Крис Эвас

Свет пылающих теней






Глава 1

<p>Глава 1</p>

Он был един в двух лицах, и ни одно из них не знало, которое пребывает в здравом рассудке.

Он стоял на гребне хребта, тянущегося вдоль всего острова, и ждал захода солнца. Океан темнел. Навстречу ему, вверх по наветренному склону, ползли тени. Трупы, пронзенные стволами обсидиановых деревьев, погружались во мрак. Вонь разлагающейся плоти слабела по мере того, как отступала дневная жара. Как будто ничего и не случилось. Никаких ужасов, которые все время приходилось переживать заново, никаких ночных кошмаров...

Он мог бы в это поверить, если б не вопли, раздававшиеся в его сознании. Они метались в пространстве между тем, кем он был, и тем, чем становился.

Здесь и сейчас он находился в мире, где садилось солнце, а прохладный вечерний бриз трепал заросли зубчатой осоки, растущей среди дюн. Тишину нарушали лишь неторопливый плеск набегающих на песок волн да отдаленные голоса и натянутый смех высадившихся на берег людей.

И в то же время он находился в мире, где хриплые вопли мертвых по-прежнему вырывались из окровавленных глоток. Еще вчера здесь росли деревья Темной Владычицы, питавшиеся всеми, кого могли найти. Ее лес разрастался все шире.

На кончиках пальцев вспыхнуло морозное сияние. Он не шелохнулся, но огонь сам собой перекинулся на сталь и дерево мушкета, охватив их ледяным черным пламенем. Он поднес руку к лицу, загипнотизированный зрелищем. Сила и проклятие. Союз кровной клятвы железных эльфов и Ее магии.

Пламя ползло все выше. Он пошатнулся. Вот и плата за могущество. С каждым разом, когда он взывал к новообретенной силе, пропасть, разделявшая половинки его существа, увеличивалась. Ветви леса Темной Владычицы, распростертые перед мысленным взором, делались все ближе. Он понимал – дальше так продолжаться не может.

Последние лучи солнца утонули в море. Темные фигуры поднимались из разросшихся теней, окружая его.

Мертвые руки тянулись к нему. Он узнавал павших, и они не пугали его.

Одноглазый Мерри, убитый собачьими пауками.

Алик и Бууко, погибшие от лап рекк и стрел темных эльфов, слуг Темной Владычицы.

Старший полковой сержант Лориан верхом на коне Цвиндарре. Оба пали в битве при Луугут-Йоре.

И другие. Так много других...

«Иди к нам!»

Он взвел курок. Мушкет был заряжен заблаговременно. Он развернул оружие, уперев ствол точно в сердце.

Морозное пламя нетерпеливо плясало по металлу.

Нажать на спуск – и все будет кончено. Но что именно будет кончено и что начнется тогда?

«Иди к нам!»

Ему хотелось верить, что вся эта боль, все страхи, вся ужасающая ярость, кошмары, преследующие его во сне... – все канет в холодную пропасть. Тени погибших звали и манили, но в голосах их звучала такая мука, о какой он мог только догадываться. Неужели она окажется хуже того, с чем приходится жить ему?

Всего один, последний поступок в жизни, и он все узнает сам.

Палец напрягся, готовый нажать...

– Ах вон ты где! – Сержант Йимт Аркгорн трусцой поднимался по склону. Голос гнома сотряс прохладный ночной воздух не хуже пушечного выстрела. – Я-то думал, на этом куске скалы потеряться негде, но тебе это почти удалось. И чего ты тут позабыл, среди этих бедолаг! – Он кивком указал на почерневшие стволы и трупы.

Если коротышка и видел обступавшие его тени, то не обмолвился о них ни словом.

Рядовой Элвин Ренвар опустил мушкет. Ледяное пламя на миг взметнулось черными языками, опало и исчезло. Он медленно повернулся к гному.

– Пять островов подряд! – Йимт, отдуваясь, остановился рядом на гребне и закинул за плечо «костолом».

Двуствольное оружие повисло наискосок поперек его широкой спины. Гном предложил Элвину снятую с пояса деревянную флягу. Юноша лишь покачал головой.

– Ну как хочешь, но имей в виду, оно для глаз полезное! – пожал плечами коротышка, недвусмысленно намекая на очки рядового Ренвара.

Запрокинув голову, Йимт залпом влил в себя несколько глотков. Судя по распространившемуся вокруг запаху, содержимое фляги составляла отнюдь не вода и даже не чай. Сержант Аркгорн утер губы рукавом, затем с привычной сноровкой запихал за щеку комок крута, вещества минерального происхождения, которое он жевал не переставая.

– Пять островов подряд, и везде одно и то же: тьма и трупы! Нет, я понимаю, надо выкорчевать эти гнусные деревья, пока они не прижились окончательно, но почему всегда мы? Знаешь, что я тебе скажу, Элли? Если эта зараза, его высочество, отправит нас еще на одну песчинку посередь океана, я, пожалуй, рискну казнью через повешение и пну-таки этого ублюдка туда, где сходятся его верхняя и нижняя половины. Хорошо пну, от души.

«Улыбнуться, – подумал Элвин. – Надо улыбнуться, я знаю». Он перевел дух, заставив себя расслабить плечи.

– Я смотрю, тебе не терпится избавиться от лычек!

Йимт хлопнул его по плечу и провел пальцем вдоль новеньких сержантских нашивок на своем рукаве.

– Что лычки, Элли! Лычки в гноме не главное. Хотя, по правде говоря, на этот раз я дорожу ими больше, чем прежде. Должен же хоть кто-то сохранять трезвый рассудок.

– Ты хочешь сказать, майор Стремительный Дракон не в своем уме?

Коротышка закатил глаза.

– Да майор уже мушкетными пулями плюется! Этот принц играет с огнем. Если он будет и дальше посылать нас на эти проклятые острова, вместо того чтобы отправить прямиком в пустыни Просторов Хасхугеб, ему не поздоровится. Чисто между нами, я начинаю малость сомневаться в нашем майоре. Ему все неймется отыскать тех, старых «Железных эльфов». Нет, конечно, я его понимаю. Подкрепление бы нам не помешало, когда тут такое творится, – он обвел рукам пространство вокруг, – но могу поклясться окорочком свежезажаренной монашки, принц с ним допрыгается!

– Что, неужели все так ужасно?

Внезапный порыв ветра приглушил голос Элвина, и Йимт продолжил, словно ничего не расслышал:

– Наш майор теперь как чайник, который поставили на огонь, а воды налить забыли. Еще один остров – и ее величеству придется подыскивать себе другого наследничка. – Гном указал в сторону моря. – Хотя, конечно, если история с Темной Владычицей и Звездами и дальше пойдет тем же ходом, все это не будет стоить и обглоданной саламандры. Можно подумать, в нашем мире недостаточно боли и страданий без того, чтобы кто-то попытался захапать этот мир себе и сделать все еще хуже! Нет, ну вот какой смысл, а?

– А может... – Элвин раскрыл рот прежде, чем решил, стоит ли говорить, – может, Ей самой все представляется совершенно в другом свете. Может, Она испытывает мучения, каких никто из нас не понимает, и таким образом пытается избавиться от них. Всякий плохо соображает, когда ему больно. Для Нее Алая Звезда была шансом изменить положение вещей.

Он не стал добавлять, что Алая Звезда была шансом и для них – шансом избавиться от кровной клятвы, принесенной железными эльфами. Шансом, упущенным тогда, в Луугут-Йоре.

Выпущенная гномом струя крута зашипела на песке.

– С этой стороны на дело взглянуть мне в голову не приходило. Но знаешь, Элли, даже если ты и прав – а лично мне так не кажется, – тем больше у нас причин отыскать тех, старых «Железных эльфов», запастись топорами и наведаться в гости к Ней, на Ее горку. А то ведь эта Звезда, она точно была не последняя, и ведьма так и будет пытаться прибрать к рукам каждую из них, пока Ее не остановят. Она вон уже и рекк на нас напустила. Кто знает, что Ей еще в голову взбредет?

Рекк Элвин боялся и ненавидел. Громадные жуткие существа внушали ему страх не столько клыками, когтями и белесыми глазами, сколько обстоятельством собственного появления. Их вернули из небытия с единственной целью: убивать. Ну а вероятность того, что Темная Владычица вполне способна разжиться в прошлом кем-нибудь пострашнее, выводила его кошмары на совершенно новый уровень.

– Но как же клятва, которую мы давали? – напомнил юноша. – Ведь в нее вплетена Ее магия. Мы обладаем способностями, которых больше ни у кого нет. Знаешь, Йимт, я могу делать такое, чего мне вовсе не хочется уметь. Нам не положено обладать таким могуществом. И за всем этим стоит Она. Разве ты не чувствуешь, как все... меняется?

Темная Владычица неизменно присутствовала в снах Элвина. Эльфийская ведьма без конца звала и звала его. Рано или поздно он бы не выдержал...

– Меняется? – Гном, задрав каэрну, с задумчивым видом чесал бедро. – Знаешь, я тут давеча пытался подогреть в ладонях чашечку арра, ну, этим морозным огнем. Ну и что: только и добился, что бороду себе подпалил, а арр сделался еще холоднее.

– Ты же надо мной смеешься! – возмутился Элвин.

«А ведь Йимт должен понимать, он тоже давал клятву!»

– Да ладно тебе, не гони волну! – улыбнулся коротышка. – Я просто думаю, что все не так плохо, как тебе чудится. Ну да, мы вроде как обречены вечно нести службу после смерти, но если мы пока еще на службе, значит, мы не совсем умерли, а? Знаешь, Элли, я вот уже несколько десятков лет служу ее величеству... таскаюсь взад-вперед по всей империи... по всяким там вонючим деревушкам с паскудными людишками, которые швыряются в тебя камнями, палками и заклинаниями... Ну так вот, надо тебе сказать, не так уж оно и скверно. Лично я, – он переключился на чесание бороды, – вижу тут даже отдельные плюсы!

Элвин устремил взгляд на море, пытаясь различить упомянутые гномом плюсы.

– Слышь, Элли, а может, все-таки в лагере это обсудим, а? Не годится торчать одному в таком месте. Ты чего вообще тут делал-то?

Юноша пожал плечами.

– Да так, ничего. Вот решил пройтись, подышать свежим воздухом. Госпожа Текой говорит, мне надо побольше ходить, чтобы культя привыкала к новой ноге.

Не прошло и месяца с тех пор, как черная стрела, порожденная черной магией и выпущенная из лука еще более темной твари, попала ему в бедро. Спасая собственную жизнь, Элвин в ту ночь потерял многое, и не только ногу...

– А госпожа Рыжая Сова говорит, что мне надо побольше двигаться, чтобы поменьше думать про... про всякое. Она меня медитировать учит.

Йимт оценивающе взглянул на деревянную ногу рядового Ренвара. Висина Текой и Чайи Рыжая Сова совместными усилиями изготовили ее из живого дерева, сплетя при помощи магии из нескольких молодых ветвей сложное и гибкое устройство.

– Ну да, эти две – колдуньи. Им лучше знать. – Гном подступил ближе и, задрав голову, уставился в глаза юноши. – Ты их слушайся, Элли. Они тебе добра желают.

– Да, наверное, ты прав.

Элвин честно старался верить в то же самое. Вокруг в ожидании застыли призраки. Тень Мерри шагнула вперед и оказалась совсем рядом. Черный портал его единственного глаза открывал путь в неведомое. Впрочем, Ренвар знал: Йимт его не поймет.

– Я вообще всегда прав! – Гном стукнул себя кулаком в грудь. – На самом деле я мог бы поручиться, что обе они присоединились к нашей маленькой экспедиции не только ради майора, но и ради тебя тоже. Я-то думал, они вместе с остальными эльфами из Недремлющей стражи останутся в Эльфии, чтобы присматривать за этой древозвездой в Луугут-Йоре. Но сдается мне, ты для них теперь нечто вроде проехта.

– Проекта?

– Ну да, – кивнул Йимт. – Понимаешь, бабы такое дело: сколько им ни будь лет, какой бы расы они ни были и какой бы магией ни владели, все равно они любят работать над проехтами. Над мужиками, в смысле. И чем хуже мужик сбился с панталыку, чем больше он нуждается в починке – тем бабам приятственнее. Ну так вот, а глядя на вас с майором, я могу сказать, что работенки им хватит еще надолго.

– Ну вот, ты всегда как ляпнешь что-нибудь!.. – заметил Элвин, не зная, растроган он или, наоборот, оскорблен.

Впрочем, когда имеешь дело с Йимтом, одно с другим всегда ходят рука об руку. Юноша пожал плечами и повернулся, собираясь начать спуск вниз по склону, когда Йимт вдруг ухватил его за локоть, аккуратно отобрал мушкет и перевел курок в небоевое положение. Лишь затем он вернул оружие рядовому Ренвару.

– С заряженным стволом надо бы поаккуратнее, особенно в таких местах, как это.

На миг гребень скалы опустел. Остались только он, Элвин, и Йимт, его друг. Юноша встретился взглядом с гномом и прочел в его глазах искреннюю обеспокоенность.

– Я постараюсь не забывать об этом, – кивнул он.

Йимт просиял, сверкнув отливающими металлом зубами.

– Можешь не переживать на этот счет, Элли! Пока рядом Аркгорн – сержант Аркгорн! – он будет помнить об этом вместо тебя. Сам посуди: нас впереди ждет великая слава и подвиги, и мне, черт побери, никак не охота иметь с ними дело в одиночку! В конце концов, сколько медалей можно цеплять, пока тебя не начнут считать хвастуном? Ладно, пошли. А то у меня там на костре черепаха печется. По крайней мере, я думаю, что это черепаха. Надо ж ее съесть, пока не остыла.

На сей раз Элвин улыбнулся. Искренне, по-настоящему.

– Ладно, двигай вперед. Черепахой-то хоть поделишься? Я никогда не упускаю случая попробовать то, что ты готовишь. Уж как стараюсь упустить, а все равно не выходит!

Йимт, вскинув лохматую бровь, погрозил толстым пальцем.

– Наглый ты щенок! – Каблуки гнома загромыхали вниз по склону. – Ладно, оставлю тебе капельку мозгов, а то своих у тебя маловато!

Элвин проводил его взглядом. Тени вернулись. Рядом снова возник Мерри.

«Иди к нам, Элли!» Остальные столпились вокруг, и каждый твердил: «Иди к нам! Иди к нам!»

Рядовой Ренвар сжал в руках мушкет, однако сейчас никакого морозного пламени не возникло. Юноша захромал в сторону лагеря. Каждый шаг отзывался в культе болью, не дававшей забыть о потере, но и служившей напоминанием о том, что кое-что у него все-таки осталось. Тени не последовали за ним. Продолжая клубиться на гребне скалы, они лишь тянули к нему руки.

Пока нет,– ответил им Элвин. – Рано еще.


Глава 2

<p>Глава 2</p>

Небольшая шлюпка пробиралась сквозь предрассветную мглу. Балансируя на ее баке, майор Конова Стремительный Дракон, помощник командира калагрийского имперского полка «Железные эльфы», предавался сожалениям о завтраке, съеденном до отправления на остров Викумма. Живот немилосердно крутило. Суденышко переваливалось с волны на волну, и каждый его нырок отдавался в брюхе ударом кулака. Пот, струившийся по лицу, щипал глаза, не давая разглядеть почти ничего вокруг. Впрочем, из-за жуткой темени это не имело значения. Ничего, кто-то, а точнее, что-то на острове поплатится за все его мучения! Неуверенно выпрямившись, Конова сплюнул навстречу ветру.

– А, ч-черт!

Он утерся, бросив взгляд через плечо. Фонари, замотанные плотной парусиной и подвешенные на железных штырях, озаряли тусклым оранжевым сиянием шлюпку, матросов и железных эльфов. Майора подобная подсветка отнюдь не радовала, однако приходилось мириться. Не все же тут обладали эльфийским зрением. За кормой он с трудом различил семидесятидвухпушечный линейный корабль ее величества «Черный Шип», минуту назад покинутый ими. Если все пойдет хорошо, к ночи они вернутся на борт.

Конова вновь уставился вперед. Где-то там лежал остров Викумма, последний, самый южный из цепочки семи островков посреди Онмеданского моря, разделявшего Эльфию и Просторы Хасхугеб. На шести предыдущих привольно разросся лес Темной Владычицы. Немногочисленное население островков, в основном рыбаков с семьями, Ее деревья истребили подчистую. Мужчин, женщин, детей – всех до последнего. Каждый остров представлял собой кошмар среди бела дня, и с каждым новым жутким зрелищем Конову все сильнее охватывал гнев.

Это нужно остановить. Нужно сразиться с Темной Владычицей лицом к лицу! С точки зрения майора, в первую очередь следовало найти прежних железных эльфов и вместе с ними отправиться прямиком к Ее горе. А поскольку Ей железные эльфы, как и сам Конова, требовались для исполнения собственных замыслов, у него имелась дополнительная причина отыскать их первым. Могущество, обретенное им, казалось просто немыслимым, а ведь он всегда был далек от магии, как ни один из эльфов, когда-либо бродивших по лесам. Да что там, даже некоторые из людей в его полку понемногу учились пользоваться холодным огнем, хотя результаты по большей части выходили непредсказуемые. Кровная клятва намертво соединила всех его нынешних подчиненных, но магические способности, связанные с нею, в основном достались единственному эльфу в подразделении, то есть Конове. При мысли о том, каких дел способна натворить Темная Владычица с помощью целого полка хорошо обученных эльфов, полностью подчиненных Ее воле, даже у майора мороз шел по коже.

Нос шлюпки в очередной раз зарылся в волны. Конову с головы до ног окатило солеными брызгами.

– А-а, к чертовой матери это все!

– Сын мой, война еще не повод так выражаться, – заметила Чайи Рыжая Сова. – А до острова никак не более трех полетов стрелы. Вам лучше держаться настороже.

Если бы сейчас кто-нибудь хихикнул, или фыркнул, или хоть кашлянул, Конова придушил бы его на месте. К счастью, бойцам хватило ума сделать вид, будто они не слышали замечания. К берегу направлялись пять лодок, но, разумеется, мамочка оказалась в одной с ним. Таково уж его счастье.

– Пробки из стволов, замки размотать, приготовиться к стрельбе! – громко скомандовал майор, подчеркнуто игнорируя маменькин совет.

Солдаты повиновались мгновенно. Позади у них осталось еще шесть таких же островов, и бойцы успели отработать все действия до автоматизма. Они по опыту знали, все произойдет очень быстро.

– Сержант Аркгорн, орудие к бою!

В каждой шлюпке имелось по маленькой шестифунтовой пушечке, намертво закрепленной канатами. Точностью стрельбы они похвастаться не могли, но против рекк годились.

– Есть, сэр! Орудие готово, жду приказаний! – отрапортовал гном, гулко хлопнув по стволу ладонью. – Эти твари догадаются, что к чему, но им это не поможет!

Скорчившийся рядом с сержантом рядовой Ренвар целился в темноту из мушкета. Руки юноши уверенно сжимали оружие. Некоторое время назад Конова дал понять Аркгорну, что бойцу с деревянной ногой не обязательно участвовать в высадках, но тут вмешалась Чайи. Она, как ни странно, не разделяла мнения сына, хотя так и не объяснила почему. Майор попытался было поговорить с Висиной, однако вышло еще хуже. Их мнения расходились буквально во всем, будь то использование могущества Темной Владычицы, роль империи в судьбах мира и особенно то, каким образом все можно исправить.

Разумеется, по поводу рядового Ренвара Висина немедленно согласилась с Чайи. Впрочем, старания обеих не имели особого смысла, поскольку юноша и сам неизменно вызывался участвовать в десантах. Конова даже рад был иметь его при себе. Поначалу Ренвар казался чересчур хрупким для солдатского ремесла, но раз за разом рядовой выказывал себя бравым воякой. Он кидался в бой с беспримерной отвагой и никогда не пытался отсиживаться в задних рядах, ссылаясь на увечье.

Шлюпку швырнуло вбок, весла одного борта на миг зависли в воздухе. Конова пошатнулся и схватился за пушку, удерживаясь на ногах. Сохранить равновесие особого труда не представляло, а вот не расстаться с содержимым желудка оказалось гораздо сложнее. Майор осторожно выпрямился. Команда боролась с волнами, стараясь удержать посудину на прежнем курсе. Море становилось все более бурным.

– Правее, ребята, бери правей! – указал саблей Конова.

На его вкус, инкрустированная белой эмалью с золотой гравировкой гарда блестела чересчур ярко, однако подарком старого друга Джаала, герцога Рейкстроу, майор очень дорожил. Пришлось, правда, повозиться с заменой трехфутового клинка, так как прежний сломался под Луугут-Йором, но у сержанта Аркгорна нашелся знакомый гном, у которого был знакомый кузнец... В общем, Конова выложил двадцать серебряных монет и не стал задавать лишних вопросов.

– Еще правее! Нам надо на южный конец острова!

– Вы хотели сказать «на штирборт», сэр? – надменно уточнил старший матрос.

Майор лишь молча посмотрел на него.

– Так точно, сэр! Направо! Давай, ребята, вы слышали, что сказал офицер, бери правей!

Конова вновь уставился в темноту. Уж лучше соленый встречный ветер и брызги, разъедающие лицо и глаза, нежели взгляды людей, которых он ведет в бой. Исходящая от них смесь страха, гнева, отвращения и укоризны наполняла его самого чувствами, каких командир себе позволить не может. Что же касается Чайи, то она выглядела просто печальной, и это особенно угнетало. На плечо Конове вскочил маленький пушистый зверек.

– Ну, папа, нравится тебе наша прогулка?

Джурван Говорящий с Листьями, маг, советник маршала имперской армии Руула и супруг Чайи Рыжей Совы, до сих пор то ли не хотел, то ли не мог принять нормальный эльфийский облик. Он только шевельнул усиками, не проронив ни слова. Майор вздохнул. Рисуя себе когда-то собственное будущее, мог ли он помыслить, будто в один прекрасный день возглавит десант, идущий в бой против созданий Темной Владычицы, да еще и в обществе мамочки с папочкой?! Нет, представить папочку с длинным пушистым хвостом, а мамочку, до крайности им разочарованную, особого труда как раз не составляло...

Правда, неизвестно, что хуже.

– Знаешь, нам бы пригодилась твоя помощь, – заметил он.

Джурван почесал мордочку лапкой, но снова промолчал. Отчасти Конова его понимал. Отец рисковал жизнью – а не жизнью, так рассудком точно, – добывая с вершины Ее горы черный желудь, висевший теперь на груди майора. И возможно, даже столь могущественному эльфийскому чародею оказалось не под силу совладать с последствиями от урона, причиненного Ее черной магией. Данное обстоятельство могло бы заставить Конову призадуматься, однако Стремительный Дракон не сомневался: там, где отец потерпел поражение, он сумеет выстоять. Будучи воином Недремлющей стражи, Джурван поддерживал магическую связь с волчьим дубом Черным Шипом. Возможно, останься его рик фаур жив, папа давным-давно бы смог вернуть прежний облик...

Конова провел рукой по груди и ощутил знакомое покалывание ледяного могущества. На коже, прямо напротив сердца с некоторых пор возникло черное пятно, но майор знал, что сумеет свести его, когда придет время.

– Ты ощущаешь связь с кораблем? – вполголоса поинтересовался он.

Несколько лет назад Джурван подарил труп – а как иначе скажешь? – труп своего рик фаура королеве для постройки одного из судов флота ее величества. Эльфы Недремлющей стражи пришли в ярость, и матушка в особенности. Даже когда линкор нарекли в честь волчьего дуба, они и не подумали утихомириться. Впрочем, с точки зрения Коновы, их в любом случае могла устроить лишь полная ликвидация империи. Не случайно ее величество предоставила именно «Черный Шип» в распоряжение сына, принца Тиккина, и подчиненных ему «Железных эльфов». Возможно также, она надеялась помочь Джурвану вернуться в нормальное состояние, воссоединив эльфа с его рик фауром. Увы, но, судя по всему, средство действия не возымело.

Тычок в бедро привлек его внимание. Конова машинально опустил руку, собираясь почесать Джира за ухом, но тут же передумал. По факту, если не по сути, бенгар являлся огромным, мохнатым, полосатым чудищем, хотя в обычные дни майор не воспринимал сей факт слишком серьезно. Короткомордый хищник, чью пасть украшал частокол острейших зубов, а густая грива ниспадала до середины спины, превосходил размерами тигра. И еще более – прожорливостью. Благодаря их давней дружбе Конова понимал бенгара, как никто другой. Вот и сейчас он ощущал готовность зверя к битве. Его сосредоточенное спокойствие.

Идеальный талисман для «Железных эльфов», Джир не сводил глаз с темной полоски на горизонте. Ноздри бенгара раздувались. Мышцы под шкурой ходили ходуном, точно морские валы, зажатые между двух утесов. Короче, сейчас его трогать не следовало.

Конова вгляделся в темноту. Среди деревьев, растущих на самом берегу, мелькали тени. Майор сконцентрировал внимание на мощи, заключенной в черном желуде. Рассуждения, почему столь крохотный предмет может быть таким могучим и таким опасным, он оставил на потом. Если Стремительный Дракон и его полк прокляты из-за данной по неосторожности клятвы, связавшей их с источником Ее силы, что ж, черт побери, пусть эта сила послужит им! Он направил чувства вперед. Пользоваться магией становилось легче с каждым разом. Холодная ясность пульсировала в теле в ожидании того, чему вот-вот надлежало свершиться.

По острову бродили десятки рекк. Конова тянулся дальше. Вокруг сильно похолодало, во влажном воздухе клубился туман. Он поморщился, передернув плечами. Майор ощутил на острове присутствие пяти Ее эльфов. Тех, кто, подобно ему, родился с черным кончиком уха. В не столь отдаленном прошлом племена Хинталанда верили, будто дети, родившиеся черноухими, запятнаны навеки. Младенцев оставляли умирать в лесу. А Темная Владычица отыскивала их, и они становились Ее слугами. Конове посчастливилось избежать подобной участи: ему, словно наперекор судьбе, всего лишь обрезали кончик левого уха.

Иногда, в часы самых мрачных раздумий, Стремительный Дракон задавался вопросом, как бы сложилась его жизнь, окажись он в числе других, брошенных на погибель и «спасенных» Темной Владычицей. Превратился бы в подобие тех, кого ему сегодня предстоит убивать, полоумных, изуродованных существ, одержимых непонятным безумием?

Несмотря на приказ его высочества взять живьем хотя бы одного из них, исполнить волю принца до сих пор не удалось никому. Темные эльфы стояли насмерть. Майор невольно потянулся к изувеченному уху, однако тут же одернул себя. Сама метка судьбу не решает! И он, Конова, живое свидетельство тому... по крайней мере, ему очень хотелось надеяться.

Из состояния магической сосредоточенности Стремительный Дракон вышел чуть позже, нежели рассчитывал. На острове присутствовало еще что-то, вернее, кто-то, чью сущность майор определить не сумел. Кто-то очень древний. Прощупать второй раз? Некогда! Шлюпки подходили к самому берегу. В любом случае, кем бы ни являлось существо, вскоре оно разделит участь остальных Ее созданий.

С острова донесся мяукающий вопль рекки. Ему отозвался целый хор завываний. Горизонт порозовел: близилось утро. Конова улыбнулся. По рукам его заплясали языки черного пламени.

– Огонь!

Сержант Аркгорн похлопал офицера по сапогу.

– Господин майор, вы ж опять над орудией стоите!

– К черту! Огонь!

Гном поднес горящий фитиль к запальному отверстию. Чайи что-то крикнула, но расслышать ее Конова не успел. Шестифунтовка рявкнула, выплюнув двойной заряд картечи.

Под яростный рев Стремительного Дракона две сотни мушкетных пуль разорвали надвигающийся рассвет. В ушах зазвенело от грохота, в глазах помутилось, в нос ударила вонь горелого пороха. Из ствола выплеснулось оранжево-красное пламя. Шлюпку приподняло, швырнуло назад, затем она рухнула на воду, взметнув тучу брызг. Рекки исчезли в густом багрово-черном облаке. Затрещали мушкеты. Чудовища продолжили валиться, исторгая протестующий рык, – вновь обретенная жизнь опять покидала их.

Во мгле, стелившейся над морем, полыхнула преждевременная заря – то ударили пушки штирборта. Ядра катящимися под гору валунами прогромыхали над головами десанта, и хотя снаряды шли футов на двадцать выше их, Конова инстинктивно пригнулся.

Берег взорвался фонтанами дыма и пламени. Песок, вода, рекки, деревья, все прочее единой мешаниной взлетели на воздух. Мгновение спустя на шлюпки посыпались обломки с ошметками. Джурван, спрыгнув с плеча Коновы, умчался на корму, взбежал по руке Чайи и спрятался в ее колчан со стрелами.

Над островом расцвело и повисло ослепительно-белое сияние. По поверхности моря зазмеились длинные гротескные тени. Встряхнув головой, Конова сглотнул с открытым ртом, прочищая заложенные уши и заодно бросив мимолетный взгляд влево. Увидеть Висину ему не удалось, но он знал: девушка где-то тут, рядом. Волшебное умение госпожи Текой взаимодействовать с силами природы не раз выручало весь полк. Вот и сейчас ее светоч поможет им.

Остальные шлюпки вслед за первой разразились пушечной и мушкетной пальбой. Весла зарылись в песок, раздались команды, лодки встали.

«Железные эльфы» прибыли на остров.


Глава 3

<p>Глава 3</p>

Откуда-то из чащи прилетели первые черные стрелы. «Железные эльфы» ждали их. Вдоль бортов шлюпок поднялись толстые дубовые доски – еще один подарок «Черного Шипа». Дерево и стрелы разлетались в щепки, рассеиваясь вокруг смертельной шрапнелью. Послышались крики и стоны. Двое солдат рухнули за борт, и вода сомкнулась над ними, оборвав их вопли.

Конову охватила ярость. Ее эльфы освоили новую уловку! Ну ладно, его ребята тоже кое-чему научились.

– Орудие... второй залп... огонь!

Шестифунтовка послушно рявкнула, правда, на сей раз вместо картечи сержант Аркгорн зарядил ее книппелем. Нехитрая штука книппель, но совершенно убойная. Вылетев из ствола, два соединенных цепью ядра понеслись над берегом, вращаясь и сметая все на своем пути. Изначально предназначенный для срубания мачт и рей на кораблях противника, книппель причинял Ее деревьям не меньший урон. Как и Ее тварям.

– Не забывайте, одного надо взять живьем! – крикнул Конова.

Впрочем, он и сам понимал всю бессмысленность приказа. Даже если удастся захватить пленного, много ли они узнают от него, темного и изувеченного под стать Ее деревьям?

Рекки ревели и завывали от ярости и боли. Киль шлюпки зарылся в песок. Воспользовавшись толчком, Конова выпрыгнул прямо на берег, однако рядовой Ренвар с Джиром опередили командира на несколько шагов. Майор помнил, где его место. Ему полагалось возглавить строй и вести солдат, методично продвигаясь через остров, но весь накопленный в душе гнев, разом выплеснувшись наружу, погнал Конову вперед. Как и все предыдущие высадки. Он сам понимал, что им движет месть. Темная Владычица, использовав отца, дотянулась до него и тем сковала вечной клятвой Конову и его новых железных эльфов. Теперь Она преследовала их всех во сне, призывала к себе. Стремительный Дракон ощущал Ее зов, но ощущал он и другое: ярость.

Язычки морозного пламени пробежали по клинку сабли. Конова ухмыльнулся и ринулся в бой, ища себе добычу.

Сержант Аркгорн орал во все горло, требуя убраться с линии огня, но майор уже проскочил груды мертвых и умирающих рекк и заметался среди сарка-харов, кровавых деревьев Темной Владычицы. Все страдания, все муки, когда-либо испытанные Коновой, предстали перед ним в одночасье и падали под его клинком. Он крушил черные сучья с такой силой, что плечо заныло от перенапряжения всего через несколько ударов. Каждый раз, едва майор касался ветви лезвием, дерево охватывало ледяным пламенем и черные языки пожирали его с неумолимой уверенностью.

Конова улыбался – он всегда улыбался в бою, ничего не мог поделать, – и рубил снова и снова. Черное морозное пламя оставляло в воздухе дуги ледяных искр. Его сабля крушила и сжигала все новые и новые сарка-хары. Этих деревьев не должно быть. Это искаженный разум Темной Владычицы порождал кошмарные леса, грозящие всему живому. Всю жизнь Конова пребывал во власти Ее уродливой магии, и вот наконец у него появилась возможность расквитаться за свою участь!

– Твое могущество принадлежит мне, эльфийская ведьма! – орал он, разрубая дерево пополам. – И оно поможет мне покончить с тобой!

Мимо просвистела стрела, скользнув по щеке оперением. Майор бросился к стрелку, но Джир его снова опередил. Прыжок – и массивные челюсти зверя сомкнулись на шее черного эльфа. Тот рухнул навзничь. Конова даже не потрудился отозвать бенгара. Стрелок умер до того, как коснулся земли.

Сквозь стену деревьев проломились трое рекк. Выпучив белесые глаза и роняя с длинных желтых клыков капли слюны, они устремились к майору. Конова сжал рукоять сабли... щуплая фигура, стремительно обогнувшая офицера слева, атаковала ближайшее из чудовищ, опрокинув его под ноги двум оставшимся.

– Ренвар! – рявкнул Конова, мгновенно узнав солдата.

Рядовой возился над поверженным: штык его мушкета плотно застрял меж ребер, и боец все никак не мог его выдернуть.

Двое уцелевших рекк, мгновенно оправившись от нападения, бросились на юношу. Над головой солдата замелькали шестидюймовые когти. Конова метнулся к ним, перехватил саблю двумя руками и отрубил чудовищу лапу по локоть. Рану охватило ледяное пламя, мгновенно распространившееся по всему телу. Рекка осел на землю.

Третья тварь тем временем сбила Ренвара с ног. Майор занес оружие для удара, но тут в спине чудовища образовалась дыра в кулак величиной, откуда выплеснулись черные огненные языки. Пинком откатив тушу в сторону, Конова протянул было лежащему солдату руку и отшатнулся в изумлении. Вокруг ладоней юноши металось пламя, причем куда более сильное, нежели когда-либо удавалось вызвать самому Стремительному Дракону. Конова попытался заглянуть Ренвару в глаза, однако в стеклах очков рядового танцевало отражение морозных сполохов, создавая впечатление, будто огнем наполнены сами его глазницы.

– Господин майор, сзади!

В то же мгновение обсидиановый желудь кольнул сердце предупреждающим холодом. Эльф развернулся навстречу толпе рекк, вооруженных зазубренными обломками черных деревьев.

– Задницу, мать твою, убери! – рявкнули с берега.

Конова упал на землю ничком, хотя рекки уже почти добрались до него. Один из них занес импровизированную палицу...

Мир вокруг потонул в грохоте орудия. Окутанного песком и дымом, майора подбросило и ударило оземь. Кисти и затылок осыпало искрами, а над головой пропел снаряд. Нос и уши забило песком. И еще чем-то мокрым. В зажмуренных глазах заплясали черно-бело-рыжие звездочки.

Конова поморгал, затем приподнялся на локтях. Книппель добросовестно выполнил работу. От толпы рекк осталась лужа кровавого мяса. Похоже, гном наконец-то научился дорожить нашивками.

– Ренвар, вы... – Майор осекся.

Солдат, успевший к тому времени вскочить на ноги, мчался к зарослям. Ледяное пламя окутывало его кисти, пробегало вдоль мушкета. Конова, поднявшись с земли, отряхнулся и покрутил правой рукой, сжимавшей саблю. Временем поразмыслить над увиденным он не располагал, а вот силы у него еще остались.

– Сэр, вы не видали, куда делся рядовой Ренвар?

К нему, небрежно переступая через трупы, приближался сержант Аркгорн. «Костолом» он держал на изготовку, на ходу водя двойным стволом из стороны в сторону.

– Со мной все в порядке, сержант. – Конова демонстративно смахнул с мундира осколок черепа рекки.

Гном кивнул.

– Ну разумеется, сэр. Я же вас предупредил, разве нет? Вы Элли-то не видели?

Ответить майор не успел. Из-за деревьев донесся визг, слившийся с мушкетным выстрелом. Сам же Конова едва устоял на ногах, ощутив вспышку ледяного пламени необычайной мощности.

– Ладно, сэр, кажись, я уже знаю, где он! – произнес Аркгорн. – Управимся, ребята, чай не впервой! – Он жестом отдал подоспевшим бойцам команду на построение. – Идем клином. И чтобы смотреть в оба, а не то наткнетесь на что-нибудь похуже Ее крошек!

Кто-то застонал.

– Ну чего мы туда попремся? Пусть с ними тэпэшники разбираются! Они уже мертвые, а мы-то еще нет! На кой нам свои бошки подставлять?

Конова не видел, кто спрашивает, но сам вопрос он слышал не впервые. Его начали задавать, едва лишь выяснилось, что темные покойники – тени убитых – сражаются на стороне полка.

Сержант Аркгорн, сунув в рот два пальца, издал свист, способный заглушить не менее двух десятков разом закипевших чайников.

– Значит, так. Еще раз это услышу, отправитесь вплавь до самых Просторов Хасхугеб! Забыли? Темные покойники не любят, когда встает солнце! Они ж мертвые! Их время ночь, и все такое. Да что, вам мамочка в детстве сказок не читала, что ли? Надеяться не на кого. Держитесь стойко, деритесь смело, так смело, как только можете, и мы выйдем из этой передряги живыми! Не сбивайтесь в кучу и не делайте глупостей. Помните: толпа – легкая мишень!

Гном обвел строй суровым взглядом и дождался, когда все кивнут.

– Да, и десять золотых из рук самого принца любому, кто возьмет в плен эльфа, не считая присутствующих! – Он поднес руку к киверу, отдавая честь майору.

Конова, не в силах подавить улыбку, откозырял в ответ.

– Нале-во! Шевели задницей!

Подразделение выдвинулось вслед за Аркгорном. У некоторых солдат на остриях штыков плясало черное пламя.

Кое-кого из них Стремительный Дракон помнил довольно хорошо. Он кивнул рядовому Хрему Фульберу, однако громадный боец прошагал мимо, едва взглянув на офицера. Его поступок, конечно, шел вразрез со всякой субординацией, но Конова в последнее время на многое смотрел сквозь пальцы. Чем быстрее они покончат с делами на острове, тем скорее высадятся на Просторах Хасхугеб и воссоединятся с прежними железными эльфами. И вот тогда-то Темная Владычица воистину пожнет собственноручно посеянную бурю!


Глава 4

<p>Глава 4</p>

– Ну вот, опять он за свое! – воскликнула Висина, едва шлюпка заскрипела днищем по песку. Девушка, заняв место ближе к носу, плела узор из окружавшей ее природной энергии, поддерживая висевшее над островом искусственное солнце. Мимо свистели стрелы, но под воздействием магии отклонялись в стороны. – А ведь он мне обещал, что не станет больше так вырываться вперед!

– Ты про рядового Ренвара? – осведомилась Ралли, подняв голову от стопки бумаг.

На листке, по которому она водила гусиным пером, мерцало изображение стоящей на баке Висины. Волны тьмы и света пробегали по рисунку из-за струившейся вокруг энергии.

Девушка выждала, пока все солдаты спрыгнут на берег.

– Ты знаешь, про кого я!

– Он сражается с демонами, которых мы не видим! – ответила госпожа Синдзин, взмахнув пером.

Сквозь строй железных эльфов прорвался рекка. При виде двух беззащитных женщин тварь радостно взревела во всю клыкастую пасть и устремилась к лодке.

– Ралли, скорее!

– Да вижу, вижу.

Гусиное перо так и порхало по бумаге. Рекка, упав на все четыре лапы, несся длинными скачками. Когти его вонзались в пляж, взметая фонтанчики песка. Вслед ему гремели выстрелы, но тварь неумолимо приближалась.

В бок шлюпки ударила волна, переплеснув через борт пенистый гребень. От брызг, попавших на листок с рисунком, в небо полетели искры. Воздух наполнился шипением и треском. Висина, не спуская глаз с Ралли, безостановочно плела магический узор. Бумага промокла насквозь, изображение размыло. Старуха с негодованием воззрилась на море.

Рекка тем временем почти достиг шлюпки.

– Ралли!!!

Госпожа Синдзин отложила бумаги и схватила весло. Едва она коснулась его, дерево загудело от магии. Чудище, растопырив когти, прыгнуло на Висину. Девушка зажмурилась, но продолжила плести.

Раздался громкий хруст. Лодку тряхнуло, запахло паленым мясом. Вой рекки внезапно оборвался, сменившись всплеском. Висина открыла глаза. Ралли стояла рядом, с обломком весла в руках. От дерева поднимался ленивый дымок, а по его поверхности, постепенно угасая, пробегали искры. Труп рекки всплыл рядом с лодкой мордой вниз. Из груди чудовища торчала лопасть.

– Плети-плети, милочка, солнце еще не встало.

Небрежно швырнув обломок на дно шлюпки, Ралли вернулась к себе на корму, подобрала рассыпавшиеся листки, провела по верхнему рукавом плаща и возобновила прежнее занятие.

Висина сосредоточилась на собственной магии. Она сводила воедино тонкие нити энергии, и свет над островом разгорался ярче. Серебряные паутинки плясали между кончиков ее пальцев. Девушка еще раз оглянулась на Ралли. Старуха успела вновь набросать лодку и саму Висину с послушными и прочными нитями в руках. Себя, однако, госпожа Синдзин запечатлеть не спешила. В том месте на рисунке, где полагалось находиться ей, энергетические линии выгибались, как будто не могли или не хотели признавать чье-то присутствие.

* * *

Небо светлело. На острове кое-где разгоралось пламя. Настоящее пламя, вспыхнувшее от мушкетных и пушечных выстрелов. Пройдя немного вперед, Конова вспрыгнул на россыпь валунов и оглядел берег. Неподалеку от воды суетилась группа солдат. К ним подошли еще с полдесятка, принесли раненых. Временный лазарет полк развернул прямо на пляже, следовательно, Висина, Ралли и его мать сейчас находились там, оказывая пострадавшим первую помощь. Чуть поодаль другая группа бойцов пробиралась в глубь острова.

Конова перевел взгляд на море. «Черный Шип» развернулся к берегу бортом, по-прежнему готовый в любой момент поддержать десант пушечным залпом. Нет, все-таки пребывание «Железных эльфов» под началом королевского сынка имело некоторые плюсы...

Судно, носившее имя отцовского рик фаура, представляло собой могучий трехмачтовый семидесятидвухпушечный линейный корабль, призванный служить одним из основных средств поддержания власти ее величества в отдаленных уголках империи. Пять лет назад ему оказалось достаточно бросить якорь в бухте Килок-Ри, чтобы туземцы, протестовавшие против вывоза бесценных религиозных и магических реликвий в Келуин, столицу Калагрии, немедленно утихомирились. Конова прекрасно их понимал: и почему они восстали, и почему вдруг передумали восставать, едва увидев «Черный Шип». Корабль, по сути, являлся плавучей батареей. Он нес на себе двадцать массивных шестидесятивосьмифунтовых карронад, сорок тридцатишестифунтовых дальнобойных орудий и дюжину пушек поменьше, шесть из которых в данный момент находились на острове, принайтованные к носу шлюпок. Конова искренне жалел о невозможности затащить «Черный Шип» на вершину Ее горы. Вместе с «Железными эльфами» линкор мог бы покончить с этой войной – или противостоянием, как ни назови, – в три бортовых залпа.

Майор направился вслед за подчиненными. Остров практически принадлежал им. Всюду, куда ни глянь, валялись мертвые рекки, а сарка-хары полыхали ледяным пламенем. Наконец-то они отправятся к Просторам Хасхугеб! Довольный Конова погладил висящий под мундиром черный желудь.

Боль раскаленной добела иглой прошила сердце и впилась в руку.

Непроизвольно ахнув, Стремительный Дракон пошатнулся и упал на одно колено. Ничего подобного ему прежде испытывать не доводилось. Он вскинул саблю в ожидании удара... но удара не последовало.

Конова огляделся. Вокруг не было ни души. На лбу выступил пот. Создавалось впечатление, будто кровь вот-вот закипит под кожей. Обычно при взаимодействии с Ее магией майора пронизывал холод, сейчас же у эльфа перехватывало дыхание от жара. Впереди затрещали мушкеты. Послышались крики. Кто-то взвыл и орал не умолкая.

Заставив себя подняться, Конова зашагал в направлении звуков. Боль мало-помалу отступала. Он перешел на бег. Обнаружив бойцов на другой стороне острова, майор не сразу осознал происходящее. Рядовой Харкон метался между столпившимися вокруг него сослуживцами.

Тень солдата пылала.

Она скользила вслед за ним по песку, охваченная ревущим ослепительно-белым пламенем, а Харкон вопил так, словно горел сам.

– В воду! Рядовой, бегите в воду! – крикнул Конова.

Харкон обернулся в его сторону. Глаза его безумно блестели. Он принялся срывать с себя форму. Майор опрометью понесся к берегу. По-видимому, ему оставалось лишь взять дело в свои руки.

Рядовой Фульбер на секунду опередил командира. Он сгреб ошеломленного бойца в охапку и бросился к морю. В тот же момент вспыхнула его собственная тень. Здоровяк вскрикнул, но мужественно продолжал бежать, пока оба не рухнули в воду. В воздух поднялись клубы пара, однако пламя не исчезло.

Конова остановился рядом, не зная, что предпринять. Он огляделся в надежде увидеть Висину, мать или хотя бы Ралли, но все они остались возле шлюпок.

– Мы все равно горим, – доложил Фульбер.

Голос его дрожал от напряжения, тем не менее рядовой пытался сохранять спокойствие. На губах Харкона выступила кровавая пена. Он по-прежнему заходился в крике.

– Господин майор, что делать-то? – раздался чей-то возглас.

Конова не чувствовал себя таким растерянным и беспомощным с того самого дня, когда распустили «Железных эльфов». Вот только сейчас, вновь став командиром, он не собирался во второй раз лишиться своего полка, да еще из-за какой-то непонятной дряни!

– Ты! – Майор указал на одного из солдат. – Беги на ту сторону, приведи женщин. Быстро!

Боец помчался прочь, даже не остановившись подобрать оброненный кивер.

– Командир...

Конова обернулся. Рядом стоял Аркгорн. Гном взвел оба курка «костолома». Сержант с офицером обменялись взглядами, и майор кивнул. Йимт вскинул оружие, взяв на прицел двоих, что барахтались в море.

– Стойте!

Рядовой Ренвар зашел в воду, перекрыв линию огня, и прохромал к Харкону с Фульбером. Стоило его тени коснуться их теней, как она немедленно вспыхнула. Языки белого пламени зашипели, повторяя ее очертания на морской поверхности. Элвин зажмурился и погрузил руки в огонь. Черный желудь пронзил грудь Коновы ледяным осколком. Майор снова рухнул на колени. Несколько солдат пошатнулись одновременно с ним. Белое пламя опало, сменившись черным морозным, затем и оно с шипением угасло.

– Вытащите их оттуда! – приказал сержант Аркгорн, пока Конова поднимался на ноги.

Фульбер с Ренваром выбрались на берег почти без посторонней помощи. Харкон же не двигался, и его пришлось нести на руках. Уложив бойца на песок, однополчане поспешно отвели лица. Для стороннего наблюдателя рядовой выглядел просто спящим.

– Он мертв, – сказал Элвин.

Конова хотел отвернуться подобно остальным, но остановился. В свете разгоравшегося утра создавалось впечатление, будто у солдата вообще не осталось тени. Только этого не хватало! Выругавшись вполголоса, майор заставил глаза сфокусироваться на реальности.

– Что еще за новая скверна?!

Конова поднял голову, высматривая подавшего голос.

– Слышь, Инкермон, ты давай завязывай со своими разговорчиками про Творца-спасителя. – Йимт ткнул в сторону одного из бойцов все еще взведенным «костоломом». – Не время сейчас. И не место.

Солдат, однако, униматься не спешил.

– Как же вы не видите?! Это испытание. Мера, которой меряют человеков, дабы определить праведность их душ. Звезды возвращаются в мир, призывая все зло, издавна загнанное в преисподнюю, мы же соблазнились нечистой магией и ныне окованы темными сетями! Мы согрешили и должны покаяться! Покайтесь же ныне, да спасены будете!

– Оно ушло в воду, как только мы пробились сюда. – Ренвар освободился от поддерживавших его рук. Инкермон, судя по всему, и не собирался заканчивать с проповедью, однако ввиду упертого прямо в брюхо «костолома» благоразумно заткнулся. – Харкон сунулся первым, тут его тень и вспыхнула.

– Что за «оно»?

Ренвар покачал головой.

– Разглядеть я не успел, но что-то большое. Думаю, оно лежало, зарывшись в песок, и было вынуждено уйти, когда мы здесь появились.

Боец указал на берег, взрыхленный в нескольких шагах от них.

Конова удивился: как он сам не заметил? Посреди пляжа зияла глубокая канава ярдов шести в длину и около ярда в ширину. От нее к воде вели какие-то следы. Разглядеть их получше не удалось, поскольку песок оказался вдоль и поперек истоптан солдатами. Уж не то ли самое существо, чье присутствие майор ощутил перед высадкой? Внимание его неожиданно привлекли другие ямы. Они имели куда меньшие размеры, рваные края, и на дне их белели кучки пепла. Кто-то жег здесь сарка-хары, но, без сомнения, не железные эльфы! По всей вероятности, деревья уничтожили несколько дней назад. Стремительный Дракон коснулся пепла. Тот имел температуру, одинаковую с песком вокруг. Останки недавно сожженных сарка-харов холодны как лед...

– Что, Ренвар, снова призраки мерещатся? – осведомился боец с лисьей физиономией, державшийся несколько в стороне от остальных.

– Цвитти! – узнал Конова, даже не потрудившись скрыть отвращения.

Он прекрасно понимал солдат, избегавших общества этого рядового. Майор и сам до сих пор не мог забыть, как тот зверски и бессмысленно убил раненого эльфида в битве под Луугут-Йором.

Цвитти вытянулся по стойке «смирно».

– Так точно, сэр! Я всего лишь обратил внимание на тот факт, что наш юный Ренвар имеет обыкновение видеть то, чего другие люди не видят!

– Бред несешь, и сам это знаешь, – ответил ему Аркгорн. – Элли не то чтобы видит то, чего мы не видим. Он просто видит это немного раньше остальных. Странно, конечно, если учесть, что малый слепой, как крот, но уж если он говорит, что какая-то тварь уползла в воду, купаться я тут не полезу!

Солдаты все как один отодвинулись подальше от кромки воды. Конова взял за правило позволять железным эльфам немного расслабиться после взятия очередного острова, в частности искупаться и устроить пикник на пляже. Похоже, сегодня сложившейся традиции придется изменить.

– Я нащупал на острове пятерых Ее эльфов, – произнес майор, нарочно меняя тему разговора.

– Ну, пятерых мы к Ней и вернули, – ответил Аркгорн. – Сдается мне, пока мы найдем среди этих ублюдков такого, который согласится с нами побеседовать, золото его высочества успеет покрыться плесенью.

Перед мысленным взором Коновы предстал геморрой по имени «наследный принц Калагрии». По возвращении на «Черный Шип» ему, в ковырнадцатый уже раз, предстоит держать ответ, почему бойцы полка не сумели взять живьем ни одного из темных эльфов. Ну да ладно. Когда они доберутся до Ее горы, там этих эльфов будет столько, что его высочество успеет наговориться с ними всласть. Если, конечно, те раньше не разберут его на запчасти.

Майора вполне устраивало и то и другое.

– Очистить территорию, возвращаемся к шлюпкам! Отплываем прямо сейчас. Тело рядового перенесите на корабль.

Честно говоря, Конова не видел особой необходимости отдавать распоряжения. Все наверняка и без него отлично понимали ситуацию. Бойцы стояли вокруг, не успевшие прийти в себя от шока. Только что пережитый ужас затмевал все, виденное ими ранее.

– Его звали Кестер, господин майор, – произнес рядовой Ренвар. – Кестер Харкон.

Конова промолчал. Они думают, ему все равно, да?

– Прошу прощения, господин майор, – от пронзительного голоса рядового Цвитти уши закололо, точно иголками, – что это было-то? Что их так обожгло?

Офицер оглядел лица солдат. Казалось бы, сильнее презирать его уже невозможно.

– Не знаю. Что бы это ни было, оно ушло, и мы тоже уходим. Сержант, командуйте. Немедленно!

Пока Аркгорн выкрикивал приказы, Конова более внимательно изучил место, где Ренвар видел это... нечто. Осмотр не дал ничего, кроме вопросов.

Майор еще некоторое время пошарил глазами по песку, но ни одного ответа так и не обнаружил. Вместо ответов в голове зародилось нарастающее дурное предчувствие. Он развернулся и следом за своими людьми зашагал к шлюпкам.

* * *

Темный силуэт беззвучно рассек воду у самой поверхности. Из моря без единого всплеска поднялась голова и уставилась в спину уходящему эльфу. Ни разу не моргнув, существо погрузилось в волны и исчезло.


Глава 5

<p>Глава 5</p>

Если когда-то жизнь Коновы Стремительного Дракона и подпадала под определение легкой, то вспомнить о той поре ее обладателю при всем желании не удавалось. Ни в детстве, ни в бытность командующим прежними «Железными эльфами», ни сейчас, когда ему приходилось выплясывать под дудку его высочества, назвать собственную жизнь легкой у него язык уж точно бы не повернулся. На самом деле она день ото дня становилась все хуже и хуже, хотя накануне казалось, будто хуже просто не бывает.

Конова ненадолго прекратил жалеть себя в связи с назревшей необходимостью перегнуться через фальшборт и отправить в воду часть содержимого желудка.

Кстати, еще и это. Он уставился на зеленые волны внизу. Вот бы осушить весь треклятый океан, да и черт с ним! Живот скрутило в новом приступе рвоты. Конечно, «Черный Шип» – могучий прекрасный корабль, практически семейная реликвия, но все-таки корабль, а потому отличается неприятным свойством, присущим всем остальным кораблям, то есть плавает по воде. Следует заметить, Конова терпеть не мог верховой езды, но по сравнению с плаванием она оказалась просто цветочками! В конце концов, лошадь всегда можно пристрелить.

Судно в очередной раз провалилось в яму между волнами и тут же взлетело вверх, в то время как желудок майора застрял где-то внизу, вместе с остатками обеда. «Нет, – сказал себе Конова, – все-таки эльфы должны не болтаться в море, а ходить по твердой земле. По крайней мере, я!» Стремительный Дракон явно не был создан ни для передвижения в седле, ни для лазания по деревьям, ни для морских путешествий. Многолетний опыт служил тому подтверждением. Всякий раз попытка совершить что-нибудь из вышеперечисленного заканчивалась одинаково: он приходил в себя, лежа на земле. А нахождение земли глубоко под водой в данный момент только усугубляло проблему.

Над головой хлопнул парус, загудели ванты. Конова поднял глаза. Легкий бриз, дувший на протяжении последних дней, превратился в устойчивый крепкий ветер. На горизонте громоздились тучи, предвещая шторм. Капитан Мильсеал Эрвод утверждал, будто через пару дней они благополучно пристанут в Назалле, одном из трех поселений на побережье Просторов Хасхугеб, заслуживавших названия «города», и буря их не догонит.

Скорей бы. Зачистка семи островов оказалась делом кровавым и обошлась полку недешево. Правда, и Конова неоднократно имел возможность удовлетворить собственную жажду крови, но он бы охотно принес ее в жертву, лишь бы побыстрее добраться до пустыни. Яростное нетерпение майора нарастало с каждым днем, невзирая на множество темных тварей, уничтоженных им собственноручно. Кто знает, вдруг прямо сейчас из пропитанного кровью песка поднимаются новые сарка-хары? Пробуждение сил, доселе дремавших по всему миру, приписывали упавшей на востоке Звезде, однако Конова не сомневался: Темная Владычица здесь тоже руку приложила. Во всей империи и за ее пределами не утихали слухи о новых светилах, хотя на самом деле ни одной Звезды, кроме первой, обнаружить до сих пор не удалось. Впрочем, Конова даже не мог сказать с уверенностью, настолько ли важно их появление. Как бы то ни было, дело сдвинулось с мертвой точки. В воздухе и без всяких Звезд витало ощущение близких перемен. Кто-то мог бы назвать его тревогой, кто-то – тягой к свободе или даже страхом перед неведомым, одно лишь не вызывало сомнения: мир уже никогда не станет прежним.

Темная Владычица преследовала Конову в снах. Впрочем, он давно перестал считать их просто снами. В движение пришло нечто куда большее по сравнению с любым из них. Да-да, грядут перемены. Прокручивая в голове все, известное ему об устройстве мира, майор испытывал слабое облегчение... и неподдельный ужас!

– Сержант Аркгорн по вашему приказанию прибыл, сэр!

С трудом развернувшись, Конова привалился спиной к фальшборту. Перед ним по стойке «смирно» замер гном. Его каэрна свободно развевалась в потоках воздуха. Пожалуй, чересчур свободно.

– Вольно, сержант, вольно. Хватит этих церемоний. И ради всего святого, оправьтесь!

– Есть, сэр!

Йимт поудобнее передвинул висевший через плечо неразлучный «костолом». Каэрна продолжала гордо реять по ветру.

Майор же лишь сейчас осознал смысл прозвучавшего доклада.

– Явились по моему приказанию, сержант? Что-то не припоминаю, чтобы я приказывал вам явиться.

– Ну не приказывали, господин майор, так что ж теперь? Я подумал, наверняка вы меня скоро вызовете, и предвосхитил ваш приказ. А потом, не могу я подолгу в трюме сидеть. Сразу деда с бабкой вспоминаю.

Надо же! А Конова-то считал себя самым несчастным на корабле.

– Так они что, были...

– Ну да, рабами, – спокойно закончил Йимт. Если он и испытывал горечь, то тщательно ее скрывал. – Считай, последняя партия, отправленная за море до того, как рабство отменили королевским указом. И заметьте, потом еще пятьдесят лет прошло, пока гномы сделались полноправными гражданами. Но моя матушка всегда говорила: «Для таких коротконогих, как мы, и это большой путь!»

Пожалуй, Конова не отказался бы когда-нибудь воочию познакомиться с матушкой, воспитавшей гнома, подобного сержанту Йимту Аркгорну. У него бы непременно нашлась к ней парочка вопросов.

Коротышка взглянул себе под ноги и снова поднял глаза.

– Мне немало понарассказывали, каково было там, в этих трюмах. Вы знаете, что владельцы кораблей бросали туда камни? Чтоб, значит, гномы чувствовали себя как дома.

– Нет, не знал, – ответил Конова. – Ну да, наверное, им так было немного уютнее.

– Ага, уютнее. – Сержант стиснул «костолом» до побелевших костяшек. – Они сперва загоняли в трюм скованных гномов, а потом заваливали их камнями. Которые уцелеют и сумеют прокопаться наверх – те, значит, достаточно крепкие, смогут работать. Ну а остальных выжившие потом разгребут.

Конова не в первый раз задумался, так ли ему хочется служить империи.

– Я всегда считал, что моему народу пришлось хуже всех, когда империя привезла на наши берега идею цивилизации. Они приплыли к нам в основном ради дуба. Им нужна была древесина для строительства кораблей, таких как этот. – Майор похлопал по борту.

Много лет назад на поляне новорожденных волчьи дубы отвергли Стремительного Дракона, и обида до сих пор не отпускала его. Проклятые магические деревья, оценив Конову, не снизошли поделиться с ним могуществом. И все же, окидывая взглядом огромный корабль, он невольно проникался сочувствием к эльфам Недремлющей стражи.

– Тогда погибло множество волчьих дубов в самом расцвете сил. Многие связанные с ними эльфы покончили с собой. Я потерял тетку и двух двоюродных братьев. Да, мрачные были времена.

Йимт разжал кулак.

– Всем нам пришлось несладко. Тут ведь какое дело: если ты не часть империи, значит, скоро ею станешь, и присоединение к ней дается недешево.

Гном потеребил бороду. Конова успел изучить его повадки. Судя по всему, Аркгорн вознамерился поделиться с ним сокровенной и, возможно, малоприятной мыслью.

– Ну так что там у вас, сержант?

– Да как вам сказать, господин майор. Вот расчистили мы семь островов, забитых всякой нечистью. По дороге потеряли несколько ребят, хотя не то чтобы совсем потеряли, но это, считай, то же самое. А теперь вот плывем на Просторы Хасхугеб, в края, где глазные яблоки запекаются прямо в глазницах, и это еще задолго до полудня!

– Так вы там бывали?

Йимт пожал плечами.

– Занесло как-то раз в Назаллу лет двадцать назад. Но я, правда, так и не пошел дальше местных увеселительных заведений. Повздорили мы с одним молодцом, что сдавал карты снизу колоды. Слово за слово, глядь, а у него уж и нос на полу валяется. Там у них, на югах, страшные болезни бывают. Я так и сказал своему командиру...

– Итак, сержант, к чему вы все-таки клоните? – перебил Конова, поскольку гном обладал способностью трепаться до бесконечности.

– А к тому, сэр, что некоторые из моих ребят говорят, мол, полком-то целых два принца командуют.

– Кто так говорит?! – вскинулся майор.

Йимт улыбнулся.

– Ну вот видите? Именно то, что сказал бы принц, будь он на вашем месте. Парни тревожатся, господин майор. Звезда из мифов и детских сказок вдруг возьми да обернись реальностью. Темная Владычица, опять же. Вымершие чудовища, оказывается, вполне себе живы. Вот мужики и думают: а вдруг они и вправду обречены никогда не умирать? Но на самом деле их даже не это больше всего пугает.

– Да? – Конова не сумел скрыть удивления. – А что же?

– Вы, – ответил Йимт, глядя ему прямо в глаза. – Вы, господин майор. Они нуждаются в том, чтобы доверять вам. Им нужно верить, что, какая бы чертовщина ни творилась вокруг, их командир сделает все, что в его силах, чтобы они вернулись домой.

– Но принц...

– Принц, – бесцеремонно продолжил гном, – большую часть времени торчит у себя в каюте над картами да над книжками. Ребята уже об заклад бьются, что мы на самом деле будем делать там, на Просторах Хасхугеб. Три к одному дают, что идем искать очередную Звезду. Четыре к одному, что станем охотиться за каким-то еще сокровищем для его высочества.

– Я думал, вы поймете, – пробормотал Конова. – Когда мы найдем тех, прежних, железных эльфов, мы станем единым целым. Они – ключ к победе. Нужно отыскать их, пока их не отыскала Она. С ними мы сможем бросить вызов самой Темной Владычице и наконец покончить с Ней.

Гном, однако, позиций сдавать не собирался.

– Ага, ясно. Но скажите, господин майор, при всем моем уважении, как вы себе это представляете? Насколько я понимаю, клятвой-то связаны мы, а не они! Это у наших парней потихоньку шарики за ролики заходят. И на кой вашим эльфам присоединяться к нам, а? Если судить по Криттону, этой жалкой пародии на солдата, возможно, некоторые из них окажутся вам не совсем рады!

Конова подставил лицо ветру. Соленые брызги захлестали по коже. Боль принесла некоторое облегчение. Приняв решение уничтожить Ее лес в Луугут-Йоре, Стремительный Дракон отказался от шанса, возможно единственного, разорвать клятву, обрекшую весь полк на вечную службу, если не на что-нибудь похуже. Воспользовавшись магией Темной Владычицы, столь хитроумно переданной ему через отца, Конова помимо воли способствовал распространению Ее могущества. И с каждым днем предательская связь с Нею росла и крепла, причем майор сам не мог сказать с уверенностью: набирает силу влияние эльфийской ведьмы или же в нем постепенно пробуждается темная, искаженная часть его собственной натуры.

Конова единственный видел ситуацию во всей ее красе. Хорошо хоть, прежних железных эльфов не связала магическая клятва. Стремительный Дракон просто не позволял себе думать иначе. И если Аркгорну он ничего объяснить не мог, то в душе знал: главное – отыскать их. Встреча сулила спасение и тем и другим. Он найдет своих эльфов, сообщит им о восстановленной чести, и вместе с его нынешними подчиненными они одолеют любого врага, высланного против них Темной Владычицей. А разгромив окончательно потусторонних тварей, Конова явится со всеми железными эльфами в самое сердце Ее горного леса, где раз и навсегда разрушит клятву. И все станут свободны.

– Мы оба знаем, – произнес он, – что я могу просто приказать, и эти люди сделают все, что нужно. Но я надеюсь, что с вашей помощью они будут следовать за мной не за страх, а за совесть, понимая, что я прав, и доверяя мне.

– Ну-у, как говорит моя дорогая мамочка: «Ухватился за хвост – готовься драться с драконом». В ближайшее время парни будут держаться молодцом, это я вам обещаю. Но конечно, передохнуть несколько дней в Назалле им тоже не помешает. А то они уже которую неделю болтаются по морю, а из развлечений одни сплошные ужасы: жуткие острова да кошмарные деревья. Не удивительно, что они малость подувяли!

Йимт подступил ближе, понизив голос на добрую октаву.

– Но имейте в виду, господин майор, когда мы отправимся на прогулку в пустыню, хорошо бы эти ваши эльфы оказались на месте! Так будет лучше для всех нас.

Гном сделал шаг назад и втянул в себя воздух.

– Знаете что? Я тут, по-моему, так нанюхался соли, что мне теперь по гроб жизни еду солить не придется!

Он вытянулся по стойке «смирно».

– Спокойной ночи, господин майор! – Рука его взлетела к козырьку.

– Спокойной ночи, сержант. – Конова отдал честь.

Гном удалился. Майор проводил коротышку взглядом и вернулся к созерцанию моря. Окрепший ветер угрожал сорвать с офицера кивер. Сняв головной убор, эльф предоставил надвигающейся буре трепать его черные волосы. Глаза Коновы наполнились стальным блеском, на руках заискрился черный иней. Скоро он воссоединится с прежними железными эльфами! А с ними его полк никто не остановит...

На сей оптимистической ноте Стремительный Дракон в очередной раз свесился за борт. Черт бы побрал каждую каплю в этом чертовом океане! Ему почти хотелось вернуться в лес.

Почти.


Глава 6

<p>Глава 6</p>

Линейный корабль в открытом море – на диво изящная и мощная зверюга. Дубовые ребра вдвое толще мужского торса, мили жил-канатов, акры мышц-парусов, бронзовые и чугунные зубы, способные растерзать любую добычу, и поверх всего сосновая шкура, скрепленная медью и залитая смолой. Самое большое собрание изделий рук человеческих, объединенных в одно целое.

Однако в то же время линейный корабль весьма хрупкое существо, без конца опасно балансирующее на узком киле, подобно канатоходцу на натянутом через пропасть канате. Главное тут – равновесие. Стоит судну наклониться в любую сторону сильнее допустимого, и его уже не остановить. Оно опрокинется в бездну.

Элвину нравились морские путешествия. Как ни странно, понимание того, что жизнь его держится на тонком волоске и зависит от мастерства кораблестроителей, капризов погоды и ловкости команды «Черного Шипа», наполняло душу солдата умиротворением. Едва он ступал на берег, как все тут же менялось. На земле юношу охватывала бескрайняя, безграничная тоска, будто проросшая из самых глубин планеты и беспрепятственно текущая прямо сквозь него. Лишь здесь, посреди моря, он обретал покой, впрочем, относительный, поскольку Ее кошмары находили юношу везде.

Вдали от берега ему даже изредка удавалось убедить себя, будто когда-нибудь все снова станет как прежде.

Раздался чей-то кашель. Элвин, возившийся с мушкетом, поднял голову и отложил в сторону тряпочку, присыпанную толченым кирпичом, средством для полировки металла. Пятна крови вместе с другими ошметками живой плоти бесследно выжгло черное ледяное пламя. Удобный способ, все солдаты освоили его в два счета, но от соленого морского воздуха на любых незащищенных стальных частях каждую ночь расцветали рыжие пятна ржавчины. А уж в армии-то всегда отыщется какой-нибудь сержант или капрал, только и ждущий повода взгреть тебя за небрежное хранение оружия.

Уцелевшие солдаты из подразделения сержанта Аркгорна сгрудились вокруг одной из шестидесятивосьмифунтовых каронад, установленных на верхней орудийной палубе. Элвин находил вполне естественным, что именно Йимт счел нужным обосноваться по соседству с могучим кургузым орудием, отличавшимся взрывным темпераментом. Ядро каронады имело не слишком большую начальную скорость и, как следствие, летело не слишком далеко, зато разрушения производило впечатляющие. В частности, дерево оно не пробивало насквозь, а разносило в щепки, бьющие во все стороны смертоносным фонтаном. Прозвище орудия вполне ему соответствовало – Громила. Нет, Элвина совершенно не удивляло решение Йимта, избравшего каронаду в качестве прибежища на борту корабля.

Большинство железных эльфов располагались глубже, в трюме. Юноша задумался. А ведь он почти ни разу не видел, чтобы Йимт захаживал туда. Он и здесь-то, на орудийной палубе, появлялся редко, предпочитая торчать наверху. Может, гному просто нравились волны и ветер?

Сколфельтон Эринмосс, сын графа Боринского, дремал рядом с пушкой. Челюсть бойца отвисла, и на нижней губе раскачивалась слюна. Невзирая на благородное происхождение, все запросто звали его Сколли. Затылок рядового украшала вмятина от полученной в детстве травмы. По этой причине он отличался слабоумием и чрезмерной вспыльчивостью. Однако, если верить слухам, сей недуг вовсе не лишал Сколли права претендовать на наследование графского титула.

Инкермон, взгромоздившись на перевернутый ящик, строчил бесконечное письмо. Он извел уже одиннадцать листов бумаги, исписав их с двух сторон мелким почерком. Кому было адресовано послание, оставалось тайной за семью печатями, однако прочие солдаты не теряли надежды когда-нибудь это выяснить. Боец огляделся, шмыгнув носом, покачал головой и продолжил писать, бормоча себе под нос извечное «гореть вам всем в аду».

Хрем Фульбер, недавно переведенный в их отделение и встреченный с большим энтузиазмом, сидел рядом с Инкермоном, привалившись массивной тушей к такой же массивной дубовой балке, и, шевеля губами, читал старый номер «Имперского еженедельного вестника». Другой боец оказался куда менее приятным пополнением. Облокотившись на каронаду, он сосредоточенно шарил в кожаном кисете. Наконец Цвитти с радостным хихиканьем выудил маленький кусочек золота и перепрятал в потайной карман внутри перевернутого кивера. Добыча его подозрительно напоминала вставной зуб, но Элвин решил промолчать.

– Что, опять мародерствуешь? – заметил Неваляшка, ткнув в сторону солдата с лисьей физиономией незажженной трубкой.

Бывший моряк, чья манера ходить вперевалочку вынуждала стороннего наблюдателя ожидать его падения при следующем же шаге, подвесив к низкому потолку гамак, уютно покачивался в такт колыханию судна.

– Трофеи принадлежат победителям! – Цвитти проворно спрятал кисет и сунул кивер под мышку. – На каждом острове было чем поживиться, главное – не лениться искать!

– Это ты мертвых туземцев имеешь в виду? – уточнил Хрем, подняв голову от газеты.

Цвитти скривился.

– Ну да. Они же мертвые, разве им не все равно? Я всегда говорю: что нашел, то твое!

– Обирать покойников не самое страшное, – сказал здоровяк, – но эти бедолаги, они же прокляты! Когда ты у них что-то берешь, стало быть, и проклятие переходит на тебя.

На лбу бойца с лисьей физиономией надулась крупная жила.

– Прокляты? Да кто бы говорил! Если кто тут и проклятый, так это мы! Как по мне, так мы заслужили дополнительную награду. И не эти жалкие гроши, что нам платят под видом жалованья, и не какие-то вонючие десять золотых, которые принц обещал тому, кто возьмет живым одного из этих хреновых эльфов!

– Да успокойся ты, чего сразу заводиться-то? – произнес Неваляшка. – По мне, так тут довольно не плохо. Грогом поят, вином тоже, два раза в день горячим кормят, гамаки есть, чтобы на досках кости не отлеживать...

Цвитти сплюнул на палубу.

– Ага, если тут так здорово, чего ж ты тогда в армии-то служишь? Сидел бы себе и дальше в своем ненаглядном флоте!

Обнаружив собственный кулак стиснутым, Элвин принялся старательно складывать тряпочку для чистки мушкета.

Неваляшка залился краской.

– Ну, я опоздал на свой корабль, когда он уходил на битву в Интаальском море, меня и загребли как дезертира. Сказали, мол, продемонстрировал слабость духа перед лицом врага. А я всего-то-навсего ужрался и проспал. Парни обещались вернуться за мной перед отплытием, да так и не вернулись, суки.

Цвитти ухмыльнулся. Элвин продолжал сворачивать тряпочку до тех пор, пока не выжал из нее облако красной кирпичной пыли.

– А-а, так ты, значит, не трус, а всего лишь пьяница? Одно ничем не лучше другого. Впрочем, теперь это все равно. Ты обречен, как и все мы!

Цвитти оглядел всех присутствующих.

– Слышите, что бормочет наш святоша? А ведь он прав! Нас втянули в дело, на которое никто из нас не подписывался. Но вы же знаете, что говорят насчет проклятий...

Он сделал многозначительную паузу.

На самом деле Элвин понятия не имел, что там говорят насчет проклятий, и уже собрался поинтересоваться, но тут Неваляшка, приняв в гамаке сидячее положение, взмахнул трубкой.

– Кончай эти разговорчики, понял?

Цвитти оскалился.

– А я чего? Я вообще молчу. Но могу поручиться, что если бы кое-кто лишился головы, мы бы освободились от проклятия прежде, чем его остроухая башка упала бы на...

Тут из-за каронады вылетела громадная лапища рядового Хрема Фульбера и ухватила оратора за ворот.

– Слышь, а когда ты последний раз ходил на палубу? По-моему, тебе давно пора прогуляться на свежем воздухе!

Физиономия Цвитти начала приобретать багровый оттенок. Он обеими руками вцепился в лапу Хрема, пытаясь освободиться. Кивер его упал на доски, рассыпав все содержимое. Через мгновение здоровяк разжал пальцы, и боец с лисьей физиономией отступил назад, хватая ртом воздух.

– Да ты знаешь, что я на тебя и в суд подать могу?! У меня свидетели есть!

Элвин скользнул взглядом по лицам солдат, сидевших вокруг каронады.

– А никто ничего не видел. – Он протянул Цвитти оброненный кивер.

Тот резко выхватил головной убор и стал торопливо запихивать в него валявшуюся вокруг добычу.

– Дураки вы все! Мы могли бы покончить с этим проклятием, да вот только ни у кого из вас пороху не хватает!

– Пороху не хватает? Для чего это?

Элвин обернулся. Из-за соседней каронады вышел Йимт и встал напротив Цвитти. Несмотря на маленький рост, гном просто излучал уверенность, благодаря которой выглядел едва ли не великаном.

– Да вот, Цвитти хвастался, что ему ничего не стоит пройтись по борту корабля, – ответил Хрем. – Дескать, обойдет весь корабль по кругу и не свалится. Он и нас подбивал, да нам тут так уютно сидится. Короче, он решил пойти один. Да, Цвитти?

Боец с лисьей физиономией смерил здоровяка злобным взглядом исподлобья, однако ему ничего не оставалось, кроме как кивнуть.

– Э-э, да ты отважный малый! – Йимт крепко хлопнул Цвитти по плечу, одновременно подталкивая его к выходу. – Ну что ж, ступай тогда. Дойдешь до носа – гляди под ноги. А то господин майор ходил туда избавляться от сегодняшнего завтрака и вчерашнего ужина, и борт сделался скользковат.

Цвитти что-то буркнул себе под нос, но что именно, никто не расслышал, и стремительно удалился. Элвин медленно выпустил воздух. Оказывается, он задержал дыхание.

– Ну, негодяи, выкладывайте, что вы тут затеяли? – Йимт почесал спину о ствол каронады.

– Да так, ничего, просто болтали за жизнь, за любовь. – Хрем устроился у дубовой балки поудобнее и принялся разминать руку. – А ты чего, снова воздухом дышать ходил? Если б я не знал, что это неправда, то решил бы, что тебе не нравится у нас внизу.

Гном на миг напрягся, однако в следующий момент блеснул металлическими зубами.

– Ну как тут может не нравиться? – радостно заржал он. – Так приятно воняет дохлой овцой!

Элвин осторожно принюхался и немедленно пожалел. От них действительно воняло дохлой овцой. Очень старой, очень мокрой и очень дохлой!

– А мы что, виноваты, что ли? – пробурчал Неваляшка из гамака. – Это все мыло, которое нам выдают. Его из бараньего сала делают!

– Так ты им что, пользовался, что ли? – изумился гном.

Неваляшка утвердительно помахал незажженной трубкой.

– В определенном смысле. Я его у одного из матросов сменял на жевательный табак. Курить-то тут нельзя, к сожалению.

– Ох и хитрожопые вы, парни! – Йимт изобразил великую скорбь. – Даже странно, что империя продержалась так долго, раз вот это и есть те доблестные зесеры, которые ее якобы защищают!

– Ну что ж, не нравится, прыгай за борт и плыви отсюда на фиг, – язвительно произнес Хрем. – Хотя с твоими стальными зубами ты, я думаю, пойдешь прямиком на дно!

– Да что бы вы понимали! Я, если хочешь знать, первоклассный пловец. Копи-то ведь то и дело заливает водой. И если который гном не умеет плавать и нырять, то будущего у него, считай, нету. Кстати, о будущем. – Сержант, перехватив взгляд Элвина, подмигнул ему. – Вы тоже на свете долго не заживетесь, если не будете следить за своими манерами, служа в нашем элитном полку! Кабы не я, хрен бы вас кто пустил в такое изысканное общество. – Он оттолкнулся от каронады и плюхнулся на бухту каната. – Хотя вас, рядовой Фульбер, я могу зачислить в знаменосцы. Там как раз требуются такие здоровенные парни, способные перехватить мушкетную пулю!

Хрем сделал вид, будто раздумывает над предложением. Хотя ответ все и так знали заранее. Бойцы знаменной группы пользовались заслуженным почетом, вот только жили они обычно недолго. Враг никогда не упустит возможности захватить знамя, а значит, и защита его никогда не станет легкой задачей. И на мушку тебя в бою возьмут обязательно в первую очередь. Элвин трижды вызывался знаменосцем, но Йимт каждый раз ему отказывал.

– У нас тут в герои никто не рвется, – пробурчал здоровяк, – разве что Элли. Смотри, парень, будешь и дальше на рожон лезть, это плохо для тебя кончится.

Юноша выдавил улыбку.

– Да это я так, – попытался отмахнуться он, – сгоряча. Ни в какие герои я не рвусь.

– Не успеешь оглянуться, а ты уже темный покойник, – добавил Неваляшка. – Ты же не хочешь присоединиться к нашим мертвецам, как Мерри и прочие бедолаги?

– Вообще-то у меня и своя голова есть!

Элвин почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо. Он совершенно не горел желанием обсуждать данную тему.

– Ладно-ладно, оставьте парня в покое, – сказал Йимт. – Он еще молодой, дурной, и вдобавок с волшебным деревом вместо ноги. Сдается мне, вот этому дереву как раз и не терпится выбраться на берег да там укорениться!

Солдатский гогот эхом раскатился по трюму. Даже Элвин невольно хихикнул.

– Ты смеешься над его бедственным положением! – сурово провозгласил Инкермон, отложив письмо и направив перо на Йимта.

– Да он же просто шутит! – вступился за гнома юноша. – Надежда еще есть.

– Надежда?! Да ты и сам смеешься! – воскликнул Инкермон. – Все вы только и знаете, что смеяться над этим... этой скверной, в которой погрязли мы все! Разве вы не видите? Наше проклятие с каждым днем набирает силу! Гнусная искусительница преследует нас во сне, высылая навстречу давно вымерших тварей, а теперь и сама земля, по которой мы ходим, обратилась против нас, сжигая заживо самые наши души!

Воцарилась тишина. Слышался лишь вой ветра да скрип досок. Инкермон затронул то, о чем никому не хотелось говорить вслух. Элвин с Хремом переглянулись и поспешно уставились в разные стороны. Горящая тень причиняла немыслимые, неведомые прежде муки, но она несла не только страдания. Сражаясь с белым пламенем и почти уже совладав ним, юноша на миг испытал необычайную ясность духа. На него снизошел покой, которого он не ведал с тех пор, как принес кровную клятву. Словно душа его внезапно очистилась от Ее влияния.

Йимт поднялся, хлопнув себя по коленям.

– Ладно. – Он поочередно взглянул на каждого. – А теперь дружно все заткнулись на эту тему. О том, светит нам вечный покой или не светит, мы побеседуем как-нибудь в другой раз. А сейчас нам пора. Берем барахло и пошли на палубу. Почтим память бедолаг, пока погода хорошая.

Хрем встал, застегнул мундир, затем аккуратно потыкал ногой Сколли. Боец открыл один глаз и повел им из стороны в сторону.

– Что, прям сейчас их хоронить пойдем?

Никто не ответил. Наконец Элвин кивнул.

– Да, мы пойдем хоронить их прямо сейчас.

Сколли открыл второй глаз, сел, потянулся и зевнул.

– А мне чего-то сон приснился, а во сне Темная Владычица. Она была такая... довольная!


Глава 7

<p>Глава 7</p>

От резких порывов ветра паруса над головой издавали хлопки, один в один схожие с давно привычными мушкетными выстрелами. Элвин не сводил глаз с четырех тел, зашитых в старые гамаки и уложенных на палубе напротив него. Помещенные в тюки чугунные болванки из корабельного балласта предназначались для скорейшего погружения трупа на глубину, однако, исходя из предыдущего опыта, подобная мера не имела значения. Каждого из покойников обернули королевским знаменем, но флагам предстояло остаться на судне, а за борт отправлялись лишь тела. Полотнища наверняка пригодятся в будущем.

Полк выстроился вокруг погибших трехсторонним каре. Некоторые солдаты, стоявшие в задних рядах, вскарабкались на бочонки, ящики и ванты, чтобы лучше видеть. Матросов на палубе не было. Отсутствовал даже капитан Эрвод. В первый раз он настоял на соблюдении правил и сам возглавил церемонию, но, потрясенный увиденным, доверил полку впредь обходиться без него.

Принц Тиккин ждал в стороне, похлопывая рукой в белой перчатке по эфесу шпаги. Новенький, с иголочки, зеленый с серебром мундир выгодно отличал наследника престола от его пообтрепавшихся солдат. Даже майор Стремительный Дракон выглядел изрядно помятым на фоне его высочества. Участие в церемониях, вроде нынешней, для будущего короля казалось вполне естественным, тем не менее Элвин догадывался об истинных мотивах, побудивших принца явиться на палубу. Всякий раз при высадке «Железных эльфов» на очередной остров его высочество неизменно оставался на судне. Впрочем, бойцы выказывали с ним полную солидарность. Все они предпочитали, чтобы принц держался подальше от них.

Майор Стремительный Дракон сделал знак Йимту. Тот шагнул вперед.

– Полк! Сми-и-рно!

Солдаты вытянулись по струнке и застыли, насколько позволяла палуба под ногами. Капитан Эрвод, несомненно, старался по мере сил вести судно как можно ровнее, но море сотрудничать не желало.

Принц Тиккин кивнул сам себе и заговорил. Первые слова унесло ветром, однако Элвин и так помнил всю речь наизусть. Все ее помнили. Его высочество добросовестно барабанил заученный текст, и рядовой Ренвар сильно сомневался, знал ли наследник престола кого-нибудь из тех, чьи заслуги сейчас превозносил, хотя бы в лицо.

– ...Благодаря их самопожертвованию империя выстоит, озаряя светом цивилизации самые дальние уголки мира...

Дожидаясь, пока принц иссякнет, Элвин разглядывал лица товарищей. В строю нарастало тревожное нетерпение. Ветер глушил покашливание и шарканье ног, но юноше вполне хватало красноречивых взглядов. Уставившись на трупы, все они думали об одном и том же: «В следующий раз это могу быть я. То, что случится сейчас, может случиться и со мной...»

– ...Бросая вызов нашем врагу, мы искореняем беззаконие и хаос, водворяя порядок во всех известных землях. Мы вершим правое дело, и пасть в бою за него – великая честь!

Встретившись глазами с Йимтом, Элвин увидел на лице гнома отражение собственной кривой усмешки. Юноша кашлянул и скосился на принца. К счастью, тот продолжал вещать, глядя в никуда.

Слева в нос корабля ударила волна, корпус содрогнулся. Его высочество пошатнулся, но тут же восстановил равновесие. Он вопросительно посмотрел на майора. Эльф отдал честь. Принц отсалютовал в ответ, развернулся кругом, не оглядываясь пересек палубу и скрылся у себя в каюте.

Майор произвел перекличку в отделениях, потерявших солдат. Едва очередь дошла до Харкона, весь полк застыл в напряженном ожидании. Слухи о его странной гибели разнеслись стремительно. Смерть в бою – это солдаты понимали. Они даже начали привыкать к мысли о посмертном существовании в виде призрака. Но умереть из-за сгоревшей тени... о таком и не слышал никто!

Эльф выдержал паузу, оглядев строй. На Элвине он задержался, и юноша встретился с ним глазами. Майор отвел взгляд и назвал последнее имя:

– Харкон!

Волны глухо бились о борта корабля.

– Рядовой Харкон!

Угол паруса оборвался, заполоскав на ветру.

– Рядовой Кестер Харкон!

«Черный Шип» приподнялся на большом гребне волны, потом скользнул вниз. Из-под бушприта взлетели брызги, окатившие всех собравшихся, но никто даже не шевельнулся, чтобы утереть лицо.

Майор взметнул к небу выхваченную из ножен саблю. Четверо солдат, стоявших наготове, подняли первое тело и подтащили к борту.

Откуда-то из поднебесья, с верхушки грот-мачты, донесся унылый, жалобный вой. Голос принадлежал эльфу Тиулу Горному Роднику. Сородичи называли его дииова грусс. Некогда, побратавшись с чрезвычайно могущественным серебристым волчьим дубом, он окончательно слился с природой. Взять Тиула в их экспедицию решила госпожа Рыжая Сова. Возможно, в качестве еще одного «проехта», по выражению Йимта. Элвин понятия не имел, можно ли что-то сделать для этого эльфа. Дииова грусс как будто существовал в собственном, отдельном мире. Иногда он просто сидел и смотрел в пространство, а иногда, во время погребальной церемонии, взбирался на грот-мачту, сделанную из ствола Черного Шипа, и завывал оттуда.

– Ишь как голосит! У меня аж пауки под шкурой заползали, – шепнул Неваляшка.

Элвин и сам испытывал подобное ощущение, однако, по его мнению, причиной тому являлись не столько стенания потерянного эльфа, сколько ожидание предстоящей развязки.

Майор Стремительный Дракон дал отмашку. Солдаты перевалили тело через борт. Одновременно весь полк произнес слова их клятвы. Последнее горькое прощание, которым они привыкли дорожить, как дорожат старым шрамом.

Мы не страшимся пламени, хотя оно сжигает нас.Мы не страшимся огня, хотя он пожирает нас.Мы не страшимся света,Хотя он обнажает тьму наших душ,Ибо в нем наша сила.

Первый сверток рухнул в волны. Всплеска за воем ветра почти никто не услышал. Солдаты подобрались и застыли. В воздух взлетели ледяные сполохи. По воде, потрескивая от рвущейся наружу силы, разбежалось черное пламя. Из пламени вынырнула тень. Ее тоскливые вопли эхом отдались в душе каждого из находившихся на палубе. Резко похолодало. Корабль накрыл туман, дыхание вырывалось клубами пара. Море приняло следующее тело, и морозный огонь разросся. Черные языки плясали на бортах, окружая солдат холодным кольцом. Страдальческие крики второй тени слились со стенаниями первой. Перед мысленным взором Элвина помимо его воли предстали черная гора, изуродованные деревья и сама Темная Владычица. Судя по всему, видение явилось не только Ренвару. Некоторые проливали слезы. Другие смеялись. Иные зажмурились и бормотали молитву.

Третье тело отправилось за борт, породив третью тень. Ее вопли ужаса разнеслись над кораблем, в то время как стоны первых постепенно утихали. Так бывало всегда. Сперва боль и страх, потом, когда убитые смирялись с постигшей их участью, – тоска и, наконец, холодное, мертвое спокойствие.

Руки, руки тянулись к Элвину, манили его. Он смотрел во все глаза, но собственные руки держал по швам.

«Иди к нам!»

Делалось все холоднее, туман обращался в кристаллы льда. Людей начинала бить дрожь. После церемонии они пожалуются друг другу на холодный ветер. И все с готовностью закивают.

Элвин молча разглядывал тени.

Через борт перевалили последнее тело. Рядовой Харкон. Юноша набрал в грудь морозного воздуха, ожидая четвертой вспышки ледяного пламени, вопля, прощального зова призраков...

Ничего не произошло.

Солдаты ахнули. Никаких сполохов. Никаких стонов. Тени медленно истончались, и по мере их таяния становилось все теплее. Наконец они исчезли вовсе. Элвин переглянулся с Йимтом. «Что это было?!»

Люди зашумели, зашевелились.

– Спокойно! – рявкнул гном. – Кому-то почудилась команда «разойдись»?

Порядок восстановился, правда с большим трудом.

По рядам пробежал шепот:

– Это же Харкон, тот самый, у которого тень сгорела!

– Говорят, он минут пять орал, пламя сожгло его душу!

– А вдруг это заодно и клятву разрушило, а?

В ответ слышалось только завывание ветра, перемежавшееся со стенаниями потерянного эльфа.

* * *

Корабль поплыл дальше, а бренные останки четверых солдат опустились в темные морские глубины. Стайки рыб бросались врассыпную от проносившихся мимо тел. На последнем мешке швы разошлись, открыв лицо рядового Кестера Харкона.

Огромная серая масса поднялась из пучины навстречу тонущим трупам.

Кто-то подплыл по очереди к каждому свертку, однако надолго возле них не задержался. Добравшись до четвертого трупа, завис над ним, точно приглядываясь внимательнее.

Глаза солдата открылись, повернулись в глазницах и увидели существо.

Рот Харкона распахнулся в вопле, вода хлынула ему в легкие. Тварь прянула вперед, ухватила бойца мощной пастью и устремилась вверх, замедлив подъем лишь у самой поверхности.

Стиснув челюстями тело рядового, существо поплыло следом за «Черным Шипом». То, что осталось от человека, бывшего некогда Кестером Харконом, разрывалось в беззвучном крике.

* * *

На вершине горы шумел в холодном ночном воздухе черный лес. С неба моросил мелкий дождь, переходивший в мокрый снег. Вспышки молний искажали и без того корявые тени деревьев. Деревья притягивали разряды, вздымая ветви, будто в мольбе.

Ударила новая молния, и угольно-черный ствол одного из растений разлетелся на острые осколки. Отливающие металлом листья взвились вверх, рассекая ночной ветер. Морозное пламя вспыхнуло на макушках деревьев, густой ихор пополз из открытых ран, заливая все вокруг маслянисто-черной жижей. Хлопья снега с шипением падали на скалу, одевая ее колючим льдом, пока вся вершина не заблестела в ночи хрустальным панцирем.

Под землей змеились корни, впиваясь в породу. Сколько бы деревьев ни погибло от молний, их собратья продолжали всасывать энергию. Трещины в дрожащих склонах раздавались все сильнее, образуя пропасти, растущие вглубь и вширь. Первобытный рев доносился из их глубин. Корни вгрызались в камень.

Ее лес, алчущий и яростный, раздирал гору на части.

Темная Владычица замерла посреди черных стволов. Ее фигура, плотно закутанная в плащ, почти сливалась с окружающей тьмой. Поблизости от Нее молнии в землю не били.

Если Она и испытывала сострадание к отпрыскам серебристого волчьего дуба, связанного с Нею на протяжении многих веков, древняя эльфийка ничем не выдавала собственных чувств. Жизнь в столь холодном, неприютном месте не обходится даром, и деревьям приходилось жертвовать собой ради повелительницы.

Далеко внизу, в Великом лесу, волчьи дубы росли раскидистыми, высокими и прямыми. Их ветви защищали от молний кроны еще более раскидистых серебристых волчьих дубов, стройных и гордых, не изуродованных скудной, горькой почвой. Здесь же, на горе, серебристый дуб и все его потомство превратились в кривой, колючий кустарник. Подобное существование, возможное лишь благодаря Ее могуществу, являлось сущей мукой, однако их воля к жизни была необычайно сильна. Так и рос Ее лес, плод порожденного отчаянием союза эльфийской ведьмы с искалеченным рик-фауром, все шире рассеивая вокруг семена безумия и черной погибели.

Темная Владычица выступила в центр образованного деревьями круга. Ветви сплелись над Ней непроницаемым щитом, принимая на себя удары молний, Она же оставалась невредимой. Повелительница устремила взгляд на озерцо ихора. Темное зеркало замерцало, отражая устаревший мир.

Мир, которому предстояло измениться.

На месте поросших высокими травами равнин и холмов зашумит Ее лес. Не останется ни рек, ни озер, ни дорог, ни городов. Даже океаны встопорщатся рядами стволов, и ни один корабль не пробьется через них.

Все будет принадлежать Ей.

Все превратится в лес.

И тогда у Нее хватит могущества, достанет власти прекратить эту муку. Пусть Ей не удалось добыть Звезду, упавшую на востоке, воля Ее по-прежнему крепка, и «Железные эльфы» в конце концов подчинятся Темной Владычице. Кроме того, вслед за первым светилом явятся другие. Со временем Она приберет к рукам все. Связь между эльфийкой и дубом крепла по мере их взаимного погружения в общее безумие.

На поляну, оступаясь на скользких камнях, выбралась сгорбленная тень. Вспышка молнии позволила разглядеть человека в лохмотьях. Часть его кожи, корявая и жесткая, более походила на кору Ее деревьев, однако глаза оставались вполне человеческими, и в них плескался ужас. Весь дрожа, пришелец рухнул перед Ней на колени и опустил голову.

У Нее имелись планы, как использовать его страх.

* * *

Фальтинальд Элкхарт Гвин, кавалер ордена Янтарной Чаши, хранитель Благословенной Подвязки святой Дивины, член Королевского общества тавматургии и науки и до недавнего времени вице-король ее величества в протекторате Калагрийской империи Великая Эльфия, стоял на коленях, опустив голову, сотрясаемый мелкой дрожью.

С момента, когда судьба его радикально переменилась, он успел почти привыкнуть к подобному состоянию.

Считаные недели назад правители отсталых провинций боялись самого Гвина. Он воплощал собой власть империи. Устами его говорила сама королева... и Она. Вице-король вел головокружительную игру, служа двум владычицам одновременно. В результате изменник объявлен в розыск по всей империи. Правда, Гвин сильно сомневался, удастся ли кому-нибудь когда-нибудь получить обещанную за него награду.

Молния опалила ветви в нескольких футах над ним. Зубы бывшего вице-короля застучали. Его жизнь, вернее, то, что от нее осталось, зависела целиком от прихоти единственной настоящей владычицы.

Мгновение спустя на поляне возникла другая фигура, материализовавшаяся из пустоты с холодной уверенностью. В отличие от Гвина новый гость не дрожал. Его плащ с капюшоном почти не отличался от одеяния Темной Владычицы. Глаза пришельца терялись во мраке. Он также склонился перед Ней, однако не настолько низко.

При появлении Ее эмиссара тело и разум бывшего вице-короля вступили в ожесточенную борьбу. Одного воспоминания о пытках, перенесенных в холодных руках мертвого чудовища, хватило Гвину для нового приступа неодолимого ужаса. Даже в его нынешнем положении дипломатическая выучка твердила о необходимости скрывать эмоции, но тело, увы, слушаться не желало. Он вонзил пальцы в лед, разодрав их до крови, однако дрожь унять все равно не мог.

Эмиссар, происходивший из одного племени с Ней, некогда, подобно Гвину, служил королеве Калагрии в должности вице-короля. И так же как он, избрал путь служения двум господам, полагая, будто сумеет соблюсти равновесие и оседлать бурю, вздымающуюся между двумя мирами.

А погубил обоих один и тот же гнусный офицеришка, Конова Стремительный Дракон, командир «Железных эльфов»!

При мысли о нем и его дружке, герцоге Рейкстроу, гнев Гвина едва не пересилил страх. Вот кто главные виновники его падения! Если на свете существует справедливость, оба должны сгореть и лишь после, претерпев длительные мучения, уйти в небытие! Оставалось только самому пережить встречу с Темной Владычицей...

– Итак, мой эмиссар и мой вице-король оба потерпели поражение.

Гвин оставил попытки сдерживать дрожь. Звук Ее голоса раздавил бывшего вице-короля окончательно. Слышать его наяву оказалось кошмарнее всех прежних кошмаров, вместе взятых. Избегая глядеть на Нее прямо, он поднял голову и умоляюще протянул руки.

– Я... я действительно подвел вас, моя королева. И я заслуживаю любой кары, какую вы сочтете уместной.

Признавать вину было невыносимо, тем не менее Гвин говорил совершенно искренне. В определенном смысле он и впрямь провалил дело. В то же время сам провал открывал для него путь к могуществу. Страх по-прежнему сдавливал душу стальными когтями, однако Гвин сумел нащупать возможность для его использования. Он покорно уткнулся лбом в обледенелые камни.

Раздался звонкий треск. Ветви деревьев, отряхнувшись ото льда, скрестились над головой бывшего вице-короля в подобие крыши из смертоносных клинков, удерживаемых единственной нитью Ее воли. Лишь она не позволяла растениям изрубить Гвина в куски.

Темная Владычица долго молчала. С неба по-прежнему валил мокрый снег. Еще немного, подумал Гвин, и Ей не понадобится ничего с ним делать. Он просто умрет от холода.

После долгой паузы, показавшейся ему целой вечностью, Темная Владычица произнесла:

– А ты?

Ее эмиссар олицетворял саму уверенность. Надменный при жизни, он и после смерти не обрел смирения. Некогда Гвин дивился подобной силе, но только оказавшись рядом с Ней, увидел ее слабые места. Мертвый эльф всегда оставался лишь орудием. Тупым, тяжелым инструментом в руках повелительницы. Ему недоставало тонкости и гибкости. Он всегда видел перед собой один-единственный путь, там же, где дорога разветвлялась, подобное оружие оказывалось бесполезным. Да, Гвин умел играть в такие игры! Весь вопрос в том, владел ли аналогичным умением Ее эмиссар.

– Я выполнил все, что было угодно вам. Конова Стремительный Дракон скован клятвой, как и все его солдаты. Многие из них уже пали и ныне пребывают в мире, что между жизнью и смертью. Звезда потеряна, но этого было невозможно избежать. Произошло непредвиденное вмешательство.

– Да, я обнаружила ее присутствие.

Гвину пришлось собрать все оставшиеся силы, иначе бы он вскинул голову от любопытства. Опытный дипломат способен различить в тоне оппонента малейшие неверные нотки, и сейчас он уловил их в голосе Темной Владычицы. Неужели досада? Бывший вице-король отказывался верить в существование кого-то могущественнее Ее, и все же, не умирай Гвин от холода, он бы поклялся, будто уловил намек на озабоченность.

Серебристый волчий дуб вздрогнул. Один из его сучьев выпутался из чащи ветвей и мягко опустился на плечо Темной Владычицы.

Ее эмиссар продолжал, словно ничего не заметил (впрочем, возможно, так все и обстояло на самом деле):

– Если бы не сила Звезды, Эльфия уже принадлежала бы вам. Да, Звезда сильна, однако и ее можно одолеть.

Гвин ощутил на себе взгляд Ее эмиссара. Мертвый эльф, несомненно, рассчитывал, что человек станет оправдываться. Бывший вице-король не попался на его удочку. Он уже предложил Ей собственную жизнь, согласившись принять любую участь по Ее выбору. В эту масть Гвин и намеревался играть до конца.

– Мой лес в Эльфии был уничтожен. Конова и теперь преследует мои деревья повсюду, где они успели вырасти.

– Я его остановлю.

– Нет. Он еще не нашел эльфов, которые мне нужны.

– Я найду их.

– Нет.

Гвин скорее ощутил, нежели услышал Ее приказ. Ветвь, лежавшая на плечах Темной Владычицы, взметнулась, словно бич. Осколки льда полетели во все стороны. Он вскинул руки, машинально прикрыв лицо. Короткий вопль затерялся в вихре мокрого снега. Ни эха, ни отзвука.

До сознания бывшего вице-короля медленно дошло: вопль принадлежал не ему, а сам он до сих пор жив. Гвин опустил руки и огляделся. Труп Ее эмиссара висел в воздухе, насаженный на древесное щупальце. Вокруг него бушевало морозное пламя. Серебристый дуб швырнул тело в подставленные ветви одного из отпрысков, и тот принялся терзать скудные останки давно умершего эльфа.

Ветвь медленно вернулась к Темной Владычице, обвившись вокруг Ее плеч. На кончике живого острия блестела влажная капля. Присмотревшись, Гвин увидел окровавленный обсидиановый желудь, вырванный из груди Ее эмиссара.

– Встань!

Дрожа от страха и холода, с трудом сохраняя равновесие, бывший вице-король поднялся на ноги. Он осмелился всего на мгновение заглянуть Ей в глаза и немедленно поплатился, лишившись способности отвести взгляд.

– Ты примешь мой дар?

Ответ представлялся очевидным. Гвин собрался с силами.

– Да, всей душой! – выдавил он.

И тут Темная Владычица совершила поступок, отпечатавшийся в памяти бывшего вице-короля Эльфии на всю оставшуюся жизнь.

Она улыбнулась.

Ветвь серебристого дуба, соскользнув с Ее плеч, поползла к нему.

Медленно.

– Он подвел меня. Ты преуспеешь. Ты поможешь моему отпрыску.

Гвин растерялся.

Ветвь подползала все ближе, извиваясь в ночном сумраке.

– Вашему... отпрыску?

Ближе, ближе... Бывший вице-король наконец сумел опустить глаза. С желудя капала кровь.

– Взгляни!

Озерцо ихора перед Ней замерцало. В нем отразился океан. Одинокий корабль мчался по волнам наперегонки с надвигающейся бурей. На палубе вокруг четырех обернутых флагами тел выстроились солдаты. Несомненно, погребальная церемония. Гвин сразу все понял.

– Конова Стремительный Дракон – ключ ко всему. Он ищет своих братьев, железных эльфов, и через него ты сумеешь отыскать остальных моих детей и привести их ко мне.

Он кивнул.

– Я отыщу для вас железных эльфов! Отыщу и приведу их домой.

Трупы убитых предали морской пучине. Черные языки трижды взметнулось и опали, но на какой-то краткий миг в центре картины возникло безупречно-белое пламя. Темная Владычица не проронила ни слова, только холод вокруг усилился. Гвин начал задыхаться. Морозный воздух жег ему легкие.

Между деревьев, на месте мгновение назад черневшей пустоты, замаячили тени. Очертания их угадывались смутно, будто они не знали, устремиться дальше во тьму или остаться. Гвин насчитал всего три силуэта.

– Многие уже вступили на этот путь, но это всего лишь начало. Помоги мне, и обретешь... мою благодарность.

Гвин счел излишним тратить время на уточнения относительно последнего. В первую очередь его волновало белое пламя. Он раскрыл рот, собираясь задать вопрос, когда ветвь серебристого дуба, стремительно преодолев остаток разделявшего их расстояния, вонзилась ему в грудь. От удара неимоверной силы голова бывшего вице-короля мотнулась вперед, подобно сломанному прутику, и упала ему на грудь. Он почувствовал, как пропитанный кровью желудь проник в самое сердце. Все тело пронзила страшная боль. Гвин попытался закричать, но ветвь столь же стремительно отдернулась прочь, оставив после себя новое, незнакомое ощущение.

Прежняя жизнь, какой знал ее он, закончилась для него. Сквозь рухнувшее наземь тело хлынула неудержимая магическая сила. Раны застыли и исцелились, остатки лохмотьев осыпались пеплом, и морозное пламя пожрало человека без остатка.

Огонь прогорел, и он восстал из пепла, окутанный плащом ночи.

– Приведи моих детей домой, и я подарю тебе весь мир!

– Ваша воля для меня закон, – ответил Ее эмиссар.


Глава 8

<p>Глава 8</p>

Над головой небо оставалось свинцовым. На горизонте, где собирались грозовые тучи, оно почернело. Крики уходящей от непогоды птичьей стаи раздавались все дальше. Холодало. Ветер, крепчая, обгонял нагромождения темных облаков и вздымал гребни волн.

Трех женщин приближение бури совершенно не волновало. По крайней мере, внешне они не выражали по поводу нее ни малейшего беспокойства. Внимание их полностью приковало содержимое котла. Порыв ветра разогнал исходившие из него клубы пара, позволив заглянуть внутрь. Троица склонилась ближе. Следует отдать им должное, увиденное не заставило отшатнуться ни одну из них.

Все трое безмолвствовали. Похоже, никому не хотелось нарушать молчание первой. Слезы напряжения выступили на глазах женщин, силившихся различить подробности представшего перед ними зрелища. Зеленое вязкое месиво бурно пузырилось, распространяя вонь, уносимую стремительными воздушными потоками. Чугунная посудина крепилась кожаным ремнем к составленной из мушкетов треноге. Под котлом весело полыхало ярко-рыжее пламя. Его как будто не смущало ни наличие сильного ветра, ни полное отсутствие дров. А самое удивительное: деревянная палуба «Черного Шипа» даже не закоптилась.

Ралли откинула капюшон плаща.

– Может, эту честь следует доверить старшей среди нас? – прервала она молчаливое созерцание, не отводя глаз от котла и таким образом избегая встречаться взглядом с остальными, чьи головы мгновенно повернулись к ней.

– И кто же у нас старшая? – осведомилась Чайи Рыжая Сова.

Ветер почти заглушил ее голос, но тон произнесенной фразы различался вполне отчетливо.

Висина взглянула по очереди на каждую и решила попридержать язык. Чайи принадлежала к народу эльфов, а они, как известно, живут долго, невероятно долго. Ралли относилась к роду человеческому, но не походила ни на одного из людей, с кем доводилось встречаться девушке. В речах седоволосой женщины звучала мудрость, обретаемая исключительно с опытом долгих-долгих лет жизни. Обе они, насколько могла судить Висина, были ведьмами. Чайи и Ралли имели много общего, точно сестры: и та и другая владели могучей магией и использовали присущие им таланты ради пресечения замысла Темной Владычицы погубить их всех.

По здравом размышлении, они и внешне имели довольно много общих черт. Даже слишком.

– Может, ты решишь? – обратилась к ней Чайи.

Девушка осознала всю неловкость собственного положения. Эльфийка с самой первой встречи относилась к ней более или менее сердечно, однако, без всякого сомнения, мать Коновы не могла не знать об отношениях, существующих между Висиной и ее сыном. Пусть даже упомянутые отношения на данный момент сделались весьма напряженными и неопределенными. Чайи до сих пор не озвучила личного мнения по данному поводу, однако Висина была более чем уверена, что та скорее против.

– Да, детка, решай ты, – поддакнула Ралли.

Черт бы побрал старых ведьм с их играми! «Ну что ж, – подумала девушка, – в эту игру можно играть и втроем!»

Не говоря ни слова, эльфидка взяла ложку, наклонилась над котлом и зачерпнула немного месива. Улыбнувшись обеим, она поднесла ложку к губам, гордая своей находчивостью. Ей удалось выкрутиться из безвыходной ситуации. А потом Висина попробовала.

Слезы хлынули у нее из глаз и заструились по щекам, высыхая на ветру. Время остановилось, мир сжался до ослепительно-белой вспышки, полыхнувшей под зажмуренными веками. Ей показалось, будто лопнул череп.

– Ну как? – подал голос Йимт.

Гном топтался поблизости и явно нервничал. По словам самого сержанта, он удостоился величайшей чести готовить для столь благородных дам. По-видимому, его товарищи не испытывали особого восторга от его кулинарного искусства. Непрерывно теребя бороду, Аркгорн отступил на несколько шагов, затем вернулся.

Ралли взяла ложку и зачерпнула из котла. Чайи последовала ее примеру. Обе вопросительно взглянули на Висину, но девушка ничем им помочь не могла. Она сидела с покрасневшим лицом и раздутыми ноздрями. Старшие женщины кивнули друг другу и решительно попробовали варево.

Воцарилась тишина, продлившаяся, вероятно, целую вечность. Слышался только вой ветра да плеск волн о борта корабля, летевшего наперегонки с бурей. Йимт выдрал клок из бороды.

Первой обрела голос Висина.

– И как... как это называется?

– О, это старый рецепт моей матушки, она так готовила крысиного дракона! Ее этому научила ее матушка, и так далее. Короче, фамильный секрет. – Гном перестал драть себя за бороду, зато принялся размахивать руками. – Котел, конечно, чугунный, и вам, дивному народу, это, должно быть, не по вкусу, так что, может, оно не совсем такое, как следовало бы...

– А почему оно зеленое? – несколько невнятно поинтересовалась Чайи.

– Так ведь понимаете, какое дело: крысиного дракона-то на корабле не нашлось. Нет, ну в самом деле, что это за корабль такой, который отправляется в море, а мясом крысиного дракона не запасся? Я нарочно спрашивал у местного повара. У того однорукого мужика с глазом из цветного стекла и на деревянной ноге. Так чего только нет у него в бочонках – и тебе соленая свинина, и соленая говядина, и соленая козлятина. Думаю, даже соленая соль найдется! А вот крысиного дракона нет как нет. Однако он поставил мне на вид, что на корабле полным-полно обычных крыс.

Висина из красной сделалась бледной.

– То есть вы хотите сказать...

Йимт прижал руку к сердцу.

– Тушить крыс? Да матушка бы мне за это все уши пообрывала! Никогда в жизни. Я просто закинул удочку вон там, с носа, и наловил рыбки. По крайней мере, эти твари выглядели как рыбы. Когда я вытаскивал их из воды, они были ярко-голубыми, но, когда кинешь их в котел, они зеленеют. Ну и еще я плеснул туда драконьего пота, вроде как чтобы вкус подчеркнуть, – добавил гном, показывая фляжку с жутким пойлом, разъедающим даже камни.

Йимт говорил, а сам то и дело косился на Ралли, до сих пор не проронившую ни слова. Висина тоже поглядывала на старуху, опасаясь, как бы та не грохнулась в обморок.

– Знаете... – выдавила наконец госпожа Синдзин, но тут же умолкла и продолжила, лишь проморгавшись и промокнув платком уголки глаз. – Знаете, сержант Аркгорн, это, без сомнения, самая божественная похлебка, которую я когда-нибудь имела счастье попробовать! Вы непревзойденный кулинар, любезный мой!

Висина увидела лицо Чайи. Скорее всего, и ее глаза вылезли на лоб не в меньшей степени.

– Вам это нравится? – недоверчиво поинтересовалась Рыжая Сова.

– Нравится?! Да я готова раздеться и нырнуть туда с головой!

Ралли схватила предложенную гномом миску и держала ее над котлом, пока сержант накладывал дымящуюся похлебку. Словно из желания развеять всякие сомнения, старуха заработала ложкой, то и дело причмокивая и сладострастно постанывая. Время от времени до слуха Висины долетало «Блестяще!», «Как изысканно!» и множество других слов, на взгляд девушки совершенно неподходящих для описания ужасного блюда.

Йимт сиял, как свежеиспеченный папаша, впервые увидевший наследника.

– Вы слишком уж добры, госпожа Синдзин. Хотя, конечно, ваши слова делают честь старому вояке. Я просто передать не берусь, как мне приятно это слышать!

Ралли одарила его улыбкой, приветственно вскинув ложку.

– Спасибо нашим поварам за то, что вкусно варят нам! Ваша стряпня так же неотразима, как и вы сами.

Голову Висины вдруг посетила совершенно нелепая мысль и намертво засела там, несмотря на все старания девушки выгнать ее вон. Ради всех богов, неужели Ралли и Йимт заигрывают друг с другом?!

От дальнейших размышлений на данную тему госпожу Текой избавил раздавшийся за спиной знакомый стук деревянной ноги. Рядовой Ренвар, прихрамывая, подошел к треноге и замер как вкопанный, увидев содержимое котла. Он зажал было рот, но быстро взял себя в руки.

– Добрый вечер, сударыни, – произнес юноша, мельком взглянув на них. Его глаза точно магнитом притягивало булькающее варево. – Господин майор передает вам привет и просит госпожу Рыжую Сову, госпожу Текой и госпожу Синдзин подняться к нему на ют.

– Ну, вы обе бегите вперед. – Ралли подставила гному опустевшую миску. – А насчет меня передайте, что я пока формулирую свои мысли по поводу сегодняшних событий. Я отыщу его сразу, как управлюсь.

Висина взглянула на Чайи. Та кивнула.

– Благодарю тебя, Йимт Весенний Ветерок. Мы не так давно путешествуем вместе, и все же ты не перестаешь изумлять.

Металлические зубы сержанта отразили рыжее пламя.

– Еще один такой комплимент, и я, право же, покраснею! – заявил он, как бы мимоходом взглянув на Висину.

– Я даже не знаю, что и сказать. Ужасно жаль, что нас зовут и мы не сможем остаться и пообедать с вами!

Девушка улыбнулась, довольно вскинув голову. Находчивость позволила ей выкрутиться во второй раз! Но не тут-то было.

– Ну все! Я официально польщен!

Йимт жестом фокусника извлек из ниоткуда еще две миски и в мгновение ока наполнил доверху. Ралли, любезно приняв их у гнома, вручила угощение Чайи с Висиной. В глазах старухи плясали насмешливые искры.

– Как твоя нога, Элвин из империи? – поинтересовалась эльфийка по пути на мостик. – Похоже, с равновесием у тебя стало лучше.

Юноша кивнул и слегка приподнял край каэрны. Культя, обвитая сплетенной при помощи магии лозой, имела ярко-красный цвет. С кожи на колодку перескочил черный сполох, но отполированное до теплого медного блеска дерево запульсировало мягкой энергией и погасило огонь, не дав ему разгореться.

– Такое ощущение, будто моя старая нога никак не договорится с новой.

– Очень болит? – спросила Висина.

Она опустилась на колени и начала плести нити из воздуха. Элвин мягко, но решительно отвел ее руки. Девушка встала.

– Как ни странно, это помогает, – сказал Элвин. – Когда все вокруг становится слишком запутанным, я могу сосредоточиться на боли и забыть обо всем остальном, по крайней мере на время.

Лицо Чайи не изменилось, но ее ладонь легла на плечо Элвина. Язычок морозного пламени лизнул пальцы эльфийки, однако руку она не отняла.

– Мы что-нибудь придумаем. Рано или поздно вы освободитесь от этого.

Улыбка, возникшая на лице юноши, Висину нисколько не утешила.

– Кстати, насчет освобождения, – хмыкнул рядовой Ренвар. – Йимту вас уже не видно, так что можете опорожнить ваши миски.

Висина взглянула на варево и решительно отправила его за борт. Чайи последовала ее примеру.

– Как я вижу, сержант Аркгорн снова взялся за кулинарию!

Конова шагал им навстречу вдоль борта. Майора слегка пошатывало, а взгляд сделался совершенно диким. Отчасти состояние эльфа объяснялось усилившейся качкой, но лишь отчасти.

Висине захотелось поддержать его, но она подавила возникший порыв. Это все его собственных рук дело! Может, хоть морская болезнь заставит кое-кого одуматься?

– Вы, кажется, звали нас на ют? – сказала она.

По палубе забарабанили первые капли дождя.

– Там сейчас тесновато, – объяснил Конова.

Судя по выражению его лица, туда явился принц.

– Я подумал, что лучше будет поговорить где-нибудь, где не так... многолюдно.

– Что ж, тогда не смею больше мешать. – Элвин отдал честь, собираясь уйти.

– На самом деле, рядовой, вы тоже нужны. Именно вы наблюдали на острове что-то непонятное, и вы же затушили белое пламя, чем бы оно там ни было. Мы видели, что произошло во время похорон. С рядовым Фульбером я уже поговорил, теперь мне надо поговорить с вами. Итак, что это за магия была там, на острове?

Конова жестом пригласил всех отойти под борт, в надежде хоть немного защититься от ветра.

– Белое пламя? Мы не знаем такой магии. – Висина вопросительно взглянула на Чайи.

Эльфийка покачала головой.

– Оно было белое-белое, как снег, – сказал майор, – и от него сгорела тень солдата. Рядового Кестера Харкона.

От глаз девушки не ускользнуло, как на мгновение напрягся Элвин. Между ним и Коновой на острове явно что-то произошло.

– Я даже не знаю, что добавить к этому. – Рядовой Ренвар говорил спокойным, ровным голосом, но Висина по его глазам видела, насколько тема для него болезненна.

– Быть может, с этим можно подождать до тех пор, пока... – начала она, но Конова перебил ее.

– Рассказывайте, рядовой, рассказывайте!

Элвин взглянул на командира. На лице юноши отразилась неописуемая мука. Висину охватило непреодолимое желание прижать его к груди, защищая от всего мира. Боец вытянулся едва ли не по стойке «смирно» и медленно, нехотя изложил все по порядку. В процессе повествования голос его не выдавал почти никаких чувств, даже когда очередь дошла до момента, где он, вернее, его тень оказалась охвачена огнем.

– Какой ужас! – ахнула Висина. Она все-таки погладила солдата по руке. – Значит, оно убивает, сжигая твою тень... И вы думаете, что это разрушило клятву?

– Даже если и так, все равно это не выход, – сурово произнесла Чайи. – То, что произошло с рядовым Харконом, представляется мне ужасной участью.

– Вообще-то мы толком и не знаем, что с ним произошло, – заметил Конова. – И действительно ли это разорвало клятву, тоже неизвестно. Единственное, что мы установили, – это то, что оно уничтожает Ее создания. Оно пожгло немало сарка-харов задолго до нашей высадки. Для Нее это погибель. – Глаза его сверкнули. – Это может означать, что у нас появился союзник!

– Не думаю, что тебе нужен такой друг, сын мой, – сказала Чайи. – В этом мире до сих пор много такого, чего мы не понимаем. А о том, что было прежде нас, мы и подавно почти ничего не знаем.

Конова задумчиво постукал по палубе носком сапога.

– Прежде нас? Возможно. Я почувствовал на острове что-то немыслимо древнее. Ну и что с того? Оно истребляет Ее деревья. Нет, это сила, которая ненавидит Ее власть так же сильно, как мы. Если мы сумеем ее найти, мы сможем ею воспользоваться.

– Так же, как той тьмой, что вы носите на сердце? – осведомилась Висина. – И что, хорошо она вам помогла? А им? – добавила она, указав на Элвина, но поспешно опустила руку.

– Я сделал то, что должен был сделать! – процедил Конова сквозь зубы. – Я спас вашу драгоценную родину и дал ей шанс стать свободной! А это, значит, ваша благодарность? Главное, рядовой Ренвар доказал: этой силой можно управлять. Он остановил ее. А представьте, что могут сделать женщины с такими способностями, как у вас!

Чайи закашлялась, предупреждая ответ Висины. Девушка невольно оглянулась на нее. Да, наверное, она сейчас и сама выглядела ничуть не лучше эльфийки.

– Мы стремимся поддерживать естественный порядок, восстанавливать равновесие и гармонию, – произнесла Рыжая Сова. – Я бы никогда не стала использовать такую силу, даже если бы могла, и знаю, что Висина тоже не станет этого делать.

Девушка кивнула.

– Это безумие. Вы избрали опасный путь и не раз поступали неразумно. Вы спрашивали нашего совета. Прислушаетесь ли вы к нему?

Конова беспомощно взглянул на Элвина.

– Ну скажите же им, объясните! Вы же почувствовали это. Вы управляли им!

– Так ведь я же не знаю даже, что сделал! – На сей раз голос юноши дрожал. – Там был огонь. Боль была такая, какой я никогда еще не испытывал. Когда их тени упали на меня, я загорелся изнутри в таких местах, про которые и не подозревал. Я... Не уверен, что это можно использовать. Цена может оказаться чересчур высокой.

Он говорил все верно, однако для Висины куда более убедительным представлялось его состояние. Но сочтет ли Конова цену слишком высокой?

Над головами сверкнула молния, прогремел гром. Дождь усилился. Корабль с силой поднимался на волнах и падал вниз. Девушка с трудом держалась на ногах.

Голос Коновы перекрыл рев бури.

– Благодарю вас! Рядовой, вы свободны.

Элвин вытянулся и отдал честь. За пеленой дождя его лицо казалось призрачным.

– Я хочу знать, – продолжил Конова, как только они остались втроем, – что это за существо, способное убивать саркахары и сжигать тени, и еще я хочу знать, как его найти. Либо оно поможет нам нарушить Ее планы, либо разделит Ее судьбу. Рядовой Ренвар доказал, что мы можем защититься от него при необходимости. А если вы хотите, чтобы я прислушивался к вашим словам, говорите мне о том, что может помочь в бою!

Он резко развернулся и зашагал прочь.

Висина посмотрела ему вслед, затем растерянно обернулась к Чайи.

– Ну как мне достучаться до него? Как заставить его понять?

Взглянув на бушующее море, эльфийка опустила голову.

– Знаешь, я надеялась, что ответ на этот вопрос я услышу от тебя. Ты занимаешь в его сердце то место, куда матери хода нет.

Висина попыталась было возразить, однако Чайи жестом остановила ее.

– Я знаю, у него странная манера проявлять свои чувства, но это правда. Ты должна помочь ему обрести покой, чтобы он увидел верный путь. Ему кажется, что он всего лишь страдает от морской болезни, но дело не только в этом.

Она окинула взглядом корабль, и в глазах у нее стояла такая печаль, что Висина взяла ее за руку.

– Это судно изготовлено из волчьих дубов! Мой муж имел глупость подарить им своего рик фаура. Это выглядело как насмешка надо всем, что нам дорого! Я и теперь чувствую здесь его дух. Эта боль не уйдет никогда.

Висина понимала ее. Ей сделалось не по себе, едва она ступила на борт. Невзирая на все ужасы островов, девушка пользовалась любой возможностью сойти на берег, даже если ради этого приходилось встречаться с тварями Темной Владычицы.

– Империи за многое предстоит ответить. Но пока я буду делать все, что смогу, ради Коновы и железных эльфов, – произнесла Висина, от всей души надеясь на искренность собственных слов.

– Желаю тебе преуспеть. – Лицо Чайи блестело от дождевых капель. – Ее магия уже погубила моего мужа, возможно навеки. Я не хочу потерять еще и сына.


Глава 9

<p>Глава 9</p>

Состязание с бурей внесло в их жизнь приятное разнообразие. «Черный Шип» швыряло и мотало, команда старалась удержать посудину на плаву, а железные эльфы заботились исключительно о сохранности съеденной пищи.

Конова вздохнул свободно, лишь когда судно миновало проход в волноломе, преграждавшем вход в бухту Назаллы. Следовало признать, капитан вел корабль мимо скал с необычайным искусством. «Черный Шип» легко слушался руля, несмотря на по-прежнему бушевавшую непогоду. Возможно, в нем действительно сохранились остатки магии, некогда струившейся в ветвях отцовского рик фаура. Эльф решился взглянуть за борт. Внутри бухты волны вели себя значительно тише, правда, по мере приближения к порту сильный ветер сносил корабль вбок.

Склянки недавно пробили полночь, а тучи и ливень делали темноту почти непроглядной. Мачты стенали и скрипели. Команда убрала паруса, загремела якорная цепь. Живот у Коновы крутило по-прежнему, однако при виде земли майор воспрял духом.

Менее чем в пятидесяти милях за Назаллой находилась первая застава прежнего полка «Железные эльфы». Мушиное пятнышко на карте, обозначенное «гора Сугундам». Аналогичные заставы широкой дугой раскинулись по всей пустыне. В обязанности их личного состава входила защита караванов от грабителей и надзор за торговлей. Сугундамская, расположенная ближе всех, считалась главной. Небольшая крепость стояла на перекрестке трех торговых путей, бравших начало далеко в Просторах Хасхугеб и текущих к трем портам, разбросанным вдоль пустынного побережья. Первая цель на пути Коновы. И вне всякого сомнения, его эльфы, в отличие от гарнизона Луугут-Йора, полностью контролировали ситуацию на вверенной им заставе. Он их хорошо вышколил!

Интересно, в гавани успели заметить их прибытие? Майор окинул взглядом порт, но не обнаружил ни единого фонаря. Его одолело искушение немедленно спустить шлюпку и рвануть к пристани. К сожалению, даже в бухте волны оставались достаточно высокими, и подобная поездка сулила лишь бесполезный риск. Ничего, он ждал достаточно долго, подождет еще чуть-чуть.

Ноздри эльфа уловили запах сигарного дыма. Майор невольно улыбнулся.

– Мы уже не в первый раз разговариваем под дождем.

Ралли подошла к нему и облокотилась на фальшборт. Седые волосы под черным капюшоном курчавились сильнее обычного, но хриплый голос демонстрировал внутреннее спокойствие, благотворно повлиявшее и на напряженные нервы Коновы.

– Не в первый, но, возможно, в последний. По крайней мере, на ближайшее время. Просторы Хасхугеб довольно засушливое место.

Старуха глубоко затянулась и принялась потихоньку выпускать изо рта дым, глядя, как дождевые капли рвут его в клочья.

– С дождями здесь туговато. Как и со снегом. Как и со всем остальным.

Эльф кивнул.

– Нам не следует бояться этой силы, – начал он без лишних предисловий, – неважно, чья она и где мы ее найдем. Оружие есть оружие. Все зависит от того, как ты его используешь. Это «белое пламя» убивает Ее тварей. Представьте, что мы можем сделать с его помощью!

– Да уж, представляю, – Ралли скривилась. – Но возможно, лучше спросить о другом: что может эта сила сделать с вами?

Конова вскинул голову.

– Это не будет как тогда, с клятвой! Она нас ничем не свяжет!

Стряхнув пепел за борт, госпожа Синдзин снова зажала сигару в зубах. Оранжевый огонек, невзирая на дождь, и не думал гаснуть. Он светился по-прежнему ярко.

– Мудрые речи, несомненно. Хорошо бы они оказались еще и пророческими. Как вы думаете, кого именно вы нашли на том острове? И что именно произошло с тем солдатом?

– Я надеялся, это мне скажете вы. – Конова довольно плохо разбирался в древних и так называемых мифических существах. А хуже всего, даже немногие его представления о них частенько расходились с реальностью. – Вы говорили с рядовым Ренваром? Он видел эту тварь, чувствовал ее. Он тушил ее пламя. Ренвар наверняка должен что-то знать.

У Коновы до сих пор стоял перед глазами черный иней, пылающий в руках солдата.

– Да, он, несомненно, знает. И это знание, которым никому владеть не следует. Он зашел дальше всех, майор. Дальше любого из них и даже дальше вас.

– Дальше? Куда?

– На ту сторону. – Ралли неопределенным жестом указала вдаль. – Туда, где правит смерть и этот мир становится не более чем отдаленным воспоминанием. Элвин становится могущественнее именно потому, что уходит.

Она посмотрела эльфу прямо в глаза.

– Он говорит с ними, вы знаете об этом?

По спине Коновы пробежал холодок, и желудь не имел к нему ни малейшего отношения.

– Он... но почему?!

Ралли покачала головой.

– Потому что они говорят с ним. Он едва не умер в тот день, когда потерял ногу. И та сила, к которой обратились, чтобы спасти ему жизнь, имеет свою цену. Так всегда бывает. Он связан с ними. Иначе, чем вы, и куда теснее.

– Ерунда какая-то. Мы все давали клятву, кроме принца! И мое могущество сильнее, чем у остальных. Ренвар ведь даже не эльф!

– Да вам никак завидно, а, майор?

– Я просто пытаюсь разобраться, – нетерпеливо отмахнулся от шпильки Конова. Ну завидно, так что ж теперь? – Итак, почему у него ледяное пламя самое большое?

Ралли швырнула в воду окурок.

– Потому что он хочет смерти.

Майор прозрел. Ему и раньше доводилось встречать солдат, раз за разом безоглядно бросавшихся в бой. Уцелевшим после вручали награды, только жизнь сохранить удавалось немногим, и двигало ими вовсе не желание получить медаль. Честно говоря, Конова и сам рисковал куда больше, нежели следует командиру, но он другое дело, он мстил! Рядовой Ренвар увеличивал собственные шансы погибнуть совсем по иной причине.

Ралли кивнула.

– Элвин стремится унять эту боль и близок к тому, чтобы совершить последний рывок. Когда его не ждало ничего, кроме вечной службы в полку «Железные эльфы» и вероятного пребывания во власти Темной Владычицы, он уже был готов на это. Теперь вы нашли нечто, способное разрушить клятву, и он исполнился еще большей решимости. Что такое мучительная смерть, если она сделает тебя свободным?

– Я отправлю его на кухню или приставлю к моей матери и Висине, пусть помогает смотреть за ранеными. Нам надо только выиграть время!

Именно это не давало Конове спать по ночам. Что, если клятву все-таки можно разрушить? В их ли интересах освободиться от нее прямо сейчас? «Железным эльфам» нужна сила для борьбы с лесом Темной Владычицы и Ее тварями, и благодаря клятве она у них есть! Что с того, что они получили ее от врага? Много лет назад, когда у него в бою выбили из рук мушкет, он схватил орочью секиру. И здесь то же самое!

– Отправив его чистить картошку, вы не остановите запущенного процесса, – покачала головой Ралли. – Если клятва не будет уничтожена, он умрет. Боюсь, в конце концов большинство из них умрут, так или иначе. Вы это и сами знаете.

Конова сделал глубокий вдох и медленно выпустил воздух. Недовольство, гнев, неповиновение – со всем этим он мог управиться. Но с желанием людей избавиться от клятвы... Да, никто из них не подписывался на это. Но они ведь солдаты и потому должны повиноваться. По-другому не сможет воевать ни одна армия, не выживет ни одна империя. Разорвать клятву сейчас – значит ослабить полк как раз тогда, когда сила им нужнее всего!

– Мы найдем моих эльфов, Ралли, мы найдем их, и я все исправлю.

– Надеюсь, майор, надеюсь. На днях нас отыскал один из моих почтовых сриксов. Он принес вести о событиях в Калагрии. По всей видимости, мои читатели, да и множество граждан империи помимо них, с растущим воодушевлением следили за вашими подвигами. Теперь в Келуине, а также в тысячах деревень и таверн по всей стране только и разговоров, что о «Железных эльфах». Поговаривают, эти истории передают даже орочьи барабаны, хотя, конечно, в их рассказах вы предстаете не в столь лестном свете, как в моих статьях.

Конова честно попытался вообразить подобную картину, но не смог. Неужели им там всем больше нечем заняться?

– Что, и орков это интересует?!

– Еще как! – сверкнула глазами Ралли. – Это всех интересует! Дошло до того, что в «Одноухом осле» в гномьем квартале Келуина подают напиток «Железный эльф». Точный состав содержится в строжайшей тайне, но говорят, отъезжаешь с одной рюмки. Потом, конечно, возвращаешься, но далеко не сразу.

Какие-то городские олухи развлекаются, почитывая об их сражениях?! Конова разозлился.

– Это им что, цирк? Тут люди гибнут!

– Успокойтесь, майор. Разве когда-нибудь было иначе? Где-то в дальних краях постоянно кто-то гибнет: эльфы, люди, гномы, даже орки. А другие дома трудятся, потом идут в пивную, оттуда домой к своей жене. Ну или к чужой, как получится. А что, вы бы хотели поменяться с ними местами?

Конова представил себя ежедневно таскающимся на работу – фабрику, завод, в контору со столом, перьями и чернильницами. Его едва не накрыл новый приступ морской болезни.

– Нет, не хотел бы. Но временами мне хочется такой же простой жизни, как у них. Чтобы все было ясно и понятно. Чтобы всегда знать, как поступить правильно и что за твои ошибки не будут расплачиваться собственными жизнями другие.

Хохот Ралли вспугнул пару чаек, присевших на фальшборт неподалеку от них.

– Простой? Дорогой майор, слово «простой» к вам совершенно неприменимо, с какой стороны ни приложи! Между прочим, в «простой» мирной жизни тоже каждый день гибнут люди и не люди. Едва ли не чаще, чем на поле битвы. Но то, что творится здесь, имеет куда более крупные последствия по сравнению с тем, что происходит в Келуине. Собственно, потому вы и тут, а не там.

Конова хмыкнул.

– Насколько я понимаю, о вас можно сказать то же самое. Мы тут не на пикнике все-таки. Молодым здоровым мужикам и то тяжело, не говоря уже о столь по... – он наткнулся на прямо-таки угрожающий взгляд госпожи Синдзин, – почтенных и уважаемых государственных деятелях, как вы!

Ралли еще несколько секунд смотрела ему в глаза. Наконец она улыбнулась и переключила внимание на пристань.

– Вы просто душка, Стремительный Дракон. Почему я торчу здесь, рискуя жизнью и конечностями, когда могла бы спокойно сидеть дома, закутавшись в уютный пледик? Из-за вас, конечно. Из-за них, железных эльфов. Из-за принца. Из-за Темной Владычицы. Из-за всего этого. Ну и из-за Звезд, разумеется.

Майор машинально взглянул вверх. В награду он заработал порыв ветра с дождем в физиономию. Конова вытер лоб и прищурился, пытаясь разглядеть сквозь тучи мерцание ночных светил. Погода не благоприятствовала ему, и в конце концов эльф сдался.

– Мне показалось, что последним в своих очерках вы отводите не так уж много места, – заметил он. – Где бы вы ни были, повсюду существуют легенды о Звездах и их могуществе. Даже у орков они есть. Но, несмотря на все мифы и сказания, в реальности о них никто ничего не знает.

Майор обшарил глазами гавань. Пристань по-прежнему не подавала ни малейших признаков жизни.

– А что о них писать? – пожала плечами Ралли, возможно, чересчур поспешно. – Нам действительно известно очень мало, и рассказать читателю особо не о чем. Алая Звезда упала с неба, Эльфия была спасена. Конечно, слухов ходит масса, но пока что лишь одна Звезда сочла нужным возвратиться.

В голове крутилась какая-то мысль, однако Конове никак не удавалось ее поймать.

– Ралли, вы ведь знаете куда больше, нежели считаете нужным говорить. Миф об Алой Звезде на востоке оказался правдой, и это означает, что, по всей вероятности, прочие Звезды тоже реальны.

Некоторое время госпожа Синдзин молчала, затем огляделась по сторонам.

– Ваша гипотеза весьма основательна.

Конова почесал в затылке.

– Не могу сказать с уверенностью, однако, по-моему, вы просто выразили согласие. Но ведь вам известно больше моего! Тогда, в Луугут-Йоре, вы приветствовали Звезду так, словно были с ней знакомы лично.

Ралли обиженно фыркнула.

– По-вашему, я такая старая? Да, конечно, на моей бренной оболочке имеется несколько морщин, но неужели вы думаете, что я настолько древняя развалина?

Конова растерянно развел руками.

– Ну, просто вы же... это самое... ведьма, – пробормотал он и торопливо добавил: – В хорошем смысле, конечно! Да или нет?

– Что «да или нет»? Ведьма я или нет или в хорошем смысле или в плохом?

Вспомнив мудрую истину «молчи – за умного сойдешь», майор ограничился кивком.

– Да! – отрезала Ралли.

Конова немного поразмыслил над ее ответом и предпочел дальше тему не развивать. Он попробовал зайти с другой стороны.

– Так вам известно, где и когда упадет следующая Звезда? Подобные сведения на вес золота...

– Думаю, во сто крат дороже. – Ралли улыбнулась и плотнее закуталась в плащ. «Черный Шип» стоял на якоре с незыблемостью каменной твердыни, однако ветер по-прежнему осыпал их обоих солеными брызгами. – Между тем, что я знаю, и тем, что думаю, лежит настоящая пропасть, и пока мне хотя бы отчасти не удастся заполнить ее хорошими, надежными фактами, я стараюсь без надобности рта не раскрывать.

– Ну да, как и моя мать с Висиной. – Конова сам понимал, что выглядит сейчас капризным хамом.

Солдаты давно шутили про всю троицу: «Ведьма на ведьме едет, ведьмой погоняет».

– Даже его высочество не позволяет себе вмешиваться в беседы трех женщин, обладающих... определенными способностями, – заметила Ралли.

– Прошу извинить меня. – Конова умел различать опасность до того, как она заговорит о себе в полный голос. – Просто вы не представляете, до какой степени неприятно действовать вслепую, когда тебе ничего не известно.

Ралли задумчиво коснулась пальцем верхней губы, открыла было рот, но не произнесла ни слова. Секунду спустя госпожа Синдзин все-таки заговорила, однако, без всякого сомнения, изначально она намеревалась сообщить Конове нечто другое.

– Можете мне поверить, майор, скоро вы узнаете куда больше, нежели знаете сейчас. Ну а пока, – бросила Ралли через плечо, удаляясь, – мне, пожалуй, стоит вздремнуть. Утром у нас дел будет по горло.

Конова удержался от соблазна поинтересоваться, не пророчество ли слетело с ее уст. Впрочем, задавать подобные вопросы явно не имело смысла. Немного поразмыслив о последних событиях, майор пришел к выводу, что если имеется шанс пойти чему-нибудь наперекосяк, то, несомненно, так оно и произойдет.


Глава 10

<p>Глава 10</p>

Повсюду, куда ни глянь, бухту Назаллы усеивали белые паруса, точно стая гусей спустилась ночью на воду, ища убежища от бури. Сбившись со счета примерно на тридцатом, Конова принялся кромсать саблей какую-то деревянную балку. Щепки полыхнули морозным пламенем. Затоптать их удалось лишь через пару минут. Майор вложил оружие в ножны и отправился искать принца. На верхней палубе его перехватили Ралли, Висина и мать. Пришлось остановиться. Несмотря на всю кипевшую внутри злость, игнорировать трех «женщин, наделенных особыми способностями» определенно не стоило. Он до дрожи стиснул кулаки.

– Вы это знали? – Челюсть заныла, и Конова с трудом заставил себя разжать зубы. – Вы все это знали?!

Висина уставилась на него исподлобья, мать хранила обычное молчание, ну а Ралли, казалось, вот-вот разразится хохотом.

– Отчасти знали, конечно, – ответила она. – Я ведь говорила, что утром дел будет по горло.

Конова яростно махнул рукой в сторону бухты и десятков судов, стоящих на якоре.

– Да тут целая армада, черт бы ее подрал! Мы здесь затем, чтобы найти железных эльфов, а не затем, чтобы возглавить какой-то идиотский завоевательный поход!

– Ну, тридцать семь кораблей – это еще не армада, – заметила Ралли, – но я понимаю ваши чувства. Королева, однако, думает иначе. Точнее, она видит возможность убить сразу двух зайцев. Даже больше двух. Вы с вашим полком наделали дома немало шуму. И когда вы отправились на поиски своих железных эльфов, воображение разыгралось у многих. В том числе у королевы. Пока вы ищете своих прежних соратников, ее величество заодно поднимет знамя империи еще над парой-тройкой холмов и застолбит Звезды, которые могут появиться в этих краях. Принц лишний раз получит возможность набраться опыта и завоевать авторитет в качестве будущего монарха, пополнив заодно свою бесценную коллекцию знаний. Темной Владычице утрут нос, а ростки мятежа будут задушены в колыбели. Наша королева привыкла думать на несколько ходов вперед.

В голосе Ралли звучало неподдельное восхищение. Конова сцепил ладони за спиной, борясь с искушением схватить ее за плащ и хорошенько встряхнуть. Он поискал глазами, что бы такое пнуть, но ничего подходящего не подвернулось. Громко топая, майор прошелся взад-вперед по палубе. Спина заболела от шагов. Наконец сдавшись, он разжал пальцы и приказал себе остановиться.

– Почему! Мне! Никто! Ничего! Не сказал!!!

Висина по-прежнему смотрела на него исподлобья.

– Взгляните на свои руки.

Конова поднес их к лицу, и гнев его растаял также стремительно, как и вспыхнул. Кулаки подернулись черным пылающим инеем. Дыхание эльфа клубилось облачками пара, а желудь на груди пульсировал холодной мощью. И то, и другое, и третье он обнаружил лишь сейчас.

– Вот это мы и имеем в виду, дорогой майор, – сказала Ралли.

Чайи покачала головой.

– Ты уже не в силах управлять этим, сын мой. Гнев затмевает твой разум, и Она творит что хочет. – Эльфийка вскинула руку, оборвав протест Коновы. – Да, ты горд, ты могуч, и ты веришь, что сможешь одолеть Ее. Не сможешь. Этим путем – не сможешь.

– Ошибаетесь! – прорычал майор. – Я могу этим управлять и отлично управляю! Иначе с какой стати принц до сих пор жив?

Все три женщины изумленно вытаращили глаза. Первой опомнилась Висина.

– И что, был бы он жив сейчас, если бы мы вас не остановили? Не могу сказать, что я во всем согласна с его высочеством, но он, в конце концов, наследник престола, и я хотя бы пытаюсь понять его. А вы? Увидели несколько кораблей и уже ринулись в драку. И что вы собирались делать, а? Вы обладаете могуществом, какое вам не положено. Ни вам, ни всему вашему полку. Только ваши солдаты почему-то ведут себя мудрее и осмотрительнее, чем вы!

Даже с бодуна после трехдневной пьянки с закадычным другом, герцогом Рейкстроу, Конове не бывало так погано. «Нет, не может быть, чтобы это все происходило на самом деле!»

– Я взрослый мужчина! У меня под началом целый полк. Я рискую жизнью, и даже больше, чем жизнью, на службе империи. А со мной обращаются как с малолетним щенком! Хоть плачь, честное слово! – Ущипнув себя за переносицу, Конова пожал плечами. – Правда, от этого будет только хуже. – Морозное пламя исчезло. Майор поднял глаза на женщин. – Ну что ж, прекрасно. Похоже, вам известно куда больше моего. Так объясните наконец, что происходит.

Вместо ответа он услышал веселый мотивчик, насвистываемый приближающимся принцем. Его высочество выставил ногу, снял кивер и раскланялся, шаркнув по палубе султаном. Наследник престола, несомненно, пребывал в игривом настроении. Конову немедленно накрыло привычное желание свернуть ублюдку шею. Возможно, троица ведьм поступила весьма разумно, задержав майора на палубе.

Принц с улыбкой нахлобучил кивер на голову. Он загорел и похудел, его лицо утратило сходство с сырым тестом, имевшее место вначале их знакомства. И вообще, его высочеству морское путешествие явно пошло на пользу, в то время как сам Конова блевал чаще, нежели садился за стол. Сделанное наблюдение разозлило эльфа еще сильнее.

– Приветствую вас, дамы, приветствую, майор! Грандиозное зрелище, не правда ли? Вот видите, майор, у меня свои методы, и все тщательно рассчитано наперед! – возвестил Тиккин энергичным, уверенным тоном. – Конечно, на то, чтобы собрать вместе всех людей и средства, которые вы видите, потребовалось немало времени, а ведь это только передовые отряды! Так что нам нужно было время. И завоевание семи островов нам его обеспечило.

– Это время куплено кровью! – заметил Конова.

Улыбочка принца потускнела, но он тут же вновь просиял.

– Знаю, майор, знаю! Все павшие солдаты получат заслуженные почести. Я уже отдал распоряжение Королевскому монетному двору отлить медаль в честь завоевания островов. Каждый солдат в полку получит ее. Помимо этого, семьи убитых, как и семьи тех, кто погибнет в предстоящем походе, получат пенсию в знак признательности империи за службу.

– Значит, деньги и медаль... – ровным голосом процедил Конова.

– Это лишь начало! Я сейчас готовлю эскизы другой медали, в память о нашем пребывании в здешних пустынях. «Железных эльфов» ждут новые почести и слава!

Наследник престола улыбнулся женщинам. Те не спускали глаз с майора.

– Весьма глубокомысленное решение, ваше высочество, – сказала Ралли.

Принц поправил обшлаг мундира.

– На самом деле это необходимо. Я теперь хорошо знаю этих людей. Конечно, хотелось бы, чтобы ими двигало стремление служить ради всеобщего блага, но мне стало очевидно, что награда для них или даже просто хорошая выпивка не менее сильный мотивирующий фактор. И если известие о медали не подхлестнет их боевой дух, то уж увольнение в город на целую ночь его точно поднимет, а, майор?

Конова старательно держал руки по швам. Фраза «я теперь хорошо знаю этих людей» эхом звенела у него в ушах, и он не решался открыть рот, опасаясь наговорить лишнего.

– Я уверена, нам всем будет приятно снова очутиться на берегу после недель, проведенных в открытом море, – подала голос Висина.

– Да-да, – согласился принц, не обращая внимания на молчание Коновы. Впрочем, безмолвие заместителя его, возможно, только радовало. – Уж мы наведем тут порядок! Здешние края принадлежат Калагрийской империи. Однако до сих пор в этих землях почти всюду царила дикость, и власть империи над ними была чисто номинальной. Мы ограничивались охраной торговых путей. Бандиты, воры, разбойники – полное беззаконие!

Голос его высочества посуровел.

– Пора с этим покончить. И не просто покончить, а с размахом! Мы не просто подойдем к берегу и постучимся в дверь, как бедные родственники. Мы пройдем маршем по главной улице в самый центр города, чтобы всем стало ясно: Калагрия – сила, с которой нельзя не считаться.

– А как насчет истинной цели нашего прибытия? – поинтересовался Конова, избегая встречаться взглядом с женщинами. – Нам ведь необходимо разыскать прежних железных эльфов.

– Мы их разыщем, майор, – заверил принц с улыбкой, вполне пригодной для увещевания слабоумного. – Конечно же, мы их разыщем! Забудьте о своих страхах. Я не меньше вашего стремлюсь к тому, чтобы это воссоединение произошло как можно быстрее. Не волнуйтесь, как только мы разберемся со здешними делами, Просторы Хасхугеб и все их обитатели будут наши, включая и ваших ненаглядных эльфов. Я понимаю, что вы, с вашей позиции, можете этого не видеть, но на самом деле нам здесь представилась уникальная возможность!

– И что же это за возможность? – осведомился Конова. – Какая возможность?

Принц на мгновение покосился на женщин.

– Я много беседовал об этом с моими мудрейшими советницами. Со временем они поняли меня и оценили мой замысел. Я рассчитываю, что вы тоже его оцените. Однако должен заметить, я недостаточно оценил их сдержанность и скромность. Я был практически уверен, что кто-нибудь из них проговорится вам о моих планах и вы будете в курсе.

– По всей видимости, они предпочли этого не делать, – сказал Конова.

– Да, видимо, так и есть. – Принц не сумел скрыть довольную ухмылку. – Что ж, несомненно, они, как и я сам, не хотели отягощать вас важными государственными делами, чтобы вы могли всецело предаться насущным боевым задачам. И должен сказать, что с этим делом вы управились великолепно. Писец ее величества не жалела чернил на то, чтобы ваши подвиги стали известны нашим добрым подданным.

Жизнерадостность его высочества заметно подувяла. Конова читал достаточно репортажей Ралли и прекрасно понимал, почему наследник престола от них не в восторге. Госпожа Синдзин никогда не забывала тем или иным способом приплести к повествованию высокородного командира полка, но основное внимание она неизменно уделяла эльфу-майору и его солдатам.

– У моего редактора нюх на то, что хорошо продается, а железные эльфы, особенно эти, идут прямо-таки нарасхват, – пояснила Ралли.

– Да-да, конечно, – кивнул принц с напускным безразличием. – Простонародье, что с них возьмешь!

Он расплылся в прежней улыбке и подчеркнуто торжественно взмахнул кивером.

– Еще раз снимаю перед вами шляпу, милые дамы! Сохранив наши разговоры в тайне от майора, вы показали всему свету, что болтливость отнюдь не является неотъемлемым свойством прекрасного пола!

Милые дамы превратились в иллюстрацию к картине «Обузданная ярость». Правда, к названию ее следовало добавить «с трудом». Поскольку взгляды всей троицы запросто могли сделаться убийственными отнюдь не в переносном смысле, в другое время Конова от души повеселился бы. Но не сейчас.

– Вы что-то говорили насчет каких-то возможностей, – напомнил он принцу.

– Не «каких-то возможностей», майор, а уникальной возможности, которая представляется раз в жизни. Я имел в виду Звезды!

Наследник престола понизил голос, однако глаза его сверкали.

– Пока что нам известно только об одной, – напомнил Конова, – и она осталась оберегать земли эльфидов.

Звезда Сильра имела необычайное сходство с волчьими дубами Великого леса Хинталанда. После битвы при Луугут-Йоре она превратилась в могучее, величественное древо, сделавшись мостом между небом и землей, проводником стихийной силы природы, распространившейся по стране и отныне защищавшей Эльфию от посягательств Темной Владычицы.

Солнечное настроение принца мгновенно испортилось.

– Да. И я намерен не допустить повторения.

По-видимому, его высочеству ужасно хотелось заполучить упавшее светило для собственной коллекции. Он перевел дух и заставил себя снова улыбнуться.

– Разумеется, майор, Звезда нечто значительно большее, нежели просто магический оберег. Это символ. Провозвестник перемен. Возвращение могущества, давным-давно покинувшего этот мир. Это...

Наследник престола осекся и в изумлении уставился на Конову.

– Звезды похожи на вас, майор! Некогда они были одной из сил этого мира, потом они оказались извергнуты вовне, потому что сила их сделалась неуправляемой, теперь же, когда их энергия нужнее всего, они вернулись, и им можно найти удачное применение!

Ну, пошло-поехало!

– Еще один миф? – уточнил Конова, переводя взгляд с принца на женщин.

– Потерянная библиотека Каман-Рала отнюдь не миф! Это было крупнейшее в истории хранилище знаний. Библиотека Королевского общества тавматургии и науки бледнеет по сравнению с ней. Я провел почти десять лет, пытаясь разыскать ее.

– То есть все это, – Стремительный Дракон указал на корабли в бухте, – ради нее? Мы пришли сюда ради каких-то книжек?

– Не ради «каких-то книжек»! Ради знаний, майор, ради знаний! И эти знания позволят нам вступить в новую эру! Представьте себе множество изобретений, множество открытий – и все они собраны в одном месте!

Конова представил. Ему сделалось не по себе. Могущество имеет тенденцию накапливаться и накапливаться, покуда не рванет, распределяясь по огромной территории. Именно так рождаются и рушатся империи.

– Это уже пробовали сделать до вас и кончили плохо. Разве в преданиях не говорится, что Каман-Рала изрубили на сотню кусков и разбросали по пустыне и в открытом море? И что его великую библиотеку поглотили пески, вместе с городом Урджаллой и всем его населением?

Конова взглянул на женщин, но те, против обыкновения, помалкивали. Он не мог понять, то ли ведьмы злятся на принца, то ли разочарованы им.

– То было в древности, сейчас иные времена, – сказал принц. – Звезды раскрыли громадные возможности, и задача мудрых и проворных – оседлать ветер перемен и суметь воспользоваться им. Это тончайшая политика, майор. Я проложу новый курс, и империя и все ее подданные только выиграют от этого. Ну а пока позаботьтесь о том, чтобы разгрузка закончилась до полудня.

Наследник престола перевел дух и окинул взглядом корабли в бухте.

– Пришла пора менять мир!


Глава 11

<p>Глава 11</p>

ОТ ЕГО КОРОЛЕВСКОГО ВЫСОЧЕСТВА

ПРИНЦА КАЛАГРИИ

НАРОДАМ ЗДЕШНИХ ЗЕМЕЛЬ

Возвращение Звезд Силы и Знания возвестило рассвет Новой Эры. Да будет известно всем и каждому, что отныне Тьма изгоняется навеки и в этих бесплодных землях снова воссияет свет правосудия, истины и процветания. Пришло время возрадоваться и возвеселиться. Слишком долго страдали вы под пятой тирании хаоса и раздоров. В отсутствие сильных и добросовестных властей эти земли пали добычей бандитизма, в то время как берега их разоряли безжалостные пираты. Повсюду процветали гнусные и недостойные суеверия, отравляя души и умы добропорядочных граждан. Да будет известно всем и каждому, спасение близко! Ликуйте!

Знайте, что я, наследный принц Калагрии, явился сюда не завоевателем, но освободителем.

Империя не стремится возложить на вас ярмо, подобное тому, которое взвалили на вас беззаконные негодяи. Я прихожу к вам как ваш слуга, предлагая помощь в годину нужды. Мои подчиненные уже распределяют лекарства, пищу и другие необходимые вещи среди тех, кто показал себя друзьями Калагрийской империи и сторонниками Просвещения и Порядка. Ключ к избавлению в ваших собственных руках. Возденьте их, вознося хвалу вашей империи, и будете спасены!

ПРЕДПИСАНИЯ ОТНОСИТЕЛЬНО ДОЛЖНОГО ПОВЕДЕНИЯ В ДНИ МИРА И ПРОЦВЕТАНИЯ

Предписание первое. Любой, будь то человек, эльф, гном, орк или кто иной, использующий оружие либо магию против калагрийской армии или саботирующий выполнение указов властей, вызывая тем самым неудобства или хуже того, будет считаться врагом блага и караться без милосердия.

Предписание второе. О любых известных лазутчиках Темной Владычицы, орках и беззаконных бандах, несущих лишь ужас и горе, следует незамедлительно доложить ближайшему представителю властей Калагрийской империи. Отказ сделать это будет рассматриваться как объявление войны Калагрийской империи.

Предписание третье. Любой акт неповиновения или бунт против великих и благих деяний Калагрийской империи в этих землях будет караться ЖЕСТОКО И БЕСПОЩАДНО. Колодцы будут засыпаны солью, строения разрушены, скот истреблен, запасы провизии переданы верным и законопослушным гражданам, транспортные средства (как то: верблюды, лошади, мулы и крупные козы) конфискованы, одомашненные драконы крупнее мула расстреляны на месте.

Предписание четвертое. Любые сведения касательно обнаружения и местонахождения библиотеки Каман-Рала, упавшей Звезды или любого другого источника знания и могущества надлежит незамедлительно сообщать представителю калагрийской армии. Информаторы, благодаря которым удастся обнаружить что-либо из вышеперечисленного, получат награду. Сокрытие сведений будет караться (см. Предписание третье).

ЕГО КОРОЛЕВСКОЕ ВЫСОЧЕСТВО

Принц Тиккин

Вонючая бухточка на западной окраине Назаллы как нельзя лучше соответствовала настроению Коновы. Он утер пот со лба. Суждено ли ему когда-нибудь встретить средство передвижения, не исполненное намерения утопить его, сбросить наземь, наступить копытом или, наконец, сожрать? Положив руку на эфес сабли, эльф осторожно приближался к несомненному представителю последней категории. Чудовище имело рост не менее шести футов, а спина его изгибалась горбом, будто на нее успели навьючить огромный тюк с припасами. Покрытое короткой бурой шерстью животное, казалось, целиком состояло из длиннющих ног, шишковатых колен и громадных то ли ступней, то ли копыт, Конова так и не смог дать им точное определение. Уморительная голова, венчавшая змеиную шею, выглядела абсолютно мирной и безобидной, а потому вызвала у Стремительного Дракона особое подозрение.

– Простите, сэр, как, вы сказали, называется это существо?

Принц, благополучно взгромоздившийся на аналогичного скакуна, расхохотался.

– У него много названий, майор! Кто-то зовет его «корабль пустыни», кто-то «дромадер», иные называют его «песчаным конем», но самое распространенное название «верблюд».

Конова решился подойти на несколько шагов ближе, однако вновь остановился. На глазах у него выступили слезы, челюсти свело от тошноты.

– А что, им положено так вонять?

– Так вы заметили? От них действительно исходит некий землистый запах, – непринужденно улыбнулся его высочество.

Самому принцу ядреная мускусная вонь была явно нипочем.

Тиккин в очередной раз продемонстрировал свойство, не на шутку тревожившее Конову. Самодовольный королевский отпрыск относился ко всему происходящему, словно к некоему приключению. Будь то собачьи пауки, эмиссар Темной Владычицы или ядреная вонь, от какой и сталь заржавеет, – принцу все представлялось мелкими неудобствами, никак не способными помешать его планам. И, самое противное, они ему действительно не мешали. Даже когда его высочество терпел неудачу, вроде сорвавшейся попытки завладеть Звездой в Луугут-Йоре, он просто закатывал истерику, потом отметал инцидент как несущественный и трогался дальше, на поиски новых приключений.

Нынешняя затея принца заключалась в проведении на улицах Назаллы военного парада. Сразу после полудня. В самое пекло. Конова, прищурившись, оглядел город. Им предстояло прошагать торжественным маршем по добела выжженной булыжной мостовой, исходившей жаром не хуже кузнечного горна. Эффектно, ничего не скажешь. Именно такую жару майор называл «дурацкой». Дисциплина под палящим солнцем обычно таяла, как воск, и вынудить людей держать строй представлялось задачей, по сложности сравнимой с отражением вражеской атаки. Над шеренгой солдат черным облаком кружились мухи. Время от времени то тут, то там вспыхивало ледяное пламя, выжигающее назойливых насекомых, но Конова предпочитал не обращать на него внимания. У него имелись проблемы посерьезнее.

«Железные эльфы» вместе с Пятым и Двенадцатым пехотными полками, Третьим копейным полком с островов Тимолия, а также двумя артиллерийскими батареями, выцарапанными у недовольных капитанов, вынужденных расстаться и с пушками, и с расчетами, должны были парадным строем, под звуки оркестра, пройти через центр города. Никаких распоряжений на случай, если местное население окажет гостям прием, далекий от радушного, не последовало. Между тем Конова не исключал подобного исхода. Начинается с брошенного кем-то камня, дальше больше...

– Ну же, майор! Мы вступаем в город во главе войск Калагрийской империи. Нам необходимо продемонстрировать аборигенам свою мощь и в то же время показать, что мы уважаем их обычаи. Лошади плохо переносят здешний климат, поэтому мы явимся верхом на верблюдах. Это будет наиболее уместно.

«Наиболее уместно явиться на своих двоих, – подумал Конова. – К тому же твоим собственным ногам не взбредет в голову понести куда глаза глядят или сбросить тебя и наступить на грудь копытом!»

– Сэр, я хотел бы предварительно отправить в Назаллу несколько дозоров, дабы оценить обстановку.

Навстречу им высыпала стайка мальчишек и десяток предприимчивых торгашей-разносчиков, однако подобное происходит всегда, независимо от страны и хода военных действий.

– Мы ведь понятия не имеем, как местные жители настроены встречать входящие в город войска. А когда мы двинемся по улицам, мы будем со всех сторон зажаты домами. Это может оказаться ловушкой!

– Ну-ну, майор, выше голову! Как только мы прибыли сюда, я разослал официальное воззвание со сриксами Ралли. Все сриксы благополучно вернулись назад. Вице-король, несомненно, уже ждет нас.

От перспективы довериться еще одному вице-королю по спине Коновы пробежал холодок.

– Однако и ему никто не мешает с тем же успехом заманить нас в ловушку, – выпалил он, заранее, впрочем, зная, кто победит в споре.

– Ну что ж, пусть заманивают! Нас голыми руками не возьмешь. Если дойдет до серьезной драки, корабельные орудия без труда сровняют Назаллу с землей. Но, думаю, мы и без них справимся со всеми, кто может находиться в городе.

Конова хотел напомнить, что во время артиллерийского обстрела в городе могут находиться они сами, но не стал. Вместо этого он воспроизвел в памяти разговор с Висиной. Несмотря на извечное расхождение во взглядах, майор постоянно вспоминал ее слова. Например, она что-то там говорила о дипломатии.

– Да, сэр, – произнес он, – мы, несомненно, без труда их одолеем. Я, как и мои солдаты, весьма ценю ваше доверие. Однако, полагаю, нам все же стоит подумать о том, чтобы войти в город пешими. Показать бойцам, что мы рядом с ними, так сказать, наравне.

Принц в упор уставился на Конову и несколько секунд не отводил взгляда. Эльф ощутил себя с головой окунувшимся в грязь. Если это от дипломатии, ему, пожалуй, не хочется быть дипломатичным.

– Знаете, майор, вам, наверное, все-таки стоит преодолеть ваше отвращение к животным! Неужели, лишившись кончика уха, вы утратили естественную эльфийскую связь со всеми существами?

Рука Коновы едва заметно дернулась в машинальном порыве коснуться старого рубца.

– С Джиром я вполне нашел общий язык, – заметил он.

Необходимость оставить мохнатого спутника на цепи в фургоне Ралли крайне расстраивала Стремительного Дракона. Негодующие вопли заключенных в клетки сриксов долетали до его слуха, несмотря на расстояние более полумили.

– А, хищник, – произнес его высочество довольно сухо. – Да, я заметил. Скажите, майор, вы никогда не задумывались о том, что у вас куда больше общего с этим четвероногим плотоядным, чем с окружающими вас людьми? Не пора ли вам пересмотреть свои взгляды на жизнь?

– Это приказ?

Принц слегка призадумался.

– Полагаю, это не играет роли. Вы, майор, куда меньше похожи на эльфа, чем любой другой эльф, которого я видел в своей жизни. Наш гном и тот к природе ближе вас. Я начинаю думать, что вы воюете в первую очередь с самим собой, а уж потом с кем-либо другим. Включая меня.

Конова потерял дар речи. В словах принца содержалась изрядная доля истины. Он постоянно находился в состоянии войны, и никто не имел представления, какого рода битвы кипят в его душе. Кроме, разве, рядового Ренвара... Дальнейший ход мыслей эльфа прервало появление человека, похожего на огромный мяч, затянутый в мундир калагрийского дипломатического корпуса. С громким пыхтением толстяк подкатился к ним и замер перед верблюдом его высочества по стойке «смирно», однако тут же перегнулся пополам, натужно восстанавливая дыхание. При всех дальнейших попытках выпрямиться и заговорить тело его неизменно сотрясалось в судорогах удушья, и он сгибался в три погибели, упершись руками в колени.

Принца ситуация явно забавляла. Он не торопил вновь прибывшего, любезно предоставив ему возможность отдышаться. Конову разбирало любопытство.

– Майор Стремительный Дракон, позвольте представить вам благородного вице-короля и голос ее величества в здешних краях, Пимральда Альстонфара. Пиммер, поздоровайся с печально знаменитым железным эльфом!

Истекающий потом вице-король разогнулся, успел пожать Конове руку и вернулся в скорченное состояние. Принц расхохотался и покачал головой.

– Мы с Пиммером вместе учились в школе. По-моему, это не государственная тайна, так что вам можно знать. Поверьте, он уже тогда прославился своими подвигами. Но, увы, исключительно за обеденным столом!

Конова поверил безоговорочно. На самом деле, банальное «толстяк» выглядело совершенно неуместным. Ближе к истине подходило определение «жирная туша». Щеки Пиммера полностью закрывал расшитый галуном ворот мундира. Серебряные пуговицы, утонувшие в туго натянутой ткани, казалось, вот-вот разлетятся в стороны со скоростью мушкетных пуль. Сапоги перекосились, с трудом поддерживая массивную фигуру в вертикальном положении.

Жалость, шевельнувшаяся в душе Коновы, через мгновение растаяла. При назначении Пиммера на должность наверняка не обошлось без участия принца. В результате ответственный пост, вместо достойного и толкового кандидата, достался школьному приятелю царственного отпрыска. И именно он представляет интересы Калагрии на Просторах Хасхугеб, а значит, отвечает за благополучие бывших «Железных эльфов»! Остатки сочувствия утонули в нарастающем негодовании.

– Ваше высочество, умоляю, перемените свое решение, пока не поздно! – пропыхтел вице-король, сумев наконец разогнуться.

– Нет, Пиммер, все уже решено.

– Но, ваша светлость, устраивать в городе парад небезопасно! Тут не Келуин! Население беспокойно, ходят разговоры о мятеже! Вести о восстании в Эльфии и возвращении Звезды Сильры вызвали смятение умов. Люди ожидают, что следом за ней упадет Самоцвет Пустыни. Предсказатели по всему городу уже несколько дней пророчат его возвращение. Цены на чай за неделю подскочили втрое!

Про Самоцвет Пустыни Конова слышал впервые, но в целом находил логичным наличие у каждой Звезды местного названия. И если он когда-нибудь услышит про Звезду Холодного Пива и Теплых Баб, он сбежит в те края без оглядки.

– Что ж, Пиммер, значит, сейчас самое время угасить разгоревшиеся страсти. По правде говоря, я ожидал от тебя большего. У тебя ведь была не одна неделя, чтобы подготовиться к нашему прибытию. И чем ты занимался все это время, помимо того, что жрал в три горла? – Принц слегка ткнул сапогом в необъятное пузо вице-короля.

Конова с изумлением поймал себя на том, что всецело согласен с его высочеством.

– Я вел переговоры с сулджаком Хасхугебским, – ответил Пиммер. Не увидев на их лицах понимания, он пояснил: – Это духовный лидер всех племен здешних земель. Его слушаются все, от вождей до козопасов. Именно благодаря его вмешательству торговые пути продолжают функционировать. Только он способен договориться с племенем гаура. А ведь это половина местного населения. Сулджак помог нам заключить с ними договор, и благодаря этому остальные племена тоже ведут себя тихо. Без него мы бы тут пропали, тем более сейчас!

Принц помахал рукой перед лицом, разгоняя мух.

– Пиммер, я смотрю, ты как был свечкой без фитиля, так и остался. Торговые пути функционируют потому, что на них стоят наши заставы и их стерегут солдатские патрули.

Он указал на Конову.

– Среди войск, имеющихся в вашем распоряжении, находятся прежние «Железные эльфы». Несмотря на былые проступки майора, в которые мы сейчас вдаваться не будем, это был лучший из полков ее величества. Кстати, он и сейчас продолжает оставаться таковым под моим командованием. Я уверен, что эльфы, которые здесь служат, успешно справляются с тем, чтобы держать в узде местное отребье.

– Э-э, да, насчет эльфов. – Пиммер замялся, избегая встречаться глазами и с принцем, и с Коновой. – С эльфами тут ситуация весьма сложная. Существуют некоторые тонкости, с которыми вам следовало бы...

– Довольно! – Окрик наследника престола напугал верблюда под ним. Животное взмахнуло передней ногой, угодив прямо в Конову. Сам эльф, конечно, успел отскочить, однако ножны его сабли копытом все-таки зацепило. – Теперь не время для тонкостей! События требуют решительных действий, и я вижу, что мы прибыли сюда как нельзя вовремя. Я думал предоставить тебе шанс проявить себя здесь, в южных пустынях, вдали от сложностей и неурядиц, подстерегающих человека в сердце империи. Но, судя по всему, даже здесь, в пустыне, ты ухитрился заблудиться в трех соснах. С тобой я потом разберусь, а сейчас мы устроим парад, чтобы народ Назаллы понял, что империя – единственная сила, с которой следует считаться!

* * *

Элвин протер снятые очки рукавом и, сощурившись, посмотрел сквозь них на небо. Стекла пересекали несколько царапин. Юноша со вздохом заправил дужки за уши. Секунду спустя прозвучал приказ: «Смирно!» Сапоги грохнули по булыжной мостовой, подняв клубы пыли, достающие до пояса.

Принц верхом на верблюде выехал перед строем и неторопливо обвел полк пристальным взглядом. Дважды он на ком-то задерживался, будто его высочеству что-то не понравилось, затем глаза наследника престола скользили дальше. По здравом размышлении, Элвину уже доводилось наблюдать подобное поведение принца. Майор также прибыл на верблюде, только в отличие от принца, державшегося в седле ровно и уверенно, господин Стремительный Дракон словно боялся свалиться в любой момент. Животное под ним шагнуло вперед и резко остановилось, наклонив шею. Эльф съехал едва ли не до самой земли, поспешно вскарабкался назад и с заметным усилием передернул повод, заставив верблюда поднять голову.

Принц прокашлялся.

– Солдаты Калагрийской имперской армии! Бесчисленные века истории смотрят на вас и будут судить ваши деяния! – изрек он, театральным жестом обведя рукой простирающуюся за городом пустыню.

На горизонте Элвин заметил серую полоску, возможно, далекое плато или просто царапину на очках. Некоторые из солдат повернули головы в указанном принцем направлении, кое-кто даже поднес ладонь козырьком к бровям. Чей-то голос, до странности похожий на голос Сколли, пробурчал: «И где? Чего-то я ничего не вижу!»

– Не далее как сегодня я отправил народам этих земель воззвание, извещая их о том, что временам прозябания под пятой мелких тиранов и темных магов пришел конец. В воззвании говорится следующее...

– Чересчур уж заносчиво это звучит, если хотите знать мое мнение, – заметил Йимт, намазывая нос белой глиной.

Элвин поправил очки и занялся собственным носом. Он давно пришел к выводу: как бы странно порой ни выглядели поступки гнома, действовать имеет смысл точно так же. Не считая, естественно, кухонных рецептов. И жевания крута. И предпочтения в напитках. Ну да, подражать ему на самом деле стоило далеко не во всем, но во многом – бесспорно.

– Что именно?

На раскаленных камнях зашипела и вспенилась струя выпущенной Йимтом жвачки.

– Ну, все вот это, насчет того, что история нас осудит. Мы бравые и бесстрашные зесеры, что мы сделали не так, а?

– По-моему, он не это имел в виду, – возразил Элвин.

– Да если бы эти бесчисленные века явились сюда, – продолжал гном, будто не услышав, – они должны были бы смотреть на нас с почтением и восхищением! Понимаешь, – он понизил голос до театрального шепота, – мы же кульминация истории!

Сколли обернулся к ним.

– «Куль-минация», это что, мешок такой?

Элвин собрался было мотнуть головой, но Йимт кивнул.

– Ну да, верно понимаешь. Должно быть, эта жарища твоим мозгам на пользу.

Гном окинул взглядом стоящих вокруг солдат.

– Штука-то в чем, парни. Вот представьте себе, будто история – это такой большой мешок. Куль. И внутри его разные исторические события, крупные, значит, мелкие. Всякие, короче. Событием больше, событием меньше – роли не играет, никто особо и не заметит. А вот бывают такие события, что если вынуть его из мешка, то мешок сразу сомнется, опустеет.

Некоторые бойцы заухмылялись, и Йимт погрозил им пальцем.

– Чего скалитесь, олухи? Это ж умные головы нарочно такие сравнения придумывают, чтобы вам, бестолковым, понятнее было. Потому и называется «кульминационный момент истории». Без него вся история насмарку пойдет. Вот это мы с вами и есть.

Элвин бросил взгляд на принца. Его высочество, закончив читать прокламацию, бубнил что-то насчет империи, власти, великих возможностей. Тем временем солдаты, столпившиеся вокруг Йимта, ловили каждое слово гнома. Юноша невольно представил общество, где людей и других существ наделяют властью не на основании происхождения, а в зависимости от их способности привлекать внимание аудитории. С другой стороны, Аркгорна не зря прозвали Бешеным Коротышкой. Возможно, всем очень повезло оттого, что он до сих пор не поднялся выше сержанта.

– Да-да, – продолжал Йимт, вытянувшись во весь рост, – именно мы, «Железные эльфы», и есть этот самый кульминационный момент истории. Вся эта заваруха с Темной Владычицей и падающими Звездами крутится вокруг нас!

Хрем слегка навис над ним.

– Но если это действительно так, если мы тот самый кульминационный момент и на нас держится все остальное, как же мы можем избавиться от этой клятвы? – задал он очевидный вопрос. – Мне вот не хочется вечно бродить тенью и плясать под дудку эльфийской ведьмы и Ее кривых деревьев. И я хочу, чтобы Она перестала мне сниться.

Остальные дружно закивали.

– Это все мелочи по сравнению с куда более важным делом, – наставительно произнес Инкермон. – Она гнусная искусительница, и клятва непременно должна быть разрушена, иначе наши души никогда не обретут свободу и не смогут отправиться в иной мир, где получат великую награду. Мы будем здесь как в ловушке.

Откуда-то издалека отчетливо слышался голос принца, но больше никто не обращал на него внимания.

– И что же нам делать? – спросил Элвин. – Как избавиться от клятвы и освободиться от Темной Владычицы?

Выпустив струю крута, гном огляделся и вскинул руку. По его перевернутой ладони проскочил черный огонек.

– Вы ж мои бедные, славные, тупые, как две орочьи дубины, вместе взятые! Я-то думал, вам уже все ясно, тем более по такой жаре!

Он окинул бойцов взглядом. В глазах гнома плясали бесенята.

– Зададим всем жару!


Глава 12

<p>Глава 12</p>

От полка разит. Так уж повелось. Он шагает через грязь и пламя, омываемый не только дождями, но и кровью. А иногда болотной тиной. Он взрывает землю и раздирает воздух, стачиваясь до узкого лезвия, делаясь острее и тверже по мере таяния его рядов.

Он воняет потом, мочой и пивом. Он с честью носит мускусный запах старой кожи, резкую ноту сапожной ваксы и кирпичной пыли. Пороховая гарь, отдающая тухлыми яйцами, смешивается с холодным запахом железа. В жару вонь разбегается волнами во все стороны, создавая отчетливый букет древесных стружек, свежего навоза и червивого хлеба, профильтрованный через висящее над строем облако крепкого табачного дыма.

Временами от полка несет страхом и отвагой – оба чувства, неразрывно переплетенные вместе, давно слились в единое целое.

Но прежде всего от полка несет жизнью. Гадкой, головокружительной, насыщенной жизнью.

Следует заметить, помимо всего вышеперечисленного от полка «Железные эльфы» несло еще и клятвой. Она пронизывала собою все. Никто бы не взялся найти для ее запаха подходящего сравнения, но ощущался он со всей отчетливостью, и спутать его с чем-либо другим было просто невозможно.

Элвину сознание рисовало клятву в виде расползающейся лужи крови. Густой, темной, несохнущей. Из сослуживцев мало кто соглашался обсуждать данную тему. Когда же юноша разговаривал с госпожой Рыжей Совой, госпожой Текой или даже с Ралли, он не мог подобрать нужных слов для объяснения, а женщины не могли толком понять его.

«Представляй ее пятном на дереве», – внушал он себе, тщетно отгоняя образ кровавой лужи. Дерево можно ошкурить, отполировать, закрасить. Дерево податливо, оно остается частью природы и сохраняет частицу прежней души даже после смерти. По крайней мере, так говорили госпожа Текой и госпожа Рыжая Сова.

Элвин перенес вес со здоровой ноги на деревянную и обратно. Принц все говорил и говорил, однако юноша давным-давно не слышал его. Жаркое солнце давило на макушку плоской каменной плитой. Голова кружилась. Под кивером пекло, точно в духовке. Утерев лоб мокрым от пота обшлагом, рядовой Ренвар попытался переключить внимание на новый предмет.

Ранец впивался в мышцы над поясницей. Элвин подтянул лямки, повел плечами. Удобнее не стало. Неудивительно. Солдаты таскали на себе все необходимое, подобно двуногим вьючным мулам. Нет, с мулами, пожалуй, обходились все-таки лучше. По-видимому, кое-какую часть поклажи стоило выбросить при первой же возможности. Разумным выбором представлялись шинель и одеяло, свернутые в скатки и пристегнутые к ранцу сверху. Суконная колбаса вынуждала постоянно держать голову наклоненной. Спрашивается, на кой им одеяла и шинели по такой жарище?

Мимо, подравнивая строй, прошествовал Йимт.

– Сержант, – вполголоса окликнул юноша.

Аркгорн обернулся, подошел к нему и напоказ окинул Элвина взглядом с головы до ног.

– А нельзя ли нам как-нибудь потерять шинель с одеялом?

– Да, сержант, как насчет этого? – осведомился Цвитти и, не дожидаясь ответа, потянулся к застежкам.

– Я лично первый готов признать, что у меня от этой жары все потроха спеклись, – произнес Йимт, энергично обмахиваясь краем каэрны, – но здесь не всегда так жарко. Скатки лучше поберегите.

Несколько бойцов последовали примеру гнома, правда, в движения они вкладывали значительно меньше усилий.

Цвитти цокнул языком.

– По-моему, эти сержантские нашивки бросились тебе в голову.

– А вам, рядовой, если вы и дальше будете нарываться, в голову бросится мой кулак. – Судя по жизнерадостной улыбке, Йимта подобный исход вполне устраивал. Он обвел глазами строй. – Ну что вытаращились, мать вашу? Прям как дети малые! Советую запомнить: любой, кто ухитрится посеять шинель или одеяло, потом будет готов отдать за него двадцать золотых, только взять будет негде! Здесь вам не Эльфия. Тут жара быстрая. Быстро разгорается, а стынет еще быстрее.

Несмотря на прокатившееся по рядам недовольное ворчание, скатки остались пристегнутыми к ранцам. Бойцы доверяли опыту Аркгорна, и если он считал вещь ценной, за нее следовало держаться. Гном поманил к себе Элвина и поднес губы к самому уху юноши.

– Предприимчивый молодой человек мог бы попробовать раздобыть себе запасное одеяло, – добавил он тоном заговорщика. – А то никогда не знаешь, что ночью будет.

Элвин честно задумался над его словами, но едва сержант удалился, жара быстро заставила рядового забыть о совете. Ну хоть что-нибудь наверняка можно выбросить!

По окончании плавания – события, вызвавшего у личного состава необычайный прилив бодрости, несмотря на предстоящие боевые действия в неизведанной пустыне, – каждому бойцу выдали четырехдневный запас солонины и морских сухарей. Избавиться от них? Тогда придется есть стряпню Йимта. Нет, припасы лучше поберечь! Ремнабор, где лежали швейные иглы и нитки, достался Элвину от господина Юими. С прощальным подарком маленького эльфа-сапожника юноша расставаться тем более не собирался. Сменная рубашка, чулки, ружейный прибор, кошелек с деньгами? Все непременно понадобится.

Оглядев себя, рядовой Ренвар похлопал по двум флягам – солдатской, с водой, и деревянной, наполненной рок харом. Эликсир из древесного сока эльфы Недремлющей стражи использовали в дальних походах в качестве подкрепляющего снадобья. Бросить его просто глупо. Так же как штык или подсумок с шестью с половиной десятками патронов.

Юноша со вздохом повел плечами. Вероятно, естественное состояние железного эльфа непременно включало в себя боль и страдания. Рядовой попытался вспомнить времена, когда все обстояло по-иному, однако память работать категорически не желала.

Элвин снова перенес вес с ноги на ногу и поморщился.

– Тебя полить не пора? – Хрем кивнул на искусственную конечность Ренвара.

Переплетенные ветви, составлявшие протез, и в самом деле выглядели так, будто вот-вот засохнут. Сбросив с плеча мушкет, юноша передал оружие Фульберу, отстегнул от пояса деревянную флягу, врученную ему госпожой Рыжей Совой, и плеснул на ладонь немного рок хара. Держать равновесие в согнутом положении, натирая дерево, удавалось с трудом. Хрем подступил поближе, и Элвин облокотился на него.

– А почему нельзя просто снять? Так же удобнее, – подал голос Сколли.

Он всегда чрезвычайно интересовался ногой рядового Ренвара и при этом немного побаивался ее.

– Плохо надевается обратно, – ответил Элвин.

Протез, изготовленный для него посредством магии госпожи Рыжей Совы и госпожи Текой, представлял собой подлинное чудо: живые лозы исправно сгибались в щиколотке и колене. Юноша пробовал натягивать сапог поверх корней, служивших ему ступней, но обнаружил, что без него проще сохранять равновесие, а потому решил не обувать деревянную ногу, за исключением особо торжественных случаев вроде сегодняшнего.

Элвин приподнял край каэрны, демонстрируя участок конечности, где ветви, истончаясь до зеленых прутьев, охватывали культю. Лозы кое-где почернели, а человеческую плоть украшала пара ярко-красных пятен на натертой коже. Искры ледяного пламени в местах соприкосновения дерева с телом в данный момент не показывались.

– Похоже, магия клятвы и магия ведьм плохо сочетаются. – Юноша осторожно потер край культи, прежде чем опустить каэрну.

– Дурак ты, да и только! – сказал Цвитти, продолжая пялиться на протез. – Ты ведь когда ногу потерял, это был твой билет на волю, прочь от этого кошмара! И почему ты не добился, чтобы тебя отправили домой, в Калагрию, пока была возможность? Мог бы, по крайней мере, остаться в Эльфии!

– Это не выход, – сказал Неваляшка. – Нет для нас выхода до самой смерти, а может, и после смерти тоже. Что бы там ни говорил сержант Аркгорн, я не представляю, как нам уцелеть.

Инкермон неодобрительно фыркнул.

– Выход найдется. Нужна только вера!

– Или что-нибудь другое, – сказал Элвин. – Мы все видели, что произошло с Кестером.

– Ну да, видели! Сгорел заживо вместе со своей тенью, и теперь он мертвый, – произнес Цвитти.

– Но к остальным он не присоединился, по крайней мере пока, – добавил Элвин.

Глаза Цвитти расширились.

– Пока?! Но он все равно мертвый. И орал так, будто горела не его тень, а он сам изнутри! Хрем это почувствовал. И ты это почувствовал. И ты хочешь сказать, что это приятный способ уйти? И куда ведет этот путь? В загробной жизни могут быть вещи и похуже, чем вечная служба в полку!

– Что-то не могу себе представить, – хмыкнул Элвин.

Тянущиеся к нему призрачные руки мерещились юноше непрерывно.

– Да, я это почувствовал, – сказал Хрем. – Мне казалось, будто меня постепенно раздирают на мелкие кусочки и при этом я горю.

Непривычно тихий голос здоровяка заставил всех содрогнуться. Элвин прекрасно понимал Фульбера, но он не разделял страха остальных.

– А что, если мы научимся управлять этим? Что, если можно заставить белое пламя выжечь только клятву?

– А если ты не сумеешь его остановить и твоя тень будет гореть до тех пор, пока ты не умрешь? Что тогда? – озвучил общее мнение Цвитти.

Ответить Элвин не успел. По рядам прокатился рев. Начинался парад.

– Эй, парни, гляди веселей! – кричал Йимт, шагая вдоль шеренги. – Сейчас вы впервые предстанете перед жителями Назаллы, так что лучше вам выглядеть молодцами и героями. Вы ведь железные эльфы, а это что-то да значит! Именно вы задали жару Темной Владычице и Ее прихвостням в Луугут-Йоре и вернули им их потроха в корзиночке!

Железные эльфы отвечали громогласным «ура!». Солдаты расправляли плечи, глаза их загорались.

– Это мы те головорезы, что брали один остров за другим и очищали их от всякой нечисти!

Рев становился все громче. Жара уже не казалась такой невыносимой.

– Ну да, возможно, вы до скончания века обречены влачить тяжкую жизнь, полную всяких неприятностей, но зато сколько неприятностей вы причините своим врагам!

Солдаты одергивали мундиры, поплевав на ладонь, приглаживали растрепанные волосы, лихо набекрень сдвигали кивера. Сопровождаемые их одобрительными кивками, под палящим солнцем развернулись знамена – почетный символ любого подразделения. Первым затрепетал стяг королевы, с имперским гербом, окруженным венком из листьев, на серебристо-зеленом фоне. Здесь, на фоне выгоревшего, пропитанного пылью пейзажа, он выглядел еще ярче и прекраснее.

Солдаты напоследок полировали голенища сапог о внутреннюю сторону обтянутых чулками ног, когда над их рядами развернулось знамя полка. Черное полотнище встретили сдержанными приветствиями. Над серебряным силуэтом горного хребта, рядом с надписью по-эльфийски «Ээри меках» – «В пламя!» – теперь красовались награды за боевые действия в Луугут-Йоре и на островах. Какой еще полк шел в битву под таким знаменем?

– Я могу побиться об заклад на золото, равное моему собственному весу, что любая жуткая, кошмарная, адская, уродская тварь на свете сейчас охотится за вами! – продолжал Йимт, ударив себя в грудь. – Они небось думают, раз вы не настоящие эльфы, то из ваших жалких шкур выйдут отличные коврики для их вонючих пещер!

По рядам прошло шевеление. Солдаты, подтянув или опустив каэрны, выровняли их нижний край точно по уровню колена. Мушкеты плотнее прижались к плечам. Челюсти выпятились так, что у бойцов заныли скулы.

– Но если кто-нибудь скажет вам, парни, что уши у вас не острые, смело смотрите тому болвану в глаза и отвечайте, что зато яйца у вас железные!

Взмыли в воздух птицы, верблюды встали на дыбы – железные эльфы одобрительно взревели в ответ. Да, они прокляты, обречены и преданы на вечные муки, но это еще не значит, что на пути к забвению они не могут сверкать на солнце ярче алмаза и улыбаться, как череп в лунную ночь!

От полка разит. Так уж повелось. От полка «Железные эльфы» теперь, помимо всего прочего, разило еще и гордостью.


Глава 13

<p>Глава 13</p>

Висина, отгоняя мух, разглядывала толпу, выстроившуюся вдоль улиц, по которым двигалось торжественное шествие. Кое-кто махал руками, отдельные отчаянные мальчишки подбегали к солдатам, выклянчивая еду и табак, однако большинство жителей Назаллы просто стояли и глазели. Девушка попыталась определить настроение толпы. Люди держались... настороженно. Да, они вышли на улицы, поскольку от них ждали именно этого. Если назалляне и испытывали негодование, то они его сдерживали. По крайней мере, до захода солнца. У Висины создавалось впечатление, будто по ночам город становится совсем другим, и довольно жутким.

Обстановка напоминала ей Эльфию. Девушка не могла забыть ту беспомощную ярость, с какой ее сородичи смотрели на солдат империи, марширующих по их землям. И она с кристальной ясностью помнила, каково противостоять подобной силище и по-своему бороться с ней, помогая собственному народу. Эльфия еще не свободна, но она вновь обрела путеводную Звезду, и народ ее считал это событие добрым знаком. Висина от души надеялась, что эльфидам воздастся за их веру.

Возможно, здешним жителям возвращение их Звезды также сулило свободу. «Ведь они наверняка хотят быть свободными, как и любой другой народ!»

Она развернулась вполоборота и окинула взглядом остальные полки, тянувшиеся следом за «Железными эльфами».

– Их встречают иначе, а? – заметила, попыхивая сигарой, Ралли, сидевшая рядом с девушкой на козлах фургона.

Старуха не ошиблась. Стоило последней шеренге бойцов в каэрнах показать спины, над толпой словно тучи развеивались. Притихшие было люди оживлялись, веселели. Жизнерадостным их поведение девушка бы не назвала, но избавление от страха, испытанного ими при приближении «Железных эльфов», казалось вполне достаточной причиной для радости, едва полк проходил мимо.

– Эта клятва чересчур тяжкая ноша. Не следовало взваливать ее на солдат. Теперь эта тьма окутывает все вокруг них.

Мухи жужжали над головой, садились в уголки глаз, даже пытались заползти к ней в нос.

– Да, нехорошо вышло, – согласилась Ралли. – Однако же они в большинстве своем неплохо справляются с этим бременем.

Тем временем все новые и новые люди появлялись из беленых домишек, выстраиваясь вдоль улицы. Ставни на окнах распахивались, крыши кишели зеваками. Прозвучало несколько приветственных криков, в паре мест с крыш на марширующих посыпались финики и оливки. Ребятишки, зачарованные яркой и шумной процессией, с восторгом носились среди солдат. Некоторые из них подбегали к фургону Ралли, но тут же порскали в стороны, заслышав доносящиеся из повозки звуки. Суета вокруг взбудоражила его невольных пассажиров, и неизвестно, кого сильнее, сриксов или бенгара. Ванчик, громадный сокол с черно-серебристым клювом, остался сидеть в «вороньем гнезде» на мачте «Черного Шипа», пока не понадобится, по выражению Ралли.

– Много ли времени нас отделяет от того момента, когда они решатся на восстание? – произнесла Висина. – Когда мимо этих людей проходили «Железные эльфы», я почувствовала их страх. Страх вот-вот обратится в гнев. Я уже видела такое в Эльфии.

– Кто знает, – пожала плечами Ралли. – Хотя у вице-короля в Назалле рука далеко не такая тяжелая, как у последних двух его коллег, заправлявших у вас на родине. В конечном счете, возможно, все это не имеет значения. Затаенное недовольство, с одной стороны, и надежда на новый порядок, с другой, в любом случае привели бы к переменам, даже без «Железных эльфов». Их Звезда возвращается, – добавила старуха, кивнув на толпу. – Ждать осталось недолго. Она-то и склонит чашу весов.

– И станет хорошим материалом для статьи в «Имперском еженедельном вестнике».

Честно говоря, Висина собиралась пошутить, однако и в самом деле трудно было не заметить прямую зависимость между стремлением Ралли оказаться в гуще событий и «интересностью» происходящего.

– Тебя послушать, так я прямо стервятник какой-то!

– Я не хотела тебя оскорбить... – Висина испугалась, как бы ее старшая подруга не обиделась.

– Ты меня нисколько не оскорбила, милочка. – Ралли успокаивающе похлопала ее по руке. – Я сама не раз задавалась вопросом, какую роль играю. На свое несчастье, я наделена непреодолимым любопытством и страстью докапываться до сути событий, неважно, насколько она примитивна... или кровава.

– И тебе не надоедает?

– Постоянно надоедает. Но потом наступает новый рассвет, возвращается Звезда – и вот я снова оказываюсь в центре происходящего и жадно вбираю все до последней крупицы.

– Но ты ведь... не только наблюдаешь, – осторожно заметила Висина.

– Я по мере сил способствую тому, чтобы события шли своим чередом, не более. Если мои депеши чем-то могут помочь им, – Ралли указала на железных эльфов, – я буду только рада.

– Я не про статьи. – Висина помедлила. – Ты ведь обладаешь могуществом.

– Ну так, – Ралли потупила взор, – кое-что умею.

Девушка решила ковать, пока горячо.

– А ты не могла бы научить меня... кое-чему?

Старуха слегка повернула к ней голову.

– Ты плетешь чары, которые мне не только не по силам, но и не по уму. Ты касаешься самого естества мира, что вокруг тебя. Мое искусство совсем иное и куда менее благотворное.

– Ее эмиссар испугался тебя. Тогда, в Луугут-Йоре. Он сказал, что твое время еще не настало. Что он имел в виду?

Ралли снова устремила взгляд вперед. Фургон катил по булыжной мостовой мимо прибывающей толпы. Слева показалась площадь, посреди нее красовалась купа пальм с толстыми стволами. Висина хотела повторить вопрос, когда старуха наконец заговорила.

– Я не уверена, понимаю ли сама, что имел в виду Ее эмиссар. У меня есть своя гипотеза, но пока что я не готова поделиться ею с тобой. Скажи, милочка, как ты думаешь, сколько мне лет?

Висина вспомнила момент на борту «Черного Шипа», когда аналогичный вопрос возник в ее собственной голове, и сочла нужным действовать особенно осмотрительно.

– Ну... пятьдесят с небольшим, – промямлила она.

На самом-то деле, полагала она, старуха прожила не менее семи десятков лет. А может, и все восемь.

Ралли расхохоталась, хлопая себя по ляжке.

– Пятьдесят с небольшим! Ты ж, моя лапочка! Понимаешь, – она понизила голос, – вся штука в том, что я этого не знаю. Последние двести лет я помню вполне отчетливо, а вот дальше все как в тумане.

– Двести лет?! – вытаращила глаза Висина. – У тебя что, эльфийская кровь в жилах течет или это все твоя магия?

Ралли насмешливо покосилась на нее.

– Я ж тебе говорю: не знаю! У меня в голове есть воспоминания, ясные, как воздух в морозное утро, но я не помню, как я была там и как делала то, что, если верить памяти, делала. Крайне любопытно, не правда ли?

– Может, тебя околдовали? А как далеко в прошлое уходят эти воспоминания?

Девушка давно знала, что Ралли личность таинственная, но нынешнее ее откровение просто завораживало. И немного пугало. «Кто же она такая?»

– Есть вещи, которых я просто не имею права помнить, – ответила старуха, потирая нос. Ее жест, помимо всего прочего, позволял прикрывать рот во время разговора. – Воспоминания о тех временах, когда родились Звезды.

От количества мгновенно возникших в голове вариантов Висина едва не утратила дар речи.

– Но как такое возможно? И что это значит?

– А это, милочка, я как раз и пытаюсь выяснить. На данный момент у меня нет верного ответа. Лишь куча верных вопросов, как и у тебя. Я надеялась, что визит в Луугут-Йор позволит пробудить новые воспоминания. Так оно, конечно, и вышло, но только они довольно медленно выдают свои тайны. Мне нужно найти способ как-то это ускорить, ибо я пришла к выводу, что мои воспоминания могут оказаться очень и очень полезными.

– В Луугут-Йоре ты встретила Звезду как старую знакомую. – Висина отлично помнила упомянутое ею событие.

Ралли снова воззрилась на нее.

– Видишь ли, в чем дело: вроде бы все верно, но я, хоть убей, не понимаю, как и почему. В этой головоломке недостает слишком многих фрагментов. Надеюсь, здесь мне удастся найти еще несколько. – Она окинула взглядом Назаллу.

Фургон катил дальше. Некоторое время они молчали. Висина переваривала услышанное. Неужели Ралли и в самом деле больше двухсот лет? А если да, то насколько больше? Могла ли она в самом деле существовать уже тогда, когда родились Звезды? Но почему у существа, наделенного таким могуществом, такая плохая память? И тут девушку осенило.

– Может, в потерянной библиотеке Каман-Рала...

– Найдутся ответы на некоторые из моих вопросов, – закончила Ралли. – Да, я об этом уже думала.

– А я до сих пор думала, что ты здесь из-за Коновы и «Железных эльфов»! – воскликнула Висина, изумленная собственным открытием. – А ты следовала за принцем, зная, что он рано или поздно приведет тебя к библиотеке!

– Это верно. Но думаю, что в какой-то момент я бы все равно увязалась за этими «Железными эльфами» и их майором. Они невероятно занимательны, особенно сержант Аркгорн.

Данную тему девушка предпочла не развивать. На парусиновый тент фургона упало несколько фиников. Ралли оглянулась через плечо.

– Будь так добра, достань мне тот, который не похож на остальные!

Висина обернулась, полагая, будто старуха ее разыгрывает, но тут же увидела один из плодов. Он и впрямь отличался от других. Дотянувшись до него, эльфидка ухватила кусочек полированного дерева, обточенный и раскрашенный под финик.

Она собралась отдать его Ралли, но та покачала головой, продолжая смотреть прямо перед собой.

– Открой, только держи на коленях, чтобы никто не видел.

Висина переломила поддельный плод пополам. Внутри находилась узкая полоска туго скатанной бумаги. Девушка бережно развернула ее. Буквы оказались незнакомыми. Госпожа Текой наклонила ладонь с уложенным на нее посланием, позволяя Ралли взглянуть на текст.

– Что там написано? – поинтересовалась она.

Старуха осторожно коснулась бумаги пальцем. Депеша мгновенно обратилась в пепел.

– Три вещи. Во-первых, бывших «Железных эльфов» ищем не только мы.

Висина в очередной раз разогнала обсевших ее мух, затем наконец сдалась и прибегла к защитной магии.

– Их ищет Темная Владычица, это мы уже знаем.

– Там также сказано, что кроме Темной Владычицы их ищет кто-то еще, но кто он и чего хочет, остается неизвестным, – продолжала Ралли.

– Кто-то еще? А это не может быть как-то связано с тем, что произошло на последнем острове?

Ралли переложила поводья в правую руку и задумчиво потерла подбородок.

– Я уже говорила это майору ночью и повторю снова: я не знаю. Но на данный момент эта версия ничем не хуже любой другой.

– А что третье?

– А третье, – надтреснутый голос Ралли понизился почти до шепота, и Висине пришлось наклониться к ней, – нам следует опасаться того, у кого много теней!

Девушка выпрямилась и оглядела толпу вдоль улицы.

– Того, у кого много теней? Никогда про такое не слышала. Это что, загадка?

Она посмотрела на марширующую впереди колонну.

– Вон, у «Железных эльфов» много теней.

Ралли тряхнула поводьями, глядя туда же.

– Интересная мысль. Может, речь и в самом деле о них, но, поскольку мы и так все время с ними, подозреваю, мой осведомитель подразумевает кого-то другого.

– А он откуда знает?

– Она, – уточнила Ралли. – Она находится в уникальном положении, позволяющем добывать бесценные сведения, но, возможно, не позволяющем сопоставлять их и делать выводы. И кем бы ни было это существо со многими тенями, на данный момент я понятия не имею, о ком речь.

Они вновь замолчали. Толпа по-прежнему опасливо наблюдала за проходящими мимо солдатами. В мире существовало немало вещей и явлений, тревоживших Висину, однако стоило Ралли поведать ей о чем-то совершенно для нее новом, как оно неожиданно оказалось в самом начале списка. Девушка не сомневалась: ничего хорошего это новое не сулит.


Глава 14

<p>Глава 14</p>

– Ну что ж, тут вам, конечно, не бульвар Героев дома, в Келуине, но тем не менее я вами горжусь, черт побери! – изрек Йимт. – Вы держали строй блестяще и маршировали как истинные зесеры, впрочем, ничего другого я от вас и не ждал. Сам майор сказал, что вы так здорово шагаете, что аж слезы на глаза наворачиваются!

– Что, прямо так и сказал? – переспросил Сколли.

Гном закатил глаза.

– Иногда прям не знаешь, то ли тебя по головке погладить, то ли прикладом приласкать! Ладно, парни, слушайте сюда. Возможно, вы все услышите кое-что полезное. Даже ты, Сколли!

Они остановились на пересечении шести проходов между торговыми рядами. Рынок Порт-Гамьяля в Эльфии по сравнению с местной базарной площадью, более всего напоминавшей лабиринт, выглядел образцом упорядоченности. Вдоль улочки сидели слепые побирушки с широкими плоскими чашками для подаяния. Их белесые глаза невидяще смотрели куда-то вдаль, а руки умоляюще тянулись к прохожим. Лотки и прилавки теснились вплотную друг к другу, разделенные лишь ковровыми занавесками. Груды товаров всех форм, цветов и размеров, выпиравших на мостовую или гроздьями свисавших с навесов, позволяли пробираться через узкие проходы исключительно гуськом. На город опускались сумерки, один за другим вспыхивали фонари. Тени вокруг обретали плотность.

Бойцы столпились вокруг сержанта. Всех переполняли эмоции, готовые вот-вот хлынуть через край. Недели монотонной болтанки в открытом море, скрашенной для разнообразия чередой кошмарных островов, отразились на каждом, и весь полк горел желанием оттянуться по полной. Элвин протолкался к гному.

По счастью, ранцы со скатками им позволили оставить во временном лагере, разбитом в центре города на территории резиденции вице-короля. Солдаты несли с собой только мушкеты. Согласно распоряжению его высочества, оружие полагалось держать незаряженным, однако сержант Аркгорн имел на данный счет собственное мнение. Первым делом бойцы его отделения забили в ствол заряд пороха и пулю. Естественно, не на глазах у принца.

Йимт огляделся и со значением пригладил бороду. Все придвинулись ближе.

– Ну что ж, нам дали целую ночь на то, чтобы стряхнуть пыль со своих волшебных палочек и заглянуть в свои души, полные разврата и гнусности. В таком месте, как Назалла, можно добыть все, что вашей душе угодно. За деньги, ясное дело. После всего, через что нам пришлось пройти, это можно понять, так что если вам чего-то хочется, сейчас самое время сказать об этом. Итак, каких безобразий и бесчинств жаждут ваши души?

Все наперебой загалдели про вино, пиво и прочие прохладительные напитки горячительного характера. Перепуганные эхом их голосов, попрошайки внезапно прозрели и с необычайным проворством смылись куда подальше. Вначале Элвин подумывал остаться в лагере, но Йимт об этом даже слышать не пожелал, и теперь юноша, честно говоря, радовался, что позволил вытащить себя в город.

– Тише, тише! – Йимт жестами призывал товарищей утихомириться. – А то все местные разбегутся. Кто ж нас тогда поить-то станет, а? Ну а ты, Инкермон? Там у них есть соки и арр, черный, как смола, который подают в крохотных чашечках...

– В особых случаях вино употреблять дозволяется, – ответствовал благочестивый фермер. – Разумеется, в умеренных количествах и при соблюдении подобающих обрядов.

Бойцы уставились на него будто громом пораженные.

– Ну вот, теперь я точно знаю – конец света близок! – произнес Хрем под общее ржание. – Наш святоша готов выпить с нами, язычниками!

Йимт кивнул.

– Что ж, Инкермон, может, ты и не безнадежен. Вино, говоришь? Если память мне не изменяет, тут делают такое винцо из арбузов, от которого будешь плясать всю ночь напролет. Ну, не то чтобы плясать...

– А я помираю с голоду! – перебил его Сколли. – С утра во рту ни крошки. Я сейчас что угодно готов сожрать, лишь бы оно было не соленое!

Все дружно закивали, включая Элвина. По мнению юноши, случись сейчас дождь, он бы растаял, оставив после себя одну здоровенную кучу соли. Для него представлялось загадкой, каким образом моряки ухитряются месяцами жить на такой еде.

– Я там, во дворце, поспрашивал, – доложил Йимт. – В общем, от большей части тутошней жратвы кишки горят и глаза на лоб вылазят.

– Еда, выпивка – это все хорошо, – заметил Неваляшка, – но где бы тут мужику добыть... того... тепла и ласки? А то, будь мы хоть трижды прокляты, на этом корабле мы все-таки долгонько засиделись.

Солдаты зашептались, переминаясь с ноги на ногу. Элвин, к собственному неудовольствию, ощутил, как лицо его наливается краской. До сих пор разум юноши всецело занимали клятва и ночные кошмары. Ему даже в голову не приходило вспомнить о нормальных, обыденных радостях. Мотаясь от острова к острову, рядовой Ренвар не успевал задуматься о времени, когда эти ужасы кончатся, и теперь, получив возможность целую ночь пробыть самим собой, он понятия не имел, как распорядиться нежданной свободой. Другие, правда не все, судя по их виду, пребывали в не меньшем смятении.

– Вот так и знал, к чему все сведется! – Йимт картинно уронил голову от стыда. – А скажите-ка, парни, – он обвел взглядом подчиненных, – известно ли вам, что культурные люди называют риторическим вопросом?

Бойцы недоуменно захлопали глазами.

– А это когда задаешь вопрос, но ответ знаешь заранее. Как вы уже слышали, я поспрошал местных во дворце. Короче, нам нужен «Синий скорпион». Если дворцовая охрана не врала мне в глаза, там найдется все, в смысле, вообще все, чего вам сегодня охота.

– Ну я-то хотел малость побродить по рынку, – заметил Хрем, – может, прикупить чего моей старухе.

Йимт покачал головой.

– Забудь. Видел, как на нас пялились нынче? Нужно держаться вместе, тем более ночью. Замечу, однако, что двадцать лет назад здесь все было не так. Назалла изменилась, и не в лучшую сторону. Сейчас хоть весь город обклей принцевыми распоряжениями, – гном указал за спину, на прилепленный к грязно-белой штукатурке длинный свиток, – это не помешает местным стырить твой кошелек или перерезать глотку. Народ тут опасный, ножом пырнут и здрасте не скажут.

– Пусть только попробуют! – заявил Цвитти, разжимая перед собой кулак.

На ладони бойца заплясал черный сполох.

Все подались на шаг назад. Очень немногие в полку, включая Элвина, владели искусством управлять ледяным пламенем. Остальные, в том числе Цвитти, вызывая его, рисковали почище младенца, в чьи руки попал заряженный мушкет.

– А ну затуши! – Йимт зыркнул по сторонам на предмет ненужных зрителей. – Ты что, хочешь, чтобы тут бунт поднялся? Слушайте меня все! Одно дело – баловаться с огнем там, на островах и на корабле, но сейчас мы в городе, и местные точно не в восторге от всякой магии и проклятий. Чтоб я сегодня ночью ни единой искорки не видел, ясно?

Цвитти с презрительным фырканьем сжал кулак. Черное пламя продолжало пылать.

– Я что, неясно выразился? Погаси его, быстро! – рявкнул гном.

– Хорош дурачиться, гаси давай! – добавил Неваляшка.

– Прекратите на меня орать, тогда и погашу! – огрызнулся Цвитти неожиданно пронзительным голосом.

Он крепче стиснул пальцы и зажмурился. Ледяные сполохи исчезать не собирались. Вокруг похолодало. Йимт, надув щеки, занес руку для удара.

– В последний раз говорю! Погаси этот чертов огонь!

Цвитти разлепил веки и обвел взглядом сослуживцев. В глазах его метался плохо скрываемый ужас. Элвин все понял. Солдат с лисьим лицом потерял контроль над пламенем.

– Спокойно! – Рядовой Ренвар шагнул вперед.

– Все в порядке! – взвизгнул Цвитти, отступая. – Просто оставьте меня в покое, и все! Я не могу сосредоточиться, когда все на меня орут!

Морозные сполохи тем временем поползли вверх по его предплечью, а изо рта бойца при каждом слове вылетали клубы пара. Несколько прохожих с заинтересованным видом остановились поодаль, однако стоило Хрему податься в их сторону, как они тут же заспешили по своим делам.

– Лучше побыстрее убрать его отсюда, а не то скоро вся Назалла будет знать! – произнес здоровяк.

– Элли, ты можешь потушить его, как тогда Кестера? – обратился Йимт к Элвину.

Рядовой Ренвар кивнул.

– Думаю, да. Это не белое пламя. Он просто не может управиться с магией.

– Я знаю что делаю! – прошипел Цвитти. Черные языки расползались все выше. – Я просто... ох как холодно...

Боец пошатнулся, но все же устоял на ногах.

– Элли, потуши его. Немедленно! – приказал Йимт.

Элвин схватил Цвитти за запястья. Ладони юноши немедленно окутало такое же пламя, и рядовой Ренвар ощутил струящиеся сквозь него потоки ледяной магии.

– Спокойно, спокойно...

– Помогите... – выдавил Цвитти.

Он зажмурил глаза, губы его дрожали, на лице выступил черный иней.

Появились тени. Их призрачные фигуры сомкнули кольцо вокруг солдат. Холод усилился. Из переулка долетели испуганный вопль и топот чьих-то ног.

– Сержант, на нас смотрят! – доложил Хрем, указывая на толпу, собирающуюся в десятке ярдов от них.

Руки мертвецов тянулись к Элвину и Цвитти. Скрипнув зубами, юноша сосредоточился. Черное пламя взмыло над головами, омывая все вокруг холодным, темным светом, потом беззвучно угасло. Боец с лисьей физиономией рухнул на одно колено. Рядовой Ренвар выдохнул и разжал пальцы.

Тени заколебались, исчезая вслед за огнем. Вокруг сразу стало теплее.

– Не на что тут пялиться, ребята, подумаешь, фокус! – Йимт широко улыбнулся зевакам, сверкнув металлическими зубами. – Поднимите его, и валим отсюда! – прошипел он бойцам.

Элвин и Сколли помогли Цвитти встать, и солдаты зашагали прочь по переулку.

– Ты как? – спросил Сколли бойца с лисьей физиономией.

Цвитти закашлялся.

– Да нормально я! – Он вырвался из их рук. – Я уже почти с ним совладал, а тут Элли влез изображать из себя героя!

Миновав переулок, сержант Аркгорн пару раз сворачивал за угол, чтобы убедиться в отсутствии нежелательных провожатых.

– Жопу он твою спас, вот что, – бросил гном, останавливаясь. – Я бы...

Цвитти предпринял попытку возразить, впрочем, без особого успеха.

– Еще секунда, и ты очутился бы среди темных покойников, ты хоть это понимаешь? – продолжал Йимт, тыча бойца в грудь толстым пальцем. – Я-то лично не дал бы за твою жизнь и чешуйчатой шкурки крысиного дракона, но испортить нам эту ночь я тебе не позволю!

Он окинул взглядом остальных солдат.

– Парни, на случай, если вы не заметили: мы в этом дерьме уже увязли по шею. И чего нам точно не надо, – гном вновь уставился на Цвитти, – это своими руками портить дело еще сильнее!

Элвин невольно взглянул на собственные руки.

– Ну а теперь, – произнес Йимт прежним, жизнерадостным тоном, – ступайте за мной, держитесь вместе и, уж пожалуйста, постарайтесь не делать новых глупостей!

Сержант Аркгорн стремительно зашагал вперед, кивком приказав Хрему следовать рядом. Элвин сперва почувствовал себя задетым за живое, однако тут же осознал смысл поступка Йимта. Сбитые с толку ростом Бешеного Коротышки, люди не всегда вовремя оценивали возможные последствия конфликта с ним, зато могучий Хрем выглядел достаточно внушительно, чтобы запруженные народом улочки расчищались перед ними в мгновение ока.

Йимт на ходу не переставал распространяться о радостях Назаллы. Бойцы шагали мимо прилавков, заваленных рулонами тканей таких расцветок, о каких Элвин раньше даже не подозревал, корзин замысловатого плетения, ровных пирамид, сложенных из пряностей, орехов и фруктов. Одна вывеска, написанная на нескольких языках, сулила покупателю лучшие магические зелья, амулеты и различные обереги для отпугивания ведьм и колдунов, в то время как соседняя представляла собой всего лишь овал отполированной бронзы.

Элвин попытался запоминать лавки, куда ему хотелось бы зайти позже, когда обстановка станет поспокойнее, но вскоре махнул рукой. Что толку? Сколько раз ему еще предстоит встретиться со смертью лицом к лицу, прежде чем она наконец заберет его? Искалеченная нога отозвалась ноющей болью. Юноша уже собирался сказать Йимту, что возвращается в лагерь и подождет их там, как вдруг они остановились. Протолкавшись вперед, Элвин увидел гнома, с сияющим лицом втянувшего в себя воздух.

– А-ах! Вот оно, то самое место! Запомните, парни, первое, что следует знать солдату: кабак нельзя выбирать по внешнему виду. По запаху выбирать надо! Вот принюхайтесь-ка хорошенько!

С приближением ночи на улицах холодало, однако ночная сырость не успела заглушить ароматов рынка Назаллы. Элвин послушно вдохнул.

Поначалу его ноздри уловили лишь запах навоза. Нескольких видов навоза. Затем сквозь вонь постепенно пробились куда более привлекательные ароматы. Здесь божественно пахло прокисшим пивом, крепким табачным дымом, пригоревшим мясом и потом. Вожделенными благовониями тянуло из открытой двери слева от них. Рот у Элвина внезапно наполнился слюной, в горле пересохло, а брюхо издало недвусмысленное бурчание. В конце концов, в лагерь он вернуться всегда успеет. Сперва надо хотя бы поесть.

Взгляд юноши внезапно наткнулся на гнома, с улыбкой наблюдающего за ним.

– Вот, дети мои, запомните этот запах! – возвестил Йимт. – Так пахнет нерв-анна!

– Ну и ядреная же девка! – заметил Неваляшка.

Сержант закатил глаза и мысленно сосчитал до десяти.

– Нерв-анна – это не девка, – пояснил он. – Это состояние такое. Книжки надо читать, вот что! Нерв-анна – это когда тебе так хорошо, что лучше не бывает, и в этом городе она называется «Синий скорпион».

Сделав широкий приглашающий жест, гном исчез в темном дверном проеме. Элвин последовал за ним, внимательно глядя под ноги. Не хватало только споткнуться на деревянной ноге. Мушкет немедленно запутался в переплетении мелких бус. По очереди высвободив оружие из одной, затем из другой занавески, юноша достиг конца узкого коридора, где снова угодил в бисерную паутину. Миновав очередную преграду, он очутился в месте, о каких прежде лишь читал. Несомненно, это было оно: пристанище порока. Разглядеть потолок не представлялось возможным, поскольку в шести футах над полом висела сплошная пелена густого голубоватого дыма. Сделав шаг, рядовой Ренвар изумленно взглянул под ноги. Помещение сплошь устилали ковры. Любой из них сам по себе мог считаться произведением искусства. Цветы и плоды, составлявшие замысловатые узоры, казались не вытканными, а исполненными кистью живописца.

– Сидеть-то тут где? – раздался голос Сколли.

«На стульях, конечно», – хотел сказать Элвин, но вовремя осекся. Стулья напрочь отсутствовали. Вместо них повсюду валялись большие мягкие подушки, а роль столов исполняли серебряные, бронзовые и деревянные блюда, расставленные прямо на полу.

Посетители «Синего скорпиона» пристально уставились на вновь прибывших. Шум разговоров немного стих, правда не умолкнув совсем. Элвин не сразу сообразил, что здесь присутствуют исключительно мужчины. Смуглые лица выглядели так, словно эти люди всю жизнь проводили на солнцепеке, впрочем, возможно, так оно и было. Завсегдатаи одевались по местной моде в многослойные балахоны, свободно висевшие на теле, однако цвета одеяний не отличались той же яркостью, что и ткани, виденные Элвином на рынке. Кроме того, все как один мужчины носили на голове маленькие белые шапочки цилиндрической формы. Несмотря на обычай чисто выбривать лицо, никто даже слова не проронил при виде гномьей бороды. А может, мушкеты, висевшие у солдат за плечами, заставили местных попридержать язык.

К новым гостям подкатился низенький, коренастый человечек в фартуке поверх балахона. Он поклонился. Йимт ответил хозяину на поклон, и они завязали разговор на непонятном языке, вероятно местном наречии. Сержант Аркгорн указал на Хрема, потом на Элвинову ногу и наконец взмахнул «костоломом». Шум в кабаке стих, но тут же возобновился с удвоенной силой, когда двуствольный арбалет описал дугу, указывая на зал. Йимт с человечком еще раз поклонились друг другу. Очевидно, переговоры подошли к концу.

– Достопочтеннейшие гости, добро пожаловать в «Синий скорпион»! – Улыбка хозяина выглядела искренней, голос звучал дружелюбно, однако Элвин заметил, что Йимт не спешит разряжать оружие. – Прошу, у меня для вас есть отдельная комната.

Проследовав за ним, солдаты оказались в довольно просторном помещении, частично отгороженном от основного зала занавесками из тонкой зеленой сетки. В углах громоздились темно-синие подушки с золотыми кисточками, образующие круг с высоким устройством из латуни и стекла посередине. Аналогичные, окруженные кучками посетителей, Элвин заметил, едва войдя в «Синий скорпион». Очевидно, штуковина предназначалась для курения, только как она действует, оставалось непонятно.

– Ну, разбирайте седалища, располагайтесь, – сказал гном. – Да, кстати, – добавил он, когда все опустились на подушки, – мушкеты лучше держать под рукой.

– А что, могут быть неприятности? – осведомился Хрем, окинув взглядом заведение.

Он глубоко вздохнул и расправил плечи, делаясь еще внушительнее. Как правило, его маневр производил надлежащее впечатление, но на сей раз эффект оказался несколько подпорчен: набрав полную грудь голубого дыма, здоровяк вдруг сложился пополам и закашлялся. Несколько голов повернулись в их сторону, большинство же завсегдатаев спокойно продолжили курить, пить и болтать. Если бы не подушки, ковры и странные приспособления, железные эльфы вполне могли бы решить, будто они не в заморском кабаке, а дома, в каком-нибудь калагрийском пабе.

– Неприятности могут быть всегда. – Йимт неторопливо устроился спиной к общему залу, положив «костолом» на соседнюю подушку. По «Синему скорпиону» прокатился явный вздох облегчения. Гул голосов зазвучал оживленнее. – Но тут все будет нормально. Хозяин – мужик практичный и соображает, куда ветер дует. На данный момент империя кроет все карты. Однако же мушкет имперской работы стоит десяток золотых, так что смотрите в оба, не то новый покупать придется.

Элвин огляделся, запоминая выходы из зала. Он не мог заставить себя расслабиться, подобно Йимту. В отличие от юноши, гном везде умел чувствовать себя как дома. А рядовой Ренвар не переставал озираться, опускаясь на подушку. Усевшись, он вытянул вперед деревянную ногу. Странная мысль пришла ему в голову. Элвин почему-то с трудом мог вспомнить, как он чувствовал себя раньше, когда у него было две нормальные ноги. В следующую секунду мысль приняла более мрачный оборот. Юноша вообще не мог вспомнить, как он чувствовал себя прежде, до того, как все это началось. Свободный вечер, паб, ужин, нормальный разговор, и ничего страшнее счета впереди. Прежде это было приятное событие. А теперь все перечисленное казалось совершенно чуждым.

– Гляди веселей, Элли! Вечер только начинается! – Йимт снял кивер и расстегнул мундир. – Вся эта ерунда осталась позади, по крайней мере на сегодня. Никаких тебе жутких тварей, темной магии и офицеров.

Элвин кивнул и слабо улыбнулся.

– И никакой солонины!

– Во-от это дело! – расхохотался гном. – Ага, вот и первое угощение, – объявил он, увидев официанта с подносом, уставленным голубыми чашечками. – Возьмите себе по одной, но пока не пейте.

Каждый взял по чашечке, даже Инкермон. Заглянув в свою, Элвин увидел жидкость янтарного цвета, слабо пахнущую деревом, довольно приятную на вид. Он сел поровнее, а Йимт обратился к присутствующим.

– Господа, хотя вы такие же господа, как и я! Мы побывали в аду и вернулись обратно больше раз, чем ног у сороконожки.

Сколли принялся было считать, загибая пальцы на руке, но Неваляшка тихонько объяснил ему:

– Это значит: очень много!

Йимт продолжил:

– Мы повидали много такого, чего не стоит видеть никому, и не раз творили такое, о чем потом, возможно, пожалеем.

Воцарилась тишина. Солдаты задумались над его словами. Даже шум в общем зале притих. Элвин почувствовал, как участился пульс, и он заставил себя успокоиться. Всякие мысли, которые вертятся у него в голове, – они всего лишь мысли. Отделение сейчас в кабаке, а не на одном из островов.

– У любого зесера жизнь не сахар, а уж у железного эльфа она и подавно не мед.

Бойцы закивали.

– Разумеется, тут не захочешь, а малость тронешься умом. Кто нас за это осудит? И конечно, наше жалованье того не стоит.

Послышались натянутые смешки. Элвин попытался представить себе сумму, способную компенсировать все то, что с ним произошло. Пожалуй, ему бы не хватило и самой высокой груды золота.

– Но все-таки мы сегодня здесь, когда многих уже нет, а это чего-нибудь да стоит! Итак, – заключил Йимт, поднимая чашку, – выпьем за всех тех несчастных, славных ребят, которые не дожили до этого дня!

Элвин вместе с остальными вознес напиток к потолку.

– Отдыхайте спокойно. На сегодня ваши труды завершены. А завтра – завтра видно будет, ленивые уроды!

Бойцы выпили и поставили опустевшие чашки на пол. Несколько секунд все просто смотрели друг на друга. Сказать было нечего. Многие пали, но они-то живы. А это и впрямь чего-нибудь да стоит.

– Ну а теперь, – нарушил молчание Йимт, – можно сказать, что мы готовы к пиршеству! Не знаю, как вы, а я малость проголодался.


Глава 15

<p>Глава 15</p>

Тем временем в бухте Назалла поверхность воды подернулась рябью. На глубине трех футов плыло крупное существо. Миновав «Черный Шип» и прочие суда, стоящие на якоре, оно устремилось прямиком к берегу. Семь фигур, прятавшихся в тени небольшой хижины, вскочили и спустились к воде.

Рябь исчезла, и на поверхность вынырнуло тело Кестера Харкона. Глаза покойника оказались открыты, а во рту булькала вода, заглушая рвущийся наружу крик. Державшие его челюсти разжались. Существо ушло на глубину и исчезло из виду.

Чья-то рука поспешно зажала Харкону рот, остальные подхватили тело, вытянули из воды и поволокли прочь.

Отплыв подальше, существо вновь поднялось на поверхность и посмотрело вслед исчезающим во тьме фигурам. Затем оно нырнуло, миновало «Черный Шип», однако в море не вернулось, а направилось в устье реки.

Три пары глаз следили за громадным силуэтом с верхушки мачты линейного корабля. Едва тварь исчезла за мысом, Тиул Горный Родник перевел взгляд на громадного среброклювого сокола, сидевшего в «вороньем гнезде», и негромко свистнул. Ванчик, вытянув шею, расправил крылья, неторопливо взмахнул ими. Белка, устроившаяся на плече у потерянного эльфа, что-то цокнула ему на ухо. Тиул подставил ладонь, Джурван спрыгнул на нее, и эльф сунул зверька за пазуху туники. Затем он взбежал по вантам к «вороньему гнезду». Ванчик взмыл в небо, аккуратно ухватив Тиула когтями за плечи.

Поднявшись на несколько футов, сокол сложил крылья и устремился вниз. Казалось, птица вместе с эльфом и белкой вот-вот плюхнутся в воду. В последний момент Ванчик расправил крылья и полетел в нескольких футах над поверхностью бухты, забирая к берегу. Несколько секунд спустя он разжал когти. Тиул беззвучно приземлился на ноги, а сокол взмыл в небо, растаяв в ночи.

Эльф опустился на колени. Набрав горсть песка, он некоторое время пересыпал его из руки в руку. Потом поднял голову, уставившись в темноту немигающим взглядом.

Наконец Горный Родник стремительно заскользил по берегу, миновав хижину, строго по следам. Без всякого оружия в руках, только лук и колчан со стрелами за спиной. В своих буро-зеленых одеяниях, с лицом, расписанным татуировками в виде листвы, он становился совершенно невидим посреди леса. К сожалению, здесь, в порту Назаллы, лес не рос, хотя опасные существа вполне водились.

Двое из них, например, провожали взглядами эльфа, нырнувшего в узкий проулок, заканчивавшийся, как они знали, тупиком. Пара направилась следом. Во мраке сверкнули лезвия ножей, зловеще оттеняя серую с черным одежду незнакомцев.

Это будет проще простого...

* * *

В любую сторону, куда ни глянь, через Просторы Хасхугеб тянулись бесконечные ряды барханов. При свете луны их равномерные изгибы придавали пустыне сходство с морем, застывшим за долю секунды до того, как волны, отрастив пенные гребни, обрушиваются вниз. Темные извилистые тени словно выгрызали большие куски у подножия песчаных холмов, образуя черные провалы, куда не проникал свет.

«Идеальное укрытие», – подумал Ее эмиссар.

Он направился к ближайшему бархану. Бывший вице-король все еще чувствовал себя усталым после трансформации. И на перемещение сюда от Ее горы сил тоже ушло немало. Его следы искрились черным инеем.

Достигнув первого темного пятна, он наклонился, опустил в темноту желудь волчьего дуба Темной Владычицы и застыл в ожидании. Из песка выбился язычок черного пламени, но тут же опал и потух.

Эмиссар уставился себе под ноги. «Неужели Ее могущество здесь недостаточно велико?» Опасная мысль исчезла, едва успев родиться. На Просторах Хасхугеб действовала еще какая-то сила.

Он потрогал песок рукой. Прикосновение породило вспышку белого огня. Тень Ее эмиссара, отбрасываемая луной, запылала. Тело пронизала невыносимая боль. Каждая частичка его существа корчилась в муках. Выпрямившись, он призвал ледяное пламя. Черные сполохи смешались с белыми. Тень продолжала гореть, и с каждым мигом Ее эмиссар ощущал, как умирает. Собрав все оставшиеся силы, он сосредоточил их на поддержании ледяного пламени, и белое наконец угасло. Как бы то ни было, оно исполнило свое предназначение – бывший вице-король отвлекся.

За спиной эмиссара взметнулся фонтан песка, отшвырнув его на склон бархана. Он вскочил на ноги, но лишь затем, чтобы ощутить, как его тень снова охватывает белое пламя.

Из глубины, изрыгая огонь, выползли две чешуйчатые твари. Тело Ее эмиссара вновь скорчилось от боли. Сквозь языки ревущего пламени эмиссар разглядел огромные челюсти, усаженные острыми зубами, и глаза, в которых полыхал белый огонь.

– Вы отродья Каман-Рала! – вскричал эмиссар, вспомнив то, что он знал в прошлой жизни, будучи вице-королем Фальтинальдом Гвином.

Знания помогли призвать новые силы из черного желудя, заключенного у него под ребрами. Не обращая внимания на боль, он направил силу в пальцы. На их кончиках вспыхнули языки ледяного пламени, подобные обсидиановым клинкам. И когда сполохи сделались достаточно мощными, эмиссар полоснул ими, точно серпом, рассекая чешую тварей. Твари взвыли, изрыгая рваные огненные клочья. Ближайшее к нему существо приняло на себя основную мощь удара и рухнуло наземь бесформенной корчащейся грудой. Второе переползло через тело первого, выдыхая белые языки. Песок под ногами эмиссара спекся в стекло – по-видимому, нападавший пытался обездвижить противника. Расплавленный песок жег кожу бывшего вице-короля, а белое пламя пожирало его изнутри. Тварь ринулась на него, разинув зубастую пасть.

Эмиссар сосредоточил всю мощь в руке, создав длинное огненное копье, испускающее чистое черное сияние. Тварь бросилась на него. Он вогнал оружие сквозь разверстую пасть прямо ей в глотку. Белое и черное пламя растеклись по песку, слившись в отчаянной схватке. В воздух поднялись клубы пара, замелькали искры. Чуть позже раздался морозный треск.

Тварь билась, точно пронзенная острогой рыба, пытаясь перекусить сияющее черным древко. Движения ее делались все более вялыми. Она содрогнулась в последний раз и замерла на песке. Белое пламя угасало, ледяное брало над ним верх. Вскоре от нападавших не осталось ничего, кроме груд пепла, каждую из которых венчала маленькая белая косточка. Эмиссар наклонился за одной из них, но не успел он протянуть руку, как два белых сполоха окончательно изничтожили останки, а после угасли сами.

Бывший вице-король окинул взглядом барханы, по-прежнему сжимая пылающее копье. Никого. Опасность миновала. Правда, сам эмиссар серьезно пострадал, но боль с некоторых пор сделалась его естественным образом существования. Страдания тела ничто, если, переживая их, он помогает Темной Владычице достичь Ее целей. Бывший вице-король устремил чувства вовне, разыскивая других созданий Каман-Рала, однако никого не обнаружил. Наконец он позволил пламени угаснуть.

Посланник эльфийской ведьмы перешел к соседнему бархану и посадил желудь в его тени. На сей раз черные язычки уверенно вырвались из песка, а следом за ними показался и угольно-черный росток сарка-хара.

Да. Скоро здесь вырастет Ее лес!

Ее эмиссар шагал от бархана к бархану. Все новые желуди падали в песок. Новые сарка-хары пускались в рост. Корни стремились в глубину, нащупывая скальную породу. Пустыня тоже скрывала силу. Горькую, скудную, неимоверно древнюю и тем не менее дающую могущество, а значит, пригодную для использования.

Ветви Ее деревьев тянулись к небу, цеплялись за воздух, будто норовили сорвать самые звезды с черного небосвода. Звезды. Все-таки они возвращаются не напрасно. Да, первую из них Темная Владычица потеряла. С другими подобное не повторится!

Эмиссар шагал на юг, пересекая пустыню, и Ее лес тянулся за ним по пятам темной зияющей раной. На пути его попалась деревенька – и деревеньки не стало, лишь вопли умирающих звенели хрусталем под ночным небом. А эмиссар все шел на юг и тянул за собой цепочку деревьев к незримой точке, известной только ему одному.

Бывший вице-король не нуждался в карте, его вело нечто куда более надежное. Он чуял.

До падения новой Звезды оставалось совсем немного.

Могущество, давным-давно изгнанное из мира, возвращалось. Оно было таким же ощутимым, как иней, хрустевший под ногами. Эмиссар торопился. Конова Стремительный Дракон и «Железные эльфы» явятся сюда в поисках Звезды, но они опоздают.

Сеятель не ошибался. Эльфийскому майору не суждено было найти Звезду первым.

Но и самому эмиссару тоже. Первым стал иной.

* * *

Элвин ерзал на подушках, служивших ему сиденьем, но все никак не мог устроиться поудобнее. В животе бурчало. Он перепробовал всего понемножку, в том числе жареного барашка, но есть как-то не тянуло. Как будто его нормальные чувства утратили связь с телом. Юноша в который раз оглядел помещение. Любой из посетителей «Синего скорпиона» мог оказаться шпионом Темной Владычицы, а то и убийцей... Он вновь поерзал и подтянул поближе мушкет.

Журчание за спиной заставило бойца обернуться. Официант тихонько наполнил его опустевшую чашку, а рядовой Ренвар даже не услышал, как тот подобрался! Поднеся чашку к губам, Элвин опорожнил ее одним глотком и поклялся про себя, что больше не даст застать себя врасплох подобным образом. Бурчание в животе улеглось, по мышцам раскатилась теплая волна. Он протянул руку за одним из мундштуков кальяна и неторопливо, глубоко затянулся. В латунном кувшине уютно забулькало. Неожиданно прохладный дым совершенно не щипал горло. Элвин надолго задержал дыхание, а когда наконец выдохнул, от его нервозности не осталось и следа.

– А нога-то не болит, – произнес он, не обращаясь ни к кому конкретно. Юноша похлопал по деревяшке в том месте, где раньше находилось колено, и повторил еще раз: – Нишего... ничегошеньки не чувствую.

Помещение плавно вращалось. Странный эффект. Интересно, как они это делают?

– Натурально не чувствуешь. Ноги-то нет, – ответил Неваляшка. Он пренебрегал общим курительным устройством, посасывая трубку.

Время от времени бывший моряк, надув губы, выпускал кольца дыма, и они летели через всю комнату. Старик, куривший кальян, решил ответить на вызов и тоже принялся пускать колечки. Всякий раз, когда одно колечко пролетало сквозь другое, в разных местах зала раздавались аплодисменты.

– Да не-ет, я не пр... не про то, – промямлил Элвин. – Там, где они соединяются, ничего не болит. Оно как дым, просто сглаживает противоречия между двумя видами магии, понимашь?

Он попытался все объяснить Неваляшке на пальцах, но пальцы не слушались, шевелясь невпопад. Через мгновение Элвин и вовсе забыл, что хотел сказать, завороженный их странными движениями.

– А табачок-то не простой, а? – заметил Цвитти, не выпуская мундштук изо рта. Лицо его приобрело странные очертания. Дым выходил из ноздрей, окутывая голову серыми струями, но сама странность заключалась другом: Цвитти улыбался. Самой настоящей улыбкой. – В Келуине есть местечко, где такое тоже можно покурить, но там оно стоит недешево. Я и не знал, что его отсюда везут. Надо будет попробовать увезти с собой этого зелья, когда двинемся обратно.

Хрем в ответ разразился хохотом, Йимт фыркнул. Оба уже почти лежали на подушках, но теперь приподнялись. Улыбка Цвитти растаяла, сменившись обычной кривой ухмылкой.

– А ты у нас, оказывается, парень-то деловой, – сказал гном. – С теми безделушками, что ты натырил на островах, да еще и с этим зельем, если так пойдет, глядишь, лет через пятьдесят себе и герцогский титул прикупишь, а?

– А я чего, я чужого не беру, кроме того, что мне положено! – огрызнулся Цвитти, придвигая поближе свой кивер. – Ну да, мне охота подзаработать, и что такого? Не век же нам в солдатах ходить.

– Ты, должно быть, нашел средство, как избавиться от клятвы? – поинтересовался Хрем.

– А я нашел! – Элвин протянул руку к мушкету. Йимт спешно подсунул ему блюдо с резаными фруктами.

– На вот, поешь, и не мели ерунды!

Юноша уставился на возникшую перед ним гору лакомств, о которых он прежде только слышал. Апельсины, лимоны, огромные розовые ломти фрукта под названием «арбуз». Пару недель назад Элвин пришел бы в восторг, попробовав любое из вышеперечисленных яств. Сейчас же он, не глядя, взял один ломтик, лишь бы Йимт отвязался.

– А по-моему, Элли дело говорит. – Цвитти явно не желал отступать от темы. Похоже, он до сих пор не оправился от потрясения, пережитого в переулке. – Вот мы просто смирились с этим проклятием да так с ним и живем. Делаем все, что велят нам принц и майор, как положено хорошим солдатикам. Ну а как же быть нам самим? Хоть кто-то заботится о том, чтобы мы наконец освободились? Где наша награда? Может, это белое пламя и впрямь способно исцелить нас.

– Цвитти отчасти прав, – заметил Инкермон. Благочестивый фермер растянулся на подушках, вперив взгляд в клубы дыма под потолком. Из-под мышки у него торчала пустая винная бутылка, на животе стояла вторая, почти пустая. – Чем дольше я думаю, тем больше мне кажется, что, возможно, Создатель послал его, чтобы избавить нас от этой проклятой клятвы.

– Спалив нас заживо заодно с нашей собственной тенью? Тоже мне – спасение! – фыркнул Йимт. – Нет уж, лучше иметь дело с той магией, которую мы уже знаем!

Он поспешно огляделся по сторонам.

– При условии, что мы не будем ею пользоваться!

– Нет, лучше бы было как раньше, – подал голос Элвин. В голове у него прояснилось, и перед мысленным взором замелькали проклятые острова. – А единственный способ сделать, чтобы было как раньше, – это избавиться от Нее или дождаться, пока Она избавится от нас.

– Ладно, черт с ней, с клятвой. – Неваляшка, хлопнув себя по коленке, окинул взглядом всех присутствующих. – Мы напились, наелись, а ночь только начинается!

Он ткнул ногой уснувшего Сколли. Разбудить бойца удалось лишь с третьего пинка.

– Ну вот, все проснулись. Так где у них тут бабы?

Бывший моряк явно перехватил инициативу в разговоре, разом сделавшись центром всеобщего внимания. Элвин зашелся было смехом, однако губы его успели пересохнуть, а горло неожиданно сдавило спазмом, и он не сумел издать ни звука. Бабы! Женщины... Ему до сих пор не верилось, что они отдыхают в кабаке – болтают, едят, пьют, – когда всего несколько дней назад все отделение сражалось не на жизнь, а на смерть. А встреча с женщинами представлялась ему еще более невероятной.

Йимт поманил бойцов к себе. Впрочем, жест его представлялся излишним, поскольку все и так успели сгрудиться вокруг гнома. Элвин отпихнул кого-то в сторону, пытаясь подобраться поближе, и ужасно удивился, когда Инкермон в ответ отпихнул его самого.

– Я тут поговорил с хозяином заведения и объяснил, что мы в течение длительного времени были лишены общества деликатной, но не слишком деликатной природы. Мне пришлось пустить в ход некоторые веские аргументы, – Йимт похлопал по «костолому», – и в конце концов он изъявил согласие поспособствовать в решении нашей проблемы.

– Ага, ну а как насчет баб-то? – напомнил Сколли.

– Он про них и говорит, – пояснил Элвин, вновь обретя дар речи.

Йимт устремил взор в потолок.

– Ну что за народ, никакой в вас тонкости нету! Ну да, я про них и говорю. Бабы там, наверху, но, – поспешно добавил он, обнаружив перед собой готовую сорваться с места лавину людских тел, – есть одна проблема.

– Деньги наши тут в ходу! Ты же сам говорил, что этот мужик соображает, куда ветер дует, – возмутился Цвитти.

– Деньги-то да, и он-то соображает, но проблема не в этом. Просто если вы всем кагалом ломанетесь наверх, это бросится в глаза вон той толпе. – Йимт указал большим пальцем через плечо. – А мужики во всем мире не любят, когда другие мужики липнут к их бабам, будь это даже самые распоследние продажные девки.

– И что же ты надумал? – спросил Неваляшка.

– Пойдете наверх по одному. Так будет выглядеть приличнее, и нам удастся избежать бунта.

– И кто первый? – насторожился Цвитти.

Элвин внезапно поймал взгляд сержанта на собственной персоне. Мгновением позже и остальные сослуживцы уставились на рядового Ренвара. Даже Сколли.

– А может... может, пусть кто-нибудь другой сначала? – Юноша машинально расстегнул на мундире пару пуговиц. В кабаке отчего-то сделалось очень жарко. – Ночь ведь еще длинная.

Йимт покачал головой.

– Никто из нас не пережил больше твоего с тех пор, как мы стали «Железными эльфами», Элли. Я знаю, что говорю от имени всех присутствующих: если кто и заслужил идти первым, так это ты. Верно, ребята?

Солдаты закивали, кто-то буркнул «угу». Без особого энтузиазма, но спорить с гномом никто не осмелился. В глубине души Элвин, возможно, и понимал, что действительно достоин первым отправиться наверх, но на еще более глубинном уровне открывающаяся перспектива страшила его почище встречи с рекками.

– Давай топай уже! – поторопил Неваляшка, натянуто улыбаясь. – Чем скорей ты там управишься, тем быстрее наша очередь.

Остальные бойцы немедленно приободрились. После комментария бывшего моряка их энтузиазм по поводу грозящей Элвину связи значительно окреп.

– Тише, тише, – одернул их Йимт, вставая и помогая юноше подняться на ноги. – Парень всего лишь идет поразвлечься, а не штурмовать лес Темной Владычицы.

Официант принес еще вина и новое блюдо с фруктами. Сослуживцы ненадолго отвлеклись, а Элвин обнаружил себя на пути к лестнице в другом конце зала. Гном нетерпеливо подталкивал его в спину. У первой ступеньки высился детина ростом почти с Хрема, в красном жилете и широченных синих шароварах. Сложенные на груди руки походили на могучие дубы. Рядовой Ренвар обернулся к Йимту.

– Слушай, я, конечно, очень ценю это, – пробормотал он, – но, по-моему, все же лучше, чтобы первым пошел кто-нибудь другой. Или сам, может, пойдешь?

Гном усмехнулся, глядя на него снизу вверх.

– Я ведь счастливо женат, не забывай! А даже если бы и несчастливо, гномочки, знаешь ли, очень серьезно относятся к супружеским обетам. Они даже обручального кольца не носят. Оно им мешает орудовать топором. Это, между прочим, традиционный дар, который мать вручает дочери на свадьбу.

– Такой маленький серебряный топорик? – уточнил Элвин, включая воображение.

– Такой здоровенный железный топор. Достаточно острый, чтобы чистить им яйца. Так что, надо тебе сказать, медовый месяц у гномов – дело суровое! – Судя по Йимтовой улыбке, несмотря на суровость, дело имело и приятные стороны.

– Ну ладно, а тогда как насчет...

– Элли, – перебил Йимт, – все когда-нибудь бывает в первый раз. Сейчас твоя очередь. Иди и получай удовольствие. Просто будь самим собой, и она поймет, что ты лучший в мире. – Он понизил голос. – Ей за это платят.

Элвин взглянул на лестницу за спиной великана в красной жилетке и повернулся к гному.

– Но ты только посмотри на меня! Я же убогий! У меня вместо ноги деревяшка! Я вызываю черное пламя силой мысли. Я... я говорю с мертвяками, и они говорят со мной. Я ненормальный!

– Кончай пороть чушь! – тихонько прирыкнул Йимт. – Ну да, ты малость необычный, бывает. Тем интереснее иметь с тобой дело. Я вот гном, Хрем громадина, Сколли слабоумный, Неваляшка бывший моряк, Инкермон святоша, а Цвитти... ну, он Цвитти. По сравнению с нами ты не более ненормальный, чем все остальные.

Элвин вытер лоб и сделал пару глубоких вздохов, от которых у него аж очки запотели.

– Просто, понимаешь, я еще никогда...

Йимт похлопал его по руке.

– Элли, это самая общеизвестная тайна в полку. Значит, тем более пора с этим покончить.

Элвин кивнул и шагнул к лестнице. В самый последний момент гном остановил его.

– Думаю, эта штука тебе там не понадобится. – Он аккуратно забрал мушкет. – Вот теперь ступай.

Могучие лапы развернули юношу лицом к великану. Тот кивнул Йимту и отступил в сторону, освобождая проход. Элвин поглядел на лестницу, на Йимта.

– Там ступеньки крутые, а у меня нога...

– Ну так она вроде как больше не болит? – Гном пихнул его вперед.

Поднявшись на первую ступеньку, Элвин остановился, молча вознес молитву и зашагал вверх.


Глава 16

<p>Глава 16</p>

Люди, кравшиеся по переулку, были опытными охотниками. Им доводилось иметь дело и с моряками, и с солдатами, как-то раз они даже завалили неосторожного колдуна. Эльфов им, правда, раньше выслеживать не доводилось, но они-то пребывали в своей стихии. А вот деревьев поблизости не росло.

Никогда до сегодняшней ночи охотники так не ошибались. Впрочем, не ошибались они и после нее.

Эльфы вообще великолепно охотятся в темноте. А уж наделенные могуществом волчьих дубов – тем более.

Тишину нарушил лишь короткий хруст. Две шеи сломались одновременно, перебитые с одного удара, голыми руками. Два отлетевших ножа оказались перехвачены на лету: один поймала рука, расписанная листьями, второй – белка, зубами. Едва ощутив прикосновение металла, Тиул с Джурваном охнули от боли, и оружие тут же воссоединилось с прежними владельцами. Эльф несколько секунд вглядывался в землю, затем вытянул руку. Джурван, взбежав по ней, занял место на плече Горного Родника. Три шага, и оба исчезли в ночи.

Поутру покойников нашли раздетыми догола. А ножи, вонзенные в глазницы, пришлось вытаскивать втроем.

* * *

Конова отпил из бокала и тут же выплюнул напиток.

– Да это лошадиная мо... – буркнул он, но вовремя спохватился.

Гости вице-короля повернули головы в его сторону. Шум голосов в открытом дворике слегка утих.

– Славная вечеринка! – пробормотал майор, поднимая бокал, и скрепя сердце проглотил гнусное пойло.

Разумеется, вице-король расстарался по поводу прибытия принца, и, понятное дело, его высочество настоял, чтобы Конова тоже присутствовал на приеме. «Этот ублюдок ненавидит меня всей душой!»

Конова заметил приближающуюся к нему группу благородных дам. А может, девиц. Черт их разберет. Наверняка в сотый раз примутся расспрашивать о его приключениях. Ралли, мерзавка! Полный кабак пьяных орков не способен доставить столько неприятностей, сколько ее проклятые депеши! Если он еще раз услышит про свое «бедное ушко» или про то, как, должно быть, одиноко там, в глуши, он, честное слово, подпалит весь этот дворец к чертям собачьим!

Дамы подбирались все ближе, обмахиваясь веерами и трепеща ресницами. Одна баба уже изловчилась пожать ему руку, одновременно сунув в ладонь ключ. Потом покраснела, заявив, будто собиралась лишь проверить, правда ли эльфы не могут касаться железа. И предложила вернуть ей ключ попозже. Наедине. Конова не проникся.

А единственная женщина, интересовавшая его, как всегда, с головой погрузилась в бесконечную дискуссию с Ралли и его матушкой. Похоже, все трое сделались закадычными подругами. Что ж, может, оно и к лучшему. Разумеется, пока он скован клятвой, они с Висиной не могут быть вместе. Если, конечно, она вообще этого хочет.

Покосившись на дам, Конова принялся обдумывать план спасения. Если не отделаться от них сейчас, потом станет поздно. Они возьмут его в кольцо, и он уже не сможет выпутаться из кружев, любезностей, хихиканья по поводу любой его фразы и всяких двусмысленностей, способных вогнать в краску даже сержанта Аркгорна. Вытянувшись во весь рост, майор в улыбке оскалил зубы. Дамочки тотчас утратили к нему интерес и рассеялись в разные стороны, отправившись на поиски более легкой добычи. И тут Конова увидел в толпе просвет, ведущий к арке и желанной свободе.

Поставив бокал на ближайший столик, он устремился в выбранном направлении. Лакей услужливо бросился ему наперерез с подносом, полным новых бокалов. «Да что ж, этому конца не будет, что ли?!» Стремительный Дракон обогнул надвигающегося офицера Третьего копейного полка и ускорил шаг. Повсюду, куда ни глянь, кучки местных чиновников и сановников, капитанов кораблей и калагрийских военных болтались по двору, точно суда на якоре. Конову пару раз окликнули по имени, но он не остановился. На ходу он ловил обрывки разговоров. Болтовня о флоте в гавани, о возвращении Алой Звезды и о том, что все это может означать, висела в воздухе, наполняя эльфа отвращением.

Прямо на пути ему попалась группка археологов, ботаников, астрономов и прочих ученых типов, включенных в экспедицию по личной просьбе принца, твердо намеренного отыскать «уникальные древности». Конова протиснулся мимо них, даже не взглянув. Его бесило, что наследник престола по-прежнему относится к их походу как к какой-то увеселительной поездке.

Судя по движению слева, лакей стремительно приближался, и Конова ускорил шаг. Шум десятков голосов омывал его, раздражая все сильнее. Ну как они не понимают, что каждый миг, потраченный на болтовню, жратву и питье, пропадет впустую? Сейчас все усилия необходимо направить на поиски его «Железных эльфов»! И вообще, сразу по прибытии ему следовало отправиться к горе Сугундам. Если надо, в одиночку!

До арки оставалось меньше десяти ярдов. Конова искренне улыбнулся впервые за весь вечер. Вырваться отсюда, уйти к солдатам, расквартированным на территории дворца. Его место там, а не здесь!

Сквозь арку он видел костер и группу бойцов, собравшихся вокруг. Неважно, холод на дворе или жара, солдаты все равно собираются к огню, точно мотыльки. Майор уже чуял запах крепкого табака и кипящего на треноге котелка с арром. Там его дом. Место, где эльф может почувствовать себя эльфом. Он расслабил напряженные плечи и позволил себе оглянуться на вечеринку, откуда ему вот-вот предстояло смыться.

И не заметил лакея, настигшего-таки жертву.

Звон бьющегося стекла разносился в воздухе достаточно долго, чтобы во дворике воцарилась тишина. Конова повесил голову. «А ведь еще немного, и я бы был там! Вот зараза...»

Слуга мгновенно вскочил на ноги.

– Покорнейше прошу прощения, господин майор! Просто три дамы сочли, что вам решительно необходимо выпить. Они очень настаивали. Говорили, что дело срочное!

Он подался чуть ближе и дрожащим голосом пояснил:

– Не мне это говорить, конечно, но, знаете, у них такой вид, что создается впечатление, будто они... э-э...

Конова вздохнул.

– Поверьте, милейший, «ведьмы» – это еще не то слово!

Он покачал головой, окинув взглядом мундир.

– Ну что ж, можно сказать, миссию свою вы выполнили. Теперь на мне столько вина, что мне будет чем заняться в ближайшее время! Только будьте так добры, держите открытый огонь подальше от меня, пока я не управлюсь!

Шум вечеринки быстро возвращался к первоначальному уровню. За аркой по-прежнему маняще полыхал костер, но Конова знал, что ему не суждено туда добраться, еще до того, как его окликнули.

– Да, господин майор, вам почти удалось сбежать, – раздался голос у него за спиной, – но вы избрали неудачную стратегию.

Обернувшись, эльф немедленно зажмурился: мимо прокатили тележку со сверкающим хрусталем. Свет множества фонариков, развешанных во дворе, отразился в бокалах, увенчав нимбом улыбающееся лицо сулджака Хасхугебского. Его фигура на миг отбросила сразу десяток колеблющихся теней.

Несмотря на довольно теплую ночь, ветхий, хрупкий старец старательно кутался в длинное одеяние. Впалые щеки и жидкие седые волосы свидетельствовали о весьма суровом отношении матери-пустыни к своим детям, однако карие глаза сулджака светились умом, отточенным пустыней-учителем до бритвенной остроты.

– Добрый вечер, ваша милость. – Конова нехотя показал арке спину и отвесил легкий поклон. – Отчего же неудачную?

Старик подступил ближе и мягко похлопал эльфа по руке, как будто утешая ребенка.

– Будьте добры, зовите меня просто Фейдаром. Когда к тебе все время обращаются по титулу, это довольно утомительно. Через некоторое время начинаешь забывать, кто ты такой на самом деле... вы не находите, господин майор?

Конова водил пальцем по гарде сабли. Он твердо решил больше не вдаваться в философские дискуссии. По возможности, конечно.

– Не могу знать. Я эльф, но военный. Без рангов и иерархии мы превратились бы в сброд с мушкетами.

Фейдар стиснул локоть Коновы.

– Так значит, вы... э-э... господин майор, не проводите ночи без сна, размышляя о том, как вплетается нить вашей судьбы в пестрый ковер бытия?

– Нет! – соврал Конова. Сны, навеянные Темной Владычицей, он считал делом исключительно личным. Тем не менее, находя собственный ответ несколько резковатым, эльф честно попытался завязать беседу, которой хватило бы на пару минут. Ну а после он вполне мог извиниться и удрать. – Сплю я превосходно. Возможно, я просто недостаточно умен, чтобы знать, что мне следует о чем-то тревожиться. Вы что-то там говорили насчет моей стратегии?

Сулджак потряс костлявым пальцем и подмигнул.

– В таком деле требуется отвлекающий момент! Диверсия! Вам следовало бы завести себе преданного адъютанта, который готов в нужный момент опрокинуть супницу или, быть может, выпустить крысу в чашу с пуншем.

Перед мысленным взором Коновы встало лицо старшего полкового сержанта Лориана. Их первая встреча вышла не самой сердечной. Лориан в тот день попытался отрубить Конове голову, но в конце концов они сумели найти некоторое взаимопонимание. Майору его отчаянно не хватало.

– Полк «Железные эльфы» в данный момент несколько недоукомплектован, – сказал Конова. – Так что мне в подобных делах приходится обходиться собственными силами.

– А-а, волк-одиночка! – кивнул сулджак без намека на иронию. – Я, увы, никогда не видел волков, но, насколько мне известно, обычно они охотятся стаями. В одиночку охотятся только больные либо безумные. Так мне говорили.

Проморгавшись, Конова уставился на собеседника. Дед, похоже, стоял одной ногой в могиле, однако же тембр его голоса выдавал такую волю к жизни, что становилось ясно: в ближайшее время он отсюда никуда не собирается.

– А вы тоже волк-одиночка или у вас имеется адъютант, который сеет хаос и безумие, когда того требуют события? – спросил майор.

Он прикинул, кого из железных эльфов можно использовать для этой цели. На ум немедленно пришел сержант Аркгорн. Гном сам по себе ходячая диверсия.

– У меня их несколько, – ответил сулджак. – Хотя многие из них об этом и не подозревают.

Несмотря на острое желание уйти, Конова поневоле находил Фейдара весьма обаятельным собеседником.

– Отчего у меня такое ощущение, будто я один из них?

Старик долго трясся от смеха. Эльф уже начал было опасаться, как бы у того ребра не треснули.

– Быть может, когда-нибудь так и случится. Кстати, во время суматохи, вызванной давешним происшествием, три очаровательные леди в сопровождении принца воспользовались случаем, чтобы ускользнуть незамеченными.

Конова едва ли не прыжком развернулся в ту сторону, где в последний раз видел Висину, Ралли и мать. Вся троица исчезла.

– Ах ты ж, ведьмин сын! – выругался майор, отчасти рассерженный, отчасти восхищенный.

Глаза сулджака слегка расширились.

– Это вы о себе? Кстати, насколько я понимаю, вы, кроме того, еще и сын волшебника? Скажите, а вам передались магические способности ваших родителей?

Конова напомнил себе, где находится. И с кем разговаривает.

– Если судить по способности влипать в неприятности, в этом деле я и впрямь волшебник.

Сулджак склонил голову набок.

– Однако вы скромничаете! Слухи о легендарных «Железных эльфах» и майоре Стремительном Драконе разносятся повсюду, как песчаные демоны! Я пришел к выводу, что вы сделались весьма искусны во владении магией.

– Что еще за слухи? – насторожился Конова.

Какой бы то ни было опасности, исходящей от сулджака, спрятанный на груди желудь не улавливал, но до эльфа мало-помалу доходило, что могущество Темной Владычицы не слишком пригодно для распознавания тонких ухищрений этого старика из пустыни. Если уж на то пошло, майор сомневался, способен ли на это он сам, да и вся империя в целом. «А может, Пиммер в самом деле знал, о чем говорит!»

– Ну, «Имперский еженедельный вестник» мы все тут читаем! – Фейдар расплылся в широкой улыбке.

Несомненно, пришло время менять тему.

– Пиммер... простите, вице-король Альстонфар говорил мне, что вы властвуете над большей частью пустыни и живущих там племен. – Конова шагнул в сторону, уступая дорогу лакеям, примчавшимся убирать разбитые бокалы.

Сулджак небрежно отмахнулся от комплимента.

– Пиммер мне льстит. Я лишь даю советы, а уж племена потом сами решают, воспользоваться ими или нет. Не желаете ли пройтись?

Конова позволил увести себя со двора в маленький садик, никак не больше десяти ярдов в длину и в ширину. Каменные стены скрывались за высокими пальмами, лозами и густыми кустарниками, создавая иллюзию простирающихся далеко вокруг джунглей. Даже воздух здесь оказался влажным – несомненно, благодаря высокому фонтану, журчавшему в дальнем конце садика. Вода переливалась через края каменной чаши вокруг фонтана и уходила в землю через трещины в мощеной дорожке, идущей вокруг него.

– Надо же, так посмотришь – и не верится, что за городом только вонючая жаркая пустыня! – Конова немедленно пожалел о небрежно брошенном замечании. – Хотя, конечно, пустыня тоже может быть по-своему прекрасна: все эти песчаные просторы...

Сулджак на миг опустил голову, затем посмотрел эльфу прямо в глаза.

– Послушайте, майор, если вам когда-нибудь предложат должность дипломата, мой вам совет: не соглашайтесь!

В ответ Конова улыбнулся.

– Вы не первый, кто мне это говорит. Мне не раз ставили на вид, что умение налаживать отношения не является моей сильной стороной.

– Однако же среди своих солдат вы чувствуете себя вполне уверенно, – заметил старик.

– Их я понимаю. И они, как правило, понимают меня.

– А как насчет вашей империи? Она вас понимает?

Их беседа зашла на скользкую почву. Конова не понимал, куда клонит сулджак. Ему вспомнился разговор с сержантом Аркгорном о роли империи в мире.

– Империя – штука сложная. А для уроженцев колоний, таких как вы и я, она, думаю, сложна вдвойне. Я же, со своей стороны, делаю все, что в моих силах, чтобы жизнь была как можно проще. Королева говорит, что такой-то или такие-то – враги, а я иду и убиваю их.

Уголки старческого рта приподнялись в чуть заметной улыбке.

– Ну а если она объявит врагом, скажем, меня?

Конова тоже улыбнулся.

– Мы оба знаем ответ, не так ли?

– Видите этот фонтан, майор? – внезапно сменил тему Фейдар. Он подхватил эльфа под руку и повел к источнику. – Во многих отношениях он подобен империи.

Конова мысленно выругался.

– Вы хотите сказать, что империя разбрасывается жизнями, как этот фонтан? Или что она впустую растрачивает силы? Или что она склонна подчинять себе силы природы, направляя их на противоестественные цели?

Сулджак расхохотался. Смех его звучал вполне искренне.

– Когда Пиммер только приехал, мы с ним часами сидели у этого фонтана и беседовали. Прошел не один месяц, прежде чем он решился отойти на сотню ярдов от дворца, прошел почти год, прежде чем он отважился выехать за пределы города. А вы – вы уже там. Вы стоите здесь, рядом со мной, но в сердце своем вы уже мчитесь через пустыню, не правда ли?

Он поднял руку, словно собираясь похлопать Конову по груди, но эльф перехватил его запястье и осторожно опустил. Сулджак продолжал разговор как ни в чем не бывало.

– Вы человек действия, но сегодня, сегодня вы вынуждены торчать среди тех, кто никуда не собирается и проводит время за разговорами, а для вас это все равно что зубы рвать. Верно? Вы смотрите на фонтан, болтаете со стариком и гадаете, долго ли еще вам придется точить лясы, прежде чем вы наконец сможете извиниться и уйти к своим солдатам. Или я ошибаюсь?

Конова собрался возразить, но передумал за отсутствием особой на то необходимости.

– Нет, не ошибаетесь. Однако я уверен, что беседа с вами доставит мне больше удовольствия потом, когда я выполню то, зачем мы сюда пришли.

Сулджак махнул рукой в сторону неба.

– Потом, боюсь, такой возможности не представится.

Что-то в тоне старика заставило Конову приглядеться к нему внимательнее.

– Что вы имеете в виду?

– Фонтан. Видите, как вода хлещет вверх, постоянно заполняя чашу до краев? Вот она, империя, постоянно устремляющаяся вперед, в неизведанные или, по крайней мере, малоизученные земли, чтобы принести язычникам свет цивилизации и избавить их от невежества.

– Я не впервые встречаюсь с подобными рассуждениями.

Фейдар улыбнулся.

– Конечно не впервые! Я имел удовольствие побеседовать с вашей матушкой, очаровательной госпожой Текой и госпожой Синдзин. Я надеялся поговорить с ними еще, но у них, похоже, есть другие дела.

Конова застонал.

– Ну да, конечно! И я уверен, что они сообщили вам о том, как я отношусь к обсуждению дел империи в целом.

– Разумеется, – в голосе старика звенел смех. – Но я хотел поговорить с вами не об империи, а о том, что будет после.

Эльф коротко хмыкнул.

– Что бы вам ни говорили, я не думаю, что Калагрия планирует какие-то перемены.

Сулджак Фейдар снова похлопал Конову по руке.

– Разумеется, не планирует! Но, несмотря на то что принц твердо верит в себя и ваш полк, ветер перемен, который он так отважно намеревается оседлать, в данный момент запрягают в другие повозки.

Конове внезапно захотелось выпить. Пусть даже и той дряни, которую здесь наливают. Если голове все равно суждено заболеть, так уж лучше с похмелья.

– При всем моем уважении, ваша милость, загадками я сыт по горло. Вы уже поговорили с тремя... женщинами, так что, будьте любезны, если вам есть что сказать мне, скажите это напрямик.

Сулджак кивнул.

– Я сразу, как только вас увидел, подумал, что вы честный эльф. Быть может, чересчур честный, для вашего же блага, однако я вижу, что ее величество доверяет вам не напрасно.

– Вы общаетесь с королевой?! – Конова невольно повысил голос.

– Не напрямую, нет. Мы общались... через посредников. Это очень прозорливая женщина. Она питает неутолимую жажду знания.

– Ага, как и ее сын. – Майор поспешно оглянулся через плечо и с облегчением выдохнул: принца нигде видно не было.

Сулджак печально улыбнулся.

– Это не совсем так. Принц ищет знания, он буквально пленен знанием, и ему кажется, будто сам факт накопления знаний способен привести к переменам. Ее величество куда практичнее. Она собирает знания не ради знаний, но ради определенной цели.

– И какова же эта цель?

– Сделать кончину империи мирной.

Конова едва не улыбнулся, но тут же понял, что собеседник не шутит.

– Она так и сказала?!

– Королева не глупа. Далеко не глупа. Мир меняется, майор. Возвращение Звезд лишь обостряет те процессы, которые подспудно протекали многие годы. Скажите, все ли эльфы Недремлющей стражи довольны властью Калагрии? А как насчет гномов, эльфидов, других народов? Возвращение Звезд дает толчок тому, что уже существовало и без них.

– Вы говорите о восстании, мятеже, – ответил Конова. – Когда упала та Звезда, это принесло смерть сотням и сотням эльфидов. Они умерли оттого, что верили в ложь. А их землей по-прежнему правит империя.

– Это так, но тысячи и тысячи остались жить. И Эльфия начала меняться. Алая Звезда вернулась, и теперь уже она, а не империя представляется истинной хранительницей и правителем Эльфии. И эта простая истина сильнее тысячи пушек. Оставленный вами саженец породил нечто куда большее, нежели магическое дерево. Он дал начало идее свободы.

Конова отступил на несколько шагов и окинул взглядом сад, чувствуя себя так, словно опять очутился в дебрях Эльфии. Ощущение не из приятных.

– Допустим даже, что вы правы, и следующая Звезда, Самоцвет Пустыни, вернется именно сюда, в ваши края. И что? Серьезные опасности, с которыми на самом деле может справиться только империя, никуда не денутся. Или вы полагаете, будто Темная Владычица не решится сунуться так далеко на юг?

– Я совершенно уверен, что Она это сделает. В этом отношении Она куда менее прозорлива, чем ее величество. Королева понимает, что времена империй и единовластия подходят к концу. А Темная Владычица этого не видит.

Конова покачал головой.

– Я видел, на что способна Темная Владычица. Если Она сумеет закрепиться в вашей пустыне, никто, кроме империи, не сумеет выбить Ее отсюда.

– Что ж, если так, то как удачно, что здесь оказались вы! – произнес старик без малейшего сарказма. – Увы, Темная Владычица запоздала с завоеванием этих земель на несколько тысяч лет. Здесь уже существует смертельно опасная сила, которая угрожает всем.

– Вы имеете в виду Каман-Рала? – Конова снова подошел к сулджаку. Он подумал, не стоит ли упомянуть о происшествии на острове, и решил воздержаться. – Я слышал эту легенду, по крайней мере частично. Вы хотите сказать, что он вернулся?

– Не знаю. В пустыне что-то происходит. Ходит множество слухов. Известно только, что его тело, как и тело драконицы, которую считали его женой, так и не нашли. Говорят, они погребены вместе с его библиотекой и городом Урджаллой. Что из этого правда, а что суеверные сказки, я сказать не могу, однако в последнее время вокруг распространилось достаточно много тьмы, и она позволяет предположить, что считавшееся прежде невозможным ныне стало всего лишь невероятным.

– Я веду войну с Темной Владычицей. Ну и со всеми врагами империи, – добавил Конова. – И если Каман-Рал или некие наследники его могущества попытаются нам помешать, мы с ними разберемся. Следом за нами идут еще корабли. Принц намерен отыскать место, где упокоился Каман-Рал.

– Надеюсь, ему это удастся.

– Надеетесь? Вас не заботит, что империя разграбит наследие вашего народа?

– У меня много забот. Меня заботит и возвращение Каман-Рала, и вторжение Темной Владычицы, но все это бледнеет в сравнении с главной моей заботой.

– И что же это за забота?

– Вы.

– Я?

Сулджак кивнул.

– Вы недавно упомянули о том, что спите превосходно. К сожалению, не могу сказать того же о себе. В последнее время меня преследуют дурные сны. И знаете, что я в них вижу? Вас, майор. Вы держите в руках Самоцвет Пустыни, точно так же, как прежде, в Эльфии, держали в руках судьбу Алой Звезды. Некогда вы отреклись от этого могущества ради того, чтобы сберечь земли эльфидов. Очень самоотверженный поступок, майор. Скажите мне, способны ли вы сделать это еще раз?

– Мой долг – защищать империю, и я буду делать именно это.

Фейдар на миг склонил голову, потом вскинул ее и посмотрел на Конову в упор. Его глаза уже не смеялись.

– А мой долг – защищать мой народ и его землю. И я буду их защищать, чего бы это ни стоило.

Конова понял.

– Я воюю не с вами, Фейдар. Я здесь ради своих эльфов. А когда я их отыщу... у меня уже есть свой враг, которого необходимо одолеть, и это Она, а не вы.

Оба надолго умолкли. Вода в фонтане журчала и булькала, стекая по краям каменной чаши и падая вниз. «Какое расточительство, – думал Конова, – устраивать фонтан в этой стране, сухой, словно кость!» При виде воды, сочащейся сквозь трещины каменных плит, он невольно представил себе пролитую кровь. Да, этот фонтан и впрямь подобен империи. «Столько смертей, и чего ради? Если империя действительно распадется, ради чего это все вообще нужно?» Конова посмотрел на сулджака.

– Королева здесь не единственная, кто ведет хитрую игру.

Сулджак Хасхугебский подмигнул майору и похлопал его по руке.

– Решительно не понимаю, о чем вы толкуете!

Он отнял ладонь.

– Кстати, если кто-то желает незаметно покинуть это празднество, ему стоит обойти вокруг фонтана. Позади него есть дорожка, которая ведет к боковому выходу и обратно на территорию дворца, минуя двор.

Гости на вечеринке на миг вздрогнули, услышав громогласный вопль, раздавшийся откуда-то из-за стены. Впрочем, они тотчас снова вернулись к беседе: тревожиться было не из-за чего, вопили явно от радости.


Глава 17

<p>Глава 17</p>

Собрав все мужество в кулак, Элвин поднялся на второй этаж «Синего скорпиона», отдернул шелковую занавеску и очутился в комнате, не похожей ни на одну из виденных прежде. Да и пахло тут совершенно непривычно. Он понятия не имел, что за ароматы витают в воздухе, однако все вокруг выглядело крайне мягким и гостеприимным. Юноша поморгал и огляделся по сторонам. Собственно, в обстановке рядовой Ренвар ничего примечательного не заметил, в связи с ее отсутствием: лишь знакомые подушки громоздились на полу. Но вот при виде тех, кто сидел на них, его единственное колено едва не подкосилось.

Женщины. Много женщин. Куда больше, нежели Элвину случалось видеть в одном месте зараз. Впрочем, сколько их, он определить не мог, так как зажмурился, едва обнаружив, что платья на них совершенно прозрачные. «Все насквозь видно, и под одеждой у них ничего нет!» Впервые с момента, когда его слуха коснулся мяукающий вой рекки, Элвин испытал еще больший ужас.

Не открывая глаз, он снял очки, протер их о мундир и надел снова. Потом рискнул приподнять одно веко. Женщины по-прежнему находились здесь, причем все они разглядывали вошедшего солдата. Одна из них хихикнула, прикрывшись разукрашенной самоцветами ручкой, и Элвин невольно уставился на нее. Выглядела она волшебно. Она олицетворяла само совершенство. Ее кожа, длинные черные волосы, ярко-зеленые глаза, изящный изгиб руки, покоящейся рядом с... взгляд Элвина поспешно вернулся к глазам.

– Я-а... это... ну, мне вроде как положено выбрать, да? Выбрать одну из вас. Так? Э-э... то есть если это так полагается.

Он не сомневался, что не полагается. «Ну почему Йимт не предупредил, что их тут так много?!»

– Ах да, я рядовой Ренвар. То есть Элвин. Привет.

К первому смеющемуся голосу присоединились другие. Юноша мог бы поклясться, что его деревянное колено подкашивается вместе с живым. «Ну зачем я сюда вообще полез?!»

– Нет, рядовой Элвин Ренвар, выбираешь не ты, – произнесла одна из женщин, поднимаясь на ноги.

Элвин невольно окинул ее взглядом от ступней до головы. В ушах гулко колотилось сердце. Эти изгибы! Он не мог думать ни о чем, кроме них.

– Здесь решаем мы, и я вижу, что Нафиза уже сделала свой выбор.

Хихикнувшая первой встала. Пальцы Элвина сомкнулись вокруг пустоты. Ах да, мушкет у него отобрал Йимт. Нет-нет, юноша не предполагал, будто ему понадобится оружие, но без него он чувствовал себя едва ли не голым, а от этого нервничал лишь сильнее. Рядовой Ренвар ни разу не расставался с мушкетом с тех пор, как вступил в полк «Железные эльфы».

– Идем со мной! – пропела Нафиза.

Элвин сглотнул, оглянулся в сторону выхода, потом все-таки взял протянутую ему руку. Нежную и теплую. К его изумлению, никакого морозного пламени их взаимное прикосновение не породило. Нафиза с улыбкой провела гостя мимо других женщин, сквозь три занавески из бус, в соседнюю комнатку поменьше.

Там она указала Элвину на подушки, и юноша послушно уселся, одернув каэрну, дабы не показать то, чего показывать не хотелось. Йимт подобную манеру до сих пор не освоил.

В неглубоких нишах, врезанных в оштукатуренную стену, весело горели свечи, заливая комнату теплым светом и запахом соснового леса. В одном углу лежала длинная, плоская подушка. Вероятно, такие использовали вместо кровати. При виде ее щеки Элвина тут же вспыхнули.

– Ты ведь эльф из железа, да? – спросила Нафиза, подгибая ноги и усаживаясь напротив него.

Из-под одежды выглянул изрядный кусок бедра с безупречно гладкой кожей.

– Да! – ответил Элвин, и сам удивился, как громко он это произнес. – То есть да, на самом деле говорится «железный эльф», хотя вообще-то мы не эльфы, но это, я думаю, вы и так знаете. Ну, только майор у нас эльф. И потом еще его матушка, госпожа Рыжая Сова, Тиул Горный Родник и еще батюшка господина майора, волшебник, правда, он сейчас немного не в себе. Был еще капрал Криттон, но он сбежал еще в Эльфии, и мы с тех пор его не...

Нафиза прижала палец к его губам.

– И ты очень нервничаешь, да.

Это был не вопрос.

– Да нет, вы что! Ну, в смысле, может быть, чуть-чуть. По-моему, тут очень жарко. Кажется, что очень жарко. Вы когда-нибудь курили кальян? Я только что курил, в смысле, раньше, и этот дым ужасно бросается в голову.

Неужели его голос действительно сделался таким пронзительным? И отчего он тарахтит так быстро?

Нафиза улыбнулась.

– Так ты, значит, уже делал это прежде.

Элвин закивал.

– Да-да, конечно, сколько раз... ну, правда, с женщиной пока нет.

Нафиза приподняла бровь.

– Нет-нет, и с мужчинами тоже нет, и ни с кем другим тоже!

Ее улыбка сделалась шире.

– Так значит, мне досталась честь стать у тебя первой, Ренвар!

И она принялась расстегивать на нем мундир.

– Ренвар – это фамилия, – сказал Элвин, не зная, куда девать руки. – А вообще меня Элвин зовут, хотя это, наверно... неважно... Нога моя вам не мешает?

Нафиза отодвинулась и посмотрела на него, склонив голову набок. Черные локоны падали ей на лицо. Может, вот так люди и влюбляются? Элвин чувствовал себя так, словно его вот-вот стошнит, или он грохнется в обморок, или разразится истерическим хохотом. И все одновременно.

– Ты солдат. Мало ли что бывает в бою. Ты выжил, и теперь ты здесь, со мной. Разве это не хорошо?

Она снова подалась вперед, но Элвин перехватил ее руки.

– Я думаю... в смысле, да-да, конечно, – поспешно заверил он, заметив в зеленых глазах стальной блеск. – Просто так много всего случилось, и я... Я теперь не знаю, кто я.

«Да что же со мной такое?» Элвин разжал руки и попытался встать. Нафиза сильно толкнула его в грудь, прижав юношу спиной к стенке. Элвин, застенчиво улыбнувшись, предпринял попытку сесть, но почему-то не смог. В ее глазах вспыхнуло нечто, заставившее рядового Ренвара умолкнуть.

– Ты человек, которому надо расслабиться.

Она потянулась за деревянной шкатулкой, спрятанной за большой подушкой у стены. Шкатулка выглядела потертой и исцарапанной. Латунные петли и замочек тускло блестели, отполированные множеством прикосновений. Нафиза поставила шкатулку между ними.

– Ой, вы знаете, мне, наверное, пока больше не хочется ни курить, ни пить, – сказал Элвин, опасаясь, как бы женщина не обиделась. – У меня сейчас просто голова малость кружится.

Нафиза улыбнулась ему.

– Мы это исправим.

Она провела рукой над шкатулкой, и крышка откинулась сама собой.

– Забавный фокус. – Элвин попытался заглянуть внутрь.

Ничего не ответив, Нафиза достала шар, накрытый куском ткани. Элвин с трудом скрыл разочарование. Он не знал, что именно ожидал увидеть, но, судя по всему, в шкатулке находился обыкновенный магический кристалл, а наличие его как-то... не возбуждало.

Держа на ладони накрытую тканью сферу, Нафиза сделала пасс свободной рукой. Крышка, словно сама по себе, беззвучно закрылась. Женщина положила на нее шар и отвела руку. Магический кристалл, поднявшись вместе с тканью в воздух, завис в нескольких дюймах над шкатулкой.

– Да, действительно забавный фокус! – произнес Элвин, на самом деле по-прежнему нимало не впечатленный.

Нафиза посмотрела на него с непонятным выражением на лице и улыбнулась.

– Нет, это не фокус.

Она вытянула обе руки и принялась водить ими над шаром. Примерно так же, как госпожа Текой, когда она занималась магией. Элвин удивленно поднял брови.

– Так вы ведьма?

Нафиза молча продолжала сплетать нити из воздуха.

– Сними ткань, пожалуйста, – произнесла она через несколько секунд.

Элвин потянул за шелковый край. Над шкатулкой висел идеально круглый шар из песчинок. Юноша пригляделся. Песчинки двигались во всех направлениях. Боец осторожно дотронулся до поверхности сферы, полагая, будто песок заключен в тонкую стеклянную оболочку, но его палец беспрепятственно проник в глубь шара. Теплые песчинки кружились вокруг пальца, приятно щекоча кожу.

– Как вы это делаете?

– Протяни обе руки, ладонями вверх, – потребовала Нафиза, оставив его вопрос без ответа.

Элвин послушался. Шар упал ему на ладони и окутал их тонким слоем струящегося песка.

– Щекотно! – Юноша поднес руки к лицу, собираясь разглядеть получше.

– Держи их ровно, – произнесла Нафиза строгим голосом. – Если будешь слишком много двигаться, разрушишь заклятие.

Рядовой Ренвар поспешно опустил руки.

– Извините. Значит, это все-таки заклятие, а вы что-то вроде ведьмы, да?

– Да, я кое-что умею. Теперь давай посмотрим, сумеем ли мы помочь тебе расслабиться. Я буду постепенно убирать твои тревоги и мучения, пока тебе, Элвин, не станет спокойно.

Юноша собрался было возразить, однако Нафиза взмахнула рукой, и часть песка, отделившись от общей массы, заструилась вверх по рукаву, затем собралась в кружок у него на груди. Крохотный смерч начал давить, да так сильно, что Элвина прижало к стене.

– Эй, погодите! Вы...

Нафиза взмахнула рукой еще раз, и еще часть песка всползла по его руке и остановилась у горла. Дышать более или менее свободно песчаный вихрь позволял, но говорить юноша больше не мог.

Он попытался высвободиться, но теперь и руки не слушались. Рядовой Ренвар умоляюще взглянул на Нафизу, однако та лишь улыбнулась и сосредоточилась на кружащемся песке.

– Сейчас мы прогоним ту боль, что ты носишь в себе!

Она пристально смотрела на песок, и ее пальцы плели над ним все более замысловатые узоры. В песке заискрилось морозное пламя.

– А-а, так ты владеешь черным огнем! Ты из этих, заклятых. Я слышала про такое, но не думала, что это правда.

Элвин попытался помотать головой, но на грудь и шею так давило, что он и шевельнуться не смог.

Нафиза улыбнулась и придвинулась ближе. Аромат ее духов волной накрыл Элвина, он ощутил жаркое прикосновение ее кожи. Ее губы коснулись его правого уха.

– Тут куда больше всего, чем кажется на первый взгляд, но я все исправлю!

Она отстранилась и вытянула руки перед собой.

На ее ладонях плясали два идеально круглых шара белого пламени. Она мягко дунула на один из них, он скатился с ее ладони и опустился на пылающий песок, покрывающий обе его ладони.

«Белый огонь!» Элвин напрягся, ожидая боли, которую он испытал тогда на острове. Черное и белое пламя заплясали на песке, сплетаясь вместе, но не становясь единым целым. Ощущение было такое, как будто сама Нафиза массировала его ладони, держа их в своих.

– Перестань сопротивляться, – сказала Нафиза, перенося внимание на огненный шар, который держала в ладонях.

Она дернула пальцем, и песок, зажимавший ему горло, стек обратно на руки.

– Прекрати! Ты не представляешь, с чем имеешь дело!

Нафиза насупилась, но продолжала плести воздух, постепенно стягивая узор. Белое пламя разрасталось, явно пытаясь одолеть морозный огонь.

– Я еще никогда не видела ничего подобного, но не тревожься, я смогу тебе помочь. Моя магия тонкая, но сильная.

Элвин со стуком откинул голову на стенку и шумно выдохнул воздух. В воздухе заклубился туман.

– Лучше остановись, пока не поздно!

На лбу у Нафизы выступил пот, но она ответила:

– Погоди... еще чуть-чуть!

– Перестань, пожалуйста! Я больше не могу это сдерживать!

– Я могу тебе помочь!

– Нет!!! – воскликнул Элвин.

В комнате сделалось ужасно холодно. Тени выступили из стен, нависли над ними. Элвин узнал Мерри, увидел черный клинок в мертвой руке. Прочие тени подступали все ближе. Элвин понимал, что Нафизу необходимо остановить или это сделают тени. Он призвал свою силу, и черное пламя вспыхнуло в его ладонях, мгновенно угасив белый огонь. Песок у него на груди покрылся черным льдом и разлетелся вдребезги, как и песок на руках.

– Кто ты такой?! – воскликнула Нафиза, обводя взглядом Элвина и тени вокруг.

Элвин зажмурился, морозное пламя угасло и потухло. Тени остались стоять вокруг, но Элвин покачал головой, и они тоже исчезли. Когда он открыл глаза, Нафиза по-прежнему пристально смотрела на него. Она не отшатнулась.

– Я связан клятвой, – сказал он, и вся тяжесть этой мысли разом обрушилась на него. – И зачем я только... Я просто...

Глаза у него наполнились слезами, слезы покатились по щекам, отчего он почувствовал себя еще более несчастным. Лица мертвых плавали перед глазами, и он не мог понять, что это, воспоминания или галлюцинации. «Столько смертей! Столько боли! И чего ради?!»

Элвин предполагал, что Нафиза убежит, или позовет на помощь, или закричит, чтобы он убирался, но она сделала то, чего он никак не ожидал: наклонилась и поцеловала его.

– Не понимаю... – сказал Элвин, утирая слезы.

– Ты этого не просил, поэтому я до сих пор здесь, – сказала она.

Элвин кивнул. Он чувствовал себя каким-то разреженным, как будто единственное, что не давало ему рассыпаться, был звук Нафизиного голоса.

– А что... что это за магия, которой ты владеешь? – спросил он. Ему нужно было продолжать разговаривать с ней. Ее голос был последней ниточкой, которая удерживала его здесь, не давала ему сойти с ума.

Нафиза опустила голову, потом откинула волосы со лба.

– Она не имеет ничего общего с твоей. Мы используем ее, чтобы исцелять мелкие раны и утешать смятенные души. Мы зовем ее «камра», в честь древнего Каман-Рала, правителя Просторов.

Сердце у Элвина заколотилось.

– Постой, это не тот, который библиотеку устроил?

Нафиза просияла.

– Да-да, тот самый! Каман-Рал был колдун, он добывал знания везде, где только мог, любой ценой...

Элвин закрыл глаза.

– Похоже, все древнее возвращается вновь...

– Надеюсь, что нет, – сказала Нафиза. – Рал был великий государь, но очень уж грозный. Говорят, что в свое время он умел повелевать силой солнца, испепеляя тени своих врагов и навеки обращая в рабство их души!

Элвин открыл глаза и вскинулся на подушках.

– Он мог это делать?!

Нафиза кивнула, глядя на Элвина расширенными глазами.

– Да, и из-за этого его очень боялись. Но это ведь было сотни, а может, и тысячи лет назад. А потом, говорят, случилась страшная песчаная буря, которая бушевала без перерыва сто дней и сто ночей, а когда буря утихла, не стало ни Каман-Рала, ни его великой библиотеки, ни даже самого города Урджаллы. Однако говорят, будто его магию разнесло ветром той бури, и про тех, кто использует ее теперь, говорят, будто они владеют малой ее частицей, но это ничто по сравнению с тем, что было когда-то.

Элвин изо всех сил втиснул левый кулак в свою культю, используя боль, чтобы заставить себя сосредоточиться.

– А есть ли у вас волшебники или ведьмы, у которых этой силы больше? Достаточно, чтобы кого-нибудь убить? Могут ли несколько владеющих магией объединить силы?

– Нет, таких нет. На такое не способен никто, ни в одиночку, ни объединившись. Эта магия так не действует. Те немногие, кто ею владеет, используют ее лишь во благо. Я же тебе говорила, это очень тонкая магия. Она мягко выжигает то, что тревожит душу, не более того. То, о чем ты говоришь, невозможно. Такой могучей силой владел только сам Каман-Рал.

Нафиза сощурилась.

– А что? Почему ты спрашиваешь?

– Просто так, – соврал Элвин, опустив глаза. – Интересно стало.

Нафиза дотянулась до его лица и заставила его поднять голову и посмотреть себе в глаза.

– Элвин, почему ты спросил меня об этом?

Элвин понимал, что им не положено об этом говорить, но от мысли о том, чтобы снова подчиниться приказу, когда именно подчинение приказам довело его... довело их всех до такого положения, его охватил непреодолимый гнев.

– Мы... мы встретились с кем-то – не знаю, человек это был или другое существо, – кто использовал могущество Каман-Рала. Это было на острове по пути к побережью. Там тоже было белое пламя, но не слабенькое, как у тебя, а очень мощное. Оно... его оказалось достаточно, чтобы сжечь тень солдата и убить его.

Глаза у Нафизы расширились.

– Как?! Но этого не может быть! Рал... Рал же мертв! Его волшебство затерялось в веках, если не считать той малой искорки, которой владеют лишь немногие из нас. Я уверена, что ты ошибаешься.

Элвин покачал головой.

– Я испытал это на себе. Я чувствовал, как оно сжигает меня изнутри, выжигая клятву, которая связывает меня с... короче, ту клятву, которую я дал, когда вступил в полк «Железные эльфы».

– В таком городе, как Назалла, а тем более в таком месте, как это, слухи разносятся быстро. У нас достаточно подушек для подобной беседы! – сказала Нафиза, ткнула его в грудь и улыбнулась.

Но Элвин не улыбнулся в ответ.

– Ты сказала, это пламя выжигает тревоги. Если оно будет сильнее, способно ли оно выжечь что-то еще?

Нафиза посерьезнела.

– Нет. Магическая связь сложная штука. Она неким образом связывает существо с естественным миром, но как именно – этого мы не понимаем. Эти нити слишком тесно сплетены с твоей душой. Если выжечь одно, сгорит и другое.

Элвин покачал головой.

– Я понимаю, но, если у тебя достаточно сил, это же можно контролировать. Ровно настолько, чтобы...

Нафиза отчаянно затрясла головой.

– Нет! Если это действительно магия Рала, тебя не ждет ничего, кроме боли и страданий. Сколько времени ты владеешь своей силой, несколько месяцев? Ты не волшебник, Элвин, ты даже не ученик волшебника. А магия Каман-Рала очень древняя, древняя, как песок.

– Значит, мне надо учиться, – ответил Элвин. «Должен быть способ это использовать!» – Солдат, который сгорел, умер, но его связь с полком была оборвана.

– И все-таки он умер, – сказала Нафиза, понизив голос. Она принялась плести руками над рассыпавшимся песком, собирая его обратно в шар. – А тело вы сожгли?

Такого вопроса Элвин не ожидал.

– Нет, мы похоронили его в море.

– Далеко отсюда это было?

– Не знаю. Не очень далеко. Это был последний остров перед Назаллой. А что? Какая разница? Он же умер.

Нафиза выругалась сквозь зубы. Она торопливо подобрала остатки песка и, проведя рукой над шкатулкой, убрала его обратно.

– В мире есть вещи похуже смерти.

– Я знаю, – сказал Элвин.

– Да нет, ты пока знаешь далеко не все. Говорят, Рал умел повелевать существами, которые движутся по земле и по воде. Огромными тварями, владеющими его пламенем. Иные говорят, будто это были его дети от драконицы, но, будучи четвероногими существами, они не годились для его замыслов, а потому он посылал их убивать и приносить ему тела.

Элвин вспомнил неглубокую борозду на берегу.

– Но зачем? Зачем ему были нужны эти тела?

Нафиза содрогнулась.

– До того как буря погубила его, Каман-Рал создавал армию.

– Зачем? С кем он собирался воевать?

– Со всеми теми, у кого он похищал знания. – Нафиза выпрямилась и обернулась к Элвину. – Как же ты не понимаешь: его библиотека была такой огромной, а его знания – такими обширными оттого, что он брал знания везде, где только мог! Он был одержим знаниями. Он хотел лишь одного: новых знаний.

– Можешь мне поверить, я понимаю такой образ мыслей. Но я все равно не понимаю, зачем ему тела.

– Каман-Рал не доверял никому. Чем больше знаний и могущества он накапливал, тем больше он относился ко всему этому как к своей собственности. В конце концов, он не верил никому, кроме своей драконицы и ее отпрысков, но они не годились в качестве армии. Поэтому он собирал трупы.

– И что он с ними делал?

– Он создавал воинов, на которых мог положиться, потому что полностью их контролировал. Каман-Рал создал армию мертвецов.


Глава 18

<p>Глава 18</p>

Тиул, переодевшись теперь в черное, последовал за теми, кто волок тело Кестера Харкона в лабиринт узких переулков Назаллы. Несколько раз преследуемые останавливались и оборачивались назад. Но ничего необычного им разглядеть не удавалось, и они спокойно шли дальше. Им стоило бы задрать голову и обозреть крыши. Там они, конечно, тоже ничего не разглядели бы, но, по крайней мере, смотрели бы в правильном направлении.

Тиул легкой тенью перепрыгивал с крыши на крышу. Странно все-таки находиться так высоко и при этом не видеть вокруг деревьев. Стоило подумать о лесе, и на глазах у него выступили слезы. Где-то в глубине души эльф понимал, что поступил правильно, отправившись вместе с Чайи Рыжей Совой, хотя эта часть его души с каждым днем уходила все глубже во тьму. Тиул был эльфом Недремлющей стражи, связанным узами братства с волчьим дубом, и он по доброй воле дал торжественную клятву всеми силами защищать великий лес от Темной Владычицы. Увы, ему никогда не приходило в голову, что клятва может увести его так далеко от дома.

Он перемахнул через проулок, затем припал к крыше: фигуры внизу снова остановились и оглянулись. Тиул замер, как статуя, дожидаясь, пока преследуемые двинутся дальше. Перед его мысленным взором предстал «Черный Шип». Видеть оскверненное тело волчьего дуба было мучительно больно. То, что Джурван сам предложил использовать его рик фаура в качестве мачты, было выше понимания Тиула. Впрочем, в этом мире было много вещей, которые не укладывались у него в голове. На глаза снова навернулись слезы. Боль преследовала его, и пришлось сосредоточиться изо всех сил, чтобы не думать о ней. Этот волчий дуб мертв, но все же какая-то его частица еще осталась в живых. Тиул чувствовал это с каждым вздохом.

Он, как и любой эльф, знал, что серебристый волчий дуб опасный рик фаур, грозящий безумием. Однако теперь он смотрел на это с другой точки зрения. Связь со Встающим Солнцем открыла его разуму пласты бытия, которых редко достигают другие эльфы. Тиул был ближе к естественному порядку, чем большинство других существ. Это пьянило и временами ошеломляло. Он, как мало кто другой, знал, что душа умершего волчьего дуба действительно скорбит оттого, что у него отпилили сучья, обрубили корни, обрезали крону, осквернили его тело железом и заставили служить мачтой вместо того, чтобы должным порядком вернуть его мукта-уллу, Матери-Земле, предоставив ему возможность родиться вновь.

Тиул понимал эту боль. Он чувствовал ее и в Джурване тоже. Их обоих объединяла связь с серебристым волчьим дубом, хотя опыт Джурвана был совершенно иным. Тиул снова задумался о том, зачем они последовали за этими людьми. Он не чуял здесь Темной Владычицы. Но Джурван сказал, что это важно, и потому Тиул преследовал их, как умел только он. Когда будет нужно, он вернет их мукта-уллу.

Группка, несущая тело, снова двинулась вперед, пересекла открытое пространство, где сходилось несколько переулков, и исчезла за углом. Поблизости не нашлось крыш, на которые можно было бы перескочить. Джурван заверещал ему на ухо, и Тиул мягко спрыгнул на утоптанную землю. Он инстинктивно нагнулся зачерпнуть горсть земли, но пальцы коснулись не почвы, а песка. Песок был холодный и странный на ощупь. В нем тоже присутствовала магия, но совсем не похожая на теплую, живую магию Великого леса Хинталанда. Она отличалась даже от магии Эльфии. Песчинки кололи руку. Тиул отбросил песок прочь, выпрямился, беззвучно перебежал открытое пространство и нырнул в непроглядную тьму переулка. Впрочем, эльфийские глаза позволяли ему видеть достаточно.

Это и спасло жизнь и ему, и Джурвану.

Тускло-белый меч вылетел из темноты ему навстречу, целясь в голову. Тиул без труда увернулся от удара и шагнул вперед, крепко сжимая в левой руке деревянный кинжал, оружие, подаренное ему названой сестрой, Встающим Солнцем. Оружие светилось магической энергией, и далекий голос зазвучал в переулке, когда Тиул вонзил кинжал в сердце нападающего. Треск дерева, скребущего по костям, эхом разнесся между домов.

Кисть Тиула пронзила такая боль, как будто в нее вдруг впилась тысяча пчел одновременно. Он невольно выпустил кинжал и отдернул руку. Нападающий в это время издал скрипучий вопль, и капюшон черного плаща свалился у него с головы. Тиул с изумлением уставился в глаза человека, которого он только что убил.

На него смотрел скалящийся череп с вырезанными на нем черными рунами. В глазницах плясали язычки белого пламени.

Тиул отступил на шаг, прижимая руку к груди. Стоящий напротив человек-скелет поднял руку и ухватился за рукоять Тиулова кинжала, который по-прежнему торчал у него в груди. Вспыхнуло белое пламя, такое яркое, что Тиул невольно заслонил глаза. Вскоре плащ на его противнике сгорел и рассыпался пеплом, открыв скелет, похожий на человеческий. Однако это был не человек.

Стоящий перед Тиулом скелет казался собранным из нескольких существ сразу. Эльф повидал достаточно остовов животных, чтобы опознать несколько лошадиных костей. Другие кости были ему незнакомы. Большинство из них потрескались и пестрели сколами. На многих виднелись следы зубов. Вместо мускулов и жил кости скрепляла вязкая черная смола.

Любой разумный эльф на его месте испугался бы. Тиул же был заворожен. Он видел перед собой частицы естественного порядка, собранные воедино и оживленные вопреки природе. Вблизи он чувствовал магию, благодаря которой эта груда костей держалась вместе. Магию древнюю и колючую, как песок.

– Я хочу тебе помочь, – сказал Тиул тихо и заботливо.

Белое пламя по-прежнему горело там, где торчало его оружие, застрявшее между ребрами скелета. Дух Встающего Солнца, рик фаурре Тиула, изо всех сил боролся с огнем. Джурван выглянул из колчана Тиула и забарабанил ему лапками по затылку. Тиул обернулся. На него надвигались еще три скелета.

Тиул улыбнулся.

– Я и вам тоже помогу!

Он рванулся к первому скелету, ухватился за рукоять кинжала и повернул его, заранее приготовившись к боли. Одновременно с этим он правым локтем снизу вверх ударил череп в подбородок. Раздался треск, череп покатился по мостовой. Тиул выдернул кинжал из груди скелета, но тот не упал. Он остался стоять на месте, однако больше не проявлял признаков жизни. Эльф обернулся к трем остальным.

В руке каждый из скелетов держал длинный, кривой костяной меч. Свистящие клинки обрушились на него, неся смерть, однако Тиул грациозно скользнул в сторону, очутившись вне пределов их досягаемости. Левая рука отчаянно гудела, но эльф по-прежнему сжимал в ней кинжал. Правой же рукой он потянулся назад, к колчану, ухватил за шиворот Джурвана и швырнул белку в ближайший скелет, а сам развернулся навстречу двум остальным.

Джурван пролетел по воздуху и приземлился точно на лоб противнику. Скелет тотчас занес меч, собираясь разрубить белку. Джурван отпрянул вбок, а скелет рубанул себя поперек левой глазницы. В черепе образовалась огромная дыра. Джурван нырнул в отверстие. Последним исчез его пушистый хвостик. В глазницах скелета вспыхнуло белое пламя, нижняя челюсть откинулась в беззвучном вопле, и он рухнул на землю.

Тиул шагнул в сторону, уворачиваясь от меча, и наклонился за стоявшим у стены большим глиняным горшком. Эльф подхватил горшок одной рукой и, как дубиной, огрел им по черепу ближайший скелет. Горшок и череп разлетелись вдребезги, и в правой руке у Тиула остался только жалкий черепок. Белое пламя в глазницах черепа тут же потухло, скелет зашатался и рухнул наземь.

Последний скелет, оставшийся нетронутым, занес меч высоко над головой, готовясь нанести удар. Тиул воспользовался тем, что враг раскрылся, бросился к нему и вонзил кинжал и осколок кувшина в обе глазницы сразу. Череп разлетелся во вспышке белого огня. Тиул отступил назад. Обе руки у него онемели и судорожно подергивались. Кинжал и черепок выскользнули у него из пальцев.

Тиул взглянул на первый скелет. Тот по-прежнему стоял на месте. Джурван вынырнул из останков своего противника и вскочил на череп, внутри которого по-прежнему пылал огонь. Он обнюхал его, обернулся и что-то проверещал, обращаясь к Тиулу.

Тиул огляделся и неуклюже, морщась, взял в руки еще один горшок. Он спокойно подошел к черепу. При его приближении белое пламя вспыхнуло ярче и челюсти приоткрылись, как будто череп хотел что-то сказать. От этого движения он опрокинулся назад так, что свет белого пламени ударил в небо. Тиул с размаху опустил горшок на череп, разбив и тот и другой. Копье белого пламени ударило в небо и исчезло. Послышался костяной стук: последний из скелетов обрушился на землю и рассыпался кучкой пыли.

Из соседнего дома послышались голоса. Раздался топот бегущих ног. Тиул наклонился, подобрал свой кинжал, Джурван вскарабкался ему на спину. Эльф набрал песку, пропустил его сквозь пальцы правой руки, потом веером рассеял его по земле.

– Пожалуйста, не за что! – сказал он и побежал следом за своей добычей.


Глава 19

<p>Глава 19</p>

– Что-то Ралли не видно! – Висина, подхватив юбку, торопилась следом за Чайи.

Эльфийка вела ее на дальний конец территории дворца, где разместился фургон Ралли с ее зверинцем. Они миновали нескольких солдат. Те, похоже, не знали, то ли поклониться, то ли отдать честь, то ли и то и другое сразу.

– Она знает, куда мы пошли. Скорей, надо спешить! – бросила Чайи, петляя между цветущими кактусами.

Висина задрала подол еще выше и пустилась бегом, от души надеясь, что никто ее не видит.

– А что тебе послышалось-то?

– Я слышала голос Встающего Солнца, хотя и очень слабый, – ответила Чайи, не замедляя шага. – Тиул пустил в ход свой кинжал, и это обошлось ему недешево. Здесь действует еще какая-то магия!

– Магия Темной Владычицы, – предположила Висина.

– Ее силы действительно присутствуют здесь, это наверняка, но нет, та магия была другая.

Она остановилась и обернулась к Висине.

– А ты? Ты ничего не видела и не слышала?

Висина покачала головой.

– Я не знаю. Поначалу мне показалось, что я что-то чую, но на вечеринке было так шумно, и я ничего не смогла разобрать. А потом все исчезло.

Чайи мимолетно улыбнулась ей.

– Ты лучше воспринимаешь естественный порядок, чем я думала!

Висина слегка покраснела. Эльфийка отвернулась, и они побежали дальше к фургону Ралли. Огонек сигары говорил, что старуха уже там.

– Как тебе это удалось? – спросила Висина. – Ведь ты осталась на вечеринке, когда мы с нее ушли!

Ралли выдохнула облако дыма и улыбнулась.

– Просто прошла короткой дорогой! Кстати, насчет дороги: смотри под ноги, милочка. Сегодняшняя вечеринка имела большой успех!

Висина посмотрела на дорожку и поняла, что имеет в виду Ралли. Дорожку усеивали кучи конского и верблюжьего навоза. Ну да, чем больше дерьма придется убирать поутру, тем, значит, больше всадников и карет побывало здесь накануне...

– Странный способ определять успех приема, – заметила Чайи.

– Представь себе, что преследуешь добычу, – возразила Ралли. – Находись мы в лесу, согласись, ты многое сумела бы определить по тому, что валяется на земле, а?

Чайи отвесила легкий поклон.

– Воистину ты опытный городской следопыт! Я вот всегда чувствовала себя неуверенно в таких огромных, густонаселенных местах. Они слишком сильно оскверняют естественный порядок.

Да, Висина это тоже чувствовала. Из города сочится гной, точно из открытой раны. Земля болеет, силы природы оказываются запятнаны. Плетельщикам магии, подобным ей, нелегко процеживать энергию, выбирая чистые, годные для использования нити. Девушка вздохнула. На очистку загрязненной энергии Назаллы могла уйти целая жизнь – и все равно всего бы исправить не удалось.

Сриксы, напоминающие летучих мышей крылатые курьеры Ралли, завозились и заверещали в фургоне, и секундой позже на землю спрыгнул Джир, уже без цепочки с ошейником. Бенгар задрал голову и принюхался.

– Что, мальчик, хорошо тебе тут, а? – спросила Ралли, наклонившись и почесывая зверя за ухом.

В ответ Джир замурлыкал так громко, что у Висины волосы едва не встали дыбом. Девушка встряхнулась, взяла себя в руки. Да, бенгар грозный зверь, даже когда он в хорошем настроении.

Висина поспешно скинула платье и переоделась в дорожную одежду. Праздничный наряд она забросила в глубь фургона. Чайи переодеваться не пришлось, поскольку она наотрез отказалась снять эльфийские одежды и надеть вечерний туалет, ну а Ралли просто нацепила на свой черный плащ розовый бантик. Теперь она сняла его и сунула во внутренний карман.

– Ну что, все готовы? Поехали? – спросила старуха, сев на козлы и взяв вожжи.

Висина с Чайи забрались к ней, Джир запрыгнул в фургон сзади, явно довольный тем, что избавился от ошейника.

– Нужно найти Тиула! – сказала Чайи. – В его состоянии он совершенно непредсказуем. Я-то полагала, что на корабле он будет в безопасности. Думала, им обоим ничто не угрожает...

Висина положила руку на плечо Чайи. Эльфийка страдала больше всех. Тиул был дииова грусс, эльф, растворившийся в могуществе серебристого волчьего дуба. А ее муж, Джурван, тоже заколдованный, оставался запертым в теле белки.

Да еще и сын...

– Ну, по крайней мере, мы знаем, где проведет ближайшие несколько часов Конова, – сказала девушка.

Ралли цокнула языком и тряхнула вожжами. Бринды помотали было головами, потом успокоились и зашагали вперед. Эти звери выглядели точь-в-точь как лошади, облаченные в доспехи: складки серой жесткой шкуры уродливо свисали с боков, а висячие уши животных подпрыгивали на бегу. Куцые хвосты яростно мотались из стороны в сторону, то ли от возбуждения, то ли в тщетной попытке разогнать мух.

Чайи улыбнулась.

– Ему выпало нелегкое детство. Он был одним из первых эльфов, не изгнанных при рождении. Я сама обрезала ему ухо. Отец хотел его оставить, дабы доказать хинтским эльфам, что его сын не склонится пред не им выбранной судьбой... Но я знала, – закончила Чайи, понизив голос, – что его и без того ждет нелегкий путь...

– Но почему же он такой... – Висина не знала, как закончить вопрос.

– Он, конечно, в этом нипочем не признается, но то, что саженцы с луга новорожденных его отвергли, жестоко его ранило. В нашей культуре нет большей чести, чем побрататься с волчьим дубом. Говорят, что до тех пор эльф не вполне эльф. Конова верил, что в тот день, как он обретет побратима, для него все изменится. Он станет первым эльфом, отмеченным Темной Владычицей, который найдет себе рик фаура и вступит в Недремлющую стражу!

– А когда его отвергли? – спросила Висина.

– Он отвернулся от нас, от своего народа, и от себя самого. Вскоре после этого он вступил в имперскую армию. И отец его поощрял!

В голосе Чайи отчетливо звучала горечь и, не менее отчетливо, сожаление.

– Еще не поздно все исправить, – сказала Висина, надеясь, что это действительно так. – Еще не поздно ни для него, ни для остальных. Мы вернули моему народу Алую Звезду и тем спасли Эльфию. Мы уничтожили лес Темной Владычицы на островах. Мы сумеем одолеть Ее и здесь тоже!

Чайи обернулась и пристально посмотрела на Висину.

– И в самом деле, твоя земля спасена, твой народ спасен. Отчего же ты здесь?

Девушка залилась краской, но не отвела взгляда.

– Конова по-прежнему в опасности, и я спасу и его тоже... если смогу.

Чайи ничего не сказала, лишь стиснула руку Висины. Ралли посмотрела на небо и указала на звезды.

– Тогда лучше смотрите в оба, потому что нам понадобится любая помощь, какую мы сможем найти!

Фургон проехал по территории дворца и подкатил к дворцовым воротам. Несколько часовых стояли у ворот, но останавливать их и не подумали, только откозыряли проезжающим мимо дамам. Висина бросила взгляд на Чайи, на Ралли, вспомнила о содержимом фургона... и пришла к выводу, что солдаты поступили более чем разумно.

– Может, стоило предупредить кого-нибудь? – спросила она, глядя на исчезающие за углом огни дворца.

– Пока что лучше об этом помалкивать, – отозвалась Ралли. – К тому же у нас ведь есть мои сриксы. Если понадобится передать весточку принцу и майору, мы так и сделаем. А пока чем меньше внимания мы привлекаем, тем лучше.

– Едем на юг, прочь из города, – сказала Чайи. – Голос Встающего Солнца доносился оттуда.

– На юг – это значит в пустыню... Интересно, – заметила Ралли.

Она снова цокнула языком, и бринды пустились рысью.

* * *

Снизу донеслись крики. Элвин попытался разобрать, что кричат, но слов было не понять. Он потянулся было за мушкетом, но вспомнил, что оружие забрал Йимт. Крики становились все громче, и один из голосов перекрывал все остальные.

Йимт.

– Мне надо идти! – сказал Элвин, пытаясь подняться на ноги.

Нафиза поймала его за руку.

– Это ничего! Не обращай внимания! Останься! Мы же совсем забыли о том, зачем ты вообще сюда пришел...

Элвин уставился на нее, разинув рот.

– Я не могу! Мне сейчас не до этого. Как же ты не видишь: здесь действует магия Каман-Рала. Кто-то владеет этим белым пламенем. Армия мертвецов! Мне об этом даже думать не хочется.

По правде говоря, Элвин вот уже больше месяца только об этом и думал, поскольку тени павших товарищей преследовали его повсюду...

– Ну и что ты можешь сделать? Ах, ну почему мужчинам вечно надо бегать и орать во всю глотку, грозясь что-то сделать?

Сквозь пол послышался грохот ломающейся мебели. Это несколько заинтриговало Элвина: он не заметил внизу никакой мебели, кроме подушек.

– Нет, мне правда надо идти, – говорил Элвин, торопливо застегивая мундир. – Не знаю, что происходит, но, как бы то ни было, мне надо это выяснить и рассказать все сержанту...

Он уже отдернул было занавеску в дверях, но потом вернулся и опустился на подушки рядом с Нафизой. Он чувствовал, что надо сказать что-то ободряющее, хотя и не знал, кто на самом деле нуждается в ободрении, она или он сам.

– Может быть, когда все это кончится, я сумею вернуться сюда и... и повидаться с тобой.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее. Их губы соприкоснулись, и Элвин забыл обо всем на свете. На один блаженный миг не стало ни боли, ни клятв, ни смерти.

– Ты улыбаешься... – сказала Нафиза, не отнимая губ.

– Спасибо... – шепнул Элвин.

Ему хотелось, чтобы этот поцелуй не кончался.

Нафиза отодвинулась, посмотрела ему в глаза.

– Вернешься – отблагодаришь меня как следует.

Улыбка Элвина поблекла.

– Хотелось бы, но я...

Она прижала палец к его губам.

– Ты вернешься, Элвин Давший Клятву, эльф из железа. Ты вернешься, я знаю.

Элвин посмотрел ей в глаза, и тут ему пришла в голову неприятная мысль. Он бережно взял ее за руку.

– А что мне ребятам-то говорить? Ну, про нас? В смысле, про то, что должно было произойти между нами?

Нафиза покачала головой, ее локоны коснулись щеки Элвина.

– Скажи им, что ты оказался таким замечательным, что я с тебя даже денег не взяла!

Стены содрогнулись от новых воплей.

– Слушай, мне правда надо идти!

Она кивнула.

– Береги себя!

Элвин отпустил ее руку и хотел встать. Но Нафиза поймала его и снова притянула к себе. Они поцеловались еще раз. Элвин уже подумал было, так ли ему нужно торопиться вниз, но тут с лестницы донесся звон бьющегося стекла.

– Все, мне пора! – воскликнул он, поднялся и похромал к выходу.

Бросив прощальный взгляд на Нафизу, он откинул занавеску и направился вниз.

Спустившись на первый этаж, Элвин очутился в самой гуще полноценной кабацкой драки.

Похоже, все попытки Йимта предотвратить беспорядки пропали втуне. Впрочем, когда глаза Элвина попривыкли к полумраку, он увидел, что железные эльфы дерутся не с местными, а с солдатами Двенадцатого пехотного полка. А местные все разбежались кто куда и попрятались.

Йимт дубасил сержанта Двенадцатого, в то время как на Хрема, Сколли и Неваляшку наседали по меньшей мере семеро. Инкермон, с разбитой бутылкой в одной руке и стаканом вина в другой, ухитрился загнать в угол еще троих. Цвитти нигде было не видать.

– Пригнись!

Элвин скорчился, не зная, ему ли адресовано это предупреждение. Судя по тому, что над головой просвистела бутылка, он поступил правильно. Стоило выпрямиться, как на него бросились сразу двое солдат из Двенадцатого полка.

– Вот еще один из этих ублюдков!

Элвин ухватил первое, что попалось под руку. Это оказалась подушка. Он разодрал ее и подкинул в воздух. Дезориентировав таким образом противника, он нырнул в белое облако и встретил солдат на той стороне. Первый удар нанес он. Нос одного из противников влажно хрустнул, и бедняга тут же рухнул на пол. Второй солдат дал Элвину в челюсть, и тот отлетел назад. Первым делом он поправил очки, удивляясь, как те не разбились. Нападавший ринулся на него, занеся кулак, но остановился, увидев деревянную ногу Элвина.

– А, черт! Я и не заметил, что ты калека...

Снова раздался влажный хруст, и зубы солдата брызнули во все стороны. Руку Элвина как будто молнией пронзило, но он только улыбнулся и огляделся в поисках новой добычи.

Снаружи послышались свист и крики, и все ломанулись в глубину кабака. Хрем ухватил Элвина под руку и потащил его за собой. Они миновали еще несколько занавесок из бус и очутились в переулке.

– Хрем, поставь меня на ноги, я еле дышу! – пропыхтел Элвин.

– А, чего? Ох, извини, – сказал Хрем, опуская его на землю.

– Все на месте? – осведомился Йимт, поправляя кивер. Гном запыхался и побагровел, но, несмотря ни на что, улыбался. – А где Цвитти?

– Тут я! – ответил Цвитти, вынырнув из черного хода кабака. Он тащил два мушкета, один из них он бросил Элвину. – Чуть не забыли!

Элвин поймал мушкет и кивнул в знак благодарности. Остальные отдувались и расстегивали мундиры. У Неваляшки на лбу наливалась здоровенная ссадина, у Хрема кулаки были сбиты в кровь, но в целом они легко отделались. Инкермон так и стоял со стаканом в руке, только стакан был уже пуст.

– А за что мы дрались-то? – спросил Элвин у Йимта, когда тот повел их по переулку.

Солдаты, не дожидаясь приказа, сомкнули ряды и взяли мушкеты на изготовку.

– Ну как за что? – фыркнул Йимт. – За честь полка, ясное дело! Эти наглые подонки вздумали отпустить несколько уничижительных замечаний в адрес принца и господина майора. Пришлось их малость одернуть. Разгорелась весьма оживленная дискуссия, конец ты, впрочем, застал.

– Но мы же сами вечно их ругаем! – возразил Элвин.

– Мы! Мы – другое дело, мы-то в своем праве. Это наш полковник, наш майор, и ругать их наше право... нет, наш святой долг! А остальные их тронуть не моги. Так уж полагается!

– Так что же, получается, никто из вас наверх так и не сходил? – спохватился Элвин.

Йимт, ухмыляясь, взглянул на него.

– Это верно, зато ты там побывал! Ну и как оно?

Элвин обнаружил, что все уставились на него.

– Вообще-то все вышло не так, как я думал... – начал Элвин и только тут вспомнил совет Нафизы.

Поэтому, пока его не забросали насмешками, он поспешно рассказал все, что узнал про Каман-Рала и про белый огонь.

Неваляшка покачал головой.

– Тебе это точно не примерещилось? А то к кальяну-то ты прикладывался изрядно...

Элвин покачал головой.

– Я был в здравом рассудке, можешь мне поверить. Послушайте, ведь если то, что она рассказала, правда хотя бы отчасти, значит, нам известно, с чем мы имеем дело!

– Он прав, – сказал Хрем. – Давно пора было выяснить, с кем нам пришлось столкнуться.

– А не лучше ли оставить все это в покое и никому не рассказывать? – спросил Цвитти. – Мы же не можем проверить, правду она говорила Элвину или нет.

– Но ведь все сходится, а? – сказал Йимт. Он обернулся к юноше. – Ты уверен, парень?

– Вернись туда сам да и спроси у нее, – ответил Элвин, потом спохватился и добавил: – Господин сержант!

Йимт огладил бороду, достал из нее ломтик апельсина и сунул его в рот прямо с кожурой.

– Ладно, я тебе верю. Но и везет же тебе на странных знакомых!

– И что мы теперь делать будем? – спросил Хрем.

В переулке послышались крики.

– Ну, для начала, – сказал Йимт, подхватывая Элвина под руку и волоча за собой, – унесем свои задницы подальше отсюда. У здешнего вице-короля куча разных там полицейских, которые только и смотрят, как бы докопаться до бедных, ни в чем не повинных солдатиков!

Элвин вопросительно посмотрел на гнома сверху вниз.

– Ни в чем не повинных?

– Это просто фигура речи, Элли, понимать надо! – ответил Йимт, пыхтя и торопливо перебирая короткими ножками. – Уж в чем-то мы наверняка не повинны, даже когда виноваты в чем-то другом!

Элвин видел в этой логике определенные изъяны, но, с другой стороны, если тебе кажется, будто Йимт не прав, значит, ты чего-то недопонял...

– Дворец не в той стороне! – заметил Элвин, когда они свернули за угол и нырнули в другой переулок.

Оглянувшись, он с облегчением обнаружил, что товарищи следуют за ними.

– Нет смысла возвращаться туда прямо сейчас, – объяснил Йимт. – На улицах полно народу, в том числе куча ребят из Двенадцатого полка, которые мечтают с нами поквитаться. Лучший выход – убраться подальше от всей этой суматохи и немного выждать.

– Но ведь нам надо поговорить с майором! Это важно! – сказал Элвин, стряхнул руку Йимта и остановился. – Если хотя бы часть из того, что сказала Нафиза, правда, нужно действовать немедленно!

Остальные солдаты остановились и тут же согнулись в три погибели или привалились к стене. Дышали они, как табун загнанных лошадей.

– Поговорим, сынок, непременно поговорим! Доверься своему сержанту. Есть моменты, когда надо сорваться и бежать, а есть такие, когда надо затаиться и обождать.

Где-то поблизости снова раздались крики. Йимт указал в темный проулок.

– И сейчас именно такой момент!

Элвин поправил очки и зашагал следом за Йимтом. И только когда они еще раз свернули за угол, он сообразил спросить:

– Господин сержант! А какой именно сейчас момент, а?


Глава 20

<p>Глава 20</p>

Минут через пять Йимт завел их в тупичок, над которым вместо крыши был натянут брезент, а на ржавых железных крюках, вбитых в стены домов, висело несколько фонарей. Весь тупичок занимали корзины, от огромных, в человеческий рост, до крошечных, меньше кролика. На одной из корзин сидел одетый по-местному гном с обветренным лицом и заткнутой за пояс седой бородой. Гном жевал крут и сплевывал в стоящий на земле горшок. Увидев их, он насупился, встал, и в руке у него появился друкар.

Йимт постоял, перевел дух и подошел к гному. «Костолом» остался висеть у него за спиной.

– Добрый вечер, приятная встреча! – сказал он, протягивая свой кисет с крутом.

– Ни баб, ни пойла тут нет, а в кошельке у меня всего несколько медяков! – ответил гном, взяв щепотку предложенного крута и сунув его за щеку.

Его зубы сверкнули металлом: гном улыбнулся, но тут же снова насупился.

– Да от них неприятностей больше, чем толку, что от пойла, что от баб, – ответил Йимт, расплываясь в улыбке.

Он уселся на соседнюю корзину и махнул Элвину и его товарищам, чтобы те подошли поближе. А сам принялся озираться, разглядывая лавку.

Гном фыркнул.

– Да, то-то нынче вечером в «Синем скорпионе» была кутерьма, судя по шуму. Вы про это небось и знать ничего не знаете?

Йимт широко развел руками.

– Мы тут не виноваты!

Второй гном ухмыльнулся.

– В этом-то я не сомневаюсь, ну а в чем вы виноваты?

– Да ни в чем таком, за что нас могут загрести, если мы, конечно, поведем себя с умом! – ответил Йимт и слегка нахмурился, бросив взгляд на Сколли. – А пока что нам надо убить часок-другой, и мы с удовольствием убрались бы куда-нибудь с этих прелестных улочек, подальше от посторонних глаз.

– Наколку можно сделать! – предложил Неваляшка. Он достал откуда-то из-за пазухи початую бутылку и был уже наполовину пьян. – Я всегда делаю наколку, когда схожу на берег в новом порту. Это традиция такая флотская.

– Ты, блин, теперь не во флоте! – возразил Цвитти, отобрав у Неваляшки бутылку и отхлебнув. – А потом, где сейчас татуировщика-то искать, а?

– В здешних краях делать татуировки считается безнравственным, – сообщил гном-торговец, понизив голос. – Местные полагают, будто, делая наколку, ты оскверняешь свое тело. За такое можно и без руки остаться, если попадешься... ну, вы меня понимаете.

Йимт протянул руку и держал ее так, пока Цвитти не подошел и не вложил в нее бутылку.

– Времена меняются, – сказал Йимт. – На случай, если ты не заметил, городом нынче правит империя.

Второй гном сплюнул и разразился хриплым хохотом. Звучал этот хохот отнюдь не ободряюще.

– Нынче-то да! А где вы будете через неделю и что будет тогда? А через месяц? А? Времена-то меняются, это точно. Звезды с неба сыплются, Темная Владычица подняла голову, а империя цепляется изо всех сил, чтобы не растерять то, что есть. Я тут был в первый раз, как империя выбралась на берег. Не прошло и года, как они смылись, оставив какую-то чисто символическую торговую миссию да несколько зесеров для виду. И было это много-много лет назад. А с тех пор, как вы, ребятки, тут появились, единственное, что изменилось, – это цены выросли на все подряд.

– А я слышал и другое, – сказал Йимт, указывая себе через плечо, в сторону пустыни за пределами Назаллы. – Поговаривают, будто Темная Владычица не единственная, кто мутит воду в этих краях.

Гном пожал плечами.

– Ну, кочевников-то сулджак в узде держит. За плату торговые караваны пропускают через Просторы Хасхугеб, и товары приходят в Назаллу, а оттуда в Калагрию. Тут ничего нового нету.

Йимт отхлебнул из бутылки, потом протянул ее гному. Тот покачал головой.

Элвин выступил вперед.

– Э-э... господин сержант, может, нам все-таки пора? Нам ведь надо вернуться в лагерь!

– Элли, говорю я тебе, время еще есть! А знаете что, Неваляшка подал неплохую идею. Может быть, действительно стоит обзавестись чем-нибудь этаким на память о сегодняшнем вечере.

Гном встал с корзины.

– Может, я и сумею вам помочь.

Он закатал рукав на левой руке и продемонстрировал большую татуировку: кол с насаженными на него орочьими головами. Присмотревшись, Элвин насчитал восемь.

Йимт встал и окинул взглядом остальных солдат.

– Слушайте, молодцы, перед вами великий воин! Такие татуировки во всей калагрийской армии носит только один полк – «Королевские щиты»!

Элвин присвистнул. «Королевские щиты» прославились на весь свет своим противостоянием с орками во Фрилликовых копях, во время второй пограничной войны, более пятидесяти лет тому назад. Шесть сотен гномов больше недели сдерживали десять тысяч орков. Когда битва кончилась, назад вернулось тридцать четыре.

– Вы один из тех тридцати четырех? – прошептал Элвин.

– Не будь я одним из них, ты сейчас разговаривал бы с призраком, – ответил гном. Он протянул руку Йимту. – Отставной сержант Гриц Ярфель.

Йимт взял протянутую руку и энергично ее потряс.

– Сержант Йимт Аркгорн, полк «Железные эльфы». Знаю-знаю, слишком долго объяснять, как это вышло. А вот эта разношерстная толпа – мое отделение. Я тут им показывал местные достопримечательности, как вдруг мы возьми да и натолкнись на ребят из Двенадцатого.

Гриц кивнул.

– Бестолковые олухи. Твердолобые, но на ногу слабоваты.

– Ага, особенно если знать, куда бить! – поддакнул Йимт, и оба гнома разразились хохотом.

– Ну так че, наколки-то нам сделают или как? – осведомился Неваляшка. Он добыл откуда-то еще одну бутылку и теперь хлебал из нее. – А то ж пора б и за дело браться, нас же скоро в пустыню погонят, ловить этого, как его, Камадрала, сами ж знаете!

Элвин махнул Неваляшке, чтобы тот заткнулся.

– Эй, погодите, вы что, серьезно? – переспросил Гриц. – Вы, парни, действительно отправляетесь за призраком Каман-Рала?

– Ну да, как же, за призраком! Старину Харкона, чай, не призрак спалил! – ответил Неваляшка, помахивая бутылкой. – Белый огонь заж... зажарил его тень, как яйцо на сковородке!

– Слышь, Неваляшка, не пора ли тебе баиньки? – поинтересовался Йимт.

Гриц присвистнул и отступил назад.

– Я в свое время сам баек наслушался... да и порассказывал немало, мне ли не знать. Но не советую вам трепаться в здешних краях про белый огонь и горящие тени. Местные таких разговоров не любят.

– Это не байки, – возразил Элвин. – Мы действительно имели с ним дело всего несколько дней назад.

Гном посмотрел на Йимта, на Элвина, обвел взглядом остальных.

– Не дурите мне голову. Каман-Рал мертвее мертвого. Все его могущество пропало вместе с библиотекой. Он просто местная легенда, что передается от отца к сыну.

Йимт покачал головой.

– В наше время легенды перестают быть легендами. Все древнее возвращается снова.

– Эй, я что-то слышал в той стороне! – раздался голос в другом конце переулка.

Гриц вгляделся в даль.

– Сдается мне, это те олухи из Двенадцатого полка. Живей, парни, за мной! Потолкуем в более спокойной обстановке.

Сказав так, Гриц шмыгнул за высокую, в человеческий рост, корзину. Видя, что никто за ним не последовал, он высунулся обратно и махнул солдатам:

– Чего стоите, пошли!

Элвин обогнул корзину первым и обнаружил, что задняя ее половина представляет собой потайную дверь. Вглядевшись, он обнаружил за дверью лестницу. Где-то внизу горел не то фонарь, не то свеча, давая достаточно света, чтобы не промахнуться мимо ступеньки. Сбросив с плеча мушкет и пригнувшись, Элвин начал спускаться. Спустя несколько поворотов лестница вывела его в выложенный кирпичом узкий проход со сводчатым потолком футов шести в высоту.

– Сюда! – Гриц держал небольшой фонарик.

Элвин оглянулся и с облегчением обнаружил, что остальные топают по лестнице следом за ним. Он зашагал за гномом. Тот перемещался весьма резво для такого коротышки, и юноше приходилось догонять его едва ли не вприпрыжку. Он уже собирался спросить, далеко ли еще, как Гриц остановился и постучал по левой стенке прохода.

В ответ раздался приглушенный стук изнутри, и в стене распахнулась потайная дверца. Гриц вошел внутрь и поманил Элвина за собой. Тот оглянулся. Секунду спустя из темноты вынырнул Йимт, за ним подтянулись и остальные.

Элвин вошел и во второй раз за этот вечер очутился в помещении, не похожем ни на одно из тех, где ему доводилось бывать прежде.

– Как тут... э-э... уютно, – сказал он, снимая кивер и выпрямляясь, причем его макушка почти коснулась потолка.

У самых дверей стоял еще один гном, но облаченный вместо местного одеяния в тяжелые кожаные башмаки, черные рейтузы и длинную куртку из кожи с кольчужными вставками. Коротко подстриженная рыжая борода закрывала только горло. На кожаном поясе висел друкар.

Сразу становилось понятно, что с этим гномом шутки плохи. Впрочем, подумалось Элвину, он еще не встречал гнома, с которым можно шутить безнаказанно. Он кивнул стражу. Тот бесстрастно посмотрел на него в ответ. Юноша огляделся. На вбитых в потолок железных крюках висели лампы. Сама комната представляла собой ровный цилиндр. Стены из обычного плитняка были выложены так искусно, что, не приглядевшись, нипочем не разглядишь линии стыков.

– Ни капли цемента во всей постройке! – похвастался Гриц, заложив за пояс большие пальцы и широко улыбаясь.

Гном помоложе фыркнул, хотя, возможно, просто чихнул.

Элвин провел рукой по стене. Та оказалась гладкой, словно полированный мрамор. Ну и естественно, гном обставил свое подземное жилище – если это было жилище – с подобающей простотой. Вместо всяких там подушек и занавесочек из ткани и бус в комнате стояло несколько приземистых, широких табуретов и скамей из сланца. И ни одной корзины.

– У вас большая семья? – поинтересовался Элвин, обратив внимание на несколько грязных кружек и мисок на длинном, низком столе на противоположной стороне комнаты.

Гриц бросил взгляд на стол, потом на гнома помоложе и выругался сквозь зубы.

– Да нет, только работники.

Остальные солдаты втиснулись в помещение следом за ними. Хрему пришлось сложиться почти вдвое. Он огляделся и сел на пол, прислонившись спиной к стене. Гном помоложе опустил руку на рукоять друкара, но не двинулся с места.

– Тридж, принеси пользу, добудь ребятам выпить, – сказал Гриц, когда все очутились в комнате. Дверь, ведущая в проход, беззвучно затворилась у них за спиной.

Рыжебородый постоял еще немного, пристально разглядывая каждого солдата по очереди. Заметив Йимта, он прищурился и уставился на «костолом», незаметно очутившийся в руках у сержанта со взведенными курками. Наконец Тридж медленно снял руку с друкара и подошел к стене. Он легонько толкнул один из камней. Камень со щелчком ушел на дюйм в стену. В следующую секунду отворилась еще одна потайная дверь, и Тридж скрылся за ней. Элвин ожидал услышать скрежет, скрип, грохот – но нет, ни одна пылинка не поднялась в воздух, камень скользил гладко, как по маслу. Гномы действительно умеют строить!

– Ты первый. – Гриц ухватил Элвина под руку и подвел его к одному из каменных табуретов. – А вы, парни, пока рассаживайтесь и устраивайтесь поудобнее.

Он усадил юношу, потом подвинул другую табуретку, сел рядом, уставился на уши Элвина и смотрел на них так долго, что тот невольно заерзал.

– Что-то не так?

Хозяин покачал головой и улыбнулся.

– Да нет, просто задумался о том, как забавно, что вы «Железные эльфы», когда настоящие эльфы торчат там, в пустыне.

– Ничего забавного тут нет! – вскинулся Элвин.

Улыбка Грица на миг исчезла, затем он подмигнул юноше.

– Ну да, пожалуй. Ладно, сынок, скидывай куртку да закатывай рукав. На какой тебе руке делать, на правой или на левой?

– На правой! – ответил вместо него подошедший посмотреть Йимт.

Сержант оглядел помещение. Тридж вернулся из-за потайной двери, неся в каждой руке по нескольку оловянных кружек, из которых перла пена, и быстро раздал их солдатам. К Йимту он подошел к последнему.

– Хорошее у тебя оружие, – заметил Тридж.

Йимт отхлебнул из кружки и поставил ее на лавку. Борода у него была вся в пене.

– У тебя тоже ничего, – ответил он, глядя на друкар Триджа.

– В Девичьей кузне делали, под горой Шраккарт!

Тридж обнажил клинок и повернул его к свету.

Йимт разглядел оружие и кивнул.

– Тамошние мужики работать умеют!

Тридж убрал клинок в ножны.

– А ты чего друкара не носишь?

Йимт нахмурился.

– Носил раньше. И еще поношу!

Тридж кивнул, отошел и принялся убирать со стола тарелки и кружки.

– Славный малый, но болтлив малость, – заметил Йимт, беря свою кружку и отхлебывая снова.

Гриц хмыкнул.

– Он, бывает, и за три дня столько не наговорит, как сегодня!

Элвин посмотрел на Грица, на Йимта...

– Как вы можете спокойно сидеть?! Зло грозит...

– Полегче, малый, полегче! – перебил его Гриц, похлопав по руке. – Если так нервничать, недолго и надорваться, чего доброго.

Он взглянул на Йимта.

– Можно подумать, мир впервые висит на волоске!

– Такая уж нынче молодежь пошла! – вздохнул Йимт, прихлебывая из кружки и подмигивая Элвину. – Я им говорю, что, дескать, надо иногда передохнуть, остановиться, оглядеться, бабу понюхать, да разве ж они меня слушают?

– Ты, главное, запомни, – сказал Гриц, сунув руку под табурет и достав из-под него черный кожаный чемоданчик, – что в мире все время что-нибудь, да не так. То эльфийская ведьма на горе. То дохлый колдун в пустыне. То звезды на землю падают. Так уж оно в жизни устроено!

Он открыл чемоданчик и достал оттуда перо с металлическим наконечником и пузырек чернил.

Элвин сглотнул.

– Но если магия Каман-Рала действительно снова вернулась в мир, ее необходимо найти! Это важно!

Гриц кивнул.

– Понимаю, понимаю. Тридж как раз за картой пошел. У меня тут, видишь ли, старая карта завалялась, столетней еще давности. Она должна вам малость помочь, если, конечно, картограф знал свое дело.

Элвин оглянулся туда, где Тридж прибирал со стола, но рыжебородый гном уже исчез.

– Куда он делся?!

– А-а, Тридж у нас тихоня. Ты только ему не говори, что я так сказал, но могу побиться об заклад, что у него в жилах есть капля эльфийской крови. Никогда еще не встречал гнома, который умел бы ходить так бесшумно, как он.

Гриц достал из чемодана маленькую бутылочку и откупорил ее.

– Эта штука малость щиплется.

– Эй, погодите, а что вы собираетесь на мне рисовать? – спохватился Элвин.

Ему хотелось вскочить и заорать, мол, не до того сейчас, но он явно был в меньшинстве.

Гриц выпрямился и уставился на него.

– Помилуй, парень, да ты в первый раз, что ли? Понятия не имею. Не мне ж решать-то, а тебе! Я вот жду, что выйдет.

Он брызнул Элвину на руку несколько капель жидкости и снова опустился на табурет.

– Понимаешь, хороший художник ждет, пока холст, а в данном случае холст – это ты, сам подскажет ему тему.

– Но я не говорил вам, чего хочу, – сказал Элвин, глядя на кожу руки повыше локтя. То место, куда попала жидкость, чесалось. – На самом деле, если честно, я не уверен, что мне вообще хочется татуировку. Я просто... ой!

Элвин умолк. На руке у него вспыхнули язычки черного пламени, вспыхнули и угасли. Гриц пару раз огладил бороду и посмотрел на Йимта.

– Это что-то новенькое... Ну что ж, зелье никогда не лжет!

Гном взял свое перо и окунул его в чернила.

– Странно все-таки, я думал, тебе подойдут скрещенные мушкеты, как другим... – Гриц запнулся, потом улыбнулся. – Как другим солдатам, которые тут побывали. Ладно, за дело! – сказал он и вонзил перо в плечо Элвина, начав обводить проступившие под кожей очертания черного желудя.

* * *

Висина легко спрыгнула с козел фургона и вышла на середину открытого пространства между домами и переулками. Светила луна, тускло мерцали фонари, все было видно. Джир шагал рядом с ней в качестве дополнительной гарантии от неожиданностей. Девушка вскинула руки и принялась бережно теребить ткань природной энергии, струившейся вокруг. Между ладоней у нее вспыхнул свет. Она разбирала бесконечные нити, ища те, что могли бы рассказать ей о случившемся. Очевидно, здесь произошла схватка, и не так давно. Странные, враждебные нити тянулись к трем кучкам пепла, виднеющимся на земле, но природу этих кучек определить не удавалось. Она сосредоточилась сильнее, выискивая характерные следы магии Темной Владычицы.

– Я думаю, этого ты здесь не найдешь, – сказала Ралли, по-прежнему сидя на козлах и глядя вниз. – Тут что-то совершенно иное.

Чайи опустилась на колени в нескольких ярдах от них, вдумчиво пересыпая песок в ладонях. Наконец она поморщилась и встала, отбросив песок в сторону.

– Здесь использовали древнюю магию. Куда древнее, чем Ее. Тут были Тиул и мой муж, – добавила она.

Висина не могла понять, раздражение или тревога звучит в ее голосе. «Возможно, и то и другое».

– Так это дело рук Каман-Рала? – спросила она.

Девушка простерла свои чувства еще немного дальше, нащупывая нить столь тонкую, что ее разум с трудом улавливал ее. Наконец она вздохнула и опустила руки.

– А вот это нам и предстоит выяснить! – ответила Ралли. – У нас в запасе еще несколько часов темноты, давайте же воспользуемся ими и выберемся из Назаллы, пока за нами следит еще не слишком много любопытных глаз. Я так понимаю, нам по-прежнему надо на юг?

Чайи кивнула.

– Тиула выследить почти невозможно, но след Встающего Солнца виден отчетливо. Они явно направляются в пустыню.

– Да, но зачем? Зачем Тиулу с Джурваном понадобилось сходить с корабля и являться сюда? – спросила Висина, снова забравшись на козлы и обернувшись, чтобы помочь Чайи.

Эльфийка улыбнулась ей и села рядом.

– Тиул воспринимает мир иначе, чем мы. Для него все просто или, по крайней мере, должно быть простым. Все делится на естественное и искаженное. Собственно, именно поэтому он до сих пор со мной. Он понимает, какую угрозу представляет собой Темная Владычица, и стремится вернуть Ее гору в изначальное, неоскверненное состояние. Если он обнаружил нечто столь же неправильное, то наверняка отправился по следу. С точки зрения Тиула, он только хочет помочь, даже если для этого придется убить того, кому он помогает.

– А Джурван?

Чайи покачала головой.

– Мой муж глупец. Отважный, умный, любящий, но глупец. Никто другой не выжил бы на Ее горе, да я и не уверена, что он выжил. Я теперь не могу сказать ни чего он хочет, ни что он вообще знает и понимает.

Бринды рванулись вперед, и фургон покатил дальше. Висина продолжала плести воздух вокруг себя, разбирая разные потоки энергии и пытаясь распутать их. То, что тогда, в Эльфии, эмиссар Темной Владычицы сумел ее обмануть, глубоко уязвило девушку, и она не собиралась допускать повторения.

Плести чары поздно ночью, на козлах движущегося фургона, посреди большого города нелегко. Висина зевнула и начала уже было распускать нити, как вдруг что-то зацепило ее внимание. Она попыталась вычислить причину, но ощущение ускользало.

– Вы ничего не... – начала она, обращаясь к своим спутницам, но не договорила.

Обернувшись к ним, она увидела, что обе они смотрят на южную сторону небосвода. Среди звезд сиял крошечный синий огонек.

– Да, я тоже это чувствую. – Чайи не мигая смотрела в ночное небо. – Самоцвет Пустыни возвращается.

Ралли тряхнула вожжами, и бринды ускорили шаг.

– Не только это. Ветер меняется, скрывая таящуюся в песках силу.

Сон как рукой сняло. Висина целиком сосредоточилась на плетении чар, следя за уводящими из города нитями. Через несколько миль они рвались и терялись во враждебной, холодной тьме. Ощущение этой тьмы было Висине более чем знакомо.

– Лес Темной Владычицы перебрался через море и вырос здесь, в пустыне. – Девушка опустила руки и вытерла их о колени.

Чайи выругалась по-эльфийски.

– А Тиул и Джурван направляются прямиком туда! – сказала она. – И им, уж конечно, не хватит соображения повернуть обратно! У обоих разум чересчур помутнен для этого. Придется отправиться туда и спасти их от них самих!

– Чайи, нам понадобится помощь, – сказала Висина. – Ралли, надо сейчас же отправить сообщение Конове. Пусть полк выступает немедленно. Звезда вот-вот упадет, а единственными силами, которые окажутся на месте, будут Ее слуги и твари Каман-Рала. Нас троих на хватит. Нужна помощь!

Ралли резко натянула вожжи, и фургон, вздрогнув, остановился.

– Ралли, ты что делаешь? – спросила Чайи.

Ралли достала из кармана плаща сигару и раскурила ее, глубоко затянувшись, пока кончик сигары не зарделся алым.

– А вон и помощь пришла, – ответила она.

Темные фигуры выступили из переулка и преградили им путь.


Глава 21

<p>Глава 21</p>

– Чешется! – пожаловался Сколли, потирая правую руку.

– Так не расчесывай! И говори потише, – буркнул Йимт и тоже поскреб правое плечо.

Они топтались в тупичке, среди гномьих корзин, ждали Хрема. В следующую секунду великан выбрался из потайного хода за большой корзиной и нахлобучил на голову кивер.

Элвин подвигал рукой и обнаружил, что татуировка совершенно не беспокоит. Его первая наколка! Он всегда думал, что, если когда-нибудь наберется храбрости сделать себе татуировку, закажет что-нибудь этакое, мужественное: меч, например, или имя какой-нибудь особенно дорогой ему женщины, или, вот, скрещенные мушкеты, о которых говорил Гриц. Ему и в голову не приходило, что это окажется черный желудь.

– Господин сержант! Как вы думаете, мы можем ненадолго вернуться в «Синий скорпион»? – спросил Неваляшка.

Йимт глубоко задумался, потом хлопнул по прикладу «костолома».

– Мне очень неприятно вас расстраивать, но, думаю, нам пора в лагерь, сообщить майору о том, что тут творится.

Неваляшка сердито топнул ногой и умоляюще взглянул на гнома.

– Ну, сержант, нам ведь на самом деле известно не так уж много, а?

– Ничего не поделаешь, надо возвращаться, – ответил тот и обвел солдат взглядом, ожидая новых возражений.

Однако все молчали. Элвина это не удивило. В пустыню не хотелось никому, но чем скорее они там окажутся, тем быстрее найдут способ избавиться от клятвы. Юноша пошевелил деревянной ногой, культя отозвалась болью. Эффект от вина и кальяна понемногу выветривался. Как и возбуждение, испытанное при разговоре с Нафизой. Снова навстречу неизвестности, снова сражаться с непонятными силами, которые норовят их убить, а то и похуже... Он окинул взглядом темный переулок и крепче стиснул мушкет. Элвин попытался припомнить те времена, когда еще не знал, что на свете есть вещи похуже смерти.

– А ты вроде говорил, мол, тут по ночам холодно, – сказал Цвитти, как бы ненароком открывая корзины и заглядывая внутрь. – По мне, так вроде нормально...

– Во-первых, ты надрался выше глаз, – ответил Йимт, захлопнув крышку корзины «костоломом» и заодно прищемив Цвитти руку, – а во-вторых, мы на побережье. Погоди, вот мы окажемся в глубине пустыни, там и поглядим, будет ли тебе тепло по ночам.

– А сколько времени? – спросил Неваляшка, глядя на небо.

– Может, полночь, а может, и больше, – ответил Хрем. – Сержант, у вас часов карманных нет?

Йимт расхохотался.

– Может, у меня еще и каэрна золотым кружевом обшита? Такие игрушки больших денег стоят. К тому же мне не нужны часы, чтобы узнавать время.

Он задрал голову и тоже посмотрел на небо.

– Поздно уже!

– Это мы и так знали... – проворчал Инкермон, привалившись к корзине, чтобы не упасть, и тоже глядя на небо.

– А почему все наверх смотрят? – спросил Сколли.

Элвин задрал голову.

– Что-то небо какое-то слишком синее, вам не кажется? И ощущение какое-то странное...

– Чем именно странное? – спросил Йимт, погрозив пальцем Цвитти и подойдя к Элвину.

– Не знаю. Но с тех пор, как мы спустились в подземный ход, все стало какое-то другое, – ответил Элвин. Ему в целом сделалось не по себе. – Как вы думаете, это не может быть Звезда? Я не могу объяснить, в чем дело, но что-то изменилось. Да, ты прав: думаю, нам пора возвращаться в лагерь.

Инкермон отлепился от корзины и, пошатываясь, выбрался в переулок.

– Это уже неважно. Вы ведь понимаете, что это значит, да?

Он снял мундир, закатал рукав и осторожно водил пальцем по свежей татуировке с желудем.

– Это означает, что отныне мы воистину отмечены Ею. Нашим душам нет спасения. Вот что ты чувствуешь. Пропали наши душеньки...

Инкермон принялся всхлипывать и разрыдался.

Йимт подошел к фермеру и положил руку ему на плечо. А второй рукой с размаху ударил по свежей наколке. Инкермон прекратил плакать и взвыл от боли.

– Заткнись, пьяная рожа! Ты хочешь, чтобы половина Назаллы слышала, как ты хнычешь, точно младенец?

Инкермон затих. Элвин ожидал бурных возражений, но бывший крестьянин просто отошел к стене и соскользнул по ней, уронив голову на колени.

Йимт снял кивер, почесал в затылке и снова надел.

– Слышь, никуда наши души не делись! Мы себе эти татуировки сделали сами, по доброй воле. Ну да, жутковато, конечно, знать, что этот знак желудя проступил там сам по себе, ну так ведь на то она и магия. В конце концов, мы связаны клятвой. Куда страннее было бы, вызови зелье этого гнома-щеночка или там букетик какой-нибудь. Верно? К тому же не забывай, мы картинку переделали на свой лад. Думаю, Темная Владычица этого не одобрила бы.

Элвин пригляделся к голой руке товарища. Да уж, вряд ли Темная Владычица пришла бы в восторг, увидев желудь, пронзенный штыком, и над ним слова «Ээри меках» – «В пламя!», а под ним «И ни шагу назад!».

Йимт указал на небо, потом щелкнул пальцами, чтобы привлечь общее внимание. На его лице читалась яростная решимость.

– Я чего хочу сказать: не давайте этому овладеть вами! Ни клятве, ни загробной жизни, ни чему другому! Мы уже побывали в разных передрягах, и ничего, выжили же как-то? Вот и это переживем! Придумаем что-нибудь.

– Но что же тогда Элли-то почуял, а? – спросил Цвитти. – Раз уж ему не по себе, значит, точно что-то происходит!

Йимт пожал плечами.

– А кто его знает. Может, большая песчаная буря идет. Тут такие бури бывают, кошмар просто. Ветрюга аж мясо с костей сдирает.

– Очень мило, – буркнул Хрем. – Ну ладно, с меня, пожалуй, местных развлечений хватит. Раз уж надо возвращаться в лагерь, так пошли, что ли? Чем дольше мы тут торчим, тем больше у нас шансов нарваться на неприятности. Если нам надо в пустыню, то недурно бы поспать несколько часов перед тем, как выступить в поход.

– Вот наконец речи человека, у которого есть голова на плечах! – одобрил Йимт. – Ладно, Хрем, давай поднимай Инкермона и пошли дальше вращать колеса истории.

– Я что-то слышу! – сказал Сколли, сбросив с плеча мушкет и указывая в другой конец переулка.

Элвин обернулся и вслушался.

– Похоже, это повозка. И едет она очень быстро.

Йимт вскинул «костолом» и взвел курки.

– Странно это, посреди ночи-то. Очнитесь, постарайтесь протрезветь, но помалкивайте. Ступайте за мной и держитесь начеку! Будьте готовы.

– К чему? – спросил Элвин, вытирая вспотевшую ладонь о каэрну.

– Ко всему! – ответил Йимт и зашагал к выходу из переулка.

Отделение двинулось следом. Гном не останавливаясь вышел на середину дороги. Элвин сразу узнал бриндов госпожи Синдзин и начал успокаиваться.

– Свои, господин сержант! Хорошо-то как!

Йимт опустил «костолом» и вздохнул.

– Знаешь, Элли, что-то мне сдается, не так уж это хорошо...

Он помахал рукой госпоже Синдзин. Прогрохотали колеса по булыжникам, бринды остановились. Солдат накрыло облаком пыли, Элвин опустил голову и закашлялся. Когда он снова поднял голову, госпожа Текой и госпожа Рыжая Сова уже спрыгнули на землю.

– Что ты делаешь тут в столь поздний час, Элвин из империи? Не подобает так себя вести, молодой человек. Ты должен беречь ногу, чтобы она прижилась как следует, – сказала госпожа Рыжая Сова.

За спиной у Элвина раздался смешок, раскатившийся эхом среди домов, но он не обернулся посмотреть, кто там хихикает. Кровь бросилась ему в лицо. «Да что я, мальчишка, что ли?!»

– Со мной все в порядке! – отрезал Элвин. Он видел удивленные взгляды вокруг, но сдержаться не мог. – Я выяснил, кто напал на Кестера на последнем острове, и добыл карту пустыни, так что теперь мы знаем, где его искать! Не знаю, следует ли себя так вести молодым людям, но для железного эльфа, думаю, недурно.

На несколько секунд воцарилось молчание. Наконец Ралли свесилась с козел и протянула руку.

– Можно на нее посмотреть? – осведомилась она. – На карту эту, которую ты так доблестно раздобыл?

Йимт взглянул на Элвина, на Ралли...

– Сержант тут пока все-таки я. – Он достал карту из-за пазухи и протянул ей. – Смотрю, вы сильно торопитесь. Едете куда или так, бриндов прогулять решили?

Ралли затянулась сигарой, кончик ее ярко вспыхнул. Она проигнорировала вопрос Йимта, склонилась над картой и принялась ее изучать при свете сигары.

– Скажите, сержант, а как вам... ах, простите: как рядовому Ренвару удалось добыть эту карту?

Йимт еще раз взглянул на Элвина и ответил Ралли:

– Мы повстречали гнома, одного из тех тридцати четырех уцелевших во Фрилликовых копях, можете себе представить? И, узнав, что мы направляемся в пустыню, он откопал у себя эту карту. Очень любезно с его стороны, не могу не отметить.

Ралли продолжала изучать карту.

– Ах вот как? А сам он что делает в здешних краях?

– Он в отставке, – сказал Йимт. – Подозреваю, сюда он перебрался ради жары. А то в горах-то зимой холодно.

– Да, действительно... Ну что ж, это и впрямь очень любезно с его стороны. И карта куда более подробная, чем все карты Хасхугеба, имеющиеся у принца. Я так понимаю, этот гном еще отчасти и исследователь...

– Гриц? Да нет, он тут корзинами на рынке торгует. Ну и, наверное, малость приторговывает всяким левым товаром, судя по тому, как выглядит его лавка. Но надежный, как тонна свинца, – ответил Йимт.

Ралли выпрямилась, вынула сигару из зубов.

– Гриц Ярфель?

Йимт кивнул.

– Да, он самый, – медленно ответил он. – А вы с ним знакомы?

Элвину померещилась в его тоне ревнивая нотка. До сих пор Йимт был единственным гномом в жизни Ралли, если не считать ее келуинского издателя, но Элвин знал, что про того Йимт не в курсе.

– Да, кажется, я с ним сталкивалась как-то раз, много лет назад, за много морей отсюда, – ответила она, излишне торопливо, на взгляд Элвина. – Нам, я так понимаю, по пути? Просто не верится в случайное совпадение.

– То есть вы в пустыню ехали? Что, прямо вот так, втроем? – осведомился Йимт.

– Видите ли, сержант, события вновь разворачиваются довольно стремительно. Некоторое время назад Тиул с Джурваном сошли с корабля и отправились выслеживать кого-то в песках. – Она взглянула на небо, затем продолжила: – Поскольку возвращения Звезды следует ожидать с минуты на минуту, наше любопытство не позволило нам усидеть на месте. Тем более что все дороги, похоже, ведут прямиком туда.

Она ткнула пальцем в карту, к востоку от горы Сугундам. Элвин заглянул Йимту через плечо, чтобы лучше видеть.

– Костяное ущелье, замечательно! – сказал Йимт. – По всей вероятности, живописное местечко, в самый раз для пикников. Вряд ли в таком месте могло когда-то случиться что-то неприятное или, скажем, кошмарное.

Элвин взглянул на Сколли, ожидая неизбежного вопроса насчет пикников, но Сколли только почесал руку и промолчал. Неужели Сколли наконец-то научился понимать шутки Йимта? «Просто ночь чудес какая-то!»

Прочие солдаты столпились вокруг.

– Не нравится мне, как все это звучит! – заметил Неваляшка. – Почему Костяное ущелье? Почему бы не назвать прямо: «Чертова задница, где водятся чудища»?

– Ну, про чудищ никто ничего не говорил, – возразил Йимт.

– Это не обязательно, в последнее время они взяли привычку появляться без предупреждения, – сказал Неваляшка.

– Тем больше причин смотреть в оба.

Гном отогнал солдат подальше от фургона. Элвин тоже хотел отойти, но Йимт знаком велел ему остаться. В окошке одного из домов вспыхнул свет.

– Поняли, что я имею в виду? Растянитесь вокруг и будьте начеку!

Йимт вспрыгнул на козлы, пригляделся, потом протянул руку Элвину и помог ему забраться наверх.

– Неваляшка-то прав. Странные вещи творятся. Элли что-то почуял некоторое время назад. Да что там: даже я и то насторожился, – сказал он, глядя в небо. – Вон тот синий свет, он ведь не просто так, верно?

Ралли склонила голову набок.

– Интересно! Да, мы тоже почувствовали. Рискну предположить, что скоро большая часть Назаллы что-нибудь да почует. Возвращается еще одна Звезда.

Йимт присвистнул.

– Ну вот, снова-здорово! Ладно, я схожу предупрежу ребят, а остальные побудут тут с вами, пока те не подойдут, и можем выдвигаться.

Не успел он договорить, а Ралли уже качала головой.

– Нет. Нельзя терять ни минуты. Звезда вот-вот упадет. Нам нужно очутиться там. Полку придется догонять нас, по возможности.

Теперь уже Йимт покачал головой.

– Еще чего! Одних я вас туда не пущу. Опасно это. Все мы видели, что бывает, когда Звезда падает.

Внимание Элвина привлекло какое-то движение на улице позади фургона. В окнах зажигались все новые огоньки, кое-кто уже вышел на улицу. Некоторые даже поднялись на крыши. И все смотрели в небо.

– Мы не одни! – сказал Элвин, дернув Йимта за рукав.

Гном вполголоса выругался и посмотрел на Ралли.

– Слушайте, для вас эта политика как воздух: что тут сейчас начнется?

Ралли оглянулась через плечо.

– Ну, если в двух словах: империя является во всей своей мощи и в ту же самую ночь на землю возвращается Самоцвет Пустыни, путеводная Звезда Просторов Хасхугеб. Кто здесь не сочтет это знаком нелегитимности намерений империи?

Слова «нелегитимность» Элвин не знал, но идею уловил.

– То есть местные взбунтуются, да?

Ралли печально улыбнулась.

– Перемены всегда даются недешево. Кто-то придет в восторг, но большинство сперва испугаются, потом встревожатся, а дальше впадут в ярость. Вы видели, что творилось в Эльфии. А на этот раз все будет гораздо хуже. Сам мир, каким его знали эти люди, пришел в движение у них под ногами и над головами. Если бы империя всего лишь обороняла своих граждан от древней силы вроде Каман-Рала или Темной Владычицы, все было бы проще и ситуация оставалась бы сравнительно стабильной... но Звезды меняют все.

– Откуда же в них столько мощи? – спросил Элвин. Он воспринимал мощь магии примерно в том же ключе, как мощь пушки. – Как они могут так сильно влиять на умы?

Ралли вынула сигару из зубов и помахала ею в воздухе.

– Они влияют на умы не напрямую. Могущество не в самих Звездах, а в том, что они представляют. Возьмем, к примеру, мундир, который ты носишь. Под мундиром ты такой же человек, как и любой другой... ну, более или менее. Но, надев мундир, ты становишься сверкающим острием длинного-предлинного штыка, который держат в руках те, кто правит Калагрией. И это острие упирается в грудь многим народам уже несколько сотен лет. И вот возвращается Звезда, сила, к которой ты, точнее, империя, представителем которой ты являешься, никогда не относилась всерьез. Эта Звезда не сулит ничего, кроме возможностей изменить мир.

– Все это здорово и замечательно, – сказал Йимт, – но одних я вас туда не пущу!

– Думаю, мы не можем вернуться, даже если бы захотели, – заметила госпожа Рыжая Сова.

Над Назаллой вставала рукотворная заря: тысячи людей зажгли фонари и высыпали на улицы. Вдалеке слышались возбужденные крики. И Элвин даже различал отдельные слова.

– Языка их я не понимаю, но эти крики звучат зловеще, – сказал он.

В звучащих на улицах голосах все сильнее слышался гнев, эмоция более чем знакомая, и гнев наполнял эти голоса нарастающей силой. Народ Назаллы твердо намеревался не позволить империи забрать их Звезду себе.

– Я понимаю, – откликнулась Ралли, – и ты прав: ничего хорошего они не говорят.

– Ну ладно, ехать так ехать. Эй вы! – скомандовал Йимт. – Забирайтесь в фургон, да поживей! Мы уезжаем!

Впереди, ярдах в двадцати от фургона, собралась небольшая группа людей, перегородившая улицу. Они негромко переговаривались между собой, опасливо наблюдая за солдатами. Оружия Элвин не заметил, но под этими их балахонами можно было спрятать что угодно. И все время подходили новые люди. Толпа росла. Ропот нарастал. И чем больше людей становилось, тем больше они смелели. Добром кончиться это не могло. Скоро улица настолько заполнится народом, что фургон попросту не проедет.

– Слушайте! – сказал Йимт. – Глупостей не делать, не стрелять ни в коем случае. Они не готовы открыто нападать на солдат империи... пока. Давайте попробуем тихо-мирно проехать, не давая им повода напасть. Сидеть смирно, не орать, резких движений не делать, и, ради всего святого, во что бы вы там ни верили, никакого ледяного пламени не показывать!

Инкермон принялся было доставать штык, но Йимт осадил его:

– И штыки спрячьте. Если мы случайно кого-нибудь пырнем, делу это на пользу не пойдет. Соотношение сил не в нашу пользу: их тысяч тридцать, а нас всего десять рыл. Так что главное – не терять головы, и все будет в порядке.

– Мы вам свою Звезду не отдадим!

Элвин обернулся, чтобы посмотреть, кто это крикнул, но понять было невозможно. Он увидел, как люди закивали. Некоторые даже вскинули вверх сжатые кулаки. Это походило на первые капли начинающегося ливня. Воздух гудел от напряжения. Чувствовалось, что вот-вот разразится буря.

– Убирайтесь в свою Калагрию, оставьте нас в покое!

– Мы не можем уехать, нам надо в пустыню, мы...

Йимт стукнул Сколли по спине.

– Ты меня каким местом слушал, а? Мы же пытаемся предотвратить бунт! – прошипел он.

– Это правда! – завопил кто-то. – Они пришли, чтобы забрать Звезду! Надо их остановить!

– Пора ехать! – сказала Ралли. – Держитесь крепче! Висина, милочка, посвети нам, а?

Гул голосов вокруг нарастал, толпа тоже увеличивалась. Камнями пока не швырялись, но стиснутые кулаки Элвин видел во множестве. Накипевший гнев целого народа готов был выплеснуться через край, и они оказались в самой гуще.

Висина взобралась на укрытые мешковиной клетки и принялась плести воздух руками.

– Я вас подержу, – сказал Элвин, вставая, чтобы помочь ей.

– Спасибо, Элвин, но ничего не получится. Сила, которую ты носишь в себе, она... несовместима с моей. Меня Чайи подержит.

Элвин хотел возразить, но сообразил, что она права. Вряд ли в мире найдется что-то совместимое с обретенной «Железными эльфами» силой. Он присел на корточки и развернул мушкет дулом вперед.

Толпа орала все громче. В нее вливались все новые голоса. Люди уже не просто требовали, чтобы они отправлялись домой. Не один и не два человека энергично чиркали пальцем поперек горла, а потом указывали на Элвина. Значение жеста не оставляло сомнений.

В нескольких сотнях ярдов к западу от них внезапно вспыхнул белый, ослепительно-яркий свет. Он висел примерно в сотне футов над землей и сиял так ярко, что на него нельзя было смотреть в упор. В толпе послышались радостные вопли «Звезда! Самоцвет Пустыни!», и вся Назалла устремилась в ту сторону.

– Думаю, теперь мой выход, – сказала Ралли и тряхнула вожжами.

Фургон рванулся вперед. Улицу по-прежнему перегораживала толпа, но теперь внимание людей было приковано к «Звезде». Фургон, запряженный жутковатыми на вид тварями, интересовал их лишь постольку, поскольку они старались не попасть под колеса.

Не снижая скорости, они неслись по узким улочкам Назаллы. В лицо дул приятный ветерок, но Элвину некогда было им наслаждаться: он изо всех сил старался не потерять кивер и не выпасть из фургона, который трясся и подпрыгивал на булыжной мостовой.

– Я так долго не выдержу! – крикнула Висина.

Элвин обернулся и посмотрел на нее. Она по-прежнему плела свои узоры, но каждый раз, как фургон дергался, узор рвался и созданная ею «Звезда» моргала. Судя по ропоту толпы на улицах, они тоже начинали что-то подозревать.

– Ну, еще капельку! – крикнула в ответ Ралли.

Она сильно тряхнула вожжами, и бринды перешли в галоп.

Элвин перестал даже притворяться, будто следит за происходящим, и что было сил уцепился за стенку фургона. Мимо проносились размытые здания и кучки народа. Свет «Звезды», созданной Висиной, еще раз моргнул и угас. Толпа взревела.

Все глаза устремились на фургон и его пассажиров. И внезапно вся давно копившаяся ярость и негодование народа, управляемого заморскими оккупантами, горной лавиной обрушились на них.

В толпе звучали все новые голоса, гнев разрастался. Это их земля, она принадлежит им, а не чужакам из-за моря! Сидевшие в фургоне солдаты являлись олицетворением силы, стоявшей за оскорбительной и угрожающей прокламацией принца. На самого наследника престола люди напасть не решались, зато могли отомстить солдатам, внезапно очутившимся среди них.

О парусиновую стенку ударился кирпич, а может, булыжник из мостовой. Сриксы заклекотали и заверещали, Джир зарычал. Элвин рискнул приподнять голову и увидел нескольких людей, указывающих в их сторону. Многие держали в руках фонари, а другие выворачивали из мостовой новые камни.

– Мы пока не прорвались! – крикнула Ралли, погоняя бриндов. – Нужно их отвлечь еще разок!

– Элли, может, ты чего придумаешь? – спросил Йимт, указывая вперед.

Там собиралась еще одна толпа, преграждавшая им путь. А за ней виднелась открытая пустыня.

– А что именно? – спросил Элвин. – Я не хочу причинять им вред!

– Сделай, как госпожа Текой, устрой им светопреставление!

Элвин покачал головой, потом сообразил, что Йимт его не видит.

– Я никогда не использовал магию таким образом. Я не умею!

Все больше и больше горожан подбегало, преграждая им выход. Пылающий факел ударился о стенку фургона и отлетел, осыпав толпу искрами. Люди завопили. Впереди другая группа людей выволакивала деревянную телегу, чтобы перегородить ею улицу. Если они успеют ее развернуть, бриндам уже нипочем не пройти...

– Никто из нас не владеет ею так, как ты! Ты же видел, что произошло с Цвитти! Сделай что-нибудь, а то нам придется стрелять! – рявкнул Йимт.

Элвин увидел, что Йимт уже пристраивает поудобнее «костолом». Фургон на всем скаку обогнул разбившийся на середине улицы горшок. Напротив Элвина выросла стена дома, потом она отдалилась.

– Я попробую! – крикнул он и поднялся на четвереньки. Хрем помог ему встать.

– Спасибо! – сказал Элвин, выпрямился и вытянул руки вперед. Ледяное пламя вспыхнуло у него на ладонях, но он уже знал, что швырнуть его не сможет...

И тут ему вспомнилась комната Нафизы.

Мерри, мне нужна твоя помощь! – воскликнул Элвин вслух.

Фигуры мертвых появились мгновенно, выступили из теней, отбрасываемых домами. Они неслись вровень с фургоном, надвигающимся на растущую толпу. Элвин сосредоточился на своей магии. Дыхание бриндов клубилось в воздухе белым паром, и там, где их копыта касались земли, оставались следы, искрящиеся инеем. В фургоне взревел Джир, сриксы завизжали от ужаса. Госпожа Текой и госпожа Рыжая Сова что-то кричали, но Элвин уже не мог остановиться.

Там, где проносились колеса фургона, оставались лежать осколки черного льда. По стенам домов, мимо которых они проезжали, расползался черный иней. Элвин, дрожа, указал вперед. Тени обогнали фургон и выстроились в ряд напротив толпы, преграждающей путь. Сверкнули черные мечи, окутанные ледяным пламенем. Тени начали надвигаться на толпу.

Некоторые люди в толпе с воплями бросились прочь. Те, кто катил телегу, бросили ее и разбежались кто куда. Однако некоторые остались стоять, преграждая путь.

– Не-ет!!!

Мечи мертвых обрушились на толпу, рубя всех, кто оказывался у них на дороге. Морозное пламя взметнулось в воздух, и вот уже улица оказалась перегорожена стеной мерцающего черного огня.

Бринды взвизгнули, налетев на строй теней и стену пламени, но с разгону промчались дальше. Весь фургон заскрипел так, словно по грифельной доске провели тысячей гвоздей одновременно. Очки Элвина подернулись инеем, легкие обожгло холодом. Где-то в фургоне взрослый мужчина завопил, как младенец.

Тени лопнули и рассыпались, как будто фургон проехал сквозь черное зеркало.

Элвин откинулся назад и вылетел бы наружу, не подхвати его Хрем.

Фургон катил дальше. Элвин понимал только, что они вырвались на свободу. Домов вокруг больше не осталось.

Да, они прорвались. Но какой ценой?


Глава 22

<p>Глава 22</p>

– То есть как это уехали? – рявкнул Конова на застывшего перед ним навытяжку капрала.

За стенами вице-королевского дворца шумел бурлящий город. Над Назаллой сияли первые лучи солнца. Конова надеялся, что дневная жара заставит растормошенное неизвестно чем население угомониться, но, похоже, рассвет нового дня лишь сильнее их взбудоражил. Ему требовалась информация, и немедленно.

Капрал побледнел.

– Незадолго до полуночи, сэр. Как раз перед тем, как народ высыпал на улицы. Насколько я понимаю, часовые на южных воротах видели, как три дамы выехали за ворота в фургоне писца ее величества.

– Так почему ж вы их не остановили?! – осведомился Конова, но тут же махнул рукой, чтобы солдат молчал. Эту троицу ни один часовой не остановит. «Да что там, я, майор, и то их остановить не могу!» – Раньше надо было доложить.

– Я понимаю, сэр. Это целиком и полностью моя вина, – ответил капрал. – Просто как только улицы заполнились народом, пошли разговоры о бунте, и мне сделалось не до того. Похоже, в городе настоящее восстание.

Конова понимал, что капрал не врет.

– Ладно. Возвращайтесь к вашим людям и успокойте их. Горожан действительно что-то взбудоражило, но сил у нас все равно пока больше. Не хватало еще, чтобы кто-то из наших принялся палить в толпу. Мы в Назалле всего второй день, а я рассчитывал на восстание не раньше чем через неделю!

Капрал даже не улыбнулся.

– Ступайте и присматривайте за парнями. Мы теперь не на острове, – произнес Конова, удивляясь собственному сожалению по этому поводу. На островах, при всей их кошмарности, было просто. Кругом враг. А тут, в Назалле, и не поймешь, в кого стрелять.

Капрал отдал честь и торопливо удалился.

– Да как они смеют! – воскликнул принц.

Он подошел к Конове, майор отдал честь, но принц только раздраженно отмахнулся. Глаза у принца были красные, форма, обычно безупречная, напялена кое-как. Очевидно, эта ночь у всех выдалась тяжелой.

– Ваше высочество, у вас мундир криво застегнут, – сообщил Конова.

Принц взглянул на себя, топнул ногой и принялся нервно рвать пуговицы, пытаясь их расстегнуть.

– А я-то им доверял!

Конова постарался не выказывать удивления. Похоже, теперь ему придется успокаивать принца.

– Ничего, ваше высочество, мы с этим уже сталкивались в Эльфии. Я уверен, нам удастся справиться с ситуацией и в ближайшее время навести в городе порядок.

Принц уставился на него.

– Вы что, с ума сошли? Мятеж мы, конечно, подавим! Я про женщин говорю! Я им... (дерг!) доверял! Я... (дерг!) прислушивался к их советам! Я разрешил им... (дерг!) отправиться с нами, и я позволял Ралли... (дерг!) писать все, что она хочет!

Пуговица оторвалась и полетела прочь, как пушечное ядро с «Черного Шипа».

Еще немного, и Конова похлопал бы принца по плечу в знак утешения. Но вместо этого он только кивнул и стал ждать развития событий. Подошел знаменный сержант Салия Агуом. За глаза его звали Салли, но в лицо его так не называл никто, если не хотел остаться без зубов. Сержант отдал честь. Шрамы, покрывавшие лицо сержанта, выглядели жутко, даже когда он улыбался, а сейчас он не улыбался. Конова обернулся к нему и козырнул в ответ. Принц все еще возился с последней пуговицей.

– Разрешите доложить, сэр? Мы семерых солдат не досчитались.

Конова поспешно отвел сержанта Агуома на несколько шагов в сторону, чтобы принц не слышал их разговора.

– Давайте пока между нами, – сказал он, кивая на принца. – Территорию дворца обыскали? Под кусты и повозки заглядывали? В борделях смотрели?

Агуом кивнул.

– Как сквозь землю провалились, сэр. Последний раз их видели в кабаке «Синий скорпион», а потом начался бардак, и с тех пор их никто не видел. Весь полк на месте, а этих нет.

– В нормальной ситуации, – сказал Конова, размышляя вслух, – я бы предположил, что они где-нибудь отсыпаются, но сейчас, во время бунта, надеюсь, им хватило ума залечь где-нибудь в безопасном месте. В городе ничего не слышно про стычки между нашими солдатами и местным населением?

– В том-то и дело, – ответил солдат, почесывая в затылке. – В городе сущий хаос. Слухам нет конца, и пытаться в них разобраться, пока мы заперты тут, во дворце, практически невозможно.

– Давайте все-таки попробуем, – сказал Конова.

Сержант Агуом оглянулся на принца, который швырнул мундир на землю и орал, чтобы ему немедленно принесли другой.

– Не знаю, что об этом думать, но говорят, будто в каком-то переулке произошла стычка. И якобы тела убитых сгорели дотла, остались только кучки пепла и обломки костей. Говорят, тут не обошлось без магии, магии Каман-Рала.

В ушах у Коновы вновь зазвучали вопли рядового Кестера Харкона.

– Дальше?

– Многие, говорят, видели маленького пушистого зверька и человека, одетого в черное. Этот человек убил нескольких других и испепелил их тела. Да, и у него был большой пушистый хвост... ну, то есть у зверька, не у человека. По описанию похоже на... ну...

– На моего отца, – закончил Конова.

«Ох уж эти родители! Одна сбегает, не сказав ни слова, другой режет людей в переулках на пару с сумасшедшим!»

– И это еще не самое худшее, – продолжил сержант Агуом.

– Ага. Это, значит, были цветочки, а где же ягодки?

Сержант не обратил внимания на ехидную реплику Коновы.

– Вроде бы многие видели над городом Звезду, а потом, когда она исчезла, из города выехал фургон и умчался в пустыню.

– То есть они думают, будто империя погрузила Звезду в фургон?!

– Так точно, сэр. Другие же говорят, что Звезда еще не явилась, и большинство, похоже, в это верят, но насчет фургона уверены все.

– Почему?

– Ну, сэр, нечасто увидишь фургон, полыхающий черным пламенем, запряженный чудовищами, под охраной призраков из тьмы.

– Да, пожалуй, – сказал Конова. – Однако, если это и есть самое худшее, мы, наверное, сумеем их утихомирить. Остальные командиры полков наверняка уже выводят свои части в город, чтобы восстановить порядок.

Сержант Агуом покачал головой.

– Говорят, двадцать человек, пытавшихся остановить фургон, погибли.

Земля ушла у Коновы из-под ног, и ему стоило немалого труда удержаться на ногах. Этот кошмар рос и ширился.

– Насколько эти сведения достоверны?

– Я не могу ничего сказать наверняка, за исключением того, что сейчас под стенами дворца собралась разъяренная толпа и требует, чтобы империя убиралась прочь, или нас перебьют. Могу выяснить наверняка, но для этого мне надо выбраться в город.

– Будьте поосторожнее в своих желаниях, сержант. – Конова помолчал, прокручивая в голове варианты развития событий. – Сообщите всем. Через час все до единого должны быть готовы выступить. С полной выкладкой, шинелями, пайками – чтобы все было при себе.

Неожиданно до Коновы дошло, что после гибели Лориана обязанности старшего полкового сержанта неофициально взял на себя сержант Аркгорн. «Кстати, интересно, почему с докладом явился не он?»

– И пришлите ко мне сержанта Аркгорна, немедленно.

Агуом поморщился.

– Сэр, сержант Аркгорн в числе отсутствующих. Собственно, пропал он и все его прежнее отделение.

Конова стиснул эфес сабли и медленно выдохнул сквозь зубы.

– И когда именно вы собирались мне это сообщить?

– Честно говоря, сэр, я вообще не собирался. Старина Аркгорн лучший солдат в полку. Я рассчитывал, что рано или поздно он объявится, и, вероятно, объявится победителем. – В голосе Агуома звучало неприкрытое восхищение. – Разрешите говорить откровенно, сэр?

– Разрешаю.

– Он не заслуживает порки, сэр, ни он, ни другие ребята. Эти острова были подлинным адом, сэр. И если человек, ну или там гном, хочет спустить пар, я считаю, он в своем праве, после всего, через что мы прошли. И если они не вернулись, то лишь потому, что Аркгорн нашел им надежное укрытие.

– Пороть никого не будут, – ответил Конова, злясь оттого, что не помешал принцу высечь нескольких солдат еще там, в Эльфии.

Порка – плохой способ поддержания дисциплины. «Будь тверд. Будь честен. Не требуй от них ничего, что не готов сделать сам, и они пойдут за тобой куда угодно». Конова от души хотел доказать это солдатам, но с тех пор проявились истинные последствия кровной клятвы, и принц больше не приказывал никого сечь.

– Люди это оценят, сэр, – сказал сержант Агуом.

– Вы, сержант, главное, позаботьтесь о том, чтобы они были готовы выступить, – сказал Конова. Он отдал честь, отпуская солдата, и повернулся к принцу. В это время толпа за воротами взревела. Судя по голосам, там собрались тысячи. Выбраться из дворца будет не так-то просто...

– Майор, я хочу, чтобы полк выступил в поход, и чем раньше, тем лучше! – заявил принц, застегивая новый мундир.

Конова обратил внимание, что принцу не пришлось перецеплять все свои медали и орденские ленточки с одного мундира на другой: новый был заранее увешан всеми положенными цацками.

– Сэр, относительно прошлой ночи...

– Я слышал достаточно, чтобы понять, что нам необходимо немедленно выступить отсюда и направиться в пустыню. Я требую, чтобы полк был готов к походу. Немедленно! Этот сброд не сможет нам помешать.

– Слушаюсь, сэр, – ответил Конова, довольный шансом увильнуть от расспросов. – Сейчас же распоряжусь. Но только как же нам выйти из дворца? Толпа вот-вот взорвется.

Принц перестал возиться с мундиром и подошел вплотную к Конове. Эльф машинально задержал дыхание, надеясь избавиться от вони принцева одеколона, но, к его удивлению, от принца не пахло. Кроме того, эльф лишь сейчас заметил, что его высочество больше не носит свой особый кивер, на несколько дюймов выше стандартного.

– Быть может, я невольно вдохновил их сильнее, чем рассчитывал, – сказал принц.

– Вдохновили? Кого, сэр?

Принц Тиккин взглянул на Конову так, словно это было совершенно очевидно.

– Как кого, майор? Наших дам, разумеется. Все эти мои разговоры о новом порядке и меняющемся мире, должно быть, разгорячили им кровь. Как же вы не видите? Они предугадали возвращение новой Звезды и помчались ей навстречу. Они, несомненно, намереваются опередить нас обоих.

Конове и в лучшие времена бывало непросто уследить за логикой принца, а нынешние времена к лучшим не относились.

– То есть вы думаете, что они... они решили забрать Звезду себе?

Принц улыбнулся той самой улыбочкой, которая ежедневно заставляла Конову жалеть о клятве служить империи и, в частности, защищать ее королевскую фамилию.

– Да нет, не себе, конечно! Не поймите меня неправильно, я очень хорошо отношусь к нашим дамам и очень высоко ставлю всех троих. Уверен, намерения у них самые благородные. Они отыщут Звезду и заставят ее выполнять функции хранителя здешних земель и народов. В конечном счете они не хотят, чтобы я заполучил ее и отправил в Калагрию. И уж тем более не хотят оставлять ее вам, дабы вы использовали ее могущество для разрушения клятвы.

– Простите, сэр?

Принц обернулся и уставился Конове в глаза.

– Давайте начистоту, майор. Многое изменилось. Я осознал, что заполучить Звезду в единоличное пользование не в моих интересах. Лучше предоставить ей выполнять свое предназначение. Главное – н е сама Звезда, а ее появление. Вот что выпускает на волю магические силы. Подумайте сами, майор. Что такое Звезда, если не путь к сокровищу, тысячекратно более ценному, чем она сама? Мне нужна библиотека Каман-Рала. И новая Звезда приведет меня прямо к ней. Вот где подлинная добыча!

Конова поймал себя на том, что смотрит на принца почти с восхищением. Это не только удивило, но и слегка напугало его.

– Это очень умно, сэр, но как насчет эльфов, которые находятся там, в пустыне? Вы предлагаете так и бросить их там?

– Напротив, майор, напротив! Я более чем когда-либо хочу, чтобы вы наконец разыскали своих эльфов! Видите ли, мне пришло в голову, что я не единственный, кто переосмыслил ситуацию, – сказал принц. Он разгладил несуществующую складочку на мундире. – Что произошло бы, если бы вы тогда в Эльфии использовали Алую Звезду и разорвали клятву? Да, вы и ваш полк освободились бы, но какой ценой? Вы утратили бы ту силу, которой владеете теперь. А без этой силы как бы вы могли бросить вызов Темной Владычице и покончить с Нею раз и навсегда?

– Уж как-нибудь нашли бы способ, с клятвой или без! – убежденно ответил Конова. – Но на данный момент благодаря клятве наш полк действительно самый мощный в калагрийской имперской армии. И прямо сейчас, думаю, было бы глупо отказываться от такого преимущества.

– По-моему, солдаты смотрят на дело иначе, – заметил принц, глядя на солдат, которые суетились, готовясь выступать.

– Они – да, – ответил Конова. – Но они не располагают полнотой информации.

Стоило Конове услышать себя со стороны, его передернуло от собственных слов.

– И с могуществом Каман-Рала то же самое. Если мы обнаружим его источник, нам следует попытаться использовать его либо вступить с ним в союз, дабы повергнуть Темную Владычицу. Клятва рухнет, когда Темная Владычица умрет, и самый быстрый способ добиться цели – это использовать все и всяческие средства, какие только у нас имеются.

Принц Тиккин несколько секунд смотрел на Конову в упор, словно впервые его видел.

– Эту мысль стоит обдумать, майор.

– Сэр, нам по-прежнему необходимо выбраться из дворца. Город бурлит. Возможно, придется прорываться с боем, – сказал Конова, от души надеясь, что не придется.

– Приготовьте полк к выступлению, остальное – мои проблемы!

Принц отдал честь и ушел прочь, один раз оглянувшись на Конову.

Тому некогда было размышлять над его словами. Пятьдесят солдат из Третьего копейного полка, темнокожих воинов, набранных на островах Тимолия, выстроились вдоль края двора. Увидев, что Конова освободился, они вытянулись по стойке «смирно». Великолепное зрелище! Все они были выше шести футов ростом. В отличие от железных эльфов они носили обычную форму калагрийской пехоты, мундиры и стандартные серые брюки, но ходили без сапог. Нижняя часть каждой штанины у них крепилась к ноге длинными, узкими полосами черной ткани под названием «обмотки». Конова недоумевал, как это они ходят в бой босиком, тем более по горячим булыжникам Назаллы.

У каждого солдата за плечом висел мушкет, но, в соответствии с их национальными традициями, штыки, примкнутые к их мушкетам, были вдвое длиннее уставных. Пятеро вообще вместо мушкетов носили пистолеты, а в руках держали восьмифутовые копья, в честь которых Третий копейный и получил свое название. Конове случалось видеть эти копья в бою: наконечники, зазубренные, как лезвие пилы, наносили жуткие раны.

Конова заметил поблизости сержанта Агуома, который разговаривал с остальными солдатами, и жестом подозвал его к себе. Сержант тут же подошел.

– Земляки ваши? – спросил Конова, указывая на солдат из Третьего копейного.

– С соседнего острова. Но наши племена не враждуют, – ответил сержант Агуом.

– А отчего они не со своим полком?

– Они пришли сюда вечером, в качестве эскорта. Утром им полагалось вернуться в свой лагерь у порта, но из-за этой толпы без боя им наружу не пробиться.

– Ну и ладно. Скажите им, пусть остаются здесь и ждут приказов. Уверен, скоро все уляжется. Они могут подождать здесь, пока мы не уйдем в пустыню.

– Они хотят с нами. Конова махнул рукой.

– Их полковник будет не в восторге, узнав, что мы угнали с собой пятьдесят его подчиненных!

Но сержант Агуом не отступал.

– Господин майор, они хотят видеть Звезду. Они хотят быть там, когда она вернется. Они наслушались историй о Луугут-Йоре и хотят видеть эту Звезду.

– Рискуя жизнью? Зачем?

– В наших преданиях говорится о Звезде Мудрости, которая много веков назад привела старейшин на наши острова. Они хотят своими глазами убедиться в реальности Звезд. Если это правда, значит, и для моего народа тоже есть надежда... – Под конец сержант Агуом сообразил, как звучат его слова, и умолк.

– И что, тогда ваш народ тоже взбунтуется? – спросил Конова.

Земля по-прежнему шаталась у него под ногами. Он наконец начал осознавать, насколько все народы жаждут освободиться от империи.

– Они просто хотят прокладывать свой собственный путь в мире. И Звезда дает им шанс. Какой народ отказался бы от подобного дара?

Конова покачал головой.

– Но вы-то знаете, что все это правда. Вы были в Луугут-Йоре. Скажите им.

– Я говорил, – ответил сержант. – Это только добавило им решимости. Они хотят идти с нами.

Он помолчал, словно подыскивая слова.

– Они готовы принести кровную клятву, чтобы присоединиться к нам.

Конова ушам своим не поверил.

– Чего-чего?!

– Они принесут клятву. Это отважные воины. Для них самопожертвование – великая честь. Они видят, что «Железные эльфы» теряют солдат, а пополнения не получают. И они знают: где вы, там и упадет Звезда.

– Я восхищаюсь их отвагой, но на это нет времени. Поблагодари их за предложение, но скажи, что я не согласен.

И Конова откозырял, ожидая, что сержант ответит тем же.

Салия Агуом не двинулся с места.

– Если это будет стоить мне моих нашивок, что ж, так тому и быть! Сэр, если вы им откажете, они дезертируют из полка и все равно отправятся следом за вами. Они считают это... своей судьбой.

– Судьбой?! Откуда они это взяли, ад их побери? Этот полк называется «Железные эльфы», эльфы, если они не заметили! Это мой полк, дайте мне найти моих эльфов, и все снова будет в порядке! – Кровь гулко стучала у Коновы в ушах. – Да как они смеют утверждать, будто это их судьба?!

– Ваши эльфы вокруг вас, сэр. Вот я, железный эльф, здесь, перед вами. Или для вас я недостаточно хороший солдат оттого, что уши у меня не острые?

Ледяной, черный гнев поднялся изнутри Коновы. В глубине души он слышал, как мать и Висина умоляют его опомниться, одуматься...

Но еще дальше, еще глубже слышался Ее голос.

Она-то понимает.

Темная Владычица знает, как важны эльфы. Она полностью сознает ту связь, которую Конова чувствует с ними...

Стиснув зубы до хруста, Конова сумел сдержать гнев, загнать его обратно. У него закружилась голова, он пошатнулся. Утер с глаз выступивший пот и снова взглянул на знаменного сержанта Агуома.

– Сержант, приношу вам свои извинения. Нет, для меня важен каждый солдат. Все до единого. Если эти люди хотят присоединиться к нам и увидеть возвращение Звезды, я не стану им препятствовать. Я разберусь с принцем и позабочусь о последствиях. Но знайте одно: я не стану заставлять их давать клятву. Пусть идут с нами, пусть сражаются вместе с нами, пусть добывают себе честь и славу, но к клятве я их приводить не стану! Ясно?

Сержант Агуом просиял.

– Благодарю вас, сэр, от лица их всех! Они вас не подведут, сэр!

Он отдал честь и бегом, пока Конова не передумал, бросился к ожидающим ответа солдатам. Секунду спустя они разразились ликующими криками.

Конова покачал головой. Подошел принц. Он изучал карты, которые несли два капрала. Капралы пятились задом, дабы его высочество мог читать на ходу. Услышав крики, он поднял голову, отослал капралов и подошел к Конове.

– Мне казалось, у нас нет поводов веселиться, – заметил принц, постукивая ножнами сабли по голенищу сапога.

– Я тоже так думал, но, судя по всему, им не терпится вырваться из города, – ответил Конова, решив не объяснять принцу истинную причину. – Они вызвались идти с нами в пустыню.

Конова выждал, не сочтет ли это принц ущемлением своей власти и уязвлением самолюбия.

– Они вызвались служить под моим прямым командованием, зная, что мы почти наверняка отправляемся прямиком в бой?

– Да, сэр, именно так.

Принц Тиккин перевел дух и вытянулся во весь рост. Он выхватил саблю, вскинул ее над головой и повернулся к солдатам Третьего копейного полка.

– Молодцы, ребята!

Солдаты ответили приветственными криками и затянули боевую песнь на своем родном языке. В воздухе замелькали копья и мушкеты. Несколько железных эльфов, стоявших поблизости, оглянулись в их сторону, кто с недоумением, кто с раздражением.

Конова обратил внимание, что, услышав крики солдат из Третьего копейного, растущая толпа за стенами дворца приумолкла. Выглянув за ворота, он с изумлением обнаружил, что горожане поспешно разбегаются. Очевидно, репутация воинов-тимолийцев не являлась для местных жителей тайной.

– Сэр, лучше выдвигаться прямо сейчас, пока есть возможность, – сказал Конова.

Принц опустил саблю и вложил ее в ножны. Лицо у него раскраснелось.

– Да, майор, пожалуй, вы правы. И тем не менее, думаю, можно дать им еще немного порадоваться. Кто знает, что еще сулит наступивший день. Не так-то просто выбраться из Назаллы целыми и невредимыми, не говоря уже о переходе через пустыню.

Однако тон принца противоречил его словам. Очевидно, он что-то задумал.

– Простите, сэр, у вас есть план, как покинуть город, не вступая в сражение с его обитателями?

– Ну, моя прокламация не оставляла простора для толкований, – отвечал принц.

Сердце у Коновы отчаянно забилось.

– Сэр, они же мирное население! Это будет бойня! Найдите другой способ.

Принц взглянул на Конову, как снисходительная маменька, утешающая несмышленое дитя. У эльфа скрутило нутро.

– Ну конечно, майор, конечно! Послушайте, неужто вы думаете, будто я и в самом деле прикажу солдатам убивать невинных мирных жителей?

Конова не решился ответить, он не доверял собственному голосу. По счастью, вопрос был риторический: принц продолжал говорить.

– Беспокоиться не о чем, майор, – сказал он. – Я уже обо всем договорился, нам обеспечат безопасный проход. Ступайте стройте полк, мы выходим через десять минут.

Тут принц сделал нечто совершенно неожиданное. Он улыбнулся Конове, добродушно ткнул его в плечо и ушел.

Несколько секунд Конова мог только стоять на месте и хлопать глазами.

– Это что еще за чертовщина?

– Чертовщина, говорите? – переспросил, внезапно возникнув рядом, сулджак Хасхугебский. – Что ж, может, и чертовщина. А может, и нет.

Конова уставился на старика.

– Так это вы согласились нам помочь?

Фейдар сделал удивленное лицо.

– Мне представилась золотая возможность вывести «Железных эльфов» за пределы Назаллы, в глубь пустыни, не рискуя более жизнями горожан. Почему бы мне и не согласиться?

Конова был не так легковерен, как принц... по крайней мере, он на это надеялся.

– Вы обеспечили нам возможность явиться и потребовать Звезду себе, вот почему.

Сулджак задумчиво огладил подбородок большим и указательным пальцами.

– Да уж, дело и впрямь непростое! Однако же всегда лучше выбросить гадюку за порог, а потом уж беспокоиться о том, что она станет делать снаружи, верно?

Конова хотел кивнуть, потом остановился.

– Постойте, вы сказали, что выведете «Железных эльфов». А как же остальные полки?

– Мое влияние имеет свои пределы, – сказал сулджак. – Обеспечить безопасный проход «Железным эльфам» я могу, поскольку сам поеду с ними, однако для других я этого сделать не в силах, они ведь разбросаны по всему городу и порту. Им потребуется немало времени на сборы и следование за нами, а время, – добавил старик, взглянув на небо, – время такая вещь, оно не станет ждать ни человека, ни эльфа.

– Ни Звезду, – добавил Конова и тоже посмотрел на небо.

Сулджак похлопал Конову по руке.

– Да, дорогой майор, сдается мне, нас ждет чрезвычайно занимательная поездка!


Глава 23

<p>Глава 23</p>

Элвин сидел в задней части фургона Ралли, на парусиновом тенте, вместе с остальными солдатами своего отделения. Все смотрели в разные стороны, держа наготове заряженные мушкеты.

События последних нескольких часов крутились в голове у юноши по замкнутому кругу. Он вызвал тени, и они подчинились его приказу!

Но потом они убили беззащитных людей. Он же не хотел этого! Тени знали, что он этого не хотел, но все равно сделали.

– Ты бы лег вздремнуть, что ли, – посоветовал ему Йимт, оборачиваясь с козел.

– Да со мной все в порядке. Я просто не могу выбросить из головы все происшедшее.

– Ты тут ни при чем, Элли. Эти люди весь день колебались, не зная, то ли расцеловать нас, то ли воткнуть вилы нам в задницу, и идея вил возобладала. Когда толпа набрасывается на тебя, остается только убивать. Темные покойники делали то, что приучены делать солдаты. А кабы не они, тебя, пожалуй, и в живых бы сейчас не было.

– Ты в самом деле так думаешь? Ты действительно считаешь, что они просто вели себя как солдаты... как любой из нас? – спросил Элвин.

Йимт посмотрел на него долгим взглядом, потом ответил:

– Надеюсь, что да. Ну а теперь ляг, поспи малость.

Элвин зевнул, удивился, почему так хочется спать, если он настолько взволнован, но тут же сообразил, что не сомкнул глаз целую ночь. Фургон слегка покачивался, убаюкивал. Юноша тряхнул головой, потянулся. Опустил мушкет на парусину, уложил поудобнее свою деревянную ногу. Она по-прежнему болела. Элвин знал, что Цвитти прихватил немного табаку из кальяна в «Синем скорпионе», но решил пока не просить. До сих пор этот табак оказался единственным средством, способным умерить боль в культе.

Колесо попало в выбоину, фургон протестующе скрипнул, пассажиров и клетки тряхнуло. Элвин еще раз зевнул и оглянулся. За фургоном поднималась туманная пелена пыли, за которой Назалла совсем не просматривалась. Он окинул взглядом пустыню. Рассвет заливал серо-черные изгибы барханов густо-алым светом. Тени отступали, мир вокруг обретал четкие очертания, и Элвин слегка воспрял духом, несмотря на ожидавшую их неизвестность.

Он развернулся еще сильнее, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь впереди. Госпожа Рыжая Сова и госпожа Текой ехали верхом на передней паре бриндов. Они утверждали, будто так им лучше видны ведущие в пустыню следы Тиула, однако Элвин подозревал, что отчасти это вызвано желанием оказаться подальше от него. И он их понимал. С того момента, как они вырвались из города, остальные солдаты тоже старались держаться от него подальше.

Элвин снова задумался о правильности своего поступка. Хорошо еще, что решать в конечном итоге все равно пришлось не ему. Преследование Тиула и Джурвана в отсутствие остального полка казалось безрассудством, особенно притом, что обоих эльфов по-прежнему в округе не наблюдалось. Цвитти забормотал что-то насчет эльфов, которые небось с дуба грянулись, но Йимт выразительно посмотрел в его сторону, и Цвитти заткнулся. В конце концов, какая разница? Попытайся они вернуться во дворец вице-короля, их бы растерзала толпа горожан... или тени перебили бы толпу.

И даже сумей они благополучно пробраться во дворец, не убивая при этом мирных жителей, сержант Аркгорн ни за что не отпустил бы трех дам в пустыню одних. Поэтому они очутились здесь, снова на сверкающем острие штыка Калагрийской империи, двигаясь навстречу новым неприятностям.

Вздыхая и зевая одновременно, Элвин наконец задрал голову и глянул в светлеющее небо. Каждый раз он страшился того, что увидит. Путь к Алой Звезде, в Луугут-Йор, до какой-то степени сулил надежду. Там светил шанс избавиться от клятвы и от влияния Темной Владычицы. Но потом началась битва, бесконечная резня. И вот теперь должна была появиться другая Звезда, и все – империя, Темная Владычица и даже, быть может, сам Каман-Рал – примутся убивать друг друга ради завладения ею.

Элвин опустил голову и снова обернулся вперед. До него долетали обрывки беседы между Йимтом и Ралли. Они обсуждали старинные семейные рецепты, которые Элвин изо всех сил старался не слушать. Ему делалось нехорошо от одного только перечисления ингредиентов.

– Сержант! Я, пожалуй, действительно попробую вздремнуть, – сказал он. Гном его не услышал. Он потыкал Йимта прикладом.

– А? Чего? Да, Элли, конечно, – сказал Йимт, похлопав его по руке. – Прикрой гляделки ненадолго. Бурная выдалась ночка!

Он повысил голос, обращаясь к остальным солдатам.

– Вас, парни, это тоже касается! Прикорните, пока есть возможность. Сдается мне, по прибытии на место спать особо не придется.

– Спасибо, – отозвался Элвин.

Йимт вернулся к разговору с Ралли. Остальные солдаты принялись укладываться поудобнее на крыше фургона. Спуститься внутрь никому и в голову не пришло, и неудивительно: там сидели Джир и сриксы.

Элвин опустил голову на парусину и закрыл глаза.

Первые лучи солнца ударили ему в лицо, и он увидел во сне Звезду.

В следующее мгновение он открыл глаза и обнаружил себя на вершине горы. Юноша инстинктивно попытался взять мушкет на изготовку, хотя и понимал, что это все сон. Ему и прежде доводилось во сне попадать во владения Темной Владычицы, но на этот раз все выглядело по-другому. Волчьи дубы здесь росли гордыми и стройными, их сучья плавно выгибались, вздымая могучие шумящие кроны навстречу ослепительно-голубому небу. Среди деревьев, ласково касаясь стволов, бродила эльфийка в длинном, развевающемся красном платье. Она была не старше Элвина и бесконечно прекрасна. Длинные светлые волосы падали ей на плечи. И лицо ее казалось знакомым.

Он пошел ей навстречу, заметив, что по-прежнему одет в солдатскую форму. Хотел закинуть мушкет за плечо, но что-то мешало, хотя он не мог понять, что именно. В листве весело пели птицы, вокруг струился теплый и ласковый воздух...

– Привет! – окликнул он издалека, дабы не напугать ее. Эльфийка обернулась и улыбнулась ему. Элвин улыбнулся в ответ.

– Я тебя знаю? Я встречал не так много эльфов, но вот тебя вспомнить не могу, хоть убей!

– Ты знаешь меня, Элвин Ренвар, и я тоже знаю тебя.

Услышав Ее голос, Элвин едва не выстрелил. Он принялся лихорадочно озираться по сторонам, ожидая, что из-за деревьев на него вот-вот ринутся рекки. Но нет, лишь легкий ветерок шевелил головки горных цветов да бабочка прилетела и села на дуло мушкета.

– Не бойся меня. Я только хотела показать тебе мое царство таким, каким оно станет,– сказала Темная Владычица.

Она снова улыбнулась Элвину и тряхнула светлыми локонами. Этот жест напомнил ему Нафизу.

– Нет. Ты же хочешь все разрушить!

Ее лицо помрачнело, и секунду спустя нахмурилось и небо над головой. Летний ветерок обернулся ледяным вихрем. Он оборвал крылышки присевшей на дуло мушкета бабочке, и та упала на землю, беспомощно трепыхаясь. Мгновение спустя Она снова заулыбалась, и на вершине снова воцарилось лето.

– Я просто хочу все исправить. А ты разве не хочешь? В мире так много зла и несправедливости! Народы враждуют, воюют друг с другом. Они убивают, они оскверняют природу. А я хочу мира, Элвин. Я хочу, чтобы все стало таким, каким оно... каким ему предназначено быть.

– А как насчет рекк и темных эльфов, а? И кровавых деревьев? – Он по-прежнему озирался, каждый миг ожидая нападения. – А мы? Нас-то за что?!

Я не желаю вам зла, честное слово! – ответила Она. – Я всегда хотела лишь одного: исправить вред, причиненный миру. Исцелить покалеченное и вернуть утраченное.

При этих словах посреди небольшой полянки выступил черный ихор, собравшийся в озерцо. Она провела над ним рукой, и поверхность озерца изменилась. Одна за другой перед Элвином представали сцены смерти и разрушения. И Она оказывалась ни при чем.

– Я был в Луугут-Йоре, – ответил Элвин. – Я был на островах. Тебе меня не провести.

– Перемены мучительны, Элвин. Мучительны, но необходимы. Взгляни на то, что ты держишь в руках. Или смерть от твоего оружия не смерть?

Элвин тряхнул головой, пытаясь собрать ускользающие мысли. Такого он не ожидал. В ее аргументах имелась своя логика, этого он отрицать не мог.

– Пожалуйста, оставь меня в покое. Я хочу, чтобы все это кончилось!

Темная Владычица усмехнулась. На горе стало холодно, сгустилась тьма. Мир утратил краски, остались лишь серые тени, пронзенные черным. С неба хлынул ледяной дождь, каждая капля – как осколок льда. Налетел жестокий ветер, оборвал цветы и траву, обнажив скалу под ними. Волчьи дубы скорчились, превратившись в сарка-хары, в лесу показались тени мрачных созданий.

– Иди сюда, Элвин, я покажу тебе, как это сделать!

Она протянула руку.

Элвин смотрел на Нее, казалось, целую вечность, потом подал руку. Тень окутала их обоих, и рядовой Ренвар увидел способ покончить с мукой.

* * *

Все его инстинкты противились, крича, что он совершает страшную ошибку, но Конова все-таки закинул мушкет на плечи и взобрался в седло, пристегнутое к спине верблюда. Исходившей от зверюги вонью его едва не опрокинуло обратно на землю. Все-таки живое и здоровое существо не должно так пахнуть. Однако подыхать животное, похоже, не собиралось. По крайней мере, прямо сейчас.

Подавив тошноту, Конова до боли в мышцах вцепился в седло, пока тварь поднималась на ноги. Он посмотрел вниз и горько пожалел об этом. Да, до земли всего-навсего десять футов, но отсюда, с седла, казалось, будто как минимум тысяча. Малейшая ошибка, и он разобьется насмерть!

– Дышите ровнее, майор! Когда привыкнете к высоте, вам даже понравится.

Фейдар подъехал вплотную и остановил своего верблюда рядом с Коновой. Он удобно восседал на верблюжьем горбу, подложив под себя одну ногу, с таким видом, как будто нежится на разбросанных по полу подушках.

– Я не намерен провести тут столько времени, чтобы к этому привыкнуть! – буркнул Конова.

Поднявшись на ноги, его верблюд застыл как вкопанный, явно не собираясь никуда двигаться. Конова не знал, что делать. То ли каблуком его пнуть, то ли шлепнуть саблей плашмя, то ли тряхнуть поводьями, то ли просто прикрикнуть? Одно он знал точно: что бы он ни сделал, все будет не так.

– Как на этой штуке вообще ездят?

– Главное – не забывать, что у животного есть чувства и разум. Оно знает, когда всаднику страшно.

– Мне не страшно! – огрызнулся майор. – Я просто нервничаю!

– Ну да, разумеется, – поклонился сулджак. – Держите крепче повод, не натягивайте его слишком сильно, но и не распускайте и езжайте себе потихоньку. Верблюд сам знает, что ему делать. Вам остается лишь восседать на нем с величественным видом.

Конова фыркнул.

– Я бы предпочел вид усталый и запыленный, но там, внизу, – сказал он, указывая на землю.

Верблюд внезапно взял и отошел на несколько шагов вправо, едва не исполнив желание эльфа.

Сулджак улыбнулся.

– Все-таки эльфы не перестают меня удивлять. Знаете ли вы, что те, кто служит на заставах в пустыне, тоже не особенно любят ездить верхом? Некоторые племена думали воспользоваться этим и повадились грабить караваны в нескольких милях от ближайшей заставы, полагая, будто эльфы так далеко в пески не заберутся. Но, к своему несчастью, разбойники убедились, что ваши соплеменники и на своих двоих передвигаются достаточно быстро.

Упоминание о его эльфах несказанно обрадовало Конову. Он преисполнился гордости, услышав об их подвигах.

– А, так вы с ними встречались? Я убил уйму времени, пытаясь получить о них хоть какие-нибудь сведения. Вице-король Альстонфар не особенно разговорчив. Он сказал только, мол, они отдают предпочтение уединению пустыни перед прелестями городской жизни. Я рассчитывал расспросить его подробнее, но он все утро занимался всем этим, – сказал Конова, указывая на город.

Фейдар помолчал.

– Я давно уже не бывал на заставах. Большую часть времени я провожу здесь, в Назалле, общаясь с вице-королем. Но эти ваши эльфы занятные ребята...

Сулджак говорил уклончиво, словно ему не хотелось обсуждать эту тему.

– Солдаты они хорошие! – сказал Конова, словно оправдываясь. – Лучшие, какие только есть на свете.

– Даже лучше, чем эти новые «Железные эльфы»?

Конова осторожно выпрямился в седле и огляделся по сторонам. Никого из его солдат поблизости не было.

– Нет, я горжусь своим полком, таким, каков он есть, но когда мои собратья снова станут «Железными эльфами» и их честь будет восстановлена – только тогда полк снова станет прежним.

– А вы так уверены в желании ваших эльфов вернуться? Вы рассчитываете, что они примут кровную клятву, которая, если верить слухам, ныне связывает вас в жизни и в смерти?

Скользкий вопрос. Конова тысячу раз представлял себе воссоединение с эльфами своей родины, но мечты ни разу не заходили дальше первой встречи. Да, конечно, он надеялся. Надеялся, что эльфы примут его как давно потерянного брата, принесут клятву верности и вместе с ним отправятся в бой, дабы свергнуть Темную Владычицу и навеки избавиться от наведенной Ею порчи. Но захотят ли они это сделать? Криттон стремился убить его всю дорогу до Луугут-Йора, а ведь его оставили в сравнительно цивилизованной Эльфии. Как же поведут себя эльфы, изгнанные в пустыню лишь за то, что поверили ему и пошли за ним? Как они встретят Конову: как спасителя или как виновника их страданий? Ведь это он, Конова, будучи их командиром, хладнокровно убил вице-короля Эльфии, заподозрив того в сношениях с Темной Владычицей. Его опрометчивый поступок никак не доказал вину вице-короля, зато навлек на всех эльфов подозрение в неблагонадежности и погубил самого Конову, а следом и всех его подчиненных.

– Как-нибудь разберемся! – ответил он с уверенностью, которой отнюдь не испытывал.

– Надеюсь, надеюсь. Но должен вас предупредить, майор, в пустыне люди очень меняются, и эльфы тоже. Я бы на вашем месте не питал излишнего оптимизма.

Пока Конова раздумывал над этим, подъехал на своем верблюде вице-король Альстонфар. Его круглая туша уютно покоилась в седле.

– Принц зовет вас обоих во главу отряда. Мы выступаем.

– В городе по-прежнему неспокойно, вице-король, – сказал Конова. – Вы уверены, что мы можем прямо так взять и выйти наружу?

Альстонфар и Фейдар переглянулись, и вице-король ответил:

– Мы заключили соглашение. Семьям, которые сегодня ночью потеряли родных, выплачены значительные компенсации. Весьма значительные.

– То есть вы попросту откупились? – уточнил Конова. Он развернулся в седле, рискуя свалиться, и уставился на сулджака. – Вы хотите сказать, что нескольких монет хватило, чтобы купить нам свободный проход?

– Нет. Хватило нескольких монет и моих заверений относительно судьбы Звезды. Политика – дело грязное, майор, и она требует назначать цену за вещи, которые в деньгах не измеряются. Но это зло неизбежно.

Вице-король и сулджак снова переглянулись. Конове это не понравилось. В другой момент он потребовал бы дальнейших разъяснений, но сейчас время, как частенько случалось, играло не на его стороне.

Все трое тряхнули поводьями, и верблюды тронулись вперед. За стеной дворца по-прежнему стояла внушительная толпа, но, когда ворота распахнулись, люди притихли. От них по-прежнему исходил гнев, но они сумели обуздать его. Сулджак махнул толпе, и та медленно раздалась.

«Железные эльфы» стояли в строю по шесть в ряд. Мушкеты с примкнутыми штыками солдаты держали на левом плече, ожидая приказа двигаться вперед. Отточенная сталь грозно сверкала в лучах восходящего солнца.

На лицах солдат читалась угрюмая решимость, но Конова понимал, злились они в основном из-за того, что их отсылают в пустыню после всего одной ночи в Назалле. Жестокий удар для людей, проведших много недель в открытом море, высаживаясь на заполоненные Ее тварями острова. Но иначе нельзя. Оставаться в городе – все равно что держать зажженную спичку рядом с пороховым погребом. Успеют еще отдохнуть, когда найдут эльфов.

И следующую Звезду.

Конова одернул себя. Он не мог поручиться, что верит собственным мыслям. Ведь вслед за этой Звездой упадет другая, а там еще и еще. Звезды будут падать, а они будут сражаться. И до каких пор? Сколько это может продолжаться?

Конова догнал принца во главе колонны и отдал честь. Его высочество ответил на приветствие, потом развернул своего верблюда к солдатам. Майор приготовился слушать очередную речь, но принц молча обнажил саблю и взмахнул ею. Грянул барабан, и полк двинулся к воротам, в город.

Солдаты шагали мрачно и угрюмо, если не считать добровольцев из Третьего копейного, которые не переставали улыбаться. Конова поставил их в хвост колонны, рассчитывая охладить их присутствием горячие головы, способные в последний момент решиться напасть на полк. Внешне люди выглядели спокойными, и тем не менее город продолжал бурлить, несмотря на усиливающийся зной. Слухи о прошлой ночи, казалось, разрастались вместе с жарой. Конова гадал, успеют ли они покинуть Назаллу прежде, чем горожане уверуют, что он лично резал младенцев в колыбелях.

Сулджак Хасхугебский безмятежно покачивался впереди. Завидев его, горожане тут же расступались и почтительно кланялись. Конова способен был распознать могущество, когда видел его. Фейдару, вне всякого сомнения, достаточно взмахнуть рукой, чтобы эти люди начали бросаться камнями – и не только.

Колонна ползла по городу. Все молчали, лишь топот сапог эхом разносился по улицам. Договор соблюдался, по крайней мере пока. Конова подозревал, что это чревато последствиями, которых не предвидит ни принц, ни вице-король, ни сулджак, но каковы будут эти последствия, оставалось только гадать.

В одном Конова не сомневался: если придется платить, плату, скорее всего, потребуют внести кровью «Железных эльфов».


Глава 24

<p>Глава 24</p>

Тиул присел отдохнуть под выступом скалы. Он воспользовался случаем напиться из меха, добытого ему Джурваном прежде, чем они покинули город по пятам за оставшимися скелетами. Тиул плеснул в горсть немного воды для Джурвана. Белка пила неторопливо, время от времени останавливаясь, поднимая голову, озираясь и снова принимаясь пить.

Солнце почти достигло зенита, жара тоже. Тиул еще утром сбросил черную одежду, но преследуемые им противоестественные твари по-прежнему кутались в черное. Тропить их оказалось не так-то просто. Они тоже шли пешком, но перемещались с немыслимой быстротой. Тиулу пришлось перейти на бег, дабы не потерять их из виду, а это само по себе являлось серьезным испытанием.

Эльф выглянул из-за скалы. Три последних скелета и тело, которое они несли, растворились в мерцающей дымке, будто мираж. Он продолжал вглядываться в даль, пока, несколько секунд спустя, не увидел их снова. За это время они успели покрыть значительное расстояние.

Тиул понимал, что они движутся с помощью магии. И чем глубже в пустыню, тем стремительнее и неуловимее делались эти существа. Великолепный и опытный следопыт, Тиул понимал, что ему вряд ли удастся преследовать их в том же темпе дольше еще одних суток. Он прикинул, не стоит ли напасть и перебить их, пока у него еще есть на это силы. Но тогда он не узнает ответа, не выяснит, куда они идут, а Джурван твердил ему, что это важнее всего.

Джурван напился, взбежал по руке Тиула и уселся на плечо. Эльф принял этот сигнал к продолжению погони и выглянул из-за скалы. Дрожащий воздух на несколько мгновений застыл, и вдалеке показалось нечто любопытное. Тиул прищурился, силясь разглядеть, что там. Да, впереди маячило нечто заманчиво-зеленое. Эльф поморгал, пригляделся снова. Да, он не ошибся: посреди бурого моря песка и камней виднелся крошечный островок зелени. И его добыча направлялась туда.

Эльф перемахнул через скалу, не потревожив пыли на ней, и снова ринулся в погоню. Существа то ли не замечали его, то ли его преследование их уже не тревожило. Лес был домом Тиула, а это явно был их дом. Эльф прибавил ходу, не спуская глаз с цели.

Вдали проступали деревья.

А среди деревьев Тиул охотиться умел!

* * *

Элвин поднялся на вершину бархана и остановился, обозревая горизонт. Повсюду, куда ни глянь, струились застывшие волны барханов, между ними там и сям торчали выступы скал. Со временем они, видимо, тоже источатся и превратятся в песок. Жара омывала его расплавленным металлом. Элвин облизнул губы и поморщился. Губы потрескались и болели, глаза щипало от пота. Тем не менее выбраться из фургона и размяться оказалось довольно приятно. Движение давало телу возможность заняться чем-то другим, кроме как трястись в фургоне. Культя, правда, болела, зато от ходьбы прояснялось в голове, а главное, на ходу нельзя видеть сны.

Недавний сон потускнел в памяти до такой степени, что Элвин уже не знал, насколько он принадлежит ему, а насколько – Ей.

Он помнил, как Темная Владычица протянула ему руку... как он потянулся к Ней в ответ... а дальше все расплывалось. Все, что было потом, он забыл начисто.

Заревел бринд. Элвин обернулся и посмотрел на фургон, со скрипом ползущий мимо. Бринды – могучие и выносливые твари, но даже им требовался отдых, а груз они волокли нелегкий. Три дамы по-прежнему сидели в фургоне и тихо беседовали. Время от времени госпожа Текой или госпожа Рыжая Сова спрыгивали, просеивали между пальцев песок, водили в воздухе руками, потом снова забирались на козлы. Фургон при этом не останавливаясь катил на юг.

Остальные солдаты, как и Элвин, брели цепочкой следом за фургоном. Даже Джир спрыгнул на землю поразмять лапы, хотя отсутствие деревьев сбивало его с толку. Элвину уже дважды приходилось его прогонять: бенгар все норовил пристроиться к его деревянной ноге. Теперь Джир спрятался за фургоном и трусил рядом с ним, прячась в его тени.

Но Элвин сейчас предпочитал держаться на солнце, как бы жарко оно ни палило. Ветви, из которых состояла его новая нога, скрипели на иссушающей жаре, и полированное дерево уже слегка потускнело, исцарапанное песком. Ему не хотелось тратить драгоценный древесный сок, пока без этого можно обойтись, но если не найти способа защитить ногу, она того гляди развалится тут, в пустыне.

Юноша огляделся – и нашел выход.

– Эй, Джир! Иди сюда, котик! – окликнул он, подманивая к себе бенгара.

Джир выглянул из-за фургона, склонил голову вправо, влево.

Элвин цокнул языком и поманил бенгара рукой.

– Иди, иди сюда! Мне надо, чтоб ты тут малость пометил! Проходивший мимо Неваляшка поднял опущенную голову и заметил:

– Гениально, но отвратительно!

Джир выбрался из-за фургона и подошел к Элвину. Тот указал на свою ногу и с надеждой улыбнулся.

– Ну давай! Тебе же хочется, а?

Джир понюхал деревянную ногу Элвина, пару раз обошел вокруг юноши. Остановился, еще раз принюхался и занялся делом. По ноге пробежали магические искры. Конечность тут же вновь обрела гибкость. Элвину пришлось поспешно отряхнуть ногу, дабы она не попыталась пустить корни в песок. Не имея земли, куда можно врыться, магия устремилась вверх по ноге, оживляя дерево. Элвин почувствовал, как новые побеги опутали культю, и понял, что еще некоторое время сможет идти нормально.

– Напомни мне, – сказал Йимт, останавливаясь в нескольких футах от него, – больше не отламывать от твоей ноги прутики на зубочистки!

– Ага, тебе-то хорошо, ты свою ногу полил, а нам как быть? – пожаловался Цвитти. – Не пора ли уже добраться до этого увазиса, про который вы говорили, а, господин сержант?

Йимт глянул на Цвитти исподлобья и без слов указал вперед. Они двинулись дальше.

– Уж как доберемся, так и доберемся. Нет, Сколли, – бросил он через плечо, – мы еще не пришли!

Сколли, уже открывший рот, закрыл его и надулся.

Они молча шагали вперед, по мере сил преодолевая жару и солнце. Йимт помахал подолом каэрны, проветривая зад, потом догнал фургон и пошел рядом, болтая с госпожой Синдзин.

– Надо ж тебе было разболтаться с той девкой из «Синего скорпиона»! Нет бы сделать свое дело и уйти! – нарушил молчание Цвитти, догоняя Элвина и тыча ему пальцем в спину. – Не мог промолчать, что ли? Жили бы сейчас в Назалле, как кумы королю! А теперь погляди, куда нас занесло! Премся, черт побери, туда, не знаю куда, очередных чудищ разыскиваем! Даже если этот их Каман-Рал действительно где-то здесь, кого это волнует? Пусть подавится своей пустыней. Ни одному нормальному человеку она и даром не нужна.

– Но это важное дело, Цвитти! – возразил Элвин. – Не могли же мы просто сидеть в Назалле и ждать, авось все как-нибудь само утрясется! К тому же те люди хотели нас убить. Еще неизвестно, может, «Железные эльфы» и остальные полки сейчас с ними сражаются, – сказал он, хотя подозревал, что почувствовал бы, будь оно так. – У нас просто нет другого выхода.

– Нет другого выхода? – всплеснул руками Цвитти. – Да ведь с тех пор, как мы дали эту чертову клятву, мы только и делаем, что смотрим в лицо вечности! А почему бы нам не наслаждаться жизнью здесь и сейчас, пока есть возможность, а?

– Что ты имеешь в виду? – спросил Элвин, оглянувшись.

– Да-да, – сказал Хрем, подходя поближе, – ты к чему это клонишь?

Цвитти окинул их взглядом и пожал плечами.

– Ну, если нам совсем немного осталось жить людьми, а потом мы навеки сделаемся тенями, зачем тогда тратить отпущенное нам время, шляясь по всяким пустыням и джунглям? Почему бы не уйти восвояси и не пожить в свое удовольствие?

– Ты имеешь в виду дезертировать? – уточнил Элвин. – Да ведь тебя же за это расстреляют!

Прочие солдаты стянулись к ним послушать разговор.

Цвитти фыркнул.

– Ой, да не валяй дурака! А что нас, по-твоему, ждет, если мы останемся тут? В конце концов либо пристрелят, либо зарубят, либо ядром разорвет, либо что еще похлеще стрясется. Я бы уж лучше рискнул сбежать! – сказал он, указывая на простирающуюся вокруг пустыню.

Внезапно, откуда ни возьмись, рядом возник Йимт. Крылышки у него на кивере подпрыгивали в такт шагам. Он затолкал за щеку щепоть крута, потом сунул в зубы трубку и раскурил ее.

– Вы, парни, орете громче, чем девица, которую запихнули в мешок с драконами! Я бы уж решил, что вы с ума сошли от жары, кабы не знал, что сходить вам не с чего. О чем разговор-то, а?

– Цвитти говорил про десерт, – ответил Сколли.

Цвитти что-то злобно буркнул себе под нос.

Йимт затянулся. К небу поплыли клубы ядреного дыма.

– Да ну? Что, Цвитти, правда, что ли?

– Этому полоумному башку напекло. Ничего я не говорил ни про какие десерты!

Йимт смерил Цвитти взглядом.

– Да уж, наверное! Но раз уж зашла об этом речь, расскажу-ка я вам одну историю. По такой жаре, как сейчас, да если не остеречься, мозги у человека могут свариться быстрее, чем яйцо в кастрюльке. От этого люди начинают плохо соображать. Черт-те что в голову лезет. Например, взбредет человеку в голову, что солдатская жизнь не для него и лучше бы ему убраться восвояси.

– Но Криттону-то это сошло с рук! – заметил Цвитти.

Трубка Йимта на миг ярко вспыхнула и снова потухла.

– Криттону-то оно с рук сошло, да это было в Эльфии. Там нет недостатка ни в воде, ни в пище, если знаешь, как раздобыть ее в лесу, а Криттон какой ни на есть, а все-таки эльф и о себе позаботиться умел. Но тут вам не Эльфия, на случай если кто не заметил. Поглядите-ка вокруг!

И он выразительно умолк, попыхивая трубкой.

Элвин огляделся. Все вокруг имело различные оттенки коричневого: от темно-бурого до светло-бежевого. Повсюду, куда ни глянь, над песками поднимался раскаленный воздух, точно листы неровного стекла. Со всех сторон только скалы да высокие извилистые барханы, глазу не на чем отдохнуть. Как тут можно жить, он представления не имел.

– Не рай земной, а? – заметил Йимт. – Нет, будь мы в Калагрии или в другом цивилизованном месте, можно бы и сбежать, но вот вопрос: зачем? Если ты и так в приятной стране, где вдоволь и еды, и выпивки, и жизнь относительно спокойная, какой толк делать ноги? С другой стороны, в такой стране, как эта, сбегать тем более не имеет смысла. Ну куда тут деваться? Ничего тебя тут не ждет, кроме песков, жары и смерти от жажды, если, конечно, до тебя раньше не доберется что-нибудь похуже. Нет, в армии куда безопаснее!

Элвин не разделял его уверенности. В конце концов, не армия ли довела их до того, что теперь все они связаны клятвой с магией Темной Владычицы и обречены на вечные муки, если не удастся найти способ разорвать эту клятву? Он огляделся. В глазах товарищей читались страх и сомнение.

– Нет, конечно, если человек или там эльф либо гном дошел до крайности, не мне его судить, – продолжил Йимт. – Судить его будет армия, и свою веревку или мушкетную пулю он получит. Но штука-то в чем: до крайности может дойти каждый. Любой зесер, который носит мундир, может сломаться. Майор может. Принц может. Даже я могу.

– Ну и что ты хочешь сказать? – осведомился Цвитти. – Что мы по этой жаре все переломаемся, как прутики, и окончательно свихнемся?

Йимт вынул свою трубку из зубов и ткнул ею в сторону Цвитти.

– Я вот чего хочу сказать: когда мужик дошел до крайности, но рядом есть его дружки, которым не совсем на него плевать, они, по всей вероятности, помогут ему не наделать глупостей, пока он не очухается и не придет в себя. Вся армия только на этом и держится. Воевать и убивать – это вам не курорт, тут у всякого могут шарики за ролики зайти. Для того-то солдат и собирают в полки. Чтобы люди знали друг друга и становились товарищами, а может, даже и друзьями. Друзья, Цвитти, – пояснил Йимт, глядя на того в упор, – это такие люди, которые готовы сделать что-нибудь для тебя, не требуя ничего взамен.

Цвитти криво усмехнулся и ничего не ответил.

– Мне очень неприятно прерывать вашу беседу, господа, но, по-моему, впереди показался искомый оазис! – крикнула Ралли с козел фургона.

Элвин и остальные вскинули головы и начали взбираться по пологому склону, ведущему туда, куда она указывала. Поначалу Элвин не видел ничего, кроме колеблющегося песка и неба. Перед глазами все расплывалось. Он снял очки, протер глаза, тут же пожалел об этом, снова нацепил очки и принялся вглядываться в даль.

– Постой-ка... Да, кажется, вижу! – воскликнул он.

Впереди маячила кучка невысоких белых зданий в тени нескольких пальм. Он отвернулся, потом вгляделся снова. Пальмы расплывались, но теперь он знал, куда смотреть, и по-прежнему видел их.

– Сажайте людей в фургон, сержант! – скомандовала Ралли. – Сдается мне, нам лучше добраться туда как можно быстрее!

– Слышали, что дама говорит? – рявкнул Йимт. – Шевелите задницами! Живей!

Элвин подошел к фургону и полез внутрь. С деревянной ногой, даже волшебной, это было не так-то просто. Вдруг он остановился и огляделся по сторонам.

– А где же Джир?

Бенгар нюхал песок в нескольких ярдах от фургона.

– Джир, сюда! – махнул ему Элвин.

Бенгар не обратил на юношу внимания и продолжал изучать песок. Внезапно он принялся рыть его лапами.

– Элли, залазь давай быстрей! Зверушка нас догонит! – бросил гном.

– Минуточку!

Элвин подошел к Джиру. Он осторожно отодвинул зверя мушкетом и пригляделся. Всего лишь какая-то тряпка. Он уже хотел отойти, но было в этой тряпке нечто, заставившее его наклониться и взять ее в руки.

– Эй, Ренвар, мы тут зажаримся на хрен! – крикнул ему Цвитти.

Остальные заворчали в знак согласия.

Но Элвин, не обращая на них внимания, поднял тряпку и стряхнул с нее песок и пыль. Обычная черная тряпка, если бы не вышивка на обтрепанном крае. По краю лоскута вилась вышитая зеленая лоза. Элвин взглянул на свою каэрну и приложил тряпку к ней.

Узор совпадал.

Он держал в руках часть формы железного эльфа. «Но откуда она тут?»

– Знаешь, мне уже хочется оторвать твою деревянную ногу да и вздуть тебя ею хорошенько! – пропыхтел Йимт, подходя к Элвину. – Ты чего тут застрял?

Вместо ответа Элвин призвал ледяное пламя. Огонек у него на ладони подпалил ткань. Тряпка на миг вспыхнула белым огнем, а потом сгорела, и огонь угас. Элвин ощутил знакомую боль – и понял все.

– Скажи мне, что я ошибся. Что это была не каэрна... и не белое пламя, – медленно произнес сержант.

Элвин обернулся и посмотрел в сторону оазиса.

– Его надо спасти.

– Спасти? Кого?

Элвин опустил голову и покачал ею.

– Не знаю, как это может быть, но Кестер Харкон там. Его и надо спасти.


Глава 25

<p>Глава 25</p>

– Ну и зачем нам рисковать жизнью ради спасения трупа? – осведомился Цвитти. – Допустим даже, кто-то заполучил тело Харкона, хотя, как по мне, это чушь, ну и что? Пусть оставит его себе. Харкону оно теперь ни к чему.

Элвин устал спорить и теперь помалкивал. Цвитти был слишком озабочен собственным благополучием и потому не способен понять, что речь идет не просто о трупе, но о битве за душу Кестера. Элвин разминал пальцы, сжимающие мушкет, и вглядывался вперед.

Отделение, растянувшись цепью, медленно двигалось к оазису. Вокруг зеленого пятачка росли пальмы и смоковницы. Элвин надеялся найти там колодец или даже озерцо. В висках стучало от неумолимой жары, глаза жгло ослепительное солнце. И еще этот вездесущий песок: на мундире, и в сапогах, и в заплечном мешке, и в глазах, и в носу, и в ушах, и во рту, – все имело пыльный, песчаный привкус. Юноша чувствовал себя так, словно его одновременно поджаривают на медленном огне и перемалывают жерновами.

Элвин сощурился и надвинул кивер пониже на лоб. На краю оазиса громоздилась кучка из пяти одноэтажных домиков. Должно быть, кто-то тут живет... только вот дыма не видать, и никого живого тоже. Позади оазиса возвышалась песчаная гряда, за которой ничего видно не было, но это могло и потерпеть: сперва следовало обыскать домики и весь оазис.

Солнце теперь жгло Элвину правую сторону шеи, и он наклонил голову и приподнял плечо, дабы защититься от его лучей. Элвин пытался заставить себя разжать судорожно стиснувшие мушкет руки и успокоиться. Курок взведен, пуля и заряд забиты в ствол, штык примкнут. В голове непрерывно крутилась одна и та же мысль: «У них тело Кестера!»

– Я не могу определить, кто там находится и есть ли там кто-нибудь вообще, – сказала госпожа Текой, указывая на оазис.

Она шла в нескольких шагах слева от Элвина. Госпожа Рыжая Сова шагала справа от Йимта, а госпожа Синдзин стояла на крыше своего фургона и держала Джира. Бенгар уставился вперед, и шерсть у него на загривке вздыбилась. Нехороший знак.

Элвина тревожило присутствие женщин. Он весьма ценил их способности, но все же ему казалось неправильным, что они подвергают себя такой серьезной опасности.

– Здесь нет безопасных мест, Элвин из империи.

Госпожа Рыжая Сова в очередной раз продемонстрировала сверхъестественную способность отвечать на мысли юноши.

– А может, Джир возбудился просто от обилия деревьев, которые можно поливать? – попытался пошутить Хрем, указывая на пальмы вокруг небольшого прудика. – А то в пустыне-то ничего не найдешь, кроме Эллиной ноги!

Они шли вперед. Элвин содрогнулся и топнул по земле здоровой ногой. Грудь наполнилась холодом, как будто он выглянул на улицу в морозную ночь, потом холод исчез.

– Но как же они притащили сюда его тело, это же так далеко? – спросил Сколли. – Мы же его в море похоронили, вместе с остальными!

– Так значит, он не стал тенью? – сказал Инкермон. – Его душа погибла. Этого я и боялся.

– А что, обязательно прямо сейчас об этом рассуждать? – спросил Неваляшка, держась свободной рукой за голову. – Мне лично жарко, я устал, у меня башка трещит с похмелья, и от всех этих разговоров, мол, там ждет кто-то, кто собирается похитить наши тела и души, лучше мне не становится!

– Не хочешь слушать, сунь голову в песок! – ответил Цвитти, ткнув мушкетом в сторону Неваляшки. – Вот это то самое, о чем я говорил! Вы по-прежнему думаете, что уйти из армии может только сумасшедший?

* * *

Некоторое время слышалось только приглушенное шарканье сапог по песку. Молчание становилось все более тяжким. Элвину захотелось кашлянуть, лишь бы нарушить тишину, но тут заговорил Йимт.

– Кстати, вы обращали внимание: куда ни придешь, всюду эти глинобитные хижины? А ведь так оно и есть. Знаете, я в стольких странах побывал, что уже и счет потерял, – сказал он, держа «костолом» наготове у бедра. – Но будь то так далеко на севере, что чихнешь – и ледышки вылетают, или так далеко на западе, что уже на востоке, – повсюду строят эти глинобитные хижины.

– Какие хижины, сержант? – спросил Хрем.

– Ну, вроде тех, что впереди, – сказал Йимт. – Они же явно сложены из сырца. Как и большая часть домов в Назалле.

– Не очень-то они и хижины, – возразил Неваляшка, явно куда больше одобрявший такие разговоры. – Вон в одной стене даже окно есть. Это не хижины, а настоящие дома!

Элвин посмотрел туда, куда указывал Неваляшка. В стене одного из домиков действительно виднелось окно. Впрочем, какая разница? Главное, что там можно укрыться от солнца!

Йимт пристально посмотрел на Неваляшку, потом отвернулся и снова принялся разглядывать домики.

– И все равно они из сырца. Из глины, замешенной с водой. Нет, конечно, иногда в эту глину добавляют соломы или навозу, но в конечном счете глинобитная хижина – она и есть глинобитная хижина. Даже не знаю, чего я ждал. Возможно, просто надеялся оказаться в месте, которое нас хоть чем-то удивит.

– Эй, там что-то есть! – крикнул Сколли и тут же выстрелил.

Сриксы в фургоне Ралли разразились воплями. Джир зарычал, спрыгнул с повозки и большими прыжками ринулся по песку к невысоким кустикам, растущим вокруг оазиса.

– Ну вот нас и удивили! – крикнул Элвин, и все бросились вперед.

Сколли вломился в кусты первым. Каэрна на нем развевалась. Джир издал оглушительный рев.

Воздух звенел от переполнявшей его энергии. Элвин явственно слышал чей-то голос.

– Оружие клятвы! – крикнула госпожа Рыжая Сова, догоняя Сколли. – Там Тиул! Осторожнее!

Позади хлопнули вожжи и взревели бринды.

– Не сбиваться в кучу! Рассредоточиться! Инкермон, Хрем, следите за хижинами! – рявкнул Йимт и ринулся в кусты.

Элвин рванул следом.

Выбежав на лужайку, они увидели стоящие возле водоема, небольшого прудика с каменными берегами, футов десяти в диаметре, три фигуры в черных плащах. В руке у каждой блестел длинный кривой меч. На земле перед ними лежало тело, по-прежнему зашитое в парус, но Элвин знал, что это Кестер. В нескольких шагах от фигур стоял Тиул Горный Родник с кинжалом в руках. Голос, слышанный Элвином, исходил от Тиулова клинка. Джурван сидел на плече у потерянного эльфа, распушив хвост.

– Бросай оружие! – взревел Йимт, наводя «костолом» на ближайшую из фигур.

Та сделала знак двум другим, они наклонились и подняли тело. А первая обернулась к Йимту и вскинула меч.

Сколли торопливо перезаряжал мушкет.

– Убить их, убить!

– Ничего, все под контролем, дышите ровнее. Ну-ка, вы, – сказал Йимт, подступая к таинственным фигурам, – бросайте оружие, и тело тоже!

Сколли с размаху вогнал шомпол в ствол, порезавшись при этом штыком.

– Их надо убить! У них теней нету!

Элвин взглянул на землю и понял, что Сколли прав.

Не обращая внимания на приказы Йимта, Сколли вскинул мушкет, прицелился и выстрелил, забыв вынуть шомпол из ствола. Шомпол и пуля перелетели через водоем и попали в голову первой фигуре, сбив с нее капюшон.

На них вытаращился ухмыляющийся череп с глазами из белого пламени.

«Костолом» Йимта выпалил одновременно с несколькими мушкетами. Град мушкетных пуль разнес в пыль череп твари, а два дротика разнесли в клочья остальное.

Элвин в атаке не участвовал. Жестокий холод сдавил ему грудь, изо рта валил пар. Он развернулся к воде в тот самый миг, как из озерца, громко клацая бритвенно-острыми зубами, вылезло несколько тварей. С их чешуйчатых боков струилась на песок вода. Каждое из чудовищ представляло собой футов пятнадцать серо-зеленой чешуи. Головы у них были длинные и заостренные, челюсти, как клинья на шарнирах, с острыми зубами внутри. Над землей они поднимались всего на несколько дюймов, передвигаясь на четырех коротких, но мощных, растопыренных лапах. На чешуе виднелись длинные глубокие шрамы, как будто твари дрались между собой, когда не могли сожрать кого понежнее. Глаза у них пылали белым огнем, и распахнутые пасти пыхали жаром, точно кузнечные горны.

Элвин спустил курок, мушкет дернулся у него в руках. Мушкетная пуля пробила аккуратную дыру в башке ближайшей твари, и та рухнула обратно в яростно бурлящую воду. Несколько подводных чудищ тотчас набросились на убитого собрата, выхватывая у него из боков клочья мяса, но остальные ползли вперед. Твари распахнули пасти, шкура у них на горле натянулась, и они принялись конвульсивно содрогаться. Мгновение спустя они изрыгнули ослепительно-белое пламя.

Над озерцом взмыли крики и вопли. Перезаряжать мушкет было некогда. Элвин призвал ледяной огонь, на его штыке заплясали языки пламени. Он устремился к воде и пронзил штыком одну из тварей. Белое пламя окутало юношу, и он снова, как тогда на острове, почувствовал, что горит.

Его тень вспыхнула.

– Ренвар, назад! – заорал Йимт.

Элвин не обратил внимания на приказ и бросился в воду, нанося удары штыком по мере того, как из-под воды перли и перли все новые твари. Вот он сделал выпад мушкетом и прошил обе челюсти твари, которая как раз собиралась снова изрыгнуть белое пламя. Она попыталась раскрыть пасть, но Элвин ей не давал, а белый огонь внутри все нарастал. Наконец шея у нее треснула, и белые языки заплясали по чешуе и растеклись по воде.

Черное пламя разрасталось вместе с белым, оба с ревом вздымались все выше и выше. Поверхность воды местами кипела, местами покрывалась льдом. Элвин не обращал внимания ни на что, кроме этих тварей. Он колол и жег, жег и колол до тех пор, пока никаких мыслей у него не осталось, пока он не превратился в машину для убийства.

Все это время какая-то третья сила пыталась окутать Элвина. Он узнал магию госпожи Текой и понял, что она пытается его защитить. Но он не нуждался в защите, по крайней мере сейчас. Он увеличил силу ледяного пламени и развеял ее усилия.

Где-то рядом выстрелил мушкет, затем раздался хорошо узнаваемый двойной взрыв дротиков из Йимтова «костолома». Вокруг бурлила вода, Элвин почти ничего не видел, но ему и не надо было видеть. Он чувствовал, где находится каждая из тварей, он кромсал и кромсал их штыком, и каждый удар попадал в цель. А белое пламя все сжигало его тень, и юноша чувствовал, как первые нити заклятия Темной Владычицы мало-помалу начинают распадаться. Да! Он сумеет его преодолеть!

На него бросилась еще одна тварь. Элвин отшвырнул мушкет и кинулся вперед, сунув правую руку прямо в глотку твари. Зубы впились ему в плечо, но солдату было плевать. Он шарил и шарил внутри, пока не нащупал что-то маленькое и твердое. Это была кость, и кость эта пылала, как поверхность солнца.

Элвин стиснул ее, хотя все тело корчилось от боли и перед глазами все побелело. Где-то внутри, в немыслимых глубинах его существа, белое пламя рассекало черные нити клятвы, выжигало их одну за другой, как будто рвались натянутые канаты. Связь Элвина с «Железными эльфами» и Темной Владычицей съеживалась и распадалась. Тварь вздыбилась из воды и попыталась вцепиться в Элвина когтями, но лапы у нее были слишком короткие, и ей это не удалось.

– Он в подземный ход ушел!

Крик отвлек юношу, он оглянулся. Тиул нырнул под землю следом за скелетами, уволакивавшими тело Кестера. Госпожа Текой и несколько солдат помчались следом за эльфом. Элвин не видел, кто там был. Еще несколько огненных тварей ринулись к подземному ходу, выпалил Йимтов самострел. Прогремел страшный взрыв, и вход исчез в облаке дыма, пыли и ослепительно-белом огненном шаре.

Элвин пошатнулся и с трудом удержался на ногах. Он снова сосредоточился на твари, с которой боролся, и впустил в себя еще больше белого пламени. Тварь уже не пыталась его закогтить, она рухнула обратно в воду, увлекая за собой рядового. Как только они нырнули, тварь принялась извиваться и метаться, пытаясь избавиться от руки в горле.

Звуки боя сделались приглушенными – Элвин с чудовищем боролись и катались под водой. Юноша попытался вдохнуть, в легкие хлынула вода, но тут же испарилась. В плече лопнула какая-то связка, и новая, более понятная боль попыталась лишить его сознания, но он все еще держался.

Клятва рвалась. Магия белого пламени вычищала его изнутри. Она обжигала так, что каждый нерв в его теле трепетал от боли, но Элвин готов был уплатить эту цену. Каждый оборвавшийся кусочек магии Темной Владычицы походил на когти, терзающие его плоть изнутри. Юноша чувствовал, что исход близок. Еще одно усилие, и все! Он сосредоточил все свои силы на правой руке и принялся сжимать кулак, втискивая кость в тело. Еще чуть-чуть, и он сво...

Но тут что-то твердое и тяжелое огрело его по затылку, из глаз посыпались искры, и Элвин невольно разжал руки. Он тут же попытался снова стиснуть кулак, но его уже волокли прочь из воды. Снова раздался мушкетный выстрел, невнятные крики. Юноша сделал вдох, открыл глаза и обнаружил, что потерял очки. В ушах булькала вода.

– ...такого идиота... не видел! – орал ему в лицо склонившийся над ним Йимт. – Сожрала тебя... ты думал?

Элвин закрыл глаза и отвернулся. А ведь почти получилось...

«В другой раз!» – поклялся он себе. Боль из плеча распространялась по всему телу, и нервы начали реагировать на отчаянную борьбу последних двух минут. Его накрыла новая волна боли, он открыл рот, собираясь закричать, и потерял сознание.


Глава 26

<p>Глава 26</p>

Конову охватил холод, пересиливший жар полуденного солнца пустыни.

Где-то там, впереди, пропавшие солдаты и три женщины, ушедшие с ними, попали в беду. Он бессильно стукнул себя кулаком по колену и повернулся, глядя назад вдоль колонны.

Принц и вице-король ехали в середине строя и мило болтали друг с другом. К седлам их верблюдов крепились большие зеленые зонты с серебряной парчовой каймой. Зонты покачивались у них над головами, создавая обширную тень. Колыхание зеленой ткани напомнило Конове океанские волны, и живот немедленно скрутило. Он поспешно отвел глаза и устремил взгляд туда, где сверкали на солнце наконечники копий, указывая местонахождение тимолийцев из Третьего копейного полка.

Позади всех, теперь, когда они благополучно выбрались из Назаллы, катили два фургона с припасами, запряженные мулами, и три пушки, запряженные ослами. Конова не очень разбирался, чем ослы отличаются от мулов, и, в сущности, его это и не интересовало: главное, и те и другие имеют обыкновение кусаться и лягаться. Пушки, две девятифунтовки и одна шестифунтовка, были корабельными орудиями, снятыми ради парада и оставленными напоказ на территории дворца. К несчастью, пороха и снарядов у них оставалось не более чем на пятнадцать выстрелов для каждой. Если они влипнут в неприятности, этого наверняка не хватит. Но так оно всегда и бывает. Рядом с пушками угрюмо шагали корабельные пушкари, несомненно проклинающие море песка, которое им предстояло преодолеть.

Конова чувствовал каждого из солдат в строю. Железные эльфы брели, понурившись, и молчали, что само по себе многое говорило об их настроении. Двойной жар палящего солнца над головой и горячего песка под ногами создавал атмосферу раскаленной печи, на которую не могли не обращать внимания даже железные эльфы, отчасти защищенные своей магией. Полдень миновал, но предстояли еще часы и часы изнурительной жары, прежде чем краткая вечерняя прохлада принесет хотя бы небольшое облегчение. А вслед за ней, если верить сулджаку, наступит жестокий ночной холод и с ним новые проблемы. Конечно, разумнее всего дождаться наступления ночи и только тогда двинуться в путь, но время, как часто случалось, было не на их стороне.

Самоцвет Пустыни действительно возвращался, и хотя Конова не сумел бы ткнуть пальцем в конкретные доказательства, способные убедить его или кого-то еще, он твердо знал: это случится сегодня. Может быть, он все-таки обрел возможность пользоваться своими эльфийскими способностями? Это одновременно интриговало и тревожило. Прежде он не раз пытался постичь естественный порядок, но все его усилия не приносили ничего, кроме очередных пинков в задницу. Но на этот раз он действительно чувствовал нечто. Он видел то, что видели Висина и его мать, хотя подозревал, что для них оно выглядит иначе. Звезда упадет где-то в Костяном ущелье, близ горы Сугундам, где находятся его прежние «Железные эльфы»... и если двигаться с этой скоростью, он не успеет оказаться там, когда это произойдет.

– Кажется, говорят, что горшок, за которым следят, никогда не закипает, хотя я этого выражения никогда не понимал. Горшок все равно непременно закипит, независимо от того, наблюдают за ним или нет, – будничным тоном произнес сулджак, едущий рядом с Коновой.

Верблюды шагали ровно, передвигаясь по песку без особого труда, хотя и не очень-то грациозно. Спина и шея у Коновы ныли от тряски, и он все никак не мог приноровиться к шагу животного. Он подозревал, что зловредная тварь нарочно то и дело меняет ритм.

– Мы опоздаем, – ответил Конова. – Похоже, вас это не тревожит? А ведь Звезда значит для вас куда больше, чем для любого из нас.

Сулджак кивнул.

– Это верно. Но тревожиться о вещах, на которые ты не в силах повлиять, не самая продуктивная трата времени. К тому же у меня есть кое-что, чего явно не хватает вам.

Конова закатил глаза.

– Вот только о вере сейчас рассуждать не надо, ладно?

– Я говорил о терпении, майор. Если легенды не лгут, Звезды отсутствовали несколько тысяч лет. И жалкие несколько часов – не более чем песчинка в... ну, в этой пустыне. – Он обвел рукой барханы.

– Можете мне поверить, жалкие несколько часов иногда решают все, – сказал Конова, снова обернувшись и глядя на колонну. Неподвижное облако пыли висело над ними, отмечая их путь через пески. Его было видно за мили. Конове сделалось еще холоднее. – Дьявольщина! Мы ведь не дойдем до Звезды?

Сулджак слегка извернулся в седле и тоже посмотрел на облако пыли над колонной. Он погладил жидкие пряди, росшие у него на лице вместо бороды, и загадочно взглянул на Конову.

– Как я уже говорил, политика – грязное дело, майор.

– Вы заключили еще одну сделку с принцем, – сказал Конова. Это был не вопрос.

– Несколько тысяч кочевников движутся с юга нам навстречу. Намерения у них мирные.

Сулджак нарочно подчеркнул последнее слово, как будто от этого его слова становились более похожими на правду, в чем Конова сильно сомневался.

– Они хотят приветствовать Самоцвет Пустыни и воспрепятствовать любому, кто помешает ему воскреснуть должным путем. Все идет как надо, майор. Несомненно, принц публично выразит свое неудовольствие, как того и следует ожидать.

– Несомненно, – сухо сказал Конова. – Но как насчет Темной Владычицы и тех сил, что мутят воду там, в пустыне? Они наверняка придерживаются иного взгляда на вещи. Вашим кочевникам такие противники не по зубам.

– Так ведь им же помогут.

Сулджак даже бровью не повел, что рассердило Конову до крайности. Старик даже представления не имеет, с какими ужасами предстоит столкнуться его людям... Эта мысль заставила Конову призадуматься. А ведь он и сам об этом представления не имеет. Какие бы кошмары ни преследовали их в Эльфии, на островах было в каком-то смысле хуже. И кто поручится за то, что пустыня не сумеет изыскать способ усугубить жуть, с которой они имели дело прежде?

– Кто им поможет?

– Знаете, майор, я искренне восхищаюсь вашей целеустремленностью. Для вас все так просто, не правда ли? – В его голосе звучала легкая насмешка. – Увы, путь к моим целям куда более извилист. Впереди будут битвы, я в этом уверен, майор, но не вижу причин, почему сражаться непременно должна империя с народами Хасхугеба. Скорее, рано или поздно мы объединимся в качестве равноправных союзников и вместе одолеем наших врагов.

– Вы рассчитываете, что после ваших манипуляций с целью заполучить Звезду и захватить принадлежащую ему власть принц станет вам помогать? Пиммер – одно дело, но ведь принц – будущий король. Сомневаюсь, что он отнесется к вашим взглядам так доброжелательно, как вы, похоже, рассчитываете. Мы все еще в Калагрийской империи, даже здесь, в пустыне.

Теперь сулджак, похоже, искренне удивился.

– Ну как же вы не видите, майор? Все получают то, чего они хотят на самом деле. Звезда возвращается к моему народу. Принц находит потерянную библиотеку. Темная Владычица и некромант Каман-Рал гибнут... если допустить, что последний и впрямь вернулся. Даже если уничтожить их и не удастся, их планы понесут серьезный урон. Ну а вы воссоединитесь со своими собратьями. Великолепно, не правда ли? Интриги, пропитанные махинациями, сплетенные тонкостью и доведенные до совершенства точно отмеренной порцией контролируемого насилия!

Сулджак сиял, в его голосе звучал почти ребяческий восторг.

– Как-то мне сомнительно, что все выйдет по-вашему, – заметил Конова.

– Терпение, майор, терпение! Сегодня ночью все откроется. Сами увидите. Все произойдет именно так, как я рассчитал.

– А что будет с моей матерью, Ралли и Висиной? Они нас намного обогнали. Вдруг они доберутся до Звезды первыми?

Сулджак впервые за все время их разговора утратил свое несносное спокойствие. Он на миг стиснул кулаки. Потом поймал взгляд собеседника, расслабился и улыбнулся.

– Ну, это такое уж непредвиденное обстоятельство, хотя благоприятным его не назовешь. Тем не менее они разбираются в природе вещей, особенно писец ее величества. Наша с ней короткая беседа была весьма... захватывающей.

Конова не без удовольствия отметил, что сулджак, судя по всему, ни капельки не верил в собственные слова. Впрочем, небольшое утешение, поскольку Конова и так знал, что старик ошибается. Как бы ни повернулись события сегодня ночью, она наверняка принесет куда больше, чем кто-либо рассчитывал.

* * *

Элвин открыл глаза. Он явно провалялся без сознания довольно долго. Солнце висело у самого горизонта, и в воздухе уже разливалась вечерняя прохлада. Поморгав, юноша начал различать вокруг движущиеся фигуры, узнал Йимта и успокоился. Кто-то снял с него мундир – Элвин увидел его на песке рядом с собой. От правого рукава остались клочья. Юноша стиснул зубы и приподнялся на локтях, ожидая мучительной боли. Как ни странно, кроме пульсирующих толчков в затылке, никаких неприятных ощущений это не вызвало. Рядом возникла госпожа Рыжая Сова. Она протянула Элвину его очки – видимо, кто-то добыл их со дна пруда. Юноша взял их левой рукой и нацепил на нос. Перед глазами все расплылось.

Он снял очки, протер их рукавом и уже собирался напялить обратно, как вдруг обнаружил, что прекрасно видит и без них.

Он медленно поднес очки к глазам – снова все помутнело. Опустил их – и опять все вокруг стало четким. Да, он нормально видел без очков. Может, из-за удара по затылку?

Госпожа Рыжая Сова мягко опустила руку на его раненое плечо.

– К счастью, ты по-прежнему с нами, Элвин из империи.

Юноша скосил глаза на свое плечо и впервые не смог понять, что видит. Все плечо было исчерчено уродливыми черными шрамами, оставленными зубами подводной твари. Но морозное пламя исцелило открытые раны, закрыв их грубыми, похожими на кору заплатами. И кожа вокруг ран сделалась серой. Элвин подвигал пальцами. Не больно. На самом деле он вообще ничего не почувствовал. Он взглянул на свою руку. Ее тоже покрывали черные шрамы, но пальцы были на месте и двигались.

– У меня правая рука ничего не чувствует, – сказал он.

– Я больше беспокоился за ту часть тела, что у тебя между ушами, – сказал подошедший Йимт. Он опустился на колени и заглянул Элвину в глаза. – Ты о чем вообще думал, черт тебя подери?

Элвин снова взглянул на свою руку. Что толку притворяться?

– У меня почти получилось. Белое пламя выжигало клятву. Я это чувствовал. Еще бы чуть-чуть, и я бы освободился!

Йимт вскинул руку, как будто собирался отвесить Элвину оплеуху, потом опустил ее на его здоровое плечо.

– Освободился? Малый, ты что, не понимаешь? Еще одна такая отчаянная выходка, и ты покойник!

– Нет, это ты не понимаешь. Я просто не могу это объяснить, но я-то знаю! – Он приподнялся и сел ровнее. – За мгновение до полного разрыва клятвы я получил мощный удар магии.

– Вообще-то это была не столько магия, сколько булыжник фунта в три весом, – произнес голос Ралли у него за спиной.

Элвин обернулся и увидел на краю оазиса фургон. Парусиновый тент убрали, и Ралли открывала клетки со сриксами. Огромные птицы с кожистыми, как у летучих мышей, крыльями с клекотом взмывали в небо и кружили над головой, образуя плотное кольцо.

– Вы швырнули камнем мне в голову? – спросил Элвин, ощупывая затылок левой рукой.

Там действительно выросла здоровенная шишка, и дотрагиваться было больно.

– Ну, я же не собиралась лезть в воду, когда там бултыхаются и плюются огнем эти драккари, верно? – фыркнула старуха.

– Драккари?

– Очень древние существа, – Ралли указала на разбросанные по оазису груды пепла, – хотя в наше время этот термин превратился в какое-то ругательство. Еще их можно назвать драконидами, но и это не вполне точно. Эти ребята, если верить местным легендам – а им, судя по всему, верить стоит, – злосчастные отпрыски Каман-Рала от его проклятого союза с драконицей.

Элвин попытался себе это представить, но не преуспел.

– Он что, драконицу... э-э... с драконицей спарился?

– Тут, в пустыне, бывает довольно одиноко, – усмехнулась Ралли, но остальным, похоже, было не до веселья. – Да, нелегко вам пришлось... Опять же, согласно легенде, имел место скорее магический брак, сплетение двух сил, которым не следовало бы объединяться.

Толчок боли в затылке заставил Элвина вернуться в настоящее.

– Так вы поэтому швырнули мне камнем в голову?

Ралли стряхнула пыль с плаща, ткань громко хлопнула.

– А что мне оставалось? Висина пыталась оплести тебя чарами, но они не выдержали, пришлось мне использовать более... прямолинейный подход.

Если бы камень кинул Цвитти, Элвин призвал бы ледяное пламя и испепелил его на месте, но, глядя на Ралли, он сумел сдержать гнев.

– Что же вы наделали? Как вы могли! Вы же все погубили, все!

На этот раз Йимт все же дал ему оплеуху.

– Ты это, парень, не забывайся, все-таки с дамой разговариваешь, а не с кем-нибудь! Ты, может, этого пока не понял, но она тебе жизнь спасла!

Элвин хотел было что-то ответить, но передумал.

– Как там остальные?

Йимт откинулся назад и огляделся.

– В порядке, надеюсь. Двое из этих скелетов ухватили тело Харкона и шмыгнули в подземный ход на той стороне оазиса прежде, чем мы успели до них добраться. Тиул, Джурван и Джир рванули за ними, а госпожа Текой погналась следом. Я отправил Хрема, Неваляшку и Цвитти вытаскивать их оттуда. Остальные члены нашего маленького отряда здесь и более или менее целы и невредимы.

– Значит, надо ехать дальше! – сказал Элвин, пытаясь встать.

Йимт удержал его на месте.

– Во время боя пара этих драккарей сунулись в подземный ход следом за нашими. Мы их уложили, но они так метались, что обрушили вход. Там целый день копать.

– Так что же вы не роете?

Йимт отпустил плечо Элвина и ткнул в него пальцем.

– Потому что у нас есть и другие проблемы, но прямо сейчас мы разберемся с тобой!

Элвин мотнул головой.

– Да я в порядке!

– Да ну? – нелюбезно переспросил Йимт. – Ла-адно... Ралли, покажь ему!

– Не надо, – возразила госпожа Рыжая Сова. – Он и без того уже достаточно перенес сегодня.

Сержант поднялся.

– Ну, раз так, значит, и это перенесет! Рядовой Ренвар, встать!

Сколли протянул руку, Элвин ухватился за нее. Деревянная нога угрожающе скрипнула, несколько веток потрескались и сломались.

– Ралли, дай, пожалуйста, зеркало, – непринужденно протянул руку Йимт.

Ралли молча шагнула вперед и подала гному квадратное зеркальце. Гном протянул его Элвину.

Юноша заглянул в него и отшатнулся. Сколли поймал его. Элвин провел по губам левой рукой и снова подался вперед и посмотрел в зеркало. Он не узнавал своего лица.

Один глаз у отражения был прозрачно-черен, второй пылал белым пламенем.

– Не... не понимаю. Что со мной случилось?

– Теперь в тебе оба вида магии, – ответила Ралли. – Пытаясь овладеть белым пламенем, ты принял его в себя. Можно считать, принес вторую клятву.

Элвин вытянул руки и призвал ледяное пламя. На правой ладони послушно заплясали черные язычки, но на левой взметнулся и запылал ослепительно-белый огонь.

Элвин закричал. Две магии, сидевшие в нем, тут же обратились друг против друга, терзая и сжигая, выворачивая и разрывая каждую частицу его существа. Легкие у него заледенели, а голова в это время пылала.

Сколли вскрикнул и отпустил Элвина.

Пламя тут же потухло. Элвин покачнулся, но не упал. Он почувствовал запах дыма и, опустив глаза, увидел, что его деревянная нога тлеет. Он в ужасе обернулся, чтобы посмотреть, не поджег ли случайно тень Сколли. И с облегчением обнаружил, что нет.

Но тут он увидел свою собственную тень. Она осталась на месте, но не черная и плотная, как у всех остальных, а серая и прозрачная.

– Не может быть... Я... я не хотел...

Элвин растерянно умолк. Что же он наделал?!

– Сейчас об этом беспокоиться некогда, у нас есть проблемы посерьезнее, – сказал Йимт.

Элвин поднял голову и проследил направление его взгляда. Южный горизонт застилало облако пыли, и облако это стремительно двигалось.

– Это наш полк?

Голова казалась пустой и тяжелой одновременно. Правое колено начало подгибаться, но он вовремя спохватился и выпрямился. И заметил, что никто не шагнул к нему, чтобы его поддержать.

– Нет, это не «Железные эльфы», – ответил Йимт. – Наши должны прийти с севера, той же дорогой, что и мы. А тамошние направляются на северо-запад. Я так понимаю, это кочевники Просторов. Если народ в Назалле понял, что возвращается Звезда, значит, их сородичи из пустыни тоже должны это знать.

– Ну, с ними мы не враждуем, – сказала госпожа Рыжая Сова. – Они наверняка поймут, что мы разделяем их стремление восстановить естественный порядок.

– Чайи, не забывай, мы сейчас неотъемлемая часть «Железных эльфов», – возразила Ралли. – А следовательно, для них мы агенты империи.

У госпожи Рыжей Совы сделалось такое лицо, как будто ее ударили.

– Но это же абсурд! Я противостою империи и ее безудержной тяге к разрушению! Сейчас я на ее стороне лишь потому, что Темная Владычица является нашим общим врагом, который угрожает самому нашему существованию! Я наверняка сумею объяснить этим людям, как обстоит дело.

– Может быть, как-нибудь в другой раз, – сказал Йимт. – Сегодня я бы за это головой не поручился.

Ралли вытащила карту.

– Костяное ущелье вон там, впереди. Нам следует отправиться туда прямо сейчас, пока есть возможность.

– Если нас там захватят, мы окажемся беззащитны, – не согласился гном. – А тут можно держать оборону. Хижины эти прочные, и стрелять из них удобно.

– Нам нельзя оставаться здесь, – сказал Элвин, – надо отыскать Кестера. Не знаю, куда они его потащили, но нам надо туда.

– А ведь там, в подземном ходе, и Хрем, и Висина, и остальные. Как же их бросить? – не сдавался сержант.

– Но Звезда упадет не здесь. Разве ты не чувствуешь? – воскликнул Элвин. – Я не знаю, как это объяснить, но...

– Он прав, – поддержала юношу Ралли. – Воздух наполнен силой, сержант, силой давно минувших времен. И когда эта сила явится, нам нужно быть там. Рядовому Ренвару в первую очередь.

– Вы, наверное, правы, – покачал головой гном, – однако нам будет мало проку, если нас убьют прежде, чем мы туда доберемся.

– Сержант! – подошел к ним Сколли.

– Не сейчас, Сколли. Мы заняты. Если хочешь есть, поищи чего-нибудь в фургоне. Так вот, – продолжал Йимт, обернувшись к остальным, – по-моему, выбора у нас...

– Сержант! – повторил Сколли, дернув Йимта за рукав.

Гном развернулся.

– Ну, чего тебе?

– Сержант, я не хочу в лес. – Голос у солдата сделался еле слышным от страха.

Йимт раздраженно потер лоб.

– Да какой тут лес? Кроме вот этих четырех пальм и пары смоковниц, тут на тыщу миль в округе никакого леса нет!

– Нет, есть! – ответил Сколли, указывая на северо-запад, в сторону далекого побережья.

Элвин полез за очками, но нужда в них отпала. Он почувствовал лес прежде, чем увидел его. На двадцать, а может быть, и на тридцать миль расползалось по пустыне ледяное, обсидианово-черное пятно. Это было множество сарка-харов, растущих прямо из песка. В глубине леса искрилось морозное пламя. Лес раскинулся, насколько хватал глаз. Мили и мили сарка-харов. Это тебе не крошечная рощица вокруг Луугут-Йора. Здешний лес был огромен.

– О черт... – выдохнул гном.

Казалось, они наблюдают надвигающийся потоп.

– К ночи он будет здесь.

– Это конец! – всхлипнул Инкермон, закрыл глаза и принялся молиться.

Йимт гневно топнул ногой.

– Ты, может, и недалек от истины, Инкермон, но давай все-таки попробуем его отдалить, если ты, конечно, не против!

Ралли метнулась к фургону и одним прыжком запрыгнула в него. Она подхватила вожжи и посмотрела на солдат.

– Надо ехать. Мои зверушки довезут нас до ущелья раньше, чем там окажутся хасхугебцы или сарка-хары. Когда доберемся, сумеем найти место, где можно укрыться, но ехать надо прямо сейчас.

– Ралли права, надо двигаться вперед, – сказала госпожа Рыжая Сова. – Риск огромен, но сидеть без дела еще опаснее. Ты это знаешь, Йимт Весенний Ветерок. Те, кто находится в подземном ходе, могут сами о себе позаботиться. С ними Висина, ее магия сильна. Сейчас следует довериться силам более могущественным, чем мы сами.

Йимт покрепче стиснул «костолом» и прищурился на надвигающихся сарка-харов, потом на облако пыли, стремительно приближающееся с противоположной стороны.

– А бринды точно сумеют обогнать этот лес? Если мы застрянем, никакой морозный огонь не поможет пробиться!

Ралли достала из плаща сигару и сунула ее в рот. Сигара зажглась сама собой. Ралли затянулась, размяла шею, поворачивая голову вправо-влево. Посмотрела на кружащих в небе сриксов и свистнула. Птицы откликнулись клекотом и устремились на север.

– Каждая секунда промедления уменьшает наши шансы, поэтому чем быстрей мы тронемся, тем больше вероятность прорваться!

– По местам! – скомандовал сержант.

Элвин доковылял до фургона и забрался в него сзади, туда, где стояли пустые клетки. Сколли и Инкермон влезли следом, Йимт и госпожа Рыжая Сова сели на козлы. Фургон уже покатил вперед, а Элвин все пытался устроиться поудобнее, но вскоре сдался.

– Хватайтесь за все, что под руку попадется, сейчас трясти будет куда сильнее, чем вчера! – предупредила их Ралли.

Фургон перевалил гребень небольшого бархана и полетел вниз по склону. Из-под колес вздымалась пыль, ветер свистел в ушах. В другое время Элвину было бы страшновато, но весело. Сейчас он думал только о том, что они едут слишком медленно. Глядя в сторону, он видел приближающийся лес. Тот полз, словно паук с перебитыми лапами, стволы и сучья саркахаров выныривали из песка и продвигались вперед неровными рывками.

Над деревьями нависли темные тучи. Одинокая молния ударила в чащу, взметнув каскад ледяных искр. Этот лес был живой и злобной тварью. Элвин ощущал исходящую от деревьев боль.

Боль и голод.

Он отвернулся, бросив взгляд на приближающихся кочевников Хасхугеба. Он уже различал темные фигурки в основании столба пыли.

Фургон оказался между двух смыкающихся лезвий. Юноша устремил взгляд вперед.

Ветер бил в лицо, пыль лезла в нос, в уши, в рот, но не в глаза. Вся пыль, что попадала ему в глаза, сгорала в белом либо черном пламени. Странное ощущение, однако, помогало отвлечься от борющихся внутри сил. Неужели он теперь как эти твари, которых он убил всего несколько часов назад? И внутри его две магии, коим не положено существовать даже по отдельности?

Наконец земля впереди пошла в гору и превратилась в два скалистых отрога, между которыми виднелся узкий проход – Костяное ущелье.

Элвин скорчился на дне фургона и держался изо всех сил. Солнце уходило за горизонт, тени удлинялись, а они мчались к проходу, навстречу неизвестности.

Юноша мысленно подгонял бриндов. Тело пронзил еще один приступ боли. Приближалась новая Звезда. Она воздействовала на его чувства так, словно была напрямую связана с его душой. Мир вот-вот переменится снова.

Ренвар посмотрел на свои руки, сжимающие мушкет, и понял, что дальше так не может.

Он попробовал осторожно призвать ледяное пламя. Белое тут же откликнулось на зов одновременно с черным, и две магии вновь сцепились у него внутри. Задыхаясь, он старался погасить оба огня, но не мог совладать с ними. Он сосредоточился сильнее. Наконец оба пламени подчинились ему, но угасать и не думали.

– Ты что делаешь? – воскликнул Инкермон, в ужасе глядя на него. – Погаси немедленно! Ты нас всех спалишь!

Элвин хотел ответить, но управление пламенем требовало полной отдачи, и говорить было слишком трудно. Он только скривился и зажмурился.

Яркая синяя Звезда манила его. Она неподвижно висела в атласно-черном небе.

Она почти здесь. Продержаться осталось совсем немного...

Юноша открыл глаза и посмотрел на Инкермона. Фермер по-прежнему сидел рядом, но Элвин увидел только черный силуэт с тлеющим ледяным огнем внутри. Обернувшись к Сколли, он увидел то же самое. Потом он взглянул на себя. Ледяное и белое пламя, сплетясь вместе, пылали у него внутри, пульсируя энергией, управлять которой у него уже не хватало сил.

Скорее,– взмолился Элвин. – Пожалуйста, поскорее!


Глава 27

<p>Глава 27</p>

Висина мчалась со всех ног, стараясь не отставать от Тиула с Джиром, но эльф с бенгаром оказались слишком проворны для нее.

Она судорожно хватала ртом воздух, кровь стучала у нее в ушах. Девушка остановилась и согнулась пополам, держась за бока. Она привалилась к стенке подземного хода и с минуту простояла так.

Отдышавшись, она выпрямилась и наконец обратила внимание на устройство подземного хода. Камни были подогнаны так аккуратно, что раствора не потребовалось. Однако еще большее любопытство вызвали его размеры и состояние. После первой сотни ярдов от выхода в оазис тоннель расширился настолько, что по нему могла проехать небольшая повозка, а на потолке рос странный светящийся мох. Источаемый им свет позволял разглядеть дорогу.

Череп со полыхающими глазами неотступно висел перед ее мысленным взором. Висина, конечно, знала о некромантии, но всегда считала ее пережитком темного прошлого. «Неужели это правда, неужели Каман-Рал действительно вернулся?» От этой мысли она похолодела. Эмиссар Темной Владычицы некогда обманул ее, прикинувшись представителем Звезды Сильры. Может, и магию Каман-Рала использует кто-то другой? Но тогда она так стремилась помешать завладеть Звездой Темной Владычице, что даже не задумывалась о присутствии в мире других древних сил, только и ждущих подобного случая, чтобы пробудиться и возвыситься вновь.

– Госпожа Текой!

Висина обернулась. Из темноты вынырнул рядовой Хрем Фульбер. На его штыке плясало морозное пламя, и он тоже тяжело дышал. Следом за ним появился Цвитти. Висина не переваривала этого солдата с лисьей рожей, но при определенных обстоятельствах он мог убивать, а это им почти наверняка потребуется. Несколько секунд спустя прихромал Неваляшка.

– А где остальные? – спросила девушка, вглядываясь в темноту тоннеля.

Неваляшка покачал головой.

– Все здесь. Сержант Аркгорн отправил нас сюда следом за вами, а потом вход обвалился.

Висина не сомневалась в способности Чайи с Ралли постоять за себя, зная их могущество, ну а сержант Аркгорн способен справиться практически с чем угодно, включая огнедышащих чудищ. По ряду причин она куда больше тревожилась о рядовом Ренваре.

– Тогда поспешим вперед. Тиул уже намного нас обогнал. И ему по-прежнему требуется помощь, – сказала она.

– Кто бы помог нам? – проворчал Цвитти у нее за спиной.

«Хороший вопрос», – мысленно согласилась Висина.

* * *

Солнце клонилось к закату. Тени шагающих солдат вытянулись и заструились по песку. Конова находил это зрелище пугающим. Казалось, бойцы сделались ростом футов в двадцать. Он сосредоточился на лежащей впереди дороге.

Отчетливая колея на песке, почти не отклоняясь, вела на юг. Скорее всего, ее оставил фургон Ралли – до полка дошло немало слухов об объятой черным пламенем повозке, запряженной одетыми в броню неведомыми зверями, которая не могла принадлежать никому другому.

Сулджак подтвердил, что колея ведет прямо к месту, называемому Костяным ущельем и расположенному примерно к юго-западу от Назаллы.

– А почему оно так называется? – спросил Конова.

Он поерзал, в надежде разогнать боль, поморщился, нащупав особенно болезненное место у себя на заднице, и поклялся никогда больше не садиться в седло. Пусть принц его хоть расстреляет, главное, чтоб на твердой земле!

– Нехорошее это место. Много веков назад там рос лес, но, говорят, Каман-Ралова драконица спалила его дотла за то, что он ее якобы оскорбил. – Сулджак виновато развел руками. – Не представляю, чем лес мог ее оскорбить!

Конова снова поерзал в седле.

– Я представляю. Деревья еще как способны оскорбить!

Старик на миг растерялся, но потом, похоже, собрался с мыслями и продолжал:

– Ну да, я слышал... Как бы то ни было, сейчас там ничего не осталось, кроме мертвых древесных стволов, добела выгоревших на солнце и ободранных песчаными бурями. Так что ущелье напоминает разоренное кладбище.

– Очаровательно! – сказал Конова.

– Место и впрямь уникальное, – подхватил рысцой подъехавший к ним принц.

Он сложил зонтик и выглядел на удивление свежим.

У Коновы свело потроха от ненависти. Интересно, а вдруг весь этот закупоренный в душе гнев медленно, неумолимо пожирает его изнутри? Конова с трудом выдохнул и сделал заинтересованное лицо.

– В самом деле, ваше высочество? Чем же оно уникальное?

Принц улыбнулся, явно радуясь возможности поделиться свежедобытыми знаниями.

– Легенда, связанная с этим ущельем, вполне соответствует уровню развития тамошних кочевых племен, однако, согласно новейшим изысканиям археологии, в определенных условиях дерево способно вобрать в себя достаточно минералов и стать твердым как камень. Оно действительно превращается в камень! Как видите, эти деревья с куда большей вероятностью не сгорели в пламени какого-то легендарного дракона, а просто погибли от естественного воздействия пустыни.

– Но как там вообще мог вырасти лес? – спросил Конова, стараясь увести принца от замечаний в адрес кочевников. – Как тут вообще что-то может расти?

Отсутствие загораживающих обзор деревьев его отнюдь не удручало. Напротив, здесь командир может управлять войсками, держа в поле зрения все свои силы. Невозможность достучаться до офицера, находящегося вне зоны прямой видимости, здесь не будет настолько отравлять существование.

– О, вы бы удивились, узнав, сколько живого кишит вокруг! – ответил сулджак. – Вот, например, там, впереди, есть оазис, где вы можете напоить своих солдат и животных. В таких местах обитают самые разные звери и растения!

Его голос звенел от гордости.

– Что это? – спросил принц, указывая на север, в сторону побережья.

Конова оглянулся и прищурился.

– Грозовые тучи. Надо же, сулджак, а я думал, у вас тут дожди – редкость.

Старик выпрямился в седле. Он заметно занервничал – впервые за все время общения с майором.

– Дожди у нас редкость. И я никогда не видел таких туч...

Он обернулся и посмотрел на принца.

– Вы мне солгали? Там часть вашей армии?

– Нет, моей армии там нет. – Его высочеству тоже было явно не по себе при виде этих туч.

– Как-то быстро они движутся, даже для грозовых туч, – заметил эльф. – Слишком быстро.

Сулджак потеребил свою бородку.

– Может быть... может быть, нам стоит ускорить шаг.

– Неплохая идея, – согласился принц.

Конова обернулся и махнул барабанщику, приказывая ускорить ритм. Барабанщик повиновался, и колонна поползла быстрее, поднимая еще больше пыли.

– А что там, впереди? Еще одна гроза? – спросил принц.

Он достал медную подзорную трубу и приложил ее к глазам. Минуту спустя он передал трубу Конове. Тот взял ее и ненадолго заглянул в нее, уже зная, что увидит.

– А это, ваше высочество, воинственные кочевники Просторов Хасхугеб движутся нам наперерез, – ровным тоном доложил он.

Больше майор ничего не стал говорить, сдержался, но на самом деле попадание в водоворот очередных дипломатических плясок его крайне бесило.

Принц взглянул на сулджака, потом опять на облако пыли.

– Менее минуты назад вы обвинили меня в тайных происках, а теперь вы неприкрыто нарушаете наше соглашение! Да как вы смеете, сударь? Неужто вы действительно хотите войны с империей?

Сулджака, похоже, реакция принца искренне изумила, хотя Конова совершенно не удивился. Принц всегда полагал, что все должно происходить так, как хочется ему.

Старик отмел вопрос.

– Могу вас заверить, как заверял вице-короля на протяжении нескольких месяцев, что народ Хасхугеба хочет только одного: чтобы его оставили в покое и предоставили ему возможность жить своей жизнью. То, что вы видите на горизонте, – не более чем проявление этого намерения. Мы лишь заботимся о том, чтобы Звезда осталась на своем законном месте.

– А если удастся обнаружить... нечто другое? – небрежно поинтересовался принц.

Конова поразился тому, как стремительно меняются эмоции принца. Вот только что он был вне себя от ярости и уже хладнокровно прикидывает шансы!

Сулджак держался так же деловито.

– Народ Хасхугеба не претендует на обнаруженные здесь артефакты, не имеющие отношения к культуре наших земель. Не сомневаюсь, нам удастся достичь договоренности, которая устроит все заинтересованные стороны.

Сулджак как-то слишком легко отказывается от подразумеваемой библиотеки Каман-Рала, подумал Конова, но, немного поразмыслив, оценил гениальность хода. Заявив свои права на библиотеку и ее содержимое, хасхугебцы рисковали поссориться не только с империей, но и со всеми странами и народами, некогда ограбленными Каман-Ралом. Появление библиотеки с ее легендарными сокровищами привлечет множество грабителей, от одиночек до целых армий. Позволив империи забрать большую часть ее содержимого, сулджак вместе с ним отдавал также и львиную долю проблем. «Да, это и впрямь умно!»

– По-моему, вон впереди и оазис! – решил сменить тему принц.

Конова оглянулся на надвигавшиеся с побережья черные тучи и снова поежился от холода. Гроза тут ни при чем. Он перевел взгляд на оазис и ощутил легкое покалывание магии – следы недавно разыгравшейся здесь битвы. Он направил свои чувства вовне, в сторону оазиса.

– В чем дело? – спросил принц.

Конова ничего не ответил: он хотел сосредоточиться. Магия висела в воздухе, настолько взбаламученная, что ему не вдруг удалось разобраться в происходящем, но немногие понятные знаки наполнили его страхом.

– В оазисе задерживаться нельзя! Мы должны двигаться вперед, дабы успеть дойти до Костяного ущелья!

Командир «Железных эльфов» обернулся посмотреть на колонну. Солдаты тащились вперед, растянувшись на несколько сотен ярдов. Им придется идти куда быстрее, чем сейчас!

Сулджак кашлянул.

– Майор, мы с принцем обо всем договорились. Хасхугеб и империя не враги. Ваш полк вполне может переночевать в этом гостеприимном оазисе и двинуться дальше завтра утром. К тому времени Звезда уже объявится и многое станет ясно.

Холодный толчок напротив сердца сказал Конове именно то, о чем ему так не хотелось знать. Он улыбнулся, и отнюдь не успокаивающе.

– На этой доске больше двух фигур, и Она не собирается придерживаться каких-либо джентльменских соглашений. – Он указал на черные тучи, громоздящиеся на севере. – Это Ее лес, и к ночи он будет здесь.

Принц вскинул подзорную трубу.

– Что-о?!

Забыв про трубу, он обернулся к собеседникам, затем все-таки опустил прибор и поморгал.

– Бред какой-то! Мы ведь очистили острова! Мои корабли пристают вдоль всего побережья, от Назаллы до Тель-Мартрука! Ее лес никак не мог проникнуть сюда!

Сулджак несколько подрастерял свое спокойствие.

– Еще корабли?! Ваше высочество, вы мне не говорили, что ваш флот отправится так далеко на запад! И тем не менее даже с этим флотом империя оказалась не способна оборонять своих людей, оставив их беззащитными перед надвигающимся ужасом!

Он помолчал и взял себя в руки.

– Впрочем, неважно. Темную Владычицу здесь знают, известно нам и о Ее бесплодных попытках захватить Алую Звезду Эльфии. Вы оба сумели одолеть Ее с одним этим полком. Сегодня ночью на страже будут стоять воины пустыни, а их там двадцать тысяч. Что бы Она ни принесла, мы сумеем Ее одолеть!

Принц снова смотрел на угольно-черный лес и надвигающуюся бурю, бормоча о том, что буря, вероятно, ожидается сильная. Конова не сомневался, что число упомянутых сулджаком воинов пустыни изрядно преувеличено, но тревоги его на этом не кончались.

– Судя по виду туч, Ее деревьев там, наверное, сотни тысяч. А где кровавые деревья, там и твари, которых они вытягивают из подземных глубин. Вы, по-видимому, чрезвычайно уверены в своих воинах, сулджак. А как насчет Каман-Рала? Эта опасность вас, похоже, не особенно заботит!

Старик улыбнулся.

– Майор, вы забываете: кем бы еще ни был Каман-Рал, он в первую голову уроженец Хасхугеба. И если он вернулся, то не позволит Темной Владычице захватить Самоцвет Пустыни, точно так же, как не допустите этого вы.

Конова откинулся назад и оглянулся на принца, ожидая вмешательства в разговор, однако тот позволил своему верблюду отойти на несколько ярдов в сторону. Тиккин был полностью поглощен увиденным в подзорную трубу.

– По-вашему, вы сумеете воспользоваться могуществом Каман-Рала? – осведомился Конова.

Сулджак подался вперед.

– К вам этот вопрос тоже относится. Темная Владычица враг для нас обоих. Магией Каман-Рала можно управлять. – Глаза у старика сверкали. – Майор, мне следовало знать...

Конова вздрогнул. Он наконец догадался обо всем.

– Вы... вы призвали его. Вы вернули в мир могущество Каман-Рала!

Сулджак чуть заметно кивнул.

– Сила есть сила, майор. Когда вернулась первая из Звезд, я понял, что империя явится сюда. Мне нужно было подготовиться к любому повороту событий. Наши воины отважны, но они не могут противостоять империи – пока. Я искал в глубинах... и нашел нити, ведущие к чему-то давно утраченному... и я принялся вытягивать это на поверхность.

Конова вскинул кулак, объятый ледяным пламенем. Ему отчаянно хотелось придушить сулджака. «Идиот! Разве он не видит, как опасно играть с силой, которой не понимаешь?»

– Я из-за вас солдата потерял. Он умер в муках на том острове.

Он не без труда разжал кулак и угасил ледяное пламя.

Сулджак развел руками, сделал большие глаза.

– Я буду защищать свой народ! В моих силах держать древнюю магию пустыни в узде, но это непросто даже для меня. Но не тревожьтесь: существо, убившее вашего солдата, было единственным, ускользнувшим от меня. И даже тогда оно решилось поплыть через море только потому, что почуяло приближение Ее леса. Теперь же, когда Ее лес наводнил наши земли, эти твари уничтожат его, как бы велик он ни был.

– Вы хотите сказать, оно не одно такое?

– Да их сотни. А теперь, возможно, уже и тысячи, – сказал сулджак.

Небрежность его тона заставила Конову задуматься, насколько же в действительности велика его власть над этими чудовищами.

– А Каман-Рал? Какое место отводится ему?

– Никакого. Каман-Рал умер, майор. Его сила – это сила пустыни. Он всего лишь подчинил ее себе, и алчность погубила его: она стоила ему жизни и всего, чем он владел. Я не стал повторять его ошибок. Я использовал ровно столько силы, чтобы обеспечить безопасность Звезде и моей стране. Когда это исполнится, порождения его магии вернутся туда, откуда явились.

– Ну а если они не захотят возвращаться?

– Майор, но вы же уже разрешили эту проблему! С помощью Алой Звезды вы уничтожили Ее лес. А я с помощью Самоцвета Пустыни поступлю так же со всем чуждым, что не принадлежит нашему времени и нашей земле.

– Принц этого не потерпит.

Конова оглянулся на Тиккина и понял, что, в сущности, не знает, как отреагирует принц. И самое ужасное, это ничего не меняло.

Сулджак пожал плечами.

– Может быть, но, вероятнее всего, потерпит. Какой смысл без толку усложнять решенное дело? Я таки получу Звезду, он таки получит свою библиотеку, а вы таки воссоединитесь со своими эльфами.

Конова не выносил подобной логики.

– Так никогда не бывает. Вам пора бы это знать.

– Знаю, майор. Знаю. Всегда возникают непредвиденные обстоятельства. Королева не единственная, кто предпочитает вести сложные игры. Вы хороший солдат, вы будете выполнять приказы.

– Почему это? – вскинулся эльф.

– Потому что пока вы так поступаете, ваш мир сохраняет смысл. А без уставов и приказов в нем воцарится хаос. Как-то раз вы уже нарушили устав, и поглядите, куда вас это завело. Сомневаюсь, что вы поступите так снова.

На руках Коновы снова, помимо его воли, вспыхнуло ледяное пламя.

– Вы так уверены?

– Ах, оставьте, майор! Вы же знаете, как обделываются государственные дела. Все уже решено и подписано. Потерпите еще чуть-чуть, и получите то, чего хотите.

Пламя в руках Коновы разгоралось все холоднее. От искушения ударить старика перехватило дыхание. Ему снова солгали, его снова выставили дураком! Внутренний голос напомнил, что так всегда получается, когда бросаешься вперед очертя голову, но Конова не обратил на него внимания.

Он медленно, мучительно медленно затушил огонь. Пока нельзя.

– Ну вот видите, майор, не так уж это трудно, верно?

– Да, – соврал Конова. – Совсем не трудно.


Глава 28

<p>Глава 28</p>

Висина торопилась изо всех сил, ведя солдат подземным ходом под оазисом. Пару раз впереди что-то мелькало, но ей не удавалось подойти достаточно близко, чтобы определить, кто или что это было.

– Я... мне надо отдохнуть, – прохрипел Неваляшка, переходя на шаг. – Простите, я не могу так нестись. И все равно нам этого проклятого эльфа не поймать, как бы быстро мы ни бежали.

Висина тоже замедлила шаг. Ей хотелось наорать на солдата, но она понимала, что Неваляшка прав. Девушка утерла пот со лба, подняла руки и принялась плести воздух.

Но тут же зашипела и остановилась. Ей обожгло пальцы: естественный порядок здесь пропитался ядом. Она попробовала еще раз, но пришлось бросить эту затею: здешняя магия жглась.

– Да, я это тоже чувствую, – сказал Хрем, подойдя к ней. Лицо у него побагровело, он тяжело дышал. – Тут все какое-то не такое. Словно что-то ползает по коже, а не стряхнешь.

Цвитти держался в стороне.

– Ну так зачем нам дальше-то идти? Где сказано, что мы обязаны рисковать головой и строить из себя героев? Можно остаться тут, тут безопасно, – ворчал он, озираясь по сторонам.

– Вы как хотите, – сказала Висина, – а я пойду дальше.

Хрем вытянулся во весь рост и взглянул на Цвитти.

– Мы все идем!

– Постойте! – воскликнула девушка. – Слышите?

Она вскинула руку, призывая к тишине. Да, впереди явно что-то происходило.

По тоннелю эхом раскатился звук взводимых курков.

Висина обнажила кинжал. Хрем с Неваляшкой выдвинулись вперед, заслоняя ее собой, и пригнулись.

Непонятная фигура отбрасывала тень на стены впереди них. Что-то двигалось в их сторону. Висина крепче стиснула клинок, проклиная воздух вокруг. Не имея возможности плести естественный порядок, она сделалась бесполезна. Сейчас солдатские мушкеты, извращенный союз дерева и металла, были куда сильнее ее... Ее мысли тут же обратились к Конове, она почти улыбнулась, но тут же нахмурилась. В нем скопилось столько гнева, с ним стало почти невозможно разговаривать. Если он не научится это контролировать, будущего у него нет. И у них тоже...

– Я его слышу! – шепнул Хрем.

Звук напоминал царапанье костей по камню.

Висина напряглась, пытаясь разглядеть творящееся впереди. Теперь фигура проступила более отчетливо, но по-прежнему не походила ни на что знакомое. Для Тиула ей не хватало роста. Девушка разминала запястья и пальцы на левой руке. Если другого выхода не останется, придется плести, несмотря ни на какую боль...

Скребущий звук нарастал.

Висина обнаружила, что затаила дыхание, и медленно выпустила воздух. Приближающееся существо наконец обрело четкие контуры в свете мха и оказалось не кем иным, как Джиром, волокущим в зубах кусок скелета.

– Это всего лишь... – начала Висина, и тут Цвитти выстрелил.

Грохот выстрела раскатился по тоннелю. Перед глазами сверкнуло черное и рыжее, полетели ослепительно-белые искры. Девушка вскрикнула и пригнулась, зажимая уши.

– Не стрелять!!! – рявкнул Хрем.

Висина тряхнула головой и посмотрела вперед.

Бенгар лежал неподвижно. Она бросилась к нему, расшвыривая ногами кости.

– Джир! Ох, Джир...

* * *

Голова у Тиула разрывалась от боли. Тут, под землей, все было неправильным. Магия, текущая в камне, черной смолой заполняла легкие. Он старался не терять из виду Джира, но на бенгара здешняя магия, похоже, не влияла, и он скоро исчез из виду. Джурван затараторил Тиулу на ухо, и эльф нехотя перешел на шаг. Он держался за голову обеими руками, но это не помогало.

На полу обнаружились еле заметные царапины, идущие по дуге к правой стене тоннеля. В ремесле каменщика Тиул ничего не смыслил, но след, будучи опытным следопытом, распознал. Джурван спрыгнул с его плеча на стену, цепляясь за нее крохотными коготками. Он пополз по стене, внюхиваясь в мельчайшие трещинки между камнями, потом остановился и распушил хвост.

Тиул подошел и уперся рукой в камень, за который ухватился Джурван. Камень ушел на четверть дюйма вглубь, и кусок стены распахнулся, точно дверь. Перед ними открылся новый тоннель, ведущий прочь, глубже в ущелье.

Джурван спрыгнул со стены, поскакал в проход, потом остановился и оглянулся на Тиула. Эльф покачал головой и указал в главный тоннель, по которому убежал Джир.

Джурван требовательно пискнул и сделал еще несколько прыжков в глубь бокового прохода. Тиул понимал, что идти надо за бенгаром и скелетом, но Джурван волшебник...

Светящегося мха здесь росло меньше, но им хватало. Дверь, ведущая в боковой тоннель, беззвучно закрылась у них за спиной.

* * *

– Держись, Элли, держись! – твердил Йимт. Элвин кивал и старался сосредоточиться.

Оба пламени не желали угасать.

Фургон летел через пески. Затем стук колес изменился, и Элвин ощутил упавшую на них тень. Он открыл глаза. Они въезжали в Костяное ущелье. Боль усилилась. Он теперь лучше видел левым глазом, в правом все затуманилось.

Фургон подпрыгнул и остановился: бринды вдруг встали как вкопанные. Ралли несколько раз взмахнула вожжами, но животные упорно отказывались идти дальше.

Остановились они посреди груды странных костей. Огромные, кривые куски белого вещества торчали под странными углами, некоторые вздымались в воздух футов на тридцать. Еще некоторое количество таких же белых обломков валялось по дну ущелья, словно гигантский хищник попировал здесь, раскидав останки своей трапезы.

Ралли закрепила вожжи, спустилась с козел и тотчас же принялась распрягать бриндов.

– Вы что делаете? – встревожился спрыгнувший на землю Инкермон. – Без них мы тут застрянем!

Ралли продолжала возиться с упряжью.

– Они нас дальше везти не хотят, значит, дальше они не пойдут. Детка опасность носом чует, и с него явно хватит.

Госпожа Рыжая Сова подошла и стала ей помогать. После того как женщины сняли с животных упряжь, Ралли хлопнула бриндов по заду.

– Бегите отсюда! Детка, веди их в безопасное место!

Детка вскинул голову и взревел, прочие бринды тряхнули головами и галопом ринулись прочь из ущелья. Через несколько секунд они скрылись из виду, хотя топот копыт еще долго разносился эхом по ущелью.

– Надо найти укрытие, – сказал Йимт и протянул руку Элвину, дабы помочь тому выбраться из фургона.

– Вы лучше не прикасайтесь ко мне, сержант, а то я не знаю, что будет...

Элвин медленно поднялся на ноги. От каждого движения по телу волнами разбегались новые приступы боли. Он сполз на землю и прислонился к стенке фургона. Он то содрогался от холода, когда внутри его вспыхивало ледяное пламя, то шатался от жара, когда верх брало белое.

– Держись, Элли, держись! – сказал Йимт, потянулся к нему, но тут же отдернул руку. – Эх, малый, кабы я знал, что делать!

Элвин хотел улыбнуться, но сумел лишь слабо кивнуть. Теперь он чувствовал, что Йимт для него куда больше отец, нежели вырастивший его отчим. Его будет не хватать...

– А где мы спрячемся? – спросил Инкермон. Он то заглядывал между скал, то оборачивался к выходу из ущелья. – Там, в оазисе, мы могли бы удержать надвигающийся лес... хотя бы некоторое время.

– Инкермон!.. Ты ищи, ищи. А комментарии свои держи при себе, – сказал гном. – Никто не обещал, что будет легко. Но...

– Вон там в скалах есть проход! – крикнула госпожа Рыжая Сова.

Элвин обернулся и посмотрел туда, куда она указывала. Поначалу он различил только узкую трещину в скале, но, приглядевшись, понял, что падающая тень скрадывала истинные размеры прохода. Там легко мог пройти человек.

Госпожа Рыжая Сова направилась туда, но Йимт вскинул руку.

– Полегче, полегче! За скелетами в подземный ход одни такие уже погнались...

Он окинул взглядом дно ущелья.

– Это Костяное ущелье выглядит как раз подходящим местом для целой толпы ходячих скелетов. Сколли, Инкермон, сходите-ка туда и проверьте, все ли чисто.

Инкермон отступил на шаг.

– Ты с ума сошел? Привел нас в ущелье, заполненное костями, а теперь говоришь, что эти адские скелеты тоже вот-вот явятся сюда? И после этого хочешь, чтобы мы тут ходили и совали нос куда попало?

Сержант прошел несколько ярдов, отделявших его от Инкермона, ухватил солдата за грудь мундира и притянул к себе, так что они оказались нос к носу.

– Выбирай: либо ты имеешь дело с тем, что в этом проходе, либо ты имеешь дело со мной!

Инкермон открыл рот, закрыл и кивнул. Йимт отпустил его.

– Эй, там внутри светло! – сказал Сколли, ушедший на несколько футов внутрь. – Мне все видно!

Йимт указал на Инкермона, потом на проход. Фермер топнул ногой, но последовал за Сколли. Йимт обернулся к женщинам.

– Давайте внутрь. А мы с Элли прикроем вас сзади.

Госпожа Рыжая Сова нырнула в проход. Госпожа Синдзин направилась следом, потом остановилась и обернулась.

– Йимт, я слышу крики. По-моему, там кто-то есть!

– Если Инкермон опять дурака валяет, я с него шкуру спущу!

– Похоже, это Сколли, – сказала Ралли.

Йимт посмотрел на щель, на Элвина, на Ралли.

– Ладно, я пойду. А ты затащи туда Элвина! – сказал он и бросился в проход с «костоломом» наперевес.

Элвин заковылял к скалам. Ралли вытащила из кармана перо и тонкую стопку бумаги и принялась рисовать. Элвин ощутил в воздухе новую магию. Она отличалась от тех двух, что мало-помалу раздирали его в клочья. Эта магия была тонкой и выверенной, как резец скульптора, аккуратно откалывающий от глыбы мрамора крошечные кусочки.

Стены ущелья содрогнулись, и мгновением позже сверху посыпались земля и камни, загородившие выход. Элвин ждал, что вот-вот обрушится весь склон, но нет: обвал сосредоточился на маленьком участке над входом в тоннель.

Элвин обернулся к Ралли, потом взгляд его упал на рисунок. На листке бумаги во всех подробностях были изображены стена ущелья и обвал. От рисунка исходила магия.

– Вы... вы только что нарисовали этот обвал!

Ралли оторвала перо от бумаги, и пульсировавшая в воздухе магия исчезла.

– Мои обязанности королевского писца, коими я горжусь, требуют личного присутствия при заслуживающих внимания событиях!

Элвин покачал головой.

– Да нет! Я имею в виду, вы... вы вызвали его своим рисунком!

Ралли взяла чистый лист бумаги, положила его поверх предыдущего рисунка и занесла перо над бумагой.

– Скажем так: время было выбрано... безукоризненно.

По телу Элвина прошла новая волна боли. Сила клятвы боролась с белым пламенем. Перед мысленным взором мелькали обрывочные образы горы Темной Владычицы, перемежаясь с бескрайним морем пылающих песков. Его как будто бросали то в лед, то в пламя. В нем больше не осталось укромных уголков, того места, где он мог побыть самим собой. Две враждующие магии, стремясь овладеть им, убивали его. Победить могла только одна, но Элвин понимал, что сам он в любом случае проиграет.

– Госпожа Синдзин, уходите отсюда! Мне не выстоять.

– Пожалуйста, дорогой мой, зови меня просто Ралли!

Ее перо коснулось бумаги, она принялась рисовать. Вот она поморщилась, потом улыбнулась и продолжила рисовать.

– Говорят, знание – сила. Слышал когда-нибудь? Нет, разумеется, сила есть сила. Удар под дых причиняет боль, даже если его ждешь. Но если ты знаешь, что тебя ударят, можно этого избежать или хотя бы приготовиться. Понимаешь?

Элвин мотнул головой. Пламя в его левом глазу ярко полыхнуло, черный глаз подернулся инеем. Культя кровоточила: магия, заключенная в дереве, металась и стискивала обрубок ноги, борясь за жизнь. Белое пламя убивало магию в его ноге.

– Я что хочу сказать: раз мы знаем, что Звезда вот-вот появится, надо приготовиться. Я постараюсь поддержать тебя, чем могу, пока она не прибудет, но после этого, боюсь, все будет зависеть только от тебя.

Элвин по-прежнему ничего не понимал.

– Ралли... я... – Он осекся. Боль, терзавшая его тело, отступила. Он судорожно вздохнул и выпрямился. – Что вы сделали?

Перо Ралли еле ползало по бумаге, рука у нее дрожала от напряжения, на лбу выступил пот. Элвин посмотрел на рисунок. Это был он, но не такой, как теперь. На рисунке он выглядел моложе и веселее. Глаза у него были нормальные, и обе ноги были при нем.

– Я просто использую свою природную наблюдательность, чтобы помочь тебе. Ты хороший человек, Элвин Ренвар, таким я тебя и рисую. И я хочу, чтобы ты это помнил. Ты хороший человек!

Элвин нашелся с ответом.

– Я не знаю, Ралли... Я уже не знаю, кто я такой.

Он отошел к скале и сел. Ралли продолжала рисовать. Все мышцы у него ныли, перед глазами то и дело все плыло, но боль сделалась терпимой.

– Если бы жизнь была проста, все бы так умели! – сказала Ралли и попыталась усмехнуться.

Было видно, каких трудов ей это стоило. Она склонилась над листом и изо всех сил водила по нему пером.

– Я не могу просить, чтобы вы делали это для меня, – сказал он, переведя дыхание, и встал, но тут же покачнулся. Несколько веток в его деревянной ноге сломались. – Это моя ноша. Я хочу, чтобы это кончилось, Ралли. Я просто хочу, чтобы все это кончилось!

Ралли надавила на перо так сильно, что прорвала бумагу. Элвин вскрикнул от боли.

– Извини, дорогой, я нечаянно!

Она мельком взглянула на него, потом задрала голову и посмотрела на небо.

– Ждать уже недолго. Тебе понадобятся силы, и вот их я тебе дать могу.

Она сунула свободную руку в складки плаща и достала сигару. Ралли затянулась, и сигара зажглась сама собой. Старуха улыбнулась и снова посмотрела на свой рисунок.

– Надо когда-нибудь бросить это дело...

Земля у них под ногами содрогнулась. Элвин оперся на мушкет.

– Что это было?!

Дно ущелья продолжало трястись. Выбеленные стволы зашатались и начали выворачиваться из земли. Стены ущелья пошли трещинами. И из трещин полезли фигуры в плащах.

– Ралли! – прошипел Элвин.

Он стиснул кулаки, готовясь вступить в бой. Скелет обернулся, взглянул на них, потом прошел дальше по ущелью и исчез за выступом скалы. Появлялись все новые фигуры, многие из них тащили тела или части тел, и все они двигались в одном направлении. К Ралли и Элвину никто не приближался.

– Почему они не нападают на нас? – спросил юноша, медленно разжимая кулаки.

Ралли сбросила с головы капюшон и еще раз мельком глянула наверх. Небо над ущельем мало-помалу приобретало густо-синий цвет. Она снова склонилась над рисунком.

– Им теперь незачем. Звезда вот-вот будет здесь, их труд почти закончен.

– Труд? Какой труд?

Ралли перевернула страницу и начала новый набросок. Когда она переворачивала листок, у Элвина на миг перехватило дыхание. Он взглянул на ее рисунок. В ночном небе висела возвращающаяся Звезда, но внизу, на дне ущелья, проступало что-то непонятное. Проведенные художницей линии все время хаотично рвались и перестраивались.

– А это что такое?

Писец ее величества, не переставая рисовать, подняла голову и взглянула на Элвина.

– А это, дорогой мой мальчик, сюжет для нового большого репортажа!


Глава 29

<p>Глава 29</p>

Когда наконец добрались до оазиса, Конова уже весь кипел. Солнце почти скрылось за горизонтом, с севера дул холодный ветер. От лживых речей и запутанных ходов сулджака голова шла кругом. Он мучительно пытался подобрать аргументы, которые заставили бы старика изменить решение, потом пытался придумать, как убедить принца пренебречь соглашением, он рассматривал даже вариант заставить старикашку подчиниться силой, но с каждой секундой он все яснее понимал, что это уже ничего не изменит.

Ее лес был огромен. Сарка-хары тянулись, насколько хватал глаз, а его эльфийские глаза видели далеко. На севере повсюду вздымалось бурлящее море черной смерти. Эльфы Недремлющей стражи на протяжении веков удерживали этот ужас в пределах одного горного пика. Даже тогда, в Эльфии, этих деревьев выросло самое большее несколько тысяч. Здесь же лес растянулся на сотни миль. Конова взглянул на небо. Жаль, он не верит ни в какого бога, которому можно было бы помолиться. Он все равно решил попробовать.

– Эй там, кто-нибудь! Если ты меня слышишь, слезь со своих треклятых облаков и сделай что-нибудь полезное!

А в нескольких тысячах ярдов стояли в ожидании передовые отряды воинов Хасхугеба. Они очень впечатляюще смотрелись на своих верблюдах и, казалось, спокойно взирали на надвигающуюся стену черной смерти. Принц и сулджак обогнули оазис и направились к армии старика. Конова предпочел остаться с «Железными эльфами». Он огляделся и, заметив сержанта Агуома, знаком велел ему подойти. Сержант трусцой подбежал к командиру и отдал честь. Майор наклонился к нему с верблюда, стараясь не свалиться.

– Ведите людей в оазис, но сразу на дальний конец, и пусть будут готовы выйти с противоположной стороны. Ночевать мы здесь не останемся.

Сержант Агуом оглянулся на надвигающийся лес и снова посмотрел на Конову.

– Надеюсь, на этот раз Звезда окажется побольше!

Конова мог только кивнуть в ответ. Он отпустил сержанта и направил верблюда в оазис. Судя по следам, тут разыгрался бой. Трупов не осталось, но Конова не спешил радоваться. Он проехал на другой конец зеленого пятна и встал, наблюдая за движением полка. Убедившись, что все в порядке, поехал дальше.

Лес Темной Владычицы достиг правого отрога скал, образовывавших Костяное ущелье, в то время как кочевники из племен пустыни вышли к левому отрогу. Они еще не встретились, но не пройдет и часа, как проход между ними закроется. Если вести «Железных эльфов» в ущелье, то немедленно...

Принц и сулджак беседовали с хасхугебскими воинами. Конова хотел подъехать поближе, но верблюд внезапно остановился как вкопанный. Эльф выругался, шлепнул его ладонью, но животное не желало двигаться с места. Прочие верблюды тоже принялись вести себя странно. Их всадники с трудом сдерживали своих животных. А в следующее мгновение песок фонтанами взметнулся в воздух, и из-под него вынырнули чешуйчатые твари. В пасти у них пылало белое пламя.

– Мои драккари! – Сулджак спешился и пошел навстречу тварям.

Драккари повторяли каждое движение старика, качая головами в такт его шагам. Белое пламя капало из их пастей на песок, сплавляя песчинки в черное стекло.

Фейдар обернулся и посмотрел на Конову. Когда они встретились взглядом, желудь на груди у эльфа затрещал от мороза.

– Я же вам говорил, майор, что политика – дело грязное! Однако в конечном счете побеждает всегда сила. И это, – он взмахом руки указал на выстроившихся перед ним драккарей, – это моя сила! Сила пустыни!

Он отвернулся к тварям и заговорил. Ветер усилился, взметая в воздух песчинки. Голос сулджака и язык, на котором он обращался к чудищам, терзали слух Коновы. Он не понимал ни слова, но чувствовал, что язык этот древний, очень древний. Сотни новых тварей выбирались наружу из-под песка. Вырвавшись на поверхность, каждая из них поворачивалась мордой к старику. Его голос становился все пронзительнее, а вместе с ним и вой ветра. Конова вскинул руку, защищаясь от летящего в лицо песка.

И вот все ящеры как один развернулись и поползли навстречу лесу. Они ковыляли на своих коротких лапах, алчно клацая зубами. Над ближайшими сарка-харами взметнулось ледяное пламя, и песок вокруг них покрылся льдом.

Один кошмар встретился с другим.

Но тут драккари остановились.

Голос сулджака перекрыл вой ветра, он вскинул руки, повелевая чудищами. Чешуйчатые твари поползли было дальше навстречу Ее лесу, но потом развернулись и двинулись на хасхугебских воинов.

Предостерегающие ледяные кристаллы вонзились в сознание Коновы: ветер принес новый голос. Он доносился из Костяного ущелья. Этот голос ранил самый воздух. Конова содрогнулся. Он почувствовал, как дрогнули ряды солдат, и обернулся.

– Спокойно, ребята! Спокойно!

Фейдар крикнул что-то еще, но твари уже не слушали его. Они вскинули головы, внимая голосу, взывающему к ним из ущелья. Их пасти открывались и закрывались, и белый огонь все капал и капал на песок.

А потом голос из ущелья разорвал воздух, точно пушечный залп.

Драккари взвыли, и половина из них обратилась вспять и устремилась на Ее лес. Вторая же половина бросилась на воинов Хасхугеба.

– Не-ет! – заорал сулджак.

Белое пламя пробежало по плотным рядам воинов. Послышалась пальба хасхугебских мушкетов. Конова призвал ледяное пламя и снова ударил верблюда. На этот раз тот послушно двинулся вперед.

Конова мертвой хваткой держался за седло, пока верблюд галопом нес его к принцу. Подъехав вплотную, эльф натянул поводья и зажмурился. Как это ни удивительно, верблюд остановился. Возможно, он чувствовал себя увереннее среди себе подобных.

Сулджак медленно брел назад, качая головой.

– Нет, этого не может быть! Я повелеваю этой силой! Темная Владычица не может быть так могущественна, ведь Ее гора так далеко!

Он снова заговорил на древнем языке, но драккари уже не обращали на него внимания. Они услышали другой, куда более древний голос.

Конова огляделся. Люди вопили, сарка-хары судорожно размахивали ветвями – белое пламя выжигало песок и все, что было на нем.

– Неужели не ясно? Вы не просто призвали силу Каман-Рала, вы призвали его самого!

– Нет-нет, это невозможно! Магия течет сквозь меня, я повелеваю ею! – бормотал сулджак, разглядывая собственные руки. Он вскинул голову и указал на Конову. – Это все вы! Это ваших рук дело! Это все из-за вашего дурного влияния!

– Майор верный и преданный офицер, и я не потерплю клеветы на него. – Принц выступил вперед и встал между Фейдаром и Коновой. – Немедленно уймите эти жуткие создания!

Сулджак злобно зыркнул глазами на майора.

– Вы заодно с Темной Владычицей! Пока не явились вы, они полностью подчинялись мне! Да, я недооценил вас и подвластную вам силу, но больше я этой ошибки не повторю!

Он стиснул руки и закрыл глаза. Вокруг взревел ветер, и песок поплыл у них из-под ног.

Конова попытался вызвать ледяное пламя, однако могущество старика оказалось слишком велико. Эльф напрягся, слабый огонек сверкнул у него в ладонях и тут же потух.

Принц Тиккин взглянул на Конову, на Фейдара. Потом, не говоря ни слова, размахнулся и врезал последнему кулаком в лицо. Старик отлетел назад и рухнул навзничь. Ветер тут же улегся.

– В свете открывшихся обстоятельств, – произнес Тиккин, – наше соглашение аннулируется и объявляется недействительным!

Голос из ущелья гремел все громче. И все ярче пылало растекавшееся по песку белое пламя. От криков и стенаний закладывало уши.

Конова таращился на принца, утратив дар речи. Наконец он обернулся к сулджаку. Тот с трудом поднимался на ноги. Могущественный манипулятор исчез, остался просто напуганный старик.

– Сдается мне, вашей игре недоставало тонкости! – бросил Конова. Не в силах скрыть отвращение, он перевел взгляд на принца. – Сэр, когда этот проход закроется, мы уже не сможем прорваться в ущелье. Двигаться нужно сейчас, пока этот хаос не прекратился.

Принц прищурился и посмотрел в сторону прохода.

– А мы сумеем их провести?

Конова кивнул. Он проведет их, даже если ему придется убить все живое и неживое, дерзнувшее встать поперек дороги. Время хитрых уловок миновало!

– Да. Но идти надо немедленно!

Сулджак уставился на них обоих. Глаза у него пылали безумием.

– Мы все еще часть империи! Ваш долг – спасти мой народ! Приведите сюда ваших солдат, очистите пустыню от этих гнусных тварей! Это вы навлекли все это на наши головы! Вы обязаны все исправить!

Куда только девалось его спокойствие! Оно уступило место чувствам, знакомым майору как нельзя лучше.

– Мы должны добраться до Звезды раньше всех остальных – вот единственная надежда для вашего народа, – сказал Конова. – Им сейчас в ущелье не прорваться, и Ее лес пока остановился, но долго так продолжаться не может.

Сулджак смотрел на битву, ломая руки.

– Самоцвет Пустыни возвращается! Его необходимо защитить! Нельзя, чтобы он попал в... в дурные руки!

– Этого и не случится, только отведите отсюда своих людей, – втолковывал Конова. – Если они останутся на поле битвы, то все погибнут!

Он ухватил старика за его одеяние и развернул в другую сторону.

– Поглядите, что творится! Мне плевать, насколько грязное дело политика. Здесь и сейчас идет сражение. Не время для тонких интриг и манипуляций. Это бойня!

Весь песок цвел пятнами белого пламени, пожиравшего тела павших хасхугебских воинов. Оставшиеся без всадников верблюды в ужасе метались, некоторые из них были охвачены огнем. Они уносились в ночь, оставляя в мозгу Коновы призрачные отпечатки пламени и ужаса. Отдельные сарка-хары тянулись вперед, пока не пронзали сучьями изрыгающих огонь драккарей. Там, где две магии соприкасались, взлетали в небо языки черного и белого огня. Пространство между ними превратилось в ад, где клубились противоборствующие силы. Вопили люди, визжали и ревели животные, и над всем этим царил древний могущественный голос, приводивший огненных тварей в исступленную ярость.

– Вы все еще сулджак Хасхугебский, – процедил принц. Он весь побелел, глядя на разворачивающееся смертоубийство. – Выполняйте же свой долг: спасайте своих людей. Судьбу Звезды я решу позже.

Конова встряхнул Фейдара.

– Скажите своим людям, пусть отступают от входа в ущелье! Если они продолжат умирать там же, где сейчас, нам придется идти по трупам!

Конова понимал, что это звучит жестоко, но ему было плевать.

Сулджака затрясло.

– Все не так! Все должно было пойти совсем иначе... Я так хорошо все рассчитал! Прекрасный план...

Стрельба хасхугебских мушкетов сделалась слаженнее, но Конова знал, что надолго их не хватит. Голос из ущелья, направлявший драккарей, становился все громче и громче. С ним тягаться не приходилось.

Им еще повезет, если они уцелеют.

– Бегом! – рявкнул Конова. – Прикажите своим воинам отступить! Потом попереживаете насчет своих драгоценных планов!

Сулджак поднял остекленевшие глаза.

– Звезда, главное – Звезда!

– Сулджак, делайте, что говорит майор! Уводите отсюда ваших людей, и Звезда будет спасена! – крикнул принц.

Он уже стиснул кулак, готовясь еще разок дать по морде. Конова и не подумал его удерживать.

– Я... да, я прикажу своим людям отойти, – закивал старик. – Мы перегруппируемся там, в пустыне...

– Идите к черту! – рявкнул Конова.

Сулджак вскарабкался на верблюда, тряхнул поводьями и рысцой направился туда, где кипел бой. Несколько вождей кочевников выехали ему навстречу. Переговоры не заняли много времени. Предводители поскакали обратно к своим воинам и принялись выкрикивать приказы.

– Дорога открыта, майор, – сказал принц. – Идемте за Звездой.

* * *

Бенгар припал к полу тоннеля. На правом плече, там, где мушкетная пуля рассекла мех и кожу, зияла длинная рана. Висина спрятала кинжал и подошла ближе. Джир прижал уши и оскалил клыки. Девушка протянула к бенгару руку, но тот издал низкий, раскатистый рык.

– Вы поосторожнее, госпожа Текой, – сказал Хрем, оказавшийся рядом с ней. Она не слышала, как он подошел, в ушах у нее до сих пор звенело от выстрела. – Он, конечно, питомец майора и талисман полка, но все-таки дикий зверь.

– Он там как, в порядке? – крикнул Цвитти, отбежавший подальше в тоннель.

Обернувшись, Висина обнаружила, что он торопливо перезаряжает мушкет.

– Его только слегка задело, но ведь ты мог его убить!

– Ну, я увидел скелет да и выстрелил! – отозвался тот, закончил перезаряжать мушкет и медленно направился в их сторону.

Неваляшка с Хремом недружелюбно уставились на него.

Когда Джир увидел Цвитти, его рык сделался громче. Висина снова обернулась к бенгару, пытаясь успокоить его.

– Все в порядке, Джир, это случайно вышло. Цвитти сожалеет об этом, правда, Цвитти?

– Я всего лишь защищал наши жизни! – буркнул тот. – Откуда мне было знать, что он вернется с куском скелета?

– Извинись перед Джиром! – потребовал Хрем.

– С какой стати? Он же просто безмозглое животное!

Джир оскалил зубы, и шерсть у него на загривке встала дыбом над напрягшимися мышцами.

– Ты что, хочешь, чтобы он тобой поужинал? – осведомился Неваляшка. – Извинился бы уже!

– Ладно, ладно! – Цвитти загородился мушкетом и посмотрел на Джира. – Извини, что я пытался всех спасти, когда выстрелил в скелет, а ты попался под руку!

Хрем покачал головой.

– Интересно, есть ли в тебе хоть что-то человеческое?

Цвитти хотел огрызнуться, однако же молча повернулся и отошел на несколько шагов, что-то бормоча себе под нос. Джир мало-помалу успокоился, уши у него поднялись, шерсть разгладилась. Висина снова протянула к нему руку, и на этот раз он не зарычал. Девушка осторожно погладила его по голове, потом раздвинула мех и осмотрела рану. Шерсть слиплась от крови, но видно было, что все заживет само собой. В другой раз она бы сплела немного чар, дабы помочь зверю исцелиться, но только не здесь.

– Кто бы ни прятался тут, в тоннеле, они слышали выстрел, – сказал Хрем. – Лучше идти вперед. Может, Тиул где-то рядом.

– По крайней мере, одним скелетом меньше! – сказал Неваляшка с деланой бодростью.

Висина надеялась, что он прав. Хрем зашагал вперед, она последовала за ним. Джир трусил рядом с ней. Он несколько раз лизнул себе плечо и берег правую переднюю лапу, но для зверя, только что побывавшего на волосок от смерти, выглядел на удивление хорошо.

Хрем остановился и вскинул руку. Джир склонил голову набок, словно прислушиваясь. Висина тряхнула головой и напрягла слух в надежде расслышать, что привлекло их внимание.

– Я ничего не слышу, но тянет свежестью, как будто где-то дверь приоткрыли, – сказала она.

Потом учуяла и другие знакомые запахи. Пахло табаком. Порохом. «Здесь, в тоннеле, есть другие солдаты!»

– Хрем, здесь, кажется... – начала она, но конец фразы застрял у нее в горле.

Впереди, в тоннеле, выстроились солдаты. В темноте Висина не могла разглядеть их лиц, но силуэты не оставляли сомнений.

Один из солдат подошел ближе, так что его лицо проступило в тусклом свете. В руках он держал мушкет и целился в пришельцев. Глаза у Висины округлились.

– Вы?!

Рядовой Таколи Криттон ухмыльнулся. Он по-прежнему носил форму «Железных эльфов». В кожаной петле на солдатском ремне висел широкий черный клинок с заметным изгибом. Висина узнала друкар сержанта Аркгорна.

– Ну надо же, где довелось встретиться! – вкрадчиво произнес Криттон. – Боюсь, мне придется просить вас следовать за мной. Впереди прохода нет.

– Криттон, там Тиул! – сказал Хрем, глядя поверх эльфа на солдат, стоявших у него за спиной. Он щурился, пытаясь их разглядеть. – Какие-то демоны-скелеты уволокли туда труп одного из наших. Они пытаются забрать его душу! Нам нужно его догнать.

Криттон побледнел.

– Скажите спасибо, что только одного! Твари, о которых вы говорите, – это давно умершие остатки воинства Каман-Рала. Они снова принялись собирать мертвых вскоре после того, как в Луугут-Йоре появилась первая Звезда. Но это все не наши заботы.

– Как вы можете так говорить?! – воскликнула Висина.

– Слишком долго империя диктовала нам, что правильно и что дурно. С нас довольно! – Криттон, осклабившись, уставился на нее. – Отчего вы так удивлены? Вы же сами всегда говорили то же самое! В этой пустыне, как и в Эльфии, рождается новая сила, и здешние бесплодные земли приветствуют ее!

– А вы неплохо осведомлены для того, кто сбежал без оглядки! – процедила Висина, гневно взирая на эльфа.

– Я смотрел в оба и держал ушки на макушке, – ответил Криттон. – Знание – мощное оружие, особенно если умеешь им пользоваться.

– О чем вы? Вы сбежали с поля боя тогда, в Эльфии, оставив ваших товарищей сражаться. А теперь делаете вид, будто ничего не случилось!

Глаза Криттона гневно сверкнули, но его голос остался спокойным.

– О, с тех пор много чего случилось. Идемте со мной, я вам покажу.

– Кто ты такой, чтобы тут командовать? – рявкнул Хрем, шагнув вперед. – Ты же дезертир! Или ты забыл, как тогда, в лесу в Эльфии, спас свою жалкую шкуру, бросив нас погибать?

– Мы все в любом случае погибнем, если не сумеем что-то предпринять, – ответил Криттон. Губы у него побелели от гнева. – Я ушел потому, что увидел шанс убраться прочь и повлиять на события. Я не пытался спасти свою шкуру, я пытался спасти всех нас от этой мерзости, – сказал он, оторвав руку от мушкета и стиснув мундир у себя на груди.

– И правильно сделал! – сказал Цвитти, подавшись вперед. – Вот видите, я же вам говорил, что дезертировать – хорошая идея!

Если Цвитти ожидал одобрения со стороны Криттона, то просчитался.

– Я не дезертировал! – вскричал Криттон. – Мы пришли сюда, чтобы все исправить! Мы больше не следуем приказам тех, кто обманывает нас и подвергает бесчестью!

Висина шагнула вперед прежде, чем кто-то еще успел раскрыть рот.

– Кто это «мы»?

Криттон оглянулся и что-то шепнул. Солдаты, стоявшие позади него, двинулись вперед, целясь из мушкетов в Висину и Хрема. Девушка ахнула. У каждого из солдат левое ухо было обрезано, а правое было заостренным.

– Мы – это настоящие «Железные эльфы»! – с яростью и гордостью выпалил Криттон.

Никто не произнес ни слова. У Висины слезы навернулись на глаза. Это были товарищи Коновы, его братья... Она вглядывалась в них, пытаясь понять, кем они стали теперь. Все они по-прежнему носили форму имперской армии. Мундиры были изношены и изодраны, но мушкеты блестели как новенькие. Все они были выше шести футов ростом и более легкого сложения, чем Конова, не такие широкие в плечах. Изможденные лица, запавшие глаза. Никто не ухмылялся, никто не улыбнулся ей. Заглянув им в глаза, она поняла, в чем дело.

Эти эльфы испытывали боль. Страшную боль. Она почувствовала это без всяких чар. Их обесчестили и покинули, и все это не по их вине.

– Выслушайте меня, эльфы! Что бы ни наговорил вам Криттон, все это ложь! Конова вас не бросил. Мы пришли сюда ради вас! Он вернулся за вами. Мы все пришли сюда за вами, – сказала она, указывая на остальных солдат. – Ваш полк сейчас вступит в бой. Ступайте к Конове, помогите ему! Вы ему нужны!

Хохот Криттона раскатился эхом в стенах тоннеля.

– Ах вот как? Мы ему нужны? А где он был, когда он был нужен нам, а? Нет-с, госпожа Текой, больше мы себя одурачить не дадим! Да, мы вернем себе свою честь, но без него!

Висина обвела взглядом стоявших напротив эльфов, надеясь, что хоть кто-нибудь из них выслушает ее. Они смотрели ей в глаза, и взгляд каждого без слов выражал то, о чем они не хотели говорить вслух. Но Висина не собиралась отступать.

– Вы же знаете, что это неправда! Я вижу! Вы не такие! Лишить вас чести не может никто. Да, вас изгнали в эту пустыню, и это было ужасно, я понимаю, но судьба ваша зависит только от вас самих! Только вы...

– Довольно! – взревел Криттон. – Хватит с нас твоих поучений! Честь свою мы уже восстановили, скоро узнаете как. Ступайте! – приказал он, указывая на вход в тоннель.

Девушка попыталась было сказать что-то еще, но Хрем коснулся ее руки:

– Госпожа Текой, забудьте об этом. Эти эльфы не такие, какими мы их представляли.

Висина молча кивнула. Сворачивая в боковой тоннель, она думала: хорошо еще, что Коновы здесь нет и он не видит, какими сделались его эльфы!


Глава 30

<p>Глава 30</p>

Конова обернулся и взглянул на свой полк. Они покинули оазис и вышли в пустыню. Смерть пока ходила в стороне, но сержантам приходилось сдерживать людей, чтобы те не бросились вперед. Они знали, что битвы не миновать, и были готовы к ней. По мере того как небо над головой темнело, в рядах все чаще вспыхивало ледяное пламя.

Пора!

Конова с принцем рысью вернулись к оазису и остановили верблюдов перед колонной. Конова взглянул на принца. Тот кивнул. Конова прочистил горло.

– «Железные эльфы»! На пле-чо!

Солдаты как один подхватили мушкеты правой рукой и перебросили их через грудь. Ледяное пламя перекидывалось со штыка на штык. Каждый солдат перехватил мушкет левой рукой и взвалил его на плечо, поддерживая приклад левой ладонью.

– Знаменной группе не разворачивать знамена, пока мы не войдем в ущелье! – распорядился Конова.

Без приказа они выступили бы с развернутыми знаменами, ибо гордость пересилила бы инстинкт самосохранения. Скоро все они сделаются мишенями, но Конове не хотелось потерять знаменосцев из-за их безрассудной отваги.

– Полк! Колонной, прямо – марш!

Барабанщик из Третьего копейного немедля ударил в барабан, задавая ритм. Конова подъехал к юноше.

– Когда я взмахну саблей, ускорить ритм вдвое!

Барабанщик кивнул, не переставая выбивать дробь. Конова рысью вернулся к голове колонны и, миновав ее, подъехал к принцу и вице-королю Альстонфару.

– Вам двоим, думаю, лучше отойти в середину колонны. Там безопаснее.

Принц взглянул туда, где шел бой, потом на Конову.

– Там безопаснее, вы правы, но я останусь здесь. Это мои люди, и единственный способ возглавить их – это оставаться во главе колонны.

– Ваше высочество, майор Стремительный Дракон прав, – вставил вице-король. – Вы будущий император Калагрии. Нам следует вас защищать.

Принц Тиккин улыбнулся и хлопнул верблюда ножнами по боку. Животное взревело и опустилось на колени. Принц спешился. Конова и вице-король последовали его примеру.

– Я поведу их пешим! – сказал принц, одернул мундир и поплотнее надвинул кивер.

Конова понимал, что следовало бы возразить, но в глубине души он испытывал восхищение. Да, глупо, да, бесполезно и безрассудно, но когда солдаты это увидят, они расправят плечи, глаза у них загорятся, и горе тому врагу, что встанет у них на пути!

– Ступай, Пиммер! – сказал принц, положив руку на плечо вице-королю. – Садись в седло, отъезжай в тыл и постарайся не отсвечивать: уж больно приметная из тебя мишень!

Вице-король нервно облизнул губы и покачал головой.

– При всем моем уважении, нет, ваше высочество. Я вице-король этих земель и, что бы ни думали обо мне люди, не хочу, чтобы обо мне говорили, будто в этот день я пополнил список трусов. Мое место здесь, а если вам это не нравится, обсудите это с ее величеством при следующей встрече.

Принц расплылся в улыбке, глядя на вице-короля, потом обернулся к Конове.

– Сдается мне, майор, меня только что послали в задницу!

Конова улыбнулся.

– Я бы сказал, не в задницу, а в другое место, сэр, но в сущности – да.

Топот сапог возвестил о приближении головы колонны.

– Что ж, господа, в таком случае мы поведем этот полк в ущелье, и пусть никто не встает у нас на пути! За Звездой!

Конова и вице-король обнажили сабли, и все трое вскинули их в воздух.

– За Звездой!

Сапоги непреклонно и равномерно грохотали по песку и камням. Весь полк словно бы подобрался, ожидая падения сабли. Конова резко опустил саблю вниз.

Рокот барабана ускорился, и полк взревел. Люди зашагали быстрее, повинуясь барабанной дроби. Пушки выдвинулись вперед, погонщики мулов щелкали бичами, заставляя животных повиноваться.

Впереди гремела битва. Слева от них медленно отступали воины Хасхугеба. Они выстроились неровной шеренгой шириной в несколько сотен ярдов и беспорядочно палили из своих мушкетов в драккарей, изрыгающих смертоносное пламя. Несколько этих тварей рванулись вперед, прорвав строй и сея панику в рядах хасхугебцев. Белое пламя взмывало футов на двадцать в воздух, поглощая воинов в сверхъестественном горниле.

Голос сулджака прорвался сквозь шум и крики, и пламя угасло. В ночи снова прогремели мушкетные выстрелы, и несколько драккарей рухнуло наземь. Этой передышки хасхугебцам хватило, чтобы восстановить строй и начать более или менее организованное отступление.

На правом фланге все обстояло иначе. Сарка-хары визжали и размахивали ветвями, прорываясь сквозь белый огонь. Деревья буквально разрывались на куски: стремясь уничтожить драккарей, они с такой силой хлестали сучьями, что те отрывались и взмывали в воздух, точно копья.

Конова надеялся, что твари Каман-Рала сумеют остановить Ее лес, но нет: кровавые деревья по-прежнему продвигались вперед. На краю Ее леса виднелась темная фигура, размахивающая копьем из чистого ледяного пламени, и ей ни одна из огненных тварей противостоять не могла. Где бы она ни появлялась, морозное пламя охватывало драккарей, оставляя за собой одни только развороченные туши.

– Ее эмиссар! – бросил майор.

Принц с вице-королем ничего не ответили. Конову не покидало удивление: как это оба они шагают рядом с ним? Ведь ни принца, ни вице-короля не связывала кровная клятва «Железных эльфов». Они не знали силы ледяного пламени, однако не дрогнули, когда «Железные эльфы» подошли вплотную к схватке.

До входа в ущелье оставалось ярдов пятьсот. Принц снова вскинул саблю, помахал ею над головой и опустил. Полк остановился. Барабанная дробь утихла, сапоги грохнули, раз-два, и застыли. Шум битвы накатил на полк. Они стояли и ждали.

Принц с вице-королем направились назад к колонне, Конова сделал несколько шагов в сторону правого фланга и развернулся лицом к солдатам.

– Знаменная группа – в центр, солдаты Третьего копейного – на правый и левый фланги, полк, в две шеренги – стройсь!

И, несмотря на творившиеся вокруг ужасы, колонна быстро и четко развернулась в боевой порядок, каждый солдат размеренным шагом промаршировал на свое место. Несколько секунд спустя в песках образовались две шеренги, стоящие лицом к ущелью.

– Девятифунтовки – на правый фланг, шестифунтовка – на левый, марш!

Захлопали бичи, заскрипели колеса, пушкари направились к указанным местам в строю. Мулов проворно выпрягли и отвели в тыл, а артиллеристы принялись заряжать пушки. С передков сгружали ядра и порох, наводчики нацеливали орудия.

Конова взглянул в сторону ущелья. Небо в просвете между двумя выступами скалы начал заливать синий свет. Путь был завален пылающими трупами. Огненные твари метались туда-сюда, плюясь белым огнем, гремели мушкетные выстрелы. Сарка-хары продолжали разрастаться, продвигая границы леса все ближе ко входу в ущелье. Идти придется быстро...

– Пушки, по моей команде – огонь!

Три снаряда вырвались из пушечных стволов и понеслись через ночное небо навстречу кипящему впереди хаосу. Они не достигли цели, но нельзя сказать, чтобы залп пропал впустую. Ядра срикошетили от земли, снося все на своем пути. Один из драккарей взорвался с ослепительно-белой вспышкой, которая на миг обратила ночь в день. Несколько десятков сарка-харов рухнули как подкошенные.

Снаряд за снарядом вылетал из пушек, расчищая путь солдатам, и полк каждый раз разражался торжествующими криками. Однако, увы, скоро снаряды иссякли, и в строю «Железных эльфов» воцарилась тишина. Дым от пушечных выстрелов лениво поплыл к небесам, и на них снова накатил шум боя.

– Полк, готовсь!

Мушкеты первой шеренги слетели с плеч и замерли у бедра. Солдаты в задней шеренге перекинули оружие в строевую стойку.

Конова отошел в сторону и снова вскинул саблю. По клинку пробежало ледяное пламя.

– С левой ноги, шагом марш!

И солдаты зашагали вперед. «Железные эльфы» двинулись к ущелью. Снова загремел барабан.

Огненные твари развернулись навстречу полку, раскрыли пасти, демонстрируя пылающее внутри пламя.

– Держать строй!

Конова почувствовал ледяную ярость сарка-харов и увидел, как Ее эмиссар разворачивает лес навстречу «Железным эльфам». Но полк уверенно шагал вперед, отмеряя расстояние четкими шагами. Нельзя сказать, что солдаты не чувствовали страха, но близость товарищей притупляла боязнь. Они были единым целым, и им предстояло уцелеть или погибнуть вместе.

Он бросил взгляд на фланги, где шли солдаты Третьего копейного, слишком поздно задавшись вопросом, не окажутся ли ужасы этой битвы чрезмерными для людей, в отличие от «Железных эльфов» не дававших клятвы. Но его тревоги тут же рассеялись. Солдаты Третьего копейного двигались вперед более размашистым шагом, ломая общий строй. Уже не один сержант рявкнул на них «короче шаг». Они во все глаза смотрели на разворачивающуюся впереди битву. И пусть штыки их мушкетов не искрились ледяным огнем, свирепость наделяла их такой мощью, какая ни одной магии не по плечу. Это были воины, и они готовились вкусить крови!

Проход, расчищенный артиллерийскими залпами, уже снова начинал смыкаться. Конова понял: теперь или никогда!

– Полк! Стой!

Снова ударили о землю сапоги, вздымая облако пыли. Задняя шеренга сделала лишних полшага вперед и вправо, таким образом, что получился единый строй стрелков.

– Первая шеренга, готовсь! Огонь!

Передняя шеренга «Железных эльфов» исчезла в облаке порохового дыма. Мушкетные пули вылетели из стволов. Они изрядно проредили ряды тварей, но на смену им из песка уже перли новые.

– Вторая шеренга, готовсь! Огонь!

Не успел рассеяться дым, как Конова помчался вперед. Принц с вице-королем, вопреки всем обычаям и здравому смыслу, проскочили сквозь двойную шеренгу и присоединились к Конове. Вице-король Альстонфар пыхтел, как котелок на огне, но не отставал.

– Колонной, марш!

Сержант Салия Агуом вывел вперед свою знаменную группу, и ряды солдат двинулись за ней. Когда «Железные эльфы» начали втягиваться в проход, лес взорвался воплями. Огненные твари плевались огнем им навстречу, но Конова это предвидел.

Желудь у него на груди налился льдом, а потом из ладоней с ревом вырвалось холодное пламя. Тени выступили из тьмы и зашагали в ногу с полком, укрыв его черной стеной пламени, за которой ярился и взмывал к небесам белый огонь. Проход в ущелье был свободен. Оставалось не более ста ярдов. Небо над ущельем налилось густой, пульсирующей синевой. Конова понял, что пора.

Он вскинул саблю в воздух. Принц поступил так же.

– По-олк!

«Железные эльфы» взревели. Знамена гордо взметнулись в воздух и заплескались на ветру.

– Вперед!!!

* * *

Тиул следовал за Джурваном. Волшебник уверенно скакал по каменному полу и все оглядывался, словно проверял, идет ли за ним потерянный эльф. Тот не отставал, хотя струившаяся в здешних камнях магия причиняла такую боль, что ему начало казаться, будто он движется сквозь воду.

Плиты под ногами сделались видны отчетливее, и Тиул догадался, что они приближаются к выходу. Джурван, не останавливаясь, миновал отверстие и исчез в потоках света. Тиул бросился следом, обнажив кинжал и заслоняя глаза. Он вышел из тоннеля, услышал, как его окликнули на родном языке, и успокоился. Он опустил руку и огляделся, пытаясь осознать увиденное. Перед ним стояли десятки эльфов, все в калагрийских мундирах. По обрезанным левым ушам Тиул сразу понял, кто перед ним, однако не это сбило его с толку. Его окружили и повели прочь, а он все никак не мог понять, где он находится.

Он рассчитывал попасть в пещеру, а очутился в чаще хинталандского леса.

Он был дома.


Глава 31

<p>Глава 31</p>

Висина крепко держала Джира за шкирку, пока Криттон и другие эльфы вели ее с солдатами по боковому тоннелю. На каждом шагу она отчетливо ощущала обитающую здесь древнюю силу. Шли молча, и девушка вскоре потеряла счет времени. Никто не произносил ни слова. Сам воздух, пронизанный магией, не способствовал разговорам. Наконец впереди забрезжил свет, и они очутились в пещере, такой огромной, что дальний конец терялся вдали.

Девушка ахнула. Высеченные из цельной скалы колонны вздымались к потолку в сотнях футов над головой. В стенах виднелись сотни и сотни ниш. А в нишах лежали бесчисленные книги, свитки, пергаменты, кодексы. Само же помещение было завалено изделиями рук человеческих и нечеловеческих. Бронза, слоновая кость, мрамор, стекло, дорогая парча, свернутые ковры и гобелены, самоцветы, драгоценности, золотые монеты, прочие сокровища, которым Висина и названия-то подобрать не могла. Но и это было не самое удивительное. Вдалеке виднелась огромная роща.

Тут, под крышей, рос настоящий лес.

А дальше мерцало нечто вроде озера. По воде бежала рябь, словно над озером играл легкий ветерок. Он подхватил прядь волос Висины, и она поверила – он тут и впрямь есть.

Окружающее не поддавалось объяснению, но реальность его не оставляла сомнений.

– Добро пожаловать в потерянную библиотеку Каман-Рала! – провозгласил Криттон.

– Так это все правда! – воскликнула Висина, озираясь по сторонам.

Другие тоже вертели головами. Теперь девушка заметила других солдат из первоначальных «Железных эльфов». Они перебегали от ниши к нише, таская большие тюки. Они явно торопились, хватали охапки книг и свитков и сносили их на большие столы, расставленные в центре библиотеки, где группа гномов разбирала их в разные стопки. Вдоль столов выстроились запряженные верблюдами фургоны. «Они грузят караван – прямо здесь, в библиотеке...»

Гном, надзиравший за работой, оглянулся и подошел к ним.

– Гриц Ярфель! – воскликнул Хрем, узнав гнома.

– Ну вот и снова встретились! – Гриц отвесил поклон Висине. – Здравствуйте, сударыня, здравствуйте, господа. Я смотрю, вы таки обнаружили наше небольшое укрытие!

В его голосе звучала неприкрытая гордость.

– Но как, как вы это сделали? – спросила Висина.

Гриц подмигнул ей.

– Легенды и мифы нынче не те, что раньше, по крайней мере, так мне говорили. Потерянная библиотека на самом деле никогда не терялась бесследно. Песчаная буря, похоронившая Каман-Рала вместе с городом Урджаллой, стала настоящей трагедией. Но библиотека-то всегда оставалась здесь, просто все, кто о ней знал, умерли. Ну, почти все. Несколько так называемых потомков Каман-Рала знали о ее существовании и передавали эти сведения из поколения в поколение, пока библиотеке не пришло время вернуться на свет.

Он задрал голову и посмотрел на потолок.

– Время вроде нашего, в преддверии возвращения Самоцвета Пустыни. И сулджак, зная, что принц и империя заявятся сюда, решил, что давно пора убрать отсюда... ряд наиболее ценных экземпляров.

– Так сулджак знает? Но вы же грабите библиотеку! – воскликнула Висина, по-прежнему не веря своим глазам.

Гриц кивнул.

– Ну да, можно и так сказать. Но практически все, что тут есть, так или иначе награблено в других местах. Знаете же старую поговорку: «Ничего нельзя назвать своим: ты просто владеешь награбленным, пока не явится другой мерзавец, который отберет это у тебя».

Висина обернулась к Криттону.

– Так вот, значит, как вы избавляетесь от клятвы? Сотрудничая с ворами! Где же ваша честь?

«И это эльфы Коновы?!»

Она огляделась по сторонам и повысила голос, обращаясь к остальным эльфам:

– Там, наверху, Конова по-прежнему бьется за вас! Он стоит во главе людей, таких как они, – она указала на Хрема, Цвитти и Неваляшку, – и они сражаются одни против всех, и против сил Темной Владычицы тоже! А вы прячетесь тут, точно мелкие воришки! Да как вы смеете...

Криттон ринулся вперед и ухватил ее за горло. Пальцы у него были холодные как лед, морозное пламя опалило ее кожу.

– Не тебе говорить нам о чести, девка!

Клыкам Джира и трем мушкетам солдат-людей противостояли десятки мушкетов в руках эльфов.

– А ну, отпусти ее! – рявкнул Хрем.

На его штыке заискрился черный иней, но пламя не вспыхнуло.

– Тут это не сработает, здешняя магия слишком древняя и могучая! – ответил Криттон, по-прежнему сжимая горло Висины. Дышать она могла, но с каждым вдохом легкие ей обжигал ледяной вихрь. – В этом наша сила! Принцу нужна библиотека. Он только о ней и твердит. Он ищет знаний, пока мир мало-помалу сходит с ума. Отлично, он хочет знаний – он их получит! Мы продадим их ему – за определенную цену.

– Так вы хотите заключить сделку? – недоверчиво спросил Хрем.

– Мы хотим восстановить свою честь! Мы хотим, чтобы пятно позора было смыто с нас раз и навсегда! Сделка простая. Эти эльфы знают, что Конова Стремительный Дракон и империя обесчестили и обманули нас. У них хватило времени хорошенько все обдумать. И когда я рассказал им, как полк «Железные эльфы» «восстановили» без них... ну, они увидели вещи в истинном свете.

– Сомневаюсь, предатель! – прогремел чей-то бас из другого тоннеля.

Все обернулись и увидели, что в библиотеку вступил сержант Йимт Аркгорн. За ним шли Чайи и остальные солдаты. Висина попыталась пискнуть, но Криттон держал крепко.

– А ну-ка, Криттон, отпусти барышню! У тебя и без того достаточно неприятностей, – сказал Йимт.

Он крепко сжимал «костолом», и оба его дула смотрели точнехонько на эльфа.

Криттон расхохотался.

– Ну и что ты мне сделаешь? Пристрелишь? Оба мы знаем, что тогда ты убьешь и ее тоже, а вокруг – сотни эльфов, которые в следующую секунду перестреляют вас всех.

– Сержант, опустите оружие, давайте поговорим как гном с гномом, – сказал Гриц, поднимая руки в знак примирения. – Ситуация сложная, так сразу не разберешься.

Йимт кивнул, словно соглашаясь, но тут же развернулся и нацелил «костолом» на фургоны. Все работы немедленно прекратились.

– Сдается мне, в тех телегах немало ценного, и, если не ошибаюсь, все это прекрасно горит!

– Не валяй дурака, Аркгорн! – рявкнул Гриц, отступая от Йимта. – Криттон, отпустите ее! Безумие какое-то! Да тут достаточно сокровищ, чтобы всем присутствующим хватило на все, чего они хотят, и в тысячу раз больше!

– Но честь на это не купишь, – сказал Йимт, глядя на эльфов. – Вы все еще солдаты! Так и ведите себя как солдаты!

Висина смотрела во все глаза, хотя ее поле зрения начинало сужаться, затягиваясь по краям серой пеленой. Эльфы смотрели на Криттона. В их глазах впервые появилось сомнение. Они видели, что он поступает неправильно. Чего бы он им ни наплел, его доводы не могли пересилить того, что они знали в глубине души.

– Ты проиграл, Аркгорн! – бросил Криттон. – Эй вы, все бросайте оружие, живо!

Он сильнее стиснул горло Висины, и она забилась в судорогах. Зал вокруг начал расплываться.

Мушкеты с лязгом попадали на пол. Хватка у нее на горле ослабла, потом Криттон отпустил ее. Девушка, хватая ртом теплый воздух, рухнула на колени, Чайи подбежала, подхватила ее.

Криттон схватил обеими руками свой мушкет и нацелил его на Йимта.

– Они-то знают, кто они такие, и знают, что у них отобрали! И это, – добавил он, кивнув на библиотеку, – наш способ восстановить справедливость.

– Это грабеж! – возразил Йимт, глядя на эльфов. – И с какого черта лысого вы взяли, что это поможет вам восстановить вашу честь? Вы что думаете, честь можно купить? Ну и почем? – осведомился он, ткнув «костоломом» в одного из эльфов. – Почем нынче эльфы, оптом и в розницу?

– Тебе не понять! – рявкнул Криттон. – Наша честь...

– Засунь свою честь себе в жопу! – взревел Йимт. – Сейчас на свете есть более неотложные дела, чем ваши треклятые обидки!

Криттона затрясло от ярости. Эльфы смотрели то на него, то на Йимта, но по-прежнему ничего не предпринимали.

Йимт еще немного постоял, стараясь по возможности заглянуть в глаза каждому из эльфов. Наконец он взглянул на Висину и улыбнулся.

– Передай Ралли, что тайный ингредиент, который я добавляю во все свои похлебки, – это любовь!

Он спустил курок, и два дротика со взрывчаткой понеслись через зал. Они угодили в фургон и взорвались. Пылающие обломки взлетели футов на двадцать в воздух. Запряженные в него верблюды испугались и пустились в галоп, волоча за собой пылающий фургон. За фургоном оставался огненный след. Эльфы и гномы разбегались кто куда.

– Не-ет!!! – заорал Криттон.

Висина почувствовала, как напряглась Чайи, и обе они начали действовать одновременно. Кинжал Чайи взлетел в воздух в тот же самый момент, как Висина принялась плести чары. Но обе они опоздали.

Криттон выстрелил.

Кинжал Чайи попал Криттону в плечо, и мушкет вылетел у него из рук. Висина же попыталась создать барьер на пути мушкетной пули, но энергия, из которой она пыталась плести чары, обжигала, как огонь. Девушка вскрикнула и уронила руки.

Пуля Криттона попала Йимту точно в грудь. Гном удивленно открыл рот, «костолом» выскользнул у него из рук и с лязгом упал на пол. Йимт поднес правую руку к груди и зажал рану.

– Вот ублюдок! – заметил он, рухнул ничком и остался лежать неподвижно.

– Йимт! – заорал Сколли и бросился к гному.

Эльфы преградили ему путь.

Подбежал Гриц. Он рвал на себе бороду.

– А-а, пропади оно все пропадом! Ладно, уходим отсюда! Сейчас это место превратится в погребальный костер! Эй ты, – бросил он Криттону, – вели своим эльфам забрать отсюда этих! Встречаемся в условленном месте через три дня, как договаривались!

Он бросил последний взгляд на тело Йимта, повернулся и помчался прочь. Пламя уже ползло по стенам, из ниш валил густой черный дым.

Криттон подал своим эльфам знак уходить.

Глаза у Висины наполнились слезами, и не от дыма. Она в последний раз взглянула туда, где лежал Йимт, а потом ее вместе с остальными погнали прочь, в дальний конец библиотеки. Последнее, что она видела, – это дым, накрывший тело гнома, и темную фигуру, встающую над телом павшего.


Глава 32

<p>Глава 32</p>

Элвин схватился за грудь. «Йимт!» С его сержантом и другом только что случилось нечто ужасное. Юноша попытался сосредоточиться на этом чувстве, но у него ничего не вышло. Внутри по-прежнему бушевали две враждующие магии, а теперь в стенах ущелья гремело эхо битвы. Ралли продолжала рисовать.

Элвин сделал несколько глубоких вдохов и пошел к выступу скалы. Над головой пульсировало голубое сияние, а под ним пробивалось наружу что-то древнее и иссохшее, алчущее быть услышанным. Именно его и рисовала Ралли. Источник белого пламени. Элвин чувствовал, как магия внутри его разгорается все сильнее по мере того, как этот голос становится все громче и настойчивее. Юношу влекло к нему так же, как этих скелетов, которые все лезли и лезли из трещин в скалах, волоча свои жуткие тюки.

– Элвин!

Он обернулся, ожидая, что Ралли попытается остановить его, но она вместо этого только улыбнулась.

– Не забывай, что я тебе говорила! Ты хороший человек!

Элвин ничего не ответил. Он отвернулся и побрел к выступу скалы. Скоро все кончится. Так или иначе, а сегодня ночью все кончится. Белое пламя пылало внутри его все жарче, и ледяное пламя разгоралось в ответ. Его шатало от боли, но он все шел и шел. Его тело превратилось в костер из черного и белого огня, а он все шел. Он обогнул утес и очутился лицом к лицу со средоточием белого пламени, которое должно было либо уничтожить клятву, либо погубить его самого.

Над головой вспыхнул и расцвел Самоцвет Пустыни. Его сияние залило все вокруг ослепительно-синим цветом. Белое пламя вспыхнуло в ответ и поползло вверх, на небо, за Звездой. Элвин улыбнулся, раскинул руки и бросился прямо в это пламя.

* * *

«Железные эльфы» сметали все на своем пути, кололи штыками, стреляли, били прикладами и сжигали. Тени мертвецов размахивали мечами черного ледяного огня, уверенно и угрюмо рассекая и огненных тварей, и сарка-хары.

Черный лед струился по жилам Коновы, и все эти недели накипевшего гнева и разочарования сосредоточились на лезвии его сабли и хлынули наружу. Ничто не могло противостоять ему. Он мчался вперед, срывая свой гнев на всем, что попадалось на пути. Белый огонь волнами накатывал на него, а он смеялся и разрубал драккарей пополам, не останавливаясь ни на миг. Вот навстречу, клацая клешнями, выполз пустой панцирь скорпиона ростом с верблюда. Конова просто пробежал между протянутыми клешнями и всадил саблю ему в голову по самую рукоять. Тварь содрогнулась и развалилась на куски, а ледяное пламя уже пожирало ее, обращая в прах.

Вот еще два скорпионьих панциря побежали по песку, каждый – с четырехфутовым жалом, нависающим у него над головой. Конова не успел броситься на них: солдаты из Третьего копейного напали на этих тварей и их штыки-мечи сверкнули, разрубая скорпионов на куски.

Один из солдат попался в клешни твари, и его разорвало пополам, но остальные лишь удвоили свои усилия: несколько человек вскарабкались на спину скорпионам и принялись рубить их сверху. Скоро оба жала валялись отрубленные, и скорпионы рухнули под бешеным натиском.

Все переполнявшие Конову эмоции хлестали наружу с каждым сабельным ударом. К нему тянулись извивающиеся сучья сарка-харов. Он бросался на них, обрубая яростными взмахами клинка. Деревья визжали и корчились. Конова рубил и жег, пока у него не осталось никаких чувств и воспоминаний.

Сейчас он был смертью, и только смертью.

Перетруженная рука отчаянно ныла при каждом ударе, но это лишь сильнее распаляло его гнев. Вся ложь, все интриги разлетались прочь с каждым взмахом клинка, с каждой вспышкой ледяного пламени. Казалось, горы должны обрушиться и моря расступиться перед лицом его ярости.

Новые скелеты двинулись в его сторону, и Стремительный Дракон ринулся вперед, схватив ближайший ухмыляющийся череп. В глазницах черепа полыхнуло белое пламя, потом угасло: черный огонь растерзал его в куски. Остальные кости скелета со стуком обрушились на землю. А вокруг тени мертвых косили скелеты, точно траву, с ледяной точностью гася их гнусный огонь.

Конова едва не остановился, увидев Ралли с ее набросками. Но он почувствовал окружавшую ее силу, понял, что непосредственная опасность ей не грозит, и бросился дальше.

Перед глазами все плыло, он рубил и крошил, не видя и не понимая, что рубит. Ничто его не остановит. Ничто!

А потом внезапно перед ним никого не осталось. Конова, не оглядываясь, знал, что его полк следует за ним. Он перешел на шаг. Глаза у него вылезали из орбит, губы кривились в жуткой ухмылке. Ледяное пламя плясало между пальцами левой руки и омывало саблю, которую он держал в правой.

Сейчас Конова был богом.

Не было никого сильнее его. Ничто не могло его остановить.

Синий свет Самоцвета Пустыни омывал его. Он знал, что победил. Он обогнул выступ скалы – и увидел перед собой пылающие глаза дракона.

– Вот дерьмо...

Полыхавшее в Конове пламя угасло. Он уставился на дракона, разинув рот.

Это был дракон, сделанный из костей.

Чудовище разинуло пасть. Вместо зубов между верхней и нижней его челюстями плясали белые языки пламени. В глазницах черепа тоже горело пламя. В груди у него корчились и метались сплетенные воедино языки черного и белого пламени, но у Коновы не оставалось времени на осмысление увиденного: дракон взмахнул крыльями, пошатнулся, задрал голову и двинулся на него. Кости, составлявшие его тело, гнулись и трещали, несколько со стуком упало на землю. Песок клубился вокруг дракона, будто скрепляя кошмарное сооружение.

Драконья пасть распахнулась еще шире, и из нее вылетел испепеляющий столп белого пламени. Конова успел откатиться в сторону, но некоторым солдатам, шедшим следом за ним, не повезло. Обернувшись, майор увидел на месте нескольких железных эльфов только пепел.

Он снова взглянул на дракона и увидел, что крылья у того еще не закончены. Первое потрясение схлынуло, и Конова заметил, что скелет вообще выглядит неполным. Пригляделся... и узнал части скелетов верблюдов и даже людей, эльфов, гномов и орков. Но гораздо больше пугало другое. В глазницах у черепов полыхало белое пламя, а челюсти были раскрыты.

Они все заходились в крике.

Конова отшатнулся. Неужели в этом чудовище есть и его эльфы?! И тут до него дошло: это вовсе не дело рук Каман-Рала. Драконица, супруга чародея, всегда была той силой, что стояла за троном! И сулджак призвал обратно отнюдь не магию Каман-Рала – он вызвал ее!

И вот теперь она восстанавливала себя, как могла, из костей мертвецов.

На глазах у эльфа еще несколько скелетов подобрались к дракону. Они раздирали на части себя и другие тела, чтобы соорудить ей крылья. Майор посмотрел наверх, туда, где в небе над ущельем висела Звезда. Если дракон сможет летать, ему ничего не стоит схватить Звезду!

Конова призвал ледяное пламя и впустил его в себя. Он по-прежнему понятия не имел, как сражаться с подобными тварями.

Солдаты сгрудились позади него, отрывистые выстрелы мушкетов ломали отдельные кости, но потребовалось бы несколько дней стрельбы из тысячи мушкетов, чтобы окончательно раздробить эту махину. Без пушек нечего и думать ее развалить...

В ночном небе полыхала Звезда. Металлические части мушкетов отливали синевой в ее сиянии. Вылетавшие из стволов заряды расцвечивали ночь алым и оранжевым. Мушкетные пули летели вперед, рассекая кости дракона. Но все было бесполезно.

Должен же быть другой выход...

Дракон устремился вперед. Огонь, пылавший в его груди, становился все белее с каждым шагом. Конова что-то почувствовал, но воздух бурлил магией, и разобраться в ее хаосе не представлялось возможным.

Тени мертвых двинулись на дракона, кроша его армию скелетов. Чудище тряхнуло черепом и еще шире распахнуло пасть. Пламя хлынуло наружу рекой расплавленного металла. Там, где эта река касалась теней, ледяное пламя разлеталось фонтаном искр. В голове у Коновы зазвучали вопли. Тени не могли идти дальше. Они начали отступать.

– Вперед! – крикнул Конова.

Черное пламя, окутывавшее тени, взметнулось выше, и они повиновались приказу, но белый огонь уже снова оттеснил их назад.

– Приказываю вам убить их!

Тени мертвых заколебались. Белое пламя выжигало их ряды. Конова чувствовал их боль, но выбора не оставалось. «Они все равно уже мертвые!»

В грудине дракона появилась черная трещина, и наружу выбрался человек. Не успел Конова подумать, не сам ли это Каман-Рал, как человек вскинул руки, указывая на змея. И черное ледяное пламя, не уступающее белому пламени дракона, испепелило все скелеты, что подбирались к костяному змею.

Драконица пошатнулась было, потом выпрямилась, и ее массивная башка направилась на стоящего перед ней человека. Из разинутой пасти хлынуло белое пламя. Человеческая фигура исчезла в огненном столпе.

Когда же пламя угасло, оказалось, что темная фигура стоит перед драконицей не одна. Теперь их стало две. Конова мгновенно узнал Ее эмиссара.

– Гвин?!

Ее эмиссар и вторая фигура вскинули руки, и пульсирующие, извивающиеся языки черного огня начали громоздиться вокруг. В ущелье буквально смердело энергией.

Мощь нарастала. Конова не выдержал и рухнул на колени. Магия пульсировала у него внутри, пока ему не начало казаться, что грудная клетка вот-вот лопнет. Желудь у него на груди превратился в чистый кусок черного льда, вытягивая из тела последние крохи тепла. В глазах начало темнеть, и Конова открыл рот, собираясь что-то крикнуть, как вдруг мир распался у него на глазах.

Драконица встала на дыбы и взмахнула новообретенными крыльями, готовясь схватить Звезду, зависшую над ней в ожидании.

Ее эмиссар и вторая фигура протянули руки к драконице, направив на чудовище вихрь ледяного огня.

И чудовище взорвалось, разлетевшись на тысячи осколков. Клубящаяся вспышка черного ледяного пламени пронзила его насквозь.

Майора швырнуло на спину, взрывная волна прокатилась над ним. На миг он утратил и зрение, и слух. Только образы вспыхивали перед глазами.

Мать. Йимт. Висина. Темная Владычица. Звезда.

Его эльфы!

Во временно оглохшие уши снова ворвались звуки, и Конова окунулся в многоголосый вой. Пелена перед глазами развеялась. Волна обсидианового пламени испепелила стену надвигающихся сарка-харов. То же самое черное пламя выжгло драккарей и скелеты, драконицыну армию мертвецов. Ледяной огонь метался по ущелью, выжигая все и вся. Конова поднялся на ноги. Его полк стоял, окруженный стеной морозного огня. Среди железных эльфов виднелись и уцелевшие солдаты Третьего копейного. Поблизости стояли принц и вице-король. Оба круглыми глазами смотрели в одну сторону. Тени мертвецов исчезли.

Конова оглянулся туда, где только что ярился дракон. Теперь на этом месте возвышались два столпа ледяного пламени. Они дотянулись до неба, окутали Звезду и спустили ее на землю. Пламя угасло, открыв фигуру солдата в каэрне и Ее эмиссара. Они оба держали в руках Звезду.

– Ренвар! – воскликнул Конова.

– Надеюсь, что да, – вышла из-за скалы Ралли.

Она подошла к Элвину, остановилась в нескольких шагах от него и улыбнулась. На Ее эмиссара она даже внимания не обратила. Она смотрела на Звезду.

– Долгонько тебя не было, а?

Звезда в руках Ренвара тихо мерцала.

Ступай прочь! – рявкнул Ее эмиссар. – Звезда принадлежит Ей!

– Ралли, что происходит? – осведомился, подходя, Конова.

Она жестом остановила его.

– Это уже не наша битва, майор.

Конова сделал еще шаг.

– Ренвар! Отпустите Звезду на волю! Ее эмиссару она нужна лишь для осуществления Ее замыслов! Вы должны это знать!

Рядовой Ренвар взглянул на Конову. Глаза у него сияли сапфирами.

– Я... я знаю, – ответил он.

– Тогда делайте, как я приказываю! Мы сумеем одолеть Ее эмиссара!

Раздался стук прикладов о землю: солдаты принялись заряжать мушкеты.

Элвин поднял одну руку. Вторая по-прежнему держала сияющую Звезду.

– Нет. Его нельзя одолеть. Я... я заключил сделку.

Эмиссар расхохотался.

– Видишь, Стремительный Дракон? Ты проиграл, не успев вступить в бой.

До Коновы наконец дошло, что затеял Ренвар. «Он разорвет клятву!»

– Постой! Ее лес все еще здесь, он разрастается! А как же мои эльфы? Мы пришли сюда за ними! Мне нужно их спасти! Нам, нам нужно их спасти! Звезда должна остаться здесь.

Ренвар посмотрел на Звезду.

– А мы? Кто спасет нас, господин майор?

Сердце у Коновы защемило. Он спиной чувствовал глаза всех своих солдат – каждый из них смотрел на него. «Ну почему ответ никогда не бывает простым?! Почему он всегда причиняет такую боль?!» Из глаз хлынули слезы. Невыносимая мука пронизывала его насквозь так, что перехватило дыхание.

– Я! Я вас спасу! Клянусь! Рано или поздно мы избавимся от клятвы, но не здесь и не так. Вы же знаете. Сделка с Ее эмиссаром ничего хорошего не сулит.

Он развернулся и посмотрел в глаза железным эльфам, стоявшим у него за спиной.

– Вы все это понимаете! Мы не можем избавиться от клятвы... можем, но не так!

– Они достойны лучшей участи, – сказал Элвин. – Все мы достойны лучшей участи. Чего дурного в том, чтобы прекратить страдания? Почему же мы не можем этого сделать, господин майор? Почему мы не можем покончить с этим?

Конова утер слезы и сказал:

– Потому что мы солдаты. И прежде, чем дать эту клятву, мы дали другую. Мы присягнули оборонять империю... защищать тех, кого мы любим! И от этой клятвы мы отречься не можем. Неважно, чего нам это стоит. Мы жертвуем жизнью, чтобы жили другие. Может, это и несправедливо, но мы знали, на что шли.

Клятва для глупцов! – сказал Ее эмиссар. – А сделка есть сделка!

Конова внезапно понял одну вещь.

– Ренвар, ему же нельзя доверять! С чего бы он вдруг позволил тебе отвергнуть клятву от имени всех железных эльфов? Подумай сам! Это же ловушка!

Элвин взглянул на эмиссара, потом на Конову.

– Вы не понимаете... вы оба.

Тени темных покойников вернулись и обступили Элвина. Майор узнал солдата по имени Мерри, старшего сержанта Лориана... Теней становилось все больше и больше. Их руки тянулись к Элвину, Конова слышал у себя в голове их крики: «Спаси! Спаси нас!»

– Ты хороший человек, Элвин Ренвар. – Голос Ралли излучал спокойствие. – Ты знаешь, как поступить.

Все солдаты из полка «Железные эльфы» не сводили глаз со Звезды в руке Элвина. Их судьба зависела теперь от шарика голубого света, природы которого никто из них не понимал, так же как тогда, с предыдущей Звездой.

Ты заключил сделку с Ней! – произнес Ее эмиссар.

Элвин поднял голову и посмотрел на эмиссара.

– Да, с Ней – а не с тобой!

Черный ледяной огонь вырвался из его рук и окутал Ее эмиссара сплошной стеной извивающихся языков черного пламени. Эмиссар взвыл, попытался схватить Звезду, но черный огненный вихрь терзал его тело, пока оно не исчезло без следа.

Элвин спокойно поднял голову, глядя на что-то, видимое лишь ему одному. Он поднял Звезду к небу и отпустил ее. Синий свет волнами хлынул во все стороны. Конова вскинул руку, защищая глаза. Свет полыхнул ярче тысячи солнц, потом угас.

Когда Конова опустил руку, перед ним стояло могучее дерево, тянущее к небесам крепкие, раскидистые ветви. Чистая, незамутненная энергия исходила из него, смывая последние следы древней силы, столько веков осквернявшей здешние земли. Из чащи сарка-харов раздался вопль Ее эмиссара: Самоцвет Пустыни принялся вытеснять прочь Ее силу. Голос эмиссара сорвался от неутолимого гнева – рядовой Ренвар все-таки перехитрил его! – и, возможно, от ужаса перед явившейся в мир новой силой.

Конове хотелось испытать радость – хоть что-нибудь испытать, – но он ничего не чувствовал.

– Ренвар! Что вы сделали?!

Солдат, задрав голову, пошел вперед. Тени мертвых теснились вокруг него. В его глазах уже не отражался синий свет Звезды, они снова стали серыми. Желудь на груди у Коновы встрепенулся, почуяв перед собой новую силу.

– Элвин умер,– сказал Ренвар.

Его голос теперь странно напоминал голос бывшего эмиссара.

Конова покачал головой.

– Я дал обещание и исполню его. Клятва будет разорвана, и рано или поздно вы все обретете свободу.

Я знаю,– ответил Ренвар.

Тени по-прежнему теснились вокруг него.

Конову охватил ужас. «Что же ты натворил, Ренвар?» Он оглянулся на железных эльфов. Потом взглянул на свои руки и призвал ледяной огонь. Черное пламя вспыхнуло как ни в чем не бывало.

– Вы не разорвали клятву... – сказал Конова.

Нет, майор, разорвал,– возразил Ренвар.

– Не понимаю, – сказал Конова. – Какую же клятву вы разорвали?

– Ну как же вы не видите, майор? – грустно улыбнулась Ралли, глядя на Элвина. – Он действительно избавил от клятвы, но не вас и не прочих живых солдат. Он освободил мертвых.

Конова взглянул на тени. Он попытался призвать их, но они более не повиновались ему.

– Но почему?

Чтобы разорвать клятву, необходимо уничтожить Ее самое. Я не мог спасти вас, пока вы живы, но я мог спасти тех, кто уже погиб. Остальное в ваших руках.

Железные эльфы ошеломленно молчали. Молчал и Конова. Сам того не предполагая, он все-таки достиг того, чего хотел. Магия клятвы осталась в силе.

– Но как же мои эльфы?

– Она по-прежнему ищет их, но еще не нашла... пока. Утешение небольшое, но хоть что-то...

– Ренвар, я...

Элвин мертв,– повторил Ренвар.

Ралли вскинула руку прежде, чем Конова успел сказать что-нибудь еще.

– Тогда кто же ты? – спросила она.

Ренвар обернулся и посмотрел на нее.

– Я то, что осталось.

– Кто ты?! – вскричал Конова. – Говори, кто ты, черт тебя побери!

Ренвар на миг прикрыл глаза. Ледяная ясность охватила Конову. Тени теснее сгрудились вокруг юноши, положили руки ему на плечи. И когда Элвин снова открыл глаза, Конова уже знал ответ.

– Теперь я Их эмиссар.


Словарь

<p>Словарь</p>

Алая Звезда, известная также под названиями «Восточная звезда» и «Звезда Сильра» – Звезда Силы и Знания, вернувшаяся в Эльфию в ходе битвы при Луугут-Йоре.

Алебарда – шест восьми и более футов в длину, часто снабженный наконечником в виде копейного острия или топорика. Служила отличительным знаком сержантов и капралов на поле боя.

Арр – ароматные, хотя и горькие на вкус бобы растения, которое выращивают в жарких странах. Из высушенных бобов арра варят напиток, обладающий бодрящим и оживляющим действием.

Бенгар – крупный хищник, весом до восьмисот фунтов, отличающийся черным мехом с тускло-рыжими полосами, большими клыками и коротким хвостом. Ареал обитания неизвестен. Один самец этого вида, по кличке Джир, сделался неофициальным талисманом полка «Железные эльфы».

Бринд – редкий вид оленя, водящийся в Эльфии. Отличается темно-серой шкурой, состоящей как бы из наползающих друг на друга отдельных пластин, и висячими ушами.

Волчий дуб – древний вид деревьев, способный аккумулировать и направлять естественную природную магию. Первые эльфы пробудили их, наделив своего рода разумом, и с тех пор волчьи дубы вступают с эльфами в магическую связь. Серебристые волчьи дубы особенно редки и обладают наиболее чистой и мощной магией. Эльфы, вступающие в связь с серебристыми волчьими дубами, зачастую оказываются не способны справиться с этой силой и превращаются в дииова груссов, растворяясь в естественном порядке мира.

Девичья кузня – гномья мастерская по обработке металла, специализирующаяся на изготовлении оружия, в первую очередь друкаров.

Дииова грусс – «потерянный» по-эльфийски, термин, означающий эльфа, который вступил в связь с серебристым волчьим дубом и оказался всецело поглощен его природной магией.

Драккари – разновидность драконоподобных существ, являющихся, согласно легенде, плодом союза между волшебником Каман-Ралом и его супругой-драконицей. Передвигаются на четырех конечностях, имеют огромную пасть с острыми зубами и изрыгают белый магический огонь.

Друкар – массивный кривой клинок, который многие гномы носили вместо боевого топора, ценя его за удобство и надежность в бою.

Зесеры – прозвище солдат Калагрийской имперской армии, происходит от зелено-серой расцветки мундиров.

Ремнабор – мешочек, в котором солдаты носили иголки, нитки и все прочее, необходимое для починки формы.

Каронада – очень большое орудие с коротким стволом, стреляющее тяжелыми снарядами на короткие дистанции.

Каэрна – традиционная одежда эльфов Хинталанда, кусок ткани длиной по колено, который носят обернутым вокруг пояса. Рядовые и сержанты полка «Железные эльфы» носят каэрны, офицеры же ходят в брюках, поскольку им часто приходится ездить верхом.

Кивер – высокий цилиндрический головной убор с кожаным козырьком, который носят солдаты Калагрийской имперской армии. Обычно украшается металлической кокардой, султаном или чем-либо еще, в зависимости от полка.

Корвирд – длинное змееподобное существо с острыми, как иголки, зубами, очень похожее на сороконожку, если не считать того факта, что корвирды могут достигать двадцати футов длины. Прежде считался вымершим.

«Костолом» – двуствольный арбалет, стреляющий взрывающимися дротиками. Основное оружие сержанта Йимта Аркгорна.

Кровная клятва – клятва верности своему полку, которую приносили «Железные эльфы». Из-за того что во время принесения клятвы майор Конова Стремительный Дракон имел при себе обсидиановый желудь, плод серебристого волчьего дуба Темной Владычицы, все солдаты, принесшие эту клятву, теперь неразрывно связаны с полком и все сильнее подчиняются Ее воле, при жизни и даже после смерти.

Крут – минерал с резким вкусом, используемый гномами в качестве жвачки. Этот порошок богат минеральными солями и, помимо всего прочего, обладает свойством окрашивать зубы в металлический цвет.

Мурафант – огромное животное, более пятнадцати футов в высоту, с большими ушами, длинным хоботом и черными кривыми бивнями, используется в Эльфии для переноски грузов.

Мушкет – заряжаемое с дула гладкоствольное огнестрельное оружие, стреляющее свинцовыми пулями, которые забиваются в ствол с помощью шомпола.

Обмотки – длинные полосы ткани, которыми оборачивается нога от щиколотки до колена.

Полк – стандартное боевое соединение Калагрийской имперской армии, состоящее из нескольких сотен пехотинцев, вооруженных мушкетами, и обычно возглавляемое офицером в чине полковника.

Полковые знамена – каждый из полков Калагрийской имперской армии имеет два полковых знамени. Знамена обычно делаются из хлопчатобумажной ткани, вышитой тонкой шерстью, на одном из них красуется королевский вензель, на другом – герб полка.

Пушка – длинная и толстая трубка, отлитая из металла, гладкая внутри, которая способна выстреливать на большое расстояние снаряды, например чугунные ядра. Выстрел производится с помощью пороха. Небольшие пушки обычно отливаются из бронзы, более массивные – из чугуна.

Рекка – крупный двуногий хищник, достигающий восьми футов в высоту, известный своей свирепостью и стремлением убивать все живое. Прежде считалось, что они полностью истреблены. Их возвращение приписывается колдовству Темной Владычицы.

Рик фаур (фаурре) – «названый брат» («сестра») по-эльфийски. Имеется в виду магическая связь, которая возникает между эльфом и волчьим дубом.

Рок хар – «кровь дерева» по-эльфийски, то есть древесный сок. Этот напиток, который готовят эльфы из Недремлющей стражи, обладает свойством восстанавливать силы.

Сабля – длинный кривой меч, использующийся преимущественно кавалеристами.

Самоцвет Пустыни – название Звезды, в возвращение которой верили обитатели Просторов Хасхугеб.

Сарка-хар – «кровавое дерево» по-эльфийски, отпрыск серебристого волчьего дуба Темной Владычицы. Эти деревья питаются кровью живых существ.

Срикс – птица с большими кожистыми крыльями и усатой мордой вместо клюва. Прежде считалась вымершей.

Темные покойники – прозвище, которое дали теням убитых железных эльфов.

Фаэрауги, известные также под названием «собачьи пауки», – восьминогие существа, снабженные острыми кривыми жвалами, которыми они вцепляются в свои жертвы.

Чепрак – покрывало, накидываемое на седло с целью уберечь его от износа. Обычно делается цветным и украшается яркой вышивкой с эмблемой полка, к которому принадлежит кавалерист.

Черный порох, известный также под названием «дымный порох», – смесь угля, серы и селитры, взрывающаяся при поджигании. Используется в мушкетах и пушках.

Шомпол – тонкий металлический прут, с помощью которого пороховой заряд и пуля загоняются в ствол мушкета.

Штык – кусок стали длиной дюймов в десять, имеющий форму кинжала. Его присоединяют к дулу мушкета. Используется в рукопашных стычках в качестве колющего оружия.


Вместо послесловия

<p>Вместо послесловия</p>

Сейчас, когда я это пишу, у меня нет ни детей, ни домашних животных, ни даже растений – живых, по крайней мере (я имею в виду растения), но у меня есть семья и мои друзья, и с каждым днем я все больше благодарен им за поддержку. Процесс написания книги, конечно, требует одиночества, но писателю совершенно не обязательно быть одиноким.

Прежде всего двое неустрашимых, которые каждый раз отважно бросаются на амбразуру в качестве моих первых читателей: мой брат Майкл и мой большой друг, а также писатель и художник Деб Кристерсон. Оба они прочли эту рукопись по нескольку раз, но утверждают, что она им по-прежнему нравится... и я тоже. Вот это настоящие друзья, это я понимаю!

Не менее важны для меня поддержка и советы трех уникальных людей, которых я повстречал на заре своей писательской карьеры: Шелли Шапиро, Криса Шлюпа и Билла Тейкса. Их советы во всем, что касается публикации книг, поистине бесценны, но их дружба для меня еще ценней. Благодаря знакомству с ними я сделался лучше и как писатель, и как человек.

Есть еще постоянно растущий круг друзей, которые неустанно трудятся, помогая мне сохранять разум, здоровье и целеустремленность, и я перед ними в большом долгу. Они сделали процесс создания этой книги не только возможным, но и увлекательным – когда вовремя отпущенной шуткой, когда дружеским пинком в ходе работы, когда просто своим присутствием. Это мои тетушки, Нэнси Уитсон и Бренда Сандуски, и полковник Роберт Блэк с его супругой Каролиной, и Эдит Данкер, и Питер Ферк, и Карен Тревис, и Натали Уэссел, и Джефф Янг – всем, всем им я чрезвычайно обязан и приношу свою искреннюю благодарность.

Особенно хотелось бы упомянуть моего редактора из «Покет букс» Эда Шлезингера. Эд терпеливо и искусно провел меня сквозь рифы и подводные камни работы над вторым романом – задача тем более нелегкая, что, будучи редактором сам, я знаю о процессе достаточно, чтобы загубить все дело. Лишь опытная рука Эда позволила мне благополучно прибыть в гавань.

Спасибо также заместителю главного редактора «Покет букс» Энтони Циккарди и моему агенту Дону Маасу за сильную и неизменную поддержку в моей карьере. Я не мог бы пожелать лучших, более талантливых и более преданных профессионалов.

Не могу не упомянуть также и многих других, кто оказывал мне помощь и поддержку в самых разных областях: Майка Бехтхольда, Чарльза Кольмана Финли, Рома Квесаду, Питера Росси, Шона Спикмана, Джессику Страйдер, Марка Цуга, превосходнейший персонал Нью-Йоркской публичной библиотеки, ресторан «Грейси мьюз», питавший как мой разум, так и тело; и Салли Партингтон из S&S (Великобритания); и Луизу Берк, Барри Портера, Мелиссу Гремстад, Лизу Кейм, Эмре Климчак, Керри Ллойд, Жан-Анн Роуз и Алана Дингмана из «Покет букс»; и президента и собрата-писателя Дэвида Детвайлера из «Стекпол букс», а также Дженел Бендер, Кейти Крейли, Энн Лодж-Смит, Дэвида Рейха, веб-дизайнера Тессу Швайгерт, и второго моего издателя Джудит Шнель, из того же издательства.

Ну и наконец, как всегда, моих родителей! Без них я не стал бы тем, кто я есть.

Крис Эванс

Нью-Йорк, март 2009