Ливия Элиот

Кто ищет – найдет


<br />

Спросите у десяти первых попавшихся на улице любого крупного города американцев, где они хотели бы жить после выхода на пенсию, и восемь из десяти ответят: во Флориде. Если вы не удовлетворитесь этим и продолжите допрос, то либо вас отправят по одному известному адресу, либо назовут город, название которого пробуждает даже в самой заскорузлой душе давно умолкнувшие романтические струны: Сарасота.

Что означает это слово, о том исследователи спорят до сих пор, но большинство все же видят в нем сложение испанских «сара» – море и «сото» – песок.

Достопримечательностей в Сарасоте хватает, их здесь едва ли не больше, чем во всей остальной Флориде: здесь и Музей искусства Ринглинга, и Морская лаборатория Моут, и Ботанические сады Селби, и театры, и знаменитый Музей цирка.

И все же самой ценной жемчужиной в коллекции Сарасоты было и остается Соленое озеро, которое населявшие полуостров в не столь уж далекие времена индейцы называли Фонтаном юности. В благодарность за исцеление они разводили на берегах костры и славили своих богов.

Ныне к берегам чудо-озера устремляются сотни и тысячи пришельцев со всего света, людей далеко не бедных, но ищущих здоровья в тех же самых водах, где находили его коренные обитатели Флориды, индейцы-семинолы.

Впрочем, люди, собравшиеся в номере отеля «Боутхаус» в один из октябрьских дней, думали вовсе не о поправке здоровья. Трое из них вовсю дымили кубинскими сигарами, заставляя четвертого недовольно морщиться.

– Итак, Винсент, у тебя ничего не вышло, – констатировал джентльмен, внешний вид и манеры которого заставляли вспомнить Дона Корлеоне из знаменитого фильма «Крестный отец». Сходство определенно не было случайным. – Чего и следовало ожидать.

– У нас ничего не вышло, – довольно резко поправил его Винсент, мужчина лет сорока пяти с болезненно-желтым лицом и преждевременной лысиной, вызывавшей ассоциации с наступающей на остатки некогда буйных тропических джунглей пустыней. – Вы, сеньор Ривера, тоже поддержали наш общий план.

Тот, кого звали Риверой, поперхнулся дымом сигары.

– План! При чем тут план? Он-то как раз был хорош. А загубили все твои бездари. Кого ты послал? Дылду и Остина? Да у них мозгов, как у… – Ривера нетерпеливо пощелкал пальцами, подыскивая подходящее сравнение, но, очевидно, все прочие твари на планете превосходили указанных господ по интеллектуальным параметрам и не заслуживали унизительного сравнения, а потому он лишь махнул рукой. – В общем, все надо начинать сначала. Подобрать стоящих парней…

Третий из присутствующих, господин в модном льняном костюме от Ферре и шикарных мокасинах, постучал о полированный стол инкрустированной драгоценными камнями зажигалкой «Зиппо».

– Джино, Винсент, вы меня удивляете. – Он сокрушенно покачал головой. – План провалился. Да, мы все его поддержали, но давайте признаемся – вторая попытка ничего не даст. Наш противник доказал, что так просто его не взять. К тому же связываться со всякого рода отребьем рискованно. У наших парней большие кулаки, но пусто в голове. Приглашать чужих – опасно. Стратегия конфликта…

– Ладно, Касслер, давай без поучений, – поморщился тот, что с лысиной. – Если есть что предложить – предлагай, а нет, так придержи свои нравоучения при себе.

– Я предлагаю совершенно новый план. Комбинация тонкая и даже изящная. Мы остаемся в стороне. Накладные расходы относительно невелики.

– А гарантии? – процедил Ривера. – У нас остается три-четыре месяца.

– Давайте сначала послушаем, что именно предлагает Хьюго, а потом уже решим, стоящее дело или нет. И, кстати, если у вас свои предложения… – Касслер выжидающе посмотрел на партнеров. Те хмуро молчали. – Нет? Я почему-то так и предполагал. – Он повернулся к четвертому участнику совещания, хранившему до сих пор почтительное молчание. – Пожалуйста.

Хьюго, среднего роста мужчина в гавайской рубашке и пузырящихся на коленях брюках цвета несвежей морской капусты, прочистил горло, отхлебнул из высокого стакана пива и тут же вытер взмокший лоб.

– Не тяни, – проворчал Винсент. – Мы тут ночевать не собираемся.

– Конечно-конечно, – поспешно закивал Хьюго. – Знаете ли вы, джентльмены, что такое состояние измененного сознания? – Он выдержал небольшую драматическую паузу и продолжил: – Измененное сознание есть форма сознания, отличающаяся от обычного – нормального, здорового сознания. Измененное состояние сознания это как комната, в которую ведет много дверей, на одной написано «гипноз», на другой «ЛСД», на третьей – «медитация», на четвертой – «трансовое пение» и так далее.

– Эй, Хью, мы сюда не лекции слушать пришли, – усмехнулся Джино. – У тебя пять минут, пока я докурю сигару, так что постарайся уложиться, а не успеешь, будешь платить за пиво сам.

Все, кроме Хьюго, рассмеялись.

– Уложусь. Так вот, господа, одной из форм измененного сознания является гипноз. Вы, конечно, слышали о гипнозе и представляете себе, что это такое. Одни считают гипноз особой формой сна, другие полагают, что он основывается на обычном сознании, третьи определяют его как трансформированное сознание. Одним из проявлений гипноза является так называемый глубокий сомнамбулизм, при котором загипнотизированный ведет себя совершенно естественно и не проявляет никаких признаков заторможенности. В данном случае можно говорить об иносознании.

Хьюго сделал еще одну паузу, чтобы промочить горло. Он явно гордился честью выступать перед столь уважаемыми людьми, но при этом старался не впасть в раболепие и продемонстрировать собственную значимость.

– Я полагаю, что сознание человека состоит из двух основных компонентов. С одной стороны, это общая программа возможности наследственного взаимодействия личности с окружающим и соответствующее реагирование по этой программе в связи с той или иной ситуационной необходимостью. Вторая часть этого взаимодействия личности со средой обеспечивает конкретную выработку программы для его поступков в тот или иной момент.

Винсент недоверчиво покачал головой.

– Так ты хочешь загипнотизировать нашего парня, чтобы он во сне подписал документ о продаже своего участка?

– Нет. Загипнотизировать человека против его желания очень трудно. Практически невозможно. А уж заставить его действовать во вред себе и вообще немыслимо. Хотя… – Он задумчиво поскреб небритый подбородок. – Разумеется, у спецслужб какие-то секретные методики есть, но нам к ним не подобраться.

– Тогда какого черта… – не выдержал Винсент. – Касслер, ты зачем его притащил?! Мозги нам сушить?!

– Наберитесь терпения, джентльмены. Пять минут еще не прошло.

– Касслер кивнул.

– Продолжай, Хьюго.

– С помощью гипноза мы можем подтолкнуть человека к определенному действию, если таковое представляется ему одним из вариантов решения его проблемы.

– Это как? – прищурился Джино.

– Представьте, что перед вами разъезд. Вы жутко проголодались, да и машину надо заправить. Вы не знаете, какую из трех дорог выбрать. И тут появляется красотка, которая предлагает показать нужную вам дорогу, если вы ее подбросите.

– Уж я бы ее подбросил, – ухмыльнулся Джино, считавший себя неотразимым до того, как операция на простате лишила его возможности радоваться жизни в полной мере.

– А теперь, Хьюго, переведи сказанное в практическую плоскость, – предложил Касслер, впервые за время разговора поднимая бокал с густым красным вином.

– Хорошо. – Почувствовав, что завладел вниманием аудитории, Хьюго позволил себе сделать еще пару глотков пива. – Итак, мы не можем ни ввести объект…

– Какой еще объект? – нахмурился Винсент. – Выражайся яснее, черт возьми!

– Мы не можем ввести Ханта Локсмита в состояние измененного сознания. То есть мы не можем его загипнотизировать и заставить подписать бумаги.

– Дали бы мне его на пару часов, он бы у меня все подписал, – пробормотал Джино. – Даже признание в убийстве Кеннеди.

– Но мы можем подтолкнуть его к такому решению, создав ситуацию выбора, когда он сам совершенно добровольно подпишет все документы.

– Это как же? – поинтересовался Винсент.

– Сначала позвольте провести небольшую демонстрацию.

Касслер включил стоящий в углу телевизор. Огромный плазменный экран вспыхнул, и на нем появился обычный кабинет с сидящим за столом мужчиной в невзрачном сером костюме и женщиной лет тридцати в удобном, глубоком кресле.

Две или три минуты зрители следили за не лишенным интереса, но довольно общим разговором о гипнозе, в завершении которого женщина сказала, что хотела бы испытать это состояние. Мужчина за столом предложил ей сигарету. Она лениво закурила, наблюдая за поднимающимися к потолку колечками дыма. Разговор продолжился, но незаметно соскочил на курение. Мужчина за столом заметил, что и сам любит покурить, что испытывает ни с чем не сравнимое удовольствие, предаваясь этому волшебному занятию, что мир в эти минуты как бы исчезает. Его слова о затяжках и выдохах совпадали с ритмом ее дыхания, движением руки, опусканием и подниманием век, что фиксировалось камерой.

Еще не докурив сигареты, женщина погрузилась в легкий транс, после которого гипнотизер внушил ей, что теперь она будет засыпать после каждой выкуренной сигареты.

– Ну, что вы об этом думаете, джентльмены? – спросил Касслер, явно довольный произведенным эффектом. – Легко, не правда ли?

Винсент почесал затылок и потянулся за второй сигарой.

– Да, надо признать, впечатляет. Я-то думал, что для этого дела нужны всякие там хрустальные шарики, а здесь…

– Согласно последним исследованиям, хрустальные шарики, как и пламя свечи, метроном, вращающиеся зеркала, приятная музыка или раскачивающийся маятник вовсе не являются обязательными атрибутами для индукции глубокого транса, – ответил Хьюго. Успех гипнотизера прибавил ему уверенности, так что теперь он даже позволял себе не вставать, разговаривая. – Сказки про орлиный глаз остались в прошлом. Вместо того чтобы раскачивать перед человеком шарик, лучше попросить его представить несколько шариков или стук метронома. Воображение действует сильнее реальности, потому что реальность однообразна, а воображение индивидуально. Для успеха необходим учет прежде всего таких факторов…

– Слушай, если ты не перейдешь на английский, мне придется тебя пристрелить! – пригрозил Ривера. – Давай-ка без терминов. Объясни, в чем именно состоит план. Согласен, демонстрация впечатляет, но какой от нее реальный толк? Наперсточники тоже умеют простакам головы дурить, но Хант Локсмит не простак и его фокусами не сломаешь.

– Не беспокойся, Джино, – усмехнулся Касслер. – Ломать никто никого не будет. И мистер Локсмит будет счастлив расстаться с «Розовым берегом».


1

<p>1</p>

– По-моему, поворот мы уже проскочили, – проворчала Кейт, с неудовольствием поглядывая на вытянувшиеся справа от дороги мангровые заросли.

Вид слева был немного лучше – протянувшаяся до горизонта водная гладь. Впрочем, даже если бы перед ней вырос вдруг тропический лес Амазонии, развернулась пустыня Сахара или встали непреодолимой стеной великолепные Анды, Кейт и тогда бы разве что насупилась еще больше. Другое дело Пятое авеню Нью-Йорка, Елисейские Поля Парижа или на худой конец Мейн-стрит ее родного Барстоу. Что поделаешь, одни находят удовольствие в созерцании дикой природы, хлопают в ладоши при виде какого-нибудь зверька и заходятся от восторга, любуясь красотами Скалистых гор; другие же рождены для жизни в цивилизации, и хрип водопроводных труб им куда милее рева низвергающегося в брызгах водопада.

Кейт Уинслоу родилась в Барстоу, выросла в Барстоу и рассчитывала там же закончить свой земной путь. Нельзя сказать, что пейзажи и ландшафты нагоняли на нее смертную скуку, нет – Кейт могла выносить их на картине или в кино, но в реальной жизни близкого знакомства избегала. Единственное исключение составлял пляж, где она не без гордости демонстрировала свое соблазнительное тело, но и там ее хватало не более чем на пару часов.

– Не думаю, – ответила ее спутница, миниатюрная брюнетка, сидевшая за рулем весьма потрепанного «шевроле». – Я сверяюсь с картой у каждого поворота и знаю…

Договорить она не успела, поскольку дорога резко ушла вправо, а впереди появился покосившийся указатель с полустертой надписью: «Марсден-Крик. 2 мили».

– Ну что я говорила? – Брюнетка улыбнулась. – На меня всегда можно положиться. Еще десять минут – и…

– Честное слово, Тина, ты меня пугаешь, – вздохнула Кейт. – Если бы не твоя мама, меня бы и трактором не затащить в эту глушь. Не понимаю, что ты надеешься там найти. Ладно, тебе нужно отдохнуть. Согласна. Но разве мало на свете других мест? Да, конечно, в Европу лететь дороговато. Понимаю. Пасадена тоже нам не по карману. Но ведь и во Флориде есть вполне приличные уголки: Палм-Бич, Орландо, Майами. Так нет же, тащимся в глушь, как какие-нибудь энтомологи или эти… как их там…

– Не пытайся вспомнить, – предупредила подругу Тина. – Не забыла, во что ты превратила ортопеда?

Кейт обиженно насупилась, но не сдержалась и рассмеялась. Пару недель назад она познакомилась на вечеринке у знакомых с милым парнем по имени Грег. Все шло удачно, пока молодой человек не сообщил, что работает ортопедом. Через две минуты Кейт сбежала от галантного кавалера и, найдя в толпе Тину, потащила ее домой, объяснив, что не желает находиться под одной крышей с педофилом. Бедняга Грег так и не понял, чем провинился.

Заросли поредели, дорога вышла на открытую местность, и вскоре впереди появилось нечто, отдаленно напоминающее творение человеческих рук. Еще через пару сотен ярдов нечто материализовалось в весьма внушительное двухэтажное строение из красного кирпича с признаками георгианского стиля. Справа от дома виднелась роща эвкалиптовых деревьев, еще дальше угадывался океан.

– Останови-ка на минутку, – попросила Кейт, раскрывая сумочку и доставая пачку ментоловых сигарет. – Хоть покурю напоследок. – Она ловко прикурила, щелкнув изящной золотой зажигалкой с монограммой «К. У.», и с наслаждением выпустила в окно струйку дыма. – Уф!

Тина наморщила курносый носик.

– Как ты можешь столько курить? Весь мир переходит на здоровый образ жизни, а ты дымишь не переставая.

– И не собираюсь бросать, – упрямо заявила Кейт. – К тому же я курю еще и из принципа. Что это за свободная страна, если тебя на каждом шагу в чем-то ущемляют! Здесь не кури, там не пей, тут не обнимайся. Между прочим, табак – это американское изобретение. И вообще, у меня складывается впечатление, что у нас скоро будет, как в какой-нибудь мусульманской стране, где женщине без сопровождения и на улицу выйти не позволяется.

– Ну это вряд ли. – Тина взяла с приборной доски листок. – Итак, пансион «Розовый берег». Интересное название. А хозяина зовут Хантер Локсмит.

– Наверняка противный старикашка с вредными привычками. Или мрачный тип, вроде Нормана Бейтса из «Психо». – Кейт картинно поежилась. – Будет подсматривать за нами в душе или устраивать гадости. Например, подкладывать змей в постель.

– У тебя слишком богатое воображение. И вообще, постарайся настроиться на позитивную волну.

– Ничего, – продолжила Кейт. – Я тебя в обиду не дам. Только имей в виду, твоя мама попросила меня за тобой присмотреть, так что дальше чем на сто ярдов не удаляйся. И никакой романтики. Мы приехали сюда отдыхать, и я должна вернуть тебя миссис Томпсон в целости и сохранности.

Тина кивнула. Она и впрямь нуждалась в отдыхе. Последние два года дались нелегко, об отпуске нечего было и думать – работать приходилось даже в выходные. Теперь самое трудное осталось позади, и мать при поддержке Кейт и мистера Глиссона, фактического владельца журнала «Блеск», убедила-таки ее сделать небольшой перерыв. Подумав, Тина согласилась. Две недели свободы распределились так: сначала отдых в тихом уголке подальше от толпы, потом короткий визит к отцу в Бостон.

Наблюдая за тающими в неподвижном воздухе клочками дыма, Тина вдруг поймала себя на мысли, что, может быть, совершила ошибку, когда два года назад впервые переступила порог кабинета главного редактора журнала, Шерил Донован. Конечно, за это время она прошла немалый путь, добилась успеха, внимания, уважения и, что скрывать, финансовой независимости, но с другой стороны…

Из раздумий ее вывел бодрый голос Кейт:

– Ладно, я готова. Трогай. – Она забросила в рот две горошинки «Тик-так». – Надеюсь, душ тут есть. Мы в пути два часа, а я наверняка уже потеряла пару фунтов с потом. Майку хоть выкручивай. И еще я жутко проголодалась. Сейчас бы человеческой пищи – пару чизбургеров, картошечки и пинту ледяного «будвайзера». Ох, мечты, мечты…


День не задался с самого утра.

Около половины пятого Хантер проснулся от назойливого гула самолета. Минут пять он лежал, подавляя желание выскочить во двор с ружьем и пальнуть в наглеца, а когда тот улетел, стало ясно, что уснуть уже не удастся. Беспокойные мысли кружились в мозгу с упрямством недавнего воздушного гостя. Провалявшись минут десять, Хантер поднялся, убрал постель, выполнил несложный, но эффективный комплекс упражнений – годы идут, надо держать себя в форме – и, приняв душ, отправился в кухню.

Лиззи и Генри были уже там.

– Привет, – хмуро бросил Хантер. – Что так рано? Гостей мы не ждем – заезд завтра. Могли бы и поваляться лишний часок.

– Что нам дома делать? – Лиззи всплеснула руками. – В постели валяются молодые, а нам…

– Не выдумывай, – усмехнулся Генри. – А то Хант решит, что я уже ни на что не способен.

– Ах вон оно что?! – Лиззи покачала головой. – Ты еще, оказывается, на что-то и способен. Уж и не знаю, где ты только весь свой запал расходуешь. Придется усилить контроль.

Генри, отставной военный шестидесяти с небольшим лет, пожал плечами.

– Видишь, Хант? Шагу не дает ступить. Честное слово, в армии и то свободы больше. Ты молодец, что не женишься. Попадется такая вот…

– Вы его, мистер Локсмит, не слушайте. Мужчина только тогда мужчиной становится, когда ответственность чувствует. За жену. За детей. А то ведь есть такие, что и до старости доживают, а толку в жизни не понимают. Перекати-поле…

– Ну, до старости, предположим, мне еще далеко, – обиделся Генри. Назвать этого высокого, хорошо сложенного, подтянутого мужчину, сохранившего не только военную выправку, но и прекрасное здоровье и совершенно черные, без малейшего намека на седину, волосы и впрямь никто бы не решился. Выйдя в отставку два года назад, он сначала вернулся в родной город Окинчоби, но быстро заскучал и вскоре купил домик на побережье Мексиканского залива, в полусотне миль от Сарасоты. Месяца три или четыре Генри вел привольный образ жизни, выходил на рыбалку, охотился, пару раз в неделю наведывался в ближайший городок, где играл на бильярде да потягивал пиво. Там-то, в баре, он и познакомился с Лизой О’Брайен, отчаянной рыжеволосой красавицей, несколько лет назад похоронившей мужа. С молодостью Лиза давно попрощалась, но распуститься себе не позволила и даже, как отмечали обитатели Фортленда, стала с годами еще краше. После смерти супруга она пошла работать официанткой в бар, и, разумеется, моментально сделалась объектом самого пристального внимания. Доходы Фрэнка Шеддинга, хозяина бара, резко увеличились. Лиза, однако, держалась стойко, набеги поклонников отражала мягко, но решительно, а после случая с Дирком Мендесом заслужила всеобщее уважение.

Дирк считался в Фортленде неотразимым красавцем и коллекционером женских скальпов. Прослышав про неуступчивость новой официантки, он в присутствии многочисленных свидетелей заявил, что возьмет крепость штурмом. Два вечера Мендес присматривался к Лизе, улыбался ей и давал щедрые, по меркам Фортленда, чаевые. На третий, когда она подошла к столику с расчетом, Дирк взял ее за руку и попытался усадить себе на колени. Никто и не заметил, как в руке у Лизы появилась тяжелая ложка. Дирк вскрикнул. На лбу у него быстро росла шишка. Лиза же спокойно взяла со стола кувшин с ледяным чаем и вылила содержимое на голову обидчику. Мендес попытался было восстановить свое пошатнувшееся реноме, но, наткнувшись на предупреждающий взгляд рыжеволосой ирландки, поспешил покинуть бар под общий смех посетителей.

Чем ее покорил Генри, никто толком не знал. Не смогла бы объяснить это и сама Лиззи. Может быть, неизменным чувством юмора. Или военной статью. Или доброжелательностью. Как бы там ни было, через полгода они поженились, и Лиза, продав свой дом в городе, переехала к мужу.

Когда Хантер начал подыскивать работников для своего пансионата, он в первую очередь обратился к Генри, с которым познакомился уже через неделю после вступления в права владения старой усадьбой. Генри в свою очередь посоветовался с Лизой, после чего пара предложила свои услуги. Условия обговорили быстро, ударили по рукам, и вот теперь проект под названием «Пансионат Розовый берег» готовился, как выразился Генри, принять первый бой.

Лиззи вытерла руки о фартук и кивком пригласила мужчин к столу.

– Давайте-ка сначала позавтракаем, а потом я съезжу в город за продуктами.

Мужчины выразили полное согласие с предложенным планом, одновременно придвинув стулья к столу. Лиззи любила и умела готовить, но, хотя знала немало рецептов изысканных тонких блюд, предпочтение отдавала простой, здоровой пище. На завтрак Хант и Генри получили суфле из шпината, бифштекс по-андалузски и пирог с клубникой.

Убедившись в том, что аппетит у мужчин не пропал, Лиззи улыбнулась и присоединилась к ним.

– Чем займешься, Генри? – спросил Хант, подчищая тарелку кусочком ржаного хлеба. – Моя помощь не потребуется?

– Хочу проверить электропроводку. Потом подкрашу лодки. Надеюсь, до завтра они высохнут. И сменю замок в восьмом номере. Думал, дело в ключе, но нет. Запасной у меня есть. Так что справлюсь один. А вечерком мы хотели прокатиться в кино. Новый фильм с Моникой Белуччи. Я ее обожаю.

Лиззи презрительно фыркнула, но промолчала. Тем не менее Генри решил, что и это хмыканье нарушает его право на свободу слова.

– А что? Роскошная женщина. О такой каждый мужчина может только мечтать. Стимулирует чувства. Завидую Джонни Деппу. Впрочем, будь у меня его миллионы…

– Поосторожнее, дорогой, – подозрительно вкрадчивым тоном предупредила Лиззи. – Мечты дело хорошее, но в постели не сильно греют, да и на хлеб их не намажешь.

– Ты видишь, Хант? – картинно оскорбился Генри, не забывая, однако, отправить в рот добрый кусок домашней ветчины. – Видишь, с чем мне приходится сталкиваться? С полным и абсолютным непониманием. И почему женщины такие жестокосердные? – Он украдкой подмигнул Ханту и, проглотив одним глотком кофе, поднялся из-за стола. – Если что, буду под навесом.

– Ладно.

Насвистывая военный марш, Генри вышел из кухни во двор. Солнце еще не припекало, воздух сохранял остатки ночной прохлады, и работалось по утрам всегда легко. Проходя к навесу мимо окна кухни, Генри лихо козырнул и послал жене воздушный поцелуй. Иногда, глядя на них, Хант испытывал какое-то особенное чувство, названия которому не находил. Его родители постоянно ссорились, и отец не раз уходил из дому, пропадая на неделю, а то и больше. Денег от него мать почти не получала и, чтобы растить двух детей, работала с утра до вечера. Жили они тогда в штате Колорадо, в небольшом городке, пришедшем в запустение еще в позапрошлом веке, когда прекратилась добыча серебра. Попытки развивать какую-то другую промышленность к успеху не приводили, молодежь понемногу разъезжалась, а те, кто оставался, никаких иллюзий уже не питали. Хант всегда знал, что рано или поздно покинет Грин-Ривер, но планов на будущее не строил. Старший брат, Майкл – разница между ними составляла восемь лет, – всегда мечтал о море и после школы уехал в Сиэтл, где окончил курсы связистов и попал на торговый корабль. А потом на семью Локсмитов обрушились несчастья. Сначала попала под машину мать. Переходила дорогу на красный свет, и, когда приехала «скорая», она уже умерла. Отец, виня во всем себя, стал все чаще искать утешения в бутылке, а однажды вечером, когда Хант был в кино, выстрелил себе в грудь из ружья. Стрелком он оказался никудышным, так что Хант еще застал его живым, но уже без сознания. Тайрон Локсмит умер от потери крови и был похоронен рядом с женой. На похороны съехались немногочисленные родственники. Майкл прилететь не смог, поскольку ушел в плавание. Два года Хант жил один. Закончил школу. Поступил в колледж в Денвере. А потом ушел в армию. Три года в Афганистане и Ираке стали для него настоящей школой жизни. И там же, в Ираке, он познакомился с человеком, круто изменившим его судьбу.

– Мистер Локсмит? – Лиззи уже убрала со стола и помыла посуду. – Еще кофе?

– Нет, спасибо. – Он покачал головой. – И, пожалуйста, называй меня просто Хант. Мы же одна команда.

Она смущенно пожала плечами.

– А это удобно? Вы же здесь хозяин. Приедут гости…

– Ну и что? Не вижу проблемы. К тому же гости приедут и уедут, а мы останемся. – Он тоже встал. – Спасибо, все было вкусно. Меню на завтра составила?

– Конечно. И не только на завтра, а на три дня вперед. Можно было бы и на неделю, но вдруг у кого-то возникнут претензии или особые пожелания. Знаешь, иногда такие капризные попадаются.

– Уверен, ты справишься. – Хант задумчиво обвел глазами кухню. – Все в порядке? Холодильники? Печи?

Лиззи кивнула.

– А что та девушка, Джанет? Она согласилась тебе помогать?

– Да, придет сегодня после ланча. Я сказала, что сначала ты поговоришь с ней сам, а потом уж мы разберемся вместе. Джанет не подведет. Работящая, послушная, толковая. В городе ей такой работы не найти. К тому же ее мать к тебе с большим уважением относится.

– А на чем она будет добираться? Приезжать ведь придется рано.

– У нее «веспа», так что никаких проблем не будет. – Лиззи выглянула в окно. – Я только хотела спросить, сколько у нас народу. Ты говорил, что шестнадцать человек, но двое еще вроде бы не прислали подтверждения.

– Пока двенадцать. Если в течение дня что-то изменится, я предупрежу.

– Значит, два номера пока свободны? – уточнила Лиззи.

– Да, два угловых на втором этаже. – Хант потрепал ее по плечу. – Да не волнуйся, справимся.

– В этом я не сомневаюсь, – со вздохом ответила женщина. – Но все равно… дело-то новое. – Она снова посмотрела в окно. – А с людьми работать нелегко, у каждого свои запросы. Да и…

Продолжения не последовало, и Хант, подождав несколько секунд, вышел в коридор.


– Черт! – Кейт в отчаянии хлопнула ладонью по колену. – Вот же невезение!

Тина повернула ключ зажигания еще раз. Бесполезно. Двигатель даже не хрюкнул. До пансионата оставалось каких-то триста ярдов, когда он вдруг зачихал и умолк. Четверть часа Кейт и Тина пытались оживить «шевроле», но ничего не получалось. Конечно, проделать остаток пути пешком не составляло труда, но одно дело подкатить к особняку на «шикарном» автомобиле, лихо развернуться перед главным входом и, небрежно толкнув дверцу, ступить на дорожку, и совсем другое – приползти пешком, с сумкой на плече, обливаясь потом.

– Надо идти, – решила Тина. – Вещи предлагаю оставить, здесь они не пропадут.

– Не разделяю твоей веры в добродетельность аборигенов, – угрюмо пробормотала Кейт. – Кстати, ты обратила внимание, что нас никто не обогнал? Как бы не пришлось нам коротать тут неделю в полном одиночестве.

– Для этого мы сюда и приехали, – спокойно возразила Тина и, прихватив сумочку, вышла из машины. – Ладно, идем. Надеюсь, у них найдется кто-нибудь, кто разбирается в технике лучше нас.

– Мне бы твой оптимизм, – вздохнула Кейт.

Остаток пути проделали пешком. Подойдя ближе, девушки остановились, чтобы рассмотреть особняк получше. Он стоял на небольшом возвышении и был окружен с трех сторон пальмами и эвкалиптами. Судя по стилю, здание построили где-то в начале двадцатых годов.

– Что-то уж больно тихо для пансионата, – заметила Кейт. – Может, это пансионат для престарелых, а? Ты уверена, что мы не ошиблись адресом?

Тина молча указала на вывеску над входом: «Розовый берег».

– Да, верно. Ну что, войдем?

– Конечно.

Массивная деревянная дверь открылась неожиданно легко. За ней обнаружилось довольно просторное фойе со стойкой, тремя диванчиками, несколькими новенькими креслами и легкими стеклянными столиками. Подбор мебели, шторы на окнах, акварели на стенах, вазочки с цветами на столиках – все указывало, что интерьером занимался человек внимательный и со вкусом. Скорее всего, женщина.

– Никого. – Кейт развела руками и с облегчением опустилась в кресло. – Интересно, куда все подевались? Может, их похитили инопланетяне, а?

Тина подошла к стойке. На доске висели ключи с номерками. В уголке стояла старая бейсбольная бита с вырезанными на ней цифрами – 1979. На стене, рядом со стойкой, ярко-красная кнопка и табличка с одним-единственным словом: «Вызов». Тина нажала на кнопку. Где-то в глубине коридора, слева от фойе, приглушенно прозвенел звонок.

– Знаешь, я все больше убеждаюсь…

В чем именно убеждается подруга, Тина так и не узнала. Где-то вверху, на втором этаже, хлопнула дверь.

– Слава богу! – воскликнула Кейт.

С лестницы донеслись поспешные шаги, и Тина обернулась.

Спускавшийся сверху мужчина неожиданно остановился. Он был высок, широкоплеч, молод и невероятно хорош собой: вьющиеся каштановые волосы, прямой, с легкой горбинкой нос, волевой подбородок с мужественной ямочкой, резко очерченный рот. И глаза. Синие как море, ясные, лучистые, пронзительные… Но самое главное было не это, а то, что Тина знала его. Не мужчину – лицо. Она определенно видела его раньше. Но где? При каких обстоятельствах? И еще ей показалось – конечно, только показалось, – что и он знает ее.


2

<p>2</p>

– Здравствуйте. Я могу вам чем-то помочь? – обратился Хант к стоявшей у стойки миниатюрной брюнетке. Ее лицо почему-то показалось ему знакомым.

– Может быть, – ответила сидевшая в кресле блондинка. Еще пару секунд назад она полулежала, расслабленная, измотанная, полуживая, но теперь вдруг очнулась, напряглась и подтянулась. – Нам нужен кто-нибудь из служащих пансионата. Дело в том, что…

Незнакомец спустился с лестницы.

– Я Хантер Локсмит, владелец «Розового берега». – Он сдержанно поклонился.

Блондинка вытаращила глаза.

– Неужели? И так-то вы встречаете гостей? В холле никого. Наша машина сломалась в трехстах ярдах отсюда, нам пришлось тащиться пешком по этой чертовой дороге, а вот теперь…

– Гостей? – На лице Хантера отразилось недоумение. – Простите, но я не жду гостей. То есть…

Продолжить ему не позволила уже брюнетка.

– Как это – не ждете? Простите, мистер Локсмит, но мы забронировали номер в вашем пансионате, перевели деньги на ваш счет, получили подтверждение… И вот теперь вы сообщаете, что нас здесь не ждут!

Блондинка покачала головой.

– Я же говорила, Тина, не стоит связываться с сомнительными заведениями. Послушалась бы меня – пили бы сейчас «маргариту» на песочке в Уэст-Палм-Бич.

– Подождите. – Мужчина поднял руку. – Вы не совсем правильно меня поняли.

– Как это? – Кейт поднялась из кресла и, подбоченясь, встала перед ним. – Имейте в виду, отвечать вам придется в любом случае. Я не собираюсь…

Тина положила руку ей на плечо.

– Остынь. Мистер Локсмит, если не ошибаюсь, хочет нам что-то объяснить, не так ли?

– Вы абсолютно правы. Мы ждем гостей, но только с завтрашнего дня. Поэтому приношу извинения за то, что вас никто не встретил. – Он подошел к стойке и дважды нажал красную кнопку. – Сейчас мы во всем разберемся. У вас есть с собой договор?

– Конечно. – Тина открыла сумочку. – Мы дважды переписывались с вами по электронной почте. – Она достала сложенный вдвое лист и протянула Хантеру. – Посмотрите сами.

Он развернул договор, быстро пробежал глазами по строчкам и поднял голову.

– Все правильно, мисс Дефарж.

– Неужели? – Кейт саркастически усмехнулась. – В таком случае объясните, что вы имеете в виду…

– В договоре значится дата вашего заезда – шестое мая. Сегодня же только пятое.

– Не может быть! – Тина протянула руку за листком. – Как же так? – Она посмотрела на Кейт. – Сегодня пятое?

Кейт вздохнула, но промолчала.

– Неужели это я ошиблась? Не представляю, как такое могло случиться! – Тина еще раз заглянула в договор, потом посмотрела на часики на руке. – Да, вы правы. Боже мой, какая же я рассеянная! – Она повернулась к Хантеру. – Простите, мистер Локсмит. Произошло досадное недоразумение.

Кейт взяла подругу за руку.

– Ладно, не кори себя. Такое бывает. Я тоже хороша, могла бы заглянуть в бумажку. И что же нам теперь делать? Переночевать на берегу?

– Не огорчайтесь. – Хантер перегнулся через стойку и снял с доски ключи с биркой, на которой стояло число «206». – Ваш номер уже готов. Можете располагаться. Лиза вам все покажет. – Он кивнул в сторону симпатичной женщины в простом, но очень идущем ей светлом платье, которая только что появилась из коридора.

– А как же наша машина? – спросила Кейт. – У нас там вещи, ну и вообще…

– Машиной займусь я сам. Если поломка незначительная, к завтрашнему дню она будет готова.

– Вы, наверное, проголодались? – с доброй улыбкой спросила Лиза. – Предлагаю перекусить, а к ланчу я приготовлю что-нибудь основательное.

– Я бы выпила холодного чаю. С лимоном. – Тина взглянула на подругу. – А ты?

– Бутылку «швепса». – Кейт вздохнула. – Не могу думать о еде, пока не приму душ. Надеюсь, до завтра ждать не придется. А, мистер Локсмит?

– Не придется. – Он помолчал, потом нерешительно добавил: – Кстати, вы не против называть меня просто Хантером?

– А он очень даже ничего, а? – Кейт растянулась на кровати и с наслаждением приложилась к холодной запотевшей бутылке. Она только что приняла душ и теперь чувствовала себя почти человеком – до вершины эволюционной лестницы оставался один шаг.

– Что? – рассеянно спросила Тина, стягивая джинсы. – Там полотенца есть?

– Есть. И полотенца, и мыло трех видов, и неплохой выбор шампуней и всего прочего. Я говорю о нашем хозяине, Хантере. Честно говоря, на владельца пансионата он не очень похож. Я бы легче представила его в форме. Или на ринге. Или… – Кейт тихонько рассмеялась, – на пляже. Спасателем.

– Мне он тоже понравился. Довольно милый. По-моему, не очень опытный. Наверное, это его первый сезон. – Тина бросила на кровать влажную от пота футболку. – Знаешь, у меня такое чувство, что я его где-то видела, но вспомнить где не могу.

– Ладно, иди, но слишком не задерживайся – я ужасно проголодалась. Надеюсь, в этой глуши подают не копченое на костре мясо и не змеиный супчик.

– Где же я его видела? – пробормотала под нос Тина, направляясь в ванную. Она сбросила белье, включила воду, встала под душ и закрыла глаза. – Я определенно его видела, не мог же он мне присниться.


Хантеру не понадобилось много времени, чтобы разобраться в причине отказа «шевроле» – полетела свеча зажигания. Пришлось вернуться, взять в мастерской, пристроенной к дальнему концу навеса, новую свечу и снова пробежаться к машине. Ключа в замке зажигания не оказалось. Беспокоить гостей не хотелось, тем более что они наверняка принимают душ, поэтому Хантер решил заглянуть в бардачок. И не ошибся – связка ключей лежала там вместе с салфетками, баллончиком с перечным газом, маленьким фонариком, авторучкой и блокнотом. Прежде чем включить двигатель, он взял валявшуюся на сиденье дорожную карту Флориды. Судя по отмеченному карандашом маршруту, девушки прибыли из Барстоу. Интересно, чем их привлекла такая глушь?

Хантер уже собирался тронуться, когда увидел на заднем сиденье журнал «Блеск». Название было знакомым, но сам он его ни разу не открывал – обычные розовые сопли. Сейчас, однако, его внимание привлекла фотография в верхнем правом углу страницы. Хантер взял журнал. Присмотрелся. С фотографии на него смотрела сегодняшняя гостья, мисс Тина Дефранж.

Вот оно что… Он скользнул глазами по странице. Тина Дефранж вела в «Блеске» целую рубрику, по-видимому постоянную, под названием «Спроси у Моники». Читатели – точнее, читательницы – задавали вопросы, а Тина отвечала. В этом номере вопросов было три: что делать, если твой парень никак не решается перейти от слов к делу; как «прочитать» восточные татуировки; и какие средства для похудания не дают побочных эффектов.

Хантер прочитал ответ на первый и покачал головой.

Ну и ну! Весьма смело и откровенно. Похоже, та еще штучка! Такой палец в рот не клади. Он представил, как кладет палец в рот Тине, и заерзал на сиденье. Черт возьми, да что же это за наваждение?! Бизнес с романом несовместен, как сказал бы Генри. И был бы на сто процентов прав. Так что, приятель, выброси из головы дурацкие мысли и займись делом. Тем более что дел хватает.

Легко сказать. За те считанные минуты, что Хантер вел машину под навес, забирал из багажника сумки и нес их в фойе, он по меньшей мере трижды вспомнил ведущую рубрики и свою клиентку.

Нельзя сказать, что в его жизни не было женщин. Другое дело, что он старался довольствоваться лишь одной их стороной. Получалось не всегда. Секс, как ни крути, тоже общение, а любое общение предполагает доверие, искренность, заботу. Хантер не хотел ни раскрывать перед кем-то душу, ни делиться воспоминаниями или планами на будущее, ни изливать чувства. Такую сдержанность одни принимали за холодность, другие за скрытность, третьи за недоверие. В общем, рано или поздно отношения заходили в тупик.

В фойе он поставил сумки на диван и прошел в кухню. Лиззи возилась у плиты.

– Все в порядке? – спросила она, не оборачиваясь.

– Да. Машину поставил под навес. Вещи в фойе. Ты не могла бы…

– Что? – Лиззи ловко сняла с огня одну кастрюльку и поставила вторую.

– Нет, ничего. – Он повернулся к выходу. Не хватало только гонять Лизу по пустякам.

– Кстати, если будешь заходить к ним, спроси, куда подать – в столовую или в номер. Хорошо?

– Спрошу, – пообещал Хантер. – А где Генри? Что-то его не видно.

– Поехал в город. Вместо меня. За продуктами. Обещал вернуться к трем.

Вот так. У всех дела, а ему заняться больше нечем, как вещи таскать. Что ж, взялся за гуж… Хантер прихватил сумки и отправился наверх. Номер 206. Один из лучших. Интерьером занимался дизайнер из Сарасоты, и работу свою сделал на совесть. Во сколько это обошлось, Хантер старался не думать. За последние полтора года он не только потратил все, что отложил за время службы, но и немалый кредит, взятый в банке под залог самого особняка. Если все пойдет удачно – Хантер постучал по деревянным перилам лестницы, – то первый взнос покроет примерно пятнадцать процентов долга. И, конечно, многое зависело от первого сезона. Он экономил на всем, отказывал себе в самом необходимом, потому что знал – другого шанса не будет. Чудеса случаются только раз в жизни.

Теперь налево. Он остановился у двери, поставил сумку на пол и постучал. Никто не ответил. Постучал еще раз. И снова тишина. Чертыхнувшись про себя, Хантер толкнул дверь и переступил порог.

– Извините, но…

Необходимости в извинениях не было: блондинка лежала на кровати и мирно посапывала. Брюнетки, той самой Тины Дефранж, Хантер не увидел. Постояв пару секунд, он пожал плечами и прошел в комнату. Вот и хорошо. Оставить вещи и потихоньку убраться.

Выполнив первую часть нехитрого плана, Хантер повернулся к выходу, когда дверь ванной вдруг открылась.

– Кейт?

Нечто подобное он испытал в Ираке, когда увидел у себя под ногами вертящуюся гранату.

– Кейт, я подумала… – Тина вошла в комнату, завернувшись в голубое банное полотенце. – О!

Восклицание имело непосредственное отношение к мужчине, застывшему на полушаге посреди комнаты. Тина инстинктивно вскинула руки, слабый узелок на груди распустился, и полотенце издевательски медленно поползло вниз.

Будь на месте Хантера какой-нибудь джентльмен с отполированными вековым воспитанием манерами, он бы отвернулся, закрыл глаза или на худой конец провалился сквозь землю. Хантер джентльменом не был, а потому не сделал ни первого, ни второго, ни третьего. Ошарашенный, он стоял и тупо, как обкурившийся наркоман на луну, пялился на Тину. Полотенце соскользнуло с груди, задержалось на мгновение на бедрах, и словно преодолев сомнение, развернулось и упало на пушистый ковер.

При невысоком росте у нее была едва ли не идеальная фигура: высокая шея, прямые хрупкие плечи, полная грудь, тонкая талия, изящные бедра и длинные, прекрасно вылепленные ноги. Любоваться этим совершенством он мог бы сутки напролет.

– Черт! – от души выругался Хантер, после чего наклонился, подобрал полотенце и протянул Тине. – Извините… я не хотел… так получилось… – Он откашлялся, покраснел и наконец отвернулся. – Я принес вещи…

Наверное, если бы Тина наградила его звонкой пощечиной, прыснула в глаза перечным газом или хотя бы завизжала, Хантер принял бы такой исход. Но она даже не отвернулась. Даже не покраснела. Даже не смутилась. Просто стояла и смотрела ему в глаза. Мало того, в темных глазах цвета расплавленного янтаря прыгали – наверное, ему это только показалось – озорные чертики.

Во рту пересохло. Сердце стучало в ритме тамтама. И все прочее тоже пришло в движение.

– Простите… – Он сглотнул подступивший к горлу горьковатый комок, сунул ей в руку треклятое полотенце, развернулся и чуть ли не выбежал в коридор.


Генри еще раз сверился со списком, который в последний момент сунула ему в карман Лиззи. Вроде бы все на месте, напротив каждого пункта стоял аккуратный крестик. Что ни говори, а армия приучает человека к порядку. Генри прослужил почти тридцать лет и к гражданской жизни привыкал тяжело. Армия – огромный механизм, в котором человек всего лишь винтик, даже если он большой генерал. В мирное время этот механизм работает сам собой. Все действия винтика четко определены, прописаны и регламентированы. Каждая ситуация предусмотрена. Солдату остается только двигаться по графику. Ему не надо ни о чем думать – разбудят, покормят, укажут, назначат, переоденут и уложат спать.

Выходя в отставку, Генри понимал – придется нелегко. Поэтому и не спешил хвататься за работу, организовывать бизнес или наверстывать упущенное. Когда Хантер Локсмит поделился с ним планами открыть пансионат и намекнул, что рассчитывает на помощь, Генри взял неделю на размышление и, только обдумав все как следует и заручившись согласием жены, дал согласие. Дело, конечно, новое и незнакомое, но не сидеть же дома перед телевизором с бутылкой виски, как его приятель, Джин Боллард.

Вспомнив Джина с бутылкой, Генри подумал, что было бы неплохо освежиться кружечкой пива. Тем более что он вполне ее заслужил. Пикап стоял как раз напротив бара «У Фрэнки», того самого, хозяином которого был Фрэнки Шеддинг и где работала до замужества Лиззи.

В баре его встретили тепло.

– Привет, Генри! – крикнул Боб Шнайдер, называвший себя рыбаком, но не выходивший в море уже три или четыре месяца. – Давненько тебя не видел. Как женился, так и дорогу к нам забыл, а? Нехорошо.

– Зато ты, похоже, не найдешь дорогу отсюда, – отшутился Генри. – Ты когда последнего тунца поймал?

– А, – махнул рукой Боб. – Я на марлина собираюсь переключиться.

Фрэнки подал пиво, но, поставив кружку на картонный кружок, возвращаться к привычному для всех барменов занятию – полировке стойки – не спешил.

– Как Лиззи?

– Отлично, – коротко ответил Генри.

– Вернуться не надумала? – с надеждой поинтересовался Фрэнки. – Я бы ей и зарплату поднял.

– Вряд ли, старина. Мы с Лиззи уже работаем.

– Неужели? И где же?

– У Хантера Локсмита.

– У Локсмита? Того парня, которому достался особняк Мэтисонов?

– Да. Хантер переоборудовал его в пансионат. Попросил нас помочь. Завтра открываемся.

– Жаль. – Фрэнки покачал головой. – Мы с ней отлично уживались, да и работница она превосходная. Что ж, ничего не поделаешь, передавай ей привет. Если не заладится, у меня для нее место всегда найдется.

– Спасибо. – Генри отошел к столику у окна, но не успел сделать и пары глотков, когда рядом опустился таксист Зак Рубек.

– Привет. – Зак вытряхнул из пачки сигарету. – Это правда?

– Что?

– Ну, что вы с Лиззи нанялись к Локсмиту?

– Правда. – Генри знал, что к Хантеру в городке относились настороженно, видя в нем чужака и выскочку. Что ж, всех не переубедишь, да и не его это дело. На все нужно время. Тем более во Флориде.

Зак подался вперед.

– Знаешь, месяца полтора назад я подвозил двух парней к автобусной остановке. Они болтали о том о сем и между прочим упомянули Локсмита. Слышно было плохо, и я понял только то, что кто-то нацелился на особняк Мэтисона. Локсмиту вроде бы предложили его продать, но он отказался.

Генри пожал плечами.

– И что?

– Ничего. – Зак приложился к кружке. – Только один сказал… За точность не ручаюсь, но примерно следующее: «Локсмит еще пожалеет, что заупрямился. Хозяин от своего не отступится. Вот увидишь, месяца через три дом Мэтисона будет его».

– И все? – Рассказ не произвел на Генри сильного впечатления. – Ты их знаешь?

– Нет. – Зак покачал головой. – Не местные. На вид крутые, в костюмах. Но рожи, доложу тебе, те еще. Я таких повидал, так что разбираюсь. Если кто-то всерьез положил глаз на участок, Локсмиту не устоять. Точно.

Генри взглянул на часы и с удивлением обнаружил, что часовая стрелка уже приближается к двум. Странное дело, когда работаешь, время едва ползет, а стоит только взять паузу, сделать передышку, как оно устремляется вперед со скоростью курьерского поезда. Он допил пиво и поднялся.

– Ладно, Зак, мне пора. Не все такие счастливчики, как ты. – Генри помахал Фрэнки. – Пока. – И направился к выходу.

– Ты все-таки передай Лиззи, что я ее жду! – крикнул ему вслед Фрэнк. – Мало ли что…


– А, наши сумки. – Кейт протерла глаза. – Кто принес? Наш красавчик Хантер?

Тина молча кивнула. Она все еще не пришла в себя. Что же это такое? Что с ней случилось? Затмение рассудка? Стоять голой перед совершенно незнакомым мужчиной! Невероятно! И что самое страшное, в тот момент она не чувствовала ни малейшего смущения. Если бы мама увидела…

– Эй, что с тобой? – Кейт села на кровати. – Забыла что-нибудь?

– Нет. Просто… – Тина осеклась. Рассказать о случившемся Кейт? Ну уж нет. Кейт только посмеется. – Ничего. Вспомнила кое-что.

– Ладно. Давай-ка переоденемся и спустимся вниз. По-моему, нас обещали покормить. Я со вчерашнего вечера ничего не ела и сейчас готова проглотить даже тот самый змеиный супчик. А потом пройдемся, осмотрим местные достопримечательности. Если, конечно, они тут есть.

Тина молча кивнула и, расстегнув замок на сумке, стала вытаскивать одежду. Кейт занялась своими вещами.

В дверь постучали.

– Войдите! – крикнула Кейт.

Лиззи несмело переступила порог.

– Извините, если помешала…

– Ничуть, – уверила ее Тина. Она уже успела переодеться в простую хлопчатобумажную юбку кораллового цвета и голубовато-зеленую блузку. – Кстати, спасибо. Вы отлично подготовились. Все очень мило.

– Главное, что горячая вода есть, – добавила Кейт. – А если еще и телевизор работает…

– Мистер Локсмит поставил спутниковую антенну, – торопливо вставила Лиззи. – Двести с лишним каналов.

– Прекрасно. – Кейт поправила легкую розовую маечку и встала перед зеркалом. – Мы, наверное, доставили вам кучу хлопот. Свалились как снег на голову.

– Никаких хлопот. Кстати, я приготовила кое-что. Вам в столовой накрыть или сюда подать?

– Мы спустимся.

– Хорошо. Столовая по коридору направо.

– Приятная женщина, правда? – сказала Тина, когда Лиззи ушла. – И такая радушная. Если здесь и остальной персонал ей под стать…

– Не думаю, что здесь можно говорить о персонале. Человек пять, не больше. Если не ошибаюсь, здесь восемь номеров. Заплатили мы не так уж много, да? К тому же владелец, похоже, сильно потратился на то, чтобы довести здесь все до нужных кондиций. Вряд ли он может позволить себе большой штат.

– Оно, может быть, и к лучшему. Мало людей, тишина, до ближайшего городка пять или шесть миль, море рядом. Что еще нужно для хорошего отдыха?

Кейт усмехнулась.

– Не знаю, как тебе, а мне для хорошего отдыха требуется мужское внимание.

Они вышли из комнаты, спустились по лестнице вниз, повернули направо и, пройдя по коридору, оказались перед распахнутой дверью в обеденный зал.

– Ух ты! – восхищенно воскликнула Кейт. – Цветы, серебро, шампанское… Интересно, по какому это случаю?

– Вы наши первые гости, – произнес у них за спиной негромкий, слегка хрипловатый голос.

Тина вздрогнула, как от прикосновения холодных пальцев.


3

<p>3</p>

– Спасибо, Лиза. Все было восхитительно. – Кейт первой поднялась из-за стола. – Но, если вы и дальше будете кормить нас так же, боюсь, мне придется полностью менять весь гардероб.

– Омар просто великолепен, – поддержала подругу Тина. – Я сама несколько раз пыталась его приготовить, и получалось вроде бы неплохо, но до вас мне далеко. Наверное, знаете какой-то секрет?

Лиззи довольно улыбнулась.

– Есть один. Моя мама…

Кейт картинно всплеснула руками.

– Собираетесь поделиться профессиональным секретом? С Тиной Дефарж? Да ведь она разнесет его если не по всему свету, то уж наверняка по всей Флориде. – Заметив удивленный взгляд Лиззи, она добавила: – Вы разве не знаете, что журналисты первые в мире трепачи. А Тина у нас горячая штучка. Знаменитая ведущая в «Блеске». И, кстати, не замужем.

– Журналисты? – Лиззи перевела взгляд на Тину. – Так вы… Боже, а я думаю, откуда мне ваше лицо знакомо. Вы действительно ведете колонку в «Блеске»?

Тина смущенно пожала плечами.

– Пользуйтесь моментом, задавайте свой вопрос! – торжественно провозгласила Кейт. – Спрашивайте о самом сокровенном и получите исчерпывающий ответ! Никто не знает всего, но все знают Монику!

– Перестань! – одернула подругу Тина. – Ты ставишь меня в неловкое положение.

– Ладно-ладно, не смущайся. Учись нести славу достойно. – Кейт кивнула Лизе. – Я, пожалуй, пройдусь по берегу, подыщу хорошее местечко, а то завтра весь берег разберут.

– Пройдите за мыс, – посоветовала Лиззи. – Это ярдов сто двадцать отсюда. Песок там отличный и ветра почти не бывает.

– Спасибо. – Кейт повернулась к Тине. – Ты со мной?

– Нет. Ты уж извини, но я, пожалуй, немного вздремну. Дорога вымотала, ну и…

– Ладно, как хочешь.

Еще раз поблагодарив хозяйку – это слово подходило Лизе лучше всего, – подруги вместе вышли в коридор.

– Ты не заболела? – заботливо спросила Кейт. – Может, мне остаться?

– Нет-нет, прогуляйся. Я действительно не очень хорошо себя чувствую, но, думаю, это пройдет. Надо только отдохнуть. Ты же знаешь, какой у меня выдалась последняя неделя. Вот высплюсь, а завтра мы с тобой отправимся загорать.

– Я ненадолго, через часик вернусь. – Кейт негромко рассмеялась. – А знаешь, мне даже нравится. Все такие милые, предупредительные. – Она стрельнула в подругу взглядом. – Даже этот Хантер Локсмит.


Выйдя из столовой, Хант с облегчением выдохнул. В этой Тине Дефранж определенно есть что-то такое… особенное…

«Горячая штучка». Что хотела сказать Кейт? Тина Дефранж вовсе не производила впечатления разбитной особы. Впрочем, он знает ее слишком мало, чтобы делать какие-то выводы. Недаром говорят, что в тихом омуте черти водятся. Да и то, как она вела себя в той, мягко говоря двусмысленной, ситуации, наводило на определенные мысли. Хант представил Тину в горячих объятиях какого-нибудь городского красавчика, накачивающего мышцы в спортзале и горстями поедающего стероиды, и скривился, как будто проглотил порченую креветку. Пальцы сами сжались в кулак. «Горячая штучка». Черт! Схватить бы ее сейчас, перебросить через плечо, взбежать по лестнице, швырнуть на кровать… Он бы устроил ей секс-марафон – простыни бы дымились!

Но…

Лучший способ избавиться от дурных мыслей – заняться работой. Предпочтительнее физической.

Хантер раздраженно хлопнул ладонью по стойке.

– Что, проблема? – равнодушно спросил проходивший мимо Генри.

Проблема? Хант едва не рассмеялся. Если бы. Проблем хватало и раньше, а теперь к списку добавилась еще одна – Тина Дефранж. Он изнывал от желания и ничего не мог с собой поделать. Ее глаза, губы, голос… От одной лишь мысли о ней по коже разбегались мурашки. Нет. У него слишком много забот, чтобы проявлять интерес к совершенно посторонней женщине. И что из того, что она не замужем? Займись делами и выкинь из головы посторонние мысли. Хотя губки, конечно, хороши, а эти медовые глазки…

Стоп!

Хант медленно выдохнул.


Хантер Локсмит…

Тина нахмурилась. Как она ни старалась, сон не шел. Стоило закрыть глаза, и он снова вставал перед ней – высокий, мужественный и… растерянный. Да, случись такое с кем-то другим, можно было бы посмеяться. Но это случилось с ней, и тут уж не до смеха.

Ничего особенного, убеждала себя Тина. С каждым бывает. Ты взрослая женщина, а он всего лишь…

Сеанс самовнушения не помогал. Хантер Локсмит как будто подцепил ее на крючок и теперь осторожно, медленно, но неумолимо и безжалостно тащит к себе. Почему? Как это у него получилось? Что такое есть в тех пронзительных синих глазах, что они не дают ей уснуть?

Тина вздохнула и перевернулась на другой бок. Пожалуй, впервые мужчина вызвал в ней такие сильные чувства. Какие такие? Отвечая на вопросы читательниц журнала, она не избегала самых острых тем, самых интимных проблем, но теперь вдруг обнаружила, что не может ответить на свой собственный вопрос.

Ну же, смелее, подтолкнул ее внутренний голос, всегда напоминавший о себе в самые неподходящие моменты. Какие чувства? Признайся, что ты просто…

– Да, черт возьми! Я просто хочу с ним переспать! – выпалила Тина и тут же виновато посмотрела на дверь – не слышал ли кто. В глазах вдруг защипало, горькие слезы выкатились из-под ресниц и потекли по щекам, оставляя теплые дорожки.

Моника плачет?

Она сжала кулаки так, что ногти врезались в ладонь. Ну уж нет!

Читатели – точнее, читательницы – журнала знали ее под именем Моника, с ними она была совсем другой: уверенной в себе, решительной, умеющей постоять не только за себя, но и за весь слабый пол. Моника умела все: обольщать, давать отпор, модно одеваться, лихо водить машину и не терять головы ни от бокала шампанского, ни от сладких слов.

В жизни Тине не хватало именно этих качеств, и, может быть, потому она относилась к своему двойнику с некоторой завистью, а порой и с неприязнью. Люди, знавшие Тину в двух ее ипостасях, постоянно удивлялись, как возможно, чтобы в одном человеке совмещались две столь противоположные личности. Наверное, опытный психотерапевт сумел бы найти этому раздвоению логичное, научно обоснованное объяснение, да вот только психотерапевтов она избегала как огня.

Тина глубоко вздохнула, осторожно вытерла слезы и взяла с тумбочки последний номер журнала. Как всегда, ее рубрика «Спроси у Моники» занимала целую страницу. Название досталось ей по наследству от предшественницы, Кэрол, которая работала в журнале три года и осталась бы еще, если бы ее муж, инженер-строитель, не получил назначение в какую-то африканскую страну.

Тина хорошо помнила свой визит в редакцию. Она пришла туда по объявлению, в котором сообщалось, что «Блеску» срочно требуется «опытная, смелая, инициативная сотрудница». Претендентов на вакантное место оказалось немало, человек, наверное, пятнадцать или семнадцать. Проводившая собеседование Шерил Донован уделяла каждой по десять-двенадцать минут. Увидев своих соперниц и трезво оценив шансы, Тина уже собралась было уйти, когда ее пригласили в кабинет.

– Я прочитала ваше резюме, мисс Дефранж, – начала Шерил, глядя не на оробевшую Тину, а в какие-то бумажки на столе. – Опыт у вас небольшой, всего год работы в «Барстоу кроникл». Стиль есть. Вы грамотно и логично излагаете мысли. Учились в Орландо?

– Да, миссис Донован.

– Вам двадцать шесть лет. Хороший возраст. Но почему вы не задержались на прошлом месте? Не устраивали деньги?

– Дело не в деньгах, – поспешно ответила Тина и тут же мысленно обругала себя за опрометчивый ответ. – Вынудили семейные обстоятельства.

– Вот как? – Редактор впервые посмотрела ей в глаза – как будто два стальных буравчика прокололи роговицу и, пройдя в мозг, превратились в длинные скользкие щупальца.

Вопрос не требовал обязательного ответа, и Тина промолчала. Рассказывать о домашних проблемах у нее не было ни малейшего желания, тем более что проблемы эти не отличались оригинальностью. Мать с отцом благополучно и, как казалось со стороны, счастливо прожили двадцать четыре года, а потом Кристиан Дефранж просто взял и ушел к другой женщине. Еще через месяц последовал развод, после чего он уехал в Бостон. Мать, работавшая бухгалтером в торговой компании, как будто состарилась сразу лет на двадцать. Тина, получив известие от отца, тут же примчалась в Барстоу. Еще через неделю, поняв, что матери одной не протянуть, она уволилась и вернулась домой.

– Вы не замужем, – холодно констатировала Шерил Донован. – Не нашли подходящую пару или одиночество ваш принципиальный выбор?

– Замужество не гарантия от одиночества, – возразила Тина, – и я вовсе не одинока.

– Вы сейчас с кем-нибудь встречаетесь? – продолжала редактор. Непроницаемое выражение лица, ровный, слегка надменный тон, строгий серый костюм, минимум косметики – для полноты картины не хватало разве что хлыста вроде тех, которыми дрессировщики укрощают зверей.

– Извините, но это мое личное дело, а я пришла к вам не для того, чтобы…

– Этот журнал, – перебила ее Шерилл Донован, – мое личное дело, и я задаю вопросы не из праздного женского любопытства. Вы уверены, что справитесь с работой?

Уверенности Тина не чувствовала, а потому лишь неопределенно пожала плечами. Трудно сказать, чем бы закончилось собеседование, если бы в кабинет не вошел высокий представительный мужчина с седыми волосами.

– Как дела, Шерил? – спросил он, без приглашения усаживаясь рядом с миссис Донован. – Взяли кого-нибудь на заметку?

Миссис Донован сдержанно кивнула.

– Восемь человек.

– Эта милая леди тоже в их числе?

Шерил кивнула.

– Да, мисс Дефранж тоже прошла первый тур отбора.

– Что дальше?

– На протяжении двух следующих месяцев кандидаты станут по очереди вести рубрику. Мы будем следить за рейтингами, проведем опрос среди читательниц и по результатам отберем двух лучших. Эти двое получат еще месяц.

Мужчина задумчиво кивнул и перевел взгляд на Тину.

– Итак, мисс Дефранж, вы готовы к борьбе?

– Да, – без раздумий ответила она.

…Те три месяца. Тина не знала, почему выбрали именно ее, но догадывалась, что без поддержки Саймона Глиссона она вряд ли пробилась бы в финал. Почему он помогал ей? Предполагать можно разное. Глиссон владел журналом более десяти лет и за это время сумел превратить издание, дышавшее на ладан, в успешное и процветающее. Одни считали его гением, другие проклинали за бесцеремонное вмешательство в редакционные дела, третьи намекали, что босс отмывает деньги колумбийской мафии, но все сходились на том, что без него «Блеск» уже давно пошел бы на дно…

Тина посмотрела на часы. Пожалуй, стоит позвонить матери, а потом пройтись на пляж. Интересно, куда подевалась Кейт?


Ласковое море плескалось у самых ног. Неслышные волны набегали на мелкий песок и так же неслышно отступали. Где-то далеко белел парус одинокой яхты. Сарасота – родина самого хорошего, самого белого песчаного пляжа в мире. Эта ее характерная черта стала официальной несколько лет назад, когда городу было присвоено первое место в мире на Большом Международном соревновании пляжей белого песка. Но даже без этого звания большинство жителей считают местные пляжи непревзойденными по красоте.

Кейт осторожно переступила через выползшего на берег краба, подтянула юбку и шагнула в воду.

– Эй! Эй!

Она оглянулась. Парень лет двадцати восьми – тридцати, светловолосый, загорелый, подтянутый, в шортах и тельняшке приближался к ней со стороны пансионата.

– Что такое?

– Простите, но… – Он вдруг смущенно опустил голову. – Вы ведь не собираетесь…

– Не собираюсь – что? – Молодой человек подошел ближе, и у нее появилась возможность рассмотреть его получше. – Кстати, вы тоже приехали раньше срока?

– Я? Нет. Я не отдыхающий. – Он развел руками. – Я спасатель.

– Спасатель? Неужели? Как мило! – Она протянула руку. – Кейт Уинслоу. Из Барстоу. Ближайшую неделю буду объектом вашего пристального внимания.

Он пожал ей руку и улыбнулся. Широко и открыто.

– Ричи Сеймур. Из Сарасоты. Ближайшую неделю буду за вами пристально наблюдать.

Кейт рассмеялась. Милый парень. Не красавчик, как Хантер, но с чувством юмора и обаятельный.

– Давно здесь работаешь?

– Нет. С сегодняшнего дня. Приехал вчера с Генри. Мистер Локсмит решил, что за постояльцами надо кому-то присматривать. Предложил неплохие условия. В городе у меня в последнее время не все ладилось, вот я и решил взять паузу.

– Понятно. И в чем состоят обязанности спасателя Малибу… то есть «Розового берега»?

– О, ноша их тяжка! – простонал Ричи. – Отгонять медуз – раз! Разглаживать песочек – два! Дуть на тучи – три! Переворачивать отдыхающих с бока на бок, чтобы не обгорали… Хватит или продолжить?

– Хватит! – улыбнулась Кейт. – И что же, будешь ездить сюда из Сарасоты или…

– Не из Сарасоты, из Виниса. У меня там брат, так что остановиться есть где. А вы надолго?

– Нет, на неделю. Если понравится, то, может, чуть задержимся. Мы еще не решили.

– Мы? Вы здесь с мужем?

А парень не промах, подумала Кейт. Надо застолбить, пока другие претендентки не нагрянули.

– К сожалению, нет. С подругой.

В его глазах вспыхнул откровенный интерес.

– Отлично. Если заскучаете, скажите – отвезу в самые лучшие места. И в Сарасоту, и в Тампу, и даже в Орландо.

– Передам ваше приглашение Тине. Может быть, даже воспользуемся.

– Тине?

– Я здесь с подругой, Тиной Дефранж. Слышали о такой? В Барстоу она знаменитость.

Ричи пожал плечами и наклонился, чтобы поднять вынесенную волной корягу.

– Нет, не слышал. А кто она, ваша Тина? Кинозвезда или писательница? Знаете, я ведь в кино хожу редко, по телевизору только футбол смотрю, а книжки совсем не читаю.

– Тина ведет рубрику в модном журнале.

– Вон оно что. – Ричи оттащил корягу к уже приличной кучке веток. – Тогда понятно.

– Что будешь делать с мусором? – спросила Кейт, оглядывая берег. Кое-где валялись выброшенные на песок медузы, неопределенного происхождения хлам, сучья и ракушки.

Ричи вздохнул и развел руками.

– Здесь его, наверное, год не убирали. Завтра соберу все вместе, оболью бензином и подожгу. Люди не понимают, что пляжи требуют такого же ухода, как и парки, к примеру, и относиться к ним надо бережно. – Он протянул руку. – Видишь пристань, вон там?

Кейт повернула голову в указанном направлении и увидела уходящий в море простенький деревянный помост, рядом с которым покачивались три или четыре лодки.

– Вижу. И что?

– Одна из тех лодок – моторка. В миле от берега есть островок. Совсем крохотный, но для отдыха настоящий рай. А еще там что-то вроде бунгало…

Кейт остановилась и подбоченясь посмотрела на своего нового знакомого.

– Что такое? – спросил Ричи. – Что ты на меня так смотришь?

– Не прикидывайся простачком. Мы еще и десяти минут не знакомы, а ты уже соблазняешь меня какими-то сказочными островами. Шустрый малый, нечего сказать.

Ричи нисколько не смутился.

– А почему бы и нет? Кстати, можешь и подругу с собой прихватить. Достопримечательностей здесь немного, так что надо пользоваться всем, что предлагают. Конечно, лет через десять, когда сюда вбухают миллионы, построят отели, парки развлечений, проложат дороги…

– А тебе вот этого не жалко? – Кейт сделала широкий жест рукой. – Хотя бы вот этих мангровых зарослей. Апельсиновых рощ. Эвкалиптов. Это место было таким тысячи лет, а мы спешим превратить его в стандартный туристический уголок. Неужели не жалко?

Ричи усмехнулся.

– Знаешь, ты, может быть, и права, но сейчас все решают деньги. Этот участок – лакомый кусочек и рано или поздно его проглотят. И, поверь мне, не для того, чтобы сохранять здесь заповедный уголок.

– Насколько я знаю, Хантер Локсмит не собирается продавать землю, – заметила Кейт, поворачивая голову в сторону пансионата. – А ведь ему принадлежит не только здание.

– Локсмит долго не продержится. – Ричи поспешил за ней. – Можешь мне поверить. Его дни сочтены.


4

<p>4</p>

К вечеру пансионат уже не напоминал то тихое, погруженное в сонную дрему местечко, каким его застали Кейт и Тина. Гости прибывали поодиночке и парами, и Хант с Генри крутились как белки в колесе, встречая, регистрируя, размещая… Лизе досталось еще больше, потому что всем хотелось перекусить, подкрепиться или хотя бы выпить чашку кофе.

– Джорданы, муж и жена. В сто второй?

– Да, Генри. И, пожалуйста, напомни, что запасные одеяла в верхнем ящике шкафа. У миссис Джордан небольшая простуда. Градусник в санитарном шкафчике в ванной.

– Есть, сэр! Мистер Кен Драйден с сыном. В двести четвертый, если не ошибаюсь?

– Ошибаешься, в двести второй. Кстати, ты проверил розетку? Сегодня бейсбол, а наш юный гость страстный поклонник «Ред Сокс».

– С розеткой все в порядке. Просто Лиза включала неисправный утюг. – Генри почесал затылок. – Кстати, утюг я уже починил.

– Ладно. Что у нас с Клайвертом и Финчем? Они уже получили ключи?

– Ключ, Хант, ключ. Второй, если помнишь, потерялся неделю назад, и ты сам собирался заказать дубликат.

– Черт! Совершенно из головы вылетело! Что будем делать? Одним ключом им никак не обойтись!

– Почему же одним? – Генри опустил руку в карман и извлек два новеньких ключика на стальном колечке. – Страховка, сэр! Что бы там ни говорили некоторые, а тридцать лет в армии не прошли бесследно!

Часы показывали половину восьмого, когда волна наконец схлынула, постояльцы разошлись по комнатам и в фойе воцарилась тишина.

– Мистер Локсмит!

Хант вздрогнул от неожиданности и оглянулся.

– Что случилось, Джанет?

Девушка покачала головой. Последние два часа она работала в баре и с непривычки изрядно устала.

– Ничего, просто Лиза просила передать, чтобы вы с мистером Генри заглянули в столовую, а то ведь и пообедать, наверное, не успели.

– Отличная мысль, – оживился Генри и, зайдя за стойку, убрал регистрационный журнал в небольшой сейф. – Я бы и от стаканчика бурбона не отказался.

– Признаться, я тоже, – согласился Хант и повернулся к Джанет. – Может, переночуешь сегодня здесь? Я бы предупредил твоего отца.

– Нет, мне нужно ехать. – Она отвела глаза. – Саймон будет ждать, мы договорились сходить в кино.

– Ну, раз договорились… – Хант развел руками. – Кстати, ты не видела Ричи?

– Видела, но только часа два назад. Он был с теми двумя женщинами, что приехали утром.

– Вот как? – Ревность, совершенно неуместная и беспричинная, вскипела волной и тут же схлынула, оставив в душе мутный осадок. – Ладно. Значит, до завтра. – Хант кивнул Джанет и поднялся с диванчика. – Идем, Генри. Надеюсь, у Лизы еще осталась пара сандвичей.

Подойдя к столовой, он уловил восхитительный запах жареной картошки и рыбы. Рот наполнился слюной, а желудок заурчал как голодный кот. Хант довольно улыбнулся. Вот чего не хватает для хорошего настроения! Как же ему повезло с Лиззи! Да и с Генри тоже – есть на кого положиться. Если бы и остальные проблемы решались так же просто.

День выдался напряженный, и времени перекусить просто не нашлось. Да что там, он даже забыл, что не ел с самого утра, и мог сейчас проглотить любую стряпню. Но нет, у Лиззи все получается отменно, что бы она ни готовила. И все же жареная картошка с рыбой это нечто неземное.

Через минуту они уже сидели за столом, застеленным свежей белой скатертью. Генри сразу же положил себе салата из сельдерея с грудкой индейки и пару сандвичей с мясным паштетом. Хант, подумав, ограничился сандвичем и жареной картошкой с рыбой.

– И как ты только все успеваешь, – покачал головой Генри. – Накормить столько народу! И ведь каждому еще угодить надо.

Лиза поставила перед мужчинами по стакану, бросила кубики льда, ровно на два пальца плеснула виски, добавила содовой. Себе она откупорила банку колы.

– Секрет прост. Когда люди устали и проголодались, они предпочтут взять то, что есть, чем ждать, пока им приготовят что-то особенное. Сегодня я обошлась картошкой с рыбой, мясными сандвичами, салатом и закуской из индейки. В баре у Фрэнки бывали деньки и потруднее.

– Как Джанет? – спросил Хант. – Справляется?

– Хорошая девочка, – кивнула Лиза. – Старательная и сообразительная. Немного неповоротливая, но это не беда. Через день-другой освоится.

– А Ричи здесь появлялся? – поинтересовался Генри, многозначительно постукивая пустым стаканом по столу. – Я его, признаться, за весь вечер так ни разу и не видел.

– Его дело – пляж, – пожал плечами Хант.

– Не появлялся, – коротко ответила Лиза, и что-то в ее тоне заставило его поднять голову.

– Что-то не так?

Прежде чем ответить, она вытерла руки о фартук, убрала со стола бутылку, оставив без внимания красноречивые жесты Генри, и приложилась к банке.

– Как вам сказать… – Лиза вытерла губы тыльной стороны ладони. – Что-то в нем есть… неприятное, скользкое. Как будто высматривает, что бы такое стянуть.

– Перестань. Не выдумывай, – махнул рукой Генри. – Парень заглядывается на молоденьких, вот тебе и не нравится.

Лиза только фыркнула и покрутила пальцем у виска.

– Кстати, где ты его нашел? – Генри повернулся к Ханту. – Надеюсь, не в баре, а?

– Нет. Дал объявление в газете, и через пару дней Ричи отозвался. Сначала позвонил, потом сам приехал. Мы с ним поговорили… – Хант пожал плечами. – Не знаю, я ничего такого не заметил. Кстати, у него и опыт работы есть.

– Странно только, что он со своим опытом в такую глушь потащился, – заметила Лиза. – Вы уж извините.

– Сказал, что учится в колледже в Сарасоте, пишет курсовую и не хочет отвлекаться.

– Не хочет отвлекаться? – усмехнулась Лиза. – А чего ж тогда потащился в двести шестой?

– Я бы тоже не прочь погостить у таких красоток. – Генри расправил плечи. – Должен признаться, они обе – и мисс Дефранж, и мисс Уинслоу – хороши. Хотя вторая мне больше по вкусу. Будь я годков на десять моложе…

Лиза рассмеялась, Хант покачал головой, и Генри обиженно насупился.

– Ладно, мне пора. Пойду почитаю…

Лиза тоже поднялась и, обняв мужа за плечи, чмокнула в щеку.

– Подожди минутку, я сейчас. – Она убрала со стола, быстро помыла посуду, заглянула в кухню и, убедившись, что все в порядке, вернулась. – Идем? Я, наверное, тоже что-нибудь почитаю. – И, подмигнув Ханту, добавила: – А что еще остается, если муж на девчонок засматривается?

Оставшись один, Хантер запер служебную дверь, посидел в фойе и вышел на улицу.

Солнце уже опустилось за горизонт. Западный край неба, еще недавно поражавший буйством ярких красок, поблек. Лазоревая кромка постепенно окрашивалась в нежные зеленовато-синие тона. Наступавшие со стороны холмов сумерки неслышно окружали пансионат, приглушая редкие крики птиц и плеск набегающих на берег волн. Деревья в призрачном полумраке как будто вытянулись и напоминали грозных, неумолимых стражей вверенного им дворца. Знойное дыхание залива обволакивало влажной солоноватой дымкой.

Тишина и покой. Хант опустился на скамейку. Не слишком ли рано стремиться к покою, когда тебе нет и тридцати? Пожалуй, нет. Чего-чего, а приключений в последние годы на его долю выпало немало. Некоторым адреналина всю жизнь не хватает – и что? Хант повидал таких любителей острых ощущений. В гражданской жизни они гоняют на предельных скоростях, рыщут по ночным закоулкам, прыгают с мостов. Кто-то этим и удовлетворяется, кто-то нет. Самые безбашенные идут на крайний риск и переступают черту, совсем не думая, чего это будет стоить другим.

Он вздохнул и покачал головой, вспомнив сержанта из своего батальона, большого любителя прогулок по ночному Багдаду. Закончилось все тем, что удалец просто исчез, а через три дня его тело нашли на городской свалке.

Нет, с него приключений хватит. Хант поднялся. Пройтись вокруг дома, удостовериться, что все в порядке, и лечь пораньше. Дел хватает. Он скользнул взглядом по фасаду. Свет в большинстве окон уже погас, остались только два – на первом и на втором. 104-й и 206-й. В первом остановились два приятеля, собиравшихся выйти завтра в море на марлина. Во втором…

Тина Дефранж.

Вот уж от кого надо держаться подальше! Хотя, с другой стороны, почему бы и не позволить себе маленькую интрижку? И даже не маленькую. Инстинкт подсказывал: с этой женщиной интрижки не получится. Здесь либо да, либо нет. И «да» означает серьезные отношения со всеми неизбежными последствиями. В Тине есть нечто особенное, что-то интригующее, загадочное, скрытое, может быть, от других. Она зацепила его с первого взгляда и едва не отправила в нокаут там, в комнате, когда предстала перед ним обнаженной и даже не смутилась. Что это было? Игра? Случайность? Тонкий расчет? Или дамочке просто захотелось проверить действие своих чар на дремучем провинциале? Если так, то она может быть довольной. Опыт удался.

Сцена снова развернулась перед ним во всех ее деталях. Вот она выходит из ванной, останавливается, увидев его, смотрит с этой лукавой полуулыбкой, а полотенце медленно, будто в кино, соскальзывает с плеч…

Хант стиснул зубы. Да, о такой женщине, как Тина Дефранж, можно только мечтать. Он видел в ней и доброжелательность, и искренность, и лукавство, и невероятную сексуальность – все вместе давало ту гремучую смесь, отказаться от которой невозможно и, попробовав которую, недолго потерять остатки благоразумия. Она была женщиной, с которой мужчине легко и приятно, ей можно излить душу, с ней можно посмеяться и поплакать, на нее можно опереться. А ее глаза, глаза прячущейся за внешней невинностью грешницы, обещали исполнение самых дерзких желаний, самых необузданных фантазий. Ради таких мужчины готовы перевернуть мир и продать душу дьяволу.

За окном, в просвете между шторами мелькнула фигура. Хант отвел глаза – ну уж нет, до такой низости, как подсматривать за женщиной, он не опустится. Пусть подглядывают слабаки – настоящий же мужчина просто приходит и берет свое. Так по крайней мере говорил полковник Ридли Мэтисон. Эх, Ридли, во что ты меня втянул…


С полковником Ридли Мэтисоном Хант познакомился в Афганистане и под его началом прослужил семь месяцев. Наверное, они так и остались бы друг для друга командиром и подчиненным, если бы не один случай в ноябре 2002 года.

Рота Хантера получила приказ срочно передислоцироваться в горный район неподалеку от границы с Пакистаном. По данным разведки там проходил старый караванный путь, по которому боевиков «Талибана» снабжали оружием. Очередную партию груза ждали со дня на день. Они вылетели из Кандагара на четырех вертолетах и уже приближались к цели, когда с земли открыли огонь из крупнокалиберного пулемета. Три вертолета успешно преодолели огненный заслон. Четвертому не повезло – пули пробили бензобак и машина загорелась. Те страшные минуты остались в памяти Ханта навсегда. Пилот еще протянул около мили и попытался совершить посадку у края леса, но двигатель отказал и вертолет рухнул с двадцатиметровой высоты. Хант сидел у открытой дверцы, и при ударе его выбросило из кабины. Кусты смягчили падение. Он не знал, сколько времени пролежал без сознания, а когда очнулся, машину уже заволокло черным дымом, в котором проскакивали оранжевые языки пламени. Хромая Хант добежал до вертолета и стал вытаскивать товарищей. Вытащить успел только троих. Одним из них был полковник Мэтисон. Путь до ближайшего населенного пункта занял четыре дня. Двое их товарищей погибли в стычке с моджахедами. Ханту повезло. Он не только остался жив, но и вынес полковника, у которого была сломана нога.

Через три месяца Хантер Локсмит получил боевую награду, а еще через пять вернулся в Штаты. Из газет он знал, что Мэтисон вышел в отставку и живет где-то во Флориде. Они не встречались больше и даже не перезванивались. Молчание полковника поначалу задевало, но в конце концов обида прошла. Что такого он сделал? Ничего особенного, просто поступил по уставу. Получил за это награду. Что еще надо? Спасибо?

Время шло, проблем хватало, и эпизод стал забываться – воспоминаниям, как известно, предаются обычно неудачники. Вот почему звонок из Майами стал для Ханта полной неожиданностью. Звонила женщина.

– Мистер Локсмит?

– Да.

– Мистер Хантер Локсмит?

– Он самый.

– Позвольте представиться. Меня зовут Айрис Шенкер, и я работаю в адвокатской фирме «Берджин гэрантис», штат Флорида. Мы очень долго вас искали, мистер Локсмит, почти три недели. Очевидно, первоначальные данные о вашем местожительстве не соответствовали действительности.

– Я переезжал, – коротко объяснил Хант. – А в чем, собственно, дело? Грехов за мной, конечно, числится немало, но до Флориды я еще не добрался.

Она рассмеялась.

– Ваши грехи не наша проблема, мистер Локсмит. Вы знали Ридли Мэтисона? Полковника Ридли Мэтисона?

– Да, знал. Я служил под его командой в Афганистане.

– И спасли ему жизнь, ведь так?

– Ну, это слишком громко сказано. Я всего лишь исполнял свой долг.

– За что и были отмечены правительством, – добавила женщина на другом конце провода. – Но мы разыскиваем вас по другому поводу, мистер Локсмит.

– Слушаю, хотя и не понимаю, в чем, собственно…

Договорить она ему не позволила.

– Полковник Ридли Мэтисон скончался в прошлом месяце.

У него перехватило дыхание.

– Вы меня слышите, мистер Локсмит?

– Да, – пробормотал Хант. – Как… как это случилось?

– Рак легких. Полковник болел последние два года. Операция, к сожалению, не помогла. Мистер Мэтисон был нашим клиентом, и наша фирма распоряжается его делами. В отношении вас есть некое распоряжение, огласить которое я имею право только при личной встрече. Либо наш человек приезжает к вам, либо вы приезжаете в Майами. Разумеется, все расходы за наш счет.

– Я приеду, – без раздумий сказал Хант. – Буду у вас через два дня.

Через два дня в офисе «Берджин гэрантис» ему вручили запечатанный конверт из плотной манильской бумаги. В нем лежали всего два документа: письмо Ридли Мэтисона и дарственная на имя Хантера Локсмита, по которой он становился собственником двухэтажного особняка на побережье Мексиканского залива, неподалеку от Сарасоты.

– Все налоги выплачены, мистер Локсмит, – объяснила Айрис Шенкер. – Вам нужно лишь расписаться на нескольких бумагах и можете вступать во владение.

Так Хантер стал собственником особняка, построенного дедом Ридли Мэтисона и оцененного в два миллиона долларов.

Свалившееся с неба богатство нередко накрывает человека как снежная лавина. Деньги – опасная вещь для того, кто их не заработал. Они подобны наркотику; сильный, попробовав их вкус, способен отказаться, слабый становится их рабом.

Хантер не стал спешить с решением, хотя предложения о продаже особняка поступили уже через три дня, когда он был еще в Майами. Суммы назывались большие. Даже фантастические. И соблазн был велик. Мысли не давали спать. От планов кружилась голова. Мечты уносили в поднебесье. С такими деньгами он мог начать новую жизнь. С чистого листа. Выбрать любое место на карте мира, купить уютную квартиру или дом, начать свой бизнес, жениться или вообще ничего не делать. Но ведь Ридли Мэтисон имел в виду другое, верно? У полковника не было детей. Не было близких родственников. При желании он мог продать дом и просто отдать Ханту деньги. Но Мэтисон поступил иначе. Почему? Не потому ли, что старый солдат знал его лучше, чем он сам? Не потому ли, что хотел передать спасшему его человеку нечто большее, чем бумажки? Не потому ли, что семейный особняк был слишком дорог ему, чтобы пускать с молотка?

И решение пришло. Он возьмет дом. Начнет бизнес. Приведет особняк в порядок. Вдохнет жизнь в старые стены. Женится. Да, полковник Мэтисон хотел для него именно этого.


Хант вздохнул. Взгляд снова скользнул по фасаду. Теперь горело только одно окно. На втором этаже.

В просвете снова мелькнула фигура. Мужская? Да, определенно мужская. Вот так! Не успели приехать, а уже обзавелись знакомствами, принимают гостей. А почему бы и нет? Люди приехали отдохнуть, а отдых у многих ассоциируется с легким, ничего не значащим романом. Интересно, это Кейт ступила на тропу войны или Тина? А может обе? И кто же счастливчик?

Хант представил Тину Дефранж в объятиях мужчины и едва не застонал. Черт! Он до боли сжал кулаки. Отправляйся-ка спать и не забивай голову пустыми мечтами. Кто гоняется за фантомами, рискует оказаться в сумасшедшем доме.

Скольких глупостей удалось бы избежать, если бы голос здравого смысла всегда звучал громче голоса безрассудства! Увы.

Хант и сам не знал, какая сила вознесла его вдруг на старый кряжистый бук, росший ярдах в десяти от особняка, как раз напротив светящегося окна. Оставалось лишь сделать пару шагов по крепкому с виду суку и заглянуть в комнату.


Проводив Ричи, Кейт неспешно возвращалась в пансионат. Под ногами похрустывала галька, невдалеке неумолчно постанывало море, посвежевший ветерок разносил ароматы цветов. Нагрянувшая внезапно ночь щедро разбросала по темно-синему бархату неба пригоршни звезд.

На душе у Кейт было покойно и светло. В городе человек редко остается наедине с природой и самим собой. Цивилизация построена на движении, а движение слишком часто принимает форму соперничества. Общество навязывает каждому усредненные, обезличенные правила, заставляет подчиняться стереотипам и гонит к целям, достичь которые невозможно. Кейт не отличалась сильной волей, а потому всегда предпочитала держаться в общем потоке, соглашаться с господствующим мнением, придерживаться установившейся моды и двигаться со средней скоростью, не отставая, но и не забегая вперед.

Кейт работала медсестрой в больнице. Не бог весть какое место, но больших амбиций у нее не было. Выйти замуж, обзавестись собственным домом, родить детей – о большем она и не мечтала. Но пока ей не везло: парни всегда хотели получить от нее больше, чем были готовы или могли дать. Последний роман и вовсе едва не закончился громадным конфузом.


С Майком Доусоном она познакомилась полгода назад, и первые четыре месяца все шло нормально. Каждый жил сам по себе, чтобы не докучать партнеру лишними проблемами и получать максимальное удовольствие от встреч то на одной, то на другой территории.

Однако в какой-то момент Майк вдруг заявил, что больше так продолжаться не может, что отношения должны базироваться на прочной основе, что они уже взрослые, ответственные люди и так далее.

Кейт поначалу опешила, а потом спросила напрямик, что именно он понимает под прочными отношениями и каким образом можно укрепить эту самую ответственность.

Ответ ошеломил ее еще больше. Майк заявил, что выход из тупика – именно это слово он и употребил! – есть только один: брак.

Кейт взяла паузу. Посоветовалась с родителями. Обсудила вопрос с Тиной. Поразмышляла сама. И согласилась. Почему бы и нет? В браке есть свои преимущества, да и какая женщина не мечтает надеть свадебное платье, пройти к алтарю, разрезать праздничный торт…

Однако все оказалось не так просто. С приближением назначенной даты Майк вел себя все более странно: нервничал, кусал ногти, произносил малопонятные речи и даже не отвечал на звонки.

За неделю до торжества, когда Кейт – что скрывать – уже изрядно потратилась на наряды и разослала приглашения, Майк позвонил посреди ночи и пробормотал, что чувствует себя не готовым нести бремя супружеской жизни, что пока еще ничего не достиг в жизни, что им лучше остаться просто друзьями. Кейт бросила трубку, после чего пару дней просидела дома и даже выпила бутылку виски. Из трясины отчаяния ее вытащила Тина.

А еще через месяц по городу поползли слухи о предстоящем бракосочетании Майка Доусона и дочери главы местного отделения крупного банка. Когда о перспективном слиянии двух известных в городе семейств было объявлено официально, Кейт не отказала себе в удовольствии сделать бывшему подарок. К отправленному посыльным свадебному платью была приложена записочка.

«Поздравляю и желаю счастья. Надеюсь, Мишель оно придется впору. Рада, что ты нашел такую прочную основу».

После таких событий любой разговор на тему брака и семьи вызывал у Кейт приступ раздражения.

Ричи был другим. Он…

Довести мысль до конца Кейт не успела – справа и впереди что-то хрустнуло, зашуршало, глухо плюхнулось…

Она замерла. По спине пробежал холодок. До пансионата оставалось совсем немного – ярдов двадцать пять или тридцать, но на фоне темной массы выделялся лишь один светлый прямоугольник.

Кто-то застонал.

– Эй? – тихонько окликнула Кейт. – Кто здесь?

Шаги… В темноте проступил силуэт. Мужской. Незнакомец стоял как-то странно, согнувшись. Маньяк?! Беглый преступник?! Кто еще может бродить среди ночи вокруг спящего пансионата?!

– Я закричу! – пропищала она. – Не подходите!

– Не бойтесь, – сказал мужчина, и голос его показался Кейт странно знакомым. – И не кричите… пожалуйста. Разбудите людей. Я – Хант Локсмит и…

– Хант? – недоверчиво переспросила она. – А что вы здесь делаете?

– Решил проверить, все ли в порядке, а тут… – Он не договорил. – Вы ведь Кейт, да? Кейт Уинслоу? Из двести шестого?

– Точно. – Кейт облегченно вздохнула. – А что там треснуло? Боже, я так испугалась! А потом увидела вас и приняла за маньяка.

– И почти не ошиблись, – угрюмо пробормотал Хант. – А трещала ветка. Я… э… решил подтянуться и… она не выдержала.

Объяснение прозвучало неубедительно, но ничего лучшего в голову не пришло. Впрочем, Кейт приняла его слова за чистую монету.

– Вы, наверное, ушиблись? – сочувственно спросила она. – Что-нибудь болит?

– Нет-нет, все в порядке, – поспешил успокоить ее Хант. – Не беспокойтесь. А вы…

– Провожала Ричи. Ну, нашего спасателя. – Кейт немного смутилась. – Мы познакомились с ним сегодня на пляже. Интересный парень…

– Наверное. – Он шагнул ближе. – Раз уж мы встретились, позвольте проводить вас до номера.

Она протянула руку.

– С удовольствием.


В то самое время, когда Кейт предавалась мыслям о неудавшемся замужестве, а Хант продвигался по предательской ветке, за столиком ресторана в Сарасоте собралась уже известная компания – Винсент, Ривера и Касслер. Разговор не ладился. Двое нервно курили, третий морщился и потягивал вино. Ждали четвертого.

– Ну где этот чертов Хьюго?! – не выдержал Винсент. – Помяните мое слово, парень удерет с нашими денежками, а нам ничего не останется, как жалеть об упущенном времени.

– Согласен, – поддержал его Ривера. – Дурацкий план. Залог успеха в простоте. Надо было…

– Хватит каркать! – неожиданно резко бросил Касслер. – Если мой план не сработает, все дальнейшие расходы я возьму на себя.

Винсент хмыкнул. Ривера ухмыльнулся.

Зазвонил телефон.

Касслер опустил руку в карман. Партнеры притихли.

– Да? – Касслер раскрыл элегантный черный аппарат. – Мы здесь. – Он помолчал несколько секунд, слушая доносящийся из трубки взволнованный голос. – Мы в «Криме», Хьюго. Ждем тебя через пятнадцать минут. Расскажешь обо всем сам. – Он закрыл телефон и убрал в карман.

– Ну? – Ривера нетерпеливо подался вперед. – Что? Получилось?

Прежде чем ответить, Касслер сделал глоток вина, аккуратно вытер губы черным платком и, повернувшись к прохаживавшемуся неподалеку официанту, поманил его пальцем.

– Случилось то, что и должно было случиться. У нашего друга все получилось. Предлагаю выпить шампанского. – Он усмехнулся и кивнул официанту. – Бутылку «Магнум Кристалл», Сони. И запиши, пожалуйста, на этих двух господ.


– Боже, как же вас угораздило, – покачала головой Кейт и повернулась к Тине. – Нужен лед. Посмотри, пожалуйста, в холодильнике.

Хант провел ладонью по затылку и наткнулся на шишку. Вот тебе и игры в солдатиков. Свалился, как какая-нибудь девчонка.

– Мисс Уинслоу…

– Кейт, – с улыбкой поправила она. – У вас рубашка порвана. И, насколько я могу судить, приличная ссадина на спине.

– Ерунда, не стоит беспокоиться. – Он попытался встать со стула, но Кейт удержала его на месте.

– Придется потерпеть. В таком жарком влажном климате любая царапина может стать серьезной проблемой. Снимите-ка рубашку.

Черт, вот попал! Теперь они уж точно его не выпустят, пока не прочитают лекцию и не применят на практике полученные в школе знания по оказанию первой помощи. Женщины. Их хлебом не корми, только дай показать свое превосходство.

– Сейчас я вымою руки и займусь вами всерьез, – пообещала Кейт. – Ты нашла лед?

– Уже иду, – последовал ответ.

Хант обреченно вздохнул и закрыл глаза, отдаваясь на волю судьбы. И тут же вздрогнул от прикосновения к голове чего-то холодного.

– Держите пакет, Хант, – произнес уже другой голос.

Он поднял руку, нащупал мешочек со льдом и прижал к затылку. Тина провела ладонью по его волосам, пробежала пальчиками по шее. Хант сглотнул. Боже, только не это! Пусть бы Кейт, но не Тина.

– Держите пакет, а я пока обработаю вашу рану. – Не дожидаясь ответа, Тина ловко расстегнула пуговицы на рубашке и стянула левый рукав. – А теперь смените руку. – Он беспрекословно подчинился. Ее дыхание коснулось его шеи. – Хм, царапина неглубокая, но я обработаю ее антисептиком. Потерпите?

Из ванной вернулась Кейт. Хант сидел с закрытыми глазами. Странное чувство овладело им – он не хотел уходить, как будто оказался в зоне действия некоего поля уюта, комфорта, тепла, заботы. Он слышал ее дыхание, чувствовал ее запах, складывавшийся из слабого аромата духов, шампуня, геля и чего-то еще, мистического, неопределенного, дурманящего и возбуждающего одновременно.

В комнате было не жарко – хотя окно и закрывала противомоскитная сетка, кондиционер выполнял свою работу вполне успешно.

– Как больной? – спросила Кейт, и Хант услышал приглушенное хихиканье.

– Жить будет, – ответила Тина, и ему показалось, что она улыбается.

– Приготовлю чай с лимоном. Без меня справишься?

– Постараюсь, если пациент будет вести себя смирно.

Да они просто издеваются над ним! Нашли, черт возьми, подопытного кролика! Нет, с этим пора кончать! Он уже собрался было подняться, но тут Тина тихонько охнула.

– У вас шрам! Боже, какой ужас!

Хант стиснул зубы. Шрам на левой стороне спины, чуть ниже пятого ребра, и впрямь выглядел не слишком эстетично – врач зашивал его в спешке, торопясь к другому раненому. Там было не до эстетики.

Он откашлялся.

– Это… – Слова застряли в горле – что-то теплое, влажное, мягкое прикоснулось к белому неровному рубцу на спине, и он вздрогнул, словно прошитый электрическим разрядом.

– Простите, – прошептала она.

– Все в порядке. А шрам… Один парень в Ираке попытался наколоть меня на штык.

– Ты ужасно напряжен, милый, – вдруг укоризненно прошептала Тина. – Расслабься. Я тебе помогу.

Расслабься? Хант едва не рассмеялся истерически. Хороший совет. Если бы дело ограничилось только плечами. Он весь был как натянутая тетива. Нет, простым, локальным массажем проблему не решить. Здесь требуется совсем другой сеанс. Он представил, как ее пальчики пробегают по его груди, животу, спускаются ниже и принимаются массировать те участки, которые в последние часы пребывали, похоже, в постоянном напряжении. За одним видением последовало другое, еще более яркое и впечатляющее. Картины наползали одна на другую, как льдины у плотины, и в какой-то момент Хант даже застонал от отчаяния.

Она наклонилась к нему, обдала жарким дыханием щеку и прошептала в самое ухо:

– Я знаю несколько приятных способов снять напряжение. Сегодня мы можем испробовать парочку. Понимаю, ты устал, день был такой напряженный. Но ведь у нас есть еще и завтра, и послезавтра…

Боже милостивый!

– А сейчас будет больно!

Хант стиснул зубы, готовясь к продолжению пытки…

Через полчаса Хант лежал в постели, глядя в потолок и стараясь не думать о Тине Дефранж.

Интересно, если Кейт провожала Ричи, то кого же он видел в просвете между шторами?


5

<p>5</p>

Он посмотрел ей в глаза. Да, эта женщина определенно обладает магическими чарами, иначе бы ей никогда не околдовать его. В этих необыкновенных синих глазах отражались одновременно нежность и страсть. Он скользнул взглядом ниже – ее грудь соблазнительно вздымалась под тонким кружевным пеньюаром. Разгоряченное ласками тело трепетало, звало, манило.

Он медленно потянул вниз бретельку, обнажая грудь, и застыл, не в силах отвести глаза. Потом проделал то же самое с другой. Потянул за шнурок. Узелок не сопротивлялся. Полы разошлись.

Губы ее приоткрылись.

Он наклонился, прильнул губами к темному, набухшему соску и осторожно дотронулся до него кончиком языка.

Она глухо застонала, подалась ему навстречу и…

– Хант! Хант!

В дверь постучали.

– Хант!!

Он шумно выдохнул и открыл глаза. Черт!

– Да проснись же! У нас проблемы!

Генри? Хант скосил глаза на часы – половина шестого.

– Сейчас. Подожди минуту. – Он поднялся, накинул халат и шагнул к двери. – Что случилось?

– Да уж случилось. – Генри покачал головой. – Кто-то отключил холодильники. Часть продуктов испортилась. Молоко скисло. Зелень повяла. Ущерб, слава богу, небольшой, но придется снова ехать в город. Я…

Хант поднял руку.

– Подожди. Ты уверен, что холодильники были включены? Может быть, Лиза просто…

– Такого не может быть. С какой стати Лизе отключать холодильники? Причем все? Подумай сам. К тому же вчера вечером, перед уходом, я сам все проверил. Похоже, кто-то решил сыграть с нами маленькую шутку.

Хант уже сбросил халат и торопливо натягивал джинсы. Если холодильники вышли из строя, хлопот не оберешься. Мало того что придется выложить приличную сумму за ремонт, так ведь летом без них просто не обойтись.

– Вы их проверили?

– Да. И уже включили. Работают. – Генри почесал затылок. – Может, вызвать полицию?

– И что мы им скажем? У нас же ничего не пропало.

– Ну, они могли бы поискать отпечатки пальцев…

Хант досадливо махнул рукой.

– Перестань. Кому это нужно? В лучшем случае пришлют какого-нибудь молокососа со списком вопросов, который решит, что мне просто нечем больше заняться.

Они спустились вниз и прошли в кухню. Лиза уже собрала испорченные продукты, и два мешка с отходами стояли у задней двери.

– Ну что? Завтрак сможем приготовить? – спросил Хант, заглядывая поочередно во все три холодильника. – Кстати, что у нас с мясом?

– Слава богу, все в порядке. Жаль, молоко прокисло. Но его я еще пущу в дело. Приготовлю омлет. А вот овощи пропали. Почти все пришлось выбросить. Хорошо еще, что мы не сделали больших запасов. – Лиза включила духовку. – Кстати, задняя дверь была в порядке и все окна целы.

– То есть о посторонних говорить не приходится? И что тогда остается? – Хант прошелся по кухне. – Что у нас завелся диверсант? Что кто-то приехал сюда специально с целью навредить мне?

– А ты как думал? – Генри достал из шкафчика банку с кофе и три чашки, в то время как Лиза споро нарезала хлеб и стала готовить бутерброды. – Тебе ведь, если не ошибаюсь, уже предлагали продать и особняк, и участок?

Хант остановился у окна и удивленно посмотрел на него.

– А ты откуда знаешь?

Генри фыркнул.

– Слышал от одного парня в баре Фрэнки. Лиза его, думаю, знает. – Он повернулся к жене. – Зак Рубек, помнишь такого? Таксист.

– Зак? Чернявый? С бородавкой на щеке?

– Точно.

Лиза утвердительно кивнула.

– Да, знаю. Выпить любит, но врать не станет.

– Так вот, этот самый Зак сказал, что тебе уже предлагали деньги, но ты вроде бы отказался. И еще он сказал, что подвозил каких-то крутых парней и слышал, как они трепались. По его словам, на пансионат нацелились большие люди и времени у тебя не больше трех месяцев.

Хант хмуро посмотрел в окно.

– Понятно.

– Речь идет об очень больших деньгах, – продолжал Генри. – Участок перспективный. Можно пустить под застройку. А можно и солидный гостиничный комплекс отгрохать. С бассейнами, массажными салонами, боулингом и полем для гольфа. И тогда сюда будут приезжать не студенты и домохозяйки, а солидные люди, для которых тысяча-другая баксов все равно что для нас с тобой двадцатка. Имей в виду, если пошла такая игра, эти парни ни перед чем не остановятся.

– И что ты предлагаешь?

– Я? – Генри пожал плечами. – Решать тебе, приятель. Но я так скажу: проиграешь ты, проиграем и мы с Лиззи. Наш домик для них будет как бельмо на глазу. Придется либо переезжать, либо идти в услужение. – Он разлил по чашкам кофе.

Лиза поставила на стол тарелку с бутербродами.

– Сливок сегодня не предлагается, так что пейте черный.

– Так что ты предлагаешь, Генри? – повторил Хант, присаживаясь к столу и дуя на горячий напиток. – Принять их условия и разбежаться или…

В глазах отставного военного запрыгал веселый огонек.

– Я бы побарахтался. Знаешь, они ведь ничем не лучше нас. Скорее, хуже. Черт возьми, если бы наши предки каждый раз шли на попятную, здесь, во Флориде, до сих пор говорили бы на испанском!

– Ладно, парни, – вмешалась Лиза, – военный совет придется отложить. Я вижу, Джанет уже приехала, так что мы с ней займемся завтраком. – Она повернулась к Ханту. – Надо бы сгонять на рынок за рыбой и креветками. Да и без овощей нам не обойтись. Это надо сделать до ланча. Сколько сейчас?

Хант посмотрел на часы. Часов не было.


Что-то было не так. Тина поняла это, едва проснувшись. Несколько минут она лежала на кровати, стараясь понять, откуда взялось это странное ощущение, но мысли никак не хотели выстраиваться в логический ряд.

Шум воды в ванной утих, и оттуда появилась Кейт. Судя по блуждавшей на лице улыбке, у нее все было в порядке.

– Что так рано? Или у нас какие-то планы? – спросила Тина, наблюдая за подругой. – По-моему, на завтрак еще рано.

– Завтрак у нас с восьми до десяти, если не ошибаюсь. Потом мы собирались сходить на пляж. А сейчас у меня кое-какие дела.

– Вот как? Не расскажешь? – Тина потянулась, выскользнула из-под простыни и накинула халат.

Кейт вытерла волосы и принялась рассматривать себя в зеркале.

– Ладно, не хочешь – не говори, – с наигранным равнодушием сказала Тина, поправляя простыни.

Прием был, конечно, не новый, но срабатывал в девяти случаях из десяти, потому что Кейт просто не могла держать язык за зубами. Девушки знали друг друга еще со школы и всегда делились самым сокровенным.

– Это Ричи, – выпалила Кейт. – Мы с ним договорились встретиться утром и прогуляться до апельсиновой рощи. К девяти вернемся, так что на завтрак еще успеем. Впрочем, если хочешь, сходи без меня – обижаться не буду.

– Я подожду, – пообещала Тина. – А пока позвоню маме и в редакцию. Знаешь, оставила материалы для следующего номера Джою, но он такой растяпа, что вполне мог засунуть их куда-нибудь и забыть.

– Да ты совсем спятила! Приехала отдыхать – забудь о работе. Ничего с твоим журналом не случится. Мы же специально сюда приехали, чтобы от всего отвлечься. Море, солнце, песок, тишина – что еще надо? Я вчера видела двух парней – они, кажется, из Виниса. Очень даже ничего. Или окучивай нашего хозяина. Уверена, он будет не против. Когда ты вчера возилась с его царапиной, парень жмурился и облизывался как кот. Знаешь, если бы не Ричи, я бы и сама им занялась. Настоящий мачо. И имя подходящее: Хантер – охотник.

Хантер Локсмит. Имя звучало так, как будто она слышала его еще до приезда сюда. Мало того, его лицо ей тоже было знакомо. Может быть, они и впрямь встречались где-то? В другой жизни, мысленно усмехнулась Тина. И были там любовниками.

Она тряхнула головой, отгоняя навязчивый образ, но он тут же вернулся – незваный, непрошеный гость, снова и снова прикладывающий палец к звонку памяти.

– Ну как? – спросила Кейт, вертясь перед зеркалом. Для прогулки она выбрала цветастое парео и нечто голубое на одной тоненькой бретельке.

– Боюсь, твоего спасателя придется спасать, – усмехнулась Тина. – Надеюсь, вы все-таки дойдете до апельсиновой рощи.

– Я же серьезно, – надула губки Кейт. – Раз уж ты сама завела разговор, отвечу прямо: секс всего лишь средство расслабиться. Не более того. Если подходить к мужчинам именно с этих позиций, многое упрощается. Знаешь, по-моему, некоторые придают сексу слишком большое значение. Для меня переспать с мужчиной все равно что сходить в кино или ресторан. Только обходится дешевле и времени занимает меньше.

– С каких это пор у тебя такие взгляды? Еще полгода назад я слышала совсем другие речи.

– Полгода назад я собиралась замуж за идиота Майка, – отрезала Кейт. – И ты прекрасно знаешь, чем закончился мой поход по стезе праведности. К тому же жизнь идет и стоять упрямо на одной и той же позиции вовсе не признак большого ума.

– Пожалуй, тебе стоит изложить свою философию в моей рубрике, – рассмеялась Тина.

– А, перестань, – махнула рукой Кейт. – В твоей рубрике и не такое можно прочитать. – Она выглянула в окно. – Кстати, вон и Ричи уже прикатил. Все, я побежала. Буду не позже половины десятого.

– Удачи! И, ради бога, будь осторожна! – крикнула Тина, но дверь уже захлопнулась. Да, и этой особе поручили за мной присматривать!

В дверь постучали, и она, решив, что Кейт что-то забыла, открыла дверь.

– Никогда не надо так… – Продолжения не последовало, поскольку за дверью стоял Хантер Локсмит. – Э… вы? – Тина невольно попятилась. – Извините, я подумала…

Он смущенно улыбнулся.

– Простите за беспокойство. Я, кажется, оставил у вас часы. Ну, когда снимал рубашку.

Боже, да он ведь умеет краснеть! Как мило! Краснеющий охотник. Тина отступила в сторону.

– Пожалуйста, проходите. Сейчас мы их поищем.

Хант смущенно замялся у порога. А вот смелости нашему охотнику явно недостает. Или зверь его пугает? Она решительно взяла его за руку и едва ли не втащила в комнату.

– Вы не помните, куда их положили?

Она была ниже его на добрых пять дюймов и стояла настолько близко, что он мог без труда заглянуть в ложбинку между едва тронутыми загаром грудями. А если потянуть поясок… Черт, кто только придумал эти дурацкие халаты, словно только для того и предназначенные, чтобы будить мужское воображение!

Хант прочистил горло.

– Я сидел вот здесь, возле столика, и, наверное… – Он попытался оторвать взгляд от соблазнительных ландшафтов ее точеного тела и обнаружил, что сделать это не легче, чем сдвинуть с места железнодорожный состав.

Тина оглянулась, повернулась, медленно подошла к столику и наклонилась. Каждое ее движение, каждая поза, каждый жест отзывались в нем приливом нестерпимого желания, и скрывать этот непреложный факт было уже невозможно.

– Да вот же они! – воскликнула она и, взяв со столика злополучные часы, посмотрела на него с лукавой улыбкой. – Но, прежде чем отдать их вам, я должна удостовериться, что вы не претендуете на чужую собственность.

Опять игра! Хант уже жалел, что явился за проклятыми часами. Впрочем, только ли за ними он сюда пришел?

– Марка? – спросила Тина, пряча руку за спиной.

– «Ситизен». В черном пластмассовом корпусе. С калькулятором и… – Он закрыл глаза, пытаясь припомнить какую-нибудь характерную деталь. – Да, на крышке есть надпись. «Ханту от Меган».

– Все точно. Пожалуй, вы доказали свое право собственности. – Она протянула часы. Кто такая Меган? Браслет был изрядно потертый, на корпусе виднелась давняя царапина – похоже, часы из относительно далекого прошлого. К тому же вещь чисто практичная, утилитарная, хотя и недешевая. Нет, любовникам такие не дарят. К тому же дарить часы…

– Спасибо. – Хант ловко застегнул браслет. – Знаете, есть вещи, которых, пока они с тобой, не замечаешь, а потеряешь – и сразу чувствуешь, что чего не хватает.

Она промолчала, но продолжала смотреть на него как-то странно, словно не зная, что делать дальше. Взгляд этот проникал куда-то глубоко, как будто отыскивая потаенные кнопки управления, и Хант чувствовал, что стоит ей только отыскать их и запустить программу, как он полностью потеряет контроль над собой и превратится в послушного исполнителя чужой воли.

– Извините, мне… мне нужно идти. – Так иди, шепнул внутренний голос. Поворачивай! Беги! Спасайся! Но как ни шептал голос благоразумия, некая сила удерживала его на месте. – И спасибо за… за вчерашнее.

Тина отвела наконец глаза.

– Кстати, как ваша… рана?

– Рана? – не понял Хант. – А, та царапина. Думаю, в порядке. По крайней мере ночью не беспокоила.

Шутка отскочила от нее как от стенки горох.

– Мне нужно ее осмотреть. Снимите рубашку и повернитесь.

– Вы это серьезно? – недоверчиво спросил он. – Там же ничего нет. Обычная царапина.

– Я привыкла доводить каждое начатое дело до конца и хочу убедиться, что все в порядке. Это займет пару минут. Если воспаления нет, вы вернетесь к исполнению обязанностей…

– А если есть? – ухмыльнулся Хант. Таинственные чары если не рассеялись совсем, то по крайней мере заметно ослабели, во всяком случае он мог преспокойно развернуться и выйти за дверь. С другой стороны, эта женщина явно затеяла какую-то игру, а он был не из тех, кто отказывается от брошенного вызова. Хочет поиграть? Ладно. Он покажет ей, что тоже не лыком шит. Посмотрим, кто кого.

– Если нет, обработаю рану и, может быть, вызову врача.

Теперь уже Хант посмотрел ей в глаза.

– Знаете, Тина, на мне новая рубашка…

– Я заметила.

– …и мне не хотелось бы пачкать ее масляными пальцами. Может быть, вы… если не трудно…

– Нисколько.

Ее пальцы ловко забегали по пуговицам, и все бы было расчудесно, если бы не очередной приступ желания. Слава богу, она, похоже, ничего не заметила, а если и заметила, то не подала виду.

– Повернитесь.

Он повернулся.

Она стащила рубашку. Провела ладонью по спине под лопаткой.

– Ну что? Гангрена еще не началась?

Ответа не последовало. Он почувствовал прикосновение второй ладони. Нет, это уж слишком! Она ведет себя как-то странно, словно стала вдруг играть чужую роль.

Сигнальный колокольчик, прозвеневший несколько секунд назад, бил тревожным набатом. По спине пробежал неприятный холодок.

Тело полыхнуло огнем, отзываясь на недвусмысленное предложение.

Хант повернулся так резко, что Тина инстинктивно отпрянула. Он схватил ее за плечи и притянул к себе – ее соблазнительные губы оказались совсем близко.

– Вы ведь этого хотели, не так ли? Достаточно или продолжить?

Вместо ответа она обхватила его шею обеими руками и, приподнявшись на цыпочках, попыталась поцеловать. Хант нахмурившись отпустил ее, но Тина покачнулась и, чтобы не упасть, ухватилась за его плечи.

– Милый, мне это тоже нравится, – она коснулась губами мочки его уха, – но ты либо отпусти меня, либо положи на кровать.

Он ожидал чего угодно – возмущения, криков, пощечины, – но не этого.

– Ты ведь этого хочешь, да? – спросила Тина, отстранившись. – Ты за этим пришел?

Он не успел ответить, потому что она схватила его за плечи, прижала к стене и впилась в его рот жадным поцелуем. Ханта бросило в жар, словно через него пропустили электрический разряд. Жар сменился холодом, по коже побежали мурашки. Тина атаковала его с яростью изголодавшейся тигрицы. Ее необузданное желание передалось и ему. Мир как будто перестал существовать – остался только пожар страсти.

Ее губы сводили с ума, их вкус, сладкий и одновременно острый, заглушал все прочие ощущения, а ее язычок вытворял у него во рту фокусы, какие и не снились Дэвиду Копперфилду.

Хант смутно понимал, что должен оборвать поцелуй, положить конец этому безумию. Что подумает о нем Тина, когда снова станет сама собой, когда безумие страсти уйдет и она взглянет на мир ясными глазами?

Она обняла его за шею и прижалась так крепко, что жар тел соединился, сплавляя их в единое целое. Его оборонительные редуты падали один за другим: набухшие соски терзали его грудь, губы наносили быстрые и сокрушительные удары по его воле, а ее бедра штурмовали главный бастион, понуждая защитников к полной и безоговорочной капитуляции.

Найдется ли на свете мужчина, способный отстаивать какие бы то ни было принципы перед лицом подобного натиска? Есть ли в мире сила, равная силе женского обольщения?

Ее язычок плясал у него во рту, перепрыгивая с губ на нёбо, вертясь, как стриптизерша вокруг шеста, вокруг его языка, проникая все глубже и глубже.

Колени стали ватными, по спине побежали струйки пота, и, когда Тина потерлась об него животом и слегка раздвинула бедра, Хант выбросил белый флаг.

– Хант! – долетел из коридора крик Генри. – Хант, ты где?! Отзовись!

Тина отстранилась и заурчала, как кошка, у которой из-под носа забрали блюдечко с молоком.

– Черт! – прошипел Хант, поспешно застегивая пуговицы и заправляя рубашку в джинсы. – Черт, черт, черт!


Она ценила красоту природы, но все же предпочитала удобства цивилизации и сейчас, оказавшись далеко от города, немного нервничала. Все ее прежние попытки – их можно было бы пересчитать по пальцам одной руки – сойтись с миром, лежавшим за пределами городских окраин, неизменно заканчивались неудачей. В лесу Тина терялась, на реке падала в воду, ее жалили осы и терзали комары, на нее нападали змеи, и даже встреча с вполне невинной кочкой грозила серьезными неприятностями. За шорохом травы ей чудилась ядовитая кобра – хотя кобры, как известно, предпочитают пустыни, – хруст сломанной ветки означал приближение чудовища с клыками и когтями, мелькнувшая на глубине форель превращалась в безжалостную пиранью, которая только того и ждала, чтобы вцепиться в руку или ногу.

Но сейчас ей были не страшны ни скорпионы, ни акулы, ни прочие монстры, которые вполне могли водиться в глухом уголке Флориды. Она брела по пляжу уже минут десять, ничего не видя, ничего не замечая, ничего не слыша. Случившееся потрясло ее.

Тина знала, какой представляют ее читательницы журналы: смелой, дерзкой, сексуальной. Хотелось бы знать, где вообще водятся такие особи. Может быть, в больших городах, вроде Нью-Йорка или Лос-Анджелеса, где неистовый пульс жизни развивает в женщинах первобытные инстинкты. Читая письма, присылаемые в журнал, она частенько качала головой и раздраженно хмыкала. Боже, что бы они сказали, узнав, что Тина Дефранж и Моника не имеют между собой ничего общего. Тем не менее ей приходилось принимать правила игры и изображать из себя то роковую красотку, то женщину-вамп, то отчаянную авантюристку, то романтическую мечтательницу, чья шпилька в волосах могла в любой момент превратиться в острый кинжал. Большую часть времени она жила в вымышленном мире, в мечтах, где мужчины падали у ее ног, сходили с ума от одного лишь аромата ее духов и дрались за право пригласить ее на танец. И чем глубже погружалась Тина в придуманное существование, тем острее ощущала свое реальное одиночество.

Странно, но если рожденная ее фантазией Моника имела дело исключительно с шикарными красавцами, наследниками громадных состояний и владельцами роскошных «ламборджини» и «бентли», то самой Тине неизменно встречались хамы, грубияны, подловатые типы, готовые воспользоваться ее кредиткой, и унылые субъекты, голодный блеск в глазах которых выдавал отпетых неудачников.

Иногда, обдумывая очередной выпуск и готовя ответ на какой-нибудь идиотский вопрос – например, возбуждает ли мужчину татуировка в интимном месте или какие позы наиболее подходят для секса на пожарной лестнице, – она переносилась в ту или иную ситуацию и в какой-то момент ловила себя на том, что рука ее сама собой ползет вниз по животу.

Не закончилось бы все в психиатрической клинике, грустно думала Тина. Чертовка Моника все сильнее завладевала ею. Борьба с ней в реальной жизни отнимала слишком много сил. Вымышленные мужчины были настолько хороши, что реальные просто не дотягивали до установленных стандартов. Те же, что им соответствовали, – увы! – не замечали Тину. Порой ей казалось, что, даже если бы она попала на необитаемый остров в компании двух матросов, те предпочли бы друг друга, но не ее. В городе она просто терялась, и взгляды представителей сильного пола скользили по ней так же, как по запылившейся витрине.

Большую часть времени Тина предпочитала оставаться незаметной. Ей нравился порядок, неспешность, рутинное течение жизни. Она вставала в шесть утра, пробегала милю по парку, возвращалась домой, принимала душ, завтракала, садилась за компьютер и работала до тех пор, пока желудок не давал звонок – пора на ланч. Короткий, не более получаса, перерыв – и снова за стол, до следующего сигнала, возвещающего об окончании очередного дня. Два раза в неделю она ходила в редакцию, сдавала материал, выслушивала замечания миссис Донован, редкие похвалы Глиссона и шуточки фотографа Джоя Керри.

Конечно, время от времени в ней просыпался мятежный дух, и тогда компьютер выслушивал все, что она о нем думает, кресло получало пинок, а попавший под руку номер журнала летел в мусорную корзину, истрепанный, как шлюшка после визита сексуального маньяка. Но запал быстро кончался, и все возвращалось на круги своя.

Почему? Да потому, что ей так нравилось. В монотонном течении будней был свой комфорт.

Вот оно, ключевое слово. Она боялась потрясений. Боялась отношений, которые могли закончиться – через неделю или двадцать лет – предательством. Она видела, каким ударом стала для матери измена отца, и не желала оказаться на ее месте. Чтобы сердце не разбилось – закопай его поглубже. Одна из постоянных читательниц каждый месяц присылала Монике свои стихи, и некоторые из них даже появлялись в рубрике, а дурацкая строчка почему-то влезла в голову и звучала каждый раз, когда Тина начинала подумывать о том, что было бы неплохо разнообразить серые будни легким романом.

И вот прошлая жизнь треснула, как свалившийся на каменный пол горшок.

Там, в номере, она уподобилась Монике. Она вела себя… да, недостойно. Точнее, непристойно. Никогда раньше с ней не случалось ничего подобного. Ни объяснений, ни оправданий у нее не было. Затмение сознания? Или с ней происходит что-то более страшное и непонятное? И как теперь появиться на глаза Ханту?! Боже, лучше провалиться сквозь землю. Сбежать. Спрятаться. Наложить на себя руки.

И все же из-под шквала упреков, стенаний и виртуального побивания себя камнями просачивался тихий, но достаточно ясный голосок другой Тины. Той Тины, которая завидовала Монике и желала быть на нее похожей.

Он ведь нравится тебе. И ты ему тоже. Неделя пролетит быстро. Возьми от нее все. Возьми от него все. Сведи его с ума. Обворожи. Докажи всем, что ты женщина. Пусть последует за тобой в Барстоу. Не упусти свой шанс. Ты же не хочешь остаться одинокой.


– Вот… – Генри протянул руку, указывая на пикап, – полюбуйся. Колеса проколоты. Лобовое стекло разбито. Загляни под капот. Свечи вывернуты. Провода… – Он махнул рукой. – Теперь ты понимаешь?

– Понимаю. – Хант обошел вокруг машины и остановился, качая головой. – Внутри смотрел?

– Да. Вроде бы все в порядке. Но повозиться придется. Запчасти, работа… Дня два уйдет наверняка.

Хант молчал.

– Послушай, без машины нам не обойтись. Пока будем пользоваться моей и…

– Я позвоню в прокатное бюро. У меня там знакомый, Гил Торквилл. Одна машина всегда должна быть наготове. На всякий случай. Но ты свою здесь не оставляй. Отгоняй в гараж. Лучше перестраховаться, чем остаться совсем без колес. – Хант оглянулся. – Как, по-твоему, чья это работа?

– Посторонние здесь не появлялись. Значит, кто-то из наших. И сделал он это, скорее всего, рано утром. Кстати, ты не видел спасателя?

– Думаешь, его рук дело?

– Не знаю, что и сказать. Подозревать постояльцев не хочется – люди отдыхать приехали, а не стекла крушить. Но, чтобы пальцем на кого-то указывать, нужны веские доказательства, а у нас ничего.

– Нанять охрану я не могу, – вздохнул Хант. – Еще пара происшествий такого рода – и мне нечем будет погашать первый взнос. Вот же напасть!

– Слушай, старина, тебя испытывают на прочность. Дрогнешь сейчас – дожмут, уложат на лопатки и растопчут.

– Понимаю не хуже тебя, – сердито бросил Хант. – Хотят загнать в угол. Чтобы выход остался только один: встать на колени и протянуть руку.

– Так, может, пока не поздно… – Генри настороженно взглянул на него.

– Что? Признать поражение? Черта с два! Не дождутся!

– Вот и молодец. Иного я от тебя и не ожидал. А теперь давай подумаем, что будем делать.

– Подумаем вечером, а сейчас надо заняться делом. Ты все-таки сгоняй в город, а я попробую разобраться с двигателем. Заскочи к Гилу Торквиллу за стеклом. Я его предупрежу, чтобы отпустил в долг.

– Есть, сэр! – Генри вытянулся по струнке и козырнул. – Будет сделано. А еще постараюсь разузнать об этом Ричи Сеймуре. Должен же его кто-то знать.

– Попробуй. Только мне чутье подсказывает другое.

– Ладно, вечером обсудим.

Генри зашагал к пансионату, а Хант вернулся к изуродованному пикапу.


6

<p>6</p>

– Правда, мило? – Кейт помахала пригласительной открыткой. – Ты читала?

– Нет. А что это такое?

– Приглашение! На вечер знакомств. Приглашаются все гости. Начало в восемь вечера. Подписано Хантером Локсмитом. Они молодцы, да? Не все, конечно, отлажено, но желание есть. Ты что наденешь?

– Куда?

– На вечер знакомств! Да что с тобой, Тина? Ходишь весь день, как… как брошенная невеста. Заболела? Или случилось что-нибудь?

– Нет, с чего ты взяла?

Кейт пожала плечами.

– Не знаю. Может, мне просто так кажется. Знаешь, мы с Ричи решили… – Она смутилась. – Извини. Я тут порхаю как стрекоза.

– Это ты меня извини. Сама не понимаю, что на меня накатило.

– Такое бывает при смене обстановки, но это пройдет. И не думай, что я оставлю тебя одну. Собирайся! Познакомишься с Ричи. Потанцуем. Выпьем. А потом я, может быть, отважусь соблазнить нашего хозяина. Хотя ему, конечно, не до веселья.

– Почему?

– А ты разве не слышала? Да об этом все сегодня только и болтают. Ты что, правда ничего не знаешь?

– Нет.

– О, у Хантера большие неприятности. Говорят, ночью кто-то пробрался в кухню и отключил холодильники. Часть продуктов, конечно, испортилась.

– Господи! – воскликнула Тина.

– И это еще не все, – продолжала Кейт. – Утром разбили его машину.

– Но зачем? Кому это понадобилось?

– А разве не понятно? Локсмита хотят выжить отсюда. Участок – лакомый кусочек для застройщиков. Хантеру он вроде бы достался то ли по наследству, то ли в дар. Ему уже предлагали хорошие деньги, но он отказался.

– Откуда ты все это знаешь?

– Ну, – замялась Кейт. – От Ричи.

– Спасателя?

– Да.

Тина встала с кровати и прошлась по комнате.

– Нужно рассказать Ханту. Сейчас же. Пока еще не поздно. – Она подошла к шкафу. – Во сколько, говоришь, наш вечер знакомств?

– В восемь. Но… подожди. Ты уверена, что мы правильно поступаем? Мне бы не хотелось, чтобы у Ричи были неприятности.

Тина удивленно посмотрела на подругу.

– Извини, но я тебя не понимаю. На Ханта оказывают давление. Случившееся только начало. Дальше будет хуже. Они даже могут пойти на крайние меры.

– На крайние меры? Что ты имеешь в виду? Его ведь не станут… убивать?

– А почему бы и нет? И не только его. Опасность угрожает и Генри, и Лизе. В конце концов, даже нам. Представь, что будет, если эти мерзавцы устроят пожар в пансионате.

– Но Ричи здесь ни при чем, – умоляюще произнесла Кейт. – Он не такой. Он совершенно мирный парень. Учится в колледже…

– Тогда откуда у него информация? Услышал по радио? Прочитал в газете? Пойми, Кейт, твой Ричи если не связан с ними напрямую, то знает кого-то, кто знает их.

Кейт насупилась.

– Я не хочу его подставлять.

Тина шагнула к ней, крепко взяла за руку и заглянула в глаза.

– Если он чист, ему бояться нечего. А если нет? Ты же не хочешь связываться с преступником, верно?

Кейт молча кивнула.

– Вот и хорошо. Тогда давай сделаем так. – Тина помолчала, раздумывая. – Приведи сюда Ричи. Я поговорю с ним. Попробую убедить, что в его интересах самому рассказать обо всем Ханту.

– Но мы идем на вечеринку?

– Конечно.

– Вот и отлично! Давно пора развеяться. – Кейт устремилась к двери, но на пороге остановилась. – И вот что, надень то коралловое платье. Обязательно. Хант просто упадет к твоим ногам.


К восьми часам в танцзале, самом большом помещении пансионата, собрались все. Гости расселись на принесенных из столовой стульях, которые затем предполагалось убрать, на стенах развесили динамики, в углу установили музыкальный центр.

Ровно в восемь перед собравшимися предстал Генри в шелковом итальянском пиджаке цвета вечернего неба. Пошитый на заказ три года назад в Милане, пиджак стал слегка маловат в талии, поэтому Генри с утра посадил себя на диету и только пил минеральную воду. Первая половина дня далась легко, но пустой желудок в конце концов разволновался, и его пришлось ублажить бифштексом с греческим салатом. К обеду Генри выглядел так, словно только что пришел от врача, объявившего ему о страшном, смертельном диагнозе. Попытки Ханта, Лизы и Джанет расшевелить несчастного ни к чему не привели. Генри угасал на глазах. В семь часов, когда стало ясно, что страдалец вот-вот переступит черту, отделяющую мир живых от мира теней, обеспокоенная Лиза затащила мужа в кухню, насильно усадила за стол и поставила перед ним копченые ребрышки, любимое блюдо прежнего Генри.

– А пиджак можешь просто расстегнуть, – сказала она. – Сейчас все так делают. Даже на телевидении.

Последний аргумент пришелся как нельзя кстати. Когда через полчаса Генри встал из-за стола, животик его напоминал упругий бурдюк, в глазах прыгали огоньки, а на щеках снова появился румянец.

– Проколю-ка я в ремне еще одну дырку, – молвил он.

Все наконец облегченно вздохнули.

– Дорогие гости, – начал Генри, обводя собравшихся благодушным взглядом. – Мы попросили вас прийти сюда для того, чтобы вместе отметить открытие пансионата, представить вам тех, кто будет заботиться о вашем отдыхе, и дать вам возможность познакомиться друг с другом.

Он сделал паузу, которую тут же заполнили аплодисменты. Кто-то свистнул.

– Я начну представление с человека, который начал этот бизнес несколько месяцев назад и который делает все, чтобы вам было уютно и комфортно. Хантер Локсмит!

Хант, сидевший на крайнем стуле в первом ряду, встал и, повернувшись к гостям, поклонился.

– Я позволю себе сказать о нем несколько слов, – продолжил Генри, – поскольку знаю его уже добрых полтора года…


– Ты не на охоту собралась? – осведомилась Кейт, с удивлением оглядывая подругу. – Только боевой раскраски не хватает.

В леопардовых легинсах, облегающей юбке цвета древесной коры и изящных полусапожках Тина и впрямь походила на отважную охотницу из джунглей. Охотницу, топографию фигуры которой подчеркивал выбранный наряд.

Покажите простому американскому парню немного обнаженной плоти и ножки на высоких каблуках, и он мгновенно впадет в транс. Именно это и случилось с Хантом. Мысли вылетели из головы, челюсть отвисла, и для полного сходства с безмозглым щенком, готовым прыгать и лизать хозяйке руку, не хватало только хвостика.

– Хант. – Голос Генри вывел его из оцепенения. – Есть дело.

– Что еще? – Он неохотно повернулся.

– Биллингсы. Только что приехали. Говорят, что обо всем с тобой договорились.

– А, черт! – Он хлопнул себя по лбу. – Как я мог забыть!

Биллингсы были немолодой семейной парой из Инглвуда и хорошими знакомыми Ридли Мэтисона.

Приехали они, что и говорить, не в самое лучшее время, но и отказать им Хант не мог.

– Что будем делать? – озабоченно спросил Генри. – Извинимся или отдадим резерв?

– Придется отдавать, другого выхода нет. В каком состоянии комната?

– Лизе понадобится полчасика, чтобы все подготовить. Думаю, я сумею их немного развлечь.

– Действуй! – Он снова повернулся к Кейт и Тине. – Вы сказали, что хотите о чем-то поговорить?

– Да, – кивнула Тина. – Но только не здесь. Это касается последних происшествий в пансионате. Я имею в виду холодильники и вашу машину.

– Вот как? – Хант на мгновение замялся. – Что ж, давайте пройдем в мой кабинет.

– Нас трое, – предупредила Кейт. – Третий – Ричи.

– Ричи Сеймур?

– Да. Похоже, ему известно, кто за этим стоит.


– Спасибо, Кейт. Спасибо, Ричи. – Хант поднялся из-за стола, давая понять, что разговор закончен. Никакой особенно ценной информацией Ричи не располагал. По крайней мере оснований для обращения в полицию не появилось. Но фигуры его врагов проступили яснее, четче, определеннее. Он слегка повернулся в сторону Тины. – Вы не могли бы задержаться минут на пять, мисс Дефранж?

Выходя из комнаты, Кейт заговорщически подмигнула подруге.

– Мисс Дефранж, – начал Хант, когда они остались одни. – Прежде всего, я должен извиниться перед вами.

Тина открыла было рот, собираясь что-то сказать, но он остановил ее движением руки.

Хватит игр. Как говорил отец, если ты поймал слишком большую рыбину, не пытайся ее вытащить, а лучше обрежь леску. Пора заняться делами, которые за него никто делать не станет. Проверить кондиционеры. Обсудить с Лизой завтрашнее меню. Вставить новое ветровое стекло. Наверное, когда наступят более спокойные времена, можно будет валяться на пляже, читать книжки и рассматривать женские ножки. Сейчас же его главная забота – принять гостей, обеспечить им нормальные условия и заработать деньги, чтобы мечты не превратились в дым.

– Боюсь, мы оба вели себя не совсем подобающим образом. В первую очередь это, конечно, относится ко мне. – Он глубоко вздохнул. – Подобное не должно повториться. Прошу понять меня правильно…

Тина поднялась так резко, что Хант опешил.

– Неподобающим образом? – негромко, но с угрозой произнесла она. – Не должно повториться? Вот, значит, как? Ты это твердо решил?

Не выдержав ее обжигающего взгляда, Хант отвернулся.

– Посмотри на меня! – потребовала она.

Он сжал кулаки, зная, что если поддастся сейчас, если не сможет остаться холодным, спокойным и твердым, то пропадет навсегда, утонет в ее бездонных глазах, запутается в сетях ее очарования.

– Я уйду, Хант, если ты честно, глядя мне в глаза, ответишь на один-единственный вопрос.

Он повернулся.

– Спрашивай.

– Ты действительно не хочешь меня?

– Да, – бросил Хант, понимая, что уже через три секунды не сумеет произнести это слово.

Тина вдруг побледнела, покачнулась и начала падать.

Он застыл в оцепенении и опомнился лишь тогда, когда ее голова с глухим стуком ударилась о ковер.

– Боже, что я наделал!

Перепрыгнув через стул, Хант склонился над ней и первым делом проверил пульс. Вроде бы все в порядке. Он осторожно взял ее на руки, успев отметить, что хрупкая с виду фигура не такая уж и хрупкая, по крайней мере пальцы ощутили живую, упругую плоть. Теплую и волнующую. Плоть вполне осязаемой, реальной женщины. Нос уловил исходящий от нее цветочный аромат – кажется, жасмин? Милое личико в форме сердечка, миниатюрный, чуть вздернутый носик, который вовсе не портила рассыпанная пригоршня веснушек, изящный подбородок, щечки с очаровательными ямочками. Из общей приятной, но довольно-таки заурядной картины выбивался рот – с полными, как будто слегка вывернутыми наружу губами сладострастной грешницы. Мягкие как шелк темно-каштановые, с рыжинкой волосы коснулись его плеча, и Хант, к своему немалому удивлению, почувствовал, как тело его отозвалось на прикосновение резким скачком температуры, а где-то внизу живота замелькала красная сигнальная лампочка.

Он стиснул зубы, чтобы не усмехнуться. Вот тебе и долгие месяцы воздержания – взял на руки несчастную девушку и уже готов тащить ее в постель!

Нет, черт возьми, на любовные утехи у него нет ни сил, ни времени, ни денег! Взялся за дело – делай, а развлекаться будешь потом, когда расплатишься по кредитам, доведешь до ума пансионат и… Проклятье! В любом случае заводить шашни с клиентками рискованно и ни к чему хорошему не приведет.

Хант еще раз скользнул взглядом по безвольно повисшим рукам, расслабленному лицу, округлостям грудей и обнаженному бедру с едва заметным шрамом. Если уж ты возжелал потерявшую сознание женщину, то самое время принимать таблетки для подавления либидо.

Он перенес Тину на обитый кожей диван, доставшийся в наследство от Мэтисона и занимавший едва ли не половину кабинета.

Бесчувственное тело ожило, едва он опустил его на подушки. Веки дрогнули, затрепетали и открылись. В глазах цвета янтаря мелькнуло что-то – недоумение или даже паника, – и Хант сглотнул подступивший к горлу комок. Грудь как будто перехватило резиновым шлангом, в животе замахали крылышками сотни бабочек, в ушах загудело.

Ее губы шевельнулись в несмелой улыбке, и Ханта словно ударило током.

Тина продолжала смотреть на него с каким-то странным выражением. Пауза затянулась, наполняясь непонятным ожиданием, и Хант остро ощутил, что выглядит полным идиотом. В огромных зрачках цвета расплавленной карамели было что-то завораживающее, притягивающее. Он хотел, но не мог отвести взгляд, смутно понимая, что, если она поманит его пальцем, он пойдет за ней на край света.

– Что со мной? – прошептала она. – Где я?

– Вы у меня в кабинете. Все в порядке. Обычный обморок. Как вы себя чувствуете?

– Не знаю, – медленно произнесла Тина. – Как-то странно. Со мной что-то происходит. Иногда… – она прерывисто вздохнула, – я словно сама не своя.

– Может быть, вызвать врача? – забеспокоился Хант. – Или, если хотите, я попрошу посидеть с вами Лизу.

Тина схватила его за руку. Пальцы у нее были холодные, кровь отхлынула от лица и под глазами проступили сумеречные круги.

– Не надо врача. Это… пройдет. – Она провела рукой по влажному лбу и поежилась. – Мне только нужно что-то вспомнить. Что-то очень важное.

Хант достал из шкафчика клетчатый шерстяной плед, а из ящика стола бутылку бренди и стакан.

– Выпейте. Это поможет вам согреться. – Он плеснул в стакан янтарной жидкости и поднес к ее губам.

Тина сделала глоток, закашлялась и устало откинулась на подушку. Хант убрал бутылку, поправил плед.

– Я позову Лизу. Не волнуйтесь. Все будет хорошо. Вам что-нибудь нужно?

Она рассматривала его с непонятной напряженностью, как ученый-энтомолог, положивший под микроскоп неизвестное насекомое. Пауза затягивалась, и Хант первым решился нарушить неловкое молчание:

– Что-то не так?

Тина вздрогнула, резко вздохнула и смущенно отвернулась.

– Нет, все в порядке. Извините. Просто… – на ее щеках проступил едва заметный румянец, – вы напоминаете мне кого-то, но, кого именно, я никак не могу вспомнить. – Она пожала плечами. – Глупо, конечно, но…

Интересно, кого же он ей напоминает? Может, любовника? Одного из… Хант заметил, как порозовели ее щечки, и стиснул зубы, сдерживая волну совершенно неуместной ревности и злясь на самого себя.

Тина потерла лоб.

– Извините, мистер Локсмит…

– Хант.

Она кивнула.

– Да, Хант. Не будете возражать, если я задам вам личный вопрос?

– Нисколько.

– Скажите, откуда у вас этот шрам на правом виске?

Шрам? Так, значит, она смотрела на шрам? Странно. Шрам был почти незаметен, а те, кто его все же замечал, говорили, что Ханта он нисколько не уродует, скорее даже напротив, добавляет мужественности.

– К сожалению, никакой романтической истории за ним не стоит. Как и героической. Видите ли, мисс Дефранж…

– Тина, – с улыбкой поправила она.

– Видите ли, Тина, в детстве я не отличался хорошим поведением. Вполне мог оказаться в каком-нибудь исправительном учреждении. А шрам… – Он провел пальцем по виску. – Угнали с другом машину. Прокатились с ветерком по шоссе. А потом друг не справился с управлением и мы врезались в дерево. Скорость была приличная, и меня выбросило через лобовое стекло. Можно сказать, легко отделался.

Тина непринужденно рассмеялась, отчего на щеках у нее проступили ямочки, а в карих глазах вспыхнули желтые огоньки.

– Понятно!

Хант покачал головой.

– Должен признаться, что при падении больше пострадала другая часть тела, поскольку приземлился я в терновый куст.

– Да уж представляю! – кивнула Тина и, помолчав, добавила: – Вы вернетесь?


Вечеринка определенно удалась. Тон задавали Лиза с Генри и Вероника Дельгадо. Кейт с Ричи и пара из Виниса, школьные учителя, оживленно обсуждали что-то у окна. Грэм Полсон, сбежав от супруги, спешил утолить жажду пивом. Гремела музыка, за столиками с закусками и выпивкой с важным и довольным видом хозяйничала Джанет. Марта Биллингс отчаянно доказывала кому-то преимущества вегетарианства, приводя в пример своего мужа.

Вегетарианство? Нет, только не это! Довольствоваться картошкой с зеленым горошком, когда перед тобой великолепный тунец с аппетитно хрустящей корочкой и сандвичи с омарами! Мужчина не может быть вегетарианцем! Это противно природе! Обречь себя на травку, добровольно отказаться от одного из не столь уж многих удовольствий, что еще остались в жизни! И ради чего? Из-за прихоти женщины!

Он посмотрел на Тревиса. Тот покорно, стараясь не смотреть на огромное деревянное блюдо с лежащими на листьях салата аппетитными кусками рыбы, накладывал на тарелку бобы. Просто невероятно! Почему он так унижается перед ней?

И разве может мужчина насытиться без мяса? Бедняга наверняка пробирается ночами в кухню и подчищает холодильник. В конце концов, человек не травоядное, а плотоядное существо!

– Тунец сегодня получился просто восхитительный, – громко заметил Генри, – бросая взгляд в сторону Тревиса. – Давненько не едал такого. Лиза, ты просто превзошла себя. – Он отвратительно причмокнул губами. – Что завтра? Омары на гриле?

– Нет, курица, – ответила Лиза, не замечая мучений Тревиса Биллингса. – Попробую под новым соусом. У Фрэнка работал повар из Гуаньчжоу, так он каждый день готовил новый соус. Один лучше другого. Представляешь, на протяжении двух месяцев парень ни разу не повторился.

– Жаль, что кулинары берегут свои секреты не хуже, чем ЦРУ тайну убийства Кеннеди, – усмехнулся Генри.

– Ну, кое-какими он все же со мной поделился, – призналась Лиза. – Повара ведь тоже умеют ценить женскую красоту.

Кто-то провозгласил тост за процветание «Розового берега». Хантер поклонился. Пожалуй, начало неплохое. И все же среди этих людей, таких милых, добродушных и от души веселившихся, был кто-то, кто приехал сюда с недобрыми целями. После разговора с Ричи Сеймуром сомнений в этом не оставалось.

Он выскользнул из танцзала и, пройдясь по коридору, свернул в библиотеку.

Ричи рассказал не так уж много. Его отец, Гарри Сеймур, занимается разведением лошадей и владеет небольшой фермой неподалеку от Сарасоты. Когда Ричи сообщил родителю, что намерен поработать до осени спасателем в пансионате «Розовый берег», чтобы подкопить денег для продолжения учебы в колледже, Сеймур-старший отнесся к планам сына скептически и заявил, что участок вместе с особняком попал в сферу интересов людей, не останавливающихся ни перед чем в стремлении достичь цели, и что новому владельцу не протянуть и трех месяцев. Откуда у отца такие сведения, Ричи, разумеется, понятия не имел.

Как справиться с этой проблемой, Хант пока не знал, но не сомневался, что что-нибудь придумает. Нет ничего тайного, что не стало бы со временем явным. Главное, быть бдительным. Похоже, неведомый противник ограничивался пока тактикой мелких подлостей, рассчитывая вывести его из равновесия, опорочить репутацию заведения, не дать развернуть бизнес и таким образом склонить к капитуляции. Что ж, посмотрим, кто кого.

Была и другая проблема, беспокоившая Ханта не меньше – а может быть, даже и больше, – чем первая. Проблема эта заключалась в Тине.

Анализируя ее, Хант приходил к неутешительному выводу: задача не имеет решения. Да, Тина нравится ему. Более того, он жаждет ее, изнывает без нее и не может думать ни о чем другом. В иных обстоятельствах он отозвался бы на ее недвусмысленный призыв без малейших колебаний. Но сейчас его ограничивали рамки определенной ситуации.

Пожалуй, надо поговорить с Кейт. Не заметила ли она странностей в поведении подруги? Не случалось ли чего-то подобного раньше?

– Мистер Локсмит! Вот вы где спрятались! – Дверь библиотеки распахнулась, и на фоне освещенного коридора возникла женская фигура.

Присмотревшись, Хант узнал Веронику Дельгадо, супругу Мигеля Дельгадо, владельца небольшой торговой сети в соседнем с Сарасотой городке Бредентон. Секунду-другую Вероника стояла на пороге, вглядываясь в полутьму, потом осторожно, как проходящее по коварному фарватеру судно под управлением малоопытного лоцмана, прошла в комнату, остановилась перед сидевшим на диване Хантом, попыталась сделать реверанс и, не удержав равновесия, плюхнулась рядом с ним.

– Загрустили, Хантер? Я ведь могу вас так называть?

– Конечно, миссис Дельгадо.

– Не миссис… Дельгадо. Вероника. Для вас – Вероника. – Она икнула и рассмеялась. – Боже, я, кажется, перебрала! Кто бы мог подумать. Мигель… Вы ведь знаете Мигеля, верно?

– Да, разумеется.

– Мигель увлекся той блондинкой… в красном платье… Я его предупредила. Да. Сказала, что найду ему замену. Не поверил. Почему мужчины такие мерзавцы, Хантер? Почему они не… – Она опять икнула, рассмеялась и, похоже, забыв, что хотела сказать, махнула рукой. – Ну, вы понимаете.

Хантер поднялся. Ситуация складывалась неловкая, и ему меньше всего хотелось вешать себе на шею еще одну проблему.

– Думаю, будет лучше, если мы вместе вернемся в зал. – Он протянул руку. – Идемте.

– Нет, – протянула Вероника, решительно качая головой. – Мы останемся здесь, Хантер. Мы останемся здесь и будем… разговаривать. Или… нет, давайте лучше выпьем.

– Извините, но…

– Извинения не принимаются. – Вероника вдруг потянулась к нему. Горячее, с тяжелым запахом алкоголя дыхание коснулось его щеки. – Или я вам не нравлюсь? – Она повела плечом. – Мы могли бы заняться этим прямо здесь, у камина. На ковре. Обожаю…

Из коридора донесся шум голосов. Хант шагнул к двери и, едва переступив порог, наткнулся на Мигеля Дельгадо. В отличие от жены тот был совершенно трезв и выглядел обеспокоенным.

– Привет, старина. Вы не видели мою жену?

– Она здесь, в библиотеке.

– С ней все в порядке? – Дельгадо впился в Хантера глазами. – Понимаете, я оставил Веронику на пять минут, а когда вернулся, – он развел руками, – ее уже и след простыл.

– Не волнуйтесь, у вас прекрасная супруга, и я уже успел испытать на себе действие ее чар, – дипломатично ответил Хантер. – Таких женщин опасно оставлять без внимания.

Дельгадо облегченно вздохнул и, наклонившись, доверительно прошептал:

– Между нами, Вероника склонна к авантюрам. Поэтому я и привез ее сюда, а не в Палм-Бич или куда-то еще. К сожалению, не все мужчины джентльмены.

– Полностью с вами согласен. – За спиной у него послышалось невнятное бормотание. – Извините, но мне нужно идти. Еще увидимся.

Хантер заглянул в танцевальную комнату и, не обнаружив ни Кейт, ни Тины, вышел в фойе. Хватит бездельничать, пора за работу.


7

<p>7</p>

– Спасибо, Лиза, мне уже лучше. – Тина благодарно улыбнулась. – Вы просто мастер на все руки. И готовите замечательно, и на ноги поставить умеете. Генри с вами повезло.

– Это мне с ним повезло. – Лиззи взяла со стола поднос. – В мужчине ведь главное надежность. Мой первый муж, Шон, хороший был человек. Настоящий ирландец. Но жил одним днем. Работал в строительной фирме и зарабатывал неплохо, грех жаловаться. А когда умер, оставил мне тысячу долларов. Куда все остальное ушло, я не знаю. Генри другой. В делах у него полный порядок. И я за ним как за каменной стеной. – Она огляделась. – Отвар я вам в комнату отнесу. Выпейте перед сном. Если что, позвоните мне.

– Спасибо, Лиза.

Оставшись одна, Тина еще немного полежала, потом поднялась, сложила плед и выскользнула из кабинета. Библиотека, кабинет, танцзал… Она побывала везде. Не пора ли продолжить экскурсию? И приготовить кое-кому небольшой сюрприз.


Тина свернула в гостиную. Это была большая комната с высоким сводчатым потолком, под которым виднелись массивные дубовые балки. Нешлифованные блоки из песчаника и брусья из грубо обработанного кедра смотрелись здесь совершенно уместно, создавая атмосферу тепла и уюта, счастья и домашнего покоя. Старый деревянный пол покрывали плетеные мексиканские ковры. Развешенные по стенам гобелены и картины в тяжелых рамах служили цветовыми пятнами, оживлявшими естественный декор помещения.

Владелец особняка – или дизайнер? – решил не завешивать окна шторами, а превратил их в роскошные рамы, заполненные в эту пору великолепными пейзажами: переливающимся под лучами заходящего солнца морем на фоне багряно-синего неба – на западной стене и темной стеной из высоких ливанских кедров – на восточной.

Тина прошлась по комнате и, остановившись у окна, провела ладонью по теплому шероховатому камню. Какое необычное место! Оно словно дышало покоем, умиротворенностью и счастьем.

Она вышла в коридор и направилась в фойе. Хант стоял за регистрационной стойкой перед монитором компьютера, щелкая одним пальцем по клавиатуре и одновременно разговаривая по телефону.

Одного взгляда на него было достаточно, чтобы внизу живота вспыхнуло пламя желания, дыхание сбилось, а по телу побежали десятки сороконожек. Знакомое и вместе с тем новое чувство теплой волной прокатилось в груди, и Тина с удивлением признала в нем волнительное предчувствие чего-то неизведанного, сильного и нестерпимо желанного. Сердце заколотилось в том же сумасшедшем ритме, словно в ожидании первого поцелуя, того ни с чем не сравнимого мига, который тысячи лет воспевают в стихах и прозе.

Странно и смешно. Разве так бывает в жизни вполне зрелой женщины?

И тем не менее так было. Она не могла ошибиться, потому что желание поднималось в ней темной, могучей силой, пронизывая ее всю, отдаваясь в каждой клеточке тела, грозя подхватить и швырнуть безжалостно, как цунами щепку, в объятия едва знакомого мужчины.

Между тем Хантер положил трубку, выдохнул и провел ладонью по взмокшему лбу. Потом поднял голову, замер на мгновение, словно вслушиваясь в некий неслышный голос, и повернулся к ней.

Тина улыбнулась и подошла к стойке.

– Привет.

Исходивший от него запах машинного масла и чего-то еще, незнакомого, но столь же стойкого, действовал на нее, как аромат цветка на пчелу. Она перегнулась через стойку, положила руку ему на плечо и подалась вперед. Застигнутый врасплох, он ответил не сразу, но и не отстранился, а когда ее язычок раздвинул его губы, вздрогнул и глухо застонал.

Поцелуй получился медленный и глубокий. Водоворот разбуженной страсти захватил их и потянул вглубь, в темную пучину.

Где-то хлопнула дверь, и Тина поняла, что должна остановиться, пока еще не поздно, пока разбушевавшийся пожар не спалил ее дотла.

Она отступила.

– У нас впереди вся ночь. И еще много-много ночей. Не будем спешить. К тому же у тебя дела. Я подожду.

– Отлично, – растерянно пробормотал Хант. Его жадный взгляд скользил по ней, останавливаясь то на груди, то на темных от прилившей крови губах, похожих на лепестки экзотического цветка. Он выдохнул, потянул воротник рубашки и моргнул. – Вам… тебе уже лучше? Успела переодеться?

– Ты на редкость наблюдателен, – усмехнулась Тина и повернулась кругом. – Нравится?

Вообще-то она предпочитала классический стиль и спокойные, пастельные тона, но сейчас на ней была короткая юбка с крупными цветами и топ с низким вырезом, позволявшим оценить формы и упругость роскошных грудей. Через тонкую ткань просвечивали темные соски.

Конечно, она никогда не позволила бы себе показаться в таком виде в Барстоу, но здесь ведь не Барстоу, а ей хотелось произвести впечатление. Судя по тому, как расширились его зрачки, ей это удалось.

Хант сглотнул. Кадык дернулся вверх-вниз.

– Да. Очень.

– Как говорится, самое лучшее еще впереди. – Она улыбнулась своей дьявольской улыбкой, в которой невинность сочеталась с греховностью, скромность с дерзостью, сдержанность с бесстыдством.

– Мм, – только и смог сказать Хант.

– Отлично. Увидимся.

– Конечно. – Идиотски улыбаясь, он проводил ее долгим взглядом. Она шла легко, покачивая бедрами, и оторваться от такого зрелища было нелегко. Каждый ее шаг отдавался в нем скачком желания, и к тому времени, когда Тина свернула на лестницу, сердце уже работало в режиме аварийной помпы, качая кровь совсем не к голове.

Ладно, красивых женщин на свете хватает, и у мужчины на первом месте должен стоять долг – перед самим собой, перед людьми, которые от него зависят, – а не удовольствия. Тем более что эта женщина не для него.

Не для него.

Настроение моментально испортилось. Черт, они же только-только познакомились. Нельзя так раскисать. Нельзя позволять чувствам брать верх над разумом.

И все же есть в ней что-то особенное, заставляющее его смотреть ей вслед, слушать ее голос. Это что-то возбуждало в нем странные желания и смутные мечты. Самое удивительное, что все случилось так быстро. Если какая-то женщина и волновала его так же сильно, то это было столь давно, что он уже забыл.

Хант вздохнул. Впервые за долгое время захотелось выпить.


– Я предлагаю следующее, – сказал Генри, который, как и подобает человеку военному, взял инициативу на себя. – Во-первых, навести справки о Ричи и его папаше и, может быть, попробовать надавить на старика. Это я беру на себя. Дальше. Надо проверить постояльцев. Не всех, конечно, а выборочно. В-третьих, нам никуда не деться от ночных дежурств.

Лиззи покачала головой.

– Мы и так не высыпаемся, а если еще начнем дежурить по ночам, то днем работать будет просто некому. Посмотри, сегодня встали в половине шестого, сейчас одиннадцатый час, а мы еще не ложились. Дежурства – крайний вариант. Больше одной недели не выдержим.

– Согласен, – поддержал ее Хант. – Держать долгую осаду у нас не получится – ресурсы малы. Уедут одни, приедут другие, и никто не даст гарантии, что среди них тоже не будет какого-нибудь вредителя.

– Хорошо, что ты предлагаешь? – Генри откинулся на спинку кресла и устало вытянул ноги. – Штурм?

– Штурм. Но подготовленный, с предварительной разведкой. Все твои пункты остаются в силе, но действовать надо энергичней, с таким расчетом, чтобы закончить все до конца недели.

– Это как же? – усмехнулся Генри. – Устроим в подвале комнату для допросов и начнем пытать по одному? Не сомневаюсь, что узнаем много интересного, но вряд ли то, что нам требуется.

Хант усмехнулся.

– У меня есть план. Слушайте…


– Я, пожалуй, поеду. – Ричи уже выкатил на дорожку мотоцикл и за последние десять минут по крайней мере трижды посмотрел на часы. – Уже поздно, а завтра рано вставать. Знаешь, у нас на ферме…

– Не заговаривай мне зубы, – строго оборвала его Кейт. Ричи вовсе не сбегал от нее, он сбегал от ее упреков, а значит, чувствовал себя виноватым, и это обнадеживало. – Кстати, переночевать ты можешь и здесь – в гостиной или библиотеке. И не беспокойся, тебя никто не прогонит.

Ричи обреченно вздохнул.

– Пойми, я не могу остаться. Не хочу. Сегодня задержался только потому, что попросил мистер Локсмит. К тому же я ужасно устал и…

– Устал? – язвительно переспросила Кейт. – И от чего же? Весь день спасал несчастных отдыхающих? Или медуз с пляжа лопатой сгребал? А может, бедный, потратил все силы на Веронику Дельгадо?

– Вот уж нет! – искренне возмутился Ричи. – Такие женщины не в моем вкусе. К тому же весь вечер она бросала томные взгляды на Хантера.

– А вот в этом направлении ей точно ничего не светит, – с усмешкой заметила Кейт. – У меня такое впечатление, что наш замечательный во всех отношениях хозяин крепко запал на мою подругу Тину.

– Думаешь, у них роман?

– Роман? – фыркнула Кейт. – Да нет, здесь настоящая буря. Сказать по правде, я не узнаю Тину. Никогда не видела ее такой… сексуально ориентированной.

– Бури бывают недолгими, – с видом знатока заметил Ричи. – Страсть сгорает быстро. Ровный огонь, вот что нужно для долгой счастливой жизни.

– Не уверена, – задумчиво сказала Кейт. – Мне кажется, прожить всю жизнь без таких вот эмоциональных потрясений скучно. А послушать тебя… Да нет, так может рассуждать только какой-нибудь… бухгалтер!

– Между прочим, я и учусь на экономиста, – обиделся Ричи. – И это совсем не скучное занятие. К тому же весьма прибыльное. Если, конечно, не увлекаться.

Кейт махнула рукой.

– Тебя послушать, так серый самый интересный из цветов, а радуга – излишество, потому что на нее идет слишком много краски, а проку никакого.

– Ты стараешься все упростить.

– Это ты стараешься все упростить и сводишь жизнь к набору формул. – Она тряхнула головой. – Ладно, хватит. Можешь отправляться домой, но завтра ты мне понадобишься.

– Для чего?

– Проведем небольшое расследование. Завтра все отправляются на остров… не помню названия, да это и неважно. Поездка займет часа четыре или пять. Я остаюсь.

– Зачем?

– Загляну в комнаты. Пошарю по столам и карманам. Может быть, найду что-нибудь интересненькое.

– Сомнительная затея. А если попадешься? Тебя запросто могут принять за воровку. По-моему, это чистой воды авантюра с неопределенными целями. И потом, зачем тебе я?

– А вот твоя задача и будет в том заключаться, чтобы все прошло тихо и гладко. Походишь по коридору, возьмешь под наблюдение двери. Если что, подашь сигнал.

– Как?

Кейт всплеснула руками.

– Боже мой, Ричи! Ты что, в кино не ходишь? Книжек не читаешь? Свистнешь или споешь. Что-нибудь придумаешь. Прояви смекалку. И вот что еще. О нашем плане никому ни слова.

– Так и быть. О нашем плане – никому, – ухмыльнулся Ричи. Но вот что я тебе скажу. Для тебя это дело игра, а для тех, кто надумал выжить Хантера, большой бизнес. Они шутить не станут. В прошлом году одна девчонка, подружка мелкого мафиози, решила подзаработать и дала интервью местной газете. Без имен, без конкретных фактов. Так ее нашли только через три недели. В озере. Бедняжку связали, упаковали в пластиковый мешок и бросили в воду.

Кейт поежилась.

– Ну и жуть.

– Любопытная деталь, – продолжал Ричи. – В мешке проделали несколько дырок, чтобы туда заплывали рыбки. Подчистили едва ли не до костей.

– Все! Замолчи!

– Рядом с озером есть одна забегаловка, так там фирменное блюдо – рыба. Говорят, очень вкусная.

Кейт отвернулась и зажала рот ладонью – обед просился наружу.

– Это тебе памятка такая, – закончил Ричи и, не дожидаясь реакции Кейт, дал газ.


Перед ним снова встало улыбающееся лицо Тины. Господи, что же это такое? Почему она так себя ведет? Откуда эта сумасшедшая сексуальная агрессия? Черт, еще немного – и он бы, чего доброго, овладел бы ею прямо там, за стойкой в фойе. И что самое странное, она, пожалуй, нисколько бы этому не противилась.

Безумие! Может, она заболела? Может, у нее что-то с психикой? Но не приглашать же врача!

Хант озадаченно потер лоб. Пожалуй, следует поговорить с ее подругой, Кейт Уинслоу. И сделать это как можно быстрее, до вечера.

Он повернулся и посмотрел на себя в зеркало. Ну и вид! Всклокоченные волосы. Прилипшая к телу рубашка. И дикие, выпученные глаза. Настоящий маньяк. Хорошо еще, что их никто не увидел. Вот был бы конфуз! После такого скандала можно смело сворачивать бизнес и вообще бежать куда подальше. Надо принять душ, – холодный! – переодеться и найти Кейт. Дальше так продолжаться не может.

Хант покачал головой.

Признайся, приятель, ты ведь и сам не без греха. Поэтому и чувствуешь себя виноватым. Поэтому и прячешься. Ничего бы ведь не случилось, если бы тебя тоже не тянуло к ней.

Мало того, когда она поцеловала его – когда эти сочные, как спелые вишни, мягкие и требовательные губы коснулись его губ, – с ним произошло нечто совершенно невероятное. Она как будто поднесла спичку к сухому валежнику. Полыхнуло так, что пламя загудело в ушах. Он знал, что такое желание, знал силу страсти, но эта женщина… За считанные дни – что там дни, часы! – она околдовала его! Да, пустила в ход какую-то проклятую черную магию! Завладела его душой и телом! Превратила в покорную марионетку! Все, что случалось с ним раньше, не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило сейчас. Она словно отыскала в нем тайную кнопку и включила первобытную силу вожделения, заставлявшую его трепетать, дрожать и повиноваться древнейшему из инстинктов!

И что же теперь делать? Бросить все и бежать без оглядки? Продать чертов особняк и улететь куда-нибудь на край света? А как же Лиза и Генри? Нет.

Он заскрежетал зубами от злости и отчаяния. Остаться? Но найдет ли он в себе силы противостоять ее напору? Как отказаться от того, что предлагают и чего сам желаешь всей душой?

Думай! Думай!

А что думать? Надо пойти и поговорить с ней. Объяснить. Растолковать. Заставить ее понять, что…

Но сначала принять душ и переодеться. Не стоит пугать гостей.

Он взбежал по лестнице на второй этаж, толкнул дверь своей комнаты и замер у порога.

Черт!

В комнате успели побывать. Сомневаться в этом не приходилось, потому что незваная гостья – а сомневаться, что это именно гостья, не приходилось – и не подумала скрывать следы посещения. Повсюду валялись женские вещи: одежда, белье, предметы туалета. На комоде лежали легкие прозрачные трусики и пара бюстгальтеров. На кровати – его кровати! – ночная сорочка. Еще что-то, совершенно чуждое и неуместное здесь, в жилище одинокого холостяка, выглядывало из шкафа.

Если сейчас сюда кто-то войдет, меня, пожалуй, примут за извращенца, подумал Хант.

Комната была декорирована в классическом стиле загородного дома с преобладающей палитрой натуральных тонов. Тяжелые ткани, массивная мебель, пейзажи рек и гор дополняли декор.

На этом фоне вещи Тины – а Хант не сомневался, что у него побывала именно она, – казались разбросанными по осеннему полю яркими полевыми цветами. Удивительно, но получилось весьма живописно. К сожалению – или к счастью? – у него не было времени любоваться этой картиной.

Он еще раз обвел комнату взглядом, подметив одну занимательную особенность. Вещи резко отличались от тех, что были на ней только что. Они словно принадлежали другому человеку – сдержанному, спокойному, уверенному, не старающемуся выделиться. Эти вещи вполне соответствовали той Тине, какой он увидел ее в самом начале. Как будто она, сбросив их, переоделась для какой-то роли. Роли уверенной в себе, напористой, ни перед чем не останавливающейся соблазнительницы.

Перемена была разительная. И эта перемена касалась не только одежды, но и стиля, манер, поведения. Тина стала другой.

И что это могло означать?


Тина сидела перед зеркалом, глядя в глаза отражавшейся там женщине и ловя себя на том, что не узнает ее. Другой взгляд. Другое выражение лица. Другая улыбка. Там, в зеркале, была Моника! Ну конечно! Она свихнулась. У нее раздвоение личности. Сексуальная маньячка.

Тина закрыла глаза.

– Господи, – вздохнула она, и перед глазами немедленно появился Хантер Локсмит.

Сердце тут же споткнулось, а дышать вдруг стало тяжелее, словно воздух превратился в нечто плотное, густое и тягучее. В животе заворочался, свиваясь в узел, упругий жгут. Руки задрожали. Во рту пересохло.

Черные как вороново крыло волосы, пронзительно-синие глаза, нос с горбинкой, расщелинка на подбородке, даже густые вьющиеся и жесткие, как металлическая стружка, волоски на груди – все это было ей знакомо. Таким она увидела его в первый раз.

Или они встречались раньше?

Нет, уж такого мужчину – нет, не мужчину, а греческого бога! – она запомнила бы обязательно. Такому можно и поклоняться, и даже – а почему бы и нет? – принести жертву. Когда он склонился над ней, по ее телу прошла легкая дрожь. Каждая клеточка откликнулась на близость, отозвалась радостной песней узнавания. Она даже потянулась к нему, но тут реальность вмешалась в сказку самым бесцеремонным образом, прислав в комнату Кейт.

– Тина? Еще не спишь?

– И не собираюсь.

– Вот как? Не поделишься планами? Может, и я составлю тебе компанию? Или третий лишний?

– Главное, чтобы лишним не был второй, – туманно ответила Тина. – Ты едешь завтра на экскурсию? Говорят, там до сих пор добывают жемчуг. Я бы не отказалась от ожерелья.

– Я бы тоже, но… Нет, останусь. Ричи обещал научить ходить под парусом.

– Как у тебя с ним? Что-нибудь серьезное или…

Кейт не ответила. Подойдя к подруге сзади, она положила руки ей на плечи, наклонилась и потерлась носом о щеку.

– Лиза говорила, что ты не очень хорошо себя чувствовала. Может быть, приляжешь? Я сделаю тебе какао. Ты же любишь какао перед сном.

– Извини, но спать я не собираюсь. По крайней мере не сейчас. Ты же сама говорила, что на отдыхе надо отрываться, разве не так?

– Говорила, – вздохнула Кейт. – Но, честно говоря, я никак не думала, что ты примешь мой совет настолько близко. – Она помолчала, не решаясь переводить разговор на зыбкую почву.

– Обо мне не беспокойся, – равнодушно ответила Тина. – Мы с Хантом взрослые, разумные люди и хорошо понимаем, чего хотим друг от друга.

Кейт резко выпрямилась и даже отступила на шаг. Она как будто разговаривала с другим человеком. Прежняя Тина никогда бы не произнесла вслух ничего подобного.

– Ты отдаешь себе отчет, что ставишь его в неудобное положение? Ты ведешь себя с ним так, как если бы… – Она не договорила, прикусив язык, с которого чуть было не слетели обидные слова. – Подожди хотя бы неделю. К тому же у Хантера сейчас трудная ситуация. Удивительно, что ты не принимаешь в расчет его положение.

– Я принимаю в расчет его положение, но не хочу, чтобы он зацикливался на проблемах. Трудности закаляют характер мужчины, а женщина придает ему сил.

Кейт не знала, смеяться ей или плакать. Тина говорила не своим языком, произносила не свои слова и, похоже, даже переживала чужие чувства. Но почему? Откуда такая разительная перемена? Неужели подруга настолько вжилась в роль Моники, что не может из нее выйти?

– Иногда мне кажется, что тебя действительно загипнотизировали тогда, в парке, – в сердцах бросила она. – Представляю, в какой ужас пришла бы твоя мама.

Тина посмотрела на часы и поднялась.

– Ты упомянула о парке? А что такое?

– Неужели не помнишь?

– Помню, что мы с тобой ходили в кино, а потом прогулялись по парку, но сама эта прогулка совершенно вылетела из головы. Мы долго там были? И почему ты упомянула о гипнозе? Это ведь не случайно, да?

– Нет, не случайно. – Кейт против воли зевнула. – Мы были в парке часа два, но в какой-то момент ты отстала от нас с Джуди, сказав, что хочешь заглянуть в палатку гадалки. Мы прождали тебя минут сорок, а потом совершенно случайно встретили уже у выхода. Ты так и не рассказала, где была и что делала.

Тина задумалась на пару секунд, потом качнула головой и рассмеялась.

– Наверное, нечего было рассказывать.


Хант уже собирался пойти отдохнуть, когда вспомнил, что так и не поговорил с Кейт и что в комнате его может поджидать Тина. От одной лишь мысли о том, как она проскальзывает под простыню и сворачивается рядом с ним, как прижимается теплым телом, трется грудью о его грудь, Ханта бросило в дрожь.

Будь оно все проклято! И за что только ему такие мучения! Ситуация совершенно дурацкая – владельцу пансионата негде переночевать. Он раздраженно вздохнул и, подождав, пока Генри с Лизой закроют за собой дверь, прошмыгнул в кабинет.

Еще ни одна женщина не спала в его постели. В тех же случаях, когда знакомство шло к логическому завершению, он предпочитал чужую территорию: ее дом или квартиру, отель, яхту, а однажды даже пляж.

Свою спальню Хант оставлял для себя, надеясь, что когда-нибудь разделит ее с женой, матерью его будущих детей. Может быть, глупо. Может быть, несовременно, но у него свой взгляд на жизнь, а если это кого-то не устраивает, что ж, пожалуйста, он никого не неволит.

И вот теперь эта женщина, о существовании которой он узнал пару дней назад, вторгается в его частную жизнь самым бесцеремонным образом, претендует на его святыни, а он, черт возьми, даже не находит сил, чтобы поставить ее на место! Да и как это сделать, если бы перед такой не устоял и сам папа римский!


8

<p>8</p>

С утра в пансионате началась суета. Отъезд наметили на половину восьмого, так что участники экскурсии спешили пораньше позавтракать. Лиза и Джанет вертелись как белки в колесе. Нужно было не только накормить всех завтраком, но и выдать ланч, как говорил Генри, сухим пайком.

К счастью, никаких происшествий за ночь не случилось. В половине седьмого яхта уже стояла у импровизированного причала, сооруженного из нескольких соединенных между собой и уложенных на автомобильные шины досок.

Хозяин суденышка, Дон Креспо, волновался не меньше Ханта. Яхта с гордым названием «Южная красавица» была не только выкрашена, но и оборудована новыми, удобными сиденьями, холодильником и спасательными жилетами. Кроме него, в состав экипажа входили два матроса, сменивших по случаю рваные майки на относительно чистые тельняшки. Один из них даже побрился. Креспо надеялся на дальнейшее сотрудничество с Хантером, а потому был подчеркнуто вежлив и любезен, подавал руку проходившим по трапу дамам и предлагал прохладительные напитки.

– Я ведь могу не только на острова возить, – объяснял он Ханту. – Здесь и рыбалка прекрасная.

Все заботы о гостях на время поездки взял на себя Генри. В белой фуражке с золотым кантом и трубкой в зубах он выглядел настоящим морским волком и держался соответственно.

Из шестнадцати отдыхающих на большой земле остались лишь четверо, в том числе Тина и Кейт.

Ровно в половине восьмого Дон Креспо отдал приказ поднять якорь, хотя никакого якоря на самом деле и не было – яхта держалась только на швартовых. Тем не менее получилось внушительно, а кто-то из гостей даже запел песню из «Титаника», чем навлек на свою голову немало проклятий.

«Южная красавица» отвалила от берега, и Хантер, помахав рукой пославшей ему воздушный поцелуй Веронике Дельгадо, вернулся в пансионат. Джанет еще возилась на кухне, Лиза убирала в столовой, и Хант, оставив у стойки Ричи, решил прихватить еще полчасика сна.


Тина проснулась на рассвете, когда первые лучи солнца только-только показались из-за восточного края горизонта. Она глубоко вздохнула, открыла глаза и тут же нахмурилась.

Где я?

Комната выглядела незнакомой и, несмотря на наступившее утро, мрачной. Полоска света, пробивавшаяся сквозь неплотно сдвинутые шторы, заставила тьму отступить, но не смогла разогнать совсем. Тени расползлись по углам, и в них скрывалось что-то зловещее, что-то чужое и трусливое, приходившее к ней только в снах.

Тина нахмурилась и повернулась. Кровать, на которой она оказалась, тоже выглядела незнакомо. Мало того, это была широкая, двуспальная кровать, совсем не такая, как та, что стояла в их с Кейт номере.

Что со мной?

Как я сюда попала?

Тина откинула простыню, чтобы встать, и ахнула. Боже, на ней ничего не было! Она спала голой!

Я всегда надеваю сорочку! Я никогда не ложусь…

Ты пришла сюда, чтобы переспать с Хантом.

Мысль явилась неведомо откуда, но уже в следующее мгновение память вернулась к ней со всеми ужасающими и восхитительными подробностями минувшего дня.

Так, значит, они…

Но нет, на второй подушке не осталось ни единой морщинки. Похоже, Хант все-таки не приходил. А если и приходил, то не стал ее будить. Тина снова отбросила простыню и внимательно исследовала постель. Никаких улик, свидетельствовавших о том, что здесь полыхала любовная схватка, не обнаружилось. Странно, но одновременно с облегчением она испытала и что-то похожее на разочарование.

В последнее время с ней вообще происходило что-то странное. Как будто в нее вселился капризный, взбалмошный дух, заставлявший совершать поступки, прежде казавшиеся немыслимыми. Она вела себя дерзко, агрессивно, не обращая внимания на приличия. Она, скромница и почти затворница. Прежняя Тина никогда бы не поцеловала практически незнакомого мужчину, даже если бы он очень сильно ей нравился. Так могла бы поступить разве что…

Моника.

Я стала Моникой?

Сквозь тревожные, почти панические мысли пробился голос. Негромкий, вкрадчивый, он звучал настойчиво и ясно, повторяя одно и то же.

Вы с Хантом созданы друг для друга. Ты должна открыть ему глаза. Ты дашь ему то, от чего он никогда не сможет отказаться. Ты предложишь ему себя. А потом вы уедете в Барстоу. Или куда-нибудь еще. Пусть Хант продаст пансионат. Вам хватит этих денег до конца жизни.

Разумеется, Хант любит ее. Она знала это с самого начала. Их влекло друг к другу с неодолимой силой. Достаточно посмотреть в эти синие глаза, чтобы увидеть в них ревущий океан желания. Хант – ее идеал. Мужчина на всю жизнь. Красивый и бесстрашный, умный и забавный, верный и искренний. И он будет невероятным любовником.

Она закрыла глаза, представляя его объятия, его прикосновения, сначала нежные и осторожные, потом все более требовательные. Вот он навис над ней с перекошенным от страсти лицом, опустился, раздвинул коленом ноги, и она открылась перед ним, задвигалась нетерпеливо под напрягшимся телом и…

Тина закусила губу, сдерживая рванувшийся изнутри сладостный стон, и откинулась на подушку.

Боже, она довела себя до оргазма! Что же будет, когда мечты обретут плоть!

Несколько секунд Тина лежала, вслушиваясь в постепенно затихающий ритм сердца, потом спустила ноги с кровати, поднялась, просунула ноги в мягкие тапочки и, накинув висевший у кровати халатик, выскользнула из комнаты.

Где же Хант?

Было тихо, но, спускаясь по лестнице, Тина уловила аромат свежего кофе. Значит, Лиза на месте. Скорее всего, и Генри тоже где-то здесь. Что ж, взбодриться чашечкой кофе было бы совсем неплохо. Но сначала надо найти Ханта. А вот будить Кейт не стоит.

В фойе никого не оказалось, и Тина, поразмышляв и отбросив несколько сомнительных вариантов, пробралась на веранду.

Так и есть! Хант преспокойно спал в старом кресле-качалке. Свесившаяся правая рука почти касалась пола, на котором лежала стопка журналов. Присмотревшись, Тина узнала «Блеск». Верхний номер был открыт на странице с ее рубрикой «Спроси у Моники».

Она улыбнулась, почувствовав, как в груди шевельнулось что-то теплое. Не желание. Не страсть. Любовь?

Солнце поднималось, отодвигая тень козырька, и лицо Ханта, мужественное, угловатое лицо бойца, понемногу расслаблялось. Складки разглаживались, в черной шевелюре сверкнули серебряные ниточки. Не удержавшись, Тина провела пальцем по едва заметному шраму у виска и убрала упавшую на глаза прядь.

Ресницы дрогнули, за веками шевельнулись глазные яблоки, и в следующий момент перед ней открылись самые восхитительные на свете синие глаза. Десятки крохотных иголочек воткнулись в ее кожу, и Тина залилась краской.

Хант моргнул, потер глаза, потянулся и взглянул на часы.

– Черт!

От звука его голоса в ней словно завибрировали струны.

– Ты не замерз?

– Вообще-то нет…

Тина улыбнулась и опустилась ему на колени. Он немного нерешительно, потом смелее обнял ее за плечи и привлек к себе. В следующий момент она как будто оказалась в теплом коконе мужских объятий и, опустив голову на его плечо, вдохнула свежий запах древесных стружек и машинного масла.

– Что ты читал?

Его рука скользнула по ее бедру.

– Мм?

– Что ты читал? – повторила Тина, указывая на журналы.

– А, это… – Он пожал плечами. – Отыскивал кулинарные рецепты.

– Кулинарные рецепты? Зачем? Лиза прекрасно готовит, а уж рецептов знает столько, что могла бы написать книгу.

– Видишь ли, вчера у Генри вышел спор с Лизой. Он заявил, что приготовит блюдо и что Лиза, попробовав его, не сможет установить все ингредиенты.

Она негромко рассмеялась. Сидеть на коленях у Ханта было так приятно. Золотой диск солнца уже наполовину выполз из-за горизонта, и по воде запрыгали разноцветные, переливчатые зайчики.

– Какая красота!

– Да. Красиво. На земле много прекрасных мест, но в этом есть нечто особенное. Я чувствую себя здесь так, словно вернулся домой.

Она вдохнула полной грудью, втянув свежий, слегка солоноватый воздух.

– Так ты не хочешь продавать особняк?

Он замер.

– С какой стати?

– Мы могли бы перебраться в город. В любой город. Барстоу. Бостон. Майами. Даже Нью-Йорк. Или уехать на Западное побережье. После того как поженимся.

Хант осторожно откашлялся.

– Поженимся?

– Да. – В ее голосе появились мечтательные нотки. – Мы могли бы пожениться здесь, а потом уже уехать. В большом городе перед человеком открываются совсем другие перспективы.

Он растерянно потер подбородок.

– Ну… Хм… Не могу сказать, что меня так уж тянет в город. К тому же здесь и до Сарасоты рукой подать.

– Сарасота…

– Разве здесь плохо?

– Нет, не плохо. Но прожить всю жизнь вдали от театров и кино, выставок… Не представляю…

Хант промолчал.

– Ты мог бы открыть серьезный бизнес. Или заняться политикой. Уверена, у тебя все получится. Наши дети могли бы изучать языки, музыку… – Тина поерзала, меняя положение. – Или у тебя другие планы?

Планы? О чем она спрашивает? О каких планах? Стоило ей сесть к нему на колени, как из головы вылетели все мысли, а уж когда Тина заерзала, Ханту стало совсем худо. Ее головка покоилась у него на плече, под рукой горело ее роскошное тело, а его взгляд неизменно сползал к приоткрывшейся ложбинке между грудями. Нет, женщинам надо запретить носить такие штуки. Переодеть всех в свинцовые робы. Каждый раз, когда щеки касалось ее теплое дыхание, его как будто пронзало копьем.

Черт! Развернуть бы ее сейчас да устроить карусель прямо здесь, на качалке. Полы расходятся, как занавес на сцене, шелк медленно сползает с тонких плеч, сплетаются руки, темп нарастает, а потом они вместе взлетают на седьмое небо…

Он медленно выдохнул. Боже, это полное безумие! О чем она там щебечет? О каком особняке? К черту все! Может, оставить пансионат Генри и Лизе, взять катер и удрать с Тиной на необитаемый остров – и будь что будет?

Нет! Хант ущипнул себя за ляжку и едва не вскрикнул от боли. В голове прояснилось. Нет, он не может вести себя столь безответственно. С Тиной явно что-то происходит. И он должен вначале выяснить, в чем дело, а уже потом строить планы. Прочитав накануне несколько журналов, Хант пришел к однозначному выводу: Тина ассоциирует себя с Моникой. Но ведь в первый день она была совсем другой. Что же случилось? Что послужило причиной резкой перемены? Может быть, какое-то внешнее событие? Но какое? Все началось с приезда гостей. Или раньше? Он попытался восстановить ход событий. В первый день…

Тина пробормотала что-то, и Хант вдруг поймал себя на том, что она молчит, наверное, уже целую минуту. Он скосил глаз.

Она уснула!

Полы халата разошлись, едва ли не полностью обнажив правую грудь, розовую, налитую, с родимым пятнышком в форме полумесяца чуть выше соска.

Во рту у него пересохло, грудь сдавило, а молния на шортах напряглась так, что могла вот-вот не выдержать. В ушах звенело. Возможно, рассудок еще пытался подать предупредительный сигнал.

Солнце выскользнуло из-за горизонта почти полностью, и в его лучах волосы Тины отливали красным золотом. На висках ее проступили бисеринки пота. Длинные ресницы подчеркивали нежность едва тронутой загаром кожи. Губы слегка приоткрылись, и на них застыла счастливая улыбка.

Хант стиснул зубы.

Желание заполнило его до краев и угрожало выплеснуться. Он хотел ее. Прямо здесь. На веранде. На этой проклятой качалке. Прижать ее к спинке. Впиться в эти грешные губы. Искусать в кровь. Испить нектар ее грудей. Развести ноги и прильнуть к этой восхитительной ложбинке, к этому неиссякаемому источнику, насадить ее на себя…

За спиной у него что-то звякнуло.

Хант обернулся.

Кейт Уинслоу смотрела на него вытаращенными от ужаса глазами.


Солнце поднималось все выше, и Тина уже дважды залезала в воду, чтобы освежиться. Вообще-то она уже жалела, что не отправилась на экскурсию.

Пляж выглядел пустынным, и Тина после некоторого колебания решила освободиться от верхней части купальника. Загорать топлес ей еще не приходилось, но, если уж есть такая возможность, почему бы ею не воспользоваться? Полежав минут пятнадцать на животе, она еще раз огляделась, перевернулась на спину и зажмурилась от удовольствия. Солнечные лучи коснулись обнаженной груди нежно, как… как пальцы Ханта.

Она представила, как он склоняется над ней, как его губы порхают словно бабочки по ее телу, переносясь с шеи на грудь, перепрыгивая с холмика на холмик, скатываясь ниже и ниже, туда, где клокотал источник желания. Пульс учащался, его ласки становились глубже, настойчивее, требовательнее, и она приподняла бедра. Рука сама скользнула под трусики…

Боже, что я делаю? Что он делает со мной?

Тина понимала, что поступает неправильно, но страсть переполняла ее и древний инстинкт заглушал слабый и неуверенный голосок рассудка.

Если мы сегодня же не займемся любовью, я просто-напросто сойду с ума.

Тем более после того безумного поцелуя. При одном воспоминании о нем у нее немели губы, а между бедрами как будто начинал раскручиваться тугой узел. Утром, когда им в очередной раз помешали, она едва не расплакалась от отчаяния. Сегодня… сейчас… немедленно!

Конечно, она знала силу вожделения, когда внутри разгорается огонь, поглощающий тебя всю, когда справиться с пламенем можно лишь экстренными мерами, после которых чувствуешь себя опустошенной, неудовлетворенной и униженной. Она прибегала к таким мерам в самых редких случаях, когда ситуация просто не оставляла ничего другого. Но сейчас никакие меры не помогали. Да и ничего подобного в ее прошлом опыте еще не случалось. Этот огонь только разгорался, и у нее не было выхода, кроме как сгореть в нем. Вместе с Хантом. Страсть завладела ею, превратила в зомби. Страсть руководила каждым ее шагом, окрашивала в огненный цвет все ее мысли. Сводила с ума.

Поэтому она и набросилась на него, как умирающий от голода на протянутый бутерброд. Она отдалась бы – нет, овладела бы им! – прямо там, на веранде. Она бы выпила его до донышка, взахлеб, и, может быть, тогда утолила бы жажду и наказала за… За что? Наверное, за то, что ему, похоже, не так плохо, как ей.

Да, Тина злилась на него, хотя и видела – он тоже хочет ее. Каждый раз, когда они встречались взглядами, зрачки его расширялись, а синие глаза затягивала дымчатая пелена желания. Она знала, как притягивают его ее губы, грудь, бедра, чувствовала, как он смотрит ей вслед.

Но самым веским доказательством взаимного влечения были поцелуи. Злость, обида, неудовлетворенность испарялись, как утренний туман, в тот миг, когда их губы соприкасались.

Это было нечто невероятное, ни с чем не сравнимое. Нечто неземное, космическое. Мгновения чистейшего наслаждения, невыразимого счастья. И обещание чего-то еще более волшебного, еще более грандиозного, еще более сладостного.

Может быть, сегодняшней ночи.


Поспешно ретировавшись с веранды, Кейт отправилась исполнять разработанный накануне план. Она уже решила, что начнет с первого этажа и пройдет сначала по правой стороне, потом по левой. Ричи остался в фойе, нервно пожелав ей удачи и пообещав, что в случае опасности просвистит мелодию из «Крестного отца».

– А может, лучше из «Волшебной флейты»? – съязвила Кейт.

– Это для меня сложно, – совершенно серьезно ответил Ричи. – А тебе действительно нравится Моцарт?

– Я его обожаю. Особенно в шоколадной глазури.

– Не смешно.

– Тебе смеяться и не полагается. Главное, следи за Тимом и тем, как его там… ну, с бороденкой под Джонни Деппа…

– Лемми Харгрейса?

– Да, точно, Лемми. А ты его знаешь?

– Видел пару раз в Сарасоте, – неохотно ответил Ричи. – Не очень приятный тип.

– А точнее? – насторожилась Кейт.

– Поговаривают, что парень связан с наркодилерами, получающими товар из Южной Америки. Ну и строит из себя супермена.

– Понятно. В общем, главное внимание им. Они сейчас в комнате или ушли?

– Я видел их минут десять назад. Взяли серфы и ушли.

– Ладно. Если появятся Тина, Хантер или Джанет, не свисти. Они в номера заглядывать не будут.

– А Лиза?

Кейт усмехнулась.

– Открою тебе небольшой секрет. – Она достала из кармана универсальный ключ. – Как думаешь, где я это взяла?

Ричи пожал плечами.

– А что это?

– Отмычка. Ключ, который открывает все двери.

– И где ты его взяла? Стащила с доски?

Кейт поджала губы.

– За кого ты меня принимаешь? Я не воришка.

– Разумеется. Ты просто… любознательная. Забраться в чужой номер для тебя сущие пустяки. Только имей в виду, что в полиции это оценят иначе.

– Все, ты меня утомил. – Кейт развернулась и, пройдя по коридору, остановилась у двери, где еще раз огляделась, и, убедившись, что в коридоре никого нет, достала из кармана отмычку, которой снабдила ее Лиза. Замок поддался на удивление легко, что добавило Кейт уверенности. Осваиваю новое ремесло, подумала она, проскальзывая за дверь и закрывая ее за собой.

Итак, Лемми и Тим.

Вещей у них оказалось на редкость мало, и Кейт быстро проверила два чемодана, висевшую в шкафу одежду, тумбочки и холодильник.

Ничего. Единственный вывод, который можно было сделать на основании беглого осмотра, сводился к тому, что парни определенно не отличались аккуратностью. Под одной кроватью она обнаружила скомканную мокрую рубашку, в ванной валялось грязное белье, а на подоконнике страдал забытый и наполовину высохший сандвич с сыром.

– Какая мерзость, – пробормотала себе под нос Кейт. Прежде чем уходить, она, вспомнив замечание Ричи насчет Лемми, заглянула в медицинский шкафчик. Внимание ее привлек целлофановый пакетик с каким-то порошком.

Неужели наркотик?

Пакет был запечатан, а потому взять образец на пробу Кейт не могла. Да и кто бы стал определять, что это такое – кокаин или безобидная пищевая добавка.

Зато во втором номере, где остановились супруги Дельгадо, ее поджидал сюрприз. Открыв шкаф и заглянув на верхнюю полку, Кейт увидела шикарный чемоданчик из темно-зеленой кожи. Она достала его, положила на кровать и, прекрасно отдавая себе отчет в том, что чемоданчик наверняка заперт на ключ, щелкнула замками. Удивительно, но они открылись! Кейт подняла крышку и даже присвистнула – настоящий набор садомазохиста! Здесь были и наручники с бархатной подкладкой, и цепь с ошейником, и кожаная плеть, и еще какие-то предметы, о назначении которых не хотелось и думать.

Ну и ну! Вот так парочка!

Она представила мистера Дельгадо, такого почтенного господина, в наручниках и на цепи. Жуть!

К счастью, в остальных номерах ничего страшного не нашлось.

Прежде чем перебраться на второй этаж и продолжить поиски там, Кейт решила все же еще раз заглянуть в комнату Лемми и Тима и попытаться взять пробу странного порошка.

Ричи нервно прохаживался по коридору и, увидев сообщницу, замахал руками.

– Хватит уже! Черт, у меня душа не на месте! То Хантер пройдет, то Лиза!

– Успокойся. На первом этаже я уже все осмотрела. Знал бы ты… – Она вовремя прикусила язык.

– Что?

– Ничего. Потом. – Кейт огляделась. – Послушай, мне нужно еще разок заглянуть к тем парням. Буквально на минутку. Пригляди здесь, ладно?

– Господи, что б я еще раз… – заныл Ричи.

– Перестань, – поморщилась она. – Представь, что мы работаем на ЦРУ и должны сорвать планы террористов.

– Не хочу я ничего представлять!

– Ладно, я пошла.

– Ради бога, побыстрее, – взмолился Ричи.

Кейт открыла замок, спокойно, словно в свой номер, вошла в комнату и сразу же направилась в ванную. Пакет можно проколоть булавкой, никто ничего и не заметит. А для пробы достаточно и нескольких граммов. О том, кто именно станет проводить химический анализ, Кейт не думала.

Вся операция действительно заняла не больше двух минут. Весьма довольная собой, она спрятала завернутый в салфетку образец в бюстгальтер и направилась к двери.

И в этот момент из коридора донесся свист. Узнать в нем мелодию из «Крестного отца» не смог бы, пожалуй, и сам Нино Рота, но Кейт было не до тонкостей. Ричи подавал сигнал тревоги. Что делать?

Она замерла у двери.

Кто-то шел по коридору. И не один. Двое.

Они остановились.

В замок вставили ключ.

Ручка повернулась.


9

<p>9</p>

Ричи запаниковал. Тим и Лемми вернулись совершенно неожиданно, и он увидел их уже в фойе. Что делать? Да, подать сигнал Кейт. Но какой? Ричи помнил, что должен просвистеть мелодию, но память на запросы не отвечала, а в голове вертелось только одно слово – «Моцарт».

Черт! Так оплошать! Что теперь будет!

Он вдруг понял, что и свистеть-то толком не умеет, но все же сложил губы трубочкой и подул. Мелодия из «Крестного отца» получилась сама собой, вспомнились даже слова.

Лемми удивленно оглянулся и что-то шепнул приятелю. Тим рассмеялся и покрутил пальцем у виска.

В дальнем конце коридора появилась Лиза. Позвать ее на помощь? Нет, поздно. Дверь номера уже открылась. Еще секунда – и она захлопнулась.

Кейт оказалась в западне.


В последний момент она стряхнула оцепенение и метнулась к шкафу, успев притворить дверцы за долю секунды до того, как в комнату вошли двое. Сердце стучало, как двигатель у гоночного мотоцикла. Спина моментально покрылась потом. Вот так положение, хуже не придумаешь. Даже если эти двое не найдут ее в шкафу, сколько времени придется просидеть в этом узком, тесном пространстве, рядом с грязными тряпками. Может быть, Ричи что-нибудь придумает?

Она выглянула в тоненькую щелочку между створками, но увидела только пустой угол комнаты.

– Ты как, в порядке? – спросил кто-то, кажется Тим.

– В полном, приятель. Вода здесь отличная и песок чистейший.

– Да, место клевое, так что надо пользоваться, пока есть возможность. Как только Винсент с компанией приберут его к рукам, нам сюда уже не попасть.

– Думаешь?

– Тут и думать нечего. Ты сам пораскинь мозгами. За дело берутся крутые парни с толстыми кошельками. И курорт они сделают для таких же, как и они сами. Я был в прошлом году в Палм-Бич и скажу тебе так: с парой сотней баксов там делать нечего. За чашку кофе надо выложить десятку.

Второй, очевидно Лемми, самодовольно ухмыльнулся. Скрипнула кровать.

– Ну, мы ведь тоже свой кусок пирога откусим. Винсент обещал по штуке отвалить.

Что-то упало на пол. Потом звук повторился.

– Обещать все мастера, – проворчал Тим. – Еще неизвестно, что из всего этого получится. Не будет результата, не будет и денег.

– Результат будет, – заверил его Лемми. – Долго Хант не продержится. На этой неделе мы ему крови попортим, на следующей – другие.

Вот оно что, подумала Кейт. Теперь понятно, кто отключил холодильники и вывел из строя машину. Интересно бы знать, что еще у них на уме.

Щелкнула зажигалка. Раз, другой.

– Черт бы ее побрал! – выругался Тим. – Отвалить пятьдесят баксов за зажигалку, чтобы еще и спички с собой таскать.

– А ты бы завязывал с травкой, – посоветовал Лемми. – Переходи на порошок. Вставляет моментально, да и кайф совсем другой.

– Нет уж, предпочитаю обходиться без химии. Да и расходы меньше. И вообще…

Приятели замолчали, но, чем вызвана пауза, Кейт определить не могла. В шкафу было темно и душно. Из коридора тоже не доносилось ни звука.

– Когда пойдем засыпать? – спросил наконец Тим.

– Перед самым обедом. Я отвлеку девчонку, а ты зарядишь супчик. Только не жалей слабительного. Пусть уж пронесет как следует.

– Знаешь, мне их даже жалко.

– Кого?

– Джанет с Лизой. Готовят они хорошо, и нам ничего плохого не сделали. А ведь виноватыми их сделают.

– Ты лучше себя пожалей. Подумай, что с нами Винсент сделает, если мы его подведем. Мы сюда для дела приехали, а все остальное…

– Послушай, – перебил его Тим. – Как думаешь, у нашего Уолдо все получится? Уж больно план фантастический. Я про такое только в книжках читал.

– Да, план, что и говорить, чудной, – протянул Лемми. – Это все Касслер придумал. Он же и Уолдо нашел. А сработает или нет, сказать трудно. Но ты видел, как она на него кидается?

– Тина на Хантера?

– Да. Так и вьется вокруг с дикими глазами. Только что в постель не прыгает. Впрочем…

– Я бы и сам от такой не отказался. Аппетитная дамочка.

– Точно.

Невероятно! Ради такой информации Кейт согласилась бы просидеть в проклятом шкафу еще хоть целый час. Оставалось выяснить, кто такой Уолдо.

Снова щелкнула зажигалка. Потянуло дымком. И не просто дымком, а дымком с характерной сладковатой примесью марихуаны. В носу засвербило, и Кейт с ужасом поняла, что сейчас чихнет.


Планы один отчаяннее другого проносились в голове Ричи, но все они годились разве что для фильмов из серии о Джеймсе Бонде. Справиться с двумя здоровяками у него не было ни малейшего шанса. Оставалось только обратиться за помощью к Хантеру.

Может быть, попробовать выманить Лемми и Тима из номера? Но под каким предлогом?

Поднять тревогу? Закричать «Пожар»? Глупо.

Что же делать? Что делать?!

Он снова подошел к двери. Прислушался. Тихо. Скорее всего, Кейт успела спрятаться. Но где? Под кроватью? В шкафу? Других мест просто не было.

Нет, надо найти Хантера.


Хантер посмотрел на часы – половина двенадцатого. Тина только что ушла на пляж, Лиза и Джанет смотрели сериал в гостиной, парни из номера на первом этаже отправились на рыбалку. Интересно, где Кейт Уинслоу? Наверное, соблазняет спасателя.

Он покачал головой и усмехнулся. Вот бы ему их заботы. Да, в молодости все так легко. Ты живешь, ни о чем не тревожась, зная, что впереди еще куча времени, что ошибки еще можно исправить, а деньги заработать. Да, молодость…

Постой, а с каких это пор ты сам записался в старики? Хантер даже остановился. Ричи ненамного моложе, а ты смотришь на него как на юнца. Лемми и Тим для тебя вообще дети. Нет, наверное, дело не только в возрасте, а в том, кем ты себя ощущаешь. Пока нет проблем, пока на плечи не давит груз ответственности, а здоровье не шалит, человек смотрит на мир другими глазами. И видит этот мир другим. Что ж, в таком случае его молодость промелькнула незаметно. Жаль, но ничего не поделаешь.

Хантер отложил ключ, вытер испачканные машинным маслом руки о висевшее в углу гаража полотенце и захлопнул капот. Слава богу, неведомый злоумышленник подошел к делу непрофессионально, так что ущерб, если не считать разбитого ветрового стекла, невелик.

Он вышел из гаража и зажмурился от яркого солнца. Есть же на свете счастливчики, которые могут позволить себе валяться на пляже, попивать лимонад и никуда не спешить. Впрочем, ему грех жаловаться. Если бы не наследство Ридли Мэтисона, где бы он сам сейчас был? Уж точно не во Флориде.

– Мистер Локсмит!

Хантер оглянулся.

– Ричи? Что случилось?

– Ее надо спасать, мистер Локсмит! Пока не поздно. Эти парни способны на все.

– Какие парни? О чем ты говоришь? Объясни все спокойно.

Ричи перевел дыхание. Судя по его выражению лица, можно было подумать, что международные террористы только что нанесли удар по «Розовому берегу».

– Это Кейт… Решила, что сделает все сама…


Хантер не знал, смеяться ему или плакать. Правильнее всего, пожалуй, было бы предоставить доморощенным детективам самостоятельно расхлебывать кашу, которую они сами же и заваривали. С другой стороны, учитывая некоторые обстоятельства, исключать полностью возможность нежелательного развития событий не приходилось. Да и в любом случае обязанность его как хозяина в том и состоит, чтобы предотвращать скандалы.

– Хорошо-хорошо. Успокойся. Мы сейчас зайдем к ним и постараемся вызволить мисс Уинслоу. Однако впредь, Ричи, тебе нужно проявлять больше благоразумия и не пускаться так легко в сомнительные авантюры. Женщины… – На этом наставление и закончилось, поскольку больше сказать было нечего.

Они вошли в фойе.

– Эти двое, по-моему, в сто четвертом номере? – уточнил Хантер.

– Да.

– И что же, мисс Уинслоу попалась на первой комнате? – небрежно спросил он.

– Нет, она уже проверила весь первый этаж. А потом вернулась в сто четвертый. Сказала, что хочет взять пробу какого-то порошка.

– Хм, мисс Уинслоу либо большой специалист по замкам, либо…

Ричи открыл и тут же закрыл рот.

– Понятно, – пробормотал Хантер. – Похоже, у меня за спиной сложился целый заговор.

Из комнаты не доносилось ни звука. Подождав секунду-другую, Хантер постучал.

Никто не ответил.

Он постучал еще раз, уже громче и настойчивее.

– Откройте, пожалуйста. Это Хантер Локсмит.

Тишина.

– Что будем делать? – растерянно прошептал Ричи. – Ключа у нас нет и…

– Будем открывать.

Хантер отступил на шаг и… Ричи даже не понял, как это произошло – босс вдруг развернулся и врезал ногой по двери, в том месте, где стоит замок.

Дерево треснуло, щепки полетели в стороны, и дверь неохотно, со скрипом открылась.

Ричи вбежал в комнату первым. Хантер последовал за ним.

Ни Лемми с Тимом, ни Кейт в номере не оказалось. На полу валялись осколки графина.

– Где же они?

– Где – кто?

Хантер и Ричи обернулись – в дверях стояла Тина.


Через пять минут в поисках участвовали уже все, кто остался в пансионате. К этому времени картина случившегося уже немного прояснилась. Осмотрев номер, Хант нашел в шкафу универсальный ключ и сложенный из салфетки пакетик с каким-то порошком. Похоже, перед приходом хозяев Кейт успела спрятаться, но потом ее все же нашли и куда-то унесли.

– Далеко уйти они не могли, – говорил Хантер. – Времени прошло слишком мало. Все машины на месте, посторонние не появлялись. Никакого плана похищения Кейт у них не было. Ни Лемми, ни Тим особой сообразительностью не отличаются. Они не профессионалы. Значит, действовали импульсивно и, вероятнее всего, просто вынесли ее из номера и куда-то запихнули. За то время, что Ричи бегал к гаражу, они не могли вынести ее за пределы пансионата.

– А если… – Тина не смогла закончить вопрос.

Хантер покачал головой.

– Нет. Я такой вариант исключаю. Ребята не уголовники и ни в чем серьезном не замешаны. В номере остались мобильные телефоны, документы, деньги.

– Может, вызовем полицию? – предложила Лиза.

– Полиция доберется сюда не раньше чем через час. Если примет мое заявление всерьез, в чем я сильно сомневаюсь. – Он посмотрел на часы. – Сейчас пять минут первого. Ровно через полчаса все собираемся в фойе. Тина и Лиза, вы проверяете номера. Все без исключения. Джанет и Ричи возьмут на себя подсобные помещения.

– А ты? – спросила Лиза.

– Осмотрю снаружи. Мы должны найти Кейт до возвращения «Южной красавицы».


Через полчаса все собрались в фойе, унылые, подавленные, молчаливые. Поиски закончились ничем – Кейт, а также Лемми с Тимом словно растворились в воздухе.

– Где Ричи? – спросил Хантер, оглядывая небольшую группу.

Никто не знал.

– Джанет, ты ведь была с ним? Куда подевался Ричи?

Девушка лишь растерянно пожала плечами.

– Мы обошли все, а потом он сказал, что должен заглянуть в одно местечко. И ушел. Я прождала его минуты три… – Она развела руками. – Он так и не вернулся.

Лиза с тревогой посмотрела на Ханта.

– А ты не думаешь?..

Он покачал головой.

– Не думаю. Джанет, где ты видела его в последний раз? Где вы расстались?

– У входа в подвал.

– А в подвал спускались?

– Да. Ричи весь его обошел, все уголки обшарил, даже бочки отодвигал.

– Бочки с вином?

– Да, их там две. Одну он отодвинул, а другую не смог.

Хантер потер подбородок. Что могло привлечь внимание Ричи в подвале? Никаких люков или скрытых дверей там не было. Там вообще ничего не было, кроме пирамиды пустых ящиков да двух бочек со старым, скисшим вином. Он давно хотел от них избавиться, но рука не поднималась выливать вино, да и деть бочки было пока некуда.

– Вот что, вы все ждете здесь. Наблюдайте и за двором, и за коридорами, и за гаражом. Я скоро вернусь.

Не дожидаясь ответа, Хантер устремился к кухне, чтобы выйти через служебную дверь.

– Я с тобой! – Тина схватила его за рукав.

– Нет! Об этом не может быть и речи! Оставайся здесь.

– Я не прошу, и ты мне не указывай, что делать. Там моя подруга.

Спорить с женщиной все равно что заливать костер керосином. Эту истину он усвоил давно.

– Ладно. Идем. Только тихо и вперед не высовываться. Ясно?

– Так точно, сэр! – усмехнулась Тина. – Я буду прикрывать вас с тыла, пока вы прочешете периметр. Я все правильно сказала?

Хантер сдержал порыв злости и неожиданно для себя улыбнулся.

– Из вас еще может что-то получиться, рядовой.


Сколько прошло времени, Кейт не знала. Ужасно болела голова. Тело ныло от долгого сидения в одной позе. Стоило пошевелиться, как притаившийся рядом Лемми тыкал ей в бок чем-то острым – чем именно, рассмотреть в темноте не удавалось – и шептал на ухо одно и то же:

– Только пикни, дрянь, прирежу.

Но больше всего донимал холод. Кейт понимала, что рано или поздно их найдут, да и Тим с Лемми долго не продержатся, но сил оставалось все меньше, а с силами истлевала и надежда.

Как глупо все получилось! Обыскать комнаты, чтобы найти улики. Какие улики? Кожаный чемоданчик в номере Дельгадо вот и все ее улики. Порошок… Да кто его знает, что это за порошок. А разговоры, то, что она услышала, к делу не пришьешь. Тим и Лемми будут все отрицать. Ее слово против их. Да и неизвестно еще, доживет ли она до этого самого слова.

Она непроизвольно содрогнулась от холода и тут же получила тычок.

– Только пикни, дрянь, прирежу.

Да, словарный запас у парня явно небогат. Заладил как попугай одно и то же.

Мысли ходили по кругу. А ведь шанс все-таки был. Если бы не чихнула. Вот чему надо учиться в жизни – блокировать непроизвольные реакции организма. Сидела бы сейчас в шкафу, считала бы до миллиона. Кейт вздохнула. И все-таки ей еще повезло. Эти двое перепугались, похоже, не меньше, чем она сама. Занервничали, задергались, запаниковали. Будь они поумнее, зарезали бы ее на месте и прикинулись невинными овечками – мол, не знаем никакой Кейт Уинслоу, ничего не видели и не слышали. А кровь? Да, кровь – неопровержимая улика. Кровь – это ДНК. Кейт плохо представляла, что такое ДНК, но знала, что из всех улик эта самая важная. Впрочем, почему обязательно кровь? Они ведь могли ее задушить. Подушкой. Как в фильме… черт, как же он назывался?! И опять ДНК – волосы на подушке. Или отпечаток зубов. Она поежилась, вспомнив рассказ Ричи о трупах в мешках.

– Ты прекратишь дергаться, стерва?! – яростно прошипел в ухо Лемми.

Кейт сжалась в комочек и притихла. Интересно, где был Ричи, когда ее выносили из номера. Завернутую в одеяло и с полотенцем во рту. Скорее всего, побежал за помощью. За Хантером. Хантер ее найдет. В этом Кейт не сомневалась. Сомнение вызывало лишь один вопрос: в каком состоянии он ее найдет.

Звук шагов.

Лемми напрягся и обхватил ее за шею.

– Тсс…


Хантер открыл дверь в подвал. Воздух здесь был сырой, пахло плесенью. Все помещение освещала одна-единственная лампочка. Да, здесь нужно срочно наводить порядок. Он спустился по ступенькам, остановился и, повернувшись к Тине, сделал знак, чтобы она оставалась на месте.

Скрываться они могли только здесь, и Хантер даже не сомневался, где именно. Только бы не ошибиться. Он прошел к сложенным в углу ящикам, осмотрелся и крадучись приблизился к бочкам.

Так и есть. На пыльном полу следы проступали отчетливо, как на снегу. Он приложил ухо к одной бочке.

Ничего.

Передвинулся к другой. Ничего.

И вдруг что-то булькнуло. Как будто лопнул всплывший из глубины воздушный пузырь.

Бочка была здоровенная, но Хант не сомневался, что справится. Надо только упереться в стену, налечь плечом, поднатужиться…

Деревянная громадина медленно, неуступчиво сдвинулась с места, накренилась нерешительно и… опрокинулась.

И только тут Хантер понял, что совершил ошибку, оставив Тину на самом опасном направлении, на направлении возможного прорыва. Прикрыл путь отхода, но не учел, что Тина не солдат с автоматом.

Впрочем, было уже поздно.

Черная река раскатилась по бетонному полу, и вместе с потоком из бочки вывалились два похожих на громадных крабов существа. Одно, поменьше, осталось лежать, другое же попыталось подняться. Хантер одним прыжком оказался рядом и наступил на шею.

– Лежать!

Пленник замер.

– Кейт?! – крикнула Тина, делая шаг вниз по ступеньке.

В этот же момент из второй бочки выскочил еще один «водяной». Промчавшись мимо Хантера, он ухватил Тину за руку, дернул на себя и приставил к горлу нож.

– Отпусти его! – крикнул Тим. – Отпусти Лемми, и я отпущу ее. Считаю до трех! Слышишь? Раз..

Лежавшая на полу Кейт заворочалась и поднялась на четвереньки.

– Два!

Хантер нехотя снял ногу с шеи Лемми.

Досчитать до трех Тим не успел. За спиной у него грохнул выстрел.

– Что ты наделал?! Ты же убил его! – завопила Кейт.

Ричи посмотрел на пистолет, потом на лежавшего на полу Тима и покачал головой.

– Нет. Пистолет газовый.

– Кейт?! – Тина бросилась к подруге. – Боже, ты же вся мокрая! Что это?

Кейт пригладила волосы, поднесла ладонь к носу, принюхалась, лизнула.

– Хм, вино. – Она сморщила нос. – Кислое. Знаешь, думаю, я нахлебалась его на всю жизнь.


10

<p>10</p>

– Ну, как вы здесь без нас? – Генри остановился посреди холла, огляделся и картинно вздохнул. – Все по-прежнему. Даже цветы никто не полил.

«Южная красавица» пришла с опозданием, но капитан Креспо поспешил заверить Хантера, что все прошло как нельзя лучше, недовольных не обнаружено, а задержались они по той простой причине, что несколько человек – с согласия остальных – попытали счастья в роли ловцов жемчуга.

Лиза уже предупреждала всех, что обед будет готов через четверть часа. Гости разошлись по комнатам, чтобы умыться и переодеться. Судя по звонким голосам и улыбкам на лицах, экскурсия и впрямь удалась на славу.

Хантер уже собирался пойти отдохнуть, когда вспомнил, что так и не поговорил с Кейт, а в комнате его может поджидать Тина. От одной лишь мысли о том, как она проскальзывает под простыню и сворачивается рядом с ним, как прижимается теплым телом, трется грудью о его грудь, Ханта бросило в дрожь.

Будь оно все проклято! И за что только ему такие мучения?! Ситуация совершенно дурацкая – владельцу пансионата негде переночевать. Он раздраженно вздохнул. Чьи-то руки легли ему на плечи.

– Ты сегодня был настоящим героем, – прошептала Тина, – а герой заслуживает награды.

Он не посмел обернуться, потому что знал, чем все может закончиться.

– Встретимся в десять, – продолжала она, – но не опаздывай. Даже герои не должны заставлять даму ждать. Договорились?

– Да, – прохрипел Хант.

– Тина, ты же обещала, что подождешь. – Появление Кейт пришлось как нельзя кстати. Или некстати. – Хантер, мне нужно с вами поговорить. Дело очень важное.

– Хорошо, Кейт. Зайдите после обеда ко мне в кабинет. Или, если хотите, можно прогуляться.

– Ты не составишь нам компанию? – Кейт повернулась к Тине. – Я хочу попросить Хантера не подавать в полицию на Лемми и Тима.

– Но почему? Они же едва тебя не утопили!

– Ну, утонуть в вине… в этом есть что-то романтичное. К тому же я ведь забралась в их номер.

– Ну, не знаю, – с сомнением протянула Тина. – Мне трудно разделить твою точку зрения.

На лестнице послышались шаги, коридоры наполнились голосами, а в фойе появились самые голодные, чета Биллингсов.

Кейт, заговорщически подмигнув Ханту, потащила Тину в столовую, а тот, постояв с минуту, неохотно потащился за ними, кляня себя за неосторожность и слабость. Нет, долго ему не выдержать, и, если ситуация не разрядится к вечеру, ночная осада его прикончит. Да и нельзя, черт возьми, постоянно находиться в состоянии напряжения! Эмоциям нужно давать выход. В конце концов, он мужчина со всеми соответствующими этому званию желаниями и потребностями, а не сексуальная марионетка.

Интересно, что хочет сообщить Кейт?


– Но ты не узнала его имя?

– Нет. Они называли его Уолдо. Насколько я поняла, этот Уолдо гипнотизер. Очень сильный. Не знаю, что он сделал с Тиной, но это что-то случилось в Барстоу. Во всяком случае, я так думаю. В парке. Мы гуляли там втроем, а потом Тина отстала. Зашла в палатку какой-то гадалки. Ее не было минут сорок, а когда мы встретились у выхода, она показалась мне… ну, немного странной. И она ничего не помнила.

Хантер побарабанил по столу.

– Что будем делать? – спросила Кейт.

– Пока не знаю. – Он поднялся. – Завтра я приглашу врача. Хорошего специалиста. Посмотрим, что скажет док, а потом уже будем решать. У меня такое чувство, что этот чудо-гипнотизер где-то здесь.

– А ты не думаешь, что Уолдо может попытаться… ну, что-то сделать с Тиной?

Хант вздохнул.

– Я о ней позабочусь.


Едва он вошел в комнату, как Тина неспешно поднялась с кровати и шагнула ему навстречу. Кружевной пеньюар из легкого натурального шелка соскользнул с ее плеч и с тихим шорохом разлился лужицей по ковру. Освещенная сзади настольной лампой, она предстала перед ним сказочной красавицей с золотисто-матовой кожей и чудными рассыпавшимися по плечам огненно-медными волосами. Она стояла, опустив руки и ничуть не смущаясь своей наготы, и глядела на него спокойными, серьезными глазами. Его взгляд пробежал по ней сверху донизу, от кроваво-красного цветка губ на бледном лице до полных, гордо устремленных вперед грудей, увенчанных кажущимися багровыми шапочками сосков, от загадочного, темного треугольника внизу живота до изящных щиколоток и маленьких, деликатных ступней.

Остаться равнодушным к столь впечатляющей демонстрации мог бы разве что слепой. Хант не был слепым, он был всего лишь мужчиной со всем полагающимся его полу набору реакций. И реакции последовали незамедлительно.

– Сегодня нам никто не помешает, – негромко, но твердо сказала она. – Ты готов? Раздевайся!

Готов? Всегда! К черту сомнения, опасения, тревоги! Чем раньше он сделает этот неизбежный шаг, тем лучше для них обоих. Проблемы можно отложить до завтра. Сейчас надо избавиться от мучительного, терзавшего его все последние дни напряжения. Генри предлагал успокоительное, но то, что предлагает Тина, во сто крат приятнее, надежнее и вернее. Тем более что он уже чувствовал приближение оргазма.

Эта ночь будет принадлежать им.


Целая гамма эмоций отразилась на его лице за несколько секунд, но Тина уловила главное, то, что осталось в конце: решительность и желание. Их взгляды встретились, и она увидела, как расширяются и темнеют его зрачки, как пульсирует жилка на виске. Она ощутила исходящий от него жар неукротимой страсти. Воздух в комнате словно сгустился. Казалось, еще немного – и они оба вспыхнут, как два живых факела, пропитанные одним и тем же горючим составом.

Сегодня они пройдут весь путь до конца. Хватит намеков, игр, шуток.

Хант торопливо расстегнул рубашку, бросил ее на пол, потом повернулся и запер дверь. Замок щелкнул, и Тина вздрогнула, как от выстрела.

Он снял джинсы и, оставшись в одних трусах, шагнул к ней.

Она замерла на мгновение, но, подчиняясь овладевшей ею силе, подалась навстречу.

Поцелуй начался медленно, как игра между двумя давними партнерами, хорошо представляющими силы друг друга, но впервые сошедшимися в открытой схватке. Тина ласкала его пахнущие апельсином губы горячим влажным ртом и чувствовала, как разливается внутри нее густой жар, как закипают и плавятся в этой раскатывающейся волне клеточки тела, как заволакивает мозг дурманящий туман и как отключаются, словно в испытывающей перегрузку системе, функции и блоки и вылетают предохранители. Как будто электрический разряд пробежал с сухим потрескиванием по позвоночнику и вывел из строя все, что не имело отношения к главной и единственной операции. Внешний мир растворился в накатывающих один за другим валах желания.

Хант принимал ее ласки сначала сдержанно, но потом со все большей отзывчивостью. Она провела рукой по его покрытой пружинящими колечками волос груди и довольно улыбнулась, ощутив ответную дрожь и получив осязаемое подтверждение своей власти над ним.

Какая женщина, получив власть, не использует ее себе во благо? Тина не была исключением – ей тут же захотелось большего. Ладонь скользнула ниже, задержалась на напрягшемся животе, опустилась еще немного и наткнулась на живое, дрожащее, упругое и твердое доказательство его желания.

– Боже, ты восхитительна, – прошептал Хант, лаская губами мочку ее уха.

По ее шее пробежали мурашки. Он медленно и глубоко вдохнул, словно пробуя ее запах, и двинулся вниз. Руки его становились все требовательнее. Изучив рельеф спины, они сместились ниже, остановились на ягодицах, прогладили бедра. Тела их одновременно устремились вперед, и контакт отозвался новой, еще более сильной вспышкой. Груди потяжелели, наливаясь желанием. Соски превратились в пики, отчаянно, бесстыдно требовавшие внимания – прикосновения пальцев или, еще лучше, изысканных ласк более тонкого инструмента.

Уловив невысказанную просьбу Тины, Хант опустил голову и приник к ее груди, покрыв напрягшийся холмик горячим ртом. Невольный стон сорвался с ее губ, ноги вдруг ослабели и подкосились. Она отступила на шаг и, обняв его за талию, увлекла за собой на атласную простыню.

Он упал на нее всем весом, и Тина снова застонала от наслаждения.

Предоставив ему свободу действий, она занялась устранением последнего разделительного барьера. Ей хотелось испытать всю полноту своей власти над ним. Заставить его стонать, извиваться, дрожать, молить… Она хотела чувствовать напряжение каждой мышцы, слышать скрежет зубов и стук сердца, видеть его взмокшим от напряжения и, наконец, отдающим ей всего себя без остатка. Она хотела заглянуть в синие глаза и не найти в них ничего, что еще не сгорело бы в пламени охватившего их обоих пожара.

– Ты ведь понимаешь, что убиваешь меня? – хрипло рассмеялся он.

– Сделай одолжение, не умирай, пока я с тобой не закончу, ладно?

Хант не успел ответить, потому что Тина вдруг вывернулась из-под него и оказалась сверху.

– Лежи смирно, – промурлыкала она. – Будешь хорошим мальчиком, получишь конфетку.

Наконец-то он был полностью в ее подчинении, и она упивалась ощущением власти, созерцанием этого великолепного мужского тела, готового исполнить любые ее требования.

Тина наклонилась и медленно провела языком от горла до самого низа живота. У него перехватило дыхание, но пытка только началась. Ее губы спустились ниже, и Хант застонал. Она играла с ним, снова и снова подводя к краю и в последний миг отступая, чтобы дать ему короткую передышку и начать новую партию.

Он вцепился в простыню. Ее язык и губы исполняли медленный танец, каждое движение которого повергало его в дрожь. Она облизывала его, словно эскимо на палочке, и Хант чувствовал себя именно так – тающим на солнце мороженым.

Его прерывистое, учащающееся дыхание, стоны, хрипы – все эти звуки услаждали ее слух, были ей наградой за долгие дни мучений и распаляли бушевавший в ней жар. Ее собственное тело, влажное от пота и любовного сока, дрожало, требовало и молило. Все ее существо жаждало разрядки. Мысли путались в голове, а перед глазами мелькали и мелькали разноцветные круги. И все же она не уступала.

Солоноватый вкус на губах подсказал Тине, что Хант на грани, что заключенная в нем сила вот-вот взорвется и что причиной этого взрыва будет она.

Похоже, Хант понял ее замысел, потому что издал вдруг негромкий рык и, схватив ее за плечи, отстранил от себя.

– Так не пойдет.

Тина едва не закричала от восторга. Она все-таки победила! Она взяла над ним верх! Свела с ума!

– Я…

Он опрокинул ее на спину, развел ноги и протянул руку к прикроватной тумбочке.

– Секунду…

Она замерла, наблюдая за ним из-под опущенных ресниц, а когда он закончил, застонала от нетерпения.

– Ну же… скорее…

В дверь постучали.

– Нет! – прокричала она шепотом.

Хант замер.

– Нет, не уходи. Ты не можешь уйти… Только не сейчас. Прошу тебя.

– Хант, это я Генри. Мы его взяли!

– Черт! – прохрипел он и, наклонившись, приник губами к ее губам. – Я вернусь. Скоро. Ты только меня дождись.


11

<p>11</p>

– Мы его почти взяли! Почти. – Генри раздраженно стукнул кулаком по стене. – План сработал. Птичка клюнула.

– Расскажи подробнее, – бросил на ходу Хант, неуклюже застегивая пуговицы на рубашке. Ну и вид у него, должно быть! – Как все прошло?

– Потерпи. Кейт с Ричи ждут в библиотеке. Пусть они и расскажут. В конце концов, это же их идея.

Хантер кивнул.

Идея принадлежала Кейт, но в разработке плана участвовали и Генри, и Ричи, и он сам. Кейт предположила, что Уолдо находится в пансионате для поддержания контроля над Тиной и встречается с ней каждый день, выбирая момент, когда та остается одна. Поскольку в течение дня такого контакта не произошло, гипнотизер должен пожаловать к ней вечером. Если так, то нужно всего лишь подготовить ловушку и взять негодяя с поличным.

– Он уже знает, что Тим и Лемми вышли из игры, но не знает, где они, и, естественно, нервничает. Поскольку информацией никто не владеет, Уолдо попытается вытащить ее из Тины. Мы устроим небольшой спектакль.

– Мы? – спросил Генри.

– Да, мы с Ричи. Отправимся как бы погулять, а свет в комнате оставим. Пусть думает, что Тина одна.

– А если он сделает с ней что-то? – вмешался Хант. – Мы ведь не знаем, насколько он может ее контролировать.

Кейт покачала головой.

– Никакой гипнотизер не может заставить другого человека сделать то, что противоречит взглядам, принципам, этическим установкам гипнотизируемого.

– Это теория, – возразил Хант. – Практика совсем другое дело. И я не хочу подвергать Тину опасности. Даже если риск минимальный.

– Хорошо, что ты предлагаешь?

Он молчал, понимая, что его предложение тоже таит в себе немалый риск. Прежде всего, для него самого. Что ж, выбирать не приходилось.

Кейт и Ричи сидели на диване с понурым видом.

– Наверное, он что-то заподозрил, – пробормотала Кейт. – Уже подошел к двери, а потом вдруг развернулся и бегом кинулся в свой номер.

– Кто он? – сдерживая раздражение, спросил Хант. Загадок в последнее время было столько, что ему это уже стало надоедать. – О ком вы, черт возьми, говорите?!

– О нем. Об Уолдо. – Генри нетерпеливо махнул рукой. – Кен Уотерсмит из двести первого номера.

– Кен Уотерсмит? – опешил Хант. – Тот художник из Виниса? Тот, что целыми днями малевал пейзажи на пляже?

– Он самый, – подтвердил Ричи. – И, кстати, он уже уехал. Минут десять назад. Я сам видел, как Уотерсмит садился в свой «плимут».

– Упустили, – вздохнул Генри. – А жаль. Хотел бы знать, как он все это проделывает.


Хант переступил порог комнаты.

Тина уснула, позабыв даже выключить лампу на прикроватной тумбочке. Она лежала на боку, свернувшись калачиком, подложив под щеку ладонь. Другая рука сжимала натянутое до подбородка одеяло.

Хант остановился и с минуту стоял, не двигаясь и только глядя на нее. Она снова лежала на его кровати, женщина, которую он желал, о которой грезил, с которой десятки раз занимался любовью… в мечтах. Она лежала на его кровати, и Хант знал – после нее для других женщин здесь места уже не найдется.

Тина навсегда останется в его сердце.

Он разделся и осторожно проскользнул под одеяло. Она пробормотала что-то неразборчивое, перевернулась на другой бок и прижалась к нему. Минуту-другую Хант лежал неподвижно, каждой клеточкой своего тела ощущая ее теплую, манящую близость. Потом напряжение стало уходить.

Он усмехнулся.

Ему повезло. Не в первый уже раз. Он встретил ту единственную, с которой хотел бы пройти весь путь – до самого конца. Пусть даже это будет путь через минное поле. Мужчина не может отказаться от мечты. Что бы ни случилось, он будет бороться за нее, Тину или Монику.

Сердце вдруг сжалось от страха. А вдруг Кейт ошибается? Что, если дело не в гипнозе, а в чем-то другом? Что, если Тина так и останется Моникой?

Нет, этого не может быть. Надо верить в лучшее.

А если…

Он попытался отогнать эту страшную мысль, но она не уходила. Что, если Тина, выйдя из гипнотического состояния и снова став собой, забудет его? Что, если ее чувства к нему всего лишь результат внешнего влияния?

Она вернется в Барстоу и будет жить, как жила раньше, забыв про глупый эпизод в каком-то захудалом пансионате. Забыв все, что случилось между ними.

Он закрыл глаза и покачал головой.

Да, такой вариант возможен. Даже вероятен. Ему никогда не стать мужчиной ее мечты.


Проснувшись, Тина с удовлетворением обнаружила рядом спящего Ханта. Сначала, еще не открыв глаза, она уловила знакомый запах древесной стружки и машинного масла. Потом услышала его ровное глубокое дыхание. Внутри у нее как будто включилась электрическая горелка. Через минуту она не выдержала и открыла глаза. Он лежал на боку, уткнувшись лицом в подушку, и при виде его крепкого, мускулистого тела желание полыхнуло факелом.

Она приподнялась на локте, поцеловала его в шею и просунула руку ему под живот…


Врач из Сарасоты приехал на следующий день и провел с Тиной два часа. Перед ланчем все – Тина, Ричи и Кейт, Хант и Генри с Лизой – собрались в библиотеке.

– Мисс Дефранж попросила, чтобы я ознакомил вас со своими выводами, – начал доктор Стивенс. – Разумеется, я делаю это только с ее согласия. Более того, по ее настоятельной просьбе.

Хант бросил взгляд на Тину. Она выглядела непривычно тихой, почти подавленной. В скромном платье, без макияжа.

– Может быть, не стоит, а? – подала голос Кейт, обнимая подругу за плечи. – Все ведь уже закончилось, верно?

Тина вскинула голову.

– Я так хочу. Я хочу, чтобы вы знали все. Пожалуйста, доктор, продолжайте.

Стивенс откашлялся.

– Вкратце суть дела такова. Незадолго до ухода в отпуск мисс Дефранж гуляла в парке с подругами…


Она откинула полог палатки. Пожилая женщина за раскладным столиком подняла голову и приветливо улыбнулась.

– Проходи, милая.

Полумрак едва рассеивали две свечи. В спертом, душном воздухе висел запах сандала, исходивший от нескольких чадящих ароматических палочек. На стенах висели гороскопы, картины со знаками зодиака, колокольчики. В углу валялся хрустальный шар.

– Хочешь узнать будущее? Или прошлое?

Женщина говорила с легким, едва уловимым акцентом. На ней была широкая блуза с нашитыми монетами и сделанными вручную вышивками.

– Даже не знаю, – растерялась Тина. – Вообще-то я просто заглянула. Извините, но…

– Если ты сюда заглянула, значит, тебя направила рука судьбы, – будничным тоном произнесла гадалка. – Просто так ничего не бывает.

Тина пожала плечами, не зная, что ответить. Разумеется, ни в какие оккультные знания она не верила, но почему бы не попробовать? Да и для старушки десять долларов будут не лишними.

– Ты ведь собираешься в отпуск? С подругой?

– Да.

– И зовут твою подругу Кейт, верно?

Это уже интереснее. Хотя Кейт ведь весьма распространенное имя. А может, эта Кассандра просто знает Кейт Уинслоу.

– Дай руку, – приказала гадалка, и Тина невольно подчинилась. С ней вообще происходило что-то непонятное. Хотелось прилечь, расслабиться, уснуть. – Так ты хочешь узнать будущее?

Она кивнула.

– Я могла бы наговорить тебе всякую ерунду. Раскинуть карты. Повертеть перед тобой стеклянный шар. Но у меня правило: тем, кто мне нравится, я даю настоящую возможность не только заглянуть в будущее, но и построить его. Чего ты хочешь больше всего на свете?

Тина улыбнулась.

– Не говори. – Старуха подняла голову. – Я уже знаю.

– Но как?

– Не важно. Сейчас ты увидишь человека. Он – настоящий маг. Доверься ему – и узнаешь, что тебя ждет.

Какой маг? Какой еще человек? Паника охватила ее, но тут же схлынула под пристальным, обволакивающим взглядом гадалки.

– Не бойся. Мы же в городском парке, и твои подруги рядом. Ты можешь в любой момент выйти из палатки.

И Тина кивнула.


– Я погрузил мисс Дефранж в состояние легкого гипноза, и она вспомнила, что именно произошло с ней за те полчаса в палатке гадалки, – продолжал доктор Стивенс. – Ее ввели в глубокий транс, после чего перед ней поставили определенную задачу… – Он откашлялся.

– Говорите, доктор, – подала голос Тина.

– Задача состояла в том, чтобы оказать психологическое воздействие на мистера Хантера Локсмита и склонить его к продаже особняка и земельного участка.

– Разве такое возможно? – Ричи с сомнением покачал головой.

– Возможно, если поставленная задача не противоречит этическим установкам гипнотизируемого. Подобные случаи известны.

– Но как… – снова заговорил Ричи, но прикусил язык, когда Кейт ущипнула его за локоть.

Доктор Стивенс кивнул.

– Мисс Дефранж показали его фотографию. Думаю, мистер Локсмит соответствовал, как говорится, ее типу мужчины. Вполне допускаю, что между Тиной Дефранж и Хантером Локсмитом симпатия возникла бы и без всякого гипноза, но ситуация развивалась бы более спокойно. Однако сознание мисс Дефранж перепрограммировали, заложив в него новые поведенческие модели.

– Но разве действие гипноза не ослабевает со временем? – поинтересовалась Лиза, сочувственно поглядывая на Тину.

– Этот вопрос еще плохо изучен. – Врач пожевал губами. – Да. Так или иначе, гипнотизер сам явился в пансионат, чтобы, образно говоря, перезагружать мисс Дефранж по мере необходимости. Я даже позволю себе предположить, что сам запуск программы произошел с отсрочкой по времени, то есть уже после того, как мисс Дефранж прибыла на место.

Хантер вздрогнул. Тот неизвестный, которого он видел в номере Тины поздно вечером. Наверняка это и был таинственный Уолдо.

– Я порекомендовал мисс Дефранж проконсультироваться со специалистами по возвращении домой и полагаю, что все будет в порядке. – Стивенс повернулся к Тине. – Ничего не хотите добавить?

Она молча покачала головой.

Лиза пригласила всех на ланч, и через минуту в комнате остались только двое.

– Мне очень жаль. – Хант положил руку ей на плечо. – Но сейчас тебе уже легче?

Она отстранилась.

– Не надо, Хант. Я в порядке. И ты ни в чем не виноват. Прощай. – Тина поднялась и шагнула к двери.

Он схватил ее за руку.

– Постой. Что ты делаешь? Зачем? Ведь мы же… Я люблю тебя. Слышишь?

– Нет. – Она опустила голову и заговорила тихо и зло: – Ты увлекся Моникой, а не мной. Это все было игрой. Между нами ничего нет. Понимаешь? Ничего. Ты никогда бы и не взглянул на меня, если бы видел только Тину Дефранж. Серую мышку. Пойми же, я не Моника.

Не ожидавший такого всплеска эмоций, Хант опешил.

– Не говори так. Мы… мы же были вместе… прошлой ночью… Ты помнишь это?

– Я не больная, – бросила она. – И прекрасно все помню. Как вешалась на тебя. Как забиралась в твою постель. Как чуть ли не ложилась под тебя.

– Но…

– Ни слова больше. Я виновата и прошу прощения. Мы с Кейт уезжаем сегодня. Прощай, Хант.


12

<p>12</p>

Кейт и Тина уезжали последними. Они уже спустились вниз, в фойе, и теперь ждали, когда Генри принесет сумки. Тина сидела на диване, опустив голову и сосредоточенно разглядывая ковер под ногами, как будто в его узорах содержалось некое тайное послание.

Кейт, предприняв несколько попыток разговорить подругу, оставила это занятие и листала забытый кем-то журнал. Она уже позвонила Ричи, который сказал, что ничего страшного не случилось, если не считать наложенного на руку гипса. Голос его звучал достаточно бодро, и Кейт облегченно вздохнула – как-никак спасая ее, Ричи вышел за рамки определенных ему служебных инструкций.

– Надеюсь, теперь ты воспользуешься моим советом и запишешься на курсы карате, – пошутила она. – Вот тогда и станешь настоящим спасателем.

– Ты еще приедешь? – спросил он вдруг, и в голосе его прозвучала такая тревога и такое отчаяние, что у Кейт слезы подкатились к глазам.

– Обязательно, – пообещала она и тут же, спохватившись, добавила: – Если только не забуду.

– Я тебе напомню, – обрадовался Ричи. – У меня есть твой телефон. К тому же через пару месяцев мы с отцом собираемся в Барстоу, и, если ты не будешь против…

Она рассмеялась.

– Хочешь сводить меня в кино?

– Ну, не только. Вообще-то у меня большие планы.

– С удовольствием послушаю. – На лестнице послышались шаги. – Все, пока. Выздоравливай и не забывай.

– Даже если бы хотел, вряд ли получится! – прокричал счастливый Ричи.

Кейт захлопнула крышку телефона и повернулась к лестнице, ожидая увидеть Генри с сумками, но увидела Хантера и тут же машинально взглянула на Тину. Та сидела в прежней позе, держа руки на коленях, и только побелевшие костяшки сцепленных пальцев выдавали ее напряжение.

Хант остановился рядом. На душе у него было пусто и темно. За последние сутки они не обменялись с Тиной ни единым словом. Он понимал ее состояние и больше всего на свете хотел бы обнять ее, утешить, прижать к себе, приласкать. Но она не хотела этого. Между ними как будто встал невидимый непроницаемый барьер, и сейчас ничего не оставалось, как сжать кулаки и выжать из себя улыбку. Так принято. Таков американский стиль поведения. Держи голову высоко. Улыбайся. Говори, что все о’кей. Даже если внутри кусок льда. Даже если все застыло. Даже если почти что умер.

Он позволил себе лишь мельком посмотреть на нее. Сегодня Тина выглядела почти так же, как в тот первый день, когда он увидел ее. На ней была простенькая кремовая блузка и свободные белые брюки, на ногах – босоножки на низком, устойчивом каблуке. На лице минимум макияжа. От Моники не осталось ничего. Но Хант знал, что под скромным нарядом кроется восхитительное, жаждущее ласк тело, способное удовлетворить самые необузданные желания, сводящее с ума и навечно отпечатывающееся в памяти того, кто хоть раз ощутил его испепеляющий жар, попробовал его вкус, сохранил его запах.

Он познал – путь и не до конца – это роскошное тело и проник в заключенную в нем душу. Но только для того, чтобы потерять все.

– Мне очень жаль, что так получилось, – негромко сказала Кейт, кладя руку на плечо Хантеру. – Если бы я знала… Все могло бы сложиться по-другому.

– Вы ни в чем не виноваты. Это я не смог удержаться. – Он тяжело вздохнул. – И теперь Тина считает меня мерзавцем, совратителем и вообще бесчестным человеком.

– Ну, я в ее глазах вряд ли выгляжу намного лучше, – усмехнулась Кейт. – Но, поверьте мне, Тина отойдет. Она вполне разумная женщина, а ее сегодняшняя реакция объяснима и обусловлена злостью на себя саму. Пройдет два-три дня – и все станет на свои места. Я позвоню вам, Хант.

Он наклонился и поцеловал ее в щеку. Генри вынес чемодан Кейт и погрузил в багажник «шевроле». Потом, вернувшись на крыльцо, вынул из кармана небольшой пакет, перевязанный шелковой ленточкой.

– Это вам. От нас с Лизой. – Он предостерегающе поднял руку. – Только пообещайте, что откроете дома, ладно?

– Хорошо, – кивнула Кейт. – А где Лиза?

– Я здесь, здесь! – донесся голос из холла, и в следующее мгновение Лиза выбежала на крыльцо. – Ты же не собиралась уезжать, не попрощавшись со мной?

– Конечно нет.

Женщины обнялись.

– Приезжай в любое время. Здесь всегда тебе рады.

– Я знаю, – улыбнулась Кейт. – И буду этим беззастенчиво пользоваться. – Она спустилась по ступенькам, прошла к машине и, прежде чем сесть за руль, еще раз посмотрела на стоявших на крыльце Лизу, Генри и Ханта. – Спасибо за все и до свидания.

Дверца захлопнулась. «Шевроле» слегка качнулся, рыкнул мотор, и машина медленно покатила по усыпанной гравием дорожке.

– Бедная девочка, – вздохнула Лиза.

– Ты о ком? – спросил Генри, обнимая жену за плечи. – Если о Кейт, то с ней все будет в порядке.

– Какой же ты дурачок. О Кейт я не беспокоюсь. А вот Тина…

Они оба посмотрели на Ханта. Секунду-другую он еще смотрел вслед машине, потом, когда она скрылась за поворотом, резко, словно отгоняя назойливую муху, тряхнул головой.

– Завтра у нас выходной. Какие планы?

– У меня только один – выспаться как следует, – мечтательно проговорил Генри.

– А я собираюсь съездить в Сарасоту, к сестре, – добавила Лиза. – Не была у нее целый месяц. – Она похлопала мужа по плечу. – Так что выспаться тебе никто не помешает. Если, конечно, не захочешь составить мне компанию.

– Вот уж нет, – решительно покачал головой Генри. – Твоя сестра постоянно предлагает мне медовый пирог, а у меня на мед аллергия. От одного запаха сыпь по всему телу. Так что ты уж как-нибудь без меня. – Он посмотрел на Хантера. – А ты чем займешься?

– Пока не знаю. Может быть, немного поплаваю. Составлю заказ на следующую неделю. Разберусь с бухгалтерией. Съезжу в банк.

– Если понадобится помощь, позвони, – предложил Генри. – В бухгалтерии я не силен, но пользоваться калькулятором умею. – Он немного помолчал. – Не знаю, как вам, а мне будет без них скучно.

Оставшись один, Хантер вернулся в холл и бессильно опустился на диван. Мир вдруг поблек, потускнел, покрылся серой дымкой. К горлу подступил комок, но вместо того, чтобы поддаться чувствам, он собрал в кулак волю и загнал вглубь себя злость и отчаяние. Их энергия еще пригодится, когда придет пора действовать.

Он не может позволить себе потерять ее.

И не потеряет.

Он подождет. Будет ждать столько, сколько понадобится.

И когда она оттает, когда холод обиды сменится горячкой неутоленной страсти, он будет рядом.

– Это твое окончательное решение? Уверена, что все обдумала? – Саймон Глиссон откинулся на спинку кресла и, достав из ящика стола пузырек, вытряхнул на руку желтую таблетку. – Вот, стараюсь бросить курить. Врач обещает, что это продлит мне жизнь. Умру глубоким стариком. С чистыми легкими и белыми зубами. – Он запил таблетку минералкой, поморщился и вытер губы платком. – Что ж, Тина, мне очень жаль, но уговаривать не стану. У каждого наступает момент, когда жизнь делает поворот. Упустишь, соскочишь с дороги, а куда занесет, предсказать трудно. У меня только одна просьба.

– Какая?

– Девушке, что заменяла тебя во время отпуска, понадобится какое-то время, чтобы войти в роль. Я бы хотел, чтобы ты помогла ей освоиться. Задержишься на недельку?

Тина не могла отказать Глиссону – он помог ей в свое время, теперь пришел ее черед.

– Конечно.

– Вот и хорошо.

Разговор этот состоялся неделю назад. И вот теперь Тина сидела у себя дома, в крохотной гостиной, и смотрела на экран, где разыгрывались очередные похождения «отчаянных домохозяек». Один из героев, сантехник Майкл, ужасно напоминал Хантера, и мысли, не в первый уже раз, устремлялись туда, в пансионат «Розовый берег», где всего лишь две недели назад разворачивались ее собственные похождения.

В местных газетах писали об арестованных в Сарасоте «спекулянтах недвижимостью», упоминали, среди прочих пострадавших, Хантера Локсмита и даже намекали на некие «загадочные, не до конца проясненные обстоятельства», но имени Марека Рудовски, мага Уолдо, на глаза не попадалось. Тина не сомневалась, что ловкач выкрутился, успел вовремя смыться и, может быть, уже демонстрирует свои недюжинные способности доверчивым гражданам где-нибудь в Небраске, Монтане или Канзасе.

Где бы она ни была и что бы ни делала – ходила по магазинам, пила чай у матери, трепалась по телефону с Кейт, – везде находилась какая-то мелочь, заставлявшая вспомнить Хантера. А уж ночью от него просто некуда было деться. Он вторгался в ее сны, и они предавались любви, словно спеша наверстать упущенное.

Дни шли один за другим, однообразные, скучные, серые, как тучи на осеннем небе. Два или три раза звонил из Бостона отец. Мать рассказала ему о случившемся, точнее передала облегченную версию случившегося, дополнив ее своими умозрительными деталями и эпизодами, сочиненными наспех Кейт. Разумеется, он волновался. Разумеется, хотел ей помочь. Но при этом так и не смог выкроить пару дней, чтобы прилететь в Барстоу.

Бродя по крохотной квартирке на шестом этаже, Тина невольно вспоминала особняк на берегу Мексиканского залива, ленивый плеск набегавших на песок волн, шепот раскачивавшихся под ветром пальм, горячее солнце и ясное голубое небо. Закрывая глаза, она видела гостиную, чувствовала под ногами тепло плит из итальянского мрамора и даже ощущала иногда аромат фирменного соуса Лиззи, секрет которого вместе с доброй сотней других рецептов привезла с собой Кейт.

Ей недоставало тепла и уюта, покоя и внимания, но больше всего – любви.

Всю долгую дорогу домой Кейт терпеливо объясняла ей, что именно произошло, и пыталась доказать очевидное: Хантер Локсмит вовсе не мерзавец, не негодяй и не подлый обольститель. От подруги Тина узнала и о Ридли Мэтисоне, и о его завещании, и о стараниях Ханта сохранить в неприкосновенности доставшийся ему участок земли.

– Он ведь не только о себе заботится, – горячилась Кейт. – Представь, что будет с Генри и Лизой, если туда придут дяди с пухлыми карманами. Что будет с апельсиновой рощей. С островом.

Тина представляла. И чем больше думала, чем больше прояснялась память, тем отчетливее понимала, что полюбила не образ, вставленный ей в голову мошенником-гипнотизером, а реального человека со всеми присущими ему достоинствами и недостатками. Простого парня, сумевшего в трудной ситуации не только отстоять собственные честь и достоинство, но и защитить ее. Доброго, трудолюбивого, искреннего и честного.

Но кого полюбил Хант?

Тину Дефранж или Монику?

А если и Монику, то вправе ли Тина винить его? Ведь именно такой она сама втайне мечтала быть. Она слепила Монику, вдохнув в нее жизнь, а Марек Рудовски всего лишь поменял их местами.

Вечерами, забравшись с ногами в кресло, Тина перебирала сделанные Кейт фотографии, вглядывалась в знакомые лица и… плакала. Плакала потому, что упустила свой шанс. Она оплакивала ночи, тысячи ночей, которые могла бы провести с Хантом, а проведет в пустой, холодной постели. Она оплакивала детей, которые могли бы быть у них, но которых никогда не будет. Она оплакивала любовь, которая махнула перед ней крылом и умчалась в дальние дали. Она оплакивала себя саму, несчастную и одинокую узницу, обреченную до конца жить воспоминаниями нескольких дней.

Тучи собирались весь день, но Генри упрямо твердил, что буря пройдет стороной.

– Завтра я еду с людьми на Жемчужный остров. Яхта уже приготовлена. Продукты закуплены. Нас ждут. Какая может быть буря! Нет, нет и нет. Говорю вам, Мексиканский залив не подложит нам такую свинью.

– Вы бы на всякий случай подумали о запасном варианте, – хмуро заметил Ричи, просидевший весь день на кухне. Желающих искупаться не нашлось, и он, томясь от скуки, сел играть с Джанет в карты. И кто бы мог подумать, что эта скромница окажется виртуозом блэк-джека! Ричи продулся вчистую, в результате чего три часа чистил посуду, выносил мусор и совершал прочие, как назвал это Генри, подвиги Геракла.

– Какой еще запасной вариант! Вот увидите, утром залив будет тихим, как младенец на груди у матери. А если нет…

– Ни слова больше, – остановила мужа Лиза. – Тебе мало сегодняшнего урока? Посмотри на беднягу Ричи. Вот тебе наглядный пример безрассудства. Но ему простительно – парень еще молодой, а вот куда ты лезешь, непонятно.

Очередной порыв ветра пронесся над пансионатом, наклонил пальмы и бросил в окна пригоршни песка.

– Ричи, что у нас с лодками? – спросил Хантер. – В море не унесет?

– Нет, я их еще днем оттащил под навес.

– Хорошо. – Хантер повернулся к Джанет. – Я бы на твоем месте остался сегодня здесь.

Девушка кивнула.

– Я так и сделаю. Домой уже позвонила. А переночую в библиотеке, если вы не против.

– Конечно нет. – Он посмотрел на часы – всего лишь половина девятого, а уже темно. – Пожалуй, пойду закрою ставни.

– Да, наверное, и нам пора, – вздохнула Лиза, поднимаясь со стула. – Будильник я завела на полшестого.

Генри допил пиво и потянулся за женой.

– Ричи, остаешься за главного. На четверть часа.

– Есть, сэр, – уныло кивнул тот, открывая последний бестселлер из серии «Стать миллионером? Легко!».

Хантер накинул куртку и вышел вслед за Лизой и Генри. Ветер продолжал бушевать, скрипели деревья, далеко, над западным краем горизонта, вспыхивали молнии.

Интересно, где сейчас Тина? – подумал он. Прошло уже три недели. Несколько дней назад ему позвонила Кейт, сообщила, что Тина уволилась из журнала и вроде бы собралась уезжать. Скорее всего, к отцу в Бостон, подумал Хант.

Укрываясь от ветра, он обошел особняк, закрыл ставни на первом этаже, проверил, заперт ли гараж, и уже собирался вернуться, когда вдруг над головой ударил гром и небо, словно лопнув, выплеснуло на землю шквал воды.

Хант поспешно отступил под навес. Вот же невезение! До двери три десятка ярдов, а не проскочишь. Мокнуть же не хотелось. Дурацкая ситуация. И чем дольше здесь стоишь, тем более дурацкой она становится.

Хант уже решился совершить спринтерский рывок и даже накинул на голову куртку, когда за пеленой дождя мелькнули два желтых глаза. Это еще что такое? Два глаза мигнули еще раз и превратились в две фары. Сквозь шум ливня пробился звук двигателя. Машина? И кого же это принесло в такую непогоду? Все гости прибыли еще три назад, и Хант никого больше не ждал.

Интересно.

Автомобиль подкатил к самому входу и остановился. Левая дверца открылась, водитель высунул голову и тут же спрятался. Хлопнула другая дверца. Пассажир выскользнул из салона и метнулся под карниз. Такси развернулось и медленно поползло по дорожке назад.

Хант глубоко вздохнул и выскочил из-под навеса.

Дверь захлопнулась у него перед носом.

Черт! Мало было дождя, так теперь еще и непрошеный гость свалился на голову.

В фойе было тихо, пусто и почти темно. Ричи покинул пост и, наверное, укрылся в гостиной. Поздний визитер стоял у стойки, держа в одной руке зонт, в другой – дорожную сумку. С зонтика стекала вода.

Зонт был женский.

– Я могу вам чем-то помочь? – спросил, подходя сзади, Хант. – Вы, похоже, промокли.

Женщина обернулась.

– Тина? – выдохнул он. – Но… Почему не предупредила? Я бы встретил…

Она тряхнула головой.

– Тогда это уже не было бы сюрпризом.

– Да, – растерянно пробормотал Хант. – Преподносить сюрпризы ты умеешь.

Тина огляделась.

– А почему так тихо? Где все? Генри, Лиза?

– Только что ушли. Генри собрался везти людей на остров Жемчужный, если, конечно, к утру распогодится. Джанет в библиотеке, осталась ночевать здесь. И Ричи тоже здесь. Наверное, в гостиной.

– Жаль. Рассчитывала приехать раньше, но в Сарасоте не нашлось смелых таксистов.

Некоторое время оба молчали, чувствуя себя неловко. Каждому было что сказать, но ведь слова, как и семена, не бросают на неподготовленную почву. Первым тишину нарушил Хант, вспомнивший об обязанностях хозяина.

– Что же мы стоим, проходи. Ты, наверное, устала и проголодалась.

– А ты промок. Тебе надо срочно переодеться, а то заболеешь. Есть свободные комнаты?

Он смущенно развел руками.

– К сожалению… Впрочем, если не возражаешь, давай поднимемся ко мне.

Тина нерешительно пожала плечами.

– Решай сам.

Хант подхватил ее сумку и зонтик.

– Идем.

Она последовала за ним и вдруг поймала себя на том, что чувствует себя так, словно вернулась домой после долгого, многолетнего отсутствия. Знакомая лестница с гладкими, отполированными перилами. Чуть поскрипывающие ступеньки. Картины в тяжелых старинных рамах; полотна потемнели так, что лиц и деталей пейзажей уже не разобрать. Тусклый, рассеянный свет. Поворот направо и массивная дверь. А за ней…

– Прошу.

Тина переступила порог. Взгляд сразу же метнулся к кровати, той самой, на которой… Краска бросилась ей в лицо. Хорошо, что в комнате темно.

Хант включил верхний свет.

– Устраивайся, а я пока переоденусь и приготовлю что-нибудь выпить.

Через полчаса они еще сидели за столиком, потягивая глинтвейн, приготовленный Тиной специально для Ханта. Разговор шел вокруг да около, почти все периферийные темы были исчерпаны, но никто не решался перейти к главному.

– Надолго к нам? – поинтересовался после паузы Хант.

– Пока не знаю.

– Слышал, ты ушла из журнала. Куда-нибудь уже устроилась?

– Еще нет. – Она побарабанила пальцами по подлокотнику. – А ты? Не надумал продавать особняк?

Он усмехнулся.

– Вот уж нет. Да теперь и покупателей как-то не стало. Двое попали за решетку, но, правда, вышли под залог, а остальные, похоже, попрятались.

– Она улыбнулась.

– Ты молодец. Выстоял, не поддался. Место чудесное…

– Да, место прекрасное, но… – Хант вздохнул.

– Что?

– Кое-чего не хватает. – Он вдруг поднялся, подошел к шкафу, порылся в ящиках и вернулся. – Это ведь твое, не так ли?

– Мое? Что? – Она отставила стакан.

Хант встал в позу фокусника, вытянул руку со сжатым кулаком, резко махнул и…

– Боже, мой красный пеньюар! – изумленно выдохнула Тина. – А я про него совсем забыла.

Он перекинул пеньюар через локоть, подошел ближе и пристально посмотрел ей в глаза.

– Так что, Моника умерла?

– А тебе ее жаль?

– Немного.

Тина на секунду отвела взгляд, а когда снова подняла голову, в ее глазах плавился янтарь.

– Может быть, попробуем ее воскресить? – шепотом предложила она.

– Ты знаешь какие-то магические ритуалы? – так же шепотом спросил он.

– Только один. Раньше он действовал безотказно, но я давненько им не пользовалась.

– Почему бы не попробовать?

– А не боишься? Выпустить джинна из бутылки легко, только что с ним потом делать…

– Рискнем.

Она кивнула и поднялась.

– Как скажешь. Потуши свет.

Выступай Тина с таким номером на сцене стриптиз-клуба, ее прогнали бы свистом и улюлюканьем. Пальцы сделались неловкими, пуговицы упрямо не пролезали в петельки, молнию заедало. Она приказала себе не смотреть на Ханта, но все равно чувствовала его взгляд – горячий, жадный. Взгляд, от которого внутри у нее все плавилось, в животе махали крылышками миллионы бабочек, а по спине бегали туда-сюда столько же мурашек.

Первой на ковер полетела блузка.

Потом соскользнула юбка.

Хант, следивший за ее движениями с напряжением впервые попавшего на сеанс раздевания деревенского простофили, сглотнул подступивший к горлу комок.

Тина слегка подала вперед грудь, пытаясь справиться с застежкой бюстгальтера, и под тонкой полупрозрачной тканью проступили темные соски.

Она справилась наконец с крючком и наклонилась, чтобы снять трусики.

Хант замер с открытым ртом.

Она стояла перед ним почти в полной темноте, освещаемая лишь вспышками молний, женщина с телом богини. Сейчас в ее позе не было той уверенности и дерзости, что раньше. Тина слегка повернулась боком и даже попыталась прикрыться руками, но от этого эффект ее магии ничуть не ослабел.

– Ты прекрасна, – прохрипел Хант, потому что голос у него вдруг пропал.

– Так чего же ты ждешь? – прошептала она одними губами.

Они шагнули друг к другу одновременно, объятые одним желанием, и два вздоха слились в один.

Ему хватило нескольких секунд, чтобы избавиться от одежды. Да, он хотел ее больше всего на свете. Ее, Тину Дефранж, а не придуманную Монику.

Рука его скользнула по ее животу, и Хант ощутил влагу жаждущего близости тела. Одним движением он подхватил ее на руки, повернулся и бережно положил на кровать.

Она опустила веки и провела языком по пересохшим губам. Он больше не мог сдерживаться. Может быть, его ласкам не хватало нежности, но их обоих подгоняло нетерпение. Тина раздвинула бедра, и он вошел в нее медленно, осторожно, стараясь сохранить контроль над переполнявшей его, рвущейся наружу силой.

Почувствовав его в себе, она резко подалась навстречу и обхватила ногами его торс, словно боясь выпускать. Игры остались в прошлом, и они, отринув страхи и опасения, отдались той страсти, что вспыхнула с первого взгляда и сжигала обоих день за днем, час за часом уже несколько недель.

За окном бушевала стихия, за вспышками молний гремел гром, но для них весь мир отошел на второй план. Водоворот кружил, затягивая все глубже и глубже, а когда падать было уже некуда, вал нахлынувшего наслаждения подхватил их и бросил высоко-высоко, туда, что называется седьмым небом.


Эпилог

<p>Эпилог</p>

Весна все не спешила приходить во Флориду, хотя в этом благословенном месте зимой называется то, что в других, обделенных природой районах с радостью приняли бы за лето.

Тина и Кейт сидели на скамеечке, сооруженной на заднем дворе Ричи, и смотрели на раскинувшееся до горизонта море. Сезон еще не наступил, но подготовка к нему почти закончилась: маляры подкрашивали фасад, двое рабочих устанавливали новую вывеску, а приехавшие из Сарасоты мастера завершали монтаж охранной системы. Лиза и Джанет осваивали на кухне новое оборудование и обещали к ланчу что-нибудь особенное.

Генри уже третий день не вылезал из кабинета, составляя планы, вычерчивая графики и подсчитывая будущие доходы. Удивительно, что с каждым новым подсчетом эти самые доходы выглядели все внушительнее. А почему бы и нет, размышлял Генри, если прошлый сезон при всех вполне понятных накладках и просчетах завершился с внушительной прибылью и все места на ближайшие три месяца были уже зарезервированы.

– Ну что? – поинтересовался Ричи, заглядывая в кабинет уже в третий раз. – Мы скоро будем миллионерами?

– Мы – скоро, – недовольно пробормотал Генри, ибо даже малейшее постороннее вмешательство приводило к тому, что проклятый калькулятор сбивался и начинал выдавать уж совсем заоблачные цифры, – а вот тебе придется подождать.

– Почему это? – обиделся Ричи. – Почему одним можно, а другим нельзя?

– А зачем тебе деньги? – Генри изобразил недоумение. – У меня семья, у Хантера пансионат, а у тебя что? На кино хватает – и ладно.

Ричи вздохнул, но промолчал.

– Что такое? Неприятности?

– Нет, все в порядке. Просто у меня… планы.

– Вот как? Планы? – Генри хитро прищурился. – Уж не в отношении ли одной блондиночки, которая сидит сейчас на заднем дворе?

– Да.

– И что, серьезные планы?

Ричи кивнул.

– А с ней ты уже разговаривал?

– Нет. Что толку разговаривать, если мне нечего ей предложить?

– Это верно. – Генри одобрительно кивнул. – Мыслишь правильно. Но если цель поставлена и желание есть, то путь к ней ты рано или поздно отыщешь.

– Поздно не хочется, – уныло протянул Ричи.

– А ты поговори с Хантом. У него, похоже, новый проект намечается. Думаю, надежный парень ему бы не помешал.

– Какой проект? – оживился Ричи.

Получить ответ он не успел – Джанет позвала всех на ланч.


– Идемте, девочки! – Хант подошел ближе, поцеловал Тину и ласково погладил ее по заметно округлившемуся животу. – Будущим матерям надо оставаться в тепле, а у тебя уже нос холодный.

– Мне тепло. – Она улыбнулась в ответ. – К тому же за мной присматривает Кейт.

– Только сегодня, – рассмеялась подруга. – Я же вижу, что Хант начинает ревновать.

Он усмехнулся. Кейт была права. Его безудержно тянуло к жене. Постоянно. Как и ее к нему. Со дня свадьбы прошло шесть месяцев, а они никак не могли насытиться друг другом. Уезжая по делам, Хант всегда старался вернуться домой как можно быстрее. И не только ради физической близости. Было и много другого, что они могли разделить, о чем могли рассказать друг другу. Он знал, что лучшей женщины ему не найти во всем свете.

– Иди, – прошептала Тина, гладя его по руке. – А нам с Кейт надо еще посекретничать.

– Да, – вздохнула Кейт. – Тина обещала рассказать, где найти такого, как ты.

Хант улыбнулся.

– Секрет прост. Кто ищет – найдет. Иногда для этого надо только всего лишь приехать в «Розовый берег».