Лора Энтони

Надежная опора




ГЛАВА ПЕРВАЯ

<p>ГЛАВА ПЕРВАЯ</p>

  — О, Клей, случилось самое ужасное!

  — В чем дело?

  Клей Бартон с тревогой посмотрел на свою младшую сестру, Энн. Она стояла у крыльца, держа на руках девятимесячную дочку Молли. Лицо ее побледнело и лоб прорезали морщинки.

  — Да вот мать Холта... — Она поколебалась, потом глубоко вздохнула. — Ей требуется операция, так что нам надо немедленно вылететь к ней. Холта я захвачу из офиса, но мне не на кого оставить Молли.

  — Зайдем в дом.

  Клей взял сестру под руку и ввел в маленькую квартирку, которую снимал в не слишком фешенебельном районе Форт-Уорта, смахнул с дивана какие-то винтики и болтики и заботливо усадил сестру.

  — Мы не можем взять Молли с собой, у нее режутся зубки, и она капризничает, а звонить в агентство, чтобы вызвать няню, уже поздно.

  Хотя у сестры денег хватило бы, чтобы нанять десять нянечек, Клей гордился тем, что Энн отказалась нанять постоянную няню, как это делают большинство их зажиточных друзей.

  Он считал, что отдавать ребенка в чужие руки неразумно.

  — Как жаль, что мать с отцом в Японии.

  Энн покачала головой.

  — Если бы не такая спешка, я бы кого-нибудь нашла. А нас не будет по крайней мере дня три, а то и больше.

  — Мне очень жаль твою свекровь.

  — Ты моя единственная надежда, Клей. Если бы ты взял Молли на сегодня... Завтра тебе уже пришлют няню. Ты ведь всегда дома, так что это не создаст тебе больших неудобств.

  Неудобство! Да это все перевернет вверх дном. Клей уставился на племянницу. Та весело дрыгала ножонками. Мысль о полной ответственности за младенца ужасала его.

  Загнанный в угол, он поджал губы. Как он может оставить сестру в беде — и в то же время как он может взять на себя заботу о малышке? Особенно сейчас, когда он по горло занят своим последним изобретением — домашней отходоперерабатывающей машиной. Последние недели он просиживал ночи напролет, дорабатывая детали. Он пытался найти выход и не находил.

  — Отцовские заботы не моя сфера.

  Энн вздохнула.

  — Если для тебя это слишком трудно, Холт поедет один.

  Клей почувствовал себя виноватым. Черт возьми! Он работает над этой штуковиной уже четыре года. Какое значение имеют один-два лишних дня? К тому же Молли — его племянница, так что у него будет неплохая практика для того весьма отдаленного будущего, когда он сам станет отцом.

  — Ладно, согласен.

  — Спасибо, ты просто не представляешь, что это для нас с Холтом значит.

  — Чепуха. На что же тогда старшие братья? Надеюсь, мы оба останемся живы.

  Молли согласно гулила.

  — Я захватила ее вещички: одежки, питание, подгузники, коляску, но боюсь, что-то забыла. Но ты можешь заглянуть к нам и взять все необходимое. Второпях я даже не включила сигнализацию.

  — Не беспокойся, все будет нормально.

  — Я написала распорядок дня, как найти ее педиатра и мое разрешение на лечение, если возникнет надобность.

  Она протянула Клею листок бумаги.

  От внезапно свалившихся на него отцовских забот у Клея голова пошла кругом. Еще бы, остаться один на один с младенцем! Он снова посмотрел на племянницу. На Молли было розовое платьице с белыми кроликами на груди, и она безмятежно улыбалась. Да, раз или два ему приходилось оставаться с ней, но не больше двух часов.

  — Не волнуйся, у тебя все прекрасно получится. — Энн чмокнула его в щеку. — Я в тебя верю.

  — Позвони, как только доберетесь.

  — Разумеется.

  Энн присела перед крохой.

  — До свиданья, маленькая. Будь хорошей девочкой, слушайся дядю Клея. Мамочка тебя любит. — Энн осыпала дочку поцелуями. — Всем бы такого брата!

  С этими словами она вручила Клею ключ от дома. Он взял Молли на руки, проводил сестру до роскошной машины, припаркованной у его участка, и помог ей выгрузить на обочину детские пожитки.

  — Счастливого пути.

  Энн еще раз поцеловала их обоих, надела солнцезащитные очки, села в машину и завела мотор. Клей стоял и махал рукой, пока машина не скрылась из виду, затем посмотрел на вверенное ему существо, которое доверчиво прижималось к нему. Улыбка ее расширилась, и она так очаровательно протянула к его лицу ручонки, что сердце Клея растаяло.

  — Ну вот мы и остались одни, кроха, — сказал он Молли.



  Молли плакала не переставая.

  Клей не знал, как и быть. Он дал ей бутылочку с молоком, скормил кусочек банана, когда она к нему потянулась, сменил подгузники, разговаривал с ней, укачивал, ходил с ней из угла в угол, но она не переставала кричать. По покрасневшему личику катились крупные слезы, и все ее тельце сотрясалось от рыданий.

  Время шло. Девочка не успокаивалась, и Клей признал свое поражение. Что-то тут не то. Нужна профессиональная помощь. Он взял листочек, оставленный Энн, и нашел номер больницы в Литтл-Роке.

  Но ни Энн, ни Холта в больнице не оказалось. Клей в изнеможении положил трубку. Где же они? Самолет опоздал? Мать Холта все еще в хирургии?

  — Ну же, Молли, дай мне передохнуть, — умолял он.

  Малышка смотрела на него с таким отчаянием, что Клей тотчас раскаялся. Может быть, она заболела? Эта мысль ужаснула его. Сбывается наихудший вариант. Лучше перестраховаться, решил он и набрал номер педиатра.

  — Говорит Клей Бартон. Мне нужно врача на дом к моей племяннице Молли Джонсон. Сейчас, немедленно.

  — Извините, мистер Бартон, сегодня уже не получится. Но я могу осмотреть ее первой завтра утром.

  — А я буду слушать, как ребенок вопит вот так всю ночь?

  Для вящей убедительности он поднес трубку к Молли.

  — Слышите, слышите?

  — Если у вас неотложный случай, сэр, вы можете привезти ее в больницу.

  Клей вздохнул, поблагодарил женщину и повесил трубку.

  — Что будем делать, Молли? У нас неотложный случай?

  На мгновение Молли утихла и уставилась на него. Только он порадовался, что кризис миновал, она икнула и закатилась плачем с новой силой. Черт! Знать бы, в чем дело. Если она действительно больна, он без колебания отвез бы ее в больницу. Но, может, ей просто не хватает матери.

  — Ну что ж, в городе ведь не один доктор, правда?

  Клей открыл телефонную книгу и листал ее, пока не нашел список врачей. Проведя пальцем по перечню, он выбрал нескольких докторов в ближайших окрестностях и начал названивать. После того как три педиатра и два семейных врача заявили, что они в данный момент слишком загружены, ему наконец улыбнулась удача: регистратор некоего доктора Тоби Эвери сообщила, что ребенка примут, если его привезут в течение получаса.

  — Благодарю Бога за доктора Эвери, — проговорил Клей, вешая трубку. — Он добрый человек.

  Молли роняла слезы, но рыдания утихли, сменившись всхлипываниями.

  Провальсировав с ней в свою спальню, Клей перевел дух и вознес молитву, чтобы передышка не прерывалась. Но когда он сел на свою неприбранную постель, поток слез возобновился. Клей быстро вытряхнул из сумки доставленные сестрой вещи и нашел желтый комбинезон и подходящую к нему шапочку. На улице было ветрено, и не хватало только, чтобы ребенку продуло уши.

  Пока Клей одевал Молли, выносил из дома и усаживал в машине, она не переставая вопила. Клей уселся за баранку и включил зажигание. Машина не тронулась. Клей нажал на газ, но двенадцатилетний седан не желал слушаться. Стартер несколько раз зловеще щелкнул — и все.

  Ругнувшись себе под нос, Клей вылез из машины, забрал Молли, посадил ее в коляску. Хорошо, что приемная доктора была всего в двух кварталах от него, иначе пришлось бы ловить такси. Тут он впервые подосадовал, что не может позволить себе купить приличную машину. Он держал развалюху и снимал дешевую квартиру, чтобы сохранять инкогнито. Когда он был Клеем Бартоном, сыном нефтяного и газового магната Карлтона Бартона, его постоянно осаждали охотницы за деньгами. Все время кто-нибудь хотел женить его на себе.

  Четыре года назад он порвал со своей средой, ища убежища в простой жизни. Ему понравилось жить затворником. И хотя родные не понимали его решения, но уважали его. А он наконец получил покой, чтобы работать над своими изобретениями.

  Клей почти бегом вез коляску по тротуару и проклинал свое невезение. Крики Молли не давали ему наслаждаться теплым солнышком, ясным голубым небом и свежим весенним воздухом. Он не замечал ни ярких тюльпанов в узком ящике на соседском окне, ни щенков, играющих на лужайке.

  К тому времени, когда он добрался до врача, нервы его были на пределе.

  Приемная доктора Тоби Эвери была маленькой и пустой. Очевидно, заведение не процветало. Его встретила регистратор, столь юная, что казалась ученицей старших классов.

  — У вашей крошки отличные легкие, — сказала она.

  — Да, — кивнул Клей, разыскивая в бумажнике разрешение на лечение Молли. Он перебрал все содержимое, но не нашел листочка. Не было его и в карманах.

  Проклятие! Теперь надо либо идти обратно, либо притвориться, что это его ребенок. Ну и что такого? Кому это повредит? Тем более, что доктор Эвери не является ее лечащим врачом. Никто ничего не узнает.

  Непрекращающийся плач Молли утвердил его в этом решении.

  — Я Клей Бартон, а это моя дочь Молли.

  Доктор Тоби Эвери услышала детские вопли, доносившиеся из приемной. Она доела яблоко, выбросила сердцевину в мусорную корзину, встала из-за стола, вымыла руки и вытерла их бумажным полотенцем. Утром было много больных, а послеобеденное время по понедельникам она отводила на работу с бумагами. Но когда регистратор Лилли сказала о беспрерывно плачущем ребенке, она согласилась осмотреть его. Теперь же, сама услышав эти вопли, Тоби поняла, почему бедный папаша был так настойчив.

  Засунув выбившуюся прядь волос за ухо, Тоби вышла в коридор, открыла дверь в приемную и выглянула.

  Перед конторкой стоял долговязый мужчина. На лице у него было написано отчаяние. К груди он прижимал извивающийся, орущий желтый сверток.

  Тоби сразу же стало жаль несчастного.

  — Чем могу помочь? — спросила она, делая шаг к нему.

  — Мне надо срочно увидеться с доктором Эвери. — В голосе его прозвучало явное облегчение. — Молли вопит уже несколько часов.

  Тоби протянула ему руку.

  — Я доктор Эвери.

  На лице Клея промелькнуло удивление, но он быстро взял протянутую руку и сердечно пожал ее. Рукопожатие его было крепким, уверенным. Серые глаза смотрели с интересом.

  — Извините, я не ожидал...

  — ...женщины? — закончила за него Тоби.

  — Такой молодой и красивой женщины, — поправил Клей, героически стараясь удержать ребенка.

  — Несите же Молли ко мне в кабинет для осмотра, — улыбнулась Тоби.

  Она привыкла к такой реакции пациентов. Ее имя не раз вводило людей в заблуждение. Они, как правило, ожидали доброго, пожилого мужчину, укоротившего свое имя Тобиас до Тоби.

  — Хорошо бы вы раздели свою дочку, — сказала Тоби, закрывая за ними дверь.

  Она только шесть месяцев как начала практику и пока не имела возможности нанять сестру. Взяв термометр, она стряхнула и ожидала, пока Клей расстегнет на девочке комбинезончик.

  Она отметила, как нежно и осторожно Клей снимал с Молли одежду, словно боялся, что девочка рассыплется на мелкие кусочки, и внезапно она позавидовала миссис Бартон. У нее возникло странное томление, когда она подумала о своем женихе Эдварде...

  Это нечестно, выбранила она себя. Эдвард уже поставил на ноги троих детей от первого брака, и вполне понятно его желание не заводить больше детей. Они проживут счастливо и без них, а там, кто знает, может, ей и удастся его переубедить.

  Когда Клей раздел девочку, Тоби подошла поближе и поставила ей градусник. Во время этой малоприятной процедуры вопли Молли усилились. Клей поморщился и отвернулся.

  — Расскажите мне, как это началось? — спросила Тоби, закончив осмотр.

  Клей сунул руки в карманы и ссутулился.

  — Она начала кричать через час после того, как уехала мать.

  — И давно это было?

  Клей сверился с часами.

  — Боже, она кричит уже три часа подряд.

  — У нее немного вздут животик. Когда у нее последний раз был стул?

  Клей покраснел.

  — Я... хм... не знаю.

  — Может, она съела что-нибудь, что не входит в ее обычный рацион?

  Клей нахмурился.

  — Я дал ей кусочек банана. Не знаю, кормит ли ее Энни бананами или нет.

  — Почему вы не позвоните жене и не выясните?

  — Хм... — Клей снова заколебался. — Мы не женаты.

  По какой-то причине — то ли из-за прекрасных черных волос доктора Тоби, то ли из-за ее ангельского личика, — но ему не хотелось, чтобы она думала, что он женат.

  — Все нормально. Вы не обязаны объяснять мне свое семейное положение. Я просто стараюсь определить, могут ли быть у нее газы.

  Тоби улыбнулась, и словно стрела пронзила сердце Клея.

  «Прекрасно, — подумал он, — теперь она сочтет, что я сделал женщине ребенка и не женился. Решит, что я тот еще типчик».

  — Возможно, это и из-за банана, особенно если она к ним не привыкла, — размышляла Тоби, надевая на Молли комбинезон.

  Малышка затихла. Несколько раз икнула и глубоко вздохнула.

  — Вы полагаете, это газы? — Клей озабоченно посмотрел на племянницу.

  Тоби одела девочку и вручила ее Клею.

  — Я выпишу вам рецепт.

  Она села, открыла ящик в своем рабочем столе и достала пачку бланков. Клей как завороженный уставился на ее длинные идеальной формы ноги. Гладкие черные волосы, превосходная кожа, большие синие глаза. Ему сразу же вспомнилась Белоснежка. Доктора Тоби Эвери отличала та же самая изысканная красота, та же самая уравновешенная уверенность, что и сказочную принцессу. В детстве Клей был влюблен в Белоснежку.

  — Послушайте, — проговорил он, — я хочу быть честным с вами.

  Доктор Тоби Эвери взглянула на него.

  — Да? — Голос у нее был высокий и чистый, как позванивание хрусталя на легком ветерке.

  — Я не отец Молли.

  — Извините, что вы сказали?

  Клей в замешательстве тер лоб, жалея, что не вернулся к машине за разрешением.

  — Молли — моя племянница, а не дочь. Сестра срочно уехала из города и оставила ее мне.

  — О...

  Клей наморщился.

  — Я не хотел вас обманывать, но я был в отчаянии.

  — Вы понимаете, мистер Бартон, я рискую своей лицензией, принимая ребенка без разрешения матери. К тому же я не ее лечащий врач.

  — Но у меня есть письменное разрешение Энни, только я оставил его в машине.

  — Так сходите и возьмите его. — Тоби смотрела на него, как на недоумка.

  «Какая жалость, Бартон, она принимает тебя за идиота», — подумал он.

  — В том-то все и дело, — проговорил он, пытаясь оправдаться.

  — Да? — Доктор Тоби Эвери смотрела на него своими большими синими глазами, и у Клея перехватило дыхание.

  Уже давно ни одна женщина не производила на него такого впечатления. Он крепче прижал Молли к груди и вдруг понял, что она перестала плакать. Он даже подумал, не уморила ли она себя криками.

  — У меня не заводился мотор, и мы с Молли пришли сюда пешком.

  На губах Тоби промелькнула улыбка.

  — Похоже, у вас выдался тяжелый день, мистер Бартон. Вас ведь так зовут?

  — Клей.

  — Мистер Клей?

  — Нет, меня зовут Клей Бартон. Но я прошу вас называть меня Клеем, — пробормотал он совершенно обескураженный и смущенный удивительным обаянием этой докторши. Мало того, он еще и заикался, точно малыш, забредший на школьный двор. Что же в этой женщине делало его косноязычным и робким? Нечто большее, чем красота. Когда он был богатым холостяком, он мог выбирать из самых роскошных женщин, но ни одна не вызвала в нем столь неожиданного чувства.

  — Хорошо, Клей, наша проблема легко разрешима. Я подвезу вас с Молли до дома, а вы найдете письмо с разрешением и передадите мне. Ну как, годится?

  — Мне не хочется вас затруднять, доктор Эвери.

  — Ничего страшного, по пути мы остановимся у аптеки — я возьму лекарства для Молли.

  Тоби поднялась и шагнула ближе к Клею. Она пахла как весенняя фиалка.

  — Спасибо, — проговорил Клей, с удивлением замечая, что голос у него как-то сел и охрип.

  — Малышка, кажется, уснула, — заметила Тоби, легонько погладив пальцем девочку по щеке.

  Грустная нотка в ее тоне подсказала Клею, что у нее еще нет детей, но она их очень хочет. И он снова удивился своим странным ощущениям.

  — Знаете, мистер Бартон, это так мило, что вы ради сестры взяли на себя заботу о младенце. Большинство мужчин отказались бы.

  Доктор Эвери считает его милым и сентиментальным. Хорошо это или плохо? Лучше бы она считала его крутым и мужественным, а не Мистером-Мамочкой.

  — У меня не было выбора. Свекрови Энни потребовалась срочная операция, и за ребенком некому было присмотреть.

  — Вашей сестре очень повезло с братом.

  — Перестаньте, доктор Эвери, вы меня смущаете.

  — Я в этом сомневаюсь, мистер Бартон. — Ее синие глаза лучились весельем. — Вы показались мне весьма самоуверенным.

  — Правда?

  — Подождите, я только возьму ключи и сразу же отвезу вас домой.

  Клей проследовал за Тоби в ее кабинет и подождал, пока она вынимала из стола свою сумочку. Когда она нагнулась, атласная персикового цвета блузка, лишь отчасти скрытая белым халатом, натянулась на груди. Клей невольно затаил дыхание. На пальце Тоби было обручальное кольцо, и ему следовало бы немедленно остановить полет своей фантазии.

  — Я готова, — сказала Тоби, распрямляясь и держа ключи в руке.

  — Мне не хотелось бы отрывать вас от других пациентов. Терпеть не могу быть обузой.

  Тоби снова улыбнулась:

  — Не беспокойтесь. В это время я оформляю документы и согласилась осмотреть Молли, только когда Лилли сказала, что ее плач может разбудить даже мертвого. Не выношу, когда дети страдают.

  — Она сама себя уморила криками.

  — У вас нет ведь своих детей, мистер Бартон?

  Тоби смотрела на него. Как необычно, когда мужчина так непринужденно чувствует себя с чужим ребенком. Должно быть, он вырос в большой семье, с грустью подумала она. Сама Тоби была единственным ребенком и всегда мечтала иметь брата или сестру. Если у нее когда-нибудь будут дети, то несомненно это будет не один ребенок. Лучше всего — полдюжины.

  — У меня? Что вы, я никогда не был женат.

  — Вы прирожденный отец.

  «Прямая противоположность Эдварду», — подсказал ей коварный внутренний голос.

  — Видели ли бы вы меня час назад, — засмеялся Клей. — Я был как рыба, выброшенная на берег.

  Тоби нравился его густой, с хрипотцой голос. Она представила себе, каким этот голос будет ласковым ночью! «О чем я думаю? — упрекнула она себя. — Через шесть месяцев я выйду замуж, зачем же грезить о постороннем мужчине?»

  Особенно о таком привлекательном. Тоби скользнула взглядом по его фигуре. Он был из тех, кого ее бабушка называла «долгий глоток воды». Патрик Свейзи, Мэл Гибсон и Харрисон Форд в одном лице. Стопроцентный мужчина. И то, что он держал на руках младенца, только подчеркивало его мужественность.

  «Остановись немедленно, Тоби Линн Эвери, — выбранила она себя. — Ты что, не знаешь, что нельзя позволять себе раздумывать на столь опасные темы?» У нее есть Эдвард — надежный, ответственный и заслуживающий доверия. Скала, а не человек. Как раз такой, какой ей требуется. С ним не придется волноваться за будущее.

  «Но как же тогда быть с любовью? — нашептывал противный голосок. — Как быть с желанием иметь детей?»

  За шесть месяцев, что они помолвлены, Эдвард никогда не действовал на нее так, как Клей Бартон. Тоби тряхнула головой, пытаясь освободиться от ненужных мыслей. Она поклялась ни за что не позволить себе поддаться страсти, как ее мать, которая вышла замуж по страстной любви и потом всю жизнь за это расплачивалась.

  — Вы готовы, мистер Бартон? — спросила она, стараясь, чтобы это прозвучало как можно более по-деловому.

  — Пожалуйста, зовите меня Клей.

  — Тогда, Клей, идемте сюда.

  Тоби указала ему путь через дверь черного хода к стоянке, где была ее машина — последняя спортивная модель.

  Клей посмотрел на марку и присвистнул:

  — Она, должно быть, разорила вас.

  Тоби покраснела.

  — Ее купил мне жених, когда я закончила медицинский институт. Только Богу известно, в каких долгах я была и, уж конечно, не могла бы сама купить такую машину.

  — Ваш жених? Видно, он богач.

  — Да, Эдвард — человек обеспеченный.

  Не показалось ли ей, что на красивом лице Клея промелькнуло нечто вроде разочарования? Тоби поправила волосы и открыла боковую дверцу, избегая испытующего взгляда Клея.

  — Ой, у меня же нет сиденья для младенца, — воскликнула Тоби.

  — Все нормально, — откликнулся Клей. Он заботливо прикрыл Молли голову ладонью и, нырнув в машину, устроился на кожаном сиденье. — Здесь всего пара кварталов.

  Тоби уселась за руль и отъехала от стоянки. Да, ей нравилась огненно-красная спортивная машина, которую ей купил Эдвард. Явный знак его расположения. В ее семье никогда не было новой машины. Она помнила постоянную череду рухляди, вроде той, на которой, вероятно, ездит и Клей Бартон.

  И снова всплыли воспоминания о том, что она отчаянно старалась забыть. Отец был мечтателем со склонностью к бродяжничеству, он таскал жену и дочь из штата в штат, всякий раз обещая быстрое обогащение. Они нигде не оставались дольше, чем на несколько месяцев. Тоби не успевала завести друзей, и детство ее было очень одиноким.

  Пятнадцать лет назад отец умер от сердечного приступа, оставив мать без средств к существованию. Тоби любила отца, но он никогда не обращал на нее особого внимания, постоянно занятый своими воздушными замками. Уже в раннем возрасте Тоби поняла, что, если хочет чего-нибудь добиться в жизни, ей надо полагаться только на себя и свои способности. Она старательно училась и в тринадцать лет поступила в медицинское училище. Теперь наконец ее мечты осуществились. Она стала врачом. А доктор Эдвард Беннет даст ей стабильность и обеспеченность, о которых так мечтала ее мать.

  Тоби остановила машину и выключила мотор.

  — Я сейчас вернусь, — сказала она Клею и вошла в аптеку.

  Ожидая, когда сделают лекарства, она смотрела в окно аптеки на сидящих в машине Клея и Молли. Если бы она не взялась подвезти их до дома, она бы занималась бумагами, а несколько минут с Клеем и Молли предпочтительнее одиночества в ее тихом кабинете. А ведь ей всегда нравилась ее работа, и она никогда не считала ее нудной или пустой тратой времени. Посмеет ли она признать правду? Этот привлекательный мужчина и милая девчушка пробудили в ней материнские инстинкты, те самые, которых Эдвард не хотел знать.

  — Вот и я, — намеренно весело проговорила Тоби.

  — Шш... — предупредил Клей.

  Девочка беспокойно задвигалась и что-то промычала во сне.

  — Понятно, — проговорила Тоби, снизив голос до шепота. — Теперь мы по крайней мере имеем все необходимое. — Она вручила ему пакет с лекарствами. — Ну, Клей, где вы живете?

  — Поезжайте налево от знака остановки. Второй квартал справа. Спасибо вам за то, что вы выкроили для нас время.

  — Я сделала это с радостью. — Тоби уверенно вела машину. Движение на дороге в это время не слишком оживленное. — Чем вы занимаетесь, Клей, если можете сидеть дома целый день?

  — Хмм... — промямлил Клей.

  «О, — подумала Тоби, — он безработный. Так я и знала!»

  — Я изобретатель, — объяснил он.

  Нет, даже хуже, чем безработный. Еще один витающий в облаках мечтатель, вроде ее отца. Просто ужас! Похоже, все привлекательные мужчины имеют какой-нибудь большой недостаток. Ее мать вышла за отца по любви, из-за его потрясающей внешности. И что из этого получилось! Слава Богу, сама она нашла вполне ответственного мужчину. Эдвард, конечно, не так хорош собой, но зато весьма надежен.

  — Можно вас спросить, как вы оплачиваете счета?

  Клей скользнул по ней взглядом.

  — Не беспокойтесь, я оплачу счет за Молли. Мой чек не вернут из банка.

  Тоби смутилась.

  Неужели Тоби из тех женщин, на которых его банковский счет может произвести неизгладимое впечатление? Она умная, трезвая, рассудительная. Инстинкт подсказывал Клею, что Тоби Эвери может видеть и то, что скрывается за внешним видом. Но ведь она приняла очень дорогую спортивную машину от своего жениха.

  — Успокойтесь, я получаю проценты за изобретение, которое запатентовал два года назад.

  — Понятно.

  Да, по тому, как она расправила плечи, он догадался, что она прикидывает его способности делать деньги, и его мнение о ней сильно упало. Для таких, как доктор Тоби Эвери, человек, который следует своим мечтам, определяется термином «неудачник». А что бы она решила, если бы знала, что на самом деле у него миллионы?

  И вообще кто такая Тоби Эвери, чтобы судить его? Пожалуй, она и ее преуспевающий жених стоят друг друга. Есть в жизни кое-что более значительное, чем деньги. Например, честность и занятие любимым делом, хоть оно и не приносит больших доходов.

  — Приехали. Вот и мой дом.

  Ему не терпелось снова оказаться в своем убежище, где он не видел бы осуждающих синих глаз доктора Тоби Эвери.

  — Который? — спросила Тоби, искоса окинув его взглядом.

  — Второй справа.

  Тоби нашла место для парковки и остановилась. Клей поспешил отстегнуть ремень безопасности и вылезти из машины. Молли снова плакала и колотила по нему кулачками, на руке болтался пакет с лекарствами.

  — Благодарю вас, доктор Эвери. Право же, это было очень великодушно — подбросить нас до дома.

  Стараясь побыстрее улизнуть, Клей припустил по боковой дорожке, прежде чем Тоби поднялась с сиденья.

  — Не за что.

  Скорее бы попасть в дом! И не только для того, чтобы дать ребенку лекарство, но также чтобы закрыть дверь и создать преграду между собой и доктором Эвери.

  Клей рылся в карманах в поисках ключа. Молли не умолкала. И тут он услышал постукивание каблучков доктора Тоби Эвери. Она потрепала его по плечу, Клей вздрогнул, испугав Молли, и та зашлась еще пуще.

  — Давайте я ее подержу, — предложила доктор. — А вы найдите разрешение ее мамы. — И Тоби взяла малышку из его рук.

  Клей хлопнул себя по лбу.

  — Записка Энни! Я совсем забыл! — Странное влечение к доктору Тоби Эвери помутило его рассудок. — Записка в моей машине.

  Смущенный, чувствуя, что она наблюдает за ним, Клей зашагал назад к обочине, где стоял его старый седан. Автомобиль годился только для свалки: краска облупилась, шины износились, хромированные поверхности поржавели... Какой контраст с блестящей гоночной машиной, припаркованной рядом с ним!

  Клей представлял, что она должна была подумать. Тридцатилетний безответственный, безнадежный неудачник.




ГЛАВА ВТОРАЯ

<p>ГЛАВА ВТОРАЯ</p>

  Клей оставил ключи в замке, и потому Тоби просто открыла дверь, перешагнула порог и вошла в его квартиру. Она огляделась, осматривая комнату. Явно холостяцкое жилище. Чайный столик завален посторонними предметами вроде пружинок, подшипников, винтиков и шайбочек, вперемешку с пустыми бутылками из-под кока-колы и пакетами от чипсов. Листы металла, сваренные железяки, катодные трубки и полоски резины усеяли пол. Куски дерева, металлические опилки и другой хлам лежали на верстаке посреди жилой комнаты. В общем, типичная мастерская или лаборатория.

  Тоби пересекла комнату и пристроилась на диване. Молли сидела у нее на руках и, вертя головой, рассматривала доктора. Пухлые щечки раскраснелись, а кожа была гладкая, как свежее масло. Глаза малышки расширились, она улыбнулась, и у Тоби екнуло сердце.

  Как же ей хочется ребенка! Вот такого прелестного, как эта девочка.

  Клей запыхался, волосы у него растрепались и грудь вздымалась так, словно он бежал сломя голову.

  — Вот и я, — проговорил он, протягивая листок бумаги, и Тоби пробудилась от своих внезапных грез.

  — Спасибо.

  Тоби взяла записку, и ее пальцы нечаянно коснулись руки Клея. Их взгляды встретились. Тоби глубоко втянула воздух. Он чувствует то же самое — она поняла это по его глазам.

  Еще у себя в кабинете Тоби нашла его весьма привлекательным. Теперь же он показался ей сногсшибательно красивым. Узнать бы его поближе...

  Эти мысли шокировали ее. С Эдвардом у них никогда не было близости. Ее жених очень старомоден. Он считает, что следует подождать до первой брачной ночи. Так что ей приходится сторониться других мужчин, как бы привлекательны они ни были.

  Клей протянул к ней руку, и на миг ей показалось, что он хочет коснуться ее. Но потом она с сожалением поняла, что он просто намерен забрать у нее Молли. Потупив взгляд, она вручила ему девочку.

  — Ну, мне пора идти, — сказала она и встала.

  — Еще раз спасибо, доктор Эвери, за все, что вы для нас сделали.

  — Не за что. Надеюсь, Молли скоро будет лучше. — Она взглянула на малютку и улыбнулась. — Но если что, позовите меня.

  — Непременно.

  Клей проводил ее до двери.

  — До свиданья.

  Тоби помахала ему рукой и поспешила вниз по ступенькам. Сердце ее учащенно билось, когда она отпирала машину и садилась за руль руки дрожали.

  «Что, черт возьми, со мной происходит? думала она, кусая губы. — Пора возвращаться на работу и выбросить из головы и детей, и Клея Бартона».



  — До свиданья, Лилли.

  — Спокойной ночи, доктор Эвери. До завтра.

  — Будь осторожна по дороге домой.

  — Ой, — спохватилась Лилли, — я же забыла вам сказать: тот красивый парень, что приходил сегодня, забыл у нас детскую коляску.

  — Да?

  — Я поставила ее в том углу.

  Лилли указала на желто-розовую коляску у стены.

  — Спасибо. Утром я позвоню мистеру Бартону и скажу, что она здесь. Коляска ему наверняка понадобится.

  — Ясное дело, — ухмыльнулась Лилли, надевая свитер. — Не работайте допоздна.

  — Я уже почти закончила, и сегодня у меня выход в свет.

  — С доктором Беннетом?

  — Угу.

  — Желаю повеселиться. — Лилли направилась к двери черного хода.

  Тоби откинулась на своем вращающемся кресле и уставилась на стоящую в углу весело окрашенную коляску. А почему надо ждать до завтра? Можно же забросить ее по дороге домой. У Клея машина не работает, и коляска может ему потребоваться еще до утра.

  «А не предлог ли это, чтобы снова увидеть Клея?» — шептал недоверчивый внутренний голос.

  — Никоим образом, — громко ответила она сама себе и тряхнула головой. — Это просто по-соседски.

  Зазвонил телефон. Тоби нагнулась над столом и взяла трубку.

  — Хэлло. — Твердый уверенный голос Эдварда вернул ее к действительности. — Когда мне за тобой заехать?

  — Извини, дорогой. Я забыла, в котором часу начинается этот благотворительный обед.

  — В восемь, дорогая. У тебя осталось мало времени, чтобы переодеться.

  Тоби беспокойно постукивала авторучкой по столу. Ей не хотелось идти на этот обед, но для Эдварда он так много значит. К сожалению, он посещает в месяц не меньше десяти таких мероприятий и требует, чтобы она каждый раз его сопровождала. В этом еще один недостаток помолвки с человеком, столь связанным с политикой.

  — Я немного задержусь, Эдвард. Мне надо по дороге домой заехать к пациенту.

  — Тоби, я же тебя предупреждал, чтобы ты не ездила на вызовы. Уступи один раз, и тебя будут вызывать из-за каждого чиха. Тебе надо учиться проявлять твердость.

  — Да, ты, конечно, прав, Эдвард, — вздохнула она. — Но это всего несколько лишних минут.

  — Ты же знаешь, что я не могу опаздывать. Я ведь выступаю с докладом.

  Тоби покоробил его тон. Последнее время ей многое в нем не нравилось.

  — Ну а почему бы тебе не прийти чуть раньше меня? Я потом подойду.

  — Что? Прийти одному?

  Он сказал это так, будто она предложила ему явиться туда в чем мать родила. Иногда Эдвард просто несносен со своим этикетом.

  — Ну, тогда можем встретиться на полпути, и тебе не придется ехать за мной через весь город.

  — Ладно. Думаю, так будет лучше всего.

  — Увидимся в восемь у павильона Сид-Ричардсон, идет?

  — Идет!

  — Договорились.

  Они распрощались. Тоби забрала свою сумочку и детскую коляску, глянула на часы и увидела, что времени у нее в обрез. Только чтобы закинуть коляску, заскочить домой переодеться и затем вернуться назад в медицинский квартал. Возможно, это и к лучшему. У нее не будет искушения задержаться у Клея Бартона.

  Она заперла свой офис и шагнула на улицу, в прохладный вечерний воздух. День еще не совсем угас, но уже зажглись фонари. Тоби погрузила коляску в багажник и направилась к дому Клея Бартона.

  Когда она шла к его дверям, пульс у нее, непонятно почему, частил. Слишком много кофеина, поставила она диагноз, прекрасно сознавая, что это неправда.

  Тоби постучалась и, когда ответа не последовало, решила повернуться и уйти, но, собрав все мужество, постучалась снова.

  «Если он не откроет в течение пятнадцати секунд, я уйду», — сказала она сама себе.

  В этот момент дверь распахнулась и показался Клей. Он был босиком и без рубашки, в одних только джинсах. При виде его мускулистой груди у Тоби перехватило дыхание. Даже босые ноги были прекрасны. Этот человек явно посещает гимнастический зал. Волосы на голове торчали в разные стороны, словно нарочно взъерошенные. Он уставился на нее и моргнул.

  — Доктор Эвери?

  — Я завезла коляску Молли. — Она робко улыбнулась ему. — Вы забыли ее у меня.

  — Слава Богу, вы здесь.

  Клей схватил ее за руку и потащил внутрь.

  — Что случилось?

  Отвечать не было надобности, Тоби уже слышала громкий плач Молли.

  — Я дал ей лекарство, и оно на какое-то время подействовало. Она даже часик поспала, но несколько минут назад проснулась и снова подняла рев. Я не знаю, что делать.

  Тоби тотчас преисполнилась сочувствием к нему. Бедняга остался совсем один с младенцем. Она скинула куртку, бросила ее на диван, а затем, на звук плача Молли, прошла по коридору в спальню Клея.

  Молли стояла в детском манеже, ухватившись ручонками за перила. Она так крепко вцепилась в них, что у нее побелели пальцы. По лицу катились крупные слезы. На ней была пижамка, а спутанные волосенки напоминал всклокоченную шевелюру Клея.

  — Ну, ну, — заворковала Тоби, подходя Молли и беря ее на руки. — Соскучилась по маме?

  Клей стоял позади нее в дверях, сложив руки на могучей груди. Склонив голову набок, он наблюдал за ними. Укачивая Молли, Тоби начала напевать колыбельную песенку, и девочка сразу утихла.

  — В таком нежном возрасте очень трудно остаться без мамы.

  — Мне еще труднее, — пробурчал Клей. — Я совершенно беспомощен.

  Тоби покачала головой.

  — Ну что вы! Вы прекрасно справляетесь.

  — Вы действительно так думаете?

  — Намного лучше, чем большинство мужчин. Мало кто из них вообще согласился бы остаться с младенцем. Вашей сестре очень повезло.

  Их глаза встретились, и Тоби невольно опустила взгляд, скользнула по его лицу, задержалась на губах и как бы ощутила его губы своими. Интересно, он целует так же, как Эдвард, спокойно, небрежно? Или его поцелуи более страстные, захватывающие? Очень долгие или нет? При этих мыслях у Тоби что-то теплое таяло в животе.

  Очарование момента было разрушено телефонным звонком.

  — Сейчас вернусь, — бросил Клей и исчез в коридоре.

  — Да, мэм. Вам, наверное, хочется, чтобы кто-то нежно держат вас на ручках, — тихонько мурлыкала Тоби.

  Молли взяла палец в рот и стала его сосать.

  — Ты проголодалась? Держу пари, старый дядюшка Клей не знает, как часто кормят детей, так ведь? Пойдем, солнышко, поищем чего-нибудь поесть.

  Привязанность, которую она чувствовала к этой малышке, удивляла Тоби. Она постоянно работала с детьми, но никогда не испытывала такого острого материнского чувства. Возможно, это потому, что ей только что исполнилось двадцать девять. Или же все началось две недели назад, когда Эдвард заявил, что больше детей ему не нужно.

  Из-за упорного стремления стать доктором Тоби планировала отложить материнство до того, как ей исполнится тридцать. Ей хотелось укрепить свою практику, пока у нее не появилась семья. Но в глубине души ей всегда хотелось детей. И она лелеяла надежду договориться с Эдвардом, хотя и не была уверена, что сможет заставить его передумать.

  Тоби прошла на кухню, где и нашла Клея.

  — Да, Энни, с Молли абсолютно все в порядке.

  Тоби подняла брови, и Клей пожал плечами.

  — Нет. Ни о чем не беспокойся... Я со всем справляюсь. Да. Верно.. Тебе самой тоже над отдохнуть. Обещаю, что позвоню, если что-нибудь случится. Да. Нет. До свиданья.

  Клей положил трубку.

  — Бог мой! — проговорил он и снова прочесал волосы пятерней. — С матерью Холта что-то неладно, и они должны поместить ее в специальную клинику. Похоже, что Холт и Энни задержатся там дольше, чем предполагали.

  — Почему вы не сказали ей о Молли? — спросила Тоби, открывая холодильник в поисках детского питания. Она нашла банку и поставила ее на стол.

  — А что я должен был сказать? «О, между прочим, Энни, пока ты там с ума сходишь из-за свекрови, я тут голову потерял с твоей дочкой. Просто не знаю, как я переживу это временное отцовство»...

  — Вот, — сказала Тоби, достав из холодильника банку пива, и протянула ее Клею. — Садитесь, включайте телевизор и подымите ноги повыше. Расслабьтесь. И, пожалуйста, наденьте рубашку.

  — Зачем? — ухмыльнулся Клей. — Вас волнует моя мужественная грудь?

  — Разумеется, нет, — солгала Тоби. — Просто я не хочу, чтобы вы простудились. Кто же тогда будет ухаживать за Молли?

  Улыбка Клея стала еще шире, и Тоби поняла, что ей не удалось его обмануть.

  — Ладно. Только для вас, — согласился он. Пока Клей ходил в спальню за рубашкой, Тоби согрела малышке еду и, перед тем как налить ее в бутылочку, попробовала, не горячо ли, у себя на руке. При виде бутылочки Молли начала причмокивать.

  — Да ты совсем голодная, да, солнышко?

  Тоби взяла малышку на руки и поднесла бутылочку к ее жадном ротику. Молли впилась в нее ручонками.

  Вернулся, застегивая на ходу рубашку, Клей. Видя, что столь волнующие ее формы наконец прикрыты, Тоби с облегчением вздохнула.

  А Клей открыл пиво и зашагал в гостиную. Он пригладил волосы ладонью, нашел пульт и включил телевизор. Тоби вместе с Молли подсела к нему на диван.

  — Я заказал пиццу как раз перед тем, как Молли проснулась. Хотите со мной пообедать? — спросил Клей, отхлебывая пиво. — Угостить вас обедом — это самая малость из того, что я вам должен за сегодняшний день.

  — Очень милое предложение, но мне надо уходить.

  Тоби взглянула на часы. Четверть восьмого. У нее уже нет времени съездить домой переодеться. Эдвард будет недоволен, увидев ее в деловом костюме.

  Стук в дверь возвестил о прибытии пиццы.

  Клей поставил пиво на чайный столик, встал и выудил из кармана бумажник. Затем он открыл дверь, взял пиццу и расплатился. Тоби уловила аромат свиных сосисок и зеленого перца. Она их очень любила. Эдвард никогда не заказывал пиццу. Он заявлял, что это гастрономический кошмар.

  Клей открыл коробку и намеренно помахал ею, чтобы соблазнить Тоби запахом.

  — Вы уверены, что не хотите присоединиться? Я все не съем, а вас один ломтик не убьет, — искушал он ее.

  — Ну... — заколебалась Тоби.

  В животе у нее урчало. Она съела два гренка на завтрак и яблоко вместо ленча, и теперь запах пиццы доставлял ей танталовы муки.

  — Вы заставите меня есть одного? — с вызовом спросил Клей.

  — Ну, может быть, один маленький кусочек, а затем мне действительно надо идти.

  — Я знал, что вы не устоите.

  Молли высосала бутылочку до капли. Веки ее опустились. Тоби подняла девочку и ласково похлопала по спинке.

  — Вы так нежны с Молли, — сказал Клей, ставя пиццу на чайный столик перед диваном.

  — И вы тоже.

  — Странно. Ведь ни у вас, ни у меня детей нет.

  — Я хочу со временем завести.

  — И я тоже. По крайней мере так я думал, пока не провел день с этой малышкой. Видимо, сначала надо найти подходящую женщину.

  Он наклонился и погладил Молли по головке. Девочка улыбнулась ему в ответ.

  — Эй, ну вот ты и решилась мне улыбнуться?

  Молли протянула ручки, и он посадил ее к себе на колени. Не в силах устоять перед искушением, Тоби взяла себе кусочек пиццы.

  — Эй, это нечестно — начинать без меня, — поддразнил ее Клей.

  — Но ведь у вас на руках ребенок.

  Клей отнес Молли в манеж. Затем вернулся, сел на пол у ног Тоби и взял себе кусок пиццы.

  — Умм! — произнесла Тоби.

  Она так давно последний раз ела пиццу! Еще до того, как стала встречаться с Эдвардом.

  — У вас горит свидание или как?

  — Да нет... Мой жених выступает на собрании по поводу основания фонда для Медицинской Ассоциации.

  Клей скривился:

  — Политика. Ха!

  Он легко представил себе рвущегося наверх жениха доктора Эвери. Несомненно, с приятной внешностью и безупречными манерами. Прекрасно владеющий собой. Энергия и напор. Клей знал такой тип мужчин. Его собственное семейство хотело, чтобы он был таким. Жених, по-видимому, прекрасно подходит в спутники жизни этой молодой женщине. Политическая карьера никогда не увлекала его. Но он был увлечен доктором Тоби Эвери и очень высоко оценил то, что она добровольно, по собственной инициативе заехала помочь ему и Молли.

  — Я с вами согласна. Но для Эдварда это важно, и мне не хочется его разочаровывать.

  — Похоже, у вас с женихом мало общего.

  «Как может такая замечательная женщина, как доктор Эвери, разочаровать мужчину?» — недоумевал Клей, видя рядом с собой ее стройные ножки.

  — У нас очень много общего, — запротестовала Тоби.

  — Например?

  Какого черта он поддразнивает ее? Странный укол ревности удивил Клея.

  — Хм... — заморгала Тоби. — Ну, мы оба врачи. Только он занимается пластическими операциями, а я семейный доктор.

  — Это все профессиональные вопросы. А как насчет общих увлечений?

  Клей смотрел на Тоби. Кого она хочет убедить? Его или себя?

  — Мы оба любим балет и хорошую кухню.

  Клей глянул на пиццу.

  — Но не такую острую?

  — О, я совершенно не против пиццы. Она восхитительна. Вообще-то я ее обожаю.

  — А старина Эд не любит пиццу, да?

  На лице у Тоби появилась улыбка.

  — Он ненавидит, когда его называют Эдом. А как вы узнали, что он старше меня?

  — Догадался. Поскольку он ваш жених, я воздержусь от шуток.

  Клей понимал, почему Эдварду нужна сопровождающая его красивая женщина вроде Тоби. Какому специалисту по пластическим операциям такая жена не была бы отличной рекламой? Да она просто находка для его бизнеса.

  Однако Клей никак не мог уяснить, почему Тоби выбрала себе в партнеры этого степенного старикана. Вероятно, некий «отцовский комплекс», решил он. Бог мой, о чем он думает? Доктор Тоби Эвери помолвлена. Да к тому же он не может сейчас связывать себя с женщиной. Пока еще нет. Только после того, как одно из его изобретений окупит себя, когда он утвердится как изобретатель, он сможет мечтать о жене и детях, а до тех пор он должен жить в одиночестве. Но тогда Тоби уже давно будет замужем и заимеет с полдюжины детишек. А она как раз такая женщина, какую он искал: независимая, самостоятельная и любящая детей. Не говоря уж о том, что она красива, умна и сексапильна.

  — Молли сразу заснула?

  Клей кивнул.

  — Мне пора.

  — Еще раз благодарю за помощь.

  — Мне надо умыться. — Тоби показала ему свои руки.

  — Конечно, конечно. Заодно я продемонстрирую вам свое устройство. Я хочу, чтобы у всех краны были снабжены таким же.

  В голосе Клея Тоби услышала гордость. Он очень серьезно относится к своим изобретениям. Но ведь и ее отец серьезно относился к проектам быстрого обогащения. Тоби закрыла глаза, припоминая самое большое его фиаско, связанное с золотоносными шахтами в индейской резервации. На этом отец потерял семейную ренту, и им пришлось три месяца жить в палатке.

  Она вздохнула и последовала за Клеем. Тот включил воду и начал объяснять, как действует его устройство.

  — Понимаете, здесь нет внутренних прокладок, они совершенно не обязательны при непротекающем кране Бартона. А так как прокладок нет, они не могут износиться. Гарантируется непротекание на всю жизнь.

  Для наглядности он несколько раз открыл и закрыл кран.

  — А сейчас я работаю над большой вещью.

  — Вы собираетесь всю жизнь быть изобретателем?

  Клей удивленно поднял брови.

  — Ну конечно же. Изобретательство — это моя жизнь. Любишь меня — люби мое изобретательство.

  Где она слышала эту чушь? Тоби помотала головой.

  — Вам не кажется, что это не вполне реалистично?

  Он совсем как ее отец — будет до конца своих дней жить в мечтах.

  — Нет. — Словно защищаясь, Клей скрестил руки на груди.

  — Как же вы собираетесь содержать семью на ненадежный заработок изобретателя?

  Минутку Клей колебался, сказать или не сказать, потом пожал плечами.

  — Когда у меня будут дети, они будут вполне обеспечены.

  — Дети не должны знать ужасов нищеты.

  — Извините, что вы хотите сказать? — Клей нахмурился.

  — Да так, неважно.

  Сколь часто она была свидетельницей споров своих родителей по этому же поводу! Фантазии отца или обед на столе. Отец никогда не понимал необходимости жить в реальном мире. И Клей Бартон, очевидно, тоже.

  — Нет. Я хочу знать, что вы имели в виду, док.

  Тоби уставилась в его серые глаза и потеряла всякое самообладание. Изобретатели должны выглядеть как Эйнштейн — со встрепанными волосами и в разных носках, — а не как Марлон Брандо.

  Она должна была признать, что никогда не встречала человека, столь полного жизненной энергии. Клей шагнул к ней, и сердце забилось так, будто она выпила чашку крепкого кофе.

  — Вы считаете, что я бездельник, так ведь?

  — Нет... Вовсе нет.

  Тоби сглотнула. Она видела каждую щетинку на его лице. Уголки губ, поднятых кверху в саркастической улыбке. Внезапно человек, только что нежно баюкавший малышку, показался таким же опасным, как оголенные провода. Что она здесь делает? Почему ее так тянет к нему?

  Пальцы Клея впились в ее локоть. По руке побежали мурашки. Во всем теле появилось ощущение, которого она не могла бы описать.

  — Скоро я запатентую важное изобретение, — пообещал Клей с жестким блеском в серых глазах.

  — Вы не обязаны мне что-нибудь доказывать.

  — Нет?

  Она опустила голову, чтобы избежать его напряженного взгляда.

  Клей поднял ее подбородок.

  Он что, собирается ее поцеловать? Сердце у Тоби протестующе подпрыгнуло. Но, к своему ужасу, она вдруг поняла, что ей этого хочется.

  Пальцы его двинулись вверх, сначала по щеке, затем по губам. Затаив дыхание, Тоби ждала. Поцелует ли?

  — Очень плохо, — наконец сказал Клей. Его лицо было так близко, что Тоби чувствовала запах пиццы.

  — Что очень плохо?

  — Вы считаете, что я недостоин поцеловать вас, доктор Тоби Эвери.

  Он заправил прядь волос ей за ухо, и Тоби испугалась, что упадет в обморок.

  — Представляете, какой бы это был поцелуй?

  Он все ниже наклонял голову, пока расстояние между их лицами не стало всего несколько миллиметров.

  — Я вовсе не думаю, что вы недостойны, — возразила Тоби.

  У Клея заблестели глаза.

  — Правда? Тогда почему вы меня не поцеловали?

  Тоби посмотрела на его рот. Как ей хотелось слиться с ним! Он ждал, держа одну руку на ее подбородке, другую на талии.

  — Не могу, я помолвлена.

  — Правда?

  Сбитая с толку Тоби переспросила:

  — Что правда?

  — Вы помолвлены с мужчиной или с тем, что он может вам предоставить?

  — Не поняла...

  Клей отпустил ее и сделал шаг назад. И Тоби осталась без поцелуя, которого так жаждала. В кармане у нее запищал пейджер, но она, казалось, и не заметила.

  — Вам звонят.

  — Что? Ой!

  Она вынула из кармана пейджер и глянула на номер, зажегшийся в маленькой черной коробочке. Это был номер телефона в машине Эдварда.

  — Хмм... Я могу позвонить?

  — Ради Бога. — Клей указал на телефон. Тоби подошла и сняла трубку. Клей следовал за ней по пятам и встал буквально у нее за плечами. Тоби затылком чувствовала его дыхание. На миг ее охватила дрожь — она не могла понять, кто ей звонит и зачем.

  Голос Эдварда вывел ее из оцепенения, вызванного близостью Клея.

  — Тоби? Где ты? Все в порядке?

  — Да, Эдвард. У меня все отлично.

  Она почувствовала облегчение. Как же она рада, что не поддалась диким страстям и не поцеловала Клея Бартона. Это была бы такая глупость!

  — Хорошо. Можно спросить, где ты? До восьми осталось пять минут, я сижу у павильона Сид-Ричардсон и жду тебя. — В его голосе слышалось раздражение.

  — Извини, Эдвард. Я застряла с домашним вызовом.

  — Разве я тебя не предупреждал?

  — Предупреждал, — вздохнула Тоби.

  Клей тронул ее за плечо. Тоби вздрогнула.

  — Кончай с ним и оставайся здесь, — прошептал Клей. — Мы прикончим пиццу и посмотрим по телевизору «Касабланку».

  Если бы он знал, как это для нее заманчиво. «Касабланка» — ее любимый сериал. Тоби зажмурилась. Она вся горела от его прикосновения.

  — Тоби! Ты меня слышишь? Ты еще там?

  Теперь голос Эдварда звучал сварливо.

  — Я здесь, Эдвард.

  — Мне кажется, я слышал мужской голос.

  — Так и есть, Эдвард. Это мистер Бартон. У него заболела дочка.

  — Скажи мистеру Бартону, что у тебя важная встреча, и немедленно выезжай. Терпеть не могу околачиваться на стоянках.

  — Хорошо, Эдвард. Сейчас выезжаю.

  — Поторопись, дорогая. До свиданья.

  Эдвард повесил трубку раньше, чем она успела ответить. Неужели он всегда так нетерпим?

  — Моя дочка, да? — поддразнил ее Клей.

  — Заткнитесь, — огрызнулась Тоби.

  У нее не было настроения подыгрывать ему. Уж эти мне мужчины! Дай им палец — руку откусят.

  — Ух! — засмеялся Клей и поднял руки. — Я навлек недовольство папашки?

  — Кто дал вам право так разговаривать со мной? — взорвалась Тоби. — Я пришла сюда, чтобы помочь вам, а вы ведете себя так, словно я одна из ваших подружек.

  — Это ведь вам пришла в голову идея забросить сюда коляску, — возразил Клей.

  — На что вы намекаете? — взвилась она, уперев руки в бока.

  — Ни на что. Идите, веселитесь. Спасибо, что помогли с Молли. — Клей провел Тоби через кухню и гостиную. — И не волнуйтесь. Я вас больше не побеспокою.

  — Отлично! — с жаром ответила Тоби.

  Но злилась она не на Клея и не на Эдварда. Ее пугали собственные чувства. Что с ней творится? Винить приходится только себя.

  — Доброй ночи, мистер Бартон.

  С этими словами она надела куртку и вышла.




ГЛАВА ТРЕТЬЯ

<p>ГЛАВА ТРЕТЬЯ</p>

  Клей Бартон прочно застрял у нее в мозгу. Последние шестнадцать часов она была неспособна думать ни о чем, кроме этого красивого, обольстительного изобретателя, который неожиданно выбил ее из колеи. Тоби сидела за столом, уставившись в чашку горячего кофе и пытаясь обрести ясность мысли. Ночью она не спала.

  Благотворительный обед прошел как в чаду. Тоби должным образом улыбалась и пожимала все нужные руки. Эдвард, страшно довольный, заметил, что никогда не видел ее столь обворожительной. Но, ужиная икрой и омарами и разговаривая с могущественными лоббистами Медицинской Ассоциации, она только и думала, что о Клее Бартоне: как он ест свиные сосиски и пиццу с зеленым перцем и при этом смотрит «Касабланку». Тоби все бы отдала, лишь бы снова оказаться в этой неказистой квартирке, пристроившись вместе с ним на диване, а не на этом душном, многолюдном приеме под руку с Эдвардом.

  Когда Эдвард поцеловал ее на прощание, она пожалела, что это не Клей. Дикие, нелогичные мысли вроде этой пугали ее. Она всего лишь один день как знакома с Клеем Бартоном, а уже мечтает об его поцелуях.

  Черт! Тоби стукнула кулаком по столу. Ей просто необходимо перестать мучить себя. Она несомненно страдает от наплыва плотской страсти. Обычная химическая реакция, и ничего более. Даже если она испытывает вожделение к Клею Бартону, не следует поддаваться ему. Ведь она всегда отличалась хладнокровием в напряженные моменты жизни.

  Однако это неожиданное увлечение заставило Тоби пересмотреть свои отношения с Эдвардом. Как она может выйти за него замуж, если ее тянет к другому?

  Тоби вертела на пальце кольцо Эдварда с двухкаратным бриллиантом. Шесть месяцев, как они помолвлены, и еще шесть они встречались до этого. Эдвард в состоянии осуществить ее мечты. Мечты о стабильности и надежности. Ей никогда бы больше не пришлось голодать и скверно одеваться. Люди больше не смеялись бы у нее за спиной. В отличие от ее безответственного отца, Эдвард способен ее обеспечить. Может ли она отказаться от этого ради неизвестности?

  Но любит ли она Эдварда?

  Эта мысль схватила ее за горло. Тоби закрыла глаза и попыталась убедить себя, что любит. Когда он сделал ей предложение, она радовалась, как школьница, была возбуждена и тронута тем, что он остановил свой выбор на безденежной девице совсем не из своего круга.

  А любовь?

  Но что такое любовь? Сентиментальные слова? Возбужденные эмоции? Мать была по уши влюблена в отца, и это превратило ее жизнь в каторгу.

  Тоби встала из-за стола. Как же ей быть?

  Если бы Клей Бартон со своей малюткой на руках не ворвался в ее жизнь, у нее не было бы никаких сомнений. Скорее всего, она никогда больше его не увидит и не может позволить себе из-за мимолетного увлечения отклониться от истинных целей.

  А каковы, собственно, ее цели? Процветающая врачебная практика, хороший дом и муж. Дети. Тоби сглотнула. Эдвард не хочет детей.

  — Доктор Эвери? — раздался в интеркоме голос Лилли. — Пришел назначенный пациент.

  Тоби снова уселась за свой рабочий стол и нажала кнопку интеркома:

  — Спасибо, Лил. Пусть проходит.

  Она сняла со спинки стула белый халат и покачала головой. Все равно сейчас ничего не решить. У нее еще есть время подумать и сделать правильный вывод, а сейчас ее ждут пациенты.

  Тоби сделала глубокий вдох. Затем сняла кольцо и положила его в карман. Да, у нее еще масса времени.



  * * *

  — Иди сюда, Молли. Хватит жевать мой ботинок.

  Клей осторожно вытащил ботинок у нее изо рта. Молли улыбалась, на губах у нее лопались пузырики.

  — Я понимаю, как это вкусно, но вряд ли доктору Эвери это понравится.

  Доктор Тоби Эвери. Роскошная женщина, которая заткнула бы за пояс Ингрид Бергман. Клей перевел дыхание и стиснул зубы. Что же в ней такого, чем она так пленила его? Нет слов, она привлекательна. Ну и что? Он каждый день встречал привлекательных женщин, но они же не вызывали в нем столь бурной реакции, не заставляли сердце биться с бешеной скоростью.

  «Ерунда. Забудь о ней», — велел он себе.

  Анализ собственных чувств причинял Клею беспокойство. Ему ничего не стоило соединять и разъединять различные механические детали, но, когда дело касалось эмоций, он предпочитал прятать голову в песок, придерживаясь мудрости: если на что-то не обращать внимания, оно рано или поздно исчезнет. Точно так же он решил поступить с доктором Тоби Эвери.

  Молли смотрела на него и гулила.

  — Ты тоже будешь разбивать сердца, да?

  Клей пощекотал ее под подбородком и обрадовался, когда она прыснула от смеха.

  — Ты не станешь выходить замуж ради денег, как некоторые доктора?

  Это было нечестно. Его подзуживал противный, подленький внутренний голосок. Он же знал, что доктор Эвери влюблена в своего жениха. Но тогда почему она привезла ему коляску Молли и едва не позволила поцеловать себя?

  — Думаешь, я стану вторым Риком?

  Он запустил пятерню в свою шевелюру и глянул на малютку, сидящую в манеже.

  — Ты права, я слишком много смотрю «Касабланку». Напомни, чтобы я переключился на «Рэмбо».

  Клей уселся на потрепанный диван и принялся за свой перерабатывающий агрегат. Он съездил домой к Энн и Холту, где забрал дополнительные вещи для Молли и телефон службы по уходу за детьми. Но еще не позвонил туда, так как был слишком занят, наверстывая упущенное в работе за предыдущий день.

  Из стерео раздавалась громкая рок-музыка, но Молли, похоже, не возражала. Напротив, она даже качала в такт головой.

  Клей осмотрел свою комнату и ухмыльнулся. Мужские владения. Никаких кружевных занавесок или розовых покрывал. Только самое необходимое. Интересно, какое впечатление его жилище произвело на доктора Эвери?

  Ей оно, несомненно, не понравилось, подумал Клей. Зазвонил телефон.

  Клей потянулся к пульту и выключил стерео.

  — Никуда не уползай, — приказал он малышке и погрозил пальцем. — И не трогай мой ботинок.

  — Хэлло?

  — Клей, это Энн.

  — Привет, сестренка. Как свекровь?

  — Неважно.

  В ее кратком ответе он услышал явные признаки беды.

  — Мне очень жаль.

  — Мы останемся здесь дольше, чем ожидали. Может быть, на целую неделю.

  Целую неделю? Черт! Клей схватился за голову.

  — Клей? Ты меня слышишь?

  — Да, сестренка.

  — Няня появилась?

  — Нет. Я забыл позвонить.

  — А как ты справляешься?

  — Прекрасно. Мы с Молли отлично ладим.

  — Я очень рада, что у вас все в порядке. Но поскольку мы задерживаемся, позвони прямо сейчас насчет няни, а то поздно, ты можешь никого уже на сегодня не получить.

  — Ладно.

  — Спасибо, Клей. Я тебе так обязана.

  — Нет проблем.

  — А как там мой ангелочек? Она здорова?

  — У нее все отлично.

  Энн вздохнула.

  — Ты необыкновенный. Что бы я без тебя делала!

  — Думай о свекрови. Увидимся, когда приедешь.

  — Я позвоню завтра, — пообещала Энн и повесила трубку.

  Клей шагнул обратно в гостиную.

  — Это твоя мамочка, мисс Молли Мэлони, — проговорил Клей и вдруг увидел, что малышка умудрилась сдвинуть свой манеж и дотянулась до столика.

  — Эй! Что ты там делаешь?

  Молли виновато посмотрела на него, и он увидел, что рот у нее вымазан чем-то серым и она что-то сжимает в кулачке.

  Клей ужаснулся.

  — Молли, что ты взяла? Покажи мне.

  Он подскочил к дивану и схватил ее за руку. Молли закричала, и Клей увидел ту же серую краску у нее на языке.

  Боже!

  Клей лихорадочно разжал ее пальчики, увидел проволочку, забрал ее и сунул в карман. Сердце у него отчаянно колотилось. Его охватила паника. Что делать?

  Молли визжала что есть мочи. Может быть, ей больно? Что она проглотила? В мозгу у него проносились картины одна страшнее другой. А вдруг проволока поцарапала ей горло? Может быть, ей нужна операция? Вдруг это кончится трагедией? Господи, почему он не вызвал няню?

  Мысли вихрем крутились в голове. Клей схватил девочку и рванулся к двери. Только холодный асфальт заставил его вернуться и надеть кроссовки. Он стартовал снова, даже не завязав шнурков.

  Пробежав бегом всю дорогу до приемной доктора Эвери, он ворвался в дверь, глотая воздух открытым ртом.

  — Где доктор? — прокричал он Лилли. — У меня несчастный случай!

  Глаза у Лилли стали как чайные блюдца. Она вскочила со стула.

  — Что случилось, мистер Бартон?

  — Мне немедленно надо видеть доктора Эвери.

  — Одну минутку.

  Лилли скрылась за дверью. Взгляд Клея блуждал по приемной. Люди с любопытством поглядывали на него. Он, должно быть, выглядел сумасшедшим: волосы всклокочены, дыхание прерывистое и шнурки болтаются. Горячие слезы Молли текли у него по руке.

  — Скорее, скорее, — бормотал он.

  Тоби вышла в приемную. Она не ожидала когда-нибудь снова увидеть Бартона. И уж точно не сегодня. Но когда Лилли описала его паническое состояние, она покинула пожилую пациентку с хроническим кашлем и вышла посмотреть, что там такое.

  Едва шагнув в дверь, она встретилась взглядом с Клеем и прочла в его серых глазах нескрываемый ужас.

  — Проходите, пожалуйста, — пригласила она и протянула ему руку.

  — Молли что-то проглотила!

  Пытаясь успокоить Клея, Тоби потрепала его по плечу и в результате сама почувствовала лихорадочное возбуждение. У нее даже испарина выступила на лбу и во рту пересохло. Потом охвативший все ее тело жар сменился ледяным холодом. Она отошла от Клея.

  — Расскажите мне, что случилось? — спросила она чуть дрогнувшим голосом и предложила Клею пройти в кабинет.

  — Молли сидела в гостиной, — начал Клей и посадил девочку на стол.

  Тоби заметила, что он бледен и руки у него дрожат. Молли же сидела спокойно и с интересом смотрела на доктора.

  — Я работал со своим устройством...

  — Ну? — подстегнула его Тоби.

  Она понемногу обретала профессиональное спокойствие.

  — Я не хотел, чтобы она хватала что-нибудь у меня со стола, поэтому поставил ее манежик так, чтобы она постоянно была у меня на глазах. — Клей перевел дух. — Ну и жарко здесь. Или это только мне кажется?

  — Это результат эмоционального стресса. Успокойтесь. Дышите глубже и продолжайте.

  Она наклонилась над малюткой и, призвав на помощь свой опыт, старалась понять, в чем же дело.

  — Позвонил телефон. Это была Энн. Я оставил Молли всего на несколько минут, но когда вернулся, — он беспомощно кивнул в сторону Молли, — оказалось, что она сдвинула манеж и дотянулась до чайного столика.

  — И что же?

  — У нее рот был испачкан чем-то серым, а в руке зажат вот этот кусочек проволоки.

  Тоби посмотрела на то, что ей показал Клей.

  — Железо?

  — Да.

  — Хмм... — поджала губы Тоби. — Было там еще что-нибудь, что она могла проглотить?

  Клей кивнул.

  — Да что угодно. Там были кусочки дерева, бумаги и резины. Я даже не знаю, пропало ли что-нибудь.

  Тоби достала стетоскоп и склонилась над Молли. Несколько минут она слушала, потом выпрямилась.

  — Ну?

  Клей нервно сжал руки.

  — Дыхательные пути кажутся чистыми. Цвет лица у нее хороший. Такое впечатление, что там ничего не застряло. — Тоби пожала плечами. — Если она что-то проглотила, это прошло без всяких проблем.

  — И что дальше?

  — Я могу сделать ей рентген желудка.

  Клей кивнул:

  — Да, сделайте, пожалуйста.

  — Но вы даже не уверены, проглотила ли она что-нибудь. Не так ли? Грязный осадок может быть просто оттого, что она пососала железяку. Рентген совершенно не нужен.

  Клей в нерешительности кусал губы.

  — А что вы предлагаете?

  Тоби нахмурилась.

  — Я не вижу никаких тревожных симптомов. Могли бы вы осмотреть помещение и сказать, пропало ли что-нибудь?

  — Наверно, смог бы.

  — Тогда давайте сделаем так. Я закончу прием пациентки, которая дожидается в соседней комнате, а потом мы вернемся к вам и посмотрим, не пропало ли что-нибудь. Вас устраивает?

  — А не надо ли ей промыть желудок?

  — Не думаю, давайте подождем и посмотрим. Я должна принять пациентов, а потом вернусь. Но если Молли забеспокоится, сразу же позвоните. Просто нажмите эту красную кнопку.

  Тоби показала кнопку вызова на стене и глянула на малышку. Молли сосредоточенно играла пальчиками ног и казалась вполне счастливой. Клей же, наоборот, выглядел так, словно его побили.

  — Я скажу Лилли, чтобы принесла вам чашку кофе.

  — Спасибо.

  Тоби вышла и закрыла за собой дверь. Сердце у нее учащенно билось, и она никак не могла понять — из-за Молли или из-за того, что она снова увидела Клея. Вероятно, от того и от другого.

  К тому времени, как она закончила прием и вернулась к Молли, она сумела убедить себя, что странные ощущения, вызванные общением с Клеем, были следствием недосыпа, и ничем более. Иногда усталость проделывает с человеком странные вещи.

  — Ну как она? — спросила Тоби.

  Клей держал девочку на коленях. Она гулила.

  — Прекрасно, а мне не мешало бы выпить и расслабиться. Черт, никогда не думал, что растить детей так утомительно.

  — Пошли. Быстренько заедем к вам и определим, что у вас там пропало.

  Глядя на Клея с малышкой на руках, она почувствовала комок в горле. Будут ли у нее собственные дети?

  «Нет, если ты останешься с Эдвардом», — с горечью сказала она себе.

  Они прошли в квартиру. Клей видел, как Тоби обежала взглядом захламленную комнату. Аромат ее духов щекотал ему ноздри, и он боролся с искушением поцеловать ее.

  «Забудь об этом, Бартон, — твердил он сам себе. — Она помолвлена с видным медиком. Какое дело Тоби Эвери до полоумного изобретателя вроде тебя?»

  Конечно, если б она знала, кто он на самом деле, то, может, и порвала бы с женихом. Но кому нужна женщина, которая гоняется только за деньгами и положением в обществе? Он ведь и затеял этот маскарад как раз для того, чтобы избежать подобных искательниц состояний. Нет, если он заинтересовал доктора Эвери, она должна принять его бедняком. И только убедившись, что ей нужен он сам, а не его деньги, он откроет ей правду.

  «К черту все эти рассуждения! Не лучше ли просто провести вместе роскошную ночь?» — искушал пошлый низменный инстинкт.

  Тоби обошла диван, оглядывая беспорядок в комнате. Манеж Молли лежал на боку среди кусков металла, дерева, проволочек и резины.

  А Клей рассматривал ее руки: она коротко стригла ногти и не полировала их... И вдруг сделал открытие: на пальце у нее больше нет кольца с бриллиантом.

  — А где ваше обручальное кольцо? — ляпнул он.

  — Я его больше не ношу.

  — Что?

  Сердце его радостно подпрыгнуло. Он мог поклясться, что она нарочно избегает его взгляда.

  — Если не возражаете, мне не хотелось бы обсуждать свою личную жизнь.

  — Вы бросили доктора? Что дальше?

  — Не ваше дело.

  — И совсем со мной не связано?

  — Не обольщайтесь. И давайте не будем тратить время. У меня полно пациентов, они меня ждут.

  Взгляд Тоби словно приклеился к полу.

  — Итак, где была Молли, когда вы ее нашли?

  — Вот здесь.

  Клей двинулся к Тоби. Сердце у нее зачастило. Он поправил манеж и показал то место, откуда Молли сумела дотянуться до массы посторонних предметов. Любой из них мог быть опасен для здоровья ребенка.

  — Посмотрите внимательнее. Ничего не пропало?

  Клей усадил Молли, почесал в затылке и осмотрел верстак.

  — Да вроде ничего. Но не могу сказать уверенно.

  Наконец Тоби оторвала глаза от пола. Она увидела рядом со стерео странный продолговатый предмет.

  — Что это?

  Клей просиял и с гордостью ударил себя по груди:

  — Рециклер Бартона. Устройство, которое произведет революцию в переработке отходов.

  — Как же он работает?

  — Закладываешь сюда различные куски пластмассы, бумаги, алюминия или стекла, и все это превращается в продукт переработки. Не надо больше сортировать мусор, просто заложил сюда, нажал кнопку — и готово.

  — Просто восхитительно.

  Клей пустился в пространные объяснения, как именно происходит превращение и как можно продать и вновь использовать конечный продукт. Тоби не понимала ни слова из его технического жаргона, но явно слышала энтузиазм в его голосе. Он говорил убедительно, и она готова была поверить, что его проект окажется успешным, но затем припомнила, как отец приходил домой переполненный энтузиазмом от новых планов быстрого обогащения и как ни один из его грандиозных проектов не осуществился.

  Отличается ли Клей Бартон чем-то от ее отца? Или ее тяготение к нему — лишь отзвук психологической проблемы, связанной с детскими переживаниями? Нет, наверное, ее отношение к Клею связано с Молли и внезапно появившимся желанием завести ребенка.

  Она стояла рядом, смотрела на его пальцы, покрытые шрамиками, и понимала, что его привлекательность таится не только в его нежности к девочке. Она жаждала испытать ласки этих чуть огрубевших пальцев на своей коже, впитать нектар его губ и вдыхать их чистый, слегка металлический запах.

  «Посмотри правде в глаза, Тоби Эвери. Ты хочешь его тела. Остановись, — предупредила она саму себя. — Не смей влюбляться в этого парня. Он красив и любит детей. Но каким мужем он будет? Скорее всего, плохим».

  Молли заерзала на руках у Клея и начала хныкать. Он усадил ее в манеж.

  — Ну? Что вы думаете?

  Тоби вздрогнула и заморгала.

  — Витаете в облаках?

  — Да, извините, мысли разбежались. Виновата.

  Клей криво ухмыльнулся. Ну почему он так чертовски неотразим?

  — Что вы думаете о моем изобретении?

  — Звучит очень убедительно.

  — Оно уже почти готово для получения патента.

  Он не отрываясь, в упор глядел на нее. Сила его взгляда гипнотизировала ее. Она потупила глаза. Чувства ее смешались. Она откашлялась и произнесла:

  — На вид с ребенком все в порядке. Я думаю, она просто пососала проволочку.

  — Надеюсь, вы правы. Теперь я понимаю, что имеют в виду, когда говорят, что от маленьких детей можно поседеть.

  Тоби бросила взгляд на густые светло-каштановые волосы Клея. Седина пойдет к его серым глазам. Она сунула руку в карман и нащупала кольцо Эдварда. Физические желания не болезнь, а просто симптом ее неудовлетворенности. И, уж конечно, Клей — не лекарство. Она никогда не отдаст себя человеку, живущему в стране грез, как бы привлекателен он ни был. Но ее влечение к нему выявило по крайней мере одно: она не любит доктора Эдварда Беннета и никогда не любила. Она согласилась выйти за него в поисках обеспеченного существования. Эдвард воплощал надежность, которой ей так не хватало в детстве. Нужно скорее покончить с этой помолвкой.

  — Мисс Молли Мэлони, кажется, неплохо развлекается, — отметил Клей.

  — Премилый ребенок, — задумчиво промолвила Тоби.

  Вот и еще одна причина расстаться с Эдвардом. Если она выйдет за него, у нее, скорее всего, никогда не будет своих детей.

  — Уверен, вы тоже были прелестным ребенком.

  Прикосновение Клея было осторожным и нежным. Оно наполнило ее блаженным теплом, и, когда он заключил ее в свои объятия, она даже не пыталась протестовать. Отбросив все мысли, Тоби, зажмурясь, погрузилась в его объятия, как в уютное гнездышко, наслаждаясь его прикосновениями, как цветок — весенними лучами солнца.

  Клей начал целовать ее, и ей хотелось все больше и больше, а поцелуи его, сначала осторожные, становились все длительнее и жарче. Время замерло. Не осталось ничего, кроме его губ и биения ее собственного сердца.

  — О, Тоби, — застонал Клей, — я так тебя хочу!

  Эти слова заставили ее открыть глаза и осознать, что происходит. Если они сейчас же не остановятся, она совсем потеряет голову.

  — Это нехорошо, — заявила она, отталкивая Клея. — Я еще не сказала Эдварду, что разрываю помолвку.

  — Ну так скажите. И поскорее. Вы не можете его любить, если так целуетесь со мной.

  Тоби смущенно отвернулась, губы у нее дрожали.

  — Мне надо идти. Позвоните, если Молли забеспокоится.

  — Тоби, подождите.

  Клей было потянулся к ней, но она увернулась. Лучше ей пока держаться подальше от Клея Бартона.

  — Мне надо идти. Меня ждут пациенты.

  И, не сказав больше не слова и не обернувшись, она убежала.

  Клей смотрел, как она уходит, и сердце у него сжималось. Тоби пробудила в нем мощные чувства, он уже не мог отрицать этого. Она должна принадлежать ему. Он этого добьется.

  — У-у... — загулила Молли.

  Клей посмотрел на нее, и у него появилась идея. Хмм. Дети, по-видимому, слабость доктора Эвери. Что, если он убедит ее помогать ему с Молли? Что, если он сыграет на ее сочувствии, он, «неуклюжий, неопытный холостяк»? Скажет ей, что Молли страдает без ее внимания? Собственно, последние два дня так оно и было. Конечно, Тоби ни к чему знать, что он вполне мог бы нанять няню. Но если они будут проводить вместе больше времени, как знать, может, между ними завяжутся тесные отношения. Да, надо, чтобы Тоби пожалела их с Молли.

  — Бартон, — вслух восхитился Клей, — ты гений!




ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

<p>ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ</p>

  Тоби нервно ерзала на сиденье, ведя машину по извилистым, хорошо патрулируемым улицам престижного района. Виллы вдоль дороги были защищены железными заборами и плотной живой изгородью, создавая впечатление загородной уединенности, хотя Форт-Уорт находился всего в нескольких милях к востоку от центра города. На подъездных дорожках красовались дорогие машины, большинство владений украшали бассейны, а при некоторых был даже корт. Жили здесь банкиры и пилоты, доктора и адвокаты. Их дети ходили в частные школы, а одежда шилась у модных портных. Здесь не было места тем, кто строит безумные планы быстрого обогащения, или эксцентричным изобретателям.

  Тоби надеялась когда-нибудь поселиться здесь — когда она наконец поставит свою медицинскую практику на прочную основу и выплатит многочисленные студенческие долги. Лет через пять-десять она сможет присоединиться к этой элите. А до тех пор должна жить экономно и расчетливо.

  С самого раннего детства Тоби спала на жиденьких матрасах, в животе у нее постоянно урчало от голода, а в голове витали прекрасные видения богатой, обеспеченной жизни. А затем в ее жизни появился Эдвард, приблизив осуществление ее детских мечтаний.

  Но теперь она взрослая разумная женщина и готова отказаться от прежних целей, которые поддерживали ее в былые годы. Теперь у нее новые мечты и надежды, простирающиеся дальше материального благополучия и включающие детей и настоящую любовь.

  Эдвард попросил ее помочь принять небольшую компанию, хотя небольшая, по определению Эдварда, группа состояла из десяти пар. Как и большинство обитателей Уэст-Овер-Хиллз, доктор Эдвард Беннет принимал гостей с размахом. Тоби решила, что после того, как разъедутся гости, она вернет ему кольцо и машину и поедет домой на такси.

  Разрыв помолвки вряд ли пройдет легко. Она снова и снова репетировала текст, который произнесет, но все казалось нехорошо. У нее, в сумочке такого же сапфирового цвета, как и ее платье, лежало подаренное Эдвардом кольцо. В день, когда она его получила, ее переполняло возбуждение и гордость, но только не счастье. Оглядываясь назад, Тоби понимала, что, принимая кольцо, не любила Эдварда. Была ли ее жажда обеспеченного существования столь велика, что она поспешила продаться? Очевидно, так. Она должна благодарить Клея Бартона хотя бы за то, что он открыл ей глаза и заставил трезво взглянуть на себя самое.

  Клей Бартон. Мысли Тоби упрямо возвращались к молодому изобретателю и его племяннице. Почему она не может перестать о нем думать? Да, он красив. Велико дело! Таких привлекательных типов — хоть пруд пруди. Почему же Клей? И почему сейчас?

  Она часто повторяла поговорку: «Влюбиться в богача не труднее, чем в бедняка».

  Но теперь она начала сомневаться в ее справедливости. Можно ли управлять любовью? Трудное детство родило в ней жажду благополучия и обеспеченности. А старые страхи трудно умирают. Теперь вот она врач и в состоянии себя обеспечить. Тем не менее ей не отделаться от страха все это потерять.

  Тоби глубоко вдохнула воздух и свернула в квартал, где живет Эдвард. Она остановилась у ворот, опустила стекло и набрала код. Стальные двери разошлись, и она с бьющимся сердцем въехала во двор.

  В дверях ее приветствовал как всегда безупречно одетый Эдвард. Он поцеловал ее в щеку и проводил в дом.

  — Ты выглядишь просто восхитительно.

  — Спасибо, — отозвалась Тоби, вдруг почувствовав себя неловко.

  — Этот цвет тебе очень идет, — сообщил он, когда они входили в гостиную.

  — Спасибо.

  Бар был полон, и бармен встречал их с полотенцем на руке. Из специальных установок в стене приглушенно лилась классическая музыка.

  — Хочешь чего-нибудь выпить?

  — Минеральной воды.

  — Сегодня без вина, дорогая? — Эдвард поднял бровь.

  Тоби покачала головой. Ей хотелось полностью владеть собой, когда она сообщит Эдварду свое решение.

  Она взяла у бармена воду и уселась на белом кожаном диване. Она не раз бывала в доме Эдварда, но сегодня видела его словно впервые. Кроме отдельных цветовых пятен модернистских картин, развешанных по стенам, комната была выдержана в черном, белом и серебристом цвете, что создавало общий эффект стерильности, холодности и бесстрастности интерьера.

  Тоби вспомнила беспорядок в квартире Клея и лосиную голову на стене и улыбнулась. Что бы он подумал о доме Эдварда?

  — Вспомнила что-то забавное? — спросил доктор Беннет.

  — Когда ты ожидаешь гостей? — спросила она вместо ответа.

  Он бросил взгляд на свои роскошные часы.

  — В половине восьмого. У нас еще полчаса, и мне хотелось бы кое-что обсудить до их прибытия.

  — Эдвард, мне тоже нужно кое-что обсудить с тобой, но я думаю, что это лучше сделать в конце вечера.

  — Как хочешь.

  — Что у тебя нового?

  На лице Эдварда появилась торжествующая улыбка.

  — Я выставил свою кандидатуру на пост президента Медицинской Ассоциации и заручился полной поддержкой доктора Кемпера и его команды. Сегодня президент АМА, а завтра — главный хирург.

  — Очень рада за тебя.

  — Я ожидал от тебя большего энтузиазма. Как тебе улыбается быть первой леди медицины?

  — Я бы предпочла быть просто мамочкой.

  Эдвард раздраженно взглянул на нее.

  — Мы уже обсудили этот вопрос и, мне казалось, пришли к пониманию.

  — Все меняется. Во мне проснулась жажда материнства. — Она пока не собиралась объясняться с ним. Хотела оставить это до тех пор, когда гости разойдутся и они останутся одни. Глянув на бармена, Тоби понизила голос и сжала руки в кулаки.

  — Когда умерла Миллисент, я в одиночку вырастил троих. Сейчас мне сорок пять, и я в расцвете сил. Я не могу связать себя детьми.

  — Я и вправду рада за тебя, Эдвард. Я знаю, что ты давно мечтал стать президентом АМА.

  — Это и для тебя, дорогая. Подумай обо всем том, что я смогу тебе дать. Дом будет больше, машина роскошнее, великолепная одежда. Мы будем путешествовать, встречать новых интересных людей, обедать в экзотических ресторанах. Ты получишь все, чего никогда не имела.

  Еще неделю назад картина, нарисованная Эдвардом, могла ее увлечь. Но после того как Клей Бартон со своей племянницей вторгся в ее жизнь, Тоби обнаружила, что ее потребности изменились. Конечно же, обеспеченность не утратила значения, но теперь ей хотелось большего. Она хочет, иметь детей!

  А собственно, нужно ли ждать окончания вечера, чтобы расторгнуть помолвку? Она знает, что с Эдвардом у нее нет будущего. Тогда зачем тянуть? Тоби открыла сумочку и достала кольцо. Ей не хотелось делать Эдварду больно, но она просто не могла продолжать этот союз. Столь сильная телесная реакция на Клея Бартона ясно дала ей это понять.

  — Я должна вернуть тебе кольцо, — проговорила Тоби.

  — Что это значит?

  Тоби сплела пальцы и уткнулась взглядом в свои колени. Она не могла видеть обиду в глазах Эдварда.

  — Тоби, посмотри на меня.

  Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Эдвард был видным мужчиной, не раздобревшим с возрастом, и седеющие волосы только подчеркивали его представительность. Собственно, его внешность и привлекла поначалу Тоби. Но когда она смотрела ему в глаза, сердце у нее не подпрыгивало от радости.

  — Что это значит?

  Эдвард взял у нее кольцо.

  — Я не могу выйти за тебя замуж.

  — Почему? Что случилось?

  Тоби заерзала на диване, ей было не по себе.

  — Ты встретила кого-то другого? — осуждающе вопросил Эдвард и нахмурился.

  — Нет.

  Но в мозгу у нее возникла голая грудь Клея и малышка у него на руках. Она помотала головой.

  — Нет, — повторила Тоби скорее для себя, чем для Эдварда.

  Ее решение было вызвано необъяснимым влечением к Клею Бартону, с которым она, скорее всего, никогда больше не встретится.

  — Это тот мужчина, да?

  В голосе Эдварда явно слышалась ревность. Он подался вперед и пригвоздил ее взглядом.

  — Тот самый, с больной девочкой, к которому ты ездила по вызову вечером?

  Точность обвинения заставила ее вздрогнуть. Неужели он что-то почувствовал? Но это же глупо. Он никак не мог узнать о неуправляемых эмоциях, которые вызвал в ней эксцентричный изобретатель.

  — Ты имеешь в виду Клея Бартона? — с жаром возразила Тоби. — Ради Бога, это просто смешно. Его девочка моя пациентка. Вот и все.

  — Клей Бартон... — Эдвард нахмурился еще сильнее и забарабанил пальцами по столику. — Где же я слышал это имя? Он не родственник нефтяного и газового магната Карлтона Бартона?

  — Я очень сомневаюсь.

  — Так у тебя нет другого мужчины?

  — Конечно, нет, — холодно заявила Тоби. — Просто я хочу детей.

  — Но я не хочу.

  — Знаю. Вот почему я решила освободить тебя. Я ведь тебе никогда не была нужна.

  — Неправда. Ты мне нужна.

  — Ты найдешь другую, тебе есть что предложить женщине. Ключ от машины у твоего дворецкого. В данных обстоятельствах я не могу оставить ее себе.

  Эдвард смотрел на нее, и на какие-то секунды Тоби показалось, что он собирается возразить. Но он только пожал плечами.

  — Ну что ж, раз ты так хочешь...

  — Будьте любезны, вызовите мне такси, — обратилась Тоби к бармену.

  — Никогда бы не подумал, что ты вот так поступишь со мной. Что-то с тобой случилось. Ты меня очень подвела.

  Как похоже на Эдварда! Он решил, что это заговор с целью сорвать его званый ужин, и теперь вне себя оттого, что она расстроила его планы. Она потратила на доктора Беннета год жизни, а он даже не удосужился понять.

  — Извини.

  Ей казалось, что она кричит, и губы у нее дрожали.

  — Тоби! — Эдвард сжал ее руку. — Еще ведь не конец света. Мы оба это переживем. Мне нужна жена, чтобы помогала делать карьеру, а тебе — муж, чтобы завести детей. Очень хорошо, что мы выяснили это до того, как поженились.

  — Да.

  — Ну, я полагаю, говорить больше не о чем. Я не буду тебе мешать.

  — Спасибо. Если ты не возражаешь, я подожду такси на улице.

  — Как угодно.

  Едва за ней закрылась дверь, Тоби почувствовала, словно с плеч ее свалился огромный камень. Свободна. Она опять одинокая женщина, и в следующий раз, когда соберется замуж, ее жених будет не только надежный мужчина, но и любящий отец ее детей.



  — Ну, мисс Молли Мэлони, теперь ты счастлива?

  Клей посмотрел на племянницу, надежно устроенную на детском сиденье автомобиля. Он потратил целое утро, стараясь подлатать машину, чтобы можно было съездить в Уэст-Овер-Хиллз, домой к Энн, и взять специальное одеяло для малышки.

  После телефонного разговора с сестрой они наконец определили источник периодических концертов. Девочка привыкла спать под специальным одеялом, но в лихорадочной спешке Энн забыла об этом сказать. Знала бы Тоби причину Моллиных капризов!

  При мысли о Тоби у Клея перехватило дыхание. Его намерение призвать ее на помощь в уходе за ребенком не увенчалось успехом. Когда он позвонил, чтобы пригласить ее, Лилли сказала, что Тоби уехала на званый ужин к своему жениху. Вот тогда он и понял, как глупо волочиться за помолвленной женщиной.

  — Забудь о Тоби, — громко проговорил он. — У тебя и без того хлопот хватает.

  И не успел он произнести эти слова, как увидел ее. Доктор Эвери неприкаянно стояла на улице в роскошном платье. Прямо сказочная принцесса, которая ждет своего избавителя.

  Клей нажал на тормоза.

  Она уставилась на него, и ее синие глаза расширились от удивления. О, черт! Ему надо объяснить, как он оказался в этом районе. Он никогда не убедит Тоби перебраться на несколько дней к нему и помочь с Молли, если она узнает, что у него хватит денег, чтобы нанять няню. Как только он ее увидел, сразу понял, что не оставит попыток заманить Тоби в постель. Нужно быстро что-то придумать.

  Клей опустил оконное стекло и высунулся:

  — Эй, красотка, не подвезти ли вас? Лимузин Бартона к вашим услугам.

  Она очень обрадовалась, или это ему только показалось? На лице ее появилась улыбка.

  — Большое спасибо. Я уже полчаса жду такси.

  — Давайте пересадим Молли назад.

  Он поднял малышку вместе с детским сиденьем и перенес назад. Затем снова включил мотор.

  — А что вы делаете в Уэст-Овер-Хиллз? — спросила Тоби, прилаживая ремень безопасности.

  «Думай, Бартон, думай, — воззвал он к себе самому. — Хотя бы притворись обиженным».

  — Что? Я недостаточно хорош, чтобы ездить в этом спесивом пригороде?

  К его удивлению, Тоби покраснела.

  — Вы меня не так поняли. Просто я не ожидала вас здесь увидеть.

  Интересно, что бы она подумала, если бы узнала, что его сестра владеет тюдоровским замком по соседству?

  — Я приехал сюда за советом по уходу за детьми.

  Это была правда. В доме у Энн он посоветовался насчет Молли со служанкой.

  — Моя приятельница живет здесь в прислугах у богачей. Я ведь говорил вам, что я жалкий холостяк, который ничего в детях не понимает. Так как вы меня не пожалели, мне приходится искать помощь повсюду.

  «А она что здесь делала? — раздумывал Клей. — Здесь живет ее нареченный? Она тоже охотница за состояниями? Не доверяй ей, Клей, и не открывай, кто ты на самом деле. Но она действительно потрясающа в этом платье».

  — Где же ваша машина?

  — У меня ее больше нет. Я вернула ее Эдварду.

  Улыбка Клея стала шире, и на сердце у него полегчало.

  — Значит ли это, что ваша помолвка разорвана?

  — Он не хочет детей, — сообщила Тоби в качестве объяснения.

  — Глупец.

  — И я так считаю.

  Молли тоже пробормотала нечто невнятное, но явно одобрительное, и Клей с Тоби рассмеялись.

  — И как вы теперь будете добираться до работы и обратно?

  — Думаю арендовать машину.

  — Это может быть дорого. А я только что поставил свою колымагу на ноги.

  — Я рада, что у вас теперь есть на чем ездить. С ребенком в доме вам это просто необходимо. А я в ближайшие дни собираюсь на распродажу автомобилей.

  — Давайте я пойду с вами. Я хороший водитель и умею ладить с поставщиками машин.

  — Ценю ваше предложение, но не хочу быть обузой.

  — У меня есть идея получше. Почему бы вам не остаться на несколько деньков со мной и Молли?

  Тоби нахмурилась и, словно защищаясь, сложила руки на груди.

  — Не знаю...

  — Но почему нет? Идея вполне разумная.

  Клей видел, что в ней борются противоположные чувства. Ей хочется сказать «да»! Он видел это по блеску ее глаз. Если он поднажмет, она сдастся.

  — Бросьте, Тоби, это сэкономит вам кучу денег. А если вам придется покупать машину, деньги понадобятся.

  — Я не люблю затруднять людей.

  Тоби — затруднение? Вот уж нет.

  — Где вы живете? — спросил Клей, выезжая из Уэст-Овер-Хиллз и направляясь на шоссе.

  — В Кендлридже.

  — По ту сторону Хьюлена?

  — Да.

  — Не ближний путь.

  — Вы можете подбросить меня до своего дома, а там я вызову такси.

  — А почему бы вам не переночевать у меня? — сделал новую попытку Клей. — Мы будем рады, и вы поможете мне управиться с Молли. Я еще не кормил ее ужином.

  — Не могу же я завтра явиться на работу в таком наряде.

  Клей вынужден был согласиться. Черт, а Тоби — крепкий орешек. За всю жизнь он не встречал столь неподатливой женщины. Раньше женщины становились в очередь у его дверей. Ему никогда не приходилось их искать. И то, что доктор Эвери не находит его неотразимым, задевало его самолюбие.

  — Я отвезу вас домой, подожду, пока вы соберете нужные вещи...

  — О, нет, я не могу допустить, чтобы вы делали такой крюк и тратили столько времени.

  — Но почему? И что нам с Молли еще остается?

  — Я думала, вы работаете над рециклером Бартона.

  Клей пожал, плечами.

  — Это подождет. По правде говоря, мне нужна передышка. Хочется поговорить со взрослым человеком. Молли не очень свободно владеет английским языком.

  Тоби колебалась, и Клей понял, что добился своего.

  — Ну? Что скажете? Вы помогли мне с Молли в трудную минуту, и позвольте мне отблагодарить вас.

  На заднем сиденье что-то гукнула Молли, и Тоби обернулась. Клей заметил, как нежно и задумчиво она посмотрела на девочку. Почему он так старается уговорить ее остаться у него? Что в Тоби Эвери такого, что играет на всех струнах его души?

  Единственное, что Клей знал наверняка, — Тоби Эвери возбуждает его, как ни одна другая женщина, будит в нем инстинкты пещерного человека, желание схватить ее и уже не отпускать. Он оглядывал ее лицо, нежную кожу и выразительные глаза, вспоминал сладость ее губ... Боже, он чуть не застонал от этих воспоминаний.

  У Клея Бартона был план, как растопить эту ледяную принцессу. Только бы пробиться через охраняющий ее сердце ледник, и Тоби сдастся, как Белоснежка, разбуженная поцелуем влюбленного принца.



  «Почему бы и не остаться у него?» — думала Тоби. Это действительно все упростит. Он живет почти рядом с ее работой, к тому же ей вовсе не улыбалось провести вечер в одиночестве. Само собой, это не значит, что между ними должны возникнуть какие-то особые отношения. Она даст ему это понять с самого начала. В конце концов, Клей так мило просит ее помочь ему с Молли...

  Ее наполнило теплое чувство. Она была рада снова увидеть Клея и Молли. С того самого момента, как он остановил свою колымагу у дома Эдварда, Тоби не переставала восхищаться, как красиво он выглядит в кожаной куртке с поднятым воротником. Чистый запах сосновой хвои, исходивший от него, ласкал ее ноздри.

  Тоби пригладила волосы и покусала губы, чтобы они стали краснее, и вдруг спохватилась. Что она делает? Боже, она же старается ему понравиться. Она что, совсем разум потеряла? Пора с этим кончать. Это ее увлечение сногсшибательным красавцем-изобретателем ни к чему хорошему не приведет. Он лишь ускорил ее разрыв с Эдвардом, и на том спасибо.

  — Хорошо. Я останусь у вас на ночь, но при одном условии.

  — Да?

  Он въехал в свой квартал и остановил машину у парковки.

  — Я не хочу повторения того, что было у нас сегодня утром.

  — Что вы имеете в виду?

  — Больше никаких поцелуев.

  — Вы шутите? — поддразнил ее Клей.

  — Нет. Я только что порвала со своим женихом, и мне меньше всего хотелось бы снова начинать близкие отношения. Я принимаю ваше предложение, потому что оно удобно для меня и вам нужна помощь с Молли. Конечно же, я не могу оставить ребенка без надзора. Но это все. Понятно?

  — Да, мэм, — отсалютовал Клей.




ГЛАВА ПЯТАЯ

<p>ГЛАВА ПЯТАЯ</p>

  Переступив порог квартиры Клея, Тоби сразу же отметила, что он прибрался после ее утреннего визита. Разбросанные повсюду железяки собраны в пластмассовые коробки, расставленные у книжных шкафов вне досягаемости ребенка. Пол освобожден от завалов и пропылесосен. Видно, Клей серьезно испугался за девочку.

  — Присаживайтесь. А я пойду приготовлю ужин.

  — Вам помочь?

  Клей оценивающе осмотрел ее.

  — Не думаю, что вы одеты для работы на кухне.

  — Но я могу взять Молли?

  — Разумеется.

  Клей передал ей Молли и пошел на кухню.

  — Я хочу приготовить цыплячьи грудки и картофельное пюре. Как вы находите такое меню?

  — Не делайте из-за меня ничего сверхобычного, не создавайте себе лишних хлопот.

  — У меня все приспособлено для домашней готовки. Большая часть продуктов — полуфабрикаты.

  — У меня тоже так, — призналась Тоби. — Если я не ужинаю на приемах у Эдварда. Как вы понимаете, больше такого не будет.

  Молли, пуская слюни, сосала собственные пальцы, Тоби взяла бумажную салфетку и вытерла ей подбородок.

  — У Молли режутся зубки. У вас нет жесткого печенья?

  Клей кивнул в направлении кухонного буфета.

  — Там.

  Он закатал рукава и начал чистить картошку.

  Пока Клей возился с готовкой, Тоби приставила стул к кухонному столику и устроилась за ним с Молли на коленях. Девочка с довольным видом грызла крекеры.

  — А вы не будете скучать по прежнему образу жизни? — внезапно спросил Клей, и глаза его странно затуманились.

  Тоби подняла голову:

  — Вы о чем?

  — Роскошные вечера, изысканная еда и утонченные развлечения...

  — Вы шутите? — сморщила нос Тоби. — После года банкетной пищи домашняя кухня — манна небесная.

  Клей почувствовал облегчение.

  — Вы действительно не будете тосковать по тому, что вам мог дать ваш жених?

  Тоби пожала плечами. Неужели Клей пытается выяснить, как она смотрит на роман с бедняком? Это любопытно. Конечно же, она не прочь иметь хорошенький домик и безбедную жизнь, которую мог обеспечить Эдвард. Но за последние два дня она поняла, что богатство ничего не стоит без любви и детей.

  А с другой стороны, может ли она пойти на брак по любви, который не сулит абсолютно никакой стабильности? Может ли связать свою жизнь с человеком, неспособным обеспечить семью? Она хорошо помнила ужасные дни после смерти отца, когда их с матерью выселили на улицу. Даже сейчас больно вспоминать тот жуткий страх: будет ли пища и кров над головой?

  — Тоби!

  — Что? — Она заморгала. Голос Клея вывел ее из задумчивости.

  — Вы так серьезны. О чем вы задумались?

  — Да так, ни о чем.

  Она не готова была делиться с ним сокровенными думами. Общение на этом уровне создает близость, а при данных обстоятельствах ей необходимо всеми силами сохранять дистанцию. Поддаться обаянию Клея Бартона так легко...

  На коленях у нее заерзала Молли, и это отвлекло ее от непрошеных мыслей, Тоби устроила девочку на полу. Атмосфера на кухне была приятной и домашней. Они с Клеем были словно молодые родители, разделяющие ужин и ответственность за ребенка. Будет ли у нее когда-нибудь свой дом и дети?

  — Давайте помогу, — предложила Тоби, надеясь за работой уйти от своих тревог.

  Она открыла духовку, выдвинула противень и перевернула цыплят. Повернувшись с вилкой в руке, она чуть не вонзила ее в грудь Клея.

  — Осторожнее.

  Клей протянул руку, чтобы удержать ее.

  — Ой! — только и сказала Тоби, когда его рука оказалась у нее на талии.

  — У вас все в порядке?

  — Абсолютно, — прошептала Тоби. — Немного закружилась голова, из-за того, что я наклонилась к плите.

  Каждый раз, когда она смотрела на Клея Бартона, она чувствовала легкое головокружение, которое не имело ничего общего ни с горячей плитой, ни с наклонным положением. Он стоял так близко от нее, и на губах его играла широкая улыбка.

  — Где Молли? — спросила Тоби.

  Оба оглянулись и увидели, что Молли пытается открыть дверцу буфета.

  — Нельзя! — воскликнул Клей и прочно закрыл дверцу.

  Молли надула губки и залезла под кухонный стол. Клей покачал головой.

  — Придется установить защелки на всех дверцах буфета. Она уже испугала меня, насосавшись железной проволоки. Я очень рад, что вы остались у нас и помогаете мне.

  — Я тоже рада.

  Словно понимая, что речь идет о ней, Молли уселась, сложила ручки и загулила.

  Так хорошо было здесь! Тоби даже забыла, что ее сюда привело.

  — Ужин почти готов.

  Тоби кивнула, и на мгновение все вдруг куда-то отступило. Ужин в духовке, ребенок под столом и само помещение — все исчезло, и они остались вдвоем на своей тайной планете. Тоби затаила дыхание. Ее взгляд задержался на лице Клея: сильном носе, четком подбородке и ясном взгляде серых глаз. Как она могла считать его ненадежным?

  «Прекрати, Тоби Линн Эвери, — выругала она себя. — Ты позволяешь своим фантазиям одержать верх над здравым смыслом. Не делай из Клея героя своего романа. Только оттого, что он тебе нравится, ты приписываешь ему качества, которыми он не обладает».

  Молли взвизгнула и вылезла из-под стола. Шлепая ладошками по линолеуму, она поползла прямо к ногам Клея. Клей наклонился и взял ее на руки.

  Тоби дрожащими руками откинула со лба прядь волос и отвернулась. Как она собирается бороться с искушением, оставаясь в доме этого умопомрачительного изобретателя?

  Благоразумие советовало ей расстаться с Клеем. Использовать Молли как буфер, а затем убраться подальше.

  — Может, приготовите пюре? — спросил Клей, стараясь не выпустить брыкающуюся малышку.

  — Разумеется.

  Тоби подняла крышку кастрюли и потыкала вилкой в картофелины. Удостоверившись, что они уже готовы, слила воду и переложила картофелины в глубокое блюдо, добавив молока и майонеза.

  Клей, облокотясь на стойку, наблюдал за ней. Независимая женщина. И гордая. Посадка головы говорила о многом. Он чувствовал, что она отвергнет его вмешательство, и лениво размышлял, каким же было ее детство, сформировавшее столь стойкий характер.

  Черт! С самого начала Белоснежка завладела его помыслами, и, как бы он ни старался, не мог выкинуть ее из головы. Он хочет ее. Просто и ясно. А может, и сложно. Он жаждет ее, но не знает, какую часть самого себя готов отдать в данный момент. Его изобретение для него — это все. Как же он может жениться? Как совместить изобретательство с семьей? А насколько опасна временная романтическая интерлюдия? К тому же Тоби не из разряда временных подружек. А тут еще и ее разорванная помолвка... Неужели она сделала это под влиянием его поцелуя?

  «Не задавайся, Бартон. Подумаешь, великий поцелуйщик!» И все же любопытство его мучило. Было так приятно, что она здесь и помогает ему с Молли. Им просто повезло.

  Пока Тоби ставила тарелки на стол, Клей усадил Молли на высокий стульчик. Девчушка восседала в нем, как королева на троне перед своими придворными.

  Клей открыл бутылочки с детским питанием.

  — Можно я покормлю ее?

  — Без проблем.

  Клей вручил ей тарелку с детским питанием и поставил стульчик с Молли между собой и Тоби. При виде своего обеда Молли зачмокала.

  — Ты проголодалась, малышка?

  Тоби взяла маленькую ложечку и начала кормить ребенка.

  — Тебе нравится? Ням-ням, да?

  Звуки ее голоса проникали Клею прямо в сердце. До этого ему и в голову не приходило, как это замечательно — иметь жену и детей.

  «Не сейчас, Бартон. Подожди, пока не закончишь свое изобретение. Тогда ты сможешь признаться Тоби, кто ты есть на самом деле. Но сначала надо убедиться, что она ценит в тебе не только деньги».

  — Посмотрите, Клей, — засмеялась Тоби, когда Молли потянулась за ложкой. — Она хочет есть сама.

  — Так дайте ей ложку.

  — Но она же перемажется.

  — Не беда. После вымоем.

  Тоби вручила малышке ложку, и Молли завозила ею по тарелке.

  — До чего она забавная! Я и не предполагала, что дети могут доставлять столько радости.

  — Ешьте, пока она отвлеклась, — посоветовал Клей. — Когда она потеряет интерес, вам это вряд ли удастся.

  Послушавшись его, Тоби принялась за еду и удивилась неожиданно разыгравшемуся аппетиту. В последнее время ей как-то не очень хотелось есть, но здесь все казалось необыкновенно вкусным, как будто она ела это впервые в жизни. Пюре нежное, как сметана, салат живительный и чрезвычайно свежий, цыпленок сочный и мясистый.

  Она подняла взгляд и увидела, что Клей смотрит на нее, и у нее неожиданно потеплело в груди. А все из-за этого долговязого широкоплечего парня, сидящего напротив. Почему он так сильно влияет на нее, что у нее поднимается температура?

  На лоб Клея упала непослушная прядь волос. Ей так хотелось убрать ее, но от одной мысли о том, что можно прикоснуться к нему, начиналась дрожь во всем теле. Ей достаточно было только смотреть на него. Когда он улыбался, ей чудились жаркие тропические ветры, океанские волны, сокрушающие все на своем пути, и долгие объятия на песчаном пляже. Боже, он может покорить ее одним взглядом!

  Чтобы разрушить власть этих серых глаз, она перевела взгляд на ребенка.

  Когда они закончили ужин, зазвонил телефон. Клей вышел из-за стола, и Тоби облегченно вздохнула. Еще немного, и она бы сама бросилась ему на шею. Как она осмелилась остаться здесь на ночь?

  — Хелло!

  Тоби встала и начала убирать со стола.

  — Энни! Ну как ты? Как свекровь?

  Тоби старалась не подслушивать, но кухня была маленькой.

  — С Молли все в порядке, не волнуйся за нее.

  Сполоснув тарелки в раковине, Тоби начала загружать посудомойку.

  — Нет-нет, не сделал.

  Он бросил на Тоби озабоченный взгляд. Может, он волнуется из-за того, что она присутствует при разговоре? Его следующий ответ развеял это предположение:

  — У меня здесь остановилась подруга, чтобы помочь с Молли. Нет! Ты ее не знаешь.

  Клей повернулся к Тоби спиной и прислонился к стене.

  — Она доктор. Да. Конечно. Занимайся своими делами.

  Клей замолчал, и Тоби поняла, что сестра дает ему подробные указания по уходу за Молли.

  — Спокойной ночи.

  Клей повесил трубку и повернулся к Тоби.

  — Это моя сестра.

  — Я так и поняла.

  — Она все еще хлопочет со своей свекровью.

  — Мне очень неудобно, что я слышала разговор.

  — Мисс Молли Мэлони останется со мной по крайней мере еще четыре-пять дней.

  И, точно поняв его реплику, Молли тотчас открыла рот и захныкала. Она вся перемазалась: пюре прилипло к ее волосам и одежде. Пюре капало и с ее стульчика. Клей посмотрел на Тоби.

  — Вы что берете? Молли или стульчик?

  — Молли.

  Тоби шагнула и освободила малышку из заключения. Теперь Молли плакала по-настоящему. По щекам ее катились крупные слезы.

  — Ну-ну, нет причин расстраиваться. Мы тебя мигом вымоем.

  — Помните о платье, — предупредил Клей, но было уже поздно: Молли протянула ручонки и обхватила Тоби за шею.

  Вечернее платье было испорчено, но Тоби не расстроилась. Так приятно было ощущение прижимающегося к ней детского тельца. Молли зарылась лицом в изгибе ее плеча и сразу же перестала плакать.

  — Пошли, мисс Замарашка, давай почистимся.

  — Я вымою ее сам, — заявил Клей. — Я знаю, как это делается. А стульчиком займусь позже, когда вы будете в душе.

  Клей прав — ей следует принять душ.

  Тоби перенесла Молли в ванную. Она стояла перед зеркалом и корчила девочке забавные рожицы, а Клей тем временем наполнял теплой водой детскую ванночку.

  — Готово, — объявил Клей и завернул кран. — Давайте разденем ее.

  Тоби нагнулась над ванной, а Клей встал перед ними на колени и начал расстегивать на Молли пуговки. Девчушка заерзала, когда Клей начал осторожно вынимать ее из комбинезона. Во время раздевания руки Клея упирались в колени Тоби. Она втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Их разделял только тонкий шелк ее вечернего платья.

  Ванная комната вдруг стала казаться меньше, сжимаясь вокруг них двоих, и Тоби охватила паника. Что, черт возьми, она здесь делает, искушая судьбу? Она же никогда не свяжет свою жизнь с таким человеком, как Клей Бартон. Он слишком напоминает ей чудаковатого мечтателя отца. Несмотря на его нежность к малышке, хорошее чувство юмора и великолепное тело, нельзя уступать его чарам.

  Конечно, он может быть хорошим отцом, но как он будет обеспечивать семью? Тридцатилетний мужчина, целыми днями сидящий у себя дома среди каких-то винтиков и шпунтиков. Как она может связать себя с таким? У него, похоже, нет других помыслов, кроме его изобретения! Но, может быть, она слишком многого хочет? Ищет кого-то с трудолюбием и надежностью Эдварда — и в то же время обладающего такой любовью к детям, как у Клея Бартона,

  Постаравшись изобразить беззаботность, которой не испытывала, Тоби безуспешно попыталась отстраниться от Клея. Он, кажется, чувствовал ее волнение. Наклонившись ближе, он снял с Молли последние одежки, и его горячее дыхание колыхнуло волоски на руке Тоби.

  — Иди сюда, — заворковал Клей, широко раскрыв руки, и на мгновение Тоби показалось, что он зовет ее.

  Молли загулила в ответ, пуская пузыри. Она с явным удовольствием болтала ручками и сучила ножками.

  — Ну вот, горошинка моя сладкая.

  Клей стал на колени перед ванночкой, поддерживая девочку на сгибе руки. И когда он опускал Молли в воду, плечо его скользнуло по ноге Тоби.

  Ему вовсе не нужна помощь, поняла Тоби. Он гораздо лучше справляется с отцовскими обязанностями, чем многие родители.

  Тоби уставилась на Клея, Каштановые завитки волос ложились на воротник. Ей захотелось потрогать эти завитки и обнять его затылок. Она наслаждалась видом его профиля и жаждала коснуться рукой его губ, твердого подбородка и высоких скул.

  Надежно усадив малышку в ванночке, Клей взял лежащего на мыльнице желтого резинового утенка. Тот запищал, и Молли захихикала.

  К изумлению Тоби и удовольствию Молли, Клей запел «Резинового утенка» — песенку из «Улицы Сезам». Тоби пыталась представить себе Эдварда, который бы вел себя столь же раскованно и беззаботно, и не смогла. При мысли о разорванной помолвке настроение у нее поднялось. Она правильно поступила.

  Но то, что она больше не связана с Эдвардом, вовсе не означает, что она вольна теперь связать себя с Клеем Бартоном. Во-первых, она почти ничего о нем не знает. Ей следует помнить об этом и держать его на расстоянии.

  — Вы не передадите мне детский шампунь? — попросил Клей, глядя поверх плеча Тоби, которая все еще наклонялась над ванночкой. — Он на полке рядом с вами.

  Тоби встала, взяла бутылочку и протянула Клею.

  — Помогите мне. Мокрый ребенок такой скользкий.

  Тоби поколебалась, затем подхватила юбку и опустилась на колени рядом с Клеем.

  — Я подержу ее, а вы смойте пюре с ее волос, — предложил Клей.

  Тоби вылила немного шампуня себе на ладонь и смазала им головку Молли. Та, широко открыв глаза, смотрела то на Клея, то на Тоби.

  — Такой симпатичный ягненочек, — задумчиво вздохнула Тоби, намыливая ей волосики.

  — Совсем кроха, — согласился Клей.

  — Она полностью вам доверяет.

  — Вы так думаете?

  Клей бросил на Тоби мимолетный взгляд. Запах Тоби сводил его с ума. Как ему хотелось положить голову ей на плечо, уткнувшись в нежную шею. Интересно, нравятся ли ей жаркие поцелуи в этом местечке, или доктор предпочитает легкие касания губ? От этих мыслей возникало необоримое желание. Он должен заполучить эту женщину! Чего бы это ни стоило! И юная Молли поможет ему манипулировать чувствами Тоби, без нее у него нет ни единого шанса.

  — Конечно. Молли от вас без ума.

  — Спасибо за комплимент.

  Они сидели перед ванночкой на корточках, и плечи их соприкасались. Он посмотрел на Тоби и отметил ее ровное дыхание. Чувствует ли она такой же жар, как и он? Клей сглотнул. В этой маленькой комнатке сушильный шкаф давал слишком много тепла. На лбу у него выступила испарина.

  Жаркая и влажная атмосфера, видимо, не влияет на Тоби. Как сказочная принцесса, она остается собранной и спокойной. Даже купая ребенка, в испачканном бальном платье она умудряется казаться царственной, а не нелепой. Черные, как вороново крыло, волосы обрамляют бледное лицо и подчеркивают нежность ее черт. На тонком запястье мерцает золотой браслет.

  Что может разбудить эту Белоснежку?

  — Тоби, — прошептал он. Она подняла глаза, и взгляды их встретились.

  То, что он увидел, удивило Клея. В глазах ее горела страсть, подбородок дрожал.

  За один этот миг он прочел ее мысли и все понял. Несмотря на свою кажущуюся холодность, доктор Эвери так же страстно желает его, как и он ее.

  Молли захныкала, чтобы привлечь их внимание.

  — Боже! У нее же вода попадает в уши. Поднимите ее повыше, пока я споласкиваю ей волосы.

  Клей повиновался. Сердце у него отчаянно билось. Всхлипывания Молли перешли в откровенный плач,

  — Все в порядке, сладенькая моя. Мы уже закончили, — утешала девочку Тоби.

  Она встала и шагнула к сушилке, куда Клей положил согреть полотенце. Эта предусмотрительность тронула Тоби. Много ли найдется мужчин, которые подумают о том, чтобы согреть полотенце для ребенка после ванны?

  Клей вручил Тоби девочку, и она завернула ее в большое пушистое полотенце. Веки у Молли опустились, и она зевнула.

  — Кому-то у нас очень хочется спать, — заметил Клей.

  Он встал, вытер руки о штанины и взял малышку из рук Тоби.

  — Вы примите душ, а я ее уложу.

  Тоби прикусила губу.

  — А во что я потом оденусь?

  Клея подмывало сказать: «В костюм новорожденной», — но он не посмел. Одна мысль об обнаженной Тоби судорогой свела низ живота. Но он ведь обещал, что не будет с ней заигрывать.

  — Вы можете надеть одну из моих футболок.

  Он взял закутанную в полотенце Молли и оставил Тоби в ванной одну. Она уныло осмотрела запачканный наряд и вдруг улыбнулась. Интересно, что бы сказал Эдвард о ее виде?

  Она закинула руку за спину, чтобы расстегнуть молнию, но ничего не получалось — молнию заело. Тоби ругнулась себе под нос и вскрикнула от удивления, когда Клей постучался и распахнул дверь.

  — Извините, я не хотел вас пугать. Я принес халат и футболку, — пояснил он.

  — Хмм... вы не могли бы помочь мне с молнией?

  Они стояли перед зеркалом. Тоби повернулась к Клею спиной и изучала его отражение. Он наклонился вперед, сосредоточив внимание на неподатливой молнии. На один глаз упала прядь волос, и он откинул ее назад. Подняв глаза, Клей увидел, что она рассматривает его в зеркале, и озорно подмигнул ей. Тоби тотчас же отвела взгляд и уставилась в пол.

  Онемевшими пальцами Клей потихоньку опускал молнию, пока не оказался на дюйм ниже лифчика. Тоби прерывисто дышала. Сушилку Клей отключил, и комната быстро теряла тепло. По коже Тоби пошли мурашки, но она старалась не дрожать.

  — Холодно? — спросил Клей.

  — Немножко.

  Клей пнул дверь ногой и захлопнул ее.

  — Так лучше?

  Боже мой, нет! Она с ним совсем одна, и нет даже малышки, чтобы отвлечься. Если она сейчас повернется, то окажется в его объятиях. Эта мысль показалась ей весьма привлекательной, хотя и напугала ее. Все между ними развивалось так стремительно! Только что она порвала со своим женихом, и вот она уже в ванной комнате другого мужчины и чувствует, как его пальцы спускаются по ее позвоночнику.

  Клей приложил ладонь к ее голой спине, и Тоби глубоко вздохнула. Что, черт возьми, он делает? Она услышала, что его дыхание тоже стало прерывистым.

  — Что там такое? — прошептала она.

  — Я придерживаю верхнюю часть платья. По-моему, молния испортилась.

  — Ой.

  Ощущение холода покинуло ее так же скоро, как и появилось, все тело наполнилось сладким теплом и стало мягким и податливым. Испытывает ли он то же, что и она?

  — Где Молли? — дрожащим голосом спросила Тоби.

  — В своем манеже. Хотя, при ее изобретательности, мне не стоит оставлять ее так долго одну.

  — Да, вам лучше бы проведать ее, — согласилась Тоби. — Спасибо за помощь с молнией, дальше я справлюсь сама.

  — Вы уверены?

  — Вполне.

  — Хорошо.

  Клей вышел и закрыл за собой дверь. Он слышал, как щелкнула защелка, и улыбнулся. Неужели доктор Эвери столь же смущена возникшим между ними волнением?

  Пересыхает ли у нее в горле? Учащается ли пульс? Возникает ли дрожь во всем теле при мысли о любовных утехах с ним? Если он и дальше будет думать об этом, ему потребуется холодный душ.




ГЛАВА ШЕСТАЯ

<p>ГЛАВА ШЕСТАЯ</p>

  За все свои тридцать лет Клей Бартон никогда не был столь очарован ни одной другой женщиной. Доктор Тоби Эвери прочно застряла в его мыслях и никак не хотела уходить из них. Нельзя допустить, чтобы что-то столь сильно отвлекало его от работы.

  «Минуточку, Бартон, ты же сам уговорил ее остаться у тебя. Ты заварил эту кашу, ты теперь и расхлебывай».

  Да, но он не предвидел со своей стороны столь сильных чувств к доктору Эвери. Он всего лишь планировал милую романтическую интерлюдию, и ничего более. И вот его маневры обернулись против него самого. Он хочет ее любой ценой.

  Клей сел на диван, устроив Молли у себя на коленях, и невидящими глазами смотрел в телевизор. Эта женщина, как наваждение, полностью завладела им. Он годами избегал более или менее длительных связей под тем предлогом, что они слишком много требуют душевной энергии и поглощают массу времени. А теперь, кажется, он попался в собственную ловушку.

  Неужели прошло всего два дня с того момента, когда Молли и Тоби Эвери сговорились перевернуть его жизнь вверх ногами? Впервые за четыре года появилось что-то важнее его изобретения.

  Клей услышал, как заработал душ. Закрыв глаза, он представил себе нагую Тоби под струями воды. Образ был столь живым, столь реальным, что Клей засунул в рот кулак и укусил его.

  И как раз в это мгновение Молли взвизгнула и брыкнула его ногой в живот.

  — Уфф, — выдохнул Клей, желание у него мгновенно испарилось. Ребенок лягнул его вовремя. Молли весело ухмылялась Клею.

  — Черт! — Клей скорчил гримасу. — Не слишком ли ты мала для таких игр?

  Моли стала лепетать и кивать головой, словно понимала каждое его слово.

  — Да? Тогда мне жаль того, кто когда-нибудь станет с тобой встречаться.

  В ванной завернули кран, и Клей выпрямился. Сейчас Тоби, должно быть, выходит из-под душа и вытирается. Затем она отожмет волосы и наденет футболку.

  — Лягни-ка меня еще разочек, малышка. Твой дядя Клей в большом затруднении.



  Тоби закуталась в халат Клея и сняла с волос полотенце. Влажные пряди разлетелись вокруг лица. Испачканное бальное платье она сложила и сунула под мышку, затем открыла дверь и шагнула в коридор.

  Клей сидел на диване. Голова его склонилась над Молли, которая болтала голыми ножками и смеялась от удовольствия.

  — Привет, — низким, хрипловатым голосом проговорил он.

  — Привет, — как дурочка, отозвалась Тоби.

  Его серые, затуманенные, как сырой весенний день, глаза встретились с глазами Тоби, и она покраснела.

  Она бросила платье на стул, где уже лежала ее сумочка, в сотый раз коря себя за поспешность, с какой согласилась провести ночь у Клея. Возможно, это и удобно, но ни в коей мере не благоразумно.

  — Присаживайтесь. — Клей кивнул на лежащую рядом с ним подушку.

  Тоби неуверенно пересекла комнату, увертываясь от полос металла, ящиков с инструментами и огибая детскую коляску и пластиковую корзину для белья, которая была полна резиновых зверушек. Какой контраст между железяками Клея и детскими игрушками Молли!

  Наконец Тоби уселась на диване рядом с Клеем и Молли и поджала под себя ноги.

  — Можно я подержу ее? — спросила она, протягивая руки, чтобы взять малышку.

  — Разумеется.

  Клей передал ей девочку.

  Молли была такая мягонькая и чистенькая в своей пижамке. Веки ее опустились, и она засунула палец в рот.

  — Баиньки захотелось, малышка?

  Клей посмотрел на часы.

  — Девять часов. Ей давно пора спать. Энни обычно укладывает ее полвосьмого. Похоже, уснула, — прошептал он, наклоняясь к девочке. — Давайте уложим ее.

  — Я просто восхищаюсь, как вы хорошо ее понимаете. Просто удивительно. И малышка, кажется, счастлива с вами.

  Клей пожал плечами.

  — Сестре нужна была помощь. Что же мне оставалось? Отказаться?

  Лицо Клея светилось любовью к племяннице. Когда он глядел на нее, у него даже выражение лица смягчалось. У Тоби комок встал в горле. Может быть, он безответственный и пустой мечтатель, но в то же время он самый добросердечный человек, какого она только встречала.

  Тоби положила руку ему на плечо, и Клей испугался, что не выдержит. Он взял у нее Молли и осторожно уложил в импровизированную постельку в манеже.

  — Вы, вероятно, очень дружны с сестрой.

  — Да, — нехотя ответил Клей.

  Он боялся, что, если начнет говорить о своей семье, ему придется лгать. Он не был готов раскрыть доктору Эвери, кто он на самом деле. Ведь эта женщина требует полной честности в отношениях, он это чувствовал.

  — Нам не удается видеться так часто, как хотелось бы.

  — Жаль.

  Чтобы сменить тему, он сам пошел в наступление:

  — А у вас есть братья или сестры?

  — Нет, — грустно помотала головой Тоби. — И я всегда сожалела об этом.

  — Да, семья — это очень важно, — согласился Клей.

  Несколько мгновений они стояли и смотрели на спящего ребенка, а потом на цыпочках вышли из комнаты, оставив гореть ночник.

  — Вы можете спать в моей постели, а я устроюсь на диване.

  — Не глупите. Это ваше место, а мне сойдет и диван.

  — Я — ночная птица, — предупредил Клей. — Иногда я поздно смотрю телевизор или работаю над своим прибором. Мне не хотелось бы вам мешать.

  — Честное слово, вы меня не побеспокоите. Мне ужасно неловко выставлять вас из вашей постели.

  Клею хотелось сказать, что приятнее всего ему было бы найти ее у себя в постели, но он побоялся спугнуть свое счастье. Он открыл шкаф и вытащил подушки, одеяла и простыни. Вернувшись в гостиную, они разложили диван и вместе застелили его.

  — Не хотите ли чего-нибудь выпить? — спросил Клей. Ему не терпелось узнать о Тоби побольше. — У меня есть молоко, апельсиновый сок или кола.

  — Хорошо бы стакан апельсинового сока, — улыбнулась Тоби, и Клей словно получил от нее волшебный подарок.

  Пока Тоби устраивалась на диване, Клей сходил на кухню. Сердце у него пело. Он налил два стакана апельсинового сока и вернулся в гостиную. Тоби щелкала пультом телевизора, но ни один канал ей не нравился.

  — В десять будет мультик-комедия, хотите посмотреть? — спросила она.

  — С удовольствием. Я люблю мультики, особенно смешные.

  — И я тоже, — просияла Тоби.

  В слишком большой футболке и без косметики она выглядела как школьница. Сейчас никто не поверил бы, что она дипломированный врач. Клей вручил ей сок и уселся на полу. Тоби похлопала рядом с собой.

  — Присаживайтесь сюда.

  — Можно, да?

  Пружины скрипнули, когда он сел рядом. Перед ним словно распахнулись врата рая. Неужели доктор Эвери рассталась со своей неприступностью? Было бы здорово. Может быть, настало время побольше узнать о ее прошлом, пока она расслабилась.

  — А как вы выбрали медицину? С такой внешностью вы могли бы стать фотомоделью.

  Клей снял ботинки и вытянул ноги.

  — Внешность — вещь ненадежная. На нее не стоит полагаться.

  — А на медицину можно?

  — Разумеется. Больные будут всегда. — Она чуть помолчала. — Конечно, мне бы следовало сказать, что я люблю лечить людей. И это действительно так, но я стала доктором не поэтому.

  — Тогда почему же?

  — Чтобы обеспечить свое существование.

  Клей сжался. Неужели его первое предположение оправдывается? Может быть, доктор Звери хитрее, чем он думал. Может, она уже знает, кто он на самом деле, и ее влечение к нему всего лишь притворство. Ведь доктор Эдвард Беннет бедняк по сравнению с ним.

  — Я знаю, это выглядит меркантильно, но это правда. К счастью, я полюбила медицину.

  — А деньги действительно так важны для вас? — мягко спросил Клей, с ужасом ожидая ответа.

  — Я всегда считала, что деньги важнее всего. Но сейчас поняла, что это не так. Что по-настоящему важно — это стабильность. У меня было тяжелое детство. Отец вечно строил планы быстрого обогащения, и, конечно же, они лопались, как мыльные пузыри. А мы становились все беднее и беднее.

  Клей отхлебнул апельсинового сока и ожидал продолжения. За считанные минуты его мнение о Тоби Эвери решительно изменилось. Она прошла через суровое испытание, пережила физическую и духовную униженность.

  — У матери не было никакой специальности. Когда мы в очередной раз оказывались на мели, она бралась за любую работу. Обслуживала столики в забегаловках, убиралась в чужих домах...

  Взгляд у Тоби стал отрешенным, будто она смотрела в свое прошлое.

  — Какое-то время нам даже пришлось жить в палатке. У отца никогда не было настоящей работы, и он постоянно твердил, что однажды мы разбогатеем.

  Клей и представить себе не мог того, что ей пришлось вытерпеть. Он-то имел все, что может предоставить жизнь, а бедная маленькая Тоби влачила существование в ужасающей нищете. Хорошо, что ее отца уже нет. Клею не терпелось с ним посчитаться.

  — Я полагаю, он так и не нашел свой горшок с золотом.

  Тоби помотала головой.

  — Когда мне было пятнадцать лет, у него случился сердечный приступ, и он умер. У нас с мамой не осталось ничего, кроме долгов за похороны. Мы вынуждены были жить на пособие. И тогда я поклялась, что никогда не упаду столь низко, чего бы мне это ни стоило.

  Рассказывая, Тоби съежилась, как испуганный ребенок. Плечи ее опустились, голова поникла. Клей пробормотал что-то утешительное, но она продолжила:

  — Я упорно училась, а медицинский колледж выбрала потому, что медики неплохо зарабатывают. Я тоже поклялась, что ни один из моих детей не будет так страдать, как я в детстве.

  Клей содрогнулся, представляя, как маленькая упорная Тоби пробивает себе дорогу в жизни.

  — Именно это привлекло вас к вашему жениху? Его возможность обеспечить вам благополучную жизнь?

  Тоби вздохнула.

  — Я никогда этого не осознавала до вчерашнего дня. Но — да, вероятно, это так. Эдвард был всем тем, чем не был мой отец. Преуспевающий, ответственный, человек слова.

  — Так почему же вы порвали с ним?

  — Он не хочет детей. Когда я увидела вас с Молли и как вы нежны с ней, я поняла, что не смогу выйти замуж за человека, который не хочет иметь детей.

  — Вы любили Эдварда? — шепнул Клей, затаив дыхание.

  — Любила? — Тоби хохотнула. — Как говорит Тина Тернер: при чем тут любовь?

  — Как при чем? При всем. — Клей с удивлением уставился на нее. — Ведь предполагается, что именно потому люди и женятся.

  — Мои родители безумно любили друг друга, и к чему это привело? Мать обожала отца и принимала все, что он ей предлагал. Каждый раз, когда он приходил с новым проектом, она на все закрывала глаза и фактически вдохновляла его!

  — Когда любишь, то веришь любимому человеку.

  — Даже если у него раз за разом ничего не получается? — фыркнула Тоби. — Я так не думаю.

  — Значит, вы до сих пор полагаете, что ключ к хорошим отношениям заключается в деньгах?

  — Нет. Мне никогда не хотелось богатства как такового. Правда. Мне лишь хотелось, чтобы отец каждый день ходил на работу и приносил домой еду. Хотелось жить в простеньком домике и завести друзей, чтобы никогда бы не быть одинокой, голодной и бездомной.

  По щеке у нее скатилась слеза.

  — Ну-ну. Теперь все хорошо. Вы стали врачом, и у вас есть где жить и что есть.

  — Но у меня нет своей семьи, — вздохнула Тоби. — Только я и мама.

  — Подождите. В конце концов вы получите и это.

  — Я не собиралась выкладывать вам свои заботы. Уверена, вам тоже нелегко приходится.

  — Все в порядке. Вы всегда можете поплакать у меня на плече.

  Клей прижал ее к своей груди. Как он жил без нее эти тридцать лет?

  — Вы меня многому научили, Клей.

  — Я? Чему же?

  — Что стабильность и надежность имеют и другие источники. Не только деньги. Ваше отношение к Молли показало мне это. Вы благородный человек, Клей Бартон.

  Клея кольнула совесть. Он не знал, как ответить. Ведь он изображал бедняка, чтобы вызвать ее сочувствие и уговорить помочь с Молли. Как теперь сказать ей правду? Что он богат, как ей и не снилось? Что он вовсе не благородный человек? Что он ей лгал?

  Перед ним появилась дилемма. Если он сознается в обмане, то рискует оттолкнуть ее, а с другой стороны — как продолжать лгать дальше при подобных обстоятельствах?

  — Расскажите мне о своем детстве, Клей. Почему вы не женаты и не обзавелись кучей детишек?

  — Я одержим усовершенствованием своего преобразователя, — честно ответил Клей. По крайней мере так было, пока он не встретил Тоби. — Было бы нечестно завести семью и затем бросить ее ради своего изобретения.

  — Очень разумно. Не надо заводить детей, пока не готов отказаться ради них от всего.

  — Вы когда-нибудь станете идеальной матерью, Тоби.

  Тоби засветилась от радости.

  — Вы так действительно думаете?

  — Уверен.

  — Вы все еще не рассказали мне о своем детстве.

  Тоби положила голову ему на плечо и смотрела на него, такая невинная, такая доверчивая.

  — Энн — ваша единственная сестра? Кто ваши родители? Где вы росли?

  Разговор снова приобретал опасный оборот. Надо было отвлечь ее внимание.

  — Смотрите-ка, началась мультяшка Кэрри Гранта.

  — Да Бог с ней. У нас такой интересный разговор.

  У Клея запершило в горле.

  — Сейчас вернусь, только выйду на минуту в ванную.

  Ему очень не хотелось разрушать начавшие складываться отношения, но если он сейчас не уйдет, то обязательно поцелует ее. А поцелуи могут завести далеко. И так уже в нем пылает огонь.

  Впервые с тех пор, как Клей ее встретил, Тоби совершенно спокойна и расслабленна. Ей с ним вполне легко и хорошо, и она поделилась с ним сокровенными тайнами. Жаль, что он не может ответить ей тем же.

  Клей закрыл за собой дверь и прислонился к стене. Хорошо, что он улизнул, пока ситуация еще не вышла из-под контроля. Он шагнул к умывальнику, открыл кран и брызнул на лицо холодной воды... Затем провел мокрой рукой по волосам, вытер лицо и вздохнул. Угораздило же его так запутаться!



  Тоби смотрела, как он удалялся по коридору. Почему он избегает вопросов о детстве? Что он скрывает? Она была совершенно откровенна с ним, почему он не может ответить тем же? Уж конечно, его детство не могло быть хуже, чем у нее.

  С другой стороны, возможно, это и к лучшему. Отношения между ними развиваются столь стремительно. Боже, она была в его объятиях! Он вытирал ей слезы. Если это не прелюдия к интимности, тогда что же? Даже с Эдвардом она не делилась чем-либо столь личным.

  В свои двадцать девять лет Тоби все еще была неопытна в любви. Так много в ее жизни было сосредоточено на достижении главных целей, что у нее не было времени на свидания.

  Да и Эдвард никогда не пытался завязать с ней связь до брака, что ей даже нравилось.

  Но сегодня в объятиях Клея она была готова ко всему. Осознание этого ужаснуло ее. Уж не рехнулась ли она? Она ведь практически его не знает. Но влечение к нему было так велико, что она была готова уступить требованиям плоти. Никогда она не чувствовала себя столь беспутной и столь глупой.

  Устыдившись себя самой, Тоби решила, что лучше всего, когда Клей вернется из ванной, притвориться спящей. Она обещала ему остаться на уикенд и помочь с Молли, но придумает какой-нибудь предлог и уедет. Если она не способна противиться своему чувству, как можно оставаться здесь?

  Она вытянулась на диване и зарылась в подушку. Тут щелкнула дверь, и Тоби затаила дыхание.

  А тот открыл дверь спальни и встал в дверном проеме. Тоби поняла, что он проверяет, как спит Молли. Когда она сказала ему, что он многому ее научил, то имела в виду его отношение к Молли. Ни за какие деньги не купишь нежность и безусловную любовь, которую испытывал Клей к своей племяннице.

  Скрипнула половица — Клей возвращался в гостиную, и Тоби плотно закрыла глаза.

  — Тоби? Вы спите? — шепнул он.

  Она не ответила. Так будет лучше. Сделать вид, что спишь, и избавить их обоих от опасной ситуации.

  Клей коснулся рукой ее ноги, и на мгновение ей показалось, что он ласкает ее. Но тут щелкнул пульт телевизора, и она поняла, что Клей всего лишь выключил его. Какое разочарование...

  Внимание ее привлекли какие-то шорохи. Чем он занят? Но открыть глаза она не рискнула, лежала тихо, подавляя зевоту, пока наконец не заснула.



  Позже ее разбудил какой-то скрежет. Тоби удивленно села. Где это она? Она заморгала и огляделась. Ах да, у Клея Бартона. Она глянула на часы: 2.45. Тоби спустила ноги и обежала взглядом комнату.

  В углу сидел Клей и возился со своим преобразователем.

  — Клей!

  Он поднял голову.

  — Извините, я вас разбудил?

  — Что происходит?

  Тоби встала и надела халат.

  Клей склонился над прибором. На правой щеке пятно машинного масла, волосы торчат в разные стороны. Он был очень возбужден.

  — Кажется, я закончил, — прошептал Клей, словно боясь развеять чары. — Я отдал этому изобретению четыре года жизни, и наконец оно завершено. — Он нежно погладил машину. — Просто не могу поверить.

  — Потрясающе!

  Отец Тоби никогда даже не приближался к осуществлению своих задумок. Вероятно, Клей не просто мечтатель.

  — Когда я его начал, то хотел создать нечто такое, что поможет окружающей среде. Меня очень раздражали кислотные дожди, все расширяющиеся озонные дыры, и я решил внести свой вклад в борьбу с этим злом.

  — Благородная цель.

  — Готовы испытать его? — спросил Клей, любовно гладя свое детище.

  — Вы хотите разделить торжество со мной? А ваши родители? Или ваша сестра?

  — Тоби, для меня важнее всего показать вам.

  Эти слова ей польстили. Завершение своего самого большого достижения он хочет разделить с ней. Она была тронута.

  — Я сделал пустой запуск, — пояснил Клей. — Шум разбудил вас. Теперь я хочу попробовать на чем-нибудь реальном. Но я нервничаю, как все открыватели.

  — А я верю в вас.

  К своему удивлению, Тоби действительно верила. Неужели мать тоже верила в дикие планы отца? Надо бы ее спросить.

  — Спасибо. Пойдемте покопаемся в мусорной корзине.

  Они взялись за руки, и она почувствовала всю силу его возбуждения. Вытряхнув мусор в пакет, они вернулись в гостиную.

  — Ну вот, — еле выдохнул Клей. — Начинайте закладывать. Кидайте по одному предмету. Я не хочу сразу же перегружать прибор.

  Тоби сунула в отверстие оранжевую пластиковую бутылку из-под сока.

  — Так. Поехали. — Он включил машину и пальцем указал ей на следующую вещь, которую надо заложить. Тоби сунула туда же алюминиевую банку.

  Теперь Клей нажал какую-то зеленую кнопку.

  — Попробуйте стекло.

  Стиснув зубы, Тоби покопалась в пакете, нашла бутылку из под колы.

  — Вы уверены?

  Клей кивнул. На этот раз он нажал желтую кнопку. Менялся только звук работающего прибора.

  — Ну как? — спросила Тоби.

  — Помолимся, чтобы он оправдал мои надежды.

  Они затаили дыхание. Преобразователь зажужжал, как сушилка для белья, завершающая свою работу, и огоньки погасли. Клей опустился на колени и открыл одну из дверец.

  Он вынул пластиковый шарик примерно того же размера и формы, что и корм для цыплят. Лицо его просияло.

  — Ну вот первое.

  Он передал шарик Тоби и открыл вторую дверцу.

  Шарик в руке Тоби был еще теплым, и она совершенно ошарашенно смотрела на него.

  — А вот алюминий.

  Банка превратилась в полоску фольги.

  — Клей, это просто невероятно!

  Ее энтузиазм почти сравнялся с его собственным.

  — А теперь на закуску, — выдохнул Клей. Он вынул небольшой цилиндр и протянул Тоби прозрачный тюбик. Вещество внутри казалось сверкающим песком.

  — Стекло?

  Клей кивнул.

  — Фантастика!

  — Стекло труднее всего для переработки.

  — Просто невероятно! Я так горда за вас!

  Она обняла его и поцеловала.

  Хотя она застала его врасплох, Клей не растерялся, опустил преобразователь и прижал ее к груди. Потом последовали поцелуи.

  Она никогда прежде так не целовалась. Его крепкие руки забрались под футболку и подбирались к грудям, а язык проникал глубоко в ее рот.

  Она сдалась ему полностью и поощряла его активность. Ей хотелось слиться с ним. Она никогда не отдавалась мужчине, никогда не знала, что значит по-настоящему быть женщиной. Он дал ей заглянуть в этот магический мир, и ей хотелось большего. Она ждала его всю свою жизнь. Он — ее мечта, ее лучшая половина.

  Но он же не доверяет ей свои помыслы и тайны. Она открылась ему, поделилась глубоко скрытой болью, а он утаивает свое прошлое. Как она может допустить полную физическую близость, если он не допускает эмоционального союза, которого она так жаждет?

  Вопль Молли разорвал их объятия. Это спасло Тоби от поступка, который разрушил бы всю ее жизнь. Она оттолкнула Клея и бросилась к рыдающему ребенку. Ворвавшись в спальню, она взяла малышку из манежа и крепко прижала к себе. С облегчением и печалью.




ГЛАВА СЕДЬМАЯ

<p>ГЛАВА СЕДЬМАЯ</p>

  Звуки шагов Клея по паркету совпадали с ударами ее сердца. В ушах у нее стучало все громче и громче с каждым приближающимся шагом.

  Он идет за ней.

  Тоби еще крепче прижала малышку к груди. Как она сможет смотреть ему в глаза? Что она ему скажет?

  Последний шаг, и дверь спальни распахнулась. У нее душа ушла в пятки.

  Тоби подняла голову. Клей заполнил дверной проем, не давая свету проникать из коридора. В полутьме он казался чужим, мрачным, темным. Тоби трепетала. Кто он, этот человек? Она отчаянно целовала его, ничего о нем не зная.

  Их глаза встретились, и Тоби с удивлением отметила в затуманенной глубине его взгляда боль.

  Наступило долгое мучительное молчание. Тоби опустила глаза, но крепко держала Молли.

  — Вы боитесь меня? — сказал он наконец.

  Боится ли она его? Парадоксальный мужчина, одновременно честный и скрытный. Как и ее отец, он отметал обязанности, возлагаемые обществом на мужскую половину рода человеческого, ради своей мечты. Но он отличался от ее легкомысленного отца. Своим изобретением он оправдал себя, доказал, на что способен. Сегодня он доказал ей, что он человек слова.

  И все же в нем таится бунтарь. Она видела это в его чертах, его позе, его взгляде. Но именно это и возбуждало ее. Каково было бы отдаться ему, слиться с ним — губы к губам, тело к телу...

  — Тоби!

  Она не ответила. Двумя шагами Клей пересек комнату и тронул ее за подбородок.

  — Вы боитесь меня? — повторил он.

  Нет, она его не боялась. Скорее она опасалась своих собственных чувств.

  — Нет, — прошептала Тоби.

  — Тогда почему вы убежали от меня?

  Тоби беспомощно пожала плечами, не в силах выразить свои мысли словами.

  — Я никогда не сделаю того, чего вы не хотите.

  — Знаю.

  — Все как-то запуталось и начинает выходить из-под контроля.

  — Да.

  Молли загулила и обняла Тоби за шею.

  — Хочет вам сказать, что вы в совершенной безопасности и можете вернуться и лечь спать.

  Но хочет ли она безопасности от его жарких объятий? Вот в чем главный вопрос.

  — Спасибо, — выдавила Тоби с вымученной улыбкой.

  Клей взял ее за руку и подвел к своей кровати.

  — Ложитесь и устраивайтесь поудобнее.

  Тоби положила малышку в манеж, подкатила к кровати и скользнула под одеяло.

  — А вы не собираетесь спать?

  Клей помотал головой.

  — Отдыхайте. Вам ведь завтра на работу.

  Тоби зарылась в простыни, глубоко вдыхая запахи Клея, пропитавшие хлопковую ткань. Молли свернулась клубочком, попыхтела и вскоре уснула. А Тоби лежала в темноте и слушала ее дыхание. Ей так хорошо здесь! Наконец она нашла место, которое ей подходит. Но достанет ли у нее смелости? Или нерешительность ее парализует?



  Клей немного прикорнул и проснулся перед рассветом. Взволнованный, возбужденный, он пошел в спальню посмотреть на спящую Тоби и малютку Молли. В течение одной ночи случилось два необычайных события.

  После нескольких лет исследований, тяжкой работы и отчаянного упорства он создал ценный прибор. Наконец ему удалось послужить человечеству. Его распирало от гордости.

  И Тоби разделила с ним торжество.

  Тоби — при мысли о ней он улыбнулся в темноте. Когда они целовались, случилось нечто невероятное, от чего у него захватило дыхание, смешались чувства и затуманились мысли. Он хотел ее, как никогда никакую другую женщину. И эта жажда была не только чисто физической. Он хотел в ней все: тело и душу, сердце и помыслы.

  И он не мог просто так воспользоваться ее великодушием, чистотой и искренностью. Тоби исключительная женщина и не заслуживает, чтобы с ней так поступали.

  Значит, он должен сказать о себе правду. Раскрыть, что он, Клей Бартон, наследник огромного состояния. Но как объяснить, почему обманывал ее? Наверно, лучше всего подождать, пока он запатентует свой преобразователь. После этого он придет к ней как человек, который добился чего-то своими руками. Тогда он сможет сохранить ее уважение и, возможно, вопреки всему — завоевать ее любовь.



  * * *

  — Здравствуй, детка.

  — Привет, мам.

  Голос матери долетел по телефонной линии. Тоби улыбалась. Два года назад магазин одежды, где работала мать, был продан какому-то объединению. Стелла Эвери приняла предложение стать региональным менеджером и переехала в Южную Каролину в штаб-квартиру компании. Хотя они не виделись так часто, как хотелось бы, они переговаривались по телефону два-три раза в неделю. Но с тех пор, как Тоби встретилась с Клеем Бартоном, у нее не было возможности позвонить матери и сообщить об изменениях в своей жизни.

  — Что там у тебя стряслось?

  — Забавно, что ты об этом спрашиваешь. — Тоби сидела в своем кабинете, прижав трубку подбородком. — Мне так много надо тебе сказать...

  Рано утром Клей подвез ее домой, где она переоделась и собрала чемодан. Он подождал в машине, пока она сделала утренний обход в больнице, и затем подбросил ее в офис. При мысли, что она проведет весь уикенд у Клея, все внутри у нее горело.

  «Помни, — говорила она себе, — ты делаешь это только потому, что тебе нужен транспорт».

  — Дорогая, я звоню тебе, чтобы узнать, будете ли вы с Эдвардом свободны на следующей неделе. Я приеду в Форт-Уорт, и мы сможем все вместе поужинать.

  Тоби прикусила губу. Неужели она всего лишь вчера порвала с Эдвардом? Ей казалось, прошла уже вечность.

  — Я расторгла помолвку, — пробормотала она.

  — Ой, и как ты?

  — Я счастлива.

  К удивлению Тоби, мать согласилась.

  — Ну и хорошо. Я тоже считаю, что Эдвард тебе не подходит.

  — Но почему же ты никогда ничего не говорила?

  — Меня обвинили бы в том, что я вмешиваюсь не в свое дело, — хохотнула Стелла. — Ты взрослая женщина, Тоби Линн, и не мне указывать, как тебе жить.

  — А почему он тебе не нравится?

  — Я никогда не говорила, что Эдвард мне не нравится. Но я боялась, что ты выходишь за него ради финансовой обеспеченности. Я видела, как ты стараешься убедить себя, что ты его любишь.

  — А как ты догадалась?

  — Глупышка. Я ведь любила и знаю, что это такое. Я знаю, как женщина смотрит на мужчину, когда она по-настоящему сильно и глубоко влюблена. Ты, дорогая моя, никогда так на Эдварда не смотрела.

  — Не знаю, верю ли я в любовь, — пробормотала Тоби. Сердце у нее екнуло при мысли о Клее. Но можно ли любить человека, которого едва знаешь?

  — Чепуха. Ты просто боишься полюбить.

  Тоби наматывала на палец телефонный провод. Вероятно, мать права. Возможно, она боится полюбить, потерять контроль на собой и стать рабой собственных эмоций. Не по этой ли причине она подсознательно выбрала Эдварда? Мысль была неприятной. Его холодная, спокойная внешность обещала обеспеченную жизнь без волнений и тревог.

  — Ты знаешь, что я чувствовала к твоему отцу, — мягко проговорила мать. — Он был моей душой, моей второй половиной, такой же моей частью, как нога или рука.

  — Да, и он оставил тебя без средств, а его смерть чуть не доконала тебя. Я не хочу испытать такую же боль.

  — Миленькая, ты упускаешь главное. Без боли никогда не узнаешь истинную радость. Все, через что я прошла с твоим отцом, стоило того. Я любила его, а остальное не имело значения. Ни жизнь на хлебе и воде, ни постоянные переезды с места на место. Ты, вероятно, не понимаешь, что я абсолютно верила в него.

  Верит ли она в Клея? Последней ночью, когда он продемонстрировал ей свое изобретение, — да. Но до этого? Тоби прикусила губу.

  — В глубине души я верила, что если б он остался жив, то в конце концов осуществил бы свои мечты.

  — Ты жила в стране фантазий, мама.

  — Возможно. Но брак с твоим отцом — самое лучшее, что было в моей жизни. Кстати, без него у меня не было бы тебя.

  Тоби промолчала. А что тут скажешь? Но познает ли она когда-нибудь такую же любовь? И хочет ли она ее испытать?

  — Не беспокойся, дорогая, — закончила мать, — У меня предчувствие, что скоро ты встретишь свою половину.

  Тоби чуть не сказала матери о Клее, но благоразумие заставило ее прикусить язык. Она не была готова обсуждать зарождающиеся отношения, если только то, что возникло между ней и Бартоном, можно считать отношениями. Она была у него, когда он завершил свое изобретение. Мгновение восторга вызвало у обоих взрыв страсти. Но это совсем не то, на чем можно строить будущее.

  В ее воображении возник Клей с его сногсшибательной улыбкой и Молли у него на руках. Тоби тряхнула головой. Нет. Лучше успокоиться. Если уж, по мнению матери, Эдвард ей не подходил, то про Клея Бартона и говорить нечего. Он непостоянен, безответствен и взрывоопасен, как нитроглицерин. Женщина, которая решится вступить с ним в связь, рискует остаться с разбитым сердцем.

  «Но он так хорош с детьми», — шептал коварный внутренний голосок.

  — Я думаю, ты правильно сделала, что порвала с Эдвардом. Ну, а как насчет того, чтобы встретиться и поужинать в понедельник вечером? Убирая на чердаке, я нашла коробку, принадлежавшую твоему отцу, и хотела бы кое-что показать тебе.

  — А что это?

  — Да, там есть интересные бумаги. Я должна проконсультироваться с адвокатом, но полагаю, это может оказаться доброй новостью.

  — Перестань темнить, мама. О чем ты?

  — Я не готова сказать сейчас. Увидимся в понедельник вечером.

  — Хорошо, мама.

  Тоби повесила трубку и уставилась на телефон. Уклончивость матери разожгла ее любопытство. На что это мать намекает?

  В дверь постучалась Лилли и вывела ее из раздумий.

  — К вам пациент, — объявила она и исчезла.

  Утро пролетело быстро. Тоби приняла с дюжину больных. В основном с весенней аллергией. Пока она выписывала рецепты, мысли ее постоянно крутились вокруг Клея и его изобретения. Этой ночью, когда они поняли, что преобразователь действительно работает, от восторга они просто упали в объятия друг другу. Пьянящее зелье успеха, вот и все.

  «Лжешь. Кого ты обманываешь? Стараешься внушить себе, что в твоих чувствах нет глубины? Надо что-то решать».

  Во время перерыва на ленч Тоби попыталась выбросить Клея из головы. Хватит фантазировать. Все, что она о нем знает, — это любовь к детям и страсть к хитроумным изобретениям. Развитие отношений требует взаимности. И прежде всего она должна узнать настоящего Клея Бартона. Услышать о его надеждах и мечтах. Какое детство сформировало его независимый характер? Тоби чувствовала, что, если поймет Клея, это поможет ей простить отца.

  — К вам посетитель, — объявила Лилли по интеркому, когда Тоби мыла руки после последнего пациента.

  Сердце у Тоби подпрыгнуло: Клей. Он сказал, что, возможно, заберет ее и Молли на ленч.

  Тоби вытерла руки, откашлялась и нажала кнопку интеркома.

  — Пригласите его.

  Она нагнулась к своему столу, вынула из нижнего ящика сумочку, быстренько причесалась и намазала губы. Затем выпрямилась и улыбнулась.

  — В этом не было никакой необходимости, ты и так прекрасна.

  — Эдвард? — Улыбка застыла на ее лице. — Зачем ты здесь?

  Бывший жених явился с огромным букетом желтых роз. Как всегда, в костюме за тысячу долларов и с укладкой.

  — Я пришел, чтобы вернуть себе твою привязанность, — заявил он, направляясь к ней.

  Тоби стояла за столом, сжав руки. Он остановился перед ней и протянул букет. Она приняла его.

  — Я, вероятно, сошел с ума, когда отпустил тебя вчера вечером.

  — Мне кажется, здесь не место и не время обсуждать наши отношения.

  — Ради Бога, дорогая. Я понимаю, что пренебрегал тобой. Давай сядем и все обсудим.

  Тоби села на свой вращающийся стул с цветами в руках.

  — Не имеет смысла...

  — Шшш... выслушай меня.

  Тоби вздохнула.

  — Ладно.

  — После того как ты ушла, я много размышлял над нашими отношениями.

  — Да?

  — Особенно когда прибыли гости и всем не хватало твоего присутствия.

  Ага, вот где собака зарыта. Эдварду не хватало ее, потому что ее отсутствие заметили его приятели. Он не выносит любого рода недоразумений, особенно публичных. Прием гостей без нее нарушил этикет. Странно, как ясно она теперь видит его мотивы.

  — Послушай, Эдвард, я ценю...

  — Нет, нет, — снова прервал ее Эдвард. — Позволь мне продолжить.

  Тоби закрыла рот и положила цветы на стол.

  — Тоби, ты исключительное сокровище, и ты должна быть моей невестой. Если для тебя это так важно, я согласен на твое условие.

  — Ты предлагаешь завести детей?

  — Совершенно верно.

  Он заложил руки за спину и ждал, не отводя взгляда от ее лица.

  — Извини, Эдвард, все равно — нет.

  На его лице проскользнуло удивление, словно он не ожидал отказа.

  — Что?

  — Я сказала — нет.

  Искушенный в дебатах господин доктор вдруг не смог найтись.

  — Хмм... ну, может, ты передумаешь?

  — Я не люблю тебя. Мне казалось, что люблю, но теперь я знаю, что это не так. Я лишь хотела иметь обеспеченное положение. Любовь и обеспеченность — не одно и то же.

  Эдвард выглядел так, словно ему только что дали под дых.

  — Тогда мое первоначальное предположение, очевидно, справедливо.

  — То есть?

  — Что ты нашла другого.

  — И вы чертовски правы!

  Тоби и Эдвард одновременно повернули головы и увидели стоящего в дверях Клея Бартона. Молли засунула палец в рот и обнимала его за шею. При виде их у Тоби запело сердце.

  Глаза у Эдварда сузились. Мужчины смерили друг друга взглядом, как два борца перед боем.

  Разница между ними была разительная. Эдвард — официальный, в безупречном костюме и дорогих итальянских туфлях. Клей — в выцветших, потертых на коленках джинсах, обтрепанных кроссовках и обтягивающей футболке с какой-то надписью. Эдвард держался с королевским достоинством, а Клей изображал непутевого парня.

  Они оба были перед ней, сравнивать не имело смысла. При виде Клея Бартона ее сердце билось чаще, а Эдвард оставлял ее равнодушной.

  Эдвард представлял собой символ материального благополучия, надежности и стабильности. Клей олицетворял простоту, непосредственность и свободу. Всю жизнь Тоби уверяла себя, что хочет того, что может предложить Эдвард, а в глубине души отчаянно нуждалась в том, что мог ей дать только Клей.

  Как она могла так долго заблуждаться?

  С рассчитанной бесцеремонностью хищника, преследующего добычу, Клей встал между Тоби и Эдвардом. Вид у него был угрожающий, несмотря на малютку, которую он держал на руках.

  — Тоби со мной, — заявил он.

  У нее не было желания возражать.

  — Мы с вами знакомы?

  — Не думаю.

  — Я несомненно где-то вас видел.

  — Вы ошибаетесь, — твердо возразил Клей. Эдвард перевел взгляд с Клея на Тоби.

  — Это правда? Теперь ты с ним?

  — Да, — неожиданно для самой себя ответила Тоби.

  Это было правдой. То, что они вместе пережили, бесповоротно изменило ее.

  — Между нами все кончено, Эдвард. Извини за причиненную обиду.

  — Ты уверена, Тоби?

  — Вы слышали, что сказала леди? — прорычал Клей.

  Верный своему характеру, Эдвард не стал вступать в бой. Он подхватил розы и с важным видом удалился.

  — Итак, это доктор Беннет, — констатировал Клей, как только соперник скрылся из виду.

  — Да, но я предпочла бы справиться с ситуацией сама.

  — Что, черт возьми, вы в нем нашли?

  Его петушиный наскок раздражал Тоби. Да, она покончила с Эдвардом, но это вовсе не означает, что она уже все решила с Клеем.

  — В отличие от некоторых других Эдвард очень организованный и надежный человек.

  Тоби выдержала его холодный взгляд.

  — О-хо-хо. Это камешек в мой огород?

  — Понимайте, как знаете.

  — Посмотрите правде в глаза, Тоби. Вас привлекало его высокое положение, вот и все.

  — Это неправда.

  — Ладно, не важно. Все это древняя история. Пойдемте. — Клей протянул ей руку.

  Тоби колебалась.

  — Я не уверена, что хочу куда-нибудь идти с вами.

  Клей наклонился над столом, Молли пристроилась у него на правом бедре. Он протянул руку и коснулся Тоби, Она могла бы уклониться, но не уклонилась.

  — Я могу поцеловать вас, доктор Тоби Эвери, прямо сейчас, — глухо сказал он.

  Какая-то часть Тоби была готова уступить его мужскому напору, но другая, более благоразумная, продолжала сопротивляться. Слишком многое случилось за последние минуты. Ей надо было побыть одной и переосмыслить свои возможности.

  Она уже собиралась высокомерно отказать ему, но Молли улыбнулась ей и протянула ручонки. Малышке она отказать не могла.

  Она встала и взяла Молли, Клей обнял ее за плечи. Она увернулась. Он обиженно промолчал.

  Лилли удивленно посмотрела на них. Тоби с Молли на руках пошла впереди, Клей плелся за ней.

  — Вы многое обо мне узнали, и я хотела бы знать побольше о вас, Клей Бартон.

  — Мне казалось, что после вчерашней ночи мы пришли к взаимопониманию.

  — С чего вы это взяли? Если девушка целуется с парнем, это еще не значит, что она принадлежит ему.

  Клей открыл ей дверцу машины. Он стоял так близко, что его запах, терпкий, мускусный, действовал на нее как электрический ток.

  — У нас было намного больше, чем поцелуй, и вы это знаете. Именно поэтому вы испуганно сбежали.

  Глаза их встретились, и Клей чуть нагнулся. Тоби подавила дрожь приятного предчувствия. Он собирается снова ее поцеловать?

  — Но я еще не ваша, Клей, — покачала она головой.

  Он протянул руку и убрал прядь волос с ее щеки. Тоби подпрыгнула, как ужаленная.

  — Мне кажется, мы знаем друг друга всю свою жизнь, — продолжал Клей.

  — Но это вовсе не так. Вы что-то скрываете от меня. Я рассказала вам о своем детстве, своих надеждах, мечтах, ошибках, но не услышала ничего в ответ. Вы хотите, чтобы я доверилась вам, но не осмеливаетесь довериться мне. А здесь движение должно быть двухсторонним.

  — Ничего я не скрываю. — Клей пытался ухмыльнуться, но получилось неубедительно. Это только укрепляло подозрения Тоби о том, что в его жизни есть нечто такое, о чем, по его мнению, ей лучше не знать.

  — Пойдемте, Тоби, не заводитесь.

  Усевшись в машину, Тоби заметила плетеную корзину для пикника.

  — Что это?

  — Сегодня такой прелестный весенний день, что я подумал устроить ленч в парке. Мне казалось, так лучше всего праздновать весну, — заявил Клей с очаровательной улыбкой, против которой Тоби была бессильна.

  Пока они ехали к маленькому парку, Тоби изучала его профиль. Клей такой разный. Сильный и напористый, как, например, при встрече с Эдвардом. И в то же время мягкий и нежный, как вчера ночью, когда он обнимал ее или ухаживал за Молли.

  — Вот и приехали, — объявил Клей, останавливая машину в Уинстон-парке.

  Они выгрузили Молли и все, что было приготовлено для пикника, и прошли по влажной зеленой полянке к тенистому дубу, который уже распускал листочки.

  Чистое голубое небо, нарциссы, порхающие с цветка на цветок бабочки — картина первозданной весенней природы.

  Тоби держала малышку, а Клей расстилал на холодной земле одеяло. Потом с они Молли устроились на нем. Малышка пускала пузыри, радостно повизгивала и дрыгала босыми ножками.

  Клей поднял крышку корзины и вытащил сэндвичи.

  — Ветчину и сыр или салат из цыпленка? — спросил Клей.

  — Салат. Вы сами делали сэндвичи?

  — Да.

  При его напряженном бюджете Клей, вероятно, не может делать заказы.

  — Шампанского? — спросил Клей, вынимая бутылку пенистого напитка.

  — Совсем капельку. Мне надо будет вернуться на работу.

  Клей снял фольгу и начал вынимать пробку. Шампанское искрилось у него в руке. Вид шампанского пробудил в Тоби воспоминания. Сколько ночей она мечтала о тех днях, когда сможет пить шампанское и есть икру на Французской Ривьере! Она улыбнулась причуде своего детства. Приготовленный дома салат из цыпленка и сэндвичи в парке с Клеем и Молли в тысячу раз вкуснее.

  Тоби глянула на марку шампанского. Весьма дорогое, как ему удалось купить такое?

  — Я несколько лет хранил его в холодильнике... — пояснил Клей, словно угадав ее мысли. Он вытер руки бумажной салфеткой, налил до половины два пластиковых стаканчика и один из них протянул Тоби. — ...на случай вроде этого. Празднование рециклера, весны, Молли и вас.

  Тоби опустила голову, чтобы он не догадался, как ей это приятно, и отхлебнула пьянящего напитка.

  — А тост?

  Клей поднял стаканчик и чокнулся с ней:

  — За Тоби Эвери, женщину, которая оказалась там, где она всего нужнее.

  Чувство, с каким он это произнес, вызвало у Тоби слезы. Она с трудом сглотнула и покраснела.

  — Да я не заслужила этого, — запротестовала Тоби.

  — Вы были Божьим даром для Молли, — твердо заявил Клей. — И мы еще разделим радость многих других изобретений.

  Он снова чокнулся с ней.

  Что он сказал? Боже, она тоже этого хочет!

  — Да, мы надеемся, что доктор Тоби еще долгое время останется с нами, не так ли, душка Молли Мэлони?

  Малютка безмятежно грызла крекер и улыбалась.

  Они потягивали шампанское и ели сэндвичи с салатом. Мысли у Тоби вертелись вихрем. Рассудок приказывал ей быть крайне осторожной с Клеем и выбираться из водоворота противоречивых эмоций.

  — Это лучшее празднование, какое у меня когда-либо было, — заявил Клей.

  — Ой ли? — поддразнила Тоби. — Вы, вероятно, привыкли к триумфальным шествиям?

  — Да, — кивнул Клей. — Вы бы видели, какой праздник закатили мои родители, когда я запатентовал непротекающий кран. Они пригласили самых видных... — Клей вдруг осекся.

  — Что? — оживилась Тоби. — Я хочу услышать. Если сэндвичи с салатом и мы с Молли в качестве гостей — лучшее празднование, то каковы же худшие?

  — Предки пригласили всех своих друзей и организовали барбекю во дворе, — закончил рассказ Клей, поняв, что чуть не проболтался.

  Он не мог сказать, что среди гостей были сенатор, звезды кино и всемирно известный адвокат. Или что этот банкет обошелся в шесть тысяч долларов. Но, несмотря на весь шум и список почетных гостей, он не врал, когда говорил, что нынешнее празднование в тесном кругу дороже для него, чем все изыски, которые могут позволить себе его родители.

  Клей понимал, что рано или поздно ему придется открыть правду о своих родителях. Но только не сейчас, не раньше, чем он запатентует свой преобразователь и докажет, что стоит чего-то сам по себе, а не только как сын своего отца. Кроме того, если он скажет ей правду сейчас, она может разозлиться на то, что он обманом заставил ее провести уикенд с ним и Молли. Он не мог рисковать.

  Пересмешники пели свои песенки. Малиновки и сойки порхали между ветвями. По полянке пробежала белка. Клей заметил, что Тоби краем глаза рассматривает его.

  — Идите сюда.

  Поколебавшись немного, Тоби устроилась рядом с Клеем, и они смотрели, как Молли ползает по одеялу.

  Клей был счастлив и совершенно спокоен. Через два дня он съездит в Хьюстон и зарегистрирует изобретение. Он уже приблизился к осуществлению своей мечты — преобразователь в каждом доме. А в его доме жена. Жена? Неужели он зашел так далеко в своих мыслях о Тоби?

  — Посмотрите на облака, — прошептал Клей. — Видите, вон ковбой скачет на лошади.

  — Это игра мечтателей, — проговорила Тоби.

  — Что вы имеете в виду?

  — Мой отец так играл со мной. Он видел львов, замки и драконов, а я видела только облака.

  — О, постарайтесь еще. Чуть-чуть скосите глаза. Разве оно не похоже на лошадь? Видите гордую голову? А это звонкие копыта.

  — Извините, Клей, но я не отношусь к типу мечтателей.

  — Ну что ж, — прошептал он. — Кто-то должен твердо стоять на земле.

  Интересно, что она чувствует к нему?

  Вопрос застрял у него в горле. Он знал, что Тоби его хочет. Но о ее чувствах помимо физического влечения он не знал практически ничего. Однако она здесь, с ним, а не с Эдвардом Беннетом. Клей попытался представить этого надутого пластического хирурга лежащим на одеяле и младенца, лепечущего рядом с ним. Не получилось. Он явно не подходит для этой роли.

  И все же его беспокоило, что Эдвард Беннет явился в кабинет доктора Эвери и сделал попытку примирения. Не попытается ли он еще раз? Не уступила бы Тоби, если бы они с Молли замешкались?

  — Ленч был просто замечательный, Клей, но мне надо возвращаться на работу, — заявила Тоби, нарушая чары весеннего дня. Она села и разгладила юбку.

  — Вы вернетесь сегодня ко мне?

  Клей встал и стал собирать остатки пикника. Тоби колебалась, и сердце его трепетало.

  — Я не уверена, что надо, — пробормотала наконец Тоби.

  — Но почему?

  — Я боюсь, что мы натворим что-нибудь, о чем потом пожалеем.

  — Тоби, пожалуйста. Вы нужны мне, вы нужны Молли.

  — Вовсе нет, вы прекрасно справляетесь с ней.

  И словно в ответ Молли завизжала и потащила в рот траву. Тоби едва удалось отнять ее.

  — Вот видите, с девятимесячной крохой лишних рук никогда не будет. Останьтесь, пожалуйста.

  Он увидел на ее лице борьбу и решил чуть нажать.

  — Помните, мы договорились завтра выбирать машину. Что же, мне ехать за вами в Кендлридж?

  — Пожалуй, нет, — улыбнулась Тоби.

  — Я буду безупречным джентльменом. Честное скаутское!

  — А вы были бойскаутом?

  — Нет.

  — Вот что, Клей, я останусь у вас на уикенд, но с одним условием.

  — И какое же это условие?

  — Вы расскажете о том, что скрываете от меня.




ГЛАВА ВОСЬМАЯ

<p>ГЛАВА ВОСЬМАЯ</p>

  Он обещал.

  Вернувшись домой, Клей сменил Молли подгузник и стал решать дилемму. Если он скажет Тоби, она, несомненно, возмутится и уйдет. Если не скажет, она не останется.

  А что, если он скажет ей правду, а она не возмутится из-за его обмана? Что, если она польстится на его богатство? Учитывая ее прошлое, то, что она росла в нищете и была помолвлена с доктором Беннетом, возможно, его деньги взволнуют ее больше, чем его любовь. Он не раз попадался на крючок девицам, охотящимся за семейными состояниями.

  Клей не видел выхода. Он знал, что должен в конце концов все рассказать ей. Это только вопрос времени. Но надо подождать, пока он запатентует рециклер. Тогда он докажет, что сможет содержать семью сам, независимо от своего отца. Что его безумные фантазии не так уж безумны. Но как обойти обещание, данное Тоби в парке?

  — Ты меня все время будешь ставить в тупик, мисс Молли Мэлони?

  Клей поднял девочку над головой. Она смеялась легко и весело и трогала его нос.

  Его грудь наполнилась любовью к племяннице. Как хорошо было бы иметь собственного вот такого очаровательного ребенка. Как Молли. Они с Тоби заведут красивых ребятишек.

  — Ставишь телегу впереди лошади, Бартон, — вслух сказал Клей.



  Уложив Молли спать, Клей занялся уборкой, вымыл посуду, оставшуюся с утра, пропылесосил, убрал постель, но мысли его крутились, как лопасти вертолета. Если ему удастся занять Тоби делами, он может избежать рассказа о своем секрете. Но он понимал, что проблема вновь возникнет, когда Молли заснет и дела закончатся. Тогда Тоби потребует ответа, а он не знает, с чего начать.

  — Черт, — проворчал он. — И как меня угораздило во все это вляпаться?

  Он вовсе не собирался обманывать Тоби. Он жил весьма умеренно, потому что его это устраивало, а вовсе не потому, что вынашивал какие-то изощренные планы обольщения. Но Тоби может увидеть все это в ином свете.

  Клей не стыдился признаться, что совершенно запутался. Он любит Тоби, она любит его, и все вроде бы просто. Ан, все не так. Человеческие эмоции отказываются работать по законам науки и техники. Но он намерен проявить себя в действии, а не в нудных душевных раскопках.

  До пяти часов время еле ползло, беспокойство перемежалось с возбуждением. Раза два просто забавы ради он пропустил несколько вещиц через рециклер. Процесс переработки не переставал его удивлять. А ведь он его создатель. Всякий раз, как он осознавал, что закончил многолетний труд, на лице его расплывалась широкая улыбка. Свершилось!

  К тому времени, когда в дверь постучалась Тоби, на плите у него благоухал соус для спагетти, в холодильнике стоял салат, и ванна была наполнена теплой водой с ароматной пеной. Клей планировал разнежить Тоби, чтобы облегчить себе путь к правде.

  Клей распахнул дверь со стаканом ледяного чая в руке.

  — Добро пожаловать домой, доктор, — улыбнулся он.

  Тоби выглядела удивленной и усталой. Прическа опала, плечи опустились под тяжестью сумки. Войдя, она сразу же скинула туфли на высоких каблуках и отшвырнула их в угол. Этот жест понравился Клею: она действительно чувствует себя здесь дома.

  — Для вас. — Он протянул ей чай.

  — Спасибо!

  Тоби вознаградила его улыбкой и бросила сумку и сумочку на диван.

  — Я приготовил вам ванну. Поплавайте, пока я кончу готовить обед.

  Ему показалось, или у нее действительно мелькнула слезинка?

  — Где Молли? — озабоченно спросила она, как вернувшаяся с работы мать.

  Клей быстро оглядел комнату.

  — Минуту назад была здесь.

  В ответ они услышали детский плач. Переглянулись и бросились на кухню, откуда доносился звук.

  — Молли! — позвал Клей, заглядывая под стол.

  Еще один душераздирающий крик.

  Тоби распахнула дверцу буфета и увидела Молли, которая сидела среди консервных банок. Малышка широко улыбнулась им и протянула ручки. Клей схватился за сердце, а Тоби взяла Молли на руки.

  — Малявка, за четыре дня ты состарила меня на десять лет. Это никуда не годится. Сегодня же поставлю защелки на все дверцы! — заявил Клей.

  — Но через день-другой она уже переедет отсюда. Зачем же возиться с защелками? — возразила Тоби.

  Она усадила девочку себе на колени, и обе выглядели очень довольными. Когда-нибудь Тоби станет отличной матерью.

  — Потому что я не хочу никаких эксцессов со своей племянницей, и к тому же в будущем, вероятно, обзаведусь собственными детьми. Давайте ее мне, а сами идите в ванну.

  Тоби отдала ему девочку.

  — Вы очень любезны, — застенчиво пробормотала Тоби. Глаза ее смотрели в пол.

  — Всегда вам рады. А теперь идите.

  Кухню наполнял аппетитный чесночный запах. Клей с Молли на руках помешивал соус для спагетти, Тоби наслаждалась свежеприготовленным чаем. А что, если бы она вышла за Клея замуж? Обед на столе, чистый дом, счастливый ребенок, заботливый муж...

  Все эти годы она считала, что только престижная, высокооплачиваемая работа может обеспечить ей стабильность существования. И вот пожалуйста: Клей Бартон — воплощение стабильности. Он добр, работящ и любит детей. Что из того, что он не торчит по девять часов ежедневно в конторе? Он проявил себя как талантливый изобретатель. Посадить его в офис и одеть в деловой костюм все равно что запереть льва в клетке — жестоко и несправедливо.

  Усевшись в ванну, Тоби закрыла глаза и дала полную свободу своим мыслям. Теперь многие мужчины соглашаются играть роль домашней хозяйки. Но ей надо время, чтобы свыкнуться с этим. Долгие годы она верила, что ей нужен зрелый, хорошо устроившийся в жизни муж. А теперь, если она хочет жить с Клеем, ей придется пересмотреть свои взгляды.

  Если бы только он открылся и рассказал ей, что за секреты таятся в его прошлом. Что-то тревожит его, она это видит и сначала хотела было нажать на него. Но если он не готов раскрыться, то, вероятно, лучше подождать. Возможно, он боится, что его секрет шокирует ее.

  Тоби потягивала чай и растиралась полотенцем. А зачем вообще лезть в прошлое? Она знает его как замечательного человека, каким он сейчас является, а не такого, каким он, возможно, когда-то был. Ответственно ли его прошлое за некоторую необузданность, которую она в нем чувствует, за его бунтарство? Странно, но эта опасная, незнакомая часть Клея привлекала ее не меньше, чем доброта и великодушие. Неужели это же самое качество влекло мать к ее отцу?



  Уикенд прошел в суматохе дел. Ранним субботним утром все трое быстренько позавтракали, затем Клей пошел за инструментами. Вернувшись, он принялся устанавливать защелки, а Тоби и Молли играли в гостиной.

  Когда работа была закончена, они доели спагетти и завели развалюху Клея, чтобы ехать покупать машину для Тоби. Но прежде они посетили весеннее представление с клоунами и призами для ребятишек.

  Тоби не знала, какую машину выбрать. Ей нравилась спортивная машина Эдварда, но теперь она думала в другом направлении. Теперь скорость не занимала ее воображение. Эти дни она больше думала о семье. Взгляд ее привлек небольшой фургончик, и она потащила Клея смотреть его.

  — Зачем вам мини-фургон? — спросил Клей. — Он слишком велик для одного человека.

  — Надо смотреть вперед. Я не собираюсь оставаться одна всю свою жизнь.

  — Есть кто-то на примете?

  У нее чуть не остановилось дыхание при виде его голодного взгляда. Что он вообразил?

  — Нет, — ответила Тоби, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Но я намерена выйти замуж и завести детей и не хочу тянуть с этим.

  — Приветствую покупателей!

  Появление полного энтузиазма продавца прервало их разговор. Продавец хлопнул Клея по плечу.

  — Присматриваете мини-фургон?

  Они обошли ряд машин, разглядывая их. Продавец тараторил без умолку.

  — Позвольте мне угадать. Вы молодожены, и это ваш первый ребенок.

  Тоби собралась опровергнуть его предположение. Но Клей легонько ткнул ее в бок.

  — Да, сэр, — не моргнув глазом солгал он. — Вы не ошиблись.

  — По тому, как вы обмениваетесь взглядами, любой увидит, что вы без ума друг от друга.

  Тоби опустила голову. Неужели ее чувства к Клею столь очевидны, что это заметно даже посторонним?

  — Извини, дорогой, — она подчеркнула последнее слово. — Я могу поговорить с тобой с глазу на глаз?

  — Простите, мы на минуточку, — сказал Клей продавцу и взял Тоби под руку. Они ушли за пурпурный мини-фургон.

  — Что за игру ты затеял?

  — Возможно, для молодоженов с ребенком он снизит цену!

  Тоби закатила глаза.

  — Послушайте, я вполне могу вести переговоры сама, без всякого вранья.

  — Сэр? — позвал продавец, заглядывая к ним.

  — Да? — отозвался Клей.

  — Я могу продать эту крошку на тысячу долларов ниже указанной в объявлении цены. — Продавец похлопал по крылу пурпурного мини-фургона. — Поверьте мне, я знаю, каково это — поднимать семью, когда вы только что поженились. У меня самого трое ребятишек.

  Клей бросил Тоби красноречивый взгляд.

  — А у вас есть что-нибудь не такое пурпурное? — спросила Тоби.

  — Спрашиваете! Синие, белые, серебристые, черные. Идемте за мной.

  Продавец двинулся к машинам. Клей последовал за ним, но Тоби схватила его за куртку и потянула назад.

  — Эй, красавчик! Ты помнишь, что это мой автомобиль и мои деньги?

  — Считай дело улаженным. Скажем только, что ты хочешь записать автомобиль на свое имя. Тоби, все идет просто замечательно.

  Тоби задумалась. Она должна была признать, что Клей прав. Какая беда, если она притворится миссис Клей Бартон?

  — Ну, ты решилась, женушка?

  Это слово так хорошо прозвучало у него на устах! Когда через час они выходили из автосалона, Тоби была владелицей новенького голубого мини-фургончика. Продавец сообщил, что доставят его в понедельник.

  — О'кей. А ты не хочешь опробовать, каков он на ходу, а, женушка?

  Они пошли в зоопарк и остаток дня провели смеясь и весело болтая. Клей часто касался ее, брал за руку, клал руку на плечо, похлопывал по колену. И всякий раз у нее кружилась голова и захватывало дух. Ни с одним мужчиной она не чувствовала себя столь женственной и желанной.

  Этот уикенд был особенным и для Клея. Ведь он закончился осуществлением мечты всей его жизни, и ему посчастливилось разделить этот миг с Тоби.

  Клей держал Молли на коленях и обнимал Тоби. Тоби уткнулась лицом в его плечо и глубоко вдыхала послеполуденный воздух, напоенный запахами жимолости и нарциссов. Сейчас и здесь жизнь казалась совершенно великолепной. Однако очень скоро наступит понедельник, и она должна будет вернуться в свое молчаливое обиталище, к холодным ужинам наедине с телевизором. При мысли об этом ее охватило чувство одиночества.

  Сразу уловив, что у Тоби изменилось настроение, Клей наклонился и поцеловал ее в висок. И ее тело наполнилось счастьем.

  Это Клей делает ее счастливой, поняла она. Бедный, борющийся за жизнь изобретатель, который, возможно, никогда не заработает денег, чтобы можно было содержать семью. Но для нее это неважно: она врач и сможет прокормить и мужа, и детей. Важно то, что Клей и его племянница вносят неизъяснимую радость в ее жизнь.

  Наконец к семи часам они вернулись в жилище Клея. Тоби унесла малышку в спальню, чтобы сменить подгузник, а Клей занялся приготовлением бутылочки с питанием.

  Молли жадно пила молочко, когда раздался телефонный звонок. Клей снял трубку.

  — Это Энни, — пояснил Клей, входя в комнату с двумя стаканами колы.

  Он поставил один стакан перед Тоби, а сам уселся рядом.

  — Матери Холта стало гораздо лучше, и завтра Энн с Холтом возвращаются домой.

  Завтра? У Тоби засосало под ложечкой. Ведь это значит, что у нее уже не будет предлога оставаться у Клея. Пора возвращаться в тихое, пустое жилище, которое она называет своим домом. А если Молли заберут у Клея, у нее не будет причин видеться с ним.

  — Тоби!

  Она взглянула на Клея и проглотила застрявшие в горле слезы. Молли уснула, и головка ее покоилась на руке Тоби.

  — Что-то не так? — Он опустился перед ней на колени и взял ее за руку. — Что-то не так?

  — Все нормально, — голос ее звучал напряженно и нервно.

  Как она могла сказать, что ее сердце рвется на части при мысли, что она никогда больше его не увидит.

  — Я рада, что свекрови вашей сестры стало лучше, и я уверена, что Энн и ее муж будут счастливы увидеть свою дочку.

  — Мне кажется, вам ее тоже будет не хватать?

  — Да, глупо, я это знаю.

  — Вовсе нет. Мне ее тоже будет не хватать. Я очень привязался к малышке. Дайте-ка ее сюда. Я уложу ее спать.

  Тоби боролась с одолевавшими ее эмоциями. Ну кто мог бы предположить, что чужой ребенок так глубоко западет ей в душу?

  — Хотите еще покормить рециклер? — спросил Клей, вернувшись из спальни.

  — Конечно, — улыбнулась, Тоби, понимая, как много для него значит участие независимого «эксперта».

  Клей погладил свой прибор.

  — Я все еще не могу поверить, что эта штука функционирует.

  Тоби поднялась с дивана и встала рядом с ним.

  — Что вы планируете сделать с деньгами, которые получите за рециклер?

  — Еще не знаю, — мечтательно проговорил Клей. — Думаю купить мотоцикл и объехать всю страну. Я не отдыхал уже четыре года.

  — Мотоцикл? — нахмурилась Тоби.

  Клей повернулся на каблуках.

  — Я так понимаю, что вы этого не одобряете?

  — Не мне указывать вам, как жить.

  — А что бы вы сделали на моем месте?

  — Ну, я выбрала бы что-нибудь менее экстравагантное, — сказала Тоби, глядя на него сверху вниз.

  Ее надменность разозлила Клея. Да кто ты такая?

  — Вам надо подумать о каком-нибудь фонде, — продолжила она. — О чем-нибудь надежном.

  — И скучном.

  — В делании денег нет ничего скучного.

  — Для вас — возможно.

  — Что вы хотите сказать?

  Тоби уперла руки в бока и бросила на него сердитый взгляд.

  — Я хочу сказать, что постоянные заботы о финансах лишают жизнь творческих стимулов. Именно поэтому я хочу поездить по стране. Поискать источник вдохновения.

  — Такое отношение можно назвать безответственным.

  — Скажите уж прямо: я один из тех, кого вы считаете безответственным. Так ведь?

  — Если вам угодно.

  В глазах у нее вспыхнули искры, которые зажгли ответный огонь в Клее. Доктор Тоби Эвери может быть холодной и собранной, но под профессиональным фасадом пылает сердце страстной женщины.

  — Ха! Я так и знал. Вы говорили, что отсутствие у меня капитала не имеет значения. На самом же деле имеет. Так ведь?

  — Я никогда этого не говорила.

  — Но думали.

  — Я просто считаю безответственным растрачивать по пустякам деньги, которые вы можете получить от своего изобретения. Ради Бога, Клей, вам уже тридцать лет, и пора подумать о будущем.

  — Зачем? У меня нет семьи, которую мне надо было бы содержать. Но я не таков, как ваш отец. Если у меня будут дети, я о них позабочусь. Они не будут спать в палатке.

  Тоби отпрянула, как от удара. Слезы выступили у нее на глазах. Ужасно. Клей хотел бы проглотить эти гадкие слова, но было уже поздно.

  — Ой, Тоби, я не то хотел сказать.

  Но она уже отвернулась.

  — Я открыла вам сердце, а вы обернули это против меня. Как я могла доверять человеку, у которого от меня какие-то секреты? Вот дурочка — решила, что наши отношения имеют перспективу...

  Значит, она тоже подумывала о развитии их отношений? Неужели он навсегда разрушил эту возможность?

  Тоби пересекла комнату и начала собирать вещи.

  — Пожалуйста, не уходите.

  — Я думаю, так будет лучше.

  — Уже поздно. Вы устали.

  Тоби стояла, трепеща от гнева. Через плечо перекинута сумочка, в руке чемодан.

  — Я очень виноват, правда.

  Честно говоря, он не особенно понял, из-за чего именно она вышла из себя. Из-за того, что он собирался так легкомысленно потратить свои деньги? Или потому, что оскорбил ее отца? Вероятно, и то, и другое. Идиот. Он забыл, как важны для нее деньги. Они были символом всего, чего она была лишена в детстве. Он вырос окруженный богатством, и его это стесняло, тяготило. Поэтому он стремился к свободе, которую дает простая жизнь. Как он мог объяснить ей это, не раскрывая, кто он на самом деле?

  — Давайте не будем заканчивать уикенд подобным образом, — предложил Клей.

  — Какой смысл тянуть резину?

  Все прежние сомнения вернулись назад. Она уверяла себя, что отсутствие у Клея постоянной работы ничего не значит. Успех с рециклером, мол, доказал, что он не пустой мечтатель. И так как ее чувства к нему были столь сильны, столь пугающе близки к любви, она убедила себя, что он будет хорошим мужем и отцом.

  Но когда он сообщил о своих планах разъезжать по стране на мотоцикле, все ее предрассудки сразу же проснулись. Мотоциклы ассоциируются с распущенными подростками или подонками. Если он хочет сделать карьеру изобретателя, ему надо немедленно взяться за следующий проект, а не брать длительный отпуск. Или ему наплевать на общественное положение и стабильность? И ему, как и ее отцу, нравится перебиваться с хлеба на квас? Но, может, она слишком высоко поднимает планку? Требует слишком многого? С Эдвардом она имела бы все, чего хочет. Кроме любви и возможности иметь детей.

  Тоби вздохнула и провела рукой по волосам. Избавится ли она когда-нибудь от воспоминаний своего детства? Научится ли быть столь же непринужденной и естественной, как Клей?

  У него был такой несчастный вид. Ну прямо большой щенок, потерявший лучшего друга. Она вдруг устыдилась себя. Клей Бартон смог разрушить тот имидж, который она совершенствовала в себе всю жизнь. Словно она была из стекла и он насквозь видел все ее притворство. И как ни старалась, она не могла отрицать того, что в его руках становится самой собой, словно всегда жила в этом доме вместе с ним.

  — Пожалуйста, останьтесь, — повторял он. — Это ваша последняя возможность побыть с Молли.

  Он, несомненно, знал ее слабость. Со вздохом Тоби опустила чемодан и бросила сумочку на стул.

  — Вы победили, — беспомощно сказала она.



  * * *

  Тоби проснулась и почуяла запах бекона и кофе. Она потянулась и улыбнулась.

  Приятно сознавать, что тебя балуют. Она никогда не испытывала этого прежде.

  Молли что-то лепетала в манежике. Ухватившись за перильца, она улыбнулась Тоби, повизгивая от радости.

  — Доброе утро, солнышко.

  Тоби откинула одеяло и взяла Молли к себе.

  — Боже, кто-то намочил штанишки.

  Переодев Молли, Тоби отнесла ее на кухню.

  Клей стоял в пижаме у плиты и жарил бекон, и Тоби вдруг оробела.

  Молли заерзала, и Тоби опустила ее на пол.

  — Доброе утро, — с улыбкой приветствовал их Клей. — Как спали?

  Тоби невольно улыбнулась в ответ:

  — Как младенец.

  — Надеюсь, вы не намочили штанишек?

  Тоби схватила кухонное полотенце.

  — Ну-ну. — Клей положил вилку, которой поворачивал бекон, и поднял вверх руки. — Не будете же вы бить безоружного!

  — Но вы на это напрашиваетесь. — Она приняла боксерскую стойку. — Давайте, Бартон, начинайте.

  — Бог мой, вы так оживлены сегодня, доктор Эвери. Видели приятный сон?

  — Ну, вы получите!

  Она стала гоняться за ним по кухне и хлестать его полотенцем, пока оба не запыхались и не расхохотались.

  — Мир! Мир!

  — Пощады не будет! — крикнула Тоби, загнав его в угол.

  — Злодейка! — вскрикнул Клей, схватил ее за руку и притянул к себе.

  Тоби выронила полотенце. Сердце ее учащенно билось. Они стояли нос к носу, и Тоби слышала, как он резко вдохнул. Она вздернула подбородок, явно подбивая его на поцелуй. И губы Клея слились с ее губами уверенно, требовательно и жадно.

  — Я так и знал, — прошептал он.

  — Что вы знали?

  — Что под холодным профессионализмом таится сердце дикой кошки.

  Он нагнулся и снова поцеловал ее.

  — Хмм, — только и сказала Тоби.

  — Хорошо, что вы не поцеловали меня так вчера вечером. — Клей тяжело дышал, зарывшись лицом в ее волосы. — А то я не смог бы отвечать за свои поступки.

  — Вы хотите сказать, что вы тоже немножко дикий кот?

  — Ах, Тоби, вы так чертовски сексуальны! — И снова приник к ее губам.

  Этот поцелуй отозвался во всем ее теле, до кончиков пальцев ног, и она порывисто обняла Клея, прижимаясь к нему.

  Пронзительный визг Молли заставил их отпрянуть друг от друга.

  — Что это? Где она? — вскрикнул Клей.

  Тоби наклонилась, чтобы поднять малышку с полу. Голова у нее кружилась, губы горели, кровь бешено пульсировала.

  — Что это? — снова спросил Клей. Казалось, он так же растерялся, как и она.

  По щекам Молли катились слезы. Она протягивала руку к Тоби. Указательный пальчик покраснел и у ногтя начал синеть.

  — Она прищемила его дверцей буфета, — пояснила Тоби, погладила девочку по головке и поцеловала раненый пальчик.

  — Вот почему я ставлю эти защелки!

  — Ничего страшного, — сказала Тоби, приглаживая Молли волосики. — Это ей урок на всю жизнь.

  — А вы философ, доктор Эвери, — поддразнил Клей.

  Он глянул на плиту, и глаза у него расширились.

  — Боже правый, бекон сгорел.

  Он шагнул к плите и схватился за ручку сковороды.

  — Клей! — попыталась остановить его Тоби. Но было уже поздно.

  Клей взвыл и бросил сковороду. Воздух заполнился едким дымом, и Молли чихнула.

  — Суньте руку под холодную воду. Немедленно.

  Кашляя от дыма, Тоби выключила плиту и включила вентилятор.

  — Откройте дверь, — морщась от боли, попросил Клей.

  С Молли на руках Тоби поспешила открыть входную дверь, потом вернулась на кухню.

  — Ну как вы?

  — Ничего. Обойдется.

  — Ну и картина!

  — Три клоуна завтракают.

  — Это я клоун? — ухмыльнулся Клей.

  — Кто-нибудь есть дома?

  Незнакомый женский голос отвлек внимание Тоби от Клея. Она оглянулась и увидела модно одетую молодую женщину, стоявшую в дверном проеме между кухней и гостиной. На женщине были золотые украшения и платье, явно сшитое у дорогого модельера. Рядом стоял высокий мужчина с удивленным выражением на лице. «Кто эти люди?» — недоумевала Тоби.

  — Холт! Энни! Вы вернулись?

  Голос Клея прозвучал нервозно.

  Смешавшись, Тоби пригладила волосы, прекрасно представляя, как все это выглядит: кухня, полная чада, Клей, склонившийся над раковиной и держащий руку под струей холодной воды, и Молли с заплаканной мордашкой.

  — Похоже, у тебя хлопот было по горло, братец-няня. — Энн пересекла кухню и крепко обняла Клея.

  Он завернул кран, отключил воду и вытер Руки полотенцем, которое ему подсунула Тоби.

  — Мы ожидали вас только сегодня вечером.

  — Нам удалось взять билеты на ранний рейс, — пояснила Энн, забирая дочурку у Тоби. — Я не могла дождаться, когда увижу своего ангелочка. — И она покрыла девочку поцелуями.

  Высокий мужчина проследовал за женой на кухню. Он улыбнулся Тоби и протянул руку.

  — Холт Джонсон, а это моя жена Энн. Я так понимаю, что вы помогали Клею ухаживать за нашей малышкой.

  — Да, — ответила Тоби, не зная, что еще сказать. Она была потрясена окружавшей этих людей аурой богатства. От их дорогой одежды и светских манер исходила самоуверенность потомственных миллионеров. Почему же Энн не поможет брату с финансами? Наверное, Клей слишком горд, чтобы принять от нее помощь.

  — Это доктор Тоби Эвери, — представил ее Клей.

  — Я вам так благодарна, доктор Эвери, за помощь Клею в заботах, которые он на себя взял. — Энн улыбнулась и добавила: — Я полагала, что он наймет...

  — Как вы думаете, это быстро заживет? — Клей просунул между женщинами руку.

  Тоби подозрительно посмотрела на Клея. Что-то здесь не так. Может быть, ей показалось, но он излишне суетится. Она внимательно осмотрела его ладонь. Всего лишь ожог первой степени. Кожа даже не вздулась.

  — Жить будете, — заявила она.

  — Пошли, Энни. Я помогу собрать вещи Молли.

  Клей торопился.

  — Мы действительно очень ценим все, что вы для нас сделали, — сказал Холт, дождавшись своей очереди обнять дочь. — Каким облегчением было узнать, что Молли в надежных руках, пока мы в больнице с моей матерью.

  — Да, — согласилась Энн. — Мне не хотелось мучить тебя, Клей. Если бы только родители не...

  — ...уехали из города, — закончил за нее Клей. — Я говорил вам, что мой рециклер работает?

  Пока Клей болтал со своими богатыми родственниками, Тоби наблюдала за ним. Он говорил торопливо, тело было напряжено, как у солдата во время тревоги. Она нахмурилась. Клей несомненно что-то скрывает. Он дважды прерывал сестру и явно старается побыстрее их выпроводить. Уже не в первый раз она подумала: что же за тайну он скрывает?

  Холт и Клей грузили пожитки Молли, предоставив Энн обнимать и целовать дочь. Клей бросал озадаченные взгляды на Тоби и сестру, явно не желая оставлять их наедине. Тоби так и подмывало отвести Энн в уголок и задать ей миллион вопросов.

  Через пятнадцать минут роскошный автомобиль Джонсонов был набит пожитками Молли, семейство попрощалось и отбыло.

  Тоби и Клей остались одни. Тоби повернулась на каблуках и потрепала его по плечу.

  — Ну вот, Бартон, теперь я хочу знать, что ты так упорно стараешься скрыть от меня.




ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

<p>ГЛАВА ДЕВЯТАЯ</p>

  — Я бы отложил разговор, — пытался увернуться Клей. На лбу у него выступила испарина. Последние пятнадцать минут он провел в огромном напряжении, стараясь держать Тоби и Энн на расстоянии друг от друга, иначе сестра могла бы разоблачить его. — Я хочу сделать это в свое время.

  Тоби ничего не ответила, просто внимательно смотрела на него.

  Клей занервничал. Он не любил, когда она так проницательно смотрела на него. О чем она думает?

  — Я... Я хочу сказать, что не готов обсуждать свои проблемы.

  Тоби выгнула бровь и уперла руки в бока.

  — Я обещаю все объяснить, когда вернусь от адвоката с патентом.

  Она, казалось, хотела что-то сказать, но сдержалась. Клей не испытывал такого смущения с тех пор, как в детстве, играя в школьном спектакле, забыл свои реплики.

  — Послушай, — сказала она наконец. — Если ты хочешь отвязаться от меня, то так и скажи, я не сломаюсь. Я просто соберу свои вещички и уйду. Извини, если доставила тебе много хлопот.

  — Что? Подожди! Куда это ты пойдешь?

  — Домой.

  — Тоби, дай мне время.

  Глаза ее вспыхнули жарким огнем.

  — Дать тебе время! И что это должно значить? Я потратила целый уикенд, помогая тебе с племянницей, а у тебя нет времени даже поговорить со мной. Хуже — ты сознательно обманываешь меня.

  — Дорогая...

  — Никакая я тебе не «дорогая». Мы слишком мало знаем друг друга для такого обращения.

  — То, что ты не знаешь о моем прошлом, не значит, что мы мало знаем друг друга.

  — Наши отношения не могут продолжаться, пока ты что-то от меня скрываешь.

  — Ничего я не скрываю, — пытался протестовать Клей, зная, что это неправда и он должен что-то сказать Тоби. Сейчас. Что угодно, только бы она не ушла. Но он боялся потерять ее. Или, что еще хуже, был в ужасе от мысли, что она полюбит богатого Клея Бартона и забудет о том заурядном парне, каким по существу он является. Всю жизнь он восставал против того, что ценило его семейство. Он ненавидел частные школы, эксклюзивные загородные клубы и предметы роскоши, которыми так дорожили остальные члены семьи.

  Он хотел изобретать полезные вещи и заслужить уважение своим талантом, а не деньгами родителей.

  — Я полагала, что мы до чего-то договорились. По-видимому я ошиблась, — проговорила Тоби.

  — Пожалуйста, дай мне только сорок восемь часов!

  — Хорошо, — согласилась Тоби. — Сорок восемь часов. Но если ко вторнику вечером у тебя не будет объяснений, между нами все кончено. Устраивает?

  Отсрочка! Она согласилась подождать. Теперь ему надо только запатентовать рециклер, и у него будет что предложить ей: то, чего он добился своими руками, а не семейным богатством. То, что поможет человечеству.

  — Идет, доктор Эвери.



  В понедельник утром Клей направил свою старенькую машину по шоссе в Даллас. Он должен был сосредоточиться на своем изобретении, а вместо этого не переставая думал о Тоби. Он не понимал ее. То она казалась холодной, как огуречный салат, то настолько горячей, что он боялся обжечься от одного только прикосновения к ней.

  Женщины. Он никогда не мог в них разобраться. Законы механики здесь не помогали. Он знает, что Тоби влечет к нему. Черт, «влечет» — не то слово. Искры, которые между ними вспыхивают, могли бы расплавить скалу. Но в решающие моменты Тоби вдруг уходит в себя. А главное — она весьма сомневается в его способности содержать семью.

  В каком-то смысле она воспринимает его как своего никчемного отца. Очевидно, Тоби все еще не до конца свела счеты со своим покойным родителем. Вероятно, надо бы уже сейчас сказать ей, что у него миллионное состояние. Это успокоило бы ее, рассеяло сомнения и позволило бы спокойно любить его. Но если он скажет ей о своем состоянии, он никогда не будет уверен, что она любит его самого, а не его деньги.

  При этой мысли Клей вздрогнул. Он уже попадался в эту ловушку. Несколько лет назад его сердце было разбито подлой женщиной, которую интересовали только деньги его семейства. Позже у Клея были связи, но он никого не допускал до своего сердца.

  До сих пор.

  До Тоби Эвери.

  Последние дни, проведенные с Тоби и Молли, расшевелили что-то в глубине его души и пробудили отцовский инстинкт, о котором он и не догадывался. Клей и сам был удивлен тем, как естественно и легко он справлялся с отцовскими обязанностями.

  Вместе с Тоби они оказались потрясающей командой.

  Да, за последнюю неделю он узнал многое, как о себе, так и о ней.

  Эта женщина завладела его помыслами. Он с удивлением понял, как много она для него значит...

  У него даже сердце забилось чаще. Как только он запатентует рециклер, он попросит доктора Тоби Эвери стать его женой.



  Тоби весь день была рассеянна, это заметила Лилли и даже некоторые пациенты. Ей никак не удавалось отделаться от мыслей о Клее.

  Вчера он вытолкал ее, как чумную. В чем дело? Головокружительные ощущения испарились с прибытием родни и последовавшим отъездом Молли. Может быть, она была нужна Клею только как суррогатная мама для его племянницы? А вдруг все эти поцелуи для него лишь приятное развлечение, а она сама ничего не значит? А потом ее осенило: он отдалился от нее после того, как она стала настойчиво копаться в его прошлом? Почему? Он что-то скрывает? У него есть подружка, которую он где-то прячет? Или у него темное прошлое?

  Хорошо, что у нее хватило ума не уступить низменным инстинктам и не вступить с ним в связь. Но все равно больно. Каким-то образом Клею Бартону удалось пробить ее оборону и прокрасться к ней в сердце.

  К пяти часам Тоби была на грани нервного срыва, пытаясь угадать, что все-таки чувствует к ней этот Бартон. Сила собственных чувств испугала ее. Как она могла это допустить? Она обещала себе, что никогда не полюбит мечтателя вроде своего отца, и вот, надо же, как раз так и случилось. В четверть шестого она приняла последнего посетителя и прошла в офис за сумочкой и курткой. В дверь постучали.

  — Войдите.

  — Привет, милая, — приветствовала ее мать.

  — Мама!

  Печаль была сразу забыта. Тоби бросилась навстречу матери и крепко обняла ее.

  — Я так рада встретиться с тобой, — проговорила Стелла.

  Тоби отступила назад и оглядела мать. На ней был новый, только что сшитый у модельера костюм, а на лице сияла улыбка.

  — У тебя прекрасный вид, — воскликнула Тоби.

  — У меня потрясающие новости. Давай вместе пообедаем, и я кое-что тебе расскажу.

  — Разумеется.

  Спустя несколько минут они вошли в итальянский ресторан, и Стелла Эвери заказала уединенный столик.

  — Ну вот, здесь мы сможем поговорить, — прошептала Стелла, сжимая в руках какой-то голубой конверт.

  Как только официант усадил их и принял заказ, мать положила руки на стол и улыбнулась.

  — Соберись с духом, милая.

  — Судя по тому, что ты улыбаешься, новости приятные.

  Стелла открыла конверт и вынула какие-то документы.

  Тоби нахмурилась и бегло просмотрела бумаги.

  — «Сокровища, обнаруженные на корабле «Калипсо», затонувшем у берега Бразилии в 1778 году...» — прочитала вслух Тоби.

  — Потребовалось семнадцать лет тяжелой работы ныряльщиков и финансовых спонсоров, чтобы поднять старинный парусник.

  Она пробежала глазами документ до конца. Это был инвентарный список поднятого со дна груза: золотые медальоны, серебряные кубки, алмазы, рубины, сапфиры, изумруды. В каталоге перечислялись невероятные сокровища. Общая стоимость поднятых со дна морского богатств оценивалась в сорок шесть миллионов долларов.

  Тоби взглянула на оживленное лицо матери.

  — И что все это значит?

  — Читай дальше, — потребовала мать, едва сдерживая возбуждение. Она ерзала на стуле и барабанила пальцами по столу.

  Пожав плечами, Тоби перевернула лист и обнаружила список пайщиков экспедиции. Внезапно ее внимание привлекло имя: Томас Делано Эвери. Ее отец!

  Тоби сглотнула. Руки ее задрожали, и она почувствовала, как кровь отлила от лица.

  — Что это значит? — шепотом спросила она.

  — Помнишь год, когда отец вместе с группой ныряльщиков вложил наши последние две тысячи долларов в попытки поднять затонувший корабль?

  Тоби нахмурилась.

  — Это было до или после фиаско с индейской резервацией?

  — После.

  Тоби покачала головой.

  — У отца было столько безумных проектов, что они все у меня в голове перепутались.

  — Но этот оказался не таким уж безумным. Майклу Фишеру потребовалось семнадцать лет, чтобы поднять корабль, но теперь, когда он это сделал, мы будем богаты.

  У Тоби раскрылся рот.

  — Что?

  — Да. — Стелла сложила руки. — На прошлой неделе он сообщил мне о доле твоего отца. Конечно же, я проконсультировалась с адвокатом, чтобы все было как надо.

  — И что же? — Тоби подалась вперед, не в силах поверить, что мечта отца разбогатеть наконец сбылась — через пятнадцать лет после его смерти.

  — Доля твоего отца составляет семьсот пятьдесят тысяч, — прошептала Стелла. — Ты можешь в это поверить?

  Тоби машинально обеими руками ухватилась за стол. Все эти годы борьбы и страданий из-за фантазий отца наконец окупились.

  — Я всегда верила в него. Всегда!

  Стелла сложила руки на груди и вздохнула.

  — Мне только жаль, что он так и не дожил до этого дня. Я знаю, он чувствовал себя неудачником, но для меня он всегда был на коне.

  Слезы покатились у нее по щекам.

  — Ох, мамочка, — вздохнула Тоби.

  Все эти впустую потраченные годы она держала досаду на отца, обвиняя его в своих несчастьях. Если бы можно было вычеркнуть эти годы и прожить их заново! Как по-иному могло бы все сложиться, если бы она так же верила в отца, как ее мать!

  Способна ли она обеспечить Клею такую же моральную поддержку, как ее мать — отцу? Сможет ли она следовать за ним в счастье и неудачах?

  Она финансово обеспечена. Ей не нужно только, чтобы Клей поддерживал ее. Его надежность заключается в гораздо большем, чем деньги. Он надежен как муж и как отец. Стойкий, надежный, любящий детей и верный. Вдруг она почувствовала, что не может сидеть и ждать его возвращения. Ей надо за многое извиниться. Примет ли он ее?

  При мысли, что Клей может отвергнуть ее, сердце Тоби упало. Чувства, которые Клей разжег в ней, пылали столь сильно, что она боялась, как бы от них в конце концов не осталась одна зола.

  — Дорогая! — Голос матери вернул ее к действительности. — Что с тобой? Ты бледна как смерть.

  — Мам, мне кажется, я влюбилась, и этот человек очень похож на отца.

  — Это же прекрасно, дорогая. Расскажи мне о своем друге.

  — Клей — изобретатель, еще только пробивающийся к успеху. Сейчас он уехал в Хьюстон, чтобы запатентовать свой прибор.

  — Правда?

  — Я боюсь позволить себе полюбить его. Я вспоминаю, на что была похожа наша жизнь с отцом. Лихорадочные взлеты и падения, финансовые неурядицы. И я не могла позволить себе сблизиться с Клеем. Но каким-то образом, вопреки всему, он завладел моим сердцем. Я не могу о нем не думать.

  — Ты любишь его, Тоби Линн? Ведь только это и имеет значение. Я знаю, что твое детство не было счастливым, и знаю также, что отец считал себя виноватым, потому что мы страдали из-за его фантазий. Но он был прав — он следовал велениям своего сердца, а я следовала за ним. Вероятно, нам с ним не надо было иметь детей. Но мы оба очень любили тебя.

  — Я знаю, — прошептала Тоби. — Но у нас с Клеем есть одно большое отличие от вас: я в состоянии содержать семью. Клей будет оставаться дома, присматривать за детьми и трудиться над своими изобретениями, а я буду работать врачом. Сейчас другое время, и почему я не могу сама содержать свою семью?

  — До тех пор, пока вы оба будете счастливы таким положением дел, — заметила Стелла. — Но тебе никогда не придется беспокоиться о хлебе насущном. Отец оставил тебе наследство.

  Да. Тоби признавала это. Теперь все дело в них самих, в Тоби и Клее. Всю свою жизнь она стремилась к обеспеченности, была осторожна, взвешивала каждый свой шаг. Но брак с Клеем, несмотря на его чуждый условностям стиль жизни, даст ей все то, чего она так хотела. С Клеем все ее страхи и беспокойства испарятся в жарких объятиях.

  — Иди к нему и скажи то, что ты к нему чувствуешь. Жизнь так коротка!



  Возбуждение и беспокойство искрилось в Тоби, как пузырьки в бутылке шампанского, охлажденной в ведерке со льдом. Клей с минуты на минуту должен вернуться домой. Она приехала на своем новеньком мини-фургончике и уговорила управляющего впустить ее.

  Она осмотрела плоды своих трудов и улыбнулась.

  Стол накрыт белой льняной скатертью. Изящные белые свечи отбрасывают романтические тени. В центре стоит ваза желтых роз, наполняя воздух приятным ароматом. Филе-миньон шипит на плите, домашний хлеб и яблочный пирог остывают на блюдах. Тоби уже в сотый раз за этот вечер смотрела на часы. Уже 19.00. Где же он? Ему пора уже быть дома.

  Она надела белое газовое платье и потратила вечер на прическу. Ногти покрашены лаком, тщательно нанесен макияж. Одним словом, Белоснежка, ожидающая принца.

  Она никогда раньше не соблазняла намеренно. Но ведь никто прежде и не вызывал у нее таких чувств, как Клей Бартон.

  Наконец она услышала тяжелые удары о ступеньки. Ее бросило в дрожь. Что делать? Встать в вызывающей позе? Встретить его у дверей? Спрятаться в ванной?

  Последовал еще удар. Она нахмурилась, но потом сообразила, что он, вероятно, тащит по лестнице свой рециклер.

  Наконец она услышала, как в замке повернулся ключ.

  Клей перевалил рециклер через порог и в изумлении остановился. Он был удивлен и отнюдь не счастлив ее видеть.

  — Что вы тут делаете? — рявкнул он.

  Холодный, отстраненный тон резанул Тоби, которая никак не ожидала такой реакции. Она пришла извиниться за свое поведение в тот день, когда Энн и Холт забрали Молли домой, и собиралась порадовать его рассказом о внезапном наследстве. Сказать ему, что будет любить его вопреки его необычному образу жизни, что ее не беспокоит, какие секреты он скрывает, и она будет с ним, что бы ни случилось.

  И вот, вместо того, чтобы обрадоваться, он, похоже, разозлился.

  Тоби поднялась из-за стола и направилась к нему.

  — Я хотела... устроить праздничный вечер по случаю твоего возвращения домой, — промямлила она в замешательстве от угрюмого выражения его лица.

  Куда девался веселый, приветливый Клей, которого она полюбила? Кто этот хмурый человек, который только что вошел в комнату?

  — Зачем?

  — Кое-что произошло, и у меня была куча времени, чтобы подумать.

  Тоби остановилась в проходе из кухни в гостиную.

  Клей оглядел ее наряд и направился к ней. Тоби попятилась, увидев его дикий взгляд.

  — Лучше избавь нас обоих от лишней головной боли! — грубо проговорил Клей.

  — Что случилось, Клей? Ты сам на себя не похож! — воскликнула Тоби.

  — С чего ты взяла? Ты ведь не знаешь меня.

  На глаза у Тоби навернулись слезы. Все вышло совсем не так, как она ожидала. Она задумала милый ужин, празднование того, что он запатентовал свое изобретение, а затем долгое романтическое обольщение.

  — Я... я приготовила ужин.

  Губы у Тоби дрожали, она боролась с собой, чтобы не расплакаться.

  — Выключи плиту. Я не голоден.

  Тоби поднесла руку ко рту. В чем она ошиблась? Почему он вдруг так сильно изменился? Тоби огляделась, подошла к плите и выключила ее.

  Она услышала его шаги по линолеуму и, обернувшись, увидела, что он стоит, скрестив руки на груди, и пристально смотрит на нее. Тоби почувствовала себя букашкой под микроскопом.

  — Что-то не так? Я хотела помочь...

  — Ты ничем не можешь помочь.

  Она могла бы утешить его, обнять и ослабить боль, какая бы трагедия на него ни навалилась. А трагедия случилась, это было написано у него на лице.

  — Скажи мне, в чем дело? — настаивала она.

  — Я не хочу говорить.

  — Что-нибудь с Молли? — внезапно испугалась Тоби.

  — Насколько я знаю, с ней все в порядке.

  Значит, проблема не в племяннице. Тоби задумалась. Он должен был вернуться ликующим по случаю своего успеха с рециклером, а не хмурым и надутым. Ее осенило: как часто она видела такое же изменение настроения у своего отца! Уже ребенком она научилась не попадаться ему на глаза, пока тучи не рассеются. Вероятно, что-то не получилось в патентном бюро. Другого объяснения нет.

  Значит, она может подойти к нему без страха. Теперь ей ясно, почему он зол.

  — Поговори со мной, Клей. Перестань прятаться.

  Она подошла и обняла его. Взгляд его потеплел, но он не ответил на объятие,

  — Четыре года жизни, и все псу под хвост, — буркнул он.

  — Что случилось?

  Клей хохотнул.

  — Перед вами Клей Бартон, великий изобретатель, собравшийся спасти мир и решить проблему отходов своим рециклером.

  — Перестань плакаться.

  — Вам легко говорить, доктор. Когда вы пошли в медицинский институт, вы были уверены в постоянной работе и своей роли в обществе. А я просто фантазирующий дурень.

  — Неправда.

  — Неудачник.

  — Вовсе нет.

  — К сожалению — да, — фыркнул Клей и покачал головой. — Представляешь? Кто-то запатентовал похожий рециклер недели три назад.

  — О, Клей, мне так жаль. Но это же показывает, что ты на правильном пути.

  — И что мне от того? А если бы я женился и должен был содержать семью? Четыре года ухлопать на эту работу — и кто-то меня опередил.

  — Вот об этом-то я и пришла поговорить. Совершенно неважно, что ты не имеешь постоянной работы. Теперь у меня достаточно средств, чтобы содержать нас обоих.

  Клей помотал головой.

  — Нет, ты была права. Я точно как твой отец, безответственный мечтатель, витающий в облаках.

  — Я ошибалась в своем отце. Видела только то, чего он не смог нам дать. Клей, важно то, что он занимался любимым делом.

  — Во вред тебе и твоей матери.

  — Мой отец провидел во времени. Мать понимала это, а я нет.

  — О чем ты говоришь?

  Клей посмотрел на нее. Тоби разжала объятия и сделала шаг назад. Она набрала в грудь воздуху и выпалила:

  — Теперь у меня есть деньги.

  — Что?

  — Одна из сумасбродных идей отца оказалась не такой уж сумасбродной. Потребовалось семнадцать лет, чтобы она принесла свои плоды, но его вложения в подъем затонувшего корабля с лихвой окупились.

  На лице у Клея появилась саркастическая улыбка.

  — Ну, доктор, вы круты на поворотах. Сначала вы отвергали меня как неспособного обеспечить устойчивое будущее, а теперь решили взять на себя все заботы обо мне. Это просто смешно.

  Клей прав, она ассоциировала его со своим отцом. Но теперь она больше не судит о людях по их финансовым достижениям. Она переросла это и была горда собою. Ее новообретенное чувство справедливости не имело ничего общего со свалившимся вдруг наследством. Неожиданный успех отцовского проекта только проиллюстрировал то, что она уже знала: желания сердца важнее, чем деньги, а Клей Бартон и был таким ее желанием.

  — Я многому научилась с тех пор, как познакомилась с тобой и Молли.

  — Мне нужно твое уважение, а не твоя жалость. Пока я не докажу, что я что-то значу, я не могу связывать себя обязательствами.

  — Чепуха! Что из того, что кто-то опередил тебя с рециклером? Будут и другие изобретения, и ты в конечном итоге добьешься успеха, если только не сдашься.

  — Да, посмертно. Очень заманчивая перспектива. — Тон его все еще оставался саркастическим, и было ясно, что боль не утихла.

  Странно, как они поменялись ролями. Вначале она опасалась связать себя с эксцентричным изобретателем, а он старался очаровать ее. А теперь, когда ему это удалось, он дал задний ход и требует осторожности.

  Да, она пришла сюда, чтобы показать ему, как много он для нее значит, и она не собирается оставлять его, когда больше всего ему нужна. Тоби встала на цыпочки, подняла голову и поцеловала его.

  Он не сдавался. Она поцеловала его снова.

  — Это не говорит тебе, что я о тебе думаю? — промурлыкала Тоби.

  — Ты не в своем уме, Тоби Эвери. Ты не понимаешь, во что ты впутываешься.

  — Нет, я все прекрасно понимаю. Мне двадцать девять лет, пора мне испробовать все, что дает жизнь.

  — О чем ты говоришь? — хрипло спросил Клей.

  — Я пришла сюда, чтобы стать твоей.

  Клей простонал. Все меж ними идет наперекосяк. Ему надо справиться с огромным разочарованием, оправдаться перед ней, рассказать правду о своей семье. Но как он может это сделать сейчас, когда ему нечего предъявить, кроме своей фамилии? Он ничего не добился сам. Единственное, что оправдывало его жизнь последние четыре года, за считанные минуты испарилось в патентном бюро.

  Он хочет ее. Да еще как! И тело, которое обладало своим собственным умом, заставило его, вопреки его намерениям, притянуть ее к себе и поцеловать в ответ.

  Когда он открыл дверь, его поразило ее присутствие. То, как она вела себя в последнее время, наводило его на мысль, что она серьезно сомневается в их отношениях. Однако она ожидала его, на кухне готовился ужин, и стол был сервирован празднично, а наряд ее был самым обольстительным из всего, что он видел.

  Но он не может тащить ее в свою постель! И, задохнувшись от борьбы с самим собой, он оттолкнул ее.

  — Ты не хочешь? — спросила она. Все внутри нее трепетало.

  — Конечно, хочу, но не таким путем.

  — А что не так? Я думала, мужчинам нравится, когда их обольщают.

  Он сразу же понял, как она не уверена в собственной сексуальности. В начале их отношений ее поцелуи были скромными и лишь со временем стали смелее. У нее нет опыта? А как же ее жених?

  — У тебя до меня никого не было? — спросил он, понимая, какой дар она ему приносит, а он отказывается принять.

  — Да, — кивнула Тоби.

  — Здесь нечего смущаться.

  — Я не смущаюсь. Я готова.

  — Нет, Тоби, — мягко сказал Клей.

  Если бы он не любил ее так сильно, он бы, конечно, воспользовался моментом. Но при данных обстоятельствах он не мог себе этого позволить. Надо все сделать честно и дождаться, когда они разрешат все проблемы.

  — Пожалуйста, Клей, не отвергай меня.

  — Я не могу, Тоби.

  — Ты считаешь меня непривлекательной?

  — Ну что ты! Просто у меня был ужасный день. Я должен заново продумать свою жизнь.

  В глазах ее была боль, и он чуть не передумал, но, тяжело сглотнув, сказал то, чего не хотел говорить:

  — Поезжай домой, Тоби.





ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

<p>ГЛАВА ДЕСЯТАЯ</p>

  Тоби была в смятении, какого прежде никогда не испытывала. Кое-как она выбралась от Клея и уселась в свой мини-фургон. С разбитым сердцем она направилась к себе домой и рухнула на кровать. Слезы капали на ее новое платье.

  Вот дура! Бросилась к мужчине, как какая-нибудь отчаянная девчонка. Она-то полагала, что он просто обескуражен неудачей со своим изобретением и она сможет облегчить его страданий своей любовью. Очевидно, все совсем не так. Он просто не хочет ее, а она была слишком глупа, чтобы вовремя это понять. Наконец он не выдержал и просто предложил ей убираться.

  Ее душили слезы, нос разбух от плача. Тоби схватила со столика платок и вытерла слезы. Как она могла быть такой дурой? Все приготовления, прекрасный обед, свечи, платье и прическа — все ни к чему. Она не нужна Клею.

  Как она могла так запутаться? Тоби вздохнула, села и посмотрела в зеркало на свое покрасневшее лицо.

  Кто эта женщина, что смотрит на нее из зеркала? Всего неделю назад она была уверенной в себе и способной себя обеспечить, помолвленной с преуспевающим врачом. Теперь же она потерпела крах, бросив жениха ради невостребованной любви к сомнительному изобретателю.

  Все эти годы она тщательно планировала для себя благополучное будущее, и вот, надо же, так вляпалась. Она и не думала влюбляться в Клея Бартона. С самого начала в нем было видно все, чего она так старательно избегала.

  Затем, узнав о наследстве, которое оставил ей отец, Тоби поняла, что деньги еще не все. Что любовь, преданность и доверие — самое главное в жизни. И надо принимать Клея таким, каков он есть, со всеми его недостатками. К сожалению, она усвоила урок слишком поздно.

  Неожиданный звонок в дверь заставил ее вздрогнуть. Клей? Он пришел извиниться? Быстро, как кошка, она соскочила с кровати, поспешила к двери и без колебания распахнула ее.

  На пороге стоял Эдвард. В руках у него была какая-то папка. У Тоби опустились руки. Зачем он здесь? Так поздно вечером?

  — Хелло, Тоби, — холодно проговорил бывший жених. — Можно войти?

  — Уже поздно, Эдвард.

  Он посмотрел на часы.

  — Всего лишь девять.

  — Я госпитализировала двоих пациентов, а в полседьмого утра у меня обход.

  Однако это не остановило ее попытки поехать к Клею на всю ночь.

  — Я принес важную информацию и думаю, тебе надо это знать. Она относится к твоему дружку.

  — Он мне не дружок, — возразила Тоби.

  — Так ты не хочешь узнать, кто он на самом деле?

  Эдвард поднял бровь и выжидая, помахивая папкой и подстегивая ее любопытство.

  — Заходи.

  Тоби отошла внутрь, пропуская его. Может быть, Эдвард раскопал секрет, который Клей так тщательно скрывает? Сердце ее отчаянно забилось. А хочет ли она знать, что он скрывает?

  Эдвард зашел в гостиную. Тоби села на кушетку и пригласила его сесть рядом.

  — Знаешь, Тоби, — сказал он, усевшись и положив папку на чайный столик, — я много думал после того, как ты разорвала нашу помолвку.

  Тоби совсем не хотелось слушать об этом. С первого же момента, как она увидела Клея, почувствовала посылаемые им импульсы, она поняла, что не любит Эдварда.

  — Мне казалось, ты пришел сообщить что-то о Клее.

  — Да. Но я также хочу, чтобы ты знала, как мне тебя не хватает.

  — Между нами все кончено, Эдвард.

  — Не спеши, Тоби. Послушай, что я тебе скажу, а потом решай.

  Тоби кивнула. Она выслушает его, но знает, что дороги назад нет, она никогда к нему не вернется, что бы он ей ни сообщил о Клее.

  Эдвард наклонился и открыл папку, затем бросил на нее многозначительный взгляд.

  — Я был прав. Я видел твоего мистера Бартона раньше.

  — Да?

  — Посмотри это.

  Эдвард положил перед ней фотографию.

  Тоби поднесла ее к свету и рассматривала запечатленную на ней пару. Снимок был черно-белым, и на нем были молодой Клей Бартон рука об руку с прелестной Нэнси Фриборн, известной охотницей за деньгами, которая недавно вышла за богатого старика и быстро запихнула его в дом престарелых, а сама появилась в свете. Тоби встречала ее несколько раз на приемах по основанию фондов, в которых принимал участие Эдвард, и сразу невзлюбила ее.

  — Ну и что? — Тоби пожала плечами, притворяясь, что ей на это наплевать.

  — Как я и предполагал, твой изобретатель-неудачник на самом деле сын нефтяного и газового магната Карлтона Бартона.

  Эдвард, казалось, испытывал какое-то извращенное удовольствие, сообщая ей эту новость.

  Тоби снова рассмотрела фото. На Клее был костюм от Армани и часы «Роллекс». Волосы тщательно подстрижены. Нет сомнений, обтрепанный изобретатель, в которого она влюбилась, на самом деле мультимиллионер.

  К горлу подступила тошнота.

  — Я говорил тебе, Бартон играет тобой, как дурой.

  Клей лгал ей. Зачем? Чего он добивался? Если не... при этой мысли у нее засосало под ложечкой. Неужели он играл на ее сочувствии, чтобы затащить к себе в постель?

  Но если это так, то почему сегодня он выгнал ее из своей квартиры? Она же была готова отдаться ему!

  Она чувствовала себя преданной. Даже сегодня Клей продолжал обман, притворяясь, что неудача с патентом убила его, в то время как он является наследником огромного состояния. Он лжец. Как она могла полюбить такого человека?

  — Бартон исчез с общественной сцены четыре года назад. Он отказался брать деньги от родственников, жил отшельником, желая утвердить себя в качестве изобретателя. Он полоумный, Тоби. Он не стоит твоего внимания.

  «Но почему он не сказал мне правду?» Тоби грызли сомнения. Почему он продолжал скрывать от нее, кто он такой? Ответ мог быть только один: она была для него не более чем мимолетной прихотью.

  Отчаяние оттого, что ее отвергли, превратилось в стойкий, холодный гнев. Как он посмел так с ней поступить?

  — Ну, что ты скажешь? — прокаркал Эдвард. — Он тебе лжет, играет на твоем сочувствии. Подсознательно ты видишь в Бартоне возможность посчитаться со своим отцом. Посмотри правде в глаза, Тоби.

  Тоби горько рассмеялась в ответ. Внезапно все богатства мира потеряли всякое значение. Без честности, прямодушия и благородства деньги ничто. А в конечном счете все сводится к доверию, которого Клей не заслуживает.

  — У тебя все в порядке? — в голосе Эдварда послышалась тревога.

  — Да, вполне.

  Гнев сменился ледяным спокойствием. Несмотря на боль, она была благодарна Эдварду за то, что он пришел и рассказал ей правду о Клее. По крайней мере теперь ей известен его секрет. Она всегда знала, что их отношения обречены.

  Тоби встала.

  — Благодарю, что пришел, Эдвард.

  — И это все?

  — Да.

  Тоби направилась к двери. Эдвард неохотно встал.

  — Ну, если ты когда-нибудь передумаешь, ты знаешь, где меня найти.

  Тоби вымученно улыбнулась.

  — Я думаю, нам лучше не встречаться.

  — Неужели ты простишь Бартону то, что он тебе лжет? — недоверчиво спросил Эдвард. — Пожалуйста, Тоби, не будь дурой. Ясно же, что надо выкинуть его из сердца. Он получил все, что мог... Ты не отдалась ему?

  — Спокойной ночи, Эдвард.

  Она открыла дверь, и на нее дохнуло холодным ночным воздухом.

  — Ну, если ты так хочешь...

  Эдвард выдвинул вперед подбородок и вышел, оставив Тоби одну с разбитым сердцем.



  Клей сидел в своей машине-развалюхе возле дома Тоби и набирался смелости, чтобы постучаться к ней в дверь. После того как он выгнал ее из своей квартиры, его неотступно грызла совесть. Ведь не ее вина, что он провалился. Она пыталась его утешить, а он выгнал ее.

  Набравшись духу, Клей расправил плечи и скинул ремень безопасности. Как раз когда он уже собрался вылезти из машины, дверь у Тоби открылась, из нее вышел Эдвард и зашагал по дорожке.

  У Клея заколотилось сердце. Тоби плакалась на груди у Эдварда? Жгучая ревность закипела в нем. В ту минуту, когда Эдвард сел в свою роскошную машину и отъехал, Клей поднимался по ступенькам, твердя про себя заготовленную речь.

  Дойдя до двери, он громко постучался, стараясь приглушить тревогу.

  Тоби не отозвалась, и он сделал еще одну попытку.

  — Тоби! Ты дома? Это я, Клей.

  Прошла минута, затем другая. Он постучал еще раз.

  — В чем дело? — рявкнула Тоби, распахнула дверь и уставилась на него, сверкая глазами. Она была в желтом купальном халате, на голове белый тюрбан из полотенца. Даже мокрая и злая как ведьма, она была до чертиков сексуальна.

  — Что тебе надо?

  — Я пришел извиниться за то, что произошло у меня. Я был очень расстроен из-за рециклера.

  Тоби сложила руки на груди и в упор смотрела на него.

  — Пожалуйста, — произнес Клей. Его пугало ее каменное молчание. — Давай поговорим.

  Наконец она еле заметно кивнула, повернулась и прошла в гостиную. Остановилась посреди комнаты и пристально посмотрела на него.

  — Мне нужно кое-что сказать тебе, я давно уже собирался.

  Тоби все еще молчала.

  Клей прошагал к ней по ковру.

  — Не знаю, с чего начать.

  Тоби подняла что-то с чайного столика и протянула ему.

  — Твое признание как-то связано с этим?

  Клей посмотрел на свою пятилетней давности фотографию с Нэнси Фриборн. Итак, она уже знает. Это объясняет ее молчание.

  — Дай мне объяснить

  — Пожалуйста. Я вся внимание.

  Клей прочистил горло.

  — Я не беден.

  — Очевидно.

  Выражение ее лица оставалось холодным и лишенным эмоций.

  — Но я живу так, потому что предпочитаю простую жизнь.

  Взгляд ее синих глаз, казалось, сверлил его насквозь.

  — Зачем ты лгал мне?

  Клей заерзал. Как ему выпутаться из этой ситуации? Он снова взял фотографию.

  — Я не хотел повторения.

  — Да?

  Комок в горле Клея стал больше его рециклера. Мысли крутились вокруг недели, которую они провели вместе с Молли. Восхитительной, полной радости недели. Он не может теперь без нее жить. Он должен вымолить прощение.

  — Мы с Нэнси были помолвлены. Недолго.

  — Продолжай.

  — Довольно скоро я понял ее. Ей нужны были мои деньги и общественное положение. Все то, что так ценят мои родители. Я разорвал нашу помолвку, когда она насмеялась над моими мечтами стать изобретателем. И Нэнси была не первой женщиной, которую привлекали мои деньги.

  Тоби продолжала смотреть на него, как на таракана.

  Клей набрался духу.

  — Я решил жить отшельником и работать над рециклером. Тогда меня не будут донимать никакие Нэнси в мире. Все шло прекрасно. Четыре года я трудился над своим изобретением, отдаваясь ему душой и телом.

  — Это еще не оправдывает твою скрытность. Я тебе все о себе рассказала. Ты знал о моей ошибке с Эдвардом, о моих проблемах с отцом. Но ты ничем не делился в ответ. Ты скрывал от меня существенную часть самого себя. Мне интересно узнать, почему.

  — Эй! — проговорил Клей, внезапно разозленный ее высокомерием. Не одной ей больно. — Поначалу мне показалось, что ты как раз того же типа, что и Нэнси Фриборн. Откуда я мог знать, что твое стремление к обеспеченности — всего лишь реакция на нищенское детство? Я считал тебя очередной охотницей за деньгами.

  — Послушай меня, Клей Бартон. Я тебя не искала. Это ты пришел ко мне на работу и попросил помочь тебе с Молли. Инициатива была твоя с самого начала и до конца.

  — Да, я допускаю, что к тому времени я понял, что ты не такая, как Нэнси, но я хотел узнать тебя получше. В конце концов, ты все еще была помолвлена с Эдвардом. Я допускаю, что это было не совсем честно.

  — О чем ты говоришь?

  — Сразу, как только тебя увидел, я хотел затащить тебя к себе в постель. Все, что ты делала, было прекрасно и восхитительно. И когда ты пришла ко мне сегодня вечером, такая очаровательная и обольстительная, это было выше моих сил.

  Щеки Тоби предательски порозовели.

  — Я все-таки не понимаю, почему ты считал необходимым лгать.

  — А ты согласилась бы провести у меня уикенд, если бы знала, что я вполне могу нанять няню для Молли?

  — Нет.

  — Ну вот видишь.

  — Но ты мог сказать мне позднее.

  — Я не хотел, чтобы ты разозлилась на меня и ушла. Я хотел сказать тебе правду после того, как запатентую свой рециклер. Я хотел оставить свой собственный след в жизни, хотел, чтобы ты гордилась мной самим, а не моими родителями и не их деньгами.

  Ну вот наконец он сказал правду. С облегчением вздохнув, он поймал ее взгляд.

  — Итак, вы намеренно меня обманывали.

  — Зачем так ставить вопрос?

  — И все это только для того, чтобы соблазнить меня?

  — Поначалу да, но, когда я тебя узнал, все изменилось.

  Клей сделал шаг к Тоби, но она быстро отступила.

  — Пожалуйста, не прикасайтесь ко мне.

  — Извини.

  — Тебе лучше уйти, — заявила Тоби, проследовала к двери и открыла ее. Ночной ветерок принес запах жимолости.

  Клей неохотно кивнул.

  — Могу я прийти завтра?

  — Лучше не надо.

  — Я не могу с этим согласиться, Тоби. Сейчас ты расстроена. Утро вечера мудренее.

  — Извини, Клей, но я просто не могу иметь дело с человеком, которому не доверяю.

  Клей сжал кулаки.

  — Тоби, я сделаю все, чтобы доказать тебе: мне можно доверять.

  Тоби покачала головой.

  — Слишком поздно.

  — Я не хотел тебя обидеть, — прошептал Клей. Но он ее обидел. — Если бы я мог вернуть все назад, я бы поступил иначе.

  Тоби уставилась в пол.

  О чем она думает? Почему не смотрит ему в глаза? А что, если она возобновила свои отношения с Эдвардом? Этим можно было бы объяснить ее упорный отказ помириться.

  Клей прочистил горло. И только собрался сказать ей, как он ее любит, как вдруг подумал: а что, если у нее действительно возобновился роман с Эдвардом? Какой смысл признаваться ей в любви, если он ее больше не волнует?

  Жгучая ревность овладела им. Клей засунул руки в карманы джинсов, стараясь унять непереносимую боль. Как плохо, что человеческие отношения не укладываются в законы механики. Он и понятия не имеет, как чинить разбитое сердце.

  Тоби держала руку на дверной ручке. Внешне она выглядела вполне спокойной, но внутри у нее все дрожало. Он манипулировал ею при помощи лжи. Да, но он же не воспользовался ее слабостью...

  В общем-то она знала, что он хороший человек. Могла ли она рискнуть полюбить его? Еще одно ласковое слово — и она упадет в его объятия. Она жаждала Клея Бартона с такой страстью, что это пугало ее. Но можно ли на него положиться? Все ее прежние страхи вернулись вновь.

  — Прошу тебя, прости!

  Он стоял рядом, засунув руки в карманы. Плечи его поникли.

  — Если бы все было так просто.

  — Тоби, ты понимаешь, что, если я уйду, я уже не вернусь?

  Она было открыла рот, чтобы попросить его остаться и сказать ему о своей любви, но слова застряли у нее в горле. Клей стоял и ждал, испытующе глядя на нее.

  — Ну?

  — Хмм... я... ну...

  — Все понятно. И хочется, и колется...

  — Нет. Неправда.

  — Тогда скажи, что ты простила меня.

  Как же ей хотелось сдаться! Но ей было страшно. Что, если это все непоправимо? Она никогда прежде не любила и не знала, как это может быть больно.

  — Ну что ж, пусть будет так. — Клей повернулся и зашагал прочь.

  На мгновение Тоби застыла на месте. «Пересиль себя, простофиля, не смей отпускать его», — говорил ей внутренний голос.

  — Клей, подожди! — крикнула Тоби, но как раз в этот момент он включил мотор.

  Она опоздала, и когда добежала до парковки, его шины уже свистели в ночи.

  — Клей, я простила тебя, пожалуйста, ради Бога, прости меня...

  Пели цикады, благоухала жимолость, полная луна заливала холодным светом ее неподвижную фигуру. Клей ушел навсегда, и виновата в этом она.



  Прошло два месяца.

  После той ужасной ночи у Тоби Клей понял, что не вернется к ней, пока у него не будет чего-нибудь осязаемого: работы, удачного изобретения, будущего, которое можно построить для своей семьи. Он слишком любил ее, чтобы причинять ей боль и дальше. Он лихорадочно работал, но Тоби ни на минуту не покидала его мысли. Наконец он изобрел защелки для шкафа. Они были сделаны так, чтобы ребенок не мог прищемить палец, и в то же время позволяли взрослому открыть ящик и достать то, что ему нужно.

  Когда эти защелки прошли испытания, он взял к себе домой на ночь Молли и она не сумела залезть к нему в шкаф, несмотря на все свое любопытство. Клей без труда запатентовал это изобретение, наладил производство защелок и поместил рекламу в журналы для родителей. За считанные недели было распродано более десяти тысяч защелок. И тогда ему пришла идея заняться тем, что он назвал «Беби-бизнес».

  Эта была мобильная служба, которая приезжала на дом и обеспечивала полную гарантию против всяческих детских шалостей. За умеренную плату устанавливались защелки, детекторы дыма и угарного газа, безопасные электророзетки. Работа ему нравилась. Она давала свободу и в то же время обеспечивала доход. К его удивлению, фирма пользовалась огромным успехом.

  За два коротких месяца он стал знаменитостью в городе, и все благодаря Тоби и Молли.

  Но, несмотря на эйфорию, вызванную успехом, он не перестал думать о своем разрыве с Тоби. Это худшее, что с ним когда-либо случалось. В последние месяцы любовь его окрепла, стала более глубокой и зрелой. И он решил, что должен сделать еще одну попытку.

  Однажды в понедельник утром, ровно два месяца спустя после того, как он последний раз видел ее, Клей решил: сейчас или никогда. Под предлогом потребностей своего бизнеса он взял у Энн Молли, набрался смелости и направился к Тоби на работу.



  — Кое-кто хочет вас видеть, — сообщила Лилли.

  — Что? — рассеянно спросила Тоби, глядя на лежащие перед ней бумаги.

  Она чувствовала себя совершенно измотанной. Она уже так давно не видела Клея, а он все еще продолжает владеть всеми ее помыслами. Когда же он исчезнет из ее жизни? Сколько еще страдать?

  Несколько раз она проезжала мимо его квартиры, пытаясь набраться смелости и зайти, но была не в силах встретиться с ним лицом к лицу. Она потеряла его. Когда ему были нужны ее прощение и эмоциональная поддержка, она цеплялась за свои страхи, несмотря на все обещания необычайной, восхитительной любви. Будет только справедливо, если она кончит жизнь озлобленной старой девой.

  И неожиданно свалившееся богатство отца ничуть ей не помогало. Конечно, она смогла выплатить долги за обучение и за жилье. Она наняла медсестру и купила новое оборудование. Но, несмотря на эти деньги, она никогда не чувствовала себя так неуверенно, даже во время своего нищенского детства.

  — Я сказала, что в приемной вас ждут двое друзей.

  — Кто это, Лилли? У меня нет времени на игры.

  — Если бы спросили меня, я бы сказала, что вам как раз нужны игры и забавы. С тех пор как у вас испортились отношения с Клеем, вы стали такой букой.

  — Я ведь не спрашивала вашего мнения?

  — Тогда я попрошу их уйти.

  Тяжело вздохнув, Тоби встала и вышла из-за стола. Кто, черт возьми, ожидает в холле? Она не в настроении развлекать кого бы то ни было.

  Но тут услышала шаги в коридоре, и сердце у нее подпрыгнуло, как было всегда с приближением Клея.

  Нет, это не может быть он. Она быстро пригладила волосы и стала молиться про себя.

  Скрипнула дверь, зазвенел детский голосок. Тоби проглотила застрявший в горле комок и встретилась взглядом с любящими глазами Клея.

  Он заполнил собой весь дверной проем, и Молли сидела на нем, как принцесса на пони. Волосы у малышки немного отросли и теперь завивались на концах. Она просто сияла улыбкой.

  — Хей! — воскликнула Молли и захлопала ладошками.

  — Она научилась разговаривать, — тихо сказал Клей.

  — Клей! — прошептала Тоби и взялась за горло. — Что ты здесь делаешь?

  — Хмм... ну...

  Клей вытащил что-то из кармана и вручил ей. Тоби с недоумением взяла пластиковый пакет.

  — Детские защелки, — пояснил Клей. — Я изобрел их. Собственно, я организовал службу детской безопасности, и она неплохо работает. Я думал, может, ты согласишься разложить мои брошюры у себя в офисе.

  Тоби стиснула в руке защелки. Что это? Он пришел, чтобы она рекламировала его изделие? Ее охватило ужасное разочарование. А чего она ожидала спустя два месяца? Заверений в неумирающей любви?

  — Конечно, — сказала она. — Считай, что это сделано.

  — Вниз! — потребовала Молли и подергала Клея за ухо.

  Клей широко улыбнулся Тоби и спустил Молли на пол. Девочка сразу же подбежала к столу Тоби и вскарабкалась на ее стул.

  — Это все, что тебе нужно? — необычно резким тоном спросила Тоби. Теперь, когда она вновь увидела его, услышала его голос, боль стала еще мучительнее.

  Клей сделал шаг к ней, Тоби попятилась. Их взгляды встретились. Он заложил пальцы за ремень джинсов, а Тоби сложила руки на груди.

  — С первого же раза, как я тебя увидел, Тоби, мне хотелось большего. Неужели ты до сих пор не поняла этого?

  — Ты исчез на два месяца, — прошептала она, отчаянно борясь со слезами.

  — Но ведь ты выставила меня за дверь. Я никогда не умел выражать свои чувства. Мне гораздо проще обходиться с материальными вещами.

  — Я была неправа, Клей, так неправа!

  — Нет, дорогая, это я виноват. Мне не надо было лгать тебе. Любовь не может основываться на недоверии.

  Любовь? Она не ослышалась? Он ее любит?

  — Так ты думаешь, наши отношения можно восстановить?

  — Но не разговорами.

  Он сделал еще шаг, и на этот раз она не отступила. Теперь она не боялась. Клей обнял ее и прижал к себе. Потом наклонился и поцеловал.

  Голова у Тоби сладко закружилась. Она испытала знакомое чувство покоя и уверенности и поняла, что объятия Клея — это и есть то место, где ей хотелось бы провести всю оставшуюся жизнь.

  — Тоби, я обещаю заботиться о тебе. Отныне и навеки.

  — Что ты сказал, Клей? — спросила она, и сердце ее забилось от счастья.

  — Выходи за меня замуж, Тоби. Стань моей женой. Расти моих детей.

  — Ох, Клей, что же ты так долго тянул?

  — Хотел доказать тебе и себе, что достоин быть мужем и отцом.

  — Я всегда верила в тебя, — призналась Тоби. — Но это мои страхи разлучили нас. Прости, Клей, за всю боль, которую я тебе причинила,

  — Шшш... Мы теперь вместе, и все остальное просто ничего не значит.

  — Жаль, мы зря потратили эти месяцы, — посетовала она.

  — Ничего, постараемся наверстать упущенное. Займемся вместе «Беби-бизнесом».

  Тоби засмеялась и приникла к его губам.