Сюзанна Энок

Не Устоять!


Пролог

<p>Пролог</p>

— Черт возьми, да здесь не небо, а прямо решето какое-то, — пожаловался Рейфел Микеланджело Бэнкрофт, сердито тряхнув насквозь промокшим рукавом и в третий раз передвигая свой стул. — В Африке во время муссона — и то суше было!

Крыша гостиной нещадно протекала, и беспрерывно сыпавшаяся с потолка дождевая капель звонко барабанила в расставленные тут и там ведра. Над крышами Ковент-Гардена то и дело оглушительно гремел гром, а вспышки молнии выхватывали из полумрака промокших посетителей, укрывшихся в увеселительном заведении «Гарем Иезавели».

— Зачем же тогда вернулись в Англию? — лениво поинтересовался Роберт Филдс, делая очередную ставку.

Рейф неопределенно пожал плечами:

— Я исколесил страну вдоль и поперек, второй раз видеть одно и то же особого желания не было… Африканских баек для развлечения великосветской публики мне на первое время хватит с лихвой.

— Вроде рассказа про то, как кровожадные зулусы чуть не зажарили вас живьем, да? Это, между прочим, моя самая любимая, — вступил в разговор третий участник игры.

Рейф отхлебнул терпкого портвейна и суховато поблагодарил:

— Спасибо, Френсис.

Френсис Хеннинг расплылся в широкой улыбке. Его толстые щеки разрумянились от выпитого вина.

— Понимаю, каково вам сейчас. Отправились без оглядки за большим приключением и в голову не брали, какие там могут вас ждать неприятности, пока едва не угодили в людоедскую похлебку.

— А как насчет неприятностей, которые поджидают нас дома? — полушутливо поинтересовался Рейф.

— По крайней мере, про эту неприятность вы знаете. — Френсис выразительно постучал себя пальцем по груди. — Последуйте моему совету, не упрямьтесь. — Оставьте большие приключения для рассказов в гостиной. Поверьте, Бэнкрофт, путь к благополучной жизни лежит только через терпение.

Рейф ответил слабой улыбкой и окинул взглядом своего собеседника — отлично сшитый серый пиджак, небрежно заколотая золотая булавка с изумрудом в галстуке.

— Терпение, говорите… Похоже, вы сегодня при деньгах. Улыбка Френсиса стала еще шире.

— Вы не поверите, Рейф, дело обернулось так, что я у бабушки оказался самым любимым внуком. Она отправилась к праотцам в этом январе, завещав мне, черт возьми, две тысячи фунтов!

— Надеюсь, Хеннинг, вы хотя бы немного поделитесь с нами своей удачей, — бросил через стол Филдс и, не выдержав, повернулся к сэру Уильяму Торнтону — толстяк, очумело мотая головой, давился рвотой над ведром в углу комнаты. — Бога ради, Торнтон, да наклонитесь же пониже!

— А вот это, похоже, неразрешимая задача, Роберт, — насмешливо хмыкнул Рейф.

— Что? Да уймитесь вы со своим юмором, Бэнкрофт! Ставку, Хеннинг, делайте свою проклятую ставку!

Веселое настроение Рейфа испарилось без следа. После возвращения из Африки удача за игровым столом ему явно благоволила; хотя картами он увлекся не ради увеличения доходов, скорее от скуки да еще чтобы пореже встречаться с отцом… Однако сегодня, когда проигрыш сравнялся с месячным довольствием, до него вдруг дошло, у какой опасной черты он сейчас оказался.

Четвертый игрок сделал ставку и ленивым жестом заправил за ухо смоляную прядь обильно намасленных волос.

— Всякий раз, когда я набирался терпения, тут же влипал в какую-нибудь мерзкую историю, — пробурчал он и покосился на Рейфа.

Эти косые взгляды Найджела Харрингтона на протяжении всего вечера чем дальше, тем больше раздражали Рейфа. Когда Роберт представил их друг другу, Харрингтон выдохнул «Бэнкрофт!..» с таким восторгом, будто оказался лицом к лицу с ожившим Колоссом Родосским. Правда, на их высокую рыжеволосую хозяйку имя его тоже произвело должное впечатление. То, что он уродился младшим сыном герцога Хайброу, создавало массу неудобств, однако Рейф не был настолько глуп, чтобы не пользоваться громким именем отца.

— Поставь, пожалуй, на семерку, — шепнул он, положив на протянутую ладонь рыжеволосой красотки монету в десять соверенов.

Лидия, жеманно хихикнув, привстала, сделала ставку, тут же уселась обратно к нему на колени и продолжила игриво покусывать его ухо.

Последний раз Рейф был здесь больше двух лет назад и, если бы не развлечения, которыми его соблазнили Хеннинг и Филдс, уже давно бы сбежал, чтобы присоединиться к действительно серьезной игре. «Гарем Иезавели» давно перестал быть местом встреч обеспеченных людей.

Френсис слегка склонил голову набок.

— Рейфел, я слышал, вы продали свой офицерский чин? Армия для вас слишком банальна?

— Собираешься отправиться в услужение к папе римскому? Или займешься пересчетом голов его паствы? — хохотнул Роберт. — А что! Ведь ты можешь стать священником! Отец Рейфел — звучит?

— Очень смешно, — прищурился Рейфел.

— Не слушай его, милый! — сердито сдвинула брови Лидия, испуганная перспективой безвозвратно потерять такого изящного поклонника.

Она ласково провела пальчиком вдоль длинного узкого шрама, что спускался по его щеке от левой скулы к подбородку. Рейф осторожно отклонился, ласково обхватил пальцами ее запястье и вернул руку молодой женщины на прежнее место, где та до этого рассеянно перебирала пуговицы его жилетки.

— Тебе нечего бояться, дорогая. Совершить такое в отношении себя у меня просто рука не поднимется.

— Но где же выход? — не унимался Роберт. — Его светлость не потерпит, если ты и дальше будешь праздно проводить время и губить свою жизнь в аду азартных игр. Возразить было нечего. Однако при всем при том возвращение Рейфела к гражданской жизни, после семи лет службы в гвардии доставило отцу искреннюю радость. Правда, Рейфел до сих пор не поставил родню в известность о своих планах. Едва заметно покачав головой, молодой человек обратился через стол к худощавому денди:

— Уайтинг, так вы играете или нет?

Тот поставил стопку монет на семерку червей, рядом со ставкой Рейфа.

— Разумеется, играю, Бэнкрофт.

С самого начала Рейф распознал в нем заядлого картежника и пристально следил за тем, как тот вел игру. Питер Уайтинг беспрестанно жульничал. Он так ловко передергивал карты, что этого, похоже, никто больше не замечал.

Но ни изучение шулерских приемчиков Уайтинга, ни елозившая на коленях Рейфела бойкая дамочка с пышными формами не могли развеять его скуки. Боже, какая тоска! Когда, окончив Оксфорд, молодой человек записался в гвардию, все вызывало в нем предвкушение чего-то нового и неожиданного. Ему даже стало интересно жить. Особую прелесть составляло то, что он поступил вопреки воле отца. Однако весьма скоро беспрестанное надраивание щегольской формы и бесконечные парады развеяли по ветру все надежды.

Выход из положения был найден, когда он записался добровольцем в полк к Веллингтону и принял участие в битве при Ватерлоо. Наконец-то он смог приложить к делу так тяжело ему давшиеся знания. Однако едва в семье узнали, что Рейфел ранен, герцог незамедлительно приказал сыну возвращаться домой.

В Англии он провел три бесконечно долгих года, прежде чем смог, наконец, убеждением, лестью и уступками добиться разрешения покинуть отчий дом. Бэнкрофт оказался на шхуне, которая везла в Южную Африку батальон улан. Теперь же его отец добился, чтобы он добровольно оставил и эту службу. Впереди явственно замаячила конторка служащего или, что еще хуже, кафедра проповедника. Рейф предпочел бы умереть, чем согласиться на такое.

Они с Уайтингом выиграли партию в фараон; впрочем, Рейф ни капельки и не сомневался в исходе. Лидия захихикала и чуть сползла с его колен, чтобы дотянуться до причитающейся части выигрыша. Но несмотря на приятную тяжесть игральных костей, принесших удачу, в руке, и не менее приятную — Лидии, ерзавшей у него на коленях, Рейф ни на мгновение не забывал, что шансы его на то, чтобы сорвать приличный банк, более чем эфемерны. Значит, побег откладывался на неопределенное время. Боже, до чего ему хотелось улизнуть из Лондона куда-нибудь подальше, туда, куда не дотянуться загребущим рукам достославного семейства Бэнкрофт! Само собой разумеется, он, герцог не откажет себе в удовольствии как следует пропесочить сына, прежде чем решится снабдить его суммой, большей, чем десять соверенов. Что касается Куина, его старшего брата, маркиза Уорфилда, тот наверняка потребовал бы написать пространную статью о достоинствах народов тех стран, в которых он побывал.

Рейф потянулся через плечо Лидии за своим бокалом и одним глотком осушил его. Так как он зорко следил за всем происходящим, то от его внимания не ускользнуло то, как переглянулись друг с другом Питер Уайтинг и банкомет. Это стало последней каплей. Негодяю нельзя было запретить передергивать, но пусть хотя бы проделывал свои фокусы сам. Втянуть же в грязную игру банкомета было просто подло.

Когда все сделали ставки, сдающий выбросил на стол карту Рейф проследил за движением его руки и удовлетворенно кивнул, когда Питер Уайтинг выиграл.

Отлично сыграно, — поздравил Рейф победителя. — Ну что, еще партию и подведем черту?

Спихнув с колен Лидию, он встал, перегнулся через стол и со всего маху заехал кулаком в челюсть банкомета. Тот глухо хрюкнул и сполз на пол.

Какого черта, Бэнкрофт! Что вы себе позволяете?! — вскочил па ноги возмущенный Найджел Харрингтон.

Полагаю, что сей господин исполняет свои обязанности спустя рукава, — подчеркнуто растягивая слова, отозвался Рейф. Взяв Лидию за руку, он подвел женщину к освободившемуся стулу банкомета. — Значит, так. Каждый вносит в банк, скажем, по сотне соверенов, а после этого Лидия откроет верхнюю карту колоды.

Вы нарушаете все правила, Бэнкрофт! — воскликнул Харрингтон, побагровев от возмущения.

Ай да старина Рейф! — хохотнул Френсис. — За старое взялся? И куда же теперь?

— Думаю, в Индию — ответил Рейф, задумчиво потирая подбородок. — А может быть, в Китай. Ни там, ни там никогда не был.

— А мы, выходит, должны оплатить ваши путешествия? — Найджел бросил вопросительный взгляд на Уайтинга.

— Только в том случае, если проиграете. Так что, играем или нет? — равнодушным тоном осведомился Рейф и сделал ставку.

Молодой аристократ посмотрел на лежавшие на столе деньги, перевел взгляд на валявшегося без чувств на полу банкомета, опустил глаза на небольшую кучку монет перед собой, снова поднял и встретил прямой взгляд Рейфа.

— У меня нет ста соверенов, — облизав вдруг пересохшие губы, пробормотал он.

— В таком случае всего хорошего.

Питер Уайтинг поднес край своего бокала к глазам и задумчиво посмотрел на своего напарника:

— Пора и до дома прогуляться, верно, Найджел?

— Идите ко всем чертям, Уайтинг! — Найджел снова встретился глазами с надменным и равнодушным взглядом Рейфа. — У меня есть только вот это, — заявил он и вынул из нагрудного кармана толстый, сложенный во много раз лист плотной бумаги, который и бросил на стол.

— Господь с тобой, Найджел! — расхохотался Уайтинг. — Да ты, оказывается, храбрец! Никогда бы не подумал!

— Он стоит по меньшей мере сто соверенов, — с этими словами Харринггон тяжело опустился на стул и потянулся за своим бокалом.

На какой-то момент Рейфу даже стало жаль Найджела. Однако, несмотря на свои манеры и вид заправского денди, парню наверняка уже стукнуло двадцать два или двадцать три года, а в этом возрасте пора бы уже понимать, что если ты не любитель рискованных авантюр, то не стоит околачиваться рядом с такими мерзавцами, как Питер Уайтинг.

Рейф кончиками пальцев передвинул документ в центр стола, налил себе еще немного портвейна и посмотрел на Лидию. Женщина улыбнулась ему в ответ и игриво провела кончиком языка по своим белоснежным зубам.

— Этого достаточно.


Глава 1

<p>Глава 1</p>

— Мэй, где ты? — громко позвала Фелисити Харрингтон дрожащим от волнения голосом. — Поторопись, пожалуйста! При очередном ударе грома — старые стены опасно задрожали — девушка уцепилась за лестничные перила, всерьез испугавшись, что надвигающаяся буря играючи снесет дом с фундамента. Дай-то Бог, чтобы им с Мэй удалось до этого укрыться в подвале.

— Фелисити, мне в окно льет дождь!

— Знаю, солнышко мое. Но сейчас мы ничего не можем сделать. Забирай свою постель и перебирайся в гостиную. Сегодня придется спать там. Не боишься?

— Нет, не боюсь! Вот здорово!

— Проклятие, Найджел Харрингтон, — пробормотала Фелисити сквозь стиснутые зубы, — тебе следовало бы сейчас быть здесь!

И вовсе не потому, что от ее брата был бы толк — этим он не страдал с самого детства. Просто бывали дни, как, например, сегодня, когда Фелисити чувствовала себя на сотню-другую лет старше своего двадцатидвухлетнего брата-близнеца. Они оба были черноволосыми и темноглазыми, как их мать, но на этом сходство заканчивалось. Мать частенько говаривала, что Найджел унаследовал от своего отца самую малость здравого смысла, что в ее устах подразумевало его полное отсутствие.

Пять недель назад Найджел взашей выгнал Смайта, их последнего слугу. Что говорить, отсутствие дворецкого сэкономило бы им в месяц целых три сотни фунтов, если бы Найджел не вбил себе в голову отправиться в Лондон и на выигранные там деньги отремонтировать родовое поместье. Невзирая на возмущенные протесты Фелисити, он развернулся и был таков в их единственной карете, запряженной последней лошадью, заодно прихватив с собой все наличные деньги, кроме тех, что она успела припрятать на крайний случай. Но сегодняшний вечер, как ей казалось, грозил им непоправимой бедой…

От нещадных ударов шквалистого ветра и низвергавшегося с небес ливня старые стены и чердачные балки оглушительно скрипели. А когда прямо над домом грянул очередной удар грома, на Фелисити посыпались куски штукатурки. В воздухе повисла густая влажная пыль, от которой запершило в горле.

— Фелисити! — пронзительным голоском позвала Мэй.

— Иду, милая, иду! — отозвалась та.

Фелисити могла только догадываться, почему так перепугалась восьмилетняя девочка, обладавшая болезненно-живым воображением.

Чертыхнувшись, Фелисити перевалила через перила тяжеленное стеганое одеяло, и оно полетело вниз, по дороге смахнув со столика их единственную хрустальную вазу, Ваза разлетелась на мелкие куски.

Стремительно сбежав по лестнице, девушка бросилась через прихожую к Мэй, когда под напором ветра из ближайшего окна с оглушительным звоном вылетели стекла. От неожиданности и от ударившего в лицо мокрого ветра Фелисити дико взвизгнула. Кое-как заслонившись рукой, она добралась наконец до спальни сестренки.

Занавески трепыхались на ветру, как крылья раненой птицы. Мэй торопливо сваливала на середину одеяла в кучу одежду, книги, игрушки и обувь.

— Фелисити, а где Полли? — выкрикнула она, уставившись на сестру диким взглядом.

— Внизу, в гостиной, пьет чай с мистером Медвежонком. Давай-ка я тебе помогу собраться.

Встав на колени, Фелисити собрала одеяло за углы и крепко связала их. Поднявшись на ноги, она выволокла объемистый узел в коридор и потащила его к лестнице. Мэй поспешила следом, крепко прижимая к груди свою любимую подушку.

— Все до нитки промокло! — воскликнула девочка, на мгновение прижавшись встревоженным личиком к подушке.

Фелисити схватила сестру за руку и потянула за собой вниз по лестнице. Ничего страшного — высохнет!

Скрип дома стал просто угрожающим, и Фелисити встревожено подняла глаза к потолку. Тот змеился трещинами, Которые множились буквально на глазах.

— Господи, нет… — в ужасе еле слышно выдохнула она, Надеясь, что Мэй ничего не заметила.

Едва сестры спустились вниз, как порывом ветра с оглушительным грохотом вышибло парадную дверь. Мэй завизжала, Одна из высоких створок с треском сорвалась с петель и рухнула на пол прихожей, чудом пощадив обеих.

Фелисити почудилось, что вой ветра исполнился нотками откровенно злобного торжества. Схватив Мэй за руку, она поторопилась в сторону гостиной, что находилась в новом, восточном, крыле дома. Мокрые пряди волос облепили лицо, застилали глаза. За спиной снова раздался оглушительный звон выбитых стекол, и дом содрогнулся под очередным ударом урагана. Стены западного крыла дома, мучительно затрещав, задрожали, и через мгновение половина здания с грохотом рухнула, подняв, несмотря на непрекращающийся ливень, густые клубы пыли. Во все стороны полетели куски штукатурки, стекла, обломки дерева и брызги воды. Фелисити кричала, не слыша собственного голоса.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, она повалилась вместе с сестрой на пол, прикрывая малышку своим телом. Когда грохот смолк и дом перестал содрогаться, Фелисити поднялась на ноги и трясущимися руками принялась для чего-то расправлять смятую и насквозь промокшую юбку.

— Мэй, идем! — прокричала она срывающимся голосом. — В гостиной мы будем в безопасности!

— Нет! Нет! — отчаянно замотала головой младшая сестра. — Там тоже все рухнет!

— Не рухнет! Восточное крыло построили совсем недавно, там стены очень прочные! Все будет хорошо! Верь мне, Мэй! Я обещаю!

— Ладно, — прохныкала девочка и крепко ухватилась за руку старшей сестры.

— Я тоже должна верить», — подумала Фелисити и подняла глаза. — Там, где только что был деревянный резной потолок, висело черное, без единой звезды, небо, которое то и дело вспарывали зигзаги молний. Ливень хлестал нескончаемыми потоками. «Чтоб тебя черти зажарили, братец Найджел!» — подумала Фелисити. Как всегда, вовремя смылся! Если в ближайшие дни он не привезет денег, возвращаться будет просто некуда…


Рейфел Бэнкрофт проснулся оттого, что ему показалось — чей-то горячий язычок настойчиво лижет ему грудь. С неохотой разлепив веки, он прямо перед глазами узрел огненно-рыжую растрепанную женскую шевелюру, которая медленно и неуклонно двигалась по направлению к его животу.

— Доброе утро, Лидия, — промычал он, потягиваясь и стараясь не обращать внимания на бьющие в висках молоты.

— Где мы?

Лидия подняла голову и одарила его широкой улыбкой.

— В моей комнате на втором этаже, — сообщила она, игриво хихикнув, и добавила, прежде чем вернуться к своему приятному занятию: — До утра еще далеко.

Рейф повернул голову и посмотрел в окно:

— Черт возьми, и правда еще ночь!

Хотя прикосновение горячего и чувственного женского рта было более чем приятно, ему подумалось, что, к несчастью, его ждут кое-какие неотложные дела. Еще раз потянувшись всем телом, Рейф сел было на постели; однако в этот момент шустрые пальчики Лидии умело присоединились к настойчивым стараниям ее губ, и Бэнкрофт, с удовлетворенным вздохом откинувшись обратно на подушки, блаженно закрыл глаза. Собственно говоря, куда и зачем сейчас спешить?

Он пошевелился и с усилием перекинул ее голую ногу через себя, так что Лидия оказалась сидящей на нем верхом, а перед его глазами оказались соблазнительно-округлые ягодицы. Мгновение спустя взгляд его упал на лежавший на ночном столике пергамент Найджела Харрингтона. Приподнявшись на локте, Рейф потянулся, взял его и с ленивым любопытством развернул, чтобы узнать, за что, собственно говоря, он расписался. Бросив взгляд на раскрытый лист, он сел так стремительно, что спихнул Лидию с узкой кровати на пол.

— Проклятие! — Ошеломленная женщина на мгновение осталась сидеть, забыв о своей наготе, потом вскочила с постели и, схватив подушку, в ярости запустила ею в голову Бэнкрофту. Тот машинально отбросил подушку в сторону, едва обратив внимание на ее обиду.

— Дорогая, хотелось бы чуть больше уважения. Я все-таки землевладелец.

— Какой ты, к черту, землевладелец! Ты самая настоящая вонючая невоспитанная свинья, вот ты кто! — огрызнулась Лидия.

— Пусть даже так, зато весьма состоятельная, — ухмыльнулся Рейф.


— Неужели ты полагаешь, что про Китай он говорил всерьез?

Джулия Бэнкрофт, герцогиня Хайброу, бросив рассеянный взгляд в окно, на унылую, как обычно в это время года, Кинг-стрит, повернулась к своему старшему сыну:

— Похоже, сам ты в этом уверен, иначе не стал бы заводить такой разговор.

Куин Бэнкрофт, маркиз Уорфилд, нахмурившись, пригубил бокал с мадерой.

— Это просто нелепо. Тем более когда речь идет о нем. Она всмотрелась в лицо маркиза. Тот чуть склонил голову к правому плечу, в очередной раз прислушиваясь, не слышно ли в холле шагов вернувшейся жены. Природа одарила обоих ее сыновей каштановыми волосами и зелеными глазами. Правда, у Рейфа глаза были совсем светлыми, цвета морской воды и с каким-то завораживающим мерцанием, от которого всякий раз таяло материнское сердце.

— Ты говоришь совсем как отец.

— Ну, спасибо тебе большое! — возмутился Куин. — А я-то думал, тебе будет приятно услышать, что Френсис Хеннинг все завещал мне!

Герцогиня улыбнулась:

— Но что нелепого в том, что Рейфел хочет попутешествовать?

— Ему жить здесь. Бога ради, мама, ведь он Бэнкрофт!

— Я полагаю, Куинлан, сам он думает, что со своей жизнью здесь уже разобрался.

В дверь деликатно постучал дворецкий:

— Милорд, ленч подан.

— Спасибо, Бикс.

Джулия встала, и Куин проследовал за матерью через анфиладу комнат в огромную столовую.

— Ты уверена, что вчера он не ночевал дома? — опять заговорил маркиз.

— Куин, теперь ты ведешь себя совсем как его мать. Этим скорее мне пристало интересоваться!

— Просто беспокоюсь за брата, — пожал плечами Куин.

— Понимаю, и поверь, мне это очень приятно. Но если говорить серьезно, чем бы здесь стал заниматься Рейф?

Маркиз помолчал.

— Я уверен, если бы мы с ним посидели пару часов и откровенно поговорили, то наверняка подыскали бы что-нибудь подходящее.

— Ты мог бы ему помочь начать собственное дело.

— Бога ради, но только не в этом чертовом Китае. И месяца не прошло, как Рейф вернулся из своей поганой Африки. Я просто не верю, что он сгорает от нетерпения снова отправиться в путешествие. Отчего он тогда мне ни словом об этом не обмолвился?

— Возможно, считал, что ты рассердишься, дорогой.

— Если бы это могло его остановить, я согласен на то, чтобы всякий раз, как он заходит в дверь, меня разбивал апоплексический удар, — недобро прищурился Куин.

Джулия хихикнула:

— Куин, пожалуйста! Кто-то же должен брать на себя риск.

— Благодаря тебе у меня для этого есть Мадди!

Герцогиня остановилась у своего кресла и окинула взглядом остальные пустующие места.

— Бикс, Мадди с его светлостью будут?

— Да, леди. Его светлость распорядился, чтобы я предупредил вас о том, что они будут «чертовски скоро», как он выразился.

Куин, предупредительно отодвинувший стул для матери, при этих словах весело хохотнул:

— Похоже, Мадди снова обчистила его в вист. А он этого просто не выносит!

Перемена темы помогла избежать продолжения разговора о весьма спорном будущем его брата. Джулия бросила взгляд на часы, стоявшие на каминной полке. После своего возвращения Рейфел бывал в городе крайне редко и всякий раз избегал встреч с семейством. Душу матери на мгновение охватило чувство неловкости и беспомощности. Ее сын успел приложить руку к разгрому армий Бонапарта, покорить сердца многочисленных лондонских красавиц, выиграть и тут же спустить целое состояние в известных и печально известных игорных клубах. Что он добавит в ближайшем будущем к этому впечатляющему списку своих подвигов, можно было лишь догадываться.

— Ваша светлость, вы отдаете мне замок Хайброу со всеми землями, и я забываю о долге в сто тридцать восемь миллионов фунтов!

Сверкая глазами, в столовую танцующей походкой вступила Мадлен Бэнкрофт, Во время частых и затяжных отлучек Рейфа именно она вносила живую струю в степенное существование семьи Бэнкрофт, за что Джулия всегда обожала невестку.

— Не надейтесь, сударыня, на слух я пока еще не жалуюсь. Вы сказали «пенсов», а вовсе не «фунтов».

— Я такого не говорила, и вы это прекрасно знаете.

Джулия с трудом удержалась от улыбки при виде растерянного и добродушного выражения лица своего супруга. Подумать только — все; кроме ее самой, Мадди и Куина, так и трепещут перед его сиятельством. Рейф, правда, делал вид, что не боится главы семейства, однако он более чем кто-либо страстно желал получить его признание и в то же время держался от герцога как можно дальше, как бы давая понять, что отношение отца вовсе его не волнует. Льюис Бэнкрофт об этом и не подозревал.

Куин поднялся со своего места, расцеловался с Мадди и предупредительно отодвинул ей стул.

— Лучше согласиться, ваша светлость. Я уже много раз пробовал с ней спорить и всякий раз терпел сокрушительное поражение.

— Это потому, что ты всегда не прав, мой дорогой сын.

— Нет-нет, я ведь…

— Всем добрый вечер.

В столовую вошел Рейф, и чувство беспомощности снова охватило Джулию. Она мгновенно почувствовала странное возбуждение, которое он пытался скрыть. Когда Рейфела раньше срока отозвали из Африки, он буквально взбеленился, и Джулия не осуждала его за это. До самого последнего времени он старательно избегал прямого разговора на эту тему с его светлостью, однако сейчас выражение его лица было таким, что можно было не сомневаться — этот день настал.

— Господи, Рейф, у тебя такой вид, будто ты только что выкарабкался из собственной могилы! — прищурилась Мадди, с интересом оглядывая его изрядно помятое лицо.

— Вчера вечером малость перебрал, — криво усмехнулся тот в ответ.

При появлении младшего сына герцог помрачнел и у него явно испортилось настроение. На до этого безоблачном горизонте семейства Хайброу заклубились грозовые тучи, с минуты на минуты готовые разразиться грандиозным скандалом.

— Прежде чем вваливаться сюда, могли бы побриться и переодеться. Вы ведете себя совершено неподобающим образом. Подумать только — на прошлой неделе, наш обед почтил своим монаршим вниманием сам король Георг!

— Рейфел, может быть, я… — кашлянув, заговорила Джулия.

— О, отец! Добрый день! Виноват, виноват, не признал, пока вы не насупились. Теперь другое дело: вид, как обычно, такой свирепый, что прямо не подходи.

— Лучше свирепствовать, чем впустую прожигать жизнь!

— Льюис, — негромко проговорила герцогиня.

Рейф галантно склонился к плечу матери и поцеловал ее в щеку.

— Для волнений нет повода, родная. Я его сейчас весьма удивлю.

— Ха! Ты только этим и занимаешься! Кто бы сомневался! — презрительно фыркнул герцог.

Рейфел демонстративно извлек из кармана свернутый в трубку лист. Развернув его, он положил документ перед отцом рядом с тарелкой.

— Как вам это? — спросил он, скрестив на груди руки. — Я теперь полноправный владелец усадьбы Фортон-Холл. Это в Чешире.

Куин потянулся за бумагой с выражением недоверчивого изумления на лице:

— Кто ты теперь?..

Мадди в восторге захлопала в ладоши:

— Рейф, с кем это ты расправился? Дуэль или убийство?

Выражение лица Рейфа чуть смягчилось.

— Не волнуйся, все целы. Я поставил на кон деньги, которые выручил за свой офицерский чин, и…

— Ты продал свой офицерский чин?! — прорычал герцог, побагровев.

— А я-то думал, вы обрадуетесь, — вскользь заметил Рейфи с равнодушным видом провел рукой по растрепанным волосам.

— Черт возьми, впервые от сделанного тобой получился хоть какой-то толк!

— Бог ты мой, она даже подписана! — поразился Куин, протягивая бумагу герцогу. — Имеет совершенно законный вид. Френсис что-то там невнятно бормотал про какие-то документы, но из его слов ничего нельзя было понять.

Джулия не сводила глаз со своего младшего сына. Чтобы Рейфел вдруг стал помещиком, должен был перевернуться мир.

— Значит, ты прикупил себе имение, — задумчиво проговорила она.

Рейф встретился взглядом с матерью и тут же отвел глаза.

— Не совсем так. Я выиграл его. Дружище Харрингтон сделал ставку этой бумагой, проиграл и заявил, что рад, наконец, от него освободиться. Мы оба поставили свои подписи на этой бумаге, Хеннинг и Филдс засвидетельствовали, так что теперь имение мое.

— И что дальше? — поинтересовалась герцогиня.

— По крайней мере, теперь у него есть собственность. Наконец-то Рейфел раскинул своими мозгами для чего-то более существенного, чем волочиться за первой попавшейся юбкой, — заключил герцог. — Хм, землевладелец. Ради этого не худо возблагодарить и самого Люцифера. Признаюсь, я думал, что все кончится очередной вылазкой к азиатам.

Рейф поморщился и непроизвольно дернул левой щекой.

— Вообще-то, отец, вы почти попали в точку.

Льюис даже головой затряс.

— Нельзя таскаться туда-сюда в чертову даль, если нужно управлять солидным поместьем!

— Так я…

— Ага! Значит, это я должен следить за имением и вести счетные книги, пока ваша милость будет прохлаждаться?..

— Я не собираюсь оставлять себе это чертово имение. Я его… Его светлость вскочил, с шумом оттолкнув стул:

— Ты что это надумал?!

Рейфел уставился на отца. В глазах его разгорался сдерживаемый все эти месяцы гнев…

— Я не намерен год за годом отсиживать зад и ждать, когда же наконец соизволит взойти чертова пшеница! — огрызнулся он. — Да вы с Куином, сидя безвылазно у себя в глуши, отупели от скуки! Нравится — на здоровье! Бога ради! Я же…

— Черт тебя побери, братец, что ты такое городишь? — выпрямился, как ужаленный, Куин.

— Я собираюсь его продать, и чем скорее, тем лучше! — раздраженно воскликнул Рейф и выхватил бумагу, из рук отца. — Сколько смогу выбить, за столько и продам!

— А потом что ты будешь делать, дуралей? Все просадишь в карты или пустишь на девок? Рейф запихал документ в карман сюртука.

— Я собираюсь попутешествовать! — резко бросил он. — Вы можете владеть хоть половиной Англии, но до колоний, Южной Америки и Востока вам не дотянуться. И я, слава Богу, не ваша собственность. Мама, Мадди, всего вам доброго.

С этими словами Рейф, на мгновение задержав взгляд на Джулии, вылетел из комнаты, с такой силой хлопнув дверью, что в рамах задребезжали стекла.

Джулия застыла, не в силах отвести взгляда от двери.

— О Господи… — слабым голосом выговорила она. Внезапно дверь распахнулась снова.

— Бикс!

— Слушаю, мастер Рейфел. — Дворецкий робко шагнул вперед.

— Обмундирование я заберу с собой, остальные вещи упакуйте. Если они мне понадобятся, я дам знать.

— Хорошо, сэр.

Дверь захлопнулась с таким же грохотом.

— Джулия! Останови его, пока он не успел сотворить того, о чем горько пожалеет! — взревел взбешенный герцог.

Джулия посмотрела мужу в лицо, изо всех стараясь держать себя в руках. Как бы ей ни хотелось сорвать сейчас свою злость, толку от этого не будет никакого.

— Льюис, ты полагаешь, что я в силах его удержать? Особенно после того, что ты ему наговорил?

— А что такого я ему наговорил? Ба! Скатертью дорога!

Мадди и Куин в явном смятении переглянулись, а Джулия осторожно откинулась на спинку кресла. Похоже, до Льюиса так и не дошло, что он только что потерял сына, печально подумала она. У нее не было сомнений — теперь Рейф пойдет на все, лишь бы не зависеть от своей семьи.


Глава 2

<p>Глава 2</p>

Рейф прибыл в Чешир через три дня после скандала. К тому моменту, когда он свернул на грязную, изрезанную колеями дорогу, что вела к поместью Фортон-Холл, он уже решил, что поначалу отправится в Индию, хотя Япония по-прежнему влекла его безмерно. Если поместье окажется в более-менее пристойном виде, ему уже никогда не придется ни ломать голову, где бы достать денег, ни унижаться перед герцогом.

В гостинице, где молодой Бэнкрофт остановился переночевать накануне, местные поглядывали на него с нескрываемым любопытством, когда объясняли, как проехать в Фортон-Холл, Рейф надеялся, что местные шутники не отправили его прямиком в топь. Проехав четыре мили на запад, он, как ему и говорили, оказался у каменного моста, перекинутого через довольно глубокий ручей. Если он и ехал не в ту сторону, в любом случае места были на удивление живописные. Переехав мост, он легонько придержал своего гнедого.

Рейфел не помнил, доводилось ли ему раньше бывать в Чешире, одном из тех немногих графств, где у Бэнкрофтов не было собственных владений. В силу этого обстоятельства местные земли в глазах отца не представляли никакого интереса. Пара краснокрылых дроздов, невесть каким образом залетевших на сотню миль южнее своего обычного летнего гнездовья, мелодично просвиристела у него над головой и в мгновение ока пропала в сомкнутых кронах буковых, ясеневых и кленовых деревьев, что росли по обе стороны дороги. Местность была удивительно красивая; особенно радовала глаз сочная зелень, по которой он успел истосковаться за последние два месяца засухи в Южной Африке. На востоке виднелись серовато-дымчатые очертания холмов соседнего Дербишира, и можно было почувствовать едва заметный запах океана, что приносил с запада легкий прохладный ветерок. Рейф с рассеянной улыбкой тронул с места коня и начал негромко насвистывать задержавшийся в памяти вальс. Прелесть, умиротворение этих мест — именно то, что надо. За такие земли можно затребовать от будущих покупателей хорошую цену. Порой он просто отказывался верить в свою удачу. Каким же болваном выставил себя Найджел Харрингтон, так беспечно поставивший на кон родовое поместье!

Густая живая изгородь изгибалась на северо-восток и незаметно исчезала в буйно разросшихся сорняках, усыпанных желтыми цветами, и высокой траве. Рейф поднял глаза. Взглядом обвел пологий склон и уперся в парадную дверь дома своего поместья. Улыбка сползла у него с лица.

— Разрази меня гром! — выругался он. — Черт бы вас всех побрал!

С коня он соскочил как во сне, не в силах оторвать взгляда от жуткой развалюхи.

Западное крыло дома, по всей видимости, просто-напросто обвалилось, и теперь остатки стропил и чудом устоявшая стена печально торчали на фоне неба, подобно отбеленным временем ребрам громадного кита, давным-давно выброшенного на берег. Разломанные ставни беспорядочно громоздились под выщербленными, с осыпавшейся побелкой, стенами, а в зиявшие пустыми проемами окна виднелись торчавшие под немыслимыми углами остатки кровли. Битое стекло, куски штукатурки, деревянные обломки, разбитые кирпичи и раскуроченная кровельная дранка устилали то, что некогда могло быть прелестным садиком.

— Великий Боже! — пробормотал Рейф, осторожно ведя за собой коня по лабиринту среди руин. В Бельгии ему приходилось брать штурмом укрепления, а усадьба Фортон-Холл выглядела так, как будто в нее долго и упорно палили Прямой наводкой из пушек.

Рейф забросил поводья на спину жеребца и движением руки приказал коню остановиться. Битое стекло захрустело под сапогами, когда он направился вверх по низким каменным ступеням. Из двух половинок парадной двери лишь одна висела на бронзовых петлях, а вторую кто-то приколотил к косяку при помощи пары криво перекрещенных досок. Когда Рейф осторожно толкнул створку, дверь громко заскребла по полу и с режущим слух скрипом, наконец, распахнулась. Рейф переступив через порог. У него над головой испуганно зачирикали воробьи, выпорхнувшие через иззубренную дыру там, где раньше был проход в западное крыло усадьбы.

К его удивлению, лестница, что вела на второй этаж восточного крыла, оказалась в целости и сохранности. Правда, желания испытать на прочность ее ступеньки у нового хозяина усадьбы не возникло. Что ж, подумал Рейф, стены и крыша восточного крыла сохранились — и на том спасибо. Значит, той ночью Найджел Харрингтон вовсе не свалял дурака, играя с ними в фараон. Никто в здравом уме никогда бы не польстился на такую развалину. Тем более что никто не отменял оплаты земельных налогов, ремонта восточного и отстройки западного крыла.

Кляня на чем свет стоит Харрингтона, самого себя и всех проигравших тогдашний последний кон, Рейф отправил ударом сапога в угол оказавшиеся у него на пути обломки стула. Все его надежды были теперь на то, что у Харрингтона осталось достаточно ценностей, чтобы тот сумел расплатиться со своими долгами и отказаться от всех прав на поместье. Когда Рейф продавал свой офицерский чин, пять сотен фунтов наличностью виделись ему весьма приличной суммой. Теперь же это было все, что он имел.

— Вот отец позабавится, — пробормотал Рейф, входя в столовую.

Стол и стулья были сплошь усыпаны мусором, кучи которого виднелись, чуть ли не в каждом углу. В раздражении он пнул ножку стола и направился к двери, которая, скорее всего, вела в гостиную первого этажа. Заперта она не была, но что-то с другой стороны мешало ей открыться. Насупившись, Рейф уперся в створку плечом и крепко надавил. Результат оказался тем же — дверь не шелохнулась.

— Замечательно! Чертовски, просто чертовски здорово! Я сподобился выиграть омерзительное, разоренное дотла крысиное гнездо! — прорычал он, отступил на несколько шагов и с разбега врезался в дверь. — Что за дьявол! — прошипел он, растирая ладонью сильно ушибленное плечо и ошеломленно смотря на неподатливую дверь.

— А вот это тебе не пригодится? — раздался у него за спиной чей-то приглушенный голос. Рейф резко обернулся к полуоткрытой двери в прихожую. Мало того, что он стал владельцем разоренного поместья — в нем, как у себя дома, хозяйничали посторонние люди, бродяги.

— Ну, погодите! — угрожающе пробормотал Рейф и, стараясь не шуметь, выскользнул в прихожую. Кто бы там ни был, вряд ли они явились сюда воровать. Скорее всего, они решили, что в такую усадьбу здравомыслящий владелец уже не вернется. Рейф зловеще усмехнулся. Сейчас они узнают, как ошибались! За весь этот разгром кто-то заслужил хорошую трепку.


Фелисити Харрингтон кое-как сложила в стопку платья, которые ей удалось спасти из-под руин своей спальни. Вчера снова лило как из ведра, и все вокруг еще было пропитано влагой. К счастью, развешанная на кухне вокруг печки одежда, немного подсохла, и от нее перестало разить плесенью. Не сделай они этого, очень скоро все их платья оказались бы безнадежно испорченными.

— А что будем делать с вещами Найджела? — поинтересовалась Мэй, расставляя вокруг печки промокшую обувь.

— Ими займемся потом, — раздраженно отозвалась Фелисити, разглядывая здоровенную дыру на своем любимом пеньюаре. — Если до них вообще дойдут руки.

— То-то он взбесится, когда увидит свой заплесневелый гардероб! — рассмеялась младшая сестра.

— Фрак с прозеленью и весь в мерзком пуху, — усмехнулась старшая.

— Ага! С прозеленью, в пуху и такой вонючий!

Тут дверь с оглушительным грохотом распахнулась. Вскрикнув, Фелисити стремительно обернулась, и тут нечто высокое, тяжелое и твердое врезалось в них обеих, безжалостно сбив с ног. Фелисити пронзительно завизжала.

— Какого черта! — рыкнула навалившаяся на нее кирпичная стена.

Молодая женщина вслепую ударила коленом и по болезненному вскрику нападавшего поняла, что попала.

— Мэй, беги! — выкрикнула она и, зажмурившись, ударила еще раз.

Грабитель коротко выругался и, наконец, отпустил ее. Девушке удалось встать на колени. Прямо перед собой она разглядела взъерошенные светлые волосы и шрам на небритой щеке. Не раздумывая ни секунды, Фелисити, издав боевой клич, изо всех сил двинула крепко сжатым кулачком негодяя в лицо.

— Больно же! Что вы, в самом деле… — Мужчина схватил ее за руку, дернул и снова свалил с ног.

Фелисити заехала насильнику локтем под ребра, и тот, отшатнувшись, выставил перед собой ладонь.

— Убирайтесь отсюда! — выкрикнула Фелисити, смахивая с лица спутанные пряди волос.

Мужчина обеими коленями стоял на подоле ее юбки, лишая девушку возможности вскочить на ноги. Когда она попыталась еще раз ударить его в лицо, он ловко перехватил ее запястье и в мгновение ока заломил ей руку за спину. Фелисити и пикнуть не успела.

— Послушайте, — тяжело дыша, начал он. — Я изви…

Договорить негодяй не сумел, потому что вскрикнул и всем телом рухнул на Фелисити. Девушка подняла глаза и увидела стоявшую над ними Мэй. Двумя руками девочка крепко сжимала пузатый чайник с большущей вмятиной на медном боку. Выбравшись из-под нападавшего, Фелисити вскочила на ноги и выхватила из лежавшей возле печки кучи хвороста самую толстую палку.

— Мэй! Я же тебе ясно сказала: беги! — выдохнула она наконец, стараясь унять бешено колотившееся сердце.

— В этом не было нужды, — ответила младшая сестра и с решительным видом еще раз стукнула чайником поверженного врага по голове. — Я его, случаем, не убила?

— Не думаю, — ответила Фелисити и пристальнее вгляделась в распростертое тело. Мужчина лежал лицом вниз, на полу у разбитого затылка уже успела собраться густая лужица крови. — Боже ты мой! Помоги мне его связать, а потом нужно будет послать за констеблем.

— Кому послать?

— Не кому, а кого, — машинально поправила сестру Фелисити.

— Так кого послать? — не унималась Мэй.

Господи, если бы она сама знала! В голове была полная пустота.

— Меня, например, — запнувшись, проговорила Фелисити. — Мы обе, в конце концов, можем за ним съездить. Давай-ка бегом на конюшню, принеси веревку. И поторопись.

— Ладно. — Мэй протянула сестре чайник. — Держи. Если шевельнется, врежь ему изо всех сил.

Фелисити с превеликим трудом подавила совершенно неуместную ухмылку.

— Спасибо, милая.

Мэй отправилась на конюшню, а Фелисити наконец получила возможность получше рассмотреть грабителя. Первое впечатление ее не обмануло — высокий, худощавый и на вид крепкий. Лица под растрепанными белокурыми волосами было не разглядеть. А вот его одежда Фелисити просто изумила. Одет негодяй был как истинный джентльмен — ему, правда, не мешало бы переодеться, побриться и принять ванну, но в том, что перед ней джентльмен, сомнений быть не могло.

Мужчина застонал и пошевелился. Фелисити с перепугу со всей силы стукнула его чайником по голове, и незнакомец вновь безвольно поник. От мысли о том, что этим ударом она только что отправила человека на тот свет, Фелисити пришла в неописуемый ужас. Молодая женщина склонилась к его лицу и, уловив слабое дыхание, с облегчением перевела дух. Бросив взгляд на многострадальный чайник, она подумала, что после использования не по назначению посуде вряд ли удастся вернуть прежнюю форму.

— А вот и я! — В комнату вбежала Мэй. На обеих ее худеньких плечах висело по нескольку мотков веревки. — Здесь все, что смогла найти.

— Отлично! — Фелисити взяла веревку, подергала несколько раз, проверяя на прочность, и опустилась на колени рядом с незнакомцем. С трудом перевернув незваного гостя на живот, сестры обмотали ему запястья и крепко-накрепко связали руки. Для надежности Фелисити даже завязала несколько узлов. Колец и перстней неизвестный не носил, и хотя его пальцы были на ощупь мозолисто-шершавыми, выглядели отнюдь не как у фермера.

Мэй, повозившись пару минут в ногах у пленника, торжествующе выпрямилась:

— Готово! Ноги тоже связаны!

Похоже, свое свободное время девочка посвящала изучению искусства вязать морские узлы, потому что Фелисити, как ни старалась, так и не смогла отыскать концов веревки. — Прочнее не завяжешь, — похвалила она сестру и, покосившись, увидела, что та прямо зарделась от радости.

— Теперь что?

— Давай перевернем его на спину и обвяжем оставшимися веревками. Я не хочу, чтобы он освободился, пока мы съездим в Пелфорд.

С этими словами она обхватила мужчину за плечи, Мэй — за ноги, и вдвоем они с трудом, но все-таки перевалили незнакомца обратно на спину. Проделали они это не слишком ловко, потому что голова его довольно громко стукнулась о пол, что исторгло у пленника слабый стон.

— Господи, — пробормотала Фелисити, вдруг испытав некое подобие жалости к неизвестному. Взглянув ему в лицо, она в растерянности смогла лишь вновь повторить: — О Господи!

От угла его левого глаза вдоль всей щеки до подбородка шел глубокий, неприятного вида шрам. Белокурые волосы растрепанной заплаткой прикрывали его правый глаз и вкупе со шрамом, густыми бровями и дотемна загорелой кожей придавали незнакомцу вид самого настоящего пирата. Причем, призналась себе Фелисити, пирата-красавца.

— Как ты думаешь, может, это пират? — Похоже, Мэй читала ее мысли. Девочка из-за плеча старшей сестры с боязливым любопытством разглядывала пленника.

— Если он пират, то забрался далековато от моря, — задумчиво заметила Фелисити, обвязывая вокруг широкой груди последнюю веревку и изо всех сил затягивая узлы.

— Может, он заблудился?

— Может быть, и так, — с сомнением в голосе отозвалась старшая сестра.

Веки пленника вдруг затрепетали, и он с трудом открыл светло-зеленые глаза, в которых легко читалось неподдельное изумление.

Фелисити ахнула и торопливо отпрянула.

— Не вздумайте двигаться! — резко бросила она, хватаясь за спасительный чайник.

Незнакомец попытался разглядеть, кто перед ним, несколько раз открыл и закрыл глаза и в конце концов обессилено отвернул голову.

— Чертова баба, — невнятно промычал он.

— Он пьян, — безапелляционно заявила Мэй.

— Да нет, спиртным не пахнет, — возразила Фелисити. — Просто мы его уж очень сильно стукнули, дорогая. А мы ему голову не проломили?

— Все может быть…

— Башку насквозь прошибли, проклятые, — пробормотал пленник.

— Следите за своим языком, сэр, — сурово перебила его Фелисити. — Здесь, между прочим, ребенок.

Мужчина снова с трудом открыл глаза, попытался сосредоточиться и в конце концов тупо уставился на Фелисити.

— Нету здесь, черт возьми, никакого ребенка, — поколебавшись, заявил он, с трудом ворочая языком.

— Ребенок — это я, — сообщила ему Мэй и наклонилась поближе. — А вы и, правда, пират?

— Нет. Я не пират.

— Мэй, немедленно отойди! Это опасный тип.

— Да никакой я не опасный, — сварливо возразил грабитель. Он сделал движение, чтобы сесть, а когда это не удалось, слегка приподнял голову и увидел свои перетянутые веревками грудь и ноги. — Черт! — выдохнул он и откинулся назад, в очередной раз, стукнувшись о пол затылком. — Мать честная! Да вы меня просто пришибли!

— Я в этом сильно сомневаюсь, — заявила Фелисити и твердым тоном добавила: — Очень скоро мы привезем констебля.

— Отлично.

Откровенное удовлетворение в голосе преступника заставило молодую женщину насторожиться.

— С чего это вы так обрадовались, что вас ждет тюрьма? — подозрительно поинтересовалась она. Нет, все-таки у него был явно пиратский вид. Особенно с этой тоненькой струйкой крови, стекавшей за ухо. Фелисити судорожно сглотнула. Великий Боже, она умудрилась захватить в плен самого настоящего предводителя пиратов, который скорее всего собирался умыкнуть ее как наложницу бог весть куда.

— Да потому, что констебль поможет мне вас арестовать, — любезно объяснил ей немного пришедший в себя пленник. — Как воровку.

— Никакая я не воровка! — возмутилась Фелисити. — Это вы… бессовестный грабитель и трусливый налетчик на беззащитных девушек!

— Ничего себе беспомощные девицы, клянусь моей задницей!

Фелисити предупреждающе постучала чайником о пол рядом с его головой.

— Сэр, следите за своим языком! Вы в обществе дамы!

Незнакомца аж передернуло:

— Прекрасно. Я буду следить за своим языком, мисс… Беззащитная!

Фелисити постаралась не заметить неприкрытого цинизма в его голосе.

— Очень хорошо. А теперь… не скажете ли, чем же вы здесь собирались заняться?

Пират несколько раз моргнул и уставился на девушку туманным взором.

— Это место, — спросил он, медленно и ясно выговаривая каждое слово, явно стараясь быть правильно понятым, — называется поместье Фортон-Холл, что в Чешире?

Фелисити на мгновение онемела от удивления, но быстро взяла себя в руки.

— Да, это поместье Фортон-Холл.

— Ха! В таком случае, сударыня, вы, к чертям собачьим… Э-э-э… Вы самый настоящий нарушитель границ частного владения!

— Что?! Это вы вломились к нам в дом и вдобавок напали на меня и мою сестру!

— Простите, но я подумал, что вы мужчина. И потом это не ваш, а мой дом.

— Фелисити, ты разве не видишь? Он тронутый, — вступила в перепалку Мэй.

— Никакой я не тронутый! Развяжите меня!

— И не надейтесь, дражайший сэр! Насколько я понимаю, вы просто сумасшедший, размахивающий направо и налево ножом.

— Послушайте, мисс Беззащитная. Меня зовут Рейфел Бэнкрофт, и поместье Фортон-Холл принадлежит мне. Я могу это вам доказать.

При виде такого явного умопомешательства Фелисити с соболезнующим видом покачала головой:

— Поместье Фортон-Холл принадлежит не вам, а мне, моей сестре и моему брату.

Бэнкрофт посмотрел ей прямо в глаза:

— А как имя вашего брата?

— Вам-то что за дело? Ладно, его зовут Найджел, Найджел Харрингтон.

Бэнкрофт оторопело воззрился на нее, прежде чем разразиться гневной бранью:

— Разрази меня гром! Каков мерзавец! Чертов нытик! Подлый лгун! Как только у этого подонка…

— Мистер Бэнкрофт! — Фелисити перепугалась нескрываемой ненависти в его голосе и налившегося кровью лица, — Я понятия не имею, в чем там дело, но очень прошу воздержаться…

— Да знаю я, знаю — воздержаться от крепких выражений! Воздержусь, клянусь Люцифером, воздержусь!

Мэй не сдержалась и весело захихикала.

Рейф оборвал себя на полуслове и с интересом глянул на девочку. Потом вновь все свое внимание обратил на Фелисити.

— Как вас зовут? — спросил он более спокойным тоном.

— Фелисити Харрингтон, — хмуро ответила та.

— Мисс Харрингтон, окажите любезность, загляните в мой левый нагрудный карман. Тогда все всем станет ясно и понятно.

— Лис, не делай этого! Он хочет тебя подловить!

— Спокойно, Мэй, спокойно. — Господин Бэнкрофт нес явную околесицу. Когда Фелисити как следует пригляделась к нему, она поразилась, что им с Мэй удалось справиться с этим человеком. Если бы он захотел, то с легкостью сделал бы из нее калеку. Возможно, он и впрямь не столь опасен, как им показалось. И все же… береженого Бог бережет. — Не вздумайте пошевелиться, — с угрозой в голосе предупредила она нового знакомого.

— Не волнуйтесь, не буду.

Задержав дыхание, Фелисити с бьющимся сердцем осторожно протянула руку. Сюртук пленника был туго-натуго перетянут веревками, и ей пришлось потянуть за лацкан, чтобы немного высвободить левую полу. От ее усилия тело Бэнкрофта слегка качнулось, но сам он и не подумал двинуться.

Еще немного потянув за лацкан, она нерешительно просунула руку внутрь сюртука и начала нащупывать левый карман. Кончиками пальцев она чувствовала, как ровно и сильно бьется его сердце. Фелисити встревожилась. Неужели возможно, чтобы от одного прикосновения к груди чужого мужчины у нее так перехватило дыхание? В свои двадцать три года она еще не замужем, это правда. Однако отсутствие мужской компании тяготило ее не настолько, чтобы продолжать с волнением прижимать ладонь к груди этого растрепанного красавца… Странное и притягательное ощущение.

— Мисс Харрингтон, чуть ниже, — тихонько заметил пленник.

Она подняла глаза и встретила его пристальный, изучающий взгляд. На лице у нее, должно быть, проступило смущение, потому что губы Бэнкрофта тронула едва заметная лукавая усмешка. Фелисити, взяв себя в руки, придвинулась чуть ближе и с усилием просунула руку дальше под туго затянутые веревки.

— Нащупали?

— Что именно? — вся вспыхнув, сердито поинтересовалась она.

У него хватило смелости улыбнуться.

— Толстый сложенный лист.

Наконец кончики ее пальцев коснулись шероховатого края сложенного в несколько раз листа.

— Да, вот он.

— Отлично! Вытащите, — негромко скомандовал молодой человек, не сводя с нее зеленых внимательных глаз.

Фелисити вдруг разволновалась, засуетилась, вцепилась в бумагу и рванула ее на себя. Та легко поддалась и оказалась у нее в крепко зажатой руке. Рывок был столь силен, что Рейф с глухим стуком откачнулся и опять ударился головой о пол.

— Вот она. Между прочим, сэр, ваше положение не дает вам никакого права заигрывать со мной или что вы там себе вообразили.

— Чертова… — скривился от боли Бэнкрофт и тут же оборвал себя на полуслове. — Разверните, пожалуйста, бумагу, мисс Харрингтон.

Подозрительно повертев документ в руках, Фелиситй исполнила просьбу. Вчитавшись в первый абзац, изложенный точным судейским слогом, девушка побледнела. Из прочитанного следовало, что в руках она держала дарственную на поместье Фортон-Холл. Взгляд ее сам собой метнулся к нижнему краю бумаги.

— Это не подпись моего брата, — с облегченным вздохом заявила она. Боже! Какая же она глупая! Уже была готова поверить, что этот наглый пришелец говорит правду!

— Уверяю вас, подпись его.

Фелисити еще раз внимательно изучила закорючку.

— Весьма дурная подделка, — процедила она.

— А если я признаюсь, что в тот вечер все участники сделки неслись по волнам веселья на всех парусах?

— Я же говорила, что он пират! — с торжеством вставила Мэй.

— Я неудачно выразился, — торопливо оговорился Рейф. — Мы надрались до безобразия, И это еще мягко сказано.

Фелисити опустила руку с документом.

— Ну что же, если так, то мне, мистер Бэнкрофт, все ясно! Вас одурачил какой-то бессовестный тип, который просто знал, что мой брат в Лондоне.

— Никто меня не одурачивал, — решительно возразил Рейф.

Фелисити охватило искреннее сочувствие к этому несуразно наивному господину, так неудачно покусившемуся на ее честь. Молодая женщина еще раз внимательно изучила бумагу.

— Я уверена, вы раньше никогда дарственную и в руках не держали. Так что вам могли с легкостью всучить что угодно. Эта писанина — она легонько потрясла документом в воздухе, — выглядит не слишком убедительно.

— Благодарен вам за сочувствие, мисс Харрингтон, но, уверяю вас, через мои руки прошли десятки, если не больше, дарственных.

Бедняга, подумала Фелисити. Они с Мэй, похоже, перестарались — слишком сильно стукнули его по голове. Помятый чайник красноречиво свидетельствовал о том, что сделалось с мозгами непрошеного гостя.

— Конечно, десятки, конечно, разве я спорю? — торопливо согласилась Фелисити.

Бэнкрофт нахмурился, открыл, было, рот, закрыл и, помолчав, заметил:

— Мисс Харрингтон, позвольте мне довести до вашего сведения, что мой отец — герцог Хайброу. Так что насчет дарственных я сказал вам сущую правду.

Фелисити и Мэй снова переглянулись. Если у Рейфела Бэнкрофта на самом деле помутился рассудок, тогда им, как добрым христианкам, полагалось ему помочь, потому что они в буквальном смысле слова приложили к этому руку. Да, этот человек заявился в Фортон-Холл в полной уверенности, что теперь он владелец поместья. Не успев предаться сладким грезам, получил по голове медным чайником от восьмилетней девочки, а вернувшись из страны Морфея, узнал, что оказался жертвой какого-то бессердечного и коварного негодяя. Неудивительно, что теперь он убеждает всех, и прежде всего самого себя, что он важная персона.

— У меня к вам есть предложение, — произнесла Фелисити, успокоившаяся и вновь способная здраво мыслить. Правда, она сама до конца не понимала, что именно движет ею: то ли доброе сочувствие к Бэнкрофту, то ли его незаурядная внешность. Она не могла не признать, что чем дальше, тем больше нравится ей пленник.

— Вы меня просто очаровываете, — галантно отозвался тот.

— Я напишу брату в Лондон. — Фелисити постаралась не обратить внимания на последние слова Бэнкрофта. — Я уверена, он все раз и навсегда прояснит. А до тех пор… вы можете остаться в Фортон-Холле, если торжественно поклянетесь не покушаться ни на поместье, ни на Мэй, ни на меня.

Рейфел Бэнкрофт слегка прикрыл веки и с легкой смущенной улыбкой вежливо поинтересовался:

— А если я не поклянусь?

— Мы пошлем за констеблем, и вас упекут в тюрьму за разбой и грабеж. А герцогу Хайброу я все изложу в личном письме. Посмотрим, скоро ли он приедет вас выручать.

Улыбка сползла с лица Бэнкрофта.

— Вы ставите меня в весьма затруднительное положение, мисс Харрингтон. Хорошо. Я принимаю ваше предложение.

Кажется, рассудок понемногу начал к нему возвращаться, с облегчением подумала Фелисити.

— И что дальше? — поинтересовалась она. Бэнкрофт открыл глаза и серьезным и торжественным тоном проговорил:

— Клянусь не причинять вреда ни Мэй, ни поместью Фортон-Холл, ни вам лично.

Фелисити изучающе вгляделась в лицо нежданного гостя в поисках хоть малейшего намека на ложь или безнадежного умопомешательства. Единственное, что ей удалось разглядеть, — вид у Бэнкрофта был малость потерянный, что не могло не вызывать сочувствия. О да, за последнее время она на собственном опыте узнала, что это значит — владеть всем и все потерять.

— Я вам верю. Мэй, возьми-ка чайник, я сейчас развяжу нашего гостя.


Глава 3

<p>Глава 3</p>

К тому времени, когда Фелисити наконец развязала последнюю из веревок, что стягивали его, словно фаршированного фазана, Рейфел Бэнкрофт всерьез подумывал о том, что уж лучше бы они его сразу убили, а не отправили, огрев чайником, в бесчувственное состояние. Голова буквально раскалывалась на части от боли, а стоило ему чуть пошевелиться, как перед глазами все плыло и к горлу подкатывала омерзительная тошнота. Проваляться какое-то время без памяти, связанным по рукам и ногам, само по себе было унижением. Для полноты картины не хватало только, чтобы его вывернуло наизнанку прямо на глазах у двух леди. Похоже, в ближайшее время ему будет не до рыцарских манер.

Освобожденный от пут, Рейф с трудом сел, стараясь не обращать внимания на сестер, которые следили за ним с нескрываемым подозрением. Глухо застонав от боли, он с осторожностью ощупал рукой затылок и процедил сквозь стиснутые зубы:

— Проклятие.

— В присутствии дам не ругаются, — назидательно сообщила темноволосая девчушка и угрожающе взвесила в руке изрядно помятый медный чайник.

— Это ты постаралась? — посмотрел на нее Рейф.

— Отчасти, — призналась Мэй, бросив взгляд на сестру.

— Отчасти?

— Вы начали приходить в себя, а мы еще не успели вас связать, — объяснила Фелисити, отбирая у сестры чайник. — Пришлось вас треснуть еще раз.

— Восхитительно!

Был ли тому причиной удар, пришедшийся ему по затылку, или нет, но Рейфу стало казаться, что такие выразительные глаза, как у Фелисити Харрингтон, он видит; впервые в жизни. Все остальное, что обрамляло эти глаза, было им под стать и просто завораживало — распущенные волосы цвета воронова крыла, полные чувственные губы, гибкий стан… Хотелось ничего не делать, а просто сидеть на этой ее — его! — кухне и любоваться каждым дюймом столь пленительного облика. Рейф в растерянности заморгал, в глубине души удивляясь столь внезапно возникшему влечению к молодой особе, столь непочтительно с ним обошедшейся. Фелисити поставила чайник на кухонную плиту.

— Будете держать свое обещание, мистер Бэнкрофт, и мы с Мэй воздержимся от причинения вам вреда.

— Пожалуйста, просто Рейф.

Рука его после ощупывания головы была в крови, и он ничуть бы не удивился, если бы оказалось, что леди совместными усилиями проломили ему череп. В полуобморочном состоянии от накатывавшей дурноты и головокружения Рейф тем не менее попытался собрать безудержно расползавшиеся мысли:

— Могу я получить обратно дарственную? Фелисити протянула ему документ:

— Мне очень жаль, что вы потратили столько времени на путь из Лондона и в результате узнали только, что кто-то так гадко с вами обошелся.

— А мне очень жаль, что ваш брат так гадко обходится с вами, — отозвался Рейф, запихивая бумагу в карман. Увидев, что молодая женщина уже открыла рот, готовая возразить, он предупреждающе поднял руку: — Буду весьма признателен, если вы незамедлительно ему напишете, чтобы прояснить ситуацию раз и навсегда.

— Конечно.

Рейф снова окинул девушку внимательным взглядом я, когда щеки ее заметно порозовели от смущения, сам почувствовал, что сердце его забилось быстрее. Впрочем, если чудом уцелел на этом свете, то в каждой даме будешь видеть неописуемую красавицу, подумал он.

— И еще — не попросите ли конюха отвести мою лошадь на конюшню? Мой вещевой мешок приторочен к седлу, и если ваш лакей покажет, где моя комната, я с удовольствием переберусь туда и прилягу. Голова от боли просто разламывается.

— Боюсь, сегодня придется обойтись без прислуги, — чуть вздернув подбородок, ровным голосом ответила Фелисити. — Я с радостью займусь вашей лошадью, но ни при каких обстоятельствах в этом доме вы спать не будете.

— А почему, собственно говоря? — раздраженно поинтересовался Рейф, забыв на короткое время о дурноте и головокружении. — С какой это стати мне запрещают ночевать в моем собственном доме?

— Каком еще вашем… — Фелисити буквально задохнулась от возмущения и тут же оборвала себя на полуслове. — Мистер Бэнкрофт, мы ведем в поместье Фортон-Холл деревенский образ жизни, и я не намерена допускать, чтобы под одной крышей со мной и моей малолетней сестрой находился посторонний мужчина. Особенно после избранного вами способа представиться дамам.

— Вы ведь сами только что сказали, что приютите меня, — напомнил он. — Боюсь, в моем нынешнем состоянии я вряд ли представляю опасность для кого бы то ни было, — добавил Рейф, одарив Фелисити одной из тех своих чарующих и двусмысленных улыбок, которые обычно с легкостью распахивали для него если не постель хозяйки, то двери дома наверняка.

Девушка и бровью не повела.

— Можете расположиться на конюшне, — спокойно предложила она. — Там тепло, а крыша протекает даже меньше, чем в доме.

— И не подумаю залезать в эту вашу чертову конюшню! — огрызнулся Рейф. Какой бы прелестницей ни была мисс Харрингтон, благоразумие явно не было чертой ее характера. Пусть катится ко всем чертям! В конце концов, кто ему чуть не раскроил череп?

— Прекрасно. Всего в четырех милях отсюда «Усталый путник». Я уверена, там будут рады принять вас. Владелец — мистер Дейв Ладлоу.

Говорила Фелисити убедительно, но в глубине души у нее шевелились сомнения, отчего она то и дело бросала вопросительные взгляды в сторону Мэй. Рейф прекратил бессмысленный спор, в который они оба позволили себя втянуть. Понять эту девушку он не мог. Она явно не хотела его присутствия в доме, но, похоже, не испытывала и желания выставить его вон. Скрипнув зубами, он попытался справиться с головокружением и свести воедино то, что он успел увидеть в Фортон-Холле. Обе негостеприимные хозяйки не думали никого звать на выручку, да и по их виду нельзя было сказать, чтобы они ждали откуда-то эту помощь.

— А кто же тогда живет с вами?

— Мы с Мэй прекрасно обходимся собственными силами, — твердо ответила девушка, переводя взгляд на кучу сырой одежды, что громоздилась на кухонном столе.

Кого и в чем она хочет убедить, подумал Рейф и продолжил гнуть свое:

— Значит, вы живете здесь одни?

Фелисити снова посмотрела на него в упор.

— Похоже, я говорила слишком быстро для вас. В таком состоянии вы плохо соображаете. Да, мы с Мэй живем здесь одни. Пока одни. До возвращения моего брата!

— О Господи, — пробормотал Рейф, невольно восхитившись в душе отвагой обитательниц поместья. С таким ему сталкиваться еще не доводилось. — А если бы я оказался кровожадным безумцем? Надеюсь, для того, чтобы отваживать непрошеных гостей, у вас имеется нечто более солидное и надежное, чем чайник?

— Если не ошибаюсь, чайник оказался весьма действенным орудием, мистер Бэнкрофт, — насмешливо фыркнула в ответ Фелисити.

— Спасибо, что напомнили, — насупившись, буркнул Рейф.

— Вам объяснить, как добраться до гостиницы?

Она явно подначивала его.

— В этом нет необходимости, — проворчал Рейф, удивляясь внезапному порыву остаться здесь и взять на себя заботу об этих злючках, которые едва не отправили его на тот свет. Уж если кто и не нуждался в его опеке, так эта парочка. Но если даже и так, то он не настолько законченный мерзавец, чтобы вышвыривать на улицу женщин. В любом случае, судя по головной боли, в ближайшие пару дней лучше бы никуда не ездить. Пусть приезжает их трусливый братец и забирает девиц к чертям собачьим!

— Мисс Харрингтон, я — владелец поместья Фортон-Холл. И мне не по душе, что оно охраняется женщиной и маленькой девочкой.

— Я не нуждаюсь…

— До тех пор, пока ваш брат не подтвердит моих прав на Фортон-Холл, к нашему обоюдному удовольствию, я поживу на этой замечательной, на этой расчудесной проклятущей конюшне, чтобы душа была спокойна за мою собственность.

Фелисити молча уставилась на него, и Рейф заметил в ее огромных глазах тень какого-то облегчения.

— Только имейте в виду, — наконец проговорила она. — Я с вас глаз не спущу, так и знайте.

Рейф, шатаясь, поднялся на ноги, покачнулся и торопливо оперся о стол.

— Очень рад…

Он собирался ответить остроумной репликой по поводу того, с какой именно его части она собиралась не спускать глаз, но смог издать лишь жалобный стон. Бросив в сторону Фелисити еще один взгляд, Рейф заковылял к двери.

— Мистер Бэнкрофт, вам помочь? — церемонно поинтересовалась Фелисити, вновь ставшая мисс Харрингтон, хозяйкой и законной владелицей Фортон-Холла.

— Нет.

— Давайте я схожу за вашей лошадью? — предложила свои услуги Мэй.

Рейф заколебался, прикидывая в уме расстояние между кухней, Аристотелем и конюшней. Он мог, конечно, свистом подозвать к себе жеребца, но после этого голова его уже точно развалится на куски, которые не собрать.

— Спасибо, это было бы замечательно.

На этот раз Фелисити даже не попыталась скрыть своего изумления.

— Тогда я принесу вам одеяла.

Рейф в знак согласия молча махнул рукой и буквально вывалился за дверь на заднее крыльцо. Оказавшись вне досягаемости дамских ушей, он облегчу душу чередой самых сочных, самых забористых ругательств, которых поднабрался за семь лет военной службы.

На пороге конюшни он остановился и обессилено прислонился к покоробившемуся косяку. До него вдруг дошло, что из-за своего полуобморочного состояния он упустил прекрасный шанс разом освободиться от всей этой сумятицы: соображай он получше, просто сказал бы прелестной мисс Харрингтон, что дарственная и впрямь подделка, мисс кругом права и может продолжать владеть развалинами, которые когда-то были поместьем Фортон-Холл. С другой стороны, то, как все обернулось, позволяло ему в недалеком будущем с наслаждением стиснуть тощую шею Найджела Харрингтона и раз навсегда удавить этого мерзавца. А в ожидании этого момента у него будет достаточно времени, чтобы узнать, способна ли черноокая Фелисити Харрингтон очаровывать его и дальше. Было у него такое чувство, что способна, и без особых усилий со своей стороны.

— Взялся за гуж — не говори, что не дюж, — заплетающимся языком подбодрил себя Рейф и рухнул на кучу соломы.

Услышав, как в гостиную входит Мэй, Фелисити подняла глаза от книги, которую читала, и посмотрела на сестру.

— Я тебе оставила на кухне тосты. — Фелисити поднесла к губам чашку и с наслаждением сделала еще один маленький глоток крепко заваренного утреннего чая, благодаря Бога за подаренные ей несколько минут истинного покоя. Похоже, чтение любимых книг скоро станет для нее непозволительной роскошью.

Мэй брезгливо сморщила носик:

— Они все подгорели. — И добавила: — Я поела джем.

— Только джем?

— Ну да. Вкуснотища!

Фелисити подозрительно вгляделась в раскрасневшиеся щеки девочки:

— Чем ты занималась сегодня утром, дорогая?

Мэй плюхнулась на диван и небрежно разгладила свою желтую юбку в мелкий цветочек.

— Я подумала, а не помер ли наш пират, вот и сходила посмотреть. Он так храпел — на всю конюшню… Я решила, что с ним все в порядке.

Встревоженная Фелисити отложила книгу в сторону. — Никогда не подходи к этому человеку! Ты поняла меня, Мэй?

— А что тут такого? Ты же сама ему разрешила остаться здесь.

Фелисити встала с кресла и подсела к сестре.

— Мистер Бэнкрофт — несчастный неудачник; его обманул какой-то негодяй, убедив, что он может стать важным и богатым. У него на лице глубокий шрам, а это значит, что раньше его уже били по голове, так что мы с тобой скорее убавили, чем прибавили ему… умственных способностей. И наш христианский долг — поставить его на ноги, помочь поправиться. Потом…

— Но…

— Когда приедет Найджел, мы все объясним нашему гостю. И мистер Бэнкрофт уедет.

— Но…

— Есть кто дома? — донесся мужской голос со стороны кухни.

Фелисити так и подпрыгнула. Хотя она и постаралась тут же сурово осудить себя за дрожь и заколотившееся сердце, ее охватило какое-то незнакомое прежде приятное возбуждение.

— Мистер Бэнкрофт, мы в гостиной! — звонким голосом отозвалась она.

Через секунду-другую Рейф, слегка пригнувшись, шагнул через порог. Увидев его в полный рост, не шатающегося из стороны в сторону, молодая женщина поразилась: их гость занял собой весь дверной проем. За короткое мгновение Фелисити успела разглядеть и болотного цвета сапоги свиной кожи, и темно-серые бриджи, и светло-серый жилет, и черный, сидевший как влитой сюртук, и небрежно повязанный галстук, и чрезмерно длинные волнистые светлые волосы… Не спеша она грациозно поднялась навстречу вошедшему гостю и поймала взгляд его странного зеленоватого цвета глаз. В них плясали огоньки неподдельного веселья — или безумия, поспешно напомнила себе девушка.

— Доброе утро. Я без оружия. Могу я приблизиться?

К собственному изумлению, Фелисити поняла, что улыбается.

— Конечно. Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, все в порядке. Полутруп, но скорее жив. — Бэнкрофт повернулся к младшей сестре: — Мисс Мэй, у меня к вам нижайшая просьба: буду весьма признателен, если в дальнейшем вы не будете тыкать в меня садовыми граблями, прерывая тем самым мои жалкие попытки справиться с бессонницей.

— Мэй! — возмущенно воскликнула Фелисити.

— Так я же тебе сказала: подумала, а вдруг он помер! — запротестовала девочка. — Как только он захрапел, я перестала его трогать.

— Первый раз в жизни воспользовался собственным храпом для защиты, — сообщил Рейф и скорчил шутливую гримасу. — Признаюсь, что также в первый раз в жизни средство сработало. — Он снова повернулся к Фелисити: — Я не очень нас обременю, если попрошу чего-нибудь поесть? И ради Бога, называйте меня по имени. У меня есть очень знатный дядюшка, так вот его как раз и зовут мистер Бэнкрофт.

— А этот мистер Бэнкрофт — он что, брат самого герцога? — не выдержала Мэй.

— Да.

— У нас вся еда кончилась, — жизнерадостно сообщила ему любопытная девчонка. — Я на завтрак ела джем!

— Мэй… — укоризненно покачала головой Фелисити, залившись краской от смущения. Порой детская непосредственность сестры и манера называть вещи своими именами выходили за рамки приличия. — Я должна извиниться перед вами, мистер..: э-э-э… Рейф. Мы как раз вчера собирались сходить в город, да вот…

— Там на столе должен был остаться один тост. — Мэй и не думала останавливаться на достигнутом.

— Да, я заметил, — кашлянул Рейф. — Это вы его готовили, мисс Мэй?

— Нет, это я, — натянуто ответила Фелисити. — Отошла буквально на минуту и недоглядела.

Не могла же она признаться, что замечталась о некоем капитане пиратского галеона, который был подозрительно похож на их ночевавшего в конюшне гостя.

— Ясно, — протянул Рейф и бросил на Фелисити пытливый взгляд.

Девушка покраснела еще больше, раздосадованная своей малоубедительной попыткой сохранить хорошую, мину при плохой игре. Теперь придется тащиться в Пелфорд за какой-нибудь едой на завтрак. А заодно на обед и на ужин. Вообще-то она собиралась сегодня с утра заняться поисками более-менее уцелевшей одежды в старом крыле поместья. На одну только дорогу в Пелфорд уйдет часа два, не меньше, да вчера она потеряла столько же, если не больше, времени из-за появления Рейфела. Фелисити испытующе оглядела гостя:

— Полагаю, Рейф, вы еще не настолько оправились, чтобы проехаться до Пелфорда и обратно? — И одарила его своей самой ослепительной улыбкой. Он-то, понятное дело, себя гостем вовсе не считал.

Бэнкрофт какое-то время молчал, в свою очередь, разглядывая Фелисити.

— За провизией, я полагаю? — наконец уточнил он.

— Ну… да.

К ее изумлению, молодой человек расплылся в улыбке, отчего лицо его немного перекосилось из-за шрама на щеке.

— Я об этом начал размышлять сразу, как только понял, что проголодался. Мэй не составит мне компанию?

— Вы не заблудитесь: все время прямо по дороге, никуда не сворачивая, — торопливо сказала Фелисити, вовсе не горя желанием отпускать сестру с этим подозрительным, малость не в себе господином, пусть даже красивым и обходительным.

— Я знаю, где Пелфорд, — не далее как вчера проезжал через него. Просто хотелось бы, чтобы меня сопровождал кто-нибудь, умеющий защитить… На случай нападения грабителей.

Мэй захихикала.

Фелисити снова заколебалась.

— Вы же не думаете, что я вот так отпущу вас со своей сестрой?

— Лис, послушай…

— Мисс Харрингтон, — спокойно проговорил Рейф, и лицо его приняло серьезное выражение. — С того самого момента, как вы меня развязали, я не дал ни единого повода, ни вам, ни вашей сестре пожалеть о проявленном доверии.

— Просто я…

— Вчера, между прочим, я вам дал слово, — заключил Рейф. — Может быть, я и не все помню о вчерашнем дне, но это было точно.

Довольно долго Фелисити молча смотрела ему прямо в глаза. Замечание Рейфа было более чем уместным, здесь ей возразить нечего. Отчего-то девушка вдруг прониклась уверенностью, что этот человек никогда не причинит им зла.

— Хорошо. Мэй, сходи за шалью и капором. Девочка просияла.

— А мы галопом поскачем, да? — выпалила она, вскакивая со стула. — Рейф, а как зовут вашу лошадь? Она такая громадная, просто жуть. А скачет быстро?

Усмешка Бэнкрофта была такой доброй, что Фелисити затрепетала. Если бы ей не было известно, что он немного не в себе, то устоять перед таким джентльменом было бы крайне трудно. Ну что ж, спасибо и на этом.

— Отвечаю по порядку: нет, Аристотель, спасибо на добром слове, и я не собираюсь сегодня выяснять, как быстро способен скакать мой конь.

Личико Мэй вытянулось от разочарования.

— Почему?!

— Потому что Аристотель не поскачет, а пойдет. И очень медленно.

Из-за спины Рейфа Фелисити молча показала рукой на его голову и состроила болезненную гримасу. Мэй снова начала было хихикать, но тут же зажала рот ладошкой.

— Ладно, поехали.

Направившись к двери, Рейф галантно пропустил девочку перед собой:

— Прошу вас, кровожадное дитя.

На этот раз Мэй рассмеялась в полный голос.

Фелисити с улыбкой посмотрела вслед вышедшей из гостиной парочке. Похоже, с разбитой головой или нет, но мистер Бэнкрофт в любом случае не намеревался гнать своего коня во весь опор, особенно после столь долгого пути из Лондона. Правда, она этого Аристотеля еще в глаза не видела, но Мэй уже давно начала потихоньку ездить на их старом, дряхлом пони, которой был их единственным средством передвижения. Так что Аристотель подвернулся весьма кстати.

Бросив взгляд на часы, Фелисити захлопнула книгу, положила ее поверх стопки пухлых томиков, что просыхали на полу возле окна после недавнего потопа, и разгребла угли в камине, чтобы огонь прогорал не так быстро. Потом перешла в столовую, где ее дожидалась груда картин, и принялась отбирать те, которые еще можно было спасти.

Несколько минут спустя в комнату вприпрыжку вбежала Мэй.

— Лис, мы уезжаем. Рейф попросил взять у тебя список продуктов.

— Ах да, я же все написала. Список на кухне. — Фелисити выпрямилась, несколько раз повела уже начавшими затекать плечами и вышла в коридор. — Ты ему его и прочтешь, моя радость.

— Думаешь, он неграмотный? — свистящим шепотом поинтересовалась заинтригованная Мэй.

— Очень многие люди не умеют читать, — мягко заметила Фелисити, протягивая ей листок. — Не забудь попросить миссис Денуорт записать расходы на наш счет. Скажи, что в среду я пришлю ей бараний бок.

Наверное, этого хватит, чтобы рассчитаться с долгами в лавке, подумала Фелисити. Большего она просто не могла потратить.

— Ладно, не беспокойся.

Мэй выскочила за дверь. Фелисити пошла следом, и голова ее вновь была переполнена мыслями о пиратах и захватывающих дух приключениях в Южных морях.

Аристотель оказался вовсе не старой клячей. Гнедой, прекрасно сложенный, мускулистый и ухоженный гунтер, с любовно расчесанной гривой и изогнутым густым хвостом, смотрелся просто великолепно. Сразу было видно, что в его жилах течет кровь знаменитых арабских скакунов. Наверное, он мог мчаться быстрее ветра.

Фелисити перевела взгляд на всадника, и в душе у нее зашевелился червячок сомнения в отношении его надломленного рассудка. Даже если он украл Аристотеля, отрицать было невозможно — Рейфел Бэнкрофт отлично знал, как ездить верхом. Сидел он в седле чуть расслабленно, поводья небрежно держал в левой руке, и на его красивом лице играла легкая улыбка. Когда девочка подошла к нему, он немного развернулся боком, подхватил ее за руку и легко, без видимых усилий поднял и усадил перед собой.

— А мы точно не будем скакать галопом? — поинтересовалась Мэй, ласково потрепав по шее Аристотеля.

— Можешь не сомневаться, — заверил ее Рейф и приветственно махнул рукой Фелисити. — Мисс Харрингтон, мы скоро вернемся.

— Вы — Фелисити откашлялась. — Хорошо. Осторожнее там.

— Не волнуйтесь.

Аристотель с всадниками давно уже исчез за поворотом, а Фелисити все стояла во дворе и смотрела им вслед. Помимо Найджела и немногих дальних родственников, Мэй была самым родным для нее человеком. Со времени смерти родителей она редко оставляла младшую сестренку без присмотра. И вот пожалуйста: отпустила ее с незнакомым взрослым красавцем, которого они не далее как вчера побили до полусмерти.

Она сложила руки на груди и прислонилась плечом к дверному косяку. Когда Рейф посмотрел ей в глаза и твердо заявил, что ему можно доверять, она отчего-то сразу поняла, что так оно и есть. Хотя за последние дни на их с сестрой долю выпали огромные испытания, Фелисити надеялась, что не утратила способности смотреть на вещи разумным и рассудительным взглядом. А сегодня утром одним лишь своим вызывающим невольное уважение внешним видом он сумел ее убедить, что, если бы в его намерения входило причинить им страдание, он уже давно бы это сделал вчера. Тяжело вздохнув, девушка вернулась в дом, чтобы закончить с картинами и посмотреть, можно ли еще что-нибудь спасти из западного крыла.

Любопытство, которое Рейф вчера вызвал у жителей Пелфорда, выросло многократно, когда он соскочил со своего коня и спустил Мэй на землю.

— Список мы взяли? — поинтересовался молодой человек. В Лондоне зеваки нередко глазели на него, главным образом когда Бэнкрофты совершали семейный выход в свет. Так что сейчас Рейф отметил интерес обывателей к своей персоне и тут же о нем забыл.

Мэй извлекла из кармана платья клочок бумаги:

— Вот он. Я прочту вслух, чтобы вам было полегче. Рейф с трудом удержался от того, чтобы в очередной раз не потрогать собственный затылок. Он прекрасно знал, что нащупает там громадную, величиной с гусиное яйцо, шишку.

— Благодарю вас, сударыня.

Мэй взяла его за руку, и они вместе перешли булыжную мостовую и направились к дверям лавки миссис Денуорт. С высоты своего роста молодой человек украдкой наблюдал, как его спутница отчаянно старается не отстать. Как вести себя с детьми, Рейф толком не знал и в душе считал их особой человеческой породой, ничего общего не имеющей со взрослыми. Он не относил громкие вопли и бессвязное лепетание к привлекательным сторонам жизни.

Однако девчушка, что сейчас вышагивала рядом с ним, казалась не по годам рассудительной, чрезвычайно впечатлительной и отчаянно нуждающейся в надежной защите, несмотря на завидное умение ловко шарахать незваных гостей по голове.

— Мэй, сколько вам лет?

— Восемь и еще половинка, — блеснула темными глазами Мэй. — А сколько лет вам?

— Двадцать восемь и еще половинка, — ответил Рейф.

— Никогда бы не подумала, что вы такой старый! — рассмеялась Мэй.

— Ну спасибо, — усмехнулся Рейф. — А сколько лет твоему брату и сестре?

— Почти двадцать три. Найджел появился на свет на час раньше Лис, но он прямо трясется от злости, когда она пробует им командовать.

— Представляю.

На пороге лавки девочка остановилась и потянула его за рукав:

— Рейф, мне нужно кое-что вам сказать.

Он наклонился, невзирая на пульсирующую боль в затылке:

— Что такое?

— Мне совсем не нравится миссис Денуорт, — горячо зашептала Мэй ему на ухо. — Она рассказывает про Найджела всякие гадости!

Кивнув для убедительности, она вошла внутрь.

— Сам черт ногу сломит, пока со всем этим разберешься, — пробормотал себе под нос Рейф, шагая следом.

— Да ведь это мисс Мэй! — воскликнула тучная женщина в платье из ярко-зеленого муслина, выплывшая из задней комнаты на звук открывшейся двери. — А где твоя сестра? — Она перевела взгляд на Рейфа: — И это кто такой?

— Фелисити осталась дома. А это Рейф, — сообщила Мэй таким тоном, как будто речь шла о ее любимой собачке.

— Доброе утро, — подавив ухмылку, кивнул Рейф.

— У меня тут список, — продолжила Мэй, разворачивая листок. Прокашлявшись, она начала перечислять: — Нам нужна буханка хлеба, два фунта муки, два фунта соли, один…

— Полагаю, деньги с тобой? — бесцеремонно перебила ее миссис Денуорт и скептически поджала губы. — Или поэтому твоя сестра и сидит дома?

К счастью, Мэй не уловила сарказма в голосе женщины и покачала головой. — Фелисити просила вам сказать, чтобы вы все добавили на наш счет, а она в среду пришлет вам бараний бок.

Владелица лавки не без труда скрестила руки на своей необъятной груди.

— Дорогая мисс, мне иногда тоже нужно кушать. А ваш братец рассчитается с долгами не раньше чем в Судный день. Скажи своей сестре, что вот когда она пришлет мне целого барана — вместе с шерстью! — тогда я с удовольствием и возобновлю кредит Харрингтонам.

— Но мы не задолжали вам целого барана! — возмутилась Мэй.

Рейф внимательно слушал их диалог. Формально говоря, подумал он, Харрингтоны не должны владелице магазина ни пенса. Поместье Фортон-Холл теперь принадлежало ему, его прежние обитатели стали теперь его гостями, и платить им или нет, решать пристало ему.

— Простите, вы — миссис Денуорт?

— Да… это я. — И хозяйка оценивающим взглядом окинула его искусно сшитый, но до неприличия помятый наряд. — Э-э-э… сэр?

Дьявол, нужно будет как можно скорее послать за вещами, подумал Рейф.

— Сколько именно Харрингтоны вам должны?

— А вам-то что за интерес? — нахмурилась миссис Денуорт.

— Вы хотите, чтобы с вами полностью рассчитались, мадам? — хладнокровно поинтересовался Рейф.

Лавочница продолжала полупрезрительно его разглядывать. Наконец, пошмыгав носом, извлекла откуда-то из-под прилавка замусоленную бухгалтерскую книгу, полистала ее и звучно сообщила:

— Семь фунтов восемь шиллингов.

Не было сомнений, что сейчас Фелисити такие деньги заплатить никак не могла. Со вздохом сожаления по поводу очередного уменьшения сорванного на днях банка Рейф полез во внутренний карман сюртука и вытащил оттуда десятифунтовую банкноту.

— Выдайте мисс Мэй все, что требуется, — попросил он, кладя ее на прилавок, — Остальное запишите на счет Харрингтонов.

Миссис Денуорт проворно ухватила деньги короткими жирными пальцами.

— Как скажете, сэр, — с готовностью согласилась она, теперь сама любезность.

Пока воспрянувшая духом Мэй зачитывала список, Рейф решил побродить по лавке. В крохотном помещении можно было найти все — от свечей до дамских шляп и одежды, от куриных яиц до духов, которых была аж целая полка. За дверью на крюках висели половинки разделанных говяжьих туш. Из увиденного разнообразия Рейф заключил, что хозяйка владела единственной на всю округу лавкой. А цены говорили о том, что госпожа прекрасно об этом осведомлена. Рейф задержался у банки, наполненной доверху разноцветными леденцами.

— Мэй, вы любите сладкое? — обратился он к девочке.

— Еще бы! Лис конфеты тоже очень нравятся.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы расслышать в ответе Мэй просьбу. Улыбнувшись, он снял с банки крышку и набрал с дюжину леденцов.

— Это тоже добавьте к счету, миссис Денуорт.

— Хорошо, сэр.

Распихав всю провизию в два объемистых мешка, они приторочили их к седлу Аристотеля. Гнедой, переступив с ноги на ногу, заинтересованно оглянулся, и Рейф готов был поклясться, что на его морде появилось брезгливо-обиженное выражение, когда он увидел, что его превращают во вьючное животное.

— Уж извини, старина, — рассмеялся Рейф, ласково потрепав коня по холке.

— А где вы доштали такую шамешателную лошат? — поинтересовалась Мэй с набитым леденцами ртом.

Рейф играючи подхватил девочку под мышки и усадил на Аристотеля. Потом и сам вскочил в седло.

— Я прикупил его, буквально не глядя, у графа Монтроза. Монти уверял меня тогда, что, хотя этот гнедой и чертовски… э-э… очень упрямый, рука у него не поднимается огреть его кнутом. — Рейф пустил Аристотеля неторопливым шагом по дороге обратно к Фортон-Холлу. — Мой брат, маркиз Уорфилд, одно время держал его у себя на конюшне, но я отыграл его обратно.

— Вот здорово! Потрясающе!

Рейф рассмеялся:

— Послушай, я то и дело слышу «потрясающе», «выше крыши». У кого это мы поднабрались таких слов?

— У Найджела. Фелисити говорит, что от них у нее вянут уши, а мне нравится.

— Надо признаться, ты их употребляешь всегда к месту. Мэй хихикнула.

— Спасибо. Рейф, а Фортон-Холл теперь и правда ваш? Бэнкрофт встретил взгляд ее темных и, слава Богу, пока еще невинных глаз и слегка растерялся.

— Подождем приезда вашего брата, чтобы решить все честно, — наконец уклончиво ответил он. — А чем вы с Фелисити занимаетесь целыми днями?

— Я делаю уроки, а Фелисити штопает нашу одежду. Потом я ей помогаю, мы вытираем пыль, подметаем, кормим цыплят. Два раза в неделю ходим на дальнее пастбище проверить коров и овец и надоить молока, из которого Лис делает сливки и масло. У нее на огороде еще растет капуста и картошка, но, наверное, последний ливень все там смыл…

Некоторое время Рейф ехал молча.

— Работы-то хватает, — наконец заметил он.

— Фелисити говорит, что тяжелая работа ей нравится. Все лучше, чем сидеть без толку весь день.

— Она и кухарничает за двоих?

— Ну да! Она так вкусно готовит, не поверите! Вот только надоело каждый день есть цыплят и кроликов.

Чем больше девчушка болтала про их с Фелисити житье-бытье в Фортон-Холле, тем сильнее Рейф восхищался мисс Харрингтон. Сам-то он вырос в окружении целой армии прислуги, готовой кинуться к младшему отпрыску герцога Хайброу по первому зову. Да и на военной службе он особо себя не обременял приведением в порядок форменной одежды, тем более приготовлением ужина. Подобные желания посещали его весьма редко. Его презрение к Найджелу еще больше усилилось. Какими бы ни были его намерения, уехать и бросить на произвол судьбы родных сестер, предоставить их заботам ведение хозяйства и не оставить на это ни гроша было по меньшей мере подло, пусть они обе и не возражали против этого.

— А кто ловит кроликов? — спросил Рейф, хотя и был почти уверен в ответе.

— Это Лис. Знаете, она все-все умеет!

— Начинаю тебе верить, — улыбнулся Рейф.

— Лис! Мы вернулись! — прокричала Мэй, сунув голову в пролом в стене.

Фелисити резко выпрямилась, с трудом удержала равновесие и отерла выпачканной рукой потный лоб.

— Не заходи сюда, — поспешила она предупредить младшую сестру.

— Знаю, знаю. Опасно. Мы с Рейфом будем на кухне.

— Ладно.

Фелисити споткнулась, едва не упала, но успела ухватиться за торчавший из груды мусора обломок стропила. Казалось невообразимо странным стоять посреди того места, которое несколько дней назад было гостиной их собственного дома, и видеть на прежних местах безжалостно переломанную мебель. Всякий раз при виде оголенной бутовой кладки на глаза у нее неудержимо набегали слезы, но рыдания вряд ли помогли бы ей разыскать под завалами шкатулку с драгоценностями или книги из семейной библиотеки.

Что-то среди обломков привлекло ее взгляд, Фелисити наклонилась и извлекла из мусора стеклянную фигурку. Это оказался красочный африканский попугай, правда, без головы и с отбитыми лапами. Повертев стеклянную пичугу в руках, Фелисити бросила ее в угол, мусор в котором уже перебрала. Возможно, ей удастся убедить Рейфа, что даже если сделка и состоялась, то касалась она лишь западного крыла усадьбы…

— И когда это все случилось?

От неожиданности у Фелисити чуть сердце из груди не выпрыгнуло, Девушка обернулась.

— Мистер Бэнкрофт, я и не слышала, как вы подошли, — для чего-то объяснила она, снова выбитая из колеи его низким спокойным голосом. — Ночью, четыре дня назад.

— Называйте меня Рейф, пожалуйста, — мягко напомнил он. — Здесь, наверное, была гостиная?

— Да. — Фелисити снова склонилась над грудой мусора. — И то, что осталось от моей спальни.

— Благодарите Бога, что вас в ней не было, когда это все произошло, — покачал головой Рейф. Глаза его были полны искреннего сочувствия.

— Когда все вокруг начало трястись и качаться, мы с Мэй успели перейти спать в маленькую столовую рядом с кухней. Но все равно было страшно.

— Вид такой, как будто здесь прошло, и не рез, стадо слонов. — Он отпихнул носком сапога разломанное кресло. — Даже не одно, а два или три стада.

Фелисити выпрямилась, уперла руки в бока и съязвила: — Судя по вашим словам, вы видели стадо слонов живьем?

Рейф присел на корточки, поднял фигурку попугая и задумчиво повертел в руке.

— Слонов я видел только африканских, — рассеянно ответил он, разглядывая стеклянную птичку. — Вот этому приятелю еще повезло.

— И где же вы этих африканских слонов видели?

— В Африке. — Рейф пристроил попугая у себя на плече и изо всех сил зажмурил глаз. — Извиняй, приятель. — Он перешел на лондонское просторечие, немилосердно растягивая слова: — А нету ли у тебя бумаженции да пера с чернилами в придачу?

— Есть, кэп! — невольно рассмеялась Фелисити.

— Раз уж я скорее всего задержусь у вас на какое-то время, мне нужно написать пару строк дворецкому моих родителей, чтобы он переслал сюда что-нибудь из моей одежды. — Поднявшись, Рейф демонстративно обвел рукой свою великолепную, но немилосердно измятую и выпачканную одежду. — Я покинул Лондон в небольшой спешке.

«Еще бы тебе было не спешить — с украденным-то конем», — подумала Фелисити. Пока Рейф, бросив попугая на пол, разгребал мусор в поисках новых сокровищ, девушка в очередной раз вгляделась в лицо своего собеседника. Господи, до чего же он все-таки был хорош собой и, несмотря на разбитую голову, двигался с ловкостью прирожденного атлета. Фелисити вздохнула. Это должно было случиться, подумала она, не могло не случиться после всех бедствий, что одно за другим сыпались на нее весь последний год. Умопомрачительно красивый незнакомец наконец появился на пороге ее дома и, само собой разумеется, оказался благодушным полоумным!

Если бы он и в самом деле был в здравом уме, то не оказался бы в графстве Чешир, чтобы попытаться заполучить в свои руки поместье Фортон-Холл. Сын герцога Хайброу с легкостью отыскал бы массу намного более интересных мест для своих путешествий. Фелисити подумала, что ничуть не удивится, если теперь он заявит о том, что бился бок о бок с самим герцогом Веллингтоном в Ватерлоо.

— Обычно вид у меня намного более презентабельный, чем сегодня, — неожиданно заметил Рейф.

Фелисити, поняв, что уже довольно долго не сводит со своего гостя глаз, поторопилась отвести взгляд.

— О, меня это вовсе не волнует, — залившись краской, ответила она, с преувеличенной осторожностью выпростала из-под обломков какую-то книгу и принялась тщательно протирать разбухшую от воды обложку.

Рейф добродушно рассмеялся, и у Фелисити вдоль спины пробежала едва заметная сладкая дрожь.

— Понимаете, за последние дни моя гордыня получила несколько серьезных ранений. Я пребываю в малость — если не выразиться сильнее — растрепанных чувствах. Не сомневаюсь, что вы меня держите за круглого дурака.

Наконец-то в его речах появился хоть какой-то здравый смысл.

— Да нет, Рейф, — улыбнулась Фелисити. — Просто на вас навалились со всех сторон неожиданные обстоятельства, вот и все.

Бедняга, пережить такое унижение — восьмилетнее дитя одним ловким ударом свалило с ног и отправило в беспамятство такого здоровяка.

— Да уж, удовольствия здесь мало, — кивнул он и снова принялся разгребать носком сапога обломки мебели. — Я объездил чуть ли не всю Европу, и продажа этой унылой мусорной кучи дала бы мне возможности попасть в Америку или на Дальний Восток. Теперь же я буду до смерти счастлив, если доберусь до Ирландии.

Сочувственная улыбка сползла с лица Фелисити.

— Эта унылая куча мусора — мое родовое поместье! — резко бросила она. — Буду признательна, если вы об этом не забудете.

— Ваше бывшее родовое поместье, — мягко поправил Рейф, чуть приподняв правую бровь. — Сейчас это родовая груда камней для вас и мельничный жернов на моей глупой шее. — Поддев носком сапога чудом уцелевшее чайное блюдце, он отправил его в угол комнаты, где оно разбилось на мелкие кусочки. — А я-то думая, поместье, Фортон-Холл принесет мне удачу.

— Вас тут, между прочим, никто не держит!

Рейф довольно долго молча смотрел в лицо Фелисити с каким-то непонятным для нее выражением.

— Это правда, — наконец отозвался он. — А что держит здесь вас?

Фелисити не решилась ответить сразу, потому что почувствовала, что ждет он отнюдь не очевидных и легковесных слов.

— Это мой родной дом. Если бы я не жила здесь, за усадьбой некому было бы присмотреть.

— Теперь я вижу, что для поместья все сложилось гораздо удачнее, чем оно того заслуживало. И тем не менее — где мне взять писчую бумагу?

— В столовой около кухни. Там на письменном столе стоит деревянная коробка.

Рейф поблагодарил коротким кивком головы, повернулся и вышел.

Следующий час Фелисити провела в раскопках. Труд был тяжелый и грязный, каждая разбитая или разломанная вещь причиняла ей острую душевную боль. Излишней сентиментальностью она никогда не страдала, но сейчас вокруг нее безвозвратно рушилось поместье Фортон-Холл. Дальше будет еще хуже, если в ближайшие дни Найджел не вернется домой с деньгами.

Рейф, похоже, решил остаться здесь по меньшей мере до тех пор, пока не прибудут из Лондона его вещи. Если он и дальше согласится ездить в Пелфорд за продуктами, то его присутствие будет вполне терпимым. По крайней мере одной заботой меньше.

Фелисити, пораженная внезапно пришедшей в голову мыслью, прервала свое занятие и резко выпрямилась. Как интересно: появление вполне трудоспособного, пусть немного и придурковатого мужчины оказалось для Фортон-Холла самой большой удачей за последние годы!

Думая об этом, она взобралась по шатающимся ступенькам на чердак — посмотреть, нет ли там еще какой-нибудь уцелевшей одежды. Когда девушка спустилась обратно, то услышала, как в столовой около кухни заливается смехом Мэй. Если Рейф Бэнкрофт сумел удержать ее свободолюбивую сестру от безумной утренней беготни, то тем самым он уже начал приносить осязаемую пользу. Найджел вечно отмахивался от Мэй с ее вопросами, всякий раз отправляя девочку к Фелисити и бесцеремонно одергивая при любом проявлении ее живого характера. Фелисити дотащила свой узел до столовой и, улыбаясь, остановилась на поройте. Мистер Бэнкрофт детское веселье переносил более чем хорошо, а видеть Мэй хохочущей во все горло было в любом случае лучше, чем если бы она сидела с несчастным и понурым видом.

— Какое же это слово! — возмущалась ее младшая сестра, тыкая пальчиком в лист бумаги, над которым склонился Рейфел.

Нахмуренные брови Рейфа не могли скрыть веселого блеска в его глазах.

— Слово «поспешность».

— А мне кажется, это вообще какие-то каракули, которые прочесть нельзя!

— Ах, нельзя прочесть… Вы тут обмолвились недавно, сколько вам лет. Что-то я запамятовал… Четыре?

— Мне восемь! — веселилась Мэй. — И я умею читать! И писать тоже умею.

— Ну что ж, я это тоже умею делать. — Рейфел что-то небрежно накарябал внизу страницы и сложил лист пополам. — И делаю это лучше, чем вы, сударыня.

— Да все ваше письмо — одни закорючки и больше ничего!

— Неправда. — Рейф чуть улыбнулся в ответ, надписывая на письме адрес.

— Нет, правда!

— Это…

Фелисити кашлянула.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь в ваш жаркий спор, но я отыскала на чердаке старую одежду нашего деда… От гардероба Найджела ничего не осталось, а потом вы все равно немного выше брата. Вот я подумала, что, пока вы дождетесь своей одежды из Лондона, вы могли бы переодеться в это…

— Очень любезно с вашей стороны, мисс Харрингтон, — поднялся из-за стола Рейф.

Он подошел и взял узел у нее из рук. Потом, не отпуская ее руки, поднес ее к губам и легонько поцеловал, не отрывая при этом глаз от ее лица. На этот раз Фелисити была уверена, что он пытается с ней флиртовать. Хотя ей и раньше уже доводилось быть объектом для флирта, она не могла припомнить, чтобы один мимолетный поцелуй вызывал у нее такой приятный озноб. Вдруг Фелисити сообразила, что вся она — одежда, обувь, лицо, руки — перемазана в пыли, и, покраснев, торопливо убрала руку.

— Нет нужды меня благодарить, — слегка сдавленным голосом выговорила девушка, чувствуя себя неуклюжей школьницей, — Эти вещи все равно некуда было бы девать. Так что, пока мы будем дожидаться приезда Найджела, вы, может быть, захотите…

Рейф положил узел с одеждой в ближайшее кресло и повернулся к Фелисити:

— Чем я могу вам помочь?

Он убедил себя в своем дворянском происхождении, и прекрасно — проще всего будет сыграть на его благородстве, подумала Фелисити.

— Я понимаю, что ваша знатность не позволяет этим заниматься, но здесь, кроме нас с Мэй, больше никого нет, и некоторые вещи нам просто не по силам.

Рейф скрестил руки на груди и с острым, неподдельным интересом взглянул на Фелисити:

— Например?

— Ну, для начала в столовой и в спальнях на втором этаже ужасно протекает крыша.

Фелисити не стала продолжать, чтобы одним перечислением их проблем не отбить у незваного гостя всякую охоту помочь. Она понимала, что, каким бы здоровяком ни выглядел Рейф, необходимость приложить пусть незначительный, но физический труд могла поставить его в неловкое положение.

— Вы хотите, чтобы я починил вам крышу, — скорее сообщил, чем спросил он.

— Ну… — протянула Фелисити и, сделав шажок вперед, ласково положила ладонь ему на плечо. — Ведь по вашим словам выходит, что эта крыша принадлежит вам.

— Так-так… Верно! — Прищурив глаз, мужчина повернулся и снова подхватил: узел с одеждой. — Есть ли у вас лестница, спрашивать, наверное, не нужно? Молодая женщина молча кивнула и отступила, не сумев скрыть торжествующую улыбку. Какое счастье, когда при малейшем дожде на тебя с потолка ничего не капает!

— Лестница за конюшней.

— Ладно, — вздохнул Рейф. Он повернулся к Мэй и шутливо нахмурился: — Юная мисс на сей раз сумеет удержаться и не станет охаживать мои бока граблями, когда я выйду в одежке кровельщика?

— Не беспокойтесь, Мэй будет со мной готовить ленч.

— Лис! Ну что ты, в самом деле…

— Отлично. — Рейф, направился к дверям, при этом чуть задел плечом Фелисити и вышел.

— Лис! — воскликнула Мэй, заставляя старшую сестру выйти из задумчивости. — Ты что, забыла? Ленч уже готов! Заботами нашего принца Уэльского!


Глава 4

<p>Глава 4</p>

Рейф поднял обе руки над головой и с любопытством оглядел свободные рукава рубашки цвета слоновой кости.

— Клянусь Богом, я начинаю чувствовать себя историческим персонажем.

Дедушка Харрингтон, пока пребывал в добром здравии, явно отдавал в одежде предпочтение фасонам двора короля Георга Третьего. Хотя Рейф в таком костюме и чувствовал себя участником какого-то дурацкого бала-маскарада, он не мог не отметить, что все было на удивление чистым и вполне ему впору. Решительно отложив в сторону шляпу (из-за громадной шишки на затылке) и роскошные туфли, потому что не выносил пряжек, он натянул сапоги и отправился за конюшню, где, кроме лестницы, обнаружил бочонок с дегтем и некоторое количество кровельной дранки.

Голова все еще болела, и, наверное, разумнее было бы лезть на крышу завтра. Однако на востоке, у горизонта, клубились подозрительного вида темные тучи и, похоже, вовсе не собирались дожидаться, когда голова мистера Бэнкрофта придет в порядок. Сидеть сложа руки он никогда не умел. И потом, напомнил себе Рейф, любая мелочь, которую он приведет здесь в порядок, пусть немного, но прибавит к цене, которую он решится запросить за эти руины. Неподалеку он обнаружил в траве засыпанную углями и пеплом проплешину, явно предназначенную для костра, который он без колебаний и развел, благо дровяного мусора вокруг было полно. Рейф успел присмотреть и жестяное ведерко для того, чтобы растопить деготь. Лестница на вид была прочной, разве что малость нескладной, но Харрингтоны, вне всякого сомнения, не раз ею пользовались. Вернее, так: дом имел бы намного более пристойный вид, если бы этой лестницей пользовались чаще. Насвистывая фривольную солдатскую песенку, Рейф вознес горячую благодарность самому себе за то, что в молодые годы предпочитал болтаться среди слуг и ремонтных рабочих, нанятых для приведения в порядок участка и построек в Хайброу, после чего потащил лестницу через сплошь заросшую травой и сорняками лужайку к дому и наконец взгромоздил ее у задней стены. После этого он вернулся к конюшне поискать старую кисть или хотя бы веник.

— Вы вовсе не были обязаны рассчитываться за наши припасы.

Рейф от неожиданности вздрогнул. В проеме двери стояла Фелисити, уперев руки в бока; Она явно была расстроена. В солнечном свете темные волосы ее отливали бронзой, и Рейф откровенно уставился на девушку, понимая, что ведет себя неприлично, но не имея сил отвести взгляд. В его довольно смутных размышлениях о возможной продаже поместья и путешествиях по миру Фелисити места не отводилось. Рейфел Бэнкрофт привык добиваться и получать только то, что было интересно и нужно лишь ему самому. К Фелисити Харрингтон его влекло все сильнее, и, насколько он знал себя, мысль приударить за прелестницей пришла ему в голову в тот самый момент, когда он увидел ее в первый раз.

— Я был голоден и не хотел получить по голове, на сей раз от миссис Денуорт, этой вздорной и сварливой старой кошелки. Я был не прав?

Губы мисс Харрингтон сами собой сложились в милую полуулыбку, действие которой по силе можно было приравнять к той недавней ослепительной улыбке, которая и подвигла Рейфа на то, чтобы безропотно согласиться на латание дыр на крыше усадьбы. Фелисити быстро окинула взглядом облаченного в исторический наряд Рейфа и заметно покраснела.

— Вы ведь наш гость… Вот оно как. Он тоже ей небезразличен. Прекрасно, Все оказалось даже легче, чем ему Думалось.

— Если бы вы появились здесь на несколько минут раньше, то имели бы удовольствие лицезреть вашего гостя голым по пояс. И что бы мы тогда стали делать?

— Я… Вы правы. Прошу прощения.

Отыскав веник, Рейф несколько раз с размаху стукнул им о стену конюшни, сбил пыль и старую паутину, после чего направился к выходу, чтобы забрать ведерко с подогретым дегтем и кровельную дранку.

— Право, не стоит извиняться. Что было, то прошло. Фелисити нерешительно откашлялась:

— Понимаю. Но прошу вас больше не оплачивать наши счета.

— Вряд ли сумею выполнить вашу просьбу, — ответил он, останавливаясь и переваривая услышанное. — Значит, есть еще долги?

— Совсем небольшие…

Рейфу на Фелисити и смотреть не потребовалось: он и так знал, чего ей стоило это признать.

— Мисс Харрингтон, не жалейте для меня пару буханок хлеба. Уверяю вас, я ем в два раз больше вас обеих, вместе взятых.

— А конфеты? Решили меня подкупить? — воскликнула девушка, выходя следом за ним до конюшни.

Рейф остановился и резко повернулся к ней. Фелисити от столкновения спасло лишь то, что она успела выставить перед собой руку, которая уперлась ему в грудь. Бросив дранку, молодой человек подхватил девушку под локоть и притянул еще ближе к себе, якобы удерживая от падения.

Вчера, когда они боролись друг с другом, прикосновения к ней были восхитительны, и, как бы она сама ни демонстрировала неприязнь к нему, всякий раз, когда они встречались, Фелисити старалась как бы ненароком прикоснуться к нему, поболтать подольше. Намерений препятствовать ей в этом Рейф не имел.

— Подкупить вас — для чего? Вы ведь сами уже разрешили мне остаться, — заметил он с улыбкой. — Сверх этого вы можете предложить мне что-то еще, так надо понимать?

Фелисити высвободила свою руку и, залившись густой краской, принялась излишне старательно разглаживать юбку.

— Зачем вы приготовили ленч? — спросила она, как бы не услышав его последнего дерзкого предложения.

— Всего лишь сандвичи! Понимаете, порой и от дворян бывает хоть какой-то толк. — Решив, что утренние тосты достаточно свидетельствуют о кулинарных способностях Фелисити, Рейф прикинул, что лучше продолжать жить с проломленной головой, чем отправиться на тот свет, отравившись стряпней миловидной хозяйки. — Кроме того, вы настолько заняты целый день, что мне как-то неловко приставать к вам с просьбой о пропитании.

— Понятно. И где же это благородный джентльмен умудрился научиться делать сандвичи? Полагаю, внимательно наблюдая за действиями своего повара?

— Именно так, — улыбнулся Рейф и наклонился, чтобы подобрать кровельную дранку. Фелисити явно сгорала от желания узнать, как живут обеспеченные землевладельцы. Рейф подумал о том, как же ей приходится выкручиваться, экономить каждый цент, чтобы сводить концы с концами в этом Богом забытом Фортон-Холле. Куда уж тут принимать гостей! Пожалуй, стоит более щедро делиться с бедняжкой рассказами о лондонском житье-бытье. — Повар обычно готовил роскошные сандвичи с огурцами. Мы с братом брали их с собой, прихватывали еще по стакану лимонада и отправлялись рыбачить.

— Ах да, у вас ведь есть брат, — кивнула Фелисити. — Маркиз Уорфилд, если не ошибаюсь?

— Да, это он.

— Полагаю, вы знакомы и с самим королем? — С любопытством посмотрела на него Фелисити.

Рейф расплылся в улыбке и направился к лестнице.

— Вы о Джорджи? Жирный безмозглый поганец, способный гениально делать только одно — устраивать званые вечера. Отец и Куин — тот, который маркиз, — знают его гораздо лучше меня, но пару баек могу и я рассказать, если вам это интересно.

— Неужели в Лондоне есть люди, которых вы не знаете?

Рейф, уже вставший на вторую ступеньку лестницы, посмотрел сверху на Фелисити, которой хотелось разузнать побольше о так называемой великосветской жизни, тогда как сам он страстно хотел только одного — бежать от этой жизни как можно дальше. Нос и правая щека девушки были выпачканы, и у Рейфа непонятно отчего вдруг тоскливо защемило сердце.

— Ну, к примеру, я не знаю вас.

С этими словами он спрыгнул на землю, поражаясь, насколько сильно вдруг захотелось ласково провести рукой по ее наверняка шелковистой и гладкой щеке и не спеша покрыть все ее стройное тело горячими поцелуями.

С выражением смятения на лице девушка отступила.

— Я никогда не была в Лондоне.

Рейф одернул себя и постарался сосредоточиться на разговоре.

— Отчего? Ваш брат — землевладелец. Извините меня, но вам уже далеко не восемнадцать лет и вы более чем привлекательная женщина. Дебют затянулся, или я ошибаюсь?

Фелисити явно колебалась, задумчиво поглаживая потертую кромку рукава своего платья. Это муслиновое платье цвета морской волны явно было ее рабочей одеждой для разгребания развалин — вчера она была в нем же. Вид у молодой женщины был такой растерянный и беззащитный, что Рейф не смог удержаться от сочувственного вздоха.

— Наши родители умерли пять лет назад от инфлюэнцы, незадолго до того, как нам с Найджелом исполнилось восемнадцать.

— Простите.

Фелисити чуть заметно пожала плечами.

— После случившегося было бы дикостью отплясывать на лондонских балах. К тому же Мэй только-только исполни лось три года, а Найджела как раз приняли в Итонский колледж. — Она легонько похлопала Рейфа по руке как какую-нибудь престарелую матрону, большую любительницу пятичасового званого чая. — Вот вы и узнали историю моей жизни. Скоро начнет вечереть. Может, займетесь крышей?

Он едва удержался, чтобы не отсалютовать по-военному. Какие бы предлоги Фелисити ни подыскивала для себя, чтобы увидеться с ним, поместье Фортон-Холл по-прежнему занимало ее мысли в гораздо большей степени, нежели раздумья о романе с нежданным гостем. По крайней мере сейчас это было именно так.

— Конечно, мисс Харрингтон.

И он начал снова взбираться вверх.

— Рейф…

— Да? — Он опять остановился и посмотрел вниз.

— А вам раньше доводилось чинить крышу?

— Ни разу, мисс Харрингтон. — Он снова полез наверх. — Поднимайтесь со мной, чтобы убедиться, что я ничего такого не напортачу.

— Что вы! — поторопилась отказаться Фелисити. — Я полностью доверяю вам. Прошу меня извинить, но мне еще нужно заштопать чулки Мэй.

Фелисити заспешила в дом, и Рейф с трудом взгромоздил на крышу тяжеленное ведро с дегтем. Его лондонские приятели не преминули бы поднять его на смех, однако они были далеко. Рейф принялся насвистывать очередную солдатскую песенку, размышляя о том, что починка крыши ничего, кроме блага, ему не принесет. Первый шаг в любовной интрижке сделан весьма успешно.

Рано утром Фелисити разбудил резкий металлический скрип. Вылезать из теплой постели не хотелось, тем более что, кроме ее самой, затопить камин было некому. Несмотря на то что она уже примирилась с повседневной возней по хозяйству, именно утром, при взгляде на потухший камин, ей особенно остро не хватало слуг.

Снаружи снова донесся громкий скрип, и Фелисити села на постели. Как и Мэй, она расположилась в одной из спален для гостей в восточном крыле усадьбы. В комнату уже заглядывали лучи восходящего солнца.

Опять этот скрип! Снедаемая любопытством, Фелисити наконец вылезла из-под одеяла, подошла к окну и раздвинула тяжелые шторы. — Боже!

Рейфел Бэнкрофт стоял у конюшни около водяного насоса в одних белых шерстяных бриджах. Нельзя сказать, чтобы он был совсем голым. Однако то, что она не могла глаз отвести от его мускулистого сильного тела, и то, как сердце ее вдруг екнуло и заколотилось изо всех сил, говорило о прямо противоположном. Воистину не верь глазам своим…

Мокрые длинные темно-русые волосы свисали едва ли не до плеч. Плечи, грудь и живот блестели от воды, а намокшие бриджи плотно облепили бедра. Рейф присел, наклонился чуть вперед и несколько раз качнул рукоятку насоса. Та в очередной раз заскрипела, и поток воды с шумом пролился ему на голову и грудь.

Рейф выпрямился, потряс головой, разбрызгивая вокруг себя капли воды, которые на миг загорались яркими искорками в лучах солнца. Вода, по-видимому, была такой ледяной, что от его тела шел легкий, едва заметный пар. Фелисити вдруг пронзило томительное желание прикоснуться к нему, провести ладонями по его загорелой, наверняка теплой коже. Вдруг Рейф поднял голову и посмотрел прямо на ее окно. Чертыхнувшись, Фелисити в испуге отпрянула, зацепилась за угол кровати, упала и при этом ощутимо ударилась боком, — Пропади ты пропадом!

Было очень больно, но по крайней мepe это вернуло ее с небес на землю. Лет ей уже немало, да и обязанностей слишком много, чтобы вести себя как ошалевшая от любви девица. Фелисити сумела преодолеть искушение подойти к окну, чтобы еще разок заглянуть в щелку между шторами, и решительно направилась умываться. Ополоснув руки и лицо, она оделась, привела в порядок волосы и спустилась на первый этаж приготовить завтрак — яйца всмятку и тосты.

— Доброе утро, мисс Харрингтон, — приветствовал ее спустя несколько минут их ночевавший на конюшне гость.

— Доброе утро, Рейф, — ответила Фелисити, всем сердцем надеясь, что при этом не краснеет. Ей вдруг ни с того ни с сего стало невыносимо жарко.

— Вы любите яйца? — Поинтересовалась из-за другого конца стола присоединившаяся к ним Мэй.

— Весьма.

— Это я помогала их собрать, — с гордостью сообщила девочка и с видимым удовольствием откусила кусок тоста.

— Похоже, работа выполнена на «отлично». Фелисити поставила блюдо с едой на середину стола, Рейф уселся рядом с Мэй. От того, как эти двое подшучивали друг над другом и корчили уморительные рожи у нее голова пошла кругом. «Чудеса, да и только, — думала Фелисити. — Ведем себя как одна семья, хотя мы с Мэй даже толком не знаем, кто такой на самом деле Рейф». И уж совсем странно, с чего это ей так захотелось прямо сейчас прикоснуться к его все еще не просохшим спутанным волосам или взять кусочек тоста и осторожно вложить ему прямо в рот… Губы на вид такие мягкие, особенно когда он улыбается… Рейф выразительно оглядел тост, откусил кусочек, с задумчивым видом прожевал, откусил еще раз…

— Потрясающе вкусно, мисс Харрингтон! — Он подмигнул Мэй. — Признаюсь, сейчас я испытываю заметное облегчение при одной мысли о вчерашних тостах.

— Я вам уже объяснила, что недоглядела! — с обидой возразила Фелисити. — На вчерашний ужин, между прочим, вы не жаловались.

— А его надо еще разок огреть по голове, — предложила Мэй с лукавой улыбкой.

— Так баранина была просто изумительной! — ухмыльнулся Рейф. — И я бы сказал это даже в том случае, если бы дико боялся за свою жизнь.

— Рейф, прекратите! — рассмеялась наконец Фелисити.

— Мисс Харринггон, вам надо бы почаще улыбаться, — мягко заметил Бэнкрофт и неторопливо вытер губы салфеткой. — Кстати, я подумал, что сегодня с утра мог бы съездить в Пелфорд. Вам ничего не нужно в городе?

Нужно починить крышу, чуть не сорвалось у Фелисити с языка, но она промолчала. Рейф не был ни батраком, ни наемным работником, и хотя его помощь пришлась кстати, она все же привыкла по возможности обходиться своими силами.

— Да нет, пожалуй.

Рейф кивнул и продолжил завтракать.

— А сколько всего кур у меня… э-э-э… у вас… у нас?

За многие годы брат приучил Фелисити мгновенно определять, когда собеседник хочет поменять тему разговора, и в этом отношении куры были не самым плохим выбором. Рейф все проделал просто виртуозно.

— Двадцать четыре. А у вас что за дела в Пелфорде?

— Хочу проехаться и взглянуть на окрестности, раз уж я теперь владею этими угодьями, — ответил Рейф с набитым ртом.

Фелисити нахмурилась:

— Воздержитесь, пожалуйста, от сообщения этой новости соседям до тех пор, пока не вернется мой брат и мы не уладим это дело.

— Не беспокойтесь, — вздохнул Рейф. — Я съезжу ненадолго, вернусь и доделаю крышу. Похоже, нас ожидает еще одна гроза.

— Можно я поеду с вами? — Мэй вскочила со стула.

— Нельзя! — отрезала Фелисити, заставляя себя отвести глаза от лица Рейфа, — Нам нужно как следует прибраться, тебе еще уроки делать, и не забудь — мы приглашены на обед к сквайру Талфорду.

Рейф замер, не донеся вилки до рта.

— Это кто такой — сквайр Талфорд?

— Сосед. Местная школа находится на его землях. А я состою в школьном комитете.

— Это меня не удивляет. — Рейф откинулся на спинку кресла и небрежно поинтересовался у Мэй: — А этому вашему сквайру сколько лет?

— По меньшей мере сто, — с умным видом ответила Мэй.

Сердце у Фелисити снова неизвестно от чего вдруг заколотилось. Да нет, ей показалось. Конечно, ревность тут ни при чем. С какой, собственно говоря, стати? Они же едва знакомы.

— Почему вас это интересует? Рейф ответил ей прямым взглядом.

— Потому что этим утром вы просто очаровательны. И мне захотелось удостовериться, что кто-то еще — помимо меня, разумеется, — ценит вашу красоту.

— Улыбнувшись, он встал из-за стола и вышел, оставив Фелисити в растерянности смотреть на закрытую дверь и задаваться вопросом — а не потеряла ли она в свою очередь рассудок. Не было никаких причин радоваться комплиментам случайного знакомца, к тому же слегка тронутого, каким бы красивым и привлекательным тот ей ни казался. И тем более не следовало надевать этим утром свое лучшее домашнее платье лишь ради того, чтобы ему понравиться. Фелисити критически оглядела свою желто-зеленую муслиновую юбку. По крайней мере он все заметил и оценил. Это уже было приятно тем более что сейчас ей все равно придется переодеться, потому что одежда эта вовсе не для разгребания развалин.

— Ты ему нравишься! — горячо прошептала Мэй и захихикала.

— Тише, глупенькая, — покачала головой Фелисити и принялась наконец за завтрак.


— Так вы стряпчий или нет?

Молодой человек, который сидел напротив Рейфа в тесной конторе, еще раз беспокойно повозил по столу промокашкой, испещренной чернильным пятнами.

— Стряпчий. Только вот…

— Только вот что? — наклонился к собеседнику Рейф.

— Понимаете, это в высшей степени незаконно, мистер… мистер Бэнкрофт. Вы должны понимать, я ведь здесь живу. И я бы никогда…

— Вы бы никогда не опустились до того, чтобы продать поместье без разрешения либо подтверждения на то со стороны владельца, что в обоих случаях будет незаконным и дурно пахнущим делом. — Рейф постучал согнутым указательным пальцем по названию поместья в дарственной, которая по-прежнему лежала на столе перед стряпчим. — Я аплодирую вашей добропорядочности и строгости, с которыми вы встаете на защиту своих сограждан. Но будь я проклят, если теперь не я владелец поместья Фортон-Холл!

Темноволосый юнец, заикаясь, опять забормотал свое. Не утерпев, Рейф вскочил со своего места и принялся мерить широкими шагами узкий промежуток между столом и дверью. Он понимал, что ему вовсе не просто внятно объяснить свое присутствие здесь, и тем более в наряде восемнадцатого века. Как только он заявил свои права владения на Фортон-Холл, ему пришлось еще раз пересказать всю эту чертову историю. По крайней мере юный мистер Гиббс бывал по служебным делам в Лондоне и знал, что у герцога Хайброу действительно два сына, хотя и было очевидно: в том, что Рейф — один из них, он сильно сомневается.

— Послушайте. Я вовсе не собираюсь продавать поместье Фортон-Холл до того, как вернется Найджел Харрингтон и мы благополучно и спокойно все решим. Но к тому времени, когда он вернется, мне хотелось бы заключить сделку о продаже без малейших задержек. Единственное, о чем я вас прошу: осмотрительно — повторяю, осмотрительно! — подыскать покупателя.

Ему вовсе не улыбалось, что Фелисити узнает, чем он тут занимается, пусть даже закон на его стороне.

Как-то так получилось, что за последние два дня Фелисити для него стала той, кого ему совсем не хотелось огорчать, — и вовсе не из боязни в очередной раз получить по голове чайником.

Когда сегодня утром она улыбнулась так искренне, у него в душе что-то вдруг шевельнулось. Заняться же продажей Фортон-Холла в открытую значило, что он никогда не узнает, что это, собственно говоря, было.

Джон Гиббс не сводил с него глаз, и Рейф постарался унять свое нетерпение и дать стряпчему время сопоставить все «за» и «против», в том числе благоговейный трепет, который он, безусловно, испытывал в отношении титулованных Бэнкрофтов, с теми денежными и моральными обязательствами, которые он мог иметь в отношении к Харрингтонам. Наконец Гиббс медленно кивнул:

— Ладно. Я не вижу ничего противозаконного в том, что просто попробую приглядеть покупателя, пока все будет оставаться так, как сейчас.

— Благодарю вас, мистер Гиббс. Через несколько дней я вас навещу — узнать, как обстоят дела.

Закончив с делами, Рейф покинул Пелфорд с намерением объехать свои новые владения. Пора было наконец выяснить, что же ему досталось как выигрыш, ради которого он чуть не отдал Богу душу.

На луговинах вдоль речки Краун-Крик, что неспешно несла свои воды неведомо куда, паслись неухоженные коровы. При виде всадника животные перестали щипать траву, подняли головы и замерли, уставившись глупыми глазами на своего нового хозяина. Овцы, что светлыми пятнами усеивали дальний луг, даже не озаботились поднять головы на топот копыт и легкое ржание Аристотеля. Они принадлежали другому землевладельцу — графу Дирхерсту, и Рейф с определенной долей зависти оглядел ухоженные поля и аккуратные крепкие изгороди своего соседа.

Вдоль дороги к востоку от главного поместья ему попалось несколько небольших ферм арендаторов, причем три из них оказались заброшенными, и, если судить по виду, очень давно. Когда Рейф ради интереса пересек верхом два поля, буйно разросшиеся сорняки доставали ему аж до колен. Поваленные изгороди, полусгнившие сараи и амбары говорили о многолетнем запустении.

Поместье Фортон-Холл в сравнении с грандиозным великолепием замка Хайброу или парка в Уорфилде являло собой жалкое зрелище, однако территория оказалась больше, чем он ожидал. При хорошем уходе место это вполне могло бы стать тем приютом где он с удовольствием провел бы остаток своей жизни. Но сейчас ему очень повезет, если удастся назначить более-менее приличную продажную цену.

— Эй, что ты здесь потерял?

От неожиданного грубого окрика из ближайших кустов Рейф вздрогнул, а затем все мысли мигом вылетели у него из головы — до ушей донесся хорошо знакомый звук заряжаемого мушкета.

— Эй, а ты что здесь делаешь? — ответил Рейф кустам по возможности спокойным голосом, разведя руки в стороны, чтобы показать, что он не вооружен. В душе же он горько пожалел, что оставил свой пистолет на конюшне, припрятав его под досками пола.

— По делу здесь? — поинтересовался голос.

Рейфу очень не хотелось, чтобы его насквозь прошила мушкетная пуля. Не стоило так сильно огорчать мать и кучу: прелестных лондонских дам.

— Да нет, я старый друг семейства Харрингтон. Вы с ними знакомы?

— А то нет! — Кусты затрещали, раздались, и на свет Божий появился сначала ствол мушкета, нацеленный Рейфу прямехонько в грудь, а затем и сам его владелец — низкорослый, крепко сбитый мужчина лет сорока. — Хорош конь.

— Спасибо. Хорош мушкет.

Мужчина ухмыльнулся и опустил оружие.

— А ты, я смотрю, свойский парень. Меня Грэмом звать. Рейф соскочил с лошади и протянул новому знакомцу руку:

— Бэнкрофт.

Рукопожатие у Грэма было более чем крепким, и Рейф, невольно поморщившись, прикинул, сколько еще ему переломают костей, прежде чем он закончит свои дела в Чешире.

— Твоя ферма? — Рейф обвел рукой заросшее сорняками поле перед собой.

— А чья же еще? Позорище, да? Понимаешь, ливень смыл к чертям собачьим всю весеннюю рассаду, а мистер Харрингтон не сумел раздобыть новых семян для своих арендаторов. Пришлось оставить все зарастать сорняком, чтобы совсем уж дождями землю не смыло, и дожидаться начала осени. Тогда, может, чего и вырастет.

Рейф сочувственно покивал.

— Грэм, а тебе Харрингтоны нравятся?

Фермер хитро прищурил левый глаз и оценивающе окинул Рейфа взглядом.

— Мисс Харринггон что надо, а малышка Мэй — просто замечательная девчушка.

Прямее не скажешь. Рейф задумчиво погладил подбородок.

— Я вот сейчас подумал… Мы с тобой могли бы сторговаться.

А заодно произвести должное впечатление на прелестную брюнетку, которая никак не разберется в своих чувствах к гостю.

— Сторговаться насчет чего?

— Леди в Фортон-Холле нужно починить крышу. Сейчас ты хозяйством так и так не занимаешься, а мне вторая пара рабочих рук пришлась бы весьма кстати.

Грэм довольно долго разглядывал Рейфа и наконец прервал затянувшееся молчание:

— Насколько я знаю, мисс Харринггон никого никогда не станет ни о чем просить.

— Так она и не просит. Заодно можно было бы потолковать и про семена для осеннего сева.

— Вторая пара рабочих рук, значит. — Фермер еще раз протянул правую руку. — Ну что ж, Бэнкрофт, считай, что ты их заполучил.


— Твое первое побуждение было самым верным. Он явно хочет вас надуть. Давно нужно было послать за констеблем. Впрочем, это не поздно сделать.

Фелисити поднесла чашку к губам и подняла глаза на сидевшего напротив сквайра Талфорда. Она решила никому не рассказывать про Рейфа главным образом потому, что не желала в очередной раз выслушивать язвительные комментарии о безалаберности своего брата. Кроме того, ей было бы весьма трудно вразумительно объяснить, с какой стати она позволила совершенно незнакомому человеку — молодому мужчине! — остаться в поместье Фортон-Холл. К несчастью, благодаря миссис Денуорт все вокруг уже знали и о том, что Рейф Бэнкрофт живет в Фортон-Холле, и о том, что он оплачивает счета в бакалейной лавке.

— Как ни странно, Чарлз, — мягко заметила Фелисити, — мне его жаль. Я не вполне уверена, что наши с Мэй… э-э-э… действия не обострили у него давнюю душевную болезнь.

Говоря о своей жалости, Фелисити бессовестно лукавила, но выговорить «я схожу с ума от страсти» у нее язык бы не повернулся.

Сквайр сидел, откинувшись на спинку кресла, и легонько постукивал по краю чайного блюдца длинными узловатыми пальцами. Остатки волос на лысой голове серебрились старческой сединой, однако ум его оставался юношески острым. К Талфорду Фелисити всегда испытывала дочерние чувства сильнее, чем даже к собственному отцу. После смерти родителей сквайр стал для нее самым близким другом и наперсником. Поэтому она не могла понять, отчего ей так не хочется обсуждать с ним малознакомого человека, остановившегося у них в доме, вернее — на конюшне.

— Фелисити, никто тебя не упрекнет за то, что ты защищала собственную жизнь и жизнь сестры. Он же на самом деле мог оказаться опасным негодяем.

— Рейф вовсе не опасный негодяй, — вмешалась в разговор Мэй, устроившаяся в одном из углов гостиной и самозабвенно игравшая с парой забавно повизгивавших щенков английской гончей. — Он отличный парень.

Фелисити торопливо пригубила чай, чтобы скрыть невольную улыбку.

— Мэй его просто обожает, — заметила она, снова поднимая глаза на Талфорда. — Да и я не вижу в его поведении ничего угрожающего. Похоже, он искренне хочет нам помогать.

— Даже так?

— Даже так. Но я все равно глаз с него не спускаю. Спит этот человек на конюшне, и я попросила его заняться починкой крыши, чтобы держать от греха подальше. Когда вернется Найджел, мы дадим ему пару соверенов и отправим восвояси. — Она отхлебнула еще чая и, поставив чашку обратно на блюдце, отодвинула в сторону. — И на этом приключение, слава Богу, закончится. Теперь о более насущном, Чарлз. Что там за история с новым географическим атласом для школы, который просит мистер Уэнверз?

Сквайр внимательно посмотрел на Фелисити: — Хорошо, поступай с ним как: считаешь нужным. Но тебе вовсе не обязательно все делать самой.

— Мне нужен рыцарь в сияющих доспехах, — твердым тоном заявила она.

— Да, старая развалина вроде меня вряд ли годится для этой роли, — усмехнулся Чарлз, — Но за вотум доверия спасибо.

— Глупости. — Только сейчас до Фелисити дошло, что третий член школьного комитета не почтил их своим присутствием. — Чем занят сегодня лорд Дирхерст?

— Полагаю, у него дела в Честере. Он сомневался; что успеет к началу нашего заседания.

— Очень жаль.

На самом деле Фелисити была скорее довольна, чем огорчена отсутствием Джеймса Барлоу. Его желание покровительствовать ей иногда принимало самые нелепые формы, и он навряд ли понял бы, отчего Рейфу было позволено остаться в Фортон-Холле.

Они сошлись на том, что за новым атласом нужно будет съездить в Лондон, причем Чарлз не дал Фелисити даже рта раскрыть, решительно настояв на том, что купит его на свои деньги. Ежемесячно выплачивать треть зарплаты мистера Уэнверза было на пределе финансовых возможностей Фелисити, однако от поддержки школьных занятий для детей восточного Чешира отказаться она никак не могла, да и не хотела.

Она начала было подниматься со своего места, но сквайр Талфорд ласково накрыл ладонью руку гостьи.

— Ты могла бы пожить здесь, пока не приедет Найджел. Впрочем, я уже предлагал это раньше…

— Чарлз, пожалуйста. — С какой бы нежностью Фелисити ни относилась к сквайру, уверенность всех вокруг в том, что она нуждается в помощи, начала уже ее утомлять. — Я прекрасно могу позаботиться о себе. Если же я переберусь сюда, то Фортон-Холл будет заброшен.

Джентльмен до мозга костей, сквайр тем не менее не сумел скрыть скепсиса:

— Ладно, ладно. Сдаюсь. Но по крайней мере позволь отвезти тебя домой в моем экипаже.

В своем углу Мэй перестала возиться со щенятами и тоже; встала.

— Чарлз, на улице так здорово — может, мы пройдемся пешком?

Не выдержав, Чарлз расхохотался:

— Похоже, ты собираешься стать такой же упрямой леди, как твоя сестра, а?

— Можете не сомневаться.

Сестры и не заметили, как прошагали две мили до Фортон-Холла. Погода стояла прекрасная, а тучи, висевшие над дальними холмами на востоке, явно не имели намерений настигнуть путниц и вымочить их до нитки.

— Лис, ты только посмотри!

Фелисити проследила за взглядом сестры и увидела на крыше их дома стоявшего во весь рост Рейфа. Был он гол по пояс и не спеша передавал кровельную дранку Деннису Грэму. Мужчины уже успели выложить весь правый угол крыши, и земля была усеяна кусками старой полусгнившей дранки.

— Рейф, привет — крикнула Мэй и приветливо замахала рукой. — Здравствуйте, мистер Грэм!

Широко улыбнувшись, Рейф отвесил церемонный поклон обеим дамам и поклонился еще раз, персонально Фелисити. Она полагала, что истинная лондонская леди при виде джентльмена без рубашки должна незамедлительно хлопнуться в обморок, но ее гость выглядел настолько восхитительно, что закрывать глаза ей как-то расхотелось.

С превеликим трудом она наконец сумела оторвать взгляд от Рейфа и перевести на его напарника:

— Мистер Грэм, вот уж не ожидала встретить вас здесь.

На самом-то деле она полагала, что единственная причина того, что Деннис Грэм все еще оставался в Фортон-Холле, заключалась в одном: этот человек был слишком упрям, чтобы его могла заставить сдвинуться с насиженного места такая пустяковина, как голод. Более того, она и мысли не допускала, что ей доведется увидеть, как он добровольно будет кому-то помогать.

Фермер ухмыльнулся:

— Мы тут с Бэнкрофтом сторговались.

Фелисити приставила ладонь козырьком ко лбу, защищая глаза от бившего прямо в глаза солнца.

— Сторговались? По поводу чего?

— Это наша коммерческая тайна! — высокомерно обрезал Рейф.

Какой-то момент она всерьез раздумывала, не вынудить ли одного из них ответить, но была почти уверена, что нее сведется к уже знакомому ей вздору о дворянстве Рейфа, после чего ей ничего не останется, как отправить мистера Грэма домой на ферму. А ведь поместье как никогда нуждалось в помощи.

— Может, вам принести попить?

— Если лимонад, благодарность моя будет бесконечной, — обернулся к ней Рейф, отирая тыльной стороной ладони блестевший от пота лоб.

— Сейчас сделаю! — крикнула Мэй и умчалась на кухню.

— Где вы достали новую дранку? — спросила Фелисити у Рейфа. — Я просто знаю, что у нас не было никаких запасов…

— Эй, кто-нибудь!

Фелисити в изумлении уставилась на фаэтон, который лихо выкатился из-за угла усадьбы и еще более лихо остановился около нее. Из экипажа с белозубой улыбкой выбрался высокий темноволосый джентльмен в безукоризненном костюме.

— Фелисити, мне так неудобно, что я пропустил заседание совета! — проговорил лорд Дирхерст, стаскивая с головы касторовую шляпу и беря молодую женщину за руку.

— Единственным вопросом, который мы обсудили, было приобретение нового географического атласа, — улыбнулась в ответ Фелисити.

Он церемонно поднес ее руку к своим губам, поцеловал и осторожно выпустил ее пальцы.

— В таком случае я не буду корить себя за опоздание.

— Вы сквайр Талфорд?

Услышав прямо у себя за спиной глубокий голос Рейфа, Фелисити от неожиданности вздрогнула. Она машинально; обернулась и оказалась совершенно не готова к тому, что при его виде по ее телу пройдет нервический томительно-сладкий трепет. Рейф успел надеть рубаху, но не застегнул, и она свободно висела до колен. Светлые пряди волос прилипли к потному лбу и шее. Он был просто… прекрасен. Она и раньше видела красавцев мужчин — что далеко ходить, взять хотя бы лорда Дирхерста, — но, находясь с ними рядом, никогда не испытывала такого волнения, как сейчас. Фелисити поспешила судорожно стиснуть руки, чтобы удержаться от безрассудной выходки — броситься ему в объятия.

— Нет, я не Талфорд. Мое имя Джеймс Барлоу, граф Дихерст. — Приятная улыбка сползла с лица лорда и уступила место высокомерно-озадаченному выражению. — С кем имею честь, сэр?

Фелисити очнулась от грез, моргнула и растерянно уставилась на Дирхерста:

— Ой, совсем забыла! Бога ради извините! Граф, позвольте представить вам Рейфела Бэнкрофта… — она еще раз бросила взгляд на Рейфа и запнулась, подумав о том, что губы у него, должно быть, совсем соленые от пота, — э-э… старого друга нашей семьи!

Граф нахмурился, но ладонь гостю из конюшни все же протянул.

— Странно… Никогда не слышал, чтобы Фелисити и Найджел упоминали ваше имя.

Рейф чуть замешкался, стаскивая толстую рабочую рукавицу, чтобы ответить на рукопожатие.

— Я о Вас тоже ничего не слышал.

Граф же свою дорожную перчатку не снял, и отчего-то это показалось Фелисити исполненным тайного смысла, хотя и чем он состоял, ей вряд ли удалось бы объяснить. Все говорило в пользу Рейфа, который повел себя как истинный джентльмен, а то и как дворянин.

— Вот… — начала она. — Мы…

Дверь кухни распахнулась, и на пороге возникла фигурка Мэй.

— Рейф! Кувшин очень тяжелый, я не дотащу! — крикнула девочка.

Старый друг семьи отрывисто кивнул графу: «Мое почтение, Дирхерст», — стянул другую рукавицу, задержал взгляд на Фелисити, потом сложил рукавицы вместе и положил их в повозку Грэма.

— Мое почтение, Лис.

Он развернулся и, широко шагая, с хозяйским видом направился в сторону кухни.

Фелисити, услышав из его уст свое уменьшительное имя, застыла на месте, чувствуя, как горячо становится щекам. Когда, она повернулась к графу, то увидела, что тот смотрит на нее с нескрываемым недоверием.

— Так кто такой этот… Бэнкрофт? — поинтересовался он, демонстративно обтирая по-прежнему затянутую в перчатку правую руку о брючину.

— Я уже вам сказала, — коротко ответила Фелисити. Пора было ставить точку. Чем дальше, тем тяжелее ей будет оправдывать присутствие у себя в доме Рейфа, пусть и в качестве гостя. Было бы просто замечательно, если бы каждый занялся наконец своим делом — по крайней мере до тех пор, пока не будет починена крыша. — Старый друг Найджела.

— Надеюсь, он здесь не живет?

— Вы хотели бы оказаться на его месте, не так ли, Джеймс?! Граф налился кровью и какое-то время просто шипел от ярости. Потом, взяв себя в руки, прочистил горло:

— Я ни в коей мере не подвергаю сомнению ваш здравый смысл, но вы же знаете, как я переживаю за вас! Жить одной, в такой глуши, без надежной мужской защиты…

Фелисити решила не доводить до сведения графа, что Мэй показала себя более чем надежным телохранителем, и дружелюбно положила руку на плечо своего собеседника.

— Я это знаю, граф, и весьма ценю вашу заботу. Но поверьте, мы с сестрой прекрасно со всем справляемся и бояться нам, право, некого и нечего.

— Пусть даже и так, но мне было бы гораздо спокойнее, если бы вы с Мэй пожили у меня в поместье до возвращения Найджела.

Похоже, все вокруг спали и видели, как она оставляет Фортон-Холл, а для этого присутствие брата вовсе и не нужно.

— Думаю, в этом нет необходимости.

— По крайней мере позвольте мне вам помочь оплатить часть расходов на ремонт славного старого Фортон-Холла.

Второй раз за этот день ей предлагали подачку. Глаза у Фелисити сузились.

— Очень признательна за ваше предложение, но повторяю еще раз, Джеймс: в этом нет необходимости. Как видите, — она показала рукой на стоявшего на крыше Денниса Грэма, — мы справляемся.

— Понимаю, но…

— Лис, не хочешь лимонаду? — окликнула ее подошедшая Мэй, держа два запотевших бокала.

Рейф шел следом и нес большой подносе массивным шагом и еще парой бокалов. Мельком Фелисити подумала кого же они исключили из приема с прохладительными напитками. Встретившись глазами с близким другом семьи, она все поняла.

— Мистер Бэнкрофт, земли графства Дирхерст граничат с нашими владениями на востоке, — пояснила она и, взяв с подноса бокал, протянула его графу. То ли от жары, то ли от прямого взгляда Рейфа, но сердце у молодой женщины готово было выпрыгнуть из груди. — Мы знаем друг друга с очень давних пор.

Трехдневное знакомство с ней предполагаемого младшего сына герцога Хайброу отнюдь не давало тому права вести себя грубо — особенно в отношении настоящего графа с настоящим титулом и настоящей земельной собственностью.

— О да, — заулыбался Дирхерст, принимая бокал. — Мы, можно сказать, выросли вместе. Поэтому я так удивился, что до сегодняшнего дня никогда не слышал о вас.

— Я тоже знаю Рейфа целую вечность, — влезла в разговор Мэй и взяла старого друга семьи за руку. — Пошли, отнесем мистеру Грэму попить лимонада.

Да что же это такое, все сговорились, что ли, ее мучить?

— Послушай, Мэй, отчего бы не предложить мистеру Грэму спуститься вниз и присоединиться к нам?

— Ладно, — насупилась Мэй и протопала к лестнице.

— Не вздумай на нее залезать! — крикнула ей вслед Фелисити.

— Проклятие! — отозвалась, юная леди.

— Мэй! Это еще что такое! — Фелисити резко обернулась к Рейфу: — Ваших рук дело?

В ответ Рейф ухмыльнулся, поднес бокал с лимонадом к губам и с видимым удовольствием сделал несколько глотков.

— Как долго вы намерены задержаться здесь, Бэнкрофт? — сухо поинтересовался граф.

— До возвращения Найджела, — торопливо ответила Фелисити, лишая Рейфа возможности завести разговор о фальшивом титуле, герцогах и Африке.

— Он продает мне поместье. — Рейф не спеша долил лимонад, не сводя при этом глаз с Фелисити.

— Что?!

У Дирхерста кровь отхлынула от лица, и он, онемев, лишь переводил изумленный взгляд с Рейфа на Фелисити и обратно.

— Ничего подобного, — как можно убедительнее заявила Фелисити, бросая возмущенный взгляд на Рейфела. — Мистер Бэнкрофт вас разыгрывает.

Дирхерст еще раз оглядел их обоих и принужденно рассмеялся

— Признаюсь, странные шутки у вашего друга. Фелисити забрала бокал у графа и легонько подтолкнула того к фаэтону.

— Вполне с вами согласна. Но можете не волноваться — Харрингтоны как были, так и останутся вашими соседями.

Граф улыбался и изо всех сил тянул шею, стараясь не потерять из виду Рейфа.

— Будем надеяться. Вы мои близкие друзья! — Он взял девушку за руку и патетически прижал ее к груди. — Мои самые близкие друзья!

— Конечно, граф, конечно, — с готовностью подтвердила Фелисити.

— Если я вас потеряю, то просто не вынесу этого.

— Не переживайте, граф, ничего такого не случится. — Фелисити осторожно, но настойчиво высвободила руку, удивляясь про себя, с чего это их сосед так расчувствовался, Дирхерст, помимо одной своей привычки, появившейся сразу после отъезда Найджела — время от времени предлагать ей в долг большие суммы денег, — был вполне приятным джентльменом. Кроме того, он был ее первым и пока единственным поклонником.

Граф влез в фаэтон и уселся на скамью.

— Вы по-прежнему собираетесь посетить в пятницу ужин в Вордсворте? Мне хотелось бы с вами немного поболтать.

— Постараюсь не пропустить. До встречи, граф. Дирхерст хлестнул серого в яблоках жеребца вожжами, и тот легкой рысью направился к выезду из поместья. Фелисити смотрела графу вслед и махала рукой, но стоило только фаэтону скрыться из глаз, она, взбешенная, стремительно повернулась, готовая обрушить весь свой гнев на старого друга семьи. Однако, к ее разочарованию, Рейфа нигде не было видно.

— Где он? — скрипнув зубами, сердито спросила она.

— Пошел на конюшню, — показала пальцем Мэй. — Ты чего злишься?

— Я не злюсь, — наигранно-беспечным голосом ответила Фелисити. — Просто хочу прояснить маленькое недоразумение.

Приподняв юбки, она направилась к конюшне.

— Зла как мегера, — сообщила Мэй мистеру Грэму. — Я же сказала» что не сержусь! — бросила через плечо Фелисити.

Рейф старательно чистил щеткой Аристотеля, когда она влетела на конюшню и встала прямо перед ним.

— Да как вы посмели! — выкрикнула она, упирая руки в бока.

Он неторопливо повернулся к ней:

— Посмел — что?

— Вы ведь обещали, что не будете болтать направо и налево о вашем предполагаемом владении усадьбой! Обещали?

— Ничего я вам не обещал, — возразил он. — Только сказал, что собираюсь вступить во владение усадьбой. Я полагал, что поступаю вполне порядочно.

— Порядочно?! Да вы, по сути дела, вышвырнули лорда Дирхерста вон!

Рейф бросил щетку в корзину.

— Он нес околесицу и все никак не мог остановиться: Вы должны быть мне благодарны.

Нарочитое спокойствие Рейфа ничуть не утихомирило ее бешено бьющееся сердце.

— Он наш очень близкий друг! — горячо запротестовала Фелисити.

— В таком случае ему следовало сбросить сюртук и влезть на крышу, чтобы нам помочь.

— Не насмешничайте! Он дворянин! — Таких дворян пруд пруди.

Фелисити не совсем понимала, отчего она так взбеленилась, но была уверена, что во многом виновата не она, а Рейф.

— Вы совершенно его не знаете и при этом еще имеете наглость гнать прочь моих знакомых!

Пожалев, что сейчас у нее под рукой нет того самого знаменитого чайника, Фелисити сердито развернулась и устремилась к выходу. Но Рейф неожиданно удержал ее за руку и повернул к себе лицом. Девушка едва успела набрать полную грудь воздуха, чтобы высказать свое возмущение, как он наклонился и ласково коснулся губами ее губ.

— Приношу мои извинения, — выпрямившись, сказал он. Она в растерянности захлопала глазами, сообразив, что невольно прижалась к нему.

— За… за что вы извиняетесь? — наконец пробормотала она. — За то, что гоню прочь ваших знакомых.

Фелисити изо всех сил старалась вспомнить, о чем, собственно говоря, они спорили.

— А поцелуй? — сердито спросила она, тщетно стараясь рассердиться, хотя больше всего на свете ей хотелось, чтобы он снова ее поцеловал прямо сейчас.

Рейф покачал головой и тронул подушечкой большого пальца уголок ее рта.

— Это был не поцелуй. Проклятие, она снова льнула к нему!

— Тогда… тогда, ради всего святого, что это было?!

— Легкая попытка. Когда я вас поцелую, вы сразу это поймете, Лис.

Рейф обошел ее, вышел из конюшни и направился к приставленной к крыше лестнице. Фелисити без сил опустилась на кстати подвернувшуюся копну сена. Он собирался поцеловать ее еще раз. Что это — угроза или обещание? Она медленно выпрямилась и провела по губам кончиком указательного пальца. Значит, все-таки это был поцелуй.

— О Господи! — выдохнула Фелисити и невольно вздрогнула, вспомнив, что у Рейфела Бэнкрофта не все в порядке с головой. — Да пропади все пропадом, — прошептала она.

Фелисити еще немного посидела, мечтая о том, чтобы Рейф оказался тем, за кого себя выдавал, и чтобы она наконец смогла принимать его чуть более всерьез. Потом поднялась, отряхнула юбку от соломы и вернулась в дом. Она давным-давно знала, что любая мечта из рук вон плохо заменяет действительность.


Глава 5

<p>Глава 5</p>

Иногда, решил про себя Рейф, он ведет себя как форменный идиот.

— Легкая попытка, — с отвращением пробормотал он, еще раз проверяя, надежно ли закреплена дранка. — Вот придумал — вы, мол, узнаете, когда это будет по-настоящему! — Рейфа аж передернуло от омерзения, и он зло сплюнул. — Болван!

— Ты о чем это, Бэнкрофт? — Грэм, уже начавший было спускаться по лестнице, остановился и, подняв голову, с любопытством уставился на Рейфа.

— Да так, сам с собой про жизнь толкую, — отговорился Бэнкрофт, бросая вниз на землю молоток и заржавленную пилу.

— Мисс Мэй сказала, что ты был чуток не в себе, малость придурковат, — понимающе кивнул фермер и возобновил спуск.

Рейф перегнулся через край крыши, разрываясь между чувством оскорбленного достоинства и изумления. Черт возьми, у этой девчушки язык подвешен что надо, ничего не скажешь. Старшая сестра ей под стать.

— Никакой я не придурковатый! Несколько дней назад случилась небольшая неприятность, вот и все.

— Да мне-то что объяснять? Я всего лишь простой фермер. Дождавшись, когда простой фермер наконец добрался до земли, Рейф; уже не сдерживая смеха, тоже начал спускаться.

— Это надо же — простой фермер! Клянусь моей задницей, я сейчас умру от смеха! Эй вы, мистер, на завтра с кем назначены деловые встречи?

— Деловые встречи, говоришь? А что, и скажу, с кем — перво-наперво собираюсь попить чайку с королем и леди Джерси, вот только.

— Господи, зачем? — скривился Рейф. — С ними сдохнешь; со скуки?

— Рейф…

От звука голоса Фелисити он чуть не упал с лестницы. Она произносила слова с непередаваемой приятностью, с какой-то нежной мелодичностью, что совсем не вязалось с ее претензией на роль практичной женщины. Рейф подумал, что Фелисити должна хорошо петь. Из задумчивости его вывел пристальный и недоуменный взгляд Грэма. Тряхнув головой, чтобы освободиться от мечтаний, он повернулся к хозяйке:

— Да, Лис?

Девушка чуть замялась, и по неодобрительному выражению ее подвижного лица, он догадался: смутило ее то, как он к ней обратился. Однако, попробовав раз и убедившись, что получается, Рейф не намеревался так легко отказываться от завоеванного преимущества. И потом, черт возьми, он ее уже поцеловал. Так что «мисс Харрингтон» было бы неуместным.

— Пожалуйста, не донимайте больше мистера Грэма нашими заботами. У него есть и свои собственные обязанности, — нахмурившись, сказала Фелисити и, повернувшись к своему арендатору, спросила с теплой улыбкой: — Как поживают миссис Грэм, Салли и мальчики?

— До смерти рады, что избавились от меня на целый день, мисс Харрингтон, — ухмыльнулся Грэм. — Я передам Роуз, что вы про нее спрашивали.

— Буду признательна. — Она дружески накрыла ладонью его руку. — Спасибо вам за то, что так помогли нам сегодня, мистер Грэм.

Коренастый фермер даже побагровел от смущения.

— Да что вы, мисс. Такая работа только в радость. — Повернувшись к Рейфу, он вежливо приподнял шляпу: — Счастливо оставаться, Бэнкрофт.

— Мое почтение, Грэм, — ответил Рейф, наблюдая, как фермер усаживается в повозку и щелкает кнутом, трогая с места своих мулов. Повернувшись к Фелисити, он обнаружил, что та уже ушла в дом, оставив его в одиночестве. — Черт, — пробормотал он, нисколько не осуждая молодую женщину за желание избежать его компании.

Впервые он оказался таким неуклюжим обольстителем. Он пытался ее очаровать, но, видит Бог, вовсе не собирался выставлять их с сестрой из Фортон-Холла.


— Идиот!

На обед были поданы отлично зажаренные голуби. Какой бы родовитой дворянкой ни была Фелисити Харрингтон, стряпала она явно лучше, чем старый повар у Куина в Лондоне. И Рейф готов был поспорить на свою месячную офицерскую зарплату, что ни знаменитая леди Джерси, ни ее ветреные, суетливые и титулованные друзья не способны зажарить голубя, даже если он сам запрыгнет в духовку.

За столом Фелисити то и дело метала в его сторону сердитые взгляды. Рейф не мог понять, за что она на него злится: то ли за поцелуй, то ли за «Лис». Однако выяснять это сейчас он не собирался.

Как-то, когда они сидели за бутылкой бренди, Куин попытался описать свои чувства в тот момент, когда он впервые поцеловал Мадди. Однако весь рассказ свелся у него к беспорядочной словесной мешанине, где глупость громоздилась на глупость. Обычно невозмутимый и хладнокровный, брат плел такое, что Рейф зашелся в диком хохоте и даже едва не свалился со стула. Однако сейчас он, к своему ужасу, вдруг начал понимать, что кое-что из чепухи, что тогда нес Куин, все больше обретает смысл. Рейф поймал себя на том, что все время смотрит на Фелисити, тщетно стараясь угадать по выражению лица, о чем она может думать.

Конечно, он ничуть не жалел, что поцеловал ее. Присутствие Фелисити делало пребывание в Чешире весьма интересным. Впрочем, он нередко целовал женщин. Доводилось ему, и заводить интрижки, иметь любовниц и даже терпеть сокрушительные поражения на любовном фронте. Тем не менее ни разу не было так, чтобы какой-то один чертов поцелуй, который и поцелуем-то назвать трудно, внес такую сумятицу ему в душу.

Он снова и снова смотрел на девушку, любуясь грациозным изгибом ее шеи, пока она, склонив голову над тетрадкой Мэй, помогала младшей сестренке решить арифметическую задачу. Он предельно ясно помнил, какой нежной оказалась ее кожа при прикосновении, и у него даже закололо в кончиках пальцев от желания еще раз пережить это ощущение.

— Пойду я, пожалуй, на конюшню, почитаю Аристотелю сказку на ночь, — торопливо проговорил Рейф, стремительно поднимаясь со своего места, чтобы удержаться от искушения начать сочинять хвалебные оды изящным розовым ушкам Фелисити, которые ничего, кроме желания указать на явные грамматические ошибки, у нее не вызвали бы.

— Мистер Грэм сказал, что дождь собирается, — проговорила Мэй, поднимая на него глаза. — Может, вам сегодня на ночь лучше перебраться в дом?

Рейф рискнул бросить еще один взгляд в сторону ее старшей сестры в слабой надежде, что сегодняшний поцелуй добыл ему разрешение на перемену места ночевки. Он до чертиков устал каждое утро вытряхивать солому из ушей, носа, глаз и прочих укромных мест своего тела.

— Рейфу нравится быть поближе к Аристотелю, — возразила Фелисити. — Соберись-ка с мыслями, Мэй.

Рейф нахмурился, но тут же поспешил избавиться от недовольного выражения на лице, едва Фелисити подняла на него глаза.

— Похоже, гром? — спросил он, неуклюже пытаясь заставить ее передумать.

Фелисити повернулась к окну, прислушалась и покачала головой:

— Я ничего не слышу.

Проклятие! Хоть младшая сестра на его стороне. Он наклонился к Мэй и одними губами шепнул ей на ухо:

— Ответ «тридцать один».

— Лис, получается тридцать один, — не замедлила громогласно объявить Мэй.

Старшая сестра даже в ладоши захлопала:

— Прекрасно, Мэй! Еще пять задач — и на сегодня все. — Она посмотрела на Рейфа, и тот постарался принять жалостливый вид. Бесполезно. — Спокойной ночи, Рейф, — твердо проговорила Фелисити.

— Спокойной ночи, Фелисити, спокойной ночи, Мэй, — со вздохом ответил Рейф.

— Доброй ночи, Рейф! А завтра опять на крышу?

— Если не будет дождя.

Он присел перед стопкой книг, которые сохли возле камина, и взял первую попавшуюся — «Справочник по лекарственным травам». Отложив томик в сторону, начал перебирать стопку в поисках чего-нибудь более занимательного.

Фелисити вдруг оживилась.

— Знаете, я подумала сейчас вот о чем. Если и впрямь завтра будет дождь, вы могли бы привести в порядок парадные двери, — с улыбкой обратилась она к нему, и Рейф почувствовал, как от звука ее голоса у него внутри все просто тает.

В ответ он расплылся в глуповатой ухмылке слюнявого придурка. Интересно, известно ли ей, что от улыбки у нее лицо начинает буквально светиться и снова и снова хочется покрывать его поцелуями, ловя губами полуоткрытые губы… Черт! Неужели больше ни о чем нельзя думать?!

— Двери! Великолепная мысль!

— Вот и я так же подумала.

Чувствуя себя полным идиотом, Рейф прихватил лампу и отправился на конюшню. Несомненно, после полученного удара у него что-то случилось с головой. Ничем другим он не мог объяснить своего диковинного поведения. Когда приехал Дирхерст, он с ходу сиганул вниз с крыши только ради того, чтобы встать между графом и Фелисити. Он никогда не позволял себе заявлять таким образом права на женщин, которые ему нравились.

Порывы ветра легко проникали сквозь широкие щели в стенах конюшни и изо всех сил раздували керосиновую лампу. Читать стало совсем невозможно, если только он не вознамерился спалить конюшню. Чертов справочник по лекарственным травам он уже пролистал до конца и успел возненавидеть создавшего его доктора Колпеппера всеми фибрами души. Ругнувшись, Рейф зарылся поглубже в сено, подоткнул под себя все одеяла, которыми его снабдили, и свернулся калачиком, изо всех сил борясь с желанием почесаться.

Ливень начался на рассвете. Сопровождали его оглушительные раскаты грома и слепящие вспышки молний чуть ли не в полнеба. Разыгравшийся ветер задул с удесятеренной силой, злобно завывая между стропилами под крышей. Рейф сел посреди кучи одеял и с беспокойством посмотрел вверх.

— Черт возьми, — пробормотал он, когда у него на глазах на сено весело устремились журчащие водопады дождевой воды.

При каждом порыве ветра конюшня угрожающе скрипела. Из стойла донеслось тревожное ржание Аристотеля. Перед мысленным взором Рейфа возникли руины западного крыла усадьбы, и он торопливо начал одеваться. Подойдя к стойлу, он надел на своего гнедого недоуздок и вывел коня наружу.

Гроза, несомненно, разбудила и Фелисити, потому что, когда Рейф толкнул единственную нормально открывающуюся створку входной двери, она уже ждала внутри — в прелестном, запахнутом на груди халатике, с шалью, предусмотрительно наброшенной на плечи, и распущенными по плечам роскошными иссиня-черными волосами. Видение из его недавнего сна, внезапно ставшее явью. По крайней мере именно так Лис выглядела в самом начале сновидения. К тому моменту, когда он, к собственному неудовольствию, проснулся, одежды на ней было значительно меньше.

— Доброе утро, — поздоровался Рейф и улыбнулся, почувствовав, как уже знакомая жаркая волна прокатилась по телу. Самым мудрым поступком с его стороны со времени его прибытия в поместье был тот незабываемый «легкий поцелуй». Вообще-то даже ледяной дождь не охладил воображения молодого человека, а оно дарило ему картины одна соблазнительнее другой, где главной героиней была Фелисити Харрингтон.

— Надеюсь, вы явились не для того, чтобы завести лошадь в мой дом?

Улыбка сползла с его лица.

— Вообще-то я пришел сюда именно с этой целью.

— Здесь не конюшня.

— Вашу конюшню и конюшней-то назвать нельзя. Я, между прочим, не собираюсь сидеть и дожидаться, когда она погребет под своими обломками моего Аристотеля.

— Я не разрешаю, — твердо проговорила Фелисити и решительно скрестила на груди руки.

Рейф недобро прищурился.

— Если вы хотите, чтобы я привел в порядок эти двери, — он как мог старался говорить доброжелательно и спокойно, стремясь не обращать внимания на хлеставший по спине дождь, — то позволите завести гнедого в прихожую. — Рейф последовал ее примеру и тоже скрестил руки на груди. — В ином случае вам представится прекрасная возможность все сделать самой.

Он с интересом наблюдал за отражением на ее лице нелегкой душевной борьбы.

Наконец Фелисити со вздохом уступила:

— Хорошо. Но только в прихожей, а как только дождь перестанет, я ни секунды его не потерплю. Ясно?

— Без вопросов, — кивнул головой Рейф.

К чести Аристотеля, он не просто вошел, а вступил в прихожую с таким видом, будто только тем и занимался, что захаживал в дома с парадного входа. Правда, поначалу конь плотоядно потянулся мордой к стоявшей под лестницей вазе с аппетитными маргаритками, но, получив по носу от хозяина, оставил букетик в покое.

— Видите? — Рейф торжествующе улыбнулся Фелисити, стоявшей неподалеку с каменным выражением на лице. — Истинный джентльмен.

— Угу. А как насчет…

Над головой у них грохнуло с такой силой, что казалось, небо разорвало пополам. Фелисити оборвала фразу и заметно вздрогнула. Со второго этажа донесся пронзительный крик Мэй:

— Фелисити! Фелисити!

Рейф оказался проворнее. Прыгая через две ступеньки, он в мгновение ока взлетел по лестнице на второй этаж. К нему стремглав бросилась худенькая фигурка в ночной рубашке и изо всех сил прижалась к его груди.

— Крыша! Крыша падает! — кричала Мэй, с неожиданной для ребенка силой обхватывая Рейфа руками.

— Нет, никуда крыша не падает, не бойся, — проговорил он самым спокойным тоном, на какой был сейчас способен, осторожно приобняв узенькие детские плечи и толком не зная, что теперь делать. С ветреными дамами он справлялся без труда, но вот с перепуганными до смерти маленькими девочками ему дела иметь еще не приходилось. — С тобой ничего не случится, Мэй, поверь.

Неожиданно рядом оказалась Фелисити. Опустившись на колени на потрепанный ковер, она принялась ласково гладить младшую сестренку по дрожащей спинке и спутанным после сна волосам, приговаривая:

— Тише, Мэй, тише. Тебе просто приснился дурной сон, только и всего. Крыша никогда больше не упадет.

— Откуда ты знаешь? — глухо всхлипнула девочка. Рейф осторожно оторвал от себя Мэй и присел рядом. Та немедленно обхватила его за шею и прилепилась к нему крепче, чем морской моллюск к подводной скале.

— Святой Боже, Мэй! — выдохнул Рейф. — Да ты и гиппопотама задушишь!

— Нет, я не сумею, — возразила она, уткнувшись носом ему в плечо. Если бы он уже не был промокшим до нитки, ее слезы быстро выправили бы положение.

— Позволь не согласиться с тобой в этом вопросе, — хмыкнул он и, обняв Мэй за плечи, принялся ласково ее укачивать. — Все в порядке, не бойся. Я привел Аристотеля в прихожую. Знаешь, никогда бы этого не сделал, если бы считал, что дом обвали…

— Аристотель в прихожей?! — перебила она его, поднимая заплаканное лицо.

— Ну да, — кивнул Рейф. — Похоже, от грозы наш скакун стал немного нервным и не откажется сейчас от дружеской компании.

Мэй освободила его шею от своего удушающего захвата и потерла кулачками глаза.

— А можно я его угощу яблоком?

— Буду тебе весьма благодарен за доброе дело. Последний раз шмыгнув носом, Мэй торопливо затопала по ступенькам вниз, на первый этаж. Спустя мгновение Рейф услышал, как она утешает Аристотеля:

— Да ты не волнуйся, Тотель. Даю слово, с тобой ничего плохого никогда не случится.

— Спасибо вам.

Фелисити все еще стояла на коленях рядом с ним, на ней по-прежнему был этот милый халатик, а волосы беспорядочно рассыпаны по плечам. Рейфа пронзило нестерпимое желание пропустить сквозь пальцы вьющиеся черные пряди и накрыть поцелуем полные мягкие губы.

— Спасибо за что?

— За то, что так быстро успокоили Мэй. Я все время боялась, что такое с ней может повториться. Вы не представляете, как она перепугалась в ту кошмарную ночь, когда все валилось и сыпалось вокруг.

— Вы тоже, наверное, испугались?

Фелисити коротко улыбнулась и неопределенно пожала плечами:

— В любом случае я старше сестры. И меня напугать труднее.

Она изучающее посмотрела Рейфу в лицо, и сердце его отчего-то екнуло и сбилось с привычного ритма.

— Давайте я помогу вам подняться, — предложил он, вставая на ноги.

Фелисити взялась своими тонкими пальцами за его руку, и он осторожно поставил девушку на ноги, подумав при этом, чем бы она его огрела сейчас, если бы он набросился на нее, как в тот раз.

— Вы мне так и не сказали… — покрасневшая Фелисити торопливо высвободила руку, — что собираетесь делать с нашим поместьем… в том случае, если окажется, что дарственная не подделана.

— Просто выкину Фортон-Холл из головы, — ухмыльнулся Рейф. — Ведь вы пустили старину Тотеля в дом. Такое не забывается. Бедняга! С такой кличкой все лошади теперь над ним будут потешаться.

Фелисити продолжала выжидающе смотреть на него, и Рейф смущенно кашлянул. Мистер Бэнкрофт с легкостью мог развлечь и заболтать любую светскую красавицу, а вот с Фелисити Харринггон что-то у него не очень получалось.

— Китай, — уже серьезным тоном произнес он. — Всегда хотел поездить по свету, а продажа поместья Фортон-Холл даст мне шанс повидать мир.

— Вот как. Понятно. Но почему бы вам просто не попросить денег у отца или брата? Могу представить, насколько они богаты.

Рейф согласно покивал и начал вслед за ней спускаться по лестнице.

— Кто бы в этом сомневался! Но это их деньги, а не мои, понимаете? Я больше не хочу отвечать перед ними за то, что делаю или собираюсь сделать. Я чертовски от всего этого устал!

Фелисити остановилась, повернулась к Рейфу и бросила на него внимательный взгляд. На миг в ее глазах мелькнуло выражение неуверенности и беззащитности.

— Быть вторым сыном в семье, должно быть, очень трудно, — заметила она.

— Справляюсь, — невнятно ответил Рейф, напомнив себе, с какой бедой столкнулась эта молодая женщина, и чувствуя себя отвратительным эгоистом.

— Вы отправились в Африку по своей воле, верно?

— Ты был в Африке?! — крикнула снизу Мэй. Она стояла около радостно фыркающего Аристотеля и протягивала ему обещанное большое красное яблоко.

— Он и слонов видел, — добавила Фелисити и, одарив Рейфа мимолетной улыбкой, снова начала спускаться вниз.

— Ты их ни разу не убивал? — требовательно спросила Мэй. — Я очень люблю слонов.

— Нет, я не убил ни одного слона, — улыбнулся Рейф. — Правда, подстрелил несколько газелей и антилопу-гну, да и то потому, что нужно было что-то есть.

— Вот это хорошо.

Рейф прислонился к своему жеребцу, сложил руки на груди и поморщился от неприятного ощущения прилипшей к телу влажной одежды.

— Рад, что угодил.

— А что ты делал в Африке? — не унималась Мэй. Яблоко было благополучно съедено ее любимым Тотелем, и девочка встала рядом с Рейфом, скрестив руки и прижавшись спиной к горячему лошадиному боку.

— Я старался выглядеть грозным и ужасным, чтобы поселенцы не перестреляли нас всех заодно с нашими голландскими соседями.

Девочка озадаченно уставилась на Рейфа, и тот рассмеялся. Слава Богу, похоже, все страхи забыты.

— Я служил в армии, — объяснил он. Фелисити неожиданно рассмеялась.

— Ну конечно, вы служили в армии, — проговорила она с непонятным облегчением в голосе. — В Африке стоит несколько наших полков, верно?

Рейф озадаченно посмотрел на нее:

— Да. Мой полк, к сожалению, там не стоял, но я им, во всяком случае, командовал.

— А как назывался твой полк? — поинтересовалась младшая сестра.

— «Голдстрим гардз».

— Они, наверное, воюют вовсю? Название — то, что надо, красивое!

Рейф рассмеялся:

— По правде говоря, в основном я водил полк на парады, коронации, ну и еще на похороны. Вот и все военные действия.

— Вы водили полк? — оборвала свой смех Фелисити. Похоже, когда он упал на нее, она тоже ушибла голову.

— Ну да. Я был в звании капитана. Ушел в отставку несколько недель назад.

— А ты учился воевать?

От налетевшего порыва сырого ветра у Рейфа даже зубы заломило. Зияющий провал на месте входа в западное крыло мало способствовал сохранению в доме тепла. После того как с дверьми все будет в порядке, надо бы посмотреть, что тут можно сделать.

— Я научился убивать человека семьюдесятью тремя способами.

Мэй выпрямилась и схватила его за руку.

— Ты знаешь семьдесят три способа? — воскликнула она с энтузиазмом, сделав круглые глаза. — Научишь меня нескольким?

Рейф скептически поднял бровь:

— Зачем? Один способ ты уже освоила.

Фелисити подошла к ним и обняла Мэй за плечи.

— Точно. Печально известный маневр с медным чайником.

— Ух ты! Это один из тех самых способов?! — крикнула девочка.

Рейф торжественно кивнул:

— Именно так. Способ номер двадцать восемь. Фелисити из-за спины Мэй благодарно улыбнулась ему.

В глазах ее плясали смешинки. «Спасибо», — беззвучно выговорила она губами и, взяв сестру за руку, потянула за собой в коридор:

— Пошли, дорогая, закутаемся в теплое одеяло и досмотрим сны.

— Номер двадцать восемь! — восторженно прощебетала Мэй. — Лис, теперь ты тоже знаешь про номер двадцать восемь!

Рейф посмотрел им вслед и ласково потрепал Аристотеля по горячему боку.

— Не переживай за меня, старина, — пробормотал он. — Я всего лишь промок до костей и до смерти замерз.

Конь запрядал ушами и повернул морду на голос хозяина.

— Тихо-тихо, дружище Тотель.

Со стороны двери раздался негромкий смех вернувшейся Фелисити.

— Интересно, под каким номером идет замерзание? — поинтересовалась она, входя в комнату. В руках девушка несла сложенное в несколько раз шерстяное одеяло, от одного вида которого становилось теплее.

— Под номером семь, — без запинки ответил Рейф, у которого уже зуб на зуб не попадал.

— Ну что же, в таком случае да не свершится номер семь!

Чуть поколебавшись, Фелисити расправила одеяло и набросила его Рейфу на плечи. Он закрыл глаза, наслаждаясь легкими прикосновениями ее рук, такими невесомыми, какими могут быть только любовные ласки. Он вдруг почти совсем согрелся. И тут наконец осознал, что приобретение поместья Фортон-Холл связано с огромными сложностями, и чем дальше, тем их больше.

«Хватит! Прекращай искать предлоги, чтобы прикоснуться к нему! — сурово корила себя Фелисити. Она чинно поднесла ко рту чашку. Рейф устроился на полу у камина, в котором весело потрескивал огонь, и увлеченно играл с Мэй. — И Бога ради, прекрати его разглядывать! Пусть у него и было не все в порядке с головой, но сообразил же укрыться от дождя в доме, даже если он сначала промок до нитки и даже если вбил себе в голову привести с собой в дом лошадь…»

— Ты жулишь! — хохоча, воскликнула Мэй.

— Вовсе нет, мисс Головорез.

Фелисити улыбнулась. Мэй будет просто убита, когда Рейф уедет. Ни разу ей не доводилось видеть, чтобы младшая сестра так привязалась к кому-то. Да и она сама не слишком охотно допускала в свою жизнь незнакомых людей. С тех пор как появился этот человек — да что там появился: ворвался! — она пребывала в растерянности и каком-то тумане. Сколько она себя помнила, впервые ее не покидало чувство, что некая неведомая сила несет ее неизвестно куда, а вернее всего — к окончательному разорению.

— Откуда у тебя этот шрам? — спросила Мэй и потянулась рукой к его щеке.

Усмехнувшись, Рейф перехватил руку девочки и опустил вниз, к кучке бирюлек, чтобы продолжить игру, однако Фелисити успела заметить, как на миг лицо его передернулось будто от боли. Она уселась поглубже в кресло и исподтишка стала наблюдать за молодым человеком, время, от времени поглядывая на него над краем своей чашки.

— Неприятная случайность. — Рейф пожал плечами под накинутым одеялом. — Кстати, вроде бы я начал оттаивать.

— А что за случайность? — сморщив от любопытства носик, не отставала Мэй.

Фелисити надо было бы оборвать сестру и сказать, чтобы та не лезла не в свое дело, но ей самой очень хотелось услышать ответ на заданный вопрос и узнать, о каких еще слонах, герцогах и военных парадах пойдет речь на этот раз. Мэй вела себя, конечно, безобразно, но, по крайней мере, от этого была хоть какая-то польза, а их гостя все это, похоже, не очень раздражало.

Рейф вздохнул:

— Так и быть. Лошадь подо мной споткнулась, упала и подмяла меня под себя. Перелом ноги в двух местах, к тому же французский солдат полоснул по лицу штыком.

— Это Аристотель упал под тобой? — Нет, это было в Бельгии. Глаза у Мэй стали похожи на чайные блюдца.

— При Ватерлоо?

Фелисити мысленно похвалила сестру за отличное знание географии.

— Да, при Ватерлоо, — отчего-то смутился Рейф. — Потом треклятый, просто кошмарный старина Джон написал Принни и моему отцу о том, что я скорее всего останусь без глаза и левой ноги, чтобы они поторопились выписать меня домой, пока я не преставился.

— А Джон — это кто? — спросила Мэй.

— Веллингтон, — улыбнулся Рейф, а потом потянул руку и ласково щелкнул девочку по носу. — И знаешь еще что?

— Что? — замирая от любопытства, спросила Мэй. — Он так ни разу у меня в бирюльки и не выиграл.

— Да ты с Веллингтоном в бирюльки никогда не играл! — недоверчиво нахмурилась Мэй.

Рейф сбросил с плеч одеяло и поднялся с пола.

— Откуда тебе это известно? — ухмыльнулся он и отвесил церемонный поклон: — Прошу меня извинить, леди, но пора проведать старину Тотеля и посмотреть, что там можно придумать с входной дверью.

Едва он вышел, Мэй мигом оказалась перед Фелисити.

— Он что, правда знаком с герцогом Веллингтоном?! Фелисити не спеша отодвинула чашку в сторону.

— Я уверена, что Рейф видел его светлость, — подумав, признала она.

— Я тоже думаю, что он правду говорит. Он столько всего знает про слонов, гиппопотамов и про семьдесят три способа убить кого-нибудь. И еще он ел антилопу-гну!

Вздохнув, Фелисити кивнула и легонько похлопала ладонью около себя:

— Мэй, присядь-ка на минутку.

Когда сестра устроилась рядом, она обняла ее за плечи и ободряюще прижала к себе.

— Я хочу кое-что тебе объяснить, дорогая.

Мэй подозрительно посмотрела на нее исподлобья и пробурчала:

— Слушаю.

— Помнишь, Найджел много раз рассказывал, какой замечательный его приятель Питер Уайтинг, а когда он наконец нанес визит, то совсем нам не понравился.

— Ага! Чертовски высокомерный болван!

— Мэй!

— Ладно, пусть будет ужасный. Но Рейф совсем не такой, Питеру до него как до неба.

— Согласна. Но я вот что тебе хочу сказать: он может видеть вещи по-своему, ну, как Найджел видит своего друга, а на самом деле все может быть вовсе не так.

Мэй надолго задумалась, потом подняла глаза на старшую сестру.

— Значит, он может думать, что видел гиппопотама, а на самом деле это была здоровенная свинья, так?

— Именно это я имела в виду, — с облегчением улыбнулась Фелисити.

— Тогда у него голова не в порядке, он ненормальный.

— Ну, в точности мы об этом не знаем. — Фелисити ласково притянула девочку к себе. — Запомни, пожалуйста: Рейф может быть потрясающим во всем, но по-настоящему надеяться на него мы не можем. Мы должны надеяться только на самих себя.

— На Найджела мы тоже можем надеяться? — спросила Мэй, бросив на сестру испытующий взгляд.

— Мы можем надеяться на то, что мы знаем про Найджела, — спокойно ответила та.

Мэй умчалась помогать Рейфу, а Фелисити присела на диван, подперла подбородок рукой и задумчиво стала следить за тем, как в камине пляшут языки пламени. То, что им было известно про Найджела, мало, на что позволяло надеяться.

В западном крыле дома все еще оставались вещи, которые вполне можно было спасти, но если дожди не прекратятся, все сделанное из ткани и бумаги будет утеряно безвозвратно. Единственное, что ей было по силам, — кое-как заложить пролом в стене, чтобы зимой сюда не наносило снег.

Девушка поднялась с дивана, чтобы немного прибраться. Если Найджел сдержит свое обещание точно так же, как он это делал прежде, вряд ли у них с Мэй к холодам будет хоть какая-нибудь крыша над головой. Если же припомнить все грандиозные махинации братца, которые, как правило, заканчивались ничем, то им обеим не позавидуешь. Как и отца, Найджела всегда переполняли добрые намерения, однако довести их до ума он был просто не способен. И потом этот Рейф! С головой, забитой шальными фантазиями и безумными плодами больного воображения, он, тем не менее, чинил крышу в поместье. Фелисити корила себя за то, что так бессовестно воспользовалась его добротой и умопомешательством, но, выгони она его, кто знает, в какую еще переделку он бы угодил. По крайней мере, здесь у него над головой есть какая-никакая, но крыша… ладно, часть крыши, да и сам он худо ли, бедно, но оказался при деле. К тому же за последние годы ни она сама, ни тем более Мэй никогда так много и весело не смеялись.

Рейфа, помешавшегося на своем дворянском происхождении и козырявшего этим направо и налево, запросто могли в любой момент арестовать, тем более при его ненормально болезненном отношении ко всему этому. В Найджеле, который беспрестанно ныл по поводу убожества деревенской жизни и убивался, что его платье снашивается и безнадежно вышло из моды, легче было признать дворянина, нежели в балагуре и насмешнике Рейфе, который как ни в чем не бывало носил одежду чуть ли не прошлого века. Если бы Найджел вздумал навесить на петли дверь, дело, скорее всего, кончилось бы тем, что он вместо двери навесил бы на эти петли самого себя.

— Проклятие!

Шум и грохот от падения чего-то массивного эхом разлетелись по всему дому.

— Господи! — Фелисити бросилась в прихожую.

Какая же она дура, непробиваемая дура — оставила Мэй без присмотра в полуразвалившемся доме, да еще с этим сумасбродом, который утверждает, что умеет чинить двери и готовить жаркое из антилопы-гну.

— Мэй!!!

Пока она мчалась по коридору, в голове у нее промелькнула ужасная картина — младшая сестра лежит на полу, придавленная тяжеленной дубовой дверью. Она чуть не сбила с ног Рейфа, который, услышав крики, поспешил ей навстречу. Увидев мрачное выражение его лица, Фелисити похолодела от ужаса.

— Где Мэй? — выкрикнула она срывающимся голосом. — Что с ней случилось?

Рейф с неприкрытым изумлением воззрился на Фелисити и схватил ее за плечо, прежде чем она устремилась дальше.

Лис, все в порядке.

— Но…

— Мэй чувствует себя лучше некуда, — безапелляционно заявил он. — А я вот вам вазу разбил. Простите. — Он отпустил девушку, оглянулся и подобрал с пола разбитую вазу с поломанными маргаритками. — Решил устроить небольшой розыгрыш, чтобы вы не слишком сильно на меня сердились. Признаю, я сделал большую глупость. Я должен был сообразить, что первое, о чем вы подумаете, — мы уронили что-то тяжелое на Мэй.

— Лис, я и жива, и здорова! — раздался крик девочки. Фелисити стояла и молча смотрела на Рейфа, стараясь привести в порядок мысли и дыхание.

— А кто это — мы?

Рейф смущенно опустил глаза. Почувствовав, что их гость чего-то явно недоговаривает, она решительно шагнула вперед, и он неохотно отступил, напоминая ей отчего-то льва, загнанного в угол маленькой мышкой. Фелисити торопливо прошла в прихожую, и там ей пришлось остановиться еще раз.

С Мэй и в самом деле все было в порядке. Девочка восседала верхом на Аристотеле, который стоял от входа дальше, чем думала Фелисити. А вот трое мужчин оказались для нее полной неожиданностью. Они как раз поднимали с пола упавшую дубовую дверь. Увидев хозяйку, все трое застыли, держа тяжеленную резную створку на весу.

— Мисс Харрингтон, вы уж извините нас за весь этот шум, — виновато обратился к ней мистер Грэм.

— Дерево мокрое, из рук так и выскальзывает, понимаете, мисс Харрингтон, — добавил Билл Дженкинз. — Больше не повторится, мисс.

Третий мужчина, вернее, юноша — насколько знала Фелисити, Рональду Бенту нет и восемнадцати, — попытался стянуть с головы шапку и чуть не уронил дверь себе на ногу.

— Здрасьте, мисс Харрингтон.

— Доброе утро, джентльмены, — вежливо кивнула Фелисити, развернулась и опять едва не налетела на подошедшего к ней Рейфа. — Мистер Бэнкрофт, можно с вами перемолвиться парой слов? — И, не дожидаясь ответа, она направилась в столовую. Фелисити сознательно не стала оборачиваться, но, когда дверь у нее за спиной негромко захлопнулась, она знала, что Рейф вошел следом.

— Я на самом деле очень виноват, — снова заговорил он. — Поверьте, и в мыслях не было вас пугать.

— Чем же они здесь занимаются? — резко спросила она, поворачиваясь наконец к нему лицом.

— Они? — Не понял Рейф. — Ах, это вы про мое… воинство. Они мне помогают. Дверь чиним.

— Я не желаю, чтобы они этим занимались! — сердито бросила она, вызывающе упирая руки в бока.

Рейф осторожно положил разбитую вазу с маргаритками на стол.

— Если вы боитесь, что они затопчут ваши ковры, то я не думаю, что ребята…

— Нет! — вспыхнула от негодования Фелисити. Хорошего же он о ней мнения! — Ради Бога, дело вовсе не в этом! Они… у каждого из них своя жизнь и свои обязанности. Я… — Девушка в растерянности замолчала.

Рейф осторожно шагнул к ней.

— Лис, поймите, они на самом деле очень хотели вам помочь. Я не знаю, ведомо вам это или нет, но здесь, в Чешире, вы весьма популярная фигура. Нужно было только попросить, и все было бы сделано уже месяц назад.

— Мне нечем им заплатить! — отчаянно выпалила она.

— Лис, они хотят вам помочь просто так, — повторил он. — Вы мне не дали договорить: они сами предложили помочь с дверями. — Рейф встал перед ней. — Не упрямьтесь, Лис. Помощь принять — благое дело.

— Я вовсе и не упрямлюсь, — возразила Фелисити, отводя глаза под его внимательным взглядом. — Просто… ну неправильно это. Я владею этими землями… пусть не я, пусть Найджел. Я должна помогать им. От них мне никакой помощи не требуется, им и думать об этом не пристало. — Наконец ей удалось набраться мужества и взглянуть ему прямо в лицо. — Хотелось бы, чтобы вы меня правильно поняли.

— Я вас отлично понимаю, — шепнул он. — Но вам не стоит все брать на себя. Порой людям просто хочется сделать приятное и доброе другим, вот и все. — Он ласково взял ее за руку и слегка привлек к себе. — И порой вы должны позволять людям вам помогать. Тыльной стороной ладони он осторожно провел по ее щеке, и у Фелисити вдруг пропал голос. Рейф взял в ладони ее лицо и склонился совсем близко.

— Вам когда-нибудь говорили, какая вы красивая? — негромко спросил он. И поцеловал ее.

От этого прикосновения Фелисити непроизвольно закрыла глаза, потому что все ее существо пронзило как молнией и волна неведомого ей до этого момента жара окатила ее с головы до ног. Она положила ладони Рейфу на грудь и в следующий миг уже обнимала широкие сильные плечи.

Своими губами, теплыми, мягкими и многоопытными, он откровенно дразнил ее, то, целуя, то, отрываясь от ее рта и вынуждая ее невольно тянуться следом. В какой-то момент он легонько прихватил зубами ее нижнюю губу. Фелисити совсем этого не ожидала и беззвучно ахнула, когда вдоль спины, вниз, прокатилась мощная волна и ударила где-то внутри, внизу живота, вызвав томительно-сладкое ощущение.

Когда Фелисити почувствовала, как его ласкающие ладони заскользили вниз по ее спине, чтобы лечь на бедра, то вдруг поняла, что откуда-то из глубины ее груди раздается негромкий сладостный стон. Широко раскрыв глаза, она отпрянула, сбрасывая с себя его руки.

— Прекратите! — возмущенно выдохнула девушка. Голос ее дрожал, и она вяло удивилась, почему от только что пережитого у нее не подогнулись колени, и она не упала в обморок.

Рейф постоял, посмотрел на нее с каким-то непонятные для нее выражением.

— Вернусь-ка я, пожалуй, к ремонту двери, — наконец сказал он.

Проходя мимо Фелисити, он на мгновение обхватил рукой ее пальцы и легонько пожал. Короткое прикосновение подействовало на нее едва ли не так же, как недавний поцелуй. Что-то теперь связало их обоих друг с другом, но взваливать на свои плечи еще и бремя забот об этом безумце она; вовсе не желала. Однако чего ей, в конце концов, хотелось, рассудительная мисс Харрингтон сейчас и самой себе затруднилась бы ответить.

Застыв на месте, Фелисити уставилась в окно, по стеклам которого стекали дождевые ручейки. Каким бы безумцем ни был Рейф, он назвал ее красивой. Эти слова она и раньше слышала, например, от Дирхерста и от ветреных приятелей Найджела. Но сейчас она почувствовала: Рейф имел в виду именно то, что сказал.

— »Медные петли».

Удаляющиеся шаги Рейфа затихли.

— Простите?

Она и не поняла, что сказала это вслух.

— Я хотела бы переставить на двери старые медные петли. Мой дед вывез их из разрушенного замка в Испании.

Рейф долго молчал, и наконец до ее ушей донесся его тяжелый вздох:

— Медные петли… Понятно.


Глава 6

<p>Глава 6</p>

Фелисити Харрингтон — поразительно красивая женщина. К такому убеждению пришел Рейф Бэнкрофт, после того как третий раз подряд заехал себе по большому пальцу молотком.

— Поганый чертов… — взревел было Рейф и смолк, бросив взгляд на Мэй, которая все еще сидела верхом на Аристотеле и с неподдельным интересом наблюдала за происходящим. — Боль просто адская, — пожаловался он ей. — А ты, Рональд, будь любезен, держи дверь крепче! Парень нервно сглотнул, и его выпирающий кадык судорожно дернулся.

— Конечно, мистер Бэнкрофт. Клянусь честью, теперь ни на дюйм не сдвину!

Рейф снова заколотил молотком по погнутой медной петле, стараясь ее выпрямить. Однако мысли его были поглощены случившимся в столовой. Для него этот недавний поцелуй оказался самым впечатляющим из всех, о которых он смог вспомнить. Для Лис, судя по всему, это событие не оказалось столь значительным, если после всего случившегося ее первая мысль была о том, чтобы навесить двери на дедушкины медные петли. Она была настолько не похожа во всех отношениях на хорошеньких избалованных и пустоголовых великосветских дам, что он понятия не имел, как с ней держаться. Это делало из нее самую загадочную и самую красивую и умную женщину из всех, кого он знал. Устоять перед этим было просто невозможно.

— Похоже, придется нести эти штуки кузнецу, — усомнился наблюдавший за тщетными стараниями Рейфа Грэм.

Фермер был прав. Рейф решил, что жаться из-за пяти или шести шиллингов не стоит, тем более если все будет сделано за несколько минут. Цена любого поместья только возрастет, если парадный вход будет с нормально закрывающимися дверями.

— Ты прав. Рональд, не занесешь эти петли кузнецу по пути домой?

— С превеликим удовольствием, господин. Рейф нахмурился:

— Никакой я не…

— Знаю, сэр, — торопливо перебил его юноша, в очередной раз стягивая с головы шапку. — Но было так любезно с вашей стороны согласиться…

Рейф нарочито прокашлялся. В этот момент в прихожей появилась Фелисити со стопкой книг в руках. Бросив в сторону Рейфа беглый взгляд, она, не задерживаясь, исчезла в комнате.

— Нечего меня благодарить! — отрывисто бросил он, продолжая смотреть вслед молодой женщине.

— Вы уже не раз мне это говорили, господ… сэр, но мне всегда хотелось научиться скакать на лошади так, как это делают джентльмены, я это видел в прошлом году на дерби в Эпсоме. А вы великодушно показали мне, как все это делается. — Парнишка расплылся в счастливой ухмылке и шутливо пнул Дженкинза кулаком под ребра. — А чем черт не шутит, может, на будущий год я тоже поскачу на дерби?

— Такие глупости меня мало волнуют, — пробурчал долговязый, худющий фермер. — Мне бы изгородь починить, пока чертовы соседские коровы не сожрали мою последнюю картошку.

— Займемся этим немедленно, — заверил его Рейф, моля Бога, чтобы Фелисити не поняла, каким именно образом он убедил местных обитателей оказать «добровольную» помощь.

Все, кто жил по соседству с поместьем Фортон-Холл, с кем ему удалось переговорить, в один голос нахваливали Фелисити и Мэй и не особо стеснялись в выражениях, когда речь заходила о вздорном Найджеле Харрингтоне. Как понял Рейф, отец семейства управлялся с поместьем столь же «искусно», как и его сын. Фермеры еще помнили, как безобразно с ними обращались, поэтому не было ничего удивительного в том, что никто не горел желанием помочь соседям в Фортон-Холле.

Рейф был более чем уверен, что эти трое не преминут поделиться со всеми в восточном Чешире о том, что творится в Фортон-Холле и как все там переменилось. После этого ему будет куда проще обращаться за помощью, чем раньше. Если же он не сдержит своих обещаний, то от открытой неприязни местной публики ни ему, ни Харрингтонам не избавиться никогда. Вот этого ему вовсе не хотелось, несмотря на то, что он твердо решил продать имение и больше никогда здесь не появляться.

Мужчины ушли сразу после захода солнца. Ливший как из ведра дождь поутих и превратился в мерзкую холодную изморось. Рейф вознамерился поставить Фелисити в известность, что не собирается и эту ночь провести на конюшне.

На ужин был приготовлен сладкий картофельный пирог, от запаха которого у Рейфа рот непроизвольно наполнился слюной. Он едва успел отрезать первый кусок, как Фелисити чопорно положила руки перед собой на стол. Рейф замер, не донеся вилки до рта, внутренне подобрался, готовясь к очередному спору и сожалея в душе, что сейчас аппетитный шедевр кулинарии попробовать явно не удастся.

— Рейф… — кашлянув, начала Фелисити.

Он с неприкрытым сожалением положил вилку на место.

— Да?

— Я подумала, — продолжила девушка, внимательно разглядывая свечу, горевшую посредине стола, — может быть, вам перебраться в одну из свободных спален на втором этаже? Погода все время меняется, и, оставаясь на конюшне, вы можете подхватить инфлюэнцу.

Рейф с трудом удержался от радостного восклицания.

— Вне всякого сомнения, я не желаю себе никаких болезней, — согласился он с самым серьезным видом. — Если это случится, то я просто не смогу продолжать заниматься приведением дома в порядок.

Фелисити вспыхнула до корней волос — убедительный знак того, что он угадал ее главную заботу и что это было вовсе не его здоровье.

— Я совсем не…

Он кивнул, забавляясь ее растерянностью.

— Полагаю, в любом случае лучше перебраться в дом, хотя, признаюсь, ночью мне страшно будет не хватать крысиного писка…

Самодельная баррикада, которую они наспех возвели перед парадным входом, вдруг содрогнулась и заходила ходуном от посыпавшихся на нее ударов. Перепуганная Мэй вскочила на ноги и уцепилась за руку старшей сестры. У Рейфа мелькнула шальная мысль, что это Аристотель пытался вырваться на свободу.

— Эй, есть кто в доме? — раздался громкий голос после очередного стука. — Как к вам войти?

— Это лорд Дирхерст, — с облегчением вздохнула Фелисити. — Пойду поговорю с ним.

Черт возьми, у этого человека оказалась удивительная способность заявляться не вовремя! Рейф рывком поднялся из-за стола.

— Я сам поговорю с ним, — возразил он, решительным шагом выходя в коридор.

Граф отыскал между досками щель пошире и, когда появился Рейф, уже успел просунуть в нее голову и с любопытством озирался вокруг.

— А, Бэнкрофт. Я решил завернуть по дороге проведать Фелисити.

— Обе леди Харрингтон чувствуют себя замечательно, — оборвал его Рейф и, прислонившись плечом к баррикаде рядом с толовой графа, скрестил на груди руки.

— Прекрасно! Но если вы не против, мне хотелось бы убедиться в этом лично.

Рейф был против, и даже решительно против.

— А я вам в этом и не препятствую, — заставил он себя выговорить.

Лицо графа начало наливаться кровью.

— Напротив, именно вы и препятствуете. Пожалуйста, уберите эти… эту баррикаду.

— Что вы, я ее доделал всего пару минут назад, это стоило таких трудов, — покачал головой Рейф. По правде говоря, они специально сделали так, чтобы вещи было легко отодвинуть и пропустить Аристотеля. Но не Дирхерста.

— Немедленно дайте мне войти! — визгливо потребовал граф и, убрав голову из щели, снова начал барабанить кулаками о доски.

— Обойдите вокруг дома, — поспешил посоветовать Рейф, вовсе не горя желанием снова отправляться в ссылку на конюшню.

— И не подумаю!

— Как пожелаете, Дирхерст, на улице дождик все сыплет?

— Что здесь вообще происходит? — В прихожую влетела Фелисити и рассерженно уставилась на Рейфа.

— Ничего, — приняв самый невинный вид, ответил тот.

— Фелисити! Слава Богу! — С облегчением воскликнул Дирхерст. — Я уже всерьез начал опасаться, что этот безумец сотворил с вами что-то нехорошее!

— Бога ради, Дирхерст! — фыркнул Рейф и даже глаза закатил.

— Рейф!

Еще один испепеляющий взгляд в сторону Рейфа, и Фелисити, довольно бесцеремонно оттолкнув его локтем, наклонилась к графу. Рейф счел, что возможность беспрепятственно обозревать корсаж хозяйки, под которым скрывались волнующие воображение формы, перевешивает нелюбезное с ним обращение, и счел за лучшее промолчать.

— Милорд, пожалуйста, пройдите вокруг дома ко входу на кухню и разделите с нами ужин. Сегодня у нас сладкий картофельный пирог.

— Уже предвкушаю удовольствие, — расплылся в слащавой улыбке Дирхерст, — Благодарю вас, Фелисити.

Когда физиономия графа наконец исчезла по ту сторону баррикады, девушка выпрямилась. Выражение ее лица не предвещало ничего хорошего.

— Рейф, перестаньте вести себя с графом так вызывающе. Он очень милый человек.

Бэнкрофт не отвел взгляда.

— Вы что, надеетесь вскоре стать леди Дирхерст? — От одной этой мысли Рейф пришел в бешенство, хотя толком и сам не мог понять, почему так зол, Напротив, случись это, продать поместье стало бы для него сущим пустяком — у Лис был бы законный муж и новый домашний очаг.

Фелисити залилась краской.

— Это вас не касается! — И она резко повернулась к нему спиной.

— Почему вы решили, что это меня не касается?

Рейф тут же пожалел о сказанном — в вопросе явно сквозила ревность, тогда как с Фелисити он был знаком всего несколько дней. В ответ девица надменно распрямила плечи и проследовала на кухню.

Граф Дирхерст стоял перед дверью, которая вела на кухню, и гадал, придется ли ему унизиться до того, чтобы постучать в дверь черного хода — для прислуги! — или Фелисити все же поторопится ему открыть. Холодный моросящий дождь, грязь, в которой безнадежно увязали его новые щегольские башмаки, привезенные на днях из самого Лондона, отнюдь не улучшили настроение графа, доведя его почти до точки кипения.

Поленья в разгоравшийся костер графского гнева добавлял Бэнкрофт одним своим присутствием. Неотесанный грубиян заслуживал хорошей порки, и Дирхерст очень надеялся лично присутствовать при исполнении наказания. Постучать он все же не успел — дверь наконец распахнулась, и в нос ему ударили аппетитные ароматы жареных цыплят и сладкого картофельного пирога.

— Добро пожаловать, милорд, — тепло поздоровалась с порога Фелисити и шагнула в сторону, пропуская гостя.

— Пирог ваш пахнет просто восхитительно, — улыбнулся граф, поднося к губам руку дамы.

— Он, между прочим, и на вкус тоже восхитителен, — громогласно сообщил сидевший за небольшим кухонным столом Бэнкрофт и смачно откусил здоровенный кусок.

— Проходите, милорд, и попробуйте, — пригласила Фелисити и провела Дирхерста к столу, где ему пришлось занять единственный свободный стул. По всей видимости, им всем приходилось столоваться на кухне.

— Добрый вечер, дитя мое. — Граф приветливо кивнул Мэй.

— А вы знаете, сколько есть способов убить человека? — поинтересовалось дитя, забираясь с ногами на стул, опираясь на стол локтями и подпирая кулачками подбородок.

Джеймс нахмурился. От этих маленьких девочек одно беспокойство, спрашивают, о чем ни попадя. С ними гораздо приятнее иметь дело, когда они вырастают. Фелисити поставила перед ним тарелку с куском картофельного пирога, и он с улыбкой поблагодарил ее, подумав про себя, что некоторые ему более чем симпатичны.

— Так сколько способов вы знаете? — не отставала Мэй. Дирхерст подождал немного, давая Фелисити возможность призвать сестру к порядку и хорошенько наказать ее за распущенный язык. Когда ничего подобного не произошло, он демонстративно побарабанил пальцами по подбородку, делая вид, что всерьез размышляет над вопросом.

— Гм… Хорошо, я бы назвал два.

— Два? — переспросила бойкая девица.

— Пожалуй, что два. Один — это когда останавливают сердце, а второй — когда останавливают мозг.

Фелисити подсела к столу напротив графа.

— Милорд, может быть, поговорим о погоде или еще о чем-нибудь более приятном?

— Конечно! — улыбнулся граф и с готовностью перевел разговор: — Похоже, после таких дождей река…

— Чтобы убить человека, есть семьдесят три способа! — выпалила Мэй.

Раздраженный тем, что его столь бесцеремонно оборвали, Дирхерст некоторое время молча разглядывал собственную вилку.

— Я уверен что никаких семидесяти трех способов нет, — наконец насколько возможно мягко проговорил он. — Есть очень хорошее правило — маленьких девочек, когда беседуют взрослые, не должно быть ни слышно, ни видно. Мы беседуем с твоей сестрой…

— Все равно есть семьдесят три! Рейф знает их все, от первого до последнего!

Граф не спеша повернулся, окинул Бэнкрофта неприязненным взглядом и процедил сквозь зубы:

— Можно было догадаться, кто стоит за всем этим вздором. Подозрительный тип небрежно оттолкнул от себя пустую тарелку. Ну и горазд же он есть за чужой счет!

— Вздор? Это вы о чем?

— Да это же полнейшая ахинея и просто недопустимая тема для беседы в присутствии молодых леди!

— Я с превеликим удовольствием могу вам продемонстрировать некоторые из этих способов, если вы соблаговолите выйти со мной во двор.

— Рейф!

— А я знаю тот, который двадцать восьмой! — пропищала Мэй.

— Мэй! Уймись, пожалуйста!

— Идем, Мэй — поднялся из-за стола Бэнкрофт. — Сходим проведать Аристотеля. Он без нас там, наверное, заскучал.

Скользнув взглядом по графу, негодяй с улыбкой скрылся за дверью, а Мэй вприпрыжку умчалась следом.

Наконец-то! Джеймс посмотрел через стол на Фелисити.

— Похоже, мы, наконец, наедине. Девушка еще раз улыбнулась ему:

— Я приношу свои извинения, Мэй что-то совсем расшалилась. Сегодня было много возни по дому, и до последнего момента у нее не было возможности выплеснуть накопившееся.

— Не извиняйтесь, Фелисити, право, не стоит, — Граф ласково похлопал ладонью ее по руке. — Я прекрасно знаю, как трудно вам приходится. Уверен, если бы у нее была гувернантка, поведение девочки заметно улучшилось бы.

Фелисити со вздохом кивнула:

— Делаем что можем, граф.

— Вы же знаете, с каким удовольствием я нанял бы ей гувернантку. А заодно, моя дорогая, и кухарку для вас! Не следует стряпать самой с утра до вечера.

— Спасибо, Джеймс, но…

— Тпру, Аристотель! Никаких галопов в доме, понятно?

Вслед за возгласом раздался такой громкий и веселый хохот Мэй, что граф вопросительно поднял бровь и взглянул на Фелисити:

— У вас что, здесь лошадь? Фелисити покраснела:

— Вообще-то да. Всего на одну ночь…

Граф с трудом удержался от того, чтобы не нахмуриться в очередной раз, и, наклонившись вперед, взял обе руки Фелисити в свои.

— Фелисити, я очень прошу. Это уж слишком. Нужно же когда-нибудь прислушаться к голосу разума.

— Джеймс, дело в том…

Он медленно отпустил ее руки.

— Вы живете неправильно. Я настаиваю, чтобы вы Мэй переехали на время в поместье Дирхерст. Я прошу вас войти ко мне в дом моей женой, но, если вы снова откажете, буду, счастлив, принять вас как самую почетную гостью. Равно как и вашу младшую сестру.

Фелисити, наконец, высвободила руки. Граф попытался, было снова завладеть ими, убедить, как он ее обожает, но вдруг подумал, что терпение в таком щепетильном деле может принести гораздо больше дивидендов, нежели самоуверенное навязывание себя особе противоположного пола. Так или иначе, терпение его было на исходе, а тут еще какой-то Бэнкрофт все время околачивался поблизости.

— Джеймс, я знаю, вы искренне хотите нам помочь, и я бесконечно благодарна за вашу неиссякаемую доброту и сочувствие. Но вы ведь знаете, что я не выйду за вас замуж ради того, чтобы не утратить вашу неоценимую помощь с Фортон-Холлом.

— В таком случае выходите за меня, потому что я вас люблю.

Фелисити довольно долго молчала, прежде чем ответить:

— Милорд, я вновь благодарю вас за доброту и внимание. Но мой долг велит мне оставаться здесь. Я нужна моему брату и моей сестре, и я нужна поместью. Здесь мой дом, милорд.

Граф начал медленно закипать от гнева.

— Это вы уже говорили, чуть ли не слово в слово. Разумеется, я уважаю ваши чувства. Со временем, однако, Найджел женится, я в этом не сомневаюсь, Мэй вырастет, и тогда, моя дорогая Фелисити, в Фортон-Холле для вас просто не будет места. Не лучше ли заранее перебраться на законных основаниях в свой новый дом и жить поблизости от вашего родного очага и любимых брата и сестры?

— Джеймс, вы говорите очень жестокие вещи!

— Фелисити, я вовсе не имел намерения быть жестоким по отношению к вам, поверьте. Я всего лишь хочу быть с вами честным. Но в первую очередь вам нужно быть честной с самой собой.

Фелисити потупилась, согласно кивнула, и сердце у графа ухнуло куда-то вниз. Наконец-то эта гордячка признала правоту его слов. Как только она станет его женой, с главным источником всех его неприятностей будет покончено раз и навсегда.

— Лис, посмотри, что я нашел.

На пороге кухни стоял Бэнкрофт, и Джеймс вспыхнул до корней волос, подумав, как долго этот наглец мог там стоять и нагло их подслушивать.

— Прошу прощения, — отрывисто бросил граф, — но у нас с мисс Харрингтон приватный разговор.

Нахал, всюду сующий свою располосованную физиономию, даже ухом не повел. Он протянул Фелисити зажатую между большим и указательным пальцами простенькую серебряную нашейную цепочку, полностью приковав к себе внимание молодой женщины.

— Мэй сказала, что она ваша.

С радостным возгласом Фелисити порывисто поднялась со стула и чуть не бегом устремилась к Бэнкрофту.

— Рейф, огромное вам спасибо! Где вы ее отыскали? Я буквально все уголки облазила.

— Я вывел Аристотеля размяться, он наступил на один из сломанных стульев, и цепочка выпала из-под подушки сиденья.

Фелисити с благодарной улыбкой положила ладонь на руку фигляра.

— Еще раз спасибо. Я уже отчаялась ее найти.

— Очень рад, — осклабился тот в ответ.

Кем бы этот вконец обнаглевший болван ни был, похоже, Фелисити знала его достаточно близко, раз обращалась к нему по имени. Не в силах и дальше выслушивать эту чушь, Джеймс решительно поднялся:

— Фелисити, я, пожалуй, пойду. Она повернулась к нему:

— Но, Джеймс, вы даже не доели пирог!

— Я просто заглянул на минутку, чтобы убедиться, что с вами все в порядке. — Большими шагами он решительно направился к выходу. — Всего доброго.

Фелисити запоздало догнала гостя и предупредительно распахнула дверь.

— Всего доброго, Джеймс.

Хватаясь за последнюю возможность, как утопающий за соломинку, граф склонился к ней и поцеловал прямо в губы.

— Надеюсь, вы серьезно подумаете над моим предложением, Фелисити.

Джеймс выпрямился, на короткий момент задержал взгляд на Бэнкрофте и почувствовал, как по спине пополз озноб. Невежа как стоял, так и остался стоять, однако выражение его лица… Дирхерст передернул плечами.

— Я… подумаю, — чуть замявшись, ответила Фелисити. Граф сощурился, перенося все внимание на предмет своего вожделения:

— Встретимся завтра на званом ужине у Вордсвортов.

— Да. Конечно.

Дирхерст шагнул через порог на темный двор, где ему предстояло пробраться по скользкой грязи до кареты. Тем не менее настроение у него было даже несколько приподнятым. По крайней мере дело сдвинулось с мертвой точки. Черт бы побрал этого Бэнкрофта, который ввалился на кухню именно тогда, когда Фелисити, наконец, начала прислушиваться к его словам!

Самое главное — как же вовремя он посватался к мисс Харрингтон! По крайней мере, ему повезло, что девица так хороша собой; брак был бы гораздо менее привлекательным выходом из положения, будь она расползшейся старой калошей. Джеймс забрался в фаэтон и некоторое время посидел, разглядывая все еще различимые в быстро густеющих сумерках жалкие развалины усадьбы. Потом с отвращением фыркнул и осуждающе покачал головой. Харрингтоны не способны и с собственным хозяйством управиться. Даже представить страшно, что они сделают с его поместьем!

Зло дернув плечом, он направил карету в сторону дома. Отец его был круглым дураком и законченным идиотом. Как бы плохо ни было с деньгами, дворянин никогда не продает свои земли, А если и придется их продавать, то уж не безвестному нетитулованному простаку без понятия о чести и ответственности.

Слава Богу, они договорились держать сделку в тайне. Если бы этого не было сделано, то следующие пять поколений графов Дирхерст подвергались насмешкам в палате лордов. Джеймс с такой силой накрутил на кулак кожаные вожжи, что они, несмотря на толстую перчатку, до боли врезались ему в руку.

Спустя пять лет после смерти старших Харрингтонов и четыре года после кончины его собственного отца усадьба Дирхерст процветала, тогда, как поместье Фортон-Холл неумолимо погружалось в разорение. Рассказать отпрыскам семейства Харрингтон о том, что они владеют имением, которое тянет на сотню тысяч фунтов, было бы просто самоубийством. Пока Фелисити живет в Фортон-Холле, она никогда не выпустит из рук такие деньги, пусть даже продажа Дирхерста спасла бы кучу мусора, которую она называла родным домом.

Гораздо проще было бы другое — пусть мисс Харрингтон даст ему денег взаймы, Тогда он сможет объявить долги за свое поместье выплаченными в любой удобный момент. Да вот только леди либо слишком упряма, либо слишком умна, да и Найджел уехал в Лондон прежде, чем граф сообразил, насколько обеднели Харрингтоны.

Жениться на Фелисити и уговорить ее убедить своего тупоголового, легкомысленного братца принять в управление поместье Дирхерст было в данном случае самым мудрым решением. Если все пройдет как он задумал, тогда они с Фелисити поженятся к приезду Найджела из Лондона, После этого вернуть усадьбу будет плевым делом, .. Правда, этим вечером граф совершенно ясно осознал еще кое-что: Рейфелу Бэнкрофту придется отсюда уехать.

— Мэй нам говорила, что какое-то время вы провели в Африке, — обратилась к Рейфу миссис Вордсворт. — Там действительно так грязно и убого, как об этом пишут в газетах?

Фелисити бросила через обеденный стол короткий взгляд на хозяйку дома и вернулась к своей тарелке с тушеной олениной. Она очень надеялась, что разговоров о сомнительном прошлом Рейфа удастся избежать, однако с самого начала вечера стало ясно, что надеждам ее сбыться не суждено.

— Грязно — не то слово, — дружелюбно согласился Рейф. — Когда я оттуда уезжал, дождей не было восемьдесят три дня подряд.

Сидевшая по другую руку от него миссис Денли тронула его за рукав;

— А вы не боялись аборигенов? Я слышала, многие из них каннибалы!

— О Боже! — воскликнула миссис Вордсворт, разрумянившись.

— Не говори глупостей, дорогая, — вмешался в разговор мистер Вордсворт. — Каннибалы живут на северо-западе Африки, в джунглях. Я уверен, что нашему гостю по-настоящему ничего там не угрожало.

— Я встречал людей, которые носили на шее засушенные человеческие головы, и это были головы англичан. — Рейф улыбнулся и отхлебнул еще мадеры. — Зулусы — свирепое и гордое племя, и нет для них большей радости, чем расправиться с нами. Только я больше думал о том, как бы не заполучить себе в грудь копье, а не о том, кто из этих развеселых парней мной пообедает.

Десяток собравшихся вокруг обеденного стола гостей засмеялись и дружно подняли бокалы, хотя Фелисити так и не увидела во всем этом повода для юмора. Похоже, Рейф Бэнкрофт своими рассказами их действительно увлек. Еще немного, и от него потребуют исполнить зулусский танец дождя. Дирхерст, похоже, был единственным, кто уделял больше внимания ужину, чем россказням Рейфа.

Мэй вылезла из-за детского столика в углу столовой.

— Расскажи им про льва!

— Им не хочется об этом слушать, дорогая, — несколько смущенно откашлялся Рейф.

— У Люсинды вчера ожеребилась Леди, — проговорил лорд Дирхерст в пустоту перед собой. — Жеребенком. Полагаю, через несколько лет он будет достойным соперником своему отцу на дерби в Честере.

Мистер Денли хохотнул, согласно покивал и приветственно поднял бокал.

— Я тоже так полагаю!

— Так расскажите нам про льва, — попросила Элизабет Денли, порозовев от смущения.

— Расскажите, конечно, расскажите! — присоединился к даме хор женских голосов, включая ее мать и миссис Вордсворт.

Рейф поймал взгляд Фелисити. В глазах его заплясали смешливые огоньки.

— Честное слово, в этом нет ничего интересного. У местного племени мы купили в полк небольшое стадо коз, а через какое-то время эти самые козы одна за другой каждую ночь начали пропадать. Мы решили, что их воруют, и устроили засаду, чтобы поймать и примерно наказать злоумышленников. Я стоял на страже в третью ночь. Все, как и в предыдущие две ночи, было тихо, и мы уже решили, что негодяи увидели охрану и убрались куда подальше. И тут, едва перевалило за полночь, я услышал шорох в кустах позади бомы и сразу…

— А что это такое — бома? — перебила его Люси Кастер и хихикнула.

— Прошу прощения. Это загон, который делают из веток кустарника с колючками.

— Продолжай, дружище, — поторопил его мистер Денли.

— Козы забеспокоились. Я прокрался вокруг и приблизился, насколько мог, к мерзавцу. Потом вскочил на ноги, наставил ружье и закричал: «Руки вверх, негодяй!»

— Боже! — ахнула Бетти и схватилась рукой за сердце. — И там оказался лев?

До Фелисити дошло, что она сидит, поглощенная рассказом, а рука так и застыла на пути между тарелкой и ртом. Торопливо положив прибор, девушка потянулась за бокалом и щедро отхлебнула.

— Громадный и весьма удивленный происходящим лев, — продолжал между тем Рейф. — Он стоял всего в шести футах прямо передо мной и рычал. А потом прыгнул на меня.

Бэнкрофт замолчал, исподтишка бросил улыбчивый взгляд на Фелисити, как если бы знал, что она, как и остальные, захвачена рассказом, и с видимым удовольствием отправил в рот солидный кусок оленины.

— А дальше? Дальше-то что? — не выдержал Феликс Кастер. — Бога ради, не тяните!

— Дальше? Пришлось его застрелить, — пожал плечами Рейф. — Чертовски обидно, если честно. Зверь был великолепный.

— Выходит, вы могли закончить свои дни в зверином брюхе, — громко заметил лорд Дирхерст, сверля Рейфа взглядом. — Ну и повезло же вам.

Что-то неуловимое в его глазах и тон, каким были произнесены слова, покоробили Фелисити. Она заставила себя рассмеяться.

— Бог ты мой, мистер Бэнкрофт, какие страшные истории вы нам рассказываете!

Сидевший рядом с ней сквайр Талфорд кивнул:

— И весьма увлекательные при этом! От той встречи что-нибудь оставили себе на память?

Наконец-то хоть один союзник. Она почти забыла о том, что делилась со сквайром своими сомнениями в отношении здравости рассудка Рейфа. Будучи джентльменом, Талфорд спросил о подтверждении случившегося настолько деликатно, что даже в том случае, если Рейфу будет нечего ответить, он не оказался бы в неловком положении. Рейф откинулся на спинку кресла и полез в карман.

— Перевезти сюда такого громадного льва целиком было затруднительным делом, — заметил он и вытащил руку из кармана. — Но я сохранил вот что. — С этими словами он раскрыл ладонь, на которой лежал длинный, как указательный палец, коготь. — Думаю, от меня он собирался оставить себе на память гораздо меньше, — договорил Рейф и протянул коготь миссис Вордсворт.

Фелисити исподтишка посмотрела на сквайра и заметила, как тот во все глаза разглядывает коготь, который переходил из рук в руки. Рейф мог купить его где угодно, вдруг подумала Фелисити, но даже если и так, это сбивало с толку еще больше. Рейф Бэнкрофт с видимой легкостью очаровал местную знать, и всякий раз, когда девушка встречала его взгляд, у нее начинало колотиться сердце, и кровь приливала к щекам. С внезапным удовольствием она подумала, что в конце вечера ей не придется прощаться с мистером Бэнкрофтом в отличие от остальных дам, что сейчас так и лебезили вокруг него.

— Фелисити, ваш брат уехал уже больше месяца назад. — Сквайр Талфорд, навестивший усадьбу Фортон-Холл спустя пять дней после памятного ужина, поудобнее умостился на диване. — Вы уверены, что Найджел знает о том, что здесь происходит во время его отсутствия?

— Конечно, я ведь написала письмо, в котором просила его немедленно вернуться. Даже представить себе не могу, отчего он до сих пор он не приехал, — ответила Фелисити, тщательно штопая дыру на своем домашнем платье, которое Рейф уже успел окрестить рабочей одежонкой. Ясное дело, не пройдет и пары дней, как оно порвется вновь, но чем дольше она его проносит, тем лучше. Других нарядов у нее не было.

Сквайр не спеша отхлебнул из чашки крепко заваренный чай. Будучи истинным джентльменом, он попросил налить ему рюмочку портвейна, хотя хозяйке дома было прекрасно известно, что это его излюбленный напиток второй половины дня. Из того, чем она сейчас располагала, ближе всего по вкусу к портвейну была мадера, да и той оставалось чуть меньше половины бутылки. Фелисити сильно подозревала, что Рейф не раз в ее отсутствие помогал содержимому бутыли уменьшаться.

— Что-то не видно вашего мистера Бэнкрофта. Куда вы его спрятали? На ужине у Вордсвортов он произвел на всех весьма сильное впечатление. Вынужден признать, что после ваших рассказов и живого описания графа Дирхерста я ожидал увидеть существо с. шерстью дыбом, оскаленными зубами и с пеной на губах.

Фелисити рассмеялась.

— У него, похоже, мозги почти встали на место, и можно еще разок приглядеться к его достоинствам.

— Похоже, он оказался для вас хорошей подмогой, верно? — заметил сквайр.

— Я вам об этом и говорила. — Фелисити подняла взгляд от шитья и отложила его в сторону, когда сквайр не отвел от нее своего пытливого взгляда. — Вы на что-то намекаете, Чарлз?

Сквайр сделал очередной глоток.

— Нет. Просто вы не упомянули — как это сделала Бетти Кастер — о его «поразительной красоте и облике, в котором чувствуется порода».

Фелисити почувствовала, как у нее загорелись щеки.

— Я согласна, он весьма привлекательный джентльмен. Но к чему весь этот разговор?

— Да перестаньте, Фелисити. Будь он беззубым старикашкой, кому бы он был интересен? А так… Насколько мне известно, конюшня перестала быть местом его ночлега. Рональд шепнул об этом миссис Денуорт, и теперь вся округа в курсе. Что касается вашей репутации, дорогая, вам следует быть поаккуратнее, поверьте.

Фелисити нахмурилась — скорее от отвращения, чем от гнева.

— Я все прекрасно понимаю, но в нашей так называемой конюшне я даже лошадь на ночь теперь не решусь оставить. Мне что, нужно было загнать туда Рейфа и ждать, когда ему на голову обвалится крыша? Поверьте, с моей стороны пригласить его в дом — весьма обдуманное решение!

В глазах сквайра девушка прочла почти неприкрытое любопытство, но, по правде говоря, убедительного ответа на его незаданный вопрос у нее не было. Рейф находился в Фортон-Холле уже две недели, а впечатление было такое, что он жил здесь всегда. В распорядок их повседневной жизни незваный гость включился без всяких усилий и успел столько всего для них сделать, что порой Фелисити тайком думала — хорошо, если бы Найджел и в следующие пару недель здесь не появлялся. И не ради того, чтобы дать Рейфу возможность разобрать завалы западного крыла усадьбы и привести в порядок немыслимо заброшенный сад. С тех пор как этот человек появился в Фортон-Холле, она больше не страдала от одиночества.

У Рейфа теперь была целая бригада — так они с Мэй называли эту компанию: десяток местных фермеров, помощников конюха и подручных лавочников, с готовностью предложивших свои услуги. Приходили они когда могли, приводили с собой жен и сестер. Фелисити и не помнила, когда столько народу сразу собиралось у них в усадьбе и когда ей уделялось столько внимания, в первую очередь со стороны Рейфа Бэнкрофта.

Однако одной пользой от его пребывания нельзя было объяснить, отчего всякий раз, стоило Бэнкрофту появиться в комнате, сердце у нее готово было выскочить из груди. Если Мэй открыто его обожала, то Фелисити не была готова признаться себе, чем так привлекает ее этот не совсем здравомыслящий господин.

Талфорд несколько раз деликатно кашлянул, и Фелисити, вздрогнув, вернулась на землю.

— Что?

— Да нет, ничего, — улыбнувшись, покачал головой сквайр.

Раздался топот ног.

— Фелисити! — прокричала из коридора Мэй. — Я его тебе доставила!

— Спасибо, Мэй, — рассмеялась Фелисити. — Где же он? — Вот он, — ответил Рейф, входя в гостиную и на ходу стягивая рабочие рукавицы.

— Я тебя обогнала! — ликующе заявила девочка и с удовольствием плюхнулась в кресло.

— Велика заслуга — справилась со стариком, — весело парировал Рейф и остановился перед сквайром: — Мое почтение, сквайр Талфорд. — Он склонил голову в коротком элегантном поклоне. — До сих пор жалею, что на прошлой неделе наша беседа оказалась столь непродолжительной.

Чарлз поднялся с дивана и пожал протянутую ему руку.

— Я тоже. Ваши истории были просто захватывающими. Рейф присел на широкий подоконник.

— Самое интересное — по большей части все истинная правда, — ухмыльнулся он. — А вот эту вы слышали — про чайник и мою голову?

— Еще бы! — рассмеялся Чарлз. — Фелисити и Мэй могли бы составить непобедимую парочку. Благодарите Бога, что в живых остались.

Рейф покосился на Фелисити.

— Денно и нощно только этим и занимаюсь.

Вот так оно и было всю последнюю неделю. Рейф говорил что-нибудь совершенно невинное и бросал на нее короткий взгляд. Она тут же принимала эти слова за комплимент и неудержимо начинала краснеть. Затем в душе злилась на себя и еще больше на него. По крайней мере ее отвлекала — и весьма неплохо — работа, и девушка даже начала испытывать благодарность за то, что конца и краю ей не было видно.

— Как продвигаются дела? — чинно поинтересовалась Фелисити.

— Сегодня вы мне улыбнулись целых два раза, — отозвался молодой человек, — так что, можно сказать, дела идут весьма неплохо.

Фелисити вновь залилась краской. Похоже, ей скоро и румяна больше не понадобятся.

— Рейф! — сердито воскликнула девушка и пожаловалась, повернувшись к сквайру; — У него один флирт в голове!

— Мне тоже так кажется.

— Между прочим, мистер Бэнкрофт, я спрашивала вас про западное крыло.

— Вот как? Так отчего прямо об этом не сказали? — С улыбкой, в которой не было и намека на раскаяние, Рейф положил перчатки себе на колено. — С западным крылом возни оказалось больше, чем мне казалось поначалу. Но если под обломками сохранились какие-то вещи, не хотелось бы их окончательно поломать.

— За конюшней ваша лошадь пасется? — неожиданно спросил сквайр.

— Да, это Аристотель, — опередила Рейфа Мэй. — Он такой скакун, каких мало!

— Красавец, — кивнул сквайр. — Во сколько он вам обошелся?

— Шесть лет назад он стоил пятьдесят соверенов.

— О! Изрядные деньги.

Рейф бросил еще один взгляд на Фелисити, и на сей раз на его лице без труда читалось замешательство. Возможно, ему не хотелось вновь вспоминать о своих недавних вздорных грезах наяву. Он неопределенно пожал плечами:

— Лошадь того стоила.

— Аристотель тогда был жеребенком и укусил лорда Монтроза! — пояснила болтушка Мэй, подсаживаясь к столу, чтобы налить себе чаю в чашку, куда предусмотрительно было отправлено пять кусков сахара. — Не повезло старине Монти!

— Мэй, может быть, хватит? — строгим голосом перебила сестренку Фелисити, хотя недовольна она была скорее сквайром, который, сам того не ведая, привнес в разговор добрую толику реальности, без которой они все это время прекрасно обходились. Она понятия не имела, что Рейф ведет счет ее взглядам. Сама она вела счет только поцелуям…

— И что теперь я не так сказала?

Фелисити растерялась, потому что вдруг выяснилось, что ответить ей, по сути дела, нечего. Однако она быстро нашлась:

— Не транжирь понапрасну сахар.

— Я его не транжирю, а пью с чаем, — обиделась Мэй.

— Прошу извинения, мисс Харрингтон. — На пороге возник Деннис Грэм.

— Добрый день, Деннис, — поздоровалась Фелисити, слегка удивленная его появлением. — От чашки чая не откажетесь?

— Премного благодарен, мисс, но нам с ребятами нужно ставить стропила. А тут Джерред почту привез, вот я решил зайти и вам ее передать. — Грэм шагнул вперед и протянул Фелисити несколько писем.

— Я вам очень благодарна, мистер Грэм, — улыбнулась Фелисити. Фермер кивнул и вышел из комнаты. Один конверт сразу привлек внимание девушки. — Наконец-то! Это от Найджела!

— Он пишет, когда приедет? — подскочила к ней Мэй, которая уже сгорала от любопытства.

— Не знаю, дорогая. Сейчас посмотрим.

Пока Фелисити ломала печать, вытаскивала и разворачивала письмо, Рейф хранил молчание, и ей страстно хотелось узнать, о чем он сейчас думает. Это могло означать конец его шарады, если только она сама… он… они… не найдут другую причину для того, чтобы он продолжал оставаться в усадьбе. Девушка разгладила бумагу у себя на колене и начала читать вслух:

— «Дорогая Фелисити. Я получил твое письмо о приехавшем в Фортон-Холл Бэнкрофте. Пожалуйста, держи себя достойно — его семья разорила меня в Лондоне», — Фелисити оборвала чтение, подняла глаза на Рейфа, и сердце ей как будто сжало ледяной беспощадной рукой.

— Лис, я не поняла.

— Подожди, Мэй. — Фелисити поморгала, тряхнула головой и возобновила чтение. Найджелу всегда требовалось много слов и времени, чтобы добраться до сути дела. Но в то, о чем она начала подозревать, Фелисити вовсе не хотелось верить. — «Уайтинг пригласил меня поехать с ним в Мадрид. Я думаю, кое-кто из его приятелей собирается в Париж, и уверен, что они и меня прихватят с собой. Денег у них куры не клюют».

— О Господи — почти беззвучно проговорил Рейф. Фелисити сделала вид, что ничего не расслышала.

— »Прости, что не сумел сорвать банк и спасти Фортон-Холл, но Уайтинг говорит, что все, что ни делается, к лучшему. По правде говоря, душа у меня никогда не лежала к Чеширу. А сейчас у меня появился шанс наконец поправить дела. Я знаю, Лис, ты справишься, ведь ты всегда справлялась. Просто постарайся поменьше командовать и рассчитывай каждую мелочь. Из Испании я пришлю Мэй куклу. Твой брат Н. Харрингтон».

Он это сделал.

Умчался, даже не озаботился приехать домой и обо всем поставить ее в известность. Чувство у Фелисити было такое, что у нее из-под ног ушел пол. Она сидела и тупо смотрела на письмо. Она потеряла Фортон-Холл как раз тогда, когда начала уже надеяться, что ей удастся спасти усадьбу. По щекам девушки текли слезы, но она их не замечала до тех пор, пока соленые капли не начали капать на письмо, отчего небрежные строчки, выведенные торопливой рукой ее брата, стали расплываться.

— Фелисити, — мягко заговорил Рейф, — я…

Она вскочила на ноги.

— Я очень извиняюсь, но нам с Мэй нужно… нужно… — Не договорив, она схватила сестру за руку и выскочила из комнаты. Как только они оказались в дальнем конце коридора, Фелисити остановилась. — За что же такое наказание! — пробормотала она, утирая заплаканные глаза.

— Так Найджел на самом деле проиграл в карты Фортон-Холл Рейфу? — осведомилась Мэй с озабоченным видом.

— Да… проиграл.

— Лис, тогда все в порядке. Мне Рейф нравится. Не плачь. И девочка сочувственно сжала руку старшей сестры. Однако Фелисити, вместо того чтобы успокоиться, разрыдалась пуще прежнего.

— Боже мой, Мэй, ты ничегошеньки не поняла! — Она опустилась на колени, чтобы можно было смотреть девочке в глаза. — Теперь это дом Рейфа, понимаешь? Этот дом не наш! Нам нужно отсюда уехать.

— А куда мы поедем? — прошептала Мэй с неприкрытым страхом.

— Не знаю, Мэй. — У Фелисити перехватило дыхание, когда она увидела, как по щеке у сестренки медленно ползет прозрачная слезинка. Господи, помоги! — Не волнуйся так. У меня отложено около сорока фунтов, и мне…

— Я не уеду, ни за что отсюда не уеду! Не хочу, чтобы мы уезжали! — разрыдалась Мэй и порывисто обхватила руками старшую сестру за шею.

— Тише, Мэй, тише, — успокаивающе заговорила Фелисити, оглядываясь вокруг. Не хватало только сейчас появиться Рейфу с дурацкими благородными словами, которые ни к чему не обязывают. Поверить так легко! Они уже в который раз брошены на произвол судьбы, и ничего другого не остается, как справиться со всем этим. — Пошли, поможешь мне найти старые чемоданы на чердаке.

— Мы что, прямо сейчас уедем?

— Чем раньше, тем лучше.

Сквайр Талфорд, вне всякого сомнения, приютит их на время, да и лорд Дирхерст сделает это с превеликой радостью. А потом? Сидеть и беспомощно наблюдать, как Рейф продает поместье тому, кто предложит наивысшую цену? До этого момента ей придется лишь лелеять безумную и безнадежную надежду на то, что Бэнкрофт передумает, и ждать, снова ждать неизбежного… Пустая трата времени, особенно теперь, когда все зависит только от нее одной.

— Знаю! — воскликнула Фелисити, вытирая глаза и изо всех сил стараясь, чтобы в голосе ее зазвучал неподдельный энтузиазм, хотя единственное, чего ей сейчас больше всего хотелось, — лечь лицом вниз и рыдать. — Я могу наняться на работу гувернанткой. Я же столько лет была гувернанткой у тебя, верно? А потом… там будут другие дети, и тебе не будет скучно!

— Давай сначала спросим у Рейфа, нельзя ли нам остаться, — возразила Мэй, и нижняя губка у нее предательски задрожала.

На миг Фелисити до смерти захотелось стать такой же восьмилетней девочкой и с детской непосредственностью пережить свалившееся на них несчастье.

— Мы не можем этого сделать, Мэй. Он уже позволил нам прожить здесь целых две недели, и он собирается продать поместье. Рано или поздно нам все равно придется уехать.

— Ты все-таки с ним поговори, — продолжала настаивать Мэй. — Он такой хороший.

— Знаю, что хороший, — согласилась Фелисити. И никакой не безумный. Целовал ее и называл красивой… — Но остаться здесь мы все равно не можем.


— Ну и задница! — взорвался Рейф.

— Полагаю, вы имеете в виду Найджела? — вежливо осведомился сквайр.

Рейф пришел в себя. Про Талфорда он напрочь забыл.

— Мог бы сам приехать и все им по-человечески объяснить. Особенно после того, как Лис в письме попросила его вернуться!

Все это было ужасно несправедливо. Подразумевалось, что Найджел приедет и заберет своих сестер, а Рейф будет знать, что о них есть кому позаботиться и им есть где приклонить голову; Найджел Харрингтон не просто бросил развалившееся поместье со всеми его запущенными землями; нет, написав это письмо, он просто-напросто бросил свою семью.

— Жалкое ничтожество! Ублюдок! Сквайр, кряхтя, поднялся со своего места.

— Извинитесь за меня перед Фелисити. Сейчас она вряд ли пожелает выслушивать мои благоразумные и нелицеприятные советы. Если во мне возникнет нужда, я буду у себя в Пелфорде.

Рейф, не веря своим ушам, уставился на сквайра. Утро началось так замечательно, столько всякого мусора вытащили из западного крыла. А теперь как-то само собой получилось, что ему отведена роль главного злодея в пьесе.

— Значит, и вы их бросаете, так?

— Я предлагал им перебраться ко мне, — ответил Талфорд, задерживаясь на пороге. — Не раз. Фелисити ни разу своего согласия не дала, да и не даст, я в этом уверен. Она не из тех, кто будет сидеть и оплакивать свою несчастную судьбу.

— Да, я это тоже заметил, — кивнул Рейф.

Когда сквайр удалился, Рейф поднял валявшееся на полу письмо Харрингтона. Перечитал послание в поисках хоть малейшего намека на то, что Найджел намерен вернуться в Фортон-Холл и забрать сестер. В конце концов он со злостью отшвырнул лист в сторону.

— Подонок! — процедил Рейф сквозь зубы.

Что ж, хорошо это или плохо, но он получил неоспоримое право на владение поместьем Фортон-Холл, Немного привести усадьбу в порядок — и можно будет ее продавать. Если все получится так, как он задумал, то три или даже четыре года личной свободы ему обеспечены и не нужно будет выпрашивать у его светлости денег на содержание. По всем статьям сейчас Рейфел Бэнкрофт должен был бы быть на седьмом небе от счастья.

Однако его не отпускала мысль, что Фелисити и Мэй одним махом потеряли и свое прошлое, и свое будущее. Не его в этом вина; помнить, какие карты вышли из игры, — вовсе не шулерство.

— Проклятие! — ругнулся он и со всего маху врезая кулаком по оконной раме. Его собственной оконной раме.

Он уставился на нее, потом перевел взгляд на потертый диван, потрепанный ковер и кучу милых безделушек, расставленных по всей гостиной. Помимо дома, у него еще имелись коровы, которые, не переставая, жевали свою траву, блеющие овцы на лугу, поломанные и поваленные изгороди, поля без всходов и посевов. И он ума не мог приложить, что со всем этим делать, прежде чем он соберется продавать Фортон-Холл. Свой Фортон-Холл. Рейф медленно улыбнулся.

Отец и за глаза, и в глаза называл его недоумком. Зато мать и брат полагали, что Рейф просто не нашел, к чему приложить свои таланты. Сам он старательно делал вид, что никого из них не слышит, хотя, по сути, все они имели в виду одно и то же: он либо был настолько глуп, что не знал, что делать, либо был настолько глуп, что ничего не делал. Ну что ж, пришло время начать действовать.

Рейф отправился на поиски Фелисити. Оказавшись перед широко распахнутой дверью в ее спальню, он застыл на пороге. На кровати лежал раскрытый и наполовину заполненный одеждой чемодан, а сама девушка сидела за туалетным столиком и сосредоточенно писала письмо. Рейф нахмурился, Он, конечно, не ждал, что она будет у него просить разрешения остаться, но волна паники, которая внезапно окатила его при одной только мысли, что мисс Харрингтон может и в самом деле уехать, удивила и привела в смятение.

— Лис? — проговорил он, легонько стукнув в открытую дверь.

Вздрогнув от неожиданности, Фелисити вскинула на него глаза.

— Я… вообще говоря… сейчас немного занята, — чуть запинаясь, выговорила она и вновь склонилась над письмом.

— С чего вы решили, что я вышвырну вас вон? — спросил Рейф.

— Я не думаю, что вы так поступите, — ответила она, не поднимая головы. — Но ведь вы… вы теперь владелец поместья, и у нас с Мэй нет теперь права здесь находиться.

Замечательно! Пять минут назад — рыдания в три ручья, а теперь хладнокровно спланированное отступление, а в голове, можно не сомневаться, уже созрел план следующей кампании. Эта девица могла служить адъютантом у Веллингтона.

— Как вы думаете, Найджел не забудет прислать куклу для Мэй?

Фелисити, наконец, подняла голову и посмотрела на его отражение в настенном зеркале.

— Да, думаю, пришлет, — ответила она и помолчала. Потом вздохнула и добавила: — Он ее пришлет, конечно, сюда и, скорее всего никогда не узнает, что получать подарок некому.

Войти она его не пригласила, но и уйти не предложила. Рейф шагнул в комнату, обстановка которой мало что говорила о той, что здесь жила. Это и понятно — из своей разоренной старой спальни Фелисити мало, что удалось спасти. Рейф остановился, опершись о столбик кровати. Девушка развернула свое кресло так, чтобы сидеть к нему лицом.

— Я никогда не согласился бы на эту ставку, если бы знал, что у Харрингтона в Фортон-Холле осталась семья, — неторопливо заметил Рейф.

Фелисити слегка пожала плечами.

— Не вы, так согласился бы кто-нибудь другой. — Чуть помолчав, она продолжила: — И, получив чайником по голове, повел бы себя скорее всего иначе. Думаю, мне нужно вас поблагодарить за терпимость.

Рейф кивнул:

— У меня, вероятно, оказалась самая крепкая голова из всех, кто сидел тогда за карточным столом. Как Мэй? — Спросить он хотел не об этом, однако такой железной решимости, что сквозила в ее взгляде, он не видел даже на лицах закаленных, прошедших огонь и воду французских гвардейцев, и это обескураживало.

— Она сейчас в растерянности, но со временем все уляжется, забудется. Рейф, не мучайте себя заботой о нас. Найджел никогда не любил Фортон-Холл. Я просто переоценила его чувство долга, вот и все. Не стоило отпускать брата в Лондон.

Рейф криво усмехнулся:

— Мэй мне рассказала, что вы не просто «отпустили» его. Полагаю, вы гнались за ним чуть не до самого Пелфорда.

Глаза Фелисити сами собой наполнились слезами, и девушка снова заплакала.

— Если бы он не забрал последнюю лошадь и фаэтон, я бы его наверняка догнала. — Шмыгнув носом, она распрямила плечи и вытерла слезы. — Пусть даже и так, уже два месяца прошло. Лить слезы по поводу того, что можно было бы тогда сделать, сейчас просто глупо. Я не полная неумеха, а мама постаралась, чтобы я получила достаточное образование. Осмелюсь надеяться, мы выкарабкаемся. Рейф с трудом сглотнул неведомо откуда взявшийся комок в горле. Сердце у него колотилось, как перед атакой. Начиналась самая трудная часть разговора, и он постарался сделать вид, что ее ответ мало, что значит для него.

— Я уверен, что с вами-то все будет в полном порядке. Я о себе беспокоюсь.

— Беспокоитесь о себе? — переспросила с удивлением Фелисити.

— Ну да. Отец бессчетное число раз корил меня за то, что я ни на что не способен, что умею только пьянствовать, таскаться по девкам, стрелять и ругаться как извозчик. Вот… Я и впрямь понятия не имею, как вести хозяйство.

Фелисити какое-то время молча его разглядывала.

— А зачем вам уметь вести хозяйство? Насколько я помню, вы хотели продать поместье.

— Верно, — согласился Рейф и выпрямился. — Но мне никогда не продать его за хорошую цену в нынешнем виде. — Фелисити холодно смотрела на него. — Так вот, я подумал: может быть, вы сможете мне помочь?

— Помочь? — повторила она его слова, и лицо ее помрачнело. — Прошу прощения, но помогать вам не…

— Я бы вас нанял, — перебил он девушку.

— Вы… что?!

Воспользовавшись ее растерянностью, Рейф торопливо продолжил:

— Если бы вы вели бухгалтерию и прочие дела, я смог бы сосредоточиться на том, чтобы придать Фортон-Холлу презентабельный вид и подыскать подходящего покупателя.

— Милостыню не принимаю, мистер Бэнкрофт. Я привыкла всего добиваться сама.

— Знаю. Но это вовсе не милостыня, поверьте. Я в самом деле понятия не имею, как со всем этим управляться. Когда я ехал сюда, то полагал, что будет достаточно нанять адвоката-солиситора, проболтаться в этой глуши пару дней и вернуться в Лондон дожидаться новостей о завершении сделки. Мне и в голову не могло прийти, что все обернется таким вот неожиданным образом!

— У меня в разных местах есть дальняя родня, — сообщила Фелисити вместо ответа. — Я всем сейчас пишу письма с просьбой взять меня гувернанткой. Рейф подумал: кого из них двоих она сейчас пытается убедить в том, что у нее есть предложение лучше, чем его? Ее план ему совершенно не понравился.

— Великолепно! — неискренне воскликнул он. — А пока вы будете ожидать ответов, сможете подзаработать… пять соверенов в месяц за помощь мне.

Он понятия не имел, какое жалованье надо положить управляющему поместьем, но в любом случае пять соверенов — неплохая сумма.

— Семь соверенов, — быстро возразила она. — И за нами остаются наши комнаты.

Бог ты мой, когда это она успела превратиться в коммерсанта?

— Согласен.

— И мы можем уехать, когда пожелаем.

— Опять согласен. — Рейф с трудом удержался от улыбки. Фелисити встала и протянула руку.

— Хорошо. Я тоже согласна.

Боясь, что девушка вдруг передумает, Рейф схватил ее руку и стиснул крепко. А хотелось-то совсем другого — расцеловать тонкие пальцы, покрыть поцелуями ее ладони, руки, прижаться губами к ее шее… Когда Фелисити укоризненно посмотрела ему в глаза, он понял, что слишком долго держит ее за руку. И с большой неохотой разжал свою.

— Спасибо.


Глава 7

<p>Глава 7</p>

— Значит, мы можем не уезжать из Фортон-Холла? — высказалась Мэй, в очередной раз обходя вокруг стола, за которым Фелисити резала тонкими ломтиками картошку.

— Нет, нам придется уехать из Фортон-Холла, — поправила она сестру и, потянувшись за солонкой, подумала, с чего бы это ее сегодня так и распирает от радости. — Но не сейчас.

— Тогда чей этот дом?

— Это дом Рейфа.

Мэй присела на стул и, опершись локтями о столешницу, подперла кулачками подбородок.

— Я запуталась, — после недолгих размышлений призналась она.

— Я тоже, — согласился с ней Рейф, потопав сапогами на пороге, чтобы сбить грязь, и шагая внутрь. — Что сказать соседям, уже решили?

Все так стремительно переменилось, что Фелисити об этом даже не подумала.

— Я… Сами решайте. Ведь хозяин в Фортон-Холле теперь вы.

Рейф задумчиво пожевал губами.

— Полагаю, что так. А если мы скажем, что дела вынудили вашего брата срочно выехать на континент на неопределенное время и, учитывая наше давнее знакомство, Найджел согласился продать мне поместье, потому что ему было теперь сложно полноценно им управлять?..

— А я; думала, что Найджел проиграл Фортон-Холл в карты, — подняла удивленный взгляд на своего идола Мэй.

— Радость моя, давай не будем говорить об этом на каждом углу..

Рейф обошел стол и оказался рядом с Фелисити. Она в замешательстве покраснела.

— Давайте не будем говорить неправду. Наши соседи прекрасно осведомлены о пристрастии Найджела к совершению до абсурда глупых поступков.

Она понимала, что произнесла это с ожесточением в голосе, и поэтому нарочито закашлялась и сосредоточенно продолжила резать картошку.

Рейф склонился чуть ниже, теплое дыхание шевельнуло ей волосы.

— Стыдиться вам нечего, — спокойно заметил он.

— А я и не стыжусь! — сердито огрызнулась она в ответ.

— А вот мне стыдно, — с готовностью признала Мэй. Фелисити бросила на нее раздраженный взгляд:

— И тебе стыдиться нечего!

— Послушайте, Лис, — продолжил Рейф и едва не коснулся губами ее щеки, потянувшись за картофелиной. — Вы здесь своя, понимаете? Все вокруг знают вас чуть ли не с пеленок. Меня здесь видели мельком и никто не знает. Поэтому вы сами должны сказать им то, что считаете нужным.

Фелисити озадаченно смотрела, что же Рейф будет делать со взятой картофелиной. Он, чуть отставив руку, принялся внимательно разглядывать плод со всех сторон, якобы высматривая изъяны. Она очень сомневалась, что на таком расстоянии можно что-то разглядеть, но через короткое время молодой человек издал неопределенный звук и положил картофелину обратно. Убирая руку, он невзначай провел пальцами по ее запястью и рукаву. Прикосновение было ей более чем приятно, и разгоравшийся гнев сам собой куда-то исчез. Чтобы скрыть невольную дрожь, она пожала плечами.

— Ваша история звучит весьма правдоподобно. Спасибо.

— А жить теперь вы будете в Фортон-Холле? — спросила Мэй, явно не заметившая мимолетного прикосновения.

— Нет. Я его собираюсь продать.

— Зачем?

— Хочу посмотреть мир.

— Погодите, — возразила Мэй, — вы ведь уже посмотрели мир. Сами про это мне рассказывали. Рейф подсел к девочке: — Я посмотрел лишь малую его толику. А хочется увидеть весь.

— Мэй, хватит докучать человеку всякими глупостями, — строго сказала Фелисити. Она сгребла нарезанную картошку в миску и пересыпала в кастрюлю. — Если Рейфу хочется посмотреть мир, он должен иметь возможность этот мир посмотреть.

Рейф поднял на нее глаза:

— Вы сказали это таким тоном, что можно почти не сомневаться в моей глупости.

Лицо его приняло такой комично-обиженный вид, что Фелисити едва не засмеялась.

— Кто я такая, чтобы судить?

— Угу…

— Вы ведь не будете медлить с продажей Фортон-Холла?

Голос у нее дрогнул, и Фелисити поняла, что он это заметил. Она сразу же возненавидела себя за сентиментальность. Черт возьми, кому какое дело до того, как ей больно от одной только мысли, что очень скоро она потеряет родной дом навсегда! Теперь у него новый хозяин, и не важно, что она знала и любила здесь каждый дюйм, каждую половицу, что она обожала эти места, особенно чудный сад вокруг усадьбы. Вины Рейфа во всем этом не было никакой; не он, так кто-то другой все равно бы выиграл поместье у Найджела, потому что тот вовсе не держался за дом и земли, на которых он стоял. Но ей почему-то хотелось верить, что в глубине души Рейф Бэнкрофт не так уж и рвется поглазеть на достопримечательности Китая.

Рейф устало потянулся.

— Большая часть дел сделана лишь наполовину, так что, думаю, еще пара недель не помешает.

Фелисити кивнула, не сумев скрыть облегчения.

Рейф не спеша осмотрел, что осталось от западного крыла. Чувствовалось, что раньше здесь что-то было: фундамент оставался по-прежнему на месте, а несколько самых неуступчивых опорных балок все еще возносились к небу, подобно колоннам древнегреческого храма.

— Греция, Греция… — задумчиво проговорил он вслух. — Там я тоже еще не был.

— Куча развалюх еще более жалкого вида, чем эти останки былой роскоши, — вот что в этой Греции. Так мне люди рассказывали, — заметил подошедший и вставший рядом Деннис Грэм.

— Да, о внешней привлекательности можно забыть, если на все смотреть вашим взглядом, — сухо ответил Рейф. — Как считаете?

— Могли бы вы, черт возьми и пораньше нам сказать, что поместье Фортон-Холл теперь ваше. А то кому только Рональд не раззвонил про это, — сердито сказал фермер.

— Я вообще-то говорил про западное крыло… Да, вы правы, конечно. Если совсем уж честно, я пытался защитить женскую половину семейства Харрингтонов. Я начинаю подозревать, что Фелисити считала, будто я — умалишенный, сбежавший из сумасшедшего дома. Поэтому она и не хотела, чтобы я бродил по округе и распространял беспочвенные слухи или, что еще хуже, ссорился и ругался с соседями.

Грэм сложил руки на груди.

— Как ни посмотри, а такая работа для идиота, вот что я скажу.

— Надеюсь, вы сейчас говорите про дом, а не про мой рассудок? — ухмыльнулся Рейф.

— Ну да.

Фермер в очередной раз был прав. Снести то, что осталось от западного крыла, или отстроить его заново — в обоих случаях работа не на один день, тяжелая и неблагодарная. Да и рабочих на это дело найти и нанять будет совсем не просто. Сам Рейф в строительстве не очень-то разбирался…

Но все это не могло унять чувство радостного возбуждения, которое охватило его при мысли о ремонте и строительстве. Его инженерные способности, которыми восторгались сослуживцы-офицеры в армии, шли совершенно вразрез с его положением в обществе и карьерой, которую не уставал навязывать ему отец. Что тут поделаешь — нравилось Рейфу это дело.

Но он прекрасно понимал, что, сколько ни размышлять о том, что хорошо бы восстановить рухнувшее крыло, какие бы строительные фантазии ни приходили ему в голову при виде добротного, старой кладки, фундамента, сделать что-то было не в его силах. Более того, у него не было ни времени, ни средств, чтобы всерьез заняться ремонтом поместья. Если не удастся продать Фортон-Холл к осени, зарядят дожди и все отложится по меньшей мере до марта будущего года. К этому времени он будет еще беднее, чем Фелисити.

— Ну, так что, Бэнкрофт? Какие будут распоряжения? Рейф тяжело вздохнул:

— Начнем расчищать сад.

— Вот с этого и начнем? Ничего не напутали?

Ничего он не напутал. Фелисити дважды упоминала о том, как ей нравилось по утрам сидеть в саду и читать. Ради чего бы он это ни делал сейчас — чтобы загладить свое чувство вины или чтобы на ее лице как можно чаще появлялась улыбка, — ему хотелось доставить ей удовольствие.

К тому времени, когда Рейф и его три добровольных помощника расчистили крохотный уголок в северной части сада, там, где местность полого спускалась к узкой проселочной дороге, Рейф дьявольски устал, весь исцарапался и был зол донельзя. Прошло уже две чертовых недели с того дня, как он виделся со своим адвокатом-солиситором, и теперь, когда все в округе знали про смену владельца в Фортон-Холле, нужно было съездить в Пелфорд и нанести еще один визит Джону Гиббсу.

— Добрый день, мисс Харрингтон.

Рейф обернулся на хор приветствий в адрес Фелисити. Всякий раз, когда он видел ее, — а началось это две недели назад, — его охватывало желание заключить молодую женщину в объятия и покрыть поцелуями. Чувствовал он себя в эти моменты так, как будто голодал месяц напролет и вот набрел, наконец, на то, что доставит райское наслаждение.

С радостью он увидел, что Фелисити в садовых перчатках.

— Лис, как мы потрудились?

Она остановилась рядом с ним, так что ее макушка оказалась как раз на уровне его подбородка. Несколько тонких прядок черных волос выбились из аккуратно собранного пучка на затылке и спускались ей на щеки и изящную шею. Боже, как же ему хотелось любить эту женщину!

— Вам надо было увидеть Фортон-Холл лет десять назад. Тогда вам и в голову бы не пришло его продавать.

— Если бы мне захотелось управлять поместьем, выбирать мне было бы из чего, — возразил он, взяв ее маленькие руки в свои под предлогом разглядеть рабочие рукавицы. — Его светлость или мой брат были бы только рады передать мне счетоводные книги любого поместья. Только вот я через месяц оброс бы мхом с ног до головы.

Фелисити посмотрела на Рейфа, и взгляд ее темных глаз был одновременно очень серьезным и полным неподдельного интереса.

— Вам здесь скучно?

— Нет, — улыбнулся он. — Ведь здесь есть вы. Фелисити порозовела.

— Осмелюсь сказать, что, помимо меня, в Фортон-Холле множество других достопримечательностей.

Девушка явно флиртовала; он мог судить об этом по чуть надутым губкам и игриво склоненной головке. Рейф придвинулся ближе.

— Будь мы сейчас одни, я был бы рад показать вам, насколько я с вами не согласен.

Фелисити отважно выдержала его взгляд и покраснела еще гуще.

— Одни обещания, — вздохнула она, улыбнулась, развернулась к нему спиной и заторопилась к Рональду помочь убрать прошлогодние листья и сучья с цветочной клумбы.

Рейф смотрел ей вслед. Происходило что-то необычное, и это ему очень нравилось. Он принялся расчищать сад с удвоенным старанием.

— Бэнкрофт! На пару слов! Граф Дирхерст, стремительно промчавшийся по подъездной аллее и осадивший своего жеребца всего в нескольких футах от Рейфа, легко соскочил на землю.

— А, Дирхерст. Доброе утро. — Он не спеша, стянул с руки рукавицы. — Вы виделись с мисс Харрингтон?

— Конечно, я с ней виделся, а вы… — Граф оборвал себя на полуслове, потому что к ним подошла вышеупомянутая особа. — Фелисити, приношу свои извинения! — с нарочитой радостью воскликнул он, в мгновение ока убирая с лица выражение крайнего раздражения. — Я и не видел, что вы здесь.

— Не извиняйтесь, милорд. Что привело вас в Фортон-Холл?

— Хочу перекинуться парой слов с Бэнкрофтом.

— Выкладывайте, — поторопил его Рейф, с интересом ожидая, сумеет ли граф сдержать свою агрессивность.

Граф сдержался, за что Рейф невзлюбил этого лицемерного грубияна еще больше. Вся его любезность была не более чем спектаклем, который он разыгрывал ради того, чтобы обрести благосклонность Фелисити. Рейф надеялся, что девушка не настолько простодушна, чтобы поверить в такую фальшь.

— Вопрос требует незамедлительного обсуждения, и я хотел бы побеседовать с вами конфиденциально, — снисходительно пояснил Дирхерст.

Рейф нахмурился:

— Мне полотенце нужно найти. Идемте.

Дирхерст оставил своего жеребца во дворе, как решил Рейф, лишь ради того, чтобы был повод еще раз увидеться с Фелисити перед отъездом. Ну что ж, будет честно, если он проведет незваного гостя до конюшни по самой грязи. У графа был вид кота, который отчаянно поджимает лапы, лишь бы не наступить в лужу. Оно и понятно, когда на ногах новехонькие туфли из дорогой лондонской лавки.

— Бэнкрофт, сегодня утром до меня дошли какие-то странные слухи о том, что вы… что вы… якобы купили поместье Фортон-Холл.

Теперь, когда Фелисити не могла их видеть, выражение крайнего раздражения — совсем как в тот вечер, когда он заглянул в дом через забаррикадированную дверь и обнаружил за ней Рейфа, — снова появилось на лице Дирхерста. Рейф кивнул с самым равнодушным и безучастным видом: — Это вовсе не слухи. Моя семья много лет покупает и продает самую разную собственность. Отчего очередное приобретение так вас взволновало?

— Харрингтоны — мои самые дорогие друзья и близкие соседи! — отрывисто и со злостью бросил граф. — И мне совсем не по душе, если орда адвокатов-солиситоров будет сновать по их землям и выискивать вам наживу.

— Не морочьте себе голову. Это была частная сделка между Найджелом и мной.

Дирхерст еще больше помрачнел:

— Что бы там между вами ни было, продажа родного дома Харрингтонов меня беспокоит и огорчает.

— А то, что им в любой миг на головы могла рухнуть крыша, вас, как понимаю, не беспокоило и не огорчало?

— Я предлагал им свою помощь, много раз предлагал! — выкрикнул побагровевший граф. — Но они неизменно ее отвергали.

Рейф не смог отказать себе в удовольствии лишний раз уязвить самолюбие этого надутого индюка.

— Что поделаешь, Дирхерст… Значит, здесь в ваших услугах не нуждались.

Граф даже остановился, и Рейф почувствовал, как его взбешенный взгляд сверлит ему затылок. Тем не менее он проследовал в конюшню, надеясь в душе, что его собеседник сдастся и несолоно хлебавши отправится домой.

— Что собираетесь делать с поместьем?

— Я еще не решил.

— Вот как? А я слышал совсем противоположное. Рейф обернулся и оглядел графа с ног до головы.

— Зачем же спросили?

Он задумался, отчего он до такой степени не выносит графа. В Лондоне он рос среди вот таких Дирхерстов, они и потом окружали его с утра до вечера — и ничего. Ему до них просто дела не было. Кое-кого — да взять того же Роберта Филдса — он даже считал за приятелей. Но здесь, в Фортон-Холле, было одно обстоятельство, которое все меняло кардинальным образом: Дирхерст имел виды на Фелисити. Он становился соперником, а отсюда всего один шаг до вражды. Серьезность, с которой Рейф все это воспринимал, озадачила его самого.

— Прекрасно, Бэнкрофт, — продолжал между тем граф, стоя на пороге конюшни. — Для меня очевидно, что вы не настроены на вежливый и уважительный разговор. Сколько вы хотите за поместье?

Рейф от неожиданности разве что не замер на полушаге. Придав лицу самое высокомерное выражение, он обернулся:

— Вы хотите купить поместье Фортон-Холл?

— А что, нельзя?

— Нет, отчего же? Только зачем оно вам? Это же сплошные руины.

Граф раздраженно смахнул паутину с одного из пустых стойл.

— Оно соседствует с моими землями, а кроме того, и я не лишен сентиментальности. У меня совсем иные причины, чем у вас, Бэнкрофт. Я предлагаю пятьдесят тысяч фунтов.

Лихорадочно соображая, Рейф нарочито неторопливо направился в угол, чтобы взять полотенце. Пятьдесят тысяч соверенов ему хватило бы на то, чтобы разъезжать по миру в свое удовольствие в течение десяти лет, а то и больше, если проявить бережливость. Цена, предложенная Дирхерстом, была вдвое выше той, которую хотел назначить, он сам. Впрочем, ему-то что за дело? Да нет… Все это становилось весьма важным. Если он продаст поместье прямо сейчас, Фелисити и Мэй будет просто некуда деваться, а у него не будет причин здесь задерживаться. Сосредоточенно вытерев руки, Рейф повесил полотенце на место и медленно повернулся к графу:

— Нет, спасибо. Меня это мало интересует.

— Что?! Вам мало пятидесяти тысяч фунтов?! Вас это не интересует?!

— Представьте себе, — равнодушно пожал плечами Рейф. — У меня совсем другие причины, чем у вас, Дирхерст.

— Каков негодяй! Половина графства только и судачит про то, что вы вознамерились отправиться в Китай и еще бог знает куда. Фортон-Холл вам ни к чему! Сделав один-единственный размашистый шаг, Рейф оказался рядом с графом и ткнул его указательным пальцем в грудь:

— А вам тем более. Вам нужна Фелисити. Вот вы и пытаетесь ее купить!

Дирхерст возмущенно оттолкнул его.

— И что с того? Чем вы лучше? Держитесь за поместье потому, что вам приспичило поволочиться за ней! А то я не вижу, какие взгляды вы на нее бросаете!

Рейф, в свою очередь, толкнул графа, да так, что тот отшатнулся и ударился спиной о стену.

— Не надо ничего начинать, если не соображаешь, чем все может закончиться. — Он поднял с пола упавшее полотенце, закончил вытирать руки и коротко кивнул: — Всего хорошего, Дирхерст. У меня много дел.

С этими словами он повернулся к графу спиной и стремительно зашагал к выходу.

— Семьдесят тысяч! — крикнул ему вслед Дирхерст. Дьявол, да он будет последним дураком, если откажется от таких денег лишь ради того, чтобы продолжать грезить о сомнительных прелестях бойкой черноволосой девицы!

— Я подумаю! — бросил Рейф и, не обернувшись, вышел из конюшни.

О чем бы там ни разговаривали Рейф и Джеймс, беседа никому из них, похоже, не доставила удовольствия, подумала Фелисити, взглянув на их лица. Граф едва ей кивнул, вскочил на лошадь и ускакал. Рейф же работал с таким видом, будто не выдергивал сорняки, а всякий раз сворачивал шею очередному французскому пехотинцу. Когда Мэй притащила из кухни здоровенный кувшин лимонада, он и не подумал прерваться, чтобы освежиться и сделать пару глотков.

— Похоже, это лучший лимонад из всех, что ты до сих пор делала, милочка, — похвалил девочку мистер Грэм.

— Спасибо. Я старалась. — Мэй посмотрела на Рейфа, который, не поднимая головы, яростно выдирал из земли неподдающиеся стебли. — Он сегодня сердитый.

Фелисити согласно кивнула, хотя и не могла взять в толк, каким образом сестре удалось это определить, наблюдая лишь склоненную спину ее героя.

— Похоже, они с графом Дирхерстом крепко поспорили.

— Принести ему лимонаду?

Фелисити, взяв кувшин, налила в кружку ледяной жидкости.

— Я сама отнесу.

Пришлось пару раз довольно громко кашлянуть, прежде чем Рейф, наконец, поднял голову и выпрямился. Это было странно: обычно он уделял ей столько внимания, что всякий раз Фелисити становилось неловко. Хотя нет, она просто лукавила. Что там говорить, ей очень нравилось видеть, как он чутко прислушивается едва ли не к каждому ее слову. Прежде никто, тем более мужчина, не проявлял к ней такого интереса. Даже граф Дирхерст, каким бы любезным он ни был, предпочитал больше говорить, чем слушать.

— Премного благодарен, — сказал Рейф и стянул рукавицы. Когда он брал кружку, пальцы их на мгновение соприкоснулись, и уже знакомый озноб скользнул у нее по спине.

Фелисити начала привыкать к этому ощущению и искала моменты, чтобы снова и снова прикасаться к нему.

— Как вы себя чувствуете? — Она старалась по возможности дипломатично выяснить, что произошло.

— Ничего такого, что не смогла бы вылечить пинта хорошего виски.

Без отрыва он опорожнил половину кружки. Фелисити зачарованно смотрела, как струйки лимонада стекают по подбородку на блестевшую от пота шею. Сладкое и соленое… как это будет на вкус, если лизнуть? Мысль эта заставила девушку зябко повести плечами.

— Я признаю, что Джеймс может быть до невозможности… нудным. Но намерения у него всегда добрые.

— Вы собираетесь выйти замуж за Дирхерста? — спросил Рейф таким натянутым тоном, как будто каждое слово ему пришлось из себя выдавливать.

— Что? Он это вам сказал?

— Нет. Не совсем.

— Тогда, Бога ради, о чем же вы разговаривали?

— Да это не… — начал он, но Фелисити его перебила:

— Не вздумайте заявить, что это меня не касается! — и сердито вздернула подбородок. — Ясное дело, касается! Иначе вы бы не задали такой нелепый вопрос!

Он пристально посмотрел ей в глаза:

— Вы считаете, что интересоваться планами о замужестве нелепо?

Взгляд его она выдержала. Не опустила глаза, пока в голове вихрем неслись самые разные и весьма неуместные ответы. Потом, залившись краской, пробормотала что-то невразумительное, развернулась и пошла вокруг дома.

— Так как? — окликнул ее Рейф.

— Все, что вы говорите, нелепо! — выпалила Фелисити и еще сильнее заспешила с позором покинуть поле сражения. Отчаянно надеясь, что ему не придет в голову последовать за ней.

— Лис, подождите!

Проклятие! Он все-таки за ней пошел. Перегнать Рейфа она никак не могла, да ей и не хотелось устраивать потеху. Так что девушка остановилась и повернулась к нему лицом:

— Что вы хотите?

— Дирхерст предложил мне свою цену за Фортон-Холл. У Фелисити перехватило дыхание.

— Он предложил купить Фортон-Холл? — едва слышно переспросила она и стиснула вдруг заледеневшие руки.

— Да.

Рано или поздно это должно было произойти. Поместье Фортон-Холл не могло оставаться непроданным. Она лишь надеялась, что это случится позже, не сейчас, хотя здравомыслие ей и говорило, что нет никакой разницы, кто будет владельцем поместья — Рейф или кто-то другой, — и что глупо по этому поводу так переживать.

— Ну что же, я за вас рада. — С этими словами Фелисити повернулась, чтобы уйти.

Рейф схватил ее за руку, удержал и повернул к себе лицом.

— Он предложил мне семьдесят тысяч соверенов. Фелисити непонимающе уставилась на него:

— Семьдесят тысяч фунтов?! Бэнкрофт кивнул:

— После того как я отказался от пятидесяти тысяч.

— Фортон-Холл сейчас не стоит и половины этих денег!

— Знаю.

— Пусть даже и так, но, Рейф, это огромные деньги! Господи, отчего же вы не согласились?

Рейф замялся.

— Не мог отделаться от мысли, что он покупает нечто другое.

Фелисити вдруг поняла, что он имеет в виду.

— Джеймс начал предлагать мне выйти за него замуж с того дня, как мне исполнилось восемнадцать. О моих чувствах к нему он знает. Так что не городите нелепицу.

Рейф шагнул к ней.

— Мне принимать его предложение?

— Не нужно ничего решать, полагаясь только на дикие предположения! — Хотя в определенном роде Рейф был прав. У них даже не оставалось времени, чтобы ответить на поступившие предложения о гувернерстве. Так что они с Мэй могли оказаться на улице, если только их не приютит сквайр… или, на худой конец, Джеймс.

— Значит, мне следует принять это предложение? — повторил Рейф.

— Рейф, Фортон-Холл принадлежит вам. Вам решать…

— Я сказал ему, что подумаю, — перебил он ее, и по его раздраженному виду Фелисити поняла, что ее уклончивость начинает действовать ему на нервы.

— Поняла. Хорошо, что я еще могу сказать?

— В конце концов, я могу известить его о своем согласии и через месяц, и завтра. Мне без разницы. А вот вам нужно к этому времени крепко встать на ноги, верно? Что вы об этом думаете?

Он предлагал ей время. Он решил отсидеть месяц здесь, в разваливающейся и рассыпающейся усадьбе, вместо того чтобы отправиться в свои захватывающие путешествия. И все ради того, чтобы Фелисити смогла выяснить, нанял ее кто-нибудь или нет.

— Я… я даже и не знаю, что сказать, — прошептала она. — Вы ведь мне ничего не должны.

— Вот об этом я не знал, — улыбнулся Рейф. — Скажу одно — мне здесь не скучно.

— Спасибо.

— Это вам спасибо.

Фелисити вдруг потянулась к нему, с непонятной ей самой отвагой взялась руками за распахнутый ворот его рубашки и прикоснулась губами к его губам. Рейф осторожно обнял ее за талию и привлек к себе. На губах его был привкус лимонада и пота, и эта смесь оказалась слаще и солонее, чем ей недавно представлялось. Ей вдруг стало тепло и уютно. Его губы чуть приоткрылись, дразня и даря при этом непередаваемое блаженство. Фелисити, наконец, поняла, что такое таять от счастья.

Она тихонько застонала и обхватила руками его широкие плечи. Ей хотелось впитать этот поцелуй, прижаться к его разгоряченному и сильному телу, упасть в его объятия и…

— Лис?

Ахнув, Фелисити отпрянула от Рейфа. Из-за угла дома выглядывала Мэй.

— В чем дело, Мэй? — спокойно, насколько это было возможно, спросила Фелисити, отдавая себе отчет, что все ее лицо сейчас залито краской.

— Мистеру Грэму нужно съездить в Пелфорд за новой пилой. Можно, он возьмет меня с собой? Я бы пирожные привезла…

Мэй смотрела на них обоих немного странным взглядом, и на миг Фелисити пожалела, что ее младшая сестра такая смышленая.

— Конечно, дорогая.

С опозданием она поняла, что рука Рейфа все еще обнимает ее за талию, и торопливо убрала ее. Смотреть на него она не осмеливалась; стоя рядом, девушка продолжала чувствовать жар его тела, как если бы оставалась в его объятиях.

— Одно пирожное привезешь мне, — сказал Рейф и, порывшись в кармане, кинул Мэй соверен.

Та с улыбкой ловко поймала монетку.

— Есть, капитан!

Торжественно отдав честь, девчушка промаршировала за угол дома.

Фелисити посмотрела ей вслед и, вздохнув, пошла следом. Но не успела сделать и пары шагов, как Рейф перехватил ее за руку и снова привлек к себе.

— Не торопитесь, Лис, — шепнул он и склонился к ее лицу.

Фелисити, опешив поначалу от неожиданности, ответила на поцелуй с ошеломившей ее страстью. Наконец Рейф оторвался от ее губ и посмотрел ей в лицо.

— Вы потрясающая женщина, Лис, — сказал он улыбаясь. — Недосягаемы, как верхушки деревьев.

Хотя ей больше всего хотелось, чтобы он замолчал и снова ее поцеловал, она рассмеялась.

— Идемте, — сказала она, высвобождаясь из его объятий. — Нас могут увидеть.

Рейф убрал ладонь у нее с талии и взял ее руки в свои.

— Вы управляете поместьем и воспитываете сестру сами, без чьей-либо помощи и опасаетесь, что кто-то увидит, как мы целуемся?

— Поместьем я управляю вынужденно, мне это чуждо. А если я буду целоваться с вами на глазах у всех, то окончательно испорчу себе репутацию, — не слишком уверенно возразила девушка.

— Вы в последнее время не общались с миссис Денуорт? Мы с вами вступили в непристойную и противозаконную любовную связь в первый же день моего приезда в Чешир, а то и еще раньше.

Фелисити в ужасе посмотрела в его смеющиеся глаза.

— Я ее убью!

— Сомневаюсь, что это хоть как-то поможет вашей репутации. Хотя мысль сама по себе очень даже неплохая.

— Ничего смешного здесь нет! Это лишний раз подтверждает, почему нам больше нельзя себя так вести. Это неприлично.

— Прошу прощения, но разве сейчас не вы первая меня поцеловали?

— Ну… да, но…

— Но две минуты спустя это уже неприлично. — Он вытер губы тыльной стороной ладони. — Боюсь, если вы ожидали, что я перестану вас целовать, вам нужно предложить для этого более вескую причину. — Он ласково провел большим пальцем по ее нижней губе — Намного более вескую.

На самом-то деле Фелисити вовсе не желала искать эту самую более вескую причину. В то же время ей совсем не хотелось потерять голову из-за человека, которого она знала так мало, и который собирался отбыть в Китай и другие места, ей совершенно неведомые, и провести там несколько лет.

— Ну что ж, — рассудительно проговорила она. — Тогда как вам понравится вот это: налоги все еще не выплачены, а в Фортон-Холле нет денег на то, чтобы рассчитаться?

Его рука медленно соскользнула с ее талии.

— А как же рента ваших арендаторов?

— Ваших арендаторов, — вежливо поправила его она. — Посевы смыты ливнями и… Найджелу нужен был новый фаэтон. — От воспоминаний о самодовольной глупости брата у нее сжало горло, и девушка едва не поперхнулась. — Новых семян фермерам мы поставить не смогли, так что пришлось понизить ренту. С тех пор больше половины арендаторов покинули эти места.

Какое-то время Рейф молча смотрел на нее.


— И сколько мы… я должен?

— Сто восемнадцать фунтов. Он растерянно моргнул:

— Сколько, простите?

— Могло быть и хуже, — утешила его Фелисити, в первый раз благодарная судьбе за то, что беды, свалившиеся на Фортон-Холл, легли на еще чьи-то плечи.

— Это как? — скептически поинтересовался Рейф.

— Если бы вы родились в бедной семье, — улыбнувшись, пояснила она.

И сразу поняла, что сказала что-то не то. Лицо Рейфа окаменело, он молча развернулся, широким шагом двинулся вперед и исчез за углом дома. Чуть позже он, верхом на Аристотеле, выехал на дорогу и поскакал к лесу. Фелисити собрала пустые кружки из-под лимонада и отнесла на кухню. Можно было не сомневаться: Рейф сильно пожалел о своем отказе от предложения графа. Семьдесят тысяч соверенов увезли бы его немыслимо далеко от порушенного Фортон-Холла, да и от нее тоже.

— Черт с ними со всеми, — пробормотала мисс Харрингтон, забыв о хороших манерах, и без сил опустилась на стул.

Он ведь прежде упоминал о своих неладах с отцом и о том, что брать у своей семьи деньги ему глубоко претит. И тут она почти в открытую посоветовала ему попросить любимого папочку помочь средствами. Да, умом Фелисити сегодня не блистала.

Еще сильнее ее волновало другое. Как она заметила, Рейф поскакал в сторону поместья Дирхерста. А что, если он отправился сообщить графу, что передумал?

— Боже! — Она вскочила на ноги так стремительно, что едва не опрокинула стул. Уже на пороге Фелисити остановилась. Поместье Фортон-Холл принадлежало Рейфу. Как бы она ни любила эту усадьбу и как бы в ней ни нуждалась, прав на нее у нее не было.

И больше не будет.


Глава 8

<p>Глава 8</p>

Рейф с размаху грохнул кулаком по столу и испытал неподдельное удовольствие, когда солиситор от неожиданности чуть не свалился со стула.

— Никаких предложений?

Джон Гиббс осторожно прочистил горло.

— Да, сэр. Никаких. — Он нервно перебрал бумаги у себя на столе. — Даже ни одного запроса не поступило.

— Я понимаю, что просил вас по возможности ничего не афишировать, но хоть какое-нибудь сообщение вы сделали?

— Конечно, сэр, конечно! Просто так уж получается, время не совсем подходящее, да никто и…

— Черт подери! — Рейф откинулся на спинку стула. — Значит, ничего?

— Ничего, сэр.

С каждой секундой предложение Дирхерста выглядело все привлекательнее.

— Давайте напечатаем объявление в газете, — решил наконец Рейф. — Никакой цветистости пусть Фортон-Холл привлекает… уютом. И Бога ради: не упоминайте моего имени.

Солиситор выглядел озадаченным.

— Сэр, я не совсем понимаю. Ваше право на владение поместьем больше никоим образом не может подвергаться сомнению, и, если совсем откровенно, Фортон-Холл в таком состоянии, что фамилия Бэнкрофт может быть главной приманкой для возможных покупателей.

Рейф вздохнул:

— По всем вопросам пусть обращаются к вам, хорошо?

— Как пожелаете, сэр. Ах да, придется заплатить вперед за объявление.

Рейф пристально посмотрел на него.

— И сколько нужно?

— Неброское объявление стоит двадцать шиллингов. В неделю.

Ругнувшись сквозь зубы, Рейф извлек из кармана горсть монет и шмякнул на стол мистера Гиббса.

— И помните, Гиббс, мне нужно, чтобы о Фортон-Холле создалось впечатление как об уютном и приятном месте.

С этими словами Рейф поднялся.

— Да, сэр.

Рейф вышел на мощенную булыжником улицу и свистнул, подзывая Аристотеля. Жеребец, цокая копытами, всю дорогу до заведения миссис Денуорт держался левого плеча хозяина. Запас свежих персиков, которые обожала Лис, в усадьбе закончился и надо было его пополнить. Гиббс был прав в отношении того, что его имя наверняка привлекло бы покупателей. Рейф поначалу и намеревался воспользоваться фамилией Бэнкрофт, однако теперь многое переменилось. Ему хотелось продать поместье тому, кто его действительно оценит по достоинству, а приобретет только потому, что оно принадлежит одному из членов семейства Бэнкрофт. С чего это он вдруг так озаботился будущим благополучием усадьбы, Рейф и сам до конца не понимал.

— Сам черт ногу сломит, — пробурчал он, и Аристотель презрительно фыркнул на эту тираду. Скорее всего даже конь знал больше своего хозяина.

Рейф взъерошил рукой волосы. Бессмысленно было отрицать очевидное: судьба обеих леди Харрингтон была ему небезразлична. Глупость их брата отнюдь не являлась его, Рейфа, оплошностью. Просто получилось так, что, кроме него, им не на кого было положиться.

— Добрый день, мистер Бэнкрофт, — поздоровалась миссис Денуорт, едва он перешагнул порог лавки.

— Добрый день. Погодка стоит что надо.

Хозяйка лавки бесконечно его раздражала, но, по крайней мере, она платила ему тем же. Рейф со всем тщанием шлифовал эту сторону их отношений, хотя и был вынужден признать, что она оказалась более чем достойным в этом отношении соперником.

— И не говорите, одно удовольствие. Ночи, правда, холодноватые. Что привело вас в Пелфорд в такой прекрасный день?

Рейф неопределенно пожал плечами:

— Кое-какие дела, да и продуктов надо подкупить.

— Ну надо же! Что за дела могут быть у сына герцога Хайброу в нашем крохотном Пелфорде?

— Дела, связанные с имением.

Рейф не переваривал сплетни и в Лондоне не преминул бы высказать лавочнице все, что он думает о ее любопытстве. Однако здесь, в провинции, приходилось учитывать ситуацию — репутация обитательниц Фортон-Холла и так пострадала. Так что он собирался быть бесконечно вежливым — до определенного предела.

— Вот это да! «Дела, связанные с имением». Звучит-то как важно.

— Угу. Если вас не затруднит, полдюжины персиков, пожалуйста. — Он бросил взгляд на полку у нее за спиной, и его внимание привлекли яркие разноцветные ленты. — Это там у вас что, новые ленты для волос?

— Да. Сегодня утром доставили прямо из Парижа. Восхитительные, правда?

Она вперевалку направилась набрать персиков.

— Очень красивые, — согласился Рейф и скорчил ей в спину рожу. Он прекрасно знал, купи он хотя бы одну из лент Мэй или Лис, миссис Денуорт постарается, чтобы все графство незамедлительно узнало о том, что он пополняет гардероб мисс Харрингтон. С другой стороны, Лис наверняка бы обрадовалась новым лентам, черт бы их побрал, потому что старые пропали под обломками обвалившегося западного крыла.

Армейская выучка подсказала ему выход: надо отвлечь внимание противника. Рейф углядел в одном из углов покрытый пылью музыкальный пюпитр, и в голове мгновенно родилось решение.

— Да, чуть не забыл! — небрежно кивнул он в сторону пюпитра. — Где здесь можно нанять музыкантов? И еще куплю у вас пару лент — пожалуй, голубую и зеленую.

Миссис Денуорт застыла на полпути к персикам.

— Нанять музыкантов? А каких музыкантов? Хороший вопрос.

— Ну… тех, которые играют на разных инструментах… — Рейф небрежно облокотился о прилавок и подпер ладонью подбородок. — …на улице. Нет, возьму, пожалуй, желтую и голубую.

Миссис Денуорт торопливо сдернула с колышка ленты, завернула в бумагу и положила рядом с пакетом персиков.

— Оливер Гастингс, когда ему не хватает денег на выпивку, играет на скрипке в гостинице.

— Хотелось бы что-нибудь посерьезнее, ну да ладно, и на этом спасибо. Сколько я должен?

— Двенадцать шиллингов.

Рейф сгреб сдачу и подхватил пакет с покупками.

— Премного благодарен.

— Еще вот у Денли на Рождество всегда играет оркестр. Я с удовольствием…

— Отлично, с ними я тоже поговорю, — перебил Рейф словоохотливую хозяйку, пока та не додумалась пригласить в Пелфорд оркестр Лондонской оперы в одночасье его разорить. — Благодарю вас, миссис Денуорт.

— Еще вспомнила! В Честере есть церковный хор.

— Обязательно подумаю об этом. Спасибо.

— Аристотель уже начал привыкать к тому, что всякий раз его нагружают всевозможными покупками, и вел себя мирно, когда они направились обратно в поместье. Переезжая мост через речку, Рейф заметил, что обвалилась еще часть западной ограды. Не то чтобы это была непреодолимая преграда — всего два ряда полусгнивших бревен. Но они отделяли его владения от земель Дирхерста. Рейф решил завтра же утром, не откладывая, починить ограду. Чем больше его владения будут отделены от графских, тем лучше.

Он натянул поводья и остановил коня. «Это моя земля», — впервые подумал Рейф. Широкий луг, что полого спускался к реке, и редкая роща вдали на северо-востоке принадлежали ему. Он владел стадами коров и овец, которые паслись чуть выше по течению. Ему, всякий раз унижавшемуся выпрашиванием у исполненного презрения отца чуть ли не каждого фартинга, ощущать себя собственником было весьма непривычно и странно. И очень приятно.

Рейф тряхнул головой и пустил Аристотеля легкой рысью. Он все же чувствовал себя слишком молодым и полным сил, чтобы поддаться искушению комфортом. Это все надо было оставить на то время, когда он станет старым, седым и больным подагрой. Земля эта будет принадлежать ему еще пару недель, до первого покупателя. К черту сентиментальную чушь!

Только увидев впереди усадьбу, Рейф вспомнил, что ему нужно отправить сто восемнадцать соверенов в казну короля, если он хочет сохранить свои новые владения до дня продажи. Из пятисот фунтов, с которыми он приехал, после уплаты налога у него останется всего девяносто три.

— Черт! — пробормотал он при виде артели садовников, копошившихся в северной части сада.

Увидев его, Фелисити выпрямилась, и Рейф вновь испытал восторженный озноб. Желание любить ее, возникшее с того дня, когда он впервые увидел ее на пороге кухни, нисколько не утратило силы. Ему надо было бы извиниться перед ней за свою резкость — не ее вина, что он не мог ужиться на одном континенте со своим отцом.

— Здесь персики, — сказал он, протягивая пакет.

Девушка улыбнулась, он улыбнулся в ответ, совершенно по-идиотски радуясь тому, что доставил ей удовольствие. Это становилось просто нелепым. В следующий раз он ей привезет букет цветов, а потом… Рейф согнал с лица хмурое выражение и спрыгнул с коня. Вот-вот, цветы и ленты для волос, только этого не хватало.


Похоже, Рейф присоединился к ним в саду в хорошем расположении духа. По крайней мере он съездил в Пелфорд, а не помчался договариваться о немедленной продаже Фортон-Холла И что поразило Фелисити больше всего — он привез свежие персики. Она их обожала и теперь терялась в догадках.

— В Африке, — заметил он, не спеша шагая рядом с ней, — женщины выращивают урожаи и выкапывают разные коренья.

— А мужчины чем занимаются?

— Охотятся на газелей и пьют перебродившее коровье молоко, смешанное с кровью.

Она мысленно выразила надежду, что от охоты на газелей он получал удовольствие. И высказалась:

— Это чудовищно.

— На самом-то деле питье такое крепкое, что, если удастся проглотить первый глоток, потом уже все равно, что и сколько пить.

— Так вы что, это пили?

— Частенько, — усмехнулся он.

А она-то по наивности убедила себя, что Рейф Бэнкрофт из тех людей, что получают удовольствие от каждого высаженного розового куста!

— О Господи! — воскликнула Фелисити, поспешив отвернуться, чтобы он не заметил разочарования у нее на лице. — Кстати, вы напомнили — пора заняться обедом.

Рейф тронул ее за локоть:

— Лис, я хотел бы извиниться.

— В этом нет необходимости, — возразила Фелисити. — Мы оба потеряли голову, и ничего подобного больше не повторится, я в этом уверена.

С этими словами девушка поспешила скрыться на кухне. Какое-то время она бесцельно ходила туда-сюда, отчаянно убеждая себя никогда, никогда не поддаваться глупому желанию поцеловаться с Рейфом. До последнего случая она хотя бы могла все свалить на него.

Конечно, если бы ей это не нравилось, ей, вряд ли захотелось бы снова и снова переживать эти незабываемые мгновения, Так что, скорее всего он не виноват. Фелисити подбоченилась, потому что чувство замешательства сменилось раздражением. С чего это Рейф стал извиняться? Он поцеловал ее первым, и не было похоже, что раскаивался в этом.

Когда несколько минут спустя молодой человек вошел на кухню, она разве что не набросилась на него.

— Что вы имели в виду, когда начали извиняться за то, что поцеловали меня? Поцеловала вас я, и прошу прошения тоже я!

— Вообще-то я извинялся за то, что был с вами резок, — с удивленным видом объяснил Рейф. — А зачем вам извиняться за свой поцелуй? Было замечательно.

— О-о… Ну ладно… — покраснела Фелисити. — Спасибо. Все равно это была глупость, и такое просто недопустимо.

Рейф покачал головой, шагнул через порог и подошел к ней.

— Вовсе не глупость, и мы вполне могли бы это повторить. С каждым разом будет получаться все лучше, можете мне поверить.

Наклонившись, она затолкала дрова поглубже в печку и поставила на плиту кастрюлю с водой.

— Думаю, вам надо поскорее продать мой дом; тогда вы сможете снова наслаждаться перебродившим молоком вместе с вашими зулусами!

— Это были масаи.

— Какая разница…

Боже, как же ей хотелось, чтобы Рейф ушел! Когда он стоял так близко, у нее в голове безнадежно начинали путаться мысли.

Рейф схватил ее за руку и повернул лицом к себе.

— Вы не хотите поцеловать меня еще раз?

— Отпустите меня! Что за замашки! Неотесанный мужлан! Руку он отпустил, однако остался стоять перед ней, требовательно ловя ее взгляд:

— Объяснитесь, Фелисити.

Она отступила и начала немного суетливо чистить заранее отобранные турнепсы.

— Для меня все ясно. Я согласилась работать на вас. Идти мне сейчас просто некуда, это тоже понятно. Не шутите с этим и прекратите со мной заигрывать!

— Заигрывать? — повторил он, отбирая у нее овощи — Почему это вы решили, что я лелею еще какие-то тайные замыслы, кроме простого желания вас поцеловать?

— Из-за вашего поведения! — заявила она, стараясь держать себя в руках.

— Моего поведения? — Он пытливо вгляделся в ее лицо. — Ладно. В таком случае вы меня должны простить. Совсем недавно я получил тяжелый удар по голове, который, похоже, покончил с моей способностью определять всю глубину моего сумасбродства.

— Это вовсе не сумасбродство. Не стройте из себя глупца. Он прищурился.

— Прошу прощ…

— Вы ведь и в Париже побывали, и в Африке, и бог знает где еще, — перебила она.

Он шагнул ближе.

— И что же?

У Фелисити возникло огромное желание с размаху треснуть собеседника.

— Вы не умеете управлять имением, а тут я весьма удачно подвернулась под руку!

Фелисити еще хотелось напомнить, что он не собирался задерживаться в Чешире, но она передумала.

Рейф не сводил с нее глаз. Потом лицо его прояснилось. Он покосился на турнепсы, которые продолжал держать в руках, подбросил один из них в воздух, ловко поймал и, на удивление сноровисто жонглируя тремя овощами и не сводя с них глаз, как бы между прочим заметил:

— Я с вами любезен, Лис, по той причине, что мне приятна ваша компания. Я хотел бы надеяться, что и моя компания вам приятна.

Сердце Фелисити екнуло. Черт бы его побрал! Два-три простых слова из его уст — и, пожалуйста, она уже готова потерять голову. Ну ничего, она тоже может сыграть в эти игры. Приложив руку к сердцу, девушка смущенно улыбнулась:

— Рейфел, вы как будто предлагаете мне руку и сердце?

Турнепсы один за другим попадали на пол.

— Господи, да вы все овощи попортили, — укоризненно поцокала она языком. — Не принесете с огорода новые?

Рейф оторопело уставился на Фелисити, потом от души расхохотался:

— Лис, вы просто восхитительны, клянусь всеми святыми! В кухню влетела Мэй.

— Зачем они пришли? — выпалила она, едва переведя дыхание. С раскрасневшимися щеками девочка подлетела к Рейфу и требовательно дернула его за руку: — Зачем?

Сбитый с толку молодой человек непонимающе посмотрел на нее:

— О ком ты говоришь, милая? Кто пришел?

— Музыканты! Миссис Денуорт сказала, что вы наняли оркестр, который играет на Рождество у Денли! У нас будет званый вечер, да?

Фелисити заметила, как у Рейфа дернулась щека.

— Ах вот ты о ком, — понимающе кивнул он. — А я уж было испугался. Э-э-э… вообще-то мне хотелось сделать сюрприз, но теперь… Скажем так — у нас будет званый вечер.

— Какой еще званый вечер? — поинтересовалась Фелисити. — Мы… вы… не можем затевать…

— Это званый вечер для нас, — перебил он, ослепительно улыбнувшись.

На такие улыбки она на своем веку насмотрелась. Так сиял Найджел всякий раз, затевая одну из своих очередных авантюр. Фелисити сложила на груди руки.

— А нельзя ли поподробнее?

— Отчего же? — Рейф откашлялся. — Все дело в конюшне… С ней ничего нельзя поделать, развалина. А я не могу нанять рабочих, чтобы хотя бы ее разобрать, вот и…

— Чуть ли не каждый день с самой зари здесь трудилась целая артель, — сухо заметила девушка.

— Так вот я подумал — отчего бы не устроить веселый концерт на воздухе, накрыть на скорую руку столы, а в завершение вечера мы все разберем эту старую конюшню!

Рейф вопросительно посмотрел на нее.

— Звучит разумно, — заключила Фелисити, хотя очень в этом сомневалась. — Но мне не нравится, что наших соседей вы собираетесь использовать как каких-то рабов. Рейф ухмыльнулся:

— Если я предлагаю им добровольно поучаствовать, а они соглашаются, при чем здесь рабский труд? И потом… — он шутливо потрепал сияющую Мэй по голове, — если конюшня исчезнет, будет очень трудно отправить меня туда ночевать.

— Фелисити научила меня танцевать вальс! — поспешила сообщить Мэй. — А мы будем танцевать вальс?

— И не один, дорогая.

Держась за руки, Рейф и Мэй вышли на улицу, оживленно обсуждая, кого пригласить и у кого из деревенских жены пекут самые вкусные фруктовые пирожки. Фелисити обессилено присела на край стола. Он явно что-то задумал, хотя желание снести конюшню, чтобы остаться в доме, и объясняло эту затею.

Рейф сказал, что хотел бы «повторить» поцелуй, и эти слова, к ее удивлению, отчего-то не вызвали у нее и тени возмущения. Как бы с каждым годом ни убывали надежды на замужество и счастливую семейную жизнь, о чем ей не уставала напоминать Мэй, Рейфел Бэнкрофт был просто неподражаем. Она так долго жила, полагаясь только на себя, и если теперь он задержится здесь…

Лис сердито тряхнула головой и начала перекладывать персики из пакета в миску. Он, очевидно, бывал близок со многими женщинами, так что просто убедить его остаться будет недостаточно, придется заплатить свою цену за это. Рейф без усилий мог разбить ей сердце, ибо она сделала большую глупость, позволив себе увлечься им. Фелисити вытащила последний персик, а вместе с ним пару ярких лент для волос.

Взяв голубую, она приложила ее к щеке. Слишком поздно было думать об осмотрительности. Она влюбилась.


— Нет, каков негодяй!

Граф Дирхерст со злостью швырнул на обеденный стол, сложенный в несколько раз свежий номер лондонской «Таймс». Он уставился на маленькое объявление в самом низу последней страницы, а затем резким движением выдрал его, разорвал пополам, еще пополам — и так до тех пор, пока пол не оказался усеянным мелкими клочками бумаги. На газетном листе еще оставалось слово «привлекательный»; граф вырвал и его.

Рейфел Бэнкрофт не только существенно затруднил возврат родового поместья Дирхерст, но и сделал эфемерными надежды сохранить в тайне дурацкий просчет его отца. Если поместье Фортон-Холл перешло из рук в руки законным образом, с помощью пронырливых адвокатишек, то эти поганые буквоеды быстро обнаружат переправленный пункт о собственности на их земли. И лишь потому, что этот недоумок Найджел продал поместье по частному соглашению своему так называемому дружку, осложнение осталось пока незамеченным. Миссис Денуорт раззвонила всей округе, что Бэнкрофт занимается делами поместья. А если верить порванному объявлению, он уже нанял по крайней мере одного солиситора.

— Фицрой! — гаркнул граф. Дворецкий появился как из-под земли.

— Милорд?

— Убери этот мусор. Скажи Тафту — пусть идет ко мне в спальню. Мне нужно переодеться в вечерний костюм.

Бэнкрофт не прислал ему приглашения на званый вечер, хотя ожидались чуть ли не все соседи в округе. Пропустить торжество Дирхерст не счел для себя возможным, тем более зная, что за хозяйку там будет Фелисити.

У него эта молодая женщина всегда вызывала самое нежное отношение, и если не удастся уговорить ее выйти за него замуж, то он хотя бы постарается ее убедить, что поместье Фортон-Холл лучше продать ему, чем какому-то наглому лондонскому денди. Если же и с этим ничего не получится, ну что же, тогда придется прибегнуть к силе. Губы Дирхерста искривила злая гримаса. Уж после этого все наверняка и думать забудут о сгнившей усадьбе-развалине и чертовой подделанной бумаге!

Рейф с хрустом откусил добрый кусок яблока и отер подбородок рукавом.

— Так сколько у меня скота?

Фелисити извлекла здоровенный гроссбух из-под кипы деловых бумаг, которыми был завален весь обеденный стол. Он не знал, почему она решила именно сегодня усадить его за просмотр счетов, однако не сильно расстраивался: это давало возможность подольше побыть рядом с Лис. Самым неожиданным для него оказалось то, что многое из этой писанины было весьма любопытным.

— В прошлом году у нас было тридцать шесть голов, — ответила девушка, ведя пальцем по строке.

— Значит, коров у меня тридцать шесть.

Он еще раз откусил от яблока. Менестрели должны были прибыть с минуту на минуту. Каким бы приятным ни было это утро, Рейф решил, что малость уже засиделся.

— Вы не могли бы сосредоточиться? — сердито бросила Лис. — У коров, случается, бывают телята.

— Спасибо за урок биологии, — сухо ответил он, удивленный ее язвительностью. — Я во всем этом мало что смыслю, тем более в бухгалтерии. Вам надо со мной набраться терпения.

Вздохнув, Фелисити села на стул рядом с ним.

— Извините, — уже спокойнее пояснила она. — Мой брат наотрез отказывался вникать в дела поместья, а у вас сейчас был весьма рассеянный вид.

— Я о вас думал, — ухмыльнулся Рейф.

— Постарайтесь сейчас думать о скотине, хорошо? Рейф уставился на разложенные перед ними бумаги. От Фелисити пахло лавандой, и ему приходилось бороться с желанием наклониться и вдохнуть запах ее волос. Если так пойдет дальше, он никогда не научится управлять поместьем, хотя особой беды в том и нет, если оно будет продано. Если… Когда будет продано, одернул себя Рейф. Выбора все равно не было. Да ведь он и хотел этого с самого начала.

Он вздрогнул от неожиданного прикосновения женских пальцев к его виску. Лис осторожно убрала ему за ухо прядь волос, открыв пересекавший щеку шрам. Рейф сделал вид, что внимательно изучает документ, хотя напрочь перестал понимать прочитанное, как если бы английские буквы вдруг превратились в китайские иероглифы. Лис осторожно провела кончиками пальцев по старому рубцу. Вообще-то говоря, он не выносил, когда к шраму прикасались, но ласка Лис была настолько приятной, что Рейф прикрыл глаза и едва заметно шевельнул плечами от легкого озноба. Только бы она не начала ворковать о его беспримерной храбрости, как это обожали делать его многочисленные подружки в Лондоне.

— Как же получилось, что вас ударили в лицо штыком? — спросила она слегка дрогнувшим голосом. Самая малость воркования не повредит, подумал Рейф.

— Я упал на него.

Ее пальцы замерли у него щеке.

— Упали лицом на штык?

Он нехотя открыл глаза и посмотрел на Фелисити.

— Какое повествование вы предпочитаете услышать — известный всему Лондону рассказ про геройский подвиг Рейфа Бэнкрофта или любимую моим братом байку про везучего пьяницу?

Губы Фелисити дрогнули в неуверенной улыбке.

— Если можно, правдивое… Какой же у нее нежный голос!

— Я скакал во весь опор в атаку, и так получилось, что ни моя лошадь, ни я сам не заметили впереди маленький окоп. Конь попытался остановиться, я вылетел из седла, упал на ошалевшего от неожиданности француза и с размаху треснулся головой о его штык. Лошадь свалилась на нас обоих, сломала мне ногу, а несчастному французу шею.

— Боже! — прошептала Фелисити. — Вам не просто повезло, вы в рубашке родились.

Хоть не рассмеялась — и на том спасибо.

— Знаю. Мне это не устают повторять.

Она еще раз неуверенно провела пальцами по шраму.

— Вы тоже могли сломать себе шею или, хуже того, выколоть глаз.

Рейф сглотнул вставший в горле комок.

— Так я поначалу и решил, что выколол себе глаз. Вся голова была в крови — глаза, уши, нос, рот был полон крови… — Он смолк, увидев, как побледнела Фелисити. — Простите. Вас это, наверное, пугает.

— Да нет, скорее ужасает, — покачала головой девушка.

— Там были и другие тяжелораненые, но из всех только меня принесли в палатку Веллингтона, где меня перевязал его личный врач.

Фелисити пытливо посмотрела на него:

— Вы предпочли бы, чтобы вас бросили в том окопе умирать? Рейф, вы как-то не похожи на человека, готового погибнуть ради славы.

— Да нет, конечно. В тот день я был счастлив, что я сын герцога Хайброу.

— Тогда чем вы недовольны? Если бы он даже считал Фелисити пустоголовой девицей, этот вопрос заставил бы его забыть об этом.

— Недоволен?

— Я полагаю, что вы воспользовались именем своего отца, чтобы стать участником битвы при Ватерлоо. Опять же благодаря влиятельности отца вам после ранения был обеспечен надлежащий уход. Получается, что все уравнено, не так ли?

Он долго молчал, разрываясь между изумлением от ее прагматичного подхода и раздражением от ее непонятливости.

— Ну-ну, — наконец только и выговорил он.

— Ради Бога, Рейф, — заговорила Фелисити, не скрывая иронии. — Не станете же вы меня убеждать в том, что человеку с вашим складом ума подобные мысли не приходили в голову!

— Разумеется, приходили. Но когда я стараюсь произвести впечатление на даму своими бравыми подвигами, то это не предполагает, что она вот так вот будет швырять правду мне в лицо.

— В таком случае не надо было мне рассказывать правду. — Фелисити посерьезнела и еще раз погладила его по изуродованной щеке. Потом посмотрела в глаза и негромко спросила: Зачем вы рассказали мне все так, как было?

— Потому что вы меня об этом попросили, — негромко, ей в тон, ответил он, чувствуя себя неспособным отказать ей в любой, пусть самой маленькой, просьбе.

Фелисити склонилась к нему, и Рейф в ожидании поцелуя прикрыл глаза. Лис колебалась, губы их были в соблазнительной близости друг от друга. Но девушка все же отстранилась и вернулась к подзабытым документам на столе.

— Итак, прошлым летом у нас было восемь телят, а весной добавились еще два. С другой стороны, в прошлом году мне пришлось продать четыре головы, чтобы оплатить счета.

— Поцелуйте меня, — потребовал Рейф, пытаясь решить для себя, что лучше сделать — рассмеяться ли ее упрямой практичности или затащить упрямицу под стол и сорвать с нее одежду.

Фелисити улыбнулась и посмотрела на него долгим взглядом из-под длинных густых ресниц:

— Скажите-ка мне, сколько у вас голов скота?

— Тогда вы меня поцелуете?

— Да.

— Сорок две головы.

И Рейф незамедлительно обнял ее за талию.

— Верно, но…

Дать обмануть себя он не собирался и поэтому привлек Фелисити к себе и накрыл ртом ее губы. Руки девушки как-то сами собой обняли его за шею, и Рейф испытал неведомую ему доселе дрожь от озарившего его понимания, что она больше не в силах устоять перед ним, как и он перед ней.

Начав ее целовать, Рейф уже не мог остановиться. Потихоньку он начал подталкивать Фелисити, и вскоре они, не прерывая поцелуя, полулежали на составленных в ряд стульях. Он повел губами по ее щеке, добрался до ушной раковины и легонько укусил розовую мочку. Потом медленно и нежно стал целовать шею, наслаждаясь ароматом ее кожи.

В каком-то полузабытьи Фелисити гладила его широкую и сильную спину. Рейф воспользовался этим и незаметно вытащил у нее из прически шпильку, сгорая от желания еще раз полюбоваться распущенными волосами, зарыться лицом в щекочущую и пахнущую лавандой темноту. Жадно целуя девушку, он сумел вытащить вторую шпильку, и волосы темной волной рассыпались по ее спине и плечам.

— Рейф… — едва слышно шепнула Фелисити.

— М-м-м?

Господи, какие сладкие у нее губы! Страсть разгоралась, и Рейф передвинул руку с талии Лис ниже, чтобы еще крепче прижать ее к себе.

Фелисити прерывисто вздохнула:

— Рейф, не забудь… что у тебя… четыре коровы… с телятами, — нетвердым голосом выговорила она.

— Что?! — Все еще одурманенный близостью, Рейф рывком поднял голову и ошалело уставился на Фелисити. — Я пытаюсь подарить тебе любовь, а ты толкуешь про каких-то коров?

— Но это очень важно, — запротестовала она, тем не менее не выпуская из крепко сжатых кулачков ворот его рубашки. Подтянувшись на руках она приблизила лицо и медленно провела кончиком языка по его подбородку.

— О Боже! — пробормотал он, стараясь сохранить остатки самообладания. — Так ты хочешь разделить со мной любовь или предпочитаешь беседу о сельскохозяйственных животных? Она не сводила глаз с его губ, которые были снова так близко, но потом решительно тряхнула головой и посмотрела ему прямо в глаза:

— Ты меня нанял, чтобы со мной целоваться или чтобы я занималась твоей бухгалтерией?

Рейф открыл было рот, чтобы ответить, хотя толком и не знал, что именно. За честный ответ — для того и для другого — он, несомненно, еще раз схлопотал бы по голове. Но что же делать, если это правда?

— Лис, я…

— Ш-ш-ш! — Она прикрыла ему рот ладонью, а другой рукой забросила за спину свои длинные волосы.

В этот момент из коридора донесся торопливый топоток Мэй.

— Рейф? — В проеме двери появилось любопытное личико. — Рейф? Музыканты приехали!

Высокие спинки стульев скрывали Фелисити и Рейфа, и девочка их не увидела, потому что спустя мгновение ее голосок уже донесся из прихожей.

— Рейф, вставай, — прошептала Фелисити. — Тебе нужно идти и принимать гостей на этом твоем дурацком званом вечере!

— Значит, дурацком? — Он сел и привлек ее к себе. Он злился и досадовал, но прекрасно понимал, что, будь она одной из простушек, его бы так к ней не влекло. — Между прочим, я первый раз в жизни принимаю гостей. Так что будь любезна проявить чуть больше уважения.

— Первый раз в жизни? — с легким удивлением переспросила Фелисити. Щеки ее по-прежнему горели. — Впрочем, насколько я понимаю, и последний, ведь ты продаешь усадьбу.

Больнее она не могла бы его уязвить, но Рейф не мог не сочувствовать ей, порой даже излишне близко принимая все к сердцу.

— Это не моя вина, Лис. Если бы я знал… Выражение ее лица смягчилось, и девушка снова прижала кончики пальцев к его губам.

— Понимаю. — Убрав руку, она тронула его губы легким поцелуем. — Я понимаю, Рейф.

Сердце его буквально разрывалось между массой желаний и предположений. Прерывисто вздохнув, он встал. Ну что ж, пошли сносить твою конюшню.

— Твою конюшню, Рейф.

— Хорошо, мою.


Глава 9

<p>Глава 9</p>

Хотя Рейф никогда прежде и не принимал гостей в качестве хозяина званого вечера, радушие было неотъемлемой частью его натуры. Конечно, его преимущество было и в том, что подобного приема в Чешире еще не бывало.

Фелисити переложила большой кусок лимонного пирога на тарелку и протянула ее Биллу Дженкинзу. Стоявшая рядом с ней миссис Крандел накладывала тушеный картофель, а ее дочь Бет нарезала хлеб для сандвичей. Все четыре стола были уставлены разнообразными блюдами в таком изобилии, что Фелисити с трудом верила собственным глазам.

Помочь им пришли многие, но она была готова отнести это скорее на счет обаяния Рейфа и, разумеется, любопытства, чем проявления доброй воли. Найджел если что и делал, то только для самого себя, а его безразличие к усадьбе и арендаторам было темой всех досужих разговоров в округе. Сейчас чем больше она смотрела на праздничную толпу весело шумящих гостей, заполнившую двор и заросший сад, тем теплее становилось у нее на душе от великодушия соседей.

— Лис! — окликнула сестру Мэй, за которой, как на буксире, следовала смешливая стайка девочек. — Рейф говорит, танцы не начнутся до тех пор, пока мы не разберемся с конюшней. Он сказал, что танцевать будут только оставшиеся в живых!

— Господин Рейф — большой шутник. А он не говорил — когда они закончат натягивать веревки, то можно будет сделать перерыв, чтобы перекусить?

— Теперь это похоже не на конюшню, а скорее на громадную паутину с пауком посредине, — улыбнулась миссис Крандел. — Ни разу в жизни не видела такой мудреной штуки.

Мэй даже привстала на цыпочки.

— Рейф учился строительству в Оксфорде и в армии, — громогласно сообщила она. — Он сказал, что было бы намного проще, будь у нас слоны и пара мортир. Еще он говорит, что, когда конюшня рухнет, будет такой шум, что мы все оглохнем!

— Слоны! Господи Боже мой! — Бет Крандел бросила на Рейфа, стоявшего на прислоненной к стене конюшни лестнице, восхищенный и по-женски хищный взгляд. — Неужели он это все видел?

Фелисити, улыбаясь, слушала, как младшая сестра заливается соловьем, воспевая достоинства Рейфа. Все было как на обеде у Вордсвортов, когда половина женской публики весь вечер напролет бросала на него призывные взгляды, а Бэнкрофт едва их замечал. Хотя, может статься, такое внимание к его особе — дело для него привычное. Только беспрерывная суета, которой была поглощена Фелисити, отвлекала ее от становившихся уже привычными мечтаний. Все было так здорово, Рейф с таким нескрываемым удовольствием исполнял роль радушного хозяина, что она позволила себе на секунду вообразить, что сумеет убедить его остаться. Если бы только Рейф сообразил, что чем дальше, тем он и Фортон-Холл все больше и больше подходят друг другу.

— Твой мистер Бэнкрофт закончит день или героем, или круглым болваном.

Сквайр Талфорд стоял рядом с ней, держа в руке тарелку с едой.

— Согласна. — В этот момент Рейф посмотрел на нее через весь двор, и помимо воли щекам стало жарко. Фелисити чуть не выронила кусок пирога прямо на сапог сквайра, прежде чем сообразила, что сейчас может случиться. — Во всяком случае, скучно не будет.

Громадная сеть из веревок и досок все продолжала плестись вокруг конюшни. Рейф обмотал веревкой столб, подпиравший сеновал, и бросил свободный конец мистеру Грэму. Остальные мужчины, похоже, полностью доверяли Рейфу, потому что беспрекословно делали все именно так, как тот им объяснил.

— Как долго он еще собирается здесь пробыть? Расцветшие было пышным цветом мечты увяли.

— Не знаю. Скорее всего до тех пор, пока не продаст Фортон-Холл.

— Не пытались его убедить не продавать поместье?

Фелисити бросила на сквайра острый взгляд: уж не научился ли тот читать ее мысли? А почему я должна это делать? — живо поинтересовалась она. — Фортон-Холл принадлежит ему, а он полон решимости объехать весь свет на те деньги, что выручит за него.

— Для человека, весь интерес которого в том, чтобы как можно скорее получить на руки кругленькую сумму, мистер Бэнкрофт что-то слишком уж рьяно взялся за ремонт. Если дела пойдут так и дальше, то за два-три года он удвоит стоимость поместья.

Фелисити покосилась на кружок стоявших неподалеку дам, но те, похоже, было погружены в оживленный разговор о своем.

— Не думаю, что Рейф сможет сделать здесь больше того, что делает сейчас, — понизив голос, ответила она.

— Тогда почему бы ему не продать поместье Дирхерсту? Я слышал, предложение было сделано. Да что там говорить — все об этом знают.

— Полагаю, это не мое дело, — ушла от ответа Фелисити, не желая вдаваться в объяснения.

— Понятно. Все же к вам все это имеет гораздо большее отношение, чем вы желаете признать, — заметил сквайр, вглядываясь ей в лицо добрыми, умудренными жизнью глазами.

— Чарлз, у вас разыгралось воображение. — Фелисити подняла глаза и увидела, что Рейф и Грэм направляются через двор к ним. — Так когда вы собираетесь повидать Шарлоту и ее малышку?

— Пытаетесь меня спровадить? — хмыкнул, прищурившись, сквайр. — Я уеду через две недели. Они просили остаться у них до сентября, так что я попросил Дирхерста приглядывать все это время за усадьбой.

— Я бы и сама с удовольствием…

— У вас и так забот хватает, дорогая, — перебил он девушку и повернулся, чтобы поздороваться с подошедшими.

— Мы ослабили последнюю подпорку, — сообщил Рейф, останавливаясь напротив Фелисити. Элизабет Денли тут же предложила ему стакан лимонада, и он с улыбкой ее поблагодарил. — Хороший порыв ветра — и вся постройка завалится за милую душу.

— Вы выбрали прекрасный день, Рейф, — похвалила Элизабет. — Я уж и не помню, когда мне последний раз было так весело, как сегодня.

— Я рад, Элизабет.

Фелисити всерьез начала раздумывать, а не уронить ли ей ненароком кусок пирога на платье Элизабет, как миссис Денли позвала свою дочь помочь разливать лимонад.

— Господи, Рейф, вы что, перезнакомились со всеми жителями восточного Чешира? — не удержалась Фелисити, когда сквайр и мистер Грэм отошли в сторону, чтобы поговорить о будущем урожае ячменя.

— Не со всеми, но полагаю, что со многими. К чему этот вопрос?

Фелисити отрезала еще один кусок аппетитного пирога.

— Интересно, зачем знакомиться со всеми вокруг, если собираешься очень скоро отсюда уезжать?

Рейф посмотрел на нее, потом отвел взгляд и стал следить за Мэй, к которой так и липли сверстницы.

— Твоя сестра — прямо принцесса нашего вечера. Очень надеюсь, что она не обучает юных особ различным способам использования чайника…

Рейф явно не хотел обсуждать возможность остаться в поместье. Права попросить его об этом у нее не было никакого, как бы страстно Фелисити ни хотелось оказаться в его жарких и сильных объятиях. Чем дольше этот человек будет оставаться в Фортон-Холле, тем хуже для них с Мэй. Если через шесть недель или шесть месяцев им придется расстаться, Фелисити была далеко не уверена, что у нее достанет сил посмотреть ему вслед.

— Я вот что думаю, — осторожно сказала девушка. — Если ты собираешься задержаться здесь ради того, чтобы дать мне время подыскать место, это вовсе не обязательно. Я справлюсь. — Она улыбнулась, стараясь выглядеть уверенной в себе и искренней. — Как любит говорить Найджел, я всегда со всем справляюсь.

Рейф носком сапога отшвырнул в сторону подвернувшийся камень.

— Если я тебя правильно понял, мне предложено прогуляться обратно в Лондон и предоставить вас обеих самим себе, пока я не вернусь, чтобы распрощаться с поместьем и совершенно забыть о твоем существовании?

Фелисити отвела глаза в сторону.

— Найджел ведь забыл…

— А я не Найджел. — Рейф ласково взял Фелисити пальцами за подбородок и поднял ее лицо, чтобы та посмотрела ему в глаза. — Я людей на произвол судьбы не бросаю. Тем более дам, к которым отношусь с такой же нежностью, как к вам с Мэй.

— Но ты же ради этого ни с кем не оставался, верно? — выдохнула она и выскользнула из его объятий. Резко развернувшись, Фелисити едва не врезалась в подошедшего Джеймса Барлоу, лорда Дирхерста.

— Прошу прошения, милорд!

— Ничего страшного, Фелисити. — Дирхерст встал радом с ней и с подчеркнутым интересом оглядел заставленный все возможными яствами стол. — Итак, очаровательная леди ведает очаровательными угощениями.

— Спасибо, Джеймс, — поблагодарила Фелисити, радуясь перемене темы, потому что по выражению лица Рейфа поняла, что тот исполнился решимости ей возразить. — Не желаете попробовать кусочек?

Он бросил на нее дружелюбный взгляд и улыбнулся.

— С большим удовольствием.

— Вы как раз успели к обеду, Дирхерст, — любезно добавил Рейф, правда, таким тоном, каким, вероятно, кот пригласил бы мышь заглянуть к нему на чашку чая. — Вам лучше всего сейчас погулять. Все остальные уже успели наработать себе неплохой аппетит.

Колкий выпад был весьма откровенным, и Фелисити бросила на Рейфа предостерегающий взгляд. Ей только и не хватало перебранки во дворе, да еще в присутствии многочисленных гостей. Рейф умело избежал ее взгляда, а граф, казалось, и вовсе не заметил оскорбления, потому как раз в этот момент принимал из ее рук изрядный кусок абрикосового пирога.

— Действительно. Вид у конюшни… просто прелюбопытный. Аплодирую тем усилиям, которые вы приложили, для чего бы это ни делалось.

— Благодарю. Возможно, вы все поймете, когда увидите результат. — Рейф поставил на стол бокал, сунул в рот два пальца и пронзительно свистнул. Встав лицом перед гостями, он заговорил зычным голосом: — Только что прибыл наш последний и самый почетный гость. Так что пора начинать то, ради чего мы все здесь собрались. Давайте свалим эту конюшню! В ответ раздались нестройные возгласы, исполненные веселья и энтузиазма. У Фелисити тревожно заколотилось сердце.

— Рейф! — торопливо шикнула она. Господи, до чего же глупыми бывают порой мужчины!

— Да? — Он пододвинулся ближе.

— Джеймс уж не упустит возможности поднять тебя при всех на смех, если ничего не получится.

Рейф посмотрел ей в глаза:

— Все получится. Спасибо за доверие.

— Но я…

Однако Бэнкрофт уже отвернулся и громко похлопал в ладони.

— Внимание! Могу я попросить присутствующих здесь джентльменов быть столь любезными и по двое взяться за концы канатов, которыми обвязана конюшня? И где, кстати, мисс Мэй.

— Я тут! — пропищала девочка, подбегая к Рейфу.

Он небрежно отодвинул в сторону несколько тарелок с пирогами и, подхватив девочку под мышки, играючи поставил на стол.

— Когда Мэй сосчитает до трех, все начинают тянуть изо всех сил и до тех пор, пока я не скажу, что хватит!

— Можно считать? — От охватившего ее восторга Мэй разве что на месте не подпрыгивала.

— Пока нет, только по моему сигналу.

— Есть, капитан! — залихватски отсалютовала она в ответ.

Рейф вместе с Грэмом взялся за один из канатов, который был привязан к ближайшей стене конюшни. Вокруг всей постройки болталось еще с десяток канатов, и от этого она казалось каким-то невероятным майским деревом — украшенным цветами столбом, вокруг которого так любит танцевать простой люд. «Боже, сделай так, чтобы все получилось!» — взмолилась про себя Фелисити, наблюдая, как подходят мужчины, покрепче берутся за канаты, а женщины суетятся вокруг и оттаскивают галдящих детей подальше от конюшни.

Наконец все встали так, как просил Рейф. Тогда он махнул рукой Мэй.

Она приставила ко рту сложенные вместе ладошки:

— Раз!

Дирхерст с насмешкой сложил руки на груди.

— Смехотворный спектакль!

— Два!

— Господи… — прошептала Фелисити, борясь с желанием зажмуриться и отвернуться.

— Три!

Канаты, висевшие вокруг конюшни, как один, туго натянулись.

И ничего не произошло.

Всеми фибрами своей души Фелисити возжелала, чтобы эта чертова конюшня не устояла.

Двадцать шесть человек, побагровев от усилий, продолжали изо всех сил тянуть за тринадцать канатов.

Постройка дрогнула, оглушительно заскрипела и покачнулась. Изнутри донесся протяжный треск ломающегося дерева. Потом конюшня накренилась и рухнула с оглушительным грохотом, подняв вокруг тучи песка, соломы и обломков досок.

— Ура! Ура! Ура! — закричала Мэй.

Крики ее потонули в смехе, радостных возгласах и дружных аплодисментах гостей. Дейв Ладлоу, хозяин постоялого двора, выставил бочонок эля и вознаградил Рейфа первой кружкой с шапкой пены.

Рейф, стараясь не расплескать драгоценное питье, потому что ему на плечи и спину сыпались одобрительные похлопывания и тумаки, пробрался к столу с пирогами.

— Не столь впечатляюще, как падение Рима, — улыбаясь во весь рот, заметил он, — но в чем-то похоже.

Мэй спрыгнула со стола, подскочила к Рейфу, и тот, подхватив девочку одной рукой, крепко прижал к груди.

— Это было потрясающе! — Мэй буквально задохнулась от переполнявших ее чувств и громко чмокнула героя дня в щеку. — Что еще мы сегодня свалим?

Рейф сделал с прижатой к груди Мэй пару туров вальса и осторожно спустил малышку на землю.

— Радость моя, надо малость передохнуть.

— Ладно, чего уж там, — заулыбалась Мэй. — Бах — и все! Здорово!

В глазах Рейфа запрыгали веселые чертики.

— Благодарю вас, достопочтенная леди.

— Мои поздравления, — кивнул ему Дирхерст. — Не думал, что сумеете своротить это старье. — Он с удовольствием откусил еще один кусок пирога. — Правда, тем самым вы уменьшили цену поместья на пятую часть прежней стоимости. Покупатели, насколько мне известно, предпочитают покупать усадьбу вместе с конюшней.

Улыбка сползла с лица Рейфа. Сжав кулаки, он широкими шагами направился к графу. Однако между ними успела встать Фелисити.

— Можно попробовать? — обратилась она к Рейфу, протягивая руку к кружке.

Тот, не найдясь с ответом, молча отдал ей кружку и невольно перевел взгляд с Дирхерста на Фелисити, которая с удовольствием сделала большой глоток.

— Ух, ты! — выдохнула она и вернула ему кружку. — Признаю, что по этой развалине я точно скучать не буду! — После чего взяла Рейфа под руку и сообщила: — Мне хотелось бы взглянуть поближе.

— С превеликим удовольствием.

Ей пришлось чуть ли не силой оттаскивать Рейфа от стола, но, когда они подошли к горе обломков, Фелисити почувствовала, как напрягшиеся мышцы его плеча слегка расслабились. Она еще крепче оперлась о его руку, наслаждаясь теплом исходившей от него уверенной силы.

— Однако… — покосился на нее Рейф. — А по виду — утонченная леди. Кого из нас двоих ты стараешься защитить?

— Не кого, а что… Мои пироги, — мгновенно парировала она, надеясь, что он не столь проницателен, как кажется.

— В таком случае тебе их надо держать как можно дальше от этой кучи тошнотворного мусора!

— Рейф! Это нечестно!

Молодой человек остановился и посмотрел ей прямо в лицо. Клонившееся к закату солнце просвечивало сквозь растрепанные ветром волосы, отчего их кончики казались медными. А Фелисити захотелось погрузить пальцы в копну его светлых вьющихся волос и, лежа в его объятиях, бесконечно пить медовую сладость сотни, нет, тысячи поцелуев.

— В чем я должен быть честным?

— Граф Дирхерст сделал тебе королевское предложение, а ты от него отказался. Он не может не обижаться.

— Он вроде бы и на тебя сейчас не сердится, хотя, если мне не изменяет память, ты несколько раз ему отказывала.

— Это совсем другое! — вспыхнула Фелисити. — Мужчины часто относятся к своим делам гораздо серьезнее, чем к романтическим историям.

— Тогда все ясно — за вами до последнего времени ухаживали не те мужчины, — плутовато ухмыльнулся Рейф и на этот раз сам предложил ей руку: — Не возражаете?

Фелисити подавила тоскливый вздох. Она, наконец, отыскала того мужчину; зато он задавал ей не те вопросы. Впрочем, затевать очередной спор девушка не собиралась, тем более сейчас, когда за многие часы они впервые, наконец, оказались наедине.

— Ты, в самом деле, был так уверен, что затея с канатами сработает?

Он утвердительно кивнул.

— Меня всегда привлекало инженерное дело. — Помолчав, он добавил: — Лис, а Найджел никогда не пытался продать Фортон-Холл графу Дирхерсту? Или, может быть, его светлость когда-нибудь раньше уже предлагал купить поместье?

Фелисити задумалась.

— Мне по крайней мере об этом ничего не известно, — ответила она. — Найджел все время ныл, как ему хочется перебраться в Лондон, но, думаю, его тщеславие все же тешило то, что он настоящий владелец поместья, — до тех пор, пока это придавало ему хоть какой-то вес в высшем свете.

— Понятно, — неопределенно хмыкнул Рейф. Ей понравилось, что он не стал поддакивать.

— А Джеймс… граф Дирхерст… совсем недавно предлагал мне взаймы денег на ремонт усадьбы. Ему ведь прекрасно известно, как я люблю Фортон-Холл. Если он и хотел купить его, то, зная мое отношение к Фортон-Холлу, должен был отдавать себе отчет, что я никогда не поддержу намерения Найджела продать поместье. — Она посмотрела на Рейфа и увидела, что тот внимательно вглядывается в ее лицо. — А к чему все эти вопросы?

Рейф пожал плечами и бросил рассеянный взгляд на гостей.

— Пытаюсь понять, с какой стати он вдруг пожелал выплатить такие деньги за поместье, к которому раньше не проявлял никакого интереса.

— Да, не проявлял. Но насколько я его знаю, вполне может статься, что все эти годы Дирхерст сгорал от желания заполучить Фортон-Холл и прибавить его к своим владениям.

Рейф помрачнел.

— Или сгорал от желания заполучить что-нибудь другое… Щекам Фелисити стало горячо, и вдоль спины у нее пробежал легкий озноб.

— Ты что, ревнуешь? — спросила она, с трудом веря, что осмелилась вслух задать ему такой вопрос.

Губы Рейфа тронула едва заметная чувственная усмешка, и он наклонился к ней чуть ближе.

— Ты не поверишь — безумно, — прошептал он ей на ухо.

— Рейф, прекрати сейчас же! — сердито воскликнула девушка, упираясь ладонями в его грудь.

— Люди увидят!

— Что, собственно говоря, они увидят?

— Увидят, как мы целуемся, дурачок. Улыбка его стала шире.

— Значит, ты думаешь о поцелуях?

За последние дни она едва ли могла думать о чем-либо другом.

— Ну… среди всего прочего, — увильнула она от прямого ответа.

— Так я тоже думаю о самых разных вещах. Хочешь узнать про них?

— Это прилично?

— Конечно, — рассмеялся Рейф.

— Тогда я лучше вернусь к столу с пирогами.

— Первый вальс сегодня вечером — мой, — заявил он, придержав Фелисити за бант на ее ротонде.

— Хорошо, — согласно шепнула она в ответ, надеясь в душе, что он махнет рукой на всякую осторожность и прямо сейчас поцелует ее, посреди заполнившего двор веселящегося народа.

— И не вздумай танцевать с этим, — предостерег Рейф. Она обернулась:

— Ты имеешь в виду графа Дирхерста? Если он попросит о танце, я ему не откажу. Бога ради, Рейф, в конце концов, он мой сосед! И аристократ, кстати.

— Ладно. Танцуй с ним что хочешь, только не вальс, — внес ясность Рейф с непроницаемым выражением лица. — Не заставляй меня разгонять музыкантов.

— Боже! Хорошо, уговорил, — рассмеялась Фелисити.

Само собой разумеется, когда час спустя Дирхерст приблизился к ней и пригласил ее на первый вальс, отказать ему она не смогла. Рейф уже кружился по двору с Мэй, а сидевший рядом с ней сквайр Талфорд со своими подагрическими ногами навряд ли мог составить пару.

— Вы позволите, я вас ненадолго оставлю? — обратилась Фелисити к сквайру.

— Ради Бога, — весело покивал он. — Вы заслужили толику веселья, дорогая.

По правде говоря, самой счастливой в этот вечер выглядела Мэй, и Фелисити с улыбкой приняла предложенную графом руку. Он повел ее к центру двора, в трех углах которого горели большие костры, и обнял за талию.

— Вы сегодня особенно очаровательны, — заметил Джеймс, вовлекая ее в танец.

— Спасибо.

— Когда вы уедете, мне будет не хватать вас.

— Мне также будет не хватать вас, Джеймс.

— Вы твердо решили не оставаться?

— Джеймс, вы…

Дирхерст умело кружился вместе с ней и, как и положено, в вальсе, неотрывно смотрел партнерше в лицо.

— Думаю, мне следует, так сказать, выложить на стол еще одно… предложение, — продолжал он. — Вы должны иметь перед собой полную картину, прежде чем решить, уехать вам или остаться. Если вы согласитесь выйти за меня замуж и если вы сумеете убедить Бэнкрофта продать Фортон-Холл мне, я верну вам поместье как свадебный подарок. Хозяйкой Фортон-Холла будете вы, Фелисити.

У девушки даже рот приоткрылся от изумления. Она с трудом верила собственным ушам и даже начала сомневаться, правильно ли поняла графа. Она сможет владеть Фортон-Холлом… не просто жить в поместье, а наконец стать полновластной хозяйкой. Со временем можно будет отремонтировать дом и сдать земли в аренду тому, кто сможет оценить всю прелесть этих мест. Или, в конце концов, оставить для себя.

— Это очень щедрый жест, Джеймс, — пролепетала застигнутая врасплох Фелисити.

— Вовсе нет, — улыбнулся граф. — Просто хочу доказать, как я вас ценю. Отдать вам Фортон-Холл — всего лишь проявление моих чувств к вам. Ничего, кроме глубокой и искренней радости, мне это не доставит.

Искушение было велико, что и говорить. Но Фелисити чувствовала, что вынуждена дать честный ответ.

— Вы очень, очень добры, Джеймс. Но вы же знаете о… моих чувствах к вам. Я просто не смогу быть такой корыстной, понимаете? Это будет неправильно… и нечестно по отношению к нам обоим.

Дирхерст долго молча смотрел на нее, лицо его было бесстрастным. Чем дольше он молчал, тем больше Фелисити становилось не по себе. Наконец на его лицо вернулась знакомая теплая улыбка.

— После ваших слов я чувствую себя просто разбойником Конечно, я знаю о ваших чувствах ко мне. Я всего лишь пытаюсь побудить вас разобраться в моих чувствах. Я вовсе не требую, чтобы вы меня любили. Просто не отметайте сразу возможность того, что смогли бы в конце концов полюбить меня.

Фелисити не удержалась и посмотрела-таки на Рейфа, который вальсировал с Мэй, согнувшись чуть ли не вдвое. Ее сестричка настояла, чтобы кавалер не поднимал ее на руки, как малолетнее дитя. Уж этот-то точно не стал бы говорить ни о замужестве, ни о любви. Боже упаси. Все сводилось к тому, что, помимо найма на работу, замужество оставалось единственным реальным выходом из сложившейся ситуации. Фелисити снова перевела взгляд на графа, который ждал ее ответа.

— Это было бы нечестно по отношению к вам, Джеймс. — Я прекрасно знаю, что честно по отношению ко мне, поверьте. И уж если совсем откровенно, Фелисити, — продолжил граф, — кто из присутствующих здесь, кроме меня, глубоко и преданно любит вас? Вы никогда не будете представлены высшему свету в Лондоне, потому что у вас нет ни денег, ни покровителей. Другие мужчины… Сквайр Талфорд? Так он на сорок с лишком лет старше вас. Или этот безумец, который жаждет поскорее продать дом, где вы родились и выросли, — и все ради того, чтобы отплыть бог знает куда и сгинуть?

Фелисити поторопилась опустить глаза, чтобы граф не увидел, как ей больно. Конечно, все это не было для нее новостью, но слышать горькую правду из чужих уст было невыносимо тягостно. Хотя она уже успела узнать, что правда чаще всего несет душевную боль.

— Я не готова вам дать ответ сразу, — проговорила она, стараясь, чтобы от жалости к себе на глаза не навернулись слезы. — Мне нужно подумать.

— Конечно, конечно, — улыбнулся Дирхерст.

Когда вальс закончился, граф проводил ее к накрытым столам, которые стояли в глубине двора. Вокруг толпились дамы, весело щебетавшие в ожидании кавалеров. Фелисити подумала, что она не отказалась бы сейчас от еще одной кружки доброго эля из бочки Дейва Ладлоу.

— Лис, ты меня видела? — подлетела к ней Мэй. Следом за ней шел Бэнкрофт. — Я танцевала вальс! А Рейф сказал, что для моих лет я мастер своего дела!

— Это точно, — согласилась Фелисити, старательно избегая встречаться с Рейфом глазами, но едва ли не каждым нервом чувствуя его досаду. — Ты вальсировала просто замечательно.

— Юная леди, притащи-ка мне пунш, — довольно-таки бесцеремонно обратился Рейф к своей партнерше по танцам. — После вальса с тобой я устал до смерти.

Мэй весело умчалась на поиски пунша, а Рейф все свое внимание обратил на Фелисити. Но едва он открыл рот, чтобы высказаться по поводу ее вальса с графом, как Фелисити поспешно отвернулась от него, чтобы обратиться с вопросом к миссис Вордсворт. Рейф наверняка затеял бы спор, и тогда она уж точно расплакалась бы и стала бы жаловаться, как трудно ей пришлось в эти последние месяцы и как она от всего устала, особенно оттого, что ей не на кого положиться, кроме себя самой. Потом она неизбежно призналась бы ему в любви, а после этого мистер Бэнкрофт забыл бы о поместье и о ней и сбежал бы на свой Восток!

Спустя пару минут ничего не значащего разговора Фелисити сумела восстановить душевное равновесие и придать лицу спокойное выражение. Повернувшись в сторону, где стоял Рейф, она обнаружила, что джентльмена рядом нет.

— Эй! — Это вернулась Мэй, державшая обеими руками большой бокал с пуншем. — Он же сказал, что устал до смерти! Рейф!

Фелисити принялась искать его глазами и, наконец увидела: он танцевал с Элизабет Денли. Она увидела, как он склонился к уху привлекательной брюнетки, что-то ей прошептал и они оба весело рассмеялись.

— Мэй, ну-ка утихомирься, — строго приказала Фелисити. — Невежливо кричать во все горло, и тем более взрослому, который во много раз тебя старше.

— Но я же принесла ему пунш, — обиженно возразила Мэй.

— Прости, но Рейф тебе не подчиняется. Он взрослый человек и волен делать все, что хочет.

— Тогда я хочу поскорее стать взрослой!

Фелисити присела на корточки рядом с сестрой и взяла у нее из рук бокал с пуншем.

— Иногда в этом нет никакой радости, поверь, — мягко сказала она. — Радуйся, что тебе все еще восемь лет.

— Я бы радовалась еще сильнее, если бы была такой большой, что смогла бы оттоптать жирную ногу Элизабет Денли, — сердито пробурчала Мэй.

Фелисити с трудом подавила улыбку.

— Да, вести как леди мы себя совсем не умеем. Спроси у графа Дирхерста, не станцует ли он с тобой.

— Я лучше у Грэма спрошу.

— Мэй… — осуждающе сказала Фелисити.

— Ну ладно, мистера Грэма, — поправилась девочка. Показав Рейфу язык, она умчалась на противоположную сторону двора.

Было уже далеко за полночь, когда гости начали разъезжаться.

Мэй, которую Фелисити отправила спать, не стала, как обычно, пререкаться, а безропотно пошла в дом. Глаза девочки слипались, так что пожелать спокойной ночи сквайру Талфорду сил у нее просто не осталось. Музыканты продолжали играть один за другим деревенские танцы для оставшихся самых стойких двадцати — тридцати гостей. Фелисити, с трудом передвигавшая ноги, принялась потихоньку собирать со столов грязную посуду.

С Рейфом она не станцевала ни разу за вечер, но, если он собирался вести себя так глупо и по-детски из-за одного безобидного вальса, пусть пеняет на себя. Она из-за этого переживать не собиралась. Недопитая сквайром кружка с элем с стояла на углу стола, и Фелисити, оглянувшись по сторонам, украдкой опорожнила ее. Почувствовав, как в желудке начало растекаться приятное тепло, она устало вздохнула.

— Кружечку надо бы освежить, — проговорил у нее из-за спины Рейф, протянув через ее плечо крепкую руку с полной кружкой и щедро отливая чуть ли не половину. — Будем здоровы.

Фелисити повернулась к нему лицом.

— Ты пьян?

— Надеюсь, что так. Это удовольствие заработано тяжким трудом. — Он расплылся в своей ослепительной улыбке записного соблазнителя и громко чокнулся с ее кружкой. — Пей!

Не сводя с него глаз, Фелисити пригубила эль. Был он терпким и вкусным, и трудно было отказать себе в удовольствии сделать пару глотков. Почувствовав себя увереннее, Фелисити отставила кружку.

— Между прочим, ты обидел Мэй.

— Знаю. Идем со мной.

Рейф направился к дальнему концу череды столов. Заинтригованная Фелисити пошла следом. Там на земле стоял пузатый бочонок. Рейф, наклонившись, вытащил затычку, и пенная струя эля потекла в подставленную кружку. Нацедив чуть меньше половины, он протянул ее Фелисити.

— Собираешься меня напоить? Не выйдет! — возмутилась Фелисити и оттолкнула его руку.

— Да никто тебя не собирается поить, — возразил Рейф и настойчиво сунул кружку ей в руки. — Я размышляю. Страсть как не люблю заниматься этим в одиночку!

Она улыбнулась и мягко отвела его руку с кружкой.

— Предпочитаю размышлять на трезвую голову. Но если не секрет, о чем же ты думаешь?

— Спокойной ночи, Бэнкрофт, — окликнул Рейфа мистер Грэм, только что закончивший вместе с Рональдом укладывать в повозку привезенный на торжества свой обеденный стол.

Рейф весело помахал им рукой:

— Спокойной ночи, Грэм. Да, чуть не забыл — хочу завтра с вами потолковать. Если утром, часов в десять?

— Давайте лучше в полдень. Завтра утром мой сын, Том, читает стих в школе. Я ему пообещал прийти послушать.

— Ладно, тогда в полдень. И принесите… — замявшись, Рейф покосился на Фелисити, — ну, то, о чем мы с вами говорили.

Фермер изумленно уставился на Рейфа, но кивнул и поудобнее уселся на козлах.

— Хорошо, принесу.

— Что он должен принести? — поинтересовалась Фелисити, пристально глядя на Рейфа.

— Ты уверена, что способна в таком состоянии размышлять? Меня всегда озаряли великие идеи, когда я промывал слоновьи бивни.

— Не волнуйся, в таком состоянии я соображаю вполне сносно. Так что должен принести Грэм?

— Так, штуковины разные.

Рейф снова сунул ей кружку с элем и побрел к порушенной конюшне.

— Какие еще штуковины? Фигурки? — предположила Фелисити, следуя за ним в надежде, что Рейф не повалится лицом вниз в один из костров — потухших, но все еще полных горячих углей.

Рейф остановился, медленно повернулся к ней и ухмыльнулся:

— Замечательно… У тебя она прелестная.

— Прелестная — что? — нахмурилась Фелисити.

— Фигурка.

Девушка покраснела. Двусмысленные улыбочки Рейфа выбивали ее из колеи, даже теперь, когда он, судя по всему, прилично заложил за воротник.

— Понятно. Спасибо.

— Зачем ты танцевала вальс с графом Резвунчиком?

— Потому что он меня об этом попросил и еще потому, что мы знакомы с двух лет. И не надо придумывать ему глупые прозвища.

— Знаю. — Рейф облизал губы. — Шутка не удалась. Приглашаю тебя на вальс.

— Твои менестрели вроде бы играют деревенский танец…

— Верно. Впрочем, какая разница…

Он шагнул к ней, взял за руку и медленно вовлек в кружение танца, стараясь попадать в такт, в то время как Фелисити изо всех сил пыталась не расплескать кружку с элем, которую почему-то продолжала держать в руке. Рейф умел танцевать, и хотя, семеня по двору в сгустившихся сумерках, они выглядели весьма нелепо, из оставшейся за столами подвыпившей публики мало кто обращал внимание на парочку. Легкомысленно посмеиваясь, Фелисити кружилась, а Рейф в какой-то момент ловко выхватил кружку у нее из руки, с видимым удовольствием глотнул эля и вернул кружку обратно ей в руку, ни разу не сбившись с такта.

— Рейф, я устала. Надо убирать со столов да идти спать.

Мурлыча себе под нос приятным баритоном мелодию вальса, мужчина привлек Фелисити к себе. Проделал он это так стремительно, что девушка невольно выронила кружку и та полетела им под ноги. Остатки эля расплескались. Однако Рейф, похоже, этого не заметил. Довольно долго он стоял и с высоты своего роста смотрел сверху вниз ей в глаза, потом наконец осторожно обнял ее рукой за талию. Другой он взял Фелисити за руку и переплел свои пальцы с ее. Она не успела сообразить, что происходит, а они уже кружились в вальсе. По всем меркам приличия он слишком прижимал Фелисити к себе, но это ее сейчас мало заботило. Фелисити вся дрожала, ноги не очень ее слушались, и она была только рада покрепче ухватиться за плечо и руку Рейфа, чувствуя мужскую спокойную и надежную силу.

Склонив голову ему на плечо, она с упоением вдыхала исходивший от его сюртука дух эля вперемешку с дымным запахом костра.

— Хорошо танцуешь, — похвалила его Фелисити.

— Это семейное. Все Бэнкрофты хорошо танцуют, — шепнул он в ответ ей в самое ушко, и от его теплого дыхания у Фелисити мурашки побежали по коже. — Знаешь, — продолжил он ставшим вдруг сонным голосом, — я вальсировал с женщинами в семи странах!..

Фелисити подняла голову от его плеча. Глаза у Рейфа были полузакрыты, по лицу, которое приняло мечтательное выражение, пробегали неверные отблески догоравшего костра.

— В какой же стране ты сейчас? — едва слышно прошептала Фелисити, вдруг почувствовав, как на нее наваливается неимоверная усталость. Он сейчас просто отсутствовал, затерявшись в каких-то неведомых ей местах. В тот день, когда Фортон-Холл будет продан, Рейф исчезнет из их жизни. И ей самой, и Мэй стоило подумать об этом.

— Мне кажется, в этой стране мне еще бывать не доводилось, — наконец отозвался он.

— Рейф, давай займемся делами. Пошли. Так мы и до утра не управимся.

Он открыл глаза и посмотрел на Фелисити:

— Мне очень нравится с тобой танцевать.

— Мне тоже нравится, Рейф. Но уже очень поздно.

— Вот как?

Он прижал ее к себе и наклонился, чтобы поцеловать за ухом. От неожиданности Фелисити тихонько ахнула и непроизвольно выгнула шею. Рейф не замедлил этим воспользоваться, легонько прихватив зубами мочку уха. Не в силах справиться с собой, Фелисити простонала и порывисто обняла его за шею.

— Нравится? — шепотом спросил он.

— Да… да…

Он принялся водить кончиком языка по ее уху. Такого чувственного прикосновения Фелисити никогда еще не переживала. Она изо всех прижалась к обнимавшему ее Рейфу. Как-то незаметно для них обоих они вдруг оказались за обрушенной конюшней, там, где луг довольно круто спускался к журчавшей внизу речке.

— Рейф, — мечтательно проговорила Фелисити, — посмотри, какая красивая эта…

Вскрикнув от неожиданности, он вдруг оступился в пустоту. Фелисити безотчетно схватила его за руку, чтобы удержать от падения, но оступилась сама, и оба покатились вниз по склону.

Когда падение прекратилось, Фелисити обнаружила, что каким-то образом оказалась на Рейфе. Его лицо было всего в паре дюймов от нее. Освободиться она не могла, даже если бы очень этого захотела — Рейф лежал на подоле ее юбки. Более того, рука ее оказалась зажатой под его спиной, и вытащить ее не было никакой возможности. Мужчина улыбнулся. В глазах его плясали веселые огоньки, и тогда Фелисити потянулась к его губам.

Когда она наконец отпрянула, чтобы не задохнуться, он рукой удержал ее за затылок, притянул обратно и жадно приник к ее рту. Язык его тронул ее губы, и Фелисити с колотящимся сердцем их приоткрыла. А потом закрыла глаза и изо всех сил вжалась в его сильное и жаркое тело. Бедром она почувствовала его тугую плоть и робко подвигала из стороны в сторону ногой. Рейф напрягся, глухо простонал прямо ей в губы, потом запустил пальцы в ее волосы, чуть отстранил ее лицо от себя и принялся покрывать быстрыми поцелуями открытую шею.

Волосы упали Фелисити на лицо, что вовсе не остановило мучительно-сладкое путешествие губ Рейфа вдоль ее шеи.

— Рейф… — задохнулась Фелисити и отвела его руку в сторону, чтобы снова приникнуть к его губам.

Руки Рейфа легли ей на спину, и она почувствовала, как он расстегивает на ней платье, умело, справляясь с непростыми застежками. Отстраниться она не могла и не хотела, остановить его — тоже. Руки ее сами собой без устали гладили и ласкали его лицо, волосы, плечи, руки. Ей страстно хотелось слиться воедино с Рейфом, стать с ним одним телом.

— Тихо, Лис, тихо, — с нежностью прошептал Рейф, осторожно спуская ей платье сначала с одного плеча, потом с другого и приникая губами к обнажившейся шелковистой коже. — Не торопись. Я никуда не убегаю. Я здесь.

— Прости, — выдохнула она, распахивая его расстегнутый жилет.

— Извиняться-то не за что, — улыбнулся он и, взяв за руку, поднес ее пальцы ко рту и принялся с нежностью целовать и легонько покусывать один за другим.

— Я хочу… — неверным голосом произнесла было Фелисити, но замолчала, не в силах договорить.

— И я тоже. Приподнимись чуть-чуть.

— Не надо, Рейф, просто обними меня крепче.

Он беззвучно рассмеялся и блеснул потемневшими от желания глазами.

— Хорошо, упрямая девчонка. Пусть будет по-твоему. Она снова всем телом прижалась к нему, чтобы почувствовать, какой новой силой успела налиться его плоть.

— Боже мой! — разве что не прохныкала она, выгибаясь в его объятиях.

Рейф стянул ей платье до пояса. Горячие уверенные пальцы ласково погладили ее обнажившиеся соски, и Фелисити вновь застонала. Не выдержав, она села, и Рейф, взяв в руки ее груди, страстно, но бережно принялся ласкать тугие полушария. Фелисити нетерпеливо пошевелилась, чтобы вытащить из-под него юбку, потом совсем от нее освободиться и со стоном вновь приникнуть к возлюбленному.

— Лис, милая… Тебе придется еще кое-что с себя снять, — выдохнул Рейф и приподнялся на локте, чтобы зажать губами напрягшийся сосок и самозабвенно втянуть его в рот, не забывая при этом ласкать свободной рукой ее другую грудь. — Не откладывай.

В голосе его была настойчивость, которая удивительным образом совпадала с тем желанием, от которого она вся дрожала. Освободиться от нижнего белья было несложно, потому что, едва она подняла сорочку, Рейф запустил руку за корсаж и просто разорвал тонкую ткань. С его брюками пришлось труднее, и она никак не могла справиться с незнакомыми ей застежками на пуговицах.

— Сядь, — хрипло выговорил Рейф и отвел ее руки. Задыхаясь, она подчинилась, и тогда он быстро освободился от одежды, одним движением стянув с себя брюки и отбрасывая их в сторону. — Вот так-то лучше.

Нежно погладив ладонями ее нагие бедра, он потянул Фелисити к себе.

— Рейф, — сказала она, — я даже не знаю…

Он еще раз поцеловал ее, с трудом сдерживая улыбку.

— Ты хочешь?..

— Наверное, да.

Он медленно привлек девушку к себе, возложил на себя, и Фелисити почувствовала его горячую твердую плоть. Да… именно так… по-другому и быть не должно… принять… такая радость…

— Рейф, я больше не могу, — простонала она.

— Я стараюсь не сделать тебе больно, — прошептал он ей на ухо прерывающимся от снедавшего его вожделения голосом.

— Мне не будет больно.

— Но ведь до меня ты…

С каким-то сладострастным стоном, поразившим ее саму, Фелисити раздвинула бедра и с силой опустилась на мужское достоинство Рейфа, принимая его глубоко и целиком в свое девственное лоно. От внезапной острой боли Фелисити вскрикнула, но, когда непроизвольно попыталась приподняться, Рейф ласково удержал ее и с нежностью прижал к себе.

— Я старался… объяснить тебе, милая. Подожди чуть-чуть, полежи спокойно. Она уткнулась лицом ему в грудь, и боль между ног начала уходить, уступая место такому восхитительному чувству слияния, которого она и вообразить себе не могла.

— Боже, Боже мой, — только и смогла выговорить Фелисити, пораженная своим восторгом от того, что чувствует в себе Рейфа.

— Теперь можно, Лис, не бойся, — сказал он и слегка подвигал из стороны в сторону бедрами.

Фелисити последовала его примеру, раскачиваясь взад и вперед, из стороны в сторону и любуясь выражением предвкушения радости и наслаждения на его лице. Она задвигалась быстрее, наклонилась и провела языком вдоль его шрама на щеке. Рейф громко застонал. Что-то глубоко внутри Фелисити все стягивалось и стягивалось в болезненно-сладостный комок, там, внизу живота, там, где их тела смыкались. Она раскачивалась все быстрее и быстрее, все сильнее и сильнее и почти задохнулась от волны немыслимо острого наслаждения. А потом без сил упала на Рейфа.

— Рейф… — еле слышно прошептала она.

Он со стоном прижал ее к себе, перевернул на спину. Теперь она оказалась под ним и снизу вверх смотрела на его лицо. Он поцеловал ее, легонько укусил за нижнюю губу и вдруг резким движением глубоко вошел в нее, и Фелисити снова назвала его по имени, и снова, снова — столько раз, сколько он погружался в ее разверстую жаркую плоть.

Наконец он издал стон, содрогнулся и обессилено уронил голову ей на плечо.

Фелисити ласково провела рукой по растрепанным белокурым волосам, слушая его прерывистое дыхание и стараясь успокоить свое. Рейф оказался тяжелым. Но ей нравилось лежать под ним. Возникало непередаваемое чувство защищенности, надежности, которого ей не хватало столько лет.

Рейф приподнял голову и снова поцеловал ее, на этот раз с большей нежностью. Он просунул ладони ей под спину и снова положил на себя. Фелисити приклонила голову ему на грудь и услышала, как бьется его сердце.

— Наверное, мне все-таки нужно тебе рассказать, о чем я размышлял в конце вечера, — заговорил Рейф немного смущенным голосом.

— Я что-то не так сделала? — воскликнула Фелисити, шутливо постучав кулачком по его широкой груди.

— Нет, нет, что ты… вовсе нет. Просто мне было интересно, желаешь ли ты меня так же сильно, как желаю тебя я. Теперь ответ мне известен.

Фелисити хотелось сейчас только одного — остаться здесь навсегда, не двигаться с места, лежать в этих уютных объятиях и не думать о том, что Рейф скоро уедет, и не гадать, как скоро наступит это «скоро», когда она навеки распростится с поместьем Фортон-Холл… если только не прислушается к совету Джеймса Барлоу. Но молчанием от проблем не отделаешься…

— А еще о чем ты тогда раздумывал?

— О том, что Дирхерст был прав. Конюшня существенно увеличила бы цену поместья.

— Только не эта.

Он ласково провел рукой по ее волосам, пропуская между пальцами длинные вьющиеся пряди. Фелисити закрыла глаза, просунула руку ему под рубашку и положила ладонь на твердый и плоский, как доска, живот.

— Согласен, — продолжил Рейф. — А вот новая конюшня была бы очень даже к месту. Я собираюсь написать брату и попросить его о ссуде.

Фелисити удивленно подняла голову:

— О ссуде? Ты ведь говорил, что никогда не будешь просить…

— Речь идет о совсем небольшой сумме — для того, чтобы добавить Фортон-Холлу тот пустячок, который поднимет цену поместья. Ну как?

Ее единственной мыслью было — Рейф задержится здесь дольше, чем собирался, а необходимость решения ее проблем откладывается. Очень медленно Фелисити снова приникла к нему, думая, что бы он сделал, если бы она призналась ему в своих чувствах, сказала, как сильно его любит.

— Пожалуй, в этом что-то есть, — вместо этого проговорила она.

— Я рад, что ты согласна. Честно говоря, я поначалу сомневался — слишком похоже на желание потешить собственную дурь, — рассмеялся он.

— А теперь? — поинтересовалась Фелисити, заранее улыбаясь ответу.

— Ты замечательная! — крепко ее, обняв, воскликнул Рейф. «Ты тоже, милый», — подумала она.


Глава 10

<p>Глава 10</p>

Рейф начинал писать письмо Куинлану трижды. Первая попытка закончилась полным провалом, потому что он так и не смог решить, что может рассказать своему здравомыслящему старшему брату про Фортон-Холл, Фелисити и Мэй. Второе послание он начал вроде бы неплохо, пока до него не дошло — он настолько замечтался, что машинально всю страницу исписал именем Фелисити.

— Да ты свихнулся, парень! — пробормотал он и, торопливо скомкав лист, швырнул его в зажженный камин.

При третьей попытке он постарался быть кратким и держаться сути дела. Мимоходом упомянув, что поместье Фортон-Холл нуждается в небольшом ремонте перед продажей, он назвал вполне скромную сумму, которая, по его расчетам, не должна была вызвать у брата нездоровое любопытство.

На втором этаже раздались шаги, и Рейф откинулся на спинку кресла. За эту ночь он по меньшей мере десяток раз порывался подняться в спальню Фелисити. Он стал первым в ее жизни любовником, но отчего эта девушка, такая порядочная, практичная и рассудительная, выбрала именно его, оставалось загадкой. Кроме того, Лис желала его, именно его, а не обаятельного богатого сынка герцога Хайброу или украшенного наградами армейского капитана.

Еще одна проблема — он не привык думать о женщине, над которой одержал очередную любовную победу. Более того, Фелисити пробралась ему в душу гораздо глубже, чем ему поначалу казалось. Когда она выговаривала eго имя голосом, исполненным желания, Рейф готов был сделать все — в буквальном смысле все, — чтобы доставить ей радость. А частью этого было то, что она желала — и он отлично об этом знал — поместье Фортон-Холл.

— Так тебя перетак!

Снос конюшни и ремонт дома — это не имело ничего общего с тем, что было нужно ему самому. Фелисити и путешествие на Восток были самыми что ни на есть взаимоисключающими желаниями. Беда в том, что Лис была рядом и он мог видеть ее, слышать и прикасаться к ней. Остальной мир был далеко, и чтобы туда попасть, нужно было много денег.

Рейф вытащил еще один лист. Необходимо было отвлечься и перестать думать с утра до вечера только о Лис и ее шелковистой коже. Он с усмешкой принялся небрежно набрасывать письмо. Старина Роберт Филдс сумеет помочь ему прийти в себя. Необходима лишь малая толика лондонского цинизма, чтобы вернуть себе ясность ума и духа. Уж чего-чего, а цинизма у Роберта было в избытке. Рейф еще подумал о письме Френсису Хеннингу, но этот недоумок скорее всего счел бы его письмо приглашением на отдых в Фортон-Холл и не замедлил примчаться на все лето. Нет, пара писем от Роберта, одно от Куина — и хватит. Не следует забывать о свободе, что ждет его в недалеком будущем.

Рейф прикрыл глаза, не в силах справиться с навалившейся усталостью. Он умел соблазнять женщин, хотя по вчерашнему вечеру в этом можно было усомниться. Вообще-то, когда он занимался любовью, всегда предполагалось наличие кровати, ну, на крайний случай хотя бы чуток романтических отношений. Здесь же все наспех, почти в одежде, а он еще сильнее желал ее видеть, прикасаться к ней, обнимать…

— Лис? — В приоткрытую дверь просунулось любопытное личико Мэй. Увидев, что за письменным столом сидит он, девочка надулась и скорчила недовольную гримасу. — Ах, это вы…

Головка исчезла из дверного проема, и Рейф вздохнул, не в силах больше выносить немилость восьмилетней девчушки.

— Мэй?

Тишина. Затем вопрос:

— Что?

— Прости меня.

Личико снова показалось в дверях.

— Правда?

Он утвердительно кивнул:

— Правда. Ну так что — мы снова друзья?

Она задумалась, потом тряхнула головой:

— Ладно. Только тебе надо извиниться перед Лис.

— За что? Она же хотела, чтобы ты танцевал с ней, а ты не танцевал!

— Понял. — Рейф дописал письмо, сложил лист и надписал адрес. — Ну что ж, зато мы потанцевали с ней потом, когда ты уже видела десятый сон. — Он поднялся со стула и потянулся. Даже после всех обессиливающих вчерашних событий он так и не смог сомкнуть глаз. Осознание того, что чем дальше, тем больше он проникается нежной заботой о Фелисити Харрингтон, начинало его страшить.

— Кому ты писал?

Он запечатал письма и протянул их Мэй.

— Моему брату и другу в Лондон.

— Роберт Ф… Фолдс, — запинаясь, прочитала она.

— Не Фолдс, а Филдс, крошка, — поправил он девочку, затыкая пробкой бутылочку с чернилами. — Не хочешь съездить со мной в Пелфорд и отправить письма?

— Сначала Мэй придется разобраться с таблицей умножения.

Рейф обернулся на голос вошедшей в комнату Лис, и от охватившего его ликования сердце забилось заметно сильнее. Этим утром она была на удивление хороша в зеленом муслиновом платье, которого он на ней еще ни разу не видел. Держала она себя в руках замечательно — правда, до тех пор, пока их глаза не встретились. Рейф желал любви Лис, желал здесь, желал прямо сейчас…

— Лис, я хочу поехать с Рейфом, ну пожалуйста! — захныкала Мэй.

— Доброе утро, — поздоровался он.

— Доброе утро, — коротко ответила она и снова все свое внимание обратила на сестру: — Про арифметику мы сразу забыли? И сделай любезность, сходи посмотри, есть ли у нас сегодня яйца на завтрак.

— Чтоб они лопнули… — пробурчала Мэй, с явной неохотой направившись к двери.

Годы, проведенные за картежным столом и в армии, научили Рейфа проницательности, и, как правило, ему не составляло труда понять по выражению глаз Лис, какие чувства обуревают молодую женщину. Но сегодня утром проницательность ему изменила.

— Как спалось? — осторожно поинтересовался Рейф. Фелисити молча кивнула, рассеянно перебирая валявшиеся на столе безделушки. Когда дверь за Мэй громко захлопнулась, она оставила это занятие, пересекла кухню, подошла вплотную к Рейфу и обняла за талию. Когда она прижалась щекой к его плечу, он осторожно обнял ее и легонько привлек к себе.

— Доброе утро, — еще раз поздоровалась она и призывно склонила головку.

Рейф поцеловал ее в губы, мгновенно почувствовав кипение ответной страсти.

— Вот теперь утро действительно доброе, — негромко заметил он.

— Ты, похоже, всю ночь не спал? — Она провела пальцами по пробившейся щетине на его подбородке.

— Да. Когда я начинаю размышлять, на это уходит какое-то время.

— Понятно. Дай Бог, — рассмеялась Фелисити.

Рейф всерьез начал подумывать, а не забаррикадировать ли им дверь гостиной от Мэй. Он снова поцеловал Фелисити, и когда та ответила не менее горячим, исполненным желания поцелуем, тяжесть вины, лежавшая с прошлой ночи у него на сердце, ушла.

— Не жалеешь, милая Лис?

Она вгляделась ему в лицо, помолчала и внешне спокойно произнесла:

— Пока нет.

Теперь настала его очередь рассмеяться:

— Вот и хорошо. Я бы не возражал, если бы вчерашняя ночь повторилась, только без камней под боками. — Рейф опустил руки ей на бедра, накрыл ладонями ягодицы и с силой привлек молодую женщину к себе. — А если прямо сейчас?

Она тихонько простонала и судорожно сжала его плечи. Потом неохотно отстранилась:

— Нет. В любой момент может вернуться Мэй.

— Это единственное, что тебя сдерживает? — осведомился Рейф.

— Господи, конечно, нет. Просто эта причина самая очевидная. — Фелисити повернулась и указала рукой на письма, которые Мэй положила на письменный стол. — Брату?

— Да, когда я уезжал из Лондона, мы малость повздорили, но вот теперь напомнил ему, какой я очаровательный и любящий брат. Даст Бог, он пришлет мне то, о чем я прошу/

Исполненный веселой страсти взгляд Фелисити посерьезнел; она отвела глаза и, повернувшись к окну, с наигранным безразличием поинтересовалась:

— Могу я узнать, сколько ты у него просишь?

— Разумеется. Ты же у меня ведешь всю бухгалтерию. Две тысячи соверенов. Надеюсь, не такие уж это и деньги, чтобы он из-за них стал хорохориться. Фортон-Холл же получит скромную новенькую конюшню и, по крайней мере, подновит фасад порушенного крыла.

— Ты прикидывал, сколько времени все это может занять?

Рейф залюбовался ее стройной фигуркой; лучи утреннего солнца просвечивали сквозь края ее платья, и от этого Фелисити казалась ему ангелом, сошедшим с небес. Хотя девушка спокойно стояла на месте, ему вдруг почудилось, что она неожиданно отдалилась на многие сотни миль. Почему? Как? Она должна вернуться!

— Месяц или два. Если он вышлет деньги сразу. А ведь может и не выслать. — Рейф подошел к ней, с нежностью обнял за талию и осторожно прижался к ее спине. — В чем я провинился с утра?

Она приняла объятие, не пытаясь высвободиться, даже немного расслабилась.

— Ни в чем. Просто этим утром я… я была сбита с толку.

— Прекрасно.

— Прекрасно? — Она обернулась и удивленно заглянула ему в лицо.

— Мне в голову приходят несколько слов, которые я не надеялся услышать из твоих уст. «Сбита с толку» более чем приемлемо. Я себя чувствую точно так же.

— Прекрасно, — рассмеялась в ответ Фелисити.

Рейф мог понять ее смятение. Он, черт возьми, понятия не имел, что ему делать дальше, но хотя бы переживать по этому поводу ему приходилось только за себя.

— Знаешь, — прошептал он в копну ее волос, — если тебе предложат хорошее место, ты вовсе не обязана оставаться здесь и присматривать за усадьбой.

— Если ты подыщешь себе покупателя, то вовсе не обязан ждать до тех пор, пока я не найду себе хорошее место!

Рейф прикрыл глаза, потому что в душе снова поднялась волна неясных надежд и желаний при одной лишь мысли о том, что, в конце концов, она уедет.

— Лис, я…

Она мягко высвободилась из его рук и посмотрела прямо в глаза:

— Пойми, Рейф, я ни о чем не жалею. Я хочу остаться с тобой. Но при всем при этом я не дурочка.

Он смотрел, как она скрылась в дверях, чтобы отыскать куда-то запропастившуюся Мэй.

— Да, ты не дурочка, — негромко проговорил он. — Только вот отчего-то я с каждым днем выгляжу все большим дураком.

— Господи, какая же я дура!

Фелисити машинальными движениями взбивала масло, стараясь при этом разглядеть через открытую кухонную дверь, что делается во дворе.

— Теперь уже поздно, — заметила сидевшая за столом позади нее Мэй. — Рейф уехал в Пелфорд без меня.

— Ты слишком к нему привязалась, Мэй. Ведь прекрасно знаешь, что он не будет жить здесь вечно!

Этими словами ей впору было урезонивать и саму себя, но было уже поздно. Рейфу она сказала неправду, потому что тоже провела бессонную ночь в сумасшедшей надежде, что либо он решится подняться к ней, либо она наберется смелости спуститься. Не случилось ни того, ни другого. Она еще ни в кого ни разу не влюблялась хотя и не переставала себе твердить, что если и полюбит, то человека надежного и заслуживающего доверия, на которого без всяких сомнений сможет во всем положиться. Хотя Рейфел Бэнкрофт и обладал гораздо большим, здравым смыслом, чем ее отец или брат, и был очень обаятелен, но надежность и доверие не были бы первыми словами, которые она произнесла бы, попроси ее кто-нибудь описать этого человека.

— Когда я вырасту, то отправлюсь путешествовать, — угрюмо сообщила Мэй, разрисовывая карандашом лист бумаги. — Рейф говорит, в лондонском зоопарке нет и четверти зверей, которых он видел в Африке, а я и в зоопарке ни разу не была! Фелисити посмотрела на младшую сестру:

— Если в лондонском зоопарке восемьдесят два зверя и они составляют четверть всех зверей, которых Рейф видел в Африке, сколько зверей видел Рейф?

Мэй в притворном отчаянии уронила голову на стол:

— Фелисити! Это нечестно!

— Так сколько? — рассмеялась Фелисити.

— Простите, мисс Харрингтон. Фелисити вздрогнула от неожиданности.

Лакей графа Дирхерста — во всяком случае, на нем была ливрея знакомых ей с детства цветов — стоял прямо на пороге кухни, и как он тут оказался, было совершенно непонятно, потому что Фелисити не слышала никаких шагов. Высокий мужчина, крепко сбитый, с торжественным выражением на лице — кажется, она раньше не встречала его у графа.

— Да? Да? — только и смогла она выдавить, ставя миску на стол и во все глаза разглядывая громадный букет из алых и белых роз, которые держал в руках слуга.

— Граф Дирхерст попросил меня доставить эти цветы вам, сударыня, — вежливо проговорил он низким голосом. — Вместе с наилучшими пожеланиями.

С этими словами он протянул букет Фелисити, и та не слишком уверенно приняла роскошное подношение.

— Пожалуйста, поблагодарите графа от моего имени, — попросила она слугу, машинально поднося цветы к лицу и вдыхая их аромат. — Они замечательные.

Слуга церемонно поклонился:

— Всего доброго, мисс Харрингтон… Мисс Мэй.

— Всего доброго.

Мэй встала из-за стола и подошла к сестре, чтобы рассмотреть букет поближе.

— Граф Резвунчик прислал тебе цветы? С чего бы это?

— Мэй, помолчи! Называть так графа Дирхерста недостойно.

— Его так Рейф называет, — надулась Мэй, сердито складывая на груди руки.

— Рейф может позволить себе дерзить, а мы этого себе позволить не можем!

— Ну ладно. Почему он прислал тебе цветы?

— Сейчас узнаем. — Фелисити вытащила из букета вложенную туда записку. — «Милейшая Фелисити, вы подобны розе среди шипов. С чувством искренней и величайшей любви, Дирхерст».

— Это он о чем? — сморщила носик Мэй. Фелисити взяла одну из их немногих уцелевших ваз.

— Он хочет на мне жениться.

Сколько бы Мэй ни фыркала, как бы Фелисити ни влекло к Рейфу, в любом случае благосклонность графа Дирхерста напрочь отметать не стоило. Джеймс Барлоу, несомненно, был умным и красивым, и даже если и бывал скучен, тем не менее являл собой прекрасный пример постоянства и надежности. И самое главное — кроме свадебного подарка в виде поместья Фортон-Холл, он мог обеспечить им с Мэй безопасное и уверенное будущее.

— Что она сказала? — Рейф выпрямился так стремительно, что с размаху стукнулся затылком о низко нависавшую балку перекрытия крыши конюшни. — Чертова задн… Проклятие! — поправился он.

Мэй рассмеялась.

— Я знала, что вам это не понравится. А потом она поставила букет в вазу прямо посредине стола в гостиной!

— А еще что она сказала? — Рейф проверил, крепко ли затянут узел на веревке, которой он обвязал опорную стойку, и, взяв Мэй за руку, повел ее прочь от горы мусора, что совсем недавно была конюшней. Когда они отошли на безопасное расстояние, Рейф коротко и пронзительно свистнул. Деннис Грэм стегнул своих тягловых лошадей, те тронулись с места и начали растаскивать груду из досок и бревен.

— Она сказала, что я не должна над ним смеяться, а потом добавила, что букет цветов — это подарок со значением.

Чем дальше, тем меньше все это нравилось Рейфу, но не мог же он признаться Мэй, что готов собственными руками удавить Дирхерста за одно то, что он осмелился посылать жалкие букетики его Фелисити! Впрочем, прав на нее у него не было никаких, за исключением того, что они один раз были близки и что он в состоянии был не думать о ней не более пары секунд за день. Тем не менее Бэнкрофт по-прежнему не намеревался позволить Дирхерсту переиграть его в чем бы то ни было, особенно в том, что касалось завоевания любви Фелисити.

— Да, цветы всегда были хорошим подарком, — согласился Рейф, шагая к телеге, чтобы помочь загрузить доски и бревна. — Нам нужно сделать ей что-нибудь очень приятное, как ты считаешь?

— Само собой! Чтоб было лучше цветов!

— Например?

Пока Мэй решала эту задачу, Рейф со своими помощниками продолжали закидывать доски в телегу. Остатки конюшни пойдут в дело: этими досками Билл Дженкинз должен был починить изгородь вокруг своего участка.

— Есть! Придумала!

— Просвети меня скорее, радость моя.

— Ее любимый цвет — голубой, и ей нужно новое шелковое платье. Все шелковые платья, которые у нее были, от дождя так испортились, что их пришлось выкинуть.

— Мэй, я не могу покупать Фелисити платья. Все сразу уверятся, что мы с ней… — Рейф замялся, не зная, как лучше объяснить все маленькой девочке.

— Что вы любовники, да? — договорила Мэй. Вот это да! Рейф присел перед ней на корточки.

— И от кого же ты услыхала это слово?

— От миссис Денуорт. Я слышала, как она рассказывала миссис Вордсворт про то, что вы с Фелисити какие-то распутанные любовники!

— Гм… — Рейф аж закашлялся, но потом собрался с духом: — Э-э-э… Может, быть, распутные?

— Точно! Распутные!

Ну что ж, если миссис Денуорт позволила себе посплетничать в присутствии малолетней сестры одной из ее жертв, то его отношения с лавочницей пора перевести в состояние открытой войны.

— Вот как… А что это слово означает, ты знаешь?

— Ну… — пожала плечами Мэй, — вы любите друг друга и целуетесь. Впрочем, я про это и так знала!

Его мать умерла бы со смеху, если бы узнала, что он пытается с кем-то говорить о благопристойном поведении, тем более с маленькой девочкой. Но Рейф решил попробовать, выхода-то не было.

— Мы с твоей сестрой иногда и правда целуем друг друга, и она мне очень нравится. Я надеюсь, что и ко мне Фелисити испытывает такие же чувства. Но это очень… странная ситуация, понимаешь? Мы все вместе живем здесь, в Фортон-Холле, и самым приличным и правильным будет не говорить про это.

Мэй скорчила гримаску:

— Да знаю я про все это. Я не совсем уж дубина стоеросовая, Рейф.

Ну что ж, по заслугам, мистер Бэнкрофт. Из дальнейшей беседы Рейф узнал, что день рождения у Фелисити через три недели, и они решили, что платье будет покупать Мэй, а уж дарить они его собирались вместе.

Тем временем обещания и посулы, которые он беспечно швырял направо и налево ради получения помощи в восстановлении усадьбы, как-то сразу все оказались востребованы, и несколько дней подряд Рейф был так занят с утра до ночи, что едва обменялся с Фелисити парой слов, не говоря уж о том, чтобы уговорить ее снова провести с ним ночь. Дирхерст каждый день оказывал ей знаки внимания — присылал то букеты роз, то роскошные коробки конфет, и с этим Рейф ничего не мог поделать, разве что снова и снова воображать, какой из семидесяти трех способов отправки на тот свет лучше всего подошел бы проклятому графу.

Фелисити знала, что Рейф места себе не находит, и было нетрудно догадаться, в чем тут дело. Прошло больше недели с того дня, как он отправил письмо в Лондон, а ответ маркиза до сих пор так и не пришел. Он намеревался освободиться от Фортон-Холла к осени — сезон заканчивался, приближался август, время уходило.

В ее душе теплилась надежда, что ответ придет достаточно поздно, чтобы Рейф задержался в Чешире до зимы. Возможно, лишние два-три месяца в поместье убедят его остаться. Она уже получила вежливый отказ из Бата на свое предложение давать уроки в школе для девочек, остальные же ее письма остались без ответа. С решимостью отчаяния, снедаемая беспокойством, она разослала новую дюжину запросов. Если в ближайшее время она не подыщет себе места, единственным выбором для нее станет предложение Дирхерста.

Всю прошлую неделю Рейф каждое утро на рассвете седлал своего коня, отправлялся объезжать земли поместья и возвращался лишь после заката. Что у него было на уме, Фелисити понять не могла. Уж конечно, не Фортон-Холл — заросшие сады и груда бревен и досок конюшни не привлекали его внимания. Оказавшись в усадьбе, он всегда был настолько уставшим, что пару раз заснул прямо в кресле, когда они с Мэй сидели в гостиной и читали. Еще хуже было то, что с утра следующего дня после разрушения конюшни он ее больше не поцеловал ни разу. И, коря себя за это, она отчаянно желала близости с ним. Ей больше всего на свете хотелось снова оказаться в его объятиях, чтобы Рейф ласкал ее, любил так же беззаветно, как она любит его.

Услышав его шаги, Фелисити в удивлении посмотрела на часы, стоявшие на каминной полке между трех ваз с цветами и роскошной коробкой шоколадных конфет. Даже не полдень. Сердце у нее учащенно забилось. Она машинально поправила волосы и вернулась к лежавшим перед ней на столе гроссбухам, которые внимательно изучала в поисках свободных средств.

— Можно я понесу? — послышался из прихожей свистящий шепот Мэй. Рейф что-то неразборчиво пробормотал в ответ. Фелисити улыбнулась и продолжила перелистывать страницы.

Появившийся в дверном пролете Рейф пару раз кашлянул, и Фелисити, приняв удивленный вид, подняла голову:

— Бог ты мой, это ты так рано вернулся! Что-то случилось?

— Все отлично. Не уделишь мне пару минут?

— Ну хорошо, только…

— Вы все неправильно делаете! — сердито воскликнула Мэй, решительно проталкиваясь мимо Рейфа в комнату. Прямо махонькая темненькая мышка, смело отстраняющая грозного рыжевато-коричневого льва, весело подумала Фелисити. В руках сестра держала большую коробку, перевязанную шикарной голубой лентой.

— С днем рождения!

— Господи! Мэй, ты что? До моего дня рождения еще две недели!

— Ну вот, — ухмыльнулся Рейф, опускаясь в соседнее кресло. — Это ты, Мэй, все сделала неправильно. Нужно было сначала объяснить…

Мэй взгромоздила коробку на колени Фелисити:

— Это просто маленький подарок заранее. От Рейфа и от меня. Фелисити посмотрела на заговорщиков. Мэй явно была в восторге, а Рейф, хотя и усталый, улыбался ей.

— Ну, спасибо. Но честное слово, в этом не было нужды…

— Открывай, — сказал Рейф и призывно побарабанил по коробке пальцами.

Фелисити улыбнулась, развязала голубую ленту и протянула Мэй, которая тут же сложила ее в несколько раз и обернула вокруг головы Рейфа на пиратский манер.

— Вот таким я тебя и представила на мостике пиратского галеона, когда мы с Мэй впервые тебя увидели, — рассмеялась Фелисити и шутливо растрепала ему волосы. — Лихой рубака, что скажешь, Мэй?

— Клянусь задницей Люцифера, Лис! — фыркнула девочка. — Ты собираешься открывать этот чертов подарок или нет?

— Ну вот что, помолчи, глупая девчонка, — с подчеркнутой медлительностью гнусаво выговорил Рейф. — Еще чуть-чуть, и ты мне устроишь большие неприятности!

— Слишком поздно, — с трудом совладав с приступом хохота, выговорила Фелисити.

Мысленно приготовившись к любой диковинке, которую ее сестра и Рейф избрали для подарка, она медленно сняла с коробки крышку. Содержимое было укрыто бумагой, Фелисити смахнула ее в сторону…

— Боже мой! — ахнула она.

— Это платье, — сообщила в наступившей тишине Мэй, потому что ее сестра потеряла дар речи.

— Да… да… Я вижу.

Дрожащими руками Фелисити вытащила из коробки платье темно-голубого шелка. На глаза у нее навернулись слезы.

— Мерку мы сняли с одного из твоих муслиновых платьев, — негромко объяснил Рейф. — Надеюсь, это будет тебе впору.

Кружевами цвета слоновой кости были отделаны воротник, короткие пышные рукава и ниспадающая юбка. Крохотные белые цветы, рассыпанные по лифу платья, казались мерцающими звездочками на предзакатном безоблачном вечернем небе, тогда как корсаж и юбка своим цветом напоминали уже сумеречное небо.

— Нравится? — не выдержала Мэй.

— Оно замечательное, — сквозь слезы улыбнулась Фелисити.

— Знаешь, сколько мы с Рейфом пересмотрели всяких каталогов и выкроек? Миссис Денуорт сказала, что оно слишком темное и тебе не понравится, а Рейф мне сказал, чтобы я ей сказала, что у нее удивительно прекрасный вкус, но от выбранного материала я не откажусь! — Рассмеявшись, Мэй продолжила: — Миссис Денуорт на меня, наверное, целую минуту смотрела молча, а потом покраснела, как свекла, и говорит: «Юная мисс, этот неотесанный Бэнкрофт очень плохо на вас влияет».

— Ну что, Лис?

Фелисити подняла глаза на Рейфа.

— Оно роскошное, — призналась она. — Такой красоты я никогда не видела.

— Но Мэй мне сказала, что у тебя были шелковые платья, — озадаченно посмотрел на нее Рейф.

— Были, но не такие… — Фелисити запнулась. Она подумала, что Рейфел Бэнкрофт всю свою жизнь прожил среди самых богатых и самых благородных семейств и его представления о том, что такое настоящее шелковое платье, весьма сильно отличались оттого, что она выбрала бы для себя. — Рейф, я не могу принять такой подарок.

— Фелисити, да ты что! — возмутилась Мэй. Рейф не спускал глаз с Фелисити.

— Мэй, сделай милость, принеси своей сестре носовой платок. Сбегай за ним, ладно?

— Конечно, — кивнула девочка, прекрасно понимая, что ее вежливо выпроваживают. Она громко прихлопнула за собой дверь.

— Ты ведь только что сказала, что платье тебе нравится, — заговорил Рейф, присев на корточки рядом с креслом Фелисити.

— Нравится, но у тебя нет денег, а оно слишком красиво, и… не знаю, как сказать…

— Я хочу, чтобы ты его надела. И потом — я это сделал, чтобы доставить и получить радость, понимаешь? — Он осторожно забрал платье у нее из рук и аккуратно уложил обратно в коробку. Потом взял ее руку в свои. — Видеть тебя счастливой — уже счастье для меня.

По ее щеке сползла прозрачная слезинка.

— Не знаю, что тебе и сказать.

— Скажи спасибо и поцелуй меня, и лучше сделать это до возвращения известной нам обоим симпатичной особы.

— Спасибо, — прошептала Фелисити и притронулась губами к его губам.

Рейф вздохнул и потянулся к ней, чтобы ответить на робкий поцелуй. Фелисити страстно хотелось прижаться к нему, погрузиться в надежное тепло его крепких объятий.

— Рейфел! Эй, Рейфел! Где ты, мой мальчик?

Рейф так резко отпрянул от Фелисити, что та чуть не свалилась с кресла. Едва он успел подняться на ноги, как дверь в гостиную распахнулась.

— Рейфел, где ты?

— Куин?!

Фелисити с изумлением наблюдала, как Рейф широким шагом двинулся навстречу высокому, изысканно одетому блондину, который возник на пороге. Маркиз Уорфилд прибыл собственной персоной.

— Какого черта ты здесь делаешь? — воскликнул Рейф, бросая на брата подозрительный взгляд. Уорфилд слегка приподнял брови:

— Ты же просил помочь.

— Я просил денег.

— Это одно и то же.

— Не совсем. Ты…

— Мы, кажется, не знакомы? — Маркиз, быстро оглядев скромную обстановку гостиной, царивший в комнате беспорядок, разбросанные по столу гроссбухи и шелковое платье в открытой коробке, остановил свой острый взгляд на Фелисити.

Она торопливо поднялась с кресла, разгладила ладонями простенькую муслиновую юбку и сделала реверанс:

— Милорд…

— Куин, это Фелисити Харрингтон. Лис, позволь представить тебе моего брата.

— Харрингтон? — переспросил маркиз. — Ты ведь у Найджела Харрингтона выиграл…

— Да. Это долгая история. Как поживает Мадди?

— Сам ее и спросишь.

— Она что, тоже здесь? — Вид у Рейфа стал совсем расстроенным и одновременно весьма довольным. Фелисити почувствовала укол ревности — так ей захотелось узнать, что за дама пожаловала в Фортон-Холл.

— Она решила, что без сопровождения нам не обойтись.

— Без сопровождения чему? — сузил глаза Рейф.

— Послушайте! — донесся из прихожей громкий мужской голос. — Кошмар! Отойди от меня!

Фелисити и Рейф переглянулись.

— Это Мэй! — в один голос воскликнули они и бросились мимо маркиза к дверям.


Глава 11

<p>Глава 11</p>

Рейф примчался в прихожую, как раз когда Мэй замахнулась зажатой в руке щеткой для волос на загнанного в угол Френсиса Хеннинга. Прежде чем она успела его ударить, Рейф крепко обнял девочку. Борясь со смехом и при этом от души переживая за маленькую воительницу, он отвел ее в сторону и усадил на низенький стул.

— Все в порядке, милая. Это совершенно безвредные люди. — И добавил, увидев входившего в прихожую Куина: — Почти все.

— Они заходят к нам в дом и даже не спрашивают разрешения! — громко пожаловалась ему Мэй, с большой неохотой расставаясь со своей щеткой.

— Наш дом, вот как? — Роберт Филдс как раз оглядывался по сторонам в поисках прислуги, которая приняла бы у него пальто. Не обнаружив рядом никого, он пожал плечами и перекинул его через руку. — Я более чем заинтригован, Бэнкрофт.

Рейф, бросив Мэй еще один предупреждающий взгляд, выпрямился и, с запозданием вспомнив про обвязанную вокруг головы голубую ленту, торопливо сдернул ее. Черт возьми, похоже, что в Чешир перебралась половина лондонского высшего света.

— Добро пожаловать в Фортон-Холл.

— Или в то, что от него осталось, — насмешливо фыркнул Роберт. — Праздновали до умопомрачения, гулена? Впечатляющее, наверное, было зрелище!

— То есть… ха, я понял! — захохотал Френсис. — Он разнес дом в пух и прах, так, что ли?

Шуточки раздражали донельзя, хотя Рейф понимал, что сам он, увидев Фортон-Холл впервые, навряд ли был менее безжалостным, чем его теперешние гости.

— Если бы вы видели усадьбу хотя бы месяц назад, господа… Впрочем, не буду ставить это себе в заслугу. Итак, что за смельчаки пожаловали следом за тобой в чеширские дебри?

Естественно, Рейф всех прекрасно знал, но время, ушедшее на приветствия и представления, позволило ему собраться с мыслями и сообразить, что к чему. Куина и Мад-ди он еще мог выносить, хотя компанию для времяпровождения предпочел бы другую. Что до остальных, то, как бы его ни мучила тоска по лондонским увеселениям, она испарилась без следа, пока он оцепенело взирал на леди Харриет Мейхью и леди Джанетт Окли, буквально висевших на обеих руках Стивена Колдера. Обе дамы знали его более чем близко, и он вовсе не горел желанием, чтобы об этом стало известно Лис. Рейф отпустил про себя крепкое ругательство. Мало того — чтобы продлить ему пытку, они притащили с собой еще и Роуз Пендлтон, которая играючи могла бы сотворить грязную сплетню даже о тех, кто давным-давно покоился в могиле.

Вместе с Куином и Мадди гостей было восемь, хотя Рейф своих родственников и не относил к развеселой ватаге Роберта.

По крайней мере отец не почтил своим присутствием Фортон-Холл. При одной мысли об этой возможности Рейф содрогнулся.

— Как вы узнали, где меня отыскать?

— Получил твое письмецо, дружище, прочел и разволновался — угрюмое какое-то, мрачное. Вот и решили приехать, малость тебя приободрить.

Рейф с трудом выдавил из себя смешок, придвинулся ближе к Роберту и негромко процедил:

— Если бы я хотел, Филдс, чтобы ты приехал, то обязательно прислал бы личное приглашение.

— Какой вздор! — заявил в ответ Филдс. — Мы все равно собрались в аббатство Лейкфорд провести там остаток лета у родителей Харриет и решили заодно мимоходом заглянуть к тебе.

Рейф отлично знал, что они вовсе не решили «заглянуть мимоходом» — им до смерти было любопытно узнать, чем он тут занимается. С игрой этой он был знаком более чем хорошо, хотя с ним в нее не играли еще ни разу. Рейфу захотелось отбросить всякие приличия и отдубасить Филдса до бесчувствия. Если что он и запомнил из наставлений отца — так это что, ввязавшись в драку, дерись до конца.

— С моей стороны будет честным предупредить, что мы живем здесь простой деревенской жизнью.

— Полагаю, мы с этим как-нибудь разберемся, — сухо заметил Куин. — Можно с тобой перекинуться парой слов?

Рано или поздно разговаривать с братом все равно пришлось бы, так уж лучше сейчас, подумал Рейф. Все это время Фелисити простояла на пороге, переводя взгляд с Рейфа на гостей и обратно с таким выражением лица, как будто открыла не ту дверь и по ошибке угодила к чертям в преисподнюю.

— Конечно. Погоди минутку, — кивнул Рейф Куину и обратился к Мэй: — Ты не покажешь гостям их комнаты?

Не дожидаясь ответа, он повернулся к Фелисити и мягко взял ее за локоть.

Та высвободилась и отступила.

— Мэй, сделай, пожалуйста, то, о чем тебя попросил мистер Бэнкрофт. Я пойду приготовлю чай. — Она наконец посмотрела на Рейфа, и от ледяной ярости в ее взгляде сердце Рейфа похолодело. — Полагаю, мистер Бэнкрофт, ваши гости сами займутся своим багажом.

С этими словами Фелисити, кипя негодованием, вылетела в коридор.

Хотя у Мэй желание заехать парочке гостей по головам явно не пропало, она повела их показывать комнаты. Рейф, нахмурив брови, вышел из дома. На подъездной аллее стояло аж пять чертовых карет, а конюшни, дьявол подери, у него не было и в помине. Кучера, слуги, камердинеры и горничные толпились вокруг и болтали, с любопытством оглядываясь. Все они явно ждали появления прислуги из Фортон-Холла.

— Где же твои слуги? — негромко поинтересовался вставший рядом с ним Куин.

— Ты что, забыл — я же продаю поместье!

— Ах да…

Маркиз кивнул, спустился по лестнице к толпившейся челяди и одним словом превратил кучеров и камердинеров в лакеев. Груды багажа начали потихоньку заносить в дом. Кареты были отправлены на конный двор, и, наконец, на ступенях парадной лестницы остались только они с Куином.

— Признаюсь, твое письмо меня удивило, — начал маркиз доверительным тоном и двинулся вниз по лестнице. — Я был уверен, что ты давно продал Фортон-Холл и находишься где-нибудь на пути в Китай.

Братья не спеша завернули за угол усадьбы. При виде груды досок и бревен, которая недавно была конюшней, и пасущихся на соседней лужайке лошадей, включая Аристотеля, Куин остановился как вкопанный.

— Как вижу, не все прошло гладко. Не желаешь ли просветить меня на этот счет?

— Отчего ты просто не выслал денег? — ответил Рейф вопросом на вопрос. Он наклонился, поднял с земли камень и запустил им в кучу мусора. — Сумма смехотворная.

— Вовсе нет. Может быть, мне захотелось повидаться с тобой, пока ты опять не исчез на несколько лет.

— Послушай, Куин, если ты ждешь моих извинений за то, что я так по-хамски укатил из Лондона, я не замедлю их тебе принести.

— Полагаешь, я проехал полстраны ради того, чтобы потребовать у тебя извинений? — приподнял брови Куин.

— Признаюсь, я в замешательстве, — буркнул Рейф. Куин, конечно, понял, что он запутался, было бы глупо это отрицать. — Не знаю, что и думать.

— Кто такая Фелисити Харрингтон?

Из Куина могла бы получиться отличная английская гончая, нюх у него был просто потрясающий.

— Сестра Найджела. — Не дожидаясь брата, Рейф направился вперед, в сторону реки. Куин быстро его догнал. — И пока ты не спросил — нет, она не представляла себе, чем занимается ее братец. Я приехал сюда и обнаружил разваливающийся дом и ее с сестрой, вытаскивавших из-под руин то, что еще можно было спасти. Этот тупоголовый, пропитанный ромом самодовольный фат проиграл свой родной дом вместе с усадьбой, в которой жили две его сестры!

— И его сестры продолжают жить в усадьбе?

— Я же не мог вышвырнуть их вон! Ничего себе! За какого же изверга ты меня держишь!

— Вовсе я тебя не считаю извергом, — возразил маркиз. — Мы просто беседуем. Умоляю, продолжай.

— Осталось совсем немного, — постарался увильнуть от подробностей Рейф. Ему вовсе не хотелось обсуждать Фелисити, пока в голове царил такой сумбур. — Я начал было подыскивать приличного покупателя, потом решил, что смогу повысить цену, если немного приведу усадьбу в порядок. Вот и написал тебе.

— Ясно. А другое, которое ты отправил мистеру Филдсу и компании?

— Ты говоришь прямо как заправский солиситор-адвокат, Уорфилд. Письмо было адресовано лично Филдсу, и не было там никакого приглашения. Это он сам придумал.

— Отчего же не вижу радости по поводу нашего приезда? Рейф остановился, вспомнив, почему он всегда находил своего брата таким до чертиков занудным.

— Я не нуждаюсь в компаньонах, которые обожают вздергивать тебя на дыбу и после тыкать иголками в самые чувствительные места.

— Тогда почти всем придется отсюда уехать, — рассмеялся Куин.

— Что значит «почти всем»?

Маркиз молча продолжил прогулку по двору и саду. Рейф, кипя от злости и сгорая от желания поскорее вернуться к Фелисити и объясниться, терпеливо вышагивал рядом. Брат время от времени задавал вопросы, и очень скоро Рейф понял, что неведомо как, но во всех подробностях рассказал Куину о том, что сделано, и о том, что он намеревался делать. Брат мастерски умел внимательно слушать, не прерывая собеседника.

— Так как — ты намерен дать мне взаймы две тысячи соверенов или нет? — не выдержал наконец Рейф, останавливаясь у входа на кухню.

— Никаких трудностей с этим я не вижу. Ты все продумал, план убедителен. И как ты сам мне сказал, продажа по хорошей цене сторицей вернет деньги нам обоим.

— Спасибо, Уорфилд. Прости за то, что называл тебя занудой.

Куин приподнял бровь, но прежде, чем он успел ответить, из открытого кухонного окна донесся оглушительный грохот падающих кастрюль. Возможно, Фелисити подбирала подходящее орудие, чтобы покончить с ним сразу и навсегда.

— Извини, я сейчас, — устремился к дверям Рейф.

— Я еще погуляю, — сообщил ему в спину Куин. — Не беспокойся обо мне.

Рейф уже забыл про него. Он рывком распахнул дверь.

— Лис! Что случилось?

Фелисити откинула с лица упавшую на глаза прядь.

— Это ты пригласил сюда этих людей? — набросилась она на него. — И ничего мне не сказал!

— Я их сюда не приглашал. Они сами приехали.

— Тогда отправь их обратно!

— Не могу, — нахмурился Рейф. — Это было бы совсем уж непорядочно. К тому же все они мои друзья.

Фелисити грохнула сковороду на стол.

— Прекрасно. А ты, часом, не размышлял о том, кто будет убираться в спальнях, разжигать камин, готовить всем еду? Или ты все рассчитал и отвел эту роль мне?

Он обожал ее практичность во всем… почти во всем.

— Не ругайся! Я не виноват!

— Ты не ответил на мой вопрос!

— Послушай, Лис…

— Если тебя тоска заела, — перебила его Фелисити, — какого черта ты здесь делаешь?

По ее щеке поползла одинокая слезинка, которую девушка смахнула нетерпеливой рукой.

— Так вот отчего ты так рассердилась…

— Нет, не из-за этого!

Голос у нее сорвался, и Рейф вдруг осознал, как ей сейчас больно и плохо.

— Послушай, никакая тоска меня здесь не заела, — мирно проговорил он, подходя к ней.

— С чего тогда писать письма и жаловаться приятелям, как здесь скучно?

Он посмотрел на тонкие плечи, которые подрагивали то ли от гнева, то ли от сдерживаемых рыданий, а может быть, от того и другого.

— Я ничего такого не писал, Лис. Роберт все это придумал, чтобы извинить свое появление. Просто у него в голове не укладывается, как люди могут радоваться друг другу, а его поблизости нет.

— Вот как? — Фелисити упрямо держалась к нему спиной. Рейф, истощив все свои аргументы, прибег к последнему средству — обнял ее и попытался привлечь к себе. Фелисити чувствительно ткнула его локтем под ребра, высвободилась и отступила.

— Прекрати, Рейф. Не надо меня соблазнять после всего случившегося. Подумай сам, каково это — принимать в Фортон-Холле цвет лондонского света в таком… разоре.

— Подумаешь, высший свет, — запротестовал Рейф.

— Да плевать мне на это! Это унизительно, понимаешь? Рейф не нашелся что ответить.

Фелисити с грохотом водрузила на плиту еще один чайник, полный воды.

— Я сделаю им чай, а вечером приготовлю ужин. После этого, Бэнкрофт, предоставляю вас самим себе. Ты ведь сам говорил, что нанял меня в бухгалтеры, а не в служанки. — С гордо поднятой головой она подошла к нему вплотную и потрясла у него перед носом половником: — И не вздумай еще раз прикоснуться ко мне!

С этими словами Фелисити вернулась к столу, взяла поднос, на котором стоял заварочный чайник и с полдюжины самых разных чашек, и гордой поступью вышла из кухни.

— Проклятие, — пробормотал Рейф и принялся было подбирать разбросанную кухонную утварь, но вскоре выпрямился. Куин пообещал ему две тысячи соверенов, а это значило, что со своими шестьюдесятью он волен был делать все, что заблагорассудится. И независимо от того, по чьей вине случилась вся эта кутерьма, исправлять положение придется ему.

Фелисити думала, что успела узнать Рейфа Бэнкрофта: он добрый и заботливый, она ему нравится. Но тут он пригласил своих друзей из Лондона, ни звуком не обмолвившись об этом ей, и она теперь могла убедиться, какой невоспитанной и провинциальной выглядит в сравнении с его гостями. Не важно, приглашал он их или нет, — в том, что эти дамы и господа оказались в Фортон-Холле, был виноват только он.

Все женщины были холеными красотками как на подбор, а одна из них, изящная девица с рыжими волосами, откровенно пялилась на Рейфа, пока тот со всеми здоровался. Держа в руках поднос с чашками, Фелисити поднялась на второй этаж и остановилась, заслышав голосок Мэй.

— Боже мой! — ответил ее сестре женский голос. — Вы с сестрой, должно быть, ужасно испугались.

— Я-то испугалась, а Фелисити сказала, что ничего страшного, что это интересное приключение и что мы будем спать в гостиной.

Дверь ближайшей к ней спальни была открыта, и Фелисити осторожно заглянула внутрь. Мэй сидела на туалетном столике и примеряла дорожную женскую шляпу, а рыжеволосая девица помогала горничной убирать вещи и одежду в комод.

— Твоя сестра, кажется, очень храбрая.

— Конечно! Когда Рейф на нее набросился, она все кричала, чтобы я убегала!

Увидев, как гостья после этих слов застыла на месте, Фелисити вспыхнула до корней волос. Ей ужасно захотелось влететь в комнату и вытащить оттуда болтушку, но смысла в этом уже не было — репутация ее была непоправимо испорчена. Правда, осуждать сестру за это она не могла.

— Мэри, извини нас, пожалуйста, — обратилась молодая леди к горничной. Та оказалась понятливой, и едва успела Фелисити отпрянуть в угол, как девушка вышла из комнаты и спустилась на первый этаж.

— Мэй, я не поняла, с какой такой стати Рейф набросился на твою сестру?. — продолжила расспросы гостья.

— Он решил, что мы грабители. В нашем доме, представляете?

— И ты убежала?

Мэй сняла с головы шляпу и отложила в сторону.

— Что вы, конечно, нет! Я стукнула его по голове медным чайником. Это двадцать восьмой способ убийства человека.

— Я так рада, что этот способ сработал не до конца, — улыбнулась леди.

— Я сама рада. Рейф просто гигант.

— Это точно. Да ты и сама очень смелая девочка. Фелисити, кашлянув, шагнула через порог:

— Прошу прощения. Я подумала, что вам, возможно, захочется с дороги выпить чашку чая.

Леди дружелюбно улыбнулась, но окинула молодую женщину изучающим взглядом.

— Звучит заманчиво.

Мэй соскочила со столика.

— Мадди, вы не знакомы с Фелисити? — важно осведомилась она. — Лис, это Мадди, маркиза Уорфилд.

Невестка Рейфа. Скрыв свое облегчение в уважительном реверансе, Фелисити поставила поднос на столик и налила леди чашку чая.

— Желаете сахар? Надеюсь, моя младшая сестра не докучала вам своей болтовней. Признаюсь, она печально известна своим непомерным любопытством.

— Да, два кусочка, пожалуйста. Мэй не доставила мне ни малейшего неудобства. Меня, между прочим, можно называть просто Мадди. Так меня зовут все друзья.

— Мэй! Эй, ты где?

Маркиза заметно вздрогнула от громкого крика Рейфа, донесшегося со стороны лестницы, а Фелисити аж передернуло как от боли. В большом пустом доме они свободно перекликались друг с другом, но сейчас, ради всего святого, здесь были гости! Да, это его гости, только вот судить они будут и о ней тоже. На лице маркизы это можно было прочесть без труда.

— Я здесь, наверху! — завопила в ответ Мэй.

— Мэй, ты забываешься! Веди себя прилично! — упрекнула сестру Фелисити.

— Он первый крикнул!

Фелисити передала леди Уорфилд чай и бросила извиняющийся взгляд.

— Приношу свои извинения, миледи… гм… Мадди. Признаюсь, я немного распустила Мэй.

— Да не переживайте. Рейф — он всегда такой громогласный и растормошить может кого угодно, уж поверьте мне.

Маркиза улыбнулась так весело, что Фелисити не смогла не улыбнуться ей в ответ.

— Насчет растормошить — это точно, — согласилась она. В дверях появился Рейф. Прямо как в спектакле, мелькнуло в голове у Фелисити. Реплика главного героя.

— Кого-кого, а вот тебя я действительно очень рад видеть, — воскликнул он, широкими шагами пересек спальню и поцеловал невестку в щеку. — Признавайся — скучала без меня в Лондоне?

— Не скажу, что ты нас приучил часто с тобой видеться, но все же признаюсь — да, — засмеялась Мадди и шутливым жестом прижала ладонь к сердцу. — Стоит тебе уехать, и весь город сразу накрывает покров гнетущей скуки.

— Рад слышать.

— Матушка шлет тебе поклон и попросила меня передать, что она послала тебе подарок. Кажется, они с его светлостью собираются в Испанию до конца лета.

Рейф кивнул, отпустил плечи Мадди и выпрямился.

— Ба, прекрасный подарок! Уж лучше в Испанию, чем в Чешир. — Он подхватил Мэй на руки и закинул себе на плечо. — Мы извиняемся.

Девочка заливалась смехом от восторга. Рейф, бросив на Фелисити быстрый невинный взгляд, вышел в коридор и понес свою визжащую ношу вниз по лестнице.

— Похоже, они хорошо друг с другом ладят, — чуть помолчав, заметила леди Уорфилд.

— Слишком хорошо. Никогда не знаешь, кто из них выдумал очередную шалость. — С сердитым смешком Фелисити поднялась и взяла поднос. Похоже, Мадди Бэнкрофт стала пусть наполовину, но ее союзницей. — Не буду мешать вам, располагайтесь, пожалуйста.

Она отправилась искать остальных гостей, что оказалось непростым делом. Никто не сидел в отведенных им комнатах, хотя многочисленные горничные и камердинеры беспрестанно сновали по усадьбе. Последние три года у Фелисити вообще не было домашних слуг, и девушка с завистью поглядывала на их шумную толпу. Найджел наверняка почувствовал бы себя в такой обстановке как дома, да и Рейф, пожалуй, тоже. Просто сегодня на нее столько всего навалилось…

В конце концов Фелисити обнаружила приехавших, которые не спеша прогуливались по заросшему саду.

— Добрый день! — поздоровалась она, снова пожалев, что не заехала Рейфу чем-нибудь по голове. — Позвольте предложить вам чаю?

— О, добрый день, мисс Харрингтон! Я не ошибся? — Модно одетый темноволосый господин, которого Рейф представил как Роберта Филдса, отвесил ей галантный поклон. — Рейфелу достались все лавры за находку самого прекрасного сокровища графства Чешир, — весело заметил он, обведя взглядом присутствующих дам. — Сегодня я в этом убедился. Что, кроме красоты, может породить деревня со своим свежим воздухом и здоровой пищей?

Леди Харриет Мэйхью легонько шлепнула его по плечу своим веером.

— Слишком мало и слишком поздно, дорогой. Позвольте, моя дорогая, я его у вас заберу. — Она взяла у Фелисити поднос и поставила на треснувшую каменную скамью у дорожки. — Вы должны нам рассказать о себе, мисс Харринггон. Или мы можем называть вас Фелисити?

— Пожалуйста. — Фелисити постаралась улыбкой скрыть охватившее ее внезапное волнение. — Честное слово, рассказывать особенно и нечего. Я выросла здесь, и, когда мистер Бэнкрофт…

— Вы выросли здесь, в усадьбе Фортон-Холл?

— Роуз, я ведь тебе рассказывал, — вступил в разговор мистер Филдс, — что Найджел Харрингтон — тот самый удалец, у которого Рейф выиграл это поместье. Я, правда, понял это лишь на следующее утро, да и то из разговоров… — Он облизнул губы и снова окинул Фелисити оценивающим взглядом.

— Я бы тоже ничего не понял, сиди та девица из «Гарема» на коленях у меня. — Френсис Хеннинг, пухлый толстяк с широкой улыбкой и плешью на макушке, шутливо похлопал Филдса по спине.

— Найджел играл в карты в гареме? — пролепетала Фелисити и густо покраснела. В их глазах она наверняка выглядела деревенской дурочкой. Похоже, им была прекрасно известна вся правда про сумасбродство брата. Если кто-нибудь из них обмолвится хотя бы словом об этом с местными, ей никогда не придется появляться на людях.

— Кажется, заведение называется «Гарем Иезавели», — со снисходительной улыбкой объяснила леди Харриет. — Это такой мужской клуб в Лондоне.

— Клуб джентльменов, только с дамами и красным ковром.

— Френсис, — строго указал Роберт Филдс, — это не лучшая тема для беседы.

— Итак, Фелисити, — вторая из присутствующих леди — кажется, по имени Джанетт — подплыла к ней и непринужденно взяла за руку, — вы с сестрой здесь жили, когда приехал Рейф, чтобы вступить в права владения поместьем, не так ли?

— Да, мы с Мэй были здесь. Но…

— Mon Dieu, в такой тесноте принимать совершенно незнакомого гостя… Но, похоже, вы как-то обошлись?

Роуз Пендлтон, прятавшаяся от солнца под небольшим зонтиком, захихикала:

— Джанетт, старая греховодница, кто бы…

— Мистер Бэнкрофт сразу решил устроиться на конюшне, — поспешила перебить Фелисити, стремясь спасти свою репутацию от полного краха.

Роберт подмигнул третьему джентльмену, которого, как она припомнила, звали мистер Колдер.

— А кстати, где эта конюшня? Фелисити принужденно рассмеялась:

— Нам пришлось ее снести. После этого я не могла не разрешить ему ночевать в доме.

Джанетт наклонилась ближе, и ее короткие локоны пощекотали ухо Фелисити.

— Значит, вы по-прежнему домоуправительница? — шепнула она с легким французским акцентом.

— Мистер Бэнкрофт нанял меня вести бухгалтерию поместья, пока не подыщет подходящего покупателя.

— Он вас оставил? Так странно для него.

Фелисити терялась в догадках — то ли это злонамеренность, то ли обычное любопытство. Прежде чем она нашлась с ответом, все собравшиеся уже обсуждали некую даму по имени Дафна и то, как прошлым летом Рейф несколько недель за ней ухаживал, а когда в Лондоне появился ее испанский кузен, сразу потерял к ней всякий интерес.

— А чего, собственно, вы ожидали? Прямо как в пьесе Гоцци — на сцене появляется темноглазая испанская красавица, а Рапунцель уже успел распустить ей волосы.

— Замечательно, Филдс, просто замечательно! — фыркнул от смеха мистер Хеннинг. — Надо запомнить: «уже успел распустить ей волосы»!

— Да, Харриет, благодарите Бога, что получили свой браслет после того, как вы сами распустили свои волосы, — лукаво улыбнулась Роуз.

— О, этот Рейф! — рассмеялась Джанетт Окли. — Я тоже заполучила лошадку. Лучший жеребец из всех, которые у меня были, mes amis!

Все расхохотались, и Фелисити стало совсем худо. Она прекрасно знала, что у Рейфа она отнюдь не первая женщина, но эти дамочки говорили о любовной близости — любовной близости с Рейфелом! — как о какой-то забавной игре.

— А какие здесь имеются развлечения? — поинтересовался Стивен Колдер.

Фелисити, благодарная ему за смену темы, поспешила ответить:

— До Пелфорда отсюда всего несколько миль.

— Да, мы проезжали через этот городок. Очень старомодный и весьма изящный.

— Сразу за ним «Усталый путник».

— Какое необычное название, — подняла брови леди Харриет. — У него, должно быть, прелюбопытная история.

— Это наша главная достопримечательность, — ответила Фелисити, горя желанием сбежать от назойливых гостей. — Лет двести назад в этих местах жил молодой дворянин — Чайлд Джон Мидлтон. Он был чуть ли не восьми футов росту и даже боролся с чемпионом короля Георга Первого.

— Победил? — лениво поинтересовался Роберт.

— Да, победил.

— А что случилось потом? — спросила Роуз.

— Не знаю. По крайней мере в Чешир он больше не вернулся.

Фелисити принялась собирать пустые чашки. Когда она добралась до кухни, как потрепанный бурей корабль до тихой гавани, то чувствовала себя так, будто и впрямь пережила шторм. С таким спутанным клубком из двусмысленных намеков и домыслов ей еще не приходилось сталкиваться. Если в Лондоне это называют дружбой, то надо радоваться, что она до сих пор не побывала в столице.

Слава Богу, пару дней назад Рейф съездил в Пелфорд за очередной порцией провизии, так что продукты были. Фелисити еще раз возблагодарила Бога за то, что была вынуждена научиться готовить. Конечно, приготовленные ею блюда нельзя было бы подать на королевский стол даже в дурном сне, но вкусными они были, это уж точно.

У нее в голове не укладывалось, как Рейф мог годами жить в таком окружении, но он жил и явно пользовался популярностью в высшем свете. Теперь ей стало понятно, почему он так рвался в Китай. Когда каждое твое слово понимается то так, то этак, когда каждый взгляд всякий раз истолковывается по-разному, в зависимости от настроения «толкователя» когда об искренности не приходится и мечтать, сбежишь куда угодно. Когда Мэй пришла на кухню, чтобы помочь сестре нарезать овощи, Фелисити уже была близка к тому, чтобы сломя голову мчаться на Восток.

— Куда это вы с Рейфом запропастились?

— Я никуда не запропастилась, помогала Мадди разбирать ее вещи. Мне она нравится. Такая веселая!

— Тогда куда запропастился Рейф?

— Он нанимает наемников! Фелисити уставилась на сестренку.

— Что он делает? Мэй покивала головой.

— Рейф говорит, что ты нанимаешь добровольцев и что ты нанимаешь наемников. А еще он сказал, ты была такая сердитая, что ему для защиты нужны наемники!

— Еще бы, такой приятный сюрприз! — сердито парировала Фелисити. — Мог бы предупредить, что пригласил погостить пол-Лондона. — Она помолчала. — А ты тоже не знала, что они приедут?

— Нет, не знала. Так Рейф никого и не приглашал. Они сами ворвались без спросу!

В кухонную дверь робко поскреблись.

— Войдите, — пригласила Фелисити.

Дверь открылась, на кухне появилась Салли Грэм, дочка Денниса, и присела в робком реверансе.

— Извините, мисс Харрингтон, извините, мисс Мэй…

— Привет, Салли. Что стряслось?

— Ничего, мисс. Мистер Рейф сказал, чтобы я пришла к вам и помогла готовить еду для ваших знатных гостей.

Фелисити вспыхнула от гнева.

— Салли, твоя семья все эти дни столько нам помогала! Тебе вовсе не следовало…

— Мистер Рейф просил вам сказать, что я… — она запнулась и даже зажмурилась, чтобы не ошибиться, — что я буду щедро вознаграждена. — Девочка улыбнулась и снова присела в реверансе. — Он дал мне целый соверен.

Невольно удивляясь изворотливости Рейфа и досадуя на него, Фелисити, поджав губы, протянула Салли свою миску:

— Тогда держи и мешай.

Вскоре на кухню заскочил и Рейф; за ним, как на буксире, следовал Рональд Бент.

— Ага, наша повариха уже здесь! — весело воскликнул Бэнкрофт, сверкая неотразимой белозубой улыбкой. — А вот наш ливрейный лакей. Дворецкий прибудет сразу, как только закончит кормить своих кур.

Фелисити уже достаточно хорошо узнала Рейфа, чтобы заметить, что за добродушным подшучиванием тот прячет неловкость. Бросив на девушку несколько косых взглядов, он повел Рональда через кухню.

— Похоже, у меня есть пиджак и галстук, которые придутся тебе впору, парень. И запомни — подавай слева, убирай справа.

— Рейф, — окликнула Фелисити, когда тот был уже на пороге.

Молодой человек заметно вздрогнул.

— Я перепутал? Нужно наоборот? Я всегда забывал, как…

— Нет, ты все сказал правильно. Можно тебя на пару слов? Наедине?

— Конечно! Рональд, подожди меня.

Фелисити вышла из кухни во двор. Садившееся солнце уже скрылось за деревьями, и заметно похолодало. Похоже, собирается очередная гроза, подумала Фелисити, и дай-то Бог, чтобы на этот раз она прошла стороной. Хотя Фортон-Холл больше ей не принадлежал, ей не хотелось, чтобы усадьба погребла под своими обломками всю эту понаехавшую лондонскую знать. Рейф вышел следом и плотно закрыл за собой дверь.

— Лис, я знаю, что ты сейчас скажешь, и, честное слово, я очень…

— Во сколько все это тебе обходится? — перебила она его, складывая на груди руки.

— С едой, прислугой и всем прочим, что я сейчас просто не могу вспомнить, полагаю, соверенов двадцать в неделю, — коротко усмехнулся он. — Если мои друзья задержатся дольше трех недель, то просто умрут с голоду.

Фелисити и не подумала улыбнуться.

— Ты не можешь себе этого позволить.

— Куин согласился дать мне взаймы две тысячи соверенов. Так что на самом-то деле я могу себе это позволить.

— А как же Салли, Рональд и твой дворецкий?

— Билл сможет помочь только сегодня вечером, а Салли и Рональд будут здесь работать ровно столько времени, сколько будешь ты. — Он шагнул к ней, собираясь взять ее за руку, но удержался. — Я очень перед тобой виноват, Лис, прости. У меня и в мыслях не было ставить тебя в неудобное положение и тем более обижать. Как выразился бы мой отец, это была моя типичная придурь.

Фелисити смотрела на него и пыталась вспомнить, извинялся ли перед ней Найджел за доставленные неприятности или потерю денег, когда очередная его авантюра заканчивалась позорным провалом. Обычно в таких случаях он приносил извинения следующим образом: Фелисити покупалась коробка конфет, а Мэй делался подарок. И он ни разу даже пальцем не пошевелил, чтобы впредь удержаться от сомнительных махинаций.

— Все хорошо, — наконец сказала она. — Я больше не сержусь.

— Тогда… — Рейф откашлялся, и вид у него стал как у школьника, вызванного к доске. — Ты мне еще сказала, что не хочешь, чтобы я тебя трогал, — решился он наконец. — Ты не отказываешься от своих слов?

Фелисити хотелось сказать: «Я хочу, чтобы мы были вместе всегда, навеки», — но девушка не осмелилась. Вместо этого она наклонилась и поцеловала его, наслаждаясь сладкой дрожью, которая пробежала по телу от долгого нежного слияния губ.

— Спроси меня об этом еще раз, после того как возобновишь знакомство с твоими подружками, — шепнула она и скрылась за дверью, вернувшись с улицы в тепло кухни. Пусть поразмышляет немного.


Глава 12

<p>Глава 12</p>

Теперь, когда чуть ли не все его лондонские знакомые прибыли в Чешир, единственное, о чем мечтал Рейф, — чтобы светские гости поскорее отбыли восвояси. Его приятели были приятным развлечением для Рейфа Бэнкрофта в Лондоне. Однако, к собственному удивлению, в Чешире он перестал быть прежним, лондонским Рейфом Бэнкрофтом.

Отчего это так, оставалось для него полнейшей загадкой. Всю свою жизнь он искал развлечений, а сейчас вновь и вновь возвращался в мыслях к работе, делать которую мешали праздно слоняющиеся по усадьбе незваные гости. Дел было по горло, а из-за этих дурацких прогулок, походов поудить рыбу на реку, не говоря уже о прочих, лишенных всякого смысла увеселениях для господ, которые были бессильны занять себя хоть чем-нибудь на достаточно долгое время, он даже не мог починить чертову повалившуюся изгородь!

— О чем замечтался? — окликнул Рейфа стоявший у пруда Роберт Филдс, делая ему знаки рукой. — Иди сюда, приятель, ты же обещал составить мне компанию!

Рейф потряс головой, возвращаясь к действительности, и подошел к Роберту.

— Поймал что-нибудь?

— Похоже, здесь вообще нечего и некого ловить. Ты просто стараешься нас хоть чем-нибудь занять, чтобы свалить еще пару-тройку конюшен.

— Не жалуйся, приятель, если так ничего и не поймаешь. — Рейф уселся рядом с Филдсом на заросший травой берег пруда. — Вода малость спала, — рассеянно заметил он. — Но это еще слава Богу; дождей не было больше двух недель.

Роберт насмешливо фыркнул:

— Да ты стал заправским фермером! Расскажи-ка мне лучше о мисс Харрингтон. Ты, я смотрю, тоже время зря не терял и, держу пари, славно порыбачил. Подсек рыбку?

Рейф окинул дружка холодным взглядом:

— Мисс Харрингтон работает у меня. Я ее нанял.

— А, вот отчего ты до сих пор здесь!

Да, он скрытничал. Но кому, какое дело, в конце концов? Если им хочется, пусть сплетничают сколько душе угодно о нем, но Фелисити все эти лондонские дрязги ни к чему.

— Я здесь только потому, что мне нужно продать Фортон-Холл.

— Я поспорил с Френсисом, что ты в любом случае уедешь на свой Восток, — продолжал Филдс, так размахивая удочкой, что, если в пруду и была какая-нибудь рыба, она уже давно в страхе попряталась. — Между прочим, поставил пятьдесят соверенов. Так что окажи мне любезность — когда уедешь, черкни пару строк про то, что ты наконец в Китае.

Рейф кивнул, задумчиво теребя в пальцах травинку. На пятьдесят соверенов он мог бы купить недостающей кровельной дранки и покрыть наконец крышу западного крыла усадьбы.

— И на чем вы сошлись?

— Фортон-Холл — просто развалюха — ответил Филдс. — Джанетт сказала, что дом ей живо напомнил Бастилию после штурма, только размерами поменьше и состояние похуже. — Он коротко хохотнул. — Дружище Харрингтон оказался не таким уж недоумком, что скажешь?

— Ну раз он путешествует в свое удовольствие, а я все еще сижу сиднем в чертовом Чешире, вынужден с тобой согласиться.

В отдалении по дороге проехала маленькая рессорная повозка. С того места, где они сидели, кто в ней ехал, было не разглядеть. Экипаж направился прямиком к усадьбе, и стало видно, что он чуть ли не доверху забит букетами крупных роз.

— Еще гости? — заинтересовался Роберт, успевший заметить кислое выражение на лице друга. — Может, фермер?

— Это цветы для Лис.

— Ай да Бэнкрофт! И после этого ты еще говоришь, что ни за кем не приударяешь?

— Это не от меня. Граф Дирхерст, чье поместье соседствует с Фортон-Холлом, прислал их.

— Так-так… Чем дальше, тем сказка интереснее.

Рейф, не поворачивая головы, покосился на собеседника:

— Как долго вы здесь собираетесь пробыть?

— Мы даже еще на охоту не съездили. Дамы, между прочим, ждут не дождутся суаре. Званый вечер в деревне — это так необычно!

— Надеюсь, они будут не слишком разочарованы, — сухо заметил Рейф. — Я могу им предложить скромный пикник, не более того.

— Да что ты так обеспокоился? Нам здесь не скучно. Все, что нужно, имеется. А знай я, что здесь обитает мисс Фелисити Харрингтон, может статься, я бы с самого начала составил тебе компанию. Она великолепна.

Рейф поднялся и отряхнул брюки.

— Не вздумай подъезжать к ней, Филдс!

— Должен признать, что она не такая беспомощная, как твои прежние дамы сердца. Но она все-таки женщина, и чертовски хорошенькая. Оставить ее в покое? Об этом и речи быть не может. А кто такой Дирхерст? Ты с ним знаком?

Рейф уже шел по направлению к дому.

— Нанеси ему визит и сам увидишь. Он будет на седьмом небе от счастья в столь великосветской компании.

Филдс посмотрел на свою удочку, потом на неподвижную воду пруда и пожал плечами:

— Отлично, я так и сделаю. — Он отложил удочку в сторону и в свою очередь поднялся с травы. — Хеннинг! Колдер! Я здесь кое-кого обнаружил, с кем будет приятно почесать языками!

Из-за высокой каменной кладки бывшей конюшни поднялись Френсис и Стивен. Похоже, они с рогатками охотились на крыс.

Рейф покачал головой. Пока они расправлялись с этим зверьем, а не с его скотом, жаловаться было не на что. Тут он вспомнил, что три коровы вот-вот должны отелиться.

— Неприятности? — поинтересовался Куин. Он стоял, прислонившись плечом к стене дома у входа на кухню, и жевал персик.

— Да нет. А ты чем тут занимаешься?

— Приглядываю за Хеннингом и Колдером. Не дай Бог, убьют еще кого-нибудь из этих своих рогаток.

— Надеюсь, друг друга. — Рейф распахнул дверь и заглянул на кухню. — Мэй!

Фелисити стояла у стола вместе с Салли и ломала голову, чем сегодня вечером кормить гостей. На возглас Рейфа девушка повернулась и посмотрела на него долгим красноречивым взглядом.

— Я теперь буду посылать за ней нашего ливрейного лакея, — сообщила Фелисити и поджала губы.

Рейф было расплылся в улыбке в ответ на ее неожиданное соблюдение правил приличия, но тут же вынужден был стремительно присесть, потому что она запустила ему в голову картошкой.

— Чайником было надежнее, — хмыкнул он и ретировался, пока она и впрямь не схватилась за чайник.

— Как вижу, ты и здесь умудрился все поставить с ног на голову, и результат налицо — полнейший беспорядок, — заметил Уорфилд, наблюдая за тем, как картофелина подкатилась к его ногам и остановилась в каком-то сантиметре от начищенного до зеркального блеска ботинка. — Ты пытаешься управлять поместьем без прислуги, без денег, вдобавок имеется упрямая девица, которая заставляет тебя ночевать в конюшне, и ее малолетняя сестра, которая горит желанием узнать, как лучше убивать людей. — Маркиз щелчком сбил с рукава невидимую пылинку. — Значит, теперь мы управляем поместьем Фортон-Холл. А я-то полагал, что ты его уже продал.

Рейф долго смотрел на Куина отсутствующим взглядом, потом потряс головой и отвел глаза.

— Не кажется ли тебе, что хватит уже всяких развалин? — глухо выговорил он.

Куин, кажется, принял его ответ, потому что молча кивнул и стал смотреть, как кучера запрягают лошадей в коляску для Роберта и компании. Рейф краем глаза увидел, как его приятели покатили в сторону поместья Дирхерста. Куин был, конечно, прав, и Рейф сам поразился, осознав, как далеко он зашел.

В приведении Фортон-Холла в порядок он преуспел гораздо больше, чем в поисках покупателя. За последние десять дней он даже и не вспомнил про своего адвоката-солиситора.

— Послушай-ка, Куин, — обратился он к брату, понимая, что умнее было бы сейчас помолчать. — Если бы Фортон-Холл был в отличном состоянии, оба крыла усадьбы целы и невредимы, крыша заделана, изгороди починены, конюшня приведена в полный порядок, а оросительные каналы вычищены, и все земли и фермы были бы отданы арендаторам — как ты считаешь, сколько бы оно тогда стоило?

Уорфилд удивленно посмотрел на младшего брата, потом неторопливо оглядел близлежащие окрестности с таким видом, будто всю жизнь только тем и занимался, что оценивал поместья.

— Пожалуй, — задумчиво проговорил он, снова поворачиваясь к Рейфу, — я бы положил семьдесят или восемьдесят тысяч фунтов.

— Так много? — растерянно заморгал Рейф. Куин пожал плечами:

— Поместье, конечно, небольшое, но земли просто превосходные и расположены удачно. Так что владелец поступил бы мудро, если бы занялся ячменем и пшеницей, а не скотоводством. В любом случае он мог бы получать весьма приличный доход.

— Твоими бы устами…

Получалось, что Дирхерст вовсе не завысил цену. Впрочем, от этого Рейфу легче не стало. Сейчас Фортон-Холл не стоил почти ничего.

— Да-да. Конечно, привести его в приличное состояние обойдется тысяч в двадцать, а вернуть эти деньги можно будет лишь через несколько лет. И еще — тебе нужно подыскать такого покупателя, который захочет всем этим заниматься, потому что у тех, кто ищет быстрых и легких денег, здесь сорвать куш не получится.

От названной суммы у Рейфа даже во рту пересохло, но вовсе не потому, что она оказалась такой крупной и выплата стала бы на годы тяжким бременем. Просто его действительно заставила задуматься эта цена. Брат не сводил с него внимательного понимающего взгляда, и от этого Рейфу становилось еще хуже. Куин предупреждал его и хотел, чтобы он об этом знал.

Все поначалу казалось проще некуда, а обернулось… Он точно знал, отчего все так усложнилось. Фелисити Харрингтон. Два слова, которые объясняли все.

К нему подбежала Мэй, ее симпатичная мордашка сияла радостной улыбкой. Через несколько лет она станет такой же красавицей, как и ее старшая сестра. И тогда да поможет Господь холостякам!

— Где ты пропадала, моя радость? — спросил Рейф.

— Показывала Мадди, где была раньше моя спальня. Она сказала, что сейчас там плохо спать из-за сквозняка, — засмеялась Мэй.

Рейф улыбнулся в ответ. Слава Богу, хоть одна из дам семейства Харрингтон получает искреннее удовольствие от приезда гостей.

— Мэй, я хочу сводить Мадди показать наших коров. Не хочешь…

— Да! Я схожу за стариной Тотелем!

Девочка со всех ног помчалась к лужайке, посреди которой рослый гнедой лениво пощипывал траву, не обращая никакого внимания на пасшихся вокруг лошадей, которые привезли гостей.

— Старина Тотель? — вопросительно приподнял бровь Куин.

— Понимаешь, она его так прозвала. И кажется, ему понравилось. — Рейф вздохнул, продолжая следить взглядом за Мэй и Аристотелем. — Как ты считаешь, кто-нибудь решится ссудить двадцать тысяч фунтов на то, чтобы привести в порядок такое полуразрушенное место?

— Ну, для этого нужно отыскать двух дураков — одного, который ссудит деньги, и второго, который их возьмет. Слава Богу, ни ты, ни я такими дураками не являемся.

И маркиз не спеша двинулся к дому.

— Говори-ка лучше за себя, — буркнул Рейф, глядя вслед брату.

Фелисити поплотнее закрыла дверь своей спальни и подставила шаткий обеденный стул спинкой под ручку. Не бог весть какая преграда, но по крайней мере Мэй уже не сможет по привычке влетать в комнату без стука.

— Господи, какая глупость…

Речь шла, слава Богу, всего лишь о платье, и это была очередная идея Рейфа. Фелисити понятия не имела, отчего за завтраком он ни с того ни с сего объявил, что сегодня не простой, а торжественный ужин, однако сильно подозревала, что ему просто захотелось увидеть ее в новом платье, прекрасно зная, что, кроме его подарка, у нее нет ничего нарядного. К его счастью, ей самой хотелось примерить это платье, взглянуть, как оно на ней будет сидеть, и чуть ли не с самого утра Фелисити ждала этого момента. Платье лежало на кровати. Фелисити провела пальцами по гладкому прохладному шелку.

Торопливо раздевшись, она набросила на себя обнову. Темно-синий шелк скользнул по ее ногам до лодыжек с едва слышным тихим шорохом. Избегая смотреть на себя в напольное зеркало, девушка неловко закинула руки за спину, чтобы застегнуть пуговицы.

Мысленно моля Бога о том, чтобы не казаться в обновке неуклюжей публичной девкой, Фелисити наконец решилась повернуться к зеркалу лицом. И застыла на месте.

— Господи!

Платье сидело роскошно. Оно подчеркивало стройную талию и полную округлую грудь, а бедра облегало так откровенно, что Фелисити едва не покраснела. При малейшем движении платье едва заметно мерцало, отражая свет ламп. Прикосновение шелка к телу, какое-то даже чувственное, всколыхнуло воспоминание о близости с Рейфом.

Она тщательно расчесала волосы и уложила свободным пучком. Несколько завитков выбились из прически и приятно щекотали шею. Рейф подобрал такой цвет материи, который потрясающе шел не только к ее излишне загорелой для истинной леди коже, но и к темно-синим, порой казавшимся черными глазам.

Фелисити еще раз оглядела себя в зеркало. Выглядела она совсем не так, как обычно — спокойной, невозмутимой и усталой, огромные глаза молодой женщины, что смотрела на нее из зеркала, знали намного больше, чем прежняя Фелисити, а легкий румянец на щеках появился вовсе не от прикосновения румян. Оглядывая себя, она медленно повернулась кругом и подумала, что скажет Рейф, увидев ее в этом наряде.

Когда наконец она убрала стул от двери и вышла из спальни, готовая присоединиться к гостям, то с трудом сдерживала радость, что так и рвалась наружу. Однако на лестничной площадке улыбка сползла у нее с лица.

— Итак, ты вся истомилась, дожидаясь моего возвращения? — спрашивал Рейф, небрежно прислонившийся плечом к стене в прихожей.

Джанетт провела рукой по лацкану его великолепного темно-серого сюртука.

— А чем я еще могла заниматься, если ты уехал и даже не попрощался?

— Я с тобой попрощался. Дама надула полные губки:

— В прошлый раз ты преподнес мне рысака, mon amour, вот так. Весьма неравноценная замена.

— У тебя это звучит почти как непристойность, — ухмыльнулся Рейф.

Она наклонилась и поцеловала его в подбородок.

— С тобой, Рейфел, все становится непристойным. Прошлой ночью я не стала запирать дверь в комнату. Сегодня я тоже не запру. Приходи в гости.

— Спасибо за приглашение.

Джанетт отступила на шаг и окинула его критическим взглядом:

— Думаю, в один прекрасный день ты пресытишься и перестанешь разбивать женские сердца. Или просто их будет не у кого разбивать. К кому тогда повлечет тебя страсть?

— Содрогаюсь от ужаса, — игриво шепнул он в ответ. — Но не придумывай себе лишних забот. Всегда кто-нибудь да найдется!

— А потом очередная победа, очередное подношение — и ты отбываешь в Африку или бог весть куда еще и забываешь обо всех этих дамах, которые остались здесь…

— Ну… Джанетт, я уже начал тосковать по родным стенам.

— Вот и чудно, — улыбнулась она в ответ.

Часы начали отбивать время. Звук их был фальшивым и дребезжащим после последнего ливня, и Рейф машинально взглянул вверх. Фелисити не успела отпрянуть, он заметил девушку, и легкомысленная улыбка застыла у него на губах.

— Лис! — воскликнул он.

Фелисити вежливо кивнула и начала спускаться вниз. «Он ни разу не сказал, что любит меня», — напомнила она себе, глядя, как он направляется к ней. И он ничего ей не обещал. А она-то еще посоветовала ему восстановить отношения с прежними любовницами. Какая же она дура, дура, дура!

— Добрый вечер.

— Добрый вечер. — Он остановился немного поодаль и оглядел ее с ног до головы.

— Потрясающе… У меня нет слов… Ты великолепна… — сказал он и вгляделся ей в лицо. — Тебе нравится?

— Да, очень красиво. — Фелисити слегка замялась, но быстро с собой совладала и заспешила мимо него. — Прошу извинить, мне нужно поговорить с Мэй.

Мгновение спустя она услышала у себя за спиной его шаги и едва удержалась, чтобы не броситься бежать. Всякий раз, когда дело касалось Рейфа Бэнкрофта, она до безобразия глупела.

— Лис!

Она и не подумала остановиться.

— Лис! Фелисити!

Она почувствовала на своем плече его руку. Чуть помедлив, Рейф взял ее за запястье и мягко, но решительно повернул к себе лицом. Хотя она и была на него донельзя рассержена и злилась на саму себя, прикосновение его пальцев непроизвольно вызвало уже знакомый внутренний озноб, предвкушение удовольствия.

— Что случилось, Лис? — тихо спросил Рейф.

Пусть тело ее с готовностью откликалось на присутствие этого мужчины, во всем остальном Фелисити крепко держала себя в руках.

— Ничего, — спокойно ответила она. — Я просто стараюсь удержать Мэй от ненужных ей неприятностей.

Он пытливо вгляделся ей в лицо.

— Она на кухне с Салли. Я попробовал завязать бант у нее на талии, но, боюсь, не особенно преуспел. Мэй мне сказала, что я понятия не имею, что такое быть дамой!

— Полагаю, что она в этом отношении ожидает от всех слишком многого, особенно от тебя.

От этих слов Рейф замер, и у него на лице появилось растерянное и чуть обиженное выражение.

— Ты снова на меня сердишься?

— Вовсе нет.

— Знаешь, а ты… чертовски красивая в этом платье, — наконец неуверенно проговорил он.

— От этого ты, наверное, испытываешь тоску по родине? — не удержалась она. Позади них в прихожей уже начали собираться гости.

Рейф оторопел:

— Ты что, все слышала?

— Так получилось. Впрочем, не тревожься. Я прекрасно знаю, что никаких прав на тебя не имею…

— Всякий раз, когда тебя вижу, я теряю голову, — прошептал он. — Ты… волнуешь меня. И это меня даже немного пугает.

Он коротко поклонился и отошел, чтобы проводить гостей в столовую.

Слова его так смутили Фелисити, что за столом она сидела незаметной маленькой мышкой, не в силах собраться с мыслями, чтобы хоть как-нибудь поддержать светский разговор. Она испытала непередаваемое облегчение, когда во время трапезы в столовую вошел граф Дирхерст. Лицо, знакомое с детства.

— Джеймс! — вырвалось у нее помимо воли.

— Фелисити! — Он демонстративно прошел мимо блистательных гостей, чтобы церемонно поцеловать ей руку. — Вы сегодня ослепительны.

— Благодарю.

Нахмурившись, Рейф поднялся из-за стола:

— Что вы здесь делаете?

— Ох, это моя оплошность, Бэнкрофт, прости ради Бога! — неразборчиво выговорил Роберт Филдс, увлеченно обгладывая куриную ножку. — Его пригласил я. Мы прекрасно провели время после полудня и, представляешь, так сдружились, что я и не подумал, что это как-то тебя заденет.

Рейф переводил утративший всякую веселость взгляд с одного на другого. Он повел плечами, как бы стараясь сбросить некий незримый груз, и проговорил, указывая на своего брата:

— Куин, граф Дирхерст. Дирхерст, маркиз Уорфилд. Куин указал на свободный стул:

— Присаживайтесь, Дирхерст. Ваши земли граничат с Фортон-Холлом на востоке, если не ошибаюсь?

— Совершенно верно, милорд… — Граф вежливо поклонился остальным гостям и не спеша сел. Дамы переглядывались и шушукались. Отчего его появление так их заинтересовало, Фелисити не знала — то ли он произвел впечатление, то ли гости среагировали на недовольство Рейфа. — И есть две причины, отчего я нахожу месторасположение моего имения более чем удачным, — звучно продолжал Дирхерст.

— Что же это за причины? — рассеянно поинтересовался Куин, бросил на брата предупреждающий взгляд и возобновил прерванную трапезу.

Краем глаза Фелисити увидела, что Рейф колеблется, но он все-таки сумел сдержаться и медленно сел на место. Он был очень зол, и даже выражение вежливого интереса, которое он постарался придать своему лицу, не могло это скрыть. Она перевела взгляд на Роберта Филдса, который весь ужин флиртовал с Джанетт Окли буквально на глазах у хозяина. Рейф эту сладкую парочку даже взглядом не удостоил. Если он и ревновал, то уж точно не к приехавшим дамам. У Фелисити немного отлегло от сердца.

— Ну что ж… Боюсь, что первая причина более чем очевидна.

Граф с теплой улыбкой указал на Фелисити.

— Нужно быть совсем уж спрятавшейся под панцирь черепахой, чтобы не заметить такой прелести, — рассмеялся Френсис Хеннинг и приветственно поднял бокал с вином.

— Благодарю вас, мистер Хеннинг.

Фелисити лишь улыбнулась, когда он настойчиво принялся ее уговаривать называть его просто Френсисом. Рейф говорил ей, что Хеннинг мнит себя искусным остряком, тогда как все вокруг находят большую часть его шуточек плоскими.

— А что же это за вторая счастливая причина, о которой вы упомянули, ваше сиятельство? — томно протянула маркиза Уорфилд.

— Не знаю, говорил ли вам Бэнкрофт или нет, но я, как мне кажется, предложил ему весьма щедрую цену за поместье Фортон-Холл.

— Браво! — зааплодировал Стивен, и к нему присоединились Френсис и леди Харриет. — Наш путешественник может отправляться в свое путешествие.

Фелисити снова посмотрела на Рейфа. Тот отбросил всякую видимость лицемерной вежливости и теперь не сводил с Дирхерста разъяренного взгляда. Но вскочить он не успел — его опередил лорд Уорфилд. Он положил руку брату на плечо и поднял бокал:

— Господа, а теперь я предлагаю тост за интересные возможности.

— За интересные возможности, — повторила Фелисити вместе со всеми, хотя и не испытывала в душе уверенности, что она сама и Фортон-Холл уцелеют, если дела пойдут еще интереснее, чем сейчас.

За исключением присутствия самодовольного и потому особенно невыносимого Дирхерста, вечер шел весьма успешно. После того как гости удалились в гостиную к пирогам и шарадам, Рейф принялся помогать Салли и Рональду убирать со стола. Один из стульев не выдержал до конца ужина и развалился под сидевшим на нем Френсисом. Рейф пожалел, что это был не Дирхерст. Судя по веселому шуму в гостиной, развлекать гостей не требовалось, и Рейф уселся, скрестив ноги, прямо на пол и принялся прибивать отскочившую ножку стула.

— Насколько мне помнится, прежде ты предпочитал посвящать вечера более захватывающим занятиям.

Рейф поднял глаза на Куина. Брат стоял в проеме двери, небрежно прислонившись к косяку. Продолжая забивать гвоздь, Рейф заметил:

— Ты тоже не чуждался этих занятий. Правда, в меньшей степени, чем я.

— М-да… Но я счастлив в браке. А что ты скажешь в свое оправдание?

— Сломанный стул нуждается в починке.

— Отчего ты не сказал, что Дирхерст предлагал тебе хорошие деньги за поместье?

Рейф раздраженно вздохнул и отложил молоток.

— Потому что я не хочу продавать поместье ему.

Он встал с пола, поставил стул на ножки и для пущей надежности с силой покачал из стороны в сторону, проверив, крепко ли его сколотил.

— Но отчего?

— Просто не хочу.

— Просто здесь живет мисс Харрингтон, ты это хочешь сказать? — Маркиз закрыл за собой дверь и уселся за стол.

— Мисс… Фелисити? Она куда только возможно разослала письма с предложениями своих услуг гувернантки и ждет подходящего ответа. К этому она никакого отношения не имеет.

Куин не сводил с него глаз.

— Теперь понятно, отчего ты так осатанел, когда Дирхерст присоединился к нашей компании!

— Он просто недоумок, и я его не выношу.

— А Фелисити?

В прежние дни Куин вряд ли стал бы донимать Рейфа, утомившись его легкомыслием и мастерски отработанной уклончивостью во всем. Однако на сей раз он, похоже, был полон решимости принять вызов.

— С каких это пор, черт возьми, ты стал таким завзятым сплетником?

— Я просто беспокоюсь за своего брата.

— Тогда и расспрашивай про меня, а не про каждого чертова обитателя Чешира!

— Хорошо, — кивнул маркиз и пристально посмотрел Рейфу в глаза: — Так чем ты здесь занимаешься, брат?

Рейф с такой силой толкнул стул, что тот чуть не упал.

— Знаешь что, Уорфилд, вали-ка ты туда, откуда приехал!

Куин и бровью не повел.

— Прелюбопытный, однако, способ беседовать с человеком, у которого намереваешься взять в долг.

Рейф скривился, пододвинул к себе стул и с недовольным видом уселся на него.

— Да я сам не знаю, ради чего здесь сижу! Доволен? К тому времени, когда мне нужно будет отсюда уезжать, я, можешь не волноваться, придумаю подходящую причину. — Рейф задумчиво почесал щеку. Давненько у него так не зудел шрам. Впрочем, он давно так не нервничал, как в эти дни. — Послушай, Куин, а если я тебя попрошу, ты дашь мне взаймы двадцать тысяч фунтов?

— Нет. Не дам, — чуть помолчав, спокойно ответил ему старший брат.

Рейф снова вскочил на ноги.

— Почему, Боже мой, ну почему? Ты же сам сказал, что я смогу продать эти развалины за семьдесят тысяч, если приведу их в порядок!

Маркиз наклонился вперед.

— Две тысячи фунтов удержат тебя в Фортон-Холле на месяц или чуть больше. Этого времени более чем достаточно, чтобы ты разобрался, что, собственно говоря, ты тут делаешь.

— Двадцать тысяч принесут нам обоим приличную прибыль, — горячо возразил Рейф, уловив в голосе брата знакомый цинизм. Ему крайне важно было выяснить, поддерживает его Куин или нет, какой бы идиотской договоренностью между ними ни кончилось дело.

— Дам эти двадцать тысяч — и ты застрянешь здесь на год, если не дольше, потому что примешься приводить в порядок всю усадьбу до последнего кирпича! А уж потом начнешь подыскивать покупателя. Если тебе вздумалось стать помещиком — Бога ради, живи в одном из моих домов. Там, по крайней мере, потолок не упадет тебе на голову.

Рейф принялся нервно расхаживать по комнате.

— Сдались мне твои чертовы поместья! Я хочу привести в порядок именно это.

— Это убыточное вложение средств. Я отвечаю «нет».

— Да для тебя двадцать тысяч фунтов — это не деньги! Чего ты над ними трясешься, если и через год, и через десять лет ты не добавишь к ним ни фунта?

Уорфилд положил руки на стол и крепко сжал кулаки, явно раздраженный разговором и в то же время не желая, чтобы спор перерос в безобразную перебранку.

— Ты хоть раз думал о том, что для мисс Харрингтон весьма выгодно, чтобы ты продолжал здесь оставаться, помогал ей и занимался починкой этих развалин?

Рейф от неожиданности встал как вкопанный.

— Что?

— У нее масса причин удерживать тебя здесь.

— Да ты спятил! Я ведь тебе уже говорил, что она разослала уйму писем с просьбой принять ее гувернанткой!

— И каковы ее успехи в этом начинании?

— Я… Э-э-э… Не знаю!

Ему и в голову не пришло хотя бы раз спросить об этом Фелисити. Вернее, Рейф и не собирался спрашивать, потому что не хотел, чтобы она куда-нибудь отсюда уезжала.

— Она тебе нравится?

— Да! Нравится! — грохнул кулаком по столу Рейф. — Ей в жизни здорово досталось, и ее отвага меня восхищает.

— И она очень милая, верно?

— Да, черт побери, да! Я не слепой, я это тоже заметил! Давай прекратим этот дурацкий разговор.

Куин не спеша поднялся из-за стола.

— Прежде чем ты свяжешь себя дальнейшими обязательствами в отношении Фортон-Холла, мой дорогой младший брат, все же подумай о том, действительно ли ты ей нравишься или же ей просто нужна крыша над головой. Честно говоря, я тебя не узнаю.

Куин давно уже покинул столовую, а Рейф все продолжал стоять и тупо смотреть на закрытую дверь. Он прекрасно понял, на что намекал брат: он влюбился в Фелисити, а она пользуется его безрассудной страстью и удерживает его в Фортон-Холле.

Он снова уселся на стул. Верно, Лис умопомрачительно красивая женщина, очаровательная, влекущая, сострадательная, но в то же время весьма практичная. И влюбляться в нее ему совершенно не хотелось. Он почти влюбился в Мадди, когда познакомился с ней, но понял, что она отдает предпочтение Куину, и легко с этим примирился. Сейчас все было иначе. Приступы яростной ревности, тоскливое желание все время видеть Лис, беспрестанные мысли о ней и мечты наяву — он не хотел влюбляться, не хотел!

— Проклятие! — раздраженно бросил Рейф и стукнул кулаком по дубовой столешнице. Он явно повредился рассудком. Это было единственным разумным объяснением того, что с ним творится. Будь он в своем уме, никогда бы не обратился к брату за ссудой в двадцать тысяч чертовых соверенов.

Дверь, скрипнув, отворилась, и Рейф поднял настороженный взгляд. С облегчением и одновременно разочарованием он увидел, что это не Фелисити, а Роберт Филдс. Когда она оказывалась рядом с ним, он терял голову, но все обретало какой-то смысл. Этого сейчас и не хватало Рейфу.

— Роберт! — порывисто поднялся на ноги Бэнкрофт. Что-то его до безобразия заела хандра. — Я как раз собирался составить тебе компанию.

— Да ради Бога, мне как-то все равно, — пожал плечами Филдс. — У тебя тут есть сигары?

— Нет. А почему тебе все равно?

— Ты, Рейф, превратился в дьявольски скучную особу. И очень важничаешь. Там у тебя скот, тут тебе нужно чинить крышу. Тоска! Поехали с нами в аббатство Лейкфорд, пока ты окончательно не превратился в перемазанного землей помещика. Или, что еще хуже, в члена парламента.

— Ха-ха! Очень смешно, — пробурчал в ответ Рейф.

— Что тут смешного? Я чертовски серьезен, приятель. Ты здесь себя просто убиваешь. Даже Джанетт сказала, что у тебя теперь рыбья кровь. Как я слышал, ты помог ей подыскать подходящую религию. А к какому божеству взывает мисс Харрингтон? Кажется, богиня земледелия — это Деметра. Или я ошибаюсь?

— Ты заходишь слишком далеко, — угрожающе произнес Рейф.

— Да брось ты, дружище Бэнкрофт, честное слово! Она потрясающая женщина. Никто тебя не осуждает за то, что, оказавшись в деревне, ты решил малость взрыхлить поле. Но Чешир? Это несерьезно, честное слово. Я мог бы понять, если бы тебе в поисках твоей религии поспособствовали прелестницы с Карибских островов или американские бойкие девчонки…

Никто еще не позволял себе сравнивать его Фелисити с чередой жалких шлюх, развратных жриц любви и умирающих со скуки развращенных дворянских дочерей.

— Послушай-ка, Роберт, — проговорил Рейф очень спокойно-размеренно, — убирайся из моего дома. Филдс с видимым удовольствием втянул понюшку табака и сунул табакерку обратно в карман.

— Ты понял, о чем я? Через месяц ты станешь таким же занудой, как твой братец. Вообще-то тебе везет: все еще достает сил вспахивать борозду у мисс Харрингтон. Впрочем, если бы ты не смог, мой плуг в полном порядке.

Рейф изо всех сил ударил его кулаком. Филдс отшатнулся, зацепился ногой за стул и грохнулся на пол. Рейф наблюдал, как Роберт с трудом встал на четвереньки, а потом поднялся на ноги. Таким разъяренным Рейф себя еще не помнил. Филдс бросился на него, и Рейф присел, уходя от удара. Потом поднялся и изо всех сил заехал правым кулаком в лицо Филдсу, а левый буквально вколотил ему в живот. Филдс согнулся пополам, держась обеими руками за живот, и скрючился на полу.

— Убирайся вон из моего дома, — холодно повторил Рейф и вышел из столовой.


Глава 13

<p>Глава 13</p>

Фелисити не смогла удержаться от смеха, слушая, как Френсис Хеннинг и Роуз Пендлтон в лицах читают сцену между Обероном и Титанией из «Сна в летнюю ночь». Она была не совсем уверена, что они специально так забавно читают Шекспира, однако даже маркиза Уорфилд то и дело подавляла рвущийся наружу смешок.

Удовольствие было бы еще большим, не покинь Рейф своих гостей и не оставь он ее их развлекать. Ну что же, еще один неприятный долг, за который Рейфу придется в свое время расплатиться. Чуть позже в гостиную вошел Уорфилд и сел рядом с женой. У Фелисити вдруг возникло ощущение, что Рейф теперь задолжал и своему брату тоже.

Маркиз кинул в ее сторону неулыбчивый и хмурый взгляд, потом склонился к жене и что-то прошептал ей на ухо. Мадди что-то шепнула ему в ответ и тоже взглянула на Фелисити. Больше они не смотрели в ее сторону, но еще довольно долго о чем-то перешептывались. Фелисити озабоченно побарабанила пальцами по подлокотнику своего кресла, недоумевая, что такое, имеющее к отношение ней, можно так долго обсуждать. До появления Рейфа все было гораздо проще. Они с Мэй рано или поздно потеряли бы Фортон-Холл, но она, во всяком случае, не потеряла бы свое сердце. А когда им пришлось бы уезжать, не стала бы отчаянно цепляться за несбыточные надежды и призрачные мечты, потому что не было бы никого, кто мог бы их оживить.

Ей было бы не так больно, если бы Рейф Бэнкрофт оказался тем человеком, кому она могла бы полностью доверять, тем, на кого бы со спокойной душой могла во всем положиться. И наблюдения за его не слишком умными друзьями и бывшими любовницами, и его сумасбродные мечты о путешествиях говорили об одном: он человек легкомысленный, и было бы несусветной глупостью с ее стороны полагаться на него.

Дверь гостиной с грохотом распахнулась, и через порог, шатаясь, шагнул Роберт Филдс. Его нижняя губа и нос были разбиты в кровь.

— Хеннинг! Колдер! Мой пистолет! Немедленно! — срывающимся голосом прохрипел он.

— Филдс! — Маркиз Уорфилд вскочил. — Что, черт возьми, с вами приключилось?

— Твой безумный братец! Вот что со мной приключилось! И я ему за это сейчас снесу ко всем чертям башку!

— Вы не посмеете! — с отчаянным криком бросилась к Филдсу Мэй.

Фелисити едва успела схватить ее за завязанный на спине бант и оттащить обратно на место.

— Сиди тихо, понятно? — прошипела она на ухо сестре. Мэй взглянула на нее, увидела выражение лица Фелисити и мгновенно умолкла. Роуз упала в обморок прямо в объятия Френсиса Хеннинга, а Джанетт выронила чашку, ненароком разбив одну из двух одинаковых, которые еще оставались в хозяйстве Фелисити.

С нахмуренным лицом Фелисити встала и нервно разгладила юбку. Такого безобразия не должно быть в ее доме. То есть в ее бывшем доме.

— Может быть, вы продолжите ваш разговор в другом месте? — предложила она нарочито спокойным голосом. Филдс порывисто обернулся к ней:

— Все из-за тебя, паршивая шлю… Маркиз быстро шагнул и встал между ними, закрыв Фелисити от его разъяренного взора.

— Хватит, Филдс! — резко сказал он.

Роуз чудесным образом пришла в себя как раз в нужный момент, чтобы ахнуть на непристойность Филдса.

Дирхерст буквально из ниоткуда возник рядом с Фелисити. Она уже успела забыть, что он здесь.

— Здесь не место для леди, — заявил граф. — Позвольте я вас провожу отсюда. Я знал с самого начала, что Бэнкрофту не управиться с поместьем. Посмотрите, как он со своими дружками позорит Фортон-Холл… и вас, прежде всего вас.

Другие дамы, за исключением Мадди, всем своим видом выражали ужас от происходящего. Правда, при этом они украдкой переглядывались с едва скрываемым удовольствием. До ушей Фелисити уже долетали первые сплетни. Слава Богу, что она до сих пор так и не побывала в Лондоне. Теперь же она и подавно туда носа не покажет.

— Филдс, утихомирься, — растерянно заговорил Френсис Хеннинг. — Нам всем здесь уже стало скучно, но это ведь не повод для того, чтобы кому-то сносить голову.

— Фелисити, пожалуйста! Вам не нужно при этом присутствовать! Разрешите, я вас провожу! — Граф настойчиво потянул ее за рукав.

Она резко отдернула руку.

— Вы бы лучше позаботились о Мэй! — бросила Фелисити, продолжая в упор смотреть на Филдса. Всякий раз ей начинали услужливо предлагать помощь именно тогда, когда она в ней вовсе не нуждалась. И Рейфа Бэнкрофта никто не застрелит, если она скажет свое слово.

Граф стушевался и отступил.

— Я… вы… конечно, конечно! Идемте, мисс Мэй.

— Никуда я не пойду!

На пороге гостиной появился Бэнкрофт.

— Филдс, тебе было сказано убраться отсюда ко всем чертям! — с угрозой в голосе произнес он, и Фелисити была потрясена выражением неприкрытой ярости на его лице. — Повторять я не намерен.

Какой-то момент двое мужчин сверлили друг друга взглядами, исполненными обоюдной ненависти. Наконец Филдс вырвал свой рукав из руки Стивена Колдера.

— Я ни минуты здесь не задержусь! Мне слишком дорога моя жизнь! — взвизгнул он и отер кровь с подбородка. — Чеширом и Фортон-Холлом я сыт по горло!

И он прошествовал мимо Рейфа, стараясь не задеть стоявшего в дверях широкоплечего хозяина. Остальные гости молча потянулись следом. Последним был Френсис. Он предусмотрительно остановился перед Рейфом так, чтобы тот не достал в случае чего до него кулаками.

— Он теперь растрезвонит про это на весь Лондон.

— Знаю, — сухо кивнул Рейф.

— Хуже и быть не могло, — пробормотал Френсис, направляясь в коридор. — Кобели безголовые! Сколько раз предупреждал обоих, и все без толку.

Камердинеры и служанки гурьбой устремились на второй этаж, чтобы уложить вещи, но Фелисити едва обратила внимание на суматоху. Рейф все еще стоял в проеме двери, и вид у него был такой, будто он готов отделать кого угодно, кто сейчас осмелится обратиться к нему.

Таким Фелисити его никогда не видела. Внезапно она вспомнила, что он служил в армии. Рейф был таким непринужденным, таким нежным и предупредительным, что она напрочь забыла о том, что он может быть беспощадным. Этот неприкрытый гнев мог послужить ключиком для того, чтобы лучше его понять. Фелисити вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, что его так разъярило. Рейф несколько раз сжал и разжал кулаки, потом глубоко вздохнул:

— Ну-с? Кому еще пора отправляться домой?

И уперся тяжелым взглядом в графа Дирхерста, который в растерянности все еще стоял между Фелисити и Мэй.

Джеймс заметно вздрогнул, старательно избегая встречаться с Рейфом взглядом.

— Пожалуй, я тоже поеду. — Он отвесил церемонный поклон: — Милорд Уорфилд… Миледи… Польщен знакомством с вами.

— Мое почтение, граф.

Дирхерст неуверенно остановился около Фелисити.

— Вам нужно отсюда съезжать, дорогая. Пока он не сотворил чего-то подобного с вами, — прошептал он ей.

— Джеймс, ради Бога, перестаньте говорить глупости, — поморщилась Фелисити. Как бы ни злился Рейф, ни ей, ни Мэй он не способен сделать ничего дурного. Для этого у него было предостаточно возможностей в самый первый день их встречи.

Граф заморгал, растерявшись от ее резкости.

— Хорошо, но мне кажется, вы не все учитываете. Постарайтесь хотя бы убедить его продать Фортон-Холл мне, чтобы мы смогли спасти поместье.

— Идите, Джеймс, вам пора, — поторопила она графа, испугавшись, как бы тот не вызвал у Рейфа очередного приступа ярости… Он сейчас был как порох — и одной спички хватило бы с лихвой. — Спасибо за совет. Я подумаю.

Когда Дирхерст наконец удалился, Рейф потер костяшки кулака о ладонь, посмотрел на брата и проворчал:

— Нечего на меня так смотреть — он заслуживал большего.

— Чего бы он там ни заслуживал, — резко бросил маркиз, — но твои подвиги навредят всей семье. Филдс, между прочим, принят при дворе. И еще эти новые законы, ограничивающие права дворянства. Мы не можем себе позволять…

— Вали ты ко всем чертям, Уорфилд! — огрызнулся Рейф. — Я никому — слышишь, никому! — не позволю оскорблять моих друзей или моих близких.

— Я думала, что Роберт — твой друг, — спокойно заметила Мадди.

Рейф резко обернулся к невестке:

— Только что выяснилось совершенно обратное.

Он поймал взгляд Фелисити, удержал его пару коротких мгновений и, развернувшись, вышел из гостиной.

Маркиз что-то сказал Мадди, но та покачала головой:

— Уволь меня ото всей этой чепухи. — И она протянула руку Мэй: — Пошли, представишь меня кукле Полли и мистеру Мишке.

В гостиной остались только Фелисити и лорд Уорфилд. Он подошел к двери и аккуратно прикрыл ее. Фелисити нервно сглотнула. О чем намеревался говорить старший брат Рейфа, она не знала, однако догадывалась, что разговор пойдет о Рейфе.

— Рейф сказал мне, что вы разослали письма с просьбой о месте гувернантки, — начал Уорфилд, пытливо всматриваясь в ее лицо. — Приглашения уже получили?

— Нет. Недавно прислали два отказа, но до сих нор ничего не пришло от дальней родственницы из Йорка. Она меня очень любила, когда я была маленькой. Надеюсь, что она возьмет меня к себе.

— У вас нет желания остаться в Фортон-Холле?

У нее было такое чувство, что весь их разговор направляется к некоей определенной цели, но ради Рейфа она решила поддержать игру.

— Мои желания сейчас, милорд, не имеют никакого значения. Ваш брат был достаточно добр и позволил нам с сестрой остаться здесь до тех пор, пока мы не подыщем себе другое жилье.

Уорфилд помолчал, явно раздумывая над ее ответом.

— А что вы думаете о предложении графа Дирхерста купить поместье?

— Я думаю, это чрезмерно щедрое предложение, — пожала плечами Фелисити, — Правда, Рейфу Джеймс совсем не симпатичен, но, думаю, ему пока нравится проводить здесь время. Когда ему надоест, он, я в этом не сомневаюсь, продаст Фортон-Холл.

Новая пауза в разговоре.

— Вы это ему говорили?

— Не раз и не два.

— Как вы думаете, он скажет то же самое, если я задам ему этот вопрос?

Фелисити прищурилась, стараясь справиться с поднявшимся в душе раздражением и остаться спокойной и вежливой.

— Милорд, вы считаете, что я вам лгу?

— Понимаете, мой брат бывает весьма… непоследовательным, — тщательно подбирая слова, ответил Уорфилд. — Он частенько влезает в какое-нибудь дело с головой, а потом…

— А потом вы и ваш отец, назначив себя его опекунами, бросаете ему спасательный круг и вытаскиваете из очередной передряги, в которую он угодил, — перебила его Фелисити. — Удивляюсь, неужели вам не приходило в голову, что он не стал бы прыгать из одной авантюры в другую, позволь вы ему почувствовать, что то, что он делает, действительно имеет зна чение?

Уорфилд чуть приподнял бровь, и это был единственный признак того, что он отметил ее резкость.

— По вашему мнению, нынешняя его авантюра — это серьезно?

Фелисити направилась мимо него к дверям.

— Думаю, милорд, что вам следует задать этот вопрос своему брату. Но не мне.

— А знаете, — проговорил он вслед Фелисити, когда та уже открыла дверь, — вы напомнили мне мою жену.

Она удивленно обернулась:

— Принимаю ваши слова как комплимент, лорд Уорфилд. Куин улыбнулся, и его улыбка живо напомнила ей Рейфела.

— Мы еще вернемся к этому разговору.

— Рейф? — неуверенно окликнула Бэнкрофта Мадди. Тот вскочил на ноги, от неожиданности выронив из рук записную книжку и мерный шест.

— Я не в настроении сейчас обсуждать что-либо с кем-либо.

— Тогда тебе нужно было получше спрятаться. — Мадди демонстративно скрестила руки на груди.

Рейф подобрал мерный шест и снова уставился на пролом в стене.

— Тебя послал Уорфилд?

— Да нет. Сейчас он допрашивает мисс Харрингтон.

— Что он делает?!

Не хватало еще, чтобы после разговора с его братцем Лис ударилась в бега!

— Я и не думала, что это тебе понравится.

— Ему что, мало мучить меня? Лис не сделала ничего дурного!

Скажем, ничего сверх того, к чему он ее поощрял.

— Куин просто очень предусмотрительный человек.

— Лучше бы он держался подальше от моих дел, честное слово! Ему бы неплохо знать, что в случае чего я его отлуплю за милую душу!

— Какая трогательная братская любовь! — с усмешкой проговорил незаметно подошедший к ним Куин. — Полагаю, ты мне угрожаешь?

— Черт побери, вы двое, оставьте меня наконец в покое! — процедил Рейф.

Собеседники нарочито пропустили его слова мимо ушей, что отнюдь не улучшило ему настроения. Все было проще некуда, пока он не отправил в Лондон эти чертовы письма. Если жалеть о разрыве с Робертом Филдсом особо нечего, то Куин — совсем другое дело. Похоже, о попытках получить ссуду можно забыть, тем более после сегодняшнего вечера. Повел он себя и вправду как бешеный бык и скорее всего до смерти перепугал Лис.

— Ну так что? — негромко поинтересовалась Мадди, ласково взяв мужа под руку и прижимаясь к нему.

Маркиз слегка пожал плечами.

— Как всегда, неразбериха.

— И что дальше? — отрывисто спросил Рейф, злясь на их нежности и совершенно теряя терпение.

— Мы тоже уезжаем, — сообщил ему Куин.

— На ночь глядя?

— Похоже, в Чешире это становится доброй традицией, — усмехнулся брат и одарил Рейфа добродушной улыбкой, чтобы смягчить язвительность своего ответа. — Мы обещали нанести ответный визит дяде Малколму, и я не думаю, что тебе стоит все усложнять.

Рейф ничего другого и не ожидал. Хотя он никогда не признался бы в этом на людях, но в душе он всегда восхищался тактичностью брата и его спокойной мудростью. И было больно узнать, что его брат в сложной ситуации предпочел умыть руки.

— До моего отъезда из Англии я тебе напишу.

— Ладно. Хотя бы дай нам знать, на какой континент ты отправился, — мягко попросила Мадди.

Рейф посмотрел на них обоих, и в душе его как будто открылась пропасть неуверенности, в которую ох как не хотелось сваливаться.

— Обещаю, — ответил Рейф и сделал несколько шагов в сторону двери. — Помогу вам собраться.

— Думаю, что могу ссудить тебе двадцать тысяч фунтов при разумном проценте, — неожиданно бросил ему вслед Куин, и от этих слов Рейф застыл на месте. — Надеюсь, мне не придется напоминать, чтобы ты присылал регулярные отчеты о том, как идет ремонт.

Рейф медленно повернулся к брату.

— Я… я полагал, что Фортон-Холл не лучшее место для вложения денег, — проговорил он, разрываясь в душе между чувством искреннего восторга и жутким страхом при мысли о том, что Куин сказал это всерьез.

— Для вложения денег Фортон-Холл плохое место, — согласился с ним Уорфилд.

— Тогда зачем…

— Место не самое лучшее, — повторил маркиз, — но речь то о тебе. Я подготовлю все нужные бумаги и открою тебе кредит. Только помни: чем меньше потратишь, тем легче будет выплачивать долги, если ты вдруг передумаешь.

— Рейф молча посмотрел на него и сказал лишь:

— Спасибо.

Куин покачал головой:

— Через неделю ты возненавидишь и меня, и это место. Я же тебя, Рейф, знаю как облупленного!

— Порой мне кажется, что я себя совершенно перестал понимать, — признался Рейф.

— Так ты, в самом деле, хочешь заняться тем, о чем говорил?

— Да.

Час спустя Рейф сидел на широких ступеньках парадного входа и смотрел, как карета Уорфилдов исчезает в темноте. С их отъездом Фортон-Холл вдруг показался ему каким-то заброшенным, грустным и дряхлым. Куин был прав. Что делать дальше, он просто не представлял.

Рейф знал, почему все это затеял, по крайней мере думал, что знает. Согласившись взять двадцать тысяч соверенов в долг только ради того, чтобы увидеть, как улыбнется Фелиси-ти, даже для него было бы несусветной глупостью. Нет, тут было нечто серьезнее. Какая-то часть его самого страстно хотела узнать, сумеет ли он восстановить усадьбу, справится ли с тем, что начал вообще-то помимо своей воли. Такими делами ему почти не приходилось заниматься, и ни брат, ни отец никакими советами помочь ему не могли. Он был предоставлен самому себе.

— Я, конечно, не знаю, как там принято в Лондоне, — сказала Фелисити, садясь рядом с ним на ступеньки, — но полагаю, что твои друзья установили рекорд наикратчайшего визита за всю историю Англии.

Прозвучало это более чем дружелюбно, и Рейф вздохнул с облегчением. Боясь чем-нибудь ее снова рассердить, он решился лишь кивнуть в ответ и коротко заметить:

— Это были не гости — просто орда одержимых головорезов. Не понимаю, как я их столько времени выносил! Фелисити покосилась на него и снова перевела взгляд на едва видневшуюся в густых сумерках поляну. — За что ты ударил мистера Филдса?

Вопрос был из тех, на которые он предпочел бы не отвечать, пока не разобрался в причинах своего поступка. Однако он уже успел узнать Лис достаточно близко, чтобы не понимать: молодая женщина все равно добьется ответа.

— Он… высказывал такие намеки, которые я никоим образом не мог принять!

— Возможно, это была правда?

Рейф из-под ресниц глянул на Лис и несколько раз нервно провел ладонями по бедрам. Разговаривать с Куином и то было легче.

— Да.

— Тогда почему…

— Если бы он знал меня или хотя бы был осмотрительнее, то никогда не стал бы такого говорить. Куин куда более тактичен.

— Но твой брат тоже уехал.

— Да, но по другой причине, — усмехнулся Рейф. Фелисити молча ждала, и Рейф со вздохом продолжил: — Похоже, он наконец решился дать мне достаточно длинную и прочную веревку, чтобы повеситься!

Лис посмотрела на него с изумлением и подозрением, потом губы ее дрогнули, расслабились и их тронула легкая улыбка. Рейф почувствовал себя как впервые влюбившийся школьник.

— И что же это за причина? — тихо спросила она. Рейф пожал плечами. По крайней мере она, похоже, все еще симпатизировала ему. Он вовсе не считал, что причина в том, что ключи от Фортон-Холла теперь у него в руках, но и не был настолько глуп, чтобы легко отмахнуться от слов брата. Уорфилд обладал глубоким чувством здравого смысла.

— Куин дал мне денег взаймы, — сказал он.

— Да, ты мне говорил. Две тысячи фунтов. Я рада.

— Двадцать тысяч, — поправил ее Рейф. — На полное восстановление и ремонт поместья.

— Двадцать… — начала было повторять Фелисити и замолчала. Внезапно она бросилась ему на шею и расцеловала. — Двадцать тысяч фунтов! Рейфу хотелось расцеловать ее в ответ, стиснуть в объятиях, предаться с ней любви… Но тем не менее одно он хотел прояснить раз и навсегда.

— Я по-прежнему собираюсь продать Фортон-Холл, — проговорил он, и от внутреннего напряжения голос прозвучал резче, чем ему хотелось.

Фелисити выпустила его из своих объятий и положила руки на колени.

— По крайней мере он станет таким, как прежде, — бесстрастно сказала она чуть заметно дрогнувшим голосом.

Ему хотелось спросить, любит ли она его хотя бы немного, пусть даже она больше любит свой Фортон-Холл. Но тогда пришлось бы признаться в своей любви к ней, а что делать потом, Рейф не имел ни малейшего понятия.

— А ты сможешь побыть здесь до тех пор, чтобы все увидеть собственными глазами? — спросил он вместо этого.

— Не знаю, — едва слышно ответила Фелисити, и глаза ее наполнились слезами. — Надеюсь, что смогу.

Он медленно провел кончиком пальца по ее щеке и смахнул непослушную слезинку. И, устав бороться с самим собой, склонился к ней и ласково поцеловал.

— Я тоже надеюсь.

Граф Дирхерст наблюдал, как мимо проследовала роскошная карета маркиза Уорфилда. Он чуть тронул поводья своего жеребца, чтобы тот отступил еще глубже в придорожный перелесок. Слава Богу, наконец уехали. Побыть в благородном столичном обществе приятно и лестно, вот только не вовремя сюда пожаловала эта знать, а о манерах вообще лучше промолчать. Единственная отрада — Бэнкрофт выказал всю мерзость своей натуры, да еще на глазах у милой Фелисити.

Трудно было поверить, что этот варвар имеет отношение к семейству Хайброу. Это же надо было додуматься — ударить гостя! Такое случается крайне редко, и, честно говоря, сам Дирхерст о таком даже не слышал. Фелисити явно была потрясена, и, к счастью, он оказался рядом с ней, чтобы воспользоваться ситуацией. С каждым днем она все больше проникалась к нему симпатией, он это ясно чувствовал.

Бэнкрофт сидел на выщербленных ступеньках дома, освещаемый только неверным светом свечей, зажженных в прихожей. Джеймсу даже было жаль его. Бедняга, теперь у него, считай, и выбора-то не осталось. Единственный выход — продать поместье тому, кто предложит за него хорошую цену, и на тех условиях, которые предложит покупатель. Неплохо, весьма неплохо. Затем к Бэнкрофту вышла Фелисити. Дирхерст нахмурился, и сочувствие, тронувшее было его сердце, вмиг улетучилось. А когда мисс Харрингтон поцеловала негодяя, Джеймс закусил губу с такой силой, что почувствовал во рту привкус крови.

— Двадцать тысяч фунтов! — во весь голос воскликнула она и еще раз поцеловала Бэнкрофта, а потом мерзкий тип обнял это чистейшее существо своими грязными руками и тоже поцеловал.

Граф какое-то время смотрел на эту пару, потом развернул жеребца и направил его к реке, которая текла в низине за старой конюшней. Похоже, что-то произошло. Что-то, связанное с большими деньгами. И если судить по Фелисити, Фортон-Холл к этому имел прямое отношение.

Если Бэнкрофт намерен уделить больше внимания этому поместью, то, кажется, выбор методов значительно сузился. Граф улыбнулся. Это его более чем устраивало.


Глава 14

<p>Глава 14</p>

— Это номер семьдесят четыре! — расхохоталась во все горло Мэй.

Фелисити только что закончила раскладывать одежду сестры на самодельные полки и выглянула в окно. С десяток рабочих грузили бревна и доски на три повозки, подогнанные прямо к тому месту, где громоздились кучи мусора — все, что осталось от конюшни. Рейф, получив деньги, не мешкая взялся за дело.

Фелисити уселась на широкий подоконник и стала смотреть на Рейфа и Мэй, которые устроили шутливое сражение на палках, подобранных в мусоре. Сестренка с нескрываемым восторгов вскрикивала, размахивала «саблей» и по ходу сражения изобретала все новые способы отправить на тот свет своего противника. Рейф же в каждом движении был аккуратным и несуетливым. Это напомнило Фелисити, каким он может быть опасным противником. На этот счет несколько дней назад прекрасный урок получил Роберт Филдс.

За те пять дней, что прошли после отбытия столичных гостей, Рейф был занят с утра до вечера, выясняя, что и как ремонтировать, какие материалы и где заказывать. Он набросал план новой конюшни, и даже на ее неопытный взгляд старая постройка не шла с новой ни в какое сравнение. Рейф настойчиво привлекал Фелисити к принятию всех решений по строительству, как если бы она была его полноправным деловым партнером.

В то же время она не могла отделаться от мысли, что в их взаимоотношениях кое-что изменилось. За любым комплиментом или флиртом всегда следовала пусть маленькая, но новость, связанная со строительством. Он как будто всякий раз проверял, насколько интересно ей то, что происходит с поместьем. А так для Фелисити любое произнесенное им слово звучало сладкой музыкой, она не особенно старалась вникать в смысл, отдаваясь чувствам.

Она старалась думать о графе Дирхерсте объективно, точно так же как о Рейфе, старалась вспомнить его нечастые поцелуи с тем же трепетом, который она испытывала при каждом прикосновении к себе Рейфа. Ничего из этого у нее не получилось, но так как в отношении Бэнкрофта Фелисити никаких видов на будущее иметь не могла, то решила быть рассудительной и обменять любовную страсть на уверенность в завтрашнем дне, пусть без особой любви, но зато гораздо более практичную и надежную, чем все недостижимые мечтания.

Еще какое-то время Фелисити понаблюдала за тем, что происходило во дворе, а потом спустилась на первый этаж, чтобы помочь готовить обед. Рональд, похоже, чувствовал себя на кухне своим человеком, потому что сидел и увлеченно болтал с Салли. Увидев воркующую парочку, Фелисити улыбнулась.

— Рональд, — сказала она, когда тот при виде ее вздрогнул и покраснел как рак. — Если у вас сегодня выдастся свободная минутка, мне хотелось бы убрать все эти столы из прихожей до того, как в западном крыле начнутся работы.

Рональд вскочил на ноги:

— Мисс Харрингтон, я прямо сейчас… — и вылетел из кухни.

Салли весело похихикала ему вслед и, бросив на Фелисити понимающий взгляд, продолжила месить тесто.

— Думаю, пирог с персиками к обеду — то что надо, — заметила она.

— Согласна, — кивнула Фелисити и потянулась за ломтем свежеиспеченного хлеба. — Знаешь, Салли, похоже, у тебя появился поклонник.

Девушка покраснела до корней белокурых волос.

— Мисс Фелисити, он говорит, что я хороша, как распустившаяся роза.

Неужели юный мистер Бент взял пару уроков обаяния и обольщения дам у Рейфа?

— Вообще-то это правда, — произнесла она вслух.

— Извините, мисс.

Фелисити обернулась на звук незнакомого мужского голоса. На пороге кухни стоял высокий худой господин, весь исполненный чувства собственного достоинства. Его темные волосы слегка серебрила седина, а в каждой руке он держал по саквояжу.

— Приношу свои извинения, — продолжил он столь же вежливо и чуть высокомерно, — но вам известно, что некий нескладный молодой человек двигает столы по голому паркету? Осмелюсь заметить, так можно все безнадежно исцарапать!

Фелисити смотрела на пришельца, безуспешно пытаясь сообразить, кто бы это мог быть.

— Да, мне это известно, — с достоинством ответила наконец она. — Пол все равно будут перестилать.

Незнакомец чинно кивнул и поставил саквояжи на пол.

— Понятно. Не будете ли вы столь любезны подсказать, где я могу найти мастера Рейфела Бэнкрофта?

Фелисити, исполненная любопытства и слегка сбитая с толку его чопорностью, показала рукой на выход из кухни:

— Во дворе, около конюшни.

— Премного вам благодарен, мисс.

Еще один короткий вежливый кивок, и джентльмен оттащил свой багаж в угол, прошел к двери и распахнул ее. Переглянувшись с Салли, с лица которой не сходило изумленно-озадаченное выражение, Фелисити последовала за ним. Длинными фалдами черного сюртука легонько похлопывал утренний ветерок. Незнакомец пересек двор и направился к тому месту, где Рейф размахивал импровизированной шпагой, демонстрируя Мэй богатые возможности выпотрошить врага одним точным ударом. Когда неизвестный джентльмен был на полпути к Рейфу, тот, наконец, его заметил. Он вдруг на глазах осунулся и заметно побледнел, а первоначальное недоуменное удивление сменил явный благоговейный страх.

— Они здесь? — рявкнул Рейф, роняя палку и устремляясь к одетому с иголочки джентльмену. — Черт возьми, меня никто не предупредил!

Джентльмен остановился.

— Герцог и герцогиня в Испании, мастер Рейфел. — Из кармана сюртука он вытащил сложенный лист бумаги. — Мне было приказано передать вам вот это.

Рейф взял письмо и развернул. Бросив взгляд на текст, он поднял разгоревшиеся глаза:

— Вы пожалованы мне?

— Я направлен в ваше распоряжение на некоторое время, сэр.

— И чья это была идея? — Лицо Рейфа вновь обрело нормальный цвет. Он расплылся в улыбке, и Фелисити с облегчением расслабилась. Какой бы ни была беда, ее удалось избежать.

— Ее светлость.

Рейф дочитал письмо и принялся хохотать.

— Бикс, вы об этом пожалеете!

— Уже жалею, мастер Рейфел.

Рейф взмахом руки подозвал к себе Фелисити и протянул ей письмо.

— Это подарок мне, — сказал он, указывая на гостя. Фелисити открыла послание.

«Дорогой Рейф, — прочла она, — Бикс нуждается в смене обстановки, и я надеюсь, что от него тебе будет хоть какая-то польза, пока ты разбираешься со своими делами. Пожалуйста, верни его нам в хорошем состоянии и не мучай слишком сильно. Мама».

Фелисити не смогла удержаться от улыбки, мгновенно преисполнившись искренней симпатии к герцогине Хайброу. Ясное дело, она прекрасно знала своего сына. На мгновение Фелисити даже позавидовала Рейфу. Когда-то и у нее была такая же мама. Лис, Мэй. Это Бикс, потрясающий дворецкий герцога и герцогини Хайброу. Бикс, это мисс Фелисити Харрингтон, это мисс Мэй Харрингтон.

— У нас тоже был дворецкий, — сообщила Мэй и торжественно поздоровалась с Биксом за руку. — Его звали Смайт, и он был жутким злюкой.

— Мэй, — нахмурила брови Фелисити, хотя возразить было нечего. Доведись ей быть дворецким при братце Найджеле, она бы тоже злилась на весь белый свет.

— А вот Бикс никогда ни на кого не злится, — рассмеялся Рейф. — Верно, Бикс?

— Даже если оказывается, что мой самый кошмарный сон стал явью, мастер Рейфел.

— Вы что, на нас намекаете? — с подозрением осведомилась Мэй.

— Упаси Боже, мисс Мэй!

— Еще бы! — хмыкнул Рейф. Дворецкий отвесил церемонный поклон:

— Если позволите, я бы приступил к исполнению своих обязанностей. Насколько я понимаю, времени терять нельзя.

Чопорно развернувшись, Бикс прошествовал к крыльцу. Фелисити посмотрела ему вслед, потом повернулась к Мэй.

— Помоги Салли приготовить завтрак, — распорядилась она, и девочка вприпрыжку отправилась следом за дворецким.

Рейф внимательно посмотрел на Фелисити:

— Я снова сделал что-то не так?

— Никто этого не говорил…

— Черт возьми, я за ним не посылал! — перебил ее Рейф и забрал письмо обратно. — Я полностью невиновен и оправдан?

— До последнего времени все свидетельствовало об обратном, — сухо заметила Фелисити.

Рейф рассмеялся. Она улыбнулась в ответ, гадая, знает ли он, до чего красив, как завораживающе играет ветерок прядью темно-русых волос надо лбом… Когда взгляды молодых людей встретились, выражение его лица смягчилось. Сердце у Фелисити заколотилось, на мгновение показалось, что Рейф собирается ее поцеловать прямо сейчас, на глазах у всех.

— Буду счастлив еще раз доказать, насколько вы, сударыня, ошибаетесь, — шепнул он.

— Рейф, не уходи от разговора!

— Это ты от него уходишь.

— Ты что, на самом деле хочешь, чтобы дворецкий герцога и герцогини Хайброу увидел… — Фелисити запнулась, не желая отзываться плохо о своем, вернее, а его доме, но состояние поместья говорило сама за себя, — …увидел вот это? — И она обвела рукой двор и усадьбу.

— Ты имеешь в виду, что это не его уровень? Господи, какими мужчины порой бывают бестолковыми!

— Несомненно, это не его уровень. Рейф расплылся в улыбке:

— Тем более приятно заполучить дворецкого, который служит в самом величественном поместье Англии. Любое другое место — не его уровень.

Фелисити развела руками:

— Замечательно! Теперь мне намного легче.

— Рад, что сумел тебе помочь.

Рейф замолчал, и, по мере того как он смотрел на молодую женщину, улыбка медленно сползла с его лица.

— Что случилось? — наконец не выдержала Фелисити.

— Я просто думал, как сильно хочу тебя поцеловать. Прямо сейчас.

Фелисити покраснела.

— И не вздумай! Нас могут увидеть!

— А мы найдем укромное местечко.

— Все шутишь!

— Кто сказал, что я шучу? — спросил он и шагнул ближе. Она уперлась рукой ему в грудь и посмотрела в лицо.

— Я сказала.

— Только потому, что ты не дашь мне пойти чуть дальше.

— Тише!

Он наклонился к ней.

— Однажды у нас получилось, причем неплохо. Что же нам мешает повторить это славное деяние?

Фелисити тоже задавалась этим вопросом. Ответ на него у нее был, но она хотела, чтобы он знал ее мнение.

— Джанетт Окли, — сказала она.

— Джанетт? — вопросительно приподнял бровь Рейф. — Ты уже второй раз говоришь о ней. Между нами ничего не было.

— Ну да. Ни с кем и никогда. Фелисити повернулась, чтобы уйти, но Рейф удержал ее за руку.

— При чем здесь Джанетт? Ты совсем другая! Не надо путать две совершенно разные ситуации.

— Ты-то по-прежнему Рейфел Бэнкрофт и к чему-то стремишься, разве не так?

— Если бы я знал!.. — горячо воскликнул он, но, посмотрев на рабочих, разбиравших кучи мусора, продолжил более спокойным тоном: — Если бы я сам заранее знал, что собираюсь делать, то наверняка сказал бы тебе, честное слово.

Он отпустил ее локоть и бросил еще один взгляд на руины конюшни.

Временами ее посещала мысль о том, что всем было бы только лучше, если бы кто-нибудь еще раз заехал Рейфу Бэнкрофту по голове. Со связанным по рукам и ногам, оцепенелым и беспомощным Рейфом было бы намного легче управляться, причем привлекательность его нисколько бы не пострадала. На самом-то деле Фелисити еще до их близости мечтала об этом — снова увидеть его лежащим на полу кухни связанным и всем телом упасть на него, прижаться к нему. Ведь связанный он никуда бы от нее не делся.

По дороге на кухню она встретила Мэй.

— Бикс сказал, что я не обязана помогать готовить завтрак, — сообщила девочка.

— Вот как? А ты довела до его сведения, что обстоятельства, с которыми нам справиться было не под силу, вынудили нас отставить в сторону кое-какие неписаные правила?

— Нет, я ему просто сказала, что от его слов ты взбесишься.

Фелисити взяла сестру за руку и двинулась дальше.

— Весьма проницательное замечание с твоей стороны.

— Спасибо, Лис, — не уступила Мэй.

Рейф посмотрел, как Лис и Мэй вошли в дом, и решил вернуться во двор помочь сгрузить мусор. С теми деньгами, которые ему ссудил Куин, он мог бы сам не заниматься этим, но уже привык быть на открытом воздухе, да и, как выяснилось, от тяжелой физической работы он действительно начал получать удовольствие. Кроме того, если бы он целый день напролет слонялся без дела по усадьбе, их отношения с Фелисити окончательно бы испортились. Когда все время думаешь о женщине, к которой тебя неумолимо влечет, можно додуматься бог знает до чего.

Подъехал на своей повозке Деннис Грэм, и Рейф направился к нему поздороваться.

— Про строевой лес там ничего не слышно?

— Есть новость. Со следующей недели, если погода продержится, начнем получать. А еще я заглянул в «Усталого путника» и замолвил пару словечек насчет того, что вы работников нанимаете. Так что после полудня сюда подойдет несколько человек.

— Да, вот что значит пара лишних соверенов.

— Да ничего это не значит, — возразил Грэм и принялся натягивать рукавицы. — Народ в Чешире не привык, что дворянин предлагает починить им изгородь, а за это просит поработать на него пару-другую дней.

Рейф обернулся и снова посмотрел на усадьбу.

— Знаешь, я не Робин Гуд; отчаяние и бедность рождают порой странное потомство. С деньгами легче… Впрочем, начну выплачивать ссуду и пойму, как ошибался на этот счет.

И чем раньше это начать делать, тем лучше. Имея в руках двадцать тысяч, Рейф не мог доверять даже самому себе. С какой стати ему доверился Куин, он не мог понять.

— Я тут вот подумал, — продолжил между тем фермер, — со всей этой суетой прямо и не знаю, захотите ли вы еще забот… Только если вы хотите собрать по осени хороший урожай, пора заняться полями.

— Согласен, — кивнул Рейф. — Если вы с Фелисити смогли бы подсказать мне, чего и сколько нужно, и если бы за всем и им вы бы и последили, то против посевов я ничего иметь не буду.

— Вы что, хотите, чтобы я присматривал за севом и всем остальным?

— Может, я и могу за один присест свалить конюшню, но вот в фермерских делах вы разбираетесь во сто крат лучше.

Как бы ему ни хотелось сэкономить, это был не тот случаи Хороший урожай, ясное дело, повысит стоимость поместья, да и лишний доход придется весьма кстати. От одной только этой мысли у него повеселело на душе.

— Это большая честь для меня, мистер Бэнкрофт. Они еще минут двадцать проговорили о достоинствах разных сортов зерна и почв, и Рейф даже начал сожалеть, что всякий раз отмахивался от попыток брата завести с ним разговор на тему ведения хозяйства. Уорфилд мог бы присоветовать ему немало полезного из своего опыта землевладельца. Обращаться к Фелисити по поводу того, в чем он мало что понимал, не хотелось, а Куин и Мадди уже наверняка добрались до Сомерсета и мирно беседовали с дядюшкой Малколмом. А если бы ему вдруг взбрела в голову шальная мысль обратиться за помощью к отцу, так герцог и герцогиня, увы, в Испании. Но дело было даже не в этом. Просто-напросто Рейф понятия не имел, о чем, собственно говоря, нужно спрашивать. Он выпрямился, давая отдых затекшей спине. Единственными землевладельцами, с которыми он здесь познакомился, были граф Дирхерст да сквайр Талфорд. К Дирхерсту он бы и за веревкой не обратился, так что выбор определился сам собой.

Сквайр как раз готовился к своей полуденной прогулке, когда появился Рейф верхом на Аристотеле, и Талфорд любезно пригласил нового соседа составить ему компанию.

— Слышал, что ваши лондонские гости разъехались, — заговорил сквайр, когда они легким галопом направились вдоль живой изгороди, что окаймляла дорогу. — Признаться, весьма любопытный способ проявления гостеприимства.

Рейф искоса посмотрел на него:

— Осмелюсь предположить, Дирхерст постарался донести до вас новости?

— Один из его лакеев поделился с миссис Денуорт. Так. Значит, все графство осведомлено о положении дел.

Назрела необходимость потолковать с лавочницей.

— Это было всего лишь недоразумение, — заметил Рейф. Сквайр неопределенно покачал головой и повернул лошадь к близлежащему лугу.

— Вот как?

Пока они ехали, Рейф приметил, что сад Талфорда, весьма приятный на вид, был высажен так, что центральная усадьба казалась гораздо меньше, чем была на самом деле. Сам он собирался в Фортон-Холле разбить сад перед домом, примерно так же, как это сделал Куин несколько лет назад у себя в поместье. Пруд, безусловно, нужно было сделать шире и глубже, тем более что, на его взгляд, его никогда не чистили. Потом его надо было как-то назвать — у всех рыболовных прудов всегда есть имя. А если пруд Мэй? Ей бы это наверняка понравилось.

— Ради Бога простите, сэр… Я хотел посоветоваться с вами о зерновых.

— Я вовсе не хотел быть резким, — сказал Талфорд, возвращая ушедшего в грезы Рейфа на землю. — Вы ведь приехали ко мне, наверное, с какой-то целью? Насчет зерновых?

— Да, зерновые. Деннис Грэм поможет мне с посевами, но дело в том, что, как только заводят разговор про эти самые урожаи и посевы, я чувствую себя полным идиотом, — признался Рейф.

— Весьма скучный предмет для обсуждения с господином, который не сегодня-завтра отправится в Китай.

— Понимаю, — мрачновато усмехнулся Рейф. Ссуда в двадцать тысяч фунтов, которую в недалеком будущем ему предстояло вернуть, делала Китай еще более недостижимым местом. Все, что сейчас такой тяжестью давило ему на плечи, он, черт возьми, устроил себе сам. — Не сможете немного помочь мне в этом деле?

— Весьма интересно. А Фелисити об этом известно?

— Что я мало смыслю в сельском хозяйстве? Уверен, что она, так или иначе, уже догадалась.

Сквайр улыбнулся и отвел глаза.

— Я имел в виду будущий урожай.

— Еще нет, но Фелисити узнает обо всем обязательно. Мне просто хотелось все обсудить с понимающим человеком.

К тому времени, когда Рейф засобирался в Фортон-Холл, уже совсем стемнело. Аристотель на своей многострадальной спине тащил трехтомник «Зеленые насаждения в Западной Англии», а сам Рейф успел наслушаться столько, что вполне мог приниматься за создание четвертого тома. Он был страшно доволен собой потому, что столько всего про сельское хозяйство сумел удержать в голове. Получалось, что к Куину и его светлости Рейф прислушивался несколько более внимательно, чем ему казалось.

— Мистер Бэнкрофт! Чем могу быть полезна в этот поздний час? Приветствие лавочницы прозвучало чуть более любезно, чем обычно, но для радости от встречи с ним у нее была причина — похоже, Бэнкрофт становился самым плодоносным источником местных сплетен. Он все-таки решил заехать в Пелфорд, хотя это и было не по пути. Миссис Денуорт все еще находилась в лавке, но из-за отсутствия покупателей уже собиралась закрывать. Рейф спрыгнул с жеребца и шагнул через порог. Колокольчик на двери громко звякнул, и толстуха подняла голову.

— Добрый вечер, миссис Денуорт. К вам, случаем, не завозили виргинские сигары?

— Из колоний? Увы, нет. Здесь, в Чешире, их не очень-то спрашивают.

Рейф задумчиво побарабанил пальцами по прилавку.

— Вот как? Это не радует. Прямо ума не приложу, что делать. Отпишу-ка я в Лондон, пусть пришлют сразу ящик. С доставкой вроде они еще ни разу не задерживали…

Миссис Денуорт смотрела на него во все глаза, всем своим широким лицом выражая крайнюю степень любопытства. Рейф, однако, ограничился лишь невинным взглядом. Миссис Денуорт как-то слишком нерешительно принялась протирать прилавок, и так блещущий чистотой.

— Есть очень хорошие местные сигары, — отважилась на конец она.

— Местный табак? Нет, спасибо большое. Их светлость очень разборчив.

— Их светлость?

— Ну да, мой отец. — Рейф выпрямился и отвесил короткий учтивый поклон. — Ну что же, тогда всего вам доброго.

Залезая на Аристотеля, он не смог удержаться от ухмылки. Это на какое-то время займет ум дражайшей миссис. Сплетню лучше всего запускать самому: слушок о том, что герцог Хайброу собственной персоной вознамерился посетить графство Чешир, намного интереснее и привлекательнее любых деяний нынешних обитателей Фортон-Холла. А это лишь начало задуманных им визитов знаменитостей.

По возвращении в Фортон-Холл Рейф как следует прошелся щеткой по бокам Аристотеля и отвел жеребца в стойло. Потом, скорее из любопытства, обошел дом и направился к парадному входу. У Бикса должен был быть самый острый слух во всей Англии, потому что, будучи дворецким, он должен был услышать любое, самое незаметное, прикосновение к ручке входной двери.

До двери осталось четыре шага, три… Сейчас Бикс наверняка распахнет дверь со своим традиционным «Добрый вечер, мастер Рейфел». Однако в этот вечер Рейф чуть не разбил лицо о дубовую дверь, которая отчего-то так и не распахнулась. Ни малейших следов Бикса. Пробормотав: «Господи, что еще там у них стряслось?» — Рейф нажал на ручку, открыл дверь и вошел в дом.

— Лис? — окликнул он, направляясь по коридору к кухне. — Что вы сделали с Биксом?

— Ничего, — ответила она, встречая его на пороге. Дворецкий стоял у стола. Поверх дорогой рубашки был надет фартук, рукава высоко закатаны, а руки по локоть в муке. При появлении Рейфа Бикс обернулся к нему, церемонно поклонился и продолжил месить лежавшее перед ним тесто.

— Сэр, через пару минут я приду к вам, если вы будете переодеваться в вечернее платье и потребуется моя помощь, — проговорил он спокойно.

— Нет-нет, спасибо. Я сам справлюсь.

— Хорошо, мастер Рейфел. Мисс Харрингтон назначила обед на восемь, если это вам подходит, сэр.

Рейф кивнул, бросил короткий взгляд на Бикса, потом на Фелисити, у которой был такой вид, будто еще немного — и она расхохочется. Кто ее так развеселил — он сам или дворецкий, Рейф и не понял.

— Очень хорошо.

Фелисити за спиной Бикса принялась делать ему знаки, чтобы он уходил, однако Рейф вытащил ее, хотя она и упиралась, из кухни в коридор, а потом в гостиную.

— Отпусти же меня наконец! — громким шепотом возмутилась девушка, вырывая у него свою руку.

— Что вы сотворили с Биксом? Я требую…

— Рейф, понимаешь…

— Да вы его превратили в кухарку! Родители меня за это просто убьют! Ты что, не знаешь, как трудно найти такого умелого и опытного дворецкого, как Бикс?!

Фелисити прижала ладошку к его губам и плотно закрыла дверь в гостиную.

— Ты можешь помолчать? Он исполняет обязанности старшего лакея.

— Отнюдь нет! Я не слепой! Он месит тесто!

— Незаменимый дворецкий твоих родителей весь день напролет дотошно излагал мне, какие обязанности надлежит исполнять слуге его уровни в самых разных благородных семействах. — В ее голосе проскользнули нотки раздражения. — Как выяснилось, наше семейство — самое маленькое во всей дворянской Англии, поэтому дворецкому, как главному лакею, приличествует принять на себя некоторые обязанности, которые не охвачены имеющейся прислугой, — в нашем случае это повар и ливрейный лакей.

— Но…

Фелисити со смехом закрыла Рейфу рот обеими руками, так что он чуть не задохнулся.

— Между прочим, Бикс дважды пытался выгнать Рональда, обвинив парня в полном невежестве. Я хотела ему объяснить, что он помощник конюха, а вовсе не ливрейный лакей, но Бикс не пожелал меня слушать!

Взяв Фелисити за тонкие запястья, Рейф отвел ее руки от лица.

— Боже мой! Бикс печет хлеб, — озадаченно выговорил он.

— Угу. Что и как делать, Салли показала. Он отлично со всем управляется.

Фелисити явно пребывала в приподнятом настроении. Всякий раз, когда она улыбалась, Рейф в душе просто замирал от восторга, но при этом его мучила легкая тревога — самое большое счастье и радость ей по-прежнему дарило поместье Фортон-Холл.

— Мэй сказала мне, что ты сегодня получила письмо. — Он бросил на нее пытливый взгляд.

— Да, — кивнула Фелисити и отошла. Обеспокоенный, Рейф последовал за ней.

— Что-нибудь достойное внимания?

— В некотором роде. — Она снова встретилась с ним глазами, пытаясь, в свою очередь, прочитать его мысли. — Мне предложили должность гувернантки в семье с двумя маленькими детьми. Это в Хэмпстеде, в Лондоне.

Сердце у него екнуло и забилось с удвоенной силой.

— И что?

— Они не хотели бы, чтобы сестра гувернантки общалась с их любимцами. Если я найду жилье для Мэй, место останется за мной.

Рейф облегченно вздохнул.

— Скорее, они не желают, чтобы наш маленький Леонардо да Винчи оконфузил их слабоумных баловней. Слава Богу, она остается в Фортон-Холле.

— Можно, я тебя поцелую? — попросил он. — Никто не увидит.

Ее щеки окрасил легкий румянец.

— Не думаю, что это будет мудро.

Она была права — ведь ему хотелось гораздо большего, чем просто поцелуй.

— Ну что ты, Лис, что ты, — прошептал он и, взяв ее за руки, притянул к себе. — При чем здесь мудрость? Поцелуй меня.

— А что потом?

— Сударыня, а где ваше воображение? — хитро усмехнулся он.

— Одолжи человеку на время дворецкого — и он тут же вообразит себя королем!

— Подшучивать ты умеешь, — пробормотал Рейф и, наклонившись, принялся целовать шелковистую кожу ее шеи, поднимаясь все выше к подбородку, чувствуя, как бьется под его губами какая-то жилка. Проклятие, до чего он желал предаться любви с этой женщиной, здесь, прямо сейчас! — Поцелуй же меня, — уже потребовал он.

Фелисити, прерывисто вздохнув, приподнялась на цыпочки и жадно поцеловала его в прямо в губы.

Он с готовностью ответил ей и затрепетал от радости, почувствовав, что она неуверенно тронула кончиком языка его губы. Черт возьми, гостиная не самое лучшее место для любовного свидания. Он уже едва сдерживал себя и, если, не приведи Бог, сюда вошла бы Мэй, готов был выпрыгнуть в окно.

— Поднимемся наверх? — шепнул он, продолжая покрывать поцелуями ее щеки, подбородок и шею, пока Фелисити тихонько не застонала и не приникла к нему.

— Рейф, ты прямо как моя любимая шоколадка, — улыбнулась она, лаская ладонями его спину.

— Надеюсь, ты хочешь сказать, что я тебе все еще не надоел? — тихонько рассмеялся Рейфел.

Она снова поцеловала его, и на этот раз поцелуй был полным, открытым и долгим. Боже! Какое было бы счастье оказаться сейчас наверху, в спальне! Шутливо коснувшись носом ее шеи, Рейф провел руками по ее спине и, нащупав пуговицы, начал расстегивать.

— Нет, не надоел. Ты такой вкусный.

— Ты тоже.

Он легонько потянул, и платье скользнуло с ее плеч. Продолжая страстно целовать Фелисити, Рейф шагнул в сторону, нащупал у себя за спиной спинку стула и, пододвинув стул к двери, подпер им входную ручку.

Дрожащими пальцами Лис вытащила у него рубашку из-под ремня брюк и трепетно провела горячими ладонями по его животу и мускулистой груди.

— Я просто знаю, что ты не можешь мне наскучить.

— Это правда, — согласился Рейф, спуская ей до пояса сорочку и вновь, теперь уже полуобнаженную, прижимая ее к себе. Чуть отстранившись, он наклонился и, обхватив губами нежно-розовый сосок, жадно втянул его в рот. Фелисити задрожала и прерывисто вздохнула, с трудом сдержав стон наслаждения.

— Скажешь, когда остановиться.

— Я не смогу, — выдохнула она.

— Хорошо. — Крепко прижав Фелисити к себе, он приподнял ее, придвинулся к дивану, сел, едва не упав при этом, но сумев усадить женщину к себе на колени. — Ты такая красивая, Лис.

Вот этого он и желал — видеть ее, любоваться каждой ее черточкой, познавать ее тело и находить такие ласки, которые доставляли бы ей радость.

Она расстегнула ему жилет, стянула его и так поспешно принялась тащить рубашку через голову, что Рейф едва не распрощался со своими ушами.

— Полегче, любовь моя, — рассмеялся он и больше не произнес ни слова, потому что Фелисити принялась покрывать ему грудь и живот легкими, как перышко, поцелуями.

В мгновение ока он освободил ее от остатков одежды, и она, нисколько не стесняясь своей наготы, уютно устроилась у него на коленях. Он не стал помогать Фелисити, когда та неумело расстегивала ему брюки. Она все-таки справилась, спустила их ему до щиколоток и вновь принялась его целовать, крепко прижимаясь к нему всем телом. Рейф мягко, но решительно отстранил ее от себя.

— В этот раз я все-таки сниму сапоги, — заявил он.

— Рейф, — прошептала Фелисити, оглянувшись вокруг и осознав, где они находятся, — если вдруг Мэй или… Поцелуем он заставил ее замолчать.

— Я подпер дверь, и никто сюда не войдет, — тихо сказал он, отрываясь от ее губ. Пересадив ее с колен на диван, он наклонился, чтобы стянуть с себя сапоги и брюки.

— Знаешь, ты тоже… такой красивый, — выдохнула Фелисити, привлекая его к себе.

Улыбаясь, Рейф помог ей лечь на диван и прилег рядом, прижавшись к ней всем телом. Руками и губами он ласкал и ласкал ее гибкое, стройное молодое тело, пока она, наконец, не начала буквально мурлыкать от удовольствия. Ему всегда нравилось любить женщин, и после очередной ночи страсти ему не раз говорили, что в любви он весьма искусен. На этот раз он испытывал неуверенность, даже какую-то робость, боясь расстроить или разочаровать ее.

— Рейф, пожалуйста, — прошептала Фелисити, обхватывая руками его за плечи и притягивая к себе.

— Пожалуйста что? — переспросил он и, немного передвинувшись, лег на нее, чувствуя, как ее тело выгибается ему навстречу.

— Пожалуйста, люби меня, — тихонько простонала она, и ее бедра раскрылись.

— Как пожелает прелестная дама, — выдохнул Рейф и вошел в Фелисити, наслаждаясь обволакивающим жаром ее сладостно-тесного лона. Она, уже не сдерживая себя, громко застонала и запрокинула голову. Рейф принялся покрывать неспешными поцелуями ее шею, изо всех сил удерживаясь от безумного желания овладеть ею. Наконец он медленно сделал первое движение, погрузившись в желанную глубину, потом стал двигаться все быстрее, сильнее, не сводя глаз с ее лица, на котором проступал исступленный восторг. Его прелестная и практичная Фелисити оказалась страстной женщиной, она явно не нуждалась в долгой прелюдии к любовной игре.

— Рейф, Боже мой, Рейф, — хрипло выговорила она и, изо всех сил обняв, скрестила ноги у него на пояснице.

Они испытали экстаз одновременно. Рейф сжал ее в объятиях, желая, чтобы волны наслаждения накатывались вновь и вновь.

— Иисусе, — только и сумел выдохнуть он, когда все закончилось, и обессилено уронил голову ей на плечо.

Фелисити ласково провела рукой по его волосам.

— Пожалуй, я могу и пристраститься к этому, — учащенно дыша, заметила она.

— Ловлю на слове, — рассмеялся он.

Вспомнив, что он мужчина с солидным весом, Рейф начал было сползать с Фелисити, но та обхватила его руками и не пустила.

— Останься.

— Ладно, — согласился он и поцеловал ее.

— Можно я спрошу тебя об одной вещи?

— Конечно.

Она отчего-то не решалась продолжить, и сердце у него беспокойно забилось. Рейф не знал, чего, собственно говоря, испугался, разве что у него не было совершенно никакого желания обсуждать что-либо, связанное с ее возможным отъездом. Он честно пытался приучить себя к мысли о том, что неизбежно наступит день и Фелисити с Мэй не будет в Фортон-Холле, но из этого ничего путного не получилось. А когда он пытался вообразить экзотические ароматы цветов и трав в дальних краях, единственное, что приходило ему на ум, была лаванда — так пахли волосы Фелисити.

— Если… если я тебя попрошу, ты продашь Фортон-Холл графу Дирхерсту?

Опять поместье! Возможно, в конечном счете, Куин и был прав. Хотя осуждать ее за то, что она ищет выход, Рейф не мог.

— Зачем?

— Мне не хочется об этом говорить. — Фелисити прикусила губу. — Ты продашь его графу за семьдесят тысяч фунтов, если я тебя попрошу об этом?

— Ты, никак, собралась за него замуж, чтобы сохранить Фортон-Холл? — бросил Рейф, рывком садясь на диване. — Проклятие, Лис! Почему?

Она села рядом. Посмотрев на него внезапно потемневшими глазами, протянула руку и задумчиво провела кончиком пальца по его помеченной шрамом щеке.

— Мне не из чего выбирать, Рейф. У меня никогда не было такой роскоши, как выбрать кого-то… того, кого я люблю.

— А твои письма о найме на работу? — бросил он, хватаясь за брюки и поражаясь вспыхнувшему приступу ярости.

— Прошел уже месяц. Ни одного вразумительного ответа.

— Время-то у тебя еще есть. Еще месяц, а то и два. Ты можешь и до весны подождать.

Она в упор посмотрела на Рейфа.

— Зачем?

Он не отвел взгляда, помолчал и вдруг вскочил на ноги.

— К чертовой матери! — прорычал он, подхватывая с пола рубаху и сапоги. — Хочешь выйти замуж за Дирхерста — скатертью дорога! Хочешь уехать — уезжай! Но я никогда — слышишь, никогда! — не продам ему Фортон-Холл! Ты во стократ дороже всей этой чертовой кучи камня и бревен, и я не дам ему возможности купить тебя!

Фелисити открыла было рот, чтобы ответить, закрыла его и присела на корточки, чтобы подобрать сорочку.

— Тогда мне придется уехать.

— Почему, черт возьми?

— В таком случае попроси меня остаться! — сердито бросила она, рывком просовывая голову в ворот сорочки. — Сможешь? Хотя бы спроси, чего я хочу, наконец!

Господи, как же ему хотелось сейчас схватить ее в объятия и никогда больше не выпускать! В какой-то момент Рейф всерьез подумал, а не остаться ли в Фортон-Холле, разводить скот, сеять пшеницу, но тут же вспомнил о двадцати тысячах, которые задолжал Куину, и о том, что несколько лет назад поклялся себе не жить так, как жил его отец!

— Лис…

Она приложила пальцы к его губам:

— Не надо. Я знаю, что ты мне ответишь. Не стоило мне спрашивать… — Она подобрала с пола платье и начала его надевать. — Куда мне до прелестей Китая!

Рейф сглотнул, стараясь хоть чуть-чуть утихомирить безумно стучавшее сердце.

— Не знаю, Лис, не знаю. Мне нравятся здешние долины и холмы.

— Возможно, но не настолько сильно, — спокойно заметила она и отодвинула от двери стул.

— Лис…

— Увидимся за обедом.

И она вышла, плотно закрыв за собой дверь. Рейф повалился на диван и принялся натягивать сапоги.

— Черт! — бормотал он. — Черт побери! Черт!


Глава 15

<p>Глава 15</p>

Фелисити всю ночь так и не сомкнула глаз.

Ей мучительно хотелось снова оказаться в объятиях Рейфа, услышать, как он говорит ей, что любит ее и что до конца своих дней останется в Фортон-Холле. Но Фелисити уже сказала, что не верит этому, а когда он захотел перевести все в шутку, повернулась и ушла из комнаты.

Поначалу она рассердилась и возмутилась, пока не поняла, что Рейф способен оставаться в Фортон-Холле только до тех пор, пока ему будет удаваться убеждать себя, что это временно. Если она поставит его перед выбором, он уедет. Так что если этим утром он окажется на пути в Китай, винить ей будет некого, кроме самой себя. Найджел был прав: порой она командовала сверх всякой меры.

Во время завтрака Рейф держался так, будто ничего не случилось. По крайней мере ей в этот день не пришлось с ним прощаться. Но с каждым днем уверенность Фелисити в том, что она сумеет это сделать достойно, таяла.

Фелисити искренне обрадовалась приглашению сквайра Талфорда отобедать вместе с ним, но не могла не думать о том, что это вполне мог быть последний раз, который они с Мэй проводят в компании их симпатичного пожилого соседа. Все, что она любила и чем дорожила, вот-вот было готово выскользнуть у нее из рук, и как не дать этому совершиться, она не знала.

— Как только мы устроимся на новом месте, сразу же пришлем вам весточку, — сказала Фелисити, изо всех сил стараясь удержать на лице улыбку.

— Я съезжу к дочери всего на пару недель. Полагаю, когда вернусь, то еще вас застану.

— Рейф сказал, что ремонт левого крыла займет не меньше месяца, — влезла в разговор Мэй. — Он хочет, чтобы я выбрала обои для моей новой спальни.

— Мэй, эта новая спальня вовсе не твоя, — оборвала девочку Фелисити и тут же пожалела, что не сдержалась. Она дотянулась до сестры, возившейся со своими куклами, усадила на колени и ласково прижала к себе. — Прости, солнышко. Я плохо спала этой ночью.

— И с Рейфом ты поругалась. Он сегодня с самого утра злющий-презлющий! Фелисити покраснела под взглядом, который бросил на нее сквайр.

— Мы всего лишь немного поспорили.

— Послушай-ка, Мэй, — сказал Талфорд, — на кухне вроде бы все еще стоит блюдо с остатками еды. Пожалуйста, отнеси их скотине.

Мэй охотно ускакала выполнять приятное поручение, а Фелисити подозрительно посмотрела на своего соседа:

— Да?

Сквайр отодвинул чашку с недопитым чаем.

— Дорогая соседка, я не намерен оставлять вас один на один с Бэнкрофтом, если вы все еще сомневаетесь в его здравом уме.

— У мистера Бэнкрофта более чем здравый рассудок, — живо отозвалась Фелисити. — Кстати, мы вовсе не одни. Джеймс всего в двух милях отсюда, а мистер Грэм еще ближе. — Она наклонилась к сквайру и ласково похлопала его по руке. — Между прочим, у нас теперь есть повар, лакей и дворецкий.

— Господи, а я и не знал! В таком случае простите за ненужное предложение.

— Что вы, сквайр, я так благодарна, что вы переживаете за нас, — тепло улыбнулась Фелисити. — Не стоит волноваться. Поверьте, мы научились справляться с жизненными обстоятельствами…

Она согласилась, чтобы кучер Талфорда отвез их обратно в Фортон-Холл. Но когда они с сестрой вылезли из коляски, Фелисити поняла, что готова взять назад сказанные сквайру слова о своем умении управляться с обстоятельствами.

— Боже мой, только не это!

У двери в кухню стоял экипаж Дирхерста, однако самого графа нигде не было видно. В этот момент с одной из повозок, в которую рабочие грузили мусор, спрыгнул Рейф и направился к ней. Фелисити подавила вздох облегчения — по крайней мере до драки дело не дошло.

— Дирхерст в гостиной на первом этаже, — своим обычным, приветливым тоном сообщил Рейф, избегая, правда, смотреть ей в глаза.

— Спасибо.

Он кивнул и протянул руку Мэй:

— Пошли, крошка, поможешь мне измерять доски. Фелисити, чувствуя себя покинутой всеми, но при этом испытывавшая тихую радость при виде того, как Мэй на ходу учит Рейфа одной из своих глупеньких детских песенок, отправилась на поиски Джеймса Барлоу.

Граф сидел у окна на самом краешке стула, как если бы боялся замарать свои бриджи. Они были исключительно тонкого темно-синего сукна, и к ним замечательно шел светло-синий сюртук и серый жилет. В сравнении с Рейфом, который для работы по-прежнему надевал старую рубаху ее отца, выглядел он потрясающе — но не таким привлекательным.

— Добрый день, Джеймс.

Он поднялся.

— Добрый день, Фелисити. Как вы нашли нашего сквайра?

— В добром здравии. Он с нетерпением ожидает, когда сможет отправиться погостить к дочери.

— Превосходно. — Джеймс взял ее руку и поднес к губам. — А как вы?

Фелисити улыбнулась, осторожно высвободила руку и села на ближайший стул. Похоже, Дирхерст простил ее за то, что она резко обошлась с ним во время происшествия с Робертом Филдсом.

— Вполне благополучно, спасибо. Что привело вас в Фортон-Холл?

Граф пододвинул к ней кресло и, в свою очередь, тоже сел.

— Вы, Фелисити, нисколько не меняетесь. Завтра мне нужно съездить по делам в Честер, и я решил узнать, не составите ли вы мне компанию.

Вот об этом она и мечтала — отвлечься на какое-то время от всего, что свалилось ей на голову за последние дни.

— Это было бы замечательно, Джеймс. Мэй все лето приставала ко мне, так ей хочется попасть в тамошнюю кондитерскую лавку.

Улыбка на лице графа слегка увяла, но тут же во всей красе вернулась обратно.

— Конечно, Мэй тоже может поехать. Обязательно. Фелисити растерянно заморгала, поняв свою оплошность.

— Извините, Джеймс. Я просто привыкла, что сестра всегда и всюду ездит со мной.

— Что вы, что вы! С ней ведь веселее, верно? Вот именно — веселее. Они довольно долгое время просидели в молчании, прежде чем Фелисити сообразила, что может позвонить, чтобы принесли чай. До сих пор прислуга в доме казалась ей такой роскошью, что всякий раз, когда дверь открывалась по ее требованию, мисс Харрингтон хотелось хихикнуть.

Дворецкий легонько постучал в дверь и только после этого вошел в комнату.

— Слушаю вас, мисс Харрингтон.

— Бикс, будьте любезны, принесите чай графу Дирхерсту и мне.

Дворецкий с торжественным видом не спеша кивнул:

— С превеликим удовольствием, мисс.

— Впечатляет, — заметил граф, когда за дворецким закрылась дверь. — Ваш Бикс весьма учтиво препроводил меня сюда. Весьма надлежащие манеры. Где вы его нашли?

— Он служит у герцога и герцогини Хайброу, Его нам одолжили.

— Одолжили, вот оно что… Понятно. А я-то не мог понять, чего ради Бэнкрофт озаботился нанять такого замечательного слугу, если собрался как можно скорее сбыть с рук поместье.

Бикс молча принес поднос с чаем, поставил его на столик и так же молча вышел из гостиной. В открытое окно Фелисити услышала, как весело хохочет Мэй. Ей вдруг захотелось оказаться там, рядом с ней, и чтобы Рейф смешил ее, щекоча под мышками.

Джеймс откашлялся:

— Не хотелось бы показаться назойливым, но вы подумали над тем, о чем мы говорили в прошлый раз? Я имею в виду мое предложение.

Фелисити на секунду растерялась.

— Да, я думала об этом, — взяв себя в руки, ответила она. — Но хотела бы попросить вас дать мне еще немного времени, чтобы досконально во всем разобраться.

И чтобы убедиться, что все другие возможности исчерпаны, подумала Фелисити.

Дирхерст с улыбкой взял ее за руку:

— Конечно. Должен сказать вам, что рассматриваю это как шаг в правильном направлении.

Граф крепко стиснул ей пальцы, потом наклонился и прикоснулся губами к ее губам. Только не забывайте, что я еще не дала ответа, — предупредила Фелисити, высвобождая руку, прежде чем граф окончательно не раздавил ей пальцы. — Я не хочу быть неправильно понятой.

— Это невозможно, дорогая Фелисити. Вы всякий раз ничего, кроме радости, мне не доставляете.

Фелисити смотрела на графа, сохраняя на лице приветливое выражение, и спрашивала себя, долго бы она мучилась сомнениями, продай Рейф поместье Фортон-Холл графу? От этой мысли Фелисити почувствовала себя облитой грязью: на днях Рейф именно в этом и упрекнул ее, когда сказал, что она продает себя по цене родового поместья. Будут они жить в Фортон-Холле или нет, в любом случае ответственности за их с Мэй благополучие с нее никто не снимал.

— Тогда о моем свадебном подарке. Вы поговорили с Бэнкрофтом по поводу продажи Фортон-Холла?

Фелисити кивнула. Здесь она могла говорить напрямую, отбросив всякие церемонии, и с чистой совестью испить до конца горькую чашу.

— Мистер Бэнкрофт — и мне очень жаль это вам говорить — отклонил предложение продать вам поместье Фортон-Холл. Вы же знаете, между вами разлад, и я боюсь, что он не…

— Что он не продаст мне поместье? — перебил ее граф, вскакивая. — Вы объяснили ему, что поместье в любом случае останется у вас?

Джеймсу не обязательно было знать, что именно ответил Рейф.

— Да, но как я уже сказала…

— Это же нелепо! — Граф подлетел к окну и злым взглядом уставился на подъездную аллею. Некоторое время он молчал, и лишь желваки, ходившие у него на щеках, говорили о том, в каком бешенстве он пребывает. Наконец он повернулся к Фелисити: — Поверить не могу, что человек даже с такой низкой моралью позволил себе так жестоко обойтись с вами!

Фелисити неопределенно пожала плечами, стараясь скрыть тревогу, вызванную этой неожиданной вспышкой гнева. Господи, а она-то почти что сказала, что выйдет за него замуж, даже без Фортон-Холла в придачу!.. Но если это лишь свадебный подарок, тогда непонятно, отчего Джеймс принимает его утрату так близко к сердцу?

— Он ничего мне не должен.

— Не могу с этим согласиться! Я предлагал ему семьдесят тысяч фунтов за эту… — он оборвал себя на полуслове, — за эту землю. Он же нищий! Как он мог отказаться?

— Милорд, — сказала Фелисити, выставляя вперед ладонь в примиряющем жесте, — хотя я обожаю Фортон-Холл, могу вас заверить, что мое решение основывается отнюдь не на одном только желании жить именно в этом поместье.

Дирхерст посмотрел на нее, и лицо его приняло растерянное выражение. Однако он быстро взял себя в руки.

— Конечно, я все понимаю. Эти рабочие… Он что, собирается восстановить западное крыло?

— Да. Брат помог ему оплатить ремонтные работы. Думаю, они оба рассчитывают получить от продажи хорошие деньги.

— Я уже сделал более чем щедрое предложение!

— Джеймс, пожалуйста… выпейте еще чаю. Граф покачал головой:

— Нет. Я не смогу сейчас остаться. Я… мне до завтрашнего дня нужно еще кое-что сделать. Я заеду за вами с Мэй в девять.

— Будем ждать.

Быстрым шагом Дирхерст вышел из гостиной, и минуту спустя громко хлопнула входная дверь. Он даже не стал ждать, чтобы Бикс провел его к выходу. Фелисити допила остывший чай. Восторг Дирхерста после ее ответа на его предложение, похоже, слишком быстро сменило равнодушие. Мужчины порой оказываются самыми настоящими глупцами, когда изо всех сил оспаривают нечто — девушку или кусок земли — никому не нужное лишь потому, что другой мужчина этого никоим образом не может получить. Какое наступит облегчение, когда вся эта кутерьма закончится, вздохнула Фелисити. Если, конечно, это не будет означать, что она потеряет и Фортон-Холл, и Рейфела Бэнкрофта.

Вот, значит, как! Дирхерст оглядел строительную суматоху, царившую вокруг дома, и презрительно фыркнул. Он хранил ангельское терпение целых пять лет, ухаживал за Фелисити, наблюдал, как ветшает поместье, и ждал, когда же семейство Харрингтон додумается обратиться за помощью к их самому близкому, самому надежному другу. И что же? Вместо этого откуда ни возьмись вынырнул великолепный сын герцога Хайброу и вмиг все прибрал к рукам! Дирхерст медленно взобрался на высокое сиденье своего фаэтона. Раз Бэнкрофт отказался мирно продать Фортон-Холл, оставалось одно. Если верить словам миссис Денуорт, сам герцог Хайброу направляется сюда с визитом. Подложный документ не укроется от взора этого прожженного старого дельца, собаку съевшего на земельных сделках. Поэтому любыми способами нужно отвлечь его внимание. Самый простой и надежный — Рейфел Микеланджело Бэнкрофт должен умереть. Вот тогда Джеймс сможет обратиться к герцогу со смиренным предложением быстро и мирно продать Фортон-Холл, а вместе с поместьем и тягостные воспоминания о покойном сыне.

Граф улыбнулся и чмокнул, трогая с места жеребца. Оставалось решить, как все это исполнить. Может быть, несчастный случай? В Честере можно найти помощников для любого дела. Бэнкрофт оказался трижды дураком: у него не будет Фелисити, он расстанется с поместьем Фортон-Холл, а заодно и со своей жизнью.

Если женщина — лучшее творение Господа Бога, то ревность — дело рук самого Люцифера. Рейф, опершись о рукоятку лопаты, мрачно наблюдал, как Дирхерст подсадил Фелисити и Мэй в свой экипаж. Кони тронулись, Мэй весело помахала ему на прощание, а Фелисити даже головы не повернула.

Ругнувшись сквозь зубы, Рейф ожесточенно поддел лопатой дерн, покрывавший лужайку, выбранную под строительство новой конюшни. Фелисити весьма скупо поделилась ним впечатлениями о вчерашнем посещении Дирхерста, а сам граф выглядел еще более самодовольным, чем обычно, — то ли от радости, то ли от злости, что нисколько не проясняло, чем они с Фелисити толковали вчера между собой.

От попыток убедить себя, что все это не его дело, Рейфу стало только хуже. Он любил Фелисити и понимал, будет ее любить, несмотря ни на что. Влюбленность в женщину не стала бы для него такой катастрофой, прояви она хотя бы малейший интерес к путешествиям в другие страны. Угораздило же его влюбиться в женщину, которая настолько сроднилась со своим поместьем, что не мыслит себя без Фортон-Холла даже тогда, когда утратила на него все права!

Приблизился Бикс с бокалом лимонада в руке. Следом тщился Рональд, нагруженный подносом с громадным кувшином и стаканами для рабочих.

— Спасибо, Бикс.

— Мое почтение, сэр.

Дворецкий терпеливо стоял рядом с Рейфом, дожидаясь, когда тот выпьет лимонад. Напиток был холодным и вкусным, но Рейф все же отдавал предпочтение тому, что готовила Мэй, — с кусочками лимонной мякоти и косточками.

— Бикс, — спросил он, протягивая дворецкому пустой бокал, — как тебе здесь нравится?

— Моя должность, мастер Рейфел, не дозволяет мне высказывать критические суждения о деревенском поместье. Как вам известно, я служу в лондонском доме Бэнкрофтов с тех самых пор, как заключил договор о найме с его светлостью.

— И знаешь меня с двухлетнего возраста, — равнодушно добавил Рейф, на которого слова Бикса не произвели никакого впечатления. — Так как тебе усадьба Фортон-Холл?

Дворецкий смотрел на него молча, потом, в свою очередь, задал вопрос:

— Я могу говорить откровенно?

— Будь добр.

Рейф приготовился к бесконечному монологу о жалком состоянии, в котором находится Фортон-Холл. Именно это он и надеялся услышать: в таком случае только безмозглый идиот будет стремиться задержаться здесь пусть хотя бы даже па время. Проклятие, от одной мысли о слове «постоянно» его мороз пробирал по коже!

— Место очень запущенное, — начал дворецкий.

— Да, хуже некуда. Бикс откашлялся.

— Рискуя подвергнуть опасности собственное будущее, мастер Рейфел, я все же осмелюсь заявить, что мне здесь нравится.

У Рейфа отвисла челюсть.

— Прошу прощения?

Бикс, хотя и обеспокоенный тем, как были восприняты его слова, под скептическим взглядом Рейфа тем не менее продолжал:

— Здесь ужасный беспорядок, на зеленые шторы в столовой нельзя смотреть без боли в сердце, но — еще раз прошу прощения, сэр, — это место обладает восхитительной, если даже не весьма возвышенной, прелестью.

— Прелестью, — тупо повторил Рейф.

— Да, сэр.

— Но все эти постройки, сад… — Он замолчал, потому что на перечисление всех недостатков Фортон-Холла ушел бы целый день.

— Как я уже сказал, запущено все ужасно.

— И что же? — поинтересовался Рейф. От отчаяния у него даже сорвался голос.

— Я, конечно, не архитектор, сэр, но то, что сохранилось от усадьбы, мне представляется весьма солидным. Буквально из каждого окна открывается прекрасный вид, комнаты большие и удобные, до них легко добираться как от кухни, так и от помещений для прислуги… и по сравнению с Лондоном воздух здесь удивительно свеж.

Ошеломленный Рейф буквально вытаращился на дворецкого.

— Богом клянусь, Бикс, ты меня поразил.

— Простите, сэр. Если вы желаете, чтобы я отказался от своего мнения, я с удовольствием это сделаю.

— Ни в коем случае! — замахал руками Рейф. — Я же просил тебя говорить откровенно. Просто я не ожидал, что твое мнение будет до такой степени положительным.

— Еще раз приношу свои извинения. — Дворецкий склонил голову в коротком вежливом поклоне и повернулся, чтобы уйти.

— Бикс, подожди. А как бы ты посмотрел на то, чтобы… э-э-э… задержаться здесь на неопределенно долгое время?

Бикс не спеша обернулся:

— Вы имеете в виду — служить у вас, сэр? Рейф откашлялся.

— Ну… да.

На мгновение во взгляде дворецкого промелькнуло нечто, весьма похожее на иронию. — Я бы не согласился, сэр.

— Вот как… Спасибо.

Рейф стоял и смотрел, как дворецкий и лакей возвращаются в дом, на кухню. Да, так просто откровения Бикса ему не переварить. Подбоченившись. Рейф повернулся спиной к усадьбе. Два десятка рабочих, полторы тонны кирпичей, штабеля досок, повозки, лошади и мулы заполонили весь двор. И все потому, что он так и не сумел смириться с мыслью о том, чтобы оставить Фелисити и Мэй.

— Чем, черт возьми, я здесь занимаюсь? — пробормотал он, пожал плечами и взялся за лопату.

Семь часов спустя немилосердно ломило поясницу, а на обеих ладонях вздулись мозоли, хотя Рейф и работал в рукавицах. Зато был готов фундамент под новую конюшню. Рейф не спеша обошел его вокруг. С каждым днем место, которое он выбрал для конюшни, нравилось ему все больше — прямо над рекой, чуть ниже дома, так что грязь не будет течь по двор даже в самый сильный дождь. Помещение должно быть достаточно просторным, что окажется весьма полезным в урожайные для Фортон-Холла годы, но отнюдь не громоздким, не занимающим лишнего места.

— Теперь только стены поставить да крышу нахлобучить. Рейф стремительно обернулся на знакомый голос:

— Лис! А я и не заметил, как вы вернулись.

Она развязала ленты своего голубого капора и сняла его.

— Мы только-только приехали.

— Как там Честер?

— Все спешат, торопятся куда-то. До Лондона этому городку далеко, но суеты хватает, чтобы занять целый день.

Голос у Фелисити был грустный. Рейф внимательно посмотрел на девушку.

— Что-то случилось?

— Нет-нет, ничего. Просто я подумала — если бы Найджел хотя бы половину твоих сил вкладывал в Фортон-Холл!..

— Знаешь, Лис, мне хотелось тебя вот о чем спросить, — сказал Рейф, прекрасно понимая, как рискует. Однако лучше сердиться на нее, чем сверх меры потворствовать собственным желаниям.

— О чем ты?

— Об имении.

— Не надо, Рейф, — отвернулась Фелисити. Но, Лис, я хочу знать. Ты намекала на то, что я мало о тебе забочусь, потому что, так или иначе, не хочу в один миг передать тебе право владения Фортон-Холлом. Но если бы поместье не было моим, оно принадлежало бы твоему брату, Дирхерсту или твоему отцу. Так отчего ты злишься именно на меня?

— Я не… — начала было Фелисити, но оборвала себя на полуслове. — Потому что я думала, что ты будешь совсем не похож на других. Я надеялась, что именно ты и будешь другим.

Рейф вопросительно приподнял бровь:

— На кого не похож, Бога ради?

Она посмотрела на него долгим взглядом, потом раздраженно всплеснула руками, бросила через плечо «ни на кого!» и с высоко поднятой головой решительно направилась к дому.

— Я бы сказал, что мазок кистью малость широковат, — проговорил он, ей вслед, злясь и на нее, и на самого себя.

— Холст очень большой, — не оборачиваясь, ответила Фелисити.


— Не хочу я учить французский! — возмутилась Мэй. — Я хочу учить зулу!

Фелисити подняла глаза от расписания на сегодня, которое она составила для сестры.

— В Англии, радость моя, мало толку от разговоров на зулусском языке.

— А в Африке от него очень большой толк!

— Мэй, мы это уже обсуждали!

Фелисити устало потерла левый висок. За окном продолжался безостановочный стук топоров, и визг пил, перемежаемый голосами рабочих. Она очень старалась не обращать на это внимания, потому что чем дальше, тем очевиднее становилось, что дни их жизни в Фортон-Холле сочтены. Но как же тяжело ей это давалось! Забыть же о своих чувствах к Рейфу было совершенно невозможно.

— Можно, я позанимаюсь вечером? Мне хочется пойти помочь строить конюшню. Рейф разрешил!

— Мэй, давай не будем об этом. Девочка скорчила сердитую гримаску:

— Тебе нужно подойти к нему и поцеловать, чтобы вы больше друг на дружку не злились Фелисити отложила карандаш в сторону.

— Мы вовсе не сердимся друг на друга, просто сейчас все заняты очень серьезным делом.

Мэй покосилась на нее и обреченно вздохнула:

— Ну да. Кажется, граф Дирхерст опять прибудет сегодня на ленч?

— Вообще-то да. У тебя есть возражения? Мэй пожала плечами:

— Он мне совсем не нравится. Он никогда не смеется! Бикс учтиво постучал в дверь и внес почту на серебряном подносе, который был вычищен до блеска. Рейфу пришло письмо от брата и толстый конверт от адвоката-солиситора из Пелфорда. Хотя последнее послание вызвало у Фелисити неподдельный интерес, она твердой рукой вернула оба конверта обратно на поднос, оставив письмо, адресованное ей лично.

— Вы передадите эти письма Рейфу?

— Несомненно, мисс.

И дворецкий бесшумно выскользнул за дверь.

— Мэй, граф Дирхерст умеет смеяться. Он просто более сдержан, чем Рейф. Так ведут себя очень многие люди. — И Фелисити с любопытством перевернула конверт. — Это от миссис Лоуренс Дейли, — прочитала она обратный адрес, и сердце у нее заколотилось.

— Кто это, Лис?

— Наша дальняя родственница из Йорка, — рассеянно ответила Фелисити. Миссис Дейли была ее самой большой надеждой из всех адресатов, которым она написала о своем намерении работать гувернанткой. — Мэй, сходи, напомни Салли, что граф любит пирог с яблоками.

Обрадованная, что можно улизнуть от уроков, Мэй, кажется, не поняла, что ее просто под благовидным предлогом выпроводили за дверь. Она умчалась на кухню, а Фелисити села в кресло и распечатала конверт.

В письме, как и в большинстве предыдущих, были знакомые уже слова о милосердии, тревоге за нее. Дополнительное бремя, что легло на хрупкие плечи молодой сироты, вызывало сочувствие миссис Дейли. Однако далее шли категорические строки: пять фунтов в месяц, комната для жилья и столование, если они с Мэй прибудут в Йорк к двадцать пятому числу. Три своевольных юных джентльмена явно переросли свою последнюю гувернантку, а подходящей ей замены все не находилось.

Фелисити долго сидела, молча, разглядывая письмо. Выход нашелся — она сможет существовать независимо от чьих-либо прихотей и желаний. Шестьдесят фунтов в год для них с Мэй, конечно, жалкие гроши, но она знала слуг, чьи семьи жили и на меньшие доходы, и ничего, не умирали с голода. В Йорке им не понадобятся красивые вещи, а Мэй придется привыкнуть обходиться без любимых шоколадок и карамели.

Фелисити нарочито медленно сложила письмо и убрала в карман юбки. Когда она писала просьбы о работе, то думала, что по получении ответа самым тягостным для нее будет понимание того, что придется навсегда покинуть Фортон-Холл. Однако когда она пошла переодеваться к обеду, перед глазами у нее стоял не дом ее предков, а красавец авантюрист, которому нравилось покупать ей ленты для волос и персики.

Она как раз надевала туфли, когда до ее ушей донесся оглушительный треск и отчаянные крики. Фелисити бросилась к окну. Рабочие со всех ног бежали к развалившемуся громадному штабелю досок. Рейфа нигде не было видно.

Горло у нее перехватило с такой силой, что стало нечем дышать. Фелисити вылетела из спальни, бросилась вниз по лестнице, промчалась через прихожую прямо на кухню. Мэй, Рональд, Бикс и Салли уже были снаружи, и она кинулась их догонять.

— Рейф! — вскрикнула Мэй и со всех ног припустилась к огромной груде торчавших в разные стороны досок.

Бикс успел схватить девочку за руку и толкнул к Салли, строго бросив: «Стой здесь!»

Фелисити и дворецкий подбежали к толпе рабочих почти одновременно. Молодая женщина, неистово расталкивая людей, стала пробиваться вперед, пока не добралась до груды досок…

Рейф сидел, привалившись спиной к тому, что осталось от штабеля, и, ругаясь на чем свет стоит, высвобождал ноги из-под досок. Левое предплечье его было в крови, щека ободрана, но, судя по количеству затейливых ругательств, которые так и сыпались с его губ, ничего серьезного не приключилось. Он поднял глаза, увидел перед собой Фелисити и запнулся на полуслове.

— Проклятие! Ой! Извини… Фелисити всю трясло от пережитого, и она с непередаваемым облегчением опустилась рядом с ним на колени, чтобы потрогать его и убедиться, что Рейф цел и невредим.

— Это не тот случай. Что произошло?

— На меня опрокинулась, чуть ли не половина этого штабеля, — ответил он, высвобождая, наконец, вторую ногу. — К счастью, я сумел отскочить.

— Встать можешь?

— Конечно.

Мистер Грэм со вздохом облегчения, что все так закончилось, протянул ему руку. Рейф ухватился за нее и рывком поднялся. Он осторожно согнул в колене одну ногу, потом другую, и Лис вспомнила, что он уже один раз ломал себе ногу.

— Рейф?

— Ничего вроде бы не оторвалось, и все двигается, — ухмыльнулся он в ответ.

Оглядев собравшуюся вокруг толпу, Рейф галантно предложил Фелисити руку. Она вдруг поняла, как глупо «выглядит, стоя на коленях среди разбросанных досок и в окружении глазеющих на нее рабочих и прислуги. Молодая женщина поспешно ухватилась за руку Рейфа и встала.

— Слава тебе, Господи!..

— Перепугалась?

Уловив в его голосе непонятное удовлетворение, девушка нахмурилась:

— Конечно.

Сквозь толпу рабочих протиснулась маленькая фигурка. Девочка бросилась Рейфу на грудь.

— Ты живой! Салли сказала, что тебя задавило досками!

Рейф с нежной улыбкой — от нее Фелисити страстно захотелось точно так же, как Мэй, обхватить его руками и прижаться к нему — погладил малышку по щеке, утирая слезы.

— Всего лишь маленькая неприятность. Не бойся, все позади.

— Ладно, ребята. — Грэм шагнул вперед и несколько раз хлопнул в ладоши. — Давайте разберем этот завал — и за работу.

Народ начал расходиться. Фелисити заметила, что Рейф пристально ее разглядывает с каким-то странным выражением на лице.

— Что такое? — спросила она, и сердце забилось точно так, как оно трепетало всякий раз, когда он оказывался рядом.

— На тебе только одна туфля, — спокойно сообщил он. Фелисити вздрогнула и посмотрела на свои ноги. Из-под края длинной юбки виднелась левая ступня; через дыру в чулке гордо вылезал большой палец; вся нога была в пыли.

— Боже! Вот это да!

Рейф отстранил Мэй от себя.

— Ну что, кроха, со слезами покончено? Девчушка согласно затрясла головой.

— Ну и отлично. Пойди обрадуй Салли, что меня не раздавило, и скажи — я требую пирог с персиками за то, что она в меня не поверила.

Повеселевшая Мэй с криком «Салли!» умчалась. Рейф повернулся к Фелисити:

— Отнести тебя в дом, чтобы еще больше не попортить чулки?

Это было бы просто замечательно, подумала Фелисити, но сердито возразила:

— Не говори глупостей! Велика беда — порванные чулки. Если бы это была самая большая неприятность за сегодняшний день, я бы возблагодарила Бога.

— Как пожелает практичная леди.

Сколько времени они простояли, глядя друг на друга, Фелисити не очень себе представляла, пока по подъездной аллее не загромыхал экипаж графа Дирхерста. Взгляд Рейфа метнулся от Фелисити к подъезжающему и обратно.

— Твой гость прибыл, — коротко заметил он и присоединился к разбиравшим завал рабочим.

Вернувшись в дом, Фелисити вспомнила о письме миссис Дейли, которое лежало теперь на ее туалетном столике. Спешить с ответом не было нужды, и она решила написать в Йорк через несколько дней. И еще она решила никому не говорить про это письмо по той простой причине, что сама не знала, как сказать Рейфу последнее прости…

Граф перехватил ее на полпути к кухне.

— Доброе утро, Фелисити, — поздоровался он.

— Доброе утро, Джеймс, — рассеянно ответила Фелисити. — Я и не думала, что уже так поздно.

— Это моя вина. Боюсь, я действительно приехал намного раньше, но мне так вас не хватало!

— Мы расстались вчера вечером. — Как ни старалась она ценить такое отношение, потакание капризам как-то не очень укладывалось в их взаимоотношения. Ей хотелось, чтобы Джеймс понял, что временами она просто уставала от этого.

Он с любопытством посмотрел из-за ее плеча во двор, где сновали рабочие.

— Что-то случилось?

— Ничего страшного.

Тревога схлынула, и теперь она чувствовала, как замерзла левая ступня, не говоря уже о том, что от утренней росы чулок промок насквозь. Фелисити поджала пальцы ноги и направилась в сторону кухни.

— Надеюсь, обошлось без пострадавших? — поинтересовался граф, продолжая смотреть во двор.

— Несколько царапин, вот и все. Проходите, пожалуйста. Я попрошу Бикса принести вам чаю, если вы согласитесь немного подождать в гостиной.

— Что? — вздрогнул граф и отвернулся от окна. — Да, конечно. Прекрасно.

Фелисити оставила его на попечение дворецкого и поспешила к себе наверх поменять чулки, обуться и привести в порядок прическу. Взгляд ее то и дело возвращался к лежавшему на столике проклятому письму, пока она, наконец, не взяла его, решительным жестом не засунула в попорченную водой резную шкатулку и не захлопнула крышку.

Из-за этого письма она испытывала не совсем понятные ей самой угрызения совести, хотя и понимала, что ведет себя глупо. Если учесть, что Рейф на дух не переносил Дирхерста, он, несомненно, предпочел бы ее отъезд свадьбе с графом.

Девушка подошла к окну. Рейф стоял возле наспех сколоченного стола, рядом топтались Грэм и еще двое рабочих. Бэнкрофт поводил пальцем по разложенному на столе плану конюшни, потом распрямился и показал рукой на сваленные в кучи доски. Один из мужчин что-то сказал, Рейф засмеялся…

Ей захотелось, чтобы он увидел себя со стороны именно таким, каким она видела его сейчас: увлеченный и понимающий, отзывчивый и сильный глава семьи, мужчина, который стремился к путешествиям лишь потому, что у него ни разу не было возможности устроиться на родной земле. Он на удивление подходил Чеширу, Фортон-Холлу, Мэй да и самой Фелисити.

— Проклятие, — прошептала она, прижимаясь лбом к прохладному оконному стеклу. Какая же она самолюбивая эгоистка — хочет заставить его стать таким, каким он никогда не был и не будет, да еще раздумывает, как уговорить его остаться, прекрасно зная, как он рвется отсюда уехать. Вот если бы он не выиграл в карты Фортон-Холл… Если бы она не влюбилась именно в него…

Фелисити еще раз посмотрела на Рейфа, и вновь, как и прежде, от одного его вида по телу прошла чувственная дрожь. Он что-то объяснял одному из рабочих, показывал на чертеже и черкал карандашом на листе бумаги. Вздохнув, она прикрыла глаза.

Какая, собственно говоря, разница? Даже ослепнув, она все равно не смогла бы забыть, как он улыбается, с каким удовольствием строит, получая от физической работы гораздо больше удовольствия, чем кажется ему самому. Сегодняшним утром ей на мгновение показалось, что она потеряет его навсегда. Фелисити не была уверена, что смогла бы это пережить. Господи, если бы на миг, всего лишь на крохотный миг ему стать по-настоящему деловитым, а ей по-настоящему безрассудной.

— Я люблю тебя, Рейф Бэнкрофт, — выговорила она, просто чтобы услышать эти слова, и открыла глаза.

Он смотрел прямо на нее, лицо его было белым, как мел, а к губам буквально примерзла улыбка. Он встретился глазами с ее взглядом, и Фелисити все поняла. Он видел. Он видел, что она только что сказала, прочел по ее губам.

Ее всю затрясло, кровь отхлынула от лица. Она отпрянула от окна и бросилась ничком на кровать, закрыв лицо руками.

— Дура. Дура, дура, какая же я дура! — простонала Фелисити.

Эти слова не предназначались для его ушей. Ему незачем было это знать. Теперь всем станет только хуже. Рейф сделает вид, что ничего не заметил, а она, завидев его, всякий раз будет мучиться от стыда, оттого что ему все известно и, несмотря на это, он все равно отправится в свой проклятый Китай.

Дверь ее спальни с грохотом распахнулась.

— Что ты сейчас сказала?! — Рейф ворвался, захлопнул за собой дверь и требовал ответа.

Фелисити, у которой перехватило дыхание, только и могла что молча смотреть на него, на шрам на его щеке. Настоящий главарь пиратов.

— Ничего, — сумела она наконец выдавить из себя. — Ничего я не говорила. Забудь. Пожалуйста, забудь!

Он схватил ее за запястья и поднял с кровати.

— Повтори это! — потребовал он и несколько раз тряхнул девушку.

— Я… — Фелисити запнулась и отчаянно замотала головой. — Нет!

— Лис, пожалуйста, — повторил он свою просьбу голосом, исполненным гнева и отчаяния. Он еще раз тряхнул ее, — Скажи, черт возьми!

Как же ей хотелось ему это сказать, и как она боялась…

— Я… я сказала, что люблю тебя — Глаза ее наполнились слезами. — Так глупо. Я круглая дура. Не обращай внимания…

— Я люблю тебя, Лис, — прошептал Рейф вдруг дрогнувшим голосом.

Он поймал ее губы ртом, обнял, привлек к себе, прижал с немыслимой нежностью и страстью. Фелисити самозабвенно ответила на его поцелуй в надежде, что он никогда-никогда не выпустит ее из своих объятий. Наконец он оторвался от ее губ и зарылся лицом в ее волосы. Прикосновение его сильных и ласковых рук было таким приятным.

— И что теперь? — пробормотала она, запуская свои ладошки ему под рубаху.

— Скажи-ка это еще разок, — шепнул он, подняв голову и глядя ей прямо в лицо.

— Я люблю тебя. — Теперь все выговорилось намного легче, и от радости Фелисити улыбнулась.

Рейф поцеловал ее еще раз, каким-то особенно долгим и сладостным поцелуем, а потом Фелисити с такой силой оттолкнула его от себя, что он едва не упал.

— Ух ты! Что такое?

— В гостиной граф Дирхерст дожидается ленча! — воскликнула она и бросилась к зеркалу. — Я совсем забыла.

Впервые за все время Рейф никак не отреагировал на имя графа. Он подошел к Фелисити, встал сзади, обнял обеими руками за талию и легонько куснул ее за мочку уха.

— Да пусть ждет! С еще большим удовольствием я его выпровожу вон!

Фелисити обхватила Рейфа руками, приникла к нему и замерла, раздумывая — то ли последовать его совету, то ли вступить в очередной спор. Как всегда, победило последнее.

— Рейф, отпусти меня, пожалуйста.

Он неохотно раскрыл объятия.

— Значит, по-прежнему собираешься выйти за него замуж?

— Я еще не решила.

Он протянул ей шпильку, выпавшую из прически, стараясь за этим простым движением спрятать душевную боль.

— Но ты ведь любишь меня. — Фелисити повернулась и посмотрела на него. Он увидел ее расстроенное лицо, но тем не менее продолжил: — И я тебя тоже люблю. Этот чертов Дирхерст просто не достоин тебя!

Фелисити снова повернулась к зеркалу и несколькими ловкими движениями рук докончила поправлять прическу.

— Любовь не имеет никакого отношения к Джеймсу, — медленно выговорила она. — Мне нужно думать о Мэй и о себе.

— Надо же, я и не предполагал, что ты настолько корыстна!

— Прекрати, Рейф. Похоже, у тебя не вызывает затруднений первым делом думать о себе, так что не тебе, — она уперлась пальчиком ему в грудь, — первому швырять камень!

Повернувшись, Фелисити открыла дверь и вышла, оставив его стоять посредине комнаты. Чего уж там говорить, она была права. Впрочем, права она оказывалась всегда. Дело было даже не в том, что он надеялся, что признание в любви каким-то волшебным образом все изменит в лучшую сторону. Нет, он был не настолько наивен. Но надежда на то, что после этого хотя бы чуть-чуть, что их отношения изменятся, все же была. Дурак, все было ясно с самого начала.

— Проклятие!

Проще всего ему было бы выкинуть Дирхерста из Фортон-Холла пинком под зад. Но если он и дальше будет продолжать делить с Лис кров, это не приведет ни к чему хорошему. Впрочем, в этом он успел отличиться — делать так, чтобы все окончательно запуталось. На туалетном столике он заметил покоробившуюся от воды резную шкатулку. Может быть, хоть с этой вещицей ему повезет и он сделает ее лучше? Дубовая крышка была в неплохом состоянии, Рейф залюбовался искусно вырезанными листьями плюща и херувимами. Покачав головой, он открыл шкатулку — посмотреть, что можно сделать с подпорченным дном. Конверт внутри сразу привлек его внимание, и, бросив виноватый взгляд на дверь, Рейф взял его, вытащил сложенный вдвое листок и развернул.

— Йорк, — пробормотал он, посмотрев на адрес. Лис получила место в Йорке.

Читать чужие письма дурно, он знал это, но, все же, чувствуя себя последним подлецом, прочел. Потом перечитал письмо.

— Черт… — выругался он, и в груди все сжалось от охватившей его паники.

Он быстро убрал послание в конверт, положил его обратно в шкатулку, закрыл ее и поставил на столик. Она вполне могла уехать. Вдруг все подозрения, что Фелисити использовала его лишь для того, чтобы сохранить любой ценой Фортон-Холл, показались ему ничтожными. Если он еще раз оттолкнет ее, если еще раз все испортит, она точно уедет. Не в Йорк, так в поместье к Дирхерсту. Он сомневался, что сумеет принять и то и другое как должное.

Он заторопился во двор и с головой погрузился в установку стропил, помогая поднимать их на нужную высоту. На стройке теперь было занято более двадцати человек, и работа двигалась куда веселее, чем прежде. Ушибленная нога ныла, но он предпочел считать, что родился в сорочке, раз остался жив под грудой досок, и настолько увлекся работой, что вскоре забыл про боль.

Бикс и Рональд принесли ленч для каждого работника. Перекусив, они трудились чуть ли не до заката. Рейф дал всем на завтра выходной, после того как стропила прочно укрепили со всех четырех сторон, чтобы в случае чего ветер не повалил каркас конюшни.

Рейф отошел немного назад и оглядел только что возведенный каркас. Дальше будет потруднее — попробуй-ка затащи тяжеленные балки для крыши на самый верх стен! Как только это будет сделано, он разделит работников на бригады. Вначале он этого не собирался делать, но сегодня кое-что переменилось. Половина ребят продолжат работать на конюшне, остальные вычистят и приведут в порядок заросший до безобразия сад. Лис до сих пор ни разу не пила чай в своем розарии. Бог свидетель, он хотел собственными глазами увидеть, как это произойдет.

— Когда Аристотель сможет перебраться в свое новое стойло? — спросила подошедшая Мэй, доверчиво взяв его за руку.

— Еще неделя, самое большее две.

— Мне так хочется помочь! Рейф улыбнулся:

— Как там у нас дела с уроками?

— Я их буду делать вечером. Фелисити днем все равно занята, ведь граф Дирхерст чуть не каждый день то завтракает, то обедает у нас.

— Тогда я поговорю с твоей сестрой.

— Спасибо! — Мэй потянула его за руку, и он послушно отправился за ней к дому. — Знаешь, Рейф, я вот почти все время думаю…

Фелисити не была единственной, кому удалось похитить его сердце. Мэй настолько пришлась ему по душе, что Рейф временами начинал думать о ней как о собственной дочери. Здесь он впервые подумал о своем все еще не состоявшемся отцовстве не с циничным облегчением, а с сожалением. Рейф легонько сжал тонкие пальчики в своей ладони.

— И о чем же ты, радость моя, все время думаешь?

— О моих путешествиях.

— Да, Лис мне говорила, что ты, когда вырастешь, собираешься стать искателем приключений.

— Точно. Для начала поеду в Африку, потому что мне хочется увидеть тех зверей, про которых ты рассказывал.

— Весьма мудро, — согласился Рейф с самым серьезным видом.

— Куда я поеду потом, я еще не решила. Все эти места так далеко друг от дружки, ты же знаешь. А что тебе хочется увидеть больше всего на свете?

— Если честно, я еще не решил. Мир такой огромный… Мэй вдруг остановилась и, насупившись, посмотрела ему в глаза:

— А вот я, между прочим, собираюсь поехать туда, куда поедешь ты. Неужели ты не знаешь, что все надо продумать заранее? Мне будут нужны слуги, и одежда для путешествий, и время года нужно выбрать правильное.

Обалдевший Рейф в изумлении уставился на свою малолетнюю спутницу:

— И ты обо всем этом каждый день думаешь?

— Конечно! Ведь это очень важно.

Рейф обернулся и посмотрел в сторону новой конюшни.

— Тогда я тебе вот что скажу. Достраиваем конюшню — и начинаем планировать наши путешествия. Договорились?

— Договорились!

На пороге он чуть задержался.

— Послушай, Мэй, а Дирхерст часто наведывался сюда, когда тут бывал Найджел?

— Вообще-то нет. Он иногда приезжал к пятичасовому чаю, а потом они с Найджелом ездили кататься верхом. А когда Найджелу пришлось продать кобылу Фелисити, а потом уволить Смайта, он приезжал еще раз, но Найджел уже был в Лондоне. А после он все старался дать Фелисити денег взаймы.

Близко к тому, что ему рассказывала сама Фелисити.

— А кто-нибудь еще приезжал к Фелисити с визитами?

— Сквайр Талфорд, — не раздумывая, ответила Мэй.

— Да, конечно. Больше никто?

Она запрокинула личико и задумчиво уставилась в небо, припоминая.

— Ну, когда Найджел вернулся из Итона, то привез с собой несколько приятелей. Лис тогда сказала, что все они тупоголовые хлыщи, и они в конце концов уехали. Найджел говорил, что это сестра их вытурила, но я тогда была маленькая и просто не помню.

— А ты, если бы могла, захотела бы жить в Дирхерсте?

— Лис меня об этом тоже спрашивала. — Мэй высвободила руку и открыла дверь на кухню. — Я собираюсь в Африку.

Рейф медленно вошел следом за ней и поднялся к себе, чтобы переодеться к обеду. Да… Если единственными посетителями здесь были собутыльники Найджела да Дирхерст, ничего удивительного, что Лис додумалась до того, что любовь и брак никак между собой не связаны…

Он стянул грязную, мокрую от пота рубаху и залез в полную горячей воды медную ванну, которую приготовил для него Бикс. В тех редких случаях, когда Рейф задумывался о собственной женитьбе, он всегда думал о любви. Куин и Мадди явно были друг в друга влюблены, а то, что его светлость обожал герцогиню, он и так знал.

Рейф с наслаждением погрузился в горячую воду, давая отдых натруженным и ушибленным мышцам. В отношениях со всеми женщинами, с которыми он был знаком, всегда наступал момент, когда он начинал думать, что ему не судьба одновременно влюбиться и жениться. Правда, до сих пор ему еще не повстречалась такая женщина, как Фелисити Харрингтон.

И не повстречается, напомнил он себе. Тем более было глупо надеяться, что она станет дожидаться, млея и трепеща от восторга, пока он разберется, как ему жить дальше. Черт возьми! Давно пора с этим разобраться! Вон даже восьмилетняя Мэй умудрилась наметить в своей умненькой головке маршруты будущих путешествий. А он?

В дверь деликатно постучал Бикс:

— Мастер Рейфел, обед будет подан через двадцать минут.

— Спасибо, Бикс.

Одно стало ясно — отсрочка с продажей Фортон-Холла не может длиться до скончания века. Очень скоро ему придется выбирать между свободной, холостяцкой жизнью, которая будет проходить в скитаниях по дальним странам, и цепями, которые прикуют его к наделу земли и одной-единственной женщине на всю оставшуюся жизнь. И на этот раз он не может позволить себе принять ошибочное решение.

Рейф вздохнул, вылез из ванны, и разгоряченное тело приятно овеял прохладный вечерний воздух. Возможно, ему следовало стать секретарем его светлости, и только. По крайней мере всегда можно было бы найти того, кто виноват во всех неудачах.


Глава 16

<p>Глава 16</p>

Несколько дней спустя Рейф начал всерьез подумывать о том, что его мимолетное малодушное желание найти виновника всех своих бед в Фортон-Холле приняло облик злого духа.

Сначала свисавшая с проезжавшей мимо подводы веревка непонятно как зацепилась за лестницу, на которой стоял Билл Дженкинз, и тот полетел на землю, расшибив плечо. На следующий день, ближе к полудню, одна из только что установленных стропильных балок подломилась, когда прямо под ней работал Грэм. Не метнись он в самый последний момент в сторону, она наверняка убила бы его на месте.

— Напасть какая-то, — предположила Мэй. Она сидела рядом с ним на корточках, выдергивая сорняки из обложенной камнями перекопанной клумбы. После двух попыток строящейся конюшни прибрать к рукам две жизни Рейф сослал девочку в сад. В свою очередь, ее присутствие в саду сегодня обрекло самого Рейфа на копание в земле вместе с ней.

— Нет никакой напасти! — сердито возразил он, стараясь не обращать внимания на смешки Фелисити.

— Ну, их всех к чертям собачьим, Рейф! Ничего я не знаю и не понимаю!

Рейф приподнял бровь:

— Между прочим, леди обычно говорят «будь оно проклято».

Мэй сердито сдвинула брови:

— Не будь таким напыщенным ничтожеством. Я не леди, мне всего восемь лет.

— Понятно, — протянул Рейф. Он повернулся к Лис, и его губы тронула едва заметная усмешка. — А она убедительна, ты не находишь?

— Нечего ей потакать. Она что, палубный матрос, чтобы так ругаться?

— Толстая сатанинская задница! — бесстрашно провозгласила Мэй, ничуть не испугавшись возмущения сестры. Это ругательство она просто обожала, и Рейф всякий раз не забывал мысленно поблагодарить провидение за то, что Мэй не довелось услышать полную его версию.

— В чем дело, Мэй? — строго спросила Фелисити.

Та сердито выдрала из земли очередной пук сорняков.

— Ладно, не буду. Вчера вечером я листала книжку и подыскала еще одно местечко, где нам надо бы побывать.

— Надеюсь, это не очередной маршрут по Арктике, — сухо заметил Рейф. — Я до сих пор сильно сомневаюсь, что из вчерашнего, предложенного тобой путешествия нам удастся вернуться живыми.

— Прошу меня извинить, — вмешалась Фелисити, выпрямляясь и отряхивая юбку. — Я съезжу на короткое время с Джеймсом. Нужно переодеться.

Рейф поднял глаза, когда она проходила мимо. Он знал — уходит она потому, что они с Мэй опять завели разговор о путешествиях. Но, черт побери, если Фелисити намерена каждые две минуты к месту и не к месту поминать этого проклятого Джеймса Барлоу, тогда он свободен разглагольствовать про Ост-Индию сколько душе угодно.

— Мадагаскар! — выкрикнула Мэй.

— Что-что? — оторопел Рейф.

— Нам нужно поехать на Мадагаскар. Или сначала поедешь ты, посмотришь там все и напишешь, советуешь ты мне туда поехать или нет.

— Вот как? Я теперь понижен в должности до твоего провожатого, так, что ли?

— Ну… просто мне не хочется ехать туда, где неинтересно.

— А я в этом сомневался. И что же ты считаешь скучным?

— Ни за что не поеду туда, где ужасно жарко. — Девочка озадаченно посмотрела на только что выдернутое растение: — Это сорняк?

Рейф пожал плечами:

— Понятия не имею. Кидай поскорее в ведро, пока не вернулась твоя сестра.

— Точно! А еще мне хочется посмотреть пирамиды. И сфинкса.

— Между прочим, солдаты Бонапарта отстрелили ему пол-лица, — сказал Рейф.

— Правда? Варвары!

— Я уверен, сфинкс тоже так думает. — Он посмотрел на поворачивающую к конюшне очередную подводу. Мешки с песком и каменную крошку привезут завтра. Тогда можно будет замесить хороший раствор, подлатать фундамент левого крыла и подправить ступени парадного входа. — В Африке, особенно на западе и на юге, очень жарко.

— А много зверей можно увидеть… на севере и на востоке? Рейф рассмеялся и передвинулся еще немного вдоль клумбы.

— Кучу и еще чуток в придачу.

— Берегись!

Рейф обернулся. Пара рабочих лошадей с груженой подводой неслась прямехонько в сад. Мэй, тоже услышав крик, вскочила на ноги и растерянно озиралась. Рейф, не раздумывая, схватил ее поперек пояса и одним прыжком перемахнул через клумбу. Толкнув девочку на землю за невысокий кирпичный заборчик, он всем телом распластался на ней, стараясь уберечь от беды.

Левое переднее колесо подводы врезалось в клумбу, как раз в то самое место, где пару секунд назад Мэй выпалывала сорняки. Каменная крошка брызнула во все стороны со скоростью пуль, выпущенных из мушкета. Заднюю часть подводы занесло, и она перевернулась на бок, завалив досками и щебенкой землю вокруг клумбы на несколько ярдов. Подбежал перепуганный бледный садовник и схватил под уздцы ронявших пену лошадей, которые с налитыми кровью глазами волочили за собой перевернувшуюся повозку.

— Вы живы? — прокричал подбежавший со стороны конюшни Грэм.

Рейф быстро сел и поставил Мэй перед собой.

— Цела и невредима, радость моя? — спросил он, торопливо ощупывая ей руки и ноги в поисках возможных переломов.

Мэй, с глазами чуть ли не в пол-лица, молча кивнула. Убедившись, что с девочкой все в порядке, он со вздохом облегчения прижался лбом к ее лбу. Эти происшествия становились почти предсказуемыми — с такой регулярностью и частотой они происходили. Теперь в них стали участвовать и маленькие девочки.

— Мэй!

По ступенькам парадной лестницы спешила Фелисити, следом торопился Бикс. Пока Рейф поднимался на ноги и помогал встать Мэй, в голове у него мелькнула забавная мысль, что бедный Бикс, пожалуй, так бегал последний раз во времена их с Куином детства.

— Мы живы, — пролепетала Мэй, растерянно отряхивая с платья грязь и прошлогодние листья.

Фелисити подхватила сестру на руки.

— Ты как, Рейф?

— Зол как черт! — Он повернулся к подходившим рабочим: — Чья это подвода? От группы работников, приехавших из Честера, отделился здоровенный дородный мужчина, стянул с головы шляпу.

— Подвода моя, сэр. Старушку Джульетту укусил шершень. Она этих тварей на дух не переносит.

Взбешенный Рейф подлетел к нему:

— Надо лучше присматривать за своими лошадьми! В следующий раз проверь десять раз, в порядке тормоз или нет, а не то я сам проверю: прицеплю лошадей к твоей таратайке — и посмотрим, как скоро она остановится!

— Да, сэр!

— Ладно. За работу!

Повернувшись, Рейф увидел, как Лис приводит в порядок шнуровку на платье Мэй, и воспользовался моментом, чтобы хоть немного собраться с мыслями. Ни одно из предыдущих происшествий не подействовало на него так сильно, как это, и он знал почему. На этот раз опасности подвергся ребенок, который был ему бесконечно дорог.

— Это было совсем уж… в лоб, тебе не кажется? — спросила Фелисити, отправив дворецкого отвести сестру в дом.

— Слишком часто эти чертовы происшествия случаются, вот что! — раздраженно бросил он в ответ. — Мэй или ты могли пострадать.

Фелисити подошла к нему и тронула за руку:

— Смотри, ты порезался.

Рейф посмотрел. Из длиной глубокой раны на предплечье сочилась кровь.

— Пустяки.

— Никакие это не пустяки! Дай я промою. — Она озабоченно покосилась на него: — Я не умею ампутировать конечности и тем более не желаю делать это на тебе.

Рейф чуть расслабился, хотя внутри все еще кипел от гнева и тревоги.

— Ладно, если ты так за меня беспокоишься… Фелисити отвела его на кухню и усадила на стул.

— Салли, принеси, пожалуйста, горячую воду и чистую ткань.

— Хорошо, мэм.

Фелисити еще раз внимательно осмотрела рану.

— Тебе лучше снять рубашку.

— Из-за пустяковой царапины на руке? — приподнял бровь Рейф. Кровь прилила к ее щекам.

— Просто нужно убедиться, что ты больше нигде не поранился…

Салли вышла, и заулыбавшийся Рейф потянул Фелисити вперед, стремясь усадить себе на колени.

— Не снять ли нам с меня заодно и бриджи? — шепнул он, жадно целуя ее в губы.

Лис уперлась ладонью ему в грудь и осталась стоять.

— Где-нибудь еще болит? — требовательно спросила она, поправив волосы и сложив руки на высокой груди.

Хорошо хотя бы, что она не сердилась. Он уже знал, что означает появление у нее на лице именно этого выражения.

— Похоже, у меня опухнет некое хорошо известное место, если именно это вы имели в виду.

На кухню влетела повариха.

— Вы опухаете, мистер Бэнкрофт?! Боже мой, где?

Фелисити, с трудом удерживаясь от смеха, швырнула ему в лицо полотенце.

— Опухает его тупая голова, — объяснила она с самым серьезным видом.

— Вы весьма бессердечная дама, мисс Харрингтон, — заявил Рейф, радуясь ее хорошему настроению.

Фелисити забрала у него полотенце.

— Давай все же промоем тебе руку.

Она намочила одну из принесенных Салли тряпок в тазике с горячей водой и осторожно провела ею вдоль всей длинной ссадины.

— Больно, черт возьми! — возмутился Рейф.

— Мне так и показалось, что рана достаточно серьезная, — будничным тоном возразила Фелисити.

— Хорошенько ее промойте, мисс Фелисити, — не замедлила поддержать хозяйку Салли. — Не приведи Господи, если начнется гангрена!

— Ай! Да не волнуйся ты так, Салли. Она все сделает для того, чтобы я был здоров и смог доремонтировать дом. — Ссадина оказалась намного глубже, чем поначалу показалось Рейфу. Когда Фелисити прочистила ее, по руке заструилась кровь.

— Можешь ты хоть раз помолчать про этот проклятый дом?! — оборвала его побледневшая Фелисити. — Похоже, придется наложить швы. Салли, сбегай за отцом.

— Сейчас, мисс Харрингтон! Рейф аж зубами заскрипел, когда из раны вытащили крупный камешек с острыми краями.

— Лис, ты хоть понимаешь, что сейчас умудрилась обругать Фортон-Холл?

— Рейф, ты пытаешься мне помочь и всякий раз причиняешь боль.

По щеке Фелисити сползла слезинка.

— Прежде всего я помогаю самому себе. Помнишь?

— Нет. Господи, нужны еще тряпки! Неподдельный ужас и искреннее беспокойство в ее глазах потрясли Рейфа. Она на самом деле глубоко переживала за него. Он накрыл ладонью ее руку.

— Не старайся вытереть кровь, лучше прижми тряпку покрепче к ране, и она сама перестанет течь.

— Вот так?

— Черт, не так сильно, — одними губами выговорил он. — Послушай, надо тебя отправить на постройку конюшни — с такой силищей тебе только балки поднимать.

— Бога ради, помолчи. Мне ты зубы не заговоришь, я не Мэй.

Она присела рядом с ним на корточки и покрепче прижала пропитанную кровью тряпку к ране. Рейф осторожно убрал у нее со лба выбившуюся прядку волос.

— Знаю.

В кухню ворвался Грэм, следом едва поспевала Салли.

— Салли сказала, надо зашить рану. Я такое проделывал пару раз на собаке и раза три на лошадях, а вот на человеке ни разу не приходилось. Интересно будет попробовать.

— Чудесно! — хмыкнул Рейф.

Салли поспешила за корзиной для шитья Фелисити. Сама Фелисити осталась рядом с Рейфом, ни на миг не отнимая ткань от его руки.

— Грэм, — окликнул Рейф фермера, задумчиво перебирая прядь волос Фелисити. — Прежде чем ты отправишь меня на тот свет, хочу тебя спросить, как опытного в этом деле человека — из меня может получиться землевладелец?

— Это вы о чем?

Фелисити побелела как полотно, глаза ее расширились, и она только и смогла едва слышно выдохнуть:

— Что?

— Дело тут вот в чем, — негромко продолжил Рейф, смело встречая ее взгляд и ласково проводя рукой по ее щеке. — Мне все больше кажется, что здесь, в Фортон-Холле, можно очень даже прилично подзаработать, да только ни опыта, ни умения у меня нет. И мне что-то расхотелось продавать эту землю первому встречному.

— Ох, гореть мне в аду, если вы не попали в самую точку, — ухмыльнулся Грэм и принялся решительно засучивать рукава.

— А как же… как же Китай?

— Китай может и подождать, — пренебрежительно дернул он правым плечом.

— Рейф…

— Тсс, — перебил он ее.

Все доводы были известны; они и сейчас беспрерывно вертелись у него в голове. Однако ему важнее было убедиться, что Лис не ускользнет от него, что ему не придется всю оставшуюся жизнь мучиться вопросом, где там они с Мэй, как у них дела, здоровы ли они, не случилось ли с ними чего… счастливы ли они, наконец!

— Лис, — тихо сказал он и наклонился ближе к ней, — ты останешься здесь, в Фортон-Холле, со мной? Фелисити, ты выйдешь за меня замуж?

— Я… не понимаю, — пролепетала она в ответ. — Когда?.. Почему ты передумал?

Рейф криво усмехнулся, подумав, кто будет над ним хохотать громче — Куин или отец. Еще чуть-чуть, и он станет помещиком.

— Когда понял, что не смогу сказать тебе «до свидания». Она так долго молча на него смотрела, что Рейф начал бояться получить отказ. Наконец глаза ее снова наполнились слезами, и Фелисити кивнула:

— Да. Да, Рейф Бэнкрофт, я выйду за вас замуж.

Не скрывая облегчения, он расплылся в счастливой улыбке, привлек Лис к себе, чтобы поцеловать ее прямо в дрожащие губы.

— Лис, я тебя люблю.

— Я тебя тоже люблю! — горячо ответила она. — А ты уверен…

— Уверен. Ты для меня гораздо важнее, чем Китай.

— Ей-богу, у Фортон-Холла теперь есть новый хозяин! — воскликнул Грэм и от души хлопнул Рейфа мозолистой ладонью по спине. От сильного, хотя и дружеского шлепка Рейф поморщился. Он, должно быть, был очень влюблен, потому в ином случае его поведение ничем, кроме острого умопомешательства, объяснить было невозможно.

Фелисити наблюдала, как мистер Грэм заботливо накладывает на руку Рейфу тугую повязку. Порой ей казалось, что все это сон. За последние недели таких снов она насмотрелась предостаточно, чтобы не усомниться в том, что это один из них. Рейф захотел на ней жениться, больше того — он останется в Фортон-Холле!

Мэй заколотила кулачком в закрытую кухонную дверь:

— Меня, наконец, впустят?

Грэм кивнул Салли, та сдвинула щеколду и открыла дверь.

Щека у Мэй была немного поцарапана, но все остальное, по всей видимости, было в порядке. Сегодня им всем немыслимо повезло.

— Думаю, теперь все у тебя будет в порядке, Бэнкрофт, — заметил фермер, завязывая последний узел.

— Премного благодарен, — поблагодарил Рейф, с опаской сгибая и разгибая руку.

Мэй подошла поближе, с любопытством разглядывая повязку.

— Ты правда хорошо себя чувствуешь? — спросила она и опасливо притронулась пальчиком к повязке.

— Да, малыш, правда, — улыбнулся Рейф и шутливо щелкнул ее по носу.

Фелисити немного пришла в себя и безуспешно попыталась убрать с лица глупую, счастливую улыбку. Получится очень нехорошо, если Мэй узнает новость от Салли или еще от кого-нибудь. Вон кухарку так и распирает от желания выложить новости… Надо поспешить, пока не поздно.

— Мистер Грэм, Салли, извините, вы нас не оставите на пару минут? — попросила Фелисити.

— Конечно, о чем разговор! — с готовностью кивнул фермер. — День проходит, нечего время терять.

Несмотря на то что Салли явно хотелось остаться, отец крепко взял ее за руку и повел за собой к выходу. Мэй подозрительно посмотрела на сестру: — Воспитывать будешь?

Рейф покачал головой:

— Нет. Требуется твое разрешение… на кое-что.

— Мое разрешение?

— Да, именно так.

Рейф посмотрел на Фелисити, и та не сумела удержаться от счастливой улыбки. Только так и можно было завоевать сердечко Мэй — быть с ней на равных во всех серьезных делах. Впрочем, Рейф покорил ее сестру чуть ли не в самый первый день их встречи.

— Ладно, говори. Рейф откашлялся.

— Мэй, мне нужно твое разрешение на то, чтобы жениться на твоей сестре. Если у тебя есть возражения…

Девочка как по мановению волшебной палочки взлетела ему на колени и обвила руками его за шею, не дав договорить.

— Ура! Ура! — завопила она во все горло.

— Боже мой, — только и смог пробормотать Рейф. Смеющаяся Фелисити оттащила от него сестру.

— Дорогая, ты его задушишь!

— Я знала, что ты это сделаешь! Знала! — Мэй повернулась к Фелисити и теперь обняла ее. — Скорей бы поехать в Пелфорд и сказать миссис Денуорт, что вы не развратные любовники!

— Что?! — Фелисити понятия не имела, что ее репутация обсуждается в таких малоприятных выражениях, да еще так широко, что об этом знает даже ее младшая сестра.

Рейф встал со стула.

— Я тебе потом все расскажу, — пообещал он Фелисити, заключая ее в объятия и целуя.

Это было глупо, но ей хотелось поблагодарить его за очень многое. За то, что он стал ее якорем спасения и опорой, за то, что полюбил ее так сильно, что смог отказаться от мечты своей жизни. Фелисити слегка отстранилась от него и заглянула в любимые глаза. Даже сейчас она слегка сомневалась, а до конца ли все продумал ее вожак пиратов, действительно ли он имел в виду то, о чем только что сказал.

— Что ты? — тихо спросил Рейф, встретившись с ней взглядом.

— Я просто очень счастлива.

— Тогда поцелуй меня еще раз, — улыбнулся он.

Она обвила руками его сильные широкие плечи и потянулась навстречу нетерпеливым губам. Если это все-таки сон, пусть она никогда не просыпается. Мисс Харрингтон, граф Дирх…

— Убери от нее руки! — Джеймс Барлоу отпихнул в сторону изумленного Бикса, подлетел к целующейся паре и грубо оттолкнул Рейфа от Фелисити. — Негодяй! Подонок! Как ты посмел приставать к леди, да еще в присутствии ребенка!

Встревоженная Фелисити встала между мужчинами.

— Милорд, это вовсе не…

Рейф стремительно и прицельно выбросил здоровую руку вперед. Фелисити и глазом моргнуть не успела, как он уже держал графа за ворот и яростно выволакивал в прихожую.

— Не сметь накидываться на меня в моем собственном доме! — прорычал он таким тоном, от которого у Фелисити мурашки побежали по коже. Таким разъяренным она Рейфа еще не видела. — Мисс Харрингтон и Мэй больше не нуждаются ни в твоей опеке, ни в твоих домогательствах!

Он вытолкал Дирхерста в коридор и потащил к двери. Фелисити заспешила следом, боясь, что Рейф и в самом деле прибьет графа. Джеймс судорожно цеплялся за руку Рейфа, которая стальной хваткой держала его за горло, и что-то хрипел — возможно, ругательства, — однако поделать ничего не мог.

— Харрингтоны, по-видимому, считали тебя своим другом, — продолжал рычать Рейф. — Если захочешь и дальше посещать этот дом с визитами, то будешь делать это надлежащим и уважительным образом, как и подобает гостю. Бикс! — взревел Рейф.

Дворецкий молча обошел их и так же молча распахнул парадные двери.

— В любом ином случае, — продолжил Рейф, — твои посещения не будут приветствоваться. Мисс Харрингтон согласилась стать моей женой. — С этими словами он наконец отпустил графа. — Все ясно? — чуть спокойнее спросил он.

Граф зашатался и, чтобы не упасть, оперся об открытую створку двери.

— Я член палаты лордов, — просипел он, наливаясь кровью. — Я не спущу тебе такого обращения!

— Ты все понял? — холодно повторил Рейф.

Граф бочком заковылял к выходу.

— Это правда, Фелисити? Вы на самом деле собираетесь замуж за этого… человека?

Она сумела утвердительно кивнуть в ответ. В любом случае ей вовсе не хотелось обретать в лице Джеймса врага. Они были знакомы бог знает сколько лет, и Дирхерст никогда не скрывал своего желания на ней жениться.

— Джеймс, пожалуйста, постарайтесь понять…

— Он что… принудил вас… с ним…

— Убирайся вон! — проревел Рейф и сделал шаг вперед. Фелисити успела схватить его за руку, прежде чем он стиснул горло графа.

— Джеймс, думаю, вам сейчас лучше уйти, — настойчиво проговорила она. Когда все немного успокоятся, она собиралась все уладить, все ему объяснить. Но не сейчас.

— Я жду! — не отставал Рейф, сверля лицо графа тяжелым взглядом.

Прошипев под нос грязное ругательство, Дирхерст отступил. Едва он перешагнул порог, Бикс быстрым движением захлопнул дверь и запер ее.

— Что-нибудь еще, мастер Рейфел? — ровным голосом поинтересовался дворецкий.

— Нет. На сегодня хватит.

— Рейф, Рейф! — Фелисити наконец решилась на него посмотреть. Ярость, которую в нем вызвал в свое время Роберт Филдс, была просто несопоставима с тем, чему она была только что свидетельницей.

Он вздрогнул, помотал головой и наконец посмотрел на нее.

— Чертов хлыщ!

Мэй с горящими от восторга глазами схватила себя руками за горло:

— Ух ты!

— Приношу извинения, Мэй, — пробормотал Рейф. — Я малость вышел из себя.

— Это было изумительно! А какой это по счету способ убийства человека?

— Тринадцатый, — коротко ответил он.

— Мэй, оставь нас на минутку, ладно? — попросила Фелисити.

Бикс снова шагнул вперед:

— Идемте, мисс Мэй, будьте так любезны. Полагаю, что джентльмены, которые трудятся снаружи, соскучились по прохладительным напиткам.

Когда они вышли, Фелисити, наконец, перевела дух.

— Граф Дирхерст теперь твой сосед, — заметила она. — Друга в нем ты не приобрел.

— Очень на это надеюсь. — Рейф поднес к губам ее руку и поцеловал. — Впрочем, я весьма доволен.

— Ты мечтал устроить ему трепку чуть не с первого дня вашего знакомства!

— Ты права. Но я выкинул его за порог нашего дома вовсе не поэтому.

Боже мой, она не ослышалась? Нашего дома! Эти два слова звучали у нее в ушах божественной музыкой.

— Тогда в чем же причина?

Он прищурился, обернулся к входной двери, как если бы там продолжал стоять Дирхерст.

— Он уже второй раз заявил, что я мог обидеть тебя или Мэй. — Рейф повернулся к ней лицом. — А я, черт возьми, никогда — понимаешь, никогда! — не смог бы этого сделать!

— Я знаю.

— Чем быстрее он это поймет, тем будет лучше для него.

— Рейф, а ты уверен, что…

Он заставил ее замолчать поцелуем.

— Не стоит об этом. Просто скажи, на какой день назначить свадьбу, но особенно не тяни.

— Мне и приглашать-то некого, — задумчиво проговорила Фелисити. — А твоя семья? Твой отец наверняка захочет об этом узнать…

Рейф помрачнел.

— Я женюсь на той, кого выбрал сам, Лис. Родители смогут приехать нас поздравить, как только Фортон-Холл будет приведен в полный порядок.

— Ты имеешь в виду, что герцог будет возражать, поэтому не хочешь никого предупреждать?

Рейф неопределенно пожал плечами:

— Понимаешь, в моем семействе это что-то вроде традиции. Так какой день ты выбираешь?

Фелисити залилась краской. Значит, он на самом деле решил на ней жениться. А как только они поженятся, любовная близость между ними станет не только допустимой — это будет ее обязанностью как жены!

— Может быть, завтра? — запнувшись, предложила она. — Нет, это слишком быстро.

— Ближайшие три воскресенья в церквях будут зачитывать оглашение. Боюсь, я недоглядел и перед отъездом в Чешир не выправил себе специального разрешения на вступление в брак…

Фелисити сочувственно положила ладонь на его перевязанную руку.

— Как насчет второй половины дня в третье воскресенье? Сон, сладкий сон продолжался.

— Да, — прошептала она и с какой-то новой для себя нежностью поцеловала его.

Дирхерст расхаживал из угла в угол своей библиотеки и никак не мог остановиться… Подонок чуть его не задушил! Так просто ему с рук это не сойдет! Он мог быть сколь угодно знатного происхождения, но отсюда до Лондона и Стаффордшира ох как далеко, и все эти знаменитые фамилии здесь мало кого волнуют.

У него оставалось по крайней мере три недели для ответного удара. Хотя оглашение помолвки в церкви светом презиралось чуть ли не в открытую, в Чешире это действо оставалось весьма популярным. Как бы Бэнкрофту ни хотелось добиться своего, пойти против традиций он в любом случае не решится.

Джеймс остановился у эркера и бросил взгляд на свой сад. Если раньше у него возникали сомнения, стоит ли убивать Бэнкрофта, пока этот тип не обнаружил, что владеет еще и поместьем Дирхерст, то теперь они были отброшены. Искушение было слишком велико, даже если от содеянного он ничего не обрел бы. Но следовало поторопиться. Если Бэнкрофт умрет после свадьбы, Фелисити будет в глубоком трауре шесть месяцев. Дирхерст не хотел давать ей столько времени, чтобы ускользнуть от него. Помимо острого желания владеть тем, что ему должно было принадлежать по праву рождения, он желал владеть и телом этой блистательной женщины. Сил на это было затрачено чертовски много, и он не мог позвонить себе проиграть.

От малышки Мэй тоже мало радости… Он вздохнул. Ничего, на свете есть школы-интернаты, если девчонка случайно не испустит дух вслед за Бэнкрофтом. Губы Джеймса медленно растянулись в зловещую улыбку. Надо сказать об этом парням, которых он послал работать к Бэнкрофту. Такой поворот событий был бы просто замечательным. Как бы то ни было, Рейфел Бэнкрофт должен умереть. И чем раньше, тем лучше.

Фелисити проснулась среди ночи, будто кто-то ее толкнул. Отбросив одеяло, она с колотящимся сердцем рывком села на кровати. За окнами стояла кромешная тьма, было тихо, лишь верещали сверчки да квакали лягушки в пруду. Однако в душе у нее царило смятение. Она с самого начала знала, что все это слишком замечательно, чтобы быть правдой, и слишком прекрасно, чтобы длиться долго.

Фелисити вылезла из постели, набросила старый халат, вышла в коридор и спустилась в холл. Возле двери в угловую комнату она остановилась, постучалась и, не дожидаясь ответа, распахнула дверь и вошла.

Рейф с взлохмаченной головой сел на кровати.

— Что такое? — пробормотал он, не замечая, что одеяло соскользнуло с его плеч.

Полунагой, хотя и сонный, Рейфел Бэнкрофт несколько поколебал решимость Фелисити. Великий Боже, до чего же он красивый! Она перевела дыхание.

— Зачем ты хочешь на мне жениться? — требовательно спросила Фелисити, закрыв за собой дверь и обхватив себя руками, будто вдруг озябла.

— Что?! — более ясным голосом проговорил он, запуская руку в спутанную шевелюру. — Фелисити, это… Черт, так темно, не увидишь, который час!

Рейф явно не относился к ранним пташкам. Стараясь и успокоиться после ночного кошмара, который, собственно говоря, ее разбудил, и не поддаться притягательности сидевшего на кровати обнаженного мужчины, она прошла к ночному столику и зажгла свечу.

— Вот так. Три часа утра. Полегчало?

В мерцающем желтоватом свете он вгляделся в ее лицо.

— Ты вся дрожишь, — мягко произнес он. — Сядь. Рейф подвинулся на кровати, отчего одеяло сползло еще ниже, дотянулся до ее руки и силой усадил рядом с собой.

— Мне приснился сон, — призналась Фелисити.

— Расскажи. — Он ласково пропустил сквозь пальцы длинную прядь ее волос.

— Мне приснилось, что вернулся Найджел.

— И что? — помолчав, спросил Рейф.

— Он предложил плыть вместе с тобой в Китай, а ты вскочил на Аристотеля и ускакал так быстро, что даже сюртук не успел надеть! — По ее щеке поползла слезинка. — А Мэй стояла у дороги и все махала рукой тебе вслед, а ты крикнул, что пришлешь из Китая ей куклу.

— Лис, это всего лишь сон. — Он с нежностью обнял ее и осторожно привлек к себе.

— Знаю. — Вслед за первой слезинкой по щеке поползла вторая. — Но такое уже случалось.

— Ты уже была замужем?

— Бога ради, тише! Ты же понимаешь, о чем я. Что Найджел, что мой отец — оба мастера строить грандиозные планы.

Взяв Фелисити за плечо, Рейф осторожно, но настойчиво повернул ее к себе лицом.

— Я не Найджел и тем более не твой отец, — сказал он, глядя ей прямо в глаза.

Она склонила голову ему на грудь.

— Я знаю, знаю. Но я знаю и то, как ты хочешь отправиться путешествовать, побывать в разных местах, и я прекрасно понимаю, что это желание никуда не делось, оно здесь, с тобой.

— Ты гораздо интереснее всех стран и континентов. Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал, Лис? Я люблю тебя. И более захватывающего приключения я до сих пор не испытывал.

— Просто скажи, что все будет хорошо и что мне не о чем больше волноваться.

Он неожиданно для нее рассмеялся.

— Боже мой, Лис. Меня о таких вещах не просили ни разу за всю мою жизнь. — Он крепче обнял ее и прижал к себе — Все — слышишь? — все будет хорошо. Тебе не о чем волноваться, Лис, — жарким шепотом проговорил он ей прямо в ухо.

— Ты уверен? — Она чуть расслабилась. При всем своем желании Фелисити не могла представить, что вот так же свободно смогла бы сидеть с Джеймсом, делиться своими ночными кошмарами. С Рейфом было удивительно легко разговаривать, и она это почувствовала едва ли не в первый момент их встречи. «Интересно, — подумала она, — не тогда ли я в него влюбилась?

— Безусловно, я в этом уверен, — вновь тихо рассмеялся он. — Обязанность переживать и беспокоиться за нас обоих теперь возьму на себя я. Все еще собираешься выйти за меня замуж?

Фелисити повернула голову и поцеловала его в подбородок.

— Да.

— Может быть, останешься со мной до утра?

Она медленно и с явной неохотой отодвинулась от него.

— Нет. Всего три недели, Рейф.

— Тебе легко говорить.

— Вовсе нет, — рассмеялась она.

Поцеловав его на прощание, Фелисити вернулась к себе в спальню и забралась под одеяло. Вопросы, само собой, оставались, и поводов для беспокойства было предостаточно. Но одно она теперь знала наверняка — Рейф ее любит.

— Мастер Рейфел, — озабоченно проговорил Бикс, — я обязан повторить вам мое предложение: сообщите герцогу и герцогине о вашем намерении вступить в брак с мисс Харрингтон.

Рейф посмотрел на дворецкого, но пилить доску не прекратил.

— Это добровольное, высказанное по собственной инициативе мнение, Бикс? Волнуетесь, что скажет его светлость?

— Именно это меня и беспокоит, сэр.

— Если вас беспокоит только это, можете не волноваться — я готов стать отрезанным ломтем. В любом случае его светлость не очень-то настроен что-либо вообще мне оставить из семейной собственности. Не подержите доску вот за этот конец?

Бикс взял раскачивавшийся конец доски.

— На самом деле, сэр, больше всего меня беспокоит мое место — не хотелось бы раньше времени с ним расставаться.

Со сдержанным смешком Рейф отер тыльной стороной ладони пот со лба и потянулся за следующей доской.

— Я уже вам говорил, что здесь для вас всегда найдется место. И я полагаю, с Куином у вас тоже имеется некая договоренность.

Дворецкий откашлялся.

— Для меня весьма желательным было бы сохранить прежнее место в семейном доме Бэнкрофтов. С последним движением пилы доска благополучно развалилась надвое, и Рейф бросил более длинную часть в груду уже напиленных досок.

— Не вижу причины для беспокойства. Я обещаю, что обязательно доведу до сведения родителей ваши рьяные протесты.

Бикс отшвырнул в сторону оставшуюся короткую деревяшку.

— Поймите меня правильно, мастер Рейфел. Мое возражение имеет отношение только к пути, который вы избираете, но вовсе не к бракосочетанию как таковому!

Рейф выпрямился.

— Клянусь Богом, Бикс, вы вновь меня удивили. Спасибо. — Лишь теперь он начал ощущать, что решение его было правильным. Дополнительная поддержка со стороны Бикса по меньшей мере указывала, что он еще не окончательно спятил.

— Очень хорошо. — Со столь редкой для него скупой улыбкой дворецкий повернулся, чтобы уйти.

— Бикс…

— Сэр?

— Вы умеете управляться с молотком? Дворецкий вздохнул и остановился.

— Полагаю, в этом деле у меня имеется определенный опыт, — с достоинством ответил он. — А как насчет моих обязанностей по дому?

Рейф расплылся в улыбке:

— Я вот о чем подумал: прежде чем вы присоединитесь к нашей строительной бригаде, надо бы кое-что предпринять. Так как я намерен поселиться в Фортон-Холле, думаю, пора иметь в усадьбе нормальную прислугу.

— Замечательная мысль, сэр.

— Был бы весьма признателен, если бы вы наняли для Фелисити и Мэй горничную, лакея и еще служанку на первый этаж. По возможности за умеренную плату.

Последнюю фразу Рейф произнес с трудом — его долг Куину шел уже на тысячи.

На обычно бесстрастном и подчеркнуто невозмутимом лице дворецкого вдруг появился проблеск радостного предвкушения. Я займусь этим немедленно, мастер Рейфел. Могу я полагать, что речь идет о замене Рональда, сэр?

— Нет, не можете полагать. Не будьте таким снобом, Бикс.

— Да, сэр.

Когда дворецкий удалился, Рейф выпрямился, чтобы дать отдых затекшей пояснице, и окинул взглядом результаты их многодневных трудов. Снаружи конюшня была почти готова, не хватало только дверей и покраски. Внутри были закончены примерно половина стойл и сеновал. Дело было за сеном и лошадьми.

Рейф присел на низкий штабель кирпичей, который он использовал как рабочий стол. Многолетнее небрежение лишило Фортон-Холл практически самого необходимого для ведения хозяйства. Чтобы все снова заработало, требовались весьма солидные средства, труд, напряженные усилия и знание, за что браться в первую очередь. Последнего у Рейфа как раз и не было, потому что такими делами он никогда в жизни не занимался. Но, даже собрав все необходимые средства и силы, он все еще был намного ближе к банкротству, чем к первой прибыли.

Тем не менее он не мог отрицать, что новая конюшня выглядит впечатляюще: удобная, просторная и даже в чем-то живописная. А ведь это придумал он сам! Начертил план и построил ее. Конюшня была его творением, а не просто принадлежала ему и этим отличалась от всего, чем он владел до сих пор.

— Как красиво!

Он с улыбкой обернулся на голос Фелисити.

— Правда?

Молодая женщина встала рядом с ним.

— По сравнению с тем, что стояло здесь раньше, это просто царица конюшен!

— Спасибо, миледи, — в глубоком поклоне склонился Рейф.

Он начал привыкать к мысли о своей женитьбе, особенно после того, как Фелисити позапрошлой ночью ворвалась к нему в спальню. Лис принадлежала ему даже полнее, чем Фортон-Холл, хотя честнее было бы признать, что он воспользовался благоприятной возможностью зацепиться за Фортон-Холл и остаться в ее жизни.

— Если мы доделаем конюшню сегодня, то завтра с утра можно будет заняться западным крылом твоего дома.

— Твоего дома, Рейф. Перестань, пожалуйста!

— Что перестать?

Она повернула голову, посмотрела на него и пододвинулась ближе.

— Ты как-то сказал, что не собираешься позволить Дирхерсту купить меня по цене поместья. — Она понизила голос. — А сам не то же ли самое сделал?

— Нет, — возразил он, хотя и не вполне искренне. Нельзя было думать о ней, не думая о Фортон-Холле. Он взял Фелисити за руку. — Скоро я попрошу тебя присоединиться к нам с Мэй, когда мы соберемся в экспедицию в Арктику.

Фелисити напряглась, потом улыбнулась.

— В таком случае отправляйтесь хотя бы летом.

— Угу, обязательно. — Он изучающе вгляделся в ее лицо. — Так что ты собиралась мне сказать, Лис?

— Ничего, просто я…

— Думаю, что это не так.

Она посмотрела на него открытым взглядом.

— Я собиралась сказать, что мы не можем себе позволить путешествие в Арктику, но потом решила, что вдалбливать тебе в голову очевидные вещи и поздно, и не нужно.

Выходит, ее все еще волновало, останется ли он с ней или пет. В некотором роде это обнадеживало.

— В любом случае намного лучше долбить мою голову очевидными вещами, чем чайником, моя практичная леди.

По правде говоря, каждого из них мучила одна и та же мысль. Ему не нужно было лишний раз напоминать, от чего он отказывался или к чему ему придется привыкать. Рейф никогда не тревожился без веских на то причин, однако сейчас начинал ценить отдельные тонкие моменты этого состояния.

Что-то, наверное, отразилось у него на лице, потому что Фелисити вдруг наклонилась и поцеловала его в щеку.

— Я люблю тебя, Рейфел, — прошептала она и густо покраснела.

— Кто бы мог подумать, что пари в «Гареме Иезавели» приведет меня к тебе?

— Если бы ты знал об этом, побился бы об заклад раз? Да, — ответил Рейф и потянулся всем телом. — Не посмотришь еще раз вместе со мной новый план этажа? Это твоя последняя возможность договориться о том, какой должна быть библиотека.

— Я просто предлагала сделать ее чуть больше, — запротестовала Фелисити.

Рейф выразительно поднял вверх три пальца и кашлянул.

— В три раза больше, моя дорогая. Лис сердито оттолкнула его руку.

— Я люблю книги!

— Очень хорошо, у тебя теперь масса места, куда их можно будет складывать.

— Зато ты не поскупился на бильярдную!

— Мне нравится играть в бильярд. И Мэй тоже, она сама мне сказала.

— Не смеши меня! — рассмеялась Фелисити. — Да она бильярдного шара в жизни не видела!

Слава Богу, она снова улыбалась.

— Тогда понятно, отчего юная леди считает, что игра в бильярд как-то связана с игрой в салки.

К ним направлялся Бикс, держа в руке поднос с корреспонденцией.

— К вам посетитель, мастер Рейфел, — торжественно сообщил дворецкий.

Рейф взял с подноса визитную карточку.

— Джон Гиббс, — прочел он вслух и посмотрел на Фелисити: — Это мой адвокат-солиситор.

— С чем же он пожаловал?

— Не знаю, — пожал плечами Рейф. — Возможно, хочет узнать, отчего я отозвал все объявления о продаже Фортон-Холла. Лучше раз и навсегда прояснить это дело. Извини, я тебя ненадолго оставлю.

Джон Гиббс дожидался Рейфа, сидя на диване в гостиной с объемистым портфелем на коленях. При виде входившего Рейфа он поспешно вскочил на ноги, уронил портфель и суетливо наклонился, чтобы поднять его с пола.

— Добрый день, Гиббс, — поздоровался Рейф, пожимая руку солиситору.

— Добрый день, мистер Бэнкрофт. Прошу меня извинить, что явился, не договорившись о встрече заранее, без предупреждения, но мне хорошо известно, насколько вы заняты, а дело не терпит отсрочки.

Рейф успокаивающим жестом пригласил его присесть.

— Я очень рад вашему приходу, Гиббс. Нужно обсудить ряд вопросов.

— У меня тоже имеется кое-что, чем мне хотелось бы с вами поделиться.

Звучало интригующе, но дела, прежде всего.

— Я принял решение поселиться в поместье Фортон-Холл. Солиситор понимающе покивал:

— Я предполагал такое развитие событий, сэр.

— Вот как? Нельзя ли поподробнее?

Гиббс неловко поерзал.

— Дело в том, что я как-то покупал гроссбух в заведении миссис Денуорт и, скажем так, стал невольным свидетелем оживленного обсуждения вашей предстоящей женитьбы на мисс Харрингтон. А заодно и приезда герцога Хайброу для благословения этого бракосочетания.

Ничто не могло быть дальше от правды. Рейф был доволен. Надо нанести еще один визит и добавить неразберихи, подумал он.

— Миссис Денуорт, насколько я понимаю, небольшая любительница делиться своими впечатлениями в письмах?

— Вы правы, сэр.

— Тогда, Гиббс, буду вам весьма признателен, если вы отзовете все объявления о продаже поместья.

Солиситор согласно кивнул.

— Мистер Бэнкрофт, могу ли я одним из первых принести вам и, разумеется, мисс Харрингтон мои самые сердечные поздравления?

— Спасибо, Гиббс. — Рейф откинулся на спинку дивана. — Теперь скажите, чем таким интересным вы хотели со мной поделиться?

— Ах да! — Мистер Гиббс открыл портфель, покопался в его глубинах и наконец извлек на свет Божий листок бумаги. — Когда я искал покупателя на поместье Фортон-Холл, то обратился с официальным письмом в Лондон к бывшему солиситору мистера Харрингтона. Мистер Томас Меткаф был вынужден отказаться от этих обязанностей около двенадцати лет назад, так как Харрингтоны больше не имели возможности прибегать к его услугам, но он явно сохранил большие симпатии к юной тогда мисс Харрингтон.

— Надо признать, у него отменный вкус, — с легкой улыбкой заметил Рейф.

— Вне всякого сомнения, сэр. В ответ на мой запрос по поводу любой возможной исторической значимости Фортон-Холла он…

— Исторической значимости? — переспросил Рейф, вопросительно приподнимая бровь.

— Я надеялся обнаружить что-нибудь, любые обстоятельства, которые могли бы способствовать увеличению цены поместья. К сожалению, ничего, кроме преклонного возраста разрушенного ныне западного крыла усадьбы, Фортон-Холл потомкам предложить не может.

— Каков сюрприз!

Солиситор посмотрел на него с таким выражением лица, будто усомнился, острит Рейф или говорит серьезно.

— Во всяком случае, — продолжил Гиббс, — мистер Меткаф в своем письме предоставил в мое распоряжение сведения о некоей ссуде, — он поднял вверх листок бумаги, который продолжал держать в руке, — величина которой осталась неназванной, предоставленной Харрингтоном Роберту Барлоу, графу Дирхерсту. — Солиситор замолчал и посмотрел на Рейфа.

— Харрингтон дал взаймы денег этому тупоголовому Дирхерсту?

— Отцу нынешнего графа. Да, именно так. Мистер Меткаф заявил, что ему не известны подробности сделки, и он упомянул об этом в своем ответном письме, очевидно, лишь потому, что в свое время это дело доставило ему уйму хлопот.

— А ему не известно, как велика была эта ссуда и была ли она возвращена?

Гиббс еще раз придирчиво прочитал документ.

— Нет, сэр, об этом он ничего не пишет.

Рейф разочарованно вздохнул:

— Вот как… Весьма интересно, вы правы. Но пользы пока никакой.

— Могу еще покопаться в этом деле, если на то будет ваше желание.

— За дополнительное вознаграждение, я полагаю?

Солиситор широко улыбнулся:

— Если я откопаю что-то интересное, мы обсудим дополнительное вознаграждение.

— Весьма честно. Принято.


Глава 17

<p>Глава 17</p>

— Ссуда? — повторила Фелисити и нахмурилась. — Я ни о чем подобном никогда не слышала.

— Я тоже не слышала, — авторитетно сообщила Мэй, болтая под столом ногами.

Рейф дожевал кусок ветчины и ухмыльнулся:

— Если такое и было, кроха, то уж точно до твоего появления на свет.

— Даже если допустить, что это правда, то все равно я не вижу в этом никакого смысла, — задумчиво проговорила Фелисити, окидывая любящим взглядом их обоих. Для человека, который почти не общался с детьми, Рейф удивительно гармонично вошел в роль то ли старшего брата, то ли отца — словом, главы семьи. Фелисити задумалась: а понимает ли он, каким невыносимым ребенком считали Мэй большинство людей?

— Когда я была маленькой, — сказала она, — здесь, в Фортон-Холле, была масса слуг, лошади… Часто давали праздничные приемы; словом, в то время в деньгах мы не нуждались. У соседей дела обстояли точно так же. Даже если у моего отца были средства, не могу себе представить, чтобы Дирхерст мог в них каким-то образом нуждаться.

— Зато ваш приятель Меткаф, похоже, в этом как раз более чем уверен, хотя подробности сделки ему и не известны.

— Мистер Меткаф сейчас уже в весьма преклонных годах. Возможно, он просто с кем-то перепутал моего отца.

— Может быть, и перепутал, — пожал плечами Рейф. — Но разве не приятно было бы вдруг выяснить, что Дирхерст должен нам несколько сотен соверенов?

— Несколько сотен соверенов никогда не помешают, — согласилась Фелисити, — но от того, что будешь мечтать про неизвестно откуда свалившееся на голову богатство, богаче не станешь. Джеймс бессчетное число раз предлагал мне деньги. Я уверена, ему по силам рассчитаться с любыми невыплаченными долгами!

По скептическому выражению лица Рейфа было видно, что он не согласен с невестой, но при этом он явно понял, что переубедить ее тоже не удастся. Он снова пожал плечами и встал из-за стола.

— Прошу прощения за то, что не поддержал безукоризненную характеристику его светлости.

— Не сердись на меня, ладно? Рейф подмигнул Мэй.

— Гиббс надеется разыскать другие записи. Ваш отец мог ссудить деньги еще кому-нибудь. Принимаем мы желаемое за действительное или нет — во всяком случае, знать это надо…

Фелисити смотрела, как Рейф взял со спинки кресла сюртук и натянул его на плечи. Он же собирается уйти, сообразила она, наконец. Ее ожгло внезапное любопытство, но, уже открыв рот, чтобы поинтересоваться, куда это ее возлюбленный собрался на ночь, глядя в захолустном Чешире, она ничего не стала спрашивать. Ведь Фортон-Холлу Рейф отдавал едва ли не все свое время. Не было у нее права его допрашивать.

— Рейф, клянусь толстой сатанинской задницей, куда это ты собрался?

Благослови Господь любопытных младших сестер!

— Мэй, это не твое дело, — для вида заметила Фелисити.

— Грэм с приятелями собираются посидеть в «Усталом путнике». Речь не о выпивке, конечно, но я уже забыл, когда в последний раз курил сигару или играл в кости. Знаешь, не хочется совсем уж обрасти мхом. Тогда прости-прощай выигрыши других поместий и богатых владений.

У Фелисити кровь отхлынула от лица.

— Ты собираешься играть на деньги? — спросила она резче, чем хотелось.

Он удивленно посмотрел на нее:

— Ну, может быть, поставлю небольшую сумму… Вернусь не очень поздно. — Рейф продолжал смотреть на Фелисити, которая молчала. — Лис, что случилось?

Сделав усилие, она уставилась на свою почти пустую тарелку.

— Просто она не любит, когда играют на деньги или заключают пари, — в своей обычной манере пояснила Мэй будничным голосом.

Рейф снова присел за стол.

— Не любит? — переспросил он, по-прежнему не сводя глаз с Фелисити. — Ну-ка, рассказывай.

Даже с опущенными глазами она чувствовала его внимательный, изучающий взгляд на своем лице.

— Я никогда не говорила ничего подобного.

— Нет, говорила! После того как Найджел проиграл твою лошадь, ты сказала, что если еще раз узнаешь, что он играет на пари, то расшибешь ему его дурацкую голову!

— Ну вот что, — спокойно заметил Рейф. — Я все же надеюсь — Лис помнит, что я не Найджел. Я никогда не позволю себе поставить на кон больше того, что могу себе позволить проиграть.

Фелисити, которая разрывалась между желанием сказать, крикнуть Рейфу, что она ему доверяет во всем, и строго указать на то, что сейчас он не может позволить себе ничего проигрывать, прикусила язык и кивнула:

— Я верю.

Рейф облегченно вздохнул и встал.

— Я ненадолго, — сказал он и вышел. Через какое-то время парадная дверь особняка громко хлопнула, и наступила тишина.

— Ты его очень рассердила, — пожаловалась Мэй.

— Я вообще ничего не сказала. Это ты его рассердила.

— Я только рассказала ему про то, что тогда говорила ты.

— Знаешь что, Мэй, — раздраженно ответила Фелисити, бросив салфетку на стол и вставая из-за стола, — не надо повторять подряд все, что слышишь. Прямо попугай какой-то, честное слово!

— Я не попугай! — выкрикнула со слезами в голосе Мэй вслед сестре, чуть ли не бегом покидавшей столовую. — А ты, Фелисити, ужасно противная!

— Просто чудесно, — пробормотала Фелисити себе под нос, спеша по коридору в прихожую и дальше к лестнице на второй этаж. — Теперь все вокруг обижены на меня!

Ей хотелось одного — немного тишины и покоя. После пяти лет гнетущей тишины теперь, с тремя слугами, нет, с четырьмя, если считать лакея, которого Бикс нанял сегодня утром, в усадьбе стало весьма шумно. Она никак не могла привыкнуть к вежливым коротким поклонам слуг, к тому, что не нужно готовить на кухне, к тому, что в спальне, когда она возвращается туда поздно вечером, уже горят свечи и разожжен камин. Все было слишком замечательно, слишком великолепно, и что-то наверняка должно было случиться… И она сама превратит в руины все это чудо, потому что никак не может успокоиться и начать доверять Рейфу.

В прихожей она буквально уткнулась в Рейфа, который только что вошел в дом.

— Ох, прости!

Он схватил ее за руки и поддержал, иначе она точно упала бы на пол. Когда Фелисити обрела равновесие и твердо встала на ноги, Рейф легонько приподнял ее лицо за подбородок и накрыл ртом ее губы. Сердце у нее заколотилось, и, схватившись обеими руками за лацканы его сюртука, она ответила поцелуем на его поцелуй.

Наконец он оторвался от ее губ и посмотрел ей прямо в глаза.

— Понимаешь, я не Найджел, — с неподдельной страстью выдохнул он.

Фелисити покачала головой:

— Найджел никогда не вернулся бы домой с полдороги. — Она приникла к его сильному телу и снова поцеловала любимого в губы. — Прости, — повторила она еще раз. — Просто я иногда очень сильно волнуюсь…

— Ты волнуешься все время, с утра до вечера и с вечера до утра, — укоризненно заметил Рейф и, к ее громадному облегчению, вдруг озорно улыбнулся: — Как насчет того, что я вас с Мэй научу играть в кости? Бикс станет четвертым.

— А как же мистер Грэм, его приятели и «Усталый путник»?

— Ты пахнешь несравненно лучше, — шепнул он и, склонившись к ней совсем низко, пробежал горячими губами по ее плечам и шее. — И ты во много раз притягательнее.

По телу Фелисити прошла непроизвольная дрожь, и она с нежностью провела рукой по его щеке со шрамом.

— Я не пытаюсь запереть тебя здесь.

Рейф галантно предложил ей руку и повел обратно в столовую. Чертова гостиница никуда не денется, и я без нее отлично проживу.

Весь вечер Фелисити наблюдала за ним, выискивая малейшие намеки на недовольство или сожаление. Она видела, что о Фортон-Холл до сих пор не наскучил Рейфу, и ей хотелось узнать, что бы он думал о Чешире, попади он сюда год или два назад. Для человека, который половину своей взрослой жизни провел в путешествиях, оставаться долгое время на одном месте было ох как непросто. Поэтому было похоже, что сделанный выбор его не тяготит.

Утром Рейф поднялся рано, чтобы объехать на Аристотеле внешние границы своих владений, как он уже это проделал чуть больше недели назад. Фелисити сидела у своего туалетного столика и посматривала в окно, дожидаясь его возвращения. Казалось, Рейфел Бэнкрофт испокон веку жил здесь — настолько его присутствие было уместно. Она очень надеялась, что и он сам хоть чуть-чуть, но чувствует это. Как и она сама, Рейф сумел вложить в Фортон-Холл частичку себя.

Когда он на Аристотеле легким галопом въехал во двор и направился к конюшне, Фелисити почувствовала, как лицо расплывается в счастливой глуповатой улыбке. Она всей душой любила Мэй, но никто не доставлял столько радости ее сердцу, как Рейфел Бэнкрофт. Пусть даже он основательно испортил ее отношения с графом Дирхерстом, по крайней мере на ближайшее время, это ее не слишком огорчало. Джеймса всегда отличало глубокое понимание людей, и она лелеяла надежду, что со временем удастся исправить положение. Если кс ничего не получится, так тому и быть. Трагедии из этого делать не стоило! Она никогда не сможет примириться с гадкими словами, которые граф бросил в лицо Рейфелу.

Из дверей кухни выпорхнула Мэй. В руке девочка держана большое красное яблоко — подарок своему любимцу Тотелю. Увидев ее, Рейф вежливо кивнул, как-то хитро натянул поводья, и жеребец преклонил перед девочкой колена. Мэй засмеялась и ответила грациозным книксеном. Не выдержав, Фелисити тоже рассмеялась — так уютно и хорошо было все в их маленьком домашнем хозяйстве. Рейф соскочил с лошади и бросил поводья Тому Милтону. Из-за поворота на изрезанной глубокими колеями дороге, скрипя колесами, показались первые повозки. Совсем новая радость всколыхнула душу Фелисити. Сегодня был особенный день — начинался ремонт западного крыла усадьбы. Очень скоро ее родной дом снова станет таким, Каким она помнила и любила его с детства.

Рейф видел, что Фелисити смотрит на них, но предпочел притвориться, что ничего не заметил. Впервые он почувствовал ее интерес к себе тем утром, когда он, голый по пояс, обливался водой у колонки; но, хотя ему это было более чем приятно, ничего ей не сказал. Никогда не нужно портить моменты радости.

Он быстро позавтракал за компанию с Мэй и вернулся во двор, чтобы посмотреть, как возводится каркас левого крыла дома. После стольких дней работы вместе строители, похоже, признали его за своего, ибо при его появлении щедрый поток ругани и непристойностей ничуть не ослабевал. Порой Рейфу казалось, что он вернулся в славные времена своей армейской службы. Ближе к полудню Бикс и Рональд вынесли на улицу стулья, поставили в тень и из дома появились Фелисити и Мэй.

Рейф не замедлил к ним подойти.

— Доброе утро, милые дамы, — поздоровался он.

— Доброе утро, — откликнулась Фелисити. — На улице так здорово, что мы с Мэй решили позаниматься уроками на свежем воздухе.

— Если нужно, я могу помочь на стройке, — с надеждой в голосе предложила свои услуги девочка.

— Не сомневайся, если понадобится, сразу тебя позову, — деловым тоном ответил Рейф. — У меня в резерве есть еще и Бикс.

— Дом будет выглядеть точно так же, как раньше? Рейф обернулся и окинул взглядом начавшуюся стройку.

— Снаружи почти так же. Ведь здание хорошо вписывалось в окрестности, — задумчиво проговорил он, как бы прикидывая все возможные варианты приведения здания в порядок.

Он отыскал старые чертежи, чтобы понять, как дом выглядел прежде, и многое изменил внутри, включая проект немыслимых размеров библиотеки для Фелисити. Промучившись с безуспешными попытками переменить внешний облик крыла — всякий раз получалось только хуже, — Рейф решил оставить все как есть. Тот, кто построил Фортон-Холл, обладал прирожденным чувством гармонии. Усадьба была органической частью прекрасного сельского пейзажа.

Действительно ли сестры выбрались из дома, чтобы позаниматься на открытом воздухе, или они просто отыскали удобный предлог, чтобы понаблюдать, как начинается строительство, — так или иначе, но после полудня и Фелисити, и Мэй увлеченно таскали доски и сноровисто стучали молотками. Фелисити явно увлек процесс, и Рейф с удовольствием отвечал на ее так и сыпавшиеся вопросы про поперечные балки, крепежные стойки и про то, как сделать так, чтобы отстроенное крыло не обрушилось снова.

К обеду строительная суета затянула и Бикса с Рональдом. Рейф улыбался во весь рот, старательно закрепляя на уровне земли одну из поперечных балок. Какой бы тяжелой эта работа ни была, она оказалась чертовски занимательной.

— Ой! Черт!

На громкий вскрик Фелисити Рейф резко обернулся. Девушка, бросив молоток, стояла и, скривившись от боли, дула на большой палец. Половина рабочих, побросав дела, вмиг столпились вокруг и, забыв все крепкие ругательства, наперебой давали ей советы и предлагали помощь. Рейф протолкался через галдящую толпу и оказался рядом с Фелисити.

— Очень больно, Лис?

Глаза у нее были крепко зажмурены, длинные ресницы слиплись от выступивших слез.

— Ничего, жива. Заехала по пальцу молотком со всего маху.

Мэй ободряюще похлопала ладошкой по руке сестры:

— Лис, ты поплачь. Рональд вон как ревел, когда точно так же разбил себе палец!

— Вам бы надо наложить мокрый холодный компресс, мисс, — предложил кто-то из работников, и все тут же хором дружно его поддержали.

— Дайте-ка я сначала взгляну, — с едва заметной усмешкой сказал Рейф, осторожно взял Фелисити за руку и повел подальше от строителей. Завернув за угол дома, он остановился. Фелисити неохотно отпустила ушибленный палец и показала Рейфу.

— Похоже, он не сломан.

— Сейчас разберемся. — Рейф внимательно осмотрел распухшую фалангу. Она пок