Сеймур Элстин

Игра В Любовь


1

<p>1</p>

— Дурень, зачем ты здесь? Это место совсем не для тебя! — обращаясь к самому себе, пробормотал молодой человек, проходя мимо роскошных машин к широкой лестнице дома сенатора.

Ему не пришлось решать проблему выбора, что ему следует надеть на прием. Его единственный, хорошо сшитый темный костюм вряд ли соответствовал туалетам, которые он ожидал увидеть по другую сторону резных дубовых дверей. И хотя его компания процветала, он пока не мог себе позволить покупать модельные костюмы и шелковые галстуки. Пожав плечами, он начал подниматься по лестнице. Ему вовсе не хотелось идти на этот прием, так что, если им не понравится, как он одет, они могут просто выдворить его. Ему от этого не станет ни холодно, ни жарко.

Здесь он оказался только потому, что совершил ошибку, ответив “нет” на вопрос своего делового партнера, занят ли он сегодня вечером. Тот начал настаивать, чтобы он пришел на этот прием, причем весьма упорно.

— Сенатору нравятся люди вашего плана, — говорил он. — Молодые, предприимчивые люди, занимающиеся своим собственным делом, двигающиеся вперед к своей цели. Американская мечта!

Угу, сумрачно подумал Дев. Я как раз являюсь воплощением американской мечты! Только моя мечта — не прекрасная сказка, а кошмарная явь.

Дверь распахнулась перед ним так быстро, как будто сработала электроника, как в одном из торговых центров Мейсона, того самого его партнера. Дворецкий! — изумился Дев. Боже, спаси меня и помилуй, самый настоящий дворецкий! Кросс, тебя действительно занесло не туда.

Его провели через фойе, пол которого был выложен мрамором в черную с белым клетку, в дворцовую гостиную или же зал для приемов. Девлин даже не знал, как можно назвать это элегантно убранное помещение, он никогда не посещал домов подобных размеров.

Звучала легкая, приятная музыка. Она была приглушена и не мешала беседовать гостям, разбившимся на маленькие группки. Все присутствующие были великолепно одеты.

Через тридцать секунд после того, как он отказался от предложения Мейсона выпить что-нибудь покрепче, в его руке оказался бокал шампанского, а проворный официант исчез, прежде чем Дев смог что-то вымолвить. Дев пожалел, что не приехал сюда на своей машине. Если бы он был “на колесах”, то смог бы быстро и незаметно покинуть этот прием. Но подумав о том, как бы выглядел его разбитый старенький джип среди этого автомобильного великолепия, Дев усмехнулся. Наблюдая за Мейсоном, он увидел, как тот, проскользнув к огромному бару в углу комнаты, остановился перед высокой блондинкой. Женщина была в черно-белом платье, на котором поблескивали серебряные искры. Серебряная лента, идущая по диагонали от плеча к бедру, резко разделяла белую и черную половины платья. Манжеты длинных рукавов были отделаны такой же серебряной лентой. Красиво задрапированная ткань платья подчеркивала стройность фигуры блондинки. Если вычесть пятисантиметровые каблуки, то рост ее был примерно метр семьдесят два сантиметра.

Он отметил, что у нее отличные ноги, и почувствовал, что начинает реагировать на нее. Это удивило его, так как он давно не испытывал ничего подобного. Ее волосы были подняты вверх и уложены в великолепный узел. В памяти Дева всплыл образ с синими глазами под растрепанной копной коротких выбеленных солнцем волос. Он поспешно выбросил из своего сознания это видение — сказывалась долголетняя практика.

Дев был поражен, увидев, как Мейсон поднял свою тяжелую руку и указал на него. Ему стало совсем неудобно, когда он услышал слова Мейсона:

— …Не знает здесь никого. Голубка, ты не сможешь позаботиться о нем? Прошу тебя!

— Конечно, Фрэнк!

Голос звучал уверенно, и было ясно, что она привыкла произносить подобные слова, как и радушно улыбаться своими полными красивыми губами. Женщина повернулась к нему, и Дев чуть не уронил бокал.

На секунду он подумал, что обознался, но потом увидел, как у нее расширились глаза и слегка дрогнули губы. Женщина пристально смотрела на него. Дев понял, что не ошибся. К сожалению, все было правдой, тоскливой, разрывающей сердце правдой.

Он инстинктивно сделал шаг вперед. Как только Дев начал двигаться, он заметил, что на ее лице тут же застыла маска безразличия. Ему показалось, что она не испытала потрясения в момент узнавания. Мейсон взял бокал у официанта, подал руку женщине и подвел ее к Деву.

— Позволь представить тебе Дева Кросса, — сказал Мейсон, — Дев, это Мэган Спенсер, дочь сенатора.

Дев не мог вымолвить ни слова, но Мэган казалась совершенно спокойной.

— Мистер Кросс, — повторила она и гордо наклонила свою головку. В ее голосе звучали нотки гостеприимной и воспитанной хозяйки дома, но было видно, что она предпочитала держаться на расстоянии. Это было отношение хозяйки к гостю, к незнакомому гостю!

— Мисс… Спенсер? — наконец произнес Дев, и в его голосе прозвучал вопрос.

— Да, — твердо ответила она. — Я вижу, что вам уже подали шампанское… мистер Кросс. Если желаете, то буфет прямо рядом с вами. Пожалуйста, угощайтесь.

Она обратилась к проходящей мимо женщине, платиновой блондинке:

— Привет, Синтия. Познакомься с мистером Кроссом. Он пришел с Мейсоном и никого здесь не знает, поэтому… постарайся развлечь его. Тебе это будет не трудно, дорогая? Мне нужно поговорить с официантами по поводу десерта.

Она удалилась, а Дев, словно зачарованный, продолжал смотреть ей вслед.

— Привет, — начала мурлыкать Синтия, оглядывая высокого и стройного Дева.

Он непонимающе посмотрел на нее. Ему показались такими ненатуральными ее платиновые светлые волосы по сравнению с великолепными золотистыми волосами женщины, которая только что исчезла за тяжелыми двойными дверьми на другом конце комнаты. Но, осознав, как странно смотрит на него Мейсон, Дев с усилием переключил свое внимание на пару, стоящую перед ним.

— Ну-ну, — с любопытством заметил Мейсон. — Я никогда не видел Мэган такой взволнованной!

— Наверно, это из-за незваного гостя, — попытался пошутить Дев, стараясь говорить спокойным голосом.

— О, Мэган так хорошо справляется именно с такими незнакомцами, — продолжала мурлыкать Синтия. — Так расскажите мне что-нибудь, Дев. Надеюсь, я могу вас так называть?

Дев подавил невольный вздох и кивнул головой. Он не сводил глаз с двойных дверей в другом конце комнаты.

— Какое у вас полное имя? Девере? Или что-то еще более романтическое?

— Просто Девлин, никакой экзотики!

— Но мне оно так нравится!

— О, женщины! — захохотал Мейсон. — Вы всегда о чем-то мечтаете, когда рядом оказывается симпатичный молодой незн… мужчина.

— Только не Мэган, — с ухмылкой заявила Синтия. — Она самая бесстрастная личность их тех, с кем я знакома. Она само совершенство, но в ней нет ни капли романтики.

Дева всего передернуло. Он решил, что эта Синтия действует ему на нервы. А они и так были напряжены из-за неожиданной встречи.

— Вы, кажется, хотели познакомить меня с сенатором? — обратился он к Мейсону. — Простите, — спокойно сказал Дев надувшейся Синтии, и Мейсон увел его к сенатору. Перед уходом Дев еще раз бросил взгляд на закрытые двойные двери.

Мэган закрыла за собой двери и дрожащими пальцами повернула запор. Сердце у нее билось так сильно, что ей казалось, будто удары раздаются по всей комнате. Она с трудом перевела дыхание и прижала руки к вискам.

Почему он здесь? И почему именно сейчас? Она даже представить себе не могла, что эта встреча может произойти в ее собственном доме!

Что Девлин здесь делает? Он, очевидно, тот самый мужчина, о котором в последнюю минуту ее предупредил Мейсон, сказав, что будет кто-то, связанный с проектом “Золотой берег”, и Мэган автоматически дала согласие.

Мэган не могла сказать, как долго она оставалась одна, прислонившись к дверям библиотеки. Постепенно к ней начало возвращаться самообладание, и она решила вернуться к гостям. Хватит, она уже достаточно пряталась от окружающего мира из-за Девлина Кросса.

Мэган выпрямилась, собралась с духом и расправила плечи. Она вернется и, если снова увидит его, сделает вид, что с трудом вспоминает, кто это. Сделает вид, что он для нее значит так же мало, как и она для него. Ни за что на свете она не признается ему, как было худо и больно маленькой глупой девочке, какой она была когда-то.

— Мэган?

Она резко повернула голову, и прядки золотистых волос выбились из великолепной прически.

— О, ты так испугал меня!

— Прости меня, дорогая.

Высокий седовласый мужчина, чей решительный подбородок унаследовала Мэган, легко и быстро, как молодой, вошел со стороны своего кабинета.

— Мне сказали, что ты здесь, а дверь была закрыта. С тобой все в порядке?

— Да, отец. Просто… немного болит голова.

— Тебе нужно что-нибудь принять. Может, аспирин? — сразу заволновался он.

— Конечно, ты не беспокойся.

— Ты слишком переутомилась. Готовила этот прием, речь для банкета, посвященного вручению наград, и еще множество других дел… У тебя просто невероятная нагрузка, дорогая.

— Не беспокойся, со мной все в порядке, — глубоко вздохнула Мэган.

— Тебе нужно работать поменьше.

— Конечно, как только я все налажу.

— Что бы я делал без тебя, Мэган? — с любовью сказал отец.

— Ты бы все перепутал. Тебе пришлось бы самому постоянно звонить по телефону. Писать свои речи. Нанять человека, который стал бы расшифровывать твои каракули…

— Все, все, хватит, — засмеялся он. — Я все понял. Разве я не говорил тебе всегда, что без тебя я, как без рук!

— Вот и нет! — Ее внезапно обожгли обидные воспоминания. — Ты как-то назвал меня наивным ребенком. А мне всегда хотелось доказать, что ты ошибаешься. Но, к сожалению, я поняла, насколько ты всегда прав!

Он крепко-крепко прижал ее к себе.

— Дорогая, тебе нет замены, я не обойдусь без тебя. И так будет всегда!

— Папочка, я очень тебя люблю, — внезапно сказала Мэган.

— Золотко, я тоже очень тебя люблю. — Не выпуская ее из объятий, он немного отодвинулся назад. — Боже мой, малышка, как ты сегодня напоминаешь мне твою мать!

Мэган перевела глаза на портрет, висевший над огромным камином. Прелестная женщина ласково улыбалась ей. Хотя Мэган всегда замечала схожесть их ярких синих глаз и великолепных золотистых волос, она понимала, что они сильно отличаются друг от друга. Кэтрин Спенсер никогда, даже в гневе, не поджимала свои нежные и мягкие губы. Ее великолепный прямой нос не грешил легкомысленной вздернутостью, которую Мэган каждое утро созерцала в зеркале. Кроме того, в глазах матери никогда не появлялось такого циничного и холодного выражения, какое бывало у Мэган. Она понимала, что отец сказал ей о сходстве в качестве комплимента, и пыталась показать ему, как ей приятно это слышать.

— Спасибо, папа. Ты прекрасно выглядишь. — Она поправила ему галстук, как это делала мать.

— Мне нужно возвращаться, — коротко заметил он, скорчив недовольную гримасу. — Фрэнк Мейсон хочет поблагодарить меня еще раз.

— Ему стоит сделать это. Ты так поддержал его на заседании Комиссии по побережью. Без твоей поддержки его предложение никогда бы не прошло!

— Да нет, оно прошло бы, как только он отказался бы от идеи постройки частного поля для гольфа, а вместо этого предложил разбить небольшой парк. Он получит согласие на постройку отеля, а Комиссия добьется своего — люди смогут свободно посещать пляж. — Он криво усмехнулся. — Но я могу переносить его благодарность только в малых дозах.

— Да, он любит трепаться! — согласилась Мэган. Отец захохотал.

— Дорогая, ну и язычок у тебя! Я знаю, что этот человек тебе никогда не нравился.

— Як нему отношусь совершенно равнодушно, — поправила она его и немного помолчала. Отец не заметил, что голос у нее стал напряженным. — Ты уже… видел его партнера?

— Кросса? Да, но почти не разговаривал с ним. Я встретился с ним перед тем, как зайти сюда. Мне он показался приятным молодым человеком, правда, слегка молчаливым. У его компании прекрасная репутация. Это же хорошо, когда здесь открываются новые компании.

— Здесь? — У Мэган перехватило дыхание. Харлан Спенсер утвердительно кивнул головой.

— Кросс открыл свой второй офис здесь, у нас, несколько месяцев назад. — Он улыбнулся. — У него, видимо, дела идут хорошо, если он в состоянии платить такие суммы за аренду офиса. Фрэнк мне сказал, что его партнер работает в их отделении в Сан-Диего. Не так уж плохо, если они сотрудничают с фирмой Мейсона. Все его проекты по развитию могут дать работу для фирмы, занимающейся проблемами геологии, на долгие годы. Воплощение в жизнь только одного проекта “Золотой берег” займет у них много времени.

Мэган стало совсем плохо. Дев был здесь многие месяцы. Он жил в этом городе, ездил по тем же самым улицам и дышал одним с ней воздухом…

— Мэган, дорогая, все-таки все ли в порядке с тобой? Ты такая бледная! Прямо как привидение.

Она почувствовала, как руки отца обнимают ее, но не могла произнести ни слова.

Привидение! Отец попал в точку! Ее прошлое внезапно вернулось к ней сегодня вечером и стало мучить ее.

— Я… Кажется, мне стоит прилечь на минут пять. Я слишком устала сегодня.

Подобное признание было столь редким для нее, что Харлан Спенсер даже не стал спрашивать, отчего же она так устала.

— Хорошо. И ни о чем не беспокойся, все будет в порядке.

Он побыл с ней еще немного. Мэган еле выдержала его присутствие, так ей хотелось остаться одной. Когда же отец, наконец, ушел, предварительно потушив свет, Мэган тяжело вздохнула и прилегла в темноте. Она пыталась что-то рассмотреть на потолке.

Девлин. Здесь. О Боже!

Мэган почувствовала, как воспоминания снова нахлынули на нее.


2

<p>2</p>

Дев почти не изменился, но в нем появилось что-то новое. Густые темные волосы по-прежнему имели золотистый отблеск. Кожа загорела от работы на свежем воздухе. Он был таким рослым, что ей приходилось задирать кверху голову, несмотря на туфли на высоких каблуках, которые она надела сегодня. Однако сейчас он выглядел более солидно. Теперь это был крепкий красивый мужчина. Мэг намекала ему раньше, что нужно укреплять свою мускулатуру. Но больше всего изменились глаза Дева: у него пропал тот загнанный взгляд, который так беспокоил ее в прошлом. Теперь глаза выражали усталость и отрешенность.

Раньше ей казалось, что нет на свете ничего хуже выражения обреченности. У нее тогда так сжималось молодое неопытное сердечко. И это было еще до того, как она познакомилась с ним. С первого же взгляда его карие глаза прожгли глубокую и болезненную рану в ее сердце. Ей это мгновение запомнилось на всю жизнь. Когда он первый раз посмотрел на нее, она разлила кофе почти по всему столу. Дев попытался ей улыбнуться ободряюще, хотя было видно, как он устал. Под его глазами залегли глубокие тени, а молодое лицо пересекали глубокие морщины.

Мэган с трудом смогла записать его заказ. Ее просто заворожили глубокий хрипловатый голос и сильное, притягательное лицо. Отдав заказ на кухню, она начала расспрашивать Филис, старшую официантку, которая работала в кафе дольше нее, трудившейся там всего лишь две недели…

— Дев? — Быстрые темные глаза Филис сразу же сфокусировались на мужчине, который сидел в другом конце почти пустого кафе. — Да, он постоянно бывает здесь уже почти два года. Правда, сейчас он отсутствовал парочку недель. — Она перевела глаза на Мэган, и в них зажегся насмешливый огонек. — Ничего себе парень, ты согласна? Он что, тебя заинтересовал?

— Нет, нет, — быстро возразила Мэган. — Он… просто он… Он так выглядит…

— Да, я понимаю тебя. — Материнский инстинкт Филис сразу же взял верх. — Да, он выглядит усталым и слишком худым. Как будто этот мальчик взвалил на свои плечи непосильный груз всего мира. Кстати, у него прекрасные плечи, — добавила она, бросив на Мэган еще один лукавый взгляд. — Ты знаешь, у него неплохие черты лица. Сильная, крепкая челюсть, хороший рот. Хочешь, я тебя с ним познакомлю?

— Нет… я просто подумала… — Мэган зарделась. — Кроме того, он несколько староват для меня, как ты считаешь?

— Я понимаю, девочка, — захихикала Филис, — что тебе всего лишь девятнадцать, но пусть его глаза не вводят тебя в заблуждение, ему не так уж много лет.

Мэган снова посмотрела на Дева. Тот старательно изучал какие-то бумаги, разложенные на столике. Со своего места она не видела его усталых глаз, и он показался ей гораздо моложе. Она подумала, как привлекательны его густые темные волосы и трогательная впадинка на сильной шее.

— Он всегда так сидит? Где-то в уголке, один и перед ним куча бумаг?

— Угу. Схемы, графики и цифры. Я, правда, не знаю, чем он занимается, — пожала плечами Филис. — Я никогда не спрашивала. Он почти не разговаривает, а мне не хочется навязываться.

— У него такие глаза, что по ним не узнаешь ничего, кроме того, что он сам захочет сказать! — произнесла совсем тихо Мэган, даже не заметив, что вслух выразила свои мысли.

После этой встречи и впервые после того, как устроилась на работу в это маленькое кафе, Мэган с нетерпением стала ожидать начала работы. До этого она просто желала доказать себе, отцу и самой Филис, что она не избалованная девица, не знающая, с какой стороны подойти к клиенту или как правильно убрать со стола. Каждый день Мэган гадала: придет ли Дев в кафе сегодня, взглянет ли он на нее, подарит ли ей эту мимолетную слабую улыбку и сможет ли она заметить какие-нибудь изменения в этих усталых, а иногда пустых глазах?!

Мэган иногда даже думала о нем на занятиях. Два дня в неделю она перебегала из одного помещения в другое, и так продолжалось с рассвета до полной темноты! Свое расписание она составила так, чтобы работать в кафе три дня в неделю и еще в уик-энд. Обычно у нее ни на что не хватало времени, и она старалась ничем не нарушать этот сумасшедший ритм жизни. Но этот парень ухитрился вкрасться в ее мысли. В какой-то момент ей показалось, что она спутала два своих различных мира. Это случилось, когда она, наливая кофе, взглянула на бумаги, лежавшие перед ним.

— Что-то не так?

Она заморгала и увидела, что он с любопытством смотрит на нее.

Мэган снова взглянула на лист бумаги, как бы желая убедиться, что он не исчез или не превратился в обычные деловые бумаги или какое-то письмо, затем перевела взгляд на Дева.

— Это вертикальный разрез почвы?

Он тоже с любопытством посмотрел на нее. Его поразило, что сегодня она вышла за рамки обычного общения; до сих пор Мэган ограничивалась только тем, что приветствовала его и брала заказ.

— Да, — наконец ответил он ей. — Мы здесь брали образцы грунта.

— Ой, — выдохнула она с облегчением. Он вопросительно поднял на нее глаза. — Я уже решила, что мне все это только мерещится.

— Мерещится срез земли? — продолжал он вопросительно смотреть на нее.

— Я занимаюсь физической географией, — вздохнула Мэган, — или можно сказать, что это она занимается мной, — добавила она, улыбаясь.

Он вдруг понимающе тоже ей улыбнулся:

— Вы, наверно, слишком много зубрили в прошлый вечер?

Какое-то мгновение она не могла ему ответить. Эта улыбка так разительно отличалась от тех вежливых, но официальных, которые он дарил ей, когда она наливала ему кофе. Она совершенно изменила его лицо: оно как бы озарилось теплым светом.

— Наверное, слишком много зубрежки и мало понимания, — наконец нашлась она.

Его реакция была адекватной. Он с интересом поддержал разговор.

— А где вы учитесь?

— В университете в Сан-Диего.

— Сан-Диего? Я тоже там учился. — И опять эта великолепная улыбка.

Она указала на кипу бумаг на столе.

— Вы снова заняты домашними заданиями?

Он посмотрел на бумаги, потом опять на нее. Мэган знала, как завлекательно подергиваются уголки ее губ. И вдруг он расхохотался. Это не был громкий и раскованный смех, скорее — негромкое хихиканье, но все равно это был смех. Мэган почувствовала, как у нее по спине пробежали мурашки. Казалось, что он сам был поражен тому, что смеется.

— Так, сейчас я угадаю, — протянул он. — Профессор Экерт?

— Вы хотите сказать, что он так мучает не только меня? Что он всегда был таким?

Снова смех. На этот раз ему стало вроде бы легче смеяться, но он все еще продолжал удивляться своей реакции.

— Я могу сказать, что он… возлагает на своих учеников… слишком большие надежды.

— Я же не специалист по камням, почве и так далее. Я люблю рисовать, — вздохнула Мэган. — Было бы совсем неплохо, если бы я понимала хотя бы половину того, о чем он говорит. К тому времени, когда до меня доходит трудное слово из пяти слогов, которое он так легко преподносит нам, я уже отстаю от его речи на три подобных слова. Мне трудно разобраться в этом. — Она показала на диаграмму. — Хочу сказать, что приблизительно я догадываюсь, что они должны изображать слои почвы, ну-у-у, вы же знаете, горизонт и тому подобное. Но все эти “В” переходят в “С”, честное слово, это выше моего понимания…

Она замолчала и с отвращением пожала плечами.

Он по-доброму ей улыбнулся. Потом перевернул лист бумаги, на котором были написаны какие-то цифры, и на его обороте что-то нарисовал быстрыми и уверенными штрихами. Он пододвинул к ней листок, и Мэган увидела, что он изобразил столбик, разбитый на слои разной толщины.

— Если вы умеете рисовать, то вам лучше представить себе ярус или горизонт в цветовой гамме… — Он показал на нижний слой. — Можно представить себе этот слой в виде чистого синего цвета, там будет твердый камень, и цвет тоже будет чистым, без всяких примесей. Следующий будет… ну, как бы это сказать, сине-зеленым, но в нем все равно останется больше синего цвета, и все же он будет отличаться от первого слоя из-за примеси зеленого. Следующий — тоже сине-зеленый, но там будет больше зеленого, чем синего. И потом настоящий зеленый цвет, в котором почти невозможно отметить присутствие синего цвета. Мэган уставилась на рисунок.

— Вы хотите сказать, что это все напоминает как бы ступеньки? И изменение оттенков… постепенный переход от одного цвета к другому?

Он утвердительно кивнул головой.

— Теперь что касается почвы: там могут появляться различные элементы — поташ, кремнезем и множество других примесей, в зависимости от климата и других условий. Вот вам и переход…

— Значит, “В переходит в С” просто означает, что почва В постепенно переходит в своем составе в почву С, а цифры показывают, насколько много там намешано разных минералов и других примесей.

Он улыбнулся еще шире.

— Или, если вам так легче понять, синий переходит в зеленый.

— Но теперь это все я поняла, — не сводя с него глаз, сказала Мэган.

— Наверно, потому что я не употреблял длинных слов, состоящих из пяти слогов, — хитро ухмыльнулся он.

Мэган уставилась на бумаги, лежащие перед ним.

— И вы все это делаете по своей воле?

— Мне за это платят. Я геолог, — хмыкнул он в ответ.

Она не отводила от него взгляда.

— Да, наверно, кому-то приходится заниматься подобной работой. — Она еще раз посмотрела на рисунок, который в несколько минут прояснил ей все непонятное, над чем она билась долгие ночные часы.

— Мне кажется, что я никогда всерьез не задумывалась над этим. И кто же вам платит?

Он улыбнулся ее наивному вопросу.

— Разработчики, строители. И иногда правительство, — пожал он плечами. — Они говорят мне, что желают построить и где, а я им объясняю, целесообразно ли строить здание на этом месте и как долго оно простоит.

Ее позвали из кухни — заказ был готов, и Мэган побежала, чтобы забрать блюдо. Она понимала, что слишком много времени провела у его столика. Когда девушка вернулась с тарелками, посмотрел на нее, как бы что-то решая для себя.

— Вам действительно трудно сладить с курсом Экерта, Мэг?

Она догадалась, как он узнал ее имя, — оно было написано на значке, прикрепленном к ее униформе. Но ей показалось удивительным, как легко оно соскользнуло у него с языка. Как будто он произносил его годами. Она помедлила, а потом ответила:

— Из-за него мой средний выпускной балл будет просто ужасным!

— Я… — Он замолчал, опустил глаза, переставил тарелку, отложил нож и снова взглянул на нее. — Я бы мог… немного помочь вам, если вы не против.

Вот так все и началось. Они проводили вместе долгие часы, он терпеливо объяснял ей трудные места, задавал вопросы. Мэган просто поражалась его такту. Он никогда не подсмеивался над ее знаниями, никогда не бранил, когда она что-то забывала из тех длинных текстов, которые ей нужно было учить наизусть. Он снова повторял с ней все с самого начала и подсказывал, как лучше всего запомнить множество скучных для нее вещей. После двух недель занятий материал курса, который раньше казался ей сплошной абракадаброй, стал понемногу проясняться. Дни, проведенные вместе, постепенно перешли в недели, и даже когда стало ясно, что его помощь больше не требуется, Мэг не хотелось прерывать их встречи. Ей казалось, что он чувствует то же самое. По мере того как сокращалось время, отводимое на занятия, их разговоры обо всем другом стали гораздо продолжительней. Он рассказывал ей о замечательных днях учебы в университете в Сан-Диего, о жизни в студенческом городке, о своей работе и о том, куда она забрасывала его.

Вскоре Мэган поняла, что, несмотря на часы, проведенные вместе, она мало что знает о нем. Ему было примерно двадцать семь или двадцать восемь лет. Ей он казался взрослым мужчиной. Девлин Кросс был симпатичным, и, как она поняла на собственном опыте, у этого парня хватало терпения учить других людей тому, в чем он сам прекрасно разбирался.

Когда она заставляла Дева смеяться, то чувствовала себя волшебницей, сотворившей чудо! У него была одна отличительная особенность. Каждый раз, когда он начинал смеяться, на его лице проступало изумление собственным поступком. Мэг невольно задумывалась над тем, какую же сложную жизнь он вел, что простой смех казался ему чудом! У нее все время было такое чувство, что Дев находится в ловушке и что-то, с чем он не в состоянии справиться, не отпускает его.

Ей хотелось попросить его разрешить помочь ему, ведь помог он ей. Но она прекрасно понимала, что если посмеет сделать это, то получит в ответ вежливый отказ, как бывало всегда, когда она пыталась перейти на личные темы. Ей было обидно до слез, тем более что она почти все рассказала ему о себе — о мечтах, надеждах, разочарованиях, даже о боли, которая не оставляла ее уже четыре года со времени потери матери.

Когда он обнял Мэган в первый раз — молча, но очень крепко, — она почувствовала, как он задрожал: ему хотелось и успокоить ее, и убежать — в одно и то же время.

Чтобы помочь с учебой, Дев иногда приходил в ее маленькую квартирку. В первый свой визит он с любопытством стал разглядывать ее рисунки: пейзажи, наброски людей, животных.

Некоторые из них были в аккуратных рамочках, другие же просто в беспорядке прикреплены к стенам, но казалось, что в этом был какой-то замысел. Наброски Мэгги были динамичными, от них исходила энергия. Он сразу оценил их.

— У вас все получается хорошо, — сказал он без всякого удивления, будто зная все заранее и только подтверждая свое мнение. — Вы добьетесь всего.

Она подняла на него глаза. Ее поразило выражение его лица — жадный и алчущий взгляд. Но он быстро опустил ресницы, и она решила, что ошиблась. Все это ей просто показалось.

Мэг ясно помнила тот вечер, когда Девлин пришел, чтобы помочь ей подготовиться к экзаменам по географии, помнила ту минуту, в которую она впервые поняла, что с ней случилось. В тот момент, когда Дев наклонился, чтобы поднять стакан, и джинсы обрисовали его сильные бедра и мускулистые ягодицы, она вдруг почувствовала что-то необычное. Боже! Наконец-то. Ее сердце билось как у пойманной птицы, а по всему телу разлилось удивительное тепло. И все потому, что Девлин Кросс просто сделал какое-то движение. Он, наверное, собирался поцеловать ее. Мэг была в этом уверена, еще она была уверена в том, что он прочитал ее мысли. Но Дев отодвинулся от нее со стоном, который почти разбил ее сердце.

— Дев?

— Прости меня, Мэг, — хрипло сказал он и отошел от нее.

— Пожалуйста… — Мэг замолкла и перевела дыхание. Ее поразило его лицо. Когда он услышал нотки просьбы в ее голосе, на его лице появилось выражение мучительной боли.

— Боже мой, Мэг, — простонал он, остановившись, и с трудом сглотнул. — Мне нужно идти. — Резко повернулся, хотя обычно его движения были плавными, в одно мгновение пересек маленькую комнатку и рывком открыл дверь. В последний момент он посмотрел на нее и тихо шепнул: — Все будет хорошо, Мэг.

И исчез. Мэг продолжала смотреть на закрывшуюся за ним дверь и думала: почему его слова прозвучали для нее как прощание.

Прошло несколько дней. Она была как в тумане и даже не помнила, как сдала самый сложный экзамен. Вскоре Мэг поняла, что его слова и были прощанием. Дни шли своим чередом, но Дев не появлялся. Что-то случилось? Может, воспоминания, которые не оставляли его в покое, все-таки настигли его? Куда он пропал?

В конце концов на исходе второй недели она решилась написать короткую записку: “Дев, я получила 9. Спасибо. Мэг”.

Быстро, чтобы не передумать, она переписала на конверт адрес из телефонной книги, сделала пометку: “Вручить в руки адресату” и отослала письмо. Через четыре дня, в конце своей рабочей смены, когда она разговаривала с Филис, та вдруг замолчала и посмотрела через плечо Мэг.

— Не оборачивайся, детка. Пришел твой симпатичный учитель, но что-то он выглядит слишком нервным!

Мэг про себя отметила, что он выглядит ужасно! Глаза запали, и под ними легли густые тени. Казалось, что он похудел килограмма на четыре. При его-то росте! Девлина никогда нельзя было назвать откормленным, куда еще больше бы худеть. Волосы спутаны. Было видно, что он не брился несколько дней. На нем были темные брюки и серая рубашка, которая имела такой вид, будто он в ней спал. Но по его лицу ясно читалось, что он вообще не видел подушки несколько дней.

Дев стоял снаружи за стеклянной дверью и уже собирался уходить, но, сделав несколько шагов, остановился и нерешительно вернулся к кафе. Он еще раз помедлил перед дверью, потом снова повернулся спиной, сгорбился и, не глядя, поднял руку, как бы стараясь найти опору. Он уперся в стену и прислонился к ней.

— Детка, иди, — сказала ей Филис. — Сделай это до того, как он потерпит поражение и уйдет.

— Или же победит и уйдет, — ответила Мэг дрожащим голосом.

Она пошла к выходу и широко распахнула дверь как раз в тот момент, когда он, наверное, принял какое-то решение.

Казалось, что его действительно придавил груз всего земного шара. Встав рядом с ним и тихонько прикрыв дверь, Мэг прикусила губу и перевела дыхание.

— Дев?

Он застыл, не поворачивая головы.

Потом, все еще придерживаясь за стену, он осторожно повернулся, как будто движения причиняли ему боль. После нескольких секунд напряженного молчания он заговорил, в голосе звучала та же тоска, что застыла и в глазах.

— Я пытался, Мэг, — прошептал он.

— Пытался… что?

— Держаться от вас подальше.

— Почему, Дев?

— Я… — Он не решался что-то объяснить ей.

— В чем дело, Дев? Что вы хотите сказать мне? — Он снова открыл рот, но после первых же слов Мэг поняла, что он собирался сказать ей совершенно не то.

— Я… получил вашу записку. Поздравляю!

— Это я вас должна благодарить! Я бы никогда не смогла сдать этот экзамен без вашей помощи.

У нее задрожал голос, она еле сдерживала слезы. Он пожал плечами, движение было очень резким из-за того, что напряжение не оставляло его.

— Все равно у вас все было бы нормально.

— Может быть, но я не получила бы такой хорошей оценки. Спасибо вам.

— Пожалуйста…

Этот разговор помог ему, он смог оторваться от стены.

— Я хотел… Я подумал, может быть… — Он терзал свои густые волосы. — Вы не будете против, если мы пойдем и отметим это событие?

Слова как бы вырвались помимо его воли. Мэг так и не поняла, выиграл ли он или проиграл молчаливую битву с самим собой. Именно поэтому она помялась перед тем, как ответить, хотя сердце ее возликовало от его приглашения.

— Не похоже, чтобы вам сейчас хотелось что-либо отмечать!

Он грубо и сердито хмыкнул:

— Я знаю. Поверьте мне, что я уже все знаю.

Мэг смотрела на него и решала, можно ли сказать ему, о чем она думала. Наконец она произнесла:

— Вы мне напоминаете человека, которому очень плохо, такое впечатление, будто вы в капкане!

Что-то темное и болезненное промелькнуло в его глазах.

— Леди должна получить медаль за догадку! — пробормотал он.

Мэг почувствовала, как холодная металлическая лапа сильно сжала ее сердце. И эта лапа сжимала его все сильнее и сильнее при виде страданий Дева.

— Что бы это ни было… Дев, разве вы не можете расслабиться хотя бы на мгновение? Пожалуйста, Дев. Вам необходимо немного пожалеть себя.

— Как вы думаете, что собираюсь сейчас сделать? — хрипло произнес он. — Каждый раз, когда я приходил повидать вас… Вы для меня единственный светлый луч… — Он замолчал и отвернулся. Мэг коснулась его руки и осторожно заставила повернуться к ней.

— Мне кажется… что я все понимаю.

У него широко раскрылись глаза, и он уже не старался скрыть свою боль. Через мгновение Девлин глубоко вздохнул:

— Мне кажется, что вы правы. Иногда вы бываете такой мудрой, Мэг, мне так нужна ваша мудрость. В другие моменты вы такая энергичная, целеустремленная.

— Вам это тоже не помешало бы, — прошептала она.

— Да! — хрипло сказал он, словно ему было трудно признаться в этом.

— Дев! — Не в силах больше сдерживаться, Мэган подошла поближе и обняла его. К ее изумлению, он тоже обнял ее и крепко прижал к себе.

— Я не имею права делать это, — хрипло шептал он, — но я не могу отказаться от тебя. Кажется, я уже совсем потерял голову…

Мэган не поняла, что он имел в виду. Все это было связано с вещами, о которых она не имела понятия и о которых он никогда ей не говорил. Все, что укорачивало ему жизнь, случилось с ним до того, как он встретил ее. Интуиция подсказывала ей, что эта встреча сделала его жизнь и труднее и легче, хотя она по-прежнему не знала, как и почему. Но в тот момент это не имело никакого значения. Ей было важно то, что Дев нуждался в ней. Она была нужна ему прямо сейчас, и все остальное ей было безразлично. В этот момент она поняла, как сильно любит Девлина Кросса.

Этим вечером Мэг старалась всячески отвлечь внимание Дева от его бед, беспрерывно болтала обо всем и ни о чем; стараясь развеселить любимого, настояла, чтобы они заказали шампанское, хотя и не любила его, и даже сделала несколько глотков из бокала Дева. Она постоянно наполняла его бокал, пока бутылка не опустела. Мэг инстинктивно поняла, что случится этой ночью, в тот момент, когда он повернул бокал, чтобы пить с того края, которого касались ее губы.

Может, она соблазняет его? Может, именно так действуют мужчины, стараясь раскрепостить свою будущую подружку: все время подливать ей вина, чтобы она, наконец, потеряла над собой контроль? К своему удивлению, Мэг поняла, что ей на все наплевать. Для нее в этот вечер было важно только одно, чтобы из его взгляда исчезло это выражение покорной обреченности. Она решила дать ему все, что она могла. Передать ему ощущение мира и покоя, которое, по его словам, он испытывал, находясь с нею…

Мэган с трудом отрешилась от воспоминаний, стараясь не возвращаться к тем думам, которые пыталась запрятать поглубже. Она внезапно села на диване в библиотеке. Если ты собираешься вспоминать, холодно сказала она себе, то вспомни следующее утро. Как ты проснулась одна. Как тебе стало грустно и одиноко. Де-влин Кросс страстно занимался с тобой любовью, был нежен, лишил тебя невинности и, как последний негодяй, удрал ночью, не сказав тебе ни слова! Вспомни, какой ты была маленькой дурочкой, что даже не поняла значения этого шага. Ты была настолько наивна, что позвонила в его офис…

— “Кросс Консалтинг”.

Миссис Харрис, подумала Мэг и вспомнила, что рассказывал ей Дев об этой женщине.

— Я могу поговорить с мистером Кроссом?

— Простите, но его сейчас нет. Что-нибудь ему передать?

— Я… Вы не в курсе, когда он появится?

— Простите, но я этого не знаю. — И потом женщина с таким добрым голосом сказала слова, которые разбили жизнь Мэг. — Если он вам срочно нужен, я могла бы сказать вам номер домашнего телефона, хотя он не любит, чтобы его беспокоили, когда он со своей женой.

Дев сидел на бетонной плите на строительной площадке и наблюдал, как солнце постепенно окрашивало черный океан в серую движущуюся массу, и потом, через невыразимо розовый цвет в сверкающую синь. Это напоминало ему о том, как однажды он учил девушку при помощи цвета различать слои грунта.

Он вздрогнул от нахлынувших воспоминаний и от утреннего холода. Девлин провел здесь почти всю ночь, зная, что все равно не сможет заснуть. Воспоминания снова и снова возвращались к нему.

Дев не видел Мэг после их встречи на приеме, откуда постарался поскорее удрать.

Озадаченный Мейсон никак не мог понять, почему Дев захотел срочно покинуть такое блестящее общество. Ведь ему не часто предоставлялась возможность встретиться с подобными людьми.

— Сынок, ты слишком много работаешь, — по-свойски заметил он.

— Вы же нас наняли именно для этого!

— Но не для работы двадцать четыре часа в сутки. Расслабьтесь и повеселитесь. — Он обвел рукой комнату, полную людей. — Вы же понимаете, что здесь можно завязать полезные знакомства.

— Я рассчитываю, что вы не оставите нас без работы!

Мейсон захохотал, и Дев уехал на такси через несколько минут после их разговора. Добираясь до своей квартиры, он старался отвлечься от старых воспоминаний. Он считал, что все в прошлом, но этот вечер показал, насколько хрупким было состояние покоя, которого Девлин добился с таким трудом. Он ничего не понимал. Как могла Мэган Спенсер, элегантная аристократка, дочь сенатора штата Харлана Спенсера, быть раньше Мэг Скотт? Его Мэгги, единственная яркая звездочка в мрачной действительности? Его Мэгги, которую больше интересовали самые разнообразные занятия и развлечения, начиная от искусства до рок-н-ролла, от бездомных животных до бейсбола, чем ее собственная внешность? Его Мэгги — живая, милая, вся брызжущая энергией. Той самой энергией, которой так не хватало ему в то время. Его Мэгги с искрящимися синими глазами и копной спутанных светлых волос. Она так мало походила на эту ухоженную, роскошную, сдержанную женщину, которой стала Мэган Спенсер. В женщине, которую он увидел на приеме, ничего не осталось от прежней Мэгги, живой и милой девушки, с которой он когда-то был знаком.

Казалось, что из нее вытянули душу. А ведь именно непосредственность, интерес к жизни и привлекли его в свое время. Он так ждал момента, когда снова увидится с ней. Для него тогда это было светом в окошке. Он даже старался приходить в кафе в те дни, когда она работала, чтобы просто поговорить с ней.

Дев рассказал ей о компании, где он начал работу три года назад. Сделал он это по совету тех людей, которые сказали ему, что он слишком молод, чтобы начать самостоятельное дело. Она сочувствовала ему и призналась, что то же самое она зачастую слышала от своего отца.

— Он не хотел, чтобы я уезжала из дома. Он желал, чтобы я продолжала учебу в родном городе или хотя бы жила в общежитии. Даже Сан-Диего для него был слишком далеко от дома, — с обидой говорила она. — Он до сих пор считает меня ребенком.

Дев подумал, что во многом она действительно была все еще ребенком. И уже в то время он понимал, что использует наивность этой девушки, черпая силы в ее юности и энтузиазме. Ему было необходимо немного радости и жизненной энергии, которой у него самого к тому времени уже почти не осталось. Она с радостью все отдавала ему. Мэг легко общалась с ним и даже смешила, когда он считал, что у него больше не осталось способности и возможности смеяться! С самого начала видя, что он не отвечает на некоторые личные вопросы, Мэг, проявляя такт, перестала задавать ему их.

По выражению глаз Мэгги Дев понимал, что ее поражает его сдержанность, но он не хотел, чтобы ее сознание омрачила темнота, которая полностью поглотила его. Мэг была единственным человеком, который не знал, в каком аду протекала его домашняя жизнь. Она не задавала ему вопросов, на которые у него не было ответа, не выражала ненужного ему сожаления.

Поэтому он не обращал внимания на тихий голос совести и продолжал ходить в это маленькое кафе. А позже, когда его зависимость от ее общества возросла, он поддался соблазну пожелать чего-то большего. Когда же Дев понял, что больше не может контролировать себя, было уже слишком поздно! И все кончилось тем, что он причинил ей столько горя.

Дев, сидя на берегу океана, даже закрыл глаза от боли. Солнце начинало разогревать воздух, и сильно запахло свежевскопанной влажной землей. Он понимал, что его воображение сыграло с ним злую шутку, но ему почудился запах гардений, сладкий и экзотический запах ее духов…

Он сделал глубокий вдох, пытаясь уловить терпкий аромат и еще сильнее помучить себя, закрыл глаза, и ему показалось, что запах усилился, став более сладким. Его тело так сильно отреагировало на воображаемый аромат, что он с трудом смог перевести дыхание. Это было так одуряюще, будто Мэг стояла рядом с ним и запах исходил от ее теплой кожи.

Дев, застонав, весь сжался, стараясь защититься от прилива новой боли. Видит Бог, он не желал, чтобы так все случилось — у него не было подобного намерения до самого последнего мгновения. Он был уверен, что сможет сохранить дистанцию, старался убедить свое тело, что ее общество для него дороже чувственного удовольствия и что та цена, которую он платил за это, стоила всей этой боли. Именно поэтому Дев разрешил себе увидеть ее после того, как получил записку: он считал, что сможет контролировать свое поведение.

И хотя Дев за эти шесть лет не забыл ни единой подробности той ночи, он подумал, что сейчас ему придется все же вспомнить все с самого начала, иначе он пролежит здесь, как раненый зверь, и его увидят рабочие, которые скоро появятся на строительной площадке.

Он сразу же почувствовал себя виновным, как только мысленно приоткрыл наглухо запертую дверь в своей памяти. Мэг заслуживала лучшего и не должна была отдавать свою невинность человеку, с которым у нее не могло быть будущего; он ничего не мог ей дать взамен, а забрал у нее так много!..

В тот вечер, как уже много раз перед этим, он собирался рассказать ей о своем браке. Но Мэг влюбленно и доверчиво смотрела на него своими синими глазами, и он понял, что не сможет этого сделать. Пока нет! Она так была ему нужна; нужна ее радость, живой отклик, ее присутствие духа. Конечно, он потом все ей расскажет, но только не сейчас!

Когда он завез ее домой, чтобы она могла переодеться, он и представить себе не мог, как она преобразится, сняв униформу официантки. У него просто дух захватило. Мэг надела мягкое трикотажное платье вместо обычных брюк или джинсов. Оно великолепно обрисовывало ее стройную фигуру. Платье было голубого цвета и выгодно подчеркивало цвет ее чудесных глаз. Открытые на высоком каблуке туфли такого же цвета подчеркнули красоту ее длинных ног. Простая золотая цепочка и серьги мягко мерцали в свете ламп. Она зачесала волосы на одну сторону и закрепила их золотой заколкой, обнажив маленькое ушко и прелестную линию шеи.

Он всегда считал, что, когда малышка станет постарше, весь мир будет лежать у ее ног — она станет такой прекрасной! Но в тот момент он понял, что этот день уже наступил!

— Мэгги, — поражение вымолвил он и замолчал.

— Спасибо, — ответила она, прочитав в его глазах все, что он не смог сказать ей.

Он так много увидел в ее взоре. Это был тот же любовный голод, какой читался и в его глазах.

Дев начал волноваться, сумеет ли он удержаться от роковой ошибки? Она сама по себе и он тоже сам по себе — с этим можно было бы справиться, но когда они вместе?.. Он ни в чем не был уверен. Он боялся себе представить, что будет, если они вспыхнут одновременно и уже не смогут себя контролировать.

Мэг была в удивительном настроении в ту ночь. Она искрилась, как шампанское, которое он заказал по ее настоянию. Мэгги сказала, что это для него, но сама игриво потихоньку отпивала из его бокала, когда на них не смотрел официант, которого явно смутила ее молодость.

Они сидели за столиком, и он нежно положил свою ладонь на ее маленькую нежную ручку. Это было быстрым и нежным прикосновением, к которым они уже успели привыкнуть. Он старался уверить себя, что такие невинные ласки не принесут никому вреда, пока он будет в состоянии их контролировать.

Он пытался заставить себя всё рассказать ей, чтобы не навредить ей еще больше. До того, как ты выпьешь все это чертово шампанское, и до того, как ты выйдешь из-за стола… Потому что, если ты не сделаешь этого, все может произойти слишком быстро. Но он не мог найти нужных слов.

Дев просто купался в энергии Мэгги, пил ее полными чашами и чувствовал, как она исцеляла его израненную душу. Мэг научила его вещам, о которых он давно забыл, — как можно смеяться над пустяками, как находить красоту в такой простой вещи, как роза, стоявшая на их столике, и как можно смотреть вперед с оптимизмом, а не со страхом.

И когда, наконец, часы пробили в очередной раз, он отвез девушку домой. Войдя в крохотную квартиру, которую она снимала, ему стало ясно, что он не может не поцеловать ее на прощание.

В тот момент, когда Дев понял, что он сделал, — сблизил два самовозгорающихся вещества — было уже слишком поздно. Как только его губы коснулись ее губ, общее пламя охватило их. Оно прыгало, извивалось, притягивало их друг к другу с такой силой, что противостоять ему уже не было никакой возможности.

Он пытался остановиться, но Мэг с тихим вздохом обмякла в его руках. Ее губы были такими нежными… и он потерял голову. Он чувствовал, как она все теснее прижимается к нему. Тепло ее тела проникало через мягкое и тонкое платье. И он вдруг понял, что эта девчушка на самом деле оказалась настоящей женщиной, готовой на все. Он уже плохо соображал, хотя иногда мелькала мысль, что он соблазняет невинное дитя. Но с самого первого дня их встречи его мучили эротические образы и он совершенно потерял голову!

— Дев, — выдохнула Мэг.

Когда она раскрыла свои мягкие губы, чтобы произнести его имя, язык Дева быстро коснулся ее губ, проник внутрь и начал дразнить и ласкать ее язычок легкими и быстрыми прикосновениями. И почти сразу, как будто ей и не приходило в голову оказывать ему сопротивление, Мэгги вся раскрылась перед ним, она завлекала любимого в медовую глубину своего рта и делала все это так невинно, что воспламенила его еще больше.

Он пробовал ее на вкус, проводя языком по ровным зубкам, потом начал более глубокую атаку. Когда язык Мэг легко коснулся его языка, он не был уверен, не почудилось ли ему это, настолько движение было скорым. Где-то внутри, под сердцем, разгорелось такое сильное пламя, что он почувствовал, как ослабли колени. Когда она повторила эту ласку более решительно, ноги совсем перестали его держать. Девлина охватила дрожь нетерпения.

Они опустились на пол. Дев постарался осторожно положить ее и сам лег рядом с ней на маленьком коврике. Он продолжал ее целовать, не в силах оторваться от нее хоть на миг, так как никогда еще не чувствовал такой сладости от поцелуев.

— Мэг, — наконец простонал он. — Нам нужно остановиться. Я больше не могу…

Он замолк, и она тотчас же подставила ему свои губы. Пламя забушевало с новой силой, и то, что он собирался ей сказать, было поглощено этим огнем. Он так долго ждал этого мгновения, пытаясь бороться с чувством, что теперь ему стало все равно, он не смог победить в этой борьбе и проиграл сражение. Ему была нужна только Мэг, лишь она могла уменьшить пламя страсти, которую сама же и зажгла в нем. Она лечила его душу. Он желал быть с ней, и только с ней.

— Мэгги, — сказал он задыхаясь. — Ты должна помочь мне… нам нельзя этого делать…

Она опять заглушила его слова, начав целовать в шею и теснее прижимаясь к нему. Она повторяла его имя тихим, жаждущим близости голосом, от которого кровь Дева закипела. Сейчас он уже не мог понять, почему когда-то решил, что этого не должно случиться ни в коем случае! Он не ощущал ничего, кроме всепоглощающего желания к потерявшей голову Мэгги в его объятиях!

Они начали срывать друг с друга одежду с такой яростью, что это поразило его. Он никогда прежде не вел себя так. Дев понимал, что даже вынужденный целибат — обет безбрачия не мог бы быть причиной такой спешки. Он хрипло и страстно застонал, когда ее обнаженное тело предстало перед его воспаленным взглядом и стало доступно ищущим рукам. Он с восторгом касался Мэгги, гладил шелковистую кожу, потом поднял руки, чтобы поддерживать ее маленькие крепкие груди. Он принуждал себя сдержать стоны, так напоминающие агонию, старался не овладеть ею слишком быстро и жестко, без всякой любовной игры. Он старался не спешить!

Мэг сорвала с себя последнюю мешающую деталь одежды, и ее пальцы случайно коснулись его обнаженного члена, который был готов взорваться. Дева ударило, как разрядом электрического тока, он громко застонал и, почти не отдавая себе отчета, сильно прижался к ее руке.

— Дев? Я сделала тебе больно? Я…

Она замолчала, но в ее голосе прозвучала странная нотка. Он обратил на это внимание даже в своем возбужденном состоянии. Причинила ему боль? Боже, он чуть не выпрыгнул из кожи от удовольствия, хотя она всего лишь коснулась его. А Мэг, наивная девочка, решила, что сделала ему больно!

— Нет, Мэгги, — еле выдавил он из себя.

Он услышал, как она облегченно вздохнула, потом замерла, ее пальцы начали робко ласкать его грудь. Что-то начало проясняться в его сознании после ее вопроса и этой робкой ласки. f

— Мэгги… ты никогда раньше… не делала этого, да? — Она что-то пробормотала. Он не расслышал, но все было и так ясно — глупышка стала пунцовой. Дев сказал себе, что ему следует остановиться. Но его воспламененный после выпитого шампанского мозг никак не мог подсказать ему аргумент, почему он не должен быть с ней близок, когда так ее хочет!

— Дев, — шепнула она. — Это все неважно… пожалуйста. Я так хочу этого, я хочу быть с тобой…

— О, Мэгги, — простонал он.

Девлин понимал, что уж слишком поздно, он должен обладать ею. Но он поклялся себе, что ей будет приятно и не больно, чувствуя по ее реакции, что сможет это сделать для нее. Дев еще не знал, что, пытаясь доставить ей удовольствие, сам достигнет таких вершин блаженства, каких не ведал до сих пор. Никогда в своей жизни Дев не ощущал такого блаженства, как тогда, когда в его объятиях была Мэгги, когда ее плоть сначала сопротивлялась проникновению, потом приняла его в себя и окружила таким жаром, что он выкрикнул ее имя из самых глубин своей души…

Сейчас Девлин Кросс закричал почти так же, когда рухнул на колени на покрытую травой землю. Он весь дрожал. Дев не чувствовал себя так с того самого утра, когда, оставив Мэг, пришел в свой офис и узнал, что она звонила и что Беверли Харрис сказала ей…

— Я должен был покинуть ее, — бормотал он в отчаянии, невидяще смотря на набегавшие и откатывавшиеся назад пенные волны. — Это было правильное решение, единственное решение. Посмотри, какой она стала, — уговаривал он себя. — Она — красивая, уверенная, удачливая. Великолепно подходит тому миру, в котором ей приходится жить. Истинная дочь известного политика!

Ему стало больно, когда он вспомнил, что Мэгги никогда не желала стать именно такой женщиной — безупречно-светской дочерью известного человека! Она любила и уважала своего отца, но не принадлежала к его миру. Она сама сказала об этом много лет назад. Но сейчас он видел, как блистательно она играет роль светской хозяйки, и, если можно было верить Фрэнку Мейсону, Мэган прекрасная помощница отцу в политической деятельности.

Но куда же делась ее непосредственность? Разве могла Мэгги довольствоваться этим великолепием и быть лишь помощницей своего отца? — подумал он. Куда делась ее энергия, открытость, эта полнота жизненных сил, которая когда-то спасла его самого? А может, все это и осталось, скрытое под элегантной внешностью дочери сенатора? Или, может, он выпил всю ее жизненную силу до капельки и ничего не оставил ей самой, кроме полированной перламутровой раковины, в которую она замкнулась на всю жизнь?

Боже, сколько раз он вспоминал о ней! Все эти годы, когда пытался, но так и не смог отыскать ее. Но он никогда не представлял ее себе такой недоступной и холодной красавицей. В его памяти она осталась нежной, доверчивой девушкой, не спускающей с него влюбленных глаз.

Он так и не нашел ее тогда! Эта мысль обожгла его и ударила в самое сердце. Но теперь он встретил ее, новую, чужую, но Мэгги.

Теперь он сможет сделать то, что не выполнил тогда — объяснить ей свой поступок, и, наконец, избавиться хотя бы от части своей ужасной вины перед нею. Он расскажет ей, почему оставил ее, почему так и не открылся ей, что был женат.


3

<p>3</p>

Вскочив на ноги, он быстро побежал к своему старому джипу. Машина была та же, в ней когда-то он катал Мэг, она обожала ездить в открытом автомобиле, ветерок так славно развевал ее пушистые волосы.

Дев включил мотор и выехал с площадки на шоссе. Ему необходимо было принять душ, побриться и переодеться перед тем, как повидать Мэг.

Въехав в гараж у своего дома и поставив джип на отведенное ему место между двумя дорогими моделями, он мрачно улыбнулся соседству своей потрепанной машины и элегантных автомобилей. По дороге домой он представлял себе, как приедет к Мэг и постарается все объяснить ей, чтобы она поняла его. Сможет ли она простить? Дев пытался пока об этом не думать. Конечно, у него слишком мало шансов, но он все же надеялся. Дев быстро взбежал по лестнице. Он арендовал это помещение вместе с Джеффом Расселом, его партнером. Они решили открыть здесь офис из-за большого количества работы. Деву не хотелось ездить сюда из Сан-Диего и каждый день возвращаться обратно. Он смог уговорить себя, что назначенное Мейсоном вознаграждение за работу вполне позволяло ему переехать в этот роскошный город хотя бы временно. Дев убедил себя, что выбрал это место не из-за того, что здесь когда-то жила милая девушка, которая спасла его от нервного срыва, а только из-за работы.

Но выбрал он квартиру именно в этом районе, так как она когда-то рассказала ему, что проводила часы в бассейнах, расположенных рядом. Ей нравились бассейны, где обитали разные морские животные и рыбы, Мэг приходила сюда и делала с них зарисовки. Дев часто посещал бассейны, карабкался по камням и представлял себе девушку с растрепанными светлыми волосами, от которой исходила неуемная энергия.

Он закрыл дверь, скинул пиджак и бросил ключи на маленький столик, стоявший у двери, как обычно не замечая скромности своей квартиры. Такие вопросы его не волновали. Она походила на другую его квартиру, в Сан-Диего, — мало мебели, только все самое необходимое. Ведь он проводил дома незначительное время, и его это устраивало.

Дев побрился и принял душ. У него оставалось слишком мало времени перед визитом к Мэг.

Мэган направлялась в сад, когда услышала звонок в дверь. Она крикнула миссис Моурленд, что откроет сама.

Когда в открытых дверях появился Дев, она застыла, не в силах отвести от него взгляда. Он выглядел растерянным и чужим, не таким, каким она знала его прежде. Казалось, что они не полностью восприняли тот факт, что видели друг друга на приеме.

— Мэгги, — прошептал он наконец, будучи не в состоянии говорить громче.

Услышав свое имя, произнесенное с такой трогавшей ее прежде интонацией, она постаралась справиться с охватившей ее дрожью.

— Мэган, — строго поправила она.

Глаза Дева погасли, он сник, будто его обдали ледяной водой.

— Простите, я забыл, что вы уже давно не малышка Мэг. — Он высоко поднял одну бровь, и его рот скривился в грустной ухмылке. — Вы теперь не мисс Скотт, не так ли? Неудивительно, что я не мог разыскать вас.

Он ее искал? От удивления она слегка растерялась.

— Скотт была девичья фамилия моей матери.

— Я даже не подозревал, что вы могли изменить фамилию из-за разногласий со своим отцом.

— Я не отказывалась от его фамилии, — отрезала Мэган. За ее спиной послышался какой-то шум, и она быстро вышла к нему, прикрыв дверь за собой. — Моего отца прекрасно знали в правлении университета в Сан-Диего. Мне не хотелось получать какие-то скидки только потому, что я его дочь! Я… — Внезапно Мэг перестала объяснять и страшно разозлилась на себя. Почему она все объясняет ему? Какое ему теперь до всего этого дело? — Я совершенно не обязана вам давать отчет, — холодно закончила она. — Я вообще вам ничего не должна!

— Конечно, вы правы!

— Если кто-то и должен… то это вы! Вы вовремя забыли об ответственности и верности.

Он опустил глаза, как бы разглядывая сложный узор плиток на ступенях, затем продолжил тихим голосом:

— Я… пытался, Мэг. Я действительно пытался. Все это время старался держаться от тебя подальше. И потом… в ту ночь, я тщетно старался остановиться, сказав тебе, что нам не следует делать этого, что мы не должны…

— Вы пытались?! — От злости ее голос стал низким. — Вы даже не подумали об одной простой вещи, которая могла бы все остановить. Всего лишь два коротких слова: “Я женат!”

— Я хотел сказать тебе это тысячу раз!

Она знала, что он говорит правду. Она уже давно поняла, что означали его попытки объясниться, когда он начинал что-то говорить ей и потом останавливался. Но знание совершенно не смягчило боль и даже не охладило ее гнев в данную минуту.

— Скажите мне, Дев, — заговорила она небрежно, как на светском приеме. — Нравится ли вашей жене Алисо-Бич? Или же вы опять оставили ее где-то?

Девлина передернуло, и она увидела, что он сжал кулаки.

— Мэг, я понимаю, как вам все неприятно и как вы злы на меня. Вы имеете на это полное право, но, пожалуйста… Вы можете выслушать меня? Я все попытаюсь объяснить.

— Вам не кажется, что вы опоздали с объяснениями? — сказала Мэг.

— Может, действительно слишком поздно, — тихо согласился он, удивив ее. — Но я прошу вас выслушать меня.

— Пожалуйста, но я не желаю слушать чушь типа: “Моя жена никогда не понимала меня…”

— Этого… никогда не было.

— Как бы все ни было, я уверена, что ей было очень тяжело.

Дев вздохнул.

— Да, вы правы. Это был кошмар.

Мэган была поражена его признанием. Но в этот момент снова услышала звуки, из-за которых прикрыла Дверь. На этот раз они доносились с другой стороны Дома, приближаясь к ним. Мэг поджала губы.

— Я не вижу смысла в нашем разговоре, — заявила она. — Вам лучше уйти!

Он вздрогнул от ее резкого тона.

— Хорошо, — сказал он и поднял на нее глаза.

Мэган увидела, что взгляд его стал таким же загнанным, как тогда, когда они встретились впервые. Эти глаза по-прежнему притягивали ее, как и в первый день их встречи.

— Я уйду, — спокойно сказал Дев, — но перед тем я должен вам кое-что сказать. Я понимаю, что неприятен вам, но уже ничего нельзя изменить, Мэг…

— Мэган, — еще раз поправила она.

— Хорошо, Мэган. — У Дева заходили желваки. Его спокойный голос не соответствовал тому эмоциональному напряжению, которое он испытывал. — Я не имел права взять у вас то, что вы так щедро преподнесли мне. Я лгал вам и обидел вас, но я уже не в состоянии ничего изменить. Ни-че-го!! Я могу только объяснить вам, почему я так сделал, и умолять, чтобы вы все поняли.

— Понять, что со мной вы изменяли своей жене?! Вы можете быть спокойны, я все уже давно поняла! — Она вздрогнула и обхватила себя руками. — Скажите, а ваша жена поняла вас!

— Моя жена… — сказал Дев, — она умерла.

— О, простите, я не знала.

— Она умерла пять лет назад. Спустя год после того, как мы… как я покинул вас. Она была в больнице с тех пор, как ее сбил пьяный водитель. Это случилось через год после нашей свадьбы.

Мэган не отводила от него взгляда.

— Через год после…

— Она все время находилась в коме…

— Вы хотите сказать, что она… пока я и вы?.. — Она замолчала и передернула плечом: ей было неприятно даже думать об этом.

— Да, она была без сознания, — подтвердил Дев. Мэган с отвращением взглянула на него. — Она находилась в коме более трех лет.

Мэган прошептала:

— Боже! Боже мой!

— Когда мы с тобой встретились, весь этот ужас продолжался уже два года, и я… был в ужасном состоянии.

Все сразу стало на место, как будто появились недостающие кусочки мозаики. Той самой мозаики, которую, она думала, никогда не сможет правильно собрать. Грустные глаза Дева, печальные складки на его молодом лице, и ее не проходящее ощущение, что он постоянно ведет борьбу с самим собой.

— Я понимаю, что жутко виноват перед вами, — сказал Дев. — Если чувство вины, которое я испытывал каждый день после нашего расставания, может как-то примирить тебя со мной, то ты можешь быть уверена, что я заплатил сполна. Но есть еще одна вещь, которую ты должна знать, Мэг. — Он передохнул, как бы желая набраться сил. — Я никогда не хотел причинить тебе зло, Мэг…

Она была в шоке от его признания и ничего не могла ответить. Молчание затянулось. Тень легла на его лицо, он наклонил голову, давая понять, что ответ ему ясен, и начал спускаться по ступенькам. Потом остановился и снова посмотрел на нее.

— Я понимаю, что тебе уже все равно, — сказал он, даже не пытаясь скрыть горечь своих слов. — Но без тебя, Мэгги, я бы не выдержал!

С этими словами он сел в машину, а Мэган еще долго смотрела вслед отъехавшему знакомому черному джипу.

Воспоминания нахлынули на нее, бередя старые раны. Боже мой, думала она, кома! И такое состояние в течение трех лет! Бедный Дев! Неудивительно, что он всегда выглядел таким измученным и был на грани срыва. Она еще тогда догадывалась, что он в тисках!

Но почему он не сказал ей? Он думал, что она не поймет его или не захочет иметь с ним ничего общего? Если бы она все знала, то никогда не допустила бы, чтобы их отношения зашли так далеко…

У нее еще сильнее заныло сердце. Может, он именно поэтому ничего не сказал ей, думая, что она тогда не стала бы заниматься с ним любовью? Ей не хотелось в это верить. Ей все еще было очень больно, хотя прошло столько времени.

Мэг поклялась себе, что не станет больше переживать из-за Девлина Кросса. Он ушел из ее жизни навсегда! Их пути пересеклись случайно.

Но Дев сказал, что искал ее. Наверно, после того как умерла его жена, подумала Мэган, потому что она ждала любимого в своей крохотной квартирке и молилась о его возвращении в течение целых шести недель. Теперь Мэган знала: он не мог найти ее позже и в этом не было его вины. Мэг Скотт не существовало на самом деле. Это был мираж, умерший вместе с ее глупыми наивными мечтами.

Она в третий раз услышала все те же звуки, доносившиеся из сада. Веселый детский смех. Она понимала, что Дев ей был нужен именно тогда, а не годом позже. В том далеком прошлом, вдобавок к своему горю, она узнала, какую цену ей придется заплатить за одну ночь, проведенную с ним. Вскоре она сообщила своему отцу о том, что ждет ребенка.

Дев стоял и смотрел, как двигались машины по стройке. Он думал, что вскоре из этого хаоса родится респектабельный район. Он видел планы и эскизы архитекторов, и ему нравилось, что Мейсон собирается построить здесь отель с видом на океан, магазины, лавочки и коммерческий центр. Люди, живущие на побережье, будут иметь маленький, но очень красивый парк, в котором предусмотрены дорожки для езды на велосипедах и для любителей бега, полянки для пикников, места для парковки машин и лестницы, ведущие прямо на пляж.

Неудивительно, что Харлан Спенсер работал в тесном сотрудничестве с Мейсоном над этим проектом. Этот проект был престижен для элитного города Алисо-Бич.

Вскоре мысли Девлина сами по себе переключились на Мэг. Вчера она ясно показала свое отношение к нему: “Ведь порою и молчанье нам понятней всяких слов!” Кстати, он сам не знал, какую реакцию с ее стороны он ожидал. Но конечно же более снисходительного отношения к себе.

Дев увидел, как длинный темный “седан” остановился у трейлера на строительной площадке, но не обратил на него особого внимания, неторопливо продолжая свой обход и похлопывая каской по ноге. В этот момент он обдумывал, где лучше взять пробы почвы, чтобы расчищать следующую площадку. Машина уехала на другой участок.

Хотя он и пытался сконцентрироваться на своей работе, но воспоминания не оставляли его — Дев опять видел прежнюю милую Мэгги, а не новую, холодную и утонченную женщину.

Возвращаясь назад по шатким доскам, Дев вспомнил, что один из бульдозеров сломался и не сможет работать, пока не найдут замену сломанной детали, а из-за этого задержится расчистка очередной площадки; Мейсон, узнав об этом утром, вспылил и обвинил начальника смены в неумении работать.

Дев вошел в трейлер и присел за стол Мейсона, машинально перебирая бумажки на его столе. Он взял в руки какой-то листок, на котором было что-то нацарапано, и разобрал всего лишь одно слово — “зола”. В этот момент вошедший в трейлер хозяин стола подскочил к нему.

— Что вы здесь делаете? — Мейсон резко вырвал у него из рук этот клочок бумаги.

— Извините, я взял это машинально, — растерялся Дев.

— Неважно, забудьте об этом. — Мейсон скомкал бумагу и засунул ее в карман. В трейлере появился начальник смены, — они тут же начали ругаться. Дев быстро выскользнул наружу: у него и так напряжены нервы, не хватало еще выполнять роль арбитра при разборках. Мейсон уже начал действовать мне на нервы, подумал Дев. Вспыльчивый Мейсон выходил из себя при каждом удобном и неудобном случае. С ним было сложно работать.

Вскоре из трейлера вышел Мейсон и с сияющей улыбкой направился к машине, остановившейся у джипа Дева.

Дверь машины открылась, и оттуда вышел высокий седой мужчина. Дев широко открыл глаза: вслед за сенатором из открытой дверцы сначала появилась стройная нога в светлом чулке и затем и вся Мэган в элегантном бежевом шелковом костюме.

Пышные волосы были зачесаны назад, в маленьких ушках мягко светились жемчужные серьги. Изящные туфельки на высоких каблуках совершенно не подходили для экскурсии по строительной площадке.

Все стало ясно, когда Дев увидел ее удивленное лицо: она не догадывалась, куда и зачем они едут. Если бы она это знала заранее, то ни за что бы не поехала. Кто-нибудь другой отвез бы сюда ее отца, решил Дев.

Он постарался принять независимый вид и пожал руку, протянутую ему сенатором Спенсером. Мэган отвернулась, явно заинтересовавшись проезжающей мимо машиной, поднявшей завесу пыли. По всему было видно, что она не собиралась пожимать ему руку.

— Очень рад видеть вас, — искренне поздоровался сенатор Спенсер и сделал широкий жест рукой. — Что вы думаете о планах Фрэнка?

Дев избегал смотреть на красивое гордое лицо, выражавшее полное равнодушие. Да, надо признать, Мэган расцвела классической красотой, но у нее теперь отсутствовали очарование и живость, присущие ей в юности!

— Они производят на меня огромное впечатление.

— Да, — согласился с ним сенатор. — Хотелось бы думать, что все будет прекрасно, но для этого придется проделать огромную работу!

— Да уж, без этого не обойтись! — пожал плечами Дев.

Сенатор засмеялся.

— Мне бы хотелось, чтобы вы поработали вместе со мной, мистер Кросс, — сказал он. — Люди, которые мало говорят, но много делают, так редко встречаются среди политиков.

— Да, наш Дев действительно немногословен. — Фрэнк Мейсон крепко похлопал Дева по плечу. — Иногда мне кажется, что он предпочитает иметь дело с породой, а не с людьми.

— Камни молчат, — сухо заметил Дев. Спенсер снова улыбнулся.

— Наверное, вы правы. И еще я согласен с вами в том, что лучше, когда работы много. — Он внимательно посмотрел на Дева. — Фрэнк сказал мне, что вы работаете за двоих?

— Это зависит от необходимости, — пожал плечами Дев.

— У вас проблемы? — вскинул бровь сенатор.

— Деньги, как всегда деньги, и больше ничего! — Дев не собирался обсуждать с ним, что ему в течение пяти лет пришлось работать по восемнадцать часов в сутки, чтобы выбраться из долговой ямы, в которой он очутился из-за болезни жены. Особенно при Мэгги, простите — Мэган!

— Но мне говорили, что ваша фирма растет и вы открыли новое отделение здесь, в Алисо-Бич? — не сводя с него пытливых глаз, сказал сенатор.

— Проблема на этот раз в личном плане… Дело процветает.

Мэган внимательно слушала. Дев мельком взглянул на нее и заметил, как она слишком быстро отвела глаза, спрятанные за темными очками.

Стало быть, я ей не так уж безразличен, как она пытается показать, подумал Дев. Но эта мысль не принесла ему облегчения.

— Разрешите, я проведу вас по строительной площадке, — вежливо предложил гостям Фрэнк и протянул руку к каске с соответствующей надписью “Гость”, висевшей на стенке трейлера.

— У нас совсем мало времени, — заметил сенатор. — Но мне бы хотелось увидеть место, где будет расположен парк. — Он взглянул на дочь. — Мэган?

— Благодарю, — сухо ответила та. — Я забыла взять резиновые сапоги, чтобы шагать по грязи. Подожду лучше тебя в машине.

Дев по некоторой скованности и отчужденному взгляду Мэган понял, что между ними все давно кончено; он повернулся и пошел с двумя мужчинами, не сказав ей ни слова.

Энтузиазм Фрэнка Мейсона казался Деву несколько наигранным. Да, это будет великолепный район! Да, проект принесет пользу и населению, и местным владельцам земли! Странно, но Фрэнк прилагал огромные усилия, чтобы продать эту идею тому, кто уже купил ее. Дев был рад, когда наконец пыл Мейсона несколько поостыл.

Они подошли к тому месту, где будет разбит парк, и сенатор спросил их о вешках с разноцветными флажками.

— Это для земляных работ, — мрачно заметил Мейсон. — Мы сможем начать, как только Дев перестанет тормозить нашу работу и даст мне “добро” на ее продолжение.

Харлан Спенсер посмотрел на Дева, который нахмурился при этих словах. Хоть он и привык к неуклюжей напористости Мейсона, ему не понравилось, что с ним так говорят в присутствии отца Мэган.

— Тормозит? — удивился Спенсер.

— Видите ли, он ждет результатов анализа почвы.

— О-о-о! — улыбнулся Спенсер. — Это похоже на ожидание отчетов моих подчиненных. Они так долго идут к тебе, но, к сожалению, без них, как без рук!

— Да, сэр, — подтвердил Дев. — Я не могу дать “добро” без этих анализов. Извините.

— Упрям, как бык, — пробормотал Мейсон.

— Фрэнк сказал мне, что вы, кажется, учились в университете в Сан-Диего? — сенатор опять обратился к Деву.

Фрэнк слишком много болтает, подумал Дев, но утвердительно кивнул головой. Если минутой раньше он боялся, не сказала ли Мэг отцу, что он тот самый, из-за кого ей пришлось покинуть Сан-Диего, то теперь он понял — нет: отец не разговаривал бы с ним так дружелюбно, если бы знал всю правду.

— Моя дочь начинала учиться там. — Дев поднял голову.

— Вот как? — сказал он равнодушным тоном.

— Да. — Сенатор качнул головой, как будто говорил о пустяках. — Знаете, у нее тогда была сумасшедшая идея стать художницей…

— Почему сумасшедшая? — поинтересовался Дев.

— У нее в юности были небольшие способности: она унаследовала их от Кэтрин, моей покойной жены. Но я всегда видел ее в совершенно ином качестве.

“Небольшие способности”, мрачно подумал Дев, вспоминая яркие рисунки и картины Мэг, висевшие у нее в комнате. Она постоянно что-то рисовала быстрыми и уверенными штрихами, стараясь запечатлеть натуру в движении. Мэгги использовала перо, уголь, карандаш — все, что было под рукой. У него сохранился один портрет, сделанный углем, который он спрятал подальше в шкаф, чтобы тот не напоминал ему о Мэг, — этот портрет говорил ему о многом!

— Она не… — Он запнулся, неловко кашлянул и начал снова: — Она не закончила университет в Сан-Диего?

— Нет. Она продолжила занятия в университете в Ирвине и закончила его с отличием.

— По специальности “Искусство”? — спросил Дев, заранее зная ответ.

— Нет, отделение бизнеса. Она наконец поняла, что ей следует делать. — Спенсер стал серьезен, как бы вспоминая что-то неприятное, потом, по-видимому, отмел от себя неприятные воспоминания и, улыбнувшись, продолжил: — Всегда бывает приятно, когда ваши дети признают, что вы были правы с самого начала…

— Вам стоит гордиться ею, — вмешался Мейсон. — Она блестяще ведет ваши дела в офисе. Нам бы такую сотрудницу, тогда и наши дела шли бы гораздо лучше!

Дев почти не слушал их, у него защемило сердце. Боже, Боже! Мэгги, прости меня, пожалуйста! Прости меня! Он старался не показать, как расстроен, и ускорил шаг, чтобы уйти вперед. Все случилось только из-за него, он загубил ее способности, ее мечты и разбил ей сердце!..

— Простите, — извинился он и решительно пошел прочь. Его спутники продолжили начатый разговор: Мейсон с раздражением снова начал рассказывать об инвесторах и о срыве графика работ. Дев должен был пройти мимо машины сенатора. Еще издали он увидел, что Мэг стоит рядом с ней, скрестив руки и прислонясь к дверце машины. Ее взгляд был устремлен в сторону океана. Несколько прядок светлых волос выбились из ее аккуратной прически, их трепал ветерок.

Услышав его шаги, она резко повернулась. Дев остановился почти рядом с ней и с удивлением увидел, что по щекам Мэг текут слезы. Она плакала молча, а слезы прокладывали влажные дорожки по ее щекам.

Дев растерялся, не зная, что делать. У него заныло сердце.

Слезы! Но он даже обрадовался: если она плачет, значит, что-то чувствует. Все что угодно, но только не это холодное равнодушие!

Дев колебался, понимая, что может наткнуться на резкий отпор, если посмеет сделать то, что хотелось ему больше всего на свете. Но он не мог смотреть, как она плачет из-за него, представляя, как она плакала шесть лет назад. Это было, как соль, высыпанная на его раны. Боже, какой же он трус! Он так и не смог прийти к ней и сказать, что между ними все кончено, — он боялся слез!

И сейчас он тоже не смог перенести ее слез: подошел и прижал Мэг к себе.

К его удивлению, Мэгги не стала сопротивляться; она обмякла в его руках, судорожно всхлипывая и пытаясь сдержать плач… Он осторожно смахнул с ее лица слезы, которые словно обожгли ему руку. Дев чувствовал одновременно вину и некоторую надежду, которую пробудили эти горячие капли. Он погладил ее гладкую, нежную щеку.

Дев смотрел на ее мокрые ресницы, и его сердце гулко стучало. В нем снова вспыхнул огонь желания и любви к ней.

Дев понимал, что еще минута, — она опомнится и даст ему по рукам. Но он не мог разжать пальцы и, наклонившись вперед, нежно осушил слезы губами.

Она тихонько вздохнула. Дев осторожно приподнял ее лицо. На него горько смотрели синие, влажные, несчастные глаза.

Дев возбудился с такой скоростью, что сам изумился. Она растопила ледяную корку в одно мгновение и снова вернула его к жизни, как это было шесть лет назад. Заложенный в каждом мужчине инстинкт заставил его действовать. Он прижал ее к себе еще сильнее, весь дрожа от сознания, что Мэг оказалась в его объятиях. Понимая, что не следует торопить события, он ласково провел пальцем по ее губам и нежно, осторожно поцеловал их.

Дев удивлялся, что еще крепко держится на ногах: ощущение ее тела сделало его ноги ватными. Огонь и страсть бушевали в нем, как и шесть лет назад.

Ему хотелось большего, чем нежный короткий поцелуй. Но Мэг вдруг отодвинулась. Он почувствовал, как она вздрогнула.

— Мэг?..

— Я… — Она чужим взглядом посмотрела на него. — Я думала, что все изменилось для меня… что прошлое уже не повторится… после всего, что случилось со мной…

После того, что ты сделал со мной! Это прозвучало в его ушах так ясно, словно она произнесла слова вслух. Дев почувствовал противный холодок под сердцем.

— Мэг, — еще раз повторил он, но остановился, не зная, что сказать.

Мэг выпрямилась и высвободилась из его объятий. Она ладонью, совсем по-детски, вытерла глаза и влажные щеки.

— Мэган, — снова настойчиво повторила она. — Мэгги больше нет!

Деву было тяжело слышать это, но он собрался и улыбнулся ей.

— Кто же тогда сейчас целовал меня?

Она ответила ему холодным ровным голосом:

— Мне хотелось знать, как ты теперь ко мне относишься.

— Значит, это была всего лишь проверка? — спросил Дев, которому стало еще больнее.

— Думайте, что хотите. — У Мэг искривились губы. — Вы, наверно, считаете, что я проиграла, не так ли? Вам стоит лишь поцеловать меня, и я снова ваша, как тогда, шесть лет назад?

Дев старался не показать, как он возбужден ее словами.

— Вы любили меня? — еле смог он промолвить.

— Я вся пылала огнем. Вы правы, — честно призналась она и сильно покраснела. — Наверно, поэтому все так и произошло. Но, с другой стороны, я выдержала испытание. Вы видите, теперь все по-иному. Та Мэгги была неопытной доверчивой дурочкой. Она всего лишь влюбилась в вас. Теперь такие игры не для меня, мистер Кросс. Я уже заплатила за свою глупость и никогда не стану рисковать снова. Той, прежней, Мэгги уже не существует.

Деву хотелось провалиться сквозь землю, так больно ударили ее слова. Спустя минуту, овладев собой, Дев сказал:

— Мне очень жаль. Мэгги для меня была единственной женщиной на свете, — и увидел, как в ее глазах промелькнула крохотная искорка грусти. — Мне ее теперь так не хватает, — продолжил он и по глазам Мэг понял, что попал в самую точку.

Вдруг что-то в ней резко переменилось. Девлин оглянулся и увидел приближающихся к ним Мейсона и сенатора. Когда он повернулся к Мэг, та снова была в темных очках и приводила в порядок волосы, заправляя в пучок выбившиеся прядки.

— …Поговорю с ними, но я ничего не могу обещать вам, Фрэнк, — продолжал говорить Харлан Спенсер, направляясь к машине. — Я не могу влиять на их решение.

— Я все понимаю, — настаивал Мейсон. — Но, Харлан, вы имеете такой вес. Они обязательно прислушаются к вам.

— Я сказал, что поговорю с ними, — раздраженно повторил сенатор, — но сейчас ничего не могу вам обещать.

— Если бы вы могли их уговорить отказаться… — Мейсон вдруг замолчал, сообразив, насколько близко они подошли к Мэган и Деву.

— Я свободен, моя ласточка. Прости, что задержал тебя, — сказал отец Мэган.

— Все в порядке, папа, — ответила она абсолютно спокойно, будто ничего не произошло. — Я тут немного поработала над твоей речью.

— Это для банкета по поводу наград полицейским? — поинтересовался Мейсон.

Спенсер кивнул.

— Хочу выступить на банкете и с удовольствием принял приглашение, когда мне позвонили из Торговой палаты, — ухмыльнулся он. — Все так легко, когда Мэган вместо меня составляет тронную речь, основываясь на моих нечитабельных каракулях! — Мэган ничего не ответила. Отец внимательно посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Дева. — У тебя не горели уши, моя дорогая? Дев не сказал, что мы говорили о тебе? — Дев почувствовал, что краснеет.

— Нет. — У нее начал предательски дрожать голос. — Он даже не упомянул об этом.

По ее голосу Дев догадался, что существовало и существует еще множество других вещей, о которых он должен поговорить с ней.

Дев понимал, что она сильно расстроена и что он причина и этих слез, и этого дрожащего голоса. Неужели она никогда не простит его?

Да, Мэгги могла бы сделать это, но Мэган!.. Она несгибаема, просто железная леди! Он напомнил себе: это ты сделал ее такой! Тебе не на что жаловаться.

— Мы разговаривали, — признался он.

— Понимаю.

— Мы говорили о том, как меняются… планы. И люди.

— Иногда приходится меняться, — заметила Мэган ровным голосом. — Особенно когда понимаешь, что совершил в жизни огромную ошибку.

Он был уверен, что эти ее слова не отразились у него на лице; оно осталось спокойным. Но удар попал в цель.

— Неважно, насколько большую ошибку вы могли совершить, — сказал он резким тоном. — Всегда есть кто-то, кто сделал более ужасную.

Она теперь не отрывала от него глаз. Он чувствовал этот горящий взгляд даже сквозь ее темные очки.

— Мне кажется, — начала она после небольшой паузы, — что свои раны болят больше, чем чужие, не так ли?

— Да, вы правы, — почти прошептал Дев.

— Вы не согласны со мной, что ошибки стоят того опыта, который они дают нам? — заметила она, как бы продолжая разговор. — Особенно это касается близких людей, иногда они открываются совершенно с неожиданной стороны!

Он взглянул на нее. Черные очки защищали ее как броня.

— Вы хотите сказать, что человек трус, к примеру? Да, жизнь иногда преподносит нам сюрпризы…

Она не ожидала таких слов и замолчала.

— Если вы уже закончили свою глубокомысленную дискуссию, — обратился к ним Спенсер, удивленный их странным разговором, — то нам, Мэган, пора ехать.

— Конечно, отец, — ответила она, быстро села в машину и включила зажигание. Спенсер попрощался с Фрэнком и Девом, сел рядом с нею и захлопнул дверцу.

Мэган, отъезжая, глянула в зеркало заднего обзора — Дев стоял одиноко и смотрел вслед удалявшемуся автомобилю. Этот человек всегда один! Даже когда они были близки друг другу, Мэган всегда чувствовала это.


4

<p>4</p>

Хорошо, что в тот момент, когда он признался в трусости, я лишилась речи, думала Мэган, осторожно ведя машину по строительной площадке. Ведь ее первой реакцией была жалость, хорошо известное женское чувство. Ей пришлось бороться с собой, чтобы не окликнуть Дева, сказать, что она понимает его, попытаться залечить старые раны. Но тут она вспомнила светлый детский смех Кэвина и сразу же оказалась в реальном мире.

Насколько бы ему ни было горько, как ни была к нему жестока жизнь, Девлин Кросс — это мужчина, обманувший ее. Те самые элементарные слова, которые избавили бы ее от излишних страданий, так и не были им произнесены. Ему даже не пришло в голову, что она тогда могла забеременеть. Мэган поразилась силе своего ощущения обиды. Мужчины всегда в первую очередь думают о себе!

Она понимала, что ее малыш есть самое мощное оружие против любого проявления слабости.

Мэг обожала это чудо со светлыми волосами. Ни за что на свете она не позволит кому-либо его обидеть. Деву не приходит в голову, что он отец, что у него есть сын. И она не позволит ему ворваться в их жизнь, свести на нет все ее усилия.

Если Дев даже случайно узнает о сыне, он наверняка спокойно отойдет в сторону, как всегда делал это раньше. Этот человек не станет ничего менять, мрачно подумала Мэг. Но она не станет рисковать. Кэвин принадлежит ей, и только ей! И она не собирается ничего менять в своей жизни.

— Мэган?

Мэган посмотрела на отца, держащего в руках листки своей будущей речи, над которой она так усердно работала.

— Да, папа? — Она постаралась, чтобы у нее был абсолютно ровный тон.

— С тобой все в порядке, дорогая?

— Да, конечно, все хорошо.

— Ты уверена? Ты выглядела слегка… необычно. Что-нибудь произошло?

— Мне захотелось поскорее уехать, — спокойно ответила Мэган. Нужно, чтобы он перестал задавать ей вопросы. — У меня еще множество дел перед приемом.

— Ты знаешь, что я был против, чтобы ты затевала его. Я бы с удовольствием просто съел гамбургеры с тобой и Кэвином, — вздохнул Спенсер.

Мэган улыбнулась отцу. Она была рада, что он сменил тему.

— Я все прекрасно понимаю. Но так будет правильнее в политическом смысле.

— Боже, как же я ненавижу подобные фразы в устах хорошеньких женщин! — поморщился отец.

— Поверь, я тоже от этого не в восторге. Но все равно кто-нибудь устроил бы прием в честь твоего дня рождения в качестве сюрприза. А такие сюрпризы ты ненавидишь еще больше!

— Боже, что ты только говоришь.

— Кроме того, для меня это совсем не трудно. В конце концов, не каждый день мой отец, сенатор, празднует свое пятидесятилетие.

— О, не следует так явно напоминать мне об этом, — сказал Спенсер и скорчил недовольную гримасу.

Она снизила скорость и приостановилась у выезда на оживленное шоссе. От пережитого волнения у нее дрожали руки, и ей захотелось дать себе передышку. Мэган стало не по себе, когда отец внимательно посмотрел на нее.

— Дорогая, может ли твой отец задать тебе один-единственный вопрос?

— Конечно, — ответила она спокойно, но внутренне вся подобралась.

— Что-нибудь происходит между тобой и этим Девлином Кроссом?

Она уставилась на приборную доску, как будто никогда до этого момента не видела ее.

— Почему ты вдруг задаешь мне подобный вопрос?

— Наверное, потому, что ты как-то странно ведешь себя с этим человеком, — ответил отец и наклонился вперед, чтобы увидеть ее лицо. — Между вами, детка, пробегают искры. Все это видно невооруженным глазом…

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — попыталась она опять увильнуть от объяснений.

— У тебя сейчас такой же вид, какой был в детстве, когда ты ответила, что не знаешь, как в мою ванну забралась лягушка…

Мэган улыбнулась, но промолчала.

— Хорошо, малышка. Я понимаю, что это не мое дело. Я спросил тебя, потому…

— Почему?

— Мне он понравился. Я подумал, может, нам пригласить его на прием…

Мэган с удивлением посмотрела на него.

— На твой день рождения?

— Да, а что тут такого?

— Ты хочешь пригласить Девлина Кросса к себе на день рождения? — не веря своим ушам, переспросила Мэган.

— Я просто подумал, что было бы неплохо сделать это, — пожал плечами Спенсер. — Он знает Фрэнка, тебя и меня. Дев весьма приятный мужчина, или тебе так не кажется?

Мэган была поражена и не знала, что ответить отцу.

— Что ты задумал, папа? Ты что… стараешься сосватать меня и поэтому хочешь пригласить его на прием?

— Разве это так уж плохо?

Если бы он только знал, подумала, побледнев, Мэган. — Отец внимательно наблюдал за ней.

— Милая, я так переживаю за тебя. Ты слишком много работаешь и все свое время отдаешь мне и Кэвину. Можешь ли ты вспомнить, когда в последний раз ходила на свидание?

— Я была на приеме в честь Дня Всех Святых.

— Ну да, с Леонардом Вильсоном. Ты называешь официальный вечер, проведенный с моим менеджером, свиданием? — фыркнул он. — Он старше меня! Тебе нужно встречаться с кем-то твоего возраста. С Девом, например…

Мэган еле сдержала стон. О Господи! Ну почему именно Девлин? Если бы отец только знал, что он значит для нее… Идти к нему на свидание — ну уж нет!

Она завела мотор, но отец снова коснулся ее плеча.

— Я люблю тебя, Мэган, и понимаю, как тебе трудно. Но пожалуйста, не отгораживайся навсегда от мира. Ради самой себя и ради Кэвина.

— Папа, я совсем не так несчастна, как ты думаешь. Все хорошо.

Она понимала, что отец желает ей добра, и ни в чем его не винила, ведь он ничего не знает. Она постаралась, чтобы никто никогда не узнал имени отца Кэвина. Если он когда-нибудь узнает, что соблазнителем был именно Дев…

Ее передернуло от одной только мысли об этом. Мэган пришла в ужас, представив, как ее отец возненавидит Дева.

А Кэвин? У нее защемило сердце. Она старалась отогнать от себя мысль, что наступит момент, когда сын спросит об отце. Что она ответит ему?

Мэг постаралась не выдать своего состояния, зная, что Спенсер наблюдает за ней. Она с трудом владела собой, ей захотелось убежать, как это уже было когда-то. Но на этот раз все гораздо труднее.

Теперь ей нужно заботиться о своем ребенке, веселом маленьком мальчике, который до боли напоминал ей любимого. Малыш, как и Девлин, резко поворачивал голову. Цвет его волос представлял собой нечто среднее между темными волосами Девлина и ее волосами цвета летнего меда. Они тоже выбивались упрямой прядкой, нависавшей над его лбом. У Кэвина была сильная нижняя челюсть, и его маленькое тельце обещало стать таким же сухим и сильным, как у отца. Малыш, которого она любила всем сердцем! Мысль о том, что сын не простит ей, что она скрыла от него существование отца, обожгла ее болью. Господи, а вдруг он станет ненавидеть ее… Может быть, она действительно не права?

Если бы только она выспалась, подумала Мэган, то сообразила бы, как избежать всех этих неприятностей. Но у нее была тяжелая голова после длинной полубессонной ночи. Она совершенно не отдохнула, и ей пришлось рано встать, чтобы отвезти Кэвина на урок плавания.

Когда отец попросил заехать на строительную площадку и захватить наброски проекта “Золотой берег”, которые он собирался взять с собой в свой офис в Сакраменто на будущей неделе, она непонимающе уставилась на него.

— У тебя будет время для этого? — спросил он, видя, что она никак не реагирует на его просьбу.

— Урок Кэвина продлится не менее двух часов. Потом я буду свободна и сделаю все, что тебе нужно, — слабо улыбнулась она отцу.

Ее отец работал добросовестно и много, и Мэган любила и уважала его за это. Так же, как она когда-то любила и уважала другого мужчину, который тоже отдавал всего себя работе. По наивности она считала, что он был такой же честный и в личной жизни!

— Мэган? Ты меня слышишь?

— Конечно, отец, — автоматически ответила она.

— Хорошо. Я сказал Фрэнку, что ты заедешь сегодня утром. Это не займет у тебя много времени. Потом ты сможешь отдыхать хоть весь день. — У отца вдруг заблестели глаза. — А может, ты встретишь Девлина Кросса.

Мэган наконец очнулась. Господи, отец, по всей видимости, не собирается отказываться от своей навязчивой идеи!

— Почему я должна встречаться с этим человеком, папа? Я с ним едва знакома, — немного резко ответила она, про себя подумав, что это почти правда.

— Я понимаю, — согласился Спенсер. В отцовских глазах появилось любящее и заботливое выражение. — Но ты хотя бы не относись к нему свысока, будто правящая особа королевских кровей, как ты относишься почти ко всем мужчинам.

— Неужели я так неприступна?

— Мэган, Мэган! У тебя это настолько въелось в кровь, что ты сама не замечаешь. Как только какой-нибудь мужчина приближается к тебе, ты начинаешь вести себя как Снежная Королева и отпугиваешь беднягу.

— Может, я предпочитаю пребывать в одиночестве, — с напряжением в голосе возразила она.

— Я прекрасно понимаю тебя. Моя милая озорница превратилась в синий чулок и держит мужчин на приличном расстоянии. Вместо ее прелестных синих глазок на них смотрят острые льдинки!

Мэган прищурилась.

— Мне казалось, что тебя устраивает подобное поведение.

— В какой-то степени — да! Ты красива, великолепно держишься, прекрасная хозяйка, аккуратно ведешь мои дела. Ты настолько умна, что можешь поставить на место любого из надутых нахалов, с которыми мне приходится иметь дело, и делаешь это так, что они не всегда могут понять, откуда дует ветер. Ты — это все, что мне нужно! — Он протянул руку и нежно пожал ее пальцы, задержав их в своей руке. — Но к моему сожалению, иногда мне не хватает той непослушной шалуньи, которая так жаждала радости, что каждый день становился для нее новым открытием мира!

Мэган была растрогана, она постаралась незаметно смахнуть набежавшие слезинки и погладила руку отца.

— Иногда, — прошептала она, — мне ее тоже не хватает!

— Малышка, тебе стоит поискать эту ветреницу. Мне даже кажется, что, пока ты не обретешь ее снова, ты не станешь по-настоящему цельным человеком.

Эти слова еще долго отдавались в ее ушах, пока она аккуратно вела свою великолепную машину по неровной грязной дороге строительной площадки. Отец подарил ей машину в прошлом году, после того как его переизбрали в сенат. Он поцеловал Мэг и сказал, что покупает отечественную марку, чтобы нравиться его избирателям.

В то время выбор отца показался ей несколько странным. Быстрая спортивная машина не подходила сдержанной холеной женщине, над имиджем которой Мэган так много трудилась. Теперь она подумала о том, что, может быть, он таким образом пытался сказать ей, что она для него все та же прежняя Мэгги?

— Прости, папочка, — прошептала Мэган, тормозя машину, — но я окончательно рассталась с прошлым!

Она понимала, что прошлое не вернется никогда. Ничто теперь не могло взволновать ее так, как волновало в юности. Ничто! И так было до того вечера, когда она обернулась и увидела Дева.

Дев…

Не успев выйти из машины, она увидела потрепанный черный джип, стоявший рядом с “мерседесом” Фрэнка Мейсона. Значит, Дев здесь.

Конечно, он здесь, а где же еще ему быть, мрачно подумала Мэг. Это все мое бедное счастье! Она вышла из машины, и тут ей в голову пришла другая мысль. Если “Кросс Консалтинг” так процветает, почему Дев не купил себе новый автомобиль? Его джипу, наверное, уже более десяти лет.

Мэган перевела взгляд от этой развалюхи к длинному белому трейлеру, увешанному временными проводами, протянутыми от основной линии электропередачи, шедшей вдоль главного шоссе. Может, его там нет, робко надеялась она. Может, он и Фрэнк совершают обход площадки? Может…

Прекрати! Она выпрямилась, приказав себе не падать духом. Ты слишком много ночей не спала из-за этого человека. Ты промучилась всю прошлую ночь. Нельзя позволить этому нахалу испортить тебе и этот день. Входи, забери наброски и уезжай. Все очень просто. Сегодня ты сможешь посвятить весь день самой себе.

Собравшись с духом, она направилась к трейлеру. Дверь была приоткрыта. Мэг остановилась на полдороге при звуке резкого голоса.

— Черт возьми, Дев, эта задержка будет мне слишком дорого стоить!

Послышался низкий и спокойный голос Дева:

— Я понимаю, но только нужно делать так, чтобы потом не пришлось все переделывать.

— Нет, и еще раз нет!

— Извините, Фрэнк, — снова раздался голос Дева. — Вы сами видели отчеты о последней выемке образцов почвы. В этих образцах нет необходимой плотности и определенной стабильности. Здесь пролегает слой разрушающегося грунта, — добавил он, и Мэган уловила звук шуршащей бумаги, — и дальше идет песчаный суглинок. Все это место необходимо уплотнить.

— Но это же займет две недели!

Дев что-то сказал, но Мэган не смогла разобрать что. Потом снова стало слышно шуршание бумаг. Когда опять заговорил Дев, его голос был спокойным, но твердым!

— может, и нет. Если вы пройдетесь экскаватором по этой площадке, привезете воду и материалы, с помощью которых можно будет уплотнить почву, и начнете процесс уплотнения, продолжая работать экскаватором уже на другом участке… Кажется, недалеко от шоссе имеются значительные запасы подходящей Для этого глины. Вы сможете сэкономить и не завозить глину издалека…

— Вы что, ничего не понимаете?! Каждый день этой проклятой задержки стоит мне огромных денег!

— Но вы ж знали об этом. — Дев был удивлен. — Все южное побережье состоит из подобных почв.

— Я не ожидал, что это все так серьезно! Этот проект никуда не годится! Что же, я теперь должен заниматься уплотнением девяноста восьми процентов территории?

— Лично я от вас ничего не требую, — спокойно ответил Дев. — Этого требуют законы штата!

Мейсон выругался. Едва Мэган успела отскочить от двери, как он тяжело пропыхтел мимо.

— Наброски на столе, — бросил он, криво улыбнувшись и не взглянув на нее.

Мэган удивилась. Мейсон, несмотря на свою злость, не должен был вести себя подобным образом, оскорбляя ее отца и ее. До этого случая он всегда вел себя с ней почтительно, хотя она в душе считала его грубым и бесцеремонным, стремящимся возвыситься над людьми. Правда, прежде она не встречалась с ним во время работы, а видела его только в дружеской обстановке. Мэган понравилось, что Дев не уступал наглецу.

На этот раз она оделась в соответствии со своим поручением. На ней была бледно-голубая шелковая блузка и брюки из тонкого хлопка, на ногах непромокаемые туфли. Мэган призвала свое самообладание и тихо поднялась по маленькой металлической лестнице. Дверь все еще была открыта. Мэган остановилась на верхней ступеньке, собираясь с силами.

Дев сидел за столом в углу комнаты, задумавшись и подпирая лицо руками. Рукава клетчатой рубашки были засучены. Мэган увидела, какие крепкие у него мускулы. Сразу было видно, что он сильно расстроен.

Мэган тут же вспомнила, как много лет назад он стоял у кафе, пытаясь победить в борьбе с самим собой.

Услышав шорох, Дев поднял на нее усталые глаза. Увидев, что это она, он привстал и непроизвольно широко улыбнулся.

— Мэг, — выдохнул он.

— Мэган, — автоматически поправила она, стараясь, чтобы голос у нее не дрогнул. И сразу же пожалела, потому что свет в его глазах погас.

— Простите меня, — спокойно извинился он. — Я все время забываю, кто вы и кто я.

— У вас всегда была никудышная память! — Она поправила свой воротничок.

Он побледнел и сжал губы. Мэг увидела в его глазах невыразимую боль и испугалась, что Деву станет плохо. Мэган чуть не бросилась к нему, чтобы поддержать и сказать, что она не желала его обидеть.

— Все нормально, — устало произнес он и удержал ее движением руки. — Я все понимаю… Я был дураком, когда подумал, что вы… — Он отвел от нее взгляд и уставился на графики, грудой лежавшие перед ним на столе. — У вас есть полное право ненавидеть меня.

— Нет. — Ее слова были почти не слышны, но Дев поднял голову. — Я… пыталась. Я хотела возненавидеть вас. Но не смогла. У меня недостает на это сил. Все, что я могу теперь делать… только обижать и обижаться.

— Потому что я, как вампир, отнял у вас все силы, — горько заметил Дев. — Я использовал вас, чтобы не пропасть самому.

— Нет. — Мэг качнула головой и продолжала говорить так же тихо… — Мне пришлось стать гораздо сильнее, зная… как вы нуждаетесь во мне. Правда, это все уже в прошлом…

— Боже, Мэгги…

Она похолодела. Она не раз слышала эти слова, сказанные тем же тоном. Ее затопили волны воспоминаний, и сразу же в ней разгорелась ненависть. Этот мужчина бросил ее, побоявшись произнести простые слова, которые могли бы избавить ее от ужасной боли. Оставил ее в ситуации, при которой ни одна женщина не должна просыпаться по утрам в одиночестве.

— Я понимаю, — выдавил он, заметив, как изменилась в лице Мэган. — Меня нельзя извинить, Мэгги, Мэган. Я принес тебя в жертву своему эгоизму. — Он отвел от нее взгляд, боясь прочесть в ее глазах подтверждение своих слов. — Я был ублюдком, мучил тебя и лгал себе! Я очень сильно обидел тебя, и нет мне прощения! Я питался твоей юностью и энергией, как пиявка! И потом предательски покинул тебя. И сделал это в самое важное для тебя время. Я погубил твою молодость и твою веру. А теперь я знаю, что совершил и самое отвратительное — я погубил твои мечты!

Мэган смотрела на него широко открытыми глазами. Он говорил ей то же, в чем она старалась убедить себя, оставшись одна. Почему же эти слова стали для нее такими неприятными именно сейчас? Почему он повторяет их таким презрительным тоном к самому себе? Так холодно и обидно?

— Дев, — шепнула она, не в силах сдерживаться. Он вздрогнул, как будто имя, произнесенное Мэг, причинило ему боль. Когда он снова заговорил, голос у него был хриплым от волнения.

— Вы понимаете, в чем ужас моей жизни? — Он поднял голову, и его горящие карие глаза встретились с изумленным взглядом ее синих глаз. — Я все еще люблю вас. Я любил вас тогда и продолжаю любить сейчас!

Он резко отвернулся и опустил голову. Она увидела, как он поморгал глазами и, вынув носовой платок, вытер вспотевшие ладони.

Больше она не могла вынести этого. Мэг повернулась и бросилась прочь, чуть не свалившись с металлической лестницы, торопясь одним прыжком преодолеть ступеньки.

Будь он проклят, думала она, нажимая на газ. Будь он проклят за то, что сказал эти слова теперь, а не тогда, когда она так нуждалась в них. Этот парень принес ей только горе и разрушил ее жизнь. Будь он проклят за то, что при виде его у нее снова начинает бешено биться сердце.

— Будь он проклят! — прошептала она яростно, разворачивая машину. Завизжали тормоза, Мэг вылетела на шоссе и помчалась обратно в город. Спустя некоторое время, она немного пришла в себя и сбросила газ. Местная полиция не переносила водителей, превышавших скорость. Особенно на пустынном участке пути за Алисо-Бич, где каждый старался выжать из своей машины все, что можно. Девлин Кросс разбил ее сердце и разрушил мечты, он забрал радость жизни. Не хватало только из-за него расстаться с водительскими правами!

Ей надо беречь себя. Ведь она может погибнуть, ведя машину в подобном состоянии. Она и так стала неуравновешенной с тех пор, как снова встретила Девлина Кросса. У Кэвина должна быть мать, если уж судьба обделила его отцом! Она глубоко вздохнула и постаралась думать только о дороге.

Дев хотел встать и запереть дверь, чтобы в одиночестве немного прийти в себя. Но у него так дрожали руки, что он решил немного успокоиться.

Он корил себя за откровенность, ведь поклялся же себе, что когда ему представится возможность еще раз увидеть Мэг, то он станет говорить с ней официальным тоном. Он пытался убедить себя, что прошлое умерло, как этого желала Мэган. Но ему не удалось это, и Дев решил, что у него нет никакой силы воли.

Дев вздохнул и снова опустил голову на руки. Он старался подавить слабо тлеющую надежду, возникшую, когда Мэган прошептала его имя, дав ему понять, что не держит на него зла.

Зачем только он сказал ей, что любит ее, будучи не в силах удержать в себе это бесполезное признание? Наверное, ему на какое-то мгновение почудилось, что она стала чуть мягче по отношению к нему. Ему даже показалось, что он видит прежнюю Мэгги! Боже, какая это глупость с его стороны. Эта женщина никогда не простит его!

Дев устало потер глаза. Когда он отдыхал? К черту все дела! Еще немного — и он станет законченным психом. Надо брать отпуск и приводить нервы в порядок.

Он откинулся на стуле, потянулся, пытаясь привести себя в чувство, и тут же увидел синий пакет, лежавший на столе.

Наброски и чертежи! Так вот за чем она приезжала! Увидев ее в дверях, он принял это как должное, словно его мысли привели ее сюда.

Дев сидел и смотрел на конверт, на котором резким почерком Фрэнка Мейсона было написано имя ее отца, повторяя себе, что он просто идиот, что поверил в то, будто бы отношение к нему Мэган Спенсер за эти годы не изменилось. В этой красивой и сдержанной блондинке не осталось ничего от прежней хохотушки Мэгги. Деву показалось, что в ее глазах вроде бы промелькнула искорка сочувствия. Но больше всего на свете он боялся жалости именно Мэган Спенсер! Да он просто глупец, подумал Дев, поднимаясь и беря конверт. Надо взять себя в руки и перестать бледнеть и дрожать при виде дочки сенатора.

Мэган прекратила метаться по комнате, услышав звонок телефона. Пусть сработает автоответчик, решила она. Сейчас она не в состоянии ни с кем разговаривать. Мэг подошла к горящему камину и поправила щипцами полено. Телефон звонил и звонил, автоответчик почему-то не включался.

Нет, она все же не станет ни с кем разговаривать, раздраженно подумала Мэган. Но подойдя к телефону, стоящему на столе, она схватила трубку как раз в тот момент, когда начал работать автоответчик. Она выключила его и как можно спокойнее произнесла:

— Алло?

— Мисс Спенсер? Это Рей. Я дежурю у ворот. — Она немного расслабилась.

— Да, Рей. В чем дело?

— Здесь парень, он хочет что-то передать сенатору. Какие-то чертежи от мистера Мейсона. Он сказал, что вы их ждете.

Мэган бросило в жар. Как она могла забыть о просьбе отца?

Фрэнку пришлось послать конверт с одним из рабочих. Он знает, что я приезжала за чертежами, пронеслось у нее в голове. Теперь он решит, что я просто забывчивая дура.

— Да, Рей, — ответила она, — я жду эти чертежи.

— Хорошо, мисс Спенсер, я разрешу ему войти.

Слава Богу, что это не Фрэнк, подумала Мэган, ожидая звонка в дверь. Она сейчас не смогла бы ему объяснить, почему ушла и не взяла то, за чем специально приезжала.

К тому времени, когда прозвенел колокольчик, Мэг взяла себя в руки и приготовилась вежливо сказать: “Благодарю вас”…

Мэган открыла тяжелую дубовую дверь.

— Вы? — еле выдохнула она. Слишком поздно Мэган вспомнила, что семидесятилетний Рей, отставной офицер полиции, всех, кому меньше сорока, называл парнями.

— Прошло столько лет с тех пор, как меня называли парнем. — Дев с безразличным видом протянул голубой конверт.

— Благодарю вас. Я, наверно… — Мэг запнулась, сообразив, что было бы нелепо говорить о том, почему она забыла о чертежах.

— Да, — сказал он, как будто она ему все объяснила, — я понимаю, вы были расстроены. Мне очень жаль.

Ей стало не по себе, приподняв брови, она высокомерно спросила:

— С чего вы взяли, что я расстроена?

Он не моргнул глазом, казалось, что он вообще не среагировал на этот холодный вопрос.

— Мне показалось, что я огорчил вас. Наверное, я сказал много лишнего. Но все это от чистого сердца, поверьте…

— Вы имеете в виду, что… — Она боялась поверить.

— Люблю вас, — сказал он так спокойно, как будто произносил эти слова каждый день. — Может быть, вам неприятно слышать это, но я должен был все сказать. — Голос у него внезапно сел, и ему пришлось откашляться. — Кажется, я постоянно только и делаю, что думаю о вас, Мэг, хотя, конечно, вам трудно в это поверить.

Выражение его лица изменилось, и на какую-то секунду она перенеслась в прошлое: он выглядел таким же потерянным и усталым, как и в тот день, когда Мэг впервые встретила его в кафе. Она инстинктивно подняла руку, желая коснуться Дева.

— О, Дев, я…

— Нет! — отшатнулся он. — Не касайся меня, пожалуйста.

Вспылив, Мэган резко отдернула руку. Неожиданно Дев сильно сжал пальцы, и конверт с чертежами выскользнул из ее руки.

— Прошу, не надо, — хрипло повторил он. В его глазах застыла мука, отражая пережитое им за последние годы. — Когда твой голос становится таким мягким, а твоя рука касается меня, я начинаю надеяться, что прошлое может вернуться…

Мэган молчала. Она могла бы поклясться, что он искренен, но страх ошибиться и снова оказаться во власти любви к нему леденил ей кровь. Она не могла разобраться со своими эмоциями. Ей хотелось простить его, и в то же время она ощущала, что не сможет сделать этого — обида была слишком велика. Мэг верила и не верила Деву, противоречивые чувства боролись в ней, и ни одно не могло победить! По его лицу она поняла, что он видит, какие мысли разрывают ее сердце. Она опустила ресницы, чтобы он ничего не смог прочитать в ее глазах, но это было тщетное усилие.

Все так же молча, Мэг вырвала свою руку, поднялась по ступенькам и взялась за ручку двери. Она желала как можно скорее убежать от Дева, чтобы избавиться от боли и неуверенности.

Мэг открыла тяжелую резную дверь, и стали видны черно-белые квадраты мраморного пола в холле. Она как пешка на шахматной доске, подумала Мэган и горько улыбнулась. Обернувшись, она увидела, как Дев наклонился, поднял конверт и, выпрямившись, протянул ей.

— Вам не следует убегать, Мэган. Я уже ухожу.

Дрожащей рукой она взяла конверт. Их пальцы невольно соприкоснулись. Мэган вздрогнула от электрического разряда, пробежавшего между ними. Дев смотрел на нее грустно и покорно.

— Магия все еще осталась? — прошептал он. — Это не покинуло нас!

Его голос всколыхнул что-то в ее сердце.

— Может быть, — торопливо отозвалась она, чтобы это выглядело непринужденно. — Потому что все началось именно с колдовства.

Он сжал губы.

— Не можете же вы думать, что я просто морочил вам голову.

— О-о-о?

— Вы же знаете, что все гораздо сложнее, что я… — Он замолчал, и в глазах его отразилось такое страдание, что в Мэган снова пробудилась нежность и желание приласкать и защитить Дева. Ей пришлось подавить это желание.

— Не знаю, как вам удается проделывать это со мной, — сказала Мэган. — Но на этот раз я вам не поддамся!

Дев вздохнул.

— Прошу, простите меня, Мэг. Я воспользовался вашей неопытностью. Вам не приходило в голову, что я мог быть женат, и я, как последний негодяй, не оправдал вашего доверия. Вы были мне так нужны! Яркая искорка в тьме моей жизни. Вы стояли особняком от всего остального. Вы единственная, кто не догадывался о моем несчастье и не смотрел на меня с жалостью.

Мэган побледнела, она чувствовала, что сердце ее тает. Сможет ли она когда-нибудь понять, каково было ему в то время? Она пыталась представить себя на его месте. Сработали обстоятельства, которые он не мог контролировать. Его жена ушла от него на долгие годы, оставалось только неподвижное измученное тело. Сам он был то ли женатым, то ли холостым!

В наступившей тишине послышался шум приближающегося автомобиля.

— Понимаете? — тихо спросил он. — Вот даже сейчас у вас на лице то проклятое выражение жалости, как у всех моих знакомых. Бедный Дев, говорили они. Как только он может справляться со своей бедой? Как ужасно, его жизнь исковеркана, а он ведь такой молодой… Они все ждали, надолго ли меня хватит и когда же я сломаюсь.

Дев внезапно замолчал, когда же он снова заговорил, в его голосе слышалась грусть:

— Теперь я знаю, что был прав. Я чувствовал, что не выдержу, если и вы станете с сочувствием и жалостью смотреть на меня. Кто угодно, но только не вы.

— Дев, я…

Мэган не закончила фразы, так как перед домом остановилась машина. Боже, как она могла забыть о сыне!


5

<p>5</p>

С замершим сердцем Мэг увидела, как миссис Моурленд захлопнула дверцу и помахала ей рукой. Дев повернулся и посмотрел на машину. Мэган поспешила спуститься по ступенькам. Она не знала, что собирается сделать, но все еще надеялась предотвратить катастрофу. И тут раздался чистый и звонкий голосок Кэвина:

— Мамочка! Мамуся! — И малыш бросился к ней. — Я сегодня хорошо плавал. Так сказала сама Карла! Она обещала, что скоро переведет меня в другую группу! Мне уже надоело плескаться в “лягушатнике”!

Мэган наклонилась, чтобы обнять своего ликующего сына.

— Ты просто молодец, солнышко! Быстро беги и переоденься, ладно? Ты все расскажешь мне немного погодя.

Мэган потрепала его по головке, и он вбежал в дом, даже не обернувшись. Миссис Моурленд поставила машину в гараж. Мэган выпрямилась и стала старательно разглаживать загнутый уголок пакета. Когда она подняла глаза, то увидела бледное, застывшее лицо Дева. Он словно окаменел.

— Он не твой, ты должен это знать!

Дев с трудом оторвал взгляд от двери, за которой скрылся маленький тоненький мальчик, и посмотрел на Мэган. В его глазах ясно читался вопрос и мольба.

— Не трать время на излишние подсчеты, — намеренно резко сказала она, стараясь скрыть замешательство. — Да, это мой ребенок… Кэвин слишком мал, чтобы быть твоим сыном.

Мэг решила, что сможет отвлечь его внимание. Кэвин родился преждевременно. У нее была сложная беременность, и малыш до сих пор оставался маленьким и худеньким. Сейчас она радовалась, что мальчик выглядит значительно моложе своих пяти с половиной лет! Она молила Бога, чтобы Дев поверил ее словам. На лице Дева появилось какое-то странное выражение, которое сначала она не могла понять… До тех пор, пока он не заговорил.

— Я… ты не стала… ждать слишком долго?..

— Ждать… как это? — нахмурилась Мэган.

— У тебя вскоре появился кто-то другой?

Мэган задохнулась от обиды, хотя следовало бы радоваться, что он так легко поддался на ее ложь. Она почувствовала острую боль, когда поняла, о чем говорил его беспокойный взгляд. Дев страдал от сознания того, что Кэвин не был его сыном: значит, Мэг быстро утешилась и завела роман с другим. В своей попытке отвлечь его внимание от мальчика она не подумала об этом.

Мэг чуть было не открыла рот, чтобы опровергнуть это, но вовремя удержалась. Дев ей поверил — и это самое главное. Кроме того, ему нечего так расстраиваться. Это он бросил ее, а не наоборот. И если теперь она знает причины, заставившие Дева поступить именно так, ей все равно не следует прощать его.

— У меня была депрессия… А что бы ты хотел от меня в подобной ситуации? — вызывающе сказала она.

Она понимала, что своим ответом убивает его. Но ей многому пришлось и еще придется научиться ради спокойствия Кэвина. У нее нет иного выбора. В этот момент ей помог шок, в котором находился Дев, но Мэган знала, что на этом дело не кончится.

Она решила так сильно обидеть Дева, чтобы он оставил их с сыном в покое. И навсегда!

Когда Дев отъезжал от дома Мэг, у него было такое состояние, как будто это не он, а кто-то посторонний наблюдает за всем происходящим. Он был полон обидой, хотя прекрасно сознавал, что не имеет права на обиду. После того как он ее безжалостно бросил, Мэган могла позволить себе найти ему замену. Ей необходима была любовь — лекарство от боли, причиненной Девом. Он отдавал себе отчет, что не имеет никаких прав на Мэган Спенсер и ее ребенка, славного мальчишку, который мог бы быть и его сыном!

Но его ребенку могло быть около шести лет, а Кэвин гораздо моложе. Малыш был ростом с его племянника, а тому еще не было пяти. И все же Кэвин не настолько мал. Девлин неприязненно подумал, что Мэг прямо из его объятий отправилась искать утешения.

А чего еще ты ожидал? — урезонивал он себя. Ты сильно обидел Мэгги, бросил ее, а она была так молода… Вполне понятно, что она искала утешения в объятиях первого мужчины, который оказался добр к ней. И не только в объятиях, но и в его постели!

Эти мысли вызвали мучительную боль в сердце, и он сильнее сжал руль.

Воспоминания о ночи любви с Мэгги и воображаемые сцены того, как она отдается другому мужчине, как этот мужчина снова и снова пьет ту сладость, которую первым отведал Дев, чуть не привели к аварии. По крайней мере, он овладел ею в величайшем порыве любви, а не полупьяный и бешеный от горя и страсти. Дев резко вывернул руль, и визг шин стал прекрасным аккомпанементом к его убийственному настроению. Он вылетел через ворота и направился на главное шоссе. Машина набирала скорость, и с такой же скоростью разные мысли мелькали у него в голове.

Любила ли она того человека, от которого зачала сына? Мэгги сказала, что у нее была депрессия, но это не означает, что она не могла по-настоящему влюбиться в мужчину, который в данный момент оказался рядом. А где же он сейчас? Мэган не носила кольца, жила в родительском доме, и у нее фамилия отца, хотя всегда старалась не пользоваться преимуществами его известности. Где же папаша ее сына? Почему его здесь нет и он не заботится о мальчике? Что это за человек, который смог уйти от такой женщины, как Мэган, и от своего ребенка?

Такой же, как и ты, напомнила ему совесть. Он сильно сжал зубы от стыда и неловко вывернул руль. Сердито засигналил какой-то водитель. До Дева дошло, что он может попасть в аварию, и он рывком подъехал к обочине. Джип резко остановился.

Боже мой, подумал Девлин. Неудивительно, что Мэг меня ненавидит. Он наклонился вперед и положил голову на сильно дрожащие руки, вцепившиеся в рулевое колесо. Как ему в голову не приходила мысль о том, что Мэг могла забеременеть?! Видимо, из-за своих несчастий он не подумал об этом. Или, может быть, подсказала ему совесть, он просто не позволил себе думать об этом. Мысль о ребенке, ребенке его и Мэг, была такой соблазнительной сейчас. Но в то время она окончательно сломила бы его, и его мозг в целях самосохранения заблокировал любую мысль об этом.

Но Мэгги не догадывалась ни о чем, и в этом он преуспел. Она лишь знала, что он сразу же покинул ее, после того как она с такой радостью и страстью отдалась ему. Именно поэтому в ее сердце жила обида все эти долгие шесть лет.

Он должен еще раз извиниться перед Мэган! Он дал себе это последнее обещание, потому что после сегодняшней встречи ему оставалось только держаться от нее подальше.

Дев снова включил мотор и развернулся.

В тот момент, когда миссис Моурленд доложила, что ее спрашивают, — Мэган знала, кто это. Она не ожидала его так скоро! Мэган не представляла, о чем еще можно с ним говорить, помедлила секунду, чтобы голос не дрожал, и передала через закрытую дверь спальни, что сейчас выйдет, пусть ее подождут.

Задернув занавески, как будто дневной свет мешал ей, Мэг стала машинально переставлять безделушки на полочке. Она так растерялась, что даже Кэвин что-то заметил. Малыш внезапно прервал свою оживленную болтовню о том, как прекрасно прошел урок, и замолчал, вопросительно глядя на мать. Заметив его удивленный взгляд, Мэг сослалась на головную боль и увидела, как нахмурилось маленькое, худенькое личико сына. Она чуть не заплакала, когда он посоветовал ей принять аспирин и лечь, как это делает дедуля, когда у него “боль в голове”.

Она не стала принимать таблетки, а только распустила волосы и присела у зеркала.

Ей было не так-то легко прийти в себя после эмоционального потрясения, вызванного появлением Девлина Кросса! Она не могла понять, что ему еще нужно от нее. Мэган даже отдаленно не могла представить себе причину его нового визита.

Она ненавидела себя и за злость, и за то, что так долго не может избавиться от чувства к Деву. За обликом молодой, уверенной в себе и холодной женщины скрывалась маленькая испуганная девочка.

Посте их встреч ее мнение о Деве изменилось. Мэган за годы постаралась убедить себя, что это эгоистичный, расчетливый человек, который привык только брать, а на самом деле он сам оказался заложником обстоятельств. Но все равно можно ли простить его поступок, то, что он сделал с ней? Разве можно забыть ту душевную боль, которую ей пришлось вынести? Господи, как она была одинока во время такой тяжелой беременности, находясь на грани выкидыша, как будто малыш знал, в каком состоянии находится мамочка, и не был уверен, что его появлению на свет Божий будут рады!

Мэг встала и прошла в ванную комнату. Она замаскировала тональной пудрой глубокие тени под глазами и наложила румяна на щеки. Потом расчесала свои роскошные волосы и сделала прическу.

Закончив прихорашиваться, Мэган придирчиво посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна результатом своих усилий. Это была прежняя Мэг — спокойная и надменная дочь популярного сенатора. Мэган вышла из комнаты и спустилась вниз, однако в холле никого не оказалось. Она направилась в гостиную, думая, что миссис Моурленд провела гостя туда, но и гостиная была пуста. Неожиданно она услышала смех Кэвина, доносившийся из его комнаты. Через секунду раздался знакомый мужской голос, и Мэган похолодела.

Она резко распахнула дверь. Сердце билось так, что стук, казалось, был слышен всем. На низеньком столике лежала масса разных деталей. Кэвин в течение недели старался собрать простую модель самолета “блэкберд”. Он трудился с таким прилежанием и упорством, что Мэган была просто поражена. На полу рядом с Кэвином, скрестив ноги, сидел Дев и, не спуская глаз, следил за мальчиком. Они были так увлечены, что не заметили Мэган.

Мэг застыла как в столбняке, не в силах отвести взгляд от отца и сына. Кэвин держал в руках крыло самолета и старался половчее приладить его, но, к сожалению, вверх ногами.

— Мне кажется, — задумчиво заметил Дев без улыбки на лице, — в первый раз ты делал все правильнее.

Мальчик застенчиво посмотрел на Дева, потом перевернул крыло и на этот раз ловко приставил его к нужному месту.

— Вы хотите сказать, что нужно сделать так?

Дев утвердительно кивнул, потом ткнул пальцем в крышку коробки из-под модели.

— Видишь, ты сделал все, как нарисовано.

— Теперь у меня получилось, как на картинке, правда? — спросил Кэвин и потянулся за клеем.

— Дай-ка я помогу тебе и подержу крыло. А ты будешь заниматься только клеем. С ним так трудно управляться… Молодец! Я вижу, ты стараешься не выдавливать слишком много клея!

— Дедуля велел мне всегда быть осторожным с клеем, — согласился Кэвин. Удивительно, но ребенок с удовольствием принял помощь Дева. И это было странно, потому что мальчик всегда старался все делать сам. Дев вел с ним себя очень осторожно и тактично. Он старался не обидеть мальчика и держал себя, как… отец.

Мэган, пятясь, вышла из комнаты, она боялась потерять над собой контроль — у нее побежали слезы по щекам.

Мэган почувствовала что-то, чему сама не могла дать определение, — то ли удовольствие, то ли боль. Она начинала привыкать к этому ощущению.

Послышался звонкий смех Кэвина, и Мэг стало почти дурно. Неужели Дев все понял? Может, она была неубедительна в своем вранье и Девлин увидел сходство, которое мог не заметить только слепой? Взяв себя в руки, она решительно снова вошла в комнату.

— Мамочка, посмотри! — закричал Кэвин, услышав ее шаги. — Теперь он и вправду похож на “блэкберд”!

— Я вижу, Кэвин, — ответила она спокойным голосом. — Ты не побудешь один, дорогой, пока мы с мистером Кроссом побеседуем в гостиной?

Кэвин обиженно насупился. Дев поднялся на ноги, вид у него был совершенно невозмутимый.

— Мамочка, у тебя все еще болит головка? — спросил Кэвин.

Она постаралась ласково ответить сыну.

— Все уже хорошо, золотко. Подойдя к двери, Мэг сухо произнесла:

— Я жду вас, мистер Кросс.

Дев бросил взгляд на Кэвина и подмигнул мальчугану. Как воспитанная хозяйка, Мэган терпеливо ждала в дверях. Когда Дев проходил мимо нее, Кэвин сказал:

— Спасибо за то, что вы мне помогли, мистер Кросс! Дев остановился, услышав слова мальчика, и улыбнулся.

— Больше всего на свете, после мороженого, я люблю клеить модели самолета. Жаль, но мне пора, малыш.

Они вошли в прекрасно обставленную гостиную. Мэган присела на диван, Дев остановился рядом. Его напряжение и ее возбуждение, казалось, подпитывались одно от другого. Явно натянутая пауза затянулась.

— Какой славный мальчуган, — наконец нарушил молчание Дев.

— Спасибо, — коротко и нервно ответила Мэган и посмотрела ему в глаза. — Скажите честно, Дев, что вы хотите?

Девлин засунул руки в карманы и стал мерить шагами комнату.

— Я хочу… — медленно начал он и вдруг остановился, услышав топот маленьких ног в коридоре и веселый голосок Кэвина, который, по всей видимости, не слушался миссис Моурленд.

Не в силах больше сдерживаться, Мэг снова повторила:

— Так что вы хотите?

Дев резко вскинул брови, и в его темных глазах мелькнуло выражение обиды, но только на одну-единственную секунду. Он взял себя в руки.

— Может быть, мой вопрос покажется вам бестактным, но я бы хотел знать, кто отец Кэвина?

Мэган была готова к этому вопросу. Если он спрашивает, значит, не догадался…

— Мы не живем вместе, и малыш никогда его не видел. Кэвин и я носим фамилию моего отца. Но хочу заметить, что это не ваше дело!

Дев поморщился. Ответ Мэган ровно ничего не прояснил ему. Но переспрашивать уже было неловко. Он тяжело вздохнул и присел с нею рядом.

— Наверно, вы правы, — сказал Дев грустно, — меня не касаются ваши дела, не так ли?

Мэган молчала. Она с величайшим трудом пыталась держать себя в руках. Мэг вспомнила, что такими же пустыми и грустными глазами Дев смотрел на нее шесть лет назад.

— Знаете, — медленно продолжил он, — я действительно старался отыскать вас.

— Неужели? Забавно! Но я жила в своей квартирке, проплакала там шесть недель, после того как вы сбежали. Я возненавидела это место, свои воспоминания, и все же… все же… — Мэган остановилась, почувствовав, что у нее начал дрожать голос. В ее планы не входило показывать этому подлецу, как сильно она обижена. Мэг помолчала, а потом продолжила, пожав плечами: — Право, я была такой дурочкой. Как маленькая, я ждала и верила…

— Я хотел вернуться, Мэг, но это было для меня непросто. — Дев начал волноваться. — Я пытался, — повторил он, — но вы уже уехали. Уехала мисс Скотт. Мне кажется, что к тому времени вы уже стали мисс Спенсер.

— Я всегда была Мэган Спенсер. Мэг Скотт была просто… глупым ребенком. Это ступенька, через которую неизбежно переступает каждая девушка.

— Нет! — невольно вырвалось у него. — Не надо так говорить. Мэг Скотт — милая, прелестная девушка. Вам не следует отбрасывать ее прочь только потому, что какой-то негодяй…

Мэган ждала, что он скажет дальше, но Дев молчал. Потом он распрямил свои широкие плечи.

— Простите. Честное слово, я пришел сюда не затем, чтобы начинать все сначала.

— Позвольте узнать, почему же вы вернулись? — Он вздохнул.

— Чтобы извиниться.

— Снова?

— Нет… не из-за этого. Я сказал, что никогда не желал причинить вам зло. Я понимаю, что вы мне не верите, и ничего не могу с этим поделать, ведь я не могу изменить прошлое.

— Тогда в чем же дело?

— Я просто… Я только сейчас понял. — Он остановился и провел рукой по густым волосам. Жест был до боли знаком Мэган. — Боже, какая от этого польза? Вы не верите мне. Просто настоящий абсурд. Я почти не верю в свои чувства сам!

— Не верите в чувства? Что-то я совсем вас не понимаю…

Дев отвернулся и подошел к огромному окну, выходившему на поворот дороги. Он сжал кулаки и засунул их в карманы, как бы стараясь не нанести кому-то удар.

Мэган не спускала с него глаз. Ей стало гораздо легче, когда он повернулся к ней спиной. Она удивлялась сама себе, почему до сих пор не выгнала этого человека, заставляющего ее опять вспоминать, страдать и бояться.

— Я был на краю тогда, Мэг, Мэган, — хрипло произнес Дев. — Вы понимали это. Вы всегда это чувствовали, не так ли?

— Да, я это знала.

Дев повернулся к ней, не вынимая рук из карманов, и выглядел не очень-то уверенным. Казалось, он боится, что она скажет что-то очень обидное. Но ему хотелось выговориться.

— Мне кажется, я тогда не осознавал, что еще мгновение — и все — конец! Так было до тех пор, пока я не встретил вас! — Он опустил глаза, и было видно, с каким трудом даются ему эти слова. — Я не чувствовал, что стою на самой кромке жизни, пока вы меня не отвели от обрыва. Я даже не понимал, что болен, что могу потерять разум. Еще одна неудача, еще одна нагрузка и давление и…

— Вы считаете, мне было легко с вами? — с напряжением в голосе спросила Мэган. — Я прекрасно видела: что-то страшное давит на вас. — Она не желала снова думать о его душевной боли, опять сочувствовать ему, потому что даже сейчас ей хотелось утешить Дева. Но это запретная для нее территория. — Послушайте, мне очень жаль, что так случилось именно с вашей женой. Никто не должен умирать молодым, я понимаю…

— Нет! — Он схватил ее за плечи и еще раз повторил: — Нет. — Дева трясло. — Прошу вас, не надо… Мне не нужно… Я не желаю, чтобы вы мне сочувствовали. Я не хочу ничьей жалости, тем более вашей…

— Я совершенно не понимаю вас, — простонала Мэган тихим дрожащим голосом. Она ощущала его рядом, чувствуя жар рук у себя на плечах. Прежнее волнение охватило ее и вдруг показалось, что не хватает воздуха в этой просторной комнате.

Дев с мольбой смотрел ей в глаза, и она, словно загипнотизированная, не могла двинуться, хотя разум требовал от нее прервать это соблазнительное прикосновение, лишающее воли. Она боялась опустить глаза.

Он наклонился к ней, и она поняла, что Дев сейчас поцелует ее. Его теплый и ласковый рот прикоснулся к ее губам. Это был единственный мужчина, который так сильно возбуждал ее. Мэган с ужасом, охватившим ее сердце, поняла, что Дев — единственный на свете мужчина, способный свести ее с ума.

Потом она уже ни о чем не думала. Жаркий язык ласкал ее губы. Его пальцы бережно гладили ее щеки, Мэган почувствовала, как сильное, горячее тело тесно прижалось к ней. Нетерпеливый язык призывал приоткрыться ее губы, и они с готовностью откликнулись.

Мэг услышала, как Дев хрипло застонал от наслаждения. От этого звука по ее возбужденному телу пробежал электрический разряд. На мгновение он откинулся назад, и она протестующе застонала. Ее язык впитывал сладость долгожданных губ. Боже, как же все было восхитительно и сладострастно! Дев втягивал ее язык все глубже и глубже.

Мэгги не могла протестовать! Нет, она не могла остановиться и не желала останавливаться!

Она чувствовала настоящего мужчину, и эти ощущения кружили ей голову. Прошло слишком много времени с момента их близости, и ее инстинктивный порыв затмил осторожность.

С замиранием сердца следила Мэгги, как двигаются по ее телу руки Дева. Он провел пальцем по ее шее, потом по груди. Мэган уже не замечала, что сама пытается теснее прижаться к нему. Она жаждала этого пыла, этого головокружения. Страсть обжигающими и дурманящими волнами накатывалась на нее. Она почувствовала руки Дева на своей груди и еще теснее прижалась к нему, не скрывая возникшего желания. Его пальцы трепетно коснулись затвердевших сосков.

Мэган задрожала, удовольствие затопило ее сознание, она просто не могла дышать. И вдруг сквозь гулкий стук своего сердца, пульсацию крови в ушах и хриплое дыхание Дева она услышала еще один звук. Кто-то пробежал по коридору. Кэвин. Ее сын. Его сын!

Преодолев призывы тела, она резко высвободилась из дурманящих объятий. Обхватив голову руками, Мэган попыталась прийти в себя. Сердце как сумасшедшее колотилось в груди, и ей никак не удавалось восстановить ровное дыхание.

— О-ох, Дев… — Она с трудом перевела дух. Звук собственного голоса показался ей нескромным, потому что, став хриплым и волнующим, прозвучал страстно. — Что вы хотите от меня?

Дев смотрел на нее не мигая, сжимая кулаки в карманах брюк. Он отступил на шаг от Мэган и стоял, покачиваясь на носках.

Мэган была благодарна ему за то, что он отошел. Теперь ей было легче собраться с силами.

— Я хочу… — Голос Дева дрогнул, и он кашлянул, опустил глаза и замолчал.

Мэган покраснела, вспомнив пальцы, ласкающие ее грудь, увидев по его плотно натянутым брюкам, что он так же возбужден, как и она. Щеки охватило огнем.

Наступила неловкая пауза, потом Дев заговорил:

— Я действительно дурак, что понадеялся на понимание. — Он прервался и посмотрел в глаза Мэган. Затем сделал шаг вперед и снова остановился, как бы напомнив себе, что приближаться рискованно. — Какой же я был идиот! Ведь мне даже в голову не пришло, что вы можете забеременеть…

Мэган затрясло.

— Но я… я же сказала вам… — в отчаянии начала она.

— Я понимаю. Это не мой сын. Но Кэвин мог быть моим ребенком! Боже, он мог стать моим сыном, и я даже ни разу не подумал об этом.

Мэган перевела дыхание.

— Мне кажется, что сейчас… несколько поздновато рассуждать на эту тему. Вы не согласны со мной?

— Слишком поздно, — согласился он, как бы не услышав резкие нотки в ее голосе. — Но я даже не смел думать об этом, Мэг. Не смел! Мысль о том, что вы можете быть беременной от меня, стала бы последней каплей. Если бы я начал об этом думать… расслабился хотя бы на секунду… — Он отвел в сторону взгляд и вздрогнул. — Мэг, поверьте, я бы окончательно сломался, не выдержал еще и этого. Я бы не смог не видеть тебя, Мэг. Мне пришлось бы отделаться от всего остального…

Дрожа, Мэган не отводила от него взгляда. Она понимала, каким беспомощным он чувствовал себя тогда, и видела стыд, который охватил его сейчас.

— Дев…

Он поднял голову.

— И я не думал об этом. Так мне было легче просто, — сказал он, глядя на Мэган. — Я просто не допустил до себя эти неприятные мысли: мой мозг отключился и загнал их в самый дальний и темный угол моего сознания. И так было до сегодняшнего дня.

Он взглянул на дверь, за которой все еще бегал Кэвин, и вздохнул. Она увидела, что темные тени, как и прежде, залегли под глазами.

— Если бы ты тогда забеременела, то могла прийти ко мне. Я бы тогда… — Он беспомощно пожал плечами. На самом деле он не знал, что бы смог сделать для нее в то время.

— Это после того, как я узнала, что вы женаты? — грубовато спросила Мэган. — Ваше отсутствие и молчание ясно показали, какой прием ожидал бы меня, если бы я осмелилась поступить так, — добавила она с горечью.

— Черт возьми, такое впечатление, что в то время все зависели только от меня! — процедил Дев сквозь зубы, покачав головой. — Моя семья, семья моей жены… А я только начал работу в “Кросс Консалтинг”! Мне с большим трудом удалось получить это место, и я не мог подвести людей, которые работали вместе со мной, и именно в тот момент, когда компания только начала разворачиваться. Я получал счета, бесконечные счета…

Мэган вдруг осознала еще кое-что. Боже, что же оставалось после многолетней оплаты бесконечных счетов за содержание в больнице его несчастной жены?! У Дева всегда было туго с финансами, он так же экономил в то время, как и она. Теперь понятно, почему он до сих пор пользуется старым, побитым джипом и почему, как говорил Фрэнк Мейсон, до сих пор работает по шестнадцать часов в сутки.

— Иногда, — продолжил он хрипловато, — я боялся, что, если потерплю фиаско, все мои близкие пропадут. Мне казалось, что только я смогу удержать их на плаву. Мэг, видит Бог, я не мог их бросить, это было бы отвратительно.

Мэган постаралась погасить искру симпатии, которую зажгли эти доверчивые признания. Ей пришло в голову, что она смогла бы посочувствовать Деву, если бы не ребенок, игравший в комнате недалеко от них.

— Вы не могли бросить близких вам людей, — медленно и тихо повторила она. — Поэтому вы бросили меня, видимо, таковой не считая…

Она замолчала, так как у нее сжало горло. Увидев, как изменилось лицо Дева, Мэган почти пожалела о своих словах. Но это было чистой правдой…

— Я вернулся, чтобы извиниться за то, что не подумал тогда о последствиях, — сдержанно сказал Дев. — В первую очередь, я виноват, что бросил вас, бросил неожиданно и подло. Я хочу, чтобы вы знали, как мне жаль. Мне по-настоящему страшно стыдно! — Он резко повернулся и пошел к дверям. Потом остановился и посмотрел на Мэган. — Я сожалею о нашей единственной ночи, Мэг, но только потому, что она сломала тебе жизнь. Я взял то, на что не имел никакого права! — Он снова с трудом перевел дыхание, как будто у него перехватило горло. Но я с нежностью вспоминал о той ночи. Ведь мне частенько казалось, что впереди не будет ничего светлого, и лучший выход для меня — сесть в машину и сорваться с обрыва на полной скорости! Поверь, я жалею о том, что причинил тебе боль, но нашей ночи не забуду никогда! Память о ней согревала меня все эти годы и спасла меня!

Он повернулся и выбежал из комнаты до того, как Мэган пришла в себя и смогла что-то сказать. Она услышала, как хлопнула входная дверь.

Мэг стояла не двигаясь до тех пор, пока не раздался звук мотора выезжавшего за ворота джипа.

Она села в глубокое кресло, не в силах расслабиться. Заметив, как сильно дрожат ее руки, заставила себя встать, подошла к бару и налила стаканчик виски со льдом.


6

<p>6</p>

До вечера она была сама не своя. Прежняя, почти забытая боль, снова вернувшись, захватила ее целиком. А ведь совсем недавно, несколько дней назад, она считала, что прошлое стерто из ее памяти и к старому нет возврата. Как она устала от грустных и неприятных воспоминаний и теперь не желала снова касаться их! Обида и злость на себя и Девлина были такими сильными, что Мэган расплакалась.

Если Дев поверил, что Кэвин не его сын, тогда что он хотел от нее? Прощения? Отпущения грехов? Мэган вздохнула и вытерла ладошкой глаза. И может ли ужасное положение его жены оправдать то, что Дев сделал с ней, с Мэгги, и ее сыном?

Он был опытным мужчиной и знал, что делает. Конечно, она не должна была так быстро и сильно поддаться своей влюбленности, но это было ее первое чувство и она доверила его недостойному человеку. “Глупый ребенок”, как называл ее отец. Мэган была настолько неопытна, что не придала значения сдержанности Дева, его нежеланию встречаться с ней где-нибудь, кроме кафе или ее квартиры, боязни знакомить со своими друзьями. Вспоминая теперь прошлое, она поражалась собственной наивности.

Когда наконец наступил рассвет, наполнивший комнату слабым, серым светом, Мэгги все еще сидела в кресле и размышляла. Ответ так и не пришел к ней. Но в одном Мэган была уверена. Сколько бы раз она ни называла себя дурой, она не сожалела о том, что Дев так страстно ласкал и целовал ее!

Дев машинально вертел в руках карандаш. Точно так же он не замечал разложенных перед ним на столе бумаг. Ему и не нужно было смотреть на них: он прекрасно знал, что в них сказано. Новая партия образцов породы была так же плоха, как и предыдущая. Ему не доставляло никакой радости сообщить эту новость Фрэнку Мейсону.

Он встал и подошел к окну кабинета. Все как прежде — однообразные многоэтажные здания вблизи оживленного шоссе. Он вспомнил шелестящие листьями деревья и уютные домики — такой вид открывался из окна его кабинета в Сан-Диего.

Дев был бы рад оставить этот город, который хранил так много горьких воспоминаний, печальных дум о безвременно умершей молодой женщине, о разбитой жизни… и о Мэг, о том, что он сделал с ней. Чтобы отвлечься на время от этих мыслей, он прошел в соседнюю переполненную людьми комнату.

Впервые у него появилось желание позволить Джеффу вести дело самостоятельно. Его партнер давно предлагал взять на себя часть дел Дева, но Дев в глубине души противился этому, понимая, что руководить фирмой должен один человек, пока они оба не придут к выводу, что наступила пора разделить обязанности руководителя.

— У нас здесь прекрасные служащие, каждый прекрасно знает свое дело, — говорил ему Дев, — ты спокойно можешь отправиться вечером домой и помочь Линде с ребенком. Зачем тебе лишние хлопоты? Думаю, тебе нет никакого смысла ставить под угрозу свою семейную жизнь, когда мы еще не знаем, что у нас получится.

Джефф Рассел понимающе посмотрел на него:

— И поэтому ты разрушаешь свою.

Дев пожал плечами, избегая проницательного взгляда Джеффа. Они оба знали, что жизнь Дева — это работа, а дом — это всего лишь место, где он ночует.

— Когда ты угомонишься, Дев? Ты должен, наконец, вырваться из этой свистопляски. Это длится почти пять лет. Ты больше не можешь так вертеться, ты…

— Заткнись, Джефф, — сказал Дев грубовато. — У нас есть одна кудахтающая курица, по-моему, довольно…

— Миссис Харрис вовсе не курица. Чем она тебе не угодила? И не пытайся, пожалуйста, изменить тему разговора.

— А я ее не меняю. Я ее отбрасываю.

— Дев…

— Давай закончим.

— Черт побери, Дев…

— Я занимаюсь открытием офиса в Орандж-Маунти, мне некогда думать о всякой чепухе.

Джефф расслышал грозные нотки в голосе своего школьного товарища и, сдаваясь, вздохнул.

— Ладно, ладно. Но, по крайней мере, возьми с собой Мэтта или Луи, чтобы они помогли в полевой работе.

— Сам справлюсь.

— Я не это имел в виду. Ты построил все на пустом месте, разве не так? Ты взял меня на работу, когда я даже не мог обзавестись приличным костюмом. Я тебе всем обязан, дружище.

— Нет, — жестко отрезал Дев, думая о том, что Джефф был рядом с ним все то время, когда он нуждался в нем больше всего. Друг заставлял выбираться из своего убежища, встречаться с миром лицом к лицу, постоянно выводил его из состояния самого глубокого отчаяния. — Нет, — повторил Дев, — ты мне ничего не должен. Оставайся дома со своей семьей. Я сам со всем управлюсь.

— Черт побери, дружище, так дальше продолжаться не может. Сколько еще ты… — Он оборвал себя, встретив предостерегающий взгляд Дева. — О’кей, о’кей. Больше никаких проповедей. Просто обещай мне, что обратишься за помощью, если в этом возникнет нужда. Я смогу примчаться за пару часов.

— Обещаю.

— Хотелось бы верить… — пробормотал Джефф, но оставил эту тему.

Дев взглянул на Джеффа и подумал, что готов принять это предложение, но промолчал. Дело в том, что работа с Фрэнком Мейсоном, одним из самых крупных предпринимателей в Южной Калифорнии, была сплошной головной болью.

Этот человек старался ускорить каждую фазу проекта, любую отсрочку принимал как личное оскорбление, а малейший намек на неудачу ввергал его в ярость, способную сокрушать стены.

Джефф мог бы поладить с ним, он умел обходиться с людьми такого сорта. Его спокойная, уверенная манера поведения действовала умиротворяюще на нервных людей. Он был нетороплив, но, как Дев узнал еще на первом курсе в колледже, имел острый, как лезвие бритвы, ум.

Да, Джефф сумел бы справиться с Фрэнком Мейсоном, подумал Дев. Своим протяжным техасским говором он утихомирит и размягчит Мейсона буквально за час, и тот никогда не сообразит, что его провели. Джефф, безусловно, мог бы значительно облегчить ему жизнь. Не пригласить ли Джеффа на официальный ленч, на который Мейсон вытаскивал его в пятницу.

Пятница. Сегодня! Его словно ударили. Он посмотрел на часы. Черт! Надо спешить, если он намерен быть там вовремя. Дев схватил свой легкий пиджак — единственную необходимую уступку мягкой калифорнийской зиме — и быстро запер дверь офиса.

Он почти забыл об этом событии и, будь его воля, отправился бы домой. Но Мейсон не раз напоминал об этом мероприятии и даже занял ему место за одним столом на церемонии, спонсором которой являлся.

— Всегда заказываю зал на свои деньги, — говорил он. — Это улучшает имидж компании и склоняет в мою сторону Торговую палату.

— Уверен, что так оно и есть, — отвечал Дев, уныло улыбнувшись.

Дев знал, конечно, что Мэгги будет присутствовать на вручении наград полицейским, поскольку ее отцу предстояло держать речь. Это вызывало противоречивые желания: пойти на прием и одновременно отказаться от него. Даже сейчас его одолевали сомнения. После ее реакции на его сумбурные объяснения и извинения он чувствовал себя похожим на мышь, слишком глупую, чтобы суметь удержаться подальше от кусочка сыра в мышеловке, но не видел для себя иного выбора.

Дев ехал к югу, в сторону поблескивающего вдали под зимним солнцем Тихого океана, размышляя, не совершает ли он снова ошибку. Будет ли Мэган Спенсер рада снова видеть его? Мягкость, которую он почувствовал в ней, исходила от жалости, а не от вернувшегося к нему чувства.

Все еще пытаясь отыскать какой-нибудь признак того, что ошибается, Дев снова и снова возвращался к последней встрече. Он вспоминал каждое слово, каждый жест, узнавая и не узнавая прежнюю Мэгги.

А что, если он еще раз попробует встряхнуть это бесстрастное, деловое существо, давшее ему слабую надежду? После свидания у нее дома она наверняка разозлилась, может, даже презирает его, но вряд ли осталась равнодушной. Крохотная, возможно, горькая крупица надежды, подумал он, может стать местом для старта.

Снова все сначала? Дев смотрел на красные дорожные огни и не видел их. Эта женщина снова разбудила его чувства? Разве он готов вернуться в прошлое? Сделать попытку, даже понимая, что она отвергнет ее?

Неприятный холодок пробежал по его спине, но Дев заставил себя улыбнуться. Нет, ему обязательно надо еще раз встретиться с Мэг, он должен понять, значит ли он что-нибудь еще в ее жизни? Что он теряет?

Автомобильный сигнал сзади оторвал Дева от этих размышлений, и он, вывернув руль джипа, сделал поворот. Вздохнув, он постарался выкинуть из головы мысли о Мэгги, сосредоточиться на дороге и отдохнуть. Дев включил легкую музыку и попытался расслабиться.

— Мэган, дорогая, кто этот человек?

Мэган, машинально играя тщательно сложенной салфеткой на своей тарелке, спросила:

— Какой человек? — Но она прекрасно поняла, кого имеет в виду Сьюзен Харпер. Она чувствовала, что Дев здесь, ей казалось, что она постоянно ощущает на себе его взгляд.

— Тот, который так пристально смотрит на тебя, конечно. Ты не можешь этого не заметить.

Мэган подняла взгляд и встретилась с добрыми, карими глазами женщины, сидящей рядом с ней. Она любила Сьюзен Харпер. Эта женщина, много лет работающая на ее отца, заведовала его офисом в Сакраменто. Ей было около пятидесяти пяти лет, но Сьюзен была стройна, как серна, и обладала живым характером. Прекрасные густые волосы с проседью были скорее ее достоинством, чем недостатком. К тому же она обладала острым умом, и ее нелегко было одурачить. Мэган вздохнула.

— Ах, этот? Он работает с Фрэнком Мейсоном. Мы встречались с ним, кажется, раза два, — небрежно сказала она. Вряд ли Сьюзен поверит, будто бы это их первая встреча.

— Что ж, должна заметить, этот парень весьма привлекателен.

Мэган пожала плечами.

— Ты находишь? А по-моему, ничего особенного.

Мэган слабо улыбнулась, зная, что сама она выглядит сегодня великолепно. Мэг особенно внимательно отнеслась к своей внешности сегодня, уговаривая себя, что должна быть достойной своего отца, а вовсе не потому, что Дев может оказаться за ее столом. Положение обязывало — она должна выглядеть безукоризненно всегда.

На ней был костюм из голубой чесучи с двубортным жакетом и достаточно короткой прямой юбкой, обнажающей круглые колени, на ногах синие туфли на высоком каблуке, а на шее сверкал небольшой, но чрезвычайно дорогой золотой кулон с каплевидным голубым топазом, который отец подарил ей к двадцать первому дню рождения.

Она не думала, что сознательно выбрала это украшение по какой-либо иной причине, кроме той, что этот голубой камень изумительно подходил к ее костюму. Лишь когда Мэг надела его, она вспомнила тот день, когда во время одной из долгих прогулок с Девом замерла у витрины магазина, в которой было выставлено несколько изумительных драгоценных камней. Ей всегда нравились эти чистые голубые камни и захотелось разглядеть их получше.

— Они великолепны! Тот же цвет, что у ваших глаз, — заметил Дев.

У нее перехватило дыхание, потому что Дев очень редко говорил подобные вещи. Она легко вздохнула, боясь взглянуть на него, уверенная, что тотчас он заметит на ее лице сияние любви, и задержала свой взгляд на слабом отражении Дева в витрине магазина.

— Вы достойны таких украшений, — неожиданно сказал он. — Вам надо встретить человека, который сможет дарить их вам.

Не оборачиваясь, она осторожно ответила:

— Я предпочитаю быть с тем, кого люблю.

В витрине она увидела глаза Дева совсем близко и уловила в них выражение боли. Потом услышала слова, которые ранили ее сердце:

— Будьте осторожны с теми, кого вы любите, Мэган. Прежде убедитесь, что эти люди того заслуживают…

Теперь она дотронулась до холодного камня на шее, пробежала пальцами по золотой цепочке оправы и задумалась над тем, что, возможно, ее выбор был не случаен.

Мэг очнулась, заметив суматоху, возникшую при появлении отца, проходящего через строй приветствующих его людей. Мэг улыбнулась ему и махнула рукой, не обращая внимания на Дева, не делающего ни малейшей попытки приблизиться к ней.

Пока все шло, по ее мнению, гладко. Речь отца — ее слова, но произносимые в его особой манере, — принималась хорошо. Мэган наблюдала за вручением наград полицейским и аплодировала героям, получившим медали за доблесть. Эти парни, которые изо дня в день имели дело с худшей частью человечества, вызывали у нее уважение.

Церемония завершилась, но уйти она не могла, так как отец пробудет в этом окружении еще час, если не больше. Сьюзен понимающе улыбнулась ей, она тоже хорошо изучила процедуры подобных мероприятий.

Вдруг ее улыбка изменилась, она взглянула куда-то через плечо Мэган, а потом быстро подмигнула ей. Мэган была благодарна Сьюзен за предупреждение — это давало ей время собраться — и глубокий, хрипловатый голос, с уважением приветствующий отца, не застал ее врасплох.

— Ах, Дев! Я надеялся, что вы придете, — весело сказал Спенсер. — Познакомьтесь с Сьюзен . Харпер, моей правой рукой в Сакраменто. Сьюзен, это Девлин Кросс. Он работает с Фрэнком Мейсоном над проектом “Золотой берег”.

Сьюзен понимающе улыбнулась. Дев кивнул, и его взгляд скользнул на Мэган. Она заметила, как сузились его глаза, остановившись на нежной голубизне кулона. Он снова посмотрел на Спенсера и улыбнулся.

— У вас безупречный вкус в выборе партнеров, сэр. Харлан хмыкнул, а Сьюзен неожиданно зарделась.

Откуда только берется у него это обаяние?

— Присядьте на минуточку. Я готовлюсь на следующей неделе к заседанию Комиссии штата по побережью. Сьюзен надо вооружиться до зубов ответами на вопросы относительно строительства “Золотого берега”.

Дев растерялся и оглянулся в ту сторону, где Фрэнк Мейсон сердечно хлопал по плечу члена местного городского совета.

— Я всего лишь геолог. Вам больше бы пригодился мистер Мейсон.

— Фрэнк любит приукрашивать действительность, я хотел бы послушать вас, — сухо произнес Харлан Спенсер.

— Вот почему он всегда получает то, что хочет, — сказал о Харлане в третьем лице Дев с таким видом, словно пожалел о своих мыслях вслух.

Харлан Спенсер рассмеялся, и Мэган заметила, как сверкнули его глаза. Она поняла, что отец получил удовольствие от услышанного.

— Вы мне нравитесь, Дев. Садитесь, — повторил он, — и скажите, как мне лучше объяснить ребятам из Сакраменто, что то, что хорошо для здешних условий, непригодно там. Похоже, они не осознают, что здесь почти другой мир.

Дев еще раз взглянул на Мэган, которая сохраняла невозмутимое спокойствие, и присел на предложенный ему стул.

— Почему почти? Так оно и есть. Геологически Южная Калифорния это буквально другой мир.

— Ого? Как это? — поднял брови Спенсер.

— Вся поверхность земли делится на плато. Главных насчитывается семь. Южная Калифорния расположена на Тихоокеанском тектоническом плато, а Северная Калифорния и остальная часть страны — на Северо-Американском плато. — Дев пожал плечами. — Все они находятся в постоянном движении. Эти две части сталкиваются и отталкиваются, но никогда не останавливаются.

— Сталкиваются? — сдвинул седые брови Харлан.

— Да. И в тех местах имеется небольшая трещина, которая называется расселиной Сан-Андреас.

Сенатор откинулся на стуле. Было видно, что Дев пришелся ему по душе.

— Я никогда не слышала, чтобы объясняли так понятно, — сказала Сьюзен, улыбнувшись Деву. — Специалисты всегда излагают все на ужасно сложном языке. Вам следовало бы быть учителем, мистер Кросс.

Мэган пришлось закусить губу, чтобы не засмеяться. Дев заметил ее улыбку и бросил понимающий взгляд, отведя глаза раньше, чем кто-нибудь заметил это мгновение возникшей между ними молчаливой связи.

— Кто ясно мыслит, тот ясно излагает, — улыбнулся он Сьюзен. — Если возникают неясности, за дело принимается мой партнер. Он эксперт-сейсмолог.

— А ваш партнер настолько же тактичен в объяснениях невежественной публике? — спросила Сьюзен, и Мэган поняла, что Дев растопил и ее сердце.

— Он много лучше меня, — сказал Дев. — Он абсолютный оча-а-ро-о-овашка-техасец, мэ-эм.

Сьюзен расхохоталась. Спенсер хихикнул, и даже Мэган улыбнулась притворному растягиванию слов. Дев изменился, подумала она. И вовсе не так счастлив, как хочет это показать, его глаза печальны. Он очень возмужал. Она взглянула на Дева и спросила просто:

— Джефф? "

Дев понял, что Мэг машинально задала вопрос, не подумав. Шесть лет назад Джефф не был его деловым партнером, а просто товарищем. Он рассказал ей о нем однажды во время прогулки по скалам Вентворфа.

Техасцы тянут слова, как бы удваивая гласные.

У Мэган вспыхнули щеки, когда она осознала, что наделала. Но Дев быстро нашелся и спас положение.

— Да, — ответил он мягко, — я уверен, что Фрэнк рассказывал вам о нем. Джефф — отличный парень.

Он успешно избежал осложнений, которые могла вызвать ее оплошность, и Мэган про себя горячо поблагодарила его. И тут же ощутила вспышку раздражения — она не хотела размякнуть перед ним, это было слишком опасно.

— Что же, ваша оценка много значит, — ответил Харлан Спенсер.

— Я и не знала, что вы прирожденный оратор, Харлан, — сменила тему Сьюзен. — Взгляните только, как вас принимают сегодня, это настоящий успех.

— Это благодаря моему спичрайтеру, — возразил сенатор, улыбнувшись дочери, — она…

— …Как всегда, выгладит очаровательно! — С неизменной сигарой в зубах, слава Богу, не зажженной в этой некурящей компании, подошедший Фрэнк Мейсон выдвинул единственное свободное кресло и уселся в него. Он ухмыльнулся Деву, затем откинулся на спинку. — Благодарю, что вы тут развлекаете моего парня. Должен сказать, что вам больше повезло, чем мне. Он всегда бывает чертовски серьезным в моем присутствии. Он и словца не произнесет, если у него нет для меня неприятных новостей.

— Неприятные новости? — спросила Сьюзен, неодобрительно глядя на сигару, опасаясь, что Фрэнк сейчас закурит.

— Что ж приятного в том, что Девлин Кросс заставляет меня уплотнять каждый фут, — фыркнул Мей-сон. — Вяжет меня по рукам и ногам и временем, и деньгами.

— Уплотнять? — уставился Харлан Спенсер на Дева. — Могу я получить еще одно простое объяснение?

— Почва в этом районе недостаточно прочна, чтобы выдержать нашу постройку, поэтому следует уплотнить ее. — Под внимательным взглядом Спенсера он продолжил: — Поэтому мы должны выкопать ее, смешать с водой и всем, чем надо, и потом уложить на место, утрамбовав так, чтобы она стала достаточно прочной.

— До девяноста восьми процентов прочности, — проворчал Мейсон. — Проклятое неудобство. Мне кажется, это лишнее.

— Может быть.

— Строение выдержит и так, — упрямо заявил Мейсон. — Олухи. Сами не построили даже собачьей будки, но думают, что все на свете знают. Конечно, за исключением вас, Харлан, — быстро поправился он.

— Я никогда не строил собачьих будок, и я действительно в них ничего не понимаю, — нарочито кротко произнес Спенсер. Дев сдержал улыбку. — Но именно поэтому я нанимаю экспертов вроде Дева, чтобы они объяснили мне что к чему. И я прислушиваюсь к их советам. — Упрек в этих словах был еле ощутим, но Мейсон уловил его и надулся. Тактично отбрив его, Харлан поставил Мейсона на место. — Я просто хочу, чтобы все делалось разумно, — улыбнулся он Деву.

Мейсон еще минутку вежливо прислушивался к их разговору, а потом, заметив в конце зала одного из своих инвесторов, извинился и отошел.

Этот человек, в котором Мэган признала местного банкира, вовсе не выглядел осчастливленным, когда Мейсон заключил его в свои объятия. Какое-то мгновение банкир слушал Мейсона, затем его лицо нахмурилось, но тут Мейсон поспешно увел своего инвестора из поля зрения Мэг в более укромный уголок зала.

— Что же с нашим строительством? Выдержит ли почва? — спросил Харлан Дева.

— Может быть. — Он взглянул в глаза сенатора, еще раз повторившего свой вопрос. — Но я не хотел бы рисковать жизнью гостей этого отеля из-за “может быть”.

Что-то сходное с одобрением мелькнуло в голубых глазах, так похожих на глаза Мэг, и Харлан Спенсер кивнул, как человек, который только что принял твердое решение.

— Вы еще останетесь в городе на некоторое время? — спросил он. Дев чуть нахмурился, но ответил положительно. — Хорошо. Через несколько дней я уезжаю на пару недель в Сакраменто, но должен вернуться к своему дню рождения: дочь на этом настояла. Торжество состоится двадцатого числа в загородном клубе Алисо-Бич. Если вы будете свободны, буду рад видеть вас. — Застигнутый врасплох, Дев едва не разинул рот. Но сенатор лишь весело улыбнулся: — Я редко встречаю людей, которые говорят прямо, как вы. Я использую любую возможность, чтобы видеть их рядом с собой.

— Я…

Дев повернулся, чтобы взглянуть на Мэг. Она оставалась совершенно бесстрастной и только учтиво улыбнулась ему. Можно было подумать, что это приглашение не было для нее неожиданностью, или эта женщина умела держать себя в руках. Ее ясные глаза были чисты и прозрачны. Дев не смог там ничего прочитать.

— Прекрасно, — сказала она вежливо, — у меня есть время, чтобы внести еще одного приглашенного в список гостей.

Мэг видела, что Дев растерян и не понимает, чем вызвана ее неожиданная уступчивость. Но возразить означало бы вызвать вопросы, на которые ей не хотелось отвечать.

Мэг попросила прощения и отошла к своей знакомой, которую давно не видела. Больше за этот вечер Деву не удалось поговорить с ней.

— …Нужно сказать вашему отцу, черт побери!

Дев замер в дверях своего трейлера, держа в руках отчет о последних образцах почвы, и сразу понял, кому адресовано сердитое восклицание Мейсона. Он оглянулся через плечо и увидел блестящий автомобиль, припаркованный рядом с “мерседесом” Мейсона.

— Я повторяю — он приносит вам свои извинения. Отец послал меня выяснить, надо ли чем-либо помочь.

— Пусть он добьется хоть капельку терпения у этих проклятых инвесторов!

Дев напрягся. По тону Мейсона было ясно, что он близок к следующей тираде, которая могла оказаться еще раздраженнее, поскольку горячие ветры Санта-Аны дули уже целую неделю, а дело не двигалось. Дев прикрыл за собой дверь в тот момент, когда Мэган снова заговорила:

— Так что вы конкретно хотите от моего отца?

— Я желаю, чтобы он позаботился об этом проекте, раз уж пообещал свою помощь и мечтает, чтобы его округ выглядел лучше других! — ответил Мейсон, вложив в ответ весь свой сарказм. Он коротко кивнул вошедшему Деву. Мэг заметила этот кивок и обернулась. Увидев Дева, она чуть отступила, но даже не поздоровалась с ним.

— Мой отец проявляет заботу обо всем, что происходит в его округе, — холодно ответила она Мейсону. — Вот почему он целыми днями занят.

— Бесконечные совещания! — фыркнул Мейсон. — Бюрократический вздор…

— Фрэнк! — решительно оборвала его Мэган. — Я буду весьма признательна вам, если вы прекратите ругаться в присутствии моего сына!

Дев вздрогнул от неожиданности, потом обвел взглядом внутреннее помещение трейлера. И только тут он заметил маленького мальчика, спокойно сидящего на высоком стуле и взирающего на все широко раскрытыми глазами.

У Мейсона хватило вежливости изобразить смущение.

— Извините. Можно передать через вас сообщение мистеру Спенсеру? — Он взглянул на Дева. — Дев, уведи отсюда мальчика, ладно? Покажи ему бульдозер или еще что-нибудь.

— Нет! — сказала Мэг так быстро и категорично, что Дев не успел и глазом моргнуть. Она не могла бы яснее дать понять, что не хочет, чтобы Дев оказался рядом с ее сыном. Ну и прекрасно, сказал он себе.

— Почему нет? — Мейсон взглянул на Кэвина с приторно-сладкой улыбкой, которая даже у мальчика вызвала сомнение. — Ведь тебе бы хотелось взглянуть на огромные грузовики, разве не так, сынок?

Когда Кэвин кивнул, Дев испытал инстинктивное желание взять его за руку и увести на улицу. Мальчик с надеждой смотрел на Мэган:

— Мам, можно? — Она колебалась.

— Пусть пойдет, мисс Спенсер, — настаивал Мейсон. — То, что я хочу передать вашему отцу, не для его ушей.

В таком случае и не для ушей Мэг, подумал, но не произнес Дев. Она ясно дала понять, что не принимает его присутствия и не потерпит его вмешательства. Он молча ждал, видя явное замешательство в ее глазах, хотя выражение лица Мэг ничуть не изменилось. Порывы горячего ветра Санта-Аны били в окно, но на это никто не обращал внимания.

— Пожалуйста, мам? — Кажется, Кэвина заинтересовала идея осмотреть машины, и он кидал в сторону Дева смущенные вопросительные взгляды. Дев не мог не ответить улыбкой мальчику, который продолжал просить: — Мне так хочется взглянуть на эти огромные землеройные машины!

Мэган колебалась. Она переводила взгляд с Кэвина на Мейсона, затем наконец посмотрела на Дева. Приглядывание за ребенком едва ли числилось в его обязанностях на этой работе, но он не возражал. Он хотел узнать, какое решение примет Мэг. А то ты не знаешь, грубо оборвал он себя. Вряд ли у нее есть основания доверить тебе хоть пустую коробку, и меньше всего — своего ребенка.

— Ладно. — Мэг сама не знала, как согласилась. — Только будьте осторожны.

То короткое время, что они провели вместе, сооружая игрушечный самолет, кажется, сняли всю настороженность Кэвина относительно Дева, и в тот момент, когда мать сказала “да”, он спрыгнул с высокого стула и помчался к выходу. Инстинктивно Дев протянул ему руку, и мальчик принял ее без колебания.

— Я позабочусь о нем, — пообещал Дев без малейшей неловкости и задержался в дверях, чтобы бросить на Мэг еще один взгляд. Она неотрывно смотрела на них, и он был потрясен внезапной бледностью ее лица. Может быть, у нее были какие-то скрытные мысли? Может быть, она и в самом деле думала, что он позволит себе сделать что-нибудь с ее сыном? — Я позабочусь о нем, — повторил он и повернулся к мальчику, уже прыгавшему вниз по ступенькам, он был рад-радешенек оказаться на улице.

Дев услышал, как Мейсон, даже не дожидаясь, пока они удалятся за пределы слышимости, кричал Мэг:

— Скажите Харлану, черт побери, чтобы он лучше помог избавиться от этих парней, действующих за моей спиной, если он хочет… — тут последовало совершенно непристойное выражение, — чтобы этот проект был завершен и он смог показать его своим избирателям.

Дев остановился, почти готовый к тому, чтобы вернуться и посоветовать Мейсону заткнуться. Но тут Мэган, на сей раз утратив свое хладнокровие, сделала это за него.

— Я передам отцу, — заявила она ледяным тоном, — дословно, что вы сказали. Я думаю, этого будет вполне достаточно, чтобы он понял, с кем имеет дело.

Мейсон поперхнулся, а когда пришел в себя, к нему вернулся его обычный, почти льстивый тон.

— Мэг, дорогая, вы же понимаете, я всего лишь выпустил пар. С мужчинами это бывает. Право, не стоит обращать внимания.

Дев и раньше видел Мейсона в таких ситуациях. Теперь он пойдет на попятную и будет мягким, как речной ил, стараясь все загладить. Будучи уверенным, что теперь Мэг избавлена от дальнейшей грубости этого человека, Дев поторопился спуститься вниз, где его терпеливо поджидал Кэвин, немного щурясь от порывов пыльного ветра.

— Это неприятный человек, да? — спросил мальчик.

— Да, действительно так, — ухмыльнулся Дев, а затем неосознанно положил руку на худенькое плечико мальчика. — Так что бы ты хотел посмотреть в первую очередь?

— Эту большую машину, которая копает, — повторил Кэвин с энтузиазмом. — Ту, которая вынимает землю и копает очень глубоко, ну ту, у которой огромные челюсти.

Дев улыбнулся детской непосредственности и любопытству к таким чудищам. Он дружески похлопал мальчика по плечу.

— Эта машина называется экскаватор, — сказал он. — Пойдем посмотрим, помню ли я, как с ней управляться.

— Ух! А как вы считаете, мистер Кросс, я смогу управлять ею?

Дев поднял брови.

— Я думал, что конструкторы самолетов называют друг друга по имени.

Мальчик сморщил нос.

— Мама попросила, чтобы я называл вас мистер Кросс.

Дев посмотрел в ясные глаза мальчика и сдержал раздражение, почувствовав, что Мэг явно пытается сохранить дистанцию между ним и ребенком.

— Ладно, она босс. Но я буду чувствовать себя очень глупо, называя тебя мистер Спенсер.

Кэвин хихикнул, и Дев с радостью отметил, что мальчик понимает юмор.

— Ну, пошли, — сказал он, взъерошив ему волосы. — Прежде всего, тебе потребуется рабочая каска.

— Настоящая? Почему? И она может помочь при несчастном случае? — сыпались вопросы Кэвина.

Дев слышал, что головы мальчишек наполнены вопросами, но он никогда не предполагал, что может с таким интересом отвечать на них.

Когда мальчик, наконец исчерпав свои вопросы и получив на них ответы, на минутку умолк, он почувствовал, что взмок, словно долго и тяжело копал землю. Но вместе с тем он также ощутил и какое-то неожиданное сродство. Мальчик, который поначалу казался ему символом обычного детства, стал неожиданно личностью со своими собственными взглядами, умненьким, все понимающим ребенком, который впитывал информацию, как иссохшая почва воду.


7

<p>7</p>

Время обеденного перерыва рабочих уже истекло. Ветер наконец-то немного стих. Дев увидел, что Мэг выходит из трейлера, и, взяв мальчика за руку, направился к ней.

— Мне хочется приехать сюда снова, можно? — с надеждой спросил Кэвин.

— Я буду рад, — со значением ответил Дев, — но все зависит от мистера Мейсона… и твоей мамы.

Он запнулся на заключительных словах, но Кэвин не обратил на это внимания.

— Мне бы хотелось еще раз увидеть, — сказал он, глядя через плечо туда, где стояли громадные машины. Потом снова посмотрел на Девлина. — А где вы научились управлять всеми этими механизмами?

— Колледж, — ответил Дев.

— А-а… — голова мальчика поникла. Мне не хочется идти в колледж. — Он с надеждой взглянул на Девлина. — А вы долго учились, чтобы все узнать… Как они называются?

— …Землеройные машины, — закончил Дев, улыбаясь. — Ну, и многое я усвоил уже после того, как получил диплом. — Некоторое время он изучающе смотрел на идущего рядом с ним мальчика, потом спросил: — Значит, ты не хочешь идти в колледж?

— Я не думаю, что это очень приятное место, — сказал Кэвин. — Оно делает вас грустным.

— Колледж делает грустным?

— Он сделал мою маму печальной, — подтвердил мальчик.

Дев обмер и остановился. Кэвин тоже остановился и с любопытством посмотрел на него.

— Колледж сделал твою маму печальной? — осторожно переспросил Дев. Кэвин кивнул. — Откуда ты это знаешь?

— Потому что, — серьезно объяснил Кэвин, — когда она смотрит фотографии, сделанные там, то плачет.

У Дева перехватило дыхание от захлестнувшей его обжигающей боли. За этим последовала вспышка старой, неиссякаемой надежды. Неужели Мэг до сих пор испытывает к нему что-то, кроме вполне объяснимой ненависти?

Дев выпустил ручонку Кэвина, и тот побежал к матери, приветливо махавшей ему рукой. Он с трудом справился с нахлынувшими на него чувствами, чтобы кивнуть мальчику при поспешном прощании.

— Спасибо, мистер Кросс! — сказал Кэвин, уже сев в машину.

— Мне это доставило удовольствие. — Дев произнес эти слова от чистого сердца.

— Благодарю вас… за то, что вы уделили моему малышу столько времени, — поблагодарила Мэган странным, хрипловатым голосом.

— Мы чудесно погуляли. Он хороший мальчик.

— Да. Он славный малыш.

— И сообразительный.

— Это верно.

Какое-то время они смотрели друг другу в глаза. Когда Дев почувствовал, что она готова тронуться с места, он быстро произнес, не будучи уверенным, действительно ли хочет получить ответ или хочет просто задержать ее:

— Как Мейсон? — И указал жестом на трейлер.

— Он успокоился. — Она оглянулась через плечо, словно желая убедиться, что человек, о котором они говорят, не может услышать их. — Похоже, он всегда понимает, когда заходит слишком далеко. — Мэг посмотрела на сына, деловито пристегивающего ремень безопасности. — Спасибо, что вы увели Кэвина оттуда.

Дев пожал плечами.

— Вы как всегда правы. Ему совсем ни к чему слышать выражения такого рода. — Он натянуто улыбнулся. — Хотя вам и удалось заткнуть этого негодяя.

Щеки Мэг порозовели.

— Просто я сыта им по горло. Он бывает невыносимым до ужаса. Мейсон прицепился к отцу, как репей, и без конца требует его помощи.

— Да, порой он может давить, как танк, — подтвердил Дев. — Мне кажется, он…

Дев не закончил фразы, потому что в дверях трейлера появился озабоченный Мейсон и крикнул:

— Кросс! Я хочу поговорить с тобой об этих проклятых образцах!

Находясь к Мейсону спиной, Мэган сделала круглые глаза. И растопила сердце Дева неожиданной улыбкой понимания. Затем, словно поймав себя и пожалев об этом, она поспешно включила зажигание. Когда, взревев мотором, желтый автомобиль скрылся из вида, Деву показалось, что окружающий его мир стал бесцветным и скучным. Размышляя о том, как он одинок и как ему не хватает этих двоих людей, Дев нехотя поплелся к лесенке трейлера.

Если Мэг, покинув строительный участок, надеялась выбросить все мысли о Деве из головы, то Кэвин буквально не закрывал рта.

— Он взял меня на настоящий… экскаватор. — Малыш бросил на нее гордый взгляд, радуясь тому, что запомнил это слово. — И выкопал его челюстями большую яму, потом ковшом переносил землю на другую сторону и там вываливал, и все такое!

— Он сам это… делал?

— Да! — Он неверно понял ее запинку и поспешил заверить: — Все было о’кей, мамочка. Мистер Кросс управлял машиной, а меня усадил к себе на колени, пристегнув ремнем, и я должен был надеть твердую каску, чтобы не повредить голову. Я думал, это только для детей, но Дев… э, мистер Кросс тоже надел такую, так что все было не опасно. А потом он показал мне тракторы и грейдеры, еще там был бульдозер, его нож был высотой с меня и…

Он говорил и говорил, и Мэг почувствовала, как у нее сжимается горло и набегают слезы от этого восторга ее сына. Она несколько раз энергично моргнула, чтобы яснее видеть дорогу перед собой. Неужто Кэвину так необходимо мужское общество? У него есть дедушка, но отца он никогда не видел…

Или дело именно в Деве? Господи, неужто существует некая неуловимая нить между отцом и сыном, какие-то необъяснимые узы, которые словно канатами притягивают их друг к другу? Неужели они подсознательно чувствуют, что между ними какая-то связь? Что заставляет Дева отдавать свое время и быть таким добрым с ребенком, которого он считает чужим? От этих мыслей ей стало плохо. Хорошо, что в этот момент она уже подъезжала к своему дому.

— …А еще он сказал, что я не должен называть его мистером Кроссом, но я ответил, что ты так велела, а он сказал, что ты для нас босс, и я согласился. Могу называть его по имени теперь, когда мы стали друзьями?

Мэган изумленно взглянула на сына, едва не забыв поставить машину на тормоз.

— Он на этом настаивал?

— Он попросил, чтобы я называл его по имени…

— Нет, я имею в виду… босс?

— Он сказал, что ты наш босс, поэтому мы должны поступать так, как ты велишь, но попросил звать его просто Дев. — Кэвин хихикнул. — Иначе он пообещал называть меня мистер Спенсер. Правда, это смешно?

— Да, — прошептала она, тщетно пытаясь представить того Дева, которого она знала, смешным. Ей это не удалось. Дев, которого Мэг знала, был слишком замкнутым. Но этот Дев шутил и развлекал ее сына… От этой мысли у нее перехватило дыхание.

Кэвин все еще был переполнен впечатлениями, когда вечером она укладывала его в постель.

— Дев сказал, что я могу вернуться туда, когда захочу. — Кэвин никак не успокаивался. — Я смогу, мама?

— Я не…

— Ну, пожалуйста! Он сказал, что все зависит от тебя и его начальника мистера Мейсона, но тот согласен.

— Я не хочу говорить тебе “нет”, Кэвин. Но никаких обещаний. Будет видно.

Мальчик сморщил нос. В пять лет он уже знал о неопределенности этого родительского “будет видно”.

Болезненная растерянность — вот то чувство, которое ощутила Мэган, когда, поцеловав сына и пожелав ему спокойной ночи, вышла из комнаты. Как после случившегося ей следует себя вести? Ведь как только работа на “Золотом берегу” завершится, наступит конец всему, и у Дева пропадет надобность видеть ребенка, к которому, как он считает, не имеет никакого отношения. Если она позволит Кэвину проводить больше времени с Девом, что будет чувствовать мальчик, когда произойдет неизбежное и Дев уйдет из его жизни, подобно тому, как он однажды ушел от нее?

Ты могла бы сказать Деву правду. Эти слова всплыли из глубин ее сознания, и она едва не споткнулась на лестнице. Открыть Деву правду? Дать понять, что Кэвин его сын и что Дев, как последний мерзавец, оставил ее беременной после их одной-единственной ночи вместе?

Она содрогнулась, а потом подавила тихий мучительный стон, будучи не уверенной, что правда пойдет во благо ей или ему. Однажды Мэгги уже показалась соблазнительной мысль причинить этому человеку такое же страдание, какое он причинил ей. Но теперь, зная причины, которые стояли за его поступками, Мэг заколебалась. Кроме того, она никогда не позволит себе использовать Кэвина как оружие в такого рода деле.

Нуждаясь в каком-то обществе, чтобы отвлечься, Мэган пошла в комнату миссис Моурленд, смотревшей телевизор и занятой одновременно своим неизменным шитьем.

— Улегся? — спросила добрая женщина, когда Мэган села рядом и взяла газету.

— Да, хотя я и не уверена, что он быстро заснет из-за этих порывов ветра. К тому же сегодня малыш получил слишком много впечатлений.

Женщина улыбнулась.

— Я так и поняла. Кажется, он в восторге от этого симпатичного мистера Кросса.

Мэган постаралась сохранить спокойствие.

— Да, так и есть.

— Молодой мужчина вроде мистера Кросса — это именно то, что сейчас нужно мальчику, — откровенно намекнула миссис Моурленд.

Мэган закусила губу, но лишь пожала плечами. Миссис Моурленд жила с ними более десяти лет. Эта женщина была с Мэган после смерти ее матери и оказала неоценимую поддержку во время тяжелой беременности и после родов. Она никогда не осуждала Мэган и никогда не относилась к Кэвину иначе как к родному. Собственные внуки пожилой женщины были далеко, и Мэган, понимая, что Кэвин так же нуждается в миссис Моурленд, как та нуждалась в любви ребенка, искренне уважала ее за эту преданность.

— Такой молодой человек, как мистер Кросс, не может причинить никому зла, — почти торжественно, нараспев, произнесла домоправительница.

Не может причинить зла. Мэган едва сдержала себя, услышав эти слова. В какое-то мгновение вся история едва не сорвалась с кончика ее языка. Ей так нужно было выговориться, поделиться с кем-нибудь, попытаться найти выход из этой, казалось, безнадежной ситуации.

— Все когда-то совершают ошибки, дорогая, — мягко продолжила миссис Моурленд. — Не позволяй только одной ошибке разрушить всю твою жизнь.

Пожилая женщина редко касалась этой темы, и Мэган догадалась, что та замечает ее нервное состояние.

— У меня пока все в порядке, — ответила она совершенно машинально и обрадовалась, когда миссис Моурленд отложила в сторону шитье и целиком погрузилась в созерцание фильма. У Мэг сейчас все было далеко не в порядке, она находилась в растерянности. Как в те далекие дни, когда Дев оставил ее, когда она обнаружила, что беременна и страшно одинока. Видеть Дева и Кэвина вместе было слишком сильным ударом для ее неустойчивого душевного равновесия. Как только ни старалась, она не могла избавиться от стоящей перед ее глазами картины — Кэвин радостно бежит к протянутой руке Дева.

Почувствовав дурноту, Мэг встала и удалилась в библиотеку. Она села в кресло у камина и попыталась вникнуть в смысл бумаг, взятых со стола отца, но слезы застилали глаза.

Дверной звонок прервал ее горькие мысли. Мэган наскоро вытерла слезы и взглянула на часы. Было уже поздно, но посыльные от отца являлись порой и в более неподходящее время. Она поднялась и направилась к двери.

— Я открою! — крикнула она миссис Моурленд, проходя мимо ее комнаты.

И хоть Мэг не ожидала увидеть Дева, стоящего словно в сиянии от яркого света люстры, висящей в холле, она не удивилась. Казалось, она вызвала его сюда своими мыслями, и он явился, услышав ее мольбу и страстное желание.

— Мэг, я… — Дев запнулся, не найдя нужных слов, чтобы объяснить, почему он здесь в такой час.

Мэг молчала. Она наклонила голову, и свет безжалостно раскрыл ее заплаканное лицо. Дев очень медленно протянул руку и нежно провел кончиками пальцев по следу слез на щеке.

Неожиданно, не вполне понимая, как это произошло, Мэг оказалась в его объятиях. Он привлек ее к себе и прошептал:

— Господи, Мэг, прости. Я противен тебе, да? Я причинил тебе столько страданий и все продолжаю делать это. Я никогда не хотел этого, никогда… — Она почувствовала, как он весь дрожит, уловила боль в его голосе, поднимающуюся из глубины души. — Прости, прости меня, — страстно молил он, прижимая ее к себе еще сильнее, и только теперь она поняла, что тоже вся дрожит. — Тебе больше не придется плакать. Я уйду, исчезну, клянусь тебе, Мэгги, я навсегда покину твою жизнь, если ты этого захочешь. Не плачь, пожалуйста. Только скажи — и ты никогда больше не увидишь меня…

— Нет! — вырвалось у нее, и она почувствовала удивление Дева.

— Мэг? — прошептал он ошеломленно.

Мэг сама была потрясена своим признанием. Дев чуть отодвинул ее от себя, так, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Я думал, ты ненавидишь меня. — Каждое слово звенело от усилий говорить спокойно, сдерживало сумасшедшую надежду, которая — она видела — блестела в его глазах.

— Я сама не знаю, чего хочу. — В ее голосе слышалось отчаяние. — Но жить, как сейчас, не могу. Я все время нахожусь в смятении. Это как на “американских горках” — контролируешь себя одну секунду, а потом снова проваливаешься вниз…

— Я понимаю…

— Я не могу больше жить так, как живу сейчас, — шептала Мэг. — Я не могу все держать в себе, как в закупоренной бутылке, чувствую, что вот-вот взорвусь.

— Не надо, дорогая, — возразил он неожиданно настойчиво. — Надо открыться. Поговори со мной.

— С тобой? — Она посмотрела на него недоверчиво. — Но ты как раз и есть та причина, от которой мне так плохо!

— Я это знаю. Вот почему тебе необходимо поговорить именно со мной. Давай поговорим, Мэг. — Его губы печально скривились. — Ты должна сказать мне все, что ты обо мне думаешь, и почувствуешь себя лучше.

— Я сейчас ни в чем не уверена.

Дев на миг закрыл глаза, и она поняла, что он не хочет, чтобы она увидела в них вспышку надежды. Когда Дев открыл глаза, в них светилась решимость.

— Поговори со мной, Мэг, — настаивал он. — Выскажи все, что накипело. А потом, если надо, я уйду. Уйду навсегда.

— Я не знаю…

— Мы должны обо всем переговорить, Мэг. Ни ты, ни я не сможем излечиться, если не сделаем этого. Лучше всего все высказать тому дураку, из-за которого ты мучаешься…

Она все еще колебалась. Желание высказаться жгло ее, и она пыталась найти способ выйти из замешательства. Дев, видимо, уловил ее нерешительность, потому что опять стал уговаривать:

— Пойдем в какое-нибудь нейтральное место, Мэг. Туда, где нам никто не помешает. В любой момент ты можешь прекратить разговор, если захочешь, и я отвезу тебя домой и не задам больше никаких вопросов. — Он взглянул ей в глаза. — Здесь есть кому присмотреть за Кэвином?

Она медленно кивнула, его беспокойство о сыне тронуло ее.

— Миссис Моурленд.

Когда разговор сложился таким образом, Мэган уже поняла, что у нее нет выбора. Дев был прав, есть вещи, с которыми надо разобраться до того, как они рано или поздно исковеркают вашу жизнь. Она нервно кивнула Деву, сказала несколько подобающих слов миссис Моурленд и вышла из дому.

Дев поставил джип на тормоза и выключил зажигание. Звук прибоя доносился с берега, а над ними смутно темнели застывшие силуэты тяжелых машин и механизмов в безмолвной сейчас строительной зоне.

— Я знаю, ты любишь океан, — сказал он после минутного молчания. — Мы могли бы пройтись… Эта часть берега совершенно безлюдна из-за стройки, так что нас никто не потревожит.

Мэг молча кивнула и вышла из машины. Какое-то мгновение она попыталась справиться с ветерком, стараясь пригладить растрепанную прическу.

— Я давно не ездила в машине с открытым верхом.

— Извини. Мне надо было бы поднять тент.

Он вспомнил, что раньше это не причиняло ей неудобств. Она любила езду в джипе именно с опущенным тентом, навстречу ветру. Теперь Мэг сказала об этом нарочно, давая понять, как они далеки друг от друга.

— Да нет, все в порядке.

В молчании они двинулись по сыпучему песку крутого берега, чувствуя напряжение от предстоящего разговора, который еще неизвестно чем мог обернуться.

Спустившись, пошли у кромки океана. В лунном свете к их ногам с мерным шумом набегали, а потом отступали волны прибоя. Прошло довольно много бремени, прежде чем Дев остановился и повернулся к ней.

— Я могу говорить, Мэг? — спросил он сдержанно. — Я знаю, что решился на это слишком поздно, но, может быть, ты все же выслушаешь меня?

Мэган кивнула. Она отступила от влажного песка и села под прикрытием большого, еще хранившего тепло солнца камня. Дев был похож на ныряльщика, готового ринуться в пучину неизведанных вод. Потребовалась еще секунда молчания, прежде чем он начал:

— Я… может быть… Я должен был сказать тебе с самого начала… Во всяком случае, я должен был сказать тебе в ту самую минуту, как осознал… — Он сделал паузу, покачал головой и с силой уперся каблуками во влажный песок. — Черт, — пробормотал Дев, — сколько времени я готовился сказать это. Видит Бог, что я произносил эти слова про себя шесть лет. — Он глубоко вздохнул. — Я хотел рассказать тебе обо всем, о том времени… о моей женитьбе, все. Но я очень волнуюсь…

В голове Мэган промелькнуло что-то насчет того, что длинные путешествия начинаются с маленького шажка, и она спросила нейтральным тоном:

— Как ее имя?

Дев облегченно вздохнул и расслабился.

— Элизабет, — произнес он тихо. Потом поднял взгляд на Мэг, и, словно этот простой вопрос прорвал дамбу, возведенную много лет назад, начал говорить: — Когда мы были детьми, то жили рядом. Моей старшей сестре приходилось иногда приглядывать за нею.

Он снова замолчал, и Мэган поняла, что он заметил ее удивление. У него есть сестра, подумала она тупо. Господи, и я никогда даже не знала об этом. Вспышка старого, болезненного ощущения, что ее держат за полную дурочку, снова пронзила ее.

— Я понимаю, — прошептал Дев, словно прочитав ее мысли, — я очень сожалею, Мэган.

— Продолжай, — сказала она натянуто. Каблуки его ботинок еще глубже зарылись в сырой песок.

— Дарлен, моя сестра, на пять лет старше меня и на семь старше Элизабет. Она иногда приносила малышку к нам в дом, если ей поручали приглядеть за ребенком. Так что у меня было ощущение, — что Элизабет всегда рядом.

Он уставился на серебряную поверхность океана, словно это помогало ему говорить.

— Как бы то ни было, мы проводили массу времени вместе.

Она была… как младшая сестренка, как ребенок, удочеренный нашей семьей, настолько близки мы были. — Он передернул плечом. — Мне нравилось, когда она бежала жаловаться ко мне, если кто-нибудь дразнил или обижал ее. Я был как настоящий старший брат.

Мэган печально улыбнулась, представив картинку, как юный Дев дерется с соседским мальчишкой, посмевшим обидеть его “маленькую сестренку”.

— Когда она подросла, мы вместе ездили в школу. Бетти рассказывала мне о мальчиках, которые ей нравятся, расспрашивала, что чувствуют ребята, когда целуются с девчонками, помогла мне разобраться в себе, когда меня бросила девочка, за которой я ухаживал… Мы разговаривали обо всем откровенно, и у нас не было тайн друг от друга.

Дев нагнулся и зачерпнул горсть песка.

— Потом я не видел ее долгое время после того, как закончил школу и поступил в колледж. Но позднее, когда и она поступила в колледж, мы снова стали видеться. Но теперь все казалось по-другому. Она уже не была той маленькой девочкой. Мы… мы встречались. А после того, как Бетти закончила колледж, мы поженились.

Дев пропустил сквозь пальцы горсть песка. Теплый бриз подхватывал песчинки и относил их в сторону.

— Наши родители пытались нас отговорить от этого шага. Я как раз только что ушел от “Гордон и сыновья” и хотел начать собственное дело. Они справедливо полагали, что наша свадьба не ко времени. Но мы поступили по-своему.

Мэг слушала не дыша, боясь пошевелиться, он повернулся к ней и продолжил:

— Я не хочу лгать тебе и говорить, что я не любил Бетти. Она была мне очень дорога.

— Я тоже не хочу, чтобы ты лгал, — спокойно ответила Мэг. — Что тут странного — первая любовь бывает раз в жизни, она самая чистая и светлая, самая ранимая…

Дев уставился на нее, вглядываясь в ее лицо, освещенное неверным лунным светом. Он протянул руку, словно желая коснуться Мэг, но потом стиснул пальцы и опустил ее.

— Ты не утратила своей чуткости, — прошептал он, — ты всегда умела понимать меня…

Дев сделал паузу, присел и откинулся спиной к камню. Его плечи напряглись, словно он пытался удержать на них непомерную тяжесть.

— Я любил ее, — повторил он, — хотя и не уверен, что это была любовь того рода, из-за которой стоит жениться. Но что я знал тогда о любви… Мальчишка! — Дев устремил на нее пристальный взгляд, и Мэг почувствовала холодок, от волнения кончики пальцев у нее онемели. — Я думаю, что мы оба понимали, что в чем-то… ошибаемся, но страсть подхватила нас, и мы решили, что пусть так все будет. Нас обоих это устраивало.

На какое-то мгновение в его глазах мелькнуло старое выражение усталости. Когда он продолжил, голос его звучал хрипловато, будто каждое слово ему приходилось выдавливать из себя.

— Мне кажется, я чувствовал, что нам следовало бы остаться друзьями. К тому времени, когда я понял, что между нами утрачено доверие, было уже поздно…

— С тех пор как я узнала о ее болезни, — мягко сказала Мэган, — я старалась представить, что это было для тебя.

— Ты не можешь этого представить. Я думаю, что никто не может. Это был ад. Я приходил в госпиталь каждый день и проводил там по много часов. Я пытался еще удержать на плаву свое дело, не имея возможности взяться за более денежные работы, они отнимали больше времени.

— Ты не мог ее покинуть?

Дев пригладил рукой взъерошенные ветром волосы.

— Да. Те работы, за которые больше всего платили, были и самыми отдаленными. Я отказался от возможности заработать хорошие деньги, потому что для этого нужно было отправляться в Аравию, на Аляску, в Южную Америку. Но я не мог бросить Элизабет. А гора счетов все росла и росла. Я все глубже увязал в трясине. — Он вздохнул. — Джефф пытался приободрить меня и помогал чем мог. Но я не видел выхода из тупика.

Мэган вспомнила все, как будто это было вчера. Утомленные глаза, морщинки отчаяния, состарившие слишком молодое для них лицо, ощущение, что он непрерывно борется сам с собой.

Он попытался поймать ее взгляд.

— И тут я нашел то, что сохранило мне разум. Нечто, что дало мне силу выстоять, хотя я уже думал, что остается только покончить со всем разом. Я встретил тебя, Мэг. Ты стала тем единственным, что помогло мне устоять в этой жизни.

— Господи, почему ты не рассказал мне все это раньше! — вырвалось у нее.

— Я боялся тебя потерять. Я так нуждался в тебе. Понимаю, что это звучит эгоистично, но ты заставила меня почувствовать себя более уверенно, ты дала мне смысл жизни.

— О Дев, как только ты мог подумать…

— Потому что все, кого я знал, смотрели на меня как на неудачника, как на человека, которому они должны помогать из жалости, но им это вовсе не нравилось, так как причиняло беспокойство. Страдала Бетти, но жалели все меня. — Его густые ресницы дрожали, когда, опустив глаза, он смотрел на песок. — Я стал эгоистичен, откровенным эгоистом. В результате я причинил страдания единственному человеку, который дал мне силу выстоять… Я не должен был делать этого… Но даже тогда я ничего не мог… Только сидеть и ждать. Именно это я и делал.

— Остановись, Дев. — Она больше не могла этого слышать. Странное дело, но боль, которую причиняли ей его слова, приносила облегчение. Теперь она знала все. — Не кори себя так. Это жизнь. Для тебя и Элизабет она оказалась адом. Но все уже позади. Надо жить, Дев. Жить спокойно и достойно.

Дев вздохнул.

— Мэгги… Господи… Неужто? Неужто ты можешь так… после всего, что я сделал с тобой… — Он подавил стон. — Я чувствовал себя таким виновным… Знаешь, я не был с ней, когда произошла катастрофа; работал тогда в Мексике.

— Дев, это был пьяный водитель. Ты бы ничего не смог изменить, если бы был там.

— Я понимаю это. Потребовалось два года, чтобы, наконец, я успокоился. И тогда, к тому времени, когда я немного пришел в себя, встретил тебя. — На его скулах снова заходили желваки. — И тут-то я по-настоящему понял, что такое чувство вины.

— О Дев!

— А знаешь, что такое настоящее сумасшествие? — спросил он, и странное выражение появилось на— его лице. — Я нуждался в человеке, с которым мог бы поговорить об этом, о тебе, о том, что со мной происходит. Но единственным существом, которое могло понять меня, была моя жена… Я сходил с ума, борясь с собой, но окончательно запутался и решил: будь что будет.

— Элизабет, — еле слышно выдохнула Мэган.

— Да. — Он кивнул головой. — Настоящее сумасшествие!

— Но ты же знал, что дружба утеряна?

— Да. — Дев взъерошил рукой волосы. — Элизабет тоже понимала это и страдала так же сильно, как и я. Вернуть все, как было, оказалось невозможным. — Его голос словно охрип. — Наверняка я знаю лишь то, что никогда не чувствовал к Бетти или какой-нибудь другой женщине ничего подобного тому, что чувствовал к тебе. Это разрывало мою душу на части, это мучает меня и теперь.

Мэг раскрыла рот, но не произнесла ни слова. Слова замерли, застыли на ее губах.

— Я должен был исчезнуть, Мэг. Я не мог продолжать использовать тебя. Я слишком любил тебя. — Дев проглотил комок в горле. — И люблю сейчас. Больше всего на свете! Вот почему я уйду, если ты этого пожелаешь, уйду и никогда наши пути не пересекутся, Мэг. Только скажи.

Мэг повернулась и взглянула на него. Дев опустил глаза, словно ожидая смертельного удара. В бледном свете она разглядела, как дрожат его длинные ресницы, и последние остатки многолетнего гнева покинули ее.

Здесь, на этом берегу, в серебряном сиянии калифорнийской луны, затуманенной порывами теплого ветра Санта-Аны, Мэган вдруг осознала то, что должна была понять давным-давно. Если она мало что значила для Дева шесть лет назад, он мог бы использовать ее до тех пор, пока не высосал бы из нее всю силу, чтобы выстоять самому. Он мог бы продолжать держать ее в заблуждении, мог бы брать, брать и брать, а потом, когда бы она обнаружила правду, просто оставить ее и никогда не возвращаться.

Мэг вспомнила то время, когда она мечтала в свой черед нанести ему ответный удар: бросить ему в лицо горькие обвинения и укоры, высказать все то, что она о нем думала. И только сейчас до ее сознания дошло, что если бы Дев действительно был таким чудовищем, она не смогла бы найти слов, достойных уязвить его. Но рвущие душу слова сломали бы Дева, будь он другим.

Он не мог сделать выбор. Теперь Мэг ясно понимала это. Дев должен был либо покинуть ее, либо сломаться под давлением обстоятельств. И как однажды она оказалась его единственным спасением, ей довелось и стать последней каплей, переполнившей чашу его мучений.

— О Дев, — прошептала она и потянулась к нему.


8

<p>8</p>

Совершенно ошеломленный, Дев схватил ее за запястья.

— Мэг? — имя вырвалось из его груди низким, хриплым возгласом. Впервые за все это время на пустынном берегу, в призрачном лунном свете, из облика Мэган Спенсер на него глядели ясные синие глаза Мэг.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — прошептала она, и словно волна восхитительных чувств накрыла его и пробежала по всему его телу. — Я ничего не знала раньше, Дев. Сейчас я понимаю…

— Если ты только чувствуешь жалость ко мне из-за того, что…

— Перестань. Я никогда не испытывала никакой жалости к тебе. Я переживала, хотела, чтобы ты попросил моей помощи. А потом я чувствовала непереносимую обиду и не хотела думать, что тебе может быть тоже плохо. И плакала, ты не представляешь, как я плакала, когда решила, что ты оказался не тем человеком, которому я хотела доверить свою судьбу? — Она перевела дыхание. — Но теперь я вижу, что у тебя не было выбора. Ты должен был уйти, твой выбор был тяжел, но ты нашел правильное решение. Слава Богу” ты не оказался дрянью, а ведь я считала тебя мерзавцем после всего случившегося. Если бы ты остался со мной, значит, ложь для тебя не имеет значения.

— Господи, Мэг…

— Я и сейчас хотела бы, чтобы ты тогда рассказал мне… но понимаю, почему ты этого не сделал.

— Я обидел тебя так сильно…

— Да, — призналась она, — но только потому, что не объяснил мне всего. Я решила, что ты ушел после того, как получил от меня все, что хотел.

Дев простонал, его руки от ее запястий скользнули к пальцам и сжали их.

— Я боялся, что ты именно так подумаешь, — прошептал он, — но я…

— Ш-ш-ш… — нежно остановила его Мэг. — Я понимаю.

— Я пытался найти тебя, — прерывисто говорил Дев, сжимая ее пальцы, — сразу, как только… Бетти умерла.

— Я верю тебе.

— Я никогда не переставал любить тебя, Мэгги. — Он подавил вздох, когда она попыталась высвободить свои пальцы. — И после тебя у меня не было никого.

— Никого? — замерла Мэгги.

— Никого.

Мэг недоверчиво смотрела на него, и он ответил ей печальным взглядом.

— Джефф тоже не может понять этого. Он попытался как-то встряхнуть меня. Правда, всего один-единственный раз. Как-то вечером, несколько лет назад, мы вышли с ним за пиццей и пивом. Он уговаривал меня зайти к его девушке — теперь он на ней женат — и ее приятельнице. Сказал, что два года — вполне достаточный срок, чтобы перестать хандрить. Ну, мы пили пиво, а потом вино, короче, оба изрядно набрались. Я не очень хорошо все помню, но он продолжал настаивать, уговаривая снова приобщиться к радостям жизни, найти себе девушку. В конце концов я сказал ему, чтобы он отвязался. Правда, не такими вежливыми словами. По крайней мере, так он мне потом говорил…

Мэган улыбнулась, и эта мягкая, легкая улыбка перевернула у Дева все внутри.

— И он “отвязался”?

— Да, ему надоело уговаривать без толку. Кстати, это совсем не похоже на Джеффа. Однажды я спросил его, почему мое “нет” он принял без возражений впервые за все то время, что знаем друг друга. — Дев с трудом подавил дрожь, когда Мэг начала медленно водить пальцем по его ладони. — Он ответил, что это дело дохлое, так как, оказывается, я сказал ему в тот вечер, что если не могу обладать тобой, то не хочу никакую другую женщину.

Мэгги боялась вздохнуть, ее пальцы замерли. Дев мягко продолжал:

— Он никогда не спрашивал меня про тебя и никогда не упоминал о том вечере, пока однажды я сам не заговорил об этом.

Она медленно поднесла ладони Дева к своему лицу и прижала их к щекам. Затем нежно поцеловала его ладони.

— Мэг. — Он не сумел справиться с дрожью.

— Ты знаешь, что пугало меня больше всего эти шесть лет?

Дев, все еще не приходя в себя, содрогнулся от хрипотцы в ее голосе.

— Что? — еле сумел выдавить он.

— Мысль о том, что ты единственный, кто когда-либо может дать мне возможность чувствовать… Может заставить меня желать. И что я потеряла тебя навсегда.

— А как же…

Он запнулся, не закончив фразу. На самом деле он ничего не хотел знать об отце ее ребенка. Ему было невыносимо представить Мэг с другим мужчиной, к которому она кинулась в объятия, раненная его предательством.

Она наклонилась и прижалась мягкими губами к его губам. Дев ощутил, что внутренний огонь, сжигающий его изнутри, готов вырваться наружу. Он отстранился.

— Господи, Мэг, не надо. Не надо. Я жаждал тебя каждый день на протяжении всех шести лет. Не мучай меня, раз я не могу обладать тобой…

— Почему не можешь?!

— Мэг? Что… — Дев проглотил комок в горле, — что ты хочешь сказать?

— Впервые за долгое-долгое время я снова чувствую себя женщиной. Давай вспомним ту нашу ночь, Дев. Я хочу вернуться в прошлое, помоги мне в этом, дорогой…

Дев был потрясен, этого он не ожидал. Каждый его нерв реагировал на просьбу Мэг, голова кружилась.

— Мэг, — вздохнул он, качнув головой.

— Пожалуйста, не задавай глупых вопросов. У меня нет на них ответов. Не сейчас. Скоро наступит утро. А этой ночью я не хочу ни о чем думать и вести длинные беседы. Я хочу только чувствовать, Дев. Хочу ощущать тебя всего, целиком, без остатка, как когда-то… Я не знала ничего подобного так долго…

Дрожащими руками, боясь, что его прекрасное видение рассыплется при первом прикосновении, Дев потянулся к ней.

Долгие годы ожидания растворились в их первом поцелуе. Ее рот был горячим и требовательным. Почувствовав прикосновение ее языка, горячее, влажное, пронизывающее, сердце Дева почти остановилось от страсти.

— Мэгги, — хрипло пробормотал он, когда наконец прервался этот поцелуй, поднял ее лицо и погладил по волосам. — Я так давно не видел их распущенными?

Дев выдернул несколько шпилек, она встряхнула головой, и грива волос цвета меда рассыпалась по плечам. Он вдохнул свежий, сладкий аромат гардении, и у него захватило дух. Проведя по густым волнам рукой, он сказал:

— Боже, как ты хороша Мэг, как ты прекрасна… — Он не закончил фразы, но от того, как Мэг закинула голову, как прикрыла длинными ресницами глаза, было видно, что она поняла его.

— Нам лучше остановиться, — сдавленным голосом прошептал Дев, хотя жадный блеск в его глазах говорил об обратном.

Она закинула руки ему за шею, сцепив пальцы под затылком.

— Почему, дорогой?

— Потому что, — настаивал он, — если мы этого не сделаем сейчас, то не уйдем с этого берега до утра.

— А разве нам надо уходить отсюда? Здесь тепло… мягко… пустынно…

— Мэг, перестань, — сдавленно попросил Дев. Она мечтательно взглянула на него и протянула:

— Я догадываюсь… мы еще не готовы к этому, да?

— Я подготовлен, — ответил он печально, вспомнив время, когда как раз не был готов к любовным играм, но не позволил этой мысли возобладать. Они были счастливы однажды, ему не хотелось снова все ставить на кон.

— О… — протянула Мэг, и Дев понял, что она размышляет.

— Я не планировал этого, Мэг. Джефф в этом деле хитроумен, как истый техасец. Каждый раз, когда ему это удается, он запихивает в мой бумажник презерватив, полагая, что это подтолкнет меня на поиски любовных приключений.

Лицо Мэг нежно порозовело:

— Так что?..

— Ты заслуживаешь лучшего, чем это, — сказал он сердито. — Наскоро, на пляже, без…

— А кто сказал, что “наскоро”? — прошептала она и снова поцеловала его.

Всякая надежда на то, что он может контролировать ситуацию, вмиг испарилась в жаре страсти. Мэг запустила руки под легкий хлопчатобумажный свитер Дева и стала ласкать его грудь. Ее губы плясали, уговаривали, пальцы скользили по телу, оставляя пылающие следы. И тогда одним круговым движением Дев сдернул свитер через голову.

Обратив к нему лицо, Мэган положила ладони на его грудь и стала медленно перебирать пальцами соски. Дев закрыл глаза, у него захватило дух, грудь заныла от сладостных прикосновений.

Словно экспериментируя, Мэг настойчиво провела одной рукой по его груди к животу, потом стала совершать, медленные круговые движения вокруг пупка. Дев почувствовал, как встрепенулись, содрогнулись мышцы под ее рукой, и застонал.

— Страсть еще существует между нами? — спросила Мэг, в ее синих глазах застыл вопрос.

— Она никогда не уходила, — хрипло отозвался Дев и протянул руку к молнии на ее костюме. В ответ она сбросила туфли и обхватила руками его за шею.

— Заставь меня снова почувствовать себя бесстыдницей, Дев, я так долго была словно каменная…

Он с силой прижался к ищущему рту, одновременно рванув застежку молнии, идущую наискось по ее костюму. Мягкая ткань распахнулась, и Дев приник к Мэг. У него совсем перехватило дыхание, когда он ощутил, как нежные полушарии горячих грудей коснулись его груди.

— Мэг… Мэгги… — Частые поцелуи Мэг мешали ему говорить. Она стала тереться об него, соски сквозь тончайшее кружево лифчика двумя раскаленными углями обжигали кожу Дева. Он перевел дыхание и еще раз спросил: — Ты в самом деле хочешь этого?

— Я хочу тебя, — просто ответила она.

Эти слова словно струи пламени из сопла ракеты пронзили Дева и привели его плоть в такое возбуждение, что это причиняло ему боль. Словно сойдя с ума, он что-то бормотал, расстегивая лифчик, снимая с нее костюм, спуская по длинным ногам и отбрасывая в сторону кружевные трусики. Она прогнулась назад, и он нежно опустил ее спиной на песок.

Дев уже не думал ни о шампанском, ни о свечах, ни о хрустящих простынях и прочих подобных вещах, какие он желал бы иметь в эту ночь. Ему была нужна только Мэгги. Малышка Мэгги вернулась, она хотела его, а он желал ее так сильно, что подгибались колени.

Дев опустился рядом с ней, замирая от восторга, упиваясь зрелищем полных, сладострастных полушарий ее грудей, неправдоподобно длинными, точеными ногами и соблазнительными, женственными изгибами ее бедер, облитых лунным светом.

— О, Мэгги, ты прекрасна, как небесная богиня, — хрипло прошептал он.

Мэган была сказочно красива. Перед ним лежала не робкая девушка, а прекрасная женщина с пышными формами. Она примет его к себе так сладко, ее ноги раз…

Стоп, Кросс, приказал он себе, или это станет простым эпизодом в твоей жизни. И тут Мэг призывно протянула ему навстречу руки, и он поспешно рванул молнию на своих джинсах.

То ли пальцы стали неуклюжи, то ли этому мешала его восставшая плоть, но казалось, что он расстегивает ее целую вечность. Когда наконец он справился с молнией и собрался сбросить джинсы, жадный блеск глаз Мэг остановил его.

— Ты не возражаешь? — Ее голос звучал жарко и хрипло.

— Когда ты так говоришь, — сказал он сквозь зубы, стиснутые волной вожделения, — я не могу возражать…

— Я просто хочу посмотреть на тебя, — застенчиво сказала Мэг. — Я ведь по-настоящему не видела раньше…

Дев почувствовал, что вспыхнул, но медленно стянул джинсы с узких бедер. Он ощутил на себе ее требовательный взгляд, он непроизвольно напрягся еще больше. Наконец она сказала:

— Ты прекрасен. — И он опустился рядом с ней. Мэг приникла к нему нетерпеливо, и он прижал к себе ее шелковистое тело. Дев целовал Мэгги долго и страстно, впиваясь губами в ее рот, их языки снова встретились в сладостном танце, древнем как мир. Она задвигалась, ее груди вздымались, и когда Дев склонил свою голову, чтобы зарыться в них, вскрикнула.

Он брал в ладони мягкую тяжесть и подносил поочередно каждый упругий холм к своим губам, сначала один, потом другой, сжимал, сминал, пока она не начала стонать и выгибаться, предлагая себя все более откровенным ласкам.

Дев хотел сделать ей что-то особенное, хотел стереть воспоминание о том давно минувшем утре, когда он ее так жестоко обидел. Но Мэгги не давала ему время на раздумье. Она так нежно касалась, так ласкала, ее руки бродили по всему его телу, вызывая сладостную истому и кружа голову. Дев испугался, что все может кончиться слишком быстро. Но когда он попытался чуть отстраниться, она простонала так, что он тут же вернулся к ней, словно притянутый струной.

— Мэг… — Она сделала еще одно движение, нашла какой-то новый нервный узелок, о существовании которого он и не подозревал. — Ах, Мэгги… Мы должны помедленнее… Подожди…

— Я уже ждала. Слишком долго.

Ее дыхание над его ухом стало жарким и жадным, и он задрожал. А потом он целовал ее, его губы собственнически бродили по нежному телу, пока она не взмолилась прекратить эту муку. А когда Дев и сам уже не смог сдерживать себя, он сделал это, накрыв ее тело своим.

Он ощутил нестерпимый жар, когда его твердая плоть коснулась ее мягкого лона, сознавая, что достиг точки, откуда уже нет возврата. Хотя тело изнемогало, Дев понимал, что должен предоставить ей последний шанс.

— Мэгги… Ты уверена? По-настоящему уверена?

— Пожалуйста, — молила она. — Я так опустошена. Наполни меня, Дев.

— Я люблю тебя, Мэгги, — прошептал он и сделал то, о чем она просила, — вошел в ее призывное тело. — Я люблю… О Мэг…

Он все еще сдерживал себя от более глубокого проникновения, стараясь делать это медленно. Каждый мускул его смуглого тела напрягся. Тело блестело от выступившего пота, он изнемогал. Мэгги была такая узкая, такая неправдоподобно тугая, что, если бы он не знал, что это невозможно, мог бы поклясться, что она девственница.

— Мэгги…

— Не останавливайся, прошу тебя, Дев!

Она неожиданно взметнулась под ним, подняв высоко свои бедра, завершая то, что начал он. Дев погрузился в нее, твердый, налитой, на всю глубину, и в ее крике слились воедино восторг и исступление. Унять бешеное желание воспламененной плоти уже было невозможно, и он начал наносить свои удары.

Мэган видела склоненное над ней лицо, слышала, как прерывается от частых движений дыхание Дева, когда он погружался в нее все глубже и сильнее, наполняя всю ее снова и снова. Она ощущала его атласную кожу, пульсирующие мускулы, сильные руки, упиваясь этой наполненностью. Она испытывала возрастающее в ней давление до такой степени, что уже едва могла дышать, чувствуя, что с каждым его мощным погружением, с каждым испускаемым им стоном она может взлететь…

Рука Дева скользнула между ее бедер, нащупывая влажную скользкую плоть. Она снова и снова выкрикивала его имя, слышала, как он со стоном беспрерывно повторяет ее. Потом Дев почти прохрипел, что больше не может ждать, ее тело забилось в конвульсиях, и она уже не ощущала ничего, кроме ощущения горячего, кипящего пульсирования Дева внутри нее.

— Мэгги, о, Мэгги…

Дев выдыхал ее имя снова и снова, в то время как его сотрясала мелкая дрожь — эхо самого бурного оргазма, который он когда-либо испытал.

— Любимый, — прошептала Мэг, пытаясь унять дрожь, после того как Дев успокоился. Ее дыхание обдавало жаром его кожу. В ответ на страсть Дева ее тело ответило таким же невероятным взрывом.

Прошло немало времени, прежде чем Девлин заговорил нежным от изумления голосом:

— Шесть лет. Шесть долгих лет я непрестанно твердил себе, что я сумасшедший, что счастье больше невозможно, что я придумал тебя.

— Молчи, молчи… — шептала она, все еще крепко прижимая его к себе.

Они обнявшись лежали на теплом песке, молчание нарушал лишь прибой и насыщенный солью легкий бриз.

Хотя песок и сохранял еще дневное тепло, их тел коснулась легкая прохлада.

Дев склонился над Мегги, нежно целуя ее глаза, легонько касаясь мягких губ, и шептал слова любви. Ее руки опять начали нетерпеливо, призывно блуждать по его телу, и они снова занимались любовью, но на этот раз так искусно и долго, что Мэгги почти охрипла от криков наслаждения.

Истомленные и обессиленные, не в силах шевельнуться, они затихли рядом. Дев не мог припомнить, чтобы когда-нибудь испытывал такую умиротворенность и покой, такую нежность, как к этой женщине, теплое дыхание которой согревало ему щеку. И он внезапно заснул, как не спал уже многие годы: глубоко, спокойно, чувствуя себя так, словно после долгих скитаний наконец-то обрел свой дом.

Когда Дев проснулся, луна скрылась за тучей, а в темноте неба ярко сверкали звезды. Он потянулся и обнял Мэг крепко-крепко, словно не был уверен в том, что она — реальность. Она откликнулась острыми, жадными поцелуями, которые сказали ему, что она ждала этого момента и хочет его снова. От этой мысли сердце тяжело и гулко забилось, а когда трепещущие руки скользнули к низу его живота и стали ласкать там, у нее под пальцами снова восстала горячая, гладкая, как атлас, плоть.

Когда они очнулись в следующий раз, рассвет уже начал окрашивать небо. В неожиданном приступе стыдливости Мэг торопливо оделась. Она обнаружила, что песок успел проникнуть в каждую складку одежды, и это ощущалось самыми нежными частями тела.

— Дорогая, — спросил Дев, чувствуя ее неловкость, — с тобой все в порядке?

— Мне нужно домой, — коротко сказала она, застегивая молнию.

— Понимаю. Я отвезу тебя. Но с тобой действительно все в порядке?

— Все превосходно. Я просто должна… сделать множество дел, ну, ты понимаешь…

Дев совсем забыл об этом. Вытряхивая песок из своего ботинка, он с грустью подумал, что привез сюда вчера вечером Мэг лишь в надежде, что она выслушает его и, быть может, поймет, и никак не ожидал, не смел и надеяться, что обретет такое счастье.

А кончилось все тем, что они всю ночь занимались любовью на пляже, словно парочка подростков. Конечно, у Мэг есть все основания быть в растерянности. Не говоря уже о том, что ей предстояло дать какие-то объяснения грозной миссис Моурленд, размышлял он с невольной улыбкой. Деву хотелось думать, что ее сынишка не принадлежит к семейству ранних пташек. Объяснить ребенку, почему мама не ночевала дома, всегда непросто.

Глядя, как Мэг надевает туфли и отряхивает костюм, Дев вдруг понял, что теперь мальчик может сыграть особую роль. Чем быстрее Кэвин привыкнет к его присутствию, тем лучше, потому что теперь он не может позволить Мэг ускользнуть, словно песок сквозь пальцы.

Они направились к джипу, и Дев невольно улыбнулся, завидев стоявший в нескольких ярдах бульдозер. Не будет никаких проблем, сказал он себе. Мы с Кэвином прекрасно провели время вчера.

Мэг торопливо захлопнула за собой дверцу джипа, словно от этого резкого движения зависела ее жизнь. Дев проделал все это гораздо медленнее и, прежде чем завести мотор, повернулся, чтобы взглянуть на нее.

— Слушай, Мэг. Я понимаю, что для тебя это была не самая романтичная ночь на свете. Нам нужно было поехать в какой-нибудь отель…

— Нет. Это было великолепно. — Она подчеркнула эти слова тем, что вытряхнула очередную порцию песка из своих спутанных волос. — Но у меня есть некоторые утренние проблемы…

Дев моргнул:

— Ты… сожалеешь?

Она перестала на мгновение приводить в порядок прическу и взглянула на него.

— Я не сожалею, Дев. Но мне нужно время подумать обо всем.

Дев сжал зубы. Ему не понравилось, каким тоном Мэгги произнесла эти слова. Он желал, чтобы она чувствовала себя так же прекрасно, как и он, так же уверенно смотрела вперед. Но, возможно, колдовство, которое произошло минувшей ночью, померкло в ярком свете дня?

— Хорошо, — сказал он наконец, уступая. — Только запомни одну вещь. Однажды я уже находился в положении, когда у меня не оказалось выбора. Но теперь я хочу ясности.

Девлин заметил по выражению лица, что Мэг поняла: если сейчас между ними произойдет окончательный разрыв, то в этом будет виновата только она. Он поймал ее взгляд и прочитал в нем что-то непонятное. Какая-то тень сомнения, от чего ему стало не по себе, мелькнула в ее глазах и исчезла.

Деву не хотелось портить себе настроение. Он думал только о том, чтобы удержать в сознании невероятную сладостность ночи, которую они разделили, и чудо, которое он обрел: Мэгги вернулась к нему и любит его.

Он включил зажигание и тронул джип с места.

Мэган стояла у подъезда, глядя, как черный джип свернул с аллеи и исчез из виду. Она смотрела ему вслед до тех пор, пока слышался шум мотора.

Теперь я хочу ясности.

Эти слова эхом отзывались в ушах, пугая ее. Мэгги всхлипнула и вбежала в дом. Слава Богу, миссис Моурленд и Кэвин еще спали, а отец должен был вернуться из Сакраменто не раньше полудня.

Через пять минут она стояла под горячими струями душа, смывая с тела песок и промывая спутанные волосы. На этот раз она уже не плакала — по лицу ее стекали струи воды, а не слезы.

Прошедшей ночью все казалось таким простым. Дев рассказал ей все, что должен был рассказать давным-давно.

Если бы она знала, подумала Мэг, под каким прессом он находился, она могла бы даже простить, что он не говорил ей о своей женитьбе. По иронии судьбы, все обернулось парадоксом: то, что опустошило ее, — его уход, превратилось в доказательство того, что она вообще-то в нем не ошиблась. Эта ночь должна была решить все проблемы. Самая сладостная ночь, которую она когда-либо знала, ночь жарких ласк и любовных прикосновений, ночь парящих полетов и невероятных наслаждений. Ночь, доказавшая ей раз и навсегда, что Девлин Кросс — единственный мужчина, заставляющий петь ее тело, душу и сердце.

И все же… Все было не так просто. Теперь Мэг должна была сделать выбор. Может ли она доверить Деву правду о Кэвине? Или же правда разрушит все между ними, как его ложь шесть лет назад?


9

<p>9</p>

Выйдя из-под душа, Мэгги потянулась за полотенцем и долго с ожесточением растирала утомленное тело. Она нуждалась в каком-то сильном ощущении, почти боли, чтобы отключиться от новой проблемы. Теперь, при свете дня — в отдалении от жарких, жгучих наслаждений ночи — встал вопрос, но не о том, может ли она простить Дева, а о том, сможет ли он простить ее.

Задержавшись в дверном проеме трейлера, Дев увидел, как Фрэнк Мейсон нервно копается в бумагах, разбросанных на столе.

Вдруг Мейсон выпрямился и резко обернулся, словно пораженный чем-то. Некоторое время он просто глазел на Дева, у которого от удивления на такую реакцию поднялись брови. Затем Мейсон пришел в себя и заорал так, что Дев даже сделал шаг назад.

— Что это такое, черт побери? Джексон с ваших слов утверждает, что мы собираемся использовать траншейные горизонтальные крепления для обеспечения дренажа в случае этих проклятых ливней. Даже жаркого ветра Санта-Аны многовато, чтобы оправдать характер этого человека. Ветры, кстати, стихли сегодня ранним утром, когда я отвозил Мэг домой, подумал Дев с внезапной болью, а Мейсон все еще бушует.

— Всего лишь на протяжении около пятидесяти ярдов, — пояснил Дев, подходя к столу и пытаясь говорить как можно спокойнее.

— Только? С таким же успехом это может быть и целая миля! А мы специально уменьшили глубину, чтобы избежать этого! Мы даже срезали размер трубы до минимума, чтобы выиграть время!

— Но нам по-прежнему предстоит пройти через этот холм, а почва там слишком песчанистая, чтобы можно было обойтись без этого.

— А вы знаете, во сколько это нам обойдется?! Не говоря уже о том, сколько на это уйдет времени. Монтажные работы там идут полным ходом, может потребоваться несколько дней, чтобы перебросить оттуда эти механизмы, и то, если они свободны. Синоптики утверждают, что приближается шторм, а затем могут начаться ливни, и мы вообще будем вынуждены приостановить все работы!

Сев за стол, Дев подождал, когда этот человек замолкнет, чтобы перевести дыхание.

— Верно, но у нас нет выбора. Без горизонтального крепления траншеи мы не стабилизируем дренаж, могут образоваться внутренние пустоты.

— Черт! — фыркнул Мейсон. — А какова вероятность того, что мы будем иметь неприятности на этих паршивых пятидесяти ярдах, если они и открыты-то будут всего лишь на день или два? Дев удержался, чтобы не напомнить, что всего лишь минуту назад эти пятьдесят ярдов были названы милей. Он вспомнил слова Харлана Спенсера: “Фрэнк любит приукрашивать действительность”. Сенатор, похоже, хорошо изучил его.

— Даже малейший просчет может стать огромной ошибкой, когда речь идет о риске, — сказал Дев.

— Только избавьте меня от нравоучений! — вспылил Мейсон. — Знаете, Кросс, — заявил он, постукивая костяшками пальцев по столу, — если бы я не был уверен, что вы с этого ничего не имеете, то мог бы поклясться, что вы саботируете этот проект.

Дев резко вскинул голову, глаза его потемнели от гнева. Он подошел к столу и, не говоря ни слова, начал собирать разбросанные бумаги.

— Ладно, ладно, не горячитесь. Я ведь сказал, что уверен в вас. — Дев отодвинул в сторону телефонный аппарат, вытащил засунутые под него бумаги и присоединил их к стопке остальных. — Черт побери, вы упрямый… Да оставьте вы эту ерунду. — Дев вернул аппарат на место. — Вы меня слышите? — Дев выдвинул ящик стола, сгреб оттуда несколько папок и сунул их в потрепанный холщовый мешок, служивший ему портфелем.

— Не делайте глупостей, Дев. Я знаю, насколько сильно вы нуждаетесь в этой работе.

Дев поднял голову.

— Это время прошло, — холодно произнес Дев. — Действительно, раньше я настолько нуждался в работе, что проглотил бы и такое оскорбление. Но теперь уже ничего ценного для меня здесь не осталось, добавил он про себя, больше мне терять нечего…

Мейсон в расстройстве запустил руку в волосы, затем вывернул пустой карман, в котором обычно всегда держал одну или две толстые сигары.

— Слушайте, Кросс, — сказал он, — мне в затылок дышат кредиторы, и у меня сейчас то самое время, когда приходится как-то отбиваться от них. С каждым потерянным днем положение ухудшается. Дев молча взирал на него.

— Вы чертовски хорошо знаете, что мне слишком поздно менять геолога. К тому времени, когда найдут нового человека и введут его в курс дела, я еще больше выбьюсь из колеи.

— Я-то понимаю это. Я просто не был уверен, понимаете ли это вы.

Мейсон уставился на него.

— Тогда почему… — Он умолк и прошипел: — Черт, так что вы хотите? Извинения? Ладно, прошу прощения. Удовлетворены?

— Нет. Но это начало.

Мейсон изобразил кривую улыбку.

— Слушайте, сэр, я знаю, что я такой же утонченный, как бульдозер, но у меня действительно трудные времена. И я понимаю, что будь вы хоть семи пядей во лбу, мы бы не продвинулись дальше того, что уже сделали. Так что давайте забудем об этом. Ладно?

Дев колебался. Он по горло был сыт метаниями Мейсона, которого бросало то в жар, то в холод, но в одном этот грубиян был прав: Дев действительно нуждался в работе.

— Ладно, — неохотно уступил он.

— Вот и хорошо! — К несчастью, Мейсон в конце концов нашел и прикурил одну из своих ядовитых сигар и энергично задымил. — Вот что я вам скажу. Почему бы вам не отдохнуть пару дней? Возьмите отгул да еще прихватите уик-энд. Вы не отдыхали полный уик-энд с того самого дня, как приступили к этой работе. — Он выглядел очень довольным самим собой в этот момент. — Не желаю вас видеть здесь до понедельника.

— Я думал, вы хотите…

— Вы слишком много думаете.

Должно быть, ухмыльнулся Дев, Мейсон без ума от своей доброты!

— Я собирался приступить к новой наклонной выработке… — начал было Дев. — Мы не можем до конца следующей недели проводить нивелировку под будущую стоянку…

Выражение лица Мейсона мгновенно изменилось, снова стало жестким.

— Черт побери, никогда не тратил столько усилий, чтобы заставить человека взять выходной. Что с вами?

Дев мог бы сказать, что предпочитает отвлечься работой, что отдых ему сейчас не нужен, но от него потребовалось и так много усилий, чтобы примириться с этим человеком, пытающимся согнуть его и обвиняющим во всех грехах, возникших при осуществлении проекта.

— А что с вами? — задал встречный вопрос Дев. — Разве вы не та заводная машина, которая заставляет всех здесь крутиться со скоростью света?

В лице Мейсона появилось что-то напомнившее Деву мордашку мальчишки, выскочившего из магазина с украденной с прилавка конфетой в кармане. Но это лишь на мгновение: лицо Мейсона снова приняло обычное выражение: грубовато-веселое.

— Ладно, будем просто считать, что я ваш должник после этого дурацкого крика. А теперь до свидания, увидимся вечером, на приеме у сенатора. — И Мейсон вышел, прежде чем Дев успел возразить.

Вечерний прием, вспомнил Дев. Мэг попалась в ловушку, пригласив меня. Теперь он не имел ни малейшего представления, будут ли рады его появлению на этом приеме или нет.

Но в любом случае он будет на приеме, решил Дев, сознавая, что Мэг сейчас в растерянности после их сказочной ночи.

Дев испытал чувство облегчения, когда, покинув строительную площадку, поехал в магазин и взял напрокат вечерний костюм. Он должен пройти через это испытание. Как ни вини себя, прошлого не изменить, былого не вернешь. Он объяснил все так, как мог, честно и наилучшим образом. Теперь была ее очередь решать. С печальной усмешкой от неуместности этого зрелища, он повесил взятый костюм в джипе на дугу для тента. И тут у него в голове мелькнула мысль, что Мэг может вообще не захотеть разговаривать с ним. Она просила дать ей время подумать, и он обещал ей это. Он не должен торопить события и быть слишком навязчивым. Не надо стоять у нее перед глазами немым укором, от этого не будет толку.

Выходной, как советовал Мейсон, не состоялся. Остаток дня Дев провел в новом офисе, занимаясь всякой всячиной, стараясь отвлечься. Он вспомнил о бумагах, которые захватил из трейлера, и достал свой холщовый мешок. В этот момент раздался телефонный звонок. Дев с упавшим сердцем схватил трубку, надеясь, что это Мэг, но когда его участившийся пульс пришел в норму, Дев услышал ленивую, протяжную речь Джеффа Рассела.

Приятель заверил, что звонит просто так, на всякий случай, поскольку Дев, наверное, забыл его номер телефона.

— Извини, — сказал Дев.

— О’кей. Как там дела? Твой голос звучит как-то потерянно.

— Ты находишь? Слушай, странное дело. Мейсон все последние дни давил как пресс, а тут вдруг угомонился, словно в его распоряжении лишних полгода. Велел, чтобы остаток сегодняшнего дня я взял выходной и уик-энд в придачу.

— Что ж, в таком случае аллилуйя этому человеку, раз он так заботится о тебе. И, естественно, ты торчишь в офисе. Зачем?

— Просто мне надо кое-что закончить…

— Не крути, дружище, мне известно твое представление о том, что такое выходной день. Ты не умеешь расслабляться, а это плохо…

— Я могу научиться.

Это вырвалось само. Дев подумал об утренних часах, которые он мог бы счастливо провести с Мэг, ни о чем не думая и занимаясь с ней долгой и сладкой любовью. Мне еще предстоит такое утро, подумал он с замиранием сердца, за которым наступит день и ночь…

— Дев? С тобой все в порядке?

— Да, — ответил он слишком поспешно и откашлялся. — У меня все в порядке.

Повесив трубку, Дев подумал, что сказал бы Джефф, если бы он сообщил ему, что снова обрел Мэг. После стольких лет… Джефф бы понял. Это был единственный человек, который знал о существовании женщины, державшей его сердце в плену все эти долгие годы.

Что ж, думал Дев, разбирая бумаги из своего мешка, Мэгги должна по-настоящему стать частью его жизни. Ему не хотелось думать, что это не так, он даже не допускал мысли о том, что больше может не увидеть ,ее. Нет, он потерял ее однажды и не должен допустить новой потери.

Дев понимал, что ждет от нее слишком многого. Ведь она должна все забыть…

Он вдруг замер, его внимание привлекла бумага, которую он захватил случайно. Она зацепилась за скрепку какого-то месячного отчета. Дев подумал, уж не ее ли искал Мейсон, когда рылся среди документов на столе.

Должно быть, она касалась каких-то интересовавших его работ, нахмурился Дев, глядя на накладную на партию стальных заклепок. Скорее всего, она не могла иметь отношения к проекту “Золотой берег”, потому что в ней значились заклепки номер пять, в то время как по проекту заказывались более мощные заклепки — номер восемь.

А может быть, накладная относится к какой-то другой части проекта, которую он не видел, решил Дев. Он геолог, а не строитель, ему приходится работать над массой различных проектов, но все же он не мог припомнить случая, когда требовались такие слабые заклепки. Дев прекрасно знал, что если клепка уже проведена и оба конца заклепки расплющены, то на глаз невозможно определить разницу между пятым и восьмым номером. Но что будет с прочностью всей конструкции?..

Дев тряхнул головой. Должно быть, тут какая-то ошибка, надо будет в понедельник спросить об этом Мейсона, подумал он, засовывая сопроводительный документ обратно в сумку. Он потянулся к другим бумагам и вдруг так и замер с вытянутой рукой — в его голове прокрутился, словно магнитофонная запись, невольно подслушанный разговор.

— Странно, — говорил один из рабочих-бетонщиков другому, — по расчетам эти штуки, — он указал в сторону сваленных в груду арматурных прутьев, — укладываются для прочности через каждые двенадцать дюймов. Но я готов поклясться, что в действительности расстояние между ними четырнадцать дюймов.

Действительно ли по плану полагалось расстояние в двенадцать дюймов? Может ли Мейсон увеличить его до четырнадцати? Это могло сэкономить — Дев быстро прикинул цифры — лишний стержень из дорогостоящей стали на каждые три фута. Экономия была бы значительной, но качество… В памяти всплыл еще один эпизод, когда Мейсон слишком уж поспешно подхватил оброненную бумажку с какими-то каракулями. Дев вспомнил, что успел разобрать только одно слово: “зола”. Тогда он не обратил на это внимания. Но теперь слово повисло над ним, как зловещая тень. Пепел, несгоревшие частицы — это проклятие, отравляющее воздух, которым дышат люди, живущие поблизости от выбрасывающих эту гадость предприятий. Зола часто использовалась недобросовестными производственниками, подмешивающими ее к цементу при изготовлении бетона, который от этого становился дешевле и… менее прочным.

Дев скептически усмехнулся, подумав, что у него разыгралось воображение. Но что, если та записка не пустяк? Что, если Мейсон прикидывал возможность использования золы? А если он уже сделал это?

Дев постарался успокоиться и взглянуть на дело разумно. Скорее всего, его предположения просто фантазия, и всему этому есть доступное объяснение.

Но что, если его сумасшедшая идея верна? Собственно, что стоит за всеми этими постоянными разговорами об инвесторах? А если предположить, что у Мейсона в самом деле серьезные затруднения и он вынужден так круто срезать углы? Конечно, ни одно из этих нарушений само по себе не представляет такой уж большой опасности для проекта. Но взятые вместе? А если их еще больше? Если Мейсон “химичит” с заклепками здесь, то что ему мешает проделывать это и на других участках? А несколько “срезанных углов” вместе могут привести к бедствию. Настоящему…

Неожиданно эту мысль перебила другая, от которой ему стало еще хуже. Господи, если все это правда, то… возможно, отец Мэг знает об этом? Они с Мейсоном старые приятели и в работе над этим проектом находились в постоянном контакте. Сенатор часто бывал на строительной площадке, и Дев сам не раз слышал, как Мейсон просил его помочь уладить отношения с инвесторами.

Этого не может быть. Это просто убьет Мэг. Я не должен связываться с этим, подумал Дев. Все, о чем я сейчас должен заботиться — это Мэг. Все, что я… Ты проклятый трус, Кросс, выругал он себя. Признайся в этом. И хоть раз в жизни сделай что-нибудь!

Надо разобраться с этим делом, решил Дев. Сегодня же вечером.

Мэган уже десять минут критически изучала свое отражение в зеркале дамской комнаты загородного клуба. Она взяла губную помаду и еще раз провела по губам. Удовлетворенная полученным эффектом, она кивнула и дружелюбно обменялась несколькими словами с двумя уже немолодыми знакомыми дамами, а затем поспешила вернуться в большой, переполненный гостями банкетный зал. По дороге она внушала себе, что и минуты не потратит на то, чтобы отыскать в толпе друзей и знакомых отца высокую и стройную фигуру Девлина Кросса.

Но все же, как ни пыталась она внушить себе, что спокойна, одна болезненная мысль не давала ей покоя. Что, если Дев не придет, решив, что она не хочет его видеть после встречи на берегу?

Мэг остановилась в дверях, перевела дыхание и легко провела руками по платью цвета полуночной синевы. Тяжелый бархат восхитительно облегал ее точеную фигурку, спадал, образовывая пышные складки на юбке, до шелковых туфель-лодочек. Цвет был таким насыщенным, что казался почти черным, пока она не двигалась, и только при движении ткань отливала синевой.

Единственным ее украшением была нитка великолепного жемчуга на шее, но ничего другого к этому платью и не требовалось. Памятуя его взгляд, когда она на пляже распустила волосы, Мэг не убрала их в прическу, и они шелковыми волнами ниспадали ей на плечи. Мэг призналась себе, что одевалась к сегодняшнему вечеру с особой тщательностью, и надеялась, что это не напрасно.

Она вошла, и сразу же ее глаза остановились на высокой фигуре человека, стоящего спиной к ней в глубине зала. Мэг сказала себе, что она просто дурочка, это может быть кто угодно, но она уже знала, что это не так. В присутствии только одного мужчины на свете у нее мог так часто забиться пульс и так могло перехватить дыхание, что начиналось легкое головокружение.

Когда она, наконец, пришла в себя, то двинулась через комнату в его сторону. Но, казалось, каждый присутствующий поставил своей целью помешать Мэг, останавливая ее и поздравляя с успешным приемом. Она чувствовала себя рыбой, плывущей против течения.

Когда Дев обернулся, она замерла, пораженная. Господи, подумала она счастливо, он и в самом деле прекрасен. Мэг никогда не представляла, что он может так великолепно выглядеть в черном вечернем костюме, быть таким импозантным.

Только теперь она заметила, что он привлекает к себе и другие взгляды — заинтересованные взгляды со всех сторон, в основном женщин, и почувствовала странное стеснение в груди.


11

<p>11</p>

Ее отец стоял рядом с Девом, положив руку ему на плечо, и что-то говорил. Харлан Спенсер, выглядевший особенно внушительно в сером костюме, который Мэг специально заказала для того, чтобы он выделялся как почетный гость, широко улыбался. Но через несколько мгновений выражение его лица стало серьезным. Не в силах совладать с собой, Мэган подошла поближе, стараясь услышать, о чем они говорят.

— Я не собираюсь использовать какие-либо преимущества из вашей дружбы с мистером Мейсоном, — говорил Дев. — Я знаю, что вы близки.

— Мы знаем друг друга много лет. Но в чем, собственно говоря, дело?

Дев с секунду колебался, затем выпалил:

— Если он… Вам известно о каких-нибудь его финансовых затруднениях?

— У Фрэнка? — Казалось, Спенсера изумила сама мысль об этом. — Я ничего об этом не знаю. А почему! вы спрашиваете?

— Он чересчур тороплив с осуществлением этого проекта.

— Он всегда был напорист в работе.

— Это мне известно. Но на этот раз… — Дев пожал плечами. — Он говорит, что инвесторы преследуют его! по пятам, оказывают на него давление.

— У инвесторов всегда такие повадки, — рассудительно сказал Харлан.

— Особенно если они опираются на первоначальна названные им сроки.

— И что?

— Я все это вижу. Я не подрядчик, но мне они кажутся невозможными.

— Из-за задержек?

— Частично. Но… — Дев поколебался, но потом ринулся вперед. — Я не уверен, что так было с самого начала.

— Это очень опасное заявление, — сдвинул брови Харлан.

— Я знаю, сэр, — вздохнул Дев. — И я ни в чем не уверен. Но выявились некоторые странные вещи.

— Какого рода?

— Я думаю, что он позволяет себе некоторые вольности.

— Подожди, подожди, сынок. Фрэнк может быть резковатым на поворотах, но…

— Он использует самые дешевые материалы не в соответствии с первоначальным планом. Может быть, даже мошенничает.

— Я думаю, вам лучше взять тоном ниже, — предостерег Спенсер. — Фрэнк мой старый друг.

— Именно этого я и боюсь.

Спенсер напрягся, и Дев пожалел о своих словах. Он пытался подавить неприятное чувство, что каким-то образом отец Мэг может оказаться замешанным в это дело. Но слово было произнесено и теперь уже было поздно. Слишком поздно, осознал он, услышав изумленное “ах!”. Обернувшись и увидев лицо Мэг, Дев мгновенно понял, что она все слышала. Мэгги смотрела на него, и потрясение в ее глазах сменялось возрастающим гневом.

— Так что же вы думаете, мистер Кросс? Что Фрэнк Мейсон жулик? И что, — она возвысила голос, — мой отец замешан в этом?

— Мэг, я…

— Мое имя Мэган! — оборвала она. — Как осмелились вы прийти на наше торжество и выдвинуть такое смехотворное обвинение!

— Мэган, дорогая, — успокаивающе произнес Спенсер, потом взглянул на Дева. — Мне ничего не известно об этом, Дев. Даю вам слово. Но если в этом есть хоть доля правды, я…

— Не беспокойся, папа, — с жаром выпалила Мэган, глядя на Дева. — Этот человек говорит только то, что ему выгодно. Если бы он был честным, то и мысли бы не допустил о том, что ты можешь быть замешан в подобных делах. Если бы он был… — Она замолкла, чтобы перевести дыхание. — Если бы он был искренним, то сказал бы мне правду шесть лет назад!

— Мэг, — протестующе начал Дев.

— Шесть лет назад? — Глаза Харлана сузились.

— А теперь убирайся отсюда, Дев, — приказала Мэган. — Я не желаю, чтобы ты находился здесь, среди друзей моего отца, распространяя ложь о человеке, который значит для меня гораздо больше, чем ты. Когда я нуждалась в поддержке, оказался рядом он, а не ты. Он никогда не предавал меня…

— Предавал тебя? — Спенсер резко повернулся и взглянул в лицо Деву. — Так это был ты? Черт побери, это был ты?! Это ты соблазнил невинного ребенка, а потом бросил ее, когда она забеременела?

Дев словно окаменел от этой словесной атаки. У него перехватило дыхание, он смотрел на бледное лицо Мэг с расширившимися глазами, на нежную руку, зажавшую рот, словно она могла удержать уже вырвавшиеся слова.

— Великий Боже! — прошептал он.

Тихо вскрикнув, Мэган развернулась и побежала.

Дев хотел кинуться за ней, но ноги не слушались его.

Мэган была беременна, когда он оставил ее! Она родила его ребенка. В одиночестве. Господи, подумал он в отчаянии, Кэвин его сын.

Мэган, обхватив себя руками, одиноко сидела в большом кожаном кресле в библиотеке загородного клуба, пытаясь справиться с потрясением.

Быть может, и Дев так же чувствует сейчас себя? Зачем, ну зачем она все сказала ему, да еще при отце? Что толкнуло ее на это безрассудство, почему она так поступила?

Прошло более часа, прежде чем Мэг смогла проанализировать мотивы своего поведения.

Она призналась себе, что отлично понимала, что делает. Она устала стоять на краю пропасти, когда малейший неосторожный шаг может привести к падению в бездну.

Мэг знала, почему лгал тогда Дев, но почему теперь врала она? Чтобы уберечь от потрясения Кэвина? Или потому, что Дев не имеет, как она считала, права на сына, о существовании которого он до этого дня не догадывался. Скорее всего, это просто месть, желание ранить его побольнее, как когда-то была ранена она сама, заставить Дева думать, что легко и быстро заменила его другим…

В конце концов она, призналась себе, съежившись в кресле прохладной библиотеки, что не должна была позволять своему гневу выплеснуться вот так, на людях. Ведь поняла же она его поступок, убедилась, что у него не было иного выбора. Но, оказывается, она по-настоящему не простила Дева за то, что он оставил ее, точно так же, как в глубине души до конца не простила умершую мать, которая, как она считала, оставила ее.

В памяти всплыло, как ее, пятнадцатилетнюю, отец держал на коленях и пытался объяснить, что иногда близкие люди вынуждены покидать друг друга, но это вовсе не означает, что они не любят своих близких. Просто они умирают, уходят из этой жизни.

И может быть, подумала она, чувствуя, что подходит к концу своих долгих и трудных размышлений, это закономерный конец любой любви?

Вытерев наскоро влажные глаза, Мэган преодолела себя и решила вернуться к гостям: у нее есть обязанности хозяйки, ей неприлично оставлять их без особой причины. Но в глубине души Мэган знала — она хочет найти Дева. Она должна объяснить ему причину своего поступка, сделать так, чтобы он все понял.

Мэган вошла в зал. Улыбаясь гостям, она внимательно оглядела толпу, но не увидела Дева. Она старалась не подходить к отцу, хотя знала, что он заметил ее. В конце концов, она должна признать горькую правду: Дев ушел. И он вряд ли вернется.

— Благодарю тебя, дочка, это был замечательный вечер.

В течение последующего после приема дня Мэган не видела отца: он был очень занят весь день.

— Рада слышать, папа, — откликнулась она так же машинально, как делала все в последнее время. Они сидели вечером в библиотеке перед грудой неразобранных подарков.

— Разберемся со всем этим завтра, — сказал Спенсер, пытливо вглядываясь в бледное лицо Мэгги. — Ты выглядишь неважно, моя дорогая.

— Просто я немного устала.

— Я хочу взять только это… — Он начал рыться среди коробок, пока не нашел то, что искал. Отец показал ей чудесную небольшую скульптуру из серебра, изображающую орла в тот момент полета, когда он готов настигнуть цель и тут же снова взмыть ввысь. — Замечательно, не правда ли?

— Да, — прошептала она, глядя на подарок Дева. Когда-то, давным-давно, она рассказала ему о страсти отца к этой могучей птице, ставшей символом Америки. То, что он запомнил ее рассказ и постарался отыскать это великолепное и явно дорогое изделие, вызвало в душе Мэг настоящую боль.

— Ты знаешь, в действительности Кросс вряд ли верит в то, что я замешан в каких-то махинациях. Он просто боится, как бы вся эта история не отразилась на тебе, дорогая. Харлан подал ей карточку, приложенную к подарку. Мэган прочитала ее вслух. До нее едва доходили слова: “Единственному политику в этой стране, который, я уверен, так же честен, как этот символ. Девлин Кросс”.

Ее голос дрогнул, когда она произнесла дорогое для нее имя. Отец подошел к ней и обнял за плечи.

— Он рассказал мне все, дорогая. Какай ужасная беда…

Мэган подняла голову и посмотрела в любящие глаза отца:

— Не надо ненавидеть его, папа. Он… это было так ужасно для него.

— Я знаю. Если бы твоя мать поступила так… — Он покачал головой. — Я еще не знаю, как мне следует реагировать на эту историю, но я вовсе не ненавижу его, Мэган. Я его понимаю. Боюсь, что он сейчас сильно себя ненавидит, кляня на чем свет стоит. Дев в тот вечер ушел с приема сразу после нашего разговора и выглядел так, словно находился в шоке. — Спенсер нежно погладил Мэг по плечу. — Ты должна немного отдохнуть, малышка. Есть вещи, которые я хотел бы узнать, но мы поговорим обо всем утром.

Мэгги поцеловала его.

— Я люблю тебя, папа. Спасибо тебе за все.

Она долго не могла заснуть, вглядываясь в темноту, стараясь не вспоминать прошедший вечер, пока за окном не появились звезды. С болью в сердце она думала о том, что снова все потеряла, и на сей раз ей некого было винить, кроме себя.

Едва Мэг стала погружаться в сон, как ее разбудил осторожный стук в дверь. В полусне она приподняла голову.

— Мэган, вставай, дорогая!

— Папа? — Она привстала на кровати. Еле светало, но Мэган хорошо разглядела выражение его лица. — Что случилось?

— Прости, что разбудил тебя, — сказал он, и в голосе было столько беспокойства, что ее охватило дурное предчувствие. — Но, боюсь, это известие не терпит отлагательства.

— Папа…

— Я знаю теперь, почему ты была такой разной по отношению к Деву. Понимаю, почему ты так изменилась с той поры, как он появился здесь. Но есть одна вещь, которая мне не известна. — Спенсер сделал паузу, потом спросил с нежностью: — Ты все еще любишь его, дочка?

— Я… Я не знаю. Я переживаю, даже если не хочу… Это ранит так сильно… — Мэг закусила губу, стараясь не разреветься.

— Я знаю, дорогая, — вздохнул отец. — Мне хорошо понятны твои чувства. Надеюсь, хотя я тебе не чужой и люблю тебя до безумия, у меня хватит рассудка не вмешиваться в ваши отношения. Но если Кросс все еще не безразличен тебе, то ты должна знать…

— Я… что?

— Мне только что позвонили по телефону. Вечером на строительной площадке произошел несчастный случай. — Харлан Спенсер увидел, как вздрогнула Мэган, и схватил ее за руку. — Один человек убит, Дев находится в госпитале. Я не знаю, в каком он состоянии.

Все сомнения в своих чувствах, колебания и голос рассудка — все было отброшено внезапным приливом страха. Известие о несчастье заставило содрогнуться Мэг, как от удара грома, рухнули последние барьеры. Мэг знала, что любит Девлина Кросса всем сердцем и что никогда, никогда, никогда не простит себе, что понимание этого пришло к ней слишком поздно.


10

<p>10</p>

— Вы имеете в виду, что его здесь нет?

В голосе Мэган странным образом сплелись нотки облегчения и испуга. Дев был жив, но он исчез.

— Очень сожалею, мистер Кросс был здесь, но…

— Вы же сказали, что у него сотрясение мозга и трещины в ребрах…

— Да, — уже немного раздраженно ответила молодая медсестра. — Небольшое сотрясение. Мы пытались его отговорить, но он не стал нас слушать.

— Как же вы позволили ему уйти в таком состоянии? — Мэган негодовала.

— Ну, не держать же его силой, — ответила медсестра циничным тоном, свойственным людям ее возраста. — Некоторым просто невозможно объяснить, что надо полежать в больнице пару деньков ради их же блага.

— Это очень похоже на Дева, он всегда наплевательски относился к своему здоровью, — мрачно согласилась Мэган и повернулась к отцу: — Мы должны найти его. Что, если он сядет за руль джипа и у него закружится голова? Несчастья не миновать!

— Ты права, дорогая. — Харлан вопросительно посмотрел на сестру. — К нему кто-нибудь приходил? Не говорил ли он, что должен куда-то отправиться?

— Нет, он ни с кем не виделся. Правда, мистер Кросс сказал, что должен уехать отсюда. — Сестра поколебалась. — Создалось такое впечатление, будто он не совсем в себе. Конечно, увидеть, как кто-то погибает на твоих глазах, особенно таким ужасным образом. Не каждый это выдержит.

— Господи, где же нам найти Дева? — в отчаянии прошептала Мэган. — Дома его, скорее всего, нет…

— Мы отыщем нашего беглеца, Мэган. Ты знаешь номер его телефона?

Она покачала головой.

— Домашнего телефона я не знаю. Но он должен быть в телефонном справочнике. — Поймав ее взгляд, медсестра положила перед ними толстую книгу.

— Я позвоню ему в офис, — сказал Спенсер, вынув свою телефонную кредитную карточку. — К сожалению, здесь не указан его домашний номер.

Через несколько минут после долгих безуспешных попыток он положил трубку и повернулся к дочери.

— В офисе Фрэнка никто не отвечает.

Мэган прикусила губу, задумавшись. Тем временем ее отец снова снял трубку.

— Были какие-нибудь сообщения, миссис Моурленд? — Мэган благодарно подняла глаза на отца. Ей не приходило до сих пор в голову, что Дев мог сам позвонить им.

— Хорошо, — выслушав ответ, сказал Спенсер, — я спросил на всякий случай. Если вы что-нибудь услышите о мистере Кроссе, немедленно разыщите меня и сообщите. Вы поняли?

Положив трубку на рычаг, он повернулся к Мэган.

— Строительная площадка, — неожиданно предположила она. — Может быть, Дев вернулся туда.

Отец, кивнув, быстро набрал номер и почти немедленно положил трубку. Мэган вопросительно взглянула на него.

— Занято, — кратко ответил он.

— Едем туда. — Мэгги повернулась, едва удерживаясь, чтобы не побежать к машине.

— Думаю, будет лучше, если поведу я, — сказал Харлан Спенсер, когда они подошли к автомобилю. — А то мы чудом остались в живых, пока ехали сюда.

Мэган не стала тратить время на споры, обошла “седан” и заняла место пассажира.

— Только побыстрее, — попросила она.

Хотя отец вел машину достаточно быстро, ей показалось, что они ехали до стройки целую вечность. Мэг была так возбуждена, что даже не могла говорить и отвечать на вопросы отца. Поняв ее состояние, тот оставил дочь в покое.

— Господи! — воскликнул он, остановив машину перед входом на строительную площадку. Мэган проследила за его взглядом и увидела в отдалении, на невысоком холме огромную бетономешалку, поваленную набок и погрузившуюся в траншею глубиной не менее шести футов. С задранными вверх колесами она походила на какое-то доисторическое животное, павшее на том месте, где получило смертельное ранение.

Из груди Мэган вырвался стон. Она подавила его, зажав рот ладонью.

К ним подошел мужчина, перед этим стоявший у желтой пластиковой ленты, натянутой между стойками ограждения. Она видела такую ленту раньше, неожиданно подумала Мэган, в передачах новостей, когда показывали сцены чьей-нибудь гибели или другие подобные ужасные события. Как удар тока, пронзило ее сознание того, что эта площадка теперь стала именно таким местом — здесь погиб человек. Мэгги испытала некоторое чувство вины, оттого что радуется — ведь этим человеком был не Дев.

— Извините, — сказал мужчина. — За эту линию никому нельзя.

— Мы здесь в связи с несчастным случаем, — объяснил Харлан.

— Очень сожалею, но мы еще проводим расследование. Сюда никого не пускают.

Только теперь Мэган заметила, что на мужчине была каска с надписью “АПБЗ”. Она знала, поработав с отцом, что сотрудники Администрации профессиональной безопасности и здоровья штата Калифорния расследуют все несчастные случаи на промышленных предприятиях и объектах. Хотя Мэг никогда раньше не использовала положение своего отца для личных целей, сейчас все принципы были отброшены, ведь дело касалось Дева. Она было открыла рот, чтобы умолить отца сделать то, что Харлан делал крайне редко: воспользоваться своим правом. Но раньше, чем Мэг успела вымолвить хоть слово, Харлан заговорил сам.

— Я Харлан Спенсер, сенатор этого округа. У меня есть личный интерес. Ранен мой друг.

— Это тот парень, который пытался вытащить рабочего? — поднял брови мужчина.

— Я не знаю подробностей. Что же произошло? — Похоже, мужчина колебался.

— Еще не выяснены все детали.

— Полное представление я получу из отчетов позже, — сказал Харлан. — А пока сэкономьте нам время. Так что же произошло?

— Ну, если вы так настаиваете, сэр, — угрюмо ответил мужчина, очевидно, решившись. — Край участка оказался очень слабым, оползал. Траншея уже имела глубину минимум четыре фута, но совсем не была укреплена. Рабочие даже не использовали траншейные распорки.

— Что не использовали?

— Такие арматурные плиты с регулируемыми распорками между ними. Их устанавливают в открытой траншее, и они удерживают ее стенки, чтобы… — он указал жестом на поваленный грузовик с бетономешалкой, — чтобы такого не произошло. Как бы то ни было, — продолжал мужчина, сдвинув на затылок свою желтую каску, — внизу работали люди, соединявшие дренажную трубу, когда бетономешалка остановилась у траншеи. Край стал оседать, но сначала не очень сильно, как говорят свидетели. Грузовик только наклонился немного. Все успели выскочить, кроме одного, находившегося между грузовиком и трубой. Труба вначале держалась на месте, так что он не был ранен, только зажат. И тут геолог… Это он ваш друг? — Харлан кивнул. — Смелый парень. Он попытался вытащить рабочего, но земля обвалилась и грузовик провалился вниз. Этому парню чертовски повезло, что его тоже не раздавило, как того беднягу.

Мэган издала сдавленный стон. Выражение лица ее отца было бесстрастно. Он хорошо владел собой.

— Почему они немедленно не вызвали помощь? Пожарную машину или еще кого-нибудь?

— Они хотели позвонить, — фыркнул с отвращением мужчина. — Только вначале мистеру Мейсону показалось, что ничего страшного не произошло, с чем бы нельзя было справиться своими силами. Когда наконец он разрешил позвонить, для человека в траншее было уже слишком поздно. Все, что смогли сделать, это вытащить оттуда вашего приятеля.

— Он сейчас здесь? — Это были первые слова, произнесенные Мэган.

— Ваш друг? “Скорая” отвезла его в госпиталь. Ему хорошо досталось, но врачи сказали, что с ним будет все в порядке.

— Он выписался оттуда. — Спенсер засунул руки в карманы.

— Может быть, он в трейлере, — с надеждой предположила Мэган, гладя в противоположную сторону и пытаясь разглядеть находившихся около него людей.

— Возможно, — согласился мужчина. — Ваш друг мог прийти еще до того, как я прибыл сюда утром. Меня поставили дежурить у ворот час назад, поэтому я не знаю, кто пришел сюда раньше. Простите, что не смог вам помочь, — добавил он с сожалением.

Спенсер и Мэган сели в машину. Харлан опустил стекло и властным тоном поинтересовался: не знает ли охранник, кто возглавляет расследование?

Мужчина подошел к машине и ответил:

— Мистер Гардинг. Он на месте происшествия, — и махнул в сторону ямы рукой. Затем он отошел в сторону, позволяя им проехать. Сенатор вырулил на разбитую дорогу, обращая на рытвины гораздо меньше внимания, чем следовало бы. Они приблизились к трейлеру, и Мэган вздохнула с облегчением, завидев знакомый черный джип.

— Папа, он здесь.

— Как и Фрэнк, — ответил Спенсер, глядя на “мерседес”.

— Да, — ответила она, поправляя волосы.

Они направились к трейлеру и остановились, услышав голоса.

— …Вам это важно? — недоверчиво спрашивал Дев. — Но, черт побери, там погиб человек!

— Это просто несчастный случай…

— Какой, к черту, несчастный случай! Я говорил вам, что нельзя укладывать эту секцию без траншейных распорок, что без них нельзя продвигаться дальше. Но вы поперли вперед вообще без каких-либо креплений, а потом подогнали к краю тяжеленную бетономешалку! На песчаную почву, где достаточно ногой ступить, чтобы все поползло!

— Ваши вечные проклятые требования тормозили работу на несколько недель. Это был шанс, который я хотел использовать.

— Мои проклятые требования? Что же вы сами не воспользовались этим шансом, Мейсон? Кто-то другой должен осуществлять ваш план, и теперь этот человек мертв. — Голос Дева стал ледяным. — Я там был, Мейсон, и слышал, как ломаются кости несчастного, слышал его крики, и все что я мог, так это держать беднягу за руку, пока тот умирал.

Мейсон молчал, по-видимому, под впечатлением мрачной картины, но через минуту, придя в себя, перешел в наступление.

— Он знал, что рискует. И ему чертовски хорошо платили за это.

— Скажите об этом вдове, черт бы вас побрал. И его ребятишкам. — В голосе Дева послышался металл. — Господи, почему я оказываюсь беспомощным перед такими подлецами, как вы, Мейсон.

— Послушайте, Кросс…

— Теперь понятно, почему вы хотели удалить меня отсюда вчера, давая отгул. Вы знали, что я ударю во все колокола.

— Вы увязли в этом деле так же глубоко, как и я, Кросс.

— Ох, вот как? Я же говорил вам, какие меры надо предпринять, чтобы обеспечить безопасность. Вы проигнорировали и мои предупреждения, и закон. Вы за все несете ответственность, в том числе и за смерть человека.

Мэган и ее отец поднялись по ступеням и подошли к открытой двери как раз в тот момент, когда снова раздался голос Мейсона.

— Ладно. А что будет, если я “вспомню”, как вы закрывали глаза на все мои дела и выполняли мои распоряжения? Если мой геолог совершил ошибку, то в этом-то моей вины нет, разве не так?

Мэган вся напряглась и устремилась было вперед, но отец удержал ее, остановившись за дверью. Быстро покачав головой, Спенсер снова обратился в слух, и Мэг поняла, что он хочет услышать как можно больше, прежде чем будет замечено их присутствие.

Мэган едва держала себя в руках. Ей эти усилия давались нелегко, потому что Дев выглядел ужасно. На нем были мятые брюки и рубашка, измазанная грязню и кровью. Значит, Дев вернулся сюда прямо из госпиталя в той самой одежде. Он был бледен, на скулах ходили желваки, одной рукой он держался за угол высокого стола рядом с телефонным аппаратом, другую положил на грудь, словно смягчая тем боль от сломанных ребер. На его голове была повязка, а вдоль щеки тянулся шрам.

— Я представлял вам, — осторожно сказал Дев, — недельные письменные доклады по этому проекту, включая технику безопасности. А также писал о необходимости использования траншейных распорок при прохождении именно через этот холм.

— Забавно, но я никогда не читал докладов относительно траншейных распорок.

На какую-то секунду Мейсон поднял глаза, и в них мелькнула усмешка. Дев выглядел изумленным, словно с трудом понимая, что ему говорят. Он покачал головой, желая стряхнуть наваждение, и, внезапно ослабев, сел на стул. Мэган снова хотела кинуться к нему, но отец опять удержал ее. Через мгновение Дев взял себя в руки.

— Вот значит как! — сказал он напрягшимся голосом. — Вот почему вы оказались здесь даже раньше меня. Вы стащили копии моих докладов, верно?

— Каких докладов?

— Вы ублюдок…

— Этот проект стоит миллионы, Кросс. Целая толпа специалистов куда более сведущих, чем вы, желают принять участие в этой работе. И я не намерен пустить свои труды на ветер.

— Поэтому вы решили подставить меня.

— Не задаром, мой друг, не задаром… — Дев сделал резкое движение, но тут же у него вырвался болезненный вскрик, и он снова схватился за грудь. С ненавистью он смотрел на Мейсона. — Конечно, это не секрет для меня, — продолжал Мейсон. — Я всегда знаю все о людях, которых нанимаю. Я представляю, в какой глубокой долговой яме вы сидите. Почему, как вы думаете, я выбрал вас в первую очередь? Потому что понимал, у вас нет возможности задирать нос и совать его куда не надо. — Он фыркнул. — Вот уж не думал, черт побери, что вы начнете разыгрывать из себя правдолюбца.

— Черт бы вас побрал.

— Даю вам последний шанс, Кросс. Я хорошо заплачу, если вы возьмете удар на себя.

— Идите к черту, — отрезал Дев. Мейсон пожал плечами.

— Вы проиграете. Не забывайте, у меня есть очень влиятельные друзья. А без этих докладов у вас не найдется заступников.

Это стало последней каплей для Мэган, она больше не могла сдерживаться и ворвалась в трейлер. Сенатор тоже, по-видимому, услышал уже достаточно, потому что не стал ее удерживать. Дев повернул голову.

— Мэгги… — прошептал он.

Мейсон взглянул на нее через плечо, но не заметил ее отца.

— Какого черта вы тут делаете? — прошипел он.

— Заткнитесь, Мейсон, — сказал Дев раньше, чем Мэган успела ответить.

— Не смейте говорить мне “заткнитесь”, Кросс, — резко повернулся Мейсон.

— Это самое мягкое, что я могу сказать.

— Вы погибли, Кросс, — прорычал Мейсон. — Вы ничего не сможете доказать. Что стоит ваш жалкий лепет против моих слов? — Он прижал к себе портфель и с довольной улыбкой направился к двери, оттолкнув со своего пути Мэган так, что она стукнулась о край стола. Тут уж Харлан Спенсер, разразившись гневным восклицанием, поспешно вошел в помещение. Но Дев оказался еще быстрее и прыгнул вперед, словно не был ранен. Мейсон даже не успел разглядеть сенатора, как Дев схватил толстяка за шиворот и, невзирая на его габариты, швырнул его, словно худосочного мальчишку.

— Ты, негодяй, слышишь, — крикнул он, — не смей дотрагиваться до нее! — Через плечо он взглянул на Мэган. — С тобой все в порядке?

Тяжело дыша, Мейсон приподнялся с колен и резко метнулся к двери. Качнувшись, Дев невольно отступил назад. Тут, вытянув руки, на Мейсона кинулась Мэган с явным намерением вцепиться ему в волосы.

Мейсон увернулся, но в тот же момент замер словно вкопанный, увидев Харлана Спенсера, наблюдавшего эту сцену с самым мрачным видом.

— Сенатор, — просипел Мейсон, быстро приходя в себя и указывая пальцем на Дева, — вы не поверите в то, в чем меня обвиняет этот человек. Он сошел с ума!

— Хватит, Фрэнк, — холодно произнес Спенсер. — Я думаю, у тебя уже и так достаточно неприятностей.

— У меня? Это тот самый человек, который…

— …Заказал заклепки номер пять вместо номера восемь, чтобы сэкономить несколько долларов? — оборвал его Дев голосом, в котором смешались боль и гнев. — И увеличил расстояние между арматурными прутьями, предназначенными для усиления железобетона, наплевав на то, что из-за этого ослабла его структура? А как насчет заказа на золу? Сколько вы сэкономили на этом?

— Как вы… как вы сможете доказать? Дев натянуто улыбнулся.

— Я не был уверен… до этого момента.

— Ты, сукин… — выругался Мейсон, весь дрожа от злости.

— Замолчите, Фрэнк, — оборвал его Харлан. — Я не желаю больше ничего слушать!

Дев пожал плечами и приложил ладонь к виску. Его качало. Мэган попыталась заставить Дева сесть, но он отвел ее руки и прислонился к краю стола.

— Продолжайте, Дев. Что там с золой?

— Это старый трюк, — сказал Дев, — подсыпать золу к каждому пятому мешку цемента. На вид никто не заметит разницы. Экономия огромна, но качество… — Он взглянул на поникшего Мейсона и снова повернулся к Харлану: — Мы бы не разобрались в этом, — он мрачно сощурил глаза, — пока не были взяты керны. Кстати, возможно, из-за этого поползло это проклятое сооружение.

— Это абсурд! При чем тут керны?

— Беда случилась не только из-за слабого бетона, — устало объяснял Дев. — Но также из-за недостаточного усиления, из-за заклепок меньшего размера…

— Так что это несчастье, я вижу, было хорошо подготовлено, не так ли? — спросил Харлан.

Дев мигнул, глаза с болезненным прищуром стали приобретать какое-то застекленевшее выражение. Девлина опять качнуло, и Мэган взяла его руку.

— Да, — тихо сказал Дев, — я так думаю. — Он произнес эти слова так осторожно, словно собрал всю свою силу, чтобы выдавить их.

— Это чепуха…

— Я предлагаю вам заткнуться, Фрэнк, — оборвал Мейсона сенатор. — У вас будет возможность для объяснений, прежде чем все завершится. И только из уважения к нашей дружбе я рекомендую вам поскорее найти хорошего адвоката.

Мейсон сник, все его хвастовство испарилось. С побитым видом он привалился к стене трейлера.

— Вы ничего не знаете, — сказал он тупо, — я вынужден был пойти на это. Я обещал тем, кто поддерживал меня, что все будет готово в срок и мы уложимся в смету. Клялся, что они быстро получат отдачу от своих вложений. Это был единственный способ заполучить деньги на создание парка вместо частных площадок для гольфа, как они настаивали.

— И поэтому вы рисковали жизнью невинного человека, — Спенсер был неумолим.

— Этого могло вообще никогда не случиться. Все могло простоять годами.

С отвращением посмотрев на Мейсона, Харлан снова повернулся к Деву, но, бросив лишь взгляд на ставшее пепельным лицо, так и не произнес то, что хотел сказать.

— Дев, — Мэган, встревоженная его возрастающей слабостью и неожиданной прерывистостью дыхания, сжала ему пальцы, — ты должен вернуться в госпиталь…

— Нет!

Мэган была настойчива:

— Но ты болен, тебе не надо было выписываться. Вернись в больницу, иначе может быть совсем плохо!

— Нет, — повторил он еще тише то ли потому, что успокоился, то ли потому, что совсем ослаб. — Я просто… должен… присесть на минутку.

Он выпрямился и шагнул к стулу, стоящему возле стола. Сделав второй шаг, он слабо пробормотал: “Черт…” — и неожиданно рухнул на пол.

Мэган сидела в большом кресле в затемненной комнате, глядя на лежащего в постели Девлина, который мирно спал. Чтобы Дев заснул, ему дали лекарство, так как он вел себя очень беспокойно, метался и стонал. Внезапно Дев шевельнулся.

— Ш-ш-ш-ш, — успокаивающе произнесла она, положив прохладную, нежную руку на его лоб. — Все в порядке, дорогой.

— Мэг? — не веря себе, —спросил он хрипло.

— Я с тобой, дорогой, — прошептала она. — Я буду все время рядом.

И он снова заснул, теперь уже более спокойно. Когда же Мэган сама очнулась от легкой дремы, то увидела, что он все еще спит. Щеки его порозовели, а дыхание стало ровным. Она поняла, что наконец-то он уснул спокойным, целительным сном, в котором так нуждался.

— Конечно, ему лучше вернуться в госпиталь, — сказала она отцу, когда Дева привезли к ним в дом, — но…

— Я понимаю, — ответил Спенсер. — Давай вызовем врача, тогда будет ясно, что нам делать с этим скандалистом.

Врач, который приехал через двадцать минут, внимательно осмотрел Дева, успокоил их и прописал ему полный покой.

Мэган уложила Дева в постель со всей нежностью преданной любовницы и отказалась отойти от него. Отец пожал плечами, но ничего не сказал.

Спустя некоторое время сенатор заглянул к дочери, чтобы узнать, как дела. Посмотрев на часы, она изумилась, что уже далеко за полдень. Прошло несколько часов с того момента, когда они с отцом почти внесли еле державшегося на ногах Дева в эту комнату. Она встала и потянулась, чтобы размять затекшие мышцы. Когда Мэган снова шагнула к креслу, отец неожиданно обнял ее.

— Ты все еще любишь его, не так ли, малышка? — Мэг подняла голову и посмотрела в глаза отца.

— Да, — ответила она без колебаний. Харлан улыбнулся.

— Знаешь, может быть, это прозвучит и не по-отцовски, но, мне кажется, я рад. Я очень беспокоился за тебя, боялся, что ты никогда не найдешь человека, который извлек бы тебя из раковины, в которую ты забилась.

Он взглянул на Дева, потом обнял ее за плечи.

— Я никогда не думал, что прощу мужчину, который тебя обидел… Но Дев — хороший человек, несмотря на то, что произошло между вами. Знаешь, Мэган, надо иметь завидное мужество, чтобы встать на пути Фрэнка.

— Ты прав, — тихо произнесла Мэган.

Отец и в самом деле необыкновенный человек, подумала она. Он был для нее одновременно и отцом и матерью с тех пор, как ей исполнилось пятнадцать, и научился справляться с причудами девочки-подростка с той же уверенностью, с какой участвовал в политических схватках. И если он бывал порой с ней чересчур строг, то лишь потому, что любил ее. Грехи других родителей, о которых она слышала, были куда хуже, чем его порой излишняя заботливость.

Услышав свое имя, Мэг повернулась и, быстро подойдя к кровати, присела на краешек.

— Я здесь, любимый.

Дев обвел затуманенным взором комнату и поразился, увидев ее отца.

— Где?..

— В моем доме.

Он прикрыл глаза и шевельнул головой. При этом движении лицо исказила гримаса боли. Он поднял руку, дотронулся до повязки на голове, а потом бессильно опустил руку.

— Расслабься, — попросила она. — Ты нуждаешься в отдыхе, Дев.

Он широко раскрыл глаза.

— Мейсон?

— Он под стражей, — сказал Харлан. — Ему предстоит дать объяснения по поводу своих дел. — Он покачал головой. — Я не сомневаюсь в тебе, сынок. Я теперь понял, что Фрэнк не так прост, как казался. Думаю, что я на самом деле не хотел многого видеть. Поражаюсь, какими слепыми можем мы быть, когда дело касается наших друзей и близких.

— Понимаю, — тихо ответил Дев. — Я тоже не хотел думать о том, что Мэг могла забеременеть.

Мэг вспыхнула, но в глазах Спенсера загорелся огонек уважения.

— Я не могу пока окончательно смириться с тем, что ты натворил, — сказал он, — но я постараюсь все понять и простить. Согласись, это тоже требует мужества, особенно от меня.

Губы Дева скривились в слабой улыбке.

— Да, — кивнул он печально. — Так оно и есть. Я буду рад, если вы поймете меня.

Харлан пожал ему руку и тактично оставил их одних.

Некоторое время Дев лежал тихо. Потом спросил:

— Почему ты привезла меня к себе?

— А куда еще я могла отвезти мужчину, которого люблю? — ответила Мэган вопросом на вопрос и глубоко вздохнула.

Дев широко раскрыл глаза.

— Что… что?

Он произнес это совсем как маленький мальчик, который не до конца верит в сокровища, неожиданно появившиеся в воскресное утро, и сердце Мэган дрогнуло.

— Я люблю тебя, — нежно сказала она.

— О Господи… Мэгги, даже после всего того, что было?

— Пусть все это останется в прошлом, Дев. Судьба дала нам второй шанс.

Она протянула руку и ласково дотронулась до глубокой царапины на его щеке.

— Давай попробуем все сначала.

— Ты действительно простила меня? Я бросил тебя, разбил твои мечты…

— И ты дал мне Кэвина, — сказала она мягко. У Дева перехватило дыхание. — Я люблю тебя, Дев, и думаю, что всегда любила, даже когда старалась изо всех сил ненавидеть… Ты мне нужен. Почему я должна выбрать кого-то другого, чтобы воспитывать твоего сына?

— Нашего сына, — эхом отозвался Дев, еще не свыкшийся с этой мыслью.

— Если ты захочешь… — начала она и остановилась, боясь надеяться, боясь поверить.

— Если я захочу? — сказал он с жаром. — Если я захочу?! Господи, Мэг, я ничего большего не хочу в этом мире. Ничего.

— Тогда… ты можешь простить меня? За то, что не сказала тебе?

— Я понимаю, Мэг, — стиснул он зубы. — Бог видит, у тебя были основания не доверять мне. Нам надо распутать этот клубок…

Мэг наконец выдохнула, даже не заметив, что так долго задерживала дыхание, и улыбнулась. Дев поднял голову.

— А как быть с Кэвином?

— Не стоит волноваться об этом, — глухо сказала Мэг. — Все эти дни он только о тебе и говорит. Он просто влюбился в тебя, Дев. — Неожиданно она нежно улыбнулась. — И он, конечно, прав. Как ты заметил, он сообразительный мальчик.

Эта улыбка зажгла внутри него маленький, теплый огонек.

— Выйди за меня замуж, Мэгги. Я не хочу больше и дня жить без тебя и сына.

Он произнес эти слова быстро, настойчиво, с такой торопливой поспешностью, что это не могло не тронуть.

— Я люблю тебя, — пылко повторила она. Дев потянул ее за руку и усадил рядом.

— Означает ли это “да”?

— Да, да, да, да и еще раз да.

— Ты в этом уверена? Никаких сомнений? Я понимаю, что еще должен доказать, что ты можешь доверять мне…

— Никаких сомнений, — твердо сказала она и, подняв голову, встретила его испытующий взгляд. — Все, что случилось, останется в прошлом. Договорились?

— Договорились. — Он вздохнул. — Просто мне нужна твоя помощь, чтобы крепко запомнить это.

— Я помогу тебе.

Он привлек ее к себе, и Мэгги прилегла ему на плечо. Так они лежали тихо рядом долгое время, наслаждаясь близостью друг друга. Мэгги уткнулась лицом в его шею. Он ощущал теплое дыхание на своей коже.

— Мэг…

— Угу?

— Есть еще кое-что, в чем только ты можешь помочь мне.

— В чем?

Он повернул голову и шепнул ей что-то на ухо. Мэган вспыхнула, а потом тихонько засмеялась.

— Дев! Мой отец в доме! Кроме того, ты ведь ранен.

— Но не смертельно же. Кроме того, у меня сложилось впечатление, что твой отец не удивится, обнаружив, что дверь заперта. — Видя, что она колеблется, он произнес нежно: — Я с ума схожу по тебе, Мэг. Я не могу объяснить этого, но…

Не произнеся ни слова, Мэг поднялась с кровати и пошла запереть дверь. Даже на таком расстоянии он видел, как она напряжена, и неожиданно его охватило сомнение. Может быть, Мэг все еще не уверена в нем или не до конца доверяет собственным чувствам

Подойдя к кровати, она скинула с себя всю одежду. Ее руки дрожали, но все сомнения Дева улетучились. Теперь он мог заглянуть ей в лицо и увидеть горячее, страстное желание в ее глазах. С возрастающей радостью он понял, что именно от вожделения и предвкушения любви дрожат сейчас ее руки.

От этого его самого охватило такое волнение и нетерпение, что он должен был взять себя в руки. Его поврежденные ребра напомнили ему о себе, но он был так возбужден, что не обратил на это никакого внимания, Дев не мог отвести глаз от обнаженной богини.

Мэгги сделала движение по направлению к постели, но вдруг остановилась. Мягкая, чувственная улыбка появилась на ее губах, она подняла руки и коснулась тяжелого узла волос на затылке. Дев издал стон, увидев, как от этого движения раздвинулись в стороны ее груди. Потом она тряхнула головой, и шелковистые волосы медового цвета рассыпались по ее плечам.

— Мэгги…

Эти слова прозвучали нежно и призывно. От них у Мэг ослабли колени. Она осторожно опустилась на кровать, стараясь не задеть поврежденный бок Дева. Но он, казалось, не обращал на него никакого внимания. Дев привлек Мэг к себе и начал покрывать нежными, сладостными поцелуями каждую частичку ее тела, до которой только мог дотянуться. Она чувствовала, как он иногда вздрагивал от боли, но ни на миг не прерывал этих нежных, разжигающих ласк.

Мэг подумала, что должна уберечь его от того, чтобы он не причинил себе вреда. Казалось, Дев потерял всякое чувство осторожности. Мэган приподнялась на одном локте.

— Я думаю, — сказала она внезапно изменившимся голосом, нежно дотронувшись до его перевязанных ребер, — будет лучше, если все делать буду я…

Дев протяжно вздохнул.

— Делай все, что тебе хочется.

— Лучше я буду делать то, чего хочется тебе. — Мэг почувствовала, что краснеет, но не могла удержаться от улыбки. — Приказывай, мой повелитель, — потребовала она.

— Только касайся меня, Мэгги, повсюду и по-всякому, непрерывно. — Он задохнулся, когда ее пальцы прошлись по груди поверх повязки, остановившись над ней, и начали дразнить его соски. — Господи, как долго я думал, что уже никогда…

— Так будет теперь всегда, — нежно произнесла она, потом склонилась и присоединила к ласкам своих пальцев еще и язык. Обхватив губами и слегка покусывая его сосок, она почувствовала, как Дев зашевелился и потянулся, к ней. — Позволь мне, — прошептала она, отстраняя его, — позволь мне все сделать самой…

С приглушенным стоном Дев откинулся на подушках, раскинув руки, давая тем самым понять Мэг, что он весь ее, что она может делать с ним все, что только захочет.

Эта мысль потрясла Мэг. Ей потребуется долгое время, чтобы запечатлеть Девлина Кросса в своем сознании и теле, чтобы он стал такой же частью ее, как ее сердце, отданное ему.

Мэг, исполняя свое желание, касалась, трогала, пробовала на вкус, изучала, пока не познала каждый дюйм любимого тела, пока его жаркий и недвусмысленный отклик на ее старания не заставил ее собственное тело молить о любви.

И тогда Дев сдался.

— Пожалуйста, Мэгги. Господи, пожалуйста, я больше не могу ждать.

— Я тоже не могу, — сказала Мэг, едва ли сознавая, как звучит ее голос: низко и хрипло от обжигающего желания.

Он обнял руками ее бедра, и Мэгги поднялась над ним, широко раздвинув ноги. Дрожь предвкушения пробежала по ней, когда она увидела наполненность его плоти, готовой для любви. Она охватила его плоть пальцами и, изогнувшись, ввела в свое лоно.

— Я люблю тебя, Мэг, люблю, — настойчиво повторил Дев, словно приказывая себе, прежде чем окунулся в божественный жар, в котором утонуло все, кроме всепоглощающих чувств, которые они дарили друг другу.

— Ты для меня единственный на всем белом свете, — ответила Мэг, понимая инстинктивно, что в этом подтверждении он нуждается сейчас больше, чем в ее ответных вскриках.

И тогда Дев, несмотря на все ее усилия удержать его в покое, начал свои движения. Его бедра изгибались вверх и вперед, вводя плоть во всю глубину, и Мэг задохнулась от наслаждения этим неожиданным, сильным вторжением, вырвавшим из нее крик потрясения.

Когда он снова опустился на постель, Мэг последовала за ним, повторяя его движения, удерживая в себе его твердость и жар.

Он был прав, подумала она, в то время как ее тело еще удерживало его: это то, что нам так необходимо теперь.

И в тот момент, когда она увидела напряженное и сладострастное выражение на лице Дева, выкрикнувшего ее имя, когда он сжал ее ягодицы изо всех сил, а его бедра яростно бились под ней и он извергался в нее жаркими, тяжелыми ударами, когда наслаждение, которое он обрел в ней, придало его лицу чистую, мужскую красоту, Мэган поняла, что она действительно освободилась, оставив в прошлом всю боль и обиды. Она снова обрела своего мужчину, единственного нужного ей, отца ее ребенка и других детей, которым еще предстоит появиться на свет. Она нашла его и на этот раз удержит навсегда. Страстно прошептав его имя, она в последний раз опустила свое тело на него и ушла вместе с ним в полет…


Эпилог

<p>Эпилог</p>

Харлан Спенсер безостановочно мерил шагами комнату, волосы сенатора, что совершенно нехарактерно для него, были взъерошены. Объяснение нашлось, когда он поднял руку и запустил беспокойные пальцы в серебряные пряди. Он взглянул на свои часы, затем на настенные, словно не веря тому, что показали его собственные, и продолжал метаться, как лев в клетке.

Наконец дверь распахнулась, и Харлан, резко повернувшись на каблуках, увидел Дева, еще более взъерошенного, выглядевшего измученным и опустошенным, одетого в помятый зеленый костюм. Харлан в два прыжка подскочил к нему и схватил за плечи.

— Мэган?

— Все в порядке, — пожал тот плечами. — Слава Богу, все кончилось.

Харлан немного расслабился.

— Я всегда говорил, что, если бы продолжение рода человеческого было возложено на мужчин, на Земле не осталось бы ни одного человека, — сказал он. — Не так ли?

Дев откинул со лба влажную от пота прядь волос, затем взглянул на своего тестя и усмехнулся:

— Девочка. Вторая по красоте женщина на свете. — Сосредоточенное лицо Харлана расплылось в широкой улыбке.

— Девочка. У Кэвина будет теперь маленькая сестренка. Будь я проклят…

— Ну, зачем же…

Спенсер потянулся, чтобы похлопать Дева по плечу, но в последний момент остановился и вместо этого горячо обнял его.

— Я горжусь вами обоими, — искренне сказал он.

— Благодарю вас. — Дев от всего сердца ответил таким же объятием. — Но всю работу проделала Мэг. Я был всего лишь наблюдателем. — Он посмотрел на часы. — Сейчас она уже должна быть в своей палате. Пойду взгляну на нее. — Он улыбнулся сенатору. — Потом мы захватим Кэвина, и я официально представлю вас вашей внучке.

Мэган выглядела усталой и бледной, но счастливая улыбка на ее лице говорила, что все уже позади. Она протянула одну руку Деву, а вторую отцу.

— Ах, папа, она чудо! Ты ее уже видел?

— Еще нет, детка. Мы познакомимся с ней после того, как заберем Кэвина, оставленного в комнате для игр, но сначала я хотел видеть мою маленькую девочку. — Он сжал ее руку. — Ты уверена, что с тобой все в порядке?

— Да, это было тяжело, но, — она взглянула на мужа, — Дев находился рядом.

— Угу, — мрачно подтвердил тот, — и от меня была большая польза. Я, черт побери, едва не отдал концы. Это зрелище не для нервных.

— Знаешь, папа, он извинялся каждые пять минут за то, что сделал меня беременной, — засмеялась Мэган.

— Я извинялся, — поправил он ее со слабой улыбкой, — за то, что стал причиной твоих страданий. У меня не было намерения извиняться за то наслаждение, которое мы получили на пути к этой палате.

— Дев! — Мэган залилась краской, в то время как ее отец хихикнул.

— Тем более, — продолжал Дев неожиданно низким, тихим и полным любви голосом, — что результатом наших любовных занятий стало появление такого чудесного ребенка.

— Да, — подтвердила Мэг, — она прелестна. — Мэгги перевела взгляд на отца, потом снова на Дева. Он, уловив ее улыбку, кивнул и повернулся к Харлану.

— С вашего позволения, — начал он очень официально, — мы бы хотели назвать ее Кэтрин.

Харлан вздохнул, потом часто заморгал. Глаза его подозрительно заблестели.

— Спасибо. Вам обоим спасибо. — Он еще раз сжал руку дочери. — Твоя мать была бы очень горда.

— Надеюсь, что так, — нежно сказала она. — А еще мне хотелось бы, чтобы ее второе имя было Элизабет.

Дев потрясение уставился на нее, глаза его расширились:

— Мэг, я…

— Пожалуйста, не надо. Это не из-за того, что она была твоей женой и умерла молодой… это потому, что она была твоим лучшим другом.

— Ах, Мэгги… — Он нежно прижал ее ладонь к своим губам и поцеловал. — Я так люблю тебя.

Позднее, когда дедушка взял Кэвина — сильно повзрослевшего для своих десяти лет — и отправился с ним в детскую палату, чтобы посмотреть на маленькую сестричку, Дев присел на край кровати Мэг и снова поцеловал ее левую руку чуть выше золотого кольца на безымянном пальце.

— Я принес тебе кое-что.

— Что? — спросила она. — Что еще, кроме любви, радости, самых счастливых четырех лет в моей жизни и самых дорогих малышей на свете?

Дев покраснел.

— Спасибо, — сказал он и кашлянул, доставая из кармана большой конверт. — Но я имел в виду вот это.

Мэг вскрыла конверт и ахнула при виде выпавшего оттуда листа.

— В школе очень сожалели, что ты вынуждена была пропустить церемонию. Но они понимают наши обстоятельства…

Мэгги разглядывала диплом, начертанный красивым латинским шрифтом. Наконец-то, хоть и поздно, она получила эту степень по изящным искусствам.

Она вернулась в школу через пять недель после свадьбы. Тогда Дев спокойно, но твердо поговорил с глазу на глаз с ее отцом.

— Мэгги заслужила этот шанс, сэр, — сказал он. — Я не вижу причин, почему бы ей не продолжить образование. Она всегда этого хотела, и тут я с ней абсолютно согласен.

Отец, к удивлению, уступил без боя.

— Ты пристыдил меня, Дев. И ты прав.

Это стало началом новых взаимоотношений между ними и началом самого напряженного, но и самого счастливого периода в жизни Мэган. Она начала новую жизнь после восхитительного, заполненного страстью медового месяца, проведенного на Багамах. Это путешествие было свадебным подарком ее отца. Наконец они были одной семьей. Дев и Кэвин не расставались ни на минуту, ее отец и Дев сближались с каждым днем… А теперь новое чудо! Крохотная девочка с золотистыми волосами и карими глазками, всеобщая любимица.

— Я добилась своего, — прошептала она в восторге, разглядывая бесценный документ.

— Да, — произнес Дев с нарочитой торжественностью, — тебе не занимать выдержки и терпения.

Мэган протянула к нему руки.

— Я обожаю тебя. Никогда я не была так счастлива!

— Это ты подарок судьбы. — Дев провел рукой по ее длинным шелковым прядям. — Я боготворю тебя, Мэгги. Я буду любить тебя до последней минуты моей жизни. — И он прижал ее к себе.