/ Language: Русский / Genre:detective

Чудо перевоплощения

Марина Серова

Знаменитый телохранитель Женя Охотникова в растерянности: как только ее подруга детства Зинка Колыванова приезжает к ней гости со своими чемоданами и проблемами, поблизости сразу же появляются темные личности и начинается стрельба. Тут уж остается только гадать, преследуют ли Женю тени из славного прошлого, или это Зинка Колыванова совсем недавно ставшая Снежаной Александровой, сменила не только имя вместе с фамилией, но и денежный статус, превратившись в добычу для криминальных структур…

Марина Серова

Чудо перевоплощения

* * *

Утро выдалось на удивление теплое, просто обжигающее. Последнюю неделю не переставая лил дождь, а сегодня с утра в мое окно заглянуло раннее июльское солнышко, и я, полная сил и энергии, поспешила на утреннюю пробежку. Редкие прохожие лениво прогуливались со своими питомцами по мягкой сочной траве парка. Таких отчаянных спортсменов, как я, решившихся выбраться на улицу ранним воскресным утром, было немного.

По дороге домой я захотела отдохнуть, сидя на качелях, и насладиться теплым утренним солнышком. Его лучи веером проскальзывали сквозь густую зелень деревьев и робко освещали зеленый ковер под ногами. Я скинула обувь и пошла по траве босиком. Устроилась на скрипучих качелях и подставила солнышку раскрасневшееся лицо. Часы показывали пятнадцать минут восьмого, а воздух разогрелся уже градусов до двадцати трех, что обещало мне, любительнице настоящего знойного лета, замечательный день.

Я медленно раскачивалась на качелях, вытянув ноги вперед, травка весело щекотала мои босые пятки, легкий теплый ветерок трепал челку. Но недолго я наслаждалась солнечным утром: женский голос окликнул меня и неожиданно вырвал из состояния нирваны.

– Охотникова, вот это удача!

Я вздрогнула: солнце слепило глаза, и я видела только, как женская фигура направляется в мою сторону. Я поморгала, избавляясь от пелены на глазах. Очертания силуэта женщины стали более четкими: длинное легкое платье в цветочек, копна белокурых волос, собранных на затылке, огромные темные очки. За собой она волокла внушительных размеров чемодан на колесиках и широко улыбалась, глядя на меня.

– Я и не надеялась, что так быстро тебя найду, – высказала свой восторг от нашей встречи незнакомка.

Ее голос показался мне знакомым, хотя я пока не могла связать его с каким-то конкретным человеком.

– Сколько мы с тобой не виделись, интересно? – Незнакомка подошла ко мне, снимая темные очки. Только теперь ее огромные голубые глаза в сочетании со знакомым голосом помогли мне узнать в ней подругу детства.

– Зинка Колыванова! Привет. – Мое удивление от встречи было так велико, что я не смогла вложить в свои слова хоть каплю радости.

– Тсс.. – Она приложила к губам свой изящный, с безупречным маникюром пальчик. – Я теперь не Зинка, я теперь Снежана. – Она улыбнулась и протянула руки ко мне.

Я не успела даже с качелей встать, как была буквально закована в крепкие объятия подруги.

– Почему Снежана? – почти прохрипела я.

– Потом объясню, – отмахнулась Зинка. – Ты не представляешь, я так рада тебя видеть! – Она села на соседние качели и посмотрела на меня нежным влюбленным взором.

Я заерзала от этого недвусмысленного взгляда.

– Ты ко мне? – робко поинтересовалась я.

– Да нет, не то чтобы к тебе, просто решила заехать в свой любимый город Тарасов, отдохнуть, развеяться. И, разумеется, с тобой повидаться захотелось. – Она не переставала растягивать губы в улыбке.

– В семь утра?

– Ты не рада? – испугалась она.

– Нет, что ты, очень рада. Просто это так неожиданно, – оправдывалась я.

– Да вот, я приехала рано, в гостиницу не устроиться, решила тебя навестить. Только адрес забыла, помню только, что где-то здесь, – она обвела рукой все дома, которые попали в поле ее зрения, – твоя тетя Мила живет. Вот я и отправилась на поиски ее квартиры.

– Она в другом дворе живет, а я просто с пробежки возвращалась, решила на качелях покататься.

– Я так и поняла, когда один добрый дяденька послал меня подальше после того, как я настойчиво в дверь позвонила, – рассмеялась Зина. – В общем, я ошиблась, как оказалось. Тут все так изменилось, – она обвела взглядом двор, – десять лет не была в Тарасове, жутко подумать!

Мне показалось, что она на минуту загрустила, и даже слеза блеснула в ее небесно-голубых глазах. Но она быстро взяла себя в руки и снова переключила внимание на меня.

– А ты, значит, все еще здесь?

– Да, Зина, я все еще здесь.

– Ну, – она надула пухленькие губки, – я уже не Зина, я Снежана. Привыкай.

– Почему вдруг Снежана, – не переставала удивляться я, – это псевдоним такой, или ты даже в паспорте имя сменила?

– Даже в паспорте, – гордо сообщила она. – Могу показать.

Она подтащила поближе свой огромный чемодан.

– Сейчас покажу, сейчас, – приговаривала она, пока поднимала чемодан на качели. – Я же замуж вышла и вместе с фамилией имя поменять решила. А то несолидно как-то: он Альберт, а я Зинка.

– Хорошее у тебя имя, Колыванова, – я попыталась избежать упоминания неприятного ей старого имени Зинаида, но назвать подружку Снежаной у меня пока язык не поворачивался.

– Тю, я же теперь не Колыванова, я Александрова. – Она отчаянно рылась в недрах чемодана, желая продемонстрировать мне новый паспорт.

Я услышала, как где-то справа завелась машина и водитель очень резко надавил на газ, срываясь с места. По инерции я перевела взгляд на машину, которая уже притормаживала напротив качелей. Окно пассажирского сиденья открылось, и на нас уставился ствол пистолета.

– Ложись! – громко выкрикнула я и повалилась на землю. Зинка рухнула на колени от неожиданности, прикрываясь своим чемоданом.

Пять коротких выстрелов оглушили спящий двор. Машина снова газанула и устремилась прочь. Я успела вскочить на ноги и, ступая босыми ногами по мягкой траве, поспешила за красной «шестеркой». Все, что я успела увидеть, это последнюю цифру ее трехзначного номера и два буквы: «…1 кн». Затем машина выскочила на главную улицу и скрылась за поворотом. Я вернулась к Колывановой. Она так и сидела на земле, поджав ноги, ее огромные глаза смотрели на меня немигающим взглядом, губы что-то шептали, но от страха слова застревали в горле, не желая слетать с губ. Я встала на колени напротив нее, обхватила обеими руками за плечи и посмотрела ей в глаза.

– Как ты, Зинка? С тобой все в порядке?

Я бегло оглядела подругу. Не обнаружив на ее теле никаких повреждений, снова принялась трясти за плечи.

– Ау, Колыванова, ты слышишь меня?

– Я Снежана Александрова, – пробасила она, собравшись с силами.

– Уф, все в порядке, – я ослабила хватку. – Твоя крыша как ехала, так и едет, значит, жить будешь.

– Женечка, что это было? – простонала она минуту спустя.

– А это я у тебя спросить хотела!

– Ты что, думаешь, это за мной?

– А ты как думаешь – это за тобой? – задала я встречный вопрос.

– Да нет, я же не денежный мешок, не политик, зачем в меня стрелять?

– Ладно, – я поднялась с земли и протянула ей руку, – пошли ко мне, там разберемся.

Зинка поднялась, потерла свои позеленевшие от сочной травы коленки и стащила чемодан с качелей.

– Мамочки мои! – вскрикнула она, разглядывая три черные дырки в чемодане. – Они же мне все вещи продырявили!

– Действительно, – усмехнулась я, – безобразие какое, совсем совесть потеряли.

– И кофточку мою розовую, самую любимую, – закапризничала Зинка.

Я схватила ее за руку и поволокла к дому. Второй рукой я тащила по ухабистой дороге раненый чемодан подруги.

Тетя Мила онемела сразу и от счастья, и от ужаса. Она сначала развела руками, завидев Зинку, а потом схватилась за голову, любуясь ее дырявым чемоданом.

– Кошмар, – все, что смогла вымолвить моя любимая тетушка, и она плюхнулась на кресло.

– Не волнуйся, тетушка, ничего страшного. Зина оставила свой чемодан на улице, пока бегала в магазин, а тут стрельба началась, и чемодан немного пострадал.

– Так стреляли не в тебя, деточка? – Мила жалобно посмотрела на Колыванову.

– Нет. – Она замотала головой и вопросительно посмотрела на меня.

Я подмигнула, чтобы она не трепала лишнего, и потянула ее за руку в направлении своей комнаты. Чемодан я оставила у порога, но Зинка не собиралась оставаться долгое время в неведении по поводу своих продырявленных вещей и успела ухватиться за небрежно брошенную поклажу. По длинному коридору я потащила за собой двоих: Колыванову и ее багаж.

– Иди в ванну, освежись, приди в себя, а потом поговорим за чашечкой кофе, – скомандовала я, но Зинка уже сидела на полу, склонившись над испорченными вещами, и горько рыдала над каждой блузочкой или юбочкой.

– В душ иди сама, я потом, – отмахнулась она, вытирая навернувшуюся слезу.

– Тогда жди меня здесь. – Я стянула майку и поспешила в ванну.

– Ага. – И Зинка продолжила страдать в одиночестве.

Я едва успела налить шампунь на волосы, как услышала истошный крик подруги.

– Она жива, она жива! – орала Зинка во все горло.

Я наскоро смыла шампунь, отодвинула непромокаемую шторку в сторону и уставилась на запертую дверь ванной. Два мощных рывка – и дверь, потрескивая и разбрасывая во все стороны древесные опилки, которые некогда скрывали в себе дверной замок, резко открылась. Я едва успела прикрыть обнаженное тело банным полотенцем, как на пороге ванной появилась сияющая Колыванова.

– Вот она, – Зинка продемонстрировала мне какой-то розовый комок. – Жива!

– Что это? – прорычала я.

– Моя любимая кофточка, – удивленно ответила Зина.

– А дверь зачем ломать было?

– Ой, а она сломалась? – Колыванова рассеянно посмотрела на результат своей бурной деятельности. – Надо же.

– Что случилось? – К нам влетела перепуганная тетушка.

– Все нормально, – ответила я, кутаясь в полотенце.

– Я вам новую дверь куплю, – как ни в чем не бывало ответила Зинка.

– Идем со мной, моя девочка, – вмешалась тетя Мила, видя мое раздражение. Она обняла непутевую Колыванову за плечи. – Не слушай ты эту Женьку, она на тебя не обиделась.

Вслед за уходящей парочкой хлопнула сломанная дверь ванной. Я услышала часть тетиного монолога.

– Сейчас мы ее накормим до отвала, и она быстро подобреет.

За завтраком я действительно немного оттаяла, картофельная запеканка со сметаной и крепкий ароматный кофе сделали свое дело. Зинка весь завтрак боялась на меня смотреть, мило беседовала с тетушкой о недостатках московского климата и сложной экологической обстановке в столице.

– Так ты к нам просто отдохнуть приехала? – интересовалась тетушка.

– Да, – быстро отвечала Колыванова. – Хочу отдохнуть от московской суеты.

– Правильно. – Мила решительно поддерживала такую идею. – Надо вам с Женечкой в санаторий съездить, на свежий воздух. Правда, Женя? – Она сверлила меня вопросительным взглядом, не терпящим отрицательного ответа.

– Хорошая мысль, – закивала я в ответ, – надо подумать.

– А тут и думать нечего, надо ехать.

– Тетя Мила, ты не принесешь нам квасу? – Я попыталась избавиться от тетушки хоть на пару минут и отправила ее на балкон за квасом.

– Конечно. – Она поспешила из кухни.

Едва тетушка скрылась за дверью, я облокотилась на стол и наградила Колыванову пронзительным сверлящим взглядом.

– Что происходит, Зина? – я говорила тихо, но резко, чтобы не дать подруге опомниться.

– Снежана, – виновато настаивала она на своем новом имени.

– Не важно, – отмахнулась я. – Что происходит, почему ты здесь? Думаешь, я поверю, что ты просто решила молодость вспомнить, отдохнуть на природе?

– А что в этом такого? – искренне удивилась она. Ее взгляд бегло скользнул по мне, но задерживать его Зинка не стала и быстро отвела глаза в сторону. – Что подозрительного в том, что я решила отдохнуть на природе в любимом городе?

– А то, что в безобидных курортников, мечтающих насладиться отдыхом в любимом городе, не стреляют из проезжающей машины в семь часов утра.

– Да почему ты решила, что это в меня стреляли? – Она начала сердиться и нашла в себе силы выдержать мой тяжелый взгляд, посмотрев мне прямо в глаза.

Я немного расслабилась, откинулась на спинку стула и задумалась. Может, Зинка права, эти выстрелы предназначались не ей, а мне? В принципе, предположение это вполне логичное: работа у меня опасная, и врагов я успела нажить немало, многие из них в свое время мечтали вывести меня из игры. Но вся проблема в том, что в настоящий момент ни в какой игре я не участвую. Все прошлые дела закончились. Убив меня, никто ничего этим не добьется, разве что удовлетворит свои гнусные амбиции и вот так примитивно, можно сказать, ударом в спину, накажет меня за прошлые обиды.

– Это твой город, ты тут живешь, ты тут работаешь, – продолжала Колыванова, – тебя наверняка многие ненавидят и хотят убить…

– Девочки, а вот и я, – тетя Мила прервала занимательный монолог Зинки Колывановой. Она вошла в кухню, держа в руках трехлитровую банку, доверху заполненную пенящимся квасом.

– Ой, да что вы, вам же тяжело. – Зинка после своей речи немного испугалась и понадеялась уйти от прямого разговора, переключив все внимание на Милу. Она бросилась на помощь моей тетушке и попыталась взять из ее рук банку.

Но ладонь ее предательски соскользнула с влажной поверхности стекла. Несколько секунд женщины пытались удержать банку, которая начала балансировать у них в руках, но исход был ясен с самого начала. Звон разбитого стекла и позвякивания маленьких осколков, прыгающих по керамической плитке, быстро сменились шипением вырвавшегося на свободу кваса. Темно-коричневая пенящаяся жидкость быстро разливалась по полу, затекая в самые труднодоступные места: под плиту, под холодильник, под шкаф.

– Что я наделала? – вскрикнула Колыванова и испуганно посмотрела на тетю Милу.

– Что ты, девочка, – успокаивала ее тетушка, – ничего страшного, обычная штатная ситуация. – Мила уже подвязывала полы своего сарафана, готовясь к уборке территории.

– Мы сами все уберем, – вмешалась я. Мой разговор с Колывановой еще не закончился, и я планировала задать старой подруге еще пару вопросов.

– Как хотите, – кивнула тетушка и вежливо удалилась.

Я прикрыла дверь в кухню и снова посмотрела на Зинку.

– Снежана, – я решила потешить ее самолюбие и назвать подругу новым именем, – давай начистоту, меня не обманешь. Выкладывай лучше, зачем ты приехала?

– Я уже не рада, что приехала, – пробормотала она себе под нос, подбирая осколки стекла с мокрого пола. – Если б знала, что ты такой допрос мне устроишь, ни за что бы не приехала.

– Почему ты решила, что меня многие ненавидят и хотят убить? – продолжала я давить на подругу.

На мгновение она замерла, перебирая в ладонях мелкие стекляшки.

– Снежана, я жду!

Она вскинула голову и решительно посмотрела на меня.

– Я знаю, что ты телохранитель.

– Как интересно, – несколько наигранно удивилась я. После слов Колывановой о том, что многие в городе могут желать моей смерти, я почти не сомневалась, что она в курсе моей профессии. Хотя, когда мы последний раз виделись с Зинаидой, я была занята совсем другим и о работе телохранителя только мечтала.

– Мне Глеб Суханов сказал, – назвала она знакомое мне имя.

– Ты знаешь Глеба? – удивилась я. Глеб Суханов, скучный, несимпатичный, но жутко умный человек, с которым мне приходилось сотрудничать пару лет назад, никак не сочетался в моем представлении с такой недалекой красоткой, как Зинка Колыванова.

– Ну, не то чтобы очень, – стала оправдываться Колыванова, поднимаясь с колен. – Он друг одной моей хорошей знакомой.

– А тебе нужна помощь телохранителя?

– Я пока сама не знаю. – Зина попыталась сделать шаг к столу, но подошва тапочки успела прилипнуть к разлитому по полу квасу. Отрываясь от керамической плитки, тапочка издала неприятный чавкающий звук. – Ой, – Зинка брезгливо посмотрела на свои ноги. – Может, сначала пол вымоем, а то неприятно находиться в таком свинарнике.

– Я тряпку принесу, – нехотя согласилась я и вышла из кухни.

Когда я вернулась с тазиком воды, Колыванова сидела на подоконнике. Она изящно изогнулась, стараясь не свалиться с узкого бортика, и поджала босые ноги.

– Я тут забилась в уголочек, чтобы тебе не мешать, – не скрывая улыбки, сообщила мне подруга.

В мои планы не входила уборка территории, но Зинка была права: сидеть в грязной кухне, где ноги прилипают к полу, а мухи из открытого окна так и летят на сладковатый запах кваса, и говорить о серьезных вещах – весьма затруднительно. Я брезгливо посмотрела на тряпку, потом на Зинку, которая почти вдавила себя в подоконник, не желая мне мешать, и принялась за работу. Оказывается, стрелять из пистолета и уходить от погони гораздо проще и интереснее, чем отмывать с пола липкие пятна кваса.

– Хватит мучить себя, – мне на выручку пришла тетя Мила. – Я закончу это сама.

Я попыталась возразить, но тетя Мила меня легко переубедила.

– Брось, все равно мне потом придется перемывать пол после тебя, давай не будем усложнять мою работу. – Тетушка по-доброму улыбнулась, и я не смогла отказать ей.

– Спасибо. – Я отдала тряпку Миле, схватила за руку Колыванову и потащила ее в свою комнату.

Я усадила подругу на диван и закрыла дверь на ключ. Сделала это машинально, хотя знала, что тетя Мила никогда не станет врываться в мою комнату, не постучавшись. Потом я выдвинула из-за компьютерного стола кресло, поставила его прямо перед Колывановой и приготовилась вести допрос своей нерадивой подруги.

– А теперь рассказывай, что у тебя произошло и почему ты прилетела именно в Тарасов?

– Я приехала на поезде.

– Какая разница? – Я начала сердиться. – Давай не будем придираться к словам. Зачем ты прибыла в Тарасов?

– Потому что здесь ты. – Она наградила меня обаятельной улыбкой и немного прищурилась, глядя мне прямо в глаза.

Моя подружка совсем не изменилась с годами. Еще в юности она начала усиленно тренироваться, совершенствуя свое природное обаяние и кокетство. Специально, сидя перед зеркалом, придумывала сногсшибательные улыбочки, обворожительные и покоряющие взгляды, соблазнительные покачивания головой и сексуальные, едва заметные движения пухленьких губок. Она так увлеклась мимическими упражнениями, что перестала различать мужчин и женщин, стариков и детей и всех, с кем общалась, награждала томным взглядом и коварной улыбкой. И речи ее всегда были излишне затянутыми, слова тягучими, а предложения бесконечными. Я тяжело вздохнула, ожидая длительного и мучительного разговора со своей подружкой.

– Зачем я тебе понадобилась?

– На всякий случай.

– Зина, – я теряла терпение, – какой такой случай ты имеешь в виду?

– Ну, понимаешь, мы с Альбертом немного повздорили, и я решила некоторое время пожить в разлуке.

– Альберт – это муж? – уточнила я.

– Да, я же тебе говорила, моего мужа зовут Альберт, чтобы быть ему под стать, я решила изменить и свое имя…

– Дальше, – перебила я Колыванову.

– А что дальше, дальше ничего. – Она захлопала ресницами, изображая удивление.

– Ну, что ж. – Я решительно встала с кресла и подошла к двери. Повернула ключ в замке. – Не буду тебе мешать в этой разлуке. Наслаждайся! – Я распахнула дверь, любезно предлагая подружке покинуть помещение.

– Ты меня выгоняешь? – она сильно удивилась, глядя на меня.

– Можно сказать и так. Рядом с тобой опасно находиться, пули свистят над нашими головами.

– Но ты же телохранитель. – Она вскочила с дивана, подлетела ко мне и схватила меня за майку. – Ты не должна бояться.

– А кто тебе сказал, что я боюсь? – усмехнулась я. – Просто мне скучно, когда пули свистят, а я понятия не имею, кто их выпускает в мою сторону и почему.

– Но я тоже не знаю, почему в тебя кто-то стреляет. Я просто хотела уехать, оставить Альберта одного, чтобы он поволновался, поискал меня.

– И ты думаешь, он не станет искать тебя в городе твоей юности?

– Подозреваю, что будет, поэтому я и хотела осесть рядом с тобой. А если он вдруг объявится, ты его прогонишь. – Она попыталась заплакать, вызывая у меня жалость.

– Это люди Альберта в тебя стреляли? – ошарашила я подругу прямым вопросом.

– С ума сошла. – Зинка посмотрела на меня, протирая глаза, на которые так и не успели навернуться слезы. – Он меня любит! Единственное, что он может сделать, это прислать своих мордоворотов, чтобы они связали меня по рукам и ногам и притащили к нему на блюдечке с голубой каемочкой.

– А ты не хочешь, чтобы они тебя притащили к любимому мужу?

– Хочу, но не сейчас. – Она потупила взор. – Он изменил мне, и пока что я не намерена возвращаться домой. Пусть сначала поймет, что значит жить без меня, а потом уже тащит к себе, хоть на тарелочке, хоть на блюдечке.

– Ясно, – усмехнулась я и плюхнулась на мягкий диван. – Значит, ты решила сбежать от мужа, отдохнуть, развеяться, а я тебе нужна просто для страховки. Так?

– Ну, Женечка. – Зина, как кошка, скользнула ко мне, прижалась прохладной рукой к моему плечу и, пряча глаза, принялась поглаживать мою ладонь. – Я не хотела тебе сразу говорить, боялась, что ты откажешься помочь мне. Ты работаешь с такими солидными клиентами, а я к тебе с банальной семейной драмой пришла.

– Это с какими серьезными клиентами я работаю?

– Ну как же, один Глеб Суханов чего стоит! – Зинка оставила в покое мою руку и принялась грызть ногти. – Он сказал, ты и с депутатами, и с бандитами имеешь дело.

– Ну и чего конкретно ты хочешь от меня?

– Чтобы ты составила мне компанию, поехала бы вместе со мной в какой-нибудь дом отдыха или санаторий. – Она посмотрела мне прямо в глаза и широко улыбнулась. – Ты не знаешь Альберта, он сложный человек, очень резкий, властный. Я боюсь, что он неправильно истолкует мой побег, решит, что я к любовнику поехала. А ведь это неправда, у меня нет никаких любовников, да они мне и не нужны, я Алика люблю.

– Он тебя бьет?

– Нет, что ты, никогда. Но вот прислать своих мордоворотов он может запросто, а они церемониться не будут, свяжут меня в узел и домой потащат. А мне надо, чтобы Альберт пострадал, помучился, поскучал.

– Значит, все, что от меня требуется, это посидеть рядом и в случае чего не дать тебя в узел связать?

– Ну, конечно, – обрадовалась Колыванова. – Только и всего. Помоги мне дать отпор Альберту и его людям, пожалуйста! Сама я не справлюсь, я такая слабая, ранимая…

– А сразу ты не могла мне всего этого рассказать? – Я не очень-то верила в правдоподобность Зинкиного рассказа. Точнее, я не исключала, что говорит она правду, но сильно сомневалась, что я ей нужна исключительно для выяснения отношений с людьми ее мужа.

– Могла, но это означало бы, что я тебя на работу нанимаю, а я рассчитывала отдохнуть с тобой просто как с подругой, а не как с телохранителем.

– Значит, как отдыхать, так с подругой, а если проблемы, то ты не прочь использовать меня как телохранителя? – усмехнулась я.

– Ну зачем ты так. – Она сделала вид, что обиделась, отвернулась в сторону и пару раз ненатурально всхлипнула.

– Скажи прямо: ты не хотела платить мне за работу?

Мой вопрос вогнал ее в краску. Вообще, Зинка умела вызывать на своих щеках появление легкого румянца, символизирующего смущение. Но когда ее брали с поличным, она просто заливалась краской и походила на обмороженного Деда Мороза.

– Я заплачу, если надо, – стыдливо сказала она, не поднимая своих небесно-голубых глаз.

– Поговорим об этом позже. – Я решительно поднялась с дивана и подошла к двери. Прежде чем выйти из комнаты, я резко обернулась, посмотрела на подругу и задала самый важный вопрос, который уже не раз задавала ей этим утром: – Почему в тебя стреляли? Альберт хочет избавиться от тебя?

– Не знаю. – Она уткнулась лицом в спинку дивана и разрыдалась. – Он изменил мне с этой дрянью, вертихвосткой малолетней, – говорила она сквозь слезы, – куклой разукрашенной! Он уже целый месяц вокруг нее крутится, а я для него стала пустым местом. – Неожиданно Зинка подняла голову и посмотрела на меня сквозь слезы. – Помоги мне, Женечка, побудь со мной, я боюсь! Теперь уже точно боюсь. Если ты настаиваешь на том, что стреляли не в тебя. – Она сделала паузу и вопросительно посмотрела на меня, ожидая ответа.

– Я больше склоняюсь к мысли, что стреляли в тебя. – Мне не удалось успокоить ее своим ответом.

– Но Альберт не мог, зачем ему это? – И она снова впала в истерику.

Я вышла в коридор, прикрыв за собой дверь. Сейчас от Колывановой сложно будет получить информацию, она целиком и полностью поглощена своими обидами на мужа и страхами перед будущим. Единственное, что я могу сделать для нее в данный момент, это дать ей как следует выплакаться, только после этого мы сможем поговорить и обсудить дальнейший план действий.

– Женечка, у Зины проблемы? – тихо спросила тетя Мила, когда я вошла в кухню.

– Да, семейные неурядицы, с мужем поссорилась.

– Счастливица, – мечтательно сказала тетя и очень удивила меня подобным комментарием, – она знает, что такое семейные неурядицы! Ведь муж и жена ссорятся – только тешатся, а ты…

– Тетя, хватит, – прервала я ее речь. – Хватит твердить мне про замужество. Я ведь уже говорила: будет мужчина, будет и семья. Нет мужчины – нет семьи.

– Так ты его даже не ищешь, может, он уже совсем рядом, стоит только сделать шаг вперед.

– Тетя, – я наигранно разозлилась, – настоящий мужчина – это же не гриб под елкой, чтобы его искать. Сам найдется, когда время придет.

– Да ты всегда так говоришь, – отмахнулась тетушка и вернулась к своему любимому занятию, кулинарии.

– Женя, – послышался робкий голос Зины, – можно, я душ приму?

– Конечно, я чистое полотенце принесу.

– Спасибо.

Я искала в шкафу полотенце, когда зазвонил телефон. Тетя Мила быстро ответила, и по ее радостному возгласу я поняла, что ей позвонила одна из подружек, значит, сейчас начнется долгая беседа о сериальной жизни их любимых киногероев. Но, к моему удивлению, разговор тетушки продлился меньше минуты. Перепуганная, она вошла в комнату, прижимая к груди трубку.

– Женечка, мне только что Антонина Степановна позвонила, соседка, у них во дворе сегодня стреляли, представляешь! Сейчас милиция делает поквартирный обход. Скажи мне честно, это в вас стреляли?

– Ну, я уже говорила, стреляли в кого-то другого, Зинкин чемодан случайно под пули попал.

– Честно? – недоверчиво переспросила тетушка.

– Конечно, дорогая. – Я обняла тетушку за плечи и прижалась к ее груди. – Не волнуйся за нас.

– А я, представляешь, – она выбралась из моих объятий и посмотрела мне в глаза, – слышала грохот какой-то, но решила, что это петардами мальчишки балуются. А вам, наверное, надо пойти туда, отнести чемодан и все рассказать милиционерам, – посоветовала мне Мила.

– Я потом свяжусь с ними, не волнуйся.

– Ты уверена, что правильно поступаешь?

– Абсолютно. – Этого аргумента было достаточно, чтобы тетушка отстала от меня и вернулась на кухню.

Пока Зинка успокаивала нервы в ванной, я позволила себе осмотреть ее раненый чемодан. Среди порванных вещей я нашла три стреляные пули. Они были цилиндрической формы, внешний диаметр корпуса – десять миллиметров, длина восемнадцать миллиметров. Говорит само за себя: стреляли из пистолета Макарова. Интересно, как это пули не прошили чемодан насквозь? Ответ на свой вопрос я получила после того, как докопалась до самого дна чемодана. Там я обнаружила плотный ряд модных гламурных журналов, от «Каравана истории» до «Академии географии». Все номера свежие, за текущий месяц, похоже, моя подружка действительно планировала пассивный отдых где-нибудь на берегу реки, в обнимку с модными журналами и дешевыми любовными романами, коих тоже насчитывалось штук пять. Использованные пули я убрала в пакет, испорченные вещи Колывановой вернула обратно в чемодан. Разглядывая опасную находку, я искала ответ на единственный вопрос: в кого же все-таки стреляли, в меня или в Зинку? История моей подружки не тянула на криминальную драму с перестрелкой. Либо она что-то умело скрывает, либо действительно не ей предназначались эти пули. Поскольку свои недавние завершенные дела я не рассматривала как причину для мести, оставался только один вариант: некто, с кем мне еще не довелось встретиться, планирует нанять меня в качестве телохранителя. Его враги, зная мои возможности, а может, просто чтобы запугать моего потенциального клиента, решили исключить меня из игры, которая еще и не началась.

– Ну что ж, поедем отдыхать, – сказала я вслух, когда размышления мои зашли в тупик.

Поездка за город поможет мне разобраться в происходящем. Вдали от суеты, в компании Зинки Колывановой, которая пока была слишком скрытной и явно что-то недоговаривала, найти ответы на вопросы будет проще.

– Я готова. – В комнату неслышно вошла Зина, посвежевшая, раскрасневшаяся, с влажным полотенцем на голове, закрученным арабским узлом.

– Вот, – я достала с книжной полки красочный журнал и бросила его на стол. – Это туристический каталог, можешь выбирать место для отдыха.

– Так ты согласна поехать со мной? – слова Зинаиды звучали очень искренне, без тени театральности.

– У меня сейчас отпуск, – лениво протянула я, – почему бы не провести его в безделье и праздности, тем более что погода хорошая, теплая и солнечная.

– Спасибо. – Колыванова бросилась мне на шею и впечаталась губами в мою щеку. Поцелуй получился очень громким и слишком мокрым.

– Не за что. – Я вытерла щеку тыльной стороной ладони.

– Значит, так, – поправляя чалму на голове, Зина принялась рассматривать глянцевый журнал, – что у нас есть?

Я удобно устроилась на диване, поджав ноги, и с умилением смотрела на Колыванову, которая увлеченно разглядывала фотографии местных домов отдыха и вслух зачитывала интересующие ее подробности.

– О, здесь есть даже номера люкс, отличненько. – Затем она перевернула страничку и восхитилась увиденным: – Какая красота, просто чудо, а не место! Интересно, как оно называется? – Через секунду она уже басила: – Какой ужас, это санаторий «Голубые дали». – Зинка залилась смехом и посмотрела на меня, ожидая похожей реакции.

– Между прочим, хорошее место, я там бывала.

– С ума сошла, я в «Голубые дали» ни за что не поеду, меня потом все засмеют. – И она вернулась к просмотру журнала. – С ума сойти, еще одни голубые, только теперь ели. У вас что тут, под Тарасовом, центр для встреч сексуальных меньшинств? – Собственная шутка ей очень понравилась, она захихикала, поправляя съехавшее набок полотенце. – Не годится! – был вынесен жесткий вердикт.

Окончательно выбрать место для отдыха из предложенного многообразия местных достопримечательностей Колыванова смогла минут через пятнадцать. Она ткнула наманикюренным пальчиком в страницу журнала и громко сообщила мне о своем решении:

– Едем сюда!

Я стянула с ее колен журнал. Выбранное подругой место я не очень-то любила.

– Не хочу туда.

– Почему? – огорчилась Зинка. – Ты только посмотри, место – просто супер, номера, природа, даже казино свое есть.

– Вот поэтому и не хочу. Там вечно собираются богатенькие отбросы общества, дебоширят, пристают, мешают нормальному отдыху, одним словом.

– Ну и пусть пристают, нам-то что, – усмехнулась Колыванова. – У нас же есть ты.

– Большое спасибо, – я кивнула, – ты все-таки видишь во мне исключительно защитника, а не подругу для приятного времяпрепровождения.

– Ну что ты, Женечка. – Она испугалась, что перегнула палку, и поспешила дать задний ход. – Ты для меня только подруга, больше ничего. И если тебе там так не нравится, мы можем выбрать другое место, какое сама захочешь.

Я уже открыла рот, чтоб произнести название моего любимого под Тарасовом дома отдыха, но Зинка не дала мне и слова вымолвить: она бросилась мне на грудь, преданно посмотрела в глаза и заплакала.

– Но мне так хочется туда, ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

– Два дня мы пробудем там. Если мне что-нибудь не понравится, мы найдем другое место. – Я постаралась выбраться из ее цепких объятий.

– Ура! – И снова я была награждена крепким дружеским поцелуем. – Только, Женечка, у меня будет к тебе еще одна маленькая просьба.

– Какая? – я насторожилась.

– Не хочу афишировать свое имя, можно нам инкогнито устроиться в отеле?

– Ты что, кинозвезда? А может, ты в розыске? – улыбнулась я такой просьбе.

– Нет, но я же прячусь от Альберта, а что это за прятки, если я зарегистрируюсь под собственным именем?

– Хорошо, мы что-нибудь придумаем.

Свои уцелевшие вещи Зинаида покидала в мою спортивную сумку, с которой я обычно хожу на занятия в тренажерный зал. Сумка небольшая, но и целых вещей у Колывановой осталось немного, так что они легко в ней разместились.

– Чемодан твой можно выбрасывать.

– Что ты. – Зина вцепилась в дырявый чемодан. – Разве можно его выбрасывать, он ведь мне жизнь спас.

– Что же ты его теперь, в рамочку вставишь и на стену повесишь?

– Когда я буду возвращаться в Москву, заберу его с собой и буду хранить как реликвию. А пока пусть он у тебя полежит. – Не дожидаясь моего разрешения, Колыванова стала запихивать чемодан под кровать. – Ты не против?

– Не против, – ответила я с легким раздражением.

Мой «Фольксваген» несся по улицам города по направлению к «Золотой бухте», это и было то самое шикарное место, которое Колыванова выбрала для отдыха. Зинка с любопытством смотрела в окно машины и удивлялась, как все изменилось за время ее отсутствия.

– А тут-то что настроили, обалдеть. – Она проводила взглядом новый торговый центр. – А где наш кинотеатр?

– Снесли, – сухо ответила я.

– Сволочи, – возмутилась Колыванова.

Неожиданно послышался знакомый мотивчик из репертуара Верки Сердючки, это дребезжал телефон Колывановой.

– Ой. – Она сама вздрогнула от неожиданности и принялась разгребать немыслимое количество вещей, лежавших в ее сумочке, разыскивая мобильный телефон.

Звонок становился все громче, Колыванова наконец извлекла из сумочки трубку.

– Слушаю, – очень по-деловому ответила Зинка. – И чего он хочет? Хорошо, я перезвоню.

Я и не думала, что Зинаида может быть такой деловой, но у нее даже выражение лица изменилось, когда она разговаривала со своим собеседником. Но на лице ее отразился не страх и не удивление, а серьезная деловая маска, с которой обычно видные политические деятели выходят на встречу с народом.

– Кто это? – полюбопытствовала я.

– А, это по работе. – Зинка бросила телефон обратно в сумку и вернула на свое лицо кокетливую детскую улыбочку.

– Ты работаешь? – Я даже не представляла, кем она может работать.

– Ну, не то чтобы работаю, я хозяйка салона красоты. Так, приходится иногда решать организационные вопросы.

– Как интересно! А я думала, что ты решила спрятаться от всех и телефон с собой брать не стала. Ведь мужу не составит труда вычислить тебя, ты об этом не думала?

– Конечно, думала, что же я, совсем дурочка, что ли? – Она глупо захихикала, совсем как дурочка. – Перед отъездом я купила новый телефон, оформила его на своего сотрудника из салона. Номер знают только два человека: подружка и мой заместитель. Но они никогда не проговорятся, в этом я уверена.

– Не ожидала я от тебя такой сообразительности. – Я и вправду была несколько удивлена действиями Колывановой.

– Ого, а это что? – Зина проигнорировала мое замечание и снова уставилась в окно.

Всю дорогу я отвечала на многочисленные вопросы Зинаиды. Когда что построили, куда делись дома, почему срубили ее любимое дерево, откуда в городе столько машин… Было задано множество аналогичных вопросов. Когда мы подъезжали к «Золотой бухте», моя голова просто гудела от громкого басовитого голоса Колывановой.

– Мы на месте, – прервала я ее длинную речь, переполненную вопросами, паркуясь на стоянке «Золотой бухты».

В холле «Золотой бухты» нас встретили чересчур радостно, все были улыбчивы, вежливы и просто сияли от радости при нашем появлении.

«Интересно, в лицо они нам улыбаются, а какие у них лица, когда мы оказываемся к ним спиной?» – подумалось мне, и я неожиданно обернулась, проходя мимо швейцара. Он стоял как вкопанный и провожал нас обворожительной улыбкой. «Ну надо же, все еще улыбается!»

Колыванова была сражена великолепием этого места и, словно в бреду, повторяла только одно слово:

– Классно!

– Зинка, – обратилась я к подруге, а она аж подпрыгнула от возмущения.

– Ты что, тут же люди, – она перешла на шепот, – не позорь меня, какая я Зинка!

– Ну, извини, забыла. Снежана, мне казалось, твой муж не бедный человек?

– Ну да.

– И наверняка вы бывали в подобных местах, в изысканных и богатых интерьерах?

– Разумеется.

– Так что же ты тогда идешь с открытым ртом и восхищаешься каждым гвоздем в стене, как будто первый раз в свет вышла… из своего коровника?

– Просто мне все нравится. – Она как будто обиделась, но быстро оживилась и зашептала: – А что, я очень позорно выгляжу?

– Если прекратишь повторять все время «классно», будешь смотреться гораздо интереснее.

– Поняла, – бодро ответила сообразительная Колыванова, после чего обвела скептическим взглядом стены холла и прокомментировала: – Неплохо, неплохо!

«Да, не соскучишься с этой… Снежаной».

Нас разместили в двухместном номере люкс. Мне не очень понравился тот факт, что кровать в номере была одна, правда, огромная, на ней и втроем можно было бы легко разместиться, а вот Колыванову этот момент очень порадовал.

– Классно, – слово-паразит снова сорвалось с ее губ. Я поморщилась.

Зинка распахнула тяжелые темно-бордовые шторы, и комната сразу наполнилась ярким солнечным светом.

– Красота-то какая! – восхитилась она пейзажем за окном.

На этот раз я целиком и полностью разделяла ее восторг. Единственное, что мне нравилось в «Золотой бухте», – это природа. Тут она была просто великолепная, как в сказке. Надо отдать должное владельцам бухты, они постарались сохранить исконное очарование здешних мест. В лучах солнца ярко горел каждый листочек на березах и рябинах, под тенью пышной ели скрывалась уютная беседка, легкий ветерок колыхал верхушки деревьев. Я открыла ставни, и комната сразу наполнилась ароматом зеленого леса. Звонкое пение птиц заставляло забыть обо всем на свете, уйти в себя и погрузиться в таинственный мир природы.

– Ну разве не чудо? – Зина первая нарушила тишину. – А ты не хотела сюда ехать.

– Мы могли бы поселиться в санатории в двух километрах отсюда.

– Фу, санаторий, – Колыванова смешно сморщила носик, – ненавижу это слово, есть в нем что-то противненькое, сразу начинаешь думать о болячках.

– Ладно. – Я махнула рукой и села на край кровати. – Все равно мы уже здесь.

– Вот именно, – оживилась Зинаида. – Ну что, пошли осваивать территорию?

– В лес? – уточнила я.

– В ресторан, – поправила меня Колыванова. – В ресторан!

Мы спустились на первый этаж и снова наткнулись на радостные лица работников «Золотой бухты», даже уборщица в коротеньком красном платьице пожелала нам хорошего отдыха.

– Я просто балдею от этого места. – Счастливая улыбка не сходила с лица Колывановой. – Ты только посмотри, какой парнишка. – Она кивнула в сторону стойки с надписью: «Ремонт часов, ювелирных украшений». За стойкой сидел смуглый брюнет в обтягивающей торс белой футболке. Парень нескромно смотрел в нашу сторону, пожирая взглядом то ли меня, то ли Зинку, а скорее всего, нас обеих.

– Тебе нравятся такие мужчины? – лениво протянула я.

– Еще бы, – быстро ответила Колыванова. – Я сейчас.

Я и глазом моргнуть не успела, как она оказалась рядом с незнакомцем. Парень засиял, и его голодный взгляд сконцентрировался исключительно на Зинаиде.

– Снежана, – сказала Колыванова очень громко, наверное, специально для меня, чтобы я ненароком не назвала ее Зинкой при людях.

Я усмехнулась, достала из кармана пачку сигарет и вышла на улицу.

Отдых с Колывановой меня уже напрягал, но я не собиралась отступать. В конце концов, только находясь рядом с ней, я смогу узнать, кому предназначались пули – ей или все-таки мне? На завтра я наметила для себя поездку в Тарасов. Мне необходимо было встретиться со знакомым криминалистом. Пока Зинка трепалась с часовых дел мастером, я набрала номер Бурова, того самого криминалиста, которого намеревалась повидать.

– Макс, привет.

– Кто это? Леха, ты? – рассеянный Буров всегда так увлечен своей работой, что часто слушает вполуха и говорит вполслова.

– Макс, неужели мой голос похож на мужской?

– Нет, не похож, – спокойно ответил он, по всей видимости, продолжая делать свое дело.

– Это я, Охотникова!

– Ой, Евгения Максимовна, извините, не признал. Богатой будете.

– Спасибо, – усмехнулась я. – Макс, у меня к тебе дело.

– Что надо?

– Я тебе завтра три стреляные пули привезу.

– Буду ждать в десять.

– Хорошо, – согласилась я и отключилась.

Я с трудом затащила Колыванову в номер. После легкого ужина и короткой прогулки по лесу она рвалась в казино и настойчиво требовала, чтобы я составила ей компанию. Но мне удалось убедить ее, что нам еще рано появляться в общественных местах: сначала надо выяснить, кто стрелял и в кого.

– Ты меня убедила, – неожиданно сдалась Зинка, и мы пошли спать.

Колыванова уже через полчаса, как ребенок, посапывала на своей половине кровати. Я же размышляла над старыми делами и искала связь между своими прошлыми клиентами и сегодняшней стрельбой на улице. Самым подозрительным казался некто Потапов Илья Пантелеевич – крупный предприниматель и жуткий жмот. Он втихую прокручивал денежные дела, скрывая это не только от налоговой, но и от лучшего друга и компаньона по бизнесу. Его компаньон, человек солидный и образованный, попытался надавить на коллегу и немного переборщил, после чего Потапов остался с разбитым носом, сломанным ребром и в компании опытного телохранителя, то есть меня. Наше сотрудничество с Потаповым длилось недолго, но мы явно не понравились друг другу. А больше всего Потапову не понравилось то, что я влезла в его дела и посоветовала – и очень настоятельно – поделиться с компаньоном, иначе мне пришлось бы ходить за клиентом по пятам до конца жизни. Он нехотя согласился с моими доводами и даже предпринял какие-то попытки помириться с компаньоном. На этом наше сотрудничество завершилось, я получила обещанный гонорар за работу, который Потапов практически с кровью оторвал от себя, и мы расстались. За время работы с Ильей Пантелеевичем я успела изучить его скользкую натуру и смогла предположить, что он, как человек злопамятный, мог таким образом отомстить мне за прошлые обиды. В любом случае, прежде чем делать выводы, мне необходимо было навестить Потапова и поговорить с ним лично. Я решила, что после визита к криминалисту Бурову нагряну к любезному Илье Пантелеевичу и потолкую с ним по душам.

Рано утром Зинаида не поленилась и встала вместе со мной в половине седьмого утра.

– Я на пробежку, – сообщила я Колывановой, – ты со мной?

– Нет, что ты, – она замотала головой, – я хочу привести себя в порядок, принять душ, уложить волосы…

– Тогда я побежала. – Признаться, я была рада, что Зинаида не составит мне компанию.

Еще с вечера я присмотрела для себя уютное местечко в лесу. Узкая тропинка скрывалась под тенью раскидистых деревьев, перильца уютной беседки на берегу реки можно было использовать как турникет. Свою пробежку я начала от двери номера. Минуя доброжелательного швейцара и юную девушку со шваброй в руке, я побежала в лес. Вернулась я примерно через час и очень огорчилась, когда поняла, что ванная комната занята моей подружкой. Не жалея своих голосовых связок и барабанных перепонок соседей, она напевала знакомую песню: «Самая красивая девушка в Балашихе».

– Зина, ты скоро? – крикнула я, стягивая влажную футболку.

– Буквально пять минут.

Пять минут растянулись на пятнадцать. В ожидании душа я завалилась на свою половину кровати и включила телевизор. В криминальных новостях рассказывали о каком-то дорожно-транспортном происшествии, о пожаре в одном из дачных поселков, и ни слова – о вчерашней стрельбе. То ли нечего было сказать по этому поводу, то ли это уже тайна следствия, не подлежащая огласке. Я посмотрела на часы: если ванная немедленно не освободится, я рискую опоздать на встречу с Буровым.

– Зинка! – крикнула я погромче.

– Уже бегу, – только теперь Колыванова выключила воду и через полминуты порадовала меня своим выходом.

На встречу с Буровым я не опоздала, но даже если бы и задержалась на целый час, он бы этого не заметил, потому что с головой ушел в работу и с трудом различал людей и предметы, которые не имели отношения к его делу. Мне пришлось вызвать его на улицу, потому что пройти в экспертно-криминалистический центр без соответствующего документа не так-то просто. Макс поворчал немного, но все же спустился ко мне. Уставший, с синяками под глазами, с очками, поднятыми на лоб, он сбежал вниз, перепрыгивая через ступеньки.

– Здравствуйте, Евгения Максимовна. У меня мало времени, – с этих слов начиналась любая наша встреча. – Что у вас?

– Вот, – я протянула ему пакет с тремя пулями.

– Так, ну, что тут? – Он посмотрел на материал прямо через пакет. – Пули цилиндрической формы, диаметр 9,86 мм. Ну, тут все ясно, пули для «ПМ». – Он перевел взгляд на меня. – А от меня-то что требуется?

– Все, что сумеешь: может, гильзы найдутся, может, какой дефект обнаружится… в общем, все.

– Ага, а результат когда нужен?

– Как обычно, – я улыбнулась и незаметно опустила в его карман несколько купюр в иностранной валюте, – в кратчайшие сроки.

– Понял, позвоню, – сказал он и тут же поспешил обратно.

Буров действительно работает быстро, и главное, внимательно. Я ожидала, что он довольно скоро перезвонит, но не рассчитывала, что это случится так быстро.

После короткой пешей прогулки в сквере я устроилась в открытом кафе напротив экспертно-криминалистического центра и заказала себе кофе. Звонок Макса застал меня, когда я выпила половину чашки.

– Евгения Максимовна. – Он был взволнован. – У меня для вас ошеломляющая новость: я располагаю гильзами от ваших пуль, это такая удача!

– Да ты что? – наигранно удивилась я. Хотя на самом деле я не сомневалась, что он уже провел экспертизу гильз на месте перестрелки возле моего дома.

– Вы просто волшебница, где вы их взяли?

– Это не телефонный разговор, – таинственно ответила я.

– Понял, тогда, может, вы еще раз к нашему центру подъедете?

– Я и не отъезжала.

– Бегу! – радостно выкрикнул он и бросил трубку.

Когда он уселся передо мной, поправляя очки, глаза его горели огнем от предвкушения услышать какие-нибудь подробности о гильзах.

– Евгения Максимовна, умоляю, расскажите, откуда пули?

– Ну, я знаю, что ты человек надежный, так что тебе скажу правду. Пули пробили чемодан одного моего знакомого.

– Стреляли в него?

– Сомневаюсь, думаю, его чемодан пострадал случайно, – врала я напропалую. – У вас еще что-нибудь есть по этому делу? Оружие?

– Откуда? – он развел руками. – Только пять гильз и две пули нашли.

– А по гильзам: есть какие-нибудь отметины, царапины? Что-нибудь необычное, за что зацепиться можно? – Я старалась быстро выяснить все детали, пока криминалист не одумался и не перекрыл мне доступ к информации.

– Ничего.

– Жаль.

– Евгения Максимовна, – Буров стал максимально серьезен, – вы же понимаете, хоть я и надежный человек, но сообщить об этом обязан.

– Макс, не торопись, пожалуйста. – Я положила руку на стол, из-под моей ладони высовывался краешек купюры. – Мне надо всего три дня, потом я сама приду и отдам эти пули.

– Но я не могу. – Он с трудом удерживал оборону, пряча глаза.

– Обещаю: все, чем я располагаю, через три дня будет на столе у следователя.

– Евгения Максимовна, вот этого не надо, – он отодвинул мою руку, – вы и так высоко оцениваете мою работу. За молчание платить не надо, это лишнее. – Повисла короткая пауза. Буров боролся сам с собой, пытаясь принять правильное решение. – Ну, хорошо, я пока не буду докладывать. Но только потому, что я с вами давно знаком и знаю, что вы за свои слова отвечаете.

– Спасибо, Макс. – Я убрала деньги в карман.

– Но только три дня, ладно? – он страдальчески посмотрел на меня. – Потом мне придется все рассказать.

– Обещаю, Макс, я тебя не подведу.

– Ага. – Он кивнул и поднялся из-за стола.

– Спасибо, Буров.

– Не за что, обращайтесь, если понадобится. – Он медленно направился в сторону криминалистического центра.

Так, по пулям пока ничего конкретного нет, но остается еще одна зацепка: номер машины, на которой скрылись стрелявшие. Я достала из кармана мобильный телефон и быстро набрала номер своего старого знакомого, Каменева Олега. Для меня он был настоящим авторитетом в области компьютеров. Если мне необходимо что-то узнать, я всегда обращаюсь к Олегу: он без труда взломает нужный сайт, достанет искомую информацию, подсунет ложные сведения, если понадобится. Иногда мне казалось, что компьютер встроен в него, потому что в любое время дня и ночи, когда бы я ему ни позвонила, я всегда слышу не только его голос, но и щелчки клавиатуры где-то поблизости.

– Олег, привет.

– Здорово. – Как обычно, на заднем плане я слышала знакомые звуки работающего компьютера.

– Опять за работой?

– Не-а, – усмехнулся он, – надоело работать, я тут подсел на одну о-лайновскую игрушку, прикольная вещь.

– Ну, ты даешь, – пришло мое время усмехаться, – вот уж не думала, что тебя интересуют такие глупости.

– Но надо же как-то расслабляться, Женечка, – оправдывался Каменев.

– Может, сделаешь перерыв в игре, посмотришь для меня кое-что?

– С удовольствием, слушаю тебя.

– Меня интересует автомобиль, красная «шестерка». Номер заметила только частично, первые три цифры не знаю, последняя – единица, и буквы: «кн».

– А регион?

– Наш, местная машина.

– Тебе куда готовый результат отправлять?

– Как обычно, на мой почтовый ящик.

– Тогда жди. – Он не сразу отключился, и я успела услышать несколько слов, обращенных явно не ко мне: – Ах ты, гад, получай по голове, ха!

Совсем заигрался парень.

Я заплатила за кофе и посмотрела на часы. Обе стрелки замерли на двенадцати. Самое подходящее время, чтобы навестить господина Потапова, к полудню он обычно приходит на свое рабочее место. До офиса Ильи Пантелеевича я добралась за десять минут. Шикарное двухэтажное здание старой постройки, с нелепыми зеркальными окнами, совершенно не сочетающимися с витыми колоннами и гипсовыми изваяниями ангелочков на стенах, – это и был офис Потапова. Над дверью никаких вывесок, только камеры слежения нагло повернулись в мою сторону и блеснули огоньками, изучая меня. Я улыбнулась тому, кто сейчас видел меня на мониторе, и громко сообщила:

– Я к Илье Пантелеевичу.

– Вам назначено? – поинтересовался металлический голос из микрофона под камерой.

– Нет, но он наверняка будет рад меня увидеть. Скажите, что пришла Евгения Охотникова.

Мне ничего не ответили, но через минуту дверь щелкнула. Протяжный писк кодированного звонка известил о том, что мне дали зеленый свет и я могу войти. Меня встретили сразу два мордоворота в форме охранников. Одного из них я видела раньше, второй был мне не знаком.

– Сумочку вам придется оставить, – сказал один из охранников.

– Пожалуйста. – Я протянула свою нехитрую поклажу охраннику, потом продемонстрировала удостоверение и пошла к лестнице.

Как я и ожидала, Потапов не слишком обрадовался моему появлению.

– Что привело вас сюда, Евгения Максимовна? – спросил он строго.

– Простое любопытство, хотела узнать, как у вас дела, есть ли проблемы?

– А. – Он самодовольно усмехнулся и откинулся на спинку кожаного кресла. – Я смотрю, у вас простой в работе, совсем клиентов нет?

– Ну, я сейчас в отпуске.

– В вынужденном отпуске, насколько я понимаю. – Счастливая улыбка не сходила с лица Ильи Пантелеевича. – И вас что-то удивляет в этой связи?

Я не совсем поняла вопрос, поэтому поспешила уточнить:

– Что вы имеете в виду?

– Вы уж не обессудьте, Евгения Максимовна, но я дам вам дружеский совет. – Он обожал давать советы, поэтому в данный момент просто наслаждался своей значимостью. – С вашим подходом к делу у вас никогда клиентов не будет. Вы слишком резки, требовательны, грубы, в конце концов.

– Вы находите? – Я усмехнулась.

– Да, нахожу. – Моя реакция явно пришлась ему не по душе. – Меня недавно спрашивали, стоит ли нанимать Евгению Охотникову в качестве телохранителя, и знаете, что я ответил?

– Понятия не имею.

– Я сказал – нет! – Он злорадно улыбнулся. – Я не буду рекомендовать вас своим знакомым. Врагам – вполне возможно, а друзьям – никогда. Надеюсь, вы не обижены на мою откровенность?

– Нисколько, – ответила я с улыбкой.

– В таком случае вынужден с вами проститься. Если вы пришли искать у меня работу, то я ничем не могу помочь. – Он встал с кресла и протянул мне руку, прощаясь.

– Очень жаль, я так рассчитывала на вас. – Под конец и я решила повеселиться и подыграть обиженному бизнесмену.

– Увы, – он ликовал.

Я покидала офис Потапова с твердым убеждением в непричастности Ильи Пантелеевича к нападению на меня и на Зинку. Этому трусу было достаточно дать мне пару ненужных советов, высказать недовольство моей работой и (о ужас!) лишить меня своих рекомендаций. Таким образом, Потапова можно было вычеркивать из списка потенциальных мстителей. Я все больше убеждалась в том, что дело Колывановой – не такое простое, как она хотела мне преподнести.

Из офиса Потапова я направилась домой. Тетя Мила встретила меня с удивлением: почему это я так быстро с отдыха вернулась, она даже ничего не приготовила, кроме беляшей и пельменей (мясо осталось, некуда было девать, вот и налепила сотен пять пельменей). А когда я проскочила в свою комнату к компьютеру, тетушка обреченно махнула рукой:

– Опять работу подцепила, я так и думала, – и она ушла к себе.

Я сразу загрузила почтовый ящик и приготовилась ждать новостей от Каменева. Он объявился минут через двадцать.

– Я не очень долго?

– Не очень. Ну, что у тебя? – поторапливала я своего информатора.

– Значит, так, как раз сейчас прикрепляю для тебя одно вложение, с минуты на минуту будет.

– А на словах?

– А на словах скажу: машин с такими номерами набралось двадцать пять, это только в нашем городе и в окрестностях. Из них только две – красные «шестерки».

– Так-так, круг сужается, это уже хорошо, – оживилась я.

– Да не думаю, что это тебе поможет. – Каменев вернул меня на землю своим коротким замечанием.

– Почему?

– Потому что одна машина уже год как в угоне, а вторая оформлена на сотрудника милиции. Майор из Северного РУВД.

– Очень поможет, мне любая информация очень важна.

– Ну, как знаешь. Лови короткий список владельцев, если будут вопросы, звони.

– Само собой. – Я уже получила письмо от Каменева и бегло просматривала информацию. – Позвоню. Спасибо.

Фамилия майора, которому принадлежала красная «шестерка» с номером «551-кн», была весьма сложной для произношения: Китороага Родион Харисович. Конечно, я сильно сомневалась, что майор милиции, даже если он не брезгует заниматься криминалом, из собственного автомобиля будет людей отстреливать. Но не проверить его машину я не могла. Тем более что успела заметить не только последнюю цифру и буквы номера машины, но и то, что задняя правая фара была разбита, а на букве «к» потрескалась краска.

Я переписала домашний адрес майора в записную книжку и направилась в Северное РУВД: если повезет, я обнаружу его машину где-нибудь на стоянке, возле управления.

Я намотала два круга, но красную «шестерку» Китороага не нашла. Чтобы моя поездка в РУВД не оказалась бесполезной, я решила узнать у сотрудников что-нибудь о майоре и потому направилась к центральному входу управления. Навстречу мне шел молодой парень в форме, он рассеянно глядел по сторонам. Я одарила его кокетливым взглядом. Сначала он немного растерялся от такого откровенного интереса к своей персоне, сбавил шаг, оглянулся – может, кому другому адресованы посылы, но когда убедился, что именно он привлек мое внимание, робко поинтересовался:

– Вы ко мне?

– Не уверена, – я тряхнула головой и поправила прядь волос. – Мне нужен Родион Китороага.

– А, – парень немного расслабился, – но его сейчас нет, он в отпуске.

– Как обидно. – Я картинно надула губки.

– А у вас что-то важное?

– Ну, не то чтобы очень, – я улыбнулась.

– Так, может, вам к его заместителю обратиться?

– Может быть. – Я продолжала гипнотизировать парня взглядом. – А где я могу найти заместителя?

– Так вон он, – парень кивнул в сторону крыльца. Там трое мужчин в гражданке курили и весело смеялись.

– Который из них? – уточнила я.

– Самый высокий.

– Спасибо, – я направилась в сторону троицы на крыльце, – да, кстати, а как его величать?

– Олег Николаевич Ларионов, – отрапортовал парень.

Я неспешно подошла к мужчинам. Они были так увлечены разговором, что никто из них не удосужился даже посмотреть в мою сторону. Они заметили меня только тогда, когда я выросла перед их очами в полный рост.

– Что вам? – довольно-таки грубо поинтересовался один из мужчин, смеряя меня неприятным оценивающим взглядом.

– Мне нужен Олег Николаевич. – Я посмотрела на самого высокого из троих мужчин.

– По какому вопросу? – Олег Николаевич был не намного любезнее своего собеседника.

– По личному.

– Слушаю вас. – Он моргнул своим товарищам, они, хихикая, затушили свои сигареты и пошли в здание, оставляя нас с Ларионовым наедине.

– Вообще-то мне нужен Китороага Родион, но я только что узнала, что он в отпуске.

– Именно так, – закивал мужчина. – А зачем он вам, по какому делу?

– Я же уже сказала, по личному. Он хотел продать мне свою машину.

– Серьезно? – Ларионов как-то странно улыбнулся, как будто мои слова его рассмешили. – Но он сам купил ее всего месяц назад, с чего бы вдруг Родик решил продать своего «мерина»?

– Вы сказали, «мерина»? – Я тоже позволила себе посмеяться, обнажая белоснежные зубы. – Ну что вы, я не про «мерина», я про красную «шестерку».

– Да ладно, – он немного поморщился, – этого не может быть.

– Но почему?

– Да потому, что он не собирался продавать «шестерку», он специально оставил ее для поездок на рыбалку.

– Вы хотите сказать, что он морочил мне голову? – Я изобразила удивление.

– Я хочу сказать, что это вы морочите мне голову, разве не так? – Олег Николаевич протянул свою огромную руку и попытался схватить меня за плечо.

– Вы что, – я сделала шаг назад, – что вы себе позволяете? Я пожалуюсь на вас Коростылеву! – Я знала, что человек с такой фамилией занимает какое-то высокое положение в Северном РУВД, и решила воспользоваться этим.

– Юрий Наумович? – Ларионов изменился в лице и убрал руку в карман джинсов. – Вы с ним знакомы?

– Разумеется.

– Ну, извините, – он виновато улыбнулся, – Родион – мой друг, если бы он собирался продавать машину, я бы об этом знал.

– Вы думаете, он действительно морочил мне голову? – Я закатила глаза. – Поверить не могу: он со мной просто заигрывал?!

Олег Николаевич молча смотрел на меня, но под его густыми усами я сумела разглядеть легкую ухмылку. Интересно, что сие означает?

– Ну, он у меня получит. – Я якобы сильно рассердилась. – Где его можно найти?

– Не знаю, может, на рыбалке, он же в отпуске.

– В рыболовецком хозяйстве? – Это место славилось отменными рыбными местами, все тарасовские рыбаки мечтали забить там платный домик на выходные, чтобы вдоволь порыбачить.

– Ну да, – как-то неуверенно ответил Ларионов.

– Спасибо, – коротко сказала я и поспешила покинуть это негостеприимное местечко. Олег Николаевич не вызывал у меня доверия, а я у него – и подавно.

– Не за что, – услышала я его ответ.

Рыболовецкое хозяйство находилось по тому же направлению, что и «Золотая бухта», так что мне не составит труда сделать небольшой крюк по дороге к «Бухте». Я подъехала к невзрачным одноэтажным постройкам с забором из металлической сетки, кои и представляли собой знаменитое рыболовецкое хозяйство. Меня встретил мрачный охранник. Я не успела даже приблизиться к воротам рыболовецкого хозяйства, как он вытянул руку вперед, препятствуя дальнейшему движению.

– В чем дело? – Я высунулась из открытого окна.

– Свободных мест нет, мы не можем вас принять.

– Я что, похожа на рыбака? – Я открыла дверцу машины и медленно, дразня его воображение, выставила ногу на асфальт. В туфельке на шпильке моя ножка смотрелась очень соблазнительно, и я заметила, с каким нетерпением охранник ждет появления второй ноги. Я не заставила его долго ждать и вышла из машины. Скрываемая открытой дверцей, я сделала несколько соблазнительных движений, поправляя короткую юбку, и только после этого предстала перед ним во всей красе.

– По-вашему, так выглядят рыбаки?

– Если бы рыбаки выглядели так, как вы, я работал бы круглосуточно, без выходных и перерывов на обед, – парнишка не растерялся.

– Я кое-кого ищу, мне надо поговорить с администратором.

– Пожалуйста. – Он любезно открыл калитку в створе ворот и предложил мне пройти на территорию хозяйства.

– Благодарю, – покачивая бедрами, я перешагнула через порог и направилась в административное здание.

В отличие от охранника, который не стал спрашивать у меня никаких документов, бдительный администратор, миловидная женщина с копной густых каштановых волос, сразу попросила меня представиться.

– Майор Караулова, – я протянула ей липовое удостоверение майора милиции. – Я ищу своего коллегу, он должен отдыхать у вас.

– Как его имя?

– Китороага Родион.

– Минуточку, – сказала она и уткнулась в экран компьютера.

В зеркале, висевшем за ее спиной, я успела увидеть короткий список постояльцев, которые в данное время у них отдыхали. Разобрать фамилии мне не удалось, но их было не больше пятнадцати.

– К сожалению, у нас нет человека с такой фамилией.

– Может, он приехал с друзьями и не зарегистрировался?

– Нет, это исключено. У нас фиксируются все отдыхающие, у каждого должно быть не больше двух спиннингов. Таковы требования рыбнадзора, поэтому мы регистрируем всех, чтобы потом не было недоразумений.

– Понятно, – огорчилась я. – А вообще он часто у вас отдыхает?

– Признаться, я впервые слышу такую фамилию. Не думаю, что ваш коллега бывал у нас.

– Тогда зачем вы проверяли список, если точно уверены, что не сталкивались с такой фамилией?

– Но если бы я вам сразу сказала, что у нас нет такого человека, вы все равно попросили бы проверить списки. – Она ехидно улыбнулась, глядя мне прямо в глаза.

– Ясно, спасибо.

У ворот меня поджидал охранник.

– Уже уходите? Как жалко!

– Скажите, – я посмотрела на него с улыбкой, – вы регистрируете машины ваших постояльцев?

– Разумеется, – с готовностью ответил он.

– Меня интересует красная «шестерка», номер…

– Увы, – он даже не дал мне договорить, – красных «шестерок» нет.

– Уверены?

– Абсолютно. Ни «шестерок», ни «семерок», ни «десяток».

– Только иномарки, – с пониманием кивнула я.

– Совершенно верно.

– Ну, спасибо за помощь.

– Всегда рад помочь, приезжайте еще.

Я ехала в своей машине и размышляла над последними событиями, когда зазвонил мой мобильный телефон. Это был Каменев.

– Олег? – Я была немного удивлена его звонку, обычно сам он не звонил мне, если только я его о чем-то просила. Но то, о чем я его просила, он уже сделал.

– У меня новость для тебя, – голос его был наполнен радостью, видно, нашел что-то интересное и надеется услышать в свой адрес парочку комплиментов.

– Ну?

– Машину майора Китороага, ну эту, красную «шестерку», полчаса тому назад объявили в розыск!

– Да ты что? – Эта новость показалась мне интересной. – По какому поводу?

– Хозяин заявил, что его машину угнали.

– Ну, Олег, ты молодец, спасибо тебе огромное. Это хорошая новость!

– Рад стараться, – довольный собой, он отключился.

Я приехала в «Золотую бухту» и, проходя мимо часовщика, облюбованного Зинкой, заметила краем глаза, что он провожает меня нескромным взглядом. Я никак не отреагировала на его флюиды и пошла к лифту. Туфли немного натерли ноги, в такую жару хотелось ходить исключительно босиком. Прихрамывая, я подошла к двери своего номера. Он был не заперт, я тихо вошла и увидела Зинаиду. Она стояла у окна, полупрозрачный тюль скрывал ее стройный силуэт. Колыванова разговаривала по мобильному телефону, и, судя по ее тону, беседа была не самой приятной.

– Послушай, мне сейчас не до этого, я и так как на вулкане живу. Почему такая срочность?.. Я не могу сейчас искать Вомбата… Хорошо, скажи ему: как только смогу, найду его. Все, пока. – Она отключила телефон и еще около минуты стояла молча, глядя в окно.

Я сделала шаг вперед, скидывая туфли. Зина вздрогнула и резко повернулась на шум.

– Ой, это ты? – Она была бледна, как лист бумаги. – Ты напугала меня.

– У тебя все нормально?

– Да, все хорошо. – Она грустно улыбнулась.

– По тебе этого не скажешь. С кем ты разговаривала?

– А, это, – она посмотрела на свой мобильный телефон, – это по работе, мой заместитель.

– А кто такой Вомбат? – я внимательно посмотрела на Колыванову, пытаясь по ее реакции определить – правду она мне скажет или начнет вилять.

– Вомбат, ну, это один знакомый, – начала вилять Зинаида, – наш бывший сотрудник.

– Понятно, – ответила я безразлично и направилась в ванную.

– А я ходила к речке. – Зинка пыталась сама себе поднять настроение, она поплелась вслед за мной, рассказывая о своей прогулке в мое отсутствие. – Там так здорово, пляж такой солидный, может, сходим, искупаемся?

Я обернулась. Колыванова порозовела, на ее все еще бледных щечках начал проступать румянец.

– Пойдем искупаемся, – вяло согласилась я.

– Отлично.

В пляжном кафе мы позволили себе пропустить по кружечке пива. Я сама предложила «по пивку», надеясь после небольшой дозы расслабляющего напитка вызвать Зинаиду на откровенный разговор. Я не сомневалась, что она что-то скрывает от меня.

– Снежана. – Я решила не нервировать ее понапрасну и не называть на людях Зинкой. – Буду с тобой откровенна: я начинаю сомневаться, что ты прячешься здесь только от мужа.

– Почему? – Мое заявление ее нисколько не удивило и даже не обидело.

– Ну, ты поменяла номер телефона, ты очень напряженно разговариваешь по мобильнику со своим коллегой по работе, ты пугаешься, когда я неслышно захожу в комнату, ты откровенно кокетничаешь с мужчинами, убеждая меня при этом, что любишь мужа…

– Что тут странного, Женя? Я всегда была такой, мне всегда нравились мужчины, и Альберт знает, что я иногда позволяю себе легкий флирт. Но ничего более, уверяю тебя.

– Ну, хорошо, допустим, кокетство – это твоя природная слабость. А как насчет остального?

– Чего остального? – «тупила» Колыванова. То ли я с пивом переборщила, то ли она дурака валяет.

– Чего или кого ты боишься?

Она уже состроила обиженное личико, насупила губки, увлажились ее глазки.

– Про мужа мне можешь даже не говорить, – я сразу обрубила ее основную версию. – Я неплохо разбираюсь в людях и знаю, когда мне врут. Вот ты мне врешь, и мне это совсем не нравится.

Она молчала: не плакала, не хлопала ресницами – просто молчала и напряженно думала. На ее лице отражались мучительные размышления: говорить или не говорить? Я не подгоняла ее, только неотрывно наблюдала за подругой. Но Колыванова решила молчать. Ее нежное личико снова приняло выражение детской непосредственности, прозрачная слеза скатилась по щеке, она жалобно посмотрела на меня и тихо сказала:

– Почему ты не хочешь мне верить, ведь я говорю правду?

– Потому что меня удивляет твое поведение. Вчера в нас стреляли, в тебя и в меня. Но ты выглядишь совершенно спокойной, как будто это тебя не касается.

– Я не знаю, как тебе доказать, что я говорю правду. Ну хочешь, позвони моему мужу, поговори с ним.

– О чем мне с ним разговаривать? – Я уже отчаялась добиться от Зины правды.

– Просто узнай, как у него дела. – Она оживилась, подсела ко мне и взяла под руку, прижимаясь пышной грудью к моему плечу. – Поинтересуйся, как он там без меня, ищет ли? А, Женька? Позвони, позвони ему. – Она игриво толкала меня в плечо, заглядывая в глаза.

– А вот и позвоню, – согласилась я через секунду. – Давай номер телефона! – Я достала свой мобильник и приготовилась набирать номер.

– Ура! – Зинка подпрыгнула на месте от удовольствия. – Слушай, а он по номеру нас не вычислит?

– Нет, не волнуйся, у меня стоит защита.

– Тогда звони.

Я набрала продиктованный Зинкой номер. Послышались протяжные гудки, трубку долго не брали, и я уже думала отключиться, когда услышала мужской бас:

– Кто это?

– Альберт?

– Не понял, – он сделал паузу, – вы кто такая?

– Так вы Альберт или нет?

– Ну, допустим.

– Я хотела бы поговорить с вами о вашей жене.

Зинка ерзала на стуле от нетерпения.

– Ну что, что там? – шептала она.

А муж ее уже бушевал и требовал сдать Снежану со всеми потрохами.

– Где она, кукла разукрашенная, куда она сбежала?

– Эй, эй, потише. – Я даже отстранилась от трубки, потому что мужчина так орал, что у меня стало в ухе закладывать.

– Вы знаете, где она? – он немного сбавил обороты и заговорил более сдержанно.

– Нет, а вы?

– Тогда о чем вы хотели поговорить со мной? – Ненавижу, когда мои вопросы игнорируют.

– Я хотела сказать, что могу помочь… помочь найти Снежану, если вы в этом заинтересованы.

Альберт замолчал, я слышала его тяжелое дыхание в трубке.

– Кто вы такая и зачем вам это нужно? – он говорил спокойно, но голос его от этого приятнее не казался.

– Это не важно, важно, что я могу помочь. – Дальнейшую часть разговора Колывановой необязательно было слышать, поэтому я встала из-за столика и пошла к реке.

– Ты куда? – удивленно прошептала Зинка и попыталась пойти вслед за мной.

Я махнула рукой, чтобы она оставалась на месте.

– Вы догадываетесь, где может быть ваша жена?

– Послушайте, девушка, я не собираюсь разговаривать с вами на эту тему. – Не знаю, что там у него произошло, но он снова стал агрессивным. Из трубки доносились какие-то звуки, мне показалось, что Альберт, разговаривая со мной, нажимает кнопки другого телефона либо стучит по клавишам компьютера. – Не знаю, кто вы такая, но я сам решу свою проблему. Всего хорошего, – и он отключился.

Я еще раз набрала номер его телефона, но в ответ услышала только металлический голос: «Абонент отключен или временно недоступен».

– Что он сказал? – Зина подкралась ко мне сзади.

– Предложил три тысячи долларов, чтобы я нашла тебя, – соврала я.

– Ух ты, я же говорила, что он будет меня искать! – Она засияла от счастья. – Потратит уйму денег, чтобы найти свою любимую женушку. Это так здорово! – Она потерла ладошки и игриво подмигнула мне.

– Ты говорила, он немного резкий?

– Да, есть такое дело. – Она развела руками.

– Ты недооценила его: он не немного, он очень резкий.

– Просто он нервничает из-за меня. – Улыбка не сходила с ее лица. – А вообще он хороший, самый лучший на свете!

– Так, может, вернешься к нему?

– Рано еще. Кстати, что ты ему ответила?

– Насчет трех тысяч долларов?

– Да.

– Сказала, что подумаю.

– Соглашайся. – Она снова подмигнула мне.

– Что? – Я искренне удивилась.

– Соглашайся, это хорошие деньги. Просто будешь долго меня искать, а потом, когда придет время, найдешь. А что? – Она поймала мой удивленный взгляд. – Это отличная идея, тебе так не кажется?

– Ты сумасшедшая, Колыванова. – Я вернулась за столик кафе.

– Я Александрова, – обреченно ответила Зинка.

После ужина Зинаида убежала кокетничать с часовщиком, а я удобно устроилась на балконе нашего номера. Налила себе бокал мартини со льдом, на стол бросила пачку сигарет и мобильный телефон. Последние два дня были похожи на сумасшедший дом. Я окончательно запуталась в семейной жизни Колывановой. По-хорошему, бросить бы ее здесь одну и вернуться в Тарасов, но вчерашняя стрельба не позволяла мне выйти из игры. Хотя мысль о том, что пять выстрелов из пистолета Макарова предназначались вовсе не Зинке, тоже не выходила из головы и крепла с каждым часом.

Исключив из списка Потапова, я задумалась о своем последнем клиенте, Фадееве. Не так давно я помогала ему избавиться от навязчивых кредиторов. Эта история разрешилась вполне благополучно, причем для обеих сторон, и для Фадеева, и для его преследователей. Но прежде чем исключить это дело из разряда подозрительных, я решила лично переговорить с Тихоном Петровичем. Я взяла телефон и набрала его номер.

– Тихон Петрович, добрый вечер, это Охотникова.

– Здравствуйте, Евгения Максимовна, как приятно снова слышать ваш голос.

– Хотела узнать, как ваши дела?

– Все отлично, я снова в деле.

– Бывшие кредиторы вас больше не беспокоили?

– Что вы, – он по-доброму рассмеялся, – я даже больше скажу, теперь мы партнеры.

– Да что вы? – искусственно удивилась я. В наше время такой поворот уже не новость: как часто бывшие враги становятся друзьями или партнерами. Бизнес – это отдельный мир.

– Точно, и вы знаете, дела у нас идут неплохо.

– Рада слышать это. – Я уже приготовилась попрощаться.

– А у вас проблемы, нужны деньги, люди?

– Нет, нет, мне ничего не надо. До свидания, Тихон Петрович.

– Но знайте, я ваш должник. Если что-нибудь понадобится, немедленно звоните.

– Спасибо, всего хорошего. – Я отключилась.

Мои подозрения оправдались: мое последнее дело не связано со вчерашним нападением на меня и Колыванову. Можно, конечно, последовательно проверять все свои задания, но я решила выяснить еще кое-что до того, как займусь поисками своих недоброжелателей.

Зинка вернулась с прогулки довольная и немного пьяная.

– Твой муж бывал в Тарасове? – спросила я у нее.

– Нет, никогда.

– И тебе не хотелось привезти его в город своей юности?

– Да нет, – она удивилась такому вопросу, – он и сам не рвался на смотрины города моего детства. А что? – Зинка запуталась в рукавах своей обтягивающей блузки. – Блин, да отцепись ты, – ругалась она со своей одеждой.

– Нет, ничего, просто так спросила.

Зинка кивнула и поплелась в ванную.

– Ах ты дрянь, чтоб ты треснул, – продолжала она воевать с рукавом.

Послышался звук рвущейся ткани.

– Так тебе и надо, – облегченно сказала Колыванова, и кусок рваной блузки вылетел из ванной комнаты.

Через минуту я уже смеялась, слушая надрывное пение подвыпившей Колывановой под струями прохладного душа. Я включила телевизор и сделала звук погромче. Но тут мой мобильный телефон запрыгал на тумбочке у кровати. Я взглянула на часы: начало двенадцатого, вполне приемлемое время для поздних звонков.

– Евгения Охотникова, – ответила я звонившему, чей номер на определителе был не знаком мне.

– Доброй ночи, Евгения Максимовна, – радостно приветствовал меня мужчина, – не узнали? Это Масленников.

– Здрасте, узнала, – с досадой ответила я своему собеседнику.

Депутат Масленников, пройдоха и выскочка, неприятный человек во всех отношениях, давно занял в моей жизни весьма скользкое положение: то друг, то враг, но чаще – просто любопытный наблюдатель. С ним меня связывали исключительно рабочие проблемы, в основном завязанные с моими клиентами, и я с радостью закруглила бы эти отношения, но депутат, похоже, никак не хотел расставаться со мной и частенько напоминал мне о своем существовании. Особенно когда моими клиентами являлись интересующие его люди.

– Не слышу радости в голосе, – язвил Масленников. – Неужели не хотите поблагодарить меня за хорошие рекомендации?

– Ты о чем?

– Как о чем, разве тебе не звонил от меня человечек? – Судя по голосу, он был удивлен моему вопросу.

– Мне от тебя никто не звонил.

– Горохов Леонид Юрьевич, владелец сети заправочных станций.

– Впервые слышу.

– Женя, ты не обманываешь меня, – он усмехнулся, – не хочешь делиться комиссионными?

– Масленников, – я не церемонилась с ним и частенько называла только по фамилии, – я не понимаю, о чем ты говоришь? Мне никто не звонил от твоего имени.

– Так, ясно. Тогда пока.

– Подожди, – почти крикнула я в трубку. – Кто такой этот Горохов? И почему он должен был звонить мне?

– Леонид – мой друг, у него проблемы по бизнесу. Я посоветовал ему обратиться за помощью к тебе. Два дня назад мы с ним разговаривали, и он пообещал, что свяжется с тобой немедленно.

– Какие… – В трубке послышались частые гудки: Масленников не удосужился даже попрощаться со мной, сразу отключился.

Перезванивать я ему не стала, хотя персона некоего Горохова меня очень заинтересовала. Это был новый поворот в деле о стрельбе, точнее, новая причина, по которой в меня могли стрелять. Кто-то узнал, что Горохов планирует использовать меня в качестве телохранителя, и вполне логичным будет предположение, что меня попытались убрать заранее и не доводить дело до критической отметки. Либо моя смерть должна была послужить элементом запугивания для Горохова. В любом случае на вопрос, причастен ли сам Горохов или его недруги к покушению на меня, я смогу найти ответ только после встречи с депутатом Масленниковым.

Встречу с ним я наметила на утро.

После утренней пробежки мне удалось занять ванную раньше Колывановой, она мирно посапывала на своей половине кровати в обнимку с моей подушкой. Белое кружевное белье, едва прикрывающее все ее прелести, соблазнительно выглядывало из-под покрывала. Я быстро собралась и подошла к спящей подруге.

– Зина, я уезжаю в город, вернусь к обеду.

– Ага, – пробурчала она и продолжила наслаждаться сном.

Я поспешила на прием к депутату Масленникову. До города добралась без проблем и припарковалась на стоянке возле мэрии. Бдительная охрана тщательно проверила меня металлоискателем, после чего мне позволили воспользоваться местным телефоном, чтобы связаться с Александром Петровичем Масленниковым.

– Зачем ты приехала? – Судя по голосу, Масленников был чем-то раздражен, вряд ли только я была причиной его плохого настроения.

– Есть разговор.

– Ладно, поднимайся.

Меня пропустили. Секретарша депутата, дама в возрасте и с печатью стервозности на лице, удосужилась только кивнуть головой, позволив мне войти в кабинет Масленникова.

– Зачем ты приехала? – повторил свой вопрос Александр Петрович.

– Хотела поговорить о Горохове. – Я плюхнулась на стул для посетителей.

– Он же не связывался с тобой, к чему этот разговор?

– Но ему нужна была моя помощь. Я хочу знать, какая и почему?

– Это уже не имеет значения. – Депутат скрестил руки на столе и потупил взгляд. – Не имеет никакого значения.

– Почему?

– Горохов уже решил свою проблему, – с грустью в голосе ответил Масленниковым. – Твоя помощь ему уже не понадобится. Опоздали мы.

– Убили?

– Да, – он кивнул.

– Тебе нужен был этот человек? – спросила я об этом не из праздного любопытства, а чтобы лишний раз убедиться в корыстных намерениях депутата.

– Не твое дело, – огрызнулся он.

– Брось, Масло, ты ведь наверняка имел свой интерес, иначе не стал бы предлагать меня в качестве телохранителя.

– Отстань от меня, Охотникова. У тебя что, других дел нет? Иди ищи себе клиентов сама, а я занят, – он указал на дверь.

Я помедлила. Мой разговор с Масленниковым был не закончен, но говорить о деле здесь и сейчас было неуместно. Я решила повторить нашу «недружескую» встречу в более удобное время, поэтому согласилась покинуть кабинет депутата.

– Тогда до свидания, – сказала я с улыбкой и направилась к выходу.

В этот момент мобильный Масленникова зазвонил, раздражая слух примитивным мотивом. Он быстро ответил.

– Слушаю… Да при чем тут я, они сами виноваты! Китороага этому вообще руки оторвать надо, все дело завалил!

Знакомая фамилия заставила меня сбавить ход, я сделала еще шаг к двери и присела на стул у двери, делая вид, что поправляю застежку на босоножках.

– Вот пусть он ее и ищет, – усмехнулся Масленников, а потом отвлекся на меня: – Женя, ты еще здесь? Иди, дорогая, иди.

– Всего хорошего, – ответила я и открыла дверь.

– Пусть он сам свою женушку ищет, ему лучше знать, где она. По родственникам пройдется, старых друзей найдет. Справится, – это были последние слова, которые я услышала, покидая кабинет депутата Масленникова.

Я сразу догадалась, что речь идет о Зинаиде: похоже, муж уже ищет ее, только пока непонятно, какое отношение к этому имеют люди Масленникова? Чтобы ответить на этот вопрос, от депутата я сразу направилась на старую квартиру Колывановой. После отъезда Зинки в столицу в квартире осталась жить ее тетка по маминой линии. Тетка Таня. Она всегда была изгоем в семье, ее никто не любил, никто с ней не считался, но я не исключала возможности того, что Альберт в поисках жены может нагрянуть и туда. И мне не терпелось опередить его.

Я позвонила в дверь.

– Кто там? – послышался женский голос.

– Майор милиции Караулова. – Я заранее приготовила свое липовое удостоверение и держала его на уровне глазка, чтоб хозяйка могла видеть его.

– Что надо? – не очень-то вежливо спросила женщина.

– Мне надо задать вам несколько вопросов.

– Задавайте.

– Вы не впустите меня?

– Нет, поговорим через дверь.

– Хорошо, давайте так, – я не стала спорить. – Вообще-то мне нужно поговорить с Татьяной Колывановой.

– Ну и говорите с ней, я-то тут при чем?

– Она жила здесь.

– Слушайте, как вы там в своей милиции работаете, – возмущалась злая тетушка, – могли бы посмотреть по документам, квартира давно продана, никакая Колыванова тут больше не живет.

– Понятно, – огорчилась я.

– Тоже мне, работнички, ходят друг за другом, одно и то же спрашивают, – голос женщины стал слабее, словно она отошла от двери.

– Что вы сказали? – насторожилась я.

– А то и сказала, – она заговорила громче своему голосу. – Нет тут никакой Колывановой, нет!

– А кто о ней спрашивал и когда? – Похоже, своим вопросом я несколько заинтриговала женщину. Она загремела дверным замком, и вскоре дверь открылась. В узкой щели, ограниченной длиной дверной цепочки, показалось лицо пожилой женщины.

– А что? Что-то случилось? – Она с любопытством смотрела на меня.

– Ничего серьезного, вы не волнуйтесь. Просто мы давно ищем родственников этой женщины.

– А вчера вечером не ваш сотрудник приходил, что ли?

Я поняла, что, сохраняя некоторую таинственность, смогу дольше поддерживать в старушке интерес к происходящему, и тогда, может быть, мне удастся получить полезную информацию о незнакомце.

– Нет, подозреваю, что это один из соколов! – Я многозначительно закивала.

– Да что вы, – заволновалась старушка, – а кто это?

– Это охотники за наследством.

– Батюшки, страсти-то какие! – Глаза старушки горели от азарта и любопытства. – А зачем им Колыванова?

– Она им ни к чему, они ищут ее двоюродного брата, который стал наследником американского миллионера.

– Вот это да, просто сериал наяву. – Старушка расхрабрилась и открыла дверь нараспашку. – Заходите, пожалуйста, товарищ майор, заходите!

– Спасибо. – Я проскользнула в квартиру, прикрывая за собой дверь.

– На кухню, пожалуйста, – хозяйка указала мне, куда пойти.

Я пошла по коридору к кухне.

– Быстрее, быстрее, – подгоняла меня старушка.

– Почему быстрее? – удивилась я.

– Быстрее идите в кухню и садитесь у окна. – Она уже сидела на мягком диванчике за кухонным столом. – И скорее все рассказывайте!

– Но все рассказывать я не могу, есть такое понятие – тайна следствия.

– Я буду молчать, как рыба, клянусь, – она торжественно закинула голову, демонстрируя остренький подбородок. – Начинайте!

Похоже, я несколько перегнула палку с интригой, но отступать было поздно, пришлось на ходу сочинять историю про американского миллионера. Старушка слушала меня с открытым ртом, боялась перебить. Когда я закончила повествование, она сразу же перешла к интересующим меня вещам.

– Итак, что вы знаете о Колывановой? – строгим голосом спросила я.

– Теперь много, – радостно кивнула старушка. – Значит, жила она в этой квартире, есть у нее брат двоюродный, а у того – дядька-миллионер, в Америке.

– Хорошо, – я откашлялась. – Спрошу по-другому. Что вы знали о Колывановой до моего прихода?

– Ничего.

– Вы не знаете, кто здесь жил до вас?

– Почему, знаю. Лешка-алкаш.

– Это еще кто?

– Не знаю, но соседка моя, баба Рита, сказала, что раньше тут жил Лешка-алкаш.

– Ну а вчера кто к вам приходил?

– Один из соколов.

Обалдеть можно с этой старушкой: она решила пересказать мне мной же придуманную историю! Как будто я устное изложение после прочтения книги слушаю.

– Мужчина?

– Да.

– Как выглядел?

Она поморщилась, вспоминая.

– Значит, так, лицо такое вытянутое и одутловатое. Нос пухлый, как картошка, и торчит вперед. – Она на себе показала, что значит – нос торчит вперед. – Глаза маленькие, как пуговки, подбородка почти не видно, нос его загораживал. – Она еще немного помолчала, а потом закончила: – Все.

– Вы ему открывали дверь?

– Нет, я его через глазок хорошо разглядела, он близко стоял.

– Тогда понятно, почему нос загораживал подбородок, – тихо сказала я. – А волосы какого цвета?

– Черного, – быстро ответила хозяйка квартиры.

– Как он представился?

– Как милиционер.

– И что он спрашивал?

– Он спрашивал, где можно найти Варвару Колыванову?

– Варвару? – Я удивленно приподняла брови. – Вы уверены, что он назвал именно это имя?

– Кажется, да, – неуверенно ответила старушка.

– Может, он спросил про Зинаиду Колыванову?

– А, точно, Зинаида. Перепутала. – Она рассмеялась.

– Спасибо вам огромное, – сказала я: вопросов больше не осталось. – Мне пора.

– Я вам помогла в расследовании?

– Безусловно, – успокоила я женщину.

– А когда все закончится, вы придете, расскажете мне подробности?

– Я постараюсь.

Едва хозяйка квартиры проводила меня, как тут же понеслась к телефону. Я слышала ее радостный голос за дверью.

– Лиза, я тебе такое расскажу, ты обалдеешь! Только учти, это тайна следствия.

Я усмехнулась и пошла вниз.

Появление этого мнимого милиционера в деле лишний раз убедило меня в мысли, что стреляли именно в Колыванову.

Я вернулась в «Золотую бухту». Зинаида просто удивляла меня своей чистоплотностью: она снова болталась в душе. Через закрытую дверь я слышала не только шум воды, но и новую веселую песенку или стишок, который Зинка, как заевшая пластинка, повторяла снова и снова: «Часовщик, прищурив глаз, чинит часики для нас». Она была явно в хорошем расположении духа. Я бросила сумку на свою половину кровати и, скинув туфли, завалилась на покрывало. Из открытого окна доносилось щебетание птиц, комната была наполнена ароматами леса, но из-за палящих лучей солнца в комнате было немного душно, не спасал даже кондиционер, который отчаянно работал, гоняя туда-сюда теплый воздух. Легкая дремота давила на веки, мне неожиданно захотелось поспать, но едва я прикрыла глаза, как звонок мобильного телефона сбил с меня сон. Я огляделась по сторонам, определяя источник звука, он был немного приглушен. Откинув в сторону покрывало, я отметила, что теперь полифонический голос Верки Сердючки слышится отчетливее. Под подушкой Зинаиды я обнаружила ее телефон. Звонивший был очень настойчив, телефон подпрыгивал у меня в ладони и издавал неприятные звуки. Я хотела посмотреть на номер звонившего, но вместо этого увидела всего два слова: «Подавление сигнала». Значит, звонивший не хочет, чтобы его номер определился. Очень интересно!

– Зинка, твой телефон, – крикнула я, но Колыванова меня явно не слышала.

Тогда я решила ответить сама.

– Слушаю.

– Снежана Ивановна? – поинтересовался вежливый мужской голос.

– Нет, – сказала я, смеясь. Услышав такое изысканное сочетание, Снежана Ивановна, я не смогла сдержать смех.

– Ой, простите. – Мужчина, кажется, занервничал. – А где Снежана Ивановна?

– В душе.

– А, понятно. А вы кто, простите?

– Горничная, – зачем-то соврала я. Встревоженный голос собеседника насторожил меня, и я решила раньше времени не раскрывать перед ним все карты.

– А почему вы берете чужой телефон? – возмутился он. – Немедленно позовите Снежану Ивановну!

– Я не просто горничная, я – подруга Снежаны, поэтому она позволила мне ответить вместо нее, – я говорила подкупающе вежливо.

– Ну, хорошо. – Мужчина, похоже, засомневался в правдивости моих слов, но настаивать на немедленном разговоре с хозяйкой телефона не стал. – Только попросите ее перезвонить мне как можно быстрее, это важно.

– Обязательно. Я так понимаю, вы ее заместитель? – уточнила я.

– Так точно, – отрапортовал он удивленно.

– Она перезвонит вам в ближайшее время, всего хорошего.

Я пошла на балкон и закурила. Через пять минут из ванной вышла Колыванова. Она не рассчитывала застать меня в номере в такое время, поэтому без стеснения разгуливала по комнате в костюме Евы.

– Часовщик, прищурив глаз, – напевала она себе под нос.

Я затушила сигарету и вошла в комнату. Зинка стояла ко мне боком, краем глаза она заметила какое-то движение, тень от моей стройной фигуры легла на пол, прямо перед Колывановой. Она побоялась повернуться к балкону, вскрикнула, бросилась на кровать и натянула на себя край покрывала.

– Кто здесь? – услышала я ее дрожащий голос.

– Зинка, все нормально? – усмехнулась я.

Она высунула голову. Взъерошенные волосы и испуганный взгляд делали ее похожей на маленькую девчонку.

– Женька, сволочь, ты меня напугала, – она смешно возмутилась, вылезла из-под пледа и убежала в ванную. – Как ты зашла, я ведь дверь на ключ закрывала?

– Не знаю, как ты ее закрывала, но она была открыта.

– Я, наверное, килограмм веса потеряла от страха. – Из ванной Зина вышла, закутанная в банное полотенце. – Больше не подкрадывайся ко мне, хорошо?

Я заметила, что руки ее еще дрожат, она так сильно испугалась, увидев мою тень, что до сих пор не могла в себя прийти.

– Слушай, Зинка, вот ты мне скажи: когда ты меняла имя на Снежану, ты не додумалась и отчество поменять? – Я решила немного развеселить Колыванову, чтобы она прекратила дрожать.

– А что? – Мой вопрос показался ей странным и неуместным.

– А то, что Снежана Ивановна звучит очень смешно.

– Ты думаешь? – Она сморщила лобик, размышляя, и села на край кровати. – А с чего вдруг ты об этом заговорила?

– Тебе звонил твой заместитель, назвал меня – Снежана Ивановна, – я протянула Зинаиде ее мобильный телефон, – просил тебя срочно перезвонить.

Колыванова сидела неподвижно, вытянув спину, как на показе мод. Она растерянно переводила взгляд с телефона на меня и снова на телефон.

– Ты разговаривала с моим заместителем? – еле слышно спросила она.

– Ну да, – бодро ответила я, – а что?

– Нет, ничего, – она постаралась вернуть себе веселое беззаботное настроение, но у нее это плохо получалось. Бледные щечки и испуганный взгляд выдавали ее напряженное состояние. – Извини, я просто никогда не отвечаю на чужие звонки и думала, что все так делают. Извини.

Я не ответила, только вложила мобильный телефон в руку Колывановой и подошла к окну. Я слышала, как у меня за спиной копошится Зинаида: она натягивала джинсы, потом шлепала босыми ногами по полу, а потом дверь номера открылась.

– Я на минуточку, скоро вернусь, – сказала Зина и вышла.

Я тоже подошла к двери и прислушалась. Колыванова направилась в сторону лестничной клетки. Выждав минуту, я тихо приоткрыла дверь и выглянула в коридор. В самом его конце у открытого окна стояла босая Зинка. Она прижимала мобильный телефон к уху и что-то настойчиво твердила своему собеседнику. Я пыталась услышать хоть часть разговора, но Зина стояла очень далеко, к тому же прикрывала рот рукой, и ничего, кроме «бу-бу-бу», я слышать не могла.

Поведение Снежаны показалось мне весьма подозрительным, я решила, что при первом же удобном случае поставлю прослушку на ее телефон: не нравятся мне эти странные разговоры Колывановой с ее заместителем!

Я вернулась в номер и закрыла за собой дверь. Вскоре ко мне влетела улыбающаяся Колыванова, она, как и прежде, выглядела вполне веселой.

– Надо поговорить, – сказала я строго, наблюдая, как Колыванова прячет свой мобильный телефон в карман.

– Спустимся в бар, там и поговорим, – легко согласилась она, схватила меня под руку и потащила на первый этаж.

Когда мы проходили мимо стойки администратора, Колыванова кивнула в сторону часовщика. Парень был чем-то занят, склонившись за своим рабочим столом, но когда мы продефилировали мимо него, он посмотрел на Зинаиду и таинственно улыбнулся, демонстрируя ровные зубы.

– Хорошенький парнишка, не находишь?

– Не нахожу. – Я плюхнулась на мягкий диван в баре. – Лучше поговорим о деле.

– О деле? Ну, давай о деле. – Колыванова села рядом со мной. – А о каком?

– Зина, ой, Снежана, – я быстро поправилась, потому что лицо Колывановой так вытянулась от негодования, что я рисковала получить в лоб. – Ты знаешь, где сейчас живет твоя тетка Таня?

– Понятия не имею, – Зина откинулась на спинку дивана, – мне это абсолютно неинтересно. А зачем она тебе?

– Будете что-нибудь заказывать? – в наш диалог вмешался официант, высокий худощавый парень лет двадцати пяти.

– Кофе и минералку без газа, – выпалила я.

– А мне чай зеленый и сок, – Зина намеренно говорила очень медленно, разглядывая симпатичного официанта.

– Какой сок?

– А сок я хочу, а сок… – она немного помедлила, – апельсиновый, пожалуй.

– Сейчас принесу. – Парень попытался уйти, но Зинка его тормознула.

– Куда вы, молодой человек? – Она вытянула шею, разглядывая его имя на бейджике. – О, Александр, – наконец-то она сумела его прочитать. – Я еще хочу бутерброд с красной икрой.

– Что-нибудь еще?

– Да.

– Нет, достаточно, – вмешалась я, – вы можете идти.

Александр, смущенный Зинкиным натиском, поспешил на кухню.

– Прекрати валять дурака!

– А что такое, мы же на отдыхе, – хихикнула Колыванова. – Лучше расслабься. Надо же нам с кем-нибудь познакомиться, поразвлечься.

Я проигнорировала ее предложение, потому что оно меня совершенно не заинтересовало.

– Кто знает, что ты жила в Тарасове?

– Ну кто, все знают – Альберт, наши друзья. Я не делала из этого особую тайну.

– А кто мог знать точный адрес твоей тетки?

– Только Альберт, – не задумываясь, ответила Колыванова. – А почему ты спрашиваешь?

– Потому что тебя искали по старому адресу.

– Кто? – Она немного напряглась.

– Мужчина.

– Блин. – Зинка сгорбилась и отвернулась от меня. – Я не рассчитывала, что он так быстро найдет меня.

– Ты думаешь, это Альберт?

– А кто же еще? Ну, ничего, – она снова повеселела, – пусть ищет, мы с тобой так классно спрятались, он нас ни за что не найдет.

– Ладно, мне надо снова вернуться в город, хочу еще кое-что выяснить, – сказала я.

Официант как раз принес нам заказ и пожелал приятного аппетита. Зинаида, к моему удивлению, осталась равнодушна к парню и не стала продолжать с ним кокетничать.

– Ты что, не можешь просто посидеть со мной здесь, отдохнуть в свое удовольствие? – жалобно застонала она.

– Нет, не могу.

– Ты вообще умеешь отдыхать?

– Нет, я только учусь. – Я допила минералку и бросила на стол сторублевую купюру. – Все, я убегаю, не скучай тут без меня и не делай глупостей. – Я улыбнулась и поспешила на выход.

Из «Золотой бухты» я сразу поехала в адресное бюро: мне надо было выяснить, где сейчас проживает тетка Колывановой. Если муж Зины уже знает, что она скрывается в Тарасове, значит, так же, как и я, будет искать ее ближайших родственников.

В адресном бюро я столкнулась с маленькой проблемой в виде большой очереди. Даже не думала, что в наше время столько людей пользуются услугами адресных бюро. Молодой парень, явно подвыпивший, терзал сотрудницу, желая получить адрес своей знакомой.

– Я еще раз вам повторяю, – говорил он заплетающимся языком, – ее зовут Татьяна, телефон заканчивается на тридцать пять. Вы должны сказать мне, где она живет. Адрес!

– Молодой человек, мы не даем справки по такой скудной информации. Я буду до ночи проверять всех Татьян в городе, – сопротивлялась женщина.

– А я никуда не тороплюсь, проверяй, – спокойно ответил парень, заваливаясь на стол.

– Что значит – проверяй, – выкрикнул кто-то, и волна возмущения пронеслась по очереди.

– Совсем обнаглели!

– Милицию надо вызвать!

– Всем ша, – парень по-своему попытался утихомирить народ, – я ждал, пока вы свои проблемы решите, теперь вы меня ждите. Давай, ищи, – обратился он к сотруднице бюро, – я жду.

– Да где у вас охрана?

Седовласый мужчина из очереди попытался решить возникшую проблему и подошел к подвыпившему парню. Он склонился к самому его уху и довольно громко сказал:

– Молодой человек, если вы немедленно не покинете помещение, мне придется вызвать… – он не успел закончить свою вежливую угрозу, потому что немедленно получил довольно сильный удар в лицо.

Мужчина упал на пол, из его носа хлынула кровь. Прикрывая рану рукой, он попытался отползти к стене, но тут же получил второй удар, на этот раз в грудь.

Женщины завизжали, сотрудница бюро вскочила из-за стола и побежала в соседний кабинет с криком:

– Срочно вызовите милицию!

А парнишка уже почувствовал запах крови и попер на остальных.

– Ну, кто тут еще на меня?!

Я все это время стояла возле входной двери, опираясь о стену.

– Можно я? – Я сделала шаг вперед.

– Девушка, предоставьте это мужчинам, – сказал какой-то старичок и попытался преградить мне путь.

– Спасибо, дедушка, – я решительно отодвинула его в сторону, – я справлюсь.

– Ха, – парень усмехнулся и широким шагом, медленно, с переполнявшим его чувством собственного достоинства, пошел мне навстречу. – Надеюсь, ты уже забронировала себе место на больничной койке?

– У меня абонемент, – ответила я.

Один резкий прыжок… правой ногой я ударила его в живот, парня отбросило в сторону, но он сумел удержать равновесие и не упал. Не давая ему опомниться, я продолжила атаку, быстро приблизилась и нанесла ему болезненный удар в грудь, а когда он согнулся от боли, повернулась вполоборота и локтем добила придурка, ударив по шее. Парень захрипел и завалился на пол. Именно в этот момент в помещение вошел сотрудник милиции.

– Что тут происходит? – спросил он, оглядывая всех присутствующих.

Этот маленький неприятный инцидент сослужил мне хорошую службу. Стоять в очереди не пришлось, меня с радостью пропустили первой, сразу после того, как молодой милиционер выяснил у многочисленных свидетелей обстоятельства дела и увел парня, застегнув на его запястьях наручники.

– Татьяна Колыванова, отчество, к сожалению, не помню, но знаю ее прежний адрес и примерную дату рождения, – сказала я сотруднице адресного бюро.

– Одну минуту, – радостно ответила она.

Через десять минут у меня был новый адрес Татьяны Колывановой. Район, где уже восемь лет жила тетка Таня, считался в нашем городе самым заброшенным, старым и неудобным. Некогда там размещалась свалка, но город рос, требовалось осваивать новые территории, дома строили буквально один на другом, забывая о парках и зонах отдыха, и в итоге получилось какое-то немыслимое скопление новостроек с явно завышенными ценами на квартиры. Только одного строители не учли: каждый житель города Тарасова с детства знает, что на месте нового жилого комплекса некогда была свалка, в которой не раз находили вредные для здоровья отходы. И в новостройки эти никто не рвался, так что в итоге их пришлось раздавать почти задарма. Потому вкладываться в развитие инфраструктуры никто не хотел и район оказался совсем заброшенным. Скорее всего, Татьяне Колывановой пришлось поменять большую квартиру практически в центре города на эту дешевую новостройку, чтобы заработать денег на жизнь.

Потеряв около получаса в пробках, я наконец-то добралась до района, где теперь она жила. Еще минут пятнадцать пришлось потратить на поиски ее дома. Он находился в самом центре района. Под ветвями единственного раскидистого дерева во дворе разместились три пожилые женщины, они лениво поглядывали по сторонам и щелкали семечки. Недалеко от них в песочнице копошились дети, на покосившейся скамейке два парня лет двадцати пяти играли в карты. Мое появление вблизи дома у всех присутствующих вызвало большой интерес, меня проводили любопытным взглядом даже дети из песочницы. Женщины о чем-то зашушукались, парни изучающе посмотрели мне вслед и продолжили увлекательную игру.

Тетка Таня жила в четвертом подъезде на втором этаже. Я позвонила в звонок и тут же услышала тихий женский голос.

– Кто?

– Татьяна Колыванова? – поинтересовалась я.

– Да, это я. А кто вы?

– Может, вы меня помните, я Женя Охотникова, подруга вашей племянницы, Зины.

Женщина долго возилась с замком, потом приоткрыла дверь и с опаской посмотрела на меня.

– Здравствуйте, тетя Таня, – я улыбнулась.

– Простите, но я не узнаю вас, – сказала женщина, – у меня плохое зрение, вы подождете, я схожу за очками?

– Конечно.

Тетка Таня закрыла перед моим носом дверь, несколько раз повернула ключ в замке и удалилась. Я отчетливо слышала ее тяжелые шаги за дверью. Надежда на ее возвращение уже стала пропадать, и я приготовилась во второй раз нажать на кнопку звонка, но тут услышала радостный голос Колывановой:

– Иду, иду, сейчас открою, Женечка.

Меня такая смена настроения тетки Тани очень удивила, но вскоре все разъяснилось.

– Я достала фотоальбом и нашла там твою фотографию, – сообщила она мне, когда я была уже в коридоре. – Ты совсем не изменилась, Женечка, столько лет прошло, а ты все такая же красивая. – Она с любовью смотрела на меня. – Да ты проходи, проходи, я так рада тебя видеть.

– Тетка Таня, – начала я, но тут же осеклась. Для восемнадцатилетней девушки такое обращение ко взрослому человеку – вполне нормальная ситуация, но в моем возрасте это было уже несолидно. – Ой, простите, я ведь даже не знаю вашего отчества.

– А к чему нам формальности, для тебя я все та же тетка Таня, – сказала она, улыбаясь.

– Ну, попробую, – я улыбнулась в ответ. – Тетя Таня, вы же сказали, что плохо видите, как же вы меня рассмотрели да еще опознали по старой фотографии?

– Да я отлично вижу. – Она налила из-под крана воду в чайник и включила конфорку. – Просто решила проверить тебя. Ты уж не обижайся, такое время сейчас неспокойное.

– А я и не обижаюсь, – заверила я женщину.

– Ты ведь единственная из Зинкиных подруг хорошо ко мне относилась, разве я могу такое забыть, – она покачала головой.

Минут десять мы вдвоем вспоминали события прошлых лет. Тетка Таня говорила без остановки, все время что-то рассказывала, пару раз даже всплакнула от умиления. Но когда чайник закипел и мы приступили к чаепитию, я задала вопрос, ради которого и пришла сюда:

– Тетя Таня, вы знаете что-нибудь о Зине?

– Кроме того, что она замужем, ничего, – женщину этот факт явно огорчал, – ведь она с тех пор, как уехала, ни разу обо мне не вспомнила.

– А ее случайно никто не искал у вас?

Этот вопрос то ли удивил, то ли напугал Татьяну Колыванову. Она немного напряглась и посмотрела мне прямо в глаза.

– А откуда ты знаешь, что ее искали?

– Я не знаю, я только догадываюсь, что ее ищут.

– Женечка, что случилось с Зиной? – Женщина была встревожена.

– С ней все хорошо, мы недавно встретились и хорошо отдохнули, вспоминая детство. А кто ее искал, когда?

– Вчера вечером приходил молодой мужчина, сказал, что он – брат Зининого мужа.

– Вы его впустили в дом?

– Честно говоря, да, – виновато ответила тетя Таня, – но он не был похож на бандита, к тому же представился другом Зиночки. Мне неудобно было держать человека на лестничной клетке, и я предложила ему пройти. А что, он преступник?

– Нет, я думаю, это действительно был знакомый Зинаиды, – я попыталась успокоить женщину. – Как он выглядел, вы можете описать его?

– Ну, да, в общем, могу, – она призадумалась. – Высокий такой, очень интересный. Брюнет, глаза темные. Одет аккуратно, рубашечка отглаженная, белоснежная.

– И чего же он хотел?

– Он искал Зину, спрашивал, где ее можно найти, знаю ли я ее друзей, – она грустно улыбнулась. – Я сказала, как есть, что Зина давно про меня забыла и мы не поддерживаем отношения. А что касается ее друзей, – тетка Таня сделала небольшую паузу, – извини, Женечка, но я забыла упомянуть о тебе, я вообще всех забыла, как и меня все забыли много лет назад. – Слеза скатилась по ее щеке, она достала из кармана халата носовой платок и вытерла глаза.

Я еще немного задержалась у тетки Тани, не хотелось оставлять ее одну в таком настроении. Потом сослалась на неотложные дела и стала собираться.

Я уже вышла из подъезда и направилась к своей машине, когда тетя Таня окликнула меня. Я повернулась на ее голос: она стояла на балконе и махала мне рукой.

– Женечка, вы, как увидите Зину, передайте ей от меня привет, может быть, она заглянет к старой тетке, раз все равно в Тарасов приехала.

– Обязательно, – ответила я и тут же напряглась.

Двое парней, играющие в карты на скамейке, явно заинтересовались словами тети Тани. Они внимательно посмотрели на нее, потом перевели взгляд на меня. Я уже догадалась, к чему может привести такой повышенный интерес к моей персоне, и поспешила уйти со двора, подальше от старушек, скучающих под тенью единственного дерева, и от песочницы, где играли дети. Один из парней отбросил в сторону колоду карт и резко встал с места, направляясь за мной, второй немного отстал, но я успела заметить, как он вытащил из кармана брюк перочинный ножик и выкинул лезвие. Парни ускоряли шаг, нагоняя меня. Я быстро осмотрелась по сторонам. Покосившийся деревянный дом в ста метрах от нас показался мне хорошим местом для общения с парнями. Не оборачиваясь, я резко изменила траекторию движения и побежала к деревянной постройке. За моей спиной послышался громкий топот: парни бежали следом.

Я быстро забежала за угол, скинула с плеча сумочку, чтобы она не мешала мне, и схватила первое, что попалось под руку. Это была деревянная доска длиной около метра. На одном конце я заметила ржавый гвоздь. Неплохое оружие на первых этапах схватки! Топот зазвучал совсем рядом. Едва лишь силуэт первого парня показался из-за угла, как я с силой опустила доску на его ногу. Ржавый гвоздь проткнул плотную джинсовую ткань и вонзился в плоть. Парень закричал и повалился на землю, доска так и осталась торчать из его ноги.

– Сука, – ревел он, – ты у меня кровью харкать будешь!

Мой второй противник после неудачного нападения товарища стал осторожнее. Он резко затормозил и медленно приближался. Я отступала. Когда второй заметил, что я осталась без оружия, он осмелел и кинулся на меня с ножом. Я успела вывернуться и попыталась схватить его за правую руку. Но он угадал мои действия раньше, чем я успела блокировать его. Парень резко вывернулся и локтем ударил меня в грудь. Я отскочила в сторону.

– Дима, как ты? – спросил он у своего раненого друга. При этом он ни на минуту не отрывал от меня глаз.

– Хорошо, – прохрипел Дима и выдернул из ноги кусок деревянной доски. Процедура эта была болезненной, и он не удержался, закричал: – А-а-а, дрянь!

– Я бы на твоем месте не вытаскивала гвоздь из ноги, в рану может попасть инфекция, – ехидно заметила я.

– Порви ее, Сема, порви! – Раненый был просто в бешенстве.

Его призыв к действию подстегнул парнишку с ножом, и он повторил свою атаку. На этот раз я старалась действовать быстрее и кинулась навстречу его руке. В последний момент вывернулась, уходя с линии атаки, и блокировала правую руку противника. Потом захватила обеими руками его запястье и резко опустила его руку вниз, выворачивая кисть. Парень стал терять равновесие, я зацепила его ногу ступней и попыталась завалить его на землю. Но в этот момент в наш поединок вмешался Дима, он накинулся на меня сзади, и мы все втроем завалились на спину. Я оказалась в самом неудобном положении: подо мной – вооруженный ножом парнишка, сверху – озверевший от боли бугай. Я пыталась контролировать руку с ножом, а бугай в это время наносил мне удары по ребрам. Мне пришлось ослабить хватку и освободить одну руку, чтобы скинуть с себя противника. Но пока я нанесла первый удар локтем в его живот, нож в руках парнишки получил больше свободы, и он успел полоснуть меня. Я почувствовала, как тоненькая теплая струйка крови потекла по телу. В этот момент Дима схватил меня за шею и начал душить. Свободной рукой я попыталась ослабить хватку противника. Большим пальцем руки я зацепила его мизинец и сильно рванула в сторону. Он на мгновение оторвал руку от моей шеи, и я воспользовалась этой заминкой, чтобы вывернуться из-под него. Парнишка с ножом, придавленный мною к земле, продолжал выкручивать блокированную кисть, желая еще раз коснуться моей плоти острым лезвием. Я уперлась коленом в землю, постаралась немного приподнять своего противника и откатиться в сторону. При этом мне пришлось ослабить хватку и освободить руку с оружием. Парень обрадовался и попытался ударить меня, но я вовремя выскользнула, и удар пришелся в живот Дмитрия. Хватка на моей шее сразу ослабла, я смогла сделать глубокий вдох. Голова кружилась, перед глазами мелькали разноцветные круги. Дима застонал и привстал на колени, а его товарищ, лежа на спине, смотрел стеклянными глазами на раненого друга.

– Ты что наделала? – Он перевел взгляд на меня. – Ты что наделала, дрянь?

Я не успела подняться, как он быстро вскочил на ноги, накинулся на меня и придавил к земле. Его рука легла мне на горло, коленом он уперся в грудь.

– Все нормально, Сема, рана неглубокая, – тихо сказал Дима, прикрывая порез на животе ладонью.

Эти слова придали Семе храбрости, он посильнее сдавил мне горло и ударил кулаком в лицо.

– Где Снежана Александрова? Где Снежана Александрова, говори, сука!

Было все труднее дышать, пальцы Семы больно вонзились в шею. Мне надоело валяться на земле в роли жертвы: пришло время действовать. Я подняла руки и обеими ладонями больно ударила противника по ушам. Он замер, но я немедленно повторила удар, на этот раз он пришелся по шее. Его тело стало обмякать, он отпустил мою шею и схватился за свою голову. Я спихнула с себя парня, повалила его на землю и села ему на грудь. Он зажмурился. Резким ударом в переносицу я окончательно вырубила его. Сема потерял сознание и, раскинув руки в стороны, замер в неуклюжей позе.

Я перевела взгляд на Диму: он был все еще в сознании, рукоятка ножа торчала из его живота. Рана не опасная, пошла по касательной, вполне возможно, нож даже не задел брюшину.

– Кто вас прислал? – Я подошла к раненому и присела на корточки рядом с ним.

– Пошла вон! – процедил он сквозь зубы.

– Ты скоро потеряешь сознание. Место здесь пустое, народ не ходит. «Скорую» некому будет вызвать, потеряешь много крови и сдохнешь, как собака.

– Пошла вон, – повторил он.

– Я могу помочь.

– Лучше о себе позаботься, Папочка такого не прощает, он тебя на куски порежет, и я ему с удовольствием помогу!

– Кто такой Папочка?

Взгляд у Димы затуманился, веки опускались, он терял сознание. Тогда я ухватилась за рукоятку ножа и надавила на нее. Парень взвыл, глаза его округлились от боли.

– Я тебя порву! – Он попытался оторвать мою руку от оружия, но силенок у него было маловато, а я крепко уцепилась за рукоятку.

– Кто послал за Снежаной, кто послал за Снежаной? – повторяла я, как заведенная, пока он еще в состоянии был говорить.

– Папа Карло, – простонал Дима и отрубился.

Я поднялась с земли, взяла свою сумочку и, прихрамывая, пошла к «Фольксвагену». Уже в машине бегло осмотрела свои травмы. Разбитая губа, синяк под глазом, ободранные локти. Ножевая царапина на животе была совсем не опасной. Я достала из бардачка стерильные салфетки, они всегда там лежали, и приложила к ране, потом завела машину и резко сорвалась с места. У первого же телефона-автомата остановилась и набрала номер 02.

– На улице Казакова, на пустыре, у деревянного дома, была драка, есть раненые.

– Назовите себя, – ответили мне, но я уже повесила трубку и вернулась в машину.

Похоже, без помощи правоохранительных органов мне не обойтись – не могла же я забрать раненых парней с собой и допрашивать их в каком-нибудь укрытии! Пришлось сдать их властям. Потом, по своим каналам, я попытаюсь выведать побольше информации о преследователях Зинаиды.

Моя машина неслась по трассе со скоростью сто двадцать километров в час. Я спешила в «Золотую бухту», я была зла на Колыванову и полна решимости душу из нее вытрясти, но докопаться до правды.

– Что случилось, может, вызвать врача? – Увидев меня, администратор очень испугалась и засуетилась.

– Все нормально, – отмахнулась я, – небольшая авария. Вы не знаете, где моя подруга?

– У вас лицо разбито, давайте вызовем «Скорую», – не унималась она, проигнорировав мой вопрос.

– Говорю вам, все нормально, я сама о себе позабочусь. Где моя подруга, в номере?

– Нет, ушла, она в интернет-кафе, – нерешительно ответила девушка. Она не могла оторвать взгляда от моей опухшей физиономии.

– Где это?

– Там, – администратор показала мне, куда идти.

Часовщик, облюбованный Колывановой, сидел на своем рабочем месте и внимательно смотрел на меня. Он, как и все присутствующие, был очень удивлен моим внешним видом.

Я почти влетела в интернет-кафе. Это оказалось очень небольшое помещение, пять деревянных столов с работающими компьютерами, маленькая барная стойка в углу у окна. За стойкой скучал моложавый бармен, за его спиной, на нескольких навесных полках, красовались разноцветные бутылки с водкой, мартини, виски. Из посетителей тут была только Колыванова, она сидела ко мне спиной и просматривала какие-то документы. Я вошла с таким шумом, что присутствующие, Зина и бармен, не могли не обратить на меня внимания. Колыванова резко обернулась и, завидев меня, снова перевела взгляд на монитор компьютера. Я приближалась к ней и видела, как она быстро сворачивает все окна на экране. Яркие страницы сайтов исчезали один за другим. Когда я выросла за ее спиной, на мониторе красовалась одна заставка: ярко-красная бабочка на желтом цветке.

– Что ты тут делаешь? – Я положила руку ей на плечо и больно сдавила его.

– Я просто читала новости. – Она явно врала, голос ее дрожал, она боялась поднять на меня глаза. – Ты делаешь мне больно, – жалобно простонала она, пытаясь освободить плечо от моего натиска.

– Нам надо поговорить, пошли в номер, – я потянула ее за руку.

– Пошли, – легко согласилась Колыванова.

Скучающий бармен проводил нас безразличным взглядом. Мы вышли из интернет-кафе, и я поволокла Зинаиду в номер. Она не сопротивлялась, покорно шла позади. Когда мы уединились в номере, Зинка поинтересовалась:

– Что-то случилось, ты упала?

– Да, упала, – раздраженно ответила я. – Вот, губой за гвоздь зацепилась, а пока падала, еще и глазом на стол наткнулась. А вот тут… – Я задрала майку и продемонстрировала Колывановой рану на животе. Хоть она и была неглубокой, но выглядела некрасиво и пугающе, Зинка даже ахнула и зажмурилась.

– Что это?

– Ногтем зацепилась, представляешь, – продолжала я зло язвить.

– Не может быть, – ответила она с детской непосредственностью, чем окончательно вывела меня из себя.

– Значит так, Зиночка, если ты немедленно не расскажешь мне правду, ты будешь выглядеть так же красиво, как я!

– Ты что, будешь бить меня? – Она поежилась.

– Нет, не я. Тебя буду бить не я, а те, кто за тобой приехал.

– Это они тебя так?! – Наконец-то к ней стал возвращаться здравый смысл.

– А ты предпочитаешь верить в версию моего падения на гвоздь?

Зинка мучилась, выражение ее лица менялось каждые пять минут. То она была весела до безобразия, пыталась шутить, но неровный, пятнами, румянец и дрожащий голос выдавали ее тревогу. То она менялась в лице, хваталась за голову и говорила, что не может подобрать нужные слова. Я все это время наблюдала за ней молча и ждала. Потом она сказала:

– Мне надо выпить.

Я указала на секретер, где стояла начатая бутылка коньяка: в первый день отдыха мы позволили себе небольшое расслабление.

– Коньяк я уже допила, – сообщила мне Колыванова.

– В одиночестве? – удивилась я.

– Нет, с Артемом, – робко ответила Зина.

Я даже не успела поинтересоваться, что это за фрукт.

– Это часовщик, – она виновато посмотрела на меня, – но он хороший, и мы просто выпили за знакомство.

– Я не собираюсь добывать для тебя новую порцию алкоголя, – сказала я жестко. – Выпьешь, когда расскажешь мне, что все это значит.

– Хорошо, только обещай, что ты не будешь осуждать меня.

– Я попробую.

– Альберт, мой муж, он давно ушел от меня… – она сделала небольшую паузу, – к другой. Официально развод мы не оформляли, потому что ни мне, ни ему заниматься этим не хотелось. Но тут кое-что случилось. Его отец, владелец крупного предприятия, которое приносит огромные деньги, решил отойти от дел и передать бизнес сыну. Вот тогда-то Альберт начал суетиться, он хотел побыстрее оформить со мной развод.

– К чему такая спешка?

– Разве ты не понимаешь: если предприятие будет принадлежать Альберту, то при разводе я, как его жена, имею полное право претендовать на половину имущества. А рано или поздно нам придется разводиться, потому что его подружка, – Зинка скривилась, упоминая об этой женщине, – очень настойчиво требует узаконить их отношения, даже пытается забеременеть от него.

– Откуда ты знаешь, это он сам тебе рассказал?

– Нет, не он, наши общие знакомые.

– И ты решила сбежать от Альберта, чтобы не разводиться?

– Да, – Колыванова внимательно посмотрела на меня, – а что в этом плохого? Я жила с ним много лет, он предал меня, бросил, а теперь еще хочет, чтобы я оказала ему дружескую услугу, дала развод!

– Но ведь развести могут и без твоего согласия, насколько я знаю.

– Могут, но на это уйдет много времени, а отец Альберта уже очень слаб, он торопит сына.

– А деньги? Такую проблему можно решить, когда есть деньги. Ему достаточно заплатить…

– Этого недостаточно, – перебила меня Колыванова, – я наняла хорошего адвоката, он внимательно следит за делом и не допустит, чтобы развод оформили незаконно, в кратчайшие сроки.

– Почему ты мне сразу все не рассказала?

– Я боялась, – она виновато опустила глаза, – что ты осудишь меня и откажешься составить мне компанию.

– Ты ненормальная, Зина, – прихрамывая, я подошла к окну и осторожно отодвинула занавеску. На улице было очень шумно, и я хотела убедиться, что ничего подозрительного там не происходит.

– Почему? – искренне удивилась она.

Во дворе отеля суетилась толпа молодежи, они приехали на трех машинах и сейчас очень весело и шумно выражали свою радость по поводу начинающегося отдыха. Парни разгружали багажники своих автомобилей, на асфальте выстроился целый ряд ящиков с пивом и водкой. Девчонки курили в стороне, разговаривая о чем-то своем. Ничего подозрительного в этой молодежной идиллии я не заметила и вернулась к неприятному разговору с Колывановой.

– Ты должна была с самого начала рассказать мне о своей хитроумной задумке, мы бы не потеряли столько времени впустую, а мне не пришлось бы сидеть с грудой косметики, припудривая ссадины на лице.

– Я могу помочь тебе навести красоту, я в этом деле спец, – оживилась Колыванова и подсела ко мне.

– Зина, – я схватила ее за руку, – в тебя стреляли, меня били, неужели ты напрочь лишена чувства страха, опасности?

– Ты все еще думаешь, что стреляли в меня? – она ухмыльнулась. – Но кто? Альберт? Это смешно, он не такой, он мухи не обидит.

– Я слышала его голос по телефону, он не производит впечатления человека, который и муху не обидит.

Колыванова немного напряглась, когда я упомянула о телефонном разговоре с ее мужем.

– Тебе показалось. Он хороший, – продолжала защищать мужа Зинаида.

– Колыванова, неужели ты не понимаешь: там, где речь идет о больших деньгах, может случиться все, и твой муж, который был готов и муху не обидеть, запросто может пустить тебе пулю в лоб, лишь бы ты отстала от него и от его богатства.

– Неправда. – Ей не хотелось верить в правдивость моих слов, она состроила обиженную гримаску и отвернулась.

– Мне надо поговорить с твоим мужем, – категорично заявила я.

– О чем ты собираешься с ним говорить?

– Об этом не беспокойся, я найду темы для разговора.

Я достала из сумки свой мобильный телефон, в его памяти еще сохранился номер Альберта, который я недавно набирала. Я нажала кнопку повторного набора и стала ждать ответа. Но вместо Альберта мне ответил металлический голос: «Абонент временно недоступен».

– Дай мне другой номер, по которому можно связаться с твоим мужем, – обратилась я к Колывановой.

– Других номеров я не знаю, – ответила она, всхлипывая.

– Ты думаешь, я поверю, что единственный способ быстро найти твоего мужа – это позвонить по данному номеру? – Я недоверчиво посмотрела на подругу.

– Да, представь себе, – она была рассержена, – он ушел из дома, а свой новый домашний номер забыл сообщить.

– Рабочий?

– Тот, что был, он давно поменял, а новый я не знаю.

– Почему поменял? От тебя скрывался?

– Нет. – Зинка злилась все больше, ей явно был неприятен разговор о бывшем муже. – Их офис переехал на новое место.

Я подошла к тумбочке у кровати, и из верхнего выдвижного ящика достала лист бумаги. С одной его стороны была информация о «Золотой бухте», номера телефонов администрации, дирекции и горничных, другая сторона была чистой. Я положила лист бумаги перед Колывановой, которая на этот раз без труда выдавила из себя скупую слезу и сидела теперь, склонившись над журнальным столиком с влажным носовым платком в руке.

– Вот здесь напиши всю информацию, касающуюся твоего мужа. Все, что знаешь. Где работал, название фирмы, адрес, телефоны, которые помнишь.

– Зачем это все?

– Чтобы ускорить процесс. Конечно, я могу поискать его своим способом, но это потребует некоторых финансовых затрат, а также и время потеряем. Так что помоги мне, а я помогу тебе.

– Хорошо, – тихо ответила Колыванова.

– Ты не торопись, пиши все, даже самые незначительные детали. А я пока пойду в ванную, не буду тебе мешать.

– Хорошо, – снова согласилась Зинка.

Я решила оставить ее одну, рассчитывая, что в одиночестве Колыванова сможет привести мысли в порядок и сделать то, о чем я ее попросила.

Я зашла в ванную, закрыла за собой дверь и включила воду. Со свежими ранами на теле горячая ванна вряд ли доставит мне удовольствие, поэтому я сделала воду комнатной температуры, попрохладнее. Потом сняла с себя грязную одежду и подошла к зеркалу, рассматривая раны. Синяк под глазом уже приобрел багровый оттенок, веко немного припухло. Губа тоже значительно увеличилась в объеме. Запекшийся сгусток крови в углу рта я быстро смыла водой, потом взяла с полочки ватный диск, перекись водорода и обработала рану.

К синяку под глазом не помешало бы приложить свинцовую воду, это поможет немного снять отек, но я не додумалась выставить пузырек на полку ванной, он так и валялся в моей походной сумке. Сначала я хотела попросить Колыванову принести ее, но потом решила, что ей не стоит копаться в моих вещах. Я прикрыла обнаженное тело полотенцем и осторожно открыла дверь ванной.

Колыванова сидела за столом, спиной ко мне, и разговаривала по телефону.

– Все будет хорошо, мы успеем, – громко шептала она своему собеседнику. – Да, я записала, спасибо… Не волнуйся, Тасманского Дьявола я уже нашла, он нам поможет. А Вомбат остается на тебе, я не могу его найти. – Но тут она напряглась и скомандовала: – Тихо! – Зина прислушалась, похоже, заметила, что шум воды из ванной стал громче, потому что я открыла дверь. Колыванова стала поворачиваться в мою сторону, и я поспешила скрыться за дверью, пока она не обнаружила меня.

Дальнейшую часть разговора я уже не могла слышать. Я корила себя за то, что не успела поставить «жучок» в мобильный телефон Колывановой, у меня просто не было удобного случая сделать это незаметно. А Зинаида, похоже, ведет двойную игру. Я даже не знаю, правдива ли ее история о разводе. Единственный способ выяснить правду – записать телефонные разговоры Колывановой. И это я сделаю уже сегодня ночью.

– Вот, тут все. – Зина придвинула ко мне исписанный лист бумаги, едва я вышла из ванной.

Я бегло просмотрела ее записи. Информации маловато, но это уже что-то.

– Фирма «Идальго», – прочитала я вслух. – Чем она занимается?

– Компьютерная техника, – равнодушно ответила Зинка.

– А какую должность на фирме занимает твой муж?

– Генеральный директор.

– Ладно, – сказала я и посмотрела на часы. – Время позднее, но, может, нам повезет. – Я взяла мобильный телефон.

– Ты что, сейчас собираешься звонить туда?

– Ну да, а чего ждать?

Я быстро набрала номер, трубку долго не брали, затем грубый мужской голос лениво ответил:

– Охрана.

– Я могу поговорить с кем-нибудь из фирмы «Идальго»? – выпалила я.

– Чего? Какой еще идальго?

– Фирма «Идальго», генеральный директор – Альберт Александров.

– Нет тут таких, – ответил мужик и повесил трубку.

– Ну что? – тихо спросила Зинка.

– Нет там таких.

– Я же тебе говорила, они съехали куда-то.

– Ну, хорошо, а телефоны его друзей ты знаешь? Можно ведь через знакомых найти твоего Альберта.

– Без записной книжки я номеров не вспомню.

– Так возьми записную книжку и освежи память.

– А у меня ее нет, – она пожала плечами, – в старом телефоне все номера остались.

– Ясно. – Я села на край кровати. – У меня складывается такое впечатление, что ты намеренно водишь меня за нос и не хочешь, чтобы я встречалась с твоим мужем.

– Это неправда, – запротестовала Зинка, – просто мы стали чужими людьми и практически потеряли связь. – Она стыдливо прятала глаза.

– Сколько лет твоему мужу?

– Тридцать два, а что?

– Буду искать его через свои каналы. – Я тяжело вздохнула. – Ну что, все еще хочешь выпить?

– Хочу, – оживилась Колыванова. – А у тебя есть?

– Нет, но можно заказать прямо в номер.

– Давай. – Она подскочила с кровати и подбежала к телефону. – Что заказывать?

– Шампанское.

Пока Зинаида оставляла заказ, я подошла к своей сумке, взяла из внутреннего кармана две таблетки снотворного и спрятала их в кармане. Через пару минут мы сидели за журнальным столиком и поднимали бокалы за нас… снотворное я уже успела подсыпать в шампанское Зины.

– За тебя, – первый тост, предложенный Колывановой, она посвятила мне. Я благодарно улыбнулась и сделала небольшой глоток. – Ты – моя лучшая подруга!

– Что ты собираешься делать потом, когда предприятие твоего свекра перейдет мужу?

– Сразу подам на развод и раздел имущества.

– Ты не боишься? Он или тот, кто противится разделу имущества, уже пытался убить тебя.

– Я уже все решила. Я уеду за границу, мои адвокаты решат проблемы и перечислят на мой зарубежный счет все деньги от продажи имущества.

– У тебя есть за границей счет в банке?

– Нет, – улыбка сошла с ее лица. – Но будет!

Таблетки, растворенные в шампанском, начали действовать: веки ее тяжелели, глаза слипались. Она полулежала в мягком кресле и лениво боролась с неожиданно навалившейся на нее сонливостью.

Я перенесла подругу на кровать, а сама занялась ее мобильным телефоном. Через несколько минут «жучок» был установлен. Записывающее устройство, предназначенное для записи передачи, я спрятала в своей сумке. Это устройство включается только тогда, когда «жучок» передает голосовые звуки, в остальное время он отключен, что значительно экономит заряд аккумуляторов. Радиус действия «жучка» достаточно большой, так что даже если Колыванова будет звонить с улицы, записывающее устройство сработает и зафиксирует необходимую информацию. Я убрала ее телефон на место, выключила свет и легла спать.

Весь следующий день я пыталась дозвониться Альберту по номеру, который сохранился в моем телефоне. Но номер молчал. В перерывах между дозвонами я решала другие насущные вопросы. Прежде всего настойчиво посоветовала Зинке сидеть в комнате, не слоняться по территории, не торчать в интернет-кафе и прекратить отношения с ее новым знакомым, часовщиком Артемом. Колыванова выслушала мои дружеские указания и одобрительно кивнула.

– Если ты считаешь, что мне угрожает опасность, я сделаю так, как ты скажешь. Буду сидеть и не высовываться.

– Очень на это надеюсь, – ответила я, замазывая тональным кремом синяк под глазом. – Я в город поеду.

– Будешь искать моего непутевого мужа?

– Да, – коротко ответила я.

Прежде всего я направилась домой, надо было переодеться и сделать несколько деловых звонков. Тетя Мила встретила меня сдержанно, мой внешний вид лишил ее последних иллюзий по поводу беззаботного отдыха двух старых подруг.

– Значит, ты взялась за новую работу? – она тяжело вздохнула.

– Да, но это ненадолго, – успокаивала я тетушку.

– А что Зина?

– А она продолжает отдыхать, я иногда проведываю ее.

– Это твоя жизнь, поступай как знаешь, – ответила тетя Мила и ушла на кухню.

Я ушла к себе и по привычке сразу же включила компьютер. Потом открыла шкаф и подобрала подходящую одежду для встречи со старым знакомым, Володей Порошиным. Он, как сотрудник внутренних дел, не раз помогал мне в работе, в первую очередь – делился возможной информацией об интересующих меня людях. Конечно, мое опухшее лицо вряд ли располагает к приятному доверительному общению, поэтому я решила использовать другой немаловажный козырь: блузка с глубоким декольте и короткая юбка с разрезом позволят мне отвести внимание Порошина от моего лица. Я набрала номер Володи, но он долго не отвечал: видимо, чем-то очень занят. Коротать время я решила на кухне, в компании тети Милы. Она, не спрашивая, голодна я или нет, уже накрыла к завтраку стол. Стопка блинов, пять видов джемов и варений и, конечно, мой любимый кофе.

Демонстрируя мне свою обиду из-за того, что я опять, вопреки обещаниям, ввязалась в новое дело, тетя отвернулась к телевизору и прибавила громкость до такой степени, что уши закладывало. Я усмехнулась и принялась за блины.

– Сегодня утром на пульт дежурного поступило сообщение, – орал диктор на всю квартиру. – Тетушка, как обычно, смотрела криминальные новости Тарасова. – Чтобы достать машину из реки, пришлось вызывать специальную технику. – Я случайно перевела взгляд на телевизор и замерла от удивления. На буксире из реки доставали красную «шестерку». Номер машины был залеплен речной растительностью, но одну цифру я все-таки смогла рассмотреть. Это была последняя цифра трехзначного номера: единица.

– Где ее нашли? – спросила я у тети, но она вряд ли меня услышала. Тогда я выхватила пульт из ее рук и убавила громкость.

– Тетя Мила, где нашли машину? – Я невнимательно слушала первую часть репортажа и пропустила этот момент.

– В реке. – Она испуганно посмотрела на меня.

– Где именно?

– В Горловке.

Я побежала обратно в свою комнату, стянула неудобную юбку и натянула бриджи. На ноги надела удобные мягкие туфли на шнурках. В таком виде я буду естественнее смотреться вблизи затонувшей машины. И передвигаться в мягкой обуви без каблуков там будет гораздо проще.

– Ты куда? – успела спросить Мила, когда я пулей вылетала из дома.

– В Горловку.

По дороге в Горловку я встретилась с машиной телевизионщиков. Они, похоже, закончили прямой репортаж с места событий и направлялись обратно на телецентр. До Горловки я добралась быстро, но найти, в каком именно участке реки выловили машину, было делом непростым. Я остановилась возле придорожного кафе. Два пацана на велосипедах лет пятнадцати покупали сигареты и кока-колу.

– Ребята, не знаете, где тут машину из реки вытащили?

– Вон там, – оба махнули куда-то в сторону.

– Дорогу не покажете?

– Скоко дашь? – процедил один из них.

– По полтиннику каждому.

– Поехали, – оживились мальчишки и надавили на педали своей техники.

По разбитой проселочной дороге мы быстро добрались до места событий. Я отпустила ребят сразу, как только увидела издалека большое скопление людей как в форме, так и в гражданке.

– Дальше я сама, спасибо, ребята.

– А деньги? – попытался возмутиться один из них.

– Как обещала, – я протянула мальчишкам две пятидесятирублевые купюры и поехала дальше.

– Проезд закрыт, – молоденький парень в форме преградил мне дорогу, – разворачивайтесь.

Я послушно развернула свою машину, припарковала ее в зарослях на обочине и остальную часть пути проделала пешком.

– Куда вы? – попытался остановить меня молоденький милиционер.

– Я только одним глазком взгляну. – Я кокетливо улыбнулась и поспешила к реке.

А у реки как раз в это время грузили красную «шестерку» на эвакуатор. Толпа зевак сжимала кольцо вокруг машины, желая хоть что-то рассмотреть. Один сотрудник милиции делал записи в блокноте, другой пытался разогнать любопытных граждан, что у него плохо получалось.

– Расходитесь, тут нет ничего интересного для вас!

Толпа отступала на шаг, но тут же предпринимала попытку сделать два шага вперед. Еще один человек в форме руководил погрузкой машины.

– Медленнее, вот так, – инструктировал он водителя.

Я подлетела к толпе любопытных, мне необходимо было только увидеть номер машины. А еще разбитую фару, какая была у машины, из которой в нас стреляли. Я не смогла сдержать довольную улыбку, когда поняла, что это именно та машина, которую я искала. Но моя радость была немедленно омрачена. За спиной я услышала грубый мужской голос:

– Старая знакомая. – Чья-то сильная рука больно сдавила мое предплечье.

Я обернулась: это был Ларионов, коллега Родиона Китороага, владельца утонувшей «шестерки».

– Да ты просто красавица. – Он с ухмылкой посмотрел на мое опухшее лицо. – Все еще хочешь купить эту машину у Родиона? – Ларионов неприятно хихикнул.

– Разве мы перешли на «ты»? – спокойно спросила я.

Он не нашел что ответить, только сильно дернул меня за руку и потянул в сторону зарослей.

– Пошли, поговорить надо. – Я послушно следовала за ним. – Петров, – он обратился к милиционеру, который энергично размахивал руками возле эвакуатора, указывая, как надо грузить машину, – я скоро вернусь.

Петров кивнул шефу и снова переключил внимание на эвакуатор.

– Кто ты такая? – спросил Ларионов, когда наши силуэты скрылись от глаз посторонних в зарослях орешника.

– Какая разница? – огрызнулась я.

– Слушай, ты, покусанная пчелами, – Ларионов попытался схватить меня за воротник, но у моей декольтированной блузки воротника не было. Он скользнул рукой по моей груди, замешкался и ухватил меня обеими руками за плечи. – Я разговаривал с Родионом, он не собирался продавать свою машину и о твоем существовании понятия не имеет. Так что говори, кто ты такая? И именем начальника РУВД тоже можешь не прикрываться, это тебе не поможет, детка!

– А теперь ты меня послушай. – Я попыталась скинуть руки Ларионова со своих плеч, но он еще крепче сжал пальцы, удерживая меня. – Перед тобой отчитываться я не собираюсь, рылом не вышел. А вот с другом твоим, Родиком, с удовольствием побеседую и только ему скажу, кто я такая и зачем пришла.

– Ты еще поговори, – Ларионов сверлил меня ненавистным взглядом, – не тебе решать, с кем разговаривать.

– Ошибаетесь, мне, – ответила я и тут же нанесла сотруднику милиции болезненный удар коленом в пах. Он немного ослабил хватку, и я с силой развела локти в стороны, сбивая со своих плеч руки противника. Затем схватила Ларионова за воротник рубашки, притягивая его к себе, и повторила удар в пах. Он рухнул на колени, прикрывая живот руками.

– Ах ты, сука, я ведь тебя на куски порву! – хрипел Ларионов. – Пет…

Я не позволила ему позвать своего коллегу: ударом в затылок я помогла несчастному потерять сознание. После чего привела себя в порядок, поправила блузку, отряхнула бриджи и вышла из зарослей орешника.

«Шестерку» к этому времени погрузили на эвакуатор, Петров самодовольно потирал ладони, удовлетворенный своим участием в деле. Но тут он увидел меня и с удивлением спросил:

– А Ларионов где?

– Там, – я равнодушно махнула в сторону кустов. – По телефону разговаривает. – Я неспешно продолжила путь к своей машине. Мне не стоило вызывать подозрений, и я старалась выглядеть спокойной.

Но Петров решил лично удостовериться в правдивости моих слов и пошел к орешнику. Я прибавила шаг, села в машину, медленно съехала на проселочную дорогу и надавила на газ.

– Задержите ее! – закричал Петров за моей спиной. Но я не сомневалась, что погони не будет, хотя бы потому, что единственное транспортное средство, не считая эвакуатора, на котором можно было бы за мной погнаться, стояло в зарослях травы. И пока они оттуда выберутся, я успею уйти на приличное расстояние.

На трассе я пристроилась за большим туристическим автобусом, следующим в Тарасов. Прикрываясь автобусом, я миновала пост ГАИ при въезде в город. Сначала неотрывно следовала за «Икарусом», а на самом посту обогнала свое прикрытие с левой стороны, уходя от глаз бдительного инспектора.

Вернувшись домой, я сразу поставила «Фольксваген» в гараж: похоже, некоторое время мне придется поездить на другом транспорте. Милиция очень не любит, когда нападают на их сотрудников, и передвигаться на своей машине по городу, а тем более за его пределами, мне будет сложновато.

Из дома я прежде всего позвонила в автосервис, другу Сашке, и предупредила, что мне нужна машина напрокат. Он пообещал, что подберет что-нибудь стоящее.

– Ты сумеешь вернуть машину в надлежащем виде? – усмехнулся Саня, который не раз возвращал используемым мною машинам первозданный вид.

– Постараюсь.

Затем я набрала номер Порошина. И снова Володя тянул с ответом, я уж было подумала, что он потерял свой телефон, но он все-таки ответил, когда я уже собиралась отключиться.

– Охотникова, ты?

– Разумеется, – удивилась я такому вопросу. – Разве с этого номера тебе может позвонить кто-то другой?

– Мне сейчас некогда, я перезвоню.

– Нет! – крикнула я в трубку. – Это важно, очень важно!

Он замолчал, я слышала только его дыхание в трубке.

– Меня всегда настораживает, когда ты звонишь сразу после происшествия, – сказал он с грустью в голосе.

– О каком происшествии ты говоришь?

– Не важно, – он попытался уйти от прямого ответа.

– Может, я смогу помочь?

– Охотникова, только не говори, что нападение на сотрудника милиции в Горловке – это твоих рук дело?

– А, это, – я сделала небольшую паузу, – это – моих рук.

– Я убью тебя! – прорычал Володя в трубку.

– Через час в кафе «Кофе Грин», устроит?

– Через полчаса! – резко заявил он.

Я посмотрелась в зеркало, подправила макияж и подтянула повыше декольте. Бриджи сменила на короткую юбку, ботинки – на туфли и поспешила на встречу с Порошиным.

На такси я быстро доехала до сервиса, где меня поджидал очень симпатичный и малогабаритный «Фольксваген»-«жук».

– Саша, ты что, издеваешься? – Я скептически посмотрела на своего друга. Он прикрывал рот рукой, пряча от меня улыбку. – Я серьезно: что это такое?

Саша не сдержался и рассмеялся во весь голос.

– Прости, прости. – Он отворачивался от меня, но продолжал задорно смеяться.

– Ха, ха, ха, – спародировала я его. – Что это значит? Как я могу работать на такой машине? Я должна быть незаметной, а это насекомое просто орет во все горло: посмотрите на меня, догоните меня! – Саша во время моего монолога просто давился от смеха. – Прекрати ржать! – не сдержалась я.

– Прости, Женя, прости, я представил, как ты будешь уходить от погони на этой машине.

– И что конкретно тебя так рассмешило?

– В торговом центре ты сможешь запросто въехать в лифт.

– В метро проскочить через турникет, а в лесу за березой спрятаться, – предложила я свои варианты.

– Точно, – он не унимался.

– Дай мне нормальную машину, – разозлилась я на Сашку.

– Прости, не могу, ничего нет. Завтра утром подберу тебе другую машину, но сейчас есть только эта. Прости, Женя, – он совладал с собой и перестал дразнить меня своим дурацким смехом.

– Какая у него максимальная скорость? – Я смерила голубоватый «жучок» ненавидящим взглядом.

– Восемьдесят километров в час. Больше советую не разгоняться, может заднее колесо отвалиться.

Моим ответом был испепеляющий взгляд и тяжелое дыхание.

– Ладно, – фыркнула я и пошла к машине.

Уселась на водительское сиденье, и мои колени немедленно уперлись в панель управления.

– Ты думаешь, я смогу так ездить?

– Я помогу, – Саша отодвинул мое кресло на максимальное расстояние. Так стало поудобнее.

– Давай ключи. – Я завела машину и захлопнула дверцу. – И как ты не додумался «Запорожец» мне предложить?

– Извини, у нас только иномарки, – ответил он, улыбаясь.

– Завтра утром я у тебя, подбери для меня машину побольше! И с нормальной скоростью.

– Будет сделано.

На своей новой машинке я терялась в потоке нормальных автомобилей. Все норовили меня подрезать, обогнать, вытолкнуть с дороги. Может, всего этого и не было, но из салона машины мне казалось, что все настроены против меня. На встречу с Порошиным я опоздала на пятнадцать минут. Он сидел за столиком, перед ним стояли две чашки, одна из которых была уже пустая, и тарелка с горячими бутербродами.

– Евгения Максимовна, вы знаете, который час? Я трачу на вас свое рабочее время… – начал отчитывать меня Порошин.

– Извини, пробки, – отрапортовала я и плюхнулась на мягкий диванчик.

– Шикарно выглядишь. – Он даже присвистнул, разглядывая мое обворожительное личико. – Такой синячок изящный. Почему бы тебе не надеть темные очки?

– Я свои разбила, а новые еще не купила, – отмахнулась я.

– Надеюсь, это милиционер тебя так отделал? Если да, то у тебя есть шанс оправдать свой поступок как самооборону.

– Это не он.

– Жаль, – Володя покачал головой и откусил большой кусок бутерброда. – У тебя пять минут, – сказал он с набитым ртом, – говори.

– Ты съешь три бутерброда за пять минут?

– Говори, – пробубнил он.

– Ладно, начну по порядку. В меня и мою подругу стреляли.

Порошин перестал жевать и внимательно посмотрел на меня.

– Недалеко от моего дома, в восемь часов утра.

– Женя, – Володя закашлялся и ударил кулаком по столу от раздражения, – почему ты сразу ко мне не пришла?

– Спокойно, Порошин, спокойно. Я помогу тебе закрыть это дело о стрельбе, если ты поможешь мне.

– Что ты поможешь мне сделать? – усмехнулся он. – Закрыть дело? Дорогая моя, это мы и без тебя сделаем.

– Как это вы без меня сделаете?

– Тебя или подругу ранили?

– Нет.

– Значит, жертв нет, свидетелей нет. Обычное хулиганство, дело закрыто.

– А пули? – парировала я.

– А что пули?

– Гильз пять, а пуль – только две, несостыковочка! – Я кокетливо посмотрела на Порошина.

– Ах, какая же ты у нас осведомленная! – усмехнулся Володя. – И кто тебе все это рассказал?

– Не забывай, стреляли в меня, а я умею считать до пяти.

– Да ладно, – рассмеялся он.

– Может, ты не расслышал, что я тебе сказала? В меня стреляли!

– Хорошо, давай серьезно. – У него неплохо получилось принять серьезный вид, по крайней мере, мне так показалось.

– Стреляли в меня и мою подругу. Подруга сразу отказалась рассматривать это как покушение на себя, и я предположила, что пули предназначались мне.

– Почему ты сразу к нам не пришла?

– Подожди, Володя. Ты же знаешь, свои проблемы я решаю сама, и я долго думала, пытаясь найти того, кто мог заказать меня.

– И что, нашла?

– Нет, но вчера я поняла, что это не за мной приходили, а за ней.

– Что же такого произошло вчера, что ты исключила возможность покушения на тебя?

– Я пообщалась кое с кем, кое-что услышала. В общем, моя подруга в опасности, но у меня такое впечатление, что она затеяла двойную игру и что-то скрывает от меня.

– Что именно?

– Мне кажется, что она задумала убить своего мужа… и ищет киллера.

Пять минут, которые выделил мне Порошин, растянулись на сорок пять. Я подробно рассказала о том утре, когда в нас с Колывановой стреляли неизвестные. Несказанно удивила своего друга, выложив перед ним три ненайденные пули. Когда дело дошло до красной «шестерки» с единицей в номере машины, Порошин занервничал: он сразу догадался, куда я клоню.

– Если ты хочешь сказать, что это тот самый автомобиль, который сегодня вытащили из реки, то должен тебя огорчить: это машина сотрудника милиции, – сказал Порошин почти шепотом.

– Я знаю.

– Знаешь? – удивился он моей осведомленности.

– Я искала эту машину еще до того, как узнала о ее пропаже. Боюсь, я сама же и спровоцировала это, я имею в виду пропажу «шестерки».

– Каким образом? – не переставал удивляться Володя.

– Я была на работе у Китороага и расспрашивала его коллег о машине.

– Идиотка! – простонал Порошин.

– Спасибо за комплимент, – сдержанно отреагировала я. – Спустя час после моей встречи с его коллегами машину объявили в розыск. Тебе не кажется это подозрительным?

– С кем ты разговаривала?

– С Ларионовым.

– С потерпевшим? – уточнил Порошин.

– Да, сегодня на реке он узнал меня и попытался задержать. У меня не было другого выхода, – оправдывала я свое нападение на сотрудника милиции.

– Китороага тоже пропал. – Теперь была очередь Порошина удивлять меня. – Три дня назад он отправился с друзьями на рыбалку. Никто из них до сих пор не вернулся.

– А кто же сообщил об угоне машины?

– Его жена, но с подачи Ларионова, насколько я понял.

– А разве Китороага не на «шестерке» уехал на рыбалку? Ларионов говорил, что он специально для этого и оставил себе старую машину.

– Значит, не на ней, раз сообщили об угоне.

– Загадок становится все больше, – ответила я в задумчивости.

– Может, скажешь, кто тебя так разукрасил, если не Ларионов? – спросил Порошин после короткой паузы.

– Драка на пустыре на улице Казакова. Двое раненых. Они и разукрасили.

– Ясно.

– Я и о них хочу поговорить. Установили их личности?

– Не знаю, я об этом происшествии из сводок узнал, это не наш район, – обреченно ответил он.

– Поможешь? – этого вопроса он и ожидал.

– Женя, иногда ты меня просто поражаешь. На твою подругу покушались, ее продолжают активно искать в городе, ты сама не доверяешь ей и подозреваешь ее. Не многовато ли? Может, пора уже взять за руку свою подружку и привести ее к нам?

– Сначала мне надо самой во всем разобраться. Боюсь, в этом деле замешаны сотрудники милиции, не зря ведь всплыло имя Китороага.

– Не исключено, что он такая же жертва, – встал на защиту своего коллеги Порошин.

– Володя, ты мне поможешь? – Я проигнорировала его совет явиться в милицию с повинной.

– Попробую. – Он тяжело вздохнул. – Но и ты пообещай, что будешь держать меня в курсе дела.

– Обещаю. – Я с улыбкой заглянула в его грустные глаза.

– Если бы я не знал, что ты настоящий профессионал, никогда в жизни не позволил бы тебе играть в такие опасные игры.

– Спасибо, Порошин.

– Глаз свой заретушируй или темные очки надень, – он встал из-за стола, – смотреть на тебя страшно.

Я дождалась, когда Порошин уедет: не хотелось слушать его подколки по поводу моей новой машины, пусть даже и взятой в прокат на один день. Из кафе сразу поехала в торговый центр, решила купить себе темные очки. Раз люди так шарахаются от моего внешнего вида, надо как-то изолировать себя от их охов и ахов. В торговом центре я и перекусить решила, а то за разговорами с Порошиным совсем забыла про терзавшее меня чувство голода.

Очки я выбирала недолго, еще издалека заприметила хороший вариант: стекла, как глаза у стрекозы, большие и круглые. Посмотрела на себя в зеркало: весьма стильно, хоть и непривычно.

– Вам идет, – подстегивала мой интерес к самым дорогим очкам на прилавке продавщица. – Главное, фонарь под глазом совсем не видно.

– Спасибо. – Я поморщилась: ну всем есть дело до моего фонаря, что за народ!

Затем я зашла в маленькое уютное кафе на втором этаже. В своих новых темных очках я почти ничего не видела в полумраке. Устроилась в дальнем углу и подозвала официантку. Девушка положила передо мной меню.

– Что будете пить? – вежливо поинтересовалась она.

– Апельсиновый сок, свежевыжатый.

– Хорошо. Когда выберете горячее, позовите меня. – Она собралась уходить, но я остановила ее:

– Девушка, заберите меню и принесите мне овощной салат и жаркое, если есть.

– Есть.

Я еще некоторое время помучилась в темных очках, но потом решила, что в полумраке все равно никто не разглядит мое лицо. Но я ошиблась. За стойкой бара сидел молодой мужчина в легкий белых брюках и красной рубашке. Он откровенно изучал меня, потягивая из трубочки какой-то бледно-коричневый, похоже, молочный напиток. Периодически мужчина отводил взгляд в сторону, беседовал о чем-то с барменом, но потом снова оборачивался ко мне. Такое откровенное внимание к моей персоне очень раздражало, я уже подумывала побеседовать с наглецом, но тут он расплатился с барменом и вышел из кафе.

Официантка принесла мой заказ. Я начала с овощного салата.

– Вы позволите?

Я подняла глаза и увидела перед собой любопытного парня в красной рубашке.

– Что позволю?

– Присесть к вам? – Он широко улыбался, пытаясь соблазнить меня своей очаровательной улыбкой.

Я огляделась по сторонам: кафе было полупустым.

– Здесь полно свободных столиков, найдите себе другое место.

– Мое место рядом с вами. – Мужчина попытался сесть.

– Стоять! – зло сказала я, и он оторопел от неожиданности.

– Но я хотел с вами поговорить, – продолжал настаивать мужчина.

Аппетит пропал, жаркое я отодвинула в сторону, сделала несколько глотков апельсинового сока и встала из-за стола.

– Это не повод, чтобы садиться за мой столик. Всего хорошего. – Я оставила на столе деньги и кивнула официантке: – Спасибо.

Мужчина и не думал так быстро сдаваться.

– Вы не можете вот так просто уйти. – Он семенил позади меня, я ускорила шаг и надела темные очки. – Я хочу только поговорить с вами.

– Молодой человек. – Я остановилась и зло посмотрела на навязчивого собеседника. – Должна вас разочаровать: на улице и магазине я не знакомлюсь.

Я продолжила свой путь к лифту, но наглец избрал странный способ привлечь мое внимание. Он выхватил из моих рук сумку и отскочил в сторону.

– Я не отдам вам ваши вещи, пока вы не поговорите со мной!

Я поначалу даже опешила от такой наглости.

– Верните мне сумку, немедленно, – сказала я, но он как-то странно дернулся и побежал в сторону лестницы.

Мне пришлось последовать за ним. К счастью, он направлялся подальше от людного места, к лестничной клетке, где я его и настигла. Схватила за плечо и резко дернула на себя.

– Что вы делаете? – Он попытался оттолкнуть меня.

Я выдернула из его рук свою сумку и прижала нахала спиной к стене.

– Больше никогда так не делай, понятно? – через свои стрекозиные очки я сверлила мужчину ненавистным взглядом. Он растерянно смотрел на меня.

Я перекинула сумку через плечо и вернулась обратно, на второй этаж торгового центра.

Мужчина вышел следом. Он пытался что-то сказать, но речь его больше походила на невнятное мычание.

– Если не отстанешь, нос сломаю! – я окончательно отбила у незнакомца желание заводить со мной разговоры.

Мне уже дважды не удалось воспользоваться удобным случаем и поесть, а чувство голода тем временем все больше напоминало о себе. И тут мне в голову пришла замечательная идея: почему бы не пообедать в ресторане при мэрии, заодно и пообщаюсь с господином Масленниковым. С моими липовыми удостоверениями попасть в здание мэрии без приглашения не так уж просто, а вот ресторан – не такое недоступное место. Время обеденное, и Масленников, который никогда не упускает случая вкусно покушать, наверняка обрадуется моей компании.

Я не ошиблась: Александр Петрович наслаждался обедом, а его бдительные охранники пили чай за соседним столиком. Один из них преградил мне путь, едва заметил, что я направилась в сторону депутата.

– Вы куда?

– К Александру Петровичу, – я улыбнулась и посмотрела через плечо охранника на раскрасневшееся лицо Масленникова.

– Пропустите ее, – кивнул он своим людям.

Я села за столик и с улыбкой посмотрела на депутата:

– Приятного аппетита.

– Зачем пришла? – спросил он жестко.

– Дело есть. Снежану Александрову не ты ищешь? – я решила сразу ошарашить его своей осведомленностью.

– Твою мать! – нескромно выругался депутат. – Я должен был сразу догадаться. Это ты у дома Колывановой московских ребят порезала?

– Ого, – присвистнула я, – они московские? Не знала.

– Чего тебе надо? – Масленников зло смотрел на меня.

– Хочу помочь.

– Что? – он удивился и даже хихикнул. – Ты хочешь мне помочь? С чего это вдруг?

– Деньги очень нужны, – я заранее придумала направление, в котором буду врать. В своей причастности к пропаже Снежаны я и не думала признаваться.

– Поверить не могу, неужели наш доблестный бодигард больше никому не нужен? – он от души посмеялся над моим горестным положением.

– Я серьезно, – я старалась говорить максимально убедительно.

– Откуда ты знаешь, что мы ищем ее? – Масленников наклонился над столом и постарался говорить тише.

– Свои каналы, – многозначительно ответила я.

– Мы и без твоей помощи разберемся. – Что-то спугнуло депутата, и он не решился продолжать со мной разговор на эту тему.

– Как хочешь, – я встала из-за стола, – но если надумаешь, звони.

– Обойдемся без тебя.

Я снова покидала ресторан с обострившимся чувством голода. Разговор с Масленниковым оказался весьма полезным: хоть он и не рассказал мне никаких деталей, но успел обмолвиться об участии москвичей в этом деле. Значит, его просто кто-то попросил помочь найти Колыванову, скорее всего, он и сам не знает, зачем она кому-то нужна.

Я поняла, что в ресторанах утолить голод мне не удастся, поэтому поспешила в сторону дома в надежде полакомиться домашним обедом.

Я медленно доползла до дома, легко припарковала своего «жука» прямо под фонарным столбом, где и велосипед-то с трудом помещается, и пошла наверх. Меня ждал весьма скромный обед: тетушка не рассчитывала, что я вернусь домой, поэтому ничего, кроме украинского борща и пирогов с капустой, готовить не стала. После обеда я перебазировалась в свою комнату. Компьютер так и работал, перед уходом я забыла его выключить. Я достала телефон и набрала номер Олега Каменева. Он, как обычно, ответил почти сразу.

– Отвлекаю? – спросила я, услышав в трубке странные звуки, похожие на стрельбу в мультфильме.

– Нет, ничего.

– Опять играешь?

– Так, позволил себе сделать маленький перерыв, – усмехнулся он и, по всей видимости, вышел из игры, потому что мультяшная стрельба за кадром стихла.

– Олег, у меня к тебе еще две просьбы. Одна попроще, а вторая – странная.

– Давай с простой.

– Хорошо, помоги мне найти человека в Москве. Зовут его Александров Альберт, ему 33 года. Работает генеральным директором в фирме «Идальго», они занимаются компьютерной техникой.

– О, – обрадовался профессионал-компьютерщик, – с удовольствием поищу генерального директора. Может, он и мне со временем пригодится. – Олег рассмеялся. – А что за странная просьба?

– Мне надо найти людей с необычными кличками: Вомбат и Тасманский Дьявол.

– Ого, действительно странные клички. Больше похожи на школьные безобидные прозвища.

– В том-то и дело, на зоновские как-то не тянут, особенно эта, про дьявола. Сможешь помочь?

– Попробую, – весело ответил Каменев. – Это все?

– Да, все. Если не трудно, займись сразу Александровым, и как только что-то будет…

– Скину тебе на почтовый адрес, – усмехнулся Олег.

– Точно.

– Так, пора ехать к Зинке.

Я уже возвращалась в «Золотую бухту», когда Каменев позвонил мне.

– Нашел Альберта? – обрадовалась я.

– Нет пока. Я вот что подумал: эти клички, Вомбат и Дьявол, знаешь, на что это похоже?

– На что? – Я проявляла живой интерес к этим людям, потому что сама понятия не имела, где и как их искать.

– В компьютерных играх и на форумах люди часто придумывают себе нелепые ники. Иногда до смешного доходит, – он усмехнулся, – так вот, я не исключаю, что это не прозвища, а ники.

– Значит, насколько я понимаю, найти их невозможно?

– Возможно, если знать, где искать.

Я замолчала, размышляя, где же можно обнаружить людей с такими никами? Неожиданно в моей памяти всплыло событие вчерашнего дня. Когда я вернулась в «Золотую бухту», то застала Колыванову в интернет-кафе. Зинаида не хотела, чтобы я видела, чем она занимается, потому так быстро свернула все окна.

– Олег, если за компьютером работал человек, я могу проверить, на какие сайты он заходил?

– Ну, в общем, это возможно. Если сисадмин толковый, он тебе поможет просмотреть данные компьютера.

– Спасибо, Олежка, – обрадовалась я, – надеюсь, что наш сисадмин толковый. Я свяжусь с тобой.

– Буду ждать.

Позабыв о предупреждениях Саньки с сервиса, я на радостях вдавила педаль газа почти до самого пола. «Фольксваген»-«жук» завизжал и поспешил вперед. Я не удержалась и сама рассмеялась, наблюдая, как проезжающие мимо автомобили обгоняют моего торопыгу-«жучка».

В «Золотой бухте» я была через сорок минут. Минуя столик администратора, сразу поспешила в интернет-кафе. Проносясь по холлу отеля, я успела отметить, что часовщика нет на рабочем месте: не исключено, что он сейчас развлекает Колыванову в нашем номере. Но разговор с Колывановой я решила оставить на потом, для начала надо было разобраться с компьютером.

– Добрый день, – в кафе я сразу направилась к бармену, кроме него, тут все равно никого не было, ни посетителей, ни других сотрудников.

– Добро пожаловать в наше интернет-кафе, – радостно приветствовал меня парень.

– Где ваш сисадмин?

– Я сисадмин, – улыбаясь, ответил бармен.

– Совмещаешь две профессии? – усмехнулась я.

– Вроде того.

– Вчера тут работала моя подруга, вон за тем компьютером. – Я указала на интересующий меня компьютер. – Мне нужно узнать, на какие сайты она заходила.

– Но это противозаконно, – возразил парень.

– Я знаю, но речь идет о моей близкой подруге, она не станет поднимать бучу по этому поводу. – Я положила руку на стойку бара, под ладонью виднелся краешек стодолларовой купюры. – Это важно. – Я сверлила парня уничтожающим взглядом.

Но он выдержал мой натиск:

– Извините, но это невозможно.

– Послушайте, молодой человек, я не шучу. Если вы сами мне не поможете, я позову своих друзей, они вытащат все внутренности и из этой техники, – я махнула в сторону работающих компьютеров, – и из вас лично. Мне надо знать, что делала моя подруга.

– Я понял, понял, только не надо угрожать. – Парнишка взял предложенные ему деньги и убрал купюру в нагрудный карман рубашки. – Но технически я сделать этого не могу, компьютер, за которым вчера работала ваша подруга, не работает, мы меняем CD-ROM… Если бы вы обратились ко мне вчера вечером, я бы смог вам помочь.

– Мать твою, – не сдержалась я, – тогда зачем ты взял деньги?

– Может, вам будет интересно, – парень вышел из-за стойки и направился в зал, – я могу поработать вот с этим компьютером, – он положил руку на одну из машин.

– Какого черта, мне не нужен этот компьютер, меня интересует вон тот, – я снова указала на вчерашний компьютер Колывановой.

– Но сегодня утром ваша подруга работала за этим компьютером, – спокойно ответил он и улыбнулся.

Похоже, парень получал неописуемое удовольствие, издеваясь надо мной.

– Ты сразу не мог этого сказать?

– Но вы же не спрашивали. – Он продолжал терзать меня своей чрезмерно радушной улыбочкой.

– Тогда приступай к работе!

Через несколько минут я имела удовольствие просматривать адреса сайтов, на которые сегодня утром заходила Зинка Колыванова. Кое-что меня заинтересовало, а кое-что – удивило. Я достала блокнот и выписала наиболее любопытную информацию. Во-первых, Зинка интересовалась Австралией: несколько просмотренных ею сайтов были посвящены этой стране. Во-вторых, там были расписания рейсов самолетов. Похоже, моя подруга основательно готовилась к побегу из родной страны. Никаких игр или тематических форумов я не нашла. Оставалось только одно место, где Колыванова могла пересекаться с обладателями странных ников – Вомбат и Тасманский Дьявол: поисковая система Mail.ru, тут были и чаты, и форумы. Я сразу же позвонила Олегу Каменеву.

– Олег, предположительно Вомбата и Тасманского Дьявола нужно искать на майле, в чатах, на форумах. Там ты сможешь их обнаружить?

– Ну, их конкретно, может, и не найду, но попробую узнать, регистрировались ли когда-нибудь люди с такими никами.

– А что там с Альбертом Александровым, есть информация?

– Альбертов Александровых в Москве и области предостаточно, как ни странно. Но пока ни один из них не подходит нам по возрасту, я поищу еще.

– Поищи, Олежка, это очень важно.

– Понял.

Я убрала свои записи в сумку и кивнула бармену:

– Спасибо.

Я вернулась в номер. Зинка откровенно скучала: она лежала на кровати, лениво переключала телевизор с канала на канал и потягивала из бокала выдохшееся шампанское.

– О, ты вернулась, – она то ли обрадовалась, то ли удивилась моему появлению.

– Вернулась, – ответила я, стягивая бриджи.

– Как дела, нашла моего Альбертика?

– Нет. – Я посмотрела на подругу. Мне показалось, что этот ответ нисколько не удивил ее, напротив, она ожидала услышать что-то подобное.

Я захотела прослушать телефонные разговоры Колывановой, если таковые велись ею в мое отсутствие, поэтому постаралась незаметно вытащить из своей сумки записывающее устройство. Когда хитрая штучка оказалась в моих руках, я попыталась под благовидным предлогом покинуть номер, чтобы в спокойной обстановке прослушать запись. Но тут Колыванова активизировалась и пожелала присоединиться ко мне.

– Я с тобой. – Она отставила бокал с шампанским в сторону и принялась натягивать джинсы.

– Это совсем необязательно, – запротестовала я, – мне надо спуститься к машине, проверить, закрыла ли я ее.

– Я с тобой, – продолжала настаивать Зина. – Я уже отупела тут, на свежий воздух хочу.

Я поняла, что избавиться от нее пока не удастся, поэтому нехотя согласилась на ее компанию. Раз уж я заикнулась о машине, нам пришлось тащиться на стоянку.

– Это что за уродец? – Она брезгливо посмотрела на «жука».

– Напрокат взяла, до завтра.

– А твоя где?

– В сервисе, техосмотр проходить пора.

– Ну и ну. – Зинка обошла вокруг «жука», с интересом разглядывая его, как будто никогда раньше не видела таких машин. – Вообще-то она ничего, даже прикольная. Дашь покататься? – неожиданно спросила она.

– Нет, она же не моя. Потом на моей покатаешься, – отмахнулась я и пошла обратно к отелю. – У тебя права-то хоть есть?

– Конечно, – с готовностью ответила Колыванова. – Я их полгода назад получила, еще не опробовала даже. Хочешь, покажу?

– Ну, покажи.

– Бежим скорее в номер, они у меня в сумке лежат, – оживилась Зинаида и потянула меня за руку.

Я не сопротивлялась, потому что сама была не прочь вернуться в номер и остаться там до утра.

Пока Зина рылась в своих вещах в поисках прав, я закрыла дверь на замок, а ключ убрала в карман.

– Вот они. – Колыванова протянула мне свои документы.

За кожаным переплетом скрывалось несколько пластиковых файлов, в каждом из них были какие-то документы. В первом паспорт, во втором абонемент на посещение спортивного клуба, в третьем – какой-то лист бумаги, сложенный вчетверо. Наконец-то я добралась до прав. С наигранным интересом посмотрела на фотографию Колывановой, она, как всегда, была на высоте: аккуратная укладка, глаза подведены.

– Ну как, здорово?

– Хороший снимок, – я кивнула на фотографию.

– А, это так, ерунда. Обычно я гораздо лучше получаюсь, – самодовольно отметила Колыванова.

Я машинально перевернула страницу и наткнулась еще на одну фотографию. На ней Зинка стояла в обнимку с каким-то мужчиной.

– Ну ладно, давай. – Зина попыталась забрать у меня свои документы, но я вовремя отдернула руку, не желая отдавать интересную фотографию.

– Кто это? – Я вглядывалась в лицо мужчины.

– Да так, ерунда. – Колыванова начала нервничать и повторила попытку забрать документы.

– Кто это, Зина? – Я внимательно посмотрела на нее, она отвела глаза.

– Просто знакомый.

Я вернула заметно погрустневшей подруге ее документы. Колыванова убрала их в сумку и плюхнулась на кровать.

Ужин мы заказали в номер, перекусили, и Зинаида неожиданно предложила:

– Давай спать ложиться, я устала.

Несмотря на раннее время, мы расстелили постель и легли спать. Зина не спала, сначала она крутилась с боку на бок, потом нашла удобную позу, повернулась ко мне спиной и притихла. Я была уверена, что она не спит: ее дыхание было не таким глубоким, как у спящего человека. Примерно через полчаса она приподнялась на локтях и посмотрела в мою сторону. Я сделала вид, что крепко сплю.

– Женя, ты спишь? – спросила Колыванова тихо. – Женя?..

Я никак не реагировала.

Тогда она аккуратно встала с кровати и подошла к своей сумочке, лежавшей на кресле у окна. Пошумела немного в поисках чего-то, потом я услышала звук рвущейся бумаги. Через минуту Зина лежала рядом со мной, укрывшись с головой одеялом.

В два часа ночи, когда Зина уже не просто спала, а похрапывала, я решила провести ревизию ее сумки и сразу же поняла, от какой улики избавилась моя непутевая подруга. Фотографии, на которой она была запечатлена в обнимку с мужчиной, на месте не оказалось: файл был пуст.

– Эх, Зинаида, – сказала еле слышно и усмехнулась.

Поздновато она избавилась от фотографии: я успела узнать в ее «просто знакомом» своего сегодняшнего собеседника из торгового центра.

Я накинула халат, взяла прослушивающее устройство и вышла из номера. Удобно устроившись в кожаном кресле в холле этажа, я включила его. Первый звонок на телефон Колывановой прошел в десять утра, уже знакомый голос заместителя Снежаны Ивановны интересовался положением дел.

– Ну как у вас?

– Пока все встало, денег не хватает, но они готовы подождать. Что у вас? – Я узнала голос Колывановой, но очень удивилась ее тону. Она далеко не казалась такой глупенькой и беззащитной, как в общении со мной. Это был голос властной деловой женщины.

– У меня хорошая новость: мы нашли Вомбата, через неделю он будет в Москве, – радостно доложил заместитель.

– Почему только через неделю?

– Увы, раньше не получается.

– А Дьявол?

– Все подтвердилось, спасибо, Снежана Ивановна. Ваш канал работает безупречно. С Дьяволом тоже не будет проблем.

– Значит, поступления денег нам стоит ожидать не раньше чем через неделю?

– Да.

– Я попробую связаться со своими людьми и ускорить процесс, мы не можем терять время. Я перезвоню.

– Есть, – по-военному закончил разговор собеседник Колывановой.

Прежде чем прослушать следующую запись, я еще пару раз прокрутила этот разговор, прислушиваясь к каждому слову и звуку. Второй звонок зафиксировался в начале двенадцатого. На этот раз Зинаида сама позвонила своему собеседнику.

– Я как раз сижу перед монитором. Дьявол может прибыть в Москву через три дня, вы готовы обеспечить ему встречу?

– Разумеется, хозяин за все платит, он будет рад такой новости.

– В таком случае не будем терять времени, – и она отключилась.

Загадочные переговоры Колывановой с заместителем нисколько не помогли мне продвинуться к цели. Я по-прежнему не могла ответить на некоторые вопросы. Почему Зинка скрывается от мужа? И что это за типы, Вомбат и Тасманский Дьявол, о которых я слышу уже третий день, но понятия не имею, кто это такие и почему они так нужны Колывановой?

Я вернулась в номер, закрыла дверь и легла в кровать. Колыванова посапывала, лежа на правом боку. Я натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза. Отдых мне не помешает.

Утро следующего дня я начала с пробежки. Мне необходимо было собраться с мыслями: появление нового участника в нашей странной игре не давало мне покоя. Как этот человек мог обнаружить меня и где теперь мне самой искать таинственного незнакомца из торгового центра? После пробежки я еще раз задала Зинаиде вопрос по поводу мужчины на снимке, но она, как и вчера вечером, не стала вдаваться в подробности.

– Просто знакомый, мы даже не друзья.

– А как его имя?

– Андрей, – ответила Колыванова после секундной паузы и тут же сбежала в ванную, чтобы я ее не терзала вопросами.

Из «Золотой бухты» я сразу поехала в сервис к Саньке, хотела поменять «жука» на другую машину. Санька приготовил для меня старый потрепанный «Мерседес».

– Одно другого лучше, – вздохнула я, пересаживаясь в него.

– Зато бегает хорошо, от погони оторваться сможешь, – хихикнул он.

– Спасибо, надеюсь, погони не будет.

Я направлялась в торговый центр. Надежда на то, что я снова столкнусь с незнакомцем, который вчера клинья ко мне подбивал, была ничтожна, но я не знала, где еще можно искать этого человека. Если он не просто познакомиться ко мне подошел, а именно – как к Евгении Охотниковой, подруге Зинки Колывановой, значит, он снова будет искать меня, и не исключено, что как раз на месте нашей первой встречи.

Но до торгового центра я не доехала, мне пришлось изменить маршрут после звонка Порошина.

– Есть новости, надо встретиться, – сказал он строго. – В кафе через пятнадцать минут.

Я вывернула руль и направилась в кафе «Кофе Грин».

– Плохи твои дела, подруга, – «обрадовал» меня Порошин с первых минут нашей встречи.

– Что так? – удивилась я, снимая свои стрекозиные очки.

– Китороага нашли убитым вчера вечером. В том же самом месте, где и его машину.

– А я-то тут при чем?

– А при том. Ларионов дал показания, что видел тебя с Китороага в тот день, когда он якобы на рыбалку отправлялся. А судмедэксперт сделал заключение, что, скорее всего, в тот же день Родиона Харисовича и убили, так что он никуда не успел съездить. Слова Ларионова подтвердили и другие сотрудники, которые видели тебя у здания РУВД и у реки вчера утром. – Порошин замолчал и вопросительно посмотрел на меня. Я поняла, что он ждет объяснений.

– Это все вранье, – выпалила я.

– Тогда скажи мне, что не вранье?

– Я же тебе вчера рассказывала. Я искала машину, красную «шестерку». Мне надо было просто увидеть машину Китороага и убедиться, что это либо она, либо нет.

– А нельзя было сделать это как-то потише, не подключать столько сотрудников милиции к своим поискам? – Порошин злился. – На, посмотри, какой фоторобот твоей персоны состряпали многочисленные свидетели. – Он протянул мне лист бумаги с изображенным на нем лицом женщины, причем ужасно страшной женщины.

– Так это же на меня совсем не похоже, – возмутилась я, – никто не догадается, что это я.

– Но я же догадался. – Сегодня Порошин был, как никогда, серьезен.

– Где сейчас Ларионов?

– В больнице, – как ни в чем не бывало ответил Володя, но тут же осекся, когда понял, к чему я клоню. – Женя, даже не вздумай, ты не должна с ним встречаться!

– Да я и не собираюсь, – соврала я с ходу, – что я, не понимаю, в какую историю вляпалась?

– По-моему, не понимаешь, – усомнился в моей искренности Порошин. – Если узнаю, что ты намылилась на встречу с Ларионовым, сам тебя за решетку засажу.

– А что с теми двумя, с пустыря? Установили их личности? – Я не стала признаваться Порошину, что кое-что узнала об этих ребятах, точнее, только о том, что они – московские. Мне не терпелось узнать поподробнее, что это за типы и под кем они ходят.

– Установили. Но ты не о них должна думать, а о себе. Ты в розыске, неужели не понятно? Лучше займись своей внешностью.

– Ты опять про синяк под глазом? – возмутилась я. – Я его уже прикрываю очками, на, смотри. – Я водрузила на нос свои кругляшки.

– Я еще раз повторяю: ты в розыске, если хочешь спокойно ходить по улице, пока мы будем искать настоящих виновных, замаскируйся как-нибудь, чтобы уж наверняка не узнали.

– Володя, кто те двое, назови мне их имена, – сказала я строго, когда увидела, что Порошин собирается уйти.

– Это не твоего ума дело, сгинь!

Не ожидала я от Порошина такой подставы. Впервые за годы нашего знакомства он отказался мне помочь. Но я не собиралась сидеть сложа руки: следующим пунктом назначения для меня стал госпиталь МВД, в котором наверняка отлеживался симулянт Ларионов.

По дороге к госпиталю я набрала номер регистратуры и противным голосом попросила у дежурной сообщить мне о состоянии здоровья Ларионова.

– Я журналистка «Тарасовских ведомостей», – врала я, – хочу встретиться с ним и взять интервью.

– У нас нет такого пациента, – обескуражила меня дежурная.

Ехать в клинику МВД уже не имело смысла, я припарковалась на обочине и набрала номер центрального тарасовского госпиталя. Я еще раз повторила свою версию об интервью, и на этот раз меня ждала удача: Ларионов был у них, правда, дежурная не позволила мне навестить пациента.

– Он в тяжелом состоянии, с ним разговаривать нельзя.

Какое там тяжелое состояние, я всего-то разок и ударила человека по затылку! Вот ведь притворщик этот Ларионов, никак решил отлежаться, пока суматоха вокруг его погибшего коллеги не утихнет.

– А когда я смогу с ним поговорить? – не унималась я.

– Об этом вы можете узнать у его лечащего врача.

– А кто его лечащий врач?

– Трухачев Николай Степанович.

– Спасибо большое. До свидания. – Я выяснила все, что хотела, и отключилась.

Я не стала парковать машину возле госпиталя, заехала в близлежащий двор и бросила там «Мерседес». Затем вернулась обратно и спокойно прошла на территорию больницы. Здесь проходили летнюю практику студенты медицинских училищ и институтов, поэтому охранник на проходной сквозь пальцы смотрел на перемещения молодых людей. В холле госпиталя я подошла к окошку регистратуры и вежливо поинтересовалась:

– Где я могу найти Николая Степановича Трухачева?

– В хирургическом отделении, но у него сегодня нет приема.

– Ах, как жаль.

Я отошла в сторону и огляделась. Несколько человек с сумками, полными угощений, направлялись на встречу с больными родственниками: судя по расписанию, как раз наступили часы приема посетителей. Надев бахилы и белые помятые халаты, пара бойких старушек пробивалась через охрану в терапевтическое отделение.

– Нам к Сидорчику в сто пятнадцатую палату, – сообщила одна из них молодому человеку в форме.

– Проходите, – ответил парень, сверившись со списком.

– А мне к Львову в триста пятую. – Следующим мимо охранника проходил мужчина в приталенном белом халате.

– К нему пока нельзя, – молодой парень преградил дорогу посетителю. – У него сейчас трое, дождитесь, пока они уйдут.

– Но мне надо, – настаивал мужчина.

– Тут больница, а не дискотека, больше трех посетителей к одному пациенту не пускаем.

– Безобразие какое!

Я снова вернулась к окошку регистратуры.

– Простите, пожалуйста, в какой у вас палате Иванова? – Я очень надеялась, что хоть одна больная с такой распространенной фамилией лежит сейчас в госпитале.

Оказалось, что их даже две.

– Мария Семеновна или Ольга Николаевна? – поинтересовалась регистратор.

– Мария Семеновна, – уточнила я.

– Ее как раз сейчас выписывают, вы можете подождать в холле.

– Надо же, – скривилась я, – какая радость, уже выписывают! Спасибо.

«И почему это я не назвала имя второй Ивановой?»

– Я к Костомаровой, в двести семнадцатую, – радостно сообщил очередной посетитель охраннику. – У нее еще никого нет?

– Нет, вы первый, – сухо ответил охранник.

– Отлично, – тихо сказала я.

Через огромные окна больницы я видела, как группка студентов весело беседовала во дворе госпиталя. Я выбежала к ним и подошла к одиноко стоящему парню, который нервно курил в стороне от общей толпы.

– Молодой человек, – обратилась я к нему, – вы не могли бы одолжить мне свой белый халат минут на двадцать, не больше?

Парень удивленно смотрел на меня и не отвечал.

– Я пришла навестить подругу, а без халата меня не пускают в отделение, – объяснила я свою просьбу.

– Вообще-то он мне самому нужен.

– Только на двадцать минут. – Я жалобно посмотрела на парня, и он сдался.

Через минуту в белом халате и бахилах я стояла перед охранником.

– Мне к Костомаровой, в двести семнадцатую.

– Проходите.

Я поднялась на третий этаж, где располагалось хирургическое отделение. Здесь было достаточно тихо, редкие посетители вполголоса разговаривали с одетыми в пижамы и халаты пациентами, медицинского персонала не было: наверное, в часы приема они стараются уйти в подполье, чтобы их лишний раз не дергали. Я подошла к столу, за ним в больницах обычно дежурит медицинская сестра, и бегло просмотрела бумаги. Температурный лист с полным списком пациентов отделения я нашла сразу.

– Вы кто?

Я вздрогнула и подняла голову. Передо мной стояла молодая девушка в белом халате и белом колпаке, в руках одна держала поднос с медицинскими инструментами.

– Студентка Лопухина, – выпалила я первое, что пришло в голову. – Пришла для прохождения медсестринской практики.

– Очень хорошо, – девушка обрадовалась. – Пойдемте, поможете мне сделать перевязку пациенту.

– Конечно, – согласилась я и пошла следом.

Мы проследовали по длинному коридору и зашли в одноместную палату. На больничной койке лежал мужчина, в руке у него торчала игла капельницы. Он либо спал, либо был без сознания.

– Обойдите с той стороны, поможете мне снять бинты, – попросила медсестра.

Я подошла ближе и посмотрела на мужчину. Сердце мое застучало с бешеной скоростью: это был Ларионов, и выглядел он паршиво – бледный, глаза впалые, губы потрескавшиеся.

– Что с ним? – тихо спросила я.

– Ножевое ранение, – девушка откинула простыню, и я увидела широкую повязку на животе Ларионова. Белая марля была пропитана кровью.

Я машинально выполняла то, о чем меня просила девушка: подавала бинты, обтирала раневую поверхность ватным тампоном, пропитанным марганцовкой, приподнимала раненого, когда медсестра накладывала бинт. Я не могла поверить в то, что увидела. Еще вчера Ларионов был жив-здоров, а теперь лежит на больничной койке с дыркой в животе! Похоже, Порошин был прав: я попала в очень неприятную историю.

После перевязки я поспешила покинуть госпиталь. На улице вернула халат грустному студенту, который по-прежнему стоял один, с очередной сигаретой в руке, и направилась к машине. Села за руль и сразу набрала номер Порошина.

– Володя, – я почти кричала в трубку, – почему ты не сказал мне, что Ларионов ранен?!

– Так ты все-таки пошла к нему в больницу? – возмутился он в ответ. – Я же просил тебя, Женя!

– Почему ты не сказал мне, что Ларионов ранен? Почему, почему? – твердила я как заведенная.

– Потому что это не имеет к тебе отношения.

– Меня подозревают в нападении на него? – я старалась говорить спокойно.

– И тебя тоже. Ларионов успел дать показания и составить твой фоторобот еще до ранения, а потом уже случилось это несчастье. На него напали вчера ночью, он был без сознания и не сказал, кто был нападавшим. Поэтому пока ты – номер один в списке подозреваемых.

– Какая прелесть, – я больно шлепнула себя по бедру, от обиды, – ну, какая же прелесть! Неужели ты не мог меня предупредить?

– Я предупредил, но ты…

– Идиот! – в сердцах сказала я и бросила трубку на заднее сиденье.

Повернула ключ в замке зажигания и рванула с места.

Зазвонил мой мобильный телефон. Я подумала, что это мне перезванивает Порошин, поэтому, не посмотрев на определившийся номер, сразу ответила:

– Что еще?

Но это оказался не Порошин, а Саня с автосервиса.

– Эй, эй, ты что это такая злая?

– А, Саня, извини, я ждала звонка от другого человека.

– Надеюсь, мой звонок тебя больше порадовал?

– Разумеется, – тихо ответила я, – что случилось?

– Тебя тут какой-то мужик разыскивает.

– Какой еще мужик?

– Ну, обычный такой, молодой, высокий.

– Что ему нужно? И почему он меня у тебя разыскивает?

– Сказал, что видел тебя вчера на «жуке». Через ГАИ пробил номера и узнал, что машина эта принадлежит нашей службе проката. Говорит, что ты ему очень нужна. Попросил передать тебе, что будет на том же месте сегодня вечером, в семь тридцать.

– На каком том же месте? – удивилась я.

– В торговом центре, насколько я понял. А где конкретно, – усмехнулся Саня, – это уж тебе лучше знать.

– Спасибо, – я закончила разговор.

Интересно получается: меня так просто вычислили, а я даже не заметила, как и когда! Я быстро набрала номер администратора «Золотой бухты». Не знаю, что это за человек и кем он приходится Колывановой, но Зинке лучше исчезнуть на время.

– Добрый день, соедините меня, пожалуйста, с номером двадцать четыре.

– Минуточку, – ответил приятный женский голос.

После нескольких гудков я услышала Колыванову.

– Слушаю, – похоже, она снова спала, по крайней мере, говорила она медленно и протяжно.

– Зина, как дела?

– О, Женя, – она явно удивилась, услышав мой голос. – Все нормально, а что?

– Быстро собирай вещи, мы переезжаем.

– Зачем? – Она явно не хотела покидать насиженное место.

– Так надо, не теряй времени. Я уже еду за тобой.

Мне пришлось попетлять по дороге в «Золотую бухту»: я проверяла, нет ли «хвоста». Когда окончательно убедилась, что меня никто не преследует, подъехала к отелю. Машину не стала парковать на стоянке, бросила ее прямо перед входом. Влетела в отель, перепрыгивая через ступеньки, поднялась на свой этаж и постучала в запертую дверь нашего номера.

– Женя, ты?

– Я.

Зинка уже собралась, и теперь, пребывая в полном неведении о происходящем, стояла передо мной с удивленным выражением лица.

– Что случилось, к чему этот переезд?

– Потом объясню.

Я побросала свои пожитки в сумку, огляделась, проверяя, не забыли ли мы чего-нибудь, и скомандовала:

– Пошли!

– Скажи хотя бы, куда мы переезжаем?

– Пока сама не знаю. Ты просто молча следуй за мной, и все будет хорошо. – Похоже, я отбила у Колывановой всякое желание задавать дополнительные вопросы.

Нашим новым пристанищем стал санаторий «Желтая осень». Место это разительно отличалось от «Золотой бухты», и Зинка не замедлила высказать вслух свое разочарование:

– Мерзость какая, тут пахнет крысами!

– А ты не нюхай.

– Неужели нельзя было просто переехать в другой номер?

– Нельзя.

Мы разместились в двухместном номере, на этот раз наши кровати разделяла тумбочка с покосившейся дверцей. Кровати безобразно скрипели, окна номера выходили на задний двор, ванна пугала ярко-желтым, въевшимся в эмаль пятном.

– Понятно, почему это место называется «Желтая осень», – поморщившись, сказала Зинка. – Тут тоскливо, как осенью, и все такое же желтое.

– Скоро мы и отсюда съедем. – Я думала, что обрадовала подругу, но она неожиданно запротестовала:

– Нет уж, не надо, я не собираюсь скакать с места на место! Останемся здесь.

До встречи с незнакомцем в торговом центре оставалось больше трех часов. Я планировала пройтись по территории «Желтой осени» и осмотреться, но звонок Порошина изменил мои планы. После того как я так невежливо простилась с ним, он решил реабилитироваться.

– Я узнал кое-что о ребятах, напавших на тебя на улице Казакова, тебя это еще интересует?

– Разумеется, – сдержанно ответила я.

– Тогда буду ждать тебя на нашем месте. И не забудь привести себя в порядок.

– Что ты сказал? – возмутилась я.

– Сделай так, чтобы я тебя не узнал.

Я поспешила на встречу с Порошиным. Но прежде мне пришлось заехать домой и немного изменить свою внешность. Ходить все время в темных очках не только неудобно, но и подозрительно, а мне в моем положении меньше всего надо привлекать к себе внимание. К тому же Володя наверняка спустит на меня собак, если увидит, что я не поработала над собой. Зеленые линзы помогли мне изменить цвет глаз, ярко-рыжий парик прикрыл мои каштановые волосы. Тональным кремом и красным карандашом я немного изменила форму губ, они стали заметно тоньше. Теперь я могла смело передвигаться по городу: вряд ли кто-то узнает во мне страшную женщину с фоторобота.

Володя уже ждал меня, когда я вошла в кафе. Я намеренно прошла мимо него и села через два столика. Ухмылка на лице Порошина говорила сама за себя.

– Девушка, присядьте, пожалуйста, сюда, – он указал на стул рядом с собой.

Я послушно подошла и села за стол.

– Тебя выдает походка, – сообщил мне Володя, улыбаясь.

– Это комплимент или упрек?

– Понимай как хочешь.

Словесная разминка закончилась, и мы перешли к делу. Прежде всего Порошин подтвердил уже имевшуюся у меня информацию о том, что двое нападавших на улице Казакова были гастролерами из Москвы. Документы у ребят были безобидные, их сначала даже как потерпевших рассматривали, но потом на всякий случай взяли отпечатки пальцев. «Пальчики» многое рассказали о своих обладателях.

– Но самое интересное, – закончил свой рассказ о московских гастролерах Порошин, – они не какие-то там братки и не киллеры. Они – воры. Профессиональные, и даже, – он усмехнулся, – талантливые. Поэтому я не могу понять, кто и почему использовал их не по назначению?

– Ты знаешь, Володя, в этом деле у меня пока что одни вопросы и ни одного ответа. Моя подруга темнит, мужа ее я найти не могу, она явно собирается бежать из страны, и я даже знаю куда. И потом, эти ее странные разговоры по телефону…

– Так, так, – оживился Порошин, – вот с этого места – поподробнее. Что за разговоры, ты слушала их?

– Да, слушала. Именно из-за этих странных переговоров я и задумалась о том, что Зинка киллеров подыскивает.

– Что же в них странного?

– Она все время называет два… псевдонима: Вомбат и Тасманский Дьявол, эти люди ей очень нужны. Тебе о чем-то говорят эти имена? Вернее, клички?

Порошин задумался, потом покачал головой:

– Нет. Ты думаешь, это клички киллеров?

– Или тех, кто должен доставить Зине большую сумму денег. Ей очень нужны деньги, и она подгоняла своего заместителя, чтобы тот скорее нашел этих типов.

– Странные кликухи. Для киллера уж больно пафосно называться Тасманским Дьяволом.

– У меня было предположение, что это компьютерные ники. Знаешь, люди часто придумывают себе имена…

– Да знаю я, что такое ник, не первый год с компьютерами работаю, – усмехнулся Порошин. – Кстати, ты права: на ники это больше похоже. Правда, найти таких компьютерных киллеров будет непросто.

– Я бы сказала, практически невозможно.

– Ну а ты, – Володя посмотрел мне в глаза, – ты говорила со своей подругой, спрашивала, что это за люди, Вомбат и Тасманский Дьявол?

– Спрашивала.

– И что?

– О Вомбате она сказала, что это бывший сотрудник ее фирмы.

– Ты проверяла это?

– Володя, проверять информацию, которой заведомо не доверяешь, это участь сотрудников милиции. Я не трачу время на пустые хлопоты.

– Везет тебе, – усмехнулся Порошин, но сразу же стал серьезным. – Значит, Вомбат и Тасманский Дьявол? Попробую посмотреть у себя что-нибудь на них, но сомневаюсь, что…

– Молодые люди, – к нам обратился пожилой мужчина с густой седой шевелюрой. Он сидел за соседним столиком с чашкой кофе и читал большую потрепанную книгу в кожаном переплете. – Вы меня простите… я случайно услышал ваш разговор. Вы говорили о Вомбате?

– Да, – хором ответили мы с Порошиным и одарили старика удивленными взглядами.

– Вы позволите? – Мужчина подошел к нашему столику.

– Да, конечно. – Володя отодвинул стул и предложил старику сесть.

– Вам знакома эта кличка? – поинтересовалась я, рассматривая нашего нового собеседника.

– Дорогие мои, – старик добродушно улыбнулся, – вы уж простите за нескромный вопрос: вы зоологию в школе изучали? – Он посмотрел сначала на меня, потом перевел взгляд на Порошина.

– Конечно, – ответили мы, не понимая сути вопроса.

– Значит, плохо вы ее изучали, – усмехнулся мужчина. – Вомбат – это сумчатое млекопитающее, обитает в Австралии. Его называют добродушный толстяк, он неприхотлив в еде, ест траву, грибы, кору деревьев. Имеет мягкий шелковистый мех и длинные уши, почти как у кролика. Есть очень редкая разновидность вомбата, называется – широколобый вомбат. Но, истребленный во время кампании по уничтожению кроликов, он практически исчез. Сейчас широколобых вомбатов можно встретить только в Южной Австралии, и то это большая редкость.

– А тасманский дьявол? Это тоже сумчатое млекопитающее? – не удержалась я.

Старик улыбнулся.

– Вы немного неверно произносите название этого сумчатого хищника. Он не тасманский дьявол, а тасманийский. Его так называют потому, что он встречается только на острове Тасмания. Это очень свирепое животное, не зря его прозвали дьяволом: он полностью оправдывает свой «псевдоним». Это самый большой из всех ныне существующих сумчатых хищников. Даже между собой эти зверьки выясняют отношения с особой жестокостью. Ему под силу атаковать животное крупнее себя по размеру, например, кенгуру или овцу. Одним резким сжатием сильнейших челюстей он может насквозь прокусить позвоночник жертвы.

– Простите, а как вы думаете: это животное можно приручить? Использовать как собаку, например? – задала я вопрос, который и мне самой казался глупым.

– Ну что вы, милая, такое животное приручить невозможно. Но если уж вам удастся посадить его на цепь и заставить охранять дом, можете быть уверены: никто и никогда не позарится на ваше имущество. Тасманийский дьявол разорвет на кусочки любого. Один его свирепый рык заставляет людей испытывать животный страх.

– Теперь ты понимаешь, чем занималась твоя подруга? – Порошин с ухмылкой смотрел на меня.

– О-о, – показала я свое полное удивление. – Теперь мне многое становится ясным!

– К сожалению, животные эти в последнее время подвержены истреблению, – не обращая на нас внимания, старик продолжал свой рассказ. – Бедняжку вомбата часто используют как мягкую игрушку. Кошка, собака – кого сейчас этим удивишь, а безобидный вомбат, хоть он и обладает лопатообразными когтями, которыми роет норы, и двумя резцами, как у грызунов, все равно остается замечательным добродушным толстяком.

– Спасибо вам большое за консультацию, признаться, вы нам очень помогли. – Порошин предпочел закончить затянувшийся разговор, нам и так все стало ясно.

– Рад служить, – добродушно улыбнулся старик. – Кстати, я не представился: доктор биологических наук, профессор Самохин Константин Борисович. – Он достал из нагрудного кармана визитку и протянул ее Порошину. – Если будут еще вопросы, с удовольствием вас проконсультирую.

Мы вежливо попрощались, и я взглянула на часы: стрелки показывали без пяти минут семь.

– О, мне пора бежать. – Я не хотела опаздывать на встречу с незнакомцем из торгового центра.

– Что думаешь делать? – поинтересовался Порошин, когда мы выходили из кафе.

– Теперь с Колывановой у меня будет серьезный разговор: я из нее все вытрясу!

– Не переусердствуй только, – улыбнулся Володя, и мы разошлись в разные стороны.

Пока я ехала по направлению к торговому центру, мне позвонил Олег Каменев и сообщил не самую хорошую новость:

– Извини, подруга, но твоего Альберта Александрова, тридцати трех лет, я не нашел. Нет такого человека в Москве. Похоже, ты владеешь неверной информацией: либо имя перепутала, либо возраст.

– Да я-то ничего не перепутала, – ответила я с грустью, – а вот кто-то очень не хочет, чтоб я нашла настоящего Александрова. Ты фирму «Идальго» проверял?

– Проверял. Ты знаешь, в Москве фирм с таким названием аж пять штук, и ни одна из них не занимается компьютерами.

– Ясно. Спасибо тебе, Олег, за информацию.

– Да не за что, – и он отключился.

В семь тридцать я парковала машину на подземной стоянке торгового центра, а через пять минут сидела за тем же столиком, что и вчера. Официантка принесла мне чашку кофе и стакан минеральной воды с газом. Человека, назначившего мне свидание, еще не было. Он появился ближе к восьми, сел за соседний стол и огляделся по сторонам. На мне он даже не заострил свое внимание, потому что я совершенно не походила на особу, с которой вчера днем он пытался познакомиться.

Я взяла свой стакан с водой и подошла к столику незнакомца.

– Вы позволите? – спросила я, улыбаясь.

– Нет, простите, у меня тут назначена встреча.

– Я понимаю: вы хотите сказать, что тут полно свободных столиков, а я пристаю к вам. Но мне кажется, что мое место – рядом с вами.

Мужчина был в растерянности: он внимательно смотрел на меня, но не узнавал, хотя я почти дословно воспроизвела наш вчерашний разговор. Он совсем запутался, тряхнул головой и на всякий случай спросил:

– Чем вчера закончилась наша… встреча?

– Пытаетесь идентифицировать мою личность? – я усмехнулась. – Я пообещала, что разобью вам нос, если вы еще раз попытаетесь заговорить со мной.

– Почему вы так выглядите, вас же невозможно узнать! – Он разговаривал со мной, как со вчерашней собеседницей, но по его глазам я понимала: он все еще не верит, что я – это я. – Я должен увидеть ваше настоящее лицо.

– Откуда вы знаете, что вчера было настоящее, а сегодня фальшивое, может, как раз все наоборот!

– Нет, вчера я пытался заговорить с Евгенией Охотниковой, а кто вы, я понятия не имею. – Он встал из-за стола и теперь смотрел на меня сверху вниз.

– Откуда вы меня знаете?

– Я вас не знаю. – Он начал меня раздражать.

Я тоже поднялась с места, схватила его за рубашку и притянула к себе:

– Послушайте, вы, прекратите вести себя как ребенок!

– Тихо, тихо, – к нам подскочили сразу два официанта и попытались разнять.

– Все нормально, извините, – сказала я вежливо и села на стул. – Сядьте, – велела я мужчине, – а то нос разобью!

Официанты еще больше напряглись после услышанного, а вот мой собеседник, напротив, немного расслабился и даже улыбнулся.

– Похоже, это действительно вы, – он смущенно хихикнул. – Но как вам это удается? Я вас никак не могу идентифицировать, хотя по голосу узнал сразу, но поверить не мог, что такое перевоплощение возможно.

– Говорите, зачем я вам нужна? – я проигнорировала эти сомнительные комплименты в свой адрес и сразу перешла к делу.

Официанты отошли на безопасное от нашего столика расстояние, но все равно не выпускали нас из виду, опасаясь новых стычек.

– Я хочу, чтоб вы помогли мне встретиться с Зинаидой.

– Что? – переспросила я.

– С моей женой, Зинаидой Колывановой.

– Вы Альберт?! – я не поверила своим ушам. И глазам – тоже.

Я внимательно разгадывала своего собеседника. Это однозначно был человек с фотографии, которую я заметила в документах Колывановой. Но его поведение и голос совсем не подходили под типаж того грубияна, с которым мне пришлось разговаривать по телефону. Либо передо мной сидит лжесупруг Колывановой, либо Зинка намеренно дала мне номер «своего» человека, который изобразил ее разъяренного мужа.

– Позвольте посмотреть ваш паспорт. – Я протянула руку.

– Пожалуйста. – Он вложил в мою руку паспорт.

Я быстро проглядела записи. Александров Альберт Игнатьевич. На странице «семейное положение» стоял штамп – во Дворце бракосочетания номер 4 был зарегистрирован брак с Колывановой З.И. Похоже, этот парень не врет: он действительно муж Зинаиды.

– Почему вы вчера не сказали мне, что вы – муж Колывановой?

– Но я не успел. Вы не дали мне такой возможности.

– Вам достаточно было подойти и сказать, что вы хотите поговорить о Зинаиде. Тогда бы нам удалось избежать неприятной сцены. К чему были эти дешевые подкаты: «Можно присесть, мое место рядом с вами»?

– О, простите, – он засмущался, – это привычка. Я по-другому не умею знакомиться с красивыми женщинами.

– Как вы меня нашли?

– Однажды, примерно полгода назад, в гостях у наших знакомых, в числе которых был Глеб Суханов… вы должны его помнить…

– Помню, продолжайте.

– Так вот, Глеб упомянул ваше имя, рассказал, какие чудеса вы делаете, как великолепно выполняете свою работу бодигарда. Зина очень обрадовалась, услышав ваше имя, и сказала, что хорошо с вами знакома. Тогда я не придал этому значения, но, когда она сбежала, я сразу вспомнил о вас. Обратился к Глебу, и он подтвердил, что Зинаида подробно расспрашивала о Евгении Охотниковой: о том, как вас можно найти и сколько вы берете за работу. Но Глеб, увы, потерял все ваши координаты, он вообще человек очень рассеянный, как все гениальные люди. – Александров широко улыбнулся. – Вот я и приехал вслед за женой в Тарасов, чтобы разыскать ее и помочь.

– И как вы ее искали?

– Я знал ее старый адрес, пришел туда, но выяснилось, что ее единственная родственница, живущая в Тарасове, переехала. Через адресный стол я нашел ее новый адрес, но там меня тоже ждало разочарование. Параллельно я искал и вас.

– Меня найти не просто.

– Да, вы здорово спрятались, вас действительно не найти, даже через адресный стол.

– Тогда как же вы вышли на меня?

– Это случайность, честное слово, простое стечение обстоятельств. Я видел вашу фотографию в альбоме у Зины и просто узнал, увидев вас вчера здесь.

– Да что вы, – усмехнулась я, – что-то плохо верится!

– Но это правда, – он виновато опустил глаза. – Понимаю, звучит нелепо, но это правда. Я проследил, на какой машине вы уехали из торгового центра, запомнил номер и через ГАИ пробил адрес.

– У вас такие хорошие связи в нашем ГАИ?

– Нет, но деньги помогают налаживать любые связи.

– Чем вы занимаетесь?

– У меня свой бизнес.

– Компьютеры?

– Нет, почему компьютеры, – он рассмеялся, – у меня автосервис. Сеть автосервисов.

– Хороший бизнес, – заметила я.

– Да, неплохой. Деньги не огромные, но на безбедную жизнь вполне хватает. Женя, так вы поможете мне встретиться с женой?

– Во-первых, для вас я – Евгения Максимовна.

– Ах, даже так. – Он фыркнул, но все-таки назвал меня по имени-отчеству. – Евгения Максимовна, я вам не нравлюсь?

– Я вам не доверяю.

– Значит, вы не поможете мне?

– Как знать… сначала я хочу поговорить с вашей женой. Насколько я знаю, с вами она не хочет встречаться, от вас же она, собственно, и сбежала.

– Не может быть, вы что-то путаете, у нас с Зинаидой замечательная семья, мы любим друг друга! Но у нее начались какие-то проблемы, она испугалась и внезапно исчезла. Я уверен: она в опасности, и очень хочу помочь ей. Помогите мне, Женя, то есть, – он одернул себя, – Евгения Максимовна. Только вы можете нам помочь! Зина так вам доверяет…

– Я уже помогаю, Альберт Игнатьевич. – Я допила остатки минеральной воды и встала из-за стола. Александров немедленно вскочил со своего стула. – Оставьте мне ваши координаты, завтра, в худшем случае, послезавтра, я устрою вам встречу с Зинаидой.

– Куда вы? – Он явно нервничал, крепко схватил меня за руку и притянул к себе.

– Что вы себе позволяете? – Я оттолкнула наглеца.

– Мы вынуждены попросить вас покинуть наше заведение. – К нам немедленно подлетел один из официантов, который все это время неотрывно наблюдал за нашим столиком.

– С удовольствием, – ответила я, – буду вам очень признательна, если вы придержите этого сумасшедшего, пока я не уйду.

– Что вы себе позволяете? – возмутился Альберт. – Я ее муж, я хочу помочь!

Крепкий парень в белом переднике схватил Александрова за плечи.

– Ведите себя прилично, вы в общественном месте!

– Убери руки, идиот! – рявкнул на него муж Колывановой.

Чем там у них дело кончилось, мне неведомо, потому что я быстро покинула гостеприимное кафе и поспешила на подземную парковку к своей машине.

Юркую «Ауди» черного цвета, следующую за мной, я заприметила через пару минут после того, как выехала со стоянки. У меня на хвосте появился неопытный преследователь. Водитель умело управлялся с автомобилем, лихо перестраивался из ряда в ряд, но он понятия не имел, как надо вести скрытое наблюдение: пучеглазая морда «Ауди» постоянно мелькала в моем зеркале заднего вида. Я решила повеселиться и потаскать за собой преследователя по улицам города. То разгоняясь, то сбрасывая скорость, я пролетала на красный свет, проезжала по узким дворовым дорожкам, бессовестно нарушала правила, въезжая под «кирпич». «Ауди» от меня не отставала. Через тонированное стекло я не могла видеть лица водителя, но догадывалась, что за рулем сидит Александров. В конце концов мне надоела эта детская игра в догонялки. Когда мы оказались на участке трассы, почти не загруженном транспортом, я решила избавиться от преследователя, используя разворот на сто восемьдесят градусов. Для начала я хорошенько разогналась, вынуждая Александрова увеличивать скорость, затем перестроилась в крайний левый ряд и стала ждать удобного момента, чтобы развернуться и выскочить на встречную полосу. Наконец-то такой момент настал: встречных машин не было, я резко притормозила, сбрасывая скорость до шестидесяти километров, и вывернула руль. Через секунду я была на встречке и следовала в обратном направлении. Александров же оправдал мои ожидания: заметив, что я разворачиваюсь, он решил последовать моему примеру и вывернул руль, однако скорость сбросить не успел, поэтому его занесло. Черная «Ауди» заплясала на шоссе и влетела в густые заросли на обочине. В зеркало заднего вида я видела робкие попытки водителя выбраться из этого капкана. Пока он там возился, я успела оторваться и вскоре потерялась, свернув на соседнюю дорогу.

Я торопилась в «Желтую осень», на встречу с Колывановой. Вечерние сумерки опустились на город. Подъезжая к санаторию, я заметила небольшое скопление людей у проходной: все что-то бурно обсуждали, размахивая руками, и хватались за головы. Сервис «Желтой осени» значительно отличался от «Бухты», никто не обратил на меня никакого внимания, несмотря на то, что выглядела я иначе, совсем не так, как при выходе из санатория сегодня днем. Такое явление, как швейцар, тут попросту отсутствовало, а администратор, солидная на вид женщина в громоздком парике, с любопытством смотрела в экран телевизора и никак не отреагировала на мое появление.

На лифте я поднялась на наш этаж и подошла к двери номера. Собралась уже постучать, но тут заметила узкую полоску света, пробивающуюся через щель. Дверь была открыта. Я вошла.

– Зинка, – сказала я достаточно громко, – ты где, Колыванова?

Мне никто не ответил. Сердце защемило, я заглянула в ванную комнату. Там было довольно жарко и сыро, как будто совсем недавно кто-то принимал горячую ванну. Я снова вернулась в комнату и бегло осмотрела ее. Никаких признаков борьбы или обыска я не заметила. Сумка Колывановой стояла на кровати, рядом с ней лежала ее любимая розовая кофточка. На столике у зеркала – огромная косметичка, из нее выглядывает пушистая кисточка с остатками пудры.

– Опять намылилась куда-то, – выругалась я вслух. – И что за страсть такая к новым знакомствам?

Я подошла к своей кровати и вытащила из-под нее сумку. На дне нашла записывающее устройство и приготовилась прослушать его, чтобы узнать, с кем разговаривала Колыванова в мое отсутствие. Я успела услышать всего два слова, которые Зинка сказала своему собеседнику, когда в дверь осторожно постучали. Я выключила запись.

– Кто?

Дверь открылась, на пороге стояла молоденькая девушка в форме горничной.

– Простите, – тихо сказала она, – вы подруга той девушки?

– Какой – той? – Я напряглась.

– Ну, той, которая жила в этом номере?

Я подскочила к горничной.

– Что значит – жила, что с ней? Где она?!

– Она пошла гулять в парк, такая нарядная, веселая, – девушка была очень бледна и напугана, – а потом мы услышали выстрелы. Наша охрана сразу побежала на звук, и они нашли ее там… окровавленную.

– Она жива?!

– Да, – губы ее дрожали. – Наверное. Ее увезли на «Скорой».

Я схватила свою сумку, перекинула ремень через плечо и бросила в нее записывающее устройство.

– Когда и куда ее увезли? – Я уже бежала по коридору к выходу, горничная едва поспевала за мной.

– Я думаю, в больницу, тут рядом… восемьдесят девятая больница.

– Когда они уехали?

– Минут десять назад.

– Милицию вызвали?

– Они уже приехали, – это было последнее, что я услышала.

Я выскочила на улицу и помчалась к машине. Но мою машину уже запер милицейский «бобик». Двое милиционеров направлялись в сторону парка, где недавно стреляли в Колыванову. Я побежала на трассу и стала ловить попутные машины.

– В восемьдесят девятую больницу, – выпалила я, устраиваясь на пассажирском сиденье первой остановившейся возле меня машины.

– У вас что-то случилось? – участливо поинтересовался водитель, молодой парень лет двадцати.

– Да, – коротко ответила я, не желая продолжать диалог.

Парень подвез меня к самому приемному отделению, я всучила ему сторублевую купюру и выскочила из машины. Здесь же, возле больницы, было припарковано несколько машин «Скорой помощи». Я очень рассчитывала, что на одной из них сюда и доставили Колыванову.

– К вам только что привезли раненую девушку из «Желтой осени»? – спросила я у женщины в белом халате, с которой столкнулась при входе.

– Да, она уже в операционной, – сдержанно ответила женщина. – Вы ее родственница?

– Да, – выпалила я. – Скажите, как она?

– Вам лучше поговорить с доктором со «Скорой помощи», который привез ее. Вон он сидит за столом, заполняет документы, – она указала на солидного мужчину в очках.

– Спасибо. – Я поспешила к доктору. Сумка неуклюже болталась на плече и била меня по ноге.

– Вы привозили девушку из «Желтой осени»? – я налетела на врача как ураган.

– Да, – мужчина поднял на меня глаза. – Вы ее родственница?

– Да, – снова солгала я. – Как она?

– Состояние критическое, ранение очень нехорошее, в грудь и в живот. У нее задето легкое.

– Она будет жить?

– Не буду вас обнадеживать, – совершенно спокойно проговорил доктор, – но шансы у нее есть. Она уже в операционной, вам лучше дождаться окончания операции и поговорить с хирургом.

– Доктор, – я села рядом с ним и заговорила тише, – она успела вам что-то сказать?

– Она была без сознания, – развел руками мужчина.

– Значит, она ничего не сказала, даже не пыталась? – я тяжело вздохнула.

– Она бредила, пока окончательно не потеряла сознание, – как бы между прочим сказал доктор. – Но я не совсем понял, что она говорила: какой-то детский стишок или песенку.

– Попытайтесь вспомнить, доктор, – оживилась я, – что она говорила, это очень важно!

– Минуточку. – Он перенес внимание на девушку в синем медицинском костюме: – Оленька, голубушка, ты не расслышала, что там бормотала наша раненая из «Желтой осени»?

– А, да, она стишок детский повторяла.

– Какой? – вмешалась я.

– Часовщик, прищурив глаз, чинит часики для вас. – Женщина улыбнулась. – Только это.

– Спасибо. – Я вскочила как ошпаренная и выбежала на улицу.

Молодой парнишка, который привез меня сюда, по-прежнему стоял во дворе больницы.

– Все нормально? – поинтересовался он.

– Да, – ответила я. – Подбросишь до «Золотой бухты»?

– С удовольствием. – Он открыл мне дверь пассажирского сиденья, сам обежал машину и сел за руль.

– Вам срочно или…

– Мне очень срочно!

– Тогда полетели. – Парень надавил на газ, и машина с визгом сорвалась с места.

За десять минут мы в прямом смысле слова долетели до «Бухты». Парень умело управлял машиной и не боялся высоких скоростей, выжимая из своей тачки максимальную скорость.

В «Золотой бухте» меня, разумеется, не узнали. Рыжие волосы и совсем другого цвета глаза – я сама себе сейчас больше Колыванову напоминала, чем Охотникову.

– Добрый вечер, – радушно встретили меня сотрудники. – Вы к нам на отдых?

– Нет. – Я бросила взгляд на место за столиком, где обычно сидел часовщик Артем, новый знакомый Колывановой. – Мне нужен ваш часовщик.

– Артем? – удивилась девушка за стойкой администрации. – Но его рабочий день закончился. И вообще он работает только с отдыхающими, с улицы заказы не принимает.

– А я и есть ваша бывшая отдыхающая, а Артем ваш испортил мой «Ролекс»! Мне есть о чем с ним поговорить.

– О, – девушка заволновалась. – Но мы не отвечаем за работу часовщика, он не наш сотрудник, просто арендует маленькую площадь.

– А меня это не волнует, – я рассердилась, – я ремонтировала часы у вас и спрашивать тоже буду с вас. Где я могу найти Артема?

– Минуточку, – засуетилась администратор, – одну минуточку, у нас есть его адрес и телефон, сейчас.

– Поторопитесь, пожалуйста, – подгоняла я девушку.

– Вот. – Она выложила передо мной два маленьких белых листочка из отрывного блокнота. – Вот тут адрес, а тут телефон.

– Он сегодня был здесь?

– Только утром, потом он плохо себя почувствовал и ушел.

– Всего хорошего, – ответила я сквозь зубы. – И еще: мой вам совет, девушка. Ваш отель и без того привлекает отдыхающих: не стоит вашего штатного жиголо выдавать за часовщика, у него руки для этого дела не оттуда растут!

– А… – Она только открыла рот, не находя ответа.

Я вернулась к своему молодому экстремальному водителю. Он был готов к новым приключениям, адреналин уже разлился по жилам юного искателя свежих впечатлений, глаза его горели от азарта: он чувствовал, что стал частью какой-то захватывающей и опасной игры.

– Летим дальше? – живо поинтересовался он.

– Если обещаешь, что будешь держать язык за зубами, то полетели, – подстегнула я его азарт.

– Я нем как рыба. – Он снова по-джентльменски открыл для меня дверь и только потом занял водительское место.

К дому часовщика мы подъехали около полуночи. Это было двухэтажное старое здание. Артем жил на первом этаже, в квартире с номером один. Окна его квартиры были распахнуты, через плотную ткань занавески пробивался тусклый свет от настольной лампы или от работающего телевизора.

– Оставайся здесь, – сказала я молодому экстремалу. – Кстати, как тебя зовут?

– Виталик, – гордо ответил парнишка.

– Я – Женя. – Я открыла сумку и постаралась незаметно для своего нового напарника вытащить из-под обшивки свой «макаров». – Все, Виталик, сиди, жди меня и не высовывайся, понял? – Я убрала оружие за пояс и прикрыла его краем блузки. В темноте парнишка вряд ли успел заметить, что именно я так ловко спрятала за спиной.

– Есть. – Он вытянулся по струночке и добродушно улыбнулся.

Медленно шагая по ступеням, я подошла к двери квартиры номер один. Прислушалась: внутри было тихо. Я приготовила пистолет и подергала ручку двери. Она была заперта, но замок несложный, такой легко открыть даже шпилькой. Я приподняла край своего парика и стащила с волос заколку. Несколько привычных движений, и дверь открыта.

В квартире было темно, только в одной комнате мелькали блики от работающего телевизора. Я заглянула в комнату. В кресле перед телевизором с выключенным звуком дремала женщина. Я воспользовалась тем, что она спит, и быстро обошла квартиру, заглянув в ванную и туалет. В доме больше никого не было. Я убрала оружие и снова вернулась в комнату с телевизором. Старалась идти тихо, но под моими ногами предательски скрипнул пол. Женщина проснулась, вскинула голову и посмотрела на меня.

– Кто вы? – спросила она испуганно.

Я приложила указательный палец к губам и сказала:

– Тсс, тихо!

Но она по-своему истолковала мой приказ: вскочила с кресла и побежала к окну.

– Помогите, помогите! – закричала женщина.

Мне не оставалось ничего другого – я кинулась на нее и зажала рот рукой. Затем повалила женщину в кресло и склонилась над ней:

– Не кричите, я ничего вам не сделаю. Мне нужен Артем, вы знаете, где он?

Женщина отрицательно помотала головой. Она испуганно смотрела на меня, ее била дрожь.

– Я сейчас отпущу вас, но обещайте, что не будете кричать!

Она кивнула. Я убрала руку от ее лица. Женщина молчала, как и обещала, но по-прежнему дрожала от страха.

– Где Артем? – спросила я тихо.

– Я не знаю, он давно не появлялся здесь.

– Артем – ваш сын?

– Брат.

– Где его можно найти?

– Он работает стриптизером в «Ночной бабочке».

– Спасибо за помощь. – Я стала медленно отступать назад, ожидая, что в любой момент женщина не справится со страхом и снова закричит.

– Но… кто вы? – робко спросила она.

– Я – женщина, которой он сильно навредил.

Сестра Артема немного расслабилась, но по-прежнему не отрывала от меня взгляда, пока я не скрылась в дверном проеме. Я быстро выскочила на площадку, перепрыгнула через две ступени и оказалась во дворе дома. Передо мной как из-под земли вырос Виталик, в руке он сжимал металлический прут.

– Что это значит? – спросила я у него, отступая назад.

– Кто-то кричал – «помогите», я и собирался помочь, – взволнованно ответил он.

– Я уже помогла кому надо, спасибо.

Мы направились к машине, и тут в квартире Артема вспыхнул свет. Мы оба, я и Виталий, отреагировали на это и посмотрели на окно. Я заметила, как женская рука осторожно отодвигает занавеску: сестра Артема решила убедиться, что я ушла.

– Уезжай, – тихо сказала я, – пусть думает, что мы смылись.

В ответ Виталик кивнул, сел в машину и завернул за угол дома. Я же прижалась спиной к стене и подобралась поближе к окну. Когда машина исчезла из поля зрения женщины, она опустила занавеску и снова выключила свет. Предчувствие не обмануло меня: через минуту женщина разговаривала с Артемом по телефону. Благо окно в комнате было открыто, и я отчетливо слышала каждое ее слово.

– Мне надоели твои похождения, очередная баба приходила тебя искать, может, хватит мучить меня? – По всей видимости, она в ярости бросила трубку в пространство. Послышался глухой удар в стену, а потом – тишина. И в этой пугающей тишине я услышала, как тихо плачет несчастная женщина.

Здесь мне больше нечего было делать, и я пошла искать машину Виталия.

Парень переминался с ноги на ногу за углом дома, он поджидал меня, выключив фары автомобиля. Едва я показалась в поле его зрения, как он подбежал ко мне и дрожащим от возбуждения голосом поинтересовался:

– Ну что, будем дальше носиться по ночному Тарасову?

– Тебя это так забавляет? – усмехнулась я.

– Еще как. – И в третий раз парнишка открыл для меня дверцу, предлагая сесть. – Так куда вас подбросить?

– «Ночную бабочку» знаешь?

– А как же, как свои пять пальцев, там мой друг работает в баре.

– Тогда поехали.

У «Ночной бабочки» было многолюдно и потому очень шумно. Множество машин парковались на платной стоянке, а те, кто не хотел тратиться на стоянку, кружили по соседним улицам в поисках свободного места. Разномастные девицы и их кавалеры, не уступающие дамам в яркости гардероба и ядрености дорогой парфюмерии, лениво потягивали коктейли из пузатых бокалов и вяло беседовали о чем-то своем. В такую теплую летнюю ночь никому не хотелось торчать в душном зале, люди тянулись на улицу, на открытые площадки. А из самой «Бабочки» доносились звуки музыки в стиле транс и улюлюканье разгоряченных женщин, которые, по всей видимости, наслаждались главным действом этого праздника – мужским стриптизом.

– Вот блин, машину кинуть негде, – негодовал Виталик, – понаставили тут тачек, извращенцы!

– Почему извращенцы? – удивилась я.

– А потому что только извращенец может балдеть, наблюдая, как мужик стаскивает с себя трусы.

– Ну, не знаю, – я снова улыбнулась, – тебе, наверное, виднее. Кстати, я могу выйти здесь, а ты пока покрутись в поисках места для машины. – Я уже протянула руку к дверце, чтобы выскочить на улицу, пока мы не отъехали от центрального входа.

– Без меня вас не пропустят, лучше подождите, вместе пойдем.

– Почему это меня не пустят? – искренне удивилась я и недоумевающе посмотрела на своего юного кавалера. – Нет в Тарасове такого места, куда меня не пустят.

– У них на входе металлоискатели стоят, а у вас оружие за поясом. С пушкой вас точно не пустят.

Я все больше удивлялась своему молодому водителю: значит, он успел заметить мой «макаров». Теперь понятно, почему у парнишки так кровь взыграла от азарта.

– Ты заметил?

– А то, – наконец-то он нашел подходящее место на траве. Игнорируя табличку «На газон машину не ставить», он упер морду автомобиля в цветочный куст, выключил зажигание и резко открыл дверцу:

– Теперь пошли, я вас через черный ход проведу.

Виталик уже не выглядел таким юным и озорным. Ему казалось, что в данной ситуации он и его связи в «Ночной бабочке» просто необходимы мне, потому, ощущая свою ценность и незаменимость, он стал максимально серьезным и сдержанным. Даже походка у него изменилась – он теперь не переминался с ноги на ногу, как нашкодивший мальчишка, а уверенно шел впереди меня, пересекая широким шагом узкую дорожку к черному ходу. Я усмехнулась и пошла следом. Со знанием дела Виталий открыл тяжелую металлическую дверь и вошел внутрь. Его встретил низкорослый здоровяк.

– Привет, Виталь. – Мужчины пожали друг другу руки.

– Это со мной. – Мой юный кавалер гордо кивнул в мою сторону.

– Вот это да! – присвистнул здоровяк. – Где ты откопал такую?..

Я сжала кулак, ожидая, какой эпитет он собирается подобрать для меня. Если мне что-то в его словах не понравится, он рискует получить удар в глаз. Но здоровяк, порывшись в своих скудных извилинах, так и не смог найти нужных слов, поэтому я для него так и осталась просто «такой».

– Потом расскажу, – ответил Виталий на идиотский вопрос знакомого охранника, и мы продолжили путь по узкому темному коридору в недра «Ночной бабочки».

Я всегда знала, что за шиком дорогих заведений скрываются нищета и грязь подсобных помещений. Тут было неприятно и сыро, запахи кухни, а точнее, отходов с кухни, отбивали всякий аппетит и желание посетить это место в будущем. Редкие тусклые лампочки освещали наш путь, я почувствовала, как парнишка пытается взять меня за руку, робко коснувшись моей ладони своей влажной и теплой рукой.

– Здесь темно, можно упасть.

– Я хорошо вижу в темноте, – парировала я, убирая руку.

Думаю, он почувствовал себя неловко после этого, немного сник и подрастерял боевой задор.

– Нам туда. – Он указал на дверь.

Я открыла ее и немедленно очутилась в самой гуще ночного веселья. Мы вошли в зал «Ночной бабочки» и немедленно погрузились в облако сигаретного дыма и пьянящего аромата. Обезумевшие от выпитого и увиденного, посетители двигались по сцене и в проходах между столами в полной уверенности, что они танцуют, причем очень весело и красиво. Громкая музыка оглушала и словно молоток долбила по ушам, раздражая своим примитивным ритмом. Громкий хохот особо рьяных и эмоциональных типов изредка заглушал однообразную долбежку современной попсы.

– Вон мой друг, – закричал мне в ухо Виталий, указывая на молодого парня за барной стойкой. – Его зовут Перец!

– Как его зовут? – переспросила я, не веря, что кто-то в наше время позволяет называть себя таким странным прозвищем.

– Петр его зовут, по-нашему – Перец. Кстати, а что вам надо в «Ночной бабочке», может, Перец сможет помочь? – Нашел время поговорить о деле!

– Пойдем к нему. – Я решительно направилась к бармену. Виталик, расталкивая танцующих, торопился за мной.

– Что будете заказывать? – поинтересовался веселый бармен, когда я выросла перед его очами.

– Привет, Перец. – Мой спутник навалился на стойку, протягивая другу пятерню.

– Привет, друг, – еще больше повеселел бармен.

– Это со мной. – Виталий снова козырял перед друзьями своей спутницей.

– Класс! – все, что смог сказать Перец, разглядывая меня.

– Мне нужен стриптизер Артем, – я сразу перешла к делу, – он тут?

– Ха, – усмехнулся Перец, – и вы туда же? И чем он вас только берет, этот тупоголовый извращенец?

Похоже, Перец солидарен с Виталием насчет нездорового интереса людей к мужскому раздеванию.

– Он мне не для этого нужен, а по делу.

– По делу? – улыбнулся бармен.

– Перец, она правду говорит, у нее дело к этому парню, – Виталик еще сильнее перегнулся через стойку бара, стараясь говорить тише, – у нее даже пушка есть!

– Да ну? – Бармен восторженно посмотрел на меня, а я – зло – на Виталия.

– Ты думаешь, что говоришь? Ты обещал держать язык за зубами!

– Перец свой человек, ему можно, – оправдывался парень.

– Я ничего не слышал, – поддержал друга бармен.

– Где Артем?

– Он недавно закончил выступление и ушел к себе в гримерку, – доложил Перец.

– Где это?

– Я провожу, – оживился Виталий.

– Не стоит, я сама разберусь. Так где гримерка?

– Там, – оба махнули руками в сторону красной двери с маленьким окошечком.

– Не надо за мной ходить. – Я уперлась рукой в грудь Виталия, заметив его порыв сопроводить меня. – И помалкивай, если не хочешь проблем.

– Проблем не будет, – он замотал головой.

Я перевела взгляд на Перца, и он немедленно повторил слова друга:

– Проблем не будет!

Я пошла к красной двери, расталкивая локтями двигающихся в ритме долбежки многочисленных посетителей. Едва я оказалась за дверью, как почувствовала облегчение: здесь навязчивая музыка звучала приглушенно и не так раздражала. Мимо меня прошел полуобнаженный мужчина, тело его блестело от избытка крема, имитация шкуры убитого тигра едва прикрывала «интересное место».

– Вы не ко мне? – Он сладко улыбнулся, разглядывая меня.

– Я к Артему, – разочаровала я его своим ответом.

– Это туда, третья дверь направо. – Мужчина продолжил свой путь на сцену ночного клуба, я же поспешила к третьей двери направо.

Дверь была приоткрыта, из гримерки доносилась ласкающая ухо мелодия. Я вошла и замерла от удивления. Вещи, косметика, разноцветные боа – все было раскидано по комнате. Стулья перевернуты, край занавески на окне оторван. Следы крови на ковре окончательно вселили в мое сердце тревогу. Я поняла, что меня кто-то опередил.

Но если Перец сказал, что Артем недавно выступал, значит, он не мог далеко уйти, он должен быть где-то рядом. Я уже собиралась вернуться к Виталику и с его помощью поискать Артема в окрестностях «Ночной бабочки», когда услышала странный тупой звук за окном гримерки. Я осторожно подошла к окну и выглянула во двор. В тусклом свете единственного фонаря, среди баков с отходами и черных полиэтиленовых мешков с мусором, я разглядела три силуэта, а потом услышала плачущий мужской голос:

– Я не виноват, вы сами велели!

Не раздумывая, я открыла окно пошире и спрыгнула с подоконника первого этажа на задний двор ночного клуба. Один силуэт, среагировав на посторонний шум, немедленно оторвался от остальных и направился в мою сторону. Когда он оказался прямо под светом фонаря, я увидела перед собой высокого парня крепкого телосложения, в потертых джинсах и растянутой майке. В одной руке он сжимал металлический прут, костяшки второй были разбиты в кровь.

– А ты кто такая? – спросил он, приближаясь ко мне.

– Случайная прохожая, – ответила я, отступая назад.

– Шла бы ты, случайная прохожая, подобру-поздорову.

– А это там Артем у вас? – на всякий случай уточнила я.

– Ух ты, – усмехнулся он, демонстрируя свой щербатый рот, – а ты никак дружка своего выручать пришла?

– Да, я хочу его спасти, – с наивностью в голосе ответила я, чем еще больше развеселила здоровяка.

– Ну, попробуй, – предложил он и тут же попытался ударить меня металлическим прутом. Не ожидая от меня достойного отпора, он не удосужился вложить в свой удар достаточную силу, чем значительно облегчил мою задачу.

Едва он занес над моей головой металлический дрын, как я шагнула ему навстречу, схватила прут, а затем левой рукой ухватила здоровяка за запястье. Развернувшись на месте на сто восемьдесят градусов, я вывернула руку противника ладонью вверх, перегибая ее через свое левое плечо. Этот прием оказался довольно болезненным для парня – он расслабил руку, и прут немедленно оказался в моей ладони. Оттолкнув от себя нападавшего, я резко повернулась и нанесла еще один болезненный удар ему в бок. Он согнулся, обхватив живот руками, и отступил назад. Его товарищ в это время наносил удары Артему, придавив его к земле между мусорными баками. Стон моего противника заставил его оставить Артема в покое и выйти навстречу мне.

– Это что еще за чудо? – спросил он, выходя из тени.

Но, увидев болезненную гримасу на лице друга, он быстро оценил серьезность сложившейся ситуации. Звериный оскал и взгляд, полный ненависти, «озарили» его лицо. Сжав кулаки, он ринулся на меня. Я была готова к подобному натиску и встала на изготовку, но парень оказался настоящим силачом. Игнорируя мою попытку нанести встречный удар ему в грудь, он налетел на меня всем телом и повалил на землю. Я упала, машинально приподняв голову, чтобы избежать неприятного удара затылком о землю. Мой противник попытался схватить меня за шею, но я успела обхватить его за плечи, скрестив руки у него за спиной, и со всей силой притянула его к себе, не давая высвободиться из моих крепких объятий. Он извивался, как змея, придавливая меня своим немалым весом к земле. Ствол «макарова» у меня за поясом неприятно вонзился в тело. Я попыталась нанести удар ногой в его пах, но рост моего противника был не так велик, мое колено просто не дотягивалось до болезненного места нападавшего. Мне пришлось ослабить хватку и дать противнику больше свободы. Он незамедлительно воспользовался этим и попытался встать на ноги. Именно этого я и ждала. Едва он приподнялся, как я нанесла резкий удар прямой ладонью по его шее. Мужик замер на мгновение, я успела скинуть его с себя и встать на ноги. Но едва я ощутила твердую землю под ногами, как немедленно получила удар металлическим прутом по ногам. Мой первый соперник оклемался и решил отомстить за свое позорное поражение в первом раунде. Я упала на колени, но, заметив, что противник готовится нанести второй удар, легла на землю и откатилась в сторону. Удар прутом пришелся по асфальту. От следующего удара мне удалось уйти таким же образом. Испытывая боль в правой ноге, я быстро поднялась и шагнула навстречу противнику. Он снова занес над головой прут, оставляя незащищенными грудь и живот, и в этот момент я сделала широкий шаг вперед. Согнув правую руку в локте, я встретила натиск противника ударом в живот. Затем развернулась, уходя от слабого удара металлическим прутом, и, оказавшись за спиной нападавшего, нанесла ему такой же удар локтем в область поясницы. Мужик рухнул на колени, и резким ударом в затылок я освободила его от мучений. Он потерял сознание и упал, воткнувшись головой в рыхлую землю.

Пришло время вернуться ко второму здоровяку: тот уже поджидал меня, вооружившись холодным оружием – ножом, очень похожим на охотничий: изогнутым, с рифленым лезвием.

– Ты кто такая? – засопел он, медленно обходя меня и вынуждая повернуться спиной к мусорным бакам.

– Неважно, – отвечала я тихо.

– Действительно, неважно.

Здоровяк решил повторить свой излюбленный прием нападения всем телом и, выставив правую руку с ножом, ринулся на меня. Я успела увернуться от оружия, но левой рукой он зацепил меня и повалил-таки на землю. Я немедленно перекатилась в сторону, уходя от противника, но он успел схватить меня за ногу. Стоя на коленях, здоровяк тянул меня к себе. Извиваясь, я пыталась свободной ногой сбить его руку и освободиться. Но из его цепкой хватки не так-то просто было вырваться. Блузка задралась, о грубый асфальт содралась кожа на спине. И в этот момент позади здоровяка появился Виталик. Сначала он осторожно выглянул из окна гримерки Артема, но, увидев, в каком незавидном положении я нахожусь, решил прийти на выручку и, спрыгнув с подоконника, немедленно бросился на моего врага. Виталий повис на спине мужика, крепко обхватив его за шею. Здоровяк не ожидал появления еще одного участника схватки, он заревел и попытался скинуть с себя неизвестного. При этом правой рукой он продолжал крепко удерживать меня за щиколотку. Виталий решил атаковать и впился зубами в ухо здоровяка. Нечеловеческий рык оглушил задний дворик «Ночной бабочки». Здоровяк наконец-то отпустил меня, поднялся на ноги и, развернувшись всем корпусом, завалился спиной на стену здания. Виталий первым врубился в стену: здоровяк придавливал его своим весом, одновременно пытаясь скинуть с себя руки парнишки. Я кинулась к ним, желая высвободить молодого помощника из тесного капкана, но здоровяк дернул головой и затылком ударил Виталия по переносице. Я услышала тупой звук, парнишка сильно ударился головой о стену, тут же обмяк и ослабил хватку. Я успела схватить противника за руку и дернуть его на себя. Виталий упал на землю, оставляя на стене тонкую кровавую полосу.

Здоровяк, оправившись от шока после болезненного укуса, снова попер на меня, но я не стала терять время на долгое противостояние с вооруженным ножом противником. Не дожидаясь, когда он приблизится, я выхватила из-за пояса пистолет, быстро сняла его с предохранителя и выстрелила мужику в ногу. Он взвыл, но продолжал идти на меня. Тогда я выстрелила еще раз – в руку, которой здоровяк сжимал нож. Холодное оружие выпало из его ладони и ударилось о землю. Я ногой отбросила нож в сторону и подошла к раненому.

– Кто вы такие? – спросила я сквозь зубы. – Кто вас прислал?

– Да пошла ты! – Он плюнул в мою сторону, я едва успела убрать ногу.

Я понимала, что теряю время, разговаривая с мужиком. Он не похож на трусливого подростка, готового выложить всю правду, лишь бы тетенька его не била. Я решила попробовать самое действенное средство: наставила на него «макаров», целясь прямо в голову. Но он даже глазом не моргнул:

– Стреляй!

Я помолчала, сверля его ненавидящим взглядом, потом обошла его, встала за спиной и прикладом (коронный удар по затылку!) уложила недавнего противника на асфальт.

Из-за баков с мусором послышался стон: это Артем подавал признаки жизни. Я подошла к нему и увидела израненное лицо недавнего красавца. Нос разбит, бровь рассечена, кровь стекает по щеке.

– Кто вы? – спросил он, хрипя.

– Я – подружка Снежаны.

– Вы тоже пришли меня убивать? – Артем попытался приподняться на локтях. Его взгляд был полон ужаса.

– Я пришла спросить: зачем ты это сделал?

– Она сама виновата, она хотела нас обмануть, у меня не было другого выхода. – Артем дрожал от страха и как рак пятился назад, всем телом прижимаясь к стене дома.

– Пошли, поможешь мне отнести парня в машину, – сказала я, глядя ему прямо в глаза.

– Но моя нога! – Артем кивнул на разбитую коленку.

– Это не страшно, поднимайся. – Я протянула ему руку и помогла встать на ноги.

Он все еще боялся и старался держаться подальше от меня.

– Как отсюда выйти, чтобы нас никто не заметил?

– Там есть проход. – Артем кивнул в сторону металлической калитки.

– Давай поднимай его. – Я кивнула на Виталика.

Прихрамывая, Артем подошел к раненому парню и закинул его руку себе на плечо. По всей видимости, разбитое колено действительно причиняло ему боль, Артем застонал, когда ему пришлось присесть на корточки рядом с Виталием, но взял себя в руки (а может, страх находиться рядом со мной заставил его собрать волю в кулак) и помог мне поднять раненого с земли. Втроем мы пошли к калитке, через которую попали на пустынный двор старого хрущевского дома. В арке мы сделали передышку и посадили Виталика на землю, прижав его к стене. Я быстро обыскала карманы парня и нашла ключи от его автомобиля.

– Сиди здесь, – сказала я Артему. – Сейчас машину подгоню.

Я выбежала из арки и направилась к газону, где Виталий парковал машину. Под дворником я нашла угрожающую записку, оставленную жильцами дома: «Немедленно уберите машину с газона!» – было написано корявым почерком. Я смяла записку и бросила ее на землю, затем села, завела машину и поехала забирать раненых. Толпа тусовщиков продолжала безмятежно отдыхать возле «Ночной бабочки». Выстрелов моих никто не услышал за грохотом раздражающей музыки. Вопреки моим ожиданиям, милиции поблизости видно не было.

В арке я обнаружила только Виталика. Артем попытался скрыться, но его раненая нога не позволяла парню двигаться достаточно быстро. В неярком свете луны я увидела, как он, прихрамывая, удаляется от нас. Я нагнала беглеца и, больно обхватив его за запястье, потянула на себя:

– Не пытайся сбежать, Артем!

– Вы убьете меня? – Он снова затрясся от страха.

– Нет, я посажу тебя в тюрьму, – «обрадовала» я парня своим прямолинейным заявлением.

– Не надо, пожалуйста! – Он, как побитый щенок, смотрел на меня, пустив слезу.

– Пошли. – Я дернула Артема за руку и потащила к машине.

Он помог мне загрузить раненого на заднее сиденье. Я убрала с сиденья свою сумку и бросила ее на пол. Чтобы Артем не сбежал во второй раз, я достала из сумки наручники, затолкала перепуганного парня на пассажирское сиденье и пристегнула его к ручке двери.

– Лучше не дергайся, – пригрозила я ему, когда наша машина с визгом сорвалась с места.

Я везла двух раненых в больницу, в ту самую, где в данный момент делали операцию Зинке Колывановой. Артем молчал, опустив голову. Виталий довольно скоро очнулся и застонал:

– Где я?

– Ты в своей машине, – ответила я бодро, – мы едем в больницу.

Виталий замолк.

– Не хочешь все же ответить на мой вопрос, – обратилась я к опечаленному Артему, – зачем ты это сделал?

– Если отпустите, я все расскажу, – неожиданно оживился он.

– Ну нет, дорогой мой, – усмехнулась я, – отпускать я тебя не собираюсь. Ты и так все расскажешь.

– Тогда вам я ничего говорить не буду, – заявил он и снова повесил голову, уставившись на свое пострадавшее колено.

У меня в кармане запрыгал мобильный телефон. Я посмотрела на часы: второй час ночи, кто же может звонить в такое время? На экране мобильного телефона высветился номер Порошина.

– Слушаю тебя, Володя, – поприветствовала я своего припозднившегося собеседника.

– Полагаю, ты уже знаешь, что твоя подруга ранена и находится в больнице? – поинтересовался Порошин, игнорируя мое приветствие.

– Разумеется, – ответила я, – интересно только, как ты об этом узнал? В санатории мы зарегистрировались под другими именами.

– В вещах твоей подруги нашли паспорт на имя Снежаны Александровой.

– Понятно, – ответила я, сворачивая на пригородную трассу, ведущую к больнице.

– Ты знаешь, кто это сделал? – продолжал Володя.

– Знаю. Этот человек сейчас сидит рядом со мной.

– Даже так?! – Он был искренне удивлен. – Так вези его ко мне, или лучше я сам за ним приеду.

– Не стоит, Володя, – успела ответить я, и тут неожиданно Артем запаниковал и попытался завладеть рулем.

Воспользовавшись тем, что, разговаривая по телефону, я держала руль одной рукой, Артем больно схватил меня за запястье и резко отдернул в сторону мою руку. Машина завиляла, на заднем сиденье застонал раненый Виталий. Мобильный телефон выпал и завалился под педаль тормоза. Я старалась избавиться от Артема, а он, удерживаемый наручниками, продолжал хватать меня то за руку, то за волосы. Я с трудом удерживала руль машины одной рукой, защищаясь от ударов обезумевшего парня. Мои попытки надавить на тормоз были безрезультатными: телефон не позволял выжать педаль, автомобиль продолжало швырять из стороны в сторону. Мне повезло, что в такое позднее время на трассе не было машин. В конце концов мне удалось схватить Артема за волосы. Я несколько раз ударила его головой о панель, он немного ослабел, но был еще в сознании, и тогда я откинула его на спинку сиденья и локтем ударила в шею. Артем крякнул и окончательно сник. Теперь я могла переключить все свое внимание на дорогу. Выравнивая автомобиль, я продолжала удерживать скорость восемьдесят километров, потом, постепенно отпуская педаль газа, сбросила до пятидесяти. Пока машина шла ровно на небольшой скорости, левой ногой я попыталась выбить из-под педали мобильный телефон. Мои старания довольно быстро были вознаграждены, и мне удалось остановить машину на обочине.

Под ногами болтался несчастный мобильник. Слава богу, он не разбился, хотя на экране и появилась некрасивая царапина. От удара телефон отключился, мне пришлось снова врубать его, используя ввод пин-кода. Едва связь была налажена, как раздался пронзительный звонок: это снова был Порошин.

– Женька, ты жива? – заорал он в трубку. – Что там у тебя происходит?

– Володя, я еду в больницу, у меня в машине двое раненых.

– В какую больницу, в какую?

– В восемьдесят девятую, где Зинке операцию делают.

– Я буду там через двадцать минут, – решительно сообщил он. – Будь поосторожнее, Охотникова! Я тут с ума чуть не сошел!

– Ты переживаешь за меня? – усмехнулась я.

– Нет, я за твоих раненых переживаю, – быстро сориентировался Порошин и отключился.

Я откинулась на спинку сиденья: мне необходим был хотя бы пятиминутный отдых. Нога ныла после удара металлическим прутом, ободранная спина вся горела.

– Что происходит? – послышался тонкий голосок Виталика.

– Все хорошо. – Я немедленно пришла в себя и повернула ключ зажигания. – Скоро ты будешь в больнице.

Я подъехала к приемному отделению и дважды нажала на гудок, призывая на помощь санитаров. Но вместо них на пороге приемного отделения появилась упитанная женщина лет шестидесяти.

– Что случилось? – лениво поинтересовалась она.

– У меня двое раненых в машине, скорее несите носилки!

В первую очередь я помогла санитарам вытащить с заднего сиденья Виталика. Он уже пришел в себя и, едва его погрузили на носилки, схватил меня за руку и тихо сказал:

– Не оставляйте меня, пожалуйста!

– Я с тобой, – успокоила я парнишку и пошла рядом с ним в приемное отделение.

Он крепко сжимал мою ладонь и болезненным, усталым взглядом смотрел на меня, не произнося ни слова.

– Девушка, – окликнул меня один из санитаров, – этого отстегните, пожалуйста, мы ведь не можем его вместе с дверью положить на носилки.

Я вспомнила, что Артем прикован наручниками к двери машины.

– Иду, – крикнула я санитарам, потом посмотрела на Виталика с грустной улыбкой: – Все будет хорошо. И спасибо тебе за помощь. – Я коснулась его щеки прохладными губами, он улыбнулся и выпустил мою ладонь из своей руки.

– Если понадобится, я всегда буду рядом с вами… буду защищать вас, – ответил он и закрыл глаза.

Порошин влетел в приемное отделение как ошпаренный. За ним следом вошли еще двое мускулистых парней из убойного отдела.

– Как ты? – Он бросился ко мне.

– Хорошо, – устало ответила я.

– Тебе тоже не мешало бы показаться врачу, – сказал он, оглядев меня с ног до головы. – Паршиво выглядишь.

– Спасибо за комплимент, – ответила я, улыбаясь. – Скажи своим: на заднем дворе клуба «Ночная бабочка» двое раненых.

– Твоя работа?

– Моя.

– А где тот, кто стрелял в твою подругу?

– Его увезли санитары, ему тоже немного досталось – и от меня, и от тех двоих из «Ночной бабочки».

Порошин подошел к своим коллегам и сказал им что-то на ухо, после чего они молча удалились. Я уже сидела в старом потрепанном кресле, прислонившись головой к стене. Прикрыла глаза…

– Ее тоже должен осмотреть врач, – услышала я голос Порошина. Открыла глаза и увидела, как он разговаривает с молоденькой медсестричкой. Затем он подошел и сел рядом со мной. – Женя, тебя сейчас осмотрит доктор…

– Это лишнее, – перебила я Володю.

– Это не тебе решать, – категорично заявил он и передал меня в руки симпатичного доктора.

Я воспользовалась моментом и позволила себе небольшой отдых, пока мне делали рентген ноги, осматривали исцарапанную спину и обрабатывали позавчерашние раны на лице.

– Я посоветовал бы вам сделать томограмму, – слышала я требовательный тон врача сквозь дремоту.

– Хорошо, – легко согласилась я, – сделаю. Потом.

Когда я снова вышла в больничный холл, где меня поджидал встревоженный Порошин, часы на стене показывали начало четвертого.

– Что там с Зиной? – спросила я у Володи, рассчитывая на то, что он уже в курсе. – Как прошла операция?

– Много интересного, ты даже не представляешь, что я на нее нашел!

– Дурак, я про хирургическую операцию! Как она?

– А, с этим вроде все нормально, – рассеянно ответил Порошин. – Жива, но разговаривать с ней пока нельзя.

– Понятное дело, – ответила я и уселась рядом с другом.

– А кто второй парень из машины? – поинтересовался Володя.

– Случайный знакомый, он пытался мне помочь. И у него это неплохо получилось.

– Да, я заметил, как ему это удалось, – зло усмехнулся Порошин. – Слушай, Охотникова, а тебе никогда не приходило в голову позвать на помощь профессионала, а не подростка с улицы?

– Хватит, Порошин, не заводись, – отмахнулась я. – Расскажи лучше, чем ты хотел меня удивить, что такого интересного ты узнал о Зине Колывановой?

– О Зине Колывановой я немного узнал, а вот Снежана Александрова – персона интересная. – Володя говорил сквозь зубы: его очень задело то, что я не его позвала на помощь, когда искала Артема, и теперь он с трудом сдерживал негативные эмоции. – Ладно, потом поговорим, у меня мигрень разыгралась. Пойду свежим воздухом подышу. – И он выскочил на улицу.

Я еще немного посидела, давая возможность Володе выпустить пар, а потом пошла за ним с намерением получить интересную информацию обо всем происходящем с моей подругой.

– Ладно, Порошин, кончай дурить, – сказала я, нежно беря его под руку, – это случайность, я же не думала, что мне придется защищаться. Просто пыталась найти одного человека.

– Артема Кондратьева? – уточнил Володя.

– Фамилии этого парня я не знаю, возможно, он Кондратьев.

– Артем, по кличке Красавчик, стриптизер из «Ночной бабочки». За ним числятся разные мелкие делишки, но он не раз попадался нам в руки. Но чтобы Артем стрелял в человека… – Порошин пожал плечами, – такого за ним никогда не водилось. Возможно, его кто-то сильно припугнул, или твоя подруга спровоцировала его.

– А что сам Кондратьев говорит?

– А он ничего не говорит, – усмехнулся Володя. – Ты на часы-то посмотри! Врачи запретили нам допрашивать парня. У него сотрясение мозга и нос сломан. Из него сейчас собеседник никакой.

– Но охрану к его палате приставить не помешало бы, это, между прочим, не я ему нос сломала, а те парни, которые возле «Ночной бабочки» остались. Они били его, а он плакал и твердил, что сделал то, что они сами ему приказали. Кстати, ты послал в «Бабочку» кого-то?

– Послал, Женечка, послал. – Порошин потер виски ладонями и поморщился: – Ох, голова болит, сил нет!

– Ну, их взяли? – Мне не терпелось услышать положительный ответ.

– Взяли, обоих. Утром будем их допрашивать. Слушай, Жень, а зачем мы тут сидим? Тебя врач уже осмотрел, терзать потерпевших можно начинать не раньше девяти утра. Может, поедем ко мне, кофе попьем?

– Спасибо за приглашение, Володя, но я лучше домой поеду.

– Девушка, это ваша вещь? – Пожилая женщина в белом халате продемонстрировала мне мою сумку. – Она выпала из машины, когда санитары раненых выносили.

– Да, моя. – Я поспешила получить свою поклажу. – Спасибо большое.

– Повнимательнее надо быть, – укоризненно сказала женщина и пошла по своим делам.

Я порылась в сумке и достала прослушивающее устройство. В этой суматохе я так и не смогла прослушать записи, сделанные с телефона Колывановой. Теперь я устроилась на диване в холле больницы и приготовилась анализировать разговоры подруги. Порошин, хоть он и стремился отдохнуть перед началом трудового дня, предпочел остаться вместе со мной и тоже ознакомиться с записями. Тем более что это могло очень помочь ему в раскрытии преступления – дело уже поручили несчастному Володьке.

– …Я переехала в другое место, – послышался голос Зинаиды.

– Зачем, идиотка? – ответил ей мужчина, и я сразу узнала голос. Несколько дней назад лжесупруг Колывановой говорил именно этим голосом! – Ты должна сидеть в «Золотой бухте»! Они подумают, что ты сбежала.

– У меня не было другого выхода.

– Опять эта чокнутая вмешалась? Слушай, Снежинка, тебе лучше вернуться обратно, а то я не знаю, чем все это может закончиться.

– Все будет хорошо.

– Ну, как знаешь. – Он отключился.

Мужчина был явно недоволен переездом Колывановой на новое место жительства. А чокнутая – это, наверное, они обо мне так лестно отзываются.

Затем последовал второй звонок. Колыванова звонила часовщику.

– Артем, это я.

– Куда ты сбежала, я только что узнал, что вы съехали. Зачем, куда?

– Мы в «Желтой осени», дурацкое место, должна тебе сказать.

– Я немедленно еду к тебе, – решительно заявил Артем.

– Не надо, – слабо сопротивлялась Зинка. – Давай оставим это на завтра.

– Нет, сегодня же! Я позвоню, когда подъеду.

– Хорошо, – усмехнулась Зинаида.

Мы с Володей еще раз прокрутили эту запись, чтобы убедиться, что разговаривала Зина именно с Артемом Кондратьевым.

– Это определенно его голос, – сказала я после повторного прослушивания.

– Выходит, она сама его предупредила, куда переехала. Твоя попытка уберечь клиента обернулась против него самого.

– Я не думала, что моя подруга и клиентка – такая бестолковая, – зло процедила я и снова нажала на кнопку записывающего устройства, чтобы прослушать следующий разговор. Он был кратким: Артем сообщил Колывановой, что он уже в «Желтой осени».

– У вас тут замечательный парк, буду ждать тебя там через десять минут.

– Бегу! – радостно сообщила Зина.

Больше звонков не было.

– Володя, ты так и не рассказал мне, что же такого интересного ты узнал про Снежану Александрову.

– Женя, ты издеваешься, неужели нельзя перенести этот разговор на другое время? Меня мигрень замучила.

– Порошин, – улыбнулась я, – у тебя не может быть мигрени.

– Это почему же? – Он удивленно посмотрел на меня.

– Мигрень – это аристократическая болезнь. У тебя, скорее всего, просто жбан раскалывается! – Я усмехнулась.

– Издеваешься, – грустно сказал он. – Ладно, давай поедем в какое-нибудь круглосуточное кафе, хоть кофе попьем, заодно и поговорим.

– Поехали.

Мы сели в машину Порошина и поехали на поиски – где в столь ранний час нас смогут угостить чашечкой ароматного крепкого кофе?

Таким местом оказался недавно открытый в Тарасове клуб с забавным названием «Будильник». Клуб этот начинает свою работу в пять утра, и сюда съезжаются люди, которые не догуляли свое в ночных заведениях. Одни хотят отдохнуть после суматошной ночи, другие – продолжить веселье в теплой компании. К нашему удивлению, посетителей в «Будильнике» было предостаточно, кто-то сладко дремал, положив голову на стол, кто-то пританцовывал на импровизированной эстраде, остальные сидели перед огромным экраном телевизора и смотрели повтор футбольного матча. Мы с Володей устроились в дальнем углу кафе, подальше от ночных гуляк. Заказали по две чашки молотого кофе и сухофрукты и орешки.

– Ну, что ты узнал? – опять пристала я к Порошину с вопросами. Мне не терпелось узнать, что же он узнал про мою подружку.

– Ну, что сказать, Женечка, – протянул Володя, допивая вторую чашку кофе. – Давай я начну издалека, чтобы тебе стало понятно, почему Снежану Александрову называют интересной персоной.

– Хорошо, давай издалека, – легко согласилась я.

– Ты слышала нашумевшую историю о том, как в Москве была убита странная собака? Она напала на человека и буквально перекусила его пополам?

– Что-то я об этом слышала. – На самом деле ничего подобного я припомнить не могла, хотя не раз слышала истории о нападении собак на людей.

– Я тебе напомню. Погибшим оказался человек, который давно находился в розыске за убийство депутата. У правоохранительных органов было подозрение, что этот человек планировал совершить еще одно заказное убийство, но столкнулся с кровожадным псом. Хозяин собаки так и не объявился, хотя многие подозревали, что владельцем странной псины был некий Пономарев Карл Захарович, московский предприниматель, весьма влиятельный человек из одного подмосковного города. Именно Пономарева заказали киллеру, но Карл Захарович категорически отрицал, что собака принадлежала ему.

– Володя, ты что-то совсем уж издалека начал, нельзя ли ближе к теме? – поторопила я Порошина.

– Хорошо, я пропущу подробности, идем дальше. Поскольку собака показалась сотрудникам милиции очень странной, они обратились в один НИИ, к профессору зоологии, попросили, чтобы он поработал с погибшей псиной и определил ее происхождение.

– Да что же такого странного было в этой собаке? – Мне порядком надоела эта суматоха вокруг какой-то псины.

– Ее физические данные и, самое главное, челюсти. Это была какая-то помесь грызуна и волка, маленькая, мускулистая, с вытянутой мордой и очень мощными челюстями.

– Для собак не редкость мощные челюсти. Разве тебе не приходилось сталкиваться с бойцовыми псами?

– Это совсем другое. У убитой собаки были необычные зубы: острые, как бритва, резцы, а жевательные зубы – как настоящие дробилки. Ты не видела погибшего киллера: его позвоночник превратился буквально в костный порошок.

– Фу, мерзости какие ты рассказываешь, – поморщилась я и отодвинула от себя вазу с орешками. Аппетит пропал окончательно.

– Ладно, вернусь к профессору из НИИ. Он поначалу очень заинтересовался необычным представителем животного мира, попросил оставить убитого зверя для изучения. Но когда к нему пришли за результатами, он начал говорить какую-то ерунду про мутации, про радиацию, одним словом, попытался убедить сотрудников милиции, что никакого интереса этот зверь для науки не представляет, и вообще, ему некогда тратить время на мутантов. Согласись, необычное для ученого человека безразличие к новому виду животных?

– Володя, ты меня просто извести решил? Какая связь между старой историей про собаку и Зинкой Колывановой?

– Фамилия этого нелюбопытного профессора – Александров.

– Родственник мужа Колывановой?

– Его отец.

– Так! – Я немного оживилась: похоже, Порошин уже подобрался к интересным подробностям из жизни Зинаиды.

– Когда я обратился в Москву с запросом на твою подругу, со мной очень скоро связались люди из одной организации, название которой тебе знать необязательно.

– А я и не претендую.

– Эти люди уже давно держат под прицелом твою подружку, Снежану Александрову. Дело в том, что после разговора с профессором Александровым один сотрудник НИИ связался с правоохранительными органами и сообщил, что профессор уже больше года занимается какой-то работой, которую скрывает от коллег, и связана эта работа с собаками.

– Подозреваешь, что это он и создал уникальную псину-убийцу?

– Это не я подозреваю, это там, в Москве, заподозрили Александрова-старшего в подобных экспериментах и решили за ним присмотреть.

– А Зина?

– А Зина твоя была правой рукой профессора. Она открыла салон красоты, но это был… не обычный салон. На самом деле он служил только прикрытием для действий Александрова и его невестки. В действительности они занимались продажей редких животных. В основном из Австралии, потому что именно в Австралии у Александрова были налажены связи, он долгое время жил там и работал.

– Подожди, подожди, что-то я совсем запуталась. – Я потерла глаза руками, они уже просто слипались от усталости и от контактных линз, которые давно пора было вынуть. – Александров с помощью невестки занимался продажей редких животных? А сын… почему он использовал невестку, а не сына?

– А вот на этот вопрос тебе смогут ответить лишь сами Александровы. На сегодняшний день за профессором Александровым и его невесткой велось только наблюдение. Я ведь говорил уже, работа у них отлажена, ничего криминального замечено не было, так что привлекать их к ответственности и допрашивать повода не было. Они работают чисто, и к ним пока не подкопаешься.

– Все равно, мне непонятно, от кого Зинка убежала – от мужа или от свекра? И для чего ей нужны были деньги? Похоже, она продолжала искать редких животных на заказ даже тут, в Тарасове.

– С твоей подружкой надо серьезно поговорить, иначе вопросов будет больше, чем ответов, – резонно заметил Порошин.

– И с мужем ее поговорить не помешало бы, – добавила я.

– Кстати, твоя Зинка к побегу готовилась давно и тщательно, хотя и не очень профессионально.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты знаешь, что Зина Колыванова числится погибшей?

– Что-что? – Я нахмурилась.

– Она якобы погибла в автомобильной катастрофе. Был взрыв, машина полыхала, как костер. Опознать погибшую смогли только по документам, которые чудом уцелели в страшном пожаре. А потом и родственники подтвердили, что погибла именно Зинаида Колыванова.

– А Снежана Александрова?

– Зина Колыванова, которая, кстати, вовсе не брала фамилию мужа после свадьбы, превратилась в Снежану Александрову.

– Но как это возможно? Неужели так просто – на законном основании превратиться из одного человека в другого?

– А об этом мы тоже поговорим с твоей подружкой.

– Лишь бы она выкарабкалась, – сказала я с тревогой. – Надо бы позвонить в больницу.

– Давай я позвоню. – Порошин достал из кармана мобильный телефон. – Тьфу ты, тут связи нет.

– Еще бы, мы ведь в полуподвальном помещении сидим, в таких местах частенько связь недоступна.

– Придется на улицу выйти. – Он удалился, а я подозвала официантку и попросила принести еще чашечку кофе.

Володя вернулся минут через десять, я уже подумывала пойти за ним.

– Почему ты так долго? – поинтересовалась я.

– Я сделал пару звонков, хотел еще узнать, как поживают ребятки из «Ночной бабочки». – Он сел на диванчик и откинулся на мягкую спинку.

– Ну, как там у Колывановой дела?

– С ней все нормально. Состояние стабильное, врачи говорят, есть надежда, что она выберется.

– Это очень хорошо. – Я сделала глоток кофе. – А что с этими, из «Бабочки»?

– Оклемались, уже сегодня с ними можно будет побеседовать.

– Обещай, что сразу после разговора с ними ты свяжешься со мной. – Я внимательно посмотрела на Порошина.

– Женька, – он усмехнулся, – а хочешь, мы вместе с ними пообщаемся? Думаю, увидев тебя, они станут разговорчивее.

– Хорошая идея. – Я взглянула на часы. – Давай сделаем короткий перерыв, мне надо заехать домой, переодеться, привести себя в порядок.

– Согласен. Я тоже мечтаю о ванне и свежей рубашке. Я подброшу тебя. – Порошин подозвал официантку и расплатился.

Дороги в столь ранний час были не загружены транспортом, поэтому мы быстро доехали до дома тети Милы. Володя пообещал, что через пару часов заедет за мной, на том мы и расстались.

Я неслышно зашла в квартиру. Тетя еще спала в своей комнате, и я старалась ступать осторожно, чтобы не побеспокоить ее. В своей комнате быстро скинула грязную одежду и бросила ее прямо на пол. Затем вынула цветные линзы, убрала их в специальный раствор. Мне предстояло воспользоваться ими через пару часов, так что надо было дать глазам отдохнуть. Взъерошенный парик полетел на пол вслед за одеждой. Я накинула на плечи халатик и пошла в ванную. От горячей воды и ароматной пены неприятно защипало спину. Рана на пояснице была совсем свежая, и контакт с водой доставил мне массу неприятных ощущений. Я поняла, что понежиться в ванне мне не удастся, пришлось ограничиться прохладным душем.

Тетя Мила, разбуженная шумом воды, успела сделать для меня легкий завтрак, так называемый съестной аперитив, чтобы разжечь аппетит перед основным завтраком, который еще предстояло приготовить.

– Тертое яблочко с морковкой приведут тебя в чувство, – торжественно сообщила она, придвигая ко мне тарелку с красной кашицей.

– Спасибо, тетушка. – Я поморщилась и принялась поглощать эту детскую еду.

– Плохо выглядишь, не спала? – участливо поинтересовалась она.

– Нет, некогда было.

– Скоро это закончится?

– Скоро, тетушка, совсем скоро. Почти все уже.

– Хорошо, – сказала она, вздохнула и пошла жарить оладьи.

Я решила прилечь и немного отдохнуть, но, едва я прикрыла глаза, как услышала звонок мобильного телефона. Звонил Сашка с автосервиса.

– Женька, тут опять тебя мужик разыскивает, – сказал он, смеясь.

– Тот же мужик-то? – уточнила я на всякий случай, хотя не сомневалась, что муж Колывановой Альберт предпримет еще одну попытку встретиться со мной.

– Тот самый. Ты его просто околдовала, наверное. Он тут распыляется вовсю, требует тебя.

Я услышала на заднем плане какой-то шум и знакомый голос Александрова:

– Дайте мне трубочку, я сам с ней поговорю!

– Передаю трубку, – успел сообщить мне Санька.

– Женя, мне надо с вами срочно поговорить! – закричал Альберт.

– Давайте поговорим, – лениво предложила я.

– Это не телефонный разговор, – он был взволнован, – жду вас через полчаса на том же месте.

– Знаете что, Альберт. – Я перешла на деловой тон. – Не пытайтесь подогнать меня под свой график. У меня есть дела, и я сама буду решать, когда и где с вами встречаться.

– Вы не поняли, – он немного опешил, – это очень важно!

– Нет, это вы меня не поняли. Мои дела не менее важны, так что наша встреча состоится на том же месте, но в другое время. В два часа дня меня вполне устраивает.

– Но… я не хотел, я даже не думал, – он замялся и перестал кричать в трубку о важности своего дела, – если вы так решили…

– Рада, что мы нашли компромисс. Всего хорошего, Альберт. До встречи в торговом центре. – Я отключила телефон и вновь закрыла глаза.

Порошин заехал за мной в одиннадцать. Выглядел он значительно лучше, чем утром. Посвежевший, румяный, в чистой отглаженной рубашке.

– Ну что, подружка, – он игриво подмигнул мне, – готова к продолжению банкета?

– Готова, давно готова.

– Тогда поехали.

Мы приехали в центральный госпиталь города Тарасова. Там, под охраной бдительных стражей порядка, лежали мои вчерашние оппоненты из «Ночной бабочки». Сначала в палату к одному из раненых вошел Порошин в сопровождении коллеги. Они пробыли у больного не более десяти минут, после чего Володя высунулся из палаты и, улыбаясь, пригласил меня войти.

– Он пока упирается, но его можно разговорить, парень хлипкий, явно не герой.

Раненый парень с повязкой на голове лежал на больничной койке у окна и всем своим видом демонстрировал полное безразличие к происходящему. Его взгляд был прикован к потолку, левой рукой он перебирал край простыни. Я подняла голову и полюбопытствовала: что с таким интересом рассматривает раненый? Кроме пожелтевшего абажура из дешевого стекла, я ничего там не увидела.

– Любуетесь красотами потолка? – поинтересовалась я.

Парень немедленно перевел взгляд на меня и поморщился:

– Это ты, курва? Так ты мент?

– Ментовка, – усмехнулась я. – А вы кто, простите? – Я присела на стул, предложенный мне коллегой Порошина.

– Я тебя на куски порежу! – зарычал он, пытаясь приподняться на локтях.

– Лежать, – сказала я тихо. – Артем оказался парнем разговорчивым, он кое-что рассказал о вас и о том, что вы велели ему убрать… – Я замялась, не зная, под каким именем этому парню известна моя подруга – под именем Снежана или Зинаида. В конце концов я решила остановиться на первом варианте: – Велели ему убрать Снежану.

– Идиот ваш Артем, – ответил раненый и откинулся на подушку. – Ему велели припугнуть ее, а не убрать!

– Она нужна вам живая?

– Мне она вообще не нужна. – Он криво улыбнулся.

– А кому она нужна? Вашему работодателю?

– Работодателю. – Он рассмеялся. – Да, шефа еще никто так не называл! Работодатель. – Кривая ухмылка уже не сходила с лица раненого парня.

– Зачем Снежана вашему шефу?

– А это вы у него и спросите, лично мне не нужны эти подробности. – Он снова уставился в потолок.

– Полагаю, бессмысленно спрашивать у вас имя шефа?

– А ты не глупая. – Парень перевел взгляд на меня, несколько секунд осматривал с ног до головы, а потом снова скривил свой рот в улыбке и вернулся к изучению потолка. – Он сам свяжется с вами, когда сочтет нужным. А теперь оставьте меня в покое, я хочу спать!

Я посмотрела на Порошина, он кивнул мне, и я вышла из палаты. Через несколько минут ко мне присоединились Володя с коллегой.

– Женя, нам уже известно имя работодателя этого клоуна. – Он улыбнулся.

– Почему ты мне этого не сказал? – Я рассердилась. – Я бы с ним по-другому разговаривала.

– Ты все правильно сделала, Охотникова. Мне важно было узнать причину, по которой Александрову хотели убить.

– Но причины убивать ее нет, насколько я поняла?

– В том-то и дело. Теперь я знаю, как разговаривать с Калининым.

– Калинин? Это не тот ли вор в законе…

– Это тот самый вор в законе. – Порошин снова улыбнулся. – Этот раненый – его человек. Прозвище – Колдун. – Володя стал прохаживаться по коридору больницы и рассуждать вслух: – К Калинину нужен подход, он дядька вредный, с нами общаться ой как не любит! Но теперь я знаю, что Калинин не был заинтересован в смерти Александровой. Надеюсь, моя осведомленность и возмущение по поводу ошибочного исполнения его указаний помогут мне наладить отношения со стариком и выяснить интересующие нас подробности.

– А со вторым раненым разговаривали?

– Нет еще, но отпечатки пальцев взяли, личность установили. Он тоже калининский и такой же молчун, как его дружок. Они – орудие в руках шефа. Ничего не знают, ничем не интересуются и ни о чем не рассказывают. Зато их пальчики многое рассказали о своих владельцах. Так что с этими, – Порошин кивнул в сторону палат, где лежали раненые, – нам больше не о чем говорить. Нам нужен Калина!

– Володя, а московскими братками никто не интересовался?

– Нет, Женечка, с ними пока ничего не ясно. Они настаивают на том, что они – пострадавшие, и, к великому моему сожалению, кроме обвинений за ношение холодного оружия, нам им нечего предъявить. Разве что ты напишешь заявление, что они на тебя напали.

– Ой, нет, увольте меня от этого, – я отмахнулась.

– Почему-то я так и думал, – ответил Володя и побрел к своим коллегам раздавать поручения.

На встречу с Александровым я решила пригласить и Порошина, чтобы не оставаться в долгу перед товарищем. Все-таки без участия Володи мне не удалось бы побеседовать с Колдуном, человеком Калины.

– Ты рвался помогать мне, – сказала я, улыбаясь.

– И сейчас рвусь, – оживился Порошин. – Тебе нужна моя помощь?

– Вообще-то не очень. Но я подумала, что встреча с мужем Зинки Колывановой будет для тебя интересна.

– Ты нашла Александрова? – удивился он.

– Не поверишь: он сам меня нашел. Так что, едем? Заодно и пообедаем.

– Конечно, едем!

Уже в машине, по дороге к торговому центру, Порошина осенило:

– А ты, часом, не используешь меня?

– Как? – удивилась я такому прямому вопросу.

– Как шофера. Ты, я погляжу, без колес осталась. – Он взглянул на мои ноги.

– Скажи еще, что я просто по магазинам пробежаться захотела и придумала эту историю с мужем Колывановой.

– Хитростью заманила меня в торговый центр, посулив интересное знакомство с мужем потерпевшей, – продолжал развивать бредовую идею Володя.

Мы поднялись на третий этаж. Было уже десять минут третьего, по идее, Александров должен был быть на месте. Так и оказалось. Он явно нервничал, стучал пальцами по столу и крутил головой, выискивая меня в толпе покупателей. Перед ним стоял полупустой бокал с ярко-розовым коктейлем.

– Психует, – прокомментировала я увиденное. – Слушай, Володя, давай сначала я сяду за столик, а потом и ты к нам присоединишься. А то, чего доброго, увидит он меня с тобой и попытается сбежать.

– Так мы догоним, если что. – Володя затянул ремень потуже, как будто готовился сорваться с места прямо сейчас.

– Не стоит так все усложнять. – Я слегка придержала его и направилась к Александрову.

– Вы опоздали, – набросился он на меня с обвинениями.

– Зачем вы хотели со мной встретиться? – Я проигнорировала его агрессию.

– А вы не знаете? Где моя жена, где Зинаида? – Он снова забарабанил пальцами по столу.

– В надежном месте, – спокойно ответила я.

– Что? – Он вздрогнул и нагнулся ко мне через стол. – Она уже улетела?!

– Куда улетела? – я якобы удивилась.

– А, забудьте, – Александров неожиданно успокоился, даже улыбнулся и, похоже, пожалел, что сказал лишнее. – Я по-прежнему хочу встретиться ней. Как она? – Он старался увести меня от начатой им темы.

И в этот момент рядом со мной вырос довольный Порошин. Не отрывая от Александрова пристального взгляда, Володя аккуратно выдвинул стул и сел за наш столик. Муж Колывановой растерянно посмотрел на незнакомца, потом перевел взгляд на меня и зло процедил:

– Ты зачем мента притащила?

– Ого, – удивился Порошин и улыбнулся во весь рот, – у меня что, на лбу написаны мое образование и специальность?

– Все, я отказываюсь с вами разговаривать! – Александров попытался покинуть наше общество, но Володя среагировал быстро, схватил его за запястье и резко дернул на себя.

– Посидите еще немножко с нами, Альберт Игнатьевич. – Порошин был до отвращения вежлив.

– В чем дело? – Глазки Александрова нервно забегали. Он смотрел то на меня, то на Порошина. – Где Зина?

– В больнице, – совершенно спокойно ответила я, наблюдая за реакцией Александрова.

– Почему? Вы там ее прячете?

– Нет, мы с ней ничего не делаем, – ответил вместо меня Володя, – а вот врачи отчаянно пытаются спасти вашей жене жизнь.

– Что, что с ней?! – заволновался Александров. – Она умирает?

– А вам как больше хочется, чтобы она выжила или чтобы умерла? – спросила я.

– Что за бред?! Конечно, я хочу, чтобы она выжила! – ответил он, растерянно глядя на меня. – А у нее есть шанс? – Вопрос этот прозвучал странно: в нем не было надежды на то, что этот шанс действительно есть. Это был вопрос-уточнение.

– Мало шансов, – ответила я, желая увидеть на его лице страх и волнение. Но вместо этого на нем отразилась глубокая задумчивость.

– Что же теперь делать? – озвучил свои мысли Александров. Новость о случившемся с Зинаидой абсолютно выбила его из колеи.

– Вы о чем? – спросила я, но вместо ответа услышала тихие рыдания Зинкиного мужа, до которого наконец-то дошла вся информация.

– Зиночка, милая моя, как же я без тебя?! – скулил он.

Мы с Порошиным удивленно переглянулись. «Это еще что за представление?» – подумала я. Володя, судя по его кривой ухмылке, подумал о том же.

– Что ней случилось? – Александров посмотрел на меня, глаза его слегка покраснели от слез и от тщательного потирания их кулаками.

– Ее пытались убить.

– Как?! – Альберт вскинул голову и зло посмотрел на меня. Ну, это был уже просто верх непрофессионализма! Так примитивно изображать из себя убитого горем мужа не сможет даже самый бесталанный артист. – Вы ведь ее телохранитель, вы должны были охранять ее, как вы позволили случиться этому?

– Браво, браво! – Я вяло похлопала в ладоши. – Вы просто артист, Альберт Игнатьевич. Может, хватит ваньку валять? Я же не обвиняю вас в покушении на супругу.

– Да вы… – он попытался возразить, но я не стала даже слушать и продолжила:

– Мы уже знаем, кто покушался на Зину, правда, пока не знаем – почему. Может, вы нам поможете?

– Я не уверен. – Он отвернулся.

– Тогда нам придется поговорить в другом месте, – вмешался Порошин.

– Не имеете права, я ничего такого не сделал!

– Нам есть, за что его привлечь? – обратился ко мне Володя.

– Разумеется. Он преследует меня уже третий день подряд. Есть свидетели.

– Отлично. Значит, заявление вы напишете, Евгения Максимовна?

– Разумеется, – закивала я.

– Значит, будем брать! – Володя достал из заднего кармана наручники и молниеносно защелкнул их на запястьях Александрова.

– Да вы с ума сошли, вы не имеете права!

– У нас нет другого выхода, Альберт Игнатьевич, – спокойно ответила я, и мы втроем вышли из кафе.

Наш арестованный вел себя спокойно, он не вырывался, даже не ругался – молчал и усиленно думал: что же ему делать дальше?..

Порошин устроил неразговорчивого мужа в отдельную камеру и позволил ему подумать до вечера.

После встречи с Александровым Володя поделился со мной своими соображениями:

– У него явно было какое-то дело к жене, а вероятность ее смерти несколько спутала карты, но не нарушила исхода.

– Мне тоже так показалось, – согласилась я с другом. – А в каком случае муж может не расстраиваться из-за смерти жены?

– В том случае, если после ее смерти он становится обладателем чего-то… или кого-то… чему жена в свое время препятствовала.

– Верно, но что же это может быть? – Свои размышления на этот счет я озвучила так: – Если у Александрова была любовница, а Зина упоминала об этом при мне, то смерть ее более чем выгодна мужу. Развода требовать не надо, все решилось бы само собой.

– Логично, – поддержал меня Порошин. – Только убить жену у него явно кишка тонка.

– Подозреваю, что такая идея ему даже в голову не пришла, – улыбнулась я. – Он настаивал на встрече с женой с единственной целью: чтоб уговорить или вынудить ее дать развод.

– Хорошо, а если речь идет не о любовнице?

– Тогда о чем? О совместном имуществе?

– Да, может, они не могли что-то поделить? – Версия Порошина показалась мне дельной.

– Ты знаешь, а ведь Зина говорила мне о разделе имущества! Может, зря я ей не верила, может, действительно она ждала, когда Александров получит дело отца?..

– Какое там дело отца, – перебил меня Порошин, – он же профессор в научно-исследовательском институте, ты не забыла? И с Зинаидой именно у свекра было общее дело.

– Так, может, все наоборот? – Меня осенило: – Зинка сообщила мне достоверную информацию, но… все же несколько искаженную. Это не муж, а она должна была получить выгодное дело, и она спешила развестись с Александровым, чтобы при разводе не делиться!

Наш диалог был прерван телефонным звонком. Порошин пошарил по карманам и достал свой мобильный.

– Да, – коротко ответил он, а потом долго слушал своего собеседника. – Я еду к вам, – ответил он и тут же отключился. – Женя, мне надо бежать.

– Куда?

– В больницу. Ларионов пришел в себя, он хочет дать какие-то показания.

– Я с тобой. – Я уже перекинула через плечо ремень сумочки и намылилась за Володей.

– Ты с ума сошла? – остудил он мой пыл. – Не забывай, ты все еще подозреваемая в покушении на Ларионова.

– Но я в гриме. – Я отчаянно хотела сесть на хвост Порошину.

– Даже не думай, – проговорил Володя уже на ходу, – лучше поезжай к своей подружке в больницу. Ей ты нужнее. – И Порошин убежал.

Я достала сигарету и закурила. В моей голове промелькнула шальная мысль: а не проследовать ли мне за Володей в больницу? Тогда я удовлетворю свое любопытство и смогу узнать о заявлении Ларионова гораздо раньше. А то пока еще дождешься от Порошина подробного отчета! Но, прежде чем воплотить свой наглый план в жизнь, я набрала номер телефона справочной восемьдесят девятой больницы. Я хотела поинтересоваться состоянием Колывановой, но вместо ожидаемого: «Она явно идет на поправку» – услышала пугающее:

– Ей стало хуже, состояние тяжелое.

Я вмиг забыла о своих планах следовать за Порошиным и понеслась ловить машину. Как назло, никто не хотел ехать за город в областную больницу, и тогда я решила действовать иначе. В следующую же машину, которая остановилась возле меня, я влетела, захлопнула дверцу и зло посмотрела на водителя:

– В восемьдесят девятую больницу! Быстро!

– Но это за городом…

– Быстро! – повторила я, и водитель не стал больше мне перечить.

Я знала, в каком отделении лежит Колыванова, поэтому сразу поспешила туда, на второй этаж, в реанимацию. Медсестра на посту едва сдержала мой порыв – ворваться в палату.

– Вы с ума сошли, к ней нельзя!

– Что произошло, почему ей стало хуже?

– Вам лучше поговорить с лечащим врачом, – сказала медсестра, – но его сейчас нет на месте.

– Что случилось? Отчего ей хуже? Открылось кровотечение, вы дали не то лекарство?

– Нет, нет и нет! – Девушка была не робкого десятка. Она насильно усадила меня в кресло и повторила: – Нашей вины в этом нет.

– А чья есть? – я вознегодовала.

– Вы ее родственница?

– Да! – почти рявкнула я.

– Успокойтесь, с вашей сестрой все будет хорошо. – Почему-то она решила, что мы с Колывановой – сестры. – Состояние стабилизировано, просто она очень понервничала.

– Она приходила в сознание? – удивилась я.

– К ней кто-то приходил, и после этого состояние пациентки резко ухудшилось.

– Что?! – У меня глаза округлились от удивления и от возмущения. – Но как вы могли позволить кому-то входить в палату?! Вы меня, родственницу, не пускаете, вы даже милицию не пускаете! – Я немного выпустила пар, покричав на медсестру, и сбавила тон: – Кто к ней приходил?

– Мужчина, – почти шепотом ответила девушка. – Мы не знаем, как он проник в палату, наверное, долго караулил, ожидая удобного момента.

– Что за мужчина?

– Средних лет, темноволосый, широкоплечий. Я заметила какое-то движение в палате и вошла. Он стоял рядом с вашей сестрой и держал ее за руку.

– И что вы?..

– Я немедленно выгнала его и позвала охрану. Но, когда охрана пришла, мужчины уже не было.

– Поверить не могу, неужели Порошин не оставил охрану у палаты?

– Если вы о милиции, то никакого наряда нам не оставляли.

– Я решу эту проблему, – самонадеянно сказала я и поспешила на улицу. Достала из кармана мобильный телефон и собралась набрать номер Порошина. Но не успела: телефон запрыгал в руке. Я посмотрела на экран, номер звонившего был незнаком мне, но по коду я определила, что он – московский.

– Слушаю.

– Евгения Охотникова? – Звонившим оказался мужчина.

– Да, это я.

– Мне надо с вами встретиться, это очень важно.

– Кто вы?

– Я представлюсь вам при встрече. Речь пойдет о Снежане, – это имя прозвучало как пароль.

– Где и когда?

– Я плохо знаю ваш город, я тут впервые. Лучше вы скажите, где мы сможем поговорить в спокойной обстановке?

– Скажите, где вы находитесь, я приеду и заберу вас.

– Гостиница «Люкс», это где-то…

– Я знаю, где это, – перебила я своего собеседника. – В «Люксе» есть замечательный ресторан на первом этаже.

– Вы про «Белый парус»?

– Именно. Спускайтесь туда, минут через сорок я буду там.

– Хорошо, и спасибо за участие. Я буду ждать вас. – Мужчина был хорошо воспитан, это располагало ко встрече с ним.

На всем протяжении разговора с незнакомцем меня не покидало чувство, что голос мужчины мне знаком, причем слышала я его совсем недавно, но никак не могла вспомнить: кому он может принадлежать?

Мне пришлось вернуться в «Желтую осень» за машиной, которую я брала напрокат и которой не смогла воспользоваться вчера вечером. Затем я поспешила в гостиницу «Люкс» на встречу с таинственным незнакомцем.

Мне показалось, что я узнала его. Точнее, в мрачном мужчине, одиноко пьющем пиво за столиком у окна, я распознала того, кто, по словам медсестры из реанимации, навещал Колыванову. Темноволосый широкоплечий мужчина средних лет. Я подошла к его столику, он поднял глаза и тихо спросил:

– Вы Евгения?

– Да, – ответила я и села напротив.

– Как вы меня узнали, ведь я не говорил вам, как выгляжу?

– По описанию медсестры. Ведь это вы приходили сегодня к Снежане?

– Вы правы, это я. И теперь я очень жалею об этом. Мне показалось, что Снежаночке стало хуже после моего визита.

– Гораздо хуже. – Я не стала успокаивать незнакомца.

Он замолчал, сделал еще несколько глотков и жалобно посмотрел на меня:

– Евгения… простите, не знаю вашего отчества.

– Максимовна.

– Да, спасибо. – Он отвел взгляд в сторону. – Евгения Максимовна, я знаю, чем вы занимаетесь, и хочу попросить вас о помощи. Точнее, я хочу стать вашим клиентом.

– У меня уже есть клиент – Снежана. А с двумя клиентами одновременно я не работаю.

– Но меня и Снежану вы можете объединить в одно дело, ибо в том, что случилось со Снежаной, есть и моя вина.

– Может, вы представитесь?

– Ах да, простите. – Он поднялся со стула и вытянулся, как по струнке: – Дмитрий Петрович Максимов. Я, – он немного помялся, – я близкий друг Снежаны.

– Как вы нашли меня?

– Давайте я все расскажу по порядку, если вы не против. – Максимов снова сел и придвинул к себе кружку пива.

– Не против.

– Тогда слушайте. – Он сделал большой глоток и стал рассказывать: – Мы познакомились со Снежаной два года тому назад, тогда ее еще звали Зинаидой. Формально она была замужем, не разводилась из-за свекра. Ее свекор, профессор зоологии Александров, – Максимов неуклюже растянул губы в улыбке, – в свое время нашел способ зарабатывать хорошие деньги, и, чтобы не светиться самому – он все-таки профессор, работает в НИИ, – он сделал Снежану своей правой рукой. Она фактически была и владелицей, и директором, и основным сотрудником их совместного предприятия.

– Вы про салон красоты? – уточнила я.

– Не совсем, – Дмитрий Петрович отпил глоток пива. – Салон красоты – это прикрытие, красивая вывеска. На самом деле Снежана со свекром занималась бизнесом необычным, но весьма прибыльным в наше время.

– Позвольте, я догадаюсь. – Я облокотилась на стол и посмотрела на Максимова. – Они продавали экзотических животных?

– Поразительно! – Дмитрий Петрович не смог скрыть восхищения и удивления одновременно. Он только развел руками и скупо улыбнулся: – Я знал, что вы необычная женщина, но не ожидал, что настолько! Как вы узнали?

– Это не важно, – отмахнулась я, – вы продолжайте, продолжайте.

– Ну, хорошо, – согласился он. – Прежде чем рассказывать о дальнейшем, мне, наверное, надо поведать вам кое-что о профессоре Александрове, свекре Снежаны. Он в свое время довольно долго жил в Австралии, изучал редкий вид акул. Но постепенно экзотическая фауна этой страны увлекла его, он расширил круг своих интересов и написал довольно интересную работу о сумчатых Австралии, акулы же его перестали интересовать. Потом у него возникла бредовая идея: он решил скрестить какого-то австралийского зверька с нашей кавказской овчаркой. – Максимов сделал небольшую паузу, чтобы пригубить пива. Затем он закурил и поехал дальше: – Может, вы слышали загадочную историю о собаке, которая напала на мужчину и буквально в порошок стерла его позвоночник?

– Слышала. – Я кивнула, припомнив рассказ Порошина о собаке с зубами грызуна.

– Так вот, это было неудачное изобретение Александрова. Он просто обезумел от идеи создания такого уникального животного. Даже увлекся генной инженерией, чтобы усовершенствовать своего питомца. Но в НИИ, где работал Игнатий Эдуардович, подобные эксперименты не поощрялись, денег на опыты ему не выделяли, а спонсоры почему-то не хотели оплачивать идеи безумного старика. Вот тогда-то Александров и вспомнил о своих австралийских связях и решил открыть собственное дело. Чтобы не светиться самому и не вовлекать в скандал родной НИИ, профессор подключил к делу свою невестку. Снежане эта идея очень понравилась, и она с головой ушла в работу. Вскоре Александров передал ей практически все дело, его интересовали только деньги, на которые он проводил свои эксперименты.

– А почему же профессор не доверил такой выгодный бизнес родному сыну? – вмешалась я в долгий монолог своего собеседника.

– Почему же не предложил, – усмехнулся Дмитрий Петрович, – ему он в первую очередь и предложил! Только сын его, Альберт, к тому времени имел свой бизнес и связываться с сомнительным предприятием папеньки не решился. – Он закурил и внимательно посмотрел на меня: – Вам, наверное, интересно, от кого сбежала Снежана?

– Она сказала, что от мужа, – совершенно спокойно ответила я, понимая, что это выдумка.

– Ерунда, – кивнул Максимов, – полная ерунда. Я втянул ее в историю, в неприятную историю, хотя поначалу мне казалось это удачей.

– О чем вы?

– Снежана держала меня в курсе своих дел. Однажды она, терзаемая сомнениями, пришла посоветоваться по поводу странного предложения одного заказчика. К ней обратился некто: сказал, что его друзья в Австралии поймали какого-то экзотического зверька и хотят в качестве подарка прислать его в Москву. От агентства Снежаны требовалось одно – обеспечить транспортировку и карантин для животного в Москве. Она почему-то с самого начала не захотела связываться с этим, но хорошие деньги, которые заказчик посулил за работу, отбили у нее желание размышлять, и она согласилась. Я не знаю, что это был за зверь, но заказчик категорически требовал, чтобы его доставили к нему в клетке, в той же самой, в которой он прибудет в Россию. – Максимов допил пиво и отодвинул кружку на край стола. Расторопный официант немедленно подскочил и заменил пустую кружку на точно такую же, но до краев заполненную свежим пенящимся пивом. Сделав несколько глотков, Дмитрий Петрович продолжил: – Зверек погиб через два дня после прилета. Снежана сообщила об этом клиенту и пообещала вернуть часть денег за услуги. Клиент погоревал и попросил привезти ему хотя бы клетку. Снежана рассказала мне о странной просьбе заказчика, и я сразу смекнул, что-то здесь не то. Клиент не единожды делал акцент на клетке: она для него была явно важнее животного. Я уговорил Снежану, мы забрали клетку, привезли ее домой и разобрали. Предчувствия меня не обманули: в одном из прутьев была полость, а в ней мы обнаружили микрофильм. Мы просмотрели его, но, честно говоря, ничего не поняли. Какие-то схемы, таблицы, и все на английском языке. А я, знаете ли, не силен в языках. – Он виновато улыбнулся. – Но в любом случае мы решили сохранить странную находку у себя, а клиенту вернули пустую клетку. Он был в бешенстве: звонил, угрожал, обещал засадить нас в тюрьму, если мы не вернем то, что украли. Клиент оказался человеком опасным и влиятельным: мы просто попали под огонь. Снежана, как могла, изображала полное непонимание, хотя и она, и я, признаться, были напуганы. И тут со Снежаной по Интернету связался неизвестный. Он писал, что у него украли какие-то важные документы, и он подозревает, что документы эти через Снежанину фирму попали в ненадежные руки. За то, что мы вернем ему похищенное, он посулил просто космическую сумму денег.

– И вы купились, – с ухмылкой прокомментировала я.

– Да, – он обреченно кивнул. – Мы со Снежаной, простите, с Зинаидой… официально она еще была Зинаидой, хотя всегда просила называть себя Снежаной… Так вот, мы с ней придумали хитроумный план. Зина Колыванова должна была исчезнуть. Она сама придумала, как это лучше сделать. Сначала подала документы на смену имени. Потом якобы потеряла паспорт, но по свидетельствам о рождении и о браке сделала новые документы и стала она Снежаной Ивановной Александровой. Потом мы имитировали аварию.

– Вы кого-то убили вместо Зины?! – Круглыми глазами я посмотрела на Максимова.

– Что вы! – Он замахал руками. – Нет, конечно. Мы купили в морге труп, уехали за город, подожгли Зиночкину машину и подбросили на место пожара ее старые документы на имя Колывановой. Потом я поговорил с профессором Александровым и уговорил его опознать тело невестки. Ее муж Альберт в то время был в отъезде, а с профессором можно было договориться. Снежана переехала жить на съемную квартиру. Нам нужны были документы для выезда. Мы решили делать поддельные паспорта не в Москве, это было бы очень рискованно. Снежана нашла ходы в своем родном городе, в Тарасове, именно здесь нам должны были передать документы.

– Теперь понятно, как и зачем Зинаиду занесло в Тарасов. А я-то вам для чего нужна была?

– На всякий случай.

– Приятно слышать, – усмехнулась я, – по такой причине меня впервые нанимают на работу!

– Хотя мы все хорошо продумали, в любой момент что-нибудь могло пойти не так, и Снежана решила подстраховаться. К тому же она не хотела светиться и рассчитывала, что вы, с вашими возможностями, сможете сохранить ее инкогнито. – Дмитрий снова виновато улыбнулся. – И, как оказалось, наши подозрения оправдались. Едва Снежана сошла с поезда, как поняла, что за ней следят.

– Как ее вычислили?

– Понятия не имею. Но эти люди способны на многое, они вездесущи, власть их безгранична, как и возможности.

– Вы можете назвать имена?

– Вам лучше их не знать. – Он замотал головой.

– Почему же Снежана сразу все мне не рассказала? Сочиняла какие-то истории про ссору с мужем, про имущество, которое надо делить…

– Мы не хотели, чтобы кто-то знал истинную причину нашего побега. Официально я не имел отношения к делам Снежаны, но они даже до меня добрались. Я не такой хороший артист, как она, и неумело изображал неведение. Они, похоже, что-то заподозрили: за мной постоянно следили, телефоны прослушивались, электронная почта просматривалась. А у нас со Снежаной, как назло, не было достаточной суммы денег, чтобы расплатиться за поддельные документы. За срочность с нас потребовали десять тысяч долларов.

– У вас что, не было таких денег?

– Были, у нас было гораздо больше денег, но все наши счета, и мои, и Снежанины, заблокировали. Снежана уехала в Тарасов в расчете на то, что быстро получит документы, потом вернется за мной, и мы вместе покинем страну. Но из-за отсутствия денег ей пришлось здесь задержаться.

– Она решила заработать деньги, вернувшись к прежнему бизнесу – к продаже редких животных?

– Именно. У нас не было другого выхода. Я ничего в этом не понимаю, и ей пришлось отсюда руководить процессом. Она находила животных, связывалась со своим помощником, который подыскивал покупателей, и проворачивала сделку.

– Что за помощник? Вы в нем уверены?

– Абсолютно, он надежен, предан и честен.

– А он не мог рассказать вашим преследователям о ваших планах?

– Исключено, он не знал о них.

– Но о том, что Зинаида Колыванова не погибла, а продолжает жить и работать под другим именем, он знал?

– Это – да. – Максимов закивал, во взгляде его появилось сомнение. Я заставила его задуматься о надежности преданного помощника. Зерно подозрения упало в душу Дмитрия Петровича. – Вы думаете… – он боялся произнести вслух то, о чем подумал.

– Я только предполагаю. Но продолжайте, что было дальше?

– Дальше? Ничего хорошего. Зина была в отчаянии: денег нет, на нее наседают люди, которые срочно готовили документы, еще и вы стали задавать много вопросов… Она, бедолага, едва справлялась с проблемами.

– Ах, простите, если б я только знала, что так досаждаю вам, – ехидно заметила я.

– Я не хотел вас обидеть. – Максимов посмотрел на меня, но не выдержал моего сверлящего взгляда и опустил голову, пряча глаза. – Поймите, мы оказались в западне, все происходящее раздражало, мешало…

– Хорошо, не будем говорить о раздражителях. Кто делал для вас поддельные паспорта?

– Я не знаю, кто именно. Их нашла Снежана. Знаю только, что передача денег должна была состояться в отеле «Золотая бухта», там работает молодой парень, он был связующим звеном.

В этот момент я испытала неприятное чувство. Зинка провела меня, как ребенка. И ведь как лихо она это сделала: я ни о чем не догадывалась, а она легко заманила меня туда, куда ей и надо было попасть!

– Дмитрий Петрович, а какова роль бывшего мужа Снежаны во всей этой истории?

– Альберта? – Он искренне удивился. – Да никакая, он не имеет к нашим делам ни малейшего отношения.

– Тогда почему он здесь?

– Здесь?! – Максимов еще больше удивился. – Вы хотите сказать, что ее муж здесь, в Тарасове? – В ответ я кивнула. – Альберт здесь?!

– Да здесь он, здесь, – не сдержалась я. – Я дважды встречалась с ним, видела его паспорт. Там черным по белому написано, что он, Альберт Игнатьевич Александров, – муж Колывановой Зинаиды. И, кстати, он очень хотел увидеться со своей супругой, настоятельно требовал устроить их встречу.

– Я понятия не имею, – Максимов пожал плечами. – Понятия не имею! Альберт сказал, что уезжает отдыхать в Турцию, я и подумать не мог, что он преследует Зиночку…

Дмитрий Петрович допил пиво и угрюмо посмотрел на пустую кружку. Ему хотелось повторить. Он вопросительно посмотрел на меня, как будто рассчитывал получить разрешение.

– Если вам это необходимо, закажите себе еще, – ответила я на его молчаливый вопрос.

– Да нет, пожалуй, не буду. – Он отодвинул кружку и подозвал официанта: – Капучино, пожалуйста.

– Одну минуту. – Официант исчез, а мы продолжили наш разговор.

– Я готов оплатить вам все расходы и заплатить за работу, только помогите мне найти микрофильм, – неожиданно предложил Максимов.

– Вы хотите, чтобы я нашла микрофильм, за который вы получите немалые деньги в Австралии? – усмехнулась я. – Во-первых, я не ищейка, а телохранитель. Во-вторых, я не намерена помогать вам в ваших гнусных делах.

– Вы не поняли, – поспешил защитить свою репутацию Максимов, – после того, что случилось со Снежаной, я не намерен уезжать в Австралию и наживаться на украденной нами информации. Я хочу избавиться от нее, вернуть фильм заказчику. Я хочу, чтобы все это закончилось, тогда мы со Снежаной сможем начать новую жизнь. Но только Снежана знает, где пленка. Я сегодня пытался поговорить с ней в больнице, но… увы…

– Вы только усугубили ее состояние, – добавила я категорично.

– Вы поможете мне, Евгения Максимовна? Вы – моя последняя надежда, я все оплачу!

– Но ваши счета заблокированы, – усмехнулась я.

– Я изыщу возможности, обещаю, только помогите мне.

– Как вы нашли меня?

– Мне Снежана оставляла ваш номер телефона, на всякий случай. Так вы поможете? – Максимов вглядывался в мои глаза.

– Я позвоню вам, когда приму решение, – ответила я сухо и встала.

Дмитрий Петрович, как истинный джентльмен, тоже встал и проводил меня взглядом. Выходя из кафе, я заметила, как он жадно пьет горячий капучино. Я узнала этого человека, точнее, его голос. Это он изображал из себя ревнивого Зинкиного мужа по телефону. Похоже, они со Снежаной заранее предусмотрели все варианты. Даже то, что я в какой-то момент захочу найти Александрова и поговорить с ним. Дмитрий Петрович тогда казался настоящим извергом, грубым и властным. А теперь он походил на побитого щенка, обездоленного и напуганного.

На прокатной машине я возвращалась домой. Жутко голодная и уставшая. Тетя Мила радостно встретила меня у порога и пообещала удивить новым оригинальным блюдом, рецепт которого она узнала из кулинарного шоу. Я вяло улыбнулась ей и пошла в свою комнату. Прежде всего я избавилась от ненавистного парика. Видеть себя в зеркале рыжей мне не просто надоело – меня это уже здорово раздражало. Я пошла в ванную комнату, рана на спине уже не так беспокоила, и я смогла позволить себе теплую ванну, правда, без пены. Мобильный телефон лежал рядом, на стиральной машинке. Я ждала звонка от Порошина: мне не терпелось узнать, что за признание сделал Ларионов? И Порошин позвонил, разумеется, в самый неподходящий момент, когда облако пенящегося шампуня покрыло мою голову и он стекал тонкими струйками по лицу и шее. Мокрой рукой я попыталась нащупать полотенце, но вместо него мне под руки попалась майка. Я не стала привередничать, вытерлась тем, что было, и схватила телефон.

– Слушаю! – я почти кричала.

– Я думал, ты уже не ответишь, – сказал Порошин сдержанно.

– Что с Ларионовым, что он рассказал? – я сразу перешла к делу.

– Много интересного, очень много!

– Опять меня приплел?

– Нет, ты тут ни при чем. Может, встретимся где-нибудь?

У меня уже не было сил выбираться из дома и где-нибудь встречаться. В последние два дня я только этим и занималась.

– Лучше приезжай ко мне, – предложила я, – поговорим в домашней обстановке.

– Ого, – присвистнул Володя, – ты приглашаешь меня в гости? Я и не надеялся, что когда-нибудь ты удостоишь меня такой чести.

– Прекрати трепаться и тащи свою задницу сюда! – рявкнула я и отключилась.

Порошин приехал с тортиком и бутылкой шампанского, как будто я его не для делового разговора пригласила, а для знакомства с родителями. Он сиял и благоухал, а тетушка моя просто сияла от счастья. Она уже не надеялась, что увидит в нашем доме мужчину «с намерениями».

– Кто он? – шепнула мне на ухо тетя, расплываясь в улыбке.

– Друг, – сухо ответила я.

– Он пришел делать тебе предложение?

– Тетя, успокойся. – Я попыталась умерить ее разгулявшуюся фантазию: – Ты что, не видишь разницу между другом и женихом?

– Уже нет, – сказала она кокетливо и пригласила всех на кухню. – Сначала ужин, потом дела, правда ведь?.. – тетушка посмотрела на Порошина и замялась, потому что не знала, как обратиться к человеку.

– Владимир, – подсказала я.

– Владимир, чудесное имя!

Порошин явно не ожидал такого приема, но не растерялся: сел на табуретку, положил на колени салфетку и потер руки, разглядывая новое блюдо тетушки.

– Выглядит аппетитно, это вы готовили? – Он посмотрел на тетушку.

– Я, – не без гордости призналась она. – Но Женечку я тоже научу.

– Очень на вас рассчитываю, – сказал Порошин, вонзая вилку в самый центр нового блюда.

– Володя, не увлекайся, – шепнула я ему, когда тетушка вышла за наливкой, – что сказал Ларионов?

– Издеваешься, Евгения Максимовна, – усмехнулся он, – тут такие яства, а я про Ларионова думать должен? Ты лучше на мясо налегай, а то вон какая тощая стала. Вот наемся, тогда поговорим про Ларионова, а пока, – он оглядел стол, накрытый моей тетушкой, – передай-ка мне хлеба. Белого.

Я поняла, что от трапезы Порошина не оторвать, поэтому сдалась и вместе со всеми принялась пробовать новое тетино блюдо, запивая его вишневой наливкой домашнего производства.

Когда мы наконец-то добрались до моей комнаты, чтобы поговорить о деле, Порошин еле ноги передвигал. Сытный ужин тяжелым камнем упал в желудок вечно голодного следователя, и теперь он мечтал только об одном: поспать.

– Что сказал Ларионов? – я возвратила Владимира к грубой реальности.

– Пять минут – перекур, и я все тебе расскажу, – взмолился о пощаде объевшийся Порошин.

Когда сигарета была затушена, я зло посмотрела на Володю и повторила вопрос:

– Что тебе сказал Ларионов?

– Ладно, ладно, успокойся. Давай сядем, и я тебе все расскажу.

Мы устроились на диване.

– К Китороага обратились люди из Москвы: попросили помочь провернуть одно сомнительное дельце. Ларионов говорит, что он с самого начала пытался отговорить коллегу. Но теперь, когда Китороага мертв, можно всю вину скидывать на него, сама понимаешь.

– Что за сомнительное дело?

– В Тарасов должна была приехать молодая женщина, при ней была интересующая москвичей информация. В том, что информация у женщины, они не сомневались, потому что долгое время следили за ней, правда, с небольшим отставанием.

– Москвичи хотели, чтобы наша местная милиция засадила Колыванову в кутузку и отобрала у нее все вещи, среди которых должна была быть интересующая их информация?

– Точнее, микрофильм, – добавил Порошин, хотя я и без него знала, что именно нужно было этим людям. – Не совсем так. Москвичи подозревали, что Колыванова попытается продать этот микрофильм. Они планировали убрать и ее, и покупателя, а на сотрудников милиции возлагалась элементарная миссия: забрать с места преступления вещи и найти среди них то, что нужно.

– Бред какой, – поморщилась я.

– Согласен, – кивнул Порошин. – Но о дальнейших событиях я не буду тебе рассказывать, ты и так все знаешь.

– Зинка встретилась со мной, стала рыться в своих вещах, чтобы показать мне свой новый паспорт, а они решили, что я и есть покупатель…

– И выпустили в вас пять пуль, – продолжил Порошин.

– И ни одна не достигла цели, – закончила я.

– Они рассчитывали, что все пройдет без сучка и задоринки, и совершили одну грубую ошибку: использовали машину Китороага. Кстати, за рулем он сам и сидел, по крайней мере, со слов Ларионова.

– Но Ларионов тоже получил дырку в живот, это говорит о том, что и у него рыльце в пушку?

– Разумеется, но он все валит на погибшего Китороага.

– Засранец! – не сдержалась я.

– Кто засранец? Это ты обо мне? – улыбнулся Порошин.

– Да ну тебя, – отмахнулась я.

– А у тебя что нового, подруга пришла в себя? – спросил Володя как бы между прочим. Он наверняка знал, что Колыванова до сих пор в тяжелом состоянии. Но я его очень удивила, рассказав о своей встрече с Максимовым.

Слушая мой доклад, Порошин быстро забыл о переедании и тяжести в желудке. Информация, которую получила я, идеально дополняла ту, что раздобыл он благодаря заявлению Ларионова.

– Теперь все встает на свои места! – радостно заключил Порошин. – Твоя подруга получила ценную информацию и решила скрыть ее. Нашелся клиент, готовый заплатить больше, и она, не раздумывая, решила одним махом решить две проблемы. Хорошо заработать и сбежать из страны, где ее преследует недовольный заказчик, чьим товаром она нагло завладела.

– Какой ты умный, – сказала я ехидно, но Володя, похоже, слишком глубоко погрузился в размышления и проигнорировал мой сарказм.

– За твоей подружкой проследили…

– Кстати, – вмешалась я, – а ты не задумывался вот о чем: если за ней следили, почему еще в поезде не грохнули?

– Так они же хотели узнать, кто покупатель, – Порошин предложил самую простую версию.

– Не знаю, – я покачала головой, – по-моему, причина в другом.

– Короче, – и это мое замечание Порошин тоже проигнорировал, – мне неясно только одно: при чем тут муж Колывановой? Ты ведь говорила, что он не в курсе дел жены.

– Со слов Максимова, не в курсе. Но зачем голову ломать: Александров-то у тебя сидит, пойди да узнай, чего он хотел от своей благоверной?

– А вот сейчас пойду и узнаю! – Володя засобирался.

– Я с тобой, – я тоже бросилась в бой.

– Кто бы сомневался! – усмехнулся Порошин.

Мы поехали к Порошину. Из камеры привели Александрова. Выглядел он паршиво: уставший, напуганный и абсолютно растерянный. Он с порога заявил, что готов ответить на все вопросы, хотя прежде ему не терпелось получить ответы на свои.

– Зина жива?

– Жива, – ответил Порошин.

– Она поправится?

– Конечно.

– Ну ладно, – с некоторой досадой сказал Александров.

– У меня такое впечатление, что вас это не радует, – вмешалась я.

– Нет, что вы, очень радует, очень, – оправдывался Альберт. – Просто я уже не знаю, что мне делать дальше.

– Начните по порядку: зачем вы приехали в Тарасов?

– За Зинаидой, я хотел поговорить с ней.

– О чем?

– Я не хотел, чтобы она уезжала. – Он немного помялся, а потом добавил: – Без меня.

– А откуда вы узнали, что ваша жена в Тарасове и что она собирается уезжать?

– Отец рассказал. Мы с Зинаидой давно не жили вместе, но и не разводились, потому что необходимости не было. Но с моим отцом она была в хороших отношениях. Кстати, вы знаете, что Зина имитировала собственную смерть?

– Знаем, – удивили мы своим ответом Александрова.

– Да? – он явно удивился. – Значит, вы знаете и о том, что она со своим любовником пыталась сбежать?

– И это мы тоже знаем. А вот зачем и вам бежать с ними – абсолютно непонятно.

– У меня проблемы в бизнесе. – Он повесил голову и стал тупо разглядывать рисунок на ковре. – Я решил, что это хорошая возможность уйти от проблем. Зина наверняка подготовила для себя тепленькое местечко, она не стала бы сбегать в никуда.

– И вы рассчитывали сесть ей на хвост?

– Рассчитывал, и я имел на это право, – с некоторой гордостью сказал Александров. – Я муж, в конце концов, и потом, я знаю, что она нарушила закон, сожгла вместо себя человека в машине. Это же преступление!

– Вы собирались ее шантажировать? – улыбнулась я.

– Нет. – Александров немного скис, но не захотел признаваться в гнусности своей задумки. – Просто поговорить, она бы меня поняла.

– Ладно, тут все ясно, – шепнула я Порошину, – будешь его отпускать?

– А зачем мне его тут держать? – развел руками Володя. – Пусть уходит и решает свои проблемы сам.

Но, прежде чем проститься с нерадивым супругом Зинки Колывановой, я вознамерилась удовлетворить свое любопытство.

– Альберт, а все-таки, как вы меня нашли? Не поверю, что встреча в торговом центре была случайностью.

– Нет, не случайностью, – он помотал головой, – я вас искал… и нашел.

– Но как? – удивилась я.

– Я знал, что у вас есть друг, сотрудник милиции по фамилии Порошин. – Он посмотрел на Володю. – Я позвонил в отделение, узнал, где можно найти Порошина, мне сказали, что он в кафе, обедает. Я поехал туда и увидел вас, Евгения Максимовна. А потом просто проследил за вашей машиной, за «жуком».

– У тебя есть «жук»? – усмехнулся Порошин. В ответ я наградила его осуждающим взглядом.

– Мне с тобой лучше не водиться, Порошин, – сказала я, когда мы остались наедине. – Какой-то дилетант легко меня вычислил – из-за тебя!

– Это случайность, – успокаивал меня Порошин.

– И почему в твоем отделении первому встречному рассказывают, где тебя искать?

– Работа у меня такая, когда я ухожу, всегда говорю, где меня можно найти.

– Больше так не делай, – зло сказала я. – По крайней мере когда со мной встречаешься.

– Слушаюсь и повинуюсь, – улыбнулся Володя и пригласил меня составить ему компанию еще в одном разговоре: со стриптизером Артемом, стрелявшим в Колыванову.

Когда мы проходили мимо дежурного, Порошин, как будто он надо мной издевался, громко сказал:

– Я еду в восемьдесят девятую больницу. Если меня будут искать, скажите, что я допрашиваю там подозреваемого.

Дежурный в ответ широко улыбнулся и кивнул. А я решила не тешить Володькино самолюбие и не стала реагировать на эту глупую издевку.

Артем с перебинтованной головой выглядел очень соблазнительно, если не брать в расчет его трусливый взгляд и дрожащие губы. Со стороны он казался этаким героем: высоким, мускулистым, с кровавой повязкой на голове. К нашему приходу Артем хорошо подготовился: речь его была бессвязной, но вполне последовательной.

– Я и не думал, мне сказали… В общем, я должен был, и все шло по плану, но тут облом…

– А теперь, пожалуйста, все то же самое, но помедленнее, – попросила я вежливо.

– В общем, я парень простой, но деньги-то мне нужны! Мне надо было только передать документы и получить бабки.

– Кому передать документы?

– Этой блондинке, Снежане.

– А деньги за документы кому отдать надо было?

– Верзиле.

– Уточни, – попросила я.

– Ну, это тот бугай, в «Ночной бабочке» он дубасил меня, когда вы пришли.

– Хорошо, на кого работает Верзила?

– На Калину.

– Почему ты стрелял в Снежану?

– Я неправильно понял приказ. – Он начал неприятно хныкать. – Она не платила деньги, все голову морочила – скоро да скоро. Шефу надоело ждать, ей даже цену подняли, а она все тянула. А потом вообще сбежала. Я обалдел, про шефа просто молчу, он был в ауте.

– Так она же тебе позвонила и сообщила, куда переехала, – я вспомнила подслушанный телефонный разговор Снежаны и Артема. – Неужели тебя это не насторожило, неужели ты не понял, что она не собирается бежать?

– Я не подумал, – растерянно ответил Артем. – Я запутался, я совсем запутался! Шеф велел душу из нее выпустить, но деньги за документы получить.

– Давай-ка уточним, – предложила я, – что велел шеф: душу из нее вытрясти или кишки выпустить?

Артем, скорее всего, задумался, хотя его лицо не показывало никакого мыслительного процесса, но затянувшуюся паузу я рассматривала именно так – думает мальчик, вспоминает.

– Про кишки не говорил, это точно, – выдал он через минуту, – но что-то с ней сделать надо было…

– А тебе не приходило в голову, что после пули в живот Снежана уж точно не выложит перед тобой десять штук зеленых?

– Так они у нее с собой были?! – неадекватно среагировал Артем. – А я, дурак, не додумался обыскать ее!

– Евгения Максимовна, – Порошин заметил мое раздражение и поспешил прийти на помощь, – по-моему, мы выяснили все, что хотели, не правда ли? – Он улыбнулся.

– Да, мне здесь больше нечего делать. – Я с удовольствием покинула палату Артема, избавившись от созерцания этого бестолкового и недалекого красавца.

Володя присоединился ко мне через пару минут.

– Мне искренне жаль твою подругу, – сказал он.

– Почему?

– Она хороша собой, но абсолютно неинтересна и примитивна.

– Ты не можешь так говорить о ней, – встала я на защиту Зинки, – ты ее даже не знаешь.

– А мне достаточно того, что я о ней услышал, – усмехнулся Порошин. – Я могу коротко описать тебе подобный тип женщин.

– Ну, удиви.

– Хороша собой, и, о ужас, она знает об этом. И делает большую ставку на свой шарм и неотразимость, не замечая, что при этом теряет облик нормального человека. Самонадеянна, хотя сама по себе ничего не представляет. Ее самонадеянность целиком и полностью зависит от ее внешнего вида. Уверена, что может горы свернуть, покорить сердце любого мужчины, а потом воспользоваться им по своему усмотрению и бросить на произвол судьбы. Она рассчитывала свести с ума наивного и недалекого парня Артема, но даже и подумать не могла, что получит удар в спину от того, кто, по ее мнению, должен просто с ума сходить от ее совершенства. Признаться, я не люблю таких женщин, как твоя подруга. – Порошин поймал мой осуждающий взгляд и поспешил добавить: – Хотя я могу ошибаться в ней.

– Ну, если самоуверенные красавицы тебе не нравятся, тогда кто же в твоем вкусе?

– О, – он мечтательно закатил глаза, – женщина в моем вкусе – это умная, расчетливая, талантливая красавица. Которая умело пользуется своими знаниями и рассчитывает не только на природное обаяние и красоту, но и на свой острый ум. Воспитанна, немного эксцентрична и абсолютно непредсказуема. Чувство юмора и безграничная доброта сочетаются с жесткостью и беспринципностью.

– Какой жуткий коктейль, – рассмеялась я, – неужели такие женщины существуют?

– Конечно. Я даже могу познакомить тебя с такой женщиной.

– Правда? – Я перестала хохотать. – Ну, познакомь.

Володя взял меня под руку и потащил к лестнице.

– Куда это мы? – поинтересовалась я по дороге.

– Она на первом этаже, в холле.

– Ты серьезно, Порошин? Ты встретил женщину своей мечты, и она здесь, в больнице?

– Она здесь, – коротко ответил он.

Мы спустились вниз. Кроме престарелой санитарки со шваброй в руках, я никаких других женщин не увидела. Порошин подтащил меня к большому зеркалу и ткнул пальцем в отражение:

– Вот она.

Я скептически посмотрела на свое отражение, потом перевела взгляд на Порошина:

– Дурак ты, Володька. Я уж думала, ты и правда нашел свой идеал.

– Мой идеал всегда будет недоступен для меня, – он тяжело вздохнул. – Потому что мой идеал – это такой идеал, до которого мне еще расти и расти.

– Не все так плохо, товарищ милиционер, – усмехнулась я. – Каждому идеалу нужен кто-то, кто будет им восхищаться.

– Я могу расценивать это как намек? – Порошин лукаво улыбнулся и подмигнул мне.

– Ты можешь рассматривать это как дружеский совет. – Я поправила сумку на плече и пошла к выходу. – Встретимся, когда Колыванова придет в себя, она должна окончательно расставить все точки над «i», – сказала я Владимиру и исчезла за стеклянной дверью больничного холла.

Я вернулась домой ужасно уставшая, но абсолютно не голодная, чем немного расстроила свою тетушку Милу, которая рассчитывала услышать мое мнение о новом блюде. Несмотря на усталость, я долго не могла заснуть и смотрела, как огоньки от проезжающих за окном машин весело прыгают на потолке. Одна мысль не позволяла мне предаться сладкому чувству усталости и заснуть: где Колыванова могла спрятать микрофильм? Я рассматривала вариант камеры хранения на вокзале, и он казался мне самым вероятным и в то же время самым примитивным. Если за Зинаидой был «хвост», то ее пребывание в камере хранения не могло остаться незамеченным для преследователей. Я пыталась придумать другие версии, но ничего не лезло в голову. Только под утро, когда я устала проваливаться в сон и тут же возвращаться в реальность, терзаемая новыми догадками, меня посетила оригинальная идея. На часах было начало пятого. Я встала с постели и неслышно пошла в соседнюю комнату. Там, под кроватью, хранился дырявый чемодан Колывановой. Зинка очень не хотела расставаться с ним, обещала сделать из чемодана-щита настоящий раритет, и в тот момент мне показалось это обычным бзиком непредсказуемой подруги. А теперь я иначе взглянула на Зинкину привязанность к продырявленному имуществу.

Несмотря на то что от лучей раннего летнего солнышка в комнате было достаточно светло, я все равно включила настольную лампу и поставила ее на пол. Потом достала из-под кровати чемодан, раскрыла его и принялась искать «слабые» места, где можно было спрятать микрофильм. Этим местом оказалась обшивка днища чемодана. Неаккуратные стежки выдавали секрет – ткань недавно разрывали. Я не стала прибегать к помощи колюще-режущих инструментов: просто резко дернула за обшивку и быстро обнаружила неумелый тайник, придуманный Колывановой. Двумя полосками лейкопластыря микрофильм был прикреплен к боковине чемодана. Я достала находку, задвинула чемодан обратно под кровать, выключила настольную лампу и вернулась в свою комнату. Только теперь, когда чудесная находка лежала у меня под подушкой, я смогла заснуть.

На следующее утро я встретилась с Порошиным и отдала ему микрофильм.

– Вот из-за чего весь сыр-бор был, – сказала я, вздыхая. – Я не знаю, что с этим делать, поэтому оставляю все на твоей совести.

– Ты настоящий друг, – съерничал Володя. – Такой неоценимый подарок мне сделала! Кто б еще подсказал, что мне с ним делать?

– Тебе виднее. Кстати, Максимову я уже сообщила, что нашла микрофильм и собираюсь отдать его в руки правоохранительных органов.

Я не соврала Порошину. Прежде чем отдать ему свою находку, я связалась с Максимовым и сообщила ему о своем решении. К моему удивлению, он не стал возмущаться и требовать вернуть микрофильм ему, напротив, он даже обрадовался.

– Вы не представляете, какой груз сняли с моих плеч! Надеюсь, информация о том, что микрофильм в руках милиции, заставит наших преследователей оставить нас в покое.

– Я разделяю ваши надежды, но не могу гарантировать, что все именно так и будет.

– В любом случае спасибо, – сказал Дмитрий Петрович на прощание.

Зинка Колыванова шла на поправку, но нас к ней пустили только через три дня. Зинаида выглядела ужасно: худая, бледная, с впалыми щеками и пересохшими губами. Увидев меня в сопровождении Максимова, Зина попыталась улыбнуться, но у нее это плохо получилось. Дмитрий Петрович бросился целовать руки возлюбленной, а я взяла стул и села рядом с больничной койкой подруги.

– Прости меня, Женя, – прошептала она еле слышно. – Я сделала большую глупость.

– Все уже позади, – успокаивала я ее. – Главное, что ты осталась жива.

– Но если бы я с самого начала все тебе рассказала, то не лежала бы сейчас здесь с дыркой в животе, – она еще пыталась шутить.

– Я рада, что ты это понимаешь, надеюсь, подобных ошибок ты больше не сделаешь. – Я погладила ее по волосам, в ответ она снова улыбнулась.

– Я боялась сказать тебе правду, боялась, что ты не захочешь помогать мне. К тому же у меня не было денег…

– Не надо об этом, – я попыталась остановить разговорившуюся подружку.

– Я считала, что все продумала, каждую мелочь, каждый возможный нюанс. – Колыванова не унималась, ей необходимо было выговориться. – Я купила билет на самолет до Владивостока, а сама зайцем проскочила в поезд до Тарасова. Но они меня все равно вычислили… понятия не имею, как у них это получается.

– Надо было меньшее количество людей вовлекать в свои планы, – не сдержалась я. – Твой заместитель слишком много знал, свекор тоже…

– В следующий раз я буду умнее, – пообещала она сквозь слезы.

– В следующий раз? – усмехнулась я. – Ты планируешь все это повторить?

– Нет, я планирую остаться здесь, в Тарасове. С Димой, – она перевела взгляд на Максимова, который с любовью сжимал ее руку в своей ладони, – если ты не будешь против…

– Я – только за! – с готовностью ответил Дмитрий Петрович. – Мне этот город очень понравился, и люди в Тарасове замечательные. К тому же теперь у нас тут есть друзья. – И он наградил меня восхищенным взглядом.

Я попыталась улыбнуться в знак благодарности за теплые слова, но улыбка у меня получилась очень натянутой: я сама почувствовала, как сопротивляются мои мимические мышцы.

После посещения Колывановой я поехала на автосервис к Саньке, чтоб вернуть уже ненужную машину.

– Ну что, понравилась тачка? – спросил он, не вылезая из-под капота очередной иномарки.

– Эта – не очень, – поморщилась я, – а вот «Фольксваген»-«жук» мне понравился, дашь еще покататься?

– Ты шутишь? – Он не поленился и выбрался из-под машины. – Ты же меня чуть не съела, когда я тебе его предложил.

– Я передумала тебя есть, – усмехнулась я. – Так да или нет?

– Да, бери, пожалуйста. – Он был несколько удивлен моей просьбой. – Она стоит на стоянке, ключи в бардачке.

– Спасибо, друг. – Я подмигнула Саньке и поспешила к стоянке.

Я мчалась по улицам города со скоростью восемьдесят километров в час. Меня обгоняли машины, мне сигналили, ругались матом, но мне было все равно. Я ехала на «жуке» и думала о словах Максимова. Какой все-таки замечательный у нас город – Тарасов! И люди хорошие, и я, Женя Охотникова… по-моему, тоже ничего!

Через два дня я обнаружила на своем счету энную сумму денег. На мой вопрос к оператору – кто перечислил, я получила странный, но понятный для меня ответ: «Человек из детства…»