он замолчал на полуслове, и глаза его приобрели то мечтательное выражение, которое Алекс ненавидел. — Она само очарование. Ее взгляд, ее голос, ее звонкий смех, выражение ее лица, когда она пытается сдержать смех, ее изящные пальчики, ее…

— Ради Бога, Редж, избавь меня от своих дурацких излияний! — рявкнул Алекс. — Пока ты тут восхваляешь до небес ее красоту, Кэролайн рассказывает родителям, что влюблена в Кита!

Алекс спохватился, что говорит с излишним жаром, но, к счастью, Редж этого не заметил. Нахмурившись, он покачал головой.

— Ты что, не понимаешь? Она пытается таким образом привлечь мое внимание. Она все тщательно продумала и теперь претворяет свой план в жизнь. Ведь по сравнению с Китом я весьма выгодная партия.

— Понятно! — сухо бросил Алекс и скрестил руки на груди. — В таком случае, скажи на милость, зачем тебе понадобился я?

— Чтобы убедить в этом Ферта. — Хмыкнув, Редж хлопнул Алекса по плечу. — Ну да ничего. Я найду кого попросить замолвить за меня словечко. — Он бросил взгляд поверх головы Алекса и, помолчав, прибавил: — Кстати, по-моему, настала твоя очередь просить меня о помощи.

Алекс обернулся. Барбара Синклер, болтавшая о чем-то с леди Крестен, улыбнулась ему. Стиснув зубы, он заставил себя улыбнуться в ответ.

— Прошу прощения, Редж, — извинился он и, кивнув, направился к своей бывшей любовнице.

— Барбара, — прошептал он, прикладываясь к ее ручке.

— Алекс, — тепло улыбнулась та. — Мне так хотелось поблагодарить вас за чудесную брошь, которую вы прислали мне сегодня утром. — Повернувшись к Жаклин Крестен спиной, она на секунду прижалась к Алексу и, вскинув руку, изящным движением обвела шикарную брошь, выполненную в форме буквы «Б» и усыпанную бриллиантами. — Слишком щедрый подарок.

— Она просто восхитительна, — подхватила Жаклин. — Должно быть, стоила вам целое состояние.

— Пустяки, — отмахнулся Алекс и, взяв леди Синклер под руку, проговорил: — Позвольте полюбоваться этой вещицей с вами наедине, моя дорогая.

— Прямо на мне, или будете ее снимать? — спросила Барбара достаточно громко, чтобы леди Крестен могла услышать, после чего позволила увести себя в библиотеку. — Очаровательна, ты не находишь? — спросила она, рассматривая изящную вещицу, когда они с Алексом остались одни.

— Совершенно с тобой согласен. Полагаю, счет за нее пришлют мне?

— Но ведь ты же мне ее купил.

— И сколько я за нее заплатил? — поинтересовался Алекс и, прислонившись к книжному шкафу, скрестил руки на груди.

— Не будь же скрягой!

— Ты меня шантажируешь, — заявил Алекс, — и я хочу знать, какова цена на сегодняшний день.

— Девятьсот фунтов.

— Боже правый, Барбара! — воскликнул он, притворившись испуганным. — С такой скоростью я через сотню лет буду разорен. Ты меня без ножа режешь.

— Я вовсе не хочу тебя резать, — возразила Барбара и, подойдя к Алексу, провела рукой по его груди, потом рука ее спустилась ниже. — Я лишь защищаю то, что принадлежит мне. Все по-прежнему считают нас любовниками, — прошептала она и прильнула к нему всем телом. — Мы могли бы ими и остаться.

Алекс и не подозревал, что это будет настолько тяжело. Еще совсем недавно он испытывал к Барбаре нежные чувства. Эта женщина была умна, очаровательна и знала, как удовлетворить его страсть. Кроме того, двухнедельное воздержание давало о себе знать, и когда умелые руки Барбары заскользили по его телу, Алекс помимо своей воли почувствовал возбуждение. Схватив Барбару за руки, он с силой оттолкнул ее.

— Нет!

— Боишься, что узнает этот твой мальчишка? А может, будет рад свободному вечеру?

— Подбирай выражения, Барбара! — рявкнул Алекс. — И потом, поскольку я уже потратил на тебя девятьсот фунтов, думаю, сегодня тебе придется удовлетвориться этой очаровательной брошью.

— Ну что ты злишься! Я не сомневаюсь, что на свою девку ты потратил не меньше.

Совсем недавно Кит извинялась перед ним за то, что потратила на себя десять фунтов, мелькнуло в голове у Алекса. Ей бы и в страшном сне не приснилось, что можно купить вещь за девятьсот фунтов.

— Когда мой кузен уедет, Барбара, — тихо проговорил он, — у тебя больше не будет повода со мной торговаться. Имей это в виду. — И, протянув руку, Алекс коснулся броши. — Мне нравится эта вещица, однако «Б» не означает «Барбара».

Барбара одарила его яростным взглядом, и в этот момент дверь с грохотом открылась. Прежде чем Алекс успел сообразить, что происходит, леди Синклер вновь прильнула к нему, обхватив обеими руками за шею, и звонко поцеловала.

— Ах, Алекс! — воскликнула она и, усмехнувшись, отстранилась от него. — Это просто замечательно!

Алекс, прищурившись, взглянул на нее, размышляя, что она замыслила на сей раз, потом взгляд его упал на дверной проем, где стоял, смущенно переминаясь с ноги на ногу, виконт Мэндилли.

— Что вам угодно, Мэндилли? — тоном, не предвещавшим ничего хорошего, осведомился он и, сняв руки Барбары со своей шеи, шагнул к двери.

— Простите, Эвертон, — пролепетал Мэндилли. — Я… я понятия не имел, что вы здесь.

— Ну разумеется, имели, — бросил Алекс и вернулся в гостиную.

Еще с час он побродил по комнате, поболтал со своими приятелями, а в голове все время вертелась мысль о Кит: вернулась она в Кейл-Хаус или еще нет и злится ли на него за то. что он отправился в гости к Барбаре?

— Алекс, — раздался рядом тихий шепот, и Эвертон, оторвавшись от своих мыслей, обернулся.

— Что, Хэншоу?

— Ты что, совсем спятил? — спросил барон.

Вид у него был расстроенный, и Алекс удивленно вскинул брови. Интересно, что Редж мог узнать о нем?

— О чем ты?

— Ты что, собрался жениться на Барбаре Синклер?

— Что?!

— С тех пор как она вернулась из библиотеки, она всем рассказывает, что есть кое-какие новости, касающиеся вас двоих, однако пока она не может объявить их во всеуслышание. Ты что, выпил лишнего?

Алекс почувствовал, как в груди его взметнулась ярость.

— Эта особа слишком далеко зашла, — прошипел он и резко повернулся, намереваясь отправиться на ее поиски. Эта новость, которую она якобы не может объявить во всеуслышание, к утру разнесется по всему Лондону. И если Кристин о ней узнает, у нее появится очередной предлог не доверять ему. — Я ее убью!

Хэншоу схватил его за руку.

— Только не здесь, — прошептал он. — Давай затащим ее в какую-нибудь темную аллею и там прикончим.

— Это вовсе не смешно, Редж, — мрачно бросил Алекс.

— А я и не думаю смеяться. Я знаю, что между вами что-то происходит. — И, видя, что Алекс собрался что-то возразить, предостерегающе вскинул руку. — А еще я знаю, что это не мое собачье дело. Но ты должен остановить ее сейчас, иначе будет слишком поздно.

— Не могу, — покачал головой Алекс.

— Это еще почему?

Алекс прерывисто вздохнул. Черт бы побрал эту девку! Так вот что она подразумевала под более постоянными отношениями, когда сообщила ему, что ей известно, кто такая Кит. Теперь, если он не хочет навредить Кит, но остановить Стюарта Брентли, придется плясать под ее дудку. Пока.

— Пускай потешится, — не спеша проговорил он. — В церковь она меня все равно не затащит. А потом ей же самой будет хуже.

— Но, Алекс, если ты не будешь осторожен…

— Я знаю. — Она вдова виконта, и если он ее обманет, популярности его среди пэров наступит конец. — Но она далеко не девочка, которую я сбил с пути истинного. И скандалы я умею закатывать не хуже ее.

— Боже правый, Эвертон, не понимаю, зачем ты так рискуешь.

Алекс сжал плечо Реджа и торжественно заявил:

— Когда-нибудь я тебе скажу, дружище, клянусь.

Оглядевшись по сторонам, он заметил Барбару. Та стояла в дальнем углу гостиной, весьма довольная собой, в окружении гостей, осыпавших ее замаскированными поздравлениями. Заметив, что она смотрит на него, Алекс, убедившись, что никто не видит, отсалютовал ей и направился к двери. Пора возвращаться домой и кое-что объяснить Кит, да так, чтобы ей не пришла в голову идея его убить.

Когда Кит вернулась от Даунингов в Кейл-Хаус, было уже довольно поздно и она думала, что Эвертон спит. Оказалось, однако, что он сидит на верхней ступеньке главной лестницы, рассеянно листая альманах фермера. Как только она вошла в холл, он оторвался от своего занятия и бросил журнал в сторону.

— Ты сжег библиотеку? — спросила Кит, поднимаясь по лестнице.

— Нет. Просто я хотел тебя перехватить, — ответил Алекс, продолжая сидеть. Кит остановилась. Лицо Алекса выражало несвойственное ему замешательство, он был явно чем-то смущен, и Кит почувствовала, что по спине ее пробежал холодок.

— Что случилось? — спросила она. Отец арестован, подумала она, следующая ее очередь.

— Ты все равно утром узнаешь, поскольку поползут слухи, а мне хотелось бы, чтобы ты узнала от меня.

Его слова немного успокоили ее.

— Слухи о чем?

Алекс откашлялся и, взъерошив рукой волосы — жест, тронувший ее до глубины души, — проговорил:

— О том, что мы с Барбарой собираемся пожениться.

Кит почувствовала, что у нее остановилось сердце. Потом она подумала, что ослышалась.

— Что? — переспросила она.

Даже если он говорит правду, это не ее дело, и тем не менее у Кит было такое ощущение, словно вся ее жизнь зависела от того, что он ответит.

— Тот же самый вопрос задал и я, когда об этом услышал. — И Алекс насмешливо улыбнулся. У Кит немного отлегло от сердца.

Нахмурившись, она жестом попросила его пододвинуться и уселась рядом.

— Уже поздно, Эвертон, — скрывая волнение, сказала она. — Может быть, расскажешь мне обо всем этом немного подробнее?

Алекс кивнул, и его чувственные губы тронула улыбка. Кит показалось, что на лице его отразилось некоторое облегчение, однако на лестнице было довольно темно, и она могла ошибиться.

— Барбара знает, что ты женщина.

— Знает? — недоуменно переспросила Кит.

— Да, — подтвердил Алекс. — И она заявила, что, если я откажусь создать видимость того, что наши отношения продолжаются, она распустит о нас с тобой слухи определенного рода.

— И поэтому ты недавно провел в ее доме ночь, а сегодня отправился к ней в гости?

— Именно поэтому. Только сегодня у нас с ней вышла небольшая ссора, после чего я, к своему удивлению, узнал, что мы с ней, оказывается, собираемся пожениться.

— Вот сука! — воскликнула Кит.

— Я подумал то же самое, детка, — рассмеялся Алекс.

Кит взглянула ему прямо в глаза и после продолжительного молчания тихо спросила:

— Почему ты мне раньше не сказал?

— Потому что с Барбарой Синклер я должен разобраться сам. — Протянув руку, Алекс ласково коснулся ее щеки. — Ну, как прошел вечер? Удалось тебе увести Айви у этого увальня Джеральда?

Кит хмыкнула, с удовольствием глядя в его искрящиеся веселым смехом глаза. Невозможно было представить себе, что меньше чем через два дня он исчезнет из ее жизни навсегда и она, по всей вероятности, никогда его больше не увидит, никогда не ощутит на себе его взгляд, такой, каким он смотрит на нее сейчас — словно пытается запечатлеть в памяти ее черты. А ей этого делать не нужно. Она и без того никогда не забудет его.

— Нет. Я по-прежнему один, — прошептала она.

Помешкав, Алекс взял ее за руку и, не сводя с нее взгляда, проговорил:

— У меня для тебя есть еще одна новость, дорогая.

Кит вздохнула. Больше всего на свете ей сейчас хотелось наклониться и поцеловать его. Не может быть, чтобы он был ее врагом. Не может быть…

— Ферт в Лондоне.

Вздрогнув, Кит попыталась высвободить руку, однако Алекс удержал ее.

— Но почему? Я думала, он никогда не приезжает в Лондон.

— Почти никогда. Очевидно, ему доложили, что его дочь влюбилась в какого-то ирландца без роду, без племени, и он попросил меня передать тебе, чтобы ты держался от нее подальше.

Чувствуя, что сейчас упадет в обморок, Кит подалась вперед и уткнулась в его плечо. Он медленно потерся щекой о ее белокурые волосы. На Кит пахнуло тяжелым запахом дорогих французских духов Барбары Синклер и легким, пьянящим — мыла для бритья, кожи и еще чем-то, присущим только Алексу. Стоит только чуть-чуть повернуть голову — и можно коснуться губами его подбородка, уха, щеки. Осталось совсем немного времени, а потом придется рассказать отцу про графа Эвертона. Остается лишь надеяться, что он что-нибудь придумает, чтобы не отдавать Алекса на растерзание графу Фуше.

Удивляясь, что она даже подумать об этом осмелилась, Кит выпрямилась и отстранилась. Алекс обеспокоенно взглянул на нее.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

Кит, сглотнув, кивнула.

— Я… я не хочу его видеть.

Медленно проведя указательным пальцем по ее руке, Алекс прошептал:

— Тебе и не придется этого делать. Думаю, мы сможем в течение двух суток держаться от него подальше.

— А потом? — тоже шепотом спросила Кит.

Алекс пожал плечами и, отвернувшись от нее, резко встал.

— Если бы я умел гадать, я бы тебе сказал, — ответил он и, протянув руку, помог Кит встать. — Увидимся утром, Кристин.

— Спокойной ночи, Алекс, — тихо сказала Кит, когда он уже исчез в своей спальне, осторожно прикрыв за собой дверь.

Как миссис Адамс и обещала, платье было закончено вовремя.

После того как Кит два дня назад поругалась с Алексом, Джеральд взялся учить ее танцевать и после долгих тренировок наконец объявил, что в вальсе, кадрили и пяти различных контрдансах ей нет равных. Айви, в свою очередь, была более чем довольна тем, как Кит научилась ходить и вести светскую беседу. Лишь напомнила, чтобы Кит ни в коем случае не употребляла в течение всего вечера никаких бранных слов.

Утро того дня, когда должен был состояться бал-маскарад, Кристин Брентли провела, беспокойно мечась по своей комнате. Алекс отправился на дневное заседание палаты лордов, однако к вечеру обещал вернуться. Сначала Кит подумала, не отправиться ли ей к Тадеусу Нэрингу и не порасспрашивать ли его еще раз, однако отказалась от этой мысли. И тем не менее она прекрасно понимала, что ищет любой предлог, пытаясь убедить себя, что ошибается, что Алекс не может быть ее врагом. Как понимала и то, что влюблена в него и нет никакого смысла притворяться перед самой собой.

Казалось, этот день никогда не кончится. Опасаясь, что, если она будет продолжать бегать по комнате, ноги у нее распухнут и она не влезет в новенькие туфельки бордового цвета, Кит отправилась в библиотеку и взялась за книгу под названием «Комедия ошибок». Она никогда не читала ее раньше, однако название ей понравилось: отлично подходит к сложившейся ситуации.

Услышав, как открылась входная дверь, она бросила взгляд на каминные часы. До бала у Торнхиллов оставалось всего несколько часов. Сердце Кит взволнованно забилось, и появление Алекса в библиотеке нисколько не помогло ей успокоиться.

— Итак, — улыбнулся Эвертон и, швырнув на стол несколько писем, уселся в кресло напротив Кит. — Какие планы на сегодняшний вечер?

Кит знала, что Алекс по-прежнему не в восторге от ее идеи появиться на балу в платье, и была благодарна ему за то, что он хотя бы делает попытку шутить.

— Думаю, нам не стоит приезжать вместе, — заметила она, откладывая пьесу в сторону.

— Согласен. Это было бы неблагоразумно.

— Так что ты поезжай к Торнхиллам один, а я найму экипаж и отправлюсь к Даунингам. А после моего чудесного превращения, — Алекс хмыкнул, и Кит нахмурилась, — я поеду на бал.

— С Джеральдом и Айви.

Кит покачала головой:

— Нет. Этого тоже не стоит делать.

Алекс выпрямился и заявил:

— Порядочные девушки не ездят на бал одни. Их обязательно должен кто-то сопровождать.

Шутливого тона как не бывало. Глаза его смотрели на Кит совершенно серьезно.

— Алекс, я ведь буду в маске. Никто не узнает, кто я такая. Так что не имеет никакого значения, приеду я с кем-то или одна. Одной даже лучше. Больше таинственности.

Однако Алекса, похоже, ее доводы не убедили.

— А потом? — настороженно спросил он.

— Я вернусь к Даунингам, переоденусь, после чего приеду сюда в наемном экипаже.

— Мне это не нравится.

Кит тяжело вздохнула.

— Алекс…

Он взглянул на нее и снова откинулся в кресле.

— Знаю, знаю. Сейчас ты скажешь: «Не будь занудой, Эвер-тон». — Он нервно забарабанил пальцами по подлокотникам кресла. — Хотя бы скажи мне, в каком ты будешь платье, чтобы я знал, с кем мне флиртовать.

Вздохнув с облегчением, Кит покачала головой. Она до последней минуты боялась, что он не согласится.

— Ты должен будешь сам догадаться.

В глазах Алекса мелькнуло странное выражение, и, отвернувшись к окну, он спросил:

— А завтра?

— Завтра здесь будет мой отец. Вещи я уже уложила, так что об этом не беспокойся. — Сама она беспокоилась совершенно о другом: прошла уже почти неделя с тех пор, как она видела Стюарта Брентли. Интересно, куда он подевался? Впрочем, задумалась она об этом только сейчас. Время пролетело так быстро, что раньше просто некогда было.

— Кит… — начал было Алекс, но она встала и направилась к двери.

— Не нужно, Алекс, — остановила она его. Если он снова станет просить ее остаться, она не выдержит. Слишком уж это тяжело. — А ты тоже будешь в маске?

— Твое желание для меня закон, — проговорил Алекс и встал. — Только пообещай мне, что будешь осторожна. Помни, что сегодня вечером тебе уже не придется разыгрывать из себя упрямого мальчишку.

Он искренне беспокоится за нее. Тронутая до глубины души, Кит повернулась и улыбнулась ему.

— Не волнуйся.

— Для этого уже слишком поздно. — Проходя мимо, он искоса взглянул на нее, и Кит вдруг подумала, не напрасно ли она все это затеяла.

Переодевшись в черный вечерний костюм, Алекс взял свою маску — черную волчью голову — и, спустившись вниз, принял из рук Уэнтона шляпу и пальто.

— Веди себя хорошо, кузен, — попросил он Кит и вышел на улицу.

Как только за Алексом закрылась входная дверь, Кит глубоко вздохнула и помчалась наверх. Из окна погруженного во мрак кабинета Эвертона она видела, как он сел в коляску, захлопнул дверцу и экипаж покатил по подъездной аллее и, выехав за ворота, скрылся из виду. Сосчитав до пятидесяти как можно медленнее, Кит снова вздохнула и спустилась вниз.

— Уэнтон, — сказала она дворецкому, — я ненадолго уйду из дома.

— Хорошо, мистер Райли, — ответил тот, помогая Кит надеть пальто.

Глубоко вздохнув в последний раз, Кит вышла за дверь, спустилась по ступенькам, прошла по подъездной аллее до улицы и, наняв экипаж, поехала к Даунингам.

Граф Эвертон неторопливо прохаживался вдоль стены танцевального зала в особняке Торнхиллов. Вот мимо проплыла леди Уэнтуорт в золоченой маске, и он с трудом сдержал улыбку: на макушке вальяжной дамы покачивались белые перья, должные, по всей видимости, изображать лебединые. Однако лебедя из леди Уэнтуорт не получилось. Своим тучным телом она скорее напоминала неповоротливую бегемотиху.

Вот бы Кит посмеялась, подумал Алекс. Занятные на этом маскараде есть экземпляры. Он снова бросил взгляд в сторону дверей. Кит не было. Он как идиот торчал в этой танцевальной комнате уже больше часа, ожидая ее появления, и все без толку. Вздохнув под черной волчьей маской, Алекс скрестил руки на груди.

— Эвертон! — раздалось у него за спиной.

Алекс обернулся. К нему, подпрыгивая на ходу, направлялся некто в ярчайшей маске павлина.

— Боже правый, Фрэнсис, ты великолепен! — восторженно заметил он.

Павлин остановился рядом.

— Черт побери, Эвертон, как ты узнал, что это я?

— Ты забыл снять свое любимое кольцо с фальшивым рубином.

— Оно никак не снималось, — пожаловался мистер Хеннинг и, подняв руку, принялся рассматривать свое дурацкое кольцо, выдавшее его с головой.

— Как поживает твоя бабушка? — дружелюбно поинтересовался Алекс, радуясь тому, что есть на кого переключить внимание.

— Прыгает, словно скаковая лошадь, — буркнул Фрэнсис. — Целую неделю я возле нее вертелся, а получил от нее всего пятьдесят соверенов. «Ты хороший мальчик, Фрэнсис, — заявила мне бабуля, — но тебе нужно быть более независимым». А я ей сказал на это, что, если она мне будет давать по тысяче фунтов в год, я буду независим, как эта чертова Виргиния.

Алекс хмыкнул.

— А она?

— А она сказала, что колонии — слишком неприятное место для ее внука, и дала мне шиллинг, чтобы я купил ей конфет.

Нужно будет рассказать все это Кит, подумал Алекс. Вот только где ее до сих пор черти носят!

— А Хэншоу здесь?

Павлиньи перья закачались.

— Он с Кэролайн и ее родителями. Ты знаешь, что Ферт сейчас в Лондоне?

Выпрямившись, Алекс взглянул в ту сторону, куда указывал Фрэнсис. Облаченный в простую черную маску, Мартин Брентли равнодушно слушал Хэншоу, который, по всей видимости, пытался развлечь его веселыми историями из лондонской жизни. Однако у него ничего не получалось. Его светлость ни разу даже не улыбнулся. По-видимому, то обстоятельство, что Редж ухаживает за Кэролайн, сыграло свою негативную роль. Алекс не мог не восхититься силой духа Реджа. Отлично понимая, что не сумел заинтересовать его светлость, он тем не менее упрямо продолжал свои попытки. Кэролайн стояла рядом. Лицо ее было скрыто изящной голубой вуалью на восточный манер.

— Боже правый! — послышался у Алекса за спиной возбужденный шепот Фрэнсиса.

Алекс обеспокоенно обернулся. Что это с ним случилось? Может, павлинье перо попало в глаз? Восторженный взгляд Фрэнсиса был устремлен на двойные двери танцевального зала.

Алекс проследил за его взглядом и почувствовал, что у него перехватило дыхание.

— О Господи… — пробормотал он.

В дверях стояла Кристин Брентли, дожидаясь, когда ее объявят. Такой восхитительной красавицы Алексу еще никогда не доводилось видеть. Высокая, стройная. Вьющиеся светлые волосы уложены на затылке в высокую прическу. Несколько легких локонов обрамляют лицо. На щеках нежный румянец. Она вела непринужденный разговор с маркизом Хейгом и одновременно обводила танцевальный зал глазами, поблескивающими сквозь прорези черной блестящей полумаски. Маска была украшена бисером. Точно таким же бисером было расшито платье бордового цвета, оставлявшее открытыми белоснежные плечи и выгодно подчеркивавшее длинную шею, высокую грудь и тонкую талию.

— Кто это? — спросил Фрэнсис, поднимая маску на лоб. — Как ты думаешь, она приехала с Хейгом?

— Очень может быть, — пробормотал Алекс.

В этот момент Кит вручила дворецкому свой пригласительный билет.

— Милорд и миледи, — провозгласил тот, — позвольте представить вам… леди Маску. Миледи, лорд и леди Торнхилл.

— Вот это да, — прошептал Фрэнсис. — Это ж надо, леди Маска…

Подобное вольное обращение допускалось лишь на бале-маскараде, и краем глаза Алекс заметил, что выбранный Кит титул большинство великосветских вельмож встретили одобрительными смешками и кивками. Шагнув вперед, Кристин непринужденно оперлась о руку маркиза Хейга, и Алексу пришло в голову, что сейчас имя Кит абсолютно ей не подходит.

— Кто она, черт побери? — недоуменно спросил Хеннинг. — Не племянница ли Пенингфилда, как ты думаешь?

Дездемона Пенингфилд в подметки не годится Кристин Брентли, подумал Алекс.

— Она все еще в Индии со своим братом, — рассеянно бросил он, наблюдая за тем, как основная масса собравшихся в зале мужчин устремилась к Кит.

Он сердито прищурился, борясь с желанием броситься к ней, схватить ее за руку и притянуть к себе, чтобы никто не смел на нее покуситься. По телу начал распространяться огонь желания, и Алекс понял, что сегодняшний вечер будет для него сущей пыткой. Ну да ничего, позже она ему за это ответит.

— Вот черт! — буркнул Фрэнсис, опуская маску на лицо. — Эти кретины сейчас все танцы расхватают.

И, расправив плечи, он ринулся в толпу и принялся энергично пробиваться к леди Маске — только перья колыхались.

А Алекс так и остался стоять, наблюдая за ней и отмечая про себя непринужденную грацию, с которой она движется, разговаривает и жестикулирует. Наконец Фрэнсису удалось пробиться к ней, и по быстрому колыханию павлиньих перьев Алекс понял: Кит вписала его имя в свою карточку. Эвертон уже подумывал о том, не доставить ли ей удовольствие понаблюдать, как он вместе с другими остолопами вымаливает у нее танец, как вдруг Кит взглянула поверх плеча Фрэнсиса и глаза ее в прорезях блестящей черной маски встретились с его глазами.

Этого оказалось достаточно, чтобы Алекс сорвался с места и направился к ней. Он дошел уже до середины комнаты и только тогда опомнился, но, решив, что поскольку все равно зашел так далеко, можно пригласить ее на вальс. Но как только он добрался до края столпившихся вокруг Кит мужчин, оркестр заиграл контрданс, и этот чертов Хейг, пользуясь тем, что временно завладел ее рукой, вывел ее на середину зала. Кристин мельком взглянула на Алекса, и по ее накрашенным вишневой помадой губам скользнула легкая, дразнящая улыбка, а в следующую секунду она повернулась лицом к своему партнеру. Дамы присели перед кавалерами в реверансе, и танец начался.

С трудом взяв себя в руки, Алекс пошел к столу с прохладительными напитками. Пускай девочка повеселится, вот только веселье это уже обходится ему слишком дорого. Кстати, не забыть бы сообщить ей, что на балу присутствует Ферт. Однако в следующую секунду Алексу пришло в голову, что ему следовало бы предупредить своего патрона, что в зале находится один из контрабандистов, за которыми они давно охотятся, но он тут же отмел эту мысль. Не сегодня. Не станет он портить Кристин вечер.

Редж стоял у окна, заставленного бокалами с пуншем. Лицо его выражало одновременно и радость, и отчаяние.

— Привет, Алекс, — кивнул он, оглянувшись на отца и дочь Брентли.

— Ну, как идет сражение?

— По-моему, он относится ко мне вполне терпимо. А одно время я ему вообще нравился.

— Наверное, тогда ты не пытался стать членом его семьи.

Барон деланно усмехнулся:

— Что верно, то верно. А где Кит? Если бы он смог приударить за Кэролайн в присутствии ее отца, мои шансы на успех наверняка возросли бы.

Алекс едва удержался, чтобы не взглянуть на Кристин.

— Кит себя сегодня что-то плохо чувствует и решил остаться дома.

— А кто эта леди Маска? — кивнул Редж в сторону танцующих.

Тихонько вздохнув, чтобы собраться с силами, Алекс взглянул на Кит.

— Понятия не имею. Я тебя хотел спросить.

Кит грациозно порхала по паркету, а с лысеющей головы Хейга градом катился пот, пока он предпринимал отчаянные попытки не сбиться с ритма. «Так тебе и надо, старый козел! — подумал Алекс. — Ишь ты, вздумал изображать из себя молодого! Лучше бы пригласил ее на вальс».

— Между прочим, — прервал его размышления Редж, и тон его был такой, что Алекс круто повернулся к нему. — Огастес минут двадцать назад зажал Барбару в уголок и принялся расспрашивать о вашей предстоящей свадьбе.

Вот черт, он совсем забыл об этом!

— Что ему нужно?

— Понятия не имею. Если бы ты с ним общался, мог бы сам его спросить.

— В таком случае зачем мне нужен ты? — раздраженно бросил граф и вздохнул. — Не сделаешь ли мне одолжение?

— Конечно. Я вообще у тебя в неоплатном долгу. Говори-я сделаю все, что ты попросишь.

— Сделай так, чтобы Ферт сегодня ко мне не приближался.

Алекс рассчитывал весь сегодняшний вечер быть как можно ближе к Кристин, следовательно, если герцог будет находиться от него подальше, то и от своей племянницы тоже.

— Слушаюсь, милорд, не извольте беспокоиться, я постараюсь сделать все от меня зависящее. Впрочем, я тебя понимаю. Ферт вряд ли тобой доволен — ведь ты до сих пор не сообщил ему имя контрабандиста. — Барон нахмурился. — Кстати, мне тоже хотелось бы его знать. Раньше ты частенько делился со мной добытыми тобой сведениями, а теперь что-то помалкиваешь.

— Что ж, претензии принимаются, и я тебе непременно обо всем расскажу, но не сегодня.

— Но у нас не так много вре…

— Иди неси пунш, приятель, — шутливо приказал Алекс.

— Значит, выпроваживаешь меня? — ухмыльнулся Редж. — Ну да ладно, я не в обиде. — И он направился к Брентли.

А Алекс нетерпеливо обратил свой взор на танцующих. Еще никогда ни один контрданс не тянулся так долго, как этот. В ту же секунду Кристин снова взглянула на него, и он почувствовал, как по телу побежали мурашки. Наконец проклятый танец закончился, и Алекс направился к ней, намереваясь пригласить на следующий, но возле нее уже стоял Фрэнсис. Величественно кивнув ему и улыбнувшись, Кристин положила руку ему на плечо. В это мгновение оркестр заиграл вальс.

Нахмурившись, Алекс вырвал из рук опешившего лакея бокал с пуншем и осушил его одним глотком, искренне жалея, что это не бренди. Стараясь не обращать на Кит внимания, хотя чувствовал ее присутствие даже спиной, Алекс прошелся по залу, поболтал то с одним своим знакомым, то с другим, не забывая при этом держаться от Ферта подальше. И без него забот хватает. Три часа назад ему казалось, что если он не сумеет сделать Кит своей любовницей, до того как она уедет, то сойдет с ума. А сейчас он готов был убить Фрэнсиса Хеннинга за то, что тот посмел положить свою затянутую в перчатку руку ей на талию. Следующие четыре танца Алекс мужественно старался ее не замечать, чувствуя, однако, что у него это плохо получается.

Наконец он решил выпить еще. Взяв бокал портвейна, он уже собрался одним махом осушить его, как вдруг почувствовал, как на плечо его легла тонкая рука и из-за спины донесся звонкий девичий голосок:

— Милорд, по-моему, вы сейчас пропустите наш танец.

— Вот как? — деланно удивился он. — Как это неучтиво с моей стороны. — Обернувшись, он протянул ей руку, и Кристин вложила в нее свою, затянутую в бордового цвета перчатку. Едва Алекс успел вывести свою партнершу на середину зала, как оркестр заиграл вальс.

Рука Кристин слегка дрожала, и Алекс с некоторым удовлетворением отметил, что, должно быть, она испытывает те же чувства, что и он. Оказалось, что танцевальные уроки Джеральда не прошли даром. Кит вальсировала изумительно. У Алекса было такое ощущение, словно он танцует с ней не в первый раз в жизни, а по меньшей мере в тысячный. От Кристин исходил нежный аромат лаванды, который Алексу очень нравился. Он ничуть не удивился, почувствовав его, поскольку и не думал, что Кит станет душиться едкими французскими духами, которые предпочитала Барбара.

— Ты видел Джеральда и Айви? — шепотом спросила Кристин. — Они вошли в зал после меня. По-моему, после того как я переоделась, Джеральд с меньшим энтузиазмом отнесся к тому, что я отправляюсь на бал.

— Я их не заметил, — совершенно искренне отозвался Алекс и подумал, что прекрасно понимает Джеральда. Похоже, он еще дома догадался, что все присутствующие в зале мужчины станут откровенно пялиться на Кит. — Ты потрясающе выглядишь.

Щеки Кит окрасились легким румянцем.

— Спасибо, — тихо поблагодарила она. — Сегодня я чувствую себя… красивой.

— Всего лишь красивой? — улыбнулся Алекс, любуясь этой колдуньей, сводившей его с ума. — Боже правый, мне было спокойнее, когда ты носила брюки.

— Спокойнее? — переспросила Кит и, склонив голову набок, внимательно взглянула на Алекса. — Неужели вы все еще меня боитесь, сэр Волк?

— Я перед вами трепещу, миледи Маска, — прошептал Алекс.

Рубиновые губки дрогнули в застенчивой, чувственной улыбке, и Алекс с большим трудом сдержался, чтобы не поцеловать ее. Он держал Кристин намного ближе, чем того требовал танец, и ее бордовые юбки обвивались вокруг его ботфортов. Все в ней вызывало у него восторг: и учащенное дыхание, и полуоткрытые улыбающиеся губы, и ее нежные руки, одна из которых крепко сжимала его руку, а вторая согревала плечо своим теплом, и трепещущее тело.

Танец закончился, и они остановились. Алекс взял Кит под руку и деланно-непринужденно спросил:

— Кто ваш следующий партнер?

Кристин покачала головой:

— Никто, милорд. — Она оглядела зал и продолжала: — Не могли бы вы вывести меня на минутку на балкон? Мне хочется подышать свежим воздухом.

Внезапно Алекс почувствовал, что и ему это не помешает.

— Ну конечно, — кивнул он и, быстро оглядевшись по сторонам, повел ее сквозь толпу в масках к балконной двери. Несмотря на поздний вечер, как это ни странно, на обвитом плющом балконе никого не было. Высвободив руку, Кристин облокотилась о перила и взглянула в сад.

— Я чувствую себя принцессой из сказки, — со вздохом проговорила она.

— Ты не принцесса — ты королева, — прошептал Алекс, подходя к ней вплотную.

Она обернулась и, подняв затянутые в перчатки руки, стащила с него маску. Бросив ее на каменный пол, легонько провела кончиками пальцев по его щекам. Чувствуя, что у него перехватило дыхание, Алекс наклонился и, запрокинув ей голову, прижался к ее губам. Руки Кристин обвились вокруг его шеи, и она прильнула к нему всем телом, словно призывая его поцеловать ее еще крепче. Он повиновался, ее губы приоткрылись, и язык скользнул ей в рот желанным гостем.

Когда он наконец поднял голову, чтобы перевести дух, Кристин, встав на цыпочки, вновь потянулась к нему.

— Не останавливайся, Алекс, — прошептала она.

Улыбнувшись, он повернул ее лицом к залитому лунным светом саду. Прислонившись к перилам, он медленно провел руками по ее лицу, шее, потом руки его заскользили по обнаженным белоснежным плечам. Плечам, которые больше двух недель были скрыты от него батистовыми рубашками, черт бы их побрал. Повинуясь безотчетному порыву, он наклонился, прильнул губами сначала к одному плечу, потом к другому, после чего вновь прижался к ее губам.

— Эвертон!

Застигнутая врасплох, Кристин вздрогнула, попыталась отстраниться, а Алекс поспешно перевел взгляд на балконную дверь и похолодел: там стоял герцог Ферт собственной персоной. Прежде чем Кристин успела повернуться, Алекс сжал руками ее плечи, удерживая на месте.

— Ваша светлость, — кивнул он, чувствуя, как краска схлынула с лица.

Он всей душой надеялся, что до этого не дойдет, и почти в тот же самый момент понял, что к этому шло с того самого дня, когда он познакомился с Кристин Брентли. Более того, он вдруг с ужасом осознал, что уже решил, на чьей он стороне.

— Простите, что поме…

— Не стоит извиняться, ваша светлость, — оборвал его Алекс, бросив взгляд на Кристин. Лицо ее, выражавшее крайнюю тревогу, покрывала мертвенная бледность. — Мы с леди Маской просто… знакомимся. — И, моля Бога, чтобы Кристин не обернулась, Алекс медленно снял руки с ее плеч и осторожно опустил маску.

— Хорошенькое для этого время и место, — буркнул герцог, явно недовольный тем, что один из его людей открыто наслаждается жизнью, в то время когда им надлежало поймать шпиона.

— Для такого дела любое время хорошо, — ответил Алекс и, наклонившись к Кристин, прошептал ей на ушко: — Я его уведу. Не беспокойся.

Кристин пристально взглянула на него, видимо, пытаясь понять, можно ему доверять или нет, и, прерывисто вздохнув и едва заметно кивнув, отстранилась от Алекса. Подойдя к перилам, она ухватилась за них обеими руками. Лицо ее, на котором застыло холодное выражение, было по-прежнему обращено в сторону сада. На своего дядю она так и не взглянула.

Бросив на нее быстрый взгляд, Алекс нагнулся, поднял с пола маску, надел ее и, подойдя к Ферту, взял его под руку и снова завел в светлый шумный танцевальный зал.

— Я говорил вам, ваша светлость, в какую очаровательную молодую женщину превратилась ваша Кэролайн? — приветливо осведомился он, пытаясь отвлечь герцога от Кристин.

Но не тут-то было! Оглянувшись, Ферт спросил:

— Кто она?

— Никто, о ком вам следовало бы беспокоиться, — решительно ответил Алекс, прекрасно понимая, что поплатится за свои слова завтра, после того как Кристин уедет. Если, конечно, он сможет ее отпустить.

Герцог вскинул брови, однако продолжал идти к тому месту, где стояли Кэролайн и герцогиня.

— Так-так, значит, решили огрызаться? — заметил он.

Алекс с трудом заставил себя улыбнуться.

— Считайте, что так, — признался он, чувствуя, что руки у него дрожат и вообще ему трудно сосредоточиться на разговоре.

— Гм… Странно, однако, вы себя ведете для мужчины, который собрался жениться.

— Об этом, с вашего позволения, я хотел бы поговорить через несколько дней, — поспешно сказал Алекс.

— Похоже, в последующие несколько дней вам предстоит немало дел, — заметил Ферт, и Алекс прекрасно понял, что он имеет в виду.

— Не беспокойтесь, я их все сделаю, — ответил он и, отпустив руку Мартина Брентли, прибавил: — А теперь прошу меня простить.

И он, ловко лавируя между гостями, почти бегом направился к балконной двери. Он уже почти добрался до нее, как вдруг перед ним невесть откуда возникла Барбара Синклер. Глаза ее в прорезях золотой маски богини Солнца злобно сверкали.

— Ты зашел слишком далеко, — прошипела она, сжимая кулаки. — Да как ты смеешь волочиться за ней на глазах у всех! Я этого не потерплю! Я не позволю над собой смеяться!

— Это ты зашла слишком далеко, Барбара, — спокойно ответил Алекс, стараясь говорить, не повышая голоса. — Поговорим об этом позже. А сейчас советую тебе улыбнуться и отойти в сторону, иначе наша помолвка закончится, так и не начавшись.

Он учтиво поклонился и заметил, что губы ее растянулись в фальшивой, неприятной улыбке. Очевидно, заметив кого-то из знакомых, с кем ей срочно нужно было поговорить, она замахала руками и поспешно отошла.

Облегченно вздохнув, Алекс вышел сквозь двойные двери на балкон. Никого.

— Проклятие, — пробормотал он, стукнув кулаком по каменным перилам. Впрочем, отсутствие Кристин его нисколько не удивило. Маловероятно, что она осталась бы на балу, зная, что среди гостей находится Ферт. — Черт! Черт! Черт!

Глава 15

— Знаешь, Айви, ты могла бы остаться, — продолжала Кит. Сидя у туалетного столика в доме Даунингов, она смывала с лица косметику. — Тебе вовсе не нужно было ехать со мной.

У нее не было никакого желания ни разговаривать, ни что-либо объяснять. Она до сих пор ощущала на губах поцелуи Алекса, а при воспоминании о Ферте сердце сжималось от страха. Что, если бы Алекс ее выдал? Все-таки она слишком рисковала.

— Я знаю, — ответила Айви, присаживаясь на краешек туалетного столика. — А что он тебе сказал, что тебя так расстроило?

Глядя в зеркало, Кит сняла с лица остатки румян и помады и отложила салфетку в сторону.

— Это не Алекс, — заметила она, не желая ничего объяснять, и стала вытаскивать шпильки из прически, которую мастерски сделала ей горничная Айви.

— Тебя кто-то расстроил, и Алекс его за это не убил? — удивилась Айви. — Странно.

— А по-твоему, он должен был вызвать обидчика на дуэль? — ухмыльнулась Кит и расхохоталась. — Представляешь себе? Граф Эвертон и маркиз Хейг дерутся на дуэли за женщину, которая еще вчера была парнем.

Айви пристально взглянула на нее.

— По-моему, Фрэнсис Хеннинг тоже оказывал тебе знаки внимания.

— Еще какие! — Кит рассмеялась еще громче. — Фрэнсис сделал мне предложение. Назвал меня Афродитой, которая вышла из моря к людям. — Встав, она сделала изящный реверанс. — Все сказали, что я необыкновенно эффектна.

— Такой ты и была, — согласилась Айви. — Такой и осталась.

Вспомнив о щедрых комплиментах, которыми ее одаривали весь вечер, Кит посерьезнела и застенчиво взглянула на Айви.

— Ты тоже так считаешь?

— Ах, Кит, разве ты сама не довольна своим превращением?

— Довольна, — подумав, ответила Кит и снова улыбнулась. Ей вспомнилось, как она, войдя в танцевальный зал, встретилась взглядом с Алексом и почувствовала, будто вознесл