/ Language: Русский / Genre:love_contemporary

Принцесса ждет

Мэг Кэбот

«Принцесса ждёт» продолжает рассказ о жизни Миа Термополис, начатый в книгах «Дневники принцессы», «Принцесса в центре внимания» и «Влюбленная принцесса».

2003 ruen О.Васильева55cbe8a2-db61-102a-94d5-07de47c81719love_contemporary Meg Kabot Princess In Waiting en Roland FB Editor v2.0 08 February 2009 OCR and Spellcheck: Аваричка 897900ba-473c-102c-a679-e8b0b7836b8f 1.0 Принцесса ждет АСТ, Астрель, Хранитель Москва 2008 978-5-17-025318-0, 978-5-271-12562-1, 978-5-9762-5299-8

Мэг Кэбот

Принцесса ждет

Вальтеру Щрецману и многим другим, кто так бескорыстно раздает дары в Нью-Йорке. Не думайте, что мы этого не заметили.

С признательностью.

Благодарность

Огромное спасибо Бет Адер, Александре Алексо, Дженифер Браун, Ким Гоуд Флойд, Дарси Джакобс, Лауре Лангли, Аманде Масьель, Эбби МакАден и Бенджамину Эгнатцу. Несколько запоздалая благодарность семье Бекхамов, особенно Джулии, за великодушное разрешение позаимствовать привычку Молли глотать носки!

«Если бы я была принцессой, – пробормотала она, – я могла бы раздавать людям щедрые дары. Но даже если я только притворяюсь принцессой, я могу радовать их мелочами и делать вид, что раздаю щедрые дары».

Фрэнсис Ходсон Барнетт, «Маленькая принцесса»

1 января, четверг, полночь, королевская опочивальня в Дженовии

ОБЯЗАТЕЛЬСТВА НА НАСТУПАЮЩИЙ ГОД ПРИНЦЕССЫ АМЕЛИИ МИНЬОНЕТТЫ ГРИМАЛЬДИ ТЕРМОПОЛИС РЕНАЛЬДО, 14 ЛЕТ 8 МЕСЯЦЕВ ОТ РОДУ:

1. Перестать грызть ногти, в том числе и накладные.

2. Перестать врать. Бабушка все равно понимает, что я вру, из-за моего предательского носа, который начинает гореть каждый раз, когда я говорю неправду.

3. Никогда больше не отклоняться от заранее подготовленной речи во время телевизионного обращения к народу Дженовии.

4. Перестать говорить слово merde в присутствии фрейлин.

5. Не просить Франсуа, моего дженовийского телохранителя, обучать меня французским ругательствам.

6. Извиниться перед членами Ассоциации оливковых магнатов Дженовии за ту историю с косточками.

7. Извиниться перед королевским шеф-поваром за то, что скормила бабушкиному пуделю гусиный паштет (хотя я много раз говорила поварам во дворце, что не ем печень).

8. Перестать читать лекции о вреде курения членам королевского журналистского корпуса. Если они хотят заработать себе рак легких, то это их личное дело.

9. Достичь самоактуализации.

10. Перестать так много думать о Майкле Московитце.

Так, минутку. Мне можно думать о Майкле Московитце, ПОТОМУ ЧТО ОН ТЕПЕРЬ МОЙ БОЙФРЕНД!!!

МТ + ММ = ВЕЧНАЯ ЛЮБОВЬ

2 января, пятница, 2 часа дня, парламент Дженовии

Знаете, у меня вообще-то каникулы. Серьезно. И по идее я должна развлекаться и отдыхать перед следующим семестром. Он ведь будет нелегким, поскольку у меня начнется новый курс алгебры, не говоря уже о курсе здоровья и безопасности жизнедеятельности. Перед моим отъездом все в школе только и твердили: «О, ты такая везучая, ты проведешь Рождество в замке, где за тобой будут ухаживать и исполнять все твои прихоти».

Ну, начнем с того, что жить в замке не так уж здорово. Угадайте, почему? Да потому что замки очень старые. Нет, конечно, именно этот замок был построен вовсе не в четвертом веке до нашей эры, или когда там моя прародительница, принцесса Розагунда, стала первой правительницей Дженовии. Но все равно, его выстроили где-то году в 1600-м, и я вам скажу, чего у них в 1600-м году не было:

1. Кабельного телевидения.

2. Цифровой линии связи.

3. Туалетов.

Это, конечно, не значит, что сейчас у них нет спутниковой тарелки, но это же гнездо моего папочки, так что из каналов здесь настроены только CNN, Финансовые новости CNN и гольф. И больше ничего…

С другой стороны, какая разница, раз я все время ношусь сломя голову и мне все равно некогда сидеть с пультом и переключать каналы.

Ах, да, а туалеты? Я вам скажу: в 1600-м году они не очень-то разбирались в том, как надо строить канализацию. Так что теперь, спустя четыреста лет, если ты попытаешься спустить в унитаз немного больше туалетной бумаги, ты рискуешь устроить мини-цунами.

Вот, так я и живу в Дженовии.

Все мои знакомые проводят каникулы на горнолыжных курортах или загорают на пляжах в Майами.

А я? Что я делаю в каникулы?

Вот выдержки из моего нового ежедневника, который бабушка подарила мне на Рождество (ну какая девушка не мечтает заполучить на Рождество ежедневник?).

21 декабря, воскресенье

Королевская хроника

Прибыла в Дженовию. В полете съела целый пакет ирисок, меня тошнило, и поэтому представителям официального Дженовийского комитета, которые прибыли в аэропорт поприветствовать меня, пришлось несладко.

Прошли сутки с тех пор, как я рассталась с Майклом. Пыталась дозвониться в дом его бабушки и дедушки в Бока Ратоне, куда Московитцы отправились на зимние каникулы, но никто не отвечал. Может, из-за разницы во времени, которая составляет шесть часов.

22 декабря, понедельник

Королевская хроника

Во время экскурсии по океанскому крейсеру «Принц Филипп» споткнулась о якорь и случайно столкнула адмирала Пепина за борт. Впрочем, с ним все в порядке, его потом выловили гарпуном.

Но почему в этой стране только меня серьезно волнует проблема загрязнения окружающей среды? Если людям нравится ставить свои яхты на причал в Дженовийской гавани, то надо бы им хоть немного думать о том, что они выбрасывают за борт. Ведь дельфины суют носы в пластиковые контейнеры и застревают в них, а потом умирают от голода, потому что не могут открыть рот, чтобы поесть. Хотя бы разрезали края, прежде чем выбрасывать эти контейнеры, и тогда все было бы хорошо.

Ну, конечно, не все. Начнем с того, что вообще не следует выбрасывать мусор за борт.

Я просто не могу стоять и спокойно смотреть, как беззащитные морские животные страдают из-за кучки фанатов крема для загара.

Я не видела Майкла два дня. Пыталась дозвониться до него дважды. В первый раз никто не ответил. Во второй раз трубку сняла бабушка Майкла и сказала, что я чуть-чуть опоздала, поскольку Майкл минуту назад ушел в аптеку за присыпкой для ног для его дедушки. Это так похоже на Майкла – думать в первую очередь о других, а не о себе.

23 декабря, вторник

Королевская хроника

За завтраком с членами Ассоциации оливковых магнатов Дженовии упомянула, что беспрецедентная засуха, поразившая все Средиземноморье, должно быть, для всех как кость в горле. Оливковые магнаты моего юмора не оценили.

Не видела Майкла три дня. Из-за всей этой истории с косточками позвонить ему тоже некогда.

24 декабря, среда

Королевская хроника

Выступила по телевидению с Рождественским обращением к гражданам Дженовии. Немного отклонилась от заготовленной речи, упомянув о доходе, который дают установленные во всех пяти округах Нью-Йорка парковочные счетчики, и выразила надежду, что введение платной парковки в Дженовии внесет огромный вклад в национальную экономику, а также отвадит экономных туристов, приезжающих на один день. До сих пор не пойму, почему бабушка так разозлилась. Нью-йоркские парковочные счетчики ВОВСЕ НЕ уродливая сыпь на теле города. В большинстве случаев я вообще их не замечаю.

Четыре дня СПЯВМ (с тех пор, как я видела Майкла).

25 декабря, четверг, Рождество

Королевская хроника

НАКОНЕЦ-ТО РАЗГОВАРИВАЛА С МАЙКЛОМ!!!!!! Наконец удалось дозвониться до него. Правда, разговор получился немного натянутым, потому что в той комнате, откуда я звонила, были мои папа, бабушка и кузен Рене, а рядом с Майклом были его родители, бабушка с дедушкой и сестра.

Он спросил меня, подарили ли мне что-нибудь клевое на Рождество, и я сказала, что нет, ничего, кроме ежедневника и скипетра. А я-то хотела мобильный телефон! Я тоже спросила Майкла, подарили ли ему что-нибудь клевое на Хануку. И он сказал, что нет, ничего, кроме цветного принтера, что по мне все равно гораздо лучше чем то, что подарили мне. Хотя скипетром удобно убирать кутикулу с ногтей.

У меня прямо гора с плеч упала, когда я поняла, что Майкл не забыл обо мне. Я знаю, что мой бойфренд намного лучше всех остальных парней. Но всем известно, что парни – как собаки, у них нулевая оперативная память. Говоришь им, что твой любимый литературный герой – это Зена, Королева Воинов, и вот они уже рассуждают о том, что твой любимый персонаж – это Зика Телемундо. Ну, с парнями всегда так, у них мозги забиты всякой ерундой типа модемов, «Стар Трек Вояджера», «Лимп Бизкит» и тому подобной дребеденью.

И Майкл не исключение из правила. Ну да, я знаю, что ему доверили произнести прощальную речь от его класса, и что он сдал все экзамены на отлично, и что его досрочно приняли в один из самых престижных университетов страны. Но вы же помните, ему понадобилось пять миллионов лет, чтобы признаться, что я ему нравлюсь. Да и то только после того, как я стала посылать ему анонимные любовные письма. Правда, они оказались не такими уж анонимными, потому что он все время знал, что это я их пишу – спасибо моим подругам, в том числе его младшей сестре, у которых не в меру длинные языки.

Ну да ладно. Я только хочу сказать, что пять дней – это ужасно много, если не можешь даже словечком перекинуться со своей истинной любовью. Вот парень Тины Хаким Баба, Дэйв Фарух Эль-Абар, иногда тоже подолгу не звонит ей, и Тина сразу начинает думать, что он встретил девушку получше. Она один раз даже поссорилась с ним, заявив, что любит его, и ей больно, когда он так долго не звонит… Это привело только к тому, что он вообще перестал звонить. У Дэйва, оказывается, боязнь всяческих обязательств.

А Майклу проще простого встретить девушку лучше, чем я. Да есть миллионы девушек, у которых все отлично, кроме разве что того, что они не являются принцессами и им не приходится проводить свои каникулы взаперти во дворце со своей сумасшедшей бабушкой и ее трусливым лысым пуделем.

И хотя, когда Тина начинает ныть, что Дэйв бросил ее, мы все хором убеждаем ее, что «нет, конечно, не бросил», кажется, я начинаю ее понимать.

Говорила с мамой и мистером Джанини. У них у обоих все хорошо. Правда, мама все еще не хочет, чтобы врачи определили, кого она ждет – мальчика или девочку. Мама говорит, что не хочет знать, потому что если это мальчик, то она даже тужиться не будет, поскольку не хочет, чтобы в мире появился еще один Y-хромосомный угнетатель (мистер Джанини утверждает, что в ней просто говорят гормоны, но я не уверена, что дело только в этом. Моя мама может быть настроена очень решительно против Y-хромосомцев, если начинает задумываться об этом). Они подносили Толстого Луи к трубке, чтобы я пожелала ему счастливого Рождества. Он раздраженно рычал, так что я знаю, что у него тоже все в порядке.

5 ДСПЯВМ

26 декабря, пятница

Королевская хроника

Пришлось смотреть, как папа и кузен Рене играют в благотворительном турнире по гольфу против «Лесных Тигров». «Тигры» выиграли (неудивительно), поскольку папа уже немолод, а принц Рене признался, что накануне побывал на вечеринке по дегустации вин. Скучнее гольфа может быть только поло. И через месяц мне придется смотреть, как папа и принц Рене играют в него – хотя формально Рене мне даже не кузен. Он мне родственник где-то в десятитысячном колене.

И хотя он принц, по итальянскому законодательству ему запрещено даже ногой ступать на свою землю, поскольку социалисты изгнали всех членов итальянской королевской семьи из страны. Дворец предков бедняги Рене теперь принадлежит известному обувному модельеру – он превратил его в курорт для богатых американцев, приезжающих на выходные поесть пасту и отведать бальзамного уксуса двухсотлетней выдержки.

Но Рене, кажется, не особо печалится, поскольку здесь, в Дженовии, его по-прежнему все величают Его Высочеством Принцем Рене, и ему предоставлены все привилегии члена королевской фамилии.

И все же Рене не имеет права относиться ко мне покровительственно только потому, что он на четыре года старше меня, что он принц и учится в какой-то французской бизнес-школе. И вообще я считаю, что азартные игры аморальны, и тот факт, что Рене проводит за рулеткой столько времени, вместо того чтобы использовать его более продуктивно, меня, конечно же, раздражает.

Я сказала ему об этом. Мне кажется, Рене следует осознать, что в жизни есть гораздо более важные вещи, чем гонять на «альфа ромео» или купаться в бассейне в этих его обтягивающих черных велосипедках, которые так модны сейчас в Европе (я попросила папу ради всего святого все-таки носить брюки, что он, к счастью, и делает).

И что вы думаете, Рене только рассмеялся мне в лицо.

Ну что ж, по крайней мере, я могу жить спокойно, зная, что сделала все от меня зависящее, чтобы показать одному слишком уж самонадеянному принцу, какую распутную жизнь он ведет.

6 ДСПЯВМ

27 декабря, суббота

Королевская хроника

Очень печальный день, поскольку сегодня двадцать пятая годовщина смерти дедушки. Пришлось возложить венок на его могилу, ходить в черной вуали и все такое. Вуаль прилипала к губам, подкрашенным помадой. Я никак не могла ее сдуть, так что в конце концов пришлось ее стянуть, из-за чего мою шляпку сдуло прямо в море. Принц Рене выудил ее не без помощи дружественных полуголых купальщиц, но шляпка уже потеряла свой вид.

7 ДСПЯВМ

28 декабря, воскресенье

Королевская хроника

Принца Рене застукали за тем, что он развлекал дружественных полуголых купальщиц в дворцовом бассейне. Больше всех бушевал папа. Он считает, что восемнадцатилетнему Рене стоит опасаться, как бы за ним не закрепилась репутация «принца Уильяма с континента», только без драгоценностей короны, поскольку у семьи Рене осталось только имя и никакого состояния. Папа убежден, что девушки просто используют Рене. А Рене сказал, что он вовсе не против того, чтобы его использовали в таком смысле, и если уж он не возражает, то с какой стати возмущаться папе? Однако это только еще больше разозлило папу. Мне надо было предупредить Рене, что не стоит возражать папе, когда у того на лбу бьется жилка, но я не успела этого сделать.

Пыталась звонить Майклу, четыре часа было занято. Должно быть, он сидел в Интернете. Я бы отправила ему сообщение, но единственный компьютер с доступом в Интернет находится в административном офисе, а дверь была заперта.

8 ДСПЯВМ

29 декабря, понедельник

Королевская хроника

Встречалась с работниками дженовийских казино. Они настаивают на том, чтобы сохранить парковочных служащих для своих патронов. Я была обескуражена. Попыталась разъяснить им, насколько вырастут доходы с установлением парковочных счетчиков, но получила категоричный отказ.

Попросила у папы ключ от административного офиса, чтобы иметь возможность отправлять Майклу сообщения в любое время. Но он тоже мне решительно отказал, сославшись на то, что на прошлой неделе там поймали Рене за ксерокопированием некоторых частей своего тела. Я заверила папу, что никогда не стала бы делать таких глупостей, поскольку я – не бездомный принц в велосипедках, в котором зашкаливает тестостерон, но мои доводы явно пропустили мимо ушей.

Девять дней с тех пор, как я видела Майкла, и мне кажется, я СХОЖУ С УМА!!!!!!!!!!!!!

30 декабря, вторник

Королевская хроника

Дворцовая телефонистка передала мне СООБЩЕНИЕ ОТ МАЙКЛА.

Скучаю по тебе, попробую позвонить в bonne nuit.

Какая-то бессмыслица, потому что bonne nuit в переводе с французского означает «спокойной ночи», а не время. Может, в языке Клингона есть какое-нибудь словечко, которое звучит как bonne nuit? Однако перезвонить Майклу времени не было, поскольку весь день провела с министром обороны Дженовии, выслушивая, что делать в маловероятном случае вторжения сил противника.

10 ДСПЯВМ

31 декабря, среда

Королевская хроника

Позировала для королевского портрета. Мне было велено не шевелиться и тем более не улыбаться. Что, однако, было очень трудно, поскольку Роммель, игрушечный пудель бабушки, носился вокруг с пластиковым воротником на шее, надетым для того, чтобы он не слизывал остатки своей шерсти. Роммель страдает каким-то навязчивым неврозом, заставляющим его вылизывать себя долыса. Американские ветеринары считали, что у него сильная аллергия, но когда мы вернулись в Дженовию, королевский ветеринар воскликнул: – Бог мой! Это же Эн-Эн!

Вообще-то не в моих правилах смеяться над бедой любого четвероногого, но было так забавно смотреть, как Роммель, потерявший боковой обзор, врезается то в мебель, то в угол, то в рыцарские доспехи.

Королевский портретист заявил, что я доведу его до отчаяния, и отпустил меня пораньше, чтобы я попала на дворцовый новогодний бал. Но этот бал не принес мне никакой радости, поскольку рядом не было Майкла и целоваться в полночь было не с кем. Пыталась позвонить ему, но Московитцев не было дома – наверное, пошли на какую-нибудь вечеринку на пляже или в бассейне.

Знаете, чего во Флориде полно? Вечеринок в бассейне и на пляже. И знаете, кто ходит на такие вечеринки? Девушки в бикини. Как Кейт Босуорт в фильме «Голубая бездна». У нее один глаз был голубой, а другой карий и очень короткие шорты. Да-да, точно. И как, скажите на милость, конкурировать с серфингисткой с одним голубым и одним карим глазом?????

Рене пытался поцеловать меня в полночь, но я велела ему идти целоваться с бабушкой. Он выпил столько шампанского, что и в самом деле пошел. Бабушка шарахнула его декоративным лебедем, вырезанным из ананаса.

11 ДСПЯВМ

1 января, четверг

Королевская хроника

ПОЛУЧИЛА СООБЩЕНИЕ ОТ МАЙКЛА!!!!! Рене спер ключ от административного офиса, потому что, как он сказал, ему надо было «кое-что проверить в Интернете» (он там проходил тест «Насколько вы сексуальны» и обставлял всех по очкам – я его застукала), а я как раз шла в крытый дворцовый бассейн, так что я потребовала, чтобы он меня впустил. У Рене после вчерашнего шампанского так болела голова, что не было сил сопротивляться мне.

Так что я вышла в он-лайн и получила это письмо от Майкла!!!!!!!! Как оказалось, он НЕ БЫЛ вчера на вечеринке с девушками а-ля Кейт Босуорт.

Миа, (пишет он) жаль, что я пропустил твой звонок, был на новогодней гулянке общества пенсионеров, куда входят мои бабушка с дедом (они изображали Рикки Мартина и, видимо, считали себя очень крутыми). Ты получила мое сообщение? Ну, в любом случае, с Новым Годом, и я на самом деле скучаю по тебе и все такое.

P.S. Тебя, что, держат взаперти? Ведь даже узники имеют право на телефонный звонок. Мне приехать в Дженовию и спасти тебя, взобравшись в башню по твоей косе, или как?

Вы КОГДА-НИБУДЬ видели более романтичное письмо? Он на самом деле скучает по мне и все такое! А вы сами знаете, что значит все такое. Любовь. Верно?

Совершила глупость – спросила об этом у Рене. Он заявил, что мужчина, который не хочет изложить на бумаге свои истинные чувства к женщине, не мужчина вовсе.

Я ему сказала, что это была не бумага, а всего лишь сообщение, а это совсем другое дело.

Правда же?

Весь день провела в Королевском госпитале, навещала больных. Очень угнетающе. Не из-за пациентов, нет, а из-за клоуна, которого пригласили развлечь больных детишек. НЕНАВИЖУ КЛОУНОВ!!! Я очень боюсь клоунов, после того как прочитала книгу Стивена Кинга «Оно», по которой потом еще сняли фильм. Это ужасно, как некоторые писатели совершенно невинные вещи, типа клоуна, делают воплощением зла! Весь день в госпитале старалась избегать этого клоуна, на случай, если он и в самом деле порождение Сатаны.

12 ДСПЯВМ

И вот сейчас, 2 января, я сижу на заседании Королевского парламента Дженовии и делаю вид, что внимательно слушаю, как старикашки в париках толкуют о платных парковках. А главное, это целиком и полностью моя вина, потому что если бы я не заикнулась об этих парковочных счетчиках, то ничего такого сейчас бы не было.

Но как же они не поймут, что если мы не будем взимать плату за парковку, то все больше людей, вместо того чтобы пользоваться поездами, будут пересекать нашу границу на машинах? И тогда они еще больше заполонят и без того забитые улицы и создадут дополнительную нагрузку на нашу приходящую в упадок инфраструктуру.

Наверное мне должно льстить, что они так серьезно восприняли мое предложение. Хотя, конечно, я принцесса Дженовии, но что я знаю? То, что я королевского происхождения, и даже то, что я посещала класс талантливых и одаренных в школе имени Альберта Эйнштейна, еще не значит, что я на самом деле талантливая и одаренная. На самом деле, скорее, все наоборот, Я абсолютно не талантлива, а выдающийся у меня разве что размер ноги. Я не могу похвастаться никакими способностями. И вообще, в класс талантливых и одаренных меня записали только потому, что я завалила алгебру, и учителя сочли, что один лишний урок мне не помешает.

Так что со стороны членов парламента Дженовии было очень мило прислушаться к тому, что сказала я.

Но я, если честно, не питаю к ним особой благодарности, поскольку каждая минута, проведенная здесь, – это еще одна минута разлуки с моей единственной любовью. Я уже тринадцать дней и восемнадцать часов не видела Майкла. Это же почти две недели. И за все это время я всего раз разговаривала с ним по телефону из-за разницы во времени и НЕСПРАВЕДЛИВОГО, совершенно НЕРЕАЛЬНОГО расписания королевских обязанностей. Вот интересно, где в этом убийственном графике я должна находить время, чтобы звонить своему парню? Где?

Судьба просто ополчилась на нас, и от этого даже почти пятнадцатилетняя девушка может разреветься. У меня даже не было времени купить подарок ко дню рождения Майкла, который будет через три дня.

Я всего тринадцать дней его девушка, а уже так подвожу его.

Ну что ж, придется ему встать в очередь. Если верить бабушке (а уж она-то должна точно знать), я подвожу всех: Майкла, народ Дженовии, своего отца, ее и так далее.

Я правда не понимаю. Это же всего лишь платная парковка, я вас умоляю!

Тринадцать дней, девятнадцать часов с тех пор, как я видела Майкла.

3 января, суббота

Королевская хроника

8.00—9.00

Завтрак с Олимпийской командой Дженовии по конному спорту.

Я, конечно, ничего не имею против людей, которые увлекаются конным спортом, потому что лошади – они такие клевые. Но что дворцовые повара имеют против кетчупа? Нет, серьезно, с тех пор как я снова стала есть яйца и молочные продукты, поскольку я жить не могу без сыра, а «Макдональдс» стал более человечно обращаться с курами, которые несут яйца для их макмаффинов, на завтрак я предпочитаю омлет с сыром. НО КАК Я ДОЛЖНА ЭТО ЕСТЬ БЕЗ КЕТЧУПА???? Когда я в следующий раз поеду в Дженовию, обязательно прихвачу с собой бутылочку «Хайнца».

9.30 – полдень

Торжественно открываю новый зал Королевского музея искусств, посвященный современной живописи.

Алле, да я рисую лучше, чем многие из этих художников, а я ведь совершенно бездарна. Ну, по крайней мере, они повесили одну из картин моей мамы (пятилетняя дочка художницы отказывается есть хот-дог), так что ладно.

12.30–14.00

Обед с дженовийским послом в Японии.

Домо аригато.

14.30–16.30

Сижу на заседании дженовийского парламента.

Опять???? Все заседание думала о Майкле. Когда Майкл улыбается, один уголок губ иногда поднимается выше другого. И еще у него очень красивые губы. И очень красивые темные глаза. Глаза, которые могут заглянуть в самую глубину моей души. Я так по нему скучаю!!!!!! Это ужасно. Надо позвонить в Международную амнистию – ЭТО ЖЕСТОКОЕ И БЕСПРЕЦЕДЕНТНОЕ НАКАЗАНИЕ – ТАК ДОЛГО ДЕРЖАТЬ МЕНЯ ВДАЛИ ОТ ЛЮБИМОГО ЧЕЛОВЕКА!!!

17.00–18.00

Чаепитие с дженовийским Историческим обществом.

Им есть что рассказать о некоторых из моих родственников. Жаль, что Рене был в это время в Монте-Карло, покупал нового пони для поло. Может быть, он бы узнал кое-что поучительное.

19.00–22.00

Официальный ужин с членами дженовийской Торговой ассоциации.

Ладно, тут Рене повезло, что его не было.

14 ДСПЯВМ

Думаю, я больше не выдержу.

Стихотворение для М.М.

Далеко любимый мой,

За гладью моря голубой,

Но днем и ночью мы вдвоем,

В сердце ты живешь моем.

И покуда сердце бьется,

Наше счастье не прервется.

Кажется, мне придется еще покорпеть, чтобы написать что-нибудь достойное моей любви.

4 января, воскресенье

Королевская хроника

9.00–10.00

Служба в Королевском Соборе Дженовии.

Я всегда считала, что церковные обряды должны окрылять и наполнять душу благоговейным трепетом. А вот мне только хотелось спать, и больше ничего.

10.30–16.00

Прогулка на яхте с членами королевской семьи княжества Монако.

Почему я самая незагорелая девчонка во всей Дженовии? А этот Рене, вырядившийся в велосипедки, вообще тихий ужас! Думаю, он много о себе воображает. И радостные вопли девиц у причала явно только подзуживают его. Интересно, будут ли эти курицы так же сходить по нему с ума, если узнают, что я застукала его перед огромным зеркалом в Зале Приемов, распевающим песни Энрике Иглесиаса с моим скипетром вместо микрофона?

16.30–19.00

Уроки принцессы с бабушкой.

Даже в Дженовии этому нет конца. Не понимаю, почему все как с цепи сорвались из-за этого обращения. Ну, я же поклялась, что впредь, выступая перед народом Дженовии, никогда не отступлю от намеченного варианта речи.

Что ж она до сих пор так ко мне ЦЕПЛЯЕТСЯ?

19.00–22.00

Официальный ужин с премьер-министром Франции и его семьей.

Рене на четыре часа исчез вместе с двадцатилетней дочерью премьер-министра. Они сказали, что играли в рулетку, но если это так, то почему по возвращении у них были такие довольные физиономии? Если Рене не будет осторожен, то у него появится Маленький Принц, причем куда скорее, чем он думает.

15 ДСПЯВМ

Сегодня дважды пыталась ему дозвониться. В первый раз трубку сняла его бабушка и сказала, что Майкл ушел в компьютерный магазин покупать картридж для принтера. А потом его папа сообщил, что Майкл и Лилли ушли в киношку с бабушкой и дедушкой смотреть последнюю серию Джеймса Бонда. Везет же людям!!!!!!!!!

5 января, понедельник

Королевская хроника

8.00—9.00

Завтрак с труппой Королевского балета Дженовии.

Рене соизволил встать раньше десяти. Первый раз такое вижу.

9.30–12.00

В балетной студии, на частной постановке «Спящей красавицы».

Ну, не знаю, почему Лилли считает, что в балете одни махровые женоненавистники. Парням там тоже приходится носить слишком обтягивающие трико, которые дают зрителям массу ненужной информации.

12.30–14.00

Обед с министром туризма Дженовии.

Неужели никто так и не поймет преимущества установки парковочных счетчиков? Кроме того, туристы, сходящие на один день с борта круизных лайнеров, пристающих в нашем порту, и толпами гуляющие по городу, разрушают наши исторические памятники, например мост Девственниц, названный так в честь моей пра-пра-пра-пра-пра-прабабушки Агнесс, которая бросилась с моста, только бы не становиться монашкой, как того хотел ее отец. (И правильно сделала: королевские мореходы выловили ее и в конце концов она сбежала с капитаном к вящему ужасу семейства Ренальдо.) Мне наплевать, какой процент валового национального дохода дают однодневные туристы с круизных лайнеров. Они же рушат ВСЁ!

14.30–16.30

Присутствовала на папиной пресс-конференции с представителями средств массовой информации, где обсуждалось место Дженовии в системе мировой экономики.

Боже мой, какая скукотища! Майкл! Ах, Майкл! Где ты?

17.00–18.00

Чаепитие с бабушкой и членами дженовийского Женского комитета.

Пролила чай на новые атласные туфли, которые идеально подходили под цвет платья.

Теперь они идеально подходят под цвет чая.

19.00–23.00

Официальный прием в честь очень важного руководителя из бывшего СССР и его жены.

Большую часть времени Рене отсутствовал без уважительной причины. Сразу после десерта его обнаружили резвящимся в фонтане дворцового сада с примой-балериной Дженовии. Папа очень расстроился. Попыталась поднять ему настроение, немного поболтав с его подругой, «Мисс Чешская Республика». Думаю, благодаря моим стараниям она будет чувствовать себя в своей тарелке, если вдруг окажется членом нашей семьи.

16 ДСПЯВМ

Еще немного, и у меня разовьется афазия,[1] как у той девчонки из «Поджигателя». Начну думать, что мой папа – это шляпа.

6 января, вторник, королевские апартаменты вдовствующей принцессы

ОН МНЕ ЗВОНИЛ!!!!!!!!!!!!!!!!!

Правда, меня не было на месте (ну, это как обычно). В тот момент я как раз находилась в Королевской опере, слушала идиотскую «Богему», которая нравилась мне ровно до тех пор, пока все интересные персонажи не сыграли в ящик.

Он передал мне сообщение через дворцовую телефонистку. Сообщение гласило: Привет!

Привет! Майкл шлет мне ПРИВЕТ!

Естественно, я тут же кинулась перезванивать. Но Московитцы отправились во французский супермаркет, где первым покупателям сегодня полагались огромные скидки. Только миссис Московитц осталась дома, чтобы оказать срочную психологическую помощь одной своей пациентке, одержимой страстью к покупкам (у нее из-за праздничных распродаж обострилось заболевание).

Миссис Московитц пообещала передать Майклу мое сообщение. Сообщение было таким: Привет.

Ну, я, конечно, хотела бы выдавить из себя что-нибудь более романтичное, но это не так-то просто, когда разговариваешь с матерью своего парня. Так что приветом дело и ограничилось.

Ах ты ж, Господи, опять бабушка разошлась. Она целый день читала мне лекции по поводу предстоящего дурацкого бала, прощального мероприятия, после которого я вернусь в Америку… и к своему любимому.

Дело в том, что на балу обещал быть принц Уильям. Он все равно приедет в Дженовию на благотворительный матч по поло, в котором участвуют мой папа и Рене. А бабуля жутко волнуется, что я что-нибудь выкину перед принцем Уильямом, как в своем телеобращении к народу.

Можно подумать, я собираюсь таращиться на Его Высочество Принца Уильяма и болтать о преимуществах платной парковки!

– Ума не приложу, что с тобой происходит, – сказала бабушка. – С тех пор, как мы покинули Нью-Йорк, ты витаешь в облаках. Ты стала куда более рассеянной, чем раньше. – Прищурившись, она взглянула на меня (жуткое дело, потому что на веках бабули красовался черный татуаж – куда удобнее, чем возиться с подводкой и тушью, а брови она сбривала и рисовала заново каждое утро). – Надеюсь, ты не об этом мальчике думаешь, а?

Этим мальчиком бабушка стала называть Майкла с тех пор, как я объявила ей, что он – единственный смысл моей жизни. Ну, он и Толстый Луи, мой кот, конечно.

– Если ты имеешь в виду Майкла Московитца, – ответила я голосом, исполненным королевского достоинства, – то я не просто думаю о нем. Тут нечто большее. Он никогда не покидает моих мыслей, потому что живет в моем сердце.

Бабушка в ответ лишь фыркнула.

– Щенячья любовь, – сказала она. – Это скоро пройдет.

Хм, прошу прощения, бабушка, но я уверена в обратном. Я люблю Майкла уже восемь лет. Ну, не считая короткого двухнедельного перерыва, когда мне казалось, что я влюблена в Джоша Рихтера. Восемь лет – это больше, чем мои полжизни. Такое глубокое и крепкое чувство не может просто так исчезнуть и уж тем более не заслуживает того, чтобы о нем отзывались так пренебрежительно.

Вслух я этого, разумеется, не сказала, ведь у бабушки с ее длинными и крепкими ногтями есть привычка тыкать этими ногтями в собеседника. Якобы случайно.

Между прочим, даже несмотря на то, что Майкл является смыслом моей жизни и живет в моем сердце, я вовсе не склонна разукрашивать свои тетради сердечками, цветочками и витиеватыми надписями вроде миссис Майкл Московитц, как это делает Лана Уайнбергер (она-то, конечно, пишет миссис Джош Рихтер). Не потому, что писать подобные вещи глупо, и не потому, что, меняя свою фамилию на фамилию мужа, я подавляю свою сущность. Дело в том, что если Майкл станет моим мужем, то есть супругом наследницы трона Дженовии, он будет обязан взять мою фамилию. Не Термополис, нет. Ренальдо. Майкл Ренальдо. Кажется, звучит неплохо.

Еще тринадцать дней, и я увижу огни Нью-Йорка и темно-карие глаза Майкла. Господи, дай мне сил дожить до этого момента.

Его Королевское Высочество, Майкл Ренальдо.

М. Ренальдо, принц-консорт.

Майкл Московитц Ренальдо Дженовский.

Семнадцать дней, как я не видела Майкла.

7 января, среда

Королевская хроника

Если люди ХОТЯТ, чтобы их инфраструктуру разрушали спортивные автомобили, на которых рассекают туристы из Германии (ну, преимущественно из Германии), то это их дело. Кто я такая, чтобы мешать им?

Ах, да, прошу прощения – их ПРИНЦЕССА.

18 ДСПЯВМ

8 января, четверг

Королевская хроника

8.00—9.00

Завтрак с послом Испании.

Опять нет кетчупа!!!

9.30–12.00

Последние штрихи к королевскому портрету.

Окончательный вариант портрета я увижу только на прощальном балу. Надеюсь, художник не стал рисовать прыщ, что вскочил у меня на подбородке. А то может получиться неудобно.

12.30–14.00

Обед с министром финансов Дженовии.

НАКОНЕЦ-ТО! Хоть кто-то оценил финансовые преимущества платной парковки. Министр финансов – голова!

К сожалению, бабушку мы так и не переубедили. А ведь она имеет огромное влияние на общественное мнение. Куда большее, чем папа или парламент.

14.30–16.30

Подготовка к встрече с принцем Уильямом. Отработка того, что можно говорить, а чего нельзя.

Вот, например:

– Я очень рада познакомиться с вами. – Это можно.

– Вам когда-нибудь говорили, что вы похожи на Хита Леджера? – Не пойдет.

Посреди занятия к нам ввалился Рене и предложил, чтобы я спросила принца Уильяма, что на самом деле произошло между ним и Бритни Спирс. Бабушка сказала, что если я осмелюсь даже заикнуться об этом, она оставит Роммеля на мое попечение, когда в следующий раз соберется делать чистку лица в Баден-Бадене. Фу! Гадость какая эта чистка и этот Роммель. Да и Рене тоже, если уж на то пошло.

19.00–23.00

Официальный обед с важными экспортерами и импортерами оливкового масла.

Хоть с импортерами, хоть с экспортерами, хоть с транспортерами, мне все равно.

19 ДСПЯВМ

9 января, пятница, 3 часа ночи, королевская опочивальня

Вот что мне сейчас подумалось:

Когда на Зимних Танцах Майкл сказал, что любит меня, он мог иметь в виду платонические чувства, а не жаркое пламя страсти. Вдруг он любит меня лишь как друга?

Правда, с друзьями так обычно не целуются, да?

Ну, может, в Европе с друзьями принято целоваться откровенно, но только не в Америке, я вас умоляю.

Правда, когда Джош Рихтер целовал меня перед школой, он точно не был влюблен в меня!!!!!

Все это меня жутко расстраивает. Серьезно. Эта мысль посетила меня где-то в полночь, и вот до сих пор я не могу уснуть. А ведь завтра мне предстоит перерезать ленточку на торжественном открытии нового Королевского приюта.

Но как я могу спать, когда мой парень, находящийся черт знает где во Флориде, любит меня, как друг? Может, в эту самую минуту он по уши влюбляется в Кейт Босуорт? Кейт Босуорт, в отличие от меня, хоть что-то умеет делать хорошо. Серфингом, например, увлекается. Да и вообще, она талантливая и одаренная, не то, что я.

Как я могла быть такой кретинкой? Как же я сразу не догадалась спросить: «Как ты меня любишь? Как друга? Или хочешь пройти со мной всю жизнь?»

Да, я просто полная идиотка.

Теперь мне точно не уснуть. Ну как, скажите на милость, можно спать, думая, что парень, по которому я с ума схожу, считает меня просто хорошим другом, с которым можно целоваться?

Как бы там ни было, сейчас я могу сделать только одно: позвонить единственному человеку, который может помочь мне. Звонить ей можно без проблем, потому что:

1. У них там всего семь часов;

2. На Рождество ей подарили мобильный телефон, так что даже если она сейчас катается на лыжах в Аспине, я все равно дозвонюсь до нее. Даже на горнолыжном подъемнике.

Слава Богу, у меня в комнате есть собственный телефон. Хотя для того, чтобы прозвониться за пределы дворца, нужно набирать девятку.

20 ДСПЯВМ

9 января, пятница, 3 часа 5 минут ночи, королевская опочивальня

Тина сняла трубку после первого же гудка! С лыжами она пока завязала, так как вчера потянула связки на ноге. Спасибо тебе, Господи, она оказалась дома именно тогда, когда была нужна мне, как воздух.

Да и вообще травма оказалась несерьезной. Тина сказала, что нога у нее болит, только когда она ходит.

Когда я позвонила, Тина сидела в своем номере перед телеком и смотрела фильм «Девушка по вызову», в котором Тори Спелинг играет девицу, зарабатывающую деньги для учебы тем, что сопровождает богачей на всякие мероприятия. Сюжет основан на реальных событиях.

Не так-то просто оказалось заставить Тину сосредоточиться на моих проблемах. Сперва она закидала меня вопросами насчет встречи с принцем Уильямом. Я попыталась объяснить ей, что согласно бабушкиным наставлениям, кроме как я так рада нашему знакомству, Ваше Высочество, мне и говорить-то ничего нельзя. Она явно переживала, что я примусь рьяно излагать принцу свои соображения насчет платной парковки, что, по ее мнению, отнюдь не являлось блестящей идеей.

К тому же, какая разница, что я ему скажу? Мое сердце отдано другому.

Подобное объяснение Тину не удовлетворило.

– Самое меньшее, что ты сейчас можешь сделать, – сказала она, – это достать мне его электронный адрес. Сама понимаешь, не у всех личная жизнь складывается так удачно, как у тебя, Миа.

Дэйв, парень Тины, не торопился клятвенно заверять ее в своей безграничной любви, объясняя это тем, что мужчина не может себе позволить привязываться к кому-либо, пока ему не стукнет шестнадцать. И хотя Тина провозгласила Дэйва своим Ромео в джинсах, даром времени она не теряла и присматривала парня, готового дать кучу обязательств. Впрочем, мне кажется, принц Уильям для нее староват. Я предложила ей обратить внимание на его младшего брата Гарри, который, как я слышала, весьма недурен собой, но Тина сказала, что в этом случае она никогда не станет королевой. Это, конечно, бесспорный факт, но, поверьте мне, блестящая перспектива стать членом королевской семьи заметно тускнеет, когда это случается именно с тобой.

– Ладно, – сказала я. – Я раздобуду для тебя его адрес. Но я вообще-то хотела поговорить о другом. Кажется, Майкл любит меня лишь как друга.

– Что?! – Тина была в шоке. – Но я думала, что он произнес слово на букву Л, когда объяснялся с тобой на Зимних Танцах!

– Сказать-то он сказал, – ответила я. – Но он же не сказал, что влюблен в меня, понимаешь. Он меня просто любит.

Слава Богу, вдаваться в подробности мне не пришлось. Тина прочла столько любовных романов, что прекрасно поняла, что я имела в виду.

– Когда парни говорят, что любят, Миа, они это и имеют в виду, – сказала она. – Ты уж мне поверь, я это знаю. Вот Дэйв никогда мне этого не говорил. – И голос ее дрогнул.

– Да, я понимаю, – сочувственно ответила я. – Но вопрос в том, как он меня любит. Я, например, слышала, как он говорил, что любит свою собаку. Он же не влюблен в нее, понимаешь?

– Ага, понимаю, – нерешительно ответила Тина. – Ну и что ты собираешься делать?

– Так я тебе поэтому и звоню! – воскликнула я. – Как ты думаешь, может быть, спросить его об этом в лоб?

Тина взвизгнула. Я подумала, что она неудачно пошевелила больной ногой, но, как оказалось, ее ужаснул мой вопрос.

– Нет, ни в коем случае нельзя просто так взять и спросить! – завопила она. – Надо как-нибудь поделикатнее, похитрее. Да, Майкл – это Майкл, он в сто раз лучше других парней, но при всех его достоинствах он все-таки парень.

Об этом я как-то не подумала. Я, кажется, вообще много о чем не подумала. Что же получается – пока я тут упиваюсь сознанием того, что Майкл меня любит, он, может быть, в этот самый момент по уши влюбляется в какую-нибудь девицу, умницу и красавицу?

– Ну, – начала я, – а может мне спросить так: ты любишь меня как подругу или как девушку?

– Миа, – ответила Тина, – нельзя действовать напролом. Ты можешь его спугнуть, и он сбежит от тебя, как олень от охотника. Парни пугливы до ужаса, ты же сама знаешь. Не то, что мы. И парни не любят говорить о своих чувствах.

Вот черт, для того чтобы посоветоваться насчет проблем с парнем, приходится звонить за восемь тысяч миль отсюда. И, слава Богу, что у меня есть такая подруга, как Тина Хаким Баба.

– Так что мне делать? – спросила я.

– Ну, до тех пор, пока ты не вернешься сюда, что-либо сделать будет нелегко, – ответила Тина. – Единственный способ выяснить, что у парня на уме, – это взглянуть в его глаза. По телефону ты ничего толком не поймешь. Парни не умеют общаться по телефону.

Если судить по моему экс-бойфренду Кенни, то это, несомненно, так и есть.

– Придумала! – выпалила Тина. – Почему бы тебе не спросить у Лилли?

– Даже не знаю, – нерешительно ответила я. – Мне как-то неловко обсуждать с Лилли наши с Майклом отношения.

Это чистая правда. Мы с Лилли ни разу не говорили о том, что мне нравится Майкл, а ему – я. Я вообще считала, что это ее взбесит. Но, как выяснилось, она нам обоим здорово помогла, рассказав Майклу, что это я пишу ему анонимные любовные послания.

– Просто спроси у нее и все, – настаивала Тина.

– Уже довольно поздно…

– С ума сошла? Во Флориде сейчас девять вечера!

– Ну да, и именно в девять вечера их бабушка с дедушкой отправляются спать. Не хотелось бы будить их своими звонками. Чего доброго, они еще и возненавидят меня за это на веки вечные.

И учинят что-нибудь неудобоваримое на нашей свадьбе. Вслух я это, конечно, не произнесла. Хотя могла бы, и Тина, думаю, поняла бы меня правильно.

– Да не волнуйся ты об этом, – сказала Тина. – Ты же находишься в другом часовом поясе. Они все поймут. Давай, действуй. И не забудь перезвонить мне после разговора с Лилли! Умираю, как хочется узнать, что она тебе скажет.

Надо признаться, когда я набирала номер, у меня аж руки тряслись. Не потому, что я боялась разбудить мистера и миссис Московитцев и, как следствие, навлечь на себя их ненависть на веки вечные, а потому, что трубку мог взять Майкл. И что, интересно, я ему скажу? Понятия не имею! Одно знаю точно, раз Тина сказала, что нельзя спрашивать в лоб, то я и не буду. Никаких ты любишь меня как друга или как девушку?

Лилли сняла трубку сразу же. Беседа наша была примерно такой.

Лилли: Ого! Это ты.

Я: Я не слишком поздно? Бабушку с дедушкой не разбудила?

Лилли: Ну, вообще-то, разбудила. Ладно, они переживут. Ну и как там, нормально?

Я: В Дженовии-то? Да вроде нормально…

Лилли: Ну, еще бы! Имея в распоряжении орду прислуги и таская на башке корону, и я бы чувствовала себя нормально.

Я: Да не такое уж это удовольствие. Слушай, Лилли, ответь честно – у Майкла появилась другая девушка?

Лилли: Какая еще другая девушка? Что ты несешь?

Я: Да ладно, ты меня поняла. Какая-нибудь умница-красавица, отличная серфингистка. Зовут Кейт или, там, Мэри-Энн, один глаз карий, другой – голубой. Не скрывай от меня ничего, Лилли, клянусь, у меня хватит сил вынести правду!

Лилли: Ну, во-первых, для того чтобы встретиться с какой-нибудь девушкой, он должен был, по меньшей мере, оторваться от своего компьютера и выйти на улицу. А он за все это время, что мы здесь, выходил только, чтобы поесть, да в магазин за железяками для компьютера. Так что он, да будет тебе известно, все такой же бледнолицый, как обычно. А во-вторых, он не будет встречаться ни с какой Кейт, потому что ему нравишься ты.

Я (чуть не заорав от облегчения): Что, правда, Лилли? Клянешься? Поклянись, что не врешь, чтоб меня не расстраивать!

Лилли: Да не вру я! Правда, не знаю, долго ли он еще будет тебя любить, учитывая, что ты даже не вспомнила о его дне рождения.

У меня сжалось горло. День рождения Майкла! Я забыла про день рождения своего любимого! Я написала заметку в свой новый ежедневник, но столько всего случилось в последнее время, что…

– Боже мой, Лилли! – взвизгнула я. – Я совсем забыла!

– Ага, – сказала Лилли. – Это точно. Ладно, не волнуйся. Думаю, он и не ждал, что ты ему открыточку черканешь или что-нибудь в этом роде. Ты же у нас принцесса Дженовии. Куда тебе помнить о таких мелочах, как день рождения Майкла.

Это нечестно! Мы с Майклом вместе уже двадцать два дня, и из них двадцать один я была жутко занята. Конечно, легко Лилли издеваться надо мной, но посмотрела бы я на нее, если бы ей пришлось крестить боевые суда или вести нелегкую борьбу за установку платных счетчиков для парковки. Никому не приходит в голову, что быть принцессой – это тяжкий труд.

– Лилли, – сказала я. – Можно, я с ним поговорю? С Майклом, в смысле.

– Можно, конечно! – И тут ка-а-ак заорет: – Майкл! К телефону!

– Лилли! – я испуганно завопила. – Чего ты так орешь?! Там же бабушка и дедушка!

– Я т-тя умоляю, – ответила Лилли. – Это им за то, что они каждое утро хлопают дверьми, забирая утренний выпуск «Таймс». В пять утра, заметь.

Прошло мучительно много времени, прежде чем я услышала шаги и голос Майкла: «Спасибо». Он взял трубку и с некоторым любопытством, потому что Лилли не сообщила ему, кто звонит, сказал: «Алло?»

Едва услышав его голос, я тут же забыла о том, что уже три часа ночи, что я несчастна, что жизнь моя катится псу под хвост. Мне внезапно показалось, что я, нежась в лучах солнца, валяюсь на пляже, который изо всех сил защищала от захламления, и будто кто-то протягивает мне на серебряном подносе стакан с ледяной оранджиной… Вот что делает со мной голос Майкла.

– Майкл, – сказала я. – Это я.

– Миа!

Кажется, он был очень рад меня слышать. Нет, правда! Не думаю, что это всего лишь мое воображение. Судя по голосу, он не собирался давать мне от ворот поворот ради какой-нибудь Кейт Босуорт.

– Ну, как ты там?

– Все в порядке, – ответила я. И затем, решив покончить со всем сразу, выпалила: – Майкл, слушай, мне самой не верится, что я забыла про твой день рождения. Я – дура. Редкостная. Такое ничтожество, как я, свет не видывал.

И тут Майкл совершил нечто потрясающее. Он рассмеялся. Рассмеялся, понимаете?! Словно его день рождения – это сущий пустяк!

– Ой, да будет тебе, – сказал он. – Я же знаю, как ты занята все время. Кроме того, мы сейчас в разных часовых поясах. Так что не мучайся. Расскажи лучше, как ты там? Твоя бабушка все еще грызет тебя за речь о счетчиках для парковки?

Я прямо-таки таяла от счастья, растянувшись на огромном королевском ложе, прижав к уху телефонную трубку и слушая голос Майкла. Я не могла поверить, что он так мил со мной после того, что я натворила. И словно не было этой разлуки… Мы будто все еще стояли на моем крыльце, и снег пушистыми хлопьями падал на черные волосы Майкла, а Ларс бесился из-за того, что вынужден был мерзнуть, ожидая, пока мы с Майклом вдоволь нацелуемся.

Как я могла подумать, что Майкл мог увлечься какой-нибудь девицей с разноцветными глазами и доской для серфинга под мышкой? Я все еще не знала, влюблен ли он в меня, но была на сто процентов уверена, что я ему нравлюсь.

И, сидя в три часа ночи на огромной королевской кровати во дворце Дженовии, я поняла, что для полного счастья мне и этого достаточно.

А потом я спросила его, как он отметил день рождения, и он рассказал мне, как они ходили в «Красный Лобстер», и как у Лилли началась аллергия на салат с креветками, и им пришлось спешно ехать в больницу, потому что она раздулась, как Виолетта из «Вилли Вонка и шоколадной фабрики», и что Лилли теперь носит с собой шприц с адреналином на тот случай, если вдруг по недосмотру съест какой-нибудь морепродукт, и что родители подарили ему новый ноутбук, и что по возвращении в Нью-Йорк он подумывает создать музыкальную группу, потому что найти спонсоров для веб-журнала «Крэкхэд» стало непросто из-за того, что Майкл написал скандальную статью о том, какое фуфло Windows, и что теперь он перешел на Linox.

Видимо, большинство бывших подписчиков «Крэкхэда» опасаются мести Билла Гейтса и его приспешников.

Я была так рада слышать Майкла, что совершенно потеряла счет времени и очнулась лишь, когда он сказал:

– Эй, а ведь у вас уже четыре часа утра, да?

А меня совершенно не интересовало, сколько времени, до того я была счастлива.

– Ну да, – мечтательно ответила я.

– Тебе давно уже пора баиньки, – сказал Майкл. – Поспать нужно обязательно. Готов спорить, у тебя завтра уйма дел.

– Ага. – Я все еще наслаждалась музыкой его голоса. – Надо будет перерезать ленточку на церемонии открытия больницы. Потом обед с Историческим обществом Дженовии. Затем экскурсия по зоопарку и обед с министром культуры и его женой.

– Ничего себе! – воскликнул Майкл. – И что, ты каждый день так вкалываешь?

– Угу.

Я лишь вздохнула, больше всего на свете желая, чтобы он был тут, рядом. Тогда я могла бы заглянуть в его потрясающие карие глаза, услышать его потрясающий теплый голос и узнать точно, любит он меня или нет, ведь, по мнению Тины, это был единственно надежный способ узнать правду о чувствах парня.

– Миа, – настойчиво повторил Майкл. – Надо бы тебе поспать. Тебя ждет тяжелый день.

– Хорошо, – радостно согласилась я.

– Я серьезно, Миа, – сказал Майкл. Он мог говорить так авторитетно, прямо как Чудовище из «Красавицы и Чудовища», моего любимого фильма всех времен. Или как Патрик Свейзи в «Грязных танцах». Очень, очень волнующе. – Вешай трубку и быстро в постель.

– Нет уж, ты первый вешай.

Жаль, но он тут же стал куда менее строгим. Он заговорил таким голосом, который я слышала от него лишь однажды, когда мы целовались под окнами у моей мамы после Зимних Танцев.

Честно говоря, этот тон волновал меня даже больше, чем повелительный.

– Нет, – сказал он. – Ты первая.

– Нет, – ответила я, вне себя от счастья. – Ты.

– Нет. Ты.

– Вешайте сразу оба, – нагло влезла в наш разговор Лилли. – Мне надо позвонить Борису.

И тут мы быстренько попрощались и повесили трубки.

Но я абсолютно уверена, что Майкл сказал бы, что любит меня, если бы не Лилли.

Через десять дней я увижу его. Дождаться бы!!!!!!!

10 января, суббота

Королевская хроника

13.00–15.00

Обед с дженовийским Историческим обществом.

Бабушка иногда может быть такой подлой! Нет, серьезно. Представьте, она пнула меня, только потому что ей показалось, будто я задремала на пару секунд за обедом! Клянусь, у меня теперь синяк будет. Хорошо еще, мне некогда ходить на пляж, потому что появись я там, все бы сразу увидели отметину, которую она мне оставила и, возможно, позвонили бы в Общество защиты детей или еще куда-нибудь.

А я вовсе не спала. Я просто прикрыла глаза, чтобы дать им отдохнуть.

Бабушка говорит, что со стороны «этого мальчика» было совершенно безответственно не давать мне спать всю ночь, нашептывая сладкие глупости. Она говорит, что принц Рене никогда не поступает так со своими подружками.

Я решительно возразила, что на самом деле Майкл велел мне положить трубку, потому что очень обо мне заботится, и это я продолжала болтать. И что мы не нашептываем друг другу сладкие глупости, а у нас идут очень содержательные дискуссии об искусстве и литературе и о доминировании Билла Гейтса в индустрии программного обеспечения.

На что бабушка ответила только: «Фи!»

Сразу ясно, что она просто завидует, ей и самой бы хотелось иметь такого же умного и вдумчивого бойфренда, как у меня. Но этому никогда не бывать, потому что она слишком вредная, и к тому же парни любят девушек с настоящими, а не нарисованными бровями, как у нее.

Девять дней до того, как я снова окажусь в объятиях моего любимого.

10 января, суббота, королевская опочивальня в Дженовии

Я в таком восторге! Тина из-за растяжения не смогла пойти со всей семьей на лыжный склон и поэтому провела весь день в интернет-кафе, проверяя гороскопы своих друзей. Вчера она прислала мне по факсу гороскопы на меня и Майкла! Я подклеиваю их в мой дневник, чтобы не потерять. Они настолько точные, что у меня аж мурашки по спине.

Майкл – дата рождения 5 января.

Козерог – главный среди земных знаков. Он является стабилизирующей силой, одним из самых трудолюбивых знаков зодиака. Горный козел обладает неимоверной способностью самоконцентрации, но не в эгоистическом смысле. Представители этого знака черпают свою уверенность в том, что они делают, а не в том, кем являются. Козероги всегда достигают впечатляющих результатов! Но без уравновешивающей силы Козероги плохо приспосабливаются к изменяющимся условиям окружающей среды и направляют все свои силы только на достижение цели. Они могут забыть о радостях жизни. И только когда, наконец, Козероги немного расслабляются и начинают радоваться жизни, раскрываются их самые восхитительные стороны. Ни у кого нет более чудесного чувства юмора. О, эти Козероги могут заставить нас улыбаться!

Миа – дата рождения 1 мая.

Управляемый любвеобильной Венерой, Телец обладает огромной духовной глубиной. Друзья и возлюбленные полагаются на теплоту и эмоциональную открытость Тельцов. Телец являет собой воплощение последовательности, преданности и терпения. Как приверженец земли может быть порой слишком осторожным, что мешает идти на риск, который порой так необходим в жизни. Из-за этого Телец иногда застревает, как в болоте. Он или она не всегда стремится использовать предоставляющиеся возможности. А упрямство? Да!.. Порой у него скапливается излишек энергии Инь, из-за чего Телец становится чрезвычайно пассивен. И все же, лучшего возлюбленного или более преданного друга не пожелаешь.

Майкл + Миа

Смелые и амбициозные знаки земли, Телец и Козерог, кажется, созданы друг для друга. Оба ценят успех в карьере и разделяют любовь к прекрасному. Ирония Козерога очаровывает Тельца, а тонкая чувственность последнего уберегает Козерога от его или ее одержимости карьерой. Им нравится беседовать друг с другом, и разговоры их интересны и насыщенны. Они доверяют друг другу и обещают никогда не предавать и не причинять друг другу боль. Эта пара может оказаться идеальной.

Видите? Мы просто созданы друг для друга! Вот только как быть с тонкой чувственностью? У меня? Хм, не думаю.

И все же… я так счастлива! Все просто отлично! Лучше не придумаешь!

11 января, воскресенье

Королевская хроника

9 утра—10 утра

Месса в Королевском Соборе Дженовии.

О, Боже, я всего двадцать четыре дня подружка Майкла, а у меня уже ничего не ладится. Ну, то есть не получается у меня быть его подружкой. Я даже не могу придумать, что ему подарить на день рождения. Он – любовь всей моей жизни, только ради него бьется мое сердце. Так что, по идее, я должна бы знать, что нужно подарить парню.

Но нет. У меня – ни одной идеи.

Тина говорит, что единственный приемлемый подарок для парня, с которым официально встречаешься меньше четырех недель, это свитер. А еще она говорит, что даже это слишком, потому что мы с Майклом ни разу еще не были на официальном свидании, так что, формально говоря, как можно считать, что мы встречаемся?

Но свитер? Ведь это так неромантично. Такой подарок я сделала бы своему отцу – если бы ему не были так жизненно необходимы «Практические руководства по сдерживанию гнева», что я и подарила ему на Рождество. И уж точно я бы подарила свитер своему отчиму.

Но подарить его своему бойфренду?

Я даже несколько удивилась, что Тина предложила такую банальную вещь. Ведь в нашей небольшой компании Тина считается главным специалистом по романтике. Но Тина говорит, что есть правила, которые следует соблюдать при выборе подарка парню. И они очень строгие. Мама просветила ее на этот счет. Ее мама когда-то была моделью и принадлежала к сливкам общества, и даже встречалась одно время с султаном, так что, я думаю, она должна в этом разбираться. Правила же, согласно миссис Хаким Баба, таковы:

Длительность отношений

Уместный подарок

1-4 месяца

Свитер

5-8 месяцев

Одеколон

9-12 месяцев

Зажигалка[2]

1 год +

Часы

Но это, по крайней мере, лучше, чем тот список подарков для бойфрендов, которым вчера снабдила меня бабушка, после того как я сообщила ей о том, как позорнейшим образом забыла о дне рождения Майкла. Вот ее список:

Длительность отношений

Уместный подарок

1-4 месяца

Коробка конфет

5-8 месяцев

Книга

9-12 месяцев

Носовые платки

1 год +

Перчатки

Носовые платки? Кто в наше время дарит носовые платки? Они же совершенно негигиеничны!

А коробка конфет? Парню???

Но бабушка говорит, что эти правила распространяются и на парней, и на девушек. Так что Майклу тоже нельзя подарить мне на мой день рождения что-нибудь кроме коробки конфет, ну или еще букета цветов!

В целом, мне, пожалуй, больше нравится список миссис Хаким Баба.

И все-таки подарки ко дню рождения – это так сложно! Каждый гнет свое. Вот, например, вчера вечером я позвонила маме и спросила, что бы мне такое подарить Майклу, и она посоветовала шелковые трусы.

Но я не могу дарить Майклу БЕЛЬЕ!!!!!!

Пусть бы уж мама поторопилась и скорее родила этого ребенка, а то она стала совсем странной. В ее нынешнем состоянии гормонального дисбаланса от нее совсем никакого толку.

Уже просто от отчаяния я спросила папу, что подарить Майклу, и он сказал «ручку», чтобы Майкл мог писать мне письма и я не названивала бы ему и не разоряла бы банк Дженовии.

Ну, ты скажешь, папа. Можно подумать, что в наши дни кто-то еще пишет ручкой.

И потом, согласно нашему соглашению, подписанному в сентябре, я буду приезжать в Дженовию только на Рождество и летом.

Ручку. Нет, я что, единственный человек в семье с романтическим складом характера?

О-па, надо заканчивать писать, а то отец Кристоф уже смотрит в мою сторону. Но он сам виноват. Я бы не стала писать в дневнике, если бы его мессы были хоть чуть более вдохновляющими. Или хотя бы на английском.

12.00–14.00

Обед с директором Королевской оперы Дженовии, ведущим меццо-сопрано.

Я думала, что я привередлива в еде, но, как оказалось, меццо-сопрано еще более привередливы, чем принцессы.

Мой прыщ все разрастается, несмотря на то что вчера перед сном я помазала его зубной пастой.

15.00–17.00

Встреча с дженовийской Ассоциацией домовладельцев.

Вы подумаете, что хотя бы Ассоциация домовладельцев будет на моей стороне в вопросе о платных парковках? В конце концов, это ведь перед их домами паркуют свои автомобили туристы. Можно было ждать, что они захотят извлекать хоть какой-то доход из этого для ремонта тротуаров. Но НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ.

Честное слово, не понимаю, как папа может заниматься этим каждый день.

19.00–22.00

Официальный обед с послом Чили и его женой.

Огромный скандал по поводу того, что Рене «позаимствовал» «порш» посла – вместе с его женой – для короткой поездки в Монте-Карло после десерта. Парочку в конце концов обнаружили на королевском теннисном корте.

К сожалению, в теннис они играли на раздевание.

Через восемь дней я снова его увижу. О, радость! О, восторг!

12 января, понедельник, час ночи, королевская опочивальня

Только что повесила трубку после разговора с Майклом. Я должна была ему позвонить. У меня просто не было выбора. Должна же я выяснить, что он хочет на день рождения. Я знаю, что это нечестно – спрашивать, что человек хочет в подарок, но я правда не могу придумать, что ему подарить. Конечно, если бы я была кем-то вроде Кейт Босуорт, я бы уж точно выбрала что-нибудь замечательное, что-то вроде очаровательного браслета, собственноручно сплетенного из морских водорослей или бисера.

Но я не Кейт Босуорт. И я даже не умею плести. О, ГОСПОДИ, Я ДАЖЕ НЕ УМЕЮ ПЛЕСТИ!!!!!!!!!

Я просто обязана подарить ему что-нибудь замечательное, раз уж я забыла поздравить его. И вообще, у него не девушка, а обуза в виде бездарной чудилы-принцессы, вместо страстной Кейт Босуорт, которая умеет кататься на волне, плести веночки, которая достигла самоактуализации и у которой не вылезают прыщи. Я должна подарить ему что-то совершенно сказочное, чтобы он забыл, что я всего лишь грызущая ногти первокурсница, которую угораздило родиться в королевской семье.

Конечно же, Майкл сказал, что ему ничего не нужно, кроме меня (ах, если бы только я могла в это поверить!!!!!!!!), и что он увидит меня через восемь дней, и это самый лучший подарок.

Это может означать, что он и в самом деле влюблен в меня, а не просто любит меня как друга. Само собой, надо еще посоветоваться на этот счет с Тиной, но мне кажется, что все говорит ЗА!

Конечно, это он только говорит так. Ну, что ему ничего не надо на день рождения. Нужно выбрать ему что-нибудь. Что-то очень замечательное. Вот только что?

В любом случае, у меня был важный повод позвонить ему. И я позвонила не только для того, чтобы услышать его голос и все такое. Я еще не так далеко зашла.

Ой, ну ладно, может, и зашла. А что я могу поделать? Я люблю Майкла с тех пор, как… да нет, всю жизнь! Мне нравится, как он произносит мое имя. Мне нравится, как он смеется. Нравится, как он спрашивает мое мнение, как будто ему на самом деле интересно, что я думаю (видит Бог, здесь больше никто моим мнением не интересуется. Вот, например, сделаешь предложение, от которого может быть реальная экономия воды, – отключать дворцовый фонтан на ночь, ведь все равно никто его ночью не видит, так нет же, все делают вид, что заговорила музейная статуя в рыцарских доспехах).

Ну ладно, скажем так, все, кроме папы. Но я здесь вижу его гораздо реже, чем когда он был в Нью-Йорке, и все из-за того, что он очень занят: то заседает в парламенте, то участвует в яхтенной регате и ухлестывает за «Мисс Чешская Республика».

Как бы то ни было, мне нравится разговаривать с Майклом. Что в этом такого? Он ведь мой парень, в конце концов.

Ах, если бы я была достойна его! Учитывая, что я забыла о его дне рождения, не знаю, что подарить, и вообще не отличаюсь талантами, как он вообще мной заинтересовался?!

И вот, значит, мы собираемся попрощаться после совершенно очаровательной беседы об Ассоциации оливковых магнатов и новой рок-группе, которую собирается создать Майкл (он такой талантливый!), и о том, не слишком ли вызывающим будет ее название «Фронтальная Лоботомия». И я только-только набралась смелости сказать: «Я соскучилась» или «Я люблю тебя», дав таким образом и ему возможность сказать мне в ответ что-нибудь в этом роде, как услышала, что Лилли требует дать ей трубку.

Майкл сказал: «Отстань», но Лилли продолжала вопить: «Мне нужно поговорить с ней. Я только что вспомнила кое-что очень важное».

Тогда Майкл сказал: «Только не говори ей», и у меня екнуло сердце, потому что я подумала, что Лилли вдруг вспомнила, что Майкл у меня за спиной все-таки встречается с какой-нибудь Анн-Мари. И не успела я ничего сказать, как Лилли в борьбе завладела трубкой (я услышала, как застонал Майкл, похоже, что от боли, видимо, Лилли пнула его) и тут же заявила:

– Господи, я совсем забыла спросить. Ты видела это?

– Лилли, – сказала я, поскольку даже на расстоянии восьми тысяч миль я чувствовала боль Майкла – Лилли пинается очень больно. Уж я-то знаю, потому что за все эти годы мне на раз доставалось от нее. – Я знаю, ты привыкла мной распоряжаться, но тебе придется научиться делить меня со своим братом. И если для этого нам придется установить рамки в наших отношениях, что ж, мы это сделаем. Нельзя вот так вот вырывать трубку у Майкла, когда он, может быть, собирался сказать что-то важное для…

– Помолчи минутку о моем разлюбезном братце. Ты… видела… это?

– Видела что? О чем ты? – Я подумала, что, может быть, кто-то опять залез в клетку полярных медведей в зоопарке Центрального парка.

– Да о фильме, – ответила Лилли. – Про твою жизнь. Вчера по телевизору показывали. Ты что, не слышала, что о тебе сняли фильм?

Это известие меня не сильно удивило. Меня предупреждали, что обо мне снимается фильм. Но дворцовые пиарщики заверили меня, что его покажут не раньше февраля. Видимо, над нами подшутили.

Да без разницы. Все равно уже где-то бродят четыре мои биографии, на публикацию которых вообще никто разрешения не давал. Одна из них в мгновение ока стала бестселлером. Я читала ее. Не так уж интересно. Но, может, это из-за того, что я-то уже знала, чем все кончится.

– Ну? – спросила я.

Вообще-то я разозлилась на Лилли. И стоило отгонять Майкла от телефона только для того, чтобы сообщить мне про какой-то дурацкий фильм?

– Ну так вот, – сказала Лилли. – Кино. Про тебя. Там тебя изобразили застенчивой и неуклюжей.

– А я и есть застенчивая и неуклюжая, – напомнила я ей.

– Твою бабушку показали доброй и милой, вполне понимающей все твои проблемы, – продолжала Лилли. – Это самая чудовищная дезинформация, которую я видела, если не считать «Влюбленного Шекспира», где Барда представили суперменом с упаковкой пива и полным набором зубов.

– Это ужасно, – согласилась я. – А теперь можно я закончу свой разговор с Майклом?

– Ты даже не спросила, как они изобразили меня, – возмутилась Лилли, – твоего самого лучшего и верного друга.

– Как они изобразили тебя, Лилли? – спросила я, поглядывая на большие резные часы на большой резной мраморной каминной полке над большим камином в моей спальне. – Только рассказывай быстрее, а то ровно через семь часов мне предстоит завтрак, а потом конная прогулка с членами Королевского конного клуба.

– Они представили все так, словно я совсем не поддержала тебя, когда узнала про твое королевское происхождение, – практически прокричала в трубку Лилли. – Словно когда ты сделала ту дурацкую стрижку, я дразнила тебя недалекой стилягой!

– Ну, – сказала я, ожидая, когда же Лилли дойдет до сути своей тирады.

Потому что на самом деле Лилли и впрямь не особо одобряла тогда мою стрижку и принадлежность к королевской фамилии. Но оказалось, что это и есть суть ее выступления.

– Никогда я не осуждала твое королевское происхождение! – заорала она в трубку так, что я испугалась за свои барабанные перепонки и отвела трубку в сторону. – Да я во всей этой истории была твоим самым верным и надежным другом!

Это было настолько откровенной неправдой, что я даже подумала, что Лилли шутит, и начала смеяться. Но по тому, что она встретила мой смех ледяным молчанием, я поняла, что она сказала это на полном серьезе. Очевидно, Лилли обладает избирательным типом памяти, когда помнишь все свои хорошие дела и забываешь неприглядные. Как политики.

Ведь если бы Лилли на самом деле поддержала меня тогда, я бы ни за что не подружилась с Тиной Хаким Баба. Я стала подсаживаться к ней за столик в кафе в октябре только потому, что Лилли не разговаривала со мной из-за того, что я оказалась принцессой.

– Я искренне надеюсь, Миа, что твой смех вызван исключительно тем, что ты не можешь поверить, как можно было так все переврать и выставить меня не самым лучшим другом. Я знаю, что у нас в отношениях были свои подъемы и спады, но если я порой и обходилась с тобой сурово, то только потому, что считала, что ты предаешь саму себя.

– М-мм, – сказала я.

– Я собираюсь написать письмо, – продолжала Лилли, – на студию, где снимали этот злобный пасквиль, и потребовать письменных извинений. И если они мне их не представят – я подам на них в суд. И мне плевать, если надо, я дойду до Верховного Суда. Эти голливудчики думают, что могут снимать всякую туфту, а зрители все радостно проглотят. Может, с остальными этот фокус и пройдет, но я лично собираюсь бороться за более правдивое изображение реальных людей и событий. Меня этому человеку так просто не заткнуть!

Я спросила у Лилли, какому это человеку, думая, что она имеет в виду продюсера или директора, но она только повторяла: «Человеку! Человеку!», словно я умственно неполноценная.

Потом трубку снова взял Майкл и объяснил, что «человек» – это фигуральное выражение, и подобно тому, как фрейдисты во всем винят «мать», так блюзовые музыканты все беды списывают на некоего «человека». Майкл рассказал, что традиционно «человек» считается обязательно белым, преуспевающим мужчиной среднего возраста, обладающим большой властью.

Мы еще обсудили, не назвать ли группу Майкла «Человек», но потом отмели эту идею на том основании, что здесь прослеживается также некий женоненавистнический подтекст.

Семь дней до того, как я снова смогу оказаться в руках Майкла. Ах, те часы пролетят, как на крыльях!

Потом я поняла – описание «человека» как нельзя более точно подходит моему папочке! Хотя я сомневаюсь, что блюзовые музыканты имели в виду именно принца Дженовии. Насколько я знаю, папа даже ни разу не бывал в Мемфисе.

12 января, понедельник

Королевская хроника

8.00–12.00

Королевский симфонический концертный зал.

Когда кажется, что может быть, ну может быть, наконец, дела начинают идти на лад, кто-нибудь обязательно все испортит.

И как всегда, это была бабушка.

Думаю, она догадалась, что я опять всю ночь болтала с Майклом по телефону, судя по моему сонному виду. Поэтому сегодня утром, аккурат между моей верховой прогулкой с Обществом любителей конного спорта и встречей с Обществом обустройства пляжей Дженовии, бабушка усадила меня перед собой и прочитала лекцию. На этот раз не о социально приемлемых подарках мальчикам на день рождения. Сегодня лекция была о правильном выборе.

– Замечательно и прекрасно, Амелия, – начала она, – что тебе нравится этот мальчик.

– Ну еще бы! – вскричала я с праведным возмущением. – Учитывая, что ты его даже не видела никогда! И вообще, что ты знаешь о Майкле? Да ничего!

Бабушка недобро взглянула на меня.

– И тем не менее, – продолжила она, – я считаю неразумным допускать, чтобы твое увлечение этим Майклом застило тебе глаза, не позволяя разглядеть более подходящего супруга, как, например…

Я перебила бабушку и сказала, что если она сейчас назовет имя принца Уильяма, то я спрыгну с моста Девственниц.

На что бабушка сказала, что не надо казаться смешнее, чем я есть, и что я все равно никогда не смогу выйти замуж за принца Уильяма хотя бы потому, что он принадлежит к англиканской церкви. Однако есть и другие гораздо более подходящие романтические партнеры для принцессы королевского дома Ренальдо, чем этот Майкл. И бабушка сказала, что не допустит, чтобы я упустила возможность познакомиться с другими молодыми людьми только потому, что воображаю, что влюблена в Майкла. Она заверила меня, что если бы обстоятельства сложились наоборот, и Майкл оказался бы наследником трона и значительного состояния, то вряд ли он был бы столь же верным мне, как я ему сейчас.

Я категорически не согласилась с такой оценкой характера Майкла. Я сообщила бабушке, что если бы она потрудилась познакомиться с Майклом, то она поняла бы, что он всегда и во всем – и когда был главным редактором ныне закрытого журнала «Крэкхэд», и когда стал исполнять функции казначея компьютерного клуба – демонстрировал исключительную честность и преданность. И еще я объяснила ей, как можно терпеливее, что мне больно слышать, как она негативно отзывается о человеке, которому я отдала свое сердце.

– В том-то и дело, Амелия, – бабушка выкатила свои и без того страшные глаза, – ты слишком юна, чтобы отдавать свое сердце кому бы то ни было. Я думаю, с твоей стороны очень глупо в четырнадцать лет решать, с кем ты проведешь всю оставшуюся жизнь. Если, конечно, это не кто-то очень, очень особенный. Кто-нибудь, кого мы с папой знаем. Причем, очень хорошо знаем. Кто-то, кто, быть может, кажется немного незрелым, но кому просто нужна подходящая женщина, чтобы угомониться. Девочки взрослеют намного быстрее юношей, Амелия…

Я перебила бабушку, заявив, что мне через четыре месяца уже исполнится пятнадцать, а Джульетта вышла замуж за Ромео в четырнадцать. На что бабушка ответила:

– И эти отношения сложились чудесно, не так ли?!

Ясно, что бабушка никогда не была влюблена. И более того, ей, видимо, совсем не нравятся романтические трагедии.

– В любом случае, – добавила бабушка, – если ты надеешься удержать этого мальчика, то ты неправильно ведешь себя.

Я напомнила бабушке, что мы с Майклом вместе всего двадцать пять дней и за все это время поговорили по телефону ровно три раза, и поэтому очень жестоко с ее стороны намекать мне, что его уведет какая-нибудь девица с разноцветными глазами.

– Прости меня, Амелия, – сказала бабушка, – но если ты и впрямь хочешь удержать этого молодого человека, то надо бы тебе знать, как это делается.

Клянусь, не знаю, что на меня нашло в тот момент. Словно все, что копилось все эти дни – катавасия с платными парковками, разлука с Майклом, мамой и Толстым Луи, неумением разговаривать с принцем Уильямом, прыщ на подбородке – все это переполнило чашу терпения, и я заявила:

– Конечно, я хочу удержать его! Но как, интересно, мне это сделать, когда я совершенно несамоактуализированная, бездарная, плоскогрудая, непохожая на Кейт Босуорт, уродина-принцесса???

Бабушку, казалось, изумила эта моя вспышка. В первый момент она даже не знала, на что сначала возразить: на выступление о моей бездарности или о плоскогрудости. В конце она все-таки выдала:

– Ну, ты могла бы начать с того, что перестала бы висеть с ним всю ночь на телефоне. Ты даже не даешь ему повода усомниться в твоей любви.

– Конечно, нет! – вскричала я в ужасе. – С какой стати? Я же люблю его!

– Но ты не должна давать ему это понять! – Бабушка была готова запустить в меня своим фужером с «Сайдкаром». – Ты что, совсем тупая? Никогда не позволяй мужчине увериться в твоей любви к нему! Ты очень хорошо начала, забыв о его дне рождения. А теперь ты все портишь, постоянно названивая ему. Если этот мальчик поймет, что ты на самом деле чувствуешь, он перестанет угождать тебе.

– Но, бабушка! – Я была немного сбита с толку. – Ты же вышла за деда. Значит, он понял, что ты его любишь, раз уж пошла за него.

– Не дед, а дедушка, Миа, ради Бога, оставь этот ваш вульгарный американский жаргон. – Она оскорблено засопела. – Твой дедушка ничего «не понял» о моих чувствах. Уж я постаралась, чтобы он думал, что я выхожу за него исключительно ради титула и состояния. И думаю, не надо напоминать тебе, что мы прожили с ним счастливо сорок лет. Причем не имели раздельных спален, – добавила она с некоторым злорадством, – в отличие от некоторых королевских семей.

– Подожди-ка, – уставилась я на нее. – Сорок лет ты спала с дедушкой в одной постели и ни разу не сказала, что любишь его?

Бабушка допила остатки «Сайдкара» и любовно погладила по голове Роммеля. С тех пор как мы вернулись в Дженовию и Роммелю поставили диагноз НН и заставили носить пластиковый воротник на шее, шерсть у него начала отрастать. Белый пушок стал пробиваться по всему телу, как у новорожденного цыпленка. Но от этого он не стал симпатичнее.

– Именно об этом я тебе и толкую, – ответила бабушка. – Я держала твоего дедушку в тонусе, и ему это очень нравилось. И если ты хочешь удержать этого Майкла, советую тебе поступать так же. Перестань звонить ему каждую ночь. Перестань сторониться других молодых людей. И перестань носиться, как одержимая, с подарком ему на день рождения. Это он должен ломать голову, что подарить тебе, чтобы поддерживать в тебе интерес, а никак не наоборот.

– Мне? Но мой день рождения только в мае!

Я не стала говорить ей, что уже решила, что подарю Майклу. Не стала, потому что вообще-то прихватила это из запасника Дворцового музея.

Все равно никто этим не пользуется, так что почему бы не взять это мне? В конце концов, я принцесса Дженовии. И все в этом музее все равно принадлежит мне. Ну или, во всяком случае, королевской семье.

– А кто сказал, что мужчина должен дарить женщине подарки только на день рождения?

Бабушка смотрела на меня так, словно уже сомневалась в моей принадлежности к Homo sapiens. Она подняла руку. С запястья свисал браслет, кои бабушка носит в большом количестве. Этот браслет был увешан бриллиантами размером с одноцентовую монету.

– Я получила это в подарок от твоего дедушки пятнадцатого марта ровно сорок лет назад. Почему? Ведь это не день моего рождения и никакой не праздник. Твой дедушка подарил его мне только потому, что считал, что браслет, как и я, очень изысканный. – Она снова водрузила руку на голову Роммеля. – Вот так, Амелия, мужчина должен относиться к женщине, которую любит.

Я сразу подумала о бедном дедушке. Он и понятия не имел, во что ввязывается, когда познакомился с бабушкой, которая была красоткой в молодости, до того как сделала татуаж и сбрила брови. Я уверена, что он всего раз взглянул на нее на балу, где они встретились, когда он был еще безрассудным наследником трона, а она – дерзкой юной дебютанткой, и застыл, как художник граффити в свете фар полицейской машины, не подозревая, что ждет его впереди…

Годы тонких психологических игр и приготовления «Сайдкара».

– Мне кажется, я не смогу быть такой, бабушка, – сказала я. – Я не хочу, чтобы Майкл дарил мне бриллианты, мне хочется только, чтобы он пригласил меня на выпускной бал.

– Ну так он этого не сделает, – заявила бабушка, – если не будет допускать возможность, что ты можешь принять предложение от какого-нибудь другого юноши.

– Бабушка! – Я была в шоке. – Я не пойду на выпускной бал ни с кем, кроме Майкла! – Не то чтобы многие рвались меня пригласить, правда, но я подумала, что это к делу не относится.

– Но ты не должна давать ему понять этого, Амелия, – сурово сказала бабушка. – Ты должна все время держать его в сомнениях относительно твоих чувств, держать его в напряжении. Мужчины, видишь ли, любят охоту, и, заполучив добычу, часто теряют к ней всякий интерес. Вот, прочитай-ка. Думаю, здесь наглядно продемонстрировано то, что я тебе сейчас сказала.

Бабушка достала из своей сумочки от Гуччи книжку и протянула ее мне. Я недоверчиво взглянула на нее.

– «Джейн Эйр»? – Я не могла поверить своим глазам. – Бабушка, я видела фильм. И не обижайся, но он скучноват.

– Фильм, – фыркнула бабушка. – Прочти эту книгу, Амелия, и увидишь, она научит тебя кое-чему во взаимоотношениях мужчины и женщины.

– Бабушка, – начала я, не зная, как бы потактичнее донести до нее, что она отстала от жизни. – Мне кажется, что в наши дни люди, которые хотят узнать о взаимоотношениях мужчин и женщин, читают книгу «Мужчины с Марса, женщины с Венеры».

– ПРОЧТИ ЭТО! – заорала бабушка, да так громко, что Роммеля со страху сдуло с ее колен, и он укрылся за горшком с геранью.

Клянусь, не знаю, за какие грехи мне досталась такая бабушка. Бабушка Лилли просто обожает парня Лилли, Бориса Пелковски. Она всегда посылает ему вафельные трубочки с начинкой и другие вкусности. Не знаю, почему моя бабушка пытается заставить меня порвать с парнем, с которым я встречаюсь всего двадцать пять дней.

Семь дней, шесть часов, сорок две минуты до того, как я снова увижу его.

13 января, вторник

Королевская хроника

8.00–10.00

Завтрак с членами дженовийского Королевского шекспировского общества.

«Джейн Эйр» – очень скучная книга. Пока ничего кроме приюта, дурацких причесок и туберкулезного кашля.

10.00–16.00

Заседание дженовийского парламента.

Джейн Эйр понемногу растет в моих глазах – она получила работу гувернантки в доме очень богатого мужчины, мистера Рочестера. Мистер Рочестер очень властный, прямо как Волверин, или как Майкл.

17.00–19.00

Чаепитие с бабушкой и женой премьер-министра Англии.

Мистер Рочестер – дебошир. В моем рейтинге самых вспыльчивых парней я поместила его между Хью Джекменом и тем хорватским пижоном из «Скорой помощи».

20.00–22.00

Официальный обед с премьер-министром Англии и его семьей.

Джейн Эйр – полная кретинка! Мистер Рочестер же был не виноват! Почему же она так жестоко с ним обошлась?

И нечего бабушке кричать на меня за то, что я читаю за столом! Она же сама дала мне эту книгу.

Шесть дней, одиннадцать часов, двадцать девять минут до того, как я снова увижу его.

14 января, среда, 3 часа утра, королевская опочивальня

Ладно, кажется, я понимаю, что бабушка хотела сказать, заставив читать эту книгу. Но если серьезно, то вся эта часть, когда миссис Фэрфакс предостерегает Джейн, чтобы та поменьше общалась с мистером Рочестером до свадьбы, написана только потому, что в те дни еще не было контроля за рождаемостью.

И тем не менее (я еще, может быть, посоветуюсь на этот счет с Лилли) я уверена, что неразумно строить свое поведение по образцу литературного персонажа, да еще из книги 1846 года.

Однако основную суть советов миссис Фэрфакс я усекла. Не преследуй мальчишек. Преследовать парней плохо. Это может привести к таким ужасным вещам, как пожар в доме, ампутация рук и слепота. Имей собственное достоинство и не позволяй заходить слишком далеко до свадьбы.

Я поняла. Я поняла это именно так.

Но что подумает Майкл, если я перестану звонить??? Он же может подумать, что я его разлюбила!!! А в мою пользу, кажется, не так уж много аргументов. Ну, то есть как подружка я полное ничтожество. У меня нет никаких талантов, я забываю о днях рождения, и к тому же я принцесса.

Думаю, бабушка к этому и клонила. Видимо, именно так и полагается поддерживать парней в тонусе.

Не знаю. С дедушкой, кажется, это работало. И с Джейн тоже, в самом конце. Думаю, можно попробовать.

Но это будет нелегко. Сейчас во Флориде девять часов вечера. Кто знает, чем сейчас занят Майкл? Может, он пошел прогуляться по пляжу и встретил красивую бездомную музыкантшу, которая живет на улице и зарабатывает на жизнь, исполняя для туристов народные песни на своем диалекте. А я не могу даже в теннис играть, не говоря уже о каком-нибудь инструменте.

Я уверена, она одета в лохмотья, она такая грудастая, и у нее неровные зубы, как у Джуел. Ни один парень не сможет пройти мимо такой девушки.

Нет, бабушка и миссис Фэрфакс правы. Я должна бороться. Я должна бороться с желанием позвонить ему. Когда ты не в доступе, это сводит мужчин с ума, как это было в «Джейн Эйр».

Хотя, думаю, сменить имя и уехать жить к дальним родственникам, как сделала Джейн, это будет уж слишком. Каким бы заманчивым это ни казалось.

Пять дней, семь часов, двадцать пять минут до того, как я снова увижу его.

14 января, среда

Королевская хроника

8.00–10.00

Завтрак с Медицинским обществом Дженовии.

Ох, и устала же я. Все, хватит полночи листать чтиво девятнадцатого века.

10.00–16.00

Заседание парламента Дженовии.

Министр финансов продвигает принятие закона! Говорит, что Дженовия или установит парковочные счетчики или погибнет!

17.00–19.00

Заседание парламента Дженовии.

Закон все еще обсуждается. Жутко хочется незаметно выскользнуть отсюда и взять себе стаканчик оранджины, но, боюсь, это могут расценить неправильно.

20.00–22.00

Заседание парламента Дженовии.

Не могу больше этого выносить. Прения по законопроекту такие занудные. Да еще Рене просунул голову в дверь и омерзительно мне ухмыляется. Ну и пусть. Страной-то управлять предстоит не ему.

15 января, четверг, торжественный обед в соседнем княжестве Монако

Бабушка, наконец, заметила мой прыщ. Видимо, одна только мысль о том, что я предстану перед принцем Уильямом с огромным прыщом на подбородке, сводит ее с ума. Я сказала ей, что ситуация под контролем, но она, в отличие от меня, совершенно не верила в целебное действие зубной пасты. Послали за королевским дерматологом. Он чем-то побрызгал на мой подбородок и сказал, чтобы зубную пасту я больше не накладывала.

Я не могу справиться даже с прыщами на своей физиономии, как же мне страной-то управлять?

СПИСОК ДЕЛ ПЕРЕД ОТЪЕЗДОМ ИЗ ДЖЕНОВИИ:

1. Найти укромное местечко и спрятать подарок Майкла так, чтобы ни бабушка, ни надоедливые фрейлины его не нашли (может, запихать поглубже в армейский ботинок?).

2. Попрощаться с кухонным персоналом и поблагодарить поваров за то, что они специально для меня готовили вегетарианские блюда.

3. Убедиться, что портовый инспектор подвесил ножницы к каждому бую, чтобы яхтсмены, которые не носят с собой собственные, могли разрезать пластиковые упаковки.

4. Убрать со скульптуры бабушки в картинной галерее забавные нос и очки, пока бабушка не заметила.

5. Поупражняться с речью «Встреча с принцем Уильямом». Заодно и «Прощание с принцем Рене» отрепетировать.

6. Побить рекорд Франсуа в двадцать футов семь дюймов по катанию в носках по отполированному полу Хрустального Зала.

7. Выпустить из голубятни всех королевских голубей (захотят вернуться – хорошо, но свободу выбора им предоставить необходимо).

8. Сообщить тете Жан-Мари, что на дворе двадцать первый век и что у женщин появилась возможность избавиться от растительности на лице. Оставить ей свой воск для эпиляции.

9. Подсунуть министру финансов информацию из Интернета о производителях счетчиков для парковки.

10. Забрать у Рене скипетр.

16 января, пятница, 11 часов вечера, королевская опочивальня

Тина по моей рекомендации провела весь вчерашний день за чтением «Джейн Эйр» и согласилась, что в этом что-то есть. Лучше уж пусть парни вешаются нам на шею, а не наоборот. Тина решила не звонить и не писать Дэйву (ну, если он не позвонит или не напишет первым).

Лилли, однако, нас не поддержала, сказав, что все это детские игрушки, и что ее отношения с Борисом не вписываются в рамки современных представлений о психосексуальном поведении. По словам Тины (сама я Лилли не звонила, потому что Майкл мог снять трубку и решить, что я ему навязываюсь), Лилли считает «Джейн Эйр» одним из первых феминистских манифестов и одобряет наше решение рассматривать этот труд как руководство по романтическим отношениям. Через Тину она послала мне предупреждение, что я не должна наседать на Майкла с вопросом о женитьбе, по крайней мере, до тех пор, пока он не получит ученую степень, а также пока не начнет зарабатывать по меньшей мере двести тысяч долларов в год плюс премиальные.

А еще Лилли сказала, что один раз видела, как Майкл катается на лошади. Она заверила меня, что смотрелся он далеко не романтично и мне не стоит ждать, что он, как мистер Рочестер, будет лететь ко мне на коне, беря все барьеры.

Но в это трудно поверить. Верхом на лошади Майкл, должно быть, выглядит как бог.

Тина сказала, что Лилли все еще расстраивается из-за фильма про мою жизнь. А вот по мнению Тины, он не так уж и плох. Директриса Гупта даже показалась ей забавной.

Самой Тины в фильме не было. Мистер Хаким Баба узнал о фильме загодя и под угрозой подачи иска в суд запретил режиссеру даже упоминать имя своей дочери. Он жутко волнуется из-за того, что ее могут похитить конкурирующие нефтяные шейхи. Сама Тина, правда, совсем не против, если ее украдет какой-нибудь привлекательный богатый шейх, готовый к длительным отношениям и щедрый на подарки, – такие например, как бриллиантовое сердечко, которое продавалось на День Святого Валентина в одном фешенебельном ювелирном магазине.

Девушка, сыгравшая Лану Уайнбергер, на взгляд Тины, проделала колоссальную работу и достойна премии Эмми.[3] Хотя Лана вряд ли будет счастлива увидеть себя ревнивицей, завидующей принцессе.

Джоша сыграл очень симпатичный парень, и сейчас Тина использовала все свои связи, чтобы раздобыть его электронный адрес.

Мы с Тиной торжественно поклялись, что если кому-либо из нас захочется позвонить своему парню, мы будем звонить друг другу. Жалко, у меня нет мобильника, и Тина не сможет достать меня, если я буду посвящать кого-нибудь в рыцари или заниматься чем-нибудь столь же важным. Но я собираюсь насесть на папу и убедить его в том, что мне срочно нужна «Моторола». Я же принцесса в конце концов! Наследница престола! Хоть пейджер-то я могу приобрести?

Четыре дня, двенадцать часов и пять минут до встречи с Майклом.

17 января, суббота, королевский матч по поло

Может ли быть что-нибудь скучнее поло? Кроме гольфа, конечно. Вряд ли.

Да и лошадям приходится несладко, когда клюшки свистят у них прямо перед мордами.

Стоит только вспомнить Сильвера – коня Одинокого Рейнджера. Одинокий Рейнджер вечно палил из ружья прямо над ухом Сильвера, и не удивительно, что бедный коняшка все время взбрыкивал.

Кроме того, Рене очень уж соперничал с принцем Уильямом, да и со всеми вообще. Чуть только Уильям собирался нанести удар, как в мгновение ока рядом оказывался Рене и уводил мяч. А ведь они играли в одной команде!

Клянусь, если по окончании матча Рене снимет свою футболку и будет размахивать ею над головой, то он точно делал все это исключительно чтобы повыпендриваться перед толпами фанатов Уильяма. И я его вполне понимаю. Его дико расстраивает, что даже при том, что у него такие впечатляющие грудные мышцы, Уилл куда более популярная персона, чем он сам.

Если б только все эти девицы знали, как он кривляется, изображая из себя Энрике Иглесиаса…

Три дня, семнадцать часов, шесть минут до встречи с Майклом. Кстати, о впечатляющих грудных мышцах…

17 января, суббота, 23 часа 00 минут, королевская опочивальня

Как же моя бабушка любит читать нравоучения!

Сегодня состоялся прощальный бал, ну, мероприятие, приуроченное к окончанию моего первого официального визита в Дженовию в качестве наследницы престола.

Бабушка только о нем и говорила всю неделю, словно этот бал – мой единственный шанс искупить вину за счетчики для парковки. Не говоря уже о том, что она жутко переживала насчет нашей встречи с принцем Уильямом. В общем, все это, да еще ее выступления на тему, что Майкл мне не пара, так задергало меня, что в своем злосчастном прыще я виню только бабушку. Хотя благодаря чудесам современной дерматологии он уже прошел.

Теперь бабушка энергично принялась за мою прическу (волосы у меня отросли и снова торчали во все стороны. И очень хорошо, ведь парни предпочитают девушек с длинными волосами – это я прочитала в «Космополитен»). Волосами дело не ограничилось, и бабушка всерьез занялась моими ногтями (да знаю я, знаю, что обязалась в новом году не грызть ногти. Ну и что теперь? Можете меня повесить). И, кроме того, с утра до ночи бабушка репетировала со мной то, что я должна сказать принцу Уильяму.

И вот после всей этой кутерьмы мы поехали на этот дурацкий бал. Я подошла к Уиллу (даже при всей своей любви к Майклу я не могла не отметить, что Уилл выглядел потрясающе в своем смокинге) и уже открыла рот, чтобы сказать: «Я очень рада вас видеть», как тут же все заготовленные слова вылетели у меня из головы. Чуть только он взглянул на меня своими ярко-голубыми, как неоновые фары, глазами, я застыла на месте, так же, как тогда, в универмаге, когда мне улыбнулся Джош Рихтер. Нет, серьезно, я совершенно забыла, кто я такая и что здесь делаю. Я как загипнотизированная смотрела в его глаза, а в голове моей вертелась одна-единственная мысль: «Боже мой, они такие же синие, как море за окном моей спальни».

Тут принц Уильям сказал: «Я очень рад вас видеть» и потряс мою руку, а я все стояла столбом и таращилась на него, несмотря на то, что никаких сильных чувств к нему не испытывала. ВЕДЬ Я ВЛЮБЛЕНА В СВОЕГО ПАРНЯ.

Было в нем какое-то обаяние, что-то неуловимое, как у Билла Клинтона (самого Билла Клинтона я не видела, но читала о нем).

Ну, вот и весь мой разговор с принцем Англии Уильямом! Он отвернулся, чтобы ответить кому-то на вопрос о конных скачках, и я, чтобы скрыть мучительную неловкость, воскликнула: «Ой, смотрите, печеные грибочки!» и рванула вслед за официантом. Ну, вот, собственно, и все.

Стоит ли говорить, что электронный адрес я у него так и не попросила. Придется Тине это пережить.

Да, но мой-то вечер на этом не закончился. Вовсе нет. Я и не догадывалась, что меня ожидает. У бабушки, как выяснилось, были на меня грандиозные планы. Она весь вечер подталкивала нас с принцем Рене друг к другу так, чтобы мы оба танцевали как раз перед корреспондентами, которые готовили репортаж о переходе Дженовии на евро. Она клялась и божилась, что это только для фоторепортажа.

А танцую я, кстати, ужасно. Нет, я могу не спотыкаться, если все время считать про себя и глядеть под ноги, но для этого ритм танца должен быть медленным. А знаете что? В Дженовии не танцуют медленные танцы… По крайней мере, во дворце. И пока мы танцевали, бабушка следила за каждым нашим шагом, всем нас показывала, и я точно знаю, что она им при этом говорила. Для этого даже не обязательно уметь читать по губам. «Не правда ли, милая пара?»

ЧТО?!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Так вот, чтобы у нее не было никаких иллюзий на этот счет, как только музыка стихла, я подошла к ней и сказала, что готова поохладить свой пыл с Майклом, но категорически не согласна встречаться с Рене, который, между прочим, приглашал меня выйти на террасу покурить.

Конечно же, я сообщила ему, что не курю, и предложила принять к сведению, что лишь в одних Соединенных Штатах курение ежегодно уносит жизни более полумиллиона человек. Но он лишь рассмеялся в ответ, как Джеймс Спейдер из «Красотки в розовом».

А еще я сказала ему, чтобы он не очень-то воображал, потому что у меня уже есть парень и я-то уж знаю, как управиться с мальчишкой, который ухаживает за мной лишь ради бриллиантов короны.

Рене сказал, что я восхитительна, а я ему ответила: «Ой, ради Бога, продолжай кривляться под Энрике Иглесиаса». Тут пришел мой папа и спросил, поприветствовала ли я премьера-министра Греции, на что я сказала: «Знаешь, пап, кажется, бабушка хочет свести меня с Рене». Папа помрачнел и отвел бабушку в сторонку на пару слов. А Рене в конце концов улизнул с одной из сестер Хилтон.

Позже бабушка подошла ко мне и сказала, чтобы я не вела себя как дурочка. Оказывается, она хотела, чтобы я танцевала с Рене исключительно потому, что вместе мы красиво смотрелись, и фотографы сделали замечательные фотографии. А если они напишут о нас интересную статью, это привлечет в Дженовию больше туристов.

На это я ответила, что инфраструктура Дженовии трещит по швам, и в наплыве туристов страна как раз не нуждается.

Вообще-то, если бы мой дворец выкупил какой-нибудь дизайнер обуви, я бы тоже была в полном отчаянии. Но даже это не заставило бы меня ухлестывать за девушкой, у которой есть любимый парень и которой в будущем предстоит управлять целой страной.

С другой стороны, если в газете напечатают эти фотографии, Майкл может приревновать меня к Рене, так же, как мистер Рочестер приревновал Джейн к Сент-Джону, и тогда он будет еще больше опекать меня!!!

Два дня, восемь часов и десять минут до встречи с Майклом.

НЕ МОГУ ДОЖДАТЬСЯ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

19 января, понедельник, 15.00 по дженовийскому времени, королевский самолет, 12 метров над землей

Не могу поверить, что:

A. Мой папа предпочел остаться в Дженовии, чтобы завершить дебаты по вопросу о платных парковках.

Б. Бабушка убедила его в необходимости продолжать наши с ней занятия, аргументируя это тем, что я совершенно не справилась со своей ролью принцессы.

B. Она (не говоря уж о Роммеле) возвращается в Нью-Йорк вместе со мной.

НО ВЕДЬ ЭТО НЕСПРАВЕДЛИВО! Свои обязательства я сдержала. До поздней осени я прилежно занималась с бабушкой. Я сдала алгебру. И я выступила с этим идиотским обращением к народу.

Бабушка говорит, что она едет со мной исключительно с целью посвятить меня в тайны управленческого дела, что бы я там ни думала. Да только это полная чушь. Она возвращается в Нью-Йорк, чтобы доставать меня и дома. У нее такое хобби – доставать меня. Вообще, это, кажется, ее дар, Богом данный ей талант.

Ну да, но у нее хоть какой-то талант есть. Нет, как же все-таки это несправедливо!

Самое страшное, что перед моим отъездом папа сунул мне сто евро и сказал, чтобы я не спорила с бабушкой, и что он компенсирует мне все неудобства, связанные с этим.

Боюсь только, что компенсировать это не может ничто. Ничто.

Он сказал, что бабушка просто пожилая, безобидная женщина и я должна каждую минуту радоваться ее присутствию рядом, потому что когда-нибудь ее с нами не будет. Я только молча глядела на него, и тогда он добавил:

– Ладно, я буду жертвовать в «Гринпис» две сотни баксов ежедневно, если мне не придется рвать волосы на голове от того, что она рядом.

Самое смешное, что у него их нет. Волос.

Это двойная сумма, которую он жертвует от моего имени в мою любимую организацию. Очень надеюсь, что «Гринпис» оценит мои жертвы.

Итак, бабушка возвращается со мной в Нью-Йорк и тащит вместе с нами этого дрожащего плешивого Роммеля. У него только-только начала отрастать шерсть. Бедолага!

Я сказала папе, что примирилась с тем, что наши с бабушкой занятия начнутся в этом семестре, но взяла с него обещание довести до ее сведения одну очень важную мысль. А именно: у меня с моим парнем серьезные отношения. И пусть бабушка оставит свои попытки свести меня с принцем Рене и не мешает мне. Мне плевать, сколько там титулов у этого парня, мое сердце принадлежит мистеру Майклу Московитцу, эсквайру.

Папа сказал, что знает, как поступить. Но я лично не уверена, насколько внимательно он меня слушал, ведь рядом с ним вертелась «Мисс Чешская Республика».

Как бы там ни было, я сама сообщила бабушке, что ей следует быть осторожной в своих суждениях о Майкле.

– Не хочу ничего слышать о том, что я слишком молода, чтобы полюбить всерьез, – сказала я во время обеда, сервированного королевскими стюардами во время полета (вареный лосось для нее, салат из бобов для меня). – Я достаточно взрослая, чтобы прислушиваться к зову своего сердца и отдавать его, кому сочту нужным.

Бабушка пробубнила, что в этом случае следует приготовиться заодно и к сердечным болям, но я уже не обращала на нее внимания. С тех пор как умер дедушка, ее личная жизнь была далека от идеальной, но ведь это не повод цинично отказываться от моей любви к Майклу. Она такая брюзга потому, что проводит все свободное время с медиамагнатами, диктаторами и прочими столь же «интересными» личностями.

А нас с Майклом связывает горячая любовь, как мистера Рочестера и Джейн. Или как Дженифер Анистон и Брэда Пита.

Ну, или свяжет в будущем, если наше первое свидание состоится.

Один день, четырнадцать часов до нашей встречи.

19 января, понедельник, день Мартина Лютера Кинга, мансарда, наконец-то

Я так счастлива, я чувствую, что вот-вот взорвусь, словно тот баклажан, который я как-то раз бросила с шестнадцатого этажа из окна Лиллиной спальни.

Я дома!!!!!!!!!!!! Наконец-то я дома!!!!!!!!!!

Мне не передать то чувство, что охватило меня, когда я выглянула из иллюминатора и увидела огни Манхеттена. У меня даже слезы на глаза навернулись. Да, я знала, что где-то подо мной в этот самый момент таксисты сбивают старушек (увы, не мою бабушку), кассиры обсчитывают покупателей, служители банков не убирают с улиц продукты жизнедеятельности своих собак, и во всем городе люди вынашивают честолюбивые планы о том, как им стать певцами, актерами, музыкантами, писателями, танцорами, а их мечты разбиваются о жестокость продюсеров, директоров, агентов, редакторов и хореографов.

Да, я возвращалась в свой прекрасный Нью-Йорк. Я возвращалась домой.

Я ощутила это, когда сошла с трапа и увидела Ларса, готового сменить Франсуа, парня, который, присматривая за мной в Дженовии, заодно научил меня ругаться по-французски. Надо сказать, загорелый Ларс выглядел просто угрожающе. Все зимние каникулы он провел в Белизе с Вахимом, телохранителем Тины Хаким Баба, плавая и охотясь на диких вепрей. Он подарил мне сувенир – обломок клыка, хотя знал, что я против убийства животных, даже диких вепрей. Да, вепри жуткие и противные, но ведь они в этом не виноваты.

И вот, проторчав в пробке аж шестьдесят пять минут, я, наконец, оказалась дома.

Как же я обрадовалась маме!!!!!!!! У нее уже виден животик. Я ничего не сказала по этому поводу, потому что даже учитывая, что она не зацикливается на стандартах красоты и не видит ничего ужасного в том, что женщина может носить большой размер, я абсолютно уверена, что фраза: «Мам, ты такая огромная!», пусть даже сказанная как комплимент, выведет ее из себя, и она начнет плакать. К тому же ей вынашивать ребенка еще несколько месяцев, и живот, несомненно, станет еще больше.

Так что я сказала:

– Малыш будет мальчиком. Или девочкой, которая станет такой же высокой, как я.

– Ох, надеюсь, – сказала мама, и в ее глазах заблестели слезы радости. А может, она всплакнула оттого, что Толстый Луи, пытаясь добраться до меня, расцарапал ей все ноги. – Когда ты в следующий раз уедешь, у меня будет вторая ты. Я так по тебе скучала! Некому было ругать меня за то, что я налегаю на свинину и растворимые супы из пакетиков.

– Я было пытался, – уверил меня мистер Джанини.

Мистер Дж. тоже выглядел превосходно. Он отрастил козлиную бородку. Я сказала ему, что мне нравится.

Потом я схватила воющего Толстого Луи, пытавшегося привлечь мое внимание, и крепко-крепко обняла его. Может, я и ошибаюсь, но мне показалось, что он слегка похудел за время моего отсутствия. Не хочу никого обвинять в том, что его намеренно морили голодом, но я отметила, что в его мисочке еды было маловато. Чуть меньше половины, а это нехорошо. Я всегда накладываю ему тарелку до краев, потому что никогда не знаешь, когда на Манхеттен обрушится чума и убьет всех, кроме кошек. Толстый Луи не сможет сам себе открыть пакетик с едой, ведь у него нет пальцев.

Но наша мансарда просто преобразилась. Мистер Джанини проделал огромную работу во время моего отъезда. Он выкинул новогоднюю елку. Первый раз в истории семьи Термополис елку вынесли до Пасхи. А еще он протянул сюда локальную сеть! Так что теперь можно лазить в Интернет и при этом не занимать телефонную линию.

Рождественские чудеса, не иначе.

Но и это еще не все. Мистер Дж. полностью переделал кладовку, оставшуюся со времен маминого увлечения Анзелем Адамсом. Он отодрал доски, которыми были забиты окна, и выбросил все вредные химикаты, которые валялись там с незапамятных времен, потому что нам с мамой и прикоснуться-то к этому хламу было страшно. В кладовке теперь будет детская! Хорошенькая, светлая детская. По крайней мере, она таковой была, пока мама не разрисовала стены (яичной краской, конечно же, чтобы не подвергать опасности здоровье ее еще не родившегося ребенка) наиболее значительными историческими сценами, как, например, судебное разбирательство с Вайноной Райдер и помолвка Бена Аффлека с Джей Ло. По ее мнению, так ребенок с раннего детства будет в курсе проблем, стоящих перед нацией (мистер Дж. тихонечко пообещал мне, что закрасит все это безобразие, как только маму положат в роддом. Она и не заметит разницы, едва ее гормоны придут в норму. Слава Богу, мама выбрала в супруги человека, наделенного здравым смыслом, и именно он продолжит наш род).

Но самый потрясающий подарок ожидал меня на автоответчике. Мама с гордостью включила мне запись, едва я вошла в комнату.

СООБЩЕНИЕ ОТ МАЙКЛА!!! ПЕРВОЕ СООБЩЕНИЕ, КОТОРОЕ ОН ОСТАВИЛ ДЛЯ МЕНЯ С ТЕХ ПОР, КАК Я СТАЛА ЕГО ДЕВУШКОЙ!!!!!!!!

Если я до сих пор его девушка, конечно. А то эта моя идея не звонить…

Сообщение было таким:

Хм, ну что ж, привет, Миа? Да, это Майкл. Может, позвонишь, когда получишь сообщение? Ты же не звонила целую вечность. А мне бы хотелось узнать, ну, все ли с тобой в порядке. И убедиться, что ты нормально добралась. И что ничего не случилось. Ну, вот. Все, вроде как. Пока. Да, кстати, это был Майкл. А, или я уже говорил? Не помню. Ой, здрасте, миссис Термополис. Как дела, мистер Дж.? Ладно. Позвони мне, Миа. Пока.

Я вынула пленку из автоответчика и теперь храню ее в ящике письменного стола вместе с:

– несколькими зернышками риса из мешка, на котором мы с Майклом сидели во время Праздника многообразия культур – в память о том, как мы с ним впервые танцевали медленный танец;

– засушенным куском тоста из кафе, где мы с Майклом впервые обедали, хотя, строго говоря, это нельзя назвать свиданием, потому что там был и Кенни;

– снежинкой, вырезанной из бумаги, с Зимних Танцев, в память о нашем первом поцелуе с Майклом.

Сообщение от Майкла оказалось самым классным подарком на Рождество. Даже лучше, чем локальная сеть.

Распаковывая вещи, я прослушала это сообщение на магнитофоне пятьдесят раз подряд. Все это время то и дело заходила мама – то чтобы еще раз обнять меня, то показать свои растяжки, то похвастать новым диском Лиз Фэр.

– Ты не хочешь перезвонить ему, милая? – спросила мама, зайдя в тридцатый раз и услышав ту же самую запись.

– Нет.

– И почему же?

– Я стараюсь быть похожей на Джейн Эйр, – ответила я.

Мама скосила глаза, как она всегда делает, когда выбивает средства под свои проекты.

– Джейн Эйр? – переспросила она. – Героиня романа Шарлотты Бронте?

– Точно, – кивнула я, вытаскивая салфетницу времен Наполеона, подаренную мне на Рождество премьер-министром Франции, и отпихивая Толстого Луи, который не хотел от меня отходить, думая, что я вновь упаковываю вещи. – Джейн никогда не бегала за мистером Рочестером, она наоборот заставила его бегать за собой. И мы с Тиной поклялись, что изо всех сил постараемся быть такими же, как Джейн.

В отличие от бабушки, маму эти слова не очень-то обрадовали.

– Но Джейн Эйр так жестоко обошлась с бедным мистером Рочестером! – воскликнула она.

Я не сказала ей, что именно эта мысль первой пришла мне в голову, когда я читала книгу.

– Мам, – твердо сказала я, – а что ты скажешь насчет Берты, запертой на чердаке?

– Не забывай, что она была сумасшедшей, – ответила мама. – А ведь в то время у них не было психотропных препаратов. Понимаешь, Берта страдала душевным расстройством, и запереть ее на чердаке было куда более гуманно, чем отправлять в психушку. Учти, в то время людей там приковывали к стене. Ума не приложу, откуда ты набралась подобных идей, Миа. Кто, кстати, порекомендовал тебе эту книгу?

– Ну… – промямлила я. Мама уж точно не будет в восторге от моего ответа. – Бабушка.

Улыбка на ее лице померкла, а затем и вовсе исчезла.

– Я и сама могла бы догадаться, – сказала она. – Ладно, Миа, я одобряю, что ты и твоя подруга решили не вешаться на шею парням. Однако Майкл оставил тебе милое сообщение на автоответчике и просил перезвонить. И если ты исполнишь его просьбу, вряд ли это будет истолковано как назойливость. Это будет простой вежливостью.

Я задумалось. Действительно, мама права. Вряд ли у Московитцев на чердаке заперта сумасшедшая жена Майкла. Да на Пятой авеню, где живет Майкл, домов с чердаками вообще нет, насколько я знаю.

– Ладно, – я отложила вещи, которые вынимала из чемодана. – И правда, надо бы перезвонить.

Сердце у меня так и заколотилось. Через минуту, если, конечно, я выпровожу маму из комнаты за минуту, я услышу его голос! И мне не будут мешать все эти шорохи и потрескивания, которые доносились из моей трубки, когда я говорила с ним из-за океана. Ведь теперь никакой океан нас не разделяет! Только парк на площади Вашингтона. И уже не надо волноваться, что меня заменит Кейт Босуорт, потому что на Манхеттене девиц вроде Кейт Босуорт нет и в помине… А если и есть, то их сногсшибательные формы прикрыты зимней одеждой.

– Перезвонить – это не значит навязаться, – сказала я. – Точно. Все правильно.

Мама, сидевшая в изножье кровати, энергично кивнула.

– Совершенно верно, Миа, – сказала она. – Ты знаешь, я не люблю спорить с твоей бабушкой, – а вот это было самое грандиозное вранье на свете, не считая утверждения Рене, что я божественно танцую. Но я списала это на мамино неважное самочувствие, – но я думаю, что тебе не стоит играть в психологические игры с парнями. Особенно с парнем, который тебе нравится. Особенно с парнем вроде Майкла.

– Мам, если я хочу провести с ним остаток своей жизни, мне волей-неволей придется играть с ним в различные игры, – терпеливо объяснила я. – Конечно, правду я ему сказать не могу. Если он постигнет всю глубину моей страсти, то сбежит от меня, как матерый олень от охотника.

– Как кто? – опешила мама.

– Как матерый олень, – объяснила я. – Смотри, Тина рассказала о своих чувствах своему парню Дэйву Фаруху Эль-Абару, а он тут же умчался от нее, как Дэвид Карузо.

Мама недоверчиво прищурилась.

– Как кто?

– Дэвид Карузо, – повторила я.

Мне было жаль мамулю. Видимо, мистера Джанини она смогла заарканить только благодаря белизне своих зубов. Прямо не верится, что она может не знать таких элементарных вещей.

– Дэйв тогда очень надолго исчез и объявился только тогда, когда Тина раздобыла билеты на рестлинг.[4] Тина говорит, что с тех пор у них все как-то странно. – Распаковав все вещи, я шуганула Толстого Луи из чемодана и поставила чемодан на пол. Потом присела рядом с мамой на кровати. – Мам, – сказала я, – я не хочу, чтобы такое случилось у нас с Майклом. Я люблю Майкла больше всех на свете, ну, после тебя и Толстого Луи, конечно.

О ней я сказала больше из вежливости. Думаю, что Майкла я люблю больше, чем маму. Я знаю, это звучит ужасно, но что я могу поделать?

Но никогда и никого я не буду любить больше, чем Толстого Луи.

– Так что видишь, я не хочу испортить то, что есть у нас с Майклом. Он – мой Ромео в черных джинсах. – Правда, я никогда не видела Майкла в черных джинсах, но я уверена, что они у него есть. Просто у нас в школе положено ходить в форме, поэтому я обычно вижу Майкла в серых фланелевых штанах. – Но дело в том, что Майкл может найти кого-нибудь получше меня, так что мне нужно быть особенно осторожной.

Мама удивленно моргнула.

– Лучше тебя? Миа, о чем это ты?

– Ну, ты же знаешь, мам, что я, в общем-то, не подарок, – ответила я. – Я не очень красива и думаю, мы обе знаем, как тяжело мне далась алгебра в первом семестре. И похоже, у меня нет никаких талантов.

– Миа! – Мама была в шоке. – Что ты несешь? Да у тебя куча талантов! Ты знаешь все об окружающей среде и экологии, об Исландии и о том, что идет по каналу «Lifetime»…

Я улыбнулась ей, словно поверила, что это и впрямь можно считать талантами. Не хочу, чтобы она испытывала чувство вины за то, что не передала мне по наследству ни одного из своих художественных талантов. Это вовсе не ее вина, просто странное неудачное сочетание ДНК.

– Да, – кивнула я. – Но, мам, это не совсем таланты. Майкл же очень красив, он великолепен во всем, может играть на разных инструментах, пишет песни, и только вопрос времени, когда он увлечется какой-нибудь красоткой, которая умеет кататься на доске или еще что-нибудь в этом роде…

– Не знаю, с чего ты взяла, что только из-за того, что тебе пришлось чуть больше других попотеть над алгеброй, у тебя нет никаких дарований, и что Майкл обязательно увлечется серфингисткой. Но я думаю, что если ты не виделась с парнем целый месяц, и он оставляет тебе сообщение, то надо ему перезвонить. И если ты этого не сделаешь, то он точно сбежит. И вовсе не как испуганный олень.

Я уставилась на маму. А ведь она в чем-то права. Я поняла, что в бабушкиной тактике – ну, помните, всегда держать любимого мужчину в неведении относительно своих истинных чувств – есть свои недостатки. Например, он может просто решить, что ты не любишь его, и уйти, и может влюбиться в какую-нибудь другую девушку, в чьей любви ему не придется сомневаться, например, в Джудит Гершнер, президента компьютерного клуба и вообще вундеркинда. Хотя, конечно, говорят, что она встречается с парнем из Тринити колледжа, но вдруг это всего лишь уловка, чтобы усыпить мою бдительность…

– Миа, – окликнула меня мама, – с тобой все в порядке? – Вид у нее был очень озабоченный.

Я попыталась улыбнуться, но ничего не вышло. Как же мы с Тиной допустили такой просчет в нашем плане? Вот даже сейчас Майкл может висеть на телефоне с Джудит или с другой не менее интеллектуальной девицей, рассуждая о квазарах или фотонах, или о чем там еще говорят умные люди. Или, что еще хуже, треплется с Кейт Босуорт о виндсерфинге.

– Мам, – объявила я, поднимаясь. – Тебе придется уйти. Мне надо позвонить ему.

Я была рада, что мне удалось сказать это спокойно, несмотря на охватившую меня панику.

– Ах, Миа, я тоже считаю, что тебе следует позвонить ему. – Теперь она казалась довольной. – Шарлотта Бронте, конечно, блестящая писательница, но не забывай, что она написала «Джейн Эйр» в 1840 году, и с тех пор жизнь немного изменилась…

– Мама, – напомнила я ей.

У родителей Лилли и Майкла, докторов Московитцев, очень жесткое правило о звонках до одиннадцати в рабочие дни. А было уже почти одиннадцать. А мама все еще топчется здесь, не давая мне уединиться для столь важного звонка.

– Ах да, – мама улыбнулась.

Несмотря на свою беременность, моя мама остается красоткой, и ее длинные черные волнистые волосы лежат очень красиво. Я, судя по всему, унаследовала волосы моего папочки, которых я, собственно, никогда не видела, потому что, сколько его знаю, он всегда был лысым.

ДНК так несправедливы.

НАКОНЕЦ она ушла – беременные женщины двигаются так медленно. Вот клянусь, я бы подумала, что эволюция должна была сделать их более быстрыми, чтобы они могли убежать от хищников или от других опасностей, но нет! Я метнулась к телефону; сердце готово было выскочить из груди, потому что я наконец-то, НАКОНЕЦ-ТО поговорю с Майклом, и мама сказала, что я даже обязана это сделать, что мой звонок нельзя рассматривать как преследование, потому что он первый мне позвонил…

И только я собиралась поднять трубку, как телефон зазвонил. Мое сердце подпрыгнуло, как делает всякий раз, когда я вижу Майкла. Это он звонит, я была просто уверена в этом. Я сняла трубку после второго звонка – хоть я и не хочу, чтобы он променял меня на более внимательную девушку, но и не хочу, чтобы он думал, что я только и делаю, что сижу у телефона и жду его звонка – и самым своим волнующим тоном сказала: «Алло?»

Трубку заполнил хриплый от постоянного курения голос бабушки.

– Амелия? – проскрипела она. – Что это с твоим голосом? Что ты там затеваешь?

– Бабушка. – Я просто не могла в это поверить. Уже десять пятьдесят девять! У меня остается ровно минута, чтобы позвонить Майклу, не рискуя вызвать недовольство его родителей. – Я сейчас не могу говорить. Мне нужно срочно позвонить.

– Пфи! – Бабушка неодобрительно фыркнула. – И кому же это ты собираешься звонить в такое время? Дай-ка угадаю.

– Бабушка. – Десять пятьдесят девять с половиной. – Все нормально. Он первый мне позвонил. Я всего лишь перезваниваю ему. Это элементарная вежливость.

– Слишком позднее время, чтобы звонить этому мальчику, – заявила бабушка.

Одиннадцать часов. Я упустила свою возможность. Спасибо бабушке.

– Увидишь его завтра в школе, какая разница, – продолжила бабушка. – А теперь дай-ка мне переговорить с твоей матерью.

– Моей матерью?

Я была потрясена. Бабушка старалась по возможности избегать разговоров с мамой. Они не ладят с тех пор, как мама отказалась выйти замуж за папу, когда забеременела, объяснив это тем, что не хочет, чтобы ее ребенок подвергался опасностям, связанным с престолонаследованием.

– Да, с твоей матерью, – повторила бабушка. – Ты, конечно же, слышала о такой.

Я вышла из своей комнаты и передала трубку маме – она как раз сидела в гостиной с мистером Джанини и смотрела «Шоу Анны Николь». Я не стала говорить, кто звонит, иначе мама попросила бы соврать, что она в душе, и мне пришлось бы и дальше разговаривать с бабушкой.

– Алло? – оживленно спросила мама, думая, что это кто-то из ее друзей рвется поделиться сплетнями о Говарде К. Стерне и Бобби Тренде.

Я постаралась побыстрее улизнуть. Рядом с диваном, в пределах досягаемости, лежало несколько тяжелых предметов, которыми мама могла бы запустить в меня, останься я в зоне обстрела.

Вернувшись в комнату, я предалась грустным размышлениям о Майкле. Что я скажу ему завтра, когда мы с Ларсом подъедем на лимузине к их дому, чтобы забрать их с Лилли в школу? Что я вернулась слишком поздно и уже не могла позвонить? А что если он заметит, что у меня покраснеет нос? Не знаю, вычислит ли он, что это происходит всякий раз, когда я вру, но, кажется, я говорила об этом Лилли, поскольку никогда не умею держать язык за зубами и выбалтываю такие вещи, которые лучше бы держать при себе. А ведь она могла рассказать об этом Майклу.

И вот пока я в таком унынии сидела на кровати, совершенно сонная, ведь в Дженовии уже пять утра, мне пришла в голову блестящая идея. Можно посмотреть, не в он-лайне ли Майкл, и послать ему сообщение! Это можно сделать, даже пока мама разговаривает с бабушкой, ведь теперь у нас есть локальная сеть!

Я так и сделала. И Майкл действительно был в он-лайне!

Майкл,– написала я. – Привет, это я! Я уже дома! Хотела позвонить тебе, но уже двенадцатый час, и мне не хочется злить твоих родителей.

Майкл сменил свой интернетовский ник после закрытия журнала Крэкхэд. Он больше не КрэкКинг. Теперь он ЛинуксКрут в знак протеста против засилья корпорации «Майкрософт» на рынке программного обеспечения.

ЛинуксКрут: С приездом! Рад тебя слышать. Я уж волновался, не померла ли ты там.

Так он заметил, что я перестала звонить! Это значит, что план, разработанный нами с Тиной, прекрасно работает. По крайней мере, пока.

ТлстЛуи: Нет, не померла. Просто была очень занята. Сам понимаешь, на моих плечах лежат судьбы аристократии и все такое. Ну что, нам с Ларсом заезжать за вами перед школой?

ЛинуксКрут: Было бы неплохо. Что ты делаешь в пятницу?

Что я делаю в пятницу? Он что, хочет меня ПРИГЛАСИТЬ куда-нибудь? Неужели у нас с Майклом будет свидание? Наконец???

Я попыталась писать как ни в чем не бывало, чтобы он не догадался, насколько я возбуждена. Я и так уж напугала Толстого Луи, потому что прыгала на своем кресле и чуть не отдавила ему хвост.

ТлстЛуи: Ничего, насколько я знаю. А что?

ЛинуксКрут: Не хочешь сходить пообедать в кинокафе? Будут показывать первую часть «Звездных войн».

О, БОЖЕ!!!!!!! ОН И В САМОМ ДЕЛЕ МЕНЯ ПРИГЛАШАЕТ!!!!!!!!! В кино и пообедать. И все одновременно, поскольку в кинокафе сидишь за столиком, пока на экране идет фильм. А «Звездные войны» – мой самый любимый фильм всех времен после «Грязных танцев». Есть ли девушка счастливее меня? Не думаю.

Пока я печатала, у меня дрожали руки.

ТлстЛуи: Было бы клево. Надо у мамы спросить. Давай, я тебе завтра отвечу.

ЛинуксКрут: Хорошо. До завтра? Примерно в 8.15?

ТлстЛуи: До завтра, в 8.15.

Мне хотелось добавить что-нибудь вроде того, что я скучаю или что люблю его, но мне показалось, что это будет уж слишком, и я не стала этого делать. Знаете, очень трудно сказать любимому человеку, что любишь его. И потом, вот Джейн Эйр никогда бы такого не сделала. Если только не обнаружила, что ее любимый мужчина ослеп, героически спасая свою сумасшедшую жену-поджигательницу, подпалившую саму себя.

Приглашение в кино и на обед как-то на это не тянет.

Потом Майкл написал:

ЛинуксКрут: Я избороздил всю галактику…

А это моя самая любимая строчка из первых «Звездных войн». Тогда я написала:

ТлстЛуи: Мне нравятся милые мужчины,

перескочив уже на серию «Империя наносит ответный удар», на что Майкл ответил:

ЛинуксКрут: Я как раз милый.

А это даже лучше, чем сказать «Я люблю тебя», потому что сразу после этих слов Хан Соло целует принцессу Лейю. О, БОЖЕ!!! А ведь и правда, Майкл как Хан Соло, а я – как принцесса Лейя, потому что Майкл может разобраться в гипердвигателях, а я, ну, я принцесса, и я такая же поборница социального сознания, как Лейя, и вообще.

Плюс еще собака Майкла, Павлов, немного похож на Чубаку, если бы Чубака еще был породы шелти.

При всем желании более замечательного свидания не придумаешь. И мама меня отпустит, я не сомневалась, потому что кинокафе не так далеко и потом это ведь Майкл, не кто-нибудь. Он даже мистеру Джанини нравится, а ему нравятся совсем немногие парни из школы Альберта Эйнштейна.

Интересно, принцесса Лейя когда-нибудь читала «Джейн Эйр»? Хотя, наверное, в ее галактике «Джейн Эйр» не существует.

Я теперь ни за что не усну, я так возбуждена. Я увижу его через восемь часов пятнадцать минут.

А в пятницу я буду сидеть рядом с ним в темном зале. Наедине. И никто не будет околачиваться рядом. Кроме официанток и других зрителей, конечно.

20 января, вторник, первый учебный день после зимних каникул, домашняя комната

Я едва вылезла из кровати сегодня утром. Если честно, то единственное, что заставило меня выползти из-под одеяла – и из-под Толстого Луи, который всю ночь лежал у меня на груди и тарахтел, как трактор – это перспектива увидеть Майкла, первый раз за тридцать два дня.

Очень жестоко заставлять человека в таком нежном возрасте, как мой, когда требуется минимум девять часов сна, мотаться туда-сюда между совершенно разными часовыми поясами и не дать после этого даже одного денька отдыха. Я все еще вялая и уверена, что это затормозит не только мой физический рост (не в высоту, потому что, спасибочки, я и так очень длинная, я имею в виду развитие моего грудного и шейного отделов, гланды особенно чувствительны к нарушению цикла сна), но и мое интеллектуальное развитие.

А сейчас, в начале второго семестра первого курса, оценки будут иметь очень даже большое значение. Не потому, что я собираюсь поступать в колледж. По крайней мере, не сейчас. Я, как принц Уильям, собираюсь отдохнуть годик после школы. Но за этот год я хочу развить какой-нибудь дар или талант, или, если таковой не отыщется, пойду волонтером в «Гринпис», желательно на лодки, которые встают между китами и русскими и японскими китобойными судами. Не думаю, что в «Гринпис» берут людей со средним баллом аттестата ниже 3,0.

Как бы то ни было, вставать этим утром было равносильно убийству. К тому же, достав свою форму, я поняла, что в ящике нет моих любимых трусиков «Королева Амидала». В первый день каждого семестра мне обязательно нужно надевать именно их, иначе мне не будет удачи до конца семестра. И мне всегда везет, когда «Королева Амидала» на мне. Вот, например, они были на мне в ночь Зимних Танцев, когда Майкл наконец сказал, что любит меня.

Не то чтобы он ВЛЮБЛЕН в меня, конечно, но что любит. Надеюсь, не просто как друга.

Мне непременно нужно надеть «Королеву Амидалу» в первый день этого семестра, и, кстати, надо будет отправить потом белье в прачечную, чтобы к пятнице они уже были выстираны и я могла бы надеть их на свидание с Майклом. Потому что в тот вечер мне потребуется дополнительная удача, если я собираюсь соперничать за его внимание с Кейт Босуортами всего мира. И еще потому что я собираюсь подарить ему подарок ко дню рождения. Я надеюсь, что этот подарок настолько понравится ему, что он влюбится в меня по уши, если еще не сделал этого.

Значит, придется идти в комнату к маме, будить ее и пытать: «Мам, где мое белье «Королева Амидала»?»

Мама, которая спит, как бревно, даже когда не беременная, только промычала: «Шурно-вог», что даже словом-то не назовешь.

– Мам, – повторила я. – Мне нужно мое белье «Королева Амидала», где оно?

Но она ответила только:

– Капукин.

И тут мне пришла в голову идея. Не то чтобы я сомневалась в том, что она отпустит меня на свидание с Майклом, особенно после ее проникновенной речи вчера вечером, но на всякий случай, чтобы она потом не отпиралась, я спросила:

– Мам, можно я в пятницу пойду с Майклом в кинокафе?

Перевернувшись, она пробормотала:

– Да, да, шкуни.

Так, с этим разобрались.

Но в школу все-таки придется идти в обычном белье, отчего мне было немного не по себе. Нет, в нем нет ничего такого, оно просто совершенно скучное и белое.

Усевшись в лимузин, я немного воспряла духом при мысли, что скоро увижу Майкла.

Но спустя некоторое время мной овладело беспокойство. Боже, что будет, когда я увижу Майкла? Ведь если вы не виделись со своим парнем тридцать два дня, нельзя же просто сказать при встрече: «А, привет». Нужно его обнять, что ли.

Но как я буду обнимать его в машине? Когда все глазеют? Ладно хоть об отчиме можно не беспокоиться, потому что мистер Джанини отказывается ездить в школу на лимузине со мной, Ларсом, Лилли и Майклом, хоть мы и едем все в одно место. Но мистер Джанини говорит, что ему нравится ездить на метро. Он говорит, что это единственное место, где он может послушать свою любимую музыку (мы с мамой не разрешаем ему включать «Кровь, пот и слезы» у нас в мансарде, так что ему приходится слушать его по дороге на работу).

А вот как быть с Лилли? Уж она-то точно там будет. Как я могу обнять Майкла на глазах у Лилли? Ну да ладно, мы с Майклом вместе во многом благодаря Лилли. Но это вовсе не значит, что я могу публично демонстрировать свою любовь к нему прямо у нее на глазах.

Если бы мы были в Дженовии, я могла бы совершенно спокойно расцеловать его в обе щеки. Потому что там это стандартная форма приветствия.

Но это Америка, здесь даже руки редко пожимают, если только вы не мэр, скажем.

Плюс еще вся эта тактика Джейн Эйр. Мы с Тиной решили, что не будем преследовать наших парней, но мы не оговаривали, как приветствовать их после того, как не виделись тридцать два дня.

Я уже было собиралась спросить Ларса, что мне делать, но на подъезде к дому Московитцев произвела мозговой штурм. Ханс, шофер, собирался выскочить и открыть дверь для Лилли и Майкла, но я сказала: «Я сама» и выскочила вместо него.

Напротив меня, в самой слякоти, стоял Майкл, весь такой красивый, высокий и мужественный. И ветер трепал его темные кудри. От одного его вида сердце у меня забилось со скоростью сто ударов в минуту. Мне казалось, что я сейчас растаю…

Особенно когда он, увидев меня, улыбнулся, и эта улыбка осветила его глаза, все такие же темно-карие, какими я их помнила, светящиеся умом и юмором, как и тогда, в последний раз, тридцать два дня назад.

Вот чего я сказать не могла, так это светилась в них любовь или нет. Тина утверждала, что, взглянув Майклу в глаза, я сразу смогу определить, любит ли он меня. Но если честно, по его глазам я точно определила только то, что я не вызываю в нем полного отвращения. Если бы вызывала, то он бы отвернулся. Я всегда так делаю, когда вижу в школьном кафе того парня, который выковыривает кукурузу из чили.

– Привет, – сказала я неожиданно сорвавшимся голосом.

– Привет, – ответил Майкл, и его голос был совсем не срывающимся, а наоборот, очень даже глубоким и волнующим, совсем как у Волверина.

Так мы и стояли, глядя друг на друга, и наше дыхание вырывалось маленькими облачками пара, а вокруг по тротуару Пятой авеню спешили люди, но я их совершенно не замечала. Я даже не заметила, как вышла Лилли и со словами «Ох, Бога ради» протопала к лимузину.

Потом Майкл сказал:

– Я очень рад тебя видеть.

И я сказала:

– Я тоже рада тебя видеть.

Лилли из машины крикнула:

– Эй, вы там, давайте-ка пошевеливайтесь. Может, вы уже наконец сядете и мы поедем?

И тогда я сказала:

– Думаю, нам лучше…

А Майкл сказал:

– Да, – и одной рукой придержал дверь для меня.

Но когда я стала залезать внутрь, он взял меня за руку, и я обернулась узнать, чего он хочет (хотя я, кажется, уже и так догадывалась).

Он спросил:

– Так ты сможешь пойти в пятницу? Я сказала:

– Угу.

И тогда он потянул меня за руку, совсем как мистер Рочестер, и мне пришлось шагнуть ближе к нему. Потом он очень быстро нагнулся и поцеловал меня прямо в губы на глазах у своего портье и всей остальной Пятой авеню.

Надо признать, что портье и все остальные прохожие, а также пассажиры автобуса маршрута M1, который как раз громыхал мимо, не заметили, что прямо у них на глазах целуют принцессу Дженовии.

Но я-то заметила. Я заметила, и это было классно. Я даже подумала, что, может быть, все мои опасения, что Майкл любит меня просто как друга, а не как партнера на всю оставшуюся жизнь, это полный бред.

Потому что друзей так не целуют.

Как мне кажется.

Так что когда я уселась на заднее сиденье лимузина рядом с Лилли, на моих губах блуждала идиотская улыбка, и я боялась, что Лилли выставит меня на посмешище. Но все равно не могла ничего с собой поделать, я была так счастлива, потому что хоть на мне и не было моего белья «Королева Амидала», но семестр начался очень удачно, а ведь прошло всего пятнадцать минут!

Потом Майкл уселся рядом со мной и закрыл дверь. Ханс тронулся, а Ларс сказал «Доброе утро» Лилли и Майклу. Те тоже поприветствовали его. А я даже не заметила, что Ларс всю дорогу до школы ухмылялся, пока Лилли не сказала мне, когда мы уже выходили из машины.

– Ой, как будто никто не знает, чем вы там занимались.

Но она сказала это вполне дружелюбно.

Я была так счастлива, что едва обращала внимание на болтовню Лилли, а она все говорила о том фильме. Она сообщила, что отправила заказное письмо продюсерам фильма о моей жизни, но ответа пока не получила, хотя оно дошло уже неделю назад.

– Это еще раз доказывает, – говорила она, – что эти голливудские пройдохи уверены, что им все сойдет с рук. Ну я-то им докажу, что не сойдет. И если до завтра я не получу от них ответа, я иду к представителям средств массовой информации.

Тут я насторожилась и уставилась на нее.

– Ты что, собираешься устроить пресс-конференцию?

– А почему нет? – Лилли пожала плечами. – Ты же это сделала, а еще совсем недавно не могла двух слов связать перед камерой. Так что чего тут трудного?

М-да… Лилли совсем спятила с этим фильмом. Думаю, придется самой посмотреть его, чтобы определить, насколько все плохо. Остальные ребята в школе, кажется, не особо о нем задумываются. Хотя, когда его показывали, они все были или в Санта-Моритце или где-нибудь в Огайо, катались на лыжах или валялись на пляже, так что им было не до дурацкого фильма об одной из их одноклассниц.

Судя по разнообразному виду моих одноклассников – а Тина была далеко не единственной, кто получил легкую травму – все они провели каникулы куда лучше, чем я. Даже Майкл сказал, что все время просидел на балконе в доме бабушки и дедушки и писал песни для своей новой группы.

Похоже, только я все каникулы заседала в парламенте, обсуждая расценки на парковку в центре Дженовии.

И все же хорошо вернуться назад. Хорошо, потому что впервые за мою школьную карьеру со мной парень, который мне нравится, мне симпатизирует, а может, даже и любит. И я смогу видеться с ним на переменах и на уроке ТО.

О, черт! Я совсем забыла! Это же новый семестр! У нас же будет новое расписание! А что если мы с Майклом больше не будем вместе в классе талантливых и одаренных? Я и не должна была быть в нем, учитывая, что я ни то, ни другое. Меня туда записали только потому, что я провалила алгебру и мне нужно было время для дополнительных самостоятельных занятий. А вообще-то я должна была ходить на тех. обуч. ТЕХ. ОБУЧ! ТАМ УЧАТ ВЫПИЛИВАТЬ СОЛОНКИ И ПЕРЕЧНИЦЫ!

Во втором семестре должны быть прикладные искусства. ЕСЛИ В ЭТОМ СЕМЕСТРЕ МЕНЯ ЗАПИШУТ В ПРИКЛАДНЫЕ ИСКУССТВА, ВМЕСТО ТАЛАНТЛИВЫХ И ОДАРЕННЫХ, Я УМРУ!!!!!!!

Прошлый семестр я закончила с четверкой с минусом по алгебре. Четверка с минусом не требует дополнительных индивидуальных занятий. Четыре с минусом считается очень хорошей отметкой. Правда, не для таких, как Джудит Гершнер.

Господи, я знала. Я ЗНАЛА, что случится что-нибудь неприятное, если я не надену белье «Королева Амидала».

Таким образом, если я не попадаю на ТО, то я смогу видеть Майкла только во время обеда и на переменах. И поскольку он старшеклассник, а я всего лишь первокурсница, вряд ли я окажусь вместе с ним на высшей математике или он со мной на французском.

Может быть, я даже не смогу сидеть с ним за обедом! У нас вполне могут не совпадать перерывы на обед.

И даже если они совпадут, какова вероятность, что мы с Майклом будем сидеть вместе за обедом? Обычно я сижу с Лилли и Тиной, а Майкл – с членами компьютерного клуба и другими старшеклассниками. Теперь он пересядет ко мне? Я-то точно не могу пойти и усесться за его столик. Там парни всегда говорят о таких вещах, в которых я ничего не понимаю, например, о том, какой зануда Стив Джобс, или как легко взломать систему противоракетной обороны Индии…

О, Боже, вывешивают новое расписание. Господи, пожалуйста, не дай мне попасть в прикладное искусство. Только не это. ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА.

20 января, вторник, урок алгебры

Ха! Может, мое белье «Королева Амидала» и потерялось, но высшие силы так или иначе со мной. Расписание занятий осталось ТОЧНО ТАКИМ ЖЕ, как и в прошлом семестре, не считая того, что третьим уроком вместо истории мировых цивилизаций у нас каким-то чудом будет биология (не дай бог, у Кенни, моего напарника по биологии и экс-бойфренда, биология тоже окажется третьим уроком). А история мировых цивилизаций теперь значится в расписании седьмым уроком. Кроме того, вместо физкультуры четвертым уроком мы будем изучать здоровье и основы безопасности.

И, СЛАВА БОГУ, ни прикладного искусства, ни тех. обуча!!!!!!! Уж и не знаю, кто сказал администрации, что я талантливая и одаренная, но, кто бы это ни был, я ему очень благодарна и изо всех сил постараюсь не ударить в грязь лицом.

А еще я узнала, что у Майкла не только пятым уроком стоит ТО, но, оказывается, и перерыв на обед у нас в одно и то же время! Я это знаю, потому что только я успела зайти в класс и разложить свои тетради по алгебре, как вошел Майкл!

Да-да, он вошел прямо в класс мистера Дж., в класс для первокурсников, изучающих алгебру, с такой уверенностью, словно ему тут самое место. Все так и вытаращились на него, в том числе и Лана Уайнбергер. Обычно старшеклассники нечасто заглядывают в младшие классы, если только не отмечают посещаемость или не вручают пропуск на другой этаж школы.

Но Майклу не было дела ни до посещаемости, ни до пропусков. Он появился в классе мистера Дж., чтобы повидать меня. Это я точно знаю, потому что он, держа в руке собственное расписание, подошел прямо к моей парте.

– Когда у тебя перерыв на обед?

– Первым потоком, – сказала я.

– И у меня тоже, – ответил Майкл. – А потом у тебя ТО?

– Да.

– Классно, увидимся за обедом.

И вышел из класса, такой высокий и взрослый, поправляя на плече рюкзак.

А по дороге как бы между прочим сказал: «Здрасьте, мистер Дж.», и брови мистера Джанини, сидевшего за столом с чашкой кофе, так и поползли вверх…

Да, Майкл был крут.

И он приходил повидать меня. МЕНЯ. МИА ТЕРМОПОЛИС. В недалеком прошлом я была самой непопулярной девушкой в школе, ну разве что за исключением того парня, который выковыривает кукурузу из чили.

Теперь уж даже те, кто не видел нас целующимися на Зимних Танцах, знают, что мы вместе. Потому что никто не будет просто так входить в младший класс взглянуть на расписание.

Я чувствовала, как все мои товарищи по алгебраическому несчастью, в том числе и Лана Уайнбергер, так и сверлили меня взглядами (даже после звонка на урок). И уж точно у всех на уме была одна мысль: «Они, что, вместе?»

Я допускаю, что им трудно в это поверить. Мне и самой-то до сих пор не верится. Ведь все знают, что Майкл после Джоша Рихтера и Джастина Баксендейла самый красивый парень в школе (правда, если снять с Майкла рубашку, то те двое рядом с ним будут выглядеть не круче Квазимодо), а я – бездарная уродина, и лапы у меня здоровые, как лыжи, и груди никакой, да еще нос у меня краснеет, когда я вру. Так что он делает со мной?

Плюс я учусь на первом курсе, а Майкл – старшекурсник и уже принят в университет. Майклу доверяют произнести прощальную речь на собрании выпускников, он отличник, а я с трудом продралась сквозь первую часть учебника по алгебре. Майкл посещает факультативные занятия по компьютерам, шахматам и физике. Он – дизайнер школьного веб-сайта. Он играет на десяти инструментах. И сейчас планирует организовать собственный ансамбль.

А я? Я принцесса. Всего-навсего.

Да и то – не так уж и давно. До того, как стать принцессой, я была сплошным недоразумением, вечно заваливавшим алгебру, и моя школьная форма была тут и там модно приукрашена рыжей кошачьей шерстью.

Так что нечего удивляться тому, что у всех глаза на лоб полезли, когда Майкл Московитц подошел ко мне, чтобы сверить наши расписания. Когда Майкл вышел, все тут же принялись болтать и переглядываться. Мистер Дж. попытался призвать их к порядку:

– Ладно, ладно, приступаем к занятиям. Я понимаю, что вы давно друг друга не видели, но у нас сегодня много работы.

Но на него, естественно, никто, кроме меня, не обратил внимания.

Лана Уайнбергер, сидевшая передо мной, вытащила свой мобильник (у нее новый телефон взамен того, который я растоптала в припадке бешенства месяц назад) и запищала в трубку:

– Шел? Ты просто не поверишь. Ты помнишь ту уродину, вместе с которой я ходила на латинский? Ну, она еще ведет шоу по телеку. Да, вот именно, с плоской мордой. Так вот, ее братец только что был у нас в классе, приходил сверить свое расписание с расписанием Миа Термопо…

К огорчению Ланы, мистер Джанини не любит, когда ученики болтают на уроках по телефону. Он подскочил к Лане, выхватил у нее трубку и продолжил разговор сам:

– Мисс Уайнбергер не может сейчас разговаривать, так как в данный момент занята. Пишет эссе на тысячу слов о том, как неприлично пользоваться мобильными телефонами в учебное время.

Потом он бросил ее телефон к себе на стол и сказал, что она получит его назад, когда эссе будет готово.

Лично мне очень хотелось, чтобы мистер Дж. отдал ее телефон мне. Уж я бы обращалась с ним более ответственно.

Хотя, думаю, что даже если учитель приходится тебе отчимом, он не может отбирать вещи у других учеников и давать их тебе.

Очень жаль, потому что именно сейчас я бы с удовольствием воспользовалась мобильником.

Я только что вспомнила, что так и не спросила у мамы, зачем вечером звонила бабушка. Вот черт.

Целые числа. Поехали.

Найти В = (X: X – это целое, при Х>0)

Заметка: Если целое возвести в квадрат, то результат называется квадратом простого числа.

20 января, вторник, урок здоровья и безопасности

Какая скукотища!

И не говори. Сколько же раз за время учебы нам будут говорить, что беспорядочные половые связи могут привести к нежелательной беременности и СПИДу? Они что, думают, что до нас за первые пять тысяч раз не дошло?

Видимо, да. Ой, а ты видела, как мистер Уитон открыл дверь в учительскую, взглянул на мадмуазель Кляйн и тут же вышел? Он явно влюблен.

Ага, видела. Он все время приносит ей пончики из «Хоз Дели». Что это по-твоему, если не любовь? Если они будут вместе, Вахима это убьет.

Да уж, и почему только она предпочла мистера Уитона Вахиму? Вахим – сплошная груда мышц. Не говоря уже о том, что у него есть пистолет.

Кто может объяснить сложную человеческую душу? Уж не я, это точно. О, Господи, гляди, он начал рассказывать о безопасности дорожного движения. Вот ЭТО скукотища. Давай-ка составим список.

Начинай.

Ладно.

НОВЫЙ И ДОПОЛНЕННЫЙ СПИСОК САМЫХ ГОРЯЧИХ ПАРНЕЙ НА ВЗГЛЯД МИА ТЕРМОПОЛИС с комментариями Лилли Московитц:

1. Майкл Московитц (Ничего не могу сказать, т. к. вышеуказанная персона является моим родственником. Но допускаю, что он не урод.)

2. Иоан Гриффуд из сериала «Капитан Горацио Хорнблауэр» (Согласна. Он способен вызывать у меня дрожь на раз-два-три.)

3. Парень из «Тайны Смолвиля» (Я за. Но они должны записать его в школьную команду по плаванию. Надо, чтобы он снимал рубашку чуть ли не в каждом эпизоде.)

4. Хэйден Кристенсен (То же самое. Шагом марш раздеваться. Он должен быть одним из Джедаев. Причем воюющим за Темную Сторону.)

5. Мистер Рочестер (Вымышленный персонаж, но я согласна, что он дьявольски мужественен.)

6. Патрик Свейзи (Хм, ну, может в «Грязных танцах» он еще неплох, но как он выглядит сейчас! Он же старее твоего папы!)

7. Капитан Фон Трапп из «Звуков музыки» (Кристофер Пламмер – горячая штучка. Я поставлю на него, даже если ему придется драться против целой кучи нацистов.)

8. Джастин Баксендейл (Согласна. Я слышала, одна девушка из одиннадцатого класса пыталась покончить с собой, потому что он взглянул на нее. Серьезно. Вроде как его глаза такие гипнотические. Сейчас с ней работает психотерапевт.)

9. Хит Леджер (В крутом рок-н-ролльном кино он супер. А вот в «Четыре пера» не очень. В том фильме он мне кажется чересчур напыщенным.)

10. Чудовище из «Красавицы и Чудовища» (Кажется, я знаю еще одну девушку, которой нужен психотерапевт.)

20 января, вторник, ТО

Я так несчастна.

Знаю, что мне вроде бы не с чего хандрить. Все, что сейчас происходит в моей жизни, просто чудесно.

Чудесная вещь № 1: парень, которого я ужасно люблю всю жизнь, тоже меня любит. Или, по крайней мере, я ему нравлюсь. В пятницу мы идем на наше первое свидание.

Чудесная вещь № 2: хоть сегодня только первый день семестра, но я еще не завалила ни одного предмета, включая алгебру.

Чудесная вещь № 3: я уже не в Дженовии, самом скучном месте в целом мире. Ну, не считая уроков алгебры и бабушкиных уроков.

Чудесная вещь № 4: мы с Кенни больше не сидим за одной партой на биологии. Шамика – моя новая напарница. У меня прямо гора с плеч свалилась. Это, конечно, малодушие (мое нежелание сидеть за одной партой с Кенни), но я стопроцентно уверена, что Кенни считает, будто я все эти месяцы просто морочила ему голову, хотя в самом деле любила другого (правда, он не знает, в кого я на самом деле влюблена). Как бы там ни было, мне больше не придется терпеть его недружелюбные взгляды. Мог бы, кстати, и не таращиться – у него же новая подружка, девушка из нашего класса по биологии. Надо сказать, времени даром он не теряет. Все это лишь поднимет мою успеваемость. Шамика здорово разбирается в биологии. Вообще-то она в куче вещей здорово разбирается. Ну, еще бы, она же родилась под знаком Рыб. Но у Шамики нет никакого особенного таланта, и это делает нас родственными душами.

Чудесная вещь № 5: у меня классные друзья, которым со мной не скучно. И не только потому, что я принцесса.

И, невзирая на все эти чудеса, я несчастна. Казалось бы, я должна быть на седьмом небе от счастья.

Может, это нарушение суточного ритма организма – я настолько устала, что у меня едва хватает сил держать глаза открытыми и наверняка мои внутренние часы сбились из-за всех этих межконтинентальных перелетов. Но я никак не могу отделаться от мысли, что я…

Что я полное ничтожество.

Я впервые подумала об этом сегодня за обедом. Как обычно, я сидела за столом с Лилли, Борисом, Тиной, Шамикой и Линг Су. Тут вошел Майкл и сел за наш столик, что, несомненно, произвело большой фурор, потому что обычно Майкл обедал с компьютерщиками, и все в школе это знали.

Я слегка смутилась, но в то же время мне было дико приятно, потому что Майкл никогда не садился за наш столик, когда мы были просто друзьями. А теперь он сидит рядом, и, значит, он хотя бы немножечко в меня влюблен. Ведь не просто так он отказался от своих интеллектуальных разговоров ради нашей компании, в которой обычно предавались глубокому анализу последней серии «Зачарованных» или нового купальника Роуз МакГован.

Майкл сразу включился в разговор, несмотря на то что «Зачарованные» ему совсем не нравились. Я попыталась перевести разговор на темы, на мой взгляд, более интересные для парней, ну, например, о «Баффи – Истребительнице вампиров» или там о Миле Йовович.

Да только оказалось, что мне не надо было даже напрягаться, потому что Майкл был как та личинка бабочки, которая меняет цвет в зависимости от состояния окружающей среды и может приспособиться к любым условиям существования – мы их на биологии проходили. Это удивительное свойство. Вот бы и мне так! Тогда, может быть, я бы не чувствовала себя чужой на собраниях дженовийской Ассоциации оливковых магнатов.

А сегодня за обедом кто-то предложил поговорить о том, кого бы мы клонировали, если бы могли. Предложили клонировать Альберта Эйнштейна, чтобы он мог рассказать нам о соотношении времени и материи и вообще о жизни, или Джонаса Салка, чтобы тот изобрел вакцину от рака. Кто-то предложил клонировать Моцарта, чтобы тот дописал свой последний и единственный реквием (ну кто ж еще, кроме Бориса, мог это сказать), или мадам Помпадур, дабы она оставила нам еще больше советов насчет любовных отношений (идея Тины), или Джейн Остин, которая могла бы написать убийственно ироничный роман о современной политической обстановке и тем самым принести нам не мало пользы (Лилли).

А Майкл сказал, что хотел бы клонировать Курта Кобейна, потому что этот музыкальный гений умер слишком рано. И потом спросил меня, кого бы клонировала я, а я ничего не могла придумать, потому что нет ни одного умершего человека, которого мне бы хотелось возродить к жизни. Ну, может, исключая дедушку, да только воскресший из мертвых дедушка, это, должно быть, жуткое зрелище, правда? Да еще неизвестно, как бы это отразилось на бабушке. Так что я назвала Толстого Луи, потому что Толстого Луи я люблю и была бы не прочь иметь второй экземпляр своего любимца.

Никого мое заявление не поразило, кроме Майкла, который сказал:

– Мило.

Но я думаю, что он так сказал исключительно потому, что я его девушка.

Да ладно, переживу. Я уже привыкла, что я – единственная, кто до сих пор не пропускает ни одной серии «Хроник империй» и считает, что это самое лучшее кино, ну, кроме «Звездных войн», «Грязных танцев», «Скажи что-нибудь» и «Красотки», конечно. Ах, да, еще «Дрожи Земли» и «Смерча».

Хорошо еще, что я тщательно скрываю тот факт, что каждый год во всех подробностях смотрю конкурс «Мисс Америка», а ведь знаю, что это ведет к деградации женщин. К тому же туда все равно не попадает никто крупнее десятого размера.

Да, я знаю за собой подобные вещи. Ну, да, я такая! Я стараюсь для самообразования смотреть фильмы-призеры всяческих фестивалей, типа «Крадущегося тигра», «Затаившегося дракона» или «Гладиатора», но мне они не нравятся. В конце все умирают, и, кроме того, если в фильме нет взрывов или танцев, мне вообще очень трудно сосредоточиться на сюжете.

Просто я такая, какая есть, и все. Я сильна в английском и плохо соображаю в алгебре. Наплевать сто раз, если кому-то не нравится.

Я и думать об этом не думала, пока мы не пришли на ТО после обеда. Лилли начала набрасывать сценарий для очередной серии своего шоу «Лилли рассказывает все, как есть», Борис вытащил свою скрипку и принялся наигрывать концерт (жалко, в кладовке до сих пор не повесили дверь), а Майкл напялил наушники и начал работать над новой песней для своей группы. И тут до меня дошло, почему я несчастна.

Я бездарна во всем. Дело в том, что хоть я и принцесса, но в жизни полная посредственность. Я так считаю не только потому, что не знаю, как пользоваться доской для серфинга или не умею плести браслеты из бисера. Я вообще ничего не умею.

Все мои друзья сильны в чем-то. Лилли, например, знает все на свете и не стесняется заявлять об этом перед камерой. Майкл не только на гитаре играет (и еще на ста пятидесяти инструментах, включая пианино и ударные), но еще и пишет компьютерные программы. Борис с одиннадцати лет выступает в Карнеги-Холл. Тина Хаким Баба может прочитать за день целую книгу, запомнить, что прочитала и цитировать некоторые отрывки дословно. Линг Су – талантливая художница. Единственным человеком, не награжденным ни одним особенным даром, была Шамика, и когда я осознала, что не одинока, мне стало получше. Правда, всего на минутку, потому что я тут же вспомнила, что Шамика умница, красавица и отличница, а когда она ходит с мамой по магазинам, сотрудники модельных агентств слетаются на нее, словно мухи на мед, и заваливают предложениями (хотя папа Шамики сказал, что его дочь станет моделью только через его труп).

А я? Даже не знаю, почему Майкл меня любит. Я такая скучная и посредственная. Хорошо даже, что мое монаршее будущее – вопрос решенный, потому что, даже если я и захочу поработать в другой сфере, меня никуда не примут, ведь у меня все получается плохо.

Так что я, просиживая штаны на уроке талантливых и одаренных, не могу оспорить тот факт, что

Я, Миа Термополис – ни талантливая, ни одаренная.

ЧТО Я ЗДЕСЬ ДЕЛАЮ????? ДЕЛАТЬ-ТО МНЕ ЗДЕСЬ АБСОЛЮТНО НЕЧЕГО!!!! Я ДОЛЖНА ЗАНИМАТЬСЯ ТЕХ. ОБУЧЕМ!!! ИЛИ ПРИКЛАДНЫМИ ИСКУССТВАМИ!!! МОЕ ПРИЗВАНИЕ – МАСТЕРИТЬ СКВОРЕЧНИКИ ИЛИ ПЕЧЬ ПИРОГИ!!!!!

Только я это написала, как надо мной склонилась Лилли.

– Господи, что это с тобой? У тебя такой вид, будто ты слопала носок.

Это значило, что я выгляжу жутко подавленной. Так выглядит Толстый Луи каждый раз, когда случайно съедает мой носок, и нам приходится тащить его к ветеринару, чтобы извлечь эту гадость из его желудка.

К счастью, Майкл в своих наушниках ничего не слышал. Я никогда не смогла бы признаться ему в том, в чем только что призналась его сестре, а именно: что я серость и бесталанный жулик. Ведь тогда он сразу понял бы, что у меня нет ничего общего с Кейт Босуорт, и отшил бы меня.

– Они меня сюда зачислили только потому, что я завалила алгебру, – сказала я.

Но Лилли сказала одну удивительную вещь. Не моргнув глазом, она заявила:

– У тебя есть талант.

Я уставилась на нее, и в моих глазах, кажется, заблестели слезы.

– Да ну? И какой? – Я была так напугана, что мне хотелось плакать.

Но к моему великому разочарованию, Лилли сказала:

– Ну, если до тебя самой еще не дошло, то я не собираюсь тебе подсказывать.

Я попыталась возразить, а она добавила:

– Часть задачи по достижению самоактуализации состоит в том, что ты должна сама пройти весь путь. Иначе у тебя не будет чувства полного удовлетворения от проделанной работы. Но твой талант прямо у тебя на виду.

Я огляделась, но все равно не поняла, о чем это она. Ничего такого у меня на виду не было. Кругом все занимались своими делами, не обращая на меня никакого внимания. Борис пиликал своим смычком, Майкл яростно (но молча) барабанил по клавиатуре, вот и все. Все склонились над книгами или рисовали, или лепили скульптуры из пластилина, или занимались чем-то в этом роде.

В общем, я так и не поняла, что Лилли имела в виду. Ничто не доказывало, что я особенная, за исключением, может быть, того, что могу отличить вилку для рыбы от обычной обеденной.

И как я могла думать, что все, что мне нужно для достижения самоактуализации, это любовь парня, которому я отдала свое сердце? Знать, что Майкл, такой умный, любит меня, такую серость – это еще большее мучение. Потому что его невероятная одаренность лишь подчеркивает мою никчемность.

Надо бы пойти в медпункт, вздремнуть. Но мне не позволят отдохнуть, ведь у меня нет температуры, а нарушение суточного ритма организма заболеванием не считается.

Я знала, что день будет испорчен. Будь на мне белье «Королева Амидала», я бы никогда не столкнулась лицом к лицу с жестокой действительностью.

20 января, вторник, урок истории Мировых цивилизаций

Изобретатель

Изобретение

Польза для общества

Проблемы

Сэмюэль Ф.Б. Морзе

Телеграф

Проще сообщаться

Испорченный ландшафт (проводка)

Томас А. Эдисон

Электричество

Проще освещать помещения; экономичнее, чем свечи

Общество ему не доверяло, успех пришел не сразу

Бен Франклин

Стержневой молниеотвод

Уменьшились случаи попадания молний в здания

Уродливо смотрится

Эли Уитни

Хлопкоочистительная машина

Уменьшение объема работы

Сократилась занятость

А Грейам Белл

Телефон

Проще сообщаться

Испорченный ландшафт (проводка)

Элиас Хоуи

Швейная машинка

Уменьшение объема работы

Сократилась занятость

Кристофер Шоле

Пишущая машинка

Проще работать

Сократилась занятость

Генри Форд

Автомобиль

Увеличилась скорость передвижения

Загрязнение окружающей среды

Я никогда ничего не изобрету, ни на пользу общества, ни во вред, потому что я бездарность. Я даже не могу убедить членов парламента установить счетчики оплаты парковки в стране, которой мне предстоит управлять!!!!!

ДОМАШНЕЕ ЗАДАНИЕ:

Алгебра: задача в начале главы 11 (на повторение ничего, мистер Дж. занят ипотечным кредитом, да и семестр только начался. И я ничего пока не завалила!!!!!!).

Английский: накатать сочинение («Как я провела зимние каникулы» – 500 слов).

Биология: прочитать главу 13.

Здоровье и безопасность: прочитать главу 1 «Ты и окружающая среда».

ТО: найти в себе скрытый талант.

Французский: chapitre dix.

История мировых цив.: глава 13 «Новый смелый мир».

20 января, вторник, в лимузине, по дороге на бабушкины уроки

СПИСОК НЕОБХОДИМЫХ ДЕЛ:

1. Найти белье «Королева Амидала».

2. Перестать мучиться насчет того, любит меня Майкл или нет. Научиться радоваться тому, что имеешь. Помнить, что есть куча девчонок, у которых вообще нет парней.

3. Позвонить Тине, узнать, какие результаты принесла схема не-вешаться-парням-на-шею.

4. Сделать все домашнее задание. Не стоит отставать в первый же день занятий!!!!!

5. Упаковать подарок Майклу.

6. Узнать, о чем мама говорила с бабушкой прошлой ночью. Надеюсь, она не собирается устроить мне что-нибудь ужасное, вроде очередного светского мероприятия.

7. Прекратить грызть ногти.

8. Купить наполнитель для кошачьего туалета.

9. Найти скрытый талант. Если Лилли знает, то это должно быть что-то очевидное.

10. ВЫСПАТЬСЯ!!!!! Парням не нравятся девушки с огромными фиолетовыми мешками под глазами. Даже таким клевым парням, как Майкл.

20 января, вторник, в лимузине, по дороге на бабушкины уроки

Набросок сочинения по английскому:

Как я провела зимние каникулы

Я провела зимние каникулы в Дженовии, стране с населением в 50 000 человек, расположенной на Лазурном Берегу, между Италией и Францией. Главным образом Дженовия занимается экспортом оливкового масла. Импортирует в основном туристов. В последнее время, однако, Дженовия начала задумываться о весьма значительном ущербе, наносимом инфраструктуре страны многочисленными судами, курсирующими в районе доков и………………….

21 января, среда, домашняя комната

Боже мой, кажется, я устала куда сильнее, чем думала вчера. По дороге к бабушке я так крепко уснула в лимузине, что Ларс не смог меня добудиться! Говорит, что когда он попытался привести меня в чувство, я отпихнула его и сквозь сон выругалась по-французски (я тут ни при чем, это Франсуа надо сказать спасибо).

Короче, он приказал Хансу разворачиваться и везти меня домой, а потом целых три лестничных пролета нес меня на руках в мою комнату (кстати, это почти подвиг, ведь я вешу больше, чем пять Толстых Луи). Потом мама уложила меня в постель.

К ужину я так и не проснулась. Я открыла глаза лишь в семь утра следующего дня! Получается, я дрыхла пятнадцать часов подряд.

Ничего себе! Должно быть, я изрядно переволновалась из-за возвращения домой, встречи с Майклом и вообще.

А может, у меня совсем сбился биологический ритм, и все эти переживания по поводу своей бездарности коренятся вовсе не в моей заниженной самооценке, а просто вызваны недосыпом. Говорят, у людей, которые долго не спят, начинаются галлюцинации. Один ди-джей не спал аж одиннадцать дней подряд (самое длительное время, проведенное без сна, зафиксированное в книге рекордов) и под конец начал крутить диски исключительно Фила Коллинза. Тут же всем стало ясно, что пора вызывать «скорую».

Правда, даже после пятнадцати часов крепкого сна меня все еще преследует мысль, что я бездарность. Но, надо сказать, что трагедию я из этого уже не делаю. Думаю, долгий сон вправил мне мозги. Нет, правда, не всем же быть такими гениями, как Майкл или Лилли. И не каждому дано так виртуозно владеть скрипкой, как Борису. Наверняка я тоже в чем-нибудь да сильна. Мне просто надо сообразить, в чем именно. За завтраком я спросила мистера Дж., что, по его мнению, во мне удивительного, а он сказал, что порой я делаю весьма интересные замечания по поводу моды.

Но вряд ли Лилли имела в виду именно это. Ведь когда она говорила о моем таланте, я была в школьной форме, а тут не особо разбежишься с творческими фантазиями на тему моды.

Замечание мистера Дж. напомнило мне, что я до сих пор не нашла свое белье «Королева Амидала». Но я не собиралась спрашивать у своего отчима, видел ли он его или нет. Сама я стараюсь даже не глядеть на его белье, которое ему возвращают аккуратно сложенным и отутюженным из прачечной, и очень благодарна мистеру Дж., что он не пялится на мое.

У мамы я тоже не могла спросить, потому что этим утром она все так же была потеряна для внешнего мира. Что ж, думаю, беременным сон необходим так же, как подросткам и ди-джеям.

Но вообще-то мне просто необходимо найти это белье к пятнице, иначе мое первое свидание с Майклом пойдет наперекосяк, уж поверьте мне. Представьте, он развернет мой подарок и… «Хм… Ну, подарок не главное. Главное – внимание».

Может, все же надо было последовать совету миссис Хаким Баба и подарить Майклу свитер?

Но Майкл не из тех парней, которым дарят свитера! Я это окончательно поняла, когда мы сегодня подкатили к его дому. Он стоял там такой высокий, мужественный, ну прямо как Хит Леджер. Только волосы у него темные, а не светлые.

Его шарф развевался на ветру, ворот рубашки расстегнулся, и я кидала взгляды на ямочку у него на шее, ну, на ту, что расположена как раз под кадыком. Ларс как-то сказал мне, что если со всей дури ударить человека в эту ямочку, его парализует. А ямочка Майкла выглядит так прелестно, так привлекательно и изящно, что он мне сразу напомнил мистера Рочестера, грустно размышляющего о своей великой любви к Джейн…

И в тот момент я знала, была уверена на сто процентов, что не буду дарить Майклу свитер. Уж Кейт Босуорт никогда бы не сделала такую глупость. Подарить своему любимому свитер. Фу.

А потом Майкл увидел меня, улыбнулся и больше не выглядел, как мистер Рочестер, потому что мистер Рочестер никогда не улыбался.

Майкл выглядел, как Майкл. Вот и все. И сердце в моей груди застучало быстрее, как всегда, когда я вижу его.

– С тобой все нормально? – спросил он, как только уселся в лимузин.

Его глаза, такие темные, что казались черными, затягивали, как трясина. Мистер Рочестер всегда обходил стороной трясину, потому что стоит попасть в нее, и тебя затянет по уши… что обычно и происходит, когда я смотрю в глаза Майкла – я тону, тону, и твердо знаю, что мне уже не вернуться обратно, но это так приятно, мне нравится заглядывать в бездонные глаза моего Майкла. А вот у меня самые обыкновенные серые глаза, цвета мокрого нью-йоркского асфальта. Или цвета счетчиков для парковки.

– Я тебе звонил вчера вечером, – сказал Майкл. Его сестра немилосердно пихалась, пытаясь отодвинуть Майкла, чтобы тоже влезть в лимузин. – Но твоя мама сказала, что ты в отрубе…

– Я безумно устала, – сказала я, наслаждаясь сознанием того, что он обо мне волновался. – И проспала пятнадцать часов подряд.

– Ерунда все это, – сказала Лилли. Подробности моего сна ее не интересовали. – Я получила новости от продюсеров твоего фильма.

Я удивилась.

– Правда? И что они говорят?

– Они попросили меня с ними позавтракать. – Лилли изо всех сил делала вид, что вовсе не хвастается. Правда, не особо успешно. В ее голосе звучало злорадство. – Утром в пятницу. Так что я в пятницу с вами в школу не поеду.

– Ух ты! – Я была поражена. – Завтрак? Правда? А круассаны и рогалики будут?

– Вероятно, – ответила Лилли.

Я просто диву давалась. Вот меня еще никогда продюсеры на завтрак не приглашали. Только испанский посол в Дженовии.

Я спросила Лилли, подготовила ли она список требований к продюсерам, и Лилли сказала, что подготовила, но мне не покажет.

Пожалуй, надо посмотреть это кино и выяснить, наконец, из-за чего Лилли так бесится. Мама записала кино на кассету. Кстати, она сказала, что ничего забавнее в жизни не смотрела. Хотя мама хохотала на протяжении всех «Грязных танцев», даже там, где смеяться было явно неуместно, так что не думаю, что ей можно доверять в этом вопросе.

Охо-хо… Одна девушка из группы поддержки (увы, не Лана) надорвала ахиллесово сухожилие во время танца, а запасную из команды перевели в женскую школу в Массачусетсе за то, что она устроила бурную вечеринку, пока родители были на Мартинике. Поэтому объявлен конкурс на свободное место.

Я очень надеюсь, что Лилли слишком занята протестами по поводу фильма о моей жизни, чтобы выступить еще и против нового набора в группу поддержки. Помню, в прошлом семестре она заставила меня таскать огромный плакат, гласивший: «ГРУППА ПОДДЕРЖКИ – ЭТО ШОВИНИЗМ И НЕ СПОРТ!», в чем я, кстати, не совсем уверена с тех пор, как соревнования групп поддержки стали транслировать по каналу ESPN. Но вот то что за женские команды в нашей школе не болеют, это факт. Вот Лана со своей командой никогда не порадует своим посещением женскую волейбольную или баскетбольную сборную, зато не пропустит ни одного состязания парней. Так что есть какая-то правда в том, что это проявление полового шовинизма.

О, Господи, какой-то урод только что принес пропуск на другой этаж. Для меня! Меня вызывают в кабинет директора! А я же ничего такого не делала! Ну, по крайней мере, в этот раз.

21 января, среда, кабинет директрисы Гупты

Поверить не могу: еще только второй день второго семестра, а я уже сижу в кабинете директора. Может, я и не сделала домашнее задание, но у меня же есть записка от отчима.

Я первым же делом отнесла ее утром в административный отдел. В ней говорится:

Прошу извинить Мию за то, что она не приготовила уроки за вторник, 20 января. Она плохо себя чувствовала из-за смены часовых поясов и акклиматизации, поэтому не смогла вечером выполнить домашние задания. Конечно же, сегодня вечером она все наверстает.

Франк Джанини

Немного напряжно, когда твой отчим еще и твой учитель.

Но что директриса Гупта может иметь против? Нет, ну понятно, что еще только второй день семестра, а я уже отстала. Но я же отстала не так уж сильно.

И Лану я еще сегодня не видела, так что вряд ли я могла нанести какой-нибудь ущерб ей или ее личным вещам.

О, ГОСПОДИ! А вдруг они поняли свою ошибку и решили исключить меня из группы талантливых и одаренных? Ну, поняли, наконец, что у меня нет никаких талантов. Что если меня внесли в тот список из-за глюка в компьютере, а теперь все исправили и собираются перевести меня на тех. обуч или прикладные искусства, где мне самое место? И придется мне мастерить подставки для солонок и перечниц!!!! Или еще хуже – готовить омлет!!!

И я больше никогда не увижу Майкла! Ну ладно, да, я буду видеть его по дороге в школу, во время обеда, после школы и по выходным и праздникам, но и только! Если они переведут меня из класса талантливых и одаренных, то лишат целых пяти часов общения с Майклом в неделю! Конечно, мы с Майклом во время урока не так уж много разговариваем, потому что Майкл на самом деле талантлив и одарен, в отличие от меня, и ему нужно это время, чтобы оттачивать свои музыкальные дарования, вместо того чтобы натаскивать меня, чем, правда, все обычно и кончается из-за моей полной непроходимости в алгебре.

Но так, по крайней мере, мы вместе.

О, Господи, это ужасно! Если у меня и вправду есть талант (в чем я сомневаюсь), ПОЧЕМУ Лилли не сказала мне, в чем он? Тогда я могла бы бросить его в лицо директрисе Гупте, когда она попытается депортировать меня на тех. обуч.

Подождите-ка… а чей это голос? Там, в кабинете директрисы Гупты? Какой-то он очень знакомый. Похож на…

21 января, среда, лимузин бабушки

Поверить не могу, что бабушка так поступила. Ну кто так ДЕЛАЕТ? Взять и забрать подростка из школы.

Ведь она же вроде взрослый человек. Она должна показывать мне пример.

И что она делает вместо этого?

Во-первых, она нагло ВРЕТ, а потом забирает меня из школы под ложным предлогом. Я вам точно говорю, если мама или папа узнают об этом, Клариссе Ренальдо не жить. Да и меня чуть удар не хватил, когда она вышла из кабинета директрисы Гупты со словами:

– Да, конечно, мы все молимся о его скорейшем выздоровлении, но вы же сами понимаете, как бывает…

При виде нее у меня вся кровь от лица отхлынула. Не только потому, что из всех людей на свете с директрисой Гуптой говорила именно бабушка, а больше из-за того, что именно она говорила.

Я вскочила, сердце у меня так колотилось, что чуть из груди не выскакивало.

– Что случилось? – Я была в панике. – Это папа? Рецидив рака? Да? Можешь сказать мне, я выдержу.

По тому, как бабушка разговаривала с директрисой Гуптой, я была уверена, что у папы опять развивается рак, и что ему снова придется пройти весь курс лечения…

– Я скажу тебе в машине, – сухо ответила мне бабушка. – Пойдем.

– Нет, ну правда. – Я семенила за ней, а Ларс за мной. – Можешь сказать мне сейчас. Клянусь, я все выдержу. С папой все в порядке?

– Не волнуйся из-за уроков, Миа, – крикнула нам вслед директриса Гупта. – Для тебя сейчас главное – быть рядом с твоим отцом.

Так, значит, это правда! Папа заболел!

– Это опять рак? – спросила я бабушку, когда мы уже вышли из здания и направлялись к ее лимузину, припаркованному возле каменного льва, который сторожит ступеньки школы имени Альберта Эйнштейна. – Что говорят доктора – он операбельный? Ему требуется пересадка костного мозга? У нас, может, он совпадает, судя по тому, что у меня его волосы. Во всяком случае, они могли выглядеть так же, когда они у него были.

И только когда мы наконец уселись в машину, бабушка бросила на меня взгляд, преисполненный презрения.

– Ради бога, Амелия. С твоим отцом все в порядке. А вот о твоей школе этого не скажешь. Подумать только, ученику нельзя пропустить занятия кроме как по болезни. Смешно! Иногда, знаешь ли, людям требуется денек перерыва. Кажется, его называют день самостоятельной работы. Так вот, Амелия, сегодня у тебя как раз такой день.

Я удивленно моргнула. Я прямо не верила своим ушам.

– Подожди-ка, – сказала я. – То есть… папа не болен?

– Пфи! – фыркнула бабушка, приподняв свои нарисованные брови. – Он был вполне здоров, когда я разговаривала с ним сегодня утром.

– Тогда что? – Я уставилась на нее. – Зачем ты сказала директрисе Гупте…

– Потому что иначе она не отпускала тебя с занятий, – ответила бабушка и взглянула на свои золотые часы с бриллиантами. – А мы и так уже опаздываем. Честное слово, нет ничего хуже слишком усердных педагогов. Они считают, что действуют во благо, а ведь есть разные виды обучения. И не всегда оно происходит в классе.

Я начинала понимать. Бабушка выдернула меня из школы прямо посреди занятий, не потому что в моей семье кто-то заболел. Нет, она забрала меня, чтобы чему-то научить.

– Бабушка! – закричала я, не веря своим ушам. – Ты не можешь вот так приезжать и забирать меня из школы, когда заблагорассудится. И уж точно нельзя говорить директрисе Гупте, что мой папа болен, если это не так! Как ты вообще могла сказать такое? Ты когда-нибудь слышала о самоисполняющихся предсказаниях? То есть, если все время врать про такие вещи, то они, в конце концов, случаются…

– Не смеши меня, Амелия, – ответила бабушка. – Твоему отцу не придется ложиться в больницу только из-за того, что я чуть-чуть ввела в заблуждение школьную администрацию.

– Откуда такая уверенность, интересно, – со злостью ввернула я. – И вообще, куда ты меня везешь? Я не могу позволить себе уходить с уроков, бабушка. Я не такая умная, как большинство моих одноклассников, и мне многое надо наверстывать, из-за того, что я вчера очень рано заснула…

– Ах, прости, – с сарказмом сказала бабушка. – Я и забыла, как ты любишь алгебру. Уверена, ты очень сожалеешь, что придется пропустить ее сегодня…

Не могу сказать, что она не права. По крайней мере, кое в чем. Хотя меня не приводят в восторг ее методы, но уж я точно не стану оплакивать тот факт, что она выдернула меня с алгебры. Целые числа – не мой конек.

– Ладно, куда бы мы ни ехали, – сказала я сурово, – мне надо вернуться до обеда, потому что Майкл будет волноваться…

– О, только не этот мальчик опять, – вздохнула бабушка и вперила свой взор в прозрачную крышу лимузина.

– Да, этот мальчик, – сказала я. – Этот мальчик, которого я люблю всей душой и сердцем. И если бы ты с ним познакомилась, бабушка, ты бы поняла…

– Приехали, – перебила меня бабушка с некоторым облегчением, когда шофер затормозил. – Наконец-то. Выходи, Амелия.

Я вылезла из лимузина и огляделась, куда это бабушка притащила меня. Я увидела только огромный магазин «Шанель» на Пятьдесят седьмой улице. Но вряд ли мы могли направляться именно сюда. Или все-таки могли?

Но когда бабушка сняла с Роммеля его поводок от Луи Вуитона, отпустила его на землю и решительно направилась к огромным стеклянным дверям, я поняла, что именно в «Шанель» мы и ехали.

– Бабушка! – крикнула я, припустив вдогонку за ней. – «Шанель»? Ты что, забрала меня с уроков, чтобы прошвырнуться по магазинам?

– Тебе нужно платье, – процедила бабушка, – для черно-белого бала у герцогини Треванни в эту пятницу. Это ближайший прием, на который мне удалось добыть приглашение.

– Черно-белый бал? – эхом откликнулась я, когда Ларс провел нас в тихий белый вестибюль «Шанель», самого эксклюзивного в мире модного бутика.

До того, как я узнала, что я принцесса, я даже зайти бы побоялась в такой магазин… чего, правда, не скажешь о моих друзьях. Вот Лилли однажды даже отсняла целый сюжет для своего телешоу из примерочной кабинки «Шанель». Она забаррикадировалась изнутри и примеряла последние модели от Карла Лагерфельда, пока охрана не выломала дверь и не выпроводила ее на улицу. Это шоу было посвящено тому, что дизайнеры «высокой моды» проводят политику размерной дискриминации. Лилли демонстрировала, что невозможно подобрать себе кожаные штаны крупнее десятого женского размера. – Какой еще черно-белый бал?

– Тебе же мама говорила о нем, – ответила бабушка.

В этот момент к нам метнулась тощая, как швабра, женщина.

– Ваше Королевское Высочество! Как мы счастливы видеть вас! – закричала она.

– Мама ничего не говорила мне о бале, – возразила я. – Когда, ты сказала, он будет?

– В пятницу вечером, – ответила мне бабушка. Продавщице же она сказала: – Да, полагаю, вы отложили несколько платьев для моей внучки. Я просила белые. – Бабушка уставилась на меня и моргнула, как сова. – Для черных ты еще слишком молода. И даже не спорь со мной.

Не спорить о чем? Как я вообще могу спорить о чем-то, чего еще даже не осознала?

– Конечно-конечно, – продавщица расплылась в улыбке. – Пройдемте со мной, Ваше Высочество.

– В пятницу вечером? – До меня стала доходить, по крайней мере, эта часть информации. – В пятницу вечером? Бабушка, я не могу идти на бал в пятницу вечером, я уже договорилась с…

Но бабушка только толкнула меня в спину.

И я поплелась за продавщицей, а та даже глазом не моргнула, как будто за ней каждой день ходят принцессы в армейских ботинках.

И вот я еду в бабушкином лимузине назад, в школу, и думаю только о том, скольких людей мне стоит поблагодарить за мои нынешние затруднения. Ну, во-первых, мою маму, за то, что она забыла сообщить мне, что она разрешила бабушке затащить меня на это мероприятие; далее, герцогиню Треванни, за то, что она проводит этот черно-белый бал; продавцов в бутике «Шанель», которые хоть и вполне милые, но на самом деле – жалкая куча пособников, потому что это они дали возможность бабушке напялить на меня это бело-бриллиантовое платье и тащить меня туда, куда я вовсе не хочу идти; моего папу – за то, что он выпустил свою матушку на бедный беззащитный Манхеттен без всякого присмотра; ну и, конечно, бабушку – за то, что она совершенно разрушила мою жизнь.

Когда я сообщила ей, пока служащие «Шанели» заворачивали меня в километры ткани, что я никак не могу идти на этот черно-белый бал герцогини Треванни в пятницу, потому что в тот вечер у нас с Майклом должно быть первое свидание, она прочитала мне длиннющую лекцию о том, что долг принцессы – думать в первую очередь о своем народе. А сердечные дела, считает бабушка, на втором месте.

Я пыталась объяснить бабушке, что это свидание никак нельзя ни перенести, ни отменить, потому что «Звездные войны» будут в кинокафе только в пятницу, а после этого опять будут крутить «Мулен Руж», а это я смотреть не хочу, потому что мне говорили, там в конце кто-то умирает.

Но бабушка считает, что мое свидание с Майклом по важности даже рядом не лежало с черно-белым балом у герцогини Треванни. Судя по всему, герцогиня Треванни – видный член королевской семьи Монако и к тому же какая-то наша дальняя родственница (а кто нет?). И если я не буду присутствовать на черно-белом балу, где соберутся все дебютантки высшего света, то это будет проявлением неуважения, и королевский дом Гримальди нескоро сможет оправиться от такого удара.

Я указала ей на то, что если я не пойду на «Звездные войны», то это тоже будет удар, от которого не оправятся мои отношения с Майклом. Но бабушка сказала, что если Майкл на самом деле меня любит, то он поймет.

– А если нет, – она выпустила облачко сизого дыма, – то, значит, он не годится тебе в супруги.

Конечно, легко бабушке говорить. Она-то не была влюблена в Майкла с первого класса. Она-то не проводила бессонные часы, пытаясь написать что-нибудь достойное его талантов. Она-то не знает, что значит любить, потому что единственный человек, которого она любила в своей жизни, это она сама.

Да, это так.

И вот мы подъезжаем к школе. Уже время обеда. Через минуту мне предстоит войти и объяснить Майклу, что я не смогу пойти на наше первое свидание, иначе разразится международный скандал, угрожающий стране, которой мне в отдаленном будущем предстоит править, непоправимыми последствиями.

И почему бы бабушке не отправить меня в интернат в Массачусетсе?

21 января, среда, ТО

Я не смогла сказать ему.

Ну как я могла? Особенно после того, как он вел себя так мило за обедом. Кажется, все в школе были в курсе, что бабушка забрала меня из школы во время самоподготовки. Шиншилловая накидка, нарисованные брови, да еще семенящий по пятам Роммель – ну кто мог пропустить такое зрелище? Она так же заметна, как Шер.

Все были озабочены болезнью моего отца. Особенно Майкл. Он все говорил:

– Я могу что-нибудь сделать? Может, твое задание по алгебре или еще что-нибудь? Знаю, это немного, но хоть так…

Ну как я могла сказать ему правду, что мой отец вовсе не болен, а бабушка забрала меня с уроков, чтобы проехаться по магазинам! И мы отправились в магазин за платьем, которое я должна надеть на бал, на который он сам не приглашен и который состоится как раз в то время, когда мы с ним должны наслаждаться отличным ужином и космическим действом, происходящим в далекой, далекой галактике.

Я не могла. Не могла сказать ему. Я никому не могла сказать. Поэтому я молча просидела весь обед. Все приняли мою молчаливость за моральную подавленность. Что, по сути, так и было, только совсем не по той причине, по которой думали они. Сидя там, я все больше думала, что

Я НЕНАВИЖУ СВОЮ БАБУШКУ.

Я НЕНАВИЖУ СВОЮ БАБУШКУ.

Я НЕНАВИЖУ СВОЮ БАБУШКУ.

Я НЕНАВИЖУ СВОЮ БАБУШКУ.

На самом деле.

Сразу после обеда я выскользнула из здания, чтобы позвонить из автомата домой. Я знала, что мама будет дома, а не в студии, потому что она все еще не закончила разрисовывать стены в детской. Она пока дошла только до третьей стены, где довольно достоверно изображала падение Сайгона.

– Ой, Миа, – сказала она, когда я спросила ее, не забыла ли она кое о чем меня предупредить. – Прости, пожалуйста. Но твоя бабушка позвонила во время шоу Анны Николь. А ты сама знаешь, какой я становлюсь во время этого шоу.

– Мама, – спросила я сквозь зубы, – а почему ты сказала ей, что не возражаешь, чтобы я шла на этот бал? Ты ведь уже разрешила мне встретиться с Майклом в тот вечер!

– Разве? – голос у мамы был растерянный.

Ну еще бы. Она, конечно, не помнит наш с ней разговор о свидании с Майклом… в основном, потому что она в том момент дрыхла и была абсолютно потеряна для мира. Но ей об этом знать не обязательно. Сейчас важно было заставить ее чувствовать себя как можно более виноватой за то гнусное преступление, что она совершила.

– Милая, мне так жаль. Тебе придется отменить встречу с Майклом. Он поймет.

– Мама! – закричала я. – Не поймет он! Это же должно было быть наше первое настоящее свидание! Ты должна что-то сделать!

– Дорогая, меня немного удивляет, что ты так расстроилась из-за этого, – ответила мама суховато, – учитывая твою решимость не преследовать Майкла. Отмена первого свидания прекрасно вписывается в твою схему.

– Очень смешно, мама, – сказала я. – Но Джейн ни за что бы не отменила свое первое свидание с мистером Рочестером. Она просто не стала бы все время названивать ему сама и не позволила бы зайти слишком далеко во время свидания.

– О… – сказала мама.

– Слушай, – продолжала я. – Это очень важно! Ты должна вытащить меня с этого дурацкого бала!

Но мама только пообещала поговорить об этом с папой. И я, конечно, знала, что это значит: мне ни за что не отвертеться от этого бала. Мой папа никогда в жизни не жертвовал своим долгом ради любви. В этом он совсем как принцесса Маргарет.

И вот я сижу тут (пытаясь делать задание по алгебре, как обычно, поскольку я ни талантливая, ни одаренная), понимая, что рано или поздно мне придется сказать Майклу, что наше свидание отменяется. Вот только как? Как мне это сказать? А что если он разозлится и больше никогда никуда меня не пригласит?

Или еще хуже: что если он пригласит какую-нибудь другую девушку посмотреть «Звездные войны»? Такую девушку, которая точно знает, какие реплики следует подавать во время фильма. Например, когда Бен Кеноби говорит: «Оби-Ван. Давненько не слышал я этого имени», ты должна крикнуть: «Сколько?», а Бен скажет: «Очень давно».

Кроме меня об этом знают миллионы девчонок. И Майкл легко может пригласить любую из них вместо меня и прекрасно провести время. Без меня.

Лилли вцепилась в меня, пытаясь выведать, что же случилось. Она все время передает мне записки – сегодня травят тараканов в учительской, поэтому миссис Хилл сидит в классе и делает вид, что проверяет письменные работы по информатике. Но на самом деле она заказывает вещи из каталога Гарнет Хилл. Я видела, что она прикрывает его классным журналом.

Твой отец очень болеет?– Это последняя записка Лилли. – Тебе придется опять лететь в Дженовию?

Нет, – ответила я.

Это рак? – Лилли хочет знать. – У него рецидив?

Нет, – ответила я.

Тогда что это? – Почерк Лилли становится отрывистым, а это верный признак, что она начинает терять терпение. – Почему ты не говоришь мне?

Потому что, – хочется написать мне огромными буквами, – правда сразу погубит наши романтические отношения с твоим братом, а я этого не переживу! Неужели ты не видишь, что я жить без него не могу?

Но я не могу этого написать, потому что я пока не хочу сдаваться. Разве я не принцесса королевского дома Ренальдо? А разве принцессы королевского дома Ренальдо так просто сдаются, когда на карту поставлено то, чем они сильно дорожат, как, например, я Майклом?

Нет, они не сдаются. Взгляните на моих прабабок, Агнесс и Розагунду. Агнесс спрыгнула с моста, лишь бы не уходить в монастырь. А Розагунда задушила парня собственными волосами (чтобы не спать с ним). Неужели я, Миа Термополис, позволю такому пустяку, как черно-белый бал у герцогини Треванни, помешать мне пойти на первое свидание с любимым человеком?

Нет, не позволю.

Так, может, это и есть мой талант? Упрямство, которое я унаследовала от моих предшественниц, принцесс Ренальдо?

Пораженная этим открытием, я торопливо нацарапала записку Лилли:

Мой талант в том, что я упряма, как и мои прабабки?

С замиранием сердца я ждала ответа. Хотя, не знаю, что мне делать дальше, если ответ будет положительным. Ну что это за талант – упрямство? На нем же не заработаешь, как, например, на игре на скрипке, или на сочинении песен, или на съемках программ для кабельного телевидения.

И все же было бы приятно, если бы я сама вычислила, что у меня за талант. Для того чтобы взобраться на юнговское древо самоактуализации, понимаете?

Но ответ Лилли меня немного разочаровал:

Нет, твой талант не в том, что ты упряма, тупица. Иногда ты такой тормоз. ЧТО С ТВОИМ ОТЦОМ?????

Я вздохнула, понимая, что у меня нет другого выхода, и написала:

Ничего. Бабушка просто хотела съездить со мной в «Шанель», поэтому насочиняла про болезнь папы.

Господи, – написала Лилли. – Неудивительно, что у тебя такой вид, словно ты опять проглотила носок. Твоя бабка – просто чудило.

Не могу не согласиться. Знала бы Лилли, насколько все плохо.

21 января, среда, шестой урок, лестница третьего этажа

Экстренная встреча последовательниц джейнэйровского метода обращения с парнями. Мы, конечно, рискуем, что нас в любой момент здесь застукают. Мы сбежали с французского, чтобы собраться на лестнице, ведущей на крышу (дверь куда, конечно же, закрыта. Лилли говорит, что в фильме о моей жизни школьники то и дело вылезали через нее на крышу. Это еще раз доказывает, насколько кино далеко от реальной жизни), и поддержать нашу сестру в ее горе.

Все верно. Оказывается, не для меня одной семестр начался очень неудачно. Тина не только растянула ногу на лыжных склонах в Аспене – нет, она еще и получила сообщение от Дэйва Фаруха Эль-Абара на пятом уроке. В нем говорилось:

«Ты так и не перезвонила. Я иду на матч «Рейнджеров» с Жасмин. Желаю счастья».

Никогда в жизни не видела ничего более бесчувственного, чем это сообщение. Клянусь, у меня прямо кровь застыла.

– Шовинистическая свинья, – объявила Лилли, прочитав сообщение. – Даже не переживай из-за него, Тина. Найдешь кого-нибудь получше.

– Я н-не хочу никого п-получше, – всхлипнула Тина. – Я хочу только Д-дэйва.

У меня сердце разрывается при виде ее боли, причем не только сердечной – взобраться на третий этаж на костылях, это вам не шутка. Я пообещала посидеть с Тиной, пока она не справится со своим потрясением, а Лилли проведет с ней занятия по пятишаговой методике Элизабет Кюблер-Росс «Как справляться с депрессией при разрыве отношений». Шаг первый – отрицание: не могу поверить, что он мог так обойтись со мной; шаг второй – гнев: Жасмин, скорее всего, какая-нибудь корова, которая лезет целоваться на первом же свидании; шаг третий – торг: может быть, если я пообещаю честно звонить ему каждый вечер, он вернется; шаг четвертый – депрессия: я никогда больше никого не полюблю; шаг пятый – принятие: ладно, надо признать, что он все-таки эгоист. Конечно, сидя здесь с Тиной вместо французского, я сильно рискую вылететь из школы, потому что у нас именно так карают за прогулы уроков.

Но что важнее – оценка по поведению или мой друг?

К тому же Ларс стоит на шухере внизу у лестницы. Если появится мистер Креблуц, главный комендант, то Лар засвистит гимн Дженовии, и мы успеем распластаться вдоль стены за старыми спортивными матами (которые жутко воняют и наверняка очень пожароопасны).

Хотя мне очень жаль Тину, но история с ней оказалась для меня очень поучительной: правила поведения Джейн Эйр с мужчинами – вовсе не самый надежный способ удержать бой-френда.

Правда, если верить бабушке (а ведь ей удалось прожить со своим мужем сорок лет), то самый надежный способ отвадить парня – это начать преследовать его.

И уж точно Лилли, которая из нас троих имеет самые длительные отношения с парнем, никак не гоняется за Борисом. Скорее уж наоборот, это он таскается за ней. Но это, скорее всего, потому что она слишком уж занята своими проектами и судебными процессами, и не может уделять ему много внимания.

Где-то между ними двумя – бабушкой и Лилли – и есть золотая середина, секрет построения успешных отношений с мужчиной. И мне надо ее как-то отыскать. Потому что я открою вам один секрет: если я когда-нибудь получу от Майкла сообщение вроде того, что получила Тина от Дэйва, я точно нырну ласточкой с моста через Гудзон. И я очень сомневаюсь, что какой-нибудь бравый капитан береговой охраны выловит меня – во всяком случае, целой и невредимой. Мост Таппан Зи куда выше, чем мост Девственниц.

И, конечно, вы понимаете, что вся эта история с Тиной и Дэйвом значит. Это значит, что я никак не могу отменять свидание с Майклом. Никак, ни за что. Мне плевать, если Монако начнет лоббировать вопрос об ударе ракетами SCUD по парламенту Дженовии: я не иду на этот черно-белый бал. И бабушке с герцогиней Треванни придется смириться с этим разочарованием.

Потому что когда дело доходит до наших мужчин, мы, принцессы Ренальдо, не сдаемся. Мы боремся до конца.

ДОМАШНЕЕ ЗАДАНИЕ:

Алгебра: примеры в начале главы 11, плюс….??? Не знаю, что именно – спасибо бабушке.

Английский: написать сочинение («Как я провела зимние каникулы» – 500 слов), плюс….??? Не знаю, что именно – спасибо бабушке.

Биология: прочитать главу 13, плюс….??? Не знаю, что именно – спасибо бабушке.

Здоровье и безопасность: глава 1 «Ты и окружающая среда», плюс….??? Не знаю, что именно – спасибо бабушке.

ТО: вычислить, что же у меня за скрытый талант.

Французский: chapitre dix, плюс… Не знаю, что именно, поскольку прогуляла!!!!

История мировых цив.: глава 13 «Новый смелый мир»; привести примеры того, во что новые технологии обходятся обществу.

21 января, среда, в лимузине, по дороге домой после занятий с бабушкой

Пока я никак не вычислю свой скрытый талант, если, конечно, он у меня есть, бабушка вовсю пользуется своим. Кларисса Ренальдо награждена великим даром ломать мою жизнь. Теперь мне абсолютно ясно, что в этом и состояла ее цель с самого начала. Об этом говорит хотя бы тот факт, что она не переваривает Майкла. Разумеется, не потому, что Майкл ей что-то сделал. Ну, разве что заставил ее внучку парить на седьмом небе от счастья. Бабушка Майкла и не видела-то никогда.

Нет, бабушка не любит Майкла, потому что в его жилах нет ни капли королевской крови.

Откуда я все это знаю? Да это было очевидно, едва я переступила порог ее номера. Как вы думаете, кто только что явился из нью-йоркского Атлетического клуба, кто стоял в комнате, размахивая теннисной ракеткой и изображая из себя Андре Агасси? Ну да, принц Рене, всего-навсего.

– А ты-то здесь что делаешь? – за этот вопрос мне потом влетело от бабушки (она сказала, что настоящие леди таким обвиняющим тоном не разговаривают, и что я словно подозреваю Рене в чем-то нехорошем. К слову сказать, так оно и есть. Мне практически пришлось отвесить ему увесистого пинка, чтобы он вернул мне скипетр, когда я была в Дженовии).

– Да вот, наслаждаюсь твоим прекрасным городом, – ответил Рене. И тут же, извинившись, сказал, что ему нужно в душ, потому что он взопрел на корте.

– Амелия, в самом деле, – неодобрительно сказала бабушка, – разве так обращаются с родственниками?

– А почему он не в школе? – Вот что мне хотелось знать.

– К твоему сведению, – ответила бабушка, – у него каникулы.

– До сих пор? – Что-то мне это все очень подозрительно. Это что же за бизнес-школа такая, пусть даже и во Франции, в которой рождественские каникулы длятся аж до февраля?

– Рене учится в одной из школ, где зимние каникулы продолжаются дольше, чем в американских школах, чтобы школьники в полной мере могли насладиться лыжным сезоном, – объяснила бабушка.

– Я что-то не заметила, чтобы у него с собой были лыжи, – отметила я, проявив неожиданную бдительность.

– Пфи! – бабушка в ответ только фыркнула. – В этом году Рене уже достаточно накатался. К тому же, он без ума от Манхеттена.

Что ж, это я могу понять. На мой взгляд, Нью-Йорк – самый классный город в мире. На днях строители, работающие на Сорок второй улице, нашли двадцатифунтовую крысу! Она всего на пять фунтов легче моего кота! Нет, разве в Париже или Гонконге вам повезет наткнуться на двадцатифунтовую крысу? Да никогда в жизни!

Ну, ладно. Мы принялись за урок. Бабушка инструктировала меня насчет всех приглашенных на этот черно-белый бал, включая дебютанток, дочерей социалистов и прочих, считающихся аристократией Америки, которые тщательно готовятся к «выходу в Свет» (с большой буквы С) и ищут себе мужей. (Хотя, на мой взгляд, им бы лучше подыскать себе аспирантскую программу или поработать на полставки, обучая чтению неграмотных людей. Ну, это моя точка зрения.) И вдруг, совершенно внезапно, меня осенила одна идея. Почему бы Майклу не сопровождать меня на черно-белый бал герцогини Треванни?

Что ж, допустим, это не так интересно, как «Звездные войны». И вообще, придется держать руки по швам. Но зато мы будем вместе. Кроме того, я смогу вручить ему подарок на день рождения вне стен школы имени Альберта Эйнштейна. И мне не придется совсем уж отказывать ему в свидании. И состояние дипломатических отношений между Дженовией и Монако останется на уровне.

Но как, хотела бы я знать, сказать об этом бабушке? Она не упоминала, что герцогиня разрешит мне привести с собой парня.

Ну ладно, а как же эти дебютантки? Разве они не приведут с собой кавалеров? Разве военная академия существует не для того, чтобы поставлять кавалеров для дебютанток на балу? И если им это можно (а ведь они не принцессы), то почему нельзя мне?

Труднее всего было убедить бабушку, чтобы она позволила мне привести на черно-белый бал Майкла. И это после всех наших долгих дискуссий о том, можно или нельзя вешаться на шею предмету своей любви и давать ему понять о твоих истинных чувствах. Я решила проявить немного такта (как раз то, над чем бабушка упорнее всего билась на наших уроках).

– И, прошу тебя, Амелия, чтобы ни случилось, – говорила бабушка, водя гребнем по скудной шерсти Роммеля, как ей посоветовал королевский ветеринар, – ни в коем случае не задерживай взгляд на лице герцогини. Знаю, знаю, это будет нелегко – после подтяжки она выглядит так, словно хирург перестарался. Но на самом деле Елена так и хотела. Ей всегда хотелось быть похожей на пучеглазого окуня…

– Слушай, бабушка, я вот что хотела спросить насчет этого бала, – тактично начала я. – Как ты думаешь, герцогиня будет возражать, если я… ну… приведу кое-кого?

Бабушка недоуменно взглянула на меня поверх дрожащего, розового тельца Роммеля.

– Что ты имеешь в виду? Амелия, я очень сомневаюсь, что твоей матери понравится на черно-белом балу герцогини Треванни. Начать с того, что там не будет ни одного хиппи…

– Да я не маму имею в виду, – сказала я, решив, что, пожалуй, начала чересчур издалека. – Я говорю скорее о партнере, понимаешь?

– Но у тебя уже есть партнер. – Бабушка поправила инкрустированный бриллиантами ошейник Роммеля.

– Правда? – Не помню, чтобы я просила подыскать мне кого-нибудь.

– Ну, конечно, есть! – Кажется, бабушка избегала моего пристального взгляда. – Принц Рене очень любезно предложил сопровождать тебя на бал. Ну-с, на чем мы остановились? Ах, да. Мы говорили о стиле одежды герцогини. Думаю, ты уже уяснила себе, что нельзя обсуждать, по крайней мере, на виду у всех, во что будет одета хозяйка. Считаю своим долгом предупредить тебя, что она предпочитает одежду, которая ей уже не по возрасту и которая приоткрывает…

– Так меня будет сопровождать Рене! – Я вскочила, едва не смахнув со стола бокал с «Сайдкаром». – Рене будет моим партнером на черно-белом балу?

– Ну, да. – Бабушка посмотрела на меня чистым и невинным взглядом. Чересчур чистым и невинным, пожалуй. – В конце концов, он же гость в этом городе, и даже, если на то пошло, в этой стране. Я подумала, что ты будешь только рада проявить гостеприимство, Амелия…

Я прищурилась.

– Что здесь происходит? – спросила я. – Бабушка, ты опять пытаешься свести нас с Рене?

– Ну конечно же, нет.

Казалось, бабушка искренне потрясена моим предположением. Но она и раньше вводила меня в заблуждение своим невинным выражением лица. Особенно тем, которое она принимает всякий раз, когда хочет, чтобы ее считали безобидной пожилой леди.

– Свое необузданное воображение ты унаследовала от своей матери. Твой отец никогда бы до такого не додумался, Амелия, за что я не устаю благодарить Господа. Будь он хотя бы наполовину таким же капризным, как вы, юная леди, он бы меня давным-давно в могилу свел.

– А что я должна думать? – спросила я, чувствуя себя слегка виноватой за эту вспышку.

Немножко остыв, я подумала, что идея свести, а потом поженить четырнадцатилетнюю девушку и какого-то там принца, выглядит нелепо. Пожалуй, даже для бабушки. – Ты заставляла нас танцевать вместе…

– Это для фотографий в журнал, – вздохнула бабушка.

– …и Майкл тебе не нравится…

– Никогда в жизни не говорила, что он мне не нравится. Я уверена, он замечательный мальчик. Я лишь призываю тебя, Амелия, здраво взглянуть на ситуацию и понять, что ты не такая, как другие девушки. Ты принцесса и должна понимать, что на тебе лежит огромная ответственность перед целой страной.

– …а тут еще появляется Рене, и ты тут же объявляешь, что он будет сопровождать меня на черно-белый бал…

– Я хочу, чтобы бедный мальчик приятно провел время в чужой стране, вот и все. Что в этом плохого? Ему столько пришлось пережить! Потерю родового поместья, уж не говоря о королевстве…

– Бабушка, – сказала я, – да Рене еще и на свете не было, когда его семью выперли из родового поместья…

– Тем более, – ответила бабушка. – Ты должна понимать, как ему трудно.

Вот так. И что мне теперь делать? С Майклом? Не могу же я пойти на бал сразу и с ним, и с принцем Рене. Я и так дико смотрюсь с этими торчащими в разные стороны волосами и угловатостью (правда, судя по бабушкиным рассказам, герцогиня выглядит еще чуднее), а если еще за мной будут топать два кавалера и телохранитель?..

Я хочу быть не принцессой Миа, а принцессой Лейей. И лучше бы мне оказаться на Звезде Смерти, чем на черно-белом балу герцогини Треванни.

21 января, среда, мансарда

Маме не удалось застать папу и поговорить с ним насчет бала. Дебаты по вопросу счетчиков для парковки разгорелись не на шутку и готовы были выйти из-под контроля. Министр туризма начал проталкивать свой законопроект в противовес министру финансов, и никто не может проголосовать, пока он не прекратит говорить и не сядет на место. А говорит он уже двенадцать часов сорок восемь минут. Не знаю, почему папа просто-напросто не арестует его и не посадит в тюрьму.

Мне начинает казаться, что отделаться от бала у меня не получится.

– Будет лучше, если Майкл узнает, – мама просунула голову в дверь, – что ты занята в пятницу. Ой, а ты снова пишешь в дневник? Может, лучше, домашним заданием займешься?

Ну, здрасьте, я и так делаю уроки, вот только что отложила книгу, чтобы передохнуть. Пытаясь перевести разговор на другую тему, я сказала:

– Мам, до тех пор, пока я не услышу мнение папы, я ничего не буду говорить Майклу. Представь себе, я ему скажу, что занята в пятницу, он бросит меня, и тут папа скажет, что я могу не идти на этот дурацкий бал.

– Миа, – сказала мама, – Майкл не расстанется с тобой только потому, что тебе нужно выполнять семейные обязательства.

– Вот уж не уверена, – мрачно сказала я. – Дэйв Фарух Эль-Абар сегодня порвал с Тиной только потому, что она ему не перезвонила.

– Это другое дело, – сказала мама. – Не перезванивать, когда кто-то просит, это расчетливая невоспитанность.

– Ну, мам, – начала я.

Ох, как я устала объяснять ей одно и то же. Я удивляюсь, как она смогла найти себе парня (не говоря уже о двух), ведь в искусстве ухаживания она ничего не понимает.

– Если девушка слишком доступна, парень может потерять азарт охотника.

Мама удивленно взглянула на меня:

– Не говори ничего, сама догадаюсь. Бабушкины идеи?

– Ну, – ответила я. – Ну, да.

– Что ж, послушай, что мне как-то раз сказала моя мама, – сказала она.

Я удивилась. Мама не очень-то ладит со своими родителями, так что редко говорит о них, и ни разу не упоминала о том, что они дали ей дельный совет.

– Если ты думаешь, что тебе, возможно, придется отказаться от свидания с Майклом в пятницу, – начала она, – поиграй с ним в кота на чердаке.

Это меня озадачило.

– В какого кота?

– На чердаке, – ответила мама. – Ты должна подготовить его к неприятности. Ну, например, если бы, пока ты была в Дженовии, с Толстым Луи что-нибудь случилось, – челюсть у меня так и отвисла, – да не волнуйся ты, ничего ж не случилось. Но если бы случилось, я бы не стала бесцеремонно вываливать на тебя эту новость по телефону. Я бы осторожно подготовила тебя к утрате. Ну, например, сказала бы: «Миа, Толстый Луи выскочил из окна твоей комнаты, залез на чердак, и мы никак не можем выманить его обратно».

– Ну, уж прям, не можете, – запротестовала я. – В этом случае надо взять наволочку, подняться по пожарной лестнице и, оказавшись рядом с Толстым Луи, накинуть на него наволочку, сгрести в охапку и осторожно отнести домой.

– Все правильно, – кивнула мама. – Но ты представь себе, что я пообещала тебе так и сделать. А на следующий день перезвонила и сказала, что ничего не вышло, и что Толстый Луи перебрался на чердак соседнего дома…

– Я бы посоветовала тебе пойти в соседний дом и попросить кого-нибудь тебя впустить. А потом повторить те же действия. – Я не понимала, к чему мама клонит. – Мам, ну как можно быть настолько безответственной, чтобы позволить Толстому Луи сбежать из моей комнаты? Я тебе сто раз говорила – окно комнаты должно быть плотно закрыто. Ты ведь сама знаешь, как Толстый Луи любит наблюдать за голубями. А ведь он не приспособлен для жизни вне дома.

– Вот именно, – сказала мама. – Ты понимаешь, что две ночи за пределами дома он не выдержит.

– Ну, да. – Я чуть не завопила. – Не выдержит!

– Правильно. Вот смотри. Таким образом, на третий день ты будешь слегка подготовлена к сообщению о смерти Толстого Луи.

– О, ГОСПОДИ! – Я судорожно схватила на руки Толстого Луи, который спокойно сидел на кровати между мной и мамой. – И ты считаешь, я должна поступить так с Майклом? Мам, но у него нет кота, у него только собака! А Павлов никогда не сунется на чердак!

– Да нет же, – мама устало вздохнула. В принципе, ничего удивительного. Ее жизненная энергия медленно, но верно поглощается ненасытным организмом, растущим внутри ее живота. – Я говорю о том, что Майкла необходимо подготовить к тому, что ты не сможешь пойти с ним в кино в пятницу вечером. Позвони и скажи, что, возможно, у тебя не получится. Все. Поиграй в кота на чердаке.

Я отпустила Толстого Луи. Не потому, что я, наконец, поняла, что имела в виду мама, а потому, что он так и норовил меня укусить, пытаясь освободиться из моих тесных объятий.

– А-а-а… – сказала я. – Ты думаешь, что если я это сделаю, ну, подготовлю его к тому, что не смогу встретиться с ним в пятницу, он меня не отфутболит?

– Миа, – сказала мама, – ни один парень не бросит тебя только потому, что ты не явишься на свидание. А если человек на такое способен, то грош ему цена. Рискну предположить, что Дэйв, парень Тины, именно такой. Он ее недостоин. А теперь, марш делать уроки.

Интересно, как можно садиться за уроки, когда на тебя только что вывалили гору столь полезной информации?

Вместо того чтобы заняться уроками, я вышла в Интернет. Я собиралась отправить Майклу сообщение, но вместо этого обнаружила сообщение от Тины.

ЯлюРоманы: Приветик, Миа, что делаешь?

Ой, как грустно звучит! Она даже написала это серыми буквами!

ТлстЛуи: Да вот, биологию делаю. Ты как?

ЯлюРоманы: Вроде ничего. Но я так по нему скучаю!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! Лучше б мне никогда слышать об этой дуре Джейн Эйр.

Помня о том, что говорила мама, я написала:

ТлстЛуи: Тина, если Дэйв отшил тебя только потому, что ты ему не перезвонила, то наплюй на этого идиота. Он тебя не стоит. Ты еще найдешь себе клевого парня, который оценит тебя по достоинству.

ЯлюРоманы: Ты правда так думаешь?

ТлстЛуи: Чистая правда.

ЯлюРоманы: По-твоему, в нашей школе я найду парня, который оценит меня по достоинству? У нас в школе одни слабоумные. Я, конечно, не имею в виду ММ.

ТлстЛуи: Не дрейфь, найдем тебе кого-нибудь. Мне надо отправить папе мыло…

Я не хотела говорить ей, что письмо я кину Майклу. Не хотелось лишний раз мучить ее, напоминая, что у меня есть парень, а у нее нет. И вообще, я надеюсь, она не помнит, что в Дженовии, где сейчас находится мой папа, всего четыре утра. Кроме того, дженовийский дворец не очень-то оснащен с технической точки зрения.

ТлстЛуи: Ладно, до скорого.

ЯлюРоманы: Ну, пока. Если захочешь поболтать, я на связи. Мне больше некуда пойти.

Моя бедная славная Тина! Это несчастье ее так подкосило. На самом деле, если пораскинуть мозгами, даже хорошо, что она отделалась от Дэйва. Но если уж ему так хотелось бросить ее ради этой Жасминовой девицы, то он должен был ее подготовить, поиграть в кота на чердаке. Да, если бы он был настоящим джентльменом, он так бы и поступил. Но слишком очевидно, что у джентльменов и Дэйва ничего общего.

Как хорошо, что мой парень не такой. Ну, я надеюсь, что не такой. Да, нет же – точно не такой! Он – МАЙКЛ.

ТлстЛуи: Привет!

ЛинуксКрут: Эй, привет! Ты где была?

ТлстЛуи: Занималась с бабушкой.

ЛинуксКрут: Ты разве еще не все знаешь, что полагается знать принцессам, а?

ТлстЛуи: Вообще-то, нет. Бабушка собирается отточить мое мастерство до совершенства. Кстати, а позже семи есть сеансы «Звездных войн»?

ЛинуксКрут: Да, в одиннадцать, а что?

ТлстЛуи: Да ничего.

ЛинуксКрут: И ВСЕ-ТАКИ?

Нет, я не смогла. Может, из-за того, что он написал заглавными буквами, а, может, переписка с Тиной все еще занимала мои мысли. Если со мной случиться то же, что и с ней, я не переживу. Знаю, я должна была тут же рассказать Майклу о том, что в пятницу не смогу с ним увидеться, потому что иду на бал. Только у меня кишка оказалась тонка. Я могла думать лишь о том, что Майкл такой потрясающе умный и одаренный, а я – жалкий бесталанный отморозок, и что Майклу будет проще простого кинуть меня и найти достойную его девушку.

Вместо этого я написала:

ТлстЛуи: Пытаюсь придумать название для твоей новой группы.

ЛинуксКрут: А как это связано с поздними сеансами «Звездных войн»?

ТлстЛуи: Ну, думаю, никак не связано. Хотя… Что скажешь насчет «Майкл и вуки»?

ЛинуксКрут: Ты опять играла с мятной мышкой Толстого Луи? Или белены объелась?

ТлстЛуи: Ха-ха. Ну, ладно, как насчет «Эвоки»?

ЛинуксКрут: «Эвоки»? Чем твоя бабуля сегодня с тобой занималась? Электрошоковой терапией?

ТлстЛуи: Я просто пытаюсь помочь.

ЛинуксКрут: Да, я знаю, извини. Но не думаю, что ребятам понравится, что их приравняют к маленькими мохнатым зверушкам с планеты Эндор. Даже Борис вряд ли согласится…

ТлстЛуи: БОРИС ПЕЛКОВСКИ БУДЕТ В ТВОЕЙ ГРУППЕ???

ЛинуксКрут: Ну, да, а что?

ТлстЛуи: Ничего.

Н-да… Я бы Бориса и на пушечный выстрел к группе не подпустила. Да, знаю, он талантливый музыкант и все такое, но он ужасно сопит, потому что дышит ртом. Думаю, это здорово, что им с Лилли так хорошо вместе, и даже я могу иногда с ним общаться, правда, недолго. Но я бы ни за что не взяла его в свою группу. По крайней мере, пока он не перестанет заправлять свитер в брюки.

ЛинуксКрут: Борис не такой уж плохой. Ты просто его не знаешь.

ТлстЛуи: Ну, да. Просто он не очень-то подходит для выступления в музыкальной группе. Он как Барток.

ЛинуксКрут: Тот в основном играл жуткие блюзы. А мы блюзы не собираемся играть.

Это радует.

ЛинуксКрут: Так что, твоя бабушка тебя вовремя отпустит?

Я честно не имела представления, о чем он говорит.

ТлстЛуи: Что?????

ЛинуксКрут: Я имею в виду пятницу. У тебя же будут занятия с бабушкой, верно? Ты ведь поэтому спрашивала о позднем сеансе? Волнуешься, что бабушка не отпустит тебя к семи?

Вот тут мне надо было действовать. Мне представился прекрасный шанс сказать: «Да, волнуюсь». И он, возможно, сказал бы: «Ну, что ж, встретимся в другой раз» и все.

А ЧТО ЕСЛИ ДРУГОГО РАЗА УЖЕ НЕ БУДЕТ?????

Что если Майкл, как Дэйв, отфутболит меня и найдет себе другую девушку, чтобы пойти в кино??????

Так что я смогла написать лишь:

ТлстЛуи: Нет, все будет в порядке. Думаю, освобожусь пораньше.

НУ, ПОЧЕМУ Я ТАКАЯ ДУРА???? ЗАЧЕМ Я ЭТО НАПИСАЛА??? Ведь я НИКАК не смогу освободиться пораньше, потому что проторчу на этом дурацком черно-белом балу ВСЮ НОЧЬ!!!!!

Клянусь, такая идиотка, как я, просто не достойна иметь бойфренда.

22 января, четверг, домашняя комната

Сегодня за завтраком мистер Дж. спросил: «Никто не видел мои коричневые вельветовые штаны?» Мама, которая теперь заводила будильник и вставала рано, чтобы отловить папу в перерывах между парламентскими сессиями, сказала: «Штаны не видела, а кто знает, куда делась моя майка от Фри Вайнона?» Тут уж и я не выдержала: «До сих пор не могу найти свое белье «Королева Амидала».

И вот тогда мы поняли: кто-то спер наши вещи из прачечной.

Это единственное разумное объяснение. Мы отдаем наше белье в прачечную, что на Томпсон Стрит, а после стирки нам его возвращают уже упакованным. Поскольку у нас нет швейцара, сумка с вещами просто стоит себе в вестибюле, пока кто-нибудь из нас ее не заберет и не затащит наверх.

Видимо, никто не обратил внимание на сумку с бельем, которое мы сдали накануне моего отъезда в Дженовию! (Похоже, я единственный человек в семье, который заботится о таких вещах, как сумка из прачечной. Ну, естественно, талантов у меня нет, и ни о чем более глубоком, чем чистое белье, я думать просто не способна.)

Это может означать только одно: кто-то из этих мерзких назойливых репортеров (регулярно копающихся в нашей помойке, к большому неудовольствию нашей комендантши, мисс Молина) украл нашу сумку, так что теперь в любой момент можно ожидать здоровенные заголовки на первой полосе «Пост»: РЕПОРТАЖ ИЗ КЛОЗЕТА: что носит принцесса Миа и что это значит, по мнению наших экспертов!

И ВЕСЬ МИР УЗНАЕТ, ЧТО Я НОШУ ШТАНИШКИ «КОРОЛЕВА АМИДАЛА»!

Не могу сказать, что горю желанием рекламировать белье а-ля «Звездные войны» и обнародовать тот факт, что у меня есть счастливые трусики. Если уж на то пошло, надо было мне взять белье «Королева Амидала» с собой в Дженовию, чтобы мое выступление перед народом прошло гладко. Может, если бы оно было на мне, я бы не отчебучила ничего насчет платных счетчиков для парковки.

Но я была так поглощена тем, что происходило у нас с Майклом, что напрочь забыла об этом.

А теперь, похоже, его сперли, и того и гляди выставят на продажу в каком-нибудь интернет-магазине! А что?! Кто сказал, что мои трусики не уйдут «на ура»? Тем более не какие-нибудь там трусики, а «Королева Амидала». Я просто убита.

Мама позвонила в полицию и заявила о краже, но эти ребята слишком заняты расследованием настоящих преступлений, чтобы разбираться с кражей вещей из прачечной. Только посмеялись над мамой и все.

Маме и мистеру Дж. еще повезло: у них пропала верхняя одежда. Только у меня пропало белье. Хуже того – мое счастливое белье. Я прекрасно понимаю, что людям, борющимся с преступностью в этом городе, некогда искать мое белье.

Но ситуация складывается так, что мне нужна вся удача, которую только можно наскрести.

22 января, четверг, урок алгебры

СПИСОК НЕОБХОДИМЫХ ДЕЛ:

1. Попросить представителя Дженовии в ООН позвонить в ЦРУ. Пусть они выделят парочку агентов, чтобы найти мое белье (если белье попадет в чужие руки, может разразиться международный скандал!).

2. Купить кошачий корм!!!!!

3. Проверить, принимает ли мама фолиевую кислоту.

4. Сообщить Майклу, что наше первое свидание не состоится.

5. Подготовиться к разрыву.

Примечание: Квадратный корень из полного квадрата – это один из двух одинаковых множителей.

Только положительное число может иметь кв. корень.

Отрицательные числа кв. корней не имеют.

22 января, четверг, урок здоровья и безопасности

Ты это видела? За обедом они встречались в Кози.

Да. Он так ее любит.

Так забавно наблюдать за влюбленными учителями.

Ты, как, волнуешься из-за завтрашнего завтрака с продюсерами?

Да ну. Пусть ОНИ волнуются.

А ты одна туда пойдешь? Без родителей?

Я тебя умоляю. Я в состоянии справиться с кучкой киношников сама, спасибо. Как они могут год за годом кормить нас этими детскими помоями? До них не доходит, что мы в курсе, что табак убивает? Кстати, ты домашнее задание сделала? Или вместо этого всю ночь общалась в Интернете с моим братцем?

И то, и другое успела.

Вы оба такая сладкая парочка, меня аж тошнит. Прямо как мистер Уитон и мадмуазель Кляйн.

Заткнись.

О, Господи, до чего же скучно.

Может, составим еще один список?

Валяй. Начинай.

СПИСОК ЛИЛЛИ МОСКОВИТЦ ЧТО КРУТО, А ЧТО НЕТ НА НАШЕМ ТЕЛЕВИДЕНИИ

(с комментариями Миа Термополис)

7-е небо

Лилли: всесторонний взгляд на попытки одной семьи придерживаться христианских добродетелей в постоянно развивающемся современном обществе. Неплохой, динамичный сюжет, временами трогательный. Шоу порой кажется нравоучительным, но тем не менее вполне реалистично изображает проблемы, с которыми сталкивается обыкновенная семья, лишь изредка скатываясь в банальщину.

Миа: Даже несмотря на то, что папа министр и в конце каждого эпизода обязательно следует мораль, шоу и впрямь хорошее. Лучший момент: эпизод, в котором снимались приглашенные сестры Ольсен. Худший момент: когда стилисты шоу решили распрямить волосы самой младшей девчонке.

Поп-звезды

Лилли: Жалкая попытка привести всех к общему знаменателю. Юных звезд протаскивают через унизительную процедуру общественного «прослушивания», а в конце проигравшие рыдают, а победители злорадствуют.

Миа: Они находят симпатичных молодых людей, умеющих петь и танцевать, и отбирают из них участников для поп-группы. Кто-то попадает, кто-то нет. Те, кому повезло, сразу становятся знаменитостями, и их везде рекламируют. И костюмы у них у всех там прикольные, частенько довольно открытые. Как такое шоу может быть плохим?

Сабрина – маленькая ведьма

Лилли: Хоть и снятый по комиксам, этот сериал на удивление милый, трогательный и забавный. К сожалению, Викканская магия в нем совсем не описана. Шоу только выиграло бы, если бы в нем побольше рассказывалось о древней магии, которая из века в век наделяла силой, в основном, женщин. Разговаривающий кот вызывает некоторые сомнения: я не слышала ни об одном достоверном доказательстве, подтверждающем возможность подобной метаморфозы.

Миа: Меня жутко пугало это шоу, когда я училась в Харвее. Прощай Харвей – прощай шоу.

Спасатели Малибу

Лилли: Полный отстой.

Миа: Самое классное шоу всех времен и народов. Все актеры очень симпатичные, за сюжетом можно следить, даже болтая в Интернете, и очень много показывают пляжей, что особенно приятно в феврале, на темном, мрачном Манхеттене. Лучший эпизод: когда Памелу Андерсон похищает получеловек-полузверь, который после пластической операции стал профессором Калифорнийского Университета в Лос-Анджелесе. Худший эпизод: всякий раз, когда Митч усыновляет ребенка.

Крутые девчонки

Лилли: Лучший сериал.

Миа: Точно. Добавить нечего.

Розуэлл

Лилли: Сейчас, к сожалению, уже прикрытый, сериал открывает нам глаза на то, что среди нас живут чужаки. Тот факт, что эти чужаки являются подростками, да к тому же чрезвычайно привлекательными, делает сериал еще более правдоподобным.

Миа: Ну, что тут скажешь? Крутые парни с чуждой нам силой. Лучший момент: Макс в будущем и каждый раз, когда кто-нибудь выходит из стирателя. Худший момент: когда появляется зануда Тесс. Ах, ну да, и когда сериал прикрыли.

Баффи – Истребительница вампиров

Лилли: Самый сильный манифест феминизма и отличное развлечение. Главная героиня – тощая, убогая машина для убийства вампиров, и о своей бессмертной душе она заботится не больше, чем о лохматой шевелюре. Замечательный пример для подражания для юных девушек. Нет, вернее люди обоих полов и всех возрастов могут почерпнуть для себя много полезного. Вот бы все передачи на телевидении были такими классными. Просто смешно, что этот сериал ни разу не удостоился награды Эмми.

Миа: Если бы Баффи могла найти себе парня, которому не надо пить кровь, чтобы выжить! Лучший момент: каждый раз, как они целуются. Худший момент: отсутствует.

Девочки Гилмор

Лилли: Толковый фильм о матери-одиночке из маленького северо-восточного городка, воспитывающей дочь-подростка.

Миа: Очень, очень, очень, очень, очень, очень много классных парней. К тому же приятно видеть, как матери-одиночки, которые спят с учителями своих детей, получают от окружающих только поддержку вместо нотаций и морализаторства.

Зачарованные

Лилли: Хотя в этом сериале довольно точно показаны НЕКОТОРЫЕ приемы Викканского колдовства, но вот заклинания, которыми пользуются эти девицы, выглядят совершенно нереалистично. Нельзя, например, путешествовать сквозь время и пространство, не открывая проходов в пространственно-временном континууме. И если бы они на самом деле перенеслись в пуританскую Америку семнадцатого века, то по прибытии их желудки выворачивались бы наизнанку. А они, как на подбор, были аккуратно затянуты в корсеты. В пространственно-временном континууме масса тела не может оставаться неизменной. Это ж основы физики. Альберт Эйнштейн, наверное, в гробу переворачивается.

Миа: Ведьмы в сексапильных одежках. Похоже на Сабрину, только лучше, потому что парни красивее и всякий раз, когда им грозит опасность, девушки их спасают.

22 января, четверг, ТО

Тина так злится на Шарлотту Бронте! Она говорит, что «Джейн Эйр» сломала ей жизнь.

Она объявила об этом за обедом. Прямо при Майкле, а ведь ему не следует знать о стратегии Джейн Эйр, ну да ладно. Он признался, что не читал этой книги, так что, скорее всего, не понял, о чем говорила Тина.

И все-таки очень грустно. Тина сказала, что больше не будет читать любовные романы. Она отказывается от них, потому что они привели к разрыву ее отношений с Дэйвом!

Мы все были очень расстроены, ведь Тина обожает любовные романы. Она прочитывает по одному в день.

И вот теперь она заявляет, что если бы не эти романы, то она, а не Жасмин, шла бы в субботу на матч «Рейнджеров» с Дэйвом Фарухом Эль-Абаром.

Не помогло даже мое замечание, что она, вообще-то, терпеть не может хоккей.

Мы с Лилли обе понимаем, что Тина взрослеет, и в этом процессе наступил переломный момент. Надо донести до нее, что не Джейн Эйр, а Дэйв разрушил их отношения… и что если взглянуть на это объективно, то все к лучшему. И смешно винить любовные романы в своих бедах.

Так что мы с Лилли быстренько составили следующий список и представили его Тине в надежде, что она сама поймет свою ошибку.

СПИСОК ГЕРОИНЬ ЛЮБОВНЫХ РОМАНОВ И ЦЕННЫЕ УРОКИ, ПРЕПОДНЕСЕННЫЕ ИМИ:

1. Джейн Эйр из романа «Джейн Эйр»: Держись своих убеждений, и ты победишь.

2. Лорна Дун из романа «Лорна Дун»: Возможно, ты какая-то наследница или принцесса, просто никто пока тебе об этом не сказал (это относится и к Миа Термополис).

3. Элизабет Беннет из романа «Гордость и предубеждение»: Парни любят дерзких и самоуверенных.

4. Скарлетт О'Хара из «Унесенных ветром»: То же самое.

5. Марианн из «Робин Гуда»: Неплохая мысль – научиться стрелять из лука.

6. Джо Марш из «Маленькой женщины»: Всегда держи где-нибудь под рукой копию своей рукописи на случай, если твоя мстительная сестрица надумает сжечь твой первый черновик.

7. Анна Ширли из романа «Анна из Грин Кейблз»: Одно слово – clairol.

8. Маргарита Сен-Жюст из романа «Алый первоцвет»: Проверяй кольца своего мужа, прежде чем выходить за него замуж.

9. Катерина из «Вутерингских высот»: Не слишком-то важничай, а не то тебе тоже придется в одиночестве бродить по болотам после смерти.

10. Тесс из «Тесс из рода д'Эрбервиллей»: То же самое.

Тина прочла наш список и согласилась, что мы правы и что героини романов – ее друзья, и она не должна, будучи в здравом уме, предавать их. Мы все уже было вздохнули с облегчением (все, кроме Майкла и Бориса – они были поглощены игрушкой на портативной игровой приставке), как вдруг Шамика сделала заявление, еще более сенсационное, чем Тина:

– Я собираюсь пройти конкурсный отбор в команду поддержки.

Мы все, естественно, обалдели. Но не потому, что из Шамики получится никудышная болельщица – она из нас самая атлетичная, а также самая симпатичная и знает о моде и косметике не меньше Тины.

Короче, мы были так потрясены, что Лилли прямо так и брякнула:

– С чего бы это тебе таким заниматься?

– Потому что я устала, что Лана и ее приятельницы меня все время шпыняют, – объяснила Шамика. – Я ничуть не хуже любой из них. Почему бы и мне не попробовать попасть в команду, хоть я и не вхожу в их маленькую компанию? У меня шансов попасть в команду болельщиц ничуть не меньше, чем у любого другого.

– Это, конечно, совершенно бесспорно, – сказала Лилли. – Но я считаю, что должна предупредить тебя: если ты пойдешь на конкурсный отбор, ты ведь реально можешь попасть в команду болельщиц. Ты готова подвергнуть себя унижению, когда придется болеть за Джоша Рихтера?

– Институт болельщиц уже многие годы запятнан позорным шовинизмом, – возразила Шамика. – Но мне кажется, что сообщество болельщиков сейчас предпринимает шаги, чтобы утвердиться как спорт и для мужчин, и для женщин. Это отличный способ поддерживать спортивную форму. В нем сочетаются две вещи, которые я люблю больше всего: танцы и гимнастика. И к тому же, это неплохо будет смотреться в моей характеристике при поступлении в колледж. Только поэтому папа разрешил мне. Ну, еще потому, что Джордж Буш тоже когда-то был болельщиком. И еще одно условие: мне нельзя будет ходить на вечеринки после матчей.

Вот насчет последнего можно было и не сомневаться. Мистер Тейлор, отец Шамики, очень строг.

А вот насчет всего остального я не была столь уверена. К тому же ее речь показалась мне заранее подготовленной, и она словно оправдывалась.

– Если ты попадешь в команду, значит ли это, что ты больше не будешь обедать с нами и пересядешь за тот столик? – решила выяснить я.

Я показала на длинный стол напротив нашего, за которым сидели Лана, Джош и остальные их приятели, радеющие о чести школы. При мысли о том, что мы потеряем Шамику, всегда такую элегантную и вместе с тем здравомыслящую, сердце у меня заныло.

– Ну, конечно же, нет, – пренебрежительно фыркнула Шамика. – То, что я войду в команду болельщиц школы Альберта Эйнштейна, нисколько не повлияет на мою дружбу с вами. Я все так же буду оператором в твоем телевизионном шоу, – она кивнула Лилли, – и твоей напарницей на биологии, – мне, – и твоим консультантом по помадам, – Тине, – и твоей моделью для портретов, – Линг Су. – Просто у меня будет меньше свободного времени, если я попаду в команду.

Мы сидели и размышляли об огромных изменениях, которые могут свалиться на нас. Если Шамика попадет в команду, это, конечно, будет ударом для всех этих идиоток. Но с другой стороны, это обязательно лишит нас общества Шамики, ведь ей придется тратить уйму времени на отработку всех их движений и на выездные матчи школьной команды.

Но и это еще не все. Если Шамика попадет в команду, это будет означать, что она умеет что-то делать очень хорошо – ОЧЕНЬ ОЧЕНЬ ХОРОШО, а не просто всего понемногу. И если окажется, что Шамика в чем-то очень хороша, то я останусь ЕДИНСТВЕННЫМ человеком за нашим столиком, у которого нет ни одного вразумительного таланта.

Клянусь, это не единственная причина, по которой мне так отчаянно не хотелось, чтобы Шамика попала в команду. То есть, конечно, если ей и в самом деле этого хочется, то пусть у нее все получится.

Вот только… только мне СОВСЕМ не хочется быть единственной, у кого нет никакого таланта!!!! НУ СОВСЕМ НЕ ХОЧЕТСЯ!!!!!!

Тишина за столом была осязаема… только электронная игрушка Майкла продолжала пиликать. Парни – видимо, даже самые лучшие из них, вроде Майкла – совершенно нечувствительны к таким вещам, как общее настроение. Да, надо сказать, в этом году настроение становится все отвратительнее. И если дела не поправятся в ближайшем будущем, то я вынуждена буду вычеркнуть этот год из жизни как совершенно неудачный.

Все еще ума не приложу, что же за скрытый талант у меня есть. В чем я совершенно точно уверена – это не психология. Так трудно было отговорить Тину отказаться от своих любимых книг! А убедить Шамику не вступать в команду болельщиков и вовсе не удалось. И в общем я даже где-то понимаю, что заставило ее это сделать – иногда это может быть вполне забавно.

Хотя как можно добровольно соглашаться проводить время в обществе Ланы Уайнбергер – это выше моего понимания.

22 января, четверг, урок французского

Мадемуазель Кляйн недовольна мною и Тиной, потому что мы вчера сбежали с ее урока.

Я, конечно, сказала, что мы не сбежали, а что у нас было чрезвычайное происшествие, в связи с чем нам срочно надо было сгонять к Хо за тампаксами. Но я не уверена, что мадемуазель Кляйн мне поверила. Можно было ожидать, что она проявит чуть больше женской солидарности в этом вопросе, но нет. По крайней мере, она не написала на нас докладную. Мы отделались предупреждением и заданием написать эссе из пятисот слов (на французском, естественно) о Мажино Лайн.

Но я не об этом собиралась написать. Я хотела написать вот о чем:

МОЙ ПАПА РУЛИТ!!!!!

И не только своей страной. Он освободил меня от этого черно-белого бала у герцогини!!!!

А произошло это так (если верить мистеру Дж., который выловил меня в перемену и сообщил эту новость). Прения по закону о платных парковках наконец окончились (через тридцать шесть часов), и мама смогла наконец дозвониться до папы (победили сторонники установки счетчиков. Это победа не только для меня, но и для окружающей среды. Но я не питаю мстительной радости после всех издевательств по поводу моего злосчастного обращения к народу, которые я претерпела от бабушки, поскольку от всей этой истории выиграет только инфраструктура Дженовии).

Как бы то ни было, папа сказал, что мне вовсе не обязательно ходить на прием к герцогине. И не только это. Он сказал, что никогда не слышал ни чего нелепее, чем вражда между нашей семьей и королевской семьей Монако. Ее выдумала моя бабушка. Видимо, они с герцогиней соперничают еще со школы, и бабушке просто хочется показать свою внучку, о которой пишут книги и снимают фильмы. Судя по всему, единственная внучка герцогини тоже будет на балу, но о ее жизни никогда кино не снимали, и вообще она недотепа, которую даже выгнали из пансиона благородных девиц за то, что она так и не научилась кататься на лыжах или что-то в этом роде.

Так, значит, я свободна! Свободна и могу провести завтрашний вечер с моим любимым! И зря я подготавливала Майкла! Все будет просто чудесно, несмотря на то что на мне нет моего счастливого белья. Я нутром чувствую.

Я так счастлива, что мне даже хочется писать стихи. Но Тине показывать их не стану, потому что некрасиво радоваться собственному счастью, когда счастье друга разрушено (Тина выяснила, кто такая Жасмин: это девушка, которая учится вместе с Дэйвом в Тринити. Ее папа – тоже нефтяной шейх. У нее голубые подтяжки, и ее ник в Интернете ЛюблюЖустин2345).

ДОМАШНЕЕ ЗАДАНИЕ:

Алгебра: примеры в конце главы 11.

Английский: описать впечатления от «Наживки» Джона Донна.

Биология: не знаю, Шамика делает ее за меня.

Здоровье и безопасность: глава 2 «Ты и природные катастрофы».

ТО: вычислить свой скрытый талант.

Французский: chapitre onze, ecrivez une narrative, 300 слов через двойной интервал, плюс 500 слов об улитках.

История мировых цив.: 500 слов, описать истоки армянского конфликта.

Стихотворение для Майкла

Ах, Майкл!
Скоро мы окажемся с тобой
Перед большим экраном в час ночной
И будем уплетать вегетарианскую еду
Под скрежет голоса Ар-Ту Ди-Ту.
Мы будем за руки с тобой держаться
И приключениям на Татуине удивляться.
И в нашей пламенной любви, вы уж поверьте,
Огня побольше будет, чем на Звезде Смерти.
И пусть они взорвут нашу планету,
Пусть все живое канет в Лету,
Любовь им нашу не убить,
Она, как страсть Лейи и Хана, будет жить.
Наша любовь пылает днем и ночью,
Как Тысячелетнего Сокола двигатель мощный.

22 января, четверг, лимузин, по пути от бабушки

Нужно быть поистине большим человеком, чтобы суметь признать, что ты не прав, – мне как-то об этом говорила бабушка.

И если это так, то я должна быть еще больше своих пяти футов девяти дюймов. Потому что я была неправа. Я была неправа насчет бабушки. Все это время, что я думала, что она не человек, и, возможно, даже послана сюда с другой планеты, чтобы собрать сведения о здешней жизни и докладывать своим начальникам. Но, оказывается, бабушка на самом деле человек, такой же, как я.

Как я это выяснила? Как я определила, что вдовствующая принцесса Дженовии не продала душу Принцу Тьмы, как я частенько подозревала?

Я узнала это сегодня, когда вошла в ее номер-люкс в «Плазе», готовясь дать ей бой по поводу бала у герцогини Треванни. Я собиралась сказать: «Бабушка, папа сказал, что мне не обязательно идти на этот бал. И знаешь что? Я не пойду».

Вот что я собиралась сказать ей.

Но когда я вошла и увидела ее, эти слова замерли у меня на устах. Потому что видок у бабушки был такой, словно ее переехал грузовик! Серьезно. Бабушка сидела в темноте – она набросила на торшеры свои темно-красные платки, потому что, как она сказала, от света у нее болели глаза – и даже была не полностью одета. На ней был бархатный халат и тапочки, а колени были закрыты кашемировым пледом – и все; волосы были накручены на бигуди, и не будь у нее татуажа, клянусь, тени и подводка были бы размазаны. Она даже не потягивала свой любимый коктейль, «Сайдкар». Она просто сидела, держа на коленях дрожащего Роммеля, словно смерть пронеслась рядом. Над бабушкой, не над Роммелем.

– Бабушка, – вырвалось у меня при виде ее. – Что с тобой? Ты заболела?

Но бабушка только промолвила, совершенно не своим голосом, который обычно бывает довольно резким, так что я даже не поверила, что это сказала она:

– Нет, со мной все в порядке. По крайней мере, скоро будет. Как только я справлюсь с унижением.

– Унижением? Каким унижением? – Я присела на колени рядом с ее креслом. – Бабушка, ты точно не заболела? Ты даже не куришь!

– Со мной все будет хорошо, – ответила она слабым голосом. – Пройдет много времени, прежде чем я смогу снова появляться на людях. Но я Ренальдо. Я сильная. Я оправлюсь.

Вообще-то, строго говоря, бабушка является Ренальдо только формально, благодаря замужеству, но я решила не спорить с ней по этому поводу, потому что подумала, что произошло что-то действительно серьезное.

– Бабушка, – сказала я испуганно, – может, мне доктора вызвать?

– Ни один из докторов мне не поможет, – заверила меня бабушка. – Я страдаю всего лишь от унизительного сознания, что моя внучка меня не любит.

Понятия не имею, о чем это она. Конечно, иногда я очень даже недовольна своей бабушкой. Иногда мне даже кажется, что я ее ненавижу. Но не могу сказать, что я не люблю ее. Наверное. Во всяком случае, я никогда этого не говорила. Ей в глаза.

– Бабушка, о чем это ты? Конечно же, я люблю тебя…

– Тогда почему ты не хочешь поехать со мной на черно-белый бал герцогини Треванни? – зарыдала бабушка.

Часто моргая, я смогла только выдавить:

– Ч-ч-его?

– Твой отец сказал, что ты не поедешь на бал, – сказала бабушка. – Он сказал, что тебе не хочется!

– Бабушка, – ответила я, – ты знаешь, я действительно не хочу ехать. Понимаешь, у нас с Майклом…

– Этот мальчик! – вскричала бабушка. – Опять этот мальчик!

– Бабушка, прекрати его так называть, – одернула ее я. – Ты прекрасно знаешь, как его зовут.

– И я думаю, этот Майкл… – бабушка всхлипнула, – для тебя важнее, чем я. Его чувства ты ставишь выше моих.

Ответ на это – совершенно четкое и категоричное «да». Но мне не хотелось быть грубой.

Я сказала:

– Бабушка, завтра у нас с Майклом первое свидание. И для меня это очень важно.

– И я полагаю, тебе совершенно безразлично, что твое присутствие на балу очень важно для меня!

В этот момент у бабушки был очень жалобный вид, и мне даже показалось, что в глазах у нее блеснули слезы. Но, может, это всего лишь причудливая игра света и тени.

– Безразлично, что с самого детства Елена Треванни важничала и понукала мною только потому, что родилась в более аристократической семье? Что пока я не вышла замуж за твоего дедушку, у нее всегда были более красивые вещи, сумочки и туфли, чем те, что могли купить мне мои родители? Что она до сих пор считает себя удачливее меня, потому что вышла замуж за человека, у которого ни собственности, ни обязанностей, а только огромное богатство, в то время как мне приходилось стирать руки в мозоли, превращая Дженовию в туристический рай, каким она является сейчас? И что я хотела хоть раз утереть ей нос, показав, какая у меня красивая и образованная внучка.

Я буквально онемела. Я и понятия не имела, насколько для нее важен этот дурацкий бал. Я-то думала, что все это затеяно только для того, чтобы разлучить нас с Майклом и заставить меня полюбить Рене, чтобы в один прекрасный день наши семьи породнились и произвели на свет расу суперкоролей. Мне и в голову не приходило, что здесь могут быть какие-то скрытые смягчающие обстоятельства…

Например, те, что герцогиня Треванни, по сути, была Ланой Уайнбергер для моей бабушки.

А по всему выходит именно так. Елена Треванни мучила и терзала бабушку столь же безжалостно, как терзает и мучает меня Лана Уайнбергер все эти годы.

– А теперь, – продолжала бабушка с грустью, – мне придется сказать ей, что моя внучка не любит меня и не хочет отложить свидание с новым другом всего на один-единственный день ради меня.

С замиранием сердца я поняла, что должна сделать. Ведь я понимала, что чувствует бабушка. Если бы у меня была возможность – любая – утереть нос Лане (ну, кроме как отбить у нее парня, что я уже однажды сделала, но это больше унизило меня, чем Лану), то я бы это сделала. Все что угодно.

Потому что если уж кто-то ведет себя так подло и жестоко и вообще противно, как Лана – не только по отношению ко мне, а ко всем девочкам из школы Альберта Эйнштейна, кому не посчастливилось быть такой красивой и активно радеющей за школу – то она полностью заслуживает, чтобы ей утерли нос.

Невероятно, что у такого самоуверенного человека, как моя бабушка, могла быть своя Лана Уайнбергер. Мне всегда казалось, что бабушка относится к тому типу людей, кто никогда не теряется, и если какая-то Лана разложит свои волосы на парте перед ней, то она подкрадется к ней, как тигр, и расцарапает морду.

Но может быть, есть кто-то, кого боится даже бабушка. И может, это как раз герцогиня Треванни.

И хотя это неправда, что я люблю бабушку больше Майкла – я никого не люблю больше, чем Майкла, за исключением Толстого Луи, конечно, – но в этот момент мне было жаль бабушку даже больше, чем себя. Себя в том случае, если Майкл все-таки бросит меня из-за того, что я отменю наше свидание. Знаю, это кажется невероятным, но это так.

И хотя я сама не очень-то верила в то, что говорю, слова сами вырвались у меня:

– Ладно, бабушка, я появлюсь на твоем балу.

Бабушка чудесным образом преобразилась. Она словно загорелась.

– Правда, Амелия? – спросила она, схватив меня за руку. – Ты сделаешь это для меня?

Я знала, что теряю Майкла навсегда. Но, как сказала моя мама, если он не поймет меня, то, может, он вообще мне не подходит.

Я такая слабачка. Но бабушка казалась такой счастливой в тот момент. Она отбросила кашемировый плед – вместе с Роммелем – и позвонила горничной, чтобы та принесла ей «Сайдкар» и сигареты, а потом мы занялись нашим уроком – я училась спрашивать телефон ближайшей таксофирмы на пяти языках.

Но меня волновал только один вопрос: «Что?»

Вовсе не то, зачем мне понадобится вызывать такси на языке хинди.

Нет, меня волновало, ЧТО???? – что я скажу Майклу? Нет, серьезно. Если уж он не бросит меня за такое, то, должно быть, с ним самим что-то не так. А поскольку я знаю, что с ним все в порядке, то он меня точно бросит.

НЕТ В ЭТОМ МИРЕ СПРАВЕДЛИВОСТИ. НУ НИ КАПЛИ!

Поскольку Лилли завтра утром встречается с продюсерами того фильма обо мне, я решила, что утром и сообщу новость Майклу. Тогда он успеет порвать со мной до самоподготовки, и я успею перестать плакать к тому времени, как столкнусь с Ланой на алгебре. Сомневаюсь, что смогу вынести еще и ее издевательства, после того как мне разобьют сердце.

Ненавижу себя.

22 января, четверг, мансарда

Посмотрела фильм про себя. Мама записала его для меня, пока я была в Дженовии. Она думала, что мистер Дж. записал поверх него футбольный матч, но оказалось, что нет.

Парень, который играл Майкла, оказался красавчиком. В фильме мы с ним в конце концов оказались вместе.

Плохо, что в реальной жизни он меня завтра отошьет… хотя Тина считает, что этого не случится.

Конечно, с ее стороны очень мило так поддерживать меня, но дело-то в том, что он наверняка это сделает. Это просто вопрос гордости. Ведь если девушка, с которой встречаешься уже целых тридцать четыре дня, отменяет первое свидание, то не остается другого выбора, кроме как порвать с ней. Я все понимаю. Я и сама бы на его месте порвала с собой. Теперь мне абсолютно ясно, что королевские отпрыски не могут быть как все нормальные подростки. Для людей вроде меня и принца Уильяма на первом месте всегда будет стоять долг. Кто же сможет понять такое, не говоря уже о том, чтобы мириться с этим?

Тина говорит, что Майкл сможет. Тина уверена, что он не расстанется со мной, потому что он меня любит. А я сказала, что расстанется, потому что он любит меня только как друга.

– Да нет, ясно же, что Майкл любит тебя больше, чем друга, – талдычит мне Тина по телефону. – Вы же целовались!

– Да, – ответила я. – Но с Кенни мы тоже целовались, а я его любила только как друга.

– Тут совершенно другой случай, – настаивает Тина.

– Почему это?

– Потому что вы с Майклом созданы друг для друга! – в отчаянии завопила Тина. – Так говорит гороскоп! Вы с Кенни не подходите друг другу, потому что он Рак.

Тинины астрологические прогнозы совершенно не доказывали, что Майкл испытывает ко мне более сильные чувства, чем, скажем, к Джудит Гершнер. Да, он посвятил мне стихотворение со словом на букву Л. Но это было целый месяц назад, и весь этот месяц я провела в другой стране, вдалеке от Майкла. И со времени моего возвращения он о своих чувствах ни разу не заявлял. И очень похоже, завтра капнет та самая капля, которая переполнит чашу терпения. С какой стати Майклу тратить время на девчонку, которая не может и слова поперек сказать своей бабушке? Уверена, если бы бабушка Майкла сказала что-нибудь вроде: «Майкл, в пятницу вечером ты вместе со мной идешь в клуб играть в бинго, потому что Ольга Краковски, моя соперница с детских лет, будет там, и я хочу перед ней покрасоваться», Майкл твердо ответил бы: «Извини, бабуль, не выйдет».

А я – слабохарактерное, беспозвоночное существо, макаронина вареная.

И мне самой за это страдать.

Интересно, сейчас еще не поздно перейти в другую школу? Я, конечно же, не смогу ходить в одну школу с Майклом после того, как мы расстанемся. Видеть его в вестибюле школы перед занятиями, на обеде, на ТО, знать, что когда-то он был моим, а теперь потерян для меня навсегда, просто невыносимо.

Но вот есть ли на Манхеттене еще одна школа, в которую примут такую бесхарактерную и бездарную девчонку, как я? Ох, сомневаюсь…

Майклу посвящается

О, Майкл, мой самый родной человек,
С тобой я хотела остаться навек,
Однако слюнтяйка не пара тебе,
Тебя потеряв, я грущу в тишине.

23 января, пятница, домашняя комната

Ну, вот и все. Я сказала ему.

Он меня не бросил. Пока что. Вообще, он был даже очень мил со мной.

– Да ладно тебе, Миа, – сказал он. – Я все понимаю. Ты же принцесса. Долг прежде всего.

Может, он не хотел давать мне от ворот поворот прямо в школе, на глазах у всех?

Я сказала, что постараюсь смотаться с бала пораньше. Он сказал, что если у меня получится, то я должна заехать. Он имел в виду дом Московитцев. А я знаю, что это значит.

Это значит, что там он скажет мне о разрыве.

ГОСПОДИ, ДА ЧТО СО МНОЙ ПРОИСХОДИТ???? Я же знаю Майкла не один год. Он не будет порывать со мной отношения только потому, что я должна выполнить семейный долг именно в день нашего первого свидания. ОН НЕ ТАКОЙ. И ИМЕННО ЗА ЭТО Я ЕГО ЛЮБЛЮ.

Но почему же я никак не могу отделаться от мысли, что он не расстался со мной прямо сейчас только потому, что не хочет этого делать в моем лимузине, на глазах у водителя и моего телохранителя? Думаю, Майкл считает, что Ларс может врезать парню, который попытается отшить меня у него на глазах.

НАДО ЭТО ПРЕКРАЩАТЬ. МАЙКЛ И ДЭЙВ ФАРУХ ЭЛЬ-АБАР – ЭТО РАЗНЫЕ ЛЮДИ. Он НЕ собирается рвать наши отношения из-за этого.

Ну почему я чувствую себя Джейн Эйр перед алтарем, которая только что узнала правду о Берте? У Майкла жены, конечно же, нет, это-то я точно знаю. Но очень может быть, что наши с ним отношения могут оборваться именно в этот момент. Как между Джейн и мистером Рочестером. Не думаю, что найдется способ реабилитировать себя после такого. Нет, конечно, если когда я подойду к дому Московитцев, он будет объят всепожирающим пламенем, то у меня появится возможность доказать Майклу свою любовь (например, если я вынесу из огня его мать, ну, или, на худой конец, Павлова, его пса).

Другого способа спасти наши отношения просто не вижу. Конечно, я вручу ему подарок на день рожденья, зря что ли я столько трудов положила на то, чтобы его стащить.

Только это уже ничего не поправит.

Ну, что со мной ПРОИСХОДИТ???? Если то, что я чувствую последнее время, и называется любовью, то я больше никогда и ни за что не соглашусь влюбиться!!!!!!!!!!!!!!!!!!

23 января, пятница, все еще домашняя комната

Только что объявили имя нового члена школьной команды болельщиков. Шамика Тейлор.

Здорово. Просто здорово. Теперь я официально единственный человек, не наделенный ни одним вразумительным талантом.

Теперь я полное ничтожество.

23 января, пятница, урок алгебры

Проходя мимо нашего класса, Майкл не остановился. Первый раз за всю неделю он не зашел на перемене ко мне, а ведь у него английский через три двери от нашего класса.

Я изо всех сил старалась не принимать это на свой счет, но противный голосок внутри злорадно нашептывал: «Да-да, это то самое! Все кончено! Он тебя отшил!»

Уверена, Кейт Босуорт не позволила бы каким-то там голосам распоряжаться своими мыслями. ПОЧЕМУ вместо Миа Термополис я не родилась Кейт Босуорт?

В довершение ко всему (как будто меня сейчас волновали подобные пустяки) Лана повернулась ко мне и прошипела:

– Не думай, что раз твоя подружка отхватила место в группе поддержки, то между нами что-то изменится, Миа. Она не меньший придурок, чем ты. Ее взяли только потому, что должен быть в семье хоть один урод.

И она отвернулась, но недостаточно шустро. Несколько прядей ее волос разметались по моей парте.

Я захлопнула увесистый учебник по алгебре и как можно крепче сжала его. Волосы Ланы, такие шелковистые и пушистые, были зажаты между страницами 210 и 211.

Лана взвизгнула от боли. Мистер Дж., писавший что-то на доске, повернулся, понял, откуда исходит крик, и вздохнул.

– Миа, – устало сказал он. – Лана. В чем дело?

Лана ткнула пальцем в мою сторону:

– Она прищемила мне волосы учебником!

– Ой, а я и не заметила, – я невинно пожала плечами. – А чего ее волосы везде лезут? Пусть держит их при себе.

Вид у мистера Джанини был скучающий.

– Лана, – сказал он. – Если ты не можешь уследить за своими волосами, заплетай их в косу. А ты, Миа, не хлопай книгой. Она должна лежать на парте, открытой на странице двести одиннадцать. Прочитай нам, пожалуйста, вторую главу. Вслух.

Я прочитала вторую главу, но не без некоторого злорадства. Хоть раз мне удалось отомстить Лане так, что меня не отправили в кабинет директора. Отыгралась я недурно. Сладкая, сладкая месть!

Я не понимаю, зачем мне все это знать? Наверняка во дворце Дженовии полным-полно служащих, которые просто умирают от желания перемножать дроби за меня.

Многочлены.

Определение: член – это переменная, умноженная на коэффициент.

Одночлен: многочлен с одним членом.

Двучлен: многочлен с двумя членами.

Трехчлен: многочлен с тремя членами.

Степень многочлена определяется самой большой степенью члена.

Радуясь боли своей вражины, я на время отвлеклась от того, что мое сердце разбито. Нельзя забывать, что после сегодняшнего черно-белого бала Майкл меня бросит. Почему я не могу СОСРЕДОТОЧИТЬСЯ??? Видимо, это любовь. Я больна ею.

23 января, пятница, урок здоровья и безопасности

Почему у тебя такой вид, будто ты слопала носок?

Ничего я не лопала. Как, кстати, прошел твой завтрак?

Лопала-лопала, да еще как. А завтрак прошел ВЕЛИКОЛЕПНО.

Правда? Они что, согласились напечатать опровержение на целую страницу?

Нет, кое-что получше. Слушай, между тобой и моим братцом что-то случилось? Я его только что видела в вестибюле. Выглядел он озабоченным.

ОЗАБОЧЕННЫМ? Насколько? Он искал Джудит Гершнер, чтобы пригласить ее сегодня вечером, да????

Нет, скорее он искал телефон-автомат. А с чего бы ему приглашать Джудит Гершнер? Сколько раз я тебе говорила, что ему нравишься ты, а не Д.Г.

Ты хочешь сказать, раньше нравилась. Я не могу пойти с ним на свидание сегодня вечером, потому что бабушка тащит меня на бал.

На бал? Ух ты. Хм… А, ясно. Прошу прощения, но Майкл не будет приглашать на свидание какую-то левую девчонку только потому, что ты не можешь пойти. Он, конечно, очень ждал этого вашего вечера. Но вовсе не из-за своих похотливых мыслей.

ПРАВДА????

Да, дурочка. А ты что думала? Вы же вместе!

Проблема как раз в том, что вместе мы еще ни разу не были.

Ну и что? Окажетесь в другой раз, когда тебе не надо будет идти на бал.

Так ты думаешь, он меня не бросит?

Ну, если, конечно, его не двинули чем-нибудь тяжелым по башке с тех пор, как я его последний раз видела. Парни с черепно-мозговой травмой не могут отвечать за свои действия.

Почему это его должны ударить по башке чем-нибудь тяжелым?

Это была метафора. Ну, ты хочешь знать, что мне сказали продюсеры, или нет?

Конечно, хочу. Что?

Они хотят опцион на мое шоу.

Что это значит?

Это значит, что они хотят транслировать мое шоу в сети и посмотреть, захочет ли кто-нибудь купить его. Это будет настоящая программа на настоящем канале. Не какое-нибудь там кабельное ТВ. Нет, типа ABC или «Lifetime», или VH1, или что-нибудь в этом роде.

Лилли!!!!!! ЭТО ЖЕ ПОТРЯСНО!!!!!

Да, я знаю. Упс, сворачиваемся. На нас поглядывает Уитон.

Заметочка для себя: узнать, что такое похотливый и метафора.

23 января, пятница, ТО

Обед был сплошным праздником. У всех был повод радоваться.

• У Шамики, потому что она попала в школьную команду болельщиц и тем самым отомстила за всех уродливых высоченных девиц (вообще-то Шамика выглядит как супермодель и легко может закинуть ноги за голову, но тем не менее).

• У Лилли из-за того, что ее программой заинтересовались телевизионщики.

• Тина осознала, что разрыв отношений с Дэйвом не ставит крест на ее романтическом будущем, и радовалась этому.

• У Линг Су на школьную ярмарку взяли рисунок Джоя, нашего каменного льва.

• Ну, и Борис. Борис это и есть Борис. Он всегда счастлив.

Да-да, о Майкле я не упоминаю. Дело в том, что я понятия не имею, что во время обеда творилось в его голове. Грустил он или радовался, а, может, ему было все до лампочки? Не знаю. Ведь он не пришел на обед. Мы с ним встретились у моего шкафчика перед четвертым уроком, и он сказал:

– Знаешь, мне нужно кое-что сделать. Увидимся на ТО, ладно?

Кое-что сделать.

Надо было бы, конечно, спросить у него: «Слушай, ты собираешься уйти от меня прямо сейчас или как?», потому что уж лучше сразу узнать, так или иначе.

Только я не могу подойти к нему и выяснить, что между нами происходит, потому что сейчас они с Борисом обсуждают свою музыкальную группу. Группа Майкла состоит (на данный момент) из Майкла (бас-гитара), Бориса (электроскрипка), долговязого парня из компьютерного клуба по имени Пол (клавишные), музыканта из школьного оркестра Тревиса (гитара) и Феликса (ударные), страшенного парня из двенадцатого класса с козлиной бородкой погуще, чем у мистера Джанини (ударные). Ребята до сих пор не представляли себе ни как назовут группу, ни где им репетировать. Но они надеялись, что мистер Креблуц, главный комендант, выделит им помещение на выходные, если они достанут ему билеты на Вестминстерскую собачью выставку, которая состоится в следующем месяце. Мистер Креблуц большой фанат бассет-хаундов.

Майкл – настоящий музыкант, полностью преданный своему делу. Он способен думать о своей группе, даже когда наши отношения летят в тартарары. Это только такие бесталанные уроды, как я, могут думать исключительно о своем разбитом сердце. Способность Майкла сосредоточиваться и работать, невзирая на горе – это еще одна из граней его гениальности.

Хотя, может, он просто никогда особо по мне не страдал.

Хочется верить в первое.

Вот если бы я могла дать выход своему чувству в музыке, чтобы выразить все, что испытываю! Но, увы, я не артистична. Я просто тихонько сижу тут, молча страдая, в то время как талантливые личности вокруг меня воплощают свои внутренние порывы в танце, песнях, кинематографии…

Ну ладно, пусть только в кинематографии, потому что на пятом уроке ТО никто не поет и не танцует. Зато у нас есть Лилли, монтирующая то, что она сама называет самым значительным эпизодом «Лилли рассказывает все, как есть», программы, выводящей на чистую воду американский институт, именуемый «Старбакс». Лилли убеждена, что эта компания, выпускающая пластиковые карточки, которыми расплачиваются кофеманы, на самом деле работает на ЦРУ, отслеживая перемещения американской интеллигенции – писателей, редакторов и других известных либералов – с помощью вездесущих кофейных автоматов.

Ну и что? Лично я кофе не люблю.

О, черт. Звонок.

ДОМАШНЕЕ ЗАДАНИЕ:

Алгебра: кого она интересует?

Английский: полная ерунда.

Биология: ненавижу жизнь.

Здоровье и безопасность: мистер Уитон тоже влюблен. Нужно сказать ему, чтобы он остановился, пока не поздно.

ТО: этот урок не для меня.

Французский: зачем нужен этот язык? Ведь все кругом говорят по-английски.

Мировые цив.: какое все это имеет значение? Все равно мы все умрем.

23 января, пятница, 18.00, бабушкины апартаменты в "Плазе"

Бабушка заставила меня зайти к ней сразу после школы, чтобы Паоло мог приготовить нас к балу. Вот уж не знала, что Паоло работает на дому, но так оно и оказалось. Правда, как он мне объяснил, исключительно для королевских особ и, конечно, для Мадонны.

Я объяснила ему, что отращиваю волосы, потому что парням больше нравятся девушки с длинными волосами. Паоло задумчиво поцокал языком и накрутил несколько прядей на бигуди, чтобы волосы не так торчали. Кажется, ему удалось то, что он задумал, потому что моя прическа смотрелась классно. Да и сама я выглядела очень даже ничего. Снаружи, по крайней мере.

К сожалению, внутри у меня был полный разлад.

Я, конечно, пыталась не подавать виду. Пусть бабушка думает, что мне очень весело. Ведь все это только ради нее, потому что она пожилая леди, да к тому же моя бабушка. И она воевала с нацистами. Кто-то же должен отблагодарить ее за это.

Надеюсь, она когда-нибудь это оценит. Ну, мою жертву. Хотя, сомневаюсь. Семидесяти-с-хвостиком-летние особы, особенно вдовствующие принцессы, никогда не вернутся в то время, когда им было четырнадцать, и не вспомнят, каково это – быть влюбленной.

Ну что ж, пора. Бабушка вырядилась в обтягивающее черное платье с блестками. Она выглядит, как Даяна Росс. Только без бровей. И старая. И белая.

Бабушка сказала, что я похожа на подснежник. Хм, ну да, всю жизнь об этом мечтала.

Может, это и есть мой скрытый талант? У меня удивительная способность походить на подснежник.

Родители могут мною гордиться.

23 января, пятница, 20.00, ванная в особняке герцогини Треванни на Пятой авеню

Оп! Ванная. Опять ванная. Кажется, все мои танцы там заканчиваются. Что же это такое?

Ванная у герцогини слишком уж навороченная. Нет, все довольно мило, но я не могу себе представить, что украсила бы стены своей ванной подсвечниками с горящими свечами. Даже во дворце, на мой взгляд, не должно быть никаких подсвечников с горящими свечами. Это, конечно, красиво и романтично, вполне по-айвенговски, но очень пожароопасно, и, кроме того, вредно для здоровья, так как горящие свечи являются источником канцерогенов.

А, впрочем, ладно. Нашла, о чем думать – почему кто-то там украсил стены ванной свечами. Попробуй-ка ответить вот на какой вопрос: если в моих жилах течет кровь всех этих сильных женщин (ну, Розагунды, которая удавила того военачальника косой, и Агнесс, прыгнувшей с моста, и бабушки, которая, как говорят, отстояла Дженовию, пригласив Гитлера и Муссолини на чай), то почему я такая слюнтяйка?

Нет, правда? Я попалась на бабушкин спектакль о том, как она хочет похвастать перед Еленой Треванни своей хорошенькой и воспитанной (ах да, и похожей на подснежник) внучкой. Я ведь и в самом деле стала жалеть ее. Я ей сочувствовала, не понимая тогда – как понимаю это сейчас, – что она совершенно бесчувственная и что все эти хитроумные задумки сводились к тому, чтобы заманить меня на этот бал и выставить НОВОЙ ДЕВУШКОЙ ПРИНЦА РЕНЕ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

К чести Рене следует заметить, что он, похоже, ничего не знал. Он выглядел не менее удивленным, чем я, когда бабушка представила меня своей старинной сопернице, которая, благодаря стараниям пластического хирурга, выглядит лет на тридцать моложе бабушки, и это при том, что они, по идее, ровесницы.

Но, мне показалось, герцогиня слегка переборщила с пластикой. Иногда трудно остановиться вовремя… В общем, она выглядит примерно так же, как бедняга Майкл Джексон. Бабушка верно подметила, что герцогиня немного напоминает пучеглазого окуня. Ее глаза словно разъехались к вискам из-за того, что кожа очень натянулась.

Когда бабушка объявила:

– Герцогиня, позвольте представить вам мою внучку, принцессу Амелию Миньонетту Гримальди Ренальдо (Термополис она никогда не добавляет), – я думала, что все идет, как надо.

Ну, не совсем все, конечно, ведь после бала я окажусь в доме своей лучшей подруги и там, возможно-вероятно-наверняка, ее брат пошлет меня к черту. Ну, а на балу-то все в порядке.

Но тут бабушка добавила:

– Ну, и, конечно, вам знаком принц Пьер Рене Гримальди Альберто, кавалер Амелии.

Кавалер? КАВАЛЕР????? Мы с Рене переглянулись. Краем глаза я заметила, что слева от герцогини стоит девушка. Это, должно быть, та самая внучка герцогини, которую отчислили из пансиона. Вид у нее был грустный. На ней было обтягивающее черное платье, точно такое, в каком я бы хотела пойти на выпускной бал – если, конечно, меня кто-нибудь на него пригласит. Правда, чувствовала она себя в нем не очень уверенно.

И пока я стояла молча и краснела, напоминая больше красный леденец, чем подснежник, герцогиня слегка повернулась в мою сторону и сказала бабушке:

– Так, значит, этот пройдоха Рене наконец попался в сети. В сети твоей внучки, Кларисса. Ты, наверное, очень довольна.

Потом она представила нам свою внучку, Беллу, кинув на нее такой недоброжелательный взгляд, что бедняжка съежилась еще больше.

Вот тут я поняла, для кого ломается вся эта комедия.

Бабушка ответила:

– Почему бы и нет, Елена? – А потом сказала нам с Рене: – Идите за мной, дети. – И мы пошли.

Рене это все забавляло. А я? Да я просто кипела!

– Как ты могла такое сделать! – завопила я, улучив момент, чтобы герцогиня нас не слышала.

– Что именно, Амелия? – спросила бабушка, кивнув какому-то парню в традиционном африканском наряде.

– Ты сказала этой женщине, что мы с Рене парочка, – выпалила я. – А на самом деле это не так. Я знаю, ты сделала это, чтобы я выглядела лучше, чем эта бедняжка Белла.

– Рене, – ласково позвала бабушка. Она могла быть очень ласковой, когда хотела. – Будь добр, принеси нам шампанского, хорошо?

Рене с циничной улыбочкой – очень напоминая Энрике в рекламе Доритоса – встал и удалился.

– Ах, Амелия, – начала бабушка, когда он ушел. – Ну разве можно быть такой грубой с бедным Рене! Я просто хочу, чтобы твой кузен чувствовал себя как дома.

– Это разные вещи – гостеприимство и попытка нас свести!

– Ну чем тебе Рене не угодил? – спросила бабушка.

Вокруг нас красотки с элегантными мужчинами в смокингах направлялись на танцпол перед сценой, где оркестр играл песню, которую Одри Хепберн пела в фильме «Тиффани». Все были одеты в белое и черное. От этого зал герцогини напоминал мне вольер с пингвинами в зоопарке Центрального парка, в котором я выплакала все глаза, когда узнала о своем происхождении.

– Он очень милый, – гнула свое бабушка, – и весьма космополитичный. Я уж молчу, что он дьявольски красив. Да и вообще, как можно предпочесть обычного парня принцу!

– Бабушка, – сказала я. – Я люблю его.

– Любишь? – Бабушка взглянула наверх, на зеркальный потолок. – Пфи!

– Да, бабушка. Люблю. Так же, как ты любила дедушку. И не отрицай этого, я знаю, что любила. И оставь свои надежды увидеть принца Рене своим внуком, потому что этого не будет.

Бабушка кинула на меня невинный взгляд.

– Понятия не имею, о чем это ты, – фыркнула она.

– Перестань, бабушка. Ты пытаешься свести меня с Рене только потому, что он принц и потому, что это не понравится герцогине. Так вот, ничего подобного не случится. Даже если мы с Майклом расстанемся, – а это могло случиться куда быстрее, чем она думала, – с Рене я не буду встречаться!

Наконец-то бабушка поняла, что я не шучу.

– Прекрасно, – сказала она не слишком любезным тоном, – я больше не буду называть Рене твоим кавалером. Но ты должна с ним потанцевать. По крайней мере, один раз.

– Бабушка! – Вот уж чего мне меньше всего хотелось, так это танцевать. – Прошу тебя. Не сегодня. Ты не знаешь…

– Амелия, – сказала бабушка уже совсем другим тоном. – Всего один танец. Это все, чего я прошу. Ты мне его задолжала.

– Я задолжала тебе? – Я едва удержалась от смеха. – За что?

– Да так, за один пустячок, – невинно ответила бабушка, – который с недавних пор считается пропавшим из дворцового музея.

Как только я это услышала, весь мой ренальдовский боевой дух улетучился прямо в дверь, ведущую на задний дворик дома герцогини. У меня было такое чувство, что мне дали под дых. Неужели она имела в виду то, что я думаю? С трудом проглотив ком в горле, я проблеяла:

– Ч-что?

– Ну да, – бабушка многозначительно посмотрела на меня. – Бесценный экземпляр, один из немногих в своем роде, подаренный мне близким другом, мистером Ричардом Никсоном, президентом Америки, пропал. Думаю, человек, который взял эту вещицу, решил, что ее никто не хватится, потому что таких вещиц там было несколько, и все они очень похожи. Да, эта вещь ценна для меня как память. Но ты же ничего об этом не знаешь, правда, Амелия!

Она меня раскусила! Раскусила и теперь все знает. Понятия не имею, как она все это разнюхала – наверняка с помощью черной магии, которой она, как мне думается, еще как владеет – но она в курсе, это факт. Я влипла. Влипла по уши. Не знаю, должна ли я отвечать перед законом, раз принадлежу к королевской семье. И проверять мне это совсем не хочется!

Теперь я понимаю, что надо было отпираться до последнего. Надо было сказать что-нибудь вроде: «Бесценная вещица? Какая такая бесценная вещица?»

Но я знала, что врать бесполезно. Меня выдаст нос. Поэтому я пропищала:

– Знаешь что, бабушка, я буду просто счастлива потанцевать с Рене. Без проблем!

Бабушка удовлетворенно улыбнулась и сказала:

– Я так и знала, что ты согласишься. – Ее нарисованные брови подскочили вверх. – А вот и принц Рене с нашими напитками. Он так любезен, ты не находишь?

Вот так и получилось, что мне пришлось танцевать с принцем Рене. Танцевал он хорошо, и все-таки это был не Майкл. Уверена, Рене не смотрел ни одной серии «Баффи – Истребительница вампиров» и считает Windows отличной программой.

И пока мы танцевали, случилось кое-что потрясающее. Рене сказал:

– Видела эту Беллу Треванни? Только посмотри на нее. Она выглядит, как цветок, который давно не поливали.

Я оглянулась и увидела беднягу Беллу, танцевавшую с каким-то старикашкой, должно быть, другом ее бабушки. Вид у нее был неважнецкий. Наверняка этот старикан уже замучил ее разговорами о своих портфельных инвестициях. К тому же быть внучкой герцогини – это уже повод ходить с кислой миной. Мое сердце наполнилось сочувствием к ней. Уж я-то хорошо знаю, что это такое – быть не там, где хочется, и танцевать не с тем, кто нравится…

Я взглянула на Рене и твердо сказала:

– После этого танца подойдешь к Белле и пригласишь ее.

Рене скис:

– А почему я?

– Давай-давай, – строго сказала я. – Пригласи ее на танец. Танец с принцем станет самым сильным переживанием в ее жизни.

– Не то, что для тебя, а? – Рене скривился в своей всегдашней циничной ухмылке.

– Рене, – сказала я. – Без обид. Понимаешь, я уже встретила своего принца задолго до того, как познакомилась с тобой. Проблема в том, что я не знаю, как долго он будет моим принцем, если я прямо сейчас отсюда не слиняю. Я уже и так пропустила кино, которое мы собирались посмотреть вместе, и очень скоро будет даже поздно заезжать к нему…

– Ничего не бойтесь, Ваше Высочество, – сказал Рене, лихо закружив меня. – Если ваше желание – убежать с бала, то я прослежу, чтобы оно исполнилось.

Я с сомнением уставилась на него. С чего это он стал таким милым со мной?

Может, он почувствовал ко мне то же, что я чувствую к Белле? Он пожалел меня?

– Хм, – сказала я. – Ну, ладно.

Вот так после танца я и оказалась в ванной. Рене приказал мне скрыться с глаз, а сам тем временем поручил Ларсу поймать такси. Как только все будет готово, Рене стукнет в дверь три раза, и это будет означать, что бабушка слишком занята, чтобы заметить мое отсутствие. Потом он скажет ей, что, судя по моему виду, я съела несвежий трюфель, и Ларс отвез меня домой.

Все это, конечно, уже не имеет значения. Потому что я так спешу попасть к Майклу вовремя только для того, чтобы он объявил мне о разрыве. Может, он и пожалеет об этом, когда я подарю ему подарок. А может, будет рад, что избавился от меня. Кто знает? Я оставила попытки понять мужчин. Они совсем другой породы.

Оп! Рене стучит. Пора.

Навстречу судьбе.

23 января, пятница, 23.00, ванна у Московитцев

Теперь я знаю, что должна была чувствовать Джейн Эйр, когда вернулась в Торнфилд Холл и обнаружила, что все сгорело, и ей сказали, что все, кто был внутри, погибли.

А потом оказывается, что мистер Рочестер не погиб, и Джейн – вне себя от счастья, потому что, несмотря на все то, что он ей сделал, она его любит.

Вот точно так же чувствую себя я. Вне себя от счастья. Потому что я уверена, что Майкл не собирается… бросать меня!!!!!!

Не то чтобы я думала, что он бросит… ну, то есть не очень-то я верила в это. Потому что он НЕ ТАКОЙ парень. Но все равно мне было очень-очень страшно, когда я стояла у дверей Московитцев и собиралась нажать кнопку звонка. Я стояла и думала: «Зачем я вообще сюда приехала? Я же сама лезу на рожон. Надо развернуться и сказать Ларсу, чтобы он ловил такси, и ехать к себе в мансарду». Я даже не удосужилась переодеть это идиотское бальное платье, потому что какой смысл? Все равно через пару минут я поеду домой, там и переоденусь. И вот я стою в вестибюле, а Ларс у меня за спиной рассказывает о том, как он охотился на своего дурацкого вепря в Белизе, потому что теперь он ни о чем другом говорить не может. Я услышала, как залаял Павлов, пес Майкла, значит, кто-то подходил к двери. В голове у меня вертелось только: «Ладно, когда он скажет, что все кончено, я НЕ БУДУ плакать. Я буду помнить о Розагунде и Агнесс, и я буду такой же сильной, как они…»

И тут Майкл открыл дверь. Его несколько озадачило мое одеяние. Возможно, это потому, что он как-то не рассчитывал, что придется расставаться с подснежником. Но тут уж я ничего не могу поделать, хотя в последний момент я вспомнила, что так и не сняла тиару,[5] а она вполне может напугать некоторых парней. Поэтому я сняла ее и сказала:

– Вот, я здесь, – что было совершенно глупо, поскольку я же стояла там, не так ли?

Но Майкл, кажется, пришел в себя.

– О, привет, заходи… Ты такая красивая, – сказал он.

Это как раз те слова, какие парень должен сказать девушке перед тем, как порвать с ней, чтобы поднять ее самооценку, прежде чем растоптать ее своим каблуком.

Ну да ладно. Я зашла, и Ларс за мной. Майкл сказал:

– Ларс, мама с папой в гостиной смотрят телевизор, если хочешь, можешь присоединиться к ним, – что Ларс быстренько и сделал, потому что кому же хочется присутствовать при Большом Разрыве.

И вот мы с Майклом остались в фойе одни. Я вертела в руках тиару и мучительно подыскивала, что сказать. Я думала об этом всю дорогу в такси, но как-то не особо успешно.

И тогда Майкл сказал:

– Ты уже кушала? У меня есть веггебургеры…

Я оторвала взгляд от паркета, который внимательно разглядывала последние несколько минут, поскольку это было проще, чем смотреть в глаза Майкла. Они у него, как трясина, затягивают меня, пока я не осознаю, что уже не могу шевельнуться. Древние кельты наказывали преступников, заставляя их идти в самую трясину. Если человек тонул, он считался виновным, если нет, то невиновным. Только ведь если зайти в трясину, обязательно утонешь. Недавно в Ирландии отыскали несколько тел, и они прекрасно сохранились – у них были целы все зубы и волосы, и все остальное. Зрелище, наверное, противное.

Вот так я и чувствую себя, глядя в глаза Майкла. Нет, не сохранившейся и противной, а как будто застрявшей в трясине. Правда, я не возражаю, ведь там так тепло и уютно…

А теперь он спрашивает меня, не хочу ли я веггебургер. Парни предлагают девушкам веггебургер, перед тем как порвать с ними? Я не очень-то сильна в этих вопросах, так что не знаю.

– Ммм, – выдала я содержательный ответ. А вдруг это вопрос-ловушка? – Если у тебя есть, то можно.

Тогда Майкл жестом велел мне следовать за ним, и мы пошли в кухню. Там Лилли разложила на столе свои записи со сценарием завтрашнего выпуска «Лилли рассказывает все, как есть».

– Господи, – сказала она, увидев меня. – Что это с тобой? Ты выглядишь так, словно махнулась платьем с феей Драже.

– Я была на балу, – напомнила я ей.

– Ах, да, – спохватилась Лилли. – Ну так, по-моему, фее Лакомке повезло больше. Но не обращайте на меня внимания, как будто меня тут и нет.

– Мы и не обращаем, – заверил ее Майкл.

И тут он сделал очень странную вещь: он начал готовить.

Нет, серьезно. Он готовил.

Ну, не совсем готовил, конечно, скорее просто разогревал. И тем не менее. Он вытащил два веггебургера, заказанных у Балдуччи, положил их на булочки, и все это на тарелки. Потом он достал картофель-фри из духовки и тоже разложил его на тарелки. Потом достал из холодильника кетчуп, майонез и горчицу и две баночки колы и все это поставил на поднос и вышел из кухни. И не успела я спросить Лилли, что, ради всего святого, здесь происходит, как он вернулся, забрал две тарелки и сказал:

– Пошли.

Что мне еще оставалось?

Я поплелась за ним в телегостиную, где мы с Лилли столько раз смотрели всевозможные шедевры кинематографии.

И там, возле черного кожаного дивана Московитцев, стоящим перед 32-дюймовым телевизором «Сони», были поставлены два складных столика. Майкл поставил тарелки с едой на них. На экране телевизора застыли первые кадры «Звездных войн», видимо, он нажал на паузу.

– Майкл, – сказала я, совершенно сбитая с толку. – Что это?

– Ну, ты же не могла пойти в кинокафе, – ответил он, искренне удивленный, как я сама не догадалась. – Поэтому я устроил кинокафе для тебя здесь. Давай поедим. Я оголодал.

Он-то, может, и оголодал, а вот я остолбенела. Я стояла и пялилась на веггебургеры – а они пахли божественно – и лепетала:

– Подожди-ка. Подожди минутку. Ты что, не бросаешь меня?

Майкл уже уселся на диван и затолкал в рот несколько кусочков картошки. Когда я сказала про разрыв, он повернулся ко мне и уставился, как на сумасшедшую:

– Бросать тебя? С какой стати?

– Ну, – сказала я, чувствуя, что он, возможно, прав, и я в самом деле сумасшедшая. – Когда я сказала, что не смогу пойти сегодня, ты… ты вроде как отстранился…

– Я не отстранился, – ответил Майкл. – Я пытался придумать, что можно сделать вместо похода в кино.

– А потом ты не пришел обедать…

– Правильно. Мне надо было позвонить и заказать веггебургеры, а потом еще уговорить Майю сходить в магазин и купить все остальное. А папа одолжил наш DVD со «Звездными войнами» своему приятелю, так что мне надо было еще дозвониться до него и успеть забрать его обратно.

Я слушала все это, совершенно обалдев. Похоже, что все – Майя, домработница Московитцев, Лилли, даже родители Майкла – были задействованы в плане Майкла по созданию дома кинокафе для меня.

И только я ничего не знала об этом. Так же как он ничего не знал о том, что я пребывала в полной уверенности, что он собирается бросить меня.

– О, – я чувствовала себя круглой идиоткой. – Так ты… не собираешься бросать меня?

– Нет, не собираюсь, – ответил Майкл, понемногу выходя из себя – наверное, так же выглядел мистер Рочестер, когда узнал, что Джейн встречается с тем парнем. – Миа, я же люблю тебя – забыла? С какой стати мне тебя бросать? Садись и поешь, пока все не остыло.

Тут уж у меня не осталось никаких сомнений в том, что я круглая идиотка.

Но в то же время я чувствовала себя невероятно, безумно счастливой. Потому что Майкл произнес слово на букву Л! Сказал мне это прямо в глаза и сказал очень авторитетно, совсем как Капитан фон Трапп или Патрик Свейзи!

Потом Майкл нажал на пульте кнопку, и комнату заполнила великолепная музыка Джона Уильямса из «Звездных войн». А Майкл сказал:

– Миа, ну садись же. Или ты хочешь сначала переодеться? У тебя есть с собой нормальная одежда?

И все же кое-что еще оставалось неясным. Не совсем ясным.

– Ты любишь меня просто как друга? – Я сказала это совсем как Рене, немного цинично, словно меня все это забавляет – чтобы скрыть от него, как у меня колотится сердце. – Или ты влюблен в меня?

Майкл уставился на меня с таким видом, словно не мог поверить своим ушам. Я и сама не верила. Неужели я в самом деле это сказала? Вот так взяла и вывалила все то, о чем мы столько спорили с Тиной.

Судя по его выражению лица – видимо, да. Я чувствовала, как заливаюсь краской все больше, и больше, и больше…

Вот Джейн Эйр никогда бы не сказала такого.

Хотя, с другой стороны, может, ей и стоило это сделать. Потому что ответ Майкла того стоил. В ответ он протянул руку, взял тиару, положил ее на диван, потом взял меня за обе руки, притянул к себе и поцеловал.

В губы.

Из-за поцелуя мы пропустили все начало фильма. А когда грохот обстрела космического корабля принцессы Лейи оторвал нас от наших страстных объятий, Майкл сказал:

– Ну конечно, я влюблен в тебя. Теперь садись и поешь.

Это был самый романтичный момент в моей жизни. Если даже я проживу столько, сколько моя бабушка, я все равно никогда не буду счастливее, чем в тот вечер. Некоторое время я еще стояла, раздираемая на части от восторга. Я прямо в себя не могла прийти. Он любит меня. И не просто любит, он влюблен в меня! Майкл Московитц влюблен в меня, Мию Термополис!

– Твой бургер остывает, – напомнил Майкл.

Видите? Видите, как идеально мы подходим друг другу? В то время как я витаю в облаках, Майкл мыслит вполне практично. Ну была ли когда-либо более идеальная пара? И было ли у кого-нибудь такое идеальное свидание?

Мы ели наши веггебургеры и смотрели «Звездные войны». Он – в джинсах и футболке, я – в бальном платье от Шанель. И когда Бен Кеноби произнес: «Оби-Ван? Давненько не слышал я этого имени», мы разом воскликнули: «Сколько?», а Бен, как всегда, ответил: «Очень давно».

А перед тем как Люк отправился атаковать Звезду Смерти, Майкл нажал на паузу, чтобы сходить за десертом, а я помогла отнести тарелки.

Пока Майкл раскладывал мороженое, я тихонько вернулась в гостиную, положила подарок на столик и стала ждать, когда он вернется. Что он и сделал через пару минут.

– Что это? – спросил он, передавая мне креманку с ванильным мороженым, политым горячим сиропом, взбитыми сливками и посыпанным фисташками.

– Это подарок тебе на день рождения, – ответила я, едва сдерживаясь – мне так не терпелось узнать, как он ему понравится. Это куда лучше, чем коробка конфет или свитер. Мне казалось, что это отличный подарок для Майкла.

Думаю, я имела право переживать, потому что я заплатила за него изрядную цену – несколько недель я тряслась от страха, как бы меня не поймали, а когда меня все-таки поймали, то заставили танцевать с принцем Рене. Он, конечно, очень хороший танцор и все такое, но, сказать по правде, от него воняло, как от пепельницы.

Так что я замерла, когда Майкл уселся на диван и взял коробочку.

– Я же говорил, что не надо мне ничего дарить, – сказал он.

– Я знаю. – От нетерпения я даже подпрыгивала. – Но мне хотелось. А когда я увидела это, мне показалось, что это то, что нужно.

– Спасибо, – сказал Майкл.

Он развязал ленточку и открыл крышку…

И там, на белой подушечке лежал он. Грязно-серый камешек, не больше муравья. Даже меньше муравья, на самом деле, с булавочную головку.

– Хм, – сказал Майкл, глядя на крохотный камешек. – Ну что ж… красиво.

Я довольно рассмеялась.

– Ты даже не знаешь, что это!

– Н-нет, – признал Майкл, – не знаю.

– И даже не догадываешься?

– Ну, похоже на… то есть он очень напоминает… камень.

– Это и есть камень, – подтвердила я. – Угадай откуда.

Майкл внимательно осмотрел камешек.

– Не знаю. Из Дженовии?

– Нет, глупый! – вскричала я. – С Луны! Это камень с Луны! Еще когда Нил Армстронг летал туда, он собрал их целую кучу и передал в Белый Дом. А Ричард Никсон в пору своего пребывания у власти подарил несколько штук моей бабушке. Вернее, официально он подарил их Дженовии. И когда я их увидела, я подумала… ну, что неплохо бы, чтобы и у тебя был один. Я же знаю, ты любишь все, что связано с космосом. Вот, например, на потолке над кроватью у тебя наклеены созвездия и вообще…

Майкл оторвался от лунного камня, который он разглядывал, совершенно не веря своим глазам, и спросил:

– А когда это ты была в моей комнате?

– О, – я почувствовала, что снова краснею, – давно уже. – Это и впрямь было очень давно, еще до того, как я узнала, что нравлюсь ему, и начала посылать ему анонимные любовные стихи. – Как-то раз, когда Майя убиралась там.

– А-а… – Майкл снова уставился на лунный камень. Через некоторое время он сказал: – Миа, я не могу принять это.

– Можешь. В дворцовом музее еще много осталось, не волнуйся, – ответила я. – Должно быть, Ричард Никсон был неравнодушен к бабушке, потому что, я уверена, у нас больше лунных камней, чем у Монако или еще у кого-либо.

– Миа, – настаивал Майкл, – это камень. С Луны.

– Ну да, – подтвердила я, не совсем понимая, к чему он клонит.

Неужели ему не понравилось? Согласна, немного странно дарить своему парню на день рождения камень. Но ведь это был не обычный камень. И Майкл – не обычный парень. Я честно надеялась, что ему понравится.

– Это камень, – повторил он опять, – привезенный за двести тридцать тысяч миль. От Земли. Двести тридцать тысяч миль от Земли.

– Да, – кивнула я, не понимая, что я сделала не так.

Я только-только заполучила Майкла назад после целой недели терзаний. Я была уверена, что он бросит меня из-за бала, а теперь оказывается, что он бросит меня совершенно по другой причине? В этом мире и впрямь нет справедливости.

– Майкл, если тебе не нравится, я могу вернуть его на место. Только я думала…

– Ни за что. – Майкл спрятал коробочку за спину. – Ты не получишь это назад. Просто я не знаю, что тогда подарить тебе на день рождения. Мне будет трудно ответить достойно.

И все? Я почувствовала, как краска схлынула у меня с лица.

– Ах, это, – сказала я. – Просто напиши мне еще одну песню.

С моей стороны было большой наглостью сказать это, потому что Майкл никогда не говорил, что та самая первая песня, которую он мне сыграл, «Глоток воды», была обо мне. Но по его улыбке я поняла, что угадала. Так и было.

И вот когда мы доели десерт и досмотрели фильм, когда на экране замелькали титры, я вспомнила, что еще хотела подарить ему. Я придумала это в такси по дороге от герцогини, когда пыталась сообразить, что сказать, когда он порвет со мной.

– Кстати, – сказала я, – я придумала название для твоей группы.

– О, нет, – простонал он. – Умоляю, только не «Крылатые истребители».

– Нет, – сказала я, – «Scinner Box». – Это такая штука, которую используют психологи, чтобы доказать, что у крыс и голубей есть условный рефлекс. Павлов, в честь которого ты назвал свою собаку, делал то же самое, только с собаками и звоночками.

– «Scinner Box», – осторожно повторил Майкл.

– Я просто подумала, раз ты назвал свою собаку Павлов…

– А что, мне нравится, – сказал Майкл. – Посмотрим, что ребята скажут.

Я сияла. Вечер получался куда лучше, чем я представляла, так что мне оставалось только сиять от счастья. Кстати, именно поэтому я и заперлась в ванной. Чтобы немного успокоиться. Я так счастлива, что с трудом пишу. Я…

24 января, суббота, мансарда

Пришлось вчера остановиться на полуслове, потому что Лилли начала ломиться в дверь, желая осведомиться, не случился ли у меня приступ булимии[6] или чего-нибудь в этом роде. Когда я открыла и она увидела на моих коленях дневник, она раздраженно набросилась на меня:

– Ты что же, все эти полчаса сидишь тут и пишешь в своем журнале!

Надо признать, это и впрямь несколько странно, но я никак не могла удержаться. Я была так счастлива, что ПРОСТО ОБЯЗАНА была записать все, чтобы никогда не забыть этого ощущения.

– И ты все еще не поняла, что у тебя за талант? – спросила Лилли.

Когда я отрицательно покачала головой, она даже притопнула от негодования.

Но я не могла обижаться на нее, потому что… потому что я так люблю ее брата!

Я даже на бабушку не могу сердиться, а ведь она, по сути, вчера пыталась, ни больше ни меньше, навязать мне этого бездомного принца. Но я не могу ее винить. Ей всего лишь хотелось покрасоваться перед своей подругой.

К тому же она недавно звонила, чтобы узнать, как я себя чувствую после несвежего трюфеля. Мама подыграла мне и сказала, что я чувствую себя неплохо. Тогда бабушка вознамерилась узнать, смогу ли я попить чаю с ней и герцогиней… которая просто умирала от желания поближе со мной познакомиться. Я сказала, что у меня много уроков. Это должно впечатлить герцогиню. Пусть знает, какая я прилежная.

И на Рене я не могу сердиться, после того как он пришел мне на помощь вчера вечером. Интересно, как они поладили с Беллой? Было бы забавно, если бы они подружились… для всех, кроме бабушки, конечно.

И я не могу сердиться на служащих прачечной на улице Томпсон за то, что они потеряли мое белье «Королева Амидала», потому что сегодня утром в нашу дверь в мансарде постучали, а когда я открыла, там стояла наша соседка Ронни с огромной сумкой нашего белья из прачечной, включая и коричневые брюки мистера Дж., и мамину футболку. Ронни сказала, что по ошибке забрала сумку из вестибюля, а потом она уехала в отпуск на Барбадос со своим шефом и только сегодня заметила, что в сумке не ее вещи.

Правда, я не так уж радовалась возвращению своего белья «Королева Амидала», как вы могли подумать. Потому что выяснилось, что я могу прекрасно обходиться без него. Сначала я хотела попросить, чтобы мне подарили еще один комплект на день рождения, но теперь в этом нет необходимости, потому что Майкл, сам того не зная, уже сделал мне самый замечательный подарок в жизни.

Нет, не свою любовь – хотя, это наверное, второй самый лучший подарок, который он мог бы подарить мне. Нет, я имею в виду то, что он сказал, когда Лилли разъяренно унеслась из ванной.

– Что за сыр-бор? – спросил он.

– А, она злится, что я до сих пор не могу определить, в чем мой скрытый дар, – сказала я, пряча свой дневник.

– Твой что? – переспросил Майкл.

– Мой скрытый дар. – И тут, раз он был так честен со мной и напрямую сказал о своей любви, я тоже решила быть с ним откровенной. – Дело в том, что и ты, и Лилли такие талантливые. Вы умеете делать кучу вещей, а я ничего не умею и иногда мне кажется, что… ну, что я вам не подхожу. Во всяком случае, мне не место в классе талантливых и одаренных.

– Миа, – ответил Майкл, – у тебя самый настоящий дар.

– Да, – сказала я, теребя подол платья, – дар выглядеть, как подснежник.

– Нет, – сказал Майкл. – Хотя теперь, когда ты об этом сказала, я вижу, что и это у тебя прекрасно получается. Но я говорил о твоем умении писать.

Тут, надо признать, я уставилась на него и совсем не как принцесса брякнула:

– Чего?

– Ну, это же очевидно, – объяснил он, – что ты любишь писать. Ты же все время что-то строчишь в своем дневнике. И за сочинения на английском у тебя всегда пятерки. Я думаю, Миа, нет сомнений, что ты писатель.

И хотя я раньше никогда об этом не думала, я поняла, что Майкл прав. Я и правда все время пишу в дневнике. И сочиняю много стихов, и пишу много записок и писем по электронной почте. У меня такое ощущение, что я пишу все время. Я так много пишу, что мне и в голову никогда не приходило, что это талант. Это то, что делаешь постоянно, как, например, дышишь.

Но теперь, когда я знаю, в чем мой талант, можете быть уверены, я буду его оттачивать. И прежде всего напишу законопроект для парламента Дженовии об установке светофоров. Перекрестки в Дженовии просто убийственные…

Напишу, сразу как вернусь из боулинга, куда мы пошли с Майклом, Лилли и Борисом. Потому что ведь и принцессы должны иногда отдыхать.