/ Language: Русский / Genre:detective

Неслучайный свидетель

Марина Серова


2004 5-699-08335-9

Марина Серова

Неслучайный свидетель

Глава 1

Ладонь с торчащими в разные стороны пальцами, словно это были иголки кактуса, прилепилась к лобовому стеклу моего тупорыленького, но симпатичного «Фольксвагена», а затем медленно поползла в сторону, оставляя на слегка запыленной поверхности желто-красные разводы. Это была кровь человека, страдающего анемией: количество гемоглобина составляло у него, по-видимому, не более ста единиц или того меньше: этого явно было недостаточно для здоровья молодого мужчины.

Подушечки пальцев были бледно-восковыми, под цвет яблока сорта анис. Из свежей раны сочилась кровь; наверное, умирающие красные тельца не успевали заполнять собой образовавшуюся брешь и остановить кровотечение.

Мне это не понравилось.

Рука исчезла, оставив на стекле грязно-желтые мазки, напоминающие картину молодого художника-авангардиста, зато в открытом окне правой дверцы показалась взлохмаченная голова. Моему взору предстал открытый лиловый рот и полные слез глаза. Человек тяжело дышал, видимо теряя последние силы.

— Помогите!.. За мной…

Фраза оборвалась, едва начавшись, но для меня этого было достаточно.

Одно слово «Помогите!» с интонацией, не вызывающей сомнения в ее подлинности, стало сигналом к действию.

Я потянулась к дверце и помогла ей открыться. Мужчина закинул было ногу, чтобы забраться в салон, но поскользнулся и рухнул лицом прямо в подушку сиденья.

Ему повезло: он не наткнулся на что-то более твердое, типа рычага переключения передач, и не разбил нос, но вот коленку ушиб здорово и поэтому громко застонал.

Сегодня ему явно не везло. Я ухватила мужчину за плечики синего легкого плаща и втянула внутрь. Он скользнул в салон автомобиля, словно сосательная конфета, втянутая мощным вздохом в рот.

Мужчина согнулся пополам и зашелся в безудержном кашле. Я протянула руку за его спиной и захлопнула дверцу — не оставаться же ей открытой.

Надо поскорее отъехать от этого места — а находилась я неподалеку от вещевого рынка «Привокзальный».

Итак, сначала уезжаем, а уж потом будем задавать вопросы, что да почему.

Однако даже сняться с места без проблем мне не удалось, потому что дорогу тут же преградил черный джип из племени североамериканских индейцев с черными тонированными стеклами. У нас в России очень популярны «Чероки», хотя в Америке дельцы с международным авторитетом уже давно взяли на вооружение американский боевой вертолет «Ирокез». Я клоню к тому, что и то и другое названия — индейские, а значит, имеют отношение к «тропе войны».

Из джипа никто не вышел, и я подумала, что произошла нелепая случайность, для устранения которой мне придется подать назад и дать возможность владельцу джипа вырулить на свою полосу.

На улицах нашего города часто случается такое — словно наблюдаешь за тараканьими бегами — кто успеет проскочить вперед.

Но не тут-то было. Сзади проскулила белая «Нива», резко затормозив у самых габаритных огней моего «жука».

Еще один таракан. С ума они посходили, что ли?!

Дверцы обоих автомобилей открывались, словно в замедленной съемке, словно их владельцами были зомби, а не люди.

Я ошиблась. Это были люди, но не простые, а со смертоносными игрушками в руках, которые они не выпячивали напоказ, а просто приготовили к использованию, словно это был лишний туз в рукаве карточного шулера.

У меня наметанный глаз, и я знаю что почем. Вот, скажем, у того здоровенного парня в солнцезащитных очках на пол-лица под пиджаком «узи», а у коротышки с мышиным личиком на бедре пистолет с глушителем.

Однако вернемся к сложившейся ситуации.

Человек, который проник на мою территорию, перестал кашлять и поднял было свою взлохмаченную голову, но я ткнула его в четвертый позвонок и снова заставила согнуться в три погибели.

— Убери башку, они уже здесь и скорее всего заметили твое синее лицо!

Надеюсь, я выразилась точно. Если мой попутчик скрывался именно от этих людей, то будем считать, что я в курсе событий.

Я крутанула руль влево с решимостью ковбоя, собирающего воедино разбредшееся стадо. Места для маневра не оставалось, если только не рискнуть и не проехаться по тротуару.

Как назло — а может, и к счастью — милицией рядом и не пахнет. Так всегда: когда она действительно необходима, ни одного патрульного в округе за километр не сыщешь.

Итак, я рискнула: вылетела на тротуар, задев передним крылом бело-голубую тележку-холодильник с мороженым, которую охраняла молоденькая девушка в коротком синем фартучке производства местной фабрики спортивного трикотажа. Тележка ударила продавщицу, та полетела со своей табуреточки и растянулась на асфальте.

Моей следующей жертвой стал дядечка в повидавшем виды демисезонном пальто, набравший в мусорных ящиках порожних бутылок и размышляющий, видно, о том, каким образом он потратит деньги, вырученные от реализации стеклотары.

Увы, его мечтам не суждено было сбыться, потому как отчаянный прыжок в сторону спас жизнь ему, но только не посуду, которая выпала у него из рук и покатилась по асфальту. Еще двое азербайджанцев, по всей видимости завсегдатаи вокзала, чуть не угодили под колеса моего «жука». И эти разбежались в разные стороны, кидая на меня испуганные взгляды.

Я уже почти вырулила на проезжую часть, но в этот момент левое зеркало заднего вида перестало показывать свои передачи, потому как покрылось паутиной трещин вокруг отверстия, образовавшегося как раз посредине.

— Стреляют, блин! — Я скрипнула зубами от злости, чуть не вывернув наизнанку коронку на коренном зубе. — Что за черт?

Машину сильно тряхнуло — это «Фольксваген» съехал с бордюрного камня.

Мой случайный попутчик стукнулся головой о крышку ящика для мелочей, лишь ухнув еле слышно, словно удивленный филин.

Сегодня ему явно не везло. Если к концу дня он не размозжит себе голову о какой-нибудь почтовый ящик, то можно будет считать, что он родился в рубашке или, как говорят англичане, с серебряной ложкой во рту.

Попутчик зажимал левую руку, перепачканную кровью.

— Рана не опасна? — спросила я. — Пальцы целы?

— Царапина!.. — выдохнул он. — Ничего страшного.

Я стремительно обогнула загораживающую путь транспорту «Ниву» и помчалась вперед, вдоль по улице имени донского казака Степана Разина. Как говорится, на простор речной волны.

Опустив боковое стекло, я попыталась на ходу поправить зеркало, чтобы видеть хоть что-нибудь из того, что делается у меня за спиной. Не получается — куча осколков и все показывают по-разному.

— С тебя зеркало, — процедила я сквозь зубы, обращаясь к попутчику. — Все расходы за твой счет, понял?

— Да, конечно, — кротко согласился человек, откинувшись на сиденье. И впрямь: нельзя же бесконечно находиться в согнутом состоянии и смотреть в пол.

Сначала надо оторваться от погони, если таковая возникнет, а потом задавать вопросы. И, желательно, в спокойной обстановке.

С правой стороны у меня, вернее, не у меня, а у «Фольксвагена» было еще одно зеркало заднего вида, но это не давало мне полного обзора, а значит, в свою очередь, создавало досадные ограничения. Зеркала у немецких машин типа «Фольксваген» были не такие, как наши, отечественные, раздающиеся вширь, а как раз наоборот — удлиняющиеся кверху и вместе с тем достаточно широкие по горизонтали. Правда, один хрен — бьющиеся.

Мне ничего другого не оставалось, как высунуть голову из окна и посмотреть назад.

Так и есть! Джип с «Нивой» маячили позади, постепенно приближаясь к нам.

— Чего это они к тебе прицепились? — спросила я, забыв о том, что собиралась начать разговор несколько позже и в другой обстановке. Потому что простой человеческий разговор меня всегда успокаивал, да и пора уж выяснить, что, черт возьми, происходит.

— Я для них — смертный приговор, — хрипло проговорил мужчина, вглядываясь в зеркало, торчавшее снаружи.

Усмешка тронула мои губы.

— Скорее всего наоборот: смертный приговор вынесен нам с вами. Теперь они и меня не оставят в покое.

— Сестричка! — воскликнул лохматый. — Если мы выкрутимся и при этом останемся живы, я отблагодарю вас как смогу, не сомневайтесь! Деньги у меня пока что есть, я для вас ничего не пожалею, клянусь богом!

— Чудак-человек, — процедила я сквозь зубы. — От страха заговариваться начал. Если мы выкрутимся, то это как раз и будет означать, что мы останемся живы.

Хотелось бы надеяться.

Мы вознеслись на мост, который местные власти окрестили «путепроводом».

Сейчас будет развилка, перед которой придется выбирать, куда ехать — направо или налево. Направо — будет означать продолжение гонки на приз матушки Смерти, налево — езду на запрещающий знак.

Вот и предстояло немедленно выбирать, что лучше. В любом случае — сдаться милиции — более благоприятный исход, чем «полосоваться» с какими-то хулиганами на джипе.

Я поддала газу, дорога пошла под уклон.

— Оторвемся? — с несмелой надеждой в голосе спросил мужчина.

— Попробуем…

Не скажу, что в моем голосе было много уверенности, но в собственные силы я поверила.

Немного сбавив скорость, я повернула… направо.

Затем на пару секунд скрывшись из глаз преследователей за разросшимися кустами мелколистного вяза, я резко ударила по тормозам, развернула машину на сто восемьдесят градусов и снова нажала на газ, направляя автомобиль в тот отсек «прямой кишки», в который был «Въезд запрещен».

Мы проехали прямо под знаком, в просторечии именуемом «кирпич». Я махнула ему ручкой — прости-прощай!

Джип с «Нивой» промчались мимо. Пассажиров «Чероки» я не увидела за черными стеклами, зато просекла, что в белой «Ниве» сидело целых четыре мужика, и все они были обладателями каменно-решительных лиц.

Крутые на тропе войны. Замечательно!

Мой маневр не остался незамеченным. Вернее, на меня не обратили бы внимания в том случае, если бы моей путеводной звездой не был знаменитый «кирпич». Преследователи не дураки и тоже знают правила дорожного движения, поэтому от их внимания никак не может укрыться машина, едущая в запрещенном направлении.

Моей маленькой целью было выиграть время, хотя бы несколько секунд, и я этого достигла. Пока джип с «Нивой» замедляли ход и разворачивались, мы постарались скрыться из виду.

— Выгляни, посмотри, что там, — попросила я своего случайного попутчика.

Тот кое-как опустил боковое стекло и высунул голову.

— Никак не могут развернуться. Идущий следом поток машин не дает. Едут аж в три ряда.

Значит, еще несколько лишних секунд у нас в запасе есть.

Повезло? Пока трудно сказать.

Встречные водители отчаянно жестикулировали, глядя на мою машину, некоторые провожали «Фольксваген» недоуменными взглядами.

Мы поравнялись с трехэтажным зданием средней школы, выкрашенным в серо-красные тона, и я завернула на школьный двор.

— Что ты делаешь?! — закричал от неожиданности попутчик, все время обращавшийся ко мне только на «вы». — Это ловушка!

— Все под контролем, — невозмутимо ответила я, проехав напрямик до конца асфальтовой дорожки и оказавшись перед двумя металлическими гаражами, неизвестно кому принадлежащими. Крутанув руль, я заставила машину заехать за гаражи, и она благодаря этому стала невидима для преследователей.

Остановив машину, я заглушила двигатель.

— Здесь нас никто не будет искать. Во всяком случае, пока.

Прислушавшись, я уловила рев двигателей, удалявшихся в ту сторону, куда намеревались прорваться и мы, пока неожиданно не свернули, Очевидно, джип с «Нивой» продолжают испытывать судьбу, мчась по встречной полосе.

Теперь я смогла рассмотреть мужчину в своей машине более внимательно.

Ему было лет сорок или чуть меньше; волнистые волосы с проседью, мечтавшие об общении с расческой; слегка вдавленный широкий нос, серые глаза, узкий выбритый подбородок, красноватый цвет лица. Он, в свою очередь, изучал меня и, по-видимому, остался доволен созерцанием.

— Как я поняла, вам нужна помощь квалифицированного телохранителя? — спросила я.

— Пожалуй, да… — немного подумав, сказал человек. — В данный момент другого выхода у меня нет.

— Вам повезло, потому что я именно тот специалист, который вам необходим. Евгения Охотникова, бодигард. Хочу напомнить, услуги платные.

— Это мне понятно, и вполне устраивает, — произнес мужчина. — А что такое «боди»… Как вы сказали?

— «Боди» в переводе с английского означает «тело». Всего-навсего. Это ваше тело, а я его охраняю, то есть делаю «гард». Понятно?

— Да, конечно, — кивнул мужчина. — Я не силен в английском. Вот у меня был друг, так он знал его в совершенстве. Я сначала подумал, что…

Интересно, о чем можно было подумать, как не о… А по-моему, он просто прикидывается тюфяком: даже двоечник-школьник по английскому сейчас знает, что такое «бодигард».

— Так вы меня нанимаете?

— Да.

Люблю, когда все коротко и ясно.

— Тогда продолжим разговор. Мне нужно знать, какие у вас проблемы и чего бы вы хотели от жизни. Все подробно, насколько это возможно. Я нелюбопытная, но люблю копаться в деталях. Начнем с имени. Итак, вас зовут?

Глава 2

Николай Лосев родился в шестидесятом году в ничем не примечательной семье, где он был вторым ребенком. Родители — простые трудяги, каких миллионы; мать — миловидная хрупкая женщина, с живым огоньком в карих глазах — трудилась на должности инженера-сметчика, отец — крупный мужчина с солидным животиком с пудовую гирю — посвятил себя рабочей профессии маляра-штукатура.

Старший брат Андрей рос крепким мальчуганом с железными кулаками и не упускал случая влепить затрещину-другую маленькому Кольке, дабы приобщить себя к важному и нескончаемому процессу воспитания.

Вам покажется, что мне, Евгении Охотниковой, больше нечего делать, как только пересказывать чью-то биографию. Но очень скоро вы, уважаемый читатель, поймете, что я ничего не делаю зря.

Итак, продолжим.

В школу маленький Колька пошел, когда ему еще не исполнилось и семи, а в классе оказался самым маленьким по росту. Это создавало некоторые трудности, потому что каждый, кто был хотя бы на вершок выше, считал своим долгом замахнуться на крошку. Этого он почему-то боялся больше всего и в таких случаях зажмуривал глаза. Вот такой комплекс, который с годами стал развиваться, что называется, вширь и вглубь.

Несмотря на маленький рост, мальчик, как и старший брат, был крепышом.

На перекладине подтягивался столько, сколько в школе никто не мог, — двадцать четыре раза подряд.

Естественно поэтому, что он стал лучшим по физкультуре и участвовал во всех школьных соревнованиях, включая гимнастику, стрельбу из пневматической винтовки и бег на длинные дистанции.

После окончания десятилетки, имея в аттестате одни четверки и пятерки, Николай Лосев подал документы в пединститут на факультет физического воспитания, который закончил в восемьдесят первом, и стал работать в средней школе учителем — педагогический стаж Николая Лосева начал свой отсчет.

Неопытностью молодого специалиста не преминула воспользоваться администрация школы и назначила его классным руководителем в 7-й "Д" класс, где учились в основном разболтанные и нахальные пацаны и девчонки. Учитель физвоспитания в качестве классного руководителя — по нынешним временам явление редкое и случайное. Обычно эти должности несовместимы.

7-й "Д" ни у кого в школе не вызывал восхищения: мало того — преподаватели дружно отказывались руководить этим, по их словам, «сборищем придурков и проституток», поэтому появление в школе Лосева оказалось весьма кстати, и он не упел оглянуться, как оказался в роли классного наставника.

Начались кошмарные будни, которые изобиловали разборками по поводу постоянных прогулов учеников, курением в стенах школы и за ее пределами, а также массовыми срывами уроков. Со всем этим Николаю надлежало бороться, нередко в ущерб занятиям в других классах, которым ничего не оставалось, как быть предоставленными самим себе и всей грудью вдыхать разгульный воздух свободы.

Однако вскоре в судьбе Николая произошел решительный перелом, который случился благодаря одному человеку, сыгравшему важную роль в моем повествовании. Но этот момент еще впереди.

Как-то Лосев, замотанный в доску и почти потерявший веру во все человечество, зашел в кабинет к своему товарищу, молодому учителю английского языка, который был на три года старше его. Англичанин тоже, как и Николай, небольшого росточка, с «портретом», который отличали проницательные голубые глаза — глаза человека, повидавшего жизнь, изящные тонкие пальцы на руках и усики над верхней губой.

Лосев уселся на стол и устало спросил:

— Сергей, что мне делать? Посоветуй.

— Что, возникли проблемы?

— Огромные! Зачем спрашивать, будто сам не знаешь?

— Начни с родителей.

— Как?

— Если они будут осуществлять глобальный контроль за своими детишками, дела пойдут совсем по-другому.

Николай хмыкнул.

— На собрание являются от силы десять человек.

— Созови собрание еще раз, а тем, кто не придет, пошли домой телеграмму.

Николай послушал совета друга.

Десяти папочкам, которые не соизволили предстать пред ясными очами классного руководителя, Николай отправил спешные послания домой. Надо сказать, что в числе тех, кто проигнорировал собрание, были весьма заметные люди — начальники отделов заводов, работники исполкомов и даже один доцент политехнического института, На следующий день телефон директора обрывался от тревожных звонков: начальнички пытались выяснить, что произошло в классе, где учатся их дети.

Директор школы, женщина предпенсионного возраста с широкими плечами, пышной седеющей головой и волевым мужским взглядом, отвечала, что не в курсе, очевидно, их желает видеть классный руководитель.

— Вы еще не знакомы с Николаем Алексеевичем? Как! Это же руководитель вашего 7-го "Д" класса!

Еще через день кучка хорошо одетых, упитанных родителей смущенно тосковала у дверей спортивного зала, где Лосев проводил аудиенцию. Неподалеку готовилась в любую минуту зарыдать в три ручья команда девиц и пацанов, чьи родители обычно плевали на заботы преподавателей, а теперь пристыженно готорились предстать пред ясные очи молоденького учителя, проработавшего в школе без году неделю.

Николай, в черном костюме, белоснежной рубашке и коричневом галстуке в серый горошек, встретил гостей с вежливой улыбкой и подчеркнутым вниманием.

За детишек взялись. С этого момента они начали выполнять домашние задания, носить в школу учебники и заводить тетрадки по всем предметам.

Вскоре Николай прибежал к своему другу, Сергею Фадееву, за другим советом.

— Все равно гуляют! После третьего урока в классе остается чуть больше половины учеников. Что делать? Серега, помогай, у тебя светлая голова, тебе только мафией руководить.

Учитель английского скромно промолчал и охотно поделился секретом:

— После третьего урока выходи в холл, стой возле выхода из школы и просто с кем-нибудь разговаривай, не показывая, что ты оказался там не случайно.

Николай поступил точно так, как советовал приятель.

После третьего урока он появлялся в коридоре и, стоя у выхода из школы, мило беседовал с кем-нибудь из коллег, нянечек или просто учеников, которые в этот момент оказывались рядом. Краем глаза он наблюдал, как по ступенькам вниз со второго этажа к выходу подтягивается компания учащихся из его класса с явным намерением покинуть стены школы чуть раньше, чем это полагалось.

Собственно, Николай ничего особенного не делал, а просто стоял и разговаривал. Но никто из птичек, намеревавшихся упорхнуть, не осмелился пройти мимо классного руководителя, чтобы потом исчезнуть за дверью школы.

Вскоре звенел звонок на следующий урок, и незадачливым лентяям ничего не оставалось, как идти в кабинет, где их ждал учитель.

Постепенно с наглыми и злостными прогулами было покончено. Обстановка понемногу нормализовывалась.

Лосев не уставал расшаркиваться перед своим товарищем:

— Только благодаря тебе, Сергей, я вздохнул свободно. Огромное тебе спасибо!

Фадеев скромно отводил в сторону голубые глаза и делал вид, будто ничего значительного не произошло.

А школьная жизнь шла своим чередом. Набирала обороты так называемая школьная реформа, самой замечательной стороной которой было повышение зарплаты.

При желании учитель мог зарабатывать от двухсот пятидесяти до трехсот рублей в месяц, что, надо признаться, становилось неплохим подспорьем в любые времена…

Слушая рассказ Николая, я никак не могла привыкнуть к цифрам, потому что рубль тогда, в восьмидесятых, был совсем другим.

Так вот, Николай стал подумывать о том, чтобы завести семью, и в восемьдесят пятом году семья Лосевых сыграла свадьбу. Молодая супруга Татьяна обладала пышноватыми формами, белесыми бровями на миловидном личике и маленькой родинкой на носу, что можно было расценить как пикантность.

Прошло положенное время, и у Лосевых появилось один за другим двое ребятишек — старшая девочка Наташа, цохожая на мать, и младший сын Алексей, копия отца.

В истории, о которой я рассказываю, жена и дети Лосева в свое время также сыграют свою роль.

Наступил злополучный девяносто второй год.

Учительская зарплата стала резко отставать от прожиточного минимума, и Николай начал подумывать о дополнительном приработке. Первое, что пришло ему на ум, это уличная торговля.

Маленький бизнес по продаже сигарет тут же вызвал неприятности — наехала братва. Николаю предложили или делиться, или исчезнуть со своим бизнесом навсегда, в противном случае пообещали «отшибить бошку». Именно так выразились прыщавые сосунки с короткими стрижками, делая ударение на первый слог и произнося слово «бошку» через букву "О".

Лосеву пришлось подчиниться: он почувствовал, что дело может закончиться для него плачевно.

Вещевой рынок тоже принял Николая неласково. Каждый торгующий думал лишь о собственных доходах, а поскольку народ хронически страдал от параноидальной инфляции, то его платежеспособность была, мягко говоря, никакой.

Распродав по дешевке кое-какие детские вещи, дабы вернуть свое с небольшой прибылью, Николай, злой и расстроенный, вернулся домой.

Набирал мощь криминал, основательно подпитанный антиалкогольной кампанией и доходами от рэкета, разборки начали происходить почти на глазах у случайных прохожих. Работать в таких условиях было крайне сложно, тем более в одиночку.

Шли годы.

В системе образования возникли большие проблемы.

Почти за семь лет антинародных экспериментов рождаемость в стране резко упала, и количество учащихся, а соответственно — и классов в школах стало сокращаться. Падала нагрузка, и учителя косо посматривали друг на друга, как конкурент на конкурента, отнимающего заработок у своего коллеги.

Директора, почувствовавшие большую власть при полном государственном безвластии, не слишком-то церемонились со своими подчиненными. При распределении нагрузки на следующий год предметников вызывали в кабинет и предлагали кабальные условия: или бери положенные тебе по закону восемнадцать часов в неделю, или выметайся из школы.

Некоторых учителей такое положение не устраивало, и они на прощание громко хлопали дверью.

Одним из первых ушел из школы Сергей Фадеев.

— Чем будешь заниматься? — спросил его Николай.

— Бизнесом, — уклончиво ответил учитель английского.

И пропал на какое-то время из поля зрения Лосева.

Вскоре и Николая сократили из штата — ему просто предложили покинуть стены школы.

Вот так Лосев превратился в обыкновенного российского безработного, встал на учет на бирже труда, постоянно суетился насчет работы.

Курсы перепрофилирования предлагали столь же малооплачиваемую специальность, а средств на то, чтобы обучиться специальности типа референта, у Лосева не было, к тому же он не владел ни одним языком. В чем я лично уже успела убедиться.

Предлагали работу охранника в частной фирме, но у Николая появился неизвестно доселе откуда взявшийся комплекс, который внушал ему отвращение к подобному роду деятельности. Конечно, этот комплекс жил в нем, не умирая, еще со школьных времен, когда, бывало, местная шпана заводила мальчиков в туалет, выворачивала карманы, отбирая деньги, и била по лицу. С тех пор при виде такой шпаны у входа в школу Николая начинала бить дрожь. Это как неизлечимая болезнь, хотя теперь Лосев мог спокойно и без последствий шугануть хулиганье со школьного порога. Так что работа охранника для Николая была просто психологически несовместима с его внутренним состоянием. Неизвестно почему, пусть с этим разбирается психолог, но его больше бы устроила — смешно сказать — работа шпиона, который подсматривает за людьми в замочную скважину.

Я рассказываю вам, читатель, все это не для того, чтобы занять ваше время, а лишний раз напомнить, как мало мы еще знаем о глубинах человеческой души и ее тайнах. Как оказалось впоследствии, все эти моменты, связанные с тайниками души Николая, были далеко не случайными в его жизни и сыграли свою роковую роль в деле, обрушившемся на меня, — звенья одной цепи, если можно так выразиться. А короче: куда ни кинь, всюду клин…

Положение спасала зарплата Татьяны, которая изо всех сил цеплялась за работу бухгалтера в одной фирме, которая не слишком шиковала и не могла гарантировать своим работникам хорошего заработка, однако денег этих хватало только на то, чтобы прокормить кое-как семью.

И вот тогда Николаю пришла в голову одна сумасшедшая идея.

Глава 3

— Так куда вас отвезти? — спросила я.

— Домой… — вздохнул мой попутчик. Я покачала головой.

— Вы уверены?

— А что?

— Спорю на доллар, что сейчас у подъезда вашего дома стоит серая «Ауди», а в ней засели те, кто очень сильно жаждет вашей крови.

Николай помотал головой.

— Они не знают, кто я.

— А если знают?

— Нет, это невозможно.

— Почему?

— Я был очень осторожен.

Да, слишком самоуверен. И наверное, лучше не разубеждать, не то наша беседа превратится в ожесточенный спор. Кстати, говорят, что клиент всегда прав. Или я не права?..

— Хорошо, отвезу вас домой. Я открыла дверцу автомобиля.

— Куда это вы? — разволновался вдруг Лосев.

— Проверить обстановку. Было бы неразумно выезжать из укрытия на машине, которую сразу можно опознать.

— Думаете, они неподалеку? — встревоженно спросил Николай. Я пожала плечами.

— Возможно, нет, но проверить надо обязательно.

Клиент схватил меня за рукав.

— Вас узнают!

— Вряд ли, — я подождала, пока он разожмет пальцы. — Они видели машину, но, сомневаюсь, что хорошо запомнили мое лицо.

Николай провел рукой по двухдневной щетине на остром подбородке.

— Ну, если так…

Я посмотрела на его окровавленную руку.

— Что у вас там?

Лосев осторожно приподнял руку: пуля скользнула по костяшке указательного пальца, содрав кожу и оставив белесый след. А может, это выглядывала сама кость, не знаю, во всяком случае, кровотечение прекратилось.

Я достала автомобильную аптечку.

— Сумеете оказать себе медицинскую помощь?

Николай кивнул.

— Попробую…

И приступил к делу.

Я осторожно, не хлопая, прикрыла дверцу автомобиля и направилась к проезжей части, тут же наткнувшись на двух шестиклассников, собравшихся покурить за гаражами.

— А ну, марш отсюда!

Курят все, кто ни попадя. Но мне это совсем не нравится.

Пацаны резво развернулись и улепетнули прочь, подхватив свои рюкзачки.

Во дворе еще стояло несколько мамочек, пришедших в школу за своими малышами, потому что стрелка часов приближалась к тому часу, когда должен был закончиться последний, четвертый, урок. Я остановилась неподалеку и сделала вид, что принадлежу к той же категории ожидающих граждан.

Может быть, когда-нибудь, в будущем, мне тоже придется вот так же стоять на школьном дворе и ждать сына или дочку, когда он или она будут выходить из дверей своей альма-матер. Не вечно же мне заслонять грудью клиентов, которые постоянно влипают в разные неприятности, до которых мне, откровенно говоря, и дела-то нет. В конце концов, скоплю приличный капитал и заведу нормальную семью. Как у всех. Только муж у меня будет не охранник и не военный, и не милиционер, а какой-нибудь… писатель. Я расскажу ему о своих былых похождениях, сидя с вязаньем в руках, а он будет аккуратно переносить на бумагу мои бесценные истории.

Делая вид, что поглощена ожиданием, я незаметно прощупывала взглядом окрестности, пытаясь убедиться, что нас благополучно потеряли из виду и не будут пытаться искать.

Проторчав на школьном дворе минут пять, я решила вернуться к машине. Но какое-то непонятное предчувствие заставило меня замедлить шаг и бросить взгляд через плечо. Я увидела черный джип-"Чероки", который медленно двигался вдоль тротуара, словно «Летучий голландец».

Как мне показалось, он прочесывал местность, пытаясь обозначить наш след. Белой «Нивы» видно не было, но это могло означать лишь то, что она заняла позицию где-то невдалеке.

Я медленно отвернулась, потом не торопясь обошла, как бы гуляя, разговаривающих женщин и встала так, чтобы наблюдать за происходящим.

Окно джипа было открыто, и я увидела круглолицего парня, который внимательно осматривал окрестности, то есть городскую серость.

Вне всякого сомнения, пассажиров джипа заинтересовал тот факт, что мы почти молниеносно и бесследно исчезли из вида. Дальше по улице укромных уголков не было, значит, мы могли затеряться где-то здесь поблизости и нигде более.

Лично я на их месте подумала бы именно так.

Джип медленно проехал мимо, и я вздохнула с тщательно скрываемым облегчением, чтобы никто не догадался, что у меня на душе.

Я хотела вернуться к своей машине, как вдруг снова увидела черный джип.

Они дали задний ход и вернулись на то самое место, на котором только что тормозили.

Черт!

Их было четверо. Сквозь тонированные стекла ничего нельзя было рассмотреть, но когда открывались дверки, все стало отлично видно. Один сидел в машине, а трое других медленно направились прямиком к гаражам; видно, догадались, что там можно было найти укромный уголок, чтобы скрыться с глаз людских.

Сейчас они обнаружат мой «Фольксваген», в котором страдал от неизвестности Николай Лосев, и начнут палить из пистолетов.

Надо было что-то немедленно предпринимать.

Но что именно?

Я лихорадочно соображала, в кого бы мне превратиться, и, наконец… выход найден!

— Молодые люди!

Все трое, не успев добраться до гаражей, обернулись на мой возглас.

— Вы это к нам обращаетесь? — спросил круглолицый парень, несколько минут назад еще сидевший рядом с водителем черного джипа.

— Да, к вам. Что, собственно, вы тут делаете? Тяни время, Женька! Тяни!

И одновременно думай, думай, думай.

— Вы кто будете, девушка? — поглядел на меня пристально худощавый мужчина с землистого цвета лицом.

— Я… заместитель директора школы по хозяйственной части. — Врать так понахальней! — Это подведомственная территория, и я хочу знать, кто по ней разгуливает и с какими намерениями.

Трое разглядывали меня, будто не хотели верить в сказанное. И в самом деле — перед ними стояла молодая, надо признаться, довольно привлекательная девушка, в фирменных дорогих джинсах и легком плаще. Такие в завхозы не идут, скорее — в содержанки. При всем своем апломбе завхозы получают немного — кто станет мотать нервы за гроши? Хотя мир уже давно перевернулся вверх тормашками: сегодня ты герой, а завтра — в груди с дырой.

Если хотите знать, то некоторые завхозы считают себя выше и круче, чем директор. Про одну такую особу мне рассказывала как-то тетя Мила, работавшая в одном из домов пионеров и школьников и не пропускавшая ни одного мероприятия, сидя всегда в первых рядах. А потом «вправляла мозги» бедным педагогам, типа «ты плохо провел праздник», «у тебя слишком мудреный сценарий», «а тебе надо приходить на подобные мероприятия в другом костюме, этот староват». Директор молчит, а эта мымра знай пускается во все тяжкие… Так что выдать себя за сплав нахальства и тупости дело немудреное. — Мы, в общем-то, из милиции, — вдруг заявил высокий мужчина с красными воспаленными глазами, будто занимался сваркой без защитной маски.

Этот прикол нам тоже знаком!

— Будьте добры, покажите удостоверение. Сейчас они у меня попляшут!

Хорошо, что у завхоза нельзя спросить документ, удостоверяющий личность: его просто не существует в природе.

Я была жутко удивлена, когда красноглазый полез во внутренний карман пиджака и достал под стать лицу красные корочки. Блин, кажется, номер не прошел!

— Вот, пожалуйста, — створки раковины-удостоверения раскрылись, и мне были продемонстрированы чернильные внутренности.

— Можно посмотреть поближе?

— Будьте добры.

Я взяла удостоверение из рук красноглазого и принялась рассматривать его. Как говорил Остап Бендер, при современном развитии печатного дела на Западе… Однако удостоверение было подлинным, так мне показалось при беглом ознакомлении с ним. На всякий случай я запомнила имя: Пелешенко Владимир Николаевич.

Пришлось вернуть корочки, скрипя про себя зубами. Надо же, все-таки влипла!

— Можно посмотреть документы у остальных? — Я решила идти ва-банк, сдаваться еше рано.

Все трое пtрегяянулись.

— Да в чем, собственно, дело? — развел руками Пелешенко. — К нам поступила ориентировка на преступника, мы обследуем территорию, на что имеем полное право, особенно после того, как в нескольких городах произошли террористические акты.

Я усмехнулась про себя. Эта ссылка притянута за уши. Скоро начнут пачками издаваться детективы на темы терактов, так наши авторы любят делать моду из людского горя.

— Тем не менее я хотела бы ознакомиться с их документами.

Двое остальных молча стояли и смотрели на меня.

— У нас в данный момент нет удостоверений, — сказал круглолицый, — мы их сдали в отдел кадров для продления сроков действия.

Молодец, нашел, что ответить! А по-моему, документов сотрудников УВД у этих двоих никогда и не было.

— Вы удовлетворены? — спросил Пелешенко. Что делать дальше — ума не приложу. И вдруг решение пришло.

— Я пойду с вами, — твердо заявила Евгения Охотникова, выступающая в роли завхоза средней школы. — В конце концов, имею полное право.

— Пожалуйста… Это будет даже лучше, чтобы не было лишних разговоров.

Трое решительно повернулись и направились к гаражам. Я засеменила следом.

Коли постараться, то я вырублю всех троих, если произвести неожиданное нападение сзади. Но вот бить мордой об асфальт сотрудника милиции… Это означает накликать на себя крупные неприятности. Хотя некоторых таких сотрудников стоит ударить маковкой об асфальтовое покрытие, и не один раз.

И все-таки я приготовилась к нападению. Если милиционер в сговоре с преступниками, я сумею защитить наши права в суде.

Бандиты зашли за гаражи и, переглянувшись, направились прямиком к моей машине.

Сейчас они увидят Николая и…

Я занесла руку для удара и в последнюю секунду увидела, что в «Фольксвагене» никого нет!

Вот, блин!

Ситуация изменилась, может быть, сейчас пойдет другая игра?

Я словно в воду глядела.

Трое повернулись ко мне, и Пелешенко спросил:

— Вы не знаете, чья это машина? Я хотела сказать, что не знаю, но почему-то утвердительно кивнула.

— Директор школы позволяет одному из своих друзей оставлять ее здесь.

Круглолицый и парень с землистого цвета лицом шустренько осмотрели автомобиль и долго пожимали плечами. Для меня тоже было загадкой, куда делся Лосев, но в данный момент его исчезновение сыграло нам на руку и, можно сказать, спасло от выстрела в переносицу.

Продажный мент буравил меня взглядом.

— Понятно! — процедил он. — Тогда скажите, кому принадлежат эти гаражи?

— Ясно кому, — по-простому заявила я, — школе, конечно.

— Эта машина давно здесь стоит?

— С самого утра.

— И никуда не выезжала? Я выпятила нижнюю губу и наклонила голову влево.

— По-моему… никуда.

Пелешенко подошел к моей машине .и положил руку на то место, где был радиатор.

— Еще теплый, — произнес он, укоризненно глядя на меня.

Мне ничего не оставалось, как пожать плечами, подняв глаза к небу.

— Ничего не могу сказать, у меня своих дел навалом — целая школа на моей шее. Если хотите, осматривайте территорию дальше, а я пошла.

Однако рано я собралась исчезнуть со сцены, потому что Пелешенко взялся за ручку дверцы и дернул ее.

Дверца открылась.

На моем лице не дрогнула ни одна жилка, хотя мне было неприятно, что какой-то гад лазает по моей машине.

Мент заглянул внутрь, хотя и так было ясно, что в машине никого нет.

— Странно, машина не заперта, сигнализация не работает. Как можно это объяснить?

— Понятия не имею! — произнесла я. — В принципе это не мое дело. У машины есть хозяин, пусть сам думает, запирать ему автомобиль или не запирать.

— Все ясно, — подал голос круглолицый. — Здесь никого нет.

Однако этот паразит Пелешенко никак не желал успокаиваться и обошел вокруг «Фольксвагена». Затем вытащил из кармана записную книжечку и записал номер машины.

Это мне совсем уж не понравилось. Номер все равно что адрес, а своего адреса я бандитам не даю. Тем более что это не совсем мой адрес, там проживает моя добрейшая тетушка Мила, которая в данный момент понятия не имеет о том, где я и что со мной.

— Что здесь происходит?! — внезапно послышался требовательный голос за моей спиной.

Мы все — и бандиты, и телохранители — обернулись словно на крик «Пожар!» и увидели мужчину лет сорока с седыми висками в форме охранника. На его представительской карточке, которую он предъявил, было напечатано:

ОХРАННОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ «МАРШАЛ»

Надо же, прямо как на Диком американском Западе, где маршалы отвечали за порядок в городках, выросших в живописных местах посреди прерии!

Сейчас ни одна школа не обходится без охраны, и что самое интересное, фирмы эти — все как одна — принадлежат частным лицам. В последнее время, мне кажется, ужас на жителей наших городов нагоняется не без помощи этих самых «Маршалов», «Шерифов», «Викингов», «Сириусов»… И чем больше наши люди будут бояться, тем больше работы будет у подобных охранных фирм. Прости меня, господи, если я не права!

Пелещенко заученным движением полез во внутренний карман пиджака и достал уже знакомое мне удостоверение.

— Мы с вашим завхозом осматриваем территорию.

И ткнул пальцем в меня.

Я поняла, что сейчас разразится большой скандал.

— Завхозом?

Школьный охранник повернулся ко мне.

— Нашим завхозом?

— Да, вашим…

«Маршал» долго ощупывал меня взглядом, словно искал деревню Сосновка на карте Франции и сомневался, в правильном ли направлении водит по ней пальцем.

— Но… это не завхоз!

Трое бандитов уставились на меня.

— А кто же?

— Не знаю, завхозом у нас работает совсем другая женщина. Мы только что с ней разговаривали.

Я решила, что молчать больше нельзя. Даже хорошо, что появился посторонний человек — при нем бандиты не будут палить по мне и моему клиенту.

— Минутку! — Я миролюбиво приподняла руки. — Согласна, что я не работник школы, но эти люди тоже не те, за кого себя выдают.

— Как это понять? — удивился охранник.

— Они преследуют одного человека и даже пытались в него стрелять.

Посмотрите на зеркало заднего вида — в нем отверстие от пули.

Я шагнула к машине и указала на след.

— Все правильно! — заявил Пелешенко. — Мы преследуем преступника, к нам поступила ориентировка.

— Странный способ преследовать преступника! — усмехнулась я. — На черном джипе и белой «Ниве», принадлежащих частным лицам. К тому же удостоверение есть только у одного из них — господина Пелешенко, остальные такие же милиционеры, как мы с вами буддийские монахи.

— Так это твоя машина? — угрожающе спросил Пелешенко.

— Да, моя!

— А где же тот парень?

— Понятия не имею и весьма рада этому факту.

— Тогда я задерживаю вас за укрытие преступника.

— А я и не собираюсь задерживаться, считая вас одной бандой.

Школьный охранник вертел головой, ничего не понимая.

— Погодите, я что-то никак не разберу — черные джипы, преступники, буддийские монахи — что, черт возьми, происходит?

— Разбираться будем мы, дорогой товарищ! — ответил продажный мент, и в его руках появился пистолет, который был направлен прямо на меня.

Круглолицый с товарищем по банде последовали его примеру и вытащили свои пушки. За компанию на мушке оказался и охранник из «Маршала».

— Минутку! — воскликнул раздосадованный представитель школьной безопасности. — Не забывайте, что вы — на территории школы, а здесь находиться с оружием запрещается!

Бедный охранник сам был не вооружен и теперь, естественно, горько пожалел об этом. По выправке в мужчине можно было признать бывшего военного, имевшего до ухода на пенсию собственное табельное оружие, которое сейчас пришлось бы ему как нельзя кстати. И он наверняка почувствовал, что здесь дело нечисто и перед ним не сотрудники милиции, а жулики со стволами.

— Отправляйся по своим делам, фраер! — рявкнул на него Пелешенко. — И не вздумай шум поднимать — пуля и для тебя всегда найдется.

Однако охранник не уходил. Он стоял, словно вросший в землю, исподлобья уставившись на черную круглую дырочку, смотрящую ему прямо в глаза. Я подумала, что раз этот человек — бывший военный, его не испугать стволом. К тому же надо выполнять свои обязанности — охранять школу.

— Ну! — прикрикнул Пелешенко.

И в этот момент что-то пронеслось в воздухе; я увидела, как неизвестно откуда появившийся Николай Лосев налетел на круглолицего, тот не удержался, толкнул своего приятеля с лицом цвета картошки, а я, увидев такой поворот событий, молнией подлетела к Пелешенко и сверху ударила его по руке, в которой он держал пистолет.

Но мент оказался тертым калачом: тут же сильно оттер меня локтем и кинулся к упавшему в песок пистолету.

Я не стала ждать, пока он снова будет вооружен, и поддела его носком ботинка, который попал ему как раз в грудную клетку.

Пелешенко рухнул на колени и зашелся в кашле. Я нагнулась, запустила пальцы во внутренний карман его пиджака и выхватила записную книжку — не нужен ему номер моей машины.

Затем подскочила к круглолицему и опустила руки, сложенные в замок, прямо ему на четвертый позвонок. Этот прием срабатывает безукоризненно — противник теряет сознание и падает мордой в пыль.

Третий бандит схватился с охранником, видимо, подумал, что самая большая угроза исходит именно от него, а не от меня.

Может, это и было правильно, потому что, повозившись немного, мужчина с седыми висками повалил его на живот и, упираясь коленом в позвоночник, уже заламывал ему руку. Бандит в бессилии зарычал, обнажив прокуренные зубы.

— Быстрее в машину! — крикнула я Лосеву.

Тот кинулся к «Фольксвагену» и опять запрыгнул на сиденье пассажира.

Я спокойно вставила ключ в замок зажигания и запустила стартер. Если потребуется, я колесами передавлю всех этих гадов!

Охранник продолжал удерживать в позе распятой ящерицы бандита, и в этот момент Пеле-шенко подхватил упавший в песок ствол и выстрелил в мужчину. Тот схватился рукой за левую ключицу, на форменной одежде тут же стало расплываться красное пятно.

Я подала машину назад, затем бросила ее вправо. Мент едва успел откатиться в сторону, круглолицый, который вскочил на ноги, отлетел прочь в поисках спасения от колес моего автомобиля.

Мы выскочили на школьный двор, стараясь объехать взрослых и детей, стоявших на площадке. Небольшая толпа с визгом разбежалась в разные стороны, в ужасе наблюдая за маневрами «Фольксвагена».

Собственно, никаких маневров не было и в помине. Просто мы собирались исчезнуть как можно скорее, подальше от посторонних глаз.

Но для этого надо было еще вырулить на проезжую часть.

Прямо по курсу маячил черный джип, загораживающий выезд, и мы мчались прямо на него.

Левая передняя дверца джипа была открыта, и мы видели парня, сидевшего за рулем.

Водитель, открыв рот, не сводил с нас своего взгляда. Он видел, что я не собираюсь сворачивать, и, естественно, перепугался за свою дорогую шикарную тачку.

Он стал запускать двигатель, чтобы убраться с дороги, но никак не мог его завести.

Парень позеленел от страха: до столкновения оставались считанные секунды и несколько метров. Ему все равно, куда было подавать — назад или вперед — лишь бы убраться с пути сумасшедшего «Фольксвагена».

Раз-два-три!

Я резко бросила руль влево, объехав джип в пяти сантиметрах от его заднего бампера и снеся при этом невысокий металлический заборчик, откружавший школьный двор.

— Черт! — выдохнул Николай, вжавшись в сиденье.

— Спокойно!.. — произнесла я, сжав губы. Знай наших!

Еще секунда, и мы уже летели по дороге в неизвестном пока направлении.

Глава 4

Случай, который постучался в дверцу моего автомобиля, был настолько необычен, что я хочу более подробно рассказать читателю о приключениях Николая Лосева, потому что мне лично было очень интересно все, что касалось моего клиента. И не нужно думать, что Евгения Охотникова тут вроде бы ни при чем. Я внимательно слушала и удивлялась фантазии человека, который сумел организовать необычный «бизнес», о котором речь впереди. То, что я услышала, было похоже на детективную повесть, и уверена, что читатель с интересом узнает о приключениях школьного учителя, превратившегося в…

Но… обо всем по порядку.

Идея, которая пришла в голову Николаю Лосеву, была проста, как жареный цыпленок, и вместе с тем опасна, как гильотина.

Она влетела в голову Николая с разрушительной силой противотанкового снаряда и засела там надолго. Это случилось однажды утром, когда Николай (простите, друзья, за пикантные нескромные подробности) пошел в туалет. Он всегда делал это по утрам, как и положено это делать тренированному и хорошо отлаженному организму, потому что кишечник дает о себе знать именно в период с семи до девяти утра.

Впрочем, этот факт можно не принимать во внимание, если вы того не желаете.

Слушая Николая и пытаясь разгадать значение этого бреда, я подумала: а почему, в самом деле, очень плодотворные по меркам человечества мысли приходят порой именно в туалете? Жаль, что в разведшколе не давали ответа на этот вопрос, хотя он немаловажен. Мои же мозговые извилины подсказали вот что: говорят, свято место пусто не бывает, поэтому когда из тебя выходят разные там… фекалии, то эту пустоту надо чем-то заполнить, и заполняется она нередко духовной пищей, что само по себе не так уж и плохо.

Духовная пища — дело хорошее, но временами хочется кушать по-настоящему, а тот мимолетный кошмар, который привиделся Николаю во время сидения на унитазе, намекал на приличные деньги, с помощью которых можно есть не только алюминиевой ложкой, но и серебряной вилкой, и не только во время завтрака, но и в любое другое время суток.

Короче, идея, пришедшая в голову учителю физкультуры, заключалась в шантаже. Но не простом, а с далеко идущими последствиями.

Шантажировать Николай собирался не просто кого-то, а членов криминальных структур, причем с солидными фактами в руках. Благодаря им крутых ребят можно будет засадить за решетку на долгие годы. Как говорится, счастья им и здоровья.

Теперь о деталях. Кто для разных там преступных элементов является самым нежелательным лицом?

Конечно же, свидетели! Только они могут подтвердить, что в ту или иную минуту ты выходил из квартиры погибшего с окровавленным томагавком в руках и со свежим скальпом за поясом.

Единственный росчерк пера на какой-то вшивой бумажонке, имеющей название «Протокол», — и любитель фильма «Байки из склепа» оказывается в тюрьме.

Хотя нет, зачем рассекречивать себя раньше времени и мелькать словно рекламный ролик? Достаточно сделать анонимный звонок по телефону в городской отдел милиции с указанием некоторых сведений типа: там-то и там-то спрятан труп жертвы, а в таком-то месте следует искать орудие преступления, и если вам интересно, то убийцу следует искать по такому-то адресу.

Наверняка люди в погонах заинтересуются подобной информацией, примут ее к сведению и незамедлительно займутся проверкой фактов. А там, глядишь, и раскрываемость резко повысится, что, естественно, не устроит криминальные круги.

Но это в том случае, если переговоры зайдут в тупик и другая сторона не пожелает пойти на разумную компенсацию, если кровожадный убийца окажется жмотом и не отстегнет свидетелю происшествия тысчонку-другую долларов, что для него — не такой уж и большой убыток.

В милицию дядя не пойдет, потому как наряду с заявлением о попытке шантажа ему придется рассказать о предмете обсуждения. Коре-шам тоже нет смысла докладывать подробности, чтобы не подняли на смех. Так что молчание фирмой гарантируется.

Тем не менее, шила в мешке не утаишь, и, несмотря на запретность темы, постепенно поползет слух, что с таинственным вымогателем шутки плохи и лучше вовремя заплатить, если не хочется провести несколько лет в обществе, где основным видом развлечения является му желожество. Так что отказов быть не должно.

Теоретически.

Единственное, что смущало Николая, это то, что преступники — люди прожженные и, не желая так сразу смириться с подобным положением, захотят немедленно найти наглого беспринципного вымогателя и наказать его.

То есть попросту убить. Взять и стукнуть по голове чем-нибудь тяжелым или выстрелить сначала под лопатку, а затем в голову — для верности.

Ни то, ни другое Николая не устраивало, потому что прежде необходимо было разработать целую систему собственной безопасности, которую следовало обмозговать сразу, как только вышеупомянутая идея прочно проникла в его сознание.

В том, что преступники немедленно попробуют разыскать его и ликвидировать, Николай не сомневался. Поэтому он избрал для себя главный принцип поведения — никогда не жадничать. Недаром говорят в криминальном мире: жадность фраера сгубила. Нельзя превращать свое «свидетельство» в средство неуемной наживы, а потому начинать новое «дело» следует только тогда, когда последний рубль уйдет из кармана.

Второй аспект не мог не задевать моральных устоев школьного учителя. По сути, Николай становился если не соучастником преступления, то лицом, скрывающим от следствия факты!

Если основательно подумать и взвесить, то деяние сие также оказывается уголовно наказуемым, о чем свидетельствует соответствующая статья в Уголовном кодексе Российской Федерации.

Так что бегать придется и от закона, и от бандитов. Хотя «другие» должны понимать, что в нынешнее жуткое время быть свидетелем просто невыгодно.

Памятник тебе не поставят, денег не дадут, а вот крутые неприятности в виде одинокого трупа на городской свалке сами отыщут тебя.

И опять же существует нешуточная вероятность превратиться в «жмурика».

И Николаю тут же захотелось отказаться от мысли зарабатывать деньги в должности свидетеля, но в голову вовремя пришла мудрая мысль, что большие деньги легким путем никогда не достаются и что всегда приходится чем-то рисковать.

Конечно, работа охранника в фирме могла показаться более серьезной, но ведь и там не слишком-то большие заработки. Куш в тысячу-другую «зеленых» — более весомый аргумент в пользу рэкетного «бизнеса». К тому же нельзя забывать, что у Лосева был страшный комплекс, заключающийся в аллергии на лица хулиганов.

Совсем иное дело, когда за ними подглядываешь в щелочку: ты их видишь, а они тебя — нет.

Николаю уже грезились голубенькие российские пятидесятирублевки, в пересчете составлявшие тысячу баксов по курсу ММВБ, — хорошо еще, что существует курс, на который можно ориентироваться. Вместо курса на коммунизм теперь существует курс на доллар. Раньше народ слушал радио и с одобрением внимал информации о новых свершениях советской экономики. Теперь же главная новость СМИ — это курс рубля по отношению к доллару. Или наоборот — курс доллара по отношению к рублю. Ни то ни другое сейчас не радует.

Николай в порядке репетиции решил начать с мелочевки — охоты на хулиганов и воришек, не трогая пока крупных дельцов и мафиози. Вполне разумно сначала потренироваться на более простом и ординарном, а уж потом, повысив свою квалификацию, переходить к более сложным случаям. Конечно, у хулиганов трудно отнять тысячу долларов, потому что их доходы в последнее время резко сократились, и на первых порах придется довольствоваться малым. Зато потом…

Потом наступит коммунизм в отдельно взятой квартире: каждому по потребностям. В разумных пределах, конечно, ведь и тут появятся свои ограничения и исключения. А где их нет?

Для первой операции Николай наметил двух молодых людей, целыми днями просиживающих на скамейке во дворе соседней девятиэтажки. Интуиция подсказывала ему, что ребята не так просты, как кажутся окружающим, что рыльце у них в приличном пушку и показушное ничегонеделание — тоже неспроста. Даже если один по каким-то, не выясненным пока причинам отсутствовал, другой обязательно торчал на виду у всех, дымя сигаретой «Петр Первый».

Оба явно нигде не работали и в то же время были сыты, обуты и пахло от них дорогим импортным пивом.

Один был небольшого росточка, с белобрысым ежиком и круглыми ноздрями; другой, наоборот, был темноволос, смуглолиц, с зыркающими на вытянутом лице карими глазами.

Первым делом Николай выведал имена парней, их адреса и номера телефонов. Затем установил наблюдение, пользуясь тем, что у безработных все-таки много свободного времени.

Через неделю после того, как Лосев уже отчаялся было отыскать какой-либо криминал в действиях своих подопечных, за исключением нанесения вреда окружающей среде в виде затертых на асфальте окурков и размашистых плевков, парни вдруг начали действовать.

Однажды утром, ровно в десять утра, они подошли к девятиэтажному дому по улице Нестерова и скрылись во втором подъезде.

Николай не спешил следом, опасаясь наткнуться на двух приятелей; он выждал минуту и вошел.

На площадке первого этажа, как это следовало ожидать, никого не было, потому что грабить квартиры на первом этаже глупо — здесь время от времени появляются люди. Хотя бы для того, чтобы вызвать лифт и подняться на нужный этаж.

Обычно кражам подвергаются квартиры, расположенные выше пятого или шестого: там мотается меньше народу и живут в основном представители среднего класса, которым редко предоставляют престижные третий и четвертый этажи — там обычно селятся «большие» люди. А «большие» люди иногда могут позволить себе содержать жену, которая не ходит на работу, могут вернуться домой, когда им вздумается, в состоянии осуществить тайную мечту каждого частного собственника — поставить металлическую дверь, суперсигнализацию или приобрести сторожевую собаку.

Представители же среднего класса вкалывают, чтобы обеспечить себя средствами к существованию, а потому не могут позволить себе лежать на диване, а значит, отсутствуют дома, чем активно и от души пользуется квартирный воришка. А вот простые работяги в последнее время все чаще остаются без работы по случаю сокращения производства, потому иногда и не выходят из квартир. К ним уже не залезешь, да и брать у них нечего, кроме разве старых тапочек, алюминиевых ложек и завалявшегося кусочка колбасного сыра на верхней полке холодильника.

Николай вызвал лифт и просчитал время, за которое тот спустился по шахте, и определил: поднимающийся до него вышел на седьмом этаже, плюс-минус один этаж, конечно.

Лосев вошел в кабину и нажал кнопку девятого. Лифт медленно и со скрипом пополз вверх, видимо, давно подошла пора профилактического ремонта.

Наконец, тяжело вздохнув, кабина дрогнула и застыла. Дверцы расползлись в разные стороны, и Николай очутился в чужом доме, в чужом подъезде, перед чужими квартирными дверями.

Он подошел к одной из них — обычной деревянной, окрашенной в темно-голубой цвет, и стал звенеть связкой ключей, делая вид, что вот-вот будет отпирать свою квартиру. Стукнув два раза кулаком по двери, рискуя оказаться нос к носу с ее хозяином, Николай застыл на месте, давая понять тем, кто находился этажом или двумя ниже, что жилец исчез в недрах своей квартиры.

Затем он осторожно, на цыпочках, стараясь не наделать и малейшего шума, направился вниз по лестнице, предварительно надев на глаза темные очки. В таком виде, рассчитывал Лосев, его не узнают, а если и узнают, то далеко не сразу.

В воздухе витал запах дыма сигарет — кто-то курил там, внизу, и удушливая гадость поднималась вверх в поисках выхода. Николай никогда не курил и терпеть не мог, когда кто-нибудь дымит в его подъезде, потому что дым проникал в квартиру, и отвратительный запах долго потом заставлял семью Лосевых брезгливо морщиться. Татьяна постоянно твердила, что необходимо поставить вторую дверь. Это, по ее мнению, могло уберечь квартиру от превращения в газовую камеру, на что Николай отвечал, что воздух (а табачный дым, как все догадываются, содержится именно в воздухе) является всепро-никающей субстанцией, а полностью герметичных дверей не существует. Российская продукция обычно производится по пьянке и не всегда соответствует стандарту на все сто процентов: где-то обязательно недопилят, недоварят или перекосят.

На площадке между восьмым и девятым этажами никого не было, и Николай рискнул спуститься ниже, все так же осторожно переставляя ноги.

И вдруг, совершенно неожиданно, на самой последней ступеньке перед площадкой восьмого этажа, правая нога его соскользнула, и Лосев с вытаращенными от страха перед неизвестностью глазами, рухнул вниз лицом.

Сработал рефлекс, и он приземлился на пальцы правой руки, а именно на большой и указательный, которые болезненно расползлись в разные стороны, растягивая сустав.

Бетонная плита застыла буквально в сантиметре от лица Николая, который немигающими глазами смотрел на выбоины в ней со скопившейся пылью и чувствовал, как нарастает острая боль в кисти руки. Темные очки сползли с глаз и коснулись серой поверхности бетона. В нос ударил запах мокрой половой тряпки.

Опершись на локоть левой, Лосев медленно перевернулся и попробовал встать, уткнувшись коленями в бетонную поверхность.

Боль ползла все выше и уже достигла локтя, когда Николай закрыл глаза и силой воли попытался стряхнуть с себя оцепенение. Однако в тот же миг услышал, что где-то внизу еле слышно щелкнул дверной замок и вскоре послышались легкие шаги двух людей, спускающихся вниз по лестнице.

«Они уходят», — подумалось Николаю. Он резво встал на ноги и поспешил следом, словно охотник, опасающийся упустить дичь.

Шум шагов смолк. Лосев прибавил ходу и вскоре достиг площадки первого этажа, бросившись к выходу.

И вдруг…

В дверях он столкнулся с двумя своими подопечными, которые стояли и в упор смотрели на него. В руках белобрысого была большая серая сумка фирмы «Stentor», которую Николай сначала не заметил, когда двое входили в подъезд.

Очевидно, свернутая сумка была спрятана под курткой.

Николай опешил и остановился как вкопанный. Ему показалось, что воришки ждали именно его и собираются подложить ему какую-нибудь пакость — ткнуть острым ножом под ребро, например.

Затем он сообразил, что его поза Венеры только с целыми руками выглядит весьма подозрительно, и усилием воли снова начал двигаться.

— Извините, — пробормотал он, протискиваясь между двумя парнями, каждый миг ожидая подвоха.

Но все обошлось. Лосев благополучно выбрался из подъезда на белый свет и быстрым шагом свернул направо от подъезда — совсем не в ту сторону, откуда пришел. Николай шел и ни разу не рискнул обернуться. Только зайдя за дом, он остановился и осторожно выглянул оттуда.

Но двое жуликов уже удалились на порядочное расстояние. Высокий по какой-то причине вдруг обернулся, и Николай молниеносно убрал голову.

Сердце стучало, как молот, только в более быстром темпе, если такое сравнение возможно. Лосев немного постоял-постоял и ушел.

Неподалеку находился небольшой гаражный кооператив: как оказалось, от одного отсека, которым владел знакомый Лосевых, у Николая был ключ. Там не хранилось ничего, кроме старых вещей, зато был погреб, в котором должны были зимовать десять ведер картошки, принадлежащих семье Лосевых. Обычно Николай ходил на базар и покупал ее столько, сколько было нужно для нужд семьи, но на этот раз решил использовать подсобное помещение по-иному.

Зайдя в металлический гараж и прикрыв за собой дверь, Николай сбросил плащ, заменив на куртку. Очки исчезли в кармане до лучших времен, а на голове вместо шляпы оказалась кепка.

Не хватало только накладных усов, которые можно приклеить особым клеем под нос. В дальнейшем Николай собирался продумать и эту деталь.

Короче говоря, внешность нашего искателя приключений преобразилась, и вряд ли квартирные воришки узнали бы сейчас в нем того самого мужичка, который напоролся на них, выходя из подъезда.

К вечеру стало известно, что в доме номер тридцать два по улице Нестерова обокрали квартиру начальника отдела одной частной строительной фирмы Филиппова.

Украли пару золотых перстней, дорогие цепочки, деньги в сумме двух тысяч долларов и кое-что из личных вещей. Короче, пощипали солидно.

Конечно же, приезжала бригада из УВД на «уазике», топталась по квартире и писала, писала, писала, составляя протокол… Затем милиционеры раскланялись.

Они обещали, но не гарантировали.

Николай тем временем толкался среди соседских старушек и прислушивался к разговорам на криминальные темы. Легенда об ограблении за какие-то минуты успела обрасти такими невероятными подробностями, что Лосевудаже не верилось, что он почти что присутствовал при совершении преступления. Правда, он не видел, как двое взломщиков обрабатывали квартиру менеджера Филиппова, зато засек того, кто стоял на стреме, и слышал, как оба жулика линяли с места преступления. Но теперь всему миру, с подачи соседок, стало известно, что Филиппов со своими помощниками штукатурил не только стены жилых и нежилых помещений, но и апартаменты разного пошиба бизнесменов, коммерсантов и даже депутатов городской Думы. Что у Филиппова за городом два гаража, в каждом стоит по «Мерседесу», а дома за диваном огромный сейф. Правда, взломщики не смогли открыть его и удовольствовались горой металла, которую жена Филиппова сняла с шеи и пальцев, перед тем как идти в ванную комнату. Она с удовольствием плескалась там и даже не одна, поэтому ей не было дела до того, что происходило за стенами ванной. Правда, сплетничая, никто не вспомнил, что уже два месяца в доме нет горячей воды, а потому приключение с ванной оставалось под большим вопросом. Но в общем, так им, новоявленным буржуа ям, и надо! Нечего наживать состояние за счет нетрудовых доходов. Таково было мнение жильцов.

Теперь можно было действовать: как руководитель проекта «Рэкет», мой случайный попутчик рассчитывал на половину денежной суммы, а золото с вещами пусть оставят себе на память.

Николай Лосев долго раздумывал над тем, откуда позвонить жуликам — из дома или телефона-автомата. Из дома, конечно, удобнее, зато из автомата — безопаснее. Хотя милиция в два счета вычислит автомат, по которому сделан звонок, и снимет пальчики, но Николай сомневался, что воришки обратятся со своими проблемами в милицию.

Тем не менее, он решил связаться с грабителями именно из телефона-автомата: а вдруг да у белобрысого коротышки окажется аппарат с определителем номера звонившего?

Господи, ну почему прогресс достиг наконец-то и захудалой России с ее отдаленными медвежьими углами? Раньше телефон был роскошью, а теперь звонок не просто объявит о том, что вам звонят, еще и укажет, кто это делает.

Николай сел на трамвай и поехал в центр города, где были наиболее безотказные автоматы, вошел в кабинку, засунул за щеки куски ваты размером с пирожок и набрал нужный номер.

Сердце отчаянно стучалось о ребра, словно язычок колокола по стенкам!

Николай нервничал.

На том конце долго не брали трубку. И Лосев решил, что некому подойти к телефону ввиду отсутствия хозяев, подумав о том, чтобы уйти. Наконец ему ответил гнусавый голос, принадлежавший высокому, — он сразу узнал его.

— Да?

— Не вешайте трубку и дослушайте до конца все, о чем я скажу.

Николай едва шевелил челюстями, вата забилась под язык, норовя пролезть в горло. Вкусовые качества продукта не соответствовали представлению Лосева о здоровой пище.

— Ну, чего тебе?

Николай тут же перешел к делу.

— Сегодня взяли квартиру по улице Нестерова, и я знаю, кто это сделал.

Двое молодых людей — один светловолосый, другой темненький. Предлагаю договориться.

— Чего-чего?

Парень или в самом деле оказался дебилом, или пытается тянуть время.

— Тысячу «зеленых» — или я буду звонить в милицию, и вам придется пару лет отдыхать на нарах.

Лосев не совсем представлял себе обстановку в тюрьмах, но определенно знал, что камеры там отнюдь не одиночки и укомплектованы двухъярусными нарами с парашей в углу. Еще вспомнил рассказ одного освободившегося по случаю амнистии зека, как было совершено убийство из-за единственной электрической розетки, которой пользовались триста (если бывший политзаключенный не соврал) человек.

Кто-то захотел побриться вне очереди и получил перо между ребер. Николай содрогнулся при мысли, что никто в нашей стране не защищен настолько, чтобы зарекаться от тюрьмы да от сумы.

И снова услышал в ответ:

— Чего-чего?

Ну, блин, придурок!

— Обдумайте мое предложение как можно скорее, я перезвоню.

— Когда?

— Этого я не скажу, ждите звонка.

Лосев повесил трубку, на всякий случай огляделся и вышел из кабинки.

Он выплюнул на ладонь мокрый ком ваты, который вот-вот намеревался проникнуть в пищевод, при этом Николая чуть ни стошнило.

Он долго думал, как поступить с этим кляпом, одним своим видом напоминавшим растекшуюся под горячим солнцем медузу. Мысли были заняты совершенно другим, поэтому он постоял какое-то время, не зная, как поступить. В коленях ощущалась нервная дрожь.

Николаю казалось, что он все сделал правильно, еще раз, шаг за шагом он прокручивал в голове свои действия и все больше убеждал себя, что механизм должен сработать.

Мокрая вата перекочевала в карман куртки, потому что мусорную урну в городе увидишь разве только у входа в здание городской администрации и то с внутренней стороны, где ее охраняет милиционер, зорко следящий за потоком посетителей.

Стрелки на часах приблизились к девяти; уже часа два как улицы погрузились в темноту. Николай поехал к себе на трамвае, сошел на своей остановке и направился к дому.

На следующее утро он опять позвонил по тому же телефону. На этот раз во рту было четыре жвачки, разжеванные в один сладкий ком.

Трубку сняли сразу, видно, ждали звонка.

— Вы обдумали мое предложение? — Рот был полон слюны.

— Ты кто такой? — голос был по-деловому решителен.

— Я тот, кто сдаст вас милиции, если не получит на сигареты.

Николай хотел добавить, «которых я не курю», но вовремя подумал, что некурящих мужчин в городе раз-два и обчелся, это будет слишком серьезной зацепкой для тех, кто пожелает его найти и обезвредить.

— Давай встретимся и поговорим. Роскошная перспектива!

— Не получится, — ответил Николай.

— Почему?

— Я так никогда не делаю, это мой принцип.

— С чего ты взял, что мы грабанули квартиру?

— Я вас видел.

— Ты, наверное, тот самый придурок, который столкнулся с нами в дверях?

Сейчас самое главное — не выдать себя голосом, промедлением с ответом: воришки должны поверить в слова Николая.

— С вами кто-то столкнулся? Еще один свидетель? Надеюсь, ему вы не станете платить? Лично я наблюдал за вами из другого места. Кстати, не пытайтесь найти меня, я очень осторожен и подстраховался. При любом исходе этого дела милиция придет только к вам и ни к кому больше.

Мысль о том, что краденые вещи можно перепрятать, пришла в голову Николая только сейчас. Если вещей не найдут, доказать ничего будет нельзя.

Ниточка становилась все тоньше. Хотя у милиции свои методы работы, и она всегда находит товар, если есть наводка.

— Чего же ты хочешь?

— Тысячу долларов, как я уже говорил. Не слишком много для нынешнего времени.

— И что дальше?

— Дальше вы спокойно будете жить.

— Какие гарантии?

— Только мое слово. Но оно тверже, чем ваши зубы. Это точно.

На том конце начали совещаться.

— Мы согласны, фраер. Получишь свой кусок. Только учти, если будешь звонить снова, мы пожалуемся крутым ребятам, и они тебя найдут.

Естественным вопросом будет: почему бы воришкам сразу не обратиться к мафиозникам, пусть ищут крота и выворачивают ему кишки. Только стоить это будет слишком дорого. Бандиты бесплатно не работают, и цены у них далеко не божеские.

— Согласен. Когда я получу свою тысячу?

— Приходи, получишь сейчас.

— Нет, так не пойдет.

— Тогда как?

План передачи денег у Николая был уже разработан до деталей, во всяком случае, так ему казалось.

— Завтра в десять утра вы войдете в здание проектного института «Облстройпроект»…

— Где оно находится? — грубо перебили Николая. Он поморщился.

— Улица Емельяна Пугачева, девяносто. В трубке замолчали, очевидно, записывали адрес.

— Сколько там подъездов?

— Всего один. Рядом находится еще один институт, у него другое название, поэтому не перепутайте.

— Постараемся. Что дальше?

— Дальше поднимаетесь на второй этаж и подойдете к лифту.

— Почему на второй?

— На первом этаже могут быть люди, которым надо подняться выше.

— А на втором не могут?

— Могут, но вероятности меньше.

— Хрен с тобой, что дальше?

— Оставляете пакет с деньгами в правом углу рядом с дверкой и нажимаете кнопку девятого этажа. Дверцы закрываются, и лифт едет наверх. Учтите, это должно быть сделано ровно в десять, секунда в секунду. Давайте сверим часы.

— И все?

— Все. Только не вздумайте подниматься в лифте вместе с деньгами. Я буду не один, и мы тщательно проконтролируем ваши действия.

Молчание.

— Вам все понятно?

— Да.

— Еще раз хочу предупредить: если вы сорвете передачу денег, то через минуту о вас будут знать в милиции.

— Учтем.

Николай повесил трубку. Получится или нет? Хотелось бы, чтобы получилось. Тысяча долларов для почина — совсем неплохая сумма.

На следующий день с девяти утра Лосев торчал в помещении института «Облстройпроект», который ютился теперь в нескольких комнатах: почти все помещения были сданы различным фирмам, фондам и даже банкам.

Так что народу в девятиэтажном муравейнике было более чем достаточно. Полгорода моталось здесь по своим делам — сделки, кредиты, работа и многое другое.

Когда-то здесь служил однокурсник Николая, Славик Иванов, ему совершенно случайно предложили должность спортивного руководителя при месткоме, и тот согласился. Зарплата была небольшая, всего сто сорок рублей, зато много свободного времени, чтобы организовывать другие дела.

Николай довольно часто заходил к приятелю, так что хорошо знал внутреннее расположение помещений. За день до передачи денег он наведался сюда и еще раз провел рекогносцировку, уточняя детали.

Воришки подошли к девятиэтажному кирпичному зданию в половине десятого.

Николай наблюдал за ними, стоя на площадке между третьим и четвертым этажами.

Обзор был хорошим, потому что лестничная площадка представляла собой сплошное окно и бетонные марши.

Лосев нырнул в мужской туалет на пятом этаже и вскоре вышел оттуда в черном халате технического работника, очках, от которых у него слезились глаза, и в газетной шапочке на голове. В руках у него был молоток и стамеска.

На каждом этаже теперь размещалось от трех до пяти разных организаций, народу толкалось много и контролировать всех сотрудников было почти невозможно, да и некому. К тому же Николай был занят делом, и заглядывать в лицо рабочему вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову.

Костюмированное представление целиком оправдало себя, потому что через десять минут два жулика промчались по пятому этажу, проверяя все закоулки.

Николай стоял перед окном в конце коридора и делал вид, что подгоняет раму.

На него ворюги даже внимания не обратили. Они заранее знали, что свидание им назначил человек, который здесь не работает, потому что это противоречило бы элементарной логике.

Наверху было еще четыре этажа, поэтому жулики помчались дальше.

Без пяти десять Николай спустился на четвертый этаж и встал у стены с левой стороны. Вскоре послышались знакомые шлепающие шаги. Лосев с осторожностью черепахи выглянул из укрытия и увидел белобрысого малыша, спешащего вниз.

Николаю все стало ясно. Второй остался там, на девятом этаже, и будет ждать, когда кто-нибудь придет за деньгами.

Воры не учли одного: лифт можно было вызвать на любом этаже; и он остановится — совсем другая система — не то что в обычных жилых домах.

Почти десять часов.

Николай подошел к лифту, который в этот момент отдыхал на седьмом, и прислушался. Лифт пришел в движение, спускаясь вниз.

Вскоре подъемник замедлил ход и остановился. Николай взглянул на часы.

Секундная стрелка достигла двенадцати, остальные стояли на своих местах.

Время.

Лосев нажал кнопку своего этажа.

Лифт снова пришел в движение. На втором он остановился, как этого и следовало ожидать.

Дверцы открылись. Николай заглянул внутрь, увидел справа на полу небольшой сверток из старой газеты, схватил его, не входя в лифт, и снова нажал кнопку девятого этажа.

Дверцы закрылись, и лифт пополз вверх.

На четвертом этаже был переход из здания одного института в другой.

Назывались эти учреждения по-разному, но принадлежали одному объединению, поэтому директора общались меж собой. И удобнее это было делать, переходя по коридору, чем выходить из одного здания и входить в другое, поднимаясь на нужный этаж.

Переход был сделан очень хитро — не напрямую, как этого следовало ожидать, а с поворотом налево, у самой стены, затем шел направо и вел в соседнее здание. Он был прикрыт дверями, и непосвященный мог подумать, что перед ним обычный кабинет. Двери, конечно же, запирались на замки, но это делалось на ночь, а сейчас проход был открыт.

Этим секретом и воспользовался Николай, прошмыгнув в тоннель и захлопнув за собой створки.

Проскочив в соседнее здание — прямо в чем был, в халате и с молотком в руках, он забежал в такой же туалет и вскрыл сверток.

Там лежали деньги — тысяча долларов.

Глава 5

— И многих вы настригли таким образом? — спросила я, глядя в лицо моему необычному клиенту. С таким случаем я сталкивалась в своей практике впервые.

Может быть, где-то и проис-. ходили подобные вещи, но я никогда о них не слышала. Коля Лосев, как говорится, большой оригинал.

— Честно говоря, это единственное дело, которое мне удалось, — ответил Николай. — Я уже пожалел, что придумал себе такой «бизнес».

— При убийствах случалось присутствовать? — спросила я.

— Только однажды…

— Я хочу об этом знать.

— Пожалуйста. Расскажу все, что видел; До сих пор не знаю, как сумел выпутаться из той ситуации.

Отлично, значит, услышим еще кое-что ин-тересненькое.

Я долго сидела молча, потом сделала соответствующее заявление:

— Знаете, Николай, а ведь вы тоже преступили закон, не так ли? Лосев кивнул.

— Согласен. Я утаил некоторые сведения от правоохранительных органов.

— Вот именно.

— Вы думаете, я один такой? В городе, и вообще в стране — преступление на преступлении, только малая часть из них обходится без свидетелей, и все молчат. Никто не пошел или не позвонил в милицию, чтобы сообщить о фактах, которые помогли бы поймать преступников.

— Напрасно так думаете, — металлическим голосом отрезвила я его. — Граждане помогают правосудию, и оно свершается.

— Лично я с подобным не сталкивался.

— Просто вам не повезло. Что касается меня, то я всегда помогаю милиции, какая бы она ни была в вашем понимании. Во-первых, я гражданка России, а уже во-вторых, рискую своей лицензией телохранителя.

— Я слышал, что в Санкт-Петербурге есть школа телохранителей. Говорят, готовит квалифицированные кадры. Вы там учились?

Николай явно хотел переменить тему разговора: не нравится, когда его ругают.

— Нет, я прошла другую школу. Думаю, что она не хуже, чем в Санкт-Петербурге. Лосев замолчал.

— И все-таки мне нужна ваша помощь. За мной охотится не просто банда, а целая организация. Я заплачу вам как положено.

— И я стану соучастницей ваших похождений? Стану покрывать человека, который утаивает сведения от правосудия?

— Согласен! — воскликнул Николай. — Я готов сдаться властям, это будет даже лучше, чем получить пулю в лоб.

— Хорошо, если в лоб, — произнесла я, почему-то задумавшись.

— А что, бывает и хуже? — встревожился Лосев.

— Бывает. Если мафиозников слишком разозлить, их фантазия разгуляется не на шутку. Могут начать отстреливать по пальцу, резать кожу на полосы, а то и на крюке для мясных туш подвесят.

— Е-мое! — заволновался Николай. — Поехали в милицию! Я готов!

— Сначала заключим сделку, — сказала я. — Я уже два раза спасла вам жизнь, поэтому рассчитываю на благодарность в виде вознаграждения.

— Само собой! — с готовностью ответил Лосев. — Безопасный путь до отдела милиции также будет оплачен.

Я усмехнулась.

— Что-нибудь не так? — спросил Николай, заглядывая мне в лицо.

— Вы говорите со мной, как крутой денежный мешок. Осталось только завершить вашу речь фразой «Без базаров». Кстати, каким образом я смогу получить денежки? Ведь через несколько минут мы расстанемся.

Лосев достал из кармана пластиковую карточку.

— Она зарегистрирована в банке «Энергия». Можете спокойно снять всю сумму. Здесь пятьсот долларов.

Я взяла из рук Николая словно отглаженный глянцевый кусочек пластика.

— Все в порядке. Едем?

— Едем.

Все это время мой «Фольксваген» наслаждался передышкой от приключений, стоя на платной автомобильной стоянке, неподалеку от здания областной администрации. Преимущество таких стоянок заключалось в том, что неподалеку всегда маячил милиционер в форме, на отзывчивость которого я всегда могла рассчитывать в трудный момент. Я имею в виду Николая и себя.

Молодой человек с погонами младшего сержанта наблюдал, как мы выруливаем с площадки.

— Может быть, сдадимся ему? — я кивнула в сторону милиционера. — Он сообщит начальству, и все в порядке.

Лосев скривился.

— Я рассчитываю на встречу с более высоким чином, как минимум — заместителем начальника горуправления.

— А мы попросим этого молодого человека связаться с ним.

— Нет уж, не надо, мало ли что произойдет, пока мы ждем здесь.

— Это шутка! — улыбнулась я, выруливая на проезжую часть. — А вы немножко сноб.

— Поработаешь в современной школе и не в такую скотину превратишься, — пробормотал Николай.

Ну это он зря так про себя.

— Значит, в городское управление? — спросила я.

— Да, пожалуй…

От того места, где мы сейчас были, вышеупомянутое заведение находилось недалеко, поэтому вскоре мы уже подъезжали к зданию городской милиции.

— Негде припарковать машину, — посетовала я, проезжая мимо служебной площадки с надписью "Только для служебного транспортами Она наводила откровенную тоску.

— Ничего, я сам пройду последние сто метров.

Я замотала головой.

— Нет уж, позвольте мне довести дело до конца, — сказала я, найдя место, где нас никто не арестует за не правильную парковку. — К тому же тот самый мужик с удостоверением милиционера, по фамилии Пелешенко, если она настоящая, вдруг он работает именно здесь? Кстати!

Я достала записную книжку, которую конфисковала у продажного милиционера, если он являлся таковым на самом деле, и быстренько пролистала ее.

От записной книжки нечего было ожидать, кроме как найти на ее страничках множество чьих-то фамилий, номеров телефонов и непонятных цифр, видимо означающих денежные суммы, предназначенные к выплате.

— Вы так полагаете? — снова встревожился Николай. — Что же мне тогда делать?

— Буду сопровождать вас до конца. И успокоюсь только тогда, когда сдам важного свидетеля с рук на руки, под расписку.

С этими словами я вырвала из блокнота страничку, на которой был записан номер моей машины. Ни к чему он всяким там бандитам.

Я разорвала разлинованный на клеточки листок на мелкие кусочки и бросила их. Николай искоса следил за моими действиями.

— Зачем же вы мусорите в машине? Нельзя выбросить за окно?

— Бросать отходы на улицу? Не хочу казаться свиньей даже в своих собственных глазах. Машину я отмою, а кто будет убирать за мной там?

Когда-нибудь в книге «Мудрые мысли» будут красоваться и мои слова.

Представляете — Стендаль, Дидро и Евгения Охотникова, пусть на разных страницах, зато в одном томе.

Николай уважительно смотрел на меня.

— Вы абсолютно правы.

— Конечно, — я заглушила двигатель. — Ну что, пошли? Или вы должны сделать какие-нибудь приготовления?

Лосев развел руками.

— Какие могут быть приготовления? Завещание, что ли, писать? У меня и наследства-то никакого нет.

— А жене сообщить не хотите? Будет волноваться понапрасну.

— Пока не стоит. Думаю, мне дадут возможность сделать звонок.

— Может быть. Во всяком случае, хотелось бы надеяться. Я могу подъехать к вам домой и рассказать обо всем. Ну что ж, пошли?

— Да, конечно.

Не знаю, как выглядит человек, который завтра отправляется на фронт воевать, но думаю, что его портрет можно было бы писать с Николая Лосева, сидевшего сейчас рядом со мной.

Мы вышли из машины. Я тщательно заперла дверцы и положила ключи в карман джинсов.

— Николай!

— Да? — Лосев повернулся ко мне.

— Идите впереди, я буду на всякий случай прикрывать сзади.

Николай усмехнулся и пошел к входу в здание горотдела милиции.

Интересно, что он сейчас скажет дежурному? Что он — неслучайный свидетель убийства и нескольких грабежей? К кому обратиться, чтобы облегчить свою душу?..

И вдруг… Я скорее почувствовала опасность, чем заметила ее, потому что внезапно обернулась, и…

… в мой живот уперлось дуло пистолета.

— Не двигаться, — зловеще прошептал коренастый мужчинас седыми висками и усталым взглядом. — Руки назад!

Пришлось подчиниться. Неизвестно откуда взялись еще двое молодцов, которые взяли меня под руки.

Осторожно повернув голову, я увидела, как Николая согнули пополам и ведут в сторону от милиции еще двое горилл. Совсем в другую сторону, заметьте!

Совсем не туда, куда мы намеревались пойти.

— У нее должна быть записная книжка, — произнес молодой парень в сером костюме, — ее надо забрать.

— Так забери, — небрежно произнес седовласый, пряча ствол под пиджак.

Мои карманы были ощупаны, и блокнот, принадлежавший Пелешенко, перекочевал к мужику со стволом. Они все были вооружены. Однако никто из них нам сегодня по дороге не попадался, или я не помню? Хорошо, что хоть успела вырвать из записной книжки страничку с номером своей машины. Не знаю, насколько это поможет, ведь номер можно просто и запомнить, держать в памяти сколь угодно долго.

Что и говорить, организация скорее всего была многочисленной. В эту минуту против нас действовало пять человек, час назад это были еще четверо.

Сколько же их возникнет на моем пути?..

— Кто вы и чего хотите? — рискнула я подать голос. — Мы — заложники, что ли?

— Много будешь знать — плохо будешь спать, — произнес седовласый. — В машину ее!

По всему было видно, что человек с седой шевелюрой руководил операцией на своем блокпосту. Я сообразила, что бандиты рассредоточили своих людей по всему городу, составив план перехвата. Каждая команда контролировала подступы к какому-либо отделу милиции, создавая заслон на нашем пути.

Все просчитали, сволочи! Очевидно, руководит ими человек, Обладающий мощным аналитическим умом. Даже милицию привлек к сотрудничеству! Было бы неплохо познакомиться с ним.

Седовласый достал рацию и передал cooбщение:

— Володя, мы взяли того парня. Девчонк по-прежнему с ним. Записную книжку забрал? Осуществляем доставку? Понял, едем.

Для кого-то это была информация первоочередной важности. Я догадывалась, для кого-то Владимиром звали Пелешенко. Интересно, где он сейчас сам? На подступах к областному управлению УВД?

Николая уже втиснули в серый автомобиле «Волга». Я заметила: почти все автомобили! «Волга» серого цвета. И запомнила номер: «В-153 EH». Странно, номер государственного автомобиля! Ничего не боятся, паразиты.

«Волга» тронулась с места и стала удаляться от здания УВД. А меня поволокли к белой «Ауди», стоявшей на противоположной стороне улицы. Всего пару часов назад я в шутку упомянула о серой «Ауди», которая могла ожидать Николая у подъезда его дома, а тут подвернулась белая. Немного промахнулась, всего лишь в цвете.

— Садись быстро!

Я не торопилась залезать в душегубку. Уж если умирать, так лучше на свежем воздухе.

— Чего вы от меня хотите? — задала я вопрос седовласому.

— Уже ничего. Садись в машину и не разговаривай.

У всех троих стволы были спрятаны. Чтобы достать их, нужны драгоценные секунды.

Молодой парень в сером костюме, который забрал у меня записную книжку, не очень церемонно толкнул меня в спину. Не умеет обращаться с красивыми девушками. Или я для него лишь аморфное существо, объект преследования и ничего больше? Обидно.

— Не задерживай, залезай.

Еще один, в костюме цвета недоспелой малины, стоял рядом и молчал. Ему скорее всего было все равно, что со мной сделают.

Я нагнулась и сделала вид, что сажусь в машину. Затем резко развернулась, подалась вперед и всадила молодому лобной костью в переносицу.

Сработало. Тот отпал, как плохо приклеенное к стене объявление.

Его напарника я схватила за воротник и приложила головой к верхней части дверцы. Тоже сработало, парень отключился, сполз на асфальт и застыл, склонив голову набок.

Сработал фактор внезапности. Если бы боевички ожидали нападения с моей стороны, то еще неизвестно, чем бы закончилась наша схватка.

Однако оставался седовласый с настоящим пистолетом. Он просто остолбенел от моей наглости, сидя уже в кресле пассажира, и тут же полез за своей «пушкой», будто и в самом деле собирался стрелять посреди улицы, да еще рядом со зданием горотдела милиции. Хотя, если у него там почти все родственники, чего ему бояться: подобное деяние останется безнаказанным.

Дядя попытался молниеносно выскочить из машины, наивно полагая, что он еще в том юном возрасте, когда это возможно. Нет уж, позвольте, сноровка уже не та! Когда-нибудь, с возрастом, я тоже стану медлительнее, и профессия телохранителя будет уже не для меня.

Со страхом иногда думаю об этом дне.

Короче, пока седовласый выползал из «Ауди», одновременно снимая пистолет с предохранителя и поворачиваясь ко мне лицом, я успела перемахнуть через крышу автомобиля и прыгнуть ему прямо на шею.

Дядя не удержался на ногах и рухнул на асфальт. Он думал, что я девочка с тонкой талией, а мои неслабые мышцы, оказывается, весят все семьдесят килограммов. Ну, может быть, чуть поменьше. Эта информация — только на данный момент.

Для верности я приложила седовласого в область виска, несильно, конечно, чтобы не убить. Перекрыв таким образом доступ кислорода в мозг через сосуды, я оставила бесчувственного бандита лежать на проезжей части.

Подхватив его пистолет, я вынула обойму на восемь патронов и сунула ее себе в карман. Затем конфисковала рацию и раздолбала ее рукояткой пистолета.

Это на тот случай, если дядя очнется и захочет сообщить о своем провале. Только по головке его за это не погладят, даже напротив — набьют морду. Так ему и надо!

Это приключение, которое заняло секунд пять, не больше, не осталось незамеченным.

Случайные прохожие остановились столбами и не желали идти дальше по своим делам. А по ступенькам лестницы, ведущей в здание горотдела милиции, уже бежали два милиционера. Положение осложняется, отметила я про себя.

Бросившись за руль «Ауди», я запустила двигатель и помчалась следом за «Волгой» с номером В 153 EH. Она уже успела отъехать достаточно далеко, так что пришлось нагонять.

Интересно, куда везут бедного Николая? Но чтобы это узнать, нужно проследить за машиной до конца.

С другой стороны, там, куда его привезут, будет скорее всего народу больше, чем в той же «Волге», а значит, справиться с бандитами будет сложнее.

Да еще сзади на хвост сядет милиция, которая уже наверняка объявила операцию «Перехват».

Я поднажала на газ и вскоре приблизилась к «Волге» почти вплотную.

Где-то вдалеке послышался вой сирены. Это наверняка за мной!

Пора.

Я вырулила влево и совершила обгон «Волги», пристроившись впереди нее.

Интересно, заподозрили парни что-нибудь или нет? Ведь в машине вместо трех мужиков теперь была только одна девушка.

Наверное, заподозрили, потому что начали сигналить. Ведь знают, подонки, что в пределах городской черты подача звукового сигнала запрещена.

Впереди виднелся перекресток. Когда зажегся красный свет, я остановила машину, включила аварийные огни и выскочила из «Ауди».

Моей целью была серая «Волга» с государственным номером. Открылась дверца, и навстречу мне выскочил водитель «Волги» — высокий парень с усиками, как у китайца. Он сразу узнал меня — у всех пятерых было достаточно времени изучить мою внешность, когда они вели наблюдение неподалеку от здания горотдела. Я еще тогда почувствовала, что имею дело с целой организацией, мозг которой просчитал все наши возможные ходы и выставил пикеты у всех отделов милиции в городе. Я не сомневалась, что это было именно так, а не иначе. Черт бы их всех побрал!

Я использовала свой старый трюк с гранатой «Ф-1», именуемой в простонародье «лимонкой», которую всегда держала при себе на всякий случай.

Если кто-то служил в армии и держал такую штучку в руках, он знает, какая она тяжелая и как непросто носить ее на себе.

Вот он и наступил, этот самый случай.

— Знаешь, что это такое?

Я продемонстрировала парню смертоносный «фрукт».

Тот усмехнулся.

— Настоящая?

Не говоря ни слова, я разогнула усики и вы тащила предохранительное кольцо. Заметьте господа, это называется не «чека», а «предохранительное кольцо». Все это я проделала, жестко глядя парню в глаза и стараясь сделать все так, чтобы не было заметно широкому кругу зрителей, то есть для окружающих.

Впрочем, окружающим было не до нас. Подумав, что произошла мелкая авария, автомобилисты объезжали нас, при этом недовольно сигналя.

Моя психологическая атака сработала: противник почувствовал, что перед ним психически ненормальная деваха типа Никиты во французском фильме.

— Садись в машину. И ни звука.

Парень послушно залез обратно. Я зашла с другой стороны и указательным пальцем левой руки открыла дверцу. Второй тип, мужчина с курчавыми черными волосами, который уже держал Николая Лосева на прицеле, уткнув ему ствол в ребра, грозно зарычал:

— Эй, что задела?

В ответ я показала ему гранату и положила руку сверху на кресло.

— Если станешь стрелять, она упадет прямо к твоим ногам. Не знаю, что будет с твоей головой, но ноги тебе ампутируют по самые яйца, это точно.

Курчавый позеленел. Такая перспектива его совсем не устраивала.

— Твоему дружку тоже не спастись, — он медленно выговаривал слова. — Мы в одной упряжке.

— Ему в любом случае не спастись, — я продемонстрировала свои прекрасные белоснежные зубы. — Куда вы его везете? Может, на пикник? Совсем нет. Представите его боссу, а затем пропустите через мясорубку. Смерть от гранаты гораздо гуманнее, не правда ли?

Курчавый долго соображал и пришел к выводу, что все действительно так, как я представила ему. — Чего ты хочешь?

— Ствол на предохранитель! Вынь из него обойму!

Бандит повиновался. Конечно, было бы наивно полагать, что у него только одна обойма, но, чтобы перезарядить ствол, нужно время, надо лезть в карман за запасной, а сейчас дорога каждая секунда.

— Дай мне.

Я приняла из рук курчавого черную металлическую вещицу, своим видом напоминающую зажигалку, только крупнее.

— Что дальше?

— Передерни затвор.

Щелчок — и на сиденье падает девятимиллиметровый патрон.

— Тоже дай мне.

Я спрятала «пчелку» в карман, действуя по-прежнему одним пальцем. Чего доброго, курчавому захочется выпустить нам вслед эту единственную пулю, оставшуюся в стволе. Затем я кивнула на Лосева.

— Теперь пусть он выйдет из машины.

Николай осторожно передвинулся на заднем сиденье и открыл дверцу.

— А как же вы? — спросил он.

— Садитесь в «Ауди» и запустите двигатель.

Сумеете?

— Попробую.

— Вот и хорошо. Ждите!.. Двое бандитов пристально смотрели на меня, пытаясь прочесть по глазам, что я собираюсь предпринять дальше.

Я сделала знак парню с китайскими усиками.

— Пересаживайся на заднее сиденье. Тот повиновался, вышел из машины и пересел назад.

Я осторожно нагнулась к приборной коробке и повернула в замке зажигания ключ: двигатель замолк. Затем вытащила ключ из замка и забрала его с собой.

Это, конечно, не остановит погони, потому что завести двигатель можно и двумя оголенными концами проводов, но позволит нам выиграть пару секунд.

— Не вздумайте нас преследовать. Кстати, ваши лица я изучила очень хорошо и запомнила навсегда.

— Мы твое тоже.

— Прекрасно. Теперь сидите и не двигайтесь. И учтите, что я очень далеко и метко бросаю.

Пятясь назад, я отходила от «Волги», спеша в машину к Николаю.

Усевшись на место пассажира, скомандовала:

— Быстро, уезжаем!

Николай тронул автомобиль с места.

— Быстрее!

Я обернулась и посмотрела, что делается сзади. Серая «Волга» оставалась на месте, но недолго. Когда мы уже отъехали метров на двести, она тронулась и последовала тем же маршрутом, что и мы.

Я снова поставила предохранительное кольцо на место и спрятала гранату.

Николай опасливо взглянул на меня.

— Как вы не боитесь таскать с собой такую игрушку?

Я смотрела назад и следила за маневрами «Волги».

— Она не так страшна, как это показывают по телевизору. Для большей безопасности я могу вывернуть УЗРГМ.

— Детонатор, что ли?

— Ну да.

— Приходилось пускать гранату в действие?

— В подобных ситуациях?

— Да.

— Почти нет. Там, где я училась, это было обязательной программой.

Бросали в глубокую яму.

— В яму? Но зачем?

— Потому что осколки разлетаются на двести метров, а ты дальше чем на двадцать-тридцать ее не бросишь, тяжела. Эту наступательную гранату можно бросать в чистом поле, только нагнуться и подставить осколкам каску, а грудь прикрыть прикладом автомата. Это мотострелковая тактика или общевойсковая.

— Классно!

— Поднажмите, Николай, они снова преследуют нас! — сквозь зубы проговорила я.

— Как?

Лосев повернул свою голову назад и чуть не въехал в бок «десятке» белого цвета.

— Смотрите за дорогой, блин! — впервые за весь день я повысила голос.

Николай начал волноваться.

— Опять будет драка?

— Боитесь?

— Да, собственно, нет. Но мне хотелось бы обойтись без этого.

— Мне бы тоже. Но, наверное, не получится. Сворачивай направо на следующем повороте. Мы повернули на улицу Покрышкина.

— Ну, что там? — нервно поинтересовался Лосев. — Догоняют?

— Нет, — я заметила, что серая «Волга» держала дистанцию, а ее пассажиры не торопились идти на абордаж.

— Как нет?

— Вот так и нет. По-моему, они нас пасут.

— В смысле?

— Хотят посмотреть, куда мы едем. Хотят знать про нас все.

— Вот гады! Что будем делать?

— Для начала сотрите отпечатки своих пальцев с рулевого колеса.

Что мне нравилось в Николае — это то, что ему не нужно повторять два раза одно и то же. Он тут же выхватил откуда-то грязную промасленную ветошь и начал драить баранку, сначала с одной, потом с другой стороны.

Я молча наблюдала за его действиями, а потом спросила:

— Вам не кажется, что, меняя руки, вы все равно оставляете пальчики? А масляные отпечатки видны лучше, это надо знать.

Лосев уставился на свои грязные пальцы.

— Ну, блин! — выдохнул он.

Затем полез в карман, придерживая рулевое колесо одной рукой, достал скомканный носовой платок с вышитыми в уголке утятами и тоже пустил его в дело.

— Послушай, а тряпье не оставляет отпечатков?

Вот так незаметно мы перешли на «ты». Вернее, я все время называла его то так, то эдак, а вот Николай решился на это в последний момент.

— Не оставляет. Не забудь про ручку рычага передач и двери.

Я тоже решила подстраховаться и вытерла рукавом все, к чему прикасалась.

— Для верности, — пояснила я. — Они все равно будут искать нас, так пусть делают это по описанию, а не по отпечаткам.

— Разве бандиты снимают отпечатки пальцев?

— За них это делают криминалисты, которые получают за это деньги. Ты понял, что у них в штате милиционеры? Это не простая организация.

Николай сглотнул слюну.

— Что будем делать дальше? — спросил он.

— Дальше поедем к колхозному рынку. Где еще можно затеряться среди толпы, как не на рынке, тем более если у него несколько входов и выходов, а снаружи жуткая толчея. Людское море колыхалось сразу в нескольких направлениях; вопреки влиянию Луны, разделялось на реки, а затем на ручейки и снова сливалось в одно океаническое целое.

Возле рынка парковка автомобилей была запрещена, о чем предупреждал соответствующий дорожный знак. Но мы знали, что бандитов это не остановит, значит, надо будет что-то придумать.

— Сейчас мы остановимся у светофора, и я сяду за руль.

Николай посмотрел на меня.

— В этом есть смысл?

— Конечно.

У ближайшего перекрестка, на котором мы вынуждены были остановиться на красный свет, Лосев пробрался назад, а я заняла место водителя, держа руль разорванной пополам масляной ветошью, чтобы пальцы обеих рук не соприкасались с его гладкой поверхностью.

— Что ты собираешься делать? — прошептал Николай.

— Попробую старый трюк с трамваем.

— Это как?

— Едешь рядом с трамваем, а потом проскальзываешь налево прямо перед его носом, разворачиваешься и дуешь в обратную сторону по параллельным рельсам.

Приобретаешь тем самым несколько секунд форы.

— Не боишься?

— Чего? Того, что трамвай нас переедет? Кто же этого не боится?

Николай замолчал. Он довольно слабо представлял себе, как произойдет этот маневр.

— Да… — только и сказал он.

— Посмотри лучше, как там наши друзья на «Волге».

Лосев обернулся назад.

— Не отстают. Уверенно едут, будто готовят нам ловушку, даже две.

Мы подъезжали к колхозному рынку.

— Черт! И в самом деле ловушка! — воскликнула я.

— Где?! — забеспокоился Николай. Впереди маячил представитель ГИБДД и словно высматривал кого-то в толпе.

— Видишь мента?

— Ну и что? Стоит себе и стоит.

— Они никогда прежде здесь не стояли. Где угодно, только не здесь.

— Откуда ты знаешь?

— Приходится часто ездить по городу. А тебе?

— У меня нет машины.

— А рулить умеешь.

— У отца была «Нива», так что Поездил немного.

— Понятно… Даже если этот гибэдэдэшник ни при чем, он все равно может остановить нас.

— Почему?

— Потому что мы на иномарке.

— А-а…

Теперь нас могло спасти только чудо.

— Посмотри, в каком ряду бандиты. Николай снова оглянулся назад.

— В правом.

— Отлично.

Я перестроилась в левый ряд, хотя это было сделать нелегко, потому что не мы одни, как и всегда, мотались по городу.

В этот момент дорогу нам преградил поток пешеходов, которые следовали по переходу в сторону рынка и от него.

Я затормозила.

Стоявший впереди милиционер нацелился на нас взглядом и стал приближаться.

— Осторожно открывай левую дверцу, выскальзывай из машины и присоединяйся к пешеходам, будто с утра ходишь только пешком.

— Понял…

Мы стояли в левом ряду. Преследователи, находясь в правом, вряд ли могли заметить этот маневр, и это сыграло нам на руку. Приоткрыв двери и пригнувшись, мы выползли наружу и влились в поток пешеходов. Если кто из проходящих и заметил эту маленькую хитрость, то и виду не подал. Я увлекла Николая на левый край и теперь нас нельзя было отличить в толпе.

Позади хлынул водопад звуков автомобильных сигналов. «Ауди», в которой мы путешествовали, перекрыла движение транспорта, и разгневанные водители выражали свою ненависть к таким, как мы, с помощью рева клаксонов.

— Не оборачивайся! — шикнула я на Николая, который хотел посмотреть, что делается там, за линией фронта.

Тот втянул голову в плечи и ускорил шаг. Вскоре мы оказались на рыночной площади, заполненной торговцами подержанным хламом и гражданами, транзитом следовавшими дальше, к овощным рядам.

— Куда мы сейчас? — горячо зашептал Лосев.

— Надо установить наблюдение.

— За кем?

— За теми, от кого мы только что удрали.

— А как мы это сделаем?

— Очень просто…

Мы шмыгнули в один из павильончиков, окружавших рыночную площадь, словно повозки североамериканских переселенцев во время стычки с воинственным племенем индейцев ассинибойнов.

— Пиво пьешь? — спросила я Николая, рассматривая полочки с бесчисленным количеством снеди самого разного пошиба.

— Что? — не понял тот.

— Если мы будем просто торчать здесь, ничего не делая, можем вызвать подозрение, — пробормотала я сквозь зубы. — Купи бутылку пива, попроси открыть ее, и мы станем здесь желанными гостями.

— Персона грата, — добавил Лосев.

— Что? — не поняла я.

— То же самое, только по-латыни.

— Ах, да, конечно… Бери скорее пиво, нам пора смотреть в окна.

Николай полез в карман и достал мелочь.

— Сколько стоит бутылка «Балтики» номер три?

— Десять рублей, тут же написано, — гнусавым голосом произнесла женщина-продавщица лет пятидесяти с красным лицом, покрытымсыпью.

— М-да… — смутился Николай. — Мне бутылку «Волжанина», пожалуйста…

— Что, «Балтику» не будете брать? — небрежно бросила продавщица.

— Нет… Пока… Вам потом можно будет вернуть пустую бутылку?

— Мы посуду не принимаем, — заученным тоном произнесла тетя.

— Спасибо… Откройте, пожалуйста. Металлическая крышечка свалилась на пол и покатилась в угол. Звякнув, она застыла на месте и почему-то привлекла мое внимание.

— Блин, как дорого здесь стоит пиво! — проворчал Лосев, подходя к окну.

— Кстати, я забыл спросить, может быть, надо было купить пива для вас тоже?

Я помотала головой.

— Не надо… Я все еще за рулем.

— Что мне делать теперь? — спросил Николай.

— В смысле? — я посмотрела на афериста с высшим педагогическим образованием.

— С этим вот? — он показал на бутылку с мужиком-пахарем на этикетке.

— Пить пиво, словно ничего не произошло.

— Ну да… Лосев шмыгнул носом и поднес зеленое горлышко к губам. Повеяло горьковато-душистым запахом ячменя.

Я смотрела, как он высасывает из бутылки пенящуюся жидкость цвета недозрелой кукурузы, капая на затоптанный пол. Господи, и почему этот человек решил играть в такие опасные игры? Неужели для нормального человека нет занятий более подходящих?

Николай внезапно поперхнулся и закашлялся. На глаза навернулись мутные слезы. Мутные оттого, что они смешались с пыльным потом, обильно выпавшим на лице.

Он вытянул вперед дрожащую правую руку с торчащим указательным пальцем.

Совсем как в фильме «Назад в будущее», когда Джордж Макфлай произносил имя «Бифф», обращая внимание главного героя на то, что школьный хулиган пытается привлечь на свою сторону девушку Лорейн.

— Это они?

Я схватила его за руку.

— Не показывай пальцем!.. Ты нас выдаешь!..

Я мысленно отругала себя за то, что больше обращала внимание на то, как Николай пьет пиво, чем на обстановку вокруг нас.

И в самом деле, по площади, словно бездомные собаки в поисках корочки хлеба, мотались парни в костюмах. Те самые, что преследовали нас на серой «Волге».

— Гады, никак не отцепятся!.. — прошептал Лосев, забыв про пиво.

— Еще бы!.. Видно, ты их крепко достал. Как-нибудь расскажешь про эту организацию. Это они замешаны в убийстве?

— Нет, то был другой случай.

— Понятно. Значит, сначала про убийство, а потом перейдем к настоящему моменту.

— Почему не сейчас?

— Потому что я люблю, когда соблюдают хронологию, так что все по порядку. К тому же двое уже идут сюда…

И действительно, парочка вражеских агентов направлялась в нашу сторону.

Все как положено: спокойно-решительные лица, строгие костюмы, руки, готовые в любую секунду нырнуть за лацкан пиджака.

— Может, они направляются не к нам?

— А куда, по-твоему?

— В какой-нибудь другой ларек? Это же не единственный павильон на площади!

Это было верно подмечено — не единственный. Но почему-то псы криминала направлялись именно к нам. Может быть, у них сработало особое чутье? Или дуракам везет?

— Здесь должен быть второй выход! — Я потянула Николая за собой.

— Что?!

— Молчи и делай то, что говорю! — Я не на шутку начала злиться.

Мы подскочили к продавщице, которая в этот момент подавала пачку сигарет «Петр Первый» молоденькой девушке, которая копалась в маленьком кошелечке из черной искусственной кожи.

— Простите, пожалуйста! — нарочито торопливо затараторила я. — Мы тут гуляли с Шурочкой, а теперь сюда идет мой муж. Если он нас вдвоем застукает, убьет обоих — сначала Шурочку, а потом меня! Он бешеный, когда ревнует, прямо сил нет!

Пачка сигарет «Петр Первый» повисла в воздухе над прилавком.

— Ну? — спросила продавщица.

— Можно мы выскочим через запасной выход?

Тетя с багровым лицом слишком долго соображала, а с каждой секундой приближался момент, когда мы могли попасть в лапы бандитов.

— Пожал… — пискнул Николай и поперхнулся, — … ста!

Тетя указала пальцем на обклеенную рекламными этикетками дверь, прикрывавшую запасной выход.

— Туда…

— Спасибо! — выпалила я, успев краем глаза заметить, что парни в костюмах уже подходят к павильончику.

Мы прошмыгнули за прилавок и бросились к спасительной двери. Не успела она за нами закрыться, как в ларьке появились двое решительно настроенных мужиков. Что именно они делали в павильоне, мы уже не успели разглядеть.

Мы спрыгнули со ступенек уже за пределами рыночной площади, причем Лосев умудрился плеснуть на меня пивом, потому что бутылка дернулась в его руках.

— Осторожнее! — рявкнула я.

— Извините!

— Теперь от меня будет пивом нести за версту…

— Ради бога, прошу простить меня! Мы проскочили перед идущим на полном ходу трамваем, раздался пронзительный звонок, выражающий недовольство нашим хамским поведением.

Я подняла руку, и мы тормознули «Жигули» — «копейку». Не дожидаясь расспросов о том, куда именно мы желаем ехать, я протянула дядечке лет шестидесяти в кожаной кепке тридцатку и произнесла:

— Пока прямо, а там посмотрим.

Базаров не возникло. Если клиент дает деньги сразу, то будьте уверены, что вас полюбят первого взгляда.

— Да… — произнес водитель, спрятавши на груди три зеленые бумажки. — Бывает, чт доставишь клиента по адресу, а он выходит говорит: извини, мол, у меня денег нет. А чего садился, раз денег нет? Нехорошо так обман вать…

Дядя еще что-то говорил про людскую честность, а я прокручивала в уме детали наша дальнейших действий.

— Все-таки хорошо, что спиртные напитн запретили продавать в ларьках без торгового зала, — задумчиво произнесла я.

— Что-что? — не понял Николай.

— Коммерсантам без крепких напитков никак нельзя, это выгодный бизнес.

Поэтому всем пришлось срочно строить торговый зал, который нас как раз и спас.

Рифмоплетка хренова!

— А… кстати, куда мы сейчас едем?

— К одной хорошей женщине. Нам надо вы ручать мой автомобиль, потому что я без него как без рук! Так что вперед!

— А кто эта женщина?

— Увидишь… К тому же тебе нужно где-то укрыться, хотя бы первое время. Правильно? Лосев кивнул.

— Это верно…

— Кстати, допей свое пиво. Целый день, что-ли, будешь обниматься с бутылкой?

Тетя Мила открыла металлическую дверь отделения милиции, выкрашенную серой эмалью, и вошла внутрь.

За окном, которое с методичной пунктуальностью засиживали мухи, восседал дежурный и просматривал журнал «Плейбой», очевидно оставшийся после общения с подростками.

— Простите, — сахарным голоском пропела тетя Мила, — где я могу сделать заявление?

— По какому поводу? — сержант поднял на тетушку выцветшие глаза.

— У меня угнали машину. Увели прямо из-под…

— Машину? У вас?

Милиционер не был похож на человека, привыкшего удивляться, тем не менее, он явно был слегка ошарашен.

— Мне, конечно, неловко беспокоить вас по столь малозначительному поводу, но…

— Какая у вас машина?

— «Фольксваген-жук».

Милиционер дернул подбородком. У него самого были старенькие «Жигули» — «копейка» и перспектив на модернизацию не предвиделось, а тут приходит такая вот тетенька и заявляет о правах на «Фольксваген».

— Понятно. Пройдите сюда, и мы оформим ваше заявление. Тетя Мила толкнула дверь, ведущую в дежурку. Деревянная панель была обшита декоративной рейкой и, поворачиваясь на петлях, издавала мяукающие звуки.

— Но сначала сообщите марку, цвет и номер. Я дам ориентировку. Пока мы оформляем заявление, посты начнут работать.

— Вообще-то, это не моя машина… — смущенно улыбаясь, произнесла тетя Мила. — «Фольксваген» принадлежит моей племяннице, Женечке.

— Да? — сержант дернул седыми бровями. — Ваша племянница может позволить себе иметь такую машину? Кем она работает?

— Моя Женечка? — разулыбалась тетя Мила. — Она умница. Работает в одной сфере с вами, дает бой преступному элементу. Как говорится, «наша служба и опасна и трудна».

— Понятно. Значит, служит в органах… В каких именно «органах» я «служу», тетя Мила не стала уточнять.

— И вот такое происшествие… Необходимо принять какие-то меры.

— Значит, «Фольксваген»? Редкая машина в наших краях. Думаю, что быстро найдем. Итак, цвет, номер?

Тетя Мила сообщила все необходимые данные, которые милиционер тщательно записал.

— Минутку посидите.

Он нажал кнопку селектора.

— Внимание, розыск! В угоне автомобиль «Фольксваген»…

Посты получили сообщение и начали поиски автомобиля, который в это время спокойно торчал у здания городского управления милиции.

С чувством наполовину выполненного долга сержант достал чистый бланк и положил его перед собой.

— А что же ваша племянница не пришла сама? Владелец автомобиля должен лично заявлять о пропаже.

Ангельские глаза тети Милы излучали бесконечную, не выразимую простыми словами скорбь.

— Женечка в данный момент уехала в гости к своему отцу, генералу Охотникову. Надеюсь, что вы слыхали о таком? Не правда ли?

Сержанту и в голову не приходило, что на свете существует такой генерал. Он даже с трудом представлял, как выглядят нашивки на рукавах чинов подобного ранга. Но на всякий случай сержант кивнул.

— Что-то слыхал. Герой Афганистана? Тетя Мила не стала уточнять детали героической жизни генерала Охотникова, впрочем, дежурный милиционер и не настаивал.

— Я правильно сделала, что взяла с собой паспорт? — смущенно спросила тетя Мила.

— Да, конечно. Рассказывайте, что произошло.

Сержант взял шариковую ручку и приготовился записывать.

— Я видела, как это случилось, — неожиданно произнесла тетя Мила.

Сержант отложил ручку.

— Вы не будете записывать?

— Буду. Только сначала послушаю вас. Рассказывайте подробно.

— Это были подростки. Двое парней и две девушки. Видимо, захотели прокатиться на нашей машине.

— А где в это время находилось транспортное средство?

Тетя Мила подалась вперед.

— Простите, не поняла…

— Ваш «Фольксваген». Где вы его держите?

— Во дворе.

— А гараж?

— Какой гараж?

— Гаражное хранение для вашей машины не предусмотрено? Тетя кивнула.

— Предусмотрено, конечно, только на этот раз мы не успели поставить машину в гараж. Пришла телеграмма, что нашему папочке… то есть, я хотела сказать, отцу Женечки плохо… ему сделали операцию, и он хотел, чтобы Женечка приехала как можно быстрее… И вот она…

Боже мой!.. Я заставила свою тетушку так беззастенчиво врать! Мне будет стыдно до последних дней своей жизни.

— Понятно, — прервал ее милиционер. — Расскажите про подростков.

— Как я уже сказала, это были двое юношей и две девушки.

— Опишите их поконкретнее.

Тетя Мила кивнула и закатила глаза.

— Все в джинсах. Синих. Одна девушка блондинка, другая — брюнетка.

Юноши — один высокий, другой маленький.

— Понятно. А поконкретней можно?

— Это как? — заморгала глазами тетя Мила.

— Надо описать их внешность — глаза, черты лица и так далее.

На тетю Милу было жалко смотреть. Она поджала губы и жалобно взглянула в глаза сержанту.

— Это все, что я знаю.

Милиционер сдвинул на лоб фуражку.

— Не густо. С такими данными мы угонщиков вряд ли найдем. Кстати, когда это произошло?

— Сегодня.

— Это понятно. В каком часу, конкретно?

— В полдень.

— В двенадцать часов, как я понял?

— Вот именно.

Сержант взглянул на часы.

— А почему вы так поздно обратились? За время, прошедшее с полудня, мы могли бы уже отыскать ваш автомобиль.

Тетя Мила горестно вздохнула.

— Когда я увидела, как угоняют машину, мне стало так плохо, что я почти два часа пролежала на диване и сосала валидол. Не было даже сил, чтобы подняться и подойти к телефону.

Милиционер покачал головой.

— Ох, уж эти женщины… Тут, как говорится, каждая секунда дорога…

Где теперь искать этих подростков?

— Нам бы хоть машину найти, — с надеждой произнесла тетя Мила. — Бог с ними, с молодыми. Молодость способна на любые ошибки.

— Машину мы найдем, — уверенно произнес сержант, — в этом будьте уверены. «Фольксваген» не иголка, таких машин на дороге — раз-два и обчелся.

Давайте лучше оформим заявление.

Через десять минут тетя Мила поставила свою подпись под заявлением о том, что такого-то числа от дома номер такого-то был угнан автомобиль «Фольксваген-жук», владелец которого некая Евгения Охотникова. Тетя Мила проследила, чтобы заявление было зарегистрировано, согласно положению, и стала откланиваться.

— Каким образом я узнаю о результате?

— Мы вам позвоним. В общем, вызовем. Если автомобиль найдется, то мы переправим его на спецстоянку.

Тете Миле было не впервой выручать «Фольксваген» со стоянок УВД. Что бы я делала без моей палочки-выручалочки в лице тетушки?!

С помощью тети Милы я сделала опережающий удар, а рассудили мы так: придут к нам архангелы в погонах брать под арест за то, что машина «Фольксваген-жук», владелец Е. Охотникова, была использована в качестве орудия преступления, а мы им в нос бумагу, мол, мы ни при чем, кто-то решил пошутить и почти добился своего. К тому же если меня задержат возле моего же «Фольксвагена» и закуют в кандалы, то я превращусь в преступницу, и Николая Лосева никто уже не спасет. Обидно, когда преступники превращают тебя в козу отпущения и вешают ярлык, который впору им самим.

Уже поздно вечером тетя Мила услышала звонок и взяла трубку телефона.

Ей сообщили, что «Фольксваген-жук» с такими-то государственными номерами был обнаружен у здания городского отдела милиции и отбуксирован на стоянку, с которой его можно забрать в любое время. Заодно поинтересовались, не вернулась ли я из поездки.

Не вернулась. Тетушка сама соскучилась по своей девочке и ждет не дождется, когда Женечка сойдет с поезда и заключит ее в свои объятия.

Елейный голос милиционера, который представился капитаном Харитоновым, навел меня на мысль, что работники правоохранительных органов уже успели навести справки о генерале Охотникове и решили подальше держать руки от аппетитной задницы его дочери.

Впрочем, все это нуждается в тщательной проверке. Будущее покажет, как расположатся фигуры на шахматной доске. А пока послушаем, что нам поведает Николаи Лосев о своих детективных похождениях. Не знаю, как вам, читатель, а мне лично это очень интересно.

В конце концов, можете просто перелистнуть страницы, их не так уж и много.

Глава 6

Поимев немного денег с домашних воришек, Николай решил заняться дичью покрупнее, а для этого необходим был доступ к информации о криминальном мире.

Что было не так-то просто. Подобная информация на дороге не валялась, в магазинах не продавалась, а спросом пользовалась не только у шантажистов, типа Николая Лосева, но и у сотрудников внутренних дел.

Николай уже давно приметил, что с наступлением темноты на улицы из подворотен и подъездов выползают сомнительные личности в основном сопливого возраста, которые чуть ли не до первых петухов торчат на темных пятачках и обсуждают какие-то факты из своей и чужой жизни. Подойти на нужное расстояние к такой компании и подслушать разговор было довольно сложно, потому что шпана будто нарочно выбиралась на открытые участки местности с тем, чтобы никто не мог подойти к ним ближе, чем на траекторию полета ракеты «Земля-земля».

Пришлось выдумывать способы, делавшие честь самым знаменитым следопытам Дикого американского Запада, которые в свое время не только усвоили науку, преподанную им индейцами, но и усовершенствовали ее с учетом психологии белого человека.

Разговоры одной из таких компаний Николай подслушивал, лежа на козырьке подъезда пятиэтажного дома и пользуясь полной вечерней темнотой при отсутствии внешнего уличного освещения. Государство экономило на электричестве, а ушлые люди этим пользовались.

Просто торчать в подъезде было небезопасно: хулиганы могли поинтересоваться, что за личность обтирает стены первого этажа, и прицепиться к чему-нибудь.

Ничего особенного на этот раз Лосев не услышал, разговоры сводились к «бухалу», «телкам, которых трахают конвейером», непонятным отношениям с какими-то «чуваками» и так далее.

Основательно продрогнув на бетонном пятачке, Николай еле дождался, когда шпана перейдет на другое место, соскользнул вниз и растворился в темноте.

Еще через три дня Николай слушал такой же бред, скорчившись в черной тени ларька, торгующего хлебными изделиями, а через неделю после этого вел «прослушивание» на крыше грузового автофургона с надписью «Пиво Останкинское» на бортах.

Машина была оставлена на ночь у коммерческого магазина, внутри которого дежурили сторожа и должны были также присмотреть за транспортным средством.

Кстати, где бы и тусоваться молодняку, как не у магазина, в закромах которого было что-то вроде занюханной забегаловки, а там продавали в разлив.

Лосев основательно перепачкал плащ, руки и, конечно, тренировочные штаны. Он ожидал, что дорожная грязь будет сосредоточена в основном на верхней части огромного кунга, но не думал, что это будет в таком большом количестве.

Как оказалось, Николай страдал не зря.

Первые два часа он слушал «передачи» «местных диджеев» о тех же «телках», «чуваках» и «бухале», удивляясь, как тесен мир, потому что звучавшие имена он слышал уже не один раз и все в разных местах. Он поймал себя на мысли, что если «дикторы» в черных кепках с пуговкой на маковке будут вещать на радио, то уже через пять минут после их выхода в эфир мирный и неторопливый русский народ вспомнит, что когда-то в Америке был такой суд Линча и, судя по историческим фактам, он действовал совсем неплохо.

Затем Лосев вдруг услышал, как рядом остановился автомобиль. Он осторожно высунул кончик носа над краешком крыши и увидел «девятку» непонятно какого, но темного цвета, и даже умудрился разглядеть номер: «А 665 БЕ». Всего единицы не хватило до знака дьявола!

Прибывшие на «девятке» тут же повели разговор о деньгах, товаре, зашуршали банкноты, и местная компания запаслась кое-каким препаратом посильнее нюхательного табака.

Когда автомобиль отъехал, парни возобновили разговоры, и Николай узнал, что уехавшие только что «гости» собираются наехать на конкурентов и устроить крутую разборку, потому что с рынком сбыта становилось все сложнее, а горизонт должен быть чист.

Эта информация показалась Николаю интересной. Если ему удастся раздобыть факты такой распространенной преступной деятельности, как незаконный оборот наркотиков, то это будет отличный повод для шантажа.

Вскоре молодежь поспешила прочь с целью найти достойное применение приобретенному «товару», а Николай получил возможность размять затекшие конечности и спрыгнул почти с трехметровой высоты.

Николай не мог ничего предпринять без тщательного наблюдения за той самой «девяткой» с номером 665. Только вот где ее искать, он не знал.

На следующее утро Лосеву пришло в голову, что если толкачи наведываются к магазину ночью, то почему бы им не появиться там как-нибудь и днем? Если это их территория, они должны сшиваться здесь гораздо чаще, чем того требуют обычные приличия. Ведь, скажем, люди чаще заходят в один и тот же магазин, делая это своеобразной традицией.

Поэтому Николай снова поспешил на заветный пятачок, только не стал показываться на глаза завсегдатаям питейных отделов, а занял пост на лавочке соседнего, открытого всем ветрам двора, откуда было хорошо видно все, что происходило возле магазина.

Около двух часов дня, почти перед самым закрытием на обед, когда Николай уже решил плюнуть на все свои идеи, вместе взятые, он увидел знакомые цифры: 665! Очень удобный номер, потому что легко запоминается.

Вчера под покровом ночной тьмы, да еще не рискуя высовываться, Лосев не разглядел пассажиров «девятки», поэтому теперь с интересом разглядывал двух молодцов с ультракороткими прическами. Это были не вчерашние сопляки, а люди в возрасте лет по тридцать, производившие впечатление вполне преуспевающих бизнесменов средней руки.

Они зашли в магазин и отсутствовали около пятнадцати минут. Затем вернулись в машину, сжимая толстыми закольцованными пальцами свертки, о содержимом которых можно было лишь догадываться. Впрочем, наверняка это был стандартный набор: пара бутылок водки, палка колбасы, буханка хлеба и пачка сигарет.

К этому времени Николай уже сидел в стареньком «Москвиче» красного цвета, владелец которого, дяденька лет пятидесяти с розовой лысиной и квадратными очками, согласился последовать за «девяткой», потому что, как объяснил ему Лосев, он в кои-то веки встретилсяс друзьями и собрался принять участие в пикничке а места в машине не хватает.

Сколько именно пассажиров было в «девятке», никто из посторонних не мог знать, потому что стекла машины были тонированы. Впрочем, дядя вопросов не задавал, его интересовал только «авторский гонорар» и ничего больше.

«Девятка» отошла от магазина. По всей видимости, ребята были местными, поэтому вряд ли уедут далеко.

Так оно и случилось.

Автомобиль вырулил на Детскую улицу, название которой вполне соответствовало ее размерам, и остановился возле девятиэтажного панельного дома.

Там уже были припаркованы две похожие «девятки», возле которых маячили молодцы примерно такого же возраста, как их друзья.

«Москвич» с Николаем проехал немного вперед и остановился. Лосев расплатился с водителем и сделал вид, будто заходит в крайний подъезд.

На самом же деле он обошел дом с внутренней стороны и, насколько это было возможно, приблизился к компании, которая шумно обсуждала какое-то очень важное событие.

Из многочисленных разрозненных возгласов Лосев сумел уловить одно: разборка непонятно с кем намечается на девять часов сегодняшнего вечера, в Сосновском ущелье.

Ущелье это находилось на западном выезде из города. Это были излюбленные места отдыха горожан; да кроме того, здесь был расположен кардиологический санаторий и кусочек лесопарковой зоны, опоясывающей город.

Что касается названия, то Николай понятия не имел, почему ущелье называется Соснов-ским, а не как-нибудь иначе. Сосновые деревья были посажены совсем недавно учащимися близлежащей школы и не могли повлиять на название, которое носило ущелье с незапамятных времен.

Лосев прибыл на место разборки примерно за час, спрятался в кустах аронии, густо разросшейся вдоль проезжей части, и принялся снова и снова прокручивать в уме детали планировавшейся им операции по изъятию излишков денег у псов-мафиозников. Это были не какие-нибудь воришки-домушники, вроде тех двоих, а представители пусть небольшой, но организации; и дела у них были покруче, доходы побольше, а стало быть, и риск значительнее.

Размышления Николая были прерваны легким шумом подъезжающего автомобиля. «Все таки хорошая машина „девятка“, — подумалось Лосеву. — Легкая, как лодка на воде, шустрая как мышка, и симпатичная, словно молодень кая девочка с профессией ночной бабочки».

Машина остановилась метрах в двухстах о того места, где прятался Николай. Пришлось пригнувшись, на цыпочках, двигаться вдоль кустов аронии, на которых кое-где висели черные ягодки размером с большую бусину.

Лосев почти поравнялся с тем местом, где припар ковался автомобиль, и, соблюдая осторожность, выглянул из-за куста. Это была незнакомая ему машина, не из тех, что он видел сегодня днем. Значит, конкуренты. Но подъехали они раньше назначенного времени почти на двадцать минут. Николай ломал голову: произошло это случайно или все-таки что-то значило?

Впрочем, чего гадать на кофейной гуще, лучше уж увидеть все своими глазами и делать соответствующие выводы.

«Слишком длинные и ненужные слова лезут в голову, — подумал Николай. — Это нервы. Еще бы не нервничать — скоро вокруг будет полно бандитов, а у тебя, Лосев, даже и иголки нет, чтобы кольнуть в случае надобности в глаз тому, кто решит доставить тебе неприятность».

Подумал — как накаркал. Буквально через минуту вдоль дороги выстроился целый ряд автомобилей — «девяток» и иномарок. Вот тебе и «стрелка»!

Лосев чувствовал себя как на операционном столе: еще не подействовал наркоз, а ты уже мокрый от страха. На всякий случай он решил поменять дислокацию. Пользуясь тем, что уже наступал вечер, он переполз на несколько мет-ров назад и распластался на дне небольшой ложбинки.

Это было проделано как нельзя более вовремя: вся честная компания продралась сквоз кусты, за которыми только что прятался Нико лай, и встала кружком, лицом к лицу. Началась разборка.

Чего же ожидал от своей операции Лосев? Совсем немногого: выяснить более конкретно чем занимаются эти две милые компании, которые собрались здесь, и таким образом оперировать фактами — мол, если не заплатите вовремя то о вашей деятельности будет известно милиции. Наверняка у парней на счету уже имеется несколько засвеченных моментов их преступной деятельности, и органы имеют некоторые подозрения, которые можно подтвердить. Но это произойдет в том случае, если парни будут несговорчивы насчет денег.

Нет нужды передавать весь ход разборки, суть которой сводилась к следующим репликам:

«Вы залезли на чужую территорию!» — «Это не ваша территория, и не хрена вам там делать!» — «Мы вам доставим большие неприятности!» — «Это мы еще посмотрим!» И так далее.

Лосев так и не узнал, каким видом бизнеса занимаются крутые, чем был чрезвычайно раздосадован. Спрашивается, зачем потеряно столько времени. Чтобы остаться вообще безо всякой информации?

Блин, не повезло!

Короче, закончилось все, как и следовало ожидать, большим мордобоем.

Николай даже удивился, почему не было выстрелов и трупов, молодцы дрались кастетами, цепями и короткими дубинками. Это единственное, что Лосев смог разглядеть в темноте.

И вдруг…

Схватились двое, почти наступая на голову Лосеву, распластавшемуся на дне ложбинки. Николай уткнулся лицом в сладко пахнущий слой прелой травы и молил бога, чтобы бандиты не споткнулись об него и таким образом не обнаружили его присутствия.

Одного из парней Лосев сегодня уже лицезрел. Его противник в кожаной куртке старательно размахивал руками; в одной из них он держал увесистую дубинку.

Неожиданно тот, кого Лосев видел раньше, нанес сопернику удар ногой по коленке, и тот со стоном рухнул на землю.

Еще один удар ногой — и дубинка отлетела в сторону. Затем парня в кожанке стали жестоко и методично избивать носками ботинок. После серии таких ударов, приходившихся в основном в голову и живот, несчастный уже не в состоянии был подняться с земли.

Неожиданно послышался какой-то сигнал со стороны дороги, и ночные кикбоксеры, забыв про распри, дружно кинулись к своим машинам.

На проезжей части послышался непонятный шум: Николай заметил вспышки огней милицейской машины. Очевидно, патруль проезжал мимо, проверяя обстановку, и заметил целую автостоянку.

Беседа с милиционерами заняла всего одну минуту. Очевидно, их заверили, что встретились старые друзья, а теперь, довольные встречей, разъезжаются по домам.

Синяки и ссадины на лицах «старинных приятелей» еще не успели проявиться в полной мере, поэтому милиционеры не заподозрили ничего необычного.

К тому же трупы на дороге не валялись. Один за другим запускались двигатели «девяток» и иномарок, машины разворачивались и уезжали прочь. Николай осторожно выглянул из ложбинки, которая спасла ему жизнь.

Парень в кожаной куртке по-прежнему неподвижно лежал на том же месте, где упал, и не шевелился.

Странно, что дружки позабыли о нем и уехали, не попрощавшись. В следующий раз следовало составлять подробный список приглашенных гостей.

Лосев приблизился к лежавшему, наклонился над ним, и до него донеслось тяжелое дыхание. По всей видимости, у парня были повреждены внутренние органы.

Еще бы, его так лупили ногами, что могли забить и до смерти!

Николай сидел перед парнем, разглядывая его лицо, и соображал, как лучше поступить.

По-хорошему его надо было бы доставить в больницу, а то, чего доброго, помрет здесь, на лужайке. Только как это организовать? Тащить его на себе до автобусной остановки или сбегать сначала позвонить в больницу?

И в этот момент он заметил рядом с лежавшим белый квадратик. Николай нагнулся, протянул руку и, к своему удивлению, обнаружил, что это визитная карточка!

С номером телефона!

Очевидно, она выпала из кармана того парня, который уехал прочь, перед этим как следует отделав своего соперника.

«Это судьба, — пришло в голову Лосеву, — значит, дело закончится в его пользу».

Пока Николай размышлял об этом, на дороге вновь послышался шум автомобиля.

Он бросился к дороге, чтобы остановить транспортное средство и попросить владельца машины отвезти раненого в больницу, но вдруг услышал, как автомобиль останавливается сам, безо всякой его просьбы.

Сработало какое-то десятое чувство, отвечающее за предчувствие опасности, и Лосев замедлил шаг.

Почему машина остановилась? Случайно или нет?

Оказалось, нет, не случайно.

Николай едва снова успел пасть на землю под кустами аронии, как на ту же полянку, где только что происходила Сосновская битва, вышли двое богатырей.

Один из них был тот самый, что поверг своего противника. Его сопровождал парень в спортивной куртке с белыми полосками вдоль рукавов.

Они подошли к человеку, лежавшему на земле, и о чем-то вполголоса заговорили. Затем подхватили его под руки и ноги и поволокли к машине.

Парни прошли в двух метрах от того места где умирал от страха Лосев, приблизились к своей машине, открыли багажник и положили туда избитого.

Странный способ транспортировки живого человека. Трудно, что ли, было поместить его на заднее сиденье автомобиля? Или боятся, что он запачкает сиденье, если кровь пойдет горлом?

Николай привстал на колени. Сквозь ветви можно было разглядеть автомобиль: это была та самая «девятка» с номером 665.

Багажник закрыли на ключ, и автомобиль уехал. Николай еще долго лежал на земле, чувствуя, как начинается озноб, потом встал и отряхнул колени.

Внизу живота сильно тянуло, хотелось в туалет.

Лосев расстегнул брюки и помочился около куста аронии, под которым только что скрывался от бандитов. Озноб тут же прошел, как не бывало.

Он вышел на дорогу и побрел к автобусной остановке, размышляя над последним актом разборки, который показался ему непонятным и подозрительным.

Почему за избитым парнем вернулись не его дружки, а конкуренты? С какими намерениями они это проделали? Благими или наоборот? Закинули его в багажник, словно мешок с мукой, зачем?..

Лосев вернулся домой, раздосадованный тем, что не завладел никакой зацепкой для шантажа. Сам по себе факт разборки не мог сыграть в нем решающую роль, такие собрания случаются чуть ли не каждый день. Милиции даже проще будет, если бандиты сами будут очищать город друг от друга, так что пусть полосуются на здоровье.

Хорошенькое здоровье, если после разговорчика за самоварчиком ты не можешь подняться с земли и тебя, бесчувственного, забрасывают, словно тюк, в багажник.

Николай вытащил из кармана визитку, повертел ее в руках…

… и засунул обратно в карман. Скорее всего вряд ли она ему когда-нибудь пригодится.

И вдруг! Действительно не знаешь, где найдешь, а где потеряешь.

Через два дня в местных новостях была показана фотография парня, убитого ножом в шею. В нем Николай узнал того самого боевика, которого двое из «девятки» прятали в багажник своего автомобиля. Он узнал кожаную куртку и светлый ежик волос. УВД города просило опознать убитого и сообщить какую-либо информацию о последних днях, когда его видели живым.

Как сообщалось в сводке, убитого обнаружили на другом конце города, в тридцати километрах от Сосновского ущелья.

Однако немалый крюк проделали эти парни на «девятке». Но зачем?.. Ведь участники разборки вполне могли указать на них как на возможных убийц. Хотя отбрехаться было нетрудно: мол, уехали с места разборки в Сосновском ущелье все вместе и понятия не имеют, как этот кореш оказался на другом конце города. И потом, время убийства абсолютно не совпадает со временем, проведенным на «разборке». И еще одно: у бандитов врагов много, каждый норовит воткнуть нож в спину. Особенно этой мании привержены лучшие друзья.

Лосева охватила безудержная радость. Вот он — повод для шантажа!

Убийство — что можно придумать лучше! Кому захочется гнить в тюрьме за мокрое дело? Поделись денежками, и продлится спокойная жизнь.

Через три дня Николай позвонил по телефону владельцу «девятки» с номером 665.

— У меня есть информация, которую вы должны купить.

— Кто это говорит?

— Сразу скажу, я не из числа тех, кто участвовал в разборке в Сосновском ущелье, а совершенно посторонний человек, который стал свидетелем драки. Я видел, как вы прятали убитого в багажник и увозили прочь, правда, в тот момент он был еще жив.

— Сколько?

Вот это деловой разговор! А то задают одни и те же вопросы — кто ты да что ты.

— Пять тысяч долларов, переведенных по курсу в российские рубли. Если не получу суммы, то информация будет передана в милицию.

— Без базара. Получишь хоть сейчас. Подъезжай, и мы отстегнем.

Николай чуть не поперхнулся от неожиданности. Затем он взял себя в руки.

— Нет, так не пойдет. Вы меня держите за фраера ушастого и пытаетесь наколоть.

— Ты получишь деньги. Говори сам, где, когда и кому их передать.

— Когда будет готова сумма?

— Я же говорю, хоть сейчас.

— Тогда условимся так: вы кладете деньги в конверт и приходите на мост через Песчаный овраг. Это где городская водолечебница. В два часа дня.

— Понятно. Что дальше?

— Отсчитываете справа двадцатый пролет и приклеиваете конверт скотчем посредине него с внешней стороны. Затем уходите и не пытаетесь следить.

— Все ясно. Какие гарантии?

— Самые полные, до сих пор я не подводил никого.

— Так это не первый случай?

— Да, у меня уже есть опыт работы. Каждый зарабатывает на жизнь, как может. У вас свои методы, у меня — свои.

— Если слово не сдержишь, мы найдем тебя и пришьем.

— Я всегда поступаю честно, — отрезал Николай и повесил трубку.

Оставалось дождаться завтрашнего дня. Завтра у Лосева будет ни много ни мало пять тысяч долларов. Можно будет купить машину и кое-что для семьи.

Николаю не очень-то нравилось, что бандиты, не сопротивляясь, приняли его условия. Что-то за этим должно крыться. Или нет, все в порядке? Что ж, посмотрим завтра…

Песчаный овраг был примечательным местом в городе. Он простирался от крайней восточной границы на запад примерно на пять километров, почти на половину всей территории города, и походил на высохшее русло извилистой реки. В те времена, когда купцы и деловые люди строили себе дома в престижных городских районах, овраг занимала беднота, которая и лепила здесь свои хибарки.

Создавалось впечатление, что дай только им волю, и низкорослые домишки начнут ползти друг на друга, подминая под себя соседа. Коммуникаций — никаких, и нечистоты выливались прямо под ноги, превращая дно оврага в сплошную канализацию. Воздух становился невыносимым по весне, когда неслись потоки талой воды к центру города, и чего там только не было! Дохлые кошки, собаки и всякий мусор. Овраг славился своей криминальной обстановкой. Пересекать его в темное время суток было небезопасно: народ бедный, злой и готовый пуститься во все тяжкие ради какой-нибудь бутылки самогона.

Мост, о котором говорил Николай, располагался в самой широкой части оврага, которую основательно почистили и даже использовали для строительства некоторых объектов городского значения. По мосту проходила оживленная трасса, соединяющая две части города и ведшая к выезду за его пределы. Под бетонным сооружением по высоте мог уместиться трехэтажный дом. Под мостом можно было проехать на автомобилях, для этого были приспособлены две асфальтированные линии.

Николай занял наблюдательный пункт на крыше девятиэтажного дома, возвышающегося неподалеку от моста, куда он попал через шахту лифта.

Вооружившись биноклем, время от времени он поглядывал на мост «вооруженным» взглядом.

Внизу, под мостом, его ждал «жигуль», с водителем которого Лосев договорился так: ровно в два часа он запускает двигатель и ждет, пока клиент сядет в машину. Лосев дал ему полтинник в качестве аванса и еще один обещал после того, как они уедут из-под моста. Водитель вопросов не задавал: люди готовы участвовать в криминале, лишь бы заработать деньги. Николай сразу заверил, что не собирается никого грабить, а даже напротив, ему предстоит выяснить кое-какие отношения с хулиганами, которые должны ему деньги, выражавшиеся в кругленькой сумме. Если молодежь погонится за Лосевым с целью набить морду, они благополучно унесут ноги с помощью колес. На всякий случай Николай попросил водителя замазать грязью задний номер.

Вроде бы все было в порядке. Обстановка контролируется, машина ждет, внешность Николай тщательно изменил, напялив бесформенную шляпу, надев очки и отпустив щетину. Теперь бы только успеть спуститься с моста!

Два часа.

Николай поднес к глазам бинокль и почти сразу обнаружил нескольких парней, якобы бесцельно бродивших по тротуару моста с той и другой стороны.

Пасут — пока, правда, неизвестно кого. Что ж, продолжайте в том же духе.

А вот и посланец. Этого мужчину Лосев не видел на разборке, да и ранее не приходилось.

Плотный здоровяк в солидной, по своим размерам, джинсовой куртке облокотился на перила, держа в руке конверт. Николаю было хорошо видно, потому что благодаря биноклю эта часть моста открывалась перед ним как на ладони.

Лосев рассмотрел щекастое лицо с признаками румянца. У мужчины были густые усы, какие носят многие восточные люди, и выпуклые глаза. Неплохой портрет!

В левой руке у посланца появился ролик клеящей ленты. Насколько позволяли занятые руки, он отмотал кусок и кое-как приклеил конверт на бетонную поверхность. Проверив надежность крепления, парень повернулся и зашагал в обратную сторону.

В бинокль Николай видел, что конверт пухлый, значит, набит деньгами.

Его, Лосева, деньгами. Скоро они перейдут в его собственность!

Отлично! Теперь оставалось пойти и взять эти пять тысяч долларов.

Николай спрятал бинокль в мешочек и закопал его в кучу строительного мусора, который не успели убрать с крыши, решив, что лучше всего вернуться за биноклем завтра — он слишком тяжел и может затруднить движения. К тому же, не дай бог, вылетит из кармана и превратится в улику, уничтожившую грандиозные планы. Затем он спустился с крыши дома и вышел на улицу.

Погода была облачной, почти пасмурной. Лосев непринужденно двинулся по мосту, как будто шел, прогуливаясь, или по своим делам, знать не зная ни про какие деньги. Может быть, конечно, следовало выждать полчасика или чуть больше, но Николай боялся, что кто-нибудь посторонний заметит конверт и захочет посмотреть, что внутри.

Поравнявшись с местом, где хранились деньги, Лосев опустил руку за парапет, рванул на себя конверт, который со скрипом, но поддался натиску, и поджал руку, скрывая, насколько это было возможно, предмет от посторонних глаз.

Затем ускорил шаг, одновременно спрятав деньги под короткий плащ.

Сквозь очки было плохо видно, но Николай тут же заметил, как навстречу ему идет парень из «девятки» с номером 665.

Круто развернувшись, будто на армейских учениях по строевой подготовке, он пошел назад. Но не тут-то было. Навстречу ему двигался еще один бандит. Тот находился пока еще на приличном расстоянии, но было видно, что намерения у него не самые благопристойные, дьявол его возьми!

Лосев обернулся. Кольцо сжималось, и вряд ли ему позволят вырваться из него.

Пути к отступлению по мосту не было.

Николай остановился, вытащил из-под плаща конверт и вскрыл его. Денег в конверте не оказалось. То, что было внутри, даже не напоминало куклу: просто какие-то скомканные куски нарезанной бумаги. Лосев со злостью швырнул конверт на асфальт. Из него вылетело несколько бумажек, которые тут же подхватил слабый порыв ветра.

Бежать по мосту, чтобы спуститься к машине, было чистым безумием, но Николай и не собирался поступать таким образом.

Он перемахнул через парапет, встал с наружной стороны, твердо упершись ногами и вцепившись пальцами в холодный бетон, а затем…

…прыгнул с моста!

Вам не приходилось прыгать с высоты трехэтажного дома? И не стоит этого делать, потому что упражнение сие может сильно повредить вашему здоровью. Была у Николая слабая надежда на то, что не придется ему воспользоваться запасным путем к отступлению, но, видимо, его надеждам на этот раз сбыться было не суждено.

Внизу стоял огромный мусорный контейнер, наполовину заполненный пакетами с отходами. Именно в него и метил Николай, когда падал с моста.

Через четыре секунды после того, как Лосев шагнул с моста, он приземлился на кучу мусора, тщательно упакованного в полиэтиленовые и бумажные пакеты. Один из них разорвался под тяжестью тела Николая, и наружу посыпался строительный мусор — побелка, щепки и куски старой штукатурки.

Еще через две секунды Лосев выпрыгнул из контейнера и помчался к ожидавшей его машине…

…которой не оказалось на месте.

Что за черт?!

Николай заметался под мостом, чувствуя преддверие конца.

Он поднял голову вверх: бандиты наблюдали за его маневром и, скрежеща зубами от злости, бежали теперь вниз в надежде перехватить хитрого фраера, который почти был у них в руках и так ловко наколол их всех.

Куда бежать? В любом случае его догонят и снимут скальп, как бы быстро он ни бегал. В институте Лосев считался неплохим бегуном, но сейчас он был вымотан морально, а страх всегда парализует.

И тут он увидел знакомый «жигуль», который выруливал из-за опоры, поддерживающей мост.

Лосев замахал руками, и машина остановилась.

— Где тебя носит?! — крикнул Николай бросаясь на сиденье пассажира.

— Извини, я решил спрятаться с глаз долой, — оправдывался водитель.

— Гони, бандюги разозлились не на шутку!

— Гоню…

Водитель отпустил сцепление, но автомобиль, вместо того чтобы двинуться вперед, резко дернулся, и двигатель заглох.

— Ну вот еще новости! — чертыхнулся водила и принялся запускать движок снова.

Лосев обернулся назад и увидел, что с моста уже спустились несколько парней и бегут к машине.

— Скорее, не то мы пропали! — крикнул Николай.

— Стараюсь! — водитель дрожащими руками дергал ключ зажигания. Бандиты были уже близко.

— Конец… — прошептал про себя Лосев приготовился к самому худшему.

Парни, заметившие, что машина почему-то не трогается с места, замедлили шаг.

Водитель тем временем все еще пытался запустить двигатель.

— Возьми монтировку, может, отобьемся! — воскликнул он, протягивая Лосеву увесистый инструмент.

Николай протянул руку, но не удержал монтировки: она скользнула на пол, больно ударив его по большому пальцу правой ноги.

Впереди шел бандит, который дрался с противником и уложил его на глазах Лосева, когда тот прятался в ложбинке.

Он уже протянул было руку к дверце машины, как двигатель взревел, и «жигуль» рванул с места.

Несколько секунд — и машина набрала скорость.

Николай обернулся.

Бандиты кучкой сгрудились под мостом и что-то им кричали вслед, размахивая руками.

— Хорошо, что я номер замазал, — с облегчением произнес водитель. — А то нашли бы. Номер машины — все равно что адрес. Ты уж извини, что я таклопухнулся, закон подлости, что называется. Я с тебя денег не возьму.

— Да ладно… — выдохнул Николай. — Хорошо, что живы остались. Они недавно пришили одного парня, из конкурентов.

— Ты деньги получил?

— Нет…

— А как же?

— Никак. Зато я знаю, что теперь делать.

Лосев действительно знал, что делать. Как только они с водителем «жигуля» расстались, Николай, проплутав по каким-то узким улочкам и заехав в другой район города нашел телефон-автомат и набрал номер отделения милиции.

— Управление! — послышалось на другом конце, когда сняли трубку, — Дежурный слушает.

— Я хочу сообщить подробности убийства, совершенного недавно.

— Назовите свое имя.

— Я не могу этого сделать. Просто примите информацию к сведению. Не знаю, как зовут того парня, обнаруженного в посадках…

— Его уже опознали. Что вы хотите сообщить?

— К его смерти причастен владелец автомобиля «ВАЗ 2199» с государственным номере «А 665 БЕ».

Пауза. Дежурный записывал данные к себе журнал. Николай терпеливо ждал.

Вряд ли милиционеры будут вычислять его местоположение.

— Откуда вам это известно?

— Я случайно оказался свидетелем разборки.

— Случайно?

Лосев задумался. А случайный ли он свидстель? Скорее всего наоборот — далеко не случайный.

— Короче, того парня сначала избили, а потом погрузили в багажник машины в бессознательном состоянии и увезли. Я позже увидел репортаж по телевидению.

— Простите, мы не можем принять вашу информацию просто так, — гнул свою линию милиционер. — Мы должны составить протокол. Это обязательно. Для этого нужно явиться к нам в управление с паспортом.

— Дело ваше, только учтите, мои сведения верные. Кстати, как зовут убитого?

— Зачем вам это знать? Интересы следствия запрещают раскрывать детали.

— Если его уже опознали, то родственники наверняка позаботились о том, чтобы полгорода знали о происшествии.

— Зачем вам его имя?

— Чтобы знать, чьих убийц я помог поймать.

— Хорошо. Это Алексей Маркелов, семьдесят второго года рождения.

Николай повесил трубку. Его подставили, и он поступил соответственно.

Пусть не думают в следующий раз, что его можно безнаказанно обманывать. Те воришки-домушники оказались умнее. Они, конечно, тоже пытались вычислить шантажиста, но ловили его на настоящие деньги, а не на резаную бумагу. Это хотя бы было по-честному.

Убийц взяли вечером того же дня. Николай осторожно поднял некоторые далекие связи и Узнал, что оперативники обнаружили орудие преступления с отпечатками пальцев, и бандитам ничего не оставалось, как расколоться.

Лосев решил позвонить по телефону, принадлежащему владельцу «девятки» с номером 665. Он долго обдумывал этот шаг и прикидывал в уме, стоит или не стоит это делать. Потом решил, что все же стоит.

Трубку сняла женщина.

— Алло?

Николай помолчал немного, а потом начал говорить:

— Это я заложил вашего дружка. Женщина не сразу поняла, о чем идет речь.

— Алло? Кто это говорит?

— Вашего друга взяли за убийство…

— Это мой муж.

— Извините…

— Так кто все-таки говорит?

— Мое имя вам ничего не скажет, ровным счетом ничего! У меня к вам предложение.

— Какое?

— Вы когда-нибудь пойдете на свидание к мужу, вот тогда и скажите ему, что его арестовали не просто так, а по наводке.

— Какой наводке?

— Наводке человека, которому они не заплатили за молчание. Если бы я получил деньги, то ваш муж был бы сейчас на свободе и продолжал заниматься своими делами как ни в чем не бывало.

— Так это ты его продал? — до женщины дошел наконец смысл разговора.

— Мне очень жаль, но он сам виноват. Надо было заплатить.

— Сука! Волк поганый! Чтобы тебе гореть в аду, гнида вонючая!.. И так далее.

— Не забудьте рассказать ему о нашем разговоре, — сказал Лосев напоследок, пропуская мимо ушей все эпитеты, которыми наградила его женщина, и повесил трубку.

Попытка номер два заполучить деньги провалилась, и Лосев немного пал духом. Деньги скоро кончатся. Ему необходимо было что-то предпринять как можно скорее, чтобы не оказаться перед необходимостью идти на паперть и просить милостыню.

Нужен был безотказный план, который бы сработал на все сто процентов.

Глава 7

— Послушай, а ведь ты бесстрашный человек! — не могла я не выразить удивления. — Прыгнуть с моста! Мне, конечно, многое приходилось делать… непредвиденного, и опыт у меня будь здоров, но чтобы так…

Николай пожал плечами.

— Не страшнее, чем прыгать в воду с вышки. Я делал это, и не раз.

— Да, но то — в воду, а тут — в мусорный контейнер, — продолжала я дискуссию. — Ты мог бы запросто промахнуться, разве нет? Лосев покачал головой.

— Не мог — контейнер очень удобно стоял, яе под самым мостом, а чуть в стороне. Я три дня мотался по городу, прорабатывая детали плана. Проходил по этому мосту, глядел вниз, и меня однажды осенило. Прыгать я не побоялся, а вот бандитов боюсь, причем сильно. Судя по всему, твой подопечный — жуткий трус.

Я усмехнулась.

— Есть такая аксиома — только дураки не боятся. Так что не переживай.

Николай вздохнул.

— Мне бы укрыться где-нибудь на пару дней. Хотелось бы найти убежище понадежней. Как думаешь, найдется такое?

Самым надежным убежищем пока что была только наша с тетей Милой квартира, которая, правда, тоже иногда подвергалась нападению со стороны людей, недовольных моим поведением. И в данный момент могут найтись желающие проявить недовольство, поэтому необходимо принять меры к тому, чтобы найти какое-то другое запасное лежбище. Это на тот случай, если наше противостояние затянется на неопределенный срок, а такой поворот обязательно надо иметь в виду.

— Итак, предлагаю план действий, — заявила я. — Сначала надо найти надежного мента, который действительно даст ход делу, а не репсессиям. Сдаемся ему со всеми потрохами — и безопасность обеспечена.

— Думаешь, что такие существуют? — уныло спросил Николай, уставившись в чашку с кофе.

Я пожала плечами. Сложный вопрос, надо сказать. Сейчас вообще непонятно, кому можно верить.

— Нам с тобой деваться некуда, — сказала я. — Так что придется действовать именно в этом направлении.

— Это понятно…

Мне не понравились интонации в голосе моего клиента. В конце концов, моя работа — не утешать кисейных барышень, а охранять их тела.

— Ты, давай, не падай духом. И вообще, тебе повезло, что ты наткнулся именно на меня. Такое бывает только в волшебных сказках со счастливым-концом.

Тебе, видно, сам бог помог. Кстати, ты в бога веришь?

Лосев кивнул.

— Не фанатик, конечно, но законы православия стараюсь соблюдать.

— Лучше бы ты уголовные законы соблюдал. Тоже мне, Король шантажа!

Короче, мы ищем честного мента и договариваемся с ним о свидании без свидетелей. Приезжаем и сдаем тебя с рук на руки. Еще раз спрашиваю — годится такой план?

— Годится, — без энтузиазма в голосе произнес Николай. — Кто будет его выполнять?

— Не думаю, что такое получится без проблем, — усмехнулась я. — Не забывай — ты в розыске. Придется этим заняться мне, хотя моя задача ограничивается лишь тем, чтобы обеспечить безопасность, чтобы ни один волос не упал с твоей головы.

— Понятно. Тогда за поиски посредника лучше приняться мне.

Действительно, нам нужен именно посредник, который обеспечит безопасный отход на предполагаемые позиции.

— Как ты собираешься это сделать?

— У меня есть друг, мы вместе работали когда-то в школе. Он преподавал английский, а теперь ушел в бизнес. Он любую проблему может решить в два счета, башковитый мужик.

Я с сомнением помотала головой:

— Мне не нравятся друзья, которые уходят в бизнес. Бизнес и криминал — уже давно друзья-товарищи.

Николай протестующе зажестикулировал.

— Он нормальный парень, к тому же и голова хорошо варит. Сейчас каждый второй в бизнесе и необязательно, чтобы он был связан с криминалом.

Вообще-то он прав. У меня тоже свой бизнес, а я в весьма корректных отношениях с законом.

— В принципе ты прав. Только чем тебе поможет твой друг?

— Советом. Он не раз выручал меня в трудную минуту, полагаю, выручит и сейчас. Я снова покачала головой.

— И все-таки боюсь, что в твоем положении тебе про друзей лучше забыть.

Они первыми, как правило, и сдадут тебя.

— Сначала надо знать, кому сдать. Попытка — не пытка, в конце концов.

Не получится — попробуем сделать по-другому.

Я не нашлась что ответить.

— Рискни, конечно. Чем черт не шутит? Не вечно же нам сидеть в подполье. Лосев обрадовался.

— От вас можно позвонить?

— Только семье.

— А Сергею?

— Твоего бывшего коллегу зовут Сергей?

— Так можно сделать звонок?

— В принципе можно, но все же его лучше сделать с другого телефона, мало ли что. — Ведь хороший телохранитель всегда должен иметь в виду, что нас могут вычислить по любому звонку.

— Тогда надо связаться с ним по телефону-автомату.

— Верно, так что собирайся и пойдем. Но сначала позвони жене. Успокой ее, а то у тебя дома все, наверное, уже с ума сходят.

— Конечно!

Пока Николай звонил домой, я вышла на кухню немного поболтать с тетей Милой.

— Это не слишком опасно, что этот человек у нас в доме? — спросила она.

— Не опаснее, чем всегда. Мы сейчас должны сделать важный звонок одному его товарищу. Николай говорит, он башковитый мужик и поможет ему выпутаться из ситуации. Посмотрим, насколько это соответствует действительности.

Вскоре появился довольный Лосев: переговоры глав государств прошли успешно.

— Позвоню Татьяне еще раз, когда вернемся.

— Дома все в порядке?

— Да, все нормально.

— Тогда собираемся.

Я заставила Николая побриться, напялила на него свой синий шерстяной берет и драповое полупальто.

Пользоваться «Фольксвагеном», который основательно засветился везде, где можно, я не стала. Впрочем, засветился не только автомобиль, но и мой адрес. Наверное, я не совсем правильно поступила, приведя Николая домой; только вот мы не успели приготовить запасное убежище, для этого нужно время. Проблема в том, что опасаться теперь нужно всех — и бандитов, и милицию. Позвонят к тебе в дверь, покажут удостоверение — все чин по чину, как положено — и повезут моего клиента, только не в кабинет к следователю, а в бандитский притон. И там его будут резать на кусочки. Вот и думай, что делать.

В общем, куда ни кинь — всюду, как говорится, большой огурец. В любом случае пусть Николай сначала позвонит куда ему хочется, а потом постараемся спрятать его на дно.

Уже стемнело. Часов в десять можно будет высунуть нос на улицу, да и нужные люди в это время обычно сидят дома и до них можно дозвониться.

Я вышла из подъезда и внимательно огляделась. Впрочем, оглядывайся — не оглядывайся, если перед бандитами стоит задача убрать свидетеля, то для этого подойдет любой, кто хорошо стреляет. Снайпер может затаиться где угодно — на крыше дома, в одной из квартир, в стоящей неподалеку машине. Только бы это не был выстрел из-за облака!

Кстати, Лосев еще не рассказал мне о подлинной подоплеке дела, из-за которого затеялся весь этот сыр-бор. Впрочем, еще успеем послушать. Главное — хронология.

Я сделала знак Николаю, затаившемуся на лестничной площадке: мол, попробуем продефилировать, может, получится сделать это без проблем. Он пошел впереди, а я следовала справа чуть позади, держа руки свободными.

— А где тут ближайший телефон-автомат? — Лосев повернул ко мне голову.

— Не верти так башкой, — разозлилась я. — Хочешь спросить — спрашивай, не поворачиваясь, но старайся не шевелить губами.

— Как это? — буркнул Николай, глядя перед собой.

— Очень просто, как это делают чревовещатели. Никогда не видел, что ли?

— Не-а… — донеслось до меня.

— Произноси звуки, не шевеля губами. Неужели в детстве не пробовал?

— Ax, да, конечно. Была такая игра.

— Короче, смотри вперед и не оглядывайся. На углу будет телефон.

Угловой автомат не работал.

— Черт знает что! — хлопал глазами Лосев. — В этом городе даже позвонить — проблема.

Я согласилась.

— Легче доехать до Москвы, чем позвонить на соседнюю улицу. Так что шагаем дальше.

Только третий по счету телефон как-то отзывался на попытки набрать номер. Трубку сняли в первую же секунду, будто ждали нашего звонка.

— Алло? Это Сергей?

На том конце ответили.

— Звонит Николай Лосев! Извини, что беспокою в столь поздний час, нужна твоя помощь. У тебя, кажется, есть родственники в органах?.. Да у меня тут возникли кое-какие проблемы… Короче, мой клиент попросил связать его с надежным офицером, которому он может довериться.

— Неприятности у меня крутые, Серега, бандиты на хвосте. Пока живу у одной хорошей знакомой.

Я поморщилась. Зря он про знакомую сказал. Сказал бы просто — принимаю меры безопасности, какие — никого не касается.

Невидимый собеседник попросил минутку, чтобы перейти в другую комнату и поговорить спокойно.

Вскоре разговор возобновился.

— Он спрашивает, по какому номеру перезвонить, — повернулся ко мне Лосев. Я замотала головой.

— Ни по какому. Скажи, что перезвонишь сам. Только так и никак иначе.

Не сообщай ему мой номер.

Николай снова прижал трубку к уху.

— Я сам перезвоню. Когда это сделать? Завтра в это же время? Хорошо? Он снова повернулся ко мне.

— Мы завтра сумеем с ним созвониться? Я пожала плечами.

— Попробуем, почему же нет?

— Тогда до завтра, — произнес Николай в трубку и нажал на рычаг.

— Что он сказал конкретно? — спросила я.

— Все сделает, как я прошу. Через сутки буду знать результат… Если, конечно, буду жив и здоров… Грустная шутка, однако я подбодрила своего клиента:

— Куда ты денешься, обязательно будешь. Пойдем, уже пора возвращаться.

И мы пошли обратно, соблюдая те же меры предосторожности.

Подходя к подъезду, я обратила внимание на Двух молодых людей, с сигаретами в зубах маячивших неподалеку.

— Погоди-ка! — я дернула за рукав Николая. — Постой здесь, за деревом, я проверю кое-что. И не вздумай высовываться. Ты хорошо меня понял?

— Отлично, но если вдруг нужна будет помощь?.. Я могу вмешаться?

— Даже и не думай! И особенно если нужна будет помощь. Если кому-то по ночам снится чья-то шкура, то твоя, а не моя. Так что замри и не двигайся.

Я спокойно направилась к подъезду, стараясь не глядеть по сторонам; хотя, наверное, девушки должны приглядываться ко всему, что дышит и шевелится.

Я попыталась, не поворачивая головы, взглянуть, что происходит слева, справа, и увидела, что парни даже не смотрят в мою сторону.

Вот и хорошо, значит, я зря волнуюсь. Что ж, теперь никому и у подъезда нельзя покурить? Нельзя же быть такой подозрительной, не то скоро на каждом шагу будут мерещиться бандитские шайки. Терроризм терроризмом, а курить хочется.

Я вошла в подъезд, потом остановилась и прислушалась.

По ступенькам зашуршали шаги. Значит, все-таки идут за мной, больше не за кем.

Лифт уже не работал, и я поднялась на пару этажей, чтобы проверить свои подозрения. И только на площадке третьего этажа решила остановиться и подождать.

Шаги снизу послышались явственней, и вскоре я увидела две тени, ползущие по стенам, а затем показались и две фигуры в кожаных куртках и пижонских кепочках.

Они поравнялись со мной и остановились.

— Привет! — это они сказали мне.

— В чем дело? — немного грубо спросила я.

— Это ты — Охотникова? Однако вопрос по существу.

— Да, это я, а что нужно?

— Познакомиться хотим, — произнес высокий парень. Даже при тусклом свете лампочки можно было разглядеть, что он много курит, на зубах заметен коричневый налет.

Второй был поменьше ростом с отвислой нижней губой.

— С кем познакомиться? — спросила я.

— С тобой, конечно.

— А что, мое мнение вас не интересует? Говорил все время высокий, его партнер по знакомствам молчал.

— Интересует, конечно. Так ты не против?

— Конечно, против.

— Мы к тебе сейчас заходили, сказали — дома нет. Ты с кем живешь? С мамашей?

— Допустим, — сквозь зубы нехотя процедила я. — Что дальше?

— Симпатичная у тебя мамаша, голос ласковый.

Я осмотрела фигуры парней: плечи сутулые, руки в карманах. Что-то в них там, внутри?

— Это у тебя машина «Фольксваген-жук»? Я насторожилась. Неслабый переход от семьи сразу к автомобилям.

— А в чем дело?

— Ты сегодня каталась на нем? Сейчас начну врать. Ложь во благо, но что может быть хуже на этом свете?..

— Я только что приехала издалека, навещала своего отца.

— А не врешь?

Я, конечно, безбожно врала, но признаваться в этом не собиралась.

— Короче, ребята, мне некогда с вами ни знакомиться, ни просто общаться. Расходитесь по домам и-в постельку.

Тот, что был поменьше ростом, сделал два шага и встал слева от меня.

— Нам нужен тот парень, который сегодня катался на твоей машине.

Черт, надо как-то выкручиваться!

— Что за парень? — спросила я.

— Мы и сами хотели бы узнать. Просто скажи, где он, и мы уйдем.

— Я ничего не знаю, потому что была в отъезде.

— Нигде ты не была. И не вешай нам лапшу на уши.

Я повернулась и как ни в чем не бывало стала подниматься выше.

— Ну все, мне надоело! — сказала я. — Прощайте.

Однако не тут-то было.

Меня схватили за рукав и хотели задержать — это были руки того, второго, который был поменьше ростом.

Я вывернулась из его цепких пальцев и неожиданно нанесла ему удар ребром ладони по кадыку.

Тот захрипел, схватился за горло и согнулся пополам. Конечно, больно, я же понимаю.

Высокий молниеносно вытащил правую руку из кармана и выщелкнул лезвие ножа.

Он вскочил на первую ступеньку следующего лестничного марша, а я подпрыгнула и ударила его обеими ногами в грудь.

Парень отлетел в одну сторону, нож в другую, а я приложилась плечом о стену так, что едва удержалась на ногах.

Высокий снова бросился на меня, растопырив прокуренные пальцы; я ухватила его за правую руку и перебросила через свое плечо, стараясь сделать так, чтобы он оказался этажом ниже. Но в общем-то, как получится.

Очухался второй, которому я чуть не пробила горло, и попытался подхватить перо, упавшее на бетон. Мне пришлось вцепиться в его кисть и с силой приложить его руку о перила.

На этот раз нож провалился вниз, видимо, он так и долетел до первого этажа.

Я нанесла уголовнику несколько ударов в лицо. Тот наконец-то обмяк и сполз вниз.

Высокий успел размять ушибленные конечности и теперь стоял во весь рост, ругаясь на чем свет стоит.

— Тварь, стервоза!

Это были самые ласковые и нежные слова в мой адрес, которые мне когда-либо приходилось слышать.

Дальше последовал целый каскад неприятных для меня слов, поэтому я не буду приводить их здесь. Скажу только, что, когда этот гад попытался ударить меня по лицу, я нанесла ему упреждающий удар в солнечное сплетение. Затем еще и еще.

Мужик неплохо держал удар, я это почувствовала и подсекла его ноги, добившись того, что он рухнул на спину, ударившись головой о бетон. Мог бы падать и более аккуратно!

Еще через пару минут оба вылетели из подъезда, после чего, наверное, еще долго не могли отдышаться и прийти в себя.

Николай уже торчал рядом — я даже не заметила, когда он успел подскочить.

— К тебе приходили друзья, справлялись о здоровье, — пояснила я.

— Да? — только и спросил ошарашенный клиент.

— Не веришь — спроси у них сам. — Нет уж, не надо! — захлопал глазами! Лосев. — Лучше пойдем отсюда.

— Правильное решение.

Мы поднялись в квартиру, где нас встретила встревоженная тетя Мила.

— Совсем недавно, Женечка, тебя спрашивали двое молодых людей. Не скажу, что они в моем вкусе.

На тетю Милу трудно угодить, что верно, то верно, у нее изысканный вкус и потрясающая способность вычислять людей с первого гляда.

— Мне они тоже не понравились, — сказала я.

— Особенно тот, что с прокуренными зубами.

— Мозги у него тоже прокурены, — добавил Николай. — Нашел с кем связываться — с вашей племянницей. Я бы против нее и целую армию не выставил бы.

Тете Миле было приятно, а я не очень-то люблю, когда превозносят мои профессиональные способности.

— Женечка — представитель династии военных людей, с этим надо только мириться и ничего более.

— Давайте прекратим это обсуждение, предложила я, — не то мне придется начать против вас военные действия.

Тетя Мила миролюбиво замахала руками и поспешила на кухню, а Николай на носочках проследовал к телефону.

— Позвоню еще раз домой, — он снял трубку. — Сообщу, что у меня все в порядке.

Я ушла в ванную. Пробыв там пять минут, вернулась в комнату и увидела, что Николай неподвижно сидит, весь зеленый, и держит трубкутелефона на весу.

— Что случилось?

Он молча протянул мне трубку.

— Послушай сама.

Что за дьявол? У меня тут же возникло какое-то неприятное предчувствие.

— Алло?

На том конце послышался грубый мужской голос:

— Это кто еще на проводе?

— Меня зовут Евгения Охотникова, с кем имею честь?

— Это ты — та самая девица на «Фольксвагене»?

— Еще раз спрашиваю — с кем я разговариваю?

— Эта информация тебе ничего не даст. У нас в руках семья Лосева. Если он не явится к нам лично, то придется его жене и детишкам сделать больно.

— Куда он должен явиться?

— Пусть просто выйдет на улицу, мы подойдем к нему сами. И сразу предупреждаю — без фокусов. Женщине и детям придется плохо, это мы обещаем!

— Когда он должен это сделать? Прямо сейчас?

— Вот именно.

— Может быть, завтра?

— Нет, — ответ был категоричен.

— Через полчаса он будет готов. Надеюсь, с его семьей ничего не случится за это время?

— Пока ничего, но долго ждать мы не станем.

Трубку повесили.

Николай жалобно смотрел на меня. — Сволочи, как они узнали?

Я покачала головой.

— Каким-то образом вычислили. Это мощная организация. Те двое, которых я встретила в подъезде, — так, мелочь уголовная, их подослали для того, чтобы проверить, что у меня в карманах. Помнишь «Золотого теленка»? Шура Балаганов с Паниковским против Корейко. Однако теперь у них на руках сильный козырь.

Лосев встал со стула, поджимая больную руку.

— Я пойду… Куда надо идти, адрес сказали?

— Сказали, что называется, «мой адрес — Советский Союз».

— Как это? — не понял Николай.

— А вот так — выходишь из дома и идешь вдоль по улице. А там тебя уже поджидают. Не знаю, как они будут действовать, но, по всей видимости, затолкают в машину и увезут.

— Почему обязательно надо заталкивать?

Я и так сяду.

— У них так положено — заталкивать. Лосев начал озираться по сторонам.

— Где мой плащ?

— Сядь пока. У нас есть еще полчаса.

— Какие полчаса? Надо идти!

— Я тебе говорю, что нам дали полчаса. Так что ты присядь и рассказывай все подробно.

— Что рассказывать-то?

— Что это за люди и каким образом ты на них вышел. Чем больше я буду знать, тем эффективнее будет моя помощь.

Николай снова плюхнулся на стул.

— Мы успеем за полчаса?

— Если не будешь отвлекаться по мелочам. Лосев вздохнул.

— Ну хорошо, значит, дело было так…

Глава 8

После неудачи с крутыми Николай решил, что ему не следует связываться с подобными шайками, вроде той, что заставила его прыгать с моста в мусорный контейнер. Уж лучше штукатурить мужичков попроще, у кого к деньгам отношение другое: сегодня есть — завтра нет, и наплевать.

Осталось найти объект для наблюдения и провести операцию, которая должна обеспечить его семью средствами хотя бы на пару месяцев.

Вариант с домушниками Лосев отверг сразу. Наверняка среди специалистов этого профиля уже прошел слух, что кто-то пытается обувать воришек, работающих на дому.

Как назло, никакой информации не удавалось раздобыть, как Николай ни старался. Он обошел кучу баров, где собирались крутые парни и где за кружкой «Баварии» могло быть обронено несколько слов о том, кто, где, когда и сколько.

Пиво утекало, с ним уплывали деньги, но проку не было никакого.

Лосев возвращался домой из заведения под названием «Старый замок», где собирались специалисты по криминальным делам, и проходил мимо закрытой — в связи с банкротством — швейной фабрики номер шесть, как вдруг однажды увидел около этой фабрики такую сцену.

Парень в черной кожаной куртке с переговорным устройством, каким именно — Николай не понял, может быть, сотовым телефоном или каким-либо другим аппаратом, прогонял прочь какого-то бомжа. Очевидно, тот хотел найти пристанище на территории ныне бездействующего предприятия.

— Пошел отсюда, козел! — кричал парень на человека в сером бесформенном балахоне, который когда-то, видно, был неплохим пуховиком, и в черной зимней шапке с кожаным верхом, потертым во многих местах. — Вали, пока тебе башку не отшибли!

Тот вжал голову в плечи и поспешил прочь, волоча за собой выцветшую красную сумку в цветочек, набитую необходимыми для бомжеской жизни причиндалами.

Крутой крикнул вслед мужику еще пару непристойных угроз и через темную проходную вернулся на территорию фабрики.

Николай постоял в тени, где его никто не мог заметить, а затем вышел из укрытия и заспешил домой.

По пути он размышлял о том, что маленькое, но все же предприятие не может так запросто стоять без дела. По слухам, оттуда уже собрались вывозить оборудование, но кто-то решил найти ему достойное применение. Но кто и как, этого никто не знал.

Парень с переговорником не был похож на вахтера, скорее всего он выполнял функции громилы. Значит, на территории фабрики обосновались крутые.

Для чего?

Этот вопрос запал в душу Лосева и требовал разрешения. Если он проникнет туда под покровом ночи, а может быть, еще раньше и узнает, что таится под снятой вывеской, то это будет, может быть, интересная информация. А информация стоит денег. Возможно, за кирпичным забором и нет никаких тайн, но все нуждается в проверке.

Допустим, там находится склад краденого!

Класс! Если ребята не хотят, чтобы об этом стало известно милиции, — пусть платят денежки.

Или это мини-цех по производству героина?

Дайте на жизнь, и все будет сохранено в тайне.

А может быть, здесь изготовляется поддельная водка? Тоже неплохо.

Выпьем за то, чтобы тайное не стало явным.

Николай даже и не подумал о том, что все эти дела слишком крупны для него, до того ему захотелось поддеть на крючок жирную рыбку.

Вопрос состоял еще и в том, как проникнуть на территорию фабрики и остаться в живых. Скорее всего это следовало сделать еще днем и постараться остаться на ночь. А для этого нужно было знать обстановку, причем очень хорошо.

Следующие три дня Лосев провел в опасной близости от территории фабрики и выяснил, что там, за кирпичным забором, идет какая-то жизнь. На территорию заезжали машины типа «Газель» с глухим корпусом, поэтому Николай не мог видеть, какая продукция или, может быть, сырье завозилось на фабрику.

Само предприятие когда-то состояло из двух крошечных корпусов, расположенных в разных концах площади, отданной под фабрику. Там же располагались и подсобные постройки, неизвестно какие функции выполняющие в данный момент.

Интересно, где собирался ночевать тот самый бомж, которого шуганули четыре дня назад? В одном из корпусов или каком-нибудь сарае, который не отапливался? И как он собирался туда проникнуть?

Вот если бы увидеть его и он бы сам рассказал об этом…

Блин, это неплохая идея — войти в доверие к человеку без определенного места жительства и выяснить, какие лазейки есть на территорию бывшей фабрики.

Недолго думая, Николай оделся как самый бездомный из бродяг, купил бутылку водки и стал шнырять по окрестностям, едва не угодив в ежовые рукавицы милицейского патруля. Вовремя нырнув в ближайшую подворотню, он избежал общения с далеко идущими неприятными последствиями.

Ему повезло. У ближайшего мусорного ящика Лосев увидел человека, который упоенно рылся в отходах, и узнал в нем того несчастного, которому по каким-то причинам день назад отказали от квартиры на заводской территории.

Между прочим, подумал Лосев, он где-то читал, что успешно налаженный помоечный бизнес может приносить до пятидесяти рублей ежедневного дохода. Это — посуда, металл, макулатура и многое другое, что пользуется спросом у организаций, занимающихся переработкой вторичного сырья. А для провинциального городка это очень даже неплохо. Кстати, информация проверенная и сомнению не подлежит. Это говорю вам я, Евгения Охотникова. Теперь вернемся к роману «Лосев и бомж». Николай подошел поближе. Человек в сером балахоне вынул голову из мусорного ящика и злобно взглянул на нежданного конкурента.

— Отвали, это моя помойка! — просипел он. Николай пожал плечами.

— Мне, собственно, ничего не надо. Я сегодня просто гуляю.

И он, словно невзначай, показал любителю старины горлышко бутылки.

Кадык бомжа дернулся вверх-вниз, словно затвор автомата. Он сглотнул набежавшую слюну.

— Не с кем выпить? — поинтересовался он.

— Составь компанию… — не возражал Лосев.

Через час Николай знал все, что нужно, о фабрике и скрытых индейских тропах, ведущих на ее территорию.

— Я там ночевал несколько раз, пока хулиганы не начали шнырять по закоулкам и не вычислили меня, — рассказал Иван. Так звали несчастного.

— Мне как раз негде приложить лопатки, — «посетовал» Лосев. — Я положил глаз на фабрику.

— Пойдем ко мне, в подвал! — обрадовался бомж. — Там классно.

— Не, — замотал головой Николай. — Как-нибудь потом, но не сейчас.

В процессе беседы Лосев выяснил, что в задней части фабричного двора стоит полуразвалившаяся постройка в два нестандартных этажа, в которую можно проникнуть, забравшись на забор. Далее, вниз, ведет металлическая лестница, таким образом можно попасть во двор фабрики. Только забраться на забор непросто — построен он еще в конце прошлого века, когда фабрикой владел немец Рейнике или как там его звали, дай бог памяти. Забор высок и неприступен. Человеку с постоянным уровнем алкоголя в крови форсировать это укрепление не под силу.

«Только не для спортсменов», — подумал Николай.

Он не стал много пить, оставив Ивану более полбутылки, чему тот очень обрадовался.

Этой же ночью Лосев без труда проник на территорию фабрики.

Незаметно проскользнув мимо охранника мотавшегося взад-вперед, он пробрался на какой-то склад через квадратное окошко на уровне второго этажа и затаился на лесах, поставленных, очевидно, для будущих отделочных работ.

Оставалось только ждать… ждать… и ждать…

Около двух часов ночи под складскую крышу въехала машина «Газель», точно такая же, какую Николай видел днем. Парни в серых рабочих халатах стали грузить в машину ящики, предварительно проверяя их содержимое.

Лосев напряг слух. То, что он услышал, повергло его в ужас.

— …"РПГ" — десять штук, — услышал он снизу, — снаряды ПТУРС — двадцать, «узи» — тоже двадцать штук. Черножопые будут довольны.

Николай не видел в деталях, что именно происходило там, внизу, но жадно ловил каждое слово.

«РПГ» — это гранатомет, ПТУРС — противотанковый реактивный управляемый снаряд — гибель для бронетехники, а уж про «узи» знал каждый ребенок.

— Готов товар? — услышал он чей-то голос, который показался ему очень знакомым. Николай осторожно выглянул из своего укрытия, но не увидел человека, которому принадлежал этот голос.

— Все готово. Маршрут до Чечни прежний?

— Нет, мы его поменяем. Два раза одной дорогой везти это нельзя.

Лосев похолодел. Значит, оружие предназначалось для войны на Кавказе!

Вот блин!

Николай подождал, когда машина уедет, люди разойдутся, и только тогда он выбрался с территории.

На следующий день он позвонил на фабрику и попросил охранника позвать какого-нибудь начальника из тех, что вчера ночью были на складе.

Парень был очень удивлен, но просьбу выполнил. Трубку взял человек с явно командным голосом, Николай был готов поклясться, что этой ночью он не присутствовал при погрузке оружия.

Разговор был обычным — Николай запросил тысячу долларов — жадность фраера сгубила — за молчание о преступном арсенале посреди города.

Человек выслушал сообщение, попросил перезвонить на следующий день и договориться о передаче денег.

Николай сделал так, как договорились накануне, то есть сделал повторный звонок, но был чрезвычайно удивлен, когда увидел, что телефон-автомат, из которого он звонил бандитам, был засечен.

Уже повесив трубку и покидая место, с которого он связывался с посредником, увидел, как рядом останавливается черный джип и из него выходят крутые парни, на ходу вынимая стволы.

Лосев бросился прочь, чувствуя, как по пальцу руки скользнула пуля, и наткнулся на автомобиль «Фольксваген», за рулем которого сидела симпатичная девушка с твердым взглядом. То есть я, Евгения Охотникова. Единственная и неповторимая.

Глава 9

Часы показывали одиннадцать. Мы вышли из квартиры и начали спускаться вниз. На этот раз можно было не бояться нападения, его просто не будет. Мой клиент сядет в чужую машину и отправится навстречу…

…скорее всего — смерти.

Вряд ли они отпустят Татьяну с детьми, даже если Лосев предстанет перед бандитами со словами извинения на устах. Черт, вот ситуация!..

Николай шел решительно, приготовившись к самому худшему.

— Они не будут нападать в подъезде, — сказала я, — так что не переживай. Выйдешь на улицу и — вперед по дороге, а я попытаюсь проследить. В любом случае я начну с твоей жены и ребятишек, их надо освободить в первую очередь.

— Да, обо мне не надо думать, я буду сам решать свои чертовы проблемы.

Видно, на роду написано помирать в расцвете сил, — невесело вздохнул он.

Мы остановились при выходе из подъезда.

— Удачи тебе, — я посмотрела в осунувшееся лицо Лосева, которое тем не менее выражало решимость и готовность пожертвовать собой ради семьи. Жаль, что о таком повороте событий мы с ним не подумали. Вернее, просто не успели, а ведь такой вариант рано или поздно должен был всплыть на поверхность, и я просто обязана была принять соответствующие меры.

— Я пошел.

— Удачи тебе… Николай вышел из подъезда, спустился по ступенькам и направился к проезжей части. Я немного выждала и направилась следом. Не успела я пройти и нескольких шагов, как почувствовала удар сзади и ощутила слабость в ногах.

Перед глазами все померкло.

Очнулась оттого, что стало холодно. Приподнявшись на локте, я увидела, что нахожусь недалеко от того места, где потеряла сознание. Меня оттащили за кустики мелколистного вяза, чтобы лежащее перед подъездом тело не привлекло внимания случайных прохожих.

Я взглянула на часы: половина двенадцатого, Мне понадобилось около тридцати минут, чтобы сосуды восстановили свое рабочее состояние и позволили мне прийти в себя.

В ногах до сих пор ощущалась сильная слабость, видно, кровообращение не набрало еще полной силы. Меня ударил профессионал, он знал, куда надо нанести удар, чтобы на время выключить человека.

Полчаса — время, достаточное для того, чтобы замести следы.

Однако, ребята, вы меня окончательно разозлили. Пора седлать своего скакуна, брать в руки винчестер и перезаряжать револьверы. Я вам устрою самый настоящий «Тумстоун».

Привычка глотать по фильму в день сделала свое дело — я стала представлять себя на месте героев боевиков. Совсем недавно мне пришлось проглотить вестерн про город Тумстоун, кстати, реально существовавший на Диком американском Западе. Я с удовольствием слушала грохот залпов оружия, с помощью которого смелые ганфайтеры расправлялись с бандитами-ковбоями.

С подонками не стоит церемониться, как это делают гуманные правоохранители, их надо…

Господи, прости меня за озлобленность и несоблюдение шестой заповеди.

Меня просто вынудили.

К дому, где жили Лосевы, я подъехала на своем «Фольксвагене». Тщательно заперев дверцы, я поднялась на нужный этаж, нашла квартиру и позвонила.

Николай довольно подробно объяснил мне, как найти квартиру, поэтому я не долго плутала по темному подъезду.

Никто не отвечал на звонок, за дверью не было слышно ни единого звука.

Скорее всего семью Николая держат не здесь, а в каком-то другом месте.

Практичные гады, все рассчитали!

Я позвонила еще и еще раз. Пусть только откроет дверь какой-нибудь гад, я ему с ходу сломаю нос ударом по сопатке.

Тишина. Впрочем, может быть, я зря предсказываю такой жуткий расклад, как «Никого нет дома», может быть, домашние Николая спят или не хотят открывать, вдоволь наобщавшись с бандитами.

Я полезла в карман и достала ключи, которые мне вручил Лосев. Он оставил у меня все свои вещи, чтобы они не привлекали внимание мародеров и не давали бы им никаких зацепок.

Особенно деньги.

Вставив ключ в замочную скважину, я осторожно провернула секрет два раза. Замок легко щелкнул, и дверь отворилась.

Я немного приоткрыла створку и внятным шепотом произнесла:

— Таня, это Евгения, я от Николая….

Это было сделано во избежание того, что меня могут ждать за дверью, в полной темноте, замахнувшись увесистой скалкой.

Получать два раза подряд по кумполу мне совсем не хотелось. Очень неприятная процедура, знаете ли… Хотя откуда вам знать.

Я приоткрыла дверь шире, готовая к нападению со стороны злодея, если он притаился где-то рядом.

Ничего такого не произошло. Даже странно. Я-в квартире, которая под контролем бандитов, и мое появление ни у кого не вызывает желания поскандалить.

Я пошарила руками по стене и нащупала выключатель.

Вспыхнул свет. Я посмотрела на свою руку и увидела, что она перепачкана мелом. Пришлось терять время на то, чтобы привести себя в порядок.

Затем я прошла на кухню, включила свет там, обратив внимание на стопку невымытои посуды, водруженной на мойку. Бедная Татьяна только собралась заняться уборкой, как оказалась в лапах бандюг.

Что дальше?

Дверь в ванную комнату была заперта на какой-то странный шпингалет, сделанный, наверное, в каменном веке из костей мамонта. Я чуть приоткрыла ее и заперла вновь. Вряд ли кто-то сумеет зайти туда и запереться снаружи.

Это уже было из области мистики Стивена Кинга.

Мне тут же пришло в голову, что пора мою тетю Милу переключить на произведения Кинга, Маккамона и Страуба. Искать для нее детективы становится все труднее с каждым днем, а вышеупомянутые джентльмены накатали десятки томов жутких историй об убийцах-монстрах.

Вот такие дурацкие мысли лезут в голову, а надо быть начеку. Впрочем, может быть, происходит не случайно? Вполне вероятно, таким образом центральная нервная система пытается успокоить меня.

Теперь пройдемся по комнатам и включим свет там. Темнота не только друг молодежи, но преступного элемента. А мы ее ликвидируем. Я имею в виду темноту, потому что преступность так просто не сдастся. Это вам не кнопкой щелкнуть.

Я не входила в комнаты сразу, а сначала приоткрывала дверь и первым делом нащупывала выключатель, который, по законам электротехники, должен был быть рядом со входом.

Комнат в квартире четы Лосевых было всего две. В большой стояли небольшой двустворчатый платяной шкаф производства местной фабрики, тумбочка с телевизором «Горизонт», раскладная софа и другие необходимые предметы обихода, включая полированный стол.

Комната поменьше была детской. В ней я обнаружила двухъярусную кровать, однотумбовый письменный столик и полки с учебниками. И никакого присутствия домашних. Я присела на нижний ярус кровати, подняла с пола кроссовки фирмы «Нике» и стала размышлять над происходящим.

Два варианта: или семья Лосевых укрылась в каком-то, только им известном месте, например, у соседей, или всех троих увезли в неизвестном направлении.

Ходить по соседям — не очень благодарная работа: в такой поздний час они тебя просто не поймут. А если и поймут, то не оценят по достоинству. Народ напуган террористами, распоясавшимися в последнее время, и даже через дверь не будут с тобой разговаривать, а тут же вызовут милицию.

В конце концов, первый вариант можно не проверять — отсидевшись в укромном месте Лосевы снова вернутся в свою квартиру, когда это будет вполне безопасно. И все войдет в норму.

Такой расклад мне нравится, но, боюсь, он не про нас.

Гораздо сложнее со вторым вариантом — следы обрываются прямо на пороге квартиры и ведут в никуда. А где находится это «никуда», я не могу знать. В конце концов, я не частный детектив, как какая-то там Таня Иванова, про которую взахлеб читает моя тетя Мила, а всего-навсего телохранитель. Так что извините.

Вы мне сначала покажите тело, а потом я начну его охранять.

Я бросила кроссовку на пол и вскочила с кровати, потому что меня осенила внезапная мысль.

Может быть, уходя, Татьяна смогла оставить какой-нибудь знак?

Я вспомнила классную серию из американского фильма про "Команду "А", когда «чокнутый» Мэрдок подал знак своим друзьям, просто написав кетчупом на пицце слово «Помогите».

Все стало ясно. А для отвода глаз он действительно состряпал записку типа: «Вызовите полицию, здесь заложники». Записку бандиты, естественно, отобрали, но не это было главным . Но это было в кино, а на самом деле очень трудно в нервной обстановке, когда вокруг бандиты, сообразить, какой знак оставить, чтобы привлечь внимание.

В конце концов, профессии телохранителя и частного детектива в чем-то перекликаются и, извините, пересекаются. Поэтому, полагаю, есть смысл напрячь мозги.

Я стала осторожно ходить по комнатам, внимательно оглядывая предметы, мебель и даже потолки.

Ничего путного мне в голову не приходило, обстановка как обстановка.

По-моему, я зря теряю время. Даже в местах скопления пыли нет ни одной черточки, ни одного значка, которые могли бы пролить хоть малейший свет на происшедшее в этой квартире.

Но… стоп!

Ванная комната!

Прежде чем женщина куда-то собирается, она посещает именно это место.

Святая святых.

Я пошла к ванной комнате, отщелкнула тот самый жуткий шпингалет.

Выключатель находился рядом с дверью, я нажала на белую кнопку, но свет не включился.

Да, в темноте я вряд ли найду какие-нибудь письмена на корзине с грязным бельем.

Тем не менее, зайдем посмотрим.

Я шагнула внутрь.

И вдруг!

Я почувствовала на затылке холод металла чей-то слащавый голос произнес:

— Не двигайся, в таком положении мне будет трудно промахнуться!

Я застыла на месте, не особенно понимая что происходит. Меня тут же обыскали, вернее, общупали с ног до головы, задержавшись на ягодицах дольше, чем того требовали навыки обыска.

— Что мне теперь делать? — спросила я.

— Выходи отсюда медленно и без фокусов. Учти, ты на мушке.

— Учту. Куда идти?

— В комнату, куда еще.

Голос мужика показался мне знакомым, значит, мы где-то уже встречались.

Только не уверена, чтобы это было приятное общение.

Мы вошли в большую комнату.

— Садись на софу.

Я сделала так, как мне сказали. Ни больше, ни меньше. Теперь посмотрим, кто взял меня и плен.

Повернувшись, я увидела перед собой — знаете кого? Мнимого милиционера Пелешенко. Того самого, что совал мне в нос липовое удостоверение на школьном дворе. У него в руке был пистолет «ПМ», черная дырочка смотрела на низ моего живота. Ну, извращенец.

— Здрасти, — сказала я.

— Привет! — ответил Пелешенко, усаживаясь на стул и доставая сигарету «Прима». Он жадно затянулся, будто не курил полгода. — А я-то все думал, кого это черти принесут в квартиру? Оказалось — вот кого!

— К сожалению, — произнесла я. — Кстати, вы ничего не слышали о пассивном курении? Я не люблю, когда в внимания.

— Мы все гадали, сколько помощников у этого жлоба. Пока что вычислили только тебя.

— А что меня вычислять, я сама пришла.

— Вот и хорошо. Значит, сама и расскажешь, что знаешь.

— Я ничего не знаю.

Пелешенко раззявил губы, обнажив коричные клыки.

— Как же! Случайно, что ли, вы целый день ходите парочкой?

— Хотите верьте, хотите нет, все произошло действительно случайно. Я ехала на машине по своим делам, а он попросил у меня помощи. Бандит покачал головой.

— Не рассказывай мне сказки! Станут случайные люди бегать по городу, словно Бонни и Клайд.

Надо же, а этот дядька далеко не дебил.

— Бонни и Клайд были преступниками в отличие от нас.

Пелешенко кивнул:

— Согласен. Этот придурок влез не в свое дело, хотел поиметь нас во все дырки, но теперь он уже наверняка превратился в «жмурика».

При этом он посмотрел на часы.

— Что вы хотите этим сказать? — с недоверием спросила я.

— А то, что конец настал твоему дружку. У меня внутри все похолодело. А вдруг и в самом деле в эту минуту Николая выбрасывают в овраг с аккуратной черной дырочкой в темени? В тот самый Песчаный овраг или еще куда-нибудь…

Я посмотрела в глаза Пелешенко.

— Меня, что же, ждет то же самое? Тот кивнул. Иного ответа я и не ждала.

— Если расскажешь все, что знаешь, то умирать будешь не так болезненно.

Тихо и спокойно. Даже не поймешь, что произошло. Бах — и ты спишь.

Хороша перспектива, ничего не скажешь. И выбор небольшой.

— А можно мне кое-что узнать перед смертью? — спросила я. — Если это, конечно, не повредит вашему имиджу?

— Валяй!

— Как вы оказались в ванной комнате, закрытой снаружи? Неужели существует способ запирать дверь на внешний шпингалет, находясь внутри помещения? Бандит усмехнулся.

— Это элементарно. Меня запер помощник, а сам ушел. Я подумал, что мы и вдвоем справимся с тем, кто придет в-эту квартиру.

— Вдвоем?

— Я и «Макаров».

Я поняла. Действительно, умный ход. Надо будет взять на вооружение.

— А как насчет последнего желания? — спросила я.

— Какого еще желания? — насторожился Пелешенко.

— Последнего желания перед смертью… я имею право на него?

Тот покачал головой.

— Даже не думай.

— Почему? — я пожала плечами. — Чем это плохо для вас?

— Для меня?! — бандит был явно удивлен. Вместо ответа я стала расстегивать верхнюю пуговку мужской рубашки, которая была на мне в этот момент.

— Я нимфоманка и хочу мужчину. Может быть, поэтому я стала помогать Николаю вы " знаете, как его зовут?

— Теперь знаем, — произнес Пелещенко покрасневшими глазами глядя на меня.

К этому моменту уже третья пуговица был освобождена от петли.

— Говорю тебе, даже не вздумай, — неуверенным голосом произнес бандит.

— Не хочу чтобы ты задушила меня своими титьками. Фу, как грубо! Козел прокуренный! Кстати, насчет курения. Пелешенко мудро поступил, что не курил в квартире, потому что тогда я бы почувствовала запах и насторожилась. Хитры, гады, ничего не скажешь. Что ж, и у противника есть чему поучиться.

— У меня не такая тяжелая грудь, чтобы можно было ею задушить, — произнесла я, нащупывая в кармашке на бюстгальтере нужный мне предмет.

Это был тяжелый металлический шарик с острыми насечками на поверхности.

Если он попадет в лицо человеку, то может рассечь кожу и нанести таким образом весьма чувствительную рану. Это было той скромной целью, которую я преследовала в данный момент.

Со стороны могло показаться, что я продолжаю стриптиз-шоу, на самом же деле я готовилась к агрессии. Причем жестокой.

Осторожно взяв шарик двумя пальцами, стараясь не пораниться, я вынула руку из-под рубашки и, резко выбросив ее вперед, метнула зловещий предмет в лицо Пелешенко.

Насечки полоснули по щеке бандита, и тот нервно дернулся. Не дожидаясь, пока он оправится от шока, я метнулась вперед, выбила из пук пистолет, который с резким стуком упал на линолеум, и набросилась на «волка в овечьей шкуре».

Короче, Пелешенко получил жесткий удар в переносицу лобной костью.

Затем еще и еще, пока легкая синева не выступила в нижней части лба. Вскоре она превратится в багровый синяк.

Бандит не потерял сознания. Это только в фильмах бывает — человека хлопнут по щеке, и он валится без чувств. На самом деле трудно вырубить соперника так, чтобы он упал бездыханный.

Тем не менее, мне удалось заставить Пелешенко потерять ориентацию, после чего осталось только особым способом пережать сонную артерию, чтобы тот ушел в небытие.

Я подобрала своего металлического «ежика», который спас меня от неминуемой смерти, застегнула пуговицы рубашки и начала выполнять вторую часть операции, которая отличалась особым цинизмом.

Не ругайте меня за то, что мне пришлось пойти на непопулярные и, мало того, просто бандитские меры, но другого выхода у меня не было.

Короче, когда Пелешенко очнулся, он обнаружил, что висит за балконом, связанный по рукам и ногам, да еще вниз головой. Очень н удобная поза, надо сказать.

На весу его поддерживали три плотные бельевые веревки, которые были прикручены к металлическому кронштейну, приделанному к стене.

Я стояла с пистолетом в руках и ждала, когда Пелешенко сможет наконец соображать. Это произошло не сразу. Через пять секунд после того, как он открыл глаза, до Пелешенко дошло, что что-то не так.

Он начал трепыхаться, словно линь на крючке, но сразу понял, что это небезопасно.

— Эй! Что такое?! — он медленно шевелил багровыми губами.

— Ничего особенного, — ответила я. — Просто ты висишь вниз головой на высоте шестого этажа. Погода прохладная, ни души вокруг. Наблюдать за падением тела будет некому.

Багровое лицо бандита стало зеленеть.

— Отвяжи меня! Я же упаду!

— Не упадешь, тебя держат три крепкие веревки, которые я буду отстреливать по очереди, пока не получу нужную информацию.

— Какую?!

— Где находится семья Лосева. А потом скажешь, где он сам.

— Пошла к черту!

Я щелкнула предохранителем.

— Сейчас отстрелю одну веревку.

— Я не знаю, куда повезли Лосева.

Прозвучал выстрел — хлопок взорвавшейся банки соленых огурцов. Ночная темнота не позволяла видеть, что происходит на шестом этаже дома, зато звуки разносились на всю округу.

Пелешенко провис на пару сантиметров, теперь его поддерживали только две веревки.

— Ты что делаешь, сука?! Я же разобьюсь!

Еще бы!

— Где его семья?

— Ты, тварь! Тебя изрежут на куски! Еще один выстрел — бандит провис еще больше, последняя веревка натянулась, как сухожилия спортсмена перед стартом.

— Адрес!

— Втяни меня обратно!

— Сначала адрес!

— Будь ты проклята, сука! Я поднесла ствол к последней веревке.

Клянусь, что сделала бы это, так меня разозлила эта мразь.

— Адрес — или ты летишь вниз.

Перспектива, что и говорить, не из приятных. Удариться затылком о грязный асфальт не очень знаменательное событие в жизни. Можно испачкать волосы.

— Улица Никольская, дом восемнадцать.

— А квартира?

— Это частный дом под снос.

— Кто в доме?

— Обычная охрана.

Никольская, восемнадцать. Найдем.

Я втянула Пелешенко на балкон, затем цепила веревку, что позволило ему опуститься на пол, при этом больно стукнувшись головой.

Он ничего не сказал, видимо, был занят тем что благодарил бога за то, что оставил его в живых.

Пелешенко смотрел на меня немигающими глазами.

— Я понял — ты профессионал, — устало произнес он. — Из ФСБ?

— Почти, — сказала я.

— А конкретней? Из какого отдела?

— Это коммерческая тайна, лежи и не двигайся.

— Ты не развяжешь меня?

— Нет.

— Почему? Я же все рассказал. Все, что знаю. Учти, я-не главный в организации, мне не положено много знать.

— Учту. Будешь лежать здесь и ждать, когда я вернусь. Если соврал, сброшу с балкона. Ты — бандит, и люди просто подумают, что произошла очередная разборка. Искать убийцу будут среди твоих дружков, на меня никто и не подумает.

— Дай хоть одеяло, ночью холодно! В конце концов, я не садистка какая-нибудь, поэтому принесла из детской комнаты красное ватное одеяло, расстелила его на полу балкона и закатила на него Пелешенко. Действительно, осенние ночи ощутимо холодные.

Затем я тщательно заперла балконную дверь и отправилась к выходу из квартиры. Пора ехать на улицу Никольскую. По признанию бандита, именно там держат в заложниках Татьяну и двух ребятишек.

Стоп! Что-то, однако, неладно в датском королевстве.

Меня остановило нечто, и я не сразу отдала себе отчет, что именно.

Шестое чувство подсказывало мне, что в квартире есть кто-то еще. Не от ли это напарник Пелешенко, который запер его в ванной комнате и ушел? Но когда-нибудь он же должен был вернуться?

Я стояла и не двигалась с места. Он ждет меня в узком коридоре, где невозможно развернуться как следует, можно лишь стрелять.

Этим как раз и займется мой невидимый противник, стоящий за дверью.

Пока невидимый. Надо сделать так, чтобы он стал для меня осязаемым.

Я осторожно приблизилась к выключателю. Свет в комнате погас, а я отскочила в сторону.

В моих руках тоже был пистолет, так что мы можем стрелять друг в друга на равных, хотя лучше было бы нанести удар первой.

Я отошла на пару шагов назад и, вскинув руку с пистолетом, прошила межкомнатную дверь четырьмя выстрелами слева направо по прямой линии на уровне бедра человека среднего роста.

Послышался чей-то приглушенный стон и резкий стук.

Я зажгла свет и, встав слева от двери резко распахнула ее.

У порога лежал человек и стонал, схватившись руками за правую ногу.

Первым делом я отбила ногой пистолет который он все еще сжимал в руках.

Орудие стремительно отлетело к кухне.

— Ищешь Пелешенко? — спросила я.

— Да, — простонал парень. Он был одет в черную кожаную куртку, на голове кепочка, которая явно была мала ему, на глазах очки. Надо же, мафия даже близоруких берет в свои ряды! Я присмотрелась и узнала в нем одного из тех кто преследовал нас днем.

— Он на балконе. Что-нибудь передать? В ответ я услышала лишь зубовный скрежет и тяжкий стон. Парню было больно, это видно невооруженным глазом.

— Куда попала пуля? — спросила я.

— В бедро…

— Не повезло тебе сегодня, — посочувствовала я.

Как говорится, ничего личного. Просто каждый из нас выполнял свою работу. У одного она получилась лучше, у другого хуже.

Я затащила парня-очкарика в ванную комнату, где он мог промыть свою рану, хотя школьные учителя ОБЖ не рекомендуют делать это водой.

— Если не попытаешься сломать мне шею, то я помогу тебе, — сказала я. — Иначе истечешь кровью и помрешь зазря.

— Не буду.

Я разорвала брюки бандита и обнаружила, что пуля прошла навылет, прошив мышцы. Это уже не так страшно. Надо перебинтовать рану чтобы остановить кровь.

Из груды тряпья, обнаруженного в ванной комнате, я выбрала вафельное полотенце и крепко перетянула ногу в месте ранения.

— Надо сильно нажимать, чтобы кровь не сочилась. Пока побудь здесь, а вскоре я пришлю помощь. Только тебе придется подождать здесь взаперти, так что извини.

— Ничего…

Парень часто дышал, превозмогая боль. Скоро у него поднимется температура и участится биение пульса. Надо позвать помощь, пока не наступил критический момент.

Я заперла ванную комнату на доисторический шпингалет, подобрала пистолет — теперь их у меня было на руках два — и направилась к выходу. Главное сейчас, чтобы меня не остановила милиция и не обнаружила при мне два ствола. Из одного только что стреляли, из другого собирались это сделать.

Не успела я открыть дверь, как раздался звонок.

Черт возьми! Будет когда-нибудь покой в этом доме или нет?

Я не знала, что делать. Стрелять по этой двери мне уже не хотелось, наделаешь ненужного шума и навлечешь на себя неприятности.

Позвонили снова, на этот раз требовательно и нетерпеливо. Как будто к себе домой. Вот наглость! Ну что? Открывать или нет?

В конце концов, бандиты умеют заходить в чужие квартиры и без ключей, им не надо звонить. Так что будь что будет.

Мысленно перекрестившись, я открыла. На пороге стоял молодой человек в ветровке светло-серого цвета. Он пристально смотрел мне в лицо. Пронзительный (извините, но другого более подходящего слова я не нашла настолько этот невысокий человек с зачесанными набок темно-русыми волосами буравил меня лазером своих зрачков) взгляд выдавал работника правоохранительных органов.

— Простите, я живу этажом выше. Услышал звуки, похожие на выстрелы, и решил узнать, не случилось ли чего.

— Вы милиционер?

— Капитан Бойко, районный отдел внутренних дел.

Лицо капитана внушало мне доверие. Иногда я умею разбираться в людях, думаю, что на этот раз моя интуиция сработала правильно.

Вот уж действительно, ищешь по отдаленным углам то, что лежит у тебя под носом.

Это тот человек, который нам нужен! Николаю Лосеву и, конечно, мне. Так что будем выкладывать карты на стол.

— Меня зовут Евгения Охотникова, и я должна сдать вам с рук на руки важного свидетеля, которому угрожает опасность.

Прямо как в повести про пионеров-героев. Даже неинтересно.

— В самом деле? Кто он?

— Николай Лосев, проживающий в этой квартире.

— Лосев? — молоденький капитан недоумевал. — Колька? Кем же вы ему приходитесь?

Даже не знаю, что и сказать, а вдруг не поверит? Милиционеры — народ недоверчивый, такая у них работа.

— Знакомая, которой он доверил свою судьбу. Правильно говорил некий Б.Окуджава, что «высокопарных слов не стоит опасаться». Вот я и не опасаюсь.

Молоденький капитан усмехнулся.

— Хорошая знакомая — красивая и смелая. Где они только берут таких знакомых?

— Вообще-то я частный телохранитель, поэтому Николай и доверился мне.

Лицензия у меня в порядке, можете проверить.

Бойко пожал плечами, видимо, не совсем поверил. Господи, я же теряю драгоценное время!

Я поманила капитана за собой и открыла дверь ванной комнаты. Нашему взору предстал бандит в очках, старательно зажимающий указательным пальцем рану на ноге. Он сидел на полу, прижавшись спиной к стене, и дрожал от озноба.

Начинался воспалительный процесс.

— Этот тип пробрался в квартиру Лосевых с оружием в руках, — я продемонстрировала Бойко пистолет, — а на балконе отдыхает еще один. — Он ранен, — заметил капитан.

— Верно, — согласилась я, — истекает кровью. Ему срочно нужна помощь.

Вы не могли бы заняться этим прямо сейчас? Вызвать оперативную группу, пока я буду отсутствовать. Кстати, этого парнишку я подстрелила, когда он поджидал меня в темном коридоре со стволом в руках. В порядке самообороны.

— А пистолет?

— Его я позаимствовала у того, что на балконе. У него милицейское удостоверение на имя Пелешенко.

— Понятно. А вы куда собрались? По закону я обязан вас задержать до выяснения обстоятельств.

— Бандиты захватили семью Лосева и вряд ли собираются отпускать. Мне надо спешить. А потом я займусь поисками Николая.

— Позвольте, но это уже дело милиции, — капитан сделал загораживающий дорогу жест.

— Нет, — твердо произнесла я, отводя в сторону его руку, — это мое дело. Помогите хотя бы в том, чтобы задержать этих людей.

Мы еще немного попрепирались, и капитан сдался. Он пошел вызывать наряд, а я поехала на Никольскую, восемнадцать.

По улице Никольской собирались строить большой кооперативный дом, поэтому несколько старых были предназначены к сносу. И, пока не началось планомерное разрушение строений, этим воспользовались бандиты.

Если семью Лосева караулит обычная охрана то это два человека со стволами.

Вообще-то, надо быть знакомой с расположением комнат и местом, где держат заложников, но я ничего этого не знала, поэтому действовать придется по обстановке.

Самое главное, о чем бандиты не подозревали, это то, что я расколола Пелешенко и теперь знаю, где держат Лосевых. Это мне на руку.

Я остановилась прямо напротив дома номер восемнадцать по улице Никольской, но на другой стороне. Машина должна быть под рукой, если придется быстро смываться.

Я осторожно приблизилась к строению. Дом как дом, двери и окна не заколочены, стекла на месте, будто в нем продолжают жить люди как ни в чем не бывало.

Если разобраться, то расклад должен быть такой: один из охранников бодрствует, другой спит. А то и оба дрыхнут. Кого охранять-то? Перепуганную насмерть женщину и двух ребятишек, которые понятия не имеют, за что их увезли из дома какие-то темные личности? В принципе они, конечно, могут догадываться, в этом виноват их папочка, но ведь деталей они знать не могут.

Огонь в доме не горел, значит, скорее всего не велели зажигать свет.

Полная темнота, а в такой обстановке трудно что-то предпринимать.

Нужен был план действий.

Я стала преребирать в памяти преимущества частного владения перед коммунальным и наоборот, но мне ничего не пришло в голову, кроме удобств на дворе.

И в самом деле, туалет типа «сортир» все еще оставался не тронутым цивилизацией. Есть во французском языке такой глагол, «сорти» который переводится на руский язык, как «выходить», то есть чтобы справить свою нужду, нужно выйти из помещения и отправиться в заданном направлении «на юг, порядка пятидесяти метров».

Пожалуй, в этом есть рациональное зерно. Если те, кто находится в доме, не свиньи, то они обязательно выйдут пописать на двор. Это касается того, кто бодрствует, потому что на его мочевый пузырь оказывает действие бдение, а тому, кто спит, пока все равно, если он перед сном не напился пива, чаю или водки.

Тогда остается только ждать. На неопределенное время я превратилась в Лелика из фильма «Бриллиантовая рука», который затаился под пихтой и ждал своего выхода на сцену. Пихты в этом дворе не было, и мне просто пришлось торчать за углом.

Находиться на улице на ночном осеннем холоде мне пришлось два часа. Я основательно продрогла и уже думала о том, что авторского гонорара за помощь Николаю Лосеву мне не хватит даже на лекарства от простуды. Хорошо если обойдется простудой, а то еще, чего доброго, схвачу воспаление легких.

Короче, когда мои пятки основательно покрылись инеем, дверь дома номер восемнадцать стала тихонько открываться. Очевидно, тот, кто открывал ее, боялся, что она развалится.

Из помещения выскочил мужчина и бросился к туалету. Я порадовалась за себя, насколько точны были мои предположения насчет человеческой натуры.

Я не стала торопиться, и только когда дядя выскочил из тубзика, я точно и качественно приложилась прикладом к его затылку.

Страдалец тут же «уснул», мягко упав на мои руки.

Укладывать его рядом с туалетом было неэтично, поэтому я оттащила его к полуразвалившемуся сараю и оставила сидеть прямо на земле, прислонив спиною к стене. Конечно же, на душе у меня скребли кошки, потому что после таких посиделок на холодной земле мужичок точно мог подхватить себе болезнь почек.

Я присмотрелась и узнала в нем одного из боевичков, с которыми познакомилась у школы. Мир тесен.

Уверенным шагом я направилась к дому. Поднявшись на ступеньки, я толкнула дверь, которая не торопилась открываться, потому что была заперта изнутри. Предусмотрительные, черти!

Я подняла руку, чтобы постучать и…

….неожиданно прикинула, что бандиты могли договориться об условленном стуке, которого я знать не могла.

Вот сейчас постучу не так, а тот бандит, который внутри, обидевшись на меня, пристрелит заложников.

Черт! А, была не была! Я коротко стукнула три раза и приготовилась к худшему.

За дверью послышалась возня и приглушенный голос:

— Леха?

— Угу, — не разжимая губ, промычала я, стараясь придать своему голосу больше низких частот.

Заскрежетал запор, и дверь медленно начала открываться.

Нагнув голову, я шагнула вперед — навстречу смутному силуэту в пропахшем плесенью коридоре и, бросившись под ноги охраннику, подсекла его колени.

Тот упал навзничь и ударился головой об пол. Я тут же перевернула его на живот и применила классический удушающий прием из дзюдо.

Бандит захрипел, и я ослабила хватку. Затем быстренько скрутила ему локти специально приготовленным куском парашютной стропы, от которой невозможно было освободиться без посторонней помощи.

Рот ему я также прихватила веревкой, чтобы бандит не смог и вякнуть.

Хотя как раз какие-нибудь звуки он мог издавать, но не более того.

Его рожа также была мне знакома: вместе с Пелешенко он гонялся за нами на джипе.

Я распахнула дверь в жилую комнату и нащупала выключатель.

В комнате вспыхнул свет, но я никого не увидела.

А где же Лосевы? Мама и ребятишки? Неужели Пелешенко соврал мне?

Я обыскала весь дом, но — ни следа пребывания Татьяны и детей. Что за черт?

— Руки на затылок!

Внезапно раздавшийся голос принадлежал человеку, который не привык, чтобы ему отказывали в чем-либо.

Ну, блин! Второй раз за сегодняшний вечер я прокалываюсь таким образом.

Однако трепыхаться не было смысла, поэтому, заложив руки за голову, я медленно повернулась.

Передо мной был небольшого роста человек лет сорока в элегантном костюме, а в руке у него был неизменный «ПМ». Господи, да у них, наверное, целый склад вооружения!

Что можно было сказать про внешность мужчины?

Глаза голубые, шелковистые волосы, зачесанные назад, чуть припухлые щеки.

— Евгения Охотникова, если не ошибаюсь?

— Откуда… — только и смогла я выговорить.

— Просто догадался. Я ехал мимо и решил проверить посты. И, как видно, не зря, интуиция сработала безошибочно.

Я сразу поняла, что это не просто бандит, это мозг, организующая и направляющая сила. Что ж, серое вещество у этого человека в прекрасном состоянии, но вот что знаю точно — ум и сила не всегда сочетаются.

— Я заметил вашу машину напротив дома. Правда, я ее никогда раньше не видел, только слышал от своих подчиненных, но мои умозаключения меня не подвели.

— Вам повезло насчет умозаключений. — иронично заметила я. — Только учтите, милиция в курсе происходящего.

— Смотря какая милиция, — насмешливо улыбнулся человек с голубыми глазами.

— Спорю, что вы купили ее большую часть, но отнюдь не всю.

— Согласен, — кивнул человек. — Вся милиция нам и не нужна, достаточно некоторой ее части.

Я смотрела в эти проницательные глаза, которые были совсем незлыми, и удивлялась, как переменчивы человеческие судьбы. Совсем недавно этот человек вряд ли был преступником, а теперь служит мафии.

— Я пришла за Татьяной Лосевой и ее детьми.

— Пришли, так забирайте.

— Но их здесь нет.

— Правильно. Показать, где они?

— Если можно…

— Только сначала я попрошу вас развязать моего подчиненного. Ему неловко лежать, словно мумии, с завязанным ртом.

Он сделал знак пистолетом, и я направилась в коридор, чтобы подписать себе смертный приговор.

Связанный бандит лежал на выщербленном полу и мычал в тряпочку какие-то непристойности.

Я усмехнулась.

— Если его развязать, он мне такие гадости наговорит…

— Ничего страшного, — произнес человек с голубыми глазами, — развязывайте!

Я подняла бандита на ноги и принялась раскручивать узлы.

— Поторапливайтесь, — услышала я.

— Сию минуту все будет готово.

Пора. Я отступила немного в сторону и изо всех сил толкнула связанного дядю прямо на мужчину в элегантном костюме.

Тот не ожидал такого подвоха с моей стороны и не успел отскочить в сторону, потому что под тяжестью падающего тела сам рухнул на пол.

Я щучкой бросилась к пистолету и подхватила его.

Теперь инициатива оказалась в моих руках.

— Наконец-то у меня появился свой собственный заложник! — сказала я не без гордости. — Поднимайтесь с пола и выходите во двор.

И тут я увидела, как у человека с голубыми глазами в зрачках мелькнули злобные искорки. Он молча поднялся со старого, затоптанного лола, когда-то крашенного, а теперь грязно-желтого цвета, и послушно отправился вон из дома.

Мы вышли в ночь. Я поежилась. Холодно! Этот человек собирался показать мне, где находятся Лосевы, значит, они где-то рядом…

— Вперед! — скомандовала я, и мы пошли вокруг дома.

— Что вы собираетесь делать? — с тревогой в голосе спросил голубоглазый.

— Пристрелить тебя на месте при попытке к бегству. И не сомневайся, мне не впервой стрелять по людям. Кстати, об этом месте на Никольской я узнала от Пелешенко после того, как чуть не сбросила его с балкона. Человек, я видела, был поражен.

— Да, вы опасная женщина!

— Точно. Поэтому не зли меня.

Я внимательно осмотрела дом. Где-то здесь должно быть еще одно убежище.

И я его наконец увидела.

В задней части, обычно так делают при постройке дачного дома, виднелась еще одна дверь, запертая на висячий замок, что-то вроде подсобного помещения, где хранится всякий огородный инвентарь, инструменты и прочие принадлежности, необходимые в частном хозяйстве.

— Ключ есть? — спросила я голубоглазого.

— У охранника. Можешь пойти и взять.

— Понятно. Мне некогда искать ключи, так что отойди назад на три шага.

И брось мне свой пиджак.

— Зачем?

— Сейчас верну. Быстро давай.

Тот повиновался. Нехотя стащил с себя пиджак, оставшись в белоснежной рубашке с золотистыми запонками на рукавах. Зябко поежившись, он продолжал наблюдать за моими действиями.

— Надолго? — спросил он. — Не хочется замерзать до смерти.

— Постараюсь. Еще раз предупреждаю — не вздумай пытаться улизнуть. Я стреляю лучше, чем все твои уркаганы, вместе взятые.

— Охотно верю, — миролюбиво произнес человек с голубыми глазами. Вот и хорошо.

Некогда мне было обыскивать жлобов в поисках ключей, поэтому, чтобы не поднять на ноги всю округу, я обмотала руку с пистолетом новеньким, с иголочки, пиджаком и выстрелила в замок. Звук был приглушенным и не вызвал резонанса.

Хотя к ночной стрельбе на улицах жители нашего города уже давно привыкли.

Совсем недавно палили у самого нашего дома — милиция преследовала каких-то бандюг.

Вернув пиджак законному владельцу, я резко дернула ручку двери. Та открылась, и я сказала в темноту:

— Выходи, коли есть кто живой.

Ждать пришлось недолго. Из темноты выбралась женщина, зябко поеживаясь, а с ней Двое ребятишек — мальчик и девочка.

— Татьяна? — спросила я. — Вы в порядке?

Женщина испуганно озиралась.

— Кто вы?

— Не бойтесь, меня зовут Евгения. Вы сумеете добраться до дома самостоятельно? Только не к себе в квартиру, а этажом выше, к капитану милиции Бойко. Знаете такого?

— Это наш сосед.

— Значит, прямиком к нему. Он в курсе событий и поможет вам.

— А где Николай? — с тревогой спросила женщина.

Я повернулась к голубоглазому и направила на него ствол.

— В самом деле, где Лосев? Тот пожал плечами.

— Наверное, уже нигде.

— Как это понимать? Тот развел руками:

— Был приказ…

Я едва сдержалась, чтобы к чертовой матери не вышибить рукояткой пистолета один из его наглых голубых глаз. Потом схватила его за шиворот, как нашкодившего школьника.

— Куда его увезли?

— Об этом уже поздно говорить!

— Нет, не поздно! Я все равно сдам тебя в милицию! Поэтому, полагаю, будет лучше, если мы обойдемся без скандала с мордобоем.

— В милицию? Но меня тут же выпустят…

— Это мы еще посмотрим. — Меня всерьез беспокоило такое положение дел.

— Ладно, поехали. Будешь трепыхаться — убью.

— Куда вы едете? — спросила Татьяна.

— За Николаем…

«Живым или мертвым», — хотела добавить я но сдержалась.

Я потащила голубоглазого, не отводя от него дуло пистолета, к своей машине и усадила на пассажирское сиденье.

— Имей в виду, я закончила разведшколу и стреляю без промаха.

— А у меня университетский диплом.

— Ну и хрен с тобой и твоим дипломом! Я слышала, где бандиты закапывают жмуриков — на том же кладбище, где и всех умерших.

В воротник рубашки Николая Лосева я вшила «жучок», так что, запуская двигатель, я включила приемник сигналов. Индикатор не зажегся, но это было нормально — «Фольксваген» пока еще находился далеко от того места, где бандиты держали Николая. Теперь надо сократить расстояние за максимально короткий срок.

Двигатель еще не успел достаточно прогреться, а я уже рванула автомобиль с места. Клацнули клапаны, но я тут же подбавила газу, и «пальчики» успокоились.

— Куда мы направляемся? — поинтересовался мой «пассажир».

— Скоро узнаешь, — ответила, словно выплюнула, я сквозь зубы.

Чертовски неудобно рулить одной рукой, но ничего не поделаешь. Этот красавчик — мой козырь, и я собираюсь использовать его в крупной ставке.

Я вспомнила одного парня по имени Михаил Колесников, у которого не было левой руки От нее осталось только плечо: врачи спасли ему жизнь после аварии на нефтевышке. Михаил трудился на Севере и заработал на автомобиль но после того как руку ампутировали, вождение стало проблемой. Однако парень не сдался, он выучился виртуозно водить свои «Жигули» одной рукой, переключая передачи, поворачивая рулевое колесо и включая поворотники. Милиция относилась к нему снисходительно и с пониманием. Это было настоящее искусство управления автомобилем.

Быть может, где-то в моем повествовании я сгустила краски, где-то чего-то недоговорила, но этот эпизод с Колесниковым — из реальной жизни, и я могу познакомить сомневающихся с этим человеком.

Что касается моего вождения — с пистолетом в руке, — то оно, конечно, отличалось от совершенства владения машиной, которого добился Михаил. Несколько раз мы лишь чудом не снесли фонарные столбы, один раз плохо вписались в поворот и чуть не слетели с обочины. И все потому, что я гнала на полной скорости.

Хорошо, что ночной город будто вымер, не то бы нам не обойтись без крупных неприятностей.

Мы были уже на полпути к городскому кладбищу, осталось проехать километров десять. Много!

Вскоре загорелся индикатор. Я обрадовалась замерцавшему красному огоньку, как неожиданному подарку судьбы. Голубоглазый, конечно тоже заметил мерцание индикатора и мою радость в связи с этим.

— Что это за красная лампочка?

— Считайте это крушением своих надежд! Я сбавила скорость перед очередным поворотом, опасаясь, что справа вылетит какой-нибудь обкуренный до одури молодец, наслаждающийся пустынными ночными дорогами.

И в этот момент красавчик неожиданно стукнул меня по руке, чтобы выбить пистолет, а затем вырваться из моих лап. Вот гаденыш, всю дорогу сидел притаившись, словно паинька, усыпил мою бдительность, а теперь вот выбрал удачный момент для нападения. Машину занесло.

Я ударила по тормозам, моля бога, чтобы не вылетели шланги, и стала поворачивать рулевое колесо в противоположную заносу сторону, как меня учили умные люди.

Раздался выстрел — это сработал спусковой механизм.

Голубоглазый вскрикнул, схватившись за бедро.

Я остановила машину в двух сантиметрах от дорожного столба. На его элегантных брюках расплывалось темное пятно. Я подняла пистолет, ткнула им в левую скулу бандита и заорала:

— Козел гребаный! Думал, я с тобой шутки шучу? Мразь!

Тот испуганно смотрел на меня, видимо только сейчас осознав до конца, с кем имеет дело.

Черт с ним, зато теперь я могу вести автомобиль двумя руками.

Я подала машину назад, заставив протекторы петь в си мажоре, и рванула к цели.

Индикатор вдруг погас, чем я была раздосадована донельзя.

Спидометр показывал сто километров. Я вела машину так, будто боялась опоздать на собственные похороны.

Кладбище находилось за городом, хотя и называлось городским, и до него уже оставалось километра два. Тут я снова увидела, как загорелась красная лампочка.

Есть! Жив!

И наконец я увидела их.

Это был тот самый черный джип, который преследовал нас утром — уже вчера утром.

Я начала сигналить. Не дай бог, они выпустят в Николая обойму, пока я не успела сделать свой ход в этой карточной игре!

Джип остановился, не доехав до кладбища с полкилометра. Увы, крестов и оградок не было видно.

Но зато я увидела, как из джипа выскочили трое боевиков, прикрывая глаза ладонями, — дальний свет фар моей машины бил им прямо в лицо.

Индикатор горел факелом, а это означало, что я достигла цели.

Я остановила машину, обошла вокруг и вытащила из «Фольксвагена» моего заложника, поставила голубоглазого перед собой и поднесла к его уху пистолет.

Тот еле стоял, опираясь на здоровую ногу, но, надо отдать ему должное, держался стойко — этот человек умел проигрывать.

— Вам хорошо видно? — крикнула я бандитам.

Все трое молчали: до них пока еще не дошел смысл происходящего на их глазах.

— Ты кто? — заорал наконец один из них.

— Это ваш босс, он мой заложник! У меня в руке пистолет. Если вы сейчас же не отпустите Николая Лосева, я застрелю заложника. И, будьте уверены, не промахнусь.

Этого можно было и не говорить: какая пуля пролетит мимо, если ствол упирается прямо в ушную раковину?

— Ты думаешь, у тебя пройдет этот номер? — спокойно спросил голубоглазый.

— А разве нет? — Я опустила ствол чуть пониже и больно нажала под ушной раковиной.

— Не знаю… — поморщился красавчик. — Послушай, у меня есть отличное к тебе предложение.

— Какое?

— Мы тебе заплатим за то, чтобы замять это дело. Мало этого, переходи служить к нам. С твоей хваткой нужно работать в организации, ты так не считаешь? Мы торгуем оружием, бизнес отлажен, деньги неплохие, так что есть прямой смысл. Я разгоню всех и оставлю тебя одну — доля увеличится.

— Я подумаю над этим. Только не сегодня.

— Нет уж, решай сразу и сейчас.

— Заткнись!

Бандиты к этому моменту, видимо, приняли какое-то решение, и один из них закричал:

— У нас нет никакого Николая! Что вообще происходит?

Сейчас я им покажу, что происходит!

— Ты видел красную лампочку на приборе? — спросила я голубоглазого. — Это датчик принимает сигналы «жучка», который вшит в одежду Лосева. Поэтому я точно знаю, что он здесь.

Тот кивнул.

— Парни! Она уже прострелила мне ногу! Не дай бог, вышибет мозги!

Отпустите фраера!

Бандиты опять начали совещаться. После недолгих обсуждений они выволокли из джипа Николая.

— Пусть подойдет сюда! — крикнула я.

— Сначала отпусти шефа!

— Как только Николай подойдет ко мне! Голубые глазки решили ускорить ход событий.

— Ребята, сделайте, как она просит! — закричал он слабеющим от потери крови голосом.

И вот Лосев, припадая на левую ногу, двинулся в нашу сторону.

Когда Николай подошел вплотную, я увидела на его лице кровоподтеки.

Один глаз совсем заплыл.

Он остановился, вглядываясь в лицо бандита.

— Сергей?! — в совершенном недоумении воскликнул он. — Это ты?! Ты?!

Лосев дрожащими руками схватил «друга» за грудки. Но тот молчал, отвернув голову.

Вместо красавчика ответила я:

— Чего ты удивляешься? Ты же сам ему позвонил и выдал себя с головой.

Он мужик башковитый, знает английский, а языки хорошо тренируют мозги.

— Вот уж не ожидал…

— Прости, Николай, — слабо ответил мафиозник, теряя последние силы — простреленная нога давала о себе знать. — Я делал бизнес, всего-навсего, а ты, сам того не зная, влез в это дело. Я в деле не самый главный, у меня партнеры, перед которыми приходится держать ответ. Я не могу решать за всех, чтобы отмазать тебя.

Лосев ничего не ответил, он подковылял к «Фольксвагену» и с трудом забрался на сиденье.

Я отпустила Сергея.

— Иди к своим!

— Не могу, жутко нога болит.

— Пусть отвезут тебя в больницу и как можно скорее. И вот еще что.

Останови парней, если они захотят нас преследовать. Это не поможет. Милиция уже в курсе происходящего.

— Милиция? — в полном недоумении переспросил голубоглазый.

— Да, но не та, которая служит вам. Учти, что против вас уже есть два свидетеля и оба неслучайные.

Я повернулась и пошла к машине. Кажется никто не пытался выстрелить мне в спину, и это уже хорошо.

«Фольксваген» развернулся, и мы покатили в город.

— Готовься давать показания, тебя уже ждут, — предупредила я Николая.

— Я уже готов, — вздохнул Лосев.

— Это хорошо.

До рассвета было еще далеко.