Мэгги Эмерсон

Правила игры


1

<p>1</p>

Не прошло и пяти минут после возвращения Мэнди с работы, как в дверь арендуемой ею квартиры постучали. Полагая, что это соседке что-то понадобилось, она отворила. Однако, к своему ужасу, увидела на пороге совсем не ту особу, которую ожидала. Там стоял Кен — высокий, по-прежнему красивый, но в эту минуту мрачный. Охваченная паникой, Мэнди быстро захлопнула дверь и даже подперла ее спиной, словно надеясь таким смешным способом оградиться от дальнейшего. Перед ее внутренним взором, подобно раскручивающейся спирали, промчалась череда событий последних лет.


Четыре года Мэнди старалась не вспоминать о Кене. Днем это еще кое-как удавалось, но ночью он вероломно прокрадывался в ее сны, оживляя прошлое — и хорошее, и плохое. Волнующие мгновения, пережитые вместе, нежную любовь, которая для Мэнди вскоре превратилась в ослепляющую страсть вследствие простого вывода: Кен — единственный необходимый ей мужчина. А затем, когда стало ясно, каким бесстыдным образом он предал и Мэнди, и ее отца, пришло смертельное разочарование.

В самый кошмарный момент своей жизни она пришла к заключению, что между ней и Кеном все кончено и они больше никогда не увидятся. Мэнди покинула ставший чужим отчий дом и поселилась в менее престижном районе. И вот сейчас Кену каким-то чудом удалось выследить ее…

— Мэнди, открой! Впусти меня! — требовательно произнес Кен Хэттон. — Иначе мне придется высадить дверь. Я шутить не намерен!

Она затихла, по-детски пытаясь представить, что ничего не происходит и, если сидеть достаточно тихо, все вскоре уладится.

— Не будь ребенком! — крикнул Кен, словно угадав ее мысли, и стукнул в дверь кулаком, на сей раз гораздо сильнее.

Он всех соседей переполошит, подумала Мэнди. Выждав еще минутку, она со вздохом потянулась к замку, отперла его и сразу отступила назад. В ту же секунду Кен очутился в квартире. Первое, что он сделал, — захлопнул за собой дверь. Затем повернулся к Мэнди.

— Что ты здесь делаешь? — прошипела та. — Зачем явился?

— Тебе это отлично известно, — ответил Хэттон. И так как Мэнди промолчала, добавил: — Джулия мне все рассказала.

— Что именно?

— Что ты была беременна.

С лица Мэнди как будто сошли все краски. Кто просил Джулию сообщать Кену о ребенке?

Если бы не это, он никогда бы не стал разыскивать бывшую любовницу. Одну из многих…

Заставив себя собраться с силами, Мэнди дерзко заметила:

— Моя мачеха не имела никакого права распространяться на мой счет, тем более лгать.

— Но ведь это правда! — уверенно произнес Хэттон. — Послушай, нам нужно серьезно поговорить.

— Я не желаю вступать с тобой в какие бы то ни было переговоры. Мне совершенно нечего тебе сказать.

Шагнув вперед, Кен взял ее лицо в ладони, зарылся пальцами в шелковистые светло-каштановые волосы.

— Ты только послушай…

Резко дернувшись, Мэнди вывернулась и холодно произнесла:

— Не желаю ничего слышать. Уходи!

— Мэнди, ты не можешь просто так взять и разрушить наши жизни, твою и мою. Я хочу жениться на тебе, чтобы обрести возможность заботиться о ребенке.

— Жениться? — воскликнула Мэнди, словно не веря собственным ушам. — На мне, которая ненавидит тебя? После того что ты натворил, я не выйду за тебя замуж под угрозой смерти!

Хэттон скрипнул зубами.

— Ребенок мой, и я хочу быть ему отцом.

В этом он не лжет, мелькнуло у Мэнди в голове. Ей припомнилось, как однажды, когда, успокоившись после бурной любви, они лежали в постели и мечтали о будущем, оба пришли к согласию, что обязательно обзаведутся детьми. Но это дитя Кен не получит!

— Никакого ребенка нет, — спокойно произнесла Мэнди.

— Не лги! Я знаю, что ты была беременна.

— Но дитя так и не появилось на свет.

Хэттон переменился в лице.

— Хочешь сказать, что ты… Ох, Мэнди, как же ты могла?!

— А как ты мог тайком заниматься любовью с женой моего отца? И за моей спиной?

— Ты совершенно неправильно все поняла…

— Ну да, разумеется! Почему же ты держал Джулию в объятиях?

— Неважно, как это выглядело со стороны, все равно я ни в чем не виноват. Мы с Джулией никогда не были любовниками.

— Тогда что она делала ночью в твоей спальне?

— Пришла поговорить.

С необычайной яркостью вспомнив, как нежно Кен обнимал чужую жену, Мэнди болезненно поморщилась.

— Видно, ты дурой меня считаешь?

— Если бы ты спокойно выслушала меня, вместо того чтобы делать поспешные и абсолютно неверные выводы, то…

— Интересно, как еще я должна была воспринять подобную картину? Тем более что с самого начала было заметно, с каким интересом Джулия поглядывает на тебя. Хотя вы и объявили себя старыми друзьями, она явно хотела сделать эти отношения более тесными. Вот уж не думала, что ты польстишься на чужую жену, которая к тому же на десять лет старше тебя!

— Да говорю же, между нами ничего не было! — в сердцах воскликнул Хэттон. — Во всяком случае, не в смысле физической близости.

Однако Мэнди, пропустив мимо ушей последнее замечание, продолжала гнуть свою линию:

— После четырех лет одиночества я не могу понять, что заставило отца жениться вторично, причем на такой молодой женщине…

— Вероятно, именно одиночество и явилось причиной. Может, Том хотел внести в свою жизнь немного радости.

— Не слишком-то он веселился с Джулией. Едва закончился медовый месяц, как новобрачная вильнула хвостом и пустилась во все тяжкие, оставив супруга коротать время в одиночестве.

— Я не собираюсь оправдывать Джулию, но твой отец…

— Не смей упоминать о нем! — взорвалась Мэнди. — Он был хорошим, добрым и доверчивым, не тебе чета. А ты ограбил его, обманул и в бизнесе, и в личной жизни. Производство было его детищем, он отдал ему всю жизнь… — Голос Мэнди пресекся, и она умолкла.

— Я не грабил Тома, — тихо возразил Кен. — Наоборот, старался сделать все возможное и для него, и для фабрики, и для «Прайс-корпорейшн» в целом.

— Как у тебя только язык поворачивается говорить такое! — крикнула Мэнди. — Это не укладывается ни в какие рамки. Надо быть последним мерзавцем, чтобы обмануть человека, который доверился тебе и ждет помощи… Сейчас-то я знаю, почему ты тогда приехал и кто тебя привез. Стив все мне рассказал!

— Представляю, чего он наболтал!

— Намекаешь, что Стив солгал? Но зачем ему это?

— Он меня ненавидит.

— Ничего удивительного! Как только ты скупил акции нашей фабрики, Стиву тут же было указано на дверь. Причем ты посмел обвинить его в мошенничестве и некомпетентности.

— Можешь не сомневаться, для подобных заявлений у меня имелись основания.

— Я тебе не верю.

— Но это истинная правда. Если бы я не предпринял экстренных мер, множество ваших служащих потеряли бы работу, а дело твоего отца было бы окончательно развалено. Пойми, я сделал все от меня зависящее.

— Ты — причина папиной смерти! — хрипло произнесла Мэнди.

Хэттон взял ее руку.

— Знаю, как ты любила Тома, как страдала от утраты, но все же постарайся поверить, что я не причастен к его кончине. Он был…

Мэнди яростно выдернула пальцы из его ладони.

— Не желаю выслушивать твою ложь! Ты не можешь оправдаться в моих глазах. Так что даже не пытайся.

Глаза Кена потемнели.

— А как ты объяснишь то, что сделала с нашим ребенком? — спросил он. Однако, прежде чем Мэнди успела ответить, добавил: — Нет, ни за что не поверю! Тебе очень хотелось иметь детей. Даже с учетом ненависти ко мне лично, ты не стала бы делать аборт.

— В этом не было нужды.

— Выходит, ты потеряла его?

— Это называется выкидыш, — сдержанно пояснила Мэнди. — Наверное, я порядком переволновалась тогда, ведь мне пришлось столько всего пережить…

— Но у тебя еще будут дети! — горячо воскликнул Хэттон. — Вернее, у нас. Я люблю тебя, солнышко, и постараюсь…

Не в силах больше слушать его, Мэнди рывком распахнула дверь. Затем крикнула с истерическими нотками в голосе:

— Или ты сейчас уйдешь, или это сделаю я!

Сообразив, что Мэнди вот-вот сорвется, Хэттон молча повернулся, шагнул в коридор и не оглядываясь сбежал по ступенькам.

Закрыв дверь и прислонившись к ней, Мэнди прислушивалась к затихающему звуку шагов до тех пор, пока из глаз не полились слезы. Неожиданное свидание с Кеном оказалось очень травмирующим. Тем не менее она могла поздравить себя с существенной победой: ей удалось убедить Хэттона в том, что никакого ребенка не существует. Только одно сомнение продолжало ее грызть. Теперь, когда Кен узнал, где она живет, кто может с уверенностью сказать, что он не вернется сюда вновь? Разумеется, никто. А это означает лишь одно: здесь опасно оставаться. Завтра же нужно собирать вещи и переезжать в другое место. Снова отправляться в бега…


С этой мыслью Мэнди открыла глаза следующим утром. В горле у нее пересохло, зато лицо было влажным от слез, потому что во сне она продолжала спор с Кеном. Медленно текли предрассветные часы. Еще не было слышно транспортного шума на улицах Торонто, не доносился людской гомон. В квартире тоже царила тишина. Можно было еще немного подремать, однако из боязни, что ей вновь приснится Хэттон, Мэнди встала с постели и побрела в ванную.

Была пятница, очень напряженный день в банке. Мэнди предстояла встреча с шефом, поэтому, пока Майк еще спит, она решила в последний раз просмотреть свой отчет.


Когда Мэнди вошла в офис, телефон на ее столе уже звонил, хотя до начала рабочего дня оставалось пятнадцать минут. Она сняла трубку и назвалась полным именем.

— Я не была уверена, пришла ли ты, — раздался голос секретарши шефа. — Мистер Кэмпбелл хочет видеть тебя как можно скорее.

— Иду!

Она поправила перед зеркалом волосы, захватила папку с документами и поспешила в святая святых — кабинет директора банка.

— Входи, Мэнди, — прозвучал в ответ на стук в дверь суховатый мужской голос.

Мистер Кэмпбелл был высоким и тощим, с узким лицом и редеющими седыми волосами. При появлении Мэнди он вежливо встал из-за стола. Директор банка придерживался несколько старомодных принципов и правил строгой морали. Однако, несмотря на свое консервативное мировоззрение, он отлично ориентировался в современном мире и значительно преуспел в банковском бизнесе. В то же время ему удалось создать крепкую дружную семью, дать хорошее образование детям и сейчас наслаждаться общением с внуками.

Мэнди уважала этого человека, хотя остальные сотрудники его попросту побаивались.

В свою очередь, мистеру Кэмпбеллу нравилась аккуратная и исполнительная молодая женщина по имени Мэнди Лотнер. Наряду с другими достоинствами, он ценил в ней спокойствие, интеллигентность и деловитость. Причем миловидность и врожденная грация мисс Лотнер совершенно не препятствовали исполнению ею служебных обязанностей. С учетом всего перечисленного директор банка решил взять Мэнди под личную опеку.

И это решение оправдало себя с лихвой.

Трудолюбие и преданность интересам фирмы привели к тому, что карьера Мэнди стремительно пошла в гору. За три года она превратилась в хорошего аналитика. Обладая отменной интуицией, она могла почти безошибочно предсказать, как будет развиваться финансовый рынок. Все знали, что на ее прогнозы можно положиться. Мистер Кэмпбелл гордился ею словно собственной дочерью.

— Доброе утро, дорогая, — улыбнулся он своей протеже, которая в темно-синем костюме и белой блузке выглядела очень по-деловому.

Она была высокой и очень стройной. Даже чересчур, на вкус мистера Кэмпбелл. Но, похоже, сейчас такая мода, мельком подумал он, указывая Мэнди на стоявший напротив стул.

— Здравствуйте, мистер Кэмпбелл. — Улыбнувшись, Мэнди села и машинально поправила юбку на коленях.

Шефу пришелся по душе этот скромный жест.

— У меня для тебя новости. Вчера со мной связался представитель одного английского коммерческого банка, желающего сотрудничать с нами. Владельцы хотят открыть здесь филиал. Но это в будущем, а пока требуется, чтобы кто-то из наших сотрудников принял участие в семинаре, где главный исполнительный директор упомянутого банка расскажет о планах дальнейшего развития их деятельности, — сообщил мистер Кэмпбелл. — Я решил отправить тебя. Тем более что там приветствуют сотрудников-женщин. Думаю, для тебя настало время расправить крылышки. Не стану объяснять, как важен первый шаг, ты и сама прекрасно это понимаешь.

Обычно бледная, Мэнди зарделась от волнения.

— Где и когда проводится семинар?

— В Лондоне, завтра.

Лондон! Несмотря на то что Мэнди давно хотелось побывать в этом городе, ее все же пугала мысль о разлуке с сыном. Это обстоятельство портило все удовольствие от предстоящей поездки.

— Тебе придется вылететь завтра рано утром, — продолжил мистер Кэмпбелл. — После семинара состоится еще несколько встреч с верхушкой администрации, во время которых ты сможешь задать интересующие тебя вопросы. Надеюсь, вся командировка займет не более трех-четырех дней.

— Четыре дня? — Мэнди с трудом удалось скрыть испуг.

Почуяв неладное, директор нахмурился.

— Какие-то проблемы? Насколько я знаю, ты ничем не связана.

Слова мистер Кэмпбелла вызвали у Мэнди чувство вины. Во время первого собеседования, предшествовавшего приему на работу, одна из сотрудниц предупредила ее, что наличие ребенка может осложнить трудоустройство. Поэтому Мэнди скрыла существование Майка. Она остро нуждалась в средствах, и это вынудило ее пойти на ложь. Открыть правду сейчас тоже не представлялось возможным.

— Нет, все в порядке. — Мэнди мысленно возблагодарила небеса за существование Полли, няньки ее сынишки. — Просто я слегка растерялась. Все это довольно неожиданно…

— Выбивает из колеи, да? Ничего, не стоит так волноваться, детка. Я в тебя верю. Билеты возьмешь у моего секретаря, она же расскажет тебе остальные подробности. А потом отправляйся домой и подготовься к поездке. Сегодня ты мне больше не понадобишься.

— Спасибо, — кивнула Мэнди.

Мистер Кэмпбелл снова встал из-за стола, таким образом давая понять, что прием окончен, и ободряюще улыбнулся.

— С нетерпением жду твоего отчета.


В двенадцать часов дня, отказавшись от ланча, Мэнди подошла к своему дому. В преддверии разлуки она хотела как можно больше времени провести с сынишкой, которому недавно исполнилось три с половиной года.

Однако квартира оказалась пустой. Только сейчас Мэнди с досадой сообразила, что забыла позвонить и предупредить о своем раннем возвращении. А сейчас уже было бесполезно сетовать по этому поводу. Наверное, Полли повела Майка на озеро или в детский парк, где всегда было весело. И няня, пухленькая вдовушка средних лет, похоже, вполне разделяла с вверенным ее заботам малышом это веселье.

Почти вся зарплата Мэнди уходила на оплату жилья, содержание ребенка и жалованье для Полли. Но пока без услуг няньки невозможно было обойтись. Причем Мэнди наконец-то посчастливилось подыскать такую женщину, которая нравилась и ей самой, и сыну. Майк так просто обожал свою Полли. А Мэнди могла во всем на нее положиться.

Предыдущая няня, молодая сдержанная девушка, формально относилась к своим обязанностям. В один прекрасный день она неожиданно заявила, что уходит, поставив тем самым Мэнди в весьма затруднительное положение.

Поэтому когда появилась добродушная и ласковая женщина, представившая к тому же отличные рекомендации, Мэнди готова была прыгать от радости.

Уроженка Канады, Полли в юности устроилась присматривать за ребенком в английскую семью. Через некоторое время она вышла замуж за англичанина и прожила в Лондоне двадцать один год. А так как своих детей у нее никогда не было, почти все это время она воспитывала чужих. После смерти мужа Полли заскучала в сыром Лондоне и решила вернуться в Канаду.

Своего жилья у нее здесь не было, поэтому перспектива устроиться круглосуточной нянькой с проживанием у хозяев устраивала ее как нельзя лучше. Мэнди и Полли отлично поладили друг с другом. Няня оказалась особой прагматичной, здравомыслящей и нелюбопытной. Она не задавала вопросов и вполне удовлетворилась рассказанной Мэнди историей, что папа Майка оставил их.

Кстати, когда сын подрастет, Мэнди собиралась поведать ему ту же историю. Впрочем, не без некоторого чувства вины.

Это досадное чувство давно и прочно поселилось в душе Мэнди. Оно стало привычным, как старый друг, и часто будило по ночам немым вопросом: «А имеешь ли ты право лишать сынишку отца, который наверняка любил бы его всем сердцем?» Кстати, Майк поразительно походил на Кена. У него были такие же темные волосы и серые глаза.

Но потом Мэнди вспоминала о предательстве Хэттона и ее сердце вновь ожесточалось. Кен никогда не узнает о сыне, что послужит ему хорошим наказанием.

Если бы Хэттону стало известно о существовании Майка, он мог бы потребовать восстановления отцовских прав. Но даже ради сына Мэнди не могла позволить Кену вернуться в ее жизнь.

Хотя, с другой стороны, нельзя было сказать, что Кен когда-либо покидал ее. Воспоминания, вопреки всем усилиям постоянно всплывавшие в сознании Мэнди, до сих пор ранили, мечты тоже упорно не желали развеиваться.

Вздохнув, она открыла кейс, вынула пакетик с приготовленным с утра сандвичем с сыром и направилась на кухню, чтобы заварить себе кофе.

За минувшие четыре года Мэнди ни разу не виделась с Хэттоном. Однако, несмотря на невозможность забыть прежнюю любовь, она понемногу начала успокаиваться и даже обрела своего рода душевное равновесие. Оставалось лишь добиться такого положения дел, при котором воспоминания стерлись бы навсегда и прошлое перестало бы иметь какое-либо значение.

Но в глубине души Мэнди прекрасно понимала, что все это лишь благие пожелания. Несмотря на ненависть, порожденную возмутительными действиями Кена, тот по-прежнему продолжал оказывать немалое влияние на ее жизнь.

Началось это с первых минут знакомства.

В те дни Мэнди сдавала выпускные экзамены в университете. Ей исполнился двадцать один год, но выглядела она совсем юной. Хэттону было уже двадцать семь. Они встретились, посмотрели друг другу в глаза, и между ними словно искра проскочила.

Помешивая ложечкой кофе в чашке, Мэнди унеслась мыслями в то незабываемое время.


Непривычно прохладным и дождливым вечером она сидела дома, в гостиной, у горящего камина, с конспектом на коленях. Неожиданно дверь распахнулась, и вошел отец в сопровождении незнакомого молодого мужчины.

Будучи одетой по-домашнему, в потертые джинсы и свободную блузу навыпуск, Мэнди сразу пожалела, что выглядит так незатейливо.

Незнакомец же, хоть и был облачен в обычный деловой костюм с рубашкой и галстуком, словно создавал вокруг себя ауру чувственности, которая незамедлительно атаковала эмоции Мэнди. С этой минуты все ее внимание было поглощено гостем.

Ему примерно около тридцати лет, подумала она, глядя на незнакомца. Высокий, темноволосый, лицо очень открытое, с правильными чертами.

— Детка, познакомься с Кеном Хэттоном. Кен, это моя дочь, Мэнди…

Словно сомнамбула, она положила конспект на кофейный столик, поднялась с кресла и протянула руку. Кен крепко сжал ее пальцы. Сердце Мэнди застучало как сумасшедшее.

— Очень приятно, — произнесли они одновременно, и Кен улыбнулся.

Мэнди в этот миг почудилось, будто его лицо вспыхнуло ярче солнца — настолько ослепительной была его улыбка, — и в следующую секунду она испытала такое ощущение пустоты в желудке, словно вывалилась из самолета и падает с головокружительной высоты без парашюта.

С той минуты мысли обо всех, когда-либо встреченных в жизни мужчинах выветрились из ее головы. Официальный ухажер Стив Кросби, выдвиженец отца и сын его лучшего друга, занимавший на фабрике пост исполнительного директора, хотя, возможно, и был красивее, словно перестал существовать.

— Кен возглавляет «Хэттон-бэнк». Он прибыл по делам из Англии, — пояснял отец, пока Мэнди, с трудом переставляя ослабевшие ноги, вернулась в кресло, — и поживет у нас, пока не снимет подходящую квартиру.

Это известие взбудоражило Мэнди, но, осознавая, что гость наблюдает за ней, она постаралась не подать виду.

Однако легкий оттенок удивления, появившийся в глазах Хэттона, сказал ей, что изобразить безразличие не удалось. Смутившись, Мэнди произнесла первое, что пришло в голову:

— Разве можно надолго покидать банк?

— Вообще-то так поступать не стоит, но мои дела отлично налажены, поэтому я могу позволить себе подобную вольность, — спокойно ответил Кен.

Том, отец Мэнди, очень симпатичный человек с хорошо сохранившимися собственными зубами и густыми волосами, в которых красиво поблескивала седина, похлопал Кена по плечу. Затем произнес с удивившей дочь сердечностью:

— Садись, чувствуй себя как дома. Поблагодарив, Хэттон опустился в кресло, противоположное тому, в котором сидела Мэнди.

— Детка, — продолжил Том, поворачиваясь к дочери, — будь добра, похозяйничай немного. Принеси гостю чего-нибудь выпить перед ужином, а я пока посмотрю, дома ли Джулия. Кену удалось приехать на несколько дней раньше запланированного срока, поэтому его появление станет для нее приятным сюрпризом. Они с Кеном давние друзья. Они были знакомы еще во времена первого замужества Джулии.

При упоминании мачехи Мэнди поджала губы. За год, истекший с момента повторной женитьбы, с отцом произошли разительные перемены. Из моложавого, полного энергии пятидесятивосьмилетнего здоровяка он превратился в пожилого человека.

В то время как Том демонстрировал по отношению к Джулии одно лишь обожание, та предпочитала общению с ним круговерть развлечений. У Мэнди невольно возникло подозрение, что отец понемногу начинает сожалеть о поспешной женитьбе.

Но, если даже дела обстояли именно так, никаких внешних признаков этому Том не выказывал. Напротив, он старательно делал вид, что все идет как нельзя лучше. И постоянно выражал желание, чтобы «две женщины, которых он любит больше всего на свете», подружились.

Однако, хотя Джулия и делала со своей стороны попытки завязать с Мэнди приятельские отношения, та всячески этому противилась. Ей очень не нравился образ жизни новой супруги отца, и самое большее, на что она была способна ради отца, — это внешнее соблюдение приличий.

— А пока Мэнди позаботится о выпивке, я узнаю, в какую комнату Джулия намерена тебя поселить, и распоряжусь отнести туда твои вещи, — сказал Том, обращаясь к Кену.

Когда за ним закрылась дверь, Мэнди, дивясь про себя, почему никто заранее не предупредил ее о прибытии гостя, направилась к бару, возле которого стояла двухэтажная тележка с бутылками спиртного. Она подкатила сооружение к Кену и, заметив, что он скользнул взглядом к тому месту на блузке, где у шеи была расстегнута пара пуговиц, смущенно потупилась. Первым порывом Мэнди было застегнуться, но она удержалась от этого. Предложив Хэттону выбрать напиток на свой вкус, она вновь села в кресло, взяла конспект и принялась машинально перелистывать страницы.

— Я помешал вам? — спросил Кен.

Глубоко спрятанная в его тоне насмешка свидетельствовала, что он прекрасно разобрался в ее душевном состоянии. Поэтому она предпочла промолчать.

Тогда Хэттон, взглянув на тетрадку в ее руках, зашел с другой стороны.

— Вижу, вы трудитесь над чем-то. Мэнди заставила себя посмотреть на него.

— Сейчас уже нет.

— А известно ли вам, что у вас самые красивые глаза, какие я только встречал? — тихо продолжил Кен. — Зеленовато-голубые, с золотистыми искорками. Они похожи на подсвеченную солнечными лучами воду в глубине теплого тропического моря. Русалочьи очи…

Мэнди растерянно заморгала, не зная, как реагировать на столь поэтичное описание ее глаз, но Хэттон пришел ей на выручку:

— Налить вам чего-нибудь?

— Гм… нет, спасибо, — выдавила Мэнди.

— А я, пожалуй, выпью виски с содовой. — Он поднялся.

— Знаете что, я передумала, — сказала вдруг Мэнди. — Плесните мне мартини, пожалуйста.

— Со льдом и лимоном?

— Да, если можно.

— У вас очень хорошие манеры.

Замечание Кена заставило Мэнди почувствовать себя прилежной старшеклассницей. Задетая его словами, она резко поинтересовалась:

— Вас это смущает?

— Ничуть. Я нахожу вашу манеру держаться очень милой, — спокойно ответил Кен, смешивая для нее коктейль.

Вручив Мэнди бокал, он налил себе виски, добавил воды и вновь опустился в кресло.

Осознавая необходимость поддержания светской беседы, Мэнди спросила:

— Как долго вы намерены оставаться в Канаде?

— Еще не знаю. В зависимости от того, как пойдут дела. Надеюсь, вы не возражаете против моего временного пребывания в вашем доме?

— Абсолютно. Ведь это не мой личный дом, а моего отца. Как только я получу диплом и начну самостоятельно зарабатывать, сразу подыщу себе отдельное жилье.

— По правде сказать, меня удивляет, что вы до сих пор не покинули родительского гнезда.

Заподозрив в сказанном некоторую критику, она заметила:

— Я нахожусь здесь лишь потому, что так хочет папа. Иначе после его повторной женитьбы я бы перебралась в студенческое общежитие.

— Из-за неладов с Джулией?

— Почему вы так решили?

— Я заметил перемену в вашем лице при упоминании ее имени. Похоже, вы недолюбливаете новую супругу Тома и вообще неодобрительно к ней относитесь.

Прямота этого замечания поражала. В свою очередь не желая притворяться, она спросила:

— Вот вы хорошо знаете Джулию, так скажите, подходящая это жена для моего отца?

— Возможно, Том и не искал подходящую. Сколько времени прошло после смерти вашей матери?

Слегка сбитая с толку неожиданным поворотом в разговоре, Мэнди ответила:

— Двенадцать лет. За это время отец ни одной женщиной не увлекся всерьез.

— Иными словами, все эти годы вы единолично и всецело владели любимым папой. Неудивительно, что вас шокировало появление возле него молодой красивой особы, а также то соображение, что он женился на ней спустя всего месяц после знакомства.

— Похоже, вы считаете, что я просто ревную, только и всего, — сдавленно проронила Мэнди.

— Разве это не так?

— Нет! — Впрочем, истины ради она все же прислушалась к себе: не звенят ли в душе струнки того гадкого чувства, на которое намекал Хэттон? Но через минуту Мэнди отбросила неудобную для себя мысль и продолжила: — Я очень люблю отца и потому мне больно видеть, как он ожидает по вечерам возвращения Джулии… — Она осеклась, сообразив, что ляпнула лишнее.

— И все же не кажется ли вам, что это личное дело Тома? — хмуро произнес Кен. — Если он не возражает против развлечений жены, то вы и подавно не должны волноваться.

— Интересно, стали бы вы придерживаться подобной точки зрения, если бы речь шла о вашей жене?

— Нет, — невозмутимо ответил Хэттон. — Но здесь особый случай.

— Только не нужно банальностей! — вспылила Мэнди.

— О, да у вас, оказывается, и коготки есть!

— Простите, я не должна была этого говорить.

— Ну почему же? Вероятно, я заслужил некоторого порицания…

— Все равно, негоже так разговаривать с гостями отца.

— Положение гостя тоже кое к чему обязывает. Мне следовало придержать свое мнение при себе, — заметил Кен и переменил тему: — Насколько я понимаю, по окончании учебы вы начнете работать у отца?

— Да. Его персональный секретарь через два месяца уходит на пенсию, и я займу это место.

— Вы действительно этого желаете?

— Намекаете на то, что меня принуждают?

— А разве нет?

— Ни капельки. Мне всегда хотелось продолжить семейные традиции. Мой прапрадедушка Кевин Прайс основал производство точных инструментов, которое из небольшого цеха переросло в фабрику, а затем превратилось в «Прайс-корпорейшн», ныне возглавляемую моим отцом. Члены семьи всегда участвовали в этом бизнесе, и я не собираюсь становиться исключением.

— Тем более что офис фабрики находится в таком красивом старинном здании, — добавил Хэттон.

— Разве вы там бывали?

— Да. Я отправился туда прямо из аэропорта, чтобы встретиться с Томом. — Произнеся эту фразу, Кен замолчал, оставив Мэнди в недоумении, и принялся мелкими глотками попивать виски с содовой, любуясь пляской языков пламени в камине.


2

<p>2</p>

Досадуя на себя за несдержанность и чувствуя, что пауза в разговоре неприлично затянулась, Мэнди нетерпеливо пошевелилась в кресле и спросила:

— Вы родились в Англии?

— Нет, в Америке. Мой отец был американцем, а мать англичанкой. К несчастью, они погибли в результате аварии на высокоскоростной трассе, так что в двенадцать лет я попал в Лондон на воспитание к родителям моей матери.

Мэнди сочувственно вздохнула.

— Тяжело лишиться сразу обоих родителей…

— Да, поначалу я сильно горевал. Но бабушка с дедушкой оказались чудесными людьми. Они приняли меня с распростертыми объятиями и постарались сделать все, чтобы в мою душу вернулся покой. Дед, Майкл Макраферти, выходец из Шотландии и очень гордится этим. Он занимался банковским бизнесом, а бабушка помогала ему во всем. Я пообещал деду, что первого сына назову его именем, — улыбнулся Кен.

Воспользовавшись удобным моментом, Мэнди собралась было спросить, женат ли Хэттон, но тот продолжил:

— Бабушка с дедушкой обожали друг друга и очень жалели, что у них была только одна дочь. Они с самого начала намеревались завести большую семью. Дед мечтал о сыне, который пошел бы по его стопам…

— И вы заменили им ребенка?

— Верно.

— А ваши дед и бабка еще живы?

— Дед очень даже жив. Каждый день является в офис и работает продуктивнее иных молодых.

— На отдых не собирается?

— Даже слышать об этом не желает. Вот если бы бабушка не умерла, тогда другое дело, а так ему скучно сидеть дома одному…

Тут разговор прервался, потому что дверь распахнулась и в гостиную стремительно вошла Джулия. Как обычно, она была очень изысканно одета, аккуратно причесана и выглядела чрезвычайно элегантно. По сравнению с ней Мэнди показалась себе замарашкой.

Радостно сверкнув прелестными голубыми глазами, Джулия воскликнула:

— Кен, дорогой! Как я рада тебя видеть!

— Джулия! — Поставив стакан на столик, Хэттон встал.

Взяв гостя за обе руки, Джулия с жаром поцеловала его прямо в губы. Затем она опустилась на диван и заставила Кена сесть рядом.

— Я была у приятельницы, но, если бы знала, что ты приедешь сегодня, непременно вернулась бы пораньше. Ну, рассказывай новости! Что произошло в Лондоне с тех пор, как мы последний раз виделись? Боже, как давно это было…

— Надеюсь, вы простите меня? — Отставив бокал, Мэнди захватила конспект и приготовилась уйти.

— Я распорядилась, чтобы ужин подали в восемь, — сообщила ей Джулия.

— Боюсь, мне придется его пропустить. У меня сегодня свидание.

Это была ложь. Однако на этот раз Мэнди действительно обуяла ревность.

— В таком случае желаю вам отлично провести время, — произнес Хэттон.

— Всего хорошего! — Встретившись с его серыми глазами, Мэнди мгновенно поняла, что он и на этот раз правильно оценил ее душевное состояние.

Она прикусила губу и поспешила к выходу.


В течение следующей недели, живя под одной крышей с Хэттоном, Мэнди ни разу не встретилась с ним. Несмотря на то что она была ранней пташкой, Кен успевал уйти до того, как она спускалась к завтраку. Возвращался он, когда Мэнди уже лежала в постели.

Вот и отлично, убеждала она себя. Наверняка Хэттон такой же повеса, как большинство людей подобного толка. Он не может пропустить ни одной девушки, без того чтобы не завести с ней флирта.

Что же касается его отношения к Мэнди, то тут, несомненно, справедливо выражение «с глаз долой — из сердца вон». Не видя взбалмошной студентки, Кен наверняка давно выбросил ее из головы.

Осознавая все это, Мэнди прилагала массу усилий, чтобы отогнать от себя образ поселившегося в их доме человека и вновь ощутить себя свободной. Однако, вместо того чтобы улетучиться, навеянное Хэттоном очарование со временем лишь усиливалось.

Он проник даже в ее сны.

Пока Мэнди спала, ее подсознание высвобождалось из-под контроля и рисовало соблазнительные картины. Раскинувшись на постели, она словно наяву видела Кена и страстно жаждала его прикосновений, поцелуев и крепких мужских объятий. Мэнди безумно хотелось заняться с Хэттоном любовью.

Однажды утром, еще не проснувшись окончательно, она вдруг сообразила, что до сих пор не знает, женат ли Кен. Он не носил обручального кольца, но вполне могло оказаться, что предмет ее тайных вожделений является чьим-то мужем, принадлежит другой женщине или просто вовлечен в серьезные отношения.

В ужасе от подобной возможности и в надежде, что страхи ее напрасны, как-то раз, завтракая наедине с отцом, потому что Джулия предпочитала, чтобы утром еду ей подавали в постель, Мэнди поинтересовалась у него:

— А куда это запропастился наш гость? Что-то я его не вижу…

Отложив в сторонку финансовый документ, который он просматривал, Том сказал:

— Кен сейчас очень занят.

— Скажи, ты хорошо его знаешь? Что он за человек?

— Порядочный, честный и очень умный, если не сказать гениальный. Несмотря на то что ему всего двадцать семь лет, он успел стать мультимиллионером. Вдобавок в один прекрасный день Кен унаследует бизнес своего деда.

Заметив в глазах дочери оттенок разочарования, Том сухо спросил:

— А что еще ты хотела бы узнать о Хэттоне?

— Ну, например, женат ли он, и вообще…

— Нет, насколько мне известно.

— Но ведь ты вроде упоминал, что Кен ищет квартиру, — тихо заметила Мэнди. — Я решила, что к нему должна приехать какая-то женщина…

— Не думаю. Парень хочет поселиться по-холостяцки. А почему ты спрашиваешь? — вдруг нахмурился Том. — У тебя, часом, не разладились отношения со Стивом?

— Нет, все в порядке.

— Что-то он давно у нас не был.

Стараясь, чтобы ответ не прозвучал как оправдание, Мэнди сказала:

— Просто мы пока не видимся, ведь у меня экзамены.

Это была правда, но не вся. Познакомившись с Кеном Хэттоном, Мэнди начала избегать встреч со Стивом, используя сессию в качестве предлога.

Окинув дочь испытующим взглядом, Том предупредил:

— Не обижай Стива. Он почти член нашей семьи, и мне не хотелось бы, чтобы ты причинила ему боль.

Что ж, хмуро констатировала Мэнди, теперь понятно, кому принадлежат симпатии отца.


Сдав наконец последний экзамен, Мэнди вернулась домой и сидела в одиночестве в гостиной, когда позвонил Стив с предложением отпраздновать радостное событие — окончание университета.

— Если хочешь, я закажу столик в ресторане, часов, скажем, на восемь вечера?

Не желая принимать приглашение Стива в то время, как голова занята мыслями о другом человеке, Мэнди сказала:

— Нельзя ли с этим немного подождать? Я простудилась и сейчас неважно себя чувствую. — В некотором смысле это соответствовало истине.

Стив несколько удивился, потому что Мэнди болела редко и, как правило, стойко противилась недугу, но все же не стал настаивать.

— Разумеется, мы отложим празднование. Через денек-другой я тебе позвоню. Выздоравливай!

С чувством вины Мэнди положила трубку и взглянула на дверь, за которой послышались шаги. Через мгновение в гостиную вошел Кен.

Появившись в комнате, он словно заполнил собой все пространство, и с улыбкой, от которой сердце Мэнди бешено забилось, произнес:

— Привет, студентка! С экзаменами покончено?

— Сегодня сдала последний, — ответила она, досадуя на себя за то, что не смогла справиться с дрожью в голосе.

— Отлично! Вероятно, теперь у тебя появилась возможность сосредоточиться на других вещах?

Озадаченная вопросом, Мэнди поинтересовалась:

— На каких?

— Ну, например, на ужине со мной.

— Сегодня?

— Да, если только тебе не назначил свидание мистер Кросби.

— Откуда ты знаешь про Стива?

— Когда я попросил у твоего отца позволения пригласить тебя в ресторан, он — правда, очень доброжелательно — предупредил, что у тебя есть ухажер.

Мэнди порядком задело это известие.

— Но ты все равно пригласил меня.

— Мне подумалось, что ты уже достаточно взрослая девочка, чтобы иметь собственное мнение по данному вопросу. Итак, у тебя назначено на сегодня свидание?

— Нет.

— Выходит, Кросби еще не звонил? — Внимательно проследив за тем, как порозовели ее щеки, он медленно произнес: — Так, понятно… Ты отшила его. Можно спросить почему?

— У меня нет настроения куда-либо выходить сегодня, — тихо сказала Мэнди, вставая с дивана.

— Жаль. Я надеялся, что ты отказала Стиву из-за меня.

— Из-за тебя?

— Как, разве ты не ощущаешь возникшего между нами чувственного напряжения? С первой секунды нашей встречи я словно узнал тебя. Будто давно искал и наконец нашел. Все эти дни ты не выходишь у меня из головы. Я даже начал мечтать о том, как мы займемся любовью, — откровенно признался Кен. Затем, не отрывая пристального взгляда от ее лица, добавил: — Судя по всему, тебя обуревают те же чувства.

Решив отплатить искренностью за искренность, Мэнди ответила:

— Так и есть. Только я не понимаю… Мне казалось, что ты не можешь…

— По достоинству оценить твое очарование? — улыбнулся Хэттон. — Я вполне способен сделать это.

Они стояли очень близко друг к другу, и Мэнди очень хотелось, чтобы Кен поцеловал ее. Но тот лишь молча смотрел на нее, и в конце концов она испытала острый укол разочарования.

В подобной ситуации ни одна из подружек Мэнди не растерялась бы и постаралась предпринять какие-то шаги в желаемом направлении. Но, хотя Мэнди не был чужд современный дух сексуальной свободы и равенства полов, что-то удерживало ее от поспешных действий. Вероятно, врожденная скромность, хотя, возможно, здесь также присутствовало сомнение — а желает ли Кен целовать ее?

Словно прочтя эти мысли, он тихо произнес:

— Мне очень хочется поцеловать тебя. Но, раз начав, я не смогу остановиться, а с этической точки зрения было бы большим свинством лечь с тобой в постель в доме твоего отца.

Разочарование Мэнди вмиг сменилось радостью. Слова Кена свидетельствовали о том, что он порядочный человек.

— В таком случае я согласна поужинать с тобой, — храбро улыбнулась она.

— Желаешь пойти в какой-нибудь конкретный ресторан?

— Да нет, мне все равно.

— Тогда отправимся в «Марриотт», там можно потанцевать.

Это было очень дорогое и престижное заведение, поэтому Мэнди заметила:

— Чудесно, но я слыхала, что из-за наплыва желающих там приходится заранее заказывать столик.

— Ничего, это моя забота, — подмигнул Хэттон. — Как совладелец сети подобных гостиниц и ресторанов я имею право на льготы. Сколько времени тебе понадобится на сборы?

— Полчаса будет достаточно.

— Я закажу такси на половину восьмого, так что особо не спеши.

— Ты не знаешь, вернулся ли отец? — спросила Мэнди.

— Да, мы прибыли вместе. Он прямиком направился в кабинет.

— Тогда я, пожалуй, предупрежу его, что мы уходим.


Пару дней назад погода переменилась к лучшему, и отец сидел с газетой у открытого окна. Мэнди показалось, что у него усталый вид. Увидев дочь, Том улыбнулся.

— Сдала экзамен? Как он прошел?

— Нормально.

— Намерена отметить это событие?

— Да. Я потому и пришла, чтобы сообщить, что собираюсь уйти.

— Стив упоминал, что свяжется с тобой по телефону. В котором часу следует его ожидать? Перед вашим уходом мы могли бы вместе выпить по бокалу шампанского. Я заранее распорядился поставить бутылку на лед…

— Стив не придет, — просто сказала Мэнди. — Я буду праздновать с Кеном. — Заметив, как сразу напряглось лицо отца, она добавила: — Знаю, что ты не одобришь этого. Кен признался мне, что между вами состоялся некий разговор…

— Полагаю, ты считаешь, что я не должен был вмешиваться? — устало спросил Том, — Вероятно, ты права, но не мог же я оставаться в стороне и спокойно наблюдать, как рушится почти слаженный союз! В конце концов, Кен рано или поздно вернется в Англию…

Мэнди, которую слова отца больно царапнули, тихо заметила:

— Знаю, что тебе нравится Стив, но все же позволь мне решать, с кем встречаться. В конце концов, мы со Стивом не были помолвлены.

— Мне это прекрасно известно, но и ты не можешь отрицать, что парень только и ждал, когда тебе выдадут диплом, чтобы тут же сделать предложение.

— Как бы то ни было, пока Стив не предложил мне выйти замуж и пока не получил моего согласия, я не чувствую себя связанной обещанием.

Упорство дочери явно обескуражило Тома.

— Но что ты скажешь ему, когда он позвонит?

— Если хочешь знать, я уже отказала Стиву, причем еще до того, как меня пригласил Кен!

— Ну… надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Папа, ведь ты сам говорил, что Кен надежный человек.

— И сейчас готов повторить. Но он намного старше тебя.

— Ему всего двадцать семь, — напомнила Мэнди.

— А Стиву двадцать три.

— Велика ли разница?

Том вяло усмехнулся.

— Стив — молодой неиспорченный парень, а Хэттон — взрослый опытный мужчина, искушенный в делах, касающихся общения с женщинами, и…

— Но ведь это не означает, что ему нельзя доверять!

Не обратив внимания на слова дочери, Том продолжил:

— Не забывай, что Джулия хорошо знает Кена, а так же то, с какими великосветскими дамами он появляется в обществе. Поверь, детка, Кен тебе не по зубам, а мне не хотелось бы видеть тебя несчастной…

Мэнди присела на подлокотник кресла, в котором отдыхал отец.

— Я знаю, папа, и очень благодарна тебе за заботу. Но меня уже не нужно опекать, я стала взрослой и имею право делать собственные ошибки.

Вздохнув, Том сдался.

— Ладно. В котором часу вы уходите?

— Кен закажет такси на половину восьмого.

— Джулия к этому времени спустится, и мы вместе выпьем в гостиной шампанского.

— Спасибо, папочка! — Обняв отца, Мэнди поцеловала его в щеку.

При этом лицо самого родного на свете человека показалось ей осунувшимся.


Минут через двадцать она спустилась по лестнице, красиво одетая, с легким макияжем, рассыпанными по плечам волосами и сиянием во взоре.

Припомнив, как Кен назвал ее глаза русалочьими, она выбрала платье из шифона морской волны со сверкающей местами золотой нитью. Это был воздушный романтический наряд, который не очень нравился несколько приземленному Стиву.

Кен ждал ее в холле. Неотразимый в дорогом вечернем костюме, он шагнул к ней, взял ее руку и поднес к губам.

— Выглядишь божественно! — шепнул он. — Все мужчины будут мне завидовать.

Да, верно про него говорят: опытный и искушенный…

Старательно пряча волнение, Мэнди сказала:

— Папа приглашает нас перед уходом выпить шампанского.

— Выходит, он не сердится?

— Думаю, скорее волнуется. Видишь ли, отец очень заботится о Стиве.

— Полагаю, он считает Кросби почти членом вашей семьи?

— Папа никогда не скрывал, что желает видеть Стива своим зятем.

— А ты хочешь, чтобы Стив стал твоим мужем?

— Мы знакомы с детства и много времени проводили вместе. Стив… нравится мне.

Кен пристально взглянул на нее.

— Но не из-за одного же Кросби волнуется твой отец?

Слегка покраснев, Мэнди ответила:

— Разумеется, в первую очередь он беспокоится обо мне.

— Вероятно, я представляюсь Тому злым и коварным серым волком?

Мэнди рассмеялась.

— Нечто в этом роде.

— А что ты думаешь по этому поводу?

— Ну, уж я как-нибудь смогу позаботиться о себе…

— Ты так отцу и сказала?

— Примерно.

— Неудивительно, что он разволновался, — хмуро констатировал Кен. — Воображаю, как шокировало Тома известие, что любимая овечка вдруг решила покинуть родное пастбище и отправляется прямехонько на съедение волку.

— Понимаю, тебе смешно…

— Ничуть. На его месте я сам бы всполошился.

— Это почему же?

— Ты выглядишь так невинно, будто специально призвана стать приманкой для разного рода негодяев.

— Неужели? Но как же тогда рассматривать Стива?

— А что Стив? Если только в его жилах течет не холодная рыбья кровь, то он развлекается где-нибудь на стороне, ожидая, пока можно будет надеть тебе на пальчик обручальное колечко, а после прибрать к рукам денежки Тома.

— Как ты смеешь говорить подобные гадости! — вспыхнула Мэнди.

— Брось, малышка! Хоть ты молода и невинна, но отнюдь не глупа. Если между тобой и Кросби не существует интимных отношений.

— Но они существуют! — солгала она.

И тут же поздравила себя с победой, заметив, сколь шокирующим оказалось это известие для Хэттона. Вот и хорошо, подумала Мэнди, перестанешь задирать нос!

В следующую секунду Кен с сомнением спросил:

— Это правда?

— Да! — кивнула она и, желая закрепить преимущество, добавила: — Если ты передумал вести меня в ресторан, то я не в обиде.

— С чего бы мне передумывать?

— Ну, теперь ты знаешь, что я сплю со Стивом и потому… Словом, теперь другое дело.

— Да, действительно, теперь дело оборачивается совершенно по-иному, — согласился Хэттон с такой многозначительной улыбкой, что у Мэнди мурашки побежали по спине. А он, словно нарочно желая подчеркнуть, кто на самом деле владеет ситуацией, спокойно поинтересовался: — Так мы идем пить шампанское? — Он взял ее под руку и добавил: — Прелестное начало вечера!

Том и Джулия сидели в гостиной на диване и вели тихий, но напряженный разговор, который прекратился сразу же, как только отворилась дверь.

— Вот и вы наконец! — воскликнул Том с преувеличенным воодушевлением. — Детка, ты выглядишь просто великолепно. Кен, умеешь открывать шампанское?

— О, я большой специалист по этой части! — Достав бутылку из ведерка, Кен аккуратно откупорил ее и наполнил пенящейся влагой четыре бокала. — Джулия… — вручил он первый.

— Благодарю, — сдержанно улыбнулась та, после чего Кен раздал остальные бокалы, взял свой и замер в ожидании, когда Том произнесет тост.

— За Мэнди и за успешную сдачу экзаменов! — улыбнулся тот дочери.

Все пригубили шампанское, после чего в гостиной повисла неловкая тишина. Спустя минуту Мэнди и Джулия одновременно заговорили и почти сразу же замолчали, вежливо уступая друг другу право первенства. И несмотря на то что присутствующие старательно пытались изобразить веселье, прибытие такси, о котором сообщила горничная, для всех стало облегчением.

— Желаю хорошо провести время, — сказал Том.

— Спасибо. Постараемся, — улыбнулся Кен.


Ресторан «Марриотт» оказался даже более роскошным, чем Мэнди представляла себе, однако ее больше интересовал мужчина, с которым она сюда пришла. Ей даже было безразлично, что они едят.

Интерес оказался взаимным. Кен тоже не сводил с Мэнди глаз. Со стороны они производили впечатление безумно влюбленной пары. За разговорами и танцами время пролетело незаметно. Ближе к утру у Мэнди возникло чувство, будто они с Кеном предназначены друг другу самой судьбой и должны быть неразлучны. Одним словом, она влюбилась по уши.

В такси по дороге домой ей страстно хотелось, чтобы Кен обнял ее и прижал к себе, однако тот соблюдал дистанцию, лишь время от времени улыбаясь. Но даже этого было достаточно, чтобы вскружить ей голову.

У дома Хэттон расплатился с таксистом, затем взял у Мэнди ключ и отпер входную дверь. Когда они поднимались по лестнице, он поддерживал спутницу под локоть.

У входа в свою спальню Мэнди произнесла хриплым от волнения голосом:

— Спасибо. Чудесный вечер…

— Рад, что тебе понравилось.

— Спокойной ночи.

Неужели даже сейчас он не поцелует меня? — мелькнуло у нее в голове.

Мэнди подняла лицо в молчаливом призыве и замерла, ожидая прикосновения его губ, однако вместо этого Хэттон сдержанно приложился к ее руке и мрачно произнес:

— Приятного сна, дорогая. — Спустя мгновение он удалился.

Похоже, Кен не собирался нарушать приличий, живя в доме Тома.

Разочарованно вздохнув, Мэнди скрылась в своей комнате и принялась готовиться ко сну. Голова ее гудела oт мыслей о Хэттоне. Только сейчас Мэнди поняла, чем отличается любовь от увлечения, что помогло ей более трезво оценить отношения со Стивом. Последние являлись лишь слабым отражением ее чувств к Кену. Из чего следовало, что рано или поздно с Кросби придется объясниться.


Когда на следующий день, проспав всего два часа, она спустилась к завтраку и сообщила отцу об окончательном решении не выходить замуж за Стива, тот гневно сверкнул глазами.

— Лучше бы я не приглашал сюда Хэттона! Мэнди покачала головой.

— Пойми, если бы даже не появился Кен, рано или поздно я все равно сообразила бы, что Стив не тот человек, с которым мне хотелось бы прожить до конца своих дней. — Помедлив, она добавила: — Я рада, что во всем разобралась до свадьбы.

Том долго молчал, потом хмуро произнес:

— Раз уж ты настолько уверена в своих чувствах, мне нечего сказать. Хотя я так надеялся, что Стив сначала станет моим зятем, потом компаньоном, а затем возглавит бизнес…

— Ах, папа… — Глаза Мэнди наполнились слезами.

Том медленно протянул руку и похлопал дочь по плечу.

— Ну-ну, детка, не стоит расстраиваться. Я не вправе тебя неволить. Не хочу, чтобы ты вышла замуж только ради моего удовольствия. Однако все же советую как можно скорее поставить Стива в известность.

Поразмыслив, Мэнди решила, что такого рода разговор не следует вести по телефону, поэтому, не откладывая дела в долгий ящик, отправилась в отцовский офис.

Увидев ее в своем кабинете, Стив встал из-за стола.

— Привет… Мне казалось, что ты приступишь к работе не раньше чем через два месяца.

— Я пришла не за этим. Нам нужно кое-что обсудить.

Почуяв неладное, Стив спросил:

— Как ты себя чувствуешь? Уже выздоровела?

— Со мной все в порядке, — взволнованно произнесла Мэнди, проглотив ком в горле. Ей было нестерпимо стыдно. — Да я и не болела вовсе. Просто выдумала предлог, чтобы не идти с тобой в ресторан… Понимаешь, я встретила другого парня и…

— То есть ты наврала мне с три короба, чтобы отправиться развлекаться с другим?

— Не совсем так…

— Но ты была с ним?

Мэнди прикусила губу.

— Да. Хотя, когда мы беседовали по телефону, я еще не знала, что он пригласит меня.

— Почему же тогда отказала мне?

— Потому что думала о другом человеке и сочла непорядочным идти с тобой. Прости, пожалуйста, — произнесла она с убитым видом.

Покраснев как рак, Кросби сердито крикнул:

— Что за чушь! Ты прекрасно знаешь: я хочу жениться на тебе. Нельзя же из-за какой-то блажи пускать все под откос!

— Это не блажь. Я люблю его.

— Тебе просто так кажется! Скажи лучше, каковы его чувства по отношению к тебе?

— Не знаю, — тихо призналась Мэнди. — Но, независимо от этого, я поняла, что не могу выйти за тебя, потому что не испытываю необходимых для этого эмоций.

— А за него выйдешь?

— Да, если только он сделает мне предложение.

Услыхав подобное заявление, Кросби переменил тактику.

— А как же твой отец? Ведь он строил столько планов на будущее! Ты разобьешь ему сердце, если скажешь, что…

— Папа уже обо всем знает. И хотя он очень расстроился — сам понимаешь, ты для него почти как сын, — но сказал, что не станет силком выдавать меня замуж за нелюбимого человека в угоду своим прихотям.

Эти слова окончательно доконали Стива. Он плюхнулся на стул и воззрился на Мэнди, изумленно разинув рот.

— Ты не представляешь, как я сожалею обо всем этом, — прошептала та. — Надеюсь, мы все же останемся друзьями…

Она повернулась, чтобы уйти, и была уже у двери, когда ее догнал вопрос, который ей меньше всего хотелось услышать:

— Кто этот парень? Я его знаю?

— Какая разница кто?

— Для меня разница есть. Итак?

Мэнди, понимая, что если не скажет она, то Стив добьется нужной информации от отца, нехотя обронила:

— Кен Хэттон.

В ту же секунду Кросби саркастически рассмеялся.

— Кен Хэттон! Ты сошла с ума! Судя по слухам, которые ходят об этом сердцееде, такую невинную девушку, как ты, он слопает с потрохами.

— Интересно, откуда тебе удалось раздобыть подобные сведения о Кене?

— На прошлой неделе я встречался за ланчем с твоим отцом и Джулией. В разговоре возникло имя Хэттона. Так вот, супруга твоего отца утверждает, что ваш ненаглядный Кен притягивает к себе женщин подобно тому, как некоторые хищные растения заманивают насекомых. Причем заметь, его жертвы весьма искушенные и осторожные дамы. — Помедлив, Кросби тихо произнес: — Поверь, на Хэттона нельзя полагаться. Он из тех парней, которые вскружат девушке голову и бросят. Неужели ты всерьез рассчитываешь на прочность ваших отношений?

— Я еще не думала об этом. Прости, Стив, — добавила Мэнди, взглянув в его понурое лицо, — мне не хотелось причинять тебе боль…

Однако, когда она закрыла за собой дверь, ей вдруг показалось, что Стив выглядит скорее злым, чем расстроенным. Он ни разу не заговорил о своих чувствах и оставил впечатление человека, у которого рухнули планы на будущее, а не потерпевшего фиаско в любви.

Это соображение значительно облегчило груз вины, давивший на плечи Мэнди, и она отправилась домой в гораздо более спокойном настроении.


3

<p>3</p>

В течение следующей недели, несмотря на то что Кен много работал, а в редкие свободные часы занимался поисками жилья, они с Мэнди урывали время для общения.

Им было очень хорошо вдвоем. Иногда они болтали и смеялись, иногда сидели молча, взявшись за руки. И все лучше узнавали друг друга.

Временами им даже удавалось выкроить пару часов для прогулки в парке. Тогда они заходили перекусить в набитое людьми кафе. Или наоборот: ужинали в фешенебельном ресторане, а затем спешили в театр на вечерний спектакль. Важно было лишь то, что они находились вдвоем.

Ни Том, ни Джулия не обмолвились по поводу завязавшихся отношений ни словом, но последняя с такой завистью поглядывала иной раз на Мэнди, что становилось ясно: она с радостью поменялась бы с падчерицей местами. Однако, случись это, хмуро думала в такие моменты Мэнди, супруга отца была бы разочарована, потому что общение с Кеном было вполне невинным.

И в доме Тома, и за его стенами Хэттон избегал более тесных контактов.

Мэнди могло бы показаться, что она не интересна ему как женщина, если бы не сполохи чувственного пламени, часто и густо озарявшие его глаза.

Подобным самоконтролем нельзя было не восхищаться, однако чем дальше, тем больше Мэнди ощущала, что Кен находится на пределе, и ее интересовало, как долго все это может продолжаться.

В следующую пятницу Хэттон настоял, чтобы не только Мэнди, но и Том с Джулией поужинали с ним в «Марриотте».

Встав из-за уставленного изысканными блюдами стола, он поднял бокал с шампанским.

— За Джулию и Тома! Я хочу поблагодарить вас обоих за гостеприимство, которым вы щедро одаривали меня в течение всех прошедших дней.

Том, очень верно угадавший и оценивший целомудрие отношений дочери и их гостя, сказал в ответ:

— Нам было приятно принимать тебя. — Судя по искренности, с которой были произнесены эти слова, он действительно так думал.

Джулия, с которой муж, очевидно, поделился соображениями по поводу отношений Кена и Мэнди, тепло добавила:

— Мы были бы очень рады, если бы ты прекратил поиски квартиры и остался у нас до конца своего здешнего пребывания.

— Благодарю, это очень любезно с вашей стороны, но я и собрал всех для того, чтобы объявить, что завтра переезжаю. Мне удалось снять небольшую квартирку, удобную со многих точек зрения…

Мэнди слушала, раздираемая противоречивыми чувствами, и размышляла над вопросом, как переезд Кена отразится на их отношениях. Воспользуется ли Хэттон этой возможностью, чтобы тактично удалиться из ее жизни? Он что-то говорил о чувственном напряжении, но, может быть, его замечание относилось не к Мэнди в частности, а к женщинам вообще? В таком случае ему любая подойдет. Перебравшись в отдельное жилье, Кен с легкостью отыщет себе партнершу.

Терзаемая этой мыслью, Мэнди провела остаток вечера в мрачном настроении, с трудом удерживая на губах искусственную улыбку и заставляя себя участвовать в общей беседе.

По возвращении домой старшая пара пожелала младшей спокойной ночи и удалилась наверх. Мэнди с Кеном остались в гостиной пить кофе. В какой-то момент Хэттон обронил:

— Кстати, у меня есть билеты в театр на завтрашний вечер. Пойдешь?

Настроение Мэнди мгновенно улучшилось, и она согласилась без колебаний.

— С радостью!

Заметив улыбку Кена, Мэнди пожалела, что не помедлила с ответом, не пококетничала. Впрочем, подобная манера поведения была не в ее стиле. Мэнди не вела игр с мужчинами.

— Я заеду за тобой в половине седьмого, и мы еще успеем где-нибудь поужинать, идет?

— Звучит заманчиво.

— Можешь кое-что сделать для меня? Только пожелай!

— Что?

— Надень то русалочье платье.


На следующее утро, после того как Хэттон собрал вещи и уехал, дом будто опустел.

Тоскуя, Мэнди весь долгий день пыталась придумать себе занятие, лишь утешаясь мыслью, что вечером ей предстоит свидание с Кеном.

Когда наконец прибыло такси, она уже места себе не находила. Распахнув входную дверь ему навстречу, она трепетно произнесла:

— Привет!

— Здравствуй, дорогая. — Кен был в смокинге с галстуком-бабочкой, и при виде его у Мэнди быстрее застучало сердце. — Ты очень мило выглядишь, — заметил он, — затем совершенно другим тоном спросил: — Скучала по мне?

Да! — едва не сорвалось с ее губ, но в последний миг она произнесла другое:

— Я была слишком занята. Войдешь?

Кен покачал головой.

— Не стоит. Наш столик заказан на без четверти семь.

Идя в его сопровождении к такси, Мэнди спросила:

— Ну как ты устроился на новом месте? Все в порядке?

— Да, вполне. Я словно всю жизнь там прожил.

— Какая у тебя квартира?

— Маленькая, но обставлена очень современно. Гостиная, кухня, ванная и одна спальня, но зато с двуспальной кроватью. — Кен искоса взглянул на Мэнди. — Если хочешь, после спектакля заедем посмотреть.

Наконец-то!

Понимая, что подразумевается нечто большее, нежели простой осмотр квартиры, Мэнди замялась. Если бы она была уверена, что Кен любит ее…

— Понимаешь, я…

Хэттон прижал палец к ее губам.

— Не нужно давать ответ прямо сейчас. У тебя будет время подумать.


Пьеса оказалась комедией положений, где речь шла о влюбленной паре. Спектакль очень понравился Мэнди.

Когда вместе с остальными зрителями они покинули театр, Кен повел ее к такси и помог сесть. Затем устроился рядом и, не спросив Мэнди, назвал водителю ее адрес.

Она грустно вздохнула. Ясно, что, ощутив ее неуверенность, Кен принял решение самостоятельно.

Но верно ли оно?

Независимо от того, каковы чувства Хэттон, она любит его. В конце концов, какой смысл жить, если боишься жизни?

Мэнди хотела быть рядом с Кеном, любить его, нежиться в его ласковых объятиях… Если суждено обжечься, пусть! Не станешь ведь вечно прятаться в скорлупе…

Тронув Хэттона за рукав, она сказала:

— Не хочу ехать домой. Лучше покажи мне свою квартиру.

Кен внимательно посмотрел ей в глаза.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

После того как водителю был назван другой адрес и машина двинулась по улицам ночного города, Мэнди впервые за все время почувствовала себя неловко в обществе Хэттона. Несомненно, его былые любовницы ощущали бы себя в подобной ситуации как рыба в воде, но она, охваченная внезапной робостью, не имела ни малейшего представления о том, что следует делать или говорить.

— Ты не передумала? — мягко поинтересовался Кен.

— Нет.

— Тогда что случилось? Вижу, тебя что-то беспокоит…

— Просто мне хотелось бы быть более опытной, только и всего! — выпалила Мэнди, злясь на себя.

— Милая моя глупышка, неужели ты не догадываешься, что именно отсутствие опыта делает тебя особенно прекрасной в моих глазах, что за это я тебя и люблю?

Впервые за все время Хэттон произнес заветное слово, и, хотя это нельзя было расценить как обет вечной преданности, Мэнди засияла от счастья.

Однако, сочтя необходимым скрыть столь очевидную реакцию, она ворчливо заметила:

— Лично я не нахожу в этом ничего хорошего. Если не ошибаюсь, отсутствие опыта равнозначно наивности и нескладности.

— Я придерживаюсь иного мнения, — твердо заявил Кен. — Хотя, разумеется, меня прельщает в тебе не только это…

Заподозрив, что Кен потешается, она воскликнула с наигранным изумлением:

— Как? Неужели во мне есть что-то еще?

— О, масса всего! Теплота, остроумие, искренность, интеллигентность, а также длинный нос…

— Ничего он у меня не длинный! — возмутилась Мэнди.

Весело усмехаясь, Хэттон добавил:

— И легкость, с которой ты поддаешься на розыгрыш!

Не успел он закончить фразу, как такси остановилось у кромки тротуара. Расплатившись, Кен повел Мэнди к парадному входу. Его квартира оказалась на верхнем этаже.

Когда они добрались туда, Хэттон отпер дверь, после чего неожиданно подхватил Мэнди на руки.

— По-моему, только невест переносят через порог, — прошептала она, едва дыша.

— Не обязательно. Если не ошибаюсь, подобным образом римляне вносили в свои шатры прекрасных сабинянок, насильно делая их своими невестами, если можно так выразиться.

При этих словах по телу Мэнди пробежала дрожь. Ощутив ее, Кен добавил:

— Но ведь я не насильник, верно?

— Да.

— Очень хорошо. — Он наклонился и нежно поцеловал Мэнди в губы.

Она едва не задохнулась от прилива чувств. Стив часто целовал ее и даже более крепко и пылко, но прикосновение губ Кена, казалось, проникло в самую душу. А ведь это было только начало! На миг представив, что ждет ее в дальнейшем, Мэнди вся затрепетала.

Тем временем Хэттон внес гостью в свое жилище, поставил на ноги и спросил:

— Не желаешь ли выпить чего-нибудь?

— Разве что самую малость.

Кен снял смокинг и галстук-бабочку, расстегнул верхние пуговицы рубашки, частично обнажив загорелую грудь.

— Что скажешь насчет бренди? Но сначала я покажу тебе комнаты, чтобы ты освоилась.

— Правильно. А то, чего доброго, заблужусь. Хэттон усмехнулся.

— Ну, здесь не Бог весть какие хоромы, но я постараюсь сделать экскурсию интересной. Как ты догадываешься, это гостиная. Прошу обратить особое внимание на мастерски выполненный из стекла кофейный столик, а также ультрамодный ковер с абстрактным рисунком. Прошу перейти в кухню. Она примечательна раковиной из нержавейки и прекрасной плитой. Далее следует ванная. Благодаря двум скользящим дверям она сообщается с гостиной и спальней. Не забудь отметить компактность данного помещения и красивый оттенок кафеля.

— Уже отметила.

— Цвет кафеля?

— Нет, компактность.

Войдя в маленькую ванную, они оказались очень близко друг от друга, и, демонстрируя здешние достопримечательности, Кен обнял Мэнди сзади.

— Думаю, нам все же хватит здесь места, когда завтра утром мы будем принимать душ вдвоем…

То есть он собирается оставить меня на ночь! — молнией вспыхнуло у Мэнди в мозгу, а Хэттон продолжал как ни в чем не бывало:

— Подобная практика экономит время, да и воду тоже. А потом мы поможем друг другу вытереться.

— Друг другу? — взволнованно пискнула Мэнди.

— Разумеется! Разве это не кажется тебе разумным?

Возможно, только от одной мысли о подобной разумности Мэнди бросило в жар. А Кен, вновь взяв на себя обязанности гида, повел ее в спальню.

— Мы переместились в помещение, значение которого трудно переоценить. Прошу обратить внимание на зеркальный шкаф и комфортабельную двуспальную кровать, укомплектованную парой подушек и всем необходимым. — Он отвернул край легкого летнего одеяла.

Однако Мэнди не могла оценить всей прелести упомянутого предмета обстановки. Всецело поглощенная борьбой с мешающим дышать волнением, она смотрела куда угодно, только не на обширное ложе.

Хэттон заметил ее состояние, но предпочел не акцентировать на нем внимания.

— И в дополнение ко всему элегантная деталь, по-видимому, навеянная духом несравненного Парижа… — Он указал на застекленную дверь, ведущую на крошечный балкончик с вычурными чугунными перилами.

— Впечатляет… — хрипло выдавила Мэнди.

— Рад, что тебе нравится, — улыбнулся Кен и вышел на балкон.

— Ради Бога, вернись! — понесся ему вдогонку испуганный крик. — Он сейчас обрушится!

— Нет, это обманчивое впечатление. Конструкция вполне надежна, уверяю. К тому же отсюда открывается чудесный вид. Иди сюда, взгляни! — Повернувшись, Хэттон простер руку и притянул Мэнди к себе.

Была чудесная летняя ночь, сребристый лунный диск висел в чистом темном небе. Внизу, на пустынном тротуаре, чья-то пестрая кошка гонялась за порхающим над асфальтом обрывком оберточной бумаги.

Заметив, что Мэнди притихла и напряглась, Кен обнял ее за плечи.

— Что с тобой?

— Я всегда боялась высоты, — сдавленно пояснила она.

— Так что ж ты молчишь? — Он увел ее с балкончика и даже задернул шторы на окне.

— Мне не хочется, чтобы ты счел меня трусихой, — смущенно призналась Мэнди.

— Глупости. Высоты боятся многие.

— В детстве одна учительница сказала мне, что если я начну упорно заниматься тем, что меня пугает, то в конце концов избавлюсь от страха. С пауками это сработало. Сейчас я спокойно вынимаю их из ванны…

Кен с усмешкой заметил:

— Отлично! Теперь я буду знать, к кому обратиться, если увижу у себя какого-нибудь паучка.

— Но с высотой у меня по-прежнему скверные отношения, — вздохнула Мэнди.

— Ты дрожишь. — Он теснее прижал ее к себе, коснулся губами шелковистых волос на макушке.

Ветерок, проникший сквозь приоткрытую балконную дверь, подхватил невесомый шифон платья Мэнди, и тот затрепетал вокруг ног Кена подобно крыльям огромной диковинной бабочки.

Некоторое время пара стояла Молча. Мэнди наслаждалась теплом его объятий. Спустя несколько минут Кен взял ее за подбородок и мягко заставил поднять лицо.

— А как же Стив?

— Стив? — эхом повторила она.

— Да. Ты как-то раз сказала, что он тебе нравится.

— Я знала его всю свою жизнь.

Кен нахмурился.

— Мне требуется прямой ответ, Мэнди.

— Ну, я и сейчас не испытываю по отношению к нему отрицательных эмоций, но мы просто друзья.

— То есть между вами все кончено?

— Да.

— Ты говорила с ним об этом?

— Я специально ездила в отцовский офис, чтобы побеседовать со Стивом.

— И как он воспринял разрыв?

— Опечалился, что все его планы на будущее полетели в тартарары, но не был похож на убитого горем влюбленного. Что, признаться, обрадовало меня. Я не хотела причинять Стиву боли. А почему ты спрашиваешь?

— Мне нужно знать, не беспокоят ли тебя мысли о Кросби. Не очень-то приятно заниматься любовью с чужой женщиной…

Смысл сказанного усилил нервное возбуждение Мэнди, но она постаралась скрыть свое состояние, понимая, что Кен пристально наблюдает за ней. И осознала тщетность своей попытки, когда тот вдруг отпустил ее и спокойно спросил:

— Так как насчет выпивки?

Сообразив, что Хэттон намеренно оттягивает время, предоставляя ей возможность расслабиться, Мэнди покачала головой и сказала, словно бросаясь с моста в воду:

— Я ничего не хочу. Нельзя ли нам сразу лечь?

Она ощутила, как Кен напрягся. В следующую секунду он произнес:

— Ты в самом деле этого желаешь?

Вместо ответа Мэнди обвила его шею руками и нежно поцеловала.

Со звуком, похожим на тихий стон, Хэттон стиснул ее в объятиях. Их поцелуй, был глубоким и длился до тех пор, пока разум Мэнди не завертело в водовороте эмоций и каждая клеточка ее тела не пробудилась к жизни.

Не отрывая губ, Кен расстегнул молнию на ее спине и, сдвинув прозрачную ткань с плеч, уронил платье на пол. Спустя минуту та же участь постигла надетый под платье чехол.

Затем Кен подхватил Мэнди на руки и осторожно перенес на кровать. Там он снял с нее изящные вечерние туфли, после чего присел на край постели. Его взгляд скользнул по стройному девичьему телу, на котором не осталось ничего, кроме застегивающегося спереди ажурного бюстгальтера, узеньких трусиков и тонких чулок.

Дрожащими от волнения пальцами Кен расстегнул бюстгальтер, высвободив красивую грудь, которая сейчас казалась более полной, нежели под одеждой.

Склонив темноволосую голову, он спрятал лицо между двух упругих выпуклостей и прошептал:

— Ты пахнешь весной и апельсиновым цветом.

Затем, подхватив грудь ладонями, он принялся дразнить розовые кончики языком, время от времени беря в рот и посасывая.

У Мэнди перехватило дыхание. Она сдавленно застонала.

— Разве тебе не нравится? — тихо спросил Кен.

— Даже очень!

— Прекрасно. Пока длится ночь, я хочу приласкать и попробовать на вкус каждый дюйм твоего тела.

Руки Кена двинулись вниз, добрались до трусиков и стянули их. Затем он аккуратно снял с Мэнди чулки.

Оказавшись совершенно голой, Мэнди, несомненно, была бы смущена, если бы не безмерное восхищение, которое в эту минуту явственно читалось в серых глазах Кена.

— Ничего прекраснее я не видывал за всю жизнь, — шепнул он. — Ты идеально сложена, а твоя кожа безупречна.

Быстро раздевшись, он перевернул Мэнди на живот, сам стал на колени и принялся легчайшими прикосновениями поглаживать ее хрупкие плечи, изящную спину, округлые ягодицы и красивые ноги.

Мэнди думала, что это самое сильное эротическое переживание в ее жизни, но так продолжалось лишь до тех пор, пока руки Кена не сменил язык, которым тот находил и ласкал наиболее чувствительные участки тела, о существовании которых она даже и не подозревала.

И пока Мэнди вздрагивала и постанывала, он прикасался влажным языком к нежной коже под сгибом ее коленей и проникал им в углубление, образованное там, где кончалась стопа и начинались пальцы.

Когда она почувствовала, что больше не выдержит, Кен перевернул ее на спину и с удовольствием продолжил увлекательное исследование. Его действия наполнили тело Мэнди жаром желания.

— Кен…

Несмотря на то что Мэнди не столько произнесла, сколько почти беззвучно выдохнула его имя, Кен отозвался в ту же секунду.

— Да, любовь моя, да… — Он лег между ее бедер и прошептал: — Я ждал этого мгновения целую вечность. Меня мучила мысль, что Кросби прикасается к тебе, занимается с тобой любовью…

Мэнди едва не призналась, что солгала, что они со Стивом никогда не были любовниками, но вовремя остановилась. Ведь, признайся она в своей невинности, Кен может передумать продолжать.

Однако, если бы он отверг ее сейчас, Мэнди умерла бы от отчаяния. Кроме того, сейчас риск забеременеть был минимальным. Хотя, честно говоря, в эту минуту она меньше всего думала о подобных вещах.

Когда Кен вошел в нее, все мысли Мэнди разом улетучились. Первичная боль оказалась не такой уж сильной, и следом пришло нарастающее по спирали удовольствие. Его интенсивность увеличивалась с каждым движением Хэттона, пока внутри тела словно не взорвался заряд наслаждения и сладкая нега не разлилась во всех направлениях, заполняя собой каждую клеточку организма…

Некоторое время они лежали в обнимку, не меняя положения. Кен — уткнувшись лицом в ямку между шеей и плечом Мэнди, она — изнывая под драгоценной тяжестью его тела.

Когда дыхание и сердцебиение Кена немного успокоились, он тихонько отстранился, уложил Мэнди головой к себе на плечо и натянул на них обоих одеяло.

Она лежала, ощущая биение его сердца, телесное тепло, и пребывала на вершине блаженства, как вдруг он спросил:

— Почему ты солгала мне?

Отказавшись от попытки увильнуть от ответа, Мэнди просто парировала:

— А почему ты мне поверил?

— Поначалу я сомневался, но потом кое-что проверил, и оказалось, что Кросби чист. У него не было интриг с другими женщинами, так что внешне все выглядело логичным. Но ты не ответила на мой вопрос: что заставило тебя соврать?

— Твое высокомерие, — сказала Мэнди. — Ты не сердишься?

— Мне бы следовало хорошенько отшлепать тебя по мягкому месту.

— Значит, сердишься?

— Не очень. Но предупредить ты все же могла бы. Ведь существует определенный риск… Речь идет не о болезнях — здесь я осторожен, — а о более серьезных вещах…

— Тогда почему ты не воспользовался… — Мэнди умолкла, постеснявшись продолжать.

Сообразив, что она имеет в виду, Кен пояснил:

— Потому что ты особенная, не такая, как остальные. Я надеюсь жениться на тебе. Хотя и не намерен зачинать ребенка до свадьбы.

Сама не своя от радости, Мэнди с трепетом произнесла:

— Сейчас самые безопасные дни. Думаю, все обойдется.

— В таком случае впереди у нас целая ночь. У тебя осталось еще много местечек, которые я не исследовал…


Звук захлопнувшейся двери в сопровождении шагов и голосов вернули Мэнди к действительности. Часы на буфетной полке показывали почти половину четвертого. Забытая в руке чашка с кофе давно остыла. Сандвич остался несъеденным.

— Мамин кейс! — раздался голосок Майка. — Она уже дома!

Дверь распахнулась, и на кухню, словно маленький ураган, ворвался сынишка Мэнди. За ним следовала Полли — низенькая, пухлая как младенец, женщина с голубыми глазами и седыми кудряшками.

— Мамочка, — закричал мальчуган, бросаясь к Мэнди в объятия, — угадай, где мы были!

— В парке? — сделала та первую попытку, усаживая сына к себе на колени.

— Нет, после парка?

— Не знаю. Лучше скажи сам.

Веселый малыш, несколько крупноватый для своего возраста, с такими же темными волосами и серыми глазами, как у отца, по образному выражению Полли, мог заговорить до полусмерти даже глухого.

— Мы ходили смотреть на щенков Кристи! — радостно сообщил Майк, имея в виду собаку соседей с первого этажа.

Зная, что за этим последует, Полли бросила на Мэнди извиняющийся взгляд. Затем стала наполнять чайник водой.

— У нее их целых пять, — увлеченно продолжал малыш. — Они такие милые, пушистые, облизали мне пальцы. Можно мы возьмем одного? А, мам? Можно?

У Мэнди сжалось сердце. Условия аренды квартиры не позволяли заводить животных.

— Боюсь, сейчас мы не сможем этого сделать, солнышко. Понимаешь…

— Но я сам буду кормить его и ухаживать…

— Не сомневаюсь, дорогой. Вот только тетя, которой принадлежит эта квартира, не разрешит нам взять собачку.

— Почему? Ей понравится щеночек. Он называется сен… сен… Как, Полли?

Полли, достававшая в этот момент из холодильника пакет молока, подсказала:

— Сенбернар.

— Вот! — кивнул Майк. — Мам, может, ты спросишь у той тети, нельзя ли нам взять щенка?

— Ему ведь понадобится двор или садик, чтобы гулять, а у нас ничего такого нет. Обещаю, что, как только мы переедем в собственный дом, сразу приобретем собаку и ты подберешь ей имя. Как, по-твоему, лучше ее назвать?

Слегка сбитый с толку, Майк задумался.

— Линда! Или Джерри, если это будет мальчик…

— Очень хорошо. А сейчас скажи, чем бы ты желал заняться в то время, которое осталось до купания? Может, поиграем во что-нибудь или почитаем сказку?

— Мне хотелось бы закончить раскрашивать картинки.

— Ладно, ступай.

Когда малыш удалился, Полли выплеснула остывший кофе в раковину.

— Давай-ка я налью тебе чайку! Хочешь?

— Не откажусь.

— Ты сегодня рано вернулась, — заметила няня, вынимая из буфета две большие чашки и наполняя их крепким чаем.

— Мистер Кэмпбелл отпустил меня с работы.

— Что-то прежде такого не наблюдалось.

— Верно, но сейчас особый случай: я уезжаю в командировку. Завтра, рано утром. Мне еще предстоит сказать об этом Майку, перед тем как уложить его спать.

— И далеко ты отправляешься?

— В Лондон.

— Уверена, что тебе там понравится. Надолго?

— Дня на три-четыре…

— Ты как будто не очень рада, — заметила Полли.

— Так и есть. Мне не хочется разлучаться с Майком. — Голос Мэнди подозрительно дрогнул.

— Ну-ну, детка, у тебя нет причин распускать нюни. Давно пора развеяться! А с малышом ничего не случится. Разумеется, Майк тебя очень любит, но он не из тех детей, которые липнут к родителям. — Потянувшись через стол, Полли похлопала Мэнди по руке. — Не стоит себя накручивать! Я прекрасно обо всем позабочусь. Мы с Майком найдем чем заняться, и все будет в полном порядке, вот увидишь!

Мэнди порывисто обняла пожилую женщину.

— Ах, Полли, что бы я без тебя делала!


В аэропорту Хитроу Мэнди встречал молодой банковский сотрудник.

— Мисс Лотнер? Здравствуйте. Меня зовут Джим Брикстоун. — Вьющиеся волосы парня имели очень светлый рыжеватый оттенок, лицо было сплошь в веснушках, а щек, казалось, еще не касалась бритва. Обменявшись с Мэнди рукопожатием, Джим с улыбкой добавил: — Мне будет очень приятно опекать вас в нашем городе. Если понадобится какая-нибудь информация, спрашивайте. А пока давайте мне это! — Забрав у Мэнди дорожную сумку, парень пошел вперед, прокладывая через толпу путь к выходу.

Мэнди двигалась следом. Их ждал длинный лимузин. В салоне работал кондиционер и было прохладно. Усевшись, Мэнди и Джим вздохнули с облегчением.

— Сейчас отправимся прямо в гостиницу. Семинар проводится там же.

— В котором часу начало?

— Предварительные выступления начались час назад, но до основной части еще уйма времени.

— Насколько мне известно, потом будут проведены дополнительные консультации?

— Верно, но я еще успею посвятить вас в детали… — Беседуя в таком духе, они не заметили, как подкатили к отелю. Взглянув на наручные часы, Джим заметил: — Я опасался пробок на дорогах, но у нас даже есть небольшой запас времени. — Взяв сумку Мэнди, он повел ее через роскошный вестибюль к стойке администратора, где она получила ключ от номера. — Не желаете ли перекусить? Можно зайти в здешний бар.

— Спасибо, я ела в самолете. Давайте сделаем так: вы пока поешьте, а я поднимусь в номер, освежусь и быстро позвоню домой, ладно?

— Идет. Полчаса вам хватит?

— Достаточно и двадцати минут.

— Тогда до встречи.


4

<p>4</p>

Номер находился на шестом этаже, из его окон открывался чудесный вид на Лондон. Полюбовавшись красивой панорамой, Мэнди поспешила к телефону.

Полли заверила ее, что у них все в порядке, Майк весел как обычно, а потом добавила:

— Он тут, рядышком. Можешь перекинуться с ним словечком.

Спустя секунду в телефонной трубке зазвенел мальчишеский голосок.

— Мам, Питер пригласил меня на день рождения… — Казалось, сынишка находится совсем близко, и от этого ощущения на глаза Мэнди навернулись слезы. — У него будет много мороженого, воздушные шары и настоящий клоун!

— Прекрасно, — сказала Мэнди, усиленно моргая, чтобы прогнать предательскую влагу.

— А еще угадай, что мы с Полли собираемся сделать?

Было слышно, как нянька произнесла:

— Ты не забыл, что это секрет? Ведь мы хотели сделать маме сюрприз…

— Ой, забыл.

— Глупышка. Лучше скажи «до свидания».

— До свидания, мам!

— Да, дорогой. Будь хорошим мальчиком, ладно?

Затем трубку вновь взяла Полли. Мэнди сообщила ей свой номер телефона, после чего пообещала позвонить завтра.

Попрощавшись с няней, она скрылась в ванной, где вымыла руки и освежила макияж. Затем причесалась и придирчиво оглядела себя в зеркале. Нормально, подумала Мэнди. Выгляжу по-деловому, что и требуется для нынешнего мероприятия.

Удовлетворенная своим внешним видом, она проверила, есть ли в сумочке блокнот и ручка, после чего поспешила к лифту, чтобы спуститься в гостиничный вестибюль, где ее, должно быть, уже дожидался Джим Брикстоун.

— Вы уложились точно в срок, — заметил тот, дружелюбно улыбаясь. — И поспели вовремя: предыдущий оратор только что закончил выступление.

Семинар проводился в зале для торжеств. С первого взгляда могло показаться, что помещение битком набито участниками, однако Джим уверенно повел Мэнди поближе к небольшой сцене, где для них было зарезервировано два места.

Усевшись, Мэнди принялась вытаскивать из сумочки застрявший там большой блокнот, машинально отмечая шум в зале. Потом разговоры утихли, потому что на трибуну поднялся новый выступающий — как было объявлено, генеральный директор устроившего прием банка. Краем глаза Мэнди увидела, что это высокий темноволосый мужчина. Тем временем она наконец извлекла блокнот, открыла его и щелкнула кнопкой шариковой ручки. Потом подняла голову и взглянула на оратора. В следующую секунду ее рот непроизвольно раскрылся.

Со сцены в зал глядел очень привлекательный, с точки зрения любой из сидящих здесь слушательниц, человек с открытым волевым лицом и выразительными серыми глазами. До боли знакомыми Мэнди.

— Парень чертовски красив, верно? — тихо произнес рядом Джим, заметивший перемену в лице своей подопечной. Затем добавил, уже с большим беспокойством: — Что-то вы побледнели… С вами все в порядке?

Мэнди прокашлялась.

— Я в норме. Просто тут столько народу… Душновато…

В этот момент человек на сцене произнес:

— Полагаю, многим известно, что меня зовут Кен Хэттон, а также почему я здесь…

Мэнди чуть пригнулась в надежде, что Кен не заметит ее, а сама тем временем панически искала выход из сложившейся ситуации. Что делать, если она все-таки попадется ему на глаза?

Кен рассказывал о планах банка на глобальное расширение, а Мэнди слушала его вполуха, одновременно пытаясь убедить себя, что не спит и этот кошмар ей не снится.

Спустя некоторое время Кен начал отвечать на вопросы из зала. Джим взглянул на Мэнди, словно ожидая, что та тоже включится в этот процесс, но она скорее умерла бы, чем обнаружила себя. Пытка продолжалась еще некоторое время. Напоследок Хэттон рассказал смешную историю, связанную с одной из банковских операций, и покинул кафедру. На этом семинар закончился, и его участники стали потихоньку покидать зал. Мэнди исподтишка проследила за Кеном, который в окружении группы участников семинара направился к боковому выходу.

— Предлагаю зайти в бар и немного выпить, — сказал Джим. — По-моему, это именно то, что вам сейчас необходимо. — Опасаясь наткнуться на Кена, Мэнди замялась. Тогда Джим добавил: — Впрочем, не обязательно пить спиртное. Можно ограничиться чашечкой кофе.

Вздохнув, Мэнди осторожно поинтересовалась, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно более непринужденно:

— Ваш генеральный тоже там будет?

— Нет, он свою задачу выполнил и уже, наверное, уехал. Мистер Хэттон всегда старается освободиться к уик-энду, так что до понедельника с ним вряд ли удастся встретиться. Или даже до вторника.

— То есть на последующих консультациях его не будет?

— Вероятнее всего, нет. У нас предостаточно компетентных специалистов. Мистер Хэттон позаботился о том, чтобы его окружали профессионалы.

В баре они устроились за столиком у окна и заказали по коктейлю. Джим продолжал рассказывать о своем директоре. Было ясно, что Хэттон вызывает у него неподдельное восхищение.

— Блестящий бизнесмен! Работает больше всех своих подчиненных. И вместе с тем всегда выкраивает время на досуг. На его месте я бы тоже так поступал. У него роскошная квартира в престижном районе, загородный дом, вертолет и даже собственный самолет. Как же не наслаждаться всем этим?

Вспомнив об истории с Джулией, Мэнди скрипнула зубами, но быстро взяла себя в руки и заметила:

— Не думаю, что его жена в восторге от подобной мобильности.

— Мистер Хэттон не женат. — Удивительно, но после этих слов Мэнди испытала облегчение. — Так что он волен развлекаться, как ему вздумается, — добавил Джим.

— И развлекается? — спросила она, тут же пожалев об этом.

— Трудно сказать. Он всегда появляется на публике в сопровождении красивой женщиной, но еще ни разу — с одной и той же дважды. Вообще, его частная жизнь представляет собой загадку. Даже газетчикам ничего не удается разнюхать по этому поводу. Известно лишь, что, с тех пор как умер дед мистера Хэттона и он вступил в права владения бизнесом, дела идут все лучше и лучше. Никто не знает точно, акциями скольких компаний он владеет.

— Иными словами, сколько компаний он проглотил? — Увидев, что Джима удивил ее тон, Мэнди пояснила: — Складывается впечатление, что мистер Хэттон довольно безжалостен.

— В бизнесе нет места сентиментальности, — пожал плечами ее собеседник. — Однако всем известно, что наш директор человек принципиальный.

Мэнди вновь стиснула зубы при воспоминании о том, как Кен в конце концов сделал Стива козлом отпущения, обвинив в полной некомпетентности, что вряд ли соответствовало истине. Ее лицо вновь помрачнело.

— Мне кажется, что вам не помешало бы вздремнуть, — заметил Джим. — У вас усталый вид. Отправляйтесь-ка к себе, а часов в семь вечера я вам позвоню, и мы сначала поужинаем, а потом прогуляемся по городу.

— Согласна. Если только это не нарушит ваших личных планов.

— О, не волнуйтесь. Итак, через пару часов увидимся.


Вернувшись в номер, Мэнди некоторое время стояла у окна, размышляя о случившемся. Неожиданная встреча с Кеном совершенно выбила ее из колеи. Разумнее всего было бы прямо сейчас умчаться в аэропорт и первым же рейсом вылететь домой. Однако подобное бегство значительно нарушило бы планы мистера Кэмпбелла, а ведь он так на нее рассчитывает!

Нет, Мэнди не могла наломать столько дров. Из чего следовало, что отказаться от участия в дальнейших консультациях невозможно. Мистер Кэмпбелл ясно дал понять, что доверяет ей. Значит, во что бы то ни стало она обязана выполнить возложенную на нее миссию. Остается лишь уповать на то, что Кен действительно не станет лично присутствовать на консультациях. А там, глядишь, все и обойдется!

Немного повеселев, Мэнди вынула из сумки подходящее для похода в ресторан платье. К счастью, оно не помялось. Наряду уже было несколько лет, но классический покрой позволял носить его.

Затем она быстро приняла душ в ванной, выложенной кафелем цвета устричных раковин, и расчесала каштановые волосы, которые значительно посветлели после часов, проведенных с Майком на пляже. После душа Мэнди надела свежее белье и с наслаждением вытянулась на постели. Когда позвонит Джим, ей потребуется всего пара минут на одевание…

Стук в дверь заставил ее вскинуться, и только тогда она сообразила, что незаметно для себя уснула. Взглянув на часы, она обнаружила, что еще нет и шести. Интересно, почему Джим явился на час раньше назначенного времени, тем более что обещал сначала позвонить? Может, что-то не в порядке с часами?

— Одну минутку! — крикнула Мэнди, спрыгнула с кровати и принялась поспешно натягивать платье. Примерно на середине спины молнию заело, и Мэнди открыла дверь, одной рукой пытаясь сдвинуть застрявший движок.

Кен успел переодеться, сменив темно-серый деловой костюм на легкий льняной, что сделало его еще более неотразимым и опасным.

— У тебя проблема? — спросил он, входя в номер и тем самым заставляя Мэнди отступить назад.

— Ты! — выдохнула она.

Пристально взглянув в ее побелевшее лицо, Хэттон обронил:

— Вижу, меня здесь не ждали. Неужели ты надеялась, что я тебя не замечу?

По правде сказать, Мэнди действительно не понимала, как Кену удалось разглядеть в зале ее лицо среди множества других.

— Что тебе нужно? — выдавила она.

— Я решил, что нам необходимо поговорить.

— А мне так не кажется!

— Прости, но ведь для того ты и приехала на семинар. И за это получаешь зарплату, — спокойно напомнил Хэттон. Расставив таким образом акценты, он продолжил: — Не понимаю, как ты собираешься выполнить свою работу, отказавшись от беседы со мной.

Мэнди облизала пересохшие губы.

— Я намерена посещать консультации.

— А я нет.

— Воля твоя. Кроме этого я собираюсь…

— Сделать то, чего я желаю, — перебил Кен. — Постарайся понять, дорогая, что у тебя нет выбора. Все козыри у меня. Так что поскорей собирайся. Нам пора ехать.

— Куда?

Своим вопросом Мэнди незаметно для себя подсказала Хэттону, что сдается. Довольно усмехнувшись, тот ответил:

— Ужинать.

Сообразив наконец, что оплошала, она попыталась переиграть ситуацию.

— Я ужинаю с Джимом Брикстоуном.

— Он лишился этого удовольствия.

— А с тобой я не хочу идти в ресторан!

— В настоящий момент принимается в расчет лишь то, чего хочу я. Кстати, если ты повернешься, я помогу тебе застегнуть молнию.

Хоть и с величайшей неохотой, но она все же покорилась. Став спиной к Хэттону, Мэнди перекинула на грудь длинные шелковистые волосы.

Кен чуть сдвинул назад движок, поправил зубчики и с легкостью застегнул молнию, задев пальцами видневшуюся в разрезе нежную кожу. Его прикосновение заставило Мэнди вздрогнуть.

Ощутив этот непроизвольный отклик, Кен тихонько сжал ее плечи и, пока она стояла словно изваяние, наклонился, чтобы коснуться губами затылка.

Мэнди не двинулась с места, но в ее голове суетливо завертелись мысли. Зачем Хэттон сделал это? Чтобы показать, кто здесь хозяин? Чтобы нарушить ее покой? Или взять своеобразный реванш? Впрочем, вполне возможно, что он подразумевает все эти соображения разом.

Когда губы Кена двинулись вниз по шее, Мэнди вздрогнула и попыталась вывернуться. Однако Хэттон лишь стиснул ее сильнее, принявшись дразнить языком мочку уха.

С бешено бьющимся сердцем Мэнди предприняла новую попытку освободиться. Тогда, будто в отместку, Кен легонько куснул ее.

Мэнди ахнула, в ту же секунду почувствовав, что хватка мужских рук ослабла. Казалось, Кен готов отпустить свою пленницу, однако в следующий миг он неожиданным рывком повернул ее лицом к себе. И, не позволяя опомниться, припал к губам. В этом поцелуе не было нежности, лишь страсть и гнев, да еще сильнейшая жажда, которая потрясла Мэнди до глубины души.

Выходит, после всего что случилось в прошлом, Кен до сих пор желает ее.

Расставшись с ним четыре года назад, Мэнди словно заморозила естественные женские желания и порывы. Ухаживания мужчин она неизменно отклоняла. И вот сейчас ледяная корочка хрустнула и пошла трещинами, потому что под защитным панцирем проснулась и начала развиваться ответная страсть. Возродить ее способен был лишь один человек во всем мире — тот, в чьих объятиях Мэнди сейчас пребывала.

Когда Кен наконец отпустил ее, она даже пошатнулась, продолжая держать глаза закрытыми, так что ему пришлось помочь ей сохранить равновесие.

Все происшедшее повергло Мэнди в смятение. Она была потрясена открытием, что Хэттон поныне желает ее, но еще больше — мощью своего физического отклика на действия ненавистного человека. Хотя, будучи живой женщиной из плоти и крови, давно пребывающей в одиночестве, она, вероятно, точно так же среагировала бы на поцелуй любого другого мужчины.

Наблюдая, как Мэнди пытается взять себя в руки, он обронил:

— Ты больше не пользуешься прежними духами? — Получив в ответ молчание, он добавил: — Почему ты перестала ими душиться?

Мэнди вынуждена была это сделать. Парфюмерия серии «Лавель» слишком сильно напоминала ей о счастливых днях любви, которые она изо всех сил старалась забыть.

Кашлянув, Мэнди заставила себя произнести:

— Мне захотелось попробовать что-то новое. Кен нахмурился.

— Мне не очень нравится этот аромат.

— Ах, простите, не угодила! — саркастически отозвалась она. — Вообще-то, это всего лишь туалетная вода. — С некоторых пор Мэнди не могла позволить себе покупать дорогие духи. — Но, если она настолько раздражает тебя, поужинай в одиночестве, а меня оставь в покое.

Хэттон усмехнулся.

— Ловкий ход, но с его помощью ты ничего не добьешься. Наш совместный ужин остается в силе.

— Что ж, тогда пойду сделаю что-нибудь с волосами.

— Оставь все как есть, — велел Кен. — Мне нравится и так. — Помедлив, он тихо произнес: — Я часто представлял твои локоны рассыпанными по моей подушке.

Признание Хэттона вызвало в теле Мэнди волну жара, которая, подобно потоку расплавленной лавы, прошла сквозь все ее тело. Заметив, что Мэнди слегка переменилась в лице, Кен усадил ее в кресло, а сам сходил за туфлями и поочередно надел ей их на узкие ступни. Подобное он проделывал в прошлом, и его действия казались Мэнди очаровательными. В такие моменты она чувствовала себя желанной и любимой.

Однако сейчас, когда было совершенно ясно, что ни одной из подобных эмоций нет и в помине, образы из прежней жизни только причиняли боль.

Как только Кен выпрямился, Мэнди встала на ноги, взяла сумочку и расстегнула, чтобы проверить, есть ли там все необходимое для вечернего выхода. Краем глаза она заметила, что Кен направился к платяному шкафу и открыл его. Достав оттуда принадлежащие Мэнди вещи, он молча уложил их в ее дорожную сумку.

— Что это ты там делаешь? — с тревогой спросила Мэнди.

— Экономлю время, — лаконично пояснил Хэттон. — Тебе все это понадобится.

— В каком смысле? — Ее голос зазвенел. — Ты сказал, что повезешь меня ужинать, а я согласилась только на это и больше ни на что!

— Дело в том, что ужин состоится у меня, а после него ты не вернешься в отель.

— Ничего подобного! Я поселилась в этом номере и не имею ни малейшего намерения переезжать в другое место.

Кен с сожалением щелкнул языком.

— Признаться, я ожидал большего взаимопонимания со стороны представителя банка, собравшегося начать со мной сотрудничество.

— Нечего меня шантажировать! — бросила Мэнди.

Вздохнув, он заметил:

— Эх, придется, видно, серьезно поговорить е мистером Кэмпбеллом. Он очень надеется на предстоящий деловой альянс, поэтому не слишком обрадуется, узнав, что из-за твоих капризов сделка сорвалась.

— Ты… не поступишь так! — взволнованно произнесла Мэнди.

Кен безрадостно улыбнулся.

— Хочешь пари?

— Но ведь нечестно отказывать мистеру Кэмпбеллу на том основании, что я не захотела поселиться у тебя.

— А ты отказалась бы от подобного предложения, если бы оно исходило, скажем, от моего старшего менеджера? — Пристально взглянув в лицо Мэнди, Хэттон сам ответил на этот вопрос: — Разумеется, нет. Подобная практика гостеприимства в настоящее время широко распространена в бизнесе.

Внутренне Мэнди была вполне согласна с этим утверждением, но здесь был совершенно особый случай.

Кен тем временем продолжал:

— Таким образом, если мистер Кэмпбелл узнает, что ты не приняла моего приглашения, он, несомненно, сочтет твое поведение странным.

Скрипнув зубами, Мэнди попыталась возразить.

— Если будет необходимо, я объясню своему боссу, что не захотела переезжать в дом к неженатому мужчине.

— А откуда тебе известно, что я холост?

— Мне рассказал об этом Джим Брикстоун. — Сообразив, что своей болтовней может навредить дружелюбному парню, Мэнди поспешила пояснить: — В разговоре я упомянула о твоей жене, а Джим просто заметил, что у тебя ее нет.

Хэттон на миг стиснул зубы.

— И что же, приятно тебе было узнать, что я холост?

— Какое мне до этого дело? — фыркнула Мэнди. Но, к своему ужасу, почувствовала, что краснеет.

— Собственно, я не понимаю, при чем здесь мое семейное положение. Например, моим домом заправляет достойная всяческого уважения пожилая горничная, и что с того?

— Жена и горничная — разные вещи.

— Иными словами, если бы я был женат, ты бы переехала ко мне?

— Нет, — твердо произнесла Мэнди.

— И как бы ты объяснила сей факт мистеру Кэмпбеллу?

— В крайнем случае, я сказала бы, что ты начал делать мне непристойные намеки. Будучи сотрудником его банка, я, разумеется, должна выполнять свои обязанности, но не до такой степени. Думаю, босс меня понял бы. Да будет тебе известно, что это человек строгой, даже несколько старомодной морали. — Не успев договорить, Мэнди сообразила, что такая мотивация ее поступков никуда не годится. Данное объяснение способно было лишь породить новые проблемы. Любой из ее коллег скажет, что, если бы на семинар поехал мужчина, затруднений подобного рода просто не возникло бы. Стараясь скрыть сомнения, она решительно произнесла: — У моего шефа четкие принципы.

— Наслышан, — кивнул Хэттон. — В частности, говорят, что он особенно печется о том, чтобы в штате его учреждения состояли сотрудники с безупречной репутацией.

Сообразив, куда может завести затронутая тема, Мэнди предпочла промолчать. Кен, напротив, продолжил:

— Скажи, дорогая, известно ли твоему работодателю, что твое прошлое нельзя назвать… незапятнанным? Уверен, мистер Кэмпбелл ни о чем не догадывается. Интересно, рассказывая о моих непристойных предложениях, сообщишь ли ты, что некогда мы были любовниками? Что пребывание со мной в постели доставляло тебе радость? Что, наконец, ты родила от меня ребенка?..

— Прекрати! — крикнула Мэнди.

— Что ж, если ты не готова поведать всю нашу историю, то я могу помочь тебе в этом. Ведь, в конце концов, речь идет о моей репутации. Уверен, мистер Кэмпбелл не обрадуется, узнав про твой обман…

— С чего ты решил, что я его обманула?

— Неужели нет?

Не найдясь с ответом, Мэнди прикусила губу.

— После того как ты вынуждена будешь признаться — даже если предположить, что тебя не уволят, — о хорошей карьере в данном банке придется забыть…

Отлично понимая это, Мэнди поежилась. В некотором смысле мистер Кэмпбелл был столь же безжалостен, как и Кен.

Не дождавшись ответа, Хэттон произнес:

— Выбор за тобой.

На самом деле его не было. Может быть, Кен и блефовал, но Мэнди не могла рисковать, и каким-то образом тот догадывался об этом. Когда она наконец заговорила, голос ее дрожал.

— Если единственной твоей целью является затащить меня в постель, чтобы потешиться над моей беззащитностью…

— Уверяю, ты ошибаешься, — твердо возразил он.

Зная, что хочешь не хочешь, а поверить придется, Мэнди с неохотой кивнула.

— Так и быть, переезжаю к тебе.

Кен тут же застегнул ее дорожную сумку.

— Рад, что ты прислушалась к голосу здравого смысла.

Они вместе проследовали к лифту.

— Вероятно, я должна сообщить администратору, что номер мне больше не потребуется… — пробормотала Мэнди.

— Я уже обо всем позаботился, — спокойно заявил Хэттон, словно это само собой разумеется.

После этого она уже не сомневалась, что он с самого начала был уверен в эффективности своего шантажа.

Интересно, как Кен догадался, что я остро нуждаюсь в работе? — промелькнуло в голове Мэнди. Ему ничего точно не известно о существовании Майка, а ведь только ради сына я и терплю эти издевательства…

Напротив главного гостиничного входа их ждал серебристый «бентли». Хэттон бросил дорожную сумку назад, открыл дверцу переднего пассажирского сиденья и помог Мэнди сесть. Затем сел сам и включил зажигание. Случайно уловив его взгляд, Мэнди увидела в нем столько торжества, что ей невольно стало не по себе. Однако Хэттон тут же притушил радость.

— Не будешь возражать, если я включу радио?

— Почему бы и нет? Мне нравится музыка. К тому же она не даст мне уснуть.

— Тебя клонит в сон после самолета?

— Боюсь, что да.

— При перелете через океан это бывает. Ничего, я позабочусь, чтобы ночью ты как следует выспалась. Дальнейшее потребует бодрости.

Что-то в тоне Кена заставило Мэнди насторожиться. Ей впервые пришло в голову, что, возможно, за всеми нынешними событиями кроются некие тайные намерения. При мысли о том, чего еще можно ожидать от Хэттона, по спине Мэнди пробежали мурашки.


5

<p>5</p>

Под негромкие мелодии радио они ехали по улицам Лондона. Это продолжалось довольно долго, и Мэнди заволновалась. Джим упоминал, что Кен живет в престижном районе. Наверняка это где-нибудь неподалеку от центра, но у Мэнди сложилось впечатление, что они уже выехали за город.

Заметив, что она с тревогой вертит головой, глядя по сторонам, Хэттон спросил:

— Тебя что-то беспокоит?

— В твоем присутствии всегда! — Он рассмеялся, словно услышав удачную шутку, однако Мэнди было не до веселья. — Мне казалось, что ты живешь в центре.

Кен пристально взглянул на нее.

— Это Джим тебе сказал?

— Да, — вынуждена была признаться Мэнди. — Или он ошибся?

— Нет, но мы едем не в городскую квартиру. Ты неверно меня поняла. Я просто сказал, что мы отправимся ко мне, а тебе показалось, будто речь идет о лондонских апартаментах.

— Так куда же ты меня везешь?

— В окрестности Рочестера. У меня там уютный коттедж, где можно отлично провести уик-энд. — Взглянув на Мэнди, Кен поспешил заметить: — Не волнуйся, там постоянно живет экономка. А еще есть горничная, садовники и кое-кто еще.

Однако, вместо того чтобы успокоиться, Мэнди встревожилась еще больше. Если бы выбор был предоставлен ей, она предпочла бы не покидать Лондона.

— Мне вовсе не улыбается перспектива, приехав в Англию, весь срок командировки проторчать в деревне.

— Там не такое уж захолустье. К тому же Лондон ты еще успеешь посмотреть.

— А может, все-таки останемся здесь? — попросила Мэнди неожиданно для себя самой.

— Ничего не выйдет. Видишь ли, миссис Брэдли, моя экономка, ждет нас. Кроме того, я специально выкроил два дня из своего делового графика и составил на этот период некоторые планы.

Которые, вероятно, имеют ко мне самое непосредственное отношение, угрюмо подумала Мэнди. Интересно только, когда это он успел все продумать, ведь о моем присутствии в Лондоне ему стало известно лишь на семинаре. — Словно прочтя ее мысли, Кен произнес:

— Планы составить недолго. Вот их реализация иной раз требует большого количества времени.

По правде сказать, Мэнди трудно было представить, чтобы какая-либо из задумок Хэттона не сработала, поэтому ей оставалось уповать лишь на то, что речь идет о бизнесе. Расспрашивать она не решилась.

Некоторое время они продолжали ехать молча. Негромко льющийся из динамика блюз навевал дрему…

Неожиданно окунувшись в яркий свет, Мэнди вздрогнула и открыла словно налитые свинцом веки. К своему удивлению, она обнаружила, что уже стемнело. «Бентли», однако, стоял на ярко освещенном пятачке перед высокими решетчатыми чугунными воротами, по обеим сторонам которых горели фонари. Хэттона в автомобиле не было. Он отпирал замок на воротах своим ключом.

Разведя их в стороны, Кен вернулся в машину, провел ее внутрь огражденной территории, потом вновь запер кованую решетку.

— Очень неудобная конструкция, — улыбнулся он сонно моргавшей Мэнди. — Надо будет поскорее механизировать процесс въезда-выезда.

— Прячешься от репортеров? — зевнула та, аккуратно прикрыв рот ладонью.

— Угадала. Не люблю, знаешь ли, когда суют нос в мою частную жизнь.

Через несколько минут, проехав по аллее роскошного тенистого парка, они очутились перед парадным крыльцом двухэтажного дома. Кен помог Мэнди выйти, взял ее сумку, и вскоре они уже поднимались по ступням. В холле, пока он запирал дверь, у Мэнди была возможность оглядеться. Казалось, в этом доме ключевым моментом была простота. Ничего лишнего и в то же время вас не покидало ощущение уюта и домашнего тепла.

В гостиной, в специальной нише, стоял большой старинный глобус. По соседству у стены возвышались старинные часы красного дерева с боем. Спустя минут десять после прибытия Мэнди впервые услыхала их мелодичное звучание. Еще здесь была масса книг, которые теснились в шкафах и на подвесных полках. И, разумеется, камин. Сооружения подобной величины Мэнди еще никогда не приходилось видеть. Его украшала причудливая лепнина и находящиеся по бокам скульптуры стоящих на задних лапах львов. Звери поддерживали каминную полку, свирепо скалясь друг на друга. Тут же лежала горка дров.

Пол гостиной был покрыт ковром, на окнах висели бархатные шторы. Вся обстановка свидетельствовала о состоятельности хозяина и его приверженности к традиционному английскому стилю.

— Добрый вечер, мистер Хэттон. Здравствуйте, мисс Лотнер.

Обернувшись, Мэнди увидела дружелюбно улыбающуюся немолодую женщину. Нетрудно было догадаться, что это экономка.

— Здравствуй, Лиз, — сказал Кен.

Мэнди сдержанно улыбнулась.

— Вы быстро добрались, — продолжила экономка. — Я ждала вас лишь через час. Но ужин готов. Хотя, возможно, сначала вы желаете освежиться?

Вопрос, похоже, предназначался Мэнди, и та ответила:

— Я бы с удовольствием, если только блюда не перестоятся.

— Не волнуйтесь, я об этом позабочусь, — заверила ее Лиз. Потом добавила: — Вы чудесно выглядите.

— Только чувствую себя усталой, — призналась Мэнди.

— Неудивительно, ведь вам пришлось пересечь океан, — сочувственно покачала головой пожилая женщина. — Идемте, я провожу вас наверх.

— Не стоит утруждать себя, Лиз. Я и сам с этим справлюсь, — вмешался Хэттон.

— Хорошо. Я приготовила девочке розовую спальню, как вы и просили.

Поддерживая Мэнди под локоть, Кен повел ее по деревянной лестнице на второй этаж, где по обеим сторонам располагались двери.

— Ты понравилась моей экономке, — заметил Кен на ходу. — Иначе она не назвала бы тебя девочкой. Уж я-то Лиз знаю! — Затем он толкнул одну из дверей. — А вот и розовая спальня.

Комната оказалась очень милой, с обоями цвета слоновой кости и ненавязчивым травяным рисунком. Шторы здесь были бледно-розового цвета, атласное покрывало на односпальной кровати чуть более темного оттенка. Паркет покрывал пушистый светлый ковер.

По левую руку находилась приоткрытая дверь роскошной ванной, тоже выполненной в бело-розовой цветовой гамме.

Окна были распахнуты, и в спальню лилась ночная прохлада.

Поставив дорожную сумку на стул, Кен произнес:

— Когда будешь готова, спускайся в гостиную.

Мэнди вежливо поблагодарила его, и в следующую минуту за Хэттоном тихо закрылась дверь.

Какой длинный и тяжелый выдался день! Лучше всего было бы растянуться на этой соблазнительной постели и спать, пока от усталости не останется и следа. Однако предстояло еще выдержать ужин.

Вздохнув, Мэнди направилась в ванную, где умылась холодной водой и тщательно причесалась. Из глубины зеркала на нее взглянуло бледное от усталости и нервного напряжения лицо. Черт бы побрал этого Кена Хэттона!

Не желая выглядеть подобием привидения, Мэнди нашла косметичку и нанесла на лицо едва заметный макияж, не забыв немного подрумянить щеки. Затем закрепила волосы узлом на затылке.

Удовлетворившись полученным результатом, она покинула спальню и спустилась в гостиную.

Завидев Мэнди, сидевший в кресле Хэттон отложил газету и встал, всем своим видом являя гостеприимного хозяина. Проводив гостью к накрытому столу, он отодвинул для нее стул.

— Что тебе положить?

— Я не слишком голодна.

— Когда же ты ела в последний раз?

— В самолете.

Кен неодобрительно поморщился. Затем, не вдаваясь в дальнейшие разговоры, отрезал кусок аппетитного пирога с курятиной и положил перед Мэнди на тарелку, присовокупив пару ложек овощного гарнира.

— Приступай. — Когда она попыталась возразить, он добавил: — Поешь и сразу почувствуешь себя лучше.

— Я не…

— Хочешь, чтобы я покормил тебя? Мне нетрудно!

Зеленые глаза встретились с серыми. Взглянув на Кена, Мэнди поняла, что тот вполне способен выполнить обещание. Поэтому она предпочла взяться за нож и вилку. И спустя минуту, без особого желания проглотив первый кусок, действительно испытала прилив бодрости.

Добившись своего, Хэттон вновь принялся изображать вежливого хозяина.

— Что предпочитаешь, вино или минеральную воду?

— Воду, если можно.

Кен наполнил стакан охлажденной пузырящейся влагой и поставил перед ней. Потом тоже принялся за еду, периодически поглядывая на прическу своей визави.

— Корректная и официальная мисс Лотнер! — наконец усмехнулся он с иронией.

— Что здесь особенного? Ведь у нас деловой уик-энд?

— Делами я занимаюсь в будни, а выходные дни предпочитаю оставлять лично для себя.

— Да, Джим рассказывал… — Не успели слова слететь с ее уст, как Мэнди сообразила, что вновь брякнула лишнее.

— Похоже, он много чего тебе наговорил.

— Не напускайся на парня. Джим просто обрисовал мне ситуацию. Я спросила, будешь ли ты участвовать в дальнейших консультациях…

— И, вероятно, обрадовалась, когда Брикстоун сказал, что нет?

— Не то слово! Я была просто счастлива.

Кен усмехнулся.

— Неужели ты всерьез рассчитывала не увидеться со мной до самого конца командировки?

— Все четыре истекших года я надеялась, что больше никогда не увижу тебя, — заметила Мэнди.

По лицу Кена пробежала тень, но он быстро прогнал ее.

— Выходит, ты не догадывалась, кому принадлежит банк, организовавший нынешний семинар?

— Если бы мне только намекнули на это, моего духу бы здесь не было!

— Представляю, какое потрясение ты испытала…

Не желая признаваться, что действительно пережила шок, Мэнди хмуро пробормотала:

— Не скажу, чтобы мне было приятно тебя лицезреть…

— Со мной все происходило с точностью до наоборот, — мягко произнес он. — Чего тебе еще положить?

— Спасибо, я сыта.

— Кофе?

Мэнди покачала головой.

— Как хочешь. Ну что, чувствуешь себя лучше?

— Немного, — сказала Мэнди. Потом, покоробленная своей сдержанностью, призналась: — На самом деле я сейчас чувствую себя другим человеком. Ты оказался прав: мне следовало подкрепиться.

Она ожидала, что Кен начнет иронизировать, но он улыбнулся и просто сказал:

— Я очень рад.

Тогда Мэнди решила воспользоваться его благодушным настроением.

— Я все думаю, — осторожно начала она, — как ты сумел разглядеть меня в зале. Ведь там было столько народу!

— Это было несложно, так как я сам выделил для вас с Брикстоуном места и потому знал, в каком направлении нужно смотреть. Кроме того, я видел, как вы с ним прибыли из аэропорта… — Заметив перемену во взгляде Мэнди, он добавил: — Поначалу я собирался встретить тебя лично, но потом передумал.

— То есть ты знал, что мистер Кэмпбелл пришлет именно меня? — изумилась она.

— Да, мне было известно, кто скрывается под именем «мисс Лотнер».

— Но откуда?

— Это долгая история. Завтра расскажу. А сейчас тебе пора отправляться в постель. Как бы ты ни хорохорилась, все равно выглядишь устало, а впереди у нас два насыщенных дня.

Подметив слова «у нас», Мэнди обронила:

— Ты вроде бы не намеревался работать в выходные?

— Верно. Но даже приятные занятия иногда бывают утомительными. — С этими словами он поднялся и направился к ней, чтобы отодвинуть стул. — Я провожу тебя наверх.

Взглянув на Кена, Мэнди увидела, что его взгляд прикован к ее губам, и похолодела. Припомнив жар последнего поцелуя и подозревая, что Хэттон способен повторить попытку по пути к розовой спальне, она напряженно произнесла:

— В этом нет нужды. Я и сама найду дорогу.

Кен усмехнулся, словно ему были известны ее мысли.

— Тогда спокойной ночи.

Мэнди встала на одеревеневшие ноги и пролепетала:

— Спокойной ночи.

С трудом сдерживая желание броситься бегом, она направилась к лестнице. Уже поставив ногу на первую ступеньку, Мэнди услыхала:

— Кстати, сегодня можешь не запираться на ночь, никто тебя здесь не съест.

Предпочтя пропустить его замечание мимо ушей, она стала быстро подниматься. Хэттон стоял и смотрел ей вслед.


В спальне Мэнди наконец вздохнула свободнее. Все еще ощущая дрожь в коленях, она подошла к кровати и присела на розовое покрывало. Окна в помещении по-прежнему были открыты, но шторы задернуты. На тумбочке возле постели стояли запотевшая бутылка минеральной воды и стакан.

Затем взгляд Мэнди переместился на ключ, торчавший в замочной скважине, и она с внезапным ознобом вспомнила, как Кен в последнем замечании сделал иронический упор на слове «сегодня». Видно, ему хотелось поддразнить ее. Он забавлялся с бывшей возлюбленной как кот с мышонком.

Но, как знать, отпустит ли он ее, натешившись вволю? Часто ли мышке удавалось удрать от кошки?

Подавив противную нервную дрожь, Мэнди напомнила себе, что не так уж беспомощна. И когда наступит час, Кену придется отпустить ее.

Однако сначала предстояло с честью выдержать следующие сорок восемь часов.

Ничего, вот высплюсь как следует, и тогда сам черт мне не страшен, подумала Мэнди. А бояться действительно нечего, ведь не одни же мы в доме, здесь есть миссис Брэдли… Кажется, так зовут экономку?

Успокоившись, Мэнди открыла дорожную сумку и вынула ночную сорочку. Потом принялась искать непромокаемый мешочек с губкой, шампунем и тому подобными мелочами, но тот куда-то запропастился. К счастью, в ванной все это нашлось, и даже новая зубная щетка стояла в стаканчике.

Наскоро сполоснувшись под душем, Мэнди юркнула в постель, накрылась свежей хрустящей простыней и уснула, едва коснувшись головой подушки.


Утром она проснулась от пения птиц за окном и отдаленного грохота в небе, больше всего напоминавшего звук летящего вертолета. Сладко потянувшись, Мэнди еще немного полежала с закрытыми глазами, но через некоторое время первоначальная эйфория мало-помалу развеялась.

Как Кен узнал, что я сейчас ношу фамилию Лотнер? — вспыхнуло в голове Мэнди. И почему он так настаивал, чтобы я переселилась из гостиницы к нему?

Ясно, что Кен желает меня. Просто дружеским его отношение не назовешь. Под спокойной внешней оболочкой бушует пламя гнева и страсти… Только что питает эти чувства? Откуда они взялись? Ведь на самом деле это я должна злиться и негодовать, потому что Кен предал и меня, и моего отца.

Это просто ирония судьбы, что я повстречалась здесь с ним. И именно тогда, когда уже почти успокоилась и залечила сердечные раны.

Действительно, с того памятного вечера, когда отец привел Кена в дом, по жизни Мэнди словно пронесся ураган. Вначале она несколько недель провела в счастливом мареве, а затем застала Кена и Джулию вдвоем, и с тех пор ее существование превратилось в кошмар.

Возможно, их связь так и осталась бы необнаруженной, если бы во время совместного посещения театра отцу не стало плохо и его не пришлось бы увозить домой. Тем вечером Мэнди сама попросила Хэттона остаться у них на ночь…


Тревога за отца мешала ей уснуть. Остро нуждаясь в поддержке Кена, Мэнди направилась в его комнату.

Боясь разбудить остальных, она тихонько постучала в дверь и сразу же вошла.

Джулия, яркая блондинка в полупрозрачном неглиже, и Кен, в махровом купальном халате, с поблескивающими влагой после недавно принятого душа волосами, стояли в обнимку. Голова молодой папиной супруги покоилась на плече Хэттона, а тот нежно сжимал хрупкие женские плечи.

Увидав такую картину, Мэнди словно вросла в пол. Затем, пошатнувшись, будто от удара кинжалом в сердце, повернулась и слепо побрела прочь.

Той же ночью отец скончался во сне от инфаркта, а на следующий день стало известно, что большинство акций его компании находится в руках Кена Хэттона.

Совершенно опустошенная, поглощенная горем, отказываясь говорить и с Джулией, и с Кеном, Мэнди заперлась в своей комнате и сидела там с сухими глазами до самого дня похорон.

Стив прибыл в церковь в черном траурном костюме с бледным измученным видом. С ним находился его отец, Питер Кросби, давний друг почившего.

По окончании службы Питер подошел к Мэнди, чтобы выразить соболезнования. Она заметила, что хотя с Джулией он держался холодно, но в рамках приличий, с Хэттоном разговаривать избегал и покинул церковь одним из первых.

Когда присутствовавшие на похоронах начали группками расходиться к автомобилям, возле Мэнди, нервно теребя мочку уха, появился Стив. Бросив взгляд на стоявших вместе Кена и Джулию, он спросил:

— Поедешь с ними?

— Нет. — Мэнди не желала находиться в одной машине с этой парочкой.

— Тогда поедем за город, посидим где-нибудь у озера, — предложил Стив.

Мэнди согласилась. Ей не очень-то хотелось возвращаться в дом, который она больше не могла считать своим.

В автомобиле Стив мрачно произнес:

— Ты не представляешь, как я сожалею о смерти твоего отца. Том мне всегда нравился.

Зная, что это правда, Мэнди кивнула.

— Никогда не думал, что так все кончится, — продолжил Кросби. — Он меня уволил, знаешь?

— Папа?!

— Хэттон. Через день после того, как не стало Тома.

Мэнди ошеломило это известие.

— Но почему?

— Порывшись в бухгалтерских отчетах, он обвинил меня в том, что я провалил несколько сделок, и вообще во всех проблемах «Прайс-корпорейшн». Хэттон заявил, что я совершенно некомпетентен, и держался со мной так, словно я конторский рассыльный.

Мэнди сочувственно покачала головой.

— И что ты собираешься делать?

— Отец хочет устроить меня товароведом в одну торговую фирму. Конечно, это значительное понижение по сравнению с положением, которое я занимал до сих пор, но ничего лучше пока не предвидится. — Стив помолчал. — Если бы не этот прощелыга Хэттон… Впрочем, полагаю, ты все еще питаешь к нему нежные чувства?

Мэнди угрюмо мотнула головой.

— А что так? — спросил Кросби.

— У него интрижка с другой женщиной, — пояснила она с каменным выражением на лице.

— Всегда знал, что ему нельзя доверять! Ведь я предупреждал тебя… И зачем только Джулия привезла его сюда!

— Джулия?

— А ты не догадывалась? Ведь только из-за нее Хэттон и приехал. Она попросила его помочь.

— Но мне казалось, что у Кена здесь какие-то дела, связанные с его бизнесом…

— Это было лишь прикрытие.

— Для чего?

— Корпорация твоего отца понесла большие убытки и в последнее время пребывала в очень шатком положении…

— Я знала, что ситуация складывается не идеально, но не подозревала, что все настолько плохо.

— К сожалению, это так. Дела шли скверно, и Джулия вспомнила о своем давнем знакомом, Хэттоне, который считается в Лондоне едва ли не финансовым гением. Она уговорила Тома согласиться на то, чтобы Хэттон произвел в «Прайс-корпорейшн» своего рода инспекцию. Твой отец сомневался в реальности этого замысла, но Джулия заверила его, что Кен будет рад помочь по старой дружбе…

Только здесь было нечто большее, нежели дружба, с горечью подумала Мэнди, а вслух произнесла:

— Я ничего об этом не знала. Почему ты мне не сказал?

Стив заерзал.

— Том не хотел, чтобы ты волновалась, ведь тебе нужно было сдать экзамены и все такое…

— Выходит, Кен приехал, чтобы исправить положение в «Прайс-корпорейшн», а в итоге воспользовался удобным случаем и завладел ею, — медленно произнесла Мэнди.

— Ты попала в самую точку! Думаю, Джулия потом пожалела, что пригласила Хэттона, но было уже поздно. Я слыхал, что, когда все уляжется, она собирается переехать в Лондон.

— Джулия не будет здесь жить?

— А что ей делать в Торонто? Кажется, у нее тут есть двоюродный брат, но вся семья и друзья находятся в Англии.

Несомненно, совершив удачное приобретение, Кен тоже отправится в Лондон.

— К тому же, — продолжил Кросби, — учитывая, что Том умер практически банкротом, принадлежащая ему недвижимость, включая ваш дом, скорее всего пойдет с молотка.

Признаться, этого Мэнди никак не предполагала. Похолодев, она спросила:

— Ты уверен насчет дома?

— Мой отец в курсе всех дел.

— Неудивительно, что в последнее время папа ходил словно в воду опущенный, — печально вздохнула Мэнди. — Он знал, что вот-вот потеряет все.

— Если бы Хэттон не углядел здесь для себя лакомого куска, все понемногу уладилось бы, — заметил Кросби. — И твой отец до сих пор был бы жив…


Когда Стив привез ее домой, Мэнди быстро миновала гостиную, где негромко звучали голоса, и поднялась к себе. Ей предстояло решить, что делать дальше.

Мэнди нигде не работала — она скорее умерла бы, чем согласилась служить в принадлежащей Кену фирме, — практически лишилась дома, и ее дальнейшая судьба всем была безразлична. Вдобавок, она не имела личных средств.

Ее мысли денно и нощно крутились вокруг насущной темы, но выхода из сложившейся ситуации все не находилось. Жизнь протекала словно в вакууме, почти без сна и пищи.

И именно тогда, в самые отчаянные дни, Мэнди обнаружила, что беременна. Ее начала мучить так называемая утренняя тошнота, которая, впрочем, продолжалась с рассвета до заката и делала существование совершенно невыносимым.

Примерно через неделю, когда очередной приступ заставил Мэнди выбежать из-за стола, Джулия последовала за ней в ванную.

Несмотря на ледяную отчужденность, установившуюся между ними в последнее время, жена отца повела себя дружелюбно. Она обняла склонившуюся над раковиной Мэнди, вытерла ей лицо влажным полотенцем и заметила тоном, исключавшим всякое сомнение:

— Это дитя Кена, разумеется…

— Не беспокойся, — выдавила Мэнди, — я ему ничего не скажу.

— Не глупи, обязательно нужно сказать.

— Разве ты не боишься, что он может жениться на мне?

— Послушай, дорогая, я отлично понимаю, что никогда не нравилась тебе и что ты относишься ко мне с предубеждением, но не стоит плохо думать о Кене.

— Не пытайся выкрутиться. Я все видела своими глазами! — Мэнди дернула плечом, сбрасывая утешающую руку Джулии. — С самого начала было ясно, что ты желаешь его. Что ж, получай и пользуйся! Папа умер, так что вам ничего не мешает пожениться. Конечно, при условии, что Кен расположен вступить в брак с дамой на десять лет старше его… — Как только эти злые слова повисли в воздухе, Мэнди стало стыдно. У нее имелось множество причин недолюбливать супругу отца, но все же было непростительно так на нее набрасываться. — Прости, — пробормотала Мэнди. — Мне не следовало этого говорить.

Джулия вновь обняла ее вздрагивающие плечи и спросила:

— Что ты собираешься делать?

— Понятия не имею.

— Когда решишь, можешь рассчитывать на мою помощь. Позже, если захочешь, мы поговорим. Мне есть что сказать тебе.

Вряд ли я захочу слушать, подумала тогда Мэнди. С нее уже и так довольно было лжи и предательства.


6

<p>6</p>

Тем не менее короткий разговор в ванной послужил своего рода катализатором. Осознав, что хотя бы ради будущего ребенка она обязана что-то предпринять, Мэнди вновь вернулась к жизни.

Не желая принимать помощь от Джулии, она обратилась в агентство по найму и через некоторое время ей повезло: освободилось место референта. Мэнди удалось с честью пройти собеседование, после чего она сняла небольшую квартирку и уплатила месячную ренту.

После этого, вернувшись в свой бывший дом, Мэнди собрала личные вещи и, никому ничего не сказав — благо, Джулия отсутствовала, — переехала на новое местожительство.

Первое время на работе ей пришлось туго, потому что надо было скрывать дурноту, но спустя месяц тошнота прекратилась. Так Мэнди продержалась до самых родов. Позже, когда на свет появился Майк, она некоторое время жила на накопленные деньги. Потом ей посчастливилось устроиться в банк, где жалованье было гораздо выше.

Со временем все наладилось, и жизнь, казалось, вошла в колею, как вдруг откуда ни возьмись появился Кен. И сейчас главной заботой Мэнди стало, чтобы Кен ни в коем случае не узнал о существовании сына…


Ветерок всколыхнул шторы на окне, заставив Мэнди вспомнить, где она находится. Откуда-то доносился аромат свежего кофе, словно намекая, что пора вставать.

Поднявшись с постели, Мэнди достала из сумки свежее белье, удобные сандалии и шелковое пестрое платье с застежкой спереди. Запропастившийся куда-то мешочек с банными принадлежностями так и не нашелся. Поразмыслив над этим странным обстоятельством, Мэнди пришла к заключению, что он, должно быть, остался в гостинице. Ну и ладно!

Сбросив ночную сорочку, она направилась в ванную. Там, открыв воду, ступила под душ, подняла лицо к падающим сверху струям и протянула руку к полке, чтобы нащупать флакон с шампунем. Затем плеснула на ладонь немного жидкости, и помещение сразу наполнилось приятным, навевавшим воспоминания о прошлом ароматом.

Мэнди сразу узнала его. «Лавель», вне всякого сомнения. Открыв глаза, она нашла подтверждение на этикетке. На полке под зеркалом обнаружился целый набор косметики с таким же названием.

Это не может быть простым совпадением, решила Мэнди, смывая с себя пену, а затем вытираясь махровым полотенцем. Ясно, что Кен поставил себе целью достать ее! А ведь он никогда ничего не делает просто так.

Припомнив, как разочарован был Хэттон, узнав, что она больше не пользуется прежними духами, Мэнди догадалась: это он вынул из сумки банный мешочек, причем намеренно. Но тут с Кеном можно потягаться!

Мэнди вновь стала под душ, чтобы смыть с себя остатки аромата. Затем снова вытерлась, оделась и вернулась в комнату. Она решила, что легкий макияж ей не помешает, тем более что он обычно придает женщинам уверенность в себе.

Вчера косметичка осталась лежать на стоявшей возле кровати тумбочке, однако сегодня ее там не оказалось. Мэнди быстро поискала сначала в спальне, а потом в ванной, но все безрезультатно. Странно; не могла же косметичка испариться!

Тем не менее она исчезла.

Так что же происходит? — размышляла Мэнди, причесываясь. Сначала одна вещь пропадает, потом другая…

Движимая внезапным порывом, она выдвинула верхний ящичек трюмо и почти не удивилась, обнаружив там великолепный набор косметики, в большинстве своем снабженной этикетками с надписью «Лавель».

Мэнди скрипнула зубами. Неужели верх одержит Кен?

Спустя несколько минут, с аккуратно заколотыми на затылке волосами и без малейших признаков макияжа на лице, она спустилась в гостиную в воинственном настроении.

Там не видно было ни Кена, ни миссис Брэдли, а в доме стояла полная тишина. Решив отправиться на поиски хотя бы одной-единственной живой души, Мэнди открыла первую попавшуюся дверь и обнаружила большую кухню, в которой, кроме разделочного, стоял и обеденный стол.

Здесь тоже никого не было, хотя аромат кофе ощущался сильнее всего.

В другом конце помещения находилась дверь, за которой начиналась другая лестница. Мэнди стало любопытно, куда она ведет.

Спустившись по ступеням, она нашла в цокольном этаже отлично оборудованный тренажерный зал, сауну и даже бассейн. Одна его стена была сплошь стеклянной. За ней виднелся ухоженный дворик с цветочными клумбами и жаровней для барбекю, куда можно было попасть, миновав раздвижные двери.

Однако все это — как и тихонько пыхтевший на столике между двух шезлонгов кофейник — Мэнди отметила лишь мельком. Ее внимание было приковано к воде, в которой сейчас находился Кен. Он плыл от противоположного края бассейна, мерно и размашисто, почти не создавая брызг.

Словно почувствовав чье-то присутствие, он поднял голову. Затем подплыл к металлической лесенке и рывком взлетел по ней. Когда он выпрямился, остатки воды потекли по его мускулистому торсу и стройным крепким ногам.

У Мэнди внезапно пересохло во рту: Кен был абсолютно обнажен.

Все его тело покрывал красивый загар, под кожей не было ни унции жира, а сама она поблескивала, словно облитая маслом.

Мэнди всегда нравились элегантные очертания его гибкого, пропорционально сложенного тела. Она находила подобный вариант более эротичным, нежели когда мужскую кожу покрывали волосы.

Всецело поглощенная ласкающим взгляд соотношением между шириной плеч и узостью бедер Хэттона, Мэнди стояла, не в силах оторваться от этого восхитительного зрелища. Вид водяных струек, стекающих по плоскому животу Кена в поросший темными завитками пах, внезапно пробудил в ней желание. Причем такое сильное, что вызвало у нее дрожь во всем теле.

Как же давно это было, как давно…

— Осторожнее, — тихо произнес Хэттон.

— Что? — подняла Мэнди широко раскрытые, слегка затуманенные зеленые глаза.

— Разве ты не видишь, что делаешь со мной?

Моментально вспыхнув от смущения, Мэнди мысленно обозвала себя идиоткой. Отношения с Кеном и так были достаточно взрывоопасны, а она еще подливала масла в огонь.

Ей следовало поскорее повернуться и уйти, пока Хэттон не сообразил, как его нагота повлияла на нее.

Однако тело отказалось ей повиноваться. Ноги перестали слушаться приказов мозга. А все потому, что Мэнди очень соскучилась по Кену. Истосковалась по его прикосновениям, объятиям, поцелуям…

— Много времени прошло… — Тихое замечание Хэттона оказалось созвучно ее мыслям.

— Да.

— Слишком много. — В голосе Кена появилась хрипотца. — Дай мне руку!

Нет, только не это!

Но после долгих лет одиночества и подавления природных потребностей нынешнее сопротивление было равносильно пытке.

Хэттон протянул ей раскрытую ладонь и сказал:

— Ни о чем не думай. Просто дай руку, и все.

Движимая инстинктом, более сильным, чем инстинкт самосохранения, она положила на его ладонь дрожащие пальцы.

Кен тотчас сжал их, его рука была прохладна и сильна. Притянув Мэнди к своему влажному телу, он обнял ее и нежно поцеловал в губы.

Нет, нет, это безумие…

Словно услыхав сей беззвучный возглас, Хэттон шепнул:

— Тише, все хорошо…

Затем он взял лицо Мэнди в ладони и вновь прильнул к ее губам, на этот раз в более глубоком поцелуе, от которого, казалось, растаяли все косточки в теле. Руки Хэттона незаметно переместились ниже, чтобы подхватить ее упругую грудь и приласкать через шелк платья.

Будто опомнившись, Мэнди схватила его пальцы и, оторвавшись от его губ, произнесла срывающимся голосом:

— Нет, я не могу, не могу…

— Почему? — хрипло спросил Кен. — Ведь я знаю, что тебе этого хочется.

С этими словами он подхватил Мэнди на руки, быстро прошел несколько шагов и уложил на стоявшую среди шезлонгов и столиков кушетку. Затем опустился рядом.

Предприняв отчаянную попытку воспротивиться не только ему, но также собственным желаниям, Мэнди поспешно прикрыла грудь рукой.

Ее жест вызвал на его устах мягкую улыбку. Взяв ее руки, он раздвинул их и переместил на кушетку, расположив по обеим сторонам тела.

— Пусть они пока побудут здесь. Мы все будем делать медленно.

— Кен…

— Молчи. — Очень осторожно и сосредоточенно, словно разворачивая драгоценный подарок и замирая от предвкушения того, что ему предстояло увидеть, он принялся расстегивать пуговицы на ее платье.

— Сюда могут войти! — взволнованно запротестовала она.

— Входить некому. Лиз уже ушла, у горничной тоже выходной. Да и садовник явится не раньше понедельника.

Хэттон медленно и осторожно снял с нее одежду и бросил на ближайший шезлонг. Обежав восхищенным взглядом обнаженное тело, словно это было нечто редкостное и невиданное, он стал ласкать соски пальцами.

Мэнди издала непроизвольный стон и умоляюще воскликнула:

— Не нужно!

— Тихо, тихо… Я так давно мечтал об этом… Увидеть тебя обнаженной, овладеть тобой…

Не в силах прекратить то, что происходило, она отвернулась, чтобы не видеть опытных рук, которые доставляли ей столь изысканное наслаждение.

По представлениям Мэнди, в той стороне, куда она смотрела, должна была находиться прозрачная стена, откуда открывался вид на внутренний дворик, однако неожиданно она обнаружила, что стеклянная поверхность отражает происходящее, словно в зеркале. Мэнди увидела лежащую на кушетке женщину, чье обнаженное тело ласкали смуглые мужские руки.

Затем, будто глядя на киноэкран, она проследила, как темноволосый человек наклонился и взял один сосок в рот, продолжая теребить пальцами другой. В ту же секунду Мэнди пронзило такое острое наслаждение, что оно граничило с болью.

Каждая клеточка ее тела пробудилась к жизни, кровь помчалась по венам, а в желудок словно плеснули горячего глинтвейна.

Мэнди захотелось зажмуриться, чтобы не видеть эротических образов, но она не смогла этого сделать. Стекло отразило, как свободная рука Кена, словно в колдовском сне, двинулась вниз и проскользнула между округлых женских бедер.

Мэнди закрыла глаза, отдаваясь воздействию ловких пальцев Хэттона, которые в одно мгновение словно собрали в одной точке все наслаждение…

— Кен!.. — Вздрагивая и задыхаясь, Мэнди выкрикнула его имя, и в ответ он притянул ее к себе, крепко сжал и держал так, пока она не успокоилась.

Затем, отпустив Мэнди, он встал, взял висевший на спинке шезлонга купальный халат, натянул его и завязал пояс. Причем проделал все это с таким видом, будто ничего особенного не происходило. Спокойно, словно говоря о погоде, он обронил:

— Пойду приму душ. Ты пока одевайся, и мы позавтракаем во дворе.

Его тон подействовал на Мэнди как пощечина. Ошеломленная, она безмолвно наблюдала, как Кен уходит прочь, шлепая босыми ногами по мозаике кафеля.

Несмотря на то, что он заставил Мэнди расслабиться в его объятиях, она осталась опустошенной и разочарованной. Ее переполняло желание. Она хотела Кена. Ей необходимо было ощутить на себе вес его тела, прижать к груди темноволосую голову, ответить на ласки…

Его внезапный уход явился для нее сильнейшим потрясением. Меньше всего она ожидала чего-либо подобного. Прекрасно осознавая, что Кен был взволнован не меньше ее самой, Мэнди не могла понять, почему, затеяв все это, он вдруг передумал и отказал себе в удовольствии.

Может, в его изначальные намерения входило унизить ее?

Или он просто действовал в соответствии с очевидными обстоятельствами? Но тогда почему бы ему просто не овладеть ею к их взаимному удовольствию?

Не найдя ответа на мучительные вопросы, Мэнди набросила платье и принялась дрожащими пальцами застегивать пуговицы. Она чувствовала себя униженной, раздавленной собственной слабостью. Ее удивляло, как могла она столь низко пасть за столь короткое время.

Впрочем, ответ напрашивался сам собой. Едва завидев Кена, она вновь подпала под действие его обаяния и желаний, которые казались давно погребенными под пластами времени.

Но разве можно до сих пор сохранять эмоциональную привязанность к человеку, известному ей своей безжалостностью и коварством? Эта мысль заставила Мэнди почувствовать себя последней дурой и наполнила душу горечью.

У нее возникло непреодолимое желание поскорее удрать и больше никогда не видеться с Кеном. Но, разумеется, все это было нереально. Самое важное, на чем предстояло сосредоточиться, — это как дожить до конца дня.

Надеясь как-то отвлечься от невеселых дум, Мэнди налила себе кофе и стала медленно его пить.

Кен ясно дал понять, что не намерен работать во время уик-энда, из чего следовал единственный вывод: никаких консультаций здесь проводиться не будет.

Но тогда что Мэнди тут делает?

Еще Кен утверждал, что предпринимает эту поездку вовсе не для того, чтобы увлечь Мэнди в постель, и последние события являлись тому доказательством. Минуту назад ему не стоило большого труда добиться желаемого.

Таким образом, загадка оставалась без ответа.

Но если бы на этом все заканчивалось! Существовали и другие вопросы. Например, почему они с Кеном остались здесь наедине? Куда подевалась прислуга?

— Можем начинать завтракать?

Мэнди вздрогнула, заметив рядом неслышно приблизившегося Кена. Он оделся в серые брюки и летнюю оливковую рубашку. Его волосы все еще влажно поблескивали. Он выглядел подтянутым и очень эротичным.

Избегая встречаться с ним взглядом, Мэнди отставила чашку и направилась во двор на подгибающихся ногах.

На полпути он подхватил ее под локоть, чтобы проводить к столику, на котором миссис Брэдли заранее накрыла холодный завтрак.

Изо всех сил стараясь скрыть смущение и напустить на себя спокойный и уверенный вид, Мэнди села на предложенный стул.

Нагретый солнцем воздух был чист и насыщен ароматами свежести.

Заняв место напротив гостьи, Кен снял крышки с блюд. Вероятно, вспомнив вкусы Мэнди, он оставил без внимания ломтики копченого лосося и принялся накладывать ей на тарелку холодное мясо разных сортов.

Мэнди воспользовалась паузой, чтобы незаметно вглядеться в его лицо, и увидела все те же выразительные серые глаза, нос с горбинкой, волевой подбородок с едва заметной ямочкой и губы, одновременно строгие и чувственные…

Кен поднял голову, и Мэнди поспешно отвела взгляд. Едва заметно улыбнувшись, он положил ей на тарелку немного салата.

— Спасибо, — сдержанно кивнула она.

Он взял себе пару ломтиков лосося, а потом принялся намазывать хлеб маслом. Мэнди невольно залюбовалась его красивыми мускулистыми руками и аккуратными точными движениями. Машинально облизнув губы, она заставила себя опустить глаза.

За едой Мэнди поинтересовалась:

— Почему ты позволил миссис Брэдли уйти?

— Потому что по уик-эндам у нее выходные, — невозмутимо пояснил он.

— Но разве она не живет здесь постоянно?

— Верно, только конец недели предпочитает проводить у подруги в деревне. — Вынув из ведерка со льдом бутылку белого шардонэ, Кен спросил: — Немного вина? Или предпочитаешь апельсиновый сок?

— Сок, пожалуйста. — Помолчав, Мэнди спросила: — А сколько вообще людей у тебя работает?

— Здесь? Кроме Лиз есть горничная Милли, Боб, который заботится о бассейне, спортивном зале и автомобилях, да еще пара садовников.

— Насколько я понимаю, у всех сегодня выходной?

Хэттон ответил широкой белозубой улыбкой, в которой была масса иронии.

— Как ты догадалась?

Мэнди нахмурилась.

— Мне просто интересно, чего ты добиваешься?

— Для начала немного уединения. А в чем дело? Тебе не нравится находиться со мной наедине?

Пропустив мимо ушей провокационный вопрос, она заметила:

— Ты говорил, что не работаешь по выходным.

— Правильно.

— Следовательно, здесь никаких консультаций не намечается?

— Нет.

— Так зачем ты притащил меня сюда? Я приехала в Лондон по делу. Именно за это мистер Кэмпбелл платит мне.

— Не волнуйся, ты сможешь получить отчет по всем темам, которые будут затронуты на консультациях.

— Но я и сама желала бы спросить кое о чем. И вообще, мне не хочется оставаться… здесь. — Она едва не сказала «в этой ловушке». Потом, отвечая на предыдущий вопрос, добавила: — Кроме того, мне не нравится быть с тобой наедине.

— Боишься того, что может случиться с тобой?

— А что со мной может произойти?

— Да что угодно… — Тихий голос Хэттона прозвучал с оттенком угрозы.

— Не нужно меня пугать.

— Зачем мне это?

Чтобы вывести меня из равновесия или взять надо мной верх…

Видя, что Мэнди не отвечает, Кен заметил:

— Ты не можешь найти ни единой причины… Кстати, ты бледновата. Наверное, постоянно недосыпаешь. Когда я заглянул к тебе сегодня утром, то пожалел и не стал будить.

— Ты входил в мою комнату? — Мысль о том, что Кен стоял и смотрел, как она спит, заставила Мэнди почувствовать себя неуютно.

— Дверь была не заперта.

— Сегодня вечером я ее закрою на ключ. — Как только фраза была произнесена, Мэнди пожалела о своих словах. Желая загладить неловкий, по ее мнению, момент, она поспешно заговорила: — Если я и бледна, то лишь потому, что моя косметичка куда-то запропастилась.

— В твоей комнате есть все необходимое, — заметил он.

— Я не намерена пользоваться той парфюмерией, так что, если не возражаешь, мне бы хотелось получить свою косметичку обратно.

— Возражаю.

— Так все-таки это ты ее утащил? Но почему?

— Мне хочется, чтобы от тебя исходили те же ароматы, что и в прошлом, и чтобы ты выглядела как девушка, с которой я некогда занимался любовью.

— Но с той поры много воды утекло. Я уже не та наивная и доверчивая дурочка, какой была прежде. Я сильно повзрослела.

— Возможно, но для меня ты осталась прежней.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

Он тонко усмехнулся.

— Напротив, мне очень многое известно о тебе.

Внутренне сжавшись, Мэнди спросила:

— Что, например?

Кен начал загибать пальцы.

— Я знаю, что ты добилась успеха в бизнесе, причем в той сфере, которая считается прерогативой мужчин. Ты протеже мистера Кэмпбелла, и он возлагает на тебя большие надежды. Ты изменила имя, наконец…

Ну, если на этом все и заканчивается, то паниковать пока рано.

Мэнди с облегчением перевела дух, а Хэттон тем временем поинтересовался:

— Почему ты выбрала фамилию Лотнер?

— Это девичья фамилия моей матери.

— Но зачем вообще понадобилось менять фамилию?

— А ты как думаешь?

— Очевидно, чтобы мне труднее было разыскать тебя, — мрачно произнес Кен. — И я действительно приложил немало усилий.

— Не хочешь ли ты сказать, что все это время занимался поисками?

— Я никогда их не прекращал. Но Торонто большой город. Сменив фамилию, в нем легко затеряться.

— Зачем я тебе понадобилась?

— Если желаешь, назови это незавершенным делом. Слишком много свободных нитей осталось. Их надо было связать.

Поежившись словно от озноба, Мэнди спросила:

— Как тебе удалось меня найти?

— В конце концов, мне просто повезло. Джулия гостила в Торонто у брата и случайно увидела тебя выходящей из служебного входа банка. Она тут же позвонила мне и все рассказала.

Похоже, сама судьба настроена против меня, хмуро подумала Мэнди. И почему это Джулия решила, что имеет право вмешиваться в мою личную жизнь? Зачем ей понадобилось все выкладывать Кену?

Передав Мэнди чашку кофе, Хэттон продолжил:

— Однако, когда я начал наводить справки, оказалось, что среди служащих нет женщины по имени Мэнди Прайс. Поначалу я решил, что ты была простой посетительницей банка, но, после того как за заведением стал наблюдать нанятый мною детектив, выяснилось, что ты ходишь туда регулярно. После этого методом исключения я вычислил твою новую фамилию. Мне пришло в голову, что ты можешь быть замужем… — Лицо и голос Кена были бесстрастными, но Мэнди догадалась, что он взволнован. — К моему величайшему облегчению, вскоре выяснилось, что мисс Лотнер не носит обручального кольца.

С чего бы ему испытывать облегчение? — пронеслась в мозгу Мэнди тревожная мысль. Какая разница, есть у меня муж или нет?

— Отсутствие обручального кольца в наши дни ничего не доказывает.

Он удивленно поднял бровь.

— Хочешь сказать, что ты замужем?

Превозмогая искушение соврать, она сказала:

— Нет. — Потом, словно устанавливая защитную стенку, добавила: — Но у меня есть приятель.

— Вот как? Может, назовешь его имя?

Застигнутая врасплох, Мэнди несколько секунд лихорадочно искала, что бы ответить. Потом, когда пауза подозрительно затянулась, сказала:

— Стив Кросби. Помнишь его?

— Ах этот! Парень с темпераментом мороженой трески. Неудивительно, что у бассейна ты так страстно желала… утешения. Назовем это так.

Мгновенно вспыхнув, Мэнди возразила:

— Ничего я не желала!

— Брось, зачем притворяться…

— Стив обладает всем, что мне необходимо в мужчине.

— Так почему вы не поженитесь? Или Кросби не заинтересован в браке с девушкой, которая больше не может принести в качестве приданого фирму своего отца?

— Почему ты все время говоришь гадости?

— Это всего лишь правда. Любой поймет, что «Прайс-корпорейшн» для Кросби представляла гораздо больший интерес, чем ты сама.

— Если тебе было известно, как много значит для Стива работа, почему ты выгнал его, словно нашкодившего конторского рассыльного, вместо того чтобы обращаться с ним как…

— Как с человеком, который считает «Прайс-корпорейшн» своей личной собственностью?

— А почему бы, собственно, и нет? Мой отец относился к Стиву почти как к сыну, которого всегда хотел иметь.

— Или как к будущему зятю? Этакий принц-консорт при королеве…

Мэнди гордо подняла подбородок.

— В случае нашей свадьбы папа намеревался передать нам бизнес для общего владения. Прайс и Кросби.

— И наверняка поведал о своих планах Стиву? В этом и заключалась главная ошибка Тома. Вообразив себя преуспевающим бизнесменом, Кросби сразу наломал дров. Он решил, что может принять и воплотить в жизнь любое решение. Однако у него не было ни опыта, ни элементарного чувства ответственности.

— Это всего лишь твое личное мнение.

— Не только. Менеджеры твоего отца тоже так считали.

— Они просто поддакивали тебе, узнав, что ты скупил большую часть акций. В итоге их ты оставил, а Стива вышвырнул на улицу.

— Я составил мнение о Кросби задолго до смерти твоего отца.

— И решил свалить на него всю вину?

— Просто я знал, где искать источник бед.

— Если дела обстояли именно так, как ты говоришь, почему никто из менеджеров не поговорил с моим отцом?

— Двое из них пытались, но безуспешно. Том просто не желал ничего слышать. Думаю, он излишне сильно увлекся планами на будущее.

— Которым ты положил конец.

— Ничего подобного!

— Считаешь себя безгрешным?

— Я ведь не управлял делами вашей фирмы. Это Том обязан был проявить больше ответственности.

— Не смей винить папу! — яростно крикнула Мэнди.

С каменным выражением на лице он произнес:

— Давно пора взглянуть фактам в лицо, дорогая. Если бы твой отец поменьше доверял Кросби, большинства неприятностей можно было бы избежать. Но, когда пригласили меня, было уже поздно. Кросби затеял несколько безумных проектов, а когда они провалились, вашей фирме пришлось выплачивать неустойку. Тогда Кросби занял деньги под высокие проценты, причем часть средств вскоре бесследно исчезла. Но долги делал он, а обязательства по ним ложились на плечи Тома. Тут впору начинать криминальное расследование…

— Почему же ты не подал на Стива в суд?

— Из-за особых отношений между вашими семьями. Мне не хотелось выносить это дело на всеобщее обозрение.

— Но если имеет место мошенничество и если деньги не возвращены…

— Я их вернул.

— Как?

— Вынул из собственного кармана и отдал, — пояснил он просто.

Мэнди предпочла бы не знать этого. Гораздо проще было винить во всех несчастьях Кена. Однако она понимала, что он не лжет, и сейчас, впервые за прошедшие годы, задумалась, не ошиблась ли она в своих представлениях о нем, по крайней мере в части, имеющей отношение к «Прайс-корпорейшн».


7

<p>7</p>

Мэнди в смятении смотрела на Хэттона.

— Если не можешь или не хочешь поверить мне, я могу продемонстрировать экспертное заключение по деятельности Стива Кросби. Мне пришлось показать этот документ его отцу.

— Питеру? Зачем?

— Чтобы он не поднимал шума. Питер Кросби решил, что из его сынка делают козла отпущения. Он начал петушиться, кричал, что найдет защиту у закона и тому подобное. Питер честный человек и потому его больно ранила правда о Стиве. Похоже, ты тоже потрясена…

Это было еще слабо сказано. Его рассказ просто опустошил Мэнди. Целых четыре года она ошибалась насчет Кена и Стива, считая первого чудовищем, а второго — невинной жертвой.

— Не знаю, что и говорить, — пролепетала она. — Прости, что плохо думала о тебе. Я даже подумать не могла, что Стив… — Голос Мэнди дрогнул, и она замолчала.

— Нелегко, должно быть, узнать о нечестности своего приятеля. Ведь ты сказала, что Кросби твой приятель?

Мэнди прикусила губу. Единожды солгав, она должна была придерживаться избранной версии.

— Да.

— И вы живете вместе?

— Да.

— Где?

— Это тебя не касается. — Мэнди безмолвно поблагодарила администрацию банка, которая ни при каких обстоятельствах не разглашала информацию об адресах своих сотрудников.

Кен пожал плечами, потом неожиданно спросил:

— А чем Кросби занимается сейчас?

Мэнди не имела об этом ни малейшего понятия, так как полностью отрезала себя от прежней жизни.

— Преуспевает, — лаконично ответила она, надеясь, что так оно и есть.

— И в чем это выражается? Не сидит ли он у тебя на шее?

— Нет. — И, припомнив давний разговор со Стивом, она добавила: — Отец устроил его товароведом в одну фирму.

— Странно, что вы не женитесь. Неужели тебе нравится оставаться мисс Лотнер?

— Вполне.

— А что, если у вас появятся дети?

— Мы пока не строим таких планов, — ответила Мэнди и, прежде чем Кен продолжил расспросы, перехватила у него инициативу: — Выходит, узнав, что представлять банк мистера Кэмпбелла будет мисс Лотнер, ты не сомневался, что это я?

— Дела обстояли немного иначе.

— То есть?

— Я сам сделал так, чтобы прислали именно тебя.

Мэнди с трудом могла в это поверить.

— Каким образом?

— Мне не хотелось, чтобы фигурировало мое имя, поэтому я велел заняться вопросом приглашения участников семинара одному из менеджеров, женщине. А уж она четко дала всем понять, что мой банк приветствует продвижение женщин и уравнивает их в правах с мужчинами…

Мэнди припомнила, что мистер Кэмпбелл действительно что-то такое говорил.

— А так как в своем банке ты единственная женщина-аналитик, то твое появление в Лондоне было предрешено. — В голосе Хэттона явственно прозвучало удовлетворение.

— А если бы твой план не сработал?

— Я вмешался бы лично.

— Но не сдался бы?

— Девочка моя, весь семинар был затеян лишь для того, чтобы выманить тебя из Торонто!

Мэнди побледнела. Целую минуту она изумленно смотрела на Кена.

— Иными словами, ты не собираешься заключать сделку с мистером Кэмпбеллом?

— Смотря по обстоятельствам.

— И от чего же будет зависеть твое решение?

— От тебя. Если ты дашь согласие на сотрудничество, я с радостью заведу партнерские отношения с твоим шефом. А если нет…

— Сотрудничество какого рода ты подразумеваешь?

— Полное.

Потеряв выдержку, Мэнди воскликнула:

— Послушай, прекрати свои дурацкие игры и скажи прямо, зачем притащил меня сюда! Чего ты хочешь?

— Жениться на тебе.

— Что?! — Мэнди не поверила собственным ушам.

Хэттон спокойно повторил:

— Я хочу жениться на тебе.

Мэнди в волнении вскочила.

— Ты с ума сошел! Однажды я тебе уже сказала, что не выйду за тебя, если даже от этого будет зависеть моя жизнь!

— Ну, возможно, не жизнь, но будущее точно.

— Если ты решил, что я стану твоей женой, чтобы спасти банковскую сделку, то это верх безумия.

— Даже если в результате ты потеряешь работу? Или у тебя нет в ней особой нужды?

— Разумеется, есть!

— А как же твой приятель? — иронично усмехнулся Кен. — Разве он не поддержит тебя? Или он просто плод воображения?

Мэнди невнятно выругалась сквозь зубы.

— Лгуньи из тебя никогда не выйдет, дорогая. Ты слишком честна для этого, — с сарказмом констатировал Хэттон.

Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Мэнди заметила:

— Возможно, я не умею обманывать, зато хорошо научилась противодействовать постороннему нажиму и не позволю шантажировать себя. Поступай как знаешь, а я уезжаю домой. Если меня уволят…

— Обязательно, уж я об этом позабочусь.

— Никто не помешает мне подыскать другое место.

— С такой же хорошей зарплатой?

— Конечно.

— Сомневаюсь. — Спокойно, без всякой угрозы, просто констатируя факт, Кен пояснил: — Я обладаю достаточным весом в финансовых кругах, чтобы заставить нужных людей прислушаться к моему мнению, и сделаю так, что ни в один банк ты не устроишься.

Мэнди похолодела, но сдаваться не собиралась.

— Тогда стану продавщицей или официанткой. Этого ты мне не запретишь!

— Думаешь, чаевых будет достаточно, чтобы содержать квартиру и няньку для сына?

На этот раз кровь, казалось, полностью отхлынула от лица Мэнди. Почувствовав головокружение, она пошатнулась и наверняка упала бы, если бы вскочивший из-за стола Кен не поддержал ее.

Закрыв глаза и плохо отдавая себе отчет в происходящем, Мэнди все же сообразила, что ее поднимают на руки и несут в дом, чтобы там усадить на диван. Затем чья-то сильная рука пригнула ей голову к коленям.

Когда кровообращение восстановилось, Мэнди вяло произнесла:

— Я уже в порядке.

Тогда Кен убрал руку и позволил ей сесть прямо. Однако, исследовав ее белое как мел лицо, он заставил Мэнди лечь на спину, а под ноги подложил подушку. Потом принес бокал бренди и насильно влил в рот пару глотков.

Вскоре щеки Мэнди порозовели.

— Так-то лучше, — заметил он. — Как ты себя чувствуешь?

Словно на меня обрушились небеса, подумала она, а вслух сказала:

— Спасибо, уже нормально. Жара, должно быть…

— Так это не из-за того, что мне известно не только где ты живешь, но и что у тебя есть сын?

Подобного стоило ожидать, вертелось в эту минуту у нее в голове. Ведь Кен никогда ничего не делает наполовину. Вероятно, детектив следил не только за банком, но и за моим домом.

Не дождавшись ответа, он присел на диван возле ног Мэнди и, глядя ей в лицо, сказал:

— Расскажи мне о ребенке. — Заметив, что ее губы сжались, он добавил более настойчиво: — Например, мне хотелось бы знать, чей он.

— Мой!

— Но какой-то отец у него должен быть? Скажи, как зовут этого парня. — Видя, что и на этот раз Мэнди решила отмолчаться, Кен тихо предупредил: — Пойми, я намерен выяснить всю правду, поэтому лучше ничего не утаивай.

— Терри Мейсон, — брякнула Мэнди первое, что пришло на ум. И только через минуту сообразила, что под этим именем выступает литературный персонаж известного детективного писателя, адвокат по профессии, только того, кажется, зовут Перри. Однако Кен, похоже, не заметил подвоха, и Мэнди мысленно поздравила себя с маленькой победой.

По его лицу было видно, что он потрясен, но через минуту ему удалось справиться с собой.

— Хорошо, но если так, то почему ты живешь одна, не считая няни, разумеется?

— Терри женат.

— Не в твоем стиле увлекаться женатыми мужчинами.

— Наша связь была очень короткой и кончилась, когда я обнаружила, что у него есть жена.

— Какой он, можешь описать?

— Высокий, темноволосый, довольно привлекательный. Майк похож на него. — Затаив дыхание, Мэнди постаралась ничем не выдать себя.

Тем не менее Кен отметил эту внезапную сдержанность.

— Майк? — тихо произнес он. — Хорошее имя. Это сокращение от «Майкл»?

— Нет, просто имя и все, — быстро сказала Мэнди.

— Да ну? Насколько мне известно, всех Майклов родственники и друзья обычно зовут Майками.

Проклиная себя за то, что назвала сына именно так, как хотел бы назвать своего ребенка Кен, Мэнди коротко возразила:

— Но не в этом случае.

— И сколько же Майку лет? — мягко поинтересовался Хэттон.

Единственной надеждой Мэнди было убедить его, что он не может быть отцом Майка, поэтому она вновь солгала:

— Два с половиной.

— Он выглядит старше.

— Откуда ты знаешь?

Он поднялся и, сопровождаемый ее напряженным взглядом, вынул из ящика бюро большой коричневый конверт, который, вернувшись на диван, передал ей.

Она вскрыла конверт дрожащими пальцами. Внутри оказались фотографии. На одних были изображены Майк и Мэнди, на других мальчик был с Полли, на двух — ребенок был один. Фотографии были очень четкими и качественными.

— Откуда это у тебя?

— Снимки сделал детектив. Майк хороший мальчуган, крупный для своего возраста. На самом деле ему можно дать не два, а три с половиной года, ты не находишь?

— Он всегда был выше своих сверстников.

Вложив фотографии в конверт, Хэттон бросил его на бюро и покачал головой.

— Бесполезно, Мэнди. Я знаю, что ребенок был крещен Майклом, и уверен, что он мой. Мальчик даже похож на меня.

Мэнди села на диване, обхватила колени так, что побелели пальцы, и застыла как мумия.

— Должно быть, ты очень сильно ненавидишь меня, если лишила ребенка, — тихо произнес Кен.

В приливе отчаяния Мэнди прошептала:

— Я любила тебя, пока ты не дал мне повода к ненависти.

Он поморщился, словно услыхав какую-нибудь глупость.

— И что же ты сказала Майку о папе? Вероятно, классическую ложь, что он умер?

— Ничего не говорила. Он пока не спрашивал.

— Отлично. Иначе ребенок мог бы получить психологическую травму, увидев считающегося умершим папу живым. Кстати, просто ради любопытства, не скажешь, что ты собиралась поведать малышу, когда он спросит?

— Что папа нас покинул.

— А не наоборот?

— Я не…

— Ты была бы счастлива, если бы у Майка создалось впечатление, будто папа не любит его?

— Ничего подобного. Но что, по-твоему, можно еще сказать?

Кен вздохнул.

— Ладно, все это не имеет никакого значения. Когда мы поженимся, у нашего сына будут и папа и мама.

— Я не хочу выходить за тебя, — решительно произнесла Мэнди. — И не выйду!

— Боюсь, у тебя нет выбора. Или ты становишься моей женой, или я забираю Майка.

— Ты не сможешь этого сделать!

— Увидишь, что смогу.

Крики и угрозы испугали бы Мэнди меньше, чем спокойствие, с которым были произнесены эти слова.

— Пожалуйста, Кен, — взмолилась она, — не делай этого! Я не смогу жить без сына. Он — все, что у меня есть.

Хэттон сидел так близко, что были видны едва заметные морщинки, расходившиеся от уголков глаз, и крошечный шрам на подбородке, куда в детстве угодила стрела, пущенная рукой соседского мальчишки.

— В таком случае отнесись к моему предложению серьезно. Неважно, чего мне это будет стоить, но я получу своего ребенка. И не хотел бы, зная, как подобная практика травмирует детей, обращаться в суд.

— Даже если ты прибегнешь к вмешательству закона, ни один судья не заберет дитя у матери и не отдаст отцу, который, по сути, является чужим человеком.

— Отдаст, если будет доказано, что мать не способна выполнять своих обязанностей по отношению к ребенку.

— Но я не отношусь к этой категории женщин!

— Не сомневаюсь, — кивнул он. — Однако можно устроить так, что на суде появятся документы, свидетельствующие об обратном.

Испуганно взглянув на него, Мэнди прошептала:

— Ты не способен на такое!

Глаза Кена сверкнули арктическим льдом.

— Лучше не испытывай меня.

Нервно сплетя пальцы, Мэнди спросила:

— А если я соглашусь на то, чтобы вы с Майком виделись в любое время?

— Боюсь, что этого слишком мало. Я хочу общаться с сыном постоянно.

— Нет! Кен, не будь таким жестоким. Забрав Майка, ты разобьешь мне сердце…

— Почему меня должно заботить твое сердце? Мое ты разбила без всяких сожалений.

Если я действительно причинила ему боль, то неудивительно, что он ненавидит меня, лихорадочно пронеслось в мозгу Мэнди.

— Но я не желаю, чтобы из-за наших разногласий пострадал Майк, поэтому благоразумнее всего нам было бы пожениться, — продолжил он.

— А что хорошего в вынужденном союзе двух ненавидящих друг друга людей?

— Если мы оба станем контролировать свои чувства и вести себя достойно, все будет нормально. И Майку не будет недоставать…

— Майку всего хватает, — резко возразила Мэнди. — Он веселый и очень уравновешенный ребенок.

— Только одинокий, потому что редко видит мать, которая вынуждена оставлять его с нянькой и отправляться на работу.

Не в силах что-либо этому противопоставить, Мэнди прикусила губу.

— Разве не лучше, если бы у малыша были и мать, и отец, и, возможно, братики и сестрички — словом, настоящая семья? Домашние питомцы, если он пожелает…

Последняя фраза хлестнула Мэнди будто кнутом. Ей мгновенно припомнилось, как Майк умолял ее завести щеночка.

— Как видишь, я еще не коснулся финансового аспекта, — продолжил Кен. — Но он тоже немаловажен. Будучи моей женой, ты можешь не работать, если только сама не пожелаешь этого. У тебя не будет нужды экономить на всем и считать копейки.

Задетая за живое, Мэнди запротестовала:

— Я стараюсь дать Майку все, в чем он нуждается!

— Верно. А себе во многом отказываешь. — Видя, что она качает головой, Кен спросил: — Сколько денег ты тратишь лично на себя? Думаю, что практически ничего. — Он слегка изменил положение и коснулся бедра Мэнди коленом, вынудив ее незаметно отодвинуться. — Пользуешься дешевой косметикой, носишь одежду и обувь, которые я видел на тебе еще в дни наших первых свиданий…

— Не думала, что ты так интересуешься тряпками.

— Дело не в этом, просто я их узнал. Если бы ты была моей женой, то имела бы достаточно денег для…

— При чем здесь деньги, если моим супругом станет человек, которого я… — Она проглотила конец фразы.

— Ненавидишь? — хмуро подсказал он.

— Ну… скажем, с которым я буду несчастна.

— Согласен, деньги не заменят счастья, но лишение ребенка не прибавит радости твоему существованию, а так ты хотя бы получишь некоторую компенсацию. Кроме того, Майк будет находиться при тебе… И вообще, ты станешь вести жизнь, которую очень многие сочли бы приятной. Могу также добавить, что в постели я смогу удовлетворить все твои желания.

Порозовев, Мэнди ответила:

— На самом деле для меня важно лишь то, что имеет отношение к сыну.

Кен невесело усмехнулся.

— Ничего, остальное тебе тоже придется по вкусу. Став моей женой, ты привыкнешь ко мне.

— А как же ты сам? — с любопытством спросила она.

— Тебя интересует, что я из всего этого получаю? Очень многое. Во-первых, сына, во-вторых, возможность еще иметь детей, в-третьих, красивую жену, отличную интимную жизнь и приятное времяпрепровождение, ведь когда-то нам было хорошо вдвоем…

— Но только до того, как я… — Мэнди осеклась.

— Вбила себе в голову, что мы с Джулией любовники?

— Кстати, почему ты не женился на ней?

— У меня даже мысли такой не было. Мы с Джулией просто давние друзья, не более того.

Помня, как она застала их, как Джулия смотрела на Кена, Мэнди недоверчиво покачала головой.

— Если бы мы намеревались пожениться, то сделали бы это сразу после того, как Джулия развелась с первым мужем. Хочешь начистоту? Я никогда не вел монашеского образа жизни, но ты единственная женщина, которую мне хотелось бы видеть своей женой. Я хотел жениться на тебе четыре года назад и того же желаю сейчас, несмотря ни на что.

Он сидел слишком близко, чтобы душевное спокойствие Мэнди осталось ненарушенным. Мысленно молясь, чтобы Кен хоть немного отодвинулся, тем самым позволив ей встать, она вслух произнесла:

— А как же любовь?

— Не каждому везет влюбиться и получить в ответ взаимность, но все равно люди могут жить вместе, руководствуясь соображениями рациональности, и даже иметь насыщенную личную жизнь. Любовь и ненависть относятся к области страсти и зачастую являются двумя сторонами одной монеты. Равнодушие — вот истинный убийца. Если бы один из нас был безразличен другому — независимо, идет ли речь о любви или о ненависти, — из нашей совместной жизни ничего не получилось бы. А так мы получаем шанс. Или ты увлечена кем-нибудь другим?

Первым порывом Мэнди было дать положительный ответ, но, в конце концов, она сказала правду:

— Нет. Никого другого у меня нет.

Пристально глядя ей в лицо, Кен произнес:

— Скажи, ты встречалась с кем-нибудь после меня?

Понимая, что сам Кен не страдал от отсутствия женского внимания, она с вызовом ответила:

— С сотней парней!

— Мне нужна правда.

— Нет, с тех пор я избегаю мужчин.

Глаза Кена сузились.

— Не понимаю… Ты молодая чувственная женщина!

— В двух словах: совершив одну ошибку, я стала гораздо осторожнее, чтобы не наделать других.

— Выходит, все, что было между нами, ты считаешь ошибкой?

— А как еще это назвать? Я, конечно, не имею в виду Майка. Рождение сына — самое чудесное, что было в моей жизни.

— Но почему ты солгала мне, почему пыталась заставить поверить, что утратила ребенка?

— Неужели не понятно? — метнула на него Мэнди яростный взгляд.

— Ну, если ты не хотела выходить за меня замуж, то могла хотя бы позволить оказывать тебе финансовую поддержку. Растить ребенка нелегко…

— Верно, но лучше так, чем быть вынужденной терпеть твое присутствие в своей жизни.

Даже сквозь загар было заметно, как он побледнел.

— И ты ни разу не пожалела об однажды принятом решении?

Поколебавшись, Мэнди призналась:

— Временами я испытываю вину, что лишила Майка отца, а тебя сына.

— Сейчас ты вполне можешь восстановить справедливость, став моей женой и создав таким образом семью..

Все это хорошо, подумала Мэнди, но остается открытым вопрос, будет ли Кен верен произносимым у алтаря клятвам? Он всегда притягивал к себе женщин словно магнит. Сможет и захочет ли Кен хранить верность супруге? Тем более что в брак он вступает только ради Майка…

— Скажи, каким тебе представляется наш союз? — спросила она.

— Хочешь знать, будут ли у меня другие женщины?

Мэнди молча кивнула.

— Нет, — твердо произнес Кен. — Я ведь не Казанова какой-нибудь. Мне будет вполне достаточно тебя одной. — Он взял руку Мэнди. — Больше всего мне по душе брак такого типа, который многие назвали бы старомодным, — когда двое людей преданы друг другу всю жизнь.

Склонив голову и глядя на их руки — ее, светлую, и загорелую Хэттона, — она думала, как было бы хорошо, если бы все это могло стать реальностью.

— Подумай о моих словах, дорогая, и скажи «да».

На миг у нее появилось подобное искушение. В каком-то смысле было бы облегчением прекратить сопротивление и дать согласие. Тогда можно будет жить, не опасаясь, что отберут ребенка. К тому же исчезнут материальные проблемы, больше не придется сдерживать природные женские желания…

Но самое главное, Майк обретет отца, а уж в том, что Кен станет хорошим отцом, Мэнди ни минуты не сомневалась.

Нет, безумие даже думать об этом! Слишком много гнева и сожалений, сомнений и горьких воспоминаний, которые все еще стоят на пути к их браку, не оставляя ему ни единого шанса.

Как можно выходить замуж за человека, которого ненавидишь и который ненавидит тебя?

Впрочем, так ли уж велика сейчас эта ненависть? В основном она питалась действиями Хэттона по отношению к отцу Мэнди и Стиву. Но в настоящий момент стало ясно, что ее былые представления неверны. Так не пора ли пересмотреть свои эмоции?

Когда-то Мэнди обожала Кена, и так продолжалось до тех пор, пока любовь не превратилось в ненависть… Но не окончательно. Сквозь черную пелену злобы временами проблескивало золото былого влечения.

Однако, как бы она ни относилась к Хэттону, невозможно закрыть глаза на тот факт, что он ненавидит ее. Его недавние слова полностью подтверждают это.

Мэнди внутренне содрогнулась. Насколько ей было известно, до сих пор никто не испытывал по отношению к ней столь сильной неприязни. Впрочем, внутренний голос подсказывал ей, что Хэттон имеет для этого все основания. Она лишила его сына, обманула и вообще…

Мэнди вдруг стало очень стыдно.

Но спустя минуту это чувство сменилось гневом. Она еще могла ошибаться там, где речь шла о делах «Прайс-корпорейшн», но у нее не было ни малейших сомнений в существовании романа между Кеном и Джулией.

Они, конечно, были любовниками. Иначе почему Джулия оказалась в комнате Хэттона, более того — в его объятиях, причем в одной полупрозрачной ночной сорочке?

Мэнди невольно стиснула зубы. Сколько раз пыталась она стереть из памяти эту картину, и все бесполезно! Ей никогда не удастся забыть, что, занимаясь с ней любовью, Хэттон параллельно наставлял рога ее отцу.

Так как же можно выйти за него замуж? Ведь независимо от того, как сильно будет она стараться стать хорошей женой, досадные воспоминания всегда останутся между ними непреодолимой преградой.

А какова альтернатива? Угроза отобрать ребенка не шутка. У Хэттона для этого имеется достаточно денег, влияния и решимости. Одно дело сказать себе, что у него ничего не выгорит, и совсем другое — реальное положение вещей. Нет, Мэнди не может рисковать Майком.

И стать женой Кена не может.

Но ведь должен быть какой-то выход из этого положения!

Взять сына и исчезнуть? Полли очень хорошо относится к ним обоим, наверняка она согласится подождать выплаты жалованья… Да, но Хэттон нанял детектива! Учитывая постоянную слежку, вряд ли удастся скрыться незаметно.

Разве только усыпить его бдительность… Скажем, дать согласие на брак, потянуть время а там…

— Ну что? — Он все еще держал руку Мэнди в своей, поглаживая ладонь большим пальцем.

Подняв голову, Мэнди решительно произнесла:

— Да, я выйду за тебя. — Ей даже удалось улыбнуться.

Лицо Кена осталось бесстрастным.

— То есть ты уверена, что у нас будет хорошая семья?

— Мне нужно в это верить. Ради Майка. Я не могу его потерять.

— Тогда считай, что мы помолвлены. — Отпустив ее руку, он встал, вновь подошел к бюро и быстро вернулся обратно. — Ты похудела за эти годы, так что оно может оказаться велико.

Словно во сне, Мэнди взглянула на кольцо, которое Кен надел ей на третий палец левой руки.

Вместо обычного в таких случаях брильянта его украшали пять редкостных зеленовато-голубых опалов.

Это было очень романтично, и у Мэнди защипало от слез глаза. Ах, если бы между ней и Кеном все и впрямь было прекрасно!

— Надеюсь, тебе нравится.

— Очень красивое кольцо, — с дрожью в голосе ответила она.

— Признаться, я уже отчаялся увидеть его на тебе. Это кольцо я купил четыре года назад.

— И хранил все это время?

— Я заказал кольцо специально для тебя… под цвет твоих глаз. — Мэнди вновь взглянула на камни, но Кен поднял ее подбородок и сказал: — Как насчет поцелуя? Нужно скрепить наше соглашение.

Чувствуя, как неистово заколотилось сердце после этих слов, Мэнди зажмурилась и стала ждать прикосновения его губ. Но, когда Кен не предпринял никаких действий, она удивленно открыла глаза.

— Я думал, что ты поцелуешь меня, — с иронией заметил он.

На первый взгляд ничего особенного не было в том, чтобы преодолеть то небольшое расстояние, которое разделяло их, однако для Мэнди это оказалось почти непосильной задачей.

Глубоко вздохнув, она потянулась вперед и слегка прикоснулась губами к его рту.

Однако его губы остались неподвижными. Он не сделал попытки углубить поцелуй.

Мэнди растерянно отстранилась. Затем, напомнив себе, что ей следует быть более убедительной в своем намерении выйти за него замуж, она храбро спросила:

— Такой печати для нашего договора достаточно?

Кен прохладно ответил:

— Разумеется, это нельзя считать олицетворением страсти, но, думаю, сойдет и так.

Тогда Мэнди, желая расставить все точки над «i», поинтересовалась:

— Где мы поселимся после свадьбы?

— Решать тебе, — спокойно ответил он. — Я обычно провожу уик-энды здесь, и, если ты не станешь возражать против того, чтобы будни мы проводили в Лондоне, мне хотелось бы постоянно иметь тебя рядом.

— Я согласна жить в Лондоне. Это выглядит заманчиво, и к тому же я могла бы водить Майка на прогулки в Гайд-парк. Кстати, ты уже наметил дату свадьбы?

— Да. Она состоится завтра.

Сердце Мэнди на миг прекратило бег. Пораженная, она пролепетала:

— Завтра? Ты, наверное, шутишь?

— Ничуть. Зачем ждать? Ты здесь, так что все складывается как нельзя лучше.

— Нет! Я не могу так скоро… Лучше через месяц или два… — Видя, что Кен не отвечает, она пояснила: — Ведь столько всего нужно сделать!

— Например?

— Ну… мне нужно известить мистера Кэмпбелла, что я ухожу, после чего он наверняка заставит меня отработать положенный месяц…

— Об этом позабочусь я, — заявил Кен. — Его, несомненно, устроит тот факт, что моя женитьба на его банковском аналитике значительно ускорит нашу сделку.

— Но мне неловко покидать босса, после того как он столько сделал для меня! — Заметив, что этот аргумент не возымел должного действия, Мэнди добавила: — Потом нужно поговорить с Майком, объяснить, что происходит, чтобы он свыкся с этой идеей.

— Дети быстро адаптируются. Уверен, Майк все поймет правильно.

— Потом еще вопрос с моей квартирой… Арендная плата внесена до декабря.

— Не вижу здесь никаких сложностей.

— Но мне потребуется время, чтобы уложить и вывезти вещи.

— Насколько я понимаю, ты снимаешь меблированную квартиру.

Да, детектив не зря получает свои деньги, хмуро подумала Мэнди.

— Все равно мне придется перевезти личные вещи.

—. Не понимаю, почему ты так волнуешься на этот счет, если плата внесена до декабря?

Готового ответа у Мэнди не нашлось, и она решила сменить тактику.

— Но, кроме платья, которое надето на мне сейчас, да строгого делового костюма, у меня здесь ничего нет.

— Не беда, все купим. Если не сегодня, так завтра. Церемония состоится не ранее одиннадцати часов утра.

Хватаясь за соломинку, она возразила:

— К чему такая срочность? Разве так принято жениться?

— Дело в том, что все уже договорено. Священник будет ждать.

— Нет, я не согласна, — произнесла Мэнди в отчаянии. — Тебе придется все отменить. Я хочу вернуться домой, и вообще мне нужно время.

— Для чего? Чтобы снова исчезнуть?


8

<p>8</p>

Увидев, как побелело ее лицо, Кен тихо заметил:

— Как я уже говорил ранее, ты плохая обманщица. И плохо умеешь скрывать свои мысли. С самого начала было ясно, что именно ты планируешь, но твоя задумка не сработает. Я не намерен больше выпускать тебя из своего поля зрения. Во всяком случае, до тех пор пока не уверюсь, что ты не сбежишь.

Массируя ноющие от напряжения виски, Мэнди спросила:

— А если я дам тебе честное слово?

На его губах появилась мрачная улыбка.

— Считаешь меня идиотом?

— Пожалуйста, дай мне немного времени. Хотя бы несколько дней…

Кен покачал головой. Загнанная в угол, она крикнула:

— Что ж, если ты решил венчаться завтра, поищи себе другую невесту, потому что меня в церкви не будет! Я не позволю тебе принуждать меня делать то, чего мне не хочется. Как только я доберусь до Лондона, сразу же улечу домой, а там расскажу мистеру Кэмпбеллу всю историю и сдамся на его милость.

— Я в восторге от этой мелодрамы! — саркастически обронил Кен.

Не думая больше о последствиях, Мэнди воскликнула:

— Так вот тебе еще! — Она сорвала с пальца кольцо и швырнула его через всю комнату. Затем шагнула к Кену и размашисто хлестнула его по лицу со всей силой, на которую была способна.

Тот отшатнулся, заморгал.

— Ну-ну… Королева мыльной оперы!

Мэнди встретила и выдержала его взгляд.

— Я ненавижу и презираю тебя, — произнесла она с кажущимся спокойствием. — И если ты попытаешься забрать у меня Майка, я поклянусь в суде, что это не твой ребенок.

— Разве ты ничего не слыхала о тестах ДНК? С их помощью можно легко установить отцовство.

— Стопроцентной гарантии получить невозможно. Знай, что я буду сражаться до конца. Деньги и власть — это еще не все. Я расскажу присяжным, что ты завел интрижку с женой моего отца, живя в его же доме!

— Браво! — зааплодировал он. — И хотя последнее не имело места, я вынужден признать, что восхищен твоим боевым духом.

— Оставь свое восхищение при себе. От тебя мне требуется лишь согласие на то, чтобы я уехала как можно скорее.

— Но мы еще не закончили разговор.

— Нам больше не о чем говорить.

— Ну, если ты так считаешь, я сам отвезу тебя в аэропорт.

Кен подошел к валявшемуся на полу кольцу, поднял и положил в карман, словно ставшую бесполезной вещь.

— Я подбирал камни под цвет твоих глаз…

Внезапно сердце Мэнди болезненно сжалось. Однако она старательно проигнорировала это. Хэттон, на щеке которого пылало малиновое пятно, задумчиво взглянул на нее.

— Послушай, давай отнесем все случившееся на предсвадебную нервозность, Я допускаю, что невеста может капризничать. В итоге завтра мне, как побитому псу, придется идти к алтарю с синяком под глазом. Ну да ничего, всегда можно придумать отговорку, если кто-нибудь поинтересуется происхождением фингала.

— Лучше сказать, одинокому псу, — раздраженно поправила она. — Потому что невеста не придет.

— Я вовсе не буду одинок, — спокойно возразил Кен.

— О чем это ты?

— Видишь ли, солнышко, я слишком хорошо все спланировал, чтобы сейчас позволить своей затее провалиться.

— Прекрати играть со мной! — крикнула Мэнди срывающимся голосом. — Скажи ясно, что ты задумал?

— Все то же. Твоя выходка ничего не меняет. Завтра мы поженимся, как и намечалось ранее.

— Через мой труп!

— А я так надеялся, что ты разделишь мою точку зрения! — вздохнул он. — Видно, придется использовать главный козырь…

— Какую гадость ты еще придумал?

— Фу, что за выражения! Лучше скажи, помнишь ли ты первую няньку Майка?

— Само собой. А при чем здесь она?

— Я счел необходимым навести о ней справки.

— То есть ты знал, где мы живем, еще два месяца назад?

— Даже три.

У Мэнди пересохло во рту.

— Почему же не объявился сразу?

— А зачем спешить? Я все подготовил должным образом. Разумеется, ты помнишь, что первая нянька рассчиталась внезапно?

— Еще бы! Она сказала, что ей предлагают хорошую работу в Америке и даже перелет туда оплатили.

— Верно. Это я все организовал.

— Зачем?!

— Чтобы поставить на место той девушки своего человека.

Чувствуя, что голова идет кругом, Мэнди впилась взглядом в его лицо.

— Полли? — По его глазам было видно, что она поняла. — Не верю! Полли никогда бы… — Мэнди не договорила, потому что в ее голове начали складываться в общую картину фрагменты мозаики. Как известно, Полли прибыла в Канаду из Англии… — А если бы я не давала объявления о том, что ищу няньку?

— Интересно, как бы ты без нее обошлась? В любом случае Полли обратилась бы непосредственно к тебе. Сказала бы, что случайно узнала о вакансии.

— Да, теперь понятно, почему ты так много знаешь обо мне… Шпионка находится прямо в моем доме! Смешно, но она мне действительно понравилась.

— Не вини Полли слишком строго. Она взялась за эту работу только для того, чтобы помочь соединить семью.

— Интересно, чего ты ей наговорил, чтобы заставить поверить в это?

— Просто сказал правду. Что хотел жениться на тебе четыре года назад, что ты ошибочно обвинила меня в предательстве и бесследно исчезла, что искал тебя все это время и что, наконец, хочу соединиться с тобой и своим сыном. Полли очень прагматична. Она подошла к вопросу серьезно и первым делом поинтересовалась, почему я не потолкую с тобой по душам.

— И что ты ответил?

— Что ты настроена предубежденно и не станешь меня слушать. В конце концов, Полли согласилась помочь.

Все еще потрясенная известием, что женщина, которой она доверяла как родной, обманула ее, Мэнди произнесла ледяным тоном:

— Понятно, что, с твоей точки зрения, она блестяще справилась с заданием. Когда вернусь домой, с треском выгоню мерзавку обратно в Лондон, так что ты лично сможешь поздравить ее. А сейчас, если не возражаешь, я бы хотела как можно скорее отправиться в Торонто к сыну. Если помнишь, ты обещал доставить меня в аэропорт.

— Не спорю, но разговор все еще не окончен.

— Тогда не будешь ли ты столь любезен перейти прямо к сути?

— Суть в том, что ехать домой тебе не нужно. Майка ты там не найдешь.

Подобного Мэнди ожидала меньше всего.

— А где же ему быть, если не дома?

Он ничего не ответил. Глядя на его сжатые в ровную линию губы, Мэнди задрожала.

— Полагаю, это и есть козырь, о котором ты упоминал?

— Угадала. Но не волнуйся. Майк в полной безопасности и развлекается вовсю. Полли хорошо заботится о нем.

Мэнди подавила зарождающийся приступ паники и требовательно спросила:

— Где он?

— Завтра, после нашего бракосочетания, скажу.

За несколько коротких мгновений она испытала всю гамму эмоций, от глубочайшего отчаяния до бессмысленного гнева. Мозг лихорадочно искал лазейку из расставленной ловушки, но тщетно.

— А может, это всего лишь ловкий трюк?!

— Позвони и проверь.

— Я так и сделаю!

Он определенно блефует. Полли с Майком дома. Они обязаны там быть. Нянька согласилась шпионить для Кена, но ведь не станет же она участвовать в похищении ребенка?

Мэнди порывисто шагнула к настенному телефону, быстро набрала международный код и свой домашний номер. Майк сейчас, должно быть, уже в постели, а Полли смотрит телевизор.

С нарастающим волнением она слушала длинные гудки, но к телефону никто не подходил.

Кусая губы, Мэнди с беспокойством размышляла, где бы Майк и Полли могли быть. Не задержались ли они на праздновании дня рождения, о котором упоминал по телефону Майк? Но, учитывая возраст виновника торжества и его гостей, подобное вряд ли было возможно.

Так почему же их нет дома?

— Никто не подходит? — спросил Хэттон.

Проигнорировав оттенок триумфа в его голосе, Мэнди попыталась убедить себя в том, что существует вполне невинное объяснение отсутствию няньки с ребенком. Но очень скоро ее надежду под корень подкосило одно воспоминание. В голове словно наяву зазвучал детский голосок:

— Мам, угадай, что мы с Полли собираемся сделать?

И нянькино предупреждение на заднем плане:

— Разве ты забыл, что это секрет? Ведь мы хотели сделать маме сюрприз…

Повесив трубку, она закрыла лицо руками и разрыдалась.

В самые тяжелые времена — когда ее предал Кен, умер отец и пришлось в одиночку справляться с трудностями после рождения сына — она ни разу не заплакала. А сейчас ревела взахлеб, как ребенок, изливая все накопившиеся обиды.

Кен обнял ее за плечи и усадил к себе на колени, опустившись на ближайший стул. Он не пытался утешить Мэнди, просто терпеливо ждал, пока она выплачется. Когда она слегка успокоилась и принялась шмыгать носом, он достал из кармана платок и вложил ей в руку.

— Не тревожься о Майке. Поверь, я даже волосу не позволю упасть с его головы!

Мэнди знала, что это правда.

— Все будет хорошо, вот увидишь.

Припомнив, что накануне ее отъезда в Лондон Полли говорила примерно то же самое, Мэнди прерывисто вздохнула, потом вытерла глаза и высморкалась. Безвольно опустив руку с платком на колени, измученная и опустошенная, она уставилась в пространство невидящим взором.

Тронув пальцем ее подбородок, Кен заставил Мэнди повернуться к нему распухшим покрасневшим лицом.

Сделав попытку пошутить, Мэнди заметила:

— Знаю, что выгляжу не лучшим образом. Мне никогда не удавалось плакать красиво, как это делают героини фильмов. Даже моя мама говорила, что я безобразна, когда реву.

Кен нежно поцеловал ее во влажную щеку.

— Боюсь, я вынужден согласиться с твоей мамой. — Затем встал, тем самым заставив подняться и Мэнди. — Пойди приведи себя в порядок. Пора в путь.

— Куда мы отправляемся?

— В Лондон. Я не могу позволить тебе сидеть здесь и разводить сырость, когда предстоит сделать столько покупок. Поедем к Эвелин.

— Кто это?

— Одна приятельница, которая держит небольшой бутик на первом этаже дома, в котором я живу. Ступай! — Кен легонько подтолкнул ее.

Мэнди, словно в полусне, поднялась по лестнице в свою спальню. Ею овладела странная отрешенность, почти покой, как бывает с выдержавшим долгую тяжелую битву, смертельно утомленным человеком, который испытывает несказанное облегчение, когда наконец наступает пора прекратить сопротивление.

Сполоснув лицо холодной водой, она нанесла незаметный макияж, чтобы скрыть последние следы слез. Затем опустила косметичку в сумочку, надушилась духами «Лавель», захватила жакет и спустилась в гостиную.

Кен уже ждал ее. Скользнув взглядом по ее освеженному лицу, он заметил на нем косметику, но ничего не сказал. На нем был элегантный светлый костюм с соответствующего оттенка рубашкой и галстуком, что делало его неотразимым.

Сообразив, как простенько выглядит в платье и плоских сандалиях, Мэнди смущенно спросила:

— Может, мне переодеться в костюм? Кен покачал головой.

— Ты и так хороша. Хотя лично я предпочел бы видеть тебя с распущенными волосами.

Она тут же молча подняла руки и расстегнула поддерживавшую узел на затылке заколку.

— Очень неплохо, — одобрительно заметил Хэттон. — И надень это. — Он вынул из кармана кольцо с опалами и водрузил обратно на ее палец. — Ты готова?

— Да. Но разве можно бросать дом? Ведь никого из прислуги нет, ты сам говорил…

— Я уже позвонил Лиз. Она вернется и обо всем позаботится. Кстати, тебе приходилось летать на вертолете?

Мэнди удивленно заморгала. Правильно оценив ее реакцию, Кен пообещал с улыбкой.

— Если будет страшно, я возьму тебя за руку.

Как только они вышли из дома, стал слышен звук работающего двигателя и вращающихся лопастей. Кен провел Мэнди к площадке, на которой стоял небольшой вертолет с открытой дверцей. Из кабины выглядывал средних лет человек в наушниках и с черным шариком микрофона у губ.

— Это Джек, мой пилот, — пояснил Кен, перекрикивая грохот. — Я вызываю его, когда сам не хочу вести машину. Время от времени он вывозит в город Лиз.

При виде пассажиров, пилот лаконично приветствовал их кивком.

Придерживая одной рукой полощущееся вокруг ног платье, а другой убирая облепившие лицо волосы, Мэнди подумала, что раз миссис Брэди путешествует на этой штуковине, то и она, наверное, сможет.

Кен помог ей забраться в вертолет и закрепить ремень безопасности. Затем кивнул Джеку, который через минуту поднял их в воздух.

Мэнди показалось, что она летит в пластиковом пузыре. Сердце билось где-то в горле, и ей долго не удавалось заставить себя взглянуть вниз.

Кен сжал ей руку.

— Нормально?

Мэнди кивнула, не отрывая глаз от приборной доски.

Как и обещал, Кен держал ее за руку в течение всего путешествия, которое оказалась удивительно быстрым. Вертолет приземлился на крыше жилого здания. Что-то крикнув Джеку, Кен открыл дверцу и помог Мэнди выйти. Пока они шли к входу в пентхауз, механическая стрекоза взмыла ввысь и вскоре исчезла из виду.

— Ну как прошел первый полет? — спросил Кен.

— Лучше, чем я ожидала.

— Снова полетишь?

Мэнди кивнула.

— Думаю, вскоре я все же преодолею страх высоты и научусь наслаждаться ею.

— Вот это правильно! — похвалил Кен. — А сейчас нам лучше сразу отправиться вниз: Эвелин ждет нас.

Прямо из прихожей с мраморными стенами и хрустальными канделябрами они на лифте спустились в обширный вестибюль здания, где находилось несколько бутиков, ресторанов и галерея искусств.

Высокая изысканно одетая женщина с коротко стриженными светлыми волосами встретила их у входа в свой магазин.

— Рада вас видеть! — Улыбнувшись Кену и Мэнди, она проводила их внутрь.

Хэттон назвал бутик небольшим, однако тот занимал немалую площадь. Его пол был выстлан толстым пепельного оттенка ковром, украшен сиреневыми бархатными шторами и уставлен удобными креслами для покупателей.

Здесь были выставлены наряды от лучших модельеров и можно было найти все — от свадебных платьев до обуви и аксессуаров, причем ценники напрочь отсутствовали.

Эвелин окинула лиловое пятно на скуле Кена изучающим взглядом и поинтересовалась:

— Сколько раундов ты продержался?

— Всего один, и дверь выиграла.

Обняв Мэнди за талию, Кен сказал:

— Познакомься, дорогая, это Эвелин Стоун, моя давняя приятельница. — Затем он обратился к владелице бутика: — А это Мэнди Лотнер, моя невеста.

Женщины обменялись улыбками и пожали друг другу руки. Эвелин на вид было лет сорок. На ее щеках красовались ямочки, а глаза синели словно васильки.

— Насколько я поняла, завтра у вас свадьба и нужно прибрести все необходимое, так? — Если Эвелин и сочла странным, что невеста отложила покупки на последнюю минуту, то она ничем этого не показала. — Что вы предпочитаете: белое платье или костюм?

— Гм… я…

— Платье, — твердо произнес Хэттон. — Наподобие этого. — Он кивнул на элегантный наряд из шелка цвета слоновой кости.

— У тебя всегда был хороший вкус, — констатировала Эвелин, заставив Мэнди задаться вопросом, скольких женщин одевал здесь Кен. — Это модель Керри Клейтон. Она пока мало известна, но очень скоро засияет в ряду самых престижных лондонских модельеров. — Окинув фигуру Мэнди профессиональным взглядом, Эвелин добавила: — Думаю, платье вашего размера. Можете его примерить.

Захватив наряд, владелица бутика повела Мэнди к кабинке. Переодевшись и увидев себя в зеркале, она от восхищения затаила дыхание.

— Ну как? — спросила Эвелин, заглядывая к клиентке.

— Очаровательно! — в волнении ответила Мэнди.

— Тогда оставайтесь пока здесь, нельзя, чтобы жених видел невесту наряженной до свадьбы, а я пока принесу все остальное.

И пока Кен листал в кресле журналы, Эвелин и Мэнди подобрали белье, ночную рубашку, туфли и кое-что из аксессуаров. Затем он выписал чек на астрономическую, как догадывалась Мэнди, сумму, взял упакованные покупки и повел невесту к выходу. Там они тепло попрощались с Эвелин, после чего вернулись к лифту, доставившему их в пентхауз.

— Вероятно, ты проголодалась, — заметил Кен в мраморной передней. — После душа я поведу тебя перекусить, но сначала покажу комнаты, чтобы ты освоилась.

Примерно то же самое он сказал тем вечером, когда они стали любовниками. Идя за ним из одного изысканно обставленного помещения в другое, Мэнди испытала странное чувство дежа вю.

Одна из комнат выходила на разбитый на крыше сад.

— Вот прекрасная детская для Майка, — заметил Хэттон. — А по соседству есть комната, которая отлично подойдет для няньки, разумеется, если ты захочешь пользоваться ее услугами. Впрочем, все это мы можем обсудить позже.

— Да, здесь хорошо… — отметила Мэнди, выглядывая в сад.

— Значит, ты будешь рада жить в этой квартире по будням? — быстро спросил Кен.

Но тут к Мэнди вновь вернулось прежнее напряжение. Если бы она могла забыть прошлое! Тогда ей было бы хорошо с Кеном и в шалаше…

— «Рада» слишком сильно сказано. Какой радости можно ожидать, состоя в вынужденном браке?

Вздохнув, он переменил тему.

— Где бы ты хотела поесть?

— Мне все равно. Выбери место сам.

— Тогда направимся в ресторан к Жаку. Это всего в квартале отсюда, так что можно пройтись пешком, если не возражаешь.

— Конечно, почему бы нет… — Помедлив, Мэнди спросила: — Ночь проведем в этой квартире?

— Бракосочетание состоится в Лондоне, так что нет смысла возвращаться обратно. — Заметив, что она нахмурилась, Кен ворчливо добавил: — Если предпочитаешь до свадьбы спать раздельно, к твоим услугам одна из комнат для гостей.

Мэнди грустно вздохнула.

— А где намечена церемония?

— В церкви святого Мартина на полях.

— На полях?

— Просто она так называется. Расположена на Трафальгарской площади. Во время войны люди прятались в ней от бомбежек.

И снова Мэнди помрачнела. Она предпочла бы, чтобы бракосочетание прошло скромнее, в мэрии. А церемония в церкви делала событие более серьезным, обязывающим, от него невозможно было отмахнуться. Однако, что бы там Кен ни говорил, искусственно созданный брак не может существовать долго.

И вновь, словно в который уже раз прочтя ее мысли, он заметил:

— Несмотря на то что обстоятельства не идеальны, если мы оба как следует постараемся, хотя бы ради нашего сына, все сложится очень хорошо. — Он взял молчавшую Мэнди за плечи и легонько тряхнул. — Я сделаю все от меня зависящее, а ты?

— Предположим, я скажу «нет»?

— Очень надеюсь на обратное, — улыбнулся Кен. — Ведь со временем мы можем снова начать симпатизировать друг другу…


9

<p>9</p>

На мгновение у Мэнди сжалось горло. Она всегда считала, что взаимная симпатия гораздо важнее влюбленности.

— Сомневаюсь, — честно призналась она.

И увидела в серых глазах отражение чего-то, очень напоминающего боль.

Кен опустил руки. Спустя несколько секунд он спросил будничным деловым тоном:

— Не возражаешь, если я закажу столик на восемь часов? До этого времени мы успеем принять душ или даже ванну.

Мэнди кивнула. Тогда он проводил ее в спальню и открыл дверь одной из двух ванных комнат.

— Здесь ты найдешь все необходимое.

Выполненное в белых и аквамариновых тонах помещение было просторным и шикарным. Сейчас его освещали солнечные лучи, потому что потолок был стеклянным. Мэнди собиралась сполоснуться под душем, но, когда обнаружила утопленную в пол ванну, подобные которой видела лишь в кино, переменила намерение.

Ванна была мраморной и овальной по форме. Ее окружали изящные колонны, обвитые виноградной лозой, которая вверху образовывала купол. Невозможно было противиться скрытой чувственности этого сооружения, его сибаритскому духу.

Открыв краны и дождавшись, пока наберется достаточное количество воды, Мэнди с наслаждением опустилась в нее и закрыла глаза.

Какое блаженство! — мелькнуло у нее в голове. Но что-то мешало ей полностью предаться удовольствию. Спустя некоторое время наконец стало ясно в чем дело — это был стыд за то, что она отвергла протянутую Кеном оливковую ветвь мира.

Сейчас, когда он добился ее согласия на брак, почему бы не оставить прошлое в покое и не начать думать о совместном будущем? Разве не в этом заключается древняя как мир житейская мудрость…

Негромкий стук в дверь заставил Мэнди принять сидячее положение.

— Прости, если потревожил. — Вошедший в ванную Кен был в коротком купальном халате. Он принес бутылку шампанского и два бокала. — Мне захотелось выпить с тобой. — Откупорив бутылку, он наполнил бокалы и протянул один Мэнди. — Прежде чем отправиться под душ, я решил привнести в процедуру купания немного декадентского привкуса.

Охваченная внезапной робостью, Мэнди заметила, поднимая взгляд к зеленому куполу над головой:

— Для этого здесь подходящие декорации.

Кен усмехнулся.

— Даже чересчур. Предыдущий владелец квартиры оборудовал эту ванную для своей супруги…

Некоторое время они молча пили шампанское. Затем Мэнди сказала:

— Прости.

Он удивленно поднял бровь.

— За что?

— Я не приняла оливковой ветви.

— Еще не поздно исправить положение.

— Кроме того, мне больно видеть твое лицо.

— Тут я полностью с тобой согласен, — скромно признал Кен. — Ну да ничего не поделаешь, не всем же быть такими красавцами, как парни из Голливуда.

Мэнди захихикала.

— Я имею в виду твой синяк!.. — Увидев, куда смотрит Кен, она умолкла.

А тот, не отрывая взгляда от ее обнаженной груди, заметил:

— Ты сейчас похожа на Венеру, выходящую из морской пены. И это так сильно на меня действует, что пора отправляться под холодный душ.

Неожиданно для себя самой Мэнди тихо произнесла:

— Не лучше ли принять теплую ванну?

— Неужели это приглашение? — усмехнулся Кен.

Слегка порозовев, она обронила:

— Как будто ты в нем нуждаешься!

— Мне казалось, тебе хочется с некоторыми вещами подождать до свадьбы.

— А ты что думаешь по этому поводу?

Он решительно тряхнул головой.

— Я и так ждал невесть сколько!

Мгновенно сбросив халат, он присоединился к Мэнди, не забыв при этом захватить бокал с шампанским. Они выпили, глядя друг другу в глаза. Затем Кен наклонился и нежно коснулся губами ее рта.

Несмотря на невесомость этой ласки, Мэнди вся затрепетала.

Он отобрал у нее бокал, не глядя поставил на пол и принялся целовать ее шею и плечи.

Закрыв глаза, Мэнди тихо застонала. Ее соски отвердели, хотя Кен еще не прикасался к ним.

— Взгляни сюда…

Мэнди повиновалась и увидела, как он подхватил ладонями ее грудь, нежно лаская тугие розовые кончики. Пронзенная сладостной дрожью нетерпения, учащенно дыша, она порывисто притянула его к себе и прошептала словно в лихорадке:

— Прошу тебя… Пожалуйста…

С хриплым, похожим на стон звуком Кен накрыл ее своим телом, и они стали единым целым.

Несколько мгновений оба оставались совершенно неподвижными, словно боясь спугнуть мощное ощущение близости, всецело заполнившее их.

Затем медленно и очень осторожно Кен начал двигаться. Ритм все нарастал, порождая в ванне волну, а в теле — нарастание чувственного напряжения.

Сотрясаемая конвульсиями сильнейшего наслаждения, Мэнди выкрикнула его имя, и он прильнул к ее губам…


Когда время возобновило привычный ход и буря эмоций улеглась, обнаружилось, что Мэнди лежит головой на согнутой руке Кена. Она могла бы оставаться в таком положении годы, но он, нежно убрав с ее лица мокрые пряди волос, сказал со вздохом:

— Боюсь, нам пора одеваться.

— Уже?

Поцеловав ее в уголок рта, Кен ответил:

— Жак обещал оставить для нас столик и не простит, если мы опоздаем. — Он сел, заставив подняться и Мэнди, затем снова поцеловал ее, пробормотав с сожалением: — Мне бы хотелось помочь тебе вытереться, но, если я это сделаю, мы никогда не выберемся из этой ванны.

Кен вышел из воды, и Мэнди принялась с восхищением разглядывать его идеально сложенное тело. Он направился в кабинку душа.

— Неужели ты все еще нуждаешься в холодном душе?

— Нет, в теплом.

— Не понимаю, зачем вообще он тебе нужен.

Кен сверкнул через плечо белозубой улыбкой.

— Мне очень нравятся твои духи, но, полагаю, я должен смыть с себя этот женский аромат. Он не слишком подходит для мужчины.

Когда Кен принял душ и скрылся за дверью, послав Мэнди воздушный поцелуй, она уже заканчивала сушить феном волосы. Затем, не желая надевать бывшее на ней ранее белье, накинула висевший на крючке махровый халат и направилась в гостиную. Там она вскрыла некоторые из принесенных из бутика свертков и облачилась в дорогой комплект, состоявший из трусиков и бюстгальтера, шелковые чулки и туфли на высоких каблуках. В таком виде ее и застал Кен, который уже успел одеться в черные брюки и смокинг с галстуком-бабочкой.

— Что мне надеть? — спросила Мэнди, улыбнувшись ему.

Он взглянул на разложенные на диване платья и без малейших колебаний произнес:

— Вот это, синее. Оно напоминает мне то русалочье платье, помнишь?

Мэнди кивнула, приятно удивленная, что он хранит в памяти такие детали. Взяв платье, она поинтересовалась:

— Какой спальней можно воспользоваться?

— Моей, конечно. Вернее, теперь уже нашей. Кстати, распакуй и остальные вещи.

Сгребя свертки, Кен направился впереди Мэнди в спальню и положил их там на кровать. К комнате примыкали две гардеробных, обе со встроенными шкафами. В одной содержались вещи Кена, вторая была пуста.

Быстро сняв обертки, Мэнди разложила обновки по полкам и повесила на плечики свадебное платье. Погладив шелк рукой, она вдруг с радостью подумала, что все в самом деле будет хорошо. Наверняка, несмотря ни на что, они с Кеном смогут поладить.

Одевшись и слегка подкрасив ресницы и губы, с рассыпанными по плечам волосами Мэнди вернулась в гостиную. Кен внимательно оглядел ее с головы до ног, затем взял руку и поднес к своим губам.

— Ты выглядишь просто умопомрачительно. Как женщина, которая только что занималась любовью.

Они спустились на лифте и направились к выходу, внешне выглядя как состоятельная, прекрасно одетая и уверенная в себе пара. Улицы вечернего Лондона были оживлены, общий дух города удивительно гармонировал с эйфорией, в которой пребывала сейчас Мэнди. Она с наслаждением вдыхала нагретый за день воздух, совершенно очарованная суетой, рекламными огнями и шумом города.

Услыхав ее вздох, тот поинтересовался:

— Что это означает?

— Только то, что я счастлива, — просто ответила она. Это в самом деле соответствовало действительности.

Кен стиснул ей руку.

— На подобное я даже не смел надеяться, когда звонил Жаку.

— Расскажи мне о ресторане, в который мы направляемся. Я не имею ни малейшего представления, чего мне следует ожидать.

— С недавних пор это едва ли не самое престижное среди местной элиты заведение. Столик приходится заказывать за несколько дней. А чтобы получить его по первому требованию, нужно или принадлежать к королевской семье, или являться личным другом самого Жака Бюве…

Учитывая тот факт, что Кен забронировал столик с первой попытки, он относился ко второй категории посетителей, так как среди родственников королевы уж точно не числился.

В ресторане мужчины очень сердечно пожали друг другу руки, после чего Хэттон представил Жака своей спутнице.

Француз оказался невысоким седовласым человеком с удивительной грацией в движениях и не менее примечательной галантностью в обращении.

— Счастлив приветствовать вас, мисс Лотнер! — воскликнул месье Бюве, целуя ей руку. Затем он взглянул на Кена. — Насколько я понимаю, скоро вас будет с чем поздравить?

Тот был слегка ошарашен вопросом.

— Верно… но откуда ты знаешь?

— Э-э, слухом земля полнится, мой дорогой. Так уж вышло, что священник из церкви на полях мой хороший приятель. Мы обсуждали некоторые связанные с благотворительностью дела, и всплыло твое имя…

Жак не успел договорить, потому что в этот момент дверь отворилась, впуская в зал нового элегантного гостя с дамой, по-видимому женой, в окружении нескольких приглашенных им людей.

— Прошу меня великодушно извинить… — пробормотал месье Бюве и поспешил навстречу новым посетителям.

Взамен перед Кеном и Мэнди возник метрдотель.

— Добрый вечер, мистер Хэттон, мадам…

— Здравствуйте, Фил.

— Вас устроит столик рядом с танцевальным пятачком?

— Вполне.

Метрдотель проводил их с Мэнди к столику на двоих, в центре которого плавала в плоской хрустальной вазе установленная в крошечную деревянную чашечку горящая свеча.

Едва они уселись, официант принес ведерко с бутылкой шампанского.

— От месье Бюве. Он просил передать, что позже подойдет к вам…

Медленно попивая превосходное вино, Мэнди потихоньку огляделась. Ей давно не приходилось бывать в заведении подобного уровня. Обстановка здесь была очень изысканная, но вместе с тем уютная. Паркет на танцевальном пятачке натерт до блеска. Музыканты играли неспешную мелодию, и несколько пар уже двигались в центре зала. Все вокруг дышало состоятельностью и престижем. Время от времени приглушенный гомон голосов на мгновение перекрывался хлопком пробки.

— Как тебе здесь?

— Немного напоминает «Марриотт». — Впервые Мэнди сознательно завела речь о прошлом.

— Понимаю, что ты имеешь в виду. Та же атмосфера, да и обстоятельства похожи. В «Марриотте» все начиналось… — Он поднял бокал: — Выпьем за продолжение!

Глядя друг другу в глаза, они опорожнили бокалы.

Затем, пока официант накрывал на стол, Кен спросил:

— Потанцуешь со мной?

В его объятиях Мэнди чувствовала себя так, словно находиться там для нее было самым обычным делом. Они кружили по паркету медленно и молча, но близость их тел говорила лучше любых слов.

Позже вернулись за столик и отдали должное блюдам французской кухни. Когда настал черед кофе, к ним подсел Жак. В беседе Мэнди назвала его месье Бюве, но тот попросил ее отбросить церемонии. Француз оказался хорошим рассказчиком. Не называя имен, он поведал несколько смешных историй, связанных с некоторыми завсегдатаями его заведения.

Потом Жак удалился, попросив Кена перед уходом подойти «на пару слов». Кен вновь пригласил Мэнди танцевать.

Для нее вечер сплошь состоял из удовольствий. Он наклонился и прошептал ей на ухо:

— Я мог бы танцевать всю ночь, если бы не сгорал от нетерпения обнять тебя по-настоящему.

— Я готова уйти отсюда немедленно, если ты этого хочешь.

Музыка смолкла, и они вернулись к столику. Мэнди взяла сумочку и сказала, что направляется в дамскую комнату.

— Ты поговори с Жаком, а я тем временем припудрю нос.

— Ладно, — кивнул Кен. — Через пять минут жду тебя в вестибюле.

В дамской комнате было людно. Две женщины среднего возраста о чем-то беседовали, более молодые подкрашивали губы или пудрились.

Мэнди вымыла руки и села в малиновое бархатное кресло, чтобы расчесаться и поправить макияж. Из зеркала на нее взглянуло немножко чужое лицо с сияющими глазами и румянцем на щеках. Отражение ничем не напоминало ту измученную напряженную женщину, которой Мэнди была всего сутки назад.

Похоже, любовь и впрямь способна творить чудеса.

Выйдя в вестибюль, Мэнди не обнаружила там Кена. Она прождала пару минут и вернулась в зал, где уже вновь звучала музыка. Тихонько подпевая про себя знакомой мелодии, Мэнди огляделась и вдруг замерла. В одной из ниш, частично отделенной от зала вертикальной композицией из живых цветов, она увидела Кена беседующим с какой-то блондинкой. Потребовалось не более секунды, чтобы Мэнди узнала в ней Джулию.

Бывшая супруга ее отца и Кен оживленно болтали. Увлеченный этим общением, он даже наклонился к Джулии, а та подняла к нему лицо. Ее пальцы с кроваво-красными ногтями лежали на рукаве его смокинга.

Нечто неуловимо интимное ощущалось в общении этой пары, каждое произнесенное слово, казалось, имело большое значение. В какой-то момент Кен улыбнулся Джулии, а та встала на цыпочки и поцеловала его в губы.

Будто очнувшись наконец от наваждения, Мэнди повернулась и направилась обратно в дамскую комнату. Там, чувствуя себя совершенно раздавленной, она опустилась в то самое кресло, где сидела пять минут назад, разглядывая свою счастливую физиономию.

Однако сейчас от недавнего настроения не осталось и следа. Оно сменилось болью и гневом. Почему Кен так поступает с ней? Чем можно объяснить подобное двуличие?

Похоже, ему действительно нужен лишь сын да удобная жена, безропотная хранительница семейного очага, которая будет закрывать глаза на его пассий.

Но Мэнди не намерена соответствовать данному образу. Для нее подобная жизнь равноценна бесконечной пытке. Но, если она откажется пройти через свадебную процедуру, как тогда забрать Майка?

Итак, что же делать? Похоже, остается только один выход: притвориться, будто ей ничего не известно, изображать восторг по поводу всего, что происходит, а когда бдительность Кена будет усыплена, осторожно попытаться выведать, где находятся Полли с Майком.

Но что дальше? Предположим, Мэнди получит необходимую информацию и улизнет в аэропорт, чтобы оттуда вылететь в Торонто. Однако, обнаружив ее исчезновение, Хэттон быстро сделает несколько телефонных звонков, после чего нянька с ребенком переместятся в другое место.

Нет, придется, видно, выйти за Кена замуж. А уж потом можно будет удрать вместе с сынишкой. И на этот раз навсегда.

Только как справиться с поставленной задачей? Как изобразить счастье? Мэнди всегда была плохой лгуньей, наверняка и актриса из нее никудышная. Только все же придется постараться, ведь цель представления во сто крат важнее получения «Оскара»…

Спохватившись, что долгое отсутствие может вызвать у Кена подозрение, Мэнди поспешно покинула дамскую комнату.

Он ждал ее в вестибюле, пребывая в отличном расположении духа. Никаких следов нетерпения на его лице не было.

Мэнди улыбнулась ему.

— Надеюсь, я не заставила тебя долго ждать?

— Нет. — Кен взял ее под руку.

— Ты пожелал Жаку всего хорошего от моего имени?

— Разумеется. Он сказал, что у тебя самые чудесные глаза на свете и что я счастливчик.

Несмотря на то что вечер был по-прежнему прекрасен, обратный путь отличался от путешествия в ресторан. Мэнди стоило больших усилий шутить и смеяться.

Когда они поднялись на лифте в пентхауз, Кен догнал ее в холле и поцеловал в затылок.

Мэнди с трудом заставила себя не отстраниться.

А он прижал ее к себе, нежно сжал ладонями грудь и едва заметно потерся бедрами о ягодицы.

Занятая обдумыванием своего плана, Мэнди почти забыла о том, для чего они вернулись домой. Однако сама мысль о близости с Кеном была сейчас невыносима. Перед глазами стояла картина его увлеченной беседы с Джулией.

— Что-то у меня голова разболелась. Не стоило увлекаться шампанским…

Кен на мгновение замер, затем ровным тоном спросил:

— Значит, тебе не хочется продолжить наши игры?

— Боюсь, что нет. Если ты не возражаешь.

— Отнюдь. Мне не нравится заниматься любовью с безучастной партнершей. Если желаешь сразу отправиться спать, я могу принести тебе пару таблеток от головной боли или стакан подогретого молока.

— Спасибо, не нужно, само пройдет. Где мне можно лечь?

— В нашей спальне, разумеется, — пожал плечами Кен. Затем, внимательно взглянув ей в лицо, добавил: — Не волнуйся, я не стану тебя ни к чему принуждать только из-за того, что мы окажемся в одной постели.

Мэнди вымученно улыбнулась.

— Не в этом дело. Просто считается плохой приметой, если ночь перед свадьбой жених и невеста проводят вместе.

— Мне казалось, что все эти предрассудки больше не принимаются во внимание. В настоящее время для большинства пар это было бы по крайней мере неудобно. Они просто отправляются в церковь вместе, и все.

Мэнди не хотелось спать рядом с ним, но, испугавшись, что дальнейшие препирательства не принесут ей ничего хорошего, она молча отправилась чистить зубы.

Вновь обретя способность контролировать себя, Мэнди пришла в спальню. Там горел ночник, окна были распахнуты, и в комнату лился прохладный ночной воздух.

К ее облегчению, Кен отсутствовал, однако его смокинг и брюки лежали на кресле, а из второй ванной доносился плеск воды. По всей видимости, он принимал душ. Криво усмехнувшись, Мэнди подумала, уж не холодный ли!

Как бы то ни было, ситуация значительно упрощалась. Когда Кен вернется, Мэнди сможет притвориться спящей.

Она быстро переоделась в новую ночную рубашку, застегнув ее на все пуговицы. Затем забралась на кровать и погасила свет. Но все равно спальня осталась достаточно освещенной. Не во власти Мэнди было выключить луну и звезды в небесах.

Отодвинувшись на самый край постели, она натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза. Очень скоро послышался звук отворяемой двери и шум шагов направляющегося к кровати Кена. Затем все стихло. Шестое чувство подсказывало Мэнди, что он стоит и смотрит на нее.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Кен двинулся с места. Через мгновение он вытянулся на постели и под ним прогнулся матрас.

Несмотря на то что Мэнди не видела Кена, она была уверена: он лежит на спине с заложенными за голову руками, вперив взгляд в потолок.

Когда он внезапно повернулся к ней и рывком притянул к себе, она ахнула от неожиданности.

— Даже если ты не желаешь заниматься любовью, вовсе не обязательно ложиться так, чтобы между нами находилось пространство размером с футбольное поле, тем более что завтра мы все равно поженимся… — Он был полностью обнажен, и Мэнди ощущала тепло его тела через тонкую ткань рубашки. — И, до того как ты вновь начнешь разыгрывать спектакль, знай: мне прекрасно известно, что ты не спишь.

— Откуда ты знаешь?

— Ты напряжена, и дыхание у тебя не такое, как у спящего человека. Почему ты притворяешься? Только не рассказывай мне сказки. Я уже сказал, что ни к чему не стану принуждать тебя…

Несмотря ни на что, его близость очень сильно действовала на Мэнди. Злясь на себя за слабость, она попыталась отодвинуться.

Но Кен лишь стиснул ее сильнее.

— Отпусти меня! — сдавленно попросила она.

— Разве тебе не нравится спать в моих объятиях? — Он явно потешался.

Потеряв терпение, она отрезала:

— Ни капельки!

— Почему? Жарко, наверное? Тогда сними рубашку.

Мэнди даже не успела сообразить, что на самом деле Кен очень сердит, как он вдруг сел и, взявшись за подол, одним махом стащил с нее ночную рубашку. При этом, кажется, оторвалось несколько пуговиц.

Не обращая внимания на ее протестующий возглас, он отшвырнул рубашку в сторону. Мэнди уже приготовилась к тому, что он сейчас навалится на нее с весьма очевидными намерениями, но ничего подобного не произошло. Кен взглянул в ее перепуганное лицо и с горечью произнес:

— Не бойся, я не собираюсь тебя насиловать…

Улегшись на спину, он вновь придвинул Мэнди к себе.

Немного придя в себя, она спросила:

— Тогда зачем ты содрал с меня сорочку?

— Считай, что мне просто нужно было выпустить пар.

Мэнди вздрогнула, потому что среди знакомых о Хэттоне сложилось мнение как об очень выдержанном человеке.

Ощутив ее трепет, он пояснил:

— Это я на себя злюсь. Уже второй раз я совершаю одну и ту же ошибку: воображаю, что наши отношения могут привести к чему-нибудь хорошему. Я даже был настолько глуп, что поверил, будто ты понемногу начинаешь доверять мне.

Поддавшись воздействию внезапно вспыхнувшей надежды, Мэнди робко пролепетала:

— Я… не понимаю. О чем ты?

— Брось, все ты прекрасно понимаешь! Твои капризы начались после того, как в ресторане ты увидела меня с Джулией. Я заметил, как ты выскочила из зала. Между прочим, могла бы упомянуть об этом…

— Но, если тебе все известно, почему ты сам ничего не сказал?

— Просто решил посмотреть, как ты будешь себя вести, какая ты актриса.

— Не слишком хорошая, — грустно сказала Мэнди.

— Вместо того чтобы признавать свои промахи, лучше скажи, почему ты не потребовала от меня объяснений?

— Потому что ты просто солгал бы мне в очередной раз.

— Я никогда не лгал тебе!

Мэнди скрипнула зубами. Ей безумно хотелось поверить Кену, но она не могла.

— Так что ты намерена делать? — тихо спросил он. — Выйдешь за меня?

— Похоже, мне больше ничего не остается.

— А дальше что? — Не дождавшись ответа, он ответил вместо нее: — При первой же возможности заберешь Майка и сбежишь!

— Не тебе винить меня за это! Ты очень красиво рассказываешь, что жаждешь семейной жизни, что одной женщины тебе вполне достаточно, но при этом думаешь совершенно иначе!

— Ошибаешься, я думаю именно то, что говорю.

— Но не тогда, когда речь идет об отношениях с Джулией. Вы все еще продолжаете встречаться.

— Верно. Я не раз говорил тебе, что мы хорошие друзья.

— Смех, да и только! Я видела, как ты целовал ее.

— Ничего подобного. Это она целовала меня. Джулия всегда держится немного демонстративно, но, как тебе должно быть известно, старые друзья иной раз целуются.

— И обнимаются по ночам, пребывая в полураздетом состоянии?

Ощутив, как после этих слов Кен сразу напрягся, она пожалела, что произнесла их. Последовала пауза, после которой он сухо произнес:

— Всякое бывает. Вещи не всегда таковы, какими кажутся, Мэнди.

— Звучит не слишком убедительно.

— Если бы ты поверила мне, вместо того чтобы делать поспешные выводы…

— Неужели ты вновь станешь уверять меня, что ваши объятия были совершенно невинны?

— Да, — твердо произнес Кен.

— Ну, если ты настолько в этом убежден, то она, вероятно, испытала жуткое разочарование.

— Мне известна твоя предубежденность по отношению к Джулии.

Этого Мэнди не могла отрицать.

— Тебе не приходило в голову, что ты можешь ошибаться на ее счет? Что за ее пренебрежением, как ты, вероятно, считала, по отношению к твоему отцу кроется некая причина? Неужели не было заметно, что Том любит Джулию и всячески заботится о ней?

Мэнди вновь промолчала, и Кен продолжал:

— Вижу, что угадал. Той злополучной ночью Джулия пришла в мою комнату не для того, чтобы забраться ко мне в постель, а из желания излить мне душу. Ей требовалось чье-нибудь плечо, на котором можно было бы выплакаться.

— Почему же ты мне сразу ничего не объяснил?

— Да ведь ты ничего не желала слушать! Впрочем, твое поведение и сейчас ничуть не изменилось…

— Нет, я слушаю внимательно.

— Прекрасно. В таком случае постарайся усвоить следующее. Несмотря на то что мы с Джулией периодически видимся, нынешняя встреча была совершенно случайной. Я понятия не имел, что она тоже в ресторане, пока мы не столкнулись у входа в вестибюль.

— Похоже, вам было о чем поговорить.

— А что в этом особенного?

— Ладно, предположим, я тебе верю. Но будете ли вы встречаться и после того, как мы… после завтрашнего события?

Ах, если бы он сказал «нет» и действительно подразумевал бы это!

— Непременно, — спокойно произнес Кен. — Как друзья.

Неожиданным образом его прямота показалась Мэнди более убедительной, чем если бы он попытался увильнуть от ответа. И ей стало неловко за себя.

Ошибочно приняв ее молчание за тихое негодование, он устало заметил:

— Ну вот, ты снова за свое! Вначале мне показалось, что наши отношения сдвинулись с мертвой точки, но, кажется, я ошибся. Ничего не изменилось. Интересно, как я смогу жить, постоянно находясь под страхом, что ты, забрав сына, убежала?

— Кен, я…

Он перебил ее:

— Ты должна поверить, что Джулия лишь моя хорошая приятельница. Тебе придется научиться доверять мне, иначе наш брак заранее обречен на бесславный конец. Уж лучше отменить свадьбу прямо сейчас.


10

<p>10</p>

Желая видеть лицо Кена, Мэнди чуть переменила положение лежавшей на его плече головы и прошептала:

— Отменить?

— Ведь ты предпочла бы поступить именно так, верно? Если скажешь «да», можешь отправляться спать в одну из комнат для гостей. А потом лети домой, когда тебе будет угодно.

— А как же Майк?

— Я люблю своего сына и очень хочу видеть его рядом. Но только в том случае, если он будет расти в благоприятной обстановке, окруженный любовью. Если не желаешь выходить за меня и доверять во всем, скажи сейчас. Я не хочу причинять зла Майку и разрушать наши жизни.

— Ну хорошо, я отвечу «да». Что дальше?

— Получишь сына обратно. Я позабочусь о том, чтобы у вас не было недостатка в средствах, и исчезну с вашего горизонта. У Майка не будет отца, но не зря говорится: чего не имеешь, о том не жалеешь. — В словах Кена содержалось столько горечи и боли, что у Мэнди сжалось сердце.

— А если я скажу, что согласна стать твоей женой?

— Обещаю сделать все возможное, чтобы ты была счастлива. Выбор за тобой, но ты должна сделать его трезво. С этого момента возврата назад не будет, так что советую хорошенько подумать. Разберись, чего ты действительно хочешь.

Однако в этом не было нужды. Мэнди и так все знала.

Жить с Майком и не знать финансовых трудностей — это хорошо, но для счастья ей нужен еще и Кен. Мэнди хотелось, чтобы он постоянно находился рядом, чтобы у них сложилась так чудесно обрисованная им семья.

Но Кен требует полного доверия. Способна ли она на это?

А, собственно, почему бы и нет? Ведь деловые партнеры ценят в Хэттоне именно честность. Только слабые люди и трусы прибегают ко лжи. Но Кен не таков.

Ситуацию с «Прайс-корпорейшн» Мэнди оценила неверно. Так можно ли поручиться, что она не ошиблась и насчет отношений Кена с Джулией?

Внезапно она преисполнилась четкой убежденностью, что так оно и было. В свое время она отказалась выслушать Кена и тем самым заставила страдать и его, и себя. Из-за ее глупой ревности оказались безвозвратно утерянными четыре года, а ведь сколько счастья могли бы они вместить!

Однако еще не поздно исправить ошибку. И предоставил этот шанс ей не кто иной, как Майк.

Разволновавшись, словно отправляющаяся на первое свидание девчонка, Мэнди шепнула:

— Кен…

На миг ей показалось, что тот превратился в камень. Затем в полумраке раздался его подчеркнуто спокойный вопрос:

— Ты приняла решение?

— Да. — Невозможно было пересказать словами, что творилось в ее душе, поэтому она просто сказала: — Я хочу тебя. Хочу быть твоей женой и постоянно находиться рядом. Очень сожалею, что не доверяла тебе прежде.

Звенящим от внезапно всколыхнувшейся надежды голосом Кен спросил:

— Ты в самом деле так думаешь?

— Абсолютно. — Протянув руку, Мэнди коснулась его лица. Оно оказалось влажным, во что было трудно поверить. Неужели такой сильный человек может растрогаться до слез? Вероятно, он в самом деле очень сильно хочет соединиться со своим ребенком. И, чтобы хоть как-то загладить свою вину, Мэнди добавила: — Я даже попытаюсь подружиться с Джулией, если желаешь.

— Уверен, что твой отец был бы рад этому.

Некоторое время они лежали молча, каждый думал о своем. Потом Мэнди вздохнула и решительно произнесла:

— Я тут подумала… Тот душ, который ты принял, перед тем как отправиться в постель… Он был холодным или теплым?

Сначала она услыхала тихий смех, потом Кен взял ее руку и сдвинул вниз по своему животу.

— Сама угадай!


Проснувшись, Мэнди повернулась к Кену и обнаружила, что кровать пуста. Часы показывали десять.

Неудивительно, что я столько спала, подумала она, порозовев при воспоминании о том, как они до самого рассвета занимались интенсивной и очень изобретательной любовью. Четыре года воздержания дали себя знать, оба были ненасытны, и все продолжалось бы до бесконечности, если бы не замечание Кена о том, что перед грядущей первой брачной ночью неплохо бы и передохнуть…

Сладкие воспоминания нарушил негромкий стук в дверь. Думая, что это Кен, Мэнди крикнула:

— Входи!

Однако вместо него в спальню вошла пожилая женщина.

— Доброе утро! — улыбнулась она. — Меня зовут Джейн Фаулз. Хозяин велел принести гренки и кофе в десять часов.

Мэнди смущенно села на постели, придерживая простыню у подбородка.

— Спасибо. Надеюсь, это не очень вас затруднило.

— Ничуть… — Осторожно поставив поднос на тумбочку, горничная добавила: — Мистер Хэттон сказал, что около одиннадцати за вами придет машина.

— Выходит, его здесь нет?

— О, он отбыл еще час назад. Кстати, если вам понадобится помощь при одевании, просто позовите меня.

На подносе стояла вазочка с букетиком фиалок. Интересно, когда Кен успел об этом позаботиться? — с улыбкой подумала Мэнди. Потом она заметила записку.


«Я связался с мистером Кэмпбеллом и сообщил, что наши с ним общие дела значительно продвинулись вперед, только ему потребуется новый аналитик. Увидимся в церкви. Кен».


Было бы неплохо, если бы перед своим именем он добавил «любящий тебя», печально вздохнула Мэнди.

Наскоро позавтракав, она быстро привела себя в порядок и с помощью Джейн облачилась в свадебный наряд. Ее волосы остались распущенными, на макушке был закреплен простой веночек с короткой вуалью.

Без десяти одиннадцать горничная впустила в квартиру высокого светловолосого человека в элегантном сером костюме.

— Я Микки Хопкинс, актер и давний друг Кена, — представился тот со светской улыбкой. — Вы очаровательно выглядите, мисс Лотнер. Кену несказанно повезло. Готовы отправиться в церковь?

— Вполне, — взволнованно ответила Мэнди.

— Тогда вперед! Пора начинать шоу. Кстати, мой младший брат Сид выступит в роли вашего свидетеля. На меня же возложено амплуа посаженого отца.

В церкви святого Мартина на полях было прохладно и сумрачно, стены украшало множество живых цветов.

Священник встретил их в дверях и повел по проходу между рядов отполированных за долгие годы скамей к тому месту, где ждал Кен вместе со светловолосым молодым человеком. Оба были в темных костюмах и с гвоздиками в петлицах.

Церковь пустовала, если не считать женщины в элегантной голубой шляпке, одиноко сидевшей на передней скамье. Приблизившись, Мэнди узнала ее. Это была Джулия.

Заметив, куда взглянула невеста, Кен напрягся, ожидая ее реакции. В каком-то смысле для обоих наступил момент истины.

Мэнди подняла голову и с улыбкой направилась к нему.

Кен сразу улыбнулся в ответ, и этим было все сказано.


Моложены обменялись взаимными клятвами и кольцами, после чего церемония бракосочетания была окончена. Кена и Мэнди объявили мужем и женой. Получив позволение священника, Кен поцеловал невесту. Затем все двинулись к выходу.

— Надеюсь, тебе не слишком неприятно, что я была свидетельницей Кена? — спросила Джулия.

Мэнди подавила вздох и сказала:

— Я очень рада. — Ей даже удалось улыбнуться при этом.

Разместившись в двух автомобилях, компания отправилась на праздничный ланч. Микки сел рядом с Джулией, что навело Мэнди на некоторые размышления.

— Скажи, — обратилась она к новоиспеченному супругу, когда их автомобиль тронулся, — эта парочка, часом, не…

— Они женаты. Уже год. Я был у них свидетелем.

Мэнди едва не спросила, почему же Кен не сказал этого сразу, но в итоге не стала этого делать. Все и так было ясно. Кен хотел, чтобы она ему доверяла без всяких доказательств.

— Кстати, не далее как завтра у Микки с Джулией годовщина свадьбы. Праздновать будут у Жака.

— Не эту ли тему вы с Джулией обсуждали вчера?

— Угадала. В конце разговора я сказал, что мы с тобой обо всем договорились, и именно в этот момент Джулия меня поцеловала.

— А ей известно…

— Чего мне это стоило? Нет. Она знает о Майке и о том, как я устроил твой приезд в Лондон, но очень сомневалась, что мне удастся так быстро убедить тебя стать моей женой.


Шофер доставил их к уже знакомому Мэнди ресторану, где у входа ждал метрдотель. К счастью, нынешнее событие удалось скрыть от репортеров, поэтому новобрачные без происшествий вошли внутрь и проследовали в отдельный кабинет. Все, кто присутствовал в зале, с интересом разглядывали невесту.

Стол был накрыт и украшен цветами, в центре возвышался шикарный свадебный торт. Официанты стояли вдоль стены, готовые обслужить гостей. Рядом с ними находились две принаряженные женщины — Лиз и Джейн. Позже Мэнди узнала, что они приходятся друг другу двоюродными сестрами.

Кузины чинно приблизились к молодоженам и по очереди расцеловались с ними. Следом подошел с поздравлениями Жак. Попутно он заметил, что, несмотря на большую занятость, никак не мог пропустить столь важного события. Он с жаром потряс руку Кена и с пылкостью поцеловал в щечку невесту. Потом поднял за их счастье бокал шампанского и, сделав всего один большой глоток, унесся по делам, которые, судя по всему, действительно были безотлагательными.

Но прежде он все же на секундочку задержался возле Кена, чтобы поинтересоваться:

— Где вы намерены провести медовый месяц?

— У нас заказаны билеты на самолет, хотя моя женушка еще не знает этого, — сказал Кен, бросив взгляд на Мэнди. — Ей решать, поедем ли мы куда-нибудь.

— А, понимаю! — Месье Бюве тронул кончик немалых размеров носа. — Секрет! Теперь я окончательно убедился, что, будучи удачливым бизнесменом, в душе ты остаешься романтиком…

Все сели за стол и приступили к торжественной трапезе, во время которой звучало много пожеланий и шуток. Собравшиеся отдали должное изысканным французским блюдам, которыми славился ресторан Жака. Потом был разрезан сплошь украшенный взбитыми сливками торт. Микки время от времени всех фотографировал, начав делать это еще на ступенях церкви.


Несмотря на то что Мэнди веселилась вместе со всеми, ее не покидало чувство нереальности происходящего. Казалось, вот-вот чудесное наваждение развеется и она увидит вокруг привычную обстановку квартиры в Торонто.

В течение последних трех дней — всего трех! — ее словно в вихре кружило. События, нагромождаясь друг на друга, сменялись с такой скоростью, что мозг не успевал их переваривать. Мэнди отчаянно жаждала передышки, ей требовалось время, чтобы привыкнуть к новым условиям существования.

В конце ланча вновь появился Жак. И пока Кен о чем-то беседовал с ним, Мэнди удалилась в примыкавшую к банкетному залу безлюдную дамскую комнату, где сразу опустилась в кресло, радуясь возможности минутку побыть наедине. Однако это продолжалось недолго. Вскоре дверь отворилась, впуская Джулию.

— Надеюсь, ты не станешь возражать против моего присутствия? — произнесла она, заметно волнуясь. — Просто я хочу наконец рассказать то, что тебе давно пора знать. Или об этом тебе уже поведал Кен?

— О чем?

— О том, почему я пришла к нему в комнату. Еще тогда, четыре года назад.

— Он говорит, что тебе нужно было с ним поговорить.

— В общем-то да. Мне хотелось излить свои страхи и переживания человеку, который все поймет. — Усевшись на соседнее кресло, Джулия продолжила: — Я понимаю, что, увидев нас, ты подумала самое худшее. Представляю, как это выглядело со стороны! Но я в то время была на грани отчаяния и остро нуждалась в поддержке. Признаюсь честно, несмотря на мою искреннюю любовь к твоему отцу, если бы Кен проявил ко мне интерес, я скорее всего не удержалась бы. Но этого не произошло. Мне Кен всегда казался чертовски интересным мужиком, но сам он ничего подобного не испытывал по отношению ко мне. Для него я была лишь доброй приятельницей.

— Но если вы с папой любили друг друга, то почему…

— Я была несчастлива? — подсказала Джулия. — Видишь ли, меня всегда очень сильно интересовала физическая сторона отношений с мужчиной. И поначалу у нас с Томом все было отлично, но вскоре он обессилел, стал очень быстро уставать. Медицинское обследование показало, что у Тома редкое и неизлечимое заболевание крови, которое, как правило, сопровождается болезнями сердца и импотенцией, — вздохнула она. — Я просила его отойти от дел, чтобы избежать дополнительных нагрузок. Вот тогда-то Том и рассказал мне о плачевном положении дел в его корпорации. Я пригласила Кена. Но даже после его прибытия Том все равно не отказался от участия в управлении бизнесом и продолжал жить как прежде. Только заставил меня поклясться, что ты ни о чем не узнаешь. Он души в тебе не чаял и потому хотел оградить от переживаний…

Мэнди слушала молча, глотая слезы.

— Том сам настоял, чтобы я бывала на людях одна. Еще он желал, чтобы две женщины, которых он любил «больше всего на свете», то есть ты и я, жили полноценной жизнью. Когда мы привезли его с приступом из театра, он отказался от моего предложения вызвать врача. И тогда я поняла, что это конец. Мне захотелось поговорить с кем-нибудь… Вот тогда-то ты и застала меня с Кеном — учитывая твое потрясение и нежелание обсуждать что бы то ни было, Кен предложил оставить все как есть и подождать, пока страсти немного улягутся и утихнет боль от потери Тома. К сожалению, ты начала действовать быстро…

Наступило молчание. Мэнди потянулась за бумажным полотенцем, чтобы промокнуть влажное от слез лицо. Затем она повернулась к Джулии.

— Спасибо за рассказ. Я жалею, что мы не поговорили раньше. Это избавило бы меня от множества ошибок. Но хорошо, что наконец все стало на свои места.

— К счастью, твоя история имеет счастливый конец. Я бы даже сказала, сказочный. Или лучше назвать его началом?

— Да, если бы только Кен любил меня…

— Но он тебя любит!

Мэнди печально покачала головой.

— Все это в прошлом. Я своими руками убила его любовь. Кен женился на мне только из-за Майка…

Джулия собралась было возразить, но передумала.

— Ладно, мне пора возвращаться. Микки, наверное, уже думает, куда это я запропастилась…

Обе женщины встали. Мэнди порывисто произнесла:

— Надеюсь, ты счастлива?

— Да! Микки очень милый человек. А временами даже бывает забавен. Мы оба хотели бы обзавестись детишками. И знаешь, — Джулия понизила голос до доверительного шепота, — кажется, наша мечта скоро осуществится!

Тут за дверью прозвучал взрыв смеха, и женщины поспешили в банкетный зал. Джулия подошла к мужу, который улыбнулся при ее появлении. На его лице можно было прочесть все признаки любви.

Мэнди даже позавидовала этой паре. Ах, если бы Кен хоть раз взглянул на нее вот так!

Кен внимательно изучил ее лицо и поинтересовался:

— Джулия беседовала с тобой?

— Да. Она мне все рассказала. Я очень сожалею о многом.

Кен тихонько сжал ей руку.

— Думаю, сейчас удобный момент, чтобы улизнуть. Тут такое веселье, что нашего ухода никто и не заметит.


Когда лифт вознес их в пентхауз и дверцы разошлись в стороны, Кен подхватил Мэнди на руки. Припомнив, как он перенес ее через порог в тот памятный вечер, когда состоялась их первая близость, она испытала душевный трепет.

Двигаясь быстро, будто в нетерпении, он отнес ее в спальню. Там, поставив на ноги, сказал:

— Разреши помочь тебе. — И с этими словами он начал расстегивать мелкие пуговки на спинке ее платья.

Мэнди позволила Кену снять с нее свадебный наряд и атласные туфельки. Когда она осталась в одном бюстгальтере и трусиках, он тоже принялся раздеваться.

У Мэнди пересохло в горле от предвкушения, но, вместо того чтобы стянуть свои шелковые трусы, Кен начал облачаться в другую одежду. Он надел светлые летние брюки и пеструю рубашку с короткими рукавами.

Разочарованно вздохнув, Мэнди повесила свадебное платье на плечики, а взамен накинула на себя шелковое. Ноги сунула в удобные кожаные босоножки.

Если Кен не собирался заняться с ней любовью, то почему так спешил? Может, потому, что пора отправляться в аэропорт? Кен что-то упоминал на этот счет в разговоре с Жаком…

— Если не ошибаюсь, мы куда-то летим? — спросила Мэнди.

— На сегодняшний вечер у нас забронированы места на рейс в Майами. Побудем там пару дней, а потом отправимся на Багамы. Проведем на островах еще недельку. Затем можем устроить себе более длительный отдых, где только пожелаешь. Возьмем с собой Майка.

— Чудесно!

Не успела Мэнди это произнести, как в холле прозвучал звонок.

— Может, ты сама впустишь гостя? — обронил Кен. — Там возле лифта есть специальная кнопка.

Мэнди направилась в прихожую. Упомянутая кнопка отыскалась быстро. Дверцы лифта раздвинулись. За ними, лучезарно улыбаясь, стоял Майк. Полли выступала в роли эскорта.

Опустившись на колени, Мэнди молча притянула малыша к своей груди. Тот тоже обнял ее, но вскоре нетерпеливо высвободился и удивленно спросил:

— Мам, почему ты плачешь?

— Это не по-настоящему. Я очень рада тебя видеть…

— Полли тоже говорила, что ты обрадуешься. Знаешь, мы летели на таком большом самолете. Нам дали апельсиновый сок и маленькие подносы с едой, а потом дядя в форме показал мне кабину э… Как, Полли?

— Экипажа.

— Кабину экипажа. Он усадил меня на колени и разрешил…

— До того как ты услышишь всю историю, — перебила его Полли, обращаясь к Мэнди, — хочу сказать, что багаж остался внизу, в вестибюле. За ним присматривает один из охранников. Когда вернется второй, парень принесет вещи сюда. Документы Майка во внутреннем кармане его рюкзачка. А сейчас мне пора идти.

— Куда ты? — спросил мальчик.

— К себе домой. Помнишь, я говорила тебе, что у меня квартира в Лондоне?

— А можно мне с тобой?

— Конечно, детка, только в другой раз.

Кен, стоявший в некотором отдалении, включился в разговор:

— Ты позже вернешься?

— Если вы этого захотите. — Полли обратила вопросительный взор на Мэнди.

Та в смятении опустила глаза. Ей не хотелось вновь разлучаться с Майком, но в той же мере она не желала разочаровывать Кена.

— Да, возвращайся, Полли. И… спасибо тебе.

Няня скользнула взглядом по обручальному кольцу на пальце Мэнди, затем, верная присущей ей практичности, задала конкретный вопрос:

— В котором часу и на какой срок?

— В половине шестого, — ответил Хэттон. — И как минимум на неделю. Идет?

— Нормально. Тогда пусть моя сумка останется здесь. Далеко собрались?

— В Майами, а потом на Багамы.

— Что ж, отлично. — Полли повернулась к Майку. — Чао какао!

— Бывай, попугай! — моментально откликнулся малыш. По-видимому, у них с Полли давно выработалась своя форма прощания.

Когда Полли ушла, Мэнди взяла сынишку за руку.

— Дорогой, знаешь, кто это?

Майк медленно оглядел Кена и покачал головой. Тот присел на корточки, чтобы быть вровень с мальчуганом.

— Я твой папа.

— У Питера есть папа. А как тебя зовут?

— Кен.

Малыш вновь пристально взглянул на Хэттона.

— Но у Питера папа не новый. Он всегда жил с ними.

— Я тоже не новый. Ты всегда был моим сыном, только до сих пор я не мог жить с тобой и мамой.

— А теперь будешь жить у нас?

— Думаю, вы с мамой переедете ко мне.

— А Полли?

— Она тоже, если мама разрешит.

— Мам, можно Полли будет с нами?

Мэнди улыбнулась.

— Конечно, дорогой.

Выпрямившись, Кен протянул сынишке руку.

— Хочешь, я покажу тебе твою комнату?

Малыш сжал пальцы отца и весело засеменил за ним.

Глядя им вслед, Мэнди мысленно возблагодарила небеса. Похоже, Майк принял Кена без вопросов. До нее донесся голос мужа:

— Наша квартира находится на крыше здания.

— Да? — разочарованно протянул мальчик.

— Но у меня есть настоящий дом.

— И сад?

— Очень большой. У тебя за окном тоже разбит маленький садик, видишь?

— Мама сказала, что, когда у нас будет дом, мы заведем щенка. Ты разрешишь?

— Разумеется. Когда мы с мамой вернемся из свадебного путешествия, то я возьму тебя и мы сразу пойдем выбирать собачку.

— А что такое свадебное путешествие?

— Это такой отпуск, в который мамы и папы ездят вместе.

— Ладно, езжайте, а я пока подумаю, какой щенок мне больше нравится. — Помолчав, малыш вздохнул. — Жаль, что мы не привезли мои игрушки. Полли сказала, что их тяжело будет нести.

— Ничего, все твои вещи доставят позже. А пока не сходить ли нам в магазин игрушек? Это здесь недалеко.

Майк даже задохнулся от радости.

— А можно мама тоже с нами пойдет?

— Пойдешь, мама? — спросил Кен у заглянувшей в детскую Мэнди.

Та благоразумно решила воздержаться от этой прогулки. Отцу и сыну нужно побыть наедине, чтобы привыкнуть друг к другу.

— Лучше я пока соберу чемоданы. Зато потом вам будет чем меня удивить.

Когда они удалились, она принялась отбирать необходимые для поездки вещи. Ей было немного непривычно паковать чемодан для мужчины, но вскоре с этой задачей было покончено.

Спустя некоторое время Кен с Майком вернулись, нагруженные покупками. Мэнди уже открыла рот, чтобы пожурить Хэттона за то, что он балует сына, но с одного взгляда поняла: тот забавляется не меньше малыша. И вновь ей стало стыдно, что целых четыре года взаимного обожания канули в небытие.


Гораздо позже, когда они с Кеном лежали в постели в номере гостиницы Майами, тот тихо спросил:

— Беспокоишься о Майке?

— Нет, ведь с ним Полли…

— Жалеешь, что вышла за меня?

— Нет.

— Знаешь, по-моему, ты не слишком счастливо выглядишь в преддверии первой брачной ночи.

В каком-то смысле Кен был прав. Несмотря на то что он был превосходен в постели, Мэнди хотела не секса, а любви. Чувствуя, что к глазам подступают слезы, она сказала:

— Вижу, ты любишь Майка. Он тоже обязательно полюбит тебя…

— Так в чем проблема? Ты меня не любишь?

— Н-нет… не в этом дело. — Она помедлила, но потом призналась: — Я люблю тебя. И всегда любила, даже когда думала, что ненавижу!

— Со мной то же самое, — прошептал Хэттон. Не веря собственным ушам, Мэнди резко повернулась к нему. — Ты думаешь, что я настоял на свадьбе ради Майка? — продолжил Кен. — Ошибаешься. Прежде всего мне нужна ты. С первой минуты, как я тебя увидел, ты словно стала частью меня…

По щекам Мэнди покатились слезы радости, и муж нежными поцелуями убрал их, Затем крепко обнял ее.

Их единение было изумительным и завершилось полным взаимным удовлетворением. Любовь подняла их интимные отношения на новую высоту и сделала ощущения более острыми.

— Подумать только, ведь я собиралась удрать от тебя! — счастливо вздохнула Мэнди, прижимаясь щекой к груди мужа.

— Ну нет! Больше ты никуда от меня не денешься!


КОНЕЦ