Марина Белова

Невеста Золотого будды


Глава 1

<p>Глава 1</p>

Вначале весны мне все чаще и чаще снится разноцветное лето. Наверное, цветные сны компенсируют серую действительность, воцарившуюся на городских улицах. Все серое: дороги, дома, люди. Слякоть, грязь, дождь… Как тут не взвыть от тоски?

А во сне я вижу знойное лето, синее море, изобилие тропических фруктов и загорелых людей в пестрых кричащих одеждах. Я брожу в толпе. Я такая же, как все, – загорелая, красивая, в ярком летящем сарафане. Увидев такие сны, я и просыпаться не хочу.

Я открыла глаза и взглянула в окно. Мелкий дождик косыми струйками стекал по стеклу. Глаза мои вновь закрылись сами собой. Естественно, я проспала!

«Ну, мне это простительно, – успокаивала я себя, собираясь на работу, несмотря на то, что я очень пунктуальный человек и опоздание для меня – большая редкость. – Я – хозяйка туристического агентства. В конце концов, начальство не опаздывает, а всего лишь задерживается! Моя подруга и мой заместитель – в одном лице – вообще никогда к открытию агентства не приходит – и ничего, совесть ее по этому поводу не мучает. Кстати, интересно, она уже на месте?..» Вздохнув, я отправилась в агентство.

– Доброе утро, Алена. Алина Николаевна пришла? – спросила я нашу секретаршу, переступив через порог.

– Пришла, – кивнула Алена и добавила: – с ВИП-клиенткой в кабинете заперлись. У дамы очень большие проблемы, – протянула секретарша.

– Что еще за ВИП-клиентка? Надеюсь, ее проблемы возникли не по нашей вине?

– Скажете тоже! У Софьи Цюриховой по жизни вечные проблемы, – хмыкнула секретарша.

– Это Софья Никитична? – переспросила я, не зная, радоваться мне или горевать.

Софья Никитична – наша давняя клиентка. Вообще-то, фамилия Софьи Никитичны вовсе не Цюрихова, а Ципкина. Не знаю, на чем сделал капитал ее муженек, Николай Антонович, но его семья далеко не бедствует. Раз в год Софья Никитична обязательно лечится в Карловых Варах, а осенью она греет косточки где-нибудь на теплом побережье Средиземного или Красного моря. А зимой в обязательном порядке летает в Цюрих – воздух швейцарский ей нравится. Дамочка так любит восторгаться Швейцарскими Альпами, что как-то само собой вышло, что мы стали называть ее не мадам Ципкина, а мадам Цюрихова, за глаза, разумеется.

– А зачем она пришла, ты не знаешь? – я удивленно вскинула брови. – Она ведь две недели тому назад вернулась из Карловых Вар. Еще, что ли, куда-нибудь хочет поехать?

– Я же говорю, проблемы у нее! Ворвалась в агентство, словно не в себе. Растрепанная, бледная, глаза навыкате. Спросила, где вы? Тут как раз Алина Николаевна пришла. За те полчаса, что они сидят в вашем кабинете, я уже дважды приносила им травяной чай и валерьянку.

– Что ж, пойду узнаю, что у нее стряслось, – с этими словами я потянула на себя дверь кабинета. – Софья Никитична! Кого я вижу, – изобразив на лице радость, я всплеснула руками, словно и не подозревала, кого именно увижу. – Как вы отдохнули? Карловы Вары стоят на месте? Водичка еще не иссякла?

Софья Никитична повернулась ко мне. Она и впрямь неважно выглядела. Небрежный макияж, подрагивающие веки, руки, не знающие покоя, – все это свидетельствовало о том, что женщина чем-то сильно обеспокоена, если не сказать, что она в панике!

– Ах, Мариночка, – попыталась улыбнуться Софья Никитична. Улыбка у нее получилась вымученной. Мышцы лица не подчинялись воле мадам Цюриховой. – Вы не представляете, что моя Лелька выкинула! Замуж собралась!

– Да? – удивилась я. – Ну, и из-за чего же вы так расстроились? Девушка давно на выданье.

Леля – дочь Софьи Никитичны и Николая Антоновича, – девица изнеженная и крайне избалованная. Мне лично одной совместной с ней поездки хватило, чтобы распознать, что это за штучка. Девушке уже двадцать пять лет, а у нее нет ни профессии, ни желания работать. Училась в трех вузах и ни один не закончила. Вроде бы и хороша собой, но характер, как у необъезженной кобылки. Кавалеров у нее было не счесть, но вот замуж выйти ей почему-то никто пока что не предложил. Возможно, конечно, что мало кто из молодых людей хотел вместе со взбалмошной супругой «в комплекте» заполучить еще и деспотичную тещу. А Софья Никитична, на мой взгляд, стала бы именно такой тещенькой.

«Неужели нашелся человек, решивший пощекотать себе нервы, женившись на нашей Леле? Свадьба, наверное, будет шикарная», – подумала я, полагая, что Софья Никитична и Николай Антонович решили сделать молодоженам подарок – свадебное путешествие.

– И когда же свадьба? – поинтересовалась я, прикидывая, куда бы отправить молодых.

– Свадьба? – вздохнула она. – Нам бы выяснить, кто такой этот ее жених! Ох, знали бы вы, какие сомнения меня гложут.

– Не поняла… Разве Леля вам его не представила?

– Представила! Индийский магараджа – ее жених! – Она достала из сумочки визитку и прочитала: – Ману Сингх! Господи, с первого раза и не выговоришь, – и она протянула визитку мне.

– Круто! – выдохнула я, взяв визитку. «Да уж, у Лели губа не дура! Не зря она всех женихов отшивала – принца ждала! Впрочем, может быть, Софью Никитичну волнует то обстоятельство, что ее будущий зять – азиат? Визитка кричащая. Слишком уж много на ней позолоты», – отметила я и уточнила: – Так ваш зять – индус? Вы видели его?

– Видела! – вновь вздохнула наша клиентка. – Цвет кожи у него вполне нормальный, может быть, лишь немного смуглый. Волосы черные. Черты лица… Нет, он не урод. Глаза красивые, – с раздражением выдала Софья Никитична. – В ухе – серьга. По-русски он ни слова сказать не может, только улыбается и на английском лопочет. Ну а мы с Николаем Антоновичем в английском не очень-то разбираемся. Вроде бы мама его то ли англичанка, то ли француженка, а отец – тамошний, то есть индус.

– Богатый? – спросила я.

«Семья Лелина отнюдь не бедствует, естественно, и девушка вовсе не бесприданница. Боятся, что молодой человек на Лелины деньги позарился? А что? И нищие принцы встречаются».

– Богатый? Конечно, богатый. Раджа ведь! – ответила мне Цюрихова и добавила: – С Лелькиных слов, его семья – очень обеспеченная: у них есть несколько домов, плюс чайная плантация, фабрика, где этот чай сушат и фасуют, и еще – металлургическое производство. Несколько тысяч рабочих там трудятся. Уж не знаю, большое ли это производство или маленькое.

– Несколько тысяч? Наверное, большое. Не бедный мальчик, – вырвалось у меня. – А как он к Леле относится?

– Мы видели его только один раз. Лелька привела его к нам на пять минут, представила, а потом они вместе удрали, поставив нас перед фактом – готовьтесь, мол, к свадьбе. А как?! Деньги, что ли, готовьте?

– Так-так-так… Я не поняла, что значит – «готовьтесь к свадьбе»? В одностороннем порядке? – возмутилась я. – А его родители знают о предстоящей женитьбе сына? По нашим обычаям, они должны сватов к вам заслать и сами приехать, на невесту посмотреть. Платье ей купить. Оплатить долю расходов по части организации торжеств. Где свадьба состоится? Здесь или там, в Индии?

– Вроде бы там, – пожала плечами Софья Никитична. – Какое-то время мы с Николаем Антоновичем подождали. От наших будущих родственников – ни привета, ни ответа. Может, и свадьбы не будет? Лелю-то не расспросишь. У нее от любви мозги поплыли. Бродит по дому как зомби. А потом и вовсе рванула со своим Ману в Милан – за свадебным платьем. Решили они, что надо и нам поехать, познакомиться со сватами.

– Понимаю, – кивнула я. – Софья Никитична, назовите город, где живут родственники вашего раджи, и мы подберем вам индивидуальный тур. В Индии вас и встретят, и до места довезут. Если понадобится, мы вам и гостиницу забронируем.

Алина подала мне знак: мол, выслушай вначале до конца Софью Никитичну, не всё так просто.

– Мы так и хотели сделать, – сказала Софья Никитична, – но в марте ваше агентство целую неделю было закрыто.

– Мы воспользовались временным затишьем в делах и в полном составе улетели на Сейшельские острова, – словно бы оправдываясь, сообщила я. (Что это был за отдых – отдельная история).

– Да-да, – затрясла головой Цюрихова, – но мы-то об этом не знали! Мы нашли на карте Джайпур, город, откуда якобы родом Лелькин жених, и выяснили, что лучше лететь сначала в Дели. Из Дели до Джайпура километров триста, это не так уж и далеко. Наверняка есть рейсовые автобусы. Решили, что я пока останусь дома, а Николай Антонович полетит. Так мы и сделали: купили билеты, и он улетел. Я осталась ждать от него известий… и его возвращения. Если бы вы знали, как я перенервничала, пока дождалась, – он ни разу не позвонил, а его телефон был недоступен. Вернулся! Но и его возвращение не принесло мне покоя. Мало того, что он заявился домой без чемодана и документов, так он и объяснить мне ничего толком не смог! Его как будто подменили. О чем ни спрошу – ответ один: «Все будет хорошо». Спрашиваю: «С родственниками Ману ты встретился?» – «Все будет хорошо». «О чем вы говорили?» – «Все будет хорошо». И так далее, и тому подобное. Сидит, словно под гипнозом, и долдонит: «Все будет хорошо»! «Русское радио» какое-то! Спрашиваю – как родители жениха выглядят? Какой дом у них? О чем вы договорились, где свадьбу сыграем? Молчит. Я уж и не знаю, что мне со всем этим делать: со свадьбой, с Лелькой, с мужем моим… отмороженным. Головой тронулся мой Коля! – заключила Софья Никитична.

– Надо разбираться, – наконец-то подала голос Алина, терпеливо выслушавшая уже по второму кругу причитания нашей клиентки. – Странно себя ведет Николай Антонович, ты не находишь, Марина? Если бы семья жениха дочери ему не понравилась, он бы начал возражать против свадьбы. Логично? Логично! С другой стороны, если бы его там, в Индии, приветливо встретили будущие родственники, он бы об этом рассказал Софье Никитичне.

– Ни слова. Нем как рыба! Я уже и голову его ощупывала, осматривала… Может, шишка у него или вмятина? Теперешнее его состояние можно объяснить только травмой. Нет, голова его вроде бы цела, по крайней мере, снаружи, – горестно заявила клиентка.

– А деньги целы? – спросила я. Софья Никитична навела меня на мысль, что ее муж действительно попал в переделку. Могли ограбить его и испугать, да так – он ведь без чемодана домой заявился, – что бедный Николай Антонович на нервной почве потерял память.

– С мелочью в кармане он приехал!

– Много он с собой взял?

– Наличных – немного, но у него была пластиковая карта. Если он ее просто потерял, это не страшно. Без PIN-кода деньги с нее не снимут.

– Вы что же, не проверяли в банке, есть ли деньги на счету или нет?

– Нет. Как-то не до того мне было. Я только сегодня его пластиковой карточки хватилась.

– Вот как! Жил ваш муж у родителей жениха?

– В том-то и дело, что нет! Мы надеялись, что, если Ману действительно из рода махараджей, то найти его в Джайпуре, в городе, откуда он родом, не составит большого труда. Фамилия-то нам известна – Сингх!

– Должна вас разочаровать, – предупредила я ее, – фамилия Сингх – весьма распространенная в северной части Индии и, в частности, в провинции Раджастхан, столицей которой и является город Джайпур.

– А вы что-то знаете об этом городе? – удивилась Софья Никитична.

– Не забывайте, Софья Никитична, – хмыкнула Алина, – что вы пришли в туристическое агентство. Джайпур – культовый город, туда стремятся тысячи туристов. Мы и своих клиентов неоднократно туда возили. Очень жаль, что вы разминулись с нами и Николай Антонович полетел в Индию от другого агентства. Мы бы показали вам этот город во всей красе!

– Да какое там агентство, – отмахнулась от Алининого упрека Софья Никитична. – Купил билет и полетел! Даже переводчика не сообразил нанять! И это при его «знаниях» английского языка! Он же в лучшем случае может только обед в ресторане заказать, и то, ткнув пальцем в меню.

– Почему? – удивилась я.

Николай Антонович никогда не казался мне скрягой. Несколько раз он и Софья Никитична заказывали индивидуальные туры в Европу, при этом семья всегда оплачивала услуги гида-переводчика.

– Торопился. Думал, что он назовет где-нибудь в администрации города фамилию Ману, и его тут же отведут к дому его родителей. Только теперь я понимаю, насколько глупо мы поступили! Мне надо было с ним поехать, но я осталась дома, дожидаясь Лели.

– Долго ли Николай Антонович пробыл в Индии? – спросила я.

– Три дня. Самолет совершает два рейса в неделю. Мы сочли хорошим знаком, что нам сразу предложили билет и туда, и обратно.

– Где Николай Антонович останавливался в Индии? – Соображение, что мужа Софьи Никитичны прямо в день его прилета привели в дом родителей Ману, я отбросила сразу же. В Индии фамилия Сингх – все равно, что в России – Иванов.

– В гостинице, – она вновь открыла сумочку, достала визитку отеля и протянула ее мне.

– Отель «Розовый город», – перевела я с английского. – Четыре звезды. Адрес указан. Мы своих туристов селим в другом отеле. Тут еще какие-то буквы и цифры… ДРМ 15.04, – удалось мне прочитать. Буквы и цифры были выведены торопливой рукой, очень небрежно и словно тупым карандашом: одни едва читались, другие, напротив, были написаны чрезмерно жирно. – Не знаете, что они означают?

– Понятия не имею! Может быть, и не Коля их написал.

– Может… Тогда не знаю, что и сказать.

– Вы не знаете, что сказать, а я не знаю, что мне делать с Николаем Антоновичем, – в сердцах вздохнула Софья Никитична. – Беда с ним! Чувствует мое сердце, что с ним в Индии что-то случилось, но я никак не могу до него достучаться. «Все будет хорошо» – ну разве это ответ?!

– Софья Никитична, нельзя ли у вашего будущего зятя спросить, как прошла встреча Николая Антоновича с его родителями? Наверняка Ману поддерживает с ними связь, – предположила Алина.

– Да я бы давно спросила, но Леля и Ману, как назло, задерживаются в Италии. На звонки дочь не отвечает, только эсэмэски шлет, мол, с ней все в порядке. Неспокойна у меня душа за нее!

– Когда Леля и ее жених собирались вернуться?

– Ой, да не знаю я! Волнуюсь очень, а Николаю Антоновичу словно бы все равно – айсберг! Я ему: «Где твоя дочь?», а он мне: «Все будет хорошо». Вот что вы посоветуете мне в этой ситуации?! Может, кто-то из ваших сотрудников в скором времени поедет в Индию? Я могла бы дать этому человеку поручение, все расходы оплатила бы, потому что Николай Антонович… – Софья Никитична неожиданно запнулась, не договорив до конца фразы.

– Вы обеспокоены состоянием психического здоровья Николая Антоновича? – угадала направление ее мыслей Алина.

– Ну да! Что-то же повлияло на него! Почему он так себя ведет?! Постороннему человеку я посоветовала бы обратиться к психиатру, но Коля – мой самый близкий человек. Что же, я на него повешу ярлык сумасшедшего? А вдруг у него вирус какой-то? Не знаете, есть такие вирусы?

– А если мы сами с Николаем Антоновичем поговорим? – спросила Алина, заинтересовавшись проблемой Софьи Никитичны. – Не беспокойтесь, мы очень тактично расспросим его об этой поездке. Возможно, он действительно попал в какую-то неприятную историю и просто боится вам открыться. Такое довольно часто случается: мы стесняемся показать близкому человеку, что у нас на душе, а перед посторонними людьми открываем ее нараспашку.

– Меня боится? Да я же самый близкий ему человек! – слишком уж категорично возмутилась Софья Никитична. – Я знаете, как к нему отношусь? Я его от всех стрессов оберегаю! Конечно, в его рабочие дела я не лезу, но что касается дома, он шагу без меня ступить не может. А уж после этой поездки, – вздохнула она, – тем более! Пока он не придет в себя, я его из дома не выпущу. Брякнет еще что-нибудь не то при посторонних, и на его имидже делового человека можно будет поставить жирный крест. Нет, я не допущу, чтобы в деловых кругах о моем Коле черт-те что болтали!

– Я, кажется, знаю, как нам поступить! – воскликнула я. В мою голову пришла замечательная идея – привлечь к делу одну нашу клиентку в качестве психолога. – Есть у нас на примете одна ясновидящая, занимающаяся психоанализом. Она нас и выручит!

С Ниной Приемыховой мы познакомились в одной из последних поездок. Девушка оказалась профессиональной гадалкой и ясновидящей. К тому же она заочно училась на третьем курсе факультета психологии, значит, должна знать, как о чем спросить, чтобы ей ответили честно, как на духу.

– Умница, Марина, – одобрила мою идею Алина. – Я и сама хотела предложить Нине совместить ее дар ясновидения со знаниями психологии.

– Ясновидящая? – неожиданно заинтересовалась Софья Никитична. Я-то ожидала бурных протестов. – Почему бы и нет? Я и так уже подумывала пригласить к Николаю Антоновичу специалиста по гипнозу. Пусть бы специалист расспросил Колю, введя его в транс. Но меня одно остановило: у Коли и без гипноза явные проблемы с психикой. Как бы ему после сеанса хуже не стало!

– Вы абсолютно правы, – поддержала нашу гостью Алина. – Не надо лишний раз вторгаться в больное подсознание. К помощи специалистов по гипнозу мы всегда можем обратиться. А вот ясновидение Николаю Антоновичу никак не повредит.

– Может, Колино личное присутствие на встрече не обязательно? Без него все узнаем?

Я вспомнила о том, что Нина только учится: она могла определять само наличие проблемы, но вот в чем ее суть, ей пока что постигать было трудно. Потому я уверенно сказала:

– Нет, без Николая Антоновича ничего не получится. Кто, по-вашему, будет отвечать на вопросы? Вы? Мы? Мы в Индии вместе с ним не были. Его присутствие обязательно. По его ответам мы определим, так ли все было, как нам скажет ясновидящая, проанализировавшая его слова.

– Значит, мы тоже будем присутствовать на этой беседе? – уточнила Софья Никитична.

– О том, как лучше сделать, мы спросим у ясновидящей, – после недолгого раздумья сказала я и потянулась к телефонной трубке, собираясь обо всем договориться с Ниной. Она ответила. – Нина, привет! Выручи нас. Нужны твои паранормальные способности.

– Если вам требуется вызвать дух усопшего, то с этим – не ко мне. Скажете тоже! Паранормальные способности! – засмеялась она.

– Вызывать духов не потребуется. Надо поговорить с одним человеком, – и я коротко изложила ей суть проблемы. – Ты хотя бы подскажешь нам, не утаивает ли что-либо наш клиент. Он всем говорит, что все будет хорошо.

– Разве это плохо? Оптимизм – это здорово.

– Так-то оно так, но у его жены насчет того, что все есть и будет хорошо, имеются серьезные сомнения.

– Ладно. Сегодня у меня весь день заранее расписан, так что приводите его ко мне завтра, в одиннадцать, – согласилась Нина. – Я недавно освоила один тренинг: как распознать, лжет ли человек или говорит правду. Опробуем его на вашем знакомом.

– Отлично, – я положила трубку и взглянула на Софью Никитичну. – Теперь подумаем, под каким предлогом затащить вашего супруга к ясновидящей, чтобы не испугать его. Многие побаиваются, когда некоторые люди начинают читать чужие мысли, угадывать прошлое и предвидеть будущее.

– Люди боятся, что кто-то захочет покопаться в их личном прошлом, – поправила меня Алина. – У меня идея! Сделаем так. Вы, Софья Никитична, скажете Николаю Антоновичу, что вам посоветовали одну гадалку, которая может со стопроцентной гарантией сказать, счастливым ли окажется брак вашей дочери или нет. Сможете уговорить мужа?

– К гадалке сходить? Куда я велю, туда он и пойдет, – уверенно заявила Софья Никитична и лишний раз утвердила меня во мнении, что именно она глава семьи, а не Николай Антонович.

– Прекрасно, значит, завтра, в половине одиннадцатого, мы за вами заедем.

– Да-да, – ответила она и собралась уходить. – Вдруг Леля позвонит! Вот ведь девчонка бессовестная. Знает же, что я волнуюсь, и хоть бы слово по телефону сказала: «Мама, со мной все в порядке».

– Обычно она вам часто звонит? – небрежно спросила Алина.

– Если обидится на меня, вообще не звонит, – вздохнула Софья Никитична.

– Вы думаете, что она на вас обиделась?

– Ну, как вам сказать… – замялась Софья Никитична. – Вы должны меня понять. Леля – наша единственная дочь. Выросла она в любви и полном достатке. У нее было все, о чем только может мечтать подросток. Естественно, ей нужен муж, который обеспечил бы все ее потребности. Рай в шалаше – не для нее. И хотелось бы, чтобы он происходил из интеллигентной семьи. Очень жаль, что Леля – в силу своего возраста – этого не понимает. Для нее пока что все люди одинаковы. Мы с отцом, естественно, и квартиру ей купили, и машину подарили, но она – наша дочь, а вот зятя обувать и одевать мы вовсе не намерены!

– Но индийскому магарадже, я думаю, Лелина квартира ни к чему, – улыбнулась я Софье Никитичне.

– Ни к чему, если он действительно магараджа! – шепотом произнесла наша клиентка. – Мы пытались с Колей узнать у Лели, где она с Ману познакомилась, где он живет, есть ли у него машина. Наши расспросы очень разозлили девочку. Она ушла, хлопнув дверью, а через три дня позвонила и сказала, что она улетает вместе со своим женихом в Милан за свадебным платьем.

– А средства у вашей Лели на эту поездку имеются? – деловито поинтересовалась Алина.

– Конечно, – не без гордости ответила Софья Никитична, – у нее счет в банке, платиновая кредитная карточка. Она обеспеченная девочка!

– Следовательно, просить деньги на поездку у папы ей не требовалось, – отметила Алина и выразительно посмотрела на меня.

– Давайте не будем делать преждевременных выводов, – предостерегла я ее. – Завтра мы пойдем к Нине. Надеюсь, ей удастся добиться от Николая Антоновича подробного рассказа о его поездке в Индию.

Я проводила Софью Никитичну до дверей агентства и вернулась в кабинет, попросив Алену приготовить для меня и Алины крепкий кофе. В агентстве клиентов пока что не было, поэтому девушка вполне могла поухаживать за своими хозяйками.

– Что скажешь? – спросила Алина, помешивая ложечкой кофе.

Я не ответила. В принципе, пока что ничего страшного не случилось, если не брать в расчет странного поведения Николая Антоновича. Софья Николаевна утверждает, что ее муж тронулся умом: молчит, ничего конкретного не говорит. А что он должен ей сказать – что не нашел родственников их будущего зятя? Боится! Скажи он ей правду, и она его будет пилить до конца дней. Вот он и решил сыграть роль сумасшедшего, поскольку суд Софьи Никитичны куда строже, нежели суд присяжных. Конечно, можно и без Нины попробовать с ним поговорить, но вряд ли Софья Никитична оставит его наедине с нами обеими. Надо будет попросить Нину, чтобы она провела сеанс с Николаем Антоновичем в отсутствие Софьи Никитичны.

Не дождавшись моего ответа, Алина заговорила:

– Индия, Раджастхан, «Розовый город»… Как же я люблю Индию – ее пейзажи, роскошь дворцовых ансамблей, легенды и философию буддизма! Дороги Индии – тропы паломников. Эта страна обладает колоссальной притягательной силой для людей самых разных возрастов и национальностей, любого уровня образования, несходных религиозных и философских воззрений. Одни едут в Индию, чтобы составить или расширить свои представления о характере и обычаях индийского народа, увидеть знаменитые памятники истории и культуры. Для других поездка в Индию – это прежде всего возможность разобраться в собственной душе, обрести духовную поддержку.

– Эко, куда тебя занесло, – покачала я головой. – Возможность разобраться в своей душе!.. Ну-ну… Вот только с Николаем Антоновичем произошло нечто обратное. Похоже, не покой душевный он обрел в Индии, а забвение души! Занятный случай…

– Послушай, а почему бы нам не поехать в Джайпур? – Алина уже стояла у карты мира и с неподдельным интересом рассматривала полуостров Индостан, клином врезающийся в Индийский океан. – Смущают расходы? Но ведь Софья Никитична тебе определенно сказала, что она все берет на себя. Ну, Марина, пока там еще не очень жарко, поехали в Индию? Найдем этого магараджу, женим его на Леле. На свадьбе погуляем! Ты бывала на индийской свадьбе?

– Алина, какая свадьба?! Найдем или не найдем мы родителей Ману – это еще большой вопрос, а вот вернуться полупомешанными, как Николай Антонович, можем запросто, – припугнула я ее. – А вдруг у него вирус действительно какой-то?

– Во-первых, у нас есть прививки ото всех тропических болезней! А во-вторых, – и я в этом убеждена – Николай Антонович просто косит под психа! – хмыкнула моя подруга. – Родителей Ману он не нашел – в Джайпуре масса народу носит фамилию Сингх, – вот и боится признаться жене, что зря потратился на поездку.

– Ты так думаешь? Тогда нам вообще нет смысла ехать в Индию. Дела семейные, разберутся сами.

Алина насупилась. В Индии она была только один раз, страна эта ей очень понравилась, а штат Раджастхан – в особенности. Естественно, за счет Софьи Никитичны она бы с удовольствием туда прокатилась.

Я посмотрела в окно. Ранняя весна… Снег растаял, но тепло пока что не стало. Голые деревья, низко нависшие над городом тучи – то ли дождь скоро пойдет, то ли снег, – навевали на душу тоску.

«Может, и правда, слетать в Индию? – подумала я. – Ненадолго. Туда и обратно. С нашими связями мы быстро найдем родителей Ману. На радостях, того и гляди, и «болезнь» эта странная оставит Николая Антоновича. Жалко терять таких выгодных клиентов, тем более что билеты и проживание в отеле Софья Никитична обещала нам оплатить».

Алина с кислым выражением лица ковыряла ложечкой кофейную гущу.

– Давай так: сначала с Николаем Антоновичем поговорит Нина, а потом уж мы решим, лететь нам в Индию или нет, – предложила я подруге.


Глава 2

<p>Глава 2</p>

На следующее утро к назначенному часу Алина привезла Софью Никитичну и Николая Антоновича в приемную предсказательницы Нонны – такой творческий псевдоним взяла себе наша знакомая Нина Приемыхова. Я уже сидела у нее в кабинете, за ширмочкой. Кабинет был отнюдь не велик, вдвоем там ни за что не разместиться, поэтому мы с Алиной долго спорили, кто из нас будет отвлекать Софью Никитичну, а кто там останется (тайно) на время разговора Нины с Николаем Антоновичем. Решили бросить жребий, и в итоге сидеть за ширмой досталось мне.

– Ты же мне потом все расскажешь? – с завистью глядя на меня, спросила Алина.

– Попробовала бы я этого не сделать, – фыркнула я. – Ты же меня в состоянии аффекта просто удушишь, если я не перескажу тебе весь их разговор слово в слово!

Алина успокоилась и поехала за Софьей Никитичной и ее мужем, а я направилась к Нине.

Перед тем как принять Николая Антоновича, Нина получила от меня подробный инструктаж: о чем конкретно ей следует спрашивать и почему необходимо на это время избавиться от Софьи Никитичны.

– Понимаю, – кивнула начинающий психолог. – Жена полностью прибрала к рукам мужа. В его сознании ее образ ассоциируется со строгой мамочкой, спорить с которой по меньшей мере опасно: может и наказать. И при этом в бизнесе он добился больших успехов? Странно, но и такое случается, когда явный подкаблучник в иных, не связанных с семьей, ситуациях ведет себя достаточно жестко, расчетливо, добиваясь высоких результатов. Отчасти он вынужден карабкаться наверх, добиваясь расположения своей жены-мамочки. Что ж, посмотрим, что там на душе у вашего Ципкина. Однако уже одиннадцать, пора бы им и появиться.

– Приедут. Алина мне не позвонила, значит, все идет по плану.

Только я успела это сказать, как в приемной послышались голоса.

– Да-да, госпожа Нонна вас уже ждет, – услышали мы низкий голос Нининой секретарши и робкий стук в дверь. – Госпожа, к вам можно?

– Прячься! – шепотом велела мне Нина и выключила верхний свет. Встала в центре комнаты, наверное, чтобы гости лучше разглядели ее балахон, украшенный изображением звезд, и торжественно пригласила: – Входите, я готова вас принять!

В кабинет вошли Алина, Софья Никитична и Николай Антонович. Софья Никитична восхищенно вздохнула. Нина, она же Нонна, выглядела настоящей волшебницей. В комнате царил полумрак: плотные шторы не пропускали солнечного света. Комнату освещала одна-единственная свеча. Дрожащее пламя отражалось в зеркалах, развешанных по периметру комнаты, и в звездах, нашитых на Нинкин балахон. Наряд Нины искрился, становясь то ярко-желтым, то темно-пурпурным. Эти переливы цветов и оттенков и вызвали восхищение Софьи Никитичны, а вместе с тем и уважение к предсказательнице.

Нина шагнула вперед, пробежалась взглядом по лицам Алины и Софьи Никитичны и в упор посмотрела на Николая Антоновича:

– Вы пришли узнать о будущем вашего ребенка. Я буду работать с вами. Кажется, у меня есть что вам сказать.

– А… – открыла рот Софья Никитична.

– Но мне бы хотелось, чтобы разговор состоялся тет-а-тет, – Нина смерила Софью Никитичну и заодно Алину таким взглядом, что обе попятились и вышли из комнаты – беспрекословно. Как только дамы удалились, Нина изменила выражение лица, оно стало более приветливым и даже благодушным: – Милости прошу, Николай Антонович. Вас ведь так величают? Присаживайтесь к столу.

Нина села в кресло с высокой резной спинкой, напоминавшее трон. Николаю Антоновичу досталось кресло попроще. Предсказательницу и клиента разделял стол, на котором лежали различные магические предметы, атрибуты Нининого имиджа гадалки: хрустальный шар, несколько колод карт, толстая книга в дорогом кожаном переплете с золоченым тиснением. В стаканчике для карандашей стояли церковные свечи. Ими Нина пользовалась при проведении различных обрядов.

Похоже, Николай Антонович не испытывал страха и с явным интересом рассматривал обстановку кабинета предсказательницы.

– Мило, очень мило, – пробормотал он себе под нос.

Его взгляд скользил по стенам, затем он посмотрел на стол, где была разложена масса любопытных вещиц.

Нина чиркнула спичкой и поднесла ее к ароматическим палочкам, и они задымились, испуская сладковатый аромат.

Втянув ноздрями этот приторный дымок, Николай Антонович поморщился, тень тревоги пробежала по его лицу. Ему явно стало как-то неуютно, и он заерзал в кресле.

– Вам этот дым о чем-то напоминает? – спросила Нина, уловив перемену в настроении клиента. – Давайте поговорим об этом, иначе неприятные воспоминания будут долго вас преследовать. Вы были в Индии…

– Откуда вы знаете? – настороженно спросил Николай Антонович. Ему почему-то не пришло в голову, что его жена сговорилась с нами, а мы, в свою очередь, – с предсказательницей Нонной.

– Я считываю информацию с вашего информационного поля, – пожала плечами Нина, как будто в том, о чем она только что сказала, не было ничего сверхъестественного.

– Да? – удивленно спросил Николай Антонович.

Он пошмыгал носом. Было заметно, что дым его раздражает, но Нина почему-то не поторопилась затушить палочки. Наверное, она надеялась, что дым настроит клиента на доверительный лад, мысленно вернет его в те дни. Она переставила подставку с зажженными палочками на другой конец стола, чтобы дым быстрее достигал носа Николая Антоновича.

Николай Антонович вздохнул и неожиданно обхватил руками голову.

– Что с вами? Вам плохо?

– Голова! Очень болит голова… Просто нестерпимая боль, – застонал он.

– Вы пришли ко мне с головной болью? – спросила Нина, вглядываясь в побледневшее лицо Николая Антоновича.

– Нет, только сейчас накатило, – онемевшими губами прошептал Николай Антонович. – А… а… – теряя сознание на наших глазах и судорожно пытаясь расслабить галстук, он обессиленно сполз по спинке кресла.

Нина бросилась к окну и рванула створку на себя. Волна свежего воздуха ворвалась в пропитанное приторным дымом помещение. Николай Антонович по-прежнему оставался без сознания. Я вышла из укрытия:

– Кажется, он в обмороке.

– Странно, это произошло, как только я спросила его об Индии и зажгла палочки. Я поняла, что его память кем-то заблокирована. Над ним хорошо поработали! Я здесь бессильна. Вам нужны специалисты в области гипноза.

– Нам бы хотя бы его в чувство привести! Может, «Скорую» вызвать?

– Не надо, он уже приходит в себя. Видишь, ресницы подрагивают, дыхание стало ровнее, сердцебиение восстанавливается, – Нина взяла его за руку и вслух сосчитала пульс: – Шестьдесят шесть, шестьдесят семь… семьдесят.

– Тогда я иду за ширму!

Едва я успела добежать до укрытия, как Николай Антонович открыл глаза.

– Где я? – озадачил он меня и Нину неожиданным вопросом.

– Вы в салоне ясновидящей Нонны, – ровным голосом сказала Нина. – Вам уже лучше. Вы ненадолго потеряли сознание.

– А как я сюда попал? – Николай Антонович начал озираться, словно не узнавал помещение, хотя пять минут назад он детально рассмотрел обстановку.

– Вы пришли узнать о том, сложится ли удачно семейная жизнь вашей дочери, – напомнила ему Нина.

– И… что вы мне сказали? Удачно?

– Это зависит от всех членов вашей семьи, а также от того, как примут вашу дочь в семье ее жениха.

– А кто ее жених? – удивленно спросил Николай Антонович.

Я схватилась за голову. Не похоже, чтобы муж Софьи Никитичны нас разыгрывал! Значит, ему стало еще хуже – он забыл даже то, что помнил. Нина права: память Николая Антоновича явно кем-то заблокирована.

Нина склонилась над ним:

– Вы ездили в Индию, чтобы познакомиться с вашими будущими родственниками.

– Кто? Я?! – в его голосе послышался испуг. – Я не помню… А где моя Соня? Соня! – в панике громко воскликнул он.

В комнату влетела Софья Никитична, следом за ней вбежала Алина. Нина разочарованно развела руками – ну кто позволил войти сюда этим дамам? Она не успела применить на практике полученные ею на тренинге знания.

Не знаю, как Нина, а я и без ее тренинга могла с уверенностью сказать: у Николая Антоновича действительно большие проблемы с памятью. И еще – этот обморок! Нина в прошлом – медицинский работник, настоящий обморок от симуляции она отличить сумеет.

– Что, Коля?! Ты вспомнил?! – Софья Никитична с надеждой заглянула мужу в глаза. Увидев в них испуг и непонимание происходящего, она разочарованно отпрянула.

– Что я должен был вспомнить? – насторожился Николай Антонович.

Софья Никитична перевела взгляд с мужа на Нину. Та пожала плечами и, поскольку клиентка продолжала с неодобрением смотреть на нее, сказала:

– Одно лишь могу вам сообщить: вам предстоит весьма напряженный месяц, но все закончится благополучно. И у дочери вашей все сложится. Все будет хорошо…

Последняя ее фраза буквально взбесила Софью Никитичну:

– И это все, что вы можете нам сказать?! – возмущенно воскликнула она. – Вы обещали нам узнать, что произошло с Колей в Индии!

– В Индии? Да что вы все вспоминаете какую-то Индию! Не был я там никогда! – выкрикнул Николай Антонович.

– Коля, как же так?! – всплеснула руками его супруга. – Я же сама тебя в дорогу собирала!

Нина подошла к Софье Никитичне, обняла ее за плечи и отвела в сторонку, к ширме, за которой я продолжала сидеть.

– Вы только не волнуйтесь. Он действительно ничего не помнит. Кто-то очень серьезно с ним поработал, проще говоря, стер его память, – тихо объяснила она.

– Что значит – «стер»?! Вы так говорите, будто речь идет о картинке, нарисованной карандашом!

– Не волнуйтесь, – повторила Нина. – Возможно, память сама вернется к нему.

– А если нет?

– Значит, придется поискать специалистов. Я постараюсь вам помочь. У меня много знакомых в медицинском мире…

– Я поняла, – Софья Никитична сбросила с плеч руку Нины, – вы – шарлатанка! Никакая вы не ясновидящая! Я вас просила узнать не о походе на рынок за картошкой, а о поездке в Индию! В Индию! – зло повторила она. – Индия должна была запасть ему в память. Мы же никогда не были в этой стране! Если вы – настоящая ясновидящая, вы прочитали бы об этой поездке… буквально на Колином лбу! Коля! – крикнула она Николаю Антоновичу. – Мы уходим!

Николай Антонович беспрекословно поднялся и поплелся за женой, которая, сметая на своем пути крупные и мелкие предметы и бормоча себе под нос: «Все будет хорошо! Ха! Это я и без нее знаю!» – бросилась к двери.

– Я и правда не увидела никаких данных о его дальней поездке, – желая как-то оправдаться, сказала Нина.

– Не видишь – ну, и не видишь, – я вышла из укрытия и начала успокаивать Нину. – Значит, его память накрепко заблокирована. Поищем специалистов по гипнозу.

Нина, казалось, меня не слушала.

– Можно попробовать карты разложить. – Она присела к столу, достала из ящика новую колоду и начала раскладывать карты по три в ряд на столе. – Нет, ну вот не вижу я никакой дальней поездки, и все тут.

– Странно… Но в Индии-то он все равно был! Визитка гостиницы «Rose town» – тому свидетельство. Кто же ему так голову там заморочил?

– А в каком городе был Николай Антонович? – поинтересовалась Нина.

– В городе Джайпур, штат Раджастхан, – вздохнула я. – Очень красивый город. Он действительно розовый, потому что большая часть исторических зданий окрашена в розовые оттенки. А какой там дворец!

– Что-то я об этом городе уже слышала определенно, – задумалась Нина. – Как же! – радостно воскликнула она. – Вспомнила. На курсах астрологии и хиромантии, где я занималась по совету своей наставницы, предсказательницы Глафиры, нам рассказывали, что все цыгане родом из Индии, чуть ли не из Раджастхана! Там все женщины умеют гадать. А мужчины носят в ухе серьгу, серебряную или золотую.

– Но если уж наши цыгане могут человека ввести в транс – сколько бывало случаев, когда мошенницы сначала гипнотизировали свои жертвы, а потом обирали их до нитки, – то индийцам и карты в руки. Прости нас, Нина, – приложив руки к груди, повинилась я перед подругой.

– Да ладно. Не бери в голову.

– Чувствую, придется нам лететь в Индию, – с тщательно скрываемой надеждой сказала Алина.

– Возьмите и меня с собой, – попросила Нина. – Я недавно венец безбрачия с одной девицы сняла. Она вышла замуж за банкира, из денежек ее мужа большой гонорар мне заплатила – и на поездку в Индию хватит, и на Австралию еще останется. И Николая Антоновича надо с собой взять. Показать его нашим специалистам, конечно, можно, но вряд ли они ему помогут. Дело в том, что сознание кодируют, произнося слова в определенной последовательности. А если эти слова не на русском, а на английском или на хинди? Откуда нашим-то специалистам знать хинди? Надо отвезти Николая Антоновича в Индию! – уверенно заявила Нина.

– Я попробую поговорить с Софьей Никитичной. Даже не знаю, как она отнесется к моему предложению – еще раз свозить Николая Антоновича в Индию, – без энтузиазма ответила я.

– Давай, я это сделаю, – предложила Алина, и я согласилась.

По части убалтывания клиентов Алина намного превосходит меня и Алену, вместе взятых. Иной раз я думаю, что место Алины не в туристическом бизнесе, а в рекламном. Коль уж она берется за дело, ни один клиент не уйдет из агентства без путевки. Жаль только, что подобный трудовой энтузиазм нечасто обуревает мою подругу. А если быть до конца честной, это происходит лишь в тех случаях, когда ей надо набрать группу для поездки в ту страну, которую она решила посетить за счет туристического агентства.

Случай с Николаем Антоновичем как раз такой. Если уж Алина решила вновь посетить Раджастхан, она приложит все усилия, чтобы Софья Никитична оплатила ей поездку, а заодно – Николаю Антоновичу и мне, конечно, раз уж мы все вместе едем по одному делу. Нине придется платить за себя самой. Наша ясновидящая, похоже, совсем не впечатлила мадам Цюрихову, поскольку она даже за сеанс не заплатила. «Все будет хорошо» – это заявление ее явно не утешило.


Глава 3

<p>Глава 3</p>

На следующий день Алина не спешила на работу. Пришла к двенадцати часам, обвешанная пакетами из фирменных магазинов, неторопливо миновала буквально разрывавшуюся из-за звонков Алену и, кивнув мне (я разговаривала с клиенткой), скрылась в кабинете. Нам с Аленой оставалось только обменяться выразительными взглядами: «Ну и дисциплинка!»

Закончив беседу с клиенткой и уговорив ее купить семидневный тур в Австрию, я, разъяренная до предела, ворвалась в кабинет. Алина в этот момент красовалась перед зеркалом, приложив к груди новенькую майку.

– Как это понимать?! Мы работаем с девяти часов, – напомнила я своей вконец обнаглевшей подруге.

– И я работаю с девяти часов, – не обращая внимания на мой резкий тон, спокойно ответила Алина. – Ровно в девять я уже стояла на пороге у Софьи Никитичны.

Я совсем забыла, что накануне мы пришли к мнению: надо позволить немножко Софье Никитичне успокоиться. А утром придет Алина – уговаривать ее отпустить с нами Николая Антоновича.

Я сразу сменила тон:

– Прости, я забыла. С самого утра в агентстве не протолкнуться! То никого, то идут всем колхозом. Представляешь, сразу три корпоративных выезда! Два в Египет и один в Турцию! Что тебе Софья Никитична сказала? Как Николай Антонович себя чувствует? Память к нему не вернулась?

– Память не вернулась. Софья Никитична в панике. Леля – дрянная девчонка. Ни привета, ни ответа от нее! И на звонки она не отвечает. У Софьи Никитичны возникла мысль, что Леля и Ману из Италии полетели в Индию. Она, конечно, многого недоговаривает, но и так ясно: родители дали дочке понять, что Ману – несмотря на то, что он раджа, – им совсем не понравился.

– Об этом я догадалась еще позавчера: когда Софья Никитична рассказывала о своем будущем зяте, в ее голосе звучало явное раздражение. И красив он вроде бы, и богат – а все равно не то. Ну а к планируемой поездке как Софья Никитична отнеслась?

– Она остается дома, Лелю караулить, а Николая Антоновича с нами отпускает.

– Слушай, как же он полетит, ведь у него паспорта нет? – вспомнила я.

– Из-за документов можно не беспокоиться. У Софьи Никитичны есть одна знакомая в отделе загранпаспортов. Новый паспорт будет готов к вечеру. А это – нам с тобой на расходы, – с этими словами Алина выложила из сумочки внушительную пачку долларов. – Софья Никитична сказала, что ради здоровья мужа пожертвует всем на свете.

– Сколько здесь?

– Десять тысяч. Думаю, на три дня нам хватит. Можно заказывать билеты.

– А мы за три-то дня справимся? – засомневалась я.

– Справимся, – кивнула Алина. – А не выйдет – поменяем обратные билеты.

– Ну ладно, – тяжело вздохнула я. Мне предстояло объяснение с мужем. Я только неделю назад вернулась из одной командировки, и вот надо лететь снова. Единственное, чем я успокоила бы Олега – заявлением, что очередная наша разлука будет короткой, всего лишь на три дня.

Два дня до вылета пробежали так быстро, что никто из нас этого и не заметил. Я с утра до вечера торчала в туристическом агентстве, помогая Алене разбираться с клиентами. Нина бегала по психиатрическим клиникам и диспансерам, консультировалась со специалистами в области гипноза, обращалась и к своим коллегам – гадалкам и предсказателям. Николай Антонович, как мог, поддерживал свою супругу, которая очень переживала из-за пропажи дочери. За эти два дня Леля так и не дала о себе знать.

Алина тоже готовилась к поездке. Поскольку ее личный летний сезон начинался уже через два дня, она посетила салон красоты, где освежила стрижку, сделала маникюр и педикюр, а также привела в порядок кожу на лице и теле. День перед отлетом она потратила на походы по магазинам, накупив кучу летних вещей из новых коллекций.

– Алина, складывается такое впечатление, что ты летишь в Индию не по делу, а на праздник! Ты ничего не перепутала? – спросила я ее, когда она на минутку заскочила в «Пилигрим» проститься с Аленой и договориться со мной о дне вылета.

– Нет, ничего я не перепутала, – ответила она. – Кто знает, может, мы еще и на свадьбу попадем? Как тебе вот это платьице? – она извлекла из бумажной сумочки, в какие обычно упаковывают свои товары фирменные магазины, шифоновый сарафан экзотической расцветки.

– Ничего, – пожала я плечами.

– И мне он понравился. Найдем родственников Ману, познакомимся с ними. Они нас пригласят на ужин, тогда я этот сарафан и надену, – размечталась Алина. – Ужин у раджи! Или у магараджи?.. Да какая разница? Хорошо звучит и так, и этак.

– Хорошо бы мы действительно нашли этого магараджу, вскружившего голову Леле, – вздохнула я. – Ты, кстати, позвонила Анкуру?

Анкур – наш индийский приятель. Мы с Алиной познакомились с ним четыре года назад. Парень окончил университет в России, женился и некоторое время жил здесь, периодически заказывая в нашем агентстве авиабилеты в Индию. Каждый раз, возвращаясь обратно, он приходил в «Пилигрим», благодарил нас и дарил мне, Алине и Алене по банке индийского чая. Потом его потянуло на родину, и, забрав жену и детей, он перебрался на постоянное место жительства в Дели, оставив нам на прощание свой адрес и телефон.

– А как же! Завтра Анкур будет нас ждать в аэропорту. Я на всякий случай позвонила и его теще. Она привезет в аэропорт посылочку для внуков.


Столица Индии, Дели, встретила нас тридцатиградусной жарой и высокой влажностью.

Мы вышли из аэропорта и поскорее избавились от лишней одежды.

– Ну и жара, – хватая горячий воздух широко открытым ртом, застонал Николай Антонович. Он не догадался надеть под пиджак легкую рубашку и теперь мучился в шерстяном свитере.

– Жара как жара, – хмыкнула Алина, демонстрируя всем окружающим свою новую маечку. – А я предупреждала: одевайтесь легче!

– Марина Владимировна, Алина Николаевна! – К нам подбежал улыбавшийся Анкур. – Простите, я чуть не опоздал! Пробки на дорогах! Вещи получили?

– Это вам, – я протянула ему объемный пакет с гостинцами, – от Тамары Андреевны.

– Ой, спасибо, – поблагодарил Анкур, принимая из моих рук пакет. – А теперь едем к нам. Лена приготовила шикарный обед! Ни в одном индийском ресторане вы такого не попробуете, – зацокал он языком.

– Извини, Анкур, но мы не можем, – ответила я за всех. – У нас всего три дня, нам надо в Джайпур. Мы ищем одного человека, вернее, его семью. Времени в обрез. Отвези нас, пожалуйста, на вокзал или помоги найти такси, чтобы водитель не содрал с нас втридорога.

– Какое такси?! – возмутился Анкур. – Я сам вас в Джайпур доставлю. Но ко мне домой все равно придется заехать. Пообедаем, – увидев в моих глазах молящее выражение, он добавил: – Быстро пообедаем и сразу поедем. Автобусы ходят по расписанию, но не каждый час. Я вас все равно быстрее отвезу. И не пропадать же цыпленку карри, которого специально для вас приготовила моя Ленка!

– Ну, я не знаю, неудобно, – протянула я. – Полдень, хотелось бы засветло добраться.

– Поехали угощаться цыпленком, – приняла приглашение Анкура Алина, сломив мое упорство.

Как мы ни торопились, а в гостях у Анкура нам пришлось задержаться. Лена постаралась на славу. Кроме цыпленка, порезанного на кусочки, плававшего в ярко-желтом соусе карри, она приготовила рассыпчатый рис, свежие и тушеные овощи, тонкие лепешки, посыпанные кунжутными семечками, и совершенно потрясающий десерт – фрукты в карамели. Второпях есть такую вкуснотищу – просто преступление.

– Очень вкусно! – похвалила я хозяйку. – Ты на «пять» освоила индийскую кухню.

– Не передать словами моего восхищения! – застонала от наслаждения Алина. – И местный карри[1] гораздо ароматнее, и цвет у него ярче. А в рагу ты тоже эту приправу добавляла?

– Конечно, мы же в Индии живем! Здесь именно так и делают.

Сытно пообедав и поблагодарив хозяйку за гостеприимство, мы встали из-за стола.

– Одну минуточку, – Анкур попросил нас обождать. Метнулся в комнату и через минуту выскочил из нее с объемной сумкой. Заметив наше удивление, он пояснил: – Вы же только на три дня приехали. Вам определенно понадобится моя помощь. Не отказывайтесь, все-таки вы в чужой стране, мало ли что?

– И правда, пусть Анкур с вами поедет, – попросила за мужа Лена. – И ему, и вам так будет спокойнее.

– Конечно, – обрадовалась я этой неожиданной помощи.

Я вовсе не была уверена, что в Джайпуре нам удастся побеседовать по-английски со всеми, с кем мы захотим поговорить, и Анкур действительно здорово нам пригодится. Хотя Индия некогда и была колонией Великобритании и английский язык до сих пор считается вторым государственным, это совсем не означает, что каждый второй индус владеет им.

Раджастхан – самый независимый штат. Так сложилось исторически. Он вошел в состав Индии только после обретения страной независимости. До этого Раджастхан был автономным государством, избежавшим и мусульманского, и британского владычества. По большому счету, Раджастхан до сих пор – не вполне Индия. Там свои законы и традиции. То же самое касается и языка.

Через три часа мы уже были в Джайпуре. Смеркалось. В глаза бросались ярко освещенные витрины магазинчиков, чередой протянувшихся вдоль главной улицы.

– Какую бы гостиницу вам предложить? – задумался Анкур, замедлив ход автомобиля. Через улицу то и дело перебегали недисциплинированные пешеходы. – В старом городе, в новом?

– Отвези нас в отель «Rose town». Нас устроит только этот отель, – мотнула головой Алина, бросив беглый взгляд на Николая Антоновича.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Всю дорогу он не отводил глаз от окна машины, с интересом разглядывая проплывавшие мимо нас пейзажи. При этом он ни единым взглядом, ни словом не показал, что то или иное место ему чем-то знакомо. Более того, время от времени, отвечая на вопрос: «А это вы помните?», он уверял нас, что в Индии он впервые!

– Интересно, а если мест в этом отеле не окажется, что вы будете делать? – спросил Анкур. – На ступеньках устроитесь спать? Не советую. Как и повсюду в мире, ночью с вами может случиться все, что угодно.

– На ступеньках мы, понятное дело, спать не будем. Я готова дать любую взятку, чтобы нас поселили только в этом отеле! – дерзко ответила Алина.

«Смелость города берет, а деньги открывают все двери», – усмехнулась я, взглянув на свою самоуверенную подругу.

Машина остановилась перед трехэтажным зданием отеля, стены которого, как того и требовала вывеска, были выкрашены в розовый цвет. Оставив чемоданы в багажнике, мы направились к рецепшену.

– Сначала спросим, есть ли места, а потом поинтересуемся, помнят ли здесь этого господина, – Алина кивнула на Николая Антоновича, поплетшегося за нами.

Услышав, что мы разговариваем по-русски, администратор, мужчина средних лет, тоже ответил нам по-русски, немного картаво, но весьма доброжелательно:

– Добро пожаловать в Розовый город!

– Как приятно, оказавшись за много тысяч километров от дома, услышать родную речь! Вы прекрасно владеете русским языком, – похвалила я администратора.

– Я три года учился в московском вузе. Потом, так уж сложились обстоятельства, я должен был покинуть вашу страну. Вы заказывали номера в нашем отеле? – перешел к делу администратор.

– Нет, но мы хотим поселиться только в вашей гостинице. Ее нам рекомендовали друзья.

– Сейчас посмотрю, что я могу вам предложить, – вздохнул он и уткнулся в монитор компьютера.

– Нас пятеро, – подсказала ему Алина.

– Только два номера. Не знаю, устроят ли вас люкс и стандарт?

Я мысленно подсчитала количество спальных мест. Если Николая Антоновича поселить с Анкуром, то мы втроем – я, Алина и Нина – запросто поселимся в люксе.

– Устроят!

– Мне нужен номер в вашей гостинице! – внезапно за нашими спинами раздался резкий женский крик.

Дама довольно внушительного вида стремительно приближалась к стойке администратора. За ней следом трусил мальчик в униформе, с ног до головы обвешанный многочисленными сумочками – багажом этой женщины.

– Смотри, – шепнула мне Алина. – Я ее помню! Эта женщина летела с нами в самолете. Наверное, добиралась до Джайпура автобусом, поэтому так поздно приехала.

Я тоже вспомнила эту дамочку. В самолете она то и дело подзывала к себе стюардессу. То ей холодно было, то пить хотелось… В общем, вела себя женщина весьма нервозно – не обратить на нее внимания было бы трудно.

– Вы заказывали номер?

– Нет. Люкс, полулюкс, что угодно! – потребовала она.

– К сожалению, номеров нет, – со смущенной улыбкой ответил администратор.

– Что значит «нет»? А вы посмотрите! Такого не бывает, чтобы не нашлось ни одного номера, – упорствовала дама, желая, так же, как и мы, поселиться непременно в этом отеле.

– Нет, – покачал головой администратор.

– Хорошо, поищите в списке ваших постояльцев фамилию Липко. Это мой муж, Сергей Алексеевич. Поселите меня к нему!

– Липко? – с вопросительной интонацией повторил администратор и вновь уткнулся в монитор. – Липко? Нет здесь никаких Липко. Ничем не могу вам помочь. Он освободил номер.

– Он сдал номер, – кивнула дама, – но должен был вернуться!

– Нет, – стоял на своем администратор. – В нашем отеле он не проживает.

– Этого не может быть! Он сказал, что остановился в этом отеле! Он не мог поселиться в каком-то другом месте! – дама повернулась к нам и принялась сумбурно объяснять: – Он мне позвонил в день приезда. Сказал, что остановился в «Rose town», звонить больше не будет, потому что это дорого, и ждет меня. Где Липко?! – пристала она к администратору.

– Ноу Липко, – ответил администратор, перейдя на английский язык.

– И где мне теперь его искать?!

– Может, он все же переехал в другую гостиницу? – предположил Анкур. – Госпожа, вы только не волнуйтесь…

Даме и правда явно было нехорошо. Она тяжело дышала. Пот струился по ее лицу. Она вытирала со лба платком капли пота и обмахивалась паспортом.

– Да как же не волноваться?! Я ведь ехала к нему! Он должен находиться здесь как минимум еще три дня. Он жил в одноместном номере. После моего приезда мы собирались переселиться в двухместный номер, люкс или полулюкс.

– Все номера заняты, – заняв оборонительную позицию, отрезал администратор. Чем активнее на него наступала жена Липко – она горой нависла над стойкой, – тем больше он напоминал своим видом неприступную крепость. Во всяком случае, выражение лица у него было такое, будто он идет в свой последний бой. – Эти люди взяли последние свободные номера. Поищите другой отель!

– Может, вы уступите мне номер? – с мольбой в голосе обратилась к нам женщина.

– Вы сначала мужа найдите, – не подумав, ляпнула Алина. Заметив в глазах дамы выражение испуга, она постаралась как-то ее успокоить: – Я в том смысле говорю, что он может ждать вас в другой гостинице. Любезный, – обратилась Алина к администратору, – много ли в городе отелей?

– Не знаю, – буркнул он. – Вы заселяетесь? Тогда заполните карточки.

Липко сникла. Ее глаза подозрительно заблестели.

«Вот-вот заплачет», – догадалась я и решила хоть чем-то ей помочь.

– Послушайте… вы можете оставить свои вещи в нашем номере и сразу же приступить к поискам мужа, – предложила я ей. – Анкур, вы ведь поможете нашей соотечественнице? – Наш индийский приятель кивнул головой. – Очень хорошо. Заодно Анкур поможет вам выбрать отель, на тот случай, если до ночи вы не найдете своего Сергея Алексеевича. Кстати, как вас зовут?

– Ольга Павловна Липко.

– Меня зовут Марина Владимировна. Это мои подруги, Алина Николаевна и Нина…

– Нина Александровна, – подсказала мне Нина.

– Николай Антонович, Анкур, – представила я мужчин.

Администратор недовольно покосился на меня. Похоже, ему не понравилось, что я распорядилась отнести вещи Ольги Павловны в наш номер.

– Завтрак с восьми до одиннадцати. Он входит в стоимость проживания. Вот ваши карточки. – Он протянул нам пять картонных прямоугольничков и ключи от номеров. – Вход в ресторан по карточкам. Поднимайтесь на третий этаж. Багаж можете оставить здесь. Его доставят в номера в течение десяти минут.

– Спасибо, – Алина взяла со стойки карточки. – У нас, кажется, одна такая уже есть. – Открыв сумочку, она извлекла из нее карточку, которую Софья Никитична нашла в кармане Николая Антоновича после его возвращения из Индии, и показала ее администратору.

– Вы разве у нас уже останавливались? – удивился он.

– Мы – нет, а вот этот господин, Ципкин Николай Антонович, неделю тому назад у вас проживал!

– Да?..

– Неужели вы не помните?

– Нет.

– Как в таком случае у нас оказалась бы эта карточка? – хмыкнула Алина. – Посмотрите в компьютере, убедитесь сами.

– Мне это не требуется, – отрезал администратор и погасил монитор, заметив, что я перегнулась через стойку, желая, рассмотреть список клиентов отеля. – Останавливался, значит, останавливался. У нас много постояльцев! Одни приезжают, другие уезжают – всех не запомнишь…

В этот момент с улицы в холл вошла компания иностранцев, все – мужчины. Двое подошли к стойке за ключами. Наш администратор, всем своим видом демонстрируя, что он и так уделил нам очень много времени и внимания, заговорил с ними по-английски. Речь шла о достопримечательностях города и о том, насколько гостям понравился ресторанчик индийской кухни, куда им посоветовал пойти администратор.

– Ты только посмотри, – легонько толкнула меня в бок Алина. – Мистер Сама Любезность! Интересно, чем ему наши-то вопросы не понравились? Ты заметила, что, как только мы ему подсунули карточку Ципкина, он утратил все свое дружелюбие?

– А мне показалось, что ему испортило настроение появление Ольги Павловны, – прошептала я на ухо подруге. – Если бы я не взглянула на монитор, не знаю, что бы он ей ответил. Повезло нам, что программа на английском языке, а не на хинди!

– Значит, тебе тоже показалось странным исчезновение мужа Ольги Павловны?

– Надо бы нам получше присмотреться к этому администратору…

Администратор упорно не отпускал постояльцев, задавал им все новые и новые вопросы, очевидно, дожидаясь момента, когда мы наконец соизволим подняться в свои номера.

– Пошли, – потащила я Алину к лифту. – Если этот тип не захочет нам все объяснить, мы найдем других служащих отеля, более разговорчивых. Кстати, Николай Антонович, – догнала я Ципкина, – а вы-то администратора вспомнили?

Должно быть, в течение последних часов мы с Алиной так часто произносили слово «вспомнили», что оно начало его нервировать.

– Никого и ничего я не вспомнил, – резко отшил он меня. – Пусть хоть один человек меня вспомнит, тогда и поговорим!


Глава 4

<p>Глава 4</p>

Ольга Павловна оставила в нашем номере свои вещи, и мы отпустили ее с Анкуром – который лучше, чем кто-либо другой из нашей компании, знал город, – искать другой ночлег, а заодно и мужа. В наши планы входило: распаковать чемоданы, спуститься в ресторан и поужинать, разумеется, зайдя в соседний номер за Николаем Антоновичем.

Интерьер ресторана был выдержан, как ни странно, в европейском стиле: обычные столы, стулья, никаких расписных стен и восточной роскоши. Единственное, что напоминало об Индии, – светильники, свисавшие с потолка на длинных цепях, инкрустированные разноцветным стеклом.

– Как скучно, – сморщила нос Алина.

– Успокойся, – шикнула я на подругу. – Это всего лишь ресторан в гостинице. Чего ты хочешь – чтобы по залу павлины бродили?

– А по-моему, здесь очень мило, – поддержал наш разговор Николай Антонович. – Если честно, то вся эта мишура и позолота мне и дома надоела. Вы были у нас дома? Комиссионка! Хрусталь, серебряные подсвечники, вазочки, картины… Авторов-то их мы не знаем, зато рамы – ого-го! В Эрмитаже и то поскромнее! Сейчас в моде слово «гламур». Стиль моей жены, Софьи Никитичны! Ненавижу! – вырвалось у него. Осознав, что он сболтнул лишнее, Николай Антонович торопливо пояснил: – Гламур не люблю. А здесь хорошо: стильно, лаконично. Я был в Швеции, там как раз такое любят: чем проще, тем лучше.

– И мне нравится, – откликнулась Нина. – Спокойно… Музыка славная, как в индийском кино. Вам нравятся индийские фильмы? Я их обожаю, – призналась наша ясновидящая.

– Николай Антонович, вам этот ресторан только Швецию напоминает? – спросила я.

– Вы опять о том же?!

– Ну, извините, я не хотела вас обидеть, – я перевела разговор на другую тему: – Где мы расположимся?

В зале было немного людей, но найти свободные места оказалось проблемой: за большинством столов сидело по одному человеку. Лишь в конце зала нам удалось разглядеть два свободных столика. Тот, что стоял в нише, Николай Антонович категорически забраковал:

– Здесь слишком душно и чем-то воняет.

– Чем воняет?! Это ароматические палочки дымят, – Алина указала взглядом на лампу, из горлышка которой струился легкий дымок.

– А у меня аллергия на этот дым! – заявил Николай Антонович.

«Ах, вот отчего он упал в обморок», – вспомнила я недавний случай в кабинете Нины.

Пришлось нам сесть за другой столик. Через минуту появился официант и вручил нам меню, довольно-таки скромное. Весь список блюд поместился на одном листочке: несколько салатов, все то же карри из цыпленка, рыба в соусе и филе ягненка.

– Пожалуй, я возьму ягненка, – решил Николай Антонович.

Я и Алина остановились на рыбе. Нина заказала только фруктовый салат.

– У меня еще с обеда в животе печет, – объяснила она свой скромный выбор.

Официант принял заказ и отошел к соседнему столику, где в одиночестве сидел худощавый мужчина.

– Принеси мне воды, – попросил он официанта. Парень округлил глаза: по-русски он не понимал. – Во-да. Понимаешь? – повторил свою просьбу наш соотечественник. – Во-да! Буль-буль! Ферштейн?

– Water? One glass of water, – подсказала я официанту.

– Да-да, ван… воте, – воспользовался моей подсказкой незнакомец, повернулся в нашу сторону (вид у него был какой-то болезненный) и поблагодарил: – Спасибо. Приглашают, а сервис нормальный предоставить не могут! Еда плохая, в мини-баре воды нет… В ресторане – ничего диетического. Безобразие! За что мы только деньги платим?!

– Индия… С водой здесь всегда были проблемы, – вздохнула Алина. – Зато какая вокруг красота! Я влюблена в северную Индию! Горы, пиками подпирающие небосклон! Воздух, пропитанный ароматами разнотравья! Красота!

– Да какая там красота, – возразил ей мужчина. – Вы под ноги посмотрите! Мусор везде, пыль, грязь! Да если бы мне не требовалось сюда приехать, разве я добровольно явился бы в Индию? Ну, завтра меня уже здесь не будет!

Слова незнакомца обидели Алину – Индия ей очень нравилась. Она ничего не ответила ему, только пожала плечами и отвернулась. В конце концов, у каждого свое мнение.

Нина тронула Алину за руку и прошептала:

– Не обижайтесь на него. Ему сейчас все не так. Он очень болен… Боюсь, долго не протянет.

У меня от ее слов пробежал мороз по коже: все-таки она предсказательница! Алина же только фыркнула:

– Было бы на кого обижаться. – И она принялась строить планы на завтра: – Значит, так! Прежде всего мы найдем телефонный справочник и посмотрим, сколько там значится людей по фамилии Сингх. А еще лучше, попросим Анкура отвезти нас в самый престижный район Джайпура, там и поищем дом, принадлежащий семейству Сингха. Софья Никитична говорила, что семья Ману якобы владеет чайными плантациями и фасовочной фабрикой чая. Это нам тоже пригодится.

Засиживаться в ресторане мы не стали – сказывалась усталость после длительного перелета. А еще сдвиг по времени. Все понимали: чтобы завтра раньше встать, надо пораньше лечь.

Наша компания направилась к выходу, а я немного от них отстала. Увидев, что обслуживавший нас официант стоит в сторонке, я направилась к нему.

– Вы помните вон того господина? – спросила я парня, указав на удалявшегося Николая Антоновича. – Вы должны его знать, он неделю назад останавливался в этом отеле.

– Его плохо обслужили? – напрягся официант.

– Да нет же, я просто спросила – помните вы его или нет?

– У него претензии к нашей кухне?

– Нет! Помните или нет? – Я начала терять терпение.

– Если честно – нет, – мотнул головой официант.

– Спасибо.

«В принципе, почему именно этот официант должен был запомнить Ципкина? Он же не единственный работник ресторана. Николай Антонович мог приходить в ресторан только на завтрак. Завтрак – шведский стол. Как можно запомнить кого-то в толпе постояльцев?» – подумала я.

Чтобы не проспать к открытию ресторана, Нина завела будильник. Вставать было крайне тяжело. Несмотря на то, что за окном было солнечное утро, мои часы, которые я так и не перевела на местное время, показывали глубокую ночь. Разница между нашим часовым поясом и временем в Индии – пять часов. Естественно, наши организмы еще спали.

– Пошли будить мужчин, – простонала я, с трудом расставаясь с подушкой и одеялом.

Дверь номера открыл Анкур. Наш индийский знакомый выглядел бодро и весело. Зато Николай Антонович, так же, как и мы, клевал носом. Ему не помог даже крепкий кофе, который сварил для него заботливый Анкур.

Он и нам предложил кофе, но мы отказались.

– Позавтракаем и поедем, – предупредила я их. – Николай Антонович! Проснитесь! Мы же для вашей семьи стараемся.

Все, кроме Анкура, завтракали через силу. А ну-ка, попробуй проснуться в три часа утра и запихнуть в себя что-то съестное!

– Вы плохо едите, – сделал нам замечание Анкур. – Индия – не та страна, где можно утолить голод, съев пирожок, купленный на улице. Обедать и ужинать, если, конечно, вы не готовите дома, надо только в хороших ресторанах. То, что индус съест в фастфуде или в дешевом кафе и совершенно спокойно, для европейца – верная смерть.

Анкур заговорил о различных опасностях, подстерегающих туристов на индийских улицах, а я вспомнила об Ольге Павловне и ее пропавшем муже.

– Кстати, ты вчера поселил Ольгу Павловну в гостиницу? – спросила я. Анкур кивнул с набитым ртом. – А мужа ее вы нашли?

– Нет. Мы объехали несколько отелей. Нигде этот Липко не останавливался. Я поселил Ольгу Павловну в хорошем отеле, в двух кварталах от нашего. Дал денег портье, чтобы тот нашел время и обзвонил другие отели. Так что, может быть, к этому времени ее муж уже нашелся.

– Спасибо, – поблагодарила я Анкура.

– Не за что! Ну что, поехали, пока еще не очень жарко? – поторопил он нас.

Алина села впереди. Я и Нина усадили Николая Антоновича между собой, чтобы внимательно следить за его реакцией. А он, как ребенок, восторгался всем увиденным.

Город в лучах утреннего солнца действительно выглядел сказочным. Мы медленно ехали по главной магистрали, по обе стороны дороги располагались двух– и трехэтажные строения. Что интересно, дома в этой части города действительно были розовыми.

– Я думал, Джайпур называют розовым просто так, для красного словца, а он действительно розовый! – воскликнул Николай Антонович.

– Существует легенда, что таким город стал с 1875 года, когда по случаю визита мужа королевы Виктории в Индию правитель Раджастхана повелел все дома выкрасить в розовый цвет, – просветил нас Анкур. – Но это всего лишь легенда. На самом деле в ту пору все здания были изначально нежно-терракотовыми. Все дело в цвете местного песчаника, который использовали при строительстве домов. А вообще, город нельзя назвать древним, ему еще нет и трех веков.

– Моложе Петербурга? – удивился Николай Антонович. Его взгляд привлекла кибитка, вокруг которой толпились женщины в одеяниях, похожих на цыганские. – Смотрите, цыгане! Откуда они здесь?

– Вас это удивляет? – хмыкнул Анкур Лакшми и продолжил: – Свободолюбивые кочевники – выходцы из Раджастхана. Хотите небольшой экскурс в историю Джайпура?

– Разумеется, – откликнулась Нина.

– Свое имя штат Раджастхан получил в честь раджпутов – «сыновей царя», военного сословия касты кшатрий. Так сложилось, что подлинный кшатрий, согласно религиозным традициям, не имеет права не то что трудиться, но даже и прикасаться к орудиям труда. Работа этих мужчин – война. Воины, родившиеся в этих местах, были очень хороши: смелые, сильные. Наверное, поэтому Раджастхан стал единственной территорией Индии, сумевшей отстоять свою территорию. Чтобы стать еще более сплоченными, раджпуты приняли единую религию – сикхизм. Но и этого оказалось мало гордым раджпутам. В семнадцатом веке представители тридцати шести кланов взяли фамилию Сингх (то есть «лев»). Представляете, каких побед может добиться армия, в которой служат в основном родственники? Никто не мог завоевать Раджастхан: ни арабы, ни англичане. Сикхов по фамилии Сингх в Джайпуре очень много и сейчас. Эти мужчины очень гордятся своей кастовой военной принадлежностью, в знак чего они носят в ухе золотую или серебряную серьгу.

– Да-да, ваша жена, Николай Антонович, говорила, что и у Ману в ухе серьга, – перебила нашего гида Алина.

– Предупреждаю сразу: нелегкая будет задача найти ваших знакомых с этой крайне распространенной фамилией, – вздохнул Анкур.

– Вот вы сказали, что Раджастхан не был покорен арабами, – напомнила Нина. – А почему же тогда в силуэтах и архитектурных деталях зданий заметны явные следы мавританской культуры?

И правда, все эти арки, решетчатые окна, закрытые балконы-эркеры скорее можно было отнести к арабским традициям, нежели к индийской культуре. Подобные архитектурные украшения домов я видела в Марокко и Тунисе.

– Город был построен в восемнадцатом веке. Уже тогда мода имела большое значение. Что было модно, то и строили. Кстати, если вы заметили, у города очень четкий план застройки. Главная улица ведет от ворот Луны на западе к воротам Солнца на востоке. Под прямым углом ее пересекают три другие улицы. Похоже на строительные традиции римлян и китайцев? Так и есть. Но и влияние индийских традиций здесь прослеживается четко. Изначально было построено девять прямоугольных районов, они символизировали девять уровней Вселенной. В наши дни город заметно разросся, он делится на старый и новый. Если честно, я не знаю, в какой район вас везти, – признался Лакшми. – Одни богатые люди выкупают дома в центре Джайпура, другие строят особняки за чертой города. Знаю я один такой райончик.

– Если бы не Леля, я бы послал к черту и Ману, и его семейство! – в сердцах воскликнул Николай Антонович. – Такой красивый город! Так хочется по нему побродить. Вот это что такое, например?

Мы подъезжали к причудливому роскошному зданию, похожему на скалу, густо покрытую словно бы ласточкиными гнездами. За эти гнезда можно было принять закрытые балконы, эркерами выступающие из стены. Вдоль розового фасада тянулись полосы орнамента, разделявшие фасад на пять ярусов. Оконные проемы были закрыты белыми плитами из резного мрамора. В целом это было весьма сюрреалистического вида здание, но изумительно красивое!

– Это? Хава-Махал, или Дворец ветров, – восторженно сказал Анкур и остановил машину, чтобы мы могли выйти и полюбоваться этим удивительным архитектурным сооружением. – Этот дворец возвели для жен из гарема магараджи, чтобы каждая жена могла любоваться из окна проходившими на улице праздничными процессиями. Окон в нем ни много ни мало – ровно девятьсот пятьдесят три!

– Столько у него было жен в гареме?! – изумился Ципкин.

– Возможно, – пожал плечами Анкур.

– Силен мужик, если, конечно, относительно количества жен никто не приврал… Как представлю себе девятьсот пятьдесят Сонечек, дышать трудно делается, ей-богу! – схватился за голову Николай Антонович. – А что там сейчас?

– Ничего. Вы, конечно, можете войти в здание, но я бы вам не советовал этого делать. Комнаты абсолютно пусты. Интерьеры практически не сохранились. И есть опасность нарваться на стадо диких обезьян. Это очень прожорливые и агрессивные создания, лучше с ними не встречаться. Так что панорамой города безопаснее любоваться с другого места. Поехали дальше?

– Поехали.

Чем дальше мы удалялись от центра города, тем большее количество современных зданий встречалось на нашем пути. Этажность у них была побольше, улицы стали значительно шире. Первые этажи зданий занимали банки, рестораны, фешенебельные магазины и салоны. Как и в любом городе мира, в Джайпуре имелся свой район, где жили богачи.

– В многоквартирных домах мы вряд ли найдем родственников вашего знакомого. Все равно что пальцем в небо тыкать. Тут в каждом доме может быть по два Сингха. Поехали дальше, – принял решение Анкур. – Сейчас начнется район коттеджей и вилл. Вдруг нам повезет?

Ни я, ни моя подруга возражать не стали. Если верить Анкуру, то Сингхов в Индии даже больше, чем в России Ивановых. Обнадеживало нас лишь то, что рабочих и инженеров с фамилией Сингх на несколько порядков больше, чем Сингхов-миллионеров.

Мы миновали район многоэтажек и въехали на территорию, где располагались исключительно двухэтажные коттеджи. Впрочем, вряд ли эти сооружения, частично сложенные из мрамора, можно было бы назвать обыденным по нынешним временам словом «коттедж». Вдоль улицы вереницей красовались настоящие дворцы!

– И у кого мы будем спрашивать о Ману? – поинтересовалась Алина, с восторженным выражением лица разглядывая дивный дом, рядом с которым мы остановились.

Было чем полюбоваться! В глубине территории, на фоне изумрудной зелени, возвышался белоснежный особняк с высокими колоннами, высотой в два этажа и с ажурной лепниной, украшавшей фасад.

Как такового ограждения не было – только красивая живая изгородь и два столбика, служившие обозначением въезда на территорию.

– Дальше нельзя, – Анкур остановил Алину, шагнувшую было по направлению к дому. – Частная территория. Здесь где-то должен быть звонок. – Он нагнулся к одному из столбиков, нащупал на нем кнопку и нажал.

Ждать нам пришлось не дольше трех минут. С крыльца сошла женщина в традиционном индийском одеянии – сари. Завидев у символических ворот нашу многочисленную компанию, она прибавила шагу.

Анкур тоже шагнул ей навстречу, жестом показав нам, что переговоры проведет он.

Из всего, что говорил Анкур, мы разобрали лишь имя жениха: «Сингх». Женщина скроила удивленную гримаску, потом, словно регулировщик, замахала руками в разные стороны. Анкур к фамилии «Сингх» добавил имя – «Ману», она кивнула и указала в одну сторону. Из ее жеста следовало, что нам надо проехать чуть дальше вдоль улицы.

Поклоном поблагодарив соотечественницу, Анкур велел нам сесть в машину.

– Ну, и что она сказала? – затеребила нашего водителя Алина. – Есть тут Сингхи?

– Да, полно! И на соседней улице, через два дома, и в начале улицы, мы уже проехали этот дом, и еще где-то… А вот некий Ману Сингх живет через четыре особняка отсюда, это молодой парень. Приблизительно двадцати пяти лет от роду. Очень похож на того Ману, которого вы ищете.

– Неужели нам повезло?! – возбужденно обратилась я к друзьям.

– А почему бы и нет? – хмыкнула Алина. – Когда за дело берутся профессионалы, успех обеспечен! Я так понимаю, что та женщина работает прислугой? Что она еще о соседях говорила?

– Вроде бы молодой Сингх собрался жениться.

– Тогда это точно наш Ману!

Никто из нашей четверки не сомневался, что парень, из-за которого мы и прилетели в Индию, уже нашелся.


Глава 5

<p>Глава 5</p>

Дом Сингхов оказался роскошнее всех остальных домов, мимо которых мы уже проехали. Ко всему прочему, он буквально утопал в цветах. По обе стороны от дороги, ведущей к дому, были разбиты клумбы. Низкорослые растения различных оттенков были высажены таким образом, чтобы создать впечатление, будто это не клумбы, а ковер. Колонны дома обвивали вьющиеся розы. Бортик фонтана – там был и фонтан! – и тот украшала цветочная гирлянда.

– Праздник у них, что ли? – спросила Нина, разглядывая все это разноцветное великолепие.

– У них каждый день праздник. Н-да! Нам так не жить, – вздохнув, протянула Алина. – Ленина нет на этих индийских буржуев! В то время, когда девяносто процентов населения прозябает в нищете, эти магараджи с жиру бесятся. Фонтан, павлины! Кто это там травку щиплет? Неужели косули?!

– Серны, – поправил мою подругу Николай Антонович.

– Серны…. Не удивлюсь, если в доме вся сантехника из золота, – вспомнив, что рядом находится будущий тесть Ману, Алина спохватилась: – Я хочу сказать, повезло вашей Леле! Белой завистью ей завидую. Мне бы хотелось хоть недельку пожить в таком дворце, среди павлинов и серн. Николай Антонович, ну это-то вы помните? Такое невозможно забыть! Дом, фонтан, павлинов – помните?

– Не был я здесь, – упрямо мотнул головой Ципкин.

– Стоп, – решила подловить его на лжи Алина. – Серну-то вы точно видели! Мне как-то по барабану, серна это или косуля, а вы, я гляжу, разбираетесь?

– И что с того? Я действительно могу отличить серну от косули, а оленя – от лося. Когда я был маленьким, мы жили рядом с зоопарком. Мы с друзьями через забор перелезали и играли там. Я всех-всех животных знаю! – похвастался он.

– Значит, не помните? Интересно, вспомнят ли они вас?

Мы не успели позвонить в ворота, кого-либо позвать, как навстречу нам вышел юноша в белом – в длинной рубахе и узких штанах, смахивавших на кальсоны.

Увидев, что мы мало похожи на индусов, он заговорил с нами по-английски:

– Прошу прощения, но здесь стоять нельзя, – произнес он вежливо, но уверенно. Я не усомнилась в том, что, если мы сделаем хоть один шаг по направлению к дому, он вызовет охрану или полицию. – Это частная территория, здесь стоять нельзя, – повторил юноша.

– Мы знаем и уважаем индийские законы и не собираемся без разрешения входить в дом, – в тон ему ответила Алина. – Но мы убедительно просим вас доложить о нашем визите вашим хозяевам.

Юноша пристально нас оглядел:

– Как о вас доложить?

– Вот этот господин, – Алина посмотрела на Николая Антоновича, – будущий родственник господина Ману Сингха, Ципкин Николай Антонович. Так и доложи. А мы – члены его делегации, – улыбнулась она.

– Хорошо, – кивнул юноша, – вы пока можете подождать вон там, в тени, – он указал нам на шатер, в тени которого стояли плетеные кресла и столик.

На этот раз ждать нам пришлось довольно долго. Прошло пять минут, десять – никто не торопился с почестями принять будущего родственника господина Ману Сингха. По истечении двадцатой минуты ожидания на дорожке, ведущей к шатру, вновь показался юноша в белом. Но шел он не один, а почему-то в сопровождении двух полицейских. У меня неприятно засосало под ложечкой. Что мы сделали не так? Я посмотрела на Анкура – он лучше разбирается в местных порядках – и на всякий случай заглянула в сумочку, проверить, на месте ли мой паспорт.

Паспорт мне действительно понадобился. Первое, о чем попросили нас полицейские, – предъявить документы. Слава богу, у всех паспорта были с собой.

– А, собственно, в чем дело? – с вызовом спросила Алина у представителей власти. Не любит она, когда ее в чем-то подозревают.

– Только не выясняйте с ними отношений, – прошептал ей на ухо Анкур. – Я все сам улажу!

Подозреваю: он куда лучше нас знал, что с полицейскими спорить нельзя. Протягивая парням в форме документы, он заговорил с ними на родном языке. Лицо его при этом выражало полнейшую готовность исполнить любую их просьбу или приказ.

Разговор шел о нас. Периодически Анкур посматривал то на меня и Алину, то на Николая Антоновича. Полицейские кивали, сличая наши физиономии с фотографиями в документах.

Кажется, Анкур сумел убедить полицейских, что неприятностей от нас ждать не стоит. Наконец нам отдали паспорта. Полицейские откозыряли и удалились.

– Теперь-то можно узнать, что это был за цирк? – сердито взглянув на юношу в белых одеждах, спросила у Анкура Алина.

– Ситуация такая, – тихо объяснил ей Анкур. – Завтра в этом доме состоится свадьба, а со вчерашнего дня откуда-то появились… другие родственники невесты, которых никто и в глаза не видел! Теперь-то вы понимаете опасения господ Сингхов?

– Завтра свадьба?! – изумился Николай Антонович. – Как же так?! Как же без матери?! Я здесь оказался совершенно случайно! Ну, доченька и свинью нам подложила! Сейчас же уеду обратно! – обиженно пригрозил он.

– Вы, главное, не волнуйтесь, – попросила я Николая Антоновича. В моей голове тоже многое не укладывалось, но я предпочла не рубить сплеча. – Получается, что ваша дочь пригласила каких-то других людей на свадьбу, а отца с матерью – нет? Была же у нее причина так поступить? Вы ее чем-то обидели? Был крупный скандал?

– Не было ничего такого, – смутился Ципкин.

– Допустим, скандал произошел в ваше отсутствие, она поссорилась лишь с Софьей Никитичной? Ваша супруга – женщина властная, норов у нее горячий. Предположим, так все и было… А есть у вас какие-нибудь родственники, с которыми у Лели сложились теплые, доверительные отношения? Ну, всякие тетушки, дядюшки, двоюродные сестры, братья? Кто знал о ее свадьбе? Кто вообще мог бы прилететь сюда из России к ней на свадьбу?

– Никто! У меня только одна бездетная сестра. Живет она в Самаре. Для нее проблема и к нам-то выбраться, а вы говорите об Индии. У Сони вообще никакой родни нет. Кто мог сюда приехать?! Нет у Лели никого, кроме нас!

– Значит, Сингхов атакуют вовсе не родственники невесты Ману, а самые настоящие проходимцы! Наверняка Леля проболталась о своей свадьбе своим подругам или знакомым. Вот кто-то и решил на халяву пожить в царских условиях, – предположила Алина. – Сейчас мы выведем этих новоявленных «родственничков» на чистую воду! – И, обратившись к слуге Сингхов, она поинтересовалась: – Поскольку полиция уже проверила наши документы, может быть, вы нас все-таки познакомите с хозяевами?

– Идемте, – пригласил нас юноша.

Не буду описывать роскошь, поразившую нас в доме Сингхов. Скажу одно – наверное, так выглядели императорские дворцы во время сдачи их в эксплуатацию. Свежие краски и яркая позолота приводили в восторг. Только усилием воли я закрыла рот и перевела взгляд на вышедшую встречать нас хозяйку.

Госпожа Сингх выглядела, как самая настоящая индианка с картинки. На ней было желтое сари, расшитое золотом. Волосы цвета воронова крыла собраны в тугой пучок на затылке. В центре лба – кружочек, свидетельствующий о ее принадлежности к почетной высокой касте.

«Однако, как удачно адаптировалась в этих краях англичанка, ее от местной жительницы не отличишь, – отметила я. – Плохо только, что она явно переусердствовала с загаром. Могла бы и поберечь кожу».

Пока я рассматривала хозяйку, Алина, нацепив на лицо радушную улыбку, шагнула вперед. Выбрав для беседы снисходительный тон – мы и без миллионов цену себе знаем! – она произнесла:

– Вот как, оказывается, выглядит мама нашего обожаемого Ману! Теперь я понимаю, в кого пошел парень! Красавец! Рада с вами познакомиться! Мы вчера прилетели из России. Не хотели тревожить вас ночью, но уже сегодня – сразу к вам. Я подруга матери невесты, Алина Блинова, – представилась она. И это было все – об остальных она не сказала ни слова!

Я покашляла, намекая подруге, что вовсе не она главное лицо в нашей делегации, есть еще и отец невесты.

– Да-да, – часто закивала Алина и, подталкивая Николая Антоновича к госпоже Сингх, наконец-то представила ей отца новобрачной. – А это наш дорогой и любимый тесть, Николай Антонович Ципкин! Гости со стороны невесты: Марина Клюквина, Нина Приемыхова и наш друг Анкур. Без его помощи мы бы вас не нашли, – Алина замолчала, очевидно, ожидая, что госпожа Сингх бросится нас на радостях целовать.

Но та, проявляя завидную сдержанность, продолжала молча обозревать по очереди каждого из нас.

– Гм-м, Анкур, – не отводя глаз от хозяйки дома, зашептала Алина, – может, она английский язык забыла? Ты ей переведи на хинди, мол, родственники невесты приехали! Может, она нас чайком угостит?

Анкур улыбнулся и начал переводить. Он успел сказать только одну фразу, как хозяйка его перебила, причем на английском языке, наверное, для того, чтобы и мы могли ее понять:

– Я поняла. Вы хотите сказать, что этот человек – родственник нашей невестки?

– Да, – уверенно кивнула Алина. – Ваш сын женится на нашей Леле, его дочери.

– Айшвария, выйди к гостям, дорогая, – позвала госпожа Сингх.

В комнате появилась симпатичная, немного полноватая брюнетка – подобная фигура в Индии считается эталоном женской красоты. Девушка улыбнулась нам и перевела взгляд на хозяйку дома.

– Айша, скажи нам, это твой папа? – спросила госпожа Сингх, ехидно улыбаясь.

– Нет, конечно, разве вы не знаете моего отца? – Похоже, девицу позабавила сложившаяся ситуация. Она ничуть не смутилась и улыбнулась во все свои тридцать два жемчужных зуба.

– А при чем здесь эта девушка? – нахмурилась Алина. – Ману женится на Леле. А эту девушку мы не знаем!

– Так и мы не знаем Лелю, – ответила госпожа Сингх.

«А что, если Ману – брачный аферист?! – с содроганием подумала я. Сообразив, что Ману человек небедный и вряд ли ему нужны Лелины деньги, я подобрала для него другое определение: – Мерзавец! Двоеженец! Заморочил Леле голову, а сам женится на соотечественнице».

– Как так – не знаете Лелю?! – возмутилась Алина. – Ваш сын просил ее руки у этого господина! Мы скрепя сердце согласились! Знаете, как тяжело отдавать единственную дочку на чужбину?! А теперь оказывается, что вы не знаете Лелю! Где наша Леля? Ваш Ману увез ее в Милан!

– Ману! – крикнула госпожа Сингх.

«Если Ману здесь, то где же Леля?» – у меня сердце защемило!

В комнату вошел невысокий мужчина. Он был молод, весьма толст и далеко не красив. Очевидно, парень пошел в отца, не унаследовав ничего материнского. Но что интересно, в его ухе поблескивала серьга. А Софья Никитична говорила нам об этой примете.

– Ману-у? – разочаровано протянула Алина.

Она-то думала, что к нам выйдет красавец, такой, каким его расписала нам Софья Никитична. А этого коротышку нельзя к красавцам никак отнести! Может, за такого и бороться не надо? Тем более что он явный маменькин сынок: встал поближе к матери, а не к будущей жене. Зачем Леле выходить замуж за такую образину, да еще когда рядом с ним всегда будет его стервозная мамаша?

– Ману, скажи этим людям: ты собирался жениться на Леле? – госпожа Сингх посмотрела на сына. Невесте тоже явно интересно было об этом узнать. Обе женщины не отводили глаз от Ману. Только одна ждала его ответа с усмешкой на губах, а другая – Айшвария – от волнения покусывала губы.

– Ты же знаешь, мама, что у меня нет знакомых девушек, которых звали бы Леля, – ответил он.

Мне показалось, что Айша с облегчением вздохнула.

– А этого господина вы узнаёте? – спросила я и указала на Ципкина, решив провести очную ставку.

– В первый раз его вижу!

– А вы, Николай Антонович?

– Вы что, издеваетесь?! Это не тот Ману!

– Как – не тот? Брюнет, серьга в ухе… Приглядитесь получше, – потребовала Алина.

– Говорю – не он! – отрезал Ципкин.

– Может, вы не помните, как выглядит ваш Ману? – осторожно спросила его Алина.

– Сами посмотрите! – и он вытащил из кармана фотографию. – Соня мне ее сунула в день отъезда. Она эту фотографию нашла в столе у Лели.

Ципкин передал фотографию Алине, она – мне. На фото рядом с Лелей был запечатлен совершенно другой мужчина. Снимок был не очень качественный, изображенные люди – маленькие, но и такого плохого снимка хватило, чтобы заключить: Лелин Ману и этот Ману – разные люди.

– Извините. Мы ошиблись… мы пойдем, – сдавленным голосом произнесла я.

– Погодите, – сжалилась над нами госпожа Сингх. – Как я понимаю, жениха вашей дочери тоже зовут Ману Сингх?

– Да!

– У нас много знакомых и родственников с такой фамилией. Можно взглянуть на его фото?

– Конечно, – обрадовалась я неожиданной помощи и протянула хозяйке дома фотографию. – Ману говорил, что его мама родом из Великобритании, а у отца чайные плантации, фасовочная фабрика и металлургическое производство.

– Нет, я не знаю этого человека. И не знаю, кто здесь родом из Великобритании, – разочаровала нас госпожа Сингх, взглянув на снимок. – Дети, вы не знаете этого молодого человека? – она протянула фотографию сыну и невестке, но и они ничего утешительного нам не сказали, только покачали головами.

– Может, вы нам что-нибудь посоветуете? Как нам найти нашего Ману?

– Право же, не знаю. На этой улице вы его точно не найдете. А вы уверены, что парень живет именно в Джайпуре?

Что мы могли ей сказать? Утвердительно ответить даже Николай Антонович не мог. Документы он у жениха дочки не спрашивал. Все, что он о нем знал, было только с ее слов известно. Получается, достоверно о Ману Сингхе мы вообще не знали ничего.

Николай Антонович молча развернулся и, сгорбившись, пошел к выходу. Заметно было, что он очень расстроен.

– Я вам дам телефон нашего дальнего родственника. Он полицейский. Возможно, его помощь вам пригодится. Его зовут Шекхар Капур. – Госпожа Сингх написала на листке ряд цифр и передала его мне.

Нина бросилась за Николаем Антоновичем, желая как-то его успокоить, а Алина спросила у хозяйки:

– Госпожа Сингх, ответьте нам еще на один вопрос. Какие люди выдают себя за родственников брачующихся?

– Обычные аферисты. Узнают из газеты, что в таком-то доме состоится торжество, и приходят, неизвестно на что надеясь. Выдают себя за дальних родственников, дядей, тетей.

– А что, если они родственники нашей Лели? – вдруг пришло мне в голову. – Так же, как и мы, попали не в тот дом.

– Вряд ли, – покачала головой госпожа Сингх. – Ни один из них не похож на русского. Да вы сами можете на них посмотреть. Они сейчас обедают в столовой для прислуги. Не можем же мы выставить людей на улицу, даже не покормив их?

Мы заглянули в столовую для прислуги. Человек шесть бедно одетых людей – все, как один, индусы, – с аппетитом уминали рис, перемешанный с маленькими кусочками курицы.

– Это не наши, – ответила Алина.

Нам оставалось только проститься с хозяевами и пожелать молодым семейного счастья.


Глава 6

<p>Глава 6</p>

– Куда теперь? – грустно спросил Николай Антонович, когда мы с Алиной вышли из дома.

– Госпожа Сингх дала нам номер телефона своего родственника. Он полицейский и должен нам помочь.

– Чем он нам поможет? – явно не веря в успех, спросил Ципкин.

– Ну, знаете, полиции тут и карты в руки, – встала на защиту индийской полиции Алина. – Во-первых, полиция может найти другого Ману Сингха, нашего, то есть вашего! Мы дадим полицейскому ориентировку на родителей Ману, его фотографию, а он нам сообщит адрес парня. Во-вторых, мы у него спросим, кто тут занимается гипнозом. Очень меня волнует ваше состояние! Как можно забыть Индию, Джайпур?! Очень сильный гипнотизер с вами поработал! Наверняка в полиции есть такие специалисты на примете.

– Может, вы меня по городу покатаете? – предложил Николай Антонович. – Вдруг я что-нибудь вспомню?

– Повозим, обязательно повозим, только сначала в полицию съездим, – пообещала ему Алина. – Я вот о чем подумала. Если Леля и Ману из Италии вылетели в Индию, то пограничная служба аэропорта должна была зарегистрировать их после прилета. С нами никто разговаривать не будет, а вот если запрос отправит полиция, ей никто отказом не ответит.

– Что ж, давайте поедем к этому родственнику, – согласился Ципкин.

– Сначала позвоним, – поправила его Алина. – Анкур, вот телефон – звоните!

Анкур безропотно набрал номер. Выяснив у Шекхара Капура место, где можно с ним встретится, он пригласил нас сесть в машину.

– Это недалеко, всего несколько кварталов. Пообщаемся с Шекхаром, а потом я повожу вас по городу.

Через пять минут Анкур высадил нас рядом с полицейским участком. Шекхар Капур нас уже ждал. Он заранее вышел из помещения участка, покурить. Родственником госпожи Сингх оказался худощавый мужчина лет сорока, смуглый, но не до черноты, и в целом весьма приятный. Осмотрев нас и выбросив в урну окурок, он направился к нам.

– Это вы мне звонили? – спросил он и пригладил усы так, будто выбирал, за кем из нас троих – имеется в виду женщин – ему приударить? Впрочем, взглянув на меня и на Алину, Шекхар засмотрелся на Нину. Заметно было, что пышногрудая блондинка весьма его заинтересовала. – Давайте зайдем в кафе, выпьем по чашке кофе? – предложил он, не отводя глаз от нашей подруги.

Кто бы возражал? Лучше сидеть в помещении с кондиционером в тени, чем стоять на солнцепеке.

Кафе, куда привел нас Шекхар, оказалось весьма уютным заведением.

– Ваша сестра сказала, что вы могли бы нам помочь, – начала я и коротко изложила ему суть проблемы, как только мы расположились за столиком в кафе. – Вот этот господин приехал в Индию, чтобы встретиться со своими будущими родственниками, и потерял память. А теперь у него пропала дочь. Возможно, она прилетела с женихом сюда.

– Фамилия и имя жениха? – проявил деловой подход Шекхар.

– Ману Сингх. Ему приблизительно двадцать пять лет. Брюнет, серьга в ухе, – вздохнул Ципкин, заметив в ухе Шекхара серебряное колечко.

– Негусто у вас с приметами, – покачал головой полицейский и усмехнулся, тронув себя за ухо: – Брюнет, серьга… Я хоть на жениха вашего не похож?

– У нас же есть его фотография! – вспомнил Ципкин.

– Еще у Ману папа – миллионер, – с оптимизмом добавила Алина, но тут же сникла: – Собственно, поэтому мы и оказались в доме вашей родственницы.

– Ладно, постараюсь вам помочь, – пообещал Шекхар. – Где вы остановились?

– В отеле «Розовый город».

– «Розовый город»? Почему именно в этом отеле?

– Дело в том, что Николай Антонович неделю назад уже останавливался там, только он совершенно этого не помнит! Его жена нашла в кармане его пиджака визитную карточку отеля. Вот мы и решили танцевать от печки… Простите: пройти его путь от начала до конца, – пояснила я. – Кстати, Индия ведь славится своими йогами, факирами, фокусниками… Вы бы помогли нам найти этого фокусника, который нашего Николая Антоновича загипнотизировал! Я знаю, есть мошенники, которые пользуются приемами гипноза, вводят человека в транс, а потом вновь обдирают как липку. – Я подумала, что выражение «ободрать как липку» не совсем понятно Шекхару, потому пояснила: – В смысле, оставляют ее без единой рупии. Бывали ли в вашей практике подобные случаи? Может быть, и другие туристы жаловались на внезапную потерю памяти?

– Что ж, я постараюсь разобраться. Значит, отель «Розовый город»? – о чем-то задумавшись, переспросил Шекхар.

– Да. Мы улетаем из Индии послезавтра, но можем и остаться на какое-то время, – добавила Алина, встретившись со мной взглядом, – если того потребует дело.

«Все правильно. Не останавливаться же нам на полпути?» – мысленно согласилась я с подругой.

– Если вы ограничены во времени, я займусь вашим делом не откладывая, – заверил нас Шекхар Капур. Одним глотком допив кофе, он встал из-за стола. – Вы можете еще немного здесь посидеть, заказать десерт, а я, извините, пойду. Есть у меня некоторые соображения относительно вашего дела. «Розовый город»… Кстати, господин Ципкин, кроме потери памяти, вас ничто не тревожит?

– Нет, тьфу-тьфу-тьфу, здоровье мое в порядке.

– Это хорошо. До встречи, – он опять взглянул на Нину. И та ответила ему смущенным взглядом.

– Что скажешь, Нина? – спросила я наконец нашу ясновидящую. Прошло уже минут десять, наверное, а она продолжала влюбленными глазами смотреть на дверь, из которой вышел Шекхар.

– А?..

– Я спрашиваю, есть ли у тебя какие-то предположения? Что он за мужик? Поможет он нам? Не зря ли мы ему доверились? Ты ему в душу заглянула? Его информационное поле считала?

– Какое поле?..

«От любви некоторые тупеют! – подумала я. – И очень заметно!»

– Да уж не колхозное! – брякнула Алина. – Перспективы видишь?

– Вижу! Хороший мужчина! – томно вздохнула она.

– Я тебя не о твоих личных перспективах относительно господина Капура спрашиваю, а о возможности вернуть память Николаю Антоновичу!

Ниночка наша не замужем, и о замужестве, семье и детях она, конечно, мечтает, как, наверное, любая нормальная женщина. Смутившись оттого, что я догадалась о ее внезапной симпатии к Шекхару Капуру, она закрыла ладонями лицо и неожиданно выдала:

– Что-то прояснится. Только это еще больше запутает нас! Что-то мне подсказывает, что Николай Антонович говорит правду…

– Он вообще ничего не говорит! С тобой все ясно: ты сама попала под гипнотическое влияние этого восточного мужчины, – разозлилась Алина на Нину. – Ясновидящая называется! Вау! – вдруг взвизгнула она. – Нина попала под гипнотическое влияние индийского мужчины, а что, если… Николай Антонович, признавайтесь: вы девочек в номер заказывали? Камасутра, танцы живота, эротический массаж и все такое?

Ципкин захлебнулся остатками кофе. Он кашлял минуты три так, что брызги летели во все стороны, и интенсивно краснел на наших глазах. Через минуту он стал похож на переспевший помидор. По его лицу текли слезы, он задыхался и никак не мог успокоиться.

– Алина! – зашипела я на подругу.

– А что я такого сказала? Вспомни, что у нас, например, в России бывает. Девушку приглашают в номер, а она в бокал своему кавалеру таблетку клофелина кидает. Наутро мужчина едва может вспомнить, как его зовут!

– Вы что!.. – наконец-то пришел в себя Ципкин и возмутился: – Какие девочки?! Как вы такое могли про меня подумать?! У меня есть Софья Никитична!

– Софья Никитична дома была, – резонно заметила Алина.

– Никого я в номер не приглашал!

– Да что с ним говорить, – шепнула мне Алина. – Он же ничего не помнит!

Допив кофе и расплатившись по счету, мы отправились в город. Доверив ситуацию опытному полицейскому – в деловых качествах нашего нового знакомого мы нисколько не сомневались, – наша компания решила осмотреть местные достопримечательности.

– Лучшего экскурсовода, чем я, вам не найти, – хвастливо заявил Анкур. – Джайпур я знаю, как свои пять пальцев. Это мой любимый город!

– А как же Дели? Ты ведь родился в Дели? – усомнилась в правдивости слов нашего приятеля Алина.

– И что с того? Моя первая девушка жила в Джайпуре. Я часто к ней приезжал на выходные. Вы только Ленке моей о ней не говорите, – попросил он на всякий случай.

– Это же когда было?! – в шутку спросила я. – Ты ведь тогда о существовании Лены даже не догадывался!

– Не догадывался, – подтвердил Анкур. – А Лене все равно об этой девушке знать не стоит. Я ведь ей все время доказываю, что она у меня – первая и единственная, – сказал он и покраснел. Из чего я заключила, что Лена переживает не столько то, что она не первая, сколько то, что не единственная. Ну, мужчины все такие – что в Европе, что в Азии.

– И куда ты нас повезешь? – спросила Нина. Она в Индии была впервые, естественно, ей хотелось как можно больше интересных мест осмотреть.

– Начнем с центра города, – начал экскурсию Анкур, обрадовавшись тому, что скользкая тема о супружеской неверности закрыта. – В колониальной Индии Джайпур был центром вассального княжества, а с 1949 года – столицей штата. Как я вам уже говорил, всем архитектурным памятникам Джайпура нет еще и трех сотен лет. Город был заложен в 1727 году по повелению Махараджи Савай Джай Сингха Второго. Скажу несколько слов об основателе города. Это был не только видный политический деятель, но и глубоко образованный человек. У него были превосходные познания в истории, различных науках и, в частности, в математике. За ум и талант он был назван «Савай», что значит «чудо». Савай Джай Сингх Второй был основателем пяти индийских обсерваторий. Эти обсерватории – одну из которых я вам сегодня покажу – и сейчас свидетельствуют о гениальности этого человека. Савай Джай Сингх Второй оставил о себе память и как о великом градостроителе. Одним из сокровенных его желаний было создать город, затмевающий по роскоши все остальные города Индии. Ему это удалось. Джайпур – жемчужина Индии! Если вы заметили, город очень удачно вписан в рельеф местности. Он расположен на равнине, а с трех сторон его, как подковой, окружает гряда Араваллийских гор. Изначально город имел девять районов, которые были разграничены довольно широкими улицами, пересекающимися под прямым углом. Ширина основных магистралей – тридцать три метра, второстепенных – шестнадцать метров. Как вам такой размах?

– То-то, я гляжу, здесь не тесно, – отметил Николай Антонович.

– Не тесно, – согласился с ним Анкур. – И это в то время, когда весь мир захлебывается от переизбытка автомобилей на трассах. Старый город был окружен мощной крепостной стеной, – продолжил он. – Высота – шесть метров, ширина – три метра. Входами в город служили восемь крепостных ворот. Город охранялся гарнизонами, где служили отважные раджпурские воины. Взять его приступом было практически невозможно, – с гордостью сообщил нам Анкур. – Подъезжаем к главному сооружению Джайпура. Это городской дворец, ровесник города, его строительство было начато в 1728 году.

Наш гид остановился у крепостной стены, и мы вышли из машины. Стена тянулась на целый квартал.

– И как же мы попадем внутрь? – спросила Алина.

– Есть ворота. Мы оставим машину здесь, потому что может не оказаться свободных мест на стоянке. Городской дворец ежедневно посещают тысячи туристов. Кто-то приезжает на экскурсионных автобусах, кто-то на легковых машинах, а кто-то приходит пешком. Собственно, за этой стеной расположен не один дворец, там целый архитектурный комплекс. Часть зданий были заложены еще при Савай Джай Сингхе Втором, другие были построены значительно позже. Например, Мубарак-Махал датируется тысяча девятисотым годом. Сейчас в этом здании находится музей ткани и костюма. Вот и ворота!

У ворот толпились люди. Оказалось, что в желании посетить городской дворец мы были не одиноки. Влившись в людской поток, мы миновали крепостную стену и оказались в настоящей восточной сказке. Дворец, украшенный богатой мраморной резьбой, с красивыми залами гармоничных пропорций, прохладными внутренними двориками из розового камня и строгими английскими парками напоминал о тех днях, когда по всей Индии гремела слава о рыцарстве и благородстве раджпурцев.

– Как вам? – заметив восторг на наших лицах, спросил Анкур.

– Супер! Ничего подобного я в жизни не видела! – призналась я. – Какая тонкая работа. Смотришь на мрамор, а видишь кружева!

– Пошли, я вам еще что-то покажу.

Анкур повел нас во внутренний дворик, в центре которого возвышался на платформе беломраморный павильон. Два ряда мраморных колонн арки и орнамент отличались превосходными пропорциями.

– Это «Диван-и-Кхас» – зал для частных аудиенций. Из этого павильона можно перейти в «Диван-и-Ам», это зал общих приемов. Ну что, умели раджпурские правители пустить пыль в глаза?

– Да, – вздохнула Алина.

– Я вам расскажу одну историю. Однажды магараджа поехал на юбилей к королеве Англии Виктории и, кроме совершенно необходимых в путешествии слонов, тигров и сундуков с одеждой, взял с собой два огромных серебряных кувшина со священной водой Ганга. Оказывается, он сомневался, что в Европе имеется достаточно пресной воды. Поездка прошла удачно, и кувшины благополучно вернулись в Индию. Они и по сегодняшний день стоят перед входом в музей – такие огромные, что их занесли в Книгу рекордов Гиннесса! Дальше – личная библиотека махараджи Поти Хана, настоящая сокровищница раджпурских миниатюр и картин. Здесь также хранятся старинные рукописи, книги и манускрипты. На территории дворца имеется и музей оружия. Если мы пройдем через сад, то выйдем к зданию, мимо которого мы проезжали, – Анкур указал рукой на розовое строение причудливой формы, – только с другой стороны.

– Там теперь обезьяны живут? – вспомнил Ципкин, а я подумала, что, если он не утратил способности что-то запоминать, то, возможно, все же удастся вернуть ему утраченную память.

– Точно. Хава-Махал, или Дворец ветров. Он тоже входит в комплекс дворца. Мне очень хочется показать вам обсерваторию, идемте, – поторопил нас Анкур.

Вскоре мы остановились перед зданием обсерватории. Я не могла отделаться от мысли, что прежде его уже видела.

– Не знаю, как вы, Николай Антонович, а я как будто здесь уже бывала…

– Обсерватория Джай Сингха II сооружена в первой половине XVIII века (около 1730 года). Является поздней копией обсерватории Улугбека в Самарканде, – просветил нас Анкур.

– Точно! В Самарканде я это и видела, – обрадовалась я.

– Все астрономические инструменты были сделаны из красного песчаника и белого мрамора. Верхушка солнечных часов высотой с девятиэтажный дом, с нее можно обозревать весь город и его окрестности. Длина деления – четверть часа. Часы показывают время с точностью до секунды. Кроме этого, в обсерватории находились приспособления для составления гороскопов, по которым астрологи предсказывали людям их судьбу и различные события согласно расположению планет в момент рождения человека.

– Правда? – заинтересовалась Нина. – Жалко, что у нас мало времени, а то я обязательно здесь подольше задержалась бы.

– Вы как хотите, а я хочу в гостиницу, – заныл Ципкин. – Мы уже здесь больше трех часов бродим. Я есть хочу!

– И правда, вдруг нас уже Шекхар разыскивает, – как бы невзначай вспомнила об индийском полицейском Нина.

– Это вряд ли, – засомневался Анкур. – Но если хотите, я отвезу вас в гостиницу, а когда жара спадет, можно будет еще побродить по городу. В Джайпуре люди совершают очень удачные покупки. Ткани и ювелирные изделия здесь одни из лучших в мире.

– И правда, как это мы забыли о том, что Индия – родина драгоценных камней? Гранаты, опалы, изумруды! Решено, сейчас мы едем в гостиницу. Два часа на отдых – и обратно в город, – одобрила предложение Анкура Алина.


Глава 7

<p>Глава 7</p>

Моей мечте – возлечь на кровати и вытянуть уставшие после длительного хождения ноги – не суждено было сбыться. Анкур остановил машину перед входом в отель. Не успели мы выйти из автомобиля, как к нам бросилась Ольга Павловна Липко, дама, чей муж бесследно исчез из отеля «Розовый город». Анкур тогда отвез ее в другой отель, поскольку в этом отеле мест не было.

– Я вас с самого утра здесь караулю! Портье даже не хочет со мной разговаривать! Что мне делать, я не знаю, – быстро и взволнованно затараторила она.

– Ольга Павловна, успокойтесь, – попросила я. – И давайте хотя бы зайдем в помещение. Здесь стоять невозможно, очень уж жарко.

– Жарко? Я не заметила… Меня всю трясет!

– Это от волнения, – сказала я и, взяв Ольгу Павловну под руку, повела ее в отель.

Николай Антонович, решив, что речь сейчас пойдет о каких-то женских проблемах, отправился в ресторан. Анкур, посчитав, что он вчера в достаточной степени помог Липко, присоединился к Николаю Антоновичу. Рядом с Ольгой Павловной остались только я, Алина и Нина.

– Скажите, вы нашли мужа? – спросила Алина.

– Господи, я ведь потому вам навстречу и побежала, что не знаю, с кем мне посоветоваться! Спасибо вашему другу, он поселил меня в отель, договорился с портье, что тот обзвонит другие гостиницы. Нету моего Сережи ни в одном из них! Нету! Но почему?! Мы же договорились, что я прилечу через четыре дня! Почему он сдал прежний номер и меня не дождался? – требовала она у нас ответа, как будто мы могли это знать.

– Ольга Павловна, может, он уже домой вернулся? И вы просто разминулись? – вздохнув, спросила я.

– Ну как он мог вернуться, если мы на эту поездку целый год копили?! Это невозможно!

– А вы только в гостиницы звонили? – осторожно осведомилась Алина. – Сколько у него денег было?

– Порядка двадцати пяти тысяч, – с придыханием сказала она и добавила: – Долларов.

– Серьезная сумма. Тем более надо позвонить в полицию, больницы, ну и в… – Алина запнулась, заметив, что лицо Ольги Павловны буквально на наших глазах приобретает землистый оттенок.

– Я не хочу, чтобы полиция вмешивалась в наши дела, – пробормотала Ольга Павловна и, встретившись с моим удивленным взглядом, добавила: – Боюсь!

– Чего вы боитесь?

– Что мои самые страшные опасения могут оправдаться.

– Марина, можно тебя на минуточку? – попросила Алина. – Ольга Павловна, мы вам водички принесем.

Оставив Липко на попечение Нины, мы отошли к автомату, продававшему воду в маленьких бутылочках.

– За те деньги, что были у ее мужа, ему могли и голову оторвать. Зря она не хочет обратиться в полицию! Страусиная политика от беды не спасет. Если Липко ограбили и убили, то как мы об этом узнаем? Только обратившись в полицию. Мне, конечно, не хотелось бы, чтобы Капур отвлекался от расследования по нашему делу, но и оставлять эту женщину наедине с ее бедой – тоже не годится. Надо бы его попросить проверить сводки за последние дни. Вдруг где-то был найден неопознанный труп мужчины-европейца? Ты знаешь, мне не дает покоя мысль об этих девушках-клофелинщицах…

– Алина, может, все-таки сперва в больницах поискать Липко?

– Даром время тратить! По индийским меркам сумма, которая была у Липко, это огромные деньги. В таких случаях жертву в живых не оставляют. – Опустив монетку в автомат и взяв бутылку воды, Алина не торопясь понесла ее Ольге Павловне. – Обрати внимание на лицо Нины, – сказала она. – По ее глазам видно, что она тоже не верит, что Липко жив. А она, между прочим, ясновидящая!

Мне хотелось ей возразить: «Ну какая Нина ясновидящая?! Человек она, без спору, хороший, но пока что у нее на поприще ясновидения мало что получается. Психолог – да! Она всегда найдет нужное слово, подарит человеку надежду, поддержит его в трудную минуту, но дара ясновидения – и это надо честно признать – у нее нет!»

Я перевела взгляд на Нину. Она не столько успокаивала Ольгу Павловну, сколько ее утешала. И делала она это так, как будто и верила в благополучный исход, и одновременно знала, что Липко – уже вдова.

– И все равно надо дать задание Шекхару, чтобы он и больницы проверил, особенно те, куда людей привозят с улицы.

– Ольга Павловна, вот, попейте водички, – Алина протянула нашей новой знакомой бутылочку. – Есть у нас одна идея, как вам помочь. Буквально сегодня утром мы познакомились с одним индийским господином, – она намерено умолчала, что этот господин работает в полиции. – Если уж он нам взялся помочь, то и вам не откажется посодействовать.

– Правда? – В глазах Ольги Павловны вспыхнула надежда. – Вы ведь понимаете, я здесь одна, мне не к кому обратиться. Сам бог послал мне вас! Спасибо огромное!

– Ну-ну, пока что нас благодарить не за что, – отстранилась моя подруга от объятий Липко. – Вы есть хотите?

– Мне кусок в горло не лезет, – мотнула головой Ольга Павловна.

– Тогда идите в наш номер, а мы перекусим.

Ольга Павловна с удовольствием приняла наше предложение. Нина взялась ее проводить, а мы с Алиной направились в ресторан, граничивший с баром.

Николая Антоновича мы застали за стойкой. Прошло всего минут двадцать, как мы расстались, а он уже лыка не вязал. Рядом с ним со стаканом кока-колы в руке сидел Анкур. Перехватив наш осуждающий взгляд, он только пожал плечами – мол, а он разве меня слушался?

– Николай Антонович, с вами все в порядке?

– Да, а что со мной не в порядке? Вот решил, пока принесут заказ, пропустить стаканчик-другой аперитива, стресс снять, так сказать.

– И много вы уже пропустили?

– А вы мои стаканчики не считайте!

Пьяный Ципкин разительно отличался от Ципкина трезвого. Если трезвый Николай Антонович говорил тихо, немного заторможенно, может быть, даже несколько неуверенно, то пьяный Николай Антонович явно нарывался на скандал.

– Индийская водка – дерьмо! Мало того, что градусы из нее украли, так они еще в стакан льда набросали! Это водка?! Я вас спрашиваю! – рявкнул он на бармена.

– Николай Антонович, успокойтесь, – похлопала я Ципкина по руке и улыбнулась юноше за стойкой. – Здесь все так водку пьют, со льдом.

– А запах! Из чего они ее делают, вы не знаете?

– Не знаем, – покачала я головой. – Николай Антонович, пойдемте закусим. Там, наверное, уже горячее принесли. Что вы заказывали?

Ципкин нехотя слез со стула.

– Все равно, индийская водка – дерьмо, – бросил он на прощание бармену и шаткой походкой направился к столику.

– Что это с ним? – спросила я Анкура.

– Переживает мужик. Он и вчера, прежде чем уснуть, полбутылки коньяка выпил. Все никак не может смириться с тем, что ничего не помнит.

– Если он так будет «успокаиваться», вряд ли что-либо вспомнит вообще. Вот как теперь его в город везти? – разозлилась Алина. – Или потеряется, или к кому-нибудь прицепится! Всем же подряд не объяснишь, что у человека проблемы – и в семье, и с головой.

В зале появилась Нина. Не зная, где мы сели, она поискала нас глазами. Я помахала ей рукой.

Сели мы отдельно от Николая Антоновича и Анкура. Во-первых, в ресторане оставались свободными столы только на четыре персоны. А во-вторых, я на дух не переношу пьяных.

– Как там Ольга Павловна? – спросила у Нины Алина.

– Жалко мне ее, – вздохнула Нина.

– Думаешь, не найдется ее муж?

– Живым? Не знаю, что и сказать. Зря мы поселились в этой гостинице, – скривив лицо, неожиданно произнесла Нина. – Аура здесь плохая! Болезненная. А еще у меня складывается такое впечатление, что все вокруг… Нет, я не могу объяснить… Все в сговоре, что ли…

– В сговоре?! – переспросила я.

– Это я просто так сказала. На самом деле я не знаю, – призналась Нина.

– А я говорю, что здесь действует шайка, – выдвинула свою версию Алина. – Вы посмотрите на Николая Антоновича, – наклонившись к нам, зашептала она. – Все мужики, выпив лишку, хотят женщин! Даже поговорка есть такая: «Не бывает некрасивых женщин, бывает мало водки». Приехал он сюда один, Софья Никитична далеко, а тут – такая экзотика: пухленькие дамочки голыми животами трясут. А дальше – схема наработанная. Перед тем как отправиться в постель, его угощают бокалом вина с клофелином. Все! Клиент готов. Ципкин еще легко отделался. Он память потерял – не жизнь! А вот мужу Ольги Павловны не повезло, – и она протяжно вздохнула.

– Алина, но тебе же Николай Антонович сказал, что он услугами проституток не пользовался, – напомнила я подруге, чем очень ее рассмешила.

– Дорогая, а как бы он тебе, можно сказать, подруге своей жены, в этом признался? Как?! Чтобы ты потом обо всем, слово в слово, рассказала Софье Никитичне? Она ведь сразу в суд побежит разводиться.

В принципе, Алина была права. Я не знаю ни одного женатого мужчину, который бы хвастался в присутствии знакомых женщин своими походами «налево». В мужской компании – другое дело. Там они все – донжуаны и Казановы.

– Я даже знаю, как их схватить за руку, – заговорщически прошептала Алина. – Мы их поймаем на живца. Закажем девушку для Николая Антоновича!

– И где же мы ее… закажем?

– На рецепции! Ты думаешь, администрация не знает, что творится в их гостинице? Знает и, будь уверена, свой процент имеет, поэтому и покрывает преступников. Даже если администратор сам заказы на девочек не принимает, то уж точно знает, к кому обратиться.

– Ничего не получится, – покачала я головой. – Если Ципкин уже бывал в этой гостинице и с ним произошло то, что ты нам так красочно расписала, то его вторичное появление здесь должно было насторожить администратора. Он не станет заказывать ему проститутку и, скорее всего, скажет, что даже не слышал о такой древней женской профессии.

– Возможно, ты права… Если Ципкин лично попросит привести ему в номер девушку, ему откажут. Но мы можем попросить Анкура поискать в отеле девушку для Николая Антоновича. Пусть он подойдет к администратору, скажет, что человек, которого он сопровождает, хочет поразвлечься. Заплатит щедро, поскольку он – человек небедный и за удовольствие привык платить.

– Не знаю, – засомневалась я. – Ты думаешь, проститутки, которые почти что состоят в штате гостиницы, пойдут на такой риск?

– Марина, да нам бы хоть одну девицу заманить в номер, а там уж мы сумеем у нее всё выпытать! В конце концов, позовем на подмогу Шекхара Капура. Он своим полицейским удостоверением напугает девицу до смерти, и она нам все расскажет: кто и чем занимается в этом отеле.

Алина говорила так убедительно, что я уже почти согласилась с ее планом:

– Сейчас, наверное, еще рано заказывать девушку?

– Конечно, рано, – хмыкнула Алина. – Ночные бабочки слетаются на свет фонарей! Я хочу сказать, что проститутки выходят на работу, когда уже стемнеет.

– Слушай, может, поговорим пока что с Ольгой Павловной, спросим, изменял ли ей муж?

– Ты что! – накинулась на меня Алина. – Ей и так сейчас плохо, а ты хочешь ее добить предположением, что ее муж перед смертью ей изменял?

– Ничего подобного, я просто пытаюсь найти хоть какую-то закономерность в происходящем.

– Закономерность мы можем вычислить лишь с помощью Шекхара, – вмешалась в наш разговор Нина. – Если убийства европейцев в Джайпуре – весьма распространенное явление, можно и поискать какую-то закономерность. А если нет, то связывать случай Николая Антоновича с пропавшим мужем Ольги Павловны вряд ли логично.

– Мне-то что? – вдруг обиделась на нас Алина. – Сами ничего толкового придумать не можете, а меня критикуете! И вообще, что я тут с вами сижу? Жара, считай, уже спала, можно и в город идти, проинспектировать магазины. Анкур! – окликнула она нашего гида, который, поддерживая под руку пьяного Ципкина, направлялся к выходу из ресторана.

Анкур махнул нам свободной рукой.

– Я сейчас, – ответил он. – Пять минут, только отведу Николая Антоновича.

Этого времени нам хватило, чтобы доесть обед. Отпускать Алину в город одну мы – я и Нина – не собирались. Нам и самим было интересно побродить по ювелирным лавкам.

– Я к вашим услугам, – отрапортовал вернувшийся Анкур. – Можно ехать?

– Я только в номер на несколько секунд заскочу, – сказала Алина. – Сумочку другую возьму.

– И посмотри, как там Ольга Павловна, – попросила я ее. – Может, она захочет с нами поехать?

– Ольга Павловна спит, – сообщила Алина, вернувшись. – Я ей оставила записку, чтобы она не волновалась.


Глава 8

<p>Глава 8</p>

О, Индия! Страна контрастов. Грязные улицы, толпы нищих попрошаек, голодные дистрофичные дети – и ювелирные магазины, встречающие своих покупателей феерическим блеском драгоценных камней. Бриллианты, изумруды и сапфиры в фантастически красивом обрамлении из золота, платины и серебра просто завораживали! От витрин невозможно было отвести глаз. Так же невозможно было и выбрать какое-то одно изделие – хотелось купить всё, оптом!

– Не торопитесь, – посоветовал нам Анкур шепотом. – Тут не один такой магазин.

– А я и не собираюсь здесь ничего покупать, – так же шепотом ответила я. От всей этой красоты у меня то и дело перехватывало дыхание. – Я хочу насладиться процессом выбора. Вот, например, мне жутко нравится этот гарнитур – сапфиры в обрамлении из белого золота. Но нравятся и эти сережки с изумрудами, и этот гранатовый браслет… Все нравится! – застонала я. – Уведите меня отсюда, пока я не разбила витрину!

– Господи, почему я не Сонька Золотая Ручка? Зачем мне мама привила с детства понятие, что красть нехорошо? А если очень хочется, но ты не можешь себе позволить иметь все и сразу?! Лучше так, что ли? – застонала Алина.

Услышав, что она шепчет себе под нос нечто невразумительное, Анкур поспешил вывести нас на свежий воздух.

Пройдя по улице и восстановив дыхание – а как нормальная женщина может остаться равнодушной при виде такой красоты, которая вполне может стать ее собственной, при том условии, конечно, если ей денег хватит? – мы зашли в пару других салонов. Только в третьем ювелирном магазине и я, и Алина определились с выбором и не ушли без покупок. Нина оказалась не такой «выдержанной»: еще в первом магазине она приобрела гранатовое колье в серебре, серьги и огромный перстень с тигровым камнем. Перстень размером с перепелиное яйцо, как она сказала, отлично впишется в ее наряд прорицательницы Нонны.

Когда наши кошельки заметно полегчали, Анкур отвез нас в магазин тканей. Тончайший батист, золотое и серебряное шитье, изумительные батики – и смехотворные цены!

– Теперь никто из нас не сможет сказать, что мы съездили в Индию зря, – сказала Алина, выходя из магазина, нагруженная большим количеством пакетов и пакетиков.

– Куда теперь? – спросил наш провожатый.

– В отель, – скомандовала моя подруга. – Во-первых, я хочу перемерить все свои обновки. А во-вторых, кажется, настало время воплотить наш план в действие.

– Какой такой план? – поинтересовался Анкур.

– Вы, Анкур, подойдете к администратору отеля и попросите для своего русского друга заказать проститутку, – деловито заявила Алина.

– Кого заказать?! – он подумал, что ослышался.

– Ну, девушку по вызову. В любом отеле они стаями ходят. В наших – точно. Вам ли, как мужчине, об этом не знать?

– Да прости вас господь! Вы не знаете, куда попали! В Раджастхане не принято касаться друг друга, особенно людям разного пола. Здесь весьма щепетильно относятся к нравственности. Так, жители Раджастхана обвинили в нарушении норм морали голливудского актера Ричарда Гира, публично поцеловавшего индийскую актрису Шилу Шетти. Это на первый взгляд тут двадцать первый век, а на самом деле – традиции глубокого Средневековья. А вы просите, чтобы я у джайпурца заказал проститутку! – хмыкнул он. – Чтобы нас тут же сожгли заживо?

«А что, если так все и было с Липко? – промелькнуло в моей голове. – Сожгли… заживо…»

Нину, как и меня, заметно шокировали пуританские нравы жителей Раджастхана. А вот Алину, кажется, пламенная речь Анкура совсем не убедила.

– Не знаю, не знаю… В отеле много русских. И девицы тут по этажам шастают. Русские они или нет, но юбки у них – выше некуда!

– Может, они живут в гостинице?

– Может, живут, а может, и работают. Не верю я, что все здесь такие правильные!

– Мне кажется, надо посоветоваться с Шекхаром Капуром, – высказала свою точку зрения Нина. – А вдруг и правда нас неправильно поймут?

– Не нас, а Николая Антоновича, – уточнила Алина. Оказывается, она и не собиралась подставляться лично.

– С таким вопросом я к администрации не пойду, – твердо отрезал Анкур.

– Ну и ладно, мы сами поищем, к кому обратиться, – пожала плечами Алина.

В холле отеля мы застали Шекхара. Он в вальяжной позе сидел в глубоком кресле и чинно пил кофе. Рядом с ним стоял администратор с рецепции с таким выражением лица, словно он готов исполнить любую просьбу полицейского.

– Ого, кажется, полицию здесь уважают! – отметила я и в шутку добавила: – Наверное, и мусорами их не называют, как у нас.

Алину, напротив, насторожило то, с каким рвением прислуживал Шекхару администратор.

– Девушки, а не «оборотень» ли в погонах наш новый приятель? Может статься, что он крышует это заведение!

– Нет, что вы, – встала на защиту полицейского Нина. – Нет, это честный и преданный делу человек.

– Откуда ты знаешь? – хмыкнула моя подруга.

– В людях я разбираюсь. Все-таки я прорицательница, – напомнила нам о своей профессии Нина.

– Сказать точно можешь, женат твой Капур или нет? – поддела ее Алина.

Нина на секунду смутилась:

– Кажется, нет…

– Что значит – «кажется»?! Мой тебе совет, Нина: и не думай о нем! По его глазам и усам я вижу, что этот Капур – еще тот мартовский кот, – Алина оценивающе посмотрела на полицейского и перевела взгляд на покрасневшую от смущения Нину. – Ну ты, Нинка, даешь! Заморочит он тебе голову, как пить дать. Если уже не заморочил.

– Скажете тоже, Алина Николаевна! Человек пришел к нам с новостями…

Не знаю, как относительно первого утверждения – о честности и порядочности господина Капура, а вот относительно второго утверждения – о новостях – Нина ошиблась. Впрочем, отсутствие новостей – тоже новость.

Увидев нас, Шекхар поднялся и улыбнулся. Жестом отослав администратора, он предложил нам присесть в кресла.

– С удачным шопингом, – заметив фирменные пакеты, поздравил нас Шекхар.

Алина не стала перед ним отчитываться о покупках и строго спросила:

– Ну что, удалось вам что-нибудь узнать?

– Да как вам сказать, – он покачал головой. – Ману Сингхов тут несколько человек. Вот только вряд ли они нам подойдут.

– Почему?

– Двое из них не достигли еще возраста пятнадцати лет. Есть один сорокалетний. Шестидесятилетний. Одному – тридцать лет. Он, в принципе, мог бы быть вашим Ману, но у него уже есть семья.

– Неважно, надо посмотреть на него, – по-деловому сказала Алина. – Вдруг он многоженец?

– Хорошо, я вас к ним свожу, и вы посмотрите.

– А что, по фотографии не ясно?

– Фотография не очень четкая, лица мелкие. Очень легко ошибиться.

– Еще варианты есть?

– Наверное, нет. В моем списке есть еще один, совсем дряхлый…

– Ну, этого можно с легким сердцем вычеркнуть.

– У нас к вам есть еще одна просьба, – сказала я, вспомнив об Ольге Павловне. – В нашем номере сейчас находится одна женщина. Ее муж останавливался в этом отеле. Они должны были встретиться, но перед ее приездом он неожиданно сдал номер и пропал.

Шекхар удивленно приподнял брови:

– Как так – пропал?

– Так и пропал. Мы пробовали найти его в других отелях, но увы… – развела я руками. – Испарился! Мы бы хотели, чтобы вы по своим каналам узнали, вдруг господин Липко так же, как и господин Ципкин, потерял память и в данный момент находится в больнице?

Я не стала озвучивать мысль о том, что Липко вообще может уже не быть в живых, так сказать, не хотела накликать беду. Но Алина была не столь щепетильна в отношении примет и вставила:

– Или он в морге лежит, неопознанным. Кстати, ничего о мошенниках, использующих гипноз, вы не выяснили?

– Пока нет, – покачал головой Шекхар и, вздохнув, сказал: – Впрочем, задурить голову здесь многие могут. Я, вообще-то, кроме Индии нигде не был, но говорят, потомки раджпутов кочуют по всему миру. Тесно им стало на родине. Для них вся земля – дом родной.

– Вы говорите о цыганах? – пренебрежительно спросила Алина.

– Ну да. Они гадают, обманывают, воруют… Этим и зарабатывают на жизнь. Есть у них свои отработанные приемы. Тоже как бы традиция. «Сыны царя»! Работать нельзя, а воровать можно. Каждый день в участок туристы толпами приходят. Мой вам совет: ничего не покупайте с рук и на лотках. Обманут!

– Мы и не покупаем, – заверила я Шекхара. – У нас есть свой человек, – я с благодарностью посмотрела на Анкура и перевела взгляд на свои сумки. – Он советует нам, где что купить по вполне приемлемым ценам. Ну что, поговорим с нашей соотечественницей, а потом съездим, посмотрим на Ману Сингха, который по возрасту подходит? Сколько ему, вы сказали, тридцать лет?

Помня о том, что еще четыре часа назад наш подопечный лыка не вязал, я намеревалась оставить Шекхара с Ольгой Павловной и Алиной и вместе с Анкуром зайти в соседний номер, чтобы привести Ципкина в чувство. В конце концов, мы этого Ману в глаза не видели (фотография не в счет – на ней и правда мало что разглядишь), а вот Николай Антонович с будущим зятем общался. Хоть и один раз всего, но было дело. И следовало хорошенько пристыдить Ципкина. Если он будет так напиваться, лично я никакого смысла в продолжении расследования не вижу.

Ольги Павловны в номере не оказалось. На листочке, на котором Алина написала ей записку, с обратной стороны мы нашли ответное послание: «Спасибо за приют. Попробую сама походить по отелям. Вдруг найду мужа?»

– Ушла, – развела я руками. – Но вы все равно, господин Капур, узнайте, пожалуйста, о судьбе ее мужа! Его зовут Липко Сергей Алексеевич.

– Узнаю, но только завтра. В участок я сегодня не собираюсь возвращаться, – предупредил нас господин Капур, бросив при этом быстрый взгляд на Нину.

Нина сделала вид, будто не заметила интереса индуса к ней. А я отметила, что Шекхар успел снять форму полицейского и надеть гражданский костюм, который ему шел просто сказочно.

– Вы идите к Ципкину, а я переоденусь и спущусь, – стараясь не смотреть на индуса, сказала нам Нина. – Буду ровно через пять минут.

Николай Антонович уже немного пришел в себя после сытного обеда. Запашок алкоголя от него еще исходил, но в голове уже явно прояснилось.

– Что-то я перебрал, – смутившись, признался он.

«Хорошо, хоть это он понимает, – подумала я. – Избавил меня от необходимости произносить нравоучения».

– Голова-то как болит! – пожаловался он.

– У меня есть шипучий аспирин, – осуждающе покачав головой, я протянула бедолаге таблетку. Ципкин вскрыл упаковку и бросил таблетку в рот. – Николай Антонович, выплюньте сейчас же! – завопила я. – Таблетку надо растворить в воде! Анкур, налейте ему воды!

Ципкин покорно выплюнул таблетку в ладонь, но она уже успела начать действовать. Николай Антонович с брезгливой гримасой открыл рот и высунул язык, на котором пузырилась пена:

– Что за дрянь вы мне дали?!

– Это не дрянь, а аспирин УПСА! Качественный продукт, помогает от головной боли. Вы, Николай Антонович, хотя бы на размер таблетки обратили внимание. Разве такую можно пропихнуть в глотку?!

– Так это смотря в чью глотку, – хмыкнул Ципкин, принимая из рук Анкура стакан воды.

– Николай Антонович, – со всей возможной строгостью сказала Алина. – Пейте лекарство и одевайтесь. Сейчас мы поедем на опознание.

– Какое опознание? – сдвинув брови, спросил Ципкин. Похоже, я ошиблась, посчитав, что он уже достаточно протрезвел.

– Едем смотреть на Ману Сингха. Ваш он зять или не ваш? Но имейте в виду, что этот парень, которого нашел наш друг Шекхар, женат. Поэтому не горячитесь, если он окажется тем, кого мы ищем. В любом случае ему достанется по заслугам. Если не от вас и Лели, то от его законной жены!

– Женат?! – изменился в лице Ципкин. – Вот мерзавец!

– Николай Антонович, – вмешалась я, – давайте не будем опережать события и сначала посмотрим на этого Ману. Мы вас ждем внизу.


Глава 9

<p>Глава 9</p>

Ципкину хватило пяти минут, чтобы сунуть голову под кран с холодной водой, промокнуть волосы полотенцем, наспех расчесать их, надеть костюм и выскочить из номера.

Мы только спустились в холл, сели в кресла за столик и заказали по чашке кофе, как из распахнувшихся створок лифта выскочил красный от волнения Ципкин. Второпях, на ходу, он приводил свой внешний вид в порядок. Естественно, у него ничего не получалось. Как можно заправить одной рукой рубашку в брюки, а другой рукой затянуть узел галстука? Как минимум обе эти операции требуют действий обеими руками, а он хотел сделать все сразу и побыстрее.

– Я готов! – доложил он, резко затормозив перед нашим столиком и вследствие этого едва не упав на нас. Рубашка опять вылезла из-под ремня, а «хвостик» галстука попал прямо в сахарницу. – Простите…

– Садитесь, придите в себя, кофе выпейте, – предложил Шекхар. – Пусть хотя бы голова у вас высохнет. В смысле, волосы.

– Да она и так высохнет! – ответил Ципкин, не желая присаживаться. Волос у него было немного, и они высохли бы на сорокоградусной жаре в считаные секунды.

«Шекхар тянет время, – догадалась я. – Ждет, когда выйдет Нина. Девушка явно ему понравилась, и, похоже, Нина тоже не устояла перед красавцем индусом. Вот только вряд у них что-то получится. Шекхар в Россию не поедет. А Нина… При всем ее желании выйти замуж, приживется ли славянская девушка в знойной Индии?»

Только я так подумала, как все люди, находившиеся в холле, повернули головы на стук каблучков – по лестнице в воздушном шифоновом сарафане спускалась Нина. Ее пышная грудь подпрыгивала при ходьбе, бедра плавно колыхались под легкой тканью. Светлые волосы тугими локонами прикрывали гладкие мраморные плечи. Вот она, истинная русская красавица! От такой красоты невозможно было отвести глаз.

– Когда она успела накрутить волосы? – ревниво спросила Алина, наступив мне под столом на ногу.

– Ну что, поехали? – забыв о заказанном кофе, Шекхар резво подскочил и устремился навстречу Нине.

– Нет, вы видели это?!

– А что? Если бы я не был женат на Лене, я бы точно приударил за Ниной, – признался Анкур.

Увидев его блаженную улыбку и масленый взгляд, в правдивости его слов ни я, ни Алина не усомнились.

– Куколка! – цокнув языком, оценил Нину Ципкин. – Поехали, – и он тоже пошел к выходу.

Мне, Алине, и Анкуру оставалось только присоединиться ко всей компании.

Шекхар приехал на своем автомобиле. Поскольку Нина шла рядом с ним, он галантно распахнул перед ней дверцу. Алина тоже хотела сесть к ним в машину, но я ее одернула:

– Мы поедем с Анкуром.

Ципкин почему-то побаивался Шекхара и потому тоже решил ехать с нами.

– Господин Капур, – окликнул полицейского Анкур, – показывайте дорогу, а я поеду за вами.

Чтобы мы не отстали, Шекхар вел машину медленно. Через стекло было видно, как он все время поворачивает голову к Нине и что-то говорит, говорит… Все ли понимает наша Нина – я не была уверена. Английский язык она знает плохо. Но этот факт нисколько не мешал ей выглядеть счастливой. Чтобы понять язык любви, не надо заканчивать университеты или много лет ходить на языковые курсы.

Ехали мы минут тридцать или чуть больше. За это время Алине изрядно надоело смотреть на счастливых Шекхара и Нину.

– Ну что они как дети малые?! – наконец не выдержала она. – И все хохочут, хохочут! Тут плакать надо! Один пропал, у другого напрочь память отшибло! Вы уж извините, Николай Антонович, что я так о вас отзываюсь… А они милуются!

– Да ладно, – простил Нину Ципкин. – Меня больше волнует не столько моя память, сколько дочь. Сегодня утром я разговаривал с Соней. Не звонила, паршивка! И телефон ее не отвечает! Ну как можно так обходиться с родителями?!

– Не волнуйтесь, Николай Антонович. И память вам вернем, и дочку разыщем, – заявила Алина.

Я не была настолько самоуверенной. По сути, в запасе у нас был всего один день. Мы рассчитывали на то, что Николай Антонович увидит знакомые места и что-то вспомнит. Но этого так и не произошло. Что интересно, и его не вспомнили ни в гостинице, ни в ресторане. Не факт, что и Ману, к которому мы сейчас ехали, окажется тем самым Ману. Если нет, то мы в тупике. Я прекрасно это осознавала.

«Вечно Алина ляпает, не подумав, – рассердилась я. – Шекхар Капур нам помог, нашел Ману Сингха. А если это не тот? И вообще, всех ли Ману Сингхов, проживающих в Джайпуре, он разыскал? В городе проживает более трех миллионов человек. А если Ману жил здесь без прописки? И вообще, так ли серьезно относятся в Индии к прописке, как у нас? Существует ли она здесь вообще, эта прописка? Если нет, то и смысла нет оставаться в Индии. Искать Сингха в этих краях все равно, что иголку в стоге сена».

– Кажется, приехали, – прервал мои размышления Анкур.

Впереди стояла машина полицейского. Нина вышла из нее, порозовевшая от смущения.

– Красная ты какая-то, Ниночка. Наверно, вы кондиционер не включали в пути? – ехидно спросила ее Алина.

– Я как-то не заметила, – пожала плечами Нина.

– А вот мы заметили, – оглянувшись на Шекхара, который все еще сидел в салоне автомобиля и разговаривал с кем-то по мобильному телефону, зловеще зашептала Алина, – что дело, с которым мы сюда прибыли, тебе по барабану. Обещала помочь, а сам любовь крутишь!

– Я и помогаю, – с недоумением возразила Нина. За что так на нее разозлилась Алина, ей было непонятно. – Пока что прошлое Николая Антоновича неясно. Он не врет, утверждая, что он здесь не бывал. Его память так заблокирована, что и я его не вижу в этих местах, да и вообще в Индии! Его информационное поле – под плотной завесой.

– И как эту завесу снять? Есть соображения? – фыркнула моя подруга.

– Как снять? К сожалению, этого я не знаю. Возможно, стресс поможет вернуть ему память.

– Точно! Шоковая терапия! В экстремальных ситуациях и память, и речь к людям возвращаются, – поддержала я Нину. – Шок! Этот психологический прием широко известен у практикующих психиатров.

– Что вы понимаете под стрессом? – поинтересовалась Алина. – Зятя увидеть – это стресс?

– Ну, если жених будет один, то, может, и не стресс. А вот если рядом с ним будет какая-то другая женщина, не Леля, то это уже не то что стресс – шок!

– Проверим. Вот что, Нина, ты присмотрись и к Ципкину, и к Ману. Узнают ли они друг друга? Может статься, что этот Ману – великий артист. Увидит Ципкина – и начнет от него отнекиваться. Вот ты его на лжи и поймаешь. Если человек изощренно врет, ты можешь это распознать?

– Конечно, – с достоинством сказала Нина. – Цвета его ауры меняются вследствие подъема температуры.

– Что касается цветов ауры, я не знаю, – пренебрежительно сказала Алина. – Но то, что человек потеет, когда врет, – это очевидно.

Шекхар наконец-то покинул свой автомобиль. Посмотрев на окна третьего этажа, он спросил:

– Идем?

Я проследила за его взглядом. На длинном балконе было вывешено детское белье: майки, трусики. Это означало, что человек, к которому мы пришли, не только женат, но и имеет детей.

– А зачем тянуть? – ответила Алина и двинулась к подъезду. – Николай Антонович, не отставайте.

Первым по лестнице шел Шекхар. За ним мы «запустили» Николая Антоновича и Нину. Замыкали процессию я и Алина. Анкур решил остаться в машине. Райончик, куда нас привез Шекхар, нельзя было отнести к благополучному, и наш индийский друг запросто мог лишиться если не всего автомобиля, то какой-то его части.

Дверь нам открыла полная брюнетка в широком балахоне. Что это было – платье или ночная сорочка, – я не разобрала. Ничего конкретного я не могла бы сказать и относительно ее возраста. Восточные девушки рано созревают, но и быстро стареют. Ей могло быть и двадцать пять, и все сорок.

Шекхар поздоровался с хозяйкой на родном языке. Вынул удостоверение полицейского, назвал имена – сначала свое, потом Ману Сингха. Это все, что мы поняли из его слов.

Женщина не удивилась и не испугалась визита нашей многочисленной компании. Она обернулась и гортанно крикнула куда-то в глубь квартиры:

– Ману!

– Значит, он дома, – шепнула мне Алина. – Николай Антонович, приготовьтесь!

Ципкин замер, подавшись грудью вперед. В эту минуту он был похож на охотничьего пса, принявшего стойку в ожидании команды хозяина. Он бы и сам побежал, схватил добычу, но без команды – нельзя, надо проявить выдержку, за что потом, определенно, ему воздастся сполна.

Секунды до появления Ману тянулись нестерпимо долго. Казалось, что Сингх и не думает откликаться и тем более появляться на глаза.

Женщина еще раз крикнула. На этот раз более требовательным и злым тоном:

– Ману!

– Сколько можно ждать?! – заскрипел зубами Ципкин.

Наконец-то послышалось шлепанье босых ног, да не одной пары. Из-за спины женщины вынырнул худой мужичок, державший за руку малыша приблизительно двухлетнего возраста, в матерчатой повязке вокруг талии вместо трусиков. Этакий Маугли, смуглый и кудрявый, с пронзительно-черными глазками и густыми черными ресницами. Мальчуган тут же выдернул ручонку из отцовской ладони, чтобы вцепиться в балахон матери.

– Вы Ману Сингх? – спросил мужчину Шекхар.

– Да, – ответил хозяин квартиры.

– Ваш? – спросил Шекхар у Ципкина.

Ответ читался на лице Николая Антоновича. Он разочаровано смотрел на Ману и чуть не плакал. Его губы беззвучно подрагивали, он пытался что-то сказать – и не мог. Наконец ему удалось выдавить:

– Нет, тот повыше был и помощнее, что ли… Не он это!

– Уверены? Может, еще приглядитесь? – предложила ему Алина.

– Да нет. Ну что вы! У моей Лельки рост – метр семьдесят пять. Ману выше ее. А этот… Не могла моя дочь в такого задохлика влюбиться!

Ципкин повернулся – видно было, что он очень расстроен, – и пошел к выходу.

Шекхар начал извиняться за беспокойство перед женщиной. И тут она, оглянувшись на мужа, быстро-быстро что-то заговорила, а потом чуть ли не с кулаками набросилась на полицейского. Нам в буквальном смысле слова пришлось удирать, чтобы и нам не досталось.

– Что это с ней? – спросили мы у Шекхара, когда он отделался от хозяйки.

– Она возмущалась тем, что ее семью никак не оставят в покое. Ее муж отсидел год в тюрьме за сущую безделицу, но это было давно, пора бы и забыть о том случае.

– А как вы вышли на этого Ману Сингха? – поинтересовалась я.

– Я понял, что вы подозреваете вашего Ману Сингха в обмане, вот я его и искал среди преступников, по базе данных.

– А если наш Ману не привлекался к уголовной ответственности?

Шекхар Капур вздохнул и напомнил нам еще раз о трех миллионах человек, проживающих в Джайпуре, и об очень распространенной фамилии Сингх.

– Что делать-то будем? – осознав всю безысходность ситуации, уныло спросила Алина.

Николай Антонович стоял в отдалении и с очень разочарованным выражением лица ковырял носком ботинка слой пыли на асфальте. Жалко мне стало Ципкина, до слез жалко! Получается, что мы прилетели в Индию зря? И зря потратили чужие деньги.

– Есть еще один день в запасе. Кажется, ты, Алина, предлагала какой-то план? – я многозначительно посмотрела на подругу. – Чем черт не шутит?

– Тогда поехали в гостиницу! – потребовала Алина.

– Зачем в гостиницу? – вмешался в наш разговор Шекхар. – Я хотел вас пригласить в ресторан. Мой друг – владелец довольно-таки уютного ресторанчика, там подают блюда нашей национальной кухни. Такого карри, как у него, вы нигде не попробуете! Там и развлекательная программа есть. Вы любите индийские танцы?

– Танцы? – переспросила я. Вспомнились индийские фильмы. Перед глазами словно поплыли танцовщицы в сари. Я даже услышала их тягучее сладкоголосое пение!

– К сожалению, мы пока что не готовы к выходу в ресторан, – вместо меня ответила Алина. – Но Нина с радостью составит вам компанию. Она обожает карри из цыпленка, а от индийских танцев вообще без ума!

– Правда?! – обрадовался Шекхар Капур и обернулся к Нине.

Та с горящими от счастья глазами кивнула ему в ответ, и Шекхар больше не настаивал на нашем присутствии в ресторане.

– Только, пожалуйста, привезите нашу подругу в отель в целости и сохранности, – попросила я, строго поглядывая на Нину.

Алину вопрос о нравственных устоях нашей подруги мало интересовал. Вместо того чтобы пожелать им приятного времяпровождения, она дала Шекхару наставление:

– Завтра поинтересуйтесь, пожалуйста, о «бесхозных» трупах мужчин европейской наружности. Если таковых не обнаружится, может, нам стоит больницы обзвонить?


Глава 10

<p>Глава 10</p>

Простившись с Ниной и Шекхаром, мы усадили Николая Антоновича в автомобиль. Ципкин пребывал в крайне расстроенных чувствах. Он даже не спросил, куда мы теперь едем, зачем и будем ли искать других Ману Сингхов.

Анкур вопросительно на нас посмотрел.

– Поехали в отель, – скомандовала Алина. – Впрочем, нет. Давай-ка по пути заедем в отель, где остановилась Липко. Вдруг у нее есть новости о ее муже? Что-то мне подсказывает, что в этих двух историях есть нечто общее.

Было и у меня такое ощущение. В отеле «Розовый город» определенно что-то творилось: нехорошее, незаконное… Не зря же администратор не захотел помочь Ольге Павловне и даже не сказал, в каком номере останавливался Сергей Алексеевич и почему он съехал, не дождавшись жены? Даже если у Липко были какие-то причины, чтобы перебраться в другой отель, он должен был оставить для жены записку, не говоря уже о том, чтобы ей позвонить.

Отель, в котором поселилась Ольга Павловна, при той же «звездности» выглядел намного респектабельнее «Розового города». И обслуживание там было намного лучше.

– К сожалению, госпожа Липко отсутствует, – посмотрев на ключ от номера, лежавший в ячейке, ответил юноша-администратор. – Кажется, как она утром ушла, так еще и не возвращалась.

– Вы знаете в лицо всех своих постояльцев? – удивленно спросила я.

– Госпожу Липко трудно не запомнить, – то ли в шутку, то ли с восторгом сказал юноша. – Видная женщина!

«Еще бы! У Липко вес за сто килограммов и рост такой, что любой мужик позавидует», – подумала я, сообразив, отчего пришел в восторг администратор.

– Значит, ее сейчас в отеле нет?

– Нет. Вот ключ, она его не забирала.

– Хорошо, когда она придет за ключом, передайте ей, пожалуйста, мою записку, – и я написала на клочке бумаги: «Ольга Павловна, с вами все в порядке? Позвоните в отель «Розовый город». Марина и Алина», и передала ее молодому человеку.

По прибытии в наш отель Анкур наотрез отказался идти на рецепцию узнать, можно ли заказать девушку в номер.

– Зачем мне лишние неприятности?! И вам не советую этого делать. Неизвестно, чем дело кончится. Мы и на улице можем оказаться, и штраф нас заставят заплатить.

Но Алина, ободренная моим согласием на «операцию», к его советам и не собиралась прислушиваться.

– Не хочешь нам помогать, иди отдыхай, – отмахнулась она от Анкура. – Только Николая Антоновича из номера не выпускай. Он нам еще может понадобиться.

Дождавшись, когда Анкур и Ципкин скроются с наших глаз, Алина направилась к администратору, легла грудью на стойку и смущенно проговорила:

– Тут такое дело… Мой пациент… Я вообще-то психиатр, – соврала Алина. – Он очень мучается, страдает. Короче, ему нужна психологическая и физиологическая разрядка. Нет ли у вас на примете девушки… Ну, вы понимаете, о чем я?

Администратор – кстати, тот, что был здесь вчера, – приподнял брови и с ужасом посмотрел на Алину.

– Девушку?!

– Ну да, я ему как доктор ее… прописываю! Жена осталась дома, а он без женского тепла с ума сходит. У вас же есть на примете девушки, которые обслуживают постояльцев отеля?

– Госпожа, вы не по адресу обратились! – ощетинившись, словно еж, ответил администратор.

Его лицо в полной мере выразило негодование, кипевшее в его душе. Он плотно сжал губы, зло на нас посмотрел и демонстративно уткнулся глазами в монитор компьютера.

– Я не поняла, вы пришлете в номер девушку? – решила уточнить Алина.

– Нет, – не отводя взгляда от компьютера, процедил сквозь зубы администратор. – У нас приличное заведение, а не бордель в тайском порту!

– Ну и ладно, – фыркнула Алина, возвратившись ко мне. – Ты слышала?! Так я ему и поверила! В их отеле это «не принято»! Ха-ха!

– Может, Анкур прав? Хорошо еще, что парень полицию не вызвал. А то привлекли бы нас за растление благочестивых раджпутов!

– Ага… Тут дело в другом. Скорее всего, его что-то во мне насторожило. Даже если я психиатр, – принялась анализировать Алина, – я могу только посоветовать своему клиенту расслабиться с девушкой по вызову. Но чтобы самой, лично, искать особу легкого поведения? Нет, ни один психиатр этого делать не станет. Это парня и насторожило! А может, он подумал, что я – жена одного из постояльцев и хочу вывести своего муженька на чистую воду? Точно! В нем взыграла мужская солидарность. Он покрывает своих клиентов! А какая игра! Как искренне он возмутился! Ничего, подойдем к делу с другого боку. Пошли, Марина, – и она повела меня к лифту. – Видела я тут на нашем этаже нескольких девиц в весьма специфических нарядах. Увидела бы их в России – не усомнилась бы, чем эти особы занимаются.

– Значит, ты все же сомневаешься относительно целей их присутствия здесь?

Алина не ответила и молча нажала на кнопку вызова лифта. Он вскоре приехал, двери его разъехались в стороны, и из кабины выпорхнула длинноногая девица. Если бы я увидела ее издалека, то по одежде решила бы, что девушке лет двадцать. На ней была коротенькая джинсовая юбка-футляр – в такой ни нагнуться, ни присесть невозможно. Сверху что-то вроде водолазки – прямо на голое тело. Однако, взглянув на нее в упор, я поняла, что женщине не меньше тридцати. Вокруг ее глаз я разглядела мелкую паутинку мимических морщинок – даже обильный макияж не мог скрыть этот возрастной дефект. Да и кожа ее не излучала блеска, присущего молодости.

Алина толкнула меня в бок – смотри! Девушка действительно была очень похожа на представительницу древнейшей профессии.

– Простите, – остановила ее Алина, обратившись к ней по-русски. – Вы могли бы мне помочь?

Девушка приостановилась, но сделала вид, будто не поняла вопроса. Моя подруга продолжала лопотать о том, что ее соотечественник заскучал, ему нужна подруга, может, девушка составит им компанию, или у нее есть кто-то на примете?

– Я заплачу, не сомневайтесь! Сколько вы берете?

Особа в короткой юбке продолжала строить из себя невинную овцу, отказываясь принимать предложение Алины.

– Ну, в чем дело? Мало?

– Вы кто? – по-английски спросила девушка, в испуге отстраняясь от Алины.

«Что-то здесь не то, – заподозрила я. – Если эта женщина и проститутка, то точно не русская, потому что такую растерянность трудно сыграть».

– А вы? – спросила я.

– Я Мари, – сказала девица.

– Француженка? – разочарованно протянула Алина.

– Нет, я из Венгрии. Я плохо знаю русский язык. Родителей ему учили, а вот наше поколение уже его не знает. Не знаю, хорошо это или плохо, – Мари старалась тщательно выговаривать слова, но все равно умудрялась их коверкать. – У вас проблема с другом… подругой? Подруга потерялась? Вы ее ищете? Я, кажется, видела, с кем она уехала.

«Она говорит об Ольге Павловне, – догадалась я. – Неужели ее муж нашелся?!»

– Ваш номер на третьем этаже?

– Да, – кивнула Алина.

– Я видела, как из него вышла такая большая женщина, – Мари для наглядности подняла руку, чтобы показать рост нашей приятельницы. – Она направилась к лифту. Видно было, что ей нехорошо. Она у вас болеет? Она так шаталась, пока дошла до лифта…

Я пожала плечами. Что я могла сказать? Может, у Ольги Павловны повышенное давление, на нервной почве подскочившее до критического уровня. Может, это давление у нее, наоборот, упало? Трудно сказать. Ясно одно – в сложившейся ситуации человек хорошо себя чувствовать никак не может.

– Из лифта вышла женщина. Деловая такая! Она посмотрела на вашу подругу. Что-то у нее спросила. Ваша подруга ей кивнула, и они вместе поехали вниз.

– Дама – вторая – говорила на русском языке?

– Да. Мне показалось, что эта женщина очень уж была обеспокоена здоровьем вашей подруги! Вроде бы речь шла о клинике, но не здесь, а в другом городе.

– В каком городе? В Дели?

– Нет, Дели бы я запомнила. Но об этом городе я слышала. С ним связана жизнь какого-то почитаемого в этих местах святого. Да и ехать до него недолго, что-то около двух часов.

– Вы хотите сказать, что наша подруга уехала из Джайпура?!

В то, что Ольга Павловна уехала из Джайпура, не простившись с нами, верилось слабо. В то же время в своем отеле она не появлялась. Впрочем, может, еще появится?

– Если она уехала, почему не оставила нам записку – куда она едет? – озвучила мою мысль Алина.

– Алина, Ольга Павловна написала записку еще до того, как встретилась с этой женщиной. Вернуться в номер она не могла, потому что дверь захлопнула, а ключей у нее не было! – осенило меня. – Но она могла оставить записку у администратора! Вы нам очень помогли, – поблагодарила я Мари.

Девушка улыбнулась в ответ и пошла своей дорогой. Мы вернулись к рецепции. Администратор встретил нас недружелюбно. Буквально десять минут назад мы требовали прислать в номер нашего приятеля проститутку! «Зачем они подошли ко мне на этот раз?» – читалось на его лице.

– Наша подруга должна была оставить нам записку, – постучав ладошкой по поверхности стойки, отгораживавшей нас от администратора, заявила Алина.

Она даже не спрашивала – она утверждала. Должна была оставить – и всё! По ее мнению, после такого начала разговора администратор обязан был перерыть все бумаги на своем столе, но записку нам вручить. А если ее нету, то ему предстояло, по соображениям Алины, долго оправдываться в том, в чем, собственно, он и не был виноват.

Но мужчина повел себя иначе. Он даже не стал спрашивать, какая такая подруга должна была оставить для нас записку.

– Никто ничего не оставлял, – отрезал он.

– Не может быть! Посмотрите внимательно, – настаивала Алина. – Такая высокая женщина. Она еще хотела поселиться в этом отеле, но у вас не было свободных номеров.

– Нет!

– Да как же нет?! Вы ведь даже не посмотрели! – Алина перегнулась через стойку, пытаясь взглянуть на полки.

– Я помню, что ко мне никто не подходил! Зачем я буду искать то, чего не было? – разозлился администратор.

Я отметила, что вся его любезность по отношению к нам куда-то исчезла после того, как мы заступились за Ольгу Павловну. Возможно, ему не нравились крупные женщины. Возможно, была и другая причина. Например, такая: Ольга Павловна не являлась постоялицей этого отеля. С какой стати тогда ему стараться, передавать нам ее записки?

Дальше – больше. В его взгляде появилась враждебность, и, чем более напористо мы на него наседали, тем более изощренно он оборонялся.

– Может, вы отлучались, и вас кто-то заместил ненадолго? – спросила Алина.

И тут он неожиданно для нас стал коверкать английские слова, делая вид, что с трудом говорит на этом языке.

– Я плохо вас понимаю. О чем вы? Вы знаете хинди? На хинди я вас лучше пойму.

– На хинди?! – возмутилась я наглости администратора. Ведь еще несколько минут назад он прекрасно владел английским языком! – Ты что-нибудь понимаешь? – посмотрела я на Алину.

– Водит нас за нос! – отрезала она.

– У вас проблемы? – услышали мы чей-то бархатный баритон. Мужчина говорил по-русски, без акцента, но на русского он похож не был.

На вид ему было лет пятьдесят. В черных, как смоль, волосах поблескивала благородная седина. Смуглую кожу покрывала сеть мелких морщинок, которые отнюдь его не старили, а, наоборот, придавали его лицу некий особый шарм. Он явно относился к тому типу людей, которых возраст только красит.

Почему я решила, что мужчина не русский – потому что одет он был слишком уж ярко для славянина. Впрочем, для Индии и для Джайпура, в частности, красная рубаха мужчины выглядела вполне органично.

– Да вот, товарищ вдруг перестал английский понимать, – с улыбкой ответила Алина. Незнакомец как-то сразу расположил нас обеих к себе. – Вы, случайно, хинди не знаете?

– Случайно знаю, – усмехнулся незнакомец. – О чем спросить надо?

– Отлучался ли он с рецепции?

– Никуда я не отлучался, – когда ему перевели наш вопрос на хинди, ответил администратор. – И никто мне ничего не передавал.

– Вот ведь уперся, гад! – в сердцах пробурчала Алина.

– Спасибо вам, – поблагодарила я незнакомца, заметив, что тот куда-то торопится.

Мужчина, откланявшись, пошел к выходу.

– Это что такое?..

Мой взгляд вдруг привлекла скомканная бумажка, в одиночестве лежавшая в корзине для мусора. Я быстро зашла за стойку и запустила руку в корзину. Администратор попытался меня усовестить, мол, негоже приличной даме лазить по мусорным корзинам. Да кто его слушал?! Я имела бы бледный вид, если бы записка оказалась не от Липко, но чутье меня не подвело – записку написала Ольга Павловна!

– «Кажется, кое-что начинает проясняться. Еду в Аджмер. Липко О.П.», – прочитала я.

– Всё?! – не поверила мне Алина и, выхватив клочок бумаги из моих рук, перечитала записку. – Ничего не понимаю! – Выражение удивления на лице сменил гнев. – И как это понимать?! – обратилась она к администратору, вновь перейдя на английский язык.

– Я ничего не знаю, – он принялся оправдываться. – Я действительно отлучался, но в холле никого не было. Меня не было каких-то пять минут. Клянусь вам, я никого не видел! Чтоб мне сгореть в огне, утонуть в священных водах Ганга! – быстро-быстро залопотал он.

– Допустим, вы отлучились всего на пять минут, – строго сказала Алины. Мольбы о прощении ее ничуть не тронули. – Но зачем вы врали, что вообще не отходили со своего рабочего места?

– Так я ведь могу отбежать только три раза за смену, на пять минут, и то по расписанию! Таково распоряжение хозяина. Я улизнул без спроса. Прошу вас, не выдавайте меня!

– Но записка! Почему вы ее отправили в корзину для мусора?

– На ней же не значатся ни номер комнаты, ни фамилия человека, кому я должен был ее передать! И вообще я вашего языка не понимаю. Я думал, что это просто мусор!

– Могло так и быть, – шепнула я Алине. – В английском языке Ольга Павловна слаба. Фамилий наших она не знает, а номер комнаты могла не запомнить. Захлопнула дверь и пошла, а у лифта ее эта неизвестная дамочка и перехватила. Все, что успела Ольга Павловна, – оставить записку на рецепции.

– А этот урод ее выбросил в мусорную корзину! – зло прошипела Алина.

– Скажите, любезный, а что это за город – Аджмер? – спросила я.

– Маленький городок, – без особого восторга сказал администратор.

– Долго ли до него ехать?

– Не знаю, я там не бывал.

– Ну и ладно, не уверены, что и мы туда поедем, – сказала Алина, уводя меня под руку от администратора. – Странный тип, да бог с ним! Главное, что Ольга Павловна нашла своего мужа!

– Ты думаешь, она его нашла?

– Зачем же тогда она в какой-то Аджмер рванула? Скорее всего, дама, с которой она разговаривала у лифта, живет в этом отеле давно и знает, куда отправился Липко. Кстати, то, что муж Ольги Павловны уехал в другой город, подтверждает тот факт, что его не нашли ни в одном из отелей. Эх, знали бы мы, что все с Липко в порядке, не стали бы отвлекать Шекхара Капура от нашего дела, – пожалела Алина о проявленной нами излишней заботе к первой встречной.

– Ну а с Ципкиным что делать будем?

– Как что? Искать девушку по вызову, – ответила Алина. – Я на нашем этаже заметила диванчик в холле. Посидим там и посмотрим, кто по коридору будет разгуливать.


Глава 11

<p>Глава 11</p>

Мы так и сделали. Не заходя в номер, уселись на диван и стали ждать. Как такового, людского потока, какой обычно течет сквозь холлы гостиниц, мы не заметили. После восьми вечера несколько человек, каждый по отдельности, вышли из своих номеров. В основном это были мужчины. Я не увидела ни одного молодого лица. Всем им было уже за сорок. Впрочем, возможно, они выглядели старше своих лет. Еще я отметила, что все эти люди совсем не походили на беспечных туристов. Блеклые, недовольные лица, тяжелая походка наводили на мысль, что эти люди приехали сюда отнюдь не за впечатлениями.

«Наверное, это бизнесмены, – решила я. – Индия очень быстро развивается. На дешевых индийских товарах можно заработать неплохие деньги».

Минут через сорок эти люди вернулись в свои номера.

– Может, и мы сходим в ресторан, поужинаем? – предложила Алина. – Если не хочешь, я быстренько поем, а ты – после меня.

– Иди, я не голодна, – отпустила я Алину.

За время отсутствия Алины я не заметила ни одной девицы, похожей на проститутку. «Где она их тут углядела?» – недоумевала я. Несмотря на суперкороткую юбку даже Мари не показалась мне настолько вульгарной, чтобы можно было заподозрить ее в аморальном поведении. У девушки были идеально стройные ноги, и грех было бы их скрывать.

Алина не злоупотребила моим терпением и через полчаса вернулась. Мы еще немного посидели в коридоре. Из своего номера вышли Анкур и Николай Антонович. Наш индийский друг, следуя инструкции, повел Ципкина в ресторан.

– Вы идете ужинать? – спросила я. – Я с вами.

Как и накануне в ресторане трудно было найти свободный столик, потому что все клиенты ужинали в одиночестве.

– Скажите, Анкур, в современной Индии легко вести бизнес? Например, на чем здесь можно сделать деньги?

– Текстиль, кожа, камни – все это приобретается практически задаром. Фармацевтическая продукция, причем на натуральных компонентах. Вы хотите открыть здесь фирму? Чур, я иду к вам работать! – «забил» для себя место Анкур.

– Если мы захотим открыть здесь филиал турфирмы, ты будешь директором, – с легким сердцем пообещала я ему.

– Может, выпьем по бокалу вина? – предложил Николай Антонович. – Под мясо.

Кто я ему такая, чтобы запрещать немного выпить, потому я согласилась, но с оговоркой:

– Разве что под мясо, но не больше одного бокала!

За бокалом вина Ципкин расчувствовался, вспомнил Софью Никитичну:

– Знаете, какая она хорошая?! Всеми своим достижениями я обязан ей. Она как буксир, который толкает меня вперед, на подвиги, – с пафосом произнес Николай Антонович. – Она волевая, принципиальная. Честная. Да-да, честная! Вы, наверное, не знаете, что Сонечка уже была замужем? Да, она была замужем за аферистом. Соне не нравилось то, чем он занимался, и она честно, не боясь всеобщего осуждения, пошла в милицию и донесла на мужа.

– Вот как! – изумилась я.

– Да, его посадили, а Соне пришлось сменить квартиру. Родственники мужа Соне угрожали, а милиция ничем не могла ей помочь. У нас ведь нет системы защиты свидетелей. Боясь за свою жизнь, Сонечка пряталась, – всхлипнул Ципкин. – А потом она познакомилась со мной. Она честно мне во всем призналась и попросила никогда ее не подводить. Она мне столько дала, моя Сонечка! Я ведь до знакомства с ней работал в научно-исследовательском институте и, наверно, так и просидел бы там до пенсии, если бы не она. Когда Союз распался, всем было трудно, но Соня не пала духом. Она велела мне уйти с работы. Сначала мы торговали на рынке сантехникой. Сами все привозили и сами продавали. Наш бизнес креп. Людям всегда, в любую эпоху, нужны унитазы, раковины, ванны… Теперь у меня не просто фирма, мы занимаемся евроремонтом. Филиалы по всей области. Заказчиков – тьма! И все, заметьте, честно!

Мы заканчивали ужин, когда в зал влетела возбужденная Алина и приостановилась у входа, ища нас глазами.

– Мы здесь, – помахала я ей рукой.

– Нет, вы представляете?! – захлебываясь от возмущения, воскликнула она. – Мы к ней со всей душой, в отель ее устроили, в свой номер отвели, дали возможность отдохнуть, а она… Какая черная неблагодарность!

– Толком сказать, что случилось, ты можешь? – оборвала я Алинины стенания.

– Украла мой мобильный телефон!

– Кто?!

– Кто-кто… Ольга Павловна, вот кто!

– Зачем ей твой телефон? Разве у нее своего нет?

– Может, и есть, да не такой, как у меня!

Алина наша за модой гоняется, буквально наступает ей на пятки. А телефоны она вообще меняет чаще перчаток. Считает, что деловую женщину встречают не по одежке, а по продвинутому телефону. Чем круче модель, тем более высокую социальную ступеньку якобы занимает женщина. Вот она и старается не упустить ни одной новинки.

– Я три месяца ждала, когда в продаже появятся эти телефоны. Дождалась! Верить людям нельзя. Ни-ко-му!

– Алина, может, ты плохо искала? Ты в своей сумке смотрела?

– Ну, знаешь, ты из меня склеротичку-то не делай! У меня с памятью все слава богу, – взглянув на покрасневшего Ципкина, она осеклась. – Извините, Николай Антонович, не хотела вас обидеть. Телефон, Марина, я поставила на подзарядку. Зарядное устройство в розетке торчит, а телефона нет!

– Пошли поищем, – я поднялась из-за стола и направилась к выходу. Алина едва поспевала за мной.

В номере никакого беспорядка я не заметила. Моя кровать, на которой отдыхала Ольга Павловна, была примята, в остальном все было как прежде. Мельком я заглянула в свою сумку. В ней никто не рылся.

– Не похожа Ольга Павловна на воровку. Где ты искала свой телефон?

– Вот тут он был, заряжался, – Алина указала пальцем на прикроватную тумбочку.

– Может, он просто упал? – Я подошла к розетке, заглянула за тумбу, прошлась по комнате. – Да вот же он!

Рядом с моей кроватью на полу лежал Алинин телефон.

– Мой телефончик! – завопила от радости Алина, но, внимательно его осмотрев, изрекла: – Это не мой телефон!

– Да как же – не твой? «Нокия» последней модели.

– Нет, это не мой телефон. У меня заставка другая. – Она принялась нажимать на клавиши. – Конечно, не мой! Фамилии другие, номера… Это телефон Ольги Павловны! Марина, она по ошибке схватила мой телефон.

– Вот видишь, а ты говорила, что Ольга Павловна – воровка, – укорила я подругу.

– Ну виновата я! Что ж, будет повод еще раз с ней встретиться, обменяться телефонами.

– Давай я позвоню Ольге Павловне на твой номер. – Я полезла в сумку, нашла свой телефон и набрала Алинин номер. Длинные гудки продолжались неимоверно долго. – Не отвечает. А твой телефон не был отключен? Может, Ольга Павловна не может его включить? Впрочем, тогда бы гудки не шли вообще. Скорее всего, Ольга Павловна просто не слышит звонок. Ну, это понятно: встретилась с мужем…

– Смотри, наверное, это из ее сумки выпало, – Алина подняла с пола цветную фотографию. – Ах, вот он какой, Липко Сергей Алексеевич. Мощный товарищ. Богатырь!

Посмотрев на фото и так, и этак, она протянула его мне. На снимке Ольгу Павловну обнимал крупный мужчина, очень крупный. Он был выше жены на полголовы и вдвое ее шире. Напомню, Ольга Павловна женщиной была далеко не худенькой.

– Два сапога – пара, – усмехнулась я, глядя на чету Липко. – Такой мужчина не может затеряться, как иголка в стогу сена.

– Вот-вот! Как только этот тип на рецепции не запомнил такого мощного товарища?

– Кажется, я знаю. Из вредности! Мы требовали от него информацию и при этом ничем его не заинтересовали, – для наглядности я изобразила весьма недвусмысленный жест: потерла друг о друга большим и указательным пальцами правой руки.

– Хапуга!

Больше из номера мы не выходили. Алине захотелось спать, и она без зазрения совести улеглась в кровать. Через пять минут она уже тихо посапывала, свернувшись калачиком под простыней.

А я включила телевизор, нашла русский канал и уселась перед экраном, ожидая возвращения Нины.

Ровно в одиннадцать вечера, как мы и договаривались, Нина робко постучала в номер.

– По тебе можно сверять часы, – отметила я ее пунктуальность. – Как прошел вечер?

– Великолепно!

Увидев ее сияющее лицо, я в этом ни на минуту не усомнилась.

– Ресторан – просто супер! Еда – нет слов. Десерт, – она завела глаза к потолку, – божественный. Песнь Песней!

– А как Шекхар?

– О-о-о, – из Нининой груди вырвался восхищенный вздох, – он такой галантный, обходительный, внимательный!..

– Женат? – опустила я Нину с небес на землю.

– Представь себе, нет! Вдовец! Его жена умерла, погибла в автомобильной катастрофе. Никто не знает, что это было: нелепая случайность или преднамеренное убийство. В машину, в которой она ехала, врезался грузовик. Женщина умерла на месте.

– А ты как думаешь, что это было?

– Я? А что тут думать! Шекхар – честный полицейский, значит, он многим не угоден. Обычно за рулем сидел он, а в тот раз жена попросила машину, чтобы съездить на рынок, – вздохнула Нина. Помолчав немного, она добавила: – Шекхар предлагал мне еще посидеть…

– Однако он шустрый! А ты что?

– Слишком мало времени прошло после смерти его жены. К тому же не факт, что его недруги остановятся на одной смерти в его семье.

– Хорошо, что ты это понимаешь, Нина, – сказала я.

– Я вижу это, – напомнила она мне о своем даре ясновидения, который почему-то иногда срабатывал, а иногда нет. – Ему еще многие будут мстить. Мое присутствие здесь его не спасет, а перебираться в Россию он не хочет.

Нинины глаза подозрительно заблестели. Я так и не поняла: предчувствовала ли она грозившие Шекхару неприятности или же ей просто не хотелось с ним расставаться?

– Не будем о грустном. У нас есть новости, – я решила увести разговор в сторону. – Знаешь, Ольга Павловна нашла своего мужа! Оказывается, он уехал в Аджмер. За каким чертом, мы не знаем, но Ольга Павловна оставила нам записку. Вот, смотри, – и я протянула ей помятый листок.

Нина покрутила бумажку в руках, щупала ее, даже понюхала.

– Что-то не так? – насторожилась я.

– Очень волновалась она, когда писала эту записку, – изрекла она.

– Еще бы! Такого красавца потерять, а потом найти! Где же фотография? Ага, вот она. Ольга Павловна ее случайно обронила. Смотри, какой мужик! Илья Муромец!

– Н-да, – с интересом и вместе с тем с опаской Нина рассмотрела фотографию. – Мужчина на грани жизни и смерти. Боюсь, он скорее там, чем здесь.

– Да ладно! Господь с тобой! К кому же она тогда поехала в Аджмер?

Нина замерла с закрытыми глазами. Каждый мускул ее лица был настолько напряжен, что казалось, оно стало тверже камня.

– Этого я сказать не могу, – выдавила наконец Нина. – Но и у Ольги Павловны большие неприятности. Ее жизнь висит на волоске!

– Не пугай! – Я отказалась поверить такому предсказанию. – Что на тебя нашло?! Городишь ерунду, даже слушать противно. – Я демонстративно выключила телевизор и отправилась в кровать.


Глава 12

<p>Глава 12</p>

После жуткого предсказания Нины сон долго не приходил ко мне. Уснула я только под утро. Не знаю, сколько я проспала, но в половине девятого утра меня разбудил стук в дверь.

Открывать пошла Нина. Она спала на диване, и к двери ей идти было ближе всех. Через минуту она тронула меня за плечо:

– Там Шекхар. У него есть новости. Что ему сказать?

– Рано еще как, – недовольно скривилась я. Голова была тяжелой. Глаза слипались, но я заставила себя подняться с кровати. – Пусть заходит, я разбужу Алину. В конце концов, человек по нашей просьбе старается.

С трудом удалось мне растолкать Алину:

– Вставай, Шекхар Капур что-то для нас узнал!

Не надо было быть предсказателем, чтобы по лицу Шекхара понять: новости для нас он принес не самые хорошие.

– Вы просили меня посодействовать в розысках мужа вашей подруги…

Алина уже открыла рот, чтобы сказать, что уже ничего не надо, Липко нашелся и сейчас, по всей видимости, находится в объятиях своей жены, но ее я остановила:

– Алина, погоди!

– Так вот, я не стал ограничиваться сводками по Джайпуру, – продолжил Шекхар, – а запросил данные по всему Раджастхану. За городом, на трассе, ведущей на юго-запад штата, найден труп европейца. Умер он вроде бы естественной смертью. Вроде бы, – подчеркнул он. – Сердечная недостаточность, плюс проблемы с почками. Но что-то в этой смерти есть подозрительное. Руки у мужчины исколоты так, словно он был наркоманом со стажем.

– Может, он и был наркоманом, – вяло заметила Алина.

Она-то с Ниной вечером не виделась и теперь была уверена, что труп, найденный за городом, никак не может быть Липко.

А вот я уже так уверена не была. Нинины слова глубоко запали мне в душу.

– Нет, в крови его наркотиков не обнаружено.

– Фотография трупа у вас есть?

– Да, вот, – Шекхар открыл папку и вытащил из нее снимок.

Ближе всех к полицейскому сидела Алина. Она и взяла фотографию.

– Это точно не Липко, но его лицо мне определенно знакомо! Марина, посмотри, – сказала она и протянула фотографию мне.

Обычно на фото из криминальных сводок не очень-то приятно смотреть, но этот снимок не ужасал ни обилием крови, ни обезображенным лицом. Мужчина словно заснул, не более того. И, слава богу, это был не Липко.

– Я не знаю, как зовут этого мужчину, но он жил в этом отеле. Алина, помнишь, в день приезда мы пошли в ресторан ужинать, а он сидел за соседним столиком и не знал, как заказать воду?

– Да-да, Нина еще сказала, что он не жилец, – вспомнила Алина.

Шекхар удивленно посмотрел на Нину:

– Что значит – «не жилец»?

– В том плане, что он выглядел очень болезненным человеком, – пришла я на помощь Нине, которая от смущения покраснела до корней волос. Подозреваю: она не просветила Шекхара относительно рода ее занятий.

– Значит, он жил в этом отеле?

– Да, – уверенно кивнула Алина. – И выехал из отеля не позже вчерашнего утра. Загляните в журнал регистрации и узнаете имя этого господина. Жалко, конечно, что твое пророчество, Нина, сбылось так скоро.

Последнюю фразу Алина тоже произнесла по-английски.

– Пророчество? Какое пророчество? – опять спросил Шекхар.

– Как? Вы не знаете, что наша Нина – ясновидящая?! – делано возмутилась Алина и принялась расхваливать подругу, естественно, из лучших побуждений: – Она – прорицательница! Людей видит насквозь. Может предсказать будущее, угадать прошлое и увидеть настоящее!

Я наступила ей на ногу, мол, если Нина захочет, то сама все о себе скажет.

Ну, это не остановило бы мою подругу – ее бы сейчас и танк не заставил отступить!

– Между прочим, Нина сотрудничает с российской милицией. Ее приглашают для консультаций! Я вам по секрету скажу, Ниночкин дар уже не одно преступление помог им раскрыть.

Алина откровенно врала. Ни с какой милицией Нина никогда не сотрудничала. И если и помогла, то не милиции, а нам. И не чем-то конкретным, а просто наводила нас на мысль о том, что пути всех жертв в прошлом – в далеком прошлом – пересекались. Но я не знала, считать ли это помощью или нет. В конце концов, мы бы и сами до такой мысли дошли.

– Что она говорит? – склонилась ко мне Нина. Она с трудом понимала быстрый Алинин английский.

– Как что? Говорит, что ты – второй Вольф Мессинг. Цены тебе нет! Еще немного поболтает, и тебя без всяких рекомендаций примут в Интерпол.

– Стыд-то какой! – Нина прикрыла руками лицо.

– Стыдно-то почему? Ты ведь предсказала скорый конец тому мужчине из ресторана.

– Это было нетрудно. Не зря же я в больнице несколько лет проработала. Она замолчит когда-нибудь?!

Но Алина, окрыленная произведенным на Шекхара эффектом – мужчина с немым обожанием смотрел на Нину, – продолжала петь дифирамбы нашей подруге.

– Нина, а что вы скажете относительно моего будущего? – поинтересовался Шекхар, как только у Алины закончились хвалебные эпитеты.

– Что? – замялась Нина. Естественно, то, о чем она мне рассказала вчера, невозможно было произнести вслух при Шекхаре.

– Дело в том, – пришла я ей на помощь, – что Нина на чужой территории предсказывает хуже, чем на родине. Вы должны это понимать. Другие широты, высота над уровнем моря, геомагнитное поле несколько отличается от нашего, – сочиняла я на ходу, – опять же, язык другой, окружение – все это может повлиять на точность прогноза. Вдруг она ошибется, пускай не намного, но имидж-то ее пошатнется. Для репутации – это удар!

– На самом деле я и не хочу знать свое будущее, – сказал Шекхар. – Жить неинтересно, когда все знаешь наперед.

«И правильно», – мысленно согласилась я с полицейским.

– Господин Капур, вы уж нас простите, мы вчера не смогли с вами связаться, но муж Ольги Павловны нашелся, – сообщила я, мельком взглянув на Нину. Та, вздохнув, покачала головой, как бы говоря: «Сомневаюсь».

– И где же он нашелся?

– По всей видимости, в городе Аджмере. Ольга Павловна оставила нам записку, где написала, что она уезжает в Аджмер.

– А почему она написала записку, а не сообщила вам лично? – настороженно спросил Шекхар.

– Нас в тот момент не было в отеле. Она просто не могла нам рассказать сама. Должно быть, это произошло спонтанно, она все узнала и тут же решила отправиться туда.

– К мужу?

– А к кому бы она еще поехала? – спросила Алина.

– Так, значит, ваша знакомая срочно уехала в Аджмер, – констатировал Шекхар. В его голосе не слышалось радости. Более того, сообщение о срочном отъезде Ольги Павловны явно весьма его озадачило.

– А что вас, собственно, смущает? – спросила я.

– Даже не знаю, с чего начать… Район Аджмера славится не очень хорошей репутацией.

– Что же там не так?

– Полгода тому назад на окраине города во время строительства жилого дома было обнаружено захоронение. Относительно свежее, может быть, годичной давности. Все трупы лежали в одной могиле.

– Отчего умерли эти люди, вам известно? Их убили?

– Трудно сказать, но тела были вскрыты, причем явно специалистами. Многие органы отсутствовали.

По моему телу волной пробежала нервная дрожь.

– В полицию обращались какие-то люди с заявлениями о пропаже их родственников?

– В Аджмере такие заявления в участок не поступали. То есть заявления от местных жителей о пропаже родственников имелись, но тех людей рано или поздно находили. Найденные, похоже, были не местными. Но за последний год не было никакого громкого дела, и чтобы пропала целая группа туристов…

– А если люди пропадали поодиночке? – подсказала я Шекхару.

– Одиноких иностранцев ищут через посольские службы, но, как правило, эти розыски оказываются безуспешными. В Индии очень легко затеряться.

– Других неопознанных трупов не находили?

– Нет, да и на эти-то наткнулись случайно… Ваша знакомая, кроме записки, ничего не оставила?

– Телефон! Она по ошибке оставила свой телефон, а мой взяла с собой, – вспомнила Алина.

– Значит, вы можете ей позвонить?

– Да, но вчера она трубку не брала.

– Может, позвоните еще раз?

Я взяла со столика свой телефон и набрала Алинин номер. Трубку опять долго не брали. Я упорно держала телефон у уха, надеясь, что рано или поздно Ольга Павловна услышит звонок и ответит. И она ответила. Голос был едва слышен:

– Алло?

– Ольга Павловна! – заорала я в трубку, потом, сообразив, что разговор могут прослушать все, включила громкую связь. – Это вы?! С вами все в порядке? Вы нашли мужа? Где вы? – Я расспрашивала, а Алина переводила Шекхару мои вопросы на английский.

– Я не знаю, – вяло протянула Ольга Павловна.

Я задала подряд несколько вопросов и не поняла, на какой именно она ответила. Тогда я решила начать с главного:

– С вами все в порядке?

– Нет.

– Что случилось?

– Меня заперли. Я не могу выйти!

– Где вас заперли?!

– Похоже, это отель какой-то, но дешевый, напоминает общежитие. Но здесь чисто, туалет в номере, душ…

– Чего от вас хотят?

– Не знаю.

– А кроме того, что вас заперли, что с вами делают?

– Кормят, поят…

– Спросите, где конкретно находится этот отель, – подсказал Шекхар. – Если она не знает, пусть скажет, что видит из окна.

Я перевела.

– Это явно окраина. Отель трехэтажный. Из окна видны высокие холмы, горы… до них километр или два. Вижу что-то на горе… Прямо перед окном какое-то старинное сооружение: стены, башни… Похоже, это крепость. Она высоко находится… Ой, кто-то отпирает дверь… Я потом… – Связь прервалась, и мы услышали короткие гудки.

– Если я все правильно поняла, с мужем Ольга Павловна не встретилась, – заключила Алина.

– Кажется, Ольга Павловна попала в беду! Что скажете, господин Капур? – я посмотрела на нашего нового друга.

– Ваша знакомая действительно в Аджмере. Из окна видна крепость Тарагарх, – сказал он.

– Мы можем найти Ольгу Павловну по этим приметам? – взволновано спросила Шекхара Нина. – Мне кажется, если мы поторопимся, еще успеем ее спасти…

– Куда поторопимся?! Нина, о чем ты говоришь?! – перейдя на русский язык, выразила свое недовольство Алина. По всей видимости, ехать в Аджмер ей совсем не хотелось. – У нас и здесь дел полно! Забыла, что мы здесь с Николаем Антоновичем? Сначала его проблему надо решить. Это во-первых. А во-вторых, Ольга Павловна не сказала, что ей угрожает смертельная опасность. Мало ли почему она не может выйти из номера? Замок сломался! Тебе такое в голову не приходит? – пытаясь свести проблему на нет, с усмешкой произнесла Алина.

– Нет, дело не в замке. Ей действительно угрожает опасность – смертельная! – очень серьезно сказала Нина. – А с Николаем Антоновичем все будет в порядке. Его проблема сама собой решится. А вот Ольге Павловне надо помочь. Если вы не хотите, я поеду в Аджмер одна!

– Ты ясновидящую-то из себя не корчи! – вспылила Алина. – Сами знаем, кому помогать! Когда это мы своих соотечественников в беде оставляли?! – пошла на попятный моя подруга.

Шекхар Капур с удивлением наблюдал за перепалкой двух дам. Русский язык он не знал и потому даже не догадывался, из-за чего весь сыр-бор.

– Хватит ссориться, – потребовала я. – Перед человеком неудобно! Если Нине что-то такое подсказывает ее интуиция, значит, надо ехать. Тем более что Ольга Павловна так хорошо описала место своего заточения. Почему бы нам не попробовать ее найти?

– А я разве против?! – опять возмутилась Алина. – Я только хотела сказать, что надо все взвесить! Например, стоит ли тащить с собой Ципкина?

– Ципкина? – задумалась я и посмотрела на Нину. Что подсказывает ей ее интуиция?

– Оставьте Ципкина с Анкуром. Ничего с ним не случится, – заверила нас Нина.

– Хорошо. Господин Капур, вы нам не ответили: вы представляете себе, где может быть наша знакомая? – обратилась я к полицейскому по-английски.

– Более или менее.

– Сколько времени займет поездка? Успеем мы обернуться за день? У нас завтра вечером самолет.

– Но мы можем и сдать билеты, – заметила Алина.

– Дорога займет часа полтора туда и столько же обратно, но прежде, чем туда ехать, я хотел бы знать… – И Шекхар потребовал, чтобы мы рассказали ему всё об Ольге Павловне: как мы с ней познакомились и как узнали, что она уехала в Аджмер.

Рассказывать взялась Алина. Ох, как же она любит играть первую скрипку! И вроде бы и ехать-то сначала не хотела, а теперь развила такую бурную деятельность по спасению Ольги Павловны! Из ее слов выходило, будто она еще вчера собиралась в Аджмер, а это мы с Ниной ее силой удерживали. Артистка!


Глава 13

<p>Глава 13</p>

Нашему предложению – остаться в Джайпуре – Анкур и Николай Антонович только обрадовались. Николай Антонович, вспомнив упреки жены, для которой он из прошлой поездки в Индию ничего не привез в подарок, решил искупить свою вину, купив ей и дочери какие-нибудь ювелирные изделия. А чтобы выбрать что-либо для любимых женушки и дочурки, ему понадобится как минимум день.

Анкур, как оказалось, город Аджмер вообще недолюбливал:

– Грязный городишко! Всё там такое старое, убогое… Нет, лучше я Николая Антоновича по магазинам повожу, чем стану пыль аджмерскую глотать.

Взяв с Анкура обещание – не спускать с Ципкина глаз, мы сели в автомобиль и двинулись из Джайпура на юго-запад, спасать Ольгу Павловну из плена. Звонить ей вторично на мобильный мы не рискнули, чтобы ненароком не выдать ее.

– Может, и не было никакого похищения, – начала бурчать Алина, как только мы выехали из Джайпура.

За окном простирались плоские, засушливые земли Дхундарской долины – зрелище довольно-таки скучное.

– Английского Ольга Павловна не знает. Как пить дать, это какое-то недоразумение. Дала бы им трубку, и мы бы, никуда не выезжая, разобрались с этими так называемыми похитителями, – бухтела Алина.

– Нет, – мотнула головой Нина. Она чувствовала свою правоту, но пока что ни доказать, ни толком объяснить, что ей такое привиделось или пришло на ум, она не могла.

– Что – нет? Правильно, что Анкур отказался с нами ехать. Знала бы я, что туда ведет такая ужасная дорога, и я бы не поехала!

Равнину резко сменили холмы, растянувшиеся голым бурым хребтом.

– Аравалли. Так называется эта возвышенность, – пояснил Шекхар Капур. – Она тянется к Маунт Абу и гуджаратской границе.

– Маунт Абу, гуджаратская граница! – ворчливо повторила Алина. – Если бы еще эти названия мне о чем-то говорили.

– Гуджарат – индийский штат, – пояснил Шекхар Капур.

– Очень интересно! – продолжала капать нам на нервы Алина.

Ну что за человек? С таким настроением ей действительно надо было остаться в Джайпуре. И тут я вспомнила, что вчера Алина присмотрела в ювелирной лавке красивый браслет, но отложила его покупку до утра, хотела еще подумать, а тут – как снег на голову – нам выпала эта поездка в Аджмер.

«Вот отчего она злится», – догадалась я.

Шекхар принял Алинины слова всерьез, поняв их буквально:

– Вы правы, здесь действительно интересно. Аджмер – святое место для мусульманских паломников. Существует поверье, что семь посещений этого места эквивалентны одному паломничеству в Мекку. Вы, часом, не мусульманки?

– Нет, мы православные христианки. Чем же именно эти места заслужили такую славу? – спросила Нина.

– Аджмер – место проживания суфийского святого Кхваджи Муин-уд-дин Чишти, основателя Чиштийского ордена. Он умер здесь в 1236 году, в то время, когда Аджмер находился под властью мусульман. Я вам обязательно покажу его гробницу. Кстати, нам или вашей Ольге Павловне несказанно повезло! В октябре – ноябре, в годовщину рождения Чишти, здесь не протолкнуться. Сотни тысяч паломников и дервишей едут сюда, они заполняют все гостиницы, ночуют в сараях, прямо под открытым небом… Благо, в Индии ночи всегда теплые.

На горизонте показался город, лежащий в низине. С трех сторон его окружали горные гряды. Крутые склоны, отвесные стены скал могли служить надежной защитой от врагов.

– Почти приехали, – сказал Шекхар. – Это Нагар Пахар, что в переводе значит – Змеиная гора. Сейчас подъедем ближе, и вы увидите крепость Тарагарх. От нее мы и начнем поиски пропавшей. Видите? – и он указал нам, куда следовало смотреть.

– Это там, на самой вершине? – Самой глазастой из нас оказалась Нина. – Какие-то полуразрушенные строения…

– В настоящее время крепость действительно сильно разрушена, – согласился с Ниной Шекхар Капур. – В ней ничего не осталось из домусульманского прошлого. Но когда-то ее взять было не так-то просто! В течение двух тысяч лет Тарагарх являлся самой важной целью захватнических армий в северо-западной Индии. Любой правитель, захвативший эти стены, мог контролировать всю торговлю в регионе. Однако немногие могли этого добиться путем осады. Крепость отразила атаку даже неукротимого Махмуда Гхазни в 1024 году.

– И все же эти места были захвачены мусульманами? – уточнила Нина.

– Да, но потом их опять отбили раджпуты. Случилось это в начале тринадцатого века. Мусульман не пощадили. Все мусульманское население было предано мечу. Так гласит легенда.

– О времена, о нравы! – вздохнула Нина.

Мы въехали в город. Шекхар решил прокатить нас по главной улице. Анкур был прав. Город показался мне очень пыльным, задыхающимся от обилия транспорта. Скоро мы попали в автомобильную пробку. Вместо того чтобы набраться терпения и не спеша продвигаться вперед, водители непрерывно сигналили и давили на газ. К пыли добавлялись зловонные выхлопы – дышать было практически нечем.

– Это единственная дорога? – спросила я, прикрыв рот и нос платком. Кондиционер в машине Шекхара почему-то не работал, все стекла были опущены. Мы оказались в эпицентре всех этих вредных выхлопов.

– Есть и другая, конечно. Я хотел вам показать центр города. Центр здесь действительно неважный, но, если свернуть вправо или влево, вы попадете в настоящую средневековую Индию. Там, кстати, находится Даргах. Это большой мраморный комплекс, на территории которого находится гробница святого Чишти. Я вам о нем уже говорил. Так вот, улочки, ведущие к Дардаху, – это настоящие восточные базары. Там, как и много веков тому назад, прямо с лотков продают лепестки роз, циновки для молитв, четки, отрезы зеленой шелковой ткани с золотыми краями – для подношений.

– В этом городе есть товары нерелигиозного назначения? – чихая и фыркая от пыли, спросила Алина.

– А как же! В Аджмере расположены фабрики по производству шерстяных тканей, мыла, трикотажа, имеется фармакологическая фабрика, на ней изготавливают лекарственные препараты из натурального сырья.

– Ясно, считайте, что город вы нам уже показали. – По ее тону я поняла, что мыло и аджмерский трикотаж не очень ее заинтересовали. – Нам же на окраину нужно? Тогда давайте выберемся из этой пробки. А достопримечательности вы нам покажете на обратном пути, – скомандовала она.

Шекхар кивнул и при первой же возможности свернул вправо. Чем дальше мы уезжали от центра, тем меньше было машин на улицах. Очень скоро мы оказались у черты города. Здесь мне совсем не понравилось. Более грязные и убогие окраины я видела только в Каире. Ветер перегонял с места на место горы мелкого мусора. Пыль стояла столбом. Больше всего этот район напоминал резервацию для бомжей. Очень многие хибары не были достроены. Да и люди выглядели не лучшим образом: худые, грязные, оборванные.

– Господи, куда мы попали?! – ужаснулась Нина.

– Индия – страна разительных контрастов, – вздохнул Капур. – Здесь живут и принцы, и нищие. – Посмотрев на гору, на которой была выстроена крепость, он становил машину у обочины дороги. – Не выходите, иначе вас толпой обступят попрошайки. Отделаться от них весьма трудно.

Дорога шла в гору, поэтому город, если не весь, то, по крайней мере, ближайшие дома были у нас как на ладони. На фоне трущоб выделялось своими свежевыбеленными стенами трехэтажное здание. Все окна первого этажа были зарешечены. По периметру здание окружал бетонный забор. Что делалось во дворе, из машины видно не было.

– Похоже, Ольга Павловна говорила об этом здании, потому что ничего другого, подходящего под ее описание, здесь нет, – констатировала Алина. – Дом явно жилой. Балконы, на балконах белье сохнет… Другое здание полуразрушено, не похоже, что там кто-то обитает, тогда как Ольга Павловна сказала, что ее держат в довольно чистеньком отельчике.

– Да, похоже… поехали, – сказал Шекхар и вновь завел мотор.

Подъехать к отелю оказалось не так-то просто. Дорога петляла между развалинами, несколько раз машина упиралась в тупики, нам приходилось возвращаться на исходную позицию. В итоге, с горем пополам, минут через двадцать мы все-таки подъехали к «отелю».

Странно, но на этом здании вывеска отсутствовала, и на отель оно походило меньше всего. Дверь – железная. На стене рядом с дверью – переговорное устройство и несколько камер видеонаблюдения.

«Никакая это не гостиница! Чей-то офис? Неужели мы перепутали?» – подумала я.

Шекхар проехал мимо входа и остановил машину чуть в стороне.

– У меня такое предчувствие, что просто так мы туда не войдем, – сказал он.

– И даже ваше удостоверение полицейского не поможет?

– Мне просто не откроют дверь.

– Надо вызывать подкрепление, чтобы взять это здание штурмом, – предложила Алина.

– Так делать нельзя, – мотнул головой Шекхар. – Нужно собрать кучу документов, подписать их у прокурора…

– Везде и всюду бюрократия! – возмутилась Алина. – Что у вас, что у нас!

– Но мы же не можем неизвестно сколько сидеть в машине перед этим домом? Что вы предлагаете, господин Капур? – спросила я.

Предложение поступило, но не от Шекхара, а от Нины:

– Я войду туда.

– Каким образом? – хмыкнула Алина. – Так тебя и впустили!

– Но мы ведь даже не пробовали. Смотрите, дверь открылась. Мусор выносят.

И правда, дверь отворилась. У входа в дом стоял грузовик, и люди в зеленой униформе вытаскивали на крыльцо полиэтиленовые мешки, чем-то наполненные.

Нина легко выпорхнула из машины и направилась к двери.

– Куда это она?! Она же английского языка толком не знает! – заволновалась Алина.

– Я пойду за ней, – сказал Шекхар.

– Нет, – я остановила его, положив руку ему на плечо. – Это сделаю я. Если мы не появимся через двадцать минут или не выйдем на связь по мобильному телефону, у вас будет повод вмешаться.

Шекхару пришлось со мной согласиться.

– А как же я? – обиженно воскликнула Алина.

– Ты – в качестве поддержки – останешься с господином Капуром. С тобой ему никакая группа захвата не нужна!

– Это правда. Здание я возьму штурмом одними лишь децибелами своего голоса.

Нину я догнала уже у входа. Внутрь мы попали без проблем, но, оказавшись в безликом холле – нас встретили абсолютно голые стены, – остановились. Куда теперь? Из холла выходили два коридора. Был и лифт. Вернее два лифта: один обычный, другой – грузовой. Из грузового лифта и вытаскивали черные полиэтиленовые пакеты.

– Ольга Павловна говорила, что ее комната на третьем этаже, – шепнула я Нине.

Мы уже собирались нажать на кнопку, как за нашими спинами по-английски кто-то спросил:

– Вы куда?

Голос был строгий и требовательный. Пришлось обернуться. Охраннику было лет сорок. Мощный такой дядька, чем-то похожий на Шекхара Капура. Наверное, когда-то тоже служил в полиции. Такой в два счета нас скрутит и выведет на улицу под белы руки.

– Мы по приглашению, на работу! – осенило меня. Охранник, наверное, не в курсе свободных вакансий. А уж если мы сказали «по приглашению», то, по логике вещей, он должен отправить нас к какому-нибудь начальнику по кадрам.

Так и получилось.

– Значит, вы к господину управляющему?

– Да.

– Направо, первая дверь.

– Мы знаем. Можете нас не провожать, – уверенным тоном заявила.

Я просто не верила, что мы так легко сюда проникли. Разумеется, ни к какому управляющему я идти не собиралась. Нам-то и нужно было – «выпасть» из поля зрения охранника.

«Наверняка в конце коридора имеется лестница, хотя бы из соображения пожарной безопасности», – решила я.

Мы свернули в коридор. Охранник, казалось, не собирался за нами следить. Очевидно, у него имелись дела поважнее.

Оглянувшись, мы дружно рванули в конец коридора. Лестница там была, и мы, стараясь идти бесшумно, поднялись на третий этаж. Приоткрыв стеклянную дверь, я осторожно выглянула. Длинный коридор, комнаты – направо и налево, у стены – инвалидное кресло. Очень похоже на больничный коридор, только нет ни одного больного и вообще ни единой живой души. Сказать, что мне здесь не понравилось, – ничего не сказать! Мне отчего-то стало жутко. Выбеленные стены словно давили на меня. В воздухе как будто отсутствовал кислород, от приторного запаха лекарств закружилась голова.

Преодолевая страх, мы с Ниной стали заглядывать в комнаты. Первая оказалась пустой, вторая тоже. Третья была заперта. Я нагнулась к замочной скважине.

– Там никого нет, – сказала мне Нина.

Это я и сама видела. В центре комнаты были свалены книги и папки с бумагами.

– Действительно, никого нет. Постой, а ты откуда знаешь?!

– А у меня в моменты опасности обостряется восприятие, я как будто сквозь стены вижу. Не со всеми деталями, но есть ли там кто живой, скажу.

– Живой?

– Или мертвый, – добавила Нина. – Я хотела сказать – есть ли в помещении человек.

– А что значит – «в момент опасности»? Кому тут угрожает опасность?..

Только я успела это сказать, как Нина внезапно схватила меня за руку и втащила в пустую комнату.

– Тихо! – приложила она палец к губам.

Меня и не надо было предупреждать. У меня и без ее предупреждения от страха язык прилип к нёбу! Я услышала, как на этаже остановился лифт. Раздались гулкие шаги, причем не одного человека, а нескольких. Я перевела взгляд с двери на Нину – мол, что скажешь? Она показала мне три пальца. Следовало так понимать, что в коридоре трое.

Я легонько потянула на себя дверь, открылась едва заметная щель. Шаги звучали все громче и громче. Я замерла, затаив дыхание. Меня могло выдать только сердце, отчаянно бившееся в груди.

Двое мужчин и одна женщина – все в белых медицинских халатах – прошли мимо меня и Нины. Шаги стали удаляться. Где-то в конце коридора хлопнула дверь.

– Кажется, ушли! – выдохнула я. Не дыша, я чуть не задохнулась и теперь жадно хватала ртом воздух, пытаясь успокоиться.

– Они здесь, на этаже, – шепнула Нина.

В коридоре опять стало шумно. На этот раз кто-то катил каталку и переговаривался, но не на английском, а на хинди. Я присела на корточки и полезла в сумку, достала пудреницу. Осторожно приоткрыв дверь чуть пошире, я просунула зеркало в щель.

Каталка проехала мимо двери. Ее катили те же люди: двое мужчин и женщина. Кто-то лежал под простыней. Простыня была короткой и закрывала тело лишь на три четверти – ноги не поместились. Кожа их была пергаментно-желтого цвета, как у покойника. Но не столько цвет кожи меня поразил, сколько педикюр – ногти были выкрашены красным лаком!

«Господи, это женщина! Только бы ею оказалась не Ольга Павловна!» – пожелала я.

Возможно, в минуту опасности у кого-то обостряется дар ясновидения, мне же в голову лезут самые дрянные мысли. Не знаю, как Нина, а я не на шутку испугалась за Ольгу Павловну.

Задыхаясь от страха, я показала ей на дверь.

– Кто там?! Ольга Павловна?! Что с ней сделали?! Что здесь вообще происходит?!

Нина не ответила. Сосредоточенно уставившись на дверь, она как будто смотрела сквозь нее. Мое же состояние было близким к истерике. Я выхватила из сумки мобильный телефон и набирать Алинин номер.

Звонок раздался неожиданно близко, за соседней дверью. До моих ушей донеслось несколько знакомых нот. Я встрепенулась. Но мелодия смолкла почти в ту же секунду, и я засомневалась: не послышалось ли мне? Я перевела взгляд с телефона на Нину.

– Ты слышала? – шепотом спросила я.

– Звучало там! – она указала на противоположную дверь.

– А почему же телефон отключили? Кто это сделал? Ольга Павловна не поступила бы так. Звони Шекхару! Я боюсь выходить, – призналась я, будучи уверенной, что на каталке я увидела именно Ольгу Павловну, причем, мертвую, поскольку живых не покрывают с головой простынями!

– Я не знаю, как ему позвонить, – сказала Нина. – Еще раз наберите номер Алины.

– Алинин телефон – там! – я указала на дверь. – А номера Ольги Павловны я не знаю. Надо прорываться назад.

– Вы не хотите заглянуть в то помещение?

– Чтобы нарваться на засаду?!

– А вдруг там Ольга Павловна?

– Ты же ясновидящая, вот и скажи, кто там за дверью.

Нина молча открыла дверь и на цыпочках вышла в коридор. Три шага – и она оказалась напротив двери. Я же не могла сдвинуться с места. Липкий страх обхватил меня, облепил, как мокрая простыня, с головы до ног. Я сидела на полу и сквозь щель наблюдала, как Нина пытается открыть дверь. Заперто! Она быстро вернулась в наше укрытие и спросила:

– Шпилька есть?

– Шпилька?! Какая еще шпилька?!

– Дверь открыть.

– На, – протянула я ей косметичку. – Кажется, там валяется крючок для вязания…

Я обожаю свой вязаный жакет! Вещь эксклюзивная, но я частенько вытягиваю петли, цепляясь рукавами за выступающие гвозди, сучки, ветки. Почему-то так уж у меня получается. Крючок мне служит для того, чтобы вправлять вытянутые петли на изнаночную сторону.

– Подойдет, – кивнула Нина и вновь вышла в коридор.

Минута ковыряния в замочной скважине – и дверь приоткрылась. Нина подала мне знак – оставаться на месте – и исчезла за ней.

Я решила: «Жду три минуты, а потом бегу за помощью». Истекла первая минута, вторая… Я выглянула. Тихо. В два прыжка я преодолела коридор и прислонилась ухом к двери.

В комнате, похоже, кто-то всхлипывал. Любопытство преодолело страх, я заглянула туда и увидела Нину, склонившуюся над Ольгой Павловной, которая сидела на полу у двери. Женщина была жива, она плакала, тихо, почти беззвучно. Нина ее успокаивала.

– Все хорошо. Все хорошо, – повторяла она, ладонью утирая слезы, стекавшие по щекам Ольги Павловны.

– Вы не представляете, насколько это страшное место! Это просто ужасное место… Я ничего не могу понять, но чую нутром! Похоже, тут творилось нечто кошмарное, а сейчас они заметают следы. С утра здесь такой переполох был! Всех людей вывезли…

– Вывезли?!

– Ну да, кто-то сам шел сгорбившись, кого-то на медицинской каталке вывезли. Куда их отправили, я не знаю. А три минуты назад мимо моей двери труп повезли, закрытый простыней.

– Успокойтесь, Ольга Павловна, – ласково сказала Нина. – Все уже позади.

– Не все. Нам надо еще как-то выйти отсюда, – сказала я, подумав, что выйти будет намного труднее, чем войти. К тому же с нами Ольга Павловна – в идиотской ночной сорочке с завязками на спине. – Где ваши вещи?

– Вещи? А нет их! Меня привезли сюда, дали выпить какую-то микстуру… Мне сразу спать захотелось. Потом на лифте меня подняли на третий этаж. Я переоделась в эту сорочку, а вещи у меня отобрали, вроде бы в чистку хотели их сдать. Хорошо, что я догадалась незаметно сунуть телефон под подушку, иначе бы вы меня не нашли. Я только тогда и почувствовала неладное, когда они вещи потребовали им отдать. Одежда моя была ведь абсолютно чистой. А потом мне еще какой-то укол сделали, и после этого я отключилась до утра.

– Давайте, вы нам после обо всем подробно расскажете, – предложила я. – А сейчас надо выбираться. Значит, переодеться вам не во что? Да, наряд у вас далеко не для светского раута, – вздохнула я. – Нина, наверное, мы пойдем тем же путем? С лифтом рисковать не стоит.

Только выйдя в коридор, я заметила, что Ольга Павловна из-за перенесенного стресса и после укола с трудом передвигается. Мне и Нине пришлось взять ее под руки. Поскольку Ольга Павловна была далеко не худенькой, мы еле доволокли ее до лестницы и с горем пополам спустились на первый этаж.

– Ждите здесь. Похоже, что-то происходит, – велела я Нине и Ольге Павловне и вышла в коридор, чтобы оценить обстановку в холле, откуда до нас донесся истошный женский крик.

Пройдя на цыпочках несколько метров, я остановилась, укрывшись за колонной. С этого места вся сценка хорошо просматривалась. Кроме людей в зеленой униформе и охранника, здесь находился солидный господин в дорогом костюме – возможно, это и был управляющий, к которому нас отсылал охранник, – и два санитара, которых я и Нина видели на третьем этаже.

Крик зазвучал громче и отчетливее. Причем, вопили на какой-то дикой смеси русского и английского языков. Я взглянула на часы и поняла: настало время для Алининого «выступления». Очевидно, мы достаточно долго отсутствовали, и она пошла нас выручать.

Чтобы увидеть Алину, мне пришлось высунуться из своего укрытия. Она стояла в воинственной позе и кричала охраннику:

– Полчаса назад сюда вошли две дамы! Это террористки из организации «Свободные женщины России»! Где они? Если им что-то придется не по нраву, они разнесут вашу богадельню на мелкие кусочки! Считайте, что я вас предупредила. Я представитель очень серьезной антитеррористической организации. Такой серьезной, что вы и представить себе не можете!

Конечно же, Алина несла полнейшую ахинею, но очень темпераментно и убедительно. Рядом с ней находился Шекхар Капур. В разговор он не вмешивался. В одной руке он держал жетон полицейского, а в другой – мобильный телефон.

– Я переговорщик со стажем! Здание окружено полицейским кордоном. На крышах соседних домов сидят снайперы, но мне надо убедить этих дам выйти по доброй воле, пока они не взорвали здание.

Охранник явно пребывал в замешательстве, зато я теперь знала, что нам делать. Я бросилась обратно к лестнице.

– Значит, так! Сейчас мы выходим. Ольга Павловна идет между нами. Она будет как бы нашей заложницей.

– Заложницей?! – переспросила Нина.

– Да. Алина представила нас террористками. Я думаю, это удачный ход! Нина, у тебя нет ничего похожего на коробочку с кнопочками?

– Дорожный будильник подойдет?

– Вполне. Зажми его в поднятой руке. Ну – вперед!

Ольга Павловна имела весьма бледный вид и на роль заложницы подходила «от и до». Для правдоподобности я истерически выкрикнула:

– С нами заложница! Если вы нас не выпустите и не предоставите транспорт, мы ее убьем, а здание взорвем – со всеми находящимися в нем людьми!

Для наглядности Нина потрясла будильником, зажатым в кулаке. Сообразив, что мы ей подыгрываем, Алина резко скомандовала:

– Всем отойти к стене! Дайте им выйти, а дальше мы сами разберемся.

В эту минуту я молила бога об одном: чтобы ни у кого из присутствующих не оказалось оружия и чтобы нам из этого оружия не выстрелили в спину.

Мои опасения оказались напрасными. Все прошло благополучно. Алина пропустила нас вперед, и мы беспрепятственно добрались до машины Шекхара Капура.


Глава 14

<p>Глава 14</p>

– Рвем когти! В смысле, сматываемся! Господин Капур, мы едем? – поторопила Алина Шекхара. Он уже сел за руль, но заводить машину не спешил. Вместо этого он набирал чей-то номер.

– Минуточку, я только сделаю один звонок, – попросил наш сопровождающий. С кем он говорил, мы так и не поняли, поскольку беседа шла на хинди. Продолжалась она не дольше минуты, и Шекхар, как и обещал, завел двигатель.

Мы выехали из этого страшненького района и остановились на обочине дороги.

– А теперь я хочу знать, что же с вами случилось? – Шекхар обернулся и в упор посмотрел на Ольгу Павловну.

Ольга Павловна поняла, что спрашивают именно ее, но вот о чем? Она обратилась за помощью ко мне – я сидела с ней рядом на заднем сиденье:

– Что от меня хочет этот мужчина?

– Этот мужчина работает в полиции, он нам помогает. Можете ничего от него не скрывать. Он просит вас рассказать о том, что с вами произошло. Вы говорите, а я буду переводить.

– Да что же рассказывать, – вздохнула Ольга Павловна. – Я приехала в Индию, чтобы поддержать мужа в трудный период. Мы должны были встретиться в гостинице «Розовый город», но его там не оказалось. Я очень переживала, наверное, поэтому все это и произошло… Я стояла, ждала лифта. Вышла женщина. Она спросила меня о чем-то на чужом языке. У меня вырвалось: «Что?» Женщина поняла, что я русская, и на ломаном русском спросила мою фамилию. Я ответила: «Липко». «Липко?» – она как будто удивилась, потом спросила, хорошо ли мне. А я себя в тот момент очень плохо чувствовала… «Ужасно», – ответила я. Наверное, у меня было очень высокое давление. Гудело в голове, и перед глазами плыл туман… «Все хорошо. Все будет хорошо. Там, куда мы едем, вам будет хорошо. Где ваши чемоданы?» – спросила она. «У меня нет вещей. Только паспорт», – ответила я, имея в виду, что в этой гостинице у меня нет вещей. Она меня погладила по руке и завела в лифт. «Куда мы едем?» – спросила я. «В Аджмер. У вас ведь в ваучере записан этот город?» У меня не было никакого ваучера. Но, поскольку этой даме была знакома моя фамилия, я подумала, что она знает моего мужа и мы поедем к нему. Я попыталась расспросить ее о нем, но женщина не понимала моих вопросов и отвечала лишь: «Все хорошо, все хорошо». Мы спустились. Она оставила меня в холле и вышла распорядиться относительно машины. Я не могла уехать, не простившись с вами, и оставила на рецепции записку. Администратора не было, я положила записку перед компьютером. Не прошло и двух минут, как женщина вернулась. Она проводила меня до машины, посадила в нее, но сама не села. В машине находились двое: водитель – мужчина – и женщина. Женщина только улыбалась и ничего не говорила. Ехали мы часа два. Машина остановилась перед зданием, откуда вы меня только что забрали… Сначала меня привели в какой-то кабинет. Меня встретили мужчина и женщина. Женщина очень хорошо говорила по-русски, но она не русская, точно, скорее всего, с Кавказа. Легкий акцент присутствовал в ее говоре. Она спросила мою фамилию. «Липко». «Липко?» – нахмурилась она. Тут-то я и поняла, что что-то не так! «Я ищу своего мужа. Мне сказали, что он здесь», – соврала я. Та женщина-иностранка мне ничего такого не говорила, просто я так ее поняла. Эти двое переглянулись и принялись ворошить какие-то бумаги. Было заметно, что они нервничают. Особенно женщина. Потом они оставили меня одну, вышли в соседнюю комнату и начали ругаться между собой. Я слышала, как они кричат друг на друга, но что именно вызвало их гнев, я понять не могла. Они говорили на чужом языке. Потом они вернулись. Женщина просто светилась от счастья. «Мы не знаем, где ваш муж. Наверное, вышло какое-то недоразумение, – сказала она. – Поскольку в этом есть и наша вина, вы можете переночевать в нашем санатории. А завтра мы вызовем машину и отправим вас обратно в Джайпур. Вы можете даже у нас подлечиться! Выглядите вы не очень-то хорошо». А у меня после известия, что Сережи и тут нет, вообще все поплыло перед глазами! Если бы я не сидела, наверное, упала бы. Женщина подскочила ко мне, накапала в рюмку какое-то лекарство, дала мне его выпить. Потом я уже себе не принадлежала. В душе воцарилось полное безразличие, спать захотелось…

– Ясно, – сказал Шекхар, выслушав мой перевод. – А теперь расскажите мне о вашем муже. Зачем он поехал в Индию?

Ольга Павловна замялась. Я заметила, что она вообще о муже говорит с опаской, как бы боясь сболтнуть лишнее.

– Ольга Павловна, ничего не утаивайте, только так наш друг сможет вам помочь. Чего вы боитесь? У вашего супруга проблемы с законом?

– Нет, что вы! Я просто боюсь подставить кое-каких людей. У них-то как раз могут быть проблемы с законом, хотя то, чем они занимаются, сродни подвигу…

– Так мы до истины никогда не доберемся и вашему мужу ничем не поможем. Каких именно людей вы боитесь подставить? И о каком подвиге вы говорите?

– Ольга Павловна, не молчите, – надавила на нее Алина, заметив, что та колеблется.

– Ладно, но пусть ваш друг пообещает, что он не будет преследовать этих людей!

– Если они не совершили ничего противозаконного, разумеется, он этого не сделает.

– Вообще-то я и не знаю даже, как их зовут, – смутилась Ольга Павловна.

– Рассказывайте все, что знаете, – потребовала Алина, теряя терпение.

– Хорошо, – сдалась Ольга Павловна. – У моего Сережи всегда были проблемы с почками, а прошлой осенью ему поставили неутешительный диагноз – надо делать пересадку почки, на гемодиализе долго он не протянет. Я бы ему свою почку отдала, да мои ему не подходят. У меня брат в США живет, он обещал помочь, но операция таких денег стоит, что нам их вовек не собрать. А тут в Интернете он прочел заметку, что в Индии самые дешевые органы и самые дешевые операции. И визу ждать месяцами не надо. Прилетай – и сразу оперируйся. Я понимаю, Индия после Китая по численности населения на втором месте. Люди живут бедно, вот и торгуют своими органами. Но кому от этого плохо? Они торгуют тем, что могут продать! Мы покупаем, платим деньги, которые – по здешним меркам – являются целым состоянием.

– Адрес клиники он взял в Интернете? – уточнил Шекхар.

– Нет, из Интернета он просто узнал, что здесь делают самые дешевые операции в мире. Впрочем, цены на операции и здесь разные. Есть государственные и частные клиники, которые работают легально.

– Вот! – отметила Алина.

– Они платят большие налоги, поэтому в них все недешево. А есть клиники, которые себя не афишируют, но там тоже работают очень хорошие хирурги, они стараются… для людей, чтобы всем хорошо было, – как будто в упрек легальным врачам сказала Ольга Павловна. – Они не могут дать о себе рекламу в газете, потому информация о них передается из уст в уста.

– Ольга Павловна, – вмешалась в разговор Нина, – но ведь вы должны были понимать, что эти клиники, если уж работают неофициально, то и ответственности за здоровье пациентов не несут!

Я-то поняла, что этим хотела сказать Нина. Ольга Павловна, похоже, – нет.

– Ну что вы! Как раз они и заинтересованы в большом проценте выживания. Ведь выздоровевшие люди распространят вести об этих чудо-врачах по всему свету.

«Чудо-врачи»! Меня насторожило это определение. Сколько мы уже были наслышаны всякого-разного о «чудесах» филиппинских хиллеров, а те в итоге оказались проходимцами-фокусниками, которые на чужой беде грели – и до сих пор – греют руки! Если уж говорить о чуде, то и оно, по моему мнению, должно быть гарантированным.

– Но ведь статистики-то нет! Кто выжил, кто умер… Как об этом узнать?

– Никто не будет советовать клинику, где больше умерших пациентов, нежели выздоровевших! – заявила Ольга Павловна.

– А кто, кто же вам ее посоветовал? – наседала Алина.

– Когда Сереже сказали, что надо искать донорскую почку, мы приуныли. Вроде бы мы и не бедные, но и таких больших денег у нас нет. Обратились к специалистам народной медицины… Лучше ему не становилось. Мы понимали, что теряем время. Тогда-то Сережа и нашел в Интернете заметку об индийских клиниках. Стал у всех выспрашивать. Никто с этой бедой не сталкивался и потому, куда и к кому обращаться, никто не знал. Но нам повезло. Моя приятельница, видя, что мой муж угасает на глазах, дала мне адрес целительницы Зары. Она помогает тяжелобольным – тем, что подпитывает их энергией космоса.

Я перевела взгляд на Нину. Это она работает у нас в области «тонких материй» и должна знать свою коллегу. Нина пожала плечами, как бы говоря: «Не знаю такую!»

– Буквально на втором сеансе Зара развела руками. «Я не смогу вам вернуть здоровье. Космос – для безнадежных больных, – сказала она. – А вам еще могут помочь люди. Вам нужна почка? Поезжайте в Индию». – «Да мы бы и рады, но не знаем, к кому обратиться». – «В этом я вам помогу. Спрошу в астрале». Через день она нам позвонила, велела прийти, сказала, что мой муж внесен в список. Ему надо прибыть в Джайпур. В отеле «Розовый город» его будут ждать. Дальше, в зависимости от состояния его здоровья, Сережу отвезут в один из филиалов клиники. В какой – не сказала. Потом его должны были опять доставить в Джайпур. На все про все отводилась неделя. Еще она взяла с него обещание: держать эту информацию в строжайшей тайне, даже мне не говорить, чтобы результат не сглазить. Но как Сережа не сказал бы мне об этом? Я ведь ему только добра желаю! Поколебался он немного и все мне рассказал. Мы договорились, что он поедет один, а через неделю сюда полечу я и встречу его в отеле «Розовый город». Дальше вы все знаете. Я даже не в курсе, сделали ли Сереже операцию, – вздохнула она. – В последний раз он мне позвонил в день приезда в Индию. Говорил сумбурно, был радостный, веселый… Я так поняла, что он уже, с кем надо, повстречался и на следующий день едет в нужное место. Куда – он не сказал, связь была очень плохая.

– Не сказал… – задумчиво повторила за ней Алина. – Говорите, целительница Зара? Уже кое-что!

– Вы так это сказали, – насторожилась Ольга Павловна, – будто подозреваете ее в чем-то нехорошем? Она помогла нам, – отметая в сторону мрачные мысли, возразила она.

– Но, если мы не найдем Сергея Алексеевича, она поможет нам выйти на эту чудо-клинику? Адрес целительницы вы помните?

– Она принимала пациентов в гостинице «Дружба». И, кажется, после этого съехала, – удрученно сообщила нам Ольга Павловна. – Я перед своим отъездом к ней пошла. Хотела спросить, есть ли у нее связь с клиникой, но не застала ее. Мне сообщили, что целительница не имеет постоянного кабинета. Надо следить за объявлениями в газете.

Мы с Алиной переглянулись. Кажется, Ольга Павловна и ее муж попались на крючок каких-то мошенников.

– Господин Капур, вы поможете нам разобраться с этой клиникой? – спросила я Шекхара.

– Да, люди уже занимаются этим делом. Похоже, «Розовый город» был перевалочной базой, откуда больных людей доставляли в подпольную клинику Аджмера. Допускаю, что таких клиник несколько. И допускаю, что не все пациенты доживали до операций, – вздохнул Шекхар, – а также и после них…

Последнюю фразу я переводить Ольге Павловне не стала.

– Вы говорите о том товарище, чей труп был найден на обочине и кого мы опознали по фотографии? – уточнила Алина.

– Да. Полагаю, схема была такая. Проблем с донорскими органами в Индии действительно нет. Любой бедняк продаст свою почку за несколько тысяч долларов. Из большого количества органов всегда можно выбрать подходящий. Люди приезжали сюда с деньгами, оплачивали операцию. Если все проходило успешно, счастливый пациент возвращался домой. Если пациент умирал или не доживал до операции – многие приезжали сюда уже безнадежно больными, – то он просто исчезал.

– На бескрайних просторах Индии, – добавила Алина.

– Да, – согласился с ней Шекхар. – Госпожа Ольга, вы можете описать ту женщину, с которой вы разговаривали возле лифта и которая посадила вас в машину?

Я перевела его вопрос.

– Наверное. Худощавая брюнетка, среднего роста. Кажется, она тоже жила на вашем этаже, – Ольга Павловна бросила беглый взгляд на меня. – Если я ее увижу – узнаю. Да, у нее еще родинка возле правого глаза, большая.

Шекхар кивнул и достал мобильный телефон.

Догадавшись, что речь пойдет об этой женщине, Алина не удержалась от совета:

– Вы и работников рецепции проверьте. Наверняка все это одна компания! Особенно обратите внимание на того парня, который вчера дежурил. Скользкий тип!

– Хорошо, – сказал Шекхар и жестом показал, чтобы мы замолчали. Поговорив минуты три, он отключил телефон. – Я дал полицейским задание. В отеле уже ищут ту женщину. И занимаются неопознанными трупами, найденными на территории Раджастхана. Ну что, едем в Джайпур или посетим святыню Аджмера? – сменил он тему.

Я понимала, что Ольге Павловне сейчас не до экскурсий по городу, она была вся на нервах, но когда мы еще побываем в городе, по значимости уступающем только Мекке?

– Я – как все, – сказала я, решив ради Ольги Павловны не настаивать.

– Может, и правда, посмотрим на могилу святого? – робко предложила Нина. – Попросим его заступиться за Сергея Алексеевича и за других несчастных. Люди специально в эти места едут, чтобы поклониться праху Чишти. И неважно, что он был мусульманином, а мы – православные. Главное, я слышала, что многие просьбы исполняются.

После этих слов Нины Шекхар никого уже не спрашивал, куда мы двинемся дальше. Он молча завел автомобиль, и мы поехали.

– Теперь нам придется идти пешком, – предупредил Шекхар, высадив нас на автопарковке.

Мы пересекли оживленную магистраль и свернули на узенькую средневековую улочку, вдоль которой непрерывной лентой тянулись лотки с фруктами, сувенирами и индийскими благовониями.

– Я поведу вас короткой дорогой. Это жилой квартал старого города. Как видите, здесь очень легко потеряться. Поэтому старайтесь не отставать.

– Хорошо, – сказала Нина и взяла под руку Ольгу Павловну. Вдохновленная тем, что на могиле можно выпросить у святого здоровье для мужа, она шла намного увереннее, ей только требовалась поддержка. Она странно выглядела в своей сорочке, но, видимо, была похожа на паломницу и особого внимания к себе не привлекала.

Я решила контролировать Алину, поскольку базарчики для нее – святое место. Она может остановиться у любого лотка и застрять там надолго. Впрочем, на этот раз ассортимент товаров – в основном все сувениры имели религиозную направленность – ее мало заинтересовал. Алина лишь мельком взглянула на четки, коврики для моления и сборники молитв и прибавила шагу, чтобы не отставать от нас.

Миновав базарные ряды, мы вышли к комплексу архитектурных сооружений, сложенных из мрамора. Только предназначение мечетей я угадала, остальные сооружения остались для меня загадкой.

Древний город? Какой-то странный, хотя и красивый.

– Что это?

– Даргах! Комплекс, на территории которого находится гробница. Здесь, кроме святого Чишти, нашли последний приют многие выдающиеся мусульмане Индии.

– Так это что-то вроде кладбища? А где гробница святого Чишти? Наверное, она самая большая и красивая? И непременно из мрамора? – попыталась я угадать.

– Нет, гробница выглядит очень скромно. Маленькая, сложенная из кирпичей. Давайте, я вам немного расскажу о комплексе Даргах. Он вмещает в себя сооружения, которые строились на протяжении трех веков многими правителями Аджмера. Его начал возводить султан Илтутмиш в тринадцатом веке, а завершил строительство император Гамаюн. Ну что, идем? – спросил Шекхар, указывая на сине-белые массивные ворота. – Эти ворота носят название Буланд Дарваза. Они подарены Низамом Хайдерабадским. Хочу отметить, что многие мусульманские правители старались приукрасить Даргах. Особенно в этом преуспел Акбар, посещавший святилище по разным случаям, он даже дважды пришел сюда пешком из Агры. Именно при этом правителе гробница Чишти стала самым важным в Индии мусульманским святилищем. В чем дело? – прервал свой рассказ Шекхар и недовольно посмотрел на двух юношей весьма сурового вида в высоких черных шапках, преградивших нам дорогу.

Один из юношей заговорил на хинди. Шекхар брезгливо скривился, потом достал свое удостоверение и бесцеремонно ткнул им парню в лицо. Парочка словно испарилась. Шекхар счел нужным объяснить:

– Эти парни пристают к туристам, выдавая себя за наследственных священников. В обмен на пожертвования они могут провести вас через ряд ритуалов в священных приделах. Несмотря на их уверения в обратном, их услуги вовсе не обязательны. Если бы не мое удостоверение полицейского, они бы не скоро от нас отстали.

– А что это за котлы? – Мое внимание привлекли два огромных чана, покоившиеся на приподнятых платформах справа и слева от ворот. Сразу вспомнились серебряные кувшины, которые мы видели в Джайпуре перед входом во дворец раджи. И эти котлы тоже отлиты из дорогого металла или сплава? Вообще-то не похоже, но кто знает, может, под слоем копоти прячется чистое золото?

– Эти котлы поставлены здесь для сбора денег. Паломники бросают туда деньги – кстати, вы тоже можете бросить в них несколько монет, если, конечно, хотите, – а потом эти средства делят между бедняками. Эти два котла являются также центром необыкновенного ритуала во время Урс Мелы: в эти дни в них готовят огромное количество каши из риса, сахара, кокоса, ячменя, миндаля и чечевицы, оплачиваемой богатыми покровителями. Когда каша готова, начинается безумная суматоха. Верующие, одетые в жаропрочные пластиковые мешки, буквально ныряют вниз головой в котлы, чтобы ведрами зачерпнуть варево, которое считается священным продуктом. Лучшим местом, откуда можно наблюдать это зрелище, является платформа над аркой главного входа. Получить на ней место можно, сунув чаевые одному из тех парней, – Шекхар взглядом показал на парней, от которых мы недавно избавились. Они бродили неподалеку.

– Да это просто мафия какая-то! – возмутилась Алина. – Куда же смотрит полиция?

– Никуда не смотрит. Парни обеспечивают порядок. Что еще надо?

– Проехали, – не получив поддержки, пробурчала Алина.

Шекхар развернул нас лицом к котлам:

– Смотрите, справа – мраморная мечеть, подаренная Акбаром, а слева находится зал собраний для бездомных.

По мере того, как мы продвигались в глубь комплекса, Шекхар нам рассказывал, кто и где был похоронен. Генералы, губернаторы, шахи и их дети нашли здесь свой последний приют.

– Ну а где же сама могила святого? – нетерпеливо спросила Ольга Павловна.

– Не волнуйтесь, мимо нее пройти невозможно. Все туда идут.

Я обратила внимание, что мы вливаемся в вереницу людей, идущих в одном направлении. Большая часть из них несла на головах корзины, из которых ветер выдувал лепестки роз. Мы приближались к величественной мечети, рядом с ней я увидела окруженную серебряными перилами усыпальницу, увенчанную большим позолоченным куполом.

Рядом с усыпальницей крутились парни в высоких черных шапках. Теперь я знала, что они «поддерживают порядок». Кроме этого, они «прозрачно» намекали паломникам и туристам, что следует делать пожертвования. Если пожертвования тут же вносились в кассу, они благословляли дарителя, слегка обмахивая паломника павлиньими перьями, и разрешали ему прикоснуться к ткани, покрывавшей гробницу.

Вдыхая крепкий аромат роз – мне даже показалось, что дело не столько в разбросанных лепестках роз, сколько в разбрызгиваемом розовом масле, – мы прошли мимо гробницы. Ольга Павловна сунула парню в шапке несколько долларов. Тот что-то пробормотал на своем языке – думаю, благословил ее, – и несколько раз коснулся павлиньим пером ее головы.

– Жаль, что сейчас день, – посетовал Шекхар, когда мы отошли от гробницы святого. – Приблизительно за час до заката здесь играют возвышенную музыку. Незабываемая атмосфера! Так было на протяжении семисот лет, – вздохнул он и добавил: – Время не властно над вечностью.

Побывав на могиле Чишти, мы не стали настаивать, чтобы Шекхар показал нам другие достопримечательности Аджмера.

– Вы решили, когда улетите домой? – спросил меня Шекхар, когда мы вернулись на автостоянку.

– Даже не знаю, что сказать, – пожала я плечами. – Билеты у нас на завтра. Самолет вылетает в семь вечера. Но миссию мы свою так и не выполнили. С Ольгой Павловной и ее мужем все более или менее ясно – они попались на крючок нечистым на руку медикам. Я думаю, вы доведете это дело до конца. Дай бог, конечно, чтобы Сергей Алексеевич нашелся в одной из таких клиник, – вздохнула я. – А вот что делать с Николаем Антоновичем Ципкиным, я даже не представляю. Не хочет он ничего вспоминать – и все! Мы его и по городу водили, и людям, работающим в гостинице, показывали… Ни он их, ни они его не помнят. Может, не хотят вспоминать? Не может же у всех быть повальная потеря памяти? – спросила я его.

– Говорите, он не хочет вспоминать, что был в Индии? – задумчиво переспросил Шекхар. – А как же он вспомнил, что останавливался именно в «Розовом городе?».

– А он и не вспомнил! Жена в кармане его пиджака нашла визитку гостиницы. Я вот о чем сейчас подумала… Если «Розовый город» служил чем-то вроде санпропускника, то кто же ему посоветовал там остановиться? Он ведь в Индию не лечиться приехал! Случайность? Как вы думаете?

– Не знаю. «Розовый город» – не туристический отель и не достопримечательность города. Подъехать к нему трудно. Да и класс у этого отеля не очень высокий. Обычно таксисты везут туристов в более фешенебельные гостиницы. А что, если таксист спутал вашего Ципкина с пациентом клиники? Но если он попал в отель таким образом, то и таксисты в сговоре, – задумался Шекхар. – Мафия… Надо бы все проверить!

В машине мы продолжать разговор не стали. Ольга Павловна заснула, и мы, не желая ее будить, всю дорогу ехали молча.


Глава 15

<p>Глава 15</p>

Отель «Розовый город» встретил нас тишиной и спокойствием. Администратор сменился. Сейчас из-за стойки выглядывал совершенно другой парень, не тот противный тип, которого мы уже заподозрили почти во всех смертных грехах.

Шекхар провел нас до дверей номера. Прощаясь, он сказал:

– Отдыхайте. У меня есть предчувствие, что сегодня мы еще увидимся. – Я подумала, что эти слова предназначались скорее для Нины, нежели для меня и Алины, но он добавил: – Вчера я дал задание своему коллеге. Возможно, в участке для меня уже есть какие-то новости. Без меня никаких действий не предпринимайте! Обещайте! А вы, пожалуйста, никуда не уходите, – обратился он к Ольге Павловне. – Вы еще можете нам понадобиться.

Оставив Ольгу Павловну на попечение Нины, мы с Алиной решили навестить Николая Антоновича. Вдруг к нему вернулась память или есть какие-нибудь новости от Софьи Никитичны?

Алина стучала в дверь их номера минуты три. Дольше колотить было просто неприлично.

– Алина, их там нет, – сказала я, схватив ее за запястье. – Спать они не могут – уже давно проснулись бы. Вдвоем в душе?! Этот вариант я даже не рассматриваю. Скорее всего, они где-то гуляют! Помнишь, Николай Антонович собирался купить жене и дочке подарки?

Мои слова Алину отнюдь не успокоили.

– Так ведь уже почти вечер! Шесть часов пятнадцать минут! – возмущенно констатировала она.

– Алина, с Николаем Антоновичем Анкур. С ними ничего случиться не может.

– Ты так думаешь? Я бы на твоем месте не была такой спокойной. Я бы даже сказала, бездушной!

Я лишь пожала плечами. День выдался очень суматошным. Я так переволновалась за Ольгу Павловну, что эмоций на Николая Антоновича у меня уже не осталось.

– А что тебе мешает позвонить Анкуру? – спросила я.

Алина недовольно фыркнула. И правда, странно, что эта идея не пришла ей в голову! Она достала мобильный телефон – еще в Аджмере она успела поменяться аппаратами с Ольгой Павловной.

– Вы где?! – без всякого вступления накинулась на Анкура Алина. Тот, похоже, пытался объяснить, что вынудило его покинуть гостиницу. Алина кивала, принимая его оправдания. По мере того, как Анкур о чем-то ей рассказывал, лицо ее прояснялось. Сначала исчезло выражение раздражения, появилось удивление, а потом на ее губах заиграла счастливая и какая-то нетерпеливая улыбка. – И долго вы там пробудете? Сидите, мы сейчас приедем, – ее слова прозвучали словно приказ. Уверена, что Анкур ответил: «Есть!» «Разобравшись» с Анкуром, она принялась командовать уже мной: – У тебя на всё про всё – пятнадцать минут! Надень всё самое лучшее. Эх, не успеем в магазин заскочить! Но ты можешь обновить комплект, который вчера купила в ювелирной лавке. А я, а я… – застонала она, мысленно перебирая варианты своих нарядов. – Господи, мне и надеть-то нечего! Сколько раз я это повторяла всуе, но на этот раз я действительно раздета!

– Ты можешь мне толком объяснить? Мы куда-то идем? – меня буквально раздирало на части любопытство.

– Я как чувствовала, что не надо было нам ехать в этот Аджмер! И зачем я поехала?! У меня был бы целый день! Я успела бы привести себя в порядок! Придется идти как есть… И зачем я поехала с вами?! – с досадой спросила она.

Я ничего не понимала.

– Алина, мы же Ольгу Павловну спасли! – напомнила я.

– Вы бы и без меня ее спасли, втроем!

– Какая муха тебя укусила, ты можешь объяснить?!

– Николая Антоновича – и нас вместе с ним – Сингхи пригласили на свадьбу! Ну, и Анкура тоже. Если мы поторопимся, то на десерт успеем, – добавила она.

– Сингхи пригласили?! Неужели Николай Антонович нашел зятя?! – я уже было обрадовалась за Ципкина, но Алина меня разочаровала:.

– Речь идет о других Сингхах! Николая Антоновича пригласила на свадьбу госпожа Сингх. Ну, та, помнишь, у которой такой страшненький сынок?

– Ах, те, у которых фонтан во дворе, павлины и серны? Что же мы стоим?! Никогда не бывала на индийской свадьбе!

Я и Алина бегом бросились в номер и первым делом вывернули содержимое чемоданов на кровать.

– Абсолютно нечего надеть! – вздыхала Алина, перебирая свои вещи.

Я ей вторила:

– Ну что мне стоило положить в чемодан хотя бы одно маленькое черное платье?! Не в джинсах же мне идти на прием?! Разве что этот сарафанчик примерить… Как ты думаешь, в этом можно идти на прием?

– На какой прием? – полюбопытствовала Нина, с интересом наблюдавшая за нашей возней.

Тут я вспомнила о третьей нашей подруге. Трудно поверить, что Сингхи упомянули в приглашении всех нас! И уж точно они не подозревали о существовании Ольги Павловны. Следовательно, возникает вопрос: удобно ли заявиться на свадьбу такой большой компанией? И если нет, то можно ли оставить Ольгу Павловну в отеле в одиночестве?

– Нина, тут вот какое дело… – смутилась я. – Николая Антоновича госпожа Сингх пригласила на свадьбу сына, и нас как будто тоже… Ты пойдешь?

– Нет, я не пойду, – разрешила мои сомнения Нина. – Вдруг я понадоблюсь здесь? К тому же и Шекхар обещал зайти. Вы же слышали, он ожидает каких-то новостей.

– Нина, не оправдывайся! Не хочешь идти – не надо, – перебила ее Алина. – Я надену, пожалуй, вот этот костюмчик. А?! – она подбежала к зеркалу, приложив к груди весьма милый ажурный костюм, связанный из шелковых ниток.

– А говорила, что тебе нечего надеть, – с завистью сказала я.

Через десять минут мы уже сидели в такси.

– Надо бы что-нибудь купить. Едем-то без подарка! – вспомнила я по дороге.

Расспросив таксиста, что обычно дарят индийским молодоженам, мы решили ограничиться огромным букетом цветов. Сингхи – люди не бедные. Все, что мы могли бы приобрести, наверняка у них уже есть, покупать же дешевые индийские сувениры нам не хотелось.

Дом Сингхов мы нашли сразу. Дом, фонтан, колонны – все было украшено цветами. На дорожках ковром лежали цветочные лепестки. Всюду был рассыпан желтый порошок. Но при всем при этом столпотворения отнюдь не наблюдалось, что выглядело весьма странно. Индийские свадьбы обычно празднуют с большим размахом. Это целое шоу – с песнями, плясками, с обильным застольем. Число приглашенных может достигать тысячи человек, а то и больше. Неужели мы пришли к шапочному разбору?! Свадьбу отыграли без нас? Как же обидно!

– Что за ерунда? А где все? – нахмурилась Алина, глядя на разгуливавшего по газону павлина. – Сингхи решили обойтись тесным семейным кругом? Или Анкур нас обманул?

– Сегодня же не первое апреля! А ты его спросила, куда ехать-то? Почему свадьбу должны праздновать дома? У нас только в деревнях дома гуляют. А так, в зависимости от средств, заказывают ресторан или кафе.

– Верно, в доме весьма трудно рассадить большое количество гостей. А попробуй их всех накормить!

Пока мы стояли с огромным букетом цветов и гадали, куда же перенесли торжество, к нам приблизился охранник.

– Ага, вот у него мы и спросим, – обрадовалась Алина. – Любезный, нас пригласили на свадьбу Ману и Айшварии. Мы гости из России, – представилась она. – Так случилось, что они нас не дождались, и мы не знаем: где, собственно, проходит торжество?

– Как – где?! – изумился нашему неведению охранник. – В доме невесты, разумеется!

Только сейчас я вспомнила: действительно, традиционная индийская свадьба играется в доме невесты, а не жениха. Молодожены только на второй день отправляются в дом родителей жениха.

– А где живет Айшвария? Не знаете? – спросила Алина, переложив букет из одной руки в другую.

– Дом невесты Ману находится в пяти минутах ходьбы, на противоположной стороне улицы, через три дома. Мимо вы не пройдете, – улыбнулся охранник.

Поскольку таксиста мы весьма неосмотрительно отпустили, пришлось идти пешком. На подходе к дому невесты послышалась громкая музыка, бой барабанов и индийские песнопения.

– Позвони Анкуру, пусть он нас встретит, – посоветовала я Алине.

Она так и сделала. Мы подошли к воротам одновременно с Анкуром.

– О! Наконец-то! Идемте, я вас представлю родителям молодоженов.

– Для начала скажи, с Николаем Антоновичем все в порядке? – спросила я.

– В полном порядке. Видите, он на диване… пляшет, – Анкур указал куда-то в глубь территории.

Вокруг было столько людей – ярко одетых, словно пришедших на карнавал, – что мы не сразу разглядели в этой толпе Ципкина. Он действительно, поджав под себя ноги, сидел на низком диванчике и пытался повторять движения танцовщицы, развлекавшей гостей, размахивая руками.

– Видали? Судя по всему, ему здесь очень нравится, – хмыкнула я, глядя на счастливое лицо Николая Антоновича.

– К Николаю Антоновичу мы еще успеем присоединиться, а сейчас, Анкур, отведи нас сначала к молодым, потом к их родителям, – велела Алина. – Надо поблагодарить госпожу Сингх за приглашение.

Как ни пыталась я выделить взглядом из толпы жениха и невесту, у меня ничего не получилось. От разноцветья нарядов рябило в глазах. Девушек было море, но ни одной – в белом платье или белом сари… А-а! Все правильно, в Индии белый цвет – вовсе не цвет одежд невесты. Должны быть другие приметы.

Без Анкура жениха и невесту мы бы искали еще долго. Проведя нас через толпу, он остановился перед изумительно красивой парой. Даже Ману Сингх, который нам там не понравился при первой встрече, выглядел настоящим индийским принцем. Об Айшварии и говорить нечего. Красотой она затмевала всех присутствующих.

Оказалось, что, по индийским традициям, жениху полагается быть одетым в золотой наряд, подпоясанный красным кушаком. Его голову должен венчать высокий тюрбан. Наряд невесты – сари, непременно красного цвета.

– Какие же вы красивые! – ахнула я, залюбовавшись молодыми.

Вручив им цветы, я и Алина пожелали новобрачным долгих и счастливых лет семейной жизни, согласия во всем и большого количества детей. После этого мы отправились засвидетельствовать свое почтение родителям жениха и невесты. Ману оказался полным подобием своего папочки, он был такой же невысокий и полный.

«Красавица мама и далеко не красавец отец. Ну, главное, чтобы человек был хороший», – подумала я, раскланиваясь с госпожой и господином Сингх.

А вот родители Айшварии очень подходили друг другу: оба высокие, стройные. У таких родителей просто не мог родиться некрасивый ребенок. Амар и Кишори Джохи нас очень приветливо встретили, показали дом, потом предложили сесть за стол с закусками. Только после этого они отправились уделить внимание другим гостям.

Не знаю, было ли изначально задумано большое застолье, но сейчас как такового стола, за которым все сидели бы и пили-ели, не было. Вдоль лужайки были выставлены столы, ломившиеся от изобилия фруктов и легких закусок. Гости подходили и брали то, что им нравилось. Напитки разносил официант. В основном это были безалкогольные напитки: соки, лимонады. Однако – несмотря на отсутствие алкоголя – свадьба была шумной и очень веселой.

– Николай Антонович, вы не скучаете? – спросила я его. Невозможно было предположить, чтобы человек с таким выражением лица скучал. Глаза Николая Антоновича буквально искрились от счастья. С его губ не сходила улыбка, щеки и лоб были вымазаны желтой краской, которую он и не пытался стереть. Та же краска пятнами «украшала» и его белую сорочку. – Чем это вы так измазались? Давайте я все отчищу? – предложила я и полезла в сумочку за платком.

– Не надо, – отстранил он мою руку и восторженно застонал: – Если мой зять устроит такой праздник, я готов его за все простить! Я так благодарен госпоже Сингх, что она пригласила меня на свадьбу! Так благодарен… Слов нет!

– Кстати, а как она вас пригласила? – поинтересовалась Алина.

– Утром пришел ее секретарь и вручил мне приглашение. Как они нас нашли – не представляю.

– Нашли, скорее всего, через Шекхара, – догадалась я. – Не забывайте, что Шекхар приходится родственником матери Ману!

– Тогда странно, что его здесь нет, – удивилась Алина, не представлявшая, как можно не пойти на такую пышную и веселую свадьбу.

– Еще не вечер. Может, он и появится, родственник все-таки, – пожала я плечами, уверенная, что с Шекхаром Капуром мы еще сегодня свидимся.

– Вы не представляете, как все было интересно! – Ципкину не терпелось поделиться с нами своими впечатлениями. – Мы приехали домой к Сингхам. Уже вовсю шел свадебный обряд. Меня буквально с ног до головы обсыпали желтым порошком!

– Это обряд восхваления желтого цвета, который в Индии особенно любят, потому что он является символом верности и тепла, а также символом солнечного света, – пояснил Анкур.

– Да-да, – кивнул Николай Антонович, – мне то же самое сказали. Потом отец жениха, Киран Сингх, начал перечислять вслух имена своих усопших родственников, чтобы сообщить им, что его сын женится, и попросить у них благословения для молодых. Потом из дома вышел Ману. Вы видели, какой он сегодня красивый?

– Видели.

– Но вы не видели, какого коня ему вывели, чтобы он приехал к невесте! Очень красивый обряд. Ману поскакал на лошади, а гости со стороны жениха подъехали к дому невесты на автомобилях. Здесь Ману встретили родители Айши и повели его вон в ту беседку, – Николай Антонович указал на легкую конструкцию, покрытую тентом и украшенную пальмовыми ветками и цветами, преимущественно желтого цвета. – Видите? В центре там лежит плоский камень. На него и встал Ману. Вокруг него носильщики семь раз пронесли сидевшую в деревянном паланкине невесту. В конце обхода жених и невеста взглянули друг другу в глаза. Появился священник. Он благословил молодых, прочитал молитву. Айша и Ману поклялись друг другу в вечной любви и верности. Трогательно было – до слез! – Николай Антонович не сдержался и всхлипнул. – Потом священник скрепил руки жениха и невесты браслетами из цветов. Ману взял красную краску и нанес ее себе на лоб, а Айше – на пробор. Всё – с этого момента они официально стали мужем и женой. Как будто я на съемках индийского кино побывал! – воскликнул Ципкин. – Ну а после этого такое началось! Песни, пляски, факиры, шпагоглотатели и укротители змей… Жаль, что вы всего этого не застали.

– Конечно, жаль, – согласилась с ним Алина. – Вам повезло!.. Кстати, вы так ничего и не вспомнили?

Николай Антонович насупился.

– Нет, – раздраженно мотнул он головой. – Пора бы понять, что я просто так не вспомню, и не надо меня мучить нескончаемыми вопросами: «Не вспомнили?» Бестактно напоминать о том, чего, может быть, уже и не вернуть!

– Мы ведь как лучше хотим, – вступилась я за Алину. Если бы не она, я бы точно состоянием его памяти поинтересовалась, и тогда попало бы уже мне. – И почему вы думаете, что память к вам не вернется? Обязательно вернется!

Увы, мои слова только еще больше его разозлили.

– Мы когда в отель поедем? Надоело мне тут всё! Цыганщина какая-то! Всё пестрое, яркое – сплошная безвкусица! – По его лицу пробежала тень, и он повторил эту фразу: – Сплошная безвкусица… Хочу в отель! Хочу домой!!

– Вам же только что все нравилось? – Алину очень удивила такая неожиданная перемена в настроении Ципкина. – А что касается возвращения домой, если хотите, мы полетим завтра, но тогда мы так и не найдем вашего зятя и вместе с ним – вашу дочь. Или она уже нашлась? Софья Никитична вам звонила?

– Нет, не звонила.

– Может, вы сами позвоните жене?

– Соня не привыкла пускать деньги на ветер. Если бы Леля дала о себе знать, она обязательно позвонила бы. Я хочу в отель! – голосом капризого ребенка оповестил нас Ципкин. – Вызовите мне такси, пожалуйста!

Я посмотрела на Алину. На настоящей индийской свадьбе мы оказались впервые. Если честно, нам хотелось бы тут побыть еще какое-то время.

– Николай Антонович, не будьте таким эгоистом! – воскликнула Алина. – Вы тут целый день зрелищами наслаждались, а нам и одним глазком посмотреть нельзя? Вы уж как хотите, но придется остаться! Не будем мы вызывать для вас такси!

– Тогда я пойду пешком, – попробовал применить шантаж Ципкин. – Заодно куплю своим девочкам подарки. Утром мы с Анкуром так и не успели пробежаться по магазинам.

Я не знала, что делать. Уходить не хотелось, но и отправлять Ципкина одного было нельзя. На помощь нам пришел Анкур:

– Если честно, то и я устал. Мы ведь здесь с двенадцати часов дня. Я отвезу Николая Антоновича в отель, а вы еще тут побудете. Когда вам надоест, попросите прислугу вызвать такси.


Глава 16

<p>Глава 16</p>

Свадебная программа продолжалась. На развлечения для гостей хозяева явно не поскупились. Была приглашена какая-то суперизвестная в Индии певица. Затем выступили танцовщица, дрессировщики животных и фокусники. А ведь и до нашего прихода тут уже поработала череда артистов! Сколько же всего было номеров?

От сцены трудно было оторвать глаза. Потому мы и не заметили, как к нам подошла Нина. В принципе, я предполагала, что Шекхар пригласит Нину на свадьбу своего племянника. А вот для Алины ее появление явилось полной неожиданностью.

– Нина?! Откуда ты взялась?!

– А меня тоже пригласили! – светясь от счастья, ответила она. – Шекхар представил меня своим родственникам. Сейчас он с ними разговаривает, а я пошла вас искать. Вот и нашла!

– А как же Ольга Павловна? Ты ее оставила одну?!

– С ней все будет в порядке. Сразу после вашего ухода в отель прибыла полиция. Проверили всех жильцов отеля, все их паспорта. Нашли и арестовали женщину, отправившую Ольгу Павловну в Аджмер! Ольга Павловна ее опознала. Похоже, действительно отель «Розовый город» служил некой перевалочной базой. Пациенты регистрировались, с ними встречались представители клиник и – в зависимости от того, какой орган требовал замены, – больных отправляли в различные больницы. В Аджмере занимались пересадками почек. Эти операции считаются самыми легкими, они буквально поставлены на поток. Было еще два филиала, тоже на территории Раджастхана: один для пересадки печени и почек, другой – сердца.

– Даже сердца?! – ужаснулась я. – Если все эти операции – плановые, то что же получается?!

– Да-да! Я угадала твою мысль, Марина. В этом случае донор никак не может остаться в живых! Почку или кусок печени еще можно продать – от бедности, но сердце… Его можно только завещать… или отобрать! Полиция уже занимается всеми филиалами. Кстати сказать, все клиники периодически меняли свое местонахождение. В Аджмере клиника как раз и занималась переездом.

– Заметали следы! – кивнула Алина.

– Да! А вот отель «Розовый город», как «приемный покой», существовал довольно долго. На протяжении трех лет сюда приезжали люди – за последней надеждой. Некоторым повезло… – Нина вздохнула и, озираясь по сторонам, спросила: – А где Николай Антонович?

– Уехал вместе с Анкуром в отель. Вы, должно быть, разминулись.

– Жаль. У Шекхара для него есть новости, – хитро улыбаясь, сказала она.

– Неужели? Ну, нас-то ты томить не станешь? – спросила я, вглядываясь в ее лукавое лицо. – Что еще за сюрприз приготовил нам Шекхар? Он нашел Ману и Лелю?

– Это пусть он вам сам расскажет! Замечу: я вам уже намекала на то, что… – Нина торжествующе замолчала.

– На что ты намекала?!

С бокалом прохладительного напитка за спиной у Нины появился Шекхар.

– Всем добрый вечер! Попробуй, это фреш, сок из свежих фруктов. Очень вкусно, – он протянул Нине бокал, а у нас спросил: – Как вам понравилась индийская свадьба?

– Здорово! Так что вы нам хотели сказать о Николае Антоновиче?

– Только то, что он неделю тому назад не приезжал и не уезжал из Индии! В первый раз он приехал в Индию два дня назад, вместе с вами! Вот так!

Это сообщение прозвучало подобно грому средь ясного неба.

– Как – не был?! – воскликнула я.

Алину сообщение Шекхара в какой-то мере даже обидело.

– Не может этого быть! Откуда же в его кармане взялась карточка отеля «Розовый город»?!

– Об этом вы вряд ли здесь узнаете. Только от человека, заблокировавшего память Ципкина у него же на родине.

– Да нет, такого быть не может! – передернула Алина плечами.

– Ну почему? А я вам что говорила? – радостно воскликнула Нина. – Я вам говорила, что не вижу Николая Антоновича в Индии, а вы мне не верили!

– Подождите-ка, – я решила во всем разобраться. – Почему вы считаете, что Ципкин не был в Индии?

– Дамы, приезд каждого человека фиксируется пограничной службой.

– Верно. В паспорт мы наклеиваем марку, на которую ставят печать. Этого мы проверить не могли, потому что у Николая Павловича пропал загранпаспорт. Но ведь и мы могли узнать эти сведения в своем родном аэропорту? – Мне показалось, что от досады у меня заскрипели зубы! – Получается, что мы зря приехали?! Морочили голову и себе, и Николаю Антоновичу, и вам, Шекхар?

– Я так не считаю, – ответил Шекхар, с теплотой и нежностью взглянув на Нину. – И потом, вы помогли нам раскрыть банду, занимавшуюся незаконной пересадкой органов.

– И мы спасли Ольгу Павловну! – добавила Нина.

– Так уж получилось, – пробурчала Алина. – Ехали-то мы не за этим. Хотя, – добавила она, – мы никогда не выбирали легких путей. Верно, Марина?

– О, да! – поддержала я подругу. – Кажется, верна наша поговорка: «Что ни делается – все к лучшему». Выходит, мы уже завтра можем улетать?

Шекхар явно опечалился:

– Может, еще погостите? Я найду для вас другой отель. С сегодняшнего дня отель «Розовый город» будет закрыт – вплоть до окончания следствия. Всех постояльцев переселят сегодня-завтра в другие гостиницы. Если хотите, я попрошу Амалу, мою сестру, она вас приютит. Погостите у нее недельку?

– Вы имеете в виду госпожу Сингх? – уточнила Алина. – Вы предлагаете нам пожить в доме с фонтаном и павлинами?

Не требовалось быть провидицей, чтобы понять: ей очень хотелось остановиться в доме сестры Шекхара. Да и кто не пожелал бы пожить в таких царских условиях?

– Решайтесь, – поторопил нас Шекхар. – Свадьба еще два дня продлится.

– Нет, – мотнула я головой, отгоняя прочь сомнения. Может, и мне хотелось бы остаться, но дело – превыше всего. Раз мы обещали помочь Ципкиным, значит, следует приложить все усилия и выполнить обещание. – Нам надо домой. Мы улетаем завтра. И так уже много времени потеряли. Сами знаете, что преступления надо раскрывать по горячим следам.

Алина нехотя меня поддержала:

– Да, есть у нас одна зацепка – карточка отеля «Розовый город». Откуда-то же она взялась в кармане пиджака Николая Антоновича? А вот Нина вполне может с вами остаться.

– Нет, я тоже лечу с вами, – решительно заявила Нина, чем заметно – и сильно – огорчила Шекхара. – Мне тоже надо кое с кем разобраться! Интересно, что это за целительница Зара, которая направила сюда мужа Ольги Павловны?

– Если уж мы заговорили об Ольге Павловне… что с ней-то дальше будет?

– Она пока что останется здесь, – поставил нас в известность Шекхар. По тому, как твердо он это сказал, я поняла, что вопрос уже решен. – Во-первых, она – важный свидетель. Во-вторых, пока еще не ясна участь ее мужа. Сейчас выясняется, куда были перевезены прооперированные больные. Хотелось бы, конечно, чтобы он оказался в числе живых пациентов.

Нина вздохнула и отвела глаза в сторону. Мне ее реакция не понравилась. Чтобы лишний раз не озвучивать свои самые худшие опасения, я даже не стала ее спрашивать, почему у нее такой скорбный вид. Ибо высказанные вслух мысли весьма часто становятся реальностью. И почему-то это касается только самых наихудших предположений. Скажешь о чем-то хорошем, помечтаешь в присутствии третьих лиц – никогда ничего не исполнится. Такова правда жизни!

– Значит, вы все-таки улетаете завтра? – с заметной грустью в голосе спросил Шекхар.

– Да, утром пораньше выйдем из отеля, чтобы еще осталось время погулять по городу. А знаете что: приезжайте вы к нам! – пригласила я его в гости.

– Приеду. Но и вы обещайте, что, если приедете еще раз в Индию, обязательно дадите о себе знать. А сейчас – давайте веселиться. Это же свадьба! Индийская свадьба! Ого, кажется, сейчас приведут слонов. Шоу слонов! Я не ошибся.

– Шоу слонов?! Сюда – слонов? Зачем здесь слоны? Здесь же люди!

Слова Шекхара меня отнюдь не привели в восторг, скорее испугали. Неужели на эту изумрудную лужайку, по которой сейчас разгуливают разряженные гости, загонят стадо слонов?! О слонах я слышала много хорошего – они умные, трудолюбивые, покладистые, – и вместе с тем с ними надо быть очень осторожными: от бешенства не застраховано ни одно животное. Но одно дело, если взбесится кошка или маленькая собачка, и совсем другое – бешеный слон, который может растоптать человека в лепешку.

– Нет, не бойтесь, – уловил мое настроение Шекхар. – Видите вон того человека? – он показал на индуса в красном тюрбане. – Это погонщик слонов. Он приглашает всех на улицу. Там и будет проходить шоу. Жалко, что вы не застали Холи! Вот если бы вы приехали на пару недель раньше…

– Холи? Кто такой – или такая – Холи? – спросила Алина.

– Холи – это праздник встречи весны. Празднуется он в середине марта и открывается фестивалем… слонов! Вообще, слоны в Индии считаются существами священными, символизирующими богатство, стабильность и прочность. На родовых гербах многих богатых семейств красуется именно слон с гордо поднятым хоботом. Идемте, увидите сами.

Мы влились в толпу гостей. Люди спешили к выходу, чтобы занять лучшие места в первых рядах. Жених, невеста и их родители взошли на специально возведенный помост. Остальным достались места внизу. Но, поскольку слоны должны были пройти по улице, проблем с местами не было – зрительным «залом» служила вся улица.

Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Я даже представить себе не могла слона в качестве манекенщицы! Но это было так. Слоновья мода – это что-то! У слонов было все: наряды, макияж, бижутерия. Они были расписаны яркими красками. На хоботе, голове, ушах – замысловатые орнаменты, блестки. Бивни украшены золотыми насадками. На шее – гирлянды бус и цветов. На ногах – браслеты. Сверху – яркая бархатная попона, расшитая золотом. И у каждого слона – свой неповторимый наряд! Ни один слон не был похож на своего собрата.

– Куколки! – не сдержала эмоций Алина. – Однако как трудно расписать хотя бы одного такого слоника!

– Вы правы, – согласился с нею Шекхар. – Для праздничного выступления макияж слону делают в течение целой недели.

– А их тут вон сколько!

– Сколько! Это лишь малая толика того, что бывает на Холи. На празднике слонов столько, что и не сосчитать! Их свозят со всего штата. А как народ веселится! Кстати, на этот праздник надо одеваться как можно проще, все равно в конце дня вы будете выглядеть так, будто ваш наряд расписывал художник-авангардист. – Встретившись с нашими удивленными взглядами, Шекхар пояснил: – Дело в том, что в этот день местные жители ходят с мешочками красящего порошка, которым они щедро осыпают прохожих. Ваша куртка или платье может изменить цвет на красный, желтый, синий, а то и на все цвета сразу. Это такой способ напомнить друг другу о яркости и блеске жизни. Краской осыпают не только прохожих, но и дома, автомобили… Приезжайте к нам в марте – не пожалеете!

Пройдя перед зрителями в парадном строю, слоны стали показывать цирковые номера. И на задних ногах ходили, и на передних стояли, и крутили хоботами обручи, и кружились вокруг своей оси… Можно было на них и покататься, но местных гостей слонами не удивишь, а мы не рискнули на них взгромоздиться.

Сразу за слоновьим шоу гостей пригласили отведать свадебный торт. Я даже не сомневалась, что он будет очень большим. Таким он и оказался – размером три на три метра, и столько же в высоту. Скорее всего, коржи для торта выпекали частями, а потом, словно детали конструктора «Лего», складывали ярусами. Невесте не под силу было угостить всех гостей лично, и потому торт резали и раздавали с нескольких сторон официанты. Досталось и нам по кусочку.

Как ни уговаривал нас Шекхар, но дожидаться праздничного салюта в честь молодоженов мы не стали, заторопились в отель.

– Хотел бы я проводить вас в Дели, но не могу, – извинился перед нами Шекхар. – Но мы еще увидимся, – пообещал он Нине.

В отель мы возвращались на такси. Алину переполняли впечатления об индийской свадьбе. Рот у нее не закрывался ни на минуту.

– Это зрелище! Сколько же средств надо вбухать, чтобы отгрохать такую свадьбу?! Заметь, первый день торжества – за счет родителей невесты. Завтра все отдыхают, а послезавтра всё повторится, но уже в доме жениха. Вау, это просто спектакль, феерия! Как же нам повезло! Как жалко, что надо уезжать… Может, еще недельку погостим?

– Нет, – резко ответила я.

За всю дорогу Нина не проронила ни слова. Я догадывалась, о ком она думала. Вот ведь как бывает: с кем только Нина ни пыталась познакомиться, чтобы выйти замуж, – и ничего у нее не получалось. Ее коллега и наставница даже обряд по снятию венца безбрачия над ней проводила – не помогло! И это несмотря на то, что Нина – очень привлекательная женщина. А вот не везет ей с мужчинами, хоть ты тресни.

Нина считает, что такова плата за ее сверхъестественные способности, которыми наградил ее бог. Прабабка ее была ясновидящей, бабка слыла хорошей знахаркой. И все они жили без мужей, включая и ее мать. И вот наконец встречает она мужчину, который теряет из-за нее голову. И нам – так некстати! – надо уезжать.

– Может, останешься в Индии? – спросила я, легонько толкнув Нину в бок.

– Нет, – покачала она головой.

– Но почему? У тебя ведь нет ни перед кем обязательств. Смотри, какой хороший мужик этот Шекхар!

– Нет, – повторила Нина. – Хороший, спору нет, но мы разные. И судьбы у нас разные. Я не смогу здесь жить.

– Привыкнешь. Жена Анкура ведь привыкла. И работу нашла. Не где-нибудь, а в университете – русский язык преподает!

– Все, закрыли тему, – резко оборвала она меня и отвернулась к окну, незаметно смахнув слезу.

«Что ж, это ее право – распоряжаться своей жизнью. Дома ей станет легче. С глаз долой – из сердца вон, – подумала я. – Надо еще заскочить к Николаю Антоновичу. Как он отнесется к известию о том, что мы напрасно привезли его в Индию?»

– Мы уже спим, – Ципкин попытался не впустить нас в номер после того, как мы целых пять минут колотили в его дверь.

– Николай Антонович, откройте! – потребовала Алина. – У нас есть новости!

– Сейчас, только халат надену. – Долго нас ждать Ципкин не заставил, но встретил с прохладцей. – Входите. Что еще? – недовольно спросил он.

Этот вопрос мы оставили на потом – для начала вошли в номер. Анкур дрых, укрывшись покрывалом с головой. В номере царил кавардак. Похоже, утром улетать никто не собирался.

Взглянув на спавшего индуса – в принципе, мы не к нему пришли, а потому и будить его незачем, – Алина перевела взгляд на Ципкина:

– Николай Антонович, собирайтесь домой!

– Что, сейчас? – удивился он.

– Нет, завтра. Ничего мы здесь не найдем!

– Почему? – нахмурился Николай Антонович. – А вдруг я все же что-нибудь вспомню? Или вы решили забрать назад свое обещание – помочь мне во всем разобраться?

– Нет, мы вам обязательно поможем, но разбираться будем не здесь, а дома.

– Это почему?

– Да потому, что память вы потеряли, не улетая в Индию! Не были вы здесь неделю назад!

– Да?! Но… позвольте! – сначала он удивился, потом возмутился: – С чего вы взяли, что я не летал в Индию?! Нет, я ничего не понимаю! Сначала вы меня сюда притащили, всюду носом тыкали! Помню ли я то, помню ли это? Я вроде бы начал что-то вспоминать… На свадьбе Сингхов у меня было такое чувство, что нечто подобное со мною уже происходило. А теперь вы говорите, что я здесь вообще не был! Как это понимать?!

– Вы только не кричите на нас, – с обидой бросила Алина. – Вы сами во всем виноваты! Вы собирались ехать в Индию? Собирались! Софья Никитична утверждает, что она отправила вас в аэропорт. Через три дня вы вернулись, и в вашем кармане была найдена карточка индийского отеля. Откуда у вас карточка, если вы не были в Индии? Что мы еще должны были подумать?

– Так, значит, я здесь был! – с вызовом сказал он.

– Нет, не были! Вас не зарегистрировала миграционная служба! Значит, не были!

– А они ошибиться не могли?

– Нет! Так что собирайтесь. Завтра утром мы улетаем домой!


Глава 17

<p>Глава 17</p>

Утром мы простились с Ольгой Павловной, пожелали ей найти супруга и договорились, что, когда она вернется на родину, обязательно нам позвонит и мы встретимся.

Всю дорогу от Джайпура до Дели Николай Антонович недовольно бурчал, вроде бы про себя, но достаточно громко, чтобы действовать нам на нервы:

– Какого черта меня сюда притащили?! Это все Сонька: «Лети в Индию, познакомься с родственниками»! А я вам сразу сказал, что не был здесь – ни-ког-да! Но кто мне поверит?! Меня легче объявить сумасшедшим, потерявшим память, чем принять все, как есть!

– А что, собственно, есть? – спросила Алина. – Все выглядело так, как будто вы полетели и вернулись через какое-то время!

– Ага, а вещи? Не мог же я вернуться без подарков для своих девочек?! Вы бы видели мою Соню, когда она узнала, что я не в курсе, где мой чемодан!

– Знаете что: если уж мы затронули эту тему, то давайте помогайте нам и вспоминайте, что случилось в тот день, когда вы поехали в аэропорт? Полагаю, именно в тот день что-то случилось… такое, что отшибло вам память.

– Ну вот, вы опять начинаете меня пытать! – застонал Ципкин.

– Николай Антонович, но ведь мы стараемся прежде всего для вас, – подключилась я к разговору. – Если вы думаете, что мы решили посетить Индию за ваш с Софьей Никитичной счет, то вы глубоко ошибаетесь. Мы – я и Алина Николаевна – в Индии уже бывали. И не один раз!

– А вы мне Дели покажете? – уже более миролюбивым тоном спросил Ципкин. – Времени до вылета еще уйма. Не сразу же вы меня повезете в аэропорт?

– Покажем, если вы перестанете бурчать, – пообещала Алина. – Давайте-ка вспоминайте, как вы ехали в аэропорт? Может, к вам кто-то подсел в машину? Что-то вы помните?

– Помню. Пришла Леля с женихом… – начал вспоминать Николай Антонович.

– В день вашего вылета? – уточнила я.

– Нет, еще раньше. Вы же сами просили рассказать, что я вообще помню! Вот я и рассказываю. Пришла Леля, представила нам своего жениха. Красивый парень. По-русски не говорит. Ну, мы свою дочь английскому языку научили. Она на нем шпрехает, как на своем родном. Соне парень не понравился. Не знаю почему. Уже потом, когда Соня узнала, что Ману из очень знатного рода, она отошла немного, а до этого вплоть до истерик доходило. Нет, и все! Только через мой труп! А мне – все равно, лишь бы молодой человек мою дочь любил.

– А разве Леля не сразу вам сказала, что ее жених – магараджа?

– Когда они пришли, сразу сказали, но ведь Соня их и раньше видела – как бы случайно, – в городе. Водится за моей женушкой такое: любит она руку на пульсе держать. Увидела, что парень явно не славянской внешности, и такой скандал учинила, что мне Лелю жалко стало. «В девках умрешь, а иноверцев в своем доме я не потерплю!» – вот что она кричала. Леля на мать обиделась, хотела даже квартиру снять, но я ее отговорил. После недельного обоюдного молчания Леля привела в дом Ману. Тогда-то мы и узнали, что Ману – не просто парень из Индии, а магараджа. Соня подобрела: «Доченька, доченька…», согласие на свадьбу дала, но Леля, похоже, не хотела ее так скоро прощать, по крайней мере, разговорчивее не стала. Я уж Соню корил – мол, что ты наделала? У нас единственная дочь, что ж ты ей жизнь ломаешь? А потом Леля пришла и заявила, что назавтра они с Ману улетают в Милан, за свадебным платьем. Вот тогда Соня и поняла, что обратной дороги нет. Она сама мне предложила слетать в Индию и познакомиться с будущими родственниками. Поди знай их обычаи, может, и не царское это дело – им самим свататься? У нас-то с Соней деньги есть, а титулов нет… Я позвонил в аэропорт, мне сказали, что есть и рейс в Индию и билеты на него. Соня собрала меня в дорогу. Такси приехало. Я спустился… Больше ничего не помню. Очнулся я через три дня – перед своим подъездом.

– Вы даже не помните, доехали ли до аэропорта?

– Нет.

– А таксиста помните? Или хотя бы название фирмы такси? – спросила я, хорошо понимая, что таксиста этого мы вряд ли найдем.

В нашем городе несколько фирм, предоставляющих услуги такси. Это раз. А два – заказы не регистрируются. Девушка-диспетчер по рации вызывает свободную машину и все. Кто ближе к заказчику, тот и едет. Можно надеяться только на память диспетчера – кому она отдала заказ, – но прошло уже около двух недель, вряд ли она вспомнит. Попросить откликнуться всех водителей, работавших в этот день? Что нам это даст? Да ничего! Если Николай Антонович потерял память по вине водителя такси, то никто не откликнется.

– Название такси? Я всегда вызываю муниципальное, но, кажется, их номер был занят, и я вызвал какое-то другое. Нет, не помню, – покачал головой Ципкин.

Похоже, Николай Антонович опять расстроился. Он демонстративно отвернулся к окну, всем своим видом показывая, как ему надоело с нами общаться. Пришлось оставить его в покое, тем более, что мы уже въезжали в Дели.

– Может, ко мне заедем? Кофе выпьем, – предложил Анкур.

– Нет, у нас свободных только три часа. Хотелось бы показать Николаю Антоновичу столицу. Ты ведь повозишь нас по городу? – спросила я.

– Конечно, повожу. Все равно Лена еще в университете.

– Очень хорошо! – воскликнула Алина. – Чур, экскурсию проведу я! Если я в чем-то ошибусь, ты меня поправишь. Лады?

– Куда вас везти?

– Пожалуй, начнем со старого города. Вези нас в Красный Форт, – попросила Алина. Пока Анкур выруливал на нужную улицу, она просветила Ципкина и Нину: – Дели не всегда был столицей Индии, хотя это очень и очень древний город. Если мне не изменяет память, археологические раскопки доказывают, что первые поселения на этом месте возникли более трех тысяч лет назад. А столицей Дели стал в период британского правления Индии, в 1911 году. Вы ведь помните, что среди прочих британских колоний числилась и Индия? В состав Дели входят Старый город и Новый, построенный в период британского господства на полуострове. Мы сейчас направляемся в Старый город. Естественно, из-за недостатка времени экскурсия у нас получится поверхностная, я лишь покажу вам те достопримечательности, которые стыдно не посетить. Итак, Красный Форт – сердце Старого Дели. Мы его осмотрим только снаружи.

– Почему только снаружи? – возмутился Ципкин.

– Потому что времени нет. Я еще хочу показать вам новый Дели, а заодно надо и чай купить, – добавила Алина. – Там рядом с президентским дворцом есть чудный магазинчик!.. Кажется, я отвлеклась, мы уже приехали. Анкур, ты можешь встать где-нибудь здесь? Выходим, товарищи, не разбегаемся по сторонам, – тоном профессионального гида приказала Алина. – На все про все у нас пять минут.

Анкур остановил машину недалеко от стен крепости, по цвету напоминавших кремлевскую.

– Итак, перед вами Красный Форт, самый-самый центр Старого Дели. Красный Форт – это укрепленная резиденция царей династии Моголов, самый величественный и прекрасный памятник Дели семнадцатого века. Своим названием крепость обязана цвету стен, сложенных из красного песчаника. Если вам доведется еще раз побывать в Индии, обязательно зайдите внутрь. Среди наиболее интересных сооружений форта – Диван-и-Ам, зал для публичных церемоний, и Диван-и-Кхас – зал для частных аудиенций императоров.

Я удивилась тому, как легко Алина сыплет названиями. Заглянув ей за плечо, я поняла, в чем секрет ее эрудиции. Как оказалось, она без зазрения совести подглядывала в путеводитель по Дели, прихваченный ею из нашего туристического агентства.

«Впрочем, какая разница для Ципкина, что Алина знает историю города не наизусть, а подсматривает в путеводитель. Все знать необязательно, но это хорошо, что она побеспокоилась о культурной программе нашей поездки», – оценила я старания подруги.

– Именно в этом зале, – продолжала считывать с листа Алина, – стоял знаменитый «павлиний трон» могущественного правителя Шах-Джахана, сделанный из чистого золота и инкрустированный бесчисленными алмазами, рубинами, сапфирами и изумрудами.

– Шах-Джахана? – переспросила Нина. – Я уже слышала раньше эту фамилию.

– Еще бы! Знаменитый Тадж-Махал построен по его приказу. К сожалению, у нас нет времени, чтобы съездить в Агру. Обычно туристов возят туда. Тажд-Махал впечатляет! Говорю для общего развития, вдруг вы не знаете, – поучительно сказала Алина. – Тадж-Махал – мавзолей-мечеть – был построен в память о жене Шах-Джахана, умершей при родах. Позднее там был похоронен и сам Шах-Джахан. Внутри мавзолея две гробницы – шаха и его жены.

– Нет, я слышала о нем совсем недавно, – нахмурив лоб, попыталась вспомнить Нина.

– Ну, конечно, – пришла я ей на помощь. – В Аджмере, при посещении комплекса Даргах, мы проходили мимо могил его дочерей.

– Точно!

– Вся семья умерла?! Как это ужасно – терять дочерей, – расстроился Николай Антонович.

– А кто вам сказал, что девочки умерли раньше отца? Анкур, вы знаете, когда умерли дочери шаха?

– Нет, – мотнул головой Анкур.

– И я о том же. Нечего расстраиваться из-за чужих детей. И горевать о семье шаха не стоит – он жил в далеком семнадцатом веке. Естественно, рано или поздно все его близкие родственники умерли. Жене, конечно, повезло меньше.

– Что это вы на меня набросились? Я к слову сказал – смутился Ципкин. – Так что там с троном? Украли?

– Нет, в первой половине восемнадцатого века император Надир Шах перевез трон в Иран. Фрагменты его сейчас экспонируются в Тегеране. Что касается некогда украшавшего трон бриллианта Кох-и-Нор, то он попал в Англию и ныне сверкает в короне британской королевы. Идем дальше… то есть, стоим на месте! С этого места виден кусок дворца Ранг-Махал, в нем жили женщины из императорской семьи. А чуть в стороне, на красном фоне архитектурного комплекса, возвышаются стены беломраморной мечети Моти-Масджид, или Жемчужной мечети. Вы видите, как изящно и богато украшены резьбой ее стены.

– А что там? – Николай Антонович указал на купол мечети, возведенной в стороне от крепости.

– Садитесь в машину, – велела Алина, поглядывая на часы. – Сейчас мы проедем мимо соборной мечети Джама Масджид. Это самое грандиозное храмовое сооружение в Азии.

– Ох, тут столько народу собирается в дни религиозных праздников! – сообщил нам Анкур. – Яблоку упасть негде. Двадцать пять тысяч верующих, не меньше, могут одновременно слушать проповедь.

– Такая огромная мечеть? И там помещается двадцать пять тысяч человек?! – не поверил Ципкин.

Зря не поверил, потому что такое случается, когда на праздники съезжается много народу. Правда, надо внести одну поправку: какое-то количество верующих находится в самой мечети, но большая часть все же слушает проповедь в ее просторном дворе.

– Стал бы я врать, – обиделся его недоверию Анкур. – Сам в газете читал! Будем проезжать, увидите, какая она огромная.

Размеры мечети впечатлили Ципкина, но он все равно не поверил Анкуру, и ему все же пришлось уточнить:

– Какая-то часть верующих стоит во дворе, но то, что на службу приходят двадцать пять тысяч человек – это факт. Куда теперь? – спросил он, чтобы избежать дальнейшего спора с Ципкиным. – Командуйте.

– Кутб-Минар, или Башня Победы. Это пятиярусное сооружение, строительство которого датируется двенадцатым веком. На территории комплекса Кутб-Минар стоит одно из самых загадочных в мире сооружений: знаменитая Железная колонна, отлитая в четвертом веке нашей эры. Это сооружение обойти вниманием мы никак не можем! Чтобы увидеть это чудо, люди специально едут в Индию. Существует старинное поверье: у того, кто встанет спиной к колонне и сведет за ней руки, исполнится самое заветное желание, – вздохнула Алина. В прошлой поездке ей не удалось свести за колонной пальцы рук. Что поделать, если не у всех руки такие длинные, как у обезьян! – Что интересно: железо, отлитое пятнадцать веков тому назад, не ржавеет! Как сумели древние мастера создать химически чистое железо, которое трудно получить даже в современных электролитических печах? Как удалось в четвертом веке отлить металлическую колонну семи метров высотой и толщиной в обхват человеческих рук? Объяснения этому чуду наука не знает. Некоторые ученые считают Железную колонну свидетельством культуры давно исчезнувшей древней цивилизации, другие склонны приписывать ее появление пришельцам. Этакое зашифрованное послание неведомых существ, некогда посетивших Землю. На эту тему можно долго гадать и спорить. В нашем мире хватает необъяснимых вещей. Ну вот, пока я рассказывала, мы уже приехали. Кто хочет измерить длину своих рук – вперед!

Нина и Николай Антонович побежали вперед, чтобы занять очередь. Желающих свести руки за колонной оказалось довольно-таки много. Я и Алина остались в стороне, наблюдать за этим весьма комичным зрелищем. В очереди в основном стояли женщины, но свести руки за колонной удавалось – за редким исключением – только мужчинам. Но дамы не сдавались – что только они не проделывали, чтобы их заветное желание сбылось! Они и становились на цыпочки, полагая, что чем колонна выше, тем она уже. Диаметр колонны, естественно, с высотой немного убывал, но не настолько, чтобы это было заметно невооруженным глазом. Другие прибегали к помощи посторонних. На моих глазах одна дамочка встала спиной к колонне, а другая с усилием оттягивала ее руки назад, пытаясь их сомкнуть. Сомкнула-таки! Сколько же было радости! Как будто ее желание и заключалось в том, чтобы проделать эту операцию.

Подошла очередь Нины. Она прислонилась к колонне. Увы, ее анатомические «данные» не позволили ей коснуться пальцами одной руки пальцев другой. Встал спиной и Николай Антонович. С первой попытки ему ничего не удалось. Если он заводил руки назад от груди, вытянув их параллельно земле, они не сводились. Когда он пытался поднять их – опять же, его старые суставы не позволяли им подняться выше определенного уровня, недостаточного, чтобы их сомкнуть сзади. И тогда он схитрил. Стал делать волнообразные движения руками, с каждым разом поднимая их выше и выше. После десятого размаха ему удалось сцепить руки, но вместо торжествующего возгласа мы услышали его душераздирающий вопль:

– Я что-то себе сломал! А-а-а!!!

– Только этого нам не хватало! – в сердцах бросила Алина. – Если у него перелом, то надо его в госпиталь отвезти. В этом случае мы можем опоздать в аэропорт!

– Нет, – не согласился с ней Анкур. – Или вывих, или растяжение связок, – сказал он и пошел выручать Николая Антоновича.

Слава богу, все обошлось. Анкур освободил Ципкина из «плена», осторожно разомкнув его руки, поскольку тот, почувствовав боль, боялся опустить их. Потом Анкур заставил Ципкина пошевелить пальцами и сделать несколько незатейливых упражнений. Когда страх его миновал и Ципкин понял, что он всего лишь немного растянул связки, он счастливо улыбнулся:

– Я сделал это! Теперь все будет хорошо. Я в этом уверен.

– Вы посмотрите, сколько их! – воскликнула Нина. И правда, площадь заполонила толпа женщин в широких разноцветных юбках. – Цыгане! Что это их на историческую родину потянуло?

По лицу Николая Антоновича пробежала тень.

– Руки болят?

– Нет, – мотнул он головой. – Я как-то… почему-то волнуюсь…

– Вы не любите цыган? – связала я неожиданную перемену настроения Ципкина с появлением на площади цыганского табора.

– Да нет вроде… Не знаю, что это на меня накатило?..

– Если не знаете, поехали дальше, – предложила Алина. – Прокатимся по Новому Дели – и в аэропорт.

Анкур провез нас по самым красивым улицам. За окном проплывали роскошные экзотические парки, белокаменные ажурные строения, особняки, нарядные отели, напоминавшие о том, что строились они в период расцвета Британской империи. Мы увидели резиденцию английских вице-королей Индии (ныне – президентский дворец) и здание парламента. Остановиться Алина Анкуру велела лишь перед храмом из бело-розового мрамора.

– Ух, ты! – выдохнул Ципкин.

– Перед вами – Лакшми-Нарайан! Храм посвящен богам Кришне (Нарайане) и его солнцеликой супруге Лакшми. Кришна и Лакшми – покровители любви и семейного счастья – самые популярные божества в индуистской религии. Построен он был в начале двадцатого века, на пожертвования богатейших людей страны. Зайдемте на секундочку внутрь.

Пронизанный солнечными лучами, сверкающий яркими красками и позолотой, храм потрясал своим великолепием. Увы, времени на его детальный осмотр не оставалось. Мы только глубоко вдохнули священный воздух, но восторженно выдохнуть его толком не успели – Алина уже торопила нас к выходу:

– Получили ощущение праздника? Вот и хорошо. Нам еще в чайную лавку надо зайти.

Моя подруга знала, куда нас привести. Стоит ли говорить, какое разнообразие сортов чая предстало нашим глазам? Вдоль стен стояли огромные мешки с чаем. На стеллажах были выставлены жестяные банки и картонные коробки. Какого чая тут только не было: высокогорный, собранный на юге, ароматизированный, с кусочками фруктов, благоухающий цветами, дешевый и очень дорогой.

Никто из нас не вышел из магазина без покупки. Чай брали и для себя, и для друзей, в качестве сувениров. Прямо из магазина мы поехали в аэропорт.

Прощаясь с нами, Анкур посетовал, что мы слишком мало побыли в Индии. Можно было бы и в Агру смотаться или поехать к берегам священного Ганга.

– В Бомбее очень интересно и в Калькутте тоже… – сказал он.

– Не переживай, друг, – Николай Антонович тронул Анкура за плечо. За три дня он успел с ним подружиться и расставался с грустью. – Я сюда обязательно вернусь, – пообещал он. – И Соню привезу, и Лелю, может быть, даже зятя. Но сперва ты к нам приезжай. Научишь мою Соню готовить карри из цыпленка!


Глава 18

<p>Глава 18</p>

Из-за сдвига во времени на родину мы прилетели не так уж и поздно. Однако о продолжении расследования в этот же вечер не могло быть и речи. По индийскому времени мы давно должны были лежать в постелях. В самолетах я спать не могу – так уж устроена, – поэтому мои глаза начали слипаться сами собою сразу же после приземления.

Спать хотелось не мне одной. Николай Антонович, не стесняясь, зевал во весь рот. Нина постоянно встряхивала головой, как лошадь, пытаясь прогнать сонливость. Алина заскочила в туалет, умыться холодной водой. Поскольку свой автомобиль она оставила на стоянке аэропорта, не заснуть прямо за рулем для нее было задачей первостепенной важности.

– Давайте сделаем так, – вытирая лицо платком, предложила она. – Сначала мы завезем домой Николая Антоновича, потом Нину, ну, а уж напоследок – тебя, Марина.

Никто не спорил. Ципкина мы доставили к порогу его квартиры, причем в буквальном смысле слова – мне и Алине пришлось нести его вещи. Травмированные связки его рук так болели, что он не мог поднять свой не такой уж и тяжелый чемодан. Еще были пакеты с чаем, которого он накупил немереное количество.

– Коленька! – бросилась ему на шею Софья Никитична. – Ты как? Не зря съездили? Ты увидел Индию и все вспомнил?

Этого вопроса и я, и Алина боялись больше всего. Как наша Софья Никитична отнесется к тому, что ее деньги были выброшены на ветер? На себя-то она денег не жалеет, всегда заказывает самые дорогие номера в отелях. Но если ей по какой-то причине не оказывают услугу, указанную в ваучере, она до суда дойдет, но деньги свои вернет. Мне вспомнился такой случай: мадам Цюрихова заказала номер с видом на море, а когда она приехала в отель, выяснилось, что он переполнен и все номера с видом на море уже заняты. Ей предложили такой же номер, но с видом на горы. Причем балкон этого номера выходил на сосновую рощу – тишина, покой, целебный воздух, пропитанный сосновыми ароматами. А под балконом номера с видом на море располагался бассейн с вечно оравшими детьми. Другой клиент только обрадовался бы такому предложению, но не наша Софья Никитична! Она из ничего раздула целый скандал. А поскольку никто из своих номеров выселяться не собирался, ей в конце концов предложили занять двухкомнатный люкс, без доплаты, с видом на ту же самую сосновую рощу. Она, разумеется, согласилась.

Эти воспоминания подвели меня к мысли, что нам следует вернуть ей деньги, выданные ею для этого путешествия.

Но рядом со мной стояла Алина, и она тоже не понаслышке знала о жадности нашей клиентки.

– Увы, – не позволив Николаю Антоновичу открыть рот и отвлекая на себя внимание Софьи Никитичны, вздохнула Алина. – Зря вы, Софья Никитична, оторвали нас от дел! Надо было сначала во всем разобраться здесь, на месте, – заявила она с некой претензией.

– Не поняла… о чем вы?

– Если мы с Мариной находим в карманах своих мужей записку с номером телефона какой-то Вали, то еще не факт, что это Валя – женщина! – выдала Алина.

– Какая Валя?! – опешила Софья Никитична. – Коля, у тебя есть Валя?! Да что же это такое?! Опять я все узнаю последней.

– Не какая, а какой, – поправила ее Алина. – Валя запросто может оказаться Валентином!

– Мужчина?! – еще сильнее ужаснулась Ципкина.

– Не волнуйтесь так, Софья Никитична, – сказала я и гневно посмотрела на Алину. Что она такое несет?!

– Да как же мне не волноваться! Не знаю я никаких Валь, а они, оказывается, есть!

– Есть, – кивнула Алина, упорно «не замечая» моего взгляда. – Бывают и разнополые Евгении, Александры, Валерии…

– О боже! – вскрикнула Софья Никитична, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться ногтями в лицо мужа.

– Алина! – шикнула я на подругу, вносившую в отношения супругов эту дикую сумятицу.

Я сообразила: Алина, чтобы разговор не зашел о возврате денег, решила переложить всю ответственность за неудачную поездку на саму Софью. Но при этом она избрала такую изощренную тактику, что было невозможно понять, к чему она вообще клонит.

– Алина, выражайся яснее! – вновь зашипела я на нее.

– Куда ж яснее-то? Визитка какого-то отеля в кармане пиджака еще не свидетельствует о том, что ваш муж останавливался в этом отеле и вообще был в Индии! Вы видели, как он садился в самолет? Вы его встречали в аэропорту? Где отметка в паспорте?

– Так ведь у него и паспорта не было, – принялась оправдываться Софья Никитична. – Хорошо еще, что ему другой документ быстро сделали…

– Вот! В таком случае, с чего вы вообще решили, что ваш муж был в Индии? Не был он там!

– Господи! – Софья Никитична трагическим жестом возложила руку на свою пышную грудь. – Да как же так?! Вы уж простите меня, девочки, – Алина своей цели явно добилась. – А где же он тогда был? – И, хотя вопрос был поставлен в третьем лице, предназначался он именно Николаю Антоновичу. – У Вали?! Признавайся!

– Софья Никитична, успокойтесь. Нет никакой – и никакого – Вали. Алина просто пример такой привела… неудачный. Мой муж, например, собирает спичечные коробки из разных отелей. Он в этих отелях не был, а спички у него такие есть.

– Но ведь карточка отеля – это не спички, – возразила мне Софья Никитична. – Коля не собирает визитки отелей! Кто же ему ее подсунул?!

– Вот это нам и предстоит выяснить. Ваш муж не помнит только о том, что происходило в весьма ограниченный период времени – с вечера, когда должен был вылететь в Индию, и до вечера своего – якобы! – возвращения. Софья Никитична, вы на мужа, пожалуйста, не давите. Обещаю: мы постараемся во всем этом разобраться, – пообещала я, прежде чем проститься.

Все время, пока мы с Алиной разговаривали с Софьей Никитичной, Николай Антонович стоял молча, прислонившись к стене. Спать не спал, но делал вид, будто речь идет вовсе не о нем. Я была уверена, что после нашего ухода Софья Никитична учинит своему мужу допрос с пристрастием, в котором неоднократно всплывет имя некой – или некоего – Вали.

Дома меня встретили очень тепло. Олег приготовил ужин. Впрочем, я довольно часто отсутствую, и приготовить еду для него – не проблема.

– Я почему-то думал, что за три дня вы не управитесь, – признался Олег. – Как там, в Индии?

– Жарко. Очень жарко. Каждый день – плюс сорок градусов! Искали отели с хорошим кондиционированием, – соврала я.

Мой муж жутко не любит, когда я и моя подруга беремся за какое-нибудь расследование. Один раз он мне сказал:

– Ты можешь объяснить, ради чего ты и твоя подруга так стараетесь?

– Ну как же, – удивилась я его вопросу, заставшему меня врасплох. – Мы помогаем людям, попадающим в неприятные истории.

– То есть вы забрасываете свою работу и занимаетесь чужой?

– Я бы не ставила именно так этот вопрос. У полиции тоже дел хватает. Мы ведь не ловим серийных маньяков или грабителей банка!

– А как же упущенная выгода? Для чего вы вообще открыли туристическое агентство?

И тогда я задумалась. В последнее время неприятности посторонних людей к нам так и липнут. Очень многие люди приходят к нам со своей бедой, а мы все меньше и меньше времени уделяем туристическому бизнесу. А может быть, нам и впрямь переквалифицироваться – сделать из туристического агентства в сыскное? Но когда я заикнулась об этом Олегу, был жуткий скандал.

– Даже не думай об этом! Вы и так то и дело о чьи-то трупы спотыкаетесь! Как будто вам кто-то под ноги их подбрасывает! А если вы откроете сыскное агентство, то уже сами будете этих покойников выискивать и предлагать безутешным родственникам свои услуги? Нет! Нет! И еще раз – нет!

После этого разговора, дабы лишний раз не нервировать мужа, нам пришлось уйти в глубокое подполье.

– Нашли отели с хорошим кондиционированием? – спросил Олег.

– О да! Мы и в Джайпур мотались, и в Аджмер. Там столько интересного! Оказывается, Аджмер – мусульманская святыня, она стоит в одном ряду с Меккой. Этот город ежегодно посещают тысячи паломников…

Утром следующего дня я направилась в туристическое агентство. Похоже, и тут меня не ждали. Алена удивленно вскинула брови:

– Марина Владимировна, вы?

– А кто же еще? – я даже обиделась такому прохладному приему, но все же выложила на ее стол жестяную коробку с индийским чаем. – Вот, презент. Ты такой любишь. Крепкий и терпкий. Со слоном.

– Спасибо! – расплылась в улыбке секретарша.

Не успела я расспросить ее, что делалось в «Пилигриме» в мое отсутствие, как на пороге появилась Алина.

– Всем привет! Держи подарок, Алена! – рядом с моей она поставила свою коробку с чаем. – Пей на здоровье. Какой ты любишь – крепкий и терпкий. Со слоном.

– Спасибо, – поблагодарила ее Алена, с удивлением глядя на две одинаковые коробки с чаем.

– К вам можно? – зазвонил колокольчик над дверью, и в агентство влетела Нина Приемыхова.

– Алена, сделай нам чайку, – попросила я секретаршу, намереваясь перебраться в кабинет и за чашкой горячего чая обсудить наши дальнейшие планы.

– Ой, а я тебе чай привезла! – воскликнула Нина и достала из сумки коробку – с таким же чаем.

Не знаю, как так получилось, что все мы подарили Алене один и тот же сорт чая. Мы не сговаривались, но каждая из нас купила приблизительно одинаковый набор чаев. И из всего разнообразия коробочек мы выбрали именно этот чай для Алены.

«Наверное, мы мыслим в одном диапазоне. А как же иначе? Мы – одна команда», – не без гордости подумала я.

Кажется, Алена так не думала. Она смотрела на нас глазами человека, сомневающегося – а все ли в порядке с этими тремя женщинами? Вдруг лицо ее прояснилось. Очевидно, в ее красивую головку забрела спасительная мысль. Она подумала, что мы перегрелись на солнце.

– Жарко было? – В ее голосе прозвучало такое явное сострадания к нам, что мне даже стало неловко за всех нас.

– Если хочешь, я принесу тебе другой сорт чая, – предложила я девушке.

– Ну что вы! Это мой любимый чай, – на этот раз смутилась уже она. – Я сейчас вас им и угощу.

Мы перебрались в кабинет.

– Что делать будем? – спросила Алина. – Не скажу, что я всю ночь не спала. Но даже если бы я не спала, мне кажется, ничего толкового в мою голову не пришло бы. Есть одна зацепка – карточка отеля. Но кто ее подложил Николаю Антоновичу?! Он понятия об этом не имеет! Что интересно: Ципкин уверен в том, что он действительно собирался лететь в Индию. Вызвал такси… И все, дальше – провал. Попробовать разыскать таксиста?

– Попробовать, конечно, можно. Но я сомневаюсь, что нам удастся на него выйти. Времени-то сколько прошло! К тому же Николай Антонович не помнит, какое именно такси он вызвал. Одиннадцать вечера – самая работа для таксистов. Кто-то едет с гулянки, кто-то с работы…

– Но одно дело – ехать домой, а другое – в аэропорт, – возразила Алина.

– Алина, это ничего не меняет. Сколько пассажиров летело с нами в Индию? – спросила я.

– Человек сто двадцать.

– Так. И это – один только рейс! Но есть и другие ночные рейсы. Половина пассажиров добирается в аэропорт на такси.

– Поняла, – вздохнула Алина. – От чего же тогда нам оттолкнуться?

– Вы о моей коллеге забыли, – подсказала нам Нина.

– Какой такой коллеге? – не сразу сообразила Алина.

– А кто посоветовал мужу Ольги Павловны прооперироваться в Индии? Целительница Зара! Забыли?

– И где мы ее найдем? Помнится, Ольга Павловна ее уже искала. Уехала она из гостиницы, – напомнила я.

– «На ловца и зверь бежит»! Помните такую поговорку? Вчера, сразу после приезда, я проверила почту. Почтовый ящик был забит газетами. Кроме вечерней газеты, я нашла бесплатную газету объявлений. Смотрите, – она раскрыла сумку и вытащила сложенную вчетверо газетенку. – «Только три дня в ДК им. Горького ведет прием целительница Зара! Божественная сила и ее многолетний опыт целительства, деятельности по излечению от всех болезней непременно вам помогут! Не сидите дома наедине со своей болезнью. Не теряйте времени! Приходите! У Зары можно зарядить воду, кремы и продукты питания». Как вам?

– Аферой попахивает, – нахмурилась Алина. – А когда она принимает, эта Зара?

– Вчера, сегодня и завтра. С десяти до шестнадцати. Пошли? – спросила Нина.

Алина схватилась за свою сумку. Я остановила подруг:

– Подождите, а что мы ей скажем?

– Давайте сначала на нее посмотрим, – сказала Алина, любительница экспромтов.

Для нее главное – наметить цель, а уж как достичь ее – господь бог или случай подскажут.

– Я спрашиваю: как мы на нее поглядим – вместе или по отдельности? – уточнила я. – Как я понимаю, припереть ее к стенке неопровержимыми уликами нам не удастся. Свидетелей у Ольги Павловны нет, да и самой ее в России – тоже. Она пока что в Индии!

– А что, если одной из вас прикинуться тяжелобольной? – предложила Нина. – А?

– Чур, это буду не я! – открестилась от этой затеи Алина, опасаясь, как бы мнимая болячка к ней не прилипла. – У меня прекрасный цвет лица! Никто не поверит, что я чем-то болею. – Она выразительно посмотрела на меня – мол, кроме тебя, тяжелобольную никто не сыграет. – Нину в расчет можно не брать. Деваха – кровь с молоком! Взращенная на деревенском молоке, она и не может быть другой. Остаешься ты.

– У меня, что ли, цвет лица плохой? – обиделась я.

– Ну что вы! – попыталась оправдать Алинину бестактность Нина. – Но вы такая худенькая, изящная…

– Ладно, в интересах дела я готова прикинуться больной.

В подтверждение своих слов я зашла в туалет и смыла весь макияж. Не сказать, что я стала бледнее. Не прошло и месяца, как мы вернулись с Сейшельских островов, а загорелое лицо, как его ни умывай, от этого бледнее не станет.

– Надо напудриться. Есть белая пудра? – спросила Алина.

– У меня только персиковый тон.

– У меня есть. Еще: розовыми тенями обведем глаза у самых корней ресниц. Создается впечатление воспаления. А под глаза наложим фиолетовые тени! Как будто это синяки.

Алина сама сделала мне новый макияж. Получилось неплохо, в том смысле, что выглядела я как человек, которому жить осталось практически всего ничего.

– Сгорбись! Запомни: у тебя всё болит – всё. Вот еще что! Снимай свой жакет и надевай мой. Пусть эта Зара подумает, что еще месяц назад ты была на два размера больше. Когда вдруг резко худеешь без всяких диет, это самый плохой признак.

Во время поездки по Индии я и так сбросила почти три кило, разумеется, без всякой диеты. Поскольку человек я очень мнительный, от ее слов мне стало так плохо, что я зашаталась. Ноги стали тяжелыми, как тумбы. Пришлось моим подругам взять меня под руки. В таком виде они протащили меня мимо Алены. Что уж там закралось в голову нашей секретарше, не знаю, но спиной я почувствовала ее взгляд, полный удивления и сострадания.


Глава 19

<p>Глава 19</p>

Никакого столпотворения поблизости от ДК имени Горького отнюдь не наблюдалось. В холле тоже было пусто. В гардеробе на крючках висела исключительно детская одежда. Из зала доносилась веселая полька вперемежку с громким топотом. Скорее всего, там занимался танцевальный кружок.

– Мы к Заре.

Бабушка-вахтерша указала нам нужное направление.

– Много у нее народу? – поинтересовалась Алина.

– Вы сегодня первые, – ответила старушка. – Вчера человека три было. Сколько сегодня придет, одному богу известно.

– Что ж так-то? Реклама такая в газете, а больные не идут? «Лечит от всех болезней! Стопроцентный результат!» Неужели таблетками травиться – это лучший вариант? – вжившись в роль заботливой подруги, возмутилась Алина. – Раньше-то как было: когда Чумак приезжал, больные двери с петель сносили! А сейчас – что? Больных у нас не осталось? Или они верить в божью помощь перестали?

– Алина! – еле слышно прошептала я. – Мы еще не попали к Заре, а ты уже спектакль разыгрываешь! Побереги силы.

Бабушка посмотрела на Алину, как на сумасшедшую, но ничего не сказала. Наверное, она была из тех, кто давно понял, что серьезные болезни должны лечить специалисты, а не какие-то сомнительные знахарки.

Свой кабинет целительница Зара обустроила на первом этаже, недалеко от входа. И, хотя рядом с ним не было никого, мимо мы бы не прошли – к двери комнаты скотчем был прикреплен большой плакат с портретом целительницы.

Прежде чем постучать, мы взглянули на плакат. С фотографии на нас пристально смотрела брюнетка почтенного возраста, с собранными на затылке волосами. От пронзительного взгляда черных, как антрацит, глаз меня аж передернуло.

«Зара» – было написано на плакате.

– Такая и из гроба поднимет! – прошептала я.

– Главное, чтобы в гроб как раз не вогнала, – заметила Нина. – Значит, так: в глаза ей не смотри! Говорить будем мы с Алиной. Ты же сиди себе молча и стихи какие-нибудь про себя читай. Поняла?

– Постараюсь…

Алина стукнула в дверь и спросила:

– К вам можно?

– Да, проходите, – из-за двери послышался грудной низкий голос.

В комнате было темно и душно. Чувствовалось, что помещение давно не проветривалось. Свету и воздуху мешали проникнуть тяжелые бархатные шторы. В углу чадила лампадка, освещая грустные лики святых. Икон было много – Богородица, святой Николай, Пантелеймон, Георгий Победоносец – всех не перечислишь.

За столом сидела пожилая женщина довольно крепкого телосложения и с крупными чертами лица. Впрочем, на фоне ее большущих глаз большой нос и тяжелый подбородок не портили ее образа – все внимание привлекали к себе эти огромные глаза.

Как я ни старалась читать про себя стихи, думать о ком-то другом, только не о Заре, но взгляд мой, словно магнитом, притягивало к глазам целительницы. Мне ничего иного не оставалось, как тяжело вздохнуть, в изнеможении повиснуть на руках у подруг и просто закрыть очи.

– Слушаю вас. Какая беда привела вас ко мне? – спросила Зара.

– Да вот, видите… – услышала я удрученный голос Алины.

– Вижу. Давно она болеет?

– Давно, у нее с рождения слабое здоровье. А месяц тому назад ей так плохо стало, что врачи от нее отказались, – убедительно соврала Алина.

Я на секундочку приоткрыла один глаз и поглядела, какое у нее выражение лица. Мне понравилось, с какой заботой и нежностью она посмотрела на меня. В ее взгляде было столько боли и сострадания, что я и впрямь поверила, что жить мне осталось считаные дни. Однако вспомнив, что все это понарошку, я стиснула зубы и, чтобы отвлечься, подумала: неплохо было бы поехать на выходные с семьей в какой-нибудь дом отдыха неподалеку от города.

«Мало времени я уделяю семье!» – от этой мысли у меня кошки заскребли на душе, перехватило дыхание, и я вновь вздохнула.

– Вижу, ей даже дышать трудно. А что касается врачей – что с них возьмешь? Век недоучек! Общая беда. Гробят нацию! Им бы только деньги брать ни за что. Но я вам помогу, – пообещала Зара. – Посадите вашу подругу на кушеточку. Я ее осмотрю.

Алина и Нина посадили меня на больничную кушетку, покрытую покрывалом в тон штор. Как уж именно меня хотела «осматривать» Зара, я не представляю – она даже свет включать не стала. Впрочем, это мне было только на руку. В свете свечи мой нелепый макияж выглядел вполне натурально.

Алина стянула с меня жакет и блузку. Зара начала меня ощупывать: сначала руки, плечи, потом она помяла мой живот и постучала пальцами по спине.

– Что это? – она указала на синяк, который я умудрилась вчера поставить себе в аэропорту, наткнувшись на тележку носильщика.

Алина развела руками, не зная, что ответить.

– Ясно: почки – ни к черту! – вынесла вердикт Зара.

– Загибается совсем, – кивнула Алина. – Поэтому мы к вам и пришли. Вы – наша последняя надежда!

– Боюсь, что и ко мне вы пришли поздно, – сказала она таким зловещим тоном, что у меня сами собой широко раскрылись глаза. А вдруг то, что она говорит, правда?! – Что ж вы так долго тянули? – с укоризной спросила Зара.

– Я лечилась, – вякнула я.

– Она с самого рождения лечится! – запричитала надо мной Алина, словно над покойником.

Нина в эту беседу не вмешивалась. Должно быть, она считала, что двух артисток на такую маленькую комнатку вполне достаточно.

– Но когда лечение не помогает, надо искать альтернативный вариант!

– Где ж его искать-то было? Мы верили врачам.

– Не тем врачам вы верили!

– Теперь-то мы это понимаем…

– А что ваши врачи говорят? – поинтересовалась Зара.

– Что говорят, что говорят… Что ей органы менять надо – на донорские. Со своими «родными» она долго не протянет.

– Верно говорят, – пожала плечами Зара, с сожалением поглядывая на меня. Я уже была – почти по-настоящему! – в предобморочном состоянии, наверняка побледнела, как смерть. – Ну так и меняйте, донора ищите.

– Где ж его взять?! Да и время поджимает, – наклонившись к Заре, зашептала Алина. – Ни один из родственников в качестве донора ей не подходит. А ждать другого можно и год, и два…

– Н-да! – протянула Зара. – Проблема… – Пауза длилась слишком долго. За это время я успела подумать, что или Ольга Павловна все перепутала – назвала не то имя, или мы пришли не по адресу – целительница с именем Зара на белом свете не одна. – Вот что: вы мне понравились! – заявила Зара. – Деньги у вас есть?

– Деньги?..

– Вы меня неправильно поняли, – торопливо сказала целительница. – С вас я денег не возьму, разве что за общеукрепляющий сеанс. Я, ко всему прочему, еще и энерготерапевт! Подзаряжу нашей больной ее биополе. От слабого биополя – все болезни. Запомните это! Деньги понадобятся для поездки в Индию. Слышала я, что там есть чудо-клиника по пересадке органов. У них хорошая база данных, практически всегда любые органы имеются в наличии. Во всяком случае, мне так рассказывали.

– А кто вам о ней рассказал? – спросила Алина с неподдельным интересом.

– Есть у меня одна пациентка… – осторожно ответила Зара. – Так вот, ее сестра там мужа прооперировала. Операция прошла на «ура»! Теперь этот муж здоров как бык, даже не скажешь, что когда-то этому человеку прочили только месяц до конца жизни. Если хотите, я узнаю для вас адрес клиники.

– Пожалуйста! – сложив у груди ладони, как для поклона на индийский манер, взмолилась Алина.

– А сейчас – ложитесь! – обратилась она ко мне. – Я немного подкорректирую ваше биополе. Кстати, вам тоже было бы полезно у меня почиститься, – Зара окинула Нину внимательным взглядом.

– Сначала поставьте на ноги мою подругу, – вежливо отказалась от ее услуг Приемыхова.

– Выйдите, пожалуйста, – попросила Зара Алину и Нину. – Я должна остаться наедине с пациенткой. Потом зайдете, деньги отдадите.

О том, что произошло дальше, я могу сказать одно: так меня еще никто не лечил! В ход пошло все: от иконы Божьей Матери до заячьей лапки.

С четырех сторон меня обставили курительницами, чадившими благовониями. Зара взяла икону и начала прикладывать ее к моей голове. Поскольку икона была довольно тяжелой, соответственно, и боль от этих действий возникла весьма ощутимая. Потом целительница принялась втирать в мою макушку какую-то пахучую маслянистую жидкость. При этом она приговаривала нечто, весьма похожее на заклинание. Я старалась не слушать ее бормотания, опасаясь, как бы ее слова не засели накрепко в моей бедной голове. И в самом конце «сеанса» по моему телу прошлись именно заячьей лапой! Полагаю, эта процедура должна была меня расслабить, снять напряжение. Но эффект был достигнут совершенно противоположный. Прикосновение засушенной лапы несчастного зайца заставило меня задрожать с головы до ног.

– Уберите это сейчас же! – потребовала я. – Мне неприятно!

– Ну, вот теперь вы в тонусе, – выкрутилась Зара, как будто именно такого результата она и добивалась. – Можете встать и одеться. За диагностику и сеанс вы сами заплатите? Или позвать вашу подругу?

– Я заплачу. Сколько? – спросила я.

– Всё по прейскуранту, больше, чем положено, не возьму. С вас… – и Зара назвала трехзначное число.

«Наверное, за те двадцать минут, которые она нам уделила, это не так уж и мало», – отметила я, расставаясь с деньгами.

– Придете завтра, – велела Зара, пряча деньги в бесчисленных складках своей одежды. – Я вас еще подпитаю и заодно назову адрес индийской клиники. – Она выглянула в коридор и бесцеремонно скомандовала: – Можете забирать свою подругу.

Алина и Нина вошли в комнату и вновь подхватили меня под руки.

– Спасибо вам огромное! Вы творите чудеса! Наша подруга даже порозовела. Ой, я даже вижу в ее глазах блеск! Другой человек! Вы – волшебница! – восторгалась целительницей Алина.

– Все, что могла, сделала, – Зара отнюдь не собиралась отрицать своих заслуг. – Но предупреждаю: эффект временный. К вечеру ей может стать хуже. Ей просто жизненно необходима операция!

– Да-да, конечно… А когда вы назовете нам адрес клиники?

– Завтра. Приходите завтра.

– Мы придем, обязательно придем! – пообещала Алина. – Вы – волшебница, вы просто чудеса творите…

Она так долго высказывала Заре свою признательность, что мне это надоело, и я отстранила ее руку и пошла к выходу самостоятельно.

– Она ходит!!! – захлебываясь от счастья, во весь голос завопила Алина.

Меня быстро догнала Нина и заботливо обхватила за талию.

– Что это на нее нашло?! – спросила она шепотом, как только мы оказались за порогом комнаты. – Переигрывать тоже ни к чему! Не уверена, что Зара хоть кого-то вылечила, но то, что она хороший психолог, – это факт.

Через минуту к нам присоединилась Алина.

– Что за цирк?! Устроила балаган! – одновременно набросились на нее я и Нина.

– Какой цирк?! Мариночка, ты, главное, не нервничай. Здоровье надо беречь! Если целительница говорит, что надо оперироваться, то действительно надо ехать в Индию. Деньги – дело наживное!

Я остолбенела. Зара осталась в кабинете. Нас она не слышит. Для кого сейчас говорит Алина?!

Нину тоже насторожили Алинины слова, но она оказалась сообразительнее меня – со всего размаха она внезапно треснула Алину по плечу.

– Пришла в себя? – заботливо спросила она Алину.

– За что ты меня так?

– Да так, заговариваться ты у нас стала, дорогая моя!

– Я к тому, что Зара умеет убеждать. И ты, Марина, просто чудесно изображала из себя смертельно больную! Эта бледность, апатия по отношению к окружающим… Я почти поверила, что тебе нужна операция.

– Типун тебе на язык! – отмахнулась я от нее. – Думай лучше, как нам узнать паспортные данные Зары и ее адрес! По тому, как усиленно она мне сватала индийских чудо-врачей, я могу предположить, что Зара еще не в курсе того, что клиника – под колпаком полиции. Но уже сегодня она туда позвонит, начнет договариваться о «поставке» очередного клиента…

– И все узнает, – продолжила мою мысль Алина. – Вряд ли она подумает, что мы подставные – ты, Марина, вела себя естественно очень, – но свой «кабинет» она прикрыть вполне может. Ищи ее потом… У меня, кажется, есть идея! Идите к машине.

Алина подошла к вахтерше и о чем-то ее спросила. Отошла от бабульки и торопливо поднялась на второй этаж.

– Куда это она?! – спросила Нина.

Я не стала язвить по поводу того, кто из нас ясновидящая, просто высказала свои предположения:

– Или к директору ДК пошла, или в бухгалтерию. Когда заключается договор аренды, в договоре обязательно указываются паспортные данные арендатора.

Я угадала. Через пять минут Алина вышла из здания Дома культуры. Счастливо улыбаясь, она протянула нам листочек, вырванный из блокнота.

– Сингаевская Зарина Романовна, – прочитала я. – И адрес: улица Тольяттинская, дом двадцать. Номера квартиры нет?

– Это частный дом. Цыганский поселок, чтобы тебе все стало понятно!

– Она цыганка? – спросила я, зная о том, что, как правило, цыгане любят селиться своей общиной.

– А что, не похожа? Я сразу ее раскусила. Черные волосы, чрезмерная полнота. Аляповатые серьги в ушах. Золота много, вкуса мало, – заметила Алина.

– Цыганка не цыганка… Мне-то откуда знать?! Я, Алина, все эти двадцать минут, проведенные мною у Зары, сидела с закрытыми глазами, стараясь вообще не вникать в то, что она мне говорила. Мне так Нина посоветовала.

– Тебя никто не винит. Тебе и надо было изображать тяжелобольную, – покровительственным тоном сказала Алина. – Мы были твоими глазами и ушами. Верно, Нина?

В ответ я только фыркнула – защитницы! Знали бы они, как мне было страшно! Зара внушала мне такой страх, что, если бы не совет Нины, – постараться ничего не слышать и не видеть, – я бы умерла прямо в ее кабинете на кушетке.


Глава 20

<p>Глава 20</p>

Немного придя в себя после «сеанса» у госпожи Сингаевской, я спросила подруг:

– Допустим, мы выясним, что Зара и была поставщиком пациентов для индийской клиники. Ципкин-то какое отношение имеет ко всему этому? Он ведь не болен и на прием к целительнице не записывался?

– Значит, надо поискать человека, вернувшегося из Индии после операции, – внесла свежее предложение Нина. – Помимо тех, кто умирал на операционных столах, были ведь и такие, кто выжил и приехал домой. Возможно, именно с этим человеком и общался Ципкин.

– То есть завтра, когда я приду к Заре, мне надо спросить, кто из ее пациентов вернулся из Индии? Имею же я право узнать из первых уст об условиях пребывания там, о качестве медицинского обслуживания в клинике и так далее?

– Одновременно можно и у Николая Антоновича поинтересоваться, кто из его знакомых недавно делал пересадку органов, – дополнила меня Алина.

– Допустим, Николаю Антоновичу действительно передал карточку отеля кто-то из его знакомых, – задумалась я. – Что тогда? А ничего! – сама же и ответила я. – Мы у разбитого корыта оказались! Знакомый Ципкина мог случайно положить на стол эту карточку, а Николай Антонович – чисто автоматически положить ее в свой карман.

– А что мы гадаем-то? Поехали, спросим у него, – предложила Алина. – Есть ли у него друг, недавно прооперированный, и как часто наш Ципкин надевает этот пиджак, в кармане которого Софья Никитична и нашла карточку отеля.

Она повернула ключ в замке зажигания и уже собиралась отъехать от здания ДК, как ее остановила Нина:

– Подождите, мы что же, вот так и оставим Зару?! – она явно чуть не добавила «на свободе» – говорила таким тоном, будто считала ее законченной преступницей. Что поделаешь, общение с полицейскими не проходит даром ни для кого.

У нас с Алиной есть один приятель, майор милиции, Воронков Сергей Петрович. Как только мы с ним пообщаемся и наслушаемся разных ужасов – начинаем с подозрением присматриваться к нашим клиентам, видя в каждом преступника, который так и норовит удрать за границу, чтобы уйти от наказания. Первое время мы, горя желанием помочь родной милиции, держали в ящике стола фотографии наиболее опасных преступников, числившихся в розыске. Но после того как в моем кабинете побывал Олег и в поисках ручки заглянул в ящик стола – и увидел фотоальбом, где были фотографии одних лишь мужчин, – я с огромным трудом сумела ему объяснить, зачем нам с Алиной все эти мужики. Обиженная его недоверием – а Олег придумал черт-те что! – я все фотографии порвала и выбросила в мусорную корзину. Тем не менее фото с омерзительными рожами разных негодяев настолько врезались в нашу память, что одного из преступников мы опознали в аэропорту, когда он пытался улететь по поддельному паспорту.

– Я уже думала об этом. До четырех часов Зара будет сидеть здесь, в ДК, – заверила Нину Алина. – А после четырех можно за ней последить, а заодно и проверить, живет ли она по месту прописки. А сейчас – едем к Ципкиным! Я все еще надеюсь, что память вернется к Николаю Антоновичу.

С Ципкиным мы столкнулись во дворе его дома. Он как раз открывал двери гаража, собираясь взять машину и поехать за покупками.

– У Сони в холодильнике хоть шаром покати, – словно оправдываясь перед нами, сказал он. – Оказывается, она три дня не выходила из дома, боялась, что я или Леля позвоним. Сейчас она спустится, и мы поедем в супермаркет.

– Николай Антонович, вы не могли бы уделить нам несколько минут? – попросила его Алина, но таким серьезным тоном, что Ципкин напрягся:

– Что-то стало известно о Леле?!

– Нет, мы сами хотели у вас о ней кое-что спросить. Кстати, вы ничего не вспомнили? – Я знала, насколько мы уже «достали» этим вопросом Ципкина, но обойти этот момент никак не могла. Память – такая штука: то ее нет совсем, то она вдруг проявляется. Любая мелочь может натолкнуть человека на важные воспоминания.

Он лишь мотнул головой и попытался спрятаться от нас в гараже.

– Николай Антонович, ну что вы как маленький?! Мы же хотим вам помочь, а вы от нас убегаете! Если я вас чем-то обидела – прошу прощения. Я не хотела.

– Ему после вашей Индии только хуже стало, – сообщила Софья Никитична, вынырнув из-за моей спины. – Спит плохо, бормочет что-то во сне… Свадьбу какую-то вспоминает! Что за свадьба? Почему невеста была в красном?

– Мы в Джайпуре попали на свадьбу индийского магараджи, – пояснила Алина. – Зрелище было очень красочное, вот оно и врезалось ему в память. Кстати, того жениха тоже звали Ману.

– Ах вот оно что?! Мой во сне часто повторял: «Ну ты, Ману, и гусь!» Я думала, он нашего зятя вспоминает!

– Скорее всего, вспоминал он того Ману, а там – кто знает? Николай Антонович, мы вот о чем хотели у вас спросить. У вас есть друзья или знакомые, которым недавно пересаживали бы органы?

– Друзья? Да нет вроде… Тьфу-тьфу, они все здоровы! – пожал плечами Ципкин.

– Теперь вопрос к вам, Софья Никитична! Может, он прозвучит несколько странно… Ваш муж часто носит пиджак, в кармане которого вы нашли карточку отеля «Розовый город»?

– Он же летний! Летом носит, когда холодно, и весной.

– А сейчас апрель, вроде бы рановато еще его носить… – Алина переглянулась со мной.

Неужели карточка завалялась с прошлого лета?! Тогда и спрашивать ни о чем нет смысла. Или он все-таки надевал его накануне своей предполагаемой поездки в Индию?

– Вспомните, Софья Никитична, когда именно ваш муж надевал в последний раз этот пиджак.

– Прошлым летом, – с ходу ответила Софья Никитична. – А весной не надевал. Я его только накануне отъезда из химчистки забрала. Прошлой осенью почистить забыла, в шкаф повесила и до весны о нем не вспоминала.

– В химчистке карточку подложили? – Алина попробовала решить этот вопрос и заговорила вслух: – Глупости! Хотя, можно проверить. Софья Никитична, какой химчисткой вы пользуетесь?

– Я? Химчисткой «Белый кот». Ближайший приемный пункт в супермаркете. Только там карточку подложить не могли.

– Почему?

– Сейчас объясню. Вы ведь в курсе, что, когда вы покупаете мужской костюм, карманы у него зашиты? Этот костюм мы купили в конце лета в Швейцарии. Коля его там и носить начал – с зашитыми карманами. Я их распороть не могла – потому что тоненькие ножнички дома оставила, а ножом пороть, рисковать, не стала. Да и зачем ему, по большому счету, вообще эти карманы? Платок он носит в брюках, телефон – тоже. Короче, вспомнила я о зашитых Колиных карманах только перед его поездкой, и за день до отъезда их и распорола.

– За день до поездки? А с кем он в этот день общался? Может, к кому-то ездил?

– Ни к кому он не ездил, ни с кем не общался. Весь день он был у меня на глазах. Мы съездили в магазин, купили кое-какие продукты в дорогу, рубашку и летние туфли.

– То есть эта злополучная карточка могла попасть в его карман только на протяжении тех трех дней, когда его не было дома?

– Выходит, так, – пожала плечами Софья Никитична. – Коля, я дома очки от солнца забыла. Сходи принеси, пожалуйста, – попросила она мужа.

Наверное, другой муж возразил бы, сказал, что солнце не такое уж яркое, но Николай Антонович беспрекословно направился к подъезду.

– Хороший у вас муж, – заметила Нина. – Софья Никитична, вы случайно не знаете такую целительницу – Зару? Может, вы прибегали к ее услугам?

– Зара? Целительница? – она брезгливо сморщила нос. – Я лечусь у дипломированных специалистов!

– Она еще называет себя энерготерапевтом. Биополе человека корректирует, – добавила я. – Зарина Романовна Сингаевская. Слышали о такой?

– Нет, о такой я не слышала, – повторила Софья Никитична. – И вообще, какое отношение ваша Зара, – она подчеркнула слово «ваша», – имеет к Николаю Антоновичу? Я его не таскаю по знахаркам!

Нина поджала губы, думаю, она обиделась на Софью Никитичну, ведь ее прабабка слыла знатной знахаркой – не только в ее деревне, но и во всей округе.

– Знаете, сейчас сплошь и рядом часто такое недоверие к врачам встречается, – сказала я, желая поддержать Нину. – Вот люди и обращаются к народным целителям.

– Может быть, только я не из тех, кто будет покупать сено за бешеные деньги!

– Какое сено?!

– Чем лечат ваши знахарки? Сушеной травой, значит, сеном! И вообще, если вы обо всем, что хотели, спросили, я пойду.

– Вы же ехать в магазин собирались? – напомнила ей Алина.

– Я деньги дома забыла, не посылать же Колю наверх во второй раз? Ему и так в вашей поездке досталось. Руки поднять не может! Что вы там с ним делали?!

– Это не мы, это он сам. Хотел обхватить столб, вот и получил растяжение связок.

– Совсем с ума спятил: со столбом полез обниматься!

Я не стала догонять Софью Никитичну и рассказывать ей о Железном столбе и связанной с ним легенде, только заметила:

– У всех у нас нервы на пределе. Николай Антонович нервничает оттого, что вспомнить ничего не может. Софья Никитична тоже сама не своя: от дочки ни ответа, ни привета, да и муж ее явно не в себе…

– Это точно, – кивнула Алина. – Делать-то что будем? Визит к Ципкину нам ничего не дал.

– Поехали в «Пилигрим», попробуем обзвонить службы заказа такси.

Только мы отъехали от дома Ципкина, как мой телефон зазвонил.

– Странно! Это Софья Никитична, – удивилась я вслух, – только что не хотела с нами разговаривать, а теперь – звонит. Алина, сделай радио потише. Слушаю вас, Софья Никитична, – сказала я в трубку и нажала на кнопку громкой связи, чтобы и мои подруги могли слышать наш разговор. – Есть какие-то новости?

– Нет никаких новостей. Я вот о чем хотела вам сказать, – начала Ципкина. – Вы, наверное, лучше не помогайте нам больше. Ваше участие раздражает Николая Антоновича! Он нервничает, плохо спит…

– Но… – у меня от возмущения просто перехватило дыхание. Вот так благодарность! Сначала нас выдернули из рабочего процесса, мы забросили своих клиентов и занимались исключительно семьей Ципкина, а теперь нам говорят: «Ваше участие раздражает!» Нет, вы это слышали?!

Я с возмущением взглянула на Алину. Она с ненавистью смотрела на мой мобильный телефон, как будто тот намеренно переврал слова абонента.

– Софья Никитична, вы ничего такого не думайте, мы не за деньги стараемся!

– А я и не думаю. Я вас прошу оставить нас с Колей в покое! Мне все равно, что у него с памятью! Я не хочу больше мучить ни его, ни себя!

– То есть вы не хотите во всем разобраться?

– Не хочу! – Это были ее последние слова. Она положила трубку, и мой телефон издал серию коротких гудков.

– И как это понимать?! – возмущенно спросила Алина.

– А никак. Поехали в «Пилигрим»! – потребовала я.

– У меня такое ощущение, будто Софья Никитична именно нас обвинила в том, что Николай Антонович ничего так и не вспомнил! – вовсе не собиралась успокаиваться Алина. Ее голос буквально звенел от негодования.

– А у меня такое ощущение, что мы скоро поставим все точки над «i», – спокойно произнесла Нина. Из нас троих только она не проявила признаков нервозности – никаких.

– Какие еще точки? – резко повернулась к ней Алина. – Мы даже не знаем, за что зацепиться! Да и вообще, надо нам это все?! Мне, конечно, интересно узнать, куда пропала Леля, что сталось в ту злополучную ночь с Николаем Антоновичем и где он провел три последующих дня, но, если, кроме меня, это никому не интересно, я готова обо всем забыть!

– Мне – интересно, – откликнулась я. – Полагаю, у Софьи Никитичны просто нервный срыв. Ничего, это пройдет. Она еще нам позвонит и попросит прощения.

– Тогда почему же мы сидим? Вернее, стоим у обочины? – спросила у меня и Алины Нина. – Кажется, у нас был план!

– Ты о том, что мы собирались обзвонить службы такси?

– И не только.

– Верно, – поддержала Нину Алина. – Раскрутим целительницу Зару! Сколько еще можно пускать наших бедных соотечественников под нож?! Соберем кучу компрометирующего материала и отнесем его майору Воронкову! Пусть знает нашу доброту! Хотя, разве этот человек оценит наши старания? В этом смысле он Шекхару Капуру не чета. Чертовски обаятельный индус! – вспомнила она индийского полицейского. При одном только упоминании его имени Нинины щеки заалели как маков цвет. – И делу помог, и экскурсию провел! Просто душка! Сама бы им увлеклась, если бы не была верной женой. Вы хоть телефонами-то обменялись? – Алина пытливо посмотрела на Нину.

Под ее взглядом Нина зарделась еще ярче.

– Он мне уже звонил. Сегодня утром… Обещал держать нас в курсе дела.

– Ничего не сказал об Ольге Павловне? Мужа ее они пока что не нашли?

– Ищут, – коротко ответила Нина.


Глава 21

<p>Глава 21</p>

Наша затея – найти таксиста, которого в ту роковую ночь вызвал Николай Антонович, – провалилась. Много времени прошло, никто ничего не помнил. Вызовы не регистрировались ни в одной фирме. И все из-за того, что диспетчеры работают в режиме on-line: заказ получили – и сразу же переадресовали его свободному таксисту. Как тут найдешь концы? Говорить с каждым таксистом? Да их же сотни! Это только на первый взгляд кажется, что ночью пассажиры – явление редкое. Ночью жизнь кипит, а вот трамваи не ходят. Мы вернулись в агентство.

– Ну и ладно, – махнула я рукой на эту бессмысленную затею. – Давай-ка мы с тобой, Алина, займемся своими непосредственными обязанностями! Кажется, Алена одна уже не справляется, – отметила я, выглянув из кабинета.

В зале ожидали своей очереди три клиента. Приближались майские праздники, не менее горячее время для всех туристических агентств, нежели летние месяцы и рождественские каникулы. Грех было бы отказаться от материальной выгоды ради блага семейства Ципкиных! Тем более что они уже отказались от наших услуг.

– Разве я против? – откликнулась Алина. – До четырех еще куча времени. Успеем! Все успеем.

– А может, я поеду посмотрю на дом, где живет Зара? – предложила Нина.

– На чем ты поедешь? На общественном транспорте? Сиди, отдыхай, – ответила Алина. – Пока ты доберешься до цыганского поселка, мы уже освободимся. В половине четвертого все вместе и поедем.

– Почему на общественном транспорте? У меня машина есть. Старенький «Форд». Только он в гараже стоит. Я нечасто им пользуюсь: от квартиры до моего кабинета – три минуты ходьбы.

– А почему бы и нет? – с уважением взглянула на Нину Алина. – Конечно, поезжай! Понаблюдай за домом. Кто заходит, кто выходит… А мы проследим за Зарой. Вдруг она не сразу домой поедет. Адрес ее помнишь?

– Улица Тольяттинская, дом двадцать.

– Цвет у твоей машины какой?

– Темно-зеленый.

– Только не останавливайся прямо у калитки, выбери местечко в сторонке, но чтобы вход в дом хорошо просматривался, – проинструктировала Нину Алина. – Можешь по улице пройтись, во двор незаметно загляни, но так, чтобы не привлечь к себе внимания.

Нина уехала, а мы остались. К этому времени в «Пилигриме» собралось уже столько народу, желавшего выехать куда-то на праздники, что я засомневалась, удастся ли нам обслужить всю эту многочисленную толпу. Но, как говорится: «Глаза боятся, а руки делают». Уже через два часа в зале осталась лишь одна супружеская пара, обслужить которую мы с легким сердцем поручили Алене.

– Поехали к ДК! Вдруг Зара решит уйти пораньше? – предложила Алина.

Я возражать не стала. Алина могла оказаться права: если у нее пациентов нет, то зачем она будет в ДК сидеть?

– Может, сходить и узнать? – по истечении пяти минут ожидания в машине перед ДК спросила я Алину. – Мало что ли? Если, кроме нас, у нее сегодня не было других пациентов, она могла уже уйти.

– Сиди в машине, – велела Алина и, повязав на голову шелковый шарф, которым она укрывала шею – таким образом она немного изменила внешность, – отправилась на разведку.

Не было ее минут семь.

– Нам придется подождать, – вернувшись, ответила Алина на мой немой вопрос. – В коридоре два человека ожидают, когда целительница их примет.

– Так ведь уже без пяти четыре! Хотя о чем это я? Это же не районная поликлиника. Здесь деньги платят, и Зара будет сидеть до последнего клиента, я хотела сказать – пациента.

Она и сидела, только пациентов своих раскидала буквально в два счета. Через пять минут уже вышел первый, а еще через пять минут – второй, и практически следом за ним на ступеньках ДК появилась Зара.

Сейчас, при дневном свете, у меня не осталось никаких сомнений в том, что Зара – цыганка. Мне даже показалось, что она всячески подчеркивает свою принадлежность к цыганскому сословию. На целительнице была надета широченная юбка, правда, не цветная, а черная, кружевная, широкими складками ниспадавшая из-под черного кожаного пиджака. Под кружевом виднелся черный же атласный чехол. Чтобы оттенить контраст, Зара была в белых сапогах на высоком каблуке и с огромной сумкой, тоже белой, украшенной разноцветными стразами.

Зара достала ключи от машины и щелкнула брелоком. Красный «Мерседес» подмигнул ей фарами.

– Нормально: черный пиджак, черная юбка, белые сапоги и сумка, красная машина, – отметила Алина. – Поехали!

Зара не проявила особой оригинальности: после работы она поехала за продуктами, сначала на рынок, потом в супермаркет. Близко мы к ней не подходили, стараясь не попадаться на глаза. Впрочем, Зара особенно по сторонам и не смотрела. На рынке она на десять минут застряла, встретив какую-то знакомую. Кстати, тоже цыганку. В супермаркете целительница занималась исключительно выбором продуктов: она внимательно вчитывалась в надписи на упаковках. Должно быть, вековые традиции обмана окружающих приучили ее к бдительности по отношению к самой себе. Как часто мы все приносим домой просроченные продукты? Случается! А вот подсунуть Заре несвежий товар, похоже, кому-либо удается редко, если и вообще удается.

После супермаркета, откуда Зара вынесла два объемных пакета, мы отправились к бутику женской одежды. Магазинчик был маленький, поэтому мы решили подождать целительницу в машине. При современных стандартах женщине большого размера крайне сложно подобрать себе одежду, но Зара не пасовала перед трудностями – из бутика она вынесла несколько сумочек с обновками. Выражение ее лица было довольным, если не сказать счастливым.

Сложив сумочки в багажник автомобиля, она наконец двинулась к своему дому, ну, и мы за ней. При въезде в цыганский поселок мы уже не боялись потерять Зару из виду – адрес нам был известен.

Давно канули в Лету времена, когда нагруженные барахлом и детьми цыганские кибитки кочевали по бескрайним просторам нашей страны. Цыгане давно уже стали оседлыми. И им отнюдь не чужды понятия об уюте и роскоши. Особняки цыганского поселка ничем не уступали особнякам городской элиты, выстроенным в закрытых коттеджных поселках. Практически в каждом дворе стояла иномарка. На улице играли дети, и ни один из них не был грязным или бедно одетым.

– Благосостояние цыганского народа растет с каждым днем! – отметила я. – Гаданием и попрошайничеством сейчас занимаются только неудачники и бездельники. Много, очень много цыган получили хорошее образование и сейчас ведут вполне законный бизнес.

– Да, только это не о Заре! – поправила меня Алина.

Машина целительницы затормозила перед высоким домом, его крыша была покрыта яркой черепицей, самой настоящей, импортной и потому жутко дорогой.

Дом окружал высокий бетонный забор. «Мерседес» посигналил, и автоматические ворота разъехались. В глубине двора я увидела еще одну машину.

– Вот и все. Забор такой высокий, что и не подпрыгнешь! То есть что там делается внутри, мы узнать никак не можем.

– Я бы все отдала, чтобы заиметь мини-камеру или, на худой конец, прослушивающее устройство! – скрипя зубами от досады, сказала Алина.

– Насмотрелась ты детективных фильмов! Чтобы приобрести такое устройство, надо если не в милиции работать, то хотя бы иметь лицензию частного детектива. Но, даже имей ты такую штучку, как бы ты попала в дом?

– Проще простого! – фыркнула Алина. – Сказала бы, что мне нужна целительница, что я готова заплатить любые деньги, лишь бы она осмотрела меня на дому.

– И это после спектакля, который ты устроила утром?! – напомнила я ей. – Да с тобой в лучшем случае поговорили бы по домофону, который висит рядом со входом!

– Нашли бы «третье лицо», – не сдалась Алина. – За деньги!

– Не надо никого искать, все равно у нас нет ни мини-камеры, ни прослушки. Посмотри: это не Нинина машина стоит на углу? – спросила я, глядя на стоявшую метрах в тридцати от нас зеленую машину. – Не вижу, какая это марка?

– Сейчас подъедем и посмотрим. У меня идея одна в голове родилась. А что, если нам поездить по цыганскому поселку? Не все же столь зажиточны, как Зара и ее соседи! Бедный человек – это часто обиженный человек, склонный винить в своих бедах не себя и даже не свое окружение, а весь мир. Наверняка у него найдутся какие-нибудь претензии и к богатенькой Заре.

Алина вновь завела автомобиль, но проехала всего тридцать метров, подогнав его вплотную к зеленому «Форду». Из него вышла Нина и быстро пересела к нам.

– Долго же вы ездили! – упрекнула нас Нина.

– Ну, знаешь, дорогая! – протянула Алина. – Пока Зарина Романовна отоваривалась и приоделась, пока она с подругами наболталась… За пять минут тут никто бы не управился! У тебя-то что? Кто в доме живет, ты видела?

– В два часа, судя по ранцу на спине, из школы вернулась девочка. Наверное, внучка Зары. Лет ей одиннадцать-двенадцать. Еще через час из дома вышла женщина, цыганка лет тридцати пяти. Может, дочка Зары? Пошла к соседям. Вернулась только через полтора часа. Буквально за пять минут до ее прихода к дому подъехал черный «Лексус». Кто из него вышел – не знаю, потому что он въехал в ворота. А высота у забора такая, что пришлось бы очень высоко подпрыгивать, чтобы хоть что-то увидеть. У меня нет таких способностей! Но это все мелочи. Скорее всего, эти люди – близкие родственники Зары. А вот кем ей приходится… – для пущего эффекта Нина замолчала.

Томительную паузу не смогли перенести ни я, ни Алина.

– Не томи, не в театре! – раздраженно поторопила ее Алина. – Кого еще ты там увидела?

Нина разочарованно вздохнула:

– Хотела, чтобы интереснее было…

– Да уж куда интереснее! – фыркнула Алина.

– Софья Никитична Ципкина приезжала, на такси! – сдалась перед Алининым натиском Нина.

– Софья Никитична?!! – выдохнула я. – Она же не знает Зару! И вообще лечится исключительно в государственных медицинских учреждениях!

– Я помню, что она нам говорила, – спокойно ответила Нина. – Потому и странно все это.

– А что она делала в доме?

– Не знаю.

– Ну, напрягись, ты же ясновидящая! – попросила ее Алина.

– Не знаю! – повторила Нина. – Пробыла она в доме примерно пятнадцать-двадцать минут. Выскочила красная, как рак, и разъяренная, как фурия. В сердцах хлопнула калиткой, села в такси и укатила.

– Интересно, очень интересно! К кому она приезжала? К Заре?! Она бы ее подождала или сразу уехала. Значит, Зара ей была не нужна? Или я ошибаюсь? – обратилась я к подругам.

Алина к моим вопросам добавила еще свои:

– К сожалению, мы не знаем, кто сейчас в доме. Факт, что есть девочка, молодая женщина, сама Зара, кто-то, приехавший на «Лексусе»… Кто еще? Кто мог так раздосадовать Ципкину? Да, мой дом – моя крепость! Просто так не зайдешь и не скажешь: «По порядку рассчитайсь!»

– Не зайдешь, – согласилась я с Алиной. – Но о том, кто живет в ее доме, можно узнать от соседей. Надо только найти таких, которые согласились бы с нами побеседовать.

– А поехали вон туда! – сказала Алина, заприметив неподалеку чью-то скромную крышу, покрытую серым шифером.


Глава 22

<p>Глава 22</p>

Этот домик был зажат с двух сторон строениями богатых соседей и на фоне их крепких домов выглядел лачугой, хотя на самом деле это было не так: обычное одноэтажное строение, не большое и не маленькое, только очень старое. В сельской местности раньше только такие дома и строили. Да и сейчас там можно встретить такие «саманные» домики, сложенные не из кирпича, а из соломы, смешанной с глиной.

По двору бегал беспородный пес. Как только мы затормозили рядом с калиткой, он разразился заливистым лаем. На лай из окошка выглянула женщина. Я помахала ей рукой, приглашая выйти к нам.

Она была приблизительно одного возраста с Зарой, но выглядела значительно хуже. Если целительница просто блистала своими волосами цвета воронова крыла, то эта волосы не красила. С возрастом они утратили былую роскошь, потеряли блеск и цвет, из черных превратились в серые. Да и одета она была далеко не лучшим образом. Залатанный шерстяной спортивный костюм дополнял пуховой платок, обмотанный вокруг ее талии.

– Здравствуйте, – поздоровалась я. – Вы могли бы нам уделить несколько минут своего времени, если, конечно, вы не очень заняты?

Цыганка несколько опешила от моей нарочитой вежливости.

– А что вы хотели? Гадаю я по пятницам. Но вы ведь не гадать пришли? – догадалась она.

– Нет, мы пришли лечиться.

По лицу женщины пробежала тень. Она повернулась, явно собираясь вернуться в дом.

– Куда вы? – спросила я.

– Лечиться? Это к Заре.

– Да, но то, как она лечит, внушает мне… опасения. Прежде чем отдать за лечение деньги, мы хотели бы поинтересоваться мнением третьего лица, не заинтересованного в заработках целительницы.

– Не заинтересованного? – оживилась женщина. – Тогда вы пришли по адресу. Заходите!

– А собачка? – опасливо поглядывая на дворняжку, скалившую на нас зубы, спросила я. – Не укусит?

– Кто, Барон? Нет, он только с виду грозный. Цыц! – шикнула она на пса. – Место! Идемте. Я – Дина, – представилась женщина, пропуская нас в дом.

Она привела нас в самую обычную комнату. Диван и кресла, которыми торгуют на рынках, цветной телевизор и стенка, забитая хрусталем, – такова была обстановка.

– Садитесь, – Дина сдернула с дивана плед и предложила нам сесть. – Говорите, что хотели бы узнать больше о Зарине?

– Да, хотелось бы. Вроде бы дар врачевания у нее от бога…

– От какого бога?! – Дина перекрестилась на икону, висевшую в углу. – Да креста на вашей Заре нет! Всю жизнь она мне испоганила! Разве божьи люди так поступают?!

– А что она вам сделала? Расскажите, пожалуйста! Может, и нам не надо обращаться к Заре? – подтолкнула цыганку к откровенности Алина.

– Ладно, расскажу. Не я, так кто-то другой расскажет. Дело давнее, а я как сейчас все помню. В этом доме еще мои родители жили. Наша семья считалась зажиточной. Мои предки давно не кочевали, занимались заготовкой сельскохозяйственной продукции, которой потом торговали на рынке. Молоко, мясо, сало… Я считалась первой невестой на поселке. И жених у меня был… Василий Сингаевский.

Мои брови от удивления словно сами поползли вверх: Зара носила ту же фамилию!

Заметив мою реакцию, Дина усмехнулась:

– Ну да, Зарина увела у меня жениха! Мать у нее – ведьма! Кого хочешь заколдует! Иначе не объяснить, что мой Василий бросил меня, богатую и красивую, и переметнулся к этой задрипанной Зарине, у которой и отца-то не было! Ох, как неудобно нам было перед людьми… Мои родители ведь уже вовсю готовились к свадьбе, когда Василий пришел и сказал, что он любит не меня, а Зару. Отца удар хватил, и через два дня он умер. Были бы у меня братья, они бы за меня заступились, но я была единственной дочерью у родителей. Остались мы с мамой одни. Бизнес наш развалился… Раньше отец сам по селам и деревням ездил, а теперь некому стало. Сначала машину пришлось продать, потом мотоцикл. Так мы с мамой и оказались за чертой бедности. На гадании немного заработаешь! Я и мать пошли торговать на рынок чужим товаром. Да много ли за такую работу платят? Копейки! Бывало, что кого-то и обманывали. Ну, жизнь стала такой – кушать-то хочется!

– Замуж вы не вышли за другого? – поинтересовалась Нина.

– А кто ж меня возьмет, после того как один раз от меня отказались? Не всем же объяснишь, что Васькина теща – ведьма!

– А у Зары как жизнь сложилась? Говорят, что на чужом несчастье счастья не построишь.

– Может, и правду говорят. За все надо платить! А она такой кусок пирога отхватила! С Васькой любая женщина была бы счастлива. Он мужик был работящий. Скоро дом хороший поставил вместо халупы Зариной. Машину купил. Только он всем этим добром не долго наслаждался – умер. Говорят, сгорел за один день. Вечером пришел, его ломать начало, в горле запершило. Ночью температура поднялась, а к утру он умер. Руслану, их сыночку, три года тогда было. Хороший мальчик, красивый, – она с такой грустью помянула мальчика, что я спросила:

– Тоже умер?

– Да нет. Почему? Вырос, школу закончил… У нас не все школу заканчивают. Девчонки обычно после седьмого класса уходят. Многие сразу замуж выскакивают.

– После седьмого класса? – удивилась Алина.

– А что тут такого? И меня в четырнадцать лет засватали, – похвасталась Дина. – Кровь с молоком я была! Сорок восьмой размер носила. Не то что сейчас – сорок шестой на мне болтается.

– Ну, и что стало с Русланом? – спросила я, полагая, что на смерти мужа Заринины беды не кончились.

– В тюрьму его посадили! – с явным удовольствием сообщила нам Дина. – Он женился. Кстати, не на нашей. У нее вся родня такая. Вроде и цыгане, а вроде бы и нет. Законы цыганские через один чтят. Живут так, как им хочется, а не так, как предки завещали. Зарина могла бы, конечно, сына отговорить, но не стала. Наверное, решила, что, если любит, пусть женится. Поселились молодые в городе, здесь появлялись редко: то ли невестка не желала общаться с родней, то ли Руслан стеснялся жену в поселок привозить. Я даже не знаю, как она выглядела. Руслан вскоре в кооператив жилищный вступил, машину поменял. Он, как и отец, деньги зарабатывать умел, – вздохнула она и добавила: – Да, видно, ума у него не было. Посадили Руслана!

– За что?

– Да ни за что! Шмотками импортными торговал. Ну, там, лейблы перешивал. Разве ж это преступление, если вещь-то хорошая, качественная? Какая разница, где она пошита, в Париже или в моем подвале? Дали ему много – три года. Жена его не дождалась. Наши цыганки говорили, будто она с ним развелась, как только приговор вынесли. А что с нее взять? Не цыганка она! Цыганка бы ждала, даже если бы мужу двадцать лет дали! Ну, наверное, Зара заслужила такую невестку.

– И потом что было?

– А что было? Вернулся Руслан, женился на нашей девушке, на Ноне. Сына она ему родила, но и тут Руслану не повезло – умерла жена. Поехала к замужней сестре, а ее машина и сбила. Сейчас у Руслана уже третья жена. Вроде бы ничего, – скривилась Дина. Я так и не поняла, хорошая ли эта третья жена или так себе. – Девчонка у них подрастает. Живут все вместе: Зара, ее мать, Руслан с женой и дочкой. Бизнес у него. Деньги хорошие зарабатывает. Старый дом снес, новый построил – дворец! Сами видели. Машина у него – ну, очень крутая!

– Чем же он занимается?

– Откуда мне знать? Но джинсами он точно не торгует. Он вообще мало с нашими цыганами общается. Зазнался! А если так, ну и купил бы себе дом в другом месте! Нет, ему надо всем пыль в глаза пустить. Кому пускать-то? Тем, кто его с пеленок знал?

– Ну, а Зара-то как целительницей стала?

– Года три тому назад ее вдруг осенило, – фыркнула Дина. – Мне соседка сказала, будто наша Зара кабинет открыла, лечит от всех болезней. Ей бы душу свою черную вылечить не мешало!

– А сюда, в поселок, больные к ней приезжают? Или, может, она своих соседей лечит? Нам бы хотелось знать, как она все-таки это делает: травами, заговорами или другие какие-нибудь методы лечения применяет?

– Понятия не имею! И вообще я не видела, чтобы перед ее домом очередь стояла. А что касается соседей, то они к ней не пойдут лечиться. Когда Руслана в тюрьму посадили, она подумала, что кто-то из своих его сдал, и на всех затаила обиду.

– Может, так и было? Кто-то им позавидовал и настучал на Руслана в милицию? – предположила Алина.

– Да вы что! Как вы такое могли подумать?! Порчу навести – это запросто, но чтобы своего в милицию сдать – никогда! – неожиданно резко отреагировала Дина. – Нам еще с милицией связываться не хватало! Мы уж как-нибудь со своими проблемами сами справимся.

– Если я вас правильно поняла, – сказала Нина, – соседи просто боятся, чтобы Зара им не отомстила. Так?

– Вообще-то так. Наговорит еще чего-нибудь такого, что на следующий день не встанешь, или приворот на неудачу сделает, а то и на смерть! – У меня от этих Дининых слов мороз пробежал по коже. – Ходили слухи, что мать Зары ни перед чем не останавливалась. Наверное, и Заре она свой опыт передала. Яблоко от яблони недалеко падает. Кто-кто, а я к ней точно не пойду!

«А я – пошла! – укорила я себя. – Ну и дура же я, что подставила свою голову – отдалась, можно сказать, в руки потомственной черной колдуньи! Но кто же знал?! Восемьдесят процентов целителей являются шарлатанами, это всем известно. Дай бог, чтобы и Зара оказалась в их числе!»

– Спасибо, – поблагодарила Дину Алина. – Для себя мы сделали вывод: у Зары нам делать нечего.

– И правильно! – с довольным видом кивнула Дина. – А хотите, я вам погадаю? – предложила она.

Нина крепко сжала губы, сдерживая улыбку. Гадать ясновидящей – это что-то новое! Я же решила, что за такую откровенную беседу мы должны как-то отблагодарить хозяйку, и согласилась.

– Судьбу надо задобрить! – с серьезным видом сказала Дина.

Я положила на замызганную колоду карт купюру. Цыганка с укором посмотрела на меня.

– Денег мало? – догадалась я.

– Ты разве можешь хорошую жизнь прожить без денег? Вижу, ты – дама обеспеченная. Деньги любят тебя – так и ты их люби. Отдашь сто долларов – к тебе вернется в десять раз больше. Не скупись: хорошую судьбу предскажу!

– У меня с собой нет ста долларов, – призналась я.

– Клади сколько есть.

Полностью опустошать кошелек я не стала, достала еще одну купюру и покрыла ею первую.

Дина, вздохнув, спрятала деньги в карман, перетасовала колоду, дала мне снять и начала метать карты на стол, что-то бурча себе под нос. Как только вокруг червовой дамы образовался круг из других карт, цыганка заговорила:

– Вижу, дорогая, дальняя у тебя дорога была и дом казенный. Много сил ты потратила, да зря. То, что искала там, ты тут найдешь. Не сегодня, так завтра исполнятся все твои желания. Все устроится! Все будут здоровы и счастливы, – пообещала Дина и замолчала.

– Это все? – удивилась я такому короткому гаданию.

– А что тебе еще надо, красивая? Все будет хорошо! Болеть не будешь, никто из твоих близких тоже не заболеет, только к Заре не ходите!

– И на том спасибо, – поблагодарила я ее.

– Молодая, красивая, давай, я тебе погадаю! – Дина в упор посмотрела на Нину, гипнотизируя ее взглядом.

– Не хочу я, – отказалась Приемыхова.

– Как так – не хочешь? Счастье свое узнать не хочешь? Мимо него пройти хочешь? Дай сколько есть, и будешь самой счастливой!

Нина не смогла устоять перед натиском цыганки и протянула ей деньги, незаметно скрестив за спиной пальцы левой руки.

– Ох, ох, ох! – запричитала Дина. – Одинока ты в толпе! Всем помогаешь, а себе помочь не можешь. Ну, ничего: в твоей жизни грядут перемены. Ты, часом, не замужем? – Дина мельком взглянула на правую руку Нины. Не увидев на пальце обручального кольца, она обнадежила свою клиентку: – Свадьбу вижу! Красивую, пышную! Цыгана у тебя знакомого нет? Впрочем, нет: он не цыган, но такой же красивый. Смотри: рядом с тобой – с твоей картой – выпал высокий красивый брюнет, и работает он в казенном доме.

– А цыган в казенном доме работать не может? – уточнила Алина.

– Нет, конечно! Цыган – птица вольная. А ты что стоишь в сторонке? – крикнула она Алине. – Присаживайся, я и тебе погадаю! Ты помнишь – чем больше положишь, тем больше счастья на тебя свалится? Чего ты хочешь – скажи мне, и я тебе скажу: сбудется твое желание или нет?

Алина не поскупилась и пожелала себе новую машину, новую шубу и загородный дом. Дина не стала ее расстраивать и пообещала, что все-все исполнится, пусть и не сразу, а постепенно.

Каждой из нас цыганка не сказала ничего плохого, а потому и денег нам жалко не было.


Глава 23

<p>Глава 23</p>

– Вот только к Заре я завтра больше не пойду! – решительно заявила я, когда мы вышли от Дины. – Сами слышали, что мать Зары – колдунья. Еще заподозрит, что мы пришли не просто так, и нашлет на меня порчу. Брр! – передернула я плечами. – Мне, честное слово, было плохо после ее сеанса!

– Ты просто чересчур мнительная, – отмахнулась от меня Алина. – Не бери дурного в голову. Ты настолько хорошо вжилась в роль, что поверила в болезнь. Расслабься!

– Ты мне не веришь?

– Вот только косить под больную не надо! Плохо ей, видите ли, стало! Не верю!

– Тебе легко говорить, – обиделась я на подругу. – А если я и впрямь заболею?

– Ты не о болезни думай, а о том, к кому приходила Софья Никитична? Зара еще не возвращалась, а Софья Никитична пробыла в том доме…

– Двадцать минут просидела, – напомнила нам Нина.

– Значит, Ципкина приходила не к Заре, – рассуждала Алина. – Внучку отметаем сразу. Остаются трое: невестка, сын и бабка – мать Зары.

– Сын?

– А кто, по словам Дины, ездит на крутой тачке? Сын Зары! Руслан.

– Он-то Софье Никитичне зачем понадобился? А если она все-таки ждала Зару, но не дождалась? – спросила я. – Впрочем, она могла приходить и к бабке. Вдруг Софья поворожить захотела?

– Слушайте, – вдруг осенило Алину. – А что, если Софья Никитична ведет двойную игру?! Перед нами она разыгрывает заботливую жену, а сама хочет мужа извести?!

– Чушь! – возразила я. – С чего бы Софье Никитичне своего мужа-кормильца изводить?! Но мысль сама по себе хорошая…

– Ты о своем муже говоришь? – настороженно спросила Алина.

Так уж сложилось, что мой муж и подруга никогда не могли меня поделить. Алина всегда недолюбливала Олега, считала, что он меня поработил. Олег платил ей той же монетой, не упускал случая сказать мне, что подруга на меня дурно влияет. Плохо или хорошо влияет – это уж с какой стороны посмотреть, – но именно Алина выдернула меня из болота семейного быта и сделала самостоятельной бизнесвумен, предложив нам совместно открыть туристическое агентство[2]. И за это я ей очень благодарна, но не до такой же степени, чтобы, исходя из ее отношения к моему мужу, начать изводить его.

– Типун тебе на язык! – возмутилась я. – Я вовсе не Олега имела в виду!

– Не обижайся – идеальных мужей не бывает. У всякой женщины бывают моменты, когда…

– У меня таких моментов не бывает, – довольно-таки резко перебила я ее.

Если ее сейчас не остановить, она припомнит все претензии к моему мужу, скопившиеся за долгие годы их общения.

Вспомнила бы она и то, что много лет тому назад он не отпустил меня с Алиной в Сочи, и то, что он когда-то слишком прямолинейно высказался по поводу ее вечернего туалета, в который она с трудом втиснулась после недельного голодания, и то, что он каждый раз при встрече спрашивает Вадима – много ли в его лаборатории хорошеньких аспиранток? Хорошенькие аспирантки – для Алины вообще больная тема, потому что потерять такого неприхотливого мужа, как ее Вадим, было бы непростительной ошибкой.

– И вообще мы говорим о Софье Никитичне, – перевела я разговор в нужное русло.

– Если речь идет не о Николае Антоновиче, тогда кого же ей потребовалось извести? – спросила Алина таким тоном, будто Софье Никитичне, кроме как мужа, изводить больше было совсем уж некого.

– На кого еще она зуб имела? – подтолкнула я ее к дальнейшим рассуждениям. – На будущего зятя! Она догадалась, что он – никакой не магараджа! Вот и решила его извести, чтобы дочка ее поскорее домой вернулась!

– А адрес матери Зары где она взяла?

– Нина нашла адрес самой Зары в газете. Может, бабка тоже рекламирует свои услуги в средствах массовой информации? Не исключено, что Софья Никитична уже пользовалась услугами колдуньи – у каждого есть свой скелет в шкафу, – поэтому она так и испугалась, когда мы назвали фамилию Зары.

– Что ж, это звучит весьма логично… Подведем итоги сегодняшнего дня! Мы выяснили, что Зара вербует пациентов для индийских клиник, где делают незаконные операции; ее мать – черная колдунья, а Софья Никитична пользуется ее услугами, – перечислила Алина, – но, убей бог, я не знаю, как вплести в этот круг различных темных лиц Николая Антоновича с его потерей памяти? У кого-нибудь есть на этот счет какие-то соображения?

Я покачала головой. Нина пожала плечами.

– Еще секунда – и я признаю наше поражение, – сказала Алина. – Мы ничем не помогли бедному Николаю Антоновичу! – с трагическими интонациями произнесла она.

– А что, если завтра вместо меня к Заре отвезти его?! – вдруг пришло мне в голову. – Знаете, по принципу – «клин клином вышибают»! Не всегда же Зара и ее мамаша работали только во зло? Наверное, кому-то же они и помогли?

Нина скривилась:

– Ну, я не знаю… Зара изначально настроена на то, чтобы содрать с клиента деньги. Цыганская практика: обмануть, наговорить всякой чепухи, а потом обокрасть.

Алина ее не поддержала:

– Не знаю, не знаю, я лично не против, чтобы все, что мне Дина наговорила, сбылось! И потом, не все же цыганки одинаково плохие. Давайте попробуем отвезти Николая Антоновича к Заре! Только Софье Никитичне ничего говорить не надо. Если у нее рыльце в пушку, она сделает все, чтобы не допустить встречи Николая Антоновича с Зарой.

– А мы предупредим его, чтобы он ничего не сказал жене. – Я взяла мобильную трубку и набрала номер Ципкина. – Алло, Николай Антонович, это Клюквина! Софья Никитична далеко от вас? Не говорите ей, что это я вам звоню!

– Можете не переживать. Она уехала в магазин и пока что не вернулась. Я один дома.

– Чудесно! Мы… м-м… нашли одну целительницу. Говорят, она творит чудеса! Обещает исцеление от всех болезней. Мы говорили Софье Никитичне о ней, но она и слышать ничего не хочет о народных методах лечения. Но попробовать-то можно? Вы как?

– Хуже ведь мне не станет?

– Нет, что вы! – заверила я его, свято надеясь, что так и будет.

– Тогда я не возражаю.

– Только, чур, о целительнице – молчок! Утром вы сможете уйти из дома?

– Да, я собирался на работе показаться. Надо кое-какие бумаги подписать. Даже машину заказал.

– Прекрасно, мы заедем за вами, скажем, в десять часов. Вас устраивает это время?

– В десять, так в десять, – не стал возражать Ципкин. – Адрес моего офиса вы знаете? Комсомольский проспект, двадцать. В десять я спущусь к вам.

Я спрятала телефон в сумку.

– Вы слышали? В десять мы заедем за Ципкиным, – подвела я итог разговору. – А сейчас, я думаю, можно и по домам? Голова уже раскалывается.

– Поехали, – кивнула Алина. – Если честно, я тоже устала. Эти перелеты из одного часового пояса и обратно так сбивают с биоритмов! Нина, ты с нами?

– Нет, я своим ходом, – Нина взглядом показала на свой припаркованный у обочины автомобиль.

– Ну вот, от усталости у меня уже голова не варит. Забыла, что ты сюда своим ходом добралась.

Нина пересела в свой «Форд», и Алина повезла меня домой. По дороге она спросила:

– Допустим, Шекхар Капур там, в Индии, доведет дело до конца: подпольные клиники закроют, а врачей, которые занимались незаконными пересадками органов, посадят. Что мы тогда будем делать с Зарой, поставлявшей в индийские клиники пациентов? Ей все это так и сойдет с рук? Определенно, она за каждого пациента имела свой процент. Могу даже предположить, что она и тут откусывала кусочек от общего пирога, и там ей партнеры начисляли долю от общей выручки.

– Это еще надо доказать, – вздохнула я.

– Докажем! – оптимистично заявила Алина. – На тебе и докажем.

– Алина, но мы же договорились, что к Заре я больше не пойду! Вместо меня пойдет Николай Антонович!

– Не вместо тебя. У тебя своя беда, у него – своя. Сначала мы запустим к Заре Ципкина – вдруг и впрямь она ему поможет? – ну, а потом пойдешь ты.

– Алина! – застонала я.

– Не бойся! Я все продумала. Даже если она вручит тебе карточку отеля «Розовый город», никто самосуд ей не устроит. Здесь нам без помощи полиции не обойтись. Мы сдадим Зару майору Воронкову! Поехали к нему, – предложила Алина.

Я не успела ничего ответить, а она уже выкрутила руль, разворачивая автомобиль, чтобы поехать в обратную сторону.

– Опять Воронков будет ругаться, – вздохнула я, зная, как наш приятель не любит, когда мы впутываемся в истории подобного рода.

– С чего это ему ругаться? Мы поехали в Индию по делам! В отеле встретились с Ольгой Павловной, у которой в этой стране пропал муж. Могла женщина излить нам душу?! Могла! Что мы ей посоветовали? Обратиться в полицию! Смешно ведь – самим искать в многомиллионном городе русского туриста. А поскольку женщина совершенно не владела английским языком, мы взялись ей помочь во время ее разговора с полицейскими. Так мы и познакомились с Шекхаром Капуром. Толковый мужик! Он быстро напал на след преступников и вышел на подпольную клинику, где делались пересадки органов, и даже не на одну. Врачей арестовали, но дело закрыть еще нельзя, поскольку неясно, кто же поставлял пациентов в индийские клиники. Но кое-какие зацепки все же есть! И ниточки ведут не куда-нибудь, а в наш родной город, к Зарине Романовне Сингаевской!

– Красиво врешь! – заметила я.

– Я вру?! – возмутилась Алина.

– Сергей Петрович нам не поверит.

– Как же – не поверит! Он может напрямую обратиться к Шекхару. Номер мы ему сообщим. Тот подтвердит, что все так и было!

– Я не о том. Роль у нас в этой истории какая-то третьестепенная… Нет, он не поверит! По его мнению, мы сами находим неприятности на свои головы, а о трупы вообще спотыкаемся на каждом шагу. А как мы вышли на Зару – по твоей версии?

– Не мы, а Шекхар! – подчеркнула Алина. – Ольга Павловна рассказала, что перед отъездом в Индию ее муж обращался к целительнице.

– Ну и что? Не станет Воронков, исходя только из наших слов, заниматься этим делом. У него и своих дел, официальных, по горло. А чтобы официально задействовать российскую полицию, как минимум надо, чтобы пострадавшая обратилась с заявлением. Ольга Павловна еще в Индии. А мы кто такие?

– Неравнодушные к чужой беде люди! Ведь если не схватить Зару за руку, то этот поток жертв не прекратится! Безнадежные больные будут эшелонами ехать в Индию и там пропадать!

– А мы – именно те, кто может встать на рельсы и остановить этот эшелон? – засмеялась я. – Воронков нас выгонит!

– Не выгонит, – мотнула головой Алина. – Я скажу, что механизм уже запущен. Чтобы помочь следствию, ты добровольно решила сыграть больную, нуждающуюся в операции! К тебе Воронков хорошо относится и не даст тебе пропасть.

– При условии, что я соглашусь пойти к Заре еще раз, – напомнила я ей, наивно полагая, что последнее слово – за мной.

Не тут-то было! Алина только фыркнула:

– Я тебя не уговариваю! В конце концов, я могу и сама к Заре сходить. Скажу – тебе так плохо, что ты не в состоянии выйти из дома. Пусть пообщается с тобой телепатически – через меня. А ты в это время можешь заняться делами «Пилигрима». Приближаются майские праздники, туристы уже валят к нам толпой. Всех надо обслужить, куда-то отправить: кого-то на острова, кого-то в Европу…

Это был прямой шантаж!

– Значит, вы поедете к Заре, а я останусь в «Пилигриме»?! Но ведь…

– Естественно, обо всем, что произойдет завтра, ты узнаешь только с наших слов, – равнодушно сказала Алина и добавила: – Может быть.

– Это нечестно! – возмутилась я. – Мы же собирались отвести к Заре Николая Антоновича!

– Если ты не идешь к Заре со своей проблемой, то как же ты пойдешь вместе с Ципкиным? Произошло чудо, и ты за какой-то час исцелилась? Ха-ха-ха!

– Я иду с вами, – сдалась я и потребовала: – Поехали к Воронкову! Надо предупредить его. Ольга Павловна вернется из Индии и – определенно – захочет поквитаться с людьми, которые посоветовали ее мужу сделать операцию в индийской клинике. Она только подаст заявление, а у него уже будет собрана вся информация на Зарину Сингаевскую!

Алина довольно улыбнулась и надавила ногой на педаль газа. Был уже седьмой час, и надо было поторопиться. Обычно наш приятель допоздна засиживается в своем кабинете – у работников полиции рабочий день ненормированный, – но кто знает, вдруг именно в этот день он решил уйти пораньше?

Успели!

Сергей Петрович поднял на нас утомленные глаза.

– Надо же, кого я вижу! – удивился он. – А я думал, что вы в Индии. Позавчера вам звонил, хотел, чтобы вы моего племянника отправили в Египет. Алёна мне сказала, что вы улетели в Индию.

– Вчера вернулись, – отчиталась перед ним Алина, доставая из сумки жестяную банку с нарисованным на ней индийским слоном. – Это вам!

– И? – Воронкова насторожила не столько Алинина щедрость, сколько тот серьезный вид, с каким мы стояли перед ним. – За чай – спасибо. А вы… зачем пришли? Только чтобы чайком меня побаловать? Или…

– Или. Тут такое дело… – начала Алина.

Она выложила ему всю историю, описав наше участие в ней как самое минимальное, дабы лишний раз не злить майора.

– И чего вы от меня хотите? – спросил Сергей Петрович, когда Алина замолчала.

– Ничего. Мы просто хотели вас предупредить! Ольга Павловна вернется, придет в полицию, попросит возбудить уголовное дело… Дело возбудят, и оно попадет именно к вам! Разве вам не нужна информация по нему?

– Попадет именно ко мне, – повторил он вслед за ней. – Благодетельницы! Откуда ж вы только на мою голову взялись?! – начал закипать Воронков.

«А я Алине говорила! – не без удовольствия подумала я. – Предупреждала: наш приход его не обрадует».

– Добрые вы! Информацию по делу мне принесли! А у меня этих дел! – он схватил со стола стопку бумаг и угрожающе потряс ею. – Видите?! Мало?! Кто вам сказал, что расследование доверят мне? Я, что ли, один на всю округу, кто этим всем должен заниматься?

– Ну что вы!

– Конечно, не один, – залепетала я в унисон подруге.

– Вы нас не поняли! Мы думали, что вам, как ценному кадру, опытному сыщику… Мы хотели облегчить вам жизнь, – принялась оправдываться Алина, видя, что Воронков просто выходит из себя. – Вы же знаете, как мы вас уважаем… Мы всегда придем на выручку… Марина даже решила стать подсадной уткой!

– Кем стать?! – переспросил, багровея на глазах, майор.

– Сыграть роль безнадежно больной, чтобы взять преступников на живца.

– Опять вы за старое?! Не вздумайте!..

– Поздно! – выдохнула Алина. – Мы уже были у Зарины Сингаевской, направившей мужа Ольги Павловны в Индию. Она обещала нам все узнать об индийских клиниках, где пересаживают органы. Завтра мы идем к ней, чтобы получить нужный адрес. Как только мы получим адрес клиники, вы сможете арестовать Зарину. Тогда-то уж она не отвертится!

– Значит, вы уже все обдумали, решили, сценарий написали, как пойдете брать преступницу?

– С вами, – скороговоркой сказала Алина.

– И когда же мы выдвигаемся? – спросил Сергей Петрович, буравя нас злым взглядом и едва сдерживаясь, чтобы нас не задушить.

– В десять, – призналась я и закрыла глаза, поскольку у меня просто не было сил смотреть на его разъяренное лицо. Да, нервишки у нашего приятеля – ни к черту!

– В одиннадцать, – поправила меня Алина. – В одиннадцать. Мы специально решили не идти к ней с утра, чтобы дать вам возможность подготовиться к операции.

Разумеется, она врала, ни о какой операции речь не шла – до одиннадцати мы намеревались отвезти к Заре Николая Антоновича.

– Значит, чтобы подготовиться к операции? – кивая, повторил Сергей Петрович с какой-то странной интонацией.

– Ну да – к операции захвата, – тихо подсказала Алина.

– Решили, что мы должны взять вашу целительницу с поличным? – как попугай повторил за Алиной майор.

– Да, – пожала плечами Алина. Тон Воронкова ее явно настораживал: он вдруг перестал орать, улыбается как-то странно – не иначе как затишье перед бурей! – Мы пришли к вам, Сергей Петрович, и как на духу все рассказали. А дальше уж вам решать, что делать.

– Вот именно! – завопил Воронков. – Нам, нам решать! Господи! – воззвал он к богу. – Кому рассказать – не поверят! Приходят две совершенно безумные дамочки и… ставят полицию в известность! Дескать, они подготовили операцию! Дело за малым – надо отправить группу захвата, чтобы она арестовала преступницу! Одну?! А вы не стесняйтесь! У нас в СИЗО места хватит, чтобы хоть полгорода пересажать! И что бы мы без вас делали?! Нет, вы посмотрите на них! Передовой отряд правоохранительных органов! «Ночной дозор» отдыхает! Всегда на страже!.. Эх, засадил бы я вас самих суток этак на пятнадцать, – немного сбавив обороты, Сергей Петрович заговорил потише, но лицо его пылало по-прежнему. Нервно пульсировала вена на лбу, ноздри его раздувались, он со свистом втягивал воздух, казалось, наэлектризованный до предела.

– А нам что делать? – набралась смелости Алина.

– Ни к каким целительницам не ходить! – велел Воронков. – Сидеть дома!

– А в «Пилигриме» нам можно сидеть?

– Не сидеть, а работать! – рявкнул на прощание нам Воронков. – Всем знакомым буду вас рекомендовать, начальству! Чтобы у вас не было отбою от клиентов! Чтобы некогда было глаза от компьютера отвести!

– Спасибо, – пробормотала я.

– Все, идите! Видеть вас больше не могу!..

После этих слов нас словно ветром выдуло из кабинета. Минут пять, прежде чем сесть в машину, мы стояли на пороге городского управления полиции и приходили в себя. У меня так стучало в висках, что я не услышала, как Алина сказала:

– Зря мы к Воронкову пришли! Если не будет возбуждено уголовное дело, он и пальцем не пошевелит.

– Что?

– Я говорю, что Зару придется нам самим колоть. Ну и ладно, справимся! Только не волнуйся… бледная ты какая-то, – отметила Алина. – На рожон мы не полезем. Получим от Зары на руки адрес клиники и уйдем спокойно, волновать ее не будем, чтобы она в бега не ударилась. А когда Ольга Павловна вернется, заявление о пропаже мужа подаст и уголовное дело откроют – Воронков к нам сам, как миленький, прибежит! – жаждая отомстить майору, она хищно потерла руки. – Вот тогда-то мы ему все и припомним! Ишь, взял моду – кричать на женщин! Жить мы ему, видите ли, мешаем! – пробурчала Алина, направляясь к автомобилю. Открыв дверцу, она повернулась ко мне: – Ты домой ехать собираешься? Садись!


Глава 24

<p>Глава 24</p>

Спала я плохо. Снились мне Софья Никитична, Зара, еще какая-то древняя бабка, по всей видимости, мать целительницы. Все три женщины, держась за руки, водили вокруг меня хоровод и при этом подвывали в такт своим шагам. С каждой секундой они все ускоряли и ускоряли шаг. От их мелькания у меня кружилась голова. Дамы бежали вприпрыжку, время от времени задирая руки вверх и гортанно выкрикивая на незнакомом мне языке какие-то слова. Особенно усердствовала бабка, треся седыми космами и басом скандируя что-то похожее на: «Хоп, гей, хоп». Жуть! Чем-то этот танец напоминал действо шамана.

Проснулась я в дурном настроении. Идти во второй раз к Заре мне было боязно. Было в этой женщине что-то дьявольское: то ли ее черные, словно угли, глаза, смотревшие куда-то глубоко внутрь тебя, в самую душу, то ли вкрадчивый голос, надолго остававшийся в памяти, то ли узкие губы, большей частью презрительно поджатые.

Я уже подумывала последовать совету Воронкова и засесть до вечера в «Пилигриме» или вообще в этот день не выходить из дома, но ровно в девять в мою дверь позвонила Алина.

– Ты? – удивилась я ее появлению. – Мы вроде бы не договаривались…

– А я решила за тобой заехать. У нас сегодня очень ответственный день! Промашки не должно быть! Ты что, собираешься краситься?! Нет-нет-нет! Как есть, так и иди. А еще лучше – тальком припудри мордочку!

– В халате?!

– Нет, в халате как-то не того… – задумалась подруга. – О! Можно надеть спортивный костюм твоего Олега.

– Он же на четыре размера больше!

– Да! Но разве ты забыла, что за время болезни ты похудела на двадцать килограммов?

– И на двадцать сантиметров ниже стала?! Что мне со штанинами и рукавами делать?!

– Неужели у тебя нет ни одной вещи с чужого плеча?

– Есть! – вспомнила я о костюме своей свекрови, который по ее просьбе собиралась отнести в химчистку. – Вот это подойдет? – Я достала из шкафа костюм и приложила к себе.

– То, что надо! Юбку на булавку застегнем, чтобы она не спадала, а пиджак пусть так и болтается. Супер! – восторженно воскликнула она, когда я облачилась в этот идиотский наряд.

Костюмчик был оливкового цвета. Желто-зеленый оттенок отражался на моем щедро покрытом тальком лице, придавая ему крайне болезненный вид. Я хотела было нанести на губы помаду, но Алина перехватила мою руку.

– Ты что?! Кто же красится на смертном одре? Я бы еще под глаза тени коричневые или фиолетовые наложила, но, боюсь, это уже будет перебор.

– Так плохо? – спросила я ее. Впрочем, это и так было видно – по моему отражению в зеркале.

– Смотря из чего исходить, – пробормотала она, придирчиво меня разглядывая. – Волосики, пожалуй, надо пригладить, – сказала она и, набрав целую пригоршню геля для укладки волос, плюхнула его мне на макушку и равномерно распределила по всей голове. – Теперь расчешись. То, что надо! Как будто у тебя нет сил, чтобы даже голову вымыть.

Я только вздохнула. Голову мыть у меня действительно сил не было. Сил у меня вообще не было! Волнение сменила глубокая апатия ко всему на свете.

«Будь, что будет, – подумала я. – Главное, чтобы Зара подвоха не почувствовала! И еще – помогла бы Николаю Антоновичу. Память – не почки, ее пересаживать не надо. Вот пусть и явит нам чудо, если хочет, чтобы мы поверили в ее дар!»

По дороге к Николаю Антоновичу мы заехали за Ниной. Моему внешнему виду она совсем не удивилась: вчера на приеме у Зары я приблизительно так и выглядела. А вот Ципкин меня не узнал. Лишь как следует приглядевшись, он как-то неуверенно спросил:

– Марина Владимировна, вы ли это?! Что с вами? – спросил он, сев в машину Алины.

– Да так, весеннее обострение, – ответила я, не объяснив – обострение чего именно. – Решила тоже проконсультироваться у Зары. Сначала пусть она вас посмотрит – не хочу отнимать у нее силы, – а потом уже меня.

– Вы и правда не очень хорошо выглядите, – не стал лукавить Николай Антонович. – Бледненькая очень… Глаза припухшие… Вы спите хорошо?

Он в упор меня рассматривал, а я очень боялась покраснеть от стыда. Ну зачем мне, скажите, румянец, от которого мы с Алиной с таким трудом избавились, наложив на меня грамм сто детской присыпки?

– Плохо, – пробурчала я, отворачиваясь от Ципкина.

– А я хорошо сплю, – признался Николай Антонович. – Верно говорят: чем меньше знаешь, тем крепче спишь. Может, мне и не надо ничего помнить?

«Как это – не надо?! Заварил кашу, а теперь – «не надо»?! Хорош гусь!» – я быстро повернулась к нему.

– Как это не надо?! – возмутилась Алина. – Без прошлого нет будущего! Нет уж, мы доведем дело до конца! Тем более что мы уже приехали, – подчеркнула она, останавливая автомобиль перед ДК. – Будем надеяться, что целительница сейчас свободна.

Вчетвером мы вошли в здание. На входе нас встретила все та же бабушка-вахтерша.

– Целительница уже принимает? Много у нее народу?

– Идите, вы первые.

Знакомыми коридорами мы направились к комнате Зары.

– Значит, так, Николай Антонович: вы целительнице слишком многое о себе не рассказывайте! – шепнула Алина Ципкину. – Пусть она сама найдет причину вашего недомогания.

– Что я ей могу рассказать, если вообще ничего не помню?!

– Логично! Ну, ты, Марина, знаешь, как себя вести, – она «притормозила» меня, пропуская вперед Николая Антоновича и Нину. – Изо всех сил показывай, как тебе плохо. Периодически можешь дергаться в конвульсиях, скрипеть зубами и закатывать глаза, – проинструктировала она меня.

Ее советы заставили меня улыбнуться:

– Наверное, так должен вести себя припадочный, больной эпилепсией, а не человек, которому нужна пересадка почки! Это не тот случай, когда кашу маслом не испортишь. Зара – не мелкая аферистка, а хитрая бестия, важное звено в цепи преступной группировки! Такое закрутить дураку не по силам. Да и в медицине она наверняка разбирается.

– Как хочешь, – Алина нехотя разрешила мне действовать по собственному усмотрению. – Но выглядеть ты должна как умирающая!

– Мне кажется, я должна выглядеть безучастной ко всему на свете. Врачи от меня отвернулись, я потеряла надежду и жду неминуемого конца. Кто за меня еще борется – так это вы, мои преданные подруги!

Пока мы с Алиной обсуждали, как я должна себя вести, Николай Антонович и Нина подошли к двери комнаты, где Зара вела прием. И тут произошло то, чего никто из нас не ожидал. Увидев на двери портрет Сингаевской, Ципкин застыл с широко раскрытыми глазами.

– Что с вами, Николай Антонович?! Вы знаете целительницу?!

– А я не знаю – знаком я с ней или нет, – пробормотал он, не сводя с портрета глаз. – Мне кажется… – Он с мучительным усилием попытался что-то вспомнить, но у него ничего не получилось. Скривившись, он заскрипел от досады зубами: – Нет… да что ж это такое?!

– Так, минуточку, – задумчиво произнесла Алина. – Давайте изменим план! Нина, погуляйте с Николаем Антоновичем на свежем воздухе. Только никуда не уходите, а еще лучше – посидите в машине. В таком состоянии нельзя его туда вести.

Нина не возразила, лишь пожала плечами: Николай Антонович был так взволнован, что глоток свежего воздуха ему был просто необходим.

– Да-да, что-то мне душно… – пробормотал он, придерживаясь за стенку.

Нина подхватила его под руку, и они вышли на улицу.

Глядя вслед удаляющейся парочке, Алина сказала:

– Думается мне, что не только Софья Никитична знакома с Зарой! Ты видела, Николай Антонович прямо-таки затрясся, увидев портрет целительницы?

– Видела! Может, мы зря его отослали на воздух? Надо было сразу отвести его к Заре?

– Нет! – решительно мотнула головой Алина. – Боюсь, если мы сначала запустим туда его, на твоем визите можно будет поставить крест. В этом случае мы не получим доказательства причастности Зары к поставкам пациентов в клиники Индии. Включай диктофон, пошли!

Алина занесла руку над дверью, чтобы постучать, а я включила мобильный телефон в режим диктофона и перекрестилась.

– Да-да, входите, – раздался из-за двери грудной голос.

Придерживая меня за талию, Алина ввела «смертельно больную» в кабинет целительницы. Зара сидела за столом. Как и в прошлый раз, комната была освещена одними лишь свечами.

– Это мы. Вчера вы нам велели прийти сегодня, – напомнила ей Алина.

– Да, – кивнула Зара и, посмотрев на нее, сказала: – Оставьте нас одних.

Алина пожала плечами и вышла. Без ее помощи я с трудом дошла до кушетки.

– Вам требуется трансплантация!

– Ага, – задыхаясь то ли от страха, то ли от духоты, подтвердила я.

– Звонила я одному своему пациенту. Он делал операцию в Индии. Она прошла успешно. Мужчина обрел вторую жизнь! К сожалению, он не любит распространяться о своей болезни. Вы должны его понять. Этические проблемы… Орган человека другой расы…

– Я не расистка, – пролепетала я, чтобы целительница не подумала, будто меня могут остановить такие мелочи.

– Вы – нет, но он стесняется говорить, кому именно обязан своей новой жизнью.

– Вы хотите сказать, что мы не сможем с этим человеком пообщаться? – расстроилась я.

– Да, – кивнула Зара.

– А я так надеялась на операцию!

– Я ведь не сказала, что он не сообщил мне координаты клиники. Сообщил! – поторопилась утешить меня Зара.

– Неужели?!

– Разумеется, я все узнала. Вам надо ехать в Индию! Я вам назову это местечко. Это недалеко от Дели, столицы Индии… – начала было она, и вдруг замолчала.

– Куда именно мне надо ехать? – поторопила я ее.

– Видите ли… – замялась Зара. – Клиника не государственная, а частная. Она еще на испытательном сроке. Там работают прекрасные врачи, но случается всякое. Вы же понимаете? Но вас это не должно испугать. Во-первых, статистика в этой клинике намного лучше, чем в государственных заведениях. А во-вторых, в вашем случае…

– Я понимаю, это – мой единственный шанс, – выдавила я, с трудом проглотив огромный ком в горле.

– Это хорошо, что вы все правильно понимаете, но, прежде чем назвать адрес клиники, я должна взять с вас подписку о неразглашении и… страховой взнос.

– Страховой взнос?!

– Вы же, отправляясь в чужую страну, покупаете страховку? – спросила Зара.

– Да, я не возражаю против покупки страховки, но… вы сами мне выдадите документ?

– Все вы получите на месте, – пообещала Зара. – Кстати, за операцию и за пребывание в клинике вы заплатите тоже на месте. Ни я, ни индийские коллеги вас не обманут. Можете из-за этого даже не переживать!

Я старалась не смотреть на Зару, потому что она говорила так убедительно, что я уже почти поверила: без чужой почки мне никак не обойтись, это надо позарез – лететь в Индию, поскольку только там живут самые чуткие и душевные люди на свете, готовые пожертвовать своим органом, а так же самые лучшие в мире врачи, умеющие поставить на ноги любого, даже наитяжелейшего больного.

– А билеты, трансфер?..

– Билеты вы покупаете сами. В городок, который я вам назову, поедете тоже самостоятельно, возьмете такси. А дальше вы регистрируетесь, платите за лечение, и вами занимаются врачи.

– Наверное, нужно, чтобы кто-то из моих близких со мной поехал? Например, подруга…

– Не надо! Никаких родственников или подруг, – отрезала Зара. – В клинике отличный персонал. За вами организуют самый квалифицированный уход. Как только вы сможете отправиться в обратный путь, вас доставят прямо в аэропорт. К тому же, где ваши родственники будут жить? В клинике? Им этого не разрешат. Стерильная зона, посторонних туда не пускают. Отели в городах, где расположены клиники, весьма паршивые. Да и зачем вам лишние траты?

– Убедили. Сколько стоит страховка?

– Тысяча, – не моргнув глазом, ответила Зара.

– Рублей? – уточнила я.

– Долларов! – обиделась целительница.

– У меня… нет с собой такой суммы, – сдавленным голосом сказала я, но стоило мне поднять глаза на Зару, как я против воли полезла в кошелек. – Конечно же, у меня есть эти деньги, – сказала я, протягивая целительнице купюры.

– А теперь – подпишите вот это, – Зара подсунула мне какую-то бумажку – документ, составленный на английском языке. Я подмахнула его не глядя. – Все в порядке, – сказала она, пряча бумажку в стол. – О нашей беседе вы никому не должны говорить! Никому! Помните об этом! Любое участие ваших близких может сглазить результат. Вы же хотите, чтобы операция прошла удачно?

– Да, но… что я им скажу о своем отъезде?

– Что операция запланирована на осень, а сейчас вы едете в Трускавец. Вам надо набраться сил перед операцией, промыть организм…

– А на самом деле куда я еду? – услышала я свой голос как будто со стороны, словно вовсе и не я ее спросила.

Где-то в глубине души я понимала, что Зара лишила меня воли к сопротивлению. Я не могла встать и уйти, не могла опустить взгляд или отвести его в сторону. Перед моими глазами все плыло. Лишь яркие глаза Зары мерцали передо мной, словно пронизывая мое тело невидимыми лучами и связывая его по рукам и ногам невидимыми, но очень прочными нитями.

– Вы едете в Агру, находите там отель «Королева Виктория»…

– Я еду в Агру. Отель «Королева Виктория», – послушно повторила я.

«Какая Агра?! Почему «Королева Виктория»?! Почему не Джайпур, не «Розовый город»?» – мысли мои рождались свободно, но тут же куда-то улетали, не задерживаясь в голове, а потом вопросы мои и вовсе иссякли, недоумение прошло.

– Возьмите эту визитку, – Зара протянула мне картонный прямоугольник с напечатанным названием отеля. – К вам подойдут и скажут, что делать дальше.

– А когда мне выезжать?

– Чем скорее, тем лучше. А теперь – ложитесь, – велела она, и я покорно распласталась на кушетке. – Надо подзарядить вас.

Очнулась я только в коридоре. Должно быть, Зара сама вывела меня туда и сдала с рук на руки Алине.

– В таком состоянии операцию делать бессмысленно, – развела руками Зара. – Но я подпитала ее энергией космоса. Не отговаривайте ее от поездки на воды. Ей надо сосредоточиться на своем здоровье, поэтому не составляйте ей компанию. Ей будет лучше одной. Верьте: курорт пойдет ей на пользу!

– Спасибо, – часто-часто закивала Алина. – Сколько мы вам должны?

Зара не постеснялась принять деньги и от Алины.

Как только мы отошли на приличное от дверей расстояние, Алина затормошила меня:

– Неужели наш план не сработал? Должно быть, ей стало известно, что клиники прикрыли! Но о чем же вы тогда с ней так долго беседовали?

– Мне нужно в Трускавец, – заявила я.

– Куда-куда тебе надо?! – Алина резко развернула меня лицом к себе.

– Воды лечебной попить. Сил набраться. Сейчас операцию делать нельзя… – забубнила я.

– Где твой телефон? – потребовала Алина и сама полезла в мой карман. – Сейчас мы узнаем, в какой такой Трускавец тебе вдруг так срочно понадобилось!

Мы вышли на крыльцо. Алина включила запись. По мере того, как она слушала мой разговор с Зарой, лицо ее становилось все серьезнее и серьезнее. Я же, словно попугай, монотонно повторяла:

– Мне надо воды попить, сил набраться… Я еду в Трускавец…

Алина подозвала Нину:

– Кажется, это дуреха не последовала твоим рекомендациям! – весьма нелестно выразилась она обо мне, но я почему-то не обиделась. – Что делать будем? Как ты думаешь, состояние транса у нее скоро пройдет?

Взяв мое лицо в свои ладони, Нина сказала:

– Считаю до трех, и ты приходишь в себя. Раз, два… три!..

Наверное, ее заклинание не подействовало: я все так же бессмысленно таращилась в никуда. Тогда Нина хорошенько встряхнула меня за плечи и – для пущего эффекта – отпустила мне крепкую затрещину.

– А?.. – вздрогнула я всем телом. – Что со мной? Не помню…

– Все в порядке. Вот, послушай, – Алина сунула мне в руки мой же телефон.

– А почему она меня посылала в Агру? Ведь Ольгу Павловну увезли из Джайпура в Аджмер? – спросила я, послушав запись моей беседы с Зарой.

– Мы имеем дело с весьма наглыми преступниками, – немного подумав, сказала Алина. – Когда полиция прихлопнула одну их перевалочную базу, они открыли вторую! О чем это говорит? Что руководители преступной группировки на свободе! Нина, тебе надо будет позвонить Шекхару и сообщить, что отель, подобный по функциям отелю «Розовый город», есть и в Агре. «Королева Виктория»! Запомнила название?

– Обязательно позвоню, – пообещала Нина. – А что мы будем делать с Зарой? Как я понимаю, арест индийских сообщников ее отнюдь не испугал. Она и впредь будет посылать туда больных, только теперь не в Джайпур, а в Агру.

– Она пользуется своим умением внушать клиенту, что соблюдение строжайшей тайны – в его же интересах. Кстати, какую бумагу ты подписала? – спросила у меня Алина.

– Не знаю. Это был какой-то договор, составленный на английском языке. Возможно, что я не предъявлю в будущем никаких претензий ни самой Заре, ни индийской клинике.

– В любом случае эта бумажка Зару не спасет! Запись вашего разговора надо отдать в полицию. Да, вот еще что: мне пришла в голову идея. Неизвестно, как долго Ольга Павловна пробудет в Индии. Нина, ты не могла бы попросить Шекхара прислать сюда официальный запрос, чтобы здесь разобрались, кто и зачем присылает в Индию больных, которым требуется трансплантация органов? Может, тогда Воронков зашевелится?

– Алина… – Я хотела сказать, что нет стопроцентной вероятности, что дело отдадут именно Воронкову.

Алина словно прочитала мои мысли.

– Пусть не он лично зашевелится, а кто-то другой – мне все равно! В конце концов, мы работаем в туристическом агентстве, а не в полиции, – заявила она.


Глава 25

<p>Глава 25</p>

– Мне еще долго в машине сидеть? Может, я домой пойду? – напомнил о себе Николай Антонович, просунув голову в открытое окно автомобиля.

– Сейчас идем, Николай Антонович! – крикнула Алина и спросила у меня и Нины: – Кто пойдет с Ципкиным? Меня Зара уже видела с Мариной.

По всей видимости, после того, что произошло со мной, идти к Заре ей не хотелось, но отправлять одного Николая Антоновича не имело смысла.

– Я пойду, – отважилась Нина. – Я в курсе всех этих трюков с гипнозом.

– Главное, чтобы она тебя, как меня, за дверь не вытурила! Говори, что это твой любимый дядя и ты очень обеспокоена его состоянием. А поскольку заплатишь ей ты, то и присутствовать на приеме ты имеешь полное право.

– Нет, Алина! Мне кажется, что он должен пойти один. Нина будет лишней, – высказала я свою точку зрения. – Ты вспомни, как заволновался Николай Антонович, увидев плакат с лицом Зары! Знать бы, почему у него такая реакция проявилась? Мне кажется, тут дело личного порядка. При постороннем человеке никто откровенничать не будет.

– Хорошо, пусть идет один, – согласилась Алина и добавила: – Но с включенным телефоном! Он будет разговаривать с Зарой, а мы все услышим и, если что, вмешаемся.

– Но, чтобы он не забрел куда не следует, пусть Нина его проводит до двери, – дополнила я Алинин план. – Мне и тебе там больше не надо показываться. Вдруг Зара вздумает выглянуть в коридор?

Нина кивнула, мол, доставлю его в целости и сохранности.

– Николай Антонович! – позвала Алина Ципкина.

Ципкин с недовольным выражением лица вышел из машины. Обещали препроводить его к целительнице первым, а ему пришлось ждать, да еще так долго!

– Николай Антонович, Нина сейчас вас проводит к целительнице Заре. Вы, главное, не волнуйтесь! – Не знаю, как чувствовал себя в данный момент Ципкин, а меня охватило какое-то смутное волнение. Даже дышать стало трудно. – Мне кажется, ей есть что вам сказать.

– Ей? – нахмурился Николай Антонович. – А я-то должен ей сказать, зачем пришел?

– Пусть лучше она сама вас об этом спросит, – посоветовала ему Нина. – Может, подскажет вам, с чего начать.

– Ну ладно, – согласился Николай Антонович. – Вопрусь и буду стоять как истукан! Авось психовозку эта Зара для меня не вызовет, – вздохнул он.

– Ну, с богом! – благословила его Алина. – Идите. Нет, стойте! – Она вытащила свой мобильный телефон и набрала мой номер. Когда я ответила, она положила телефон в карман пиджака Ципкина, предупредив его: – Смотрите, не выключите его! Если что – мы вас спасем!

– Если что… что именно? – насторожился Николай Антонович.

– Да ничего… идите, идите!

Прошло пять минут. Из телефона слышались лишь гулкие шаги. Потом до нас донесся Нинин голос:

– С вами все в порядке? Я стучусь?

Так, значит, они дошли до нужной двери.

– Да, – сдавленным голосом ответил Николай Антонович.

Послышался стук. Я явственно представила себе эту картину. Нина отошла за колонну, спряталась, а Ципкин встал перед дверью. Он не отводит глаз от плаката с изображением Зары… Наверное, волнуется! Мне даже показалось, что я услышала удары его сердца.

Дверь открылась, и в проеме показался «оригинал», то есть, Зарина Романовна Сингаевская.

– Вы все – ко мне на прием? Заходите.

Николай Антонович сделал шаг вперед. Наверное, его лицо попало в луч света, потому что я услышала удивленный возглас Зары:

– Вы?!

Алина толкнула меня в бок и выразительно округлила глаза, как бы говоря: «Что я говорила?! Они знакомы!»

– Я, – неуверенно начал Николай Антонович, – вот, пришел… разобраться…

– Ну да, разобраться… Рано или поздно это должно было случиться, – вздохнула Зара. – Твоя супруга уже прибегала ко мне. Меня дома не было, а то я ее выгнала бы! И не смотри на меня так! Ты думаешь, я сама в восторге из-за выбора моего внука?! Или мой сын очень этому рад? Отнюдь нет! Костьми ведь ложились! Второй раз – и на те же грабли?! Перед людьми стыдно! Да, видно, это судьба…

– Какая судьба?! Какие грабли?! – шепнула мне Алина.

– Тише! – шикнула я на нее. – Сейчас мы все узнаем…

– Как же я тогда переживала! – патетически воскликнула Зара. – Никому такого не пожелаю! Три года боялась людям в глаза смотреть! Была бы моя воля… Да ведь мальчик-то словно взбесился! Люблю ее – и все! А все прабабушкино воспитание, не наше, не цыганское! Она во всем виновата! Кстати, то, что с вами случилось, – ее рук дело. Говорит – не хочу мешать молодым медовый месяц отгулять! Склероз у старой, забыла, что с ее внуком сделали! Ну, что ты на меня так смотришь, мой золотой? Претензии есть?

– Вот вы сказали о каком-то медовом месяце… – подал наконец голос Николай Антонович. – Вы это о ком?!

Секунд десять длилось молчание, и Зара заговорила вновь:

– Кажется, голубчик, я ошиблась… Есть еще у моей мамочки порох в пороховницах! Ты зачем пришел?

Я едва не заскрипела зубами от досады. Были бы на месте Ципкина я или Алина – мы бы как-нибудь выкрутились, продолжили бы игру, и Зара выложила бы нам все как на духу. Но Николай Антонович – такой бесхитростный… Я не на шутку за него испугалась. А вдруг Зара, как и меня, погрузит его в гипнотическое состояние?! У него и так с головой не все в порядке, а тут – новая напасть!

– Есть претензии, – неожиданно твердо сказал Ципкин. – Везите меня к своей матери!

«Слава богу, он понял, в чем – или в ком – кроется источник его неприятностей!» – порадовалась я за Николая Антоновича.

– Зачем? – насторожилась Зара. – Зачем вам моя мать? Она старый больной человек…

– Навестить ее хочу, поговорить.

– Ей сейчас не до гостей! – отрезала целительница.

– Не до гостей, говорите?!

В трубке послышалась какая-то возня, грохот падающих предметов…

– Что там происходит?! – испуганно спросила Алина.

– Не знаю, может, нам пора бежать на выручку к Николаю Антоновичу?.. – и я ринулась в Дом культуры, Алина – за мной.

В дверях мы столкнулись с Ниной.

– Вы куда?!

– К Ципкину! Мне кажется, Зара сейчас его придушит!

– Уверены? Если бы вы видели, с каким лицом наш подопечный смотрел на плакат с изображением Зары, вы бы так не говорили! А когда он прочитал ее фамилию – изменился в лице до неузнаваемости. Боюсь, что это Заре сейчас не поздоровится!

– Господи, да какая разница, кого спасать?! Еще пристукнет ее сгоряча! Бежим! – призывая нас последовать за нею, Алина дернулась было вперед.

– Стоять! – внезапно за нашими спинами раздался чей-то резкий окрик. – Где я велел вам быть?!

«Воронков! – узнала я. – Сердитый-то какой! Все правильно: сейчас ровно одиннадцать ноль-ноль».

– Сергей Петрович, там… там может произойти что-то страшное! – запинаясь, выговорила я. – Там…

Договорить я не успела, поскольку прямо на меня и моих подруг – с разъяренным лицом – вылетел Николай Антонович, таща за собой упиравшуюся целительницу.

– Ну вот, я же говорила, – как бы оправдываясь, закончила я фразу и поторопилась уйти с дороги Ципкина.

– Стоять! Оставьте женщину в покое! – скомандовал Воронков.

– А ты кто такой?! – рыкнул на майора Ципкин.

Николай Антонович был в таком состоянии, что я испугалась, как бы он не наломал дров.

– Николай Антонович, этот товарищ – из полиции! – шепнула Ципкину Алина.

Николай Антонович ослабил хватку, и Зара заорала во всю глотку:

– Полиция! Убивают!!!

Ципкин брезгливо взглянул на Зару и отвернулся.

– Сергей Петрович, это Сингаевская Зарина Романовна, – представила я целительницу. – Это о ней мы вам говорили. А это… вот, послушайте на досуге! Вам будет интересно! – Я протянула майору телефон.

– Значит, это ваш товарищ? – он взглядом показал на Ципкина. Я кивнула в ответ. – Без самодеятельности не обошлись? – не так чтобы очень уж строгим тоном укорил нас Воронков. – Ладно, с вами мы разберемся попозже, а вы, дамочка, поедете с нами.

– Кто?! Я?! – удивилась Зара. – Почему я? Вы не имеете права! Я на вас в суд подам! Вы меня не знаете!

– Уже знаем. И не переживайте: до суда дело дойдет! – пообещал Воронков.

Зара попятилась, но дорогу к отступлению ей преградил напарник майора. Ей ничего иного не оставалось, как проследовать под конвоем к полицейской машине.

– Эй, вы куда это ее?! – запоздало возмутился Ципкин. – Я с ней еще не договорил!

– Николай Антонович, так для всех будет лучше, – остановила его Алина, взяв Ципкина под руку.

Воронков, усадив Зару в машину, сел за руль. Когда «газик» отъехал от ДК, Ципкин с досадой произнес:

– Но я же не успел ничего узнать! Кто такая эта Зара?! Откуда она знает меня и мою жену? Сингаевская… Сингаевский, – забормотал Николай Антонович. – Эту фамилию я уже слышал!

– От кого? От Софьи Никитичны? – осторожно спросила я.

– От Софьи Никитичны?.. – переспросил Николай Антонович. – Точно! Вспомнил! Это было уже давно… Леля подошла к телефону. Спросили какую-то Сингаевскую. Дочка сказала, что таких у нас нет. Тогда попросили к телефону Софью Никитичну. Соня подошла и через секунду раздраженно крикнула в трубку: «Вам же сказали, что вы не туда попали! Больше не звоните». Она так разозлилась! Такой сердитой я еще никогда жену не видел. А на следующее утро она пошла на АТС и сменила номер нашего телефона! Потом мы и вовсе переехали на другую квартиру. Я к тому времени уже прилично зарабатывал, мы могли себе позволить купить апартаменты посолиднее.

– Понятно. А что, если нам всем съездить в одно местечко – в гости к матушке Зары? – предложила я.

– Мы же не знаем, где она живет, – напомнил нам Ципкин. – Я ведь с этой целью Зару из кабинета и выволок, чтобы она мне дорогу показала. Вот только ваш товарищ мне помешал!

– Мы знаем, где живет Зара, – успокоила его Нина.

– Правда?! Значит, вы меня не просто так сюда привезли? У меня такое ощущение, что я – слепое орудие в ваших руках! – признался Ципкин.

– Ну что вы! – покачала я головой. – Просто со стороны легче оценить происходящее. Мы сейчас поедем к матери Зарины Сингаевской. Из одного недавнего разговора я поняла, что у Зары и ее матери имеются расхождения во взглядах на некоторые вопросы. Узнаем, на какие именно! Кстати, если это старушка поработала над вашей головой, пусть она еще раз поколдует и вернет вам память.

– Я только предупрежу Софью Никитичну, – сказал Николай Антонович и полез в карман за телефоном.

– О! Заодно спросите: зачем Софья Никитична вчера ездила к Заре домой? – посоветовала ему Алина.

– А она туда ездила?! – удивился Ципкин. – Ах, да, Зара, кажется, что-то говорила об этом, но я так ничего и не понял.

– Думается мне, что нам лучше сначала навестить Софью Никитичну, – за всех нас решила Алина. Как всегда!


Глава 26

<p>Глава 26</p>

Софья Никитична крайне удивилась, вновь увидев нас на пороге своей квартиры. Окинув нас недовольным взглядом, она набросилась на мужа:

– Ты же говорил, что поедешь в офис?!

– Я там и был!

– Допустим, – зловеще протянула Софья Никитична. – Тогда что вы здесь делаете? Я же сказала, что больше в ваших услугах не нуждаюсь! Большое спасибо – и до свидания!

Схватив за руку Николая Антоновича, она втянула его в квартиру и хотела было захлопнуть перед нами дверь, но Алина успела поставить на порог ногу.

– Ой, как невежливо с вашей стороны, Софья Никитична! Неужели вы нам даже чаю не нальете?

– Нет настроения у меня – чаи с вами распивать!

– Да? А мы хотели рассказать вам последние новости…

– Что вы мне можете рассказать?! – фыркнула она. У нее было такое самоуверенное лицо, что, казалось, никакие новости удивить ее не смогут. Ей, мол, и так все известно!

– Ну, хотя бы о том, что Зарину Романовну Сингаевскую забрали в полицию…

– В полицию?! – На этот раз она не заявила, что не знает никакой Зарины Сингаевской, а воскликнула: – Слава богу! Восторжествовала справедливость! – Заметив на лице мужа недоумение, Софья Никитична вздохнула: – Коля, выслушай меня… Я еще вчера тебе хотела обо всем рассказать, – зачастила она. В ее голосе отчетливо послышались виноватые нотки. – Это все Сингаевские подстроили! Они мне хотели отомстить! Но ты не переживай, мы вернем нашу Лелечку! А их всех посадят! Они не в первый раз сядут! У меня с самого начала душа не лежала к этому проходимцу, но я и представить себе не могла, какую подлость они задумают…

– Кто-то может мне объяснить, что вообще происходит?! – растерянно спросил Николай Антонович и, бледнея на глазах, начал сползать по стенке.

– Кажется, у него сердечный приступ! – кинулась к нему Нина. – Я же медработник! Есть у вас валидол?! Нитроглицерин?!

Общими усилиями мы затащили Николая Антоновича в комнату и уложили на диван. Нина измерила ему давление, из предложенных Софьей Андреевной лекарств выбрала необходимые. Постепенно щеки Николая Антоновича порозовели, пульс его пришел в норму. Почувствовав себя получше, он слабым голосом приказал Софье Никитичне:

– Рассказывай! Ты знаешь, где Леля?!

– Знаю, – поторопилась успокоить она мужа, – вчера узнала. Тебя волновать не хотела…

– Что с ней?!

– Она в относительном порядке, в смысле, жива и здорова.

– Тогда что же с ней не в порядке?

– Она замуж вышла… за цыгана! – сказала Софья Никитична, и из ее глаз градом покатились слезы. – Да как же мне раньше в голову не пришло, что это – их рук дело?! Я же смотрела на этого Ману и терзалась мыслью: «Кого он мне напоминает?»

– И кого же он тебе напоминал? – спросил Николай Антонович.

– Руслана, мужа моего первого! – всхлипнула Софья Никитична.

– Сына Зары?! – догадалась Алина. – Получается, что ваш первый муж был цыганом?! И дочь повторила вашу судьбу?.. Вот о какой судьбе говорила Зара!

– А почему я не знал, что твой первый муж был цыганом? – возмутился Ципкин. – Впрочем, ты никогда не любила говорить о прошлом. И цыган не любила… Постой, ты ведь говорила, что его посадили!

– Ну да, его посадили – не без моей помощи! – гордо вскинула голову Софья Никитична. – Я лишь об одном жалею: слишком поздно у меня открылись глаза на эту семейку! Молодая я была, глупая, а он – такой красивый…

– А как вы вообще с ним познакомились? – спросила я.

Софья Никитична искоса взглянула на мужа.

– Идите-ка все в кухню, попейте чайку, – велел нам Николай Антонович, – а я полежу, переварю сегодняшние события. Я так понимаю, что это еще не вечер? Надо поберечь силы!

Софья Никитична покорно встала.

– Идемте, я угощу вас настоящим индийским чаем, – сказала она, приглашая нас пройти в кухню.

Пока закипал электрочайник, пока настаивался в маленьком заварочном чайнике чай, Софья Никитична упорно хранила молчание. Мы терпеливо ждали, понимая, что ей надо собраться с духом.

– Вы бы его видели, – вздохнула хозяйка дома, сделав первый глоток чая. – Жгучий брюнет, высокий, широкоплечий! Мы познакомились на танцах. Он представился мне югославом. Сказал, что отец его умер, а мать живет в цыганском поселке. Да мне все равно тогда было: цыган он или нет. Я сама из интернациональной семьи: бабушка – татарка, а отец – белорус. Как он красиво за мной ухаживал! Цветы каждый день носил, подарки делал… Тогда ведь практически все на свете страшным дефицитом было, а он мне, что ни день, обновки приносил! Говорил, что родственники из-за границы ему вещи присылают. С матерью он меня долго не знакомил. Потом уж я поняла почему. Я ведь им – не своя, не цыганка! Он просто боялся, что она не одобрит его выбор. Она и не одобрила. Пришла однажды ко мне – Руслан как раз был у меня, – посмотрела, как я живу, и заявила: «Свадьбы не будет!» Как же Руслан на нее разозлился! «Ты мне не мать!» – кричал. Упрямый! На следующий же день мы заявление в ЗАГС и отнесли… Расписались очень тихо. Естественно, никакой свадьбы не было. Сначала мы жили хорошо, а потом в нем кровь цыганская взыграла. Руслан любил жить ярко, весело! Его жизнь была нескончаемым праздником. Я в ту пору институт заканчивала. Ему советовала тоже на кого-нибудь выучиться, профессию получить, но он перебивался случайными заработками, хотя и неплохими. Одно купит, другое продаст. Денег я его и не видела почти. За квартиру платила из своих кровных, заработанных. За любую работу бралась! А потом он и вовсе с цепи сорвался. Начал требовать, чтобы я дома сидела. Мол, он достаточно зарабатывает, чтобы меня содержать. Хотел, чтобы я в прислугу превратилась! Я не согласилась. Он обозлился и запер меня в квартире. Помочь мне было некому. Родители мои жили далеко. Подруг я после замужества растеряла. Просидела я взаперти десять дней, все это время отказываясь от еды. Руслан сжалился и выпустил меня, а я пошла в милицию и донесла на него! За произвол его бы не посадили, но я сказала, что Руслан – тунеядец, а деньги у него водятся. Откуда они, спрашивается? Копнули они поглубже, нашли его подпольную мастерскую, в которой джинсы шили. В то время строго было со всеми этими цеховиками! Посадили Руслана, а я под шумок с ним развелась и фамилию девичью вернула. Свекровь потом ко мне приходила, проклинала меня, угрожала весь род мой извести. Мне даже пришлось квартиру поменять, уехать в другой район. Потом я Колю встретила… Он мне предложение сделал. Лелечка у нас родилась. Все хорошо было, пока Леля сына Руслана не встретила и все не повторилось. Эх, мне бы раньше сообразить! – запричитала Софья Никитична.

– А когда вы сообразили? – задала я вопрос «в тему».

– Вчера! Вы предложили мне сходить к Заре – и я наконец-то поняла, на кого похож этот «индийский раджа» и куда пропала моя доченька! Это все их козни! Сначала я хотела сразу обратиться в полицию, но потом решила выяснить все самостоятельно.

– То есть вы поехали к Заре?

– Зачем – к Заре? К Руслану!

– Адрес знали?

– Знала, что он в цыганском поселке живет, самый лучший дом там – его. Нашла! Дома была новая жена Руслана, сам Руслан и его старая бабка Роза. Кстати, к ней я совсем неплохо отношусь. Она хоть и вредная, но никогда Руслана против меня не настраивала. Может, потому, что мать у нее – русская? Слышала я эту историю от Руслана… Будто его прадед еще до революции кочевал по России. Отстал от своих, забрел на одинокий хутор и попросился на постой. Хозяйка хутора, молодая девушка, приглянулась цыгану. И настолько она его очаровала, что остался он там жить. Цыгана начисто отрезало от кочевой жизни! Ну, не колдовство ли это? Не зря односельчане сторонились дома этой девушки. Поговаривали даже, будто она – ведьма! Счастье их длилось недолго. Родив цыгану дочку, девушка умерла. Оставаться на хуторе прадед Руслана не захотел, взяв маленькую Розу, он пошел искать свой табор. С детства Роза отличалась выдающимися способностями. На кого она ни взглянет своими черными глазищами – человек тот становился послушным, как ягненок, любую ее просьбу выполнял. Так вот, прибежала я вчера к Руслану. Его новая жена встретила меня в штыки: «Зачем пришла?!» Эти цыганки ревнивые – до жути! Не понимает, что ее добра мне не надо! Уже раз хлебнула – больше не хочу! На ее крик вышел Руслан. «Ману – твой сын?» Как же я сразу не сообразила, что у цыган есть похожее имя – Мануш? Что в переводе с цыганского означает «человек». И – Сингх! Сократил фамилию на индийский лад. «Мануш – мой сын», – не стал отрицать Руслан. «И где он?» – «А тебе зачем? И ему хочешь жизнь испортить? Только попробуй! Любят они друг друга. Не мешай им». – «Вы украли мою дочь!» А он и не возразил: «А ты по-хорошему отдала бы ее за моего сына замуж?» – «Да я вас всех посажу!» – «Как же! Сейчас другие времена. Скорее я тебя посажу, чем ты меня!» Понимаете, он мне прямо в лицо смеялся! Появилась Роза. «Внучка пришла! – Она мне как будто даже обрадовалась… – Почему ты так кричишь? Радоваться надо! Дети наши счастливы. А значит, и ты должна быть счастлива». Знаю я штучки старой Розы! Она говорит, а у меня словно пелена перед глазами плывет. Губы сами в улыбке расплываются – сейчас засмеюсь! «Жаль, что ты на свадьбу не пришла». – «Свадьбу?!» – переспросила я, и на душе у меня не радостно, а так обидно стало! «Да ты не переживай, все было очень пристойно. Три дня, как положено, гуляли». – «Три дня гуляли, а обо мне, матери, и не вспомнили?! Сейчас же говори: где моя дочь?!» – «В свадебном путешествии. Куда-то на Мальдивы полетели». Дольше я все это слушать не могла: вылетела пулей из их дома и прямиком отправилась в полицию, заявление писать.

– Заявление? – переспросила я.

– Да. Я расторгну этот брак! Докажу, что мою дочь держали в этом доме насильно и замуж она вышла под гипнозом! И все это было сделано, чтобы отомстить мне.

– У вас приняли заявление?

– А как же! Вы же сами сказали, что Зару арестовали. Давно пора было разобраться с этой семейкой. Под этих Сингаевских только копни!

– Это точно, – кивнула Алина.

– Вот и все, – заключила Софья Никитична. – Теперь вы все знаете. Как вы думаете, удастся ли мне доказать, что брак моей дочери не может считаться законным?

– Все, о чем ты здесь говорила, дорогая, я слышал. Мне кажется, нам надо дождаться приезда нашей дочери, – сказал Николай Антонович, внезапно появившись в дверях кухни.

– Как вы себя чувствуете? – поинтересовалась я.

– Более или менее неплохо, поехать к Розе вполне в состоянии. Со слов Зары, с ее матерью я уже общался. Увы, я этого не помню. Хотелось бы посмотреть на нее еще раз!

– Поехали!

Забившись впятером в Алинину машину, мы прямиком отправились в цыганский поселок.

Алина остановила машину прямо перед воротами. Через щелочку в заборе я заметила, что во дворе дома Сингаевских царит оживление, как будто они ждут дорогих гостей. Вряд ли этими гостями могли быть я и Алина или же Ципкины. К тому же мы ведь не предупредили Сингаевских о том, что приедем.

В большом мангале потрескивали поленья. Высокий мужчина в рабочей одежде периодически их ворошил. Молодая женщина с цыганской внешностью нанизывала на шампуры сочные куски мяса.

«Собираются жарить шашлыки, – догадалась я. – Интересно, они знают, что Зару арестовали? Впрочем, может, ее уже выпустили! Потому и праздник?» Я почему-то была уверена, что Зара непременно выкрутится.

Тут же на крыльце сидела старушка, укутанная в огромный пуховый платок. С верхней ступеньки она наблюдала за происходящим во дворе. Видеть нас она определенно не могла, но присутствие наше как-то почувствовала. Мы не успели даже притронуться к звонку, как она что-то сказала на цыганском языке мужчине, и тот пошел нам открывать.

– Как такое возможно?! – удивилась я, отпрянув от щели.

– Это Роза! – просветила меня Софья Никитична, взглянув в щелку.

– Ого, сколько гостей! – хмыкнул мужчина, распахнув перед нами калитку.

– Кто там, Руслан? – скрипучим голосом спросила Роза.

– Родственники! Простите, а вы тоже со стороны Софьи будете? – спросил мужчина, бесцеремонно меня разглядывая.

– Да, – ответила я, выдержав его нагловатый взгляд.

Мужчина был приблизительно одного возраста с Софьей Никитичной. Высокий и подтянутый, он запросто мог бы сниматься для глянцевых журналов или же в кино. Во всяком случае, он мне кого-то напомнил. Где-то я его уже прежде видела… Может, действительно – в кино?

Вдоволь налюбовавшись мною, мужчина перевел взгляд на Нину.

– Руслан! – окликнула его жена. Наверное, женщина не зря ревновала мужа. – Угли все сгорят.

– Не стой истуканом. Зови гостей в дом, – велела ему Роза. – Они ко мне пришли!

– Проходите, – только после гневного оклика матери он отошел и пропустил нас во двор.

Старуха поднялась со своего места. Ей действительно было очень много лет. Морщинистое лицо, покрытое пигментными пятнами, губы скривились в подобии улыбки.

– Ну что, милок, дочку свою пришел повидать? – обратилась она к Николаю Антоновичу. – Ты-то хоть на меня не в обиде? Ну, прости…

– В обиде, – на всякий случай сказал Ципкин. Если старуха просит прощения, значит, есть за что! – Что за шутки?!

– Что, плохо тебе? – участливо спросила Роза. – Вроде я как лучше хотела… Неужто ничего не помнишь?

– Ничего! – признался Ципкин.

– Ну, это дело поправимое. Пошли за мной.

Софья Никитична дернулась было, но Роза ее жестом остановила:

– Без тебя обойдусь! Что надо, он потом сам тебе расскажет.

Кряхтя и опираясь на палку, старушка скрылась в доме. Николай Антонович вошел следом за ней.

Поскольку нас никто в дом не пригласил, я принялась изучать его снаружи. Это был огромный домина, в три этажа, с высокими окнами и балконами с коваными узорчатыми ограждениями.

Двора как такового тут не было. Все пространство перед входом было закатано асфальтом. Ни тебе клумбочки, ни деревца! Лишь вдоль забора были высажены какие-то худосочные кустики.

Руслан продолжал заниматься мангалом, демонстративно не обращая на бывшую жену внимания. Его нынешняя жена исподтишка наблюдала за нами.

Софья Никитична, наклонившись ко мне, прошептала:

– Даже в дом не пригласили! Теперь вы понимаете, что это за люди?! Господи, ну где Коля?! Что же он так долго?!

Николая Антоновича не было минут пятнадцать. Потом на порог выскочила черноглазая девчушка.

– Бабушка вас в дом зовет! – крикнула она.

Девочка подождала нас у входа и отвела в большую, с высоким потолком, комнату, по периметру которой были выставлены обитые велюром диваны и кресла. Очевидно, комната служила гостиной, причем для очень большого количества гостей. Я насчитала три дивана и шесть кресел. В центре стоял низкий резной стол. Над ним на длинной цепи свисала хрустальная люстра – не намного меньше, чем бывают в театрах.

Николай Антонович сидел на одном из диванов. Роза расположилась в кресле рядом с камином, в котором потрескивали дрова.

– Ты меня прости, Соня! – начала Роза. – Я тебе никогда врагом не была, сама знаешь. Может, Руслан и был обалдуем в свое время, но его сын, Мануш, – не такой. Он, между прочим, университет окончил! Свое дело у него. Твоя дочка беды с ним знать не будет. Это я тебе обещаю!

– Зачем же вы тогда мне все наврали? – резонно спросила Софья Никитична. – Придумали какого-то магараджу! Фабрика чайная, сталелитейное производство…

– Ну, дорогая моя! – протянула Роза. – Скажи тебе Леля, кто таков ее жених, ты бы под замок ее посадила! Разве не так? – Софья Никитична только фыркнула в ответ. – Ну конечно, ничего другого я от тебя и не ожидала. Потому и решили мы тебя обмануть… вас обмануть, – поправилась она, – и сыграть цыганскую свадьбу. Не буду скрывать… Не все в нашей семье были за.

– Еще бы!

– А ты как хотела? Опыт-то уже был, и не очень удачный. Согласна: надо было ему искать себе пару среди своих, но разве могла я пойти против воли этих голубков? Я встала на сторону молодых. Руслан поскрипел-поскрипел зубами, но согласился. Зара… ну, она до сих пор тебя так вспоминает! И с чего бы ей так злиться, если и ее сынок тоже виноват? Ну, кто старое помянет – тому глаз вон. Начали мы готовиться к свадьбе. В последний момент твоя дочь испугалась: «Боюсь, мама все узнает, тогда свадьбы не будет». И тогда Мануш предложил ее украсть, сыграть свадьбу, а потом во всем вам признаться.

– А им не пришло в голову, что мы будем волноваться?!

– Но ведь вам Леля сказала, что они едут за свадебным платьем.

– Знаете, никакое свадебное платье не покупают две недели подряд! И когда была свадьба? – с явной угрозой в голосе спросила Софья Никитична.

– Две недели назад. Вы уж ее простите за обман! Видно, не все у вас в семье ладно, если Леля, чтобы себя чем-то не выдать, заранее перебралась к нам. А в день свадьбы она так затосковала, что жалко было на нее смотреть, – продолжила рассказ Роза. – Начали мы ее спрашивать, – может, гостям отбой дать? Может, она передумала замуж выходить? Она про вас, родителей своих, вспомнила: «Разве я сирота?! Мама меня простит. А папа скандал никогда не устроит. Он меня любит и одобрит мой выбор».

– Как будто я ее не люблю! – недовольно пробурчала Софья Никитична.

– Дальше пусть ваш муж рассказывает, – сказала Роза.

– Так он ведь ничего не помнит!

– Сонечка, я уже вспомнил! – радостно воскликнул Николай Антонович. – Помнишь тот вечер, когда я собирался лететь в Индию? Мы с тобой простились, подъехало такси. Я спустился и хотел сесть в машину, но тут во дворе появилась Леля. Она приехала за нами, чтобы пригласить нас на свадьбу – цыганскую свадьбу. У цыган так заведено: за свадебный стол садиться только поздно вечером. Соня, извини, но я тебя слишком хорошо знаю! Были бы слезы, угрозы, проклятия… А у Лели тоже характер не сахар. Мы потеряли бы дочку! Ты уж прости, но я сказал, что тебе нездоровится, и вместо аэропорта поехал на свадьбу. Ох, какая красивая была свадьба! – восторженно вздохнул Николай Антонович. – Три дня гуляли! Первый день, вернее, ночь, – в ресторане. Второй день – на базе отдыха. Третий день я отсыпался здесь.

– Великолепно! А я в это время места себе не находила! Ни одного звонка!

– Так я же как бы в Индии был, – напомнил жене Николай Антонович.

– Кстати, об Индии! Как у вас в кармане оказалась визитка отеля «Розовый город»? – осторожно спросила Алина. – Именно она нам все карты и спутала.

– Карточка? Ах, карточка! В комнате, где я спал, на подоконнике было много таких карточек, – вспомнил Ципкин. Роза недовольно посмотрела на него, но он ее взгляда не заметил. – Я взял одну из них, чтобы на обратной стороне сделать пометку, когда день рождения у моего зятя, и просто положил ее в карман.

«Точно: на обратной стороне карточки карандашом было написано: «ДРМ. 15.04». А мы-то гадали – что значат эти буквы и цифры?» – усмехнулась я, обменявшись взглядом с Алиной.

– А откуда в вашем доме столько гостиничных карточек? – мой вопрос был адресован Розе.

Как она ни хотела смолчать, а ответить ей пришлось:

– Откуда-откуда… Руслан по делам бизнеса часто летает в Индию.

«Ну как же я могла его не узнать?! Мы же столкнулись с ним в гостинице! – вспомнила я. – Он еще помог нам поговорить с портье. Вот что значит одежда. Тогда он был в красной рубахе навыпуск. А сегодня – в старенькой курточке. В чем же еще разводить костер во дворе?»

– А какой у него бизнес в Индии? – решила я уточнить.

– Камни драгоценные он из Индии возит, – вздохнула старушка. – Рубины, гранаты… Потом он их ювелирам продает, те их в кольца, в серьги вставляют.

По реакции старушки нетрудно было понять, что бизнес у Руслана – не совсем легальный. Допускаю, что, помимо этих своих дел, Руслан решал еще и маменькины вопросы. Возможно, он забирал прилагавшийся ей процент за пациентов и на эти деньги покупал драгоценные камни.

– Ну а деньги где твои?! Кредитные карточки?! – Софья с презрением посмотрела на мужа. – Украли? Уж не в доме ли новых родственников твой бумажник затерялся, а?

– Ты на что намекаешь, Соня?! – обиделась Роза. – Нам чужого не надо! Мои дети сами зарабатывают на кусок с хлеба с маслом. Зара людей лечит! У Руслана – свой бизнес. Ману ресторан открыл. Еще у него есть несколько торговых точек. Квартира у него в центре! Правда, пока что однокомнатная, но зато – своя!

– Соня, деньги я подарил детям, – признался Ципкин.

– Каким детям?!

– Нашим. Леле и Ману. Ну должен же я был подарить им что-то на свадьбу?! Тем более что на банкет мы ни копейки не потратили. Пусть что хотят, то себе и купят.

– Да ты обалдел?! Там же… – Софья Никитичны просто захлебнулась от негодования. Она лишь беззвучно открывала рот и мотала из стороны в сторону головой, как лошадь. Помолчав некоторое время и кое-как смирившись с безвозвратной потерей денег, она спросила: – Ну а память-то тебе зачем стерли?

– Соня, ты уж прости меня, старую! – покаялась Роза. – Свадьба закончилась, а у детей были билеты на самолет, он только через два дня улетел. Не хотелось нам, чтобы ты, узнав об их свадьбе, прибежала и скандалом испортила им медовый месяц. Я ведь тебя знаю! Последнее слово должно быть за тобой! На этот раз я решила все за всех. Естественно, я не думала, что Николай Антонович так крепко и так надолго все забудет. Я рассчитывала на три дня, не больше, – Роза улыбнулась. Я поняла, что результатом своих усилий она все-таки очень довольна – в глубине души.

– Надеюсь, ничего подобного вы с нами не сотворите? Наши родные знают, где мы! – на всякий случай сказала Алина.

– В полиции тоже знают, чем вы тут занимаетесь! – предупредила ее Софья Никитична. – Леля вернется, и мы у нее спросим – по доброй ли она воле замуж вышла? Если опять вы постарались, их брак расторгнут в течение часа!

– Чего тянуть-то? Вот и спроси у нее, – пожала плечами Роза.

– Она здесь?!

– Ночью прилетели. Сейчас отсыпаются. А может, уже и проснулись, – Роза показала взглядом на дверь.

Мы все как один синхронно повернули головы к двери. Со второго этажа кто-то спускался. В тишине отчетливо послышались легкие шаги.

– Дочка! – растерянно выдохнула Софья Никитична.

В дверном проеме в легком ситцевом сарафане стояла загоревшая и посвежевшая Леля.

– Мама! – вымолвила она и сделала нерешительный шаг ей навстречу. – Прости меня!

– Нет, это ты меня прости!

Софья Никитична подскочила к дочери и, не сдерживая рыданий, заключила ее в жаркие объятия… Истекла минута, другая… Ревели все: Леля, Софья Никитична, старая Роза, я и Алина. Даже Николай Антонович, смешно шмыгая носом, утирал носовым платком глаза. Одна лишь Нина счастливо улыбалась. Она словно знала заранее, что у этой истории будет именно такой конец!


Эпилог

<p>Эпилог</p>

Через неделю в нашем агентстве объявилась Ольга Павловна. К этому времени нам уже стало известно, что привлечь Зару к уголовной ответственности нельзя – не за что. Никто из жителей нашего города заявлений на нее не подавал, кроме Софьи Никитичны, естественно. Но и та, помирившись с дочерью, заявление свое забрала.

Что касается пациентов Зары, то и те зла на нее не держали. То ли выходцам из нашего города исключительно везло, и они возвращались после вполне удачных операций, то ли для этого имелась какая-то другая причина. Не зря ведь Зара мне советовала – не волновать своих родственников, сказать, что я отправляюсь на воды. Родственники искали своих близких где угодно: в Трускавце, в Ессентуках, в Кисловодске… Но уж никак не в далекой Индии! И, наверное, они даже не догадывались, что их исчезновение каким-то образом связано с целительницей Зарой.

Тем не менее Заре пришлось свернуть свою индивидуальную врачебную деятельность. Благодаря нашим усилиям отправлять в Индию пациентов уже не имело смысла: все нелегальные клиники были прикрыты. Странно, конечно, что, когда я изображала смертельно больную, Зара была не в курсе событий, происшедших с ее сообщниками в Индии. Хотя, если Шекхар Капур сумел накрыть одновременно всех членов банды, ни у одного из них не было возможности позвонить Заре и предупредить ее. Но это – лишь мои предположения.

Воронков не стал перед нами отчитываться. Обидно, конечно! Но что нас возмутило больше всего – что в ДК он появился исключительно потому, что накануне (после нашего ухода) ему на стол положили заявление Софьи Никитичны! Лишь соединив воедино наши показания и ее писульку, он решил посмотреть на целительницу собственными глазами. Когда же впоследствии на Зару ничего компрометирующего больше не удалось накопать, а потом и Софья Никитична забрала заявление, он высказал мне и Алине все, что он о нас думает. Впрочем, ничего нового мы от него не услышали.

Зато Ольга Павловна нас обрадовала! Она ввалилась в наше агентство с бутылкой шампанского и тортом.

– Ольга Павловна?! – хором воскликнули мы.

– Я! Мы приехали! Если бы вы знали, как я вам благодарна! Вы – мои ангелы-хранительницы! Мне вас бог послал! Без вас я бы погибла – мы бы погибли! Вы – самые лучшие, самые родные…

Еще минут десять она так рьяно выражала нам свою признательность, что за все сказанное нас спокойно можно было бы канонизировать, словно святых. Когда же Ольга Павловна немного успокоилась, мы узнали, что Шекхар Капур нашел-таки ее мужа. Сергея уже успели прооперировать, но состояние его было настолько тяжелым, что мало кто верил в его выздоровление. Кстати сказать, в отеле произошла путаница, и мужа Ольги Павловны отправили не в Аджмер, как следовало бы, а в другой город. Там его и нашли. Сразу перевезли в государственную клинику, и, слава богу, там он пошел на поправку. Как только это стало возможно, Ольга Павловна с мужем вернулись на родину.

– Надо же! – воскликнула Алина, выслушав рассказ Ольги Павловны. – А ведь не все верили в то, что ваш муж жив! Например, Нина – она ясновидящая! – была уверена, что ваш супруг уже на том свете. Мы просто ничего вам не говорили, не хотели расстраивать.

– Вы знаете, она почти была права! Сергей Алексеевич, когда его нашли, был в коме! Его уже хотели отключить от приборов и перевезти в морг, чтобы потом похоронить вместе с остальными в братской могиле. Как же ему повезло! Если бы не вы, не Шекхар…

– Писать заявление на целительницу будете? – строго спросила Алина. Ей все еще хотелось доказать Воронкову, что Сингаевская – самая настоящая преступница.

– Нет, – мотнула головой Ольга Павловна. – Что уж теперь? Все ведь обошлось! Кто знает, может, если бы не она, Сергей Алексеевич умер бы, не дождавшись почки.

– А то, что вы сами могли попасть под нож – вас устранили бы как нежелательную свидетельницу?! Ведь, не приди мы тогда к вам на помощь… даже боюсь подумать, что с вами могло бы произойти! – тяжело вздохнула Алина.

– Люди, способные причинить мне зло, уже сидят. Зарина-то Романовна здесь при чем? Может, она и не знала, что творится в этих клиниках!

– Она – и не знала?! – усомнилась в верности этого предположения Алина. – Впрочем, как знаете. Можете и не писать на нее заявление.

– А как там наш Шекхар Капур поживает? – спросила я.

– А он прилетел вместе с нами – в отпуск. К Нине! – заявила Ольга Павловна.

– Ну надо же! А она нам даже не дала знать! – в шутку обиделась на Нину Алина.

Я же подумала, что, если Нина ошиблась относительно мужа Ольги Павловны, то, может, она неверно предугадала и свое собственное будущее вместе с Шекхаром? Хотелось верить, что все будет хорошо – и у Нины с Шекхаром, и у Лели с Ману! И что с того, что они – люди разных национальностей? Любовь-то у них общая: одна на двоих!