Квинт Энний

Анналы Отрывки



Музы, о вы, что Олимп попираете гулко стопами!Музами греки вас называют – для нас вы Камены [1].Песни мои широко по земле и средь дальних народовБудут греметь.

[В первой книге своих «Анналов» Энний передаёт рассказ о легендарных основателях Рима – Ромуле и Реме – так, как впоследствии он был передан историком Ливием. Вот один из отрывков: Дева Илия видит вещий сон, в котором ей свыше ниспосылается откровение об её судьбе, сначала горестной, а затем славной, о двух её сыновьях – Ромуле и Реме. Ужасен и загадочен этот пророческий сон. Илия просыпается и взволнованным голосом рассказывает о грозном видении:]


Встала старушка; внесла рукою дрожащей лампаду.Илия с плачем ей молвит, виденьем испугана грозным:«Выслушай, дочь Евридики! родителя милой супруги;Страшен мой сон! Смертельной тоскою сжимается сердце.Берег реки неизвестной, пышною ивой одетый,Кто-то прекрасный меня увлекает… потом одинокоТам я блуждаю, сестрица; стопою неверной дорогуТщетно пытаюсь найти, призываю тебя, но напрасно.Замерло сердце… Не видно пути… Куда же идти мне?Вдруг родителя голос – он имя моё называет:«Милая дочь! Сулит тебе рок несчастье в грядущем,Но из этой реки твоё счастье сугубо воспрянет».Так он сказал мне, родная, и вдруг от глаз он сокрылся.Сердцем стремлюсь я к нему, но увы! его нет предо мною.В горе к лазурному небу не раз простирала я руки,В слёзной мольбе призывая отца, но напрасно молила…Здесь я проснулась, в тревоге смертельной, покой свойутратив.

[Далее, вероятно, идёт всё так, как изложено у Ливия, и первая книга кончалась славословием Ромула, в момент кончины ставшего богом:]


Сладкой тоскою их сердце пронзилось: царя славословятРечью такой: «О Ромул божественный, Ромул – владыка,Страх и блюститель отчизны, бессмертных славная отрасль.Ты наш отец, ты родитель, божественной крови потомство,Вывел на свет лучезарный ты нас из мрака забвенья.

[Там же (кн. I, ст. 55) Энний рассказывает о гадании Ромула и Рема, кому быть царём:]


Царскою властью прельстившись, безмерно престола желая,Братья решают судьбу вопросить пернатых полётом.Вот на холме Палатинском [2] с вершин его наблюдаетРем со вниманием жадным; крылатого вестника ждёт он;Ромул прекрасный тогда с высоты твердынь АвентинскихВ той же надежде свой взор устремляет в безмолвное небо.Ждёт и народ напряжённо, владыкой кто должен назваться.Городу имя кто даст и будет он Рим иль Ремор.Ждёт он, подобно толпе, устремившей на консула взоры.Знак он подаст – и мгновенно арены затворы цветныеНастежь – и в бой полетят колесницы к победе желанной.Так и теперь, в ожиданье безмолвном толпа цепенеет.Братский тут жребий решался; и царский венец былнаградой.Тою порою низверглась в Аид колесница ночная.Радостным утром блеснуло на тверди дневное светило,И понеслися с небес величавым слева [3] полётомСтаи пернатых, в лучах утопая сверкающих солнца.Трижды четыре священных спустилось вестника с неба,К счастливым быстро местам они устремилися разом.Видит Ромул, что стал он богам бессмертным любезен,Царственный трон и земля – всё ему уж готово достаться.

[В третьей книге рассказывается о войнах с Пирром {Пирр, царь Эпира, ведший свой род от Ахиллеса (Эакид), пошёл на помощь городу Таренту, но после ряда побед был разбит римлянами.}, в уста которого вкладываются следующие слова, по выражению Цицерона, «истинно царские и достойные потомка Эакидов» («Об обязанностях», 1, 12, 38). Римляне предложили разменяться пленными или получить за них выкуп. Пирр с достоинством отвечает:]


Злата не требую я, и выкупа мне не давайте:Мы не торгуем, войну мы ведём, и жребий о жизниНам подобает железом решать, а не златом презренным.Вас ли владыка-Судьба, меня ль пожелает возвысить.Храбростью нашей решим. Теперь моё слово послушай:Ваших героев, кого и счастье войны пощадило,Должно и мне пощадить – я решил даровать им свободу:В дар их примите, того и великие боги желают.[Пирр предлагает римлянам мир, но его послам возражает цензор АппийКлавдий Слепой, упрекая сенаторов, готовых было уступить:]Где же рассудок у вас, что верной стезёю доселеШествовал? О вы, безумцы! Зачем вы с дороги свернули?

[Война возобновляется, и римские воины-герои жертвуют собой за родину с восклицанием:]


В битве отважной за римский народ умереть я готовлюсь;Я добровольно жертвой паду за отчизну святую!

[В книге XVIII «Анналов» Энний приближался уже к своим временам; он сам говорит:]


Ибо для нас недостаточно петь старинные войны…

[В рассказе об Истрийской войне {С жителями Истрии (на границе Иллирии).} он описывает храбрость одного трибуна:]


Словно как дождь на трибуна отвсюду сыплются стрелы,Щит прокололи, звенит вместе с ним от вражеских копийМедный весь шлем, но не может никто поразить его тела;Целые тучи он копий ломает и прочь сотрясает.Тело всё покрывается потом в трудах его тяжких,Некогда даже вздохнуть: стремительно снова и сноваИстряне стрелы бросают, ему не давая покоя.

[Энний во введении к главной части своей поэмы о Пунических войнах пишет:]


Писали другие поэты стихамиТеми, что Фавны когда-то и вещие люди сложили;К музам они не взбирались в высокие дебри Парнаса,В гладкий стих свою речь уложить до меня не старались [4].Этой науки тайник мы первые вскрыли отныне.