/ / Language: Русский / Genre:sf_fantasy / Series: Золотая серия фэнтези

Врата зимы

Марк Энтони

Это – мир за гранью.

2002 ru en А. Бушуев Black Jack FB Tools 2005-07-30 http://www.oldmaglib.com/ Библиотека Старого Чародея, Распознавание и вычитка – Igor Serafimov 7C5A4D29-5533-410F-BFEE-C93583397976 1.0 Энтони М. Врата зимы: Фантаст. роман АСТ, Транзиткнига М. 2004 5-17-025446-6, 5-9578-1104-1 Mark Anthony The Gates Of Winter 2003

Марк ЭНТОНИ

ВРАТА ЗИМЫ

Посвящается Карлу, Авроре и Эйден в память о наших общих зимних приключениях близ Соленого Озера в 2002 году. И все же любовь бросит всем вызов!

Часть I

КОРОЛЕВА ЛЕТА

ГЛАВА 1

Он добрался до Ар-Толора в самый последний день зимы.

Начало смеркаться, и из окон стоящего на высоком холме замка струился золотистый свет, манивший обещанием жаркого очага и чашами подогретого ароматного вина. Он уже забыл, когда ему было тепло в последний раз – по-настоящему тепло, – и последние лиги пути показались ему самыми холодными. Ноги давно превратились в ледышки и, несмотря на то, что он обернул их тряпицами, были сбиты в кровь. В эти минуты он страстно желал поскорее добраться до ворот замка и попросить у хозяев крова.

Однако вместо того чтобы поспешить к стенам замка, он подстегнул своего коня, свернул с дороги и направился к роще на склоне холма. Он найдет ее именно здесь, а не в ярко освещенных залах Ар-Толора. Здесь, где сгущаются голубоватые сумерки.

Он остановил скакуна возле первых же деревьев, неуклюже спешился и набросил поводья на ветку. Конь ударил копытами по снежному насту, всхрапнул, из его ноздрей вырвался пар, хорошо различимый в морозном воздухе. Стоял месяц гельдат, месяц Льда, и найти подножный корм было невозможно. Всадник оставил скакуна и углубился в рощу. Под ногами похрустывал недавно выпавший снег.

Черные ветви деревьев над головой образовывали подобие узора на фоне бесцветного неба, рассекая его паутиной тонких шрамов, таких же, что испещряли и его собственное лицо. То здесь, то там ветки пересекались таким образом, что принимали очертания знакомых рун. Вот здесь, например, Лир . Свет.

А там три ветки образуют руну Кронд , руну огня. Он представил себе, как протягивает озябшие руки к пляшущим языкам пламени.

Глупые мысли – холод заморозил не только его руки и ноги, но и разум. Однако он прекрасно понимал, что разум придется отогреть, потому что если не удастся точно подобрать слова, то они выдадут его, а он собирался обмануть ее. Он пробормотал руну Бер – руну силы – и зашагал дальше.

Тишина насторожила его. Затем где-то в чаще раздался жалобный короткий плач горлицы, который вдруг резко оборвался. Он огляделся по сторонам и почувствовал, как сердце превращается в кусок льда. Возле дерева стояла какая-то фигура в черной рясе с капюшоном. Ряса развевалась, хотя ветра не было. Никаких других следов на снегу, кроме его собственных, не видно.

Он вздрогнул, но причиной был не только холод. Инстинкт подсказывал только одно – беги! Спасай свою жизнь! Однако он усилием воли заставил себя подойти ближе к фигуре в черном, крепко сжимая под плащом твердый сверток. На расстоянии вытянутой руки от цели остановился.

У ног черной фигуры лежала горлица со свернутой шеей. На снегу виднелись брызги крови, похожие на яркие зимние ягоды.

Откуда-то из-под капюшона донесся голос, пронзительный и неприятный, как хруст ломаемых костей:

– Почему тебя не было так долго?

– От Черной Башни до здешних мест путь не близкий, – с усилием произнес он, губы не слушались. – Я скакал быстро, насколько возможно.

– Неужели? Твой конь не похож на загнанное долгой скачкой животное.

Он оглянулся и посмотрел туда, откуда пришел в рощу. Сквозь заросли виднелось распростертое на снегу лошадиное туловище.

– Это мой третий конь. Второй пал подо мной в землях восточного Кейлавана.

– Какие все-таки они нежные создания! Не выношу подобной слабости у тех, кто мне служит!

Он промолчал, и она придвинулась к нему ближе, паря в воздухе над поверхностью снега. С рясы полетел иней.

– Ты точно не останавливался в крепости своих братьев, прежде чем прийти сюда? – недоверчиво спросила она. – Это ведь не так далеко от Ар-Толора. Может, тебе хотелось показать им свою находку?

– Они перестали быть моими братьями. Мне запрещено возвращаться в родной дом, тебе ведь известно об этом условии.

Из-под капюшона мелькнул свет белесых глаз.

– Не забывайся, смертный!

Он рассмеялся.

– Тебе не кажется, Шемаль, что уже слишком поздно предупреждать меня?

– Так ты принес его? – спросила она, цокнув языком.

– Принес.

– Покажи! Быстро!

Он достал сверток, который хранил у самого сердца все бесчисленные лиги долгого пути. Прости меня, мой друг! Надеясь, что Шемаль решит, что его дрожь вызвана исключительно холодом, он развернул тряпицу, открыв взгляду белый каменный диск размером с ладонь. На его поверхности светилась серебристая руна. Тал . Небо.

Шемаль протянула бледные руки к диску.

– Так ты хочешь подержать его?

В ответ из-под капюшона донеслось злобное шипение, и Шемаль быстро отдернула руки.

– Ты смеешься надо мной?!

Он старался, чтобы его голос звучал бесстрастно.

– Мне незачем смеяться над тобой.

Однако, снова завернув волшебный камень в тряпицу, он испытал легкое удовлетворение. Он так и думал, что Шемаль не осмелится прикоснуться к руне. Волшебная сила руны отвергала ее собственные чары. Он все еще нужен ей, хотя бы для того, чтобы нести руну. И разбить ее.

Действительно, в этом мире только двоих Шемаль могла использовать, чтобы разбить руну неба. Однако Повелитель Рун Келефон служит Бледному Королю, а не ей. А человек, которого колдуньи считали Разбивателем Рун, Тревис Уайлдер, стал послушным орудием той, кто была ее заклятым врагом – Мелиндоры Сребролунной. Потому-то Шемаль и начала поиски нового Разбивателя Рун, того, кого она могла бы сделать своим верным рабом, и в конечном итоге нашла такого. Шемаль заставила его склониться перед ее могуществом, и тот покорно уступил, дав слово служить только ей.

В целом ее замысел был почти безупречен. Трудность состояла лишь в одном: ее послушный вассал не знал, как разбивают руны. Если она узнает об этом раньше, чем он найдет способ разбить руну неба, все его надежды безвозвратно рухнут.

– Ты о чем-то думаешь, – заметила Шемаль. – Я вижу это по твоим глазам. Скажи мне, что мучает тебя?

– Я думаю о нашем повелителе, – торопливо солгал он, пытаясь не смотреть при этом на мертвую горлицу.

Его навсегда изгнали из его мира. Действительно ли у него хватит сил свершить задуманное?

– Какие ничтожные мысли одолевают тебя! Я и не думала, что ты так же слаб, как и Лиэндра! Как смеешь ты сомневаться в могуществе Властелина Ночи?!

– Но ведь однажды он потерпел поражение. Старые боги и боги Тарраса изгнали его за пределы своего мира, подобно нам с тобой.

– И все же победа будет за нами. А те, кто посмел сделать нас изгоями, падут ниц у наших ног. Прежде чем мы уничтожим их!

Шемаль быстро провела тонкими пальцами по стволу ближайшего древа, и там, где они коснулись его, кора моментально обуглилась.

– Ты увидишь, – добавила Шемаль уже более спокойным тоном. – Признаюсь тебе, не так давно я испытывала те же сомнения, что и ты. Великие Камни Крондизар и Синфатизар были потеряны, а маги скирати оказались такими же ничтожными, как и обыкновенные насекомые, хотя и уверяли всех в своем могуществе. Они должны были открыть врата между мирами, чтобы дать Могу возможность пройти в них. От меня требовалось лишь показать им, как раскопать один древний город, затерявшийся в песчаных пустынях юга. – Шемаль коротко усмехнулась. – Конечно же, я ничего не знала о городе, который они хотели отыскать, однако пообещала помочь, если они выполнят одну мою просьбу. Я знала, что это не имеет никакого значения, поскольку, когда Властелин Ночи вернется на Зею, скирати либо станут его рабами, либо будут уничтожены.

Он принялся притопывать на снегу, тщетно пытаясь согреться. Значит, Шемаль обманула магов точно так же, как он сейчас пытается обмануть ее. Есть у него хотя бы слабая надежда переиграть ее в этой опасной игре? Не стоит забывать о том, что случилось со скирати.

– Маги были уничтожены, – пробормотал он. Неожиданно его охватил безотчетный страх. Он вовсе не собирался произносить последнюю фразу вслух. Хотя, похоже, Шемаль не обратила внимания на оговорку.

– Однако эта стерва Мелиндора Сребролунная постаралась! Она, ее глупый дружок-бард и этот их Разбиватель Рун. Как мне хочется умертвить их всех! Я бы превратила их трупы в своих покорных слуг и заставила служить мне. – Из-под капюшона на мгновение показался уголок кривого рта с черными губами, похожими на зловещие синяки на фоне белоснежной кожи. – И это случится достаточно скоро! Ты отправил ко мне ворона, который принес радостную весть о том, что скоро все изменится. Крондизар и Синфатизар вернулись на Зею. Фаворитам Бледного Короля не удалось заполучить их и доставить в Черную Башню, но Бераш скоро отправится в путь, чтобы вернуть Великие Камни обратно и поместить их рядом с Гельтизаром в железном ожерелье Имсаридура. Когда это случится, ты разобьешь руну небес и…

– … Мог вернется на Зею! – продолжил он. – Он отберет Имсари у Бледного Короля и с их помощью разобьет Первую Руну. Он уничтожит мир и переделает его по своему разумению!

С тех пор как Шемаль впервые явилась перед ним в сумерках на развалинах Белой Башни Вязателей Рун, она никогда не приходила в такое оживленное и разговорчивое состояние. Видимо, послание, которое он отправил некромантке с вороном, действительно опьянило ее.

– А что же будет с Доминионами? – осмелился он задать вопрос. – Что, если они заключат между собой союз и начнут войну против Бледного Короля, чтобы помешать ему завладеть Имсари? Неужели новоявленная королева Малакора не присоединится к Доминионам?

Шемаль рассмеялась жутким смехом, похожим на звон разбивающихся сосулек.

– Какие такие Доминионы? Эредан и Брелегонд лежат под пятой Келефона и Рыцарей Оникса. Несмотря на то что я презираю его, должна признать, что он неплохо справился со своей задачей. Скоро на милость сильного сдастся Эмбар, а Перридон и Голт слишком слабы, чтобы сохранить самостоятельность.

– А Толория и Кейлаван?

Черный капюшон повернулся в сторону возвышавшегося на холме замка.

– О них не беспокойся. Я позабочусь о том, чтобы они никогда не посмели заключить между собой союз. Что же касается твоей маленькой малакорской королевы, то о ней позаботится Бледный Король. С этим способен справиться даже Бераш.

Других вопросов он задавать не стал – это могло вызвать у Шемаль подозрения. Однако холод притупил в нем чувство осторожности.

– Что же будет, если Бледный Король получит Имсари и не пожелает отдать их Могу, а решит самолично править Зеей?

С каждой минутой сумерки сгущались все больше, и ряса Шемаль почти сливалась с темнотой.

– То, о чем ты говоришь, возможно, и именно поэтому я не доверяю ни ему, ни его прихвостню Келефону. Многие тысячелетия Имбрифайлем правил только Бераш и уверовал в то, что является темным властелином, которому все безоговорочно подчиняются. Однако, когда вернется Мог, Бледный Король вспомнит, кто властелин, а кто раб. Или же он исчезнет навсегда, как и все остальные.

Он попытался спросить еще о чем-то, однако губы не повиновались ему.

– Молчи, – остановила его Шемаль. – Холод почти превратил тебя в ледышку. Я видела руну неба и с меня этого пока достаточно. Отправляйся в замок. Я велела Лиэндре принять тебя, и даже она не посмеет не понять такого простого приказа.

– А что с Иволейной? – с хрипом разлепил он наконец губы.

Слава Орвигу, он все еще не околел от холода.

– Не беспокойся о ней. Она почти все время разгуливает по комнате, что-то бормочет и без конца расчесывает свои льняные волосы. Однако следует быть осторожным и не болтать что попало в обществе наперсницы Иволейны, Трессы. Эта колдунья нисколько не утратила своего острого ума. Боюсь, Лиэндра не всегда благоразумно ведет себя в ее присутствии. Я раздавлю Лиэндру как комара, если она перестанет быть нужной мне!

Со звуком не более громким, чем шуршание падающего снега, Шемаль бесследно исчезла. Взошла полная луна, залившая мир своим мертвенно-бледным светом, но искать где-либо некромантку было бессмысленно. Он не увидит ее до тех пор, пока она сама не пожелает встретиться с ним.

Он неуклюже нагнулся и поднял мертвую горлицу. Ее тельце полностью промерзло, превратившись в кусок льда. Он уронил трупик на снег и, тяжело переступая одеревеневшими от холода ногами, направился к дороге. Однако, сделав всего несколько шагов, споткнулся и упал на колени. Нет, своим ходом до замка ему не дойти, он слишком замерз.

– Эй, давай-ка вставай! Не время спать!

Голос, произнесший эти слова, был грубым, хриплым и властным, однако не лишенным сострадания. Мужчину окружило покрывало света, слишком нежного и золотистого, чтобы принадлежать луне. Мягкое тепло проникло в тело, вызвав боль в суставах. Он лежал на снегу, должно быть, упав, чтобы замерзнуть и уснуть вечным сном. Однако смерть миновала его. Отчаянно дрожа, он встал на колени.

Над ним стояла какая-то дряхлая старуха. Очертания ее тела были скрыты бесчисленными складками рясы, которая, впрочем, не могла скрыть безобразный горб.

– И это все, на что ты способен? – спросила она. – Да ты, пожалуй, Разбиватель Рун. Верно?

Крепко стиснув зубы, он встал на ноги. Тело все еще было сковано холодом, правда, руки и ноги покалывали острые иголки тепла. Все-таки он будет жить, победив смерть.

– Я не Разбиватель Рун, – ответил он, не до конца уверенный в том, что в этом следовало признаваться.

Если Шемаль узнает правду, она в следующее же мгновение лишит его жизни, свернет ему голову, как той несчастной горлице. Однако в старухе было нечто такое, что заставило его сказать правду. Откуда-то из-за ее спины хлынул поток золотистого света, в котором угадывался оттенок зеленого, заставивший его вспомнить о летнем лесе.

Горбунья усмехнулась и впилась в него выпученным глазом.

– Что ж, если ты не Разбиватель Рун, то обязательно станешь им. У тебя хорошее лицо, и ты достоин этого звания.

Он машинально прикоснулся пальцами к тонким шрамам. Они появились у него еще в детстве, после того как у мальчика проявился редкий дар толкования рун. За это отец попытался вырезать у него язык.

– Значит, – проговорила старуха, ткнув его в грудь костистым пальцем, – ты хранишь его у себя, я верно говорю?

Юноша прижал руку к свертку с камнем, и когда прикоснулся к нему, то все понял. Свет и тепло – все так и должно было быть.

– Ты – та, которой он служил, верно? Небеса. Ты одна из тех, кто создал его.

– Ты говоришь о Единственных, – проговорила горбунья, и на миг вместо нее перед ним предстал мужчина с седой бородой, высокий и сильный, с глазами, в которых таилась буря.

На челе его была запечатлена вековая мудрость. На правой руке сияла О'рн , Руна Рун, вместо левой руки – обрубок.

Прежде чем юноша сумел что-то сказать, перед ним снова возникла старуха.

– Ты на самом деле собираешься разбить ее? – спросила она.

Несмотря на то, что холод уже отпустил его, дрожь никак не унималась. Он почувствовал себя слабым, больным и неразумным, однако, несмотря ни на что, утвердительно кивнул.

– Иного быть не может.

Старуха прищелкнула языком. Единственный глаз был полон печали.

– Пожалуй, ты прав, юноша. Видимо, все именно так, как ты говоришь. Но знай: ты не сделаешь этого. Во всяком случае, не сейчас.

– Это мой долг, – возразил он, стараясь придать голосу как можно больше уверенности. – Я найду способ сделать это.

Горбунья усмехнулась.

– Похоже, способ уже сам нашел тебя, юноша.

Она придвинулась к нему ближе, и на ее костлявой длани он увидел сияющий знак – три скрещенные линии. О'рн .

– Смелее, Повелитель Рун, – сказала старуха. – Разбей небо!

Прежде чем он успел отпрянуть от нее, старуха схватила его за правую руку. Темноту расколол ослепительный свет. Резкая боль пронзила его, мастера Ларада, руку. Ларад – Толкователь Рун, изгой и изменник – откинул назад голову, и, когда в него хлынула волшебная сила, из горла его вырвался оглушительный крик.

ГЛАВА 2

В другом мире Дейдра Атакующий Ястреб сидела в кресле, возраст которого превышал ее собственный на добрые четыре столетия, и не сводила глаз с закрытой двери красного дерева, которая располагалась на противоположном конце зала. Все в порядке, Дейдра. Можешь моргнуть. Ты не обладаешь зрением, подобным рентгеновскому излучению. Но даже если бы и обладала, комната скорее всего экранирована свинцом. Философы все продумывают до последних мелочей.

Дейдра вздохнула и откинула голову на гладкий деревянный подголовник кресла. Она не могла абсолютно точно утверждать, что верит в судьбу. Но в то же время понимала, что за этой запертой дверью решается ее собственная судьба. Дейдра прикоснулась к высушенной медвежьей лапе, висевшей у нее на шее, страстно желая овладеть какой-либо разновидностью истинного видения. Как хотелось бы ей знать, о чем сейчас рассказывает Адриан Фарр!

Дейдра не слишком удивилась, когда у нее спросили, не будет ли она против, если их с Фарром разделят и станут беседовать по отдельности. Но ведь это стандартная процедура допроса, не так ли? Разделяй и властвуй. Она также не удивилась тому, что Философы сами пожелали провести это последнее «интервью», как они его назвали. Ее уже вряд ли что-нибудь могло удивить – после того, что она увидела на 121-й автостраде близ Боулдера, что в штате Колорадо. Так что к событиям трех последних месяцев – ночным телефонным звонкам, бесконечным допросам, ранним визитам в ее квартиру в Южном Кенсингтоне – Дейдра стала относиться как к чему-то привычному.

Закрыв глаза, Дейдра снова отчетливо видела перед собой ту фантастическую картину: обрамленное голубоватым потрескивающим огнем окно, висящее в воздухе. Именно из-за этого они с Фарром и присоединились к Ищущим – они надеялись найти ворота, ведущие в другой мир. Прямо у них на глазах Тревис Уайлдер и Грейс Беккет вместе с раненым Бельтаном и существом, которое скорее всего было эльфом, прошли под сводами этих ворот. Затем окно неожиданно исчезло, как исчезли и эти четверо. Не более чем в двух сотнях ярдов отсюда Ищущие собирались подобрать оставшихся.

Вне всякого сомнения, Ищущие хотели перехватить их еще до прибытия полиции, тревожные звуки сирен которой надрывно звучали в воздухе.

Кроме того, создания из другого мира, с которыми были связаны Дейдра и Адриан, исчезли, растворились в воздухе, шагнув за порог ворот, которые вели в другой мир. В прежние времена они с Адрианом были отрезаны от Ищущих, потому что оказались слишком активно замешаны в деле Уайлдера и Беккет. Из наблюдателей они превратились в наблюдаемых, поднадзорных. Только сейчас, после того как Грейс Беккет и Тревис Уайлдер оказались далеко отсюда, правила игры снова изменились.

Ищущие взяли под свою опеку также и друзей Тревиса – Дэвиса и Митчелла Бэрк-Фейверов. Дейдре было запрещено разговаривать с ними, хотя позже она узнала от Саши, что после интенсивных допросов и инструктажа их выпустили. В обмен на то, что они подписали документ о неразглашении, им была выдана солидная денежная компенсация из бездонных чемоданов Ищущих. Дейдра прекрасно понимала, что деньги Дэвису и Митчеллу нужны, поскольку занятие фермерством требует больших финансовых вложений. Оставалось лишь на деяться на то, что они в конечном итоге пойдут на благое дело. Через двенадцать часов после того, как Ищущие забрали их с собой, они оказались в Лондоне. Для Дейдры подобное перемещение в пространстве было равносильно путешествию в другой мир. Немного позже они с Адрианом надписали подробные письменные отчеты о своей деятельности в Денвере. Ищущие почти на всех уровнях своей иерархии снова и снова подвергали их долгим допросам. Дейдра не была психологом, но обладала достаточными знаниями, чтобы понимать: повторяющиеся допросы придуманы для выявления возможных расхождений в признаниях. Как бы то ни было, но она рассказала им чистую правду, и Фарр – хочется верить в это – сделал то же самое.

Но, может быть, Дейдра, это была не вся правда. Как ты думаешь, он действительно рассказал им, что следует по пятам за прославленным Ищущим, Мариусом Луцием Альбрехтом, влюбившимся в женщину, за которой ему надлежало следить? Неужели Фарр рассказал Философам о том, какие чувства питает по отношению к Грейс Беккет?

Несмотря ни на что, конец уже близок. Дейдра знала, что теперь им остается побеседовать с самими Философами, если они действительно существуют.

Очевидно, все-таки существуют. Иначе для чего же их сегодня утром вызвали?

Дейдра специально для этого принарядилась, выбрав простой, но элегантный костюм из черной шерсти. К нему она не забыла надеть свою любимую медвежью лапку; кроме того, ее заставили захватить с собой черную байкерскую куртку, поскольку над лондонскими улицами моросил холодный январский дождь.

За дверью красного дерева она провела не менее часа. Темно и пусто было вокруг единственного кресла, поставленного в пятачок золотистого света, затем зазвучали чьи-то голоса, и за пределами круга света Дейдре померещились какие-то размытые силуэты. На какой-то миг ей показалось, что она действительно увидела их. Хотя подобное вряд ли характерно для таинственных Философов, верно? Через минуту воздух перед фигурами с треском пронзил заряд электричества. То была лишь голографическая проекция, не более – измененные электроникой голоса раздавались из динамиков, ее ответы достигали Философов по замаскированным микрофонам. Они вполне могли находиться на расстоянии многих тысяч миль от этой комнаты.

Однако, как бы то ни было, разговаривала Дейдра именно с Философами – тайной структурой Ищущих, личности и истинное число которых было неизвестно. С ней общались именно они, правда, с расстояния. Дейдра видела мага в золотой маске из другого мира, который продемонстрировал волшебное искусство укрощения диких чудовищ; кроме того, она своими глазами видела фею. Под конец уже ничто не могло привести Дейдру в ужас. Философы задавали все те же привычные вопросы, что и все другие дознаватели, и она механически отвечала на них.

Только в самом конце допроса, после долгой паузы прозвучал новый вопрос:

– А теперь скажите нам последнее, мисс. Если бы вам предоставили такую возможность, вы бы отправились туда?

Дейдра почувствовала, как вся напряглась.

– Куда?

– В AU-3, мир, который некоторые именуют Зеей. Вы бы отправились туда, если бы могли сделать это?

Она откинулась на спинку кресла и прикоснулась к серебряному кольцу, которое носила на правой руке. Это кольцо ей подарила Глинда в «Сдавайся, Дороти» – лондонском ночном клубе, служившем тайным пристанищем для людей, в чьих жилах текла кровь эльфов. «Дюратек» контролировал посетителей этого заведения, снабжая их таблетками «электры» в надежде использовать их кровь для открытия ворот, ведущих на Зею. Вскоре «Дюратеку» удалось поймать настоящего эльфа и другие стали этой организации больше не нужны. Ночной клуб сгорел дотла, однако прежде чем это случилось, Дейдре удалось поговорить с Глиндой.

Ей в очередной, наверное, в тысячный раз за эту ночь вспомнились лиловые глаза Глинды и невероятной красоты лес, который она увидела, когда они поцеловались. Лес, которого – она это точно знала – не было в ночном клубе, как не было и нигде в Лондоне.

– Пожалуйста, ответьте на вопрос, мисс! Если бы вам дали возможность побывать на Зее, вы отправились бы туда?

Дейдра покрутила кольцо на пальце и улыбнулась.

– Мне кажется, я уже там нахожусь.

Вспыхнул свет, и все закончилось. Дейдра встала и вышла из зала, чтобы дождаться возвращения Фарра.

Она снова вздохнула. Интересно, сколько времени они здесь находятся? Часов нигде не было видно, поскольку ничто не должно уродовать бережно, до мельчайших деталей хранимую паутину времени и традиций, которыми дышал буквально каждый уголок Чартерхауса – лондонского дома престарелых. Единственными уступками современности были вывеска «Выход» в конце коридора и электрические лампочки в бронзовых канделябрах.

Построенный еще в дошекспировскую эпоху, Чартерхаус первоначально был пристанищем самых известных лондонских алхимиков. В настоящее время прохожий наверняка посчитал бы, что здесь находится какой-нибудь элитный клуб. Впрочем, подобное суждение было бы недалеко от истины. Ищущие не слишком уж отличались от географических обществ викторианской эпохи, затевавших путешествия в самые экзотические уголки мира. Правда, уголки, интересующие Ищущих, находились не на далеких континентах, а в других мирах, так что дело лишь в масштабах.

Здание было приобретено Ищущими вскоре после Реставрации и стало их первым штабом. Оно почти постоянно реконструировалось и обросло в ходе бесчисленных перестроек огромным лабиринтом контор, лабораторий и прочих учреждений под первым этажом, а также тоннелей, связывавших воедино несколько соседних домов.

Едва Дейдра подумала о том, что пора встать с кресла и постучать в дверь, как она распахнулась. Фарр был наполовину скрыт темнотой, клубящейся у него за спиной, так что казался ожившим изображением черно-белого фотоснимка, Хамфри Богартом старого кино, воссозданным при помощи чудес техники.

– Ну что? – спросила Дейдра, вставая.

Не оглядываясь, Адриан закрыл за собой дверь и шагнул на свет.

– Я даже не предполагал, что все так получится.

– Что именно?

Через руку у Адриана была переброшена куртка из верблюжьей шерсти. Он развернул ее и встряхнул, однако куртка от этого, похоже, сделалась еще более мятой. Видя безрезультатность попыток, Адриан просто набросил куртку на плечи.

– Ты знаешь, сколько из девяти желаемых мы нарушили?

– Вообще-то знаю. Первое, третье, четвертое, шестое, шестое и седьмое. Хотя я никогда не понимала разницы между номером первым и третьим. Может, перевод с латыни оказался не совсем точным, как думаешь?

– А знаешь, сколько правил и указаний мы нарушили своими поступками? – не унимался Адриан.

– Дай подумаю. Ну, Клятву, конечно же. Плюс, наверное, десяток местных, федеральных, действующих в штате Колорадо законов. Насколько я помню, Адриан, за все время пребывания в Штатах ты только один раз почистил зубы специальной ниткой.

Адриан задумчиво провел рукой по волосам, как будто они могли от его прикосновения стать еще более гладкими, чем от мусса, которыми были смочены.

– Ты все шутишь, но в твоих словах нет ни на йоту здравого смысла.

– Нет, Фарр, это в твоих словах нет здравого смысла. Да и никто уже больше не говорит разумных вещей. А теперь расскажи мне, что случилось. Они целых три месяца решали, что делать с нами. Неужели они вынесли нам приговор? Отправили в ссылку? Или, может, что-нибудь еще придумали?

Взгляд карих глаз Адриана наконец сосредоточился на Дейдре. Даже в таком, не очень опрятном, виде и в состоянии растерянности он все равно был чрезвычайно привлекателен. Фарру следовало бы лет сто назад стать поэтом или художником, он выглядел бы очаровательно, умирая от чахотки, неизбежной спутницы беспутных представителей богемы.

– Нам предложили снова присоединиться к Ищущим. Все наши привилегии и льготы восстановлены. Причем на более высоком уровне.

Дейдра удивленно посмотрела на своего собеседника:

– Так что же от нас требуется?

Адриан надел шляпу, медля с ответом.

– Мы сейчас спустимся вниз. Философы любезно попросили нас подождать возле главного офиса, прежде чем мы покинем здание.

– А если мы не сделаем этого? – спросила Дейдра, чувствуя, как у нее слегка кружится голова, будто от нехватки кислорода.

– О чем ты, Дейдра? Да как ты смеешь отказать в просьбе мудрым и добрым Философам?

Голос Адриана прозвучал необычайно нежно, хотя при этом он не смотрел на свою спутницу, внимательно вглядываясь в глубь коридора.

– Что случилось, Адриан? – прикоснулась к нему Дейдра.

Он отстранился от девушки и повернулся к ней спиной.

– Будь примерной Ищущей и отправляйся за мной. Посмотрим, какие сюрпризы приготовили нам Философы.

Через три минуты они вышли из лифта и оказались в лабиринте контор под Чартерхаусом. Здесь их уже ждала Саша с двумя большими конвертами манильской бумаги в руках. Она небрежно похлопывала ими по крутому бедру, скривив в усмешке алые губы.

– Итак, Адриан Фарр в своем старом репертуаре! Он снова нарушает все законы и удостаивается всех наград!

Она шагнула к Дейдре и поцеловала ее в щеку.

– Рада видеть тебя, – ответила та, пожимая Саше руку.

– И я тоже. – Саша сделала шаг назад и удивленно округлила глаза. – Боже праведный! Может, хватит пялить на меня глаза, Фарр? Это всего лишь бюст. Я думаю, он есть у всех женщин во всех мирах.

– Но… не такой… то есть… я хотел сказать…

Адриан притворно закашлялся и отвел взгляд в сторону.

Дейдра хорошо понимала Адриана. Саша была настоящей фотомоделью – стройная, высокая, с пышными формами в нужных местах и мускулистая, без капли лишнего жира во всех остальных. Кожа оттенка кофе со сливками, глаза напоминают черный опал. Ни намеренно строгая прическа, ни типичный секретарский наряд – аккуратная серая юбка с белой блузкой и очки в роговой оправе, болтавшиеся у нее на шее на цепочке из бусинок горного хрусталя – не способны были скрыть удивительную красоту девушки.

Саша повернулась к Дейдре.

– Пустяки, верно?

– Не уверена, – улыбнулась Дейдра.

– Только не говори мне, что довольна той, кого видишь в зеркале! – рассмеялась в ответ Саша.

– Не могу сказать, что слишком много с ней общаюсь, но, на мой взгляд, с ней все в порядке. Хотя нос у нее слегка кривоват и я постоянно твержу ей о том, что следует изменить прическу, она не слишком-то прислушивается к моим увещеваниям.

– Видимо, она никогда и не прислушается, – заметила Саша и тут же снова обратила внимание на Адриана. – Почему ты так задумчив, Золотой Мальчик? Можно подумать, ты торжествуешь по поводу победы.

Только Саша могла облечь неприязнь в такую бесстрастную и небрежную форму.

– Похоже, здесь новости распространяются с молниеносной быстротой, – заметила Дейдра.

– Ты же знаешь наш девиз, – подмигнула ей Саша и с нарочитым акцентом уроженки Вест-Энда произнесла: – «Наблюдать. Ждать. Верить!»

– И, наверное, «нападать на людей, когда они наиболее беззащитны», – пробормотал Адриан, засовывая руки в карманы.

– Ужасно не хотелось бы разрушать твои хрупкие мечты, Фарр, но я вовсе не нянька тебе. Мне было просто велено передать вот это вам.

С этими словами Саша протянула им конверты. Дейдра выбрала тот, на котором было написано ее имя. Адриан, поколебавшись, взял второй.

– Что это? – поинтересовался он.

– Смею надеяться, что тут содержится добрая доза смирения, – отозвалась Саша.

– Спасибо, Саша, – поблагодарила Дейдра.

– Когда же вы снова приступите к работе?

Дейдра пощупала конверт. В нем лежало что-то плотное и тяжелое.

– Не знаю. Надеюсь, что скоро. Как ты думаешь, Адриан?

Она посмотрела на своего спутника, но тот уже направился в сторону лифта.

Саша прижала ладонь ко лбу.

– Он мне, пожалуй, больше нравится в облике надутого индюка, высокомерного красавчика. Не желаешь угостить его стаканчиком чего-нибудь горячительного? Алкоголь вернет ему ложное ощущение собственной значимости и превосходства над окружающими.

– Этот будет моим первым заданием, – кивнула Дейдра.

– Молодчина! – похвалила Саша и отправилась обратно в лабиринт офисов.

Дейдра зашагала вслед за Адрианом к лифту.

– Саша права. Что происходит, Адриан? Ты ведь победил, верно?

– Пойдем-ка лучше выпьем! – произнес Адриан Фарр, когда дверцы лифта отворились.

ГЛАВА 3

Пятнадцать минут спустя они переступили порог «Веселого палача» – паба, располагавшегося примерно в трех кварталах от Чартерхауса.

За последние несколько лет огромное число старинных питейных заведений Лондона были потихоньку вытеснены новыми, передающимися владельцам на основе франшизного Договора кабачками, которые фактически уже не были настоящими старинными пивными, а довольно искусно выполненными имитациями таковых. В представлении хозяев американские туристы должны принимать их за настоящие английские пабы.

Дейдра как-то раз по ошибке забрела в такую пивную вскоре после своего возвращения в Лондон. Слишком новые бронзовые перила и случайный набор рыцарских доспехов на стенах не могли скрыть того факта, что пирог с говядиной и почками готовится в микроволновке, а бармен не слишком хорошо понимает, в чем разница между «черно-рыжим пивом» и «половиной на половину». [1]

«Бархатная» коммерциализация лондонских пабов в чем-то напоминала Дейдре деятельность «Дюратека». Вполне в их духе – забрать что-то настоящее и хорошее, а взамен вернуть грубую имитацию, чтобы извлечь из обмена выгоду. Разве не это они собирались сделать с AU-3 – миром, именуемом Зеей. Теперь она хорошо представляла себе, что из этого может получиться: современные карусели вокруг древних каменных башен, местные крестьяне, продающие на рынке близ средневекового замка пластмассовые мечи, привезенные с Тайваня, чтобы отвлечь внимание туристов-землян от виднеющихся на расстоянии дымовых башен.

К счастью, за время отсутствия Дейдры «Веселый палач» избежал наказания тотальной коммерциализацией. Закопченные наружные стены, пыльные, грязноватые окна смотрелись достаточно непривлекательно, чтобы заставить проходящих мимо туристов с выводком шумных детей прибавить шаг и пройти мимо. Внутри кабачка было по-прежнему слегка не опрятно, шумно и темновато. Посетители оживленно беседовали, может, немного громче, чем следовало. Дейдра и Адриан скользнули в угловую кабинку, попав на глаза бармену. Через считанные минуты они сделали по первому глотку пива.

– Ну что, лучше теперь? – спросила Дейдра, задумчиво посмотрев на своего спутника.

– Относительно, – ответил Адриан и откинулся на спинку стула. – Впрочем, я не уверен, что одна лишь пинта способна послужить подходящим успокоительным средством после общения с Сашей.

– Понимаешь, она ведь не так уж и плохо к тебе относится, – сказала Дейдра, сама не до конца уверенная в искренности собственных слов.

Однако Адриан, похоже, просто не услышал ее, поскольку не отрывал взгляда от двух толстых конвертов из манильской бумаги, которые им вручила Саша.

– Ну так что, Адриан, откроешь?

– Может быть. Я пока не решил.

– Только, пожалуйста, избавь меня от своего показного равнодушия, – простонала Дейдра. – Ты же прекрасно знаешь: несмотря на то что мы нарушили так много всяких правил и на тот хаос, который мы вызвали, мы – первые Ищущие за долгие столетия после Луция Альбрехта, кто удостоился возможности сообщить о первых настоящих, надежных и разносторонних Контактах Первого Рода. Нам посчастливилось сделать то, чего всегда желали Ищущие: мы встретили путешественников из других миров. – Дейдра перегнулась через стол, приблизив к нему лицо. – Ты должен признать это. Ты так же сильно, как и я, хочешь узнать, что подготовили для нас Философы.

Лицо Адриана по-прежнему оставалось непроницаемым. Он указал на конверты:

– Уступаю очередь даме!

Дейдра взяла конверт, на котором стояло ее имя, разорвала его с краю и приподняла над столом. Оттуда вывалилась пластиковая карточка. На ней фотография Дейдры, здесь же ее имя и подпись, а также эмблема Ищущих: рука, сжимающая три языка пламени. Всего лишь новое удостоверение личности, сделанное взамен старого, которое у нее забрали в самом начале допросов несколько месяцев тому назад. Дейдра перевернула его, чтобы рассмотреть обратную сторону.

Адриан выпрямился и резко выдохнул. Дейдра удивленно посмотрела на него.

– Что это, Фарр?

– Ах, ублюдки! Коварные уроды!

Дейдра нахмурилась. На обратной стороне удостоверения находилось изображение отпечатка большого пальца, украшенного цепочкой ДНК, смоделированной на основании анализа крови, имевшегося в досье каждого. Цепочку ДНК можно было считать при помощи ультрафиолетового сканера. Это исключало какую-либо подделку и позволяло с абсолютной точностью установить личность владельца удостоверения. Однако вовсе не техническое умение Философов вызвало вспышку раздражения Адриана Фарра.

В нижнем углу удостоверения Дейдра заметила комбинацию маленьких точек и линий – компьютерный код, отпечатанный тем же способом, что и ее ДНК. Рядом с ним находился хорошо знакомый символ – малинового оттенка семерка.

Дейдру неожиданно осенило. Она заговорила шепотом – то ли от удивления, то ли от испуга.

– Седьмой эшелон…

Адриан торопливо схватил второй конверт, разорвал его и взял в руки свое удостоверение. Приглядевшись, со стоном бросил его на стол. Как и на удостоверении Дейдры, на нем стояла красная семерка.

– Да-а-а, – протянул он. – После стольких лет я таки его получил. Черт их побери!

Дейдра не поняла его. Почему он так расстроен? В нее, напротив, вселилась энергия. Она продолжала вертеть в руках свое новое удостоверение.

– Я, конечно же, много об этом слышала. Седьмой эшелон – наивысший уровень допуска, который могут дать только Философу. Но я всегда считала, что это – не более чем слух, легенда, которую обычно рассказывают новобранцам. Самый высокий уровень доступа, который я видела, – это твой бывший Пятый эшелон. Никогда не думала, что тот, кто не является Философом, может получить его.

– Седьмой эшелон – вполне реальная вещь. Я знаю, потому что долгие годы старался получить его. Ты понимаешь, что это значит? Благодаря новому удостоверению ты сможешь получить доступ к любым архивам, к любому артефакту или документу. Самые сокровенные тайны Ищущих окажутся в твоем распоряжении, правда, за исключением личных архивов Философов.

– То же самое касается и тебя, Адриан.

– Я так не думаю.

– О чем ты говоришь! – со вздохом произнесла Дейдра. – Ты ведь сам сказал, что многие годы мечтал получить такой допуск. Почему же ты сейчас отказываешься от такой возможности?

Адриан Фарр пожал плечами и провел по карточке большим пальцем.

– Когда-то я действительно очень хотел попасть в Седьмой эшелон. Но не уверен, что сейчас мне это по-прежнему нужно. Хотя, может, я немного и кривлю душой. Скорее всего я сам не знаю, чего хочу.

С этими словами он бросил карточку на стол. Дейдра торопливо схватила ее.

– Но ведь это смешно, Адриан. Ты один из самых лучших агентов Ищущих и они вознаградили тебя за работу. Почему же ты не рад?

Адриан горько усмехнулся.

– Дейдра, ты ошибаешься. Это вовсе не награда. Просто очередная уловка, которая позволит им еще более искусно контролировать нашу деятельность. Ты вспомни о том, что мы увидели и что мы узнали. А еще подумай о том, кому наше знание еще может понадобиться, помимо Ищущих.

– «Дюратеку», верно? – машинально произнесла Дейдра.

– Ты абсолютно права. Философы сделают все возможное, чтобы мы не попали в лапы «Дюратеку» – даже если для этого потребуется дать нам то, что мы всегда хотели иметь. Но это вовсе не означает, что мы перестали быть послушными марионетками, какими были в Колорадо.

Дейдра почувствовала, как в глубине души закипает гнев на Адриана и, конечно, на махинации Философов. Многое можно было бы подвергнуть сомнению, но в словах Адриана была некая толика правды. Впрочем, это ровным счетом ничего не значило.

– И что из этого следует? – спросила она. – Получается, Философы желают манипулировать нами. Однако не стоит забывать о том, что в любом случае эти карточки – очень ценная вещь. – Дейдра перегнулась через стол и взяла его за руку. – Ты только подумай, Адриан, что мы сможем сделать благодаря им, как много при их помощи узнаем. Ведь мы только в прошлом году выяснили, что между делами Грейстоуна и Беккет существует связь. Имея доступ к архивам Ищущих, мы сможем выявить и другие связи, верно?

Адриан моргнул, и Дейдра поняла, что ее слова задели его за живое. С ее стороны было довольно жестоко упоминать о Грейс Беккет, в которую он был влюблен и которая сейчас находилась в другом мире. Впрочем, это не важно. Самое главное сейчас – заставить Адриана прислушаться к ее словам.

– Если Философы на самом деле принимают нас за послушных марионеток, – сказала она, – то давай подыграем им. Пусть думают, что хотят. Мы будем восстановлены в своих правах и…

Адриан резко выдернул руку.

– Я не вернусь к прежней работе с Ищущими. Я выхожу из дела, Дейдра, сию же минуту!

Такое поведение было просто смехотворно. Дейдра удивленно посмотрела на него.

– Ты не сделаешь этого, Адриан! Я знаю, я сама попыталась отстраниться от дел. Ты ведь сам тогда мне сказал, что уйти от Ищущих невозможно.

– Наверное, я ошибался.

Дейдра не могла поверить собственным ушам. Лицо Адриана было измученным, однако не лишилось при этом своей обычной привлекательности.

– Извини, Дейдра, но я говорю искренне. Я знаю, что это трудно. Однако ты должна признать тот факт, что мы лишились главного.

– Чего же именно?

– Нашей веры.

Дейдра поспешно опустилась на свое место, как будто получила оглушительную пощечину. За долгие годы знакомства с Адрианом Фарром он ни разу не дал ей повода усомниться в искренности своего желания отыскать другие миры, никогда не переставал верить в их существование.

– Я ничего не понимаю, Адриан. Ты ведь тоже тогда был на шоссе, ведущем в Боулдер. Ты же все видел своими собственными глазами.

– Ты неправильно меня поняла. Я не утратил веры в другие миры. Утрачена лишь моя вера в Ищущих. Судя по тому, что ты мне рассказала, ты ее тоже утратила.

Она попыталась что-то ответить, но не нашла слов.

– «Наблюдать. Ждать. Верить» – да, таков был наш девиз. Мы думали, что главное – постоянно наблюдать, быть терпеливым и упорным, и тогда в один прекрасный день все случится. Настанет день, когда Философы все объяснят, и для нас откроется дверь в другой мир. Что же, дверь на самом деле открылась, только открыли ее вовсе не Философы.

Адриан коротко рассмеялся бездушным, холодным смехом, заставившим Дейдру вздрогнуть.

– Прекрати, Адриан!

– Я когда-то безоговорочно верил в то, что Философы знают все, что они абсолютно непогрешимы. Однако оказалось, что это вовсе не так. Они совершают ошибки подобно всем нам, грешным. Как думаешь, наша миссия в Денвере хотя бы в самой отдаленной степени прошла в соответствии с их планами?

– Я же сказала, хватит об этом!

– Мы не должны быть их игрушками, Дейдра. И нам не нужны ни они, ни эти их пластиковые карточки для того, чтобы найти других…

– Хватит!

Дейдра с силой ударила по столу. Пиво выплеснулось из кружек на столешницу. Посетители повернули головы в их сторону. Дейдра съежилась и спряталась в тень кабинки. Любопытные снова вернулись к своим делам.

Адриан с удивлением посмотрел на нее.

– Даже не думай об этом, – сказала Дейдра, понизив голос. – Я точно тебе говорю, Адриан. Уйти из рядов Ищущих – это одно. Если ты хочешь начать приятную спокойную жизнь, работая продавцом или бухгалтером, тут нет ничего плохого. Но уйти от Ищущих и продолжить свою… работу – это совсем другое дело.

Адриан собрался что-то возразить, но Дейдра жестом остановила его.

– Нет, не надо ничего говорить. Помолчи хотя бы раз в жизни и выслушай меня. У Ищущих повсюду свои люди. Тебе это известно лучше, чем кому бы то ни было. Кроме того, тебе прекрасно известно о том, как Философы относятся к изменникам. Если они не уверены в чьей-то преданности, то предпочитают, чтобы никто другой не мог испытывать каких-либо сомнений.

Она посмотрела Адриану в глаза, чувствуя, как гулко стучит ее сердце. На какое-то мгновение Дейдре показалось, что она добилась своего – он понял то, к чему она так отчаянно взывала. Однако его губы неожиданно тронула легкая улыбка – благожелательная и немного грустная. Адриан встал.

Значит, все кончено, убедительных слов она так и не нашла.

– Пожалуйста, Адриан! Не уходи! В ответ он протянул ей руку.

– Пойдем со мной, Дейдра! Ты слишком хороша для них.

Дейдра сжала губы и отрицательно помотала головой. Адриан прав. Он потерял в другом мире Грейс Беккет. А Дейдра потеряла Глинду в пожаре, дотла спалившем брикстонский ночной клуб. И все это было на руку «Дюратеку».

Но, как бы то ни было, своей веры Дейдра не утратила. Предстояло еще очень многое узнать, а с помощью нового удостоверения с допуском Эшелон-7 можно было узнать такое, о чем пока даже нельзя и догадаться.

Дейдра прикоснулась к серебряному колечку на правой руке. – Я не могу пойти с тобой, Адриан. Я должна остаться здесь. Это мой единственный шанс узнать то, что мне необходимо.

– А я ухожу по той же самой причине.

Несмотря на мрачное выражение лица Адриана, в нем было что-то такое – умирающий свет в глазах, – что придавало его облику нечто энергичное. Он никогда не избегал риска – именно благодаря своей смелости Адриан и поднялся так высоко в рядах Ищущих, – однако Дейдра еще никогда не видела, чтобы он так безоглядно устремлялся к опасности. Раньше она нередко сердилась на него, боялась его и даже завидовала ему. Теперь же впервые в своей жизни она боялась за него.

– Что же ты собираешься предпринять? Адриан пожал плечами.

– Ты неглупая девушка, Дейдра, кроме того, у тебя хорошо развита интуиция. Именно поэтому я предлагал тебе стать моим партнером. Но кое в чем ты ошибаешься. Ты сказала, что сделала одну вещь, которую Ищущим всегда хотелось сделать. Однако ты ошибаешься, – повторил Адриан, надевая шляпу. – Прощай, Дейдра!

Он нагнулся, коротко поцеловал ее в щеку и направился к выходу. Мелькнула вспышка света, и потянуло влажным запахом городского дождя.

В следующее мгновение его не стало.

ГЛАВА 4

Они вернулись в Кейлавер холодным ясным днем в самом конце месяца гельдата. При виде знакомых девяти замковых башен и развевавшихся над ними флагов Грейс Беккет улыбнулась. Всю жизнь ей приходилось жить в тех местах, которые она выбирала не сама; дома, в которых она жила, никогда не принадлежали ей. То была нескончаемая цепочка различных приютов с убогими комнатушками, где не хотелось даже повесить на стену какую-нибудь картинку. Ее всегда магнитом манил только Кейлавер, Грейс поняла это сейчас по участившемуся стуку сердца.

Маленькая фигурка, сидевшая в седле перед ней, пошевелилась. Грейс обняла Тиру и прижалась подбородком к рыжим кудрявым волосам девочки.

– Видишь замок вон там, на холме? – спросила она. – Я там живу.

Тира вытянула вперед ручки и засмеялась.

Грейс погладила ее по волосам, зная, что распрямившиеся на короткое мгновение локоны тотчас же превратятся в прежние кудряшки. В такие минуты было легко поверить в то, что Тира – обычный ребенок. Не было бы никаких сомнений, если бы Грейс не содрогалась при мысли о том, что девочка в такой сильный мороз одета лишь в легкую длинную блузу и при этом на ощупь неизменно остается теплой. Если бы она не помнила о том, как Тира однажды вознеслась в небеса и стала богиней.

С самого кануна Дня Среднезимья Тира не произнесла ни единого слова. Грейс хотелось расспросить ее о многом – о том, где она была, почему вернулась, зачем принесла Тревису Крондизар – однако это не имело никакого смысла. Кроме того, Грейс ни на секунду не позволяла себе поверить, что не скоро покинет эти места.

– Я люблю тебя, – прошептала она, нежно обнимая хрупкое тельце девочки.

Тира обернулась. Одна сторона ее лица была живой и подвижной, вторая являла собой неподвижную маску иссеченной шрамами плоти. В День Среднезимья, когда они отправились из Башни Разбивателей Рун, Грейс поразило лицо Тиры. Крондизар превратил ее в богиню. Так почему же волшебное превращение не произошло с девочкой полностью? Однако по мере того как цель путешествия становилась все ближе и ближе, Грейс наконец стало ясно: Тира раньше была абсолютно здоровой. Такой, какая она сейчас, ее сделал Камень Огня.

Грейс поцеловала девочку в лоб – в ту половинку, которая была покрыта шрамами, и Тира снова посмотрела на возвышавшийся на высоком холме замок.

– Боюсь, что это зрелище мы больше никогда не увидим, – неожиданно произнес чей-то низкий голос.

Грей повернулась и увидела Даржа.

– Я не верю тебе, Дарж, – улыбнулась она. – Мне кажется, ты еще раньше знал, что мы вернемся сюда. Иначе зачем бы ты отправился в это путешествие?

– Чтобы быть рядом с вами, моя повелительница. Мое место всегда рядом с вами.

Слова Даржа доставили ей ставшую уже привычной радость. Грейс любила этого старого славного рыцаря, он был самым преданным из всех знакомых ей людей. Тревис рассказывал, что в 1883 году Дарж был помощником шерифа в городе Касл-Сити, из путешествия в который они возвратились с волшебным артефактом врат. Мысленно представить его неподкупным блюстителем закона с фронтира было не сложно – независимо от страны или эпохи, в которой Дарж оказывался, он всегда оставался рыцарем. Ее преданным рыцарем. Однако вряд ли одна только преданность стала причиной его возвращения вместе с ней в Кейлавер.

– Мы возвращаемся, Эйрин , – мысленно бросила слова в бесчисленные нити Паутины Жизни Грейс, точно не зная, будут ли они услышаны с такого далекого расстояния.

Во время путешествий в восточном направлении баронесса несколько раз общалась с Грейс при помощи Паутины Жизни, которая связывала воедино все сущее в окружающем мире. Эйрин сообщала ей о событиях в Кейлавере и Доминионах, а Грейс поведала о том, что произошло в Черной Башне. Однако каждый раз, когда сама Грейс пыталась связаться с Эйрин, ей это не удавалось. Она не обладала способностью отправлять свои мысли на большие расстояния с той легкостью, с какой это делала баронесса.

Грейс украдкой посмотрела на строгий профиль Даржа. Он скакал, устремив взгляд в сторону замка, прижимая левую руку к груди. Грейс трудно было вспомнить, когда ей впервые стала понятна истинная суть происходящего. Может быть, когда она обратила внимание на его, Даржа, особый интерес к ее мысленным контактам с Эйрин? В то же самое время она заметила, что Лирит часто бросает в сторону рыцаря встревоженные взгляды.

Однажды ночью, когда они устроились на ночлег на промерзшей земле у подножия Сумрачных Гор, Грейс спросила у Лирит о том, какие отношения сложились между Эйрин и Даржем. Лирит отчаянно пыталась скрыть правду, однако провести опытную Грейс было трудно, она умела ловко докапываться до истины. Под конец Лирит поведала ей о том, что случайно узнала, когда прошлым летом находилась в Пустоши, куда вместе с Даржем и Фолкеном отправилась в поисках Огненной Цитадели. Оказавшись в таком далеком и глухом месте, юная колдунья попыталась одарить старого рыцаря малой толикой своей жизненной энергии, однако при этом имела несчастье неблагоразумно лишить Даржа части его памяти.

– Он любит ее всем сердцем, Грейс, – прозвучал в ее памяти голос Лирит. – Но он говорит, что она не должна об этом знать, что она слишком молода и красива для того, чтобы переживать из-за такого старика, как он. Он взял с меня клятву никому и никогда не рассказывать об этом. Я только сейчас осмелилась сделать это, рассказав все тебе, и потому чувствую себя предательницей.

– Но послушай, Лирит, ты вовсе не предала Даржа – он сам себя предает. Если он любит Эйрин, то должен сказать ей об этом. Даже если он не хочет своим признанием причинить Эйрин беспокойство, это не повод скрывать свои истинные чувства. Грейс всегда ставила своим пациентам точный диагноз, даже в тех случаях, когда они были не слишком настроены выслушивать таковой.

Порывы ветра растрепали волосы и длинные усы Даржа. Красотой старый рыцарь не отличался, однако в его облике читались такое благородство и доброта, какими мог похвастать далеко не каждый красивый мужчина. Грейс не знала, ответила ли Эйрин взаимностью на любовь Даржа, однако была уверена, что лучшего сердечного союза вряд ли можно было пожелать.

Дарж повернул к ней лицо.

– Что-то не так, моя повелительница? Мы должны приложить все усилия, чтобы самым достойным образом поприветствовать славного короля Бореаса и леди Эйрин. Может быть, вас смущает, что у меня в усах еще с завтрака застряли крошки каши?

– Нет, Дарж! – рассмеялась Грейс. – С тобой все в полном порядке!

Данное утверждение, по всей видимости, убедило доброго рыцаря. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но затем закрыл его, как-то странно посмотрел на даму своего сердца и, пришпорив скакуна, направился к Фолкену.

– Что ты ему такое сказала? – поинтересовался, приблизившись к ней, Тревис. – Мне показалось, будто у него мозги съехали набекрень.

– Я просто сказала ему правду.

– Чему же тогда удивляться? – кивнул Тревис. – Я когда-то имел обыкновение жаловаться на то, что мне никогда точно не говорили о том, что со мной происходит. Только когда мне сказали правду, я понял, что куда разумнее не знать всей истинной сути происходящего.

– А ты согласился бы вернуться в старое положение вещей? В прежнее неведение?

Тревис улыбнулся, но истинного его настроения в это мгновение она угадать не смогла.

Совсем недавно волосы у Тревиса снова отросли – густые и такие же рыжие, как и его борода. После того как прошлым летом Крондизар уничтожил его, а затем воссоздал заново, Тревис стал брить голову, потому что ему очень не нравилось, что его когда-то соломенные волосы сделались огненно-рыжими. Однако после ухода из Черной Башни он изменил новой привычке и решил отрастить волосы, как будто перестал возражать против своего обновленного облика.

Тревис посмотрел на далекий замок, продолжая неуклюже покачиваться в седле. Несмотря на то что он уже успел преодолеть огромные расстояния верхом, наездником Тревис по-прежнему оставался плохим. Грейс в отличие от него сидела в седле как влитая, производя впечатление прирожденной амазонки. Разжиться лошадьми путешественникам удалось совсем недавно. Большую часть пути им пришлось преодолеть пешком. У Грейс, Фолкена, Бельтана и Вани лошадей не было. На корабле эльфов они проплыли довольно большое расстояние по реке Форвандер, а оставшуюся часть пути до Черной Башни прошли на своих двоих. Лошади, на которых передвигались Тревис, Дарж, Сарет и Лирит, остались в прошлом, от которого их теперь отделяло примерно одно столетие.

Расстояние от Черной Башни Разбивателей Рун до Кейлавера составляло не более сотни лиг. Мысль о том, что придется пройти такой путь пешком, повергла Грейс в отчаяние. Однако иного выбора не было, и пришлось отправиться в дорогу в День Среднезимья. К великому их удивлению, оказалось, что время для начала путешествия они выбрали верно, и путешественники двигались с хорошей скоростью. Возможно, даже с очень хорошей скоростью. После того как они принялись каждый день устраиваться на ночлег, Фолкен просчитывал проделанный путь. По его прикидкам, они прошли столько лиг, что это уже казалось невероятным.

– Что-то здесь не так, – сказал Фолкен во время третьей ночевки.

Грейс согласилась с ним. Двигаясь к своей цели, они постоянно смотрели на далекий холм, стараясь определить расстояние до него. Затем неожиданно оказывались в чаще леса или спускались в какой-нибудь овраг, и когда Грейс снова ловила взглядом холм, ей казалось, что до него уже почти рукой подать, как будто им одним скачком удалось преодолеть огромное расстояние за то время, пока она не смотрела на него.

– Это просто невероятно, – заметил Бельтан, почесывая затылок после одного из таких случаев.

Тира радостно рассмеялась, как будто он сказал забавную шутку.

Грейс посмотрела на нее, но девочка склонила голову и принялась заворачивать в какую-то тряпицу полуобгоревшую сосновую шишку, которую нашла возле костра, и баюкать ее словно куклу.

Вскоре глухие безлюдные просторы западного Фол Синдата остались позади, и путешественники продолжили свой путь вдоль границы Брелегонда. Несколько раз они замечали отряды рыцарей в черных доспехах и со щитами, на которых были изображены серебряная башня и красная корона. Дарж и Бельтан при этом сразу хватались за мечи, Вани исчезала куда-то в тень, а Лирит и Грейс прибегали к помощи Дара, чтобы создать иллюзии, способные обмануть зрение окружающих.

Однако все их усилия и опасения были напрасны. Рыцари каждый раз проезжали довольно далеко от них. Повелитель Рун Келефон, которого Рыцари Оникса именовали своим главнокомандующим Горандоном, хотел заполучить и кровь Грейс, и волшебный меч Фелльринг, который он не смог отнять у нее в ныне несуществующем королевстве Торингарт. Что бы он сделал, если бы узнал, что его рыцари как-то раз оказались совсем рядом с ней – на расстоянии полумили?

– Ты стараешься сделать так, чтобы они не увидели нас, верно? – шепотом спросила Грейс Тиру, когда они устроились на ночлег прямо на земле. От тельца девочки исходило такое сильное тепло, что можно было и не укрывать ее плащом. Снег под ними начал таять, поднимаясь в воздух теплыми струями пара. – Так же, как ты помогаешь нам идти быстрее, чем мы можем на самом деле?

Тира крепко прижалась к ней и заснула.

Однако Рыцари Оникса были не единственной опасностью, что подстерегали их в пути. В первые ночи после того, как они покинули Черную Башню, те, кто вставал на стражу, охраняя сон товарищей, видели бледные призрачные тени на вершинах холмов или горных кряжей. Бледному Королю не удалось вернуть себе Священные Камни Синфатизар и Крондизар в Башне Разбивателей Рун, однако его подданные продолжали повсюду искать их следы.

Перед тем как покинуть башню, Тревис отыскал где-то покрытый ржавчиной чугунный котелок – их старый походный котелок, в котором они готовили пищу около ста лет назад, – и, держа его перед собой в вытянутых руках, произнес вслух руну Дур . Котелок сразу же засиял голубоватым светом. Когда свет погас, вместо кухонного горшка путешественники увидели появившуюся на его месте металлическую шкатулку изящной формы. Тревис положил в нее оба камня и закрыл ее. На крышке шкатулки были начертаны угловатые руны.

– Что это? – спросила Грейс, указывая на них.

– Предупреждение, – коротко ответил Тревис и спрятал шкатулку в складках одежды.

Тревис поступил абсолютно правильно – призраки Бледного Короля могли заметить их по волшебным следам, которые Имсари оставляли в воздухе. Если же поместить камни в металлическую оболочку, они остаются недоступны зрению призраков. Свет, излучаемый посланцами Бледного Короля, путешественники вскоре стали видеть возле мест ночевки все реже и реже, а затем призраки вообще перестали появляться поблизости.

Наконец путники пересекли верховья Димдуорна и оказались в землях Кейлавана. Рыцарей Оникса они больше нигде не видели и, дойдя до какого-то городка, решились купить там лошадей на то золото, что оставалось у Грейс. После этого скорость передвижения значительно увеличилась, и путешественники воспряли духом.

– Наше путешествие подходит к концу!

Грейс поняла, что произнесла эти слова вслух, по быстрому взгляду, который бросил на нее Тревис.

– Неужели, Грейс? – спросил он и вытащил из-под полы плаща шкатулку со Священными Камнями.

Грей сжала рукоять меча, висевшего у нее на бедре. Легендарный Фелльринг. Она уже привыкла к его тяжести. Ей казалось, будто она носит его всю жизнь.

– Думаю, оно еще не совсем закончилось.

– Ну по крайней мере мы преодолели большую часть пути.

Всадники ехали молча, пока не достигли дороги, которая, извиваясь спиралью, вела на вершину холма прямо к замку. Кавалькаду по-прежнему возглавляли Дарж и Фолкен. Грейс повернулась в седле, чтобы посмотреть на остальных своих спутников. Лирит и Сарет ехали чуть позади, близко наклонив друг к другу головы. Уже не в первый раз за время путешествия Грейс задавалась вопросом о том, что же именно случилось с Тревисом и остальными в Касл-Сити. Ей, конечно, Рассказали о случившемся – о том, как они оказались в небольшом городке в штате Колорадо в 1883 году и как колдунья провела их через врата, – однако у Грейс возникли подозрения, что кое-что ее товарищи утаили. Единственное, что не вызывало у нее теперь никаких сомнений, – то, что Лирит и Сарет влюблены друг в друга. Они уже не пытались скрыть свои чувства от окружающих. И все же их любовь оставалась хрупкой, как тонкая стеклянная игрушка.

Мы никогда не сможем соединить наши жизни, как-то сказала Лирит Грейс. Вот только что она имела в виду? То, что по законам народа морнишей, к которому принадлежал Сарет, нельзя вступать в брак с женщиной другого племени? Или же Лирит и Сарет способно разлучить что-то другое?

За Лирит и Саретом ехали Вани и Бельтан, замыкавшие кавалькаду. Что касается этих двоих, то тут тоже кроется какая-то загадка. Их былая неприязнь куда-то исчезла после путешествия на корабле Синдара. Что-то явно произошло во время плавания. Только что?

Во время путешествия в Торингарт именно благодаря вмешательству Грейс удавалось удержать Вани и Бельтана от ссор. Сейчас же рыцарь совершенно изменился, и его поведение порой вызывало у окружающих добрую улыбку. Грейс не раз замечала, как он предлагает Вани чашку мэддока, когда считает, что остальные этого не видят, или заботливо накрывает ее плащом во время ночлега. Вани, похоже, не слишком возражала против подобных знаков внимания.

Спустя какое-то время Грейс пришла к выводу, что Вани, видимо, больна. Когда остальные путешественники с жадностью набрасывались на ту скудную пищу, которую удавалось всеми правдами и неправдами раздобыть, Вани ела очень мало и без всякого аппетита, ее медная кожа иногда приобретала чуть зеленоватый оттенок. Однако каждый раз, когда Грейс предлагала осмотреть ее, девушка отвечала жутковатым взглядом и требовала, чтобы ее оставили в покое.

Во время путешествия и Вани, и Бельтан бросали на Тревиса восхищенные взгляды, однако старались как можно реже оказываться в непосредственной близости от него. Каждый раз, когда Тревис оказывался рядом с белокурым рыцарем, тот сразу же пытался отойти в сторону. Точно так же поступала и Вани. Тревис при этом всегда улыбался им, но Грейс знала – по тому, как он неловко пожимал плечами, – что подобное поведение обижает его и вызывает непонимание.

В таких случаях Тревис часто уходил в себя, погружался в раздумья, склонив голову над шкатулкой, в которой были спрятаны Священные Камни. Так же, как и у Грейс, помимо отношений со спутниками у него имелись и другие заботы.

Она снова сжала выкованную Маленьким Народцем рукоять Фелльринга, получая истинное удовольствие от прикосновения к ней.

При мысли о Синдаре Грейс в очередной раз вздохнула. Синдар, мужчина с серебристыми глазами. Правда, он не совсем обычное существо. Когда к нему вернулась память, он вспомнил свою истинную сущность и происхождение. Он превратился в создание света, бросился на клинок Фелльринга, и его кровь соединила волшебный меч воедино.

Тысячу лет назад король Ультер взял меч и пошел войной на Бледного Короля, разрубил железное сердце Бераша и разгромил его воинов, хотя его меч и раскололся на части. Бледный Король снова собрал свое войско, и Фелльринг был выкован заново.

Грейс снова сжала пальцами рукоять меча. По словам Фолкена, у короля Ультера был только один наследник, и королевская династия Малакора может владеть этим мечом.

– Ты знаешь, Грейс, что он собирается попросить у тебя.

Но сможет ли она сделать это? Прежде чем ответить самой себе на вопрос, Грейс услышала ржание лошади Фолкена, взвившейся почему-то на дыбы. Что же ее испугало? Дорога к замку была практически пуста, если не считать нескольких крестьян, которые двигались вверх по склону, толкая перед собой тележки с кусками торфа или вязанками дров. Правда, один из них, одетый в грязный плащ-тунику, торопливо спускался вниз и, судя по всему, очень спешил.

Дарж схватил лошадь Фолкена за уздечку, помогая барду успокоить испуганное животное.

– Эй ты, смотри под ноги! – крикнул Фолкен вслед убегавшему. – Ты чуть не попал под копыта моей лошадки!

Даже если торопыга и услышал слова барда, он все равно никак это не показал. Грейс немного успела рассмотреть его, когда он пробегал мимо нее. Он был выше большинства крестьян, которых она видела на Зее – их низкий рост объяснялся недостатком питания, – а кожа у него была достаточно чистая, что говорило о том, что ему удалось избежать многих заболеваний, переносимых в детстве. Крестьянин побежал еще быстрее и вскоре исчез из виду.

– С тобой все в порядке? – спросила Грейс, приблизившись к Фолкену и Даржу.

– Со мной ничего не случилось, спасибо Даржу. – Интересно, куда этот малый мчался с такой скоростью?

– Бедняга скорее всего откуда-то спасался бегством, – смеясь, предположил Бельтан, когда они с Вани в сопровождении Сарета и Лирит подъехали к остальным спутникам.

Затем белокурый рыцарь показал рукой на дорогу. Перед воротами замка появилась небольшая группа людей. Их было пятеро, и все они стояли перед немногочисленным отрядом рыцарей. Крепкого телосложения чернобородый мужчина, крохотного роста женщина в голубом одеянии, еще одна женщина более высокого роста, с глазами голубыми, как знамена, развевающиеся на башнях, стройный юноша с усталым выражением лица, а также рыжеволосый мужчина. Доспехов на последнем не было, однако он держался с истинно рыцарской осанкой и достоинством.

Тревис повернулся к Грейс.

– Похоже, в замке знали о нашем прибытии.

– Тогда неудивительно, что тот человек пустился в бегство, – усмехнулся Бельтан. – Он вовсе не ожидал наткнуться на дороге на короля!

Фолкен задумчиво почесал сребристую бородку, которую отпустил за время путешествия.

– Мне кажется, это был браконьер, который без разрешения охотился в королевских угодьях. Он подошел к воротам замка и увидел там короля. Едва увидев его, бедняга тут же бросился наутек.

Грейс согласно кивнула. Король Бореас действительно производил впечатление. В том числе и на нее саму. Остальные крестьяне замерли на месте и в следующее мгновение опустились на колени прямо в самую грязь.

– Пойдемте поздороваемся! – предложил Бельтан.

– Подожди! – сказал Дарж и спешился. Подняв что-то с земли, он снова вскочил на лошадь. – По-моему, парень на бегу уронил эту штуку.

Он протянул руку и показал товарищам кожаный мешочек размером с обычный кошелек.

– Должно быть, тут сбережения всей его жизни, – заметила Лирит. – Он должен был много работать, чтобы заплатить за свою свободу.

– Ты действительно так думаешь, бешала? – спросил Сарет. – Если так, то было бы преступлением не вернуть деньги тому, кто их потерял.

– Согласен, – отозвался Дарж.

– Тогда отдай их ему позже, – посоветовал Бельтан. – Когда увидишь этого растяпу в следующий раз. – Только давайте все-таки поторопимся. Неудобно заставлять моего дядю ждать!

– И Мелию тоже, – добавил Фолкен.

Всадники пустили лошадей рысью. Когда Грейс увидела лица старых друзей, у нее заныло от волнения сердце. Эйрин показалась ей еще более красивой, чем обычно, но при этом уже более взрослой. Баронесса стояла рядом с Мелией, которая нисколько не изменилась, оставаясь все такой же величественной и лишенной каких-либо примет возраста, как и прежде. Когда всадники подъехали ближе, Мелия радостно, совсем как девчонка, всплеснула руками. Лицо сэра Таруса расплылось в широкой улыбке, и даже у короля Бореаса был счастливый вид.

Единственным, кто не улыбался, был стройный молодой человек, одетый во все черное. Грейс никогда не видела его раньше, но тем не менее узнала его. Теравиан не отличался могучим телосложением своего отца, короля Кейлавана. У него были более тонкие черты лица, но такой же, как и у короля, умный, решительный взгляд. Однако в данную минуту на лице принца было несколько угрюмое, недовольное выражение.

Теравиан издал усталый вздох и уже собрался отвести глаза в сторону, когда неожиданно заметил Лирит. Лицо его просияло.

Всадники остановились. Грейс не стала дожидаться, пока Дарж поможет ей, и сама соскочила с седла и бросилась вперед.

– Эйрин! – крикнула она и тут же заключила баронессу в крепкие объятия.

Эйрин ответно обняла ее левой рукой.

– Грейс, ты здесь! Ты действительно здесь!

Переговариваться через Паутину Жизни, находясь на огромном расстоянии друг от друга, – это замечательно, однако не способно заменить настоящего, живого прикосновения к тому, кого ты любишь.

Грейс посмотрела на остальных. Фолкен обнимал радостно смеющуюся Мелию. Сэр Тарус и Бельтан обменялись теплым дружеским рукопожатием.

Все были искренно рады встрече, потому что слишком долго находились далеко друг от друга, пребывая в разных мирах и эпохах. Но вот наконец долгожданная встреча состоялась. В эту радостную минуту Грейс позволила себе поверить в то, что теперь их уже больше ничто не сможет разлучить.

Она нехотя выпустила Эйрин из объятий и повернулась к королю, чтобы поприветствовать его.

– Пора вам выказать и мне уважение, леди, – усмехнулся Бореас.

– Я искренне рада снова видеть Ваше величество! – почтительно поклонилась Грейс. Подняв наконец голову, она заметила, что улыбка исчезла с лица короля, а в его глазах появилось задумчивое выражение. – Что случилось, Ваше величество? – спросила она.

– Ничего особенного. За исключением того, что скорее мне следует высказать вам свое нижайшее почтение.

С этими словами Бореас собрался опуститься перед ней на колено.

Грейс испуганно посмотрела на него. Бореас – самый смелый, гордый и сильный человек, который когда-либо встречался ей во время путешествий по разным мирам. Он не должен склонять перед ней голову, несмотря на то, что она наследница древнего, давно не существующего королевства. Она собралась остановить его, однако ее слова потонули в оглушительном грохоте, от которого содрогнулась земля.

На Грейс стеной обрушилась ударная волна, в ушах пронзительно зазвенело, на долю мгновения перенеся ее снова в Денверский мемориальный госпиталь и напомнив вой сирены «скорой помощи». Сколько раз она слышала этот тревожный вой в ожидании страдающих, изувеченных людей, которым срочно нужна медицинская помощь?

Похоже, где-то совсем рядом ударила молния.

В следующее мгновение воздух разорвал грохот еще одного взрыва – взрыва, не раската грома. До слуха Грейс донеслись душераздирающие крики отчаяния и боли. Бельтан прорычал какое-то проклятие и показал куда-то рукой. В этом не было необходимости, Грейс увидела все сама. От подножия юго-восточной башни замка вверх взметнулось огромное облако пыли и дыма. Башня содрогнулась и медленно рухнула вниз, усеивая склоны холма грудой обломков.

ГЛАВА 5

Тревис полностью лишился слуха. Вокруг что-то кричали люди, однако их рты раскрывались почему-то совершенно бесшумно. Тревиса окутала какая-то удушающая пелена, как в то время, когда он находится возле Серой Башни Разбивателей Рун и древняя магия не давала произнести вслух названия рун, которые могли бы освободить его.

Бельтан и Дарж хватали под уздцы лошадей, пытаясь успокоить перепуганных животных. К ним торопливо подбежала Лирит и тут же принялась поглаживать холки животных. От ее прикосновений те сделались спокойнее, хотя глаза их все еще оставались испуганными.

Король Бореас, кажется, кричал на своих стражников. Тревис не мог понять слов, но воины, видимо, поняли своего короля, потому что во главе с сэром Тарусом немедленно бросились к воротам замка. Когда король повернулся, Тревис увидел на его лице выражение нескрываемого гнева.

Остальные, замерев на месте, наблюдали за тем, как обломки каменной башни медленно катятся по склону холма, на котором был возведен Кейлавер. Хотя принц Теравиан, судя по всему, был напуган произошедшим не меньше остальных, лицо его оставалось таким же красивым, как и обычно. Глаза Эйрин были закрыты, однако было непонятно – то ли от испуга, то ли по какой другой причине.

Подобно камнепаду в горах Колорадо, обломки башни полетели вниз и обрушились на тот отрезок дороги, что вела к замку. Насколько Тревис мог понять, на тропе в эти минуты, к счастью, никого из людей не оказалось. Несколько отдельных обломков скатились к склону холма. Тревис почувствовал, как у него скрутило желудок. Как жаль, что башни больше нет! Долгие часы провел в ней Тревис в обществе Толкователей Рун Рина и Джемиса.

Неожиданно люди зашевелились и двинулись в сторону ворот вслед за Тарусом и стражниками. Бельтан взял Тревиса за руку и повел за собой. Он что-то говорил ему, но тот из-за звона в ушах не мог разобрать ни единого слова рыцаря. Его, должно быть, оглушил грохот взрыва. Только сейчас слух стал понемногу возвращаться к Тревису, и когда Бельтан заговорил, он не сразу понял его.

– Я пойду вместе с Тарусом, посмотрю, что там случилось! Ты хочешь остаться здесь?

Тревис отрицательно покачал головой.

– Нет, я иду с тобой!

Оставаться на месте не пожелал никто. Тревис оказался рядом с Грейс. Они вместе пробежали под поднятой опускной решеткой ворот и вскоре очутились в нижнем внутреннем дворике замка. Здесь, оцепенев, стояли придворные, крестьяне и торговцы. Их взгляды были устремлены на столб дыма и пыли, поднимавшийся в небо в том месте, где всего несколько секунд назад стояла башня.

– Что случилось, Грейс? – спросил Тревис, пытаясь говорить тихо, а не кричать, хотя сам едва мог слышать собственный голос.

– Не знаю, – ответила Грейс, шею которой обнимала ручонка Тиры. – Насколько я знаю, замки просто так, сами по себе не взрываются. Что могло вызвать взрыв такой силы?

– Может быть, зерно? – сказал Тревис, пытаясь, не смотря на непрекращающийся звон в ушах, собраться с мыслями. – В детстве, когда я жил в Иллинойсе, на моих глазах произошел взрыв силосной башни, которая находилась недалеко от дороги. Пыль от зерна сгустилась в воздухе настолько, что стала взрывоопасной. Перетершийся электрический провод заискрил, и произошел взрыв.

Сказав это, Тревис задумался. Тут совсем другое дело. Это не силосная башня, а Башня Толкователей Рун, где нет никакого зерна. Да и откуда тут взяться электропроводке?

Побледневшее лицо Грейс приняло серьезное, решительное выражение.

– Сейчас выяснение причин – не самое главное. От взрыва могли пострадать люди. Я должна отправиться вместе со всеми, чтобы при случае оказать медицинскую помощь. – Она осторожно поставила Тиру на ноги. – Не отходи далеко от Мелии.

– Это может быть опасно, – сказал Тревис, взяв ее за руку. – Там может еще что-нибудь обвалиться.

Прежде чем Грейс успела что-либо возразить, к ним подбежал человек с развевающимися в воздухе белыми волосами.

– Ваше величество, поторопитесь! Там!..

– Я знаю, лорд Фарвел! – прорычал король Бореас. – У меня тоже есть глаза! Я сам видел, как обрушилась башня! Вы что-нибудь уже разузнали?

– Нет, Ваше величество. Но я уже отправил стражников, чтобы они выяснили, что там произошло.

– Я тоже послал стражников во главе с сэром Тарусом. Мы обязательно разузнаем, почему это случилось! – Король Бореас повернулся к Бельтану. – Дорогой племянник, я хочу, чтобы ты с сэром Даржем обязательно…

Закончить фразу королю помешал новый гулкий взрыв. Земля дрогнула так сильно, что Тревис полетел на землю, свалившись прямо на Грейс. Небо неожиданно потемнело, и в следующее мгновение оттуда смертоносным градом полетели обломки камней. Прежде чем Тревис попытался подняться, на него рухнуло что-то тяжелое.

Сначала он подумал, что это огромной камень, чей вес неизбежно лишит его жизни. Затем Тревису удалось пошевелиться, и он понял, что это Дарж. Старый эмбарец бросился на них с Грейс, стараясь закрыть их своим телом от обломков камней.

Стиснув зубы, Тревис ожидал нового взрыва. Разве в первый раз прогрохотало не два взрыва, когда обрушился шпиль Башни Толкователей Рун? Однако нового взрыва не последовало. Раскат грома прогремел и затих. Камнепад замедлился и прекратился. На какой-то короткий миг установилась полная тишина, затем воздух со всех сторон огласился криками боли.

У Тревиса перехватило дыхание. Дарж в отличие от камня был живым человеком, однако таким же тяжелым, как скальный обломок.

– Дарж! – первой подала голос Грейс. – Слезай! Ты нас раздавишь!

Рыцарь встал на ноги и помог подняться Грейс. Его одежда была вся заляпана грязью. Грейс принялась оглядываться по сторонам в поисках Тиры и тут же увидела ее. Девочка была в полной безопасности, она стояла рядом с Мелией, вцепившись ей в юбку.

Пытаясь подняться, Тревис отшатнулся и непременно упал бы снова, если бы не чьи-то сильные руки. Он поднял глаза и увидел, что это Вани.

– Ты цел? С тобой ничего не случилось? – спросила золотоглазая девушка.

Ее черное кожаное одеяние было в таком жутком виде, будто Вани пришлось продираться через завалы камней и обломков дерева.

– Я в порядке, цел. Как остальные?

Тревис повернулся и от удивления замолчал. Сторожевая башня, высившаяся над воротами замка, стояла не ровно, а под углом к земле. В ее боку зияла дыра, напоминавшая распяленный в крике рот с обломками зубов. Из верхних окон, как из дымовой трубы, поднимался черный дым. Туннель, под сводами которого они только что прошли во внутренний двор, был завален грудой камней. Если бы они не ушли оттуда…

Он попытался не думать об этом. Практически все получили ушибы и ссадины. Лорд Фарвел весь дрожал и никак не мог подняться на ноги. Однако в следующее мгновение стало ясно, что сильнее всех пострадал король Бореас.

– Пустяки, – простонал он, когда Грейс прикоснулась к стремительно набухавшей шишке у него на макушке. Борода короля была забрызгана кровью. – Меня просто задело небольшим камнем, не стоит беспокоиться.

Несмотря на наигранную бодрость, колени короля в следующую секунду подкосились, и он пошатнулся. Бельтан успел подхватить его и не позволил упасть.

– У вас, должно быть, сотрясение мозга, – констатировала Грейс.

Тревис подумал, намеренно или нет она опустила обращение «Ваше величество». Она закрыла глаза, затем снова открыла их.

– Точно, сотрясение. К счастью, незначительное. Серьезной опасности нет, но вам следует немного полежать.

Бореас собрался возразить, однако вместо этого тут же согнулся пополам, и его вырвало прямо на землю.

– Эй, вы! – обратился Бельтан, к бросившимся к ним трем стражникам. – Помогите Его величеству вернуться в опочивальню! – повернувшись к Теравиану, он добавил: – Ваше высочество, похоже, в замке побывали злоумышленники. К Его величеству нужно приставить надежную охрану. Делайте что угодно, но защитите его, пусть даже ценой собственной жизни!

Его слова, похоже, удивили принца, однако он согласно кивнул и распрямил плечи.

– Я обязательно защищу его жизнь, дорогой кузен! – сказал он и подошел к Бореасу. – Пойдем, отец!

– Отойди, сын мой! Я должен повидаться с моим народом!

– Пусть этим займутся твои воины. Предоставь им эту заботу!

– Верно, пусть мои воины!..

Веки короля Бореаса дрогнули.

– Не спускайте с него глаз, ваша светлость! – сказала Грейс. – Напоите его водой. И главное – не давайте ему уснуть.

Теравиан кивнул, и король Бореас без дальнейших возражений позволил принцу повести его к арке, ведущей в верхний дворик. За ними последовали вооруженные воины, несшие на руках лорда Фарвела.

– Ты посмотришь за Тирой? – вопрошающе посмотрела Грейс на Мелию.

Богиня взяла девочку на руки, и та сразу же доверчиво положила голову ей на плечо. Грейс зашагала к разрушенным воротам, прокладывая путь среди толпы. Обитатели замка беспокойно перемещались во всех направлениях. Лица людей были белыми от пыли, а у некоторых залиты кровью.

– Может произойти еще один взрыв, – произнес Дарж, не сводя глаз с Грейс. – Что это она делает?

– Оказывает помощь, – пояснил Тревис. – Пошли! С этими словами он направился вслед за Грейс. На время он потерял ее из виду. Когда кучка крестьян расступилась, он увидел, что Грейс склонилась над каким-то изуродованным телом. Ее руки были испачканы кровью. Перед ней лежала молодая женщина в сером платье служанки. Тревис шагнул к ней в надежде хотя бы чем-то помочь. Грейс встала, отрицательно покачав головой. Нижняя половина туловища юной служанки отсутствовала: по всей видимости, несчастная оказалась слишком близко от эпицентра взрыва.

– Сэр Тарус! – позвал стоявший за спиной Тревиса Бельтан. – Что вы узнали?

К нему подбежал рыжеволосый рыцарь, за которым по пятам мчались несколько стражников.

– Юго-восточная башня была давно заброшена, – задыхаясь, ответил Тарус. – Ее снесло полностью. Но самое неприятное, что стена замка разрушена – в ней такая большая дыра, что в нее легко может войти целое войско.

– А что с этой башней? – спросил Дарж. – Она ведь наверняка не была заброшена. Остается надежда, что те, кто в ней находился, вполне могли остаться в живых.

Бельтан обменялся взглядами с Даржем и Тарусой.

– Мы поможем им выбраться оттуда.

– А я пойду проверю, не осталось ли в замке кого-нибудь из злоумышленников, – добавила Вани.

Тревис испытал сильную неловкость. Какие все-таки сильные и мужественные люди Бельтан и Вани! Почему же они с такой симпатией относятся к нему? Чем заслужил он их любовь? Во время путешествия в Кейлавер они почему-то старательно избегали его общества. Что он сделал такого, что оттолкнуло его от них? В чем его вина? Впрочем, это не важно. Как бы то ни было, но раньше они любили его, а он любил их. Это было единственное, в чем он был уверен.

– Я, наверное, одна не смогу ничего сделать, – сказала Грейс, указывая на раненых.

В ее словах прозвучало не отчаяние от неспособности помочь всем, а скорее горестная констатация факта.

– Я здесь, сестра, – произнесла Эйрин, прикасаясь к ее руке. – Я не такая искусная целительница, как ты, но постараюсь сделать все, что в моих силах.

Грейс посмотрела в темные глаза колдуньи.

– Мне нужна несложная помощь – определять среди раненых тех, кем следует заняться в первую очередь, чтобы успеть сохранить им жизнь.

– Скажите мне, что нужно делать! Я все сделаю! – предложил свои услуги Сарет.

– И я тоже! – присоединился к нему Фолкен.

Получив соответствующие указания, мужчины вскоре стали заниматься ранеными, определяя, кто жив, кто умирает, а кто уже навсегда расстался с жизнью. Грейс склонилась над каким-то почерневшим телом, а Лирит схватила за рукав какого-то стражника и велела ему немедленно принести воду, чистую одежду, нитки, иголки и вино.

Тревис на какой-то момент пришел в смущение, не зная, чем ему сейчас лучше заняться. Для оказания помощи пострадавшим он не слишком подходит. В конце концов, его дар предназначен не для врачевания человеческих тел, а совсем для другого. К своему удивлению, он обнаружил, что не одинок в таких мыслях.

– Если под обломками башни оказались люди и они еще живы, то их будет нелегко найти среди каменных обломков, – сказала стоявшая рядом с ним Эйрин. Ее голубые глаза были наполнены печалью и сочувствием, однако в них также читалась и решимость. – Бельтану, Даржу и остальным понадобится помощь – им нужно указать точное место, где находятся несчастные.

Тревис понял ее. Эйрин тоже была не слишком сильна в целительстве, однако обладала другими, не менее ценными способностями. Они обменялись понимающими взглядами и поспешили к накренившейся башне под своды арки, где всего пару минут назад скрылись Бельтан, Дарж и Тарус. Клубы пыли и дыма ослепили их и заставили закашляться. Сделав два-три шага, Тревис потерял направление. Он принялся на ощупь искать стену, которая помогла бы ему сориентироваться, и почувствовал, как чья-то тонкая рука схватила его за запястье. Перед глазами возникла мерцающая сеть зеленоватого света, снова сделавшая зримыми очертания потолка, пола и стен.

– Сюда! – мысленно позвал его чей-то голос. Рядом с собой Тревис увидел зеленые святящиеся нити, шевелящиеся вокруг стройной фигуры молодой женщины. Эйрин. Неужели ей и другим колдуньям окружающий мир видится именно таким образом благодаря их Дару?

Они сделали около десятка шагов и оказались в изрытом пещерами месте. Здесь было уже не так дымно, поскольку дым уходил наружу через брешь в стене башни. После того как Эйрин выпустила его руку, к Тревису вернулось зрение. Все верхние этажи башни обрушились, обратившись в лежавшую на полу груду щебня. Со всех сторон, похожие на переломанные кости, торчали массивные балки. Бельтан, Дарж и Тарус вернули одну из балок на прежнее место, сделав из нее что-то вроде моста над грудой битого камня. Наклонясь над ней, они выбирали обломки покрупнее.

– Они не там ищут! – сказала Эйрин. – Люди не здесь! Они на другой стороне завала, глубоко внизу! Я вижу нити их жизней, но они становятся с каждым мгновением все более тусклыми!

– Бельтан! – позвал Тревис, приложив ладони лодочкой ко рту. – Стойте!

Белокурый рыцарь повернулся к нему. Тревис и Эйрин протиснулись к балке, которую рыцари поставили на место. Тревис медленно подошел к краю, стараясь не смотреть вниз – между горой обломков и стенами находилась глубокая расщелина. Эйрин же подскочила к ней без всякой боязни, чуть придерживая полы своего длинного одеяния.

– Что вы здесь делаете? – спросил Бельтан, перейдя на другую сторону.

Тревис указал кивком на Эйрин.

– Вы копаете в неправильном месте!

– Вам нужно добраться до них! – сообщила колдунья. – Они находятся в ловушке вон там!.. Эй, Дарж!..

Камни под ногами Даржа зашевелились, и он пошатнулся. Если бы Тарус не подхватил его под руку, он полетел вниз с груды обломков вместе с многотонной каменной глыбой.

Тревис опустился на колени и прикоснулся к камням.

– Сар ! – негромко произнес он.

В следующее мгновение груда камней вздрогнула и слегка зашевелилась. Камни не забыли свое древнее имя.

Тревис чувствовал, что разбитые камни хотят опуститься вниз, на землю. Однако где-то в центре этого огромного холма имелась пустота, в которой находились оставшиеся в живых люди, присутствие которых обнаружила Эйрин.

– Сар! – снова повторил Тревис, главным желанием которого в этот миг было заставить камни повиноваться его воле. Затем он схватился за свободный конец деревянного бруса, торчащего из груды камней. – Мелег! – Он почувствовал, как дерево задрожало от идущей откуда-то снизу мощной, неукротимой энергии. – Станьте крепче, свяжитесь сильнее, не сломайтесь!

Тарус с любопытством посмотрел на него.

– Что это ты делаешь?

– Пытаюсь придать прежнюю форму всем этим обломкам, – ответил Тревис, вытирая со лба пот. – Пусть даже на самое короткое время.

Бельтан посмотрел на него с выражением, являвшим собой целую палитру различных чувств – любви, гордости, страха. Какое же из них самое главное? Ответа на этот вопрос Тревис не знал.

– Где нам копать? – спросил рыцарь, обращаясь к Эйрин.

Колдунья еще раз обошла вокруг груды камней.

– Вот здесь. Они на глубине, все шестеро. Вам придется поторопиться.

Стражники принесли несколько лопат и мотыг, однако толку от этих хрупких инструментов было мало. Огромные каменные глыбы оттаскивали в сторону вручную, используя иногда в качестве рычага обломки досок. Работа была кошмарно трудная. От не до конца потухших балок исходил едкий дым, висевшая в воздухе пыль залепляла лицо, набивалась в рот и нос, заставляя надсадно кашлять.

Тревиса поражала выносливость и сила рыцарей. Стоя плечом к плечу, Тарус и Бельтан откатывали в сторону камни, чей вес составлял порой до четверти тонны. Дарж в одиночку двигал камни примерно таких же размеров. Его лицо превратилось в белую пыльную маску, содранные пальцы кровоточили, но он упрямо продолжал работать. Ни на минуту не останавливались и его товарищи.

Пока Эйрин руководила работой трех рыцарей, Тревис продолжал держаться за камни, хрипло произнося руны Сар и Мелег . При этом он ощущал дрожание в деревянных балках и обломках камней.

Чем больше камней отгребали рыцари, тем более подвижной, ненадежной и опасной становилась груда обломков.

– Держись, Тревис! – Было трудно понять, чей это голос звучит у него в голове – его собственный, или же голос Джека Грейстоуна, или какого-нибудь другого Повелителя Рун, чья энергия теперь клокотала в жилах Тревиса. – Если ты перестанешь произносить руны, камни рухнут вниз и увлекут вас всех за собой. Эта груда камней станет вашим погребальным курганом.

Тревис продолжил произносить вслух руны.

Только когда раздался крик Бельтана «Мне нужен свет!», Тревис понял, что сделалось совсем темно.

– Лир! – прохрипел он, чувствуя, что губы плохо повинуются ему.

Груда камней засветилась серебристым призрачным светом. У всех от удивления расширились глаза. Бельтан и Тарус нагнулись и вытащили из ямы стражника, сильно пострадавшего от взрыва, но подающего все признаки жизни. Еще пять раз они опускались в яму и извлекли оттуда еще пятерых обитателей замка. У некоторых были сильные переломы конечностей или даже оторваны взрывом пальцы, однако все они были живы.

Раздался громкий стон – Тревис чувствовал, что еще несколько секунд, и он рухнет без чувств.

– Нужно поскорее всем уходить отсюда! – прохрипел он сквозь стиснутые зубы. – Я больше не выдержу!

Тарус рявкнул на стражников, чтобы те помогли своим раненым товарищам перейти по перекинутому бревну вниз, в коридор, ведущий из башни наружу. Тарус и Дарж подхватили под руки баронессу, за ними последовали Бельтан и Тревис.

Тревис чувствовал, что теряет последние остатки сил. Ему сейчас хотелось только одного – опуститься вниз, на землю, вместе с грузом бесчисленных камней и навеки уснуть под их тяжестью. Там будет вечное спокойствие и приятная прохлада. Там он больше не сможет никогда никого обидеть, как не сможет и уничтожить целый мир.

– Отправляйся, Бельтан! Я подержу эти камни, пока вы не переберетесь на другую сторону!

– Так не пойдет, Тревис! Либо мы все уходим отсюда, либо наружу не выйдет никто!

Посмотрев на Бельтана, Тревис понял, что тот настроен весьма решительно. У него неожиданно перехватило дыхание, и Тревис не смог произнести больше ни одного слова, будь то название руны или какое-либо простое, обыденное слово. Чары, которые ему удалось наложить рунами Сар и Мелег , утратили свою силу. Каменный завал обрушился вниз, в выкопанную яму. Бельтан схватил Тревиса за руку и потащил за собой, ловко балансируя на узкой поверхности деревянной балки. Они удачно перебрались на ту сторону, потому что в следующее мгновение балка качнулась назад и полетела вниз вместе с обрушившимся на нее градом камней. Держась за руки, Тревис и Бельтан устремились в коридор и выскочили в нижний дворик, гонимые целым облаком крошечных каменных осколков. Они выскочили вовремя – стены сторожевой башни, подобно хрупкому бумажному листу, обрушились внутрь, подняв пыльное облако высоко в небо.

– Я не смог спасти ее, – вздохнул Тревис, чувствуя, что его рот забит пылью. – Я пытался изо всех сил, но так и не смог спасти башню от разрушения.

Бельтан обнял его за плечо сильной рукой.

– Ее невозможно было спасти, Тревис. Да ее и не удалось бы перестроить. Если что-то уже получило повреждения, лучше разрушить его до конца и на его месте построить нечто новое.

Эти слова заставили Тревиса вздрогнуть, хотя он не мог понять почему. Он попытался что-то сказать, но во рту у него пересохло, язык не повиновался.

ГЛАВА 6

Они собрались в главном зале Кейлавера на поздний ужин, хотя аппетита ни у кого не было. Однако Грейс прекрасно понимала, что подкрепиться необходимо, потому что силы им еще понадобятся. Чтобы подать пример товарищам, она с трудом проглотила кусок холодной оленины, который поспешила запить добрым глотком вина.

Грейс посмотрела на знакомые лица за пиршественным столом. Поставить диагноз оказалось нетрудно – огромная физическая усталость и сильный эмоциональный шок. За последний год, проведенный в нескончаемых странствиях, все эти люди стали свидетелями кошмарных зрелищ. Фейдримы и призраки. Драконы и следы жуткой чумы. Демоны и колдуны. Но когда опасности преследуют тебя до самого порога твоего родного дома – это самое ужасное. Если зловещая тьма способна коснуться даже стен твоего дома, то тогда ни одно место нельзя считать полностью безопасным.

Грейс понимала, что подобно остальным своим товарищам должна чувствовать себя смертельно усталой, однако вопреки ожиданиям была на удивление бодрой. Со времени работы в травматологии Денверского мемориального госпиталя ей больше никогда не приходилось так много и так долго оказывать срочную медицинскую помощь. В тот день она помогла примерно двадцати раненым. Сарет и Фолкен помогли Грейс определить степень сложности травм, а Лирит – наложить шины на переломы и зашить рваные раны, дав ей возможность заняться самыми тяжелыми больными. Более того, темноглазая колдунья изгнала страх и боль из пострадавших простым прикосновением прохладной руки, чего Грейс никогда не смогла бы сделать.

Мелия и несколько стражников постоянно пополняли запасы всего необходимого, и даже Тира порой прибегала во двор замка с охапкой тонких полос материи для перевязки ран. Заниматься ранеными закончили, лишь когда солнце опустилось за зубцы крепостных стен. Трех пострадавших, к сожалению, спасти не удалось. Кроме них, при взрыве погибли еще девять человек. Всего жертв, соответственно, оказалось двенадцать. Учитывая то, как много людей находилось на ограниченной площади замка, следовало признать, что жертв могло быть гораздо больше.

Жертв действительно могло бы быть больше, если бы сразу после первого взрыва люди не бросились к центру внутреннего двора замка. Но что же на самом деле произошло? Из-за взрыва башни вся энергия путешественников ушла на откапывание тех несчастных, которые оказались под завалами камня, и оказания им медицинской помощи. Но что же все-таки послужило причиной этих взрывов?

Не успела Грейс спросить своих товарищей о том, что они думают по этому поводу, как всколыхнулся висящий над дверным проемом гобелен и в зале появилась Вани. Затянутая в черную кожу девушка молча приблизилась к столу. В руках у нее был небольшой матерчатый мешочек. Грейс не видела ее с того момента, когда прозвучал второй взрыв. Где же она была все это время?

Тревис устало, но доброжелательно улыбнулся девушке.

– Рад видеть тебя, – произнес он, но его перебил Бельтан:

– Ты что-нибудь нашла?

Вани посмотрела на Тревиса, и на мгновение выражение ее лица смягчилось. Грейс часто забывала о том, кто на самом деле эта очаровательная девушка. Переплетающиеся кольца татуировок выгодно подчеркивали линию ее грациозной шеи. На левом ухе сверкали тринадцать золотых сережек.

Вани перевела взгляд на Бельтана и ее лицо приняло суровое выражение.

– Да, мы кое-что нашли.

– Мы? – переспросил Дарж, поглаживая усы, густо посыпанные пылью. – Кто еще с тобой был?

Вани посмотрела на стену. На ней Грейс увидела лишь обычные серые камни. Когда камни покрылись легкой рябью, от стены отскочил какой-то человек. Он был строен, невысок, с острой светлой бородкой. На плечах серый плащ, который делал его неотличимым от стен замка.

– Это ты, Олдет! – произнесла Эйрин, ставя на стол кубок с вином. – Я ждала, когда же ты наконец покажешься.

– Вообще-то я не рассчитывал на встречу с вами, ваше сиятельство. Но, видимо, кое-кто думает по-другому, – ответил незнакомец и искоса бросил взгляд на Вани.

Т'гол пожала плечами.

– Я не виновата в том, что ты так плохо прятался.

– Я просто позволил тебе найти меня в северной башне, – с жаром ответил Паук.

– Так же позволил, как ягненок позволяет волку поймать его?

Паук смерил Вани яростным взглядом, но так и не нашелся с ответом. Грейс вопрошающе посмотрела на Эйрин. Откуда баронессе известно, что Олдет находился в Кейлавере? В последний раз путешественники видели его много месяцев назад в замке Спардис. Олдет – Паук, личный шпион королевы Инары, он наверняка должен был находиться далеко от своих родных мест. Похоже, Эйрин не все сообщила Грейс во время их бесед при помощи Паутины Жизни.

– Было бы интересно узнать, что же вы обнаружили, – заметил Фолкен. – Если вы, конечно, способны перестать шипеть друг на друга как змеи.

В руках у барда была лютня, но пока он еще не взял ни одной ноты. Как обычно, его правая рука была затянута черной перчаткой. Рядом с ним сидела Мелия с Тирой на коленях. Девочка играла с черным котенком, чьи глаза были того же цвета, что и у богини.

– Мы нашли вот это, – сообщила Вани и опустила на стол полотняный мешочек.

– Вообще-то я нашел, – вмешался Олдет. – А ты у меня его просто отобрала, как самая настоящая воровка.

Несмотря на то что обстановка не располагала к веселью, Грейс почувствовала, что улыбнулась.

– Что же это такое? – поинтересовался Тарус.

Вани развязала мешочек и высыпала его содержимое на стол. Это было черное рассыпчатое вещество, похожее на муку грубого помола.

Дарж оттолкнул назад кресло и вскочил на ноги.

– Уберите свечи!

Лирит и Сарет поспешно убрали со стола свечи и затушили их. Все непонимающе смотрели на Даржа. Одна Грейс правильно поняла старого рыцаря. Острый запах пороха напомнил ей бесчисленные жертвы огнестрельных ранений, которых привозили в травматологию Денверского мемориального госпиталя.

– Это ружейный порох! – воскликнула она.

Дарж утвердительно кивнул.

– Я видел порох в Касл-Сити. Это опасное вещество. Его использовали для стрельбы из очень опасного оружия, называвшегося винтовками или ружьями. Пороха, который здесь лежит, хватит, чтобы убить много людей.

– Или разрушить две башни? – пророкотал чей-то бас. Все оглянулись и увидели короля Бореаса, шагающего прямо к столу. За ним торопливо следовали несколько стражников и принц Теравиан. Все сидевшие за столом вскочили на ноги. Олдет судорожно заметался из стороны в сторону в поисках выхода, явно намереваясь спасаться бегством.

– Не думай, что я тебя не вижу, Паук! – воскликнул Бореас, поднимаясь на помост, на котором стоял стол. – Кем бы ты меня ни считал, я вовсе не глуп! Кроме того, королева Инара во время нашей последней встречи сказала мне, что ты находишься в наших краях.

Олдет остановился и посмотрел на короля. Эйрин также бросила взгляд на Бореаса.

Король самодовольно улыбнулся.

– Я здесь не единственный, у кого есть секреты.

– Вам следовало оставаться в постели, Ваше величество, – сказала Грейс.

– Я ему именно об этом и говорю! – сообщил Теравиан. Если тебе повезет и ты станешь королем, то, может быть, тогда тебе и станут повиноваться! – парировал Бореас, и принц обиженно отвернулся.

Лирит сочувственно посмотрела на Теравиана, и Грейс мысленно согласилась с тем, что слова короля прозвучали не слишком учтиво. Грейс подошла к Бореасу и проверила повязку у него на голове. С некоторым опозданием она поняла, что ей следовало бы сначала попросить разрешения на это, однако было слишком поздно и не оставалось ничего другого, как завершить осмотр больного.

– С вами все будет хорошо, – произнесла она. – Я думаю, вы будете жить вечно.

– Неутешительные слова для настоящего воина, моя леди! – прорычал Бореас. – Я не знаю, что это за порох такой, о котором вы говорили, сэр Дарж, но он способен сотворить великое зло, как мы уже все сегодня видели. Хотелось бы знать, как он оказался в стенах моего замка!

– Этот вопрос, видимо, стоит задать тому, кто его сюда принес, – заметил Олдет, и взоры присутствующих тут же обратились на шпиона.

Вани моментально шагнула к Пауку.

– Ты видел кого-нибудь? Почему не сказал мне об этом?

– Удивительно трудно о чем-то говорить, когда тебя хотят задушить, – отозвался с кривой улыбкой Олдет. – Я видел его незадолго до взрыва. Он выбегал из комнаты, в которой мы нашли мешочек с этим гремучим черным порошком. Совсем рядом пробежали несколько стражников, они принялись шуметь, и этот парень сразу же выскочил из комнаты. Скорее всего он уронил мешочек в спешке.

Бельтан тайком взял с тарелки Лирит кусок недоеденной оленины.

– Вот почему только один взрыв произошел вместо двух. Злоумышленник не успел доделать свое черное дело!

– А мне кажется, он хорошо справился со своей задачей, – сказал Сарет, разглядывая собственные руки.

Он хорошо отмыл их, однако на рукавах рубашки были еще видны следы крови.

Грейс принялась тереть виски, пытаясь унять головную боль. Ее удивил рассказ Олдета. Интересно, кто мог пронести в средневековый замок достаточно большое количество пороха и изготовить из него бомбы?

– Этот человек, которого ты видел, – спросила она у Паука, – ты помнишь, как он выглядел?

– Смутно. Ничего примечательного во внешности. Одет в крестьянскую одежду.

– Он был высокий? С чистой кожей?

– Теперь, когда вы называете приметы, то, похоже, это был он. А почему вы об этом спрашиваете?

Грейс повернулась к Даржу и взяла его за руку.

– Мешочек, который ты нашел на дороге, тот самый, который обронил бежавший вниз крестьянин, где он?

– Я совсем забыл о нем, моя повелительница, – ответил старый рыцарь и вытащил из-под складок плаща кожаный кошелек, который подобрал на дороге.

– Открой его! – попросила Грейс.

Дарж развязал шнурок и высыпал содержимое кошелька на стол.

– Что это? – спросила Лирит, подходя ближе.

Грейс подняла выпавший из кошелька гладкий и твердый предмет в форме плоского речного камешка. Он был сделан из пластмассы и удобно ложился в ладонь. На одной его стороне находились две кнопки, на другой – кружок с массой маленьких дырочек. Грейс машинально нажала верхнюю кнопку. Раздалось шипение, прерываемое потрескиванием, затем не знакомый мужской голос произнес: «База слушает! Это ты, Хадсон? Прием!»

Грейс отбросила устройство в сторону, как какого-нибудь жука, который вдруг укусил ее. Предмет упал на стол и замолчал. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Тревисом.

– Это что-то вроде радиоприемника, Грейс!

Когда Тревис и Грейс закончили рассказ о том, что такое радио, для чего оно предназначено и в какой степени распространено на Земле, освещавшие зал факелы уже догорали, и отбрасываемые ими тени превращали окружающее пространство в подобие огромной пещеры. Продолжая свое повествование, Грейс часто бросала взгляды на Бореаса и его сына. Все остальные уже слышали о Земле, а вот королю она еще никогда не рассказывала о том, что провела большую часть своей жизни в другом мире, далеком от Зеи, и что родина Тревиса – Земля. Однако Бореас слушал ее скорее с интересом, нежели с удивлением. Принц Теравиан, напротив, был искренне изумлен услышанным. Впрочем, его удивление длилось недолго, не более минуты. Далее он слушал рассказ Грейс с невыразимым восторгом, широко раскрыв глаза.

– И все-таки я ничего не понимаю, – произнес наконец Дарж.

– Злоумышленник мог причинить гораздо больше вреда, если бы поместил зажигательные средства в главной башне замка.

Бельтан отрицательно покачал головой.

– В главной башне всегда больше стражников. Его там легко могли заметить.

– Нет, причина вовсе не в этом, – вступила в разговор Эйрин. – Его целью было не уничтожение замка.

– А в чем же тогда состояла его цель? – удивился Бельтан.

– Страх. Он хотел запугать обитателей замка.

Грейс почувствовала, что у нее сжалось сердце. Все верно, Эйрин абсолютно права.

– Я согласен, – произнес Тревис. – Если нам станет страшно, мы не сможем сражаться. Они именно этого и добиваются. Они попытаются сбить нас с пути, отвлечь от наших главных целей.

– О чем ты говоришь, Уайлдер? – задал ему вопрос король Бореас. – Кто пытается встать у нас на пути?

Тревис посмотрел на лежащий на столе радиоприемник и поднял его. Затем сжал его в руке и прошептал:

– Рет .

Когда Тревис разжал пальцы, на его ладони лежали крошечные осколки, напоминающие раздавленную скорлупу грецкого ореха. Покопавшись в них, он вытащил зеленую плату, унизанную транзисторами, и усмехнулся. Белая буква «Д» на зеленом фоне, знакомый логотип.

– «Дюратек»! – с видимым отвращением произнес Бельтан и, видимо, против собственной воли сделал неприличный жест.

Именно здесь, Грейс, они присоединили капельницы, такие, которые влили в него кровь эльфов.

Бореас с любопытством посмотрел на Бельтана.

– Ты уже встречался с этим, мой дорогой племянник? Значит, ты знаешь, как с ними бороться?

– Нет, – ответил за него Тревис, пересыпая с ладони на ладонь осколки пластмассы. – Вам, пожалуй, трудно понять, но с ними невозможно бороться. Они имеют все, что только можно себе представить, – оружие, современные технологии, все то, что могло бы показаться вам настоящим волшебством. Они способны разрушить этот Доминион до последнего камня. И непременно сделают это. Они хотят забрать с Зеи все, что можно с выгодой продать на Земле.

Бореас крепко сжал рукоять кинжала, висевшего у него на поясе.

– Как бы сильно ни были вооружены в этом королевстве Дюратек, они, судя по твоим словам, настоящие бандиты. Я не знаю, как обстоят дела в твоем мире, Уайлдер, но мы здесь хорошо знаем, на каком языке нужно разговаривать с бандитами.

Тревис покачал головой, и Грейс одарила его улыбкой, которая в ее понимании означала понимание и сочувствие. Она оговорит с королем Бореасом завтра, но никак не сегодня. Грейс почувствовала себя ужасно неуютно.

В следующее мгновение она почувствовала прикосновение детской фигурки, устроившейся у нее на коленях. Это была Тира. Девочка посмотрела на нее и зевнула. Грейс тоже не замедлила зевнуть.

– Давайте поговорим обо всем завтра утром! – сказала Мелия, вставая. – Сегодня был очень тяжелый день.

– Я могу заварить крепкий чай для тех, кто хочет спать без сновидений, – предложила Лирит.

– Думаю, никто не отказался бы от чашки чая, дорогая.

Встав из-за стола, Олдет обратился к Вани:

– Я уверен, ты думаешь о том же, что и я, так что нам следует держаться вместе.

– Злоумышленник, которого ты видел, вряд ли ушел далеко, – ответила девушка. – Голос, который прозвучал из этого устройства, знает, что тот, кого он назвал Хадсон, еще не вернулся на их базу или как она там называется. Не сомневаюсь в том, что он решил остаться неподалеку от замка, чтобы посмотреть на последствия своего злодеяния.

Паук и т'гол еще раз обменялись взглядами и в следующее мгновение растворились в воздухе.

– Кто еще, кроме меня, считает, что их манера исчезать вызывает раздражение? – поинтересовался Фолкен.

Почти все присутствующие в знак согласия подняли руки.

– Пойдем, Мелия, – со вздохом произнес бард. – Давай покажем остальным, как умеем исчезать мы.

Они с Мелией встали и вместе с сэром Тарусом вышли из зала. За ними последовал и Бореас, продолжая на ходу расспрашивать Тревиса о Земле. Следом шагали Бельтан, Дарж и Теравиан. Грейс взяла Тиру на руки и отправилась к выходу. К ней присоединились Лирит, Сарет и Эйрин.

Не успела Грейс подойти к дверям – остальные уже вышли в коридор, – как до ее слуха донеслись похожие на рычание звуки, эхом отражавшиеся от каменных стен. Они были похожи на волчий вой, но отличались более высоким тембром и были полны злобы. Затем послышались крики и звон вытягиваемых из ножен клинков.

– Тревис, вернись! – раздался голос Бельтана.

Грейс поставила Тиру на ноги.

– Присмотрите за ней! – обратилась она к Лирит и бросилась в коридор.

Повернувшись налево, увидела прижавшихся спиной к стене Тревиса и короля Бореаса. На них надвигалось огромное бесформенное чудовище с раскрытой пастью. Бореас размахивал в воздухе коротким кинжалом, а Тревис фехтовал стилетом, на рукоятке которого сиял бриллиант. Они пытались отразить наступление фейдрима, но долго сопротивляться не смогут – одних клинков для этого недостаточно.

На другой стороне широкого коридора Дарж, Бельтан и Теравиан отбивались еще от двух чудовищ. Бельтан стоял перед принцем, выталкивая его обратно в зал. Как и отец, он был вооружен одним лишь кинжалом. У Даржа, к счастью, в руках был его прославленный эмбарский меч. Правда, пространства для маневра в коридоре было маловато. Фейдримы злобно шипели и брызгали слюной, выжидая удобного момента, чтобы напасть на людей.

Грейс понимала, что должна была испытывать в эту минуту страх. Однако вместо страха ее неожиданно захлестнула волна жаркой ярости. Она, не раздумывая, выхватила из ножен Фелльринг. В тусклом свете блеснуло серебристое лезвие. Запечатленные на мече руны казались живыми существами.

– Отстаньте от них! – скомандовала Грейс.

Два фейдрима обернулись, сверкнув желтыми злобными глазами. Мокрая от пота ладонь Грейс еще крепче сжала рукоять меча. Да, похоже, это не самая худшая идея – воспользоваться Фелльрингом.

Прежде чем Грейс успела сделать хотя бы одно движение, она услышала крик Даржа. Поскольку два чудовища сдвинулись на пару шагов, надвигаясь на Грейс, старый рыцарь получил достаточное для меткого удара пространство. Чудовище попыталось отступить, однако меч Даржа обрушился на его шею. В следующее мгновение голова монстра покатилась по полу через весь коридор. Описав в воздухе сверкающую дугу, меч с силой вонзился в брюхо второго чудовища. Из разреза на пол вывались черные кольца кишок. Фейдрим дернулся, заскулил и грудой рухнул вниз.

Два других чудовища набросились на Бореаса, грозя вцепиться королю прямо в горло. Тревис молниеносно выбросил вперед руку со стилетом, целясь в одного из них. Хотя прием оказался не слишком умелым, острое лезвие тем не менее больно укололо фейдрима. Тварь злобно зашипела и набросилась на Тревиса. Опередив монстра на долю секунды, Дарж в три прыжка преодолел пространство, отделяющее его от Уайлдера, и на лету пронзил монстра мечом. Глаза мерзкого создания ярко блеснули и тут же потемнели.

Грейс рывком вернула Фелльринг в ножны и бросилась к королю.

– Вы целы, Ваше величество?

– Я цел, но чувствую, что удар камнем по голове оказался серьезнее, чем я думал. Я даже не успел разглядеть, как это чудовище набросилось на меня в коридоре. К счастью, славный Уайлдер вовремя заметил его. Ударом кинжала он спас меня – не позволил подлой твари вцепиться мне в горло. – Бореас с торжествующей улыбкой посмотрел на Тревиса. – Я обязан тебе жизнью!

– Не мне, – ответил Тревис и отступил назад. – Это Дарж спас нас. Он был единственным, кто… Дарж, где ты?

Грейс обернулась, и кровь мгновенно застыла в ее жилах. Лицо Даржа было мертвенно-бледным и искажено мукой. Старый рыцарь задыхался. Он стоял, опираясь на меч, прижимая к груди левую руку.

– Что случилось, Дарж? – бросилась к нему Грейс.

– Боль в груди, моя повелительница. Но мне уже становится лучше, боль понемногу уходит.

Дыхание Даржа постепенно пришло в норму, на лицо вернулся прежний румянец. Тем не менее Грейс взяла его за запястье, чтобы измерить пульс. Даржу было уже за сорок, и сегодня он перенес сильные нагрузки, сначала работая над разборкой завала, а затем вступив в схватку с фейдримами. Он находился в прекрасной для своего возраста физической форме, но это вовсе не значило, что Дарж гарантирован от сердечного приступа.

Ничего страшного с ним не случилось. Пульс учащенный, но вполне ритмичный и уже начал постепенно снижаться, дыхание тоже нормализовалось. Дарж вовсе не стоически перетерпел боль, она понемногу сама отступила. Но все же следует до конца убедиться в том, что опасность для здоровья Даржа миновала. Грейс прижала руку к его груди и закрыла глаза. Да, сердце у старого рыцаря сильное и здоровое, количество его сокращений в минуту нормальное. И все же в груди у него таится и что-то еще, маленькое и непонятное…

– Тревис, смотри, у тебя кровь! – произнес Бельтан. Грейс открыла глаза и осмотрелась по сторонам. Тревис поднял левую руку и с удивлением посмотрел на нее. Из пореза на предплечье, там, где его задел когтями фейдрим, текла кровь. Грейс испытала замешательство.

– Не беспокойтесь обо мне, моя повелительница, – заявил Дарж, выпрямляясь. – Я просто старею, только и всего. Займитесь лучше Тревисом.

Грейс кивнула и торопливо шагнула к Уайлдеру. Рана была неглубокая, кровь сочилась свободно, и это было неплохо – судя по всему, заражения от когтей чудовища удалось избежать.

Она достала из кармана чистый носовой платок и перевязала им рану.

Тревис слегка отодвинулся от нее.

– Стой спокойно, Тревис!

– Будь осторожнее, Грейс!

Она недоуменно посмотрела на него.

– В чем дело? О чем ты говоришь?

– Я же был в Касл-Сити. Я…

Он перевел взгляд на остальных. Бореас громогласно отдавал распоряжения страже, требуя немедленно выяснить, каким образом фейдримы проникли в замок. Теравиан, опустившись на колени, внимательно разглядывал одно из мертвых чудовищ. Остальные стояли поодаль, наблюдая за происходящим.

Грейс прикоснулась к руке товарища.

– В чем дело, Тревис? Можешь смело мне обо всем рассказать!

В его глаза вспыхнул огонек удивления, затем он кивнул.

– Это связано с кровью скарабея.

– В чем же дело, Тревис? Ты использовал последнюю каплю, чтобы открыть врата Черной Башни.

– Нет, Грейс, я не сделал этого. Она не поняла его.

– Но если ты не использовал ее, то как же ты проник туда? И где тогда находится эта самая последняя капля?

– Она во мне. Грейс.

В ее воображении мгновенно возник образ, и Грейс все поняла: последняя встреча Тревиса с колдуном в Касл-Сити, последняя капля скарабея – кровь бога-короля Ору – попала на его руку и проникла в рану, слилась с его собственной кровью и изменила его.

Охваченная удивлением, Грейс сделала шаг назад.

– О Тревис!..

– Сначала Джек сделал меня Повелителем Рун. Затем Крондизар уничтожил меня и создал снова. А теперь вот это. – Он покачал головой. – Теперь я даже не знаю, кто я такой.

Грейс почувствовала, что ее испуг куда-то исчез, сменившись яростной решимостью. Она плотно обмотала платок вокруг раны, завязала его кончики и взяла руку Тревиса в свою.

– Ты всегда будешь тем человеком, которого мы все любим.

Тревис улыбнулся, хотя глаза его оставались невеселыми.

– Иногда я не понимаю, кто я – либо самый несчастный на свете человек, либо самый счастливый.

Грейс почувствовала, что у нее увлажнились глаза, и отвела взгляд в сторону. Неподалеку стоял Бельтан, пристально глядя на Тревиса.

– Ты – счастливый, – прошептала она.

ГЛАВА 7

Три дня спустя Тревис сидел на стене в нижнем дворике, наслаждаясь скудным теплом зимнего солнца. На другом конце дворика около полусотни человек – крестьян, получивших приказ короля, – разбирали груду камней, в которую после взрыва превратилась башня. Они занимались этим со следующего после взрыва дня. Им уже удалось освободить проход под вратами и подпереть своды туннеля бревнами.

Все обломки из дворика были уже вынесены, однако сама сторожевая башня представляла собой груду битого камня. В другом углу двора группа людей пыталась заделать брешь в стене рядом с той частью замка, где располагалась Башня Толкователей Рун.

Со своего места через внешнюю стену замка Тревис мог видеть бескрайний заснеженный ландшафт. Над горизонтом клубились темные тучи, они были еще далеко, но с каждым мгновением делались все гуще.

Работа пока не имела особого смысла – чтобы заделать брешь в стене, понадобится еще немало месяцев. Но месяцев спокойной жизни у обитателей в запасе не было. Тревис не знал, как скоро темные силы двинутся на Кейлавер, но был уверен, что ждать уже недолго.

И на нас двинется не один только Бледный Король, Тревис!

На следующий после взрыва день Вани и Олдет вернулись в замок на рассвете. Они не нашли агента «Дюратека» по имени Хадсон. Однако Пауку и т'гол удалось найти заброшенную хижину в небольшом городке близ Кейлавера, где были явственно видны следы поспешного бегства, а также некий предмет, истинного происхождения и назначения которого они определить не смогли. В нем Тревис узнал моток черной электроизолирующей ленты. Олдет также обнаружил три отчетливых следа ног на грязном полу.

Но как же «Дюратек» смог перебросить трех своих агентов с Земли на Зею? Может быть, они достигли неких успехов с колдуном на Земле? Теперь они обладали артефактом врат – пусть даже и не полным. Нет никаких сомнений в том, что они тщательно изучили его, но совершенно неизвестно, какое количество крови эльфов они получили. Может быть, у них имеются уже целые галлоны, и они в замороженном виде хранят ее в своих тайниках.

Они хитроумны, Тревис, и быстро всему учатся. Сначала они научились пересылать в другие миры оружие. Что же дальше будет – станут отправлять целые армии?

Нет, они пока еще не могли настолько усовершенствовать технологию. Иначе давно проникли бы сюда и взяли здесь верх. Тем не менее они готовятся к полномасштабному вторжению, это ясно как божий день. Вчера король Бореас получил от королевы Инары послание, в котором она описала таинственный взрыв, уничтоживший одну из пограничных башен Перридона. Это означает, что агенты «Дюратека», взорвавшие башни Кейлавера, были не единственным передовым отрядом, отправленным на Зею. Есть и другие, чья задача состоит в том, чтобы сеять раздоры и смуту, ослаблять Доминионы и их жителей, чтобы ко времени появления основных сил «Дюратека» гарантировать их победу.

Однако «Дюратеку» придется столкнуться с конкурентами, также претендующими на богатую добычу. Бледный Король снова собрал свое войско, готовясь к пришествию своего хозяина, Старого Бога Мога, Властелина Ночи. Находившийся в Черной Башне человек в темном одеянии – тот, которого считали еще одним Разбивателем Рун – получил руну неба. Если бы он разбил ее, мир раскололся бы на границах, и это позволило бы Могу вернуться на Зею. Тогда Могу останется лишь завладеть тремя Великими Камнями. С их помощью он разобьет Первую Руну и создаст новый мир по своему образу и подобию.

Бледный Король уже заполучил один из Имсари – Гельтизар, Камень Льда. В Черной Башне он попытался отобрать у Тревиса Синфатизар, Рассветный Камень, однако его подручные потерпели неудачу, правда, временную. Затем появилась Тира и отдала Тревису Крондизар, Камень Огня.

До тех пор, пока девочка-богиня хранила Крондизар на небесах, заполучить его Бледный Король никак не мог. Только теперь все три Имсари оказались на Зее. Бледному Королю оставалось прийти и забрать их.

– Зачем ты отдала мне Камень? – спросил он Тиру прошлой ночью в опочивальне Грейс. – Что я должен с ним сделать?

Девочка ответила застенчивой улыбкой, отбежала от него и спрятала наполовину изуродованное шрамами лицо в складках юбок Грейс.

Кое-что необходимо будет разбить! – прозвучал в его голове чей-то грубый голос.

Брат Сай. Именно эти слова произнес в Касл-Сити странный проповедник. Тревису было известно, что Сай, Саманда и Миррим – Старые Боги. Около тысячи лет назад они помогли вытеснить Мога за пределы Зеи, но вместе с ним остались там же, когда проход закрылся. Только когда Тревис снова отправился в Касл-Сити, в 1883 год, его Синфатизар соприкоснулся с аналогом волшебного камня, который принес Джек Грейстоун. Две копии одного и того же камня не могли находиться одновременно в одном и том же месте, и потому открылся проход, через который Могу и Саю удалось проскользнуть на Землю. А десятилетия спустя там же оказались воины Бледного Короля, а также ребенок, который позднее подрос и стал Грейс Беккет.

Тревис потер натруженную шею. Что же имел в виду брат Сай? А что подразумевал своими словами Бельтан?

Иногда, когда что-то разрушено, единственный способ привести это снова в порядок – разрушить до основания.

Но ведь мир – не простое здание. Впрочем, Тревис и не собирается уничтожать Зею, что бы там ни говорили пророчества колдуний и драконов.

Тревис еще какое-то время наблюдал за людьми, занимавшимися разборкой завала. Что ж, в одном он уверен точно. Наступления на Кейлавер больше не нужно ждать – оно уже началось. Король Бореас отправил своих посланцев во все концы Доминиона с призывом собраться под его знаменами. В эти минуты все его бароны, герцоги, графы и рыцари готовятся к грядущей битве и собираются выступить в поход на Кейлавер. Он отправил гонцов и в другие Доминионы, напоминая соседям о военном союзе, заключенном около года назад на Совете Королей. Своего человека он послал даже в Таррас.

Тревис невольно вздрогнул. Солнце уже опустилось над зубцами крепостной стены. Он соскочил со своего «насеста» и торопливо направился во внутренний двор замка. Возле арки, ведущей в верхний двор, Тревис встретил Эйрин.

– Привет! – поздоровался он, слегка напугав девушку. Она была погружена в свои мысли, наблюдая за разборщиками завала. Баронесса моргнула и повернулась к нему.

– Извини, Тревис. Я не заметила тебя.

Она снова стала наблюдать за работой, слегка нахмурив брови.

– Что случилось, Эйрин?

– У тебя когда-нибудь возникало чувство, будто ты что-то уже видел раньше, хотя точно знаешь, что подобного быть не может?

– Мы называем это ощущение словами «дежа-вю» – «уже было». Так говорят в тех краях, откуда я родом. Что же именно кажется тебе как будто бы уже знакомым?

– Вот это! – Она кивком указала на разрушенные башни. – Все это кажется мне ужасно знакомым. Я уверена, что подобное уже видела раньше. Такое или нечто подобное. Но только ведь такого быть не может, верно?

Тревис провел рукой по своим коротко остриженным ярко-рыжим волосам.

– После моего прибытия на Зею я понял, что «невозможное» означает всего лишь то, что «еще не произошло».

Его слова заставили юную баронессу усмехнуться.

– Наверное, ты прав. Нам довелось увидеть многое такого, что всего лишь год назад представлялось совершенно невероятным. – Эйрин улыбнулась, лицо ее прояснилось, а глаза снова сделались темно-голубыми, похожими на сумеречное небо. – Иногда трудно поверить в то, что тебе предстоит…

Тревис с трудом проглотил застрявший в горле комок.

– Что же мне такого предстоит сделать?

– Пойдем внутрь, – ушла от ответа Эйрин.

Тревис подошел к ней ближе.

– Ты должна сказать им, что я здесь, верно? Иволейне и другим колдуньям. Они думают, что я уничтожу Зею, что я Разбиватель Рун – тот самый, которого вы ищете, – а теперь ты должна сообщить им, что нашла меня. Я угадал?

Лицо Эйрин было похоже на маску, выточенную из слоновой кости, на которой застыло выражение решимости. Несмотря на кажущееся самообладание, девушка дрожала, и Тревис понял, что причиной тому – не только холод.

– Значит, ты все-таки не станешь сообщать им обо мне. Дракон был прав. Он сказал, что ты когда-нибудь предашь своих сестер.

– Как знать, может быть, я уже сделала это, – сказала Эйрин и скрестила руки на груди. – Фолкен тебе не сказал, что драконы всегда говорят только правду?

Да, дракон также поведал Тревису о том, что ему, Тревису, уготовано судьбой разрушить мир.

– Я слышал, о чем Лирит и Грейс вчера разговаривали, – сказал Тревис, немного помолчав. – Они говорили о твоем могуществе. Могуществе, которым не обладает никакая другая из живущих на свете колдуний.

– И что же из этого следует? – невнятно произнесла баронесса, и Тревис понял, что вопрос предназначался вовсе не для него.

Тревис протянул руку, чтобы прикоснуться к ней, но неожиданно резко отдернул ее.

– Ни ты, ни я не просили этого. Этого могущества. Мы с тобой на самом деле не слишком отличаемся друг от друга.

Эйрин быстро повернулась. В глазах ее застыло испуганное выражение.

– Нет, я не верю в то, что мы с тобой сильно похожи!

– Ты права в том, Эйрин, что не желаешь признавать этого. Потому что если ты не хочешь могущества, то тебя ничто не остановит, и ты станешь такой, как они!

Эйрин кивнула.

– Верно. Только иногда мне этого все-таки хочется.

– Ты права, – произнес он и добавил: – Пойдем внутрь.

Несколько следующих дней оказались необычно серыми и бессодержательными. Стояла слишком холодная погода, и заниматься чем-то за пределами замка было невозможно. Впрочем, и в самом замке особых дел у Тревиса не было. Грейс и Бельтан большую часть времени проводили в беседах с королем Бореасом, так же как и Мелия, Фолкен, Дарж, сэр Тарус и Паук Олдет. У Эйрин постоянно были какие-то личные дела с лордом Фарвелом, который занимался подготовкой свадьбы принца Теравиана. Сам принц на людях появлялся крайне редко.

Вани тоже никто не видел. Тревис знал, что она постоянно занята, совершая обходы ближних к замку земель в поисках фейдримов и прочей нечисти. Тревис тосковал по ней и очень хотел увидеться с ней и поговорить. А также с Бельтаном. И тот, и другая по-прежнему избегали его.

Тревис довольно часто проводил время в обществе Лирит и Сарета, которые порой присматривали за Тирой, когда Грейс отправлялась к королю Бореасу. В отличие от остальных Лирит и Сарет редко говорили о надвигающейся буре. Напротив, они всячески старались дать понять, что довольны тем, что в настоящее время находятся в замке и наслаждаются покоем. Законы морнишей запрещали Сарету жениться на Лирит, но если не считать его сестры Вани, остальные морниши находились от него на огромном расстоянии. По крайней мере они с Лирит хотя бы могли находиться вместе.

Со стороны было интересно наблюдать за ними, видеть, что они буквально излучают любовь. Влюбленные спали в разных комнатах, и Тревис еще ни разу не видел, чтобы они – обменивались поцелуями. Тем не менее в том, что они любят друг друга, не было никаких сомнений. Однако в их нежных взглядах часто читалась также и печаль.

Дневное время они часто проводили в комнате Лирит. Колдунья занималась вышиванием, а Тира обычно играла с куклой, которую Сарет сделал для нее из еловой шишки. Тревис с Саретом часто играли в морнишскую карточную игру, для которой использовали колоду карт т'хот. К собственному удивлению, выигрывал чаще всего Тревис.

– Мне всегда следует помнить, что я играю в ан'хот с Тем, Кто Не Имеет Судьбы, – однажды проворчал Сарет, перемешивая колоду карт.

Оконное стекло густо обросло узорами инея, и все, поеживаясь от холода, придвинулись поближе к очагу. Все, кроме Тиры, которая расхаживала по комнате босиком и в одном легком платьице.

Тревис потер руки и посмотрел на ладонь. Кожа была гладкой – появившаяся вместо старой, сгоревшей в огне Крондизара, – но на ней постепенно становились видны прежние линии. Может быть, они складываются в линию его новой судьбы? Он поймал на себе взгляд Лирит.

– Извини, Тревис, – произнес Сарет. – Я сказал, не подумав. Я ничего такого не имел в виду. Это всего лишь игра.

Тревис пожал плечами.

– Надеюсь, что это так. Надеюсь, что у меня нет судьбы. Он не смог удержаться и посмотрел на Лирит. Неужели она разделяет мнение Эйрин? Может, она уже написала послание королеве Иволейне, в котором сообщила, что он в Кейлавере?

– Я, наверное, схожу на кухню и принесу еще мэддока, – сказала девушка, откладывая в сторону вышивание.

Тира рассмеялась и принялась пританцовывать перед очагом. Тревис прикоснулся к спрятанной под плащом металлической шкатулке. Он буквально физически ощущал близость волшебных камней, неподвижных, но отчаянно рвущихся на свободу. Открыть шкатулку Тревис не осмелился. Если он откроет ее, призраки обязательно заметят волшебное сияние и узнают, где он находится.

После нападения фейдримов он решил, что слугам Бледного Короля стало известно его местонахождение. Истинное положение дел Тревис понял только после того, как Бельтан рассказал ему, на кого покушались чудовища. Им нужен был не Тревис, а король Бореас. Его смерть стала бы наилучшим способом ввергнуть Кейлаван в хаос. Монстрам, скорее всего, удалось незаметно пробраться через брешь в крепостной стене. Покушение, несомненно, было частью заговора, имеющего целью посеять раздор в Доминионах.

Однако следовало ясно понимать, что за уничтожением башен замка стоял «Дюратек», а не Бледный Король.

– «Дюратек» заключил союз с Бледным Королем, – заявила Грейс за ужином несколько часов спустя, когда Тревис сообщил товарищам о своих подозрениях. – Я тоже думала об этом, и слова Тревиса подтвердили мои предположения.

– Но они хотят проникнуть на Зею, чтобы завладеть всеми ее богатствами, чтобы нажиться на них.

Грейс отрицательно покачала головой.

– Мне кажется, это всего лишь второстепенная цель. Истинная причина состоит в том, что они хотят открыть врата и помочь Могу вернуться обратно на Зею.

– Пожалуй, ты права, – сказал Сарет, сидевший рядом с Лирит. – Колдун, который держал меня в плену в Касл-Сити, был похож на древнего врага морнишей и не мог удержаться от злорадства, превратив меня на время в раба. Он говорил, что скирати вступили в союз с людьми, обитающими на Земле, и что эти люди хотели открыть врата, чтобы их повелитель вернулся на Зею. Он не назвал имя Мога, но это был, конечно, он.

Лирит прикоснулась к руке Сарета.

– Но почему колдуны стали союзниками этого «Дюратека»?

Сарет положил руку на ее пальцы.

– Им пообещали знания Моринду Темного. Мои предки предпочли уничтожить свой город, который скрыт сейчас песками Амуна, но не позволили скирати узнать секреты их волшебства. А еще колдун сказал мне, что в награду за помощь «Дюратеку» им обещан ключ, способный отыскать Моринду Темного.

– Но ведь ты говорил, – покачала головой Лирит, – что следы Моринду утеряны много лет назад. Кто же способен подсказать им, где он находится?

– Шемаль! – вступила в разговор Мелия, гневно сжав кулаки. – Куда ни посмотри – всюду следы ее подлого вмешательства! А совсем недавно я ощутила ее присутствие, она была совсем недалеко от нас.

– Но откуда Шемаль может знать, где сейчас Моринду Темный? – удивился Сарет.

– Шемаль – не человек, а некромантка, – со вздохом заметила Мелия. – Когда-то она была богиней южных земель. как и я, но Моринду исчез еще до наших времен. Шемаль скорее всего лжет колдунам, чтобы заставить их подчиниться ее воле.

Тревис был совершенно сбит с толку услышанным, причем не столько словами Мелии, а тем, что сам не догадался об этом раньше. Он неуверенно улыбнулся Грейс.

– Вот оно – твое логическое мышление.

– Не будь таким впечатлительным, – ответила та и, понизив голос так, чтобы только он мог слышать ее, добавила: – Если бы у меня хватило сообразительности, я смогла бы придумать способ, как удержать Фолкена от постоянных просьб вступить в войну с Бледным Королем.

Тревис посмотрел на барда, сидевшего за дальним концом стола.

– Ты думаешь, он будет просить тебя об этом?

– Он каждым своим взглядом просит об этом. Я жду лишь, когда он озвучит свое желание. Как только все войска Доминионов откликнутся на призыв Бореаса, Фолкен обязательно попросит меня возглавить их.

– Ну а что же сделаешь ты?

– Я не смогу возглавить их, – с легким испугом ответила Грейс. – Я не настолько сильна.

Тревис взял ее руки в свои.

– Сможешь, Грейс. Ты сильнее всех присутствующих. Ты сделаешь все, что необходимо для спасения Зеи!

И он тоже. Почему он не понимал этого раньше? Ведь Тира именно потому и отдала ему Камень Огня.

– Эй, Тревис, что с тобой?

– Я люблю тебя, Грейс. Люблю больше всех. Я ничего не смог бы сделать без тебя.

Судя по выражению ее лица, она хотела задать ему какой-то вопрос, но ограничилась следующим:

– Я тоже люблю тебя, Тревис. Что бы ни случилось, я буду любить тебя.

Не найдя нужных слов, Тревис кивнул.

– А твоя рана? – спросила Грейс с типично докторской интонацией. – Не болит?

Он поднял руку.

– Немного кровоточит, но уже заживает. Спасибо тебе.

– Наверное, без повязки она заживет быстрее, – заявила Грейс и, прежде чем он успел возразить, принялась ловко сматывать с руки повязку.

Рана уже успела затянуться.

– Останется небольшой шрам.

– Пусть, – ответил Тревис.

Наступила полночь, и через стрельчатые окна зала струился лунный свет. Тревис направлялся к своей комнате. До этого он несколько часов в задумчивости бродил по коридорам замка, размышляя над словами товарищей. Правильно ли он в последнее время поступает?

Следовало признать, что по замку Тревис бродил также и по той причине, что надеялся где-нибудь встретить Бельтана или Вани. За ужином их не было. Но все-таки кого именно из этих двоих он хотел сейчас увидеть?

Впрочем, не важно. Никого он так и не встретил, и, может быть, к лучшему. Это лишь усугубило бы сложившиеся обстоятельства. Тревис вздохнул и зашагал дальше по коридору.

Он завернул за угол и усмехнулся. Почему с ним часто бывает так, что он неожиданно натыкается на того, кого перестал искать? Какая-то высокая фигура только что отошла от двери, ведущей в комнату Тревиса.

– Бельтан! – негромко позвал он.

Рыцарь обернулся и улыбнулся. Как обычно, улыбка оживила его обычно некрасивое лицо, делая его таким же привлекательным, как у его дяди. Правда, король Бореас брюнет, а у его племянника волосы светлые и не очень густые. Бородка у Бельтана была золотисто-рыжеватая и довольно неаккуратная. В его зеленых глазах на секунду вспыхнул яркий огонек, который погас сразу же, как только он перестал улыбаться.

– Я приходил, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке, – пояснил Бельтан. – Я вижу, что ты жив и здоров, так что могу спокойно отправляться к себе. Не забудь запереть дверь изнутри.

Он собрался было уйти, но Тревис взял рыцаря за руку, чувствуя, как напряглись его мышцы. Отпускать его он не стал, а, напротив, притянул к себе ближе, удивившись собственной силе.

– Я в чем-то провинился? – спросил Тревис. – Я сделал что-то плохое?

– Ты не способен на плохие поступки.

Тревис почувствовал, как что-то кольнуло его в грудь. Если бы это было действительно так! Если бы он был всегда прав!

– Если так, то почему ты всячески избегаешь меня? – горько усмехнулся он. – Нет, я тебя ни в чем не обвиняю. Ты можешь относиться ко мне как угодно. В конце концов, ведь я же тот, кому предстоит уничтожить мир!

Бельтан не стал делать даже попытки высвободиться.

– Мне все равно, что говорят пророчества, Тревис. Ты спас мир и не сделал ему ничего плохого. Это лишь…

– Это Вани.

Бельтан отвел взгляд в сторону.

Тревис сделал глубокий вдох. Разве он не знал, что рано или поздно такое случится? Неизбежно, как наступление Бледного Короля.

– Ты хочешь, чтобы я сделал выбор, я угадал? Хочешь, чтобы я выбрал между тобой и Вани!

– Нет, – ответил Бельтан, по-прежнему стараясь не смотреть Тревису в глаза. – Я этого не хочу.

– Почему? – удивился Тревис. Взгляды мужчин наконец встретились.

– Потому что я боюсь, что ты выберешь ее, – признался рыцарь.

Тревис прижал руку к груди рыцаря, чувствуя, как ритмично бьется его сердце.

– Не буду лгать тебе, Бельтан. Я люблю ее. И не потому, что она спасла жизнь мне, тебе и Грейс. И не потому, что она красива и сильна, хотя этого у нее не отнять. – Тревис встряхнул головой. – Я сам точно не знаю, почему люблю ее. Люблю, наверное, еще и потому, что она нуждается в любви, но сама еще никогда знала ее.

– Я пойду, – произнес Бельтан.

– Нет, не уходи! – Тревис придвинулся к нему еще ближе. – Я люблю Вани, Бельтан, но еще больше я люблю тебя. Я полюбил тебя еще тогда, когда не знал, что мне предстоит совершить. Я никуда тебя не отпущу. Если бы мне пришлось делать выбор, то я выбрал бы тебя.

– Это невозможно, Тревис. Ты не смог бы сделать выбор, если бы знал кое-что.

– Что же именно?

В ответ рыцарь лишь покачал головой. Тревис почувствовал, что он весь дрожит. Странно, что такой храбрый, сильный мужчина может нуждаться в успокоении.

Тревис обнял его и прижал к себе. Бельтан воспротивился, но на одно лишь короткое мгновение. Затем положил голову ему на плечо и горестно вздохнул.

Тревис почувствовал приятный запах крепкого мужского тела. Еще никогда он не испытывал такой нежности, какую испытывал сейчас к Бельтану. Может быть, ему действительно не нужен никто другой? Прежде чем Тревис успел осознать происходящее, их губы слились в поцелуе. Затем Бельтан отодвинулся от него. Тревис молча смотрел на него, на мгновение утратив дар речи.

– Извини, Тревис, но я обещал Вани наблюдать за безопасностью замка. Мне нужно найти ее, извини.

Не успел Тревис что-либо сказать, как Бельтан повернулся, зашагал дальше по коридору и скоро свернул за угол.

Тревис почувствовал, как по лбу пробежала струйка пота. От случившегося ему сделалось не по себе. Неужели он повел себя столь ужасно, что Бельтан предпочел отправиться на поиски Вани вместо того, чтобы остаться с ним? Нет, такого просто не может быть. Бельтан сказал, что боялся того, что он, Тревис, мог остановить свой выбор не на нем, а на Вани.

Кроме того, Тревис почувствовал искреннюю страсть рыцаре во время поцелуя, в этом было трудно ошибиться.

Ты не смог бы сделать выбор, если бы ты знал… Что Бельтан хотел этим сказать?

Впрочем, не имеет значения. Бельтан сам сделал свой выбор, однако каким бы жестоким он ни был, это облегчило выбор Тревиса. Он открыл дверь и вошел в комнату. В лицо ему дохнуло холодом, но подкидывать дров в очаг и протапливать помещение заново Тревис не стал. Вместо этого он вытащил из складок плаща шкатулку с камнями. Тревису показалось, будто он держит в руках коробочку с пчелами – камни яростно рвались наружу, стремясь поскорее оказаться на воле. Однако открывать шкатулку нельзя. Пока нельзя. Не стоит привлекать внимание призраков к Кейлаверу. Но поскольку он находился в другом мире…

Тревис очень долго избегал собственного могущества, боялся его, однако пришло время отнестись к нему по-новому. Эйрин говорила, что иногда сама желала могущества, и скорее всего она права. Тревис понял, почему Тира подарила ему Крондизар – время хранить его закончилось. Пришло время воспользоваться им, воспользоваться его волшебной силой. Корпорация «Дюратек» отправила на Зею своих агентов, чтобы сеять там разрушение и вражду. Тревис обязан положить этому конец. В прошлом Синфатизар наделил его способностью толковать руны на Земле. Какие же силы пробудят в нем два Великих Камня? Он не знал этого, но очень хотел выяснить.

Того же самого хотел и «Дюратек».

– А если тебе удастся уничтожить «Дюратек» и их врата, что ты станешь делать? – спросил его мысленный голос Джека Грейстоуна. – Твое волшебство очень нужно здесь, на Зее, Тревис, так же, как и магия Великих Камней!

Тревис оставил вопрос без внимания. Ему далеко не все было понятно, однако искорка одной идеи все еще теплилась в его разуме. Даже на Земле Великим Камням угрожала опасность со стороны Бледного Короля. Но что же будет, если все-таки найдется способ, который гарантирует, что Синфатизар и Крондизар никогда не попадут в руки ни Бераша, ни Мога?

Иногда что-то нужно разрушить…

Время пришло. Тревис засунул за пояс стилет, а затем и кошелек с деньгами. Можно было бы попросить у Мелии еще золота, однако того, что у него есть, на первое время хватит. Да и просить у нее денег все-таки не стоит. Это может вызвать ненужные подозрения. Остальные, конечно, пожелают отправиться на его поиски. Нужно оповестить их, что делать этого не следует, поскольку не имеет никакого смысла. Под рукой у Тревиса не было никакого пергамента, хотя бы малого кусочка такового. Записку он написал угольком на гладкой поверхности камня, из которого был сложен очаг.

В левую руку Тревис взял металлическую шкатулку, а правую засунул в карман и извлек оттуда половинку серебряной монеты, которую ему дал брат Сай. В Черной Башне он собрал осколки монеты, которые отдал на Земле Лирит, Даржу и Сарету. Когда он произнес Эрк , руну соединения, обломки соединились в целую монету так удачно, что было трудно поверить, что она когда-то была сломана.

Тревис повертел половинку монеты в руке, разглядывая фрагменты рун на обеих сторонах: Зеи и Земли. Монета была связующей руной, теперь он это точно знал, причем достаточно могущественной, поскольку могла творить чудеса, даже не будучи целой. Он бы не удивился, если бы вдруг, допустим, Узнал, что эта руна – творение самого Олрига. Он с силой сжал в руке половинку монеты.

– А что, если Грейс воспользуется своей половинкой, чтобы отыскать тебя?

Нет, она не сделает этого. Хотя с ее слов Тревис знал, что она опасается того, о чем просит ее Фолкен, ему было известно также и то, что отказать барду Грейс не сможет. Кроме того, Тревис был уверен: ее половинка монеты не сможет сделать то, что половинка, принадлежащая ему. Она обладала способностью возвращать владельца в его мир. Зея была миром Грейс. Но не Тревиса.

Он еще раз убедился, что крепко держит металлическую шкатулку, после чего поднял руку с зажатой в ней монеткой, вернее, ее половинкой.

– Всем – пока! – прошептал он.

Между пальцами Тревиса заструился серебристый свет и окружавший его мир исчез.

ГЛАВА 8

Грейс стояла на крепостном валу, закутавшись в отороченную мехом накидку с капюшоном, и наблюдала за тем, как отряд терразийских воинов строем приближается к замку. Копья и кирасы блестели на солнце. Гарцевали черные лошади, высоко держа головы и хвосты. На сердце у Грейс было тревожно. Возможно, они на самом деле встанут на пути полчищ Бледного Короля. Она проводила взглядом первую роту воинов и увидела…

… что за ними тянется лишь пустынная дорога. Больше никого.

– Одна рота, – произнес стоявший рядом с Грейс сэр Тарус. В его голосе слышалось нескрываемое разочарование. – Он называет себя императором, но посылает на битву всего одну роту.

Звуки труб огласили воздух. Ворота замка открылись, и солдаты вошли во внутренний двор – восемьдесят пехотинцев и двадцать конных воинов.

Грейс вздохнула, и ее дыхание превратилось в морозном воздухе в облачко пара. Был десятый день месяца дурдата, именуемого в простонародье Железным Месяцем. Со дня их возвращения в Кейлавер прошло уже три недели и больше месяца с того дня, как король Бореас призвал властителей Доминионов готовиться к войне. Терразийцы прибыли последними, но по количеству они были отнюдь не самыми малочисленными.

– Нужно спуститься вниз и встретить их! – предложила Грейс.

– Он будет не слишком счастлив, – отозвался Тарус.

– Согласна, – сказала Грейс, чья улыбка была похожа на свет угасающего дня. – Он ужасно огорчится.

Оба понимали, что имели в виду под отсутствием счастья. До их слуха донесся громогласный крик короля Бореаса. Когда Грейс и Тарус оказались возле королевской опочивальни, им встретился капитан терразийской роты – низкорослый крепкий черноглазый мужчина с гладко выбритым лицом, которое было так сильно изборождено морщинами, что напоминало отлитую из бронзы маску. Красный плащ хлопал на сквозняке, когда он прошел мимо них.

– Я бы хотела уточнить – король будет очень-очень несчастлив, – сказала Грейс. – В этом нет никаких сомнений.

Тарус взял ее под руку.

– Пойдемте, Грейс. Одна из стен замка уже разрушена. Нам не нужна еще одна брешь в другой стене, которую Его величество может проделать кулаками. Может быть, нам удастся успокоить его?

Грейс хотела сказать своему спутнику, что Лирит обладает способностью укрощать диких зверей, но было уже поздно, они уже перешагнули через порог королевской опочивальни.

– Что все это значит, сударыня?

Прежде чем Грейс успела перевести дыхание от быстрой ходьбы, Бореас набросился на нее, размахивая зажатым в руке пергаментным свитком.

Из угла комнаты к Грейс бросилась Мелия.

– Она обязательно ответит вам, Ваше величество, но только после того, как вы перестанете замахиваться на нее и позволите прочитать это послание!

Бореас взревел и протянул Грейс пергамент. Она взяла его, расправила и принялась читать.

– Там говорится то, что я думаю? – угрожающим тоном осведомился король.

Грейс кивнула.

– Конечно, если вы думаете, что, по мнению Тарраса, одна рота воинов – это единственное, что вам могут предоставить. Император Эфезиан приносит свои извинения и извещает о том, что сложившееся положение дел не позволяет ему выслать в ваше распоряжение более многочисленный отряд.

– Мне не нужны извинения, мне нужны воины!

С этими словами Бореас выхватил свиток из рук Грейс и бросил его в огонь.

Фолкен взглянул на Мелию.

– Если ты не в состоянии добиться чего-либо при помощи своего войска, то что хорошего в звании императора?

Грейс осмотрелась по сторонам, но не заметила среди присутствующих Бельтана. Жаль. Бельтану всегда удавалось легко справляться с гневом дяди, а сейчас именно та минута, когда его помощь очень пригодилась бы. Впрочем, за последние недели Грейс видела Бельтана не слишком часто. Она знала, что рыцарь тяжело переживает исчезновение Тревиса. Он был единственным, кто в последний раз видел его, и страдал из-за того, что не сумел удержать его в замке. За многие годы знакомства с Тревисом Грейс не раз имела возможность убедиться в том, что он проявляет упрямство так же часто, как совершает добрые поступки. Она прочитала его прощальное послание, написанное на очаге угольком. При этом ей мешали слезы, постоянно застилавшие глаза.

Дорогие друзья.

Я ушел, потому что должен остановить «Дюратек». Вы не сможете найти меня и должны обещать, что не станете пытаться. Я все обязан сделать сам. Люблю вас всех.

Тревис

То, что он собрался сделать, свидетельствовало о его безрассудстве, самоотверженности и храбрости. Вполне в духе Тревиса.

Грейс подошла к королю ближе и положила свою руку на руку Его величества.

– Ваше величество, вам придется воспользоваться теми инструментами, которые мы вам дали.

– Но что же мы сумеем сделать при помощи столь ненадежных инструментов, сударыня? Мне нужно построить стену для защиты Доминионов, и в ответ на мой зов я получаю лишь жалкую горстку воинов!

Грейс вздохнула. Признаваться в этом неприятно, но не остается ничего другого – призыв к соседям обернулся сплошным разочарованием. Орден Малакора, созданный год назад на Совете Королей, пребывал в самом жалком состоянии. Несколько месяцев назад король Соррин отозвал из Ордена своих рыцарей. Вскоре неведомо куда без единого слова исчезли рыцари из Брелегонда. Теперь этот Доминион молчит, подобно Эредану.

Прибыл отряд рыцарей из Толории, посланных королевой Иволейной, и Грейс точно не знала, удивляться этому или нет. Судя по словам Эйрин и Лирит, колдуньи собираются встать на пути воинов Ватриса. Однако Иволейна не только колдунья, но также и королева, а Толория всегда была союзником Кейлавана. Ей не оставалось ничего другого, как послать под знамена Бореаса своих рыцарей, хотя их число было весьма скромным – всего тридцать человек.

Голт выделил примерно такое же количество рыцарей.

Нам приходится отправлять много воинов для охраны перевалов, ведущих в горы, – написал король Кейлар в послании Бореасу. – Темные рыцари Эредана не прекращают вылазки против нас, изо всех сил пытаются пробиться на юг. Посылаю скромное количество рыцарей, но их, честно говоря, приходится буквально отрывать от сердца.

Не вселило в сердце Бореаса радости и письмо королевы Инары. Королева писала о темных тучах, сгущающихся над северной частью Эмбара, и о тревожной обстановке в ее собственном Доминионе. Всего Инара прислала лишь двадцать рыцарей, однако пообещала Бореасу еще пятерых Пауков в дополнение к Олдету.

Да помогут они вам в том, в чем не смогут помочь обычные воины, – написала о них Инара.

Грейс по достоинству оценила поступок Инары, однако усомнилась в том, правильно ли собирать в одном замке одновременно такое большое количество шпионов. Угадать, где они находятся в тот или иной момент, практически невозможно. Найти Пауков и собрать их вместе равносильно попыткам соединить капли разлитой из флакончика ртути.

Однако если Паукам удастся обнаружить место, где находятся агенты «Дюратека», взорвавшие башни замка, то подарок Инары окажется воистину бесценным. Хотя самой Инаре не посчастливилось – одну из ее башен взорвали злоумышленники, несмотря на то, что ее шпионы изо всех сил старались не допустить этого.

Может быть, Тревису все-таки повезет. Если кто и обладает могуществом, достаточным, чтобы помешать «Дюратеку» проникнуть на Зею, то это, несомненно, Тревис Уайлдер.

Впрочем, даже если Тревису и будет сопутствовать удача, то «Дюратек» – не единственная опасность, угрожающая Доминионам. Возродившийся недавно Культ Ворона сделался еще более могущественным. Рыцари Оникса по-прежнему контролируют земли Брелегонда и Эредана и наверняка скоро постараются завладеть Эмбаром. Окрестные земли кишмя кишат фейдримами и призраками. Все это свидетельствует об одном: Бледный Король затевает новую войну.

На фоне последних холодных и пасмурных дней недавно, тем не менее неожиданно, мелькнул слабый лучик надежды, когда у ворот замка оказался отряд примерно из двадцати человек, одетых в серое. Это были Толкователи Рун из Серой Башни. Несмотря на то, что некоторые из них казались слишком молодыми или слишком старыми, в их числе был сам гроссмейстер Орагиен.

Орагиен был очень высок и крепок, несмотря на то, что возраст его перешагнул уже за восьмой десяток. Голубые глаза смотрели умно и доброжелательно из-под седых кустистых бровей.

– Мы уже не такие, какими были прежде, – сказал гроссмейстер, когда король Бореас принял его в большом зале замка. – Мы многому научились после того, как мастер Уайлдер покинул нас. Наши предки создали Рунные Врата, которые связали Бледного Короля в Имбрифайле. Так что мы имеем право остаться в Сумеречной Стране, когда врата откроются снова.

– Добро пожаловать тебе, Орагиен, и твоим Толкователям Рун! – хрипло произнес Бореас. – Мне хотелось бы, чтобы остальные были столь же верны своему слову, как и ты!

Под знаменами Бореаса собралось не слишком большое войско: примерно восемьдесят рыцарей, одна терразийская рота, горстка Пауков и два десятка Толкователей Рун. Наблюдая за тем, как догорает послание императора Эфезиана, Грейс лихорадочно раздумывала, как ей приободрить Бореаса.

– А ваши воины, Ваше величество? – спросила она, затронув первую попавшуюся тему. – Сколько воинов может подняться по зову владыки Кейлавана?

К сожалению, она снова допустила промах. Лицо Бореаса потемнело, руки сжались в кулаки.

– Сегодня даже мои бароны заделались скупердяями, они посчитали, что выполнят свой вассальный долг, отправив в мой замок не более семидесяти рыцарей и две сотни пехотинцев. Мне бы очень хотелось, чтобы поскорее состоялась свадьба моего сына и леди Эйрин. Тогда у меня точно появится один по-настоящему верный мне барон.

Надежды Грейс на возможную поддержку кейлаванских баронов не оправдались. Но даже с учетом двухсот семидесяти воинов войско Бореаса остается малочисленным и не превышает пятисот человек. Пятьсот воинов – ничто перед бесчисленными ордами Бледного Короля. Это все равно, что попытаться одним камешком перегородить полноводную реку.

О мыслях Грейс было, видимо, несложно догадаться, потому что Бореас подошел ближе и ласково провел пальцем по ее щеке.

– Не падайте духом, миледи. Мой призыв все-таки не остался без ответа. Я отправил еще одно обращение к соседям, оповещая их о грядущей войне. Уверен, на него откликнется гораздо больше людей.

Грейс посмотрела ему в глаза и вздохнула.

– Воины – последователи Быкоубийцы Ватриса, – они ведь тоже придут сюда?

Она заметила, что Бореас и сэр Тарус обменялись быстрыми взглядами. Значит, Тарус уже обо всем знает. Да и Бельтан тоже, сомневаться в этом не стоит.

– Вы действительно ожидает их появления? – спросил Фолкен. – Но что, если их короли и королевы отдадут им другой приказ?

Бореас смерил барда пронзительным взглядом.

– На свете есть власть более высокая, чем короли и королевы, Фолкен Черная Рука! Да и клятвы существуют такие, которые будут покрепче обычной клятвы вассала! Во все века последователи Ватриса терпеливо дожидаются дня своего пришествия. Ради одного-единственного дела.

– Решающей Битвы! – произнесла Грейс. Бореас хищно оскалил зубы.

– Разве грядущая война может быть иной? Люди Ватриса откликнутся на мой зов. Если они не утратили веры, то обязательно откликнутся!

– Простите меня, – вмешалась в разговор Мелия, – разглаживая свое голубое одеяние. – Но мне кое-что известно о храме Ватриса в Таррасе. Не могу представить себе, что его жрецы спокойно воспримут призыв, исходящий с севера. Несмотря на то, что почитатели Ватриса есть и в Доминионах, на юге их гораздо больше – раз в десять!

Бореас презрительно фыркнул.

– Высшие жрецы Тарраса в большинстве своем фанатичные глупцы! Они давно позабыли об истинных целях своей религии. Главное для них – как можно больше людей подчинить своему влиянию и использовать власть над человеческими душами в корыстных целях!

– Это верно, – спросил Тарус, – что жрецов в Таррасе заставляют жертвовать жемчуга своего мужского естества в золотую чашу на алтаре Ватриса?

– Глупые россказни! – прорычал Бореас. – Сомневаюсь, что Ватрис имел в виду армию евнухов, когда предсказал Решающую Битву. – Он повернулся к Мелии и добавил: – Жрецы вполне могли забыть легенды, но воины – никогда! Жителям Тарраса понадобится много времени, чтобы прийти сюда, даже больше, чем обитателям Аль-Мамуна, которым предстоит пересечь летнее море. Но они обязательно придут.

Взгляд Мелии принял задумчивое выражение.

– Да, они обязательно придут.

Грейс почувствовала, что ей становится жарко – она стояла слишком близко к очагу. В ее мысленных образах менялись воины, фейдримы и железные врата, сама же она находилась в центре этой круговерти, сжимая в руках сверкающий меч. Нужно уйти отсюда, подальше от огня, найти Лирит и Эйрин и поговорить с ними.

Но о чем она станет говорить с ними? О колдуньях и о том. как они пытались встать на пути воинов, которые, как они опасались, поддержат Разбивателя Рун в час Решающей Битвы? Грейс была не уверена в этом. Она была уверена только в ном – Эйрин по-прежнему что-то скрывает от нее, впрочем, не только от нее, но и от Лирит.

В последние несколько недель Грейс была лишена возможности нормально пообщаться с Эйрин, поскольку баронесса была постоянно занята, обсуждая с лордом Фарвелом предстоящую свадьбу. Как хорошо было бы, если бы Эйрин оказалась сейчас рядом с ней. А может быть, это даже и хорошо, что ее нет, потому что им обязательно пришлось бы затронуть тему Решающей Битвы.

Ты не веришь в то, что Эйрин может предать Бореаса, да, Грейс? Ведь она любит его как отца.

А сама Грейс? Она ведь тоже колдунья. Пусть не столь могущественная, как Эйрин, не такая опытная, как Лирит, но все равно колдунья. Неужели и ей тоже суждено предать Бореаса?

Грейс попыталась что-то сказать, что-то такое, что могло бы отвлечь короля от столь ясно читаемого на ее лице выражения вины. Однако прежде чем она успела хоть что-то произнести, к ней подошел Фолкен.

– Пора, Грейс! – негромко произнес он.

Никаких объяснений не потребовалось. Она медленно вытащила Фелльринг из ножен и вытянула руку с клинком перед собой. От рун на поверхности волшебного меча отразились отблески огня, пылавшего в очаге.

Фолкен не сводил с нее глаз.

– Воины Ватриса соберутся вместе, однако для этого им потребуется время. Времени у нас может не оказаться. Рунные Врата могут открыться в любой день. Мы должны взять с собой нужное количество воинов и отправиться на север, в Неприступную Цитадель.

– Неприступную Цитадель?

– Это старая крепость, она когда-то считалась самой большой из всех, что когда-либо возводились в Малакоре. Она возвышается на вершине узкого перевала, защищая единственный выход из Сумеречной Страны и из Имбрифайля. Когда откроются Рунные Врата, Неприступная Цитадель будет единственной крепостью, которая окажется между Бледным Королем и Фаленгартом.

Нет, этого явно недостаточно. Разве сможет удержать бесчисленные орды Бледного Короля какая-то полуразрушенная крепость, которую будут оборонять всего лишь пять сотен воинов и слабосильная женщина с огромным для нее мечом?

– У меня ничего не получится, я не смогу этого сделать! – простонала она.

– Сможешь, Грейс! – рассмеялся Фолкен. – Ты же наследница великого Ультера! Все об этом знают. Ты не видишь свет в глазах мужчин, когда они любуются тобой в ту минуту, когда ты сжимаешь в руках волшебный меч, а вот мы видим.

Бореас, Тарус и Мелия кивнули, подтверждая слова барда, и Грейс почувствовала, что у нее от слабости подгибаются колени.

– Но эта крепость… что, если ее уже больше не существует?

– Она стоит на своем прежнем месте, – заверил ее Фолкен. – Я видел ее собственными глазами, когда в прошлом году осмелился проникнуть в земли Сумеречной Страны. Крепость в довольно плачевном состоянии, но еще вполне подойдет для военных целей. Говорят, к ее возведению приложили руки и Толкователи Рун, и колдуньи, которые наложили чары на ее камни. Если ты сумеешь пробудить древние силы обороны, способные обеспечить мощь цитадели, то сможешь преградить путь войскам Бледного Короля при помощи всего лишь десятка воинов или даже одна. Пятисот воинов хватит, чтобы сдержать натиск Бледного Короля до прибытия воинов Ватриса.

– Вы говорите об обороне? Какой обороне? Каких древних силах?

– Честно говоря, я и сам не знаю, – признался Фолкен.

С губ Грейс сорвался невольный стон.

– Это просто здорово. Неужели я смогу отыскать там кнопку на стене с надписью «Волшебная кнопка. Нажать здесь»? А что будет, если я не смогу оживить эти самые древние силы, о которых вы мне рассказали?

Слова Грейс нисколько не озадачили барда. Его лицо озарилось улыбкой, и он сжал рукоять своего меча.

– Сможешь, Грейс, обязательно сможешь! Сможешь, потому что это предначертано судьбой!

– Нет, – попыталась произнести она. – Не смогу. У меня ничего не выйдет!

Но вместо этого посмотрела в глаза Фолкену и кивнула.

ГЛАВА 9

В тот день Грейс решила прогуляться по извилистым тропинкам кейлаверского сада. Она сама не была точно уверена в том, чего именно ей хочется. Если Грейс искала одиночества, то таковое она нашла в избытке. Зимой сад превращался едва ли не в снежную целину – живых изгородей не видно из-под снега, почти все дорожки скрыты под ворохом опавших листьев. Казалось, будто из Сумеречного Леса в верхний дворик замка перенесли участок лесной чащи. Грейс время от времени останавливалась и пыталась пальцами проломать корку снежного наста. На Земле сейчас середина февраля и из-под снега уже пытаются проклюнуться крокусы. Однако отыскать здесь что-либо подобное невозможно – земля настолько промерзла, что сделалась твердой, как железо.

Фолкен сказал, что в такой суровой погоде виновен Бледный Король и один из Имсари, которым он недавно овладел, – Гельтизар, Камень Льда. Неужели Бераш уготовил Фаленгарту именно такую участь – превратиться в страну мороза и снега, в которой никогда не наступит весна?

Грейс почувствовала, что озябла под тонкой накидкой. После их встречи, состоявшейся сегодня утром, король Бореас принялся отдавать приказания. Поступившие под его начало воины получили команду готовиться к походу на север, в который они выступят уже через три дня. Откладывать поход больше нельзя, заявил король. Идти придется долго, потому что предстоит обойти стороной Эредан, избегая при этом стычек с Рыцарями Оникса. Путь войска проляжет вместо этого через Толорию, затем вдоль восточного склона Фол Эренна через земли Перридона и Эмбара в направлении Сумеречной Страны.

Грейс не стала ничего говорить своим товарищам о том, что, когда воины окажутся в Эмбаре, им все равно не миновать встречи с Рыцарями Оникса, но даже если и посчастливится избежать их, им будет угрожать Культ Ворона. Впрочем, это не самое главное. Чем сильнее ей хотелось спастись бегством, тем лучше Грейс понимала, что это невозможно.

Ее пальцы сомкнулись вокруг рукоятки Фелльринга.

Ты пожертвовал собой, Синдар, чтобы восстановить этот меч. Неужели мне придется пожертвовать собой ради восстановления былого могущества Доминионов?

Но пожертвовать собой Грейс не боялась. Во время работы в Денверском мемориальном госпитале она всегда без остатка отдавала себя тем, кто нуждался в ее помощи. Нет, Грейс больше всего пугала необходимость жертвовать жизнями воинов, которых ей предстоит повести за собой и еще многих тысяч людей, которые пойдут за Бореасом.

Если нет никакой возможности не допустить всего этого, Грейс, то пусть все жертвы будут не напрасны. Ты должна добраться до Неприступной Цитадели и найти способ удержать орды Бледного Короля.

Вот только как отыскать тот древний оборонительный механизм крепости? Фолкен всегда все знал, но на сей раз оказался не в состоянии объяснить ей, где вести поиски и что предстоит для этого сделать. Все безнадежно.

Грейс вздохнула и зашагала к замку.

Неожиданно до ее слуха донеслась музыка, прозвучавшая где-то далеко, – музыка колокольного звона. Грейс замерла на месте, прислушиваясь. Тишина. Только шорох раскачиваемых на ветру веток деревьев да стук ее сердца. Затем колокольный звон раздался снова. Негромкий, но ясно различимый, похожий на звон колокольчика под дугой конной упряжки в темной зимней ночи. Грейс побежала по тропинке дальше. Почему ей это раньше никогда не приходило в голову? Ведь он старше всех остальных. Если кто и должен знать об этом, так это Маленький Народец. Сжимая руками полы накидки, Грейс свернула на другую тропинку…

… и замерла на месте. Тропинка упиралась в грот. Тупик, дальше идти некуда. И все же Грейс была уверена, что колокольный звон доносился именно отсюда.

– Ты что ищешь, Грейс?

Откуда-то из тени ей навстречу шагнула какая-то фигура.

– Вани! – удивилась Грейс. – Я не заметила тебя! Т'гол пожала плечами, давая понять, что иного и не ожидала. Ни для кого не было секретом, что Вани терпеть не может холод. Что же она здесь делает?

– Ты слышала? – спросила Грейс.

– Что?

– Колокольный звон. Я побежала на звук колокола и оказалась здесь.

Вани нахмурилась. Под глазами у нее залегли глубокие тени, как будто она не спала несколько ночей подряд.

– Я ничего такого не слышала. Только твои шаги. Колокольный звон звучал с далекого расстояния, но ведь слух у т'гол превосходный. Так что если его услышала Грейс, то и Вани должна была слышать. Если, конечно, музыка не предназначалась только для Грейс. Но если действительно так, то почему она оказалась именно в этом месте? Грейс усомнилась в том, что Вани может что-нибудь знать о Неприступной Цитадели и ее древней магии.

Встреча с Вани не была Грейс особенно неприятна. В последнее время она редко видела т'гол. После путешествия на корабле эльфов поведение Вани и Бельтана стало каким-то странным. Однако после исчезновения Тревиса дела приняли даже более скверный оборот.

– Ты скучаешь по нему, я угадала? – неожиданно для себя самой спросила Грейс.

Вани напряглась.

– Мы все скучаем по нему.

– Нет, ты скучаешь по нему иначе. Ты любишь его, Вани. И Бельтан тоже любит. Уход Тревиса причиняет вам боль. Вам обоим.

– То, что он ушел, – к лучшему, – возразила т'гол. – Теперь он никогда не увидит…

– Чего он не увидит?

Вани отвела взгляд в сторону.

Грейс задумалась над ее поведением, внешним видом, всем тем, что могло бы послужить основанием для диагноза. Ей вспомнилось все необычное, что она заметила в т'гол за последние два месяца. Например, ее приступ морской болезни на белом корабле, неожиданная слабость во время путешествия в Кейлавер. Затем привычка складывать руки на животе и то, что ее щеки горели ярким румянцем, несмотря на холод.

Думай, Грейс. Тошнота, усталость, брюшные колики, слегка повышенная температура. Это может быть какое-нибудь вирусное заболевание, или инфекционное, или… Глаза Грейс удивленно расширились.

– Ты случайно не беременна?

– Да, – ответила Вани, все так же избегая смотреть Грейс в глаза.

На какой-то миг Грейс охватило смятение. Ведь Вани – профессиональная убийца, ее ремесло состоит в умении лишать людей жизни. Представить себе Вани в роли матери было невозможно. Тем не менее удивление вскоре сменилось сочувствием и пониманием.

– Когда ты это заметила?

– Вот уже два цикла луны назад.

– Отец ребенка Тревис?

– В моем сердце отец – Тревис.

Что это могло означать?

Грейс подошла к ней ближе.

– Я не понимаю тебя.

Вани резко повернулась. На ее губах появилась горькая усмешка.

– Ты не одинока в своем непонимании.

Что же Вани имеет в виду? О каких двух месяцах может идти речь? Прошло всего шесть недель со дня Среднезимья, когда они встретились с Тревисом в Черной Башне. Два месяца назад они находились на борту корабля эльфов…

Догадка острой иглой пронзила ее мозг. Странные взгляды, странные нежные жесты. Невероятно, но иного объяснения быть не могло.

– Значит, это Бельтан. Отец – он.

Вани ничего не ответила, но ее молчание можно было истолковать только как согласие. Грейс схватила девушку за руку.

– Но как? Ведь Бельтан…

– Я знаю, кто такой Бельтан. Его обманули, как и меня.

– Обманули?

Вани слегка отодвинулась от Грейс.

– Это все Маленький Народец. Они привели нас в трюм корабля, где оказался цветущий сад. Они заставили нас поверить, что и он, и я сжимаем в объятиях одного и того же человека…

– Тревиса, – подсказала Грейс. – Они заставили вас поверить в то, что вы занимаетесь любовью с Тревисом.

Вани кивнула.

– Но зачем они это сделали?

– Я думала, ты сможешь ответить на этот вопрос. Ответа на такой вопрос у Грейс не было. Фолкен часто рассказывал о том, что Маленький Народец отличается странными нравами и никогда не был врагом людей, но, впрочем, не относился и к числу друзей человечества. Об их обычаях было практически ничего не известно, а намерения неизменно оставались загадкой для людей.

– Бельтан знает?

– Вряд ли. Но если и не знает, то скоро узнает, – ответила Вани и прижала руку к животу.

Грейс задумалась. У Вани восьминедельная беременность. Пить отвар туманной мальвы поздно. Искусственное прерывание беременности в подобных условиях тоже исключается.

– Значит, ты решила сохранить ребенка.

– Он не виноват в том, что искра его жизни зажглась. Как знать, может, Тревис Уайлдер – не истинная моя судьба? Может, я оказалась на его пути случайно?

Вани отвернулась, но Грейс успела заметить, что на ее глазах блеснули слезы. В ее представлении Вани всегда была энергичной и сильной, теперь же она показалась ей удивительно хрупкой и ранимой, одинокой и напуганной. Грейс не всегда знала, как вести себя с людьми, однако в данном случае выбрала безошибочную линию поведения. Она обняла Вани и прижала к себе. Девушка сначала попыталась высвободиться, но затем неожиданно расплакалась. Через минуту она успокоилась и осторожно, но решительно отстранилась.

– Тебе стоит поговорить с Бельтаном, – посоветовала Грейс.

– Знаю. Я побеседую с ним, только чуть позже, – ответила Вани, вытирая мокрые щеки. – Жаль, что я не могу поговорить одновременно с Бельтаном и Тревисом, чтобы не повторять одно и то же дважды.

– Может быть, тебе это и удастся, – пробормотала Грейс, слегка удивившись собственным словам.

Вани вопросительно посмотрела на нее, но Грейс отрицательно покачала головой. Подумаем об этом в другой обстановке и не сейчас. Прямо сейчас нужно повнимательнее осмотреть Вани и убедиться, что с ней все в порядке.

– Пойдем со мной, – предложила она. – Нам нужно вернуться в теплое помещение.

Затем протянула Вани руку. Т'гол какое время смотрела на нее, видимо, раздумывая над тем, как поступить. Затем взяла Грейс под руку.

– У меня это не слишком хорошо получается, – сказала девушка.

– Что именно?

– Делиться своими секретами с другими людьми.

Грейс улыбнулась.

– Но друзья именно для этого и существуют.

– У т'гол не бывает друзей.

– У тебя они есть, – сказала Грейс, и они зашагали к замку.

ГЛАВА 10

Уже стемнело, когда Грейс вернулась в свою комнату. Она провела около часа в спальне Вани. Т'гол не хотела подвергаться осмотру, однако Грейс была не только королевой, но и врачом. Она не привыкла уступать строптивым пациентам и сумела настоять на своем. Вани пришлось уступить.

Насколько могла судить Грейс – не имея возможности провести анализ околоплодных вод или измерить кровяное давление, – беременность Вани проистекала нормально. По началу Грейс пожалела об отсутствии аппаратуры ультразвукового исследования, однако затем вспомнила, что обладает не менее важным инструментом. Он прижала руки к животу Вани, закрыла глаза и мысленно прибегла к Дару.

В следующее мгновение она увидела зародыш. Он был крошечным и казался ярким пятнышком света, касающимся сияющей пряди жизни самой Вани. Нити жизни Вани были чисто золотыми, тогда как золотистая тоненькая ниточка зародыша имела зеленоватый оттенок. Неужели зародыш унаследовал его от Бельтана? Грейс мысленно, очень осторожно коснулась его. Хотя комочек будущей жизни был очень мал, с ним все было в порядке.

– Это девочка, – улыбаясь, но по-прежнему не открывая глаз, сказала Грейс. – Мне кажется, что…

– Привет, тетя Грейс! – произнес в ее голове еле слышный писклявый голосок, слабый, но ясно различимый. Грейс удивленно открыла глаза.

– Что-то не так? – встревожено спросила Вани.

– Нет, – покачала головой Грейс. – Все в порядке. Я просто имела в виду, что плод развивается лучше, чем можно было бы ожидать для его возраста. Но тут не угадаешь, у каждой женщины свои особенности.

Она снова закрыла глаза и стала прислушиваться, но на сей раз не услышала ничего, кроме стука двух сердец. Должно быть, померещилось.

Открыв глаза, она увидела, что Вани пристально смотрит на нее. Грейс выпрямилась и спокойным тоном объяснила:

– Волноваться не стоит. И ты, и ребенок в прекрасном состоянии. Тебе нужно только свести к минимуму ежедневное потребление вина и мэддока. Я приготовлю тебе простое питье, которое избавит тебя от тошноты по утрам.

– Спасибо, – поблагодарила Вани, заправляя на место блузу.

– Знаешь, мне кажется, здесь будет трудно найти родовспомогательные ремни, – со смехом произнесла Грейс.

Вани улыбнулась в ответ. Похоже, что, несмотря на пасмурный день, дела обстоят не так уж и плохо.

Открывая дверь своей комнаты, Грейс ощутила смутную неуверенность. Вспомнились события сегодняшнего утра, и она снова испытала грусть при мысли о том, что ждет ее в ближайшем будущем. Грейс шагнула через порог, намереваясь лишь слегка пошевелить угли в очаге и сразу же лечь спать.

При ее появлении Эйрин и Лирит встали с кресел, стоявших перед очагом.

– Это ты, сестра! – сказала Эйрин, обнимая ее.

– Эйрин, что случилось? – встревожилась Грейс.

– Не могу поверить! Неужели ты покидаешь нас?

Грейс вздохнула. Неужели они уже знают о ее решении? Она осторожно высвободилась.

– Я должна сделать это, – ответила она. – Если удастся разместить наш гарнизон в Неприступной Цитадели, появится шанс не пустить Бледного Короля в наши края.

– Ты на самом деле веришь в это, сестра? – еле слышным шепотом спросила Лирит.

– Я стараюсь, – с улыбкой ответила Грейс.

– Ты устала, – сказала Эйрин, подводя Грейс ближе к огню и усаживая в кресло.

Лирит налила им всем вина, раздала бокалы и села в другое кресло. Эйрин села на пол, положив подбородок на колени Грейс.

– Давайте останемся вот так, вместе, навсегда, – произнесла Эйрин, глядя на языки огня. – Втроем и навсегда. Давайте представим, что на свете нет ничего, кроме этой комнаты с горящим очагом, в которой мы сидим, пьем вино и болтаем о всяких пустяках!

– Замечательная мечта! – отозвалась Лирит. – Как жаль, что это невозможно! Но перед каждой из нас стоит своя задача.

Грейс крепко сжала свой бокал с вином.

– О каких задачах ты говоришь?

Эйрин и Лирит обменялись взглядами, и огонь в очаге погас. Грейс было известно, что прошлым летом обе девушки побывали в Ар-Толоре на Верховном Шабаше, когда Грейс находилась в Денвере. Ей не было тогда известно, что произошло на Шабаше, однако спустя несколько месяцев она мало-помалу собрала сведения. Их оказалось достаточно, чтобы прийти в ужас.

– Бореас обратился с призывом к воинам Ватриса, – сообщила Лирит, – и они сейчас готовятся к Решающей Битве.

Грейс почувствовала, что у нее перехватило дыхание.

– Я не смогу остаться с вами, Лирит. Я не могу подвести короля. Я знаю, что колдуньи – враги воинов, но я дала Бореасу слово и ничто не заставит меня стать у него на пути.

– Да, действительно, ничто не сможет, – согласилась Лирит, устремив взгляд на бокал с вином. – Ты не являешься частью Паутины Жизни, как мы с Эйрин. Нитей, способных ограничить наши поступки, нет, но мы с Эйрин обязаны подчиняться требованиям Паутины. А она требует, чтобы мы подчинили себе воинов Ватриса и Тревиса – Разбивателя Рун. В противном случае они могут объединить усилия и разрушить наш мир.

Грейс отрицательно покачала головой.

– В это невозможно поверить, Лирит. Король Бореас никому не желает зла. И Тревис никогда не сделает ничего такого, что могло бы повредить Зее. Это – единственное, во что я верю в нашем безумном мире.

– Я тоже так думаю, сестра, – вздохнула Лирит. – Я знаю, что он очень добр, но мне известно и то, каким могуществом он обладает. И ему не всегда удается обуздать это могущество. Я не стану мешать королю Бореасу и Тревису, но ведь от Паутины Жизни не уйдешь.

– Верно, – согласилась с ней Эйрин.

Грейс смерила баронессу пристальным взглядом. Лирит отставила бокал в сторону и опустилась на колени рядом с Эйрин.

– Что ты хочешь этим сказать, сестра? – спросила Грейс.

– Я вступила в тайный совет, – ответила Эйрин. Лирит охнула, ее карие глаза удивленно расширились. Грейс не поняла сказанного, однако интуитивно почувствовала тревогу.

– Что же ты наделала, сестра? – спросила Лирит, прикоснувшись рукой к руке Эйрин. – Тайные советы запрещены много лет тому назад, и совершенно правильно запрещены. Многие колдуньи, которые в них состояли наделали немало зла.

– Далеко не все из них, – ответила Эйрин. – Ты помнишь сестру Мирду?

Грейс это имя ничего не говорило, но Лирит утвердительно кивнула.

– Она состояла в Верховном Шабаше. Никто не знал, откуда она родом, но именно ее слова улучшили Узор. Если бы не она, колдуньи стали искать возможность не взять под свою власть Тревиса Уайлдера, а убить его.

– Она прибыла в Кейлавер до наступления Среднезимья, – добавила Эйрин. – Как раз тогда, когда королева Иволейна вернула принца Теравиана.

До Грейс стала доходить суть дела.

– Так, значит, вот кто тогда был с вами, – проговорила она, обращаясь к Эйрин, – в тот раз, когда вы общались со мной через Паутину Жизни, когда нас держали в плену на корабле Келефона. Я тогда почувствовала ее присутствие. Это была Мирда, верно?

– Да, ты угадала, – ответила Эйрин.

Когда огонь снова разгорелся в очаге, Эйрин начала рассказ о тайном совете и о том, что поведала ей сестра Мирда. Помимо пророчеств о том, что Разбиватель Рун уничтожит Зею, существовали еще и другие пророчества, согласно которым тот же Разбиватель Рун должен спасти ее. Поскольку поверить в это было невозможно – мир нельзя одновременно уничтожить и спасти, – колдуньи поверили в первое пророчество и предали забвению второе.

Однако, несмотря на то что прошло очень много времени, некоторые колдуньи все-таки продолжали помнить о нем. Помнил и тайный совет, в котором состояла сестра Мирда. Помнил и делал все, чтобы помочь Разбивателю Рун сделать то, что ему было предначертано судьбой. Определенную роль в этом деле судьба уготовила также и воинам Ватриса.

– Я знаю это, – произнесла Грейс, чувствуя, что ее щеки горят от жаркого огня очага и выпитого вина. – Я всегда знала, что Тревис никогда не уничтожит Зею.

– Но он все-таки уничтожит ее, сестра! – заявила Лирит. – Если верно одно пророчество, то верно и другое. Я не знаю, как все будет, однако колдуньи древних времен были мудры и могли заглядывать далеко в будущее. Они наверняка знали всю правду.

– Значит, и ты вступишь в тайный совет? – спросила Эйрин, схватив Лирит за руку.

– Вступлю, – решительно ответила та. – Но не знаю, поможет ли это нам. Мы же до сих пор связаны с Паутиной Жизни.

– Да, – ответила Эйрин, – но разве она действительно требует от нас то, что ты думаешь?

– Что ты хочешь этим сказать?

Эйрин встала с пола.

– Сестра Мирда покинула Кейлавер за несколько дней до твоего возвращения в замок. Она сказала мне, что хочет встретиться с другими колдуньями, состоящими в тайном совете. Они не осмеливаются переговариваться через Паутину из-за боязни быть подслушанными. Прежде чем уйти, она показала мне способ, позволяющий глубже проникать в Узор. Если посмотреть на поверхность пряжи, то возникает ощущение, будто мы всячески стараемся помешать воинам Ватриса и Тревису – Разбивателю Рун, но если заглянуть глубже, то станет ясно, что мы должны помешать им спасти Зею. Но если мы будем мешать им и это не позволит спасти Зею, то…

– … Узор позволит нам помогать им! – воскликнула Лирит, вскакивая на ноги. – Узор позволит нам делать все, что в конечном итоге спасет наш мир! Ты вселила в нас надежду, сестра, когда надеяться, похоже, было не на что!

– А ты поддержишь нас? – вопрошающе посмотрела Эйрин на Грейс, которая не смогла удержаться от улыбки:

– Я уже поддерживаю вас.

Слова Эйрин принесли Грейс огромное облегчение, однако один вопрос по-прежнему мучил ее.

– Лирит, – сказала она, – ты сказала, что тайные советы давно запрещены. Что будет, если обо всем этом узнает королева Иволейна?

Вместо Лирит на ее вопрос ответила Эйрин:

– На сей счет у нас нет никаких опасений. Если Иволейна и Тресса и не состоят в тайном совете, то по меньшей мере сочувствуют нашему делу. Просто Иволейна является Матроной и никогда не осмелится открыто признаться в этом.

– А как же сестра Лиэндра? – спросила Лирит. – Она была в центре Узора и желает занять место Иволейны, то есть тоже стать Матроной. На ее стороне очень много колдуний, все они доверяют ей. Что будет, если Лиэндра узнает о нас?

– Тогда из Узора выдернут наши нити, а на нас наложат чары, чтобы мы никогда больше не смогли владеть Даром или волшебством Паутины Жизни.

Грейс испуганно вздрогнула, а лицо Лирит посерело от испуга. Лишиться связи с Паутиной Жизни было равносильно превращению в ходячую смерть – оставаться живым, но навсегда утратить ощущение тепла и света окружающего мира.

– У меня есть вопрос, – сказала Грейс, когда Лирит и Эйрин собрались выйти из ее комнаты. – Лирит, ты сказала, что тайные советы были запрещены по причине того, что они творили зло.

Лирит кивнула.

– Они вызвали у простого народа ненависть, которую люди изливали на всех колдуний. Вот поэтому тайные советы и были распущены.

– Но не все, – добавила Эйрин. – Тайный совет Мирды сохранился.

– Я еще вот что хотела бы спросить, – сказала Грейс, скрестив на груди руки. – Если один тайный совет сохранился, то могли сохраниться и другие. Но если так, то можно ли считать, что все они стремятся творить добро, как Мирда? А если это советы тех самых колдуний, главная цель которых зло?

В комнате воцарилась напряженная тишина. Было слышно лишь потрескивание углей в очаге да шелест воздуха в дымоходе.

– Пойдем, сестра, – наконец произнесла Лирит, беря Эйрин за левую руку. – Пора ложиться спать!

ГЛАВА 11

Пробудиться Грейс заставил звон колоколов. Она села в постели, чувствуя, что эпизоды сна разлетаются в стороны подобно осколкам стекла. Ее волосы растрепались, а ночная рубашка была холодной и липкой от пота. Ночью было холодно, потому что Тира ушла ночевать к Мелии. В окно залетал морозный воздух и даже твердая снежная крупа. Окно, должно быть, распахнулось ночью от сильного порыва ветра.

Грейс вылезла из постели и потянулась к оконной раме, чтобы закрыть ее. Бросив взгляд наружу, она замерла на месте. Внизу, у подножия северной стены замка, слой свежевыпавшего снега был покрыт какими-то следами. Грейс не могла судить наверняка, но ей показалось, что они оставлены небольшими раздвоенными копытцами. Она подняла глаза и посмотрела вперед, в направлении далекого лесного массива.

Следы вели именно туда. В Сумеречный Лес.

Дрожа от холода, Грейс закрыла окно и подошла к очагу.

Пошевелила кочергой уголья, подбросила дров, и когда языки пламени снова взметнулись вверх, сняла с себя ночную рубашку и надела теплое шерстяное платье такой же расцветки, как и пурпурное предрассветное небо. При этом она не переставала размышлять об увиденном. Итак, сегодня ее разбудил колокольный звон, который она слышала вчера в саду замка, теперь она знала наверняка, что таким образом с ней хочет связаться Маленький Народец. Но что им нужно?

Грейс попыталась вспомнить сон, от которого ее пробудил звон колоколов, но он уже почти успел забыться. Кажется, она находилась в каком-то замке и крепости, бежала через пустынные залы и искала что-то в темных комнатах. Может быть, искала ключ. Вот только какой ключ?

Ключ к надежде, – неожиданно подумала она. Может быть, именно это и хотел сообщить ей Маленький Народец? Грейс набросила на плечи накидку с капюшоном и рывком распахнула дверь, на пороге которой увидела испуганную круглолицую служанку, державшую в руках поднос с кувшином мэддока.

– Ты как раз вовремя! – сказала Грейс, налив себе полную чашку и поставив кувшин обратно на поднос. – Мне было бы трудно обойтись сегодня утром без чашки мэддока! Служанка удивленно посмотрела на нее, когда Грейс торопливо зашагала по коридору, расплескивая на ходу горячий мэддок.

Это безумие, Грейс! Настоящее безумие!

Но именно потому ей и нужна помощь. Она остановилась перед дверью, ведущей в комнату Даржа, и постучала. Дверь тут же открылась – черт возьми, неужели этот человек никогда не спит? – и на пороге оказался Дарж.

– Доброе утро, моя повелительница! – поздоровался рыцарь, кутаясь в серый плащ. – Утро уже начинается, хотя солнце, кажется, еще не встало.

– Но ведь ты уже не спишь, Дарж. Я рада, что ты уже на ногах, потому что мне нужна твоя помощь.

– Я к вашим услугам, моя повелительница, – сказал рыцарь и посмотрел на теплую, подбитую мехом накидку Грейс. – Мы куда-то отправляемся?

– Да, Дарж.

– Тогда позвольте, я захвачу теплый плащ.

– Ты даже не спрашиваешь меня о том, куда мы отправляемся?

– Надеюсь, что скоро пойму это сам, моя повелительница!

Грейс почувствовала себя польщенной. Хотя она и не рассчитывала на такую преданность старого рыцаря, но все равно была благодарна ему за эти слова.

– Нам понадобятся лошади, – сообщила она Даржу.

Из замка они выехали в ту самую минуту, когда из-за горизонта появилось солнце. Холодный воздух обжигал лицо, однако Грейс не мерзла под теплой накидкой. Ей было приятно вырваться наконец на простор, за пределы стен замка.

Кобыла Шандис, на которой она восседала, шла легким галопом по мерзлой земле. Прошлым летом Грейс оставила ее в замке Спардис и уже не верила, что ей придется снова увидеть свою верную четвероногую красавицу. Однако спустя несколько дней после возвращения в Кейлавер Грейс с радостью увидела ее в королевской конюшне. Ее привели Эйрин и Дарж, направлявшиеся из Спардиса в Ар-Толор в прошлом году в месяц крондат.

Иволейна вернула Шандис вместе со скакуном Даржа – Черногривым. Сейчас Дарж скакал на Черногривом, следуя за Грейс, направлявшейся на север.

Через час они пересекли старый тарразийский мост, возведенный над рекой Темноструйной. По воде медленно плыли льдины. Перейдя мост, путники оказались за переделами Кейлавана. До Сумеречного Леса уже рукой подать. Грейс были хорошо видны ветви голых деревьев. Она нагнулась к холке Шандис и пустила ее в полный галоп. Она знала, что Дарж посоветует не гнать лошадь по снегу, однако, для того чтобы сказать ей об этом, ему придется сначала догнать ее.

Грейс почувствовала, как от ледяного ветра у нее слегка занемели щеки. Она оглянулась и увидела, что Дарж погоняет своего Черногривого. На лице старого рыцаря было написано выражение явного неодобрения. Это хорошо. Даржа необходимо хотя бы ненадолго отвлечь от мыслей о том, куда они направляются, пусть лучше он немного посердится на нее.

О Сумеречном Лесе в Кейлавере ходило очень много самых разных разговоров. Насколько помнили обитатели замка, непролазная лесная чаща всегда давала пищу для слухов и загадок. Рассказывали о том, что поздней ночью в Сумеречном Лесу можно увидеть блуждающие огни, которые заманивают людей в самую чащу, откуда уже невозможно выбраться. Находились и такие, кто, проходя под пологом леса, слышал странную музыку или зловещий смех. Ходили слухи о каком-то человеке, который с топором в руке сумел углубиться в лес не более чем на сотню шагов. Затем его охватил неописуемый страх, и он уже не мог двинуться ни вперед, ни назад.

Когда Грейс впервые услышала подобные истории, то посчитала их досужим вымыслом простолюдинов. Однако после встречи с Трифкином Клюковкой и его людьми она изменила свое мнение. Маленький Народец вовсе не плод фантазии, по крайней мере не в этом мире. Эльфы и гномы действительно существовали. Обитали отдельные их представители и в чаще Сумеречного Леса.

Вскоре Дарж догнал Грейс, и через несколько минут они приблизились к краю леса… Грейс остановила Шандис и подождала, пока Дарж спешится и подаст ей руку. В толстых зимних одеждах она ни за что не смогла бы обойтись без посторонней помощи.

– Спасибо, Дарж, ты в одинаковой степени и силен, и любезен, – поблагодарила она его, оказавшись на земле.

Дарж хмуро посмотрел на нее и пошевелил усами.

– Не пытайтесь ввести меня в заблуждение напрасной лестью, моя повелительница. Я понял, куда вы собрались, и должен признаться, не слишком доволен вашим решением. Место это странное и опасное, и хотя настоящему рыцарю не подобает задавать лишние вопросы своей повелительнице, я все-таки не понимаю, что же привело вас сюда.

– Я пришла к Маленькому Народцу, чтобы просить у него помощи, – ответила Грейс, сжав руку Даржа.

– Вам не следует делать этого, моя повелительница! – воскликнул рыцарь, отдергивая руку. – В прежние времена Маленький Народец помогал нам, но делал это только по своей собственной воле и в своих собственных интересах! То, что вы задумали, может грозить большой бедой! Нам нужно немедленно вернуться обратно в замок!

Грейс не удивила реакция Даржа. Он был человеком, во всем исповедовавшим логику, и не любил вмешиваться в области, где главенствовало волшебство. Грейс хорошо понимала чувства, которые он сейчас испытывал, потому что сама была ученым. Однако если ей предстоит вступить в схватку с Бледным Королем и его войском, то для этого нужно заручиться поддержкой, причем любого рода, пусть даже это кому-то может показаться абсурдным.

Грейс приблизилась к стене деревьев. Хотя листья на них отсутствовали, разглядеть что-либо дальше десяти шагов было невозможно.

– Никакой опасности там нет, Дарж, – спокойно произнесла она. – Если бы там таилась опасность, ты вряд ли смог проехать через лес в тот самый день больше года назад и никогда не нашел бы меня, лежащую на снегу.

Дарж вздохнул, и облачко пара вырвалось из его рта.

– То чудо, благодаря которому я тогда нашел вас, я буду помнить всю мою жизнь, моя повелительница. Однако я по-прежнему считаю своим долгом сомневаться в случившемся. В тот день, когда я нашел вас, я скакал исключительно под пологом Сумеречного Леса и углубился в чащу не более чем на сто шагов. Я мог видеть сквозь деревья равнину. Если мы все-таки найдем того, кого вы ищете, нам придется проникнуть в самую чащу, а простым смертным туда нельзя.

– Нет, я так не думаю. – Грейс прикоснулась к тонкой коре дерева. – Мне кажется, что я когда-то была здесь.

Дарж как-то странно посмотрел на нее, и Грейс вспомнилось, как они вместе с Тревисом искали Трифкина Клюковку в Кейлавере. Они вошли в его комнату и очутились за стенами замка, в каком-то невероятном лесу. Но, даже находясь под охраной Трифкина, они не осмелились там задерживаться.

Все-таки Дарж прав, лес – опасное место для простых смертных. Но, как бы то ни было, Маленький Народец что-то хочет сообщить ей, и нужно узнать, что же именно.

– Я пойду в лес, – заявила Грейс, собирая волю в кулак. – Ты можешь остаться здесь, с лошадьми.

Дарж искоса посмотрел на нее.

– Все-таки не стоит этого делать, моя повелительница!

Грейс знала, что спорить со старым рыцарем бессмысленно. Она взяла Даржа за руку, и они вошли в лес.

Здесь их со всех сторон окружили деревья. А также тишина. Здесь не было птиц, перескакивающих с ветки на ветку, не было маленьких зверьков, копошащихся в подлеске. Тишину нарушал лишь хруст снега у них под ногами. Если в обычном мире начинался рассвет, то в лесу было настолько темно, что казалось, будто солнце еще не взошло. Деревья так тесно прижимались друг к другу, что было трудно находить дорогу. Однако путники скоро нашли тропинку, протоптанную скорее всего оленями или дикими кабанами. Насколько могла понять Грейс, она вела прямо в сердце лесной чащи. Путники тут же ступили на нее.

– Не нравится мне это, – проворчал Дарж. – Слишком скоро и слишком легко нашли мы эту тропинку.

– Может быть, сегодня нам выпал счастливый день, – возразила Грейс.

– Запомните мои слова, – покачал головой Дарж, – эта тропинка наверняка заколдована. Она обязательно приведет нас либо к оврагу, либо к высокому утесу. Нас вполне может подстерегать какая-нибудь опасность.

Несмотря на охватившую ее дрожь, Грейс нашла в себе силы улыбнуться. Она понимала, что верный рыцарь вовсе не желает напугать ее, однако его мрачные предчувствия всегда придавали ей бодрости. Она еще крепче сжала его руку. Они зашагали дальше, и Грейс старалась не вспоминать знакомые с детства сказки, в которых дети, оказавшиеся в темном лесу, неизбежно там погибали.

Вскоре она утратила всякое ощущение времени. Несмотря на то что за пределами давно уже должно было взойти солнце, в лесу было по-прежнему темно. Все деревья казались ей одинаковыми – высокими и стройными, – тропинка петляла то влево, то вправо, уводя их тем не менее в глубь леса. Несмотря на теплую одежду, Грейс вскоре замерзла и заметила, что на усах Даржа вырос толстый слой инея.

Наконец Грейс поняла, что нужно возвращаться. Она так сильно дрожала от холода, что не могла идти ровно, постоянно сбиваясь с тропинки. Дарж продолжал мужественно шагать вперед, однако не мог удержаться от того, чтобы не клацать зубами. По пути им ни разу не встретилась даже белка, не говоря уже о гномах или троллях. Маленький Народец наверняка обитал здесь, но определенно не желал попадаться им на глаза.

Грейс уже собралась сказать своему верному спутнику, что следует повернуть обратно, но в следующее мгновение тишину нарушил высокий вибрирующий звук. Он тут же прокатился эхом под кронами деревьев.

– Что это? – прошептала Грейс. Это был вовсе не удар колокола.

– Звук трубы, – пояснил Дарж.

Звук повторился. На сей раз он прозвучал где-то совсем рядом, и Грейс почувствовала, что у нее сильнее забилось сердце.

– Похоже на звучание охотничьего рога, – сказал Дарж, оглядываясь по сторонам.

Тропинка в этом месте сделалась шире и превратилась в небольшую поляну.

Грейс обхватила себя обеими руками.

– Королевский егерь вряд ли мог забраться в такую чащу, как ты считаешь?

– Вполне мог, если преследовал хорошего оленя, – заметил Дарж с некоторым сомнением в голосе.

Грейс не оставалось ничего иного, как надеяться на то, что это действительно королевский егерь, у которого окажется с собой теплое одеяло и фляжка с глинтвейном.

Труба протрубила еще раз. Протрубила так громко, что у Грейс зазвенело в ушах. В следующее мгновение стена вечно-зеленых кустарников с одной стороны поляны вздрогнула и раздвинулась. Из нее выскочило что-то огромное и белое. Шагах в пяти от путников оно остановилось и на долю секунды замерло на месте. Грейс поймала себя на том, что, не мигая, смотрит в огромные влажные глаза лесного великана. Это был олень – высокий, мускулистый, грациозный, с серебристо-белой шкурой. Высокая, гордая шея, голова, увенчанная ветвистыми рогами с таким большим числом отростков, что Грейс не смогла их сразу сосчитать. Олень всхрапнул и, бросившись влево, исчез в лесной чаще.

– Пусть сломается сталь да раскрошится камень! – выругался Дарж. – Я еще никогда не видел такого красавца!

Он схватился за рукоять меча и сделал шаг в том направлении, где только что скрылся олень. Грейс схватила его за руку.

– Не надо, Дарж! Не надо его преследовать!

– Почему, моя повелительница? – нахмурился рыцарь. – Такой трофей понравился бы Его величеству!

Грейс не знала, как ответить. Она сама не могла дать объяснение тому, почему было бы неправильным броситься вдогонку за этим животным – оно было слишком красиво для того, чтобы на него могли охотиться простые смертные. Однако прежде чем она успела что-то сказать, труба протрубила в очередной раз. Затем послышался цокот копыт. Грейс и Дарж обернулись и увидели, что с той стороны, куда совсем недавно исчез красавец-олень, выскочила лошадь.

Лошадь была столь же красива, что и лесной великан, но по-своему. Небольшого размера – ростом с пони, – со стройными ногами и черная как ночь. На лбу – белая звездочка.

Верхом на ней – без всякого седла или уздечки – сидел какой-то мальчишка. На вид лет десять-одиннадцать, худой и стройный, с гривой рыжих нечесаных волос. На спине – лук со стрелами с зеленым оперением. Несмотря на холод, мальчишка был в одних коротких штанишках и босиком. Кожа у него была коричневая, похожая цветом на мэддок.

В руках у юного наездника была маленькая серебряная труба. Он коротко протрубил, а затем крикнул писклявым голосом:

– Сюда! Царь помчался сюда!

Мальчишка похлопал своего скакуна по холке, и животное повернулось кругом, готовое перейти на галоп.

Грейс и Дарж по-прежнему стояли на тропе. Прежде чем они успели отойти в сторону, маленькая лошадка остановилась. Когда всадник устремил на людей взгляд светло-зеленых глаз, Грейс заметила, что на лбу у него торчат коротенькие рожки. Это был вовсе не ребенок.

– Что это? Кто это такие? – насмешливо произнес рыжеволосый всадник. – Смертные? Как вы сюда попали?

Грейс была настолько испугана происходящим, что не нашла ничего другого, как сказать истинную правду.

– По тропинке.

– По тропинке? – переспросил рыжеволосый. – А кто разрешил вам прийти в наш лес?

Дарж прочистил горло и объяснил:

– Тропой может пользоваться кто угодно. Зачем для этого просить у кого-то разрешения?

Глаза всадника злобно блеснули.

– Ты ошибаешься, смертный! Тропа принадлежит нам, как и все в этом лесу! Вы здесь незваные гости!

– Тогда мы сейчас же уйдем отсюда, – снова вступила в Разговор Грейс.

Желание встретиться с Маленьким Народцем погасло в ее сердце так же неожиданно, как и совсем недавно вспыхнуло, несмотря на детскую внешность, во всаднике было что-то хищное.

– Пойдем! – бросила она Даржу и потянула его за руку.

– Не торопитесь! – остановил их рыжий карлик, загородив им путь.

На поляне появились новые обитатели леса. Некоторые из них на четырех конечностях, другие на двух. Кто-то передвигался ползком. Кто-то летел по воздуху, хлопая крыльями, тонкими, как паутина паука. Грейс уже видела подобных созданий на борту корабля Синдара, но только мельком, буквально краешком глаза. На сей раз ей предоставилась возможность разглядеть их во всей красе.

Впрочем, это было не так легко, потому что они беспрестанно сновали среди деревьев. Среди них были толстобрюхие лешие с бородами из дубовых листьев, незнакомые существа с телом наполовину козлиным, наполовину человеческим, с мохнатыми ногами и кривыми рожками, женщины с длинной лебединой шеей, одетые в платья из белых перьев – или это все-таки были их тела, внешне похожие на легкие, воздушные платья? Перед Грейс порхали крошечные создания с крылышками бабочек и отталкивающими длинноносыми лицами. Жуткие уроды-големы, чьи тела являли собой охапки деревяшек, перевязанных лианами, таращились на Грейс и Даржа пустыми, похожими на камни глазами.

– Не отходите от меня, моя повелительница! – приказал Дарж и положил руку на рукоять меча, готовый в любую секунду обнажить его.

Жители Сумеречного Леса окружили путников со всех сторон плотным кольцом. Подобно рыжеволосому мальчишке-карлику, они были вооружены луками. Даже создания с крыльями бабочки держали в руках луки, правда, стрелы у них размером не превышали обычную зубочистку.

Арсенал леших состоял из деревянных дубинок. Другие лесные жители вооружились копьями с каменными наконечниками и ножами с изогнутыми лезвиями.

– Быстро отвечайте! – повелительно произнес рыжий карлик. – Куда скрылся лесной царь?

Грейс отрицательно покачала головой.

– Мы не знаем. Король Бореас никуда не уходил, он остался в замке.

– Я не про него спрашиваю, тупица! Мне наплевать на смертного, который возомнил себя вашим королем! Я говорю совсем о другом царе, настоящем, о лесном царе! Куда он убежал? Отвечайте, и тогда мы, может быть, пощадим ваши жалкие жизни!

До Грейс постепенно начала доходить суть происходящего.

– Олень. Значит, вы охотитесь на оленя.

Глаза рыжего всадника вспыхнули зеленым огнем.

– Мы всегда охотимся на него. Каждый год мы убиваем его и орошаем его кровью землю. Но каждый год он приходит сюда снова, и мы снова устраиваем охоту на него. А теперь отвечай или прольется твоя кровь! Куда он убежал?

– Вон туда! – ответила Грейс, указывая в противоположном направлении.

Дарж удивленно посмотрел на нее, но она еле заметно кивнула рыцарю. Грейс сама не знала, почему поступила именно так, видимо, потому что олень так понравился ей.

Всадник усмехнулся, поднес к губам серебряную трубу, и над поляной пронесся высокий протяжный звук.

– За мной! – позвал он остальных охотников и, пришпорив лошадь, помчался в указанном Грейс направлении.

Только сейчас Грейс осмелилась перевести дух. На поляну неожиданно выбежали два леших. Они появились с той стороны, куда действительно убежал олень. Рыжеволосый развернулся и подъехал к ним. Его лицо было искажено недовольством. Он наклонился, не слезая с седла, и один из леших что-то зашептал ему на ухо. Карлик выпрямился и состроил жуткую гримасу. Он был вне себя от гнева.

– Вы обманули меня, смертные! Лесной царь убежал не туда, куда вы мне сказали!

Грейс растерянно замотала головой, не зная, что ответить.

– Вы имели глупость защищать лесного царя! – Всадник спешился и подошел к людям. – Вам разве не известно, что ему суждено судьбой пасть от наших стрел? Вы заплатите за свой обман!

– Ни с места! – прорычал Дарж и выхватил из ножен меч.

Лесные жители разразились хохотом. Их смех напоминал звук ударяющейся о землю воды. Дарж нахмурился затем на его лице появилось выражение испуганного недоумения. Меч, который он сжимал в руке, неожиданно задергался из стороны в сторону. Рыцарь с криком выронил его, и Грейс увидела, что это вовсе не меч, а длинная серебристая змея. Она молнией пролетела по снегу и через несколько секунд скрылась из виду.

Дарж непонимающе посмотрел на свои пустые руки, затем сжал кулаки.

– Не двигаться! – крикнул он и встал рядом с Грейс. – Не трогайте ее! Она ни в чем не виновата!

– Ты прав, смертный, – произнес карлик и перевел, взгляд с Даржа на Грейс. – В твоих глазах я вижу свет леса. Он слаб, но даже твоя человеческая кровь не сможет запачкать его. Тебя стоит пощадить. – Затем он снова повернулся к Даржу. – Но этот зверь – смертен. Поскольку сегодня мы лишились добычи, мы позабавимся другим занятием. Мы погоняемся за ним! Он заменит нам оленя!

– Нет! – в отчаянии выкрикнула Грейс. – Он не виноват! Это я, я солгала вам!

Однако все было бесполезно. Охотники стали смыкать кольцо вокруг людей. Жуткие чудища оттолкнули Грейс в сторону и набросились на Даржа. Он отбросил нескольких тварей, но те неумолимо надвигались на него. Что-то не понятное – то ли корень дерева, то ли лапа лесного уродца – схватило девушку за ногу, и она упала на колени. Она услышала, как взревел Дарж, но вскоре голос рыцаря заглушил омерзительный хохот обитателей леса. Грейс отползла в сторону и, цепляясь за ствол дерева, поднялась на ноги.

На Даржа навалилось слишком много тварей, чтобы можно было устоять. Они прижали его руки и ноги к земле, и несмотря на предпринимаемые им титанические усилия высвободиться, встать рыцарь уже не мог. К нему потянулись бесчисленные скрюченные пальцы, которые принялись срывать с него одежды. Скоро Дарж остался полностью обнаженным. Его противники достали откуда-то пару ветвистых рогов, которые принялись тонкими, скрученными из волокна лиан веревками привязывать ко лбу несчастного рыцаря.

– Дарж! – жалобно вскрикнула Грейс.

Ее товарищ не мог повернуть голову, однако сумел перехватить ее взгляд.

– Убегайте отсюда, моя повелительница! Найдите тропу, по которой мы пришли сюда! Убегайте!

Нет, она не сможет покинуть его. Если бы она рассказала правду о белом олене, ничего не случилось бы. Грейс собрала в себе последние остатки мужества и бросилась к рыжему мальчишке-карлику.

– Отпустите его! – приказала она.

– Конечно, мы его отпустим. Охота потеряет всякую привлекательность, если мы не дадим ему фору.

Он взмахнул рукой, и лесные жители отошли от Даржа. Рыцарь, пошатываясь, встал. Его обнаженное тело было покрыто густыми волосами, и теперь, когда к его голове были прикручены рога, он напоминал одного из лесных чудовищ, у которого половина туловища была козлиной. На его лице появилось какое-то странное выражение – не боль, а что-то другое. Скорее всего именно такое выражение принимает лицо человека, у которого отнимают что-то дорогое.

– Моя повелительница!.. – крикнул он, но голос его оборвался.

Его тело сотрясла судорога, и Дарж резко опустился на четвереньки. Когда он снова поднял голову, Грейс увидела что его глаза сверкают безумным светом, а зубы оскалены, как у дикого зверя. Веревка, которой рога были привязаны к его голове, исчезла. Грейс показалась, что они приросли ко лбу рыцаря и даже становятся больше прямо у нее на глазах.

Она удивленно посмотрела на рыжеволосого.

– Что вы с ним сделали?

– Ничего особенного, – ответил тот и усмехнулся. – В глубине души любого человека таится зверь. Мы сделали только, чтобы напомнить ему об этом!

Дарж зарычал, закатывая глаза, и волчком закрутился на одном месте. Лесные уродцы рассмеялись и подняли вверх свои луки, копья и ножи.

– Беги, Дарж! – в испуге крикнула Грейс. Интересно, понимает ли он еще человеческую речь? – Беги!

На короткое мгновение в его глазах мелькнуло понимание. Затем Дарж взревел и бросился вперед, по снегу, мелькая босыми пятками. Вскоре он исчез в чаще леса.

– Вы сказали, что дадите ему фору! – обратилась Грейс к рыжеволосому мальчишке. – Сколько времени?

– Он уже получил фору, этого будет достаточно! – рассмеялся в ответ карлик и поднес к губам трубу. – Охота начинается!

ГЛАВА 12

Грейс пришлось поспешно нагнуть голову, потому что воздух пронзил град стрел, выпущенных из луков лесных обитателей. Многие из них вонзились в стволы деревьев, другие воткнулись в покрытую снегом землю. Крошечная стрела, вылетевшая из лука какого-то охотника с крыльями бабочки, попала в плащ Грейс. Девушка вытащила ее и внимательно осмотрела. Ее наконечник был смазан чем-то зеленым.

При помощи Дара удалось установить, что зеленое вещество держало в себе яд неизвестного происхождения.

Рыжеволосый всадник пришпорил свою лошадь и бросился вслед за Даржем. За ним беспорядочной толпой устремились остальные охотники, на ходу заряжавшие свои луки. В своем возбуждении они, похоже, забыли о Грейс. Через несколько секунд девушка осталась на поляне одна. Грейс повернулась кругом, пытаясь привести мысли в порядок. Затем подобрала полы платья и направилась к деревьям, туда, куда только что устремились охотники.

Там, где пробежали обитатели леса, снег должен быть вытоптан их ногами, однако Грейс увидела лишь следы, оставленные Даржем. Она пошла прямо по этим следам. Трубный зов раздался снова, на этот раз он прозвучал с довольно большого расстояния. Грейс ускорила шаг. Ветви деревьев хлестали ее по лицу, цеплялись за одежду. Спустя какое-то время с нее слетел плащ, но она не обратила на это внимания и не стала поднимать его. Несмотря на холод, она вся вспотела и судорожно хватала ртом воздух.

Звук трубы раздался еще несколько раз, становясь все глуше и глуше. След Даржа она потеряла на каменистом участке голой земли. Когда труба протрубила снова, звук донесся откуда-то слева, с очень далекого расстояния. Грейс, пошатываясь, зашагала в этом направлении. Далекая труба умолкла совсем, и дальше пришлось идти наугад. Пропитавшееся потом платье на морозе заледенело, и Грейс почувствовала, что замерзает. Затем она поняла, что у нее уже не осталось сил идти дальше. Она остановилась, прислонилась спиной к стволу какого-то гигантского дерева и прислушалась. Ни звука трубы, ни пронзительного смеха карлика не было слышно. В лесу стояла оглушительная тишина.

– Я потеряла его, – произнесла Грейс непослушными, замерзшими губами.

Ее сердце пронзила молния боли. Дарж пропал – самый добрый, самый сильный, самый преданный ее друг, ее единственный близкий человек во всем мире. Пропал по ее вине. Мысль об этом была невыносима. Грейс обхватила дерево и прижалась лицом к его коре.

– Тебе нехорошо, дочка? – раздался чей-то негромкий нежный голос.

Грейс рывком оттолкнулась от дерева. Всего лишь мгновение назад лес казался ей мрачным и темным. Сейчас же сквозь слезы она увидела золотисто-зеленый свет. Грейс вытерла слезы и горестно вздохнула.

– Почему же ты так горько плачешь? – спросила незнакомая старая женщина, стоявшая рядом с ней. – Если ты оплакиваешь этого великана – главного предка всех деревьев леса, то вытри слезы, потому что он жив. Когда придет весна, он снова наденет зеленые одежды и снова будет полон жизни.

Грейс удивленно смотрела на свою неожиданную собеседницу, чувствуя, что печаль и горечь потери Даржа постепенно уходят. От незнакомки исходили волны покоя и доброты, подобно теплым солнечным лучам. Старушка отличалась маленьким ростом и приятной внешностью. Ее кожа наводила на мысль о сходстве с нежным лепестком цветка, а волосы были тонкие, как паутина. На ней было ослепительно белое платье, в руках она держала какую-то деревянную вещицу, напоминающую своей формой скрюченные пальцы самой незнакомки.

– Кто вы? – спросила Грейс.

Старуха улыбнулась, и ее глаза, похожие на солнечный свет, засияли еще ярче.

– Ты, наверное, уже догадалась, что я – здешняя царица, такая же, как и ты. Конечно же, мое царствование подходит к концу, а вот твое еще только начинается.

Грейс изо всех сил пыталась понять, о чем говорит странная женщина, но ей это не удавалось. От испуга и холода она с трудом осознавала происходящее.

– Я плачу не потому, что мне жалко это дерево.

– Тогда кого же ты так оплакиваешь, дочь моя?

Неожиданно Грейс прорвало:

– Я плачу из-за Даржа. Рыжеволосый мальчишка и его охотники погнались за ним и преследуют по всему лесу. Они что-то с ним сделали. Они привязали к его лбу рога, которые приросли к его голове. Охотники собираются убить его и все по моей вине.

Старуха склонила голову набок.

– По твоей вине, дочь моя? Но в чем же твоя вина?

Грейс почувствовала, что по ее щекам катятся слезы.

– Я солгала им о белом олене. Я не сказала им, куда он убежал, а назвала противоположное направление. Мне стало жалко этого оленя. Он такой красивый. Мне не хотелось, чтобы охотники убили его.

Незнакомка закрыла глаза и крепко сжала в руках свою деревяшку.

– Да, – пробормотала она, – я вижу их сейчас. Мне следовало бы знать, что задумал Келлиор. – Она открыла глаза. – Ты была очень добра, дочь моя. Ты помогла моему супругу убежать.

– Вашему супругу? – удивленно переспросила Грейс.

– Ведь я уже сказала тебе, дочь моя, что я царица этих мест. Разве он не может быть царем?

Да, рыжеволосый мальчишка именно так и сказал: олень – это лесной царь.

– Значит, он жив? Олень жив? – спросила Грейс. – То есть я хотела сказать, царь жив?

Старуха кивнула.

– Пока жив. Но когда Келлиор и его охотники выследят его, то обязательно убьют.

– Нет! – вырвалось у Грейс. – Этого не может быть!

Ее собеседница горестно вздохнула.

– Таковы наши лесные обычаи, дочь моя. Каждый год Келлиор и его охотники преследуют лесного царя, каждый год они убивают его, и каждый год он снова возвращается. Лесной Царь всегда рождается заново. Пока еще не настало время его поимки, и убежать ему удалось только благодаря тебе. За твой добрый поступок я вознагражу тебя. Я помогу тебе.

– Но как?

Не успела Грейс закончить свой вопрос, как царица леса покрутила в руках свою деревяшку, и чаща леса раздвинулась будто занавес. Перед взглядом Грейс предстала поляна, и от увиденного у нее перехватило дух.

Рыжеволосый мальчишка по имени Келлиор восседал на черном коне, натянув тетиву лука. Рядом с ним толпой стояли остальные охотники. На земле, похожий на подстреленное животное, лежал Дарж. Его глаза были закрыты, в спутанных волосах торчали листья и тонкие ветки, изо лба торчали рога. Из тела рыцаря торчало с десяток стрел. Келлиор злобно рассмеялся и натянул тетиву еще сильнее, собираясь пронзить стрелой сердце Даржа.

– Стойте! – крикнула Грейс, бросившись к своему несчастному товарищу. Она упала на колени возле Даржа, закрыв собой его тело. – Оставьте его!

– Кости и деревяшки, как ты попала сюда?! – пискнул Келлиор. – Впрочем, это не важно. Моя стрела легко пронзит вас обоих!

– Я думаю, что она не пронзит никого! – произнес чей-то резкий голос, и в следующее мгновение стрела Келлиора покрылась гибкими отростками-усиками и зелеными листьями.

Отростки мгновенно обвили руку рыжеволосого карлика подобно зеленым змеям. Остальные охотники ахнули от удивления и затрепетали крыльями.

Келлиор смерил старуху злобным взглядом.

– Кровь и камень, Матушка! Я почти что убил его!

Грейс удивленно заморгала. Какая Матушка?

Старуха шагнула на поляну, по-прежнему сжимая в руках узловатую деревяшку.

– Стыдись, Келлиор! – сказала она и строго посмотрела на охотников, которые сразу же успокоились. – Стыдитесь все вы! Разве этот смертный – та самая добыча, которая должна вам достаться?!

– Это из-за нее мы упустили нашу добычу! – воскликнул Келлиор, сердито посмотрев на Грейс. – Поэтому вместо оленя мы устроили охоту на него.

– Ответь на мой вопрос, Келлиор! – потребовала царица леса. – Этот смертный – твоя настоящая добыча?

Келлиор опустил голову и виновато вздохнул.

– Нет, Матушка!

– Я тоже так думаю. А теперь убирайтесь прочь! Все убирайтесь! Вы найдете лесного царя снова, когда наступит лето.

Келлиор поднял голову.

– Если лето вообще наступит, Матушка.

Он бросил на Грейс полный ненависти взгляд и направил своего скакуна к лесу. Остальные охотники последовали за ним.

Грейс положила голову Даржа себе на колени и откинула с его лба волосы, удивляясь тому, что теперь у него на голове рога. Она прикоснулась к стреле, торчавшей чуть выше ключицы рыцаря, но не могла заставить себя измерить его пульс.

– Он мертв?

– Нет, дочь моя, – ответила царица леса. – Стрелы крылатых созданий не смертельны, но погружают в сон.

– Как же мне тогда разбудить его?

– Ты уверена, что тебе этого хочется, дочь моя? Грейс ответила ей смущенным, непонимающим взглядом. Лицо старухи приняло печальное выражение.

– Смертный человек – не зверь, но его могут заставить вести себя, как животное. Боюсь, что Келлиор сыграл злую шутку с твоим другом. Если он проснется, то может больше не вспомнить, что он человек, и посчитать себя диким зверем.

В какой-то степени Дарж в самом деле был похож на веря – голый, грязный, дикий. Но Грейс знала, что он все-таки человек. Ее слезы упали на его лицо, смывая с него грязь.

– Он не зверь. Он человек – самый добрый, самый храбрый, самый преданный! Он самый лучший человек на свете!

– Если ты по-прежнему видишь в нем силу, доброту и верность, тогда я, пожалуй, смогу помочь тебе.

В глазах Грейс засветилась надежда.

– Как же?

– Ты должна соединить свою душу с его душой. Должна показать ему, каким ты видишь его – не зверем, а человеком. Если тебе это удастся, то он, быть может, вспомнит, кто он такой.

На какое мгновение Грейс охватило сомнение. Всю свою жизнь она старалась держать окружающих на расстоянии, никого близко не допуская в свой внутренний мир. Она опасалась того, что если кто-нибудь узнает ее достаточно хорошо, то ужаснется тому, что она представляет собой на самом деле. Но с Даржем все было по-другому, потому что он был ее другом. Если она сможет разглядеть в нем только доброе, то можно надеяться, что и он увидит в ней только самое светлое.

Грейс собрала волю в кулак и принялась вытаскивать стрелы из тела Даржа. Рыцарь застонал, веки его затрепетали. Он наконец приходил в себя. Следовало поторопиться, потому что если она не успеет сделать все, что нужно, Дарж убежит в лес.

Грейс прижала руку к груди рыцаря и закрыла глаза. В следующую секунду она увидела нить его жизни. Она была серого оттенка с легкими красными отметинами. Дарж застонал, придвигаясь ближе к ней, но прежде чем он успел вскочить на ноги и пуститься в бегство, Грейс схватила эту нить и притянула к своей собственной сияющей нити. Она мысленно представила себе Даржа таким, каким он был всегда – сильным, смелым, добрым. Отлично! Затем мысленно сплела обе нити.

– Я люблю тебя, Дарж! – мысленно воззвала она к нему. – Вернись ко мне!

Грейс почувствовала, что их нити сделались неразделимыми. Теперь это была одна нить, превосходная, крепкая и сверкающая.

Впрочем, нет, не превосходная. Что-то во всем этом было не так. Она ощутила близость чего-то резкого, темного и пугающего. С каждой секундой ощущение усиливалось. Что же это такое? Прежде чем Грейс успела ответить на этот вопрос, на нее обрушилась волна света, и она утратила способность осознавать происходящее.

Скорее всего она погрузилась в сон. Она приподнялась на локте и попыталась вытащить из волос листья. Золотистое свечение заметно ослабло, однако ощущение покоя никуда не исчезло, сохраняя свое приятное тепло. Дарж лежал рядом. Его грудь размеренно вздымалась и опускалась, как у человека, спящего нормальным, спокойным сном. Рогов у Даржа на лбу больше не было, они валялись на земле поодаль. Грейс положила руку ему на лоб. Кожа была гладкой, если не считать привычных морщин, которые не разглаживались даже во сне.

Грейс улыбнулась и поднялась на ноги. Плащ, который она потеряла где-то в лесу, висел на соседней ветке. Она набросила его на Даржа, чтобы прикрыть наготу рыцаря. Села на колени рядом с ним, улыбнулась. Однако улыбка мгновенно слетела с ее лица, когда она прикоснулась к груди Даржа. Теперь, когда нити их жизней сплелись в одну, она почувствовала, что внутри у него таится что-то непонятное и холодное.

– Значит, ты разглядела в нем это, дочь моя! Я так и думала, что ты почувствуешь!

Девушка подняла голову – возле нее стояла царица леса.

– Вы тоже это видите? – спросила Грейс. Старуха кивнула.

– Я все поняла, как только увидела его. Поняла с первого взгляда. Присутствие железа сразу же чувствуется, когда оно оказывается рядом.

– О чем вы говорите?

– В груди твоего друга застрял металлический осколок. Он находится в опасной близости к его сердцу и с каждым днем это расстояние становится все короче и короче.

Нет, невозможно, в это нельзя поверить! Однако Грейс тут же вспомнилось, как в ночь нападения на Кейлавер Дарж жаловался на боль в груди. Она внимательно посмотрела на грудь рыцаря и увидела с десяток шрамов. То были следы ран, полученных им около года назад в Канун Среднезимья, когда ему пришлось отражать натиск нескольких фейдримов. Дарж был превосходным воином, однако Грейс еще тогда поразило, что ему удалось одному справиться с целой сворой монстров. Как же он смог выйти живым из смертельного поединка?..

А что, если все было не так, как ты думаешь, Грейс? Что, если они сами отпустили Даржа?..

Грейс закрыла глаза, опасаясь того, что ей предстоит сейчас увидеть, и обратилась к помощи Дара. Затем заглянула в тело рыцаря. Она в общем-то представляла себе, что ей предстоит увидеть, и потому сразу разглядела это – металлический осколок, застрявший буквально в дюйме от сердца Даржа. Осколок был невелик – не более фаланги ее мизинца, однако от него веяло таким холодом, что Грейс сделалось страшно.

Она поспешила открыть глаза.

– О Дарж, что же они с тобой сделали?!

Видение, похоже, навсегда запечатлелось в ее памяти. Оно было похоже не то на призрак, не то на рентгеновский снимок. Даже при помощи меча, которым Дарж владел виртуозно, невозможно было отбиться от полчища фейдримов. Они налетели на рыцаря со всех сторон, сбили с ног, и он упал на землю, лишившись чувств. Однако чудовища не убили его. Они отпрянули в стороны, когда в комнате появилась женщина в кроваво-красном платье. Ее бледное лицо осветилось улыбкой. Это была леди Кайрен, которая преподала Грейс азы колдовского ремесла и которая променяла свое живое сердце на железное. Она опустилась на колени перед Даржем, достала какой-то маленький темный предмет и глубоко вонзила его рану на левой стороне груди рыцаря. С губ Даржа сорвался пронзительный крик, крик боли и отчаяния. Когда он открыл глаза, то увидел, что остался один. Он не знал, что с ним случилось и почему его оставили в живых.

– Они хотели превратить его в изменника, в свою послушную марионетку, – сказала Грейс и почувствовала, как металлический осколок кольнул ее собственное сердце. – Они хотели, чтобы мы ничего не узнали об этом.

– Ты права, дочь моя, – согласилась царица леса. – Но его сердце оказалось сильнее, чем они предполагали. Зло всегда недооценивает силу добра – в этом заключается его главная слабость. Твой друг мужественно выдержал все испытания.

– Значит, он и дальше сможет их выдержать!

Царица леса отрицательно покачала головой.

– Не забывай о том, что он – смертный, он человек, дочь моя. Даже такой сильный человек, как он, не способен вечно сопротивляться жизненным невзгодам. Настанет час, когда осколок вопьется в его сердце.

– Что же тогда произойдет? – с трудом подбирая слова, спросила Грейс.

– Его сердце превратится в лед, и он станет покорным, безропотным рабом Властелина Зимы, того самого, которого вы называете Бледным Королем.

С губ девушки сорвался невольный стон.

– Необходимо избавить его от этого осколка. Я должна извлечь его, пока еще не поздно.

– Уже слишком поздно, дочь моя. Это нужно было делать еще в ту самую ночь. Он жив только благодаря чарам, наложенным на осколок. Если удалить его, твой друг умрет.

Грейс не могла поверить услышанному. Невероятно! Однако Царица леса не стала бы говорить неправду.

– Тогда помогите мне! Сделайте что-нибудь! Вы наверняка можете спасти его при помощи волшебства!

– Боюсь, это не в моих силах, – вздохнула царица леса. – Прикосновение железа смертельно опасно для всех без исключения. Я не в состоянии справиться с ним.

Грейс почувствовала, что в ней закипает гнев. Она резко выпрямилась.

– Я пришла сюда, чтобы встретить здесь Трифкина Клюковку и Маленький Народец. Я хотела попросить у них помощи для борьбы с Бледным Королем, но вместо них встретила вас. А вы не способны помочь мне. Вам все это совершенно безразлично! Вы убежали от окружающего мира и спрятались от него здесь, в лесу. Теперь я понимаю, зачем вы сделали это. Ваше волшебство давно устарело и сделалось бессильным и бесполезным!

По лицу царицы леса скользнуло выражение гнева, и ее глаза ярко сверкнули. Зрелище было не из приятных, но Грейс была настолько раздосадована в тот момент, что не обратила на это внимания. Наконец старуха взяла себя в руки и покачала головой.

– Возможно, ты права, дочь моя. Мы, наверное, слишком отдалились от остального мира. Но ты все-таки ошибаешься, если считаешь, что нам все безразлично. Келлиор жесток и глуп, но в одном он прав – если вы не сумеете преградить путь Бледному Королю, лето может никогда не наступить. Однако, несмотря на то, что мы не можем оказать тебе помощь, на которую ты надеешься, я могу подсказать тебе, где искать источник помощи. – Взгляды Грейс и старухи встретились. – Ты ведь ищешь ключ, который поможет тебе выиграть битву, в которую ты собралась вступить, верно? Сядь в кресло, запретное для других, и ты найдешь этот ключ.

Грейс хотелось сказать, что она не понимает смысла этих слов. Она надеялась на то, что Маленький Народец станет ее союзником в битве в час, когда откроются Рунные Врата. А еще ей хотелось, чтобы Дарж стал прежним – сильным, здоровым, смелым, таким, как всегда. Чувствуя, что к ней снова возвращается гнев, Грейс отвернулась.

– Не теряй надежды, дочь моя! – услышала она брошенные ей вслед слова царицы леса. – Осколок еще не дошел до его сердца. У вас с ним есть еще в запасе время! Прощай и не забудь про кресло!

Грейс обернулась, но нигде не увидела старой женщины. В лесу сиял яркий золотистый свет, который, впрочем, скоро погас. Грейс увидела на земле рядом серебристую змею, которая неожиданно, прямо у нее на глазах, превратилась в меч в ножнах – меч Даржа. Такое же чудесное превращение произошло и с рыцарем – он был снова одет в свою обычную одежду, совершенно целую и чистую.

– Что случилось, моя повелительница? – удивленно спросил Дарж, приподнявшись и оглядываясь по сторонам.

Грейс опустилась рядом с ним на колени и взяла его за руку. При дыхании с ее губ слетали облачка пара. Она снова почувствовала холод.

– Ты что-нибудь помнишь, Дарж?

– Не совсем хорошо, – признался рыцарь. Его усы печально свисали вниз. – Я помню, как мы с вами зашли в лес. А потом… – Дарж покачал головой, и лицо его приняло удивленное выражение. – Мне кажется, моя повелительница, что Маленький Народец сделал свое дело, потому что мне приснился удивительный сон. Мне снилось, будто я олень и бегу через лес, а за мной гонятся охотники, которые хотят убить меня. Но на мою защиту бросилась прекрасная дева, которая спасла меня от острых стрел. Это было самое удивительное.

Грейс почувствовала огромное облегчение. Он не помнил того, что произошло на самом деле.

– Не думай об этом, Дарж! С тобой все в порядке! Произнеся эти слова, Грейс была не совсем уверена в том, что они соответствуют истине. Ведь даже в эти минуты металлический осколок медленно, но верно приближается к сердцу Рыцаря. Она не сразу поняла, что плачет, и осознала это, Только когда почувствовала, что по ее щекам катятся слезы.

– Что случилось, моя повелительница? – спросил Дарж. – Не плачьте, прошу вас! Ведь надежда на помощь Маленького Народца была с самого начала слишком мала. Не это главное. Мне трудно поверить в то, что мы найдем способ остановить натиск Бледного Короля, но нам и вместе с ними не удалось бы найти его.

– О Дарж! – воскликнула Грейс и, к удивлению рыцаря, обняла его.

Часть II

КЛЮЧ

ГЛАВА 13

Когда Дейдра Атакующий Ястреб вернулась в свою квартиру, ее ожидала посылка от Ищущих. Она положила ключи на кухонный стол рядом с картонной коробкой. Ее, должно быть, принесла домоправительница.

А может быть, у Ищущих есть универсальный ключ, который подходит ко всем без исключения лондонским квартирам?

Как бы то ни было, посылка могла подождать. Дейдра с трудом протиснулась в клетушку с раковиной и плитой, которая выполняла роль кухни, и поставила на огонь чайник. Затем вышла в ванную. Включив воду, встала под душ, подставив тело под упругие горячие струи.

Дейдра насухо вытерлась полотенцем, оделась и вернулась на кухню, где сделала себе чашку чая «Эрл Грей» с лимоном. Держа в руке чашку, уютно устроилась на видавшем виды диване. Отпивая чай мелкими глотками, она задумчиво смотрела в окно и размышляла над тем, увидит ли когда-нибудь еще Адриана Фарра. Она никак не могла отделаться от воспоминаний об их разговоре в пабе. Все уговоры оказались тщетны, ей так и не удалось убедить Адриана остаться.

Дождь лил, не переставая, с раннего утра. Дейдра встала и включила торшер. Она не знала, кто из Ищущих обставлял эту квартиру, но нисколько не сомневалась в том, что он отличался склонностью делать покупки на распродажах торговых образцов – практически все предметы обстановки были абсолютно разного цвета и совершенно не гармонировали друг с другом.

Она натянула джинсы, шерстяной свитер, купленный пару лет назад в Осло, и кожаную куртку. Затем, закрыв за собой дверь, вышла на улицу. Мокрые мостовые напоминали черные зеркала. Дейдра прошла несколько кварталов, миновала ночной клуб со светящейся неоновой вывеской. Из открытой двери слышалась ритмичная музыка, доносился чей-то смех. Не вынимая рук из карманов, она прошла мимо.

В каком-то маленьком магазинчике она купила еды – что-то из блюд индийской кухни – и зашагала обратно. Полученная от Ищущих коробка почти полностью занимала стол, и Дейдре пришлось поставить ее на пол. На коробке не было никакой маркировки, даже ярлычка, который на почте наклеивают на посылки. На ее уголке стоял лишь маленький штемпель – рука с тремя языками пламени.

Дейдра села за стол и неторопливо поужинала, наслаждаясь ароматом кардамона и чеснока. За едой просмотрела газету, которую достала из почтового ящика. Только пробежав глазами все ее страницы, она поняла, что выпуск вчерашний. Впрочем, это было не важно. Сейчас новости последних дней практически одинаковы – уличные беспорядки, перестрелки, взрывы смертников-самоубийц, непрекращающиеся слухи о грядущей войне.

Прошлой осенью обстановка на какое-то время нормализовалась, после того как чума пожаров и поджогов прекратилась так же внезапно, как и началась. Сейчас снова вернулись тревожные времена, и будущее казалось все более мрачным и непредсказуемым. Особенно опасная ситуация сложилась в Соединенных Штатах. Жители страны пребывали в страхе, и экономика в результате этого оказалась в глубоком кризисе. Риторика правительства делалась все более жесткой. Основные гражданские свободы были временно приостановлены, кое-кто из сенаторов начал высказываться о закрытии государственных границ. Хотя это вряд ли улучшит положение дел. Бессмысленно прятаться в запертой комнате, когда здание, в котором находится твоя квартира, рушится.

Утолив голод, Дейдра выбросила упаковку в мусорницу, а тарелки с остатками еды отнесла на кухню. После этого вернулась в комнату и села на диван. Посылка Ищущих по-прежнему стояла в углу.

Дейдра заставила себя перевести взгляд с коробки на деревянный футляр, в котором находилась ее мандолина. За тем взяла инструмент в руки. В комнате стояла мертвая тишина, и девушке казалось, что мысли в ее голове звучат громко, подобно крику. Может быть, немного музыки поможет ей прийти в себя. Пальцы Дейдры коснулись струн. Она подумала, что мандолина вряд ли зазвучит так, как надо, в сыром лондонском климате. Она подтянула струны и взяла аккорд. На этот раз звучание понравилось Дейдре и вызвало у нее улыбку. Показалось, что она услышала знакомый приветливый голос доброго друга.

Зазвучала старинная ирландская песня. Это была первая мелодия, которую Дейдра научилась играть еще в детстве в доме своей бабушки. Ей было тогда лет восемь или девять. Она была мала ростом для своего возраста и поэтому с трудом ухитрялась одновременно брать аккорд и перебирать струны. Теперь же мандолина прекрасно соответствовала ее телосложению; казалось, она создана специально для Дейдры.

За ирландской песней последовали новые композиции, отличавшиеся друг от друга тональностью и ритмом. Одни были быстрыми и задорными, другие – медленными и печальными. Во время их исполнения мысли девушки вернулись к дням прошлого, дням, когда она была бардом, странствовавшим с места на место в поисках скромного заработка, которого едва хватало на пропитание. Тогда она еще ничего не знала о Джеке Грейстоуне и Грейс Беккет. То было время, когда Тревис Уайлдер был всего лишь владельцем салуна в небольшом городке в штате Колорадо. С ним у нее тогда едва не начался роман. Дейдра также не подозревала, что в прокуренном эдинбургском пабе встретится с Адрианом Фарром и окажется в рядах Ищущих.

Только когда ей в голову пришла мысль о странностях жизни, способных круто изменить человеческую жизнь, она поняла, что поет песню о путешествиях, которые совершают люди, следуя причудливым поворотам судьбы. Песня заканчивалась такими строчками:

Наши жизни замыкаются в круг,

И мы странствуем там, куда ноги идут.

После огня, и чуда, и медных труб

Возвращаемся туда, откуда тронулись в путь.

Дейдра убрала пальцы со струн, и мелодия оборвалась. Она неожиданно ощутила холод и вздрогнула. Что же заставило ее выбрать именно эту песню?

Ее ноты и слова она нашла два года назад в архивах Ищущих, в досье Джеймса Сарсина. Сарсин был главным фигурантом нескольких знаменитых дел Ищущих. Он несколько столетий обитал в Лондоне и его окрестностях, но затем в 1880 году после пожара его книжной лавки куда-то исчез. После этого Ищущие потеряли его следы. И только совсем недавно благодаря усилиям Дейдры они установили, что Сарсин – не кто иной, как друг Тревиса Уайлдера – Джек Грейстоун.

Среди немногих вещей, которые удалось спасти при пожаре книжного магазина Сарсина, было несколько листов музыкальных партитур. Один из них оказался нотами и текстом песни «Огонь и чудо». Музыкальная транскрипция была сделана в совершенно незнакомой Дейдре манере, однако ей все-таки удалось расшифровать ее и разучить песню. Она не раз исполняла ее в салуне Тревиса, надеясь, что он каким-то образом отреагирует на нее.

Он и отреагировал на нее, Дейдра, хотя и по другой причине, которая тебе неизвестна. Он услышал ее не от Джека Грейстоуна, а от некоего барда, живущего в другом мире.

С тех пор Дейдра больше не исполняла ее. Это была простая и приятная мелодия, в которой имелось нечто такое, что наполняло сердце девушки грустью. Она снова взяла пару заключительных аккордов. Слова навеяли ей смутные воспоминания. Воспоминания о чем-то, случившемся в Касл-Сити, о чем-то таком, что она успела забыть. Дейдра отложила мандолину в сторону и подошла к чемодану, где хранились ее немногочисленные пожитки. Покопавшись в нем, вытащила книжечку в кожаном переплете – один из своих дневников. В самом начале карьеры Дейдры в качестве Ищущей Фарр приучил ее регулярно делать записи о происходящем, подробные и обстоятельные. Он посмотрела на этикетку на корешке, чтобы убедиться, что нашла именно то, что ей нужно, и снова уселась на диван. Затем принялась перелистывать ее, пытаясь что-то вспомнить. Вскоре Дейдра нашла то, что искала – эти самые три слова.

Огонь и чудо.

Она быстро прочитала соответствующую запись. Теперь Дейдра все вспомнила. Это был день, когда она одна отправилась в каньон близ Касл-Сити, чтобы сделать звонок Адриану по сотовому телефону. Здесь, возле пустынной дороги, она встретила бледную девочку в старомодном черном платье. Только спустя какое-то время она узнала, что Грейс Беккет и Тревис Уайлдер также встречались с этой девушкой, которую звали Малышка Саманда, которая, кажется, путешествовала еще с двумя людьми: проповедником по имени брат Сай и рыжеволосой женщиной, откликавшейся на имя сестра Миррим.

Ищущим так никогда и не удалось отыскать этих троих, что, однако, не удивляло Дейдру. Скорее всего Марджи права – Дейдра, видимо, в самом деле обладала качествами настоящего шамана.

Перелистывая дневник, Дейдра наткнулась на запись давнего разговора, сделанную около года назад.

– Ищи их во время своих странствий, – произнес ребенок.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила Дейдра. – Что искать?

– Огонь и чудо.

В то время когда произошло очень много драматических событий – сожженный человек, болезнь друга Тревиса Макса Бейфилда, появление агентов «Дюратека» в Касл-Сити, – Дейдра не заметила связи между ними. Однако сейчас ей все стало ясно. Что же стоит за загадочными словами странной девочки? И почему Дейдра встретила ее?

Она отложила дневник и поймала себя на том, что смотрит на стоящую в углу коробку. Может быть, это было предчувствие. Или то, что Марджи называла Даром. В любом случае Дейдра решила открыть коробку. Она опустилась перед ней на колени и при помощи ключа от входной двери сорвала с коробки клейкую ленту. Внутри оказалось что-то твердое и холодное на ощупь. Это был переносной компьютер-ноутбук, изящной формы и светлой расцветки.

Дейдра поставила его на кухонный стол, открыла крышку и включила в сеть, нажав кнопку. Компьютер загудел, оживая, и вскоре высветился его экран, однако места для введения пароля Дейдра так и не увидела. Она наклонилась над компьютером, пытаясь разобраться в его устройстве. В боковой части был вмонтирован серебристый модуль расширения. В нем располагалась тонкая щель, в которую можно было бы просунуть кредитную карточку. Рука Дейдры потянулась к карману джинсов и вытащила новое удостоверение личности. Она засунула карточку в щель, и компьютер с мягким щелчком заглотил ее.

На экране появилось изображение прялки. Когда Дейдра подумала о том, что, возможно, следует подключиться к телефонной розетке, экран сделался черным, а затем по его поверхности побежали буквы, как будто написанные чьей-то невидимой рукой:

ИДЕНТИФИКАЦИЯ ДНК ЗАКОНЧЕНА. АГЕНТ ИЩУЩИХ ДЕЙДРА АТАКУЮЩИЙ ЯСТРЕБ – ЛИЧНОСТЬ УДОСТОВЕРЯЕТСЯ.

РАБОТА…

Дейдра удивленно присвистнула. По экрану побежали но вые буквы:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЭШЕЛОН-7!

ЧЕГО ВЫ ХОТИТЕ?

Курсор выжидающе замигал. Дейдра откинулась на спинку кресла и провела рукой по темно-рыжим волосам.

– Черт побери! – пробормотала она.

Что же ей делать?

На экране не было никакого меню, никаких «окон», никаких кнопок, которые можно было бы нажать.

Тебе задан вопрос, Дейдра. Почему бы тебе не ответить на него?

Девушка сдержала нервный смешок и, наклонившись над клавиатурой, набрала несколько слов.

Я ХОЧУ КОЕ-ЧТО НАЙТИ.

Затем Дейдра нажала клавишу «ВВОД». Через секунду на экране появился вопрос:

ЧТО ВЫ ХОТИТЕ НАЙТИ?

Дейдра задумалась, занеся руки над клавиатурой. Затем быстро набрала три слова.

ОГОНЬ И ЧУДО.

Она снова нажала на «ВВОД». Слова засветились, затем исчезли. Дейдра задумчиво пожевала губу. Неужели она сделала что-то не так? Она протянула палец к новой клавише. Однако прежде чем Дейдра успела прикоснуться к ней, экран ожил и пришел в движение, осветившись буйным половодьем цветов. На нем стали появляться десятки рабочих окон. В некоторых из них зеленым дождем заструились тексты, в других замелькали изображения камней, покрытых рунами, средневековых мечей, подсвеченных страниц древних манускриптов, старинных монет.

Дейдра придвинулась ближе к экрану. Отдельные окна содержали знакомые меню и команды – они относились к различным системам сети Ищущих, к которой она раньше получала доступ. Однако интерфейсы других окон были ей незнакомы, потому что их меню содержали не поддающиеся расшифровке загадочные светящиеся символы. В верхней части экрана светилось ярко-красное слово:

ПОИСК…

Дейдра протянула к компьютеру дрожащую руку.

Экран погас. Девушка резко отдернула руку. Неужели она что-то испортила? Сердце ее испуганно екнуло – на экране появились изумрудно-зеленые буквы.

ПОИСК ЗАВЕРШЕН. ОБНАРУЖЕНО 1 СОВПАДЕНИЕ: /АЛЬБИОН/АРХИВ/ДЕЛО 999-1/MLA 1684 A. ARCH

>

Значит, она что-то нашла. Но где? Дейдра не узнала название сервера и место нахождения файла, да и база данных была ей незнакома.

Впрочем, откуда она может это знать? Ведь это Эшелон-7. Если Адриан прав, то этот файл из числа тех, к которым никто из Ищущих никогда не имел доступа.

Дейдра затаила дыхание, а затем набрала команду:

ФАЙЛ ПОИСКА <ВВОД>

Курсор мигнул, и компьютер негромко пискнул.

ОШИБКА. ДОСТУП К ФАЙЛУ MLA 1684 A. ARCH. НЕВОЗМОЖЕН.

ФАЙЛ НЕ СУЩЕСТВУЕТ.

>

Дейдра негромко чертыхнулась.

– Что это значит – файла не существует? Ты ведь только что нашел его, глупая железка!

Затем усилием воли она взяла себя в руки. Последнее дело – сердиться на бездушную машину. Немного успокоившись, Дейдра напечатала новую команду.

ЧТО ПРОИЗОШЛО С ПОИСКОМ ФАЙЛА? <ВВОД>

ФАЙЛ MLA 1684 A. ARCH БЫЛ УДАЛЕН ИЗ СИСТЕМЫ

>

Ответ не имел совершенно никакого смысла. Как же можно было отыскать удаленный из системы файл? Дейдра торопливо ввела новый вопрос:

КОГДА БЫЛ УДАЛЕН ФАЙЛ MLA 1684 A. ARCH? <ВВОД>

ФАЙЛ MLA 1684 A. ARCH БЫЛ УДАЛЕН ИЗ СИСТЕМЫ СЕГОДНЯ В 22. 10. 13

>

Дейдра почувствовала, что ей стало холодно. Она посмотрела на настенные часы – 10. 12 вечера. Две минуты назад.

Файл был удален из системы всего две минуты назад. Но ведь тогда это произошло…

– Всего через несколько секунд после того, как файл был обнаружен поисковой системой, – прошептала Дейдра.

Она встала из-за стола, потянулась к висевшему на стене телефону и набрала номер квартиры, в которой до недавнего времени проживал Адриан Фарр. Телефон не отвечал.

Кто-то по непонятной причине стер файл в следующую секунду после того, как он был найден. Почему? Конечно же, чтобы помешать ей ознакомиться с ним. Но зачем же тогда было оставлять файл на сервере, где она могла легко найти его? Она принялась лихорадочно обдумывать все возможные варианты.

Может быть, удаление файла должно было привлечь к себе внимание? А что, если тот, кто стер файл, вовсе не желал этого делать до той самой секунды, когда он был найден? Зачем же все-таки это было сделано?

Обязательно нужно поговорить об этом с Адрианом, он-то уж знает, как ей следует поступить.

На противоположном конце провода трубку по-прежнему не брали.

– Ну же, Адриан, отвечай! Возьми, черт побери, трубку! Раздался щелчок и в трубке послышался чей-то бездушный механический голос:

– Телефонный номер, который вы только что набрали, отключен. Если вам кажется, что вы набрали его по ошибке…

Дейдра раздраженно положила трубку на место. Нет, это была не ошибка. Адриан уехал навсегда. Но куда же он собрался?

Девушка вспомнила, как Фарр говорил:

У нас еще не было контакта одного класса…

Дейдра снова опустилась в кресло, уставившись в экран компьютера. Любой Ищущий, вступая в ряды ордена, первым делом узнавал классификацию контактов с другими мирами. Контакты первого класса достаточно широко распространены – слухи и досужие вымыслы о сущности других миров. Контакты второго класса были более редкими, однако излагались в курсе истории Ищущих – контакты с предметами и местами, носящими следы пребывания сил других миров. Самыми редкими были контакты третьего класса – непосредственное общение с путешественниками и существами из других миров.

Тем не менее Адриан Фарр оказался прав – существовал еще один класс контактов, не зафиксированный в пятивековой истории существования Ищущих. Контакт нулевого класса. Перемещение в другой мир.

Пальцы Дейдры машинально сжались в кулаки.

– Что ты сейчас делаешь, Адриан? Боже мой, что ты сейчас делаешь?

Единственным ответом на этот мучительный вопрос было нескончаемое гудение компьютера.

ГЛАВА 14

Поднимаясь по лестнице, ведущей из станции метро «Блэкфрайерс» в город, Дейдра крутила в руках солнечные очки. Через несколько секунд она оказалась на оживленной улице.

Ей еще ни разу не доводилось видеть в Лондоне такой солнечный день. Она прожила всю свою жизнь на безоблачном западе Соединенных Штатов. По сравнению с Колорадо, где в году бывает около трехсот солнечных дней, солнце, светившее над Британскими островами, напоминало тусклую лампочку в шестьдесят ватт. Однако после того как Дейдра просидела всю ночь перед экраном компьютера, присланного ей Ищущими, даже слабое утреннее освещение показалось для ее глаз слишком резким.

Она сделала первый шаг по мостовой и тут же почувствовала, что наступила на комок жевательной резинки. Прислонившись к фонарному столбу, задрала ногу и принялась рассматривать подошву. Так и есть. Дейдра попыталась отодрать липкие нити, но лишь испачкала пальцы.

– Вот, возьмите! – сказала какая-то пожилая женщина, проходившая мимо.

Она покопалась в сумочке и протянула ей бумажную салфетку. Дейдра с благодарностью приняла ее и вытерла руки. Стереть жвачку полностью не удалось, однако пальцы стали уже не такими липкими.

Спустя двадцать минут она вышла из обшитой панелями красного дерева кабины лифта и оказалась в главном офисе, располагавшемся в подвальном помещении Чартерхауса.

– Ты опоздала, – заметила Саша. – Накамура вот уже десять минут ждет тебя.

Дейдра удивленно подняла брови. Похоже, Адриан прав – Саша действительно отличалась занудством. Сегодня она была одета в черные брюки и белую обтягивающую водолазку с шафранного оттенка косынкой на шее. Все предметы одежды прекрасно гармонировали друг с другом.

– У меня возникла проблема при входе, – пояснила Дейдра. – Контрольное устройство не принимало моего нового удостоверения личности.

Она раз пять или шесть пыталась засунуть удостоверение в щель контрольного устройства, но при этом постоянно вспыхивала красная лампочка. Когда Дейдра совершила последнюю попытку, устройство стало издавать долгие пронзительные гудки. В этот момент откуда-то выскочил охранник, видимо, уже готовый защелкнуть наручники на запястьях нарушительницы пропускного режима. Поскольку идентификация отпечатков пальцев прошла удовлетворительно, он препроводил ее через турникет.

Саша поднесла руку к подбородку.

– Отлично. Я совершенно забыла о твоем новом удостоверении. Ну и как оно тебе?

Дейдра попыталась не показать своего удивления. Неужели Саше стало известно о том, что она получила допуск к Эшелону-7? Неужели информация об этом не засекречена?

– Почему меня вызывает заместитель директора? – спросила Дейдра.

– Потому что ты плохая девчонка и замыслила что-то нехорошее. Вот Накамура и решил подавить заговор в зародыше. Я, конечно, шучу, это все мои домыслы. Но тебе все-таки следует поторопиться. – С этими словами Саша зашагала в ведомом лишь ей одном направлении, посмотрев при этом через плечо. – Кстати, как поживает ваш Мистер Нытик?

Дейдра изо всех сил постаралась, чтобы ее голос прозвучал как можно более спокойно.

– Я, честно говоря, не знаю, где сейчас находится Адриан Фарр.

Саша кивнула с таким видом, будто Дейдра своим ответом подтвердила какой-то известный ей факт. Дверцы лифта распахнулись и через пару секунд закрылись. Саша окончательно скрылась из виду.

Дейдра направилась в приемную, где за столом сидела секретарша, что-то сосредоточенно печатавшая с сумасшедшей скоростью. Это была женщина средних лет в очках в массивной роговой оправе. Дейдре она была незнакома. На табличке, стоявшей на столе, она прочитала имя: Мадлен.

– Простите… – начала Дейдра, но секретарша продолжала печатать, не поднимая головы.

– Вы – Ищущая. Вас зовут мисс Атакующий Ястреб. Я Узрена, мисс Атакующий Ястреб, что вы умеете читать, – произнесла Мадлен, ни разу не сбившись с ритма.

Дейдра посмотрела на ее стол и заметила табличку с надписью: «Пожалуйста, запишитесь на прием заранее». Взяв ручку, написала свое имя на планшете с зажимом для бумаг.

– Извините, мы не привыкли регистрироваться, – пояснила она секретарше.

– Я уверена, что когда-нибудь вы привыкнете, – произнесла та в ответ.

Ничего не сказав на это, Дейдра зашагала к дверям, ведущим в кабинет заместителя директора. Накамура встал из-за стола и улыбнулся.

– Будьте добры, закройте за собой дверь. Агент Атакующий Ястреб, если я не ошибаюсь? Прошу вас. Садитесь!

Дейдра закрыла дверь и присела на краешек кожаного кресла. Заместитель директора снова опустился в свое кресло.

Американец Ричард Накамура, насколько ей было известно, занимал довольно высокий пост в ордене Ищущих. Это был невысокого роста коренастый мужчина и седыми волосами с довольно гладкой для его семидесяти лет кожей лица. Он родился в Сан-Франциско в семье японских иммигрантов. В годы Второй мировой войны был ребенком, и ему пришлось некоторое время провести вместе с родителями в Амаке, штат Колорадо, в лагере для интернированных лиц. Дейдра слышала, что, несмотря на это, Накамура был одним из самых искренних патриотов Америки. В одном углу комнаты стоял государственный флаг США, в другом – флаг Соединенного Королевства. На стене, обшитой панелями красного дерева, рядом со средневековыми гобеленами, древнеримскими посмертными масками и самурайскими мечами висела фотография президента Соединенных Штатов.

Накамура вступил в ряды Ищущих в довольно молодом возрасте, в конце 1950-х годов. Хотя его подъем по карьерной лестнице не был таким стремительным, как у Адриана Фарра. однако проходил вполне успешно и планомерно. За несколько десятилетий он добился выдающихся успехов в лабораторных исследованиях. Пять лет назад его назначили на пост заместителя директора.

Это позволило Накамуре попасть в число десяти самых влиятельных Ищущих, мужчин и женщин. Заместители Директора подчинялись непосредственно директорам Исследований Операций и Безопасности. А директора напрямую самим философам.

Дейдра поерзала в кресле. Зачем Накамура вызвал ее? Неужели он хочет выяснить что-то, связанное с событиями в Колорадо? Однако заместитель директора сидел, положив руки на край стола, и молчал.

Дейдра, не в силах совладать с собой, первой нарушила молчание.

– Фарр куда-то исчез, – произнесла она.

Лица Ричарда Накамуры по-прежнему сохраняло бесстрастное выражение.

– Да, мы знаем об этом. Он перед своим отъездом переслал нам с курьером письмо. Я уверен, что вы сделали все возможное, пытаясь уговорить его остаться.

– Я не знаю, где он находится, – выдавила из себя Дейдра.

– Нисколько не сомневаюсь в искренности ваших слов, мисс Атакующий Ястреб. Этого никто не знает. Агент Фарр обладает удивительным талантом – его можно обнаружить только в том случае, если он сам пожелает, чтобы его обнаружили.

Дейдра поняла, что молчание Накамуры в самом начале их встречи было преднамеренным – он хотел, чтобы она заговорила первой, видимо, в надежде на то, что она сообщит нечто важное. Впрочем, Дейдре это было абсолютно безразлично. Скрывать ей все равно нечего.

Неужели? А как же Глинда? А лес, который ты увидела, когда поцеловала ее?

Дейдра положила руки на колени, прикрывая серебряное кольцо.

– Что же с ним будет? – спросила она.

Карие глаза Накамуры оставались по-прежнему серьезными и даже слегка печальными.

– Мне кажется, все зависит от самого мистера Фарра.

Дейдра кивнула, не вполне веря в то, что согласна с заместителем директора. Если ты открыл дверь, то вряд ли сможешь постоянно следить за тем, кто будет в нее входить. Как знать, может, от Адриана как раз таки и не зависит, что случится с ним самим.

– Я все внимательно прочитала, – произнесла она. – Все до единого файла, в которых сообщается об Адриане Фарре и мне. Отчеты, наблюдения, характеристики. Все-все, что было написано о нас. Мое новое удостоверение личности…

– … дало вам доступ, – кивнул Накамура. – Да, конечно, вы ознакомились со всеми файлами. Мы так и предполагали. Вы обязательно должны были сделать это, как только вам был дан Эшелон-7. Чаю не хотите?

Дейдра облизнула губы и покачала головой.

– Нет, спасибо. Не хочу.

– Я скажу, чтобы принесли еще чашечку на случай, если вы вдруг передумаете. – Он нажал на кнопку интеркома. – Лукас, принесите, пожалуйста, две чашки чая с лимоном и медом. И печенье, ну, то самое, которое, по словам Эбби, доведет меня до нового инфаркта. Спасибо.

В окно проник свет, упавший на седые волосы Накамуры. В его облике было что-то от доброго дедушки, однако Дейдра поспешила задвинуть этот сентиментальный образ в глубины сознания. Повышения в иерархии Ищущих даются не за одаривание внуков гостинцами и сладостями. Из этого кабинета отдавались приказы относительно того, что делать с ней и Адрианом во время их пребывания в Денвере.

– Вы использовали нас, – неожиданно для себя самой произнесла Дейдра.

Накамура посмотрел на нее поверх очков.

– Конечно, мисс Атакующий Ястреб. Мы получили массу ценной информации, наблюдая за вашими действиями в Колорадо. Мне было известно, что ваше пребывание там связано с некой опасностью. Но ведь вы с мистером Фарром добровольно согласились принять участие в эксперименте, верно?

Дейдра не нашла, что ответить на это. Подобного уровня откровенности она, признаться, не ожидала. Как знать, может быть, ее новое звание дало ей нечто большее, чем допуск к Эшелону-7.

– Мне кажется, что вы получили бесценный опыт, – продолжил Накамура. – Наблюдателю всегда полезно знать, что такое самому быть объектом эксперимента. Подобное, например, колоссально изменило мое будущее. А вот, кстати, и Лукас с чаем. Отлично!

В комнату вошел, шаркая ногами, пожилой седовласый мужчина с серебряным подносом. Ходили слухи, что Лукас служит у Ищущих еще со времен Великой Депрессии. Судя по его возрасту, эти разговоры имели основание. Он был сутул, неуклюж и всегда ходил в одном и том же залоснившемся черном костюме, который был едва ли не его ровесником.

Лукас поставил поднос на стол. Фарфоровые чашечки при этом задребезжали. Рука в белой перчатке поставила чашку прямо перед Дейдрой. Так на чем же Накамура остановился?

… колоссально изменило мое будущее.

Неужели и Накамура когда-то был объектом наблюдений Ищущих, так же, как она и Адриан?

– Спасибо, Лукас! – с улыбкой поблагодарил заместитель директора.

Старик поклонился и надолго замер в полусогнутом состоянии, заставив Дейдру испугаться, потому что она подумала, что его хватил удар. Однако Лукас благополучно выпрямился и закрыв за собой дверь, вышел из кабинета.

– Уверен, вы хотите узнать, каким будет ваше новое задание, мисс Атакующий Ястреб. Что ж, не буду больше держать вас в неведении. Несмотря на то, что ваше новое задание не такое шикарное, как предыдущие, но, мне кажется, вы согласитесь со мной, что оно имеет особую важность.

Накамура протянул ей коричневый бумажный конверт. Открыв его, Дейдра увидела, что в нем находится стопочка сколотых скрепкой бумаг, и снова закрыла.

Она так и предполагала. Похоже, ей предстоит заняться каталогизацией пересекающихся баз данных. Именно такой работой она и занималась два года назад, когда обнаружила связь между делами Грейстоуна и Беккет. Важно ли это занятие? Безусловно. Скучное ли оно? Несомненно. Все было так, как сказала Саша. Ищущие хотят убедиться в том, что она успешно выбралась из опасной ситуации.

Только все это не имеет особого смысла, Дейдра. Зачем повышать тебя в должности и давать допуск к Эшелону-7, если им хочется, чтобы ты выполнила безопасную и скучную канцелярскую работу?

Однако не следует забывать о том, что благодаря Эшелону-7 перед ней теперь открывается совершенно новый мир абсолютно новой информации. Может быть, все это не будет слишком скучно.

– Спасибо, – сказала она и положила конверт себе на колени. – Уверена, что работа будет интересной.

Накамура вздохнул.

– Я так и предполагал, что она вряд ли вызовет с вашей стороны вспышку эмоций. – Он сделал глоток чая. – Поймите, это вовсе не наказание. Вы представляете огромную важность для Ищущих, но не только как объект наблюдений, имеющий связи с другим миром. Вы обладаете даром видеть Узор, расшифровывать символы и понимать значения того, что недоступно пониманию других людей. Вы – одна из наших лучших агентов. Таких, как вы, у нас, пожалуй, еще не было.

Дейдре сделалось тоскливо. Было бы слишком просто позволить себе подумать о том, что Накамура кривит душой, произнося эти слова, что это – не более чем циничный план, рассчитанный на то, чтобы пробудить в ней лояльность к организации покрепче привязать ее к Ищущим. Поверить в такое Дейдра не могла.

– Вы можете отказаться, мисс Атакующий Ястреб.

Только когда Накамура произнес это, она поняла, что задумалась и смотрит куда-то в сторону.

– Конечно. Я все понимаю, – ответила она и, встав, направилась к двери.

– Клянусь Гермесом, я чуть было не забыл, – произнес Накамура и снял очки. – Ему потребуется еще день-два, чтобы завершить все дела по старому заданию, но он выйдет на связь с вами гораздо раньше.

– Что вы сказали? – непонимающе посмотрела на него Дейдра.

– Это наша стандартная процедура. Мы предпочитаем, чтобы Ищущие работали в паре. И вот еще что. Он в одном с вами звании. Хотя теперь вы считаетесь старшим агентом.

Дейдра по-прежнему ничего не понимала.

– Объясните, пожалуйста, о ком вы говорите? – попросила она разъяснений.

– О вашем новом партнере, конечно же. Дейдра от удивления открыла рот.

– Всего вам доброго, мисс Атакующий Ястреб! – попрощался Накамура и снова поднес к губам чашку с чаем.

ГЛАВА 15

Дейдре не потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что работать сегодня она больше не будет.

После беседы с заместителем директора она зашла в свой кабинет, тот самый, в котором последние три года работала вместе с Адрианом Фарром. Здесь всегда было сыро, и единственное забранное решеткой окно располагалось на уровне тротуара. Тем не менее кабинет был просторным. Вдоль стен тянулись бесчисленные ряды книжных полок и металлических шкафов для хранения папок. Между двумя металлическими письменными столами находился обычный стол с обшарпанной столешницей, на котором Дейдра часто раскладывала карты, копии манускриптов и другие документы.

Войдя в кабинет, она увидела рабочего в комбинезоне складывавшего лестницу-стремянку.

– Я заменил тут у вас лампочки, мисс Атакующий Ястреб, убрал старые и поставил новые. Теперь ваш кабинет больше не будет похож на подземный каземат. – Улыбка осветила поросшее рыжей бородкой лицо. – Но если вы против, то я сделаю все, как было раньше.

Дейдра улыбнулась.

– Нет, не надо, освещение великолепное. Спасибо, Фергюс.

Рабочий подхватил лестницу и, насвистывая, вышел из кабинета. Дейдра прошлась по комнате и скоро обнаружила, что исчезли не только старые электрические лампочки. Шкафы и полки были пусты, так же как и ящики письменных столов. Все книги, документы, записи, чертежи и рисунки, которые они с Адрианом Фарром собирали несколько лет, куда-то исчезли. Но зачем Ищущие все это забрали?

Для того чтобы все аккуратно рассортировать, Дейдра. Чтобы все проанализировать и посмотреть, нет ли в документах чего-нибудь такого о других мирах, о чем ты не рассказала.

Дейдра расстроилась. Ей потребовались долгие годы, что бы собрать всю эту информацию, классифицировать ее и обнаружить взаимосвязь между отдельными сведениями. Теперь придется начинать с нуля.

Впрочем, придется ли? Дейдра извлекла из кармана новое удостоверение личности. Ярко-красная семерка показалась ей похожей на свежую кровь. Может быть, эта карточка заменит ей все, что она знала раньше, и позволит узнать еще много нового?

Дейдра снова положила карточку в карман и подошла к письменному столу. На нем стояли телефон, карандашница с остро заточенными карандашами, лежали степлер и коробочка с канцелярскими скрепками. Больше ничего. Свои новый переносной компьютер она оставила дома. Здесь делать было нечего, можно было со спокойной душой возвращаться домой.

При выходе из здания она поискала глазами Сашу, но секретарша по имени Мадлен сообщила, что та ушла на какое-то совещание. Дейдра всегда задавалась вопросом: что Саша делает у Ищущих? Она не занималась исследовательской работой и не проводила расследований. Единственное, что о ней было известно, – это то, что Саша была кем-то вроде атташе у директора, курировавшего проведение Операций. Однако какой бы ни была ее работа, она всегда знала о происходящем много больше, чем Дейдра. Дейдра решила, что Саша сможет объяснить ей, куда подевались папки с документами, собранные ею вместе с Адрианом. Но это пока подождет.

– Мы увидимся с вами завтра, мисс Атакующий Ястреб? – поинтересовалась Мадлен, оторвавшись от компьютера.

Дейдра уже вошла в кабину лифта, но обернулась.

– Я буду завтра к девяти, – ответила она. Дверцы лифта закрылись.

Когда Дейдра выходила из ворот двора, окружавшего Чартерхаус, она заметила, что двое техников в белых рубашках возятся с контрольным устройством, считывающим данные удостоверений личности. Кожух с прибора был снят, и один из техников ковырялся в его начинке маленькими плоскогубцами с острыми кончиками. Техники о чем-то раздраженно переговаривались и до слуха Дейдры донеслись слова «жевательная резинка» и «бумажная салфетка». Она поглубже засунула руки в карманы и ускорила шаг.

Дейдра шла вокруг чугунной ограды, которой был обнесен комплекс зданий Ищущих, и размышляла о недавнем разговоре с Накамурой. Почему ей назначили нового партнера?

Хватит, Дейдра! Фарр был просто одержим теорией заговоров. Накамура сказал, что в новой паре она будет старшей над новым партнером. Так что скорее всего это какой-то новичок, которого они хотят немного поднатаскать с ее помощью, только и всего.

Над головой Дейдры раздался резкий, неприятный звук, и она посмотрела вверх. На ограде сидел ворон с похожими на оникс глазами-бусинками. Черные перья взъерошены порывами ветра. Он раскрыл клюв и снова каркнул.

Дейдра невольно остановилась. В мифах коренных обитателей американского континента ворон фигурировал в роли трикстера – иногда злокозненного существа, но порой и творца, и даже героя. В одном из мифов ворон спас украденное солнце и вернул миру свет.

Не менее важную роль играли вороны и в скандинавской мифологии, где они являлись символами мудрости и воинственности. Два ворона, которых звали Хугин и Мунин – Мысль и Память, – восседали на плечах самого Одина. Они каждый день пролетали над Мидгардом в поисках павших воинов, достойных того, чтобы вернуться в великий зал славы Одина – Валгаллу.

Однако Дейдре было также известно и о том, что во многих древних цивилизациях вороны не всегда были созданиями положительными. Они, напротив, часто становились пожирателями падали, предвестниками смерти и упадка, голода и разрушения. Девушке совершенно неожиданно вспомнились именно такие мифы, когда она посмотрела на сидящего на ограде ворона. Птица склонила голову набок, внимательно глядя на нее.

– Прочь! – прошептала Дейдра.

Ворон оглушительно каркнул, расправил крылья и устремился вниз, к какому-то алому пятну на мостовой. Раздавленная белка или кошка, понять было трудно. Ворон принялся торопливо клевать мертвую тушку.

Скрежет автомобильных шин и звук сирены заставил Дейдру сделать шаг назад. На улице появился микроавтобус такого же цвета, что и привлекшая внимание девушки птица.

Невидимый за ветровым стеклом водитель снова просигналил. Птица поспешно расправила крылья и попыталась подняться в воздух. Однако было уже слишком поздно, и птица попала под колеса. Во все стороны полетели черные перья. Так и не замедлив скорости, микроавтобус пролетел мимо Дейдры. На его боку она заметила букву «Д» и стилизованное изображение полумесяца.

«Дюратек». Похоже, от них нигде не скрыться. «Дюратек» в последнее время почти постоянно фигурировал в выпусках новостей, его логотип можно было по нескольку раз в день увидеть на автомобилях, сотовых телефонах, футболках, компьютерных мониторах, витринах магазинов.

Каждый раз, когда Дейдра включала телевизор, ей обязательно встречалась какая-нибудь реклама «Дюратека»: мелькали сюрреалистические пейзажи, превосходные дома, бессмысленно улыбающиеся люди, которые рекламировали одновременно все и ничего.

Микроавтобус быстро свернул за угол и исчез из поля зрения, оставив на мостовой черное раздавленное тельце птицы. Перья все еще кружили в воздухе, однако ворон был, вне всяких сомнений, мертв. Дейдра отвела взгляд в сторону и зашагала дальше.

Когда она оказалась возле станции метро «Блэкфрайерс», то не стала заходить внутрь. Расстояние до ее квартиры, находившейся южнее Гайд-парка, составляло около трех миль, однако спешить было совершенно незачем. Дейдра пошла пешком. Неподалеку от Черинг-Кросс ее внимание привлекла симпатичная витрина кофейни, и она решила позавтракать. К ее досаде, кофейня оказалась рестораном – одним из сети заведений такого рода. Раздражение еще более усугубил кофе – слишком крепкий и безупречно горький, а блинчики были очень скудно приправлены ванилью и буквально сразу таяли у нее во рту.

В этом и заключается истинная опасность ресторанов, которыми владеют крупные корпорации. Дело не в том, что они плохи, а в том, что усредненно, стандартно хороши.

Вот именно таким образом «Дюратек» в конечном итоге победит. Соблазнятся даже те из нас, кто осведомлен лучше. Мы будем пить их превосходный кофе, водить их великолепные машины, носить их модную одежду, и пребывая в состоянии полного довольства, перестанем думать о людях – целых мирах, – которые подвергаются эксплуатации ради того, чтобы мы имели все это.

Она доела все до последней крошки, допила кофе и оставила официанту щедрые чаевые. Когда Дейдра вышла из ресторана, ее внимание привлекли заголовки газет, выставленных в киоске. Фондовый рынок США по-прежнему пребывал в состоянии затяжного кризиса, оказывающего сильное влияние на мировую экономику. Тем не менее одной корпорации удалось избежать его и найти силы динамично развиваться – фирме «Дюратек».

Дейдра отвернулась от газетного киоска и зашагала дальше.

Примерно час спустя она переступила порог собственной квартиры и увидела мигающий огонек автоответчика. Включая кнопку воспроизведения, она уже знала, что услышит голос Адриана Фарра.

– Извини, Дейдра, что мне не удалось больше увидеться с тобой. Сейчас ты, видимо, находишься в Чартерхаусе, ведь ты именно такая хорошая маленькая Ищущая, какая им и нужна. Я попрошу тебя об одной любезности – не будь такой хорошей. Кто-то должен вызывать у Философов приступы гнева, и ты, как мне кажется, неплохо сгодишься на эту роль. Ты сама должна быть Философом, Дейдра. Ты сейчас единственная, кому можешь доверять. Только самой себе.

Дейдра приложила руку к груди и прижалась лбом к стене. Она попыталась представить себе, где он может находиться. В Нью-Йорке? Мадриде? Стамбуле?

– Я нахожусь не там, где ты думаешь, – продолжил голос Адриана, как будто отвечая на ее мысленный вопрос. – Поэтому не пытайся искать меня. Мое путешествие началось гораздо быстрее, чем я сам мог представить. Не знаю, когда в следующий раз смогу связаться с тобой, не знаю, будет ли у меня время для этого, но я приложу все силы. Я тебе очень многим обязан…

Раздался резкий щелчок.

– Что ж, похоже, что мне пора. Даже если бы я мог сказать тебе кое-что еще, у меня уже нет для этого времени. Если судить по моим часам, через семь секунд Ищущие точно узнают, где я нахожусь. Прощай, Дейдра.

Механический голос автоответчика произнес, что больше сообщений не было. Дейдра сняла трубку и услышала ровный звук работающей линии. Однако спустя несколько секунд услышала негромкое пощелкивание, подобное тому, что на мгновение прервало Адриана.

– Кто это? – спросила она.

Раздался новый щелчок. Она положила трубку. Все ясно. Телефон прослушивается. Накамура солгал – за ней по-прежнему ведется наблюдение.

Нет, Дейдра. Они следят не за тобой. Им нужен Адриан. Они знали, что он обязательно позвонит тебе. Разве можно винить их в этом? Ты поступила бы точно так же.

Дейдра почувствовала, как гнев куда-то улетучивается. Где бы ни находился Адриан, он явно продолжает поиски. Ей нужно сделать то же самое. Она села за стол и включила компьютер. Вынула из кармана удостоверение личности, стерла с него пыль и вставила в считывающее устройство. Вскоре экран ноутбука ожил, засветился. В следующее мгновение на нем появились мерцающие ровным зеленым светом буквы:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ЭШЕЛОН-7

ЧЕГО ВЫ ХОТИТЕ?

Пальцы Дейдры повисли над клавиатурой. Действительно, чего же она хочет? Что-то найти – но что? Теперь уже нет никакого смысла в поиске слов, произнесенных малышкой Самандой. Искомый файл был уничтожен сразу же после того как был найден.

Ей все еще было бы интересно узнать, что же содержалось в том файле. Наверное, нечто важное, причем настолько важное, что ее незримые соглядатаи сделали все, чтобы помешать ей ознакомиться с этой информацией. Однако на сей раз она поступит по-другому.

Дейдра посмотрела на кольцо на своей правой руке – то самое, которое ей подарила Глинда в ночном клубе «Сдавайся, Дороти» накануне пожара. До сих пор ей никак не удавалось расшифровать надпись на кольце. Секунду подумав, она начала набирать на клавиатуре.

ОПРЕДЕЛИТЬ ВСЕ СЛУЧАИ ОБНАРУЖЕНИЯ ОБРАЗЦОВ ДНК, ОТЛИЧНОЙ ОТ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ. НАЙТИ ВСЕ ПЕРЕКРЕСТНЫЕ ССЫЛКИ ТЕХ ДЕЛ, ГДЕ СОДЕРЖАТСЯ СХОДНЫЕ НАДПИСИ НА НЕЗНАКОМЫХ ЯЗЫКАХ. ВЫВЕСТИ НА ДИСПЛЕЙ ВСЕ СООТВЕТСТВУЮЩИЕ ФАЙЛЫ.

<ВВОД>

Компьютер загудел, и на его экране стали появляться десятки различных окон. Дейдра придвинулась ближе к монитору, когда в верхней части экрана появилось слово «ПОИСК».

Она только сейчас сообразила, что в комнате темно, и единственный источник освещения – монитор. Дейдра отодвинулась, не вставая с кресла, от стола и потянулась, чувствуя, как похрустывает позвоночник. За окнами становилось темно. В оконное стекло ударялись опавшие листья. Дейдра почувствовала, что проголодалась – блинчиками она перекусывала уже давным-давно, с тех пор прошло уже много времени. Дейдра встала и включила торшер возле дивана. Затем снова посмотрела на монитор. Она пока еще не вполне понимала, что именно ей удалось обнаружить, но инстинктивно почувствовала, что находка представляет огромный интерес.

В одном из окон она увидела хромосомную карту – одну из митохондрических цепочек ДНК. Образующие ее серии генов были раскрашены голубыми, оранжевыми и пурпурными цветами. Другое окно представляло собой фотоснимок мраморного замкового камня из дверного проема в виде арки. На нем выбита какая-то надпись, которая была очень плохо видна, потому что камень сильно пострадал от времени и был покрыт сажей и копотью. Фактически надпись была почти не читаема. Кроме того, она явно была недостаточно полной, чтобы ее решили занести в файлы языка Ищущих. Именно поэтому Дейдре несколько месяцев назад и не удалось найти аналогов надписи на кольце, подаренном Глиндой. Однако теперь, когда изображение было увеличено, в сходстве символов обеих надписей уже не оставалось сомнений. Хоть они и неполные, было очевидно, что алфавит один и тот же.

Однако это было не единственное сходство. Подобно надписи на замковом камне, цепочка ДНК была также неполной. Она была взята из образца, полученного примерно двести лет назад в той же части Лондона, где был извлечен камень. Образец был подвергнут анализу совсем недавно, вместе с анализом ряда биологических веществ – волос, крови, костной ткани, хранившихся в тайниках Ищущих до тех пор, пока не придет их время или исчезнет всякая надежда.

Несмотря на неважное качество образца, компьютерным анализом было установлено сходство между неполной цепочкой ДНК и цепочкой, которую Дейдра получила из взятого ею анализа крови Глинды. Дело, к которому имели отношение замковый камень с надписью и фрагмент цепочки ДНК, имело номер 1816. Дейдре вспомнилось, что между давно забытым Делом и недавним расследованием имелась некая связь. Вне всякого сомнения, дело номер 1816 связано с Глиндой. Но как?

– Возможно, все проще, чем ты думаешь! – произнесла она вслух и принялась набирать новый запрос.

УСТАНОВИТЬ МЕСТО, В КОТОРОМ БЫЛИ ОБНАРУЖЕНЫ БИОЛОГИЧЕСКИЙ ОБРАЗЕЦ И ЗАМКОВЫЙ КАМЕНЬ, УПОМИНАЕМЫЕ В ДЕЛЕ НОМЕР 1816. ВЫВЕСТИ РЕЗУЛЬТАТ ПОИСКА НА КАРТУ СОВРЕМЕННОГО ЛОНДОНА.

<ВВОД>

Компьютер загудел, и открылось новое окно, закрывшее все остальные. На нем появилась карта Лондона. В центральной части карты замигала красная звездочка. Дейдра придвинулась ближе и прочитала название под звездочкой: Брикстон.

Значит, все верно. «Сдавайся, Дороти». Иначе и быть не могло. В деле номер 1816 Ищущие собрали образцы связи с другими мирами, обнаруженными в здании в Брикстоне, в том же самом здании, где двести лет спустя устроили ночной клуб.

Значит, Ищущим известно о «Сдавайся, Дороти». По крайней мере они о нем слышали.

А может, все было наоборот? Может быть, Дейдра вовсе не случайно встретилась тогда с Глиндой?

Глинда, привратник Арион, да и все остальные, видимо, знали об Ищущих и отчаянно нуждались в помощи. «Дюратек» использовал их в своих интересах, надеясь, что их кровь поможет открыть врата, ведущие на Зею.

К сожалению, уже слишком поздно. Дейдра не в состоянии помочь обитателям ночного клуба, погибшим в результате пожара.

Дейдра задумчиво покрутила кольцо.

– Кто же ты такая, Глинда? Ты и твои товарищи. Вы ведь не были настоящими эльфами. Но не были и людьми. Откуда же вы родом и как попали в Лондон?

Она открыла новое окно. В файлах Ищущих обязательно должны найтись и другие ответы. При помощи Эшелона-7 она непременно найдет их. Дейдра сделала новый запрос по поиску всех дел, касающихся мест в Лондоне, которые были связаны с другими мирами в течение последних четырехсот лет, однако не успела допечатать до конца, как экран погас.

Дейдра недовольно нахмурилась и неожиданно замерла на месте. По экрану поползли слова:

> ТАК ТЫ НИКОГДА НИЧЕГО НЕ НАЙДЕШЬ.

Она удивленно уставилась на экран, потому что даже не успела ввести в компьютер какую-нибудь команду, не успела прикоснуться к клавиатуре. Дейдра облизнула губы и набрала следующий вопрос:

ЧТО ИМЕННО НАЙТИ? <ВВОД>

> ТО, ЧТО ТЫ ИЩЕШЬ.

Ответ появился на экране мгновенно, как будто незримый собеседник ожидал его. Если вообще таковой собеседник существовал. Дейдра подумала секунду, затем набрала новый вопрос:

КТО ТЫ? <ВВОД>

> ДРУГ.

> ДЕРЖИ ЭТО В СЕКРЕТЕ, ДРУГ.

Ответ не заставил себя ждать, однако его слова не слишком успокоили Дейдру.

ЕСЛИ ТЫ ДРУГ, ТО ГДЕ МНЕ НАЙТИ ТЕБЯ? <ВВОД>

> ПОСМОТРИТЕ В ОКНО, МИСС АТАКУЮЩИЙ ЯСТРЕБ.

Дейдра почувствовала, что ей становится страшно. Она машинально поднялась с кресла и подошла к окну. На улице уже было совсем темно. Мимо дома проехало не сколько машин. По мостовой пробежала кошка. Затем на противоположной стороне улицы Дейдра увидела в круге света, отбрасываемом фонарем, какую-то фигуру. Фигура пошевелилась. Неужели она кивнула головой? А что это у нее в руках?

– Почему ты смотришь на меня? – прошептала девушка.

Услышав гудение компьютера, она обернулась и посмотрела на монитор.

> МНЕ НУЖНО ТО ЖЕ САМОЕ, ЧТО И ТЕБЕ.

> ПОНЯТЬ.

Получается, что за ней не только наблюдают, но также и подслушивают. Она обязательно перевернет в квартире все вверх дном, но отыщет проклятый «жучок». Дейдра снова посмотрела в окно.

– Я не верю тебе, – произнесла она, на этот раз громко и резко.

На мониторе появилось новое предложение.

> ОН ИДЕТ.

> БУДЬ ОСТОРОЖНА В ОТНОШЕНИИ ТОГО, ЧТО ВИДЯТ ДРУГИЕ.

Раздался стук в дверь. Дейдра прикусила губу, чтобы не закричать. В следующее мгновение экран погас и слова исчезли, но на мониторе снова появились результаты ее поисков – изображения замкового камня и анализа ДНК. Она опять выглянула в окно. В круге света, отбрасываемом фонарем, никого не было.

В дверь снова постучали, на этот раз более нетерпеливо, чем прежде.

– Сейчас открою! – крикнула девушка и, закрыв крышку ноутбука, направилась к двери.

Руки ее дрожали, и она не сразу открыла замок.

В холле стоял какой-то незнакомый мужчина. Было трудно понять сразу, тот ли это человек, который стоял на улице под фонарным столбом. Крайне сомнительно, чтобы тот человек успел так быстро оказаться у ее дверей. Кроме того, незнакомец с улицы был строен и высок, тогда как человек, стоявший перед ней, был невысок и довольно коренаст. Элегантный итальянский костюм сидел на нем едва ли не в обтяжку, подчеркивая рельеф мускулистого торса. Светлые волосы коротко подстрижены. Судя по короткой темной бородке, волосы у него были крашеные. Глаза пронзительно голубые, лицо рябоватое.

Дейдра была слишком напугана и не нашла ничего другого, кроме неуместного вопроса:

– Чем могу помочь вам?

Незнакомец улыбнулся.

– Меня зовут Андерс, – улыбаясь, произнес он с жизнерадостной и одновременно несколько мрачноватой интонацией. Дейдра уловила легкий акцент, однако не смогла понять, какой именно. Австралийский? Новозеландский? – Уверен, что Накамура сказал вам обо мне. Я прибыл в Лондон раньше, чем сам предполагал. В офисе вас не оказалось, так что я решил заскочить к вам домой.

Дейдра попыталась понять смысл сказанного новым знакомым, однако не смогла сделать этого.

– Извините меня, но, черт побери, кто вы такой?

Все так же улыбаясь, Андерс протянул ей руку.

– Успокойтесь, Дейдра! Разве так встречают своего нового напарника?

ГЛАВА 16

Если Тревис надеялся на то, что возвращение в Денвер будет подобно возвращению в родной дом, то он ошибался. Все ассоциации со словом дом – тепло, уют, безопасность – на этот раз были совершенно неприменимы. Все улицы, все дома, все до единого уголки города напоминали о том, что прошлое безвозвратно утеряно и больше никогда не вернется. Нет, это больше не его родной дом, а о безопасности здесь лучше навсегда забыть.

Тревис засунул руки поглубже в карманы потрепанной парки и зашагал дальше по Шестнадцатой улице. Он искоса поглядывал по сторонам, чтобы вовремя разглядеть возможную опасность, помня о том, что необходимо сохранять бдительность. Небо было серым, как и цемент под подошвами его разбитых кроссовок. С неба сыпалась ледяная крупа, похожая на микроскопические осколки стекла. Тревис сгорбился, спрятав голову в плечи. На дворе стоял февраль. Было холодно, и рассчитывать сегодня на какое-нибудь пристанище для ночлега он не мог.

На ходу он разглядывал ярко освещенные витрины магазинов. Заполнявшие их люди радостно улыбались, покупая модельную обувь или потягивая горячий кофе в кафетериях. Закончив с покупками, они садились в автомобили, предупредительно прогретые услужливыми лакеями, и уезжали домой. Никто из них не задерживался на улице. Никто, кроме тех, кому было некуда идти в этом городе. Возле магазина готовой одежды Тревис неожиданно остановился, решив зайти внутрь и хотя бы немного согреться. Хотя бы на одно мгновение. Затем какой-нибудь служащий или, может быть, даже двое, понизив голос, посоветуют ему поскорее уходить, иначе они вызовут полицию. Тревис уже не раз имел возможность убедиться в том, что это не пустые угрозы. Придется снова выходить на холод и от мимолетного пребывания в тепле настроение ухудшится еще больше. Так что лучше даже не заходить в магазин.

Отвернувшись от входа, он увидел свое отражение в витринном стекле. Бородка неухоженная, волосы нечесаные, с нитями седины. Лицо осунулось, и выглядит он теперь старше своих тридцати четырех лет. Куртка сильно загрязнилась, джинсы не соответствуют его размерам. Однако служащих магазинов прежде всего отпугивали его глаза – глубоко посаженные, мрачные и такие же призрачные, как улицы этого города. Глаза человека, которому некуда идти.

Тревис вовсе не рассчитывал на то, что в феврале окажется в Денвере без крыши над головой. Как он предполагал, на это никто не рассчитывал. Однако золотые монеты, которые он захватил с собой из странствий по Зее, не особенно помогли. Его надежды выгодно продать их не оправдались, когда Тревис принес их в ломбард, расположенный в Восточном Калфаксе.

Оценщики ломбарда отнеслись к необычным монетам с подозрением. Тревис и Грейс уже продавали захваченные с Зеи золотые монеты в Денвере. Неужели агенты «Дюратека» предупредили местные ломбарды о том, чтобы они обратили внимание на мужчину и женщину, которые, возможно, предложат купить у них монеты необычного происхождения?

Точного ответа на этот вопрос Тревис не знал. Однако он зашел в магазин, торгующий скобяными изделиями, и в одном из дальних его углов стер напильником надписи с монет. После этого ему все-таки удалось продать их, правда, лишь за треть суммы, на которую он рассчитывал. Однако и этих денег должно хватить на несколько недель при условии, что он проявит достаточную бережливость. Ему нужно лишь одно – узнать, где «Дюратек» прячет врата, и добраться до них.

Однако сосредоточив свое внимание исключительно на Корпорации «Дюратек», Тревис забыл об элементарной осторожности. Он так и не узнал, кто были воры, укравшие у него деньги, или откуда они узнали, что деньги у него есть. Возможно, они проследили за ним, увидев его в ломбарде, а может быть, владелец ломбарда сам рассказал им. Теперь это уже не важно. В ту ночь Тревис снял комнату в дешевом мотеле. Он вышел купить еды, но когда вернулся, то обнаружил, что дверь его номера открыта, а замок сломан. Кровать была опрокинута, мебель перевернута. Деньги, которые он оставил под Библией на прикроватном столике, исчезли. В карманах у него было несколько долларов, оставшихся от покупки еды.

Тревис рассказал женщине-управляющей мотелем, и та вызвала полицию. Когда черно-белый полицейский автомобиль въехал на парковку, Тревис был уже далеко от мотеля. Он не рискнул поверить в то, что полиция прекратила искать его и Грейс. Оставшись без денег и крыши над головой, Тревис всю ночь скитался по холодным улицам Денвера.

Сегодняшняя ночь вряд ли будет отличаться от предыдущей.

Тревис отвернулся от магазинной витрины и зашагал дальше по улице. Сначала он намеревался пройти десять кварталов до приюта для бездомных, но потом передумал, не видя в этом особого смысла. К этому времени все койки там будут заняты. Он намеревался отправиться туда раньше, но увлекся чтением книг в Денверской публичной библиотеке и потерял представление о времени.

Библиотека находилась в южной части города и являлась местом, откуда людей не изгоняли автоматически – если они, конечно, следовали действующим здесь правилам. В один из самых холодных дней, когда находиться на улице было практически невозможно, Тревис хорошенько вычистил одежду и отправился в библиотеку. Если посетитель сидел за столом и спокойно читал книги, то мог оставаться в читальном зале сколько угодно долго.

Конечно же, в зал часто заходили охранники, бросали на него косые взгляды, и Тревис понимал, что, несмотря на то что он смертельно устал за последние дни и страстно желал уснуть, положив голову на стол или устроившись на мягком ковре, рисковать было нельзя. В тот миг, когда он уснет, вместо того чтобы читать, его в шею вытолкают отсюда и, возможно, запишут его имя, чтобы больше никогда не пускать в библиотеку. Поэтому Тревис читал книгу за книгой, и когда его мозг отказывался воспринимать пляшущие строчки в нужном порядке, то просто сидел с открытыми глазами, каждую пару минут переворачивая страницы. Затем, после этого слабого подобия отдыха, он моргал, вставал со своего места и отправлялся за следующей книгой.

Обычно, придя в библиотеку, он проводил время в отделе истории запада США. Именно здесь Тревис в одной из газетных подшивок наконец наткнулся на то, что так долго искал. Искомое обнаружилось в выпуске «Вестника Касл-Сити» от 26 декабря 1883 года. У него буквально потемнело в глазах, когда он прочитал заголовок первой заметки в разделе некрологов:

Мод Карлайл, 35 лет, туристка, скончалась от туберкулеза

Прямо под этой заметкой стояла другая:

37-летний Бартоломью Тэннер, бывший шериф, лишил себя жизни выстрелом из револьвера в голову

Тревис трясущимися пальцами провел по странице, читая некрологи. Они были очень короткими и практически не со держали какой-нибудь значимой информации и не сопровождались фотографиями. Кто же из этих двух людей ушел из жизни первым? Тэннер очень хотел, чтобы Мод провела свои последние дни вместе с ним. Скорее всего, после того как она умерла, Тэннер решил покончить жизнь самоубийством. Тревис непонимающим взглядом рассматривал темные пятна, появившиеся на газетной странице, и не сразу понял, что это его собственные слезы.

Он все еще сидел, устремив взгляд на раскрытую газетную подшивку, когда охранник, положив руку ему на плечо, приказал уходить. Тревис понял, что впервые уснул в библиотеке и сейчас его выкинут отсюда. В следующую секунду по громкой связи объявили, что читальный зал закрывается. Он поставил подшивку на место и поспешил на улицу.

Тревис оказался прав. Когда он подошел к приюту для бездомных, возле закрытой двери стояла группка людей, надеявшихся на то, что может случайно освободиться одна из коек. На Тревиса посмотрели не слишком доброжелательно, и он торопливо зашагал прочь. Ночлега сегодня ночью ему уже точно не найти.

Он решил попытать счастья в какой-нибудь церкви, но до большинства их идти было очень далеко, и надеяться там тоже не на что – все церкви в это время полны такими же бедолагами, как он, да и не все открыты ночью.

Судя по сообщениям газет, которые Тревис находил в ящиках для мусора, обстановка ухудшается с каждым новым днем. Все новые и новые компании разоряются и закрываются, все чаще в супермаркетах гремят взрывы бомб, на улицах устраиваются перестрелки, вспышки заболеваний – беспричинных и неизлечимых – становятся привычным делом. Поток благотворительности уменьшился до состояния жалких ручейков. Большинство церквей вынуждено закрывать свои двери перед бездомными и неимущими, многие храмы обнищали до передела.

Многие, но не все. Тревис заметил в северной части города, на противоположном берегу реки силуэт огромного строения, напоминающего гору. Однако эта гора была не из камня, а из стекла и стали. Когда Тревис увидел ее в первый раз, строительство еще не было закончено. Теперь эта громада излучала свет, подобно сиянию небес, прорывающемуся сквозь завесу облаков, свет золотистый, восхитительно красивый и неприступный.

Те, с кем Тревису довелось недавно говорить, рассказывали, что в Стальном Храме можно и сейчас удостоиться милости тамошних проповедников. Все, что от тебя потребуется, – это пасть на колени, признаться в грехах и отдать в залог свою душу, а взамен получить мягкую постель и горячую еду. Но если это так, то почему очереди в приюты для бездомных никогда не уменьшаются? Может быть, большинство людей не хотят спасать свою душу и просто не нуждаются в этом? Им нужна лишь еда и ночлег. Потому что это не грех – быть бедным, и не стоит отдавать свою душу за столь малую цену, измеряемую койкой и миской горячего супа.

А может, сейчас души просто сильно подешевели, как следствие постоянно ухудшающейся экономики.

Тревис, не останавливаясь, шел дальше, шел туда, куда глаза глядят, зная лишь, что замерзнет, если замедлит шаг. В животе сильно урчало от голода, но Тревиса согревала мысль о том, что у него остается еще три доллара, которые он заработал, сдав найденные в мусорных баках бутылки и пустые жестянки. Этого должно хватить на гамбургер и чашку кофе. Вдали светилась неоновая вывеска какой-то закусочной. Там он поест – медленно, наслаждаясь теплом – и подумает о том, куда идти дальше.

Когда перед взглядом Тревиса предстала тускло-желтая неоновая вывеска, ему вспомнился огромный зал Кейлавера, камин, в котором жарко горят массивные поленья, столы, уставленные тарелками с жареной олениной, и кубки с вином. Главным в его воспоминаниях тем не менее была не еда и питье, а лица людей, собравшихся за столом. Король Бореас, Эйрин и Грейс. Лирит, Сарет и Дарж. Мелия и Фолкен, как всегда переговаривающиеся драматическим шепотом. А на противоположных краях стола светловолосый рыцарь с зелеными глазами и стройная молодая женщина с золотистыми глазами, затянутая в черную кожу.

Тревис стиснул зубы, отгоняя видение, и заглянул в окно закусочной. Нельзя сейчас думать об этих славных людях, с которыми его связала судьба. Это только усилит его отчаяние, или, еще хуже, окончательно сведет с ума. Кроме того, Бельтан и Вани ясно дали понять, что больше в нем не нуждаются. Ему удалось заслужить их любовь, но он по необъяснимой причине лишился ее. Однако чему тут удивляться? Он уже лишился Элис, Макса, своего салуна. Да и когда ему в его жизни удавалось сохранить что-нибудь хорошее?

«Ты не умеешь ничего хранить, Тревис. Ты не похож на Грейс. В твоих руках ничто не может удержаться. Пора признать это. Но кое-что все-таки необходимо разбить». Об этом говорили и брат Сай, и Бельтан.

Тревис вовсе не собирается уничтожать мир, колдуньи и дракон Сфитризир ошибаются. Он собирается сокрушить «Дюратек» и созданные им врата для проникновения на Зею. Когда он справится с этой задачей, ему придется сделать и кое-что еще. Разбить кое-что…

Он уловил в собственных мыслях нотку любопытства. Старый друг Джек Грейстоун всегда присутствовал в его мыслях и неизменно участвовал в размышлениях. Однако Тревис не мог позволить ему узнать, о чем он сейчас думает, потому что Джек обязательно попытается его остановить. Он выбросил эти мысли из головы, сошел с тротуара и принялся переходить улицу.

В следующее мгновение из-за утла безмолвно появился черный микроавтобус с фосфоресцирующим оранжевым изображением полумесяца на боку. Тревис отпрянул, прячась в тени узкого проулка, и затаился.

Машина въехала на стоянку возле закусочной. Дверь открылась, и наружу выбрался водитель – молодой человек в черной форме. На спине его нейлоновой куртки был изображен фирменный логотип «Дюратека». В руках черная пластиковая табличка со светящимся экраном. Он огляделся по сторонам и направился к закусочной.

Тревис и раньше видел такие устройства. Человек из микроавтобуса был техником, пришедшим проверить электронную систему, установленную в ночном ресторане. Похоже, теперь во всех без исключения магазинах используются системы «Дюратека» для учета товаров, связи и обеспечения безопасности. Уже никто не мог воспользоваться кредитной карточкой, компьютером или телефоном без того, чтобы об этом не узнали сотрудники «Дюратека». Тревис достаточно быстро убедился в этом.

Утром, когда он покинул мотель, в котором его обокрали, не решившись встречаться с полицейскими, ему удалось выудить из мусорного бака газету с интересной статьей. В ней рассказывалось о контракте, который денверские власти заключили с корпорацией «Дюратек». Несмотря на нарочито бодрый дух статьи, чувствовалось, что она была опубликована для того, чтобы успокоить встревоженное население Денвера. Или, может быть, мэру пришлось принять такое решение в силу иных обстоятельств – крупной взятки или угроз?

Какими бы ни были истинные мотивы, город нанял корпорацию «Дюратек» с ее современными технологиями, чтобы оказать содействие полиции в обеспечении общественной безопасности. Однако, несмотря на то, что жители Денвера вполне могли быть довольны укреплением правопорядка, Тревис ни сколько не сомневался, что договор с всесильной корпорацией имел, что называется, двойное дно. Ему не верилось в то, что главной заботой «Дюратека» является благосостояние и безопасность граждан Денвера.

После этого Тревис все больше укреплялся в намерении покинуть Денвер как можно быстрее. Его цель состояла в том, чтобы найти принадлежащие «Дюратеку» ворота, через которые корпорация отправляет своих агентов из Пустоты на Зею. Однако он не знал, в каком месте эти ворота находятся. «Дюратек» – транснациональный торгово-промышленный Конгломерат, распростерший свои щупальца по всему миру, так что ворота могли находиться где угодно. Несмотря ни на что, Тревис знал: он отыщет ворота и уничтожит их.

В его голове начал созревать грандиозный план. Он непременно найдет штаб-квартиру «Дюратека», взорвет полированные двери их самой главной комнаты при помощи неукротимой энергии Великих Камней, и перепуганные высшие чины корпорации смиренно предстанут перед ним. Они обязательно признаются, где находятся ворота, иначе им придется испытать на себе гнев его великих рун.

Единственная проблема плана заключалась в следующем, он не имел никакой надежды на успех.

Когда Тревис осмелился войти в автовокзал, то заметил прямо на входе компьютерные системы «Дюратека». То же самое можно было увидеть и на железнодорожном вокзале, и скорее всего в аэропорту. «Дюратек», несомненно, контролирует все транспортные магистрали и ведет наблюдение за всеми, кто хотя бы отдаленно похож на него и на Грейс.

Теперь это не играло особой роли. После того как Тревиса обокрали в мотеле, он остался без денег и ему не наскрести даже на поездку в такси, не говоря уже о возможности купить билет на автобус или на самолет. У него также нет никакой возможности заработать хотя бы немного денег. Из-за нового контракта, призванного обеспечить порядок в городе, на любом денверском предприятии работников набирают исключительно при помощи новой системы «Дюратека».

Тревис начал обдумывать новый план и попытался придумать какой-нибудь выход из сложившейся ситуации, однако ничего подходящего так и не придумал. Он не сможет воспользоваться Камнями для уничтожения ворот, если ему не добраться до них. И какой бы соблазнительной ни была мысль об этом, он не смог бы воспользоваться Имсари для возвращения на Зею даже просто потому, что Бледному Королю было бы легче заполучить их и передать Могу.

С каждым днем становилось все труднее думать о том, как разрушить ворота и положить конец деятельности «Дюратека». Вместо этого Тревиса все чаще стали одолевать раздумья иного характера, более приземленные и в конечном итоге более важные – как согреться, где найти еду и ночлег. Теперь «Дюратек» перестал быть его единственным врагом и дополнился новыми – холодом, голодом, опасностями, связанными с жизнью под открытым небом.

Пока что эти недруги одерживали над ним победу.

Вошедший в закусочную техник вытащил из черной таблички нечто вроде иголки и начал что-то писать на ее экране, разговаривая при этом с одним их служащих. Тревис понял, что рассчитывать на запоздалый ужин в этом заведении не стоит. Техник «Дюратека» обязательно обратит внимание на бездомного бродягу и непременно сверит его внешность с фотографиями, которые розданы всем служащим корпорации. Что же будет, если его задержат и при обыске найдут в кармане два Великих Камня? Подвергать себя напрасному риску Тревису не хотелось. Несмотря на сосущий голод, он торопливо зашагал прочь от закусочной.

ГЛАВА 17

Полчаса спустя, совершенно окоченев от холода, Тревис перешагнул через порог небольшого бара на окраине Денвера. Место находилось настолько далеко от центра города, что его абсолютно не коснулись планы реконструкции. Воздух внутри заведения был затхлый и пах сигаретным дымом и дезинфектантом. Обстановка показалась Тревису более чем скромной. Однако бар имел одно серьезное достоинство – здесь отсутствовало какое-либо современное компьютерное оборудование, а кассовый аппарат выглядел так, как будто последние десять лет с него ни разу не стирали пыль. Здесь не использовались компьютерные системы «Дюратека», и именно поэтому Тревис время от времени заходил сюда. Помимо всего прочего, пиво стоило совсем недорого, а арахис к нему подавался бесплатно.

Бар был практически пуст, и несколько посетителей не обратили внимания на Тревиса, интересуясь лишь своими бокалами. Он сел у барной стойки и заказал пиво. Бармен поставил перед ним бокал светлого пива с шапкой пены расплескивая его содержимое на покрытую царапинами стойку. Затем достал сомнительного вида тряпку, вытер пролитое и отвернулся.

– А арахис? – спросил Тревис.

Бармен смерил его тяжелым взглядом, вытащил откуда-то из-под стойки вазочку с орехами и поставил ее перед Тревисом.

– Только пока пьешь пиво!

Тревис кивнул. Он может пить пиво очень долго.

Он сделал первый глоток – пиво оказалось не очень свежим – и нарочито медленно съел несколько орешков. Еда, конечно, не ахти какая, однако лучше, чем ничего. Когда бармен отвернулся, Тревис высыпал пригоршню орешков в карман куртки.

– Должен сказать тебе, Тревис, что это настоящее безумие, – прозвучал в его голове голос Джека. – Тебе не подобает посещать такие места, выклянчивая жалкие крохи. Ты ведь Разбиватель Рун, клянусь Олригом, тебе следует вернуться на Зею и вместе с королевой Грейс вступить в схватку с Бледным Королем.

От этих слов Тревису стало не по себе, потому что мысль о том, что он оставил Грейс одну перед лицом опасности, приносила постоянные мучения. И все-таки Джек ошибался. Родным миром Грейс была Зея. Если же он, Тревис, вместе с ней вступит в схватку с Бледным Королем на Зее, ему обязательно придется разгромить «Дюратек» на Земле.

Правда, пока он не знал, как сделает это. Даже с учетом того, что Тревис выяснил, вернувшись в Денвер, до сегодняшнего вечера он все еще не терял надежды на успех. Однако когда пришлось скрыться от подъехавшего к закусочной черного микроавтобуса, он впал в уныние. Тревис почувствовал себя смертельно уставшим, голодным, загнанным в ловушку. Если ему не удастся выбраться из Денвера, подумал он, то разгромить «Дюратек» нет никакой надежды.

И все же это вовсе не значило, что он ничего не в состоянии сделать. Может быть, ему все-таки удастся помочь Грейс на Зее. Потому что если не сработает план «А», в запасе всегда остается план «Б»…

– Что ты собираешься предпринять, Тревис? – снова услышал он голос Джека. – Ты ведь не станешь ничего скрывать от меня, верно? Насколько я помню, план «А» – это разрушение ворот «Дюратека». А что же тогда подразумевает план «Б»?

–  Это не важно, Джек, – пробормотал Тревис.

Бармен подозрительно посмотрел на него и прибавил громкость подвешенного в верхнем углу телевизора. Транслировалась программа местных новостей – уже ставшая привычной вереница насилия, катастроф, уличных беспорядков.

Тревис не стал смотреть на экран и принялся вместо этого разглядывать собственные руки. На правой ладони был четко различим тонкий шрам – единственный след, оставшийся от раны, в которую попала капля крови скарабея. Теперь он обладает силой колдовства крови помимо могущества рунной магии. Тревис не знал, что все это может означать, ему было известно лишь, что способ воспользоваться дарами обязательно найдется. Колдовство крови практиковали морндари – прожорливые, бестелесные призраки, обитавшие в Пустоте между мирами. Их мощь имела разрушительный характер, это стало известно Тревису в Этерионе во время встречи с демоном – запечатанным в камне морндари. Интересно, можно ли воспользоваться магией морндари для выполнения намеченной им цели?

– … ее репортаж о новых случаях исчезновения бездомных людей, – произнес с телеэкрана незнакомый мужской голос.

Тревис посмотрел на телевизор. Бармен сделал звук еще громче. На экране появилась местная тележурналистка Анна Ферраро. Она стояла перед зданием Юнион-стейшн. Тревис и раньше обращал внимание на то, что Ферраро очень нравится зрителям-мужчинам, однако сам не понимал почему. Она была элегантна и красива, однако Тревис оставался равнодушным. Она сообщала о смертях и катастрофах с таким удовольствием, как будто в этот момент видела строчки рейтингов телепередач. Бармен не отрывал глаз от экрана, и Тревис воспользовался этим, чтобы спрятать еще одну горсть орешков в карман. Вазочка опустела.

Тем временем Анна Ферраро с явным удовольствием начала репортаж:

– Я нахожусь сейчас в центре Денвера, где разговаривала с людьми, которые в отличие от нас с вами не имеют крыши над головой и фактически живут на улице. – Ферраро сморщила нос, и ее лицо приняло одновременно привлекательное и отталкивающее выражение. – Эти мужчины и женщины сегодня обеспокоены не только холодом. От многих бездомных я слышала о том, что за последние дни участились случаи исчезновения таких же людей, как и они, – тех, кто лишен крова. Имеется не подтвержденная документально информация о семи подобных происшествиях, но это число может быть сильно занижено. Однако полицией Денвера пока еще не было предпринято никаких мер по расследованию этих случаев.

Ферраро опустила микрофон и выжидающе посмотрела прямо в объектив телекамеры. После довольно продолжительной паузы на экране появилась видеозапись, изображавшая офицера полиции – сержанта Отеро, как явствовало из титров в нижней части экрана, – стоявшего перед зданием полицейского участка.

– … и мы не принимаем никаких действий, потому что официальных заявлений о пропавших без вести бездомных нам не поступало, – произнес он.

На экране снова возникла Анна Ферраро, на лице которой появилось застенчивое выражение.

– Но разве для регистрации подобных заявлений не требуется домашний адрес и номер телефона? А ведь бездомные, как известно, не имеют никакого адреса.

Слова журналистки вызвали явную досаду у блюстителя закона.

– Мы очень серьезно относимся к любым заявлениям. Однако на данный момент никаких сведений о пропавших бездомных у нас нет…

Судя по движениям губ сержанта, он сказал что-то еще, однако звук на время выключился, и на экране телевизора снова появилась Анна Ферраро, стоящая на фоне Юнион-стейшн.

– Как вы только что слышали, – торжествующе начала она, – полиция отказывается участвовать в расследовании дел, связанных с исчезновением бездомных людей. Так что таким людям не остается ничего другого, как недоумевать. А также опасаться за собственную жизнь. Это была Анна Ферраро с репортажем из центра Денвера. А сейчас возвращаемся в студию, к тебе, Дирк!

Последние слова журналистка адресовала ведущему в телестудии. У Дирка какое-то мгновение был испуганный вид, затем он улыбнулся.

– Спасибо за превосходный репортаж, Анна! Далее мы покажем нашим зрителям интервью с вице-мэром города Денвера. Она расскажет нам о том, как первое испытание новой программы общественной безопасности, проведенное городскими властями совместно с корпорацией «Дюратек», сделает жизнь в нашем городе более спокойной. После это мы предложим вашему вниманию прогноз погоды. Похоже, в ближайшие несколько дней погода сделается еще холоднее, и поэтому…

Бармен убрал громкость телевизора, затем обернулся. Увидев, что вазочка с орехами перед Тревисом пуста, смерил его подозрительным взглядом, однако заменил ее новой, полной. Тревис улыбнулся и сделал новый глоток выдохшегося, безвкусного пива. Он не знал, что в действительности означают случаи исчезновения бездомных. Недавно Тревис услышал у дверей приюта разговор об этом, однако сведения о случившемся скорее всего были недостоверны, поскольку исходили не от очевидцев. Только в одном не было сомнений, в Денвере стало опасно, причем опасно для всех его обитателей. Газетные заголовки каждый день сообщали о перестрелках, военных действиях, эпидемиях. Люди постоянно испытывали страх – страх перед всем, что имело чужеродный характер. Когда людьми владеет страх, они готовы отказаться от всяких свобод в обмен на иллюзию безопасности и порядка. То же самое касалось и жителей Денвера, заключивших контракт с «Дюратеком». Они поверили в то, что смогли избавиться от монстров, однако ошиблись. Они заперли себя в одной комнате вместе с этими самыми монстрами.

Тревис снова остановил взгляд на телевизоре. Новости закончились, и на экране появилось изображение какого-то человека в белом костюме. Его черные блестящие волосы были зачесаны назад. Звук был убран почти полностью, и потому было невозможно понять то, о чем он говорил. Незнакомец в белом расхаживал по сцене и энергично жестикулировал. За спиной у него стояла группа молодых мужчин и женщин, похожая на хор. Тем не менее эти люди не пели. Неожиданно камера показала публику, присутствовавшую в зале. По лицам текли слезы. Затем на экране появилось изображение стеклянного купола помещения, напомнившего Тревису Купол Этериона в Таррасе.

Значит, это Стальной Храм, его вид изнутри. Тревис не сразу понял, что он имеет огромные размеры. В храме присутствовало около двух тысяч человек.

Камера снова нацелилась на человека в белом костюме, взяв его лицо крупным планом, причем так близко, что было видно, как под слоем грима шевелятся лицевые мускулы, когда он говорит. Он одновременно казался возбужденным, разгневанным и довольным. В нижней части экрана появилась надпись:

Сейдж Карсон, пастор Стального Храма

Тревису пастор почему-то напомнил брата Сая. Оба были высокого роста, если не сказать очень высокого; оба хорошо знали, как воздействовать на публику. Однако костюм Карсона прекрасно скроен и соответствует моде, тогда как брат Сай всегда ходил в лоснящемся черном старомодном костюме. Судя по лицам паствы, собравшейся в Стальном Храме, речь Карсона производила должное впечатление. Большинству людей нравится послушно выполнять то, что им говорят. Подчиняться всегда легче, чем думать самому.

– Будешь заказывать еще пива? – пробудил Тревиса от размышлений голос бармена.

– Пожалуй, нет, – пробормотал он в ответ.

Его бокал давно опустел. Тревис встал и засунул руки в карманы. На пол упал орешек. Бармен снова подозрительно посмотрел на Тревиса, и тот торопливо направился к выходу.

– Больше не приходи сюда, слышишь?! – раздалось ему вдогонку.

Тревис шагнул за порог и оказался в объятиях холодной ночи. За его спиной захлопнулась входная дверь бара. Вот и еще одно место, куда ему больше нельзя приходить.

Но ведь есть и другие места, которые по-прежнему доступны для тебя, Тревис. Ты можешь вернуться обратно на Зею. Для этого тебе придется воспользоваться Камнями. Они помогут тебе вернуться, так говорил Джек.

На какое-то короткое мгновение он позволил себе мысленно представить главный зал Кейлавера. Он представил себе улыбающееся лицо Грейс, которая подводит его ближе к огню камина и предлагает чашу подогретого вина, сдобренного пряностями.

В следующее мгновение перед его мысленным взором появилась другая картина, вытеснившая предыдущую, – потемневшее солнце, содрогающаяся под ногами земля, по которой расползаются глубокие трещины, рушащиеся стены Кейлавера, опускающаяся на мир тьма.

Нет, он не допустит, чтобы подобное произошло. Может ему и не удастся навсегда покончить с «Дюратеком», но он не позволит Могу завладеть Великим Камнями. Тревис сжал лежащую в кармане металлическую шкатулку и пошел дальше. Через десять минут он оказался на набережной. Внизу струились ледяные воды реки Саут-Платт и виднелись песчаные и гравийные отмели. Найти в центре города такое место, где можно было бы развести костер, – невозможно. Это обязательно привлечет внимание полиции, которая благодаря базам данных «Дюратека» по отпечаткам пальцев моментально установит личность задержанного.

Над рекой находятся несколько сооруженных из железобетона виадуков. Если Тревису удастся развести костер под одним из них, с набережной огня никто не заметит.

Он перелез через ограждение набережной и спустился вниз, к воде. Здесь шум большого города был уже практически не слышен, поскольку все прочие звуки перекрывал шум текущей реки. Под подошвами кроссовок захрустел перемешанный со льдом гравий, когда он зашагал в направлении ближайшего виадука. Под мостом было темно, и как Тревис ни вглядывался, ничего там не увидел. Это немного успокоило его, потому что если там никто другой не развел костер, то скорее всего место никем не занято. Засунув руки под мышки и спрятав голову в плечи, Тревис пошел дальше и скоро оказался под мостом. В темноте он внезапно заметил какое-то движение. Прежде чем он успел отреагировать, чья то рука сзади схватила его за горло. Вторая рука в следующий миг зажала ему рот, не давая возможности произнести руны которые могли бы спасти его в эту минуту. Тревис попытался вырвать из рук невидимого нападающего, но тут же замер на месте, когда что-то блеснуло перед его глазами. Это было лезвие ножа, сверкнувшее в лунном свете.

– Тебе здесь не место! – прошипел чей-то голос. Рука нападавшего еще крепче стиснула Тревису горло, нож оказался буквально в дюйме от его носа.

ГЛАВА 18

Незнакомцы скорее всего видели, как он спускался с набережной к воде и, судя по всему, ожидали, когда он подойдет к мосту и окажется в темноте. Несмотря на то, что здесь невозможно было что-либо разглядеть, глаза Тревиса – обновленные после ослепительного огня Крондизара и ставшие еще более зоркими – вскоре приспособились к темноте. Ему удалось разглядеть силуэт человека, сжимавшего в руке нож. Тревис сильно рванулся и понял, что наполовину освободился из захвата.

– Держи его!

– Я стараюсь! – прохрипел за спиной Тревиса чей-то грубый голос. – Он сильнее, чем казался на первый взгляд!

Тревис наверняка вырвался бы на свободу, однако поскользнулся на кучке гравия. Он уже начал падать, однако все те же сильные руки незнакомца поставили его на ноги. При этом Тревис почувствовал, как хрустнули его шейные позвонки.

– Ты что, не слышал меня, болван? Я же сказал – держи его!

– Но ты же не собираешься убивать его, верно?

– А почему бы и нет? Он же не полицейский. Он такой же, как и мы. Я видел новости по телику – полиции наплевать, что происходит с теми, кто живет на улице. Какая им разница, если пропадет еще один бездомный.

– А что же будет с его телом?

– Выпустим ему кишки, а бродячие собаки сделают свое дело – их тут у воды много живет, целые стаи. От него и следов не останется.

У Тревиса екнуло сердце, когда он ощутил прикосновение кончика ножа к своей щеке. Он отчаянным движением вывернул шею в сторону, и рука, зажимавшая ему рот, на мгновение повисла в воздухе, этого оказалось достаточно, чтобы Тревис успел произнести нужную руну.

– Дур! – выкрикнул он.

Раздался пронзительный крик боли, и нож со свистом полетел в темноту. В следующую секунду раздался громкий всплеск, и смертоносное оружие погрузилось в ледяные воды реки.

– Какого черта?!

Стоявшая перед Тревисом призрачная фигура яростно трясла рукой, как будто ее ужалила пчела.

Тревис почувствовал, что захват ослаб, и понял, что это его единственный шанс. Он с силой ударил нападавшего локтем и услышал, как тот болезненно вскрикнул. Один мощный рывок вперед, и Тревис почувствовал себя свободным. Однако он не учел, что ноги его ослабели, спотыкнулся и упал на колени.

– Сар! – выдохнул он, крепко упираясь обеими руками в землю.

Руна не обладала достаточной силой, как руна железа. Камни находились в шкатулке, и в таком состоянии даже их мощь была не способна помочь ему. Однако магии руны оказалось достаточно для того, чтобы поднять с десяток камней с поверхности земли и бросить их в воздух. Камни полетели в нападавших и явно попали в цель, потому что воздух огласился яростными криками.

Тревис поднялся на ноги. Его глаза окончательно приспособились к темноте, и он разглядел двоих мужчин. Тот из них, который угрожал ему ножом – низенький коренастый крепыш, – пытался увернуться от камней, перебегая с места на место. Второй, напавший на Тревиса сзади и схвативший его за горло – тощий и высокий, напоминавший огородное пугало, – отчаянно размахивал руками, старясь закрыться от летевшего в него щебня.

Тревис прекрасно понимал, что нужно убегать из этого опасного места, однако неожиданно для себя рассмеялся.

– Прекрати! – раздался умоляющий голос коротышки. – Хватит кидаться камнями!

– Уже перестал, – ответил Тревис.

Магическое действие руны действительно прекратилось.

– Ого! – сказал коротышка и остановился.

– Как ты это сделал? – поинтересовался налетчик с внешностью огородного пугала. – Ты вроде бы сам не бросался камнями. Ты что-то сказал, и они тучей полетели в нас.

Тревис сделал шаг назад. Все-таки нужно поскорее убираться отсюда. Эти люди – настоящие убийцы.

– Почему вы набросились на меня с ножом?

Коротышка равнодушно сплюнул.

– Просто хотели тебя попугать, вот и все. Хотели, чтобы ты понял, что не стоит соваться сюда, потому что это наше место.

– Я же говорил тебе – шутка скверная, – вступил в разговор верзила.

– Не моя же это вина, что у этого парня нет чувства юмора, – сказал коротышка и посмотрел на Тревиса. – Тебе не стоило так набрасываться на нас.

Тревис засунул правую руку в карман.

– Извините, я вовсе не хотел… – Он понял, что объяснять что-либо бессмысленно. – Извините, – повторил он и повернулся, собираясь поскорее уйти.

– Подожди! – послышался за его спиной крик и топот башмаков по скользкому гравию. – Подожди минутку! Не уходи! Можешь остаться здесь!

Тревис на мгновение задумался, затем обернулся. Верзила вопросительно посмотрел на него спокойными карими глазами, о длинных черных волосах были заметны седые пряди.

– Сегодня ночь очень холодная, а под мостом почти нет ветра. Ты можешь остаться здесь вместе с нами.

Коротышка в это время сердито приплясывал на куче гравия.

– Черт возьми, Марти, зачем тебе это нужно?

– А может, он сумеет развести костер? – отозвался верзила по имени Марти. Посмотрев на Тревиса, он улыбнулся. – Нам с костром никак не везет. Дрова настолько заледенели, что никак не могу их поджечь.

– Почему вы думаете, что мне это удастся?

– Ты похож на человека, который умеет разжигать костер, – ответил Марти, повернулся и зашагал к мосту.

Тревис стоял, не двигаясь, размышляя над словами своего нового знакомого.

Тебе нужно уходить. Здесь нельзя никому доверять. А вдруг они работают на «Дюратек»?

Со стороны реки потянуло ветром, и он почувствовал, что холод пробирает его до костей. Тревис вздохнул, спрятал голову в плечи и направился вслед за Марти.

Оказавшись под мостом, он увидел нишу в бетонной стене, где лежала кучка дров. Здесь было так же холодно, как и повсюду у кромки воды, при дыхании изо рта вырывалось призрачное облачко пара. Марти представил своего товарища – его звали Джей. Тревис разглядел, что у Джея редкая черная бороденка, и с его лица не сходит какое-то капризное выражение. Тревис не стал называть свою фамилию, пожал руку Марти и собрался обменяться рукопожатием с Джеем, однако тот повернулся к нему спиной.

– Не обращай на него внимания, – посоветовал Марти. – Он к разным людям относится по-разному.

Тревис опустил руку.

– О каких это разных людях ты говоришь?

– Обо всех живущих, – ответил Марти и присел на корточки возле кучки дров.

– Ну что, сможешь разжечь эти деревяшки? – спросил он.

– Попробую, – ответил Тревис, посмотрев на дрова. Несмотря на тьму, царившую под мостом, утаить то, что он собрался сделать, было невозможно. Он вытянул руки к поленьям и шепотом произнес руну огня. Над дровами в воздух поднялась струйка дыма, но на том дело и кончилось. Руна огня на Земле действовала очень слабо. Ее, конечно еще можно было усилить, вытащив из металлической шкатулки Великие Камни, однако Тревис не рискнул сделать это. В подобном случае огонь мог сжечь все вокруг.

– Кронд! – громко воскликнул он, и на поленьях заплясали язычки огня.

Марти довольно ухмыльнулся.

– Как ты это сделал? – не удержался от вопроса Джей, подошедший ближе к огню. – Ты ведь даже не воспользовался спичками! Марти прав – тебе стоит произнести какое-нибудь заклинание, и все получается так, как ты хочешь! Какое это ты слово только что произнес? Скажи его мне, чтобы и я мог зажигать костер без спичек!

Тревис задумчиво смотрел на огонь.

– Это не так просто, – произнес он.

– Так ты не хочешь сказать мне? Не хочешь ни с кем делиться своим секретом, жадный ублюдок?!

– Поверь мне, если бы я мог, то сказал бы тебе.

Джей собрался что-то ответить Тревису, но промолчал и придвинулся ближе к огню. Марти рассмеялся.

– Ты действительно можешь творить чудеса, Тревис. Я еще ни разу не видел, чтобы Джей не мог подыскать нужные слова.

– А я еще ни разу не слышал, чтобы ты так много попусту болтал, – смерил его тяжелым взглядом коротышка. – Как знать, может быть, это колдовство вуду. – Джей повернулся к Тревису. – Ты неплохо обращаешься с огнем. А вот волшебных слов для добывания жратвы ты случайно не знаешь?

Тревис отрицательно покачал головой.

– Так какой с тебя тогда толк? – пренебрежительно усмехнулся бородатый коротышка, протягивая к огню руки.

– Мой дядюшка мне когда-то рассказал историю, – начал Марти, – об одном человеке, который при помощи каких-то палочек находил утерянные драгоценности. А сам я знавал одну симпатичную бабенку, которая при помощи колоды карт предсказывала будущее. Но я никогда не слышал о том, что огонь можно разжигать при помощи одного слова.

– Я не зажигал огонь, – возразил Тревис. – Огонь это просто превращение. Горение – переход из одного состояния в другое. В дереве заключены невидимые тепло и свет. Я просто освободил их, выпустил на свободу.

Джей презрительно фыркнул.

– Ты мелешь такую же чушь, что и старый Спарки, который рад запудрить мозги любому, кто согласится его слушать. Он настоящий профессор, хотя из колледжа его выперли уже давным-давно. Спарки несет всякий вздор о том, что нечто – ничто, а ничто – это все, и что вселенная когда-то была размером с грецкий орех, а теперь она разбегается во все стороны. У меня от его россказней башка кругом идет.

С этими словами Джей снял шапку, обнаружив совершенно лысый череп.

– А кто он, этот Спарки? – осторожно поинтересовался Тревис.

– Умный мужик, – ответил Марта, прежде чем Джей успел что-то сказать. – Его по утрам можно найти в центральном городском парке. Хотя если сегодня пойдет снег, то он туда завтра не придет, его кресло-каталка застрянет в снегу. Мы можем тебя отвести утром к нему, если пожелаешь.

– Что ты имеешь в виду под словом «мы»? – резко спросил Джей. – Я не хочу даже близко к нему подходить. Мне… мне рядом с ним жутко делается!

– Почему же? – удивился Тревис. Джей покачал головой.

– По множеству причин. Из-за той белиберды, которую он постоянно несет. Вроде того что вселенная бесконечна, а мы в ней – лишь бестолковые букашки. Но самое главное – его глаза. Он как будто видит то, чего не видят другие. – Коротышка облизнул губы. – У него глаза вроде твоих.

Тревис открыл рот, но не нашел, что ответить.

– Нужно пойти и поискать еще дровишек, – предложил Марти и встал. – В такую ночку того, что у нас осталось, будет мало.

Они вернулись к костру с двумя деревянными решетчатыми поддонами, на которые на складах обычно ставят мешки. Один Джею помог нести Тревис, второй Марти донес сам. В результате они провели ночь возле костра с относительным комфортом. Вскоре Тревису стало известно, что его новые друзья этим летом добрались из Топеки до Денвера поездом. Познакомились Джей и Марти года два назад в Огайо и с тех пор путешествуют вместе, медленно пробираясь все дальше и дальше на запад.

Тревис поинтересовался, сколько еще времени они собираются путешествовать.

– Пока не дойдем до берега океана, – ответил Джей. – Покайфуем несколько дней на пляжах в Калифорнии, погреемся на солнышке, будем лакомиться устрицами и глазеть на проходящих мимо красоток. У нас ведь такой план, а, Марти?

Марти ничего не ответил и принялся отламывать доски от украденного поддона. Прошло еще несколько часов, и все почувствовали сильную усталость. Разговаривать надоело, потому что стало еще холоднее. Джей предложил спать по очереди – двое спят, а один сторожит сон остальных.

– Не родился еще на свет тот мудак, который сможет расправиться с нами, как с теми пропавшими без вести бедолагами, – заявил Джей. – Вот потому-то мы с Марти всегда путешествуем только вдвоем. Так гораздо безопаснее. – Он ткнул пальцем в Тревиса. – Странствовать одному в этом мире – неправильно. Если ты считаешь, что способен со всем справиться один, тебе стоит хорошенько поразмыслить об этом.

– Я первым посторожу вас, – уклонился от ответа Тревис.

Пока Джей и Марти спали возле костра, укрывшись рваными одеялами, Тревис время от времени прижимался руками к бетонной поверхности виадука, шепотом произносил руну Кронд , и тогда от стены исходила волна тепла, отодвигавшая от костра холодный ночной воздух.

После полуночи он разбудил Марти и скрючился возле огня, сожалея о том, что столетие назад продал в Таррасе свой теплый плащ.

Когда он открыл глаза, над миром повисло неласковое серое утро.

– Похоже, наш волшебник наконец проснулся, – сардонически заметил Джей.

Какое мгновение Тревис не мог понять, где находится. Со всех сторон его окружала пелена тумана. Неужели он снова вернулся в Серую Башню Толкователей Рун? Мастер Ларад частенько посмеивался над ним и его способностями, и его покрытое шрамами лицо одновременно выражало и радость, и презрение. В большинстве случаев его сарказм был безосновательным. Гроссмейстер Орагиен отлучил Ларада от Серой Башни за предательство, и с тех самых пор Тревис больше ни разу не видел этого язвительного Толкователя Рун.

Высоко в небе прокатился раскат грома. Тревис окончательно проснулся, привстал и принялся тереть глаза. Марти складывал одеяла, а Джей шевелил палкой угли костра. Солнечный свет окрасил воды реки нежным розоватым светом. Сверху просыпалось облако цементной пыли с проехавшего по мосту грузовика.

– Теперь-то ты вряд ли сможешь разжечь костер, мистер Волшебник, – заметил Джей.

– Пожалуй, что не смогу, – ответил Тревис. – Дров больше нет.

– А что ты делал вот с этой бетонной стеной? – полюбопытствовал Марти.

Тревис моргнул. Марти скорее всего не спал и наблюдал за тем, как он прибег к рунной магии.

– О чем ты? Что он такого делал со стеной? – оживился Джей.

– Он имеет в виду вот это.

Тревис прижал руку к стене и несколько раз произнес руну Кронд . В следующее мгновение от стены потянуло теплом.

У Джея глаза полезли из орбит.

– Боже святый, как ты это сделал?!

– Так же, как я ночью разжег костер.

– А я подумал, это просто фокус. Вроде того как фокусник вытаскивает кролика из цилиндра. – Джей натянул шапку пониже, почти на самые глаза, как будто опасался, что она от удивления слетит с головы. – Я и не знал, что ты умеешь творить настоящие чудеса.

Тревис посмотрел на Марти, но тот, как обычно, выглядел спокойным и бесстрастным.

– Это было круто, – произнес Джей, протягивая руки ближе к стене. – Я обязательно расскажу знакомым.

– Не надо! – отрывисто бросил Тревис.

Он сам не ожидал, что его голос прозвучит так резко и повелительно. Однако Джей испуганно отступил назад. Даже Марти удивленно поднял брови.

– Конечно, конечно, – послушно согласился Джей, вытягивая вперед руки. – Как скажешь. Только не делай ничего страшного!

– Ты неправильно меня понял, – ответил Тревис. – Я тебе ничего не сделаю. Я не причиню тебе никакого вреда.

– Знаю, знаю, – заверил его коротышка.

Все время, пока они собирали свои скудные пожитки, он не сводил взгляда с Тревиса.

– Ночью снег не шел, – заметил Марти, перебрасывая через плечо потрепанный рюкзак. – Спарки сейчас наверняка в Центральном парке.

– Так рано? – удивился Тревис.

– Он любит наблюдать за восходом солнца.

– Я тебе уже сказал, что он настоящий шизик, – вмешался в разговор Джей. Коротышка передвигался налегке без всякой поклажи. Одеяло он засунул в рюкзак своего долговязого приятеля. – Если мы собрались в парк, то нечего тут больше оставаться, пошли! У тебя есть деньги, мистер Волшебник?

Тревис отрицательно покачал головой. Последние три доллара он истратил в баре на пиво.

– А почему, собственно, меня это даже не удивляет? – фыркнул коротышка. – Что ж, ты ночью поддерживал тепло для нас, так что я по пути куплю тебе стаканчик кофе. Будем считать, что мы квиты.

Несмотря на усталость от неполноценного сна, Тревис не мог удержаться от улыбки. Он совершенно не знал этих двоих и сомневался в том, что они достойны доверия, но в то же время понимал, что даже такое общество лучше полного одиночества в этом суровом мире. Все трое начали подниматься вверх, к набережной – впереди Марти, за ним Джей и чуть позади – Тревис.

ГЛАВА 19

В Колфаксе Джей, как и обещал, купил всем по стаканчику кофе. Пройдя под колоннадой в неоклассическом стиле, они оказались в центральном городском парке, имевшем форму гигантского круга. Лучи восходящего солнца играли на золоченом куполе городского Капитолия.

– Похоже на Таррас, – заметил невольно Тревис, закрывая ладонью глаза от слепящего сияния.

– На что похоже? – подозрительно поинтересовался Джей.

– Да это я так, – уклонился от ответа Тревис и повернулся к Марти. – Ну, где же ваш друг?

– Черт возьми, я же говорил тебе, что он вовсе не наш друг! – возмутился коротышка и сжал свой стаканчик так, что из него выплеснулось немного кофе.

– Похоже, он где-то там, – сказал Марти и торопливо зашагал вперед.

Тревису пришлось прибавить шагу. За ним торопливой трусцой следовал Джей.

Тревис увидел его, когда они вышли почти к самому центру парка. Спарки остановил свое кресло-каталку в том месте, где было больше солнечного света, и, зажмурив глаза, наслаждался теплом солнца. Все трое остановились прямо перед ним, но он не видел их, потому что его глаза были по-прежнему закрыты. Спарки оказался бородатым мужчиной неопрятной внешности, которому, судя по всему, было около пятидесяти. На нем была куртка из плащевки, под которой виднелось несколько надетых поверх друг друга свитеров. Ноги на уровне середины бедра заканчивались обрубками, на которые были натянуты вязаные лыжные шапки той же расцветки, что и шапка, красовавшаяся у него на голове. На коленях у него стояла металлическая коробка с многочисленными циферблатами и кнопками, из которой доносилось приглушенное шипение.

– Эй, Спарки! Как дела? Что случилось? – поинтересовался Джей.

– Солнце, – ответил человек в кресле-каталке и улыбнулся, обнажив кривые зубы.

– Я и сам вижу, – насмешливо заметил Джей.

– В самом деле? – удивился Спарки, по-прежнему не открывая глаз. – Тогда ты умный человек, Джей. Потребовались исследования Галилео Галилея для того, чтобы окончательно убедить человечество в том, что не солнце встает над миром, а наша Земля поворачивается к нему, вращаясь вокруг него. Беднягу Галилея арестовала инквизиция, обвинив его в ереси. А вот ты, скажи мне, готов ты пострадать за свои убеждения и даже отправиться в темницу, отказываясь отречься от своих взглядов?

– Ну и хреновину он несет! Я же сказал, что от его речи у меня мозги набекрень съезжают! – хихикнул Джей.

Человек в кресле-каталке засмеялся и открыл глаза.

– Это хороший признак, Джей. Это означает, что я прав. Привет, Марти! Рад видеть тебя – ты всегда напоминаешь мне о том, что молчание – хорошая сторона мудрости. Это твой новый друг?

– Его зовут Тревис, – представил своего нового товарища Марти. – Он хочет поговорить с тобой.

– Рад знакомству с тобой, Тревис! – протянул затянутую в печатку руку Спарки. – Меня зовут Калеб Спарксмен.

– Спарксмен, Спарки – какая разница? – усмехнулся Джей.

Тревис пожал протянутую руку.

– Надеюсь, мы не помешали вам.

– Ни в коем случае. Вы, пожалуй, дали мне прекрасную возможность отвлечься.

– Отвлечься? – удивился Тревис. – От чего?

– От голосов, – пояснил Марти.

Заметив удивленное выражение на лице Тревиса, Спарки улыбнулся.

– Успокойся, друг. Они не настоящие. Хотя могут иногда сильно раздражать.

– Раздражать – это слабо сказано, – хихикнул Джей и, встав позади кресла-каталки, оперся на подлокотники. – Вот, Тревис, послушай-ка его историю. Этот профессор раньше преподавал в окрестных колледжах. Преподавал физику, математику и прочую белиберду. Но однажды в его голове раздались голоса, и они велели ему сделать кое-что.

Спарки сложил на груди руки и, кивнув, стал вместе с остальными слушать рассказ коротышки.

Джей продолжил свое повествование, двигая кресло на несколько дюймов вперед и назад…

– Сначала это была обычная чушь, вроде того что ему посоветовали уничтожить все его научные бумаги, чтобы никто не мог догадаться о его мыслях и сделать машину, которая производит радиопомехи для того, чтобы не работали видеокамеры в его классной комнате. Затем дела пошли еще круче. Потому что голоса сказали ему, что его конечности используются для слежки за ним. Правильно я говорю, Спарки?

– Верно, – согласился бывший профессор.

– Знаешь, что он сделал дальше? – спросил Джей, блеснув плачами. – Он туго затянул бедра ремнями, затем взял топорик – как велели ему голоса – и оттяпал себе обе ноги.

Тревис невольно шагнул назад. Он безуспешно попытался скрыть испуганное выражение, которое – вне всякого сомнения – было написано на его лице.

– Ты немного ошибаешься, Джей, – поправил рассказчика Спарки. – Топорик оказался для этого дела слишком маленьким – я был хорошим математиком, но плохим плотником. Я потерял сознание, прежде чем успел выполнить задание, данное мне голосами. В мой кабинет зашел кто-то из студентов, и меня отвезли в больницу, где врачи завершили ампутацию.

Джей рассмеялся и хлопнул в ладоши. Марти молчал, разглядывая позолоченный купол Капитолия.

– Вы были больны? – нерешительно задал вопрос Тревис.

Спарки кивнул.

– Похоже на то. Но врачи помогли мне понять последствия моего психоза. Знание – великая сила, инструмент, который помогает выполнить любую задачу. Благодаря ему мне удалось научиться контролировать мое заболевание.

Джей игриво хлопнул его по плечам.

– Но ты ведь, Спарки, до сих пор слышишь эти голоса, верно?

– Да, я их всегда слышу. Но я научился не слушать их, – ответил калека и улыбнулся Тревису. – Уже прошло много лет, но мне до сих пор трудно не обращать на них внимание. Им очень не нравится, когда я их не слушаю, и тогда они начинают говорить очень громко. Вот поэтому я рад любому разговору с другими людьми, это отвлекает меня от голосов.

Тревис повернул голову навстречу слепящему солнечному свету. Шок от услышанного уступил место состраданию и пониманию. Интересно, что подумают его новые товарищи, если он признается им, что тоже мысленно слышит голоса – голоса Джека и других Разбивателей Рун?

Марти прикоснулся к его руке.

– Ты расскажи Спарксмену о своем волшебстве!

– Точно, точно, – поддержал его Джей. – Тебе нужно было видеть это, Спарки. Это было здорово, совсем как в сказке! Он зажег огонь, сказав только одно слово.

– В самом деле? – Спарксмена заинтересовало услышанное, но, видимо, особенно не удивило. – Получается, Тревис, что ты волшебник. Ты им показал какой-нибудь фокус?

– Это был никакой не фокус, Спарки! – возмутился коротышка. – Я своими собственными глазами видел!

– Боюсь, что иногда нас подводят и наши глаза, и другие органы чувств, – возразил бывший профессор.

Тревис вздохнул. Он поступил неправильно, не нужно было прибегать к магии без крайней необходимости. Хотя, может быть, он и не совершил такой уж крупной ошибки. Тревис поднял вверх руку, обратив ладонь к солнцу, и прошептал руну Лир. В следующее мгновение в воздухе повис небольшой шар серебристо-голубого света. Движением одного лишь пальца Тревис привел его в движение, и он проплыл между Марти и Джеем. Коротышка выругался. Шар несколько раз облетел вокруг головы Спарксмена и снова вернулся к руке Тревиса. Тот сжал его пальцами и свет погас.

Спарксмен смотрел на Тревиса широко открытыми глаза ми.

– Это восхитительно! Похоже на голографию, но явно что-то другое, потому что шар слушался движений твоей руки. Если, конечно, у тебя не спрятан в рукаве портативный лазер, то я просто представить себе не могу, как ты это сделал.

– Я и сам толком не знаю, как оно получается, – пожал плечами Тревис. – Но сейчас не это главное. Я не о том хотел с тобой поговорить.

– О чем же ты хочешь говорить?

– О разрушении кое-чего, – облизнул губы Тревис.

Джей бросил испуганный взгляд на Марти и Спарксмена.

– Черт побери, Тревис, но ты ведь не собираешься ничего взрывать? Могут ведь пострадать люди.

– Нет, не собираюсь, – успокоил его Тревис и прижал руку к голове. От скверного кофе и усталости последних дней у него начиналась головная боль. – Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал. Наоборот, я хочу предотвратить очень серьезную опасность. Но для этого необходимо кое-что уничтожить.

– Что именно уничтожить? – спросил Марти. Тревис нащупал лежащую в кармане металлическую шкатулку.

– Этого я не могу сказать.

– Что-то, связанное со злом? – поинтересовался Марти.

– Нет, – покачал головой Тревис, – дело тут совсем в другом. Но их могут использовать для того, чтобы сотворить еще большее зло, если Бледный… если они попадут не в те руки.

Джей искоса посмотрел на собеседников.

– Ваш разговор сейчас похож на то, о чем обычно болтает Спарки. Вы, ребята, часом, голоса не слышите, как он?

Тревис едва не расхохотался. Он был абсолютно уверен в том, что Джек не одобрит то, что он задумал.

– А что же ты, позволь тебя спросить, такое задумал? – раздался у него в голове голос Джека. – Ты в последнее время стал ужасно скрытным.

Тревис оставил вопрос без внимания.

Спарксмен погладил бороду, лицо его приняло задумчивое выражение.

– Уничтожение чего бы то ни было – опасная профессия. Эйнштейн продемонстрировал нам, что самая малая масса эквивалентна огромному количеству энергии. Вы, например знаете о том, что ядро атома обладает меньшей массой, чем все содержащиеся в нем частицы вместе взятые?

Тревис подумал, что Джей, пожалуй, прав. Слушать рассуждения Спарксмена – добровольно получить головную боль.

– Но это кажется невероятным. Где же отсутствующая масса?

– Она вовсе не отсутствующая, – пояснил бывший профессор и, улыбнувшись, хлопнул в ладоши. – Понимаете, при распаде материи выделяется энергия, которая снова связывает материю. Разница в массе – это потенциальная энергия, которая высвободится в том случае, когда будет разрушено ядро атома. – С этими словами он развел руки в стороны. – Конечно же, вам никогда не удастся разрушить хотя бы одно ядро. Освободившиеся частицы ударят по соседним атомам и вызовут цепную реакцию. А если эта реакция окажется неконтролируемой, то вы получите…

– … атомную бомбу, – закончил его мысль Тревис.

Спарксмен кивнул.

– В конечном итоге вы ее и получите. Но тогда даже современное ядерное оружие создаст неполную цепную реакцию. Если реакция неполная, то ничто не спасет мир от разрушения. Или даже всю вселенную.

Тревису стало не по себе. В словах профессора Спарксмена все-таки, несомненно, кроется нечто важное. Однако прежде чем он успел что-либо ответить на это, из ящика, лежавшего на коленях у Спарксмена, раздался треск, за которым последовала серия негромких гудков и щелчков.

– О Господи! – произнес калека. – Вот они снова. – Затем он нажал несколько кнопок на своей металлической коробке. Треск исчез, а гудки и щелчки сделались более громкими и четко различимыми. – Они все утро сегодня молчали. Я уже подумал было, что они убрались отсюда, но они, по-видимому, все еще здесь.

– Кто? – удивился Тревис. – О ком ты?

– Да пришельцы же! Инопланетяне!

– Пришельцы?!

– Те, кто похищает бездомных для своих экспериментов. – Спарксмен погладил свой «радиоприемник». – Я сам собрал этот приемник, чтобы ловить их сообщения, и сделал так, чтобы они не смогли выйти на его след. Или на след моих мыслей.

С этими словами он стянул с головы вязаную шапку. На лысой голове оказалось нечто вроде шапочки из алюминиевой фольги.

Джей хрипло рассмеялся.

– Видишь, Тревис? Я же говорил тебе, что Спарки не дружит с головой!

– О чем же сейчас переговариваются инопланетяне? – с серьезным видом спросил Марта.

Спарксмен наклонился к приемнику и прислушался.

– Я не совсем уверен, что все понимаю. Похоже, они передают какую-то зашифрованную информацию.

Тревис почувствовал, что во рту у него пересохло. Он опустился на колени перед инвалидом.

– Если они переговариваются при помощи шифров, то как ты догадался, что это они похищают бездомных обитателей Денвера?

– Приемник у меня, конечно, не слишком мощный, – ответил Спарксмен. – Диапазон у него ограничен, так что я слышу лишь тех инопланетян, которые находятся не далее чем в нескольких милях отсюда. Но я кое-что из их речи понимаю. У них, видимо, имеются здесь сообщники, потому что они часто говорят по-английски, хотя иногда пользуются иноязычными кодовыми словами. Но я узнал достаточно, чтобы утверждать, что за исчезновением бездомных стоят инопланетяне.

Тревис собрался сказать своим новым товарищам, что им пора идти, но в следующую секунду из приемника послышались какие-то неразборчивые голоса.

Лицо Спарксмена озарилось улыбкой.

– Тс-с! Слушайте! Это они!

Он повернул какой-то тумблер, и голоса зазвучали громче:

– … получил приказ возвращаться на базу. Сообщите как можно скорее. Я уверен, что мы получим новые…

Из приемника донесся треск помех и голос пропал.

– Вот! – торжествующе улыбался Спарксмен. – Слышали?! Что скажете?

– Что мы такого слышали? – округлил глаза Джей. – Все это была какая-то чушь. Ты что-нибудь понял, Марти?

Его долговязый приятель отрицательно покачал головой.

– Самую малость. Они употребили слова, какие я никогда раньше не слышал.

– Это инопланетный язык, – пояснил инвалид.

Тревис не сводил глаз с приемника. Если половина услышанных слов инопланетного происхождения, то почему его все это так заинтересовало? Он порылся в карманах и вытащил половинку серебряной монетки, которую тут же положил на землю.

– Что это ты делаешь, мистер Волшебник? – хмуро поинтересовался коротышка.

– Это для настройки, – пояснил Тревис.

Спарксмен нажал еще несколько кнопок. Треск статического электричества сменился хорошо различимыми словами. На этот раз Тревис понял не все.

– … отправляемся в данный момент к месту нахождения талдаки.

В ответ прозвучал женский голос:

– Есть ли свидетельства того, что сенлат?..

Слова снова утонули в сплошном треске радиопомех. Однако услышанного оказалось достаточно. Тревис поднял половинку монеты, положил ее в карман и поднялся на ноги. Он не понял иностранных слов, в отличие от Грейс Тревис не удосужился выучить язык Зеи. И все-таки даже без магии полной монеты они показались ему знакомыми настолько, что он понял, какой это язык. Но кто же станет говорить на Земле на языке Зеи?

Ты же слышал, что сказал Спарксмен. Они используют такие слова для обозначения кодовых названий. Да и что могло бы послужить лучшим кодом, как не слова из языка другого мира? Их никто никогда не сможет расшифровать.

Теперь Тревису стало ясно, что голоса принадлежали никаким не инопланетянам. Это были голоса жителей Земли. Они отправили своих агентов в Доминионы. Там они наверняка узнали многое о культуре и обычаях Зеи, там выучили и язык.

Это «Дюратек», Тревис. Это его людей Спарксмен слышит по своему приемнику. Это они похищают людей.

Но такое не имеет смысла. Зачем богатой транснациональной корпорации горстка бездомных бродяг? Кроме того, не смотря на всю свою сообразительность, Спарксмен, несомненно, безумен.

Тревис попытался больше не думать ни о чем, но в этот момент заговорил Марти.

– Нам нужно идти в приют, – заявил он. – Если придем туда позже, завтрака не останется.

Джей оттянул рукав куртки и посмотрел на часы марки «Таймекс», красовавшиеся на его запястье.

– Черт, нам действительно пора идти! Пошли, Тревис! От мысли о еде в животе у Тревиса заурчало. У него не было сил сопротивляться, когда коротышка потянул его за рукав.

– А вы, профессор Спарксмен? – спросил он.

Инвалид засунул руку в карман и вытащил оттуда пончик в форме кольца.

– У меня вот что есть в запасе. Вот, посмотри! – Спарксмен просунул палец в дырку пончика. – Это совсем как исчезнувшая масса в атомном ядре.

Тревис сжал зубы и послушно зашагал вслед за Джеем который по-прежнему не отпускал его рукав. Инвалид помахал им рукой, откусил от пончика и склонился над своим приемником.

– Давайте-ка прибавим шагу, – предложил Джей. – Я думаю, мы успеем, мы ведь не слишком много времени потратили, слушая болтовню Спарки. У меня от его историй испортилось настроение.

– А я от них сильно проголодался, – признался его долговязый товарищ.

– А у меня от всего возникает голод, – сказал Джей.

ГЛАВА 20

До рассвета оставался еще примерно час, когда Грейс вышла в пустынный коридор замка. От каменных стен веяло холодом, а она накинула на ночную рубашку лишь тонкую шаль, прежде чем тайком выйти из своей спальни.

Это глупо, доктор. Как же ты поведешь за собой войско, если вдруг подцепишь воспаление легких?

Грейс должна была выступить в поход из Кейлавера сегодня утром, через несколько часов, и отправиться на север, в направлении Неприступной Цитадели. Она поведет за собой немногочисленное войско, которое явилось по зову короля Бореаса.

Может быть, это и к лучшему, Грейс, что так мало воинов явилось по зову Бореаса. Ты поведешь на смерть всего пять сотен человек, а не пять тысяч.

Ночью Грейс решила, что уснуть ей не дает страх перед тем, что ее ожидает в самое ближайшее время. Сквозь щели в ставнях в комнату проникал мутный свет луны. Грейс поняла, что причина бессонницы – не только страх перед будущим но и ее недавний поход в Сумеречный Лес. Когда лунный свет сделался ярко-серебристым, ее наконец осенило.

«Ты ищешь ключ, разве не так? – спросила царица леса. – Ключ, который поможет тебе выиграть предстоящую битву. Сядь в кресло, в которое запрещено садиться остальным, и ключ сам найдется…»

Грейс осторожно выскользнула из постели, стараясь не разбудить Тиру, свернувшуюся в комочек под одеялом, и бесшумно открыла, а затем закрыла за собой дверь спальни. Пройдя через зал, она прошла по коридору и наконец оказалась перед массивными дубовыми дверями, на которых был вырезан герб Кейлавера – два скрещенных меча, а над ними корона с девятью зубцами. Их должно быть не девять, подумала Грейс. Двух башен замка больше нет, они превратились в руины, в груды камней. Найдется ли когда-нибудь время, чтобы восстановить их?

Не найдется, если она не займется этим. Грейс распахнула створки дверей и проскользнула внутрь. Затем спиной закрыла, мысленно поблагодарив слуг, хорошо смазавших дверные петли маслом.

Через высокие окна в помещение проникало достаточно света, чтобы разглядеть кресла, кольцом стоявшие возле круглого стола. Здесь в прошлом году заседал Совет Королей. С тех пор эта комната использовалась очень редко. Воздух тут был холодный и влажный. Грейс подошла к столу и оглянулась через плечо, чувствуя себя школьницей, тайком проникшей в школу после уроков.

Это смешно, Грейс. Если лесная царица сказала правду, то это – твое место по праву происхождения.

Она обошла стол вокруг. В центральной его части была выгравирована руна надежды, которую Тревис разбил после того, как сокрушил руну мира. Стол окружали восемь украшенных резьбой деревянных кресел. На спинке каждого вырезан герб Кейлавера. Кресло Кейлавана стояло рядом с креслом Толории, Далее находились кресла остальных семи Доминионов.

Грейс остановилась позади последнего кресла. По сравнению с остальными оно казалось более новым. Но что же, получается, что несколько столетий в нем никто не сидел? В одной из легенд рассказывалось о том, что какая-то ведьма наложила чары на это кресло и в него сможет сесть только истинный наследник королевской династии Малакора, потому что тот, кто выдает себя за такового, немедленно падет мертвым.

Грейс почувствовала, что ее охватывает какое-то безумное веселье. Фолкен и остальные ее товарищи абсолютно уверены в том, что именно она – наследница королевской династии Малакора. Но не превратится ли она в кучку пепла, если осмелится сесть в это кресло?

– То-то они тогда удивятся, верно? – прошептала Грейс и прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

Грейс провела рукой по символическому изображению, вырезанному на задней стороне спинки кресла, – узлу с четырьмя петлями, окружающими четырехконечную звезду. Никакого магического удара не последовало. На пальцах осталась пыль, никаких следов ожога. Девушка провела рукой по другой стороне спинки.

– И тут ничего.

Грейс села. Даже если кресло Малакора и несет на себе проклятие, то она его не почувствовала. Обычное неудобное деревянное кресло, причем очень неудобное. Помимо того что оно рассчитано на человека, у которого ноги фута на три длиннее, чем у нее, в кресле нет больше ничего особенного.

Но что-то все-таки в нем должно быть!

«Сядь в кресло, запретное для всех остальных, – сказала царица леса, – и ключ найдется сам».

В кресле не было ничего такого, что торчало бы наружу и напоминало ключ, все элементы резного узора сидели в спинке намертво, и вытащить их было невозможно. Может быть, это своего рода загадка, которую удастся разрешить, только сев в кресло? А может, дело в столе, вернее, в той его части, что стоит прямо напротив кресла?

Грейс провела рукой под сиденьем, ожидая, что ее пальцы наткнутся на комочек жевательной резинки, прилепленной чьей-то рукой, однако ничего подобного там не оказалось. Девушка вздохнула, почувствовав холод, усталость и легкую тошноту. Что же она ожидала найти здесь? Это всего лишь кресло, и вряд ли легенда говорит правду. Никакое оно не заколдованное.

– Скажи это графу Уэттерли! – раздался неожиданно неприятный хриплый голос. – Он вообразил себя наследником короля Ультера и несколько столетий назад попробовал сесть в это кресло. На следующее утро от него остались только зубы. С тех пор никто не осмеливался даже прикасаться к креслу. До сегодняшнего дня.

Грейс испуганно огляделась по сторонам, но никого не увидела.

– Кто здесь? Покажись!

– Я здесь, Ваше величество!

Из-за спины Грейс появилось какое-то создание в серых лохмотьях.

– Вайла! – вырвалось у Грейс. Ей вспомнилась старуха, которую она встретила в лагере короля Кела. – Или ты Грисла?

– Почему вы не можете узнать меня, Ваше величество? – пожала острыми плечами старуха.

– Все-таки ты Вайла. Вайла менее…

– … забавна? – подсказала старуха. Грейс улыбнулась.

– Я едва не сказала дерзость.

Вайла усмехнулась.

– Садитесь, Ваше величество. Все-таки, наверное, было бы лучше, если бы перед вами сейчас оказалась Грисла, а не я. Она без каких-либо колебаний сразу сказала бы вам, что вы дурочка, каких свет не видывал.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Вы знаете, что я хочу сказать. Вы часто терзаетесь мыслью о том, что нет никакой надежды. Неужели после всего, что вы видели, вы до сих пор сомневаетесь в силе волшебства? В самой жизни? Вы сами иногда заставляете этого эмбарца сиять, как новенькая монета! Может быть, вам стоит поменять ваше имя на леди Плакса?

Глаза Грейс сердито сузились.

– Ты уверена, что ты действительно не Грисла?

– У нас с ней разные лица. Все зависит от того, какое лицо мы надеваем в тот или иной момент. – Старуха строго посмотрела на девушку единственным глазом. – А какое лицо наденешь сегодня ты?

Грейс собралась ответить, что у нее нет разных лиц, но неожиданно задумалась. Так ли это на самом деле? Ведь она и врач, и колдунья. И королева, желает она это признать или нет. И женщина, напуганная и одинокая. Кто же она?

– Но я не знаю, кем буду!

– Вам решать, – хмыкнула Вайла.

– А что будет, если я не сделаю этого?

– Безумие наступит. Смерть. Гибель всего живого, – ответила старуха. От нее пахло опавшими листьями. – У нас много лиц, но мы можем надеть за один раз только одно. Если вы попытаетесь явить все ваши лица, то станете никем. Так что лучше выбрать одно и постоянно его носить.

– Даже если оно и неправильное?

– Если то, что ты выбираешь, дитя мое, исходит из глубины твоего сердца, то как оно может быть неправильным?

Слова Вайлы напугали Грейс и одновременно наполнили ее непонятным, непривычным возбуждением. С того самого дня, как стало известно о ее истинном происхождении, она упорно отгоняла от себя мысль о том, что она настоящая королева. Но какова же была истинная причина ее неверия?

Королевам надлежит быть гордыми, бесстрашными и величественными, Грейс. Они отдают приказания остальным людям лишь щелчком пальцев. Они всегда точно знают, что делают.

Может быть, это было совершенно глупое, наивное представление о настоящем облике венценосной особы, которое она почерпнула из книг и фильмов? Но обязательно ли ей вести себя так, как кажется единственно правильным? Может быть, все-таки лучше выбросить из головы всю эту чепуху и быть самой собой – с неаккуратной прической, пристрастием к мэддоку и полным отсутствием куртуазных манер? Радоваться тому, что у нее восхитительные друзья, готовые выручить из любой беды? Вот тогда-то, она – может быть – и станет настоящей королевой.

Вайла протянула руку и ласково погладила Грейс по щеке.

– Все правильно, дочка, никто не может подсказать тебе, какой ты должна быть. Ни барды, ни боги, ни бледные короли. Тебе решать свою судьбу.

Старуха повернулась и зашаркала к выходу. Грейс, оцепенев, смотрела ей вслед, чувствуя, как ее охватывает паника.

– Постой! Ты мне нужна! Мне необходимо найти ключ!

– Для этого я тебе не нужна, – бросила, не оборачиваясь, Вайла. – Он сейчас как раз под твоим большим пальцем.

Под большим пальцем? Грейс посмотрела на свои руки, лежавшие на подлокотниках кресла. Поверхность дерева была гладкой, однако там, где лежала ее правая рука, на подлокотнике находилось миниатюрное резное изображение крепости на вершине высокого холма. Грейс почувствовала, как сердце заколотилось в груди. Ее большой палец машинально нажал на изображение, которое тут же с легким щелчком ушло вниз. Грейс мгновенно отдернула руку и увидела, как из подлокотника выскочил выдвижной ящичек.

Немного успокоившись, Грейс осмелилась заглянуть в него. Там находился кремового оттенка каменный диск размером с двадцатипятицентовую монету, только в несколько раз тоньше.

Чуть поколебавшись, она взяла диск в руки и сразу же поняла, что это руна. На поверхности диска располагались три параллельные лини, точно такие же, что были начертаны на столе. Грейс узнала символ. Это была руна надежды.

Все правильно. Разве надежда – не ключ ко всему? Надежда поможет сделать возможным даже, казалось бы, невозможное.

– Что же мне делать с этим?

Ответа не последовало. Вайла исчезла. Уйти она могла только через дверь. Грейс встала, засунула диск в карман и тихо скользнула за порог. Затем побежала вперед по коридору, пока не оказалась в том месте, где коридор пересекался с другим. Куда же свернуть?

Краем глаза она уловила какое-то движение и увидела, как фигура в сером исчезла за углом. Грейс бросилась вслед. Вскоре она оказалась в тускло освещенном зале, на стенах которого висели рыцарские доспехи. На другом его конце она увидела освещенный золотистым светом дверной проем. На какой-то миг на его фоне показался четкий силуэт Вайлы, которая затем быстро вышла наружу. Грейс быстро пересекла зал и подбежала к двери.

– Ты собралась куда-то? – раздался чей-то голос. Прозвучал он негромко и спокойно, с легкой ноткой удивления. Голос был женский.

Грейс резко остановилась, едва не наткнувшись на копье, которое под опасным углом держал несуществующий рыцарь в доспехах. Она находилась в маленькой прихожей. Здесь стояло несколько кресел, а на стенах висели потемневшие от времени портреты герцогов, графов и принцев. Через окно в помещение проникал шафранного оттенка свет – занималась заря.

– С тобой все в порядке, сестра?

Грейс обернулась. Женщина была высокая и в то же время элегантная, одетая в платье, которое, казалось, улавливало утренний свет и превращало в десятки оттенков пурпурного, зеленого и голубого. В черных волосах виднелась седая прядь, вокруг миндалевидных глаз легкие морщинки, которые совсем не портили ее лицо. Может быть, она представительница высокого сословия? Вполне возможно, хотя для придворной дамы платье очень уж необычное.

Грейс поняла, что пауза затянулась и ей нужно что-то сказать. Она перевела дыхание и произнесла:

– Я кое-кого ищу. Она прошла вот через эту дверь.

– В самом деле? – Незнакомка удивленно подняла брови. – Любопытно. Вы ведь видите, что, кроме меня, здесь больше никого нет. Другой двери, кроме той, в которую вы только что вошли, в этом помещении тоже нет.

Грейс нахмурилась. Куда же делась Вайла?

Скорее всего никуда она не делась. Трудно сказать, кто такая на самом деле эта Вайла. Или Грисла, или как там она себя называет. Она гораздо загадочнее, чем кажется с первого взгляда. Ты ее не увидишь до тех пор, пока она сама того не пожелает.

–  Спрашиваю вас еще раз, сестра, с вами все в порядке? – ласково спросила незнакомка, подойдя ближе.

– Со мной все в порядке, – кивнула Грейс. – Я просто задумалось о своем. Извините за беспокойство.

С этими словами он направилась к двери.

– Никакого беспокойства ты мне не причинила, – улыбнулась женщина. – Я прибыла в замок рано утром и жду, когда проснутся его обитатели.

– Какие обитатели?

– Такие, как ты, сестра, – еще шире улыбнулась незнакомка.

Грейс отошла от двери. Женщина чем-то неуловимо напоминала ей Вайлу, хотя это, несомненно, не она. Разница во внешности была разительной. Перед ней стояла красивая статная женщина в самом расцвете лет.

– Извините, но мы с вами никогда раньше не встречались? – полюбопытствовала Грейс.

Незнакомка утвердительно кивнула.

– Духовно – да, лично – нет, не встречались.

Грейс еще раз посмотрела на нее и неожиданно все поняла.

На белом корабле, когда ей пришлось вступить в схватку с Келефоном, Эйрин с огромного расстояния помогла ей. В те минуты рядом с ней находилась другая женщина – сильная спокойная, мудрая. Это была…

– Ты! – выдохнула Грейс. – Эйрин и Лирит рассказы вали мне о тебе. Тебя зовут сестра Мирда. Ты – та самая колдунья, которая помогла изменить Узор в Ар-Толоре. Ты была единственной, кому удалось убедить Эйрин присоединиться ко мне… – Грейс понизила голос до шепота, – … присоединиться к тайному совету.

Мирда понимающе кивнула.

– Насколько я понимаю, сестра Эйрин тебе многое рассказала.

– Не беспокойся, – заверила Мирду Грейс. – Понимаешь, мы тоже присоединились к тайному совету. Лирит и я.

– Не знаю, радоваться этому, сестра, или опасаться за тебя, – приложила руку к груди Мирда. – Вы совершили достаточно серьезный поступок. Тайные советы были запрещены примерно сто лет назад. Если бы об этом стало известно, мы оказались бы отрезаны от Паутины Жизни навсегда.

– Эйрин рассказывала мне о подобной опасности, – призналась Грейс, пытаясь говорить уверенно. – Но мы уже вступили в тайный совет, так что дело сделано. Чему быть, того не миновать.

Мирда улыбнулась и, к удивлению Грейс, заключила ее в объятия.

– Мы очень рады, – сказала она, – что вы, три наши сестры, присоединились к нам. Вы обладаете умениями, которые мне раньше никогда не доводилось видеть. Вы обновите Паутину Жизни самым удивительным способом.

– Но я не такая способная, как Лирит и Эйрин, мне далеко до них, – призналась Грейс, осторожно высвобождаясь из объятий старшей колдуньи.

– Я бы так не сказала, – возразила Мирда. – Но я согласна с тем, что сестру Лирит отличает удивительная способность к Видению, а природные данные Эйрин намного глубже и обширнее, чем у других. Теперь, когда вы все трое на нашей стороне, есть надежда на то, что мы сумеем выполнить, в конце концов, нашу невозможную задачу.

Надежда. Грейс прикоснулась к карману, в котором лежал диск с начертанной на нем руной.

– Где ты была все это время, Мирда? – спросила она. – Эйрин говорила мне, что ты уехала еще до нашего прибытия в Кейлавер.

Мирда повернулась к окну.

– Срочное дело позвало меня в дорогу. Я сделала его и вернулась и теперь не скоро покину замок в отличие от тебя, сестра.

Грейс опустилась в кресло.

– Мне предстоит отправиться на север, к Неприступной Цитадели. Мы должны остановить Бледного Короля и не дать ему возможности пройти через Рунные Врата, когда они откроются. Но я не представляю, как сделать это. Все, что у меня есть, – это старинный меч и пять сотен воинов. И вот это, – добавила она и показала Мирде руну.

Старшая колдунья внимательно посмотрела на каменный диск, но прикасаться к нему не стала.

– Я все поняла. Помни о том, что тебе не нужно побеждать в бою Бледного Короля. Твоя роль как участницы тайного совета состоит в том, чтобы сдержать его натиск до тех пор, пока не придет Разбиватель Рун и не выполнит то, что ему уготовано судьбой.

Слова Мирды заставили Грейс невольно вздрогнуть.

– Ты хочешь сказать – уничтожит мир?

– Или спасет его, – ответила Мирда и посмотрела ей прямо в глаза.

Возможно ли, что разрушение и спасение произойдут одновременно? Ответа на этот вопрос Грейс по-прежнему не знала. Наверняка она знала лишь одно – более доброго преданного человека, чем Тревис Уайлдер, нет ни в одном и миров. Он не причинит вреда Зее, в это просто невозможно поверить.

– Он исчез, ты же знаешь, – грустно заметила Грейс.

– Он вернется, – ответила ей Мирда.

– В самом деле? Откуда ты это знаешь?

– Так говорится в пророчестве. В самом конце Разбиватель Рун окажется здесь.

– А что, если будет не Тревис, а кто-то другой?

– Тогда наш мир обречен, – отчеканила Мирда.

Грейс огорченно вздохнула. Она не знала, кто первым доберется до Первой Руны – Тревис, или Мог, или какой-нибудь другой Разбиватель Рун. Однако даже если Тревису удастся спасти мир, то спасать уже будет нечего после того, как в него вторгнется Бледный Король, который поработит всё и вся. Ей придется сразиться с Берашем. И не потому, что она лучше или сильнее других. Просто потому, что кому-то нужно встать на пути у Бледного Короля.

– Пока еще не настало время отправляться в поход, верно, сестра?

Грейс встала и решительно выпрямилась, чувствуя себя удивительно сильной.

– Нет. Время пришло. Пора. Мирда ласково прикоснулась к ее щеке.

– Не бойся, сестра. Пока тебя не будет, мы присмотрим за замком и твоими товарищами. Сестра Лиэндра и остальные колдуньи постараются помешать воинам Ватриса, так что мы с Лирит и Эйрин должны сделать все, чтобы не допустит» этого. Если воины ответили на призыв короля Бореаса, они обязательно двинутся на север, и под твои знамена встанет огромная армия.

Грейс не знала, как реагировать на слова старшей колдуньи – поверить в них или испугаться. Неожиданно ей пришла голову смелая мысль. Похоже, Мирда знает очень многое. Может быть, она даст ответ на вопрос, который так сильно мучает Грейс.

– Сестра Мирда, – начала она, – мой друг, рыцарь по имени Дарж, с ним что-то не так.

– В искусстве врачевания, сестра, с тобой не может сравниться никто, – ответила Мирда. – Ты не можешь понять природу его недуга?

Грейс едва удалось сдержать готовое вырваться из ее горла рыдание.

– Не могу, – призналась она. – Но, возможно, с твоей помощью я лучше смогу понять это. Понимаешь, у него болезнь сердца.

Сделав над собой усилие, Грейс подробно рассказала своей собеседнице о том, что произошло с Даржем.

Мирда какое-то время молчала, затем грустно вздохнула.

– Так вот как действует зло – забирает к себе хорошее и настоящее и губит его. То, что твой друг так долго не сдается и продолжает сопротивляться злу, говорит о том, что его дух еще очень силен.

– Значит, остается надежда на то, что с ним все будет хорошо, – хрипло произнесла Грейс.

– Боюсь, что ты ошибаешься, сестра, – покачала головой старшая колдунья. – В конце концов осколок сделает то, что предначертано Даржу судьбой. Всю доброту и преданность его сердца вытеснят мрак и злоба – тут ничего поделать нельзя. За исключением единственного.

– Чего же? – встрепенулась Грейс.

– Вот, возьми это. – Мирда вложила ей в руку крошечную бутылочку. – Это настойка корня курганника. Одна-единственная капля быстро и безболезненно может лишить человека жизни. Не своди глаз со своего друга; прежде чем станет слишком поздно, дай ему это снадобье.

Грейс с испугом посмотрела на нее.

– Я не смогу, – прошептала она. – Я не стану делать этого.

Мирда заставила пальцы девушки сжать бутылочку.

– Ты должна сделать это, сестра, если действительно его любишь. Дарж никогда не захочет стать тем, в кого его превратит осколок, вонзившись в его сердце.

Это было выше сил Грейс. У нее перехватило дыхание Она шагнула к двери.

– Мне нужно идти.

– Ступай, сестра, – ответил Мирда. – Я выйду проводить тебя, когда ты будешь выезжать из замка.

Грейс едва расслышала ее слова. Голова у нее закружилась. Тело охватила дрожь. Хотелось выбросить зажатую в руке бутылочку, но совершенно непонятным образом она не могла сделать этого.

Одна-единственная капля может быстро и безболезненно лишить человека жизни…

Грейс бросилась вон из комнаты и выбежала в зал. Казалось, будто развешанные по стенам шлемы с забралами пристально смотрят на нее, совсем как выкованные из безжалостного металла призраки.

Она нечаянно наступила на полу ночной рубашки, запнулась и почувствовала, что падает.

В следующее мгновение сильные мужские руки подхватили ее и помогли принять вертикальное положение.

– Что с вами, моя повелительница? – пророкотал знакомый бас.

Грейс моргнула и увидела лицо Даржа. На рыцаре была кольчуга. Судя по всему, он уже готов отправиться в поход. Девушку охватил испуг. Интересно, сколько времени Дарж находится в зале? Неужели он слышал ее разговор с Мирдой? Грейс сжала бутылочку с такой силой, что испугалась что раздавит ее. Однако этого, к счастью, не произошло.

– Дарж! – простонала она. – Что ты здесь делаешь.

– Я повсюду ищу вас, моя повелительница. Хвала богам, что я наконец нашел вас. Когда я вошел в зал, то увидел, что вы побежали к выходу.

Грейс изо всех сил постаралась скрыть вздох облегчения. Его еще не было в зале, когда она выходила от Мирды. Получается, что рыцарь не слышал их разговора.

– Я на рассвете заглянул в вашу опочивальню, – продолжил Дарж, – но нашел там одну только Тиру. Она играла со служанкой. Тогда я продолжил поиски. Ваше войско продолжает собираться во дворе замка. Мы выступим в поход через час. – Усы рыцаря укоризненно вздернулись вверх, когда он заметил, что Грейс стоит в одной лишь ночной рубашке с наброшенной на плечи шалью. – Смею заметить, моя повелительница, ваш наряд не совсем подходит к предстоящему путешествию. Вы промерзнете до костей, прежде чем мы успеем проделать хотя бы одну лигу.

– Извини, Дарж, – ответила Грейс, – я пойду переоденусь.

Несмотря на то, что ее еще не отпустил страх, Грейс поймала себя на том, что еле сдерживается, чтобы не рассмеяться. Как бы ни угрожал рыцарю застрявший у него в груди металлический осколок, Дарж по-прежнему, оставался самим собой – добрым, смелым и преданным рыцарем. Пока Дарж рядом с ней, ее сердце ни за что не покинет радость от каждой минуты общения с ним. К великому удивлению эмбарца, Грейс неожиданно обняла его за плечи.

– Спасибо тебе, Дарж!

Тот секунду помедлил, затем ответно обнял ее своими сильными руками.

– За что, моя повелительница?

– За то, что ты есть!

– Честно говоря, я об этом особенно не задумывался, моя повелительница. Но все равно спасибо вам за добрые слова, моя повелительница!

ГЛАВА 21

Через час Грейс выглянула из окна спальни и увидела, что лучи солнца осветили зубчатые стены крепости. За последние несколько минут ее дважды навестил Дарж и один раз сэр Тарус. Слуги уже вынесли ее вещи из комнаты. Обитатели замка и участники похода ждали в нижнем дворике.

– Я должна уходить, Тира, – объявила Грейс.

Девочка сидела перед камином и играла со старой полуобгоревшей куклой. Грейс присела на корточки рядом с ней. При этом висевший в ножнах на боку Фелльринг больно ударил ее в поясницу, и Грейс болезненно сморщилась, поправляя его. Как это Бельтан всю жизнь носит с собой меч?

– Тира, ты понимаешь, что я сказала?

С тех пор как они покинули Черную Башню, Тира больше не произнесла ни единого слова. Грейс погладила ее по голове и прикоснулась к подбородку, чтобы малышка оставила игру и посмотрела на нее.

– Я отправляюсь в путешествие в одно место, которое находится очень далеко отсюда. Взять тебя с собой я, к сожалению, не могу, – с трудом подбирая слова, произнесла Грейс. – Я буду по тебе очень скучать. Но то место, куда я собираюсь, оно… не для детей. Только ты не беспокойся, с тобой останутся Эйрин, Лирит и Сарет. Они о тебе позаботятся, так что ничего не бойся. Я скоро вернусь, обещаю.

Тира улыбнулась одной половинкой лица и снова склонилась над куклой. Грейс вздохнула. Будем надеяться на то, что она все поняла.

Она крепко обняла девочку и поцеловала ее в макушку. Затем, опасаясь, что сейчас сама расплачется, вышла из комнаты. За дверью ждал человек с острой бородкой и в накинутом на плечи серебристо-сером плаще.

– Олдет! – прошептала она и прижала руку к груди. – Ты меня напугал!

Шпион улыбнулся, обнажив черные зубы.

– Похоже, Ее величество Инара выбросила меня за надобностью, как испачканный носовой платок. Но я надеюсь, что еще могу пригодиться.

– Тебя послал Дарж? – нахмурилась Грейс.

– Вообще-то это был Тарус. Даржа чуть не хватил апоплексический удар. Он сказал что-то о том, что если мы не выступим прямо сейчас, то уже после первой лиги пути придется делать привал. Остального я не понял. Дарж тут стал надуваться и весь пошел красными пятнами. Как вы думаете, могут эмбарцы лопаться от злости?

– Давай не будем этого выяснять, – предложила Грейс. – Я готова. Мне только нужно еще кое с кем попрощаться.

Олдет усмехнулся.

– Вам лучше поторопиться, моя повелительница, и постарайтесь сильно не привязываться к людям. В таком случае прощаться с ними всегда легче.

Слова его почему-то сильно огорчили Грейс. Может, потому, что она вспомнила, какой была сама совсем недавно.

– Ах, Олдет! – вздохнула она и прикоснулась к его щеке. Когда они спустились в нижний дворик замка, то не застали там никого из воинов. Здесь столпились крестьяне с овцами. Грейс на какой-то миг подумала, что опоздала и войско отправилось в поход без нее. Но нет, она ошиблась – к ней торопливо приближались Дарж и Тарус.

– Ваше войско ожидает у стен замка, моя повелительница! – сообщил Дарж.

Олдет не солгал – эмбарец был красным как рак.

– Я предпочитаю считать войско нашим, а не моим собственным, – улыбнулась Грейс.

Дарж сердито посмотрел на нее и покраснел еще больше. Тарус взял ее под руку и проводил до ворот замка.

– Простите мои слова, Ваше величество, но сейчас лучше забыть о шутках, по крайней мере до тех пор, пока мы не выступим в поход.

– Пожалуй, – согласилась Грейс.

Они прошли мимо руин разрушенной сторожевой башни, ее восстановление началось совсем недавно – и оказались за воротами замка.

Грейс подумала, что Олдет, пожалуй, прав – не стоит привязываться к людям, потому что это приносит слишком много душевных мук при расставании.

Хотя нет, все-таки стоит, независимо от того, что от этого на душе становится тягостно. К ней бросились Лирит и Эйрин и крепко обняли ее.

– Сестры! – мысленно обратилась к ним она.

– Молчи, Грейс! – отозвалась Эйрин. – Не нужно ничего говорить. Мы прийти сюда, чтобы сказать тебе, что гордимся тобой.

– Ты очень смелая, сестра, – вступила в разговор Лирит. – Ты смелее нас. Мы всегда будем думать о тебе и возносить молитвы Сайе с просьбой о твоем благополучии.

– Мы будем общаться с тобой, – сказала Эйрин. – Я знаю, что смогу найти тебя всюду, где бы ты ни находилась. Нас будет связывать с тобой Паутина Жизни.

Грейс улыбнулась сквозь слезы.

– Значит, я никогда не буду одна?

Она неохотно высвободилась из объятий колдуний. Тарус подозрительно посмотрел на них.

– Неужели они сейчас занимались колдовством? – спросил он.

– Наверняка, – усмехнулся Сарет и, приблизившись к Грейс, поцеловал ее в щеку. От него вкусно пахло пряностями. – Да пребудет с тобой удача! Всегда следуй зову Судьбы!

– Я постараюсь, – кивнула Грейс.

– Мой брат правильно говорит, – сказала Вани, подойдя к Грейс ближе. – Судьба будет вести тебя туда, куда нужно, если ты ей это позволишь.

Грейс улыбнулась и крепко пожала ей руку. Затем повернулась и через плечо увидела высокую фигуру Бельтана.

– Поговори с ним, Вани! – отправила она слова по Паутине Жизни.

По блеску глаз т'гол Грейс поняла, что та услышала их. Вани ничего не сказала, но, прежде чем отвернуться, кивнула.

К Грейс шагнул Бельтан и обнял ее так крепко, что у той хрустнули кости. Не обращая внимания на боль, она как можно крепче обняла его.

– Похоже, я поступаю неправильно, – сказал он. – Мне все равно, что скажет король Бореас. Мне следует отправиться вместе с вами, а не ждать той минуты, когда на его призыв откликнутся остальные воины Ватриса.

– Ты нужен Бореасу как полководец.

– Мое место рядом с тобой, Грейс.

– Ты на самом деле так думаешь, Бельтан? А может, твое место рядом с кем-нибудь другим?

Грейс почувствовала, что рыцарь напрягся. Интересно, она сейчас сражается с судьбой или идет у нее на поводу? Этого Грейс не знала, ей было известно лишь, что она поступает, повинуясь своему долгу.

Она приблизила губы к его уху и прошептала:

– Вы вместе с Вани можете отправиться к нему. Вам нужно найти его и вернуть обратно. Он нужен Зее. Он нужен всем нам.

Она почувствовала, как Бельтан вздрогнул.

– Тревис, – прошептал он. – Ты говоришь о Тревисе.

– Да. Понимаешь, я…

– Достаточно, Бельтан! – раздался громкий знакомый голос. – Теперь моя очередь!

Грейс и Бельтан разомкнули объятия, когда к ним приблизился король Бореас. Лицо Бельтана приняло удивленное и одновременно смущенное выражение. Взгляд его встретился с резким взглядом Вани, но король этого не заметил.

– Сударыня, – начал Бореас. – Было бы точнее сказать – моя королева. Сегодня вы храбро делаете первый шаг к смертельному поединку, который имеет огромное значение для судьбы Доминионов и всей Зеи. Я надеюсь, что вы понимаете, насколько опасное это дело.

Грейс через силу улыбнулась.

– Верно, Ваше величество, война – не увеселительная прогулка!

Бореас улыбнулся в ответ.

– Согласен. Так что не теряйте мужества, сударыня. Вам нужно лишь хотя бы короткое время удержать в своих руках Неприступную Цитадель. Воины Ватриса уже услышали мой зов. Очень скоро здесь соберется великая рать, которая тут же отправится на север, вам на выручку.

Грейс кивнула, надеясь, что ее лицо не выглядит слишком испуганным. Скорее всего Бореас угадал ее истинное настроение, потому что подошел к ней ближе и взял за руку.

– Нам всем очень повезло, когда сэр Дарж нашел вас в Сумеречном Лесу, леди Грейс. Это было великой удачей для всей Зеи. А также и для меня.

Он улыбнулся, и его лицо слегка утратило обычное свирепое выражение.

– Я любил королеву Наренейю, и когда она умерла, подумал, что мне больше не нужны женщины, что главное – править Доминионами. Однако прошлой зимой, когда вы пришли в мой замок и оживили его стены своим присутствием, я понял, что сильно ошибался. Были времена, когда я предавался мечтам. Самой тщетной из них была одна, в которой мы с вами восседали на троне Кейлавера, мудро правя страной вместе.

Слова короля привели Грейс в изумление. Бореас наклонился к ней, и его губы почти коснулись ее губ. Однако он поцеловал ее только в щеку и отошел в сторону.

Грейс подумала о том, что в эти минуты он похож на бога, приверженцем которого является. Его отличала такая же сила как и Ватриса, такая же властность и храбрость. Его воле никто не осмеливается возражать. Как же она смогла бы устоять перед его желанием сделать ее своей собственностью?

Только он был властен распоряжаться ее жизнью, а разве не это самое главное?

Грейс подняла голову и посмотрела Бореасу прямо в глаза.

– Ваше величество, я в неоплатном долгу перед вами за ту доброту, которую вы всегда дарили мне. Более того, вы очень мне нравитесь, и потому я не могу лгать вам. Дело в том, что я не знаю, смогу ли кого-нибудь полюбить так, как вы когда-то любили вашу дражайшую супругу. Кроме того, я точно знаю, что никогда не смогу стать кому-нибудь хорошей женой. Но если вам когда-нибудь понадобится, чтобы рядом с вами была королева, вам стоит только попросить, и я буду с вами.

Сказанное сильно удивило ее саму, но Грейс понимала, что говорила совершенно искренне. Однако король перестал улыбаться, и глаза его сверкнули странным блеском, хотя их выражения Грейс не поняла. Что это было – радость или сожаление? Кто знает?

Бореас прикоснулся к ее щеке.

– Да хранят вас боги, сударыня! – сказал он и отошел в сторону.

Бореас поприветствовал собравшееся у крепостных стен войско поднятым вверх кулаком, чем заслужил громкие крики одобрения, затем скрылся в воротах замка.

– Что тут было? – послышался голос Фолкена.

Бард подошел к Грейс вместе с Мелией. На обоих были теплые дорожные плащи.

– Король пожелал мне удачи, только и всего, – ответила девушка, кутаясь в плащ.

Стоял солнечный день, но было холодно. Похоже, зима не торопится уступить дорогу весне и выпускать мир их своих ледяных объятий.

– Скажи мне, дорогая, ты не видела Теравиана, когда выходила из замка? – спросила Мелия.

– Не видела. Похоже, он где-то прячется.

– Вполне вероятно, – со вздохом произнесла янтарноокая богиня. – Какая неудача! Я надеялась, что мы успеем ним попрощаться.

– Что ты этим хочешь сказать, Мелия? – удивилась Грейс. – Ведь Теравиан никуда не собирается!

– Ты меня неправильно поняла, дорогая, – ответила Мелия. – Это мы уезжаем.

Грейс удивленно посмотрела на барда и его неизменную спутницу.

– Вы хотите сказать, что тоже собрались в Неприступную Цитадель?

– Мы отправляемся по своим собственным делам, – покачал головой Фолкен. – Шемаль все еще не угомонилась, от нее и еще от одного Разбивателя Рун исходит серьезная опасность. Если мы сумеем найти Шемаль, то наверняка отыщем и его.

Мелия нежно прижала ладони к щекам Грейс.

– Мне очень жаль, что мы не можем отправиться вместе с вами, Грейс. Но у тебя одна цель, а у нас – другая. Сейчас, когда моего дорогого брата Тума уже больше нет с нами, я осталась последней из нашего рода, а Шемаль – последняя из своего. Я рада, что мы с тобой имеем возможность проститься перед расставанием, а также тому, что Фолкен любезно согласился сопровождать меня.

– Я буду скучать по вам, – ответила Грейс, и Мелия с Фолкеном обняли ее.

– Не плачь, дорогая, – успокаивала ее богиня. – Мы еще встретимся, я уверена в этом.

– Помни о своем высоком происхождении, – сказал Фолкен, целуя ее в лоб. – Ты – королева Малакора. Неприступная Цитадель обязательно узнает тебя.

К ним подошел Дарж. Прочистив горло, привлек к себе внимание – пора отправляться.

Грейс неохотно высвободилась из объятий богини и верного барда. Затем посмотрела по сторонам в поисках Бельтана и Вани. Однако прежде чем она успела подойти к ним, к ней приблизилась женщина в необычном разноцветном платье. Кивнув Эйрин и Лирит, она остановилась перед Грейс.

– Я не могла отпустить тебя без благословения Сайи, – проговорила Мирда. – Да пребудет она с тобой в самых разных ее обличьях – Девы, Матроны и Старухи!

От красивой колдуньи исходило удивительное спокойствие, которое помогло Грейс взять себя в руки. Однако когда девушка вспомнила про бутылочку с ядом, которая теперь лежала в ее кожаном кошельке, спокойствие как ветром сдуло.

– Извините меня, но мы с вами встречались когда-нибудь? – спросил Фолкен, глядя на Мирду.

– Не могу припомнить, Фолкен Черная Рука. А вы?

Бард посмотрел на свою руку, затянутую в перчатку.

– Вы напоминаете мне одну особу. Но… разве такое возможно?

– Все может быть, – ответила Мирда. – Но скажите мне, как выглядела та женщина, которую я вам напоминаю?

– Это была юная дева с золотистыми волосами и глазами синими, как васильки.

– Ну, на нарисованный вами портрет я совсем не похожа, – улыбнулась Мирда.

– Да, видимо, я ошибся, – признался Фолкен и еще раз посмотрел на темноволосую статную женщину. – Хотя, должен признаться, вы вполне в моем вкусе. Я никогда особенно не увлекался хрупкими женщинами с девичьей наружностью.

Мелия бросила на него укоризненный взгляд.

– Фолкен!

Бард как-то глуповато улыбнулся ей, затем его лицо приняло серьезное выражение.

У меня никогда не было возможности поблагодарить ее, считаю, что она спасла мне жизнь. Мирда коснулась его руки, затянутой в перчатку.

– Если вы хотите отблагодарить ее, то не прячьте тот дар, которым она вас наделила.

– Откуда вы знаете? – удивился Фолкен и покачал головой. – Впрочем, вы правы. Наверное, действительно хватит скрывать мое прошлое и начать жить открыто. Он стащил с правой руки черную перчатку, и на солнце сверкнуло серебро. – Отныне мое имя – Фолкен Серебряная Рука!

– Ей будет приятно узнать об этом, – улыбнулась Мирда и повернулась к Грейс. – Помни, что мы всегда с тобой, сестра. Ищи помощь в пути, и она обязательно придет.

– Спасибо, – поблагодарила Грейс. Мирда кивнула и подошла к Эйрин и Лирит. Мелия удивленно изогнула бровь.

– Все это очень забавно. Фолкен промолчал.

Грейс ощутила сильное волнение. Вот и настало время покинуть Кейлавер. Дарж что-то сказал Тарусу, и рыжеволосый рыцарь вскочил на коня и поскакал к подножию холма. За ним тут же последовал Олдет. Дарж взобрался на своего Черногривого. Мелия и Фолкен сели на своих лошадей. К Грейс подошел стражник, ведущий по уздцы Шандис, ее любимую кобылицу. Она уже поставила ногу в стремя, но неожиданно остановилась. В седле уже сидела Тира. Рыжие волосы девочки развевались на ветру. Она была босиком и в одном тоненьком платьице.

– Тира, зачем ты это сделала? Как ты забралась на лошадь?

Судя по изумленному лицу стражника, тот также не понимал этого. Шандис вела себя совершенно спокойно и негромко заржала, когда девочка вцепилась в ее гриву.

Фолкен бросил на Грейс быстрый взгляд.

– Похоже, кто-то хочет отправиться вместе с тобой.

– Но это невозможно! – воскликнула Грейс. – это слишком опасно! Она ведь слишком мала!

– Нет, – возразила ей Мелия. – Ты ошибаешься. Не так уж она и мала.

Ее слова соответствовали истине. Крондизар превратил Тиру в богиню. Грейс не знала, с какой целью это было сделано, но подозревала, что не смогла бы запретить девочке отправиться в опасное путешествие вместе с ней. Как не посмела бы утверждать, что недовольна присутствием малышки.

При помощи стражника она уселась в седло позади Тиры. Девочка спиной прижалась к ней.

– Грейс! – позвал чей-то хриплый голос.

Рядом с ее лошадью стоял Бельтан. В зеленых глазах рыцаря застыло отчаяние. Грейс торопливо потянулась к висевшему у нее на поясе кошельку и извлекла из него какую-то тряпицу, покрытую темными пятнами.

– Возьми это!

– Что это? – спросил Бельтан.

– Это повязка, которую я сняла с руки Тревиса. Рыцарь сначала пришел в удивление, затем в его глазах зажглось понимание. На тряпице осталось ничтожное количество засохшей крови Тревиса, но и этого было достаточно. А у Вани по-прежнему оставался артефакт ворот.

– Верни его обратно, Бельтан! Обратно на Зею.

– Верну. Обязательно верну! – решительно пообещал рыцарь.

– В путь, моя повелительница! – воскликнул Дарж, пришпоривая своего Черногривого.

Решительная минута настала. Грейс, повинуясь непонятному импульсу, выхватила из ножен Фелльринг и вскинула его над головой. Лучи утреннего солнца отразились от блестящей поверхности. Клинок как будто вспыхнул огнем.

– На Неприступную Цитадель! – крикнул чей-то звонкий смелый голос, и Грейс не сразу поняла, что это она крикнула.

Тира рассмеялась и сказала:

– Собирательница меча!

Воздух огласили громкие бодрые крики всадников, когда Грейс поскакала вниз, навстречу своему войску.

ГЛАВА 22

Они двигались на восток, следуя той же дорогой, По которой Грейс добралась прошлым летом до Серой Башни. Она ехала верхом во главе немногочисленного отряда. Слева скакал Тарус, справа – Дарж. За ними следовали рыцари Доминионов. Позади шагали кейлаверские пехотинцы, а на небольшом расстоянии от них трусили на мулах Толкователи Рун. Замыкала отряд рота терразийских воинов, чьи бронзовые кирасы ярко сверкали на солнце. Что касается шпионов королевы Инары, то Грейс точно не знала, где они находятся, но была уверена в том, что Пауки где-то рядом и не сводят глаз с ее войска, надежно охраняя его тылы.

Погода была хорошей, хотя и морозной. Ярко светило солнце. Случайные удары оружия о кольчуги в холодном воздухе звучали гулко, подобно колокольному звону. Несмотря на холод, Грейс было тепло под отороченной мехом толстой накидкой. Однако это скорее всего объяснялось вовсе не теплой одеждой.

– Спасибо тебе! – сказала она, когда замок исчез из виду. Затем прижалась щекой к рыжим непокорным волосам Тиры. От девочки, как всегда, самым необъяснимым образом исходило тепло, несмотря на то что она была босиком. – Спасибо тебе за тепло.

Тира не обратила на Грейс никакого внимания, играя с куклой, которой проводила по густой гриве Шандис.

После этого Грейс отдала свой первый приказ в качестве главнокомандующего. Она сообщила Тарусу о том, что если кому-то из воинов, мужчин или женщин – а в числе Пауков были две женщины, – станет невмоготу от холода, им следует идти или ехать верхом рядом с ней.

Тарус с удивлением посмотрел на нее.

– И как же им это поможет, Ваше величество?

– Тебе ведь не было холодно, когда ты скакал рядом со мной, верно?

– Теперь, когда вы об этом напомнили, то я вспомнил: да, мне было тепло.

Грейс обняла Тиру и улыбнулась.

Тарус озадаченно посмотрел на нее и отправился к остальным воинам, чтобы передать им столь необычный приказ.

Грейс понимала, что это не повод для развлечений – ведь они отправлялись на войну, а не на увеселительную прогулку, – однако было трудно заставить себя сдержать радость. Может быть, когда они преодолеют первую сотню лиг пути, воины и будут выглядеть усталыми и веселость уступит место боевому настроению, однако в данный момент Грейс не могла не удивляться великолепию своего войска. Все воины выглядели сильными, опытными и храбрыми. Шлемы ярко сияли на солнце. Разноцветные знамена громко хлопали на ветру: бело-голубые – кейлаванские, золотисто-зеленые – толорийские, темно-фиолетовые – перридонские, красновато-коричневые – голтские. Воины роты, присланной Эфезианом, несли имперский штандарт – пять звезд над тремя деревьями. Серые одежды Толкователей Рун тоже были своего рода знаменами.

Грейс выдохнула, и из ее рта вырвалось облачко пара.

– Похоже, у меня единственной нет знамени.

Дарж с досадой шлепнул себя ладонью по лбу.

– Простите меня, Ваше величество, в спешке я совершенно забыл об этом. Наверное, я начинаю впадать в старческое слабоумие.

– Я тебе не верю, Дарж! – улыбнулась Грейс. Эмбарец пошарил в притороченной к седлу сумке, вытащил оттуда какой-то сверток, завернутый в пропитанную воском ткань, и протянул его своей повелительнице.

– Что это?

– Подарок Мелии и Фолкена. Они просили передать его Вам, Ваше величество, когда мы отъедем на порядочное расстояние от замка.

Грейс развернула сверток. Внутри оказался свернутый в несколько раз кусок материи. Взяв за два угла, она встряхнула его.

Это было знамя. Цвета были похожи на цвета кейлаванского флага, но более темные. По центру было выткано другое изображение – не корона и мечи Кейлавана, а звезда в окружении узла с четырьмя петлями. Грейс оно было хорошо знакомо. Фолкен всегда скалывал плащ у горла брошью с такой же эмблемой.

– Герб Малакора, – удивленно произнесла она.

– Вы должны выбрать человека, который будет всегда нести ваш королевский штандарт, Ваше величество, – сказал Дарж и задумчиво посмотрел на нее. – Это должен быть тот, кому вы больше всего доверяете, который предан вам всем сердцем. Потому что если ваш штандарт когда-нибудь упадет, то все будет потеряно.

Грейс никогда не думала об этом.

– Этот человек – ты, Дарж. Я хочу, чтобы ты нес мой штандарт, – сказала Грейс и протянула ему знамя.

– Я, конечно… могу… Ваше величество, но есть и другие… достойные такой чести.

Смущение Даржа было очевидным.

На какой-то миг Грейс испугалась. Дарж еще никогда не избегал ее поручений. Почему же он проявляет такую неохоту? Она подумала о том, что он упомянул о преданности всем сердцем.

Но он же не может знать о металлическом осколке, Грейс. Он честный человек, только и всего.

Она приблизилась к Даржу и вложила знамя ему в руки.

– Пожалуйста, Дарж. Я прошу тебя.

Рыцарь печально вздохнул и взял знамя.

– Как пожелаете, Ваше величество. Я буду защищать его, пока бьется мое сердце.

После этого он приказал одному из воинов принести ему копье. Когда приказание было выполнено, Дарж закрепил полотнище на острие пики и упер древко в стремя. В этот миг со стороны реки подул резкий ветер, и знамя развернулось и горделиво затрепетало в воздухе. Грейс услышала удивленные возгласы ехавших за ее спиной воинов. Она знала, что если повернется, то увидит изумление в их глазах. Для этих людей Малакор всегда был лишь легендой – сказкой о давно прошедшем золотом веке.

Подняв ввысь знамя древнего королевства, она претворила эту легенду в жизнь.

– Не оглядывайтесь, Ваше величество, – негромко произнес Тарус, наклоняясь к ней ближе. – Все взгляды сейчас устремлены на вас.

– Тогда мне стоит покрепче держаться в седле и постараться не упасть, – отделалась шуткой Грейс.

Когда первый день похода начал клониться к закату, к Грейс приблизился на своем муле гроссмейстер Орагиен.

– Простите меня, Ваше величество, но не мог бы я согласно вашему любезному разрешению немного проехать рядом с вами?

Грейс удивилась тому, с какой почтительностью обратился к ней Толкователь Рун. Кажется, все совершенно серьезно воспринимают ее как настоящую королеву.

– Как вам угодно, гроссмейстер.

– Благодарю вас, Ваше величество. Боюсь, что холод – не лучший спутник для старых костей. Несмотря на то что наш юный мастер Гредин изо всех сил старался воспользоваться магией руны огня, согреться нам так и не удалось. Вы еще не встречались с ним? За все годы моего пребывания в Серой Башне я еще ни разу не видел столь многообещающего ученика. За исключением мастера Уайлдера, конечно.

– Буду рада познакомиться с ним, – ответила Грейс.

– Вам повезло, Ваше величество, – рассмеялся Орагиен. – Вот и он сам! Насколько мне известно, он очень хотел бы быть представленным вам и, несомненно, увидев меня рядом с вами, решил воспользоваться такой возможностью. Он смелый юноша.

– Ну, тогда он далеко пойдет. – Если, конечно, не погибнет в ближайшее время, – мысленно добавила она.

Восседавший на муле Гредин оказался еще более юным, чем предполагала Грейс, и был совсем не похож на ученика главного Толкователя Рун. Его щеки покрывал нежный пушок, свидетельствующий о том, что молодой человек еще ни разу не прикасался к ним бритвой. Он так сильно раскачивался в седле мула, что у Грейс даже возникло опасение, что юноша свалится со своего проворного низкорослого скакуна или же на полном скаку врежется в Шандис. Однако трагедии не произошло, и юноше в последний момент удалось остановить мула на безопасном расстоянии от нее.

– Мне кажется, вы более умело справляетесь с рунами, чем с неразумными животными, – заметила Грейс и не смогла удержаться от улыбки, заметив, что лицо Гредина тут же густо покраснело.

– Прошу простить меня, Ваше величество, – с еле уловимой досадой в голосе ответил юноша. – Я только сегодня выяснил, что ни одна из рун не в состоянии каким-либо образом подействовать на этого мула. И теперь я знаю почему. Это создание совершенно не слушается никаких приказаний.

В данную минуту, когда Гредин не дергал за вожжи, мул показался Грейс самым спокойным и безобидным существом на белом свете.

– Признаюсь вам, я обычно доверяю моей Шандис выбирать направление и скорость движения. Попытайтесь и вы, мастер Гредин, полностью довериться вашему доброму мулу.

– Замечательная идея. Ваше величество, – улыбнулся юноша. – Воистину мудрая.

– Нет. Что в ней такого мудрого? Просто я предпочитаю беспокоиться о том, что находится в моей власти, а не о том, что мне неподвластно.

– Замечательные слова, Ваше величество. Мастеру Гредину следовало бы хорошенько прислушаться к ним и запомнить на всю жизнь, – вступил в разговор Орагиен, бросив на юного Толкователя Рун быстрый взгляд. – Он имеет привычку браться за руны, которые еще неподвластны ему.

– Но как же можно это узнать, если не попытаться овладеть ими? – спросил Гредин.

Грейс попыталась сдержать улыбку, но ей это не удалось.

– Вот видите, гроссмейстер, какие у вас сообразительные ученики.

Орагиен покачал головой. Было ясно, что он тепло относится к своему способному ученику.

– Жаль, что у нас было так мало времени, Ваше величество, – вздохнул гроссмейстер. – Мы многое узнали после того, как прошлым летом вы с мастером Уайлдером покинули нас, гораздо больше, чем я даже предполагал. Нам удалось соединить несколько осколков рунного камня и не в последнюю очередь благодаря усилиям присутствующего здесь мастера Гредина. И все же многое пока еще недоступно нашему пониманию.

– Придется продолжать наши исследования и в походе, – заявил юный Толкователь Рун.

– Неплохая идея! – улыбнулась ему Грейс. – Думаю, все мы будем заниматься поиском ответов на беспокоящие нас вопросы.

Какое-то время они ехали молча. Сумерки сгущались с каждой минутой.

– Скажите, Ваше величество, вы на самом деле колдунья? – неожиданно нарушил тишину Гредин.

– Мастер Гредин! – осуждающе воскликнул Орагиен.

Грейс жестом остановила его.

– Да. Это так. – Она подумала, что этот вопрос волнует скорее всего каждого воина ее войска. Что ж, видимо, пора положить конец всем слухам и домыслам. – Да, могу признаться, что я колдунья, хотя, наверное, и не самая могущественная.

– Сомневаюсь в этом, Ваше величество, – горячо возразил Гредин. – Ведь вы умеете колдовать, верно? Меня всегда занимало волшебство, подвластное колдуньям. Я часто задумывался над сходством колдовства и толкования рун. Знаете, я даже придумал теорию, в которой говорится о том…

– Достаточно, мастер Гредин, – сурово оборвал его гроссмейстер Орагиен. – Нам пора возвращаться к братьям. Благодарю вас, Ваше величество, за то, что так долго терпели наше присутствие.

Гроссмейстер многозначительно посмотрел на ученика и развернувшись, затрусил на своем муле к остальным Толкователям Рун. Гредин поклонился Грейс и поспешил за наставником. Ей было жаль расставаться с этими славными людьми. Юный Толкователь Рун ей понравился, да и положения его теории о сходстве рунной и колдовской магии было бы интересно услышать. Она подумала о том, что эти две разновидности волшебства несовместимы, но неожиданно вспомнила о событиях, происходивших в лагере короля Кела, когда старая колдунья Грисла воспользовалась для своих магических целей рунами.

– Клянусь Джорусом, я думал, эти двое уже никогда не отстанут от вас!

Грейс обернулась и посмотрела направо – туда, откуда донесся голос. В шести футах от нее ехал верхом Олдет. Масть его лошади была точно такой же, как и расцветка плаща, и поэтому в сумерках всадник был почти невидим. Все металлические части упряжи были обмотаны полосками ткани, и Олдет передвигался почти бесшумно. Под копытами лошади мягко пружинила поросшая лишайниками почва.

– Олдет, я не заметила, как ты ко мне приблизился.

– Так всегда и должно быть, Ваше величество.

– Ты мой шпион, Олдет! Ты не должен прятаться от меня, как и все остальные!

– И все-таки, Ваше величество, мне лучше всегда оставаться невидимым.

– Надеюсь, все в порядке, – смягчилась Грейс. – Нам ничего не угрожает?

– Напротив, Ваше величество. Я уже нашел место для ночлега, только мы, к сожалению, доберемся до него, когда станет уже совсем темно. Впрочем, мы уже совсем близко. Вон за тем поворотом находится поросшая деревьями лощина. Там протекает ручей и совсем нет ветра. Двое моих людей, Самата и Лерис, отправились на разведку, чтобы убедиться, безопасно ли это место.

Известие обрадовало Грейс – от продолжительной езды верхом у нее болели спина, ноги и руки, очень хотелось сменить позу и немного пройтись по земле.

– Спасибо, Олдет. Передай сэру Тарусу, что мы останавливаемся на ночлег.

Лощина оказалась довольно длинной и узкой, обе стороны ее густо поросли деревьями. Места было достаточно, чтобы разместить войско даже более многочисленное, чем отряд Грейс. Подошедший командор Палладус – начальник роты, прибывшей из Тарраса, одобрил выбор Олдета. Это был типичный уроженец Тарраса – низкорослый, мускулистый, с оливкового оттенка кожей и остроскулый. Взгляд его карих глаз свидетельствовал о смелости и решительности. Хотя Грейс была на полголовы выше Палладуса, который безропотно выполнял все ее приказания, он все равно почему-то внушал ей страх. Поскольку Эфезиан признал себя родственником Грейс, он, несомненно, приказал Палладусу беспрекословно повиноваться ей.

Грейс спешилась и, чувствуя себя довольно беспомощно, слушала, как Тарус громогласно отдает приказания, которые воины тут же принялись выполнять. Они стали ловко разгружать повозки, устанавливать палатки и разворачивать полевую кухню.

– Ваша палатка будет стоять здесь, – сообщил ей Дарж, Втыкая в землю малакорский штандарт между двумя стройными стволами деревьев, носящих названия вальсиндар.

Наступила ночь. Тарус сообщил Грейс, что ужин принесут ей в палатку. Несмотря на то что мысль о недолгом уединении была слишком соблазнительна, поскольку Грейс весь день оставалась на виду у своего воинства, как выставленная в витрине ювелирного магазина драгоценность, она все-таки решила поужинать вместе с воинами. Когда они с Тирой приблизились к полевой кухне, сразу же воцарилась тишина. Грейс решила, что немало мужчин немедленно прикусили языки, оставив на полуслове соленые шуточки.

– Не обращайте на меня внимания. Я пришла для того лишь, чтобы утолить жажду, – улыбнулась она.

Кто-то торопливо наполнил вином кубок и предложил ей, однако Грейс остановила свой выбор на деревянной кружке водянистого эля, которую почти полностью осушила одним долгим глотком. У собравшихся вокруг воинов это вызвало бурю восторга, и они отозвались на молодецкий поступок королевы криками одобрения. Не одна сотня кружек и кубков была поднята в ее честь. Прозвучали многоголосые тосты за здоровье и благополучие юной королевы.

Грейс ответно подняла вверх свою кружку и поинтересовалась у Таруса:

– Неужели они будут каждый вечер предаваться такому бурному веселью?

– Не волнуйтесь, Ваше величество. Запасы эля иссякнут через пару дней, и они успокоятся. Но позвольте им сегодня немного повеселиться. Впереди нас ждет трудная дорога.

С этим нельзя было не согласиться.

Ужин проходил следующим образом. У каждого воина имелся нож и кружка, но за порцией пищи нужно было встать в очередь. Трапеза была довольно скромной: солонина, сыр и хлеб. Ели, усевшись прямо на землю. Грейс устроилась на плоском камне. Дарж принес ей еду, и она съела ее в обществе своих воинов.

– Вы правильно поступили, Ваше величество, – негромко сказал эмбарец, забирая у нее пустую кружку. – Если до этого и были люди, не вполне преданные вам, то после ужина таких уже точно не осталось.

– Надеюсь, я достойна преданности, Дарж.

Грейс снова посмотрела на мужчин, распевающих песни и о чем-то весело переговаривающихся возле костров. Интересно, не утратят ли они свое жизнерадостное настроение, когда доберутся наконец до Неприступной Цитадели?

– Пойдемте, моя повелительница, я провожу вас до палатки. Уже пора ложиться спать.

В палатке Грейс свернулась калачиком, крепко прижав к себе Тиру, от которой исходило приятное ровное тепло. Было еще темно, когда чья-то рука легла на ее плечо. Грейс сразу привстала, но ничего не смогла разглядеть. Задвижка фонаря слегка отодвинулась, и палатку осветил лучик света. Над постелью Грейс склонилась какая-то женщина в наброшенном на плечи сером плаще.

– Кто это? – прошептала Грейс, стараясь не разбудить Тиру.

– Меня зовут Самата, Ваше величество, – ответила незнакомка. У нее было длинное вытянутое лицо с острыми чертами. Она почему-то напомнила Грейс серого хорька – маленькое, грациозное и опасное животное. – Олдет приказал мне разбудить вас.

Так, значит, это шпионка из малочисленного отряда Олдета. Грейс убрала с лица прядь волос и попыталась привести мысли в порядок.

– Что-то случилось?

– В лагере… незваные гости.

Грейс сделалось страшно. Опасность в ее воображении предстала в образе отвратительных фейдримов и жутких призраков.

– Позови Даржа и Таруса! – приказала она, хватаясь за Меч. – Нужно поднимать воинов и готовиться отразить натиск врага!

– Нет необходимости, Ваше величество! Это не слуги бедного Короля.

Страх Грейс сменился удивлением.

– Так кто это такие? Чего же они хотят?

– Поговорить с вами, Ваше величество!

Через минуту, накинув на ночную рубашку плащ, Грейс торопливо шагала следом за Саматой к роще безлистных вальсиндаров. Белая кора деревьев ярко светилась в лучах лунного света. Чуть поодаль за Грейс следовали Дарж и Тарус.

– Что случилось, Ваше величество? – пробасил Дарж, однако прежде чем Грейс успела ответить, откуда-то из тени выскользнул Олдет.

– Они ждут вас в роще, Ваше величество.

– Кто они такие? – спросила Грейс, дрожа от холода.

– Мне кажется, что вы сразу все поймете, как только увидите их.

– Вы не должны ходить туда одна! – вмешался Дарж. Грейс кивнула – в этом отношении всякие споры были бы неуместны.

– Мы будем рядом с вами, – заверил ее Тарус, берясь за рукоять меча. – Если понадобится помощь, позовите, и мы сию же секунду окажемся возле вас.

Грейс одарила рыцаря решительной, как ей показалось, улыбкой и направилась к роще. Дарж шел рядом с ней.

– Она пришла, сестры, – услышала Грейс чей-то мысленный голос.

Грейс остановилась. Дарж негромко разразился проклятием. Посреди рощи находилась небольшая поляна, на которой стояла группа женщин, причем назвать точное их число было трудно. В ветвях деревьев странным зловещим светом лучились какие-то зеленоватые облачка. Грейс инстинктивно ощутила, что в роще необычно, по-весеннему тепло. Собравшиеся представляли собой довольно необычную, пеструю картину. Здесь были очень старые, даже дряхлые женщины с всклокоченными седыми волосами в мешковатых одеждах с прилипшими к ним клочьями мха и опавшими сухими листьями. Рядом с ними можно было увидеть более молодых, но вполне зрелых и вовсе не юных женщин в домотканых платьях и дорожных плащах. Третьи были примерно одного с Грейс возраста, они держали в руках вязанки хвороста и плетеные корзины. Среди них два юных создания, совсем еще молоденькие круглолицые девушки, смотрели на Грейс понимающими и мудрыми не по годам глазами.

С первого взгляда ей стало ясно, что это колдуньи. Неужели они собрались на шабаш? Нет, скорее всего она ошибается – женщин всего двенадцать. А для шабаша требуется тринадцать колдуний.

– Все правильно, – как будто угадав ее мысли, произнесла одна из женщин. – Мы собрались именно для того, о чем ты подумала.

– Простите? – удивленно переспросила Грейс.

Самая старая на вид женщина сделала шаг вперед, опираясь на суковатую палку.

– Ты отправилась в очень далекий путь, который приведет тебя в самое сердце тьмы.

Навстречу ей решительно шагнул Дарж.

– Какое тебе дело, женщина, до того, куда мы держим путь?

Старуха рассмеялась, обнажив беззубые десны.

– Это дело точно касается нас, сэр рыцарь. Не думай, что мы слепы. Зрение у нас очень хорошее, зоркое. Вы движетесь навстречу Решающей Битве, и скоро за вами последуют воины Ватриса.

Дарж скрестил руки на груди.

– Неужели вы хотите остановить нас? Так знайте, вам это не удастся!

К эмбарцу подошла молодая колдунья, одетая в простое платье, расцветка которого напоминала оперение фазана. Ее длинное лицо не отличалось особой красотой, однако во всем ее облике чувствовалось необъяснимое изящество.

– Мы вовсе не собираемся вставать у вас на пути, сэр рыцарь.

– Но тогда в чем дело? – спросила Грейс. – Разве вы не являетесь частью Узора?

Колдуньи разом обменялись непонятными восклицаниями и старуха бросила на нее строгий взгляд.

– Мы тайно сплели собственный Узор, мы посвятили этому несколько последних лет.

– Так, значит, вы – тайный совет! – воскликнула Грейс.

Дарж бросил на нее неодобрительный взгляд – он не понял, что она имела в виду. Грейс и старуха понимающе кивнули друг другу.

– Но тайные советы запрещены. Если узнают о вашем существовании, то ваши нити будут отрезаны от Паутины Жизни.

Морщинистое лицо старухи приняло выражение одновременно печальное и решительное.

– Верно, так оно и будет. Но, несмотря на это, мы собрались вместе. Ты знаешь, что мы в отличие от остальных колдуний не забыли о древнем пророчестве. Мы знаем о том, что Разбиватель Рун уничтожит мир, но он же и спасет его. Мы также знаем о том, что перед этим сыграют свою роль воины Ватриса и что ты, сестра, связана и с Воинами, и с самим Разбивателем Рун.

Глаза Даржа гневно сузились.

– Мне нет никакого дела до этих колдуний, моя повелительница! Если они предали своих сестер, то как можно верить хотя бы одному их слову? Их нужно поскорее изгнать из нашего лагеря, прежде чем они успеют околдовать нас!

– Успокойся, Дарж! – сказала Грейс и взяла рыцаря за руку.

Тот немедленно успокоился, не сводя, впрочем, сурового взгляда с колдуний.

Грейс подошла ближе к двум колдуньям – старой и молодой.

– Зачем вы пришли сюда? – спросила она.

– Наш совет неполон, – ответила ей молодая женщина. – Нам нужна тринадцатая сестра, чтобы завершить наш Узор.

Грейс отрицательно покачала головой.

– Простите меня. Но я двигаюсь на север и не смогу пойти с вами.

Старуха рассмеялась похожим на воронье карканье смехом.

– Конечно же, тебе не нужно идти с нами, сестра! Мы пойдем вместе с тобой!

ГЛАВА 23

Через два дня войско под командованием Грейс подошло к мосту, связывавшему берега реки Темноструйной на границе с землями Толории.

– Моста здесь быть не должно!

Грейс выпрямилась в седле.

– Мне он кажется вполне крепким и надежным.

Тарус провел рукой по рыжим волосам.

– Я не то имел в виду, Ваше величество. Я прекрасно знаю эту местность. Я не раз совершал вылазки в здешние края, когда состоял в ордене Малакора. От Кейлавера до Ар-Толора семь дней пути, а от этого моста до Ар-Толора расстояние не превышает нескольких лиг. Но ведь мы покинули замок короля Бореаса всего три дня назад.

– Получается, что мы совершили великий переход, верно? – с улыбкой сказала Грейс.

– Но, Ваше величество…

Грейс обожгла своего собеседника строгим взглядом.

– Иногда лучше всего не искушать судьбу лишними вопросами, сэр Тарус!

Рыцарь прикусил губу и послушно кивнул.

– Согласен, Ваше величество. Я отдам приказ переходить мост. Мы станем лагерем на другом берегу.

С этими словами Тарус ускакал прочь.

– Спасибо тебе, что ускорила наше путешествие, – прошептала Грейс, обнимая Тиру.

Девочка завертелась и издала короткий стон. Что случилось? Когда Шандис ступила на мост, Грейс поняла причину ее беспокойства.

Посмотрев вниз, она увидела на поверхности моста отпечатки чьих-то следов. Именно на этом мосту в прошлом году устроили засаду крондримы. Спастись тогда удалось лишь благодаря мужеству сэра Мериндара и тому, что Грейс с помощью Эйрин и Лирит прибегла к магии. Тогда Тира вместе со слепым мальчиком Дейненом попала в ловушку – камни, из которых был сложен мост, чуть было не расплавились от прикосновений свирепых крондримов. Оба ребенка едва не погибли. Однако Дейнен на глазах у Грейс и остальных перенес Тиру на руках через мост. Он спас ее, но погиб сам.

Оказавшись на другой стороне моста, Грейс облегченно вздохнула, а Тира успокоилась и перестала вертеться.

Когда войско ступило на противоположный берег реки, над миром опустились серебристые сумерки. Грейс тщетно пыталась поднять мрачное настроение Даржа – и эмбарец, и его Черногривый едва не валились с ног от усталости.

– Не нравится мне все это, – мрачно пробасил рыцарь.

Она проследила за его взглядом и поняла, что Дарж смотрит на колдуний, присоединившихся к войску два дня назад. В эту минуту они переходили мост, молодые – пешком, старые – верхом на лохматых пони.

– Мы сейчас въезжаем на земли королевы толорийских колдуний, – продолжил Дарж. – Они не выдадут нас Иволейне? Вы сами говорили, Ваше величество, что колдуньи хотят помешать скорому наступлению Решающей Битвы.

– Нет, Дарж, – ответила Грейс, не сводя глаз с колдуний. – Они не выдадут нас Иволейне. Мне кажется, ты ошибаешься в отношении владычицы Толории. Ведь вместе с нами в поход отправились несколько ее рыцарей. К тому же, независимо от того, на чьей она стороне, законы требуют от меня попросить у Иволейны разрешения проехать через ее земли.

Возразить против такого веского аргумента Дарж не мог, потому что свято уважал законы. Однако, судя по его взгляду, отношения к колдуньям рыцарь не изменил.

– И все равно мне это не нравится. Мы же ничего не знаем об этих женщинах. Было бы лучше отправить их восвояси.

– Ерунда, – стояла на своем Грейс. – В отряде много мужчин. Несколько женщин не сделают войску ничего плохого.

За последние два дня она узнала, что эти незнакомые ей женщины хорошо знают ее. Старуху звали Сенраэль, а Деву – Лурса: это были те самые женщины, с которыми Грейс разговаривала в роще. Выяснилось, что и Сенраэль, и Лурса принимали участие в Верховном Шабаше в Ар-Толоре в прошлом году. Обе встречались там с Эйрин и Лирит и именно от них узнали о существовании Грейс. Однако было по-прежнему непонятно, откуда они узнали, где находится войско, недавно оставившее стены Кейлавера, и куда оно направляется. Тем не менее им это было известно. А значит, кто-то из колдуний наделен Даром.

Сенраэль подтвердила это прошлой ночью, когда они с Лурсой зашли в палатку Грейс. Они рассказали о том, что, когда Верховный Шабаш вступил в союз с колдуньей Лиэндрой и теми, кто желал смерти Разбивателю Рун, несогласные колдуньи создали тайный совет. Они решили определить свою роль в грядущей Решающей Битве и придумать, чем могут быть полезны Разбивателю Рун для выполнения этой задачи, что уготована ему судьбой. Это стало ясно Лурсе две недели назад, когда она посмотрела на пламя свечи.

– Я даже не знала, что обладаю Даром, – рассказывала юная эмбарка, в карих глазах которой светился мягкий юмор и глубокий ум.

– Иногда внутренняя сила неожиданно проявляется во времена великих испытаний, – заметила Сенраэль. – А сейчас наступили именно такие времена.

В этой беззубой старухе было одновременно что-то от сказочной, злой колдуньи и от доброй бабушки, ласково опекающей неразумных внуков. Грейс она понравилась сразу.

Лурса кивнула.

– Мне казалось, будто все происходит наяву. Я поняла, что мы встретимся с вами и вместе отправимся в поход.

Грейс приветливо улыбнулась ей.

– А тебе не приходилось видеть, как мы приходим к месту битвы?

Эмбарка отрицательно покачала головой и улыбнулась.

– Даже волшебство не всегда способно ответить на все вопросы.

– Верно, – согласилась Грейс и вздохнула.

Прежде чем уйти, женщины спросили у Грейс, не будет ли она возражать, если ее попросят взять на себя роль Матроны в тайном совете.

– Поскольку я самая старая и уродливая, – сказала Сенраэль, – то кому, как не мне, быть Старухой. А из Лурсы выйдет прекрасная Дева.

– Вообще-то я немного старовата для этого, – нахмурилась Лурса. – Мне уже двадцать четыре зимы.

– И все-таки ты – лучшая Дева. И знаешь это, – поправила ее Сенраэль. – Так что не бойся быть Девой. Я прослежу за тем, чтобы ни один воин не посмел даже пальцем прикоснуться к тебе. А если кто и осмелится, то скоро увидит, что его мужское достоинство сморщилось до размеров виноградины.

Грейс не особенно верила в то, что ее воины станут посягать на честь колдуний. Она, конечно, видела взгляды, которые мужчины бросали на новых спутниц, но замечала также знаки, которые они делали у них за спиной. Так что Дарж был не единственным, у кого колдуньи вызывали подозрения.

– Если понадобится, то я, конечно, стану Матроной, – ответила Грейс и слегка поморщилась. – Но я совершенно не знаю, что для этого нужно делать. Боюсь, в моем облике нет ничего материнского.

– Неужели? – сказала Сенраэль и выразительно посмотрела на койку, на которой безмятежно посапывала Тира, сжимая в руках обожженную куклу.

Теперь Грейс наблюдала за тем, как арьергард ее войска переходит через мост. Сэр Тарус и командор Палладус громко выкрикивали приказания, и, повинуясь им, воины принялись проворно устанавливать на противоположном берегу реки палатки. Приближалась ночь, ясная и морозная. Мастер Гредин и другие Толкователи Рун ходили по всему лагерю и, прикасаясь к камням, произносили руны огня.

Рассвет наступил мгновенно. Не успела Грейс прилечь на койку, как настало время подъема.

Было уже утро, когда в поле зрения попали семь башен Ар-Толора с развевающимися над ними зелеными флагами, Грейс представила себе, что сейчас ей придется войти в замок и встретиться с Иволейной. Однако когда они подошли ближе к стенам Ар-Толора, их взглядам предстал небольшой шатер, стоявший напротив ворот. Холщовые стенки его были украшены золотистыми и зелеными полосами, а на центральном шесте развевался королевский флаг. Королева, видимо, вышла поприветствовать ее. Но с какой целью?

Она скорее всего желает укрыться от любопытных глаз и ушей. Может быть, сестра Лиэндра все еще находится в Ар-Толоре?

К Грейс приблизилась верхом на пони Сенраэль.

– Королева не должна видеть меня и моих сестер, – заявила старая колдунья и указала на отдаленную чахлую рощицу. – Мы подождем тебя там.

Грейс посмотрела на шатер и вздохнула.

– Мне почему-то кажется, что в глубине сердца Иволейна поддерживает нас.

– Может быть, – согласилась Сенраэль. – Однако все равно она – Матрона Верховного Шабаша и по-прежнему связана с сотканным там Узором. Если она сейчас нас увидит, то поймет, что мы изменили другим колдуньям.

– А как же я? – спросила Грейс. – Разве она не знает, что я тоже изменила остальным колдуньям?

– Ты не можешь изменить им, – усмехнулась Сенраэль. – Ведь ты не была частью Узора.

Грейс прижала к груди руку, словно пытаясь успокоить боль, кольнувшую ее прямо в сердце.

– Тогда частью какого Узора я являюсь?

– Тебе предстоит самой соткать собственный Узор, – ответила старуха и, развернув своего пони, направилась к колдуньям.

Двенадцать женщин поспешили в сторону рощи безлистных деревьев. Но не успели они пройти и фарлонга, как вокруг них вихрем взвился воздух, и в следующее мгновение силуэты колдуний бесследно исчезли.

– Ваше величество! – позвал Дарж. – Королева Иволейна ждет вас!

К удивлению Грейс, королева Иволейна встретила ее сдержанно и официально – не как женщина женщину и не как колдунья колдунью, а как королева королеву. Между ними всегда сохранялась дистанция. Иволейна сидела на складном резном стуле из позолоченного дерева и жестом предложила Грейс садиться, указывая менее роскошный стул. Грейс сразу же попросила у нее разрешения пройти со своим войском по землям Толории. После этого слуги принесли кубки с подогретым, сдобренным пряностями вином и расставили в шатре уровни с углями, чтобы было теплее. Когда слуги ушли, женщины снова остались одни. Тресса, ближайшая помощница, советчица Иволейны, отсутствовала.

Она скорее всего вернулась в замок, Грейс, чтобы присматривать за сестрой Лиэндрой.

–  Тебе следует защищать свои мысли, – заметила Иволейна. – Подслушать могут не только слова, которые произносятся вслух.

Грейс крепче сжала кубок.

– А кто может услышать нас?

– Я бы дорого заплатила за возможность узнать ответ на этот вопрос, сестра. Я просто знаю, что за мной следят. Ощущение того, что за тобой наблюдают чужие глаза, приходит и уходит, как тучи в теплый летний день. Но теперь тучи приходят чаще, чем появляется солнечный свет. Грядет буря, и я думаю, что она сметет нас всех.

Грейс не знала, что на это ответить, но отметила про себя, что Иволейна назвала ее сестрой. Выходит, теперь они беседуют не как королевы, а как колдуньи? Имелся только один способ выяснить это.

– Ты не спросила меня, сестра, зачем мне и моему войску нужно проехать через твои земли.

– Это твое личное дело, – ответила Иволейна.

Грейс отставила в сторону кубок.

– Нет, дела не только мое. Это наше общее дело. Все, с кем я встречалась, говорили мне о том, что скоро грянет Решающая Битва, и у меня нет оснований сомневаться в правоте их слов. Поэтому-то я и направляюсь к Неприступной Цитадели, что находится в Сумеречной Стране, прямо у врат Омберфелла. Когда я доберусь до этого места, то стану ждать прихода воинов Ватриса, ведомых королем Бореасом.

Иволейна выслушала ее слова молча, ни единым словом ли жестом не проявив своего удивления. Она по-прежнему неподвижно сидела на стуле. Однако Грейс успела заметить лихорадочный блеск, сверкнувший в глазах королевы, и что ее щеки покрылись красными пятнами.

– А как же мой… как же принц Теравиан? – негромко спросила Иволейна. – Тоже отправится на войну вместе отцом?

– Думаю, да.

– Да, конечно, он обязательно будет сопровождать отца, – невнятно произнесла Иволейна, как будто обращаясь к себе самой, а не к своей гостье. – Он ведь обязан это сделать, не так ли? Ведь в битве должен участвовать не отец, а сын.

Иволейна резко встала, и ее кубок упал на устилавшие пол охапки тростника, испачкав их пятнами, похожими на кровь. Королева посмотрела на ярко-красную лужицу.

– Плохая примета, – хрипло произнесла она. – Прольется кровь. Королевская кровь. Но я приду к нему, прежде чем наступит конец. Я увижу его, прежде чем этот бык сломает его, как клинок. Я перестану быть королевой. И Матроной тоже перестану быть. Мне все равно, что произойдет. Мне остается сыграть предпоследнюю мою роль.

Грейс не могла скрыть охвативший ее ужас. С тех пор как она познакомилась с королевой-колдуньей, владычицей Толории, Иволейна всегда казалась ей властной натурой, умевшей держать себя в руках, гордой и прекрасной женщиной, которой, казалось, неведомы страх и волнение. Сейчас же перед Грейс стояла совершенно другая Иволейна, нисколько не похожая на себя. Плечи ссутулились, волосы в беспорядке рассыпались по плечам, красивое лицо исказил страх, подобно трещинам, тонкой паутиной покрывшим некогда безупречный кристалл.

– Сестра! – окликнула ее Грейс, видя, что королева Толории устремила взгляд в пространство, как будто не видя ее. – Ваше величество!

Иволейна рывком подняла голову.

– Уходи! – прошипела она. – Это последнее, что сделаю в роли королевы – позволю тебе пройти через мои земли. Уходи поскорее, прежде чем тебя и твой тайный совет – кто-нибудь увидит. Их иллюзорное волшебство не сможет долго скрывать их от глаз окружающих, а особенно тех, кто следит за ними. Но если вас обнаружат, я не смогу ничего – сделать, чтобы защитить вас.

С этими словами Иволейна отвернулась от Грейс и нырнула в щель в полотняной стене шатра. Грейс удивленно смотрела ей вслед, пытаясь понять, что же только что произошло. Мне остается сыграть предпоследнюю мою роль, сказала королева-колдунья. Что же она имела в виду? И куда собралась после того, как сыграет ее?

– Ваше величество, вы здесь? – раздался голос Даржа. Рыцарь стоял у входа в шатер. – Мы проследили за тем, как королева вместе со своими слугами вернулась в замок, и поняли, что ваша встреча окончена. Вы получили ее разрешение на проезд по землям Толории?

Грейс ответила коротким кивком. Она сделала шаг и, споткнувшись, ухватилась за спинку стула.

– С вами все в порядке, Ваше величество? – спросил Дарж.

Она почувствовала, что частичка боли поселилась в ее сердце. Теперь она будет лучше понимать верного эмбарца, в груди которого таится смертельная опасность. Несмотря на слабость в ногах, Грейс заставила себя выпрямиться. Подобно Иволейне, она тоже должна играть роль, которой ее наделила судьба.

– Пойдем, Дарж! Нужно поскорее отправляться в путь!

ГЛАВА 24

Им по-прежнему удавалось двигаться с удивительной скоростью, преодолевая за короткое время огромные расстояния, держа курс на восток. На исходе второго дня, после того как они пересекли реку, впереди показался шпиль Серой Башни.

Как бы ни хотелось Орагиену и остальным Толкователям рун заглянуть туда и поинтересоваться жизнью собратьев, войско не останавливаясь, отправилось дальше. Вечером следующего дня войско достигло края пустыни, лежащей между Толорией и Перридоном.

– Завтра двинемся на север, – сообщил Тарус, когда Грейс вместе с остальными военачальниками ужинала у костра.

Палладус посмотрел на холодное звездное небо.

– Я еще никогда не видел, чтобы войско так быстро преодолевало настолько большие расстояния. Наверняка нам благоприятствуют боги!

Грейс крепче обняла Тиру.

– Я уверена, что по крайней мере одна богиня оказывает нам свою милость!

На следующий день земли Толории остались позади, и войско вступило в переделы пустыни. Прошлым летом, когда они проходили по здешним местам по пути к замку Спардис, Фолкен назвал этот край Дан-Дордурун, что на языке могримов означает Междуземелье . Правда, могримы исчезли с этих земель много-много лет тому назад, и с тех пор здесь больше никто не селился.

Пейзаж производил чрезвычайно унылое впечатление – затянутые дымкой тумана долины да поросшие кустарником горные цепи, тянувшиеся на многие лиги, насколько хватал глаз. Единственным звуком, нарушавшим тишину, был редкий клекот ястреба. Войско редко проходило мимо человеческого жилья, хотя иногда в поле зрения попадали жалкие остатки того, что когда-то было сложенными из камня домами.

Солнце уже клонилось к зениту, когда они достигли холма, на котором красовалось гигантское изображение Мога.

– Значит, он остался на своем прежнем месте, – пробормотала Грейс.

Похоже, за многие столетия ничего здесь не изменилось. Она невольно вздрогнула, несмотря на тепло, исходившее от тельца Тиры.

– Что это? – спросил говорливый мастер Гредин, ехавший верхом на муле рядом с Грейс на протяжении нескольких последних лиг пути.

Он охотно отвечал на все вопросы, касавшиеся того, что Толкователи Рун узнали за то время, пока пытались восстановить рунный камень.

– Это – Мог, – коротко ответила Грейс, чьи слова из-за сильного порыва ветра прозвучали почти как шепот.

Жизнерадостное настроение Гредина моментально сменилось серьезностью.

– Властелин Ночи. Самый страшный из Старых Богов и, пожалуй, самый могущественный, если, конечно, не считать самого Олрига.

Тарус тихонько присвистнул.

– Выглядит не слишком симпатичным. Верно?

Грейс не могла отвести глаз от грубой, но выразительной фигуры, высеченной в скале. Разинутый рот Мога ощерился острыми зубами, а единственный глаз, казалось, проникал прямо в душу. Скульптура достигала в высоту не менее ста футов.

– Она была не такой, когда мы видели ее в последний раз, – сказал, нахмурившись, Дарж. – Кое-какие камни заменили. Видите? Он больше не держит в правой руке человеческих тел. Вместо них сжимает лишь три больших камня, да и другие камни тоже поменяли, раньше они были белого цвета.

Дарж оказался прав. Грейс вспомнила, что гигантская фигура бога была окаймлена белыми камнями. Теперь же большинство камней покрывало что-то вроде бурой ржавчины.

– Кровь, – произнесла Грейс и, судя по расширившимся от удивления глазам спутников, поняла, что те пришли к тому же выводу. – Камни выкрашены кровью. Кто-то, видимо…

Закончить фразу ей не дал неожиданно раздавшийся откуда-то издалека крик. Сначала Грейс подумала, что это снова прозвучал клекот ястреба, однако небо было пусто, да и сам звук имел несколько иную природу – то был крик страдания. А может быть, голода.

– Какой-то звериный рык, Ваше величество, – пояснил мастер Гредин.

– Да, но какого зверя? – спросил Дарж, оглядываясь по сторонам.

Грейс с трудом проглотила застрявший в горле комок.

– Поехали вперед! – скомандовала она.

– Простите меня, Ваше величество, – вступил в разговор Тарус, – но солнце скоро зайдет. Нужно до наступления темноты разбить лагерь. Кроме того, тут недалеко протекает ручей. Это прекрасное место для ночлега.

– Нет! – резким тоном возразила Грейс. – Мы не будем здесь останавливаться. Необходимо идти дальше. В путь!

Войско отправилось дальше. На мир стремительно опускались сумерки. Воины поднялись на гору и спустились в долину. К этому моменту солнце окончательно опустилось за вершины гор. Тишину нарушало лишь легкое дуновение вечернего ветра.

– Что-то здесь не так, – понизив голос, обратился к Грейс эмбарец. – Скоро настанет ночь. Должно быть слышно пение птиц, а вместо этого стоит тишина.

На этот раз Грейс подумала, что Дарж нисколько не преувеличивает. Что-то действительно было не так, она почувствовала это, прикоснувшись к Паутине Жизни.

– Мы тоже чувствуем, сестра, – прозвучал в ее голове мысленный голос Сенраэль.

Грейс посмотрела через плечо и увидела недалеко от себя Сенраэль, Лурсу и других колдуний. Похоже, будто нити Паутины отскакивают назад от отвращения.

В следующее мгновение раздался еще один крик – пронзительный, злобный, кровожадный.

– Вы слышали? – спросил Тарус, когда удалось наконец успокоить перепутанных лошадей. – Это какое-то необычное дикое животное!

Мастер Гредин боязливо огляделся по сторонам.

– Тогда что же это такое?

– Ты хотел спросить – кто это такие, – поправил Олдет, шагнувший откуда-то из тени к всадникам.

Тарус отнял руку от меча.

– Смею ли я предложить тебе больше никогда не подкрадываться к нам сзади, если не желаешь получить удар мечом.

Паук недовольно посмотрел на него.

– Не торопись убирать меч в ножны, кейлаванский рыцарь! Он может тебе скоро понадобиться!

Грейс с трудом сдержалась, чтобы не вскрикнуть.

– В чем дело, Олдет?!

– Фейдримы, Ваше величество. Я точно не знаю, сколько их, но они идут за нами следом. Сейчас поднимаются вверх по склону.

В сгущавшихся сумерках разглядеть что-либо было невозможно, однако через несколько секунд раздался новый крик, за которым, подобно эху, последовало еще несколько, они прозвучали уже совсем рядом. Сидевшая перед Грейс Тира закапризничала.

– Почему они не нападают на нас? – спросила Грейс, прижимая к себе девочку.

– Не знаю, – покачал головой Олдет. – Похоже на то, что они чего-то ждут.

– Чего же? – полюбопытствовал юный Толкователь Рун.

Как только он произнес эти слова, вершины горного хребта, высившегося у них за спиной, коснулся холодный, почти такой же, как лунный, свет. Правда, луна никогда не восходит так рано и обычно появляется на востоке, а не на западе.

– Призраки! – прошептала Грейс.

Всадники обменялись взглядами и пустили лошадей вскачь.

– Нужно поскорее добраться до вершины! – крикнул Дарж пытаясь перекрыть звонкий цокот лошадиных копыт. – Нельзя позволить им окружить нас в низине!

Тарус бросился назад к остальным воинам с приказом двигаться как можно быстрее к вершине горы.

Когда войску удалось достичь вершины, солнце уже скользнуло за линию горизонта. Грейс развернула Шандис и посмотрела вниз, на темную долину. Там подобно светлячкам роились бесчисленные желтые огоньки. Грейс поняла, что это глаза свирепых фейдримов.

– Смотрите! – хриплым шепотом произнес Олдет.

Когда над долиной проплыл призрачный свет, море желтых огоньков разделилось на отдельные части. Грейс разглядела одинокую фигуру, двигавшуюся в центре сферы серебристого свечения. Дарж прижал руку к груди, лицо его исказилось гримасой боли.

В следующую секунду к ним подъехал Тарус.

– Ваше величество, у нас очень мало времени. Какие будут приказания?

Грейс открыла рот, чтобы ответить ему, но поняла, что не знает, что сказать. Глупо было воображать себя королевой или военачальником. Она врач, а не воин, и не знает, как поступить в данном случае.

– Сколько их? – удалось ей выдавить из себя.

– Там, внизу, по меньшей мере тридцать мальтеру, – ответил приблизившийся к ней командор Палладус.

– Считайте, что их полсотни, – раздался голос вынырнувшей из темноты Саматы. Ее плащ серебром сверкнул в лунном свете. – Но это явно не все – их гораздо больше.

– Что ты видела, Самата? – спросил ее Олдет.

– Это не я видела, а Лерис. Он доложил, что с севера двигаются еще двадцать фейдримов. Мне неприятно сообщать об этом, но, похоже, с ними еще один призрак.

Палладус сердито сжал кулаки.

– Если бы не силтери, то с пятьюдесятью мальтеру мы бы справились сами. Мне знакомы старинные сказания, в которых речь идет о сражениях в северных землях. Прикосновение Бледных означает неминуемую смерть, молниеносную холодную.

Мастера Гредина сотрясала дрожь.

– Но что они делают здесь, так далеко от Доминионов? – спросил он.

– Чудовищ не так уж много, – пояснила Самата, задумчиво поглаживая себя по щеке. – Мне кажется, они проникли сюда с юга и пробрались в здешние края через Фол Эренн.

– Ваше величество, мы ждем приказаний! – проговорил Дарж. – Что нам делать? Приказывайте!

Эмбарцу либо стало лучше, либо он искусно скрывал боль, пронзавшую его сердце. Между тем бледные огоньки начали перемещаться со дна долины вверх по склону горы, за ними неотступно следовали желтые огоньки.

– Ваше величество, приказывайте! – настойчиво повторил Дарж.

Грейс почувствовала, что в ушах у нее зазвенело. Она попыталась что-то сказать, но не могла произнести ни слова.

– Мы должны вступить с ними в бой! – заявил Палладус. – Скрыться нам не удастся, тем более что половина нашего войска – пехота. Надеяться на то, что чудовища не заметят нас в темноте, – бессмысленно. Что вы на это скажете, Ваше величество?

Грейс прижала ладонь ко лбу – в эти минуты она была не способна даже думать.

– Мы сейчас находимся на самой вершине горы, – вступил в разговор Тарус. – Это должно дать нам определенное преимущество. Поставим пехотинцев с пиками в центр, по обоим флангам разместим конницу, а немного выше по склону засядут лучники. Мы обязаны любой ценой спасти жизнь нашей королевы. – Он повернулся к Грейс. – Одно только слово, Ваше величество, и мы именно так и поступим.

Грейс попыталась произнести слово «да». Ведь они воины, им знакома военная наука. Однако у нее не было сил даже произнести одно это короткое слово.

– Ваше величество, времени у нас больше нет, – произнес Тарус. – Командуйте, и мы начнем занимать оборону!

Серебристые и желтые огоньки настойчиво продолжали карабкаться вверх по склону.

– Королева, несомненно, по достоинству оценила этот план, – заявил Палладус. – Ее молчание означает согласие. Да будет так!

Тарус кивнул.

– Приказывайте своей роте, Палладус! А я прикажу рыцарям Доминиона. Мы займем позиции там, где…

– Нет! – неожиданно для себя самой промолвила Грейс.

Тарус и Палладус удивленно посмотрели на нее.

– Ваше величество! – воскликнул Тарус.

– Я сказала – нет!

Страх придал Грейс еще больше решительности. Ей неожиданно стало ясно, что поставленный Палладусом и Тарусом «диагноз» – неверен.

Сражаться с призраками – бесполезно, во всяком случае, прямое столкновение не даст никаких результатов. Даже одного Бледного достаточно, чтобы погубить все ее войско, а их, судя по всему, двое. Грейс понимала, что необходимо срочно выбрать другую тактику, и слова Палладуса окончательно убедили ее в собственной правоте. Она лихорадочно раздумывала, что же ей предпринять.

– Мы здесь не останемся, мы спустимся с горы с другой стороны.

Глаза Таруса расширились от удивления.

– Ваше величество, этого нельзя делать. Господствующая высота – главное наше преимущество!

Грейс пренебрежительно взмахнула рукой. Времени для объяснений не было.

– Мастер Гредин! – повернулась она к юному Толкователю Рун. – Вы и ваши братья сумеете правильно произнести руны света и камня?

Решительный тон королевы, по-видимому, стряхнул с юноши страх, и он выпрямился в седле.

– Этими двумя рунами мы владеем лучше всего, Ваше величество. Произнося их вместе, мы сумеем вызвать вспышку яркого света и сдвинуть с места даже самый большой камень.

– Вам придется сдвигать нечто большее, чем один камень.

Грейс повернулась, чтобы позвать тех, кто ей был нужен в эту минуту, однако двенадцать женщин в серых и коричневых одеяниях уже направлялись к ней.

– Мы здесь, сестра! – сказала Лурса. – Что ты прикажешь нам делать?

– Вам нужно поколдовать, – ответила Грейс. – Вы должны создать иллюзию.

Она почувствовала, что слова даются ей с трудом, и, собрав все мысли, направила их в Паутину Жизни.

– Это будет настоящее колдовство, сестра! – усмехнулась, открыв беззубый рот, Сенраэль. – Но для него наш тайный совет должен насчитывать полное количество колдуний. Ты должна стать нашей Матроной.

– Обязательно стану, – пообещала Грейс и повернулась к Тарус и Палладусу. – Соберите всех воинов вместе и спуститесь на сто ярдов вниз по противоположному склону горы. Все они, и пешие, и конные, должны стать кругом как можно ближе друг к другу.

– Но это неправильный боевой порядок! – запротестовал Палладус. – Нас тут же атакуют со всех сторон!

– Ваше величество, я… – собрался поддержать его Тарус.

– Ты слышал, что сказала Ее величество, – оборвал его – Дарж, еле сдерживая нетерпеливого Черногривого. – Выполняй приказ! Немедленно!

Оба сторонника оборонительной тактики посмотрели на королеву и ее верного рыцаря, потом друг на друга. На какой-то миг им показалось, что они ослушаются ее. Однако рыцари развернули лошадей и бросились отдавать приказания воинам.

– Всем вниз! На другую сторону горы! – закричал Тарус.

– Сомкнуть ряды! – рявкнул Палладус. – Стойте хоть на плечах друг у друга, но чтобы между вами нельзя было даже лезвие ножа просунуть!

Грейс покачнулась в седле, но сильная рука Даржа удержала ее.

– Спасибо, Дарж! – поблагодарила она.

– Что делать мне, Ваше величество?

– Следи за Тирой.

Она сняла девочку и передала ее рыцарю. Затем соскользнула с седла на землю.

– Ни один волос не упадет с ее головы, – пообещал Дарж.

Посадив малышку перед собой, он взял Шандис под уздцы и стал спускаться на Черногривом вниз по склону в указанном Грейс направлении.

Грейс вместе с двадцатью Толкователями Рун и дюжиной колдуний оказалась на вершине горы. Все они спешились, оставив мулов и пони в стороне.

– Должен признаться, выбранная вами тактика кажется мне интересной, Ваше величество! – заявил Орагиен, глядя на немногочисленный отряд, состоявший теперь из мужчин и женщин столь разного возраста.

– Мы не станем вступать с ними в бой, гроссмейстер, – ответила Грейс. – По крайней мере брать в руки мечи мы не будем.

В воздухе раздались грубые звериные крики и звон металла. В северном направлении мелькнула вспышка яркого света.

– Все за мной! – выкрикнула Грейс и шагнула к краю утеса.

– Что нам делать, Ваше величество?

Грейс положила одну руку на плечо ему, вторую – плечо Орагиена. По нитям Паутины Жизни потянулись ее слова. Судя по испуганным взглядам обоих Толкователей Рун – старого и молодого, – они услышали их.

– Объясните своим братьям! – сказала она им, и те что-то быстро зашептали остальным Толкователям Рун.

– А что делать нам, сестра? – прозвучал в ее голове мысленный голос Лурсы.

– Делайте как я! – ответила Грейс.

Она закрыла глаза и увидела, как двенадцать светящихся нитей стали переплетаться с ее собственной нитью. Времени для объяснений не было, как не было и необходимости что-то объяснять в эту минуту.

Грейс принялась сплетать Паутину Жизни в новый узор, чувствуя, что нити как будто являются продолжением ее тела.

На короткое мгновение ощущение близости и единения произвело на нее ошеломляющее впечатление. Грейс и раньше сплетала свою нить с нитями Эйрин и Лирит, но делать это вместе с целой дюжиной колдуний ей еще не приходилось. Все ее существо наполнило опьяняющее тепло…

– Нити проскальзывают у меня между пальцев! – произнес испуганный голос одной из колдуний.

– Будьте сильны, сестры! — раздался резкий голос Сенраэль. – Присутствие слуг Бледного Короля оскверняет Паутину Жизни и спутывает ее нити, но даже Призраки не властны над магией жизни. Паутина Жизни останется правильной, истинной, если мы будем сплетать ее без страха.

Грейс взялась за плетение узора с удвоенной силой и уверенностью и почувствовала, что ее сестры последовали ее примеру. Затем в ее голове прозвучал еле слышный звон колокола, правда, очень короткий. В воздухе засветился новый узор, яркий и удивительно красивый. Она открыла глаза.

В двадцати ярдах от нее первый фейдрим пытался вскарабкаться на вершину горы. Омерзительная тварь издавала злобное шипение. Ее желтые глаза засверкали, когда она увидела предполагаемых жертв. Грейс осмелилась посмотреть через плечо. В сотне ярдов от нее, на склоне горе, там, где совсем недавно располагалось войско, стояла густая роща деревьев, голые ветви которых отливали в полутьме серебристым светом.

– Наше колдовство удалось! – прозвучал голос Лурсы. – Чудовища не видят воинов!

– Но они видят нас, – ответила Грейс. – Отступите назад!

Она взяла в одну руку Фелльринг, а второй подняла с земли два камешка. Затем мысленно представила себе картину, которая должна сбить с толку монстров. Камешки, лежащие на ее ладони, засветились – один сделался красным, как жаркий уголек, другой – серебристым. Грейс сделала несколько шагов вперед и встала прямо перед Толкователями Рун и колдуньями и вытянула руки с камнями.

Фейдрим свирепо зашипел и набросился на нее. Грейс взмахом Фелльринга отбросила его назад, однако на его месте оказалось несколько новых чудовищ. Над краем гранитной площадки появились головы других тварей. На это раз они стали окружать девушку не торопясь, стараясь избежать ударов разящей стали…

… и в следующее мгновение полетели на землю, мерзко поскуливая и шипя. Над ними появились призрачные огни, поплывшие прямо на Грейс. Внутри этих коконов света шевелились безобразные фигуры, не сводившие взгляды лишенных век глаз с камней, которые девушка держала на открытых ладонях. Любуясь вожделенной добычей, они тянули к ней алчно скрюченные пальцы.

– Все правильно, мерзкие твари, – процедила Грейс сквозь стиснутые зубы. – Заберите ваши бесценные камни. Вы же уверены в том, что это они, так ведь? Два Великих Камня, которые так страстно хочет заполучить ваш властелин. Но у меня в запасе есть для вас и другого рода камень!

До обоняния Грейс донесся запах озона. Инстинкт подсказывал ей, что настала самая опасная минута и нужно бросить камни и бежать прочь. Однако она по-прежнему ощущала двенадцать нитей, которые крепко сплелись с ее собственной нитью, даря мужество и уверенность в своих силах.

Призраки проплыли между хнычущими фейдримами и направились прямо к Грейс.

– Пора! – прошептала она. – Начали!

Двадцать мужских голосов тут же запели одно-единственное слово, сливаясь в мощной и совершенной гармонии.

Сар!

Магический взрыв показался Грейс похожим на мощный порыв ветра. Раздался громоподобный звук, и в граните под ногами у призраков разверзлась трещина десяти футов в длину и пяти футов в ширину. Призраки не успели ничего понять, потому что их взгляды были устремлены на камешки, которые они ошибочно приняли за Великие Камни. Почва ушла из-под ног Бледных, и в следующее мгновение их поглотила бездна. На фоне тишины – Толкователи Рун прекратили петь – прозвучали два пронзительных, на высокой ноте, крика. Затем раздался громкий скрежет, и гранитные стены трещины сомкнулись.

Из глоток фейдримов вырвались жуткие стоны. Они тревожно заметались, их голодные взгляды остановились на Грейс и ее спутниках. Теперь, когда внушавшие им вечный ужас Бледные исчезли, в чудовищах снова проснулся звериный голод.

Грейс бросила на землю камешки, снова ставшие безжизненными и бесцветными.

– Орагиен! Начали!

– Лир! – запели Толкователи Рун, и за спинами фейдримов появились пять или шесть светящихся серебристых шаров.

Они были огромного размера и напоминали коконы света, обычно окружавшие призраков.

Толкователи Рун продолжали петь, и светящиеся шары плыли в воздухе. Фейдримы снова разразились испуганными воплями и бросились врассыпную, падая на четвереньки и скатываясь вниз по склону. Светящиеся шары преследовали их, сталкивая вниз. Грейс вовремя успела заметить, что свечение шаров начало ослабевать.

– Не останавливайтесь! – крикнула она, обращаясь к Толкователям Рун, чьи голоса снова зазвучали мощно и слаженно.

Светящиеся шары устремились вслед за бросившимися в бегство фейдримами мимо иллюзорной рощи, скрывавшей воинов. После того как мимо нее пролетел вниз последний монстр, Грейс дала сигнал. Толкователи Рун прекратили петь, а колдуньи расплели свои нити. Безлистные деревья исчезли, открыв взгляду тесно сгрудившихся пеших и конных воинов.

Грейс почувствовала такую невыразимую усталость, что у нее не было даже сил произнести вслух приказ. Вместо этого она послала по Паутине Жизни одно короткое слово: атакуем! Под рев труб воины яростно набросились на убегающих фейдримов, атаковав их с тыла. Шансов на спасение у перепуганных монстров практически не было. Упавших тварей затоптали копытами боевых лошадей, другие пали, пронзенные стрелами или острыми пиками.

С чудовищами было покончено в считанные секунды – на земле лежало около пятидесяти мертвых фейдримов. Грейс закрыла глаза, попыталась прикоснуться к Паутине Жизни, затем снова открыла их. Она почувствовала, как ее охватывает радостное ощущение победы, гордости за содеянное, и удовлетворенно кивнула. Ее войско не только не понесло потерь, но и не получило никаких ранений за исключением легких царапин.

Находившиеся ниже по склону воины ликовали. Тарус потрясал над головой мечом. Палладус исполнял на трубе победную мелодию. К Грейс подъехал на своем Черногривом Дарж, перед которым восседала Тира. За ними гарцевала Шандис.

– Добрая работа, Ваше величество! – похвалил эмбарец и к удивлению Грейс, широко улыбнулся. – В самом деле добрая. Теперь воины пойдут за вами куда угодно!

Грейс вернула Фелльринг в ножны и забралась на Шандис. На небе уже ярко сияли звезды, но она была не готова останавливаться на ночлег.

– Вперед, Дарж! – улыбнулась она рыцарю. – Вперед, в Сумеречную Страну!

Часть III

ТЕНИ СГУЩАЮТСЯ

ГЛАВА 25

На следующее утро, когда Дейдра должна была в первый раз выступить в роли Ищущего, получившего новый статус, она опоздала на работу.

Выйдя из кабины лифта, девушка зажмурилась от яркого света и посмотрела на настенные часы. Они показывали тридцать две минуты десятого утра. Ничего страшного в этом не было, если принять во внимание тот факт, что Дейдра проснулась с головной болью, вызванной ударной дозой шотландского виски, которую она приняла накануне вечером. В конце концов, никто и не ждал от нее объяснений.

– Директор Накамура ожидает вас, – сообщила ей Мадлен, оторвав взгляд от компьютера. – Если я не ошибаюсь, вы собирались сегодня быть к девяти?

Дейдра постаралась изобразить на лице улыбку.

– Поезд метрополитена, на котором я ехала, подвергся нападению подземных гномов.

– Я так и думала, – отозвалась Мадлен и, взяв в руки карандаш, который был заточен настолько остро, что мог бы, пожалуй, пробить кевларовый бронежилет, сделала какую-то отметку на листке бумаги.

– Что вы делаете? – удивилась Дейдра.

– Беру вас на карандаш!

В следующую секунду Мадлен переключила свое внимание на клавиатуру компьютера и принялась печатать с такой скоростью, как будто решила извлечь огонь трением от соприкосновения пальцев с клавишами.

Дейдра перебросила через плечо рюкзак и зашагала по коридору к офису Накамуры. Зачем она ему снова понадобилась? Он же вчера дал ей задание.

Накамура сидел за письменным столом и, нахмурившись, пытался заставить деревянную куклу-марионетку пройтись по промокашке, лежащей перед ним. Однако нитки запутывались и кукла падала, как будто сраженная сердечным приступом.

– Ага, вот и вы, Дейдра! – сказал Накамура, поднимая на нее глаза.

Дейдра по-прежнему не сводила глаз с марионетки. Заместитель директора вздохнул.

– Продавец в магазине удивительно ловко с ней обращался. Но мне кажется, что контролировать кого-нибудь – дело очень сложное.

Дейдра опустилась в кресло.

– Это должно послужить мне чем-то вроде урока?

– Все в нашей жизни служит кому-то уроком, мисс Атакующий Ястреб. Но это всего-навсего обычная игрушка. Я могу выбросить ее, когда она мне надоест.

С этими словами Накамура открыл выдвижной ящик, положил туда марионетку и снова задвинул его.

Дейдра откинулась на спинку кресла и задумалась над словами Накамуры. Что он хотел сказать – желал успокоить ее и предупредить? Возможно, он хотел посоветовать ей не беспокоиться, не бояться того, что Ищущие станут контролировать ее так жестко, как того опасался Адриан Фарр. Однако не исключено, что Накамура – всего лишь любопытный и эксцентричный, старый джентльмен, купивший себе понравившуюся игрушку. Значение можно отыскать в чем угодно, даже если его на самом деле не существует.

За исключением того, что значение может все-таки существовать. Кольцо Глинды и замковый камень из старого здания, где находился ночной клуб «Сдавайся, Дороти», все-таки что-то означают.

Кто бы ни был таинственный незнакомец, стоявший под ее окном и общавшийся с ней через компьютер, он все-таки знал что все это значило. Или по крайней мере имел представление о том, как понять это значение. Но кто он сам такой? И почему он – или она? – решил вмешаться в ее, Дейдры дела?

Одно было ясно наверняка – этот человек один из Ищущих, причем занимает довольно высокое место в иерархии организации. Иначе как ему – или ей – представилась возможность посылать сообщение по компьютерной сети? Более того, никак не являлся случайностью тот факт, что контакт состоялся сразу после того, как она получила допуск уровня Эшелон-7. Не стоит исключать также и того, что загадочный Ищущий – тот самый человек, который удалил найденный ею файл. Но зачем тогда стирать информацию, а на следующий день вступать в контакт?

Дейдра задумалась над тем, стоит ли рассказать об этом Накамуре. Заместителю директора известно о деятельности Ищущих гораздо больше, чем ей. Он вполне может знать, кто попытался установить с ней контакт таким необычным образом. Однако когда девушка собралась рассказать об этом, то не смогла найти подходящих слов.

– Так что это было такое, Дейдра? Я не совсем понял вас.

– Я вчера вечером познакомилась с Андерсом, – выпалила она первое, что пришло ей в голову.

Накамура расплылся в улыбке.

– Да, агент Андерс. Я познакомился с ним лишь сегодня утром. Вот потому я и попросил Мадлен немедленно направить вас ко мне, как только вы появитесь.

Дейдра стиснула зубы. Встреча с Андерсом вчера вечером была короткой, но удивительно нудной. Он чуть не оторвал ей руку, обмениваясь рукопожатием, и едва не раздавил пальцы своей железной лапищей. Новый напарник несколько раз заверил Дейдру в том, что с нетерпением ожидал знакомства с ней и ухитрился два раза совершенно не к месту употребить выражение «Боже мой». После его ухода Дейдре пришлось осушить большой стакан виски, чтобы привести в порядок растрепанные нервы.

– Он не Адриан Фарр, конечно, – продолжил Накамура. – Но я уверен, что он многому у вас научится. Надеюсь, вы дадите ему такую возможность.

– Несомненно, – пообещала Дейдра, неожиданно ощутив легкий укол вины.

Почему она так поспешно проклинает того, с кем едва успела познакомиться? Вполне вероятно, что Андерс совсем неплохой человек, правда, немного излишне энергичный. И все же она не могла не думать о словах, появившихся на экране монитора за несколько секунд до того, как раздался стук в дверь.

Он идет…

Нет, кто-то идет или даже человек идет . Нет, все-таки было написано он идет. Как будто ее незримый собеседник имел в виду именно Андерса.

– Вы меня слушаете, Дейдра?

Она выпрямилась в кресле и виновато посмотрела на Накамуру.

– Извините. У меня просто с утра немного побаливает голова.

– Не переживайте. Мы не будем на вас сильно нажимать. Можете забыть о задании, которое я вам вчера поручил. Андерс сегодня утром уже взялся за него. Вы получите новое. Сообщите мне, если вам что-нибудь понадобится. Всего вам Доброго, мисс Атакующий Ястреб.

Дейдра посмотрела на папку, которую протянул ей Накамура, и взяла ее. Затем с изяществом и решительностью марионетки, которую заместитель директора совсем недавно спрятал в ящик письменного стола, встала и направилась к двери.

В своем кабинете она увидела Андерса, который что-то печатал на компьютере. По клавиатуре он молотил с такой силой, что Дейдра удивилась, как это клавиши еще не разлетелись по всей комнате. При ее появлении он поднял голову и улыбнулся, продемонстрировав ямочки на щеках.

– Доброе утро, Дейдра! – поприветствовал он ее.

– Доброе утро, Андерс!

Она положила папку на стол и стянула с себя кожаную курку, после чего посмотрела на мешковатый свитер и линялые джинсы, которые натянула на себя впопыхах, собираясь на работу. На Андерсе был новый элегантный костюм, который грозил лопнуть под напором его мощных мускулов.

– Надеюсь, ты не против, что я взялся за задание, которое Накамура сначала дал тебе. Я не знал, где тут чей стол, потом сел на тот, на котором лежало задание, и подумал, что, черт побери, стоит за него взяться.

Дейдра вымученно улыбнулась и взяла в руки папку, которую ей только что вручил заместитель директора.

– Не беспокойся. Мне есть чем заняться. Андерс продолжил барабанить по клавиатуре.

– Должен признаться, я никогда раньше не предполагал, что придется заниматься компьютерными делами. Меня это немного смутило, когда я решил присоединиться к Ищущим. Но, Боже мой, оказалось, что это занятие притягивает, на него подсаживаешься как на наркотик. Я тут уже давно, пришел без четверти семь.

– Понятно.

– Вон там, на шкафчике, стоит кофе. Угощайся!

Устоять перед таким заманчивым предложением Дейдра не смогла и подошла посмотреть, чем угощает новый напарник. На шкафу стоял кофейник из нержавейки, несколько чашек и картонка настоящих, не сухих сливок. Она налила себе чашку, сдобрила ее славной порцией сливок и отпила глоток. Вкус у кофе оказался превосходным.

Дейдра удивленно подняла брови и с интересом посмотрела на напарника.

– Это кто заваривал?

– Я. Зерна хорошие, кенийские, высший сорт. Я привез их из моей последней поездки домой. Зерна с лучшего участка нашей семейной кофейной плантации.

Так вот откуда у этого крепыша такой необычный акцент. Он из Кении, потомок британских колонизаторов. Дейдра снова поднесла чашку к губам и только сейчас заметила на столе букет цветов в вазе.

– Кто-то прислал нам цветы? – спросила она, сделав еще один глоток.

– Да вроде бы нет, – с мрачным смешком ответил Андерс. – Если ты не заметила, то я принес чашку, которая могла понравиться любой матери. Даже моя мать на меня искоса смотрит, когда видит меня. Я сам принес цветы, чтобы немного оживить казенное место.

Дейдра села за стол. По какой-то непонятной ей самой причине ей вдруг расхотелось пить кофе Андерса, однако она не смогла отказать себе в этом, поскольку необходимо было взбодриться. После третьей чашки ее голова снова начала нормально функционировать, и Дейдра смогла наконец сосредоточить внимание на папке, полученной от Накамуры.

Она не знала, было ли это иронией судьбы или самым обычным требованием, однако ей было поручено провести поиск ряда случаев за период семнадцатого-восемнадцатого веков и определить, были ли при этом нарушены какие-либо из Девяти Заповедей. Дейдра была вынуждена признать, что тема оказалась чрезвычайно интересной. Кроме того, задание имело до известной степени также и научный характер.

Радуйся, что получила такую работу, Дейдра. Они могли вообще выставить тебя из своих рядов. Кроме того, научный поиск – это то, что тебе в данный момент больше всего нужно.

Однако час шел за часом, а у нее оставалось все меньше и меньше возможностей заняться исследованиями, касающимися замкового камня и кольца Глинды. Столы в кабинете стояли так, что Андерсу стоило лишь слегка повернуться, чтобы видеть ее лицо, а также монитор ее ноутбука.

Каждые десять минут он обращался к Дейдре с каким-нибудь вопросом, имевшим отношение к поиску информации или к методикам, которые она применяла при отборе и классификации найденных сведений, и неизменно осыпал ее таким щедрым дождем благодарности, что Дейдре делалось не по себе.

К полудню, несмотря на предупреждение таинственного незнакомца, полученное вчера вечером, она окончательно убедилась в том, что Андерс – типичный зеленый новичок. Правда, для начинающего он выглядел немного старовато. Однако не стоило забывать о том, что в ряды Ищущих вступали люди самого разного возраста и происхождения. Их всех объединяло лишь одно – неиссякаемое любопытство и вера в то, что, помимо Земли, существуют и другие миры.

В пять часов дня Дейдра почувствовала, что работать сегодня больше уже не сможет. Ее письменный стол являл собой что-то вроде поля боя двух библиотек – бумаги и раскрытые книги были навалены на нем беспорядочными грудами. Дейдра сделала последний глоток кофе и недовольно сморщилась – он был совершенно холодным. К ней снова вернулась головная боль – на сей раз она стала результатом излишнего количества употребленного кофеина. Дейдра знала только один способ избавиться от нее – выпить пинту пива.

Вот таким образом один порок плавно перетекает в другой. Хотя это неплохая идея – заскочить в паб.

Она закрыла крышку ноутбука и засунула его в рюкзак. Затем встала из-за стола.

– Увидимся завтра, Андерс. Спасибо за кофе.

Ее новый напарник оторвал взгляд от монитора и улыбнулся.

– Не стоит благодарности, коллега. До скорого. Дейдра только сейчас обратила внимание на то, что бумаги на его столе лежат аккуратными стопками. Она торопливо отвернулась, чтобы Андерс не заметил выражения ее лица, и направилась к двери. Только сейчас Дейдра поняла, что ей вообще-то следовало пригласить Андерса в паб. С Фарром они каждый рабочий день, не сговариваясь, заканчивали пинтой пива. Однако не успела Дейдра вернуться к двери, как перед ней оказалась Саша, появившаяся откуда-то из-за угла коридора. Подхватив Дейдру под руку, она повела ее дальше по коридору.

– Что это за неандерталец с соломенными волосами? – сразу огорошила она ее вопросом.

Сегодня Саша была одета как лыжница с высокогорного курорта – в свитер-водолазку и розовые леггинсы.

– А ты разве не знаешь? Это мой новый напарник, Андерс.

– Это имя или фамилия?

– Честно говоря, сама не знаю.

– Тогда попытайся взглянуть на его удостоверение личности. Готова спорить, что его имя Лесли или Кэрол. Знаешь, что-то такое, что не вяжется с его суровой, грубой внешностью.

– Как и модельные костюмы, цветы и элитные сорта кофе? – усмехнулась Дейдра.

Саша явно пропустила последние слова мимо ушей.

– У него внушающая страх внешность, мягко говоря. Хотя на некоторых женщин такое производит впечатление.

– Он – мой новый напарник, Саша, а не тренер по мотоциклетному спорту.

– Ну да, конечно, но я уверена, что у него в шкафу и байкерская кожанка имеется, – продолжила Саша. Ее понесло. – Ты же знаешь, все они жеребцы. Хотя, может быть, такое тебе и нравится. Но я надеюсь, Дейдра, ты же не относишься к таким дурочкам. Любительницам такой мужественности?

– Нет! – удивленно посмотрела на нее Дейдра.

– Это плохо, – неожиданно промурлыкала Саша. – Фарр, по моему мнению, был излишне слащав. Так что будь осторожна. – Она потрепала Дейдру по щеке. – Пока!

ГЛАВА 26

Тревис, Джей и Марти успели в приют для бездомных как раз к тому времени, когда остались уже последние порции пригоревшей овсянки и яичницы. Ели истово, даже Тревис. Он понимал, что есть нужно, чтобы сохранить силы для того, что ему предстоит сделать. Однако мысль об этом вызвала позыв к тошноте – скорее всего от горького черного кофе, которого он напился в приюте. Кое-что из того, что утром рассказал в парке профессор Спарксмен, было очень важным, Тревис не сомневался, однако точно сформулировать свои мысли не мог из-за головной боли. Это имело какое-то отношение к материи и энергии и отсутствующей массе в атоме…

– Настоящее дерьмо эта жрачка, – заявил Джей, отталкивая вычищенную до блеска картонную тарелку.

– Чем будем сегодня заниматься? – спросил Марти. Джей звучно рыгнул.

– Нам нужны денежки. Думаю, займемся сбором жестянок. Что скажешь, Тревис?

– Я не смогу, – ответил Тревис, вставая. – Мне нужно… кое-что сделать.

Джей подозрительно посмотрел на него.

– Тебе случайно не голоса в голове подсказывают, чем заняться?

Несмотря на головную боль, Тревис сумел улыбнуться.

– Нет, слава Богу, я обхожусь пока без чужих голосов. Давайте, ребята, немного позже встретимся в парке?

– Если только нам при этом больше не придется болтать со Спарки, – ответил Джей. – Давайте встретимся ближе к вечеру. В приют, похоже, нам не попасть, так что, может быть, найдем другое местечко для ночлега, где ты сможешь повторить свой фокус с нагретой бетонной стеной.

Марти поддержал его энергичным кивком.

– Мне тоже этот фокус понравился.

«Фокусник» пообещал им повторить свой фокус. Бродяги распрощались с ним и направились к выходу.

Тревис посмотрел на пустую тарелку, бросил ее в урну и последовал за ними.

Весь день он провел, бродя по окраинам города, пытаясь набраться мужества для выполнения задуманного.

– Что это за план такой, который требует такого мужества? – прозвучал в его голове любопытный голос Джека. – Мне никогда не удавалось понять тебя, Тревис, но, должен тебе признаться, нынешнее твое поведение кажется мне абсолютно непонятным.

Тревис собрался призвать Джека к спокойствию, однако тут же забыл об этом, увидев нечто, что сразу привлекло его внимание. Это был красный листок бумаги, приклеенный скотчем к стене газетного киоска. На нем он разглядел ксерокопированное изображение какого-то мужчины – улыбающегося красавца в смокинге: типичный свадебный снимок. Внизу был указан адрес и номер телефона. В верхней части листка крупным шрифтом набраны слова: «Пропал без вести».

Ветер вырвал листок из рук Тревиса и он улетел прочь. Он попытался прочитать заголовок выставленной в витрине газетной статьи, и узнал, что степень раскрываемости преступлений в городе снизилась на тридцать два процента, после того как власти Денвера заключили контракт с корпорацией «Дюратек».

Они контролируют в городе все, без исключения, Тревис. В том числе и местные газеты. В них ты не найдешь ни одной статьи о пропавших людях.

Тем не менее Анне Ферраро удалось сделать телепередачу о случаях исчезновения бездомных людей. Видимо, «Дюратек» все-таки не окончательно установил свое господство.

Тревис никак не мог понять, зачем «Дюратеку» похищать людей, однако это было вполне в духе всемогущей корпорации. Что для нее жизнь каких-то ничтожных бродяг, если хоть в какой-то степени можно нажиться на них?

Однако, судя по всему, стали исчезать не только бездомные. У человека, изображенного на приклеенном к киоску объявлении, был вполне счастливый, благополучный вид. Близкие, несомненно, тяжело переживают его исчезновение.

Тревис повернулся спиной к газетному киоску и пошел дальше.

Наконец, когда солнце начало клониться к вершинам гор, он оказался в районе Конфлюэнс-Парк. Именно здесь, где Черри-Крик впадает в Саут-Платт, в 1858 году было обнаружено золото. Может быть, Тревис именно здесь найдет то, что ищет. Он зашагал по дорожке для велосипедистов и вскоре под мостом Спиэр-Булверд обнаружил уютный уголок. На другом берегу реки вздымалась ввысь громада Стального Храма.

Тревис посмотрел вниз. В руках его лежала металлическая шкатулка. Он не помнил, как вытащил ее.

Правильно ли он поступил? Как знать, но, кажется, другого выбора у него нет. Тревис так и не выяснил, где «Дюратек» прячет свои ворота для перехода в другой мир, но даже если бы он и узнал точное их местонахождение, все равно у него нет никакой возможности незамеченным выбраться из Денвера. Но кое-что он способен сделать для Зеи. Он может лишить Мога возможности разбить Первую Руну.

Нужно только уничтожить Крондизар и Синфатизар.

Я так и знал, Тревис, что ты что-то замышляешь, произнес Джек. Должен сказать тебе, что это самое необдуманное из всех твоих решений. Жаль, что ты не выбросил из головы эту безумную идею раньше. Потому что…

Тревис произнес Сирит – руну молчания, – и голос Джека оборвался. Он знал, что товарищ будет возражать против такого плана, однако не мог допустить, чтобы ему помешали.

Он открыл шкатулку и вытащил Камни. Затем положил их на раскрытую ладонь правой руки, ощущая кожей пульсирующую в них неукротимую энергию. Все можно очень легко сделать, ведь он Повелитель Рун. Нужно лишь вызвать к жизни таящуюся в них мощь. Тогда стена между двумя мирами падет подобно сорванному сильной рукой занавесу, и он увидит любимые лица друзей, раскрывших ему объятия.

Нет, именно потому использование Камней сопряжено с огромной опасностью. Потому что представляется таким не сложным делом.

Мне нельзя уподобиться Могу. Мне нельзя…

Тревис ощутил еле сдерживаемый протест Джека, но оставил его без внимания. Сжав в руке Камни, он произнес одно слово, которое способно спасти его:

– Рет!

Разреженный воздух пронзила энергия, ударила его, прошлась по всему телу, как будто оно было чем-то вроде молниеотвода. Тревис почувствовал, что одеревенел и не может даже моргнуть глазом и тем более дышать – его всего коснулась магия. Под ее действием руку, сжимавшую Камни, объяло небесно-голубым огнем.

В следующее мгновение пламя погасло. Тревис прижался спиной к бетонной стене, чувствуя, как по его спине градом катится пот, а ноги сделались ватными. Он посмотрел на свою руку, ожидая увидеть горелую головешку, однако с ней все было в порядке за исключением белого тонкого шрама на тыльной стороне. Тревис с трудом разжал крепко стиснутые пальцы. На ладони по-прежнему лежали два гладких красивых Камня. Крондизар казался Маленьким и тусклым, тогда как Синфатизар излучал нежный серовато-зеленый свет.

Тревис почувствовал, что его губы растягиваются в улыбке, однако вместо смеха из горла вырвался хриплый стон, ничего не произошло. Камни остались целыми и невредимыми, за исключением нескольких царапин.

– Может быть, это потому, что я нахожусь на Земле, – Прошептал он. Проезжавший мимо велосипедист опасливо посмотрел на Тревиса и, энергично заработав педалями, покатил дальше. – Рунная магия здесь значительно ослабляется. Скорее всего причина заключается именно в этом.

Ты ошибаешься, Тревис.

Тревис попытался заглушить раздраженный голос Джека.

– В Денвере магия не срабатывает так, как нужно. Это опасно, но я должен рискнуть и попытаться вернуться обратно на Зею и уничтожить там Камни.

Тебе не удастся уничтожить их. Именно это я и пытаюсь втолковать тебе, но ты упрямо отказываешься слушать!

–  Я не верю тебе. Наверняка есть какой-то другой выход.

Выхода нет, дружище. Камни уничтожить нельзя.

Тревис почувствовал, как в нем закипает гнев.

– А откуда тебе это известно?

Потому что много-много лет назад мы пытались уничтожить их.

Тревис сумел подавить гнев, сделав сильный выдох, превратившийся на морозе в облачко пара.

– Что?!

Это произошло через несколько лет после Войны Камней, ответил Джек. В первые дни Малакора. После того как Улътер отобрал их у Бледного Короля, Великие Камни были переданы Повелителям Рун.

–  На хранение, – прошептал Тревис.

Нет, не на хранение. Благодаря этим Камням Бледный Король мог захватить власть над всей Зеей, а его хозяин. Мог, непременно воспользовался бы ими, чтобы разбить Первую Руну. Было решено, что безопаснее всего – ради сохранения всей Зеи – избавиться от Камней. Самая главная задача Повелителей Рун – они для этого и появились на свет – состояла в том, что они обязательно уничтожат Великие Камни, дабы ими никто не воспользовался ради недобрых целей, ради торжества зла.

Тревис не мог поверить собственным ушам. Великие Камни делали возможными чудеса рунной магии. Неужели Повелители Рун действительно так легко отказались от них и их мощи?

Возникли разногласия на этот счет, продолжил голос Джека, давая ответ на невысказанный вопрос.Несколько Повелителей Рун заявили, что вместо уничтожения Камней лучше использовать их в интересах всеобщего блага. Главным среди них был Келефон. Мне думается, он настаивал на этом, чтобы присвоить их себе. Однако, хотя Келефон и был самым сильным из нас, даже он не осмелился восстать против воли короля Ультера и императрицы Эльсары. Долгие годы мы усердно пытались уничтожить Великие Камни, но сколько бы нас ни собиралось для этой цели, нам так и не удалось нанести особого вреда Камням.

Наконец нам стало известно, что добиться желаемого мы смогли бы в том случае, если бы нашли в далеких южных землях колдунов, гадающих на крови. С нами в Малакор вернулись трое колдунов, но даже вместе с нами они смогли обломать с Гельтизара один лишь осколок. При этом погибли все трое. А осколок снова соприкоснулся с Гельтизаром, и Камень вновь обрел свою прежнюю, полную форму.

Тревис сжал в руке оба Камня. Так вот как Дакаррету удалось получить два осколка Крондизара. Магия некроманта – подобно магии всех Новых Богов – имела южное Происхождение и имела отношение к колдовству на крови.

Разве ты не видишь, Тревис, что это бесполезно? Камни намного величественнее нас. Тебе ни за что не удастся уничтожить их, как бы ты ни старался.

Неужели это действительно так? Тревис вспомнил историю, прочитанную много лет назад, в которой рассказывалось об ужасных кольцах власти, которые смогло уничтожить лишь дыхание огромного дракона.

Нет, Тревис, драконы испытывают отвращение от близости Великих Камней. Гордрим гораздо старше существующего мира. Но Имсари еще старше. Драконы не властны над Великими Камнями. И это даже хорошо. Помнишь, что сказал утром в парке тот чудак? Разрушать что-либо – занятие опасное. Нет ничего более древнего, более могущественного, чем Имсари. А что, если тебе и в самом деле суждено уничтожить их?

Тревису стало страшно. Что там такое рассказывал профессор Спарксмен? Что-то о цепной реакции, которая, если ее не остановить, может продолжаться вечно…

Тревис проглотил застрявший в горле комок, положил Камни обратно в шкатулку и засунул ее в карман. Выпрямившись, зашагал по дорожке для велосипедистов.

Что же ты собираешься делать, Тревис?

–  Не знаю, Джек, – ответил он вслух, чувствуя себя смертельно усталым. – Я не могу уничтожить Камни, но в то же время не могу отправить их обратно на Зею. А если попытаюсь выбраться из Денвера, чтобы найти ворота, люди из «Дюратека» обязательно схватят меня.

Клянусь, я не понимаю, о чем ты говоришь. Разве ты этим утром не слышал по приемнику профессора их голоса?

Тревис встряхнул головой. О чем Джек говорит? Голоса, которые он услышал по приемнику профессора Спарксмена, не сказали ничего такого, что было бы способно помочь ему. Хотя они принадлежали агентам «Дюратека», в этом у него не было ни малейших сомнений. Никто, кроме них, не может использовать на Земле в качестве кода слова на языке Зеи.

Тревис внезапно замер на месте.

Слова на языке Зеи. Он положил тогда на землю половинку серебряной монетки, а затем услышал, как они говорят на смеси языков – английском и языке Зеи. Он мучительно пытался вспомнить, что это были за слова.

Они сказали, что направляются к местонахождению «талдаки», подсказал Джек. Они также упомянули слово «сенлат».

Серебряная монетка, вернее, ее половинка, которая сейчас лежала в его кармане, сотворила чудо, переведя загадочные слова на английский. Сенлат означает жрец. А талдака это…

– Ворота, – пробормотал Тревис. – Они говорили о воротах. Они находятся не где-то за семью морями, а в Денвере.

А это означало, что все-таки существует способ, благодаря которому удастся раз и навсегда покончить с «Дюратеком».

Надежда снова поселилась в сердце Тревиса, придав ему новые силы. При мысли об этом его ноги зашагали еще быстрее.

– Мне нужно еще раз повидаться со Спарксменом, Джек. Нужно послушать его радиоприемник и проследить за их передачами. В таком случае мне, может быть, удастся установить место в Денвере, где спрятаны ворота.

Отлично, Тревис. Но только будь осторожен. Скоро наступит ночь, а в городе небезопасно находиться на улице в одиночку.

–  Не волнуйся, Джек. Я скоро встречусь с… – Кто же они такие, эти Джей и Марти. Он познакомился с ними вчера вечером и поэтому их нельзя пока назвать друзьями. – С парнями… с которыми я недавно встретился. Мы будем держаться вместе.

Похоже, ответ успокоил незримого собеседника Тревиса, потому что тот промолчал.

Тревис зашагал дальше и скоро вышел на Шестнадцатую улицу. Когда он добрался до центрального городского парка, над Денвером уже опускались сумерки. В призрачном вечернем свете колоннада напомнила ему величественные руины какого-нибудь древнегреческого храма. Тревис присмотрелся внимательнее и увидел две знакомые фигуры – высокую и низкую – неподалеку от центральной части парка. Когда Тревис оказался у них за спиной и позвал их, Джей испуганно дернулся.

– Черт побери! – вскрикнул он. – Так же нельзя! Ты чего это набрасываешься на людей сзади? Особенно в такое время, когда люди исчезают бесследно. Я от страха чуть было не обделался!

– Извини, – сказал Тревис.

Он часто забывал о том, что остальные не могут видеть в сумерках так же хорошо, как он.

– Ну что, сделал ты свои дела, как собирался? – спросил коротышка.

– Не совсем, – ответил Тревис и огляделся вокруг. – А где профессор Спарксмен?

Джей засунул руки в карманы.

– Да какая разница, где этот старикашка болтается? Может быть, голоса посоветовали ему на сей раз оттяпать себе башку топориком! В любом случае нужно не забывать о том, что сегодня опять будет холодная ночь, так что давайте-ка поторопимся, а то все хорошие места для ночлега займут другие.

Тревис снова стал разглядывать пустынный парк, но нигде не увидел и следа кресла-каталки.

– Можем поискать его завтра, – вступил в разговор Марти. – Когда взойдет солнце, он обязательно будет здесь.

Они отправились к месту свой вчерашней стоянки под мостом, но обнаружили, что оно уже занято другими людьми, которые безуспешно пытались развести костер. Тревис шагнул было к ним, чтобы помочь, но Джей торопливо схватил его за руку.

– Ты не знаешь этих парней, Тревис. Они могут не слишком ласково встретить тебя.

– Хочешь сказать, что у них может оказаться нож? – улыбнулся Тревис.

– Я же сказал тебе, что с нашей стороны это была неудачная шутка, – покачал головой Марти.

– Заткнитесь оба! Придурки! – шикнул на них Джей и потащил наверх, в направлении набережной.

Привал сделали в узком переулке между двумя складами на Каламат-стрит. Марти и Джей сложили костер из досок, а Тревис прижал руки к сложенной из шлакобетонных плит опоре моста и принялся раз за разом произносить руну огня. Скоро на них поплыли волны теплого воздуха. Джей усмехнулся и с довольным видом прижался спиной к стене. Марти развязал горловину рюкзака и вытащил из него длинный батон белого хлеба и упаковки болонской колбасы и сыра местного производства, купленные в магазине «Севен-Илевен» на деньги, что они с Джеем выручили за сданные бутылки.

Тревис старался не смотреть на еду, когда Марти принялся делать толстый бутерброд. К его удивлению, тот протянул его ему.

– Ты обеспечиваешь нас теплом, мы тебя – едой, – улыбнувшись, проговорил он.

– Это верно, – согласился с ним Джей, грея руки над пламенем костра. – Удобно, черт побери, иметь под рукой хорошего волшебника!

Тревис дрожащими руками принял бутерброд – у него целый день после завтрака не было во рту ни крошки, – но вонзил в него зубы только после того, как его товарищи принялись за еду. За разговорами они довольно быстро прикончили скудный ужин, после чего легли на рваные одеяла поближе к огню. Тревис продолжал негромко повторять руну огня. После того как еда и тепло сделали свое доброе дело, он погрузился в сон, в котором увидел склонившуюся над ним Анну Ферраро, улыбающуюся своей профессиональной улыб кой.

– Расскажите о том, каково чувствовать себя человеком, собравшимся уничтожить мир? – спросила она, поднося к его губам микрофон.

Тревис с трудом подобрал слова.

– Я… я не хочу уничтожать его.

– Выходит, вы наверняка сделаете это, так ведь?

– Но я вовсе не это имею в виду…

– Наше время истекло, – сказала журналистка и убрала микрофон в сторону. – Знаете, вам не стоит спать всю ночь напролет, если, конечно, не хотите пропасть без вести. Здесь опасно.

Это заставило Тревиса резко проснуться, и после этого он несколько часов не спал, уставясь в темноту, до тех пор, пока его глаза снова не стали закрываться. Тогда он довольно веж