/ Language: Русский / Genre:love_short / Series: Панорама романов о любви

Врозь или вместе?

Несси Остин

Кэтрин Уилкинсон — фотомодель, снимающаяся для самых престижных журналов Нью-Йорка. Любимая работа, друзья, поклонники, вечеринки… Но однажды ее устоявшаяся, размеренная жизнь круто меняется. В пустующий соседний коттедж въезжает новый жилец. В нем Кэтрин внезапно узнает Бернарда Тарлингтона — человека, который когда-то сделал все, чтобы она навсегда разуверилась в любви. Однако не так-то просто убить настоящее чувство…

Несси Остин

Врозь или вместе?

Пролог

— Будь осторожна, дочка! — воскликнула Берта, обнимая восемнадцатилетнюю Кэтрин.

— Конечно, мама. Вы только с папой не волнуйтесь за меня. Я уже взрослая.

До отправления поезда оставалось пять минут, и проводница, строгая дама лет сорока в форменной одежде, велела пассажирам занять свои места.

Кэтрин еще раз махнула родителям, скрылась в вагоне, а зайдя в свое купе, выглянула в окно. Ее мать и отец все еще стояли на перроне и почему-то выглядели печальными, хотя старались улыбаться и держаться бодро.

Переживают за меня, подумала Кэтрин. Но пытаются не подать вида. Бедные…

Поезд тронулся, и через несколько минут Кэтрин уже привыкла к ритмичной, умиротворяющей песне колес.

Это лето было для нее особенным. Переломным моментом, мостиком в новую, взрослую жизнь. Выпускные экзамены, поступление в университет — испытания, к которым она так серьезно готовилась, остались позади. Казалось, впереди ее ждет что-то грандиозное, значительное, важное.

Поезд все больше удалялся от Нью-Йорка, направляясь на юго-восток, в сказочный Лос-Анджелес. У Кэтрин было такое ощущение, что она не просто уезжает на лето из дома, а что навсегда оставляет позади свое детство.

1

В этот день было не очень холодно. Поэтому, хорошенько проветрив комнату рано утром. Кэтрин на весь день оставила форточку приоткрытой. Кроме того, она любила проникающие в дом неназойливые звуки живущего своей размеренной жизнью города, они давно стали привычным фоном ее существования.

Но вдруг низкий мужской голос, донесшийся со стороны дороги, напомнил ей о чем-то до боли знакомом. Встрепенувшись, Кэтрин отвела взгляд от экрана телевизора и замерла.

— Возьми эту сумку, Робин! — сказал мужчина. — И неси ее в дом.

По спине Кэтрин побежали мурашки. Теперь она знала точно, что именно вызвало в ней столь странную реакцию. Незнакомец говорил с южно-восточным акцентом, точно таким же, какой был у ее давнего любовника, калифорнийца.

Какая я глупая! — подумала Кэтрин, усмехаясь. Этот парень давным-давно ушел из моей жизни! До каких пор, интересно, я буду вслушиваться в чужие голоса и искать в них сходство с его голосом?

Мужчина за окном засмеялся, и у Кэтрин перехватило дыхание. Смех этот был каким-то особенным — мягким и невероятно мелодичным. Ее сердце заколотилось сильнее. Она медленно поднялась с кресла и подошла к окну.

Высокий широкоплечий господин в черном пальто вытаскивал чемодан из багажника великолепного «феррари».

Кэтрин смотрела на незнакомца во все глаза. У него тоже, как и у ее бывшего возлюбленного, были темные густые волосы и загорелая кожа — еще одно подтверждение тому, что он приехал откуда-то с юга. В Нью-Йорке в это время года все выглядели довольно бледными. Он стоял к ней вполоборота, поэтому она не могла как следует разглядеть его лицо.

Мужчина захлопнул крышку багажника и, словно почувствовав, что за ним наблюдают, повернул голову.

Кэтрин резко отскочила от окна и покраснела.

Если он успел меня заметить, то наверняка решил, что я — местная сплетница, подумала она, злясь на саму себя. И что слежу за своими новыми соседями, сгорая от нетерпения разболтать о них всей округе. Черт! Следовало вести себя осторожнее.

Она слышала, как мужчина направился к коттеджу, расположенному рядом с ее домом. Странно, но даже скрип снега под его ногами показался ей каким-то необыкновенным.

На протяжении нескольких мгновений она неподвижно стояла на месте. Потом нервно усмехнулась и вновь села в кресло. Ее сердце все еще беспокойно билось, пальцы слегка дрожали, а в голове царила полная неразбериха. Поэтому продолжать смотреть кино, которое, кстати сказать, она ждала целую неделю, было невозможно.

Немедленно выброси из глупой башки всякий вздор! — несколько грубовато скомандовала она себе. — Не произошло ничего такого, из-за чего имеет смысл забыть обо всем на свете. У тебя появился новый сосед, только и всего!

Бернард внес чемоданы в просторный холл, поставил их на пол, взглянул на сына, восторженно осматривающего их новое жилище, и улыбнулся.

— Здесь потрясающе, пап! — воскликнул Робин. — Комнаты огромные и светлые, а за домом — сад! Ты видел когда-нибудь, чтобы на ветках деревьев белыми шапками лежал снег?

Бернард кивнул.

— Я же рассказывал тебе о своих путешествиях. Чего мне только не довелось повидать!.. Так, а теперь выбирай себе любую комнату.

Робин лукаво прищурил взгляд. Его глаза стали еще круглее, чем обычно.

— Любую из всех, что здесь есть? — переспросил он.

— Любую! — ответил Бернард. По его губам опять скользнула улыбка.

На тумбочке лежала корреспонденция. Бернард окинул бумаги беглым взглядом. Это были в основном банковские счета и рекламные проспекты. Среди всей стопки выделялся ярко-желтый конверт с надписью: «Новым жильцам».

Последующие два часа пролетели незаметно. Бернард разбирал вещи, раскладывая по полкам в шкафах и комодах белье и одежду. Устраиваться во временном жилье было для него привычным занятием. Поэтому сейчас он действовал по давно отработанной схеме.

Робин занимался своей комнатой.

Послышался звонок в дверь, и Бернард недовольно поморщился.

Надеюсь, это не первый представитель вереницы соседей, желающих познакомиться и поздравить нас с новосельем, подумал он с сарказмом.

Никто другой, кроме жильцов из соседних домов, углядевших, что в пустующие апартаменты кто-то заселяется, не мог к ним пожаловать. Партнерам по работе — своим подчиненным, а также клиентам — Бернард еще не сообщал этого адреса. Решил, что позвонит всем позже, уже после того, как приведет новое жилище в порядок и немного передохнет.

Они не случайно выбрали именно это место. Жизнь в отеле лишена уюта и человеческого участия, которые для подростка особенно важны. Робину было четырнадцать лет. А в районах, застроенных частными домами, трудно долгое время оставаться одиноким и незамеченным. Любопытные и сердобольные соседи просто не дадут тебе такой возможности. Они всегда выручат, придут на помощь. Хотя, конечно, попытаются при этом еще и залезть к тебе в душу, навязать свою дружбу… А Бернард Тарлингтон привык никого и близко не подпускать к собственной душе.

Позвонили во второй раз.

Бернард спустился по ступеням и решительно направился к парадному входу с намерением как можно быстрее выпроводить непрошеного гостя. Нарочито натянуто улыбаясь, он открыл дверь. Улыбка мгновенно исчезла с его губ.

На крыльце стояла стройная рыжеволосая женщина в кашемировом пальто кремового цвета и с бутылкой вина в руке. На ее локонах красиво поблескивали прозрачные капли — растаявшие снежинки. За делами Бернард и не заметил, что опять повалил снег.

Она смотрела на него так растерянно и испуганно, будто видела перед собой привидение.

Прошло секунды две, прежде чем Бернард точно вспомнил, кто эта женщина. А узнав ее, тоже удивился, хотя внешне остался абсолютно спокойным.

Она неуверенно вошла вовнутрь.

Бернард давно приучил себя ни при каких обстоятельствах не поддаваться власти внезапных порывов и неожиданно нахлынувших эмоций. Так было легче ориентироваться в любой ситуации, так было проще одерживать победы над противниками и добиваться намеченных целей.

Когда человек даже не догадывается о том, что у тебя на уме, он практически безоружен. Ему уже не воспользоваться тобой и не обвести тебя вокруг пальца. Бернард усвоил эту истину много лет назад и строго контролировал себя в любых проявлениях.

— Привет, — тихо и спокойно произнес он, словно обращался к женщине, которую видел впервые в жизни.

Кэтрин чувствовала себя так, будто на нее внезапно вылили ведро ледяной воды, — настолько поразительной и невероятной казалась ей эта встреча. Значит, она слышала сегодня утром именно его голос и смех, голос и смех Бернарда Тарлингтона!

Конечно! В этом можно было и не сомневаться… Только этот человек, мужчина из ее юности, действовал на нее так странно, почти магически. Прошло столько лет, а его вид все также вызывал в ней бурю волнений и трепетных эмоций.

Кэтрин с ужасом сознавала, что выглядит настоящей дурочкой, но ничего не могла с собой поделать. И продолжала таращиться на Бернарда, как будто не видела вокруг себя ни одного мужчины минимум лет двадцать.

Его гладкую кожу покрывал превосходный ровный загар, а темные ресницы казались по-прежнему необычайно густыми и длинными. Конечно, он слегка поправился, но совсем не так, как поправлялись к тридцати пяти годам большинство знакомых ей мужчин. Над поясом джинсов у него не висело круглое брюшко, а подбородок не обрамляли жирные складки — признак праздно проведенных молодых лет.

На нем была плотно облегающая тело футболка, и Кэтрин с восхищением оглядела его раздавшиеся вширь плечи и мускулистые руки. Волосы Бернарда лежали более упорядоченно, чем пятнадцать лет назад, а на его висках уже серебрилась первая седина. Его рот оставался в точности таким же, каким запомнился Кэтрин — чувственным и аппетитным, словно специально созданным для ублажения женщин.

Но о минувших годах ей прежде всего напомнили его глаза. Когда-то он смотрел на нее страстно и пламенно, пусть даже не любя ее, хотя о любви она еще долго мечтала даже после их расставания.

Теперь же его глаза красноречиво свидетельствовали о том, что он ни от кого ничего не ждет, да и сам никому не намеревается что-либо давать.

Кэтрин набрала в легкие побольше воздуха и наконец заговорила:

— Бернард? Неужели это ты?

Он усмехнулся, не торопясь отвечать на ее вопрос. В общем-то, ответа и не требовалось.

Кэтрин выглядела великолепно. Она изначально относилась к редкому типу женщин с необычной, притягательной красотой.

Ее волосы цвета потемневшего золота были густыми и пышными, а прозрачно-зеленые глаза лучились, особенно когда она улыбалась. Пухлые губы, как и прежде, придавали всему облику Кэтрин некоторую детскость.

Изменилось в ней, пожалуй, единственное — фигура.

Раньше, в восемнадцатилетнем возрасте, девушка была настолько тоненькой, что напоминала Бернарду неокрепшее лимонное деревце. Иногда, занимаясь с ней любовью, он опасался даже, что она вот-вот сломается.

Сейчас же ее формы округлились, а тело стало зрелым и женственным. Пальто Кэтрин было расстегнуто, и он заметил, что платье из тонкой шерсти великолепно облегает ее налившуюся высокую грудь и плоский живот.

Теперь Бернард уже мог сравнить ее со взрослым деревом, готовым плодоносить.

— Конечно, это я! — ответил он наконец. — Или ты подумала, что у меня есть брат-близнец? — Его губы скривились в усмешке.

До настоящего мгновения Кэтрин все еще сомневалась, а не снится ли ей все это?

Когда же Бернард заговорил, и его голос проник ей в самое сердце, она окончательно поняла, что не впала в сонное забытье, а столкнулась с новой реальностью. Новой, но от этого не менее опасной, чем та, старая, с которой она рассталась, казалось бы, навсегда.

Ей необходимо было срочно прекратить пялиться на Бернарда, как на какого-то представителя внеземной цивилизации, и стать самой собой — гордой и независимой женщиной, в которую за последние несколько лет она сумела превратиться. Но это было непросто.

Какое-то время они продолжали безмолвно рассматривать друг друга.

Выйдя наконец из ступора, Кэтрин несколько неестественно улыбнулась и воскликнула, пытаясь выглядеть как можно более непринужденно:

— Боже праведный! Не могу поверить, что мы опять встретились!

— Я тоже, — пробормотал Бернард и бросил мимолетный, но внимательный взгляд на безымянный палец ее левой руки. Кольца на нем не было! — После стольких лет…

Лет действительно прошло немало. Но годы разлуки не освободили Кэтрин от тоски по любимому калифорнийцу… До сих пор воспоминания о близости с ним будоражили душу и заставляли кровь быстрее нестись по венам. Сцены страстных занятий сексом на ласковых прибрежных песках то и дело воскресали в ее снах, в ее умопомрачительных фантазиях.

— Что ты делаешь в Нью-Йорке? — поинтересовалась она, удивленно хлопая ресницами.

— Я здесь временно живу, — немногословно ответил Бернард.

— Живешь? — переспросила Кэтрин. — А с чем связано твое переселение сюда?

Он не успел ответить.

Откуда-то со второго этажа послышался чей-то голос:

— Папа, кто к нам пришел?

Кэтрин вздрогнула. Ей почудилось, что из мира светлых иллюзий ее вдруг с беспощадной жестокостью выбросили назад, в безрадостные, серые будни. И в груди защемило от обиды и растерянности.

Ей сразу вспомнилось, что в районе Нью-Йорка, в котором она сама сейчас жила, поселялись в основном люди семейные. И стало вдруг понятно, почему Бернард выбрал для проживания, пусть даже временного, именно это место.

У него есть дети… И, конечно, жена, с болью в сердце подумала она. Но это же естественно. Ожидать чего-то другого было бы просто глупо…

В этот момент на лестнице показался стройный высокий юноша — настоящий красавец лет пятнадцати.

Телосложением и манерой держаться он очень походил на Бернарда, хотя был еще полуребенком и не сформировался окончательно. Выразительные же черты лица — черные крупные глаза, нос с небольшой горбинкой он явно унаследовал от матери…

Кэтрин почувствовала себя преступницей, злостной нарушительницей чужого счастья.

Ей захотелось убежать отсюда как можно скорее или провалиться сквозь землю. Но какая-то непреодолимая сила держала ее на месте и не давала возможности пошевелиться.

Она принялась производить в уме элементарные подсчеты и с ужасом поняла, что в тот момент, когда Бернард крутил с ней роман, этот ребенок лет пятнадцати уже должен был существовать.

Почему он ничего не рассказывал мне об этом? Как я могла позволить так дурачить себя? Может, я не знала не только об этом мальчике, но и о чем-нибудь еще, не менее важном? — размышляла она, наблюдая за спускавшимся с лестницы юношей.

У нее вдруг сильно закружилась голова. Мечты и воспоминания юности, то есть самое сокровенное из того, что она имела на протяжении стольких лет, стремительно рушилось с каждым последующим шагом сына Бернарда. И осознание этого доставляло нестерпимую боль.

Бернард не без удовольствия наблюдал за тем, как на чудесном лице Кэтрин играют противоречивые эмоции. Эта сцена сама по себе была необычной. А участие в ней Кэтрин лишь делало ее более увлекательной.

Кэтрин Уилкинсон даже в юные годы отличалась от других знакомых ему девушек неимоверной силой характера и ярко выраженным стремлением к независимости. Сейчас же она стояла пред Бернардом настолько обескураженная и смущенная, в пальто, покрытом капельками воды, с бутылкой вина в руках, что, глядя на нее, нельзя было не умилиться.

— Робин, у нас гости! — сообщил Бернард сыну.

Кэтрин моргнула.

— Я… живу в соседнем доме… — пробормотала она, не узнавая собственного голоса. — Увидела из окна, что вы вселяетесь сюда, и решила принести вам это… Чтобы поприветствовать вас… и пожелать всего доброго… — Она протянула бутылку Робину.

Тот принял ее и приветливо улыбнулся.

— Очень мило с вашей стороны! — Разговаривал он с тем же южным акцентом, но его голос был выше отцовского. — Нам следует познакомиться. Пожалуйста, проходите.

Кэтрин еще больше смутилась.

— О нет, спасибо… Признаться, я…

— Не отказывайся, — сказал Бернард, и его низкий приятный голос опять проник Кэтрин в самую душу.

Ее тонкие брови изогнулись.

Как он может так издеваться надо мной? Неужели не понимает, что ставит меня в жутко неудобное положение? — сердито подумала она. — Полагает, я жажду познакомиться с его женой? Хотя… Не исключено, что я далеко не единственная дурочка, с которой он ей изменял… Которая до сих пор не в состоянии забыть его обалденных ласк…

Быть может, приводить в дом случайных подружек и знакомить их с семьей — вполне естественное занятие для такого мужчины, как Бернард Тарлингтон…

Кэтрин с горечью отметила, что он не торопится представлять ее своему сыну, а также во всеуслышание признаваться в том, что они с ним сами уже давно знакомы. Пожалуй, ее имя давно выветрилось из его красивой головы.

Вообще-то, удивляться было нечему. Что он мог сказать?

Познакомься, сынок, с моей бывшей любовницей?

Любовницей… Это звучало обидно и унизительно. Скорее всего потому, что для самой Кэтрин связь с Бернардом означала нечто большее, чем простое развлечение. Она была для нее сладкой тайной, самым светлым и волнительным из всего, что находилось в сокровищнице ее памяти.

На тех пляжах в Лос-Анджелесе, где они отдыхали вдвоем с Бернардом, она навсегда оставила частичку своей души. Жаль, что в те далекие времена ей ничего не было известно о сыне предмета ее обожания…

Конечно, она не могла с уверенностью утверждать, что Робин уже существовал тогда. Парнишка просто мог выглядеть старше своих лет. Но в любом случае он должен был появиться на свет примерно в тот период — годом раньше или позже. Впрочем, какое это имело значение?

— Спасибо за приглашение, но мне пора уходить. А то опоздаю на работу, — ответила наконец Кэтрин.

Бернард взглянул на часы.

— Сейчас без четверти три. Ты работаешь посменно?

— У меня скользящий график. — Кэтрин почувствовала некоторую неловкость.

Наверное, он не случайно задал ей этот вопрос, решив, что она до сих пор работает официанткой. Как тогда, в восемнадцать лет.

— Как-то нехорошо получается! — воскликнул Робин. — Вы приносите нам подарок и тут же уходите! Предлагаю хотя бы познакомиться. Меня зовут Робин Тарлингтон!

Они с Кэтрин обменялись рукопожатиями.

— Кэтрин Уилкинсон.

В глазах Бернарда заплясали веселые огоньки. По-видимому, происходившее очень забавляло его.

— Бернард, — сообщил он, улыбаясь, и тоже протянул Кэтрин руку.

Ей ничего не оставалось, как ответить рукопожатием на его жест.

— Очень приятно.

Странно, но это невинное соприкосновение их ладоней вызвало в ней целую гамму столь приятных ощущений, что ее сердце бешено заколотилось. Она испугалась, что Бернард это почувствует, и поспешно убрала руку.

Весьма увлекательно, подумал он, вглядываясь в прозрачную зелень глаз Кэтрин. Оказывается, их истории суждено продолжиться. И продолжение это обещает быть весьма интересным.

— Итак, мне пора! — сказала Кэтрин и тоже улыбнулась. И с удовлетворением отметила, что ведет себя уже более уверенно, чем поначалу. — Желаю вам всем хорошо устроиться на новом месте.

— Спасибо. Надеемся, нам здесь будет уютно, — ответил Бернард. Он уловил то особое выражение, с которым она произнесла слова «всем вам», но предпочел сделать вид, что не обратил на это внимания.

— Очень жаль, что ты нас покидаешь.

— Может, встретимся как-нибудь в другой раз? — предложил Робин.

— Может быть, — дружелюбно ответила Кэтрин.

Бернард окинул ее грудь восторженным взглядом, и она слегка покраснела. Мужчины давно уже не смотрели на нее так. Вернее, оказываемые ими знаки внимания ее просто не интересовали.

Для операторов на студии она являлась всего лишь объектом их профессиональной деятельности. Замечания и комментарии этих людей воспринимались ею как нечто обыденное. Свободное от работы время после развода с Фредом почти полностью уходило у нее на посещение разнообразных выставок, чтение книг и встречи с друзьями. Мужчинам в ее жизни не было места…

— Всего доброго, — пробормотала она и вышла из дома.

2

Студия встретила ее обычным гомоном и изобилием света.

Кэтрин привыкла обгонять время года на один сезон. Сейчас, когда на улице потрескивал морозец, а земля была устлана толстым слоем снега, в этом просторном помещении с подиумом и ширмами уже правила весна и вовсю шла работа с коллекцией легких костюмов. Желтые, белые, красные, оранжевые, в озорную полоску… Их вытаскивали из огромных коробок и целлофана и развешивали, готовя к съемкам.

Кэтрин, несмотря на полный сумбур в голове и сумятицу в душе, в назначенное время грациозно и с совершенно спокойным видом прошествовала к ширме, рядом с которой красовалась диковинная фигурка из бронзы.

Зажглись прожекторы, и модельер — парень лет тридцати в свободном зеленом пиджаке и оранжевом галстуке — подскочил к Кэтрин, чтобы поправить лацкан на коротеньком жакете цвета киновари.

Пройдись туда-сюда. И улыбайся! — скомандовал фотограф по имени Джеффри.

Стройная и величавая, с обворожительной улыбкой на пухлых губах, покрытых яркой помадой, Кэтрин лениво, с каким-то кошачьим изяществом продефилировала вдоль ширмы в одну сторону, потом в другую.

— Отлично! — крикнул Джеффри. — Теперь расстегни жакет и покрутись на месте…

После съемок Кэтрин как обычно ужинала с Энн, подружкой-фотомоделью.

Та без умолку болтала, рассказывая о многочисленных кавалерах и о том, как с одним из них она ездила кататься на лыжах.

Кэтрин кивала, хотя почти не слушала Энн. Все ее мысли крутились вокруг сегодняшней неожиданной встречи.

Вернувшись домой, она приняла ванну и сразу легла в кровать. Но сон не шел, а навязчивые мысли все продолжали роиться в ее голове. Она переворачивалась с боку на бок, тщетно пытаясь убедить себя в необходимости забыть хотя бы на сегодня о красавце Бернарде.

Хватит изводить себя! — вновь и вновь твердила она. Подумаешь, событие! Да, произошла встреча с первой любовью. Причем случайная встреча, никем не запланированная. И что теперь?..

Большинство из знакомых Кэтрин посчитали бы произошедшее с ней сегодня событием малозначительным. А ее восторженное отношение к Бернарду — ожившим воспоминанием о юношеском познании сексуального мира.

И ведь они двадцать раз правы! Конечно, этот мужчина был моей первой любовью, рассуждала про себя Кэтрин. Но я уже давно не девочка, к тому же сильно повзрослел и Бернард. У каждого из нас своя жизнь. И то, что мы вдруг вновь повстречались в этом заснеженном городе, — простое совпадение, не более того. Я должна воспринять это как нечто естественное, такое случается в жизни любого взрослого человека… Люди знакомятся, влюбляются, расстаются… Если б мы оба жили в Нью-Йорке, то увиделись бы гораздо раньше…

Она усиленно пыталась вернуть себе душевное равновесие, а память упрямо возвращала ее в те далекие дни, проведенные на жарких пляжах Лос-Анджелеса в объятиях Бернарда. И сердце сжималось от волнения и тоски.

Воспоминания эти сменялись мрачными мыслями. Мыслями о женщине, которая на протяжении долгих лет приходилась Бернарду женой.

И вот теперь я вынуждена буду соседствовать с этой миссис Тарлингтон! — думала Кэтрин, глядя в темноту. И ей становилось тошно.

Она не заметила, как уснула. А открыв глаза, увидела, что за окном вовсю сияет солнце. Такие дни ей нравились с детства.

Снег на земле в солнечную погоду сияет волшебным ковром. На душе от этого легко и радостно. Хочется выбраться из дома, долго бродить по этому сказочному покрову и жадно глотать морозный воздух. Сегодня же Кэтрин было не до веселья.

Приняв теплый душ, она надела на себя коротенькое домашнее платье из джинсовой ткани и прошла в кухню, намереваясь позавтракать.

Послышался звонок в дверь. Обычный звонок. Но Кэтрин почему-то замерла на месте.

Сработала ее обостренная женская интуиция, и она ощутила вдруг, что точно знает, кто к ней пришел.

И не ошиблась.

— Здравствуй! — весело поприветствовал ее Бернард. — Я не помешал?

Кэтрин чуть не рассмеялась. Он и не догадывался о том, что ради него она отложила бы любое свое занятие.

— Не помешал. В данный момент я ничем не занята, — максимально спокойно и даже равнодушно произнесла она. И порадовалась тому, что способна так великолепно контролировать свои эмоции.

— Тогда… Можно мне войти? — спросил он.

— Конечно, проходи. Только… Признаться, я не совсем понимаю цель твоего визита…

Кэтрин подумала о его жене и по-женски посочувствовала ей. Наверняка этот любвеобильный красавчик никому не сообщил, куда направляется.

— Сегодня опять работаешь не с утра? — полюбопытствовал Бернард.

— Опять, — немногословно ответила Кэтрин.

— И чем же ты занимаешься? Надеюсь, это не секрет? — Он вопросительно приподнял широкую черную бровь.

— Не секрет. Я — фотомодель.

В темно-серых глазах Бернарда отразился неподдельный интерес.

— Послушай, Бернард, я ума не приложу, зачем ты пришел? — Кэтрин пожала плечами. — Хочешь спросить у меня о том, по какой дороге удобнее ездить в банк или супермаркет?

— Вовсе не об этом, — пробормотал тот.

Кэтрин непонимающе развела руками.

— Неужели тебе кажется, что нам не о чем говорить? — спросил он.

Кэтрин усмехнулась.

— Что ты имеешь в виду?

— Перестань прикидываться глупым ребенком, прошу тебя, Кэтрин! — воскликнул Бернард. — По-моему, в отношениях между нами осталось много неопределенного. Предлагаешь вычеркнуть наше совместное прошлое из памяти и общаться друг с другом подобно милым соседям?

— А почему бы и нет? — Кэтрин удивленно пожала плечами.

— Да у нас это все равно не получится!

— Хорошо, давай поговорим, — уже более миролюбиво предложила Кэтрин. — Но прежде сними пальто. Пройдем куда-нибудь, хотя бы в кухню.

— Спасибо… — пробормотал Бернард.

От его одежды шел едва уловимый запах одеколона, и Кэтрин даже почувствовала легкое головокружение, вешая пальто в шкаф.

Бернард не знал точно, как ему себя вести.

Кэтрин держалась с ним холодно, но его не покидало странное ощущение, что ее сдержанность лишь напускная.

Фотомодель!.. — подумал он несколько смущенно. Должно быть, у нее теперь совсем иная жизнь: толпы поклонников, бриллианты, поездки по всему миру… Хотя ухажеров у нее всегда была масса. Важно другое, — есть ли среди них кто-нибудь, к кому она относится так же, как когда-то ко мне?

Шепчет ли она другому мужчине, что сходит по нему с ума, растворяется в нем без остатка?

Кэтрин приподнялась на цыпочки, чтобы закрыть антресоль стенного шкафа, и подол ее и без того короткого платья подпрыгнул вверх.

Бернард обожал ее ноги. Это были самые длинные и стройные женские ноги, какие ему доводилось видеть. Сейчас они стали чуточку полнее, но от этого сделались лишь более красивыми.

По телу Бернарда пробежала волнующая дрожь, и в голову против его воли полезли не самые приятные воспоминания.

Они познакомились с Кэтрин в Санта-Монике. В то время она гостила у подруги и подрабатывала официанткой в кафе на самом берегу океана.

По мнению Бернарда, большинство из обитавших в этом заведении мужчин появлялись там ежедневно именно из-за нее. Они смотрели на юную Кэтрин с вожделением и восторгом. А она красовалась перед ними в самых смелых нарядах. Малюсенькие платьица и костюмчики состояли буквально из двух полосок ткани — юбки и топа. Именно в такие одежды она любила наряжаться.

Ее стройная тонкая фигурка отличалась от телосложения остальных женщин странным и невероятно привлекательным сочетанием детской инфантильности и многообещающей женственности — неподражаемым изяществом линий, а еще удивительной пропорциональностью. Тело Кэтрин, покрытое ровным золотистым загаром, было плотным и упругим.

Все в ней казалось завораживающим — и ясный бесхитростный взгляд, и мальчишеская веселость, и смелая манера вести себя, и умение с большим достоинством общаться с кем бы то ни было.

До некоторых пор Бернарда распирало от гордости.

Эта девушка — моя! — думал тогда он, наблюдая за дефилирующей между столиками Кэтрин и за мужчинами, провожающими ее восхищенными взглядами.

Все закончилось внезапно и весьма неприглядно. Она обманула его, предала, бросившись в объятия другого. Бернард видел это собственными глазами, когда проходил мимо дома, который сдавали приезжим.

Тот парень с широченной грудью, начинающий актеришка из Голливуда, уже спал, сидя на широкой скамейке, насладившись бурной любовью с Кэтрин. Она пристроилась рядом, положив голову ему на колени, бесстыдно вытянув обнаженные ноги, и спокойно дремала. Ее узкое платье с пуговицами спереди было наполовину расстегнуто, а ярко-лиловые сандалии валялись на бетонной дорожке внизу.

В тот момент Бернарду показалось, что весь свет сошел с ума. Что продолжать жить не имеет и малейшего смысла, что со столь вопиющей несправедливостью он никогда не сможет смириться.

Ему хотелось подбежать к скамейке, на которой каких-нибудь полчаса назад Кэтрин стонала от блаженства, подаренного новым кавалером, и разбить ее в щепки. Хотелось собственными руками придушить неверную подругу и красавца, соблазнившего ее. Хотелось орать, бушевать и рушить все на своем пути…

К счастью, ему хватило тогда мудрости и выдержки не натворить глупостей. Он просто отправился к другу, и они вместе до самого утра заливали его горе виски…

Кэтрин повернулась к Бернарду и вопросительно взглянула на него. Он, поняв, что, углубившись в воспоминания, выглядит несколько странновато, отогнал от себя тягостные мысли.

— Я собиралась позавтракать. Составишь мне компанию? — по-деловому бесстрастно спросила Кэтрин.

Бернард удивился тому, как разительно человека меняет время! Если не внешне, то внутренне. Теперь перед ним стояла не взбалмошная девочка, способная на самые невообразимые безумства, особенно в постели, а строгая женщина с холодным взглядом и спокойным голосом…

— Признаться, я уже позавтракал… — пробормотал он.

— Тогда просто выпьем кофе. От кофе ты, надеюсь, не откажешься?

— От кофе не откажусь. — Бернард улыбнулся.

Кэтрин жестом показала ему, где находится кухня, и уверенно зашагала вперед.

Каждое ее движение, каждый шаг и каждое покачивание бедер при ходьбе очаровывали его с той же силой, что и раньше. Бернард не мог не любоваться ею, он даже не пытался скрыть своего восторга.

Кэтрин сварила кофе, достала из холодильника шоколадный крем, намазала им тонкие ломтики хлеба, положила их на тарелку и поставила на стол.

— Кофе будешь пить без сливок? — спросила она.

Губы Бернарда расплылись в довольной улыбке.

— Ты помнишь, что я не люблю добавлять в кофе сливки… — протяжно и задумчиво пробормотал он и сел за стол у большого окна, разрисованного внизу морозом.

Кэтрин ухмыльнулась.

— Просто я сама всегда пью кофе, не добавляя ни молока, ни сливок, ни даже сахара!

Она достала из буфета две красивые фарфоровые чашечки с блюдцами, изо всех сил пытаясь выглядеть невозмутимой. Но рука предательски дрогнула, и посуда негромко звякнула.

Чувствует ли он, что со мной творится? — размышляла она, разливая кофе.

Их встреча представлялась ей на протяжении долгих лет совершенно по-разному. Это должно было произойти или опять в Калифорнии, или же на далеких островах или даже в каких-то нереальных, чудесных мирах. Она каждый раз с грустью думала, что все это лишь мечты, которым не суждено сбыться.

Но вот эта встреча состоялась. Вовсе не на нежных песках, не в лучах ласкового южного солнца, а в зимнем Нью-Йорке, холодном, белом от снега.

Она, естественно, помнила, что Бернард не добавляет в кофе сливки. В ее памяти жило все, что было связано с ним, каждая незначительная мелочь. Временами это казалось ей просто ненормальным.

Нельзя зацикливаться на человеке, с которым тебя связывает лишь непродолжительный роман, давно оставшийся в прошлом, твердила себе она, недоумевая и даже злясь. Но все оставалось по-прежнему.

— Пожалуйста, — сказала она, придвигая Бернарду чашку и садясь за стол напротив него.

— Спасибо.

Интересно, что еще Кэтрин помнит обо мне, размышлял он, неотрывно глядя на нее. И что думает по поводу того своего бесстыдного поступка?.. Мучает ли ее совесть? Хотя бы немного…

В нем до сих пор жила боль. Боль от предательства.

К сожалению, оно было не единственным в его жизни. Еще один удар в спину нанесла ему спустя два года Барбара, его жена. Но тут была несколько другая ситуация. С первых дней их совместной жизни он отлично осознавал, что не сможет стать для нее хорошим мужем, поскольку женился на ней не по любви, а из чувства долга перед родителями…

Кэтрин съела кусочек хлеба с кремом и печально вздохнула.

— Больше мне нельзя. Нам положено соблюдать диету. — Она рассмеялась и поднялась, чтобы налить себе еще кофе. — Потому-то частенько я просто умираю с голоду!

Бернард окинул восторженным взглядом ее совершенную фигуру. Интересно, неужели лишний кусок хлеба мог бы мгновенно испортить эту тонкую талию? — подумалось вдруг ему. — Ведь над такой прелестью ничто не властно… Разве что время.

Она повернулась и, поймав на себе его взгляд, нахмурилась.

— Тебе не кажется, что ты пялишься на меня слишком уж откровенно?

Бернард фыркнул.

— И намерен продолжать это делать и дальше. Неужели ты забыла об этой моей особенности?

Кэтрин покачала головой и ничего не ответила.

Она, естественно, помнила это его неподражаемое качество — открыто любоваться всем, что ему нравится. Бернард заглядывался не только на нее, но и подолгу не мог оторвать глаз от бесконечной глади любимого им океана, от багряных закатов и диска солнца, встающего из-за горизонта на рассвете, от плещущихся в воде детишек, от капель росы на лепестках цветов поутру…

Кэтрин любила в нем это умение видеть прекрасное, умение ценить красоту и наслаждаться ею.

— К тому же я уверен, что ты давно привыкла к подобным взглядам мужчин, — добавил Бернард.

— Далеко не все разглядывают меня так беспардонно! — Кэтрин гордо приподняла подбородок.

— Ты замужем? — еще более нахально осведомился Бернард.

— Была. Но сейчас в разводе, — нехотя ответила Кэтрин и, усевшись на свое место, сделала глоток кофе.

Она знала, что он подумал сейчас о ней. Мол, ветреница, ну или что-нибудь в этом роде. В былые времена ей приходилось выслушивать от него длиннющие речи о том, что семья должна быть крепкой, а жена — целомудренной и верной…

— А дети у тебя есть?

Похоже, Бернард хотел узнать все и сразу.

— Нет. — Кэтрин сделала еще один глоток. — А у тебя? Есть еще кто-нибудь, кроме Робина?

— Нет, только он один.

— А твоя жена знает о том, что ты у меня? Или ты собираешься все рассказать ей о нас?

— О нас? — Бернард усмехнулся. — Что же я рассказал бы ей «о нас»? Что мы с тобой были любовниками до тех пор, пока ты не нашла себе друга поинтереснее? — с горечью в голосе спросил он.

Кэтрин застыла в недоумении.

Во-первых, для нее не существовало мужчин, «интереснее» Бернарда. Он был ее первой любовью, первым любовником, и никто другой после него не шел с ним ни в какое сравнение.

Только Бернард — Тарлингтон, а позднее лишь воспоминания о нем пробуждали в ней настоящий вулкан страстей. Его ласками она никогда не могла насытиться. И по сей день мечтала хотя бы еще разок очутиться в его жарких объятиях.

В тот день, когда они расстались, Бернард не захотел ее выслушать. Наверное, все эти годы он считал, что она предательница, что променяла его на другого из желания испробовать что-нибудь новенькое.

— Ответь мне на один вопрос… — тихо и как-то зловеще произнес Бернард, подаваясь вперед. — Теперь, когда с той проклятой ночи прошло столько времени, мне будет не так больно это слышать… Тот парень оказался лучше меня? Я имею в виду, в постели…

Щеки Кэтрин вспыхнули.

— Понятия не имею! — отрезала она.

Бернард издал странный звук, похожий на приглушенный стон.

— Не смеши меня, Кэтрин! Я сам все видел! Как ты лежала на скамейке, склонив голову на его колени! Мужчина и женщина, между которыми происходит подобное, не могут не быть любовниками.

— Но я никогда не спала со Стивеном! — с чувством заявила Кэтрин.

Он должен узнать правду, пусть со столь огромным опозданием, решила она и воскликнула:

— Стивен всего лишь пытался утешить меня в ту ночь.

Бернард злобно расхохотался.

— Представляю себе, каких утех ты от него потребовала! С твоей-то неуемной любовью к сексу.

Кэтрин вскочила и с шумом поставила чашку, которую держала в руке, на блюдце, едва не разбив его.

— Ты чудовищно заблуждаешься! — возмущенно заорала она. — Стивен действительно всего лишь утешал меня. Так на его месте поступил бы любой нормальный человек, и мужчина, и женщина! Да будет тебе известно, что именно в тот день я узнала о существовании твоей Барбары!

Как выяснилось тогда, эта девушка была у него давно. Она тоже жила в Лос-Анджелесе и училась в каком-то университете. Бернард же в разговорах с Кэтрин никогда не упоминал о ней, однако втихаря бессовестно крутил с ней роман.

Те ощущения, которые она испытала, услышав от друзей о Барбаре, были самым страшным из того, что ей довелось пережить.

Гнев, обида, отчаяние и нестерпимая душевная боль давили на нее, жгли сердце. Она чувствовала себя обманутой и несчастной, проклинала тот день, когда познакомилась с Бернардом, и не желала продолжать жить.

Ее поддерживали друзья и подруги. Только благодаря им, Кэтрин не натворила тогда глупостей. Немного придя в себя, она уволилась с работы и вернулась в родной Нью-Йорк, к родителям.

— Чем же закончились ваши отношения с Барбарой? — спросила Кэтрин, решив, что сейчас она должна выяснить все до конца.

— Свадьбой, — ответил Бернард.

У нее неприятно кольнуло сердце.

Нет-нет, ответ Бернарда не явился для нее неожиданностью. И все же на протяжении всего этого времени она тайно надеялась, что рассказанное ей друзьями — какая-то ошибка или чья-то выдумка.

Не одну ночь провела она без сна, терзаясь размышлениями. Может, она что-то неправильно поняла? Может, слишком поспешила с выводами?

Теперь Кэтрин точно знала, что напрасно изводила себя. И от этого на душе было так ужасно, что хотелось громко реветь.

Но ей удавалось держать себя в руках.

— Иди домой, — тихо и устало пробормотала она, опускаясь на стул. — Пожалуйста, уходи отсюда. К сыну, к жене…

— Жены у меня давно нет, — произнес Бернард, отвернувшись к окну. — Барбара живет во Франции со своим новым мужем и двумя дочерьми. Робин периодически навещает их.

Кэтрин ахнула.

— Извини… Я ведь ничего не знала…

— Не извиняйся. Признаюсь, я не сильно переживал из-за ее ухода, поскольку к тому моменту был уже многому научен.

Бернард тихо и мрачно рассмеялся. Потом повернулся к Кэтрин, вновь окинул ее внимательным взглядом и почувствовал сильный прилив желания. Ему вдруг до жути захотелось прижаться к ее упругой теплой груди и забыть обо всех невзгодах и переживаниях.

— Сколько лет Робину? — поинтересовалась Кэтрин.

— Четырнадцать, — ответил Бернард.

Теперь она могла точно определить, когда именно его сын появился на свет.

— Значит, ты женился на Барбаре сразу после расставания со мной?

Бернард молчал.

— Конечно, так оно и было, — пробормотала Кэтрин, нервно барабаня пальцами по столу. — Скажи мне, только честно, ты спал с Барбарой в тот период, когда встречался со мной?

В серых глазах Бернарда появились колючие льдинки.

— Естественно, нет! — взорвался он. — Барбара вышла за меня замуж девственницей.

Девственницей! И как Кэтрин не подумала об этом? Ведь Бернард был приверженцем старых строгих правил. И сейчас, говоря о девственности Барбары, он наверняка желал причинить Кэтрин боль.

У него это получилось…

Хотя, если быть честной до конца, она никогда не сожалела о том, что потеряла эту драгоценность в восемнадцать лет, то есть задолго до замужества.

— Итак, ты до сих пор не сообщил мне, зачем пожаловал, — строго и холодно заметила она. — И не рассказал о том, как так вышло, что теперь ты живешь со мной по соседству.

Бернард рассмеялся.

— Уж не думаешь ли ты, что я следил за тобой и намеренно поселился в этом доме? — Он махнул рукой туда, где сквозь окно виднелась стена соседнего коттеджа.

Действительно, подумала Кэтрин, поняв вдруг, что сделала очень глупый намек.

— Значит, это просто ужасное совпадение… — протянула она, глядя в пустоту.

Ужасное? В настоящий момент это совпадение вовсе не казалось Бернарду ужасным. Скорее, наоборот. Он был рад, что вновь встретил женщину, лучше и темпераментнее которой не знавал никогда в жизни.

Он задумчиво провел пальцем по краю чашки. В ней все еще чернел нетронутый им кофе.

— Я пробуду в Нью-Йорке всего пару недель. Это связано с учебой Робина. Он планирует посвятить себя математике и уже активно принимает участие в олимпиадах и конкурсах.

Пара недель… Кэтрин углубилась в размышления. Каким непродолжительным и на этот раз будет мое горькое счастье, с грустью подумала она. Хотя… судьба могла не дарить мне и этого. Следует пореже видеть Бернарда. Так я легче переживу его повторное исчезновение из моей жизни.

— Полагаю, нам стоит поговорить о том, как сосуществовать рядом на протяжении этих двух недель, — максимально спокойным тоном, на какой только была способна, сказала она.

Бернард усмехнулся.

— У тебя есть какие-нибудь предложения? — В его глазах запрыгали искорки.

— А у тебя? — спросила Кэтрин.

— Я считаю, что не надо ничего специально придумывать, а следует жить так, как живут все остальные соседи.

— То есть по возможности избегать встреч друг с другом?

Он рассмеялся.

— Неужели в Нью-Йорке так «обожают» соседей? Мне кажется, что неплохо было бы ходить друг к другу в гости, разговаривать о погоде. Иногда даже сплетничать.

Кэтрин приподняла подбородок. Эта беседа начинала действовать ей на нервы. Главным образом потому, что она не понимала, к чему клонит Бернард. То ли он просто дразнит ее, то ли на что-то провоцирует, то ли откровенно издевается…

Бернард обожал, когда Кэтрин так вскидывала голову. При этом нижняя губа ее чуть выдавалась вперед, и ему ужасно хотелось прижаться к ее рту.

Что будет, если я попытаюсь это сделать? — подумал он. — Как она отреагирует? Ответит ли на мой поцелуй или начнет сопротивляться?

— Я задала тебе вопрос вполне серьезно, — отчеканила Кэтрин каждое слово. — И надеялась услышать на него нормальный ответ.

Бернард улыбнулся.

Было нечто странное в этой его улыбке. Что-то новое, незнакомое Кэтрин ранее. Чему удивляться — мимика меняется с возрастом, решила она. Мы давно повзрослели и смотрим на мир совсем не так, как прежде…

— И к тому же… Я приду на твою вечеринку, Кэтрин, — спокойно заявил Бернард.

— Что? — Лицо Кэтрин вытянулось.

— Ты ведь намереваешься устроить вечеринку, — невозмутимо добавил он.

В прозрачных глазах Кэтрин отразился настоящий испуг. Она пыталась понять, откуда Бернарду стало известно о намечаемом ею мероприятии, и не могла.

Бернард с интересом следил за ее лицом, потом расхохотался и, решив, что достаточно ее помучил, пояснил:

— Ты же сама прислала нам приглашение. В большом желтом конверте с надписью «Новым жильцам».

— Ах, да! — Кэтрин с облегчением вздохнула. — Еще немного, и я уже не сомневалась бы, что сошла с ума.

Она побросала письма в почтовые ящики всех соседей, проживавших на одной с ней улице, еще позавчера вечером. Коттедж рядом пустовал, но она слышала, что новые жильцы появятся в нем со дня на день. Поэтому не обошла и его стороной, хотя сделала это больше ради забавы.

— Значит, скоро опять жди меня в гости! — объявил Бернард.

Кэтрин покачала головой.

— Понимаешь, я приглашаю на вечеринки всех своих соседей. На всякий случай. Часто наши развлечения бывают очень шумными.

— Весьма многообещающе, — заметил Бернард.

Кэтрин фыркнула.

— Тебе вовсе не обязательно приходить. Вернее…

— Как это так? — перебил ее он, возмущенно хмуря брови. — Ты меня пригласила, и я уже настроен повеселиться. У меня здесь практически нет знакомых. Твоя вечеринка очень кстати.

Кэтрин громко засопела, обдумывая ситуацию, в которую попала по собственной неосмотрительности. Заранее приглашать в дом людей, даже не зная, кто они, — такое только ей могло прийти в голову!

— Ладно, — медленно произнесла она. — Если ты настаиваешь… Конечно, приходи. Мне будет даже интересно взглянуть на то, как ты станешь развлекаться с моими подругами. А теперь, извини, но я попрошу тебя удалиться. — Она взглянула на часы. — У меня сегодня масса дел.

Однако Бернард не двинулся с места. Кэтрин решительно поднялась со стула и направилась к двери.

Ему не оставалось ничего другого, как последовать за ней. Ладно, подумал он. Поцелуй подождет.

3

Закрыв дверь за Бернардом, Кэтрин, поддавшись внутреннему порыву, решила сделать то, чего не делала на протяжении долгого времени. Она поднялась на чердак и достала из старого комода обшарпанный кожаный портфель. В нем хранилось множество вещей, которые кто-то другой легко бы отправил в мусорный бак. Для нее же каждый предмет из портфеля представлял собой огромную ценность.

Среди ее сокровищ была коробка из-под конфет «Нежность» с удивительно красивой картинкой наверху — плывущей по озерной глади парой лебедей, а также сплетенный из бисера браслет и пожелтевший конверт с открытками.

Кэтрин брала в руки дорогие сердцу вещицы, и в ее памяти с необыкновенной отчетливостью воскресал тот или иной эпизод из прошлого.

На самом дне портфеля в небольшой бархатной коробочке, запыленной и потертой, лежало то, ради чего она пришла сюда: ветхая черно-белая фотография.

С карточки на нее смотрели двое, навеки запечатленные юными и счастливыми — она и Бернард. За их спинами блестел залитый лучами яркого солнца бескрайний океан. Кэтрин показалось, она даже слышит умиротворяющий плеск серо-зеленых волн и чувствует, как соленый бриз ласкает ее кожу. Пристально вглядевшись в сияющее лицо Бернарда, Кэтрин перенеслась в незабываемые, давно минувшие времена.

Ей было всего восемнадцать, когда Джойс, ее подруга, год назад переехавшая в Лос-Анджелес, позвонила ей оттуда где-то в начале июля и пригласила к себе.

Джойс была на два года старше Кэтрин, ее дядя снимался в голливудских вестернах. Он играл небольшие роли, но никогда не терял надежды в один прекрасный день добиться всемирной известности. Именно он подал племяннице идею переехать в Калифорнию, и та, будучи натурой смелой и решительной, недолго думая, распрощалась с Нью-Йорком.

Однако вскоре все мечты Джойс о кинематографическом триумфе распались как карточный домик. Лос-Анджелес кишел хорошенькими девицами, мечтавшими о славе и красивой актерской жизни.

Работницы магазинов, ресторанов и кафе терпеливо ждали, что когда-то и их наконец-то разглядит какой-нибудь режиссер. И старательно следили за своими прическами, лицами и одеждами, стремясь всегда быть готовыми к встрече с удачей.

Кэтрин приняла приглашение подруги незамедлительно. И, получив разрешение родителей и деньги на билет, с радостью отправилась на поезде через всю Америку в далекий звездный Лос-Анджелес.

Нет, она не тешила себя глупыми надеждами «сделаться» звездой. Просто хотела погреться на солнце, полюбоваться на иллюзорный голливудский рай, а еще почувствовать себя свободной и независимой.

Джойс снимала две комнатки в небольшом бунгало в восточной части Лос-Анджелеса.

Уже на третий день Кэтрин устроилась работать официанткой в кафе под открытым небом на берегу океана.

Рассекать пространство перед толпой посетителей в коротеньких платьях и ярких бикини доставляло ей немалое удовольствие, но на различные предложения мужчин она всегда отвечала категорическим отказом. До тех пор, пока не повстречала Бернарда. Красивый и смелый, он ворвался в ее жизнь подобно урагану.

Она влюбилась в него в то самое мгновение, когда впервые увидела. Ей было непонятно, как такое могло случиться? Хотя это не имело особого значения.

Их знакомство произошло вечером, когда на землю опускались синие сумерки. Желающих искупаться на побережье уже почти не было, зато в кафе сидело немало посетителей, в основном — постояльцы. Они тянули из запотевших стаканов пиво и прохладную минеральную воду, шумно и эмоционально о чем-то разглагольствуя.

Бернард появился в кафе один. Степенный и великолепно сложенный, он сразу привлек к себе внимание Кэтрин.

Там, в далеком шумном Лос-Анджелесе, было много красивых мужчин. Но Бернард резко выделялся из толпы. Дело было даже не в его сногсшибательной внешности, а в манере держаться и в выражении глаз. Он смотрел на окружающих с необычной для молодого человека мудростью и вниманием.

Хотя, увидев впервые Кэтрин, он окинул ее заинтересованным, но довольно коротким взглядом. Естественно, она ему понравилась. Все мужчины в кафе были от нее без ума и не скрывали этого.

— Кто этот парень? — поинтересовалась Кэтрин у Виолетты, подружки охранника Джона, постоянно крутившейся возле своего возлюбленного и не спускавшей с него глаз.

— Кто? Вон тот, с потрясающими губами? — Виолетта суетно оглянулась, чтобы проверить, не слышит ли ее слов Джон. И продолжила, понизив голос: — Это Бернард Тарлингтон. Приходит сюда частенько. Ты ему приглянулась, это я сразу заметила!

Кэтрин фыркнула.

— У меня такое впечатление, что он — неприступная скала. И женщин у него, наверное, уйма…

Виолетта лишь звонко рассмеялась ей в ответ.

В этот же вечер, двумя часами позднее Кэтрин уже гуляла с Бернардом по теплому пляжу. А ночью они впервые были близки…

— До меня ты ни с кем никогда не занималась любовью… — растерянно прошептал Бернард, когда его дыхание немного пришло в норму.

Кэтрин улыбнулась в ночи.

— Угадал. Ты — мой первый любовник.

Бернард никак не ожидал, что столь красивая и раскрепощенная девушка, как Кэтрин, окажется девственницей.

Вообще-то он придерживался патриархальных понятий: считал, что мужчина имеет полное право вступать в половую связь с понравившейся ему женщиной в любой момент, когда ему этого захочется. Однако представительницы прекрасного пола обязаны хранить девственность до вступления в брак. А выйдя замуж, должны вообще забыть о существовании других мужчин и смотреть лишь на мужа.

Женщины, с которыми он общался, никак не подходили для роли его супруги, потому что все они так же свободно, как и он сам, выбирали себе партнеров по сексу.

Кэтрин отличалась от всех остальных его подружек. Во-первых, потому что до него не знавала мужчин, во-вторых, она в постели была сказочно-знойной и на удивление изобретательной.

Они занимались любовью подолгу и в совершенно разных местах: то в объятиях ласковых морских волн, то в номерах отелей и, конечно, на песчаных пляжах.

Им было очень хорошо вдвоем.

Бернард любил природу и мог часами рассуждать о ней.

Кэтрин слушала его внимательно, чутко улавливая каждую мелочь.

— Он просто прелесть, Джойс! — восторженно делилась Кэтрин впечатлениями о красавце-любовнике со своей подругой. — Я обязательно познакомлю тебя с ним. Интересно, что ты скажешь, когда узнаешь его поближе?

Знакомство состоялось на вечеринке у Виолетты и Джона, шумной и многолюдной.

В коттедже, где они снимали несколько крохотных комнаток, собралась в тот вечер весьма разношерстная компания. Были здесь молоденькие актеры и актрисы, журналисты, просто какие-то там отдыхающие… Заявились и откровенные лодыри Джонатан и Фредди — закадычные друзья, на протяжении нескольких месяцев слоняющиеся без дела и норовящие перекусить и развлечься за чужой счет. Над ними посмеивались, но беззлобно. Оба парня обладали редким чувством юмора и, несомненно, являлись душой компании.

Джойс на вечеринку опоздала, потому что работала в этот день во вторую смену. Она появилась у Виолеты и Джона в тот момент, когда половина гостей уже веселились на улице, за коттеджем.

Кто-то плескался в небольшом бассейне, подсвеченном изнутри, кто-то пел песни.

Народ в Лос-Анджелесе отличается особой общительностью. Через пятнадцать минут три десятка незнакомых людей, собравшихся в одном месте, могут запросто стать душевными приятелями.

Джойс влилась в компанию легко и весело. Через каких-нибудь полчаса она уже сталкивала в бассейн Фредди, заразительно хохоча.

Друг Кэтрин ей, естественно, понравился.

— Если бы он не был с тобой, я приложила бы максимум усилий, чтобы сделать его своим, — шепнула она подруге, улучив минутку.

— Даже не мечтай о нем! — шутливо-строгим тоном воскликнула Кэтрин и пригрозила Джойс пальцем.

Бернард не отступал от нее ни на шаг. А устав от шума и суеты, шепнул ей на ухо:

— Давай сбежим отсюда?

— С удовольствием, — тоже шепотом ответила Кэтрин.

По прошествии двух недель Кэтрин уже не мыслила жизни без Бернарда, хотя прекрасно понимала, что их отношения — всего лишь развлечение. Виолетта все чаще смотрела на нее как-то странно, как будто желала в чем-то посочувствовать ей.

— Не очень-то увлекайся этим Бернардом, — осторожно завела она разговор как-то вечером, пока тот не появился в кафе. — Вряд ли он намеревается предложить тебе что-то надежное и постоянное…

Кэтрин беспечно улыбнулась.

— Не волнуйся за меня. Я все прекрасно понимаю. Сейчас у меня каникулы, и мне хотелось бы провести их с наслаждением.

Она действительно сознавала, что не должна надеяться на что-то серьезное. Бернард открыто восхищался ее красотой и веселым нравом. И с огромной охотой занимался с ней любовью. Но никогда не заговаривал о совместном будущем, а тем более о браке.

Кэтрин убеждала себя в том, что ее это нисколько не волнует, и старалась смаковать каждое мгновение, проведенное с ним.

Но воображение против ее воли настойчиво рисовало ей чудесные картинки: как они вдвоем с Бернардом идут к алтарю, как едут на экзотические острова, чтобы провести там медовый месяц…

Дурочка! — смеялась она над собой. Во-первых, для замужества ты еще слишком молода. Во-вторых, об этом Бернард даже не заводит речи. В третьих, ты отлично знаешь, что не угодна его родителям…

Она не понимала, почему мать Бернарда проходит мимо нее с каменным лицом. Они встречались несколько раз в торговом центре.

Миссис Тарлингтон обладала весьма привлекательной внешностью. Наверняка в молодости была даже красавицей. Ухоженная и всегда одетая со вкусом, она выглядела сдержанно и строго.

Кэтрин не знала, откуда миссис Тарлингтон стало известно о ее существовании. Бернард не знакомил их. Но, встречаясь с ней в торговых залах супермаркета, его мать всем своим видом давала Кэтрин понять, что настроена по отношению к ней враждебно.

Дважды Кэтрин видела ее не одну, а в компании с прехорошенькой длинноволосой девушкой с темными круглыми очень выразительными глазами. Черные локоны спадали ей на спину блестящим каскадом. Она многозначительно смотрела на Кэтрин и как будто в чем-то упрекала ее.

— Кто та девушка, которая была сегодня с твоей матерью? — поинтересовалась Кэтрин у Бернарда после того, как увидела черноволосую незнакомку впервые.

Бернард ответил не сразу. Некоторое время долго над чем-то размышлял. Может, подбирал нужные слова или обдумывал, следует ли ему лгать.

— Она… Просто мамина знакомая.

Было что-то настораживающее в его тоне, но Кэтрин решила, что не должна концентрировать на этом свое внимание…

Стивен поселился в расположенном недалеко от кафе коттедже как раз за полторы недели до той жуткой ночи. Синеглазый, высокий и мускулистый, он был очень привлекательным и мужественным. Потому-то и получил роль, правда, далеко не главную, в снимавшейся в тот момент в Голливуде комедии.

С самого первого дня знакомства с Кэтрин он серьезно увлекся ею. И не пытался это скрывать.

Несколько раз он приходил в кафе перед съемками, где-то около десяти утра, когда народу было совсем мало. И с легкостью заводил с Кэтрин разговор. Они болтали о происходивших в мире событиях, о музыке и литературе, а также о вещах приземленных — любимых лакомствах и проблемах молодежи.

Кэтрин сразу дала Стивену понять, что ее сердце принадлежит другому и она не сможет ответить на его чувства взаимностью.

Стивен даже не пытался настаивать. Он больше никогда не заговаривал с ней о свиданиях и не предлагал совместные походы в кино. Порой Кэтрин даже жалела, что влюблена не в него.

Однажды в воскресенье, которое обещало быть интересным и незабываемым, Бернард позвонил ей и сообщил, что у него изменились планы.

— Но мы так ждали с тобой этого дня! — воскликнула Кэтрин ничего не понимая.

Сегодня у них обоих был выходной, и они собирались целый день провести вместе.

Бернард давно рассказывал Кэтрин об отдаленной бухточке, его любимом с самого детства месте. Там, говорил он, потрясающе красиво. А главное — тихо и безлюдно, и можно заниматься любовью хоть круглые сутки!

Именно сегодня они намеревались поехать туда вдвоем.

— Пойми меня правильно, Кэтрин… Я должен присутствовать на устраиваемом мамой празднике. О том, что он состоится в воскресенье, я узнал лишь вчера, поздно вечером.

— Мне очень жаль, что срывается наша прогулка, — пробормотала Кэтрин. — Через две недели я уезжаю…

— Мне тоже жаль! — ответил Бернард. — Но я ничего не могу изменить. Семейные празднества — дело серьезное. Надеюсь, ты на меня не обидишься.

— Конечно, не обижусь…

Настроение Кэтрин безнадежно испортилось. Джойс предложила пойти с ней вместе на выставку молодого фотографа — одного из ее знакомых. Но Кэтрин отказалась.

— Спасибо, подружка. Но я не смогу сосредоточиться на его работах…

Она приехала в свое маленькое кафе на берегу, заказала сок и просидела за столиком, глядя на сверкающие на солнце волны, часа два.

В этот день Джон работал с трех дня. Как только Виолетта взглянула на Кэтрин, она сразу догадалась, в чем дело.

— Сегодня утром мы с Джоном проезжали по Брентвуд-Хайтс и видели, как разукрашен особняк Тарлингтонов, — сообщила она. — Наверное, семья Бернарда собирается что-то отпраздновать… Правильно?

— Я даже не знаю, что у них за торжество, — нехотя ответила Кэтрин.

— Тебя, конечно, не пригласили… — протянула Виолетта, глядя куда-то в сторону.

Кэтрин не ответила.

Часов в шесть, как обычно, в кафе появился Стивен. Он тоже сразу заметил, что Кэтрин не в духе, хотя она и старалась выглядеть веселой.

Разговор у них не клеился. Мысли Кэтрин постоянно возвращались к Бернарду и его семейству. Было ужасно больно сознавать, что она оказалась, по его мнению, недостойной права появляться в доме родителей. Терзало душу и еще что-то… Нечто неопределенное, но очень тягостное и отвратительное…

Когда солнце окрасилось в красно-оранжевые тона и приблизилось к горизонту, Кэтрин, уставшая от собственных мрачных дум и сочувственных взглядов окружающих, поднялась из-за столика и объявила:

— Пройдусь по берегу. Хочу полюбоваться закатом.

— Составить тебе компанию? — заботливо спросил Стивен.

— Нет, спасибо. — Кэтрин натянуто улыбнулась ему. — Сегодня у меня отвратительное настроение. Думаю, мне полезно побыть одной.

Отойдя на приличное расстояние от кафе, уже освещенного вечерними огоньками, Кэтрин убедилась, что за ней никто не идет, и решительно зашагала в сторону шоссе.

Через четверть часа она уже мчалась на такси, вызванном с ближайшего телефона-автомата, в направлении Брентвуд-Хайтс.

Картина, представшая перед ней, подтвердила мучившие душу подозрения.

Бернард стоял на веранде и разговаривал с черноволосой красавицей. Она смотрела на него своими темными глазами с восхищением и любовью. Кэтрин они не могли видеть из-за густых розовых кустов, росших у самой ограды.

Задыхаясь от обиды и отчаяния, она вернулась к ожидавшему ее на дороге такси и попросила отвезти ее обратно.

Стивен, Виолетта, Джон и даже Джойс, приехавшая в кафе, встретили ее встревоженными взглядами. Она прошла к столику у стойки и уселась в плетеное кресло. Ее друзья молчали.

— Что вы все так на меня уставились? — спросила Кэтрин и рассмеялась. Нервно и порывисто.

— Наверное, нам следовало рассказать тебе об этом раньше… — пробормотала Виолетта, подойдя к Кэтрин. — У Бернарда давно есть невеста… Барбара…

Кэтрин пожала плечами. В столь унизительном положении ей не приходилось бывать еще ни разу в жизни. Она не понимала, как так вышло, что за один-единственный день весь мир превратился из радостного и цветущего в бессмысленный и темный.

Джойс опустилась в кресло, стоящее рядом, и положила ладонь на похолодевшую руку Кэтрин. С другой стороны к ней подсел Стивен.

Если бы не милые заботливые друзья, она сделала бы что-нибудь непоправимое, настолько жестоким и страшным казалось ей то, о чем только что рассказала Виолетта.

— Тебе не помешает выпить, — осторожно произнес Стивен. — Совсем немного, чтобы стало полегче.

Кэтрин медленно кивнула.

В восемнадцать лет она почти не употребляла спиртного. Только слабенькое вино, и то изредка. К тому же в тот день Кэтрин почти ничего не ела и сильно нервничала. Поэтому уже после полутора бокалов коктейля она сильно захмелела.

— Ей надо как следует отдохнуть, — сказал Стивен, взял бокал из руки своей подопечной и поставил на стол. Затем помог ей подняться с кресла.

У нее заплетались ноги, и она жаловалась на кошмарную головную боль.

Посоветовавшись с друзьями, Стивен решил, что должен отвести ее к себе. До дома Джойс в душном такси она не смогла бы доехать нормально. По дороге ее непременно вырвало бы.

У Кэтрин все плыло перед глазами, а голова раскалывалась. Тошнота душила, и очень хотелось пить.

Стивен бережно довел ее до коттеджа, в котором жил, но заводить в дом побоялся, — ей полезнее было находиться на свежем воздухе.

Он ухаживал за ней, как за маленьким ребенком. Когда ее все же вырвало, сбегал за водой, умыл ей лицо, вытер его полотенцем и уложил на широкую скамейку во дворе. Потом сходил в кухню и вернулся с бокалом морса.

— Выпей это. Станет легче.

На ней было коротенькое лиловое платье и босоножки такого же цвета.

Босоножки Стивен с нее снял, а на платье расстегнул две верхние пуговицы. Кэтрин встрепенулась.

— Неужели ты думаешь, что я собираюсь воспользоваться твоей беспомощностью? — обиженно спросил он. — Я не позволю себе ничего лишнего, можешь ни о чем не переживать.

Оставлять ее одну в таком состоянии было небезопасно. Стивен снял с себя рубашку, мокрую от пота, сел на скамейку, приподнял голову Кэтрин и уложил на свои колени, повернув к себе лицом. Во-первых, в таком положении она не захлебнулась бы рвотой, если бы ей опять стало плохо, а во-вторых, он видел ее лицо и мог контролировать ситуацию.

Бернард увидел их в тот момент, когда измученный Стивен уже спал, а Кэтрин лежала в полудреме, постепенно приходя в чувства.

Она тоже его видела. Он остановился у ограды как вкопанный и на протяжении нескольких мгновений смотрел на нее, не веря собственным глазам. Потом резко повернулся и ушел прочь.

На следующий день Кэтрин проснулась в омерзительном состоянии. События предыдущего дня одно за другим стали всплывать в памяти.

Я должна поговорить с Бернардом, думала она по пути домой. Пусть он расскажет мне о своей Барбаре… Быть может, она ему вовсе не невеста… Быть может, все обстоит по-другому…

Бернард не пожелал с ней разговаривать, он был все еще в слишком подавленном состоянии после увиденного накануне.

Кэтрин не захотела унижаться и больше не звонила. А через два дня вообще уехала из Лос-Анджелеса…

Картинка на фотографии расплылась перед глазами Кэтрин, и она лишь сейчас поняла, что плачет.

Наверное, погрустить о прошлом иногда даже полезно. Главное, не смешивать его с настоящим, поспешно вытирая слезы, подумала она. В свое время ей удалось по-хорошему расстаться с мужем. Они и сейчас добрые друзья.

Значит, и с Бернардом я сумею быть доброжелательной и вежливой, как с другими соседями, решила она. Эта пытка продлится недолго, ведь он пробудет здесь всего пару недель…

4

Устроить эту вечеринку Кэтрин задумала давно. Пригласила народ, в основном людей со студии — фотографов, визажистов, фотомоделей, а также работников журналов, для которых они делали снимки.

За последние несколько лет богемная жизнь превратилась для Кэтрин в нечто естественное. Модные одежды, прически, макияж, красота и блеск драгоценных украшений, а также смена фонов, творческие идеи модельеров и директоров ателье, экспансивность фотографов — все это было близким и понятным ее пылкой натуре. Демонстрация нарядов давалась ей с удивительной легкостью. На студии ею дорожили.

От предстоящей вечеринки Кэтрин не ожидала ничего сверхъестественного. Просто планировала повеселиться с друзьями.

Внезапное появление Бернарда все изменило. Во-первых, она стала жутко нервничать. Во-вторых, передумала надевать на себя тот костюм, который купила неделю назад. Узкая бархатная юбка до колена и короткий бархатный пиджак изумрудного цвета сидели на ней восхитительно и отличались необычностью фасона. Но Кэтрин выглядела в этом наряде скорее строго, чем соблазнительно. Ей же хотелось сделать упор на последнем.

В тот день, когда Бернард сообщил, что непременно придет к ней, она решила взять какое-нибудь вечернее платье в студии. А вечером пересмотрела все, что там имелось, но так ничего и не выбрала. Поэтому на следующий день она отправилась в излюбленный магазин одежды «Плезе».

Длинное платье из мягчайшей ткани телесного цвета понравилось ей сразу же. В свете электрических ламп оно приятно поблескивало. Кэтрин надела его на себя в примерочной, подошла к зеркалу и сильно смутилась, заметив, что смотрится в нем невероятно соблазнительно. Тонкий материал плотно, словно вторая кожа, облегал ее тело, а спина ее при столь смелом фасоне оказывалась полностью открытой.

Кэтрин, давно привыкшая появляться перед толпой людей в чем угодно, в нерешительности крутилась на месте.

— Не понимаю, почему вы раздумываете, — прощебетала девушка-консультант, восторженно наблюдавшая за ней. — Платье сидит на вас просто идеально!

— А не слишком ли оно откровенное? — спросила Кэтрин. — Я собираюсь устроить вечеринку…

Девушка пожала плечами.

— Со столь потрясающей фигурой как у вас можно себе позволить даже такие вещи. Зачем же прятать такую красоту в целомудренные футляры?

Кэтрин купила платье. И все оставшееся до вечеринки время ломала голову над тем, не предпочесть ли новому наряду изумрудный костюм из бархата.

В долгожданный день она намеренно спала дольше обычного, чтобы выглядеть свежей и бодрой. А готовиться к вечернему мероприятию, назначенному на семь вечера, начала чуть ли не с утра.

Зачем я так суечусь? — вновь и вновь спрашивала она себя. Из-за Бернарда? Но я ведь решила, что буду общаться с ним, как с обычным соседом!

Даже освежающую ванну она принимала дольше, чем обычно. А вытершись махровым полотенцем, покрыла все тело увлажняющим ароматизированным кремом. Прической и нанесением вечернего макияжа Кэтрин занималась с особой тщательностью.

Туфли кремового цвета на высокой шпильке и колье с бриллиантом прекрасно подошли к ее новому платью.

До последнего момента она смотрела на свое отражение в зеркале с некоторым смущением. Но когда в дверь позвонил первый из приглашенных гостей, она с привычно спокойным видом спустилась в холл и, улыбаясь, открыла дверь.

Друзья собирались на протяжении минут двадцати. И каждый раз, спускаясь на звонок и видя, что на пороге не Бернард, Кэтрин с трудом маскировала свое глубокое разочарование.

Она принялась убеждать себя, что должна забыть о нем, что он имеет полное право передумать и вовсе не приходить к ней, что для нее это не имеет большого значения.

Вскоре дом наполнился шумом и смехом. Большинство людей были знакомы друг с другом, практически всех их объединяла общность интересов, поэтому, встретившись здесь, они сразу заводили оживленную беседу.

Раздался очередной звонок, и у Кэтрин кольнуло в сердце. Она почувствовала, что это Бернард, и оказалась права.

— Привет! Все-таки решил прийти? Что ж, очень рада тебя видеть! — Приветствие у нее получилось несколько неестественным. Слова прозвучали, как двустишье, заученное наизусть.

Вообще-то, так оно и было. Она с самого утра ломала голову над тем, что ему сказать при встрече. Остановилась на самом нейтральном варианте и несколько раз про себя повторила придуманную фразу.

Бернард переступил порог и окинул хозяйку дома восторженным взглядом. Такой он ее еще никогда не видел. Перед ним стояла не Кэтрин-подросток, а совсем другая Кэтрин, взрослая и женственная. Потрясающе красивая и соблазнительная…

В этом платье она смотрелась настолько сексуально, что ему сразу захотелось на руках унести ее из этого наполненного людьми дома куда-нибудь в уединенное местечко, сорвать с нее шикарную одежку и забыться в обжигающем порыве страсти.

Он не узнавал себя. За последние годы ему удалось научиться прекрасно владеть любым своим желанием, любой эмоцией. Кэтрин же, так неожиданно вновь повстречавшаяся на его пути, привела его в полное смятение.

— Ты выглядишь… неотразимо, — пробормотал он, еще раз оглядывая ее с головы до ног.

— Спасибо, — ответила Кэтрин, беспечно улыбаясь.

Она по-прежнему легкомысленна и беззаботна, подумал Бернард, чувствуя приступ внезапной злобы.

— Чудесное платье! Приглашенные тобой мужчины вечер напролет будут гадать, есть ли у тебя под ним что-нибудь еще, — съязвил он.

Кэтрин слегка покраснела.

— Может, снимешь пальто и пройдешь в гостиную? Меня ждут другие гости.

Ее пальцы слегка дрожали, когда она вешала в шкаф его пальто, пахнущее изысканным одеколоном и морозной свежестью. Только бы он не заметил этого! — молилась она про себя, изо всех сил пытаясь перестать нервничать.

Когда они вдвоем появились в гостиной, на них устремились взгляды всех присутствующих. Лица женщин просияли.

Кэтрин провела Бернарда к дивану, обтянутому кожей кофейного цвета, взяла с подноса два бокала шампанского и протянула один из них ему. Потом окинула внимательным взглядом своих друзей, решая, кому первому его представить.

— Я хочу угадать, с кем из моих подруг ты желал бы завести дружбу, — пробормотала она.

В этот момент Дженетта, стоявшая с Энн у окна, таинственно улыбнулась и, плавно раскачивая бедрами, приблизилась к ним.

— Привет! — пропела она и без стеснения уставилась на Бернарда. — Кэтрин познакомь меня со своим красавцем-другом. Раньше я никогда не видела его у тебя на вечеринках.

Белокурая и голубоглазая, Джен была не такой высокой, как Кэтрин, но обладала чудесной фигурой и ослепительно белой кожей.

— Это Бернард Тарлингтон. Бернард, познакомься с моей приятельницей Дженеттой.

Та откровенно строила Бернарду глазки, и Кэтрин сгорала от ревности, хотя искусно сохраняла внешнее спокойствие. Нравилось ли это ее бывшему возлюбленному или нет, она не знала. По бесстрастному выражению его глаз было трудно что-либо понять.

Он улыбнулся и пожал изящную руку Дженетты.

— Очень приятно. Вы работаете вместе?

— Нет, — поспешила ответить Кэтрин. — Мы работаем с мужем Джен, Артуром. Он визажист. — И кивнула на коренастого человека в экстравагантном костюме и пестром широком галстуке, стоявшего у стены и эмоционально рассказывавшего что-то длинному парню в очках. — Это он.

На симпатичной мордашке Дженетты мелькнула тень недовольства, но она не растерялась и тут же нанесла Кэтрин ответный удар.

— В детстве Артур жил по соседству с бывшим мужем Кэтрин, Фредди. Они давно дружат. Поэтому мы познакомились с Кэтрин задолго до того, как она устроилась работать в «Фэшн клаб». Вы знаете Фреда?

— Нет, — ответил Бернард. — Пока не знаю.

Кэтрин взяла с подноса проходившей мимо официантки еще один бокал шампанского и протянула его Бернарду вместо пустого.

— Спасибо, Кэтрин, но ты вовсе не обязана стоять возле меня весь вечер и присматривать за мной, как за младенцем. У тебя целая толпа гостей, и все ждут твоего внимания.

Кэтрин рассмеялась, пряча за смехом обиду и гнев. И отошла к группе друзей, столпившихся вокруг Энн, которая показывала какой-то фокус.

Зачем я заговорила про Артура? — размышляла она, стыдясь своего поступка. Приревновала Бернарда к Джен? Испугалась, что он станет оказывать ей знаки внимания, и поспешила сообщить ему, что она занята?

Ей было известно — на вечеринках замужние женщины любят пофлиртовать с другими мужчинами. И в случае с Дженеттой это не зашло бы далеко.

Она пыталась казаться веселой и спокойной, болтала с гостями, шутила и постоянно проверяла, хватает ли на столиках закуски. Но в душе ее творилось нечто невообразимое.

«…Ты вовсе не обязана стоять возле меня весь вечер и присматривать за мной, как за младенцем», — вновь и вновь звучали у нее в голове слова Бернарда, и она ощущала себя назойливой мухой, отогнанной от сладкого пирога.

Бернард на удивление быстро нашел общий язык со всеми ее приятелями. К середине вечеринки он увлеченно и активно принимал участие в разгоревшемся между мужчинами споре. Все обращались к нему на «ты», но разговаривали с ним с большим уважением.

Женщины то и дело поворачивались в его сторону и стреляли глазками. Здесь было много настоящих красавиц — тоже фотомоделей. Профессиональные фотомодели обязаны ухаживать за собой с особой тщательностью.

Кэтрин уже не надеялась на то, что до окончания вечеринки Бернард уделит ей внимание. Но он подошел к ней, когда веселье было в самом разгаре.

Она затрепетала от радости, но не подала вида.

— Ты неплохо устроилась в жизни, — заметил он, окидывая многозначительным взглядом просторную гостиную, обставленную довольно богато и со вкусом. — Живешь одна в большом красивом доме, устраиваешь такие приемы…

Кэтрин пожала плечами.

— Шампанское льется у тебя рекой, официанты работают отлично. Ты наняла их всего на вечер? — спросил Бернард.

Кэтрин злобно поджала губы. Он разговаривал с ней настолько циничным тоном, что ей хотелось ему попросту нахамить.

Но она держала себя в руках.

— Да, я наняла этих людей всего на один вечер. А почему это тебя так волнует?

— Мне просто любопытно знать… Откуда у тебя столько денег?

Глаза Кэтрин яростно блеснули.

— Думаешь, я не в состоянии зарабатывать себе на жизнь? — выпалила она.

Бернард усмехнулся.

— Зарабатывать можно по-разному. И женщине в этом плане гораздо проще.

От гнева в первые мгновения Кэтрин не знала, что сказать. Он вел себя непростительно нагло.

— На что ты намекаешь?

— Ни на что. Просто рассуждаю вслух. У меня есть несколько вариантов ответа на собственный вопрос. А ты упорно пытаешься его проигнорировать.

— Какие же твои варианты? — презрительно прищурив взгляд, спросила Кэтрин.

— Красивые женщины, подобные тебе, могут иметь деньги из разных источников. Например, получать их от состоятельного мужа или любовника, — медленно, словно намеренно дразня ее, произнес Бернард.

Кэтрин пренебрежительно хмыкнула.

— Наверное, Фредди отвалил тебе немало деньжат после развода, — продолжил Бернард. — Но твои вечеринки наверняка финансирует кто-нибудь другой…

— Считаешь, у меня есть тайный любовник? — процедила сквозь зубы Кэтрин.

Бернард рассмеялся.

— Именно об этом я и подумал.

— По-твоему, он — один из присутствующих здесь мужчин? Муж какой-нибудь из моих подруг?

— Не исключено. Женщины обожают интриги. И у многих из них отсутствует совесть, — спокойно сказал Бернард и ухмыльнулся.

Кэтрин хотелось влепить ему пощечину, но она не намеревалась устраивать душещипательных сцен в присутствии друзей и сотрудников. Поэтому ей оставалось лишь молча метать глазами молнии, возмущенно таращась на Бернарда.

— Почему ты так нервничаешь, Кэтрин?

— Потому что никто и никогда не говорил мне столь отвратительных вещей! Обвинять меня в меркантильности и бессовестности — крайне несправедливо! — произнесла она, слегка повышая голос и краснея от ярости. — После развода с Фредди я действительно получила приличную сумму, но не чувствую, что она досталась мне ни за что. Я много помогала своему мужу, когда он только начинал собственное дело. Мы вместе зарабатывали деньги. А все те вечеринки, которые устраиваю время от времени, я оплачиваю самостоятельно!

— Не кипятись, Кэтрин. Я высказал лишь предположение. Это всегда происходило и будет происходить в нашей жизни, — издевательски улыбаясь, сказал Бернард. — Незамужних красивых женщин часто содержат богатые мужчины, это обычное явление.

Он поставил опустошенный бокал на столик и медленно вернулся к спорщикам, до сих пор пытавшимся что-то друг другу доказать.

Кэтрин трясло от злобы.

Она продолжила развлекать гостей, но думать могла лишь о состоявшемся с Бернардом разговоре.

В половине одиннадцатого к ней подошла Джен.

— Пожалуй, мы с Артуром поедем домой. Завтра у него тяжелый день, — жеманно произнесла она. — Этот Бернард — настоящая находка. Ты заметила, как на него пялится Беатрис? А Дебора?

Кэтрин, естественно, это заметила, но еще раз окинула рассеянным взглядом присутствовавших в гостиной женщин.

Беатрис была смуглой и худенькой. За необычную дерзкую красоту в «Фэшн клаб» ее называли Раритетом.

Дебора, жгучая брюнетка, обладала огромным бюстом. Он был ненатуральным, и все об этом знали, но она гордо выпячивала его вперед и ужасно им гордилась.

Каждая из фотомоделей была хороша по-своему, ни одна из них не походила внешностью на остальных.

Томпсон, директор студии, старался принимать на работу девушек с «изюминкой».

Сейчас все эти прелестницы пребывали в каком-то странном напряжении: смеялись несколько неестественно, переглядывались, перешептывались и постоянно косились на Бернарда.

Быть может, Кэтрин сгущала краски, потому что сходила с ума от ревности.

— А кто он, твой блистательный Бернард? — полюбопытствовала Дженетта.

— Во-первых, он не мой, — отрезала Кэтрин.

— Ну, не сердись. Я вовсе не желаю с тобой ссориться! — Джен положила ладонь на руку Кэтрин.

Та улыбнулась ей, давая понять, что не злится, и несколько смущенно ответила:

— Бернард — мой давний знакомый. Он из Калифорнии.

— Я сразу подумала, что этот парень с юга. У него великолепный загар. Стоит представить его обнаженным — мурашки бегут по коже. — Она мечтательно покачала головой.

Воображение Кэтрин незамедлительно нарисовало ей голого Бернарда, и ее саму бросило в дрожь.

— Тебе следует представлять обнаженным своего Артура! — с шутливым упреком в голосе заявила она.

Дженетта рассмеялась.

— Ты же знаешь меня! Я говорю все это несерьезно! А у тебя с Бернардом… что-нибудь было?

Кэтрин неохотно кивнула.

— Странно, что ты задала мне этот вопрос только сейчас! — пробормотала она.

Молодых женщин давно связывали приятельские отношения. Они познакомились еще до того, как Кэтрин вышла замуж за Фреда. Несложно было предположить, что Джен, стоит только той увидеть свою приятельницу рядом с Бернардом, сразу догадается об их отношениях. Поэтому Кэтрин и не пыталась скрыть от нее правду.

Джен оживленно хлопнула в ладоши.

— У вас был роман?

— Да, — ответила Кэтрин. — Подростковое увлечение… По сути, глупость. А закончилась эта глупость разбитыми детскими сердцами. Знаешь, наверное, как это бывает в юности.

Дженетта выжидающе молчала. Ждала продолжения истории. Ее глаза горели.

— А в Нью-Йорке мы встретились случайно. Бернард приехал сюда с сыном на две недели и поселился в соседнем доме. Чего только ни случается в жизни! — воскликнула Кэтрин.

— И?

— Что?

— Юношеская страсть разгорелась с новой силой?

— Нет-нет, что ты! — поспешно произнесла Кэтрин. — Бернард — мой временный сосед. Не более того. Он меня больше не волнует. — Ложь ей всегда давалась с трудом, но она твердо знала: в некоторых ситуациях без невинного обмана просто не обойтись.

— Что-то не верится, — усмехнулась Дженетта и подмигнула подруге. — Желаю тебе удачи!

Кэтрин ничего не ответила.

— Пойду, заберу своего Артура. Что-то он разговорился! Завтра ему надо появиться на студии в семь утра! — озабоченно произнесла Джен и удалилась.

Через некоторое время и другие гости засобирались уходить. Кэтрин провожала всех до двери, прощалась и дружелюбно улыбалась, а сама только и думала о том, что Бернард все еще здесь.

Она уже не злилась на него за его колкости и издевательский тон. От желания, чтобы он остался на ночь, у нее мутнело в голове.

Когда все гости разошлись, Бернард медленно подошел к ней и развел руками.

— Вот и закончился твой маленький праздник.

Кэтрин молча кивнула.

— Все было чудесно. Мне понравились твои друзья. И угощение, — пробормотал он. — Спасибо.

Самой же Кэтрин совсем не понравился этот вечер. Она ожидала от него совсем другого. Особенно тяжело на душе стало в тот момент, когда Бернард надел пальто и вышел в морозную ночную тьму.

Кэтрин осталась одна.

Скинув с ног туфли на высокой шпильке, она прошлепала босыми ступнями к окну, разрисованному морозом причудливыми ветками. Ночь была тихая и лунная. Снег красиво искрился в свете фонарей. Кэтрин долго стояла у окна, прижимаясь ладонями к ледяному стеклу, тихо плача и дрожа от одиночества и обиды.

5

Проснувшись наутро, Кэтрин с трудом открыла глаза. Ее мучила страшная головная боль.

Было уже поздно, около одиннадцати. К счастью, сегодня она могла никуда не торопиться, — у нее был выходной.

Головная боль не проходила. Наверное, она возникла как следствие душевных терзаний и кошмарных сновидений. Ведь из спиртного на вчерашней вечеринке Кэтрин пила лишь шампанское, и то очень немного.

Всю ночь ей снилось нечто невообразимое: из восемнадцатилетней девочки она за секунду превращалась во взрослую женщину. Потом опять переносилась в прошлое, не успев и глазом моргнуть.

А за превращениями этими постоянно наблюдал какой-то мужчина. Его лицо было скрыто под странным покровом, но Кэтрин знала, кто он. Бернард Тарлингтон.

Бернард был невыносимо далеким, недосягаемым в ее сне, и в то же время очень близким. Настолько близким, что ей казалось, он — составная часть ее самой.

Она силилась понять, что ему от нее нужно, и не могла. И от этого страдала: — плакала, металась, рвала на себе волосы.

Два раза она в ужасе просыпалась, но, понимая, что всего лишь видела сон, вновь засыпала.

И опять страдала…

Приняв теплый душ, Кэтрин натянула на себя короткую юбку и топ, выпила холодный кофе и принялась оценивать степень понесенного за вчерашний вечер ущерба.

К счастью, на подоконниках не валялись окурки, на креслах и ковре не красовались уродливые пятна от пролитого вина, да и вся посуда была на удивление цела.

Тем не менее Кэтрин предстояло немало потрудиться, чтобы привести гостиную, кухню и холл в надлежащий вид.

Она выпила таблетку от головной боли и принялась наводить порядок в гостиной. Расставила по местам вазочки и цветочные горшки, сдвинутые и перемещенные, расправила шторы. Затем собрала опустошенные бокалы и тарелки со столиков, полок и подоконников, подмела и вымыла пол.

И, широко раскрыв форточку, чтобы хорошенько проветрить, направилась с большим подносом, нагруженным грязной посудой, в кухню.

Голова уже почти не болела, но все тело ныло от усталости и недостатка сна.

Кэтрин ненавидела мыть посуду. Этому занудному занятию она предпочла бы все, что угодно — стирку, глажку, закупку продуктов.

Но сейчас у нее не было выбора. На рабочем столе рядом с раковиной высились горы грязных бокалов, кофейных чашек, тарелок вилок, ложек и ножей.

Тяжело вздохнув, она открыла краны и принялась за дело.

Зазвонил телефон. Это была Дженетта.

— Привет, подружка! — весело воскликнула она.

— Привет, — ответила Кэтрин.

— Артур все еще в студии. Звонил мне часа два назад, сообщил, что завтра вам предстоит сниматься аж для трех журналов сразу!

Кэтрин чувствовала по тону Дженетты, что она разговаривает о журналах лишь для того, чтобы не показаться чрезмерно любопытной. Что в данную минуту ее вовсе не интересует то, что происходит в «Фэшн клаб».

— Джен, я чувствую себя отвратительно, — призналась Кэтрин. — Не заговаривай мне зубы. Говори, о чем ты хочешь меня спросить.

Та рассмеялась.

— Тебя не перехитришь!

— Хитрить ты действительно не умеешь, — согласилась Кэтрин, усмехаясь. — Но почему-то всегда пытаешься делать это.

— Ладно, буду с тобой честна: я звоню, чтобы узнать, как у тебя дела с этим Бернардом.

— Никак, — мрачно призналась Кэтрин. — Я ведь сказала тебе, что он давно меня не интересует. — Она попыталась произнести это как можно более беспечно, но вышло, наоборот, нервно и неубедительно.

— А вы чудесно смотритесь с ним… — задумчиво произнесла Дженетта. И добавила, гораздо более оптимистично:

— Знаешь, у меня такое чувство, что у вас все будет отлично! Пока, Кэтрин. Я побегу на встречу с Артуром. Мы договорились вместе пообедать.

Кэтрин положила трубку и вернулась к раковине с грязной посудой.

Действительно ли ей кажется, что у нас с Бернардом все будет отлично? — подумала она. — Или просто захотелось поддержать меня?

Послышался еще один звонок. Звонок в дверь.

Намыленный бокал выскользнул у Кэтрин из рук и плюхнулся в воду, набравшуюся в раковину.

Это он! Он! — застучало у нее в висках.

Она торопливо вытерла руки и выбежала в холл. Интуиция и на этот раз не подвела ее.

За дверью стоял Бернард с огромным букетом в руках.

Красные и розовые бутоны своими размерами достигали мужского кулака. На фоне черного пальто Бернарда и белого снега за его спиной цветы смотрелись сказочно красиво.

— Это… мне? — растерянно пробормотала Кэтрин, рассматривая букет широко раскрытыми глазами.

— Конечно, тебе, — ответил Бернард, тихо усмехаясь и протягивая ей розы.

Она приняла их с таким видом, словно никогда в жизни не получала от мужчин цветов. И еще сильнее смутилась, сознавая, что выглядит как дурочка.

Бернард смотрел на нее и думал, что уставшая, без косметики, шикарного платья и убийственных шпилек она выглядит гораздо красивее.

Вчера вечером он видел в ней недосягаемую звезду, о которой не стоит даже мечтать. Сегодня — обычную женщину, теплую, естественную, манящую.

— Можно войти? — спросил он.

— О, прости! Конечно, проходи, — пробормотала Кэтрин и с наслаждением втянула в себя аромат цветов. — Почему ты решил подарить мне розы?

— Захотел извиниться. Вчера я обидел тебя, верно? — сказал Бернард, переступая через порог и закрывая за собой дверь.

— Да! — горячо подтвердила Кэтрин, ежась от проникшего в дом холода. — Наговорил мне кучу гадостей!

— Ты простишь меня? — спросил Бернард, склоняя голову набок.

Кэтрин задумалась, вспоминая вчерашний разговор, и как бы через силу ответила:

— Прощу, но при одном условии. Если ты пообещаешь, что больше никогда в жизни не станешь намекать мне на то, что я доступная женщина. Что, не задумываясь, бросаюсь и бросалась в объятия мужчин. В том числе, в объятия Стивена. Мы с ним не были любовниками!

Вряд ли Бернард поверил ее словам. Она видела это по выражению его серых глаз. Тем не менее он медленно кивнул и произнес:

— Хорошо, Кэтрин. Обещаю, что не буду больше делать тебе подобные намеки. Не пригласишь ли меня на чашечку кофе?

— Ах, вот для чего ты принес мне цветы! Чтобы еще раз напроситься в гости! — воскликнула Кэтрин.

Бернард покачал головой.

— Нет-нет! Исключительно для того, чтобы попросить прощения за вчерашнее.

— Ладно, проходи, — пробормотала она. — Только я не смогу сидеть с тобой за столом и тоже пить кофе. Занимаюсь мытьем посуды.

— Я помогу тебе, — решительно ответил Бернард, снял пальто и сам повесил его в шкаф.

— Что? — Лицо Кэтрин резко изменилось. — Ты предлагаешь помочь мне справиться с чисто женской работой? На тебя это не слишком похоже.

— В нашем мире все перевернулось вверх дном. Мужчины занимаются теперь в том числе и женскими делами, а женщины — мужскими. Я привык к этому. — Бернард пожал плечами.

Кэтрин усмехнулась, и они вместе прошли в кухню, сквозь окно которой струились потоки света. С утра она солнца вообще не заметила. Вымытые бокалы на столе блестели так ярко и радостно, что напоминали бриллианты. Откуда-то с улицы через форточку доносились детские голоса и смех. Кэтрин буквально заслушалась ими.

На душе у нее неожиданно запели райские птицы и зацвела весна.

Она достала из шкафа большую вазу, намереваясь поставить в нее цветы.

Бернард остановился где-то прямо за ее спиной, и, ощущая его присутствие, Кэтрин так разволновалась, что не могла ясно мыслить. Поэтому до упора открутила кран с холодной водой и подставила вазу под мощную струю.

Ваза выпала из ее дрожащих рук, и вода, ударяясь о стеклянную стенку, забрызгала все вокруг.

Бернард отстранил Кэтрин от раковины, закрутил наполовину кран, набрал в чудом уцелевшую вазу воды и поставил ее на стол.

Кэтрин стояла в мокром топе, держа в руке букет и хлопая ресницами.

— Что мы будем делать вот с этим? — спросил Бернард.

— С чем? — спросила она.

Он протянул руку и коснулся ее груди, которую плотно обтянул намокший топ.

Кэтрин вздрогнула и с силой сжала все еще находящийся в руке букет. Тут же один из розовых шипов больно впился ей в палец. А через мгновение из образовавшейся ранки потекла алая струйка крови.

Бернард забрал цветы из руки Кэтрин и сунул их в вазу. Затем бережно взял ее ладонь, наклонился и принялся слизывать кровь.

Кэтрин обожгла густая волна желания. Самые невообразимые, самые яркие и радостные эмоции, какие только ей довелось когда-либо испытать, вновь окатили ее душу.

Бернард обхватил ее палец губами и начал ласкать языком.

— Что ты… делаешь? — прошептала Кэтрин, чувствуя, что голова у нее идет кругом, а ноги подкашиваются.

Мужчина выпрямился, продолжительно и страстно посмотрел ей в глаза, привлек ее к себе и поцеловал в губы.

Она горячо обняла его, затрепетала в его руках, тая, растворяясь в нем, как когда-то давным-давно. Блаженные ощущения нахлынули на нее оглушительным потоком. Ощущения, все эти долгие годы жившие в ее памяти.

Бернард уже не мог себя контролировать. Поцелуй пробудил в нем животное, неутолимое желание владеть ею, и теперь его ничто не могло остановить.

Когда-то он поклялся себе, что ни разу в жизни не прикоснется больше к Кэтрин, даже если кроме нее на земле не останется ни одной другой женщины.

А сейчас он сознавал, что проиграл самому себе. Но даже не пытался предотвратить то, что неизбежно должно было последовать.

— Сними с себя это! — шепотом скомандовал он, кивая на мокрый топ Кэтрин.

Она лишь кокетливо улыбнулась в ответ.

— Хочешь, чтобы я это сделал сам? Что ж…

Бернард рывком сорвал с нее промокшую вещицу и швырнул ее на пол.

Под топом на Кэтрин ничего не было. Ее тугая грудь красивой округлой формы показалась ему самим совершенством. Она нравилась ему и раньше, но теперь стала более полной, более женственной, и Бернард смотрел на нее так жадно, будто хотел припасть к ней навеки и забыть обо всем.

Ее соски напряглись и, казалось, умоляли его поласкать их.

— Ты хочешь меня, Кэтрин, — пробормотал он, прерывисто дыша. — Очень хочешь, я это вижу.

Кэтрин не могла скрыть своего состояния. Во-первых, она очень давно не вступала в интимные отношения с мужчиной. А если учесть, что сейчас ее обнимал самый желанный, самый страстный из них, отказываться от возможности еще хотя бы раз почувствовать неземное блаженство она не собиралась.

— Да, я хочу тебя! Ужасно хочу!

Бернард с жадностью принялся ласкать ее грудь — руками, губами, языком. Эта женщина сводила его с ума, но в то же время вызывала в нем странные чувства.

В его сердце все еще жила причиненная однажды ею боль. И он никак не мог справиться с ней.

Настораживало и другое. В отношениях с любовницами он привык ощущать себя повелителем. Более опытной стороной, наделенной большими правами.

С Кэтрин же все обстояло по-другому. Казалось, она ни в чем ему не уступает, а в проявлениях своих чувств ведет себя чуть ли не раскованнее, чем он сам.

— Хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь? Рядом с розами и недомытыми бокалами? — отрываясь от ее набухших сосков, пробормотал он.

— Н-не знаю… — задыхаясь от наслаждения, ответила Кэтрин. — Возьми меня где угодно… Лучше где-нибудь наверху…

«Наверху» — эхом отозвалось в голове Бернарда. А не остынет ли пыл Кэтрин, пока я буду нести ее туда?

Он взглянул на раскрасневшееся лицо Кэтрин, на ее приоткрытые пухлые губы, на подернутые туманной дымкой глаза и понял, что она не в состоянии остыть, поскольку возбуждена невероятно сильно.

Бернард уже готов был подхватить ее на руки и отнести в спальню, но вдруг резко передумал.

В этой спальне она развлекалась с мужем, подумалось ему, и ревность обжигающим потоком окатила душу. Нет, в спальню мы не пойдем… Может, в комнату для гостей? Черт подери! Там она наверняка принимает любовников!

Отвратительные мысли с удивительной настойчивостью донимали его, но отказаться от предстоящего блаженства он не мог. Страсть горела в нем неугасимым огнем и была готова разорвать его на части.

Заметив замешательство Бернарда, Кэтрин взглянула ему в глаза:

— Ты не хочешь нести меня наверх?

— Нет, — решительно ответил Бернард. — В гостиной… Это произойдет в гостиной…

В гостиной он опустил ее на широкий кожаный диван, прошел к окну, задернул тяжелые бархатные шторы, — ему хотелось, чтобы их окутывал полумрак, — и направился обратно, к дивану.

По пути он решительно расстегнул пуговицы на рубашке, резким движением сорвал ее с себя, раскрыл молнию на джинсах и тоже быстро и с нетерпением скинул их.

Кэтрин встретила его пылким объятием. Он принялся безудержно и жадно ласкать ее — покрывать поцелуями и покусывать плечи, грудь, шею, гладить бедра ягодицы, живот.

Кэтрин отвечала на каждое его движение. Она извивалась под шквалом долгожданных поцелуев, стонала и металась, нетерпеливо отдаваясь вожделению. А взглянув в его глаза, заметила в них нечто странное. Ей показалось, что он наблюдает за ее действиями с едва уловимым презрением.

Это ее насторожило.

— Если ты и дальше будешь так вести себя, все закончится слишком быстро… — прохрипел Бернард.

— Что ты имеешь в виду? — на выдохе спросила Кэтрин.

Он негромко рассмеялся и намотал ее рыжий локон на палец.

— Не делай вид, что не понимаешь, о чем я. Уверен, ты прекрасно знаешь, как устроены мужчины.

Кэтрин растерянно моргнула. Ей стало не по себе и захотелось вдруг немедленно прекратить эту умопомрачительную и сладостную любовную игру.

Зачем он так старательно пытается причинить мне боль? Считает, что я веду себя точно так же с любым другим мужчиной? — с горечью в сердце подумала она.

В ее памяти с невероятной отчетливостью всплыла вдруг та жуткая ночь в Калифорнии… Широкая скамейка у коттеджа Стивена, нестерпимая головная боль, душевные терзания, тошнота, нежелание жить… И осуждающий взгляд Бернарда…

— Бернард, подожди, — пробормотала она.

Но он ничего не слышал, а все более и более страстно целовал ее и гладил.

И, заглушенные накалом чувств, сомнения и тревоги Кэтрин ослабли, отойдя куда-то на второй план. А когда Бернард стянул с нее трусики, то вообще испарились.

— Войди в меня, Бернард, — прошептала она глухим задыхающимся голосом. — Возьми меня… Скорее…

Бернард погрузился в нее так стремительно, будто ждал этого момента всю свою жизнь. С каждым толчком они сливались все сильнее, становились все ближе, все неразрывнее…

А через некоторое время уже лежали в полудреме, изможденные и счастливые.

Кэтрин очнулась в тот момент, когда сон чуть было не захватил ее в свой сладкий плен.

— Бернард?

Ответа не последовало.

Она провела рукой по его мускулистой спине, приподнялась и, увидев, что он спокойно спит, позвала громче:

— Бернард!

В первые мгновения мир грез не хотел отпускать его.

— Бернард, проснись же! — Кэтрин нежно потеребила его по волосам.

Мужчина приоткрыл глаза и, вернувшись в реальность, тяжело вздохнул.

Итак, то, повторения чего он боялся все эти долгие годы и о чем одновременно не переставал мечтать, свершилось. Рядом с ним находилась Кэтрин. Они занимались любовью…

Он внимательно посмотрел на все еще разгоряченное лицо этой прекрасной женщины, в ее зеленые лучистые глаза, поблескивающие в полумраке. Да, противостоять таким чарам было просто невозможно.

Кэтрин же мучило странное ощущение. Ей казалось, что Бернард, находящийся сейчас так близко, что было слышно его дыхание, на самом деле удален от нее на тысячи миль. Вообще-то так оно и было… И, несмотря на то, что произошло между ними всего несколько минут назад, он оставался для нее по-прежнему недосягаем.

Сегодня в объятия друг друга их толкнуло мощное физическое влечение. Но кроме страсти, ничто другое пока что не связывало их.

А жаль, думала она. Как жаль! Если бы я могла навсегда удержать его рядом с собой…

— Кэтрин, — с нежностью в голосе пробормотал Бернард.

Выглядеть в его глазах заурядной женщиной, стремящейся захомутать любовника, она не желала. Поэтому, прогнав вереницу безрадостных мыслей, улыбнулась.

— Что?

— Это было потрясающе…

Странно, но Кэтрин вдруг сильно захотелось плакать. К горлу подступил ком, и почему-то стало очень жалко себя.

Но она продолжала улыбаться и сохраняла внешнее спокойствие.

— Мне тоже понравилось.

Бернард оперся локтем на диван и положил голову на ладонь, а второй рукой заботливо убрал прилипшую к повлажневшему лбу Кэтрин прядь волос.

Она на мгновение закрыла глаза. Этот его жест был настолько нежным и милым, что у нее защемило в груди.

— Итак, что нам делать дальше? — спросил Бернард, неотрывно глядя на Кэтрин.

— Ты имеешь в виду прямо сейчас?

Конечно, он говорил совсем не о настоящем моменте. И она прекрасно это понимала.

В сию секунду ему наверняка хотелось бы еще разок-другой заняться с ней любовью. По крайней мере раньше так бывало всегда.

Бернард окинул Кэтрин долгим взглядом. Он намеревался выяснить, строит ли она в отношении него какие-нибудь далеко идущие планы. А также сообщить ей о своих намерениях.

Если она, подобно многим другим женщинам, ожидала, что за их сегодняшней близостью последуют цветы, объяснения в любви и предложение руки и сердца, тогда эта встреча должна стать последней. Даже несмотря на то что он совсем не хотел расставаться с ней до отъезда из Нью-Йорка.

Вообще-то его отношения с Кэтрин не походили на отношения с любой другой его женщиной. Вероятно, потому что когда-то у них был серьезный роман. Кэтрин скорее всего запомнила его пылким и впечатлительным юношей. Только она слышала от него слова, каких он не говорил больше никому — ни до, ни после нее.

Теперь же ему предстояло объяснить ей нечто важное, а именно, что того человека, каким он был раньше, больше не существует. Тот парень, жестоко обманутый и преданный, давно превратился во взрослого расчетливого и циничного мужчину. И от него не следует ждать ничего продолжительного и серьезного.

Он коснулся пальцем кончика ее носа. Кэтрин закрыла глаза.

— Кэтрин?

Ей потребовалось совсем немного времени, буквально несколько секунд, на то, чтобы побороть вновь нахлынувший на нее приступ тоски и отчаяния. И ловко справившись с ним, она открыла глаза, провела пальцем по четко очерченному контуру губ Бернарда и взглянула на него беззаботно и томно.

— Что? — пробормотала она.

— Ты согласна быть моей любовницей?

У Кэтрин больно сжалось сердце.

— По-моему, мы только что занимались любовью… — протяжно произнесла она.

— Да, но я говорю не только о сегодняшнем дне, — ответил Бернард.

Кэтрин задумалась. Конечно, спрашивать у него о том, какой он определяет для них двоих срок, было не очень мудро. Но для того, чтобы ответить на его вопрос, ей следовало точнее знать, что у него на уме.

— Насколько я понимаю, речь идет о периоде твоего пребывания в Нью-Йорке?

Бернард прищурил взгляд.

— Естественно.

Не очень щедро! — подумала Кэтрин.

Ей предстояло решить, желает ли она быть его временной любовницей. Конечно, упустить возможность максимально насладиться счастьем, ей вовсе не хотелось. Но была ли она готова к кратковременной связи? А главное, к тому, что эта связь могла за собой повлечь: к новым страданиям, сердечной тоске?

Окинув Бернарда задумчивым взглядом, она наконец ответила:

— Значит, ты хочешь закрутить со мной роман?

— Почему бы и нет? — Бернард пожал плечами.

Кэтрин могла привести множество доводов, почему возобновлять их отношения не имело смысла, но ни один из них не показался бы Бернарду убедительным. Вместо этого, она склонила набок голову и спросила:

— Надеюсь, этот роман никак не повлияет на нашу свободу и не обременит кого-либо из нас какими бы то ни было обязательствами?

Бернард удивленно вскинул брови.

— Странно, что об этом говоришь ты, а не я. — Он ухмыльнулся.

Кэтрин чувствовала, что ее возлюбленный относится к тому типу мужчин, которые дорожат своей независимостью, ненавидят разговоры о долге и не дают никаких обещаний. Потому-то и решила опередить его, выдвинув первой те условия, которые наверняка намеревался оговорить он. В противном случае она автоматически оказалась бы в положении ущемленного.

— Ты не ответил на мой вопрос.

Бернард рассмеялся.

— Признаюсь тебе честно: брать на себя какие-никакие обязательства перед любовницей — это то, в чем я меньше всего нуждаюсь. Я пробуду в этом городе всего четырнадцать дней, затем вернусь в Калифорнию.

Удовлетворенный и довольный! — усмехнулась про себя Кэтрин. С легкостью оставив меня позади с воспоминаниями, сожалениями и раскаяниями… Хотя… Не слишком ли коротка жизнь, чтобы тратить ее на сожаления и раскаяния? Я — взрослая женщина и разведена. Может быть, непродолжительный роман с Бернардом пойдет мне на пользу? Может, на данном этапе жизни он — это именно то, что мне необходимо?

Неземной любви Кэтрин не ждала. О создании семьи не мечтала. Она уже испробовала и первое, и второе, поэтому знала, что это такое. Серьезные отношения с мужчиной непременно приводили к массе запретов и ограничений. А она не желала подчиняться запретам. К тому же прекрасно знала, на что способен Бернард, если считает женщину своей.

Этот человек от ревности мог превратиться в слепца. Однажды он уже обвинил ее в страшном грехе, в то время как она не совершала ничего предосудительного.

К себе же Бернард не предъявлял столь жестких требований. В те далекие дни, когда он беспечно морочил голову Кэтрин, его терпеливо ждала другая девушка. Ему хотелось жить по правилам, устраивающим только его одного. Будучи эгоистом, он никогда не задумывался об интересах влюбленных в него женщин.

Эта малопривлекательная сторона характера Бернарда каким-то странным образом не отталкивала, а наоборот, привлекала Кэтрин. Но она сознавала, что не желает видеть подобное качество в постоянном партнере. А в любовнике… Пусть! Наивная демонстрация мужского тщеславия устроила бы ее, даже доставила массу удовольствия.

— А что ты скажешь Робину?

Бернард нахмурил брови.

— Как к этому отнесется твой сын? — повторила Кэтрин свой вопрос.

— Робин ни о чем не должен знать. — Он помолчал. — Наш роман его не касается.

Конечно, подумала Кэтрин. Что еще я могу ожидать? Что Бернард возьмет меня за ручку, отведет к себе домой и скажет Робину: «Это моя новая подружка»? Временная подружка…

— Значит, наша связь будет тайной? — спросила она.

— Да. Не имеет смысла рассказывать о ней моему сыну. Надеюсь, ты это понимаешь? — ответил Бернард.

— О, да! Конечно, понимаю…

Голос Кэтрин дрогнул, и она резко замолчала.

— Послушай, я знаю, что предлагаю тебе не самое лучшее, что может предложить женщине мужчина… — начал было Бернард, но Кэтрин перебила его.

— …Конечно, не самое!

Интересно, что он будет делать, если я откажу ему? — с испугом подумала она. Уйдет? Постарается выбросить меня из головы и найти себе другую любовницу? Менее требовательную, чем я…

— Бернард…

Он прижал к ее губам указательный палец, и она тут же укусила его.

Мужчина моргнул от боли и неожиданности. К таким дерзостям со стороны любовниц он не привык.

А Кэтрин не привыкла, чтобы ее стыдились. Когда-то Фредди относился к ней совсем по-другому: дорожил ею и гордился. И стремился познакомить ее со всеми своими родственниками и друзьями. К сожалению, она так и не смогла его по-настоящему полюбить… А он, к счастью, встретил другую женщину.

— Кэтрин… — пробормотал Бернард.

— Я поняла тебя, — спокойно произнесла она. — Ты считаешь, что можешь обращаться со мной, как со старомодной вещью, которую стыдно показать друзьям…

Ей вспомнились вдруг черные печальные глаза Барбары. Когда-то и эта женщина вынуждена была мириться с выходками Бернарда. И безропотно ждать момента, когда он наконец нагуляется и вернется к ней.

Что происходит в его нынешней жизни? — подумала Кэтрин. Может, и сейчас его где-нибудь ждут, поэтому он и стремится скрыть временные связи, в которые вступает с дурочками, подобными мне…

— Пожалуй, тебе лучше подыскать себе другую любовницу, — сказала она.

— Другая мне не нужна, — спокойно ответил Бернард. — Милая, в постели ты божественна! Поэтому я и мечтаю провести эти недели именно с тобой.

— И хочешь, чтобы при этом о нас никто не знал…

Бернард кивнул.

— Да, потому что у меня есть сын.

Кэтрин усмехнулась.

— Тебе всегда приходится скрывать от него своих любовниц?

— Нет, — с готовностью ответил он. — Обычно я путешествую без Робина. Сейчас же мы впервые выехали вместе за пределы Калифорнии.

Кэтрин молчала. От того, что Бернард с такой легкостью ответил на ее вопрос о любовницах, у бедняжки больно сжалось сердце. А чего она, собственно, ждала? Что он скажет ей: «Ты первая, с кем я вступил в связь после расставания с Барбарой»? Это было бы смешно.

Хотя… В глубине души ей действительно хотелось услышать нечто подобное.

Что я делаю? — подумала она. Веду себя так, как не должна вести. Требую от него невозможного, выражаю недовольство… Он четко сформулировал вопрос и ждет ответа. Я должна скорее решить, принимать его предложение или нет.

— Тебе будет хорошо со мной, я точно знаю, — пробормотал Бернард.

— Какой ты скромный! — воскликнула Кэтрин.

И ничего не понимаешь! — добавила она про себя. Для женщины в мужчине важны прежде всего надежность и постоянство. Эти качества, наверное, даже более ценны, чем умение быть искусным любовником… Мы выбираем партнера сердцем, а не телом. В этом и заключается разница между нами и вами. Хотя такая жизненная установка нередко бывает для женщины слишком рискованной.

Вообще-то, вздохнула Кэтрин, разве интересна жизнь без привкуса опасности? Размеренная и скучная, расписанная по дням и часам?..

Бернард принялся нежно поглаживать ее грудь, и Кэтрин закрыла глаза от наслаждения.

— Ты играешь нечестно…

— Почему это? — Бернард усмехнулся и стал осыпать ее поцелуями.

Сердце Кэтрин заколотилось учащенно и громко.

— Потому… Используешь запрещенные приемы для достижения корыстных целей, — пробормотала она.

Бернард ласково провел ладонью по ее животу.

— Запрещенные? — переспросил он. — Считаешь эти способы запрещенными? Кэтрин, ты, похоже, не понимаешь, что говоришь.

Ловким движением рук он поднял ее, положил на себя сверху и буквально через мгновение вошел в нее.

Она вскрикнула от неожиданности и внезапно обрушившегося на нее потока умопомрачительных ощущений.

— Бернард…

Он уже ритмично двигался внутри нее.

— Что?

— Я… ведь еще ничего тебе не ответила…

Хорошо… Как с ней хорошо! — думал Бернард. Лучше, чем раньше, лучше, чем с кем бы то ни было!

Находиться в ней, ощущая себя единым целым с этой женщиной, казалось ему верхом блаженства. В этот момент, окутанная волшебной дымкой полузабытья, она была несказанно прекрасна.

— Ну, так что же, Кэтрин… Что ты решила? — бормотал Бернард, задыхаясь от блаженства.

Она провела дрожащими пальцами по векам, носу, губам Бернарда, словно только что увидела его красивое лицо.

— Да! Мой ответ — да! Да! Да! Да!

6

— Который час, милая? — спросил Бернард.

Кэтрин повернула голову и взглянула на часы, тикающие на тумбочке.

— Почти двенадцать, — ответила она и, прикрыв рот ладонью, сладко зевнула.

Холодное зимнее солнце проникало в уютную комнату сквозь щель между занавесками. Вылезать из-под одеяла не хотелось.

Теперь Бернард приходил к Кэтрин каждое утро. Съемки на студии обычно начинались во второй половине дня, поэтому она могла себе позволить принимать любовника в столь ранние часы.

Он являлся, нес ее в кровать, занимался с ней любовью. После непродолжительного отдыха Кэтрин варила кофе, тащила полные чашки в постель, и, выпивая его, они вновь пылко любили друг друга.

Потом дремали, — полуживые и обессилевшие.

Наконец, кто-нибудь из них вспоминал о времени. Бернард шел в душ и к часу дня — к тому моменту, когда возвращался Робин, отправлялся домой.

Неужели сын не находит странным то, что во время ланча у его отца постоянно влажные волосы? — недоумевала Кэтрин. Но расспрашивать Бернарда о том, какими способами он сохраняет их связь в секрете, и не думала.

Расставаться с ним каждый день было мучительно. Но она изо всех сил пыталась казаться спокойной и даже безразличной, когда он вставал с кровати и, обнаженный, шел в душ. У нее это получалось.

Сейчас до его ухода оставалось около часа.

— Хочешь кофе или стакан сока? — спросила Кэтрин, лениво перевернувшись на бок и заглянув Бернарду в глаза.

Он оперся локтем на подушку и положил голову на ладонь.

— Нет.

— Нет? — переспросила Кэтрин.

Бернард улыбнулся.

— Нет. Не хочу, чтобы ты покидала меня, даже на несколько минут.

Кэтрин фыркнула.

— Тогда кофе не будет. Лакеев у меня нет.

Бернард лег на спину и уставился в потолок.

Что-то сильно его тревожило, и он никак не мог понять, что именно. Все складывалось невероятно удачно. Каждый день ему доводилось развлекаться в постели с самой горячей из всех известных ему женщин. И эта женщина не ждала от него ни клятв, ни обещаний. И ничего от него не требовала. Именно об этом он всегда мечтал. Именно так представлял себе идеальную жизнь, максимально удовлетворяющую всем его запросам.

Он вспомнил, как всего несколько минут назад Кэтрин дарила ему райские ощущения своим пухлым влажным ртом, и его бросило в дрожь.

Интересно, сколько мужчин лежало в этой самой кровати до меня? — подумал он вдруг. Сколько подобных мне болванов не может забыть ее изысканных ласк? И сколько дней пройдет после моего отъезда, прежде чем мое место займет кто-то другой?

Ревность мощным леденящим душу потоком окатила его сердце.

— Ты постоянно приводишь любовников в эту комнату? — спросил он.

Кэтрин напряглась.

— Что?

Бернард цинично улыбнулся.

— Не делай вид, что не поняла меня, Кэтрин. И не бойся обидеть. Вообще-то, мне нет особого дела до твоих любовных приключений. Просто захотелось вдруг узнать, всех ли своих мужчин ты приглашаешь именно сюда?

Кэтрин пришла в замешательство.

— Я действительно не понимаю, почему ты сейчас заговорил об этом.

Он повернул к ней голову.

— Не желаешь отвечать?

— По-моему, это тебя вовсе не касается! — взорвалась Кэтрин. — Я ведь не расспрашиваю тебя о твоих любовницах!

— А почему? — Бернард приподнял бровь. — Я не запрещаю тебе это делать.

— Потому что у меня нет ни малейшего желания знать подробности твоей личной жизни! — выпалила Кэтрин.

— Я тебе не верю, — усмехаясь, ответил Бернард. — Женщины всегда жутко любопытны.

Возможно, те, с которыми ты спишь, гневно подумала Кэтрин, и любопытны. К тому же более опытны и знают, как себя вести, когда вступают с мужчиной в случайную, ни к чему не приводящую связь. А еще они готовы к ее последствиям, поэтому более защищены…

Она на самом деле не желала знать — с кем, когда и как занимается сексом Бернард. Ее интересовали лишь его внутренние ощущения. А о них он ни за что не рассказал бы ей. Поэтому приставать к нему с вопросами вообще не имело смысла.

— Понятия не имею, какие они, твои другие женщины, — гордо приподнимая подбородок, ответила Кэтрин. — Я — это я. Прошу ни с кем меня не путать.

— Хорошо, не спрашивай меня ни о чем, если не хочешь. А мне любопытно узнать о том, что происходит в твоей жизни.

— О Боже! — воскликнула Кэтрин. — Ты всегда расспрашиваешь своих подружек об их предыдущих любовниках? Может, просишь их рассказать тебе, чем ты лучше других?

Он улыбнулся.

— Значит, я все же лучше? Спасибо за комплимент, Кэтрин!

— Прекрати! — злобно огрызнулась она.

Бернард с удовольствием пронаблюдал за тем, как она сердито села и тряхнула головой. Ее рыжие локоны весело подпрыгнули. Этот ее жест всегда ему нравился. Но он забыл его, а вспомнив сейчас, прошептал:

— Ты похожа на богиню!

Кэтрин поджала губы, заставляя себя пропустить его слова мимо ушей.

— Готова поспорить, ты отвешиваешь этот комплимент всем своим любовницам.

Бернард нахмурился.

— Твоей дерзости нет предела!

Да, она дерзила ему. Но не терзалась по этому поводу угрызениями совести. Позволять Бернарду заговаривать ей зубы каждый раз, как только ему вновь захочется заниматься любовью, было с ее стороны верхом глупости.

Кэтрин считала себя независимой женщиной и не намеревалась подчиняться воле и капризам кого бы то ни было. Даже Бернарда Тарлингтона.

Она резко отбросила простыню и встала с кровати.

— Ты куда?

— Варить кофе. Думаю, ты тоже от него не откажешься.

Бернард собирался отказаться. Но медлил. Потому что хотел понаблюдать за ней в то время, когда она совершенно голая пойдет через всю комнату к выходу.

На это великолепное зрелище стоило посмотреть!

У Кэтрин были длиннющие стройные ноги и плотный высокий зад. Ее округлые бедра изящно переходили в тонкую талию. А грудь соблазнительно покачивалась при ходьбе.

— Ты неотразима, — задумчиво пробормотал Бернард, когда она почти достигла двери. — А кофе я не хочу.

Кэтрин резко повернула голову и вдруг рассмеялась.

Засмеялся и Бернард, протягивая вперед мускулистые загорелые руки.

— Иди ко мне! Вернись, пожалуйста!

Ужасно, но Кэтрин не смогла перед ним устоять. Развернулась, медленно подошла к кровати, а забравшись обратно в постель, позволила ему крепко себя обнять.

Бернард поцеловал ее в шею.

— Я знаю, что ты тоже не хочешь кофе, — шепнул он ей на ухо.

Кэтрин закрыла глаза.

— Уверен в этом?

— Уверен, милая моя Кэтрин. Опасная Кэтрин…

Она тихо рассмеялась.

Ей нравилось это определение. Бернард тоже был для нее опасен. Поэтому-то, наверное, их и влекло друг к другу со столь непреодолимой силой.

Бернард нежно укусил ее за мочку уха.

— Расскажи мне о нарядах, которые ты демонстрируешь, — пробормотал он. — Если не желаешь разговаривать о своих любовниках.

В данный момент Кэтрин не собиралась разговаривать вообще ни о чем. Ей хотелось опять слиться с ним в сладостном порыве и забыть обо всем на свете, в первую очередь, о терзавших душу сомнениях и опасениях.

— О каких нарядах? — рассеянно спросила она.

— О тех, которые ты надеваешь на себя для съемок, — пояснил Бернард, смеясь. — Или ты их не помнишь?

— А, вот ты о чем… — ответила Кэтрин, как будто и впрямь только что поняла, что ее возлюбленный имеет в виду.

— Именно об этом, — шутливо-серьезным голосом ответил Бернард.

Кэтрин слегка нахмурила брови. Сосредоточить внимание на чем-то постороннем стоило ей немалых усилий.

Ее жизнь — настоящая, относительно стабильная, странным образом отошла для нее на задний план. Теперь она казалась ей далеким островом в океане, окутанным густым туманом.

Единственной настоящей ее радостью были те несколько часов, которые ежедневно дарил ей по утрам Бернард. А еще те мгновения, когда она видела из окна, как он встречает Робина после занятий, как часом позднее оба они уезжают куда-нибудь вместе.

Кэтрин старалась быть предельно осторожной и пряталась в складках штор. А в самые опасные моменты отпрыгивала от окна.

Он не должен думать, что я за ним шпионю, размышляла она. А то возгордится. Или опять неправильно меня поймет… Зачем я постоянно наблюдаю за ним? От этого ведь не становится легче…

Желание Бернарда скрыть их роман от сына вскоре стало ей понятно. Как отец Бернард был крайне внимательным и заботливым. К тому же являлся приверженцем строгих правил и, несмотря на то что мог позволить себе многое, не хотел показывать сыну дурной пример. В конце концов, Робин был еще слишком молод.

Кэтрин вздохнула.

— В настоящий момент мы демонстрируем весеннюю коллекцию одежды для разных журналов. На улице мороз, а у нас на студии все пестрит желтым, оранжевым и голубым. Мне нравится моя работа.

— А осенью, когда еще тепло и солнечно, вы расхаживаете по своей студии в мехах? — поинтересовался Бернард.

— Совершенно верно. — Кэтрин выдержала паузу. — Но приятнее зимой демонстрировать легкие наряды. Легче ждать весну.

— Ты любишь тепло? — тихо спросил Бернард, проводя подушечками пальцев по расслабленной груди Кэтрин.

Она мечтательно вздохнула, повернула голову и посмотрела в его глаза.

— Конечно.

— Значит, тебе нравилось у нас в Калифорнии?

Кэтрин медленно кивнула.

Вообще-то ей сложно было судить о своем отношении к Лос-Анджелесу. Этот город неизменно ассоциировался у нее с их безумным романом, с ее пламенной любовью к Бернарду.

Она на Мгновение закрыла глаза и представила плещущиеся у ног теплые зеленоватые волны океана, ласковое солнце, великолепие Санта-Моники.

— Мне кажется, Лос-Анджелес — самое красивое место на земле, — пробормотала она. — Нежные пески пляжей, атмосфера непрекращающегося праздника, загорелые, симпатичные люди и синее-синее небо!

— Иногда от этого устаешь, — ответил Бернард. — Хочется увидеть снег, вдохнуть морозный воздух. И… поскорее вернуться домой.

Кэтрин звонко рассмеялась.

— Ты скучаешь по дому? — спросила она.

— Само собой. По дому тоскуют, наверное, все нормальные люди.

— Ты все так же помогаешь отцу заниматься делами туристического комплекса? — спросила Кэтрин.

— Мой отец умер пять лет назад от рака легких, — печально сообщил Бернард.

— Прости, пожалуйста… — пробормотала Кэтрин, смутившись.

— Не извиняйся. Ты ведь об этом не знала. — Бернард вздохнул. — Теперь управление комплексом целиком на мне. Совсем недавно завершилось строительство нового спортивного зала и музыкального салона.

— А кто остается вместо тебя, когда ты в отъезде? — полюбопытствовала она.

— Муж моей сестры, — ответил Бернард. — Ему помогают сыновья.

— О! Ты теперь глава целой империи!

Бернард нахмурился.

— Это называется семейный бизнес, Кэтрин! Так всегда было, так будет и впредь.

Она поцеловала его в залегшую между бровей складку.

— Не сердись! Я ведь просто шучу.

Кэтрин легла на живот и потянулась, подобно гибкой кошке. На губах Бернарда заиграла улыбка.

— Я хочу как следует расслабиться… — промурлыкала Кэтрин.

— Намекаешь на то, чтобы я сделал тебе массаж спины? — спросил Бернард.

— Спины и всего остального.

— Тогда переворачивайся.

Кэтрин с готовностью подчинилась. Но тут же приподнялась, и сама стала делать массаж Бернарду — начала искусно ласкать его грудь и живот подушечкам пальцев.

У него из груди вырвался приглушенный стон.

— Где ты научилась всему этому? — с изумлением глядя на нее, спросил он.

Кэтрин лукаво улыбнулась.

— Давай договоримся, что не будем задавать друг другу слишком много вопросов.

Бернард неохотно кивнул.

— Ладно.

На протяжении некоторого времени она продолжала свою изысканную пытку. Бернард следил за каждым ее движением, прикрыв глаза и тихо постанывая.

Потом подался вперед, уложил ее на спину и принялся неистово целовать ее живот, опускаясь все ниже и ниже, пока Кэтрин не закричала от восторга.

Бернард встревоженно поднял голову и посмотрел на раскрытую форточку.

Кэтрин убрала с лица сбившуюся прядь и проследила за его взглядом.

— Думаешь, я веду себя слишком шумно?

Бернард улыбнулся.

— Хорошо, что Робина еще нет дома. Кстати, о Робине… По-моему, мне пора уходить.

Кэтрин взглянула на часы.

— В самом деле, — согласилась она. — Твой сын вернется очень скоро.

Бернард посмотрел на нее несколько смущенно.

— Наверное, ты считаешь, что как отец я жуткий перестраховщик?

— Я не очень-то задумываюсь над твоим отцовством, — сказала Кэтрин.

— И все же? — настаивал Бернард.

Кэтрин покачала головой.

— Бернард, как я могу судить о подобных вещах? Сам подумай! У меня ведь никогда не было детей, и я не вникала в вопросы воспитания. Поэтому имею лишь размытое представление о том, каким должен быть отец, какой — мать. Оно сводится в основном к личным воспоминаниям о детстве.

— А почему ты не родишь себе ребенка? Почему не сделала этого раньше? — спросил Бернард.

Кэтрин притихла.

— На это есть свои причины…

Бернард взял руку Кэтрин, поднес к губам и стал нежно целовать кончики ее пальцев.

— Расскажи мне… Что это за причины? Если, конечно, это не тайна.

— Разве это важно?

— Что ты имеешь в виду? — Поцелуи Бернарда постепенно превращались в легкие покусывания.

— Разве это важно для тех отношений, которые существует между тобой и мной? — спросила Кэтрин, но вовремя себя одернула. Она опять подошла к запретной грани, к разговору о них двоих, и поспешила исправить оплошность. — Неужели тебя это сильно интересует?

— Разумеется, принуждать тебя отвечать на мой вопрос я не собираюсь, — задумчиво произнес Бернард. — Но искренне не понимаю, почему у такой женщины, как ты, нет ребенка. Жизнь ведь состоит не только из работы и секса с людьми, которым ничем не обязан. Иметь кого-то, о ком нужно заботиться, за кого следует нести ответственность, крайне важно.

Сердце Кэтрин неприятно сжалось. Подобные речи из уст Бернарда были для нее слишком болезненны. Странно, что он, человек, привыкший все и вся подчинять своей воле, говорил ей об ответственности и заботе.

Особенно неуместна эта беседа была сейчас, когда они лежали в теплой постели, согревая друг друга и даря взаимное наслаждение.

Она вдруг почувствовала себя непривычно уязвимой и незащищенной. И не от собственной наготы. Просто она никак не ожидала, что Бернард заведет речь о подобных вещах. Разве можно обсуждать несбывшиеся мечты второпях?

— У нас слишком мало времени, — пробормотала она, многозначительно глядя на часы. — Тебе давно пора уходить.

Смешно, но именно из-за того, что Кэтрин указывала ему на дверь таким спокойным и строгим тоном, Бернарду захотелось остаться. Загадочна человеческая природа! — удивился он.

Обычно в его жизни все происходило по-другому. Женщины, с которыми он бывал, не торопили его, а упрашивали побыть с ними подольше. И он уходил от них без сожаления. Сейчас же он прямо-таки не желал двигаться с места.

Все это игры — забавные, запутанные игры взрослых людей, подумал он, глядя на Кэтрин. Потом неторопливо поднялся с кровати и направился в душ.

Здесь стояли его шампунь и его мыльница. В самом начале их странного романа он предусмотрительно купил эти вещи и принес сюда, объяснив Кэтрин, что не хочет, возвращаясь домой, пахнуть лавандой или розами.

Как все это необычно, размышлял он, намыливая плечи. Ни в один другой чужой дом я не приносил своих туалетных принадлежностей. Да и отношения с Кэтрин не похожи ни на какую из предыдущих моих любовных связей. Может, все дело в том, что нас с Кэтрин связывают воспоминания о совместном прошлом? Непродолжительном, но очень ярком… Хотя… Многое ли в настоящей Кэтрин остаюсь от Кэтрин былой? А я? Сильно ли изменился я сам?

А еще он думал о том, насколько сформировавшимся был его характер в далекие двадцать лет. И каким образом на него повлияли последующие трудности и невзгоды.

В постели с Кэтрин в Юности ему было так же хорошо, как и сейчас. Она и тогда нравилась ему внешне, сильно волновала его и восхищала. Хотя запросто могла вывести из себя, вызвать мощный взрыв ревности, разбудить в нем настоящего дьявола. Возможно, причиной этому была разница в их воспитании. Или нечто более глубинное, непостижимое, что заложено самой природой и не зависит от усвоенных деликатных манер.

Одного взгляда на нее ему было достаточно для того, чтобы внутри у него все перевернулось, чтобы до одури захотелось овладеть ею в то же самое мгновение, где бы они ни находились.

А Бернард не желал, чтобы кто-нибудь имел над ним подобную власть. Это не вписывалось в его понятия о свободной, независимой, полноценной жизни.

— Ты там случайно не утонул? — донесся из комнаты мелодичный голос Кэтрин.

— Утонул, — крикнул Бернард. — Ты должна срочно прийти сюда и сделать мне искусственное дыхание! Рот в рот!

Кэтрин рассмеялась.

— Не дождешься!

Бернард смыл с себя мыльную пену, закрыл воду, вылез из ванны и вышел в спальню, вытирая на ходу волосы. На его смуглом красивом теле поблескивали капельки воды.

Кэтрин ставила на столик поднос с двумя чашками. В воздухе разносился кофейный аромат.

На ней был махровый халат на три размера больше, чем ей требовался.

Бернард напрягся.

Это же мужской халат, мелькнуло в его голове.

Он прошел к кровати и принялся одеваться.

Кэтрин забралась с ногами в кресло и, удобно устроившись, взяла чашку с кофе. Она выглядела невинной и соблазнительной, и очень уютной, домашней. Вся атмосфера вокруг — разобранная кровать, халат на Кэтрин, ее поза, насыщенный кофейный запах — была милой и теплой.

Бернард захотел немедленно сбежать отсюда, отделаться от странных, незнакомых ощущений.

Кэтрин восторженно наблюдала за каждым его движением. И в сотый раз отмечала, что он — великолепнейший из мужчин, которых ей когда-либо доводилось видеть.

В «Фэшн клаб» работало немало красавцев-манекенщиков. Но ни один из них не мог сравниться с Бернардом.

Застегивая очередную пуговицу на рубашке, Бернард неожиданно замер и уставился на Кэтрин с некоторым испугом и разочарованием.

— Выходные! — произнес он через несколько секунд. — Завтра суббота…

Кэтрин пожала плечами и усмехнулась.

— Конечно, суббота. Сегодня ведь пятница.

— Это означает, что до понедельника мы с тобой не увидимся.

— Правильно, — беспечно и даже радостно, как ему показалось, ответила Кэтрин. Она давно подготовилась к этому моменту. — Вы уже решили с Робином, что будете делать?

Бернард оторопел. Голос Кэтрин звучал настолько спокойно и даже безразлично, что в первое мгновение он лишился дара речи. Она даже не пыталась притвориться, что хоть чуточку расстроена.

— Почему ты молчишь? — Она удивленно изогнула красиво очерченную бровь.

Он ответил вопросом на ее вопрос:

— А ты? Уже запланировала что-нибудь на выходные? Чем будешь заниматься?

Неужели ему кажется, что я намереваюсь сидеть в эти дни дома и умываться горькими слезами? — подумала Кэтрин. — Или этот самовлюбленный тип полагает, будто я припаду к окну в тоскливом ожидании момента, когда он выйдет из дома с сыном и поедет развлекаться?

— Завтра после обеда я собираюсь на выставку. А вечером мы встречаемся с друзьями, — ответила она.

— Что за выставка? — поинтересовался Бернард.

— Одного скульптора. Говорят, работы у него великолепные!

— Ты подала мне отличную идею! — воскликнул он. — Робин увлекается искусством. Пожалуй, я тоже посещу с ним эту выставку.

Кэтрин изумленно уставилась на него.

— Но ведь мы можем там встретиться!

— Ну и что?

— Как «ну и что»? — вспыхнула Кэтрин. — Ты хоть понимаешь, что это нечестно? Ходить и притворяться, что между нами ничего нет? Я не собираюсь разыгрывать перед твоим сыном соседку, которая видела тебя всего раз в жизни! Глупо улыбаться вам обоим, обращаться к тебе на «вы»! Задавать ничего не значащие вопросы, говорить любезности, которыми обычно обмениваются малознакомые люди. — Она перевела дыхание и продолжила гораздо более спокойным тоном: — Нет уж, мы договорились, что отношения, в которые мы вступаем, не будут ограничивать нашей свободы. Так что вам с Робином лучше поехать куда-нибудь в другое место.

Бернард смотрел на нее с восхищением и изумлением.

Как смогла эта женщина сотворить со мной нечто подобное? — думал он. Мне казалось, что это не под силу ни одной из них… Черт возьми! Я не хочу, не хочу, не хочу, чтобы она разгуливала без меня, встречалась с друзьями и не думала о нас двоих! Не понимаю, что со мной…

— Послушай, может, организуем в понедельник совместный ланч? — спросил он.

— Где? Здесь?

— Не здесь! — несколько раздраженно ответил Бернард, с ужасом сознавая, что теряет контроль над собственными эмоциями. — Где угодно, только не здесь! Наверняка тут поблизости есть какой-нибудь ресторан.

— Конечно. — Кэтрин пожала плечами.

— Отлично! — Бернард устало вздохнул.

— А Робин? — спросила Кэтрин. — Что ты скажешь ему?

— О Боже! Робин познакомился с ребятами и с радостью проведет время с ними. А мы с тобой отправимся в ресторан. Договорились?

Сердце Кэтрин колотилось так волнительно, что она ощущала себя ребенком, которому наконец-то пообещали подарить на день рождения щенка. Ничего подобного она не испытывала на протяжении очень долгого времени.

— Хорошо, я закажу столик.

— Будь добра, — ответил Бернард.

Неужели мой дом так быстро ему надоел? — размышляла Кэтрин. — Забавно.

Бернард застегнул ремень на брюках.

— Только сначала приди ко мне, хорошо? — добавила она.

Он взглянул в ее глаза, озарившиеся каким-то внутренним светом, и понял, что ей нужно: чтобы перед походом в ресторан они позанимались любовью. По его губам скользнула улыбка.

— Нет. Я зайду за тобой, и мы сразу поедем туда, куда наметили.

7

В понедельник в небольшом ресторанчике, в котором Кэтрин заказала столик на двоих, было полно народу.

Официант встретил ее восторженным возгласом:

— Мисс Уилкинсон! Как же долго вы у нас не появлялись! Уезжали куда-нибудь?

— Нет, — с улыбкой ответила она. — Просто была очень занята.

— Моя жена помешана на моде, — с таинственным видом сообщил ей официант. — Ваши фотографии бесподобны!

Кэтрин просияла.

— Мне приятно это слышать.

Они сняли пальто, прошли за официантом к столику у дальней стены и сели на мягкие стулья.

Бернард раскрыл меню.

— Сегодняшний ланч оплачу я, — сказала Кэтрин, немного подаваясь вперед. — Надеюсь, ты не станешь возражать.

Глаза Бернарда округлились. Он возмущенно уставился на свою спутницу и некоторое время молчал.

— Выброси из головы эту дурацкую затею. — Его голос прозвучал строго и властно.

— И не подумаю, — спокойно ответила Кэтрин.

Глаза Бернарда негодующе вспыхнули, а губы превратились в тонкую напряженную полоску.

— Бернард, не нервничай так! Вспомни, как часто ты водил меня по ресторанам в Лос-Анджелесе! — воскликнула Кэтрин.

— Тогда ты была еще студенткой, — буркнул Бернард, продолжая буравить ее глазами.

— Я давным-давно повзрослела! И прилично зарабатываю.

— Но никогда в жизни ни одна женщина еще не покупала мне ланч!

— Разве тебе не интересно позволить сделать это хотя бы одной из них? — озорно улыбаясь, спросила Кэтрин. — Я — независимый человек и в состоянии угостить ланчем своего любовника. — Она покачала головой, заметив, что выражение его лица стало еще более суровым. — Ты нисколько не изменился с годами!

На протяжении нескольких мгновений они сражались взглядами. Кэтрин не желала сдаваться.

— Хорошо, — произнес наконец Бернард. — Давай поступим следующим образом: сегодня за ланч плачу я. В знак благодарности за твою вечеринку. А в следующий раз, так и быть, это сделаешь ты.

Кэтрин приоткрыла рот, собираясь что-то возразить, но, заметив, каким решительным и грозным стал взгляд Бернарда, тут же закрыла его.

Вообще-то его страсть повелевать изначально привлекала и завораживала ее. Наверное, если бы он не обладал этим качеством, то не был бы столь совершенен. И некоторая надменность и скрытность — все это лишь дополняло его яркую необычную натуру.

— Что будешь пить? Шампанское? — поинтересовался он.

— Разве сегодня какой-то праздник? — Кэтрин пожала плечами.

— Я думал, ты любишь шампанское.

— Люблю. — Она улыбнулась и кивнула. — Спасибо.

Официант принес запотевшую бутылку и наполнил бокалы.

Кэтрин рассеянно пробежала взглядом по строчкам меню и, закрыв его, отложила в сторону.

— Можно попросить тебя об одном одолжении? — спросила она у Бернарда. — Сделай заказ сам.

Он с готовностью кивнул, жестом подозвал официанта и заказал две порции греческого салата и креветки в соусе.

Кэтрин прищурила взгляд.

— По всей вероятности, тебе нередко приходится заказывать блюда для подружек. Сейчас ты сделал это, ни минуты не раздумывая!

Бернард поднял бокал с шампанским.

— Предлагаю выпить. Спорить с тобой на протяжении всего нашего здесь пребывания у меня нет ни малейшего желания.

Кэтрин выпятила пухлые губки.

— Мне тоже не хочется скандалить.

— Зачем же ты вновь и вновь пытаешься вывести меня из себя? — спросил Бернард.

Кэтрин громко засопела.

— Ну же, ответь мне, — нежно пробормотал он, поставил бокал на стол и протянул к ней руки.

Она вложила в них свои изящные ладони.

— Когда ты зашел за мной, то даже не поцеловал. У меня ужасно испортилось настроение.

Бернард негромко рассмеялся.

Какой же замечательно мелодичный у него смех, подумала Кэтрин, с наслаждением слушая его.

— Знаешь, почему я так обошелся с тобой?

Она обиженно покрутила головой.

— Тогда я с удовольствием все объясню, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Когда я целую тебя, даже непродолжительно и почти невинно, сразу буквально воспламеняюсь, понимаешь? Меня охватывает безудержное желание сорвать с тебя одежду, бросить на кровать и заняться с тобой любовью — медленно, смакуя каждое прикосновение. — Его глаза возбужденно поблескивали. — Или же наоборот — быстро и страстно…

Кэтрин слегка вонзила ногти в его ладони.

— Бернард, прекрати, я тебя умоляю, — протянула она.

В глазах Бернарда заплясали искорки.

— Своими речами я разжигаю в тебе желание?

— Ты прекрасно это знаешь!

Он выпустил ее ладони из своих рук и придвинул к ней бокал с шампанским.

— Вместо секса предлагаю тебе выпить вот это!

— Если я это выпью, то сильно захмелею, — пробормотала Кэтрин.

Бернард усмехнулся.

— С одного-то бокала?

Кэтрин ничего не ответила. Говорить ему о том, что она уже чувствует себя захмелевшей от того только, что он наговорил ей таких вещей, и потому, что находится сейчас с ней рядом, ей не хотелось. Это была ее тайна.

Хотя, вполне возможно, он сам догадывался о том, какое оказывал на нее воздействие одним своим присутствием.

Но между ними существовало не только физическое влечение, Кэтрин ясно это чувствовала. Нечто более глубинное, более ценное. Может, предназначение быть всегда вместе?

— Нам несут салаты! — сообщила она, заметив направлявшегося к их столику официанта.

— Отлично, — ответил Бернард.

Перед ними поставили тарелки и положили приборы.

Кэтрин лениво помешала салат вилкой.

— Сыр, по-видимому, отличный, — пробормотала она, накалывая кусочек брынзы. — Я определяю это по цвету.

— Будем болтать о разной чепухе? — поинтересовался Бернард.

Кэтрин вскинула голову, мгновенно забыв о салате, который вообще не хотела есть.

— Спорить тебе не нравится. Болтать о чепухе — тоже. — Она вздохнула. — О чем же мы будем разговаривать, Бернард? У тебя есть какие-нибудь особые пожелания?

Он посмотрел на пестрый салат на тарелке, раздумывая, над тем, есть ли действительно у него особые пожелания.

Обычно, общаясь с женщинами, он всегда старательно избегал серьезных бесед с признаниями и напрасными обвинениями. Сейчас же ощущал, что готов сам завести подобный разговор. И не понимал, что с ним происходит.

О чем конкретно спрашивать Кэтрин, он не знал. И почему-то опасался заводить с ней речь о чем-то основательном. Когда они обсуждали, что хотят получить друг от друга, именно она заявила, что должна сохранить независимость и свободу, что не желает возлагать на себя какие бы то ни было обязательства.

— Расскажи мне о своем замужестве, — попросил вдруг он.

Выражение лица Кэтрин резко изменилось.

— О замужестве? — переспросила она, растерянно моргая. — Для чего тебе об этом знать?

— Интересно услышать что-нибудь о мужчине, сумевшем завоевать твое сердце!

Как романтично сказано, с иронией отметила Кэтрин. От столь циничного человека, как Бернард Тарлингтон, она не ожидала услышать столь красивых слов о супружеских отношениях. Наверное, в их с Барбарой жизни и присутствовали такие элементы, как завоевание сердца. Их же с Фредди история была совсем иной.

— Разве ты не знаешь о том, что после развода люди не могут давать друг другу объективную оценку? — спросила она.

— Ты ненавидишь своего бывшего мужа?

Кэтрин покачала головой.

— Нет, вовсе нет. Ненавидеть его не имеет ни малейшего смысла. Это было бы глупо и смешно с моей стороны.

Она задумалась.

Фред обладал всеми теми качествами, которые, как ей когда-то казалось, могли бы стать прекрасным фундаментом для создания семьи. Она испытывала по отношению к нему уважение, восхищение и симпатию, то есть то, чего, по ее мнению, было вполне достаточно, чтобы выйти за него замуж.

Их проблема заключалась в том, что им не хватало страсти, любовного огня.

Кэтрин боялась проявлять свой темперамент. Она на собственном опыте убедилась однажды в том, что горячие и пылкие женщины интересуют мужчин лишь временно. Что с такими они лишь забавляются, женятся же на терпеливых и кротких, как Барбара.

Потому-то она и утаивала свою страстность от Фреда. Но именно с ним это не представляло для Кэтрин особого труда.

Он говорил ей, что влюблен в нее, как в прекрасного человека. Временами ей это льстило, но вскоре оба они убедились, что одного этого недостаточно для поддержания глубокой любовной связи между мужчиной и женщиной.

— Мы с Фредом — две настоящие противоположности, — задумчиво пробормотала Кэтрин. — Он помогал мне обуздывать свою взбалмошность, а я ему — быть живее. Я почитала его постоянство, а ему нравилась моя переменчивость, готовность на смелые, отчаянные поступки.

— Какой же он? — спросил Бернард.

Кэтрин так и подмывало сказать, что характер Фреда представляет собой комбинацию тех привлекательных черт, каких и в помине нет в нем самом. Но она оставила это при себе.

— Он спокойный, внимательный, целеустремленный, начитанный и умный, — медленно произнесла она.

— По-моему, это не твой тип.

— Спасибо! — воскликнула Кэтрин, кривя губы. — Что ты имеешь в виду? Думаешь, мне не подходят умные? Или целеустремленные?

— Ты меня неправильно поняла, — спокойно пояснил Бернард. — Мне кажется, та характеристика, которую ты дала Фреду, — далеко не лучшее, что мужчине хотелось бы слышать от своей женщины.

— А что же ему хотелось бы слышать? — спросила Кэтрин, ухмыляясь. — Что он подобен рвущемуся в бой быку?

В глазах Бернарда отразилась злость.

— Таким ты видишь меня. Я прав?

— Отчасти да, — честно призналась Кэтрин. — Но ты тоже очень умен. А вообще-то я согласилась идти с тобой в ресторан вовсе не для того, чтобы сравнивать тебя со своим бывшим мужем.

Бернард откинулся на спинку стула.

— Почему у вас нет детей?

Кэтрин закусила губу.

— Бернард, ты задаешь мне слишком личные вопросы. Ты так не считаешь?

Он взял ее руку.

— Разве то, что существует между нами, не дает нам права знать друг о друге даже столь интимные подробности?

Кэтрин пожала плечами.

По-моему, мой друг начинает смешивать два понятия — сексуальная близость и духовная, подумала она. Но, поразмыслив, решила, что это не столь важно. Почему бы мне действительно не рассказать ему правду? В конце концов у него есть сын. Взрослый сын. Мои откровения ничего не изменят.

— Естественно, мы с Фредом собирались обзавестись детьми, — заговорила она. — Нам мешали это сделать различные обстоятельства: поначалу мы жили в крохотной квартирке, потом очень много работали. — Она печально улыбнулась. — А когда и жилье, и деньги, и даже свободное время у нас появились, мы поняли вдруг, что больше не испытываем друг к другу ничего серьезного.

— И сразу развелись? — изумленно спросил Бернард.

— Нет, конечно! — Кэтрин усмехнулась. — Мы ходили к психологам и другим специалистам, долго пытались разобраться в сложившейся ситуации. — Она выдержала паузу. — Все разрешилось само собой. Фред повстречал другую женщину. Сейчас они вместе.

— Женаты? — поинтересовался Бернард.

— Нет, — ответила Кэтрин. — Оба они считают вступление в брак никому не нужной и старомодной затеей. У них много увлечений, интересная работа, а детей заводить они не хотят.

— А ты…

Бернард был вынужден прерваться — к их столику подошел официант. Он принес ароматные креветки в соусе, поставил их на стол и забрал почти нетронутые салаты.

— А ты? Ты тоже думаешь, что вступление в брак и дети — это не важно и старомодно? — спросил Бернард, когда официант удалился.

Кэтрин пожала плечами.

— В настоящий момент я не задумываюсь об этом. Нет такой необходимости.

Теперь моя очередь задавать вопросы, подумала она, но медлила.

Бернард не был в нее влюблен, поэтому мог запросто завести с ней беседу о чем угодно. Для нее же решиться спросить его о том, о чем он только что расспрашивал ее, было невероятно сложно.

Допив остатки шампанского и набравшись храбрости, она все же попросила:

— Теперь ты поведай мне о своей семейной жизни, Бернард.

Он предполагал, что Кэтрин задаст ему этот вопрос.

Она была честна и искренна с ним, поэтому имела право услышать от него столь же честный и искренний рассказ.

Бернард выдержал паузу и медленно заговорил.

— Мы прожили с Барбарой совсем недолго. И, по сути, так и не сумели друг друга понять. — Он вздохнул. — Мой брак распался так давно, что порой мне кажется, его и вовсе не было. Но у меня есть Робин. И я его очень люблю.

Последовало молчание.

— Печально, — задумчиво и протяжно произнесла Кэтрин. — Печально, что так случается: люди женятся, рожают детей и расстаются…

— Да, — ответил Бернард, кивая. — Но наша с Барбарой история не совсем обычная. Не думаю, что я был для нее хорошим мужем.

Кэтрин кашлянула.

— А она? Какой была она?

На мгновение лицо Бернарда осветилось каким-то странным сиянием.

— Барбара долго меня любила. Любила самоотверженно, беззаветно и горячо, — сказал он сдавленным голосом. — В этой женщине удивительным образом сочетались красота, кротость и нетипичная для представительниц прекрасного пола сила характера.

Почему же тогда ты изменял ей? Если она настолько замечательная? — с болью в сердце подумала Кэтрин. Зачем, зная, что тебя ждут и любят, беспечно развлекался со мной? Как мог так хладнокровно издеваться сразу над двумя женщинами, женщинами, сходившими по тебе с ума?

Она внимательнее всмотрелась в лицо Бернарда. В темно-серые глубокие, выразительные глаза, в плотно сжатые красивые губы, в залегшую между бровей складочку.

Бернард еще раз вздохнул и продолжил рассказывать:

— У моего отца был один друг, Гарри Уинс, человек с несгибаемым нравом и стальными нервами, свободолюбец и поэт. Так все о нем отзывались.

Кэтрин притихла и недоуменно уставилась на Бернарда, не понимая, зачем он описывает ей характер какого-то отцовского друга.

— Гарри Уинс и мой отец познакомились в Англии. Там они оба служили во время второй мировой, — спокойно продолжал Бернард, хотя видел удивление Кэтрин. — Не буду мучить тебя подробными описаниями тех ужасов, которые им довелось пережить, — эти истории не для женских ушей, — скажу главное: однажды Гарри спас отца от верной гибели.

— Я ни разу в жизни не слышала от тебя ни малейшего упоминания об этом Гарри, — пробормотала Кэтрин, растерянно хлопая ресницами.

Бернард кивнул.

— Возвратившись в Америку, уже после войны, Гарри забрал свою дочь Барбару у сестры, переехал из Денвера в Лос-Анджелес и поселился в Брентвуд-Хайтс недалеко от нас. Его жена умерла при родах.

У Кэтрин по спине побежали мурашки. Значит, Барбара присутствовала в его жизни с самого детства, подумала она с грустью.

— Уинсы бывали у нас очень часто, — рассказывал дальше Бернард. — Отец относился к Гарри лучше, чем к собственным братьям. — Он ненадолго замолк и о чем-то задумался, наверное, перенесся мыслями в далекие детские годы. — Когда-то мы с Барбарой проводили вместе очень много времени — лазали по горам, бегали на море купаться, проказничали и играли в разные игры. Я видел в ней товарища, «своего парня», который поддержит тебя в осуществлении любой безумной затеи. Она же… Я только позднее понял, что она уже тогда любила меня. Любила по-настоящему…

Кэтрин стало не по себе. В ее сердце тоже жила любовь к Бернарду, но он не верил в нее или вообще о ней не знал.

— Моей матери Барбара всегда нравилась. Наверняка она давным-давно задумала поженить нас. — Бернард ухмыльнулся. — Уверен, у нее ничего не получилось бы, если бы не некоторые обстоятельства…

Он замолчал и уставился в пустоту.

— Какие обстоятельства, Бернард? — осторожно спросила Кэтрин.

Бернард взглянул на нее так, будто только что заметил, что она сидит с ним за одним столиком.

— Тот день я помню очень отчетливо. Гарри с Барбарой приехали к нам рано утром. Она осталась, а Гарри с отцом отправились на машине куда-то по делам. Отец сидел за рулем… — Он набрал в легкие побольше воздуха. — О произошедшей аварии нам сообщили в полдень. Мы с матерью, Барбарой и Элизабет, моей младшей сестрой, сразу поехали в больницу. Отца выписали в тот же день, он вместе с нами вернулся домой. Его вины в случившемся не было, позднее это подтвердило расследование…

Кэтрин хотелось коснуться руки Бернарда, чтобы поддержать его, но она не осмелилась.

— На следующий день Гарри не стало. Полученные им в аварии ранения были слишком тяжелые. Врачи ничего не смогли сделать. Перед смертью он взял с отца обещание, что тот поженит нас с Барбарой, как только мне исполнится двадцать лет. В тот момент мне было всего шестнадцать.

Ни о чем подобном Кэтрин и подумать не могла. Теперь ей стало понятно, почему красавица Барбара присутствовала на семейных праздниках Тарлингтонов, почему сопровождала мать Бернарда даже в походах по магазинам.

— Отец ужасно тяжело переживал смерть Гарри. Долго винил во всем только себя, замкнулся, был угрюм и мрачен. Жизнь так сложна и запутанна! — Бернард прищелкнул языком. — Лишь по прошествии лет двух он стал таким, как прежде, — общительным и веселым.

Последовала напряженная пауза. Кэтрин терпеливо ждала продолжения его рассказа, желая услышать самое главное.

— Не знаю, почему Гарри изъявил перед смертью столь странное желание. Может быть, потому что видел любовь Барбары ко мне, или же просто хотел, чтобы ее уже тогда приняли в нашу семью и заботились о ней, как о своей… — задумчиво произнес Бернард. — Мама с отцом в любом случае не оставили бы ее. И я всегда пришел бы ей на помощь… — Он пожал плечами.

— Она красивая… — пробормотала Кэтрин.

Бернард удивленно нахмурил брови, потом, по-видимому, вспомнив, что Кэтрин видела его невесту, кивнул.

— Ты права. Барбара необыкновенно красивая женщина. И замечательный человек, но… Сердцу не прикажешь. Мне она нравилась. Как подружка детства, как дочь лучшего друга отца, как надежный товарищ. Ничего более серьезного я никогда к ней не испытывал.

Кэтрин покачала головой.

— Ваша история действительно необычная…

— Я находился в безвыходной ситуации. Заявить отцу, что не намерен жениться на Барбаре, я просто не мог. И в то же время был не в состоянии говорить ей о любви, строить с ней планы на будущее… Одним словом, быть таким, каким должен быть нормальный жених.

— Понимаю, — тихо сказала Кэтрин и осторожно положила ладонь на руку Бернарда.

Он взглянул на нее с благодарностью и продолжил:

— Как только мне исполнилось двадцать, отец заговорил со мной о свадьбе. Никто даже не спрашивал у меня, готов ли я к столь серьезному шагу. Робин появился у нас сразу. Через девять месяцев. Барбара даже не думала медлить с этим.

Лицо Бернарда потемнело.

— Я мучил ее своей нелюбовью… Но ничего не мог с собой поделать. Хорошо, что она повстречала Пьера. Они счастливы вместе…

— А Робин? Он сразу остался с тобой? — поинтересовалась Кэтрин.

Бернард покачал головой.

— Мы договорились, что я заберу его, когда ему исполнится шесть лет. В школу он пошел уже в Штатах.

— У вас чудесный мальчик. Я разговаривала с ним всего один раз, но сразу поняла, что он воспитанный и интеллигентный.

Бернард улыбнулся.

— Мне приятно это слышать. Спасибо. В своем Робине я души не чаю. Вижу в нем смысл своего существования.

От удивления Кэтрин чуть ни раскрыла рот. Слышать от блистательного и высокомерного Бернарда Тарлингтона такие слова было весьма странно.

Неожиданно ее охватило непреодолимое желание уйти отсюда. Вернуться домой вместе с Бернардом. Забраться с ним в постель и заниматься любовью до полного изнеможения, до абсолютной потери сил.

— Может, пойдем ко мне? — спросила она.

Бернард взял в руки бокал и одним глотком допил шампанское.

— А кофе или десерт? Не хочешь?

Кэтрин решительно покачала головой.

— Ничего не хочу.

— Я тоже.

— Насчет денег я больше не буду с тобой спорить. — Кэтрин улыбнулась. — Если ты настаиваешь, то оплачивай счет сам.

В его глазах заиграли огоньки.

— Ради тебя я готов пойти на уступку: разделим сумму пополам.

Кэтрин рассмеялась и с чувством победительницы достала из сумочки кошелек.

Расплатившись и надев пальто, они вышли на улицу. Светило солнце, и снег блестел как-то по-особому празднично. Бернард остановился на углу, повернулся к Кэтрин и взял ее за руки.

— Знаешь, чем мы сейчас займемся? — с таинственным видом воскликнул он.

Она покачала головой.

— Мы поедем к тебе и будем любить друг друга до тех пор, пока ты меня не выгонишь.

— А если я вообще не выгоню тебя сегодня? — Кэтрин лукаво улыбнулась.

— Тогда я пробуду у тебя весь день!

— Что ж, я не возражаю. Только нам придется сделать небольшой перерыв. С пяти до половины седьмого у меня съемки.

Бернард выпустил одну ее руку, а вторую сильнее сжал. Они весело зашагали к машине. Неожиданно Кэтрин остановилась как вкопанная и вырвала кисть из руки Бернарда, словно почувствовала обжигающую боль.

По аллее по направлению к ним шагал Робин.

8

Бернард пробормотал что-то неразборчивое.

— Что нам теперь делать? — испуганно прошептала Кэтрин.

Он сам не на шутку встревожился. По взволнованному голосу Кэтрин можно было понять, что она в полной растерянности и не в состоянии ломать перед Робином комедию.

— Мы — соседи. И нет ничего страшного в том, что решили вместе сходить в ресторан, — сказал он тихо. — Только постарайся вести себя естественно.

Кэтрин нервно усмехнулась. Она чувствовала, что жутко напряжена. Ей было не до естественности.

Робин подошел к ним буквально через несколько мгновений и приветливо улыбнулся.

Улыбнулась и Кэтрин — натянуто и ненатурально.

Лицо Робина не выражало ни удивления, ни упрека, ни неодобрения.

— Здравствуйте, Кэтрин! Папа, привет!

Бернард строго оглядел сына с головы до ног.

— По-моему, мы договорились, что я заберу тебя от Никки в десять вечера. Что-то изменилось?

Робин махнул рукой.

— У меня разболелась голова, поэтому я решил уйти. Родители Никки неожиданно уехали по делам за город — они работают вместе в какой-то фирме по продаже недвижимости. Вернутся только завтра. У Никки собралась целая толпа парней и девчонок.

— Что? — Лицо Бернарда вытянулось. — И чем же вы там занимались? Надеюсь, все обошлось по крайней мере без наркотиков и спиртного?

— Папа, только не начинай читать мне нотации, очень тебя прошу! — Робин многозначительно посмотрел на Кэтрин, словно моля ее о защите.

— Мне тоже кажется, что ты зря так нервничаешь, Бернард, — забыв о предосторожностях, сказала она. — Робину уже четырнадцать лет!

Бернард метнул в ее сторону строгий взгляд. Ее щеки покрылись легким румянцем.

Что я наделала? — подумала она, опуская глаза. Так, как я только что разговаривала с Бернардом, не общаются с едва знакомыми соседями! Оставалось надеяться только на то, что Робин не догадается, как далеко зашли их отношения.

— А что ты здесь делаешь, пап? — поинтересовался Робин.

— Не уходи от темы! — грозно пробасил Бернард. — Это ты мне скажи, что здесь делаешь!

— Я доехал до остановки, которая находится в конце аллеи.

— На чем? — требовательно спросил его отец.

— На автобусе.

— На автобусе? Замечательно! — Бернард фыркнул.

— А что в этом такого? Все ездят на автобусе! — проворчал Робин.

— Да, но только не те, кто в состоянии оплатить такси!

Все трое сели в машину Бернарда и доехали до дома. На дорогу ушло буквально пять минут.

— До свидания, Робин, — сказала Кэтрин, выходя из «феррари». — Была искренне рада тебя увидеть. Заходи в гости в любое время, попьем кофе, поболтаем.

— Спасибо, — ответил Робин. — Всего доброго, Кэтрин!

— До свидания, Бернард, — кивнула Кэтрин, стоя уже на улице, немного наклонившись и заглядывая в салон машины.

Она надеялась, что встретится с ним взглядом и прочтет в его глазах нечто вроде «увидимся завтра». Бернард же бросил ей холодное «до свидания», даже не посмотрев на нее.

Кэтрин захлопнула дверцу машины и направилась к своему дому. Ее настроение было безнадежно испорчено. Солнце уже не казалось ей таким ярким, а блестящий снег не радовал глаз.

Почему он так сухо со мной попрощался? — размышляла она. Потому что Робин увидел нас вдвоем? Или потому что я попыталась вмешаться в процесс его отцовского воспитания?

Было около трех. На студии ей следовало появиться через два часа. Зайдя в дом, она поднялась в спальню и устало опустилась в кресло.

Ей вспомнились печальная история Барбары и Бернарда.

Может, он разнервничался оттого, что переворошил прошлое? — подумала она. Но разве я виновата в том, что у него все сложилось так неудачно? Разве заслуживаю столь пренебрежительного к себе отношения? Интересно, что он планирует на завтра? Наверняка надеется прийти ко мне как ни в чем не бывало, а я должна как обычно встретить его и с радостью повести в постель. И мы опять вдоволь насладимся друг другом, а без четверти час он спокойно удалится к себе домой…

Не тут-то было! Ей стало вдруг ужасно тоскливо.

Зачем я вообще согласилась на эту связь? — подумала она. Ведь предвидела, что буду страдать. Идиотка!

Утром будильник разбудил ее в семь часов. В половине восьмого Бернард отвозил Робина на занятия, а через полчаса приходил к ней.

Приняв душ, высушив волосы феном и выпив чашечку черного кофе без сливок и сахара, Кэтрин вышла из дома.

В столь ранний час магазины модной одежды, по которым она обожала бродить, были еще закрыты. Пришлось идти в супермаркет и бесцельно болтаться там между полками со всякой всячиной.

Устав от ходьбы, она зашла в одно из маленьких уютных кафе, уселась за столик у окна и заказала горячий шоколад.

Как назло, с самого утра здесь уже сидело несколько парочек. Парочек настоящих влюбленных, не опасавшихся, что их кто-нибудь увидит, не чувствовавших себя злостными преступниками.

Кэтрин, будучи не в силах наблюдать за воркованием этих голубков, поспешно выпила горячий шоколад и удалилась из кафе.

Она давно мечтала съездить в центральный книжный магазин, но никак не находила для этого свободного времени. А сейчас, вспомнив об этом, очень обрадовалась.

В книжном ей удалось отвлечься от мрачных мыслей. Отдел литературы по искусству всегда помогал ей забыть об окружающем мире. Атмосфера возвышенного и прекрасного завораживала и успокаивала нервы.

Лишь через час она вышла оттуда с книгой в руке и направилась в близлежащий ресторанчик, чтобы пообедать.

Домой она вернулась в два часа. К этому времени Робин уже точно был не на занятиях. Как только она вставила ключ в замочную скважину, услышала за спиной низкий голос Бернарда.

— Здравствуй, Кэтрин.

— Осторожнее, Бернард, — ответила она, не оборачиваясь. — Нас могут увидеть вместе. Разве ты не подумал об этом?

Она открыла дверь и повернула голову. Бернард втолкнул ее вовнутрь и вошел за ней следом.

— Не понимаю, что ты задумала! — выпалил он.

Кэтрин смотрела на него с вызовом, чуть приподняв голову.

Бернард скомандовал себе успокоиться. Внутри у него все кипело от возмущения и недовольства, но он понимал, что если начнет под влиянием эмоций скандалить и разговаривать с Кэтрин на повышенных тонах, то не добьется ничего хорошего.

— Где ты была сегодня утром? — спросил он как можно более спокойно.

— Это не твое дело, — ответила Кэтрин.

— Мне казалось, между нами все еще действует уговор.

— Я подумала, что после вчерашнего случая, когда твой сын чуть не засек нас, ты не станешь рисковать и не появишься сегодня здесь. — Кэтрин пожала плечами.

— Кэтрин… Он все знает, — пробормотал Бернард.

Глаза Кэтрин расширились от удивления.

— Не понимаю…

Бернард кивнул, подтверждая свои слова.

— Робин заметил вчера, что мы держались за руки, и пришел к выводу, что между нами… что-то есть.

— Надеюсь, он не знает о том, что много лет назад… мы были любовниками? — спросила Кэтрин.

Бернард покачал головой.

— Нет. Я решил, что нет необходимости рассказывать ему об этом.

— Как он отреагировал на вчерашнее? Пришел в ужас? Устроил тебе сцену?

Бернард опять покачал головой.

Реакция Робина поразила его самого. В жизни некоторых из его друзей происходило нечто подобное, и их дети-подростки при этом страдали и бунтовали.

Робин же не проявил ни ревности, ни злобы, ни непонимания. А прочитал отцу длинную лекцию о том, что в тридцать пять лет человек не должен ставить крест на своей личной жизни. Сказал, что ему давно пора найти себе подходящую женщину и еще раз попробовать создать семью.

И добавил, что одобряет его выбор.

Бернард слушал взрослую речь сына молча.

Откуда взялась в нем эта мудрость? — недоуменно размышлял он. Когда мой маленький Робин научился разбираться в жизни? И почему я, считающий себя внимательным и заботливым отцом, не заметил в нем этой перемены?

Обо всем этом он и рассказал Кэтрин.

Та, выслушав рассказ Бернарда, пожала плечами и растерянно улыбнулась. Он смотрел на нее и видел перед собой восемнадцатилетнюю девочку.

Она вдруг подошла к нему, обняла за шею, поцеловала и прошептала:

— Извини…

— Это ты меня извини, — пробормотал Бернард.

— Короче говоря, мы оба извиняемся и оба друг друга извиняем! — Кэтрин озорно улыбнулась.

Бернард рассмеялся, обнял ее за талию, привлек к себе и поцеловал в макушку.

— Кэтрин, милая моя Кэтрин! Скажи мне честно, чего ты от меня хочешь?

Он ожидал получить от нее рассудительный, благоразумный ответ, ответ зрелой женщины, знающей, что такое жизнь. И даже был готов принять любые условия, какие бы она ни выдвинула.

Кэтрин вздохнула.

— Меня устраивают те отношения, которые между нами существуют сейчас.

— Правда? — Бернард изумленно приподнял брови.

— Да, — ответила она. — Единственное, что мне не нравится, так это необходимость сохранять наш роман в секрете.

Бернард улыбнулся.

— Теперь этой необходимости больше нет! — провозгласил он. — Робин обо всем знает.

— Верно, — пробормотала Кэтрин. — Но, думаю, это ничего не меняет. До сегодняшнего дня Робину не доводилось испытывать тех ощущений, которые возникают, когда ты знаешь, что твой собственный отец идет к любовнице заниматься сексом. Интимная жизнь родителей часто не укладывается в голове детей. Особенно, подростков.

Бернард наморщил лоб.

«…Твой собственный отец идет к любовнице заниматься сексом…» — эхом отдалось в его голове. И ему стало не по себе.

Вообще-то, Кэтрин права, подумал он. Как еще можно назвать наши с ней отношения? Нас связывает лишь секс… Только ли секс?

Кэтрин пожала плечами и продолжила:

— Это нормальное явление. В детстве мне было неприятно думать даже о том, что делают в постели мои родные мать и отец. Наверное, все дети воспринимают это примерно одинаково… — Она вздохнула. — Поэтому я даже не знаю, как нам с тобой быть, чтобы не делать Робину больно.

Бернард улыбнулся, взял прядь рыжих волос Кэтрин и медленно намотал на палец. Потом осторожно убрал палец, и задорный завиток упал ей на щеку.

— Что же ты предлагаешь?

— Может, нам стоит к занятиям любовью добавить что-нибудь еще, — прищурив взгляд, сказала она.

Бернард поправил ее волосы.

— Очень любопытно… Что конкретно ты имеешь в виду?

Кэтрин пожала плечами.

— Я говорю о таких тривиальных вещах, как прогулки по парку, катание на лыжах или что-нибудь в этом роде. Так Робину будет легче воспринимать нашу с тобой связь. — Она заметила, что лицо Бернарда приобрело какое-то странное выражение. — В чем дело?

Он нежно чмокнул ее в кончик носа.

— Ты так сильно отличаешься от всех остальных женщин. Любая другая на твоем месте предложила бы для придания убедительности и порядочности нашим отношениям подарить ей дорогую шубу или драгоценное украшение…

— Что? — удивленно протянула Кэтрин. Она никогда не пыталась выуживать из мужчин деньги или дорогие вещи. Считала это даже унизительным. — Неужели все твои подруги были настолько корыстолюбивыми?

Бернард усмехнулся.

— Не знаю, как это назвать, но заполучить от меня деньги или подарки пытались практически все женщины, с которыми я имел дело.

Кэтрин сильно нахмурилась. Во-первых, ей было неприятно беседовать о прежних любовницах Бернарда. Во-вторых, — стыдно за представительниц женского пола.

— Надеюсь, их попытки не увенчивались успехом. Представляю, что стало бы с твоим бюджетом, если бы каждой из своих женщин ты презентовал соболью шубу и серьги с бриллиантами! Может, им хотелось еще чего-нибудь?

Бернард тихо рассмеялся.

— Конечно, их попытки ничем не увенчивались. Я твердо убежден, что подарки дарят от чистого сердца, под влиянием внутреннего порыва. — Он нежно провел пальцем по ее щеке. — Что ж, собирайся, пойдем гулять. Надеюсь, здесь поблизости есть какой-нибудь парк?

Кэтрин поднялась на цыпочки, крепче обняла Бернарда и одарила его жарким поцелуем.

— Нет, — прошептала она. — Прогулка по парку подождет. Сейчас я хочу, чтобы ты отнес меня в кровать.

Из груди Бернарда вырвался приглушенный стон.

— Но… ты ведь сама предложила «добавить что-нибудь еще к занятиям любовью»?

— Верно, — ответила Кэтрин. — Но не забывай, что женщины — создания переменчивые и вредные. Если бы ты попытался сейчас затащить меня в постель, я, наверное, стала бы настаивать на прогулке.

— Ты невыносима, — прошептал Бернард, и продолжительно и страстно поцеловал Кэтрин. Потом стал покрывать легкими поцелуями ее веки, брови, щеки.

Внезапно Кэтрин почувствовала себя ужасно беспомощной и незащищенной. И виной тому были нежные поцелуи Бернарда. Почему-то именно они — бережные и невинные — привели ее в крайнее смущение.

— Ты еще не передумала оказаться со мной в постели? — тихо спросил Бернард.

— Н-нет, — пробормотала Кэтрин.

Он взял ее за руку и повел вверх по лестнице. В спальне они быстро скинули с себя одежды, словно боялись куда-то опоздать, а упав на кровать, трепетно прижались друг к другу, и Кэтрин тихо застонала от удовольствия.

Бернард провел пальцем по ее пухлым губам.

Поддавшись непонятному порыву, она вдруг сказала:

— Было бы здорово провести вдвоем целую ночь.

Выражение лица Бернарда резко изменилось, и Кэтрин сильно пожалела, что поддалась мимолетной слабости.

— Мы проведем с тобой ночь, — медленно ответил он, хотя знал, что дает почти невыполнимое обещание. Никогда не оставаться с женщинами на ночь — было одним из его железных правил. Спать вместе, принимать утром совместный душ, завтракать вдвоем — все это грозило перевести отношения любовников на другой, более серьезный уровень. А Бернард не желал подобного поворота событий и всегда от этого бежал.

Кэтрин принялась ласково поглаживать его плечи и грудь. Он приник к ее губам. Последовал умопомрачительный поцелуй — пламенный и долгий, с прикусываниями, изысканными ласками языком и стонами.

— Бернард! — вскрикнула Кэтрин, переводя дыхание и порывисто обхватывая бедра возлюбленного ногами.

Он не думал, что все случится так быстро. Планировал перед соитием поиграть с Кэтрин, помучить ее. Но был не в состоянии противостоять обрушившемуся на него водопаду страсти — своей и ее. Она впустила его в себя жадно и с радостью. И он растворился в ее горячей влаге.

Через некоторое время они лежали без сил, тяжело дыша, слыша биение сердец друг друга. Кэтрин думала, что Бернард спит, когда он вдруг спокойно заговорил:

— Может, придешь когда-нибудь к нам?

Кэтрин приподнялась и удивленно уставилась на него.

— Ты приглашаешь меня в свою кровать?

— Естественно, нет! — отрезал Бернард. — Ни в коем случае! Я подумал… Раз уж Робин знает о том, что мы с тобой… дружим, почему бы тебе ни прийти к нам в гости?

Отлично подобранное слово — «дружим»! с сарказмом подумала Кэтрин.

— Не вижу причин, мешающих вам с Робином поддерживать добрососедские отношения, — добавил Бернард. — Ему не помешает расширить круг нью-йоркских знакомых.

Каждое его слово больно отдавалось у Кэтрин в самом сердце. Но она не собиралась высказывать свои обиды вслух.

— Что ж… Я не отказалась бы навестить вас…

— Тогда приглашаю тебя на чай. В субботу в три дня, — сказал Бернард. — Устраивает?

— Вполне.

В следующую субботу Кэтрин сидела в просторной гостиной в соседнем доме и потягивала вместе с Бернардом и Робином ароматный чай с жасмином.

Робин оказался парнишкой весьма начитанным и смышленым. Он вел беседу с такой легкостью, что его было приятно слушать, а держался непринужденно и с достоинством. По большей части говорил о музыке, в частности о «Битлз», их творчестве, пластинках и концертах.

Кэтрин тоже любила «Битлз», поэтому с интересом слушала Робина и делилась с ним своими знаниями и впечатлениями.

Послышался телефонный звонок.

— Наконец-то! — воскликнул Бернард. — Это звонят мне по делам. Из Лос-Анджелеса. Надеюсь, вы меня извините. Постараюсь не задерживаться.

— Да что ты, пап! Разговаривай, сколько тебе надо! — ответил Робин. — Мы с Кэтрин нашли общий язык и прекрасно пообщаемся без тебя.

— Отлично! — Бернард поднялся из-за стола и торопливо вышел из гостиной.

Как только дверь за ним закрылась, лицо Робина сделалось Подозрительно загадочным.

— Вы близки с папой? — без обиняков спросил он.

Кэтрин растерялась, так как не понимала, что именно имеет в виду Робин, и с какой целью задает ей подобный вопрос.

— М-да… Мы с твоим папой стали хорошими друзьями.

— Я нуждаюсь в вашей помощи, Кэтрин, — заговорщически тихим голосом сообщил он.

Кэтрин изумленно округлила глаза.

— Я тебя слушаю.

— Наверное, папа говорил вам, что я мечтаю стать математиком?

Кэтрин кивнула.

— Видите ли, я передумал.

— С чем это связано? — поинтересовалась она.

— Мне безумно нравится играть на гитаре. Я научился этому еще дома, в Лос-Анджелесе, два года назад. Мне хотелось бы заняться музыкой серьезно, посвятить себя ей, понимаете?

Круглые темные глаза Робина возбужденно горели. Кэтрин смотрела на него и с умилением думала, что он еще слишком молод и неопытен.

— Только не думайте, что моя затея — явление преходящее! — продолжил он. — Недавно я познакомился с ребятами, у которых свой музыкальный ансамбль. Они предлагают мне играть с ними.

Кэтрин задумчиво кивнула.

— Я с уважением отношусь к твоим устремлениям, Робин, и нахожу твои мысли весьма интересными. — Она выдержала паузу. — Но ты должен знать, что в Нью-Йорке — сотни молодых людей, играющих на гитаре.

— Я знаю об этом. Только в моем случае все более серьезно, чем бренчанье в подворотне, поверьте мне! Все ребята, о которых я упомянул, занимаются музыкой профессионально. И от меня ждут основательного подхода к делу. Если я соглашусь играть с ними, то обращусь к одному известному гитаристу. Он преподает в консерватории, а также дает частные уроки.

Кэтрин закусила губу.

— Ты уверен, что он согласится с тобой заниматься?

Робин добродушно рассмеялся.

— Думаете, я легкомысленный и глупый? Я уже созванивался с этим человеком и даже встречался с ним.

— О чем же ты хочешь попросить меня? — спросила Кэтрин. — Я ни на чем не умею играть, разве что на чьих-нибудь нервах.

Робин ослепительно улыбнулся.

— Поговорите, пожалуйста, с моим папой. Расскажите ему о нашей беседе.

Кэтрин покачала головой.

— Что ты! Я не имею ни малейшего влияния на твоего папу. И потом, почему бы тебе ни признаться ему во всем самому?

— Он слишком старомоден. Меня и слушать не станет. А еще, чего доброго, поднимет переполох. Кинется звонить родственникам, те начнут убеждать меня в том, что я заблуждаюсь… Ничего хорошего из этого не выйдет.

— Может, тебе самому связаться с кем-нибудь из близких, с человеком, который знает и тебя, и твоего папу? Посоветоваться с ним?

Робин махнул рукой.

— Нет-нет! Этого делать не стоит. Вся родня смотрит на меня, как на маленького ребенка. Я обращаюсь к вам именно поэтому. — Он говорил очень эмоционально и оживленно жестикулировал. — Если с папой поговорит посторонний человек, он не станет сразу воспринимать все в штыки и поднимать шум. Сначала все обдумает.

Сердце Кэтрин больно сжалось.

Посторонний человек!.. — подумала она с тоской. Вообще-то, этот мальчик прав. Я для Бернарда — посторонняя…

— Я знаю, что у меня получится добиться успеха! — с чувством произнес Робин, и Кэтрин едва удержалась, чтобы не улыбнуться его юношеской горячности. — Я должен по крайней мере попробовать!

Она напряженно молчала.

— Я очень вас прошу! — с мольбой в голосе произнес он.

Устоять перед его настойчивостью и очарованием было поистине невозможно. А еще — не признать, что он действительно серьезно все продумал.

— Я ничего не буду обещать тебе, — сказала Кэтрин. — Сомневаюсь, что твой папа прислушается к моему мнению…

— Пообещайте лишь одно, — протараторил Робин, чувствуя, что почти добился, чего хотел. — Что расскажете ему об этом нашем разговоре, ладно?

— Ладно, Робин, — неохотно ответила Кэтрин. — Обещаю.

9

Кэтрин задумчиво расчесывала волосы у зеркала. Они красиво блестели в свете холодного зимнего солнца, струившегося сквозь окно.

Бернард посмотрел на ее отражение.

— О чем-то размышляешь?

Естественно! Безрадостные мысли роились в ее голове, как овны над лошадиным крупом в жаркий летний день.

Завтра ей предстояло проститься с Бернардом. Он возвращался в Лос-Анджелес. Кэтрин давно поняла, что все хорошее когда-то заканчивается, а удержать счастье навеки никогда не получается.

— Ты мне не ответила, — напомнил Бернард.

Кэтрин очнулась и повернула к нему голову.

— Я думаю о своем.

— О завтрашнем дне?

— Нет! — отрезала она. — О чудном костюмчике с оборкой, в котором мне предстоит сегодня фотографироваться!

Бернард усмехнулся.

— Все было замечательно, Кэтрин, — начал было он, но замолчал, когда она резко вскинула голову.

— Бернард, только давай не будем оставшееся у нас время тратить на разговоры о том, что было и прошло. На то, чего уже никогда не вернешь.

Бернард надел на себя рубашку.

Если она намерилась перехитрить меня и решила действовать методом от противного, то скоро убедится, что все равно ничего не добьется, — подумал он.

— Хорошо, будь по-твоему.

Ему и в голову не могло прийти, что мысли Кэтрин заняты не только их предстоящим расставанием, но и просьбой Робина, которую она так до сих пор и не выполнила.

— Бернард, не знаю, как заговорить с тобой об этом…

Ну, вот! Начинается! — с легким раздражением подумал Бернард.

— В чем дело? — спросил он и очень многозначительно взглянул ей прямо в глаза.

Полагает, что сейчас я брошусь ему на шею и скажу, что до безумия его люблю! — подумала Кэтрин. Что без него не смогу жить. Что в тот момент, когда его самолет оторвется завтра от земли, мое сердце разлетится от страдания на куски.

Вообще-то она чувствовала, что нечто подобное ей предстоит пережить. Но сейчас ее занимало совсем не это.

— Я хочу поговорить с тобой о Робине.

Бернард напрягся. Его лицо приняло отчужденное, даже несколько враждебное выражение. Всем своим видом он давал Кэтрин понять, что Робин — его драгоценность, и у нее нет ни малейшего права о нем разглагольствовать.

— Я не понимаю, — настороженно ответил он.

— Бернард, Робину кажется, что ты до сих пор видишь в нем маленького ребенка, — спокойно сказала Кэтрин. — И, боюсь, я не могу не согласиться с ним.

— Кэтрин, — угрожающе пробасил Бернард.

Она не обратила внимания на угрозу. А также на гневный огонь, вспыхнувший в его глазах.

— Понимаешь, однажды наступает такой момент, когда родители должны понять, что их дети выросли…

— Я не намерен разговаривать с тобой на подобные темы, — перебил ее Бернард…

— А я настаиваю! — в свою очередь прервала его Кэтрин. — Робин считает, что ему не хватает свободы. Свободы принятия каких-то важных для него решений, которые могут коренным образом…

— Свободы? — переспросил Бернард.

— Именно! Свободы! — Кэтрин воодушевленно кивнула. — Подросткам она просто необходима. Именно в этом возрасте люди решают, с чем связать свою дальнейшую судьбу, какой путь в жизни выбрать.

— Именно в этом возрасте люди становятся наркоманами, привыкают к спиртному. Мальчики в пятнадцать лет дымят как паровозы, девочки — вступают с кем попало в половые отношения!

Кэтрин замерла.

— Только не принимай это на свой счет, — поспешно добавил Бернард.

— Не принимать это на свой счет? — выкрикнула Кэтрин. — Но ведь ты умышленно завел разговор о девочках! Захотел доставить мне боль? У тебя ничего не получится! Когда я впервые вступила в половую связь, мне было восемнадцать! Я имела на это полное право! — К тому она же любила своего первого мужчину, но сейчас не хотела об этом упоминать.

— Давай перейдем к главному! — нетерпеливо попросил Бернард. — Говори, что ты задумала. Намереваешься объявить мне, что Робин начал курить?

— Нет! Конечно нет. Ему всего четырнадцать лет!

— Я прекрасно об этом знаю! — заявил Бернард.

На протяжении нескольких мгновений они сражали друг друга взглядами.

Если мы будем продолжать в таком же духе, подумала Кэтрин, то я ничем не помогу Робину. Пожалуй, мне следует успокоиться.

— Бернард, — ровным голосом произнесла она. — Времена меняются. Нынешняя молодежь живет уже по своим, отличным от прежних, законам.

— Я знаю, — ответил Бернард. — Может, я и старомоден, но сыну желаю лишь лучшего.

— В этом трудно усомниться, — сказала Кэтрин. — Но не следует подобно наседке простирать над ним крылья. Твоя задача — помочь ему, направить, поддержать. А принимать важные решения, касающиеся его дальнейшей жизни, может только он сам.

— К чему ты клонишь? — повелительным тоном спросил Бернард.

Кэтрин вдохнула побольше воздуха.

— Робин хочет стать гитаристом, — выдала она на выдохе. — Мечтает играть в ансамбле и серьезно заниматься музыкой.

Бернард покачал головой и окинул Кэтрин таким взглядом, будто разговаривал с сумасшедшей.

— Робин собирается быть математиком.

— Теперь уже не собирается, — сообщила Кэтрин. — Он связался с преподавателем из консерватории, познакомился с ребятами-профессионалами, которые приглашают его в свой ансамбль.

Бернард смотрел на нее так, словно она только что залепила ему хлесткую пощечину.

— Кто тебе сказал все это?

— Робин, конечно.

— А мне он ни разу не говорил ничего подобного!

— Знаю. Потому что считает, что ты его не станешь даже слушать, — объяснила Кэтрин.

— Робин еще слишком молод, чтобы принимать столь важные решения, — пробормотал Бернард. — Если математика перестала его увлекать, что ж! Пусть найдет себе другое занятие. Но об игре на гитаре не может идти и речи!

— Твой сын уже не ребенок, Бернард! — горячо заговорила Кэтрин. — Скоро ему исполнится пятнадцать! К тому же он не по возрасту основателен и предусмотрителен. Некоторые его рассуждения меня просто поразили!

Ее храбрость возрастала с каждой минутой. Терять было нечего. В любом случае Бернард уходил от нее, а обещание, данное Робину, ей хотелось сдержать.

— Робин очень любит тебя, Бернард. Но не знает, как объяснить тебе, что ему нужно…

— Как хорошо, что на свете существуют всепонимающие добрячки вроде тебя! — резко перебил ее Бернард.

Последовало тягостное молчание.

— На что ты намекаешь?

Бернард обнажил в презрительной ухмылке свои белые ровные зубы.

— Можешь не стараться так, у тебя все равно ничего не получится, — медленно и надменно произнес он.

Кэтрин догадалась, о чем речь. Тем не менее сделала вид, что не имеет понятия о том, к чему он клонит.

— Ты говоришь загадками.

— Я сразу раскусил твой хитрый план, Кэтрин, — ехидным тоном произнес Бернард. — Ты пытаешься во что бы то ни стало пролезть в мою жизнь. И остаться в ней. Только новая жена мне не нужна, запомни это!

— А мне не нужен новый муж! — отпарировала Кэтрин. — Даже если бы я и занималась поисками подходящего кандидата на эту роль, то никогда в жизни не выбрала тебя! Ты самовлюбленный и надменный, живешь устаревшими понятиями, а к людям относишься цинично и жестоко! Женщина для тебя — очередная чашка кофе! Выпиваешь и тут же забываешь о ее существовании!

Она резко развернулась и зашагала к двери.

— Куда ты? — требовательно спросил Бернард, начиная вдруг сильно сомневаться в своей правоте.

— Как это, куда? Собирать приданое! — съязвила Кэтрин, приостановившись.

— Останься! — приказал он.

— Что?! Кто дал тебе право разговаривать со мной в таком тоне? — Кэтрин метнула в него убийственный взгляд. — Твоему высокомерию нет предела! Считаешь себя повелителем всех и вся? — Она насмешливо ухмыльнулась, продолжая двигаться в направлении двери.

— Я сказал, останься в этой комнате! — крикнул Бернард.

Кэтрин лишь нервно рассмеялась.

Он рванул через всю комнату и, когда Кэтрин уже взялась за дверную ручку, схватил ее за тонкое запястье. Она замерла, чувствуя, что душу наполняет непреодолимый жуткий страх.

То был страх не перед Бернардом, а перед собственными эмоциями.

Она точно знала, что сейчас произойдет: Бернард прижмет ее к себе и начнет целовать. И тогда вся ее решительность, вся злость растворятся в воздухе как предрассветный туман. Это пугало, в этом и заключалась опасность.

— Убери свои лапы!

— Ты слишком рассержена, Кэтрин, — неожиданно мягко сказал Бернард.

— Да, черт подери! Я рассержена, еще как рассержена! — ответила Кэтрин, поворачивая голову и с дерзостью и вызовом глядя ему в глаза.

— И не спроста… — пробормотал он.

Кэтрин ошеломленно моргнула.

— Я не ослышалась?

Бернард смиренно покачал головой.

— Нет. Прости меня, пожалуйста, за все, что я наговорил тебе, за мои чудовищные обвинения… Я очень сожалею об этом…

Кэтрин смотрела на него во все глаза, не веря, что его слова — не слуховая галлюцинация.

— Не уходи, Кэтрин. Очень тебя прошу, — с мольбой в голосе произнес Бернард.

Удивительно, но эта его мольба несла в себе столько мощи и искреннего раскаяния, что Кэтрин закрыла глаза и прислонилась к дверному косяку, прекращая сопротивляться и гневаться.

— Я всего лишь хотела помочь, — пробормотала она.

Бернард кивнул.

— Теперь понимаю…

Бернард Тарлингтон не привык получать помощь от кого бы то ни было. Всю жизнь он самостоятельно справлялся с невзгодами и трудностями, а ради сына был готов на все что угодно.

И почему-то никогда не задумывался над тем, захочет ли Робин доверить ему свои секреты, поговорить с ним, как с другом. Сейчас же осознание того, что он недопонимает сына, обрушилось на него со всей беспощадностью, а намерения Кэтрин предстали перед ним такими, какими и были — добрыми и ясными. И совесть принялась грызть его душу.

— Теперь я все понимаю, — повторил он шепотом и обнял Кэтрин за талию.

— Бернард, пожалуйста, не делай этого…

— Почему?

Кэтрин расслабилась и позволила ему привлечь ее к себе. Уткнувшись лицом в его сильное плечо, она ощутила такое небывалое тепло, какого не чувствовала при самой откровенной близости с ним. Но тут же отпрянула, напоминая себе, что существующая между ними связь — всего лишь иллюзия.

— Наверное, Робин уже вернулся. Тебе пора уходить, — пробормотала она.

— У нас еще есть немного времени, — тихо ответил Бернард, ласково потрепал ее по щеке и нежно поцеловал в лоб. — И потом мне совсем не хочется уходить.

Немыслимо, думала Кэтрин, как легкий поцелуй в лоб, столь невинный и, казалось бы, ничего не значащий, может обладать такой волшебной силой? Силой, способной победить разум, страх, гордость?

Бернард прильнул губами к ее губам. И Кэтрин пылко ответила на его поцелуй.

Скорее всего это наша последняя интимная встреча, размышляла она, безропотно позволяя ему отнести себя обратно в постель. Последняя…

Бернард был особенно нежен, когда расстегивал пуговицы на ее блузке. И смотрел на нее как-то странно, как на возвращенную любимую драгоценность, которую по причине крайней нужды был вынужден когда-то сдать в ломбард.

Кэтрин распирало от желания высказать ему все, что скопилось у нее в душе. Объяснить, что ее любовь к нему так и не угасла за все эти долгие годы. И с каждой новой близостью в течение последних, необыкновенно коротких недель, он становился для нее все роднее и роднее…

Но она молча предавалась блаженству, которое в последний раз ей дарили его ласковые руки, его горячие влажные губы.

Было пасмурно и хмуро. Пепельно-серое небо угрюмо нависало над городом.

Кэтрин обедала с Бернардом и Робином. Разговаривали много, но в основном о разных бессмыслицах. Никто ни разу не упомянул ни о математике, ни об игре на гитаре. И Кэтрин радовалась этому: омрачать день ссорами и попытками доказать кому-то свою правоту у нее не было ни малейшего желания.

Хорошо, что они с Бернардом обедали не вдвоем, а с Робином. Так ни одному из них не пришлось говорить глупых слов благодарности или сожалеть о расставании.

Робин попрощался с Кэтрин первым и сел в машину. Бернард развел руками.

— Итак…

— Итак… — Кэтрин улыбнулась и вздохнула.

— Все было чудесно, Кэтрин!

Они взглянули друг другу в глаза, и Бернард представил, как бы он поцеловал ее, если бы рядом не находился Робин. Конечно, его сын догадывался о том, насколько он сблизился с очаровательной соседкой. Но одно дело просто знать что-то, совсем другое — видеть собственными глазами.

Поэтому Бернард ограничился лишь очень быстрым поцелуем.

Постараюсь опять приехать в Нью-Йорк. Причем раньше, чем планировал, решил он. И без Робина. Хотя… Не исключено, что к тому моменту рядом с Кэтрин будет кто-то другой.

— До свидания, Кэтрин, — буквально поедая ее глазами, пробормотал он. — Я тебе позвоню…

Сказать «позвоню когда-нибудь» означало бы «не позвоню никогда». «Завтра» — наложило бы на него обязательства, которые он не решался на себя брать.

— …скоро.

Кэтрин улыбнулась и кивнула.

Естественно, она не рассчитывала на его звонок. Но ради приличия сделала вид, что будет ждать.

Бернард сел в машину, загудел мотор, и «феррари» тронулась с места.

Робин махнул Кэтрин из окна. А Бернард окинул ее прощальным взглядом.

10

Ужасающе медленно, скучно и безрадостно потянулось для Кэтрин время без Бернарда.

Она твердила себе днем и ночью, что ждать его звонка бессмысленно и глупо. И о проведенных с ним божественных мгновениях следует поскорее забыть, по крайней мере не вспоминать о них со слезами на глазах. Но у нее ничего не получалось.

Теперь без надобности она не покидала дом. Ездила только на студию, а оттуда спешила обратно, забегая по пути лишь в супермаркет, чтобы купить необходимые продукты. Кэтрин не пошла даже на вечеринку, устраиваемую Энн по поводу празднования пятилетия ее работы в «Фэшн клаб», сославшись на головную боль.

Через месяц ей предстояло ехать в Венецию — сниматься в нарядах одного из выдающихся модельеров на фоне Дворца дожей. Для этой командировки Томпсон отобрал три фотомодели. Не попавшие в их число злились и косо поглядывали на счастливиц.

Кэтрин не очень радовала перспектива уезжать из дома, но отказываться от поездки она не намеревалась. Если в течение месяца Бернард не позвонил бы ей, то ни на что уже не стоило и надеяться. А командировка помогла бы ей справиться с тоской.

Каждый раз, когда в ее доме раздавался телефонный звонок, сердце Кэтрин начинало биться учащенно и громко. За несколько дней она настолько привыкла к тому, что звонит не Бернард, что, услышав наконец в трубке его низкий приятный голос, не поверила собственным ушам.

— Здравствуй, Кэтрин, — протяжно и мягко поприветствовал он ее.

Она сделала глубокий вдох и ответила, изо всех сил пытаясь казаться беспечной и спокойной:

— Здравствуй, Бернард. Как поживаешь?

— Умираю от тоски. По тебе, — сказал он.

Кэтрин взволнованно сглотнула.

— Правда?

— А ты хоть вспоминаешь меня? — Его дыхание доносилось до нее так же отчетливо, как и слова.

Кэтрин чуть не расхохоталась. Она только и делала, что вспоминала его и скучала по нему все эти дни. Места себе не находила, жила единственной надеждой — услышать его голос.

— Немного скучала, — ответила она.

— Всего лишь немного?

— Бернард, у меня была масса дел. В последнее время я ужасно занята, поэтому скучать нет никакой возможности.

— Понятно…

Его голос прозвучал если не разочарованно, то по крайней мере удивленно.

— Неужели ты думаешь, что я забросила работу и друзей и схожу с ума, страдая от разлуки с тобой? — Она рассмеялась, правда несколько нервно. — Полагаешь, я ночи напролет плачу в подушку?

— Если не плачешь, тогда о чем думаешь, мечтаешь? — приглушенно и медленно произнес Бернард. — Хочешь узнать, как проходят мои ночи?

Кэтрин густо покраснела, хотя прекрасно знала, что он удален от нее на сотни миль.

— Перестань, Бернард.

— Прошлой ночью мне снилось, что я глажу твою обнаженную грудь, твой живот, твои плечи. Я проснулся и…

Бернард сделал многозначительную паузу, и Кэтрин, поняв, что он замыслил, выпалила:

— Если ты намерен заняться со мной сексом по телефону, сразу предупреждаю: в такие игры я не играю!

Категоричность и строгость ее тона подействовали на него, как ведро ледяной воды, неожиданно вылитой на голову.

Он тихо рассмеялся собственной неловкости и перевел разговор в другое русло.

— Расскажи, как у тебя дела.

— Все в порядке, — односложно ответила Кэтрин.

— А поподробнее?

— Работы много. Скоро еду в командировку в Италию.

— В Италию? А куда конкретно? — Бернард оживился.

— В Венецию. Будем снимать одну из коллекций на фоне Дворца дожей. Так пожелал модельер.

— А когда ты отправишься туда? — поинтересовался он.

— Через месяц, — сказала Кэтрин.

— Если у тебя будет свободное время, мы могли бы встретиться.

Кэтрин чуть не задохнулась от счастья. Но тут же взяла себя в руки. Верещать в трубку от восторга и давать ему повод считать себя богом и благодетелем, не следовало.

— Не понимаю, как такое возможно, — спокойно ответила она.

— Возможно! — воскликнул Бернард. — Я тоже еду в Италию в следующем месяце.

— Не слишком ли часто ты устраиваешь себе каникулы? — спросила Кэтрин.

— Это будут вовсе не каникулы! — поспешно поправил ее Бернард. — Я должен съездить в Италию по делам. И имею возможность подстроиться под твои планы.

— А управление комплексом? Опять поручишь родственникам?

Бернард фыркнул.

— Кэтрин, дорогая, об этом тебя никто не просит беспокоиться. Подумай лучше о другом: как замечательно мы провели бы вместе время!

— Ладно, — невозмутимо ответила Кэтрин, будто они разговаривали о чем-то обычном и давно надоевшем. — Давай встретимся в Венеции.

— Отлично! Я закажу номер в гостинице.

— Нет, — уверено возразила ему Кэтрин. — Этим займусь я.

Бернард рассмеялся.

— Хочешь доказать мне, насколько ты независимая и самостоятельная?

— Вовсе нет. Просто мне необходим особый номер, со, всеми удобствами для подготовки к съемкам.

— Что ж, раз так, занимайся гостиницей сама. Я буду ждать нашей встречи с огромным нетерпением!

Последующий месяц показался Кэтрин годом. Она считала дни и часы, желая ускорить ход времени. Никогда в жизни ей не доводилось ездить в столь приятные командировки.

Бернард ждал Кэтрин на улице у центрального входа в аэропорт. Погода в Венеции этой весной была особенно чудесной. Ярко светило солнце, а небо было чистым и прозрачным.

Кэтрин шла к Бернарду грациозной походкой, неторопливо и с чувством собственного достоинства. Она была воплощением красоты и элегантности. Рыжие волосы ее восхитительно поблескивали, романтично-строгий костюм идеально сидел на точеной фигуре.

Она не хотела, чтобы Бернард ее встречал, но он настоял на этом, потому что мечтал взглянуть на нее как можно быстрее.

Ее так и подмывало подбежать и броситься ему на шею, но она вышагивала сдержанно и неспешно. Именно так подобало вести себя тридцатитрехлетней женщине. Порывистость и безрассудность свойственны в основном лишь подросткам.

Бернард следил за каждым ее движением, размышляя над тем, как сильно меняет человека время.

В этой Кэтрин, что сейчас направлялась к нему легкой пластичной поступью, не было ни того задора, ни огня, которые сразу бросались в глаза в той, унесенной временем, восемнадцатилетней девушке. Все, что осталось от этих качеств, проявлялось в ней в полной мере лишь в постели. Но Бернард не любил, чтобы его женщины демонстрировали свою страстность кому попало. Поэтому повзрослевшая Кэтрин нравилась ему гораздо больше той прежней, юной.

— Привет! — сказала она, приблизившись и старательно пытаясь прогнать вдруг нахлынувшие на нее стеснительность и робость.

— Привет, — ответил Бернард.

— Тебе не стоило так беспокоиться. Я и сама доехала бы до гостиницы.

— Это я уже слышал, — заметил он. — Но мы оба здесь, и давай не будем тратить время на бессмысленные разговоры. Такси уже нас ждет.

Целовать меня, вероятно, он даже не собирается, подумала Кэтрин.

— Хорошо, пойдем к такси! — согласилась она.

Оба они сели на заднее сиденье автомобиля.

— Как дела у Робина? — поинтересовалась Кэтрин, когда машина тронулась с места.

— У него все отлично, — ответил Бернард.

Она ни о чем больше не спросила, и он, прекрасно понимая, что ее волнует этот вопрос, добавил:

— Разговоры о математике и музыке у нас продолжаются. И Робин близок к победе.

Кэтрин сдержала улыбку. По-видимому, Бернард начал понимать, что сын сам вправе решать, чему себя посвятить в жизни.

— По-моему, твоя поддержка придала ему сил и уверенности в себе, — признался Бернард. — Теперь Робин спорит со мной, как с равным. И уже почти убедил меня в своей правоте.

— Я очень рада, — пробормотала Кэтрин.

Бернард придвинулся к ней и осторожно провел ладонью по ее волосам.

— Ты — опасная женщина, Кэтрин, — прошептал он.

Тебе нечего опасаться, с грустью подумала она, отстраняясь от него и прислоняясь лбом к оконному стеклу. На тебя я никак не повлияю и ничего не стану требовать.

Их судьбы, как и прежде, складывались по-разному. Наверное, если бы даже они и жили в одном городе, их отношения никогда не переросли бы в нечто серьезное и никогда не закончились бы браком.

Дура! — усмехнулась про себя Кэтрин. Встречаешься с любовником буквально на несколько дней и думаешь о браке. Смешно!

Поднявшись на седьмой этаж гостиницы, они вошли в номер и молча уставились друг на друга.

Бернард нахмурился.

— В чем дело?

Кэтрин покачала головой и взглянула на часы.

— В пять у меня первые съемки.

— Ты хочешь поскорее приняться за работу? — спросил Бернард.

— Нет.

Он прищурился.

— Чего же тогда ты хочешь?

— Вот чего. — Она приблизилась к нему, — обвила изящными руками его шею и приникла к губам. Поцелуй был настолько пылким и долгожданным, что у них обоих закружилась голова.

Через несколько минут они уже были на кровати. Бернард неторопливо раздел Кэтрин, глядя на ее обнажающееся тело так, будто видел его в первый и последний раз. Потом разделся сам. Они ласкали друг друга жадно и ненасытно. А слившись воедино, почувствовали, что в мире нет ничего прекрасней, чем подобные этим мгновения. Когда блаженство достигло пика, Кэтрин закричала. Из ее глаз покатились крупные слезы — слезы неземного наслаждения и раскаяния…

Бернард заметил их не сразу, а лишь когда почувствовал горячую влагу на своем плече. Он встревоженно заглянул ей в глаза и спросил:

— Почему ты плачешь, милая?

Кэтрин отругала себя за несдержанность и неосторожность. Если бы она была более предусмотрительна, не стала бы класть голову на плечо Бернарда. Легла бы подальше от него и постаралась успокоиться.

— Пожалуйста, не обращай внимания на мои слезы, — сказала она, вытирая щеки и стараясь совладать с собой.

— Как я могу не обращать на них внимания? Объясни мне, чем они вызваны.

Кэтрин шмыгнула носом.

— Ты все равно не поймешь. Мужчинам это не дано.

— А вдруг пойму?

Она покачала головой и посмотрела на него с шутливой серьезностью.

— Женщины — создания загадочные. Вам и незачем понимать в нас все до конца. Если вы познаете все наши тайны, то наше сексуальное влечение друг к другу сильно истощится. — Она осмотрела комнату. — А здесь довольно-таки мило.

— Гм, — промычал в ответ Бернард, не обращая внимания на окружающую обстановку. — Какие у нас планы?

— А ты уже уладил свои дела? — поинтересовалась Кэтрин.

Он кивнул.

— Я прилетел в Италию четыре дня назад. Провел их в Неаполе, сделал все, что наметил, и теперь предоставлен только одной тебе.

Кэтрин улыбнулась. Она с удовольствием наплевала бы на все дела и пролежала с Бернардом в постели все время, которое он мог ей уделить. Но это было бы верхом легкомыслия. Ей следовало вести себя трезво и расчетливо, быть, по сути, похожей на мужчину. Ведь она самостоятельно зарабатывала себе на жизнь и не могла надеяться на чью-либо помощь.

— В пять у меня съемки, я уже предупреждала тебя. К ним мне необходимо тщательно подготовиться. Если хочешь, понежься еще в кровати.

Она чмокнула его в щеку, решительно встала с постели, достала из чемодана сумочку с туалетными принадлежностями и грациозно прошествовала в ванную. На удивление быстро Кэтрин вернулась в комнату и объявила деловым тоном:

— Через пятнадцать минут я должна выйти из отеля. Хочешь отправиться со мной?

Бернард с готовностью кивнул.

Они одевались молча.

Наверное, одеваться в присутствии кого-то — более интимное занятие, чем раздеваться, с грустью подумала Кэтрин. Когда тобой движет ослепляющая страсть, ты сбрасываешь одежды в полувменяемом состоянии. А после утоления жажды опять становишься самим собой. И если в этот момент тобой продолжают восхищаться, ты по-настоящему любим. Если же нет…

Они не болтали и не отпускали в адрес друг друга милые комментарии, не хихикали и не шутили, как это бывает у настоящих влюбленных.

Одевшись, Кэтрин сунула ноги в туфли на шпильках, взглянула на свое отражение в большом зеркале на стене и повернулась к Бернарду.

— Ты уже готова? — изумился он.

— Конечно, а ты?..

Как только они вышли на улицу, волшебство Венеции захватило их в свой восхитительный плен. Дворец дожей им обоим показался прекрасным видением.

Кэтрин здесь встретили розовощекий весельчак-фотограф, две другие фотомодели и целая толпа суетившихся неизвестно из-за чего типов. Кэтрин представила Бернарда сотрудникам и на время покинула его.

Он уселся на одну из небольших пластмассовых скамеечек, по всей вероятности, привезенных съемочной группой, и, забытый всеми, принялся наблюдать за разворачивающимся перед ним невиданным зрелищем.

Люди сновали туда-сюда и о чем-то жарко спорили. Ассистентки раскрывали огромные коробки с нарядами, упакованными в специальные пакеты. Фотомодели, в том числе и Кэтрин, вместе с какими-то людьми, наверное, визажистами и парикмахерами, скрылись за высокими ширмами, а через некоторое время появились в ярко-красных с синим, модных платьицах разнообразных фасонов…

Часа через два Кэтрин вновь исчезла за ширмой, а затем появилась из-за нее уже в своем костюме и направилась к Бернарду.

— На сегодня я свободна! — радостно объявила она. — Предлагаю пойти в какой-нибудь ресторанчик и поужинать.

— Отличная мысль, — ответил Бернард, хотя голода не испытывал, и поднялся со скамьи.

В своем модном великолепии Кэтрин казалась ему неприступной и недосягаемой. Поэтому по пути к расположенному неподалеку ресторанчику он ни разу не прикоснулся к ней.

— Когда-то давным-давно мы везде ходили, держась за руки… — произнес Бернард со вздохом, когда они уселись за столик у окна.

— Тебе это нравилось, — напомнила Кэтрин и, раскрыв меню, сосредоточенно уставилась в него. Итальянские названия запрыгали перед ее глазами, как загадочные китайские иероглифы. — Но все проходит. Все меняется.

— А ты хотела, чтобы до сих пор все оставалось так, как было раньше? — неожиданно спросил Бернард.

Кэтрин захлопнула меню и медленно опустила его на стол.

— Не знаю… Иногда эта мысль мне кажется привлекательной… — уклончиво ответила она. — У всех женщин бывают такие периоды, когда им хочется вернуть первую любовь. Как будто это может привести к чему-то хорошему!

— По-твоему, первая любовь никогда не выливается во что-то серьезное? — спросил Бернард.

Кэтрин беспечно пожала плечами.

— Чаще всего. Моя первая любовь, например, в любом случае закончилась бы ничем.

Она прекрасно понимала, к чему он клонит: пытается выпытать, какие планы Кэтрин строит на будущее, стремится ли, в частности, заманить его в брачные сети? Если Бернард решит, что это именно так, то сбежит от меня уже на следующий день, — подумала она.

— Давай предположим, что наша давняя связь все же переросла бы в нечто более основательное? — не унимался Бернард.

— Я давно научилась не оглядываться назад, — ответила Кэтрин.

— Полагаешь, что жить стоит лишь сегодняшним днем?

— Да. — Ей было больно говорить об этом, но она действительно считала этот подход к жизни самым верным. — А что мы имеем на данный момент? Только сегодняшний день, Бернард. Поэтому и должны посвящать ему все свои помыслы и желания.

Лицо Бернарда заметно погрустнело.

— Надо сделать заказ, — напомнила Кэтрин.

— Доверяю выполнение этого ответственного задания тебе, — печально улыбаясь, сказал Бернард.

— Мне? — Кэтрин удивленно вскинула брови.

— Ты ведь изучила меню.

Только сделала вид, что изучила, подумала Кэтрин.

— Гм… Чего бы тебе хотелось?

Бернард подался вперед, жестом предложил ей сделать то же самое и продолжительно поцеловал ее в губы. Кэтрин смущенно огляделась по сторонам. Они сидели у окна и были доступны для чужих любопытных глаз. Хотя в этом городе все было пропитано любовью, и на одну из сотен целующихся парочек никто не обратил ни малейшего внимания.

— Я спросила, что ты хотел бы заказать, — пробормотала Кэтрин.

Бернард загадочно улыбнулся.

— Ничего.

— Как это? — изумилась Кэтрин.

— А вот так. Давай уйдем отсюда?

— Но ведь мы с самого утра ничего не ели! — воскликнула она, несмотря на то, что ей ужасно хотелось вскочить со стула и убежать из этого ресторана вместе с Бернардом.

— В гостиницах еду можно заказывать прямо в номер. — Глаза Бернарда по-мальчишески задорно поблескивали.

Кэтрин покачала головой.

— Ты привык, что любая твоя затея, какой бы безумной ни была, тут же претворяется в жизнь, — пробормотала она и медленно поднялась на ноги, искусно притворяясь, что делает это с большой неохотой.

— Да, привык, — ответил Бернард. — Но признайся, сейчас тебе хочется того же, чего и мне. Я прав?

Кэтрин кивнула.

Они брели к гостинице по мостам сказочного города, наслаждаясь его великолепием и чудесной погодой.

— Сегодня впервые в жизни мы проведем с тобой целую ночь вместе, — сказала Кэтрин. — Ты об это не думал?

— Весь вечер мои мысли заняты только этим, — признался Бернард.

11

Полная луна висела над темными водами, как гигантская жемчужина. Пахло цветами и морем.

Кэтрин и Бернард сидели на невысоком холме над песчаным пляжем. Позади, в открытом кафе, в котором несколько минут назад они ужинали, шумно веселилась какая-то компания. Откуда-то справа, со стороны утеса, доносился заразительный женский смех.

Кэтрин вздохнула.

— Какая красота!

Бернард ничего не ответил. Он весь день сегодня пребывал в каком-то странном, нетипичном для него состоянии — был задумчив и рассеян.

Вообще-то Кэтрин не могла сказать определенно, что для него было типично, а что нет. По сути дела, она не знала его. А он — ее.

Несмотря на все страхи и неверие, их роман с того момента, как Бернард с Робином покинули Нью-Йорк, продолжался на протяжении вот уже целого года. Подруги Кэтрин считали, что о таких отношениях, как у нее с Бернардом, можно только мечтать.

Дженетта, например, была уверена, что Кэтрин просто счастливица.

— Проводить выходные в самых красивых уголках мира с самым потрясающим мужчиной, пусть даже раз в месяц, — это просто сказка! Неугасимая страсть, неиспорченное бытовыми неурядицами восприятие друг друга… Тебе можно только позавидовать!

Кэтрин выслушивала ее молча, лишь улыбалась в ответ.

— Ты ведь сама знаешь, как стирка носков и рубашек охлаждает пыл! — восклицала Джен. — А каждодневная усталость, задержки на работе, разногласия по поводу обустройства дома!.. Все это приводит к нескончаемым стычкам и выяснению отношений.

Кэтрин смеялась и кивала.

Но чем дольше продолжались их с Бернардом отношения, тем сильнее ей хотелось встречать его по вечерам с работы. Кормить, лаской и заботой снимать накопившееся в нем за день напряжение, вместе с ним решать насущные проблемы. Даже стирать его носки и рубашки, как странно это не звучит.

Наверное, во мне говорит материнский инстинкт, думала Кэтрин и усмехалась. Хотя прекрасно понимала, что ей необходимо серьезно задуматься над рождением ребенка и, по возможности, не затягивать с этим.

Размышляя о своем давнем желании завести малыша, она каждый раз приходила в полное замешательство. Ведь у Бернарда уже был сын. Он обожал его и не намеревался далее что-либо менять в личной жизни.

Кэтрин же, если она хотела иметь сына или дочь, следовало поторопиться. Годы уходили, а рядом все еще не было человека, готового разделить с ней родительские заботы.

Она не знала, как быть. Заводить детей от кого попало — представлялось ей верхом легкомыслия. К тому же для этого пришлось бы окончательно расстаться с Бернардом. А жизни без него Кэтрин уже просто не мыслила…

Вести речь о детях с ним самим, похоже, вообще не имело смысла. Он бы лишь разъярился и тут же разорвал с ней всякие отношения. Замкнутый круг, с грустью думала Кэтрин, вновь и вновь приходя к выводу, что должна довольствоваться тем, что имеет.

— Бернард?

Он вздрогнул и медленно повернул голову к Кэтрин.

Для нее всегда было загадкой то, о чем он размышляет. А задавать ему лишние вопросы она не решалась, боясь получить ответ, который мог разрушить все, что у них было.

Нет, думала она. Я не стану мучить его расспросами. Пусть все остается так, как есть — пылкие встречи, страстная любовь… Если наши отношения можно назвать любовью…

В своих глубоких чувствах к Бернарду она никогда не сомневалась. С каждой новой встречей, с каждой проведенной вместе минутой эти чувства в ней лишь укреплялись и разрастались. Бернард же никогда не говорил ей о любви. Молчала и сама Кэтрин.

По всей вероятности, он был очень сдержан в словах по одной простой причине: не хотел попусту обнадеживать ее душу. Опасался последующих осложнений, всевозможных выяснений и обвинений в свой адрес.

Люди, связанные отношениями подобными нашим, могут быть вместе долгие годы, говорила себе Кэтрин. Пока на пути одного из них не повстречается кто-то другой. Или пока вялотекущий роман не надоест обоим.

— Ты что-то сказала? — спросил Бернард, отвлекаясь от собственных мыслей.

— Ничего особенного, — ответила Кэтрин. — Просто восхитилась пейзажем. Красиво здесь, правда?

— Очень, — каким-то странно отрешенным голосом ответил Бернард.

У Кэтрин защемило в груди. С самого утра сегодня она видела, что Бернард пребывает в странном настроении. И целый день пыталась убедить себя, что это ей просто кажется. Теперь же поняла, что не ошибалась.

В последние два месяца они встречались чаще, чем обычно. И Кэтрин не покидало ощущение, что с Бернардом что-то происходит.

Может, он недоволен тем, что из-за меня постоянно вынужден оставлять свою работу, менять привычный образ жизни? — вновь и вновь размышляла она.

И не могла найти ответ.

А задавать ему вопросы по-прежнему опасалась.

— Ужин был замечательный, — добавила она из банального желания нарушить напряженное молчание и продолжить разговор.

— Верно, — согласился Бернард. — Замечательный ужин, замечательный вечер, замечательный пейзаж…

— В чем дело? — неожиданно для себя спросила вдруг Кэтрин и замерла от испуга.

«Теперь он вполне может ответить мне… — с ужасом подумала она, — ответить правду… Мол, роман был тоже замечательным. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается…»

Какое-то время Бернард молчал. Потом вздохнул и тихо предложил:

— Давай пройдемся по пляжу?

Кэтрин охватила легкая паника. Она рассеянно взглянула на свои туфли на высоких каблуках и, медленно скинув их с ног, взяла в руки.

Что бы он ни сказал мне, лучше выслушать это, бредя по песку, решила она. Так будет легче.

— Пошли.

Они поднялись, и пока Бернард снимал туфли, носки и закатывал брюки, Кэтрин в голову лезли отвратительные мысли.

Нет, мы находимся с ним в совершенно разных положениях, размышляла она. Моя самостоятельность и уверенность в себе — красивый миф! Я независима только в материальном отношении. Что же касается души… Я чуть ли не рабыня… Его рабыня! Такими становятся, наверное, все женщины, безответно и безнадежно влюбленные в мужчину. Мне страшно задавать ему вопросы, я боюсь, что у нас не будет следующей встречи, боюсь надоесть ему, потерять его… Хорошо еще, что удается прятать свои рабские страхи, изображать свободную, гордую женщину…

Бернард спрыгнул вниз, в мягкий песок пляжа, и протянул Кэтрин руки.

Она мотнула головой, давая понять, что обойдется без его помощи, и тоже соскочила вниз…

— Ты довольна своей жизнью, Кэтрин? — неожиданно спросил Бернард, когда они медленно зашагали по песчаной полосе вдоль берега.

Вот и настал тот момент, которого я так опасалась, мелькнуло в голове Кэтрин.

— Что ты имеешь в виду? — попыталась она уточнить, желая тем самым максимально отдалить самые неприятные мгновения.

— Кэтрин! — простонал Бернард, остановился, обнял ее за плечи и повернул к себе лицом. — Ответь мне, почему ты всегда играешь со мной в эти дурацкие игры?

Она делала это потому, что в противном случае ей пришлось бы столкнуться с жестокой действительностью. А действительность пугала, особенно сейчас.

— Играю в игры? Какие игры?

Бернард негромко выругался.

— Ты прекрасно все понимаешь. Я спросил тебя, довольна ли ты жизнью, — напомнил он.

— Конечно, довольна, — ответила она.

— Ты уверена?

— Да! А почему ты задаешь мне этот вопрос? — Кэтрин пожала плечами.

Бернард вздохнул.

— Я подумал… Нам следует…

— Что?

— У меня есть одно предложение. Давай устроим себе небольшие каникулы и проведем их вдвоем в Пасифик Палисейдс.

— Каникулы? — Кэтрин изумленно хлопнула ресницами.

Что он замыслил? — с тревогой подумала она, но ее сердце радостно затрепетало. Еще раз побывать в Лос-Анджелесе, причем вместе с Бернардом, — об этом, казалось, можно только мечтать!

Перед ее мысленным взором возникли сцены беспечной жизни райского города, словно невидимой крепостью огражденного от неприятностей и бурь, города ее светлой и пылкой юношеской любви, которая до сих пор жила в душе. Ей вдруг нестерпимо захотелось попасть в это волшебное место.

— А что нам может помешать? — спросил Бернард. — Только две вещи — твое несогласие и отсутствие у тебя свободного времени.

Кэтрин погрузилась в раздумья. Она уже целый год не была в отпуске, в последние месяцы работала слишком напряженно и часто ездила в командировки, хотя эти поездки были ей только на руку. Томпсон без слов отпустил бы ее в двухнедельный отпуск.

Но стоит ли ей рисковать своим душевным спокойствием, вернее, его жалкими остатками? Если уже сейчас она живет лишь встречами с Бернардом и без него не может вообразить себе своего существования, то что будет с ней по прошествии двух недель их совместной жизни?

Найдутся ли у меня силы вернуться после этих сказочных каникул к прежней одинокой жизни? — думала она, терзаясь сомнениями. — Не придется ли потом проклинать себя за совершение столь серьезной, непоправимой ошибки? Ведь и винить будет некого…

Со стороны утеса послышался очередной взрыв женского смеха. В нем было столько веселого легкомыслия, столько кокетства, столько уверенности и очарования, что Кэтрин почему-то позавидовала его неизвестной обладательнице.

Потом все стихло. Кафе опустело. По-видимому, толпа развлекавшихся там людей переместилась куда-то в другое место.

Кэтрин поежилась от порыва налетевшего с моря свежего ветерка.

— Становится прохладно. Не лучше ли нам вернуться в гостиницу?

Бернард нетерпеливо вздохнул.

— Я хотел, чтобы ты все же ответила на мое предложение. Желательно согласием.

Кэтрин неуверенно пожала плечами и уже приоткрыла рот, чтобы извиниться и сказать, что у нее нет свободного времени. Но промолчала.

Выдастся ли мне когда-нибудь еще подобная возможность? — подумала она. Пожалуй, стоит принять этот подарок судьбы… А над тем, как жить дальше, я подумаю после. И потом… Кто знает, что последует за этими чудесными каникулами?..

— С отпуском, надеюсь, проблем не возникнет. Босс уже намекал, что отпустит меня в любое время… Поэтому… Я принимаю твое предложение. Признаюсь, я ужасно соскучилась по Лос-Анджелесу.

Бернард опять вздохнул. На этот раз с явным облегчением.

— Очень рад!

— Когда начнутся наши каникулы? — спросила Кэтрин с замиранием сердца.

— Я планирую отправиться домой уже завтра, — ответил Бернард. Был бы счастлив, если бы ты полетела со мной. Утром я купил бы тебе билет.

— В какое время вылетает отсюда самолет?

— В три часа дня.

— Гм… Думаю, до трех я улажу вопрос с отпуском. И смогу составить тебе компанию, — не раздумывая ответила Кэтрин.

Она до сих пор не верила в то, что так скоропалительно согласилась на это безумие, но чувствовала такой мощный эмоциональный подъем и такое невиданное ликование, что едва не хлопала в ладоши. Чем глубже мысль о предстоящем отпуске укоренялась в ее сознании, тем меньше сомнений и страхов оставалось в душе.

— А где мы будем жить? Если, конечно, мы вообще будем жить вместе, — поспешно добавила она.

— В Пасифик Палисейдс, я ведь уже сказал тебе.

Кэтрин отлично помнила этот район. В юности она нередко гуляла там вместе с Бернардом. Бывало, что, вдоволь насладившись друг другом, они лежали, изможденные, на желтом песке пляжа и подолгу любовались великолепными очертаниями гор.

— Однажды я построю здесь дом, — говорил Бернард.

Кэтрин улыбалась, не веря, что его юношеской мечте суждено осуществиться, но никогда не высказывала своих мыслей вслух.

— В Пасифик Палисейдс у меня вилла, — добавил Бернард.

— Что? — удивленно воскликнула Кэтрин. — Ты все же воплотил в жизнь свою давнюю мечту?

Бернард довольно усмехнулся.

— Неужели помнишь наши беседы?!.. — Он помолчал, потом вновь заговорил, более деловым и серьезным тоном: — В этот дом я не приглашаю ни гостей, ни родственников. В нем бываем только мы с Робином. Хотя в последнее время Робин появляется там все реже и реже. Сейчас он временно находится в Нью-Йорке. С ним мой двоюродный брат.

Кэтрин довольно улыбнулась. Залитая лунным сиянием, она походила сейчас на какое-то неземное создание.

— Значит, Робин по-прежнему увлечен музыкой?

Бернард ухмыльнулся.

— Если бы по-прежнему! Он ушел в нее с головой!

— А ты как к этому относишься? — спросила Кэтрин.

— Смирился, — вздохнул Бернард. — Конечно, я не одобряю его выбор. Мне кажется, что игра на гитаре — не вполне серьезное занятие. К тому же оно не дает гарантированного заработка. Но запрещать сыну делать то, что ему поистине нравится и приносит удовлетворение, я не имею права. Это привело бы лишь только к конфликту.

— Я с тобой полностью согласна, — воодушевленно ответила Кэтрин.

Когда самолет приземлился в Лос-Анджелесе, она пришла в такое сильное волнение, что ее сердце заколотилось где-то в горле.

Город встретил их ласковым теплом и безоблачным небом. Современно обустроенный аэропорт кишел как муравейник. Кэтрин заглядывала в лица незнакомых людей, и ей казалось, что все они радуются вместе с ней.

Вилла Бернарда была небольшой, но очень уютной и удобной. Сад утопал в цветах. И, зайдя в него, Кэтрин даже почувствовала легкое головокружение, — настолько сильно воздух был наполнен их пьянящими ароматами.

— За домом присматривает Шейла, — объяснил Бернард. — Она же выращивает цветы и готовит, когда мы с Робином проводим здесь время. Ты, наверное, проголодалась. Попросить Шейлу, чтобы накрыла чайный стол на веранде?

Кэтрин кивнула.

— Это было бы просто здорово.

— Минут через пятнадцать все будет готово. Держу пари, такого чая, какой умеет готовить наша Шейла, ты еще не пробовала.

Ничего более замечательного со мной никогда еще не происходило в жизни, думала Кэтрин.

Они с Бернардом перекусывали то на веранде, то в саду. На берегу, окатываемые теплыми морскими волнами, подолгу занимались любовью. Бродили до сумерек по горам…

В этот период ей казалось, что она находится в удивительной гармонии со всем миром. И с Бернардом тоже.

Они действительно очень сблизились в эти дни. Помногу разговаривали, спорили… По утрам вместе принимали душ, вечерами купались нагишом в море.

О любви же или о совместном будущем Бернард так ни разу и не заикнулся. Но вел себя все время как самый настоящий влюбленный.

Быть может, он, тешила себя надеждой Кэтрин, просто не хочет разбрасываться громкими словами? Поэтому и не произносит их вслух…

Джойс восприняла новость о приезде подруги с бурным восторгом. Кэтрин позвонила ей на третий день своего пребывания в Лос-Анджелесе.

— Как я счастлива слышать твой голос, дорогая! — вскликнула она. — Ты приехала по делам? Надолго?

— На две недели. И не по делам, — ответила Кэтрин.

В трубке послышался пронзительный детский плач, и Джойс, извинившись, куда-то удалилась. Но вскоре опять вернулась к телефону. Теперь дитя уже не плакало, лишь громко всхлипывало где-то совсем рядом, наверное, на руках Джойс.

— У тебя малыш? — удивленно спросила Кэтрин.

— Третий! — с гордостью сообщила Джойс.

— Третий? Какая ты умница, Джойс! Жаль, что мы так долго не виделись…

— А ты? Еще не обзавелась потомством? — поинтересовалась та.

Кэтрин печально вздохнула. Безрадостные мысли вновь закружились в ее голове нескончаемой вереницей.

— Еще нет.

— Ты не сказала мне, с какой целью приехала в Лос-Анджелес, — напомнила Джойс.

— У меня отпуск. И я провожу его на вилле Бернарда Тарлингтона.

— Ты не шутишь? — насторожилась подруга.

Кэтрин представила, каким в эту минуту стало симпатичное лицо Джойс — совершенно растерянным. Такой становится мордашка маленькой девочки, потерявшейся в супермаркете.

— Не шучу, — беспечным тоном ответила Кэтрин.

— Только не думай, что я пытаюсь совать нос не в свое дело, но… — начала было Джойс.

— Ничего не говори, — мягко прервала ее Кэтрин. — Я понимаю, о чем ты подумала. Не волнуйся за меня. Сейчас я переживаю самый великолепный период своей жизни.

— Если судить по тому, как счастливо звучит твой голос, это правда, — рассудительно заметила Джойс. — Что ж, я за тебя искренне рада. А для встречи со мной ты сможешь выкроить несколько часиков?

Кэтрин тихо рассмеялась.

— Я бы очень хотела с тобой увидеться. И взглянуть на твоих детишек.

— И на мужа. Я бы вас познакомила, — добавила Джойс.

Они договорились, что еще созвонятся.

В этот день Бернард ненадолго уезжал по делам. На его приглашение отправиться вместе, Кэтрин ответила отказом.

— Завтра приезжает Робин! — сообщил он, когда вернулся назад через полтора часа. — Я звонил ему. Вильям, мой двоюродный брат, не может задерживаться в Нью-Йорке дольше. Самолет прилетает в восемь утра. Поедешь со мной в аэропорт?

Кэтрин покачала головой.

— Ты и так проводишь со мной круглые сутки, — ответила она. — Встреть сына один. Наверняка вы жутко соскучились друг по другу.

Бернард улыбнулся, с благодарностью нежно провел ладонью по волосам Кэтрин.

В ее глазах отразилась тревога.

— А он знает, что я здесь?

— Знает, — ответил Бернард. — Я посчитал, что нет смысла скрывать наши отношения от кого бы то ни было. Робин — взрослый парень и только благодарен мне за то, что я перестал обращаться с ним, как с несмышленым малышом.

Кэтрин молчала, но по тому, как вздымалась ее грудь, как она сжимала и разжимала пальцы, было видно — что-то еще не дает ей покоя.

Бернард терпеливо ждал.

— А родственникам ты рассказал обо мне? — спросила она наконец.

— Да, — спокойно ответил Бернард. — И сестре, и ее мужу, и племянникам.

— А про то… что у нас с тобой было много лет назад… Робин тоже знает?

— Нет. Думаю, ставить его об этом в известность нет необходимости. Но если когда-нибудь он спросит, я все ему расскажу.

Кэтрин закусила губу.

— Наверное, после этого твой сын меня возненавидит! — прошептала она.

Бернард фыркнул.

— Уж если Барбара тебя не возненавидела, то Робин и подавно все поймет.

Кэтрин ахнула.

— Она обо мне знала?

Бернард кивнул.

— Я не любил Барбару, но уважал ее как человека. Поэтому ничего и не скрывал от нее. Мы до сих пор поддерживаем с ней дружеские отношения.

Кэтрин ничего не ответила.

За прошедший год Робин изменился до неузнаваемости. Он вытянулся, и ростом уже догонял отца. Черты его лица стали четче и мужественнее, шея и плечи — крепче и плотнее.

— Как ты повзрослел, Робин! — воскликнула Кэтрин, увидев его.

Парень ослепительно улыбнулся и принялся буквально с порога многословно и восторженно рассказывать о музыкальных занятиях с преподавателем, о репетициях и первых выступлениях в небольших ресторанчиках и барах.

— Это только начало, уверяю вас! — говорил он с юношеским запалом. — Только мне ни в коем случае нельзя уезжать из Нью-Йорка. По крайней мере, пока. — Он многозначительно посмотрел на Кэтрин. — Думаю, мы с отцом будем вынуждены обратиться к вам, Кэтрин. Видите ли, папа не желает, чтобы я жил в Нью-Йорке совсем один. Первые полгода со мной там была бабушка. Потом двоюродный дядя. А сейчас просто некому. Надеюсь, вы не откажете… присматривать за мной. Обещаю, я не доставлю много хлопот!

Бернард довольно улыбнулся.

— Хорошо, что ты сам до этого додумался. И самостоятельно обратился с этой просьбой к Кэтрин. Я давно собирался попросить ее о том же самом. — Он вопросительно взглянул на стоявшую рядом женщину. — Что скажешь, Кэтрин?

Та молчала, с трудом справляясь с приступом головокружения.

Какой ужас! — думала она. Оказывается, и наши встречи в разных городах мира, и романтические каникулы — все это лишь трезво продуманные ходы Бернарда, как в игре в шашки или шахматы! Целенаправленное продвижение к получению необходимого результата.

А она-то, дурочка, лелеяла надежду, что, пригласив ее в Лос-Анджелес, он сделал первый шаг к счастливому совместному будущему. Их совместному будущему. И, несмотря на все сомнения и страхи она уже подумывала о детях… Общих детях…

Оказалось, Бернард просто проверял, годится ли его подруга для роли надзирательницы и советчицы Робину, который мечтал остаться в Нью-Йорке!

От растерянности и негодования ее всю трясло, но ей хватало выдержки внешне оставаться спокойной.

Конечно, у нее не было ни малейшего права возмущаться и выражать недовольство. Бернард ничего и никогда не обещал ей. Мало того, он однажды прямо заявил, что не собирается жениться повторно, а также постоянно давал понять, что дорожит своей свободой и не намерен допускать посторонних в собственную семью…

Кэтрин поняла вдруг, что если ответит сейчас отказом на просьбу Бернарда и Робина, то ее поймут неправильно. Бернард сразу решит, что все это время она пыталась заманить его в ловушку, а потерпев поражение, не желает больше знать никого из его близких.

— Позднее мы подробно обсудим этот вопрос с твоим папой, Робин, — медленно ответила она. — Думаю, у нас с тобой не будет проблем.

— Значит, вы согласны? — ликующе вскрикнул Робин.

— Конечно, — спокойно сказала Кэтрин, поправляя волосы. — Извините, я вас оставлю. Приму прохладный душ перед ланчем. Полагаю, после столь долгой разлуки вам есть, о чем поговорить.

Она поднялась с кресла и направилась к выходу.

Заметив ее странную бледность, Бернард озабоченно сдвинул брови.

— Кэтрин, ты в порядке?

Она приостановилась у самой двери, повернула голову и мило улыбнулась, едва справляясь с желанием разрыдаться.

— В порядке.

А затем стремительно взбежала наверх, пересекла спальню и, ворвавшись в ванную, закрылась на замок и дала волю слезам.

12

— Кэтрин? — требовательно позвал Бернард.

Она не ответила. Напор воды был настолько сильным, что вполне мог заглушать его голос.

— Кэтрин! — повторно крикнул Бернард. — Или открывай эту чертову дверь, или я вышибу ее!

Бедняжка выключила воду, испугавшись, что Бернард выполнит свое обещание. Выбравшись из ванны, Кэтрин отжала волосы, пригладила их руками, прикрылась полотенцем и щелкнула задвижкой.

Глаза Бернарда яростно сверкали, на скулах ходили желваки.

— Надень на себя что-нибудь! — приказал он не терпящим возражений тоном, окинув Кэтрин беглым взглядом. И порывисто повернулся к ней спиной, словно был не в состоянии смотреть на нее.

Кэтрин не хотела подчиняться, но настроение Бернарда напугало ее. Она находилась не в своем доме, не в своем городе, а в другой части страны, на вилле у мужчины, который, как оказалось, совсем не любил ее.

Наспех вытершись, она натянула платье на голое, все еще влажное тело.

— Я одета.

Когда Бернард повернулся, Кэтрин не узнала его лица. Его искажала гневная гримаса.

— Не объяснишь ли, почему ты так странно себя повела?

Неужели ты настолько туп, что ничего не понял? — подумала Кэтрин. Вслух же произнесла довольно тихо и сдержанно:

— Я захотела принять душ.

— Принять душ? — вспылил Бернард. — Милая, на протяжении всего того времени, что мы живем здесь с тобой вместе, ты ни разу не принимала душ перед ланчем. А именно сегодня, когда вернулся Робин, когда речь зашла о самом главном, тебе приспичило охладиться!

Кэтрин ничего не отвечала, смотрела в пустоту, гордо приподняв подбородок.

— А я догадался, почему ты так поступила! — кипя от негодования, процедил сквозь зубы Бернард. — Мысль о том, что тебе придется взвалить ответственность за моего взрослого сына на свои хрупкие плечи, привела тебя в ужас! И ты решила безмолвно дать мне понять, что не намерена принимать нас!

— Может, было бы лучше, если бы ты нанял для Робина человека со стороны? — с трудом сдерживая слезы, спросила Кэтрин. — Такого, который бы смог не только время от времени навещать твоего сына, а постоянно находиться с ним рядом. Еще и ухаживать за ним: готовить, стирать его одежду, закупать для него необходимые продукты и все остальное… Или ты собираешься платить за все это мне?

Только сейчас до Бернарда дошло, как восприняла Кэтрин их с Робином слова.

Он растерялся. Наверное, ни разу в жизни ему не доводилось оказываться в столь затруднительной ситуации.

— Вообще-то я собирался на тебе жениться, пробормотал он усталым, сдавленным голосом. — Слово «мачеха» звучит как-то грубо… Поэтому я и постарался избежать его, когда заговорил о тебе и Робине… Ты не можешь быть мачехой, милая, ты — колдунья, фея…

Кэтрин опустилась на кровать. Противоречивые, разнообразные мысли хороводом закружились у нее в голове.

— Собирался? — еле слышно переспросила она, но тут же взяла себя в руки и заговорила более уверенно и смело. — Ты вовсе не обязан на мне жениться, Бернард. Я и без этого постараюсь помочь твоему сыну, чем смогу.

Бернард медленно приблизился к кровати, сел рядом с Кэтрин, нежно потрепал ее по щеке и многозначительно посмотрел ей в глаза.

— Если бы я сказал, что люблю тебя, от этого что-нибудь изменилось бы?

Сердце Кэтрин сжалось. У нее дрожали руки и губы, и она ничего не могла с собой поделать. Самый долгожданный, самый светлый момент в ее жизни наступил, но все складывалось не совсем так, как хотелось бы.

— Ничего бы не изменилось, — пробормотала она, из последних сил борясь со слезами. — Если б ты сказал это лишь для того, чтобы успокоить меня.

— Кэтрин! — воскликнул Бернард. — Неужели ты думаешь, что я способен произнести вслух столь серьезные слова, не испытывая при этом настоящего чувства?

Она недоверчиво уставилась на него. Конечно, ей давно стало понятно, что Бернард Тарлингтон не бросает громких фраз на ветер. Но до сих пор она толком не знала, как именно он относится к ней.

— Тебе не кажется, что твое объяснение прозвучало как-то странно? Удивительно и то, что ты заговорил об этом именно сегодня, — произнесла Кэтрин, потупив взгляд.

Бернард покачал головой.

— Что в этом удивительного?

Она пожала плечами.

— Мы так давно вместе… И за все это время ты ни разу не заикнулся ни о браке, ни о любви…

Бернард тяжело вздохнул. Он всегда стремился быть основательным и щепетильным в тех вопросах, которые находил особо важными. И, возможно, перегибал палку со своей щепетильностью.

Так он относился к родителям и сыну, так проявлял себя в работе… А с выражением своих чувств к Кэтрин Бернард не спешил потому, что хотел как следует разобраться в них. К тому же до настоящего момента он побаивался тех эмоций, которые она одна вызывала в нем.

— Я давно люблю тебя, Кэтрин, — тихо заговорил он. — Но желал удостовериться, что наши чувства истинны. Мне было необходимо точно знать, что они — это не просто всепоглощающая страсть, мощное физическое влечение, какое иногда возникает между людьми. Любить кого-то и признаться в этом — это всегда рискованно.

Кэтрин молча кивнула. Она все еще терзалась сомнениями и не знала, как ей быть. Но не могла не признать, что ни разу в жизни не слышала от Бернарда столь откровенных, столь серьезных слов.

— Я пытался убедить себя в том, что однажды наши чувства друг к другу бесследно исчезнут, — продолжил он. — Хотел уверовать в то, что мы оба ошибаемся. И не смог. Потому что с каждым днем наша близость лишь возрастает, а любовь крепнет. И никто уже не в силах поколебать ее и нарушить, — ни ты, ни я, ни кто-то другой. — Он помолчал. — Я попробовал представить себе, что ты уходишь из моей жизни. Навсегда уходишь…

Последовала еще одна пауза, и Кэтрин с удивлением заметила, что Бернард выглядит уязвимым и растерянным. Она никогда не думала, что и этому человеку свойственно испытывать такие неприятные переживания, как смятение и незащищенность.

— …когда я подумал о нашей разлуке, мне стало страшно. Так страшно, как не бывало еще ни при каких обстоятельствах. Наверное, я все равно нашел бы возможность встретиться с тобой, потому что не вынес бы одиночества. И уверен в том, что мощное и непреодолимое влечение с новой силой вспыхнуло бы между нами. И мы все равно бы были вместе.

Он посмотрел в ее глаза с удивительной нежностью. По его губам скользнула усталая улыбка.

— Сама судьба вновь свела нас с тобой через столько лет, милая! Разве мы можем упустить этот великолепный шанс и разбежаться в разные стороны, повторив старую ошибку?!

Кэтрин была настолько ошеломлена, что в первые мгновения не могла вымолвить ни слова.

— Как ты себе все это представляешь? — спросила она наконец. — Я имею в виду нашу совместную жизнь. — Ей было страшно поверить в свое счастье. Поэтому в голову лезли дурацкие мысли, и хотелось еще и еще раз убедиться в серьезности намерений Бернарда. — Ты здесь, в Лос-Анджелесе, я — в Нью-Йорке…

— Разве это проблема? — Бернард улыбнулся. — Тебе нравится Лос-Анджелес, в этом я убежден, мне — Нью-Йорк. Здесь иногда скучаешь по снегу, там — по жаре. Мы можем жить какое-то время в Нью-Йорке, какое-то — в Калифорнии.

— Но в тебе нуждаются здесь, Бернард! Тебе принадлежит целый комплекс для отдыхающих. А Робин мечтает остаться в Нью-Йорке… — Кэтрин задумалась. — Как ты собираешься решать этот вопрос?

— Я вполне могу заниматься делами, находясь в Нью-Йорке, — невозмутимо ответил Бернард. — У меня для этого достаточно средств, Кэтрин. — Его губы расплылись в загадочной улыбке. — Я ведь, мягко выражаясь, состоятельный человек.

Кэтрин чуть не усмехнулась, но сдержалась.

Может он и состоятелен, но вряд ли имеет так много денег, чтобы каждый день решать какие-то вопросы по телефону, подумала она.

— Ты ошибаешься, — спокойно сказал ей Бернард, словно слышал, о чем она размышляет. — Я могу позволить себе оплачивать телефонные и телеграфные услуги, даже если мне придется пользоваться ими по несколько раз в день.

Кэтрин удивленно моргнула.

— Ты умеешь читать мысли?

— Твои — умею. — Он рассмеялся. — Это совсем не сложно. Они написаны у тебя на лице. Разве ты не знаешь об этой своей особенности — выражать все, о чем ты думаешь, глазами?

Кэтрин слегка покраснела.

— Н-не знаю…

Замечательно, стыдливо подумала она. Значит, и то, что я думаю о нем, и то, как к нему отношусь, ему давно известно! А я так тщательно пытаюсь маскировать свои чувства…

— Точно такой же ты была и много лет назад, моя милая, — сказал Бернард, и его глаза почему-то сильно погрустнели. — Именно поэтому я не захотел встречаться с тобой после того, как увидел тебя с тем белобрысым парнем. Предпочел остаться уверенным в том, что между вами что-то произошло… Если бы я хоть раз взглянул в твои глаза и понял, что ничего не было, то уже никогда не смог бы расстаться с тобой.

В те далекие времена это происшествие хоть и доставляло Бернарду жгучую боль, но в некотором смысле облегчило его страдание. Страдание от сознания того, что он не имеет возможности связать свою судьбу с судьбой любимой девушкой. Ее измена, — которой на самом деле не было, — послужила веской причиной для оправдания их вынужденной разлуки.

Неожиданно Кэтрин все поняла. Она взглянула на их с Бернардом роман глазами его родителей и ужаснулась: внешне эта связь выглядела несерьезной и легкомысленной. Наверняка они считали, что приезжая девчонка в смелых нарядах может испортить жизнь их сыну, сбить его с толку, посмеяться над ним или заставить его поехать вслед за ней — в неизвестное место, в чужой далекий город, где у него никого и ничего нет.

Ей представилось вдруг, что годика через два-три Робин заявит им, что бросает все и вся и уезжает неизвестно куда, потому что влюбился… Наверное, они с Бернардом предприняли бы все возможное, чтобы отговорить его от совершения столь необдуманного поступка.

Как легко я перестроилась! — подумала она с чувством глубокого удовлетворения. Уже думаю о нас с Бернардом как о чем-то неделимом…

— Поцелуй меня, пожалуйста, — пробормотала она, слегка выпячивая пухлые губы.

Бернард покачал головой.

— Я не буду этого делать, пока не надену тебе на палец колечко.

Кэтрин разочарованно приоткрыла рот.

— Хочешь сказать, что до свадьбы мы ни разу не поцелуемся?

— Не до свадьбы, а до помолвки, — поправил ее Бернард. И рассмеялся, заметив, как вытянулось лицо Кэтрин. — Ждать тебе придется совсем недолго, — успокоил он ее, поднялся с кровати, прошел к шкафу и вынул из кармана пиджака маленькую бархатную коробочку красного цвета.

Колечко, которое он извлек из нее, было настолько красивым и блестело так ярко, что Кэтрин взвизгнула от восторга.

Бернард медленно вернулся к кровати, вновь сел рядом с Кэтрин и надел кольцо ей на палец.

— Оно мне впору! — изумилась она. — Как будто изготовлено на заказ.

— Я был уверен, что оно тебе подойдет, — обрадовался Бернард, довольно улыбаясь. — Потому что знаю наизусть каждый дюйм твоего чудесного тела, Кэтрин. И твои пальчики могу отчетливо представить себе, если даже меня разбудить посреди ночи. — Он взял ее руку, поднес к губам и поцеловал палец, на котором красовалось колечко. — Они такие нежные. И такие вкусные!

Кэтрин задыхалась от счастья. К ее глазам опять подступали слезы. Только теперь это были слезы счастья, и она не очень боялась показать их Бернарду.

— Скорее же поцелуй своего жениха, — шутливо-повелительным тоном приказал Бернард.

Кэтрин поцеловала его, но непродолжительно, робко и тут же отстранилась.

Где-то внизу их ждал Робин, и им троим многое предстояло обсудить. Хотя некоторые из вопросов, не дававших Кэтрин покоя, совсем не касались Робина. Их следовало задать только Бернарду.

— Что если я скажу, что хочу иметь и собственных детей? — несколько смущенно спросила она.

— Я с удовольствием отвечу тебе, что сам сгораю от желания обзавестись малышами, — ответил Бернард, сияя.

— Это правда?

— Конечно! Если наша любовь не приведет к появлению новых человечков, она не будет полноценной!

— Ты уверен? — едва удерживаясь, чтобы не подпрыгнуть от радости, попыталась уточнить Кэтрин.

— Милая, я всегда завидовал многодетным семьям. Сколько мальчиков и девочек тебе хотелось бы иметь? Троих? Четверых?

— О, Бернард!.. — Кэтрин вздохнула.

Он погладил ее по голове.

— Ты будешь отличной мамочкой. Это тебе очень пойдет.

Она улыбнулась и взглянула на кольцо на своем пальце. Крупный бриллиант красиво сверкал в лучах полуденного солнца, струившегося в спальню сквозь огромное раскрытое окно.

— Когда ты сказал, что богат… — пробормотала вдруг она. — Что ты имел в виду? Вернее… Я знаю, что ты владеешь комплексом для отдыхающих, но не совсем поняла…

Бернард задумчиво провел пальцем по блестящему камню на ее кольце.

— Когда Робину было всего два годика, — спокойно заговорил он, — мой дед предложил мне заняться делами на его предприятии по производству химикатов. Я не отказался. Это были трудные времена. Полдня я помогал отцу, полдня — деду. И тот и другой поручали мне все более и более ответственные задания, особенно дед. Он был уже стар и торопился обучить меня всем своим хитростям и секретам.

Кэтрин слушала внимательно, удивляясь и недоумевая.

— В те дни я крутился как белка в колесе, — продолжал рассказывать Бернард. — Я часто недосыпал, оставался без обеда — просто не мог выкроить времени на еду. Зато очень многому научился. И теперь, когда ни деда, ни отца уже нет в живых, а комплекс и завод принадлежат мне, я даже могу позволить себе отвлечься и хорошенько отдохнуть. В моем подчинении работают очень надежные люди, многие из которых наши родственники.

— Вот это да! — воскликнула Кэтрин. — Выходит, ты — миллионер, а я понятия об этом не имею…

— Миллионер! — Бернард громко усмехнулся. — Миллионы — еще одна причина моего… недоверчивого отношения к прекрасному полу. Мне знакомы десятки женщин, которые в погоне за богатыми дураками готовы пойти на все, что угодно! И за мной увивались многие из них! — Он с отвращением поморщился, красноречиво давая понять, как относится к таким хищницам.

— Думаешь, твоя сногсшибательная внешность и талант несравненного любовника не играли для них никакой роли? — прищурив взгляд, спросила Кэтрин.

— О, любимая, — пробормотал Бернард. — Ты говоришь мне такие приятные вещи…

Кэтрин притихла. Откровенные беседы о других женщинах причиняли ей боль. Конечно, она понимала, что это ужасно глупо, но не могла отделаться от мерзких мыслей.

Бернард заметил ее состояние.

— Все остальные женщины теперь для меня не существуют, — ласково прошептал он. — Есть только ты. Кстати, тебе тоже следует забыть обо всех мужчинах на свете, кроме меня.

— Об этом можешь не беспокоиться. В моей жизни было не так много любовников. А после развода с мужем — вообще никого. — Заметив, что глаза Бернарда радостно засверкали, а на его губах заиграла гордая улыбка, Кэтрин пригрозила ему пальцем. — Только не задавайся! Лучше расскажи, в каком состоянии находится твой завод. И комплекс. И подумай, не смогу ли и я принести им какую-нибудь пользу. По образованию я дизайнер. Работать фотомоделью всю жизнь не смогу. Особенно, если нарожаю кучу детишек и располнею.

Бернард рассмеялся.

— Я буду любить тебя даже толстушкой! Хотя, мне кажется, роды твою фигурку лишь приукрасят… А завод мой процветает. И с комплексом полный порядок. Но буду счастлив, если однажды мы станем еще и сотрудниками. Только предупреждаю заранее: на работе даже не пытайся меня соблазнять!

Кэтрин расхохоталась.

— Буду соблазнять тебя лишь в нерабочее время! Но по полной программе!

Эпилог

— Кто она такая, эта девица? — с тревогой и оттенком раздражения в голосе спросил Бернард.

— Я уже рассказывала тебе о ней трижды, любимый! — улыбаясь, ответила Кэтрин. — Но повторю еще раз, если это тебе нужно. По словам Робина, эта девушка из Чикаго. Ее зовут Виктория. Виктория Дивер. Робин убежден, что она очень талантливая певица.

— Талантливая?! — Бернард хмыкнул. — Пронырливая — это точно. Да еще из Чикаго! Чикаго переполнен преступниками и мошенниками!

Кэтрин положила ладонь на плечо мужа.

— Я представляю, как ты переживаешь за Робина. Когда он позвонил и сообщил, что приедет на выходные с девушкой, я сама так разволновалась, что потеряла аппетит. Но постаралась успокоиться и поразмышлять над ситуацией без паники и излишних эмоций.

Бернард посмотрел на нее с сомнением.

— Они слишком молоды, Кэтрин! Какая может быть свадьба, если им всего по девятнадцать?

— Девятнадцать — это не так уж и мало, — спокойно рассудила Кэтрин. — И потом не нам решать, когда Робину влюбляться. Это определяет сама судьба. Давай не будем делать поспешных выводов и тратить жизнь на беспричинную суету. Лучше порадуемся успехам, которых Робин достиг в музыке за последние несколько месяцев, и его счастью с Викторией. А настоящее оно или обманчивое — покажет время.

Бернард взглянул на Кэтрин с благодарностью.

— И как тебе всегда удается подобрать такие слова, которые заставили бы меня понять свою неправоту?

Кэтрин улыбнулась.

— Я ведь твоя жена. Твоя половинка. И знаю лучше всех на свете, что тебе сказать в той или иной ситуации.

Бернард поцеловал ее.

— Уверена, что Робину сейчас хорошо. А мы должны лишь поддержать его. И ни в коем случае не мешать, — добавила Кэтрин.

Они сидели в машине возле аэропорта вот уже полчаса. Рейс из Нью-Йорка задерживался. Трехлетняя Долли сладко спала на заднем сиденье, свернувшись калачиком.

Наконец объявили прибытие лайнера. Бернард заметно напрягся, вышел из машины и принялся расхаживать туда-сюда по асфальтовой дорожке.

Когда в молодом человеке, отделившемся от толпы и идущем в их сторону, Кэтрин узнала Робина, она сразу тоже выскочила из машины. Незнакомая девушка шагала с ним рядом, держа его за руку.

Даже на расстоянии можно было заметить, как сильно преобразился Робин. Нет, внешне за три последних месяца он почти не изменился. Стали другими его глаза. Теперь они сияли, как никогда раньше.

Бернард неслышно подошел к Кэтрин сзади и обнял ее за талию.

— Ты была права, — прошептал он еле слышно. — Таким счастливым я никогда его не видел.