Кара Эллиот

Опасное пламя страсти


Глава 1

<p>Глава 1</p>

— О! Обнаженная леди. Прелестно.

Кэтрин Кайли Вудбридж почувствовала, как легкое дразнящее дыхание коснулось ее открытой шеи. Невесомое прикосновение, одновременно теплое и губительное.

— Обнаженная статуя, — поправила она.

Не обращая внимания па насмешливую улыбку Комо, отразившуюся в оконном стекле, девушка аккуратно перевернула очередной рисунок в папке.

Граф Комо присел на край стола в библиотеке, где они находились.

— Похоже, у лорда Джакомо подлинный талант в изображении женских форм, — протянул граф, склоняясь ближе к собеседнице.

Даже слишком близко.

Пока жар проникал через тонкие слои шелка и штапеля, Кейт пыталась замедлить толчки спокойного до этого пульса. «Не смей, — предостерегла она себя. — Не реагируй. Поощрять внимание со стороны Джованни Марко Мусто делла Гираделли — все разно что флиртовать с бедой… нет, точнее сказать — навлечь на себя позор».

Из всех представителей мужского пола в Лондоне граф был единственным, кто мог узнать правду…

— Вы не согласны?

Граф, который из всех своих имен предпочитал имя Марко, провел кончиком пальца по неровному краю акварели.

Будь она попроще, неминуемо отправила бы его к черту.

— Это действительно так, — ответила Кейт нарочито холодно. — Лорд Джеймс превосходный художник. — Она помолчала. — Похвально, когда джентльмен совершенствует данное ему от природы мастерство. Ведь множество аристократов растрачивают свою жизнь в беспутных пирушках.

— Я тоже посвятил много времени изучению женских форм и пропорций, — ответил Марко, и в его взгляде промелькнуло легкое изумление.

«У мужчины не должно быть таких длинных, роскошных ресниц, таких изумительных глаз цвета золотистого бренди и такого чувственного рта». Кейт вновь бросила быстрый взгляд на папку. И крайне несправедливо со стороны Господа Бога наградить этого чертова распутника прекрасной фигурой и жгуче-черными кудрявыми волосами до плеч.

Неудивительно, что он слыл настоящим дьяволом в вопросах любви.

— И я бы отметил, что лорд Джакомо слишком небрежно рисует женскую грудь, вы не находите? — продолжил Марко.

Приблизив орлиный нос к плотной фактуре бумаги, он сделал вид, будто изучает рисунок под разными углами.

— Она далека от совершенства. Возможно, ему следует рисовать с живой натуры, а не с неодушевленного камня. — Несправедливо длинные шелковистые ресницы сделали еще один взмах. — Ведь теперь у него под рукой очаровательная модель.

— Что за вульгарное предположение, сэр, — откликнулась Кейт, поджав губы и подавляя желание рассмеяться. — Особенно если упомянутая дама — ваша кузина.

— Вы не думаете, что лорд Джакомо поддастся соблазну нарисовать свою молодую жену обнаженной? — поинтересовался Марко с манящей улыбкой.

Упоминание частей тела, облаченных в одежды или без оных, было абсолютно недопустимо в высшем свете, но, как всегда, граф, казалось, находил непристойное удовольствие в насмешках над английскими манерами. Да и Кейт, если говорить правду, находила все сложные ритуалы и правила света крайне неудобными.

Однако так как она никогда и ни за что не призналась бы Марко в этом, Кейт захлопнула альбом с преувеличенно негодующим видом.

— Вы чрезмерно распущенны, сэр. И грубы.

— Так же, как и лорд Байрон, — пробормотал Марко. — Однако женщины находили его… интригующим, не так ли?

— Это потому, что лорд Байрон действительно способен заинтриговать. Он создает высоко романтическую поэзию, когда ведет себя достойно. Вы же… Я буквально вздрагиваю при мысли о том, чем вы занимаетесь, когда не пьете и не флиртуете.

Марко встал и разгладил складку на своих элегантных брюках.

— О, здесь я мог бы удивить вас, дорогая.

В глазах Кейт вспыхнула тревога, когда он прошептал «дорогая» по-итальянски. Боже правый, определенно он не мог заподозрить, что существовала какая-то связь между той давней ночью в Неаполе и настоящим…

Нет. Это невозможно.

Но это еще одна причина держать его на расстоянии вытянутой руки.

Быстро скрыв свою реакцию за мелодичным смехом, Кейт торопливо добавила:

— Да. Чего только не бывает на свете.

— Я вас рассердил? — Чувственный рот графа сложился в ленивую улыбку. — Ну, довольно, давайте заключим перемирие. Я лишь пытался своей болтовней вызвать хотя бы легкий румянец смущения на ваших щеках.

— Для этого достаточно одного вашего присутствия, — весьма резко ответила девушка. — Ваша самонадеянность просто невыносима.

Марко полнее руку к сердцу.

Удивительно, что оно у него сеть, подумала Кейт. Согласно сплетням среди лондонских леди, граф обладал лишь одним органом, способным чувствовать, — и он располагался достаточно далеко от его груди.

— Вы ранили меня, мисс Кэтрин-Кейт.

— На самом деле я лишь оскорбила вас, — ответила она. — Вам повезло, что я действую языком, а не шпагой. В последнем случае ваш голос прозвучал бы октавой выше.

От легкого движения запястья брелоки на часах графа заплясали на фоне его шелкового жилета.

— Поверьте мне, мисс Кэтрин-Кейт, если бы нам пришлось скрестить шпаги, вы проиграли бы это состязание.

К своему великому сожалению, Кейт почувствовала, как к лицу прилила горячая кровь.

Марко приблизился к ней на шаги и сладострастно подмигнул.

— Я считаюсь одним из лучших шпажистов в Европе.

Хотя Кейт очень хотелось ответить остроумной фразой, она почувствовала, как неожиданно лишилась дара речи. Несмотря на все хвастовство, граф не преувеличивал свое искусство владения холодным оружием. Даже если бы Кейт не знала, что он частенько побеждал в поединках с Анджело, мастером номер один в Лондоне, она догадалась бы об этом по его физической стати. В своей прошлой жизни Кейт научилась оценивать мужскую силу и слабость с первого взгляда.

А как насчет Марко? Его жесты были обманчиво ленивыми, но, несмотря на позы вялого бездельника, двигался граф с грацией хищника. Как вкрадчивое дикое животное с крепкими мускулами, всегда готовое к молниеносному прыжку.

Но эго не единственная причина, почему он опасен…

Вновь обретя голос, Кейт отступила на шаг и начала медленно натягивать тонкие лайковые перчатки.

— Жаль, что мы с вами не можем помериться силами.

Пусть знает, что он не единственный, кому не чужды театральные эффекты.

Марко наблюдал, как мягкая перчатка скользит по ее коже.

— Вы можете бросить мне в лицо одну из ваших перчаток и вызвать на дуэль.

От усмешки, прозвучавшей в его голосе — напоминающем о выдержанном бренди и прокуренных будуарах, — у нес по позвоночнику пробежала легкая волнующая дрожь.

— Весьма соблазнительное предложение, — согласилась она. — Но не стоит забывать, что я леди.

— Вам не следует опасаться, что этот факт ускользнет от меня, cara.

Произнесенное по-итальянски слово прозвучало у нее в голове как предупреждение. Кейт отвела взгляд от собеседника, напомнив себе, что не должна позволять ему слишком пристально вглядываться в ее черты. Шансы были крайне малы, но все же он мог вспомнить…

— Это неудивительно, ведь вы редко думаете о чем- либо, кроме секса, — резко заметила она, пытаясь отвлечь его внимание. — Неужели эта тема вам не наскучила?

Марко громко рассмеялся:

— Уверяю вас, что в редких случаях я думаю и о других вещах.

— Теперь вы действительно шокировали меня, сэр.

— Не настолько сильно, насколько вы заинтересовали меня, мисс Кейт-Кэтрин…

— Перестаньте называть меня этим смехотворным сочетанием имен, — перебила она графа.

— Что-то не так? — спросил он, нарочито усиливая свой акцент. — Моя кузина Алессандра зовет вас Кейт, а ваш а служанка, обращаясь к вам, называет вас Кэтрин. Зная любовь англичан к двойным именам, я предположил, что…

— Пожалуйста, избавьте меня от ваших многоречивых объяснений.

Так как она предпочитала более неформальное, чем Кэтрин, имя, ее близкие друзья обращались к ней — Кейт. Но граф Комо не принадлежал к их числу.

— И пожалуйста, обращайтесь ко мне как полагается. Для вас я мисс Вудбридж.

— Соблюдать приличия так скучно, — пробормотал он. — Думаю, что леди с вашей любознательностью и интеллектом не может не согласиться со мной.

Проигнорировав его замечание, Кейт отошла от столика с рисунками.

— Прошу извинить меня. Мне нужно найти молодоженов и попрощаться с ними.

— Зачем мчаться обратно в Лондон? Большинство присутствовавших на свадьбе гостей остаются здесь до завтра.

— Шарлотта должна подготовиться к лекции по средневековой металлургии для Института науки и истории в Мейфэр.

Эта солидная ученая дама, так же как и сама Кейт, была членом Кружка научных прорицательниц — небольшой группы интеллектуальных леди, которые встречались каждую неделю, чтобы поделиться друг с другом новыми знаниями. И своей дружбой.

Принимая во внимание, что свет не одобрял серьезных научных занятий для леди, пять членов кружка стали именовать себя более неформально — Кружок греха. Кейт почувствовала, как в уголках ее губ появилась улыбка. Она и представить не могла, как двигаться по неизведанным водам высшего света без крепкой поддержки «грешниц».

— Звучит увлекательно, — протянул Марко.

— Да. Так и есть. — Кейт подняла указательный палец, потом согнула и разогнула его. — В конце концов, без науки ваша сталь может согнуться в самый неподходящий момент.

Неожиданно Марко загородил ей путь.

— Я слышал об этом явлении, но, ни разу не столкнувшись с ним, не знаю, что может вызвать подобное разрушение. Не будете ли вы так любезны объяснить мне это?

Кейт задохнулась, когда его фрак скользнул но ее груди, жар его тела прожег шелк платья.

«Nemernic».

Снова раздался смех графа — слишком близко, чтобы она чувствовала себя уверенно и комфортно.

— Я достаточно хорошо говорю по-румынски, чтобы понять, что вы назвали меня очень грубым именем. — Его улыбающийся порочный рот почти вплотную приблизился к ее губам. — Не ожидал, что вы забудете о том, что вы леди.

— Я…

Кейт не успела произнести следующего слова, так как его губы накрыли ее прелестный рот. Их прикосновение было поразительно чувственным, словно нагретый солнцем бархат коснулся самой чувствительной точки тела. Но как только к ней вернулся рассудок, Кейт послала резкий апперкот в его скулу; костяшки ее пальцев опустились с гораздо большей силой, чем заслуживал его дразнящий поцелуй.

Марко отступил на шаг назад. Его ноздри раздулись, когда он резко вздохнул, затем медленно выдохнул. Он выглядел изумленным.

— Где же воспитанная девушка научилась подобным ударам?

— Это не имеет значения, — пробормотала Кейт, украдкой потирая кулак.

У него был очень крепкий подбородок.

Ноздри графа затрепетали, словно у охотничьей собаки, почуявшей дичь.

— От вас исходит запах апельсинов и… чего-то еще.

Проклятие.

Прежде чем Марко успел продолжить, на альков, возле которого они стояли, упала тень.

— А, вот где ты, Кейт. — Алессандра делла Джаматти, теперь леди Джеймс Джекхарт Пирсон, жена младшего сына герцога Ледьярда, и ее муж остановились в дубовом проеме двери. — Извините, если мы прервали личный разговор.

— Чао, Алесса, — приветствовал ее Марко. — Твоя ученая подруга и я только что оживленно обсуждали фехтование.

Алессандра слегка нахмурилась, увидев красный след у него на скуле.

— Фехтование, — мягко повторила она.

— Si, и если бы я знал, что наука столь манящее поле деятельности, то давно попросил бы разрешения присоединиться к вашей маленькой группе. — Марко быстро приблизился к вошедшей, поцеловал ее в обе щеки и рассыпался в комплиментах по-итальянски. — Сегодня утром ты хороша, как никогда, cara. Брак тебе очень к лицу.

— А ты неисправим, как всегда, — тихо сказала Алессандра, маскируя свой выпад насмешливой улыбкой. Затем она повернулась к Кейт. — Если мой кузен действует тебе на нервы, смело скажи ему va’ all’ inferno — пошел к черту.

Кейт скорчила гримаску:

— Скорее всего, он уже бывал там и возвращался обратно, и не раз.

— Вот именно, — засмеялся Джеймс Джекхарт Пирсон. Из-за кудрявой шевелюры, смуглого цвета лица и мускулистой военной осанки он был известен в Лондоне как Черный Джек. По словам Алессандры, у него было золотое сердце. — Воображаю, как дьявол отправил его пинком обратно в наш мир, обнаружив, что его невозможно выносить достаточно долго.

Марко постарался принять обиженный вид.

— А я-то думал, что мы друзья, лорд Джакомо.

— Друзья? — выгнув бровь дугой, переспросил Джек. — Побереги свою удачу, Гираделли. Тебя здесь лишь терпят. И то с трудом. На самом деле…

Оставив мужчин, продолживших словесную перепалку, Кейт повела Александру в уголок алькова и быстро поцеловала в щеку.

— Хотя мне крайне неприятно соглашаться с твоим кузеном, должна признать его правоту — ты действительно выглядишь прекрасно. И кажешься счастливой.

— Это правда, — ответила Алессандра.

Она редко проявляла свои эмоции. Из всех «грешниц» она была наиболее сдержанна в своих чувствах и воспоминаниях о прошлом, даже с самыми близкими друзьями.

«И не без оснований», — признала Кейт. Алессандра свято хранила мрачный секрет из своей прошлой жизни в Италии, который недавно всплыл и угрожал разрушить как ее собственную жизнь, так и будущее ее юной дочери. Но Черный Джек Пирсон, увенчанный наградами ветеран войны на Полуострове, доказал свою храбрость как на поле брани, так и в любви, победив хитрого врага и завоевав ее сердце.

Глядя на ряды книг в кожаных переплетах, Кейт почувствовала, как ее губы дрогнули в улыбке. «Как герой романа». И как жаль, что благородный рыцарь не может превратиться в живого человека из плоти и крови.

Да и не каждый смертный способен убить ее дракона. Отдельные секреты были еще хуже всех остальных…

Постаравшись улыбнуться, Кейт призналась:

— Мы все так рады за тебя.

Алессандра сжала ее руку.

— А я так благодарна всем «грешницам» за их дружбу. Без нее я не смогла бы пережить последние несколько месяцев.

— Для этого и существуют подруги. — Кейт замолчала, испытывая легкое сожаление по поводу того, что должна покинуть Ледьярд-Мэнор этим днем. — Кстати, я пришла сказать тебе, что Шарлотте не терпится вернуться в Лондон в связи с ее предстоящей лекцией.

— Разумеется. — Алессандра бросила взгляд в сторону Джека и Марко, которые продолжали обмениваться колкостями. — Пойдем. Давай захватим Чару и Ариэль из оранжереи и зайдем в ее комнату, пока она укладывает свои вещи.

Идея объединить их маленькую группу, пусть ненадолго, подняла настроение Кейт.

— Замечательное предложение. Ты готова оставить Джека защищаться в одиночестве?

— О, как только устанут поддразнивать друг друга, они будут наслаждаться беседой о римском искусстве и прочих древностях. При всем легкомыслии моего кузена, не могу не отметить, что он достаточно сведущ в этом вопросе.

— Никогда не подумала бы, что граф способен интересоваться интеллектуальными предметами, — медленно ответила девушка.

— Характер Марко имеет самые неожиданные положительные грани, которые он всячески старается скрыть. — В голосе Алессандры прозвучала насмешливая нотка, — Впрочем, кому я это рассказываю?

Кейт на мгновение заколебалась, прежде чем ответить.

— Осмелюсь заметить: у всех нас есть то, что мы предпочитаем держать при себе.

Что же, пусть уходит.

Надев маску скучающего безразличия, Марко медленно отвел глаза от удаляющихся леди.

— Переведи взгляд на что-нибудь другое, — пробормотал Джек, словно прочитав его мысли. — Хоть ты и ее кузен, Алессандра не раздумывая отрежет твои шарики и скормит их воронам в Тауэре, если ты попытаешься поиграть в свои коварные игры с мисс Вудбридж.

Хотя Марко и думал точно так же, он лишь самодовольно ухмыльнулся:

— А почему ты думаешь, что она не откликнется на мое внимание к ней?

— Потому что ты самодовольный фат и твое высокомерие подчас невыносимо.

— Si. — Улыбка Марко напомнила волчий оскал. — Но большинство женщин находят это интригующим.

— Друзья Алессандры не похожи на большинство дам, — заметил Джек. — Они выделяются своим интеллектом, так что не жди, что сумеешь очаровать их своими обычными методами. — Он на минуту замолчал, потом продолжил: — Думаю, мисс Вудбридж достаточно проницательна, чтобы увидеть, что ты основательный тупица.

— Уверяю вас, лорд Джакомо, я не нуждаюсь в ваших советах в вопросах флирта.

— Неужели? Из того, что мне удалось увидеть, непохоже, что ты сильно преуспел своими силами.

Прислонившись плечом к стене, Марко наблюдал, как последний маленький лоскут шелка цвета морской волны исчез в конце коридора. Конечно, Кейт Вудбридж не была обыкновенной молодой леди, но выделял ее не только ум. Иногда ее очаровательные аквамариновые глаза неожиданно затуманивались, словно она видела мрачную реальность за границами позолоченных гостиных Мейфэра.

Что, разумеется, казалось маловероятным. Кейт была внучкой герцога Клейна, одного из столпов высшего общества. Она была рождена жить в роскоши, пользоваться всеми привилегиями и быть окруженной армией слуг, готовых немедленно исполнить любое ее желание.

Такая изнеженная невинность убивала его. Но почему легкое покачивание ее стройных бедер вызывало в нем страстное желание последовать за ней?

— Скорее всего я мало старался, — протянул Марко, переведя внимание на складки своего галстука, и, разгладив пальцем накрахмаленную ткань, добавил: — Силы слишком неравные. И вопреки тому, что ты думаешь, я никогда не играю чувствами молодых невинных леди.

Джек состроил насмешливую гримасу:

— Господи, ты пытаешься сказать, что у тебя есть совесть?

Марко распрямился.

— Вы, герои войны, не единственные, кто придерживается кодекса чести.

— Тебе не нужно завязывать никакой великой моральной битвы со своим самопровозглашенным благородством. Если верить Алессандре, ее подруга может сама постоять за себя.

Марко засмеялся.

— Мисс Вудбридж может отличаться умом и острым язычком, но это не означает, что она способна противостоять темной стороне жизни. — Он скривил губы. — Разорившимся знатным негодяям, пресыщенным охотникам за приданым. Или бессовестным повесам вроде меня.

— Me будь так уж уверен в этом, — возразил Джек. — Из того, что я собрал по крохам, мисс Вудбридж получила довольно необычное воспитание. Ее мать отказалась от титула и наследства, убежав с американским морским капитаном. Большую часть своей жизни эта девушка провела, путешествуй по миру.

Марко почувствовал, как его саркастическая улыбка стала еще шире. Его кузина не откровенничала с ним относительно своих подруг. Несомненно, чувствуя, что ему нельзя доверять подробности их жизни.

— Думаю, что последние несколько лет ее жизни были нелегкими, — продолжил Джек — Ее родители умерли от лихорадки почти одновременно и лишь обещание Кейт примириться с дедом, данное ею, когда они находились на смертном одре, привело мисс Вудбридж сюда, в Лондон. — Джек пожал плечами. — Похоже, атмосфера в доме Клейна далеко не спокойна. Девушка неистово независима, и это портит погоду.

— Да, это объясняет се острый язык, — задумчиво пробормотал Марко.

Сегодня не раз у нее с языка сорвались слова, вряд ли подходящие для юной леди.

Джек засмеялся:

— Алессандра может поклясться, что девушка способна ругаться как матрос почти на дюжине разных диалектов.

— Интересно.

— Но вовсе не так интересно, как коллекция редких книг по классической архитектуре, что находится здесь, у меня. — Для Джека Древний Рим был гораздо более интересной темой для разговора, чем Кэтрин Кайли Вудбридж. — Пойдем, я покажу тебе книгу семнадцатого века о надписях, обнаруженных на храме Юпитера…

Марко неохотно отбросил все мысли о леди — обнаженных и не очень — и последовал за Джеком к одному из столов возле окон с витражами. Но каким-то необъяснимым образом соблазнительный запах эфирного масли с цветами апельсинового дерева из Сицилии и дикого тмина преследовал его, дразня ноздри.

Странно, запах казался навязчиво знакомым, но он не мог вызвать в памяти его источник.

И это не удивительно, подумал он, отгоняя его сардоническим пожатием плеч. В своей весьма безнравственной жизни он вдыхал аромат слишком многих духов, чтобы вспомнить их все. И по правде говоря, ни одна из женщин не оказалась незабываемой.

За исключением одной умной шлюхи в Неаполе, которая осмелилась…

— Послушай, Гираделли, — услышал он голос Джека. — Если ты так увлекся этой дорической колонной, нам с тобой не о чем разговаривать.


Глава 2

<p>Глава 2</p>

— Что за ужасный запах?

— Внутренности рыбы и засохший коровий навоз.

Кейт подвинула ближе чернильницу на письменном столе, за которым сидела, и продолжила делать записи, касающиеся ее занятий ботаникой, стараясь наверстать то время, когда она находилась вне Лондона.

— Прости, я думала, что хорошо вымыла руки.

Горничная взглянула на подол её рабочего платья, вымазанного навозной жижей, которая медленно стекала на дорогой ковер из французского Обюссона.

— Может быть, вы хотите переодеться?

Кейт посмотрела вниз.

— Дерьмо, — пробормотала она себе под нос.

— Можно сказать и так, — ответила Элис, которая наконец привыкла к особому языку своей подопечной.

В отличие от полудюжины предыдущих горничных, каждая из которых не продержалась и месяца, ее не смутили ни не выводимые пятна на одежде, ни грубоватый язык.

— Однако это выражение нехарактерно для леди, даже если вы произносите его по-французски.

— Да, но я неоднократно повторяла, что…

— Не настоящая леди, — закончила Элис. — И слава Богу. Иначе это место оказалось бы очень скучным.

Кейт усмехнулась.

— Мне страшно повезло, что Симпсон нашел тебя. Ни одна из тех, кого присылало агентство, не обладала чувством юмора. — Девушка коснулась подбородка обратной стороной ручки. — Ведь я положила рассеченную лапку лягушки в саше вовсе не для того, чтобы напугать бедняжку Сьюзен. Я просто забыла, что она там.

— Да, вот уж не повезло так не повезло, — констатировала Элис. — После того случая Симпсон отказался от попытки найти уважаемую кандидатуру через агентство. Я знакома с его кузеном — не спрашивайте, каким образом, — и когда бедняга потерял всякую надежду, он предпочел смотреть сквозь пальцы на довольно туманное объяснение всех моих предыдущих мест службы в обмен на мое обещание не падать в: обморок при виде препарированного пресмыкающегося.

— Это случается не часто. В тот раз я попыталась воспроизвести лекцию, которую услышала в королевском зоологическом институте. — Кейт смахнула приставший к рукаву листик. — Ты же знаешь, я специализируюсь на ботанике.

— С каких это пор рыба считается растением? — поинтересовалась Элис, снова демонстративно втягивая воздух.

— Я просто экспериментировала с новой формулой удобрения.

Элис тут же выдвинула предложение:

— Может быть, в следующий раз вы возьметесь за создание формулы цветочного масла дли духов?

Упоминание аромата заставило Кейт медленно вдохнуть и задержать дыхание в легких. Она всегда составляла свой собственный аромат — уникальную смесь сладких специй и луговых трав. Ингредиенты продавались в маленькой лавке в Сицилии, на берегу Тирренского моря. Это был своего рода автограф, нечто, что принадлежало ей и только ей.

«Выдохни», — приказала она себе. Мужчинам утонченность не свойственна. Масло неролы и тимьян использовались при изготовлении многих видов женских духов. Марко вдыхал ароматы, сопровождавшие такое количество женщин, что вряд ли вспомнит мимолетную встречу в Неаполе.

— Отличное предложение, — мимоходом бросила Кейт. — Мы могли бы открыть парфюмерный бутик на Бонд-стрит, чтобы заработать на булавки.

У Элис вытянулось лицо.

— Вы можете представить реакцию герцога, если он узнает, что его внучка собирается заняться торговлей?

— Да, определенно могу, — ответила Кейт, не в состоянии скрыть негодование. — Клейн выгнал мою мать из дому без гроша, когда она отважилась выйти замуж за американского капитана торгового флота вопреки воле его сиятельства.

Элис, которая и раньше слышала краткую историю своей хозяйки, сочувственно поддержала ее:

— Некоторые люди остаются несгибаемы в своих убеждениях, особенно когда их окружают льстецы и подхалимы, которые с рождения твердят им, что они правы. — Горничная на минуту задумалась. — Никто не возражает герцогу, и ему, должно быть, трудно определить, когда он прав, а когда нет.

Кейт вздохнула.

— Это очень мудрое наблюдение, Элис. — Она взяла в руки чернильницу и начала легко взбалтывать густую, вязкую жидкость, стекающую по хрусталю. — Но все равно простить его трудно. Всему виной проклятая несгибаемая гордость…

Чернила кружились все быстрее и быстрее, создавая водоворот, который, казалось, затягивал ее настроение в свою черную глубину.

— Я здесь только потому, что обещала родителям, когда они находились на смертном одре, примириться с моим дедом, — продолжила она. — Честно говоря, если бы тогда у меня был выбор, я бы села на первый торговый корабль, отправлявшийся из доков Ост-Индии, и никогда даже не оглянулась бы назад.

— Но можно сказать кое-что в защиту жизни без забот и лишений, — пробормотала Элис. — Здесь вы окружены роскошью, и все вокруг готовы выполнить любое ваше желание.

— Согласна, и почти все время я чувствую себя словно птица в позолоченной клетке, Я привыкла к свободе, независимости и предпочитаю обо всем иметь собственное мнение, а со мной обращаются так, словно моя голова набита опилками.

Горничная едва заметно фыркнула.

— Что так, то так.

Кейт попыталась выглядеть обиженной, но предательская улыбка заиграла на губах.

— Я действительно так уж плоха?

— Ну давайте условимся, что, когда вы захотите проявить свою независимость в следующий раз, попытаетесь не делать это перед фехтовальным залом Анджело. Не уверена, что те два молодых джентльмена пришли в себя от вашей угрозы отрезать им мошонки.

— Вовсе нет! — запротестовала она. — Я выразилась иначе.

Инцидент был весьма вызывающим даже для нее. Но тогда Кейт показалось, будто Алессандре грозит неминуемая опасность, и возникла срочная необходимость поговорить с печально известным Джованни Марко Мусто делла Гираделли. Это была не ее вина, что граф предпочел выйти на улицу в пропитанной потом рубашке, обтягивающих панталонах и босиком.

— Может быть, вы и не упомянули этот специфический анатомический отросток, но они предпочли не рисковать. — Элис скромно оправила юбку. — В будущем, пожалуйста, постарайтесь быть более сдержанной. Мне нравится эта работа, но герцог сдерет с меня шкуру, если я позволю вам оказаться замешанной хоть в малейший скандал.

Кейт тихо хмыкнула.

— Если бы он отнесся с пониманием к поступку собственной дочери, я не была бы черной овцой в стаде, пятном, омрачающим его драгоценное герцогское достоинство.

— Общество может до сих пор помнить старый скандал, когда сбежала ваша мать, но в его глазах вы — уважаемая молодая леди, которая выросла в Бостоне. — В камине потрескивал уголь, окропляя золу фонтаном оранжевых искр. — Давайте попытаемся не разочаровывать его.

Кейт вернулась к своим записям.

Приблизившись к изящному секретеру из грушевого дерева, Элис начала проглядывать груду приглашений.

— Вы наденете синее узорчатое шелковое платье сегодня на вечер к леди Хэмден?

— Пропади все пропадом, я совершенно забыла об этом, — Кейт бросила ручку. — Эта титулованная вдова скучна, как пресная вода, а ее музыкальная программа обычно звучит словно мешок с мокрыми кошками, пытающимися из него выбраться. Пожалуй, я предпочту отказаться.

— Вы уклонились уже от трех ее приглашений, — указала Элис. — А эта леди — хороший друг вашего дедушки.

— На чьей ты стороне? — ворчливо поинтересовалась Кейт.

— Я просто выслушала вашу короткую лекцию о том, что женщина должна быть практичной и прагматичной, — ответила горничная. — Если вы посетите сегодня прием, это польстит герцогу и может оказаться полезным в следующий раз, когда он нахмурится по поводу того, что вы хотите совершить.

— Господи, ты бы превзошла самого Макиавелли.

— Маки… что?

— Не важно, — сказала Кейт. — Это итальянский джентльмен, известный своими способностями строить самые хитроумные планы.

— Итальянец, да? Как тот темноволосый дьявол с дивными ногами? Тот, который выглядит так, словно его вылепил Мэки… Мэки…

— Микеланджело, — закончила Кейт, — Si, как тот самый.

— Неужели все мужчины из той страны так греховно красивы?

Греховно. Вспомнив искушающий изгиб рта Марко, Кейт пошевелилась на стуле, неприятно ощущая, как где- то в глубине ее тела зашевелился змий, медленно раскручивая свое извилистое тело.

Нет. Она не будет — не может, — пусть этот змий не поднимает свою безобразную голову. В юности Кейт была дрянной девчонкой, диким, страстным созданием, не скованная корсетами и условностями. Но она пообещала своим родителям измениться, бросить бродячую жизнь, чреватую опасностями и неопределенностью. Кейт знала: они глубоко сожалели, что толкнули свою единственную дочь на такое нестабильное, существование. Ее домом служила отполированная деревянная палуба, а крышей…

Кейт взглянула вверх, на тяжелые лепные розетки на потолке. Раньше крышей у нее над головой служило трепещущее, выбеленное солнцем полотно и бесконечное пространство постоянно меняющегося неба. Порывы ветра, которые она ощущала у себя на щеках, острый запах соленых морей, беспорядочные крики парящих чаек… Так что неудивительно, что здесь, в Лондоне, она часто чувствовала себя словно в заключении.

Легкое покашливание Элис вернуло ее из воспоминаний на твердую землю.

— Извини, — тихо сказала Кейт. — Я…я замечталась.

— Я вовсе не осуждаю вас. — Девушка поморщилась. — И видела достаточно красивых повес, чтобы знать, что они представляют собой.

«И я тоже», — подумала про себя Кейт.

— Поверь мне, я достаточно разумна, чтобы позволить такому бездельнику, как Гираделли, соблазнить меня.

Элис не выглядела достаточно убежденной.

— Вы знаете о реальном мире гораздо больше, чем большинство молодых леди, но мужчины бывают такими опасными. Вы прекрасно знаете, что Еву всегда винят за то, что она дала Адаму яблоко. Но готова поспорить, что проклятый змий был мужского пола.

Кейт засмеялась.

— Принимая во внимание, что граф известен, как Il Serpente, не могу не согласиться с тобой — Она надела серебряный колпачок на чернильницу, стараясь не испачкать пальцы. — Не беспокойся, я буду остерегаться его ядовитых клыков.

— Но каких очаровательных клыков, — пробормотала Элис. — И такой рот… Полагаю, женщина просто умрет от счастья после его поцелуя.

Кейт снова почувствовала жар в животе. Это никуда не годилось — чувствовать малейший признак влечения к Марко. И она должна сделать все возможное, чтобы остаться хорошей девушкой.

— Уж если я должна посетить прием в доме этой ужасной Хэмден, поскорее прикажи приготовить мне ванну, — со вздохом попросила Кейт.

И самое лучшее — с ледяной водой.

Она была здесь.

Марко осторожно прошел вперед и устроился в одной из арок с колонами в музыкальной комнате. Движение, должно быть, привлекло ее рассеянное внимание, потому что Кейт посмотрела вокруг.

Их глаза встретились.

Его сердце дрогнуло и громко забилось в грудной клетке. Не волосы медового цвета были уложены в высокую прическу, открывая элегантный изгиб шеи. Простые жемчужные сережки оттеняли ее красивой формы розоватые, словно раковины, ушки. Эффект был поразительный.

И волнующий. Вот он стоял здесь — пресыщенный распутник, отъявленный повеса. — и не отрываясь смотрел на нее, словно прыщавый юнец.

Маскируя свое смущение сардонической улыбкой, Марко лихо подмигнул ей.

Кейт поджала губы и обратила взгляд на сцену.

Он пришел сюда наугад. Его друг даже не был уверен, что Кейт Вудбридж появится на вечере, у его двоюродной бабушки. Молодая леди нередко игнорировала приглашения на бумаге с золотым обрезом, чтобы стать частью эксклюзивного светского общества. Он поступал так же, но причины были полностью противоположными.

Кейт похоронила себя в серьезных занятиях, он же утонул в беспутных удовольствиях.

Оглянувшись вокруг, Марко увидел, как несколько гостей украдкой косятся в его сторону. Утром в гостиных будут размышлять, почему он появился на скучном и степенном музыкальном вечере. Ну и пусть удивляются. Это было его игрой — заставлять свет гадать по поводу того, каким будет его следующий подвиг. Кейт выглядела так торжественно, сидя в кресле и внимательно глядя на сцену. По одну ее сторону сидела пышная матрона, вся в оборках и перьях. По другую — круизный джентльмен с серебристыми волосами, чей профиль патриция отдаленно напоминал ее собственный. Несомненно, титулованный дед.

«Dahl vieni a consolar il pianto mio[1]…» Тенор прижал руки-окорока к сердцу, и пока Марко разгадывал плохой итальянский, его собственные мысли переводу не поддавались. Он редко прислушивался к своим эмоциям.

Сопрано наконец закончила трели своей арии, и хозяйка объявила перерыв.

Заскрипели по паркету отодвигаемые стулья, и, не теряя времени, гости направились и комнату, где было приготовлено угощение. Марко остался там, где стоял, наблюдая, как герцог Клейн задержался, чтобы поговорить с другим джентльменом. Через мгновение Кейт пробормотала что-то и пошла вслед за гостями. Но вместо того чтобы выпить бокал тепловатого пунша, она выскользнула на балкон.

Марко дождался, пока толпа поредеет, и переступил порог одного из французских окон. Несколько гостей мужского пола закуривали своп сигары. Похоже, никто не замечал присутствия Кейт. Она точно призрак проплыла в дальний угол балкона, молча, украдкой, словно привыкла красться тайком, оставаясь невидимой среди ночи.

Но Марко остро ощущал ее присутствие, выражение лица, формы тела. Ее аромат.

Ветерок прошелестел по густой листве вьюнка, соединив слабый аромат тимьяна с острым запахом свежей зелени. Стоя позади одной из декоративных урн, Марко почувствовала, как влажность лондонской ночи проникает в его кожу. Но даже туман и угольный дым не заглушали, тонкий аромат, от которого у него в душе зашевелилась… тоска.

Тоска по чему? По юности и невинности, которые никогда не вернутся? По таким вещам, как беззаботный смех, простые удовольствия, тихие мечты.

Господи, что за сентиментальность напала на него. Ему не следовало приходить сюда.

Блики лунного света отражались от стен из бледного портлендского камня, и нежный отблеск падал на поднятое кверху лицо Кейт. Казалось, она наблюдала за звездами, играющими в прятки со стремительно движущимися облаками. В те моменты, когда девушка не думала, что за ней наблюдают, она казалась до боли юной и легкоранимой.

Хотя Марко понимал, что ему следует удалиться, он не мог отвести взгляд от Кейт. Богиня Луна окутала ее своими серебряными чарами. Тени мелькали в том месте, где укрылась Кейт, заставляя его приблизиться на шаг, чтобы держать ее в поле зрения.

Странно, что так трудно было описать ее красоту. Ее нос не отличался классической прямотой, глаза были экзотически раскосы, рот — несколько широковат, а подбородок довольно решителен. И все же невозможно отмахнуться от впечатления, которое Кейт произвела на него. Она была уникальна. Самобытна.

И казалась такой… живой. Каждая клеточка ее тела излучала страсть.

Марко знал, что она была глубоко увлечена интеллектуальными поисками, и завидовал ее целенаправленности. Его собственное скрытое сотрудничество с британским правительством доставляло ему некоторое удовлетворение. Но по большей части он растрачивал свое свободное время на праздные увеселения. И черт ее подери за то, что заставила его ощутить полную пустоту в себе. Граф испытал незнакомое ему чувство неопределенности, и это рассердило его. Но по крайней мере он понимал, что гнев, который расшевелил искру жара в его крови, позволил ему заглушить гораздо более пугающие эмоции. Медленно пробегая взглядом по изящным изгибам ее силуэта, Марко сказал себе, что его старания вывести ее из себя — еще одно праздное занятие. Способ отвлечь своих внутренних демонов.

Марко оглянулся и, обнаружив, что поблизости никого нет, быстро пересек разделяющее их пространство.

— Наслаждаетесь вечером, bella?

От неожиданности Кейт отступила на шаг.

— Дон Жуан очень злой человек, вы не находите? — прошептал Марко, имея в виду арии из оперы Моцарта. — Он должен послужить уроком для всех молодых леди, которым не следует забывать, что мир чреват опасностями.

Скользнув ближе, он добавил:

— Так что вам не следует поздним вечером прятаться в темных уголках. Особенно когда вы одна и вас некому защитить.

— Благодарю за заботу, сэр, — медленно ответила она. — Но я могу сама постоять за себя.

— О да, железный кулак в бархатной перчатке. — Марко легко провел костяшками пальцев по линии ее подбородка. — Вы способны неплохо врезать, cara. Однако должен предупредить вас, что это не остановит подлинного хама, задумавшего оскорбить вас.

Кейт отпрянула.

— Есть другие пути тотчас же остановить мужчину.

— Такие пути есть, — согласился Марко, придвигаясь ближе. — Например, если бы вы засунули пальчик в лиф своего платья, оттянули его на дюйм вниз и позволили мне взглянуть на ваши совершенной формы выпуклости, я не смог бы сдвинуться с места.

Кейт коснулась кончиком языка нижней губы.

— О, пожалуйста, сделайте это снова, — пробормотал он. — Это так соблазнительно.

— Похоже, вы нуждаетесь в каком-то подстрекательстве для ваших злых игр, — проговорила она сквозь зубы.

— Это лишь легкое заигрывание, bella. Если бы у меня имелись действительно дурные намерения, на вас давно уже не было бы одежды.

Подбородок Кейт дрогнул.

— Хотя это очаровательное платье, — продолжил Марко шепотом. — Ткань великолепная, и фасон льстит вашей фигуре. Мне особенно нравится, как лиф платья подчеркивает вашу прекрасную грудь и создает соблазнительную ложбинку.

— Прекратите.

Хотя девушка пыталась говорить твердо, голос слегка прерывался.

— Почему? Потому что от этих слов у вас твердеют соски? — Голос Марко теперь изменился. — Я возбуждаю ваши внутренние шаловливые инстинкты?

Кейт быстро скрестила руки на груди и скользнула на шаг глубже в тень.

— Вы грубое нецивилизованное животное.

— И все же вы отвечаете мне. Так кто же вы на самом деле, мисс Вудбридж?

От его слов у нее открылся рот, но тут же она сжала губы в тонкую линию.

— Не льстите себе, сэр. Существует простое научное объяснение этому явлению, которое вы только что наблюдали. Холодный воздух заставляет кожу съеживаться.

— Так же как и жара, — ответил он.

Дерзко с его стороны дразнить ее. Грубо и зло насмехаться над ней, руководствуясь своими темными беспутными мыслями. И все же он не смог не добавить:

— И вы чувствуете языки пламени между ног?

Порыв ветра прошелестел по свисавшему па балкон вьющемуся растению.

— Перерыв подходит, к концу. — Кейт сжала руки. — Я должна вернуться в гостиную к дедушке.

Марко неторопливо отступил в сторону.

— Да, возвращайтесь обратно в лоно вашей семьи, bella. Как я сказал, небезопасно для молодых леди бродить в одиночестве поздним вечером.

— И как я сказала, сэр, вы можете, удивиться, но есть леди, которые знают, как защитить себя, — ответила Кейт.

— У вас не будет такой возможности, — мягко сказал Марко.

Кейт прошла мимо него, но только после того, как решила, что последнее слово должно остаться за ней.

— Не будьте таким уверенным, сэр.


Глава 3

<p>Глава 3</p>

Подавив вздох, Кейт устроилась на мягком, покрытом бархатом сиденье карсты ее деда. Как и все, что принадлежало ему, экипаж был не только исключительно высокого качества, но и подавлял своим богатым внутренним убранством. Она предпочитала более простые вещи — от позолоты и драпировки, шитой золотыми нитями, у нее болели глаза.

Эта боль сопровождала тупой стук в висках. Музыкальная программа оказалась еще хуже, чем она предполагала. Черт, где леди Хэмден удалось найти таких ужасных певцов? Опера была произведением искусства, но некогда она слышала более мелодичное, чем здесь, баритональное звучание в скрипе ржавой якорной цепи.

И потом, разумеется, состоялась интимная интерлюдия с Марко. Господи, как он осмелился разыгрывать падшего ангела с ней одним своим присутствием. Кейт зажмурилась. Как он смеет возбуждать такие ужасные ощущения, внутри ее!

Железная ступенька дрогнула, и в следующий момент в проеме кареты показались широкие плечи герцога Клейна. Лакей в ливрее быстро закрыл дверь и дал знак кучеру трогаться. В карету была впряжена четверка хорошо подобранных серых лошадей. Сбруя зазвенела, и колеса покатились.

Работают словно часы, подумала Кейт. Слуги герцога действовали как хорошо отлаженный, смазанный механизм.

— Хорошо, что ты пришла сегодня, Кэтрин.

Кейт удивленно взглянула на него. Клейн принял ее покорность как само собой разумеющееся. Он ожидал, что все должны подчиняться его желаниям.

Не зная, как ответить, она просто пробормотала:

— Разумеется, ваша светлость.

Не «дедушка», не «Клейн», а более формальное обращение «ваша светлость». Его колени находились в дюйме от ее, но в сознании Кейт дед был так далек от нее. Их разделяли годы и расстояния. Он казался посторонним, несмотря на связывающие их кровные узы.

— Подозреваю, что тебе там не понравилось, — ворчливо заявил он. — Ужасные певцы, скучные разговоры. Но леди Хэмден моя старинная приятельница.

— Разумеется, — повторила Кейт.

— Сюда собирался приехать ее внук и несколько его друзей. Парни принадлежат к какому-то научному обществу, так что их компания могла показаться тебе интересной. Полагаю, что именно музыка отпугнула их.

— Это говорит в пользу их интеллекта.

Кейт всегда старалась сдержать свой саркастический юмор в присутствии деда. Однако то, что он взял на себя обязанность найти ей мужа, сильно раздражало ее. До сих пор искать подходящего жениха должна была двоюродная бабушка Гермиона. Но бедняжка, должно быть, отчаявшись, опустила руки.

— Как бы там пи было, ваша светлость, — продолжила Кейт, — пожалуйста, не чувствуйте себя обязанным выступать в роли свата ради меня. Боюсь, что вы попусту теряете свое время.

«И мое», — добавила она про себя.

Герцог откашлялся и сложил руки на широкой груди. Но вместо того чтобы продолжить речь, он обратил взор на освещённый луной особняки на Грасвенор-сквер, по которой они проезжали.

Из-под полуопущенных ресниц Кейт изучала его профиль. Аскетический. Властный. Высокомерный. Это были первые пришедшие ей на ум определения. Несмотря на преклонный возраст, Клейн все еще представлял собой впечатляющую фигуру. Его серебристые волосы оставались густыми. Кустистые брови подчеркивали пронзительные зеленые глаза и орлиный нос. И хотя его рот чаще всего был сложен в прямую линию, губы были полные и хорошей формы. Что же касается квадратного вздернутого подбородка, то он был слишком знаком ей — Кейт видела свое отражение в зеркале каждое утро.

— Кхе-кхе. — На этот раз за звуками последовала речь: — Да, ясно как день, что ты живешь своим умом, девочка.

— Что явно очень докучает вам, — довольно резко ответила она.

— Я только пытаюсь сделать для тебя все самое лучшее, что в моих силах, — возразил Клейн. — Мой семейный долг — устроить твою судьбу наилучшим образом.

Эти же слова сказала матери Кейт много лет назад. Энн Вудбридж не таила зла, когда повторила эти слова дочери, она просто грустила.

— У нас, видно, различные представления о семье и долге, — ответила Кейт.

Его глаза блеснули, но в дрожащем свете лампы невозможно было определить, был ли это гнев или какое-то иное чувство!

Кейт вздохнула:

— Я не хочу ссориться с вами, сэр. Как вы сами сказали, я пропела большую часть своей жизни, изучая науку. И мне следовало бы знать изначально, что этот эксперимент не пройдет. Некоторые вещества, такие, например, как масло и вода, не смешиваются.

Герцог нахмурился:

— О чем ты говоришь?

— Может быть, лучше для нас обоих будет, если я покину Англию, — медленно ответила она.

— И куда ты поедешь? — громогласно спросил Клейм. — Обратно к той жизни на воде и хлебе?

Кейт подождала, пока его царственный гнев перестанет отражаться от полированных панелей карсты.

— Я еще не решила. Однако вам не следует беспокоиться, что я потребую от вас финансировать мои будущие планы. У меня достаточно собственных средств, чтобы жить весьма комфортно.

Это было огромным преувеличением, но гордость не позволила бы ей признаться в противном.

— Теперь послушай, дитя…

— Я не школьница, ваша светлость, — горячо прервала она деда. — Пожалуйста, помните, что я не нуждаюсь в вашем разрешении — или вашем благословении — жить так, как того хочу. Я уже достаточно давно в Лондоне и вижу, что большинство представителей высшего общества позволяют семейным деньгам или влиянию контролировать их. Я не принадлежу к их числу.

Сжатые челюсти Клейна дрогнули.

Девушка посмотрела на его сжатые кулаки и почувствовала, как ее наполняют вина и негодование по поводу того, что их разговор часто оканчивается спором.

— Простите меня, что я веду себя словно крикливая жена рыбака. Как вы заметили, я нередко позволяю гневу управлять мною.

Сиденье в карете заскрипело, когда герцог переместил свое грузное тело.

— Я не хочу проявлять неблагодарность в ответ на ваше гостеприимство, сэр, — добавила она. — Есть немало вещей, за которые я люблю Лондон. Я завела здесь много добрых друзей, и научные общества предлагают множество интересных лекций.

Клейн не слишком радовался по поводу ее интеллектуальных стремлений и занятий ботаникой, хотя сам был весьма сведущ в этом предмете. И предпочел бы, чтобы внучка увлеклась каким-либо нарциссом в свете. Но она ни за что не стала бы притворяться той, какой не была, только чтобы угодить ему.

— Тогда, может быть, не станешь торопиться покинуть город? — Сдержанно предложил дед. — Незачем рвать подметки и бежать в какой-то уголок земли прямо сейчас.

Это очень напоминало извинение, если герцог был способен на это. И Кейт решила принять его, пусть и в такой форме.

— Хорошо.

Кейт показалось, что она услышала, как он шумно выдохнул. А возможно, это был шелест ее шелкового платья или порыв ветра, ударившийся об оконные рамы.

Они продолжили ехать в неловком молчании, и звуки позвякивающей упряжи, стук копыт по булыжной мостовой заполняли пустоту между ними.

— Я надеюсь, что ты согласишься отправиться за город на следующей неделе, — сообщил герцог, разглаживая свой галстук, — По просьбе министерства иностранных дел я устраиваю прием в моем поместье в Кенте в честь предстоящего мирного конгресса, который пройдет в Вене. Если ты помнишь, лорд Таппен, один из молодых министров, живет в имении, соседствующим с моим, но его дом недостаточно велик, чтобы разместить такую большую группу влиятельных людей. Среди гостей будут интеллектуалы и дипломаты из Европы, гостящие сейчас в Лондоне.

И некоторые из них, должно быть, не женаты, и им уже под восемьдесят, цинично подумала Кейт.

— Лорд Таппен также высказал надежду, что ты примешь приглашение.

— Я? — От удивления она вскинула голову. — Не могу вообразить почему.

— Ну, начать с того, что Таппен встретил тебя на балу и осведомлен о твоих научных изысканиях. Он чувствует, что твое присутствие придаст приятный оттенок всей встрече.

Кейт не помнила, чтобы когда-то встречала лорда Таппена. Или это одна из хитростей деда?

— В связи с прибытием в Лондон многих военных атташе Таппен работает вместе с военным министерством над списком гостей, — продолжил он. — И очевидно, лорд Линсли упомянул при нем, что ты можешь получить удовольствие от новых встреч, принимая во внимание твои научные интересы. — Лицо Клейна приняло странное выражение. — Я не знал, что ты встречалась с маркизом.

Несколько раз за последний год Линсли консультировался с ее научным кружком по нескольким очень странным вопросам, но поскольку Кейт поклялась хранить эти встречи в тайне, она не могла открыться деду. Но девушка быстро придумала ответ.

— Полагаю, мои подруги Чара и Алессандра отдаленно знакомы с ним.

— Что ж, я знаю Линсли много лет. Он прекрасный молодой человек. Оба — он и Таппен — добавили, что ты окажешь большую услугу правительству. Присутствие леди удержит джентльменов от слишком оживленных споров. — Клейн откашлялся. — Но чтобы ты не думала, будто твоего присутствия хотят только министры, позволь мне повторить, что, по-моему, тебе будет там интересно.

Вероятнее всего, решила Кейт, Клейн пытался избежать неловкого положения из-за отсутствия внучки на приеме. Он вовсе не заботился о ее интересах, а лишь о своей проклятой гордости. Боже сохрани, чтобы еще одна женщина из его семейства породила скандальные сплетни в свете.

Все ее негодование вновь нахлынуло на нее, и девушка почувствовала искушение послать его к черту. Но она заставила себя трезво и бесстрастно оценить ситуацию. Помимо того что она оказывала услугу лорду Линсли, существовали и личные мотивы ее присутствия на этом приеме. Оранжерея в имении славилась своим замечательным собранием экзотических растений, и с Дальнего Востока ‘ только что прибыла морем новая партия редких экземпляров. А ее близкая подруга Шарлотта недавно заметила, что дыра в ее финансах не позволяет ей покинуть Лондон, чтобы пожить за городом.

Вспомнив Макиавелли, Кейт холодно улыбнулась:

— Я обдумаю ваше предложение — но только в случае, если приглашение будет отправлено и моей подруге, ученому леди Шарлотте Фенимор.

Клейн мрачно сжал губы. После продолжительного молчания он коротко кивнул:

— Думаю, у меня нет возражений на этот счет. Она благородного происхождения, хотя свет и считает ее слегка эксцентричной.

— Да и я тоже, — пробормотала себе под нос Кейт.

Услышал дед или нет, ее замечание осталось без комментариев.

— Значит, я могу рассчитывать на твое присутствие? — спросил граф.

— Да, ваша светлость, — ответила внучка.

Решив, что будет слишком по-детски подколоть его, упомянув отца-купца, обучившего ее искусству деловых переговоров, она деликатно промолчала.

Клейн не понял бы ее. А даже если бы и понял, это не развеселило бы его. И в этом, призналась себе Кейт, заключалась сущность их взаимного непонимания. Он был человеком, не способным посмеяться над собой. В то время как она прекрасно знала свои слабости и свое безрассудство.

«Как безумен род людской!»[2]

Образование Кейт было излишне эксцентричным, но Шекспира она читала в очень юном возрасте.

Может быть, ей стоит оставить томик пьес барда на тумбочке возле кровати деда?


Бренди оставило огненный след в его горле. Марко взял бутылку, чтобы налить себе еще глоток, но обнаружил, что она пуста. Позволив ей выскользнуть из пальцев, он откинулся на пышные подушки, набитые гагачьим пухом, и только поморщился, когда раздался звон стекла о стекло. Странно, он помнил только, что осушил лишь две первые.

Обычно он мог поглотить непомерное количество алкоголя безо всяких неприятных для себя последствий, однако сейчас чувствовал себя не в своей тарелке.

— Чао, Марко! Я вернулась. — Матрас заскрипел, когда на кровать села Палома. — Сегодня ночью тебе повезло — мадам Эрато нашла в своем подвальчике последнюю бутылку твоего любимого «Бароло».

Приподняв одно веко, Марко увидел только расплывчатое пятно изящных, ловких рук, деловито выкручивающих пробку. «Грот Венеры» не скупился на удовлетворение любых пожеланий посетителей. Это заведение может позволить себе такое, кисло подумал он, принимая во внимание невероятно высокие цены на здешних красоток.

Проклятие. Неужели его так взволновала встреча с подругой Алессандры?

Какого черта он шокировал мисс Кейт-Кэтрин Вудбридж? Скорее всего оказал ей услугу. Кейт может воображать себя женщиной света из-за своих путешествий по миру за пределами узкого круга английской аристократии, но на самом деле у нее нет никакого представления об истинной человеческой природе. Добре и зле. Свете и мраке.

Кто-то же должен просветить ее относительно истинно темной души, которая может встретиться ей на пути.

— Я чувствую себя так, словно в мою голову тычут раскаленными вилами.

— Ты в плохом настроении? — Палома скользнула ладонью под атласные простыни. — Вижу, ты не в состоянии больше пить; давай посмотрим, можно ли найти другой способ поднять тебе настроение, — игриво предложила она.

Выражение его лица смягчилось, тело затвердело. Ее бархатные пальцы легко танцевали по всей длине его члена.

— Твоя голова может не желать этого, но Il Serpente всегда в игривом настроении.

Это была правда. В тех редких случаях, когда не мог утонуть в вине, он всегда был готов погрузиться в любовные утехи.

— Ах, Марко, ты настоящая картина мужской красоты. — Она в восхищении откинулась назад, наблюдая, как огонь в камине отбрасывает, блики на его обнаженное тело. — Ты позолоченный пламенем бог.

— Который, вероятнее всего, будет жариться в аду.

— Ты большой грешник, — согласилась его партнерша. Обмакнув кончики пальцев в вино, Палома обвела ими его член, потом начала медленное, ритмичное поглаживание. — Но Люцифер и его раскаленные угли далеко в будущем. Сейчас же ты — со мной, так почему бы не насладиться моментом?

— Действительно, почему бы и нет.

Марко скользнул рукой по теплым, податливым изгибам ее бедер и приподнял их.

Нежный смех, а затем глубокий стон поплыл над слабыми облачками дыма от ароматических свечей.

Удовольствие. На короткий промежуток времени этого достаточно, чтобы удержать па цепи его внутренних дьяволов.


Глава 4

<p>Глава 4</p>

— Ночные бдения?

Марко отмахнулся от предложенного чая.

— Кофе, пожалуйста, — сказал он находящемуся рядом слуге. — Черный и крепкий.

Маркиз Линсли вернулся к своему тосту с маслом и чтению газеты.

— Ты выглядишь ужасно.

— И чувствую себя не лучше.

— Может быть, тебе следует умерить свои аппетиты к увеселениям?

Марко провел рукой по помятому костюму и галстуку. Вернувшись домой час назад, он обнаружил записку, в которой его просили немедленно прийти. Так как она казалась срочной, он не стал переодеваться и даже не побрился.

— С какой это стати?

Линсли пожал плечами:

— Чтобы к тридцати годам не оказаться оплывшей, зараженной сифилисом тушей. Но разумеется, ты единоличный хозяин своей жизни.

Откинув со лба волосы, Марко выдавил дерзкую улыбку.

— Замечу, что еще пару часов назад меня сравнили е богом.

Линсли вновь наполнил чашку чаем.

— Я поражен, что твоя последняя шлюшка знает разницу между римскими и греческими божествами, и заключаю, что ты побывал в «Гроте Венеры».

Несмотря на действие выпивки на его голову и вкус лошадиных лепешек во рту, Марко сумел рассмеяться.

— Мадам Эрато запрашивает с клиентов столько, что может принять целый штат из Оксфорда, чтобы научить своих девочек античной истории.

— Однако я думаю, что ей следовало бы вкладывать деньги во что-то другое, — мрачно заметил Линсли. — Теперь ты не возражаешь, если мы перейдем от педагогики к политике? Или тебе потребуется еще несколько минут для кофе, чтобы ты смог включить мозги? Если, конечно, ты не оставил их в одном из борделей.

— Madre mio, вы всегда были праведником? — Марко прижал ладони к пульсирующим вискам. — Нет, не отвечайте. Ваше благородство только ухудшит мое состояние.

Линсли хмыкнул.

— Пойдем в мой кабинет.

Марко одним глотком опустошил чашку с кофе и последовал за хозяином. Перспектива нового задания уже пробудила в нем интерес и была необходима, чтобы вытащить его из чертовой тоски.

Несколько последних лет он работал как тайный агент для Линсли. Пост Линсли — второстепенного министра в английском правительстве — скрывал его истинную роль главы секретной правительственной разведывательной службы. Большинство считали его скучным бюрократом, но Марко был осведомлен гораздо лучше.

— Садись, — предложил маркиз, указывая на одно из удобных кожаных кресел, стоявших возле окон с витражами.

Он достал папку с бумагами из письменного стола и пристроился боком на его полированной дубовой поверхности.

— Полагаю, что ты не был столь уж занят своими личными делами, чтобы не знать о приближающемся Конгрессе европейских стран, который должен состояться в Вене. Некоторые делегации уже прибыли на место встречи.

— Да, я знаю о конгрессе, — сказал Марко, подавив зевок. — Но жрицы любви в «Гроте Венеры», похоже, сделали Вену и собрание помпезных аристократов чем-то очень далеким.

Маркиз смотрел на него поверх позолоченной оправы своих очков.

— Может быть, мне предложить это задание Макдаффи? Твой европейский титул и твои связи были бы в высшей степени полезны, поданная работа требует рассудительности, дипломатии и острого глаза для наблюдения за нюансами поведения. В последнее время, похоже, это не твой конек.

В тот же миг Марко выпрямился, стряхнув апатию и выпрямившись в кресле.

— Вы думаете, я не мобилизуюсь для такого случая?

Марко изогнул холеную бровь.

— Если бы я просил тебя обследовать бордель, не было бы сомнения относительно того, сможешь ли ты действовать эффективно.

— Что это за проклятое задание? — спросил Марко. — Оно должно быть чертовски важным, если вы пригласили меня сюда на рассвете.

Линсли достал из портфеля пачку документов, но продолжал держать их в руках.

— Среди гостей будут дипломаты из различных иностранных посольств в Лондоне, а также несколько влиятельных аристократов из Европы.

Линсли в раздумье поджал губы.

— Это может оказаться просто светским раутом, но в связи с конгрессом разумно узнать, что говорится и делается между различными европейскими силами. Если плетется какая-то интрига, нам необходимо знать об этом заранее.

— Проклятый домашний прием.

Марко откинулся на мягкую кожу кресла, чувствуя себя глубоко разочарованным. Он скучал и не находил себе места. Ему требовалось дело, которое отвлекло бы его от бездумных мечтаний.

Бумага зашелестела, когда маркиз принялся убирать документы обратно в портфель.

— Я попросил, чтобы твое имя внесли в список приглашенных…

Голос Линсли звучал спокойно и невозмутимо, но Марко показалось, что он различил в нотку упрека.

— Однако, — продолжил Линсли, — я попрошу, чтобы герцог Клейн заменил его на Макдаффи.

Клейн. Несмотря на бренди, все еще туманившее его сознание, Марко узнал имя.

— Он, случайно, не приходится дедом Кейт Вудбридж, которая входит в кружок ученых друзей моей кузины Алессандры?

— Да.

Перспектива домашнего приема больше не казалась такой уж никчемной. Марко протянул хозяину руку:

— Позвольте мне взглянуть на эти проклятые заметки. Макдаффи неуклюж, как высокогорный як, когда речь идет о понимании нюансов в европейских манерах. Он все столько испортит.

Маркиз бросил на него пронзительный взгляд:

— Если ты ищешь постельный спорт, лучше останься здесь, в Лондоне. Это задание не игра с ракеткой и шпагой. Мне нужен тот, кого ничто не отвлечет от поставленной задачи. — Лицо его приняло жесткое выражение. — Не говоря уже о том, что мисс Вудбридж не предмет для игры. В случае чего герцог спустит с тебя шкуру. А я одолжу ему своего портного, чтобы обработать швы.

От Марко не ускользнула злая ирония слов Линсли.

— Само собой. В последнее время я действовал не слишком профессионально, — вынужден был признать он, — Но вы можете рассчитывать… что я мгновенно приму, так сказать, нужную форму.

Маркиз долго и внимательно смотрел на него, прежде чем медленно протянуть бумаги.

— Здесь досье на гостей, за которыми мне бы хотелось, чтобы ты понаблюдал. — Его взгляд был холоден как лед. — Верю, что ты не заставишь меня пожалеть об этом решении.

— Разве я когда-либо подводил вас? — мягко спросил Марко.

— Нет, — последовал ответ. — И это причина того, что сейчас я поступаю вопреки здравому смыслу. — Линсли встал и поднял со стола сицилийский стилет, служивший ему для вскрытия писем. — Не хочу повторяться, но мне нужно, чтобы ты был начеку каждую минуту. Ты успешно справился с последним заданием, но проявил некоторую небрежность и опрометчивость.

Парировать было нечем.

— Я оставлю тебя, пока ты будешь знакомиться с бумагами. — Подкинув нож в воздух, Линсли поймал его за украшенную драгоценными камнями рукоятку и положил обратно на место. — Я вернусь через час. Если ты окончательно решишь взяться за это дело, мы оговорим все детали.

— Как хорошо, что мы здесь все вместе, пусть и ненадолго.

После завершения научной части их встречи Шарлотта разливала чай для ее участников.

— Думаю, нас можно простить за то, что мы так быстро закончили нашу научную программу, чтобы поскорее насладиться дружеской беседой.

— Я чувствую себя немного виноватой зато, что не просмотрела более внимательно эссе Радерсона о гремучей ртути, — призналась Клара, эксперт в области химии в их группе. — Обещаю составить проект опровержения, как только мы с Лукасом вернемся после нашего визита в имение сэра Генри.

— У тебя были другие обязательства, дорогая, — прошептала Шарлотта. — Так же как и у Ариэль.

Кейт взглянула на двоих — нет, их уже трое — недавно вышедших замуж членов их группы.

— Слава Богу, свадебные колокола отзвучали. А то у меня уже начало звенеть в ушах.

Алессандра отломила кусочек песочного печенья.

— Не будь столь категорична. Ты все еще одна.

— И намереваюсь таковой и остаться, — решительно ответила Кейт.

— Ха, я говорила то же самое, — засмеялась Ариэль, которой было шестьдесят пять и которая была на два года моложе своей сестры Шарлотты.

— Лучше поздно, чем никогда, — насмешливо заметила Чара.

Ариэль недавно впервые вышла замуж и стала объектом доброжелательных шуток своих подруг.

— Признаю, что для подобного эксперимента ты выглядишь совсем неплохо, — сухо заметила Кейт. — Но поверьте, брак не входит в мои планы.

— Как ученый, ты должна знать, что иногда некоторые вещи случаются независимо от твоей воли, — напомнила Алессандра. Она подмигнула обеим: — Как при самовозгорании.

Кейт засмеялась, вторя смеху подруг, но не испытывая подлинного веселья.

— Вы можете смеяться своим милым шуткам. Но, говоря серьезно, не думаю, что замужество мне подойдет, — сказала она.

Правда заключалась в том, что после ее продолжительных путешествий она не могла представить себя замужней и ведущей домашнее хозяйство. Однако Кейт не хотела выливать на своих подруг ушат холодной воды своими едкими насмешками и поэтому замолчала. Они были счастливы своим выбором в жизни. А ей хотелось другого.

Когда смех замер, Ариэль откашлялась и спросила подруг:

— Вы уверены, что не хотите присоединиться к нам за городом?

Она с мужем, сэром Генри Фелпсом, пригласила Алессандру и Черного Джека нанести им визит перед свадебным путешествием в Италию. Ожидалась оживленная встреча, так как должны были присутствовать и Чара с Лукасом. Собирались приехать также ее юный сын и дочь Алессандры, которые стали добрыми друзьями.

И все же Кейт испытала некоторое облегчение оттого, что у нее нашелся предлог отклонить предложение. Принимая во внимание ее нынешнее неустойчивое настроение, перспектива быть окруженной чужим семейным счастьем не прельщала ее в данный момент.

— Извини, но я обещала Клейну присутствовать на его домашнем приеме. В последнее время мы не очень-то ладили, так что я не должна раскачивать лодку. — Она взглянула на сестру Ариэль: — Но конечно, Шарлотта, тебе не обязательно присоединяться ко мне. Я нисколько не обижусь, если ты откажешься от моего приглашения.

Шарлотта только отмахнулась от нее.

— Я думаю, что эту первую волну брачных забав лучше всего оставить новобрачным, — сказала она с присущей ей грубоватой откровенностью. — Кроме того, я знаю, что твои отношения с дедом далеки от идеальных, так что не оставлю тебя наедине с целым собранием незнакомцев.

— Я вполне могу справиться сама, — ответила Кейт.

— Само собой разумеется. Однако мое предложение не такое уж альтруистичное. Мне очень хочется увидеть знаменитую оранжерею герцога, и я мечтаю о тех днях, которые проведу там, изучая его сокровища.

— Должна признаться, что это одна из причин, почему я сказала «да» Клейну, — ответила Кейт. — Я бывала в этой оранжерее реже, чем мне бы того хотелось.

— Ты все еще называешь его «Клейн», а не «дедушка»? — Мягко спросила Чара. — Несмотря на все ваши различия, ты все же принадлежишь к его семье.

Кейт почувствовала, как ее скулы затвердели.

— Это факт, который, без сомнения причиняет ему боль, каждый раз, когда он видит, как я вхожу в одну из комнат его позолоченных особняков. Единственный сорняк среди всех садовых цветов.

— У вас есть нечто общее — хотя бы то, что вы оба интересуетесь ботаникой, — отметила Алессандра. — Возможно, если ты попытаешься заглянуть поглубже, позабыв прошлые обиды…

— Да, мы, как никто, понимаем, какими сложными могут быть отношения внутри семьи, — добавила Чара.

— Благодарю вас за совет, — мягко ответила Кейт. — Но боюсь, что хотя вы и решили свои собственные проблемы, это не означает, что можете разрешить и мои. — Глубоко и продолжительно вздохнув, Кейт уставилась в чашку с остатками чая, будто надеясь, что чайные листья смогут дать какой-нибудь намек на ее будущее. — Правда в том, что я размышляю, не уехать ли мне из Англии. Навсегда.

— Это очень серьезное решение, дорогая, — сказала Шарлотта после короткой паузы.

— Да. И не такое, в которое можно броситься как в омут с головой, — ответила Кейт. Я живу здесь уже больше года. — Она отставила чашку в сторону. — И никогда и нигде не чувствовала себя такой чужой, как здесь. Никого из вас не заставляют появляться в свете среди незамужних молодых леди и выслушивать их глупую школьную болтовню. Молодые люди ничего не знают, кроме школьных классов и отполированных бальных салонов в Мейфэр, тогда как я побывала в самых отдаленных чертовых дырах и испытала то, что им и не снилось.

— Я не осуждаю тебя за то, что ты находишь балы и вечерние приемы скучными. — Чара понимающе улыбнулась. — Однако посмотри на лучи солнца среди темных облаков, ты встретила нас и стала членом нескольких других обществ, где всегда можно услышать интеллигентные разговоры и обсудить интересные идеи.

— Я… я буду очень сильно скучать по всех вас, — призналась Кейт. — Во время странствий моей семьи…

Ее голос замер, так как она вдруг испугалась, что откроет слишком многое из своего прошлого.

Временами Кейт чувствовала себя болезненно одинокой в своей новой светской жизни, и нельзя описать словами, какими спасительными для нее оказались ум, тепло и мудрость ее подруг «грешниц». Но за годы изматывающего опыта она научилась скрывать свои чувства. Выживают только сильные. Кейт была сильной и полагалась только на себя. Не стоит нагружать се подруг сентиментальными воспоминаниями.

— Во время странствий моей семьи, — заключила она, стараясь, чтобы ее голос звучал беззаботно, — я видела, насколько велик мир и как много в нем возможностей для любителей приключений.

— Разумеется, мы поддержим тебя, каково бы ни было твое решение, — подбодрила ее Шарлотта. — Но надеюсь, что прежде ты все хорошенько обдумаешь.

— Да, — поддержала ее Ариэль. — Почему бы не подождать до конца года, прежде чем прийти к какому-то окончательному решению. Не забывай, что Общество разведения тюльпанов в Амстердаме организует здесь, в Лондоне, симпозиум по истории цветка, и это обещает быть весьма интересным.

Алессандра не могла удержаться от смеха.

— Только наша маленькая группа будет использовать как приманку науку, а не моду или мужчин.

— И слава Богу, — пробормотала Кейт.

— Действительно, Ариэль нашла замечательную цель, — сказала Чара.

— Отлично. — Кейт обвела взглядом узкий круг своих подруг, с болью в сердце понимая, как сильно ей будет не хватать их компании. — Я вовсе не тороплюсь, образно говоря, поднять паруса. Лучше пережду нынешний шквал на якоре. Возможно, как вы и говорили, за горизонтом появятся солнечные дни.

Но она не будет рассчитывать на это.

Газеты с легким шуршанием заскользили по полированной поверхности письменного стола.

Линсли оторвал взгляд от набора докладов из посольства Великобритании в Санкт-Петербурге, которые внимательно просматривал.

— Если ты берешься за это поручение, я ожидаю от тебя неукоснительного соблюдения этикета.

— То есть не соблазнять чужих жен? — уточнил для себя Марко. — Вам плотские желания могут быть и чужды, amico, но ожидать, что я обойдусь без женского общества целых две недели, это уже слишком.

Маркиз бросил документы на промокательную бумагу.

— Как я уже сказал, я могу назначить…

— Однако, принимая во внимание все обстоятельства, я предпочту дело удовольствию, — протянул Марко. — Хотя один Господь знает почему.

Брови Линсли предостерегающе нахмурились.

— Когда это требуется, твоя лучшая часть обычно берет верх вопреки тебе самому.

Проворчав что-то грубое в ответ, Марко повернулся и подошел к окнам. Снаружи садовник подстригал кусты роз. Снип, снип, снип — щелкали садовые ножницы. Отцветшие лепестки исчезали в холщовом мешке.

Если бы так же легко было отрезать засохшие, мертвые куски жизни, погрузился в раздумья Марко, тогда, может быть, на шрамах вырастали бы свежие ростки.

Перевернуть новый лист?

В оконном стекле отразилась его усмешка — над собой.

— Подозреваю, за фон Зайлигом, Вронским и Рошамбером я должен наблюдать особенно пристально.

— Совершенно верно, — ответил Линсли. — Но это не значит, что я исключаю других. У кого-нибудь еще могут возникнуть намерения выкинуть неприятный фокус.

— На что я очень надеюсь, — признался Марко. — Иначе ваше поручение окажется смертельно скучным. — Поднявшись, он лениво потянулся. — Ну что же, так как я должен отправиться послезавтра, мне лучше насытиться лондонскими удовольствиями, пока у меня есть шанс.

— Марко…

— Да-да, amico, я знаю. — Он издал стон мученика. — Я должен хорошо вести себя, пока я в Кенте. Но теперь дай мне последнюю маленькую возможность побыть плохим.


Глава 5

<p>Глава 5</p>

Кейт торопливо шла по улице, чтобы купить несколько только что опубликованных справочников для поездки в Кент, пока маленький магазин не закрылся на дневной перерыв.

— Все равно что везти уголь в Ньюкасл, — высказалась горничная Кейт, оглядывая заставленные книгами полки и тома в кожаных переплетах, сложенные на полу. — Я имею в виду, странно, что вам понадобились еще какие-то книги. Библиотека вашего дедушки выглядит так, словно в ней собрано все, что было напечатано в мире.

— Те, что мне нужны, только что прибыли из Университета Сент-Эндрюс. — Выбрав то, что ей было нужно, Кейт обратилась к списку других дел. — Мы должны взять пакет у модистки, затем остановиться у портного, который шьет эти открытые спереди платья, чтобы были видны нижние юбки.

Элис кивнула:

— И вы забыли о магазине мадам Селесты. Она изготовила три новых вечерних платья для вас к домашнему приему у вашего дедушки.

— Точно. — Кейт состроила гримаску. — Я была бы счастлива, если провела бы это время в своей рабочей одежде и деревянных сабо.

— Сомневаюсь, что его светлость одобрил бы то, что его высокочтимая компания сидела бы рядом с кем-то одетым в грязные лохмотья.

— Точно, — заключила Кейт. — Я и так уже пятно на его имени.

Горничная бросила на нее укоризненный взгляд.

Глубоко вздохнув, Кейт положила бумажку обратно в ридикюль.

— Не беспокойся, я покажу себя послушной внучкой, и мое поведение в Кенте будет безукоризненным. Но если уж мне придется сидеть с этими скучными дипломатами, словно в клетке, целых две недели, я хотела бы использовать эти последние полдня в Лондоне, чтобы подышать свежим воздухом.

— Мисс Кэтрин, — начала Элис, и в ее голосе послышалось предупреждение.

— У меня есть еще несколько часов, прежде чем его светлость потребует моего присутствия на ужине.

Элис нахмурилась:

— Но вы…

— Да-да, я знаю: должна быть очень осторожна. Я именно так и действую! — ответила Кейт. — Я всегда закутываюсь в шаль, когда покидаю резиденцию герцога, и всегда беру наемный кеб, так что не вижу никакого риска.

— Полагаю, вы правы, — ворчливо согласилась Элис. — Но все же должна сказать, что вы рискуете.

— Да, но без риска жизнь здесь, в Лондоне, была бы ужасно пустой и скучной.

Марко стоял на краю растрескавшейся дорожки и пристально смотрел вниз, на темную воду Темзы. Только что начался отлив, сделай течение предательски опасным вдоль этого участка реки. Над головой неслись облака, и при порыве ветра влажный холод ударил ему в лицо.

Поднимая воротник пальто, Марко почувствовал, как настроение падает и его засасывает в мрачную глубину водоворота из бренди, женских будуаров и долгих размышлений.

Возможно, Линсли прав — в последнее время он балансировал на лезвии бритвы, его мысли и поступки угрожали вырваться из-под контроля. Он рисковал раз за разом. Это было опасно — как для него, так и для других. Сжав зубы от презрения к самому себе, Марко поморщился от боли. На недавнем задании в Шотландии он чуть было не потерял руку, после того как чудом спасся от взрыва пороха. В следующий раз…

— A diavolo, — пробормотал Марко.

Может случиться и так, что в следующий раз во время настоящего задания, а не уютного домашнего приема, — он лишится головы. Не многие будут скорбеть о кончине высокомерного, несносного графа Комо. Черт, он раздражал всех и каждого.

Включая себя самого.

Марко помассировал виски, прогоняя тупую боль. Он провел ночь в одном из омерзительных игорных притонов в ближайших трущобах, выигрывая и затем проигрывая огромное количество денег. А утром… Марко поморщился, смутно вспоминая комнату, задрапированную красным шелком, и леди — задрапированную лишь облаком дорогих французских духов.

Аромат ее духов, пропитавший его одежду, вызывал тошноту в желудке. Сладкий запах показался еще более навязчивым, когда он неожиданно вспомнил тонкий аромат, исходивший от кожи Кейт Вудбридж. Он дразнил и мучил, но не выворачивал внутренности.

Его ботинки уже наполовину погрузились в вонючую тину. Вглядевшись в небо, Марко рассудил, что, должно быть, наступил день. Поднялся шквалистый ветер, и тогда он пошел вдоль реки в надежде увидеть наемный экипаж рядом со складами, расположенными поодаль.

Посреди Темзы подпрыгивали на отступающих от берега, волнах маленькие ялики. Их белые паруса выделялись на сером фоне, пока они следовали вниз по течению к докам Гринвича. Ближе к берегу одинокий парнишка греб, сидя в рыбачьей плоскодонке.

Марко невольно залюбовался сценой. Его внимание при влекли не мускулы гребца, управлявшего лодкой — молодой человек был тонким как тростинка, — а гибкая фигура пришедшая в движение.

Резкий порыв ветра приподнял мягкие поля шляпы открывая профиль парнишки.

Марко моргнул, размышляя, не сыграли ли с ним шутку его усталые глаза и мозг, затуманенный спиртным. Ускорив шаги, чтобы не отстать от лодки, он наблюдал за ней еще какое-то время, прежде чем выругаться:

— Ну и ну, черт меня подери.

Это была редкая удача, что старый боцман с корабля ее отца поселился в Лондоне, подумала Кейт, налегая на весла и получая удовольствие от того, как мягко лопасти врезались в воду. Эли Уэлч теперь обосновался на Темзе и руководил работой маленькой флотилии судов, которые перевозили грузы в доки Ост-Индии и обратно, и всегда с радостью одалживал, плоскодонку дочери своего старого друга на час или два, пока Элис ожидала ее в ближайшем переулке в наемном экипаже. Дом Уэлча, рядом с каменным причалом, где стояли его суда, служил для Кейт безопасной гаванью, где она могла переодеться из платья в мальчишескую одежду, которую хранила там в шкафу.

Кейт знала, что Элис хранит ее секрет, и это давало ей короткие моменты свободы, возможность на время скрыться от формальностей Мейфэр и испытать знакомое прикосновение дерева к ладоням и солоноватый ветер на щеках.

Отлив и течение. Жизнь кочевого матроса была настолько проста. Ветер, вода, небо. И грубо оструганное дерево торгового корабля было для Кейт намного предпочтительнее отполированного паркета бального зала в доме герцога.

Глубоко вздохнув, Кейт призналась себе, как нелегко ей плавать по неведомым водам светского общества. Кажется, будто на каждом повороте прячутся мели и предательские перекрестные течения готовы потопить неосторожное суденышко.

Кейт предпочитала открытое море и бескрайний горизонт. «Следуй за солнцем», — был ее лозунг. А здесь, в Лондоне, небеса были постоянно покрыты облаками, которые окутывают город скучными, подавляют оттенками серого.

Кейт крепче сжала в руках весла и ускорила гребки. Любая утонченная юная леди света упала бы в обморок, если бы из ее прически выбилась хотя бы одна прядь волос или если бы на лбу показалась капелька пота. Все они были образцами правильности и приличия. В то время как она… скроена из другого материала: из просоленной парусины и выбеленного солнцем хлопка парусов, дико и свободно трепещущих на ветру, что, естественно, нарушало все правила высшего света.

Правила. Кейт знала только одного человека, который, казалось, ненавидел эти правила так же, как и она. Граф Комо был безнадежно высокомерным, вел себя нарочито оскорбительно — и ей это скорее нравилось. Что же касается тлеющей в нем чувственности…

Кейт почувствовала, как зарделись се щеки. Его золотисто-карие глаза словно горели жидким огнем. Как выдержанное бренди, они полнились обещанием сладостных ночей и запретных удовольствий. Марко напоминал ей диких кошек джунглей, которых она видела во время странствий. Неукрощенных. Непредсказуемых.

Опасных.

Губы Кейт сложились в насмешливую улыбку. Всю жизнь ее привлекали опасные ситуации. Они ускоряли пульс и заставляли чувствовать себя живой и отважной.

Громкий всплеск воды рядом с лодкой вывел ее из задумчивости. Подняв глаза, Кейт увидела двух оборванных мальчишек, бежавших от берега. Беспризорники, совершившие какой-то проступок, решила путешественница. Темза была могилой для многих нежелательных…

И вдруг в свинцовом водовороте воды Кейт заметила маленькую полосатую головку — кошка, пытавшаяся остаться па плаву.

Проклятие. Несколько энергичных взмахов веслами повернули лодку, и она понеслась по пенистой воде. Приливы и отливы отличались коварством, и если бы Кейт неправильно рассчитала дрейф, у нее не было бы другой возможности спасти беднягу.

— Держись, полосатик, — пробормотала она, маневрируя веслами, чтобы приблизиться к животному под правильным углом.

Неспокойные воды крайне затрудняли ее задачу, и на руках быстро образовались мозоли. Не обращая внимания на боль, Кейт продолжала бороться с сильным течением. Быстрым рывком Кейт схватила мокрого насквозь представителя кошачьих как раз в тот момент, когда его чуть было не захлестнула крутая волна.

Она бросила на колени грязный комок шерсти и облегченно рассмеялась.

— Готова биться об заклад, что ты только что избежал от самой смерти, о которой говорится, что двум смертям не бывать, а одной не миновать.

Котенок выгнул спину и издал сердитое «мяу».

— Ну-ну, давай поскорее вернем тебя на твердую землю, — прошептала она, вновь берясь за весла и поворачивая к берегу.

Когда лодка ударилась носом в обросший ракушками причал, Кейт выбралась на берег, неловко держа в руках кошку, с которой капала вода.

— Вы всегда готовы поменять путь ради спасения паршивого бездомного?

Услышав знакомый голос, Кейт споткнулась и быстро нагнулась, чтобы скрыть лицо. Резкое движение испугало кошку, и, зашипев, она вырвалась из рук, оцарапав свою спасительницу и быстро исчезнув в ближайшем лабиринте темных переулков.

— Как видите она даже не снизошла до тою, чтобы поблагодарить вас за спасение.

«Вот уж повезло, так повезло!» — подумала Кейт.

Но так как граф Комо показался ей немного навеселе, она, решила, что не будет ему отвечать, и он уйдет подобру-поздорову.

Согнувшись, Кейт пожала плечами и начала деловито привязывать лодку к железному кольцу.

— Кошка проглотила ваш язык, приятель? — ядовито осведомился Марко. — Или мне следует сказать «леди»? — Он вышел из-под арки. — Мешковатая рубашка и поношенные брюки не украшают ваше очаровательное тело, мисс Вудбридж.

Для пьяного мужчины его взгляд был крайне острым.

Решив проигнорировать его последнее замечание, Кейт подбоченилась и вызывающе посмотрела на него:

— Поступивший правильно не всегда ждет благодарности. Неужели вы остались бы на месте и позволили бедной кошке утонуть?

Марко грустно улыбнулся:

— Может быть, она предпочла бы утонуть и избавиться от жизненных невзгод.

Кейт была поражена мрачностью, скрытой за его обычным сарказмом.

— Временами жизнь может казаться беспросветной, но все равно за нее стоит бороться.

— Иногда я сомневаюсь в этом.

Это было сказано так тихо, что Кейт не поняла, были ли это слова графа или шум ветра, коснувшийся изъеденного непогодой камня. Не зная, что ответить, она повернулась и подхватила из лодки куртку.

— Мне нужно идти, — сказала она, поднимаясь по скользким ступеням.

Марко и не подумал отступить и пропустить ее: он твердо стоял между ней и аркой.

— Не могу не поинтересоваться — что вы здесь делаете? — спросил он.

— Я привыкла к более энергичным упражнениям, чем стеленные конные прогулки по Роттен-роу, — ворчливо ответила Кейт. — Поэтому иногда прихожу сюда, чтобы навестить старого члена экипажа с корабля отца, который позволяет мне воспользоваться его лодкой.

Стараясь отвлечь Марко от дальнейших мыслей на ее счет, Кейт быстро добавила:

— В свою очередь, мне не нужно спрашивать, как вы провели этот день.

Одежда Марко была измята, волосы спутаны, длинные вьющиеся черные пряди подчеркивали темную щетину на небритых скулах и подбородке.

— Или ночь, — закончила Кейт, глубоко вздохнув.

— Si, — ответил Марко со смехом. — Я предавался самым разным видам дурного времяпрепровождения. — Он помолчал. — Так же как и вы.

— Я гребла, — запротестовала девушка. — А не развлекалась в постели.

— Есть простой глагол, определяющий то, что я делал, — мягко произнес Марко. — Мне назвать вам это слово? — На лице — сладкая улыбка. — Вы не хотите обогатить свой словарный запас выражениями, связанными с физическим… возбуждением, мисс Вудбридж?

— Нет уж, держите ваш извращенный язык при себе, — пробормотала Кейт.

И все же рокочущий смех вызвал горячий жар в глубине тела. Еще минута, и ее плоть воспламениться.

— Оба действия требуют значительной доли физического напряжения, — продолжил Марко. — И в результате их обоих выделяется пот. Леди предположительно не потеют, но я осмелюсь заметить, что вы вся — влажная, не правда ли?

Похоже, ему доставляло удовольствие дразнить ее и выбывать гнев — отнюдь не джентльменское поведение.

— Вы можете смеяться сколько угодно на мой счет, сэр, но будьте любезны — держите язык за зубами по поводу того, что видели сегодня.

Его ресницы дрогнули.

— Если бы это было более скандальным проступком, я бы соблазнился и обратил его в свою пользу.

Страх сжал ее горло. Она была права, считая его опасной персоной.

— Но нет ничего неприличного и физических упражнениях, мисс Вудбридж, так что вам не следует выглядеть убитой горем. Право слово, древние греческие мыслители считали это необходимым как для тела, так и для духа.

— Благодарю за урок истории, — ответила Кейт, испытав чувство облегчения, но не могла не добавить: — Или это была биология?

Марко снова рассмеялся, но ей показалось, что тень омрачила его прекрасные глаза.

— Позвольте мне привести другой факт из жизни. Как вы только что заметили, это не безопасное место, и неприятные вещи могут случиться здесь в мгновение ока. Так что вам не следует находиться здесь одной.

Его огрубевший от выпитого вина голос вызывал волнующую дрожь вдоль ее позвоночника.

— Как я уже говорила вам, сэр, я могу позаботиться о себе.

Марко наблюдал, как затрепетали се ресницы, когда она еще ниже натянула поля шляпы.

— И все же, кажется, вы ранены.

Завладев ее рукой, Марко внимательно осмотрел изящную кисть.

Кейт вздрогнула и попыталась вырваться.

— Это всего лишь царапина.

Вместо ответа Марко поднес руку к губам и слизнул капельку крови с ее запястья.

— Не ладо.

Не обращая внимания на ее слабый протест, Марко пробежал языком вдоль следов от когтей и медленно взял в рот кончик ее указательного пальца. Он ощутил вкус соли и неописуемой сладости.

Вновь пошел дождь, оставляя на ее лице серебристые, капельки. Однако ни один из них не пошевелился.

Как странно, подумал Марко, неожиданно завороженный моментом. Девушка представляла собой притягательную смесь силы и нежности — нечто такое, что он никогда не встречал ни в одной женщине раньше. Марко приник губам и к ее коже, наслаждаясь гладкой, а местами шероховатой поверхностью.

— Нет!

Голос Кейт прозвучал громче. Резко освободив руку, она сжала кулаки и оттолкнула его.

— Если вы пытаетесь помешать мужчине коснуться вашего тела, позволяя ему видеть вас в промокшей насквозь рубашке, — это глупо, — Марко опустил взгляд. — Белое полотно, намокнув, становится прозрачным, особенно когда облегает каждый изгиб и выпуклость вашего тела. Данный эффект почти не оставляет места воображению.

Кратко выругавшись, Кейт быстро запахнула куртку.

— Вы повеселились, сэр, теперь будьте любезны отойдите в сторону. Мой дедушка очень строг в отношении времени для ужина, и я не должна опаздывать.

— И если я вас не пропущу, вы завяжете со мной бой?

Марко вопросительно поднял бровь.

— Уверяю вас, что смогу постоять за себя.

— Похоже, вы получаете удовольствие; щеголяя своей физической силой, но вместо того, чтобы раздавать удары, я мог бы предложить более привлекательный способ занять наши конечности.

— Идите к черту, — пробормотала Кейт.

— Между прочим, я отправляюсь в путешествие, — сообщил Марко. — Так что мне тоже необходимо вернуться в мой городской дом. И тщательно собраться.

С широким поклоном он отступил, давая ей возможность пройти.

— Желаю благополучного возвращения в Мейфэр, мисс Вудбридж.

— Счастливого пути, лорд Гираделли, — ответила Кейт, когда коснулась его, проходя мимо. — Правда, я слышала, что в греческом подземном мире теней в это время года весьма жарко.


Глава 6

<p>Глава 6</p>

— Прием в загородном доме? — Алессандра подняла одну бровь в знак удивления. — Это необычный для тебя выбор развлечений. — Она налила себе чашку чаю и жестом пригласила Марко самому налить себе спиртное из бутылки, стоявшей на буфете. — Наверное, тебя там ждет готовая на все вдова.

Марко пожал плечами:

— Это мне неизвестно. Хотя, разумеется, это сделает мероприятие значительно более приятным.

— Ты что, никогда не думаешь ни о чем, кроме удовольствий?

— Очень редко.

Алессандра подняла глаза к небу.

— Dio Madre, попытайся быть серьезным.

— Зачем? — бросил он в ответ.

Ее тяжелый вздох шевельнул пачку акварельных набросков, лежавших на столе в библиотеке. Необрезанные края бумаги затрепетали на полированном дереве.

— Неудивительно, что Джек часто с трудом удерживается от искушения расквасить твой аристократический нос.

— Va bene — отлично, я прекращу дразнить его.

Марко поболтал в бокале бренди, затем поднес его к губам. Солнечный свет отразился в граненом хрустале, отбрасывая танцующий янтарный рисунок на деревянную поверхность стола.

— Если говорить серьезно, то у меня пара вопросов к тебе.

— Si? — Алессандра вскинула голову, ожидая, что он продолжит.

— Что тебе известно о герцоге Клейне?

— Начать с того, что Кейт он приходится дедом. Однако думаю, тебе это известно.

Марко сделал, глоток из бокала, потом кивнул:

— Именно поэтому я подумал, что ты могла бы рассказать мне что-нибудь о нем. — Стараясь говорить как можно равнодушнее, Марко продолжил: — Что он за человек?

Алессандра едва заметно сжала губы.

— Откуда этот интерес к Клейну? Ведь вы вращаетесь в совершенно разных кругах.

— И все же наши пути скоро пересекутся. Я приглашен именно в его загородный дом в Кенте.

— Да ну! Кейт тоже будет там в это время, — воскликнула кузина. Легкая морщинка появилась у нее на лбу. — Правда, она не испытывает особой радости по поводу своего присутствия там. Она решила приехать, только когда герцог пригласил Шарлотту.

Марко пробежал пальцами по краям акварельных рисунков, стараясь не встречаться глазами с кузиной.

— А почему ты согласился поехать, — спросила она.

— Ну, может быть, я устал от городской жизни и желаю отдохнуть и расслабиться на природе.

Ответом было отнюдь не свойственное леди выражение по-итальянски.

— С каких это пор ты устал от пьянства и волокитства? — добавила она.

— Иногда, когда это необходимо, cara, я могу появиться в приличном обществе, не вызывая скандала. — Марко отошел, чтобы вновь наполнить свой бокал. — Среди приглашенных европейские дипломаты и знать, так что для тебя не будет шоком мое имя в списке гостей. Если ты забыла, спешу напомнить, что у меня весьма достойные предки.

— Я хорошо знаю твою родословную, Марко, Именно ты, по моему опасению, забыл о своем наследии.

Слова Алессандры задели его за живое, но он отмахнулся от них с сардоническим смехом:

— Сейчас новый век и самое время оставить позади старомодные предрассудки. Алессандра, у тебя рациональный ум, так что ты согласишься, что идея перехода титула по наследству абсурдна? Титулы не что иное, как цепочка соединенных вместе позолоченных букв.

Граф Комо. Его собственное имя, появившееся теперь в беглом мягком варианте Золотого списка знатных итальянцев как раз под аккуратно вычеркнутым именем брата, казалось пятном на древнем папирусе. Если бы не опрометчивое, безрассудное желание старшего брата спасти старую соседскую лошадь от бойни, Даниэлло не умер бы, сломав шею при падении с крутой горной тропы.

— Демократические идеи куда более осмысленные, — продолжил он, сделав большой глоток янтарного напитка. — Человека следует судить только по его достоинствам, а не по случайному факту рождения.

— Идеи и философии могут меняться с веками, но некоторые вещи остаются неизменными, — мягко парировала кузина. — Фамилия значит больше, чем позолоченный герб. Она в крови, в генах, передающихся от одного поколения к следующему.

Глоток бренди оставил огненный след в его горле.

— A diavolo! Ох уж эти женщины! — пробормотал он. — Даже самые интеллигентные представительницы вашего пола безнадежные романтики.

— А ты гордишься своим презрением к любому роду сентиментальных чувств, топя их в пьянстве и бессмысленном распутстве.

— Пожалуйста, избавь меня от лекции по морали, Алесса. Как ни шокирует тебя моя жизнь, меня она весьма устраивает.

— Даже если ты досрочно выроешь себе могилу? Даже не знаю, что убьет тебя раньше — пьянство или обманутый муж.

— Только не муж, — усмехнулся Марко. — Мое мастерство по части пистолета и шпаги так же хорошо отточено, как и искусство в спальне.

— A diavolo! Ох уж эти мужчины! — воскликнула Алесса, повторяя его собственные сердитые слова. — Высокомерие гораздо опаснее пуль или лезвий.

Наклонив бокал, Марко нарочно осушил его одним глотком.

— И все же я рискну; без риска жизнь кажется слишком пресной.

Алессандра озабоченно сжала губы.

— Теперь мы можем вернуться к, моему вопросу относительно герцога Клейна, — продолжил он. — Ты можешь сказать хоть что-нибудь о его характере?

Укладывая акварельные рисунки мужа в кожаную папку, Алессандра ответила не сразу.

— Твой вопрос мне все еще кажется очень странным.

— Ты сама только что убедительно доказала: мои действия часто лишены логики или вообще беспричинны. То, что я решил посетить степенный загородный дом, просто моя, маленькая прихоть.

Глаза кузины неожиданно сузились.

— Прием с европейскими дипломатами и пэрами… Это как-то связано с лордом Линсли?

— Если это так, cara, я не смогу в этом признаться.

Как он и надеялся, кузина не стала настаивать. Хотя Алессандра никогда точно не знала о подлинной природе деятельности Линсли, но подозревала, что при своей маленькой должности в правительстве он исполнял гораздо больше функций, чем было видно на первый взгляд. Несколько раз маркиз консультировался с «грешницами» по очень загадочным вопросам.

Алесса вздохнула:

— Я видела Клейна только издалека, так что не могу поделиться собственными впечатлениями. Но Кейт считает герцога тираном. Он очень авторитарен и не любит, когда оспаривается его власть.

— Похоже, столкновение между твоей подругой «грешницей» и его светлостью должно затмить сражение при Бородино, — заметил Марко. — Я не раз был свидетелем тому, что мисс Вудбридж строго придерживается собственных мнений и не боится их высказывать.

— Кейт должна быть сильной, — Алессандра словно защищала подругу. — Оба ее родителя отличались свободным духом, так что кто-то должен был заниматься практическими вопросами, иначе семейные финансы спели бы романсы. Да, Кейт привыкла принимать собственные решения в жизни и не боится идти против условностей. Она никогда не отказывается ответить на вызов. Но я чувствую, что под твердой внешней оболочкой Кейт вовсе не такая решительная и твердая, какой кажется. — Свет заиграл в кольцах Алессы, когда она коснулась металлической застежки папки. — Жаль, что герцог, похоже, не понимает этого и готов довольствоваться самым малым в отношениях с ней.

Вспомнив интригующую глубину аквамариновых глаз Кейт и дерзко вздернутый подбородок, Марко почувствовал необычную дрожь в кончиках пальцев.

— Буду рад протянуть ей руку помощи. — Потом шутливо добавил: — Может быть— обе.

— Ты? — Кузина сурово нахмурилась. — Меня дрожь берет от одной этой мысли. Сделай одолжение — держись подальше от нее. Кейт не одна из твоих шлюх или пресыщенных вдовушек.

Принимая во внимание свою репутацию развратника и дебошира, Марко полагал, что заслуживает подобные упреки, и все же тон Алессы уязвил его. Смахнув пушинку с рукава, он бросил на нее волчий взгляд:

— Ты потратила немало усилий, чтобы доказать, что мисс Вудбридж может постоять за себя. Так почему бы не дать ей возможность самой сказать мне, что ей неприятны мои заигрывания?

— Она согласилась посетить этот прием только потому, что они с Шарлоттой смогут провести некоторое время в оранжерее герцога и изучить редкие экзотические растения, — объяснила Алессандра. — А если ей придется отражать твои ухаживания, это украдёт у нее драгоценное время.

— Большинство леди не считают мое внимание таким уж обременительным.

Его кузина стукнула ладонью по крышке стола, показывая таким образом, что дискуссия окончена.

— Кейт не похожа на остальных леди — ты должен запомнить это, если не хочешь…

— Чтобы мои яички были скормлены льву из Тауэра, — закончил Марко. — Или воронам?

Алессандра погрозила ему пальцем.

— Не волнуйся, cara. Твоей подруге не стоит опасаться меня во время этих ближайших двух недель.

— Что за удивительный вид.

Когда подъездная дорога сделала последний поворот и карета выехала из березовой рощи, Шарлотта вытянула шею, чтобы выглянуть из окошка.

— Правда? — пробормотала Кейт, неохотно взглянув на пейзаж. — Клейн пригласил Брауна перепланировать эту часть его земель. В лесу прорубили широкую просеку, сады передвинули для получения большей симметрии и посадили вечнозеленый кустарник, чтобы добавить фактуры и цвета.

— У твоего деда отличный вкус. Гений Брауна в области ландшафтного дизайна общепризнан.

— Герцог может позволить себе все самое лучшее, — ответила Кейт, надеясь, что ее слова не прозвучали слишком ядовито.

Она сделала глубокий вдох и попыталась избавиться от чувства негодования, которое испытывала каждый раз, когда ее нога ступала на идеально ухоженные земли Клейн-Клоуза. Средств, потраченных на приобретение только одной из статуй, украшавших пышные сады, было бы достаточно, чтобы оплатить тогда врачей и лекарства в Неаполе.

Однако загородное имение герцога не могло не поразить гостя. Солнечный свет играл над озером в конце длинной покатой лужайки, и казалось, будто миллиарды маленьких бриллиантов мерцают на поверхности лазурного бархата. В центре озера располагался небольшой островок со светлым мраморным строением совершенных пропорций, созданном в форме классического греческого храма.

Кейт перевела взгляд с озера на подстриженный газон и посыпанные гравием дорожки, потом вверх, на возвышавшееся над краем холма имение. Точнее сказать, замок, с башенками, зубчатыми стенами и бойницами, венчающими массивные каменные стены. На протяжении веков один архитектор за другим сумели сделать так, что дополнения к первоначальному норманнскому зданию и усовершенствования гармонировали друг с другом, увиденный издалека, когда послеполуденное солнце зажигает местный известняк цветом меда, замок производил ослепительный эффект.

— Мне следовало захватить темные очки, — сухо констатировала Шарлотта. — Они понадобятся и внутри, чтобы не ослепнуть от всего этого блеска.

Зная, что подруга находится в стесненном финансовом положении из-за пристрастия ее покойного мужа к карточной игре, Кейт очень тактично пыталась помочь ей почувствовать себя комфортно. Шарлотта была очень гордой, и Кейт подозревала, что ей неприятно принимать деньги даже от Ариэль, родной сестры, хотя ее новый супруг, сэр Генри Фелпс, обладал приличным состоянием.

— Дипломаты, которые соберутся на этот прием, вероятнее всего, будут стараться затмить один другого. Слава Богу, мы будем обращать на них внимания и проведем время в более интересных беседах.

Лицо Шарлотты приняло задумчивое выражение.

— Твой дедушка богат, но и представить не могла насколько. — Она криво улыбнулась. — Тебе известно, что все мои платья давно вышли из моды и мне не важно, как я выгляжу, однако не хочу компрометировать тебя.

Кейт сердито фыркнула.

— Думаю, ты знаешь меня достаточно хорошо.

— Но ты всегда сможешь прислать поднос с едой в мою комнату.

— Гораздо приятнее будет уст роить ужин в оранжерее, где мы сможем поесть в наших рабочих платьях.

— Я с нетерпением жду, когда мы посетим стеклянный павильон, — сказала Шарлотта, отважившись бросить еще один взгляд на внушительные размеры Клейн-Клоуза.

— Еще несколько часов будет светло, так что я покажу тебе имение, как только мы устроимся в наших комнатах. — Собрав книги и бумаги, которые они читали во время поездки, Кейт спрятала их в маленькую сумку. — Нас разместят в западном крыле, оранжерея находится совсем рядом.

— Большинству гостей, похоже, понадобится клубок веревок, чтобы не заблудиться здесь, — съязвила Шарлотта.

— Нет, им не понадобится копировать Тезея в поисках выхода из лабиринта Минотавра, — ответила Кейт в том же духе. — У герцога достаточно слуг, чтобы обеспечить личный эскорт каждому, кому это понадобится. С ним может случиться апоплексический удар, если он увидит размотанный клубок на своем совершенном паркетном полу и дорогих…

Осторожное покашливание положило конец саркастическим репликам женщин.

— Ну а теперь попытайся осмыслить этот визит как приятную прогулку…

— А не как расплату за мои прежние грехи? — пробормотала Кейт.

Шарлотта слегка вскинула брови:

— Ты не сделала ничего такого, чего следует стыдиться.

Кейт почувствовала, что бледнеет.

Ее подруга, казалось, ничего не заметила.

— Ходить под парусами по семи морям, конечно, не совсем обычное занятие для юной леди, — продолжила Шарлотта. — Но ты приобрела поразительное знание и понимание мира. Уверена, что это составит гордость любого дедушки. Тебе может оказаться интересным этот прием, и ты приятно проведешь время. И так как среди иностранных дипломатов-гостей немало друзей твоего дедушки, дискуссии о мирном конгрессе в Вене обещают быть довольно занимательными.

— Это правда, — согласилась Кейт. — Но только в том случае, если леди позволят присутствовать тогда, когда они начнут говорить на серьезные темы. Большинство действительно интересных разговоров происходят после того, как леди предлагают удалиться из столовой и оставить джентльменов наслаждаться портвейном и сигарами.

— На самом деле именно тогда они начинают отпускать сальные шутки и хвастаются своими любовницами, — сухо высказала свое мнение Шарлотта. — Так что мы не многое теряем.

Кейт готова была рассмеяться.

— Так кто из нас более циничен? — спросила она.

— Так-то лучше, — заметила ее приятельница с ответной улыбкой. — Давай не будем начинать наше пребывание здесь с пререканий.

Колеса заскрипели по щебенке на подступах к имению, и вскоре карета остановилась около входа в портик. Шарлотта посмотрела вверх на классические колонны, приобретшие золотистый цвет в косых лучах заходящего солнца, затем перевела взгляд на процессию одетых в ливреи слуг, вышедших встретить их.

— Позвольте мне, мисс Вудбридж.

Мажордом герцога немедленно потянулся за ее сумкой.

Подавив вздох, она передала ему свой багаж. Кейт ненавидела, когда ей прислуживали, Но уже усвоила, что спор только огорчал слуг. У них было обостренное чувство пристойности.

— Спасибо, Симпсон.

— Экипаж с багажом прибыл час назад, и ваша горничная занимается его разборкой — для вас и вашей гостьи.

— Спасибо, — повторила Кейт.

— Его светлость в западном кабинете в ожидании вашего приезда.

Еще один вздох, на этот раз слышимый.

— Уильям проводит вас.

— Уильям будет нашей тенью, — сообщила Кейт подруге, когда тяжелая дубовая дверь беззвучно отворилась и они последовали за слугой.

Они миновали элегантный холл, стук их каблуков по отполированным мраморным плиткам эхом отзывался в лепных украшениях и картинах в позолоченных рамах.

— Этой части дома лишь пятьдесят лет, — сообщила Кейт, когда они шли по длинному коридору. — Со времен норманнов сохранилась лишь часть западной башни. Восточная башня была добавлена для симметрии в семнадцатом веке…

Кейт продолжила лекцию по истории архитектуры здания, пока они шли, преодолевая, казалось, бесконечное число поворотов. Наконец слуга остановился перед закрытой дверью и осторожно постучался.

Отнюдь не приветливый голос велел им войти.

Кейт вдохнула, пытаясь ослабить стеснение в груди. Настанет ли когда-нибудь день, когда она почувствует себя раскованно и комфортно рядом с Клейном? Отбросив свои размышления, Кейт бросила быстрый взгляд на подругу. Она предупредила ее о властной натуре герцога, но и внешне он представлял собой внушительную фигуру.

Но Шарлотту было не так легко запугать. Страдающие от артрита колени замедляли ее шаги, однако она несла себя с королевской грацией. Высокая и статная, она держалась с большим достоинством. Серебристые пряди обрамляли овальное лицо, на котором выделялись пронзительные серые глаза и длинный тонкий нос. Обладательницу таких черт трудно было назвать привлекательной, скорее представительной.

— Не стойте там, входите, входите, — пролаял герцог. Он поднялся из-за стола и сцепил крупные руки за спиной. — Надеюсь, ваше путешествие из города было комфортным.

— Да, ваша светлость, — согласилась Кейт и быстро провела процедуру знакомства.

Клейн устремил продолжительный ледяной взгляд на Шарлотту, прежде чем коротко кивнуть ей.

— Добро пожаловать в Клейн-Клоуз, леди Фенимор.

— Благодарю вас за любезное приглашение, сэр, — ответила овдовевшая ученая дама с таким же морозцем в голосе.

Глаза герцога сузились, словно он обдумывал, не содержалось ли в ее словах легкой насмешки.

Кейт подавила улыбку. Если герцог ожидал, что Шарлотта сникнет перед его титулом и богатством, то должен быть глубоко разочарован.

— Я много слышала о вашей ботанической коллекции, — продолжила гостья. — И мне не терпится увидеть ее.

— Гмм. — Звук можно было принять за презрительное фырканье, а возможно, герцог просто прочистил горло. — О да, внучка говорила, что вы — ее коллега по научному кружку.

— Совершенно верно, — ровным голосом подтвердила ее приятельница. — Вы можете гордиться достижениями Кейт в области ботаники. Ее недавнее эссе, посвященное «Островам пряностей», получило признание ведущих ученых как у нас, так и за рубежом.

Герцог свел кустистые брови.

— Если позволите, сэр, я хотела бы проводить леди Фенимор в ее покои, — торопливо вмешалась Кейт, надеясь, что подруга поняла легкий жест ее руки, просящий прекратить разговор о ее интеллектуальных достижениях. Для Клейна они служили лишь дальнейшим подтверждением ee странностей. — А затем заглянем в оранжерею и теплицы, пока еще светло.

— Разумеется. — Герцог поджал губы. — Мы обедаем ровно в семь. Прошу вас быть в гостиной за полчаса, чтобы встретить остальных гостей. Большинство из них прибыли сегодня днем, хотя несколько человек приедут только завтра.

— Как пожелаете, ваша светлость, — ответила Кейт.

Взяв подругу за руку, она потянула се к двери.

— Тогда до вечера.


Глава 7

<p>Глава 7</p>

Мысленно выругавшись при взгляде на стрелки часов на камине, Кейт смахнула грязь со щеки и потянула завязки рабочего платья.

— Господи, почему время, кажется, буквально летит, когда занимаешься чем-то действительно интересным? И наоборот, как медленно текут секунды, когда слушаешь скучную болтовню аристократа о своих лошадях или гончих.

— Хороший вопрос, — отозвалась горничная.

Элис помогла Кейт надеть корсет и быстро зашнуровала его.

— Поднимите руки.

Шелк темно-лазоревого цвета коснулся ее кожи словно лепестки орхидеи с острова Ява, которой они с Шарлоттой любовались еще совсем недавно. Правда, у цветка убыл бледный, пастельный оттенок розоватого с кончиками цвета слоновой кости…

— Теперь повернитесь кругом.

Все еще думая о редком цветке, Кейт автоматически подчинилась.

— Вы ни слова не слышали из того, что я сказала, точно? — спросила Элис, после того как повертела хозяйку, подправляя платье тут и там.

Кейт вскинула голову:

— Извини, мои мысли блуждали так далеко отсюда.

— Да, по вашему телу лучше очутиться в гостиной через четверть часа. Давайте не раздражать вашего дедушку в первый же вечер.

— Ты права, — согласилась Кейт.

Она присела перед туалетным столиком и сложила руки па коленях, а горничная взяла тетку и принялась расчесывать и укладывать ее волосы.

— Слава Богу, ты собаку съела на том, что делать, когда нужно поторопиться.

— В моей прошлой жизни скорость была крайне необходима, — сухо сообщила Элис.

Подавив вздох, Кейт наблюдала, как горничная искусно продела ленту через скрученный на макушке узел волос и выпустила несколько локонов, прикрыв ими уши и заднюю часть шеи.

— Ну вот, — объявила Элис, отступая на шаг, чтобы полюбоваться своей работой. — Этот дымчато-голубой оттенок приятно оттеняет цвет ваших волос. И как окончательный штрих я посоветовала бы жемчужные сережки и ожерелье.

Кейт поморщилась, но не стала возражать. Драгоценности были подарком деда — скуповатым, по ее мнению, — на день рождения. Этот комплект украшений принадлежал ее покойной бабушке и, по всем правилам, должен был перейти к ее матери…

— Попытайтесь не выглядеть так, словно вашу ногу обгладывает морское чудовище.

Хмурое выражение лица Кейт сменилось грустной улыбкой.

— Я постараюсь сегодня лучшим образом показать мои ножки…

Элис выбрала для нее пеструю кашемировую шаль с рисунком пастельных тонов — цвета слоновой кости и лазурно-голубого.

— К сожалению, не в моей власти подать вам ковер-самолет, так что вам лучше поскорее отправиться в гостиную.

Стук в дверь подтвердил ее предупреждение.

— Это, должно быть, Шарлотта.

Набросив шаль на плечи, Кейт заспешила в коридор, мечтая, чтобы Элис воспользовалась своими чарами и стрелки часов побежали бы как сумасшедшие и поскорее пробили полночь.

— Ты очаровательно выглядишь, дорогая, — признака Шарлотта, когда они направились к лестнице.

Кейт коснулась фамильного ожерелья: гладкие блестящие бусины холодили кожу.

— Я вспомнила старинное изречение: «Не мечите бисер перед свиньями».

Подруга погрозила ей пальцем:

— Боюсь, я плохой пример для тебя. В моем возрасте позволительно быть острой на язык мегерой. Но ты — ты не должна позволять себе цинизм.

— Не вини себя, Шарлотта. Я многое повидала в жизни, чтобы иметь собственное суждение обо всем.

— И все же ты должна остерегаться слишком жестких суждений в отношении высшего света. Как тебе хорошо известно, и Клара, и Алессандра были слишком поспешны в своих выводах.

— Где двое, там и третий.

С этим философским замечанием они вошли в гостиную.

— А вот и ты, Кэтрин. — Герцог отошел от группы джентльменов и подошел к Кейт предложить руку. — Позволь мне познакомить тебя с моими гостями. — Короткий несколько запоздалый кивок в сторону Шарлотты. — И леди Фенимор, разумеется.

Шарлотта отмахнулась от предложения герцога.

— Вы двое делайте все, что положено. Уверена: вам, ваша светлость, хочется представить внучку остальным гостям без моей компании. В течение вечера я сама познакомлюсь со всеми.

Клейн хрипло пробормотал благодарность.

Подавив горький вздох, Кейт положила руку в перчатке на рукав деда. Подобные формальности казались чрезвычайно скучными и обременительными, но таковы уж правила светского общества.

— … наш сосед лорд Таппен.

Поняв, что говорит герцог, Кейт попыталась включиться в происходящее.

— Как тебе известно, Кэтрин, его светлость занимает пост в министерстве иностранных дел.

— Оч-ч-чень незначительный, — сказал Таппен, скривив рот, словно осуждая себя.

Его лицо было незнакомо Кейт. Хотя все балы и приемы помнились ей словно в пелене тумана. Решив, что лучшим ответом будет молчание, она только улыбнулась.

— Позвольте мне представить вам нескольких моих друзей — дипломатов из Европы, — продолжил Таппен. — Граф Вронский и полковник фон Зайлиг.

— Очарован, мадемуазель, — произнес граф Вронский по-французски с сильным русским акцентом, церемонно поднеся ее руку к губам. — Если бы я знал, что англичанки так прекрасны, то давно бы совершил сюда путешествие из Санкт-Петербурга.

— Merci, — пробормотала Кейт.

Нет смысла огорчать дедушку напоминанием о своей американской крови, решила она. У них и без того скоро найдется повод сцепиться рогами.

Полковник щелкнул каблуками и поклонился:

— Приятно встретить вас, мисс Вудбридж.

Кейт оценила простоту жеста и то, что его мундир не бряцал рядами медалей.

— А вы, сэр? Судя по вашему акценту, подозреваю, что вы с севера Пруссии, возможно, из Данцига?

— Я воль, мисс Вудбридж. — Фон Зайлиг не был красавцем, но из-за вспышки удовольствия, осветившей его бледно-голубые глаза, показался довольно привлекательным. — Я действительно родом из этого портового города. У вас удивительный слух к языкам.

— И очаровательное ушко, — сказал Вронский с продолжительным смехом.

Кейт не обратила на него внимания.

— Вы давно в Лондоне, полковник?

— Всего несколько месяцев. Меня назначили военным атташе в посольство здесь, однако вскоре я присоединюсь к нашей делегации на мирном конгрессе в Вене на несколько недель.

— Я бы очень хотела увидеть этот город, — сказала Кейт. — А также Дунай и Рейн.

— Вы путешествовали за рубежом? — поинтересовался фон Зайлиг.

— Да, я… — Видя, как дед сжал губы, Кент опомнилась. — Я посетила несколько мест за границей, когда были живы мои родители.

Фон Зайлиг, вероятно, почувствовал ее неловкость, так как тактично закрыл тему.

— Джентльмены, прошу прощения, но сейчас мы должны поздороваться с другими гостями, — сказал герцог.

Трое мужчин отступили в сторону, еще раз церемонно поклонившись.

Кейт с дедушкой продолжили обходить комнату, повторяя вежливые формальности. Там находилось двадцать гостей, помимо Кейт, герцога и Шарлотты. Это означало, что не прибыл еще один визитер, так как дворецкий сообщил ей, что будет ровно две дюжины человек.

Еще один скучный дипломат.

Нескольких английских джентльменов сопровождали их жены, но большинство иностранцев приехали по одиночке. Однако Клейн и Таппен постарались обеспечить присутствие женщин. Кейт узнала влиятельную светскую матрону и двух ее незамужних дочерей вместе с овдовевшей графиней Дюксбери.

— А вот и последний член нашего собрания. Граф Гираделли прибыл час назад, — произнес нараспев герцог. — Позволь мне представить тебе…

— Мы встречались, — резко и холодно перебила Кейт.

— Да, я действительно имел удовольствие познакомиться с вашей внучкой в Лондоне, — пространно сообщил Марко.

Кейт предупреждающе нахмурила брови. Определенно этот наглец не позволит себе нарушить правила хорошего тона, рассказав историю их первой встречи рядом с фехтовальным залом Анджело. Это вряд ли позабавит ее деда.

— Моя кузина — член научного кружка мисс Вудбридж, — плавно продолжил Марко. — Недавно она вышла замуж за младшего сына герцога Ледьярда. Ваша внучка и я — мы оба присутствовали на их свадьбе в Оксфордшире.

— А, да, лорд Джеймс Пирсон, — ответил Клейн. — Говорят, он отличный малый.

Кейт показалось, что утверждение носило нотку упрека. Ни один лорд или военный герой пока еще не просил ее руки.

— Весьма, — ровным голосом ответила девушка.

— Действительно, замечательный малый, — согласился Марко. Он подмигнул ей, взгляд блестел едва одерживаемым весельем. — Его прямой и честный характер способен вогнать в краску нас, простых смертных.

Кейт притворилась, будто не понимает смысла его слов. Даже если краска и появится на лице графа, вряд ли это случится из-за раскаяния по поводу собственной аморальности.

— Вы тоже направляетесь в Европу после этой встречи, как большинство других гостей? — спросила Кейт, когда дед отошел поговорить с Таппеном.

— А я должен? — спросил Марко с наигранной невинностью.

Отказавшись поддаться на провокацию, Кейт сладко ответила:

— Мне это неизвестно, сэр. Ваши дела меня совершенно не интересуют.

— Но возможно, это изменится? — пробормотал он еле слышно.

Звук его голоса пробудил странный трепет у нее в груди.

Если бы знала, что Марко будет одним из гостей, Кейт скорее всего пересмотрела бы свое решение приехать сюда. Отношения с Клейном могут оказаться весьма сложными и без присутствия чувственного дьявола во плоти, занимающего ее мысли.

Она перестанет думать о Марко. В присутствии всех других гостей будет нетрудно избегать его общества.

От дальнейшего разговора с Марко ее спасло прибытие Андреаса Винченци, который с переливающим через край восторгом приветствовал своего итальянского соотечественника и увлек в дальний конец комнаты.

Когда хождение по мукам в виде представления гостям закончилось, Кейт была готова вернуться к Шарлотте, но в этот момент Джереми Ладлоу, американец из Филадельфии, пригласил ее присоединиться к группе, собравшейся возле камина.

— Мисс Вудбридж, могу я попросить вас помочь нам разрешить спор? Леди Гервин и я разошлись во мнениях относительно количества видов растений, которые, как говорят, растут в оранжерее вашего деда…

— Сейчас бокал шерри как раз кстати, — сказала Шарлотта лакею, разносившему напитки.

Приняв спиртное, она вернулась в тень ниши в углу комнаты и продолжила изучать эстампы с ботаническим сюжетом на стене.

Тонкие цветные гравюры выглядели как средневековые гербарий. Из южной Швейцарии, решила Шарлотта, судя по тонкому немецкому рукописному тексту. Увеличенные линзами ее лорнета альпийские экземпляры зверобоя имели более длинные листья, чем их простая английская разновидность.

Погруженная в научные мысли, она перешла к следующей гравюре.

— Принеси из подвала еще три бутылки шампанского. И посмотри, чтобы Хиггинс подал графин с кларетом к жаркому.

— Да, ваша светлость.

Шарлотта вдруг поняла, что в уединенной нише она не одна.

— Добавь мадеру семьдесят восьмого года к набору портвейнов, — продолжил давать указания дворецкому Клейн. — А еще поставь шотландский эль…

Шарлотта двигалась недостаточно быстро, так что не избежала столкновения со спиной герцога.

Ворчание, а скорее рычание, вырвалось из горла Клейна, когда он повернулся.

— Извините, мадам, — сказал он. Его слова скорее выражали раздражение, чем извинения. — Не ожидал, что здесь кто-то прячется.

Зная из рассказов Кейт о сложном характере Клейна, Шарлотта тем не менее была шокирована его резкой манерой. Пошел он к черту со своей имперской гордостью, решила она. Если он, захочет пинком выгнать ее отсюда, то и слава Богу. Ее задница и так уже была в синяках.

— Можете пригласить слуг, чтобы обшарили меня под одеждой, — ответила она, поднимая конец шали. — Чтобы убедиться, что я не стибрила ничего из ваших ценностей.

Надо отдать ему должное — герцог покраснел.

— Они также могут порыться в моей дорожной сумке после ужина, чтобы вы убедились, что я не стянула тайком ничего из семейного серебра.

— Возможно, «прячется» было не лучшей формулировкой, — пробормотал герцог сквозь зубы, — Но я не хотел никого обидеть.

Да, ему нелегко приносить извинения, подумала Шарлотта. И это понятно. Герцог никогда не выражал искреннего раскаяния, чего бы это ни касалось. Подняв свой лорнет, она холодно взглянула на него.

Как она и предвидела, герцог еще больше нахмурился.

Подавив улыбку, она вернулась к гравюрам.

— Я рассматривала, а не разворовывала. У вас есть возражения против изучения мною этой выставки гравюр? Между прочим, они великолепны. Они из Швейцарии, не так ли?

— Да, — ворчливо согласился он.

— Подозреваю, что из Базеля, — сказала Шарлотта, заметив выходные данные внизу листа.

Позабыв про свой первоначальный гнев, она подвергла изображение пастернака более детальному обследованию.

— Вы правы, — присоединился к ней Клейн. — Из мастерской Иоганна Фробена, чье искусство печатания было непревзойденным.

— Я бы сказала, что в парижском ателье Симона де Колинса специалисты были столь же искусны в передаче нюансов линии, — ответила она. — Хотя осмелюсь заметить, что вы правы в отношении чувства цвета. Художники, нанятые Фробеном, достигали большей тонкости в тенях.

— Хмм. — Герцог откашлялся и переступил с ноги на ногу, — Эта гравюра отчетливо демонстрирует технику письма кистью.

— Да, понимаю, что вы имеете в виду, — согласилась Шарлотта, долго и внимательно изучая гравюру. — Если уж мы заговорили об этом, вы знакомы с работами ботаника Пьетро Андреа Маттиоли?

— Несколько из них висят в моем кабинете. — Герцог опять откашлялся. — Он известен далеко не многим.

— Да, но я очень его люблю.

— Предлагаю вам познакомиться с ними, — угрюмо предложил Клейн. — Там, в библиотеке, много иллюстрированных книг, которые тоже могут заинтересовать вас. Я велю слуге достать их для вас.

— Спасибо, — тихо поблагодарила Шарлотта.

— Хм. — Сложив руки за спиной, Клейн надул щеки. — Последние два отпечатка этой серии висят на другой стороне кабинета с редкими вещами. Вы не должны пропустить их. — Клейн помедлил, затем добавил: — Симпсон, не забудь пошарить под шалью леди Фенимор, перед тем как она уйдет отсюда.

Шарлотта не была уверена, подмигнул ли граф или же это был эффект колеблющегося света канделябра. Неужели герцог действительно имел чувство юмора наряду со своей непомерной гордостью?

— Да, ваша светлость, — ответил дворецкий не моргнув и глазом.

Клейн достал карманные часы.

— Пусть Фрэмптон позвонит к обеду через двадцать минут.


Глава 8

<p>Глава 8</p>

Марко натянул поводья, направив своего жеребца шагом, когда покрытая гравием дорожка достигла гребня холма. В бледном полусвете раннего утра украшенный колоннами вход в имение Клейн-Клоуз казался странным, неземным сооружением, поднимаясь из моря жемчужного тумана, словно образ из причудливого сна.

— Дьявол, — пробормотал Марко, слегка поморщившись, когда поправлял поля шляпы.

Его разум еще не проснулся. Всю ночь он оставался с Винченци, беседуя и поглощая в огромном количестве бренди из отличного винного погреба герцога. И хотя прогулка верхом частично развеяла туман в его голове, во рту он по-прежнему ощущал привкус спиртного и табака.

Вдохнув полные легкие прохладного чистого воздуха, Марко повернулся в седле и оглядел пустое пространство.

Несмотря на свое состояние, он решил, что прогулка верхом была хорошей идеей. Всегда, когда начинаешь новое задание, важно ознакомиться с окрестностями. И до завтрака у него оставалось время изучить поля и леса, окружавшие имение, и составить в уме карту местности.

Несмотря на неудачное начало, у Линсли не будет причины оспорить его профессионализм теперь.

Встряхнув поводья, Марко повернул своего жеребца к конюшне. Ему нужно было побриться и принять вант ну, прежде чем он появится к завтраку. Потерев рукой щетинистый подбородок, Марко подумал, что выглядит как…

— Дьявол, — повторил он, наблюдая за лошадью и всадником, которые неожиданно материализовались из клубов тумана.

Развевающиеся темно-зеленые юбки напоминали летучую мышь в полете, спасшуюся от адских мук преисподней. Когда же видение подъехало ближе, он смог различить намек на светлые кудри под стильным кивером.

Еще раз тихо выругавшись, Марко развернул своего жеребца и вонзил шпоры в его мускулистые бока. В его нынешнем состоянии он не чувствовал себя готовым к встрече с Кейт Вудбридж.

— Ну давай, полетели!

Жеребец, с морды которого клоками падала пена, ответил громким ржанием и рванулся вперед со скоростью, на которую только был способен.

Пригнувшись к гриве, Марко проскакал через каменную арку и устремился к лугам, где серебристые завитки тумана поднимались с длинных стебельков трав. Ветер ударил ему в лицо, и он направил лошадь к дальнему концу поля, где ранее заметил тропу, ведущую вниз, к озеру.

Когда копыта жеребца уже топтали овсяницу, отбрасывая комья земли, Марко рискнул обернуться назад.

Леди явно пыталась скакать с той же скоростью, но ей мешала пыль, поднимаемая копытами его скакуна.

— Va bene, Nero. — Марко дернул поводья, и жеребец прибавил шаг. — Мы должны защитить нашу мужскую гордость — мы не можем позволить, чтобы нас нагнали мисс Вудбридж и ее кобыла.

Они молнией пронеслись мимо березовой рощи. Его кровь теперь разогрелась, изгоняя последние следы тумана из головы. Любой вызов всегда служил для него первой искрой.

Возможно, в соревновании по гребле у Кейт был какой-то шанс, но у него не было и доли сомнения, что в скачках он одержит легкую победу. Улыбнувшись, Марко бросил еще один взгляд через плечо.

Проклятие!

Гнедая кобыла все еще скакала по полю, но седло опустело и наездницы нигде не было видно.

Марко молниеносно натянул узду. Круто развернувшись, он отрезал путь ее лошади и схватил болтающиеся поводья, чувствуя в это мгновение тяжелый стук сердца в груди. Он обернул кожей руку и постарался сохранять спокойствие.

Если Кейт Вудбридж не могла придумать ничего лучшего, чем скакать сломя голову по незнакомой местности, тогда она заслужила того, чтобы сломать свою проклятую шею, решил он.

Но когда Марко привстал в стременах и в отчаянии огляделся вокруг, то почувствовал, как страх сковал его грудь. Dio Madre, падение с лошади на такой скорости всегда опасно. Летящие копыта могли сокрушить череп или растоптать тело. Кости могут сломаться как прутики…

Мерцающая изумрудная ткань неожиданно шевельнулась в светлой зелени и золоте луговой травы.

Марко пришпорил коня, направив его в этом направлении.

— Оох.

На лице Кейт появилась гримаса, когда она попыталась подняться.

— Не двигайтесь! — закричал Марко, выпрыгивая из седла.

Кейт уже стояла на ногах, которые слегка дрожали. Страусовое перо се кивера переломилось пополам, щека в грязи, но в остальном она, кажется, никак не пострадала.

Марко с рычанием выдохнул.

— A diavolo! Вам чертовски повезло, что вы живы!

Кейт выдернула несколько сухих стебельков травы из растрепанных кудрей.

— Вас мне благодарить незачем.

— Меня? Это очень по-женски — винить кого-то за свою собственную глупость. — Марко приблизился к ней. — О чем, во имя всего святого, вы думали, когда скакали за мной словно дьяволица?

— А почему вы убегали?

Марко сделал вид, что не услышал вопроса. Взяв ее за руку — отнюдь не вежливо, — он повел к утомленным лошадям.

— Слава Всевышнему, что обошлось без сломанных костей!

Сердитое выражение лица Кейт смягчилось.

— Только несколько шишек и синяков…

— Я говорил о вашей лошади, — огрызнулся он.

Кейт открыла было рот, чтобы ответить колкостью на колкость, но Марко остановил ее, снова смачно выругавшись.

— Было бы крайне жаль, если бы безвинное животное пострадало от вашей опрометчивости. Неопытному всаднику никогда не следует скакать по пересеченной местности галопом.

— Я… — Кейт закусила губу. — Я… не подумала. Вы правы. Неправильно и вопиюще эгоистично с моей стороны рисковать кобылой. Я восприняла ваши действия как вызов, и…

— А вы всегда готовы принять любой вызов, — грубовато проворчал он. Страх все еще сковывал его. — В следующий раз, когда вы захотите помериться со мной физической силой, используйте наравне с телом и мозги.

Кейт прижала к груди руки в лайковых перчатках, которые порвались в результате этих скачек.

— Я признаю свою ошибку, лорд Гираделли. Нет необходимости позорить меня и дальше.

Марко удивило ее откровенное признание.

— Как вы заметили, гордость предшествует падению, — пробормотал Марко, испытывая беспокойство от своего внезапного импульса — обнять ее и прошептать утешительные слова ей на ушко.

Со сдвинутой набок шляпой и испачканным лицом, она выглядела странно ранимой.

Горячая искра зажглась у нее в глазах, быстро рассеяв его впечатление.

— Ну, если это так, то вы, должно быть, стремились упасть прямо в преисподнюю.

— Но не с лошади, — возразил он. Первая волна облегчения сменилась справедливым гневом по поводу того, что она подвергла себя такой опасности. — Я знаю, как держать свою задницу в седле; Вряд ли это можно сказать о вас, мисс Вудбридж. Вы, может быть, опытны в гребле, но никудышная наездница.

Вместо того чтобы дать ему достойный ответ, она отвернулась и подняла с земли свой хлыст.

— Минуту! — проворчал Марко.

Крепко взяв ее за плечи, он одной рукой похлопал ее по спине и ниже.

— Позвольте мне выбить пыль из вашей…

Освободившись от него, Кейт резко развернулась. Но на этот раз Марко был наготове. Он схватил ее запястье:

— Моя реакция быстрее вашей.

— Да, я слышала, вас называют Il Serpente.

— Это не из-за моей руки, cara. — Марко насмешливо улыбнулся. — Хотите узнать, какая часть моего тела дала мне эту кличку?

Кейт покраснела.

— Моя душа, дорогая. — Марко сардонически рассмеялся. — У меня мораль змеи.

Кейт пронзила его свирепым взглядом.

— Это, похоже, самый малый из ваших грехов.

У него на губах появилась ускользающая улыбка. Что рассказала Алессандра своей близкой подруге о нем? Конечно, она не выдаст его болезненное прошлое.

— Мне и в голову бы не пришло, что члены Кружка греха занимаются детскими сплетнями. Так какие сказки рассказала вам обо мне моя кузина?

— Разумеется, Алессандра не углублялась в отвратительные подробности вашей жизни, да мне и наплевать на это.

Вздернув носик, Кейт направилась к своей кобыле.

Однако аура великого презрения была смазана ее заветной хромотой. Марко подозревал, что на ее заднем месте образовались большие синяки.

— Кто знает… — Марко подошел к ней сзади и взял ее за талию. — Вы нашли бы их весьма интригующими.

Кейт попыталась вырваться.

— Не дергайтесь. Если не хотите идти пешком до конюшни, вам потребуется моя помощь, чтобы сесть в седло. — Марко не мог удержаться, чтобы не добавить: — Но если ваша деликатная часть тела слишком болит, чтобы сидеть на жесткой коже, я могу посадить вас к себе на колени…

— Поднимите меня, — приказала Кейт. — И побыстрее.

Марко уже готов был сделать так, как она просила, когда выбившаяся прядь ее волос коснулась его щеки. Цветок апельсина и тимьян — аромат какие-то мгновения щекотал его ноздри, пока его не унес легкий ветерок.

Проклятие. Воспоминание, которое этот аромат пробудил в нем, было столь же ускользающим. Марко почувствовал, как Кейт оцепенела, и понял, что его руки все еще лежали на изгибах ее бедер. Изгибы очень комфортно подходили его ладоням, и он наслаждался этим.

— Ну же! — потребовала Кейт. — Чего вы ждете?

Лошадь заржала, когда Марко подсадил Кейт и помог ей вставить ногу в стремя.

— Возвращайтесь обратно шагом, — посоветовал он. — Сейчас еще рано, так что вы никого не встретите, направляясь в ваши комнаты. Я поеду вслед за вами позже — разумеется, если вы сможете добраться самостоятельно. Вам известно на какие измышления способны злые умы, так что будет лучше, если нас не увидят вместе без дуэньи.

— Я справлюсь, — коротко ответила Кейт.

Марко отступил назад.

— В следующий раз возьмите в сопровождающие грума. Они, как правило, опытные наездники и могут предложить полезные советы по основам верховой езды.

Когда Кейт повернула к дому, Марко услышал несколько прощальных слов, сорвавшихся у нее с языка. Включая те, что по звучанию подозрительно напоминали грубое название полового органа, сопровождаемое эпитетом «несносный».


— Эти книги действительно восхитительны. — Шарлотта вздохнула, когда закрыла том в тисненом кожаном переплете. — У меня некогда был экземпляр средневекового гербария Платериуса, пока его не продал мой покойный муж, чтобы покрыть карточные долги.

— Ох уж эти мужчины, — пробормотала Кейт сквозь сжатые зубы.

Она попыталась поудобнее устроиться на сиденье возле окна в библиотеке и поморщилась. Ее задница, должно быть, приобрела гнусный бордово-лиловый цвет от синяков.

Но самый жестокий урон был нанесен ее гордости. Обычно Кейт весьма здраво оценивала свои способности — или отсутствие оных, — что делало ее решение скакать галопом вслед за Марко еще более необъяснимым. Разумом она понимала, что надо держаться как можно дальше от графа. Но ее тело…

Кейт слегка поерзала, прекрасно отдавая себе отчет в том, что ощущения в ее плоти не имели ничего общего с недавними ушибами. Будь проклято ее тело, отвечающее этому повесе. Кейт больше не была пиратом, когда свободный дух позволял ей устанавливать собственные правда. Она должна научиться вести себя как нежно воспитанная леди, даже если она и не является токовой.

— Мужчины, — повторила Кейт на этот раз несколько громче. — Черт бы побрал большинство из них.

Отложив в сторону том с растительными гравюрами, который пролистывала, Кейт встала со стеганых подушек.

— Ой.

Шарлотта подняла глаза:

— С тобой все в порядке, моя дорогая? Я заметила, что ты ходишь несколько скованно.

— Со мной произошел небольшой инцидент во время прогулки верхом сегодня утром, но ничего страшного.

— Может быть, тебе стоит полежать до вечера, — озабоченно посоветовала подруга. — Упасть с лошади — это не шутка. Ты уверена, что ничего не сломала?

Кейт потерла попу.

— К счастью или наоборот, я упала на мягкое место.

— У тебя нет и унции защиты в этом месте, несмотря на поедаемые тобой пирожки и сласти, — сочувственно ответила Шарлотта.

— Если я полежу в горячей ванне, после того как мы посмотрим бромелин в оранжерее, все будет в порядке.

— Если ты уверена… — Поднявшись из-за письменного стола, Шарлотта осторожно сложила редкие книги в аккуратную стопку. — Разумеется, мне не терпится изучить образцы, но я буду столь же счастлива провести послеобеденное время с этими чудесными произведениями искусства. Мне так редко выпадает возможность ознакомиться c такими ценными гравюрами.

Шарлота е грустью оглядела напоминавшую пещеру комнату и резные дубовые книжные полки цвета вишни от пола до потолка.

— Могу только догадываться, сколько здесь других интеллектуальных ценностей.

— Пожалуйста, изучай сколько тебе захочется. Можешь пользоваться библиотекой когда пожелаешь, — сказала Кейт.

— Никогда бы не подумала, что герцог позволит кому-то проникнуть в его святая святых…

— Вы правы, леди Фенимор, — раздался ворчливый голос из-за полуоткрытой панели двери. — Мои предки затратили много времени — и денег, собирая эту коллекцию. Мой долг сохранить ее и передать будущим поколениям.

Кейт наблюдала за Клейном, когда он вошел в библиотеку, за его движениями — такими же жесткими и точными, как и накрахмаленные складки его галстука. Его надо было назвать Герцогом Долга, довольно язвительно подумала она. Он что, никогда не сгибается? Как и принц-регент, он, казалось, всегда носил корсет — со вставками из стали вместо китового уса.

— Как уже говорилось ранее, ваша светлость, я охотно позволю обыскать меня, если вы подозреваете, что я могла покуситься на вашу собственность. — Шарлотта, не раздумывая, ответила колкостью. — Если уж мне дана привилегия взглянуть на ваши книги.

Ноздри герцога раздулись, когда он резко вдохнул, а затем выпустил воздух.

— Вы, как моя гостья, можете наслаждаться всем в Клейн-Клоузе. В отличие от многих людей, которые бывают здесь, вы по крайней мере, похоже, цените книги.

Кейт встретилась взглядом с подругой. Она не могла понять, почему герцог был в дурном расположении духа. Впрочем, она и не притворялась, что понимает его настроения или мотивы.

— Чего нельзя сказать о вашем покойном муже, — торопливо добавил Клейн, — который продал несколько прекрасных томов редких французских гравюр в магазин гравюр и эстампов, чтобы их разрезали и продали отдельными листами. Если вас интересует мое мнение, у этого человека явно не хватало винтиков в голове.

— Да, это так, — сказала Шарлотта; ее голос оставался спокойным, но на скулах выступили красные пятна. — Но если вы подозреваете, что я была причастна к этому, то глубоко заблуждаетесь. Нет и нет. Как вы знаете, хорошо воспитанная девушка не имеет своего слова при выборе мужа. Фенимор хотел лишь получить мое приданое, и так как моя семья стремилась поскорее сбыть меня с рук, они не проявили интереса к истинным стремлениям жениха.

Шарлотта замолчала и вздернула подбородок. Несмотря на ее рост, рядом с внушительной фигурой герцога она казалась маленькой и незаметной. Шарлотта смело встретила его взгляд. Кейт могла слышать, как сталь ударилась о сталь.

— Я могла бы послать их к черту, но для этого следовало быть более взрослой и мудрой. Как зеленая девица, не имевшая никакого жизненного опыта и ни малейшего представления о жестокой реальности союза с горьким пьяницей и игроком, я была слишком наивна, чтобы помять, что из этого ничего не выйдет.

Герцог открыл было рот, словно собирался ответить, но потом закрыл.

Кейт в изумлении моргнула, поскольку никогда прежде не видела, чтобы дед лишился дара речи.

— И между прочим, — закончила Шарлотта, — это были мои книги, и их утрата угнетала меня. Но Фенимор нуждался в деньгах, чтобы оплатить карточный долг, и их художественная ценность ему была абсолютно безразлична. Однако он был крайне потрясен, когда я объяснила ему, насколько больше он мог получить у антиквара.

Клейн кашлянул, и потом достаточно долго в комнате дарило только неловкое молчание.

— О, взгляните, солнце пробилось сквозь облака, — радостно сообщила Кейт. — Сейчас самый подходящий свет, чтобы полюбоваться на только что привезенную с островов геликопию. Прошу извинить нас, сэр, но мы планировали провести оставшуюся масть дня в оранжерее.

Коротко кивнув, герцог повернулся и направился к дальнему концу комнаты, его начищенные до блеска сапоги громко стучали по натертому паркету.

— Мужчины. — Кейт бросила на подругу мрачный взгляд. — Извини. Это было невыразимо грубо со стороны Клейна. Несмотря на все его недостатки, обычно он изысканно вежлив. Хорошие манеры — еще одна обязанность герцога.

— Не волнуйся за меня, дорогая, — сказала Шарлотта, на скулах которой все еще горел румянец. — Я могу сама позаботиться о себе.

Марко прошел через застекленную створчатую дверь и присоединился к трем мужчинам на террасе.

— Итак, вы наконец добрались сюда. Я уже начал было думать, что вы нашли более веселую компанию в Лондоне, — насмешливо приветствовал его лорд Таппен. Повернувшись к двум другим, он пояснил: — У графа нет недостатка в приглашениях на разные интимные развлечения.

— Именно это я и слышал, — сказал фон Зайлиг. — Похоже, вы совсем не изменились со времен вашего пребывания в Берлине. Все тот же повеса.

Марко прижался бедром к каменным перилам и зажег сигару.

— Похоже, что и вы не изменились с тех пор. Такой же отсталый консерватор.

Пруссак ответил улыбкой на плотно сжатых губах.

— От вас я принимаю это как комплимент.

— Не стоит, — протянул Марко, хотя полковник ему скорее нравился.

Он был сдержанным и серьезным и мог поговорить на самые разные темы. Чего нельзя было сказать о большинстве членов дипломатического корпуса, находящегося сейчас в Англии.

Вронский грубо расхохотался:

— Граф прав, фон Зайлиг. Вы слишком много работаете.

— Да. У Пруссии множество дел перед подготовкой к предстоящему мирному конгрессу в Вене. — Полковник Рамного помедлил. — Вы знаете, что они говорят: король Пруссии подумает за всех, король Баварии будет пить за всех, император России будет один любить за всех, а император Австрии за всех заплатит.

Марко и Таппен засмеялись шутке, а у Вронского, же, испортилось настроение.

— Царь Александр великий и добрый правитель. Действительно, он наделен божественным интеллектом и прекрасной внешностью, и неудивительно, что россияне называют его ангелом.

— А леди в Европе называют его полностью противоположным словом, — вставил фон Зайлиг. — Как и его бабка Екатерина Великая, царь Александр известен своим сексуальным аппетитом. Теперь, когда он помог победить Наполеона, Александр двигается к новой, девственной территории.

— Мы, русские, ничего не можем поделать с тем, что умеем обращаться со слабым полом. — Вронский повернулся к Марко и бросил на него хитрый взгляд. — К слову, лорд Гираделли, я слышал, что вам нет равных в знаниях ночных лондонских притонов. Я хотел бы получить от вас информацию о лучших борделях в городе.

— Это зависит от того, что именно вас интересует.

Марко ухмыльнулся.

Вронский облизнул губы.

— Впрочем, я могу написать несколько предложений на этот счет и отмечу, чем знаменито каждое из этих мест.

— Отлично! Отлично! — Русский хлопнул его по спине. — Я знал, что могу рассчитывать на вас!

— Вчера вечером я заметил, что вы знакомы с лордом Винченци.

Таппен стряхнул пепел с кончика своей сигары.

— Si, мы ходили вместе в школу, — ответил Марко. — А с Рошамбером мы знакомы с Милана.

— Прямо сейчас они прогуливаются верхом. У герцога конюшня с прекрасными чистокровными лошадьми, и он любезно предоставил их нам, пока мы находимся здесь.

Герцог — щедрый хозяин, подумал Марко. Уже осмотрев первоклассных лошадей в конюшне, он знал, что на подкованных железом копытах стоят небольшие состояния.

— Я бы получил удовольствие, попробовав одну-другую, — тихо заметил он.

— И я тоже, — заявил Вронский. — В Санкт-Петербурге восхищаются моим искусством наездника.

Русский дворянин не только хвастун, но и шут, решил Марко. Только полный дурак способен делать подобные заявления вслух.

— Уверен, вы роскошно смотритесь на огромном черном медведе, — сказал он преувеличенно невинно. — Но здесь, в Англии, мы ездим на лошадях.

Таппен и фон Зайлиг засмеялись.

Поглаживая упавшие концы усов, Вронский попытался скрыть раздражение.

— Ха-ха-ха. Вижу, вы очень остроумны. С вами надо держать ухо востро.

— Со мной? — Марко небрежно пожал плечами, закуривая сигару. — Не обращайте внимания, если раздражаю вас. Я раздражаю абсолютно всех.

— За исключением леди, разумеется, — заметил Таппен, подмигнув беседующим.

С некоторым исключением. Марко выпустил кольцо дыма, вспомнив недавнюю встречу с Кейт. Она определенно не проявила никакого интереса к оказанному им вниманию. Не то чтобы он винил ее в этом — его поддразнивания были нарочито вызывающими.

— Не похоже, что у Гираделли будет шанс проявить свою отвагу и мастерство в общении с противоположным полом. Все дамы здесь — уважаемые леди, — сказал фон Зайлиг. — Разве ваш английский кодекс чести не подразумевает это?

— Ну-ну, как дипломат, вы прекрасно знаете, что правила никогда не бывают строго черными или белыми. Всегда существуют нюансы в виде серых оттенков. И всегда есть место для переговоров, — заметил Таппен. — Герцогиня Дюксбери, которая здесь сопровождает брата, отличимый пример. Она вдова, и ей разрешается некоторая вольность в поведении, если все делается в тайне.

Поглаживая усы, Вронский оценивающе прищурился.

— О, Англия нравится мне все больше и больше.

— Но вы правы, полковник, когда речь идет о незамужних молодых леди благородного происхождения. Джентльменам не положено заигрывать с ними, — продолжил Таппен. — Кстати, никому не посоветую легкомысленно отнестись к внучке герцога. Поступить так — значит напроситься на серьезные неприятности.

Неприятности. Когда Марко еще раз затянулся сигарой, конец ее ярко вспыхнул. Это было мягко сказано. Искать дальнейших контактов с Кейт Вудбридж — все равно что играть с огнем. Линсли четко дал понять, что здесь его задание сводится к простому наблюдению.

Но в то же время его неудержимо тянуло к огню. Словно мотылька на пламя.

— Жаль, — заметил Вронский с похотливой улыбкой. — Я не прочь был бы заманить красотку в свою постель.

При этих словах фон Зайлиг нахмурился.

— Придерживайтесь уважительного тона, когда говорите о мисс Вудбридж.

Русский закатил глаза.

— Вы, пруссаки, как всегда, несгибаемы, — пробормотал он.

— Мы не ведем себя как варвары.

— Не сыграть ли нам партию в бильярд перед ужинном? — предложил Таппен.

Марко отмахнулся от его предложения.

— Идите в бильярдную, а я зайду в конюшню и посмотрю, вернулись ли те, кто отправился на прогулку верхом.

Бросив на землю окурок сигары, он втоптал его ботинком, стараясь заодно растоптать внезапный взрыв раздражения. Замечания русского о Кейт звучали грубо, но его не касались. Он оказался здесь не для того, чтобы играть благородного рыцаря в блестящих доспехах — роль, на которую никак не годился. Только его задание имело значение.

Кроме того, Кейт вполне способна постоять за себя.


Глава 9

<p>Глава 9</p>

Свет от свечей падал на панели красного дерева и позолоченные рамы картин. Звон хрусталя и голоса заглушались богатыми дамасскими портьерами и пушистыми коврами. Кейт глубоко вдохнула, прежде чем войти в главную гостиную, чувствуя себя несколько подавленной ее пышной элегантностью. Возможно, это помещение отвергало ее как самозванку.

— Шерри, мисс Вудбридж? — предложил проходивший мимо лакей с подносом напитков.

— Шампанское, — решила, Кейт, надеясь, что шипучий напиток прибавит ей хоть немного уверенности.

Ее самооценка была растоптана утренней катастрофой. Она все еще не могла поверить, что выставила себя такой дурой. Теперь ей придется ходить только пешком.

— Кэтрин. — Голос деда раздался над приглушенным разговором гостей. — Иди сюда.

Кейт пересекла комнату, стараясь не хромать.

Уголки его рта сжались.

— У тебя что-то болит?

— У меня все тело немного затекло после прогулки верхом, — ответила Кейт и тут же пожалела о своем признании, увидев, кто стоит рядом с Клейном.

— Следует проявлять осторожность, чтобы не переусердствовать с физическими нагрузками, — предостерег Марко. — Особенно если вы не приучены к этому.

Ему не нужно выглядеть таким задавакой, подумала Кейт.

Марко, похоже, прочитал ее мысли, так как его улыбка стала еще более едкой.

— Если вы пожелаете, мисс Вудбридж, я буду счастлив сопровождать вас и дать вам несколько уроков верховой езды.

— Так же как и я, — торжественно заявил Вронский, появившись рядом с ней и склонившись над ее рукой.

— Как любезно с вашей стороны, — сказала она им обоим. — Но вам, джентльмены, не стоит беспокоиться. Большую часть времени я провожу в оранжерее.

— Правда ли то, что я слышал, будто вы регулярно встречаетесь, чтобы обсудить научные проблемы, мисс Вудбридж?

Фон Зайлиг отошел от группы гостей возле камина и присоединился к кружку герцога.

— Да.

Кейт одарила его улыбкой, признательная за то, что он позволил ей проигнорировать обоих приставал.

— Меня тоже интересует этот предмет, как и моего начальника, Вильгельма фон Гумбольдта. Он наш посол на конгрессе в Вене, и я буду состоять в его штате.

— Гумбольдт? — переспросила Кейт с неподдельным интересом. — Тот самый ученый-классик и лингвист, что основал университет в Берлине?

— Ja, мисс Вудбридж. И возможно, вы слышали о его брате Александре, известном исследователе и натуралисте.

— Конечно, слышала, — с восторгом ответила Кейт. — Его последняя статья об океанских течениях очень занимательна!

Марко кашлянул, чтобы прочистить горло.

— Похоже, мы должны найти другую компанию, Вронский, прежде чем нас унизит еще один образец мужской добродетели.

Русский нахмурился, явно не желая оставлять поле боя полковнику.

— Ох, не заставляйте мисс Вудбридж скучать за вашими разговорами об академиках и книгах, фон Зайлиг. Женщины не понимают таких пыльных предметов. Да их это и не интересует.

Когда Вронский нагнулся к Кейт и улыбнулся сквозь аккуратно завитые усы, она была вынуждена отпрянуть. Его мускусный одеколон был столь же невыносим, как и его цветистые комплименты.

— Кстати о книгах… — Проходивший мимо Таппен задержался возле их группки. — Я слышал, что вы и леди Фенимор обсуждали ранние гравюры растительной жизни в Вест-Индии, когда вошли сюда. В моей библиотеке в здешнем имении есть несколько очень редких испанских изданий, которые могут заинтересовать вас. Моя коллекция, разумеется, очень бедна в сравнении с сокровищами Клейна, но так случилось, что именно этих книг у него нет.

— Мы бы очень хотели увидеть их, — ответила Кейт. — Вы интересуетесь ботаникой, сэр?

— Немного, но не могу назвать себя таким же знатоком, как вы или ваш дед, — ответил Таппен, — Завтра утром я первым делом поскачу в Хиллкрест-Хаус и привезу их вам.

— Благодарю вас, сэр, это очень любезно с вашей стороны.

— Ну-ну, давайте же сменим тему, господа, — нетерпеливо заявил Вронский, когда понял, что Таппен готов продолжить беседу. — Мы, джентльмены, знаем, что леди предпочли бы поговорить о последних модных новинках или о том, на каких балах они танцевали недавно. Они просто слишком вежливы, чтобы признаться в этом.

Кейт услышала, как Марко тихо фыркнул. При всех своих недостатках, этот повеса не был записным пустоголовом.

— Вы, вероятно, подлинный эксперт в том, что касается женского ума, как и во многих других вопросах, — холодно ответила Кейт.

Русский выпятил грудь.

— Я горжусь тем, что я просвещенный светский человек.

— Умоляю вас, мисс Вудбридж, назовите мне свой любимый цвет, — попросил Марко с преувеличенным трепетом густых и длинных ресниц. — У ваших дневных платьев есть каракулевые рукава, или вы предпочитаете последнюю парижскую моду а-ля грек?

Кейт втянула щеки, чтобы не улыбнуться.

— Что касается меня, я вряд ли отличу каракулевый рукав от куска жареной баранины.

Лицо Вронского неожиданно утратило свое самодовольное выражение.

— Полковник фон Зайлиг, вы не будете так любезны предложить мне руку, чтобы мы обошли комнату?

В конце концов, кокетство не столь уж обременительно, решила она. Пруссак был приятным джентльменом, и она ожидала дальнейшего обсуждения научных вопросов с ним.

— Я бы очень хотела услышать еще что-нибудь о фон Гумбольдте и его открытиях.

Марко подозревал, что легкая хромота Кейт вызвана не столько физической болью, сколько уязвленной гордостью. Он действительно должен был удержаться от искушения поддразнить ее, и не важно, что ее глаза, когда она бывала раздражена, загорались неимоверным блеском.

Но если он продолжит свои провокации, то рассердит не только Алессандру, но и лорда Линсли, который ожидал, что ничто не отвлечет его от порученного задания.

Дикий. Безрассудный. Теряющий остроту восприятия.

Оценка Линсли его недавних действий — сделанная маркизом с его обычной аналитической точностью — больно задела Марко. Он глотнул шампанского, пытаясь заглушить незначительное сомнение в своих силах. Но к черту проповедь начальника. Его обвинения несправедливы. Он, Марко, никогда не позволял своим пьяным разгулам влиять на дела. Шотландия стала исключением. Его нервы и его суждения всегда были остры как бритва.

— Лорд Гираделли?

Вронский ткнул его локтем под ребра и прошептал:

— Герцог разговариваете вами.

— Простите меня, ваша светлость, — извинился Марко, заставляя себя оторвать взгляд от изящного силуэта Кейт, которая то оказывалась в мерцающем свете, то выходила из него. — Я… я восхищался великолепным полотном на дальней стене. Это Тинторетто, не правда ли?

Клейн прищурился, словно подозревая, будто в действительности гость рассматривал нечто совсем иное.

— Да, это так, — мрачно ответил он. — Я спросил, интересуетесь ли вы политикой, сэр.

— Не очень, — небрежно сообщил Марко. — Гораздо больше меня интересуют художественные занятия.

— И вас не волнует, что случится с итальянским полуостровом в результате предстоящего конгресса в Вене? — поинтересовался Вронский. — Принимая во внимание ваши огромные земельные наделы, мне кажется, вам небезразлично, какие решения будут приняты там.

— Я оставляю это на усмотрение дипломатов, которые гораздо больше осведомлены о нюансах власти, чем я, — сообщил Марко, пытаясь говорить скучно и буднично. — Конечно, мне хотелось бы, чтобы Наполеон вернул те художественные ценности, которые выкрал из наших городов.

— Ручаюсь, что международная дипломатия не входит в сферу интересов лорда Гираделли, — вставил Таппен, который присоединился к их разговору. — В прошлом месяце он был дважды вызван на дуэль. Или трижды?

Вронский захихикал:

— Наполеон не единственный, кто приобрел хорошенькие вещицы, которые не принадлежали ему по праву.

Лицо герцога напоминало маску из гранита, что заставило Марко призадуматься, что тому известно относительно истин мой цели его присутствия. Не так много, решил он. Именно лорд Таппен попросил, чтобы имя Марко добавили к списку гостей. Но несмотря на положение барона в министерстве иностранных дел и его предстоящую поездку в Вену в составе английской делегации, он не был осведомлен о подлинной роли, которую Марко играл в секретной разведывательной службе лорда Линсли внутри английского правительства.

Ложь и притворство. К настоящему моменту они стали второй кожей для него, подумал Марко, расправив складку на рукаве фрака. Образ распутного гуляки, заинтересованного только в плотских утехах, за которым он скрывался, удерживал всех от серьезных вопросов по поводу его присутствия в Лондоне.

— Осмелюсь заметить, что поведение Гираделли будет отменным в этих стенах, — беспечно заявил Таппен. — Так что сокровища герцога в полной безопасности.

Подбородок Клейна заметно затвердел.

— Очень надеюсь.

— Скажите мне, Вронский, правда ли, что ваш царь ищет поддержки Пруссии для создания независимой Польши? — задал вопрос Таппен, пытаясь тактично сменить тему разговора. — Мы слышали, что в обмен на передачу нескольких своих прибрежных портов он согласиться на аннексию Саксонии.

— Сейчас ходит много слухов, — парировал русский. — А скажите-ка мне, Англия одобрила бы эту идею?

— Ну что вам сказать… это будет зависеть от ряда нюансов…

Марко какое-то время прислушивался к развернувшейся дискуссии, затем извинился, чтобы отойти и поговорить с французским посланником, который со своей группой слушателей расположился в другом конце комнаты.

Кузен принца Талейрана, министр иностранных дел Франции Рошамбер, был одним из самых удачливых аристократов — его семье удалось избежать террора первых лет революций. С помощью могущественного родственника этот француз поднялся до влиятельного поста на дипломатической службе и в Вене будет представлять заново реставрированную монархию Бурбонов. Ключевой вопрос состоял в том, кто — Россия или Австрия — станет главным союзником Франции.

Марко заставил себя не смотреть на Кейт, которая проходила мимо нескольких других групп гостей. Неимоверно трудно держать в голове все имена и связи, даже не отвлекаясь. Это собрание напоминало партию в шахматы, когда международные посланники всеми правдами и неправдами старались занять выгодное место на доске, используя другие страны как свои пешки.

Баланс сил зависел от исхода конгресса, и один неверный шаг мог дорого обойтись Англии.

— Мисс Вудбридж, пожалуйста, сядьте возле меня. — Графиня Дюксбери похлопала ладонью по пышным подушкам на софе. — Я много слышала о вас от моего младшего брата и очень рада, что у нас наконец есть возможность познакомиться.

Кейт бросила извиняющийся взгляд на Шарлотту.

— Полагаю, мы должны попытаться быть светскими дамами, — прошептала она.

Когда изысканный и роскошный ужин закончился, леди покинули столовую, оставив джентльменов наслаждаться портвейном и сигарами.

— Это приглашение не относится ко мне, — тихо сказала Шарлотта подруге. — Ты иди, я сама понаблюдаю за сервировкой стола к чаю.

Подавив вздох, Кейт присоединилась к леди Дюксбери. Принимая во внимание то, что она сторонилась светских приемов, она не могла вообразить, что мог рассказать графине ее брат.

— Ах вот наконец возможность для приятной беседы.

Графиня улыбнулась всеми своими ямочками. Брюнетка с фигурой статуэтки, она была одета в модное платье, скроенное так, чтобы показать ее безупречную алебастровую кожу и прекрасной формы грудь. Дорогое золотое колье, дополненное бриллиантами и большим, чистым как слеза топазом, подчеркивало кремовую ложбинку на ее бюсте.

Казалось, графиня не слишком скорбит по поводу своего вдовства, с долей цинизма подумала Кейт. Хотя она не обращала внимания на слухи, трудно было не заметить частое упоминание имени леди в отделе светской хроники всех газет.

— Как я уже сказала, мне не терпелось увидеть вас, — добавила леди Дюксбери.

— Я польщена, — пробормотала в ответ. Кейт. — Но скорее всего ваш брат спутал меня с кем-то еще. Я редко выхожу в свет.

— О, нет никакой ошибки, он точно знает, кто вы. — В карих глазах леди зажглись шаловливые огоньки. Понизив голос, она продолжила: — Вы, как говорят, угрожали отрезать ему селезенку перед фехтовальным залом Анджело.

Щеки Кейт зарделись.

— Боюсь, ваш брат неправильно истолковал значение моих слов. Во всяком случае, уверяю вас, он их сильно преувеличил.

— Ну, может быть, речь шла о печени, а не о селезенке. — Леди Дюксбери похлопала Кейт веером по запястью. — И все равно я нахожу историю прелестной. Меня всегда восхищает смелость в леди. — Понизив голос до конфиденциального шепота, она добавила: — Гилберт упомянул, что вы послали записку, которая вызвала почти обнаженного лорда Гираделли на середину Бонд-стрит. — Горловой смех. — Вот на это зрелище я бы охотно посмотрела.

— Насколько я понимаю, это совсем не трудно устроить, — сухо ответила Кейт. — Граф готов сбросить одежду при малейшем поощрении.

Графиня рассмеялась.

— И как я поняла, это не такой уж неприятный опыт. Воображаю, насколько он искусен в…

Графиня многозначительно подмигнула.

Кейт сочла манеру леди слишком бесцеремонной для беседы с незнакомкой. Подражая высокомерному взгляду герцога, она отодвинулась от дамы.

— Я не совсем уверена, что поняла вас, — произнесла она нараспев, хотя точно знала, что подразумевала веселая вдова.

— О, неужели я оскорбила вас, мисс Вудбридж? — На лице графини было написано раскаяние. — Пожалуйста, не поймите меня превратно, я просто хотела посплетничать, — Она похлопала ресницами. — У меня сложилось впечатление, что мы подружимся.

— Правда? — холодно ответила Кейт. В преувеличенно дружеской манере графини прозвучали фальшивые нотки. — Вы же меня совсем не знаете.

— О, однако нам, женщинам, свойственно природное чувство товарищества, — произнесла леди Дюксбери. — В конце концов, разве мы не любим посплетничать и поделиться нашими тайнами?

Именно такой тип поведения Кейт ненавидела больше всего — распространять слухи и безжалостно критиковать так называемых лучших друзей за их спиной. Именно этим и славилось Общество вежливости.

— Что касается меня, то я нахожу подобное занятие пустой тратой времени, — возразила Кейт.

Леди Дюксбери слегка прищурилась в ответ на явный отпор, но сумела улыбнуться.

— Но вы же пытаетесь привлечь внимание Гираделли фон Зайлига.

Кейт не поверила своим ушам. Обвинить ее в откровенном заигрывании было полным абсурдом.

— Вы неправильно истолковали мои действия. Фон Зайлиг и я — мы беседовали о научных предметах. А лорд Гираделли — кузен моей ближайшей подруги. — Кейт встала. — Теперь прошу извинить: мне необходимо помочь леди Фенимор приготовить чай.

— Ну разумеется. — Графиня пристально и ядовито посмотрела на нее. — Не смею задерживать вас.

Кейт направилась к столу, где Шарлотта расставляла окаймленные золотом чашки и блюдца.

— Скоро в гостиных появятся новые уничижительные слухи обо мне, — тихо сообщил а она подруге. — Меня уже называют синим чулком и затворницей, теперь станут говорить, что я грубая и лишенная юмора гарпия.

Услышав краткое изложение обмена репликами между двумя дамами, Шарлотта нахмурилась:

— Тебе не следует прилагать столько усилий, чтобы приобретать врагов в свете.

— Я и не старалась, — запротестовала Кейт. — Я просто дала ей понять, что мы никогда не подружимся.

Ее подруга подняла бровь.

— Ты считаешь, что я виновата? — спросила девушка после небольшой паузы.

— Нисколько. Я только думаю, что было бы мудро проявлять осторожность. Особенно с леди Дюксбери. Я слышала, будто она одна из тех, кто любит создавать неприятности другим.

Кейт пожала плечами:

— Какой вред она может причинить мне? Меня меньше всего заботит, что говорят обо мне старые сплетницы.

Шарлотта ответила не сразу, а когда заговорила, в ее голосе слышались забота и беспокойство.

— Не стоит недооценивать власть слухов и косвенных намеков. Известно, насколько они опасны. Посмотри, через что прошли Клара и Алессандра, когда их стали преследовать ошибки из прошлого.

Несмотря на жар пара из чайника, Кейт почувствовала, как похолодели ее ладони. Она осторожно поставила чайник рядом с чашками и начала раскладывать серебряные чайные ложечки.

— Я… я не могу представить, что подобное может случиться со мной. В своей прошлой жизни я была совершенно другой личностью — нет никакой связи между Кейт Вудбридж, американской скиталицей и искательницей приключений, и Кейт Вудбридж, английской внучкой герцога Клейна.

— Несомненно, ты права, дорогая. Однако как ученым нам следует помнить, что ничего нельзя принимать как само собой разумеющееся.

Появление джентльменов положило конец дальнейшей дискуссии. Начав ритуал подачи чая, Кейт постаралась забыть неприятную встречу, которая стала еще одним напоминанием о том, что воды светского общества чреваты скрытыми мелями.

А говоря о штормовых морях… Краешком глаза Кейт увидела, как Марко ленивой походкой вошел в комнату. Его красивое лицо светилось от смеха над тем, что рассказывал ему лорд Таппен.

Все у нее внутри сжалось, и хотя Кейт заставила себя не реагировать, жар медленной спиралью поднимался к ее щекам. Она возилась с чайником, надеясь скрыть свое смущение в облаке пара. Отвратительное замечание леди Дюксбери не могло быть дальше от правды. Кейт никогда сознательно не старалась привлечь внимание Марко.

Но ее тело, похоже, руководствовалось собственными соображениями.


Глава 10

<p>Глава 10</p>

— Благодарю вас, мисс Вудбридж. — Фон Зайлиг принял из её рук чашку с чаем, но не отошел от стола. — Вы не хотели бы сыграть партию в вист?

— В общем-то я не любительница карточных игр.

— Да и я тоже. — Он улыбнулся. — Я предпочел бы разговор.

— Как и я.

— Отлично, — откликнулся французский посланник Рошамбер, который находился рядом. — Тогда, возможно, вы не будете возражать, если мы с полковником продолжим нашу дискуссию по поводу предстоящего мирного конгресса. Но если политика скучна вам…

— Вовсе нет, — заверила его девушка. — Я читала, что делегаты намереваются затронуть массу интереснейших проблем. Меня особенно заинтересовали идеи мистера Котты и мистера Бертуччи по поводу интеллектуальной собственности.

— Согласен с вами, — сказал фон Зайлиг. — Это очень злободневная тема. Издатели многих стран встревожены пиратством идей.

Рошамбер кивнул, добавляя в чай сливки. В отличие от грузного коренастого блондина-пруссака темноволосый француз был стройным, с узким лицом и тонкими чертами, напоминавшими женские. Впечатление подчеркивали кружевные манжеты и галстук, бордовый фрак, бархатные бриджи и тканный золотом шелковый жилет.

Но Кейт чувствовала, что под утонченной внешностью скрывается твердый характер.

— Эти несколько месяцев обещают быть очень интересными как для политики, так и для партий, — высказал свое мнение Рошамбер, сделав глоток чаю. — Вы бывали в Вене, мисс Вудбридж?

— Нет, но слышала, что это прекрасный город. Я мечтаю когда-нибудь увидеть его.

— Теперь, когда в Европу пришел мир, путешествие больше не представляет никакой опасности. Так что, возможно, ваш дед решится привезти вас туда, — предположил фон Зайлиг. — Это историческое место с живописным средневековым центром, множеством роскошных парков, замечательных церквей и зданий в стиле барокко. Легенда гласит, что городские стены, окружающие Старый город, были построены на выкуп, заплаченный королем Ричардом Львиное Сердце, когда его пленили по пути домой из Святой земли.

— Как интересно. — Кейт на мгновение закрыла глаза, мысленно представляя это необычное место.

Она скучала по возбуждению, порождаемому путешествиями — видами, звуками, запахами незнакомой земли, стимулирующими все чувства.

— Австрийский император Франц, будет принимать монархов в Хофбурге, своем замке в центре города, — сообщил Рошамбер. — Стоит совершить путешествие ради одного этого, так как во дворце невероятно много всяческих сокровищ.

— Одно из увлечений императора — ухаживать за растениями в его дворцовых теплицах. Он также крупный эксперт в географии. Европы, — добавил фон Зайлиг. — У него необычайна богатая коллекция редких карт и книг.

— Именно такое место я и мечтала бы посетить, — призналась Кейт.

— Сомневаюсь, что, когда начнется конгресс, у Франца найдется достаточно времени для занятий растениями или для посещения своей библиотеки. Меттерних и Талейран будут играть в кошки-мышки, пока русский царь и король. Пруссии ведут переговоры относительно судеб Польши и Саксонии…

Кейт с интересом слушала, как два джентльмена обсуждали нюансы европейской политики. Они много знали и разумно все аргументировали, и когда Кейт отважилась задать вопрос, не отмахнулись от нее, а подробно ответили.

Господи, может быть, в конце концов, светские рауты не столь ужасны. Было приятно, что с ней обращались так, словно у нее имелись мозги наряду с остальными частями тела.

Людлоу, американский посол в Лондоне, и Виллафранка, представитель испанского правительства, подошли, чтобы присоединиться к их разговору, и тут же выдвинули собственную перспективу маневрирования стран-участниц в борьбе за власть после поражения Наполеона. И увлеченная последовавшей оживленной дискуссией, Кейт забыла о времени, пока высокие напольные часы в углу не пробили час. Неожиданно осознав, что она оставила Шарлотту одну, Кейт быстро оглядела комнату надеясь, что ее подруга не скучала в одиночестве или в компании книги.

Кейт почувствовала укол совести. Неужели она получала такое удовольствие от вечера, что забыла о своей подруге «грешнице»? Она должна принести извинения Шарлотте за то, что оставила ее одну в толпе незнакомцев…

Дьявол! Заметив отражение волос подруги в одной из больших стеклянных горок со всевозможным антиквариатом, Кейт тихонько выругалась.

— Извините меня, джентльмены.

Не дожидаясь ответа, она повернулась спиной к группе беседующих, торопливо прошла мимо карточных столиков и подошла к Шарлотте:

— Извини меня, Шарлотта, — с набега вклинилась она в ее разговор с дедом. — Я потеряла счет времени.

— Все в порядке, дорогая. Похоже, ты получила удовольствие от оживленной дискуссии.

— Да, всегда интересно услышать разные точки зрения…

Споры, бесспорно, возбуждают, но только сейчас она почувствовала, как в результате дебатов горело ее лицо. Как ни странно, на щеках Шарлотты тоже выделялись два жарких пятна.

При свечах невозможно было определить, было это результатом гнева или смущения.

— Спасибо, что составили компанию леди Фенимор, ваша светлость, — торопливо поблагодарила деда Кейт. — Но мы не должны больше испытывать ваше гостеприимство. — Повернувшись к Шарлотге, она взяла ее за руку. — Пойдем, я хочу показать тебе книгу с ботаническими гравюрами из Америки.

Клейн отступил в сторону, позволяя им пройти.

— Извини меня, — прошептала Кейт, когда вела подругу к софе возле камина. — Надеюсь, ты ненадолго застряла там с Клейном.

— Достаточно, чтобы вступить с ним в спор о виде вишни, изображенной на его вазе, принадлежащей к периоду династии Мин.

— Черт, я так виновата.

— Ничего подобного. — Шарлотта усмехнулась. — Герцог вынужден был признать свою ошибку.

— Ему следовало хорошенько подумать, прежде чем бросать вызов «грешнице» в научном вопросе.

— Думаю, я шокировала его, — добродушно призналась Шарлотта. — Как приятно видеть, что в моем возрасте я все еще могу дать кому-то фору.

На лице Кейт появилась гримаса.

— Я никоим образом не хочу умалить твои достижения, но расстроить герцога не так уж и сложно. Он полностью лишен чувства юмора.

Шарлотта задумалась.

— На самом деле, я думаю, это не так. Его просто не поощряли проявить его.

— Может быть, ты и права.

Однако сама Кейт так не думала.

— Подавай кончим обсуждать Клейна. Расскажи о разговоре с джентльменами.

— Они объясняли некоторые вопросы, которые должны быть решены в течение ближайших месяцев в Вене, — сообщила Кейт. — Между прочим, похоже, Вена — удивительный город.

— Я слышала то же самое. Это центр музыки и искусства, а также образования. — Шарлотта помолчала. — И говорят, там пекут восхитительные пирожные.

— Только подумай, — задумчиво проговорила девушка. — Это будет представительное собрание людей со всего континента…

Марко наблюдал за Кейт поверх веера карт. Свет от свечей образовывал золотистое кольцо вокруг ее головы. Мягко светящийся нимб. Хотя очевидно, что данная леди отнюдь не ангел.

Во всяком случае, не с ее дьявольским пренебрежением к правилам света.

Губы Кейт дрогнули в ответ на сказанное ее спутницей, и Марко почувствовал, как его собственное тело внезапно охватил жар.

Что такого было в Кейт Вудбридж, что возбуждало такую внутреннюю физическую реакцию в нем?

По ее лицу пробегали тени. Свет и мрак. Невинность и опытность. Аквамариновые глаза, в которых играли солнечные лучи и шторма, зовущие его сбросить одежду и нырнуть в их глубину.

Внутри Марко проснулась волна чистой первобытной страсти. Он воображал, как соблазнительно будут выглядеть ее волосы цвета меда, рассыпанные на белоснежных смятых простынях, как приятно будет прикасаться языком к ее обнаженной груди. Каким чувственным окажется ее стройное, блестящее от пота тело под его телом, поднимающимся и опускающимся с тем же неумолимым ритмом, что и океанские приливы и отливы.

Порочный. Но ведь он никогда и не притворялся святым. Скорее дьяволом, список грехов которого протянется отсюда до Хейдса и обратно. И все же каким бы плохим он ни был, он никогда не опускался так низко, чтобы соблазнить девственницу. Сжав в руке карты, Марко сумел победить чувство вины. Да, он был испорченным ловеласом, но не развратником. Его спутницы в постели все были в равной степени пресыщенными охотницами за развлечениями, понимающими правила их шаловливых игр. Не ожидай ничего большего, кроме мимолетного удовольствия.

Несмотря на странные тени во взгляде Кейт Вудбридж, Марко видел, что она не принадлежит к его миру. Ее секреты из прошлого были всего лишь иллюзией. Кейт была созданием света, а он — существом ночи. Ее страсть была направлена на все живое и растущее, в то время как его собственная душа давно истерлась в пыль.

Быть источником смерти, не важно, по случайности или нет, значит изменить свою жизнь.

Кейт и ее пожилые собеседники поднялись со своих мест.

Марко представил, как его руки пробегают по стройным контурам и изгибам, и неожиданно все его благие намерения полетели ко всем чертям. Он вовсе не собирался лишать Кейт девственности, пытался он объяснить себе свои намерения, просто раз-другой коснуться ее прелестных губ. Кейт не могла быть настолько невинной, чтобы не почувствовать флирт. Как знаток женских реакций, он знал, что её целовали и раньше.

Так что определенно не было особого вреда в легком флирте…

Толчок соседа вернул его к карточной игре.

— Ваша очередь ходить, Гираделли.

Наугад выбрав карту, он бросил ее на стол.

Его партнер застонал и бросил на него страдальческий взгляд.

Оттолкнувшись от стола, Марко встал и отставил свой стул. Кейт и ее подруга только что пожелали спокойной ночи Клейну и покинули комнату.

— Если вы не возражаете, думаю, мне лучше выйти на улицу и покурить.

Марко был не единственным, кто нарушил формальности гостиной герцога. Застекленные створчатые двери вели на террасу с каменным полом, в которой уже зажигали сигары другие джентльмены. Огоньки горящих кончиков сигар точками освещали углублявшиеся сумерки словно огромные жучки-светлячки в ночи. Прохладный ветерок шевелил зелень, окаймлявшую балюстрады, мешая едкий табачный дым с тонким ароматом роз и гиацинтов.

Кто-то захватил с собой бутылку бренди, и мягкий всплеск спиртного переходил из стакана в стакан. Настроение во время больших домашних сборищ поначалу бывает всегда несколько сдержанным, пока гости знакомятся и оценивают, какой компании лучше держаться. Это особенно верно относительно данного собрания гостей, подумал Марко, который, прислонясь к перилам, наблюдал за другими с подчеркнутым безразличием.

Будет нелегко различить правду за улыбками дипломатов и понять, кто союзники, а кто — враги.

Россия в союзе с Пруссией. Австрия, принимающая сторону королевства Саксонии. Франция в лице легендарного Талейрана намеревается внести исправления в новую карту Европы. Выдохнув облако дыма, Марко мысленно восстановил в памяти прочитанные им доклады. Линсли подозревает, что здесь готовится какая-то интрига. И не в правилах маркиза тратить время или средства на пустые догадки.

Вронский и фон Зайлиг не выглядели друзьями, но внешний вид, разумеется, может быть обманчив. Рошамбер заслуживал близкого рассмотрения, так как Франция нуждалась в союзе с одной из других европейских сил, с тем чтобы иметь на руках козырь, когда сядет за стол мирного конгресса. Что касается испанского и датского послов, то они были пешками… Но так ли это?

Когда Марко оглядывал улыбающиеся лица, он не мог не задуматься о том, какие плелись интриги под демонстрацией единства.

Обман, сплошной обман. Политика была отвратительным делом, особенно при таких больших ставках. Но по крайней мере Марко верил, что трудился ради высшей цели. В его жизни было мало такого, чем он мог гордиться. Однако работа с Линсли являлась одним таким исключением.

— Приятный вечер, хотя несколько скучный по сравнению с лондонскими удовольствиями. — Лорд Таппен пересек плитки пола и остановился, чтобы стряхнуть немного пепла со своей сигары. — Там, несомненно, все прошло бы веселее.

— Могу себе представить, — вежливо ответил Марко.

Несколько мгновений Таппен курил молча.

— Как вы слышали, завтра утром я планирую съездить верхом в свое имение, чтобы привезти несколько книг для мисс Вудбридж и ее подруги. Вы не хотели бы присоединиться ко мне?

— Почему бы и нет?

— Отлично. Тогда встречаемся в конюшне в восемь.

Затянувшись еще несколько раз сигарой, Таппен покинул собеседника.

Еще одни отношения, в которых следует разобраться, подумал Марко и возобновил свои наблюдения за гостями. Линсли не объяснил конкретную роль Таппена. Возможно, его попросили не сводить глаз с Марко и сообщать о любой его оплошности или пренебрежении долгом. Шпионаж был грязным делом. Ни эмоций, ни правил, ни угрызений совести. А потому это занятие было словно специально создано для него.

Краешком глаза Марко увидел, как лорд Алленгем вышел в ночь в сопровождении сестры, вдовой графини Дюксбери. В свете масляных ламп, обрамлявших дверной проход, медный блеск его бакенбард как нельзя лучше подходил к его цветущему виду. Крупный и тучный барон выглядел упитанным и самодовольным. И все же в его глазах горел голодный огонек, как у человека, выглядывающего, где бы схватить лакомый кусочек, не важно, насколько полон его желудок.

Из заметок Линсли относительно гостей Марко знал, что Алленгем состоит членом контролирующего правления Северной торговой биржи, высоко прибыльной частной торговой компании, занимающейся поставками оборудования для кораблестроения из Балтийского региона. Дерево, скипидар, сосновая смола — все самое необходимое для британского адмиралтейства, которое поддерживало самый могущественный флот в мире. И так как империя простиралась до самых отдаленных уголков земного шара, новый торговый флот был необходим для распространения английского образа жизни в новых колониях. Барон быстро огляделся вокруг, затем целенаправленно устремился прямо к тому месту, где, потягивая вино, стоял фон Зайлиг.

Марко немного подождал, прежде чем начать лениво шагать вдоль внешнего ограждения. Пруссия контролировала некоторые важнейшие коммерческие порты на Северном море. Но если слухи соответствовали действительности и на конгрессе в Вене будет определено новое положение Польши, тогда торговые договоры могут драматически измениться в регионе. Будет интересно услышать, что эти два джентльмена скажут друг другу.

Держась в тени большой декоративной постройки, Марко сквозь листву вьюнка мельком увидел профиль леди Дюксбери. В отличие от Кейт Вудбридж у него не возникал вопрос относительно невинности этой дамы.

Если верить дошедшим до него слухам, полногрудая красотка довольно легко раздавала свою благосклонность. Не то чтобы он находил в этом что-то дурное. Марко всегда думал, что со стороны мужчин было абсурдным лицемерием судить женщин иначе, чем самих себя.

Омываемое лунным светом, ее лицо имело бледно-жемчужный оттенок. Однако, как ни странно, этот эффект не смягчал ее черты, а, наоборот, придавал им дополнительную жесткость. Но то же самое можно было сказать и о его собственном пресыщенном выражении лица, подумал Марко. Изысканно вылепленного. Непроницаемого. Лишенного чувств и эмоций.

Может быть, стоит подумать о том, чтобы затащить ее в постель, чтобы прогнать скуку.

Леди Дюксбери смеялась над чем-то, что рассказывал ее брат, и почему-то собственная глубокомысленная идея не показалась Марко такой уж привлекательной. Ее голос был ломким — с какими-то обкусанными краями и острыми углами. Что даже отдаленно не напоминало роскошный, мелодичный звук, когда Кейт Вудбридж что-то забавляло.

Марко вгляделся в окутанный туманом сад и сосредоточился на том, о чем говорили между собой джентльмены. Их не трудно было услышать, так как беседа становилась все горячее и горячее.

— Nein, я уже принял решение по этому вопросу, сэр. — Слова фон Зайлига пронизали окружающую тишину. — И что бы вы ни сказали или ни сделали, это не изменит моего совета, который я намерен дать фон Гумбольдту и моему королю.

— Ну, это мы еще посмотрим, — пробормотал Алленгем. — Мы обладаем большей властью и влиянием, чем вы представляете. — Взяв сестру под руку, он повел ее к двери. — Пойдем, Джослин.

Когда графиня повернулась, ее взгляд скользнул по листве. Она мгновение помедлила, когда их глаза встретились. В уголках ее губ притаилась полуулыбка. Несмотря на прохладный вечер, она раскрыла веер и начала обмахивать свое декольте.

Искушая.

Леди знала о своих прелестях и не боялась их афишировать. Марко наблюдал, как она удалялась, но решил не следовать за ней. Не сегодня. Он спал не более трех-четырех часов в последние несколько дней и не хотел, чтобы его мозги были затуманены на следующее утро. Пустая постель наверняка не убьет его.

Остальные тоже потянулись обратно в дом, направлялись в крыло для гостей. Марко заколебался, чувствуя странное беспокойство, несмотря на усталость. Решив, что глоток сельского воздуха прояснит его голову, он спустился по ступенькам террасы в сад.


Глава 11

<p>Глава 11</p>

— Спокойной ночи, дорогая. — Шарлотта открыла дверь своей спальни. — Право, тебе не следовало так рано покидать гостей из-за меня. Я обнаружила, что в моем возрасте уже нет сил полуночничать.

— Я тоже устала, — ответила Кейт. — Все эти домашние приемы довольно утомительны.

Шарлотта задумчиво поджала губы.

— И все же, мне кажется, сегодня ты получила удовольствие.

— Полагаю, да, — призналась Кейт. — Гости оказались более интересными, чем я ожидала.

— Это действительно так, — согласилась Шарлотта. — Горячий обмен мыслями всегда интеллектуально стимулирует.

Вспомнив ранние комментарии деда в библиотеке, Кейт состроила гримаску.

— Определенные мнения лучше всего оставить невысказанными. Я снова извиняюсь за невыносимую грубость Клейна сегодня днем.

— Ах, брось, Шарлотта отмахнулась от слов подруги, — Как и большинство мужчин, Клейн невысокого мнения о женщинах, считающихся синим чулком. Довольно забавно спорить с ним и видеть его шокированным. — Закрывая ладонью пламя свечи, Шарлотта подавила зевок. — Увидимся за завтраком. Ты уверена, что хочешь провести утро в библиотеке? Полковник фон Зайлиг охотно поделится с тобой своим опытом в стрельбе из лука.

— Не сомневаюсь, — ответила Кейт. — Правда, я боюсь поддаться искушению отправить стрелу в зад Вронскому.

— Нет уж, давай обойдемся без кровопролития. Убийство может огорчить собрание.

Девушка с трудом сглотнула, прежде чем вынужденно засмеялась.

— Правильно. Я попытаюсь обуздать свой порыв.

Шарлотта удалилась, и Кейт пошла по затемненному коридору к своим комнатам. Однако несмотря на поздний час, она была слишком возбуждена, чтобы уснуть. Может быть, причиной тому было шампанское или последствия пребывания в компании такого множества новых людей.

Вздохнув, Кейт помедлила у своей двери. Она была не в настроении для дальнейших встреч, но эта часть старинного дома казалась спокойной. Гости, вероятно, будут общаться еще час-другой. Легко ступая по пушистому восточному ковру, Кейт направилась к задней лестничной площадке и вниз, к единственному месту среди всего дедова великолепия, где она чувствовала себя как дома.

Открыв тяжелую, обитую медью дверь, она проскользнула в оранжерею.

И тут же оказалась в другом мире. Контрастируя с душной атмосферой гостиной, воздух здесь был живым и вольным. Его влажная теплота ласкала щеки и щекотала нос изобилием земных, экзотических запахов, Кейт сделала глубокий вдох, наслаждаясь водной охвативших ее ощущений. Она любила дикую природу.

Кейт зажгла пару висячих фонариков и стала смотреть на их мерцающее отражение в зеркалах. В Англии она часто чувствовала себя будто заключенной в позолоченную клетку. Она тосковала по приключениям, которых сейчас так не хватало в ее жизни. Все вокруг нее были такими предсказуемыми — за исключением, разумеется, «грешниц», которые разделяли ее любопытство и желание изучать неизвестное.

Их дружба была единственным ярким пятном в ее жизни. И все же…

Кейт зашагала по заросшей мхом кирпичной дорожке, касаясь рукой трепещущих листьев. Замужество нескольких «грешниц» неуловимо изменило кружок. Их дружба не ослабла, просто… просто стала другой.

Чара, Алессандра, Ариэль — у них теперь появились надежные спутники жизни, с которыми они могли делиться самыми интимными надеждами и страхами. Появилось плечо, на которое можно опереться. Они обрели любовь, дававшую уверенность в завтрашнем дне…

Кейт потерла руки, чувствуя, как от внутреннего холода по телу побежали мурашки, несмотря на окружавшее се тепло оранжереи. Ее шансы встретить родственную душу в цивилизованной Англии были равны нулю. Кейт слишком выделялась на фоне своего окружения. Лондонские леди отличались изнеженностью и утонченностью. Кейт же являла собой полную им противоположность. Скитания по морям и тяготы бедности требовали от нее твердости, чтобы выжить. И Кейт сумела выстоять, несмотря на все трудности. Она научилась быть сильной, сообразительной и ужасно независимой. Если временами она испытывала одиночество, от этого чувства было легко отделаться. В конце концов, какого мужчину может привлечь женщина, которая совершила главный грех…

Не зацикливайся на прошлых ошибках, приказала себе Кейт, А что касается мужчин, то какое ей дело до того, что они о ней думают?

В туманном свете фонарей, а затем при лунном сиянии Кейт пыталась отвлечься or сентиментальных мыслей, изучая окружающие ее растения, собрание которых предлагало соблазнительное множество оттенков и фактуры.

И почему дикое переплетение растений неожиданно приняло формы темных полос и греховно-чувственного лица графа Гираделли?

Это, должно быть, виновато вино. Кейт прижала ладони к горячему лбу. Это не имело никакого отношения к его мимолетному поцелую или ощущению на своей талии его сильных, твердых рук, когда Марко сажал ее в седло.

Все у нее внутри сжалось, когда она вспомнила тонкий запах, исходящий от его тела: мужская смесь кожи, табачного дыма и полуночных разгулов.

Боже милостивый, неужели ее действительно тянуло к этому дьяволу?

И как бы ненавистно ни было это признание, ответ был «да». Марко прекрасен — и если не духом, то телом. Подлинный образец мужской силы и красоты.

Отведя рукой серебристую ветвь оливы, Кейт углубилась дальше в тень деревьев.

То, что они не любили подчиняться и пренебрегали послушанием, их и объединяло. В то же время ее интересовали интеллектуальные идеи, Марко же был сибаритом, который жил в свое удовольствие.

Но в одном Кейт была абсолютно уверена — ради ее собственного душевного спокойствия она должна держаться от него как можно дальше.

Не испытывая особого желания ложиться в холодную постель, Марко не спеша шел по посыпанной гравием дорожке сада. Он выбрал окольный путь вокруг тыльной стороны имения к ближайшему к его комнатам входу. Из рощи грушевых деревьев доносились трели соловья. В недавно скошенной траве стрекотали кузнечики.

Когда он в последний раз слышат кузнечиков или поднимал глаза, чтобы увидеть сияние звезд над головой?

Марко замедлил шаги, прислушиваясь к давно забытой ночной музыке, так непохожей на пьяный смех и страстный шепот, сопровождавшие его ночи. Легкий бриз проникал сквозь высокую изгородь из самшита, и сто аромат, наполненный благоухающим, свежим привкусом земли и листьев, неожиданно пробудил в нем воспоминания о прошлом. Жаворонки в лугах, купания при луне в озерах с бархатной водой, приключения, которые он делил с братом. Проклятие. Что за сентиментальность вдруг напала на него? Слава Богу, Марко больше не был зеленым наивным юнцом, опьяненным детскими мечтами. Он создал свою собственную жизнь и свои собственные правила. Повернув за угол, Марко остановился как вкопанный.

Словно окутанный светом звезд, парящий стеклянный павильон предстал перед ним как черный волшебный призрак. Его изящные очертания — неземные серебрящиеся стекла на фоне темных деревьев, — казалось, плыли в клумбах тумана.

Марко моргнул, неуверенный, что его глаза не сыграли с ним злую шутку. Затем вспомнил упоминание о знаменитой оранжерее герцога с множеством экзотических растений.

Любопытство заставило его сойти с покрытой гравием дорожки и приблизиться к необычному сооружению. Ему показалось, что неожиданно открылось окно в какой-то очарованный мир. Внутри горело несколько медных ламп, их колеблющееся пламя отбрасывало мягкий свет на роскошные зеленые джунгли. Пальмы в кадках тихо покачивал и своими резными листьями с бусинками влаги на них.

Изобилие цветов, которым он не знал названий, окрашенных во множество тонов и красок, свисали с терракотовых декоративных горшков, окаймлявших узкую кирпичную дорожку. Легкий всплеск невидимого фонтана доносился сквозь затуманенные тени. Марко глубоко вдохнул воздух, ощущая благоухание множества самых разных растений.

Следуя неожиданному порыву, он прижался щекой к стеклу и закрыл глаза. Его поверхность была одновременно очень теплой и холодной, и странное ощущение вызывало дрожь вдоль его позвоночника. Марко стоял неподвижно, словно статуя, удерживаемый необъяснимой силой.

— Diavolo, — пробормотал он, и звук собственного голоса наконец развеял чары.

Он поднял взгляд — только чтобы понять, что смотрит глаза в глаза другому человеку.

Леший из леса или джинн из коптящей лампы?

Полностью потеряв ориентацию, Марко долго смотрел на призрачное отражение, прежде чем различил лицо Кейт Вудбридж.

Ее поза зеркально отражала его — они стояли со слегка расставленными ногами лицом друг к другу, их ладони были прижаты с той и другой стороны точно в одном и том же месте, их разделяло лишь тонкое стекло. Марко видел, как бился пульс на нежном горле, как поднималась и опускалась ее грудь; и от дыхания запотевало стекло. Его кожу стало пощипывать. Эффект был почему-то чрезвычайно эротическим.

— Что, черт подери, вы выделаете там, на улице? — Приглушенный голос Кейт положил конец всем его мыслям. — Отойдите. Иначе вы разобьете стекло.

Марко резко выпрямился.

— Вам лучше войти, прежде чем вы поранитесь.

Кейт указала на окованную железом дверь в углу.

Марко послушался совета. Засов щелкнул, дверь открылась, и он переступил порог, немедленно ощутив тепло влажного воздуха, целующего его щеки. Земная сладость и свежесть наполнила его ноздри и моментально, придала ему давно забытое легкомыслие.

— Осторожно! — воскликнула Кейт. — Эти орхидеи только что прибыли из Мадраса, и мой дед наденет вашу голову на древко копья, если вы сшибете их.

— Не надо кричать, — ответил он. — Ни мои мозги, ни мой слух не пострадали. И вообще я очень мало выпил сегодня вечером.

— Ха! Сэр Бизли жаловался, что вы не могли сосчитать до десяти, когда были его партнером за карточным столом.

— Это не из-за бренди; все дело в компании. Сплошная скука играть в вист с этими старомодными, несгибаемыми бюрократами.

— Тогда почему вы покинули Лондон? — требовательно спросила Кейт.

— Мне было скучно играть в очко с развращенными мерзавцами.

— Как можно возбудить ваш интерес… — начала Кейт, затем резко замолчала. — Нет, знаете, лучше не отвечайте. Не хочу ничего знать.

Марко засмеялся:

— Я думал, что ученые любознательны по природе.

Кейт сделала глубокий вдох, но не ответила.

Марко намеренно приблизился к ней.

— Опасаетесь, что узнаете что-то, что вам незнакомо?

— Есть очень немного из того, что я не знаю…

— Не знаете чего? — требовательно спросил Марко, когда девушка неожиданно замолчала.

Кейт отвернулась 6 т света.

— Не видели? Или не делали? — Губы Марко сложились в саркастическую улыбку. — Однако я очень сомневаюсь, что вы имеете подлинное представление о том, какой бедной и жалкой может быть жизнь.

Глаза Кейт на мгновение вспыхнули и расширились.

И ее ранимый взгляд исчез столь же быстро, оставив его в сомнениях, не вообразил ли он его.

— Можете думать все, что вам угодно, — прошептала Кейт сквозь стиснутые зубы. Подхватив юбки, она начала разворачиваться. — Поскольку вы заявили, что трезвы, вам не составит труда самому найти обратный путь.

— Подождите. — Марко схватил ее за запястье. — Не так быстро.

Окаймленная свисающими ветвями деревьев и стеллажами, уставленными глиняными горшками с хрупкой рассадой, узкая дорожка не оставляла достаточно места для маневрирования. Кейт попыталась отступить, назад, но уперлась в твердую древесину дуба.

Она со стоном выдохнула.

— Все еще немного побаливает, bella? — поинтересовался Марко, неспособный удержаться от того, чтобы не подразнить се. Лицо девушки при свете выглядело таким прелестным. — Пусть это будет уроком, как крепко нужно держать узду на своих импульсах.

Ладонь Кейт сложилась в кулак.

— Вам кто-нибудь когда-нибудь говорил, какой вы отвратительный, высокомерный осел?

— Да, и так много раз, что я просто сбился со счета.

— Но вы не намерены согласиться?

— Я не намерен измениться. Вот и вся разница.

— Лишенная всякого смысла, — заключила она. — А теперь позвольте мне пройти, сэр, прежде чем я силой заставлю вас сделать это.

— О. Звучит интригующе.

Словно невзначай, резким движением пальцев Марко притянул ее к себе, настолько близко, что ее грудь прижалась к его фраку. Уронив руки, он легко скользнул ими по ее бедрам.

Жар охватил тело Кейт, когда их бедра соприкоснулись. Она почти задохнулась от этой близости.

— Вот так. Я готов.

— Вам, будет не до шуток, когда мои колени сожмут ваши яички.

Она была права.

— Предполагается, что леди не должна знать такие гадкие маленькие секреты.

— А кто сказал, что я леди?

Кейт слегка вздернула подбородок, открывая его взору тонкий как волосок шрам на его кончике. В один сумасшедший миг Марко почувствовал горячее желание коснуться его языком. Настоящая леди никогда не увидит острое лезвие ножа близ своей кожи. У настоящей леди на лице никогда не появится выражение усталости много пережившего человека. Настоящая леди никогда не имеет такого стойкого выражения лица и такого, иногда затравленного, взгляда.

Большинство женщин было легко попять, но Кейт Вудбридж не из их числа. Она представлялась ему настоящей загадкой. Паззлом, чьи кусочки он никакие мог собрать воедино. Она интриговала его.

Возможно, это было частью вызова.

— На что вы смотрите, сэр?

Кейт повернулась лицом к деревьям, скрывая свои черты в тени листвы.

— У вас… ваш носик усыпан веснушками, и в уголках глаз морщинки от солнца.

И пряный запах кожи, который терзал его память.

— Как вы видите, я едва ли могу быть образчиком совершенной лондонской мисс. — Кейт попыталась освободиться. — Пожалуйста, отпустите меня. Иначе я осуществлю свою угрозу.

— Нет, я предпочту сохранить свое мужское достоинство в рабочем состоянии. — И все же Марко очень не хотелось отпускать ее. — Однако скажите… Ваши духи — они напоминают мне о южной Италии с ее цветущими апельсиновыми деревьями, диким тимьяном…

Кейт так сильно оттолкнула его, что Марко отступил на шаг назад.

— Dio Madre, спрячьте ваши когти, маленькая мегера.

Он схватил ее за руку, чтобы устоять на месте, и уже вместе с Кейт потерял равновесие.

Его бедро ударилось о стеллаж, и загремели, падая на землю, терракотовые горшки. Понимая, что губит драгоценные растения герцога, Марко развернулся, пытаясь своим телом защитить Кейт от ударов падающих предметов. Молодые люди забалансировали вдоль каменной дорожки и упали в полный рост в неровные тени, прежде чем Марко успел встать на ноги.

— Мы чуть было не погибли, — сообщил он, переведя дыхание.

Ее щека была так близко от его, что он увидел, как дуновение ветерка зашевелило выбившуюся прядь волос на ее ушке. Несмотря на полусвет, его контуры были отчетливо видны — совершенный, пропорциональный изгиб, напоминающий по форме ракушку.

Проклятие. Та же форма. Тот же аромат. Неудивительно, что все это вызвало знакомый отклик в его душе. Он уже встречался с этой леди раньше. Неожиданно на него накатил поток воспоминаний с мельчайшими деталями.

Немного подавшись назад. Марко улыбнулся, обнажив свои безупречные зубы.

— Так-так-так… ну вот мы и встретились вновь, Bella… — Он секунду помедлил. — Donna.

В глазах Кейт промелькнул страх наряду с другим чувством.

— Я… я не имею представления, о чем вы говорите.

— А я думаю, что имеете. Неаполь. Портовый бордель.

— Бордель? — Ее голос был хрупким, как окружавшее их стекло. — Вы, должно быть, пьяны. Или сошли с ума.

Да, это было полным безумием. На какое-то мгновение Марко заколебался, думая, не лишился ли он разума. И все же инстинктивно он знал, что прав.

В момент его сомнений Кейт сумела освободиться и исчезла в темноте, оставив за собой шум шелковых юбок, который эхом отозвался в раскачивающихся листьях пальм.


Глава 12

<p>Глава 12</p>

Косые лучи утреннего солнца проникали сквозь стеклянные рамы, наполняя угол оранжереи тропическим теплом. Закатав испачканные землей рукава платья, Шарлотта взяла увеличительное стекло и расправила лепестки цимбидиума. Они с Кейт работали здесь уже больше часа, и обе успели выпачкаться.

Обеспокоенная тем, что жара и влажность могут стать слишком большим испытанием для ее старшей подруги, Кейт позвонила, чтобы принесли кувшин с лимонадом.

— Ты только взгляни сюда — какие необычные пестики! — воскликнула Шарлотта. — Передай мне, пожалуйста, мой блокнот. Я быстренько зарисую его.

Кейт протянула ей тетрадь вместе с карандашом.

— Действительно интересно. Не забудь спросить об этом мистера Хопкинса, когда вернемся в Лондон. Интересно, видел ли он подобное расположение пестиков в экземплярах с Цейлона.

Углубившись в рисование, Шарлотта только кивнула. Кейт вернулась к собственному изучению орхидеи из джунглей южной Индии. Цветок был окрашен в бордовый цвет… или, может быть, красновато-коричневый.

— Ух!

Когда Кейт присела на корточки, у нее невольно вырвался стон. Словно она нуждалась в постоянном напоминании о своей непростительней ошибке в суждениях.

Неужели она так непозволительно глупа? Здравый смысл подсказывал ей держаться подальше от Марко. Он мог быть беспутным бабником, но только не дураком. Напротив, его ум был острее, чем у многих других.

Если Марко заговорит о некоем инциденте публично, последствия будут ужасными и необратимыми. Несколько сказанных шепотом слов, и ее репутация навсегда погублена, а ее дед испытает ни с чем не сравнимое унижение.

Но Марко не сделает этого. Или сделает?

Кейт зажмурилась, пытаясь не думать о Неаполе.

При нормальном течении жизни корабль ее отца никогда не зашел бы в этот порт: город был печально известен как очаг преступлений, — но оба ее родителя серьезно болели, так что у нее не оставалось выбора. Им нужны были опытные врачи и хорошие лекарства. К сожалению, вес это стоило денег, а кошелек Вудбриджей на тот момент был пуст, как это нередко случалось.

Но за все эти годы Кейт довела свой природный ум и находчивость до совершенства и научилась импровизировать. После случайной встречи Кейт с портовой шлюхой, она дала деловой совет ей и ее подругам. Используя свое знание арифметики и ведения бухгалтерских книг, Кейт составила несколько графиков, показывающих доходы в сравнении с расходами, что выразилось в увеличении получаемой ими суммы от владельца отеля.

В знак благодарности шлюхи пригласили Кейт использовать ее другие, менее значительные способности — что включало карманные кражи и лишение владельцев их кошельков с помощью острого ножа, — то есть грабеж пьяных посетителей борделя. Кейт это прекрасно удавалось. Настолько хорошо, что она заслужила прозвище Bella donna. Так называли красивого, но смертельно опасного вора, легко ускользавшего от властей.

Однажды вечером появился Марков в образе пьяного, но божественно красивого мужчины. Она почти была готова нырнуть в его постель, прежде чем ограбить. Почти. Слава Богу, тогда разум победил ее сильное физическое желание.

Кейт нахмурилась. Несомненно, сейчас ее тело мстило ей.

— В чем дело, дорогая? — спросила Шарлотта, поднимая взгляд от горшков с цветами.

— Ничего. Просто я никак не могу извлечь корни бугенвиллеи из горшка.

Кейт глубже опустила садовый совок в почву. Ей не нравилось то, что она делала тогда. Но так как на карту была поставлена жизнь ее родителей, она не испытывала угрызений совести по поводу своего решения.

Огорчало только то, что деньги не спасли родителей от свирепствовавшей лихорадки. Ее мать и отец умерли с интервалом в несколько часов.

— Ваш лимонад, мисс Вудбридж. — Слуга поставил серебряный поднос на стеллаж с цветочными горшками. — Может быть, вам принести что-нибудь еще?

Промокнув лоб рукавом, Кейт выдохнула.

— Нет, спасибо, Дженнингс. — Жизнь полна маленьких проявлений иронии, вот как сейчас, когда ей прислуживали, словно она родилась в этом замке. — Прекрати рисовать и иди сюда. Вот отличный холодный напиток, — сказала она подруге.

Шарлотта взглянула на нее с совиным прищуром:

— Что? О да, здесь жарковато.

— Думаю, на сегодня мы достаточно поработали, — решила Кейт, мысленно ругая себя зато, что не заметила покрасневшего лица подруги. — Я настаиваю, чтобы время после ленча ты провела в библиотеке.

Бросив задумчивый взгляд на ряд все еще не зарисованных цветов с Ямайки, Шарлотта закусила губу.

— Они будут здесь и завтра, — сказала Кейт с ласковой улыбкой.

— Чего нельзя сказать о вас, ибо вы слишком пустоголовы, чтобы не почувствовать, что такая жара и столь высокая влажность опасны для леди вашего возраста.

Голос Клейна проплыл над ними словно темное облако. Лицо Шарлотты покраснело еще больше.

— Извините?

Она встала на ноги с величайшим достоинством, вздернув подбородок. Эффект был лишь слегка смазан тем, что кончик ее носа был испачкан.

Герцог кашлянул.

— Позвольте мне перефразировать мое замечание, леди Фенимор. Как хозяин, я забочусь о безопасности и благополучии моих гостей. Солнце очень яркое и создает утомительную жару внутри застекленного помещения, поэтому я любезно прошу вас воздержаться от дальнейшего пребывания здесь.

— Ну что же, сформулированная таким образом, это разумная, научно обоснованная причина. — Шарлотта принялась обмахивать щеки. — Извините меня, я должна пройти в свою комнату и заняться собой, чтобы прилично выглядеть на завтраке. — Обратившись к Кейт, она добавила: — Встретимся на террасе, дорогая.

— Мне тоже лучше сейчас переодеться, — пробормотала Кейт, после того как подруга покинула оранжерею.

Герцога, казалось, отвлек шелест юбок Шарлотты. Прошло несколько секунд, прежде чем он ответил.

— Я бы очень хотел, чтобы ты приняла участие в соревнованиях по стрельбе из лука. Среди нас очень мало леди, чтобы поднять наше настроение. — Он замолчал. — И полковник фон Зайлиг выразил надежду, что ты будешь присутствовать.

До сих пор дед не обременял ее своими просьбами.

— Хорошо, сэр. Надеюсь, вы не будете настаивать на участии в этом спорте леди Шарлотты. Ей больше по вкусу провести время с книгой.

— Я и не воображаю, что ей интересна роль Робина Гуда.

Эта роль не прельщала и Кейт, но она согласилась поучаствовать в играх, к тому же пруссак был приятным джентльменом.

— Ну тогда, с вашего позволения, я отправлюсь поискать ярко-зеленое платье в своем гардеробе.

Все еще чувствуя себя несколько смущенным встречей с Кейт, Марко встал рано утром, оделся и направился к конюшне.

— Я немного сомневался, что вы появитесь так рано. — Таппен поджидал его с двумя оседланными лошадьми. — Хорошо спали? — спросил он.

— Мне непривычно находиться загородом, — пробормотал Марко, понимая, что выглядит не лучше привидения. — Меня преследовали странные сны.

Таппен засмеялся:

— Вам, возможно, не хватает угольного дыма и шума экипажей.

— Чего мне не хватает, так это ласки.

— Как? Утренняя песня голубки не была достойной заменой? — добродушно пошутил Таппен.

Марко тихо выругался.

— Спешу сообщить, что в Хиллкрест-Хаус найдется нечто, что улучшит ваше настроение. Как только мы заберем книги для леди, вы это увидите.

Они пустили лошадей ленивой рысью по тропинке, ведущей мимо озера, и во время пути Таппен рассказывал о редких иллюстрированных книгах в библиотеке его имения.

— Я ценю их красоту, но поскольку мой отец опустошил семейные денежные сундуки своими экстраординарными тратами, я не смог пополнить коллекцию. Конечно, ее нельзя сравнивать с необъятной библиотекой герцога, но у меня есть несколько книг, которых нет у него.

— Уверен, что леди очень обрадуются, — подтвердил Марко.

— Да. Я слышал, мисс Вудбридж — настоящий синий чулок и интересуется растениями. И действительно похоже, они интересуют ее гораздо больше, чем балы и кавалеры. — Таппен на мгновение замолчал. — Я слышал, что она получила довольно странное воспитание. Она приехала сюда жить со своим дедом только год назад, после кончины ее родителей. Ее отец был американцем, морским капитаном. Но ведь она хорошая подруга вашей кузины, так что вам это должно быть известно лучше, чем мне.

Таппен определенно пытался выудить новую информацию, но Марко был не в настроении проглотить наживку.

Он просто пожал плечами.

Немного подождав, Таппен попробовал зайти с другой стороны.

— Мисс Вудбридж довольно странная молодая леди! Похоже, она сторонится общества. Кажется застенчивой мышкой в любой компании.

Существует много прилагательных, которыми можно охарактеризовать Кейт Вудбридж, подумал Марко, но определение «мышка» совершенно не годилось.

— Может быть, ей просто скучно в свете, — ответил он.

Впереди показались ворота среди высокой живой изгороди, открывавшие вход в земельные угодья Таппена.

— Есть какая-то причина, по которой вы решили встретиться со мной наедине? — прямо спросил Марко.

Таппен щелкнул кутом.

— Ничего неотложного. Просто решил уведомить вас, что отправляюсь в Вену раньше, чем ожидал. Послезавтра вы останетесь здесь один. Я написал инструкции о том, как связаться с Уайтхоллом[3], если возникнет что-то неотложное. — Когда Таппен спешился, чтобы открыть ворота, он искоса бросил взгляд на Марко. — Между прочим, что, черт подери, Линсли делает для военного министра? Он забрасывает мой департамент очень странными просьбами, и все же они готовы прыгать сквозь обруч, чтобы удовлетворить их.

Лицо Марко сохраняло вежливое, ничего не говорящее выражение.

— Не имею представления.

— Ну, как бы то ни было, это не может быть чем-то серьезным ввиду того, что они послали сюда вас.

Марко, нарочито зевнул.

— Надеюсь, что так. Быть серьезным слишком утомительно.

Таппен рассмеялся.

— Правда заключается в том, что Линсли — старый друг моего отца, — солгал Марко. — Зная, что я знаком с некоторыми из дипломатов, которые будут присутствовать здесь, он попросил меня принять участие в этом собрании и держать ухо востро для интересных разговоров, которые я могу услышать.

— Ну и как? Услышали что-то интересное?

— Повьетски носит корсет — вставки скрипят, когда он наклоняется. А Ладлоу ненавидит клубничный джем. Неудивительно, что вы, англичане, считаете американцев дикарями.

— Сомневаюсь, что Линсли потеряет сон, получив эту информацию. — Вскочив обратно в седло, Таппен пришпорил коня. — Следуйте за мной. Мы поедем кратчайшим путем к дому.

— Шарлотта? — поймав отражение подруги в большом зеркале, Кейт с тревогой обернулась. Лицо ее теперь стало почти белым. — Что-то случилось? Ты выглядишь так, словно увидела привидение.

— Так и есть… образно говоря. — Шарлотта держала в руках большую книгу, ее кожаный переплет был украшен нарядными позолоченными буквами. — Она лежала на моем туалетном столике вместе с экземпляром «Альпийские цветы Савойи» на французском.

— Как странно. Ты имеешь какое-то представление, как они попали туда? — Ее дедушка не любил одалживать ценные книги из своей библиотеки. Подбородок Кейт тут же затвердел. — Не беспокойся. Я не позволю Клейну обвинить тебя в этом недоразумении, случившемся по вине слуг.

Шарлотта издала странный горловой звук.

— Похоже, здесь нет никакого недоразумения.

Она протянула подруге листок с гербовой печатью.

Кейт пробежала глазами короткую записку. Не было никакой ошибки — четкий почерк, несомненно, принадлежал графу.


«Леди Фенимор!

Я купил эти книги, потому что не мог видеть, как они пойдут под нож. Теперь, когда мне известен их истинный владелец, я не могу больше позволить себе владеть ими».


Записка была подписана размашистой буквой К.

— Да, вот это сюрприз, — пробормотала Кейт.

— Мягко говоря. — Шарлотта довольно тяжело присела на кровать. — Черт бы подрал этого человека.

— Разве ты не хочешь иметь их? — спросила Кейт.

Шарлотта водила пальцем по потемневшей от времени коже.

— Я годами говорила себе, что отдала бы свой глаз, чтобы вернуть их. Они много значат для меня.

— Тогда в чем же проблема?

— Проблема в том, что у меня нет ничего, кроме моего глаза, чтобы предложить взамен. Я понимаю, что герцог заплатил за них, но не могу вернуть ему деньги. — Шарлотта положила книгу на покрывало. — Я сейчас принесу вторую. Пожалуйста, верни их ему.

— Шарлотта, ведь ясно как день, что он не ожидает никакой компенсации, — мягко заметила Кейт. — Он просто пытается… пытается поступить правильным образом.

— Также как и я. — Губы ее подруги дрогнули. — Герцог не единственный, у кого есть гордость.

— Если это поможет тебе, уверяю, что Клейн в состоянии позволить себе это.

— Не в этом дело, — настаивала Шарлотта. — Это дело принципа. Я не хочу быть его должницей.

Кейт слишком хорошо понимала чувства подруги. Независимая женщина должна постоянно вести битву, чтобы ее дух не был сломлен. Но возможно, гордость и принципиальность хоть однажды могут согнуться, не ломаясь.

— Ты ничего не должна ему, — резонно заявила Кейт. — Посмотри на это с другой точки зрения — у него моральная обязанность вернуть украденную вещь. Он просто исправляет зло, сделанное твоим мужем.

Сталь в глазах Шарлотты слегка смягчилась, и она бросила тоскующий взгляд на книгу.

— Я… я, право, не знаю, что сказать.

— Скажи спасибо, — тихо подсказала Кейт, затем сама мысленно поблагодарила деда.

У нее возникло странное чувство, будто он действовал не только из чувства долга, но руководствовался и другими эмоциями. Клейн выказывает сострадание? Трудно было принять эту идею, и все же…

— Спасибо. — Голос Шарлотты звучал нерешительно, когда она произнесла это слово. Затем ее рука застыла над книгой. — Но ты уверена?

— Целиком и полностью, — твердо ответила Кейт. — Теперь иди переодеваться.


— Мисс Вудбридж и ее подруга получат истинное удовольствие, рассматривая эти гравюры. — Таппен завернул ценные книги в тонкую бумагу и положил их в кожаную походную сумку. — Но прежде чем мы отправимся обратно, позвольте показать вам то, что ни в коем случае нельзя показывать леди.

Они вышли из дома и прошли через задний сад к большому каменному павильону, выходящему на озеро. На первый взгляд он выглядел как классический греческий храм. Но когда они приблизились ко входу с колоннами, Марко заметил, что стены были сделаны, из цельного мрамора, за исключением единственного ряда узких, вырезанных алмазом стекол, начинающихся прямо под крышей.

Достав из кармана ключ, Таппен открыл замок.

— Эту коллекцию купил мой дед у турецкого паши, чьи вкусы выходили за рамки… — Петли заскрипели, когда он распахнул железную дверь. — Ну вот, смотрите сами, Гираделли.

Марко готовился к чему-то необычному, но то, что он увидел, заставило его удивленно прищуриться.

— Боже милостивый, — пробормотал он.

— Да, только языческий бог смог бы сотворить подобные создания, — насмешливо заметил Таппен.

И действительно, место было раем… воплощенного в скульптуры греха. Марко вошел в галерею удовольствий и оглядел представленные здесь мраморные статуи. Их тема была одна и та же: сексуальное наслаждение, — но разнообразие положений при любовных играх отличалось необычайной изобретательностью.

Таппен, похоже, почувствовал реакцию Марко.

— Человек должен быть сделан из камня, если не сочтет это интересным. Один только масштаб…

— Весьма впечатляющ, — закончил Марко.

Мужчины усмехнулись.

Они молча бродили среди статуй, время от времени останавливаясь то тут, то там, чтобы осмотреть представленное под разными углами.

— Любопытно. Имея большой опыт в этом деле, я не уверен, что тело, состоящее из плоти и костей, способно согнуться подобным образом, — пробормотал Марко. — Но можно умереть от счастья, просто попытавшись добиться этого.

— Мой дед иногда приглашал сюда своих друзей, — сказал Таппен, подойдя к паре сатиров с момент чудовищной эрекции, которые боролись за кувшин с вином. Купаясь в солнечном свете, мрамор казался живым. — Судя по тому, что я слышал, вечеринки были довольно буйными.

Таппен в последний раз огляделся вокруг.

— Нам лучше поторопиться, если мы хотим поспеть к завтраку в Клейн-Клоуз.

— Осмелюсь предположить, что гости герцога значительно оживятся, если мы приведем их сюда после ужина.

— Вы можете вообразить лицо Клейна? Дьявол, я отдал бы все на свете, лишь бы увидеть его реакцию. — Таппен хохотнул. — Что же касается леди, они попадают в обморок от шока.

Не все, подумал Марко. Он как-то не мог вообразить Кейт падающей в обморок от приступа мигрени. Скорее всего, она достанет увеличительное стекло и подвергнет статуи пристальному обследованию, а после выскажет критические замечания по всем мелким ошибкам скульптора.

|— И мне кажется, прусский полковник будет крайне смущен, — продолжил Таппен, подавляя смешок. — Он словно затянут в корсет. Мне кажется, что он даже спит в своей военной форме.

Какие страсти гнездятся в груди Таппена? — невольно подумал Марко. Снаружи он, казалось, воплощал лучащие черты дипломата — учтивость, приветливость. Безупречные манеры и быстрый ум. Однако Марко увидел, как напряглись мелкие мускулы его руки, когда барон медленно погладил аппетитные ягодицы нимфы.

— Вена превратится в разгул личных интересов, — задумчиво сказал Марко. Неожиданно в нем разыгралось любопытство. — А чего именно вы ожидаете от этого мирного конгресса?

Ладонь Таппена все еще лежала на бедре скульптуры.

— Она обещает стать интересной интерлюдией, — медленно ответил он. — Хотя я буду простым клерком в делегации, возглавляемой министром иностранных дел, однако надеюсь, что и я смогу оказать некоторое влияние на исход встречи.

— Благородное чувство, — протянул Марк. — Желаю удачи.

— А вас не заботит, как будет обманута Европа?

— Не особенно. Вы, политики, можете бряцать оружием, лишь бы это не нарушило мой маленький мир бренди и будуаров.


Глава 13

<p>Глава 13</p>

— Отлично, мистер Ладлоу, — прокомментировал Рошамбер. — На этот раз ваша стрела угодила ближе всего к яблочку.

Леди Каролина Читуорт захихикала. Кейт отметила про себя, что старшая дочь графини Хэммонд казалась неспособной к последовательной речи. Она не услышала от девчушки ничего, кроме хихиканья и вздохов.

— Кто следующий? — спросил американец, отступая назад от нарисованной мелом линии.

Фон Зайлиг потянулся за луком.

— Я попробую.

— Боюсь, что ваше военное обучение дает вам несправедливое преимущество над нами, — заметил Рошамбер. — Попрошу вас отойти на несколько шагов дальше от цели.

— Прошло более века с тех пор, как мы, пруссаки, сражались со стрелами и дубинками, месье.

Кейт постаралась скрыть улыбку. Она не ожидала, что ей будет приятно находиться среди незнакомцев, но полковник оказался очень приятным компаньоном. Большую часть времени он проводил с ней, что крайне раздражало леди Дюксбери. Даже сейчас, когда они играли на воздухе, графиня сердито поглядывала на нее.

Не обращая внимания на колючие взгляды, Кейт вновь перевела внимание на фон Зайлига. Его сдержанная ирония и любознательный ум опровергали бытующее представление, что немцы — медлительные и лишенные чувства юмора мужланы. Фон Зайлиг был начитанным человеком, и его знание растительного мира особенно впечатляло ее. Ведь суровый климат Балтийского побережья не позволял должным образом заняться полевыми работами.

Но удивление вызывали не только скрытые грани характера полковника. Кейт оглядела лужайку в поисках крупной фигуры деда среди гостей, ожидавших своей очереди выстрелить из лука. Как ни странно, его нигде не было видно. Он также подозрительно отсутствовал на полднике, поданном в саду.

Это было не похоже на Клейна — уклоняться от своих обязанностей хозяина.

Со свистом пронеслась выпушенная стрела.

Возможно, это были лишь ее предположения, и они далеки от истины.

— Прямо в яблочко! — воскликнул Марко с перил террасы, где он устроился. — Ну, Вронский, вы сможете повторить такой выстрел?

Лицо русского приняло высокомерное выражение, и он отмахнулся от брошенного ему вызова.

— Я не казак. Такой спорт слишком примитивен для меня.

— У меня нет подобных предубеждений.

Таппен снял фрак и подошел к отмеченной линии.

— Эго потому, что вы, крепкие английские йомены, славились вашим мастерством лучников, — шутливо заметил Марко. — Осторожно, Рошамбер, — помните про Азенкур!

Громкий смех леди Каролины вызвал молчаливый взгляд со стороны француза.

Кейт не разделила ее веселье. Господи, неужели этот человек всегда ищет, где бы устроить скандал? Он, кажется, хватается за малейшую возможность, чтобы подействовать кому-то на нервы.

Одному Богу известно, как он намеревается поступить информацией о ее деятельности в Неаполе. Кейт почувствовала дразнящее покалывание задней стороны ее шеи — словно к ее коже прикасались кончики ножей. Она даже не осмеливалась думать, какой удар он способен нанести. Достаточно одной-двух фраз, сказанных шепотом…

— Увы, боюсь, нам придется закончить наше состязание по стрельбе раньше времени. — Таппен показал мягкую веревку, соскочившую с лука. — Выемка на одном из концов стерлась от времени, — объяснил он после короткого осмотра лука. — Не думаю, что новый узел выдержит натяжение.

— Это нетрудно исправить. — Кейт автоматически полезла в потайной карман юбки, который вшила сама.

От старых привычек трудно избавиться — она никогда и никуда не выходила без оружия. Нож был украшен серебряной ручкой с драгоценными камнями, его лезвие было из толедской стали. Очаровательный, но смертоносный клинок был подарком отца ко дню ее рождения, он же научил ее, как им пользоваться. Отец считал, что женщина должна уметь защитить себя, если ей грозит опасность.

— Можно взглянуть?

Сухо улыбнувшись блеску стального клинка, барон протянул ей лук:

— Не имею ничего против.

Несколькими быстрыми движениями девушка сделала углубление в деревянном конце и соскоблила грубые края.

— Теперь попробуйте.

— Вы так умело обращаетесь с этим клинком, — заметил Таппен. — Большинство леди не смогли бы отличить один конец кинжала от другого.

Кейт мысленно обругала себя. Подобное мастерство лишь вызовет новые сплетни об ее эксцентричности.

— Я часто ходила в море с отцом, а на борту корабля учишься управляться с самыми разными, инструментами.

— Я восхищаюсь вашим мастерством, мисс Вудбридж. — сказал Таппен, — И какой необычный дизайн ножа. Могу я поближе взглянуть на него?

— Отец заказал его для меня в Испании, — тихо сказала она, неохотно протягивая ему кинжал.

— Он очарователен. — Фон Зайлиг подошел ближе и тоже высказал свое восхищение работой — Рукоятка очень необычная. Это серебро, не так ли? И камни — бирюза самого высокого качества.

— Камни из Персии. Отец нашел их на базаре в Барселоне и поручил ювелиру обработать по его собственному рисунку.

— Ваш отец был художником, мисс Вудбридж? — поинтересовался полковник.

На самом деле он был скорее пиратом, подумала Кейт. Но ей и в голову не пришло признаться в этом в благородном обществе.

— У моего отца имелось множество талантов.

— Да, похоже. — Таппен взвесил кинжал на руке, восхищаясь его совершенным балансом, прежде чем вернул хозяйке. — Будьте осторожны с ним. Лезвие острое как бритва. Ненавижу, когда проливается кровь.

Кейт спрятала кинжал в кожаный футляр.

— Я знаю, как обращаться с оружием, и, как видите, очень осторожна с ним.

Отвесив джентльменский поклон в знак благодарности, барон проверил тетиву, затем сделал свой выстрел. Стрела вышла за пределы круга, вызвав слабые аплодисменты со стороны леди.

Громкий смех Марко перекрыл болтовню гостей.

— Вряд ли это удачная демонстрация англосаксонского превосходства, — заявил он. — Может быть, вам следует попросить леди усовершенствовать лук?

— Мы еще должны посмотреть, как выступите вы, лорд Гираделли, — выкрикнул Вронский. — Выходите и покажите нам, так ли остер ваш глаз, как и язык.

Подчеркнуто отстранив просьбу широким жестом руки с бутылкой шампанского, Марко вновь наполнил стакан.

— Благодарю, но, думаю, я — пас. — Он подмигнул в сторону леди. — Слишком сложно сконцентрироваться на военном искусстве в окружении такого количества красавиц.

Дочь вдовы захихикала, а леди Дюксбери ответила чувственной улыбкой.

Последние несколько участников соревнования сделали по выстрелу, потом гости разбились на группы, так как каждая проводила дневной досуг согласно своим интересам. Был подан экипаж, чтобы отвезти леди в ближайший городок, а джентльменов пригласили проехаться вокруг озера и осмотреть охотничьи угодья с куропатками.

Кейт уклонилась от посещения магазинов, благодарная за представившуюся возможность побыть немного в одиночестве. Шарлотта уже удалилась в свою комнату, заявив, что ей необходимо поспать и набраться сил для вечера.

Страдающая от артрита в коленях Шарлотта передвигалась с некоторым трудом, но Кейт подозревала, что на деле подруга просто хотела провести время с ее новообретенными книгами.

Когда Кейт завернула за угол живой изгороди серо-оливкового цвета, ее собственное ноющее от боли тело запротестовало против быстрой ходьбы. Остановившись, чтобы помассировать свою покрытую синяками попу, она поняла, что ведет себя несколько не подобающе благовоспитанной леди.

Слава Богу, все гости разошлись, наслаждаясь гостеприимством герцога.

Оглянувшись вокруг, Кейт прищурилась от света, отраженного от стеклянных стен оранжереи. Ее обвевал согретый солнцем легкий ветерок, а от одной из открытых дверей до нее долетал сильный аромат пряных трав и декоративных растений.

Травмы причиняли постоянную боль. Возможно, Шарлотта права и продолжительное пребывание в ванне с горячей водой смягчит страдания. Если бы только это смогло смягчить еще и психологическое напряжение. Во время ленча Кейт украдкой пыталась прочитать в лице Марко хоть какой-то намек на его намерения.

Но все, что она увидела, было маской веселья. Марко казался человеком, жившим настоящим моментом. Он смеялся, флиртовал, выпивал. И похоже, не был склонен к самоанализу.

Подавив вздох, Кейт срезала своим ножом несколько стеблей розмарина и арники для ванны, затем направилась к гвоздичному дереву в большом горшке. Садовники оставили небольшой мешочек сухих пряных бутонов на стеллаже, и она добавила полную горсть к букету в своей корзинке. Экзотический аромат гвоздики напомнил ей о роскошных, томных островах в другой половине света.

Черт, как же изменилась ее жизнь! Путь от дочери бродячего морского купца до блестящей леди невозможно было измерить морскими милями. Зато в прошлом Кейт была свободна, тогда как сейчас от нее ожидали беспрекословного подчинения набору строгих правил.

К черту правила. Кейт выбрала посыпанную галькой дорожку, ведущую через участок, засаженный апельсиновыми деревьями. Бывали моменты, когда ей больше всего, хотелось подобрать юбки и босиком пробежаться по песчаному пляжу. Как прежде, неожиданно ощущение покалывания змейкой пробежало вниз по ее позвоночнику, заставив споткнуться. Кейт вдруг почувствовала, что за ней наблюдают чьи-то внимательные глаза. И будто прячущийся хищник повторял каждое ее движение.

«Не глупи, — пожурила она себя. — Ты не на Молуккских островах. Ты находишься в Англии, и нет более цивилизованного места на земле…»

— Вам дать руку?

Il Serpente. Не удивительно, что у нее возникло ощущение, словно что-то ползет по ее коже.

Прежде чем она успела ответить, Марко взял ее под руку.

Кейт вырвала руку.

— Почему вы не на конной прогулке с остальными джентльменами?

— Я решил, что мне будет приятнее полюбоваться редкой красотой флоры и… фауны.

Кейт тихо выругалась.

— Не знаю, что за игры у вас на уме, лорд Гираделли. Но будьте уверены, я не намерена играть в них с Вами.

— Неужели? — Солнечный луч пробежал по его лицу, подчеркнув чувственную форму его насмешливого рта. — А у меня сложилось впечатление, что вы получаете удовольствие, бросая вызов оппоненту мужского пола.

Страх сжал ее горло.

— Ну-ну, не говорите мне, что скверная, высокомерная Belladonna лишилась дара речи. Насколько я помню, вы были очень активны в Неаполе.

Какое-то мгновение Кейт обдумывала, стоит ли отрицать обвинение, потом отвергла эту идею как бесполезную. Марко мог быть порочным прожигателем жизни, но он не был глуп.

— Удивительно, что вы помните, в какой стране находились в тот вечер, не говоря уже о том, в каком городе, — быстро отреагировала она.

Длинными гибкими пальцами он взял ее за запястье.

— Вас очень трудно забыть, bella.

Марко склонился над ней, и длинные темные волосы разметались по его белоснежной сорочке. Несколько капель влаги упали со свисающих листьев, и пока Кейт наблюдала, как они скатывались по его чисто выбритому подбородку, у нее появилось безумное желание слизать их.

— У вас изумительные глаза. Мужчина может утонуть в их голубом океане, — прошептал он.

— Вы уже утонули в море бренди, — ответила Кейт, удивляясь тому, как нетвердо звучит ее голос.

— Это правда. Тогда я был пьян в стельку, но некоторые детали навеки отпечатались в моей памяти. Например цвет ваших глаз, ощущение вашей кожи вот здесь… — Марко коснулся ложбинки у нее на горле. И здесь.

Его рука скользнула вниз по ее плечу.

Кейт непроизвольно вздрогнула.

— Но именно ваш аромат выдает вас.

Ноздри Марко вздрогнули, когда он медленно вдохнул, наполняя легкие влажным воздухом. И надолго задержал его в груди, наслаждаясь им словно хорошим вином.

Кейт почувствовала, как сжались пальцы у нее на ногах, когда она ощутила его дыхание на своем лице.

— Я бы узнал его — и вас, — где бы вы ни находились.

— У вас определенно поразительная способность вынюхивать скандалы, — высказалась девушка. — Да, я была другой в другой жизни. Но если вы посмеете намекнуть кому-то об этом, клянусь, я… я…

— Сделаете что? Отрежете мой язык своим изящным маленьким кинжалом?

Кейт сжала корзинку, чтобы унять дрожь в руках.

— Хотя бы раз в жизни попытайтесь вести себя как настоящий джентльмен.

— А зачем? Вы определенно не вели себя как настоящая леди.

Резко дернувшись, Кейт попыталась освободиться, но Марко держал ее очень крепко. Мокрые листья дерева ударили по ее пылающим щекам.

— Вы настоящее животное.

— А вы, хорошо известная Belladonna, нагло срезающая кошельки воровка, которая целый месяц ускользала от береговых властей Неаполя, прежде чем буквально растворилась в воздухе.

— Вы, мужчины, до смешного сильно облегчаете способ убежать. С вашими мозгами, затуманенными вином, и брюками, завернутыми вокруг ваших лодыжек, вы не способны действовать быстро.

И все же тогда Кейт была уверена в том, что его гибкое мускулистое тело быстро перекроет ей путь к отступлению. Как сейчас, когда его широкие плечи закрывали свет, заключив ее в танцующие тени словно в клетку.

— Si, вы застали меня врасплох. Но не рассчитывайте на то, что это повторится снова, bella. Я редко совершаю одну и ту же ошибку дважды.

Кейт понимала, как опасно дразнить его, но не могла сдержаться.

— И этот факт щекочет ваше самолюбие?

Несмотря на тень, его рыжевато-карие глаза сверкали как расплавленное золото.

— Вы трахались со мной, Кейт.

— Ничего подобного. Я просто украла ваш кошелек.

— И я намерен заставить вас заплатить за это.

Кейт несколько раз открывала и закрывала рот в молчаливом гневе, прежде чем смогла заговорить.

— Там была одна мелочь, — прошептала она. — Но давайте назовите цену вашего молчания.

— О нет. Я хочу от вас не денег.

Марко подошел ближе. Теперь его бедра касались ее.

— Тогда ч-что? — К великому огорчению Кейт, ее голос сорвался. Воздух вокруг них, казалось, потрескивал от напряжения, и она чувствовала силу, скрытую в его твердом, мускулистом теле. — Если вы думаете, что я владею жемчугами Южного моря, то глубоко заблуждаетесь.

— Неужели? Тогда вы должны подумать о другой расплате.

— Я не верю своим ушам. Неужели вы опуститесь до шантажа, сэр?

— Мужчина вроде меня способен на все.

Марко почувствовал, как Кейт отшатнулась. О да, она права. Он поступает дурно, искушая ее. Его кузина будет метать гром и молнии. Однако в этот момент единственный звук, который он слышал, было сумасшедшее биение его пульса.

Та-тум. Та-тум. Та-тум.

Когда губы Кейт приоткрылись от возмущения, стук сердца стал громче, и Марко пропустил мимо ушей жесткое предупреждение Линсли — сосредоточиться исключительно на полученном от него задании.

— Вы кое-что должны мне, Кейт.

Ее глаза расширились. Только близкому другу или любовнику давалась свобода отбросить формальности высшего света и обращаться к женщине по имени. Марко не был ни тем ни другим, но ему нравилось ощущение, которое он испытывал при этом — соскальзывавший с языка короткий, сладкий выдох воздуха.

— Кейт, — повторил Марко, смакуя звук.

— Как вы смеете называть меня так!

Гнев окрасил ее скулы в алый цвет.

— Потому что я злой, распутный прожигатель жизни.

Марко провел тыльной стороной ладони но ее подбородку. Мелкие мускулы дрогнули в местах, которых он коснулся.

— Так чего же вы хотите от меня? — требовательно спросила она.

— Просто поцелуй. — Твердо встав на пути ее отступления, Марко медленно взял в ладонь ее лицо. — И не говорите мне, что вас никогда не целовал мужчина.

— Тогда целуйте, и пусть с этим будет покончено, вы хам, — процедила Кейт сквозь стиснутые зубы.

— Тогда, с вашего позволения…

Марко не собирался торопиться. Его губы мгновение трепетали над ее. Каждая клеточка ее тела излучала жар. Запах мандаринов и средиземноморского тимьяна дразнил его обоняние. Закрыв глаза, Марко почти мог его попробовать — сладость, пряности и пенная морская соль.

— Ч-черт подери, чего вы ждете? — прошептала Кейт.

В ответ на ее вопрос, заданный дрожащим голосом, Марко взял зубами ее полную нижнюю губку.

— Животное, — повторила она и укусила его в ответ.

— Злючка.

Марко засмеялся. Потом поцеловал Кейт в щеку, что, похоже, изумило ее. Она перестала сопротивляться и затихла. Марко поцеловал раковину ее ушка, обведя его совершенную форму языком.

У Кейт вырвался тихий стон, и корзинка выскользнула из рук.

Огненная волна пробежала по его кровеносным сосудам.

— Bella, — прошептал Марко, перенеся свою ласку к уголку ее рта.

Руки Кейт взлетели вверх, и немедленно ее тонкие пальцы начали запутывать, ерошить, теребить его волосы. Отшвырнув ногой терракотовый горшок, Марко прислонил ее к одной из колонн и приковал крепким, жадным, голодным поцелуем. Глиняные черепки захрустели под его ботинками, когда он раздвинул бедра и крепко удерживал ее между холодным металлом и своей горячей твердью.

— О.

Кейт жадно глотнула воздух, когда он медленно освободил ее губы. Возбужденный член Марко толкнулся в ее живот — твердая, пульсирующая, наполненная кровью плоть.

— Вы очень порочный мужчина.

Ее тело изогнулось — не для того чтобы избежать, а чтобы встретить его движение вперед медленным, волнообразным скольжением шелка по туго натянутой коже его бриджей.

— А вы, — заявил Марко, едва сдерживая свой порыв зажать в кулаке ее юбки и поднять их выше бедер, — очень плохая девчонка!

Лицо Кейт исказилось, и какое-то мгновение она выглядела ранимой как ребенок, неуверенной в себе и, возможно, немного испуганной. Затем к ней вернулась ее язвительная маска.

— Это не должно вызвать ваше удивление, лорд Гираделли…

В противоположность отполированному тону настоящих юных леди, ее голос был слегка грубоват. Низкий и хрипловатый, звук его казался пронизанным ветром и пропитанным морской солью. Марко находил его невероятно сексуальным.

— …теперь, когда вы знаете мой маленький скандальный секрет, — закончила Кейт.

Секрет. Ему хотелось спросить, что заставило внучку английского герцога заниматься воровством в мрачном приморском борделе, но ее дрожащая, припухшая от поцелуев нижняя губа очень отвлекала его.

С пламенным стоном Марко погрузился в теплоту се рта, углубляя поцелуй, пока их языки не сплелись в одно целое. Листья танцевали над головами, окутывая их легким туманом, пахнущим апельсинами.

Забыв обо всем, Марко медленно водил ладонями по выпуклостям ее груди.

Кейт вздрогнула. Ее колени подкосились, и она сжала его плечи, впившись пальцами в крепкие мускулы.

Оттолкнувшись от железной опоры, Кейт различила дорожку среди круга пальмовых деревьев и повлекла Марко в их тенистый центр.

Солнце расщепило тени, играющие на их телах, когда Кейт, споткнувшись, уперлась спиной в одну из многочисленных античных скульптур, украшавших оранжерею. Длинные ветви густой трепещущей листвы сплетали изумрудную ширму, скрывая их от посторонних глаз. И все же оставалась опасность, что кто-то наткнется на шокирующее зрелище. Хотя именно опасность всегда заставляла его чувствовать себя по-настоящему живым, подумал Марко, когда поднял ее юбки выше бедер.

Из груди Кейт вырывалось отрывистое дыхание. Марко выждал мгновение, предоставляя ей возможность сказать «нет».

— Si, — прошептала Кейт, покусывая его за шею.

Соблазн был слишком велик, чтобы сопротивляться. Найдя отверстие в ее панталонах, Марко проник пальцем между бархатными складочками. Ее плоть была теплой и влажной.

«Господи, помоги мне», — взмолился Марко про себя. Но похоже, сам дьявол прижал его руку к пуговицам его бриджей, и он рывком расстегнул их, освобождая свой эрегированный член.

С горячим стоном Кейт обвила руками его шею.

Обхватив упругие ягодицы, Марко поднял ее, а затем, прижав к камню, с победным рычанием ворвался в ее влажный жар.

— Обхвати меня ногами, cara, — прерывистым шепотом подсказал он.

Кейт сжимала коленями его бедра, когда он вонзался в нее все глубже, и глубже. И вдруг тихо и жалобно вскрикнула, когда он вышел, а затем вошел снова.

Их бедра раскачивались в едином ритме, и Марко почувствовал, как ее тело затвердело от напряжения.

— Cara, — отрывисто произнес Марко, ощущая, как пламя страсти охватывает его.

Остро нуждаясь в ней, он прижался губами к ее рту, заглушая крик высшего наслаждения, когда она ослабела в его объятиях.

Как ни странно, но ему хватило силы воли вырваться из ее сладостного плена вовремя. Высоко над головой нещадно палило солнце, когда его семя пролилось на темную землю.

Втянув в себя полные легкие воздуха, Марко опустил Кейт вниз и, когда ее ноги коснулись земли, заключил в объятия. Голова Кейт покоилась на его плече, и Марко прижимал ее к груди, пока не успокоилось ее прерывистое дыхание.

В течение многих лет Марко целовал бесчисленное множество женщин, но его реакция на Кейт Вудбридж буквально потрясла его. Он обнаружил, что испытывает чувство неопределенности, смущения и безграничной нежности.

Стук тележки с водой, которую толкали по кирпичной дорожке, прервал его дальнейшие размышления.

Кейт тоже услышала посторонние, звуки и, стряхнув оцепенение, одернула лиф платья и разгладила юбки. Ее руки дрожали. Но когда она подняла глаза, ее лицо окаменело.

— Вы удовлетворены, лорд Гираделли? — спросила она. — Верю, что вы сочтете долг полностью оплаченным.

Немало удивленный, Марко ответил в том же духе:

— Возможно, в кошельке была только мелочь, но сам он был сделан из очень дорогой флорентийской кожи. Поэтому я считаю, что вы все еще у меня в долгу.

Ее глаза расширились.

— И какова окончательная сумма?

Марко потянул свой манжет.

— О, уверен, что мы сумеем прийти к обоюдному соглашению.

Когда веселое насвистывание садовника раздалось ближе, Кейт оглянулась через плечо.

— Сейчас не время считать ваши пенни, — пробормотала она, пройдя мимо и слегка оттолкнув его, и нырнула под низко свисавшие ветви.

Мгновением позже она уже исчезла в море зелени.

Загремели ведра, полилась вода.

Переступив через разбитый горшок, Марко поднял корзинку с травами. Кейт уронила ее, и он поставил ее на стеллаж, прежде чем открыть боковую дверь и выйти из оранжереи.


Глава 14

<p>Глава 14</p>

Идиотка, дура, мямля!

Сердитый стук каблуков по натертому паркету, казалось, эхом повторял ее мысли, исполненные презрения к себе. Стремительно поднимаясь по ступеням, в отнюдь не характерной для леди манере, Кейт распахнула дверь своей спальни, затем громко захлопнула за собой.

Удар настолько громкий, что мог поднять мертвого из могилы, помог ей прийти в себя. Осторожно трогая губы, Кейт провела по ним кончиками пальцев. Она не осмелилась посмотреться в зеркало, уверенная, что увидит незнакомку, украдкой забравшуюся в ее кожу.

Настоящая Кейт Вудбридж никогда бы не позволила такому пройдохе, как Джованни Марко Мусто делла Гираделли, превратить ее тел в бескостный, опутанный неукротимым желанием кокон.

Не позволила бы?

Кейт подошла к окнам и вгляделась в отдаленные холмы. Она не знала, как ответить на заданный вопрос; Долгое время она чувствовала себя потерянной в Лондоне. Плыла без компаса. В прошлом Кейт приходилось вести семейный корабль сквозь гром и молнии, сквозь бури и тайфуны с безошибочной уверенностью. Хотя ее не раз кидало в омут бедности, она всегда выплывала па поверхность. Но сейчас она чувствовала, что лишилась руля.

Это рассердило ее. И испугало.

Кейт смахнула слезы с ресниц. Черт возьми. Она никогда не плакала. Всегда практичная и прагматичная, Кэтрин Кайли Вудбридж была тверда, вынослива и самодостаточна.

Кейт шмыгнула носом.

Только безнадежный романтик будет обманываться, думая, что любовь повесы может принести комфорт и утешение.

— Вы простудились? — Элис вошла в комнату с только что выглаженным платьем, перекинутым через руку. — Мне послать в кухню за целительным отваром?

— Нет-нет. Со мной все в порядке. — Кейт потерла нос. — Пыльца с Adenium obesum, должно быть, попала мне в глаза и вызвала раздражение.

Горничная прищурилась.

— Если бы вы спросили меня, мисс, — сказала она, закрыв за собой дверь, — я бы сказала, что причина раздражения совершенно другого характера.

— Как же… — начала Кейт, но придержала язык.

— Вам лучше нанести пчелиный бальзам на губы, — предложила Элис. — Нужно снять припухлость к обеду.

— Господи, неужели это так заметно?

Кейт вскочила, чтобы посмотреться в зеркало.

— Ну, не для большинства, — ответила горничная. — Однако я видела достаточно… этого, чтобы распознать предательские следы.

Кейт быстро отвернулась.

— Этого больше не случится.

В ответ Элис только презрительно хмыкнула.

— Не поставлю на кон и пенни. Между вами двумя существует некая взаимно притягивающая сила. — Элис аккуратно встряхнула бирюзовые юбки и повесила платье в шкаф. — Ну, знаете, как в том научном опыте, который вы показали мне, с магнитом и маленькими стальными кружками.

— Ты хочешь сказать, что лорд Гираделли и я притягиваем друг друга?

Элис кивнула.

— Боюсь, ты права.

Вернувшись к постели, Кейт легла, переплетя руки за головой. Однако и спутанные пряди и выскочившие из волос шпильки неприятно напоминали о ее недостойном поведении, поэтому она приняла позу, более присущую леди.

«Перестань хлюпать носом, — приказала она себе. — Ты же не лишилась невинности». Это случилось несколько лет назад. Кейт терзало любопытство, а американский морской офицер в Антигуа казался таким милым. Их роман был непродолжительным, и они встретились наедине еще только раз. Но все же после того Кейт считала себя женщиной, а не наивной школьницей. Вздохнув, она потерла нос.

— О, если бы я могла расправить крылья и улететь.

— Куда? — мягко спросила Элис.

Кейт не знала, что ответить. Пожалуй, в мире не было такого места, где она чувствовала бы себя как дома. Несколько минут Элис молча смотрела на нее.

— Мужчины могут сделать вас несчастной, — заметила она. — Я часто думаю: достойны ли они вообще нашего внимания.

— Я не несчастна; — запротестовала Кейт. — И даже если это так, то не из-за того проклятого высокомерного повесы.

Того самого, который только что так необузданно и страстно любил ее.

— Правильно, — пробормотала горничная.

Умное возражение пришло Кейт па ум, однако, когда она открыла рот, у нее вырвалось лишь приглушенное рыдание.

— Должна признаться, что я, похоже, заболеваю, — сумела она сказать минутой позже. — Я никогда не была плаксой.

Носовой платок затрепетал у нее перед носом.

— Вот, высморкайтесь, мисс, и я закажу для вас горячую ванну. Ничто так не помогает поднять настроение, как долгое отмокание в горячей воде. И если хотите, я могу сообщить лорду Клейну, что на вас плохо подействовала погода и вы не сможете присутствовать на сегодняшнем обеде.

Вести себя как малодушная трусиха? Еще раз шмыгнув носом, Кейт скомкала в кулаке кусочек ткани, превратив его в тугой комок, Кэтрин Кайли Вудбридж никогда не уклонялась от конфронтации, какой бы опасной она ни была. Она избавилась от разгневанных кредиторов, она сумела перехитрить китайских пиратов, не отступила перед вооруженным негодяем из Неаполя.

Кейт не собиралась залезать под покрывало, чтобы тем самым дать Марко повод подумать, будто она боится появляться в его компании.

— Нет, все будет в порядке.

Принимать храброе выражение лица она научилась уже давно. Сейчас же это выглядело так, словно она влезала в другую кожу.

На его туалетном столике лежала карточка с золотым обрезом, сообщавшая, что гостей ожидают в гостиной, куда будут поданы напитки, ровно в семь вечера. Марко сдернул галстук и отпустил лакея. Неудивительно, что он бежал от этих сельских сборищ как от чумы, подумал он. Герцог спланировал дневной график с военной точностью, и если большинству гостей была приятна эта заданная деятельность, Марко был безмерно раздражен необходимостью идти в ногу с чьими-то желаниями и ожиданиями. Однако приказ есть приказ.

Уж если он взялся за нынешнее задание, то должен достойно выполнить его.

Главное — проследить за джентльменами. Войдя в гостиную, Марко постарался не искать взглядом пшенично-золотистые волосы. Поддразнивание Кейт Вудбридж начиналось как соблазнительное развлечение, но сейчас грозило выйти из-под контроля.

— Вам понравилась конная прогулка вокруг озера, лорд Гираделли?

Дав шепотом указание одному из ливрейных лакеев, герцог повернулся и присоединился к Марко возле одной из двух горок Елизаветинской эпохи, стоявших по обе стороны дверей. Ее венчал массивный серебряный канделябр, и пламя свечей мягко колебалось при появлении каждого нового гостя. Свет и тени чередовались на отполированном узорчатом полу из ценных сортов клена.

— Я решил вместо этого прогуляться в ваших садах, — ответил Марко. — Я ездил верхом сегодня утром, и уже получил удовольствие от видов, отраженных в воде.

— Вас интересуют растения, сэр? — спросил Клейн.

— Нет, ваша светлость. Но даже тому, кто не способен отличить десмониум от испанской лаванды, трудно, не прийти в восхищение от обилия красок и симметрии в лизание.

Герцог потягивал свое вино.

— И все же вы узнали кустарник, обрамляющий дорожки, сада, — сухо заметил он.

— Моя, матушка была заядлой садовницей. Она обожала копаться в земле, — сообщил Марко, удивленный, что воспоминание вызвало боль в душе.

Он вдруг подумал о теплых летних днях, игре в прятки со своим старшим братом среди душистых трав и цветущего кустарника и графиню, которая со смехом просила их не топтать ее драгоценные бутоны. Даниэлло унаследовал ее страсть получать радости жизни от земли…

— Но что касается меня, я получаю удовольствие от другого, — добавил он с жесткой улыбкой.

Клейн крякнул, что навело Марко на мысль, не видел ли один из садовников его в оранжерее с Кейт.

— Разумеется, — поторопился добавить он, — я ничего не ищу здесь, в Клейн-Клоуз, кроме возможности отдохнуть и пообщаться с приятными людьми, наслаждаясь пасторальной красотой ваших земель.

— Хм. — Ворчание на этот раз было более отчетливым. — Очевидно, у Таппена имелись причины просить, чтобы ваше имя было включено в список гостей.

Марко уклонился от ответа, слегка пожав плечами.

— Я знаком с несколькими гостями из Европы и предполагаю, что он подумал, будто знакомое лицо заставит их в большей степени почувствовать себя как дома.

Клейн поднял серебристые брови. Стоя так близко к герцогу, Марко заметил тонкое сходство между Кейт и ее дедом. Линия подбородка, угол скул, гордо вздернутый нос — и больше всего внимательный взгляд аквамариновых глаз.

Ему надо быть настороже. Герцог не был слабоумным дураком. В сердитом взгляде светился острый ум.

— Тогда позвольте мне дать вам возможность смешаться с вашими друзьями. — Спокойным и незаметным жестом герцог подозвал дворецкого. — А я посмотрю, как расставлены цветы в столовой.

Почему, задал себе вопрос Марко, человек такого явного интеллекта позволил, чтобы его семья оказалась разбитой из-за его гордости?

Однако сам он не был тем человеком, который мог бы прокомментировать семейные отношения. Его собственноe прошлое также не являлось безмятежной картинкой. Марко огляделся и увидел, как Кейт входит в гостиную как раз в тот момент, когда из нее удаляется дед. Ее лицо слегка горело, и казалось, будто она немного запыхалась.

— Сэр.

Она отступила в сторону с шуршанием шелковых юбок, чтобы пропустить деда.

Клейн заколебался, затем пристально посмотрел на ее спутника.

— Какая великолепная коллекция лилейников растет в вашей оранжерее, — восторженно заявил фон Зайлиг. — Извините, если мы немного задержались, ваша светлость, но мисс Вудбридж только что любезно показывала мне новые поступления.

— Мы встретились на лестнице, — пояснила Кейт. — И полковник проявил неподдельный интерес…

Слова подтекли дальше, но на ее лице отразилось смятение. Полковник не мог знать о нюансах правил, которым подчиняется английская леди, а Кейт явно поняла свою оплошность.

И ей все это нипочем, заметил Марко. Он почувствовал, как его губы насмешливо вытянулись. Она вновь наслаждалась жаркими объятиями среди тропической зелени? Возможно, Кейт Вудбридж была более крепким орешком, чем притворялась?

— Кэтрин, — начал Клейн.

— Представьте, и мне тоже захотелось взглянуть на них. Так что мы решили на минутку зайти в оранжерею, — заявила Шарлотта, которая быстро появилась из глубины коридора. — Уверена, вы не возражаете, сэр.

То, что старшая ученая дама появилась с противоположной от оранжереи стороны, не ускользнуло от внимания Марко. И он решил, что герцог также не будет одурачен.

Глаза Клейна сузились, но Шарлотту явно не смутили выглянувшие из них кинжалы.

Раскрыв со щелчком веер, она начала лениво обмахиваться им.

— Боже, там было так жарко. Я бы не отказалась от бокала шампанского.

Фон Зайлиг, который, надо отдать ему должное, почувствовал, что произошла какая-то ошибка, хранил молчание, затем предложил одну руку Кейт, а другую ее подруге.

— Позвольте мне поухаживать за вами, леди.

Трио направилось дальше, оставив Клейна стоящим в дверях. Герцог несколько мгновений наблюдал за скованным отступлением Кейт, прежде чем выйти в коридор с непроницаемым выражением на лице.

Приватные баталии не его дело, напомнил себе Марко, Линсли послал его сюда как участника гораздо более серьезной битвы. Настало время наточить меч и доказать свое рвение.

Заметив леди Дюксбери и се брата, Марко направился к ним. Приветствие Алленгема было весьма дружеским, но он казался несколько рассеянным, а его глаза постоянно скользили по комнате.

— Вы пропустили замечательные скачки сегодня днем, Гираделли. У герцога в конюшне первоклассные лошади.

— Я решил поупражнять собственные ноги, — сообщил Марко.

Графиня окинула взглядом его брюки.

— Ах да, я слышала, вы любите энергичные физические занятия. — Глядя на него сквозь густые ресницы, она пробормотала: — Как жаль, что вы не обмолвились о ваших намерениях. Поездка в экипаже в тот отчаянно безотрадный городок была крайне скучной. Я с наибольшим удовольствием прогулялась бы в лесу.

Или повалялась на сене, добавил про себя Марко.

Он мрачно напомнил себе о необходимости избегать. Уремных коридоров имения по вечерам. Леди Дюксбери, казалось, была настроена на выслеживание добычи с рвением голодной львицы.

— Я гулял в садах, — небрежно ответил Марко. — Они великолепны. У герцога страсть к ботанике.

Леди Даксберри состроила гримасу.

— Семейство герцога отличается эксцентричностью. Его внучка, похоже, также любит возиться в земле. Я видела, как вчера она выходила из оранжереи вся в грязи.

Марко почувствовал, как ощетинивается.

— Леди Вудбридж замечательный ученый в сфере ботаники, и ее работа требует внимательного наблюдения за редкими экземплярами.

— Работа, — повторила леди Дюксбери, тряхнув рыжеватыми кудряшками. — И ее другая странность. Если вы спросите меня, то могу заметить, что мисс Вудбридж необщительная и высокомерная особа. И отвратительно грубая. Я попыталась вовлечь ее в дружеский разговор вчера вечером и получила холодный отпор.

— Говори тише, Джослин, — предупредил Алленгем.

— О, фи. — Согнув пальчик, она позвала лакея, чтобы тот наполнил ее бокал. — Всем известно, что свет считает ее отъявленным синим чулком.

— Думаю, ты уже выпила достаточно шампанского, — проворчал ее брат.

— Не думаю, что чего-то хорошего всегда достаточно. — Леди Дюксбери вызывающе надула губки. — Вы не согласны, лорд Гираделли?

— Не в моих обычаях противоречить леди, — отчеканил Марко.

— Вот видишь!

Она торжествующе ткнула пальчиком в складки накрахмаленного галстука брата.

Когда к ним приблизился лакей, Алленгем взял пустой стакан из рук сестры и велел налить в него фруктового пунша.

Леди Дюксбери состроила недовольную гримасу.

— Пожалуй, я лучше пойду и поговорю с Ладлоу и Таппеном. Они гораздо более приятная компания, чем вы двое. — Ее слова, казалось, повисли в воздухе. Вызов или, возможно, горький упрек в адрес Марко. — Чао.

Алленгем глубоко вздохнул, когда она исчезла из поля зрения.

— У вас есть родные брат или сестра, Гираделли?

— Нет.

— Тогда вы счастливчик. — Мускул дрогнул на тяжелой линии подбородка барона. — Разрываясь между эскападами моего безмозглого младшего брата и вызывающим неблагоразумием сестры, удивительно, как я еще успеваю справляться с собственными делами.

Воспользовавшись вступлением собеседника, Марко как бы невзначай спросил:

— Мне представляется, что конгресс в Вене будет иметь значительные последствия для торговли в Европе, особенно в северных землях, где у вашего консорциума имеется бизнес.

Барон кивнул:

— Карты будут перерисованы — вопрос только в том, кто что получит.

— Вы не боитесь остаться за бортом? — бросил пробный камень Марко.

— Нет. Не боюсь.

Интересный ответ, подумал Марко. Он не ждал, что барон добавит что-то еще.

Вронский покинул группу джентльменов у камина и направился к ним.

— Рошамбер создает для нас проблему, — пробормотал он сквозь зубы. — Он говорит, что французы постараются надавить на польский вопрос…

Алленгем быстро нахмурился, призывая его замолчать. Марко притворился, что ничего не заметил. Быстро переведя внимание на дочь вдовы, он сделал вид, будто заигрывает с ней.

Русский, немного заколебался, затем продолжил тихим голосом:

— Чушь! Гираделли совсем не интересуется нашим бизнесом. Думаю, я сумел убедить австрийского атташе подтвердить наше предложение, но мы должны привлечь на к свою сторону фон Зайлига для пущей уверенности!

И повернувшись спиной к Марко, Алленгем тихо сказал:

— Обсудим это после ужина.

Потеребив тяжелую золотую цепочку карманных; часов, Марко выругался.

— Проклятие, Эти чертовы звенья вырвали нитку из моего нового, жилета. — Он разгладил рукой дорогую обшивку. — Вот видите, жилет окончательно испорчен.

Вронский покачал головой:

— Не вижу никакого дефекта.

Барон даже не потрудился взглянуть.

— Он выглядит прекрасно.

— Слава Богу. — Марко вздохнул с преувеличенным облегчением — Цвет и покрой совершенно особенные. Я знаю, что англичане предпочитают «Уэстон и Штуц», но у меня отличный итальянский портной, которого с удовольствием рекомендую вам. У него прекрасный выбор набивных тканей из Индии, с весьма увлекательными рисунками обнаженных леди, занятых… — Он заговорщицки подмигнул слушателям. — То есть могу сказать, что вы вряд ли будете носить их в свете. Но они, несомненно, оживляют разговор там, где собираются джентльмены, чтобы поразвлечься.

Волчий оскал мелькнул на лице русского с его роскошными усами.

— Будьте любезны, добавьте это заведение к списку, который вы составляете для меня.

Марко сдавленно рассмеялся:

— С удовольствием.

Решив, что настало время удалиться, он извинился и направился туда, где француз разговаривал с теми, кто будет представлять на конгрессе южную Европу. Среди них был его старый друг из Италии— Винченци, у которого можно было выудить хоть какую-то информацию.

Марко отвел своего соотечественника в сторону, и через четверть часа наряду с отвратительными деталями сексуальных шалостей известных представителей миланской знати тот поделился полезными политическими новостями. Линсли, несомненно, будет интересно узнать, что австрийские официальные лица в Милане вели секретные переговоры с послом из Саксонии.

Удовлетворенный тем, что ему уже удалось узнать. Марко решил вознаградить себя глотком вина. Карточка с его именем, помещенная на столе между двумя испанскими атташе, давала ему возможность извлечь дополнительную информацию из их разговора.

Подняв бокал, Марко оглядел комнату сквозь хрусталь. Все лица казались расплывчатыми сквозь граненое стекло, и лишь одна фигура вырисовывалась ясно и четко.

Марко наблюдал, как Кейт тихонько скрылась в тени арочной ниши. Джентльмену следовало уважить ее желание уединиться на какое-то время.

Но он не был джентльменом.

Смех фон Зайлига действовал ему на нервы. Позволила ли ему Кейт фривольно обойтись с ней? Любая леди, которая развлекалась с двумя мужчинами в один день, заслуживала того, чтобы ее помучили, пусть и немного.


Глава 15

<p>Глава 15</p>

Кейт скользнула за угол украшенных резьбой книжных полок. Пожалуй, ей следовало воспользоваться советом горничной и сказаться больной.

Она потерла обнаженные руки, чувствуя, как по телу прошел озноб. То ли от холода, то т от жары — она была не в состоянии трезво мыслить.

— Может, я действительно больна, — прошептала она, прижимая ладони к щекам.

Встреча с фон Зайлигом на пути к гостиной только усилила се странное настроение. Полковник проявил себя к приятным компаньоном, и когда он спросил, можно ли взглянуть на только что прибывшие лилейники, ей не хотелось отказать ему, руководствуясь банальным понятием о пристойности.

Кейт восхищалась интересом полковника к ботанике, но также ей нравилась его прямая манера поведения. В отличие от военных, которых Кейт встречала ранее, фон Зайлиг не был напыщенным солдафоном, влюбленным в собственное блестящее отражение из галунов и меди.

Что касается романтики….

Кейт свела брови, гадая, почему она не испытывает никаких иных чувств к пруссаку, кроме дружбы. В отличие от жаркого пламени, охватывающего ее всякий раз, когда Марко оказывается рядом. Фон Зайлиг надежен и предсказуем, а Марко — необуздан и безнравствен.

Кейт обмахивала веером щеки и прислушивалась к звону хрусталя и приглушенным взрывам смеха. Как бы ей ни хотелось спрятаться, она знала, что должна вернуться к гостям.

Подобрав юбки, Кейт приготовилась выйти из-за книжных полок, когда на ее пути возникла тень.

Она заколебалась, услышав скрипучее покашливание деда.

— А, вот вы где. Зачем скрываться в полумраке?

На мгновение Кейт подумала, что Клейн обращался к ней, но затем услышала ответ Шарлотты:

— Я не скрываюсь, сэр. Просто искала с победное место. Я неплохо смешиваюсь с толпой.

Кейт взглянула сквозь пространство между кожаными корешками книг, Клейн и Шарлотта стояли вместе в укромном арочном убежище, наполовину скрытые от остальных гостей. Темный вечерний костюм герцога терялся на фоне деревянных стеллажей, но пламя от ближайшего канделябра заливало его профиль мягким светом.

Клейн поджал губы, словно раздражаясь резким ответом. Но как оказалось, его волновало совсем другое, о чем ему уже следовало давно забыть.

— Вас не было в оранжерее с моей внучкой, — обвинил он ее. — Почему вы сказали, что находились там с ней?

— Чтобы предупредить раскаты грома над ее головой, — ответила Шарлотта. — Почему вы должны быть таким придирчивым солдафоном?

— С-солдафоном? — гневно повторил Клейн. — Я просто пытаюсь сделать так, чтобы Кэтрин… не совершила ошибку и общество не отвернулось от нее.

— Вы избрали неверный путь, — откровенно заявила Шарлотта. — Кейт очень независимая молодая леди и умна Не по годам.

— Слишком независимая, — проворчал Клейн.

— Возможно, — согласилась Шарлотта, — Но как бы то ни было, она пытается соответствовать своему статусу. И вы могли бы облегчить ей задачу, если бы проявили хоть капельку доброты и понимания, вместо того чтобы сердиться и кричать.

Клейн открыл было рот, но тут же закрыл, щелкнув зубами.

— Это будет не так уж сложно. Мне кажется, что ваш лай хуже, чем ваши укусы.

На мгновение Клейн свирепо нахмурился. Затем, к великому удивлению Кейт, его лицо смягчилось и на нем отразилось лишь легкое недовольство.

— Прямо и не знаю, принимать мне ваши слова как комплимент или как взбучку.

Шарлотта едва заметно улыбнулась:

— Возможно, всего понемножку.

После короткого неловкого молчания герцог зашаркал ногами.

— Вы хотите покритиковать меня еще за что-нибудь, прежде чем я вернусь к гостям? — спросил он.

— Вам следует попытаться называть вашу внучку Кейт, не Кэтрин. Это поможет растопить лед.

— Хмм.

Клейн коротко поклонился и собрался было уйти.

— И еще одна вещь, ваша светлость.

Клейн остановился.

— Это насчет книг. Я… Ну, право, не знаю, что сказать, — а я, как вы могли заметить, редко лишаюсь дара речи. — Шарлотта судорожно вздохнула и торопливо продолжила: — Так что я просто скажу «спасибо». Это невероятно щедро с вашей стороны. И… очень продуманно.

Герцог прочистил горло и проворчал:

— Я только вернул их законной владелице, леди Фенимор. Вы, по крайней мере, оцените их по достоинству в отличие от большинства. Осмелюсь предположить, что вы не разрежете их на грошовые картинки.

— Нет, — ответила Шарлотта, и голос ее прозвучал напряженно. — Я ни за что не разрежу эту книгу.

Кейт никогда не слышала, чтобы ее подруга говорила как ветреная молодая особа. Быстро переведя взгляд на деда, она увидела, что у него появилось странное выражение на лице.

Застенчивое?

Господи, шампанское, должно быть, повлияло на ее голову.

Кейт моргнула, и резкие черты лица деда снова приняли прежнее выражение.

— Рад услышать это.

С этими словами Клейн повернулся и ушел. Шарлотта медленно освободила зажатую в кулаке бахрому шали и расправила складки платья, прежде чем последовать за ним.

Кейт отклонилась назад, прижавшись к книгам. Какой-то дух, должно быть, наслал бедствие на дом герцога.

Ибо никакой научный рационализм не мог объяснить загадочную силу, которая притягивала противоположности друг к другу.

— Нашли хорошую книгу для чтения?

Легок на помине! Кейт взглянула на Марко:

— Я искала материал, посвященный алхимии.

— Вы хотите преобразовать простые металлы в золото? — В его глазах проглядывало легкое изумление. — У меня сложилось впечатление, будто всякие побрякушки не в вашем вкусе.

— Я хочу научиться преобразовывать назойливых плутов в настоящих джентльменов.

Его тихий смех защекотал ее щеку.

— Боюсь, что это не под силу никакой магии, черной или какой-то другой. Но пожалуйста, попытайтесь.

Пребывание в альковной нише еще больше усилило ощущение его присутствия — его плечи казались более мускулистыми, улыбка и исходящий от его кожи запах более чувственными…

— Как ученый, я горжусь тем, что я реалистка. Любой эксперимент, призванный изменить вас, станет пустой тратой времени. Я сразу определяю безнадежность задания, как только сталкиваюсь с таковым.

Марко слегка изменил позу, и неожиданно его бедро коснулось ее.

— Я думал, что ученые не склонны делать столь поспешные выводы.

У Кейт задрожали ноги.

— Разве вы не должны прежде собрать эмпирические свидетельства, чтобы доказать ваши предположения? — наседал Марко.

Его ужасно соблазнительный рот теперь почти вплотную приблизился к ее.

— Я достаточно наблюдала за вами, чтобы прийти к логическому заключению, — сказала Кейт. — Вы неисправимый волокита, в вас нет твердого стержня, и вы непредсказуемы.

— Боюсь, вы недостаточно хорошо изучили анатомию моего тела, чтобы прийти к подобному выводу.

Кейт не могла не представить, какой окажется под ее ладонями его мускулистая, словно вырезанная искусным резцом грудь, лишенная шерстяной и льняной одежды.

— Вы только что подтвердили мою…

Ее речь прервал его поцелуй, который оказался таким мимолетным, что она подумала, не было ли прикосновение его губ плодом ее воображения.

— Что мне удалось доказать, так это то, что ваши щеки приобретают удивительный розоватый оттенок, когда мне удастся коснуться вашей кожи.

Ее позвоночник словно лизнула горячая волна. Кейт сказала себе, что это был гнев. Однако никогда прежде гнев не вызывал у нее странное ощущение трепета легких крыльев бабочек на ребрах.

— Bella, — пробормотал он.

— Н-не называйте меня так, — прошептала она.

— Почему? Это напоминает вам о вашем дурном прошлом?

О да, она была порочной.

— Или о вашем порочном настоящем?

Кейт почувствовала легкое головокружение, и в ушах зазвенело.

— А вот и гонг зовет на ужин. Мне проводить вас до столовой?

— Я…

На мгновение Кейт безумно захотелось взять его под руку и положить голову па его мускулистое плечо. Но в глазах Марко она заметила порочный блеск, словно он угадал ее мысли, и она тут же раскаялась в своей минутной слабости.

— Я предпочла бы пойти одна.

Собрав остатки достоинства, Кейт быстрым движением вырвала свои юбки, которые он сжимал между колеи, и поспешила присоединиться к гостям деда.

Хотя ужин, казалось, продолжался бесконечно, Марко вел вежливый разговор с двумя испанцами и терпеливо выслушивал их многословную оценку европейской политики.

Он украдкой взглянул во главу длинного стола, где сидела Кейт. Слева от нее расположился прусский полковник, справа — Таппен. Массивная серебряная многоярусная ваза с обилием экзотических цветов частично загораживала от него ее лицо. Ей, похоже, нравились собеседники, и все же за ее легкими улыбками Марко почувствовал следы, уныния и беспокойства. И не впервые задумался о ее прошлом.

Ее окружала тайна. Однако даже Линсли признавал, что, когда у него появлялся мощный стимул, Марко становился одним из лучших тайных агентов английского правительства.

Поднеся к губам бокал вина, Марко, наблюдал, как Кейт ловким движением своего ножа отрезала кусочек жареной утки. Лезвие блеснуло, и на один сумасшедший момент ему вспомнилась опаленная, солнцем гавань, Неаполя, где в узком переулке был найден труп сутенера, заколотого насмерть. Странно, что по времени это совпало с исчезновением из города девушки-воришки, известной под именем Белладонна.

Нет, невозможно. Впрочем, в его профессии временное совпадение всегда вызывало подозрения.

Как бы то ни было, долг требовал, чтобы Марко сосредоточился на европейских дипломатах. Какие бы гнусные секреты ни крылись в прошлом Кейт Вудбридж, они его не касались. Откинувшись на спинку кресла, Марко увидел, что он был не единственным, кто украдкой наблюдает за ней. Взгляд герцога временами задерживался на внучке, и его обычно бесстрастное лицо выдавало смешанное чувство непонятного страха и искренней заботы. Итак, для Клейна Кейт тоже представляла загадку, подумал Марко.

Когда были убраны последние блюда, дамы единодушно поднялись и покинули комнату.

Герцог оглядел оставшихся джентльменов, словно в раздумье, потер подбородок.

— Что вы скажете на то, чтобы выпить портвейна и выкурить по сигаре на террасе? Вечер теплый, и небо необычайно чисто, так что, думаю, дамы с удовольствием присоединятся к нам с чаем. Сады необыкновенно хороши в свете полной луны.

Предложение хозяина было встречено всеобщим одобрением, и слугам велели перемести столы и торшеры на веранду.

Наконец все устроились на воздухе, дамам подали чай, а джентльмены наслаждались марочными винами из подвалов герцога и тихо беседовали.

— Смею предположить, что в Вене будет множество интересных встреч, — сказал Таппен, — Говорят, этот город любит всяческие вечеринки.

— Город, который любит танцевать. — Леди Дюксбери подняла глаза к небу и театрально вздохнула. — Представьте — лунный свет отражается в Дунае, и пары вальсируют под звездами.

— Я… я никогда не видела, как танцуют вальс, — призналась леди Каролина.

Рошамбер улыбнулся:

— Посмотрите, на террасе достаточно места, если джентльмены переставят несколько предметов. Я буду счастлив продемонстрировать, как танцуют вальс леди Дюксбери. Если разумеется, его светлость не возражает против импровизированного бала.

Кейн кивнул:

— Не вижу причины, чтобы испортить веселье.

Возражений не последовало даже от вдовствующей графини, хотя она велела дочери встать рядом с собой.

— Ты можешь наблюдать, дорогая, но не больше.

Захлопав в ладоши от удовольствия, леди Дюксбери посмотрела вокруг:

— А если мы откроем двери в музыкальную комнату… Случайно никто из нас не играет вальс на пианино?

— Между прочим, я знаю мелодию, — вызвалась Шарлотта. Поймав вопросительный взгляд Кейт, она объяснила: — Помнишь, когда я гостила у Хелен Госфорд в начале лета? У нее была пачка нот, которые ей прислала подруга из Вены, и вечерами мы по очереди играли ради удовольствия. Думаю, что смогу вспомнить какую-нибудь простую мелодию.

— Merci, madam! — Рошамбер грациозно поклонился ей. — Музыка придаст всему этому еще большее очарование.

Он и несколько других джентльменов быстро отодвинули мраморные украшения в сторону. Предложив руку леди Дюксбери, француз повел ее в центр освободившегося пространства. Через открытые двери музыкальной комнаты полились первые веселые аккорды мелодии.

Марко должен был признать, что сцена получилась романтическая. Мерцающее пламя канделябров, легкий ветерок, блеск озера вдали с его перламутровыми водами в мягких бликах лунного света.

Поставив бокал с бренди, Марко пересек террасу и подошел к тому месту, где стояла Кейт. Со словами «чем больше танцующих, тем веселее», он взял ее руку и, прежде чем она успела запротестовать, потащил к импровизированной танцевальной площадке.

— Я… я не знаю шагов, — прошипела она ему на ухо.

— А я знаю, — ответил Марко. — Расслабьтесь и просто следуйте за моими движениями.

Он положил ей руку на поясницу, как раз там, где нежный изгиб се позвоночника образовывал легкую впадинку. Кейт оцепенела, когда его ладонь плотно прижалась к ее платью.

— Расслабьтесь, — повторил он. — Вальс в том и состоит, чтобы целиком отдаться ритмам музыки. Танцующая пара должна вдвигаться как одно целое.

— Если вы придвинетесь еще ближе, мы просто приклеимся друг к другу, — заметила Кейт.

Голос се звучал несколько нетвердо.

— Да, англичане находят, что это шокирует их чувствительность, если мужчине и женщине дозволяется так интимно касаться друг друга на публике. А как насчет вас, Кейт?

— Я… Я…

Прежде чем она смогла ответить, Марко скользящими шагами повел ее в танце.

— Доверьтесь мне, — прошептал он, медленно кружа ее.

Ее стройное гибкое тело удивительно хорошо подходило его фигуре, и сквозь тонкие слои ткани он почувствовал, как ускорилось ее дыхание. Ему казалось, что его ноги скользят по каменному полу, словно в клубах тумана.

Все быстрее, быстрее. Кейг посмотрела вверх, и на лице ее играла нерешительная улыбка. Сердце Марко бешено забилось. Или это было се сердце? Ветреный донжуан, он не понимал наверняка, кому принадлежала барабанная дробь глухих ударов.

Dio Madre, он пресыщенный повеса, распутный прожигатель жизни. Невинный танец не заставит его потерять самоконтроль.

— Держитесь за меня крепче, Кейт, — прошептал он. — Давайте полетаем следующие несколько минут.

Ноги Кейт неожиданно оторвались от земли, и сильные, уверенные руки закружили ее в воздухе, словно она была легкой как пушинка. Вечерний бриз целовал ее щеки, а внутри ключом бил смех. В один головокружительный момент Кейт почувствовала себя свободной, как морская птица, высоко парящая над океаном.

Даже когда се туфли опустились на землю, она продолжала ощущать пьянящее возбуждение. Марко двигался с гибкой, легкой грацией, и она чувствовала тончайшие перемены в его движениях. Рука партнера легко лежала возле се бедра, и Кейт ощущала жар, прожигающий ее насквозь.

Неудивительно, что английское общество не склонно позволить вальсу пересечь Ла-Манш. Танец действительно был откровенный. И прекрасный. Кейт чувствовала себя принцессой из сказки, резвящейся в безумии лунного света.

Когда они кружились в очередной раз, длинная темная прядь волос Марко коснулась ее щеки. Кейт очень захотелось стащить перчатки и запустить пальцы в его шелковистые спутанные локоны. А потом притянуть к себе его чувственный рот и вобрать в себя горячую остроту бренди, сохранившегося на его губах.

О да, танец был греховным. Соблазняющим.

Кейт потребовалось несколько мгновений, чтобы попять, что музыка кончилась и гости зааплодировали. Несколько ошеломленная, она отступила назад, чтобы перевести дыхание.

— Как весело! — воскликнула леди Дюксбери. Она взглянула на Марко, ее глаза чересчур ярко блестели от выпитого шампанского. — Теперь моя очередь танцевать с вами, сэр!

— Я пойду посижу рядом с Шарлоттой, — быстро сказала Кейт. — Не хочу, чтобы она подумала, будто отрабатывает, так сказать, свой ужин.

— И правда, — сказал Клейн. — Это немного несправедливо, что она должна оставаться в доме, пока мы все наслаждаемся чудесным вечером. Может быть, вместо танцев мы все могли бы прогуляться по саду.

— Какая восхитительная мысль, ваша светлость! — воскликнула вдовствующая графиня. — Я сама не возражала бы против легкой физической нагрузки после такой отличной еды. И полночь — самое волшебное время.

— Я пойду сообщить леди Фенимор об изменении в наших планах, — сказал герцог.

Рошамбср галантно предложил руку дочери вдовы.

— Вы пройдетесь со мной, мадемуазель? — Он подмигнул графине. — Мы, конечно, будем находиться в поле зрения, вашей maman.

Кейт заметила, что фон Зайлиг смотрит в ее сторону, но неожиданно его опередил Марко.

— Мисс Вудбридж, вы не возражаете продолжить наш pas de deux и прогуляться до сада с фигурами?

Кейт бросила на него вопросительный взгляд, но не высказала возражений.

Пруссак вежливо предложил сопровождать вдовствующую графиню, а Таппен быстро последовал ею примеру, пригласив леди Дюксбери.

— Отличное предложение, ваша светлость, — сказал он, когда Клейн вернулся под руку с Шарлоттой. — Приятно в последний раз прогуляться по этим милым местам, перед тем как отправиться исполнять свой долг.

— Как! Вы отправляетесь так скоро? — В голосе леди Дюксбери звучало изумление. — Но ведь собрание кончится лишь к концу следующей недели.

— К сожалению, как я сообщил герцогу несколько недель назад, министерство иностранных дел потребовало, чтобы я отправился в Вену прежде, чем уедут остальные из вас. Мне только что сообщили, что ехать необходимо завтра. Большинство членов нашей делегации уже на месте, и предстоит большая работа во время предварительных переговоров. — Таппен поклонился остальным гостям. — Разрешите мне теперь покинуть вас. Я возвращаюсь в собственное имение сегодня вечером, чтобы позаботиться о последних деталях для предстоящего путешествия.

Леди Дюксбери выглядела огорченной, а остальная компания пожелала Таппену счастливого пути.

— Я искренне желаю вам и лорду Каслрею удачи в деле создания новой Европы теперь, когда Наполеон заключен на Эльбе, — добавил Клейн и поднял свой бокал. — За мир и гармонию между всеми народами.

— Целиком и полностью поддерживаю ваш тост, — ответил Таппен.

Все дипломаты вслух разделили чувства герцога.

— Ну а теперь давайте покончим с политикой и ознаменуем этот прелестный вечер прогулкой под луной, — предложил Рошамбер. — У всех леди есть спутники?

Краем глаза Кейт увидела, что герцог прошептал что-то Шарлотте, которая явно заколебалась, прежде чем коротко кивнуть в ответ.

— Ваша подружка-«грешница» несколько взволнована тем, что окажется одна в тёмном месте с вашим дедом, — тихо сказал Марко, когда вел ее вниз по ступеням в сад.

— Сомневаюсь, что она опасается вольностей по отношению к себе, — ответила Кейт. — Каковы бы ни были недостатки герцога, он всегда ведет себя как истинный джентльмен.

— А что заставляет вас думать, будто леди Фенимор будет возражать против его знаков внимания? — парировал он.

— Не говорите глупости.

— Вы считаете, что для вашей подруги невозможно желать поцелуя или ласки? Теперь, когда ее сестра вышла замуж, она живет сама по себе. И могу представить, что временами ей бывает одиноко.

Кейт изменилась в лице.

— Я… я… — Под ногами захрустел гравий. — Признаюсь, эта мысль никогда не приходила мне в голову. — Морщинка между ее бровями углубилась. — Но, по правде говоря, в последнее время, я ни о чем не могла думать ясно и отчетливо.

Марко готов был ответить язвительной колкостью, но сдержался.

— Есть какое-то объяснение этому? — мягко спросил он.

Вопрос удивил ее.

— П-почему вы спрашиваете?

На мгновение Кейт была готова поделиться с ним своими сомнениями и страхами. «Не будь дурой, — тут же одернула она себя. — Мужчины вроде Марко охотно воспользуются твоей слабостью».

— Для того чтобы обнаружить еще один отвратительный секрет и оказывать влияние на меня? — быстро добавила она. — И вообще я не понимаю, лорд Гираделли, почему вы получаете такое удовольствие, мучая меня.

Марко направил ее с главной дорожки па одну из более узких боковых тропинок вдоль садовой изгороди.

— В мои намерения входило поддразнить вас, а не мучить, Кейт.

— О, правда? Тогда вам чертовски хорошо удалось совместить эти два действия в одном.

— Если то, что случилось днем, огорчило вас…

— Я вовсе не огорчена, — перебила она. — Как вы могли заметить, я не была девственницей, так что вам не надо опасаться, что я подниму шум по поводу случившегося.

Марко ничего не ответил па это, только устремил на нее затуманенный взгляд.

— А теперь окажите мне услугу и просто… просто оставьте меня одну.

Закутав плечи в шаль, она пошла прочь широкими шагами, затем круто свернула в просвет среди живой изгороди из самшита, направившись в противоположную от имения сторону.


Глава 16

<p>Глава 16</p>

Окутанный бледным лунным светом тонкий силуэт казался маленьким и беззащитным. Затем его поглотила темнота. После минутного колебания Марко последовал за Кейт на безопасном расстоянии.

Трона заворачивалась петлей и вела к дальнему концу английского сада. Сквозь ветви шпалерной груши он видел заднюю сторону оранжереи. Из ближайшей дубовой рощи доносилось уханье совы, отражаясь жалобным эхом.

Марко нагнал ее у маленькой каменной скамьи, приютившейся среди вечнозеленых растений. Положив руки на мрамор, Кейт откинулась на спинку и устремила взгляд в небеса. Высоко над головой созвездия сверкали подобно ограненным бриллиантам на черном бархатном фоне.

Она промолчала, когда Марко сел рядом с ней.

— Как я представляю, вы настоящий эксперт в науке поиска пути по звездам, — тихо предположил он, после того как молча понаблюдал за мерцающими небесными точками света.

— Если у меня с собой хронометр и сектант, я смогу найти путь к любому порту из самой отдаленной точки в океане, — ответила Кейт вполголоса. — Но как только я достигаю земли, у меня возникают проблемы с ориентацией.

— Взгляните туда, — сказал Марко, откинув голову. — Прямо над нами — Орион. Следуйте за линией его пояса, и он укажет на Полярную звезду. Здесь близко Большая Медведица. — Марко на мгновение замолчал. — Так что видите, — мягко добавил он, — когда вы оказываетесь в свете, там находятся друзья, которые помогут выбрать правильный путь.

Кейт ответила не сразу.

Марко сидел очень спокойно, с болью вспоминая давно минувшие дни, когда они с братом подолгу смотрели на звезды и с жаром обсуждали то, куда приведет их жизнь. Как же далек он сейчас от того времени!

Найдет ли он когда-нибудь путь обратно?

— Это очень тонкое наблюдение, сэр. — Когда Кейт наконец заговорила, ее голос был едва слышен. — Вы правы — это должно быть легко и просто. И все же временами я чувствую себя немного потерянной.

— Вы не одиноки в таких чувствах, Кейт. — Рука Марко скользнула по грубой поверхности камня и нашла ее руку. — Я думаю, что все мы чувствуем неуверенность относительно нашего места на земле.

— Даже вы?

— Si, даже я.

— Мне это трудно представить, — призналась Кейт. — Вы всегда кажетесь таким самонадеянным и уверенным о своих силах.

— Так же как и вы, — парировал Марко. — Возможно у нас с вам и больше общего, чем вы представляете.

Кейт состроила гримасу.

— Мне трудно в это поверить.

— Тогда не верьте. Иногда так приятно просто сидеть и наслаждаться моментом.

Их пальцы переплелись, и сквозь тонкую кожу перчатки Марко поймал ее пульс, чувствуя теплые, ровные удары ее сердца. И это ощущение казалось странно утешительным. В траве стрекотали кузнечики, и лягушки квакали в поросшем лилиями пруду — ночные ритмы природы находились в полной гармонии с их собственными. Порыв ветра принес аромат можжевельника, смешавшийся с легким ароматом, исходившим от Кейт.

Единственное, что Марко всегда искал в женщине, — это охотное согласие партнерши на физические удовольствия. Скоротечное соединение плоти. В то время как Кейт глубоко тронула его, но каким образом — разумно объяснить он бы не смог.

Подумать только: он, опытный волокита и развратник, испытывает сентиментальные чувства, только лишь держа руку леди в своей, причем, руку в перчатке. Это, несомненно, свидетельство того, что он утратил способность мыслить последовательно.

Марко торопливо поднялся, разорвав возникшую между ними связь.

— Нам лучше вернуться, прежде чем Клейн вышлет поисковую партию. Или скорее охоту с приманкой с приказанием изрешетить мой зад крупной дробью.

Девушка медленно распрямила верх лайковой перчатки.

— Вы правы. Мой дед и так сердится на меня за то, что я пренебрегаю правилами приличия. Мне не стоит вновь разочаровывать его.

Выражение ее лица еще раз показалось ему милым, как у ребенка.

— Кейт, — начал Марко.

— Вы должны прекратить называть меня так. Не помню, чтобы я дала вам разрешение обращаться ко мне по этому имени, — холодно сказала она.

Их чувство близости исчезло столь же быстро, как и появилось.

— Формальность кажется немного абсурдной, если вспомнить об интимности наших отношений, bella, — сказал он, возвращаясь к присущей ему сардонической манере обращения с ней. — Вы можете называть меня Марко.

— Уверена, есть множество женщин, готовых выразить свое неумеренное восхищение вами, сэр. — Кейт поднялась со скамьи. — Если хотите польстить своему тщеславию, я вам ни к чему.

— Увы, я чувствую, как оно уменьшается с каждой секундой.

Ее губы дрогнули в улыбке.

— Спокойной ночи, лорд Гираделли.

По крайней мере он сумел заставить ее снова улыбнуться.

— Я провожу вас до центральной дорожки.

— Здесь, в Кенте, нет хищников, — возразила она. — Я буду в полной безопасности.

— Можете назвать это приступом джентльменской совести, но я предпочитаю довести вас до того места, откуда будет видна терраса, — решительно заявил Марко. — Скажите вашему деду, что я отстал, чтобы выкурить сигару. Кажется, все вокруг наслаждаются, получив передышку от соблюдения правил света. Не думаю, что герцог оскорбит ваш слух упреками.

— Ха, — буркнула Кейт. — Ему не нужно особой причины, чтобы придраться ко мне.

Его решение быть безразличным поколебалось, как только он услышал ее прерывистый голос. Может быть, все дело в ее чертовых духах, которые лишают его спокойствия.

Какова бы ни была причина, он с некоторым удивлением услышал свои слова.

— Трудно поверить, что герцог будет судить нас так строго. Чего еще он может желать от внучки? Вы красивы, умны, неудержимо лояльны к подругам, что я могу с готовностью подтвердить. И у вас с ним общая страсть к растениям.

По ее лицу пробежала тень волнения, но в неровном движении света его невозможно было прочитать.

— Его неодобрение лежит значительно глубже. Он отрекся от моей матери, потому что она вышла замуж против его воли. — Девушка глубоко вздохнула. — Я — постоянное напоминание о том вызове.

— Но, возможно, он глубоко сожалеет о своих прошлых действиях. Вы не пытались поговорить с ним об этом?

— Герцог не разговаривает, — быстро ответила Кейт. — Он вещает. Так что ситуация довольно безнадежная. Какой смысл пытаться сблизиться, если я буду неизбежно отвергнута?

— Как странно, что у той, кто видит происходящее с отменной ясностью, именно в этом случае наступает слепота.

Ее рот дрогнул, затем сложился в тонкую линию.

— Людям свойственно меняться, — мягко продолжил Марко.

«И я — прямое доказательство этому», — подумалось ему.

— Вы действительно так думаете?

— Да.

На мгновение Марко решил, что перешел свои границы. Как и он, Кейт была очень независимой персоной и не позволяла никому подойти слишком близко. Однако сделав пару шагов Кейт, скупо улыбнулась.

— Очень любезно с вашей стороны предложить совет, сэр. Даже если он и не пригодится.

Они продолжили путь в дружеском молчании. С запада тянулись облака, углубляя окружавшие их тени. Ветер посвежел, и шум листвы под ногами заглушал их шаги. С кустов декоративных трав вдоль дорожки серебристыми клочьями поднимался туман.

— Давайте сократим путь и пройдем мимо оранжереи, — тихо предложила Кейт.

Когда они проходили вдоль зеленой изгороди, среди джунглей темной листвы мелькнул огонек. И мгновенно исчез.

— Как странно. — Кейт остановилась и попыталась заглянуть внутрь оранжереи, но теплый воздух изнутри затуманил стекло. — Это место всегда закрывается на ночь.

— Может быть, кто-то еще наслаждается любовным свиданием, — предположил Марко. — Вы должны признать, что это довольно романтичное место.

Кейт озабоченно нахмурилась.

— Это не площадка для развлечений. В этой части плантации очень редкие и хрупкие виды растений.

— Я уверен, что ничего не пострадало. Вероятнее всего, это один из слуг, проверяющий, все ли в порядке, перед тем как запереть дверь.

— Возможно, — согласилась Кейт и попыталась рукавом платья вытереть стекло. — Но все же я первым делом пойду и проверю как только мы вернемся в столовую.

Они уже готовы были снова тронуться, когда впереди с тихим звуком открылся засов боковой двери. Появился человек, который поспешил скрыться за кустами рододендронов.

— Кто это был?

Кейт вытянула шею, но темная тень уже растаяла в густой листве.

— Не уверен. Я не разглядел лица, — ответил Марко. — Это мог быть Таппен. И если это был он, не удивительно, почему он двигался так быстро. Я тоже вприпрыжку убегал бы от леди Дюксбери. — Марко засмеялся. — Сомневаюсь, что его добродетель уцелела.

Кейт бросила на него мрачный взгляд.

— Почему это со времен первородного греха в садах Эдема мужчины всегда клеймят женщин за слабость своей собственной плоти?

— Но ведь яблоко Адаму предложила Ева, — ответил он.

— А вы забыли, что змей был сатаной? Который, совершенно определенно, был мужского рода.

— Вы правы, — усмехнувшись, снизошел Il Serpente.

Спрятав улыбку, Кейт повела его через кустарник, и наконец они вышли на покрытую гравием дорожку. На террасе ярко горели свечи в канделябрах, посылай вверх легкие струйки дыма.

— Спокойной ночи, лорд Гираделли, — попрощалась Кейт.

То, что она отсылала его, отчетливо прозвучало в ее голосе.

— Сладких сновидений, Кейт, — тихо сказал Марко.

Сладких сновидений.

Ха. С тем, как ее мысли метались у нее в голове, Кейт даже и не думала, что ей удастся сомкнуть глаза.

Подняв глаза от тропинки, Кейт увидела деда, вышагивавшего вдоль ограждения террасы. Он выглядел задумчивым, и в мерцании ало-золотистого пламени морщины на его лице казались глубже, чем она замечала прежде.

Неужели она так уверилась в собственной правоте, что не смогла постичь подлинную глубину характера деда?

Критика Марко по поводу ее отношения к Клейну и Шарлотте помогла ей обнаружить свои вопиющие ошибки, Кейт так быстро приходила в негодование, так решительно выступала в роли судьи.

Не удивительно, что герцог считал ее своенравной возмутительницей спокойствия. И если бы он — или кто- то из ее подруг — когда-нибудь узнали настоящую правду о ней…

Слава богу, Марко не знал целиком историю ее пребывания в Неаполе.

— Кэтрин.

— Сэр! — откликнулась она, слово прозвучало более резко, чем бы ей хотелось. — Простите меня, если я вернулась слишком поздно. Мы с лордом Гираделли увидели странный свет в оранжерее, поэтому остановились, чтобы понять, в чем дело. Затем он захотел выкурить сигару возле пруда с лилиями, и я указала ему путь туда.

Выражение лица герцога на минуту стало грустным.

— Я вовсе не собирался упрекать тебя.

— О.

Кейт не отважилась поднять на него взгляд.

— Я просто собирался сказать, что сегодня приятный вечер, ты согласна?

— Да. Действительно. Очень приятный, — запинаясь, произнесла Кейт.

Оглядев террасу, она заметила, что здесь находились только фон Зайлиг и два испанских дипломата, которые тихо разговаривали за своим бренди рядом со стеклянной дверью.

— А где Шарлотта?

— Леди Фенимор сказала, что чувствует себя уставшей, и решила отправиться спать.

— День действительно был длинным, — подтвердила Кейт, испытывая некоторую нервозность от того, что осталась наедине с дедом, когда ее мысли пребывали в таком смятении. — Думаю, я последую ее примеру. Но прежде я хочу проверить, заперта ли дверь в оранжерею.

Клейн нахмурился.

— Симпсон делает это каждый вечер.

— Я знаю, но из-за суеты в связи с чаепитием на террасе об этом могли забыть.

Кейт не хотелось сообщать деду, что она видела кого-то, кто вышел из боковой двери. Это могло смутить одного — или двух — из гостей. Не говоря уже о том, что возникнет неприятный вопрос, почему они с Марко удалились с главной дорожки.

— Я пошлю одного из слуг, — предложил герцог.

— Нет-нет, я сделаю это сама. — Кейт поспешила к двери. — Это по пути в мои комнаты, и не займет и минуты.

Клейн сделал несколько шагов, затем остановился.

— Хорошо, — согласился он.

— Я как раз собирался обратно в дом, мисс Вудбридж. — Фон Зайлиг отставил пустой бокал. — Разрешите мне составить вам компанию?

Кейт в отчаянии скрипнула зубами.

— Благодарю, — резко сказала она, проходя мимо него, не замедлив шага.

Полковник быстро нагнал ее.

— Я чем-то оскорбил вас? — тихо спросил он.

— Нет! — Запоздало поняв, что два испанца шли за ними на небольшом расстоянии, девушка понизила голос: — Извините меня, сэр.

— Я понимаю. — Зайлиг улыбнулся. — Но вы не будете возражать, если я пойду вместе с вами взглянуть на замок? Если с ним проблема, я смогу помочь. — Его ярко- голубые глаза сверкнули. — Даю слово, что затем я оставлю вас в заслуженном уединении.

Переживая за свою резкость, Кейт охотно согласилась. Полковник был действительно джентльменом во всех отношениях. И она уже привыкла думать о нем как о друге.

— Я могу только приветствовать ваше общество.

Миновав лестницу, ведущую в крыло, отведенное для гостей, они повернули и пошли по коридору в направлении оранжереи. Кейт услышала звук шагов по мрамору, когда два джентльмена направились к своим комнатам.

— Вас не вызвали срочно в Вену? — спросила Кейт, когда полковник задержался, чтобы зажечь еще одну свечу.

— Нет. На следующей неделе мне предстоит еще одна встреча в Лондоне, в адмиралтействе, прежде чем я отправлюсь в Вену.

— Обещайте написать мне обо всем, что там происходит. В газетах пишут, что город станет интереснейшим местом в ближайшие несколько месяцев.

— Я надеюсь, что у вас будет возможность самой посетить Вену, мисс Вудбридж, — ответил он. — Я знаю, что вам там очень понравится.

— Я уверена в этом. — В случае если Клейн будет рассматривать возможность поездки в Европу, надо подумать о том, чтобы пригласить Шарлотту. — Но не сейчас.

Пламя свечи осветило отполированные медные детали дверей оранжереи.

Кейт протянула руку и пощупала щеколду. При первом покачивании она показалась закрытой, но затем раздался щелчок и задвижка открылась.

Она попыталась подправить механизм, но так и не сумела как следует закрыть дверь.

— Я думаю, что расшатался винт, — предположил фон Зайлиг.

Передав ей одну из свечей, он встал на колени и наклонил свою свечу, чтобы лучше видеть.

— Да, похоже, что здесь проблема. Я мог бы все исправить с надлежащим инструментом.

Кейт отрицательно покачала головой.

— О, пожалуйста, не беспокойтесь. Думаю, мы можем оставить все как есть. Утром я первым делом велю старшему садовнику заняться этим.

— Вы уверены?

— Да, конечно.

Фон Зайлиг поднялся и отряхнул брюки на коленях.

— Осмелюсь надеяться, что владения герцога благополучно переживут эту ночь.

— Да.

Подавив зевок, Кейт пошла прочь от двери. Расшатавшийся шуруп был самым меньшим, что ее беспокоило сейчас, учитывая, в каком смятении находились ее чувства и эмоции.

— Еще раз благодарю вас за то, что вы взяли на себя труд выяснить, в чем дело, сэр.

Фон Зайлиг отступил, открывая ей путь в примыкающий коридор.

— Спокойного сна, мисс Вудбридж.

— Увидимся завтра утром, — ответила она по-немецки.


Глава 17

<p>Глава 17</p>

Услышав, что горничная принесла Шарлотте утренний чай, Кейт накинула халатик и заглянула в комнату подруги.

— Ты не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?

Она зачесала щеткой назад спутанные кудри, обрамлявшие ее лицо, зная, что, вероятно, выглядит заспанной.

— Ты хорошо спала, моя дорогая? — спросила Шарлотта. — Ты немного осунулась и побледнела.

— Нет, не очень, — призналась девушка. — Я… я думала…

Шарлотта аккуратно добавила пару кусочков сахара и немного сливок, прежде чем спросить.

— О чем?

— О себе. И обо всех глупых ошибках, которые я совершила за последнее время. Я чувствую себя так, словно весь мир поворачивается вверх тормашками, и я не могу ясно объяснить почему. — Кейт взмахнула ресницами. — Для ученой дамы, это не очень умно, ты согласна?

Поставив чашку на столик, Шарлотта похлопала по сиденью соседнего кресла.

— Иди сюда и сядь, моя дорогая. В отличие от лягушки эмоции нельзя препарировать и изучать под микроскопом, чтобы увидеть, как они работают. По большей части чувства восстают против попытки навязать им рациональный порядок.

Несмотря на свои расстроенные нервы, Кейт улыбнулась.

— Мне остается только взять мой кинжал и разрезать их на аккуратные маленькие кусочки.

— А что, в частности, беспокоит тебя?

— Прежде всего, это Марко, — вырвалось у Кейт. — То есть лорд Гираделли. Вопреки здравому смыслу я… он, очень притягивает меня. Точнее, он притягивает одну мою часть. Но другую часть невозможно провести. — По ее телу пробежали мурашки, когда она вспомнила их жаркое слияние. — К сожалению, мой мозг кажется совсем маленьким на фоне всего остального тела.

— Он красив как грех, — пробормотала Шарлотта.

— Грех, — повторила Кейт, выразив неудовольствие на лице, — мягко говоря. Этот мужчина — негодяй, повеса, распутник. — У нее вырвался звук, подобный громкому вдоху. — Проклятие, у него на лбу должно быть выжжено слово «опасно».

— Что может отпугнуть чопорных и приличных молодых леди, — холодно заметила Шарлотта. — Однако мне думается, что подобная надпись скорее всего уделает его еще более интригующим для тебя.

— Я что, такая плохая? — Кейт задала вопрос еле слышным голосом.

— Моя дорогая, не воспринимай это как критику с моей стороны. Ты интеллигентна, и у тебя богатое воображение — неудивительно, что ты находишь его привлекательным. Марко гораздо интереснее, чем большинство мужчин. Как и ты, он осмеливается отличаться от других.

Кейт опустила глаза на свои руки — они лежали на коленях и были переплетены крепче, чем канатный узел.

— Иногда мне так хочется не отличаться от других.

— Нет, не думай так, — твердо сказала ее подруга. — Временами это нелегко, но гораздо лучше быть уникальным индивидуумом, чем управляемым занудой.

Слова Шарлотты расшевелили ее ставшее таким чувствительным сознание.

— Господи, я веду себя как prima donna. Ты многие месяцы выслушивала мое бесконечное нытье, всегда терпеливо и мудро поддерживая меня. И я никогда не перестаивала подолгу думать о себе и своих собственных проблемах, вместо того чтобы когда-нибудь спросить о твоих чувствах и переживаниях.

— Твоя дружба — большой подарок для меня, — сказала Шарлотта.

— Но я должна была знать об утрате твоих книг, — настаивала Кейт. — И я ни разу не удосужилась спросить, счастлива ли ты. Или одинока.

Какое-то время единственным звуком был стук от помешивания серебряной ложечки в фарфоровой чашке.

— Что вызвало у тебя такие странные мысли? — спросила ее подруга, дунув на завиток пара из чашки.

— Марко, — ответила Кейт. — Он сумел открыть мне глаза на мой эгоизм, на то, что в последнее время я обращала внимание только на себя.

— Это несправедливое наблюдение…

Быстрый стук шагов за дверью в коридоре оборвал ответ Шарлотты. Одна из горничных вскрикнула.

— Господи. — Кейт вскочила со своего места. — Что-то случилось?

Прежде чем она успела направиться к двери, ее горничная влетела в комнату и выпалила.

— Кого-то убили!

Натянув поводья и заставив своего покрытого пеной скакуна идти шагом, Марко выдохнул, наблюдая, как теплый пар уносится легким ветерком. Прогулка верхом ранним утром по широким лугам имения значительно улучшил его состояние духа. Тепло расслабило его мускулы и помогло избавиться от напряжения.

— Carpc diem, Nero, как говорят, лови момент! — обратился он к коню, похлопывая его по блестящей шее. — Si, я знаю, ты предпочел бы еще немного полетать по этим лугам, но нас ждут дела.

Задание, на котором ему становилось все труднее и труднее сосредоточиться.

Ему не удалось узнать ничего важного, что могло бы составить интересный доклад. И все же он намеревался оставаться в состоянии боевом готовности и продолжать свои наблюдения.

Может быть, это удержит его от постоянных мыслей о Кейт. Из всех гостей наибольшую опасность представляла именно она.

Dio Madre, поначалу он рассматривал случайный флирт как игру. Развлечение, небрежное поддразнивание. Но некий чертенок, посланный Сатаной, развернул раскаленные вилы и вогнал ему в зад.

Марко заскрипел зубами, когда огонь охватил его внутренности. Проклятие. Он всегда считал себя невосприимчивым к чувствам подобного рода. Ибо грозили большой опасностью. И болью.

А может быть, Линсли прав — возможно, он теряет свою проницательность.

Крик со стороны конюшни оторвал его от раздумий. Марко увидел одного из слуг, бежавшего по дорожке от главного дома.

Он пришпорил своего скакуна, быстро покрыл короткое расстояние до слуги и спешился.

— В чем дело? — спросил он, отдавая вожжи одному из помощников конюха.

— Убийство, сэр! — ответил парнишка с широко раскрытыми от волнения глазами. — Одного из джентльменов нашли убитым. Джим отправился, чтобы привести коронера. И мирового судью.

Убийство?

Парнишка мог что-то напутать. Марко увидел главного конюха и подозвал его к себе.

— Я слышал, в имении кто-то умер?

— Убийство, сэр, — эхом отозвался конюх. — Такого скандала здесь никогда не было. Герцог очень огорчится.

Сняв перчатки, Марко спросил.

— Есть какие-то идеи, кто сделал это?

— Нет, сэр. Слуга Джон только сказал, что в оранжерее нашли тело джентльмена с кинжалом в сердце.

Хлопнув по ладони кожаными перчатками, Марко нахмурился. Понравится это герцогу или нет, но он опять столкнется с тем, что имя Марко будет замешано в скандале.

Как и имя его внучки.

— Пожалуйста, успокойся, Элис. Нечего устраивать сцены, — одернула ее хозяйка. — Я уверена, что произошла какая-то ошибка, и ты только пугаешь бедных девушек, разнося подобные слухи.

— Поверьте мне, мисс Кейт, нет никакой ошибки, — возразила Элис, когда перевела дыхание. — Я сама видела тело и помогла Симпсону накрыть беднягу простыней, когда горничные запаниковали.

У Кейт слегка подкосились ноги, и она быстро снова села в кресло.

— Кто? — сумела спросить она.

— Тот иностранный военный джентльмен.

— Полковник фон Зайлиг? — ахнула Кейт.

— Ага, думаю, Симпсон упомянул именно это имя. Да… он был крепким малым, со светлыми волосами и шрамом палевой щеке. Его тело обнаружили в оранжерее.

— Как ужасно, — воскликнула Шарлотта. — Но что карается убийства — это невозможно. Это должно быть, трагическая случайность.

— Нет, если только он сам не всадил кинжал в собственное сердце, — ответила Элис.

— О Господи, — прошептала Кейт.

— Ага, но это не самое худшее, — мрачно сказала ее горничная. — Тот самый клинок принадлежит вам, мисс Кейт. Вот почему и бросилась сюда, чтобы рассказать вам об этом.

— Мой! — Кейт неожиданно почувствовала полную пустоту в голове, словно у нее из легких высосали весь воздух. — Но этого не может быть.

— Боюсь, в этом не приходится сомневаться, — сказала Элис. — Вы что, думаете, будто здесь у кого-то еще есть нож с серебряной ручкой, украшенной персидской бирюзой?

— Вряд ли мы можем обсуждать подобную версию, — ответила Шарлотта. — Кстати, это сделала ты, дорогая?

— Т-ты еще спрашиваешь? — отреагировала Кейт.

— Да, спрашиваю, — ответила ее подруга-«грешница». — Если это твоих рук дело, полагаю, для этого была веская причина и нам тогда необходимо собрать факты, которые послужат для твоей защиты.

Несмотря на шок, Кейт почувствовала, как у нее в горле собираются пузырьки смеха.

— О, Шарлотта, что бы делала без твоей крепкой поддержки и непоколебимого чувства юмора.

Шарлотта заморгала. Осторожно сняв очки, она протерла стекла платком.

— Ты очень дорога мне, Кейт. Кружок греха стал поистине благословенным для меня в моем пожилом возрасти. Но давай отбросим сентиментальность.

— Ага, — заговорила Элис. — Сейчас в любой момент здесь появится мировой судья, так что вам лучше пойти со мной, мисс Кейт, и поскорее одеться.

— Уверена, что скоро нас всех позовут предстать перед ним, — согласилась Шарлотта.

Предположение вскоре оправдалось. Не прошло и получаса, как гостей попросили немедленно собраться в гостиной. Стоя у двери, неподвижный, как изваянная из мрамора колонна, герцог постарался не встречаться глазами с внучкой, когда та проходила мимо. Его лицо словно окаменело.

Когда все собрались в комнате. Клейн откашлялся и начал свою речь.

— С великим сожалением я сообщаю вам, что здесь, в Клейн-Клоуз, произошел несчастный случай. В какой-то момент ночью полковник фон Зайлиг был…

Он заколебался, пытаясь решить, как лучше сформулировать определение смерти.

У мирового судьи не возникло таких сомнений.

— Джентльмен был убит, — громко объявил он. — Следователь еще не дал официального заключения, но это пустая формальность.

Заявление было встречено коллективным вздохом.

— Расследование будет проводить сэр Реджинальд Бектон, наш следователь, — сообщил герцог, представляя человека, стоявшего рядом с ним. — Ему, разумеется, придется задать каждому из нас кое-какие вопросы.

Леди в комнате выглядели смущенными и испуганными, заметила Кейт. Исключение составляли Шарлртта — и леди Дюксбери, которая сверлила ее злобным взглядом.

Должно быть, уже разошлись слухи о ее кинжале.

Джентльмены, хотя и выглядели серьезными, учинили свой собственный расспрос.

— Вы нашли виновного? — спросил Рошамбер.

— Я думал, что Англия — цивилизованная страна. Как убийце удалось поселиться в доме герцога? — задал вопрос Вронский.

— Я тоже считал Англию цивилизованным государством. Как преступник проник в имении герцога? — поинтересовался лорд Алленгем.

Сэр Бектон поднял руку, чтобы успокоить собравшихся.

— Полковник фон Зайлиг был обнаружен сегодня рано утром в оранжерее с ножом в сердце.

Вдовствующая графиня Хэммонд вскрикнула и принялась искать в своем ридикюле нюхательную соль.

— Что касается определения того, кто это сделал и почему, — моя задача. И будьте уверены, я справлюсь. — Бектом оглядел группу людей мрачным взглядом. — Для начала я поговорю с каждым из вас в отдельности о прошлом вечере. Герцог предложил мне использовать, для этого утреннюю гостиную, и я начну с леди.

— Думаю, в этом нет необходимости, — заявил Вронский. — Не следует подвергать слабый пол такому испытанию. Леди слишком нежные.

Мировой судья презрительно скривил рот.

— В этом вопросе судья — я, сэр. Возможно, в вашей стране женщина никогда не совершала злостного убийства. Хотя я очень в этом сомневаюсь.

Русский выглядел глубоко оскорбленным, но не стал возражать.

— Леди Хэммонд, я начну с вас, если не возражаете.

Придя в себя от нюхательной соли, пожилая матрона поднялась с софы. Две ее дочери послушно пошли за ней вслед.

— Хмм. — Бектон прищурился, затем согласно кивнул. — Хорошо, я поговорю с вами троими вместе.

В комнате воцарилось неловкое молчание. Стулья располагались возле камина, и один за другим гости расселись и ожидании предстоящего разговора, тщательно избегая взгляда друг друга. Несколько слуг тихо накрыли стол с угощением, но, похоже, ни у кого не было аппетита.

Дьявол, неужели он насвистывает себе под нос?

Заставив себя не думать о Марко, Кейт попыталась сот сосредоточиться на убийстве фон Зайлига. Она, очевидно, была последней, кто видел его живым. Разумеется, за исключением убийцы. Судье не потребуется много времени, чтобы обнаружить этот факт. И если действительно ее нож использован как орудие убийства, какое разумное объяснение сможет она предложить?

В голове, не было ни единой мысли.

— Мисс Вудбридж.

Мажордом герцога пригласил Кейт, когда пришла ее очередь.

Интервью оказалось очень поверхностным. Помимо просьбы опознать кинжал, судья задал несколько вопросов о ее передвижении и о том, когда они попрощались с фон Зайлигом на ночь. Он записал ее ответы в маленький блокнот, затем холодным кивком отпустил. После продолжительных опросов других гостей Бектон наконец вернулся в главную гостиную.

— Благодарю вас всех за сотрудничество. Будьте уверены, я приложу все усилия, чтобы раскрыть это гнусное преступление как можно скорее, — объявил он. — Однако из-за серьезности положения я не могу позволить вам покидать территорию имения до дальнейшего моего уведомления. Я сообщил об этом герцогу… — Он устремил на Клейна ледяной взгляд. — Н его светлость любезно продлит срок своего гостеприимства, насколько это потребуется. Теперь я удаляюсь, чтобы заняться данным делом. Но сначала, если позволите, я хотел бы задать еще несколько вопросов мисс Вудбридж.

Марко прислонился плечом к арке ниши, что позволило ему лучше видеть лицо Кейт.

Клейн принялся было возражать против этой просьбы, но она быстро остановила его.

— Да, конечно. Спрашивайте что угодно.

— Если сэр Реджинальд настаивает на том, чтобы продолжить допрос, давай пойдем в утреннюю гостиную, — проворчал герцог, бросая вызывающий взгляд на Бектона. — И на этот раз я пойду с вами.

— В этом нет необходимости, сэр. Мне нечего скрывать.

Легкая улыбка триумф на лице следователя была едва заметна, но Марко не упустил ее. Не прошло мимо его внимания и то, как в ответ Клейн стиснул зубы. Симпатий между этими двумя людьми явно не возникло, но несмотря на их различное положение на социальной лестнице, Бектон в данный момент находился на верхней ступеньке.

— Благодарю вас, мисс Вудбридж, — с преувеличенной вежливостью произнес мировой судья. — Мне просто надо кое-что прояснить, теперь, когда я услышал заявления каждого. — Пауза. — Вы были последней, кто видел полковника живым?

— Нет, это не так, — не колеблясь ни секунды, ответила Кейт.

Глаза Бсктона сузились.

— Тогда вы можете сказать, кто это был?

— Если бы я могла, вы бы прямо сейчас вычислили убийцу.

Bravo, bella. Марко улыбнулся ее хладнокровию. Кейт Вудбридж нелегко запугать.

— Действительно. — Ответ Кейт явно не обрадовал Бектона. Он поджал губы, заглядывая в свою записную книжку. — И все же я вижу здесь, в своих записях, что вы были последней кого видели с ним. И вы ссорились…

— Нет! — воскликнула Кейт.

— Нет? — повторил следователь.

Испанский дипломат кашлянул.

— Я сожалею, но вынужден сказать, что отчетливо слышал, как вы препирались. И довольно громко.

— О чем вы спорили? — нажимал Бектон. Он картинно начал листать обратно страницы записей. — Несколько человек сообщили, что полковник фон Зайлиг оказывал вам особое внимание. Он пытался нежелательным образом заигрывать с вами?

— Мы были просто друзьями, — сказала Кейт, ее голос звучал несколько раздраженно.

Возможно, она понимала, насколько неубедительно прозвучал ее ответ, подумал Марко.

— Боже правый, судья, — вмешался Клейн. — Вы же не думаете, что моя внучка…

Судья оборвал его.

— Пока я никого не сужу, ваша светлость. Пока. Моя работа состоит в том, чтобы установить правду, а кто именно вовлечен в это происшествие, не имеет значения.

Леди Дюксбери наклонилась к брату и что-то прошептала ему на ухо. Марко заметил, как Алленгем сощурился. Рука мужчины коснулась золотой цепочки карманных часов, и некоторое время он теребил золотые звенья, ожидая, когда наступит тишина.

Потом Алленгем откашлялся.

— Хотя мне больно говорить об этом, мисс Вудбридж, я должен сообщить то, что мне известно. Ваш им отцом был Джошуа Вудбридж из Бостона, не так ли? Владелец и капитан торгового судна «Кестрел»?

— Да, — неохотно ответила девушка.

— Тот самый капитан Вудбридж, который был замечен в очень неприятном инциденте в Антверпене? Отчет, о котором я слышал, упоминает, что он скрылся, не оплатив счет за большой объем бондарных и ремонтных работ.

— Мастерские выставили нам чрезмерно раздутый счет, — пробормотала девушка.

— А как насчет разногласий в Лиссабоне? — напирал Алленгем. — Говорят, что во время того диспута женщина на борту судна стреляла картечью в преследовавший его баркас, так что он был вынужден остановить погоню.

— Картечью? — повторил Бектон.

Слово громким эхом отозвалось от полированных панелей.

О, как умно придумано, подумал Марко. Одним вопросом мировой судья превратил леди в опасного лунатика. Пытаясь сохранить некую внешнюю отрешенность, по мере того как конфронтация развивалась, Марко продолжал наблюдать за нюансами речи и жестами.

— А как насчет пребывания в Алжире? — продолжил Алленгем. Он тоже пытался представить ее в ужасающем свете. — В том городе купец пожаловался властям на то, что дочь капитана Вудбриджа размахивала перед его носом ножом, когда он попытался взойти на борт корабля, чтобы, собрать просроченные долги.

— Да, но… — Кейт закусила губу. — Вы должны понимать, что порты бывают очень скверными местами, где полно бессовестных людей, старающихся обмануть и обчистить иностранцев. Временами приходится действовать… решительно, чтобы отогнать опасность.

— Итак, вы признаете, что склонны прибегать к силе? — задал вопрос Бектон. — Вы стреляли из пистолета? И угрожали уважаемому бюргеру ножом?

— Он обманул нас, — воскликнула Кейт. — Я просто припугнула его. Я никогда не причиняла кому-то вред.

Следователь перевернул страницу и послюнявил карандаш.

Допрашиваемая выглядела так, словно хотела загнать этот карандаш в горло ведущему дознание.

— Это совсем не то, что вы думаете.

Кейт Вудбридж явно попала в капкан. В капкан на крупную дичь, уточнил для себя Марко. Но несмотря на симпатию к ней, он должен сохранять нейтралитет. Линсли будет ожидать бесстрастный доклад об этой процедуре.

Наконец Кейт, казалось, поняла, что ее слова только используются против нее, и замолчала. Но ее вздернутый подбородок красноречиво свидетельствовал о ее пренебрежении к тому, что происходило.

Герцог, с серым как пепел лицом, больше не пытался выступать в защиту внучки. Он выглядел сломленным, а от его обычно властного, деспотического «я» осталась лишь оболочка.

Записная книжка с громким звуком была захлопнута.

— На сегодня все, — сообщил Бектон. — Если кто-то из вас вспомнит что-нибудь — что угодно, — что имеет отношение к расследованию, я вернусь сюда завтра рано утром.

Когда процедура закончилась, гости быстро один за другим покинули гостиную.

Марко ушел последним и медленно направился к крылу, где размещались гости.

Почему, думал он, Кейт Вудбридж бросили на съедение акулам?

Она убила пруссака?

Марко не сомневался, что Кейт обладала темпераментом и храбростью, достаточными, чтобы совершить этот поступок. Однако это было лишено смысла. Фон Зайлиг никогда не позволил бы себе оскорбить женщину. А даже если бы это и случилось, Кейт могла легко выскользнуть из его рук, не прибегая к убийству. Что же касается другого мотива, он ни за что на свете не мог бы придумать ого.

Марко пересек мраморную лестничную площадку и увидел, что это крыло дома оставалось пустым. Он помедлил у лестницы, затем направился в заднюю часть дома. Светильники на стене не горели, и коридор купался в тенях. Дойдя до его середины, Марко прижался к стене: несколько слуг вышли из оранжереи, приглушенно говоря о том, что нужно приготовить повозку и отвезти труп на обследование.

Они направились в противоположном направлении, и, выждав несколько мгновений, он продолжил свой путь. Защелка не была закрыта, а Бектон не счел необходимым поставить охрану.

Ему стоит самому бросить взгляд на сцену трагедии. Его доклад будет включать все кровавые детали.

Полковник был покрыт простыней. Марко осторожно приподнял ее, заметив, что нож уже вынут. Он почувствовал искреннюю жалость, глядя на безжизненное лицо фон Зайлига. Пруссак был очень порядочным человеком, прямым и чрезмерно честным. И разумеется, не заслуживал, чтобы в его сердце безжалостно всадили стальной клинок.

А кто заслуживал?

Подавив эмоции, Марко быстро распахнул окровавленный фрак и сорочку, чтобы взглянуть на саму рану. Разрез, тонкая линия, примерно два дюйма длиной, был расположен как раз под грудью с левой стороны. Низко наклонившись, он осторожно ощупал грудь полковника, изучая угол, под которым вошло лезвие. Тело было холодным.

Несмотря на свои сомнения относительно вечного сознания, Марко прошептал краткую молитву над мертвым мужчиной, когда проверял его ногти для свидетельства борьбы. Он поискал синяки на шее жертвы, потом тщательно ощупал голову в поисках следов от удара.

Хм. Сидя на корточках, Марко взглянул на качающиеся листья за окнами оранжереи. Он находился, в бастионе цивилизованного общества, и все же примитивные законы джунглей оказались сильнее…

Порыв ветра загремел стеклянными рамами над головой, напомнив Марко, что он не должен медлить. Накрыв труп простыней, Марко вытер платком пальцы и тихо покинул оранжерею.


Глава 18

<p>Глава 18</p>

— Я бы и сама расправилась с этим мерзавцем, — мрачно пробормотала Шарлотта.

Кейт закрыла дверь в ее комнату и присела на кровать. Она чувствовала себя так, словно ее лишили тела и она неслась по воздуху. Когда она заговорила, ее голос звучал откуда-то издалека.

— Следователь просто делает свою работу.

— Ха! Предполагается, что он должен быть беспристрастным. — Ее подруга ощетинилась как еж от негодования. — Как он смеет поощрять Алленгема рассказывать подобные истории и затем представлять их в самом дурном свете?

— То, что рассказал Алленгем, правда, — призналась Кейт, пытаясь заставить себя вернуться на землю.

Нельзя предаваться отчаянию. Никто не собирался выигрывать за нее ее битвы, так что она обязана думать. Проблемы и волнения не были незнакомцами для нее, и в прошлом ей всегда удавалось избежать их щелкающих зубов.

— Но он намеренно извращал правду, чтобы представить тебя кровожадным дикарем.

Девушка опустила подбородок.

— Меня называли еще хуже.

В дверь тихо постучали, и в щели появилась голова Элис.

— Вы хотите поужинать здесь? — спросила она. — Большинство гостей решили отобедать в своих покоях, так чтобы не собираться вместе для формальной процедуры.

— Никто не хочет есть за одним столом с убийцей, — заметила Кейт.

Шарлотта фыркнула.

— Словно ты способна воткнуть нож в человеческие ребра.

Девушка почувствовала, как от лица отлила кровь.

— Пусть только кто-нибудь сделает мерзкое замечание, — пробормотала ее подруга, — и я засуну его обратно в его — или ее — горло.

— О, они слишком хорошо воспитаны, чтобы грубить мне в лицо. Как мы хорошо знаем, свет предпочитает сплетни и косвенные намеки в качестве оружия, чтобы сломить человека, — горько произнесла Кейт. — При этом ты не можешь и пальцем пошевелить, чтобы защитить себя.

— Клянусь, что не позволю какому-то пустоголовому магистрату совершить чудовищную ошибку в данном случае, — пообещала Шарлотта. — Мы решали гораздо более сложные головоломки. Мы доберемся до сути дела прежде, чем это сумеет сделать сэр Реджинальд.

— Нет, ты не должна быть вовлечена в это дело, Шарлотта! — воскликнула Кейт, сразу представив подругу хлопочущей в оранжерее глубокой ночью. — Это не твоя лаборатория или библиотека. Среди нас — безжалостный убийца, и ты должна быть очень осторожна в своих словах и поступках…

— Пфф, я не боюсь.

Свет отразился от стекол ее очков.

— Но все же это необходимо. — Кейт потерла руки, чувствуя, как тело покрылось гусиной кожей. — Предоставь это мне. У меня есть опыт в преодолении опасных мелей.

— И у меня тоже, моя дорогая. Кроме того, многие склонны недооценивать пожилых леди. Я могу показаться нетвердой на ногах, когда мне этого хочется…

На лице. Шарлотты появилось мечтательно-отстраненное выражение, которого Кейт никогда раньше не видела.

— И задавать вопросы, которые на первый взгляд выглядят весьма невинными.

— Твое актерское мастерство впечатляет, — ответила девушка. — Но, пожалуйста, обещай мне, что не совершишь ничего опрометчивого.

Шарлотта легко шмыгнула носом.

— Я не совершу никакой глупости, — поправила она.

Кейт не настаивала, зная, что вряд ли ей удастся выжать дальнейшие уступки со стороны подруги.

— Господи, как бы мне хотелось сказать то же самое о себе, — прошептала она, пряча под себя ноги. — Я… я, должно быть, совершила грандиозную ошибку, чтобы оказаться втянутой в это жуткое происшествие.

— Не говори подобных вещей. — Шарлот погрозила ей пальцем. — Что заставляет тебя так думать?

Кейт прикусила губу. Если Алленгему известно о Лиссабоне и Антверпене, то он может знать и о Неаполе…

Появилась и другая мысль — а сколько известно Марко?

Кейт ударила кулаком по покрывалу, чувствуя острие страха у себя животе. Если бы он догадался, предал бы он гласности ее опасные секреты? Между ними, похоже, установились призрачные дружеские отношения. Но Марко, по его собственному признанию, не был скован принципами морали. Им руководили его собственные эгоистические желания.

Подняв глаза, Кейт увидела, что Шарлотта ожидает, когда она закончит фразу.

— Потому, — медленно произнесла она, — ч-что в моем прошлом были события, которыми я не могу гордиться.

Ее подруга подошла к ней и присела рядом.

— Моя дорогая, мы все совершаем вещи, о которых позже сожалеем. И которые нам хотелось бы сделать по-другому. Однако нет смысла останавливаться на них. Мы должны сосредоточиться на настоящем — например, на том, как мы собираемся доказать, что ты невиновна в этом страшном преступлении. — Она постучала пальцами по подбородку. — Прежде всего я предлагаю спуститься в оранжерею и взглянуть на тело. — Она повернулась к Элис. — Да, мы поужинаем здесь, в наших комнатах. Уверена, что потом нам захочется завершить записи в дневниках.

Энтузиазм Шарлотты следовало пресечь в зародыше, но в данный момент Кейт была слишком опустошена, чтобы возражать. Как ни отвратительно звучала эта мысль, предложение было хорошим. Две остроглазые ученые дамы, искусные в плане эмпирических наблюдений, могли бы увидеть что-то незамеченное другими.

— Хорошо, — согласилась Кейт. — Я принесу альбом для зарисовок.

Кто бы ни вышел прошлой ночью из оранжереи, он двигался легко и не оставил следов в цветнике. Марко поднялся и стряхнул с брюк листья — он осматривал землю в оранжерее. Если следовать по прямой линии, то выйдешь к озеру. Любое другое направление невольно вызывает вопрос — почему этот человек не воспользовался гравийными дорожками.

Вероятнее всего, существовало самое простое объяснение, решил он. В конце концов, фон Зайлиг все еще был жив в тот момент.

Марко готов был уйти, когда услышал, как открылась боковая дверь оранжереи и тут же со щелчком захлопнулась, а затем кто-то вышел из строения со стеклянными рамами.

— Сэр, могу я поговорить с вами?

Марко медленно повернулся.

— Да, пока вы держите руки поднятыми вверх, откуда они видны мне.

— Это не шутки, — заметила Кейт.

— Вы правы. — Он предложил ей руку, хотя не устоял, чтобы не добавить. — Я буду в полной безопасности, зная, что ваш нож — в руках сэра Реджинальда.

— Это действительно хорошо, иначе у меня возникло бы искушенье… — Кейт смешалась и умолкла. — Послушайте, вы можете хотя бы однажды отказаться от своего сарказма? Я не в том настроении, чтобы устраивать словесные бои, и у меня мало времени. Шарлотта осматривает растения возле того места, где обнаружили фон Зайлига, но и не хочу оставлять ее одну надолго.

— Обещаю прикусить сбой язык, — пробормотал Марко.

Пройдя через Кустарник, он выбрал более уединенную тропинку.

— Как я понимаю, у вас есть причина, по которой вы искали меня?

— Да. — Она остановилась и скрестила руки на груди — Я… у меня есть предложение к вам.

— Деловое предложение? — Он вопросительно поднял бровь. — Вы интригуете меня.

— Да, деловое предложение, — подчеркнула девушка. — Я хочу попросить вас оказать мне любезность, и, как дочь купца, прекрасно понимаю, что люди редко действуют из альтруистических побуждений. За товары и услуги нужно платить.

— Вы интригуете меня еще больше, мисс Вудбридж. Я весь внимание.

— Я… — Солнце отразилось в ее глазах, когда она посмотрела в сторону. — Черт, это будет нелегко для меня.

Марко подавил горячее желание обнять ее и поцелуем прогнать печальный взгляд неопределенности.

— Продолжайте, — попросил он. — Я воздержусь от дальнейших комментариев, пока вы не закончите.

Кейт резко вздохнула.

— О, дьявол, мне нечего терять. — Казалось, шепот предназначался ей самой, а не ему. — Моя жизнь и так уже разбита.

— Кейт…

Марко непроизвольно шагнул к ней.

— Нет. Пожалуйста. — Она остановила его поднятой рукой. — Вы обещали позволить мне закончить.

Он замер на месте.

— Я долго думала.

Ее лицо напряглось, придавая скулам остроту лезвий. Подвижные тени создавали темные круги у нее под глазами.

— Ваша кузина Алессандра намекнула, будто у вас большой опыт в определенной тайной деятельности. К тому же говорят, что вы искусны во владении шпагой. И по моим собственным наблюдениям, вы чрезвычайно умны, сэр.

Ее брошенный искоса взгляд, казалось, ждал его реакции на сказанное, так что Марко кивнул.

— Теперь прямо к делу. Мне нужна ваша помощь в поисках преступника, — быстро выговорила она. — Я беспокоюсь не о себе. Это Шарлотта. Она полна готовности помочь мне, и я боюсь, что она подвергнет себя опасности, задавая слишком много вопросов.

— Я…

— Подождите! Выслушайте меня до конца! Как я уже говорила, я не какая-то простодушная и наивная школьница, мечтающая о принце, который придет ей на помощь. Так что я готова оплатить ваши услуги. — Ее голос слегка дрогнул. — Деньги не представляют большой ценности — по слухам, вы весьма богаты, — поэтому я подумала о том, чего бы вы хотели. И видя, как вы требовали… физической близости за то, чтобы хранить молчание о моем воровском прошлом, похоже, секс послужит подходящей платой для вас.

Ветерок прошелестел по листьям плюша, и на мгновение Марко показалось, что он ослышался.

— Извините?

— Секс, — повторила Кейт. — Я снова предлагаю вам мое тело в ответ на вашу помощь. — Она подняла голову, и их взгляды встретились. — Таковы мои условия. Вы пойдете на такую сделку?

— Позвольте мне удостовериться, что я правильно понял вас, — медленно сказал Марко. — Вы предлагаете мне себя в обмен на мое мастерство сыщика?

— Я не жду от вас заявлений о ваших нежных чувствах, если это именно то, что вас беспокоит, — холодно ответила Кейт. Однако лед не коснулся ее глаз. — И я не превращусь в мегеру, когда вы придете за своим гонораром.

Кейт выглядела такой бледной и ранимой, пытаясь казаться несгибаемой дамой света. Марко пронзило чувство вины при мысли, что она верила, будто жизнь — и он — были такими жестокими.

— Боже правый, я развратник, которому все дозволено, Кейт, но не олицетворение Люцифера, — мягко сказал он. — Только сам дьявол воспользовался бы вашим предложением.

Кейт сглотнула.

— Я собирался помочь вам в любом случае, — продолжил Марко. — У меня есть собственные причины узнать, кто совершил это преступление.

На ее лице явственно отражалась борьба, надежды со страхом.

Кейт Вудбридж могла пережить много событий в период своих странствий по миру, подумал Марко. Но ясно как день, что она не привыкла получать помощь. И он быстро произнес:

— Итак, вам придется придумать другой способ, как заманить меня в свою постель.

Как он и ожидал, его замечание вызвало всплеск негодования в ее глазах.

— Мне просить вас заняться со мной любовью?

Исчез печальный взгляд, вызывающий желание защитить. Теперь гнев оживил се черты, вернув цвет щекам. Марко сумел не ухмыльнуться.

— Ха! — воскликнула Кейт. — Можете мечтать об этом до судного дня, но этого никогда не случится.

— Не будьте столь уверенной, — пробормотал Марко.

— Вы что, действительно возомнили, будто каждая женщина на планете испытывает страсть к вам?

— Ну, судя по количеству любовных записок, которые я получаю…

— Ваше высокомерие поражает, — пробормотала Кейт.

— Ну-ну, успокойтесь, Кейт. — Марко заправил ей за ухо выбившуюся от ветра кудрявую прядь. — В конце концов, теперь мы партнеры — если и не в постели, то в раскрытии преступления. И разве вам не кажется, что мы должны установить сердечные рабочие отношения?

— Сердечные, — Губы Кейт сложились в тонкую линию, кончики приподнялись вверх. — Хорошо. Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы быть полюбезнее с вами.

Кейт очень хотелось, чтобы сердце перестало стучать молотком о ребра. Однако тело явно игнорировало сигналы, посылаемые мозгом. От корней волос до кончиков пальцев на ногах она, казалось, звенела от той же странной вибрации.

Господи, ее ноги действительно дрожат? Только глупые героини в романах поддаются девичьим эмоциям. Но не стойкая Кейт Вудбридж, которая не моргнув глазом противостояла самым наглым мерзавцам в мире.

— Благодарю вас. Это, несомненно, большая уступка, — сухо сказал Марко. — Теперь, когда мы установили принципы взаимоотношений, полагаю, нам следует изучить факты. Из вашего более раннего заявления я установил, что вы не убивали беднягу фон Зайлига.

— Разумеется, нет. — Кейт вздернула подбородок. — Вы верите мне?

Марко серьезно кивнул:

— Да я верю.

Кейт удивилась тому, как ее обрадовали его слова.

— Видите ли, у меня был шанс осмотреть тело.

— Мы с Шарлоттой тоже надеялись взглянуть, но его уже увезли к следователю. — Она заколебалась, но потом все же задала вопрос: — Вскрытие трупа докажет мою невиновность?

— Вряд ли, — откровенно ответил Марко. — Нет ничего абсолютно ясного. Однако мне случалось знакомиться с насильственной смертью и всякими тонкими способами, какими можно совершить убийство. Я увидел несколько деталей, которые уверили меня, что не вы убийца.

— Правда? — Любопытство ученого пересилило ее личное волнение. — А какого рода детали?

Марко тихо рассмеялся.

— Большинство женщин упали бы в обморок от шока, вас же интересуют жуткие детали.

— К настоящему времени вам должно быть ясно, что я не принадлежу к большинству женщин.

— Согласен.

Когда его лениво прикрытые веками глаза остановились на ней, невозможно было определить выражение его лица. Под его пристальным взглядом она почувствовала, что ее бросило в жар. Какой видел он Кейт Вудбридж? Эксцентричным синим чулком? Вспыльчивой хулиганкой? Наглой воровкой?

Бесстыдной шлюхой, предложившей ему себя на блюде?

К черту то, что он думал. Кейт вздернула подбородок.

— И неудивительно, что вы находите мое поведение заслуживающим презрения.

— Кто я такой, чтобы судить вас? — мягко возразил Марко. — Мне кажется, что вы проявляли восхитительную изобретательность и храбрость, когда попадали в сложнейшие ситуации. — Его рот дернулся. — Принимая во внимание мое пренебрежение правилами света, будет ужасным лицемерием осуждать вас за то, что вы поступаете сейчас так же.

— Вряд ли можно ожидать подобной справедливости от большинства джентльменов, — сказала она.

При этих словах у него в глазах промелькнуло изумление.

— Теперь вам должно быть очевидно, что я не похож на большинство джентльменов, Кейт.

Правда — ни у кого другого не было таких прекрасных глаз цвета бренди, темных, глубоких. Загадочных.

— Кстати о наблюдении, — наконец сумела сказать Кейт. — Мне не терпится услышать, что вы заметили. Ну о фон Зайлиге.

— Начать с того, что он был убит не ножом.

Она нахмурилась.

— Но следователь сказал, что лезвие пронзило сердце полковника. Он ведь не мог ошибиться в этом.

— Стальной клинок действительно вошел между ребрами, — согласился Марко. — Но рана не слишком кровоточила. Я уверен, что Зайлиг был уже мертв, когда его ударили ножом.

Она оцепенела.

— Тогда зачем кому-то понадобилось красть мой нож?

— Я полагаю, что вы сами оставили его в корзинке с травами, — ответил Марко. — Что касается того, почему кто-то воспользовался им, думаю, это очевидно для каждого, обладающего вашим интеллектом.

— Но почему?

Ее оцепенение стало еще глубже, ей стало трудно говорить.

— Почему кому-то захотелось обвинить меня в убийстве?

— Хороший вопрос. Будем надеяться, что мы сумеем найти ответ.

«Мы». Простое короткое слово было словно спасительным канатом, брошенным в бурное море. И на мгновение Кейт испытала отчаянную потребность почувствовать, что не одинока.

— Благодарю вас, — пробормотала она. — Должна признаться, что я очень благодарна за ваше предложение помочь, лорд Гираделли. Это очень… очень благородно.

Марко приблизил к ней лицо, и на одно мгновение она подумала, что он собирается поцеловать ее.

Но он лишь сказал:

— Не совершайте ошибки, думая, что я благороден, cara, я не таков. — Запах земли от его тела вился вокруг нее, вытесняя воздух из легких. — Я аморальный негодяй, и никогда не забывайте об этом.

Кейт коснулась кончиками пальцев его щеки. Марко отшатнулся, но она не убрала руки.

— И все же, Il Serpente, мне кажется, что ваши ядовитые зубы не так остры, как вы хотите их представить.

— Змеи — хладнокровные создания, и ими руководит примитивный мозг, — произнес Марко грубым шепотом. — Они нападают без предупреждения.

Быстрым, легким движением руки он отстранил ее.

— Не подходите слишком близко, Кейт. Я ядовит.

Кейт медленно потерла запястье.

— Возвращайтесь в дом и проводите леди Шарлотту в ее комнату. Мне нужно немного покопаться вокруг оранжереи, и будет лучше, если я займусь этим один.

Не дожидаясь ответа, он развернулся на каблуках и направился через лужайку.

Кейт наблюдала, как ветер раздувал по плечам его длинные кудрявые волосы, и это напомнило ей голову Медузы с извивающимися змеями. Опасный. Очень опасный. Казалось, сам воздух предупреждал ее об этом.

Затем тучи закрыли солнце и его фигуру поглотили тени.


Глава 19

<p>Глава 19</p>

— Что, черт подери, вы тут делаете? — Шарлотта резко выпрямилась от неожиданности, чуть было не выронив увеличительное стекло с медной ручкой. — Право, сэр! — раздраженно произнесла она, покраснев от негодования. — Почему вы крадетесь за мной таким образом?

— Меня вряд ли можно обвинить в том, что я «крадусь» в своем собственном имении, леди Фенимор, — жестко заметил Клейн.

Имение, которое превратилось в дом для убийцы, — напомнила дама.

— Его ноздри раздулись, когда он сделал глубокий вдох.

— Именно поэтому безопаснее всего для вас оставаться в собственных покоях, а не бродить вокруг одной в поисках бед и напастей.

— Бед и напастей? — с жаром произнесла Шарлотта. — Я ищу свидетельства того, что поможет доказать невиновность Кейт в этом преступлении.

Герцог потер переносицу.

— Значит, вы не верите, что она совершила это?

— Разумеется, нет. Как вы могли такое подумать?

— Не трудись оправдывать меня, Шарлотта. — Кейт вышла из-за группы пальм. — Нельзя винить его светлость за то, что он думает самое худшее про меня. Ведь он совсем меня не знает.

Лицо Клейна сморщилось, когда Шарлотта бросила на него мрачный взгляд.

— И чья это вина? — спросила она.

Герцог заколебался. Выражение его лица казалось неуверенным. Но когда Шарлотта нахмурилась, он качнулся вперед и неловко обнял внучку.

— Леди Фенимор права, когда бранит меня. Я могу винить только себя одного, — пробормотал он в ее волосы. — Прости меня, Кат… Кейт. Это все моя вина.

Кейт насторожилась, затем смягчилась в его объятиях.

— Нет, эго не так, — слабо возразила она. — Я не соответствовала эталону порядочности. Извините, что вам приходится выслушивать отвратительные вещи обо мне.

— Мне следовало и раньше защищать тебя от жестокостей этого мира, но я был слишком горд.

Угрызения совести проявились у герцога на лице. В слабом свете линии вокруг его глаз выглядели так, словно были высечены острым резцом.

— Если ты позволишь, я попытаюсь помочь теперь.

К великому смущению Кейт, у нее по щекам потекли слезы. И похоже, она была не в состоянии остановить их.

— Разумеется, она позволит, — ответила Шарлотта, потому что Кейт все еще пыталась обрести голос. — Для любви никогда не поздно пустить корни, — решительно добавила она.

— Кажется, я превратилась в настоящую лейку, — шмыгнув носом, сказала Кейт. — Главному садовнику не нужно присылать людей, чтобы полить эту секций растений.

Клейн протянул ей свой носовой платок, после того как сам приложил его к глазам.

— Спасибо. — Кейт высморкалась. — Извините, боюсь, что ваш галстук выглядит так, словно его залило волной, сэр.

— Ты вольна увлажнить каждый дюйм накрахмаленного полотна в Клейн-Клоуз, — сказал герцог проникновенным голосом. Он прочистил горло, откашлявшись. — Надеюсь… что придет день, когда ты согласишься называть меня иначе, чем «сэр» или «ваша светлость».

Клейн. Это имя было несколько чуждо ее губам, но девушка решила, что сможет привыкнуть к нему.

— Спасибо, Клейн.

Черты его лица смягчились от нерешительной улыбки.

— Сантименты хорошая вещь, — быстро сказала Шарлотта. Она снова размахивала своей лупой. — Но нам нужно раскрыть убийство.

— Я пошлю на Боу-стрит за лучшим сыщиком уголовной полиции, какого только можно купить за деньги, — начал герцог.

— Нет! — воскликнула Кейт. — Это может открыть ящик Пандоры. Если он слишком далеко углубится в прошлое… — Она не закончила фразу. — Я умоляю вас, позвольте мне самой раскрыть это дело, — добавила она после небольшой паузы. — Я невиновна, так что должен найтись способ доказать это.

— Моя дорогая, я понимаю твои чувства, но слишком опасно действовать самостоятельно. Твоя голова намного важнее твоей репутации, — высказала свое мнение Шарлотта. — Мы выдержим любой скандал из прошлого.

Герцог кивнул в знак согласия.

— Нет, вы не понимаете. И, пожалуйста, не просите у меня объяснений. — Некоторые вещи лучше оставить несказанными, подумала Кейт. — Прекрасно осознавая грозящую мне опасность, я попросила о содействии лорда Гираделли, и он обещал помочь установить истину.

Клейн тихо фыркнул.

— Мне не легче от этого сообщения. Этого мужчину, по-моему, ничто не интересует, кроме женщин и вина. Какая от него может быть польза?

— Да, Гираделли повеса и распутник, — согласилась Кейт. — Но наша подруга Алессандра, его кузина, намекнула, что он очень многогранен.

— Это правда, — подтвердила Шарлотта, задумчиво поджав губы. — У меня такое впечатление, что он вовлечен в тайную деятельность для правительства, но все это большой секрет.

Герцог не выглядел убежденным.

— Ну тогда он великолепно справляется, выставляя себя праздным бездельником.

— Он уже определил, что полковник фон Зайлиг не был убит моим ножом.

И Кейт принялась объяснять, почему он так решил.

— Как умно с его стороны обнаружить это, — задумчиво произнесла Шарлотта.

— Похоже, в его красивой голове прячется ум, — снизошел Клейн. — Но умен он или нет, это не подводит нас ближе к настоящему преступнику.

— И я еще не окончила свои поиски, — сказала Шарлотта.

— А я предпочла бы, чтобы ты их и не заканчивала. — Прежде чем подруга могла запротестовать, Кейт продолжила: — Есть старая пословица, что у семи нянек дитя без глазу. Если мы все будем бродить по Клейн-Клоуз в поисках ключа к разгадке, только спугнем убийцу. На данный момент, я думаю, лучше всего показать, что мы охотно позволили следователю искать убийцу.

Шарлотта скривилась, зато герцог скупо кивнул в знак согласия.

— Думаю, это не лишено смысла. Хотя я не очень верю, что сэр Реджинальд хочет добиться справедливости в этом деле.

— Думаю, между вами нет взаимной симпатии, — высказала свои наблюдения Шарлотта. — Обычно ожидается, что баронет будет с почтением относиться к герцогу. Не в этом ли причина вражды?

— Да, боюсь, это так, — признался Клейн. — Год назад сэр Реджинальд попросил меня назначить его племянника лицом для получения приходского пособия от одного из богатейших приходов на моих землях в Дербишире. Однако после встречи с молодым человеком и изучения его характера у меня появилось достаточно сомнений относительно этого назначения, так что я отказал ему. После этого сэр Реджинальд крайне обозлился на меня, и я осмелюсь предположить, что он использует любую возможность, чтобы отомстить мне и моей семье.

Герцог провел ладонью по лицу и мрачно вздохнул.

— Вот еще один случай, когда мои имперские действия вновь могут повредить тебе, Кейт.

— Вы сделали то, что сочли правильным, — ответила она. — Это единственное, что может сделать каждый из нас.

— Давайте расстанемся с сожалениями и угрызениями совести вместе со старыми ошибками, — добавила Шарлотта. — Мы должны сосредоточиться на настоящем. И на будущем.

— Мудрое предложение, леди Фенимор, — одобрил Клейн. — Может быть, нам лучше переместиться в библиотеку? Если мы удобно устроимся, то сможем использовать время себе на пользу. Я нашел несколько книг о дальневосточных травах, используемых в медицине, среди коллекции рукописей, которые, думаю, заинтересуют вас обеих.

— Отлично, — согласилась Кейт, хотя не намеревалась подчиниться правилам, которые, она считала, касаются только других.

Один из первых уроков, которые она получила, вступив на путь морских приключений, это что она сама должна отвечать за себя.

— Вы ступайте, — сказала Шарлотта. — Я присоединюсь к вам позже.

Кейт сощурилась.

— Нечего смотреть на меня этаким взглядом василиска. Я не собираюсь ничего затевать, только хочу сложить инструменты и забрать свой альбом для эскизов. Я оставила его вчера на скамейке с горшечными цветами рядом с экземпляром Brassavola nodosa.

— Не мешкайте там, — предупредил герцог. — Если вы вскоре не появитесь, я вернусь и буквально унесу вас с этого места.

Раздраженно фыркнув, Шарлотта взмахнула в его сторону полотенцем.

— Хм-м. Мне хотелось бы увидеть, как вы с этим справитесь.

Этот обмен репликами вызвал легкую улыбку у Кейт. Клейн и Шарлотта? Какое странное сочетание. Но как сказала Чара — ее подруга-«грешница» и эксперт в области химии, — когда соединяешь взрывоопасные ингредиенты, результат часто бывает непредсказуемым.

— Пойдемте, Клейн. — Коснувшись рукава пиджака деда, Кейт побудила его двигаться вперед. — Я уверена, что Шарлотта сделает все очень быстро.

— Хм-м, — эхом отозвался он, но позволил увести себя.

— Надеюсь, вы не обиделись на Шарлотту. Она не задумываясь всегда говорит то, что думает.

— Да, я заметил это.

— Я знаю, что вы не одобряете независимых женщин, но она должна быть сильной. Ее покойный муж растратил как ее, так и свои деньги, не оставив ничего, кроме горы долгов. Лишь находчивость и отпор кредиторам позволили ей сохранить свой дом.

Герцог нахмурился.

— Я вовсе не собираюсь критиковать леди Фенимор. У нее, несомненно, острый язык, но ее интеллигентность неоспорима.

— Это так, — пробормотала Кейт. — Она одна из умнейших и наиболее здравомыслящих людей, которых я знаю.

Возможно, это просто был эффект приглушенного света в коридоре, но ей показалось, что на щеках герцога появилась легкая краска.

— Ну что же, будем надеяться, что она достаточно разумна, чтобы не мешкать зря в оранжерее. Мне не нравится, что мы оставляем ее одну в таком безлюдном месте.

Волна страха захлестнула Кейт. Похоже, дед был прав. Она замедлила шаги и оглянулась через плечо на стеклянные двери сооружения. В углубляющихся тенях они казались такими же светонепроницаемыми, как отполированный обсидиан.

— Может быть, нам подождать ее здесь?

Герцог не успел ответить, так как стеклянная, в бронзовой раме дверь распахнулась и из оранжереи торопливо вышла Шарлотта.

— Что-то пропало? — задал вопрос Клейн.

— По правде говоря, я не могу сказать наверняка. — Голос ее подруги прерывался, и на лице было очень странное выражение. — Это может оказаться ерундой, но одно из редких растений из джунглей Новой Гвинеи также погибло.

Прикрыв ладонями лицо, Марко прижался к стеклу и некоторое время наблюдал, чтобы убедиться, что вспышка света лампы не повторяется.

— Наконец-то, — пробормотал он себе под нос, не видя признаков движения сквозь густую листву.

Он выждал еще несколько секунд, чтобы убедиться, что все спокойно, прежде чем открыть другую дверь и проскользнуть внутрь.

Небо затянуло тонким слоем облаков, затуманивших серпик луны. Воздух был недвижим, и, за исключением звуков капающей воды поблизости, в пещероподобном пространстве было тихо как в могиле.

Подходящее определение, подумал Марко. Туман клубился вокруг его лодыжек, когда он легко шагал по замшелым кирпичам, добавляющим еще один акцент к жутковато-мрачной атмосфере. Он почти приготовился увидеть выплывающую из теней фигуру Харона, который перевозил мертвых через серебрящуюся реку Стикс.

Марко остановился, чтобы оглядеться и сориентироваться. Тропические деревья в терракотовых горшках, стоящие перед ним, их неровные тени принимали угрожающий оттенок во мраке, царящем в оранжерее.

Фантомы. Плоды воображения. На несколько сердцебиений Марко утратил всякое представление о том, почему он здесь.

— Проклятие!

Его ругательство растворилось в окружающем сплетении листьев. Повернув в противоположную сторону, Марко вернулся на наружную тропу. Двигаясь по периметру восьмиугольной оранжереи, он придет к той секции, где было обнаружено тело фон Зайлига.

— Погибло? — повторил Клейн. — Сейчас не до юмора, леди Фснимор.

— Я вовсе не шучу. — Шарлотта нахмурилась. — Я заметила, что оно пропало, и при более близком осмотре заметила, что растение было вырвано с корнем.

— Вы, должно быть, ошибаетесь. Старший садовник всегда докладывает мне, если какое-то растение гибнет. Особенно если это ценный экземпляр.

— Я абсолютно уверена, — настаивала Шарлотта. — По сути дела, мы с Кейт изучали его только вчера, и оно было в отличном состоянии.

— Ты хочешь сказать, что исчезла Nerelida toxinsis? — спросила Кейт.

Шарлотта молча кивнула.

— Черт подери! — воскликнула она, затем бросила виноватый взгляд на деда. — Прошу прощения за мой язык. Но это не только в высшей степени экзотическое растение, но и крайне опасное.

— Ты уверена? — низким голосом спросил Клейн.

— Да, — подтвердила Кейт, — Это не всем известно, но если семена из стручков прокипятить с любым алкоголем, то сироп превратится в очень сильный яд. Местные племена используют для этой цели настоянное молоко кокоса, но бренди и портвейн тоже сработают. — Она непроизвольно вздрогнула. — Этим ядом натирают концы стрел, и он опасней, чем южноамериканское кураре. Мельчайший укол зараженной стрелы или острия лезвия способен убить в течение минуты. И не оставляет следа — просто кажется, что человек скончался от сердечной недостаточности.

Герцог побледнел.

— Но это может быть известно только специалисту по ботанике, — медленно произнес он.

Шарлотта задумалась.

— Фон Зайлиг очень интересовался растительным миром, не так ли?

— Не хочешь же ты предположить, что он убил себя сам? — сказала Кейт более резко, чем намеревалась.

— Нет, но… — Шарлотта покачала головой, — Не знаю, что и думать. Эго просто странное совпадение.

Более чем странное, решила Кейт, просто зловещее, хотя, хоть лопни, не могла вообразить, почему исчезновение малоизвестного растения имеет какое-то отношение к убийству полковника. Чувствуя, как застучало в, висках, она отвернулась от блеска настенных светильников.

— Это был молодой экземпляр, и в нем было не много семян. Но вполне достаточно, чтобы приготовить небольшую дозу яда.

Несколько долгих мгновений все трое стояли в полном молчании, затем заговорил герцог:

— Думаю, мы должны послать на Боу-стрит за сыщиком из уголовного полицейского суда.

— Пожалуйста, Клейн. Говорю вам, что это лишь осложнит ситуацию… — Заметив трепещущий шелк в смежном коридоре, Кейт оборвала фразу. — Кто там? — резко спросила она.

— О, извините меня! Я не собиралась вмешиваться в вашу беседу. — Леди Дюксбери вышла из тени, и наступившее неловкое молчание усилило эффект от шелеста ее юбок. — Мне необходимо было глотнуть свежего воздуха, я подумала, что никого не побеспокою, если пройду этой частью дома.

— Мы тоже извиняемся, — лаконично ответил Клейн. — Я не хочу, чтобы мои гости чувствовали себя пленниками в своих комнатах.

— Как грустно все это, должно быть, для вас. — В голосе женщины слышалась симпатия, но Кейт сумела увидеть злобу в ее взгляде. — Будем надеяться, что следователь быстро обнаружит виновного.

— Не сомневаюсь, — пробормотал Клейн.

— Я понимаю, что вам хочется остаться одним, поэтому удаляюсь.

Показав свои ямочки, леди Дюксбери повернулась и направилась туда, откуда появилась.

Когда звук ее шагов замер, Шарлотта поджала губы.

— Что еще она задумала? — пробормотала она.

— Что вы имеете в виду? — спросил Клейн.

— Графиня, похоже, получает удовольствие, играя в хитрые, отвратительные игры, которые ведут к неприятностям.

Кейт показалось, что в коридоре похолодало. Она потерла руки, пытаясь отогнать тревожное чувство.

— Не представляю, как она может чем-то навредить. Могу только заметить, что женские хитрости и флирт с мужчинами ее личное дело.

— Ее брат быстро выложил малопривлекательные истории из твоего прошлого, — указала Шарлотта. — Интересно, откуда Он узнал такие детали.

«И мне тоже интересно», — подумала Кейт, но вслух отвергла это замечание, лишь пожав плечами:

— В нынешней схеме событий леди Дюксбери волнует меня меньше всего.

Герцог неловко потоптался на месте.

— Клейн-Клоуз стал пристанищем, для гадюк.

По ее телу вновь пробежал холодок.

— Давайте пройдем в библиотеку, — добавил он, когда ни она, ни Шарлотта ничего не ответили на его замечание.

— Думаю, мне необходимо бренди наряду с книгами.

— Я тоже не отказалась бы от бокала шерри, — тихо сказала Шарлотта.

— Вы идите, — торопливо сказала Кейт, неожиданно почувствовав острую необходимость пойти к Марко и сообщить ему о пропавшем растении. — У меня начинает болеть голова, и я собираюсь удалиться в мою комнату на ночь.

— Я пойду с…

— Нет, пожалуйста. Мне лучше побыть одной, если ты не возражаешь.

На лице Шарлотты отразилось сомнение, но после короткого колебания она кивнула.

— Хорошо. Если ты уверена… — начала подруга.

— Вполне уверена. Встретимся завтра утром.

Кейт сжала руку деда и пошла по боковому коридору, намереваясь проскользнуть в оранжерею из другой части дома.

Здравый смысл подсказывал, что новую информацию нужно немедленно сообщить Марко, но в глубине души Кейт знала, что не шепот логики вызывал трепет у нее в груди. Она поняла, что ищет его компании, хотя бы на самый короткий момент. Прикосновения, улыбки. Даже ядовитое замечание помогло бы укрепить ее дух на длинную темную ночь впереди.

Господи, неужели она действительно превращается в беспомощную, несносную героиню сентиментальных романов? В школьницу, мечтающую о сказочном принце?

В арочном окне отразилась ее насмешливая гримаса. Помедлив, Кейт прислонилась лбом к стеклу, надеясь, что его прохлада рассеет ее детские фантазии. Через мгновение она откроет глаза и увидит настоящую Кейт Вудбридж.

Но сквозь затуманенную от дыхания раму она разглядела не свой размытый образ. Быстро протерев рукавом стекло, Кейт увидела, что кто-то торопится вдоль дорожки, ведущей к озеру. Не колеблясь ни минуты, Кейт открыла задвижку боковой двери и вышла в ночь.


Глава 20

<p>Глава 20</p>

Держась поближе к остекленным рамам оранжереи, Марко двигался по ее внутреннему периметру, настороженно ожидая любого проявления движения. Убедившись, что внутри все спокойно, он выглянул наружу сквозь толстое стекло. Обогнув угол восьмигранника, Марко очутился рядом с садом из роз, вьющихся по решеткам, и лужайкой, ведущей к озеру. Темные колючие стебли вьющихся кустов скручивались и сплетались, проникая между планками и вылезая из них, почти скрывая покрашенное дерево. Легкий ветер шевелил листья, разметая по траве дождь из бледных лепестков.

Марко приготовился идти дальше, когда заметил движение за решетками с розами. Он замер.

Интересно. Почему Кейт Вудбридж, крадется по саду так поздно ночью? Высматривает еще одну жертву? Нет, он был уверен, что она невиновна в этом убийстве. Но всякая другая причина казалась столь же неправдоподобной, если только…

Если только она не направлялась на встречу с тайным любовником.

С любовником, повторил он для, себя. Вспомнив свои встречи с данной леди — в борделе Неаполя и в безлюдной оранжерее, — он понял, что она не страдает угрызениями совести, нарушая правила приличия. И кроме того, она очень быстро предложила ему свое тело как плату за услуги.

И все же, несмотря на всю ее грубоватую браваду, Марко чувствовал, что на деле у нее не было большого опыта в обращении с мужчинами.

Легко ступая по мягкой траве, Марко нырнул в тень кустарника с мелкими серебристыми листьями и ускорил шаги, чтобы не упустить ее из виду. Разумеется, его вовсе не касалось, если Кейт направлялась на ночное свидание. В его намерения не входило вторгаться в ее личную жизнь, ее тайные страсти. Но вопреки здравому смыслу какая-то стихийная сила влекла его дальше.

Его кулаки сжались просто для поддержания баланса, а не из-за примитивного желания поколотить любого, кто осмелится тронуть се. Силой воли Марко разжал их, когда пологая лужайка сменилась рощей древних дубов.

Черт подери. Марко был несколько удивлен страстностью своей реакции. Кейт свободна иметь любовника. Скользнуть языком в рот мужчины, поднять свои юбки и открыть стройные бедра при его прикосновении.

Сухая ветка треснула в результате его неверного движения.

Кейт быстро спряталась в тени шишковатого дерева. Марко же нашел укрытие за зарослями ежевики. Его место давало хороший обзор, и теперь он увидел другую фигуру на тропе впереди них. Это была леди, которая с трудом двигалась по неровной местности к маленькой поляне перед озером. Свет звезд отражался в гладких водах, позволяя узнать ее лицо, когда она оглядывалась вокруг.

На мгновение Марко заколебался, затем быстро настиг место, где укрылась Кейт.

— М-м-м! — вырвалось у нее, когда его рука закрыла ей рот.

— Ш-ш-щ, — прошипел, Марко, прижимая ее тело к грубой шершавой коре дерева, словно заключив ее в тиски.

Когда Кейт кивнула, он медленно отпустил ее.

— Что вы здесь делаете? — шепотом спросила девушка.

— Я мог бы задать тот же вопрос вам.

Кейт переместилась между его руками, пытаясь найти место, откуда можно наблюдать за своей жертвой.

— Думаю, это вполне очевидно. Мне любопытно, почему леди Дюксбери шныряет ночью по парку.

— Зная репутацию данной дамы, я думаю, это очевидно, — сообщил Марко. — Вероятнее всего, она здесь, чтобы поваляться на сене.

Леди Дюксбери начала шагать небольшими кругами.

— Кровать была бы гораздо комфортнее, — пробормотала Кейт себе под нос. — И безопаснее.

— Некоторые представительницы женского пола любят предаваться любви за пределами спальни. — Его пах теперь прижимался к ней сзади. Чувства воспламенились от невольного укола ревности, он остро ощущал ее округлые формы. — Они находят, что экзотическое окружение прекрасно дополняет их возбуждение.

— Благодарю за вашу просветительскую деятельность. Но если мне потребуется руководство по сексуальному поведению, я обращусь к мемуарам Казановы.

Сарказм пронизывал ее шепот, хотя дрожь выдала реакцию тела на его интимное прикосновение.

— Книга очень длинная и скучная.

Марко заскользил руками вниз по спине, рисуя медленный дразнящий след, и остановился на выпуклостях ее бедер. Когда жар удовольствия проник сквозь одежду, Марко понял, что Кейт неравнодушна к его близости.

— Я мог бы дать вам гораздо более интригующий путеводитель по искусству соблазнения..

— П-прекратите это, — произнесла Кейт, ее голос слегка дрожал. — Это… это отвлекает.

Быстрый взгляд подтвердил, что леди Дюксбери по-прежнему была одна.

— Я ничего не могу поделать с собой, Кейт.

Марко потерся носом о ее шею, вдыхая пьянящую сладость ее аромата. Этот аромат уже вплелся в его сознание. Он ощущал его своей частью.

— Вы и есть самый отвлекающий момент.

Кейт задохнулась, когда Марко притянул ее ближе к себе.

— Дело не во мне. Это просто эффект шелков и атласа, — пробормотала девушка. — Несомненно, вы бы флиртовали и с кухонной мойкой, если бы на ней были юбки.

— Si, женщины притягивают меня, но здесь совершенно иное, cara, — тихо произнес Марко. — Называйте меня околдованным, считайте, что меня сглазили, но вы…

— Ш-ш-ш!

Он услышал скрип ботинок по гравию, и затих. Все его чувства напряглись до предела, как бывало всегда, когда он выполнял задание. Напряжение от предвкушения, возбуждающее, как бренди, переполняло его кровь. Марко почувствовал, как напряглась Кейт, тоже приготовившись к действиям.

Ветки затрещали, когда из-за зарослей можжевельника появился мужчина. Длинное черное пальто скрывало его силуэт, а поднятый воротник и широкополая шляпа прятали лицо.

— Проклятие, — пробормотал Марко, наблюдая, как леди Дюксбери громко и непринужденно приветствует подошедшего, который тут же подал ей знак говорить тише. — Не думаю, что нам удастся услышать, о чем они говорят.

— Может быть, нам подойти ближе?

Кейт попыталась освободиться из его рук.

Марко прижимал ее к стволу дерева.

— Нет, мы не можем рисковать, иначе выдадим себя.

Вытянув шею, он попытался разглядеть черты лица незнакомца.

Кейт тихо выругалась, когда мужчина неожиданно изменил свое положение, повернувшись к ним спиной.

— Вы узнали его?

— Нет!

Леди Дюксбсри казалась взволнованной. Взмахнув руками, она отступила на шаг назад и покачала головой.

Любовная размолвка? — подумал Марко.

Но что бы они ни обсуждали, разговор быстро подошел к концу. Успокоив даму поцелуем, мужчина заговорил быстро, не останавливаясь, затем жестом указал ей путь к дому. Леди Дюксбери явно не хотела уходить, но он легко подтолкнул ее в нужном направлении. Подхватив юбки, он помедлила, последний раз взглянув на мужчину, затем пошла назад, вверх по крутой тропе.

Незнакомец оставался на краю поляны, пока звуки ее шагов не замерли вдали. Повернувшись, он со злостью пнул ногой камень, послав его в воду. Всплеск нарушил зеркальное спокойствие, и на серебристой поверхности разошлись темные круги.

— Наш неизвестный возлюбленный пришел сюда не ради романтического свидания, — шепотом поделилась Кейт. — Можете предположить, кто это?

— Нет. — Марко развязал галстук и закрыл белую сорочку отворотами фрака. — Но намерен узнать.

— И я тоже.

Он толкнул се к стволу дерева.

— Не будьте дурочкой, — грубо сказал он. — Вы только помешаете мне.

— Я не хуже мужчины могу тихо двигаться в ночи, — напомнила она. — А может быть, и лучше.

— Послушайте, у нас нет времени на пререкания.

— Пожалуйста.

Лучик лунного света задержался на мгновение на ее ресницах, осветив мольбу в глазах.

Марко заставил себя отвернуться.

— A diavolo, эти женщины! — произнес он сквозь сжатые зубы. — Если вы пустите слезу, я немедленно брошу вас в озеро.

— Я очень хорошо плаваю, — возразила девушка.

Марко постарался не рассмеяться. Никогда раньше он не встречал такой бесстрашной девушки, как Кейт. Она буквально поражала своей храбростью. И пугала. Одно дело рисковать своей бесполезной жизнью ему, никчемному разгильдяю. От мысли же о том, что она оказалась вовлеченной в полную неизвестность, Марку захотелось крепко обнять ее и защитить от зла и бед.

— Эго слишком опасно, — запротестовал он.

— Я встречалась с опасностью большую часть своей жизни, — тихо призналась Кейт. — На кону — моя голова, и я предпочла бы никому не доверять ее, кроме самой себя.

«Не позволяй, — предупредил его голос разума. — Будет большой ошибкой уступить ее просьбе».

— Ну пожалуйста, — взмолилась Кейт.

Но разве Марко когда-нибудь следовал мудрому совету?

— Но не ждите, что я буду вести себя по-джентльменски. Если вы попадете в беду, то тогда каждый за себя.

Кейт потуже завязала концы шали на талии.

— Ну что же, тогда хорошо, что я могу постоять за себя.

— Смотрите, куда ставите ногу. — Высказанное шепотом предупреждение донеслось верха стены, окружавшей имение. — Один из камней еле держится.

Уцепившись пальцами за глубокую трещину, Кейт ловко вскарабкалась, миновав опасное место.

— Постарайтесь не шуметь, — прорычал Марко. — Вы шумите так, словно рота гусар штурмует ворота.

— Мне страшно мешают юбки, — сквозь зубы процедила Кейт. — Хотела бы я посмотреть, как вы подниметесь на эту высоту в юбках с шелковыми оборками, пугающимися вокруг ваших лодыжек.

— Мне приходилось это делать. — Марко поймал ее, руку и втащил наверх. — И не раз.

— Не осмеливаюсь спросить, как и когда, — ответила Кейт, хотя и очень желая услышать его рассказ.

Его прошлая жизнь начинала интересовать се все больше и больше. Все его черты повесы и распутника были словно броней, а не его естественной кожей. Но защищала эта броня тонкую, чувствительную натуру или же служила ей тюрьмой, все еще оставалось загадкой.

— И напрасно, — резко, словно выстрел, прозвучал его ответ. — Истории вопиющие и вызывающие.

— Все, что касается вас, вызывающе, — Кейт встретила его колкий взгляд с улыбкой. — Или же вы заставляете всех поверить в это.

— Не позволяйте вашему воображению обмануть вас, bella. Все женщины хотят, чтобы мужчины были героями, но я именно тот, кем кажусь.

— Вы не представляете, чего хочу я, — мягко сообщила Кейт.

Да и как он мог представить, когда она сама не была уверена в своих устремлениях?

— Сейчас, надеюсь, вы хотите избежать превращения этой ночи в путаницу и головоломку. — Марко предпочел не встречаться с ней глазами. — Готовы?

— Идите первым.

Перекатившись на живот, Марко начал скользить вдоль узкого бортика.

Следуя за ним, Кейт прищурилась, Вглядываясь в темноту. Дом с шиферной крышей поднимался из-за нестриженой самшитовой изгороди. Это было непривлекательное строение. Его несбалансированные линии и тяжелый фасад расплывались в темноте, и лишь в одном из нижних окон мерцал слабый свет. Стена всходила на внутренний двор. К ней примыкали высокие кусты можжевельника, и Марко легко спрыгнул в укрытие из их теней. Земля вокруг была запущена, ею давно не занимались. Бордюрные растения заросли сорняками, и узкая лужайка давно не подстригалась.

— Министерство иностранных дел должно лучше оплачивать работу своих дипломатов, — тихо заметила Кейт.

— Да, или же лорд Таппен должен обуздать аппетиты, поедающие содержимое его сундуков с деньгами.

— Кто бы говорил.

— Я могу позволить себе свои слабости, — мрачно ответил Марко. — Чего нельзя сказать о бароне. — Марко быстро огляделся вокруг. — Когда был здесь в первый раз, я видел только участок земли перед домом. Там он старается поддерживать надлежащий вид.

— А что еще он скрывает? — задумчиво сказала Кейт.

— Увидим — Марко взглянул вниз, на подол ее юбки. — Думаю, нет смысла просить вас остаться здесь. Если же нам придется двигаться быстро, боюсь, вы неизбежно падете носом вниз.

Подняв вверх подолы юбок, Кейт достала нож из маленьких ножен, прикрепленных к ее ноге. Несколькими быстрыми движениями она укоротила юбки до середины икр.

— Вы удовлетворены? — спросила Кейт, засовывая отрезанные лоскутки за вечнозеленые ветви.

— Я предпочел бы на пару футов короче, — сухо ответил Марко. — Вы всегда путешествуете, вооруженная до зубов?

— Леди никогда не знают, когда им придется защищаться.

— Ну что же, будем надеяться, что это не один из таких моментов. Одного мертвого тела вполне достаточно.

Кейт вздрогнула, но, к счастью, он этого не заметил.

— Вы не возражаете, если я сейчас заберу у вас нож?

К собственному изумлению, Кейт отдала его не переча.

— Зачем Таппен солгал, что он отправляется в Вену этим утром? Если у него тайная связь с леди Дюксбери, им легче всего было бы встречаться в Клейн-Клоуз.

Марко ничего не ответил на это.

Вопросы. Вопросы. Кейт овладело смущение, густое как океанский туман. Этому, может быть, способствовало то, что ее нос был прижат к его поднятому воротнику и каждый отрывистый вдох наполнял легкие исключительно мужским мускусным запахом. Тепло, исходящее от его крепких мускулов, только усиливало ощущения. Кейт почувствовала, как Марко разминает плечи, и испытала чисто физическое влечение. Исчезло все его притворство — праздный повеса превратился в гибкого, поджарого хищника.

Горло девушки сжалось, когда она проглотила готовый вырваться тихий звук.

Марко слегка повернулся, и ветви хвойных деревьев бросили зловещие тени на его лицо. И все же она знала, что ей нечего его бояться.

— Ждите здесь моего сигнала.

С ловкостью и быстротой кошки Марко, низко пригнувшись, пересек лужайку. Подобравшись вплотную к окнам, он заглянул внутрь поверх карниза.

Кейт напрягла зрение, пытаясь рассмотреть что-нибудь сквозь полузадернутые шторы, но различила лишь смутные силуэты. С этого места дом выглядел еще более запущенным. Плотный мрак тяжело висел в воздухе, и когда холод от влажной земли пополз по ее голым щиколоткам, Кейт порадовалась, что не одна в этом темном заброшенном пространстве. Блеск стали прервал ее мысли, и прежде чем Марко успел еще раз взмахнуть ножом, Кейт быстро пронеслась по траве и упала на землю рядом с ним. Прижав палец к губам, Марко прислушался. Кейт различила голоса, но окно было плотно закрыто и заглушало слова.

Проклятие!

Взяв нож в другую руку, Марко слегка выпрямился и осторожно просунул лезвие между деревянной рамой и кованой решеткой. Ловким движением он слегка приоткрыл окно.

— … я не люблю осложнений, лорд Таппен. — Голос звучал раздраженно и с тяжелым акцентом. Русским? Немецким? Венгерским? Кейт не могла определить. — Убийство не было частью наших первоначальных переговоров.

— Ну, бросьте, каждому дипломату порой приходится импровизировать, — ответил барон.

Девушка услышала звон хрусталя и всплеск жидкости.

— Вы хладнокровный ублюдок, — сказал незнакомец.

— Так же как и вы, — ответил Таппен, его голос прозвучал невозмутимо спокойно. — Иначе вы не проявили бы интереса к моему предложению.

Жестокий смех отразился в бокале.

— Прямо в точку, — сказал незнакомец на французском.

Сжав кулаки, Кейт попыталась избавиться от ледяного покалывания в ладонях. При мысли о фон Зайлиге, лежащем в морге, ей безумно захотелось разбить стекло на тысячу мелких осколков.

Марко коснулся носком ботинка ее колена и предостерег ее, покачав головой. Она моргнула ему в ответ, чувствуя, как слезы; уступают место праведному гневу.

— Но просто из любопытства я спрошу, зачем потребовалось убивать полковника? — продолжил незнакомец. — Претензии Пруссии к предложению моей страны были бы весьма спорными, если бы я воспользовался вашим маленьким секретом и устранил реальную оппозицию.

— Он просто оказался в неурочный час в неурочном месте, — объяснил Тапиен. — Он вернулся в оранжерею, чтобы починить сломанную задвижку двери. Будучи исконным пруссаком, он решил осмотреть помещение, прежде чем запереть его. Я хорошо спрятался, но он заметил следы моих раскопок. Так как его хобби была ботаника, я побоялся, что он поймет, какого растения не хватает и немедленно сообщит об этом герцогу.

— Вы поступили очень мудро, убив пруссака ножом внучки Клейна, — пробормотал незнакомец. — К получилось, что он оказался у вас?

— Ножа у меня не было, — самодовольно заявил Таппен, — Когда фон Зайлиг наклонился, изучая почву, я подкрался сзади и ударил его молотком — достаточно, чтобы оглушить, но не раскроить череп. Нажав на сонную артерию, я закончил дело, не оставив следов борьбы.

На Кейт накатилась волна тошноты, когда она слушала бесстрастный отчет о преступлении. Он мог бы рассказывать так о том, что ел на завтрак, или что у его лакея есть новейший рецепт для чистки обуви.

— И именно здесь начинается самая умная часть игры — продолжил Таппен. — Нож мисс Вудбридж оказался в корзинке с травами внизу, около одного из стеллажей с горшечными растениями. Она, вероятно, забыла ее там. Ну а так как мое дело — выяснять прошлое людей, которые могут быть полезны мне, и я знал, что остановлюсь у герцога, я провел кое-какое расследование и обнаружил несколько весьма любопытных историй о семье мисс Вудбридж. Это самый лучший способ отвлечь подозрения от того растения.

Таппен сделал паузу, и Кейт услышала скрип кремния о сталь. Мгновение спустя облачко сигарного дыма выплыло в ночь.

— Воткнуть нож под ребра фон Зайлига было парой пустяков. Так же как и засыпать землей место вырытого растения, переставить рядом стоявшие горшки и убрать свежую землю. Как дополнительный способ бросить подозрение на мисс Вудбридж — передать леди Дюксбери обнаруженные мною истории, а чтобы она рассказала их брату.

— Какова роль леди Дюксбери во всем этом? — поинтересовался незнакомец. — Мои шпионы донесли, что она ваша любовница.

Цель потрясти Таппена явно не была достигнута. Барон только рассмеялся.

— Так и есть. Несколько недель назад я сделал ее своей любовницей, предположив, что это будет мне на руку в доме герцога. Эта потаскушка отдастся любому, кто расстегнет свои штаны. — Таппен медленно выдохнул, явно наслаждаясь резким вкусом дыма и своей находчивостью.

— Что же касается ее роли, — продолжил он, — она оказалась очень полезной в собирании слухов. И наблюдала за гостями, пока я обыскивал их комнаты в поисках компрометирующих бумаг, которые я мог бы использовать, чтобы выманить плату за мое молчание у иностранцев. Леди Дюксбери любит заигрывать с людьми и находит занятным получать за это деньги. Она не имеет представления, что я причастен к убийству фон Зайлига.

— Вы уверены? — Голос незнакомца не выражал особой радости. — Вы обещали, что никто не узнает о нашей сделке. Необходимо, чтобы ничто не позволило проследить мое участие в том, что произойдет в Вене.

— Поверьте мне, ваш секрет в полной безопасности, — сообщил Таппен.

Наступило продолжительное молчание.

— Вы уже закончили добывать то самое вещество из растения?

— Да, — ответил Таппен. — И, как я уже говорил, это самый подходящий яд для того, что вы задумали. И у меня есть специальный кожаный футлярдля перевозки флакончика. Стекло будет завернуто в квадрат из замши и…

Громкий лай с передней лужайки прервал его слова.

— В чем дело? — с тревогой спросил незнакомец. Он пересек паркетный пол, и окно распахнулось. Кейт мельком увидела лицо, прежде чем он убрал голову.

— Все в порядке, — заверил собеседника Таппен, его голос прозвучал неприятно близко. — Я предпринял меры предосторожности, и несколько человек патрулируют сейчас пространство вокруг дома. Но чтобы убедиться, что все спокойно, я выйду на улицу и проверю все сам.

— Diavolo.

Марко коротко присвистнул, когда собака вновь залаяла.

— Посмотрите.

Кейт указала па дорожку, ведущую к конюшне, где мужчина с ружьем в руках пытался удержать гигантского мастифа.

Схватив девушку за руку, Марко рывком поднял ее на ноги.

— Сюда, — прошептал он. — И быстро.


Глава 21

<p>Глава 21</p>

Марко метнулся через просвет в зеленой изгороди кустарника. Скрываясь в тени листвы, он повернул в противоположную от главного дома сторону, и они заспешили к сосновой рощице в дальнем конце лужайки.

— Клейн-Клоуз в противоположном направлении, — отрывисто произнесла Кейт.

— И там же вооруженные слуги и злая собака, — напомнил Марко. — Мы не можем допустить, чтобы нас схватили, и не только потому, что рискуем собственной шкурой.

— И куда…

— Доверьтесь мне.

Кейт не протестовала — просто ускорила шаги, следуя за ним с уверенной грацией, когда он обогнул массивную каменную урну и бросился бежать.

Марко быстро оглянулся. Ни слез, ни намека на обморок — Кейт Вудбридж убегала от опасности без малейшего признака страха. Ощущение ее хрупкой кисти в его мозолистой ладони вызвало у Марко острое угрызение совести.

Они преодолели последний крутой подъем тропы и обогнули группу деревьев. Их взору открылись бледные и неподвижные, в пятнах лунного света мраморные колонны, словно молчаливые часовые охранявшие наполовину скрытую дверь.

— Что это? — удивленно спросила Кейт, когда они остановились перед зданием без окон.

— Наше убежище, — тяжело дыша сообщил Марко. — По крайней мере, я молюсь, чтобы это оказалось так. — Вставив лезвие ножа в замочную скважину, он принялся раскачивать затвор. — Нас преследуют?

Подняв юбки еще выше, Кейт обхватила ногами одну из колонн и поднялась на всю ее высоту.

— Они проверяют боковую террасу, — тихо сообщила она. — Мастифы не отличаются хорошим нюхом. Если нам немного повезет, пес не приведет сюда охрану.

— Да уж, лучше перестраховаться. — Марко проник глубже и услышал, как открылся последний затвор. — Входите внутрь, и побыстрее.

Кейт раскачалась и ухватилась за железное кольцо лампы, свисавшей с портика.

— Вы были акробаткой в вашей прошлой жизни? — спросил Марко, наблюдая, как она легко приземлилась на пол рядом с ним.

— Корабельной мартышкой, — объяснила она. — Я взбиралась на мачты еще ребенком.

— Ну, довольно гимнастики. Сейчас мы должны укрыться здесь. — Марко закрыл за собой дверь и повернул затвор. — И сидите тихо, как мышь, пока мы не удостоверимся, что они ушли. Устраивайтесь поудобнее, надолго.

Глаза Кейт расширились, когда она освоилась в скудно освещенном пространстве.

— Господи.

— Если только вы поклоняетесь Эросу, — ответил Марко.

— Или Дионисию. — Кейт медленно обошла вокруг гигантской скульптуры сексуально возбужденного сатира, поглощавшего вино из мраморного бурдюка. — Это…

— Греховно? Шокирующе? — подсказал он.

— На ум приходит масса эпитетов, — загадочно ответила девушка. — Вы бывали здесь прежде?

— Таппен устроил для меня экскурсию, когда мы приехали, чтобы забрать книги по ботанике для вас и леди Фенимор. Его дед купил эту коллекцию у турецкого паши и построил это место для личного удовольствия. Вероятно, старик считался в свете образцом порядочности, но время от времени погружался в собственные фантазии.

Да, видно, для всей этой семьи характерны скандальные секреты. Помедлив перед фигурой обнаженной женщины переплетенной с извивающимся змием, Кейт провела костяшками пальцев но гладкому мрамору.

Возможно, виной тому была игра света и тени, но ему показалось, что ее рука дрожит.

Марко встал у нее за спиной и обнял ее за плечи. Под тонким шуршащим шелком её кожа казалась холодной как камень.

— Вы дрожите, — пробормотал он. — Вот, накиньте это.

Сбросив фрак, он набросил его ей на плечи.

— Grazie.

— Prego. — У Кейт растрепались волосы, и пряди перепутанных ветром завитков упали на плечи. Спрятав пальцы в шелковистой массе, Марко убрал их в сторону и прижался сзади губами к ее шее. — Простите меня.

— За что? — Она проглотила комок в горле.

— За… за очень многое. Но больше всего за то, что подверг вас опасности. Мне следовало бы предвидеть, что возникнут трудности.

Кейт повернулась в его объятиях. Ее лицо оставалось бесстрашным, за исключением дрожащих уголков рта.

— Я сама отвечаю за принятые мной решения. — Ее ресницы приподнялись в мерцании расплавленного золота. — Кроме того, я думала, что у вас совсем нет совести.

— Это именно так, cara. Я аморальный хам. — Марко плавно шагнул, снова прижав ее к скульптурному камню. — Безнравственный подлец.

— Безжалостный повеса?

Кейт обняла его за шею. Сквозь свой соленый пот Марко вдыхал ее пряный, сладкий аромат.

— Si. Наихудшая разновидность подлеца.

Ее груди касались его груди, оставляя два прожженных огнем пятна у него на теле.

— Вы меня пытаетесь убедить? Или себя?

Скрипнув зубами, Марко с трудом сдержал стон.

— Dio Madre! Вы затеяли опасную игру, Кейт.

Его фрак соскользнул с ее плеч и упал на пол.

— В ней нет ничего нового. За долгое время это стало моей второй натурой.

Но язвительная улыбка не дошла до ее глаз. В их аквамариновой глубине появилось нечто ускользающее.

Марко склонился ближе к ней, и хотя Кейт быстро отвела взгляд, он мельком увидел легкоранимую молодую леди, которую она так тщательно пыталась скрыть. Взяв ее за подбородок пальцами, Марко ощутил тонкую кожу и почувствовал, как девушка дрожит.

— Кейт… Кэтрин, — прошептал Марко, медленно беря ее лицо в свои ладони.

На фоне его бронзовой от солнца кожи ее лицо выглядело очень бледным, почти прозрачным, так что он опасался, что оно может в любой момент разбиться, как тонкий фарфор.

— Со мной вам не надо притворяться. Вы просто можете быть сама собой.

На ее ресницах появились жемчужины слез, но она, моргнув, смахнула их.

— Сама собой, — эхом отозвалась она. — О, вы даже не имеете представления, насколько дурна эта самая Кейт Вудбридж.

Кейт и сама не могла бы объяснить, что на нее нашло. Она чувствовала себя так, словно упала за борт в бушующее море, и теперь, чтобы не утонуть в сомнениях, ей надо было приникнуть к кому-то крепкому и сильному.

Кейт скользнула руками по его плечам, получая удовольствие от прикосновений к скульптурным контурам мускул и сухожилий. Но в противоположность их каменному окружению Марко горел внутренним огнем. Его дыхание, все еще отдававшее бренди, согревало ее щеку, и надежный мужской жар поднимался от мощной груди, прогоняя влажную прохладу разделившего их воздуха.

— О, поверьте мне, Кейт. Я видел много злодеяний в своей жизни. Но вас даже отдаленно нельзя ассоциировать с ними.

— Вы ошибаетесь, — прошептала она.

То, как бесстрастно Таппен говорил об убийстве, потрясло ее до глубины души. Честный, порядочный человек лежал мертвым, его жизнь была погублена — словно просто задули свечу. И полученный шок разбудил в ее памяти воспоминания о ее вине, воспоминания, которые, как она думала, глубоко похоронены в прошлом. Но похоже, подобные призраки никогда не покидают свою жертву.

— Я… я виновна в убийстве. — Слова сорвались у нее с языка помимо воли. — Нет, не фон Зайлига, другого мужчины.

На мгновение наступила могильная тишина. Отдаленный лай собаки был единственным звуком, проникающим сквозь глухие.

Кейт зашевелилась в мягком ворохе: шелка, заставляя, себя взглянуть в глаза Марко. Она не будет трусливо избегать презрения в его глазах. Ибо ни один мужчина не встретит подобное признание с иным, чем отвращение, чувством.

— Я полагаю, что для этого была веская причина, Кейт. Вы не хладнокровная убийца. — Луна пробилась сквозь, темноту, осветив проблеск сочувствия у него на лице. — И вы не одиноки. Я тоже забрал чужую жизнь. И не одну, если это как-то вас утешит. — Марко отклонился назад и поставил локоть на скульптуру. — Полагаю, это случилось, в Неаполе.

Кейт кивнула, стараясь подавить приступ отчаянного смеха, когда увидела, что он облокотился на чудовищный мраморный фаллос. Приблизительная ситуация. Подумать только, они говорили о смерти в окружении сладострастной оды жизни.

Да, никто не сможет заподозрить их в традиционных отношениях, подумала она.

— Гираделли, вы отдыхаете на…

— Половом члене, — грубовато закончил он. — И довольно красивом дьяволе, вам не кажется? — Марко пробежал пальцами по гладким краям выступа головы. — Меня никогда не посещал соблазн заняться игрой такого рода. Я нахожу женщин гораздо более обаятельными.

Кейт не смогла подавить смешка.

— Вы когда-нибудь бываете серьезны?

— Крайне редко, cara.

Он сменил положение бедер и опять привлек ее к себе. Между ними оставалось лишь несколько тонких слоев льна и шелка. Сквозь мягкую шерсть брюк Кейт ощущала его крепкие, мускулистые бедра.

Собака и опасность за пределам и их убежища неожиданно показались страшно далекими.

— Расскажите мне о Неаполе, — настойчиво попросил он.

Эту историю Кейт никогда не осмелилась бы рассказать даже своим «грешницам». Однако слова каким-то образом нашлись и, запинаясь, она описала сырую ночь, вонючую аллею и нападение сутенера на беспомощную шлюху.

— Я услышала се крики и просто не могла пройти мимо. Он держал в руках дубинку, и ее лицо было окровавлено. Когда он вытащил нож из сапога, я достала свой кинжал и попыталась напугать его.

— Насколько я помню, Луиджи Боннафуско был вдвое больше вас и выше, — пробормотал Марко. — С мощными бицепсами и кулаками размером со свиные окорока.

— Да, но я часто обнаруживала, что громилы трусы в душе, — ответила Кейт. — Сначала он отступил, и я успела помочь Магде встать на ноги. Но затем он вновь пошел на нас, грубо ругаясь и рыча, что прикончит нас обеих. Я отгоняла его, пока мы не достигли конца аллеи. Видя, что мы собираемся убежать, Луиджи набросился на нас как разъяренный бык и споткнулся о брошенный винный бочонок.

Кейт замолчала, переживая вновь те несколько ужасных секунд его падения, когда тяжелое тело резко кувыркнулось на неё и ее стальной клинок вонзился в него, когда она потеряла равновесие.

— Это был несчастный случай, Кейт. Негодяй сам напросился на это и понес заслуженное наказание. — Марко сжал ее дрожащие плечи. — Вы поступили правильно, cara, когда бросились на помощь женщине. Иногда необходимо лишить кого-то жизни, с тем чтобы защитить другого человека или благородный принцип.

Между ними, казалось, установилась невидимая связь, притягивающая их ближе друг к другу.

— Пожалуйста, подержите меня в своих руках. Еще немного, — прошептала Кейт. — Я… я не хочу быть одна.

Его губы скользнули по щеке девушки.

— Я не оставлю вас.

Хриплый шепот вызвал у нее дрожь в теле, искру леденящего огня, наполнившего ее страстным желанием. Кейт никогда не отдавалась полностью. Ее единственная любовная связь — мимолетное увлечение красивым американским морским офицером — была скорее следствием ее любопытства, а не сердечной страсти. Марко разжег в ней гораздо более сложные чувства, более жгучие желания.

Кейт чувствовала в Марко родственную душу. Как и она, тот пребывал в странном полусвете, в другом мире солнца и теней. Глубоко внутри их обоих таилась темнота, секретная точка, скрытая ото всех остальных. Марко, не упускал случая предаться распутным удовольствиям, но Кейт казалось, что к границе отчаяния его влекла глубокая душевная боль. Он был хорошим человеком, порядочным мужчиной, хотя и отказывался признать это.

Тайны и страдания. Еще одна связующая их пить. Узы дружбы. Нет, больше, чем дружбы. Кейт испугалась, помяв, что постепенно влюбляется в него.

Подняв глаза, она увидела, что Марко пристально наблюдает за ней. Темные шелковистые волосы падали ему на лоб. В его наполовину прикрытых глазах горел опасный огонь, словно пиратское золото, манившее ее из-под морских глубин.

Дразнящее, соблазняющее ее украдкой прикоснуться к нему.

Кейт подняла руку и кончиками пальцев обвела его подбородок. «Люблю» не то слово, которое он когда-нибудь произнесет. Также как и она. На краткий восхитительный момент их тела сольются, и затем они расстанутся.

Она должна довольствоваться лишь этим.

— Strega[4], — произнес Марко удивительно нежным голосом. — Я боюсь, что вы дикая морская колдунья, которая явилась, чтобы утопить меня в желании. — Свет с неба словно нимб окружал его голову. Стекло над ними мерцало в бледном свете, когда легкие облака наплывали на луну, свивая серебристые пряди на черном бархате нёба.

Кейт храбро положила его руку себе на грудь.

— Мне кажется, я тону в тех же чарах. Океанские течения слишком сильны, чтобы можно было их укротить.

Его глаза горели затуманенным соблазняющим огнем.

— Будьте осторожны, Кейт, — резко произнес Марко. — Вы уже столкнулись с тем, что я не джентльмен. Я не остановлюсь, даже если вы прикажете мне сделать это.

Кейт не поверила его словам, но это и не имело никакого значения. Она вовсе не собиралась умолять его останавливаться. Вместо ответа она встала на цыпочки и пробежала языком по изгибу его нижней губы.

— Тогда замечательно, что и я не леди.

Его рот дрогнул, затем открылся и одарил ее сочным, влажным поцелуем. Когда его зубы тронули ее чувствительную мягкую плоть, ее дыхание растворилось в стоне.

Марко был прав — в его объятиях не было ничего джентльменского. Они были жадными, безумными и сладостными, и неистовство его страсти огнем свернулось между ее бедрами.

О, Кейт была порочной, она жаждала его интимных прикосновений. И каким-то странным образом это казалось великолепным и правильным. Изогнувшись, чтобы очутиться как можно ближе к его телу, она прижалась к твердой выпуклости его возбужденного члена.

Низкий гортанный звук донесся из глубины его горла.

Скользнув рукой в разрез сорочки, Кейт начала водить ладонью по его груди, наслаждаясь ощущением жестких вьющихся волос и гладких мускулов. Тело Марко напряглось, когда ее большой палец медленными круговыми движениями начал ласкать его сосок.

Dio Madre. Освободив ее рот, он мелкими поцелуями добрался до пульсирующей точки под ее ухом. Кейт вздрогнула, когда его теплое влажное дыхание защекотало ее кожу. С ее губ сорвался звук чистого удовольствия.

— Cara, Кейт.

Его голос звучал несколько неуверенно, итальянские и английские слова сплетались в горячечном шепоте.

Ее окатила опьяняющая волна власти над его самообладанием. Ощущение разбуженной женственности пузырьками пронзало ее как дорогое шампанское. В приступе отчаянной смелости Кейт опустила руку на застежку его брюк и обвела кончиком пальца стальную твердь, чувствуя пульсирующий жар и стремление освободиться от мешающей тонкой шерсти.

Его стон прозвучал громче. Грубее. Согнув указательный палец, он проник в ее корсаж и потянул его вниз, оголив грудь. Марко склонил голову, и его щека с начинающей отрастать щетиной, составила разительный контраст с влажным бархатным жаром его рта, слившегося с ее. Движение его языка спиралью послало столб огня сквозь ее живот.

— Марко, — прошептала Кейт в изумлении от сладкого ощущения, возникшего от того, как он играл с ее соском.

Зажав готовый вырваться громкий крик, она обвилась вокруг его бедер.

Марко на мгновение поднял глаза, на лице играла чувственная улыбка.

— Lentemente, bella.

Медленно. Медленно. Он возобновил свои неспешные ласки, облизывая, посасывая ее острый сосок, пока он не превратился в румяную розочку. Пока он целовал ее, его ладони лениво изучали изгиб ее спины, контуры бедер, форму ягодиц.

Кейт не могла совладать со своим нетерпением. Потребность соединиться с ним становилась невыносимой. Она хотела, чтобы он заполнил собой ее пустоту, поделился своей силой — и своей слабостью. У них обоих в душе были больные, пустые места. Может быть, на одно мгновение они могли бы дополнить друг друга, сделаться целыми.

— О, пожалуйста, — взмолилась она. — Prego.

Его тихий смех пронзил все ее тело. Но когда Марко собрал и зажал в кулаке ее юбки, дрожь выдала его, показав, что его самоконтроль быстро приближался к концу. Сильные руки подняли Кейт и посадили на мраморный фрагмент статуи.

Мрамор холодил ее ноги, и потребовалось время, чтобы она осознала, что сидит на огромном пенисе. Кейт понимала, что должна прийти в ужас от такого места, но, по правде говоря, это было безумно, безмерно эротично.

Сон за пределами ее самых диких фантазий.

— Sei belissimo. — Пальцы Марко были как шелк, когда скользили по внутренней стороне ее бедер. — Вы так прекрасны.

И он сам был словно оживший древнеримский бог. Изваянное совершенство, обуянное страстью.

Он развязал ее панталоны и стащил их с нее.

— Раздвиньте ноги, Кейт.

Она почти задохнулась, когда Марко легко пробежал пальцами по ее влажным завиткам и разделил ее женские складочки. Кончик пальца нашел ее скрытую жемчужину.

— Belissimo, — повторил он, его прикосновение было мучительно дразнящим.

Его голос звучал приглушенно и страстно. Все, что Кейт могла слышать, был прилив желания, стучавший ей в уши, как прилив лазурного океана, омывающего тропический берег.

Ее рука нашла застежку на его брюках и быстро расстегнула ее, освободив возбужденный орган. Кейт обхватила его ладонью по всей длине, и ощущение его — твердого как сталь и бархатистого — захватило ее дух.

Марко пробормотал что-то, но она не расслышала. Все здравые мысли растворились в стоне, когда он приблизился к ней вплотную и расположился в преддверие ее жаждущей плоти. Он слегка толкнулся в ее раскрытую медовую щель.

— Да. — Ее потребность в нем невозможно было выразить словами. — Да.

С хриплым стоном Марко глубоко, полностью вонзился в нее.

Ее тело сжалось.

Он двигался медленно, поначалу нежно, позволяя ей приспособиться к нему. Затем, отбросив сдержанность, он увеличил темп, наполняя ее резкими, мощными толчками.

Кейт почувствовала, как напряглись мускулы на его спине, и быстро присоединилась к его ритму. Внутри ее тоже поднималось напряжение. Она изогнулась, поднимаясь все выше и выше, словно на гребне волны. Сила Марко, подобно приливу, хлынула в нее, и неожиданно она попала в настоящий звездопад.

Закрыв ее рот своим, Марко заглушил ее крик высшего блаженства. Dio Madre. Вкус был невыносимо сладким — пряности и солнечный свет победили последние следы мрака в его душе. Он почувствовал себя безвинным, как младенец. Несомненно, иллюзия, но на данный момент это наполнило его радостью. И надеждой.

И…

Похотью. Вот чем это было — примитивным, животным притяжением. В сердце развратника не было места для более нежного чувства.

Кейт легко укусила его за нижнюю губу, когда вздрогнула под его телом. Проникнув еще глубже, Марко потерялся в последних дрожащих волнах ее удовольствия. Ее теплота нахлынула на него как разогретый на солнце мед. Спазм дрожи пробежал по нему, и его семя пролилось в Нее.

Черт, он намеревался вовремя прервать бурный акт, но…

Взволнованный лай собаки нарушил сладострастный покой галереи. Звук раздался очень близко.

Слишком близко, выругался про себя Марко. Сапоги застучали по каменным плиткам.

Марко застыл, их тела все еще оставались соединенными, и прижал ладонь ко рту Кейт.

Снаружи попробовали дверной замок.

— Как я и думал, дверь заперта. Единственный ключ здесь, на моей связке.

В голосе Таппена прозвучала нотка раздражения.

— Проклятие, успокойте этого чертова пса и отведите обратно в конуру. Должно быть, он учуял лису или барсука.

Марко услышал резкий шлепок, за которым последовало злое ворчание.

— Да, милорд.

Удаляющиеся шаги быстро замерли.

— Будем надеяться, что это не более крупный хищник.

Это заговорил незнакомец.

— Говорю же вам, нет причины для беспокойства, — постарался убедить его Таппен. — Все, включая министерство иностранных дел, считают, что я уже отправился в Вену. Так что наш секрет в полной безопасности.

Наступила короткая пауза.

— А что, если герцог заметит пропажу растения? Вы не боитесь, что подозрения по поводу его исчезновения могут пасть на вас?

— Нет, — уверенно заявил Таппен. — Герцог специализируется на английских полевых цветах. Ему ничего не известно об эзотерических растениях. Проблема может возникнуть в связи с мисс Вудбридж, но даже если она заметит его отсутствие, вряд ли поднимет тревогу в ее нынешнем положении. — Таппен грубо засмеялся. — Говорю вам, что этот план — совершенно составленная головоломка; никто не способен соединить вместе такое множество кусочков.

Незнакомец хрюкнул.

— Что же касается яда, я постараюсь появиться в другом месте в ту ночь, когда вы намерены воспользоваться им. Турнир, как и было задумано, должен состояться в испанской школе верховой езды?

Молчание.

— Ну же, не надо жеманничать, — упрекнул его Таппен. — В наших общих интересах, чтобы я был целиком и полностью информирован. Шансы, что кто-то свяжет меня с той смертью, минимальны, и я бы хотел, чтобы они таковыми и оставались.

— Хорошо, — последовала короткая реплика. — Ответ «да».

— Отлично. И какая великолепная ирония. Жертву подвергнут уколу лезвием, пока она наблюдает за имитацией рыцарского поединка.

— Тихо, — буркнул незнакомец.

— Не глядите так мрачно, — ответил Таппен. — Будьте уверены — яд не оставляет никаких следов. Все предположат, что жертва умерла естественной смертью. После, когда трон освободится, у вас не возникнет проблеме контролем над делегацией вашей страны.

— Господи, — прошептала Кейт с расширенными глазами. — Они планируют убить короля.

Кивнув, Марко резко вдохнул и задержал воздух в легких.

— Хочется верить, что вы настолько дьявольски хитры, насколько заявляете, — сказал незнакомец. — Если все пойдет так, как вы говорите, у моих соотечественников и у меня найдется для вас и другая работа.

— Я надеюсь на длительное — и выгодное — партнерство, — ответил Таппен. — Моя цена за это высока, но уверен, что вы сочтете результат достойным этих расходов.

— Что же, будем надеяться.

— Вы не будете разочарованы. — Кожаные подошвы зашаркали по камню, когда Таппен спустился с террасированной лестницы, ведущей к галерее. — Как насчет того, чтобы вернуться назад и попить бренди? Мой экипаж готов отправиться через полчаса.

Марко выждал несколько минут, прежде чем оторвать себя от Кейт. Быстро и молча они привели в порядок свою одежду. Испытывая облегчение оттого, что она была не в настроении разговаривать, Марко поднял ее кинжал с пола и дал ей знак следовать за ним к двери. Поворот рукоятки освободил затвор, и замок открылся.

Они выскользнули на улицу, перелезли через окружающую сад стену и устремились обратно к лесу, ведущему в имение герцога.

Листья похрустывали под их ногами, когда они огибали озеро, эхом отражая противоречивые эмоции Марко. Он сделал все, что мог, для Линсли, в этом не было сомнения, и в то же время не мог отделаться от чувства, что позорно воспользовался беззащитностью Кейт. Опасность была словно наркотик — она делала странные вещи с его разумом.

Марко слишком хорошо знал это, но она?

— Кейт, — неуверенно начал он. — Я… то есть мы…

— Сейчас мы должны действовать только в направлении, касающемся предательства Таппена, причем очень быстро, — решительно прервала она его. — Алессандра намекнула, что временами, вы работаете с лордом Линсли. Вы знаете, как можно связаться с ним?

— Да. Я знаю, как отправить сообщение в случае крайней необходимости, — ответил он. — Это недалеко отсюда.

— У вас возникнет проблема, чтобы проникнуть в конюшни в этот час. — Девушка намеренно избегала встречаться с ним глазами. — Рядом с корытами с водой есть боковой вход, которым пользуются конюхи…

— Спасибо, но я знаком с расположением конюшен.

— Вы настоящий профессионал. — Кейт ускорила шаги, когда они достигли внешнего края лужайки. — Я давно подозревала, что вы преувеличиваете вашу беспутную испорченность.

— Кейт, — снова начал Марко, — то, что случилось между нами…

— То, что случилось между нами, сейчас не имеет никакого значения, — решительно прервала его Кейт. — Мы должны заняться гораздо более важным делом, чем наши отношения. — Она взмахнула юбками поверх обнаженных икр. — Господи, Гираделли. Я не жеманная девственница, способная упасть в обморок по поводу утраты своей невинности.

Марко ожидал, что ее цинизм принесет ему облегчение. Вместо этого он лишь усугубил его смущение.

— Разумеется, вы правы. Угроза мирного конгресса должна сейчас представлять первоочередную важность.

Он поймал ее за запястье и повернул лицом к себе. Налетел шквал ветра, и на декоративные растения упали первые капли дождя. В неловкой тишине они прозвучали громко, словно частые ружейные выстрелы.

— Но все равно нам придется обсудить это, — тихо добавил Марко. — Можете быть уверены.

Кейт слегка вздернула подбородок.

— На самом деле остается не так уж много, что можно сказать. Секс был приятным.

— Приятным? — эхом повторил Марко.

— Вы по праву заслужили свою репутацию.

Кейт подняла руку и медленно разогнула его пальцы. На ее ресницах лежали капельки воды, темные, как индийские чернила среди мрачных теней. Ее руки были холодны как лед.

— Вам, по-моему, не нужно выслушивать панегирики вашей сексуальной доблести.

— Нет, если только вы повторите это там, где тепло и сухо, — сказал он, скрывая за сарказмом свою неуверенность.

— Сейчас вам предстоит другая встреча, — возразила она. — Поторопись. — Указав на одну из боковых тропок, Кейт добавила. — Это самый короткий путь к конюшням, если ваша разведка не дошла до садов.

Марко неловко преступил с ноги на ногу, ему так не хотелось оставлять ее одну.

— Вы сами доберетесь до главного дома?

— Разумеется. — Кейт повернулась, сбившиеся влажные кудри скрывали выражение ее лица. — Не забывайте, что я дочь пирата и способна самостоятельно плавать по штормовым морям.


Глава 22

<p>Глава 22</p>

Кейт пробралась в свою темную комнату и тихо, закрыла за собой дверь, надеясь, что ее выпачканные туфли не оставили красноречивых следов в Коридоре. Она не зажгла свечу, чтобы рассеять мрак в комнате. За окном из-за горизонта поднимался серый, неровный рассвет. Грядущий день обещал быть сумрачным и безотрадным, но она слишком устала и вымоталась, чтобы это заботило ее.

Бросившись па кровать, Кейт обняла себя дрожащими руками и взглянула на свою смятую одежду. Апчхи. Она наморщила нос. Запах секса, должно быть, темным облаком висел над ее головой, густой и гибельный, как лондонский туман.

Апчхи. На этот раз резкий вдох должен был удержать жгучие слезы.

Дверь в смежную комнату приоткрылась, впустив колеблющийся свет свечи.

— Мисс Кейт?

— Да.

Она попыталась издать собранный, решительный звук, но едва узнала собственный голос.

Горничная пристально посмотрела на нее, переводя взгляд с забрызганного грязью подола юбки на перекошенный корсет платья и спутанные волосы, безвольно лежавшие на одном плече.

— Должно быть, я выгляжу как дешевая проститутка, — попыталась пошутить Кейт, однако дрожь в голосе на последнем слове смазала весь эффект.

Элис поставила свечу на столик и молча обняла хозяйку.

Кейт закусила губу и поморщилась. Припухшая от поцелуев кожица больно отозвалась от прикосновения.

— Я прикажу подать горячую ванну, — прошептала горничная. — И горячего чая.

— Но сейчас четыре часа утра, — указала Кейт.

— Ваш дед имеет целую армию слуг. Ничего не случится, если я кого-нибудь побеспокою.

Кейт не стала возражать. Идея понежиться в ванне неожиданно показалась божественной.

— Да благословит тебя Бог, Элис, — пробормотала она.

— Это не я нуждаюсь в божественном вмешательстве. — Элис усмехнулась. — Но так как ангел-хранитель вряд ли тут появится, вам придется довольствоваться услугами вашей горничной.

Действуя с присущей ей спокойной деловитостью, Элис предприняла необходимые усилия, и вскоре ванна стояла за лакированным экраном.

Скинув насквозь мокрую одежду, Элис с благодарным вздохом опустилась в горячую воду с ароматом лаванды.

— Я прикажу подать чай, — сказала Элис, тактично покинув комнату.

Взяв в руки кусок мыла, Кейт принялась соскребать грязь, намереваясь утопить все мысли о Марко и их занятиях любовью хотя бы на мгновение.

Черт подери, она погрузилась в такое количество проблем, что, казалось, было не до того, чтобы беспокоиться об этом.

Несмотря на всю ее решимость, ее подбородок скользнул вниз в пену, и с губ сорвался потопленный в воде вздох. Подняв вверх колени, Кейт прижала их к груди. Вода взволновалась, и на мгновение она поймала отражение своего лица.

В глазах светского общества Кейт пала ниже своего достоинства, хотя она и в грош не ставила мнение этих помпезных педантов. И все же почему-то она почувствовала, как ее глаза наполняются слезами, хотя и не смогла бы объяснить почему. Откровенно говоря, она нашла секс приятным занятием.

Это делает ее порочной и развращенной?

Ее чувственное поведение вовсе не вызвало отвращение у Марко. В действительности он имел широкие взгляды на этот предмет. Большинство мужчин были ханжами и отказывались делиться своими распутными знаниями с противоположным полом. Марко же весело признавал свои маленькие недостатки…

Однако никакие эпитеты вроде «маленькие», «незначительныe» не подходили при описании его личности. Он был, если коротко выразиться, великолепным. Мужчина неземной красоты, излучающий потрясающую чувственность.

Закрыв глаза, Кейт еще раз вздохнула и выдохнула воздух, наполненный мыльными пузырьками, и позволила теплу проникнуть в себя. У него широкие плечи. Узкая талия. Жилистые бедра. Длинные ноги. Мощные мускулы. Думая о его прикосновениях и об ощущениях, когда он находился рядом, Кейт испытала тревожный трепет в животе, который медленно, спиралью, опускался вниз и вызвал боль между ног.

Струйки пара поднимались от воды, скользя вокруг ее мокрых щек. А каково делить с ним постель каждую ночь?

С печальной гримасой Кейт стряхнула ненужные фантазии. Предположим, что у Марко есть дом — и кровать. Однако сомнительно, чтобы он проводил там много времени. Слишком неугомонный, он не желал быть рабом условностей и вести предсказуемый образ жизни. Мужчина с его натурой никогда не будет удовлетворен, если осядет на одном месте.

Кейт считала себя знатоком мужчин, но разгадать Марко было невозможно. Выражение его лица оставалось непроницаемым, глаза — загадочными. Иногда ей казалось, что она видела живую вспышку непонятной тоски в них, но, возможно, она просто смотрела на него сквозь призму собственного опыта.

Может, ей следовало расспросить Алессандру о его прошлой жизни? Его прошлой любви. Испытал ли он разрушающее любовное разочарование в юности?

Нет, решила Кейт, водя мягкой губкой вдоль ключиц. Это плохая идея. Такие вопросы могли открыть слишком много относительно ее собственного внутреннего состояния.

Положив голову на край ванны, она устремила взгляд на расписанный потолок, чувствуя, что плывет без руля и ветрил в этом мире.

Ее чувства к Марко — еще один секрет, который нужно хранить даже от ближайших подруг.

Возвращение Элис положило конец дальнейшим размышлениям. Быстро вытерев ее полотенцем и завернув во фланелевый халат, горничная занялась ее волосами.

— Выпейте это, — скомандовала она, добавив виски к ароматному чаю. — Теперь в постель, и я дала указания не будить вас до ужина.

Кейт зевнула.

— Может быть, часок-другой сна… — сонно сказала она, позволяя Элис укрыть ее одеялом и подоткнуть его со всех сторон.

Но ее сон был прерван ранним приездом следователя, который, несмотря на горячие протесты герцога, потребовал провести еще один круг допросов.

Измученная и не желавшая даже намекнуть на истинное положение дел, Кейт ответила на вопросы, зная, что их краткость была не в ее пользу.

Резко раздражительный настрой Клейна только усугубил ситуацию.

Действительно, когда сэр Реджинальд поднялся со своего места, он посмотрел на них двоих с глубоким удовлетворением.

— Я обязан предупредить вас, мисс Вудбридж. Обстоятельства складываются дурно — очень дурно — для вас. Если к концу дня не откроются новые свидетельства, я буду вынужден заключить вас под стражу и держать в тюрьме до следующего судебного разбирательства.

— Ублюдок, — пробормотал Клейн, сжав кулаки, когда баронет покинул комнату. — Мне наплевать на его приказы, что никто из нас не может покинуть имение. Я намерен верхом отправится в Лондон и найти Линсли…

— В этом нет необходимости, ваша светлость. — Марко вошел в комнату и закрыл за собой дверь. — Маркиз вскоре прибудет сам.

— Но недостаточно скоро, — проворчал герпог.

— Наше рандеву должно состояться в секретном месте, — продолжил Марко. — Но, принимая во внимание сложившееся положение, думаю, вам следует позволить присутствовать там. Мы втроем…

— Мы вчетвером, — поправила его Шарлотта, когда дверь вновь отворилась и она присоединилась к собравшимся.

Кейт потерла лоб, чувствуя легкое головокружение.

— Я уже не могу быстро ходить, но это не значит, что вы сможете перехитрить меня, — высказалась Шарлотта. — Что бы вы ни планировали, чтобы помочь Кейт, я требую своего участия в этих планах.

— Леди Фенимор, мы не можем отправиться в карете. Мы поедем к старой гостинице верхом по бездорожью через лес, — пояснил Марко. — Это будет тяжелым испытанием.

— Я умею ездить верхом, — мрачно ответила она.

— Шарлотта, — пробормотала Кейт, — ты не сидела в седле с прошлого века.

— Но у лошади по-прежнему четыре ноги, не так ли? — бросила та в ответ.

— Не тратьте зря время на уговоры, — сдался герцог. — Вам скорее удастся сдвинуть скалу, чем отговорить леди Фенимор, если она решилась на что-то.

Шарлотта выглядела так, словно не знала, смеяться ей или негодовать.

— В конюшнях есть очень кроткая кобылка, — уступил герцог. — Но если вы свалитесь с нее, у нас не будет выбора, кроме как оставить вас в грязи.

— Не стоит беспокоиться обо мне. Я умею выкарабкиваться из неприятностей. — Шарлотта посмотрела на Кейт, и ее взгляд затуманился беспокойством и тревогой. — Мы должны сейчас думать только о Кейт. Нужно во что бы то ни стало избежать ареста.

Устало привалившись к закопченной стене, Марко вздохнул и пробежал рукой по растрепанным кудрям. Ни минуты отдыха для безнравственного гуляки, кисло подумал он, вспоминая роскошную кровать, пустующую в Клейн-Клоуз. Но впереди еще много времени, чтобы выспаться.

Он отправил срочное сообщение в Лондон, затем с рассветом вернулся в имение герцога. Но его надежда закрыть глаза на несколько благословенных часов развеял ранний визит следователя. После еще одного круга расспросов, баронет ясно дал понять, что готов заключить подозреваемую Кейт под стражу.

Кончиками пальцев Марко сжал виски, мысленно переживая дикие повороты и изгибы этих нескольких дней. События двигались с умопомрачительной скоростью. Проклятый убийца, угрожающий сорвать мирный конгресс в Вене… Британский дипломат-предатель на свободе… Обвинение в убийстве, словно дамоклов меч висящий над Кейт.

Должно произойти чудо, чтобы его задание не вырвалось из-под контроля. Но маркиз Линсли и был настоящим волшебником.

— Где же он? — прорычал герцог, оглядывая неприглядную комнату с нескрываемым ужасом. Устремив раздраженный взгляд на масляное облако, висевшее над единственной свечой, он добавил — Еще пять минут в этой забытой Богом дыре и, клянусь, я…

Маркиз появился как призрак. Одно мгновение виднелись только дым и тени, в следующий момент он уже молча стоял между ними и единственным звуком было падение на пол капель с его широкополой шляпы.

— Ага, вот и он, — пробормотал Марко. — Добро пожаловать.

— Едва ли, — ответил Линсли. — Будьте любезны, воздержитесь от вашего обычного юмора, Гираделли. В данный момент мое настроение столь же пакостное, как и погода за окном.

— Но не настолько штормовое, как мое.

Недовольство в голосе герцога намекало на то, что в любую минуту может грянуть гром.

— Сожалею, что сложилась такая отвратительная ситуация, Клейн.

Линсли выбрался из промокшего насквозь плаща и стянул с рук забрызганные грязью перчатки. Обычно элегантный костюм заменяли замасленный жакет из шкуры крота и мешковатые парусиновые брюки.

Марко не хотелось определять запах, исходящий от его одежды.

— В нормальных обстоятельствах не составило бы труда раскрыть это убийство, — продолжил маркиз. — Но, к сожалению, прямо сейчас я не могу оказывать какое бы то ни было давление на следователя. Это слишком чувствительные и напряженные времена для правительства и меня попросили не привлекать внимание к этому преступлению. Мы не только не можем открыть правду о предательстве лорда Таппена, но и должны обойти молчанием кружок ученых Сивилл, то есть Кружок Греха, который оказывал мне услуги, не подлежащие огласке. — Он кивнул в сторону Кейт и Шарлотты. — Мои искренние извинения, леди. Особенно вам, мисс Вудбридж.

— Вы хотите сказать, что дела правительства важнее моей внучки? — быстро спросил Клейн.

— Да, — откровенно ответил Линсли. — Боюсь, что это так.

— Черт подери, приятель, вы не можете просто сидеть там и бить баклуши! — воскликнул герцог, и голос его был зловеще близок к крику.

— Ну-ну, Клейн, — сказала Шарлотта, коснувшись его рукава. — Нет смысла реветь. Я уверена, что лорд Линсли дергает за все возможные ниточки, чтобы вытащить Кейт из этой беды.

Гердог фыркнул, но понизил голос до приглушенного рева:

— Моя внучка не хладнокровная убийца. Я не оставлю се в подвешенном состоянии только почему, что лорд Каслро боится расстроить мирный конгресс.

Марко почувствовал, как его внутренности скрутились в узел. Разумеется, правительство не позволит отправить Кейт на виселицу, чтобы скрыть собственную вину в деле убийства. Но даже арест разрушит ее судьбу в обществе раз и навсегда исключит ее шансы обрести в нем свое место.

— Мои руки связаны на данный момент, но, будьте уверены, я отыщу путь разрубить этот узел, — серьезно произнес Линсли. — При свете оплывающей дешевой сальной свечи он выглядел усталым и измученным дорогой. — Я никогда не вовлек бы вас в этот проект, если бы существовала хоть какая-то опасность для благополучия вашей семьи. Я всегда гордился тем, что знаю о происходящем в каждый отдельный момент, но в данном случае я допустил ошибку.

Линсли поставил ногу на грубую перекладину стола в гостиной таверны и, сделав глубокий вдох, с видимым усилием выдохнул.

— Это должно было быть простое задание по наблюдению за гостями, с тем чтобы заранее обнаружить возникновение каких-то союзов перед предстоящим мирным конгрессом. Я ожидал прямой отчет о том, кто кому благоволит, а не сообщение об измене и убийстве.

Кейт, которая держалась непривычно тихо этим утром, наклонилась, попав в круг света.

— Если тот человек-загадка осуществит свой план убийства в Вене, это может ввергнуть Европу обратно в войну?

Выражение лица Линсли оставалось очень мрачным.

— Вполне вероятно.

— Значит, необходимо остановить его, и никого не насторожить этим заговором.

— Да, вы правы. Любой намек на то, что британское должностное лицо вступило в сговор, намереваясь убить одного из суверенов, вызовет бурный скандал. Наша способность повлиять на будущее Европы развеется как дым. — Линсли провел рукой по небритому подбородку. — Мы любой ценой должны держать это известие в тайне. Но будь я проклят, если знаю, как это сделать. Мои люди сейчас охотятся за Таппеном, чтобы задержать его, по когда его найдут и подвергнут допросу, может оказаться, что уже слишком поздно. — Он взглянул на Марко. — У вас нет никаких сведений по поводу его контактов?

Марко покачал головой.

— Я не смог узнать голос этого человека. И, по правде говоря, он звучал приглушенно через стекло, так что не уверен, что узнаю его снова, если услышу. И я не видел его лицо.

Маркиз повернулся к окну и, казалось, принялся разглядывать следы грязи и копоти, скопившиеся на стекле.

— Я видела, — тихо сказала Кейт.

Все глаза обратились к ней.

— Когда собака залаяла, — объяснила она. — Он высунул голову наружу, чтобы взглянуть. Это продолжалось одно мгновение, и угол зрения был не из лучших, но я отчетливо увидела его профиль.

— Опишите его, — быстро попросил Линсли.

Кейт состроила гримасу.

— Каштановые волосы, не длинные, не короткие. Аккуратно подстриженные усы. Правильные черты лица. — Она подняла плечи, как бы извиняясь. — Я не разглядела цвет его глаз, но мне кажется, они были темные.

— Боюсь, это не сужает круг вероятных подозреваемых, — сухо заметил Линсли. — Я не могу направить всех своих агентов, чтобы те следили за половиной мужчин в Австрии.

— Я понимаю. Извините, — пробормотала Кейт. — Жаль, что я не обладаю способностями лорда Джеймса делать зарисовки. Слова не создают четкой картины, но было что-то необычное в линии его рта. Я… я абсолютно уверена, что узнаю его, если увижу снова.

В комнате установилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием сальной свечи и тяжелым дыханием Клейна.

Наконец Марко прочистил горло.

— Сэр, у меня есть предложение, которое может решить обе наши проблемы.

— Ну? — рявкнул герцог.

— Я весь превратился в слух, — пробормотал Линсли. — Что вы предлагаете?

Кейт тоже повернулась, чтобы выслушать его.

— Свадьбу, — ответил он без обиняков. — Не с вами, разумеется, сэр, — добавил он шутливо. — Но с мисс Вудбридж.

Слишком шокированная, чтобы заговорить, Кейт с изумлением смотрела на говорящего, приоткрыв рот.

Почему этот проказник пытается поступить благородно на этот раз?

Ее первой реакцией было громко рассмеяться, однако каким-то образом ее горло сжалось, а грудь сдавило, вытесняя воздух из легких.

Неожиданно у нее возникло ощущение, словно она одурманена алкоголем или наркотиком. Ее лишенный сна мозг был отягощен усталостью. Так же как и его. Вскоре они оба придут в себя, и она стряхнет глупый приступ страстного желания поверить ему. Да, было достаточно… трогательно, что Марко почувствовал себя обязанным сделать ей предложение.

Однако угрожающее рычание в горле Клейна, не предвещало ничего хорошего по поводу этой идеи.

— Подождите и выслушайте меня, — быстро попросил Марко. — Мы, так сказать, убьем двух зайцев.

— Это мягко говоря, — тихим голосом сказала Кейт.

Он пропустил ее замечание мимо ушей.

— Начать с того, что это рассеет облако подозрения, собравшееся над мисс Вудбридж. Я испрошу личную встречу со следователем и поклянусь, что в ночь убийства мы находились вместе. Объяснением может послужить наше сообщение, что мы были тайно обручены и ждали только одобрения герцога, чтобы объявить об этом публично. Это неловко, не могу не согласиться, но такое встречается довольно часто. Принимая во внимание, что я титулованное лицо, он вынужден будет принять мои слова в качестве свидетельства.

Линсли поджал губы.

— Признаю, что это может сработать. И должным образом разрешит нашу проблему. Однако, кажется несколько бессердечным просить мисс Вудбридж пойти на такой крайний шаг.

Кейт посмотрела на деда, Клейн пытался выглядеть мужественным, но она увидела искреннюю боль в его глазах, когда он мучительно обдумывал сложный выбор. В последнее время он стал гораздо более эмоциональным, позволяя своим чувствам растопить маску величия, присущую ему как герцогу. Ошибки и недопонимание долгое время разделяли их. В состоянии ли их едва завязавшаяся хрупкая дружба выдержать еще один семейный скандал?

Глаза Кейт затуманили соленые слезы и едкий дым, Кейт бросила взгляд на Марко. Выражение его лица оставалось таинственным и не поддавалось объяснению. Она далека не была уверена, что когда-нибудь проникнет в тайну его характера. И все же, несмотря на все неизвестное, она чувствовала неодолимую потребность сказать «да».

Кейт не могла забыть, как он был нежен с нею, как искренне смеялся. Жизнь с ним будет захватывающей, страстной, насыщенной неожиданностями. Конечно, он не любит ее и вряд ли будет ей верен. Но это не имеет никакого значения, сказала она себе. Во всяком случае, если она не будет ждать этого.

— Кейт, — начал Клейн, прерывистым шепотом наконец нарушив тишину.

— Все в порядке, — быстро перебила она деда. — Это действительно, отличный план. Осмысленный.

— Моя дорогая… — воскликнула Шарлотта, выражая ту же заботу, что и Клейн.

— Право, брак по расчету очень устраивает меня, — убежденно заявила Кейт. — В конце концов, именно таким образом английская аристократия устраивает подобные дела. Мы с графом можем жить раздельно, Я вернусь в Лондон, к своим друзьям, а лорд Гираделли может… отправляться куда пожелает. — Кейт пожала плечами и почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь. — Итак, я сделаю это. Во имя короля и ради страны — хотя лишь Господу Богу известно почему. Ведь я наполовину американка.

У Марко дрогнули губы.

— Va bene. Специальная лицензия? — обратился он к Линсли.

Маркиз ответил ему пронзительным взглядом, но не сразу, а лишь после того как оказался удовлетворенным тем, что увидел.

— Я получу ее у епископа в течение часа. Вас можно поженить в Клейн-Клоуз, ко времени пятичасового чая, и на корабле… — Линсли вынул старые карманные часы и открыл крышку. — К полуночи.

Все глаза обратились к Кейт.

— Остается не так много времени, чтобы собраться, — ровным голосом констатировала она. — И чего же мы ждем?

Линсли надел свою забрызганную грязью шляпу и обратился к Марко:

— Заранее желаю вам счастья. Для меня, будет неразумно появиться в Клейн-Клоуз на церемонии бракосочетания.

— Благодарю вас, amico.

При дымном свете выражение лица Марко было сочетанием сажи и теней.

На мгновение, показалось, что Линсли намерен сказать что-то еще. Затем, похоже, он передумал и молча натянул перчатки. Низко надвинув на глаза потрепанные поля шляпы, он отступил во мрак, исчезнув также быстро, как и появился.

Никто не сдвинулся с места, пока порыв ветра не загремел оконными рамами, разрушив наконец странное оцепенение.

Кейт покрепче завернулась в свою шаль.

Клейн поднял свечу.

— Andiamo, bella. — Марко предложил ей руку.

— Да, пойдемте, — ответила Кейт.


Глава 23

<p>Глава 23</p>

Кейт проснулась от толчка. Ее щека была прижата к холодному, как лед окну кареты. Подтянув немного выше отороченную мехом полость, она прислонилась плечами к кожаной спинке кареты и закрыла глаза, думая о том, оправится ли когда-нибудь ее тело от тряски во время спуска с заснеженных гор. Она осторожно помассировала шею. Не было ни единой части ее тела, которая не испытывала бы боль. Ноги совсем онемели от холода.

О, как бы ей хотелось вернуться в уют и комфорт Клейн-Клоуз. Ее горничная была права — всегда найдется что сказать в защиту роскоши.

Путешествие стало настоящим мучением. Десять изнурительных дней почти безостановочного путешествия. Первый отрезок пути — пересечение Ла-Манша по бушующим водам — был еще более неприятным из-за промозглой каюты, воняющей мочой и рвотой. Марко все это время страдал от морской болезни — едва ли благоприятное начало их брака. Потом они тряслись по дорогам с разбитыми колеями и предательскими горными перевалами.

Кейт потерла затуманенные глаза. Весь путь проходил в неясном чередовании старых экипажей и унылых гостиниц, хотя сейчас ода, была бы рада вытянуться даже на жалкой засаленной постели.

Она покосилась на скорчившуюся рядом с ней фигуру. Лишь спутанные темные волосы Марко виднелись поверх скомканного одеяла, и его тихое посапывание указывало на то, что он дремал. Потянувшись к нему со своего сиденья, Кейт поправила тяжелое шерстяное одеяло. Длинные ноги Марко сгибались под неудобным углом в тесном экипаже. Неудивительно, что ему было не до разговоров во время коротких остановок, когда они подкрепляли силы и меняли лошадей где-то после полуночи.

Вздохнув, Кейт откинулась па потрепанную кожаную спинку и попыталась устроиться поудобнее. Она сама приготовила себе постель, напомнила она себе. И теперь должна спать в ней.

— Проснись.

— М-м-м?

Она слегка подняла веки, стараясь избавиться от ощущения тряски.

— Ну же, Кейт, открой глаза. Ты не должна пропустить свое прибытие в Вену.

— Вена? — пробормотала она.

Но как только смысл сказанного дошел до ее сознания, Кейт быстро села и начала протирать запотевшее окно.

— О, только взгляни, — тихо воскликнула она, вытянув шею, когда они катили по великолепному мосту, через Дунай.

Кейт расширенными от изумления глазами смотрела, как их карета с грохотом проехала мимо Аутгартена с его роскошными садами, симметричными лужайками и тенистыми аллеями. Лошади круто повернули, и затем они шумно покатили по узким кривым улочкам городского центра.

— Это собор Святого Стефана. — Марко указал на царящий собор из известняка, с романскими башенками и причудливой черепичной крышей. — Его главный колокол один из крупнейших в Европе. Его отлили из пушек, отбитых у мусульманских захватчиков в 1711 году.

— Очаровательно, — пробормотала она.

— А это Хофбург, дворец императора, — продолжил он свой рассказ. — В Вене его называют просто Бург.

Кейт ахнула.

— А почему? Ведь дворец большой как океан.

— Насколько мне известно, внутри корабли не плавают, — со смехом ответил Марко, — но главный дворик был задуман как поле брани.

Кейт неожиданно почувствовала себя провинциалкой, не сводящей глаз с величественных стен. Город был внушительным местом пересечения истории, где восток встречался с западом еще на заре цивилизации. Благодаря своей знатной родословной Марко был связан общими узами с богатым культурным наследием этой страны. А ей в очередной раз напомнили, что она посторонняя.

На самом деле — никто: ни настоящих корне, ни настоящей семьи, ни подлинного лица.

И никогда она не чувствовала себя такой одинокой.

После того как они повернули на оживленную Картнерштрассе, Марко постучал кучеру и прокричал ему адрес. Лошади повернули на узкую, мощенную булыжником улочку и остановились перед маленьким кафе.

— Подожди меня здесь, — сказал Марко. — В городе сейчас невозможно найти свободные комнаты — сюда на конгресс съехалась добрая половина Европы, — но Линсли сказал, что договорится с одним из своих тайных агентов, который поможет нам устроиться. Будем надеяться, что он в очередной раз сотворит чудо.

— Ему придется использовать все свои чары, чтобы приделать крылья своему агенту. Не понимаю, как кто-то смог добраться сюда быстрее, чем мы. — Кейт зевнула, прикрыв рот ладошкой. — О Боже, кажется, я могла бы уснуть на мостовой.

Марко поморщился, разминая свои онемевшие ноги.

— Надеюсь, что комнаты будут лучше, чем мостовая.

Так и оказалось. Они были лучше, но не намного.

Агент Линсли ожидал их, подыскав им комнаты на соседней улочке. Кейт шла позади, когда повел их вверх по темной лестнице, потом открыл ключом чердак. При свете свечи они увидели несколько маленьких комнат, тесных, но выглядевших весьма комфортно.

— Извините, но это самое лучшее, что я смог найти в нынешних условиях. Город наводнен приезжими, — сказал связной. — Я нанял для вас горничную и слугу, но они приступят к своим обязанностям только завтра утром. У них по маленькой комнате внизу.

— Я останавливался и в худших помещениях, — сухо заметил Марко. — Пока сойдет и это.

— Я помогу вам доставить сюда ваши сундуки. После этого мы уже больше не увидимся, — Кейт заметила, как мужчина быстро передал Марко пакет с бумагами. — Вы будете поддерживать связь с кем-то другим. Детали ваших связей прописаны в одном из этих запечатанных писем.

Марко кивнул.

— Я скоро вернусь, Кейт.

Обнаружив умывальный столик и кувшин на разрисованных ящиках, Кейт ополоснула лицо холодной водой, потом скинула туфли и блаженно вытянулась на кровати. Она с наслаждением шевелила пальцами ног, благодаря Бога за дремотный комфорт пухового одеяла и пышных подушек.

Господи, она была уверена, что сможет проспать целую неделю…

— Извини, но мы не можем терять ни минуты. — Матрас прогнулся, когда Марко присел на край кровати. — Сегодня вечером мы приглашены посетить салон герцогини Саган. Это традиционное место встречи для многих влиятельных людей в городе, так что нам лучше всего пойти туда, чтобы и на других посмотреть, и себя показать.

— Правильно.

Кейт протерла глаза и механически кивнула. Саган, размышляла она, вспоминая сведения, которые изучала во время длинного путешествия из Англии.

— Герцогиня известна как любовница князя Меттерниха, не так ли? Министр иностранных дел Австрии занимался организацией конгресса. Он также славится своей любвеобильностью.

— Да, — ответил муж. — А также княгиня Багратион, очаровательная вдова русского героя, павшего в битве при Бородине. Графиня также живет в «Палм-Пэлас», где занимает представителей элиты на своих вечерах. Эти две леди большие соперницы, и между ними нет взаимной, любви. Говорят, что очень интересно наблюдать, как различные сановники прибывают в отель и выбирают, по какой из лестниц подняться.

Кейт потянулась и коснулась темной щетины на его подбородке.

— Тебе нужно побриться.

Марко едва заметно отклонил голову.

— Да, и постараться не перерезать себе горло, — пошутил он. — Мне не нужна помощь, чтобы одеться, но сочувствую, что тебе сегодня вечером придется справиться самой.

Хотя Кейт мечтала о горячей ванне и возможности размять усталые мышцы, она отмахнулась от его замечания.

— Со мной все в порядке.

На его губах появилась сдержанная улыбка.

— Ты потрясающая женщина, Кейт. Большинство леди горько жаловались бы на тяготы и дискомфорт путешествия.

— Я привыкла к трудностям, — ответила она. — Я перенесла много неприятных моментов, когда плавала на корабле. Однажды был такой шторм, что мы едва не утонули у побережья Турции, а в другой раз пираты Средиземноморья преследовали нас в Гибралтарском проливе и… — Она умолкла. — Но мы должны думать о настоящем, а не предаваться воспоминаниям о прошлом.

Выражение его лица было непроницаемым.

— Верно, — коротко одобрил он жену. — У нас впереди работа.

Работа, повторила она про себя. Кейт не следовало забывать, что это было для него очередное задание.

— Поздравления в связи с вашим бракосочетанием, лорд Гираделли. — Князь Клеменс фон Меттерних оценивающим взглядом окинул Кейт. — Ваш вкус в отношении красивых женщин хорошо известен, поэтому не удивительно, что ваша супруга — английский бриллиант чистейшей воды.

Марко сделал большой глоток шампанского, стараясь не нарушить данное себе слово держать руки и нежные взгляды подальше от Кейт. Репутация австрийского министра иностранных дел как повесы и распутника была поистине легендарной.

— Да, она редкая драгоценность, — мягко согласился молодожен-муж.

Меттерних, казалось, прочитал его мысли и хохотнул.

— И вы намерены тщательно охранять свое сокровище? — Холеные брови Меттерниха изогнулись. — Тогда вы выбрали не тот город для вашего свадебного путешествия. Вена — город нежнейших удовольствий, особенно сейчас. Европейские правители и дипломаты приехали сюда, чтобы заняться любовью, также как и заключением мира.

Марко залпом допил свое шампанское.

— Территории будут проданы, границы передвинуты, — добавил Меттерних с кривой улыбкой. — Это все часть игры.

— Разумеется, — согласился Марко, беззаботно пожав плечами.

Он не должен забывать, что играет с другими развратниками и повесами. И не важно, что его первым импульсом было расквасить аристократический нос князя. Он многим готов пожертвовать ради мира и гармонии. — Я не намерен начинать враждебные действия по поводу пустяковых переделов границ, — закончил он.

— Отлично. Вижу, вы уже хорошо овладели основами дипломатии. Уверен, что вам не составит труда научиться разбираться во всех ее нюансах. — Увидев герцогиню Саган в другом конце комнаты, Меттерних галантно поклонился собеседнику. — Извините меня. Я должен поприветствовать нашу хозяйку. Вас наверняка пригласили завтра вечером на императорский бал. Он состоится в испанской школе верховой езды, — уточнил он и лениво подмигнул. — Ну и вашу жену, естественно.

Взяв бокал вина, Марко двинулся через толпу, пытаясь усмирить свое раздражение. В хрустальных подсвечниках горело несметное число свечей, дымок от которых служил основой для чувственного аромата роскошных духов и дорогого одеколона, витающего в воздухе. Сверкающие драгоценности, шуршащие шелка, хищные улыбки — зал пах богатством. Привилегиями. Сексом.

Неожиданно почувствовав дурноту, Марко зашел в затененный уголок и попытался отдышаться.

— Что привело тебя в Вену, Il Serpente?

Марко огляделся и обнаружил рядом с собой старого приятеля из Милана.

— Удовольствия? — продолжил Наччони, смахнув с усов остатки икры. — Если твой змий ищет уютную теплую нору, ты выбрал правильный город. — Он махнул костяной ложечкой в сторону дам в разноцветных туалетах, искусно пошитых, так чтобы показать каждую провоцирующую деталь женских форм. — Выбирай. Леди готовы к любому предложению.

— Интересно, — ответил Марко, сжав в кулаке свой бокал.

— Ты даже не представляешь насколько. — Наччони плотоядно улыбнулся. — Вся проблема в том, чтобы решить, кого из них выбрать на ночь. — В пламени свечи сверкнули его зубы. — Хотя можно пригласить сразу двух.

Скрыв отвращение за резким смехом, Марко осушил свой бокал. В результате этого диалога он почувствовал себя грязным и подавленным. Неужели его речь была столь же отвратительна, как эта, когда его мозги был и одурманены бренди и похотью?

— О, взгляни, здесь Талейран, — сообщил приятель, указывая на элегантного француза в роскошной одежде из атласа, кружев и бархата. — Знаете, как его прозвал Наполеон? Дерьмо в шелковых чулках.

Когда легендарный министр из Парижа поцеловал руку блондинке с пышным бюстом, Наччони грубо хохотнул.

— Матильда бросает свои прелести не в ту воду. Ей никогда не выловить такую большую рыбу, как Талейран. Он здесь лишь затем, чтобы понаблюдать, с кем беседуют Меттерних и Гумбольдт. А чтобы согреть его старые кости, у него есть восхитительная родственница Дороти де Талейран-Перигор.

Марко на мгновение задумался, пытаясь вспомнить невероятно длинный список имен, которые он изучал ранее. Казалось, что каждая титулованная леди и джентльмен из Европы — от правителей до мелкопоместных дворян — собрались в Вене.

— Дороти — вдова племянника Талейрана, и прибыла сюда, чтобы выступить в роли официальной распорядительницы ее дяди. — Усмешка приятеля стала еще шире. — Хотя в другие ее обязанности, несомненно, входит подавать себя на серебряном блюде.

Испытывая тошноту от непристойных замечаний, Марко поставил свой пустой бокал на бюст Венеры.

— Извини, я должен пойти поискать свою жену.

— Жену! — Наччони развеселился. — Ты, должно быть, шутишь.

Не отвечая, Марко отошел прочь, оглядев боковую гостиную в поисках Кейт.

Вплоть до этого момента он даже не осознавал, насколько сложной окажется его миссия. Его мозг в достаточной степени понял и оценил задание и возможные проблемы, но лишь сейчас он прочувствовал, как велико то эмоциональное напряжение, которое потребуется для ее выполнения. Ему показалось, будто его ударили под дых.

Пошатнувшись словно пьяный, Марко прислонился плечом к вырезанному из мрамора украшению в углу, прислушиваясь к звону хрусталя, обольстительному смеху, вкрадчивым речам. Обман и хитрости шелестели в каждом движении великолепно пошитых туалетов. До недавнего времени это было его миром, но не миром Кейт, и неожиданно Марко испытал искреннее презрение к себе за то, что вверг ее в это развратное сообщество. Но, как вольный ветер в открытом океане, Кейт оставалась незапятнанной и свободной.

Исходящий от нее аромат принадлежал; обласканным солнцем цитрусовым, контрастируя с надоедливыми духами других дам и маслянистыми одеколонами джентльменов, которые, казалось, заполняли его ноздри, не пропуская воздух в легкие.

— А, так вот ты где. — Легкая сладость неролии и дикого тимьяна была словно глоток свежего воздуха. — Я думала, что потеряла тебя, — прошептала Кейт.

Заставив себя глубоко вздохнуть, Марко напомнил себе, что не может отдаться сантиментам. Он должен охранять Кейт так, как только способен. Позже будет время разобраться в своих столь противоречивых эмоциях.

— Я как раз осматривался, — сообщил он. — И поприветствовал нескольких старых друзей.

— Полагаю, ты знаком со многими гостями.

— Да, — коротко ответил муж.

Выражение лица Кейт невозможно было определить.

— Что же, это должно облегчить нашу работу.

Марко ответил не сразу. Поодаль он увидел трех мужчин, пристально рассматривавших Кейт. И это не удивило его. На ней было платье серо-голубого цвета с низким вырезом. Глубокий оттенок серо-голубых сумерек оттенял золотистый блеск ее волос и кремовый цвет оголенных рук, а простой покрой платья подчеркивал красивую грудь и тонкую талию.

Один из троицы сказал что-то, и остальные бросили еще один плотоядный взгляд на нее.

Проглотив ругательство и скрипнув зубами, Марко довольно грубо взял Кейт под руку и повел в главную гостиную.

— Мне необходимо выпить, — прорычал он.

У Кейт вытянулось лицо, но она ничего не ответила.

Схватив два бокала с шампанским у проходившего мимо лакея, Марко протянул один жене и быстро оглушил свой.

— Тебе здесь нравится? — спросил он, когда алкоголь расслабил его горло.

— Это очень отличается от подобных собраний в Лондоне, — задумчиво ответила Кейт, — Леди Рентон обсуждала с подругами шокирующее безрассудство, здешних леди. Герцогиню Саган называют северной Клеопатрой, а ее соперница, княгиня Багратион известна как прекрасный обнаженный ангел, так как косит только белые платья с глубоким вырезом из тонкого индийского муслина.

Кейт пробежала пальцем по ободку бокала из граненого хрусталя.

— И здесь же присутствует Анна Протасова, которая, как предполагают, служила как бы испытательницей для гвардейцев, которых Екатерина Великая выбирала для своей постели. — Кейт сделала кислое лицо. — Признаюсь, что не могу не восхищаться их откровенностью. Никто не сможет обвинить их в том, что они скучные эталоны пристойности.

Марко сделал еще один глоток шампанского.

Словно не замечая его задумчивого состояния, Кейт продолжила делиться с ним тем, что услышала от английских гостей.

— Обе леди, как гласит молва, спали с князем Меттерлихом. В последнее время, однако, княгиню преследует русский царь.

— Александр бегает за каждой юбкой, — пробормотал Марко.

— Как говорится, чья бы корова мычала… — сухо заметила Кейт.

Марко испытал горячее желание раздавить бокал, который держал в руке.

— Сейчас каждая леди держит пари о том, сколько времени ему понадобится, чтобы проскользнуть между ее простынями, — продолжила она. — Мужчины также сплетничают. Лорда Стюарта из английской делегации окрестили Тыквой-Забиякой за его желтые башмаки и склонность разжигать пьяные скандалы и драки. Король Дании влюблен в цветочницу… — Кейт покачала головой. — Как здесь предполагают решать серьезные проблемы, если все кругом заняты лишь тем, чтобы выпить, вкусно отобедать и заняться любовью.

— Нас это не касается, — резко заявил Марко. — Он потянул узел своего галстука, желая поскорее покинуть душный зал. — Надеюсь, ты не забыла, что цель нашего приезда — обнаружить определенное лицо.

— Я хорошо понимаю, что мы должны делать, — холодно ответила она. — Когда я его увижу, ты узнаешь об этом первым.

Дальнейший обмен колкостями остановили английский дипломат с супругой. Друг деда Кейт, старший член английской делегации, который еще раньше приметил ее, настоял на том, чтобы представить ее своей супруге.

— Мои поздравления по поводу вашей женитьбы, лорд Гираделли, — вежливо произнес Рептон. — Мисс Вудбридж, то есть леди Гираделли, восторгалась тем, что вы выбрали Вену для свадебного путешествия.

— Это очень романтично, — заговорила его жена. — Не представляю лучшего места, чтобы отпраздновать такое событие. Город известен своими балами и изысканной кухней. А обилие знатных вечеров заставляет Лондон краснеть.

— Богатство и изобилие не единственная причина для того, чтобы покраснеть, — прокомментировал Рептон. — Европейцы ненасытны и в плане удовольствий — в любой форме… — Он прервал свою речь, на лице появилась виноватая гримаса. — Я не хотел вас обидеть, Гираделли.

— Никакой обиды, — ответил новоиспеченный муж.

— Вы должны непременно посетить резиденцию лорда Каслрея на Миноритенплац, — вставила его жена. — Леди Эмили устраивает приемы каждый вечер по вторникам.

— Мы непременно побываем там.

— Понедельник — вечер у Меттерниха — продолжил Рептон. — И, разумеется, пятница принадлежит нашей хозяйке и ее сопернице через внутренний дворик. А что касается других вечеров, развлечений здесь предостаточно, в чем вы и сами вскоре убедитесь.

— Да. И непременно посетите зал Аполлона. Вы всю ночь сможете вальсировать во внутренних садах, которые украшены искусственными камнями и сказочными гротами. — Леди Рептон считала себя кладезем знаний венской жизни. — И не пропустите балет «Флора и Зефир».

— Благодарю вас, — ответил Марко. — Теперь, извините, мы должны вернуться домой. Мы устали после путешествия, и хотим отдохнуть перед завтрашним императорским балом.

— О да, конечно, нельзя пропустить этот вечер, — воскликнула леди Рептон. — Говорят, что на государственный обед подадут триста свиных окороков, двести куропаток и двести голубей, не говоря уже о трехстах литрах супа.

Голова Марко раскалывалась от выпитого вина, поэтому он отсек дальнейшие детали вежливым кивком.

— Тогда до завтра.

Кейт не произнесла ни слова, пока они не достигли внутреннего дворика «Палм-Пэласа».

— Меня удивляет, что ты так торопишься уйти. Я считала, что чертовы повесы веселятся до утра.

Муж ничего не ответил.

Кейт помедлила, прикрывая обнаженные плечи шелковой шалью. Легкий ветерок шевелил выбившиеся из высокой прически завитки. Они выглядели как серебристое сияние, разлитое вокруг се затененного профиля.

Ночь была теплой, в черном небе блестели звезды, как бриллианты при свечах. Высокие арочные окна в противоположном крыле были открыты, и из ярко освещенных залов доносились звуки веселья — задорная мелодия скрипки, женский смех, хлопанье пробок.

— Похоже, княгиня Багратион и ее почитатели превзойдут герцогиню Саган. — Кейт посмотрела вверх, наблюдая за силуэтами двух страстно целующихся людей. — Возможно, именно там следует искать нашу ускользающую дичь.

Кейт начала пересекать брусчатку двора, когда Марко поймал ее за руку.

— Ты сегодня уже достаточно увидела для твоего первого выхода. Я отведу тебя в наши комнаты.

— А ты?

— Как ты уже справедливо отметила, cara, развратники развлекаются до утра, — медленно и несколько манерно произнес Марко. — После того как провожу тебя, мне нужно будет посетить еще несколько мест.

Кейт задрожала от негодования, которое хотела бы скрыть.

— Я не испачканный вечерний туалет или сломавшаяся цепь от часов, которые можно отбросить в сторону по твоей прихоти. Позволь напомнить тебе, что мы партнеры, на случай если ты позабыл об этом.

Марко постарался стереть любые следы эмоций с лица.

— Поверь мне, этот факт не ускользнул от моего внимания.

Кейт отпрянула от него, словно произнесенные шепотом слова были пощечиной.

— Подумай сама: мне необходимо посетить несколько трактиров, где присутствие женщины лишь привлечет ненужное внимание, — сжато объяснил он. — Нужно установить контакты с местными агентами Линсли, чтобы обрести канал связи. А завтра мы начнем выслеживать нашу дичь всерьез.

— Понятно, — ответила Кейг.

— Чтобы справиться со своей задачей, ты должна быть начеку, а для этого необходимо хорошо отдохнуть и выспаться, — добавил он.

— Высказанное таким образом, это дельное предложение.

Свет канделябра не достиг се лица, — Давай наймем карету, чтобы нас отвезли в наши апартаменты.

Марко только кивнул, чувствуя себя слишком утомленным, чтобы возразить.

— Si, andiamo.


Глава 24

<p>Глава 24</p>

Раздались звуки труб; медные фанфары вторили бряцанию сабель и топоту сапог по гладким мраморным плитам. Великолепные в своих затейливых мундирах солдаты, расположившиеся вокруг входного портика в крыле дворца Амалиенбурга, произнесли воинское приветствие.

— Король Баварии, — прошептал Марко, узнав круглую фигуру, вразвалку поднимавшуюся по покрытой красным ковром лестнице.

— А есть королева Баварии? — спросила Кейт, вытянув шею, чтобы разглядеть процессию позолоченных карет, выстроившихся в ряд перед вымощенным внутренним двориком.

— Да, конечно. На прошлой неделе она открывала маскарадный бал. Но по большей части монархи посещают приемы без жен, — ответил Марко. — Они предпочитают чувствовать себя свободными флиртовать со всеми красивыми женщинами, которые собираются на подобных собраниях.

Несомненно, ее присутствие стесняло Марка, — язвительно подумала Кейт. Жена — это как лишний багаж. Привязанный к ногам груз, цепь, сковывающая движения, когда он пробирается через толпу готовых на все дам.

Так что не удивительно, что английские мужчины считают, будто вступить в брак — значит надеть на себя кандалы.

— Готова?

Марко искоса бросил на нее вопросительный взгляд.

Кейт заставила себя отвлечься от размышлений и вздернула подбородок. Хофбург, со всеми своими лабиринтами коридоров и связанных между собой дворцов, был впечатляющим зрелищем в сумерках. Но она давно научилась не тушеваться.

— Да, конечно.

Пройдя через нарядный портал, они направились в главный бальный зал, в котором уже собралось много гостей. Глаза Кейт расширились, и она резко вздохнула, пытаясь уменьшить потрясение от всего представшего перед ней великолепия. Высоко над головой огромные люстры отбрасывали бриллиантовый свет на блестящие белые и позолоченные панели стен. Кейт взглянула вверх на море огней — она скептически восприняла заявление, что потребовалось восемь тысяч свечей, чтобы заполнить многоярусную хрустальную люстру, но сейчас готова была поверить в это.

Золото, блеск и гламур. Все в Вене выглядело излишне великолепным. То, что Кейт опустила глаза, не помогло рассеять ее впечатление. Трепет пышного оперения дам заставил ее почувствовать себя маленьким серым английским воробьем, затесавшимся в стаю королевских райских птиц. Ее туалеты считались весьма модными в Лондоне, но европейская мода оставила ее здесь в тени.

Кейт покосилась на трех леди слева от нее. Господи, что будет, если декольте их платьев слегка опустятся, подумала она. Но, несмотря на бесстыдную демонстрацию плоти, нельзя было отрицать, что стиль оставался в высшей степени элегантным. Разноцветный креп верхней одежды дополнялся атласной подкладкой нежных тонов.

Рукава были длинными, отороченными кружевами или короткими шелковыми буфами, заканчивающимися длинными белыми перчатками.

Кейт пробежала пальцами по простой нитке жемчуга на шее. Вокруг в свете свечей сияли драгоценности, их предательский блеск напоминал о том, насколько посторонней она была здесь.

— Князь де Линь назвал танцующих леди бриллиантовыми метеорами, — тихо сказал Марко, с явным одобрением рассматривая дамские туалеты.

Видя, что драгоценности и ленты переплетались и спускались с завязанных пучком кудрей на декольте леди, Кейт могла представить, что возникало именно такое впечатление.

— Однако не стоит задерживаться на дамах, — сухо предупредил Марко, — Тебе необходимо сосредоточить внимание на джентльменах.

— Они им под стать, — заметила Кейт. — Только взгляни на все эти золотые галуны и безвкусные медали. Боже, если они такие великолепные воины, могли бы давно сослать Наполеона на Эльбу.

— Отличное замечание, — фыркнул Марко.

Когда оркестранты стали настраивать свои инструменты, он взял ее под руку и направился к большой центральной лестнице, которая вела на верхние галереи.

— Бал всегда открывает полонез. Лучше всего наблюдать с балконов, — пояснил он.

Вспомнив их вальс при лунном свете на террасе дедовского имения, Кейт с легкой завистью взглянула вниз, на паркетный пол зала.

— Мы не присоединимся к танцующим?

— Полонез — медленная величавая процедура, — объяснил он. — Протокол требует, чтобы в нем участвовали только представители королевской крови. — У него в улыбке дернулись губы, когда он принял два бокала шампанского у одетого в ливрею лакея. — Пока все остальные наблюдают за ними, преисполненные благоговения и восхищения.

— Да, это не может не произвести впечатление, — признала Кейт, еще сильнее ощущая себя самозванкой.

Пузырьки шампанского щекотали язык. Кругом шампанское, шелка и драгоценности. Определенно все вокруг не могут не заметить, что она впервые в таком блестящем обществе.

Торжественные звуки труб объявили о появлении очередного монарха.

— Это российский царь? — спросила она, наблюдая, как высокий светловолосый джентльмен, одетый в роскошный темно-зеленый мундир, вошел в бальный зал.

— Да, Александр Ангел.

— Он выглядит божественно в своем мундире, — заметила Кейт.

Марко изогнул бровь.

— Говорят, что, пируя по пути на конгресс, он так прибавил в весе, что послал в Санкт-Петербург за целой коллекцией новой одежды.

— Здесь что, каждый тщеславен, как павлин?

— Тщеславие — наименьший из грехов в Вене, — ответил Марко. — Теперь пойдем. — Он понизил голос: — И помни, ты должна наблюдать за толпой, а не за монархами.

Несмотря на предупреждение, Кейт было трудно сосредоточиться на лицах. Отвлекало роскошное окружение. Она чувствовала себя так, словно ее чудесным образом перенесли в сказочный дворец. Она шла рядом с Марко вверх по великолепной резной лестнице, украшенной экзотическими цветами, стараясь не раскрывать от изумления рот при виде роскошных драпировок из алого и золотистого бархата, свисающих с балконов.

Марко слегка толкнул ее локтем в бок.

— Мужчины, — тихо и далеко не нежно напомнил он.

— Да, — выдохнула Кейт.

Поборов изумление, Кейт приготовилась наблюдать.

Как и дамы, джентльмены были одеты в блестящие, как оперение фазана одежды. Фраки, кружевные галстуки, обтягивающие брюки, привлекающие внимание, широкая полоса медалей и золотые эполеты, украшавшие мундиры. Ее глаза начали болеть от блеска бронзовых пуговиц и булавок галстуков с драгоценными камнями. «Сосредоточься», — приказала себе Кейт, чувствуя некоторую рассеянность от носящегося в воздухе надоедливого запаха. Масло для волос, мускусный одеколон, помада для волос и усов — не только женщины проводили часы, прихорашиваясь перед зеркалом. Кейт никогда не видела такого разнообразия усов и бород от удлиненных бородок углом и бачков до блестящих усов, чьи завитые кончики бросали вызов законам гравитации…

— Потрясающе, да? — сухо произнес Марко, проследив ее взгляд, обращенный на русского аристократа. — Вот как далеко мы способны зайти, чтобы привлечь внимание представительниц противоположного пола.

Кейт кивнула, заметив, что ему не нужно прибегать к подобным ухищрениям. Простая элегантность его ничем не украшенной черно-белой одежды подчеркивала его красивое лицо и худощавую фигуру. Он напоминал гибкую пантеру, крадущуюся среди позолоченных джунглей.

Но на охоту вышел и другой хищник, напомнила она себе.

— О-о, Ма-а-рко! — позвал звонкий голое из боковой галереи, выговаривающий его имя так, словно во рту женщины была ириска. — Ты, гадкий мужлан! Я слышала, что ты приехал в город.

Высокая тонкая леди протиснулась сквозь толпу и взяла его за лацкан фрака. Ее волосы цвета воронова крыла падали искусными локонами е завязанного пучком узла, украшенного крупными рубинами. Их богатый бордовый оттенок отражался, как в зеркале, в потрясающем платье из бордового атласа, которое великолепно оттеняло ее кожу цвета слоновой кости.

Надув соблазнительные губки, леди притянула его ближе и поцеловала в щеку.

— Почему ты не навестил меня?

Марко кашлянул.

— Урсула, позволь мне представить мою жену. Мы с Кэтрин недавно поженились в Англии и приехали в Вену на наш медовый месяц.

— Поженились!

— Кейт, это баронесса Урсула фон Аугсбург. Мой давний друг.

— Поженились, — повторила баронесса. Наступила вполне понятная пауза. — Бедняжка! — Покачав украшенным драгоценностями пальцем, она добавила: — Сколько раз я предупреждала тебя об опасности иметь дело с девственницами. — Она бросила на Кейт осуждающий взгляд, затем подняла изящно нарисованные брови, словно отпуская ее. — Я же говорила тебе, что англичане очень серьезно смотрят на подобные вещи.

Кейт прекрасно понимала, что должна ответить на колкость лишь ледяной улыбкой, однако не могла удержаться, чтобы хоть немного не уязвить леди.

— Я американка.

Наступила другая пауза.

— Как странно. — Подвергнув ее более пристальному и продолжительному осмотру, баронесса громко вздохнула. — Скажите мне, чем занимался ваш отец. Насколько я знаю, все американцы такие скучные, ведь они считают, что нужно работать, чтобы жить.

— Он был пиратом.

На мгновение с лица баронессы исчезла маска превосходства. Но женщина быстро оправилась.

— Тогда вы не будете возражать, если я на короткое время украду вашего мужа? — Герцогиня коснулась рукава Марко своим веером с ручкой из слоновой кости. — Пойдем, sqhatze. Там много других твоих друзей, которые тоже хотят тебя увидеть.

Schatze? Дорогой? Кейт постаралась не хмуриться, когда молча повторила про себя ласковое обращение.

Марко предложил руку своей старой приятельнице.

— Ну разумеется. Кейт способна сама развлечь себя, пока я отсутствую.

— Конечно, — пробормотала она, наблюдая, как пара отошла, двигаясь среди толпы.

Взяв бокал шампанского, Кейт сделала длинный глоток, надеясь затушить маленький язычок пламени, загоревшийся у нее в животе.

«Нет. Не будь дурой». Их брачные клятвы были пустой формальностью — Марко никогда не обещал хранить верность.

— Как неблагоразумно со стороны вашего сопровождающего покинуть такую красивую леди, даже если это только на минуту.

Кейт быстро повернулась, когда по ее обнаженной руке скользнула мягкая кожа.

— Позвольте мне составить вам компанию, мадам…

Голос джентльмена замер в вопросе.

— Вуд… — начала Кейт, а затем быстро поправилась. — Я графиня делла Гираделли, — ответила она, подмечая, что это забавное и новое для нее имя помогает ей укрепить чувство собственного достоинства.

Намереваясь показаться спокойной и искушенной, как все дамы вокруг, Кейт одарила незнакомца ослепительной, как ей казалось, улыбкой.

— Очарован, графиня. Рад познакомиться с вами, — галантно произнес джентльмен по-французски, поднося ее руку к губам. Его французский был безупречен, однако тонкий слух Кейт уловил легкий славянский акцепт. — Анджей Ясковски к нашим услугам, — представился он.

В самый последний момент он повернул ее запястье и запечатлел легкий поцелуй поверх края ее перчатки.

— Вы поляк, сэр? — спросила она.

Он пожал плечами великолепно пошитого фрака и перешел на английский.

— В эти дни это трудно определить, при том что многие страны намерены разрезать на маленькие части страну, где я родился. Я чувствую себя скорее кусочком голубя, запеченным в красивом пироге.

Кейт немедленно оттаяла от его острого чувства юмора.

— Разве Англия не поддерживает независимое Польское герцогство?

— Боже правый! — воскликнул Ясковски с насмешливым изумлением. — Леди, которая на деле интересуется политикой на этом конгрессе, а не только сплетнями и развлечениями?

— Помимо бюста, я обладаю и умом, — тихо заметила Кейт.

— И он кажется столь же хорошо развитым, — ответил он, позволяя взгляду опуститься на ее декольте.

Кейт почувствовала, как ей становится тепло. Ее платье не было столь открытым, как у баронессы, и ее чары не были столь откровенными, но все равно приятно, когда тобой восхищаются.

— Не думаю, что подобное заявление подобает джентльмену.

— Я тоже так не думаю, — согласился он, и золотистые искорки юмора загорелись в его шоколадно-карих глазах. Ом подал знак лакею наполнить ее бокал шампанским, как и его собственный. — Однако надеюсь, вы не обидитесь на меня за мои слова. Мне бы очень хотелось соблазнить вас прогуляться, пока ваш спутник занят.

Несмотря на отвлекающие моменты, Кейт не забывала о своем задании. Прогулка по галереям было именно тем, что она задумала, а Ясковски мог оказаться полезным в установлении имен членов делегаций.

— Мне очень нравится эта идея, — медленно произнесла она, положив руку ему на рукав.

— Отлично.

Ясковски придвинулся ближе, коснувшись ее бедром, когда они проходили через арочный свод.

— Sorry, — пробормотал он. — Здесь так тесно.

Кейт решила не указывать ему на то, что у каждого должно быть свое личное пространство. Если флирт и кокетство были частью игры, она готова вступить в нее.

— Давайте взглянем на зал для танцев, — предложила она, направляясь к одному из балконов, — Никогда не видела подобного великолепия.

— Вы впервые в Вене? — вежливо поинтересовался Ясковски.

— Да, — ответила она, пристально вглядываясь в танцующих внизу.

— Тогда не удивительно, что вам все так интересно. — Ясковски замолчал, когда царственная процессия двигалась в танце по отполированному паркету вдоль зала. Кейт обдумывала свой следующий шаг. — Но, поверьте мне, это вскоре потеряет свою привлекательность.

— Все равно что объесться шоколадом? — прошептала Кейт. — Поначалу это кажется очень вкусным, но затем у вас начинают болеть зубы и крутить в животе.

— Совершенно точно. — В глубине его горла раздался безрадостный смех. — Вскоре вам захочется чего-то другого помимо сладких петушков на палочке и цветных марципанов.

— Похоже, все это вам наскучило, сэр.

— Постоянная диета из декадентских партий очень быстро приедается, — задумчиво проговорил Ясковски. — Все леди похожи друг на друга, и все удовольствия слишком предсказуемы. — Он коснулся пальцами своей бутоньерки, и когда бархатные фестоны зашевелились над головой, беглые тени превратили его скулы в лезвия ножей. — Но вы — другая.

Не сводя глаз с танцующих, Кейт обдумывала свой следующий шаг. Возможно, шампанское сделало ее немного опрометчивой, но она решила поощрить ухаживания Ясковски. На данный момент.

— Да, — согласилась молодая женщина. — Все вокруг вам, наверное, хорошо знакомо, но для меня это в новинку. Не будете ли вы так любезны провести меня по другим галереям, и, может быть, укажете знаменитостей, которые присутствуют здесь? — Кейт опустила ресницы. — Как видите, мой муж пренебрегает своими обязанностями.

— Так-так. — Ясковски придвинулся ближе. — Не сомневайтесь, я буду счастлив послужить заместителем, cherie.

— Вы должны знать многих из этих людей, — мимоходом заметила Кейт, когда они стали маневрировать по галереям.

Из бального зала донеслись звуки вальса, притягивая некоторых гостей на лестницу, но комнаты оставались переполненными.

— Да, — кисло подтвердил Ясковски. — Так как провел добрую часть прошлого года, ведя переговоры с русскими и различными немецкими государствами о судьбе моей родины, я познакомился с участниками этого конгресса ближе, чем мне бы того хотелось.

— Кто этот высокий бородатый викинг? — спросила она, повернувшись так, чтобы сместить его руку с изгиба своего бедра.

— Мрачный швед. — Ясковски сдавленно, рассмеялся. — Он постоянно угрожает перерезать себе горло из-за своей последней любовницы. Но он в таких ужасных стихах выражает свое горе, что оказал бы большую услугу всем нам, если бы наконец положил конец своим страданиям.

— А тот рыжеволосый джентльмен слева от шведа? — поинтересовалась Кейт.

— О, это Герцфельд, он из делегации от Померании…

Ясковски оказался очень интересным комментатором, сопровождая свою ознакомительную информацию забавными анекдотами.

Кейт пристально всматривалась в лица, внимательно выискивая будущего убийцу из имения Таппена, пытаясь в то же время следить за различными фракциями и делегациями, которых упоминал ее спутник. Саксонцы, пруссаки, поляки, латыши, русские — так много взрывоопасных наций сгрудилось в небольшом пространстве.

Чувствуя, что ее собственные нервы готовы воспламениться, Кейт сделала еще один глоток вина. Жара в комнате, тяжелая от аромата цветов и роскошных духов, становилась все более гнетущей. Смех звучал слишком громко, прикосновение тел друг к другу казалось слишком интимным.

На мгновение ей больше всего захотелось убежать из этой удушающей роскоши и сделать глоток холодного, очищающего воздуха.

— Вам здесь нравится?

Горячее дыхание Ясковски защекотало ее ушко.

— Да, весьма.

Сжав хрустальную ножку бокала, Кейт заставила, себя улыбнуться.

— Пойдемте туда, — пробормотал он. — Комнаты, отходящие от главных галерей, более свободны и дают возможность спокойно поговорить.

Кейт сомневалась, что в его намерения входила именно беседа, но последовала за ним без всяких возражений. Сияющие люстры уступили место мерцающим настенным бра и темным деревянным панелям, когда они шли через анфиладу комнат. Древние гобелены украшали стены, а толстые восточные ковры заглушали шаги. Гости собирались здесь в более интимные группки, и из того, что Кейт услышала, было ясно, что обсуждения не касались политики.

Кейт бросила еще один острый взгляд вокруг. Опять никаких признаков заговорщика — или мужа. Но связывающие комнаты коридоры предлагали множество затемненных уголков для любовных свиданий. Они уже прошли мимо нескольких пар, застывших в страстных объятиях. Не требовалось богатого воображения, чтобы представить баронессу и Марко, разжигающих старое пламя чувств между ними.

— Ваш бокал пуст, леди Гираделли. — Ясковски взял бутылку с серебряного подноса. — Еще шампанского?

Кейт кивнула, хотя чувствовала, что постепенно хмелеет.

— Пузырьки так щекочут, — пробормотала она, поднося бокал к губам и позволяя вспененному напитку дразнить ее язык.

Положив руку ей на бедро, Ясковски повел ее в полутемный коридор.

— Я знаю еще более приятный способ вызвать у вас то же ощущение.

— Правда? — игриво спросила она.

Так и надо Марко, если этот незнакомец ее поцелует. Хотя его вряд ли интересует, чем она занимается с другими мужчинами.

Повернув в последний ряд комнат, Кейт неожиданно заметила знакомую копну черных шелковистых волос среди роскоши бархатных штор лестничного пролета впереди. Баронесса накручивала локон на длинный тонкий пальчик.

— Извините, но мне надо на минуту отлучиться.

Передав свой бокал Ясковски, Кейт отступила назад.

— Позвольте мне проводить вас.

— Благодарю вас, сэр, но леди не хочется, чтобы джентльмен сопровождал ее по такому житейскому делу, — многозначительно сказала она. — Та комната недалеко отсюда.

Ясковски страшно не хотелось отпускать се, но ему нечего было возразить.

— Я буду ждать вас здесь, — сказал он, указав на слабо освещенную комнату, отделанную красным деревом. — Не задерживайтесь, cherie.

Подобрав юбки, Кейт быстро пошла по одному из множества коридоров, радуясь тому, что ее пылающее лицо было плохо видно в приглушенном свете.

Как Марко посмел афишировать свою склонность так скоро после их свадьбы?

В Кейт кипел гнев, который подогревало шампанское. Часть ее души испытывала искушение развернуться, и бросить обвинение ему в лицо. О, как ей хотелось стереть с его лица обольстительную улыбку. Ее ладони покалывало, хотя она и понимала, насколько наивной покажется ее реакция пресыщенным аристократам.

Секс был для них игрой. Что же касается любви…

Над любовью лишь посмеивались.

Кейт замедлила шаги и нырнула в укрытие в виде арки с колоннами, ведущей обратно к главной галерее. Она прижалась щекой к мрамору колонны. Мрамор холодил кожу и успокаивал. Кейт сделала глубокий вдох, усмиряя бешеное сердцебиение. Как абсурдно, что она влюбилась в своего собственного супруга. Она не должна позволить кому-то узнать ее трогательный секрет. Дисциплина и беспристрастность. Годы странствий и приключений научили ее переживать превратности судьбы.

Задержавшись еще на мгновение, чтобы окончательно собраться, Кейт была готова выйти из своего временного прибежища за колоннами, когда в коридор завернули двое мужчин. Сблизив головы, они заговорили низкими, приглушенными голосами. Что-то знакомое в их манере общения заставило ее остаться в тени.

Они остановились, и один из них оглянулся назад через плечо.

— Расслабьтесь. Вы нервничаете, словно девственница перед первой брачной ночью, — проворчал его спутник.

— Я впервые вовлечен в… — Второй мужчина замолчал, не закончив фразу.

— Вам ничего не надо делать — только убедиться, что бумаги, которые я вам передал, легли на его стол.

— Не беспокойтесь. Я справлюсь со своей ролью.

— Да уж постарайтесь.

Голос был тихий, но зловещий. И безошибочно знакомый. Ее волосы встали дыбом, когда она слегка подалась вперед, пытаясь увидеть лицо говорившего. Свет из примыкающей галереи отразился от колонны из бледного мрамора, отчетливо и рельефно осветив коротко подстриженные каштановые волосы и длинный нос.

Это был он.

— Не будем медлить, — продолжил мужчина, которого она видела в имении лорда Таппена. — Эллендорф ждет нас в банкетном зале.

— Извини меня, schatze. — Кейт коснулась рукава фрака Марко. — Но я увожу тебя от твоей подружки.

Он удивленно огляделся.

— Cara…

— Извините меня, баронесса. — Кейт сжала его предплечье. — Не сомневаюсь, ты поймешь.

Марко медленно освободился от руки баронессы.

— Я видела его, — прошептала она.

Он тут же собрался.

— Где?

— Он только что вошел в банкетный зал. — Кейт ускорила шаг. — Сюда.

Как только они вошли в зал, Марко немедленно направился к столу с напитками и взял два бокала с шампанским.

— Улыбайся и смейся, — приказал, он, делая вид, что щекочет ей шею. — И немного покачивайся, словно слегка опьянела.

Никто не обратил на них внимания, когда они, покачиваясь, проходили по залу. Он прислонил ее к стене.

— Где он?

— Мужчина с каштановыми волосами в группе людей возле коллекции средневековых мечей, — указала она. — Высокий лоб, костлявый длинный нос, тонкие усики.

— Я его вижу.

— Ты знаешь, кто он? — спросила Кейт, маскируя вопрос глуповатым смехом.

— Нет, но это легко исправить.

Неуверенной походкой направившись к столу с напитками, Марко пристроился рядом с офицером императорского караула.

— Тот джентльмен с усиками, рядом с мечами, фон Бюхлен, министр Баварии? — спросил он, старательно щурясь.

— Nein, — ответил офицер. — Это граф Брюнвальд, из саксонской делегации.

— Хм-м. — Марко громко икнул. — Надо найти фон Бюхлена. Мне обещали, что он знает лучшие бордели в городе.

Офицер пожал плечами и отошел.

Марко сделал вид, что осушил бокал пунша, прежде чем вернуться к Кейт.

— Ты уверена, что это именно тот человек, кого ты видела в имении лорда Таппена? — Они не могли допустить ошибку.

— Абсолютно уверена, — ответила она.

Марко прислонился плечом к стене и поднял глаза вверх к расписанному потолку, откуда скачущие нимфы и обнаженные путти смотрели вниз на современное веселье.

Если Кейт ошиблась, король умрет.

Опустив глаза, Марко быстро взглянул на ее профиль. Усталость затеняла черты, однако это не лишало яркости ее светящуюся силу. Кейт была брошена на съедение волкам, но вместо того чтобы упасть в обморок от страха, встретила опасность не дрогнув.

На мгновение свет задержался на ее волнистой челке. Бледное мерцание чистоты среди избытка порочности. Кейт не была невинна, но оставалась верной себе. Ему очень хотелось нагнуться и прижаться губами к ее щеке. Ома прожила свою жизнь в жестком, жестоком мире и осталась не запятнанной его мерзостью. Это заставляло его почувствовать стыд от собственной трусости. Может быть, в один прекрасный день он найдет в себе силы с открытым забралом встретить своих внутренних демонов.

Но этот день еще не настал.

— Отлично, cara, — мягко похвалил он.

— Ты веришь мне?

Возможно, это был звон хрусталя, но голос Кейт, казалось, звучал резковато.

— Без всякого сомнения, — Марко поиграл с бахромой ее шали. — Теперь давай уйдем. Я все объясню в карете.

Он заговорил снова, лишь когда колеса экипажа загремели по булыжной мостовой.

— Теперь все начинает обретать смысл. В начале Наполеоновских войн главный предмет разногласий в Европе заключался в том, как разделить Балтийские государства. У России, Австрии и Англии имеются собственные программы, а ключевая страна в этом — Саксонское королевство. Король непреклонно выступает против того, чтобы отдать какую-то территорию Пруссии. Если его устранят…

И Марко продолжил объяснять детали политики в регионе, о которых узнал от Линсли.

— Наши источники сообщают, что Грюнвальд благоволит русским притязаниям и имеет большое влияние на наследника престола. Если убьют нынешнего короля, он значительно выиграет как в престиже, так и, несомненно, в золоте. Царь Александр весьма щедр, когда покупает союзников.

— Я поняла, — сказала Кейт.

Шторки карсты были задвинуты, внутри экипажа царила темнота, которая, казалось, придавала определенный холодок ее топу.

— Нам очень повезло, что ты такая наблюдательная.

Кейт коротко рассмеялась.

Марко нахмурился. Ее нервы были натянуты, но, принимая во внимания все стрессы, которым она подвергалась в последнее время, было удивительно, что она не огрызнулась в ответ на его реплику.

— И нам также повезло, что ты такая- жизнестойкая, Кейт. Я очень сожалею, что твоя жизнь жестоко обошлась с тобой.

Шорох шелка по мягкой коже.

— Я выжила только потому, что знаю, как приземляться на ноги.

Марко промолчал, не зная, что ответить. Он не мог соперничать с ней в добывании полезной информации. Баронесса, которая обычно была в курсе всех сплетен, курсирующих между Лиссабоном и Москвой, не могла ничего сообщить о Таппене. Ей гораздо больше хотелось перевести разговор на личный уровень.

Потребовалась определенная твердость, чтобы убрать ее проворную ручку от его брюк.

Марко бросил покаянный взгляд в сторону Кейт. Он мечтал завернуться в ее грудной смех. Попробовать жар ее рта, ее кожи. Вдохнуть ее запах — аромат солнца и моря, проникающий сквозь черноту. Сладкий, ускользающий.

А затем все пропало, когда карета качнулась и остановилась, а Кейт сама распахнула дверцу и вышла на улицу.


Глава 25

<p>Глава 25</p>

Немного одурманенная алкоголем и впечатлениями от вечера, Кейт медленно поднималась по узкой лестнице в их апартаменты, довольная тем, что велела горничной не дожидаться ее. Она испытывала боль во всем теле. Отозвались невзгоды путешествия и напряжение в высматривании неуловимой дичи, но боль была не только физической. Ее дух, се несгибаемая сила упали.

Кейт должна была ощущать подъем в связи с сегодняшней работой, но вместо этого вечер оставил чувство неловкости и неуверенности.

Кроме мимолетного поцелуя, подтверждающего узы брака, Марко не предпринял никакой попытки воспользоваться своими супружескими правами. О да, он охотно задирал ее юбки, когда его действия были аморальными, подумала Кейт с внутренней гримасой, но теперь, когда мог законно взять ее в свою постель, он, казалось, потерял к ней всякий интерес.

И это не должно было шокировать ее. Она не раз слышала, что именно погоня и преследование привлекают повес. Непозволительные свидания возбуждают гораздо больше, чем традиционные союзы.

Тяжелый стук его шагов во мраке звучал погребальной музыкой. Кейт нисколько не сомневалась в том, что Марко уже скорбел об утрате своего беспечного положения холостяка. Она вспомнила, каким взглядом он впился в полуобнаженную грудь баронессы. Похотливым. Тоскующим. Туго натянутый тонкий шелк почти не оставлял места воображению, чтобы дополнить картину.

Кейт посмотрела на собственную грудь. По сравнению с элегантными светскими женщинами, собравшимися здесь, в Вене, она значительно проигрывала. Все они носили золотые побрякушки, ослепляя сияющими драгоценностями, роскошными туалетами и изысканным очарованием. Тогда как она была костлявой, как мальчишка, и ужасно тупой, чтобы выразить свое мнение. Мужчины не любят этого. По крайней мере, так ей казалось.

Когда они стали подниматься на последний марш, она тайком взглянула на мужа. В свете оплывающей свечи лицо Марко было натянуто, красивые скулы смазывались нависшими тенями.

Ее нога задела за выступающую планку, и она споткнулась.

— Осторожно, cara.

Подхватив жену за талию. Марко притянул ее к себе; его крепкое, мускулистое тело помогло ей удержаться на дрожащих ногах.

Кейт понимала, что это было отвратительно романтично, но он напоминал ей рыцаря в блестящих доспехах, который приветствовал гостей императора на белоснежном коне. Ослепительный герой.

Только у глупой школьницы — в который раз это пришло ей в голову! — могут появиться подобные мысли.

— Еще несколько ступенек, и мы дома, — прошептал ей на ухо Марко.

Так близко. И все же расстояние между ними, казалось, увеличилось до гигантской черной пропасти.

Ключ заскрипел в замочной скважине, и железные петли, скрипнув, позволили двери раскрыться.

Когда дверь за ними закрылась, ее глаза наполнились горячими слезами. Как глупо томиться по собственному мужу. Кейт прекрасно знала, что ему нет до нее никакого дела. У него была работа, а она лишь создает дополнительные трудности, и ничего более.

— Dio Madre.

Тихо выругавшись, Марко сбросил пальто и с помощью кремня зажег масляную лампу. Ожившее пламя осветило его торс. В мягком свете его белая, как итальянский мрамор, накрахмаленная полотняная сорочка подчеркивала скульптурные линии его плеч.

— Слава богу, все закончилось. Если бы я съел еще немного гусиной печенки, то умер бы прямо на месте.

Марко поставил лампу на тумбочку и повернулся. На стене отразился его силуэт в вышитом жилете цвета бургундского вина, клином спускавшемся на узкую талию.

— Отличная работа, Кейт. Без тебя невозможно было бы осуществить эту миссию, — сказал Марко, потянувшись к ней, чтобы принять у нее шаль.

Кейт отпрянула и быстро прошла в свою спальню. Стащив с ноги атласную туфельку, она швырнула ее на пол. Та запрыгала по деревянным доскам.

Марко вопросительно поднял бровь.

Черт его подери. Она не позволит ему увидеть, как распускает слюни, и не будет молить его о любви. Другая туфелька ударилась о стену с удовлетворенным шлепком.

— Что-то не так, cara?

— Нет.

Расстегнутое платье упало на пол, Кейт переступила через него и отшвырнула ногой на тканый ковер.

Взяв в руку свечу, Марко встал в дверях ее спальни.

— Я чем-то обидел тебя?

— Нет.

Неловко дергая шнуровку корсета, Кейт освободилась от нижней одежды. Треск пластинок из китового уса предупредил ее, что она ведет себя неподобающе, но она была настолько разъярена, что это не заботило ее, Пробормотав проклятие, она бросила корсет на стул возле туалетного столика.

— Ты всегда рвешь одежду после бала? — Марко аккуратно поднял смятое шелковое платье и встряхнул его. — Я и не представлял, что женился на такой мотовке.

— Не представлял, потому что никогда не намеревался жениться. — При виде его озадаченной улыбки в свете свечи все тихое кипение ее внутренних страхов и разочарований вырвалось наружу. — Теперь ты сам расплачиваешься за это.

Резко развернувшись, Кейт хотела подойти к умывальному столику, но ее тонкая сорочка зацепилась за шпингалет шкафа. Раздался резкий треск, и оторванный лоскут обнажил грудь.

Она почувствовала себя смешной. Униженной. Она знала, что выглядит абсурдно — стоит полуобнаженная и кричит как базарная торговка.

Если он засмеется, она убьет его.

— Кейт.

В его голосе не было и намека на веселье.

Господи. Крупная слеза скатилась по ее шоке.

— Ах, Бела.

— Не называй меня так.

Ее душили слезы.

— Почему?

Марко сделал шаг к ней.

Кейт отшатнулась, ненавидя себя за то, что чувствовала себя такой уязвимой. Всю свою жизнь она вела себя как сильная и уверенная в себе женщина. Охватившее се сейчас острое, болезненное ощущение отверженности, повернувшееся в ней стальным лезвием, было новым и тревожным.

— Я не могу не называть тебя так. Кейт. — Через иссиня-черную бахрому его ресниц блеснуло расплавленное золото. — Именно la Belladonna похитила мое сердце, — пробормотал он.

— Я всего-навсего украла твой кошелек, — прошептала Кейт. — Твое сердце осталось неприкосновенным.

— Ты просто не захотела его. Оно слишком черное и разбитое, чтобы привлечь кого-то. — Марко протянул руку и легко коснулся ее щеки. — Но всё остальное во мне принадлежит тебе, cara.

— О, si. Ты принадлежишь мне — и любой другой леди, которая бросит на тебя взгляд, — выпалила она.

— Ты ревнуешь? — мягко спросил он.

— Нет, — сказала она. По щекам текли слезы. — Я в ярости. Ты… ты…

Прежде чем она могла придумать нечто достаточно резкое и едкое, Марко поднял ее на руки и в два быстрых шага оказался у кровати.

— Поставь меня! — потребовала Кейт, колотя его кулаками в грудь.

— Как прикажешь.

Она отскочила от матраса, затем с легким вздохом приземлилась на пышное стеганое одеяло из гагачьего пуха.

— Уходи, — потребовала Кейт, прижимая к груди подушку.

Марко не сделал ни малейшего движения, чтобы подчиниться, а спокойно расстегнул верхнюю пуговицу сорочки и начал стаскивать ее через голову.

— Мы можем на время прекратить вражду и провести переговоры о заключении мира?

— К черту мирные конгрессы, — закричала Кейт. — Договаривайся об условиях сдачи с баронессой Открытая Грудь.

Словно ей требовалось дополнительное оружие, она схватила в руки вторую полушку.

— Объявление войны? — Марко уклонился от летящих в его сторону перьев. — Тогда, раз уж считается, что наступление — лучший вид обороны, я вынужден наступать.

Кейт кипела от злости и возмущения. Следующее, что она сделала, — это схватила книгу с прикроватной тумбочки.

— Diavolo!

Он вытянул руку, чтобы отразить удар.

— У Люцифера в аду молитвы не действуют, — резко заявила она.

— Отвергнутая женщина — крайне опасное существо.

— Отвергнутая! — насмешливо произнесла Кейт. — Словно я хочу тебя в своей постели.

Следующей книгой был тяжелый том Байрона в кожаном переплете, способный причинить серьезное увечье.

Пусть бессовестный тип флиртует с подбитым глазом.

Словно прочитав ее мысли, Марко мягко выругался и пригнулся как раз в тот момент, когда Кейт запустила новый снаряд. Бросив белоснежную сорочку на пол, он быстро приблизился к кровати — золотистый свет пробежал по его натянутым бронзовым мускулам.

Воздух со свистом вырвался у нее из груди, когда он бросился на кровать и пригвоздил ее к матрасу своим телом. Моментально задохнувшись, Кейт извивалась в безмолвном гневе, пытаясь освободиться от жара, охватившего ее с головы до ног.

— О нет, — прорычал Марко, поймав тонкие запястья и подняв их над ее головой. — Прерогатива мужа состоит в том, чтобы потребовать от жены покориться.

— Ты не хочешь быть мужем, — свирепым шепотом произнесла Кейт.

Его глаза блеснули сквозь упавшие на лоб темные пряди.

— А как насчет тебя, Кейт? Ты хочешь быть женой?

Она перестала бороться, и долгое время единственным звуком было их прерывистое дыхание. Воздух между ними стал горячим и тяжелым от невидимых искр.

— Ты сожалеешь о своей судьбе? — Его язык скользил по выпуклости ее нижней губы. — О причудах жизни, которые заставили тебя взять в супруги легкомысленного повесу?

— Я…

Теперь ее сосок находился у него в губах, отчего огонь лизнул ее икры.

— Я могу придумать очень немного более худших вещей, — тихо пробормотала Кейт, пытаясь сохранить свой праведный гнев.

Любые другие эмоции оставили бы ее слишком беззащитной.

— Какие, например? — поинтересовался он, осыпая поцелуями контур ее скулы.

— Оказаться привязанной к мачте и быть оставленной там, чтобы чайки выклевали глаза, — пробормотала Кейт, когда Марко целовал ее соленые ресницы.

— Пытки, — согласился он. — Быть выставленным около твердого длинного столба — согласен, такая судьба хуже смерти.

Кейт ничего не могла с собой поделать. Низкий смех зазвучал в ее горле.

— Ты невозможный человек.

— Si. Неисправимый.

Одна его сильная, твердая рука держала ее запястья, тогда как другая нащупала складки хлопка, собранные на бедрах. Медленно-медленно, дюйм за дюймом он поднимал ткань вверх по бедрам, и та танцевала по ее телу, как крылья порхающих бабочек. О, только не было ничего легкого в том, как крепко прижимались его широкие ладони. Его движения были уверенными. Собственническими.

Марко заскользил пальцами по вьющимся волоскам ее лона.

— Так ты думаешь, я не хочу свою жену, cara? Я должен немедленно исправить ошибочное впечатление.

Расправив тайные складочки, он проник дразнящим пальцем в ее влажное отверстие, затем чуть-чуть продвинул его вперед, скользя копчиком по спрятанной жемчужине.

Кейт задохнулась, когда ее омыла волна сладкого тепла.

— Я не хотел бы, чтобы ты оспаривала мое мужское начало, — заявил он несколько грубовато.

— Тогда докажи это, — потребовала она.

— Ага. — В его глазах загорелся насмешливый огонек, — Теперь ты хочешь в мою постель?

— Да, — с готовностью согласилась Кейт, отчаянно желая его ласк. — Да.

Марко опустил голову, его красивые губы почти касались ее губ. По его чеканным чертам скользили тени — темные по светлому, кружащиеся вокруг глаз.

Ее пульс участился.

Va bene. Влажное тепло коснулось ее губ, обжигающее и чувственное. Сдаваясь с дрожащим вздохом, Кейт полностью открылась его поцелую.

Комната начала вращаться, темные от времени балки и побеленный потолок слились и превратились в нечто расплывчатое и неясное. Было ли причиной этого вино? Или невероятные вещи, которые Марко творил с ее телом?

Его язык то проникал в нее, то удалялся, устанавливая шокирующий ритм с тем, что производил его палец в ее самой женской точке. Ощущения были невероятно взрывными.

Сдаваясь сжигающему ее огню, Кейт потеряла самообладание во взрыве удовольствия.

— Ах, cara, cara, — ворковал Марко, когда ее крики утихли. — Теперь мы повторим это, но избавившись от одежды и с моим членом в тебе.

Потребовался весь его самоконтроль, чтобы удержаться и не разорвать ее нижнюю сорочку на тысячу лоскутков и не вонзиться в нее как дикое примитивное животное. Медленно отпуская ее запястья, Марко снял сорочку через голову. Распущенные волосы Кейт, лежавшие на пышных подушках, сияли словно нимб, заливая ее лицо блеском расплавленного золота. Вьющиеся пряди ласкали плечи. В мягком полумраке ее роскошное тело вытянулось на матрасе в гибком великолепии.

Его прекрасная обнаженная жена.

— Раздень меня, cara. — Голос Марко слегка подрагивал, когда он направил ее руку к своим брюкам. — Пожалуйста, мне нужно лечь с тобой рядом, и чтобы ничто не разделяло нас.

— О, я заставлю тебя умолять меня об этом, — пробормотала Кейт. — Ты у меня еще попляшешь.

Она довольно резко потянула вниз его брюки.

Его ответ не заставил ждать.

— Меня и так пытали достаточно долго, — выдохнул Марко, когда она взяла его окаменевший член в свое бархатное объятие. — Путешествовать день и ночь в тесном экипаже, когда твое обольстительное тело трется о мое. Dio Madre, это сведет с ума любого мужчину.

Скользя большим и указательным пальцами вокруг его мужской гордости, Кейт улыбалась надменно и вызывающе.

— Почему ты не касался меня со дня нашей свадьбы?

— Я…

Он боялся. Отважится ли он признаться в этом? Заботиться, ухаживать — означает оказаться незащищенным от боли.

— Я был не уверен, — наконец, запинаясь, объяснил Марко. — Не уверен в том, как ты восприняла навязанный тебе брак.

Кейт повернулась на бок, волосы закрывали ее лицо.

— Я не должна была соглашаться. Я довольно умно выкручиваюсь из неприятных ситуаций, но я не попадала в по-настоящему опасные положения.

А ему грозила серьезная опасность полностью потерять себя. Когда ее пальцы играли с его набухшей от желания плотью, он зажмурился, впервые за много лет наслаждаясь не запятнанной темным отчаянным страхом легкостью, которую испытывал в данный момент.

Кейт. Его дикая сильфида, его обольстительная морская нимфа. Овладев какой-то секретной наукой, она оживила мертвый черный уголек его сердца. Зажгла сумасшедшее, горячее, алое пламя, согревшее его душу. Марко находил неописуемый, комфорт в одном ее присутствии и ощущал приток чудесной силы, гораздо более могущественной, чем похотью.

И все же это народившееся чувство разжигало благоговейный страх. Неужели это любовь? Он не может впустить ее в свое сердце. Боится, что лишь разочарует Кейт. Причинит ей боль. Пусть она потребует его достать с неба солнце или луну, но не просит отдать ей его сердце.

Оно недостойно ее.

Ее поглаживания стали настойчивее, ее сладкий рот ласкал выступ его плеча. О, Кейт была страстным созданием и хотела его здесь и сейчас, несмотря на все его промахи и ошибки. Марко не мог сопротивляться эгоистической потребности ответить на ее ласки. Его рука скользнула вверх по кремовым бедрам туда, где его пальцы нашли ее влажной и готовой принять его. От соприкосновения со сладким местом он издал отчаянное рычание. Его уже нельзя было удержать.

Дрожащими руками он развернул Кейт и ласково раздвинул ей ноги. Содрогнувшись, он вошел в нее с глубоким стоном. Не было больше никаких мыслей. Никаких угрызений совести. Только этот момент.

Пальцы Кейт скользили по его спине, очерчивая контуры выпуклых мышц, пробегали по ребрам.

— Мужчина не должен быть таким совершенным, — прошептала она, покусывая мочку его уха, — Прекрасный, загорелый римский бог.

— В паре с озорным ангелом.

Кейт выгнулась, чтобы встретить его вторжение, обхватив коленями его бедра.

— Господи, хорошенькую парочку мы составили.

Марко рассмеялся.

— Да уж, парочка что надо, — шепотом согласился он, проникая немного глубже в нее.

Влажное гладкое тепло ее ножен крепко удерживало его острие. Их слившиеся в одно целое тела поблескивали в свете, отбрасываемом свечой; и их ритм поднимался до крещендо.

— Ti amo, — прошептала Кейт и раскрылась в его руках.

«Ti amo — люблю тебя» — от этих слов ему хотелось расплакаться.

Сердце бешено стучало в груди, и Марко почувствовал, как безудержная радость пульсирует в нем. Его окатила горячая волна счастья, которое, он думал давным-давно покинуло его.

Спрятав крик в ее сладко пахнущих волосах, он содрогнулся в потоке извержения.

Долгое время они, утомленные и удовлетворенные, лежали молча и тихо, переплетясь телами. Марко не мог припомнить, когда страсть оставляла его с таким глубоким ощущением мира. Над головой постанывали древние балки, а снаружи от порывов ветра гремели деревянные рамы. Однако в эти мгновения внешний мир казался очень далеким. Ничто не могло вторгнуться в их единение.

Но скоро Кейт пошевелилась и сонно вздохнула.

— Прости меня… — начала она.

Простить? У него внутри все сжалось.

— Прости меня за то, что наговорила тебе, — медленно продолжила она. — Я отлично понимаю, что любовь не была частью нашей сделки, Марко. Я не наивная институтка. И не ожидаю от тебя прочувствованных признаний в вечной любви.

— Если бы у меня было сердце, оно принадлежало бы тебе, Кейт. Но в нем нет ничего стоящего, что можно было бы отдать.

Она положила щеку ему на грудь.

— Почему?

Простой вопрос, но как на него ответить? Он накручивал ее локон на палец, наблюдая за вспышками золотистых искр в угасающем свете.

— Алессандра ничего не рассказывала тебе о моем прошлом?

— Я уже говорила тебе, что твоя кузина не занимается пустыми сплетнями.

— В отличие от большинства женщин, — насмешливо заметил он. — Но это и не удивительно, ведь у «грешниц» свой особый кодекс чести.

— Ты уходишь от вопроса, — тихо упрекнула она его.

— Мне хорошо удается уклоняться от нежелательных вопросов.

— Почему ты не хочешь рассказать об этом мне? — спросила Кейт.

— Потому что при этом я чувствую себя слишком беззащитным, — выпалил он.

— А-а. — Ее ладонь медленными нежными кругами скользила по его мускулистой груди. — Полагаю, так оно и есть. Но если ты поделишься своим отвратительным секретом, твоя ноша станет легче.

Марко колебался, не уверенный в том, насколько близко он осмелится подпустить ее к своему внутреннему «я».

Ее рука замерла, и она начала отодвигаться от него.

Поймав запястье Кейт, Марко прижал его к своей коже.

— Я всегда отличался свободой духа, даже когда был совсем мальчишкой. Мой старший брат рос более прилежным, увлеченным науками, и все же мы были лучшими друзьями. — Марко сделал над собой усилие и продолжил, несмотря па комок в горле: — Я был лидером, и Даниэлло всегда следовал за мной. Он говорил, что его восхищают мои отвага и бесстрашие. Однажды, когда мы намеревались освободить старую соседскую лошадь, которую отправили на живодерню, нам пришлось спуститься вниз по крутому утесу. — Марко замолчал, и было только слышно, как во мраке стучит оконная рама. — Даниэлло остановился на полпути. Он не был так проворен, как я, и хотел повернуть назад. Я высмеял его и назвал трусом. Подверг сомнению его право называться мужчиной. — Глубоко вздохнув. Марко торопливо закончил. — Брат побежал вниз, споткнулся и сорвался с обрыва, разбившись насмерть. А я стал наследником титула Комо и всего состояния.

Кейт коснулась его щеки и заставила мужа посмотреть ей в глаза.

— И что, ты собираешься провести жизнь, наказывая себя за юношескую ошибку?

— Задав вопрос таким образом, ты заставила мои переживания звучать очень по-детски.

— Мы все совершаем ошибки. Делаем и говорим то, о чем потом горько сожалеем, — сказала Кейт.

— Ты не убивала того, кого любила, — Марко закрыл глаза. — Это разорвало мне сердце.

— Мне очень жаль. — Ее губы легко касались линии его подбородка. — Возможно, настанет день, когда оно оживет.

— Не знаю, возможно ли это, — печально ответил он.

— Думаю, что только ты способен решить это.

Кейт не ныла и не уговаривала его. Да, ведь она хорошо знала, как тяжело сражаться с собственными демонами. Выбор между борьбой и бегством она оставила на его, и только его усмотрение.

Марко поднес кончики ее пальцев к губам, благодарный за понимание и сочувствие. Благодарный за нее саму — сладковато-соленый запах апельсина и дикого тимьяна, нежное, шелковистое тепло кожи, железную силу духа.

— Я не могу сказать, каким будет наше будущее, и…

— Мы поговорим об этом, когда придет время, — быстро закончила она. — Сейчас мы должны думать только о том, почему мы здесь. — Отодвинувшись от мужа, Кейт перевернулась на спину и натянула на себя смятую простыню. — Полагаю, что теперь, узнав нашу жертву, мы должны действовать как можно быстрее.

— Правильно.

Сквозняк пробежал по его обнаженному телу, холодя его по всей длине там, где она только что лежала.

— Мы нацелимся на послезавтра. Тем вечером князь Меттерних устраивает на открытом воздухе богатый праздник в своей вилле после празднования мира в Аутгартене. Празднество и фейерверки послужат прекрасным прикрытием для нашего плана.


Глава 26

<p>Глава 26</p>

Кейт проверила, насколько хорошо прикреплен к ее ноге тонкий кинжал.

— Не думаю, что он тебе понадобится, — сказал Марко.

— Я давно обнаружила, что лучше всегда быть готовой к любой непредвиденной ситуации, — ответила жена, разглаживая вернувшиеся на место синие юбки. — И не важно, насколько хорош разработанный план.

— Именно поэтому я и не хочу, чтобы ты сегодня выходила из дома, — пробормотал он. — Это может быть опасно.

Не обращая внимания на его слова, Кейт накинула белую шаль. На праздничном вечере у князя Меттерниха дам попросили одеться в бело-синие тона, цвета мира. Знаменующий первую годовщину победы союзников в битве при Лейпциге, бал Мира взбудоражил всю Вену экстравагантными приготовлениями. По этому случаю в летней вилле Реннвег было воздвигнуто здание с куполом, классическими колоннами и полом из древесины каштана. Разноцветные огни и бордовые турецкие шатры украшали вестибюль — один дипломат сравнил это со сценой из арабских сказок.

— Мы уже обсудили это, — ответила Кейт, в последний раз поправляя украшенную жемчугом ленту, вплетенную в волосы. — Я отказываюсь от того, чтобы меня завернули в салфетку и запихали в шкаф именно тогда, когда начинается самое интересное.

— У тебя странное представление об интересном, — проворчал Марко.

— Полагаю, что да. — Кейт наблюдала, как на его лице появилась сдержанная усмешка, и улыбнулась в ответ. — Тебе лучше привыкнуть к этому.

Он запустил пальцы в свои темные вьющиеся волосы.

— Если ты настаиваешь на том, чтобы подвергаться подобным рискам, я скоро поседею.

— Возможно, это лишит леди желания пофлиртовать с тобой.

— Тебе лучше привыкнуть к этому, — ответил Марко её же словами. Он засмеялся, потом сразу посерьезнел. — Обещай мне, что отойдёшь в сторону, когда придет время приблизиться к нашей дичи.

— Ты уверен, что план сработает? — спросила Кейт.

Еще днем Марко очертил план, по которому собирается действовать заодно с австрийскими агентами Линсли. Местные шпионы будут рассредоточены по окружности площадки для пиршества, одетые в форму официантов. По сигналу Марко они все сомкнутся вокруг предполагаемого убийцы и унесут его в поджидающую карету.

Он кивнул.

— Бал Меттерниха должен быть очень зрелищным. Несомненно, здесь появится и Грюнвальд — никто из дипломатов не захочет пропустить такое событие. Большая часть празднества пройдет на воздухе. Когда начнется салют над садами и вверх полетят шары с горячим воздухом, возбуждение будет так велико, что никто не заметит, как уводят одного из гостей, даже если он станет упираться. Кругом будет много людей, выпивших лишку.

— Меня удивляет, что маркиз хочет арестовать Грюнвальда, а не просто убрать, — задумчиво сказала Кейт.

— Линсли предпочитает, чтобы к крайним мерам прибегали только в исключительном случае, — объяснил Марко. — Он считает, что существует много эффективных способов обезвредить врага. Сбоим интеллектом и уловками маркиз часто умудряется превратить силу врага в его слабость.

— По тем маленьким услугам, которые Кружок греха оказывал ему, он представляется очень интересным человеком.

— Определение «интересный» не отдает ему должное.

— Возможно, «уникальный» более подходящее слово. — Марко проверил свой итальянский пистолет и убрал его в карман фрака. — Ты готова?

— Да, — откликнулась Кейт и не удержалась, чтобы не напомнить: — Надеюсь, у нас будет возможность немного повальсировать, прежде чем нас призовёт долг.

Марко коснулся ее кисти, отчего по ее руке пробежала легкая дрожь.

— Думаю, это легко осуществить. Князь ангажировал несколько оркестров, которые будут играть в саду, так чтобы гости могли покружиться под звездами.

— Ты шутишь.

— Ничего подобного. Он также построил несколько храмов в псевдо классическом стиле, чтобы почтить Марса, Афину и Аполлона, и пригласил Эмилию Биготини, знаменитую балерину, чтобы она танцевала вокруг них.

Кейт глубоко вздохнула.

— Ну что же, остается только надеяться, что наша жертва не преминет добавить убийство монарха к пышному зрелищу, — пробормотала она.

Ее замечание не вызвало улыбки у Марко. Она никогда не видела его таким серьезным.

Марко положил в карман складной нож, затем повернулся и страстно обнял ее.

— С этого момента мы должны отставить все личные чувства, cara, — сказал он, быстро и крепко поцеловав её. — У нас впереди работа.

Улицы заполонили модные нарядные кареты. Блеск позолоченной конской сбруи в лучах заходящего солнца почти ослеплял.

— Давай пройдемся пешком, — предложил Марко. — Мне хочется еще раз осмотреть боковые улицы.

Обширные сады имения князя Меттерниха были отгорожены от улиц высокими стенами и живой изгородью, но он внимательно осмотрел все ворота, на случай если первоначальной план провалится.

— Где стоит экипаж, который должен перевезти Грюнвальда в безопасное место? — тихо спросила Кейт.

— В общем, я подготовил два экипажа — по одному на каждый конец парка. Мы должны быть очень внимательными и все предусмотреть, Кейт. Нельзя допустить, чтобы он убил короля.

Марко ускорил шаги, испытывая беспокойство в ожидании предстоящей операции. К его облегчению, Кейт, казалось, чувствовала, что ему необходимо сосредоточиться на задании, и не отвлекала его разговорами.

Вереница гостей, дожидающихся своей очереди, чтобы войти в сады, змеилась по улице Реннвег, белые и синие бальные платья контрастировали с роскошной военной формой разного ранга. Даже джентльмены в обычной вечерней одежде посверкивали медалями и шитыми серебром поясами. Повсюду вокруг переливались драгоценные камни — казалось, что звезды упали с небес па землю на одну волшебную ночь.

Марко заметил выражение лица Кейт, когда она оглядывала толпу.

— Созерцаешь сливки сливок европейского общества? — тихо спросил он. — Каково чувствовать себя частью элиты, леди Гираделли?

Она пробормотала под нос какое-то грубое слово.

— Я не принадлежу к ней, и этого никогда не случится. Если ты хотел иметь жену, которую можно выставлять в позолоченной клетке, то сделал неправильный выбор.

Выбор. Выбор. Его сердце застучало в груди. Был ли он прав, позволив ей подвергать себя опасности? Он выполнил уже достаточно поручений, чтобы знать, что судьба может в любой момент сделать ужасный поворот.

Мысль о том, что он может потерять смелую, горячую, свободолюбивую супругу, острым лезвием пронзила его сердце.

Прикрыв глаза, чтобы скрыть свои сомнения, Марко оглядел праздничную лужайку. Вдоль посыпанных гравием дорожек ярко горели разноцветные фонарики, и легкий вечерний ветерок доносил до них звуки музыки. Волосы леди украшали листья оливы и лавра — символы мира.

— Словно ожившая сказка, — выдохнула Кейт, наблюдая за элегантными гостями, прогуливающимися рядом с важными многоцветными павлинами, живущими в парке.

— Сюда, — хрипло сказал Марко, повернув на центральную дорожку. — Давай посмотрим, нет ли поблизости Грюнвальда.

Несмолкающие звуки труб от главных ворот свидетельствовали о появлении монархов — королей и императоров — рука об руку с князьями и эрцгерцогами. Это было впечатляющее событие. Такое количество титулованных аристократов никогда прежде не собиралось в одном месте. И все же из того, что увидел Марко, можно было заключить, что охрана была не на высоте.

Что очень подходит целям преступника, мрачно подумал Марко.

Сумерки окрасили небо полосами оранжевого и розового, затемняя их до бордового в тени деревьев. Палатки с угощением были разбросаны по подстриженным лужайкам, белые полотняные стены надувались от ветра. Шампанское лилось рекой наряду с мозельским и токайским винами. Громко звучали тосты за мир, знаменуя общую атмосферу веселья и сердечности.

Крепче сжав руку жены, Марко торопливо свернул с дорожки и пересек лужайку.

— Проблемы? — напряженным шепотом спросила она.

В ответ он заключил ее в объятия.

— Потанцуй со мной, Кейт. — Его пальцы переплелись с ее, когда он начал первую фигуру вальса. — Пока не станет слишком поздно.

Другой рукой Марко обнял ее за талию, наслаждаясь теплом нежного тела под лазурью шелка. Их ноги тихо скользили по только что скошенной траве, и они кружились в полной гармонии друг с другом. Музыка плыла между листьями, нежная и ритмичная в бледном лунном свете.

Юбки Кейт взлетали, когда они кружились, и в его глазах она выглядела прозрачной океанской волной, омывающей незащищенную землю.

«Ti amo», — произнес Марко про себя, прижимаясь щекой к ее золотистым волосам. Он знал, что нужно сказать это громко, но язык словно спотыкался о слова. На сегодня достаточно невысказанного понимания, связавшего их.

Стремясь подольше удержать очарование этого момента, Марко закрыл глаза и затерялся в сладком аромате Кейт. Он погладил ее по спине и притянул ближе, чтобы каждый изгиб и нюанс ее тела отпечатались в его памяти.

Скрипка, взвилась в крещендо, затем звуки замерли, оставив в ночи лишь трели соловьев вместо серенады.

— Спасибо. — Кейт подняла лицо и улыбнулась. — Это было восхитительно.

— Si, bella, — прошептал Марко.

— Я…

Ее ресницы задрожали в свете лампы, когда она отвела взгляд.

Марко услышал, как у нее перехватило дыхание.

— Я видела его.

Он замер.

— Где?

— Там. Три шага влево от храма Аполлона.

Медленно повернувшись, Марко увидел Грюнвальда, стоявшего рядом с несколькими мужчинами. Они курили и наблюдали за балетом.

— Останься здесь, — приказал он. — И, Кейт, запасись терпением. Я не могу сказать, как долго это продлится.

Кейт наблюдала, как Марко скользнул в тень. Терпение. Эта черта ей не свойственна, насмешливо подумала она. Первым импульсом было последовать за мужем, но потом Кейт решила, ради него самого, обуздать свою проклятую горячность. Она отчетливо понимала, что любой отвлекающий момент может подвергнуть его страшной опасности.

Марко имел дело со смертельно опасным преступником. Человеком, способным убить без малейшего сожаления.

Она пробежала ладонями по юбкам, словно чувствуя тепло его присутствия. Il Serpente сможет сам позаботиться о себе, постаралась успокоить себя Кейт. И все же дрожь страха проскользнула по ее позвоночнику.

Отогнав беспокойство, Кейт отвернулась от ослепительных огней и пошла вдоль высокой самшитовой изгороди, которая вела к внешним границам территории. Смех и музыка стали тише…

О, если бы только она могла унять свою тревогу.

В дальнем конце английского сада Кейт заметила странный предмет, маячивший среди теней. Он мягко покачивался на легком ветру, затем медленно стал увеличиваться в размерах. Яркие белые и синие полосы поднимались над темными листьями.

Вспомнив, что наполненный горячим воздухом шар должен стать частью вечерних торжеств, она подошла ближе, желая получше разглядеть сооружение. Глядя сквозь зеленую изгородь, Кейт наблюдала, как двое мужчин осторожно установили медную горелку внутри пассажирской кабины и полосатый шелк начал медленно надуваться.

Толстые веревки удерживали шар на земле. Видимо, удовлетворенные результатом, мужчины вылезли из корзины, которая теперь оторвалась на несколько футов от земли, и начали обтягивать серебристой тканью темную плетеную корзину.

Кейт понаблюдала еще какое-то время, затем повернула назад. Вечер определенно будет закончен на высокой ноте, размышляла она. Князь нанял герра Стувера, известного венского мастера по пиротехнике, устроить особое шоу из фейерверков. Чтобы еще больше подчеркнуть величие зрелища, оркестру надлежало исполнять «Музыку для королевского фейерверка» Генделя.

Искры и яркие огни осветят небеса, чтобы ознаменовать победу союзников над Наполеоном.

Отведя взгляд от звездного неба, Кейт посмотрела на великолепный почетный караул, стоявший по стойке «смирно» среди белых колон увенчанного куполом павильона. Ужин для монархов заканчивался, и королевские особы стали выходить на улицу, чтобы принять участие в празднествах на открытом воздухе.

Кейт попыталась расслабиться, но ее нервы были натянуты, как канаты на воздушном шаре. Могло случиться много непредвиденного. Что, если местные агенты предали Марко саксонским заговорщикам? В Вене все было на продажу — государственные секреты, плотские удовольствия, королевства…

И невольно по ее телу пробежала дрожь.

Увидев арку в изгороди из самшита, Кейт скользнула в это убежище и прижала к щекам руки в перчатках, надеясь успокоить разыгравшееся воображение.

В конце концов, она была специалистом по срезу кошельков и на каждом повороте судьбы умудрялась перехитрить власти. Она знала, насколько важно сохранить холодную голову, когда чертей словно спустили с цепи.

Из ближайшей палатки донесся смех, а затем вдруг раздался треск сломанных веток и быстрые шаги по гравию. Кейт инстинктивно отступила в тень, заметив две приближавшиеся фигуры, следовавшие на расстоянии.

Преследующий мужчина ринулся вперед и схватил беглеца за фалду фрака. Оба тяжело упали на землю и начали кататься, избивая друг друга. Когда один из них освободился и встал на ноги, вспышка света озарила его черты.

С искаженным от ярости лицом Грюнвальд выхватил длинный стилет из сапога и нацелился на вытянутую руку Марко.

Кейт сумела не закричать, когда лезвие коснулось кончиков пальцев мужа.

Марко ударил Грюнвальда по колену, и саксонец растянулся на земле. Но, двигаясь с проворством кошки, Грюнвальд быстро пришел в себя и набросился на Марко с лезвием, зажатым в руке. Другой рукой он схватил тяжелый камень и в тот же момент швырнул его в голову Марко.

Этот снаряд попал ему в висок, сбив с ног. Грюнвальд развернулся, тяжело дыша, и увидел, что к ним, огибая конец зеленой изгороди приближаются две темные тени. Отрезанный от главных садов, преступник пронесся мимо убежища Кейт и рванул в темноту.

Сумев подняться на колени, Марко дал знак своим людям пуститься в погоню, но, как заметила Кейт, они все еще находились достаточно далеко, а Марко не совсем твердо стоял на ногах от удара…

И она не задумываясь пустилась в погоню.

С трудом пробираясь в темноте, Кейт сумела приноровиться к гулким шагам саксонца, когда тот срезал путь через декоративные растения. Ее шаль зацепилась за куст остролиста, и она сбросила ее, не обращая внимания, на колючие ветви, рвущие юбки. Быстрее, быстрее. Маячившая впереди стена сада оказалась ловушкой для саксонца. У него оставался лишь один путь избежать плена.

И как она и боялась, умный негодяй направился к одинокому лучу света. Ловко обогнув сложенные на маленькой лужайке предметы, Грюнвальд приблизился к воздушному шару и, угрожая обслуживающему персоналу стилетом, тремя быстрыми движениями перерезал удерживающие шар канаты и влез в корзину.

Надутая шелковая сфера начала подниматься в воздух. Кейт споткнулась о ящики на лужайке и, на минуту задержавшись, уже не смогла дотянуться до корзины. Но порыв ветра подхватил одну из веревок, приблизив ее к ней. Как опытному матросу, ей ничего не стоило ухватиться за нее. Поймав конец, Кейт почувствовала, как отрывается от земли. Быстро перебирая руками, она начала взбираться вверх.

Воздушный шар уже поднялся над деревьями.

Последнее быстрое движение, и она оказалась на краю корзины. Склонившись над медной горелкой, Грюнвальд приводил в порядок пламя и топливо для устойчивого продолжительного полета. Он не знал, что находится в компании Кейт, пока та не заговорила.

— Отойдите от горелки, герр Грюнвальд, — приказал она, вытаскивая свой кинжал из-под юбок.

— Черт возьми! — воскликнул гот по-немецки.

Удивленный взгляд Грюнвальда превратился в ядовитую усмешку.

— Назойливая сука, — прорычал он. — Кто ты, черт тебя подери?

— Ангел мести, — громко ответила она. — Я не позволю вам с Таппеном удрать, совершив убийство.

— Мисс Вудбридж?

— Да, — ответила та, балансируя на кончиках пальцев.

Но Грюнвальду определенно было не так комфортно.

Он споткнулся, когда поднялся с колен и отодвинулся в сторону.

— Помолитесь на прощание. Ни у одной женщины не хвати т ума и твердости духа, чтобы побороть меня.

— Вы не первый мужчина с такими мыслями, — резко возразила она. — Сдавайтесь. Игра окончена.

— Сдаться фрау? — Грюнвальд отвратительно засмеялся и поднял свой кинжал. — Как бы не так.

Встав твердо на ноги, Кейт была наготове, когда он неожиданно сделал выпад, нацелившись прямо ей в сердце. Сталь звякнула о сталь, когда она парировала его удар. Он сделал второй выпад, но раскачивающаяся корзина лишила его равновесия, и он упал на большую медную горелку.

Грюнвальд вскрикнул, когда полетели искры, и пролитое масло ярко вспыхнуло, опалив шелк.

— Кейт! — раздался снизу голос Марко.

Огонь потрескивал, когда загорелись прутья корзины и покрывающая ее ткань. Веревка оборвалась, и шар резко качнуло. Еще несколько мгновений, и пламя взлетит вверх и зажжет шелк шара.

— Кейт! — снова закричал Марко.

Но прежде чем она успела ответить, маленький взрыв раскачал корзину, чуть было не сбив ее с ног. Оглядевшись, она увидела, что сила взрыва ошеломила преступника.

Грюнвальд лежал согнувшись на боку, его лицо затеняла сажа, а искры прожигали фрак.

Другая веревка разорвалась в снопе искр.

Ухватившись за болтающийся конец, Кейт быстро подняла потерявшего сознание Грюнвальда и связала их тела вместе крепким морским узлом.

Если ей будет сопутствовать удача, шар останется висеть достаточно долго, и можно будет закрепить веревку, чтобы обеспечить свою безопасность. Эго был опасный шаг — но выбора не оставалось. Треск горящего шелка набатом звучал у нее в ушах. Она мгновение оценивала расстояние до ближайшего дерева, затем прыгнула за борт.

Приникнув к своему пленнику, Кейт поплыла в ночном воздухе. «Наблюдай за аркой, наблюдай за углом», — мысленно наставляла она себя. Это почти ничем не отличалось от раскачивания на мачте отцовского корабля, напомнила она себе. Кейт осторожно принялась спускаться вниз, пока движение не остановила запутавшаяся веревка.

Кейт быстро потянула узел у себя на поясе. Грюнвальд все еще был без сознания, и, схватив за воротник фрака, она сумела опустить его на руки Марко и его людей.

— Отведите его, — приказал Марко. — Вы знаете куда.

Агенты Линсли быстро поволокли саксонца и нужном направлении.

— Поторопись, cara!

Марко перевел внимание на супругу.

Кейт скользнула вниз, на землю, в тот момент, когда шар взорвался в огненном потоке искр.

На другом конце сада голоса гостей, очевидно решивших, будто зрелище было началом фейерверков, слились в восхищенных, одобрительных криках. Словно приняв это за сигнал, выстрелили ракеты, наполняя воздух блестящими, многоцветными взрывами.

Среди грома и вспышек фейерверков Марко схватил Кейт за руку, и они побежали вдоль стены, пока не достигли маленьких ворот, спрятанных в зарослях вьюнка.

Повернувшись, Марко взял в ладони ее почерневшее от дыма лицо. Гнев, казалось, сочился из каждой его поры.

— Никогда больше не смей подвергать себя такой опасности!

Вот и все, что она услышала при их нежном воссоединении.

Кейт отступила на шаг назад.

— Не могла же я просто позволить ему ускользнуть, ты не согласен?

— Dio Madre. — Марко провел губами по ее лбу. — Я знаю, ты будешь сражаться против Люцифера и всех его легионов, чтобы исправить зло, cara. Твоя храбрость заставляет меня краснеть за собственные действия. — Теперь его поцелуй пришелся на ее щеку. — Но, проклятие, я думал, что мое сердце разорвется на части, когда увидел, как ты ухватившись за веревку, поднимаешься в темноту.

— Я… я думала, что у тебя нет сердца, — нежно сказала она.

— И я думал так же. Однако тебе удалось вернуть опустошённого повесу к жизни.

Было ли слишком смело надеяться, что любовь между ними может пустить корни и расцвести?

Блестящий взрыв белых и синих искр заполнил небо. Возвышенные звуки симфонии Генделя разнеслись среди деревьев.

— Ну конечно, ты знаешь, как оформить самый драматичный момент, — заметила Кейт, не осмеливаясь думать, что ее желание может исполниться.

Марко обнял ее, свирепо сжав в руках, так что вытеснил воздух из легких.

— Я боялся, что потерял тебя. Пожалуйста, обещай мне, что ты никогда, никогда не будешь меня так пугать.

Кейт скользнула рукой ему под рубашку. Через порванную кожу перчатки она почувствовала ровный стук его сердца.

— Я знаю, что ты имеешь в виду, но прошлое есть прошлое, и не следует жить в страхе перед его тенью. Жизнь полна риска.

Марко еще крепче сжал ее в объятиях.

— Мы не можем охранить себя от боли, но можем создать наше будущее, — мягко добавила она. — Оно должно быть наполнено радостью, если мы отважимся достичь этого.


Эпилог

<p>Эпилог</p>

— Теперь, когда вы благополучно вернулись в Лондон, необходимо отпраздновать это событие. — Лорд Линсли поднял свой бокал с вином и поприветствовал четырех людей, сидевших за великолепным столом герцога Клейна. — Позвольте мне поднять запоздалый тост за вашу свадьбу, леди и лорд Гираделли.

— Правильно! Правильно! — тихо поддержала его Шарлотта.

— И за успешное выполнение операции, — сухо добавил маркиз.

— Это все благодаря Кейт, за нее! — сказал Марко, вторя тосту Линсли.

Слова были сказаны тихо и мягко, но его взгляд обжег ее.

— Хм-м. — Клейн прочистил горло. — Хорошо, что она так чертовски умна и все умеет, вы, молодой пройдоха. Если бы вы допустили, чтобы с ней что-то случилось, я мгновенно выпустил бы из вас все кишки.

Шарлотта похлопала его по руке:

— Ну-ну, Клейн, не стоит повышать голос. В отличие от большинства смертных нас не запугать вашим герцогским рычанием.

Дед попытался сохранить суровое выражение лица, но уголки его рта поднялись вверх в сдержанной улыбке.

— И меньше всего вас.

Смех Шарлотты навел Кейт на мысль о том, что, вероятно, свадебные колокола вновь зазвучат для очередной дамы из Кружка греха. Они добродушно подшучивали друг над другом — ее эксцентричная подруга и холодный чопорный дед становились все ближе. Они сильно отличались внешне, но, вопреки всему, чувствовали себя очень комфортно.

Дом.

Как странно, что это слово неожиданно приобрело совершенно другой смысл. Впервые в своей жизни Кейт почувствовала, что нашла свое место в этом мире. Друзья. Семья. Любовь. Она больше не ощущала себя заблудшей душой, плывущей по океану неопределенности.

Пока лед и Шарлотта продолжали словесную перепалку, она взглянула на стол. Массивная серебряная ваза с яркими цветами из оранжереи в центре стола отбрасывала веселую узорчатую тень на поверхность отполированного грушевого дерева. Лондонский дом ее деда больше не казался ей мрачным и неприветливым. Смех и веселье смягчили острые углы резного мрамора и позолоченного дерева. Счастье оживило чрезмерно украшенное пространство.

— Ну, моя дорогая. Мы все с нетерпением ждем подробного рассказа о том, как ты одолела проклятого убийцу, — сказала Шарлотта, подав герцогу знак замолчать. — Не говоря уже о том, какие там, в Вене, сладости, ну и все о вальсе.

Кейт заставила себя мысленно вернуться назад, в те несколько последних душераздирающих недель, и покачала головой.

— Я не ставлю это в заслугу только себе. Это была наша общая победа.

Марко постарался не фыркнуть в ответ.

— Мы все содействовали тому, чтобы заговор провалился, — продолжила Кейт, несмотря на то, что Марко выразительно поиграл бровями. — Если бы Клейн не согласился принять у себя в летней резиденции этих гостей, если бы Шарлотта не обнаружила исчезновение цветка, если бы лорд Линсли не приказал своей агентуре обеспечить наше пребывание в Вене…

И все же это казалось почти нереальным.

— План Таппена оказался дьявольски умен, — вновь заговорила Кейт. — Если бы я была нормальной светской барышней, он бы сработал безукоризненно.

— Что касается меня, я чрезвычайно рад, что ты — это ты, — сказал Марко так, чтобы только она услышала его слова.

— Таппен, конечно, не рассчитывал на то, что вы и леди Фенимор настолько сведущи в ботанике, — сказал Линсли. — Как и большинство людей, он недооценил интеллект леди.

— И заплатил за свое высокомерие, — констатировала Шарлотта.

— Так и есть, — согласился Линсли. — Благодаря вашей информации, мы смогли задержать его, прежде чем корабль отплыл из Дувра. После пристрастного допроса он раскрыл имена всех тех, кто его нанял. Вместе с информацией, которую мы выжали из Грюнвальда, была раскрыта вся группа заговорщиков. Английское правительство передало эту информацию королю Саксонии — не раскрывая того, как мы узнали о заговоре. Благодаря вам взрывоопасная ситуация на Балтике разрешится по дипломатическим каналам, а не путем насилия.

— А убийство фон Зайлига? — спросила Кейт.

— Таппен признался и в этом тоже. — Линсли провел рукой по лбу. — По правде говоря, он был по уши в грязных делишках. Он работал с Алленгемом, пытаясь подкупить некоторых членов министерства Пруссии, чтобы Северной торговой компании было даровано исключительное право в торговле на Балтике материалами для кораблестроения. Это стало бы крайне выгодной и доходной сделкой, в результате которой Таппен превратился бы и богача.

— Это, несомненно, объясняет его связь с леди Дюксбери, — цинично заметил Марко.

— Да, — согласился маркиз. — Она не знала о его причастности к заговору и о совершенном им убийстве, но охотно участвовала в попытке продвинуть балтийскую сделку. Ее отличал вкус к чрезвычайно дорогой жизни, чему помогало то, что у нее был богатый любовник и родной брат. Ее роль заключалась в том, чтобы соблазнить фон Зайлига…

Линсли взглянул на Кейт, и его лицо помрачнело.

— Но когда он отверг ее попытки, с тем чтобы провести время с вами, она порадовалась идее взвалить на вас это преступление. Именно она распространила истории о вашем прошлом среди гостей, в частности сообщила своему брату и испанцам. Таппен разузнал все, что можно, обо всех гостях, просто на тот случай если старый скандал окажется полезным для его личных планов.

— И что теперь будет с ним? — спросил герцог.

— Ему предъявят обвинение в убийстве фон Зайлига. Принимая во внимание наше с ним сотрудничество, я согласился на приговор о пожизненном заключении, а не о повешении. В этом случае как его семья, так и правительство, смогут избежать, ужасного публичного скандала по поводу измены лорда. Подлинный характер заговора останется хорошо охраняемой тайной.

— А как насчет леди Дюксбери и лорда Алленгема? — требовательно спросила Шарлотта. Воинственный свет вспыхнул в стеклах ее очков. — Будет несправедливо, если им удастся избежать наказания.

— Они не отделаются так легко, — ответил маркиз. — Алленгема вынудили подать в отставку из Северной торговой компании, и ему настоятельно рекомендовали начать вместе с сестрой новую жизнь в Индии. Как раз сейчас они садятся на пароход, отплывающий в Бомбей.

— Подумать только: мой сосед, которого я знал много лет, оказался таким гнусным злодеем, — проворчал герцог. — Ну, одно дело, он обманул меня, но, проклятие, вы-то первым из всех должны были бы догадаться.

Маркиз принял упрек с присушим ему хладнокровием.

— Я делаю все, что в моих силах, Клейн. Но порочность царит повсюду, и, к сожалению, она хорошо скрывается под отполированным внешним лоском.

Кейт отважилась взглянуть через стол на своего молодого мужа. Танцующее пламя канделябра осветило его лицо, золотя его бронзовую, кожу, красиво высеченные скулы и чувственную улыбку. На мгновение их взгляды встретились, и Кейт почувствовала, как ее захлестнула теплая волна радости.

Да, внешность может быть обманчивой. Они оба, чтобы выжить, прятали свое подлинное «я» за внешней непроницаемой оболочкой. Однако, слава Богу, любовь оказалась, более могущественной силой, чем цинизм.

Марко моргнул, искры пробежали по кончикам его черных ресниц.

— Si, amico, — ответил он Линсли. — Часто крайне трудно установить различие между черным и белым, ведь так? Иногда они сливаются, создавая расплывчатые оттенки серого. Ну, что-то вроде меня. Хотя в последнее время я обнаружил, что темнота уплывает из трещин в моей душе и моя жизнь становится светлее.

— Серый? — Шарлотта изогнула серебряную бровь. — Я никогда не описала бы вас как бесцветного, — заметила она, развеселив этим Клейна и Линсли. — У вас было весьма цветистое прошлое, судя по тому, что я слышала. Однако я верю: в дальнейшем вы попытаетесь воздержаться от ваших наиболее вызывающих подвигов.

— Я попытаюсь, — пообещал Марко, сверкнув в ее сторону ангельским взглядом. — Но Кейт заскучает, если я стану слишком правильным. Боюсь, мы разделяем с ней слабость к приключениям. И поэтому…

Маркиз неожиданно углубился в полировку единственного брелка, свисавшего с цепочки его карманных часов.

— Поэтому неудивительно, что мы согласились помочь Линсли заглянуть в еще одну небольшую дипломатическую проблему, — закончил он.

Лицо Клейна сразу стало озабоченным, но Кейт не позволила ему заговорить.

— Да, это касается исчезновения императорского медальона в Санкт-Петербурге.

— Царь Александр, похоже, был слегка неосторожен во время одного из своих любовных свиданий, — объяснил Марко. — Эта безделушка, очевидно, имеет огромное историческое значение для русских. Если он не наденет ее во время предстоящих торжеств по поводу православной Пасхи, это будет считаться дурным предзнаменованием для династии Романовых.

— Муж данной, леди использует этот факт, чтобы заставить царя отменить некоторые из его социальных реформ, — сказал Линсли. — Если наше правительство поможет ему выкарабкаться из этого затруднительного положения, он будет безмерно благодарен.

— Не понимаю, почему моя внучка должна быть втянута в еще одно опасное задание, — сердито поинтересовался герцог.

— Вообще-то, это я сама напросилась на участие в этом расследовании, — тихо призналась Кейт. — Я знаю, вы не одобряете меня, но мне будет ужасно скучно вести жизнь светской дамы. Я ненавижу сплетни, и у меня появляется вторая левая нога, когда речь идет об этикете в танцевальном зале. — Кейт замолчала, виновато улыбнувшись. — С другой стороны, с моим морским пиратским прошлым, мне хорошо удается взбираться на опасные высоты, не говоря уже о том, чтобы стащить охраняемые ценности.

— В конце концов, она украла мое сердце, — насмешливо заметил Марко.

Шарлотта подавила смех.

— Пойдемте. Клейн. Как бы нам ни хотелось защитить от превратностей судьбы тех, кого любим, мы должны дать им свободу самим выбирать свой жизненный путь. Мы не можем завернуть их в вату и запереть в сундук как драгоценную фарфоровую безделушку.

Герцог печально взглянул на нее и глубоко вздохнул.

— Я бы хотел, чтобы вы не всегда были правы, Шарлотта, но, к сожалению, пока это именно так.

— Как умно с вашей стороны признать это, Эдвин, — сказала она с нежной улыбкой. — У вас еще есть шанс исправиться.

— Возможно, именно потому, что был таким дураком в прошлом, я позволял своей гордости подавлять мои чувства. Мне бы очень кс хотелось, чтобы ты так рисковала, Кейт. Но если это делает тебя счастливой, я научусь жить е этим. — Он вытащил носовой платок из кармана и украдкой высморкался. — Из всей; моей долгой жизни я извлек только один урок — надо следовать велению своего сердца.

— Хорошо сказано.

Шарлотта разгладила рукав его фрака.

— Вы можете доверить мне свою внучку, — тихо сказал Марко, его голос звучал более торжественно, чем обычно. Отбросив со лба длинные темные пряди, он посмотрел на Кейт при мерцающем пламени свечи. — Я не допущу, чтобы с ней что-то случилось. Она солнце, а я луна, без нее моя жизнь опять погрузилась бы в темноту.

— Как романтично, — растроганно шмыгнула носом Шарлотта.

— Если уж мы заговорили о романтике, не могу не отметить, что Клейн называет тебя Шарлоттой, а ты его — Эдвином, — пробормотала Кейт. — В оранжерее расцвело что-то еще, помимо этих роскошных тюльпанов?

Щеки подруги окрасились в нежно-розовый цвет.

Клейн закашлялся.

— Ну? — нажимала внучка.

— Мы, пожилые люди, не столь опрометчивы, как вы, молодежь, — ответил герцог. — Но к тому времени как вы вернетесь из России, надеюсь преподнести интересную новость.

Теперь щеки Шарлотты стали алыми как мак.

— Разумеется, если она решит, что не поздно начать новую главу в ее жизни, — добавил Клейн.

— После всех этих волнений, думаю, самое время перевернуть страницу, — призналась Шарлотта.

Подавив улыбку, Линсли наполнил бокалы.

Думая о том, как много изменилось в их жизни, Кейт тихо сказала:

— Все хорошо, что хорошо кончается.

— О, но это не конец, cara. — Золотые глаза Марко озорно блеснули. — Я бы сказал, что все только начинается.