/ Language: Русский / Genre:sci_tech

Главный конструктор В.Н. Венедиктов Жизнь, отданная танкам

И. Баранов

В книге собраны воспоминания о главном конструкторе танкового КБ в Нижнем Тагиле В.Н. Венедиктове — автора очерка и составителя сборника Э.Б. Вавилонского, а также сорока современников главного конструктора. Это — ближайшие соратники Венедиктова по работе в УКБТМ, руководители «Уралвагонзавода», конструкторы, исследователи, испытатели бронетанковой техники, партийные и профсоюзные работники, участники художественной самодеятельности УКБТМ, люди, работавшие с ним многие годы и жившие рядом, и те, кто знал главного конструктора по отдельным встречам. Все это расширяет представление о В.Н. Венедиктове, раскрывает его личность, характер, склонности, интересы, привычки, позволяет глубже понять истоки целеустремленности главного конструктора, мотивы его поступков, помогает находить объяснение успехам в научной и инженерной деятельности. Книга рассчитана на читателей, интересующихся историей танкостроения.

И. Н. Баранов

Главный конструктор В.Н. Венедиктов Жизнь, отданная танкам

Нижний Тагил 2010

ГЛАВНЫЙ КОНСТРУКТОР В.Н. ВЕНЕДИКТОВ. ЖИЗНЬ, ОТДАННАЯ ТАНКАМ.

Сборник статей. — Нижний Тагил: ООО «Рекламно-издательская группа «ДиАл», 2010.

В книге собраны воспоминания о главном конструкторе танкового КБ в Нижнем Тагиле В.Н. Венедиктове — автора очерка и составителя сборника Э.Б. Вавилонского, а также сорока современников главного конструктора. Это — ближайшие соратники Венедиктова по работе в УКБТМ, руководители «Уралвагонзавода», конструкторы, исследователи, испытатели бронетанковой техники, партийные и профсоюзные работники, участники художественной самодеятельности УКБТМ, люди, работавшие с ним многие годы и жившие рядом, и те, кто знал главного конструктора по отдельным встречам.

Все это расширяет представление о В.Н. Венедиктове, раскрывает его личность, характер, склонности, интересы, привычки, позволяет глубже понять истоки целеустремленности главного конструктора, мотивы его поступков, помогает находить объяснение успехам в научной и инженерной деятельности. Книга рассчитана на читателей, интересующихся историей танкостроения.

Редколлегия:

Ответственный редактор — И.Н. Баранов Заместитель ответственного редактора — В.В. Затравкин Редактор-составитель — Э.Б. Вавилонский

A.Р. Дмитриев Д.Г. Колмаков О.А. Куракса Б.Г. Минеев Н.А. Молодняков Г.А. Моргунов

B.М. Неволин А.В. Пислегина

C.В. Устьянцев А.Ю. Хлопотов

Руководитель проекта Алексей Хлопотов

Рецензент — ведущий научный сотрудник секретариата Главной редакционной Комиссии Вооруженных Сил Российской Федерации, кандидат технических наук, полковник запаса М.В. Павлов

Иллюстрации: рекламной службы ОАО «НПК «Уралвагонзавод», музея ОАО «НПК «Уралвагонзавод», архива ОАО «Уральское конструкторское бюро транспортного машиностроения», архива журнала «Техника и вооружение», архива ОАО «Уральский научно-технологический комплекс», из личных архивов ветеранов ОАО «Уральское конструкторское бюро транспортного машиностроения», О. Пермяковой, М. Муратова, М. Павлова, В. Белогруда, И. Зиннатуллина, В. Вовнова, С. Поддубного, А. Хлопотова, Г. Бондаренко, С. Малинина, В. Ямова, семейного архива Ю. Костенко.

ISBN 978-5-904897-01-7

© Э.Б. Вавилонский

© ООО «Рекламно-издательская группа «ДиАл» +

© ЗАО «Репринт»

70-летию УКБТМ и 85-летию со дня рождения В.Н. Венедиктова посвящается…

К читателю

13 июня 2009 года главному конструктору отечественных танков Валерию Николаевичу Венедиктову исполнилось бы 85 лет со дня рождения.

Считая это значительным событием, признано целесообразным рассказать о жизни, трудовой и общественной деятельности В.Н. Венедиктова — основателя «Уральского конструкторского бюро транспортного машиностроения» (ныне — ОАО «УКБТМ») — в канун 70-летия созданного им отраслевого танкового КБ, получившего развитие от малочисленного коллектива «Отдела 520» Уралвагонзавода.

Это позволит удовлетворить разносторонний интерес многих людей к выдающейся личности главного конструктора, долгие десятилетия закрытой от широкой общественности в силу специфики его работы.

В публикуемой книге содержится очерк Э.Б. Вавилонского — автора и составителя сборника о жизненном пути Валерия Николаевича. Он хорошо знал В.Н. Венедиктова на протяжении десятков лет, провел исследования архивных материалов, хранящихся в музее «Уралвагонзавода», личном деле В.Н. Венедиктова, взял интервью у людей, знавших главного конструктора по работе и в жизни, и многих из них привлек к написанию воспоминаний о нем.

Для создания у читателя максимально объективного представления о многогранной творческой личности В.Н. Венедиктова в книге приведены воспоминания людей, имеющих самое различное отношение к его жизни и деятельности. Это — ближайшие соратники по работе в УКБТМ, руководители «Уралвагонзавода», конструкторы, исследователи, испытатели бронетанковой техники, партийные и профсоюзные работники, участники художественной самодеятельности УКБТМ, соседи по коммунальной квартире, люди, работавшие с ним многие годы и жившие рядом, и те, кто знал главного конструктора по отдельным встречам.

Все это расширяет представление о В.Н. Венедиктове, раскрывает его личность, характер, склонности, интересы, привычки, что позволяет глубже понять истоки целеустремленности главного конструктора, мотивы его поступков, помогает находить объяснение успехам в научной и инженерной деятельности и воспринимать В.Н. Венедиктова не как отвлеченный, обобщенный образ руководителя крупного КБ, а как живого человека.

Особое внимание в книге уделено рассказу об участии В.Н. Венедиктова во всех этапах создания конструкций — проектировании, изготовлении и испытании опытных образцов новой техники. Упоминается о способах, с помощью которых главный конструктор добивался от исполнителей решения поставленных им задач, об участии его в общественно-политической деятельности, как необходимому средству единения руководства с коллективом УКБТМ.

В публикуемой книге не преследовалась цель рассказать обо всех изделиях, разработанных под руководством В.Н. Венедиктова.

На посту главного конструктора он проявил себя как выдающийся инженерный стратег, дипломат, ученый, организатор, добившийся государственного признания созданного коллективом его предприятия танка Т-72.

Этот танк существует в 11 модификациях, он признан лучшим танком второй половины XX века. А танки типа Т-72 в конце этого века находились на вооружении 35 стран мира (и количество стран использующих эти танки продолжает увеличиваться).

Кроме того, большой объем конструкторской документации был разработан в КБ, когда Венедиктов был заместителем главного конструктора — назначенным руководителем разработок опытных образцов «Объект 140», «Объект 167Т», «Объект 166ТМ», по теме «101», «Объект 150» (последний вариант) и др.

Читатели, подробно интересующиеся этими вопросами, могут обратиться к специальной литературе [1], [2], [3], [4], [5].

В этой книге прослеживается, как приходила зрелость к будущему главному конструктору.

Надеюсь, что книга будет интересна многим читателям, интересующимся историей развития танкостроения и его выдающимися деятелями.

О.В. Сиенко, Генеральный директор ОАО «НПК «Уралвагонзавод»

Перед вами книга, вышедшая накануне 70-летия со дня рождения Уральского конструкторского бюро транспортного машиностроения. Она посвящена легендарной личности — Валерию Николаевичу Венедиктову, главному конструктору УКБТМ в 1970-1980-х годах.

Лишь спустя десятилетия, как часто это бывает с людьми, отдавшими всю свою жизнь служению Родине, укреплению ее обороноспособности, развитию Вооруженных сил страны, стало возможным приоткрыть завесу тайны и осветить значимые для истории танковой отрасли эпизоды из жизни этого замечательного человека.

Валерий Николаевич, как всякий талантливый человек, был личностью неординарной. Благодаря его неиссякаемой энергии, упорству в достижении цели, дару технического руководителя, уральские танкостроители создали лучший в то время танк — Т-72. Этот танк, поставленный в десятки стран, стал самым массовым в мире во второй половине XX столетия, составлял основу бронетанковых войск СССР и, впоследствии, Российской Федерации. Он снискал славу надежного «щита» и острого «меча», наводивших страх на любого агрессора. В 1986 году коллектив УКБТМ за разработку и внедрение в серийное производство танка Т-72 и его модификаций награжден орденом Октябрьской революции. Главный конструктор В.Н. Венедиктов удостоен высоких званий Героя Социалистического Труда, лауреата Государственной премии, звания «Заслуженный деятель науки и техники» РСФСР.

Что стоит за словами «разработка и внедрение в серийное производство танка»?

Впервые читателю представляется уникальная возможность погрузиться в рабочую атмосферу конструкторского бюро и на основе воспоминаний большого авторского коллектива составить собирательный образ Валерия Николаевича Венедиктова — руководителя этих работ. Книга написана работниками и ветеранами УКБТМ, «Уралвагонзавода», других предприятий танковой промышленности и танкистами — участниками и очевидцами многих описанных событий, хорошо знавшими Валерия Николаевича по совместной работе или встречам с ним.

Созданный Валерием Николаевичем коллектив единомышленников многие годы подтверждает, что в «Уральском конструкторском бюро транспортного машиностроения» сохранились традиции, стиль и темп работ, заданные В.Н. Венедиктовым.

Надеюсь, что книга будет интересна широкому кругу читателей и полезна молодому поколению танкостроителей.

В.Б. Домнин, Генеральный директор — главный конструктор ОАО «УКБТМ»

В ступительное слово

В 1991 году Л.Н. Карцев опубликовал свою книгу «Моя судьба — Нижний Тагил», интересно рассказывающую о его работе главным конструктором танкового КБ на «Уралвагонзаводе» [6].

Я написал письмо в Челябинск и довел эту информацию до Валерия Николаевича Венедиктова — преемника Карцева в должности главного конструктора и предложил поддержать этот литературный почин.

Ответ последовал незамедлительно. Валерий Николаевич выразил готовность немедленно приступить к написанию книги воспоминаний о создании «сложной специальной техники» под его руководством, но с условием, что об этом будут обязательно рассказывать и другие «труженики нашего КБ», как полноправные участники коллективного труда.

«Посоветуйтесь по этому вопросу с товарищами из КБ и попросите, если они не возражают, выслать эти материалы мне, т. к. без этого я не в состоянии правильно (да и многого не помню) осветить все это», — писал мне Венедиктов.

Понимая сложность подготовки мемуарно-биографических книг, я тянул время.

Прошли годы, я стал пенсионером…

Вышла в свет вторая книга Л.Н. Карцева с воспоминаниями о своей работе главным конструктором, подготовленная к печати П.И. Кириченко [7].

Издан отдельной книгой «Дневник главного конструктора А.А. Морозова», описывающий каждый день знаменитого главного конструктора [8].

А о танковом главном конструкторе из Нижнего Тагила В.Н. Венедиктове, сумевшем создать лучший танк в мире второй половины XX столетия и сохранившем бронетанковую отрасль России в 1990-х годах от полного исчезновения, в средствах массовой информации не сказано ни одного слова.

Меня стала тревожить совесть.

И я решился выполнить наказ Валерия Николаевича Венедиктова, посвятив 85-летию со дня рождения воспоминания о нем его современников.

Рукопись книги подготовлена на предприятии, где работал Валерий Николаевич Венедиктов, при всесторонней помощи администрации.

Широкое участие в подготовке книги принимали работники предприятий- смежников, НИИ и военных учреждений, сотрудники и ветераны «Уралвагонзавода» и «Уральского КБ трансмаш», соратники Венедиктова, сотрудники музея «Уралвагонзавода» (директор музея — А.В. Пислегина), директор типографии «Репринт» В.Р Ермаков и препресс-инженер В. Посный, редакционная коллегия, отделы кадров УВЗ (начальник — А.А. Копытов) и УКБТМ (начальник — О.Н. Безденежных).

Семья Корякиных, художники УКБТМ (Г.В. Куликова, А.Н. Габаев и начальник — В.В. Мурзин), ветераны ГАБТУ МО РФ П.И. Кириченко и Г.Б. Пастернак, главный редактор журнала «Техника и вооружение» М.В. Муратов, военные эксперты и историки бронетанковой техники В.И. Мураховский, М. В. Павлов и А.Ю. Хлопотов предоставили для книги ценные материалы и документы. Последнего хочу особенно отметить за большой труд, вложенный в осуществление этого проекта.

Всем им автор приносит глубокую благодарность и заканчивает свое обращение к читателю словами Наполеона Бонапарта: «Я пишу вам то, что думаю, и это самый большой знак уважения, который я могу оказать!»

Э.Б. Вавилонский

Фрагмент письма В.Н. Венедиктова Э.Б. Вавилонскому

ЧАСТЬ I

Эрий Вавилонский

О жизни и деятельности главного конструктора В.Н. Венедиктова (очерк)

К 85-летию со дня рождения выдающегося главного конструктора отечественных танков Валерия Николаевича Венедиктова

«Домашний ребенок»

«Отыщи всему начало, и ты многое поймешь!»

Козьма Прутков

Валерий Николаевич Венедиктов родился в Ташкенте 13 июня 1924 года. Его родители были коренными жителями Узбекистана. Отец — Николай Трофимович родился в Бухаре, а мать — Анна Ивановна в Хиве. Семья была интеллигентной, высокообразованной.

В Ташкенте жили в частном доме. Отец и старшая сестра Валерия — Галина Николаевна — были преподавателями, работали в ряде учебных заведений и завершали свою педагогическую деятельность в ВУЗах Ташкента. Николай Трофимович, окончивший Московский университет, занимал в Ташкентском университете должность доцента. Анна Ивановна после замужества стала домохозяйкой.

Молодому Валерию, перенесшему в детстве тяжелое заболевание, в семье были созданы условия для получения на дому хорошего образования по индивидуальной программе. Ему прививали любовь к классической литературе и общей культуре, воспитывали любознательность, способность аналитически мыслить, трудолюбие, чувство ответственности за принимаемые решения и свои поступки. Эти уроки были прочно усвоены на всю жизнь.

Учебу в средней школе Валерий начал сразу с третьего класса, но проучился всего семь лет (нетрудно увидеть аналогию с лауреатом Нобелевской премии по физике академиком Виталием Гинзбургом. Он учился в средней школе с четвертого по седьмой класс, но получил блестящее домашнее образование. Повидимому, для высокоодаренных детей такая форма приобретения знаний является лучшей).

В таком воспитании были, однако, существеннее изъяны.

В отличие от своих сверстников у загруженного «по уши» Валерия не было посещений яслей, детского сада, пионерских слетов, детских игр «в Чапаева». Даже членом ВЛКСМ В. Венедиктов стал в возрасте 19 лет, уже планируя делать карьеру на воинской службе.

Искусственная изоляция Валерия от своих сверстников и интенсивная учеба хорошо развивала его умственные способности, но отлучила от нормального физического развития. На протяжении всей последующей жизни Валерий Николаевич никогда не интересовался спортом, не сделал ни одной физкультурной разминки без принуждения, не забил дома ни одного гвоздя.

Диплом В.Н. Венедиктова об окончании военной академии

Валерий Николаевич с мамой Анной Ивановной

Его сокурсники по учебе в бронетанковой академии рассказывали: однажды всем слушателям в обязательном порядке потребовалось встать на лыжи и пройти десяти километровую дистанцию (два круга по 5 км). Тогда Венедиктова приняли за победителя, т. к. он сорвал финишную ленточку и в его честь военный оркестр сыграл туш. Но «победитель» пошел на второй круг…

Вернемся к школьным годам Венедиктова.

Проучившись до девятого класса в средней школе, он в середине учебного года добровольно вступил в ряды Красной Армии, став в январе 1942 года слушателем Академии бронетанковых и механизированных войск им. И.В. Сталина (во время Великой Отечественной войны эта академия была эвакуирована из Москвы в Ташкент, где размещалась в здании Института механизации и ирригации сельского хозяйства. — Прим. Э.В.).

Только настойчивостью Венедиктова можно объяснить его поступление в академию с незаконченным средним образованием и слабым физическим развитием. К тому же ему в то время не было полных 18 лет.

Однако проучившись до октября 1942 года в академии, Валерий Николаевич пришел к убеждению, что, не имея опыта службы в войсках, он отстает от многих сверстников на практических занятиях. И со свойственной ему настойчивостью перешел из учебного заведения в учебный танковый полк, в котором продолжил службу рядовым красноармейцем.

Через полгода в марте 1943 года Валерий Николаевич стал курсантом «Первого Харьковского танкового училища им. И.В. Сталина», находящегося в ту пору в г. Чирчике Узбекской ССР. Окончив его в 1944 году, он вторично поступил в Академию бронетанковых и механизированных войск на военно-инженерный факультет, уже имея офицерские погоны и некоторый опыт военной службы.

По окончании академии в Москве в 1949 году в соответствии с Постановлением Совета Министров СССР в числе лучших выпускников В.Н. Венедиктов был направлен на «Уральский танковый завод им. И.В. Сталина» (так тогда называли «Уралвагонзавод») в город Нижний Тагил Свердловской области для укрепления кадрового состава танкового КБ («Отдел 520» УВЗ, в дальнейшем «Уральское конструкторское бюро транспортного машиностроения» — УКБТМ)*.

Но еще ранее в 1946 году высокий офицер с сократовским лбом, слушатель престижной академии, обаял романтичную московскую учительницу истории Ирину, воспитанную в артистической среде (оба ее родителя были артистами), прекрасным знанием классической литературы, чтением наизусть поэмы Г. Лонгфелло «Песнь о Гайавате».

Ирина Петровна была дочерью заслуженной артистки РСФСР Екатерины Калининой, служившей музам в московском театре им. Н.В. Гоголя (читатели могли видеть ее в роли жены лесника в фильме «Белый Бим — Черное ухо»; в роли учительницы в «Повести о первой любви»; в «Анне Карениной» она играла нянюшку в доме Облонских).

Вспыхнула взаимная любовь, которая скоро привела их к заключению супружеского союза. Оба оказались однолюбами, прожив всю жизнь вдвоем уединенно, преодолевая трудности жизни и длительные разлуки, вызванные частыми и продолжительными командировками Валерия Николаевича в последующие годы.

* Далее в тексте приводятся наиболее известные наименования предприятий, учреждений, организаций. Точные их наименования, соответствующие конкретному историческому времени приведены в разделе «Историческая справка».

Анне Ивановне — 17 лет

Ирина Петровна — супруга Валерия Николаевича Венедиктова и ее мама Екатерина Калинина (слева)

Молодая семья разместилась в элитном шестиэтажном доме в центре Москвы (сейчас в нем находится гостиница Министерства иностранных дел). По хозяйству им стала помогать бабушка Ирины Петровны.

Декабрь 1949 года провел черту на жизненном пути Валерия Николаевича. Позади этой черты остались воспоминания о солнечной Средней Азии, столичной жизни в центре Москвы с ее театрами, музеями, уютной квартирой с заботливой помощницей. Впереди предстояла длительная командировка на 40 лет в суровый город Нижний Тагил, неустроенный быт и жизнь с чистого листа: работа на гигантском машиностроительном предприятии — «Уралвагонзаводе», освоение специальности конструктора танкового КБ.

Итак, однажды в танковом КБ «Уралвагонзавода» появился фанат и ортодокс, убежденный в том, что ему по силам создавать новые конструкции танков, превосходящие все известные.

И этим человеком, конечно, был В.Н. Венедиктов.

«Молочные братья»

А в это время на «Уралвагонзавод» из войсковых частей шел поток рекламационных актов на изготовленные танки Т-54. По танкам выпуска 1948 года их количество превышало 15 % от всего количества танков, сошедших с заводского конвейера [9] *.

В самом начале 1949 года производство танков Т-54 правительственным решением было остановлено до конца года на всех заводах: «Уралвагонзаводе» и заводах-поставщиках комплектующих изделий до устранения многочисленных замечаний к конструкции танка и качеству изготовления деталей.

Тому были причины:

— списочный состав КБ был малочисленным (120 человек со всеми вспомогательными службами) [10], а большинство конструкторов не имело высшего образования. Даже в 1954 году опытных специалистов в КБ со стажем более 10 лет было всего 8 человек инженеров и 10 техников! Плохую услугу УКБТМ оказал отъезд из Нижнего Тагила в Харьков бывшего главного конструктора А.А. Морозова к новому месту назначения. Его отъезд вызвал отток кадров из УКБТМ бывших харьковчан и очень чувствительную для КБ утрату части ведущего состава. (Сам А.А. Морозов в это время потерял всякий интерес к доработке Т-54, вынашивая в уме идею создания нового среднего танка);

— ведущие специалисты КБ имели низкие оклады. Бывший главный конструктор танкового КБ Л.Н. Карцев вспоминает об этом периоде: «Как-то мы с Семененко (высококлассный специалист по проектированию топливных баков. — Прим. Э.В.) шли после работы домой. Он мне показал свое ветхое пальто и сказал: «Ношу девятнадцатый год, новое купить не на что». У него было двое детей» [10].

* В военное время танки бы принимали, т. к. их живучесть, в среднем, составляла всего 10–15 дней [9].

Начало военной карьеры

Старший лейтенант В.Н. Венедиктов

Старший лейтенант Л.Н. Карцев

Прибытия в КБ пятнадцати выпускников академии ждали с нетерпением и встретили их радушно*. Всех распределили по секторам и подключили к решению проблемных задач (по своему желанию военные конструкторы могли выбирать себе работу и в других отделах). При одинаковой с гражданскими специалистами занимаемой должности выпускники академии получили огромное преимущество в материальном обеспечении (надбавки за воинское звание, выслугу лет, пайковые, бесплатный проезд по железной дороге к месту отдыха, увеличенная продолжительность отпуска, ранний выход на пенсию, льготы по оплате жилья и др.). Все семьи военнослужащих были немедленно обеспечены благоустроенной жилплощадью. Правда, поначалу Валерий Николаевич и Ирина Петровна были размещены на первом этаже коммунальной квартиры на три семьи, но зато в самой большой комнате.

«Нижний Тагил встретил нас 40-градусным морозом, — пишет в своих воспоминаниях Ирина Петровна, — наша комната размещалась на первом этаже с двумя соседями. От ЖЭКа нам выделили казенные металлическую кровать, стол и четыре табуретки… Около дома проходил поезд… Чтобы попасть на улицу Ильича (центральная улица поселка «Вагонка». — Прим Э.В.) надо было преодолеть страшную грязь. Летом по ул. Ильича мог двигаться единственный транспорт — велосипед. К вечеру шло стадо коров» [11].

Венедиктов был назначен инженером-конструктором в моторный сектор, занятый разработкой систем и узлов силовой установки танка. Он увлеченно занялся совершенствованием наиболее сложных в проектировании и доводке узлов силовой установки танка Т-54 — котла подогревателя и вентилятора системы охлаждения. К этим интересным работам подключился также его однокашник по академии Леонид Николаевич Карцев, работавший в секторе трансмиссии. Обоих молодых специалистов везде видели вместе и даже прозвали «молочными братьями». Отличить их от остальной группы военных конструкторов было легко, т. к. у обоих были обгоревшие полы длинных шинелей от многочисленных экспериментов по улучшению процессов горения в топке форсуночного подогревателя с дымогарно-трубным котлом конструкции В.М. Голосова. Этот подогреватель был внедрен на танке Т-54 в 1949 году [12]. Труды изобретателей и бессонные ночи не прошли даром. С ноября 1953 года вместо котла подогревателя дымогарного типа в танке стал устанавливаться новый жаротрубный кольцевой котел.

«По внешним габаритам и установочным размерам он был идентичным существующему, но по устройству… Вместо жаровых труб внутри котла размещался цилиндр, заполняемый охлаждающей жидкостью, поступающей из наружного цилиндра по четырем трубам, которые одновременно выполняли роль крепежных деталей внутреннего цилиндра. Благодаря такой схеме увеличился объем камеры сгорания, а горение топлива происходило по всей длине котла… Новый котел подогревателя предотвратил и ожидавшую завод неприятность. Через три-четыре года старые котлы на эксплуатируемых танках стали течь из-за коррозии жаровых труб, для изготовления которых применялись бесшовные трубы из углеродистой стали. Новые котлы этого дефекта не имели, так как все детали, соприкасающиеся с огнем, были выполнены из нержавеющей стали» [10].

Введение нового котла конструкции Карцева-Венедиктова значительно сократило время нагрева жидкости в системе охлаждения [12]. Срок эксплуатации без чистки котла-подогревателя с 15 часов был увеличен до 70 часов.

Принимая во внимание то, что за создание дымогарно-трубного котла коллектив специалистов, руководимый В.М. Голосовым, был удостоен Сталинской премии 3-й степени, этот успех Л.Н. Карцева и В.Н. Венедиктова на самом деле был выдающимся. Правда, признание их заслуг было отмечено гораздо скромнее: обоим выдали премию, на которую оба автора рационализаторского предложения смогли купить по фотоаппарату «Зенит».

Следующей совместной успешной работой «молочных братьев» было совершенствование конструкции вентиляторного колеса с целью улучшения охлаждения двигателя.

* Ставка на выпускников Академии БТ и МВ оказалась дальновидной и правильной. Все выпускники через короткое время заняли руководящие должности в танковом КБ, став начальниками ведущих бюро (впоследствии — начальниками отделов), двое — заместителями главного конструктора, трое: Л.Н. Карцев, В.Н. Венедиктов и Н.А. Шомин — главными конструкторами. Пять человек впоследствии получили воинские звания генералов: генерал-полковника — П.И. Баженов, генерал-лейтенанта — Н.А. Шомин и В.Н. Венедиктов, генерал-майора — Л.Н. Карцев и еще один выпускник (фамилия не установлена) [10]. Все остальные выпускники академии имели воинское звание полковников. Образцово налаженная работа в КБ и на заводах по устранению замечаний к конструкции и качеству изготовления танков Т-54, проводимая под контролем руководства КБ, привела к снижению количества поступающих на УВЗ рекламационных актов в 10 раз в сравнении с 1948 годом. В 1956 году танки Т-54 были признаны самыми надежными в мире.

Удостоверение В.Н. Венедиктова на техническое усовершенствование форсуночного подогревателя

Известно, что некоторые отечественные танковые вентиляторные установки системы охлаждения с разомкнутым воздушным трактом, в целях минимизации объемов моторнотрансмиссионных отделений (МТО) и эффективного охлаждения узлов и агрегатов в МТО, не имеют нормальных условий для организации потока воздуха с равномерным полем скоростей на входе в рабочее колесо (загромождение близко расположенными узлами и деталями) [13], [14]. Спиральный кожух и диффузор имеют сильно искаженную геометрию. Именно в таких условиях работают вентиляторные установки систем охлаждения всех уральских танков, начиная с танка Т-34. Это требует разработки специальных вентиляторных установок, зачастую вопреки классическим канонам вентиляторостроения. Характеристики центробежных вентиляторных установок уральских танков лежат за пределами статистического «поля» вентиляторных установок ЦАГИ, и по заключению д. т. н. Т.С. Соломаховой — начальника отдела «Центробежных вентиляторов» ЦАГИ — обладают уникальными характеристиками (особенно танков Т-72 и Т-90), присущими скорее двусторонним или диагональным вентиляторам с большими габаритами. Разработанная академиком Г.Ф. Проскурой методика аэродинамического расчета вентиляторной установки танка Т-34 с учетом условий входа и выхода [13] не нашла применения в отрасли из-за больших расхождений расчетных параметров с результатами натурных испытаний. Отсутствие теоретических методов расчета вынуждало применять экспериментальные методы поиска улучшения конструкции элементов вентиляторной установки, требующих от экспериментаторов хорошей инженерной интуиции и постановки многих трудоемких опытов.

Такая работа двумя новаторами была проделана в полном объеме и завершилась внедрением в 1954 году в танке Т-54 колеса алюминиевого вентилятора повышенной производительности. При этом количество лопаток в колесе было уменьшено на четверть [12].

В ходе этих работ Валерий Николаевич, не забивший в своем доме ни одного гвоздя, показал себя неутомимым экспериментатором, умеющим работать своими руками.

Продолжая работать в тандеме, Венедиктов и Карцев в 1951–1952 гг. в короткие сроки разработали по заданию нефтяников приводы к силовым агрегатам для бурения скважин: силового агрегата лебедки (САЛ) и силового агрегата насоса (САН). Параллельно с указанными работами Венедиктов и Карцев стали подключаться для решения проблемных вопросов, связанных с доводкой конструкции тяговой лебедки и буксирного устройства танкового тягача на базе танка Т-54 («Объект 9»), который впоследствии получил название БТС-2 [10], [11]. Работы двух новаторов, неизменно завершавшиеся успешным внедрением в серийное производство новых сложных конструкций, не могли быть незамеченными. Это повлияло на карьерный рост обоих. Каждый из них быстро поднимался по служебной лестнице, перешагивая через несколько ступеней.

«Объект 9» — бронированный тягач. В работе над этой машиной принимали участие В.Н. Венедиктов и Л.Н. Карцев в 1951–1952 гг.

После утверждения А.А. Морозова в декабре 1951 года главным конструктором танкового КБ в Харькове и его отъезда в этот город освободившаяся должность главного конструктора на «Уралвагонзаводе» оставалась свободной до 1953 года. Все это время исполняющим обязанности главного конструктора был А.В. Колесников. От предложения занять должность главного конструктора вместо А.А. Морозова один за другим отказались бывшие его заместители Я.И. Баран и А.А. Молоштанов и вскоре отбыли к нему в Харьков [8].

Наконец в 1953 году Л.Н. Карцев, успевший поработать парторгом КБ, в возрасте 31 года был назначен главным конструктором УВЗ по танкам.

А В.Н. Венедиктов в 1954 году был утвержден в должности заместителя главного конструктора по новой технике в возрасте 30 лет. Кроме руководства всеми опытными работами КБ за Венедиктовым закрепили все работы (в том числе по серийному производству), выполняемые тремя секторами (бюро): моторным, трансмиссии и ходовой части.

Так завершился первый этап конструкторской деятельности В.Н. Венедиктова, который явился началом его длительной командировки в Нижний Тагил, растянувшейся на 40 лет.

Хочется отметить, что в этот период времени между сотрудниками КБ преобладал дух юмора. Демократичный молодой главный конструктор поощрял розыгрыши даже среди руководителей КБ, хотя объектом розыгрышей нередко бывал и сам. Однажды под Новый год Венедиктов прислал Леониду Николаевичу Деда Мороза с поздравлением и подарком. Явившись с мешком конфет в его квартиру, Дед Мороз громогласно провозгласил: «Здесь живет мальчик Леня? — и полез в мешок за кульком конфет. Вручать кулек пришлось обескураженному главному конструктору «мальчику Лене».

Не избежал «прикола» Карцева и Валерий Николаевич.

Как-то, собираясь с супругой в отпуск, Венедиктов обратился в завком профсоюза с просьбой о выделении им путевок на юг. В завкоме объяснили, что им путевки не положены, так как они не являются членами профсоюза.

Тогда супруги Венедиктовы купили железнодорожные билеты до Сочи, решив ехать туда дикарями. Днем на рабочем месте Венедиктова раздался телефонный звонок. Звонили якобы из завкома профсоюза о том, что ему могут быть выделены две путевки на теплоход по маршруту «Пермь — Астрахань». Обрадованный Венедиктов засобирался продавать железнодорожные билеты. Но Карцев убедил его сначала выкупить путевки на теплоход. Тогда-то и стало ясно об очередном розыгрыше, о котором долго помнили в КБ.

БТС-2. Так был назван тягач «Объект 9» после принятия на вооружение и развертывания серийного выпуска на «Уралвагонзаводе»

«Объект 140»

Валерий Николаевич занял пост заместителя главного конструктора по новой технике, ранее принадлежащий Якову Ионовичу Барану — любимцу А.А. Морозова, в период, когда в СССР во всех основных танковых КБ разворачивались интенсивные работы в поисках концепции силовой установки (СУ) нового среднего танка (НСТ). Такие работы проводились и в КБ «Уралвагонзавода», руководство которыми было возложено на В.Н. Венедиктова.

В 1950-1960-х гг. под руководством Валерия Николаевича были созданы опытные образцы танков:

— «Объект 140» с безнаддувным дизелем повышенной мощности;

— «Объект 167Т» и «Объект 166ТМ» с газотурбинными двигателями;

— модернизированные опытные танки Т-62М и Т-55А с многотопливным дизелем В-36, оснащенным агрегатом наддува.

Работа над созданием опытного «Объекта 140» явилась первой крупной темой, которую возглавил Валерий Николаевич Венедиктов. Она проводилась параллельно с развернутой в харьковском танковом КБ А.А. Морозова ОКР по созданию нового среднего танка — «Объекта 430» с двухтактным двигателем 5ТД (обе ОКР были заданы Постановлением Правительства № 880–524 от 06 мая 1955 г.)

И как у харьковчан, молодое руководство тагильского КБ стремилось заложить в конструкцию танка новые технические решения при разработке всех его основных составных частей. Здесь отметим, что главное внимание руководителей работ в Харькове и Нижнем Тагиле было сосредоточено на создании принципиально новых моторно-трансмиссионных отделений и, прежде всего, силовых установок.

А.А. Морозов писал в своем дневнике [8]: «…что сдерживает развитие танков у нас? В первую очередь, это двигатели. Их попросту нет, и неизвестно, когда будут. Авиация развивалась в результате прогресса моторов, а мы моторов не имеем и не развиваем работ по ним. Формально есть НИИ, КБ, заводы, а моторами не занимаемся, исследования по ним ведутся вяло…»

Харьковское КБ делало ставку на двухтактный дизель 5ТД, эжекционную систему охлаждения и бескассетный воздухоочиститель (ВО).

Тагильское КБ оснащало МТО четырехтактным дизелем типа В-2 «Барнаульского завода транспортного машиностроения» (БЗТМ). Марка двигателя — ТД-12 (8Д12У-1). Двигатель был разработан с учетом требований конструкторов УВЗ по уменьшению высоты и объема МТО, улучшению мощностных, тяговых, эксплуатационных характеристик.

Я.И. Баран

М.Г. Кизин

Система охлаждения включала в себя водяной и масляный радиаторы, вертикально установленные два эжектора (вместо вентилятора) и была выполнена с замкнутым воздушным трактом, как в харьковском проекте.

Идея о превращении энергии выхлопных газов двигателя в полезную работу для прокачки атмосферного воздуха через охлаждаемые поверхности радиаторов занимала умы специалистов КБ и ранее, и позднее, и решалась двумя способами:

— с помощью эжектора — устройства, побуждающего движение воздуха через радиаторы за счет разрежения, создаваемого струей выхлопных газов (так называемая эжекционная система охлаждения);

— с помощью газовой турбины, вращающей вентилятор (т. н. турбовентиляторная система охлаждения).

Эжекционная система охлаждения была изначально составной частью НСТ в проекте тагильчан, представленном Я.И. Бараном в марте 1953 г. на обсуждении в Минтрансмаш [1].

Заместитель главного конструктора «Отдела 520» «Завода им. И.В. Сталина» В.Н. Венедиктов

Танк «Объект 140» в экспозиции музея бронетехники «Уралвагонзавода»

Продольный разрез танка «Объект 140». Вид слева

Поперечный разрез танка «Объект 140» по МТО

А в 1958 г. под руководством к. т. н. М.Г. Кизина проводились работы по исследованию возможности использования турбовентилятора для системы охлаждения танка. Расчеты Кизина, подтвержденные ЦИАМ и ЦАГИ, показали, что коэффициент полезного действия эжектора составляет 5–9% от энергии выхлопных газов двигателя, а КПД турбовентилятора с одноступенчатым осевым вентилятором ЦАГИ составил 35–40 %, т. е. превосходил КПД существующих эжекторов более чем в 5 раз.

Таким образом, применение турбовентиляторов обеспечивало при одинаковых затратах мощности двигателя создание более компактных систем охлаждения [15].

Работы в этом направлении в КБ были прекращены в связи с полной разунификацией МТО базовых танков и чрезвычайно высокой сложностью и трудоемкостью турбовентилятора.

В проекте «Объекта 140» двигатель устанавливался поперек продольной оси танка в наклонном положении (угол наклона к горизонту левого блока — 7°). Длина двигателя была укорочена по сравнению с базовым двигателем В-54 на 308 мм.

Особенности установки двигателя в танк потребовали коренной переделки конструкции верхнего и нижнего картеров двигателя, коленчатого вала, механизма передачи к агрегатам и газораспределению, систем смазки, охлаждения и мест крепления ряда навесных узлов, а также организации ряда люков и лючков для выполнения сборки, технического обслуживания и ремонта узлов МТО [3]. «…Танк получился нетехнологичным, сложным в эксплуатации и ремонте… К отдельным деталям моторного отделения вообще невозможно было добраться обычным способом. Две тяги, например, наши сборщики-асы ухитрялись соединять через люк в днище танка, только вооружившись зеркалом, как это делают дантисты при пломбировании труднодоступных зубов. Форсунки нижнего блока двигателя можно было заменить только через люки в днище танка…», — писал главный конструктор Л. Карцев [16].

Эжекционная система охлаждения не обеспечивала поддержание необходимого температурного режима двигателя, который перегревался.

Для повышения ее эффективности требовалось увеличить противодавление на выпуске отработанных газов двигателя, что отрицательно сказалось бы на надежности двигателя.

Двигатель был полностью разунифицирован с базовым двигателем В-54 производства «Челябинского тракторного завода». Организация серийного производства двигателя ТД-12 на БЗТМ в условиях планового ведения хозяйства в СССР была нереальной.

Были отмечены и другие «стратегические» ошибки в конструкции опытных узлов и общей компоновке танка, не получившие дальнейшего развития в нашем КБ:

— необычной формы гнутые борты с переменной толщиной (в верхнем поясе 57 мм, в нижнем — 80 мм) с целью снижения массы танка и увеличения ширины корпуса для установки погона башни большого диаметра.

В поперечном сечении корпус танка выглядел в форме «рюмки» [17].

По броневой защите от отечественных бронебойных и осколочно-фугасных снарядов объекты «430» и «140» превосходили серийные танки.

Вместе с тем, стало очевидным, что конструкция бронезащиты этих танков не эффективна от бронебойно-подкалиберных снарядов и, особенно, от кумулятивных боеприпасов.

«В ходе опытных стрельб 1958 г. было установлено, что наклон брони вплоть до 71 градуса от вертикали практически не влияет на бронепробиваемость кумулятивной струи — она проникает в стальной массив на такую же глубину, как при попадании по нормали…

Армии НАТО имели весьма большой ассортимент вооружений, использующих кумулятивные снаряды… Общий вывод очевиден: броневая защита танков «Объект 140» и «Объект 430», несмотря на усовершенствованную противоснарядную форму, к началу 1960-хгг. устарела» [1].

Резкое увеличение трудоемкости изготовления корпусных деталей «Объекта 140» не оправдывалась соответствующим повышением боевых характеристик танка:

— отсутствие замковых соединений в сварных узлах корпуса, приведшее к низкой живучести корпуса при снарядном обстреле;

— телескопические гидроамортизаторы (теоретически обладающие лучшей энергоемкостью). Вопросы улучшения плавности хода решались созданием мощных лопастных гидроамортизаторов (ГА), которые обеспечивают лучший отвод тепла в корпус танка и имеют более высокую надежность в условиях эксплуатации и боевого применения танка* [18].

Крупным недостатком силовой установки стало применение:

— эжекционной системы охлаждения, проигрывающей вентиляторной по КПД и эффективности отвода тепла. Это отрицательно сказывается на подвижности танков с эжекционной системой охлаждения и ухудшает теплонапряженность двигателя. Дополнительное снижение надежности двигателя вызывает высокое противодавление на выпуске газов из двигателя, накладываемое подсоединением к выпускным коллекторам двигателя эжекторов (требуется 0,4 кгс/см2. У двигателя В-54 противодавление на выпуске составляет 0,1 кгс/см2);

— высокотемпературной системы охлаждения с отсутствием дренажно-компенсационного контура в гидравлических контурах, что повышает чувствительность системы охлаждения к потерям охлаждающей жидкости при эксплуатации двигателя и снижает его надежность [17].

* В этой главе и далее цветным жирным шрифтом выделены мероприятия, давшие положительный эффект и используемые в дальнейших разработках

«Русский с китайцем братья навек…»

12 сентября 1957 года ведущие специалисты ВНИИ-100 доложили начальнику 12-го главного управления Министерства оборонной промышленности Н.А. Кучеренко о рассмотрении результатов первых пробеговых испытаний образца нового танка «Объект 140». В их заключении было отмечено: «Высокая теплоотдача в масло коробки передач (52 000 ккал/ч) характеризует недопустимо низкий КПД трансмиссии… завод при выпуске рабочих чертежей трансмиссии практически не учел основные замечания ВНИИ-100 по техническому проекту трансмиссии… Дефекты, выявленные в трансмиссии в результате ее проверки холостой обкаткой и испытанием в танке только в объеме 81 км пробега, в основном подтвердили правильность заключения ВНИИ-100… При проведении настоящего обследования состояния работ по трансмиссии нового среднего танка установлено, что трансмиссия в том виде, как она выполнена, не является работоспособной» [65].

Почти по всем пунктам тактико-технических характеристик «Объект 140» либо не превосходил, либо уступал танкам НАТО 1960-х годов [1]. К тому же танк имел перевес массы, несмотря на целый комплекс внедренных нововведений, указанных выше, для его облегчения. Дальнейшее снижение массы требовало проведения нежелательных мер, снижающих надежность и пригодность танка к последующей модернизации.

К числу положительных технических решений, нашедших применение в последующих образцах танков следует отнести:

— топливные баки-стеллажи, внутри которых размещались выстрелы для новой пушки повышенного могущества. Это мероприятие, впервые примененное в отечественном танкостроении, позволило по сравнению с танком Т-54А увеличить количество размещаемых в танке выстрелов на 47 % и топлива на 33 %;

— унифицированную автоматическую систему ППО конструкции Сильченко;

— систему противоатомной защиты (ПАЗ);

— систему постановки термо-дымовой завесы (ТДА);

— применение последовательной выработки топлива из баков, которая повышает надежность топливной системы при потере герметичности (разрушении) одного или нескольких баков, уменьшает количество разлитого топлива, позволяет снизить трудоемкость работ по замене баков в случае ремонта, упрощает поиск мест негерметичности и др.;

Танк Т-54А

Китайский танк «Тип 59»

— подогреватель повышенной теплопроизводительности с установленным на нем калорифером для обогрева экипажа при низких температурах окружающего воздуха;

— механизм выброса стреляных гильз (конструкция защищена в техпроекте. На опытном образце «Объекта 140» это мероприятие не реализовано);

— планетарный механизм поворота в сборе с бортовыми передачами, являющийся предшественником бортовых коробок передач;

— опорные катки, выполненные путем штамповки из алюминиевого сплава, что позволило значительно снизить массу танка. Уменьшенный размер катка 0 700х368 (на танке Т-54 в то время применялись стальные литые 0 810х423), кроме снижения массы, позволил в габаритах корпуса танка Т-54 разместить 6 опорных катков на борт для более равномерной их загрузки;

— поддерживающие катки (новый узел). Применены впервые на среднем отечественном танке. Несмотря на явное увеличение массы танка, их установка приводит к повышению КПД гусеничного движителя, возрастанию средней скорости движения и снижению ударных нагрузок на надгусеничные полки;

— балансиры с большим плечом, обеспечивающие резкое увеличение динамического хода с 140 мм у танка Т-54 до 242 мм у «Объекта 140»;

Поздравление В.Н. Венедиктову с Новым годом от председателя Государственного совета КНР Чжоу Энь-лая

— новые технические решения по корпусной и башенной группам:

— увеличенный диаметр в свету погонного устройства башни;

— конструктивное исполнение форм башни;

— установку подбашенного листа крыши и крыши МТО с понижением соответственно в сторону носовой части и кормы корпуса.

В ноябре 2003 года в УКБТМ была проведена научнотехническая конференция, посвященная 50-летию начала разработки «Объекта 140». Все участники конференции единодушно признали, что в основном в «Объекте 140» были заложены прогрессивные технические решения, а выявленные при испытании отдельные недостатки (перегрев систем МТО, плохое переключение передач) могли быть устранены в ходе проведения ОКР.

Однако прежнее руководство КБ уже в самом начале испытаний отчетливо увидело, что в принятой компоновке у двигателя, системы охлаждения, подвески с телескопическим ГА не было перспектив в развитии, конструкция танка оказалась нетехнологичной в производстве, сложной при техническом обслуживании и ремонте, и решительно отказалось от продолжения ОКР.

После заводских испытаний «Объекта 140» Л.Н. Карцев обратился в ЦК КПСС и СМ СССР с просьбой о снятии с КБ этой темы. Работу сняли и главного конструктора даже не наказали (известно, что А.А. Морозов тоже признал неудачей разработанный образец «Объекта 430», отказавшись от его изготовления в серийном производстве). В.Н. Венедиктову, как руководителю темы, пришлось решать неприятный вопрос о списании 16 млн рублей в высоких инстанциях. В последующем он на 18 месяцев покинул Нижний Тагил, отправившись в далекий Китай консультантом главного конструктора и руководителем группы советских специалистов. В КНР он сменил в этой должности М.И. Таршинова, вернувшегося в харьковское КБ для исполнения своих обязанностей заместителя главного конструктора.

В то время в КНР по нашим чертежам проводилось освоение лицензионного производства танка Т-54А на заводе в г. Баотоу [3], [11]. С конвейера китайского завода танки сходили под индексом «Тип 59» и были полной копией Т-54А.

Постигшая неудача с «Объектом 140» закалила В.Н. Венедиктова, сделала мудрее. К тому же большинство конструкторских наработок по «Объекту 140» было позднее использовано при создании танков Т-55, Т-62 и, конечно, Т-72 — самого важного дела всей жизни В.Н. Венедиктова на посту главного конструктора.

Валерий Николаевич вернулся в Нижний Тагил с «Медалью Дружбы» КНР в июне 1960 г., обретя бесценный опыт организации серийного производства танков на машиностроительном предприятии Китайской Народной Республики (всему миру известен китайский фанатизм и трудолюбие в освоении технического прогресса). Танк «Тип 59» стал самым массовым танком в парке боевых машин КНР на долгие годы.

Следует заметить, что на Западе проявляли интерес к создаваемому на «Уральском танковом заводе» новому опытному танку «Объект 140», отмечая, что он — «одна из самых технически прогрессивных машин настоящего и будущего».

«Медаль Дружбы» Китайской Народной Республики

В Китае Венедиктов перенял две национальные привычки.

Отныне он всегда брал любой предмет из рук другого человека, каким бы он малым по размеру и весу ни был, только двумя руками. Также мог передать что-либо своему визави только двумя руками.

Вторая приобретенная привычка резко выделяла его из круга обычных людей — он часто задавал своему собеседнику один и тот же вопрос несколько раз, а если позволяло время и вопрос был серьезный, то несколько дней подряд с китайской дотошностью.

Обращение редактора журнала «Jane’s Armour and Artillery Upgrades» Р. Стиклэнда (Англия) к главному конструктору УКБТМ В.Б. Домнину о предоставлении информации по «Объекту 140»

Газотурбинные танки

Танк «Объект 167Т»

С 1960 года в УКБТМ под руководством начальника бюро (впоследствии — отдела) нового проектирования И.А. Набутовского и вернувшегося из КНР В.Н. Венедиктова проводились работы по созданию «Объектов 167Т» и «166ТМ» с газотурбинными двигателями ГТД-3Т.

Базой для этих танков послужили шасси опытного танка — «Объекта 167» (см. главу «Объект 167») и модернизированного серийного танка Т-62 («Объекта 166М»), которые «Уралвагонзавод» активно продвигал в серийное производство.

К созданию двигателя для танка было привлечено ОКБ-29 Министерства авиационной промышленности СССР главного конструктора В.А. Глушенкова (современное наименование — ОАО «Омское моторостроительное конструкторское бюро»).

В то время научно-исследовательские институты (головной отраслевой институт — ВНИИ-100, «Научно-исследовательский институт двигателей» — НИИД, Бронетанковая академия, «НИИ БТ Полигон» в Кубинке) не имели никакого научнотехнического задела по применению ГТД в танках. Работы по танковым ГТД разворачивались в НИИ одновременно с разработкой «Объекта 167Т» в Нижнем Тагиле. В начале октября 1964 года была предпринята попытка Бронетанковой академии подключиться к решению наваливающихся на нас многочисленных проблем. В КБ прибыли вновь назначенный начальник академии генерал-полковник В.И. Жданов с группой военных ученых.

В ходе подробных обсуждений с ним стоящих перед нами задач академии был предложен перечень первоочередных работ и исследований по газотурбинной тематике, участие в которых помогло бы ускорить создание газотурбинного танка и обосновать его военное применение. Все наши предложения были приняты к исполнению, что доставило мне большое удовлетворение, т. к. из-за отсутствия моих руководителей (Набутовского и Венедиктова) в этих обсуждениях принимал участие от КБ только я один.

Руководители работ по созданию газотурбинных танков «Уралвагонзавода» В.Н.Венедиктов и И.А.Набутовский

Танк «Объект 167Т». Вид сзади сверху

Второй газотурбинный танк «Уралвагонзавода» «Объект 166ТМ»

Через несколько дней после этой встречи В.И. Жданов, будучи Народным Героем Югославии, был включен в состав военной делегации, возглавляемой Маршалом Советского Союза С.С. Бирюзовым, направляемой на празднование 20-летия разгрома немецко-фашистских войск в Югославии.

19 октября 1964 года при подлете к Белграду самолет потерпел катастрофу. Все члены делегации погибли.

Больше вопрос о сотрудничестве академии с нами не поднимался.

Работы по теме «Средний танк с газотурбинным двигателем» были заданы решением Совета Министров СССР № 173РС от 24.01.1961 г. и были завершены в 1967 году. Выполнение ее потребовало создания оригинальных узлов силовой установки и трансмиссии, а также специальных испытательных стендов. Во время запуска танкового ГТД и первого выезда в пробег 11 апреля 1963 г. «Объекта 167Т» в опытном цехе и КБ были остановлены все работы, так всех удивил этот необычный танк и звук работающего двигателя. «Объект 167Т» явился первым в мире боевым средним танком с газотурбинным двигателем. В том заводском пробеге по грязной, разбитой танковой трассе на дистанции 20 км одиночный «Объект 167Т» имел среднюю скорость на 50 % выше соревнующегося с ним серийного танка Т-62. А вот запас хода по топливу у «167Т» был на 22 % ниже, чем у Т-62, несмотря на то, что в нем дополнительно размещалось в двух баках 620 литров топлива.

14 сентября 1964 года на территории подмосковного «22 НИИ БТ Полигона» состоялся показ военной техники высшему руководству страны, для чего туда прибыли директор «Уралвагонзавода» И.В. Окунев, главный конструктор Л.Н. Карцев с группой конструкторов и испытателей. Но сопровождавшая Н.С. Хрущева служба безопасности отделила от руководства страны создателей танка, всех проводили в подсобное помещение и попросили повернуться к окнам спиной.

«Объект 166ТМ»

Министерство обороны решило выставить на соревнование «Объект 167Т» с газотурбинным двигателем и новейший в то время танк Т-64А с дизельным двигателем 5ТДФ («Объект 432», разработанный в КБ «Завода имени Малышева» под руководством главного конструктора А.А. Морозова). Мощности обоих двигателей были одинаковыми и составляли 700 л.с.

Во время этого демонстрационного пробега «Объект 167Т» под восторженное оживление на трибунах обогнал украинский танк Т-64.

«Два часа продолжались расспросы военных об устройстве и характеристиках двигателя ГТД-3Т и танка «167Т» с этим двигателем», — вспоминал ведущий инженер ОКБ-29 И.С. Макейкин.

Директор «Уралвагонзавода» И.В. Окунев за эту победу вручил водителю-испытателю Д.С. Володченко ордер на трехкомнатную квартиру.

Сам факт показа опытного танка высшим государственным и партийным деятелям свидетельствовал о том, что руководство «Уралвагонзавода» и КБ представили на центральный военный полигон в подмосковную Кубинку не макет, не подвижный стенд-шасси, а опытный образец танка, изготовленный в соответствии с директивными документами Правительства и Управления Начальника танковых войск (УНТВ). Танк был принят военным представительством УНТВ.

Подробно об этой интересной работе рассказано в книге автора очерка [5] и воспоминаниях главного конструктора Карцева [19].

На основе тщательного анализа семилетней работы и результатов испытаний «Объектов 167Т» и «166ТМ», изготовленных по ТТЗ заказчика, и прогнозирования развития танкового двигателестроения, наше КБ совместно с Управлением начальника танковых войск Министерства обороны пришло к выводу о неперспективности газотурбинных танков. В выработке этого мужественного решения принимали активное участие Л.Н. Карцев и непосредственные руководители работ В.Н. Венедиктов и И.А. Набутовский, затратившие много сил и бессонных ночей для создания необычного танка с новым типом силовой установки.

По существу, более 40 лет назад тагильские конструкторы увидели, что газотурбинный двигатель, сделавший прорыв в авиации в резком улучшении боевых характеристик самолетов и пришедший на замену поршневым двигателям, в танкостроении потерпел фиаско.

Главные недостатки ГТД в сравнении с дизелем — плохая топливная экономичность, низкая надежность, особенно при эксплуатации танков в регионах с большой запыленностью воздуха, негативное влияние на мощность и топливную экономичность ГТД повышенных температур окружающего воздуха и пониженного барометрического давления, высокая стоимость двигателя и пр. Даже сам факт превосходства в скорости «Объекта 167Т» в сравнении с танком Т-64, продемонстрированного перед правительственными трибунами, объясняется тем, что на старте газотурбинный танк стоял с уже работающим двигателем. При боевой готовности № 1 пуск газотурбинного двигателя требует более длительного времени, чем пуск разогретого дизеля. Поршневой двигатель пускается несколько секунд, а пуск ГТД занимает несколько десятков секунд. В сравнительных разгонных испытаниях танков от начала команды «пуск двигателя» дизельный танк далеко оставит позади себя газотурбинный танк.

В эти годы были опубликованы исследования к. т. н. А.А. Благонравова (будущего главного конструктора БМП-3) о влиянии мощности двигателя на подвижность танков при движении их в колоннах (основной вид эксплуатации танков в войсках). Эти материалы окончательно убедили нас в том, что при войсковой эксплуатации преимущество в средней маршевой скорости газотурбинных танков в сравнении с дизельными танками даже меньшей мощности двигателей будет совсем незначительным [20].

Директор «Уральского вагоностроительного завода им. Ф.Э. Дзержинского» И.В. Окунев

Главный конструктор ОКБ-29 Министерства авиационной промышленности СССР В.А. Глушенков

Несмотря на то, что в последующие годы по указанию секретаря ЦК КПСС Д.Ф. Устинова, отвечающего за оснащение Советской Армии современной военной техникой, были развернуты с невиданным размахом работы по внедрению ГТД в танк, завершившиеся принятием на вооружение танка Т-80, справедливость сделанных выводов руководством тагильского КБ о неперспективности газотурбинных танков подтверждена самой жизнью.

Все серийные танки, изготовленные на «Уралвагонзаводе», оснащаются дизельными двигателями. Это помогло сохранить на УВЗ танковое производство в период массовой гибели многих заводов ВПК после распада СССР и, тем самым, спасти от краха бронетанковую отрасль страны. Два других танковых завода России в Санкт-Петербурге и Омске, занятые в советское время изготовлением газотурбинных танков Т-80 (Т-80У), не имея заказов Министерства обороны России и от иностранных заказчиков, прекратили производство этих танков, а омский завод был объявлен банкротом.

Сравнительный анализ технических характеристик газотурбинных и дизельных танков по результатам их войсковой эксплуатации приведен в книге [18].

Для меня работа над созданием «Объекта 167Т» явилась чрезвычайно интересной и ожидаемой. Я — выпускник «Казанского авиационного института», моторостроительного факультета, вырос на этой работе до руководителя группы — заместителя начальника бюро нового проектирования, был активным участником ее выполнения.

Водитель-испытатель газотурбинных танков «Уралвагонзавода» Д.С. Володченко

Модель-копия танка «Объект 167Т» в масштабе 1/35, выполненная итальянским моделистом Марко Фоли в 2008 году

Общий вид моторно-трансмиссионного отделения «Объекта 167Т»

Газотурбинный двигатель ГТД-3Т

Возле первого в мире боевого среднего газотурбинного танка «Объект 167Т» в музее бронетехники УВЗ. Участники создания танка: 2-й слева — Н.И. Троицкий (НИИД, г. Москва), 4-й слева — Э.Б. Вавилонский (УКБТМ), 6-й слева — Г.А. Хейфиц (УКБТМ), 8-й слева — Л.С. Долгов (УКБТМ)

В 1963 году в составе экипажа участвовал в первом выезде «Объекта 167Т» на полигон в заводской пробег перед восторженными взорами многих работников КБ и опытного цеха.

Видел, с каким воодушевлением работали над созданием опытных объектов Валерий Николаевич и Иосиф Абрамович, постигая новое для них дело, преодолевая трудности в проектировании систем ГТД при отсутствии необходимых исходных данных, методик расчета и даже помощи НИИ. Гордился тем, что Венедиктов и Набутовский интенсивно «выжимали» из меня знания теории лопаточных машин, тепловых расчетов газотурбинного двигателя, ставили передо мной жесткие сроки для подготовки ответов на многочисленные возникавшие вопросы.

Удивляло и радовало, что мои крупные руководители, не стеснялись учиться обретению знаний в новой для них области техники. Эти качества характера я наблюдал впоследствии у Валерия Николаевича на протяжении всей его работы в КБ.

У Валерия Николаевича и Иосифа Абрамовича я получил важный урок — уметь предвидеть результаты своих работ, объективно и ответственно оценивать их, не боясь остановить развитие работ из-за отсутствия перспективы, даже если эту работу поддерживает руководство страны, и рукоплещут зрители.

Идеи, не получившие развития

Должность заместителя главного конструктора по опытным работам давала возможность Валерию Николаевичу не только внимательно отслеживать все новинки, появляющиеся в конструкциях отечественных и зарубежных танков, но и активно влиять на создание силами КБ новых опытных образцов танков с проверкой эффективности этих новинок.

В 1960-х годах в КБ были начаты работы по установке в модернизированные опытные танки (Т-62М и Т-55А) 4-х тактных дизелей В-36 с приводными нагнетателями, мощностью 580 л.с. с повышенным моторесурсом до 1000 моточасов. Такие двигатели на «Челябинском тракторном заводе» были разработаны и изготовлены. Семь двигателей на стендах отработали от 1000 до 2000 часов. Позднее успешно выдержали межведомственные испытания, подтвердив свой ресурс в объеме 1000 моточасов.

Танковая система воздухопитания двигателя содержала одноступенчатый бескассетный воздухоочиститель, не требующий обслуживания (по типу воздухоочистителя харьковского танка — «Объекта 432»). Танки с этими мероприятиями испытаний в 1965–1966 гг. в Европейской части СССР (районы городов Яворова и Самары) и на территории бывшей Туркменской ССР не выдержали из-за повышенных износов цилиндро-поршневой группы двигателей вследствие неудовлетворительной работы бескассетных воздухоочистителей. С такими же отрицательными результатами неизменно заканчивали испытания в Средней Азии харьковские танки — «Объект 432» — оснащаемые бескассетными ВО. На серийных танках «Уралвагонзавода» — Т-55 и Т-62, имевших двухступенчатые кассетные воздухоочистители (кассеты периодически обслуживались) пылевых износов поршневой группы не наблюдалось. Это свидетельствовало о бесперспективности применения бескассетных ВО для оснащения танков.

Танковый дизель В-36 мощностью 580 л.с. с приводным нагнетателем. Вид со стороны приводного нагнетателя

Однако привлекательность необслуживаемых бескассетных ВО приводила к навязыванию нам военными требований о комплектовании танков такими ВО. Требования поддерживались головным отраслевым институтом — ВНИИТМ (разработчиком ВО). Этот прессинг еще долго довлел над тагильскими конструкторами.

В конструкциях модернизированного танка Т-62 и опытного дизеля В-36 было заложено много технических решений, нашедших впоследствии свое воплощение в конструкциях танка Т-72 и его штатного двигателя В-46.

Однако реализация их на опытных образцах танков вызвала изменение конструкции многих систем и узлов серийного танка (потребовалось изготовление новых трудоемких сборочных единиц и деталей общим количеством 610 единиц). При этом установка двигателя В-36 в танк Т-62 не привела к повышению ТТХ танка (кроме возрастания моторесурса двигателя), т. к. мощность двигателя осталась на уровне серийного В-55В. Вместе с тем организация выпуска нового двигателя В-36 не исключала параллельного изготовления серийного В-55В на протяжении длительного срока для танков Т-62, не подлежащих модернизации на планируемый период. По этим причинам двигатель В-36 не нашел применения на серийных танках «Уралвагонзавода».

Знакомясь в архивах музея «Уралвагонзавода» с объемной папкой документов, относящихся к жизни и деятельности В.Н. Венедиктова, мое внимание привлекли записи сделанные Ириной Петровной на нескольких листах бумаги, под диктовку Валерия Николаевича [11]. В конце этих записей Ирина Петровна прощалась со своим супругом и приводила по памяти без указания имени поэта строки, написанные поэтессой Ольгой Берггольц:

Ну, вот и приходит пора звездопада,
И, кажется, время навек разлучаться,
А я лишь теперь понимаю, как надо
Любить и жалеть, и прощать, и прощаться…

Заместитель главного конструктора «Отдела 520» В.Н. Венедиктов

О чем думалось слабеющему Валерию Николаевичу?

Я убежден, что каждый публичный человек, обязательно однажды захочет подвести итоги своей деятельности, высказаться о том, что было главным в его жизни, что не успел сделать.

Вспомним М.Ю. Лермонтова: «Боюсь не смерти я. О нет! Боюсь исчезнуть совершенно», или Н.В. Гоголя: «Быть в мире и ничем не обозначить своего существования это кажется мне ужасным».

Валерий Николаевич успел надиктовать своей жене только скромный перечень того, что сделал он для отечественного танкостроения, опуская многие работы, но четко обозначая свой приоритет в руководстве рядом работ, выполненных только в период 1960–1984 гг.

Среди этих работ отмечено руководство разработкой, принятием на вооружение и постановкой на серийное производство танка Т-62 в 1960–1961 гг.; доработкой, принятием на вооружение и освоением в серийном производстве ракетного истребителя танков ИТ-1; сложнейшей доработкой «Объекта 172» и «Объекта 172М», завершившихся принятием на вооружение лучшего серийного танка в мире второй половины XX столетия — легендарного танка Т-72, а затем его модификаций, послуживших базой для создания экспортных танков и инженерных машин.

Проследим, как создавались эти военно-гусеничные машины.

«Объект 166» (Танк Т-62)

В 1956–1957 гг. в ведущих зарубежных странах мира практически одновременно были развернуты работы по созданию танков с повышенной огневой мощью.

Причиной этому послужило появление в советских войсках танков Т-54, превосходящих натовские танки по всем показателям.

Военные специалисты пришли к этому убеждению, сравнив боевые характеристики танков Т-54, находящихся на вооружении армии Египта, и израильских танков М48 производства США в ходе боевых действий англо-франко-израильских войск против египетских войск 29 октября — 7 ноября 1956 г. Танк Т-54 был вооружен нарезной пушкой Д-10Т калибром 100 мм. Пушка танка М48 имела калибр 90 мм. Пушка Д-10Т, созданная под руководством Ф.Ф. Петрова, превосходила все пушки, установленные на западных танках [21].

С 1957 года в США началась разработка танка М60, оснащенного нарезной 105мм английской пушкой L7, изготавливаемой в США по лицензии под маркой М68.

Израильские танки М48 принимали участие в нескольких арабо-израильских войнах. На фото: осмотр поврежденного танка М48. 1978 г., район Эль-Кантара (Египет). Из архива Л.Н. Карцева

Главный конструктор УКБТМ В.Б. Домнин у танка Т-54 в музее бронетехники «Уралвагонзавода». Танк Т-54 был «школьной партой» для многих военачальников и главных конструкторов

Еще ранее в 1956 году в Великобритании приступили к созданию танка «Чифтен», вооруженного 120-мм нарезной пушкой.

В СССР в танковом КБ «Уралвагонзавода» с 1957 года под руководством Л.Н. Карцева и его заместителя по опытным работам В.Н. Венедиктова проводились работы по созданию опытного танка с названием «Объект 166» [21].

По их предложению в танке предусматривалась установка 115 мм гладкоствольной пушки, получаемой из нарезной пушки Д-54 (с исключением нарезов и дульного тормоза). Ранее пушка Д-54 калибром 100 мм с повышенными показателями по бронепробиваемости и дальности прямого выстрела [1] была разработана для «Объекта 140» (у Карцева ошибочно указано, что у пушки Д-54 в сравнении с пушкой Д-10 были повышенные показатели по ОФС [22]). Министерством обороны было оформлено решение ВПК (Военно-промышленной комиссии при ЦК КПСС и СМ СССР) о создании новой мощной пушки, получившей наименование У-5ТС, стабилизатора к ней и трех типов оперенных снарядов унитарного заряжания: осколочно-фугасного ОФ-18, кумулятивных БК-4 и БК-4М и бронебойно- подкалиберного БМ-6 [23]. ОКР по созданию гладкоствольной пушки и новых боеприпасов был присвоен шифр «Молот».

В мае 1958 г. был создан опытный образец «Объекта 166». Он был выполнен в компоновке серийного танка Т-55 с использованием его агрегатов и узлов.

Для установки пушки У-5ТС корпус танка Т-55 был удлинен в зоне боевого отделения на 386 мм [1], увеличен диаметр погона. Танк был оснащен новой башней с измененной конфигурацией. В шасси более рационально размещены опорные катки.

На новом танке были применены более совершенный двухплоскостной стабилизатор вооружения «Метеор», с помощью которого можно было вести прицельную стрельбу во время движения [1], улучшенный комбинированный (дневной и ночной) прибор командира и 12,7-мм зенитный пулемет (с 1972 года). Были усовершенствованы узлы моторно-трансмиссионного отделения и ходовой части. Боекомплект пушки состоял из 40 выстрелов.

Как известно, боевая скорострельность танкового орудия определяется временем заряжания и зависит от физических возможностей заряжающего. Из-за большой массы боеприпасов темп стрельбы из пушки на «Объекте 166» при ручном заряжании составлял всего до 4 выстрелов в минуту (при движении танка скорострельность пушки снижалась). У натовских танков 1960-х годов скорострельность пушек составляла не менее 7 выстрелов в минуту.

Танк Т-62

С целью снижения физических затрат заряжающего в башне танка был размещен механизм выброса стреляных гильз. После производства выстрела и перевода ствола в положение для заряжания стреляная гильза выбрасывалась через открывающийся люк в корме башни *. Наличие этого люка также позволило снизить уровень загазованности в боевом отделении при темповой стрельбе в два раза и привести показатели загазованности к допустимым нормам.

Опытные танки «Объект 166» были подвергнуты заводским и полигонным испытаниям с положительными результатами.

Участники разработки, изготовления и испытаний опытных образцов «Объекта 166» вспоминают, что установленные Валерием Николаевичем сроки выполнения указанных работ были исключительно жесткими. Заводские испытания проводились круглосуточно. Случалось, что экипажи по трое суток не покидали территории заводского полигона «Салита».

Осенью 1960 года — через три года после начала разработки «Объекта 1 66» государственная комиссия, членом которой являлся В.Н. Венедиктов, рекомендовала принять танк на вооружение.

Однако введение танка в серию тормозило Управление начальника танковых войск. Председатель НТК УНТВ А.В. Радус- Зенькович три недели (!) не утверждал Л.Н. Карцеву перечень доработок опытного танка по выявленным замечаниям и, наконец, неожиданно ушел в отпуск.

Леонид Николаевич в своих воспоминаниях писал [22]:

«Я, конечно, понимал, в чем дело. Если мы поставим на производство «Объект 166», по огневой мощи он будет выше, чем разрабатываемый в Харькове новый танк, на который было затрачено много времени, сил и средств, и генерал попросту решил не брать на себя ответственность за возможные последствия».

Между тем, в США с 1960 года танк М60 стал выпускаться серийно и начал поступать в войска. В 1959 году был создан первый образец английского танка «Чифтен». Руководству ГБТУ следовало бы обеспокоиться известиями об этих событиях.

В аналитической записке Государственного комитета по оборонной технике в 1964 г. [1] приведены следующие данные:

«Танк М60 (США), вооруженный 105-мм пушкой М68, имеет уровень броневой защиты выше, чем серийных отечественных танков Т-55 и Т-54. Лобовая броня танка М60 не пробивается серийными бронебойными снарядами пушки Д10Т танка Т-55… Лобовая броня Т-54 и Т-55 поражается снарядами пушки танка М60 с дальности до 2000 м…

Английский танк «Чифтен» вооружен 120-мм пушкой. Броневая защита лобовой проекции этого танка равноценна броневой защите танка М60 и имеет ту же степень защищенности от огня отечественных танковых пушек, что и танк М60. Но за счет установки на «Чифтен» 120 мм пушки дистанции поражения брони отечественных танков при дуэльном бое резко возрастают и для серийных танков Т-54, Т-55 составляют 2500–3000 м».

* Механизм выброса стреляных гильз был защищен в техпроекте «Объекта 140», но в этом объекте не устанавливался.

Главнокомандующий Сухопутными войсками Маршал Советского Союза В.И. Чуйков

А в войска Советской Армии продолжали поступать танки Т-55 со 100-мм пушками…

И, наконец, грянул гром! Главнокомандующий Сухопутными войсками маршал В.И. Чуйков, узнав о принятии на вооружение НАТО танков М60 с 105-мм пушкой и затеянной «волынке» с принятием на вооружение «Объекта 166» пришел в ярость. Необходимые документы для принятия такого решения пришли в движение. 7 июля 1961 года в Совет Министров СССР поступил рапорт, подписанный Министром обороны СССР Р.Я. Малиновским и председателем ГКОТ Л.В. Смирновым следующего содержания [1]: «Учитывая значительное повышение боевых качеств среднего танка в сравнении с танком Т-55, достигнутое за счет установки 115-мм гладкоствольной пушки У-5ТС, а также положительные результаты испытаний контрольного опытного образца, считаем возможным рекомендовать танк с гладкоствольной пушкой «Молот» на вооружение Советской Армии и серийное производство.

Принятие на вооружение среднего танка с пушкой «Молот» обеспечивает превосходство советских танков над танками капиталистических армий, вооруженных 105-мм английской пушкой».

Наконец, в середине 1961 года «Объект 166» был принят на вооружение. Ему было присвоено название «средний танк Т-62».

Т-62 превосходил «Леопард» по броневой защите, но, справедливости ради, следует заметить, что превосходя по огневой мощи американские М60 и немецкий «Леопард», наш танк уступал по этому параметру английскому танку «Чифтен».

Как уже указывалось выше, большим недостатком танка Т-62 явилась низкая скорострельность пушки. Традиционно танки НАТО превосходили советские танки в качестве оптики (особенно ночных прицелов) и совершенстве систем управления огнем.

Выдающийся конструктор артиллерийского вооружения Ф.Ф. Петров

115-мм гладкоствольная танковая пушка 2А20 (войсковое обозначение У-5ТС)

К достоинствам танка Т-62 следует отнести:

— высокую скорость подкалиберного снаряда гладкоствольной пушки У-5ТС составляющей 1615 м/с, что уменьшало полетное время снаряда и по бронепробиваемости превосходило аналогичные 105-мм снаряды английской нарезной пушки L7 танка М60 [23];

— низкий силуэт отечественных танков.

Как известно, с 1964 года харьковчане начали серийное производство танка Т-64, в котором была установлена гладкоствольная 115-мм пушка, как в танке Т-62, но раздельного заряжания (наименование Д-68), с механизмом заряжания (МЗ), впервые примененном при серийном производстве отечественных танков. (Следует заметить, что в ряде источников неверно указывается на мировой приоритет в применении механизма заряжания в танке Т-64, например [23]. Между тем, первый автомат заряжания (АЗ) был установлен на опытном тяжелом советском танке ИС-7 в конце 1940-х годов. Первым серийным танком с АЗ с 1952 г. стал французский легкий танк AMX-13, далее шведский STRV-103 со скорострельностью пушки 15 выстр./ мин. и др. [19]).

Начальник бюро «Отдела 520», в 1971–1975 гг. заместитель главного конструктора Ю.А. Кипнис-Ковалев

Начальник бюро «Отдела 520», в 1976–1996 гг. заместитель главного конструктора В.М. Быстрицкий

Использование МЗ позволило исключить из состава экипажа заряжающего и существенно уменьшить размеры башни. Скорострельность пушки Д-68 повысилась до 10 выстр./мин., т. е. в 2,5 раза превысила скорострельность 115-мм пушки танка Т-62. Одновременно в 1964 г. в КБ А.А. Морозова был разработан техпроект модификации танка Т-64 с 125-мм гладкоствольной пушкой Д-81 и конструктивно доработанным МЗ, приспособленным к выстрелам нового калибра. Новый механизм заряжания обеспечивал скорострельность 6–8 выстр./мин. [23]. Пушки такого калибра в течение длительного времени превосходили все танковые пушки в мире. Опытные образцы начали проходить испытания с 1966 г. В это время харьковский завод захлестывал поток рекламаций из-за низкой надежности танка Т-64 по всем основным составным частям танка.

Тогда инициативу по созданию танка с 125-мм гладкоствольной пушкой Д-81 и автоматом заряжания (АЗ) собственной разработки перехватил Л.Н. Карцев. 26 октября 1967 г. (во многих источниках неверно указывается дата 05.11.1967 — Прим. Э.В.) он продемонстрировал Министру оборонной промышленности С.А. Звереву модернизированный танк Т-62 с этой пушкой и АЗ, принципиально отличающимся от механизма заряжания танка Т-64 тем, что экипажу была обеспечена связь между боевым отделением и отделением управления, а наличие механизма выброса стреляных гильз эффективно снижало загазованность боевого отделения при интенсивной стрельбе (конструкция харьковского МЗ для доступа из БО в отделение управления требовала снятия препятствующих лотков. В танке Т-64 отсутствовал прямой визуальный контакт между членами экипажа, что неблагоприятно сказывается на психологическом состоянии людей в боевой обстановке. Поддоны гильз после выстрела необходимо возвращать в укладку. Они содержали остатки продуктов сгорания и приводили к высокой загазованности боевого отделения).

Этот автомат заряжания, разработанный по теме «Желудь» в бюро, возглавляемых Ю.А. Кипнис-Ковалевым и В.М. Быстрицким, в отличие от харьковского МЗ, не отгораживал отделение управления от боевого отделения (АЗ выполнен в бескабинной схеме) и был полностью оснащен электрическими приводами, менее пожароопасными в сравнении с гидравлическими.

Однако, оценив по достоинству тагильский АЗ, министр дал согласие только на его установку и четырехтактного двигателя В-45К вместо двухтактного двигателя 5ТДФ в харьковский танк Т-64, подготавливаемый к серийному производству на УВЗ.

С внедрением 125-мм гладкоствольной пушки и бескабинного АЗ в модернизированный танк Т-62 министр не согласился, явно поступившись интересами Вооруженных Сил.

Но в этот день министр, еще не осознавая последствий принятых им решений по оснащению Т-64 на «Уралвагонзаводе» новым моторно-трансмиссионным отделением с четырехтактным двигателем и оригинальным АЗ, разработанными в тагильском КБ, определил облик опытного танка «Объект 172» и, тем самым, открыл дорогу к созданию танка Т-72.

Встреча специалистов КБ с Ю.А. Кипнис-Ковалевым в Киеве. 1980 г. Слева направо: В.Н. Поляков, Е.Е. Кривошея, Ю.А. Кипнис-Ковалев, И.А. Кайгородова, В.А. Кайгородов, А.Л. Миллер

В историю мирового танкостроения танк Т-62 вошел как первый в мире серийный танк, на котором установлена гладкоствольная пушка.

Он находился в серийном производстве с середины 1961 г. по 1973 г. Всего было изготовлено примерно 20000 танков. Т-62 выпускался по лицензии в КНДР. Танки поступили на вооружение более 20 стран мира. В составе сирийских и египетских войск Т-62 участвовал в боевых действиях с израильтянами в 1967, 1973 гг., а в 1982 г. — в составе сирийских войск в Ливане.

Механизированная боеукладка, разработанная в УКБТМ при выполнении ОКР «Желудь», впоследствии использовалась при создании автомата заряжания для основного боевого танка Т-72.

«Объект 167»

До принятия на вооружение танка Т-62 («Объект 166») в КБ Л.Н. Карцева в энергичном темпе проводились работы по его коренной модернизации. Новый опытный танк («Объект 167») разрабатывался инициативно при полной и эффективной поддержке директора завода Ивана Васильевича Окунева.

В опытном танке устанавливались: генератор мощностью 10 кВт вместо 6,5 кВт, бескассетный воздухоочиститель, система гидроуправления агрегатами трансмиссии и противорадиационный подбой (отсутствующий на танке Т-62). Предусматривалась установка 125-мм гладкоствольной пушки (мероприятие не было реализовано из-за неготовности пушки) с начальной скоростью бронебойного снаряда 1800 м/с [1].

Наиболее крупными новшествами в этом танке были новая силовая установка, содержащая двигатель В-26 мощностью 700 л.с. с приводным нагнетателем (у танка Т-62 мощность безнаддувного двигателя 580 л.с.), и принципиально новая ходовая часть с повышенной плавностью хода.

Ходовая часть «Объекта 167» имела разительные отличия от «Объекта 166»:

— увеличилось количество опорных катков с 5 до 6;

— диаметр опорных катков вместо 810 мм стал 750 мм;

— стали устанавливаться на каждом борту по 3 поддерживающих катка.

Клиренс танка увеличился с 471,5 мм до 482 мм. Динамический ход опорного катка повысился с 162 мм до 242 мм. Как видно из таблицы, возросшая на 23 % удельная мощность и прогрессивные технические решения по ходовой части улучшили характеристики подвижности «Объекта 167» по сравнению с «Объектом 166»:

Таблица 1

«Объект 167» «Объект 166»
Максимальная скорость движения, км/ ч 60 50
Средняя скорость движения по грунтовой дороге, км/ч 35-42 22-27
Запас хода по шоссе, км 550-600 450-500

Более того, проведенные полномасштабные заводские и полигонные испытания «Объекта 167» (г. Нижний Тагил, подмосковный «НИИ БТ Полигон», район г. Мары ТуркВО) подтвердили достижение практически одинаковых показателей подвижности «Объекта 167» с харьковским танком «Объект 432» [1]. В ходе испытаний танки показали высокую надежность. По результатам испытаний «Объект 167» был рекомендован к принятию на вооружение.

Все работы по «Объекту 167» входили в круг прямых обязанностей В.Н. Венедиктова, т. к. руководство работами по силовой установке, ходовой части и трансмиссии было закреплено за ним по всей тематике КБ, включая разработку конструкторской документации и обслуживание серийного производства.

Продольный разрез танка «Объект 167М» (Т-62Б). Май 1962 г. Проектом предусматривалось оснащение танка комбинированной защитой корпуса и башни, увеличение угла наклона верхней лобовой детали корпуса до 68 градусов, установка автомата заряжания «Желудь», уменьшение численности экипажа до трех человек

Двигатель В-26 мощностью 700 л.с. с приводным нагнетателем

В планах И.В. Окунева и руководства КБ было ставить на серийное производство вместо «Объекта 166» более совершенный «Объект 167».

После полученной «трепки» от В.И. Чуйкова по поводу затянувшейся волокиты с принятием на вооружение «Объекта 166» Управление Начальника танковых войск (УНТВ) маршала П.П. Полубоярова и слышать не хотело о разработке нового тагильского танка. Теперь все усилия УНТВ прилагало к тому, чтобы убедить И.В. Окунева в самые сжатые сроки наладить на заводе производство «Объекта 166».

Но директор завода был наделен государственным мышлением. Он являлся одним из главных лиц, отвечающих за оснащение Советской Армии танками, и был намерен готовить серийное производство только «Объекта 167». Однако, несмотря на все принимаемые меры руководителями завода и КБ, добиться организации серийного производства этого танка не удалось.

Не помогли личные обращения главного конструктора Л.Н. Карцева в 1962 г. к высшим руководителям государства: Н.С. Хрущеву, Д.Ф. Устинову, Р.Я. Малиновскому, Л.В. Смирнову.

В письме на имя Н.С. Хрущева Л.Н. Карцев писал:

«Новый танк («Объект 167») значительно превосходит все наши и иностранные по всем тактико-техническим характеристикам, а также по надежности и эксплуатационным показателям.

Конструкция танка базируется на существующее серийное производство танков и двигателей. Многие узлы и механизмы танка выполнены взаимозаменяемыми с ранее выпущенными танками, а также с танками, находящимися на производстве. Все это дает возможность относительно быстро поставить танк на производство и освоить его в войсках».

Новый уральский танк можно было поставить на производство в 1963 году практически без дополнительных капиталовложений в связи с высокой унификацией узлов с танком Т-62 [19].

Но Председатель Государственного комитета по оборонной технике — Министр СССР С.А.Зверев и Начальник танковых войск маршал П.П. Полубояров заверили высшее руководство страны в том, что в ближайшие 1,5–2 года на всех основных танковых заводах будет выполнена переналадка производства на выпуск нового среднего танка «Объект 432», который по боевым и техническим характеристикам является более совершенным, чем «Объект 167». Поэтому в принятии на вооружение и организации серийного производства этого танка «Уралвагонзаводу» было отказано.

Разногласия между И.В. Окуневым и УНТВ была вынуждена рассматривать ВПК под председательством Д.Ф. Устинова, которая, игнорировав «Объект 167», выпустила постановление о принятии на вооружение «Объекта 166» и серийном производстве танка Т-62.

Танк «Объект 167» возле главного здания УКБТМ

Таким образом, «Уралвагонзавод» — основной поставщик в армию танков, с 1963 г. (возможное начало серийного производства «Объектов 167») по 1974 г. (начало серийного производства танка Т-72) был вынужден оснащать войска в течение 11 лет морально устаревшими танками Т-62. А весь этот период времени из войск шел непрерывный поток жалоб на низкую надежность танка Т-64 («Объект 432»). Рост боевой мощи советских танковых войск прекратился.

В дальнейшем многие конструкторские решения, найденные при создании «Объекта 167», использовались при разработке других опытных образцов изделий. На базе «Объекта 167» был создан опытный газотурбинный танк «Объект 167Т» (о чем писалось выше), опытный образец истребителя танков «Объект 150» (об этом будет отдельный рассказ).

Концептуальные решения по ходовой части «Объекта 167» использовались при создании танков Т-72, Т-90 и даже боевой машины огневой поддержки — БМПТ с массой 48 тонн.

Ракетные танки

Середина 1950-х годов характеризовалась увлечением политического и военного руководства страны применением ракетного вооружения в качестве дополнительного и даже основного танкового оружия.

На первый план выдвигалось требование борьбы с танками противника на дальних дистанциях. При дальностях более 2800 м управляемое ракетное оружие превосходило пушечное по точности стрельбы.

В 1953 году Н.С. Хрущев был избран Первым секретарем ЦК КПСС, сосредоточив, таким образом, в своих руках всю полноту государственной и партийной власти [24].

Известно, что Н.С. Хрущев относился к ракетной технике как к фетишу. В этот же год главный конструктор танков А.А. Морозов записал в своем дневнике [8], что высшим руководством «поднимается вопрос применения ракетного оружия в танках».

В 1956 году на имя заместителя Председателя Совета Министров СССР В.А. Малышева поступили предложения от прославленного полководца, первого заместителя Министра обороны СССР и одновременно главкома Объединенными Вооруженными Силами государств-участников Варшавского Договора маршала И.С. Конева о создании танков с ракетным вооружением, оснащенным боеприпасами широкого спектра действия, включая использование атомных боеголовок [1], [24].

Первый секретарь ЦК КПСС, Председатель СМ СССР и Верховный Главнокомандующий ВС СССР Н.С. Хрущев

Три направления работ по ракетным танкам

8 мая 1957 г. вышло Постановление СМ СССР о подключении танковых КБ и разработчиков ракетного оружия к созданию ракетных танков. Работы по этой тематике были развернуты широким фронтом и шли в трех направлениях, сразу обретя соревновательный характер между предприятиями.

Одно направление ставило задачу перед научно-исследовательскими институтами о проведении НИОКР по определению возможности применения неуправляемых реактивных снарядов(НУРС) в качестве основного или дополнительного танкового оружия.

Такие работы проводились ВНИИ-100 в 1956–1958 гг., «НИИ БТ Полигоном» в 1956 году и рядом других институтов. Исследовалась возможность применения НУРС на опытных танках, используя ведение стрельбы залпом с высоким темпом, мощное фугасное действие за счет применения специальных ВВ, которые в обычных артиллерийских снарядах было невозможно реализовать из-за больших ускорений при выстреле.

Первый заместитель Министра обороны СССР маршал И.С. Конев

Существенным недостатком НУРС, препятствующим их внедрению в танки, явилась низкая по сравнению с обычными артиллерийскими снарядами кучность стрельбы.

По результатам НИОКР был сделан вывод о нецелесообразности проведения дальнейших работ с применением НУРС на танках [25].

Второе направление предусматривало создание управляемых ракет (УР) для ПТРК 9К14 «Малютка» в качестве дополнительного оружия.

В качестве носителей этого оружия предназначались серийные танки заводов: омского «Завода транспортного машиностроения» (Т-54А, Т-54Б, Т-55А), «Уралвагонзавода» в Нижнем Тагиле (танки Т-55 и Т-62), ленинградского «Кировского завода» (танк Т-10М) и «Волгоградского тракторного завода» (танк ПТ-76Б).

Управляемая ракета ПТРК «Малютка» имела ручную систему наведения по проводам и позволяла вести огонь с места по бронецелям противника на дальность до 3000 м. УР устанавливалась на трех направляющих пусковой установки (ПУ), которая крепилась в кормовой части башни снаружи танка. Крылья ракеты в транспортном положении складывались. Ракета имела кумулятивную боевую часть.

В боевое положение ПУ с ПТУР поднималась с помощью электромеханизмов. Разработанная пусковая установка в КБ «Уралвагонзавода» была максимально унифицирована с ПУ танков Т-54, Т-55 и Т-10М. В 1966–1967 гг. на «Уралвагонзаводе» производилось оснащение серийных танков Т-62 модернизированной пусковой установкой ПТРК 9К14 «Малютка» с управляемой ракетой 9М14 в качестве дополнительного оружия. Было выпущено 30 модернизированных танков, после чего оснащение их ПТРК «Малютка» было прекращено. На других серийных танках нашей страны эти пусковые установки не устанавливались [25].

Причина этого кроется в том, что применение УР в качестве дополнительного оружия выявило ряд существенных недостатков:

— низкая маршевая скорость управляемой ракеты, обусловленная обеспечением ее ручного наведения на цель во время всего ее полета, снижала боевую скорострельность;

— невозможность поражать близко расположенные цели из-за недостатка времени, необходимого для выведения УР на линию прицеливания, т. к. на начальном участке траектории ракета неуправляема;

— открытое размещение ПУ снаружи танка делает ее уязвимой для огня противника, а размещение УР внутри танка ограничено малым их количеством из-за больших размеров;

— управление ракетами по проводной связи не позволяет вести огонь сходу.

По этим причинам УР в качестве дополнительного оружия в то время не получили распространения в танкостроении [25].

Средний танк Т-62 с зачехленным дополнительным управляемым оружием ПТРК «Малютка»

Пусковая установка с ракетой «Малютка» на башне танка Т-62

Вместе с тем, управляемая ракета 9М14 ПТРК 9К11 «Малютка», принятая на вооружение Советской Армии в сентябре 1963 года успешно использовалась для поражения бронетанковой техники с переносных ПТРК пехотных подразделений и самоходных противотанкоых комплексов.

Применение ПТУР впоследствии привело к изменению оснащения и тактики Сухопутных войск во многих странах.

Третье направление ориентировало КБ на создание управляемых ракет для ПТРК в качестве основного оружия вместо артиллерийских пушек.

Заманчивость проведения работ в этом направлении была вызвана отсутствием необходимости иметь вращающуюся тяжелую башню с громоздкой артиллерийской системой.

Унитарность выстрела и отсутствие экстрактируемых частей упростило процесс механизации заряжания, что положительно сказалось на улучшении скорострельности.

Отсутствие отката при стрельбе высвободило дополнительный

Управляемая ракета 3М7 ПТРК 2К4 «Дракон»

Укрощение «Дракона»

В КБ Л.Н. Карцева под руководством его заместителя И.С. Бушнева и начальника бюро Н.Г. Изосимова на базе опытного танка «Объект 140» с использованием узлов и агрегатов моторно-трансмиссионного отделения танка Т-54 с 1957 года проводилась разработка истребителя танков («Объект 150»), вооруженного противотанковым комплексом «Дракон».

Опытный танк имел выдвижную пусковую установку с боекомплектом из 15 управляемых ракет 3М7 ПТРК 2К4 «Дракон», 12 из которых размещались в механизированной боеукладке, обеспечивающей перемещение и подачу ракет к пусковой установке.

Решением ВПК разработка противотанкового комплекса «Дракон» (создание ракеты и системы управления вооружения) была поручена ЦКБ-14 (КБ приборостроения, г. Тула).

В самом начале развертывания работ в ЦКБ-14 выявилось, что положительный опыт освоения в авиации самонаводящихся ракет класса «воздух-воздух» не может быть использован для создания системы автоматического наведения ПТУР на цель в наземных условиях.

В те годы оказались непригодными радиолокационные головки самонаведения. Также недостаточным оказалось тепловое излучение танков, чтобы обеспечить захват цели инфракрасной системой самонаведения.

объем внутри боевого отделения танка. Появилась возможность повысить фугасное действие ракеты за счет увеличения ее калибра.

Пусковая установка в транспортном положении находилась внутри забронированного объема танка.

Танк, оснащенный ПТУР в качестве основного оружия, имел меньшую массу в сравнении с классическим пушечным вооружением. Это благоприятно сказалось на улучшении показателей защищенности, подвижности, огневой мощи танка.

К работам по созданию ПТРК в качестве основного оружия на танковой базе были привлечены внушительные силы:

— разработкой управляемых ракет для противотанковых ракетных комплексов (ПТРК), устанавливаемых в танках, занимались 8 конструкторских КБ [25];

— за период с 1956 по 1963 гг. этими КБ было создано 13 ПТРК для вооружения танков, создаваемых в танковых КБ Ленинграда, Омска, Волгограда, Челябинска и Нижнего Тагила [25];

— к концу 1962 года в разработках только по теме «Дракон» для Нижнего Тагила участвовало 16 предприятий [1].

Заместитель главного конструктора «Отдела 520» И.С. Бушнев

Н.Г. Изосимов

Л.Ф. Терликов

Решением главного конструктора ЦКБ-14 комплекс «Дракон» стал оснащаться полуавтоматической системой наведения на цель. При этом оператор (наводчик) должен был непрерывно отслеживать цель, удерживая ее в перекрестии прицела, а слежение за ракетой и выработка команд управления для передачи на ее борт осуществлялось автоматически [26].

Полуавтоматическая система наведения ракеты с передачей команд по радио и обратной оптической связью обеспечивала пуск ракет во время движения танка и поражение целей днем на дальности от 300 до 3300 м, ночью от 400 до 600 м [25]. При стрельбе ночью с места с использованием ручного режима наведения поражение целей осуществлялось на дистанции от 400 до 900 м [28].

Ввиду исключительной сложности работ, продолжавшихся много лет, в процессе их выполнения изменялся состав ведущих специалистов-разработчиков ракетного танка и трижды менялась база для ПТРК (последовательно: «Объект 140», танки Т-55 и Т-62).

В июле 1960 года на полигоне «Капустин Яр» состоялся первый правительственный показ истребителя танков.

Один из ведущих специалистов КБ «Уралвагонзавода» О.А. Добисов вспоминает: «Я разрабатывал схемы автоматического управления механизмами выдачи ракет (12 шт.) в боевое положение (платформы, люка выдачи, пусковой установки и др.), стыковки автоматики ИТ-1 * с системами управления ракетой, запуска систем ракеты, принимал участие в выпуске чертежей и текстовой документации, в испытаниях ИТ-1 на заводе и на полигонах заказчика (в том числе на Кубинке), участвовал в показе ИТ-1 Н.С. Хрущеву в Капустином Яре. В памяти остались критические моменты испытаний, которые определяли решения о постановке ИТ-1 на вооружение, например, работоспособность автоматики пусковой установки управляемой ракеты при движении ИТ-1 по пересеченной местности, в том числе при преодолении трамплина, первые баллистические и управляемые пуски (оператор — Леонид Филиппович Терликов), показ ИТ-1 вместе с другой техникой Н.С. Хрущеву.

* Правильно читать «Объект 150». Указанный объект получил название «Истребитель танков ИТ-1» после принятия его на вооружение в 1968 году.

Ведущий специалист «Отдела 520» по разработке танковых систем управления ПТРК «Дракон» О.А. Добисов

Большое впечатление на участников испытаний производили прыжки ИТ-1 через трамплины в момент выдачи пусковой установки с управляемой ракетой в боевое положение, причем прыжки производились в момент открывания люка выдачи и прохождения пусковой установки с ракетой вертикального положения. После приземления ИТ-1 и сильного удара о грунт движение ПУ на мгновение приостанавливалось, и затем выдача ракеты продолжалась при движении ИТ-1. Такие жесткие испытания в реальных условиях подтвердили работоспособность автоматики, всех механизмов боевого отделения…

При показе ИТ-1 Н.С. Хрущеву (1960 г.) на ракетном полигоне в Капустином Яре я выполнял обязанности оператора и находился внутри башни ИТ-1: после внешнего осмотра ИТ-1 нужно было показать работу систем автоматики выдачи управляемой ракеты в боевое положение. Показ проводился при неподвижном ИТ-1, т. к. к тому времени еще не были отработаны системы управления ракетой.

Н.С. Хрущев в сопровождении Генеральных конструкторов, военных и чиновников подошел к ИТ-1. После короткого доклада мне была дана команда «Заряжай».

Я нажал кнопку заряжания, заработали механизмы подачи ракеты на пусковую установку, открылся люк выдачи, пусковая установка с ракетой развернулась в боевое положение, люк закрылся, отстопорились хомуты, удерживающие стабилизаторы и рули ракеты в походном положении (квадрат 230x230 мм) и ПУ привелась в стабилизированное положение.

Все операции прошли штатно.

Запомнилась одна из фраз Н.С. Хрущева по результатам осмотра ИТ-1, которую я расслышал изнутри машины, и которая звучала примерно так: «Товарищ Челомей (Генеральный конструктор ракетных систем), ознакомьте их (разработчиков снаряда «Дракон» ИТ-1) с конструкцией ракет, в которых рули и стабилизаторы раскрываются в полете»…

«Рекомендация» Первого секретаря ЦК КПСС, конечно, не была учтена, т. к. система раскрытия рулей и стабилизаторов ракеты в полете значительно усложнила бы ее конструкцию, потребовала разработки дополнительных узлов, увеличения габаритов и массы.

Весь показ ИТ-1 занял 5-10 минут, однако положительная реакция Н.С. Хрущева на ИТ-1 дала возможность вести работы дальше, отработать все системы и организовать серийное производство» [27].

В 1962 году разработчики выдвижной пусковой установки ПТРК «Дракон» получили Авторское свидетельство № 25216 от 30.11.1962 с приоритетом изобретения от 29 мая 1961 г.

В состав авторского коллектива были включены: И.С. Бушнев, К.В. Виноградов, Ю.Г. Ганчо, Н.Г. Изосимов, А.М. Скорняков, О.А. Добисов.

В течение 1962–1963 гг. все авторы изобретения, включая заместителя главного конструктора И.С. Бушнева, покинули пределы Нижнего Тагила. Пять из шести изобретателей устроились на работу во ВНИИ-100. В КБ Карцева сложилась угрожающая ситуация…

Г.Б. Пастернак

Истребитель танков ИТ-1. Пусковая установка приведена в боевое положение

В этот момент Л.Н. Карцев назначил руководителем темы по «Объекту 150» В.Н. Венедиктова. Через некоторое время решение проблемных вопросов возглавили новые специалисты (В.М. Быстрицкий, Ю.А. Кипнис-Ковалев), жизнь вошла в нормальное русло. Начались серьезные доработки «Объекта 150».

В 1963 году были завершены его заводские испытания при участии «НИИ БТ Полигона».

Валерий Николаевич был участником сравнительных испытаний «Объекта 150» с другими серийными танками, но на правительственные показы ездил Л.Н. Карцев.

При сравнении расчетной боевой эффективности «Объекта 150» и «Объекта 432» (предшественник танка Т-64) были выявлены преимущества «Объекта 150» в поражении целей:

— на дистанции до 3,5 км (у «Объекта 432» — до 3 км);

— на дистанции 2–3 км в 2–3 раза больше;

— с использованием всего боекомплекта в 1,67 раза больше (10 против 6) [28]. 20 сентября 1964 года «Объект 150» был представлен правительству на показе

«Фиалка» в «22 НИИ БТ Полигоне» [29].

Вспоминает Г.Б. Пастернак:

«…Маршал бронетанковых войск П.А. Ротмистров просит у Генсека слова и докладывает свое представление о техническом направлении развития бронетанковой техники, смысл которого, что ракетное вооружение на танках не может заменить пушечное. В полнейшей тишине присутствующего руководства страны раздается тихий голос-размышление Н.С. Хрущева: «И такой отсталый маршал у нас академией командует…» [30].

О результатах показа пишет непосредственный участник событий генерал-лейтенант в отставке В.С. Королев [31]: «…Второй показ материальной части ИТ-1 с практическим пуском трех ПТУР состоялся в сентябре 1964 г. на полигоне Кубинка, где Н.С. Хрущеву была продемонстрирована высокая эффективность поражения движущихся целей из ИТ-1 при стрельбе с остановки (младшим научным сотрудником НИИ БТ Полигона Г.Б. Пастернаком), при этом были поражены все три цели.

На следующий день Н.С. Хрущев, выступая в Кремлевском Дворце съездов на Всемирном фестивале молодежи, заявил: «Вчера видел, как эффективно уничтожены танки на подходах. При наличии таких ПТУРС танки оказываются ненужными». Вот на этом фоне и шли заводские и войсковые испытания ИТ-1 в различных условиях местности и погоды. С созданием этого комплекса и принятием его на вооружение неизвестно, какова была бы дальнейшая судьба танков и танковых войск в целом, если бы судьба самого Н.С. Хрущева не была решена в октябре 1964 г…»

Дополним сказанное: «Пленум ЦК КПСС 14.10.1964 снял Хрущева со всех постов за имевшие место проявления субъективизма и волюнтаризма» [24].

По Директиве МО в конце 1964 г. начались государственные испытания «Объекта 150» под председательством главного маршала БТ войск П.А. Ротмистрова.

Автору этих строк хотелось узнать, какие последовали оргвыводы Н.С. Хрущева после выступления П.А. Ротмистрова, и почему именно Павел Алексеевич был назначен председателем государственной комиссии по проведению госиспытаний «Объекта 150», не будучи его приверженцем.

В.С. Королев

Главный маршал бронетанковых войск, начальник Военной академии бронетанковых войск П.А. Ротмистров

За разъяснением пришлось обратиться к Г.Б. Пастернаку. Геннадий Борисович сообщил мне, что административных последствий П.А. Ротмистрову удалось избежать. Он был взят Министром обороны СССР Р.Я. Малиновским в 1964 г. на должность помощника по вузам. А далее «…нам удалось провести его председателем на госиспытания «Объекта 150» не потому, что он был приверженцем этой машины, а это была устоявшаяся практика использования в таких комиссиях академического руководства, ибо на такой срок выбить кого-то из войскового командования всегда было затруднительно.

Тем более, он понимал необходимость поддержки танков не только подразделениями САУ, но и истребителями танков, что было не под силу САУ. Так что никаких противоречий в его поступках я никогда не видел…» [30].

«Объект 150» был подвергнут испытаниям в средней полосе России и в Чарджоу (ТуркВО) при температуре окружающего воздуха, доходящей до +50 °C. Испытания были длительными и часто прерывались для доработки «Объекта 150» [29].

Однако Западная Германия в 1967 году опередила СССР, приняв на вооружение самоходный противотанковый ракетный комплекс с ручным наведением «Ягуар-1». По-видимому, это послужило причиной ускоренного завершения испытаний и доработки «Объекта 150».

3 сентября 1968 года «Объект 150» был принят на вооружение Советской Армии как «Истребитель танков ИТ-1». Выпускался малой серией с 1966 года до 1970 года на «Уралвагонзаводе». Было изготовлено 220 машин (4 года по 50 машин, еще 20 изготовлено в 1970 году), которые поступили в войска Белорусского и Прикарпатского военных округов [28]. По другим данным ИТ-1 также поступали в Забайкальский ВО [31].

В ходе учений «Неман» в сентябре-октябре 1968 года ИТ-1 было осуществлено 8 пусков ПТУР, которые поразили 8 целей [31].

За создание истребителя танков ИТ-1 главный конструктор Л.Н. Карцев был удостоен звания лауреата Государственной премии СССР.

ИТ-1 явился первым отечественным серийным истребителем танков и первой в мире боевой машиной на танковой базе с полуавтоматической системой наведения ПТУР на цель.

От «Дракона» к ракетно-пушечным танкам

Истребители танков ИТ-1 были сняты с вооружения в 1972–1973 гг. и переделаны в тягачи. Что послужило причиной этому?

Главные причины заключаются в том, что управлению ракетой в полете по радио свойственны крупные недостатки:

— занятость канала управления на все полетное время ракеты. Это определяет с учетом малой скорости ракеты для обеспечения ее управления низкий темп стрельбы. На предельной дальности скорострельность ИТ-1 составляла не более 2,5 выстрелов в минуту [1]. На один выстрел управляемой ракетой «Дракон» натовский танк мог ответить тремя выстрелами из пушки. Высокую вероятность поражения управляемой ракетой противник таким образом успешно мог компенсировать скорострельностью пушки;

— трудность ведения стрельбы ночью;

— недостаточная точность стрельбы по малоразмерным целям, не имевшим большого вертикального размера. Это объясняется тем, что ракета в полете совершает колебательное движение с амплитудой по вертикали [25];

— возможность взаимных помех при пуске УР большим числом танков, находящихся в непосредственной близости друг от друга;

— наличие перед танком большого расстояния 300–500 м [1] с которого начинается управление ракетой. Ствольная артиллерия практически не имеет мертвой зоны;

— большие массы и размеры аппаратуры наведения ограничивали возимый боекомплект [25].

Становилось ясно, что из-за отсутствия пушки истребитель танков не мог применяться при непосредственном сближении с противником, т. е. в боевых порядках линейных танков.

Ракетно-пушечный танк Т-72Б

При использовании во втором эшелоне отпадала необходимость в высоком уровне его защиты, как у танка. В этом случае его эффективность уничтожения целей будет такой же, как у легкобронированных и относительно дешевых носителей ПТРК [28].

В.С. Королев, принимавший активное участие в освоении ПТРК ИТ-1 в войсках дополняет перечень недостатков [31].

Суть их сводится к следующему *:

1. Высокая аварийность ИТ-1 по вине личного состава из-за низкой обученности и незнания правил эксплуатации, слабой натренированности наводчиков-операторов. Это формировало неправильное отношение и к самому ИТ-1 в войсках. Между тем, нагрузка на наводчика ИТ-1 по сравнению с Т-62 возросла в 2,3 раза [1], что предопределяло коренное изменение методологии и длительности обучения экипажей ИТ-1.

2. Безграмотный подбор кадровыми органами командиров подразделений от взвода и выше. Так, например, на должность командира 96-го ОБИТ (отдельного батальона истребителей танков) в БВО был назначен бывший инспектор ВАИ округа. Небрежная кадровая политика, проводившаяся в войсках при принятии на вооружение ИТ-1, стала одной из причин преждевременного снятия ИТ-1 с вооружения.

3. Недостаточная отработка комплекса вооружения ИТ-1, особенно станции наведения. «Дракон» требовал «тепличных» условий использования и содержания, как станции наведения, так и всего комплекса в целом. Преждевременные выходы из строя аппаратуры станции наведения в условиях сильной запыленности приводили к длительным простоям по причинам отсутствия запасных частей.

4. Высокая стоимость ПТРК. По ценам 1967–1969 гг. стоимость одной УР 3М7 ** составляла 2000 долларов. Этим объясняется малое количество ракет, выделяемых на практические стрельбы. За период службы не каждый оператор проводил боевые пуски со штатных ИТ-1.

* Текст приводится в сокращении и частично цитируется.

** В эти годы ракеты 3М7 были переименованы в 9М7 в связи с изменением общей системы индексации вооружения Сухопутных войск [28].

Боевая машина огневой поддержки БМПТ

5. ИТ-1 не получил дальнейшего развития вследствие наличия определенных межведомственных отношений в системе Министерства обороны, случайно попав в боевое использование Управления Начальника танковых войск (по причине монтажа комплекса вооружения на базе танка Т-62), а не начальника Главного ракетноартиллерийского Управления…

И если бы заказчиком данного комплекса было бы ГРАУ, то путем конструктивных усовершенствований комплекса «Дракон» можно было бы достичь надежного и эффективного образца вооружения, необходимого для борьбы с танками и бронеобъектами вероятного противника. Тогда ОБИТ могли бы с успехом использоваться в боевых порядках танковых и мотострелковых соединений на бронебазе в качестве противотанкового резерва на танкоопасных направлениях [31].

В.С. Королев заключает [31]:

«…несмотря на короткий срок использования в войсках комплексов вооружения на танковой базе «Дракон», истребитель ИТ-1 в целом по эффективности огневой мощи при поражении бронированных целей успел зарекомендовать себя как более эффективное средство, по сравнению с танками с пушечным вооружением. В ходе трехлетней эксплуатации ИТ-1 с комплексом вооружения на боевых пусках при условиях технически грамотной подготовки и настройки аппаратуры мы добились 90 %-й эффективности поражения целей даже при том, что по условиям эксплуатации комплекс вооружения был «сырой»* и требовал доработки и усовершенствования для использования на базе танка».

* В редакционной сноске к статье В.С. Королева дается «Примечание», в котором разъясняется, что на стадии принятия на вооружение образца военной техники, уровень отработки документации, соответствующий серийному производству, едва достигает 40 %. Остальные 60 % реализуются в ходе начала войсковой эксплуатации. Поэтому «сырые» образцы ВВТ, поступающие в войска с началом серийного производства, «доводятся» до требуемого уровня эффективности и надежности в процессе их войсковой эксплуатации. Это нормальное явление при освоении техники, особенно сложной, какой, безусловно, являлся истребитель танков ИТ-1. Автор очерка полностью согласен с текстом указанной редакционной сноски.

Главный конструктор УКБТМ В.Б. Домнин демонстрирует комплекс ракетного вооружения БМПТ. 2005 г.

В ходе выполнения ОКР была выявлена необходимость сохранения танковой пушки высокой баллистики в качестве основного оружия танка.

Приобретенный опыт в создании управляемого ракетного оружия был использован в дальнейшем при проектировании комплекса вооружения для основных ракетно-пушечных танков третьего послевоенного поколения путем оптимального сочетания лучших качеств пушечного вооружения и управляемого снаряда, разработанного с учетом результатов применения управляемых ракет ПТРК, а в начале XXI века при создании боевой машины огневой поддержки — БМПТ, созданной в УКБТМ на базовом шасси танка Т-72Б (Т-90) нового вида эффективного оружия Сухопутных Сил России, не имеющей аналогов в мире по боевой эффективности.

Действующий главный конструктор УКБТМ В.Б. Домнин — человек новой формации, владеющий знаниями экономики промышленного предприятия в современных условиях, умело сочетающий в своей деятельности приобретенный опыт работы руководителем военного представительства (полковник- инженер), производства на крупном машиностроительном предприятии (заместитель главного инженера УВЗ) и контрукторского КБ.

Разработанная «Уральским конструкторским бюро транспортного машиностроения» под руководством В.Б. Домнина БМПТ оснащена современным основным, дополнительным и вспомогательным вооружением. В состав комплекса основного вооружения кроме двух 30-мм автоматических пушек включена пусковая установка комплекса управляемого вооружения с четырьмя управляемыми ракетами «Атака-Т», с полуавтоматической системой управления ракет с наведением по лучу лазера со сверхзвуковой скоростью полета и сокрушительной мощью боевых частей.

В КБ под руководством Л.Н. Карцева и его заместителя по новому проектированию В.Н. Венедиктова накопился большой задел апробированных технических решений, которые предстояло внедрить в новый танк.

В.Н.Венедиктов

Кто спас «провальную» тему?

Среди ветеранов УКБТМ до настоящего времени нет единого мнения о том, кто из руководителей КБ внес наибольший вклад в создание истребителя танков ИТ-1.

Известно, что Л.Н. Карцев, как и П.А. Ротмистров, был откровенным сторонником развития пушечных танков. И это твердое убеждение главного конструктора входило в противоречие с мнением группы энтузиастов, занятых разработкой «Объекта 150» — ракетного монстра.

Противостояние разрешилось отъездом из Н. Тагила всех основных разработчиков проекта во главе с И.С. Бушневым и Н.Г. Изосимовым. Незадолго до кончины последнего в возрасте 90 лет я имел с ним длительную телефонную беседу в апреле 2009 г. Кавалер ордена Ленина *, Николай Георгиевич — один из бесспорных создателей «Дракона» — заявил, что после отъезда из Нижнего Тагила всех основных разработчиков «Объекта 150» «провальную тему» спас В.Н. Венедиктов.

Такое же твердое мнение имело руководство «Уралвагонзавода». Из аттестационной характеристики на В.Н. Венедиктова, подписанной руководством «Уралвагонзавода»: «…Особенно его способности, как инженера, конструктора и организатора проявились при разработке и освоении в производстве «изделия 150» [11].

В современных публикациях, появившихся в последнее время, роль В.Н. Венедиктова в создании боевых машин, оснащенных ракетным вооружением, затенена. На первый план как бы выдвигается главный конструктор «Уралвагонзавода» Л.Н. Карцев [1, 19, 32].

Не буду отрицать заслуг главного конструктора Л.Н. Карцева в оснащении Советской Армии многими образцами боевой техники, включая носителей ракетного оружия. Но при всем доброжелательном отношении к Леониду Николаевичу буду говорить от себя о выдающейся роли его заместителя — Валерия Николаевича Венедиктова в создании истребителя танков ИТ-1.

Работы по этой теме продолжались 10 лет (!) несмотря на то, что в них были вовлечены лучшие силы КБ. Это свидетельствовало о том, что по своей сложности создание ИТ-1 превосходило создание новых образцов танков.

Валерий Николаевич возглавил руководство затянувшимися работами в конце 1964 года и за два года сумел поставить на серийное производство первый отечественный образец боевой машины на танковой базе с ракетным вооружением.

* Среди руководителей среднего управленческого звена конструкторских предприятий ВПК я не смог найти ни одного подобного примера награждения высшей государственной наградой. — Прим. Э.В.

Парадоксы отечественного танкостроения*

15 августа 1967 г. вышло Постановление ЦК КПСС и СМ СССР (в дальнейшем — «правительственное Постановление») «Об оснащении Советской Армии новыми средними танками Т-64 и развитии мощностей для их производства», которым предусматривалось организовать серийное производство харьковского танка Т-64 в Харькове, Ленинграде и Нижнем Тагиле.

Для изучения конструкторской документации, технологии изготовления, сбора информации об эксплуатационной надежности танка Т-64 и опытных образцов «Объекта 434» (принят на вооружение 20 мая 1968 г. под наименованием «Танк Т-64А») на исходе 1967 года группа ведущих конструкторов и начальников бюро «Отдела 520» выезжала в Харьков на «Завод имени В.А. Малышева» и ХКБМ А.А. Морозова, в числе которых был и автор этих строк.

В «штабе» Л.Н. Карцева — В.Н. Венедиктова происходило активное обсуждение информации, привозимой из командировок сотрудниками КБ.

На всех тагильчан произвели сильные впечатления революционные новшества, внесенные в конструкцию танков Т-64 и Т-64А (в дальнейшем — Т-64): установка 125-мм пушки с современной на тот период времени СУО, необыкновенно низкий силуэт танка с большими углами наклона броневых деталей в носовой части корпуса, комбинированная броневая защита, противокумулятивные бортовые экраны, механизм заряжания пушки (при всех его недостатках, о чем будет сказано ниже), позволивший увеличить скорострельность пушки в сравнении с Т-62 в несколько раз и сократить на одного человека состав экипажа, компактная силовая установка с мощным двигателем и оригинальная трансмиссия. Занимаемые объемы МТО танка Т-64 в это время были в 1,65-2,26 раза меньше объемов МТО танков стран НАТО и составляли всего 2,6 м3 [3].

Пушка Д-81 в течение длительного времени превосходила все танковые пушки в мире [23]. По уровню защищенности от бронебойно-подкалиберных снарядов танк Т-64 более чем в два раза превосходил средние танки второго поколения, а по защите от проникающей радиации ядерного взрыва, радиоактивно-зараженной местности, радиоактивной пыли, ударной волны ядерного взрыва, отравляющих веществ и бактериальных средств ему не было равных в мировом танкостроении [33].

Комплекс этих мероприятий превратил танк в боевую машину, в которой оптимально сочетались свойства средних (по массе и подвижности) и тяжелых танков по огневой мощи и защите, что позволило отказаться от такой квалификации и назвать Т-64 (как и появившиеся позднее Т-72 и Т-80) основным боевым танком.

Все составные части танка были безукоризненно скомпонованы, а внешний облик танка Т-64 поражал воображение уральских конструкторов красотой форм и совершенством дизайна, свидетельствующими о необычайной талантливости А.А. Морозова, одного из создателей лучшего танка Второй мировой войны — Т-34. Безусловно, эти наработки ХКБМ нашли свое отражение в будущих танках Т-72 и Т-80. Обращает внимание их общая внешняя схожесть с танком Т-64.

Однако вскоре выяснилось, что кроме внешних очертаний, конструктивных элементов бронекорпуса с комбинированной и дифференцированной броней, трансмиссии и вооружения, к сожалению, все остальные составные части танка оказались непригодными для серийного производства танка из-за их конструктивных недостатков и низкой надежности.

По меткому определению А.Ю. Хлопотова, в это время «Т-64 представлял собой массу революционных новшеств, сделавших конструкцию танка неработоспособной» [34].

* Название главы заимствовано из очерка П.И. Кириченко и Г.Б. Пастернака [42], как наиболее правильно отражающее нелепую ситуацию, сложившуюся в отечественном танкостроении, с развертыванием одновременно в трех КБ работ, приведших к созданию разнотипных ОБТ

Главный конструктор УКБТМ в 1953–1969 гг. Л.Н. Карцев

Основной боевой танк Т-64

К этому времени всем танкостроителям стало известно, что в конструкцию танка Т-64 были заложены крупные просчеты. Танк Т-64 был принят на вооружение, не пройдя всех обязательных этапов выполнения ОКР, предусмотренных государственными стандартами. «Полигонные испытания танк прошел не в полном объеме, и многие недостатки в его конструкции были выявлены и устранены уже в ходе серийного производства и эксплуатации в войсках. Причина проведения испытаний по сокращенной программе заключалась в том, что на одном из показов новой военной техники танк очень понравился тогдашнему генсеку Н.С. Хрущеву, который заявил: «Будем брать!» [23].

Производство этого недоработанного танка одновременно на трех заводах грозило парализовать всю бронетанковую отрасль страны и оставить танковый парк Советской Армии без современных танков. На танковых заводах создалась угрожающая обстановка.

После того, как из войск пошел поток жалоб на низкую надежность Т-64, росло число противников этого танка. В 1968 году в Министерстве обороны сложилось отрицательное отношение к танку Т-64, несмотря на активную поддержку усилий харьковского КБ по устранению недостатков танка со стороны всесильного секретаря ЦК КПСС по оборонным вопросам Д.Ф. Устинова. К сожалению, ошибки, внесенные в компоновку танка, являются «стратегическими ошибками», устранение их в процессе серийного производства танков требует длительного времени и больших материальных затрат.

То, что произошло далее в отечественном танкостроении, по словам известного сатирика, стало напоминать светофор, у которого были включены три огня одновременно.

Танк «Объект 172». Вид спереди

На «Уралвагонзаводе» были немедленно приняты меры к исключению из состава танка ненадежных силовой установки (двухтактный дизель 5ТДФ мощностью 700 л.с., бескассетный ВО с изолированным воздушным трактом системы воздухопитания, эжекционная система охлаждения с замкнутым воздушным трактом), ходовой части (опорные катки малого диаметра 550 мм с внутренней амортизацией, короткие соосные торсионы, телескопические гидроамортизаторы) и механизма заряжания с заменой их на конструкции собственной разработки.

Опытный танк тагильчан с дизельной силовой установкой (4-х тактный двигатель В-45К мощностью 730 л.с., вентиляторная система охлаждения с разомкнутым воздушным трактом, двухступенчатый воздухоочиститель с неизолированным воздушным трактом системы воздухопитания двигателя), автоматом заряжания «бескабинного» типа и ходовой частью танка Т-64 получил название «Объект 172» (на первых образцах устанавливались бескассетные воздухоочистители).

После модернизации «Объекта 172» за счет установки более мощного двигателя В-46 мощностью 780 л.с. и ходовой части «Объекта 167» (опорные катки с наружной амортизацией диаметром 750 мм, гидроамортизаторы лопастного типа) танку было присвоено наименование «Объект 172М» (прообраз танка Т-72).

Тагильчане также разработали и изготовили 3 опытных танка «Объект 173», отличающихся от харьковского Т-64 только конструкцией моторно-трансмиссионного отделения, выполненного как на «Объекте 172» и «Объекте 172М».

Танк «Объект 172». Вид сверху

В самом начале этих работ, когда проводились испытания объектов «172» и «173», танковое КБ «Уралвагонзавода» был вынужден оставить главный конструктор Л.Н. Карцев из-за возникших сложных взаимоотношений с директором «Уралвагонзавода» И.Ф. Крутяковым, который предложил ему написать заявление об освобождении от должности главного конструктора по собственному желанию. Леонид Николаевич такое заявление написал и перешел работать в ГБТУ Министерства обороны СССР [35]. По рекомендации Л.Н. Карцева КБ возглавил В.Н. Венедиктов (назначен исполняющим обязанности главного конструктора 18.08.1969, а утвержден в этой должности приказом министра 07.01.1970).

При Карцеве была начата беспримерная и отчаянная работа КБ по созданию «Объекта 172», послужившего началом для появления знаменитого танка Т-72. Но от начала работ по «Объекту 172» до организации серийного производства танка Т-72 был невероятно сложный и трудный путь, который коллектив КБ проделал под руководством Валерия Николаевича Венедиктова. Впереди еще предстояло пройти многолетний период доработки опытных танков «Объект 172», «Объект 172М», а после начала серийного производства танков Т-72 предстояла их доработка по результатам войсковых испытаний и войсковой эксплуатации.

Проводы Л.Н.Карцева. Групповой портрет сотрудников КБ. 1969 г.

На ленинградском «Кировском заводе» в танке Т-64 также произвели замену силовой установки и ходовой части, сохранив механизм заряжания танка Т-64 «кабинного» типа.

Опытному танку с газотурбинным двигателем и новой ходовой частью собственной разработки (опорные катки диаметром 670 мм с наружной амортизацией, гусеницы с обрезиненной беговой дорожкой, телескопические гидроамортизаторы) и механизмом заряжания танка Т-64 было присвоено наименование «Объект 219» (прообраз танка Т-80).

В апреле 1968 г. вышло постановление ЦК КПСС и СМ СССР, обязывающее Миноборонпром и Минавиапром в период 1968–1971 гг. провести ОКР по созданию танкового газотурбинного двигателя на ленинградском «Научно-производственном объединении им. В.Я. Климова» и созданию газотурбинной силовой установки (ГТСУ) для замены ненадежной штатной СУ с двигателем 5ТДФ в танке Т-64.

«Работы по созданию танка («Объект 219». — Прим. Э.В.) находились под постоянным контролем секретаря ЦК КПССД.Ф. Устинова, в связи с чем никаких задержек в проведении работ не было. УДмитрия Федоровича была настолько твердая уверенность в успешном завершении работ, что, даже не дожидаясь окончания работ, было предусмотрено за 1968–1974 гг. создать производственные мощности по производству ГТД-1000Т на калужском опытном моторном заводе, ленинградском машиностроительном заводе им. В.Я. Климова и построить завод по серийному производству ГТД в г. Ростове Ярославской области. О широкомасштабном развертывании работ по созданию танков с газотурбинной силовой установкой свидетельствует и тот факт, что их изготовление ежегодно включалось в народно-хозяйственный план «О планах поставок бронетанковой техники» [36].

При положительном завершении работ по созданию газотурбинного танка «Уралвагонзаводу» предстояло бы еще раз переналаживать подготовку серийного производства нового танка.

В нижнетагильском КБ скрупулезно изучались конструктивные особенности и недостатки танков Т-64 и «Объекта 219». Выводы принимались в кабинете главного конструктора.

Они опирались на изучение мнений офицеров, имевших возможность сравнивать свои впечатления, полученные при эксплуатации этих танков.

К тому времени шквалы возмущений на низкую надежность и крупные недостатки танков Т-64 (Т-64А), а позднее, «Объектов 219» (Т-80) доходили до Нижнего Тагила.

В 1960-е годы были подвергнуты доводочным испытаниям более 100 единиц танков Т-64 и Т-64А*.

Эти годы характеризовались исключительной напряженностью всех видов испытательных работ в «22 НИИ БТ Полигоне».

В ходе испытаний, кроме вопросов низкой надежности этих танков, перед сотрудниками Полигона вставали вопросы о целесообразности установки на танк механизма заряжания, «велись дискуссии и о предпочтительности для танка 2-х тактного, 4-х тактного дизеля или газотурбинного двигателя.

Испытательныеработы ответа на эти и подобные им вопросы либо не давали, либо давали очень поздно и ценой больших издержек.

Поэтому такие вопросы часто решались на уровне мнений тех или иных лиц» [29].

Широким фронтом были развернуты доводочные испытания газотурбинного двигателя ГТД-1000Т «Объекта 219» с целью обеспечения его заданных газодинамических, прочностных и эксплуатационных характеристик на всех режимах работы. Стендовым испытаниям и в танке было подвергнуто 96 образцов ГТД (до межведомственных испытаний двигателя) [56].

На средства, выделенные для изготовления 96 ГТД-1000Т, можно было бы изготовить 1000 дизельных двигателей, устанавливаемых в танк Т-72.

Для уральских конструкторов это были веские аргументы против танков Т-64 и Т-80.

Для того, чтобы у читателей не сложилось впечатления об уязвленной амбиции руководства УКБТМ, поставивших своей целью во что бы то ни стало избавить «Уралвагонзавод» от серийного производства «чужих» танков Т-64А и Т-80, хочется привести воспоминания независимых военных экспертов, имеющих большой опыт эксплуатации танков на офицерских должностях.

* Для сравнения: до начала серийного производства немецкого танка «Леопард-2» потребовалось изготовить и испытать всего 18 опытных танков [55].

Главный конструктор «Уральского конструкторского бюро транспортного машиностроения» полковник В.Н. Венедиктов

Откровения о танке Т-64

Предоставим слово офицерам запаса В. Мураховскому, В. Кулагину, А. Балакиреву, В. Брускову, Е. Зацу, И. Ашакину, имеющим большой опыт эксплуатации танков в войсковых частях. Каждый из них служил на танках Т-64. Пятеро приобрели опыт эксплуатации танков Т-64, Т-72 и Т-80.

Полковник запаса В. Мураховский, широко известный в кругах любителей БТТ, прослужил в армии 18 лет на танках Т-54, Т-55, Т-62, Т-64, Т-64А, Т-64Б, Т-64БВ, Т-72, Т-72А, Т-80БВ, хорошо знаком с танком Т-72Б.

Всех их трудно обвинить в лоббировании интересов тагильских танкостроителей. Их откровения о конструктивных недостатках отечественных танков могут быть полезной наукой для танковых конструкторов и авторитетным мнением для любителей БТТ. Приводим часть текстов их воспоминаний:

1) Перечисляя наименования танков, на которых офицерам пришлось служить, они дают танку Т-64 такую оценку:

«…из этой линейки самое неприятное впечатление оставил Т-64…» (В. Мураховский);

«Все машины, кроме Т-64, достойно себя показали» (В. Кулагин);

«Что я могу сказать о тех машинах, на которых приходилось служить: хуже, чем Т-64А, я машины не видел» (А. Балакирев);

«Я хотя и заканчивал ХГВТКУ (Харьковское гвардейское высшее танковое командное училище, которое готовило офицеров-танкистов со специализацией на Т-64. — Прим. Э.В.), но с недостатками «64-ки» согласен, их много. Т-72 все же лучше и надежнее» (В. Брусков);

Главный конструктор танка Т-64 А.А. Морозов

«У меня в роте… в КДВО (Краснознаменный Дальневосточный военный округ. — Прим. Э.В.) было 25 танков Т-72, 10 танков Т-80 и 2 танка Т-64. Поверьте, было с чем сравнивать. Вздохнул свободно, только когда Т-64 сдал в капремонт» (Е. Зац);

«Руководство Сухопутных войск СА, ГБТУ в 70-е и 80-е годы всеми силами пыталось повысить боевые возможности войск. С этой целью принимались важнейшие решения по их комплектованию, с учетом реальных возможностей боевой техники…

Поставки танков Т-64А в первый стратегический эшелон Советской Армии — Группу Советских войск в Германии начались только через 7 лет после начала серийного производства.

Но и спустя такой большой срок с запуска серии, пришлось часть танков изымать из других военных округов, поскольку Харьков не мог обеспечить нужный объем выпуска… В начале 80-х годов был принято решение срочно заменять танки Т-64 на Т-80…

Т-64 изымался из ГСВГ/ЗГВ, поскольку его недостатки перекрывали любые достоинства» (В. Мураховский).

В итоге:

«Первый стратегический эшелон на Западном театре военных действий (Западная группа войск — ГДР, Северная группа войск — Польша) оснащался танками

Т-80. Южный фланг (Центральная группа войск — Чехословакия) и второй стратегический эшелон (Прибалтийский, Белорусский военные округа) оснащались танками Т-72. Таким образом, на ключевом стратегическом направлении, где предполагалось решать исход войны НАТО против стран Варшавского Договора, места для Т-64 не нашлось.

Танки Т-64, поставляемые с завода и выводимые из ГСВГ, направлялись на укомплектование соединений в регионы с мягкими климатическими условиями, в основном на Юго-Западное стратегическое направление (Южная группа войск — Венгрия, Прикарпатский, Киевский, Одесский военные округа). Помимо прочего, здесь обеспечивались кратчайшие коммуникации к заводу-производителю и специализированным БТРЗ. Ни один другой тип танка в СССР не имел такой привязки по климату и техническому обеспечению.

За все годы производства Т-64 (около 20 лет!) не решились укомплектовать этими танками ни одного соединения в военных округах с суровыми климатическими условиями — Дальневосточном, Забайкальском, Сибирском, Уральском, Приволжском, Ленинградском. В этих местностях из танков нового поколения несли службу только Т-72 и Т-80» (В. Мураховский).

2) Среди многих конструктивных недостатков харьковских танков Т-64А офицеры сделали ряд акцентов.

Силовая установка.

2а) Двухтактный двигатель:

«Крайне неудачный двигатель»; «Повышенные требования к объему и чистоте поступающего воздуха у 2-х тактного двигателя» (В. Мураховский). Аналогичное мнение высказал А. Балакирев;

«В случае с 5ТДФ невозможен отбор мощности» (В. Мураховский);

«В своей роте поменял за два года 4 движка» (В. Кулагин);

«Двигатель хоть и компактный, но ненадежный…» (В. Брусков).

2б) Система охлаждения:

«Сама по себе эжекционная система, пришедшая на смену вентиляторной в 1960-е годы, представлялась весьма привлекательной: для нее не требуется отбор мощности с двигателя…, она практически не изнашивалась, массу и габариты имела несколько меньше вентиляторной схемы. Увы, все эти преимущества с лихвой перекрывались единственным врожденным пороком — производительность эжекционной системы уступала современной вентиляторной почти в 1,5 раза, что особенно критично, учитывая повышенные температуры двухтактника»;

«Если температура выше +25 °C, до трети марша идешь на пониженных передачах. Нетрудно представить себе последствия долговременного выдвижения на поле боя, в котором из-за перегрева МТО неизбежно возникнет необходимость вести танк и постоянно маневрировать под огнем противника на 1-й — 2-й передачах» (В. Мураховский);

«На подводном вождении не дай Бог, если механик-водитель забудет открыть жалюзи при выходе из воды — перегрев, много времени не надо» (Е. Зац).

2в) Бескассетный воздухоочиститель:

«Воздухоочиститель забивается очень часто, из-за этого их прозвали «пылесосами» (В. Брусков);

«…проблема харьковской силовой установки — инерционная бескассетная воздухоочистка… пылевой износ, перегрев, особенно при движении в колонне, опасность попадания ГСМ в воздухоочиститель — «вечные проблемы» эксплуатации Т-64 в войсках…

…Бескассетные фильтры… давали о себе знать: …Летом на танках УБГ (речь идет о танках учебно-боевой группы, на которых обучают навыкам вождения экипажи. — Прим. Э.В.) приходилось обслуживать каждые200 км» (В. Мураховский).

Поперечный разрез танка Т-64

Описывая движение танков Т-64А в составе боевой группы, поднятого по тревоге, В. Мураховский отмечает: «Я не могу описать словами, что такое летний марш армады свыше 150 гусеничных машин по разбитой дороге на лёссовых и песчаных грунтах… Воздух насыщен не только мелкой пылью, но и сажей, частичками масла и топлива выхлопа десятков машин. Эта адская смесь стоит в воздухе несколько часов, она быстро забивает циклоны ВО. Если не очистить ВО по прибытии в исходный район — всем движкам гарантирован «каюк»… Это я описал сравнительно «лояльный», типичный для мирного времени случай. Но однажды видел ситуацию, когда по одному маршруту летом выходила дивизия целиком (свыше 700 единиц гусеничной техники). Этот чудовищный шлейф пыли протяженностью более 100 км наверняка было видно из космоса… Поскольку это был первый опыт столь массированного применения Т-64А, все понадеялись на цифры, записанные в ТОИЭ. Итогом стали десятки угробленных 5ТДФ, шок командования, обвинения во вредительстве, срочная командировка в ГСВГ большой группы специалистов и руководства ХКБТМ, прибытие эшелона с запчастями из Харькова в адрес дивизии».

Далее В. Мураховский отмечает: «…Ситуация с пылевым износом и перегревом 5ТДФ постепенно улучшалась по мере накопления опыта эксплуатации танка в войсках и внедрения конструкторских доработок, тем не менее, пылевой износ и перегрев — два характерных вида эксплуатационных отказов ВСЕХ МОДИФИКАЦИЙ…» (выделено мной. — Э.В.).

2г) Пуск двигателя:

«На танке Т-64…

(сложность пуска. — Прим. Э.В.) …уступает, конечно, запуску первого спутника, но точно потруднее запуска четырехтактных движков… Очень не любит двухтактный движок высокой влажности и всячески отказывается заводиться, если на улице сыро и холодно»

(В. Мураховский);

«…летом хорошо, если 5–6 машин (в роте.

— Прим. Э.В.) заводились без подогревателя…»

(В. Кулагин);

«Если машина не новая, то в холодное время, чтобы ее завести, нужно быть четырехруким, иначе все сразу делать не успеваешь: и стартер, и воздух, и масловпрыск два раза и чего-нибудь еще» (А. Балакирев).

Механизм заряжания танков типа Т-64 (Т-80)

Ходовая часть.

Острой критике В. Мураховского подверглась ходовая часть танка Т-64.

В соосных торсионах Т-64, составляющих половину длины торсионов тагильских танков, при крайнем верхнем положении опорных катков (соответствует максимальному углу закрутки торсионного вала) возникали предельно допустимые напряжения, что обуславливало низкую их надежность при высоких скоростях движения танка. «В итоге расход 4–5 торсионов в год на «вожденческую» машину УБГ считался нормой… Для сравнения скажу, что подобные же проблемы были и на Т-62, но их не было на Т-72 и Т-80… С торсионами иногда случались более серьезные казусы. Так, один из моих панцеров на учениях налетел на валун так, что не только сломало торсион, но и вырвало законцовку со шлицами на днище. Машину пришлось отправлять на БТРЗ в Кирхмезер (Кирхмезер расположен в ГДР. — Прим. Э.В.), снимать башню и наваривать законцовку». Вырыв срединной шлицевой опоры грозил гибелью механику-водителю, либо разрушением двигателю (В. Мураховский).

О массовых случаях поломок торсионов говорили А. Балакирев и В. Брусков; о низкой надежности катков — А. Балакирев; о сбросе гусениц при движении Т-64 на песчаных грунтах с боковыми кренами — В. Кулагин, В. Брусков, И. Ашакин.

«На Магдебургском полигоне (полигон расположен в ГДР. — Прим. Э.В.), на старой железнодорожной насыпи, Т-64 сразу на обе гусеницы разулся. Машина в песок зарылась боком процентов на сорок высоты катков. Обе гусеницы пришлось резать автогеном, потом рыть яму перед машиной, гусеницы перед ней выкладывать, на них ее натаскивать тягачом, потому что танк на катках в песок продолжал зарываться. Вытаскивали двумя тягачами БТС, заняло это мероприятие трое суток» (И. Ашакин).

Механизм заряжания.

Участник Великой Отечественной войны, заместитель главного конструктора УКБТМ, полковник Л.А. Вайсбурд считал, что поток рекламаций из войск по низкой надежности танка Т-64 и жалоб во все высокие инстанции страны на недостатки его конструкции объяснялись оторванностью ведущего состава харьковского КБ от эксплуатации танков в войсках, что отрицательно сказалось на многих конструктивных решениях при проектировании новой машины. Например, конструкция механизма заряжания (МЗ) практически изолировала боевое отделение (БО) от отделения управления (ОУ) и ограничивала взаимодействие экипажа внутри машины.

Вращающийся транспортер автомата заряжания: 1 — каркас вращающегося транспортера, 2 — кассета, 3 — центральный стакан погонного устройства

Автомат заряжания танков типа Т-72

Он пишет: «В связи с этим мне вспоминается один эпизод времен ВОВ (я был на фронте с 1941 по 1944 гг.) Накануне Курско-Орловой битвы наша часть получила несколько американских танков М4А2 «Шерман», в которых из боевого отделения практически не было доступа в отделение управления. В бою был тяжело ранен механик-водитель, и экипаж ему не мог помочь. Механик умер. Через сутки-двое тело его распухло, и возникла проблема как его вытащить из люка, так как невозможно было обвязать его туловище внутри машины…»

Позднее подобные случаи происходили в войсках при эксплуатации танков Т-64. Один такой случай гибели механика-водителя наблюдал В.И. Мураховский.

Ошибки в конструировании механизма заряжания приводят к гибели людей до сего времени.

В газете «Сегодня» (Украина) от 21 июня 2005 г. рассказано о гибели механика- водителя при преодолении танком Т-64 вброд ручья на территории Украины.

Случались и забавные истории. Одну из них поведала газета «Аргументы недели» от 30 декабря 2009 г. (Я. Вяткин, «Успеть вовремя!») В канун Нового года механик- водитель не смог открыть люк на учебном танке Т-80. Решил вылезти через башню. Для этого требовалось снять 2–3 кассеты в механизме заряжания. Поленившись снять одну кассету, он в толстом зимнем комбинезоне застрял при перелазе, как Винни-Пух. Пришлось звать подмогу. К Новому году его вытащили только общими усилиями.

Другим конструктивным недостатком МЗ танка Т-64А является вертикальное расположение пороховых зарядов в транспортере. Это делает их более уязвимыми при обстреле танка в сравнении с горизонтально размещенными выстрелами в автомате заряжания (АЗ) танка Т-72.

Василий Брусков отметил еще один недостаток харьковского МЗ: «…МЗ на морозе -30 °C начинает «клинить», а АЗ хоть бы что, потому что там нет никакой гидравлики. И загрузка в АЗ проходит гораздо быстрее».

К сожалению, порочная конструкция МЗ «кабинного типа» перешла с Т-64 на Т-80.

Откровения о газотурбинных танках

Подробный сопоставительный анализ технических характеристик газотурбинных и дизельных танков и перечень главных недостатков танков типа Т-80 в сравнении с танками типа Т-72 приведен в отечественном источнике [18].

В 2001 году появилась интересная статья Кэрлтона Мейера — боевого офицера армии США, принимавшего участие в боевых действиях по всему миру на танках М1А1 «Абрамс» [39].

В ней обладатель зеленого берета, выступающий в качестве независимого военного эксперта, как и российские офицеры, с той же откровенностью и профессионализмом, раскрывает недостатки американского газотурбинного танка М1А1.

Удивляет полное сходство всех аналитических выводов по результатам войскового (боевого) применения газотурбинных танков Т-80 и М1А1 «Абрамс» по обоим источникам [18, 39].

Сравним оба источника:

1) М1А1 — «Абрамс» показал хорошие показатели при движении на высокой скорости через пустыню во время учений мирного времени, но это непрактично на большей части земли. Мудрые танкисты вообще продвигаются в не очень быстром темпе, чтобы своевременно обнаруживать угрозы» [39].

Т-80 — «Скорости танков при войсковой эксплуатации резко снижаются по сравнению со скоростями, достигаемыми танками на всех проводимых официальных испытаниях и выставках…»

«Разбор ротных тактических учений показал, что у танков Т-80 нет никаких преимуществ перед танком Т-72».

«…по заключению комиссии, определяющим условием для выполнения тактических задач явилось время на обнаружение и поражение цели» [18].

2) М1А1 — «Двигатель газовой турбины… потребляет много топлива… Это — приблизительно в три раза больше, чем у подобных дизельных двигателей».

«В экспедиционных операциях топливо, вероятно, придется привозить полностью из Калифорнии».

«Топливо, которое должно быть поставлено в дивизию с ГТД, требует в три раза большего количества автоцистерн для перевозки горючего и еще один танкер в неделю только чтобы обеспечить топливом эти дополнительные топливозаправщики… в три раза больше тылового обеспечения для утроенного количества водителей топливозаправщиков и механиков, обслуживающих эти топливозаправщики» [39].

Главный конструктор танка Т-80 Н.С. Попов

Т-80 — «Танки Т-80БВ, Т-80Б проигрывают танку Т-72Б по часовому расходу топлива в 3,0–4,2 раза, а по путевому расходу топлива в 2,2–3,7 раза!»

«При войсковой эксплуатации и боевом применении танков Т-80У требуется в 4 раза больше топлива по сравнению с Т-90 на каждый километр пройденного пути, в 5–6 раз больше топливозаправщиков и в 10–12 раз больше топлива для заправки самих топливозаправщиков при обеспечении Т-80У равных с дизельным уральским танком Т-90 запасов хода!» [18].

3) М1А1 — «Танк «Абрамс» выбрасывает в корму… в четыре раза больше теплоты, в четыре раза более вероятно привлечет внимание и подлетающие боеприпасы».

«В результате танк может быть обнаружен и поражен намного дальше (дизельного танка. — Прим. Э.В.) …Кроме того, это позволяет противнику легко отличить большое яркое пятно выхлопных газов танка «Абрамс» от грузовика или двигателя любой другой техники» [39].

Т-80 — «…обратимся к войсковой эксплуатации танков Т-80У и Т-9 °C. При примерном равенстве масс этих танков и их средних скоростей движения можно считать приблизительно, что затраты мощности газотурбинного двигателя и дизеля на движение танков одинаковые. Но путевой расход топлива у танка Т-80 в 4 раза больше, чем у танка Т-9 °C. Следовательно, львиная доля тепловой энергии сжигаемого топлива… теряется с выхлопными газами двигателя» [18].

4) М1А1 — «Большая тайна в американской армии — то, что ГТД «Абрамса» дорого в обслуживании и ремонте. Армия тратит 25 % из ее ежегодного бюджета на эксплуатацию для всех наземных боевых систем на двигатели «Абрамса», а другие 25 % — для остальных частей танка» [39].

Т-80 — «Технико-экономическая оценка сравниваемых танков (Т-80У и Т-9 °C. — Прим. Э.В.) будет неполной, если не учитывать стоимость эксплуатации и ремонта обоих танков». (При войсковой эксплуатации и боевом применении танков Т-80У требуется больше топлива, топливозаправщиков, обслуживающего персонала. См. выше. — Прим. Э.В.)

«Затраты на восстановление силовой установки с газотурбинным двигателем по сравнению с дизельным двигателем выше в два раза. Стоимость капитального ремонта ГТД танка Т-80 в 14 раз больше стоимости ремонта дизельного двигателя типа В-84!» [18].

5) М1А1 — «Армия накопила 8000 танков типа М1, большинство — на хранении. Армия должна отбраковать 6000 из этих танков, использовать части с одной машины для ремонта других, сэкономив миллиарды долларов на запасных частях» [39].

Т-80 — «…до насыщения армии необходимым количеством новых танков Т-90 и модернизированных танков Т-72Б они (Т-80. — Прим. Э.В.) должны эксплуатироваться, при этом планомерно выводиться из войск и утилизироваться. Другого не дано» [18].

6) М1А1 — «Дизельные двигатели должны устанавливаться (вместо ГТД. — Прим. Э.В.) как часть программы модернизации М1А3. Отбор дизельного двигателя прост, начиная с двигателя CV12 Перкинс… мощностью 1500 л.с.»

«…американская промышленность выпускает менее мощные двигатели, которые армия может выбрать для еще лучшего КПД по топливу» [39].

Т-80 — «При достигнутом уровне удельных мощностей современных ОБТ дальнейший рост мощности двигателей мало сказывается на увеличении средней скорости танков, но негативно отзывается на стоимости, надежности, унификации узлов, топливной экономичности и температурном режиме силовых установок» [18].

Во время операции «Буря в пустыне» VII корпус армии США должен был останавливаться и ждать прибытия заправщиков для пополнения запасов топлива измученных «жаждой» «Абрамсов» в критический момент, что и позволило большей части иракской республиканской гвардии организованно отступить

Основной боевой танк Т-80

Виктор Мураховский пишет о газотурбинном танке Т-80 следующее:

«В целом Т-80 доставлял гораздо меньше хлопот, чем Т-64. Это был бы вообще идеальный танк, если бы не две его особенности: чудовищный РЕАЛЬНЫЙ расход топлива и НЕВООБРАЗИМАЯ стоимость (выделено мной — Э.В.)»

В ТТХ танка Т-80 запас хода выглядит вполне прилично. Однако в реале, умноженный на коэффициент средней квалификации мехвода и условия движения в колонне, запас хода превращается в мизерную величину. Мне известны случаи, когда полностью заправленные батальоны Т-80 вставали «сухими» через 160–180 км (в реальных условиях войсковой эксплуатации танки типа Т-80 проигрывают танкам типа Т-72 примерно в 3–4 раза. — Прим. Э.В.) [18]).

Вторая проблема — стоимость. Уверен, что если бы, не дай Бог, началась большая война (например, с НАТО или Китаем), на следующий день все заводы перешли бы на выпуск Т-72. А Т-80 в лучшем случае хватило бы на одну операцию начального периода войны. Кстати, до появления Т-72 ситуация выглядела вообще аховой — пришлось бы запускать в производство Т-62!..

Как танкист — член экипажа я был в восторге от возможностей Т-80У и до сих пор считаю его лучшим танком для сдачи итоговых проверок.

Но как танковый командир, я понимаю, что Т-80 — не «военный» танк. Был ли смысл сохранять производство Т-80 ранее или восстанавливать его сейчас? Мне кажется, что смысла в этом нет» [37]*.

Первое отрезвление руководителей танковой отрасли пришло в 1990-х годах. В этот период Россия стала жить по рыночным законам. Когда научились оценивать танки по критерию «эффективность- стоимость» выяснилось, что Т-80 оказались ненужными ни своему Министерству обороны, ни иностранным заказчикам.

* В полном объеме перечисленные недостатки танка Т-80 были получены в УКБТМ уже после того, как Валерий Николаевич завершил свой жизненный путь. Длительное время Т-80 был вне критики из-за закрытости сведений по результатам его реальной эксплуатации в войсках. А пышная реклама «невиданных достижений», реализованных в Т-80 во всех СМИ, никем неоспоренных, позволила пролить на создателей газотурбинного танка обильный дождь наград различного достоинства. Дважды эти «достижения» удостаивались Ленинской и Государственной премий.

Справа-налево: заместитель министра М.А. Захаров, генеральный конструктор Н.С. Попов, инструктор ЦК КПСС В.Ф. Юдкин, директор завода Ю.А. Лейковский, заместитель начальника ГБТУ И.Е. Логачев. Май 1987 г. Северная группа войск

«Отмахнуться» от таких конструктивных недостатков уральские конструкторы не могли и не хотели. На «Уралвагонзаводе» разворачивалась подготовка серийного производства танка Т-64А, который оказался не только революционно новым, но и совершенно непригодным для войсковой эксплуатации из-за низкой надежности основных составных частей и допущенных «стратегических» ошибок в конструировании важнейших систем, агрегатов и узлов танка.

В «Отделе 520» в это время наиболее активную роль в выработке концепции основного боевого танка играли выпускники бронетанковой академии (главный конструктор, несколько его заместителей, остальные — начальники ведущих отделов КБ). Почти все они были участниками Великой Отечественной войны и знали цену ошибкам в конструировании танков, расплатой за которые является человеческая жизнь (примером может служить случай гибели механика-водителя из-за невозможности оказания ему помощи из боевого отделения). Для каждого из них жалобы на конструкцию танка из войск являлись сигналом к немедленному устранению этих недостатков.

Танковое КБ «Уралвагонзавода» имело свою концепцию создания основного боевого танка, основанную на собственных апробированных решениях.

Время собирать камни

«Усвой то, что сделали твои предшественники, и иди дальше»

Л.Н. Толстой, писатель

В.Н. Венедиктов. 1970-е гг.

Наступил момент, который царь Соломон из библейской книги «Эклезиаст» определил, как «…время собирать камни».

Руководство «Отдела 520» (УКБТМ) взялось решить задачу устранения конструктивных недостатков танка Т-64 за счет комплектования в выделенных объемах корпуса и башни апробированными в процессе выполнения НИОКР и длительной войсковой эксплуатации составными частями собственной разработки, главными из которых являются:

— применение автомата заряжания пушки, обеспечивающего размещение ее боекомплекта в нижней части корпуса танка — в наименее поражаемой зоне. В танке типа Т-72 в нижней части боевого отделения установлен вращающийся транспортер автомата заряжания, форма и размеры которого обеспечивают членам экипажа перемещение внутри машины из боевого отделения в отделение управления и обратно. Заряжание производится при помощи электромеханического привода. Тагильский АЗ обеспечивает большую безопасность экипажу, чем МЗ танков Т-64 (Т-80). При горизонтальном размещении выстрелов в автомате заряжания детонация боекомплекта при поражении танка вероятна в гораздо меньшей степени;

— применение 4-тактных дизелей с современными ТТХ, оснащенных агрегатами наддува, позволяющих получить наивысшие показатели по запасу хода машин, лучшую приспособленность к их эксплуатации в особо сложных условиях (горная местность, жаркие и пыльные условия, характерные для пустынных регионов мира), наиболее низкую стоимость машин, хорошую компонуемость МТО базового танка при создании семейств БГМ различных родов Сухопутных войск, также гусеничных машин на танковых шасси гражданского назначения;

— применение вентиляторных систем охлаждения с разомкнутым воздушным трактом, превосходящих эжекционные системы охлаждения с замкнутым воздушным трактом по КПД, обеспечению более низкого температурного режима всех агрегатов МТО, пожаробезопасности МТО за счет интенсивной вентиляции его объема.

У вентиляторных систем охлаждения большое преимущество перед эжекционными системами охлаждения при движении танка на максимальной скорости с малым сопротивлением движению (работа двигателя на регуляторной ветви). На

Танк «Объект 172М»

Применение разомкнутого воздушного тракта системы охлаждения, является традиционным для ряда поколений российских дизельных танков.

— применение систем воздухопитания двигателя, содержащих высокоэффективные двухступенчатые воздухоочистители, позволяющие обеспечить наибольший ресурс двигателя при эксплуатации в условиях высокой запыленности воздуха.

Отечественные двухступенчатые воздухоочистители, установленные на дизельных танках второго и последующих послевоенного поколений, превосходят зарубежные ВО примерно в два раза по удельным объемам, а при равных объемах, эффективности очистки и предельно допустимых величинах потерь давлений продолжительность работы между обслуживаниями кассет при одинаковой запыленности воздуха на входе в ВО лучше показателей иностранных воздухоочистителей в 5–7 раз [3].

Неизолированный воздушный тракт системы воздухопитания двигателя исключает попадание в воздухоочиститель листьев, хвои, стерни и других посторонних предметов, также попадание воды в двигатель при случайном затекании в воздухопитающее (ие) окно (окна), расположенное (ые) над ВО в крыше над двигателем. Конструктивно неизолированный воздушный тракт системы воздухопитания позволяет решить задачу обеспечения оптимального подогрева впускного воздуха двигателя по летней и зимней трассам за счет специально организованного смешения «горячего» воздуха из МТО с «холодным» атмосферным воздухом, что обеспечивает достижение наилучшей топливной экономичности при частичных нагрузках двигателя, реально получаемых в процессе войсковой эксплуатации танков.

Забегая вперед, заметим, что за весь период эксплуатации отечественных дизельных танков второго и третьего поколений на заводы-изготовители не по этом режиме теплоотдача двигателя снижается, а обороты и производительность вентилятора повышаются выше номинального значения, что благоприятно сказывается на тепловом режиме двигателя.

ступили ни один рекламационный акт или претензия из войсковых частей, вызванных снижением эффективности или утратой надежности систем воздухопитания [3].

— применение ходовой части, содержащей опорные катки диаметром 750 мм с наружной амортизацией, необрезиненные гусеницы, лопастные гидроамортизаторы, установленные в расточках корпуса, что обеспечивает ей высокую надежность вследствие лучших показателей тепловой скоростной нагруженности (произведение катковой нагруженности на скорость танка) массивных шин большого диаметра и лучшего отвода тепла в корпус танка от гидроамортизаторов, большую стойкость элементов ходовой части к минному подрыву.

Узел подвески у танка Т-72 крепится 4 болтами снаружи корпуса и имеет более длинную заделку оси балансира в корпусе в отличие от танков Т-64А и Т-80. На танке Т-72 не было случаев вырыва подвески при подрыве мин.

Гидроамортизаторы танка Т-72 при взрыве мин под катком также имеют повышенную противоминную стойкость по сравнению с гидроамортизаторами танка Т-64 (Т-80).

После утверждения рабочей конструкторской документации для организации серийного производства двигателя В-46. 1 ряд (слева направо): первый — В.А. Спасский, заместитель главного конструктора КБ дизелей, третий — А.А. Лущенко, председатель комиссии (ГБТУ МО РФ), шестой — С.М. Музикус, заместитель главного конструктора КБ дизелей. 2 ряд (слева направо): первый — П.Я. Сысоев (ЧТЗ), третий — Г.С. Горбунов, начальник 3018 ВП, четвертый — Б.Ц. Гиндин (ЧТЗ), пятый — Э.Б. Вавилонский, начальник отдела УКБТМ, седьмой — В.Е. Горбаневский, начальник отдела НИИД, двенадцатый — Ю.И. Иванов, начальник сектора УКБТМ. Март 1974 г.

Конструкции основных составных частей боевых танков, содержащих высокоэкономичный и надежный 4-х тактный дизельный двигатель, вентиляторную систему охлаждения с разомкнутым воздушным трактом, систему воздухопитания дизеля с неизолированным воздушным трактом и двухступенчатым воздухоочистителем апробированы в процессе массовой длительной войсковой эксплуатации и в боевых действиях танков в различных регионах мира (танки Т-55, Т-62) [3], [40].

Подобного широкого и длительного опыта войсковой эксплуатации и боевого применения боевые танки наших соперников не имеют.

Т-72 вобрал в себя все то новое, что к этому времени было в арсенале тагильских конструкторов танков и их основных составных частей для повышения боевой эффективности этих машин (автор очерка выделил в тексте шрифтом зеленого цвета конструктивные мероприятия, положительно зарекомендовавшие себя в процессе испытаний опытных образцов и нашедших применение в дальнейшем в танке Т-72 и его модификациях).

Сложнейшая работа по созданию танка Т-72 выполнялась поэтапно.

В процессе заводских испытаний «Объекта 172» на полигоне «Уралвагонзавода» стало ясно, что ходовая часть танка Т-64 является неустранимым конструктивным недостатком.

Г.Б. Пастернак — один из лучших испытателей Кубинского полигона — вспоминает: «…Испытательная трасса «Уралвагонзавода» не в пример харьковской: огромное число серийных танков превратили ее в нечто похожее на специальный стенд проверки ходовой части. Наиболее нагружаемые подвески это передняя и задняя, а особенность подвески Т-64А, в том числе в том, что заделка торсионов осуществляется в середине достаточно тонкого (не жесткого) днища, которое вынуждено участвовать в работе подвески. Первые выровы днища произошли на переделанных машинах под двигателями и разрушили их. Последним звоночком стало прибытие машины с трассы к воротам цеха, когда опытный механик-водитель вдруг обнаружил зияющие трещины вокруг своего рабочего места, что грозило реальной опасностью для жизни» [30].

Знаменитый конструктор танковых дизелей, главный конструктор КБ «Челябинского тракторного завода» И.Я. Трашутин

В 1969–1971 гг. проводились сравнительные испытания тагильских танков объектов «172» и «173» с харьковскими Т-64, выявившие преимущество силовых установок уральских танков. Эти испытания проводились в Европейской части СССР (руководитель бригады специалистов Е.Е. Кривошея) и в Средней Азии (руководитель бригады В.И. Гриб).

Испытания завершили долгий спор тагильских конструкторов с оппонентами о выборе конструкции воздухоочистителя для уральских танков в пользу двухступенчатого (кассетного) ВО. В процессе испытаний бескассетные воздухоочистители танков Т-64 и одного танка «Объект 172» (по утверждению Е.Е. Кривошеи, на танке с башенным номером 5 был установлен бескассетный ВО [41]) не обеспечили защиту двигателей от пылевого износа.

В течение 1971 г. были проведены полигонные испытания девяти «Объектов 172М» в ТуркВО, БВО, ЗакВО, ЗабВО. По результатам этих испытаний была проведена доработка опытных танков до предъявления их на войсковые испытания.

Карта маршрута государственных испытаний 1972 г. (европейская часть)

В 1972–1973 гг. решалась судьба танка Т-72. Опытным танкам «Объект 172М» предстояло выдержать государственные испытания, к которым было привлечено внимание ЦК КПСС, ВПК, Министерства обороны, Министерства оборонной промышленности и ряда других министерств и предприятий.

На испытаниях были представлены 15 «Объектов 172М» «Уралвагонзавода» и 6 опытных газотурбинных танков «Объект 219» ленинградского «Кировского завода».

Условия испытаний были разнообразными, сложными и проведены в период с 19 июня по 11 октября 1972 года на территории трех союзных республик европейской части СССР — Украина, Белоруссия, РСФСР — и в Средней Азии на территории республики Туркмения.

Испытания включали в себя:

— пробеги танков в учебных центрах европейской части (Чугуев, Новомосковск, Уречье, Персиановка) составили 4018 км, в Туркмении (Теджен, Келята) — 1964 км;

— движение танков на марше в колоннах по проложенному маршруту от Чугуева до Персиановки, разделенному на 15 участков: Чугуев — Новомосковск — Александрия — Комаровка — Малые Лисовцы — Игнатполь — Новая Рудня — Уречье — Михалки — Игнатполь — Малые Лисовцы — Комаровка- Александрия — Новомосковск — Ново-Бешево — Персиановка протяженностью 3646 км;

— движение по маршруту от Теждена до Келяты, разделенному на 4 участка: Теджен — Ашхабад — Безмеин — Кизыл-Арват — Келята протяженностью 896 км. Общий пробег танков составил в среднем 10500 км.

Маршрут танков был проложен по пересеченной местности (балки, овраги, броды, равнинная и горная местности, труднопроходимые сыпучие пески и топкие солончаки пустыни Кара-Кум), проводился в условиях повышенной запыленности при температуре окружающего воздуха +40 °C в тени, днем и ночью. Боевые стрельбы, в том числе взводные и ротные, проводились на окружных полигонах БВО и ТуркВО.

Результаты испытаний тщательно анализировались и сравнивались по трем наименованиям танков: «Т-64», «Объект 172М» и «Объект 219» (танки Т-64 проходили по тому же маршруту в 1971 году).

Председателем государственной комиссии был назначен первый заместитель командующего 6-й гвардейской танковой армии, генерал-майор Ю.М. Потапов, проводивший испытания танков Т-64 в 1971 г.

Ю.М. Потапов был настроен жестко против тагильских танков, т. к. перед началом испытаний получил инструкции Д.Ф.

Устинова завершить испытания оформлением заключения комиссии о том, что «Объект 172М» испытания не выдержал, тем самым дать основания о закрытии ОКР по этому танку.

Участник этих знаменитых испытаний 1972 года полковник П.И. Кириченко был заместителем председателя государственной комиссии. Он вспоминает [42]:

«Государевым оком» на испытаниях был уже немолодой инструктор оборонного отдела ЦК КПСС некто В.И. Подрезов. Неотлучно следуя за танками, как правило, в одной машине с председателем комиссии, он стремился вникнуть во все технические тонкости испытаний. Проводя установку Д.Ф. Устинова, он бдительно следил за умонастроениями председателя и членов государственной комиссии…

…Непокрытая седая голова с аккуратной круглой лысиной и надетая поверх гражданской одежды длинная плащ-накидка с откинутым капюшоном делали Подрезова поразительно похожим на средневекового монаха-капуцина. За это, а также за назидательный тон в разговоре с окружающими и по некоторому созвучию с его фамилией он получил среди испытателей ироническое прозвище Падре. Время от времени Падре отводил в сторону кого-либо из участников испытаний, заподозренных им в излишних симпатиях к танку Т-72 («Объекту 172М» — Прим. Э.В.), и тихим голосом, почти шепотом, делал ему предостережение, напоминая об ответственности перед партией…»

Состав комиссии был подобран таким образом, что соотношение сил было явно на стороне приверженцев газотурбинного танка. В связи с этим при оценке государственной комиссией результатов поэтапных испытаний имели место крупные конфликты В.Н. Венедиктова и директора УВЗ И.Ф. Крутякова с председателем комиссии и его сторонниками.

Ю.М. Потапов. В 1972 г. председатель государственной комиссии войсковых испытаний танков «Объект 172М» и «Объект 219»

Заместитель председателя государственной комиссии войсковых испытаний танков в 1972 году полковник П.И. Кириченко

О том, какие анекдотические формы приобретали нападки сторонников танка Т-80 («Объекта 219». — Прим. Э.В.) на танк Т-72 авторы [42] приводят такой эпизод: после пробега танками Т-72 около 3000 км группа сторонников Т-80 представила комиссии заключение, «что корпуса двух танков полностью выработали свой ресурс и поэтому танки должны быть сняты с испытаний. Основанием для этого послужили несколько микротрещин в бортах корпусов в районах кронштейнов подвески. Вопреки этому «научному» заключению, танки без какого бы то ни было ремонта корпусов выполнили весь объем испытаний, включая 10000 км пробега, стрельбы, преодоление всех видов препятствий, в том числе водных преград вброд и под водой. Особенно сильное давление сверху оказывалось на председателя комиссии, который должен был постоянно докладывать о ходе и результатах испытаний лично Д.Ф. Устинову.

Это ставило генерала Ю.М. Потапова в пикантное положение, учитывая, что возможность его дальнейшего продвижения по службе во многом зависела от отношения к нему руководства ЦК КПСС. В этих условиях объективная оценка результатов испытаний потребовала от испытателей и членов комиссии немало мужества и принципиальности, за которую кое-кто поплатился».

Понимая исключительную важность этих испытаний для судьбы «Объекта 172М» и «Уралвагонзавода» — изготовителя будущего танка, рекомендованного комиссией для серийного производства, за танками неотступно двигались след в след машины повышенной проходимости, в которых находились директор завода И.Ф. Крутяков (принимал постоянное участие на первом этапе протяженностью 7664 км и на втором этапе при подведении итогов работы комиссии) и В.Н. Венедиктов. Оба знали, что на стороне уральского танка, кроме безусловного преимущества в надежности, должен быть использован дополнительный веский аргумент в его защиту. Такой аргумент был рожден в стенах УКБТМ Валерием Николаевичем и был поддержан И.Ф. Крутяковым.

Танк «Объект 172-2М» (ОКР «Буйвол»)

Маршал Советского Союза И.И. Якубовский, директор УВЗ И.Ф. Крутяков и главный маршал бронетанковых войск А.Х. Бабаджанян — делегаты XXV съезда КПСС

На войсковые испытания был представлен «вне конкурса» опытный танк «Объект 172-2М», разработанный в рамках ОКР «Буйвол», включавший в себя целый комплекс новых мероприятий, направленных на дальнейшее совершенствование «Объекта 172М».

Среди них:

— повышение уровня защищенности от противотанковых средств;

— увеличение боекомплекта на 6 выстрелов;

— увеличение емкости топливных баков и запаса хода;

— повышение мощности двигателя на 60 л.с. за счет установки нового двигателя В-46Ф производства ЧТЗ;

— усовершенствование систем подрессоривания танка, управления огнем, повышение точности стрельбы и др. [32].

Этот хитрый замысел В.Н. Венедиктова преследовал следующие цели:

1) демонстрировал о готовности внедрения в производство конструкторских заделов по дальнейшему совершенствованию важнейших составных частей танка;

2) на этом танке проверялась эффективность вновь вводимых конструктивных мероприятий по замечаниям государственной комиссии в ходе испытаний 15 танков — «Объектов 172М».

Организация этих работ Венедиктовым была отработана до совершенства. На испытаниях находились все начальники ведущих конструкторских отделов. При поломке какого-либо узла начальник отдела анализировал на месте причину отказа узла, намечал способ устранения недостатка конструкции, согласовывал с главным конструктором. Эти сведения доводились оперативно до соответствующих отделов в УКБТМ, им устанавливались сроки разработки доработанной конструкции, изготовления и доставки в район испытаний танков. В УКБТМ работа находилась под контролем выдающегося организатора работ Л.А. Вайсбурда — заместителя главного конструктора.

Лучше его эти работы не мог организовать никто. Доставленные в район нашего пребывания доработанные узлы предъявлялись членам комиссии и оперативно устанавливались на «Объект 172-2М». Экипаж этого танка состоял из профессионалов высшего уровня — испытателей, механиков- водителей (по совместительству — слесари-сборщики). Результаты испытаний комиссия вынуждена была учитывать в своих протоколах, т. к. испытания узлов в составе «Объекта 172-2М» были более жесткими (он был тяжелее и быстроходней), чем в «Объектах 172М». Как правило, они были положительными и свидетельствовали о том, что УКБТМ и УВЗ не требуется по завершении испытаний разрабатывать и доказательно согласовывать с военным представительством мероприятия по устранению недостатков конструкции узла. Получалась огромная экономия времени.

Это импонировало государственной комиссии и даже ее председателю. Заметно улучшилось отношение Ю.М. Потапова к тагильчанам и нашему танку.

На государственную комиссию «Объект 172-2М» оказывал психологическое воздействие в пользу тагильчан.

Перед началом второго этапа испытаний в Средней Азии заместитель главного конструктора УКБТМ А.С. Шелгачев и я были приглашены в штабную машину председателя комиссии (мы прибыли раньше основной группы тагильчан).

Состоялся откровенный разговор, в ходе которого Юрий Михайлович рассказал о том, что он за предыдущий этап испытаний высоко оценил не только боевые и эксплуатационные характеристики танка и особенно его надежность, но удивлен тому, с какой невиданной оперативностью УВЗ и УКБТМ разрабатывают и внедряют в производство мероприятия по результатам выявленных на испытаниях отдельных недостатков конструкции. По всему было видно, что Ю.М. Потапов, как мужественный и честный человек, «созрел» для того, чтобы нарушить инструкции секретаря ЦК КПСС Д.Ф. Устинова о подписании отрицательного заключения на результаты испытаний танков Т-72.

В заключении, единогласно подписанном всеми членами комиссии без разногласий, было записано: «Танк рекомендуется для принятия на вооружение и серийное производство при условии устранения выявленных недостатков и проверки эффективности их устранения до серийного производства».

Это была победа!

В УКБТМ под руководством В.Н. Венедиктова была развернута работа по подготовке «Объектов 172М» к контрольным войсковым испытаниям, как это было рекомендовано государственной комиссией генерала Ю.М. Потапова.

Заместитель главного конструктора УКБТМ полковник Л.А. Вайсбурд

Заместитель главного конструктора УКБТМ А.С. Шелгачев

И.П. Вертелко — председатель государственной комиссии приемных испытаний танка Т-72 (1973 г.), по результатам которых танк был принят на вооружение Советской Армии

Эти испытания не заставили себя ждать. Уже в середине февраля 1973 года колонна «Объектов 172М» своим ходом выдвинулась из Нижнего Тагила в направлении Еланского учебного центра (УралВО). В соответствии с программой испытаний, утвержденной начальником танковых войск и заместителем Министра оборонной промышленности, 10 танкам предстояло пройти испытания в два этапа: в УралВО (зимой) и БВО (весной). На Урале температура окружающего воздуха опускалась до -36 °C, а в Белоруссии танки испытывались в условиях весенней распутицы. Там и закончились эти испытания.

Испытания проводились под председательством первого заместителя командующего 5-й гвардейской танковой армии, генерал-майора танковых войск И.П. Вертелко, человека огромного мужества, стойкости, не терпящего холуйского поклонения разным авторитетам.

И.П. Вертелко — участник Великой Отечественной войны. Будучи совсем юным, бесстрашно ходил за немецкими «языками». Став танкистом, уничтожил 34 фашиста в одном бою пулеметной очередью. Был ранен в голову. После войны, став командиром танкового полка, отличился в знаменитых военных учениях «Днепр» перед правительственными трибунами с многочисленными военачальниками армий стран Варшавского Договора. Умелым руководством своим полком обеспечил решительное наступление «восточных». Был представлен Министру обороны маршалу А.А. Гречко. Награжден орденом Красного Знамени, именным подарком министра, был направлен в Академию Генерального штаба. Стал генералом. Его ждала блестящая карьера в танковых войсках, если бы не назначение на должность председателя государственной комиссии по испытаниям уральских танков. В случае положительного заключения результатов испытаний его карьера могла быть сломана навсегда Д.Ф. Устиновым.

Поступки Ивана Петровича характеризуют такие строки из его книги [43]: «Наверное, можно было занять и другую позицию, «не нервировать», как мне неоднократно советовали, высокое начальство и самому не портить себе нервы. Но в таком случае неизбежно встаешь перед дилеммой, о которой хорошо сказано в одной старой военной песне:

«Господа офицеры, Я прошу вас учесть, Кто сберег свои нервы, Тот не спас свою честь».

Иван Петрович сберег свою офицерскую честь. В утвержденном им заключении комиссии написано, что танки испытания выдержали, в пределах гарантийного (4000 км) и до регламентного срока (6500 км) включительно работали надежно. Разработанные и внедренные «Уралвагонзаводом» мероприятия по результатам войсковых испытаний 1972 года оказались эффективными. По объему доработок, проверки их эффективности и уровню надежности танки готовы к принятию их на вооружение и серийное производство.

В дальнейшем Иван Петрович отстаивал это заключение комиссии в Москве, когда сторонники танка Т-64 сделали последнюю попытку утвердить производство своего танка на «Уралвагонзаводе». В жаркой дискуссии он поставил последнюю точку, сказав об уральском танке: «Жаль, что у нас не было таких танков во время войны. С ними мы бы закончили ее гораздо раньше».

7 августа 1973 года вышло Постановление правительства о принятии на вооружение Советской Армии «Объекта 172М» под названием «танк Т-72» и постановке его на производство на «Уралвагонзаводе».

А через некоторое время была учинена расправа над сторонниками танка Т-72. Были освобождены от должности или отправлены на пенсию ряд видных военачальников и гражданских руководителей, способствующих принятию на вооружение танка Т-72 [3].

Среди этих караемых людей, к счастью, не оказалось И.П. Вертелко. В его судьбе случился крутой поворот, он стал… пограничником и оказался недосягаем для, казалось бы, всесильного Д.Ф. Устинова.

Колонна танков Т-72 «Урал» на войсковых учениях

В 1973 г. в партийной «табели о рангах» председатель Комитета государственной безопасности Ю.В. Андропов, в подчинении которого находились пограничные войска, оказался выше секретаря ЦК КПСС по оборонным вопросам Д.Ф. Устинова (Андропов — член Политбюро ЦК КПСС, Устинов — кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС).

В кабинете Ю.В. Андропова состоялось такое объяснение новому назначению ошеломленному И.П. Вертелко. Спросив, какое у него образование (танковое училище, Бронетанковая академия, Академия Генерального штаба), Юрий Владимирович сказал: «Выходит, учить вас вроде и негде. Значит — работать надо. В танковой армии у вас — тысячи единиц бронетанковой и автомобильной техники. Здесь, в погранвойсках, ее значительно меньше, к тому же она разбросана по периметру шестой части суши. Но управлять ей тоже надо. Вот поэтому мы вас и пригласили» [43].

Я уверен, что объяснение неожиданному повороту в служебной деятельности Ивана Петровича сразу после испытаний танков Т-72, следует искать в заботах о нем Начальника танковых войск главного маршала БТВ А.Х. Бабаджаняна, командующего Белорусским военным округом И.М. Третьяка и Министра обороны СССР А.А. Гречко, высоко ценивших его человеческие качества и воинский опыт.

На новой службе И.П. Вертелко стал генерал-полковником, первым заместителем Начальника погранвойск КГБ СССР, куратором всей военной техники, состоящей на вооружении погранвойск, руководил боевыми действиями пограничников в Афганистане, защищал рубежи самого большого государства в мире по всему его периметру, был удостоен звания Героя Советского Союза. Он кавалер 70 государственных наград СССР (России) и других стран.

На мой вопрос, кем Иван Петрович себя больше ощущает — танкистом или пограничником, он твердо ответил: «Танкистом, так как большая часть моей жизни прошла в танковых войсках».

Старый генерал был почетным гостем на открытии музея бронетанковой техники Уралвагонзавода в 2006 г., где создан персональный комплекс И.П. Вертелко, рассказывающий о его героической жизни.

Он увлекательно рассказывал о танках, соэданных в Нижнем Тагиле, и своем участии в их испытании.

С 1976 года началось серийное производство танка Т-80 и двигателя ГТД-1000Т на «Калужском моторостроительном заводе». Газотурбинные танки выпускались Производственным объединением «Кировский завод» (г. Ленинград) и «Производственным объединением «Завод транспортного машиностроения им. Октябрьской революции» (г. Омск).

Серийный выпуск газотурбинных танков прекращен в 1992 году [18].

Конструктор и политики

История развития военной техники в СССР (России) содержит много печальных примеров некомпетентных решений, принятых высшим руководством страны в строительстве Вооруженных Сил, нанесших вред обороноспособности страны. Особенно много их отмечено во второй половине XX века.

Из-за некомпетентного вмешательства некоторых партийно-государственных руководителей в деятельность КБ, разрабатывавших образцы военной техники, были допущены грубейшие ошибки в развитии флота [58], авиации и космических систем [59, 62], ствольной артиллерии [60, 61], затормозивших на многие годы создание новейших видов вооружений в нашей стране.

Читать об этом болезненно, так как приходится признавать, что власти страны совершили ошибки такого крупного масштаба.

Однако, не устаю повторять слова известного русского генерала Михаила Ивановича Драгомирова: «Всякое дело выигрывает от правды».

Поэтому надеюсь, что сбудется предсказание генерал-полковника Ю.М. Потапова, бывшего начальника танковых войск — начальника Главного бронетанкового управления, утверждавшего, что «…безусловно, придет время, когда все станет на свои места. Государственное и военное руководство сможет научиться, к сожалению, на собственных ошибках, умелому руководству обороной страны и Вооруженными Силами» [57].

Убежден в том, что познавать историю развития военной техники надо во всей ее полноте и многогранности.

История отечественного танкостроения второй половины XX века, к сожалению, писалась на фоне постоянно совершаемых ошибок в строительстве Вооруженных Сил.

Вернемся к проблемам танкостроения в нашей стране.

В 1971 г. были проведены войсковые испытания 15 харьковских танков Т-64А под председательством генерал-майора Ю.М. Потапова.

Выводы членов государственной комиссии и председателя комиссии, лоббировавших этот танк, необоснованно приукрашали достигнутые результаты этим танком в ходе испытаний.

Так, например, из пятнадцати танков только на восьми танках двигатели отработали предусмотренные программой 500 моточасов и обеспечили пробег машинам 11000 км. Остальные семь двигателей вышли из строя! [64]

Представители Министерства обороны, также входящие в состав комиссии, написали «особое мнение» к выводам комиссии, указывая на вскрытые недостатки танков. Министр обороны А.А. Гречко приказал наказать членов комиссии от Министерства обороны, которые высказали «особое мнение», переводом их в восточные округа, а остальных хорошо отметить. Со сторонниками уральского танка Т-72 начальником УНТВ маршалом А.Х. Бабаджаняном и его заместителем генералом Ю.А. Рябовым, вставшими на защиту мнений военных членов комиссии, министр угрожал разобраться лично.

«Послеэтого, — пишет в своих «Дневниках» А.А. Морозов, — мнение о нашей машине диаметрально изменилось и все стали «За» [8].

Таким образом, Министр обороны проложил дорогу в войска танку Т-64А, обросшему не устраненными недостатками конструкции.

Член Политбюро ЦК КПСС, Министр обороны СССР (1967–1976), Маршал Советского Союза А.А. Гречко

Посещение «Уралвагонзавода» секретарем ЦК КПСС Д.Ф. Устиновым. Лето 1971 г. Слева- направо: первый секретарь Нижнетагильского горкома КПСС Д.П. Клочков, директор «Уралвагонзавода» И.Ф. Крутяков, секретарь ЦК КПСС Д.Ф. Устинов, первый секретарь Свердловского обкома КПСС Я.П. Рябов (четвертый)

Через несколько лет тот же Министр обороны А.А. Гречко стал бороться за единый танк… Т-72.

В мемуарной литературе А.А. Гречко показан как ярый сторонник этого танка [8, 35, 44, 45]. «Т-72 был любимым детищем Маршала Советского Союза А.А. Гречко» — писал И.П. Вертелко [43].

Это перевоплощение Министра обороны в твердого сторонника «уральского варианта Т-64» [45] стало возможным благодаря блистательному красноречию и убежденности главного маршала бронетанковых войск А.Х. Бабаджаняна в правильности выбора им единого танка для армии.

Прежде чем он обратил «в свою веру» А.А. Гречко Амазасп Хачатурович привлек на свою сторону двух заместителей Министра обороны — Главкома Сухопутных Сил генерала армии И.Г. Павловского и видного полководца Маршала Советского Союза И.И. Якубовского.

Член Политбюро ЦК КПСС, Министр обороны СССР (1976–1984), Маршал Советского Союза Д.Ф. Устинов

Член Политбюро ЦК КПСС, первый секретарь ЦК КПУ В.В. Щербицкий

Но до конца решить вопрос о поставке в войска единого танка этим военачальникам не удалось.

Этому решению препятствовали политики.

«Глупость совершается быстро, а служит долго», — говорит народная мудрость. Подтверждением этому на высшем государственном уровне была совершена величайшая глупость в развитии отечественного танкостроения, давшая возможность одновременному появлению в войсках трем основным боевым танкам: Т-64, Т-72 и Т-80, близким по боевым характеристикам и совершенно разунифицированным между собой по конструкции.

«Учитывая, что каждый из трех танков из-за отсутствия единого мнения в Министерстве обороны лоббировался одним из членов Политбюро (Т-64 — первым секретарем КПУ В.В. Щербицким, Т-72 — Министром обороны А.А. Гречко, Т-80 — секретарем ЦК КПСС Д.Ф. Устиновым), однозначного решения правительства о поставке в войска единого танка принято не было», — писал первый заместитель Начальника ГБТУ МО, генерал-лейтенант Н.А. Журавлев [44].

Казалось бы, в такой ситуации им надо было встретиться и выработать единую точку зрения о выборе на конкурсной основе из трех опытных танков лучших составных частей: силовой установки, ходовой части, типа механизированной боеукладки. А работы по остальным вариантам закрыть. Министр обороны должен был запретить военпредам приемку деталей и узлов, изготовление которых запрещено Министром оборонной промышленности на подведомственных ему предприятиях.

В итоге должен был получиться единый основной боевой танк, сочетающий в своей конструкции лучшие из технических решений трех танковых школ.

«Но взаимоотношения между государственными людьми, стоящими у вершины власти, дело исключительно тонкое и деликатное» — отмечал Ю.П. Костенко, проработавший в высокой должности в Кремле 20 лет [45].

Члены Политбюро ЦК КПСС были наделены огромной властью, обладали большим апломбом, обострённым самолюбием, неуступчивостью в разрешении разногласий, возникавших между ними по разным вопросам.

Не решив своей главной задачи по координации работ между тремя КБ, член ЦК КПСС, Министр оборонной промышленности С.А. Зверев (сторонник Д.Ф.

Устинова) потребовал от УКБТМ сохранить конструкцию узлов танка Т-64, размещенных в обитаемых отделениях «Объекта 172» (кроме автомата заряжания), в целях унификации их с базовым танком. Это поручение нельзя было выполнить, т. к. установка в танке новой конструкции автомата заряжания вызвала полную перекомпоновку его боевого отделения. Одновременно министр запретил на «Объекте 172» устанавливать ходовую часть аналогичную «Объекту 167», тем самым затормозил доработку будущего танка Т-72 на два года (такая ходовая часть была реализована позднее в опытном танке «Объект 172М»).

Компоновочное размещение систем, узлов и деталей в БО танка Т-64 было несовместимо с компоновкой узлов, размещенных по другую сторону моторной перегородки, там размещалось МТО танка Т-72. Однако по решению Министра МОП, радеющего за унификацию узлов Т-72 и Т-64, все системы и узлы танка Т-72 в БО должны были сохранить свою конструкцию и место размещения, как на Т-64.

Подчиняясь этому нелепому решению, тагильские конструкторы вынуждено прокладывали топливные трассы по левому борту в зоне расположения раскаленных выхлопных патрубков двигателя, тянули от правого борта к левому двухметровые трубопроводы системы охлаждения, подключенные к подогревателю, избавиться от которых возможно было, установив подогреватель у левого борта и т. п. В первом случае это грозило пожаром (в 1971 году на «Объекте 172М» из-за поломки трубки подвода топлива к форсункам термодымовой аппаратуры фонтан топлива, направленный на выхлопные патрубки, воспламенился и с помощью вентилятора распространился по всему объему МТО, вызвав разгерметизацию всех систем МТО). Во втором случае при переводе техники с летней эксплуатации на зимнюю при установке танка не в строго горизонтальное положение в трубопроводе мог остаться несливаемый остаток воды с образованием ледяной пробки, прекращающей циркуляцию воды через работающий подогреватель. Это неминуемо приводило к выходу из строя сложного и дорогостоящего узла. Такие факты, к сожалению, имели место в войсках.

Наконец, конструкция подогревателя в танке Т-64 была выполнена с вопиющими конструктивными недостатками.

Член ЦК КПСС, Министр оборонной промышленности СССР С.А. Зверев

После посещения «Уралвагонзавода». 1-й ряд (слева направо): секретарь Свердловского обкома КПСС Г.В. Колбин, командующий УралВО генерал армии Н.К. Сильченко, главный маршал бронетанковых войск А.Х. Бабаджанян, начальник отдела ВПК при Совмине СССР O.K. Кузьмин, директор «Уралвагонзавода» И.Ф. Крутяков, ответственный работник ЦК КПСС Кутейников, заместитель Министра оборонной промышленности Ж.Я. Котин, директор харьковского «Завода им. Малышева» О.В. Соич. 2-й ряд (справо налево): третий — главный конструктор УКБТМ В.Н. Венедиктов, четвертый — главный конструктор ХКБМ (г. Харьков) А.А. Морозов. Слева от А.Х. Бабаджаняна во втором ряду — заместитель начальника НТК ГБТУ МО СССР Л.Н. Карцев

Подогреватель был подвержен коксованию из-за недостаточной производительности нагнетателя воздуха, особенно при разряде АКБ. К чистке он был не приспособлен!

Подогреватель в танке Т-64 расположен в боевом отделении рядом с моторной перегородкой у правого борта и, согласно решению министра С.А. Зверева, был заимствован нами для танка Т-72, как унифицированный с ним узел.

Для пуска подогревателя требовалось снаружи вывернуть резьбовую заглушку на выхлопном патрубке (позднее вместо заглушки стала устанавливаться крышка лючка на двух болтах), установить в выпускной патрубок подогревателя специальный козырек из ЗИП машины, предохраняющий резиновые шины опорных катков от воздействия выпускных газов подогревателя, забраться в боевое отделение, открыть топливный кран подогревателя и запустить подогреватель, перейдя в отделение управления через два люка. Если подогреватель не запустился, то водитель должен из отделения управления перейти вновь в боевое отделение и выпустить воздух из топливной системы через специальную пробку. По завершении разогрева силовой установки по показаниям приборов, находящимся в отделении управления, водитель должен выключить подогреватель, выйти вновь наружу, снять козырек и уложить его в ящик ЗИП, установить на место заглушку выхлопного патрубка. Качественно эту операцию могут выполнить только два одновременно занятых члена экипажа. Случалось, что экипаж забывал загерметизировать подогреватель.

При преодолении танком грязной лужи грязь и вода проникали внутрь газоходов и камеры сгорания. Изобретательные члены экипажа чистили подогреватель как могли. Мне случалось видеть раздутые подогреватели (действие пороховых газов). А это значит, что с пороховыми газами грязь вылетала не только наружу, но и внутрь боевого отделения.

Рядом с подогревателем находится топливный бак и размещаются боеприпасы…

Вспоминая эту пору, я часто видел В.Н. Венедиктова крайне недовольным тем, что мы долго возимся с решением навалившихся на нас проблем, а себя помню в состоянии крайнего возмущения от неразумных решений, спускаемых московскими чиновниками сверху, с указанием как надо проектировать новый танк.

Валерий Николаевич сумел взять под личный жесткий контроль лечение, как мне казалось тогда, безнадежно больного узла. Он привлек к нашей работе специалистов других отделов — исследователей, электриков и даже из башенного отдела — разработчиков механизма поворота башни.

Через некоторое время к подогревателю стали пристраивать повышающий редуктор, потом вместо него перевели штатный электродвигатель насосного узла на форсированный режим работы за счет повышения оборотов выше допустимых заводом-изготовителем. Эти мероприятия обеспечили увеличение производительности воздушного нагнетателя и снизили вероятность возникновения коксования подогревателя. В дальнейшем после многих доработок от конструкции подогревателя танка Т-64 ничего не осталось. А в войсках стали одновременно эксплуатироваться три (!) разунифицированных подогревателя танков Т-64, Т-72 и Т-62, близких по теплопроизводительности и габаритам.

Этот из ряда вон ненадежный в эксплуатации узел доставил нам много неприятностей. В войсках его не любили и недоумевали, почему в танке Т-72 не используется надежный, неприхотливый подогреватель танка Т-62, работа с которым не требует многократного выхода механика-водителя из боевой машины наружу (снаружи местность может простреливаться или быть заражена радиоактивной пылью).

Форсуночный подогреватель силовой установки танка Т-62

Форсуночный подогреватель силовой установки танка Т-64А

Разве объяснишь офицерам, что министр лучше них знает, какой подогреватель должен применяться в танке, и где он должен размещаться.

Если Валерий Николаевич не мог ослушаться своего министра, даже видя неразумность его решений, то Александр Александрович Морозов позволял себе делать то, что хотел, а упреки высокопоставленных чиновников пресекал. Однажды заместитель Начальника ГБТУ генерал-лейтенант Ю.А. Рябов, обеспокоенный потоком жалоб на низкую надежность ходовой части танка Т-64, обратился к А.А. Морозову с просьбой о срочной ее доработке, приложив для подтверждения своей аргументации отчеты о войсковых испытаниях этого танка.

Морозов начертал на одном из отчетов: «Если Вы такие умные, то делайте танки сами!»

В конце жизни А.А. Морозов признавался своему сыну Евгению, что при разработке ходовой части танка Т-64 им была допущена ошибка [45].

К великому сожалению, ошибки Морозова с ходовой частью, силовой установкой и механизмом заряжания привели к появлению трех модификаций однотипных танков, оттянули на ХКБМ почти все научные и финансовые ресурсы, имевшиеся в отрасли, затормозили развитие многих важных направлений в танкостроении.

На Военно-технический Совет Министерства обороны. Слева-направо: директор ВНИИ Стали М.И. Маресев, заведующий отделом ВПК О.К. Кузьмин, заместитель Министра обороны В.М. Шабанов

Соперники

Впереди у танков Т-72 и его усовершенствованных модификаций предстояло участие в одиннадцати масштабных сравнительных войсковых испытаниях с постоянными соперниками — танками типа Т-64 и Т-80.

Испытания проводились в различных дорожно-климатических условиях на территории огромной страны с привлечением большого количества разнообразной техники, были продолжительными, проводились в разное время года и суток, на равнинной местности и высоко в горах, на песчаных барханах и в вязкой грязи, на бетонной полосе полигона и в болотах. По сложности и протяженности маршрутов испытания танков в СССР не имели себе подобных в любой стране мира. В ходе испытаний выявлялись конструктивные недостатки танков, которые потом устранялись под придирчивом контролем военпредов. Это позволяло создавать технику с высокой степенью боеготовности и подтверждать качество серийного производства.

Подготовкой и участием в испытаниях танков в УКБТМ было занято большое количество людей, умело управляемых В.Н. Венедиктовым.

Для сбора предложений и выявления недостатков при эксплуатации танков в КБ был создан отдел надежности и эксплуатации, учреждена новая должность заместителя главного конструктора по эксплуатации.

Членами комиссий испытаний от УКБТМ и одновременно руководителями бригад специалистов КБ и опытного цеха стали назначаться заместители главного конструктора или начальники ведущих отделов. И только дважды Валерий Николаевич на войсковых испытаниях брал на себя все эти обязанности.

Это были уже упомянутые испытания 1972 года и испытания 1976 года. По остроте накала возникающих конфликтов между членами комиссий эти испытания превосходили все другие.

Вспоминает заместитель главного конструктора УКБТМ Ю.В. Тэн:

«В 1976 году были назначены очередные сравнительные войсковые испытания танков, состоящих на вооружении Советской Армии. В тот год был принят на вооружение танк Т-80, и рота таких танков должна была принять участие в этих испытаниях. К проекту документа о принятии на вооружение танка Т-80 создателями танка был приложен красочный альбом, в котором указывалось, что танк Т-80 превосходит танк Т-72 по всем показателям и характеристикам как минимум на 40 %. Об этом знал небольшой круг лиц, в том числе и Венедиктов. И он готовился дать достойный отпор на предстоящих войсковых испытаниях своему конкуренту. Он принял решение принять участие в этих испытаниях в качестве члена комиссии по войсковым испытаниям вместе с другими главными конструкторами танков Н.С. Поповым и Н.А. Шоминым.

Учитывая, как и в 1972 году, серьезность предстоящих испытаний для судьбы танка Т-72 и УКБТМ, Венедиктов лично отбирал в сводную рабочую группу УВЗ- УКБТМ лучших и опытных специалистов своего предприятия. В ходе испытаний не пасовал и не поддавался давлению «авторитетов от власти». Не признал «натянутые» выводы комиссии о преимуществах танка Т-80 в сравнении с Т-72 в процессе проведенных войсковых испытаний, написав в отчете свое особое мнение, опираясь на зафиксированные в отчете результаты испытаний. Он не сробел и на приеме в кабинете у Министра оборонной промышленности С.А. Зверева, куда всю комиссию пригласили в связи с резкими разногласиями членов комиссии с выводами отчета по испытаниям*.

Венедиктов внятно объяснил свою позицию, опираясь на зафиксированные результаты испытаний. Создалась патовая ситуация. Тогда кем-то был предложен выход из противостояния сторон — доставить во ВНИИТМ по одному случайно выбранному танку каждого наименования, прошедшим испытания, и подвергнуть каждый из них всесторонним исследованиям по специальной программе. По результатам исследований оформить заключение, позволяющее научноэкспериментально подтвердить выводы комиссии или особое мнение Венедиктова к выводам комиссии. Осенью того же года, по прибытии всех участников войсковых испытаний домой, Венедиктов долго раздумывал над предстоящим продолжением испытаний, ни с кем не советуясь. Он прекрасно понимал, что за обстановка будет на этих исследованиях, куда будут гнуть «авторитеты от власти». Наконец, когда уже весь лимит времени на раздумья истек и надо было сообщать заместителю Министра МОПЛ.А. Воронину фамилию члена комиссии от УКБТМ, Венедиктов вызвал меня к себе для разговора один на один. Он обрисовал мне обстановку и ситуацию, и решительно сказал, что членом комиссии поеду я один, а испытания будут длительными. Я стал возражать, говоря что я один не справлюсь — ведь надо разбираться во всем, в том числе в разных двигателях и их системах, вооружениях и СУО, и т. д. На это Венедиктов мне резонно ответил, что в создавшейся ситуации он не имеет права рисковать судьбой нашего общего детища — танка Т-72. Он объяснил, что если от УКБТМ будет не один член комиссии, а несколько человек, то велика вероятность создания безответственности, неразберихи и несогласованности поведения среди нескольких членов комиссии. И еще сказал, что пытаясь облегчить мою судьбу в комиссии, предвидя обстановку в ней, он снимает с меня груз какой-либо ответственности перед ним лично и просит поступать по уму и совести. Он не призывает и не заставляет черное называть белым и наоборот, но просит отнестись со всей серьезностью к фактам и объективной оценке происходящего на исследованиях. Он доверяет мне как себе и надеется, что я справлюсь со всем и оправдаю его доверие и надежды.

* Примечание автора:

Центральным вопросом сравнительных испытаний танков в 1976 г. было сопоставление данных, характеризующих показатели подвижности танков Т-72 и Т-80. В связи с этим Валерий Николаевич поручил мне выполнить независимый анализ этих данных и изложить ему полученные результаты в аналитической записке.

Такая работа была мной проделана по каждому из переходов по трем ротам (Т-80, Т-64Б, Т-72).

В аналитической записке были отражены нарушения требований § 210 Боевого устава Сухопутных войск при определении маршевых возможностей трех рот (техническая и тактическая скорости, запас хода по топливу и др.) с выгодой для обоснования лучших показателей Т-80 в сравнении с Т-72.

Мне было приятно, что Венедиктов высоко оценил мою работу. Отбывая в Нижний Тагил, он пригласил с собой Н.А. Молоднякова и меня. В пути следования Валерий Николаевич предложил мне занять должность «главного специалиста по особо сложным вопросам», но я отказался от этого предложения.

Заместитель главного конструктора УКБТМ Ю.В. Тэн

Год с небольшим я провел в Ленинграде во ВНИИТМ, на разных полигонах. В те времена можно было непрерывно находиться в командировке не более 40 дней. Я изредка приезжал домой (где находилась семья — жена с двумя маленькими детьми), чтобы доложить о ходе исследований, переоформить командировку и снова возвращаться к танкам. Чаще всего мне доставляли переоформленную командировку с оказией. Но наши труды не пропали даром. «Особое мнение» главного конструктора В.Н. Венедиктова по выводам комиссии, лоббировавшей танк Т-80, снять не удалось.

Описанное выше — это только одно крупное событие в напряженной и беспокойной жизни В.Н. Венедиктова, когда особенно ярко проявились его целенаправленная настойчивость, мудрость, твердая уверенность в правоте своих знаний, воля и гражданское мужество» [46].

Главные конструкторы танков Н.С. Попов, Н.А. Шомин, В.Н. Венедиктов и директор ВНИИТМ П.П. Исаков среди участников и руководителей войсковых испытаний. Учебный центр «Осиповичи». 1976 г.

В процессе многолетних работ по совершенствованию постоянно модернизируемых танков трех наименований уральские танки типа Т-72 имели во многом совпадающие тактико-технические характеристики со своими соперниками. А по ряду важнейших показателей ТТХ (надежность танка и двигателя, топливная экономичность и запас хода, пусковые качества двигателя при боевой готовности № 1, затраты на восстановление силовой установки, потребности в запасных частях, использование шасси базового танка для создания комплекса инженерных и специальных машин для различных родов войск Вооруженных Сил, стоимость войсковой эксплуатации и ремонта) неизменно имели подавляющее превосходство по сравнению с танками Т-80 и Т-64Б.

По критерию «эффективность — стоимость» танки Т-72 и все его «наследники», включая известный танк Т-90, являются лучшими в мире.

Эти качества уральских танков являются привлекательными на внешнем рынке вооружения для многих стран. И это является лучшей рекламой танку Т-72.

Появление в Советской Армии танков второго поколения (Т-64, Т-72, Т-80) с более высокими динамическими характеристиками и большой массой потребовало создания инженерных и специальных машин на базе шасси современного танка. Были проведены специальные ОКР, завершившиеся созданием семейства новых инженерных машин на базе танка Т-72. В их числе мостоукладчик МТУ-72 («Объект 632»), бронированная ремонтно-эвакуационная машина БРЭМ-1 («Объект 608») и шасси инженерной машины разграждения ИМР-2М («Объект 637»). Серийное производство этих машин в соответствии с правительственным Постановлением от 1977 года было организовано на «Уралвагонзаводе». Вначале с заводского конвейера начали сходить БРЭМ-1 и шасси ИМР-2М, а через несколько лет МТУ-72.

Принятая для танков Т-64 и Т-80 компоновка МТО исключала применение унифицированных МТО для машин, нуждающихся в отборе мощности (отсутствие редуктора — гитары с отбором мощности) для привода различных агрегатов инженерных и специальных машин.

Эти недостатки усугубляются существенно более высокой стоимостью производства шасси с газотурбинной силовой установкой и двухтактным двигателем, худшей, чем у четырехтактных дизелей, топливной экономичностью и большей зависимостью этих двигателей от внешних условий (высокая температура окружающего воздуха, эксплуатация двигателей в горных, а также пыльных условиях). В силу указанных выше причин возможности использования шасси Т-64 и Т-80 как базовых для создания инженерных и специальных машин крайне ограничены, а создание большинства таких машин с двухтактным двигателем или ГТД нецелесообразно.

Танк Т-72 конструктивно наилучшим образом оказался приспособленным для создания семейства боевых машин на его базе. На настоящий момент на базе танков типа Т-72 разработаны, кроме упомянутых выше МТУ, БРЭМ, ИМР, бронированная машина разминирования (БМР), боевая машина огневой поддержки (БМПТ), тяжелая огнеметная система (ТОС-1А «Буратино»), машина радиационной и химической разведки «Берлога», боевая машина огнеметчиков (БМО).

Наличие больших объемов экспортных заказов, высокая межмашинная унификация позволяют значительно снизить стоимость боевых машин. Огромное значение имеет наличие ритмично работающего «Уралвагонзавода» с конвейерной сборкой боевых машин.

Завершая в этой главе рассказ о создании танка Т-72 коллективом УКБТМ под руководством В.Н. Венедиктова, я хочу заступиться за Валерия Николаевича в связи с выходом в свет ряда недобросовестных публикаций, оскорбляющих его честь, достоинство и деловую репутацию.

В 2007 году были опубликованы «Дневники главного конструктора А.А. Морозова» в обработке записей В.Л. Чернышева [8].

В записи автора «Дневников» за 12.04.1973 содержится обвинение УКБТМ в воровстве конструкции харьковского танка Т-64, используемого при создании своего танка Т-72.

Приведем фрагмент этой дневниковой записи Морозова с небольшими сокращениями:

«Тагил украл нашу машину и переделывает ее… пытается «доработать» чужие образцы, по сути, внедряя старые узлы и механизмы: гусеницу, колеса, гидроамортизаторы, двигатель, вентилятор и прочее, сохраняя нашу идеологию. По меньшей мере — это носит характер воровства…»

Обвинение серьезное. Ведь воровством называется преступное присвоение чужого.

Что же в танке Т-72 преступно присвоено?

Как было изложено выше, в намерениях руководства «Уралвагонзавода» и танкового КБ не было никакого желания осваивать серийное производство танка Т-64, жалобы на низкую надежность которого шли нескончаемым потоком из войск в Минобороны, Миноборонпром, ЦК КПСС и довели харьковский «Завод транспортного машиностроения им. В.А. Малышева» до коллапса.

Танк «Объект 439». Продольный разрез

Из архива М. Павлова. 2009 г.

Из архива УКБТМ

Непредвзятый взгляд на оба чертежа показывает, что ничего общего в компоновке и конструкции МТО этих двух танков нет

Организация производства непригодного к эксплуатации в войсках танка Т-64 «Уралвагонзаводу» была «навязана» правительственным Постановлением. Как известно, выходу в свет правительственных Постановлений предшествует согласование документа с рядом министерств, руководителями предприятий, интересы которых затрагивает этот документ.

Г.Б. Пастернак, прослуживший 20 лет в заказывающем Управлении НТК/ГБТУ Министерства обороны, досконально изучил процесс подготовки проекта Постановления ЦК КПСС и СМ СССР о принятии на вооружение новых образцов бронетанковой техники. В своих воспоминаниях он приводил такие данные:

«…сбор подписей на проекте Постановления, дающего старт ответственной работе по подготовке и организации серийного производства на десятках и даже сотнях предприятий комплектующих изделий, требует от 8 до 14 месяцев» [30]. При оформлении одного из таких документов ему пришлось взять 89 подписей ответственных лиц.

Невозможно представить себе, что готовящееся в течение года правительственное Постановление о подключении ЛКЗ и УВЗ к серийному производству танка Т-64 А.А. Морозову было неизвестно.

Значит передача технической документации танка Т-64 на УВЗ для организации его серийного производства осуществлялась не по требованию «Уралвагонзавода», а по поручению Министерства оборонной промышленности при полном согласии главного конструктора ХКБМ А.А. Морозова.

Дальнейшие события, приведшие практически к полной замене харьковских составных частей, узлов и деталей танка Т-64 на уральские — «чужие образцы», описаны в очерке. А необходимость этой замены, надеюсь, доказана.

В различных источниках [47, 48, 49] содержатся сведения о якобы выполненной передаче «Уралвагонзаводу» харьковским «Заводом им. В.А. Малышева» технической документации на мобилизационный вариант танка Т-64А — «Объект 439». В них даже утверждается, что тагильские конструкторы на основе этой документации разработали МТО танка Т-72 (SIC!) Сторонников этой версии отличает техническое высокомерие по отношению к своим оппонентам.

УКБТМ не нуждалось в помощи харьковского КБ по машиностроению, которое не могло решить своих задач по созданию надежного танка Т-64 и само нуждалось в привлечении к своим проблемам невиданного никогда до этого количества предприятий ВПК*.

Но обратимся для доказательства этого к документам и фактам:

1) В книге регистрации поступившей документации в УКБТМ нет отметок о получении документации «Объекта 439» [50];

2) Эта документация нам была не нужна, т. к. компоновка МТО «Объекта 439» была выполнена под размещение эжекционной системы охлаждения с изолированным воздушным трактом, которую УКБТМ квалифицировал как «стратегическую» ошибку при создании танка Т-64;

* Например, в анализе дефектов двигателей 5ТДФ и разработке мероприятий по их устраннию в НИИД было привлечено до 80 % инженерного и производственного состава сотрудников [63].

Генеральный конструктор и начальник ХКБМ М.Д. Борисюк

3) Намеченные сравнительные испытания «Объекта 172» и «Объекта 439» по «Программе» от 20 сентября 1969 г., утвержденной Начальником танковых войск главным маршалом БТ А.Х. Бабаджаняном, не проводились, что свидетельствовало о неготовности силовой установки «Объекта 439» к испытаниям;

4) В ХКБМ продолжались работы по «Объекту 439» в конце 1972 г. и даже в 1973 году, когда на «Уралвагонзаводе» уже полным ходом проводилась подготовка предприятия к серийному производству танка Т-72 [51].

Более того, для разработки и изготовления «Объекта 439» УКБТМ оказывало помощь ХКБМ в передаче чертежей МТО «Объекта 172М» и изготовленной гитары [52].

Генеральный конструктор ХКБД Н.К. Рязанцев

Написав эту главу, я задумался над тем, как воспримет читатель сложившиеся отношения между двумя танковыми КБ: Нижнего Тагила и Харькова.

Кто мы — противники (как называл нас Д.Ф. Устинов) или соперники?

Со всей уверенностью утверждаю — не противники.

Значит — соперники.

Я был на «Заводе им. Малышева» и в «ХКБМ им. А.А. Морозова» пять раз, выполняя разные задачи — ознакомительные, снабженческие, узкоспециальные (изучение стендов, двигателей и его систем, информационно-управляющей системы водителя и пр.) Всегда отмечал искреннее внимательное отношение к себе со стороны своих украинских коллег и получал от них всю необходимую служебную информацию.

Также приветливо мы старались относиться к часто навещавшему наше предприятие начальнику отдела нового проектирования ХКБД В.В. Рогову, когда увлеченно «примеряли» к своему танку двигатель 6ТД-2.

В 2006 году на открытии бронетанкового музея «Уралвагонзавода» почетными гостями были директор танкового производства «Завода им. В.Я. Малышева» Е.Л. Левицкий и военпред этого завода майор бронетанковых войск Украины И.А. Морозова — внучка знаменитого А.А. Морозова.

С огромным уважением я отношусь к главным конструкторам по танковой тематике — танкисту М.Д. Борисюку (с которым знакомился еще в Челябинске) и двигателисту — Н.К. Рязанцеву.

Благодаря этим двум выдающимся конструкторам и руководителям предприятий харьковские танки избавились от старых недостатков и сегодня являются на мировом рынке вооружений востребованными, составляя острую конкуренцию лучшим мировым образцам.

Это нас подстегивает, ведь мы соперники!

Книга уже была передана в издательство для верстки, как вдруг я был вынужден снова взяться за перо. Этому послужили следующие обстоятельства. В 2005 году скромным тиражом 500 экземпляров вышла в свет книга Ю.М. Потапова [54], в которой бывший Начальник Управления танковых войск — Начальник ГБТУ МО РФ — рассказал о своей интересной службе в Вооруженных Силах. Этот, безусловно талантливый военачальник, в качестве председателя государственной комиссии участвовал в испытаниях БМД-1, танков Т-64А, Т-72, Т-80, будучи сначала командиром воздушно-десантной дивизии, а затем в должности первого заместителя командующего 6-й танковой армии. В бытность Начальником танковых войск — Начальником ГБТУ принял на вооружение танки Т-72А, Т-72Б, Т-80Б, Т-80У, Т-80УД, также боевую машину десанта БМД-2, боевую машину пехоты БМП-2, бронетранспортер БТР-80.

Будучи человеком амбициозным, решительным и целеустремленным, он невзлюбил В.Н. Венедиктова, который стоял у него на карьерном пути со своим танком Т-72. По воспоминаниям сотрудника ГБТУ Г.Б. Пастернака [30] Ю.М. Потапов «…под конец своей службы… заявил своему заму о том, что даже пострадал за приверженность танку Т-72, в то время как при назначении на должность НТВ (Начальника танковых войск. — Прим Э.В.) уволил (кого мог) за этот танк и у нас в управлении, и в Кубинке».

Рекомендовав принять на вооружение в 1971 году харьковский танк Т-64А, рассуждая логически, и выполняя указания Д.Ф. Устинова сохранить в армии единый танк Т-64А, Потапов должен был в 1972 году склонить всех членов государственной комиссии к единому мнению, что «Объект 172М» (танк Т-72) испытаний не выдержал.

Но не случилось…

Однажды на марше 15 танков «Объект 172М» по сложному рельефу местности с чередующимися оврагами и промоинами, когда непрерывно менялась нагрузка, один двигатель вышел из строя.

Далее цитирую Ю.М. Потапова: «Главный конструктор т. Венедиктов пытался обвинить механика-водителя, что тот забыл поставить на место крышку от водяной системы. Механик-водитель сознался, что ему пытались подарить радиоприемник, чтобы он подтвердил слова главного конструктора. То есть была попытка скрыть серьезный недостаток в работе двигателя танка Т-72. За 16 лет работы с т. Венедиктовым я убедился, что он постоянно занимался приукрашиванием, вводом в заблуждение руководства ГБТУ о состоянии дел по проводимым им работам. К этому он приучил и своих подчиненных в КБ. Таких явлений у главных конструкторов Т-80 т. Попова Николая Сергеевича и у т. Шомина, главного конструктора Т-64, не наблюдалось. Эти конструкторы были всегда правдивы, не занимались приукрашиванием состояния работы по созданию и модернизации танков».

Что было на самом деле?

В присутствии членов государственной комиссии после открытия крыши над двигателем я сразу же указал на отсутствие пробки в расширительном бачке системы охлаждения. Она лежала рядом с горловиной в перевернутом положении (так обычно укладывают пробку при контроле уровня охлаждающей жидкости в системе). Я твердо заявил, что система охлаждения была разгерметизирована, произошла большая потеря жидкости, двигатель вышел из строя вследствие перегрева. Никто из членов комиссии, включая Потапова, не мог возразить против моих аргументов. Однако сразу возник вопрос, кто же виноват в этой аварии двигателя?

Никто в этом проступке не признался. А признаться должен был офицер О., который контролировал заправку 15 танков ГСМ и рабочими жидкостями. Во время короткого привала (при отсутствии экипажа) он контролировал уровень жидкости на нескольких танках. Контроль уровня на уральских танках производится в двух точках (радиатор и расширительный бачок). Открытая горловина в расширительном бачке впопыхах оказалась забытой.

Украинская делегация на открытии музея бронетанковой техники Уралвагонзавода — И.А. Морозова, Е.Л. Левицкий. Нижний Тагил. 2006 г.

Признание своей вины для этого офицера завершилось бы для него «ссылкой» в самый дальний гарнизон СССР и прекращением военной карьеры.

Хочу заметить, что этот эпизод не был признан комиссией конструктивным недостатком двигателя В-46. В «Выводах» государственной комиссии сказано: «Двигатель В-46 показал высокую надежность во всех условиях испытаний, хорошую экономичность, стабильность эксплуатационных показателей…»

Под этими «выводами» и аналогичным «заключением», подписанными всеми членами государственной комиссии стоит подпись и Ю.М. Потапова! [2] Почему он через треть века вылил грязь на В.Н. Венедиктова и его сотрудников нам уже этого вопроса ему не задать. В 2005 году, вскоре после выхода своей книги, Юрий Михайлович скончался.

Тем не менее, добрую память о человеке, много сделавшего полезного для Вооруженных Сил СССР в Нижнем Тагиле ценят. Спустя полгода после смерти Юрия Михайловича, его семью посетила делегация УВЗ и УКБТМ. В состав этой делегации входил и я. С тех пор в музее БТТ «Уралвагонзавода» Ю.М. Потапову посвящен специальный стенд, в Нижнем Тагиле его помнят и чтут.

И вот, когда работа над книгой, посвященной памяти В.Н. Венедиктова близилась к концу, я узнал о том, что написанная Юрием Михайловичем в 2005 году «ахинея» о Валерии Николаевиче и сотрудниках УКБТМ тиражируется в некоторых изданиях тысячами экземпляров. С какой целью? Опорочить имя Валерия Николаевича, выставить сотрудников УКБТМ лгунами? Но на самом деле тут больше страдает репутация Юрия Михайловича Потапова, вольно или невольно исказившего правду. Растиражированная в тысячах экземпляров, эта история привлечет внимание читателей больше к совершенной однажды ошибке видного военачальника, о которой надо было просто забыть.

Главный конструктор

«Работа — последнее прибежище тех, кто больше ничего не умеет»

Оскар Уайльд, английский писатель

«Мне нечего предложить Вам, кроме крови, труда, пота и слез…»

Из речи У. Черчилля в палате общин воюющей Англии в мае 1940 г.

Став главным конструктором, Валерий Николаевич последовательно и настойчиво добивался признания, разработанного коллективами КБ и завода танка Т-72, не имевшего крупных конструктивных недостатков танка Т-64. Долгое время Венедиктов являлся сильнейшим раздражителем в Министерстве оборонной промышленности (министр С.А. Зверев) и даже ЦК КПСС (Секретарь ЦК КПСС Д.Ф. Устинов), к которым находился в оппозиции. На одном из заседаний коллегии министерства министр демонстрировал членам коллегии и приглашенным специалистам пухлые папки с письмами и обращениями к нему главного конструктора УКБТМ. «Всяких я видал главных конструкторов, но впервые вижу конструктора-писателя», — заключил министр. Далее последовали угрозы объявления выговора и даже снятия с должности. Венедиктов посмеивался, рассказывая об этом ближайшим соратникам: «Ну, пусть он объявит мне выговор. А я его в рамочку — и на стену: не каждый день сам министр выговор объявляет».

А Дмитрий Федорович Устинов даже не пытался скрывать свою неприязнь к уральскому танку, называя всех его сторонников «противниками».

В дневниковых записях А.А. Морозова [8] приведены слова Устинова адресованные ему на совещании в ЦК КПСС в связи с низкой надежностью двигателя 5ТДФ: «Мы верили и пробивали дорогу этому двигателю, хотя он еще страдал многими недостатками, веря в заверения, что эти недостатки будут устранены с его пуском в серийное производство. Но прошло более 3-х лет, а дело практически не сдвинулось с мертвой точки и танк, по-настоящему, не поставлен на производство и не передан на вооружение в воинские части… Мы принимаем танк, который нам показывали, и отбиваем всех его противников, а Вы теперь даете пищу противникам своим отступлением».

Быть зачисленным в разряд противников всесильного Устинова хватало смелости не многим. Из литературных источников известно, что Д.Ф. Устинова не боялся только Георгий Филиппович Байдуков, один из первых Героев Советского Союза, легендарный летчик из экипажа В.П. Чкалова, генерал-полковник. В последний период своей трудовой жизни Байдуков занимал пост начальника 4-го Главного управления Министерства обороны — Главного управления вооружения Войск ПВО. Это он мог, обращаясь к Устинову, сказать: «Дима, если ты сегодня не согласишься с мнением военных, то имей в виду: завтра я подгоню бульдозеры и снесу все построенные под Москвой объекты!» После этих слов Дмитрий Федорович смягчился и изменил свою точку зрения [53].

Но этот случай исключение из правил поведения Устинова с подчиненными ему людьми. Генеральный директор ЦНПО «Вымпел» В.И. Марков (разработчик РЛС противоракетной и противокосмической обороны) вспоминал, как однажды его и Министра радиопромышленности СССР П.С. Плешакова вызвал к себе Устинов, недовольный ходом работ на объектах системы РЛС. Выслушав приглашенных, он произнёс: «…Вы, наверное, знаете, что мне, как секретарю ЦК, подчинен не только отдел оборонной промышленности, но и отдел административных и партийных органов, который курирует Комитет госбезопасности и прокуратуру. Не хотелось бы привлекать их к анализу ваших трудностей. Думаю, что Вы примите все меры для устранения имеющегося отставания». После такого жесткого разговора побледневший Петр Степанович вышел в приемную и сразу попросил у помощника секретаря ЦК Илларионова таблетку от сердца» [53].

А эти люди были не робкого десятка: П.С. Плешаков — генерал-полковник, В.И. Марков — генерал-лейтенант, участник ВОВ, командир партизанского отряда в Могилевской области.

На танковой вышке. Учебный центр Осиповичи. 1976 г. Заместитель Председателя ВПК при СМ СССР О.К. Кузьмин (второй слева), председатель государственной комиссии сравнительных испытаний танков Т-72, Т-80 и Т-64Б Ю.М. Потапов (четвертый слева), заместитель Министра оборонной промышленночти СССР Л.А. Воронин (шестой слева), главный конструктор УКБТМ В.Н. Венедиктов (седьмой слева)

Венедиктов прекрасно осознавал, что кроме решения многих технических проблем при создании нового основного боевого танка, ему предстоит противоборствовать Секретарю ЦК КПСС и Министру оборонной промышленности со всеми подведомственными им предприятиями и организациями.

Цена ошибки Венедиктова в осуществлении его планов и замыслов — жестокая расправа с ним репрессивного аппарата государства.

Он умел держать удар, как говорят боксеры, и умел отстаивать свои позиции. Непросто складывались поначалу его отношения с директором «Уралвагонзавода» И.Ф. Крутяковым, который был назначен на пост директора в конце 1968 года. Директор жестко поставил вопрос перед КБ о беспрекословном выполнении Постановления ЦК КПСС и СМ СССР о подготовке завода к серийному производству танка Т-64А и о запрете работ в КБ по созданию своего уральского танка. Это послужило причиной его конфликта с главным конструктором Л.Н. Карцевым, который был вынужден оставить Нижний Тагил и отбыть в Москву к месту нового назначения. Те же требования были предъявлены и к В.Н. Венедиктову, занявшему освободившийся пост главного конструктора.

Очевидцы вспоминают, как однажды в кабинет директора завода были созваны руководящие лица «Уралвагонзавода» и КБ. После сбора всех приглашенных И.Ф. Крутяков сделал жесткое заявление Венедиктову о запрещении проведения работ в УКБТМ, направленных против Д.Ф. Устинова. Одновременно директор потребовал предъявлять ему для личного просмотра всю секретную переписку КБ. Это был приказ. И он не обсуждался. Выйдя из кабинета Крутякова, один из заместителей Венедиктова спросил его, как же мы будем дальше работать?

«Какработали, так и будем работать», — был ответ. Он умел убеждать.

В.Н. Венедиктову присвоено звание генерал-майора-инженера. 1975 г.

Через несколько лет И.Ф. Крутяков стал убежденным сторонником танка Т-72, разработанного в КБ, и много сделал для принятия его на вооружение и организации серийного производства на УВЗ. Эта его деятельность была отмечена присуждением Ивану Федоровичу звания лауреата Государственной премии СССР.

После завершения в Туркмении войсковых испытаний «Объекта 172М» и «Объекта 219» в 1972 г. Иван Федорович Крутяков пригласил меня занять кресло в самолете рядом с собой. Во время полета от Ашхабада до Свердловска и далее поездки на директорской машине до моего дома он рассказывал мне о том, как сложно решается судьба тагильского танка. Уже перед самым началом второго этапа испытаний танков «172М» в Средней Азии к директору «Уралвагонзавода» со специальным поручением от секретаря ЦК КПСС Д.Ф. Устинова прилетел инструктор ЦК КПСС В.И. Подрезов. Запомнилась фраза, произнесенная в приватной беседе Подрезова с директором: «Дмитрий Федорович будет ОЧЕНЬ БЛАГОДАРЕН ВАМ, если на «Уралвагонзаводе» будет налажено серийное производство танков Т-64А».

Показ БТТ на Кубинке Министру обороны СССР 14 октября 1975 года. Слева направо: Главнокомандующий Сухопутными войсками генерал армии И.Г. Павловский, главный конструктор «Курганмашзавода» А.А. Благонравов, заместитель Начальника 6 ГУ МОП В.Г. Карпенко, Министр обороны СССР Маршал Советского Союза А.А. Гречко, главный конструктор ОКБ «Волгоградского тракторного завода» А.В. Шабалин, главный конструктор КБ «Уралвагонзавода» В.Н. Венедиктов, Начальник 38 НИИ БТТ генерал-майор Г.В. Якубчик, заместитель Начальника 38 НИИ БТТ по тылу полковник Г.И Осухов, Начальник 3 управления НТК ГРАУ полковник В.Е. Литвиненко, заместитель Председателя НТК ГБТУ полковник П.И. Кириченко (крайний справа)

К чести (и мужеству) Ивана Федоровича, он не принял условий секретаря Центрального Комитета партии. За время первого этапа испытаний в Европейской части СССР директор прошел за танками след в след на своем автомобиле, тщательно сверяя результаты этих испытаний с такими же прошлого года, в которых участвовали харьковские танки.

«Это позволило мне основательно познать все положительные и отрицательные показатели танка Т-72 («Объекта 172М». — Прим Э.В.), сравнить их с аналогичными показателями танка мод. 434 харьковского конструкторского бюро «Завода им. Малышева» [35].

В дальнейшем, когда по поручению Генерального секретаря ЦК КПСС Л.И. Брежнева была создана специальная комиссия под председательством прославленного Маршала СССР — Первого зам. Министра обороны СССР И.И. Якубовского, для принятия окончательного решения о выборе танка (украинского или тагильского) для организации его серийного производства на «Уралвагонзаводе», на директора оказывалось давление двух заместителей Министра оборонной промышленности с целью склонить его к варианту, предложенному Д.Ф. Устиновым.

И.Ф. Крутяков писал: «В мой адрес были сказаны угрожающие слова «Помни, что ты работаешь в системе Министерства оборонной промышленности». Я ответил, что я патриот и своего изделия, и завода и от этих убеждений не отступлю. Как выяснилось впоследствии, запугивающие слова, сказанные в мой адрес, оказались не пустым звуком, возымели действие на мою дальнейшую судьбу» [35].

И.Ф. Крутяков — директор крупнейшего танкового завода в мире, организовавший серийное производство лучшего танка конца XX столетия, не был награжден Золотой Звездой Героя Социалистического Труда, а количество государственных наград, выделенных «наверху» для награждения лучших работников УВЗ и УКБТМ до обидного было скудным.

После перевода Л.Н. Карцева в центральный аппарат Министерства обороны, Валерий Николаевич Венедиктов с неуемной энергией занялся укреплением конструкторского бюро и приданием КБ статуса самостоятельного предприятия. Эпизод оказанного давления на него со стороны директора завода не был забыт.

Основной боевой танк Т-72Б

На базе маломощного и малочисленного конструкторского подразделения (отдел «520») и опытного производства КБ (цех «540») «Уралвагонзавода» он создал единую многопрофильную организацию высококвалифицированных специалистов — «Уральское конструкторское бюро транспортного машиностроения». Превратил «УКБТМ» в современное самостоятельное предприятие, способное разрабатывать, изготавливать и испытывать бронетанковую технику и другие сложные машины. Сотрудники предприятия стали получать за свой труд достойные деньги. По профсоюзным путевкам многие семьи стали отдыхать в санаториях и домах отдыха. Все дети сотрудников предприятия были устроены в детские дошкольные учреждения. Появилась возможность полнее удовлетворять нуждающихся в получении нового жилья или расширении своей жилплощади. В отделе кадров стал проводиться отбор специалистов из числа желающих для устройства на работу, а в конструкторских отделах увеличился штат дипломированных специалистов — выпускников ВУЗов.

Весь дальнейший период работы всего коллектива «УКБТМ» под руководством нового главного конструктора связан с форсированной разработкой основных боевых танков второго и третьего поколений (по классификации ГАБ- ТУ МО), принятием их на вооружение, освоением в серийном производстве и непрерывным улучшением их боевых и технических характеристик.

Твердый характер, техническую эрудицию и бойцовские качества главного конструктора в это время знали все работники КБ, завода и отрасли.

Перед каждым отделом КБ были поставлены четкие, но, как казалось тогда, невыполнимые по срокам задачи, по созданию надежных, технологичных в серийном производстве, конкурентоспособных с лучшими мировыми образцами составных частей танка.

Железная воля главного заставляла осуществлять все намеченные планы.

В неравной борьбе с руководством Министерства оборонной промышленности, правительственными организациями и даже ЦК КПСС Венедиктов доказал преимущества уральского танка Т-72 по боевым, эксплуатационным характеристикам, надежности и стоимости в сравнении с танком Т-64А.

Совместно с руководством «Уралвагонзавода», учреждениями Министерства обороны СССР добился принятия на вооружение танка Т-72 в 1973 году и организации крупносерийного производства этого танка на УВЗ с 1974 года.

Валерий Николаевич организовал системный анализ результатов войсковой эксплуатации и крупных испытаний отечественных танков, проводившихся в 19701980-е годы.

Он сумел организовать эффективный авторский надзор по обеспечению качественной сборки на заводе серийных танков.

Создал совершенную систему получения информации из мест эксплуатации танков о выявленных производственных и конструктивных недостатках и разработал методы их оперативного устранения.

Благодаря этому танк Т-72 стал самым надежным в мире и послужил базой для создания 11 модификаций танков.

С полной самоотдачей работали главный инженер В.Л. Балюк, заместители главного конструктора Л.А. Вайсбурд, Ю.А. Кипнис-Ковалев, В.М. Быстрицкий, В.П. Городецкий, В.К. Байдаков, Н.А. Молодняков, С.П. Загуровский, А.С. Шелгачев, Ю.В. Тэн, полковник В.Т. Юринов — представитель второго пополнения КБ выпусниками бронетанковой академии, начальник опытного цеха — Ю.В. Слукин, руководители среднего звена — начальники отделов, мастера, руководители общественных организаций, рабочие, испытатели, конструкторы.

Всего через 5 лет после принятия на вооружение танк Т-72 стал поступать на экспорт. В шесть стран была передана документация на лицензионное производство танка.

В конце XX века танки типа Т-72 находились на вооружении 35 стран мира, а к концу 2009 года число таких стран приблизилось к цифре 40.

«Танк Т-72 разошелся по миру, как автомат Калашникова», — сказал бывший Начальник ГАБТУ С.А. Маев, как бы подводя итог деятельности В.Н. Венедиктова на посту главного конструктора.

В 1998 году на Выставке вооружений в Ле Бурже танк Т-72 был признан самым лучшим и самым массовым танком второй половины XX века.

В середине 1980-х годов В.Н. Венедиктов провел коренную модернизацию танков Т-72.

Торжественная церемония награждения главного конструктора УКБТМ В.Н. Венедиктова Золотой звездой Героя Социалистического труда. 1976 г.

Наконец, он заложил основы конструкции современного основного боевого танка Т-90 и перспективного танка с уникальными боевыми и техническими характеристиками. Правильность принятых технических решений была подтверждена им в процессе натурных испытаний опытных образцов танков.

Впечатляло также развернутое производство на УВЗ инженерных машин на базе танка Т-72 (БРЭМ-1, МТУ-72 и шасси для ИМР-2М). Такого производства машин двойного назначения (гражданского и военного) одновременно с базовыми танками до этого времени отечественная промышленность не имела. Руководство работами по инженерным машинам Венедиктов возложил на своего заместителя Ю.В. Тэна.

Постановка на серийное производство танка Т-72 и инженерных машин вызвало революционные преобразования производства на «Уралвагонзаводе», обусловленные наращиванием мощностей, рассчитанных на резкое увеличение Государственного заказа на бронетехнику и с учетом потребностей рынка, также освоением большой номенклатуры изделий уникальных по сложности и точности изготовления деталей.

Потребовались полная реконструкция цехов механосборочного производства, создание новых цехов и участков, внедрение тысяч технологических новаций в производстве.

Наиболее крупные объемы строительства за 1969-79 гг. были связаны с созданием блока механических цехов I–IV очереди общей площадью 150 тыс. м2 [35].

В публикуемом очерке не преследовалась цель рассказать обо всех разработанных изделиях под руководством В.Н. Венедиктова.

На посту главного конструктора Валерий Николаевич руководил разработкой и созданием более 120 видов конструкций бронетанковой техники, инженерных машин на базе танковых шасси, комплектов УТС и др.

Когда началось серийное освоение танка Т-72, Венедиктов со всей энергией взялся за «отехнологичивание», а потом и непрерывное совершенствование танковых систем и узлов.

Никогда до него конструкторы не проводили столько времени в цехах серийного производства, помогая осваивать изготовление сложных деталей и узлов новых изделий.

Ведущие специалисты КБ по месяцу-два в году находились в войсковых частях, изучая особенности эксплуатации и боевого применения танков, выискивая недостатки конструкции.

Непременным участником ряда труднейших испытаний танков Т-72, Т-72А, Т-72Б в экстремальных климатических и дорожных условиях был и главный конструктор Валерий Николаевич Венедиктов.

Доклад В.Н. Венедиктова руководству Свердловского обкома КПСС о перспективах танка Т-72. Сидят за столом (слева направо): второй секретарь обкома Б.Н. Ельцин (первый), первый секретарь обкома Я.П. Рябов(второй), директор «Уралвагонзавода» И.Ф. Крутяков (четвертый)

Совещание в УКБТМ. Председательствует главнокомандующий Сухопутными войсками — заместитель Министра обороны Е.Ф. Ивановский. Докладывает главный конструктор танка Т-72 В.Н. Венедиктов

Имея плохое здоровье, неразвитую мускулатуру и субтильную фигуру, он умело водил танк Т-72 на заводском полигоне. Отмеченные им недостатки по размещению приборов, органов управления, светильников и т. п. устранялись после этого незамедлительно.

Все пожелания военнослужащих от рядового до генерала по любому поводу, касающемуся танков, выпускаемых УВЗ, обязательно тщательным образом прорабатывались в КБ и, как правило, через короткое время воплощались в новых более совершенных серийных конструкциях.

«Уралвагонзавод» всегда был главным поставщиком в войска бронетанковой техники, а УКБТМ — основным разработчиком технической документации на серийные танки, в т. ч. изготовляемым по лицензии и поставляемым на экспорт.

Все это накладывало особый отпечаток на стиль работы конструкторов УКБТМ, темп их работ, оперативность в принятии решений и ответственность.

Мы не могли себе позволить допускать стратегические ошибки в разработке конструкций систем и агрегатов и отрабатывать десятилетиями конструкцию танка, как это случилось с танками Т-64 и Т-80.

«Уралвагонзавод» насыщал войска танками в таких количествах, что последующая массовая доработка танков могла быть просто неприемлемой для завода и армии.

Начиная с Леонида Николаевича Карцева, все последующие главные конструкторы УКБТМ добиваются технического совершенствования серийных танков в процессе их эволюционного развития, внедряя составные части по мере их отладки, без остановки заводского конвейера с максимальным сохранением унифицированных узлов и деталей. «У нас должны быть серийные мозги», — неустанно говорил В.Н. Венедиктов.

До занятия поста главного конструктора в КБ была убогая экспериментальная база. Мотористы убедили Венедиктова в необходимости оснащения опытной базы первоочередными стендами: для испытаний воздухоочистителей (появилась также лаборатория приготовления пыли) и подогревателей, проведения аэродинамических исследований вентиляторной системы охлаждения с имитацией натурных условий на входе, выходе из рабочего колеса, также внутри улитки. При участии нашего предприятия в СКБ «Турбина» (г. Челябинск) был создан уникальный комплексный стенд, состоящий из натурного моторно-трансмиссионного отделения танка Т-72, на котором было выполнено около 100 сложнейших научно-исследовательских работ. В то время подобными стендами не располагало ни одно предприятие отрасли.

К нашим работам был подключен «Центральный аэрогидродинамический институт им. Н.Е. Жуковского» (ЦАГИ). Больше внимания стал уделять нам ВНИИТМ.

Валерий Николаевич скрупулезно анализировал с привлечением большой группы исследователей и конструкторов результаты экспериментов и испытаний и всегда ставил новые задачи. Главное внимание он, все-таки, уделял натурным испытаниям.

В те годы была возможность проводить климатические, дорожные, высотные испытания танков в различных регионах СССР.

Валерий Николаевич был непременным участником многих испытаний. Этот физически слабый человек с расшатанной нервной системой имел стальную волю и редкую целеустремленность. Во время войсковых испытаний 15 танков «Объект 172М» в 1972 г. по маршруту протяженностью около 11000 км, его автомашина неотступно следовала за танками по пятам.

Президиум расширенной коллегии Министерства оборонной промышленности слушает доклад министра С.А. Зверева. В первом ряду слева: маршал артиллериии П.Н Кулешов, Ж.Я. Котин. Ведет коллегию Е.П. Шкурко, рядом П.В. Смирнов. Во втором ряду второй слева П.В. Финогенов

Большое видится на расстоянии

В музейном комплексе «Уралвагонзавода» содержится объемный архив материалов, посвященный В.Н. Венедиктову. Среди них — скромная магнитофонная кассета с записью надиктованных мной воспоминаний о Валерии Николаевиче.

Твердо убежденный в том, что перед историей надо быть честным, я не старался показать главного конструктора «белым и пушистым», а говорил о нем, как о человеке живом, как о личности, наделенной сложным и противоречивым характером.

После смерти Валерия Николаевича его супруга Ирина Петровна в один из приездов в Нижний Тагил по моей просьбе прослушала в музее эти магнитофонные записи.

Она позвонила мне по телефону и искренне поблагодарила за то, что я нашел в себе смелость говорить откровенно о том, каким я видел главного конструктора за долгие годы своей работы с ним, не лакируя его образ. Без такой поддержки Ирины Петровны — самого близкого человека Валерия Николаевича — я бы не взялся писать эту главу.

А необходимость говорить о сложном характере В.Н. Венедиктова назрела, т. к. в УКБТМ отдельными лицами распространены материалы, искажающие образ Валерия Николаевича, наделяя его поступками, которые он не мог совершить, а подчас и дискредитирующие его, как главного конструктора.

Прошло более 50 лет с того дня, когда я впервые имел длинную беседу с Валерием Николаевичем о том, чему меня обучали в КАИ. Беседа завершилась первым его поручением мне — к следующей встрече доходчиво изложить теорию подобия лопаточных машин. Потом таких бесед и поручений были сотни. Были встречи для меня приятные, сдержанные и неприятные.

Теплые проводы на пенсию ветеранов КБ. 1968 г.

«Теперь года прошли.
Я в возрасте ином.
И чувствую и мыслю по-иному…» —

писал великий русский поэт С.А. Есенин («Письмо к женщине», 1924 г.)

С этими строками, наверное, согласится каждый читатель.

Замечено, что наиболее точно можно оценить прожитую жизнь человека, только по прошествии многих лет. Тогда отдельные недостатки человеческого характера не заслонят от исследователей его жизни главного — ради чего жил человек.

Еще более четко эту мысль сформулировал Сергей Есенин в том же стихотворении: «Лицом к лицу лица не увидать.

Большое видится на расстоянии».

Одну строку из этого прекрасного стихотворения поэта я решил поставить в название этой главы.

Итак я проработал с Валерием Николаевичем Венедиктовым длинный отрезок времени, из которых около 20 лет — начальником отдела силовых установок.

Это — самый крупный отдел в КБ, вечно озадаченный различными проблемами. Поэтому мне приходилось почти каждый день бывать в кабинете Главного и не по одному часу. Очень часто наши беседы заканчивались тогда, когда времени в сутках оставалось только на ночной сон.

В.Н. Венедиктов среди ветеранов УКБТМ. октябрь 1985 г.

Бывал с Венедиктовым в длительных и коротких командировках, на испытаниях, жил с ним в одном номере гостиницы. Таким образом, знал его неплохо.

У Валерия Николаевича не было личной жизни, не было детей, личной автомашины, дачи, огорода, сада. Все его мысли, желания, устремления были связаны только с работой.

Он получил отличные разносторонние знания, в т. ч. в области художественной литературы, театра. По свидетельству Ирины Петровны, в ранний период жизни его любимыми книгами были произведения А.П. Чехова, И.А. Бунина, А.И. Куприна, Ч. Диккенса, К.Г. Паустовского, Я. Гашека, и даже малоизвестного в нашей стране норвежского писателя Кнута Гамсуна.

Любил классическую музыку и был тонким ценителем прекрасного. Говорил: «Прав был Туполев, когда утверждал, что машина, совершенная в техническом отношении, не может не быть красивой!»

«Посмотрите! Он и впрямь красавец!» — восторженно восклицал Венедиктов в присутствии своего помощника В.А. Ямова, когда мимо них на полигоне, грохоча гусеницами и ревя двигателем, пролетел танк Т-72.

После того, как Валерий Николаевич стал главным конструктором, он стал мало уделять времени театру, художественной литературе, при этом сохраняя реноме книгочея, когда появлялось свободное время.

На этой должности он приобрел стойкую форму бессонницы, принимая по 8 таблеток сильнодействующих снотворных препаратов на ночь! Как-то поздно вечером, в задушевной беседе, он поведал мне, что после лечения в подмосковном госпитале и очищения крови от «наркотиков» стал принимать на ночь только четыре таблетки, чему очень рад.

«Бессонница — это издевательство ночи над человеком», — писал Виктор Гюго. «Издевательские ночи» негативно сказывались на настроении и, главное, разрушительным образом отражались на здоровье Венедиктова.

К тому же он был заядлым курильщиком и практически перестал ходить пешком вне служебных помещений и своей квартиры. Даже посещение главным конструктором отделов стало редчайшим событием в жизни вверенного ему коллектива предприятия. Поэтому он плохо ориентировался в местонахождении различных подразделений своего предприятия.

Чертежный зал отдела силовых установок УКБТМ. На переднем плане (слева направо): В.И. Гриб, И.К. Гусев, Э.Б. Вавилонский. Ноябрь 1981 г.

В.Н. Венедиктов и В.Л. Балюк с коллективом сотрудников УКБТМ

Он укоренил в КБ стиль работы, требующий от ведущих специалистов запредельной продолжительности рабочего дня. Пример усидчивости демонстрировал сам, ежедневно работая до 20–21 часа. Известен случай, когда телефонный звонок одного сотрудника с поздравлением Нового Года застал Валерия Николаевича в рабочем кабинете за 15 минут до полуночи. К праздничному столу он все-таки успел, спасибо водителю.

Каждое утро Валерий Николаевич входил в свой кабинет в мрачном настроении. Через некоторое время начинался «разбор полетов», который довольно часто заканчивался появлением на специальном щите оперативно вывешиваемых приказов о наказании тех сотрудников, кто побывал в этом кабинете.

За ошибки подчиненных, в которых они не хотели признаваться, либо из-за недооценки последствий этих ошибок, Главный жестоко ругал подчиненных (и умел это делать). Нерадивых наказывал. Провинившиеся могли избежать наказания, если могли показать Валерию Николаевичу, как исправить положение. К сожалению, под «горячую руку» иногда попадали совершенно безвинные сотрудники. Это доставляло им глубокие обиды, и, может быть, еще большие душевные переживания их начальникам, не сумевшим защитить своих подчиненных от наказания.

Как известно, многие выдающиеся главные конструкторы так же жестко руководили своими подчиненными. Наиболее ярким представителем этой категории руководителей являлся академик С.П. Королев — Главный конструктор ракетной и космической техники.

Среди танковых конструкторов таким был М.И. Кошкин. С его приходом к руководству танковым КБ харьковского завода № 183 на смену арестованному А.О. Фирсову* ему дали прозвище «Ярый» за неукротимый характер, умение добиваться поставленных целей и суровость в отношениях с коллегами. Один из сотрудников КБ того времени Василий Васильев вспоминал: «Пришел товарищ Кошкин, все стали ходить на цыпочках. Некоторые из нас стали получать выговоры с появлением их на черной доске, которая висела рядом со стенной газетой, выпускаемой мной и Сашей Морозовым и которая пустовала при А.О., ибо он, насколько я помню, а также Кучеренко очень редко прибегали к таким методам работы с людьми» [65].

* А.О. Фирсов — главный конструктор танкового КБ-190. Был обвинен во вредительской деятельности и арестован в 1937 году. 12 июля 1957 г. приговор в отношении Фирсова был признан необоснованным и отменен [65].

Секретарь Свердловского обкома КПСС Ю.В. Петров вручает орден Октябрьской Революции коллективу УКБТМ и прикрепляет его к знамени. Знамя держит главный конструктор УКБТМ В.Н. Венедиктов

Венедиктов очень активно подключал в помощь себе редколлегию газеты «Новатор», талантливый коллектив, способный с песочком прошкурить выбранную главным конструктором жертву.

Вечером настроение Валерия Николаевича улучшалось, и с ним можно было вести спокойный диалог по всем проблемным вопросам.

Однажды я задумался над тем, почему у главного конструктора резко менялось настроение в течение его рабочего дня. И вдруг обнаружил сходство событий происходящих в кабинете Главного с тем, как ведет себя артист на сцене театра. Валерий Николаевич, как артист, вел свой спектакль, преследуя воспитательное воздействие принимаемых мер на тех, кто находился «вне сцены», зная, что за спектаклем внимательно следит коллектив всего КБ. С окончанием спектакля и уходом зрителей из зала артисты успокаиваются и «выходят из роли». То же происходило с Венедиктовым.

Я стал пользоваться возможностью решать свои вопросы, навещая кабинет Главного после работы. Может быть, по этой причине за все годы моей работы под руководством Венедиктова я не имел ни одного взыскания, в отличие от некоторых других начальников отделов.

Как я понимаю, Валерий Николаевич после бессонной ночи нуждался в больших дозах андреналина для того, чтобы не отдохнувший мозг мог включиться в интенсивную работу. Устраивая утренние «театрализованные порки» сотрудников, главный конструктор научился продуцировать в свою кровь любое количество андреналина.

Работать с ним было трудно, но интересно.

Повышенная требовательность, короткие сроки, в которые он считал нужным завершить очередное дело и, новизна, таящая в себе не только приятные неожиданности, — все это заставляло всех, работающих с ним, постоянно находиться в состоянии сильнейшего нервного напряжения.

Главный конструктор был осторожным, предусмотрительным и дальновидным человеком. Все тщательно просчитывал и взвешивал. Поэтому, наверное, говорили о его высокой интуиции.

Ж.Ж. Руссо говорил: «Тысячи путей ведут к заблуждениям, к истине — только один». Читал Венедиктов французского писателя и философа или нет, но этому правилу следовал всю жизнь. Ему не были свойственны скоропалительные решения. Введению в серийное производство новых узлов предшествовали расчеты, испытания, подтверждающие надежность и эффективность новых конструкций. Иногда количество таких испытаний достигало астрономических значений. Так, например, отработка элементов проточной части входного направляющего аппарата (ВНА) вентилятора системы охлаждения и подтверждение достигнутого положительного результата по настоянию Валерия Николаевича потребовало проведения 500 (!) опытов. Испытания проводились на комплексном стенде МТО танка Т-72 в СКБ «Турбина», на аэродинамическом стенде в УКБТМ, моделирующем условия работы вентилятора в натурном МТО и в условиях натурного танка.

Для оптимального выбора конструкции защиты танков Т-72 было спроектировано, изготовлено и испытано более 30 полноразмерных макетных узлов (в различном исполнении), на которых проверялась стойкость реальных защитных устройств. На решение этой важной проблемы выделялись необходимые средства, в т. ч. и боеприпасы. При натурных обстрелах бронепреград было израсходовано более 2,5 тысяч выстрелов различного калибра и наименований.

Но его осторожность сочеталась с несокрушимой волей, когда путь решения проблемы был выбран. На этом пути его остановить уже никто не мог.

Приведу еще пример. Несколько раз мы с Венедиктовым возвращались к вопросу о возможном сотрудничестве с главным конструктором харьковского моторного завода, который приглашал нас к альянсу. Но после долгих рассуждений Валерий Николаевич закрыл эту тему.

Это решение он принял задолго до развала страны, идя наперекор «главному танкисту страны» — Начальнику ГБТУ МО Ю.М. Потапову, который считал, что единым танком страны должен быть украинский танк Т-80УД, оснащаемый двухтактным дизелем 6ТД. В этом Потапову удалось убедить даже секретаря ЦК КПСС Л.Н. Зайкова. На совещании с участием Зайкова и Потапова была принята резолюция о производстве всеми танковыми заводами СССР единого танка Т-80УД (!) [54].

Что было бы сегодня с отечественным танкостроением, если бы не прозорливость (или интуиция) Главного. Не было бы двигателей для Российских танков, да и самих танков тоже.

Валерий Николаевич обладал каким-то удивительным предвидением развития событий, опираясь на которое, он принимал венчурные (рисковые) решения, в условиях неопределенности возможностей и путей практической реализации технических решений. Для меня остается загадкой, каким образом ему удавалось предвидеть при этом успешный исход событий.

Автору очерка приятно осознавать, что усилия отдела силовых установок по улучшению показателей вентиляторной установки системы охлаждения заслужили внимание Т.С. Соломаховой и В.Н. Венедиктова

Приведу два примера.

В декабре 1974 года «Уралвагонзавод» вторично посетил Министр обороны СССР, Маршал Советского Союза А.А. Гречко. Ему показали завод и, конечно, танк Т-72, ради которого он прибыл в Нижний Тагил. Любуясь танком, промчавшимся перед ним по главной заводской магистрали, Гречко предложил его назвать «Уралом». Позднее в беседах с руководством завода и КБ Андрей Антонович предложил увеличить в танке количество возимых боеприпасов. Сразу после отъезда министра в Москву в УКБТМ закипела работа. Отдел бронекорпуса предложил выгнуть моторную перегородку в сторону МТО, исключив из системы охлаждения двигателя расширительный бачок, расположенный между моторной перегородкой и левым блоком двигателя.

Я объяснил главному конструктору, что отсутствие расширительного бачка в высокотемпературной системе охлаждения вызовет кавитацию в водяном насосе двигателя, что приведет к аварии последнего.

Валерий Николаевич внимательно выслушал мои доводы, хорошо их усвоил и… молча утвердил проработку моего оппонента для выпуска чертежей. Я был в шоке. Но через некоторое время мы нашли решение этой проблемы, создав уникальную конструкцию дренажно-компенсационного контура системы охлаждения и успешно защитили ее специальными испытаниями.

Однажды Валерий Николаевич поставил передо мной задачу заняться повышением производительности вентиляторной установки системы охлаждения за счет повышения ее КПД. Кроме того, он потребовал от меня и начальника моторного сектора исследовательского отдела ежедневно испытывать новое рабочее колесо вентилятора и докладывать результаты испытаний. Я изложил свои возражения. По моим соображениям, на обдумывание новой конструкции рабочей лопатки, выпуск чертежей лопатки и рабочего колеса в сборе, оформление задания на проведение работ, изготовление в опытном цехе 20 алюминиевых лопаток, диска и обода диаметрами 650 мм, термообработку алюминиевых деталей в течение 3-х суток, клепку лопаток к диску и ободу, балансировку, испытания и обработку данных с осмыслением дальнейшего хода работ требуется, как минимум, неделя (при круглосуточной работе цеховых специалистов). И в этот раз мои возражения были отклонены. Мы были невероятно расстроены.

Лауреаты премии Ленинского комсомола. 1-й ряд (слева направо): М.М. Львовский (ЧТЗ), заместитель Министра оборонной промышленности СССР П.В. Финогенов, Л.А. Николаева (УВЗ). 2-й ряд (слева направо): М.Л. Наумов (УКБТМ), А.И. Гурьянов (СКБ «Турбина»), А.П. Васильев (УВЗ), И.В. Григорьев (ВНИИТМ), С.Б. Быстров (ВНИИТМ)

Но прав был известный американский дипломат Генри Киссинджер, утверждая, что «отсутствие выбора замечательно проясняет ум». Нам удалось найти остроумное решение, как выполнить задачу, казавшуюся нам чудовищным капризом главного конструктора. Последовала серия ежедневных испытаний вентиляторных установок с различными профилями рабочих лопаток. Работа завершилась оформлением заявки на новое техническое устройство, которое было признано изобретением. Конструкция вентилятора получила высокую оценку начальника отдела центробежных вентиляторов ЦАГИ, доктора технических наук Т.С. Соломаховой и, конечно, Главного конструктора. Группе молодых специалистов, принимавших участие в создании и внедрении в серийное производство нового высокоэффективного вентилятора и других конструкций по профилю работ отдела силовых установок, было присвоено звание лауреатов премии Ленинского комсомола.

Валерий Николаевич всегда был готов взять на себя всю ответственность за дело, которым занимался. Подчиненных себе людей он иногда подпугивал в воспитательных целях, говоря, что за недостатки конструкции ими будет заниматься военная прокуратура («меня как главного конструктора простят», — говорил он).

В действительности он был глубоко порядочным человеком. Еще раз напомню читателю эпизод с прекращением работ по «Объекту 140». Неудачи этого проекта Венедиктов полностью взял на себя.

Как известно, закончилось эта история отстранением его от работ в КБ на полтора года и «ссылкой в Китай».

В процессе разработки танка, совершенствования элементов его конструкции, внедрения новых комплексов неизбежно растет вес танка. С этим явлением борются все главные конструкторы. Венедиктовым была разработана и внедрена эффективная система «кнута и пряника» по снижению массы танка. В УКБТМ объявлялись конкурсы на достижение лучших показателей по снижению массы деталей, узлов, систем. За каждый килограмм снижения массы авторам конструкций, введенных в серийное производство, платили достойные премии. Отделам, не выполнившим установленные нормы снижения массы танка, снижали фонд премиальной зарплаты.

Мы, конструкторы, были приучены, наряду с заводскими технологами участвовать в отработке технологий разработанных нами конструкций, в приемке и испытаниях готовой продукции.

Объем поручений, накладываемых «на плечи» начальников конструкторских отделов был очень велик. Иногда некоторые начальники становились за кульманы, желая ускорить работу. Таких начальников отделов Валерий Николаевич наказывал. От начальников отделов в то неспокойное время требовалось умение организовать работу коллектива, маневрировать силами, обеспечить условия для работы сотрудников, сосредотачивать самых толковых и изобретательных работников на решении проблемных вопросов. Один из начальников отделов, мой друг и блестящий инженер, был вынужден перейти работать на другое предприятие, из-за слишком «мягкого» руководства сотрудниками своего отдела, что вызывало применение к нему карательных мер со стороны руководства КБ.

В КБ был заведен порядок: производственники опытного или серийных цехов могли в любое время суток вызвать любого специалиста КБ в цех для решения вопросов по изготовлению или сдаче контролеру (представителю заказчика) изготовленной по чертежу детали (узла), также в случае обнаруженных ошибок или возникших вопросов по чертежу.

После решения вопросов в цехе ночью, специалист был не способен утром продолжать работу в КБ, но в отделе, с его отсутствием работа не останавливалась. Всегда были дублеры и такой же высокой квалификации.

Валерий Николаевич был технически грамотным человеком. Он любил и умел учиться, о чем я уже упомянул выше.

1984 г. Празднование 60-летия В.Н. Венедиктова. Рядом сидит ответственный работник ВПК при СМ СССР Ю.П. Костенко

Хочу привести еще один пример. Как известно, Венедиктов начинал свою работу инженером-конструктором в моторном секторе. Став главным конструктором, он продолжал уделять особо пристальное внимание моторным вопросам. Об этом свидетельствует тот факт, что, оставив пост главного конструктора, Венедиктов выразил желание поработать в должности ведущего конструктора в ранее созданном им отделе, коллектив которого состоял из узкопрофильных специалистов-двигателистов. Эта его любовь к моторным проблемам заставляла меня чувствовать постоянное волнение, схожее с тем, что ощущает студент во время экзаменационной сессии. Входя в кабинет Венедиктова, я мог получить от него самые неожиданные вопросы, например, как обеспечить надежный отвод тепла от поршней к двухфазному потоку (вода, пар), движущемуся в полости рубашки дизеля, или дать объяснения процессам, протекающим в расширительном бачке дренажно-компенсационного контура системы охлаждения. Отвечая на второй вопрос, я напомнил Валерию Николаевичу, что в расширительном бачке суммарное давление над зеркалом охлаждающей жидкости, согласно закону Дальтона, равно сумме парциальных давлений нагретого воздуха и паров охлаждающей жидкости.

— Какого давления? — переспросил Венедиктов.

— Парциального.

Усмехнувшись, Валерий Николаевич вышел из кабинета в приемную, наклонился над сидящей за столом секретарем Анастасией Алексеевной Добрускес, имевшей шестиклассное образование:

— Тася, Вы знаете, что такое «парциальное давление»?

— Нет.

— Вот и я не знал, — и с мальчишеской озорной улыбкой вернулся в свой кабинет.

Эта история почему-то стремительно разнеслась по всему КБ, т. к. главный конструктор задавал вопрос о «парциальном давлении» специалистам многих других отделов. Позднее эта тема даже нашла отражение в стенной печати.

Не скрою, постоянное насыщение главного конструктора знаниями из дисциплин, на которые опирается работа отдела силовых установок, поднимала и мой уровень знаний.

Уверен, что Валерий Николаевич получил от специалистов нашего отдела квалифицированное толкование по многим вопросам, относящимся к двигателям и системам силовой установки. В связи с этим хочется привести отрывок из статьи корреспондента «Областной газеты» Елены Овчинниковой с названием «Главный конструктор» [11], написанной ею под впечатлением взятого интервью у В.Н. Венедиктова:

«Тысячами экспериментов, расчетами, изучением внутреннего опыта и достижений «супостатов» «вытаптывалась» система охлаждения двигателя. Критерий был поставлен очень жесткий: машина должна работать без ограничений при температуре в 40 градусов. «Дрались» за каждый градус, изменяя конфигурацию элементов системы, конструкцию узлов, угол наклона жалюзи. По специальности Венедиктов был инженером-механиком и в начале этой эпопеи признавался: «В теплотехнике я дуб дубом». Но к 80-м годам, когда «недоступные» 40 градусов все-таки были достигнуты, он мог спорить на равных с любым асом, и его признавали одним из ведущих специалистов в этой сфере среди всех танкостроителей Союза, а систему охлаждения тагильской машины — непревзойденной.

Это была его отличительная черта: всю жизнь он учился сам, не стесняясь консультироваться даже у молодых специалистов, если в чем-то они разбирались хорошо, и тем самым заставлял учиться подчиненных. Им это только добавляло желания работать: как же, Главный совета спрашивал!

Он же не жалел на процесс «взращивания» специалистов ни времени, ни врожденных театральных способностей, ни дара психолога».

Главный конструктор привлекал к участию в войсковых испытаниях танков весь ведущий состав КБ. Начальники конструкторских отделов знали особенности эксплуатации разработанных комплексов и систем (и их недостатки) не понаслышке. К испытаниям Валерий Николаевич готовился, тщательно подбирая состав рабочей группы от УКБТМ. До 1974 года на полигонных и войсковых испытаниях танков неизменно присутствовали начальники ведущих отделов. Особое значение Венедиктов придавал личному участию в испытаниях начальника отдела силовых установок, говоря: «Любые неприятности можно пережить, кроме неприятностей по «хозяйству» Вавилонского».

Понимая всю ответственность предстоящих испытаний, я самым добросовестным образом готовил лучших специалистов отдела к испытаниям, организуя разумную очередность их командирования.

Но Венедиктов хотел видеть на испытаниях лично меня.

Складывалась ситуация, когда я мог безвылазно находиться в длительных командировках, теряя управление отделом. Кроме того, установившийся в это время мой режим работы (практически ежедневное пребывание в КБ или УВЗ до 19–20 часов и периодические вызовы по ночам в цеха завода для решения производственных вопросов) вынуждал меня полноценно использовать свой отпуск, хотя бы по частям, летом. В этом отпуске нуждалась и моя семья.

Но Венедиктов в решении своих вопросов был бесцеремонен и нетерпелив.

В.Н. Венедиктов в кругу коллег и единомышленников. По левую руку от него — преемник Валерия Николаевича на посту главного конструктора УКБТМ В.И. Поткин

Проведя все лето 1971 года в командировках на полигонных испытаниях «Объекта 172М» в Туркмении и Закавказье, я по договоренности с Валерием Николаевичем, летом 1972 года отбыл с семьей в Воронеж к месту жительства своих родителей. В первый же день встречи с родителями прямо за праздничным столом я получаю телеграмму: «Вавилонскому прибыть в Новомосковск, войсковая часть №… к 6-00 (указано число) с заездом в Нижний Тагил. Венедиктов».

В родном КБ уже находились два авиабилета (со мной летел конструктор- электрик А.Г. Богомолкин) и командировочные удостоверение на длительный срок каждому. В этот же день мы вылетели в Днепропетровск. Накануне указанного срока прибытия поздно вечером мы тщетно искали любой вид транспорта для доставки нас из Днепропетровска в город Новомосковск. Пришлось брать такси с оплатой этой дороги в оба конца с дополнительной оплатой нашей поездки в ночное время и долгий поиск глухой ночью расположения нашего секретного лагеря. Самое удивительное, что торопились мы напрасно. Испытания были задержаны на много дней. Венедиктов не поинтересовался, как мы добирались, и не извинился за испорченный мне и моей семье отпуск. О компенсации затрат на такси мы вопрос перед ним даже не ставили.

В другой раз Валерий Николаевич вдруг потребовал от референта В.А. Ямова срочно отозвать меня из отпуска. Ему доложили, что я с семьей нахожусь в Сочи без путевки и адрес моего проживания никому не известен.

Последовала команда найти меня через КГБ (!) Ему объяснили, что в Большом Сочи, протяженностью 75 километров в это время отдыхают миллионы людей «дикарями». «Тогда командируйте в Сочи людей для поиска Вавилонского», — последовала команда. Только через сутки он оставил мысль о моем розыске. Говорят, что желающих «искать меня» в Сочи было очень много.

Случалось и так, что мне приходилось срочно добираться на перекладных к месту перемещения колонны танков по секретному маршруту, сразу после выписки из больницы с неокрепшими операционными швами.

Что тут скажешь хорошего о своем руководителе?

Мы были дисциплинированы и в высшей степени мобилизованы к несению «своего креста».

Валерий Николаевич всегда тяжело переживал аварии, связанные с гибелью танкистов. Да, были на первых порах случаи пожаров танков, взрывы, отравления экипажей вредными газами, вызванных недостаточной отработкой конструкции узлов и систем. Процесс анализа причин аварий начинался практически сразу же после получения известия из любых источников о том, что где-то погибли люди. Здесь он не жалел самых сильных слов. Например, начальнику отдела, отвечающему за проблемы обитаемости, Венедиктов при такой разборке по случаю гибели экипажа в результате отравления газами сказал: «У Вас руки по локоть в крови!».

Можно представить себе состояние этого начальника после таких слов и мобилизационную готовность исправить недостатки конструкции системы.

За случаями чрезвычайных происшествий следовала цепь следующих событий:

— «штурм мозгов»;

— срочное изготовление в опытном производстве нескольких вариантов конструкций;

— испытания по самой жесткой программе новых конструкций;

— стремительное внедрение в серийное производство выбранных вариантов конструкций;

— доработка конструкций в войсках по специальному решению.

В.Н. Венедиктову присвоено воинское звание генерал-лейтенанта. 1985 г.

Его выступления на совещаниях всегда отличались наступательным духом, он ставил вопросы как хозяин большого дела, которого все интересует и заботит. Такая напористость Валерия Николаевича, умение мыслить масштабно, способность нацелить коллектив на главные вопросы, вызывали большое уважение и никого не оставляли равнодушным.

Работа в КБ была отстроена так, что равнодушным людям в КБ делать было нечего. Сегодня невозможно представить, чтобы специалисты КБ после праздничной демонстрации добровольно, без принуждения, без материального вознаграждения и обещанных отгулов пришли на предприятие и занялись своей работой. Но так было при Венедиктове!

Я знаю, как болезненно воспринимают конструкторы критику военпредов в свой адрес, требующих устранения выявленных недостатков в текстовых документах, конструкциях деталей, узлов, систем. Нередко в защиту своих подопечных вовлекаются главные конструкторы. Так происходило в КБ А.А. Морозова и Н.С. Попова (главные конструкторы этих КБ не имели специального военного образования).

Будучи человеком военным, Венедиктов правильно отстроил взаимоотношения с военными представительствами, базирующимися на танковом производстве «Уралвагонзавода» и при КБ.

Не помню ни одного случая противостояния КБ и военных представительств во время рассмотрения замечаний, поступавших из войск и цехов завода к выявленным конструктивным недостаткам танков.

Начальник отдела 38 НИИИ БТТ, кандидат технических наук, полковник А.И. Лукьянов также подчеркивал, что из всех конструкторских коллективов наиболее восприимчивыми к замечаниям испытателей кубинского танкового полигона были тагильчане: «Тагильчане… прислушивались буквально к каждому нашему слову и тут же рисовали на чертеже решение. Доработки проходили быстро и давали хороший результат» [3].

Отмечу важность назначения на пост главного конструктора предприятий ВПК высокограмотных выпускников военных ВУЗов. В отличие от специалистов — выпускников гражданских вузов первые хорошо знают и представляют себе условия на поле боя, в которых должен участвовать создаваемый ими образец военной техники, и потому могут существенно и обосновано влиять на формирование разрабатываемых заказчиком тактико-технических требований и правильно относиться к замечаниям и критике создаваемых конструкций изделий. Полезно для дела «носить погоны» нескольким заместителям главного конструктора и начальникам ведущих отделов КБ. Валерий Николаевич следовал этому правилу.

В 1971 году он добился направления в КБ второй очереди лучших выпускников бронетанковой академии в количестве 13 человек. Не умаляя качества технической подготовки выпускников ведущих гражданских технических вузов, к коим отношу и себя, я объективно отмечаю явное превосходство военных инженеров в знании общего устройства танков, особенностей работы каждого члена экипажа, типовых ошибок, допускаемых ими при эксплуатации танка, насущных проблем, требующих решения за «конструкторской доской».

Гражданские и военные конструкторы совершенно по разному воспринимают замечания военных представителей.

Первые — чаще всего раздраженно и даже агрессивно, вторые — с пониманием. Подтверждением сказанному служит рассказ знаменитого летчика-космонавта Георгия Михайловича Гречко по возвращении из своего последнего космического полета, который я успел записать: возглавляемый им экипаж привез 250 замечаний. Началась работа конструкторского бюро над устранением замечаний. Стали уговаривать Гречко снять некоторые замечания. Отвечал Георгий Михайлович так: «Уменя были три брата. Однажды пошли на речку нырять. Первый нырнул — ударился головой о корягу, но ничего никому не сказал. Второй нырнул, тоже ударился и также никому об этом не сказал. А третий распорол себе живот. Мне уже, казалось бы, все равно. Я вернулся на землю. Но я думаю о тех, кто полетит за нами».

Валерий Николаевич был непредсказуем в своих поступках. Мог сурово наказывать, но и показательно проявлять заботу о людях. Последнее удивляло и радовало людей, и они платили ему добром за добро.

Вспоминаю, как запыленные после многих недель работы на танкодромах, в песках, уставшие специалисты УКБТМ прилетали в Кольцово после очередного этапа испытаний. Их ждал автобус, который доставлял всех из Свердловска в Нижний Тагил и каждого развозил по домам.

Уходя с работы поздно, Валерий Николаевич всегда приглашал в машину задержавшихся конструкторов и дежурных.

Главный конструктор не забывал отмечать людей, преданных делу предприятия. Когда у моего сына образовалась семья и родилась дочка, Валерий Николаевич, узнав об этом через партком и профком, добился получения из фонда директора завода отдельной изолированной квартиры в новом доме для отселения семьи сына. По существующим нормативам наша огромная трехкомнатная квартира дохрущевских времен позволяла нам жить вместе впятером, и я не обращался в профсоюз с просьбой о расширении жилплощади.

В памяти оставили яркий след два эпизода, когда до предела занятый делами, Валерий Николаевич навестил меня в больничной палате в сопровождении своего референта В.А. Ямова и главного врача, расцеловал троекратно, поинтересовался у главного врача, как идет мое лечение, в чем я нуждаюсь.

Приезд в Челябинск делегации «Уралвагонзавода» и УКБТМ для поздравления Валерия Николаевича с 70-летием

А в другом случае он не только захватил меня с собой из командировки, но доставил поздно ночью ко мне домой и, явно довольный своим поступком, «передал» меня в руки жены.

Да, такие поступки запоминаются надолго!

Большинство людей, хорошо знающих Венедиктова, считают, что у него была феноменальная память. У меня на этот счет есть свое мнение.

Память у Валерия Николаевича была хорошей. Но он, вероятно с детских лет усвоил правило запоминания важной информации, многократно повторяя ее, а, может быть, в результате привычки, приобретенной в Китае. Многих начальников отделов удивляло, что Главный по нескольку раз вызывал к себе в кабинет для обсуждения одного и того же вопроса, для прочтения в очередной и даже третий раз важного документа.

Сегодня существует научно доказанный сценарий запоминания материала: обязательное понимание усваиваемого материала, трехкратное его повторение (не механическое зазубривание!) Кроме того, этот процесс должен доставлять удовольствие.

Он был человеком со всеми слабостями и достоинствами, присущими Homo sapiens.

Ну, скажем, честолюбие.

Валерий Николаевич был честолюбивым человеком. Ему не были безразличны звания и должности.

Размещался, например, в Москве в гостинице Советской Армии, хотя без хлопот можно было жить в лучшей — на Селезневке (очень уютной, тихой, расположенной в центре для руководящих работников отрасли). Но ведь в военной гостинице всегда была очередь из полковников, согласных на любых условиях получить любое место в гостинице. Военные люди дисциплинированы, они отходят от администратора и ищут место для длительного сидения.

Но вот появлялся Валерий Николаевич, высокий, импозантный, с высоко поднятой головой, клал на стойку администратора два удостоверения — Героя Социалистического Труда и генерала, и десятки пар глаз с завистью и удивлением провожали удаляющуюся фигуру в штатском в отдельные покои.

Когда возле окна администратора толпилась очередь людей, жаждущих получить место в гостинице, а на табличке висела надпись «Мест нет» Валерий Николаевич оказывался совершенно беспомощным. Попросить расступиться людей, объяснить, что у него бронь, имеются льготы было выше его сил. Вся надежда была на его попутчиков. Мне приходилось добиваться размещения Главного в гостинице «Малахит» в Челябинске.

Председателю профсоюзного комитета М.Д. Сальникову Венедиктов раз в год ставил задачу достать две путевки в санаторий ЦК КПСС через 4-е Главное управление Министерства здравоохранения СССР. Это доставляло Михаилу Дмитриевичу массу забот.

Сальников говорил, что способен был без хлопот достать главному конструктору и его супруге путевки в санаторий с условиями проживания, по медицинским показаниям, комплексу лечения, климатическим условиям не хуже, а чаще и лучше, чем выделяемые 4-м Главным управлением.

Как я рассуждаю, Валерий Николаевич не только удовлетворял свое честолюбие. В его поступках был и расчет. Он сознательно добивался того, чтобы подчеркнуть значимость роли главного конструктора головного КБ в создании броневого щита страны. Это укрепляло авторитет. Авторитет рождал власть, которая была нужна главному конструктору не меньше, чем полководцу: — он держал в руках нити управления десятками предприятий, и ему были доверены огромные, в ту пору, материальные средства.

В советские времена высокие регалии руководителей помогали устраиваться не только в гостиницы. Валерий Николаевич подписывал множество писем для оказания различной помощи своим сотрудникам, адресованные чиновникам высокого ранга, перечисляя в конце письма все свои звания, награды, должность. Как правило, эти просьбы удовлетворялись.

Еще раз возвращаясь к теме о честолюбии, я вспомнил рассказ сокурсника Венедиктова по академии Е. Н. Лозоцева (полковник в отставке, в прошлом — начальник бюро «Отдела 520»). Как-то я душевно и откровенно беседовал с Евгением Николаевичем в его квартире в Воронеже. Он с иронией говорил, что среди выпускников академии, приехавших в Нижний Тагил, двое отличались особым честолюбием — это Н.А. Шомин и В.Н. Венедиктов.

Засмеявшись, Евгений Николаевич шутливо заметил: «Просыпаясь утром, оба первым делом сокрушенно глядели на свои кальсоны, не видя на них генеральских лампасов. И оба достигли наивысших успехов в карьерном росте, став генерал- лейтенантами…»

Я подумал тогда: разве это плохое качество характера, если движет людей и возглавляемые ими коллективы к таким достижениям.

Вот уж справедлива пословица: «Плох тот солдат, который не хочет стать генералом».

Валерий Николаевич был самолюбивым человеком, это знали многие. Но знали и то, что его слово и решение были всегда твердыми, и все понимали, что не так просто отмахнуться от его заданий и решений.

В.Н. Венедиктов не оставлял безнаказным покушение на свою власть. Если кто- то из подчиненных делал попытку не выполнить его задания или критиковал их, следовало неизбежное наказание.

Для того, чтобы увеличить дистанцию между собой и своими заместителями — выпускниками бронетанковой академии, полковниками (равными ему по интеллекту и организаторским способностям, чувствующими себя независимыми в принятии технических решений) он ввел должность первого заместителя главного конструктора — главного инженера. На эту должность первым назначил и утвердил у начальника Главка МОП хорошего доброго человека, но посредственного руководителя.

Я часто задумывался, в чем секрет успеха Венедиктова, как организатора. Это, безусловно, талант (но талант этот огранил сам, опираясь на силу духа, волю, трудолюбие), офицерская выучка и природные личные данные: кипучая энергия, громадная работоспособность, увлеченность, хорошая память. Следует сказать о таких качествах руководителя, как сознание личной ответственности, деловитости, высокой профессиональной компетентности и повседневного повышения ее уровня, предвидения перспектив деятельности, реализм, требовательность, умение правильно расставить кадры.

За разработку и внедрение в серийное производство танка Т-72 и его модификаций «Уральское КБ транспортного машиностроения» в 1986 году было награждено орденом Октябрьской Революции (следует отметить, что первым орденом Ленина КБ было награждено в 1944 году за выдающиеся заслуги в создании танка Т-34). Группа работников УКБТМ была награждена государственными наградами. Ряду специалистов присвоены Государственные премии СССР, также почетные звания «Заслуженный конструктор» и «Заслуженный машиностроитель». Группе молодых специалистов присуждено звание «Лауреат премии Ленинского комсомола».

Валерий Николаевич сделал выдающуюся инженерно-административную карьеру. Кто из тагильчан, кроме узкого круга лиц знал, что вместе с ними в одном городе, под покровом секретности, работал:

— главный конструктор головного конструкторского бюро отечественного танкостроения;

— Герой Социалистического Труда;

— дважды лауреат Государственной премии СССР;

— заслуженный деятель науки и техники;

— кавалер многих государственных наград СССР и «медали Дружбы» КНР;

— обладатель Почетного оружия Министра обороны СССР;

— генерал-лейтенант-инженер.

В 1987 году Валерий Николаевич оставил пост главного конструктора, обосновав свой уход на пенсию невозможностью участвовать в испытаниях танков (?!) Два знака препинания в конце этого предложения поставлены мною не зря. Они правильно отражают реакцию людей на мотивацию поступка В.Н. Венедиктова в своем заявлении министру.

Последние воинские почести генерал-лейтенанту В.Н. Венедиктову

Сначала у читателя возникает вопрос. Разве нельзя оставаться на посту главного конструктора, руководя КБ из своего кабинета, оставив мысль о поездках к месту испытаний своих танков? Все становится понятным, когда вспоминаешь светлый образ Михаила Ильича Кошкина, который вел свои танки Т-34 из Харькова в Москву и обратно, уже будучи смертельно больным, чтобы доказать высшему руководству страны правильность выбранного КБ направления в развитии отечественного танкостроения.

Только на «передовой линии», рядом с танками, до последней своей возможности… главный конструктор становится Главным конструктором с большой буквы.

Утратив возможность участвовать в испытаниях танков, Валерий Николаевич добровольно уступил кресло главного конструктора достойному продолжателю своих дел — В.И. Поткину. И этот поступок вызывает восхищение и оценивается восклицательным знаком!

Проработав еще год ведущим конструктором в отделе двигателей, он завершил свою командировку в Нижний Тагил, не дотянув одного года до юбилейных 40 лет.

В УКБТМ, несомненно, был и поддерживался культ главного конструктора Валерия Николаевича Венедиктова. Но как тут не вспомнить нашего великого писателя Михаила Шолохова, сказавшего по поводу критики советского вождя: «Культ был, но была и личность».

Каждый, кто работал с Валерием Николаевичем много лет, знал, что этот беспокойный человек с расшатанной нервной системой многие годы страдал неизлечимой бессонницей, а потому круглосуточно загружал свою голову решением проблем, стоящих перед руководителем крупного предприятия.

У него было перед каждым из нас огромное преимущество для решения своих задач — большой резерв времени, который предоставила ему бессонница. Эти 24 часа в сутки, он отдавал целиком танкам, которые любил, нежно называя их «черепашками» (танки с навесной динамической защитой) или «Танечками».

Его жизнь складывалась как у Генри Форда, которому принадлежат слова: «Если голова человека работает 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, то удача к нему приходит сама». И, как великий американец, В.Н. Венедиктов заставил говорить о достижениях отечественного танкостроения тоже весь мир, с появлением в СССР, а потом и в национальных армиях многих государств, танка Т-72.

При всей своей занятости он находил время для развития и сплочения коллектива, укрепления его технической базы, развития спорта и самодеятельности, отдыха работников и членов их семей.

Многие годы считалось, что УКБТМ имеет лучшие в городе базу отдыха «Три кедра» и художественную самодеятельность.

Телеграммы с соболезнованиями шли со всех уголков страны

Один из дней работы международной выставки вооружений, военной техники и боеприпасов «Russian Expo Arms-2009» был посвящен памяти Валерия Николаевича Венедиктова. На фото: участники конференции, посвященной этому событию

После посещения одного из концертов художественной самодеятельности, организованного УКБТМ во Дворце культуры УВЗ, один из крупных руководителей «Уралвагонзавода», впоследствии директор омского завода транспортного машиностроения*, Герой Социалистического Труда С.А. Катык сказал: «Можно провести 3 партсобрания и 10 индивидуальных бесед — они не сделают для сплочения коллектива столько, сколько один такой концерт». Понимая это, Валерий Николаевич, не растративший впустую ни одной минуты в своей жизни и требовавший от своих подчиненных такого же отношения к работе, создавал все условия для сплочения коллектива, в т. ч. за счет развития художественной самодеятельности.

В это время всех работников УКБТМ объединяла небывало высокая патриотическая цель — создание танка, превосходящего по всем показателям танки Т-64 и Т-80, опекаемые высшим руководством страны.

Мы выстояли! В 2009 году исполнилось 35 лет с начала серийного производства легендарного танка Т-72 на «Уралвагонзаводе».

Если восстановить в памяти все случаи общения В.Н. Венедиктова с окружающими его людьми, то конечно, можно вспомнить, что он бывал иногда несправедливым и даже нетерпимым. В общении с людьми он был разным и по житейским категориям не был идеальным. На него обижались, но ему прощали все. Видели — Главный сам работает на износ.

* Завод по производству газотурбинных танков Т-80У

Валерий Николаевич был таким разным: добрым и жестким, решительным и застенчивым, гневным и по-юношески озорным, в высшей степени интеллигентным и виртуозно владеющим русским матерком, счастливым в дни творческих успехов и несчастным в своем одиночестве.

Меня очень веселила однажды произнесенная Венедиктовым фраза: «Что вы тянете грека за кукареку?»

Это означало: «Что вы тянете время?»

Нам всем полезно почаще вспоминать эту фразу.

В.Н. Венедиктов всегда сожалел, что после ухода на пенсию переехал жить с женой в Челябинск. Он тяжело переживал отрыв от коллектива. Рядом, кроме Ирины Петровны, не оказалось родственников, друзей никогда не было, знакомых лиц ранее подчиненных сотрудников тоже. Он с тоской смотрел на телефон, но звонить мог только будильник. Иногда он сам звонил Вавилонскому, Тумасову, Хейфицу… Но будучи человеком воспитанным, старался делать это крайне редко.

Написал несколько писем своим бывшим коллегам. Надвигалась депрессия. Однажды ему сообщили по телефону, что в Челябинск выехала делегация представителей УКБТМ и завода для его чествования в связи с 70-летием. Он надел генеральский мундир и стал непрестанно глядеть в окно.

Когда возле дома появились долгожданные тагильчане, взволнованный Валерий Николаевич вышел встречать делегацию в военном мундире и домашних тапочках…

30 ноября 1995 года жители Нижнего Тагила лишились одного из лучших своих граждан, широко известного в военных кругах всего мира и почти неизвестного в городе, где прошла его трудовая и славная жизнь. 4-го декабря Валерий Николаевич Венедиктов навечно упокоился в тагильской земле. Последнее желание В.Н. Венедиктова вернуться в Нижний Тагил осуществилось…

Он поставил на крыло лучший отечественный танк, развитие которого продолжается.

Личные вещи и документы В.Н. Венедиктова в музее БТТ «Уралвагонзавода»

ЧАСТЬ II

В.Н. Венедиктов. Творческий портрет главного конструктора по воспоминаниям современников

«Нет ничего легче, чем записывать воспоминания, которые вылетели из головы»

Чарлз Чаплин, американский киноактер и режиссер

В.А. АНДРОНОВ

Плотная совместная работа с Валерием Николаевичем Венедиктовым у нас началась в 1971 году, когда я был назначен начальником цеха 120. Ей предшествовало заочное знакомство, связанное с моей работой в цехе 180.

Основной задачей цеха 180 было освоение производства штампов и приспособлений для обеспечения серийного выпуска танков Т-72 и цельнометаллических полувагонов. Нами было получено задание изготовить детали трубы-балансира. Однако поступившие в цех заготовки весьма отдаленно напоминали чертеж. Кроме того, они в 2–2,5 раза превышали обозначенные в документации весовые параметры. Пришлось с помощью фрезы и наждачного камня доводить детали до чертежных размеров. Но первое взвешивание показало, что до искомого результата еще далеко. За дело взялись лучшие инструментальщики. Конструкторы не отходили от них ни на шаг, скрупулезно уточняя радиусы и толщины.

Что греха таить, поначалу многих в цехе раздражала эта придирчивость и дотошность, погоня за микронами и граммами. Люди ворчали: «Зачем это нужно? Танк — не самолет, ему не летать…» Но со временем пришло понимание того, что за требовательностью конструкторов к одной конкретной детали стояло стремление главного конструктора добиться того, чтобы масса всей машины не превысила расчетную. В итоге все чертежные размеры в изготовлении деталей были соблюдены, что позволило отработать литейную оснастку для их серийного изготовления. Задание цехом было выполнено — в немалой степени, считаю, благодаря настойчивости и требовательности главного конструктора, его стремлению вникать во все вопросы производства машины. Здесь для него мелочей не существовало.

В этом, теперь уже воочию, я убедился в цехе 120, где предстояло освоить выпуск самого сложного и ответственного узла танка Т-72 — коробки передач. Ранее на заводе ничего подобного по сложности конструкции и предъявляемым требованиям к качеству изготовления деталей не производилось.

С главным конструктором я встретился на второй день своей работы начальником цеха. Было раннее воскресное утро, он шел по пролету, внимательно рассматривая детали, заготовки. Я подошел, представился, и Валерий Николаевич начал тут же объяснять мне, что такое коробка передач, в чем ее предназначение в танке и главное — каким должно быть качество изготовления деталей.

С этого дня он еженедельно в воскресенье приходил в цех и расспрашивал меня о результатах работы, интересовался осваиваемыми операциями, новым оборудованием. Перемены происходили постоянно, цех стремительно рос. Если ко времени моего прихода в нем было 180 человек, то через полтора месяца — уже тысяча. В сжатые сроки шло освоение высокоточных технологий и современного оборудования. Необходимость изготовления сложных деталей повышенного качества ускорила переход на станки с программным управлением. И рабочие, и руководители — все мы постоянно учились.

Это был довольно сложный для цеха период, а самым больным вопросом оставалось качество изготовления деталей. Коробка передач была чрезвычайно трудна в исполнении, оформлялось много карт предъявления на отклонения от чертежных размеров. И вот у меня раздался телефонный звонок. Ведущий конструктор УКБТМ Яков Иосифович Крель сообщил, что отныне карты будут рассматриваться лично В.Н. Венедиктовым.

Собрав необходимые документы, я пришел в приемную главного конструктора, где уже находились руководитель группы Е.М. Королев и Я.И. Крель. Втроем мы вошли в кабинет. Разговор получился нелицеприятный, В.Н. Венедиктов беспрерывно курил, и к концу беседы пепельница была до предела заполнена его «Беломором». Речь шла, естественно, о качестве. При этом главный конструктор в резких выражениях сообщил нам, что Королев не умеет конструировать коробку передач, Крель — следить за ее изготовлением, а Андронов — организовывать производство.

Критика, конечно, задела за живое, но она не была голословной. Одновременно проводился конкретный, деловой, основанный на результатах войсковых испытаний анализ надежности узла. Не вызывало сомнений, что Валерий Николаевич в полной мере обладает практическим знанием дела. Все его доводы были аргументированы и продуманы.

В связи с этим вспоминается другое совещание — о качестве изготовления дизельного двигателя челябинского производства, происходившее в кабинете Валерия Николаевича. Спор между В.Н. Венедиктовым и главным конструктором по двигателестроению «Челябинского тракторного завода» И.Я. Трашутиным был тогда настолько резким, полным взаимных обвинений, что Иван Яковлевич в сердцах покинул кабинет и сразу же уехал из Нижнего Тагила. Но эта взаимная критика проистекала отнюдь не из желания переложить ответственность на чужие плечи. Оба главных конструктора знали, как исправить недостатки созданных ими систем, и в полной мере осознавали цену любой ошибки. Это знание и обеспечило создание надежного танка Т-72, а впоследствии его модификации — Т-90.

Но вернемся к проблемам освоения коробки передач.

Беседы главного конструктора, продолжавшиеся не один месяц, не прошли даром. Они заставили конструкторов, технологов, производственников, работников технического контроля впредь с особым пониманием и уважением относиться к вопросам качества. У вновь создаваемого танка оно было на порядок выше, чем у произведенных ранее Т-55 и Т-62. Более того, требования, предъявляемые к качеству узлов и деталей Т-72, привели к повышению уровня технологической и исполнительской дисциплины на предприятии в целом. По сути дела, завод вышел на новую ступень своего развития.

В дальнейшем, настойчиво работая над совершенствованием конструкции Т-72, В.Н. Венедиктов не раз подтверждал уже сложившееся о себе мнение, как о руководителе, который не только жестко ставит задачи и строго спрашивает их выполнение, но и остро чувствует личную ответственность за все, что происходит под его началом. Один из таких эпизодов крепко врезался в мою память.

О том, что в исключительных случаях В.Н. Венедиктов использует свое право поставить в документах допуска к государственным испытаниям две подписи — в строках «главный конструктор» и «заказчик», — я слышал и раньше. Однако впервые столкнуться с этим пришлось в процессе изготовления электромеханического редуктора нового привода поворота башни. Внедрению этого ответственного узла предшествовало проведение ОКР по отработке нового стабилизатора. Изготовленные тогда и собранные в узлы детали успешно прошли окончательные испытания на цеховых стендах. Но после этого старший представитель заказчика вдруг усомнился в их качестве и отказался ставить свое клеймо. Выполнение заказа на танк с новым приводом оказалось под угрозой срыва.

Сразу же последовал вызов к генеральному директору В.К. Сотникову: «Что вы там натворили?» Получив от меня объяснения, Вениамин Константинович позвонил главному конструктору и попросил его рассмотреть результаты цеховых испытаний.

Анализ был произведен в течение суток, и на следующее утро мы получили документ, подписанный главным конструктором. Чтобы взять на себя полную ответственность за допуск узлов к государственным испытаниям, нужно было иметь инженерное мышление и определенную смелость. Этими качествами в полной мере обладал В.Н. Венедиктов.

Целеустремленность, чувство новизны — этого у Валерия Николаевича тоже было не отнять. Но самое главное — его умение организовать исполнение задуманного. Он создавал танки, но и сам был как танк — шел вперед, упорно и настойчиво расчищая путь всему новому.

Будучи на пенсии, Валерий Николаевич с женой Ириной Петровной переехали в Челябинск. Мне довелось возглавить делегацию заводчан, приезжавшую поздравить В.Н. Венедиктова с 70-летием.

Подъезжая к дому, мы увидели Валерия Николаевича, стоящего у подъезда в генеральском мундире и… домашних тапочках. Заметив наши недоуменные взгляды, Ирина Петровна тихонько объяснила: «Он так вас ждал и так волновался, что увидев ваш автобус из окна, поспешил вас встретить у подъезда. Вот и забыл про обувь».

Для Валерия Николаевича было важно принять нас не просто на пороге своей квартиры, а с особым уважением, как самых дорогих гостей. Во время нашей встречи мы поняли, что его душа так и осталась в Нижнем Тагиле. Он продолжал жить заводом. Интересовался всем, что здесь происходило, вспоминал людей, с которыми довелось работать. Во всем, что он тогда нам рассказал, чувствовалась его любовь к своему делу, к созданной им конструкции танка Т-72. Даже внешний вид этой боевой машины вызывал у него искреннее восхищение и гордость.

Валерий Николаевич Венедиктов любил людей, производство, танки. Им он посвятил всю свою жизнь, работая, в буквальном смысле слова, на износ. Таким он и остался в моей памяти.

А.В. АНДРУСОВ

В конце 1960-х — начале 1970-х годов наш институт (тогда еще 22-й испытательный Полигон) уделял большое внимание выявлению недостатков конструкции танка Т-64А(Б). Руководил у нас этой работой полковник

A.И. Кривенко. Мы готовили статистические данные по поломкам (отказам), выясняли их причины. Были вскрыты принципиальные недостатки танка по двигателю, ходовой части, вооружению, приборному комплексу, слабому днищу и т. д. С этими данными нас (Ю.М. Капранов, B.Н. Шахов, кажется, Е.Н. Матвеев и я) направили в командировку в Нижний Тагил в КБ к В.Н. Венедиктову на целый месяц для того, чтобы исключить в конструкции танка «Урал» указанные недостатки.

По приезду в КБ нас принял главный конструктор В.Н. Венедиктов. После ознакомления с целью нашей командировки Валерий Николаевич вызвал к себе ведущих конструкторов, и мы вкратце доложили наши сведения. Валерий Николаевич определил, с кем из конструкторов каждый из нас будет работать. Естественно, конструкторы КБ уже знали недостатки танка Т-64А(Б) и прорабатывали варианты их устранения. Каждый из нас пытался помочь им найти правильные решения. Мы были удовлетворены тем, что наши предложения и замечания учитывались при разработке конструкций. Валерий Николаевич каждую неделю рассматривал итоги нашей совместной работы в КБ.

Уезжали мы из Нижнего Тагила в Свердловск на «Волге» главного конструктора.

По прошествии некоторого времени мне пришлось участвовать в испытаниях в Туркмении в местечке Келята нескольких вариантов нового танка — «Объектов 172», «173» (всего 5 танков), которые отличались друг от друга ходовой частью (харьковская или тагильская), двигателями (5ТДФ или типа В-2), механизмом или автоматом заряжания и т. д.

Когда испытания завершились, к нам в Келяту приехало руководство ГБТУ и главные конструкторы А.А. Морозов и В.Н. Венедиктов. Они внимательно изучили данные испытаний. В это время в Харькове нас не очень приветливо принимали. В последний раз я видел В.Н. Венедиктова в 1979 году на испытаниях «Кедр» уже в Завитинском учебном центре Амурской области и станции Безречная Забайкальского военного округа.

С коллективом КБ В.Н. Венедиктова представители нашего института всегда работали дружно, согласованно и эффективно. Когда мы приезжали в Нижний Тагил, то всегда нас очень доброжелательно принимал лично Валерий Николаевич. Он очень внимательно нас выслушивал, давал указания своим заместителям и начальникам отделов по организации совместной работы.

А с харьковчанами мы работали совсем по-другому, отношения были крайне натянуты, а порой и вообще прерывались.

О встречах с Валерием Николаевичем Венедиктовым у меня остались самые приятные воспоминания. Он был выдающейся личностью, блестящим конструктором и прекрасным человеком.

И.Н. БАРАНОВ

Мне довелось работать при четырех главных конструкторах УКБТМ — от Л.Н. Карцева до В.Б. Домнина.

Л.Н. Карцев — мой первый главный конструктор.

Под его руководством создано целое семейство танков, и он не зря считается плодовитым главным конструктором. Но сам я работал с Леонидом Николаевичем около трех лет, и в памяти осталось впечатление некой раскрепощенности, когда молодой специалист входил в кабинет главного без всякого трепета. О его деятельности, как главного конструктора, знаю только по устным рассказам старших товарищей, а посему судить не берусь.

Владимир Иванович Поткин — наиболее драматичная фигура. Его правление пришлось на самое сложное перестроечное время. Ему КБ обязано своим выживанием.

В.Б. Домнин — ныне действующий главный конструктор. И речь о нем пойдет или в наградных реляциях, или чуть позже, когда он отойдет от дел.

А в этой статье я хочу привести несколько фрагментов из жизни КБ времен В.Н. Венедиктова, сменившего Карцева на посту главного конструктора. Я не придерживался хронологии и не вникал в технические проблемы. Они хорошо отражены в трудах глубокоуважаемых мною историографов УКБТМ Э.Б. Вавилонского и Д.Г. Колмакова.

Итак, Валерий Николаевич Венедиктов…

Трудно переоценить роль этого неординарного руководителя в жизни УКБТМ. Собственно, само УКБТМ как самостоятельное предприятие было создано на базе одного из подразделений «Уралвагонзавода» — «Отдела 520» — именно при Венедиктове и его стараниями.

Старшее поколение с удовольствием вспоминает то время. Мы были молоды. КБ жило полнокровной жизнью. Спорт, художественная самодеятельность, народная дружина, помощь селу — все это было по высшему баллу. Куча призов, грамот и благодарностей.

Хозяйственные дела не очень занимали внимание главного конструктора. Но понимая, что некоторые вопросы находятся под контролем парткома УВЗ, Валерий Николаевич, наученный горьким опытом И.С. Бушнева*, мог в нужный момент быстро ориентироваться в сложившейся обстановке.

Как-то вызывают его в партком завода.

— Вам запланировано построить дом в Башкарке, а вы до сих пор не приступили к строительству.

Валерий Николаевич, который про этот дом и думать не думал, спокойно отвечает: — А чего один? Мы два дома построим.

А дальше все просто. Вызывается молодой парторг опытного цеха В.В. Затравкин, ему ставится задача, и можно про это забыть. Как он будет выкручиваться, кто ему будет помогать — это уже заботы самого Затравкина. Но к сроку дома готовы! Слава главному конструктору! И тебе, Затравкин, спасибо. Кстати, так подбирались и выдвигались кадры.

И остальное «народное творчество» Венедиктов поощрял, но сам в него не встревал. Да и то верно: не царское это дело.

Главным и основным для него было создание, принятие на вооружение и дальнейшее совершенствование его основного детища — танка Т-72.

И в этом деле он преуспел!

Сколько потребовалось труда, чтобы довести конструкцию машины до «звона». Сколь внимателен был главный конструктор ко всем без исключения техническим решениям.

И в конце концов Министерство обороны было вынуждено принять на вооружение Т-72, хотя уже стоял на вооружении харьковский Т-64, танк полностью аналогичный тагильскому по ТТХ, но не по эксплуатационным характеристикам. Надежность конструкции отрабатывалась скрупулезно. Всякие изменения, улучшающие конструкцию до введения в производство, должны были пройти по тогдашней формулировке «всесторонние испытания в различных дорожно-климатических условиях».

Наряду с отладкой конструкции отрабатывалась технология изготовления машин. Была создана система авторского надзора за качеством серийного производства. И хотя эта системам не нашла отражения в стандартах предприятия (не было такой моды), но действовала безукоризненно. За изготовлением всех деталей и сборок были закреплены конструкторы, которые были обязаны оперативно решать все вопросы в любое время суток.

И заводские руководители в то время очень ценили эту помощь.

Помню свой ночной разговор с начальником производства УВЗ В.И. Карелиным:

— Виктор Иванович, я, пожалуй, пойду домой. Будут вопросы — звони. Я живу рядом, через 15 минут буду в цехе.

— Игорь, хочешь спать с женой, приводи сюда жену.

Главный конструктор регулярно посещал проблемные цеха и не стеснялся «взбодрить» цеховых начальников за «рыбье» отношение к делу.

А проведение многочисленных войсковых испытаний — это отдельная песня.

Именно там выявлялись достоинства и недостатки конструкции и конструкторов, превосходство над соперником или отставание от него.

Валерий Николаевич придавал испытаниям огромное значение. Сам принимал в них участие. И неспроста свой уход на пенсию он обосновал невозможностью по состоянию здоровья участвовать в испытаниях.

Венедиктов знал себе цену. Высокое воинское звание и «титулы» позволяли генерал-лейтенанту, лауреату и Герою Соцтруда не бояться начальства, и мы вспоминаем, что в те времена перед приездом высоких гостей траву на газоне не красили, обедов не готовили и вообще по этому поводу не комплексовали.

А вот методы управления Валерия Николаевича — тема особая.

По сравнению с демократичным Карцевым Валерий Николаевич был просто диктатор. Характерно его выступление на одном из совещаний. Оно началось фразой: «Я собрал вас, чтобы посоветоваться», — а закончилось словами: «А кто со мной не согласен, может уматывать отсюда».

Уже в ту пору были споры, какой тип управления лучше: демократический или авторитарный. Хотя и тогда был ясен ответ: тот, который в данной ситуации дает больший эффект.

А что вообще можно было предложить в ту пору?

Зарплаты, как и во всей стране, скромные, премии — мизерные и весьма редкие.

Когда у меня родился второй сын, мой оклад был 115 рублей плюс уральские, минус подоходный, все те же 115 рублей в месяц, то есть меньше 1 рубля в день на человека. Несколько позже за многомесячное сидение в Челябинске при освоении производства башен, мне дали премию в 60 руб. На эти деньги я купил в Москве электродрель. Дрель давно изъездилась, а вот ящичек от нее жив до сих пор и напоминает мне о счастье приобретения.

Так что набор инструментов для организации работ у Валерия Николаевича был весьма ограничен: железная воля и такой же кулак.

По рассказам его сокурсников, он и в Академии близко ни с кем не сходился, а уж став начальником, быстро организовал дистанцию между собой и подчиненными. Первым делом он постарался «освободиться» от сокурсников, от тех, с кем до недавнего времени был «на ты».

Ему не нужны были советчики, ему нужны были подчиненные. Постепенно уехали полковники Е.Н. Лозоцев, Ф.М. Кожухарь, Ю.А. Кипнис-Ковалев, Л.А. Вайсбурд, И.И. Зайцев. Последний был начальником нашего отдела. Ох, и доставалось мужику ни за что, ни про что. Будучи выходцем из интеллигентной семьи, Валерий Николаевич не опускался до площадной брани, его речевая фантазия была весьма эффектна: «Я вам одно место набью, которое станет у вас, как у павиана. Вам не надо будет ходить в зоопарк, смотреть на это место у павианов».

Зайцев был крепкий мужик. Он никогда не переводил гнев начальника на подчиненных, но в конце концов, его терпение лопнуло, и он уехал в Калугу. Писал потом: «Вот мол, я, дурак, сколько терпел. А здесь я за те же деньги стал уважаемым преподавателем на военной кафедре».

Незабвенный М.А. Лейбин от нашего имени написал ему ответ в стихах, где были такие строки:

«Нервы не будут ночами Вас будить:

Кончились взбучки, графики и планы, Можно таперича в зоопарк ходить, Если в Калуге найдутся павианы».

Убрав многоопытных помощников, Валерий Николаевич стал единственным непререкаемым авторитетом и совсем одиноким человеком. Ни детей, ни друзей… Осталась одна работа. И он отдавался ей полностью. Он совершенно не считался ни со своим временем, ни со временем подчиненных.

Лето, пятница, конец рабочего дня. Сидим в приемной, ждем начала совещания. Часа через два выходит Главный, по-отечески смотрит на нас и говорит:

— Поздно уже, давайте завтра соберемся.

— Дык, завтра суббота.

— Вот и хорошо, приходите завтра часам к 10.

Приходим к 10. Часов в 12 выходит Валерий Николаевич и тем же отеческим голосом говорит:

— Давайте в понедельник соберемся. Дело не срочное.

В стремлении достичь результата Валерий Николаевич мог не только обругать, обидеть, но и пойти на хитрость.

На этапе становления производства башен на Челябинском заводе «Станкомаш имени Серго Орджоникидзе» возникла проблема «перевеса».

Башни получались на 120–150 кг тяжелее чертежного. Собрали консилиум: заводские технологи, специалисты НИИСтали, представители КБ. Общими усилиями снизили перевес до 100 кг и уперлись. Нет решения. На нашу просьбу откорректировать чертежный вес, Главный ответил жестким отказом:

— Машина в перевесе, по граммам собираем, а вы — 100 кг. Всех…

Наконец, Ю.Н. Кондратьев, начальник сектора, умница, будущий лауреат и орденоносец, а ныне прозябающий на мизерную пенсию, предложил хитрый способ подрезки башни (что-то на уровне шаманства), и кое-как мы вписались в требования чертежа.

А через полгода я узнаю, что еще на стадии согласования чертежа, Валерий Николаевич волюнтаристски «облегчил» башню на эти самые 100 кг, пренебрегая результатами тщательно выполненного расчета. И как бы забыл про это. Ну, что сказать. Цель нами достигнута. 100 кг с башни сняты. А бессонные ночи и ранние седины, появившиеся в Челябинске, — кто их считал? Дети военных и послевоенных лет, мы были привычны к дисциплине и тяготам жизни.

Войсковые испытания или «бега» — славная веха в истории КБ. Сколько легенд и героев. А сколько мужиков потеряли там свое здоровье, а то и жизни. Павел Филлипов, Гена Кругляков, Валера Городецкий, Женя Прудников, Илья Морозов, Вася Колпащиков — далеко неполный перечень жертв славной эпохи. Нескоро мы пришли к пониманию, что нет ничего важнее человеческой жизни. Нескоро и не все…

Внешне Валерий Николаевич весьма уважительно относился к работе партийной и профсоюзной организаций. На партийно-хозяйственной или профсоюзной конференции доклад главного конструктора был полным, обозначались успехи, рассказывалось о предстоящих делах, отмечались передовики и, как правило, публично никого не ругали.

Если приходили награды за успехи в работе, секретаря парткома и председателя профкома не обходили.

Но вот Валерий Николаевич побывал на базе отдыха, и там ему пожаловались, что давно не вывозили мусор и пищевые отходы. И назавтра парторг и председатель профкома, прихватив за компанию заместителя главного инженера, лично грузили самосвал помоями.

В другой раз председатель профкома тихонечко поскреб против шерсти начальства. И вмиг профком, партком вместе с комитетом комсомола переехали чуть ли не в подвальную комнату без окон и вентиляции. Вспомнишь тут кота Леопольда.

Мы знали, сколь большое значение придавал Валерий Николаевич премированию. Он всегда лично делил премию среди руководства, подолгу «гонял» пятерку от одного начальника к другому. И премии эти не скрывались. Каждый мог посмотреть, как он выглядит в глазах Главного на фоне других руководителей.

Этими воспоминаниями я ни в коем случае не хотел принизить достоинства выдающегося конструктора Валерия Николаевича Венедиктова. Его заслуги в развитии отечественного танкостроения непререкаемы.

А что касается методов управления Венедиктова — так они были продуктом своей эпохи, и о его поведении нельзя судить по сегодняшним меркам.

А вот когда в эпоху перестройки на смену ему пришел В.И. Поткин и так же крепко натянул поводья, это чуть не привело к социальному взрыву. И пришлось приложить немалые усилия, чтобы успокоить ситуацию.

Но это уже совсем другая история.

* И.С. Бушнев в 1954–1955 гг. работал главным конструктором «Омского завода № 174 им. К.Е. Ворошилова». Был освобожден от должности за отказ послать на сельхозработы по разнарядке обкома партии специалистов своего КБ с мотивировкой: «Каждый должен заниматься своим делом». Получил выговор Комитета партийного контроля при ЦК КПСС с занесением в учетную карточку [Архив музея УВЗ]. С 1955 по 1962 г. работал в «Отделе 520» УВЗ. С июля 1957 г. являлся заместителем главного конструктора «Отдела 520».

А.Д. БУДИЛОВ

В самый разгар борьбы в руководстве МО и МОП о целесообразности разработки «Объекта 172М» (прототип будущего танка Т-72) В.Н. Венедиктовым было принято решение доказать, что наше новое изделие обладает высокими тактико-огневыми и эксплуатационными характеристиками и по многим важнейшим характеристикам превосходит танк Т-64А. В соответствии с постановлением Правительства на «Уралвагонзаводе» уже полным ходом шла технологическая подготовка к серийному производству украинского танка.

Но Главный настолько был уверен в своем детище, а может быть, и рисковал, что в 1972 г., когда еще далеко неясна была судьба «Объекта 172М», убедил вышестоящее руководство открыть параллельно разработку командирской модификации этого танка. Ведущим по этой работе был назначен наш отдел радиооборудования и смотровых приборов, которым руководил в то время Р.Н. Дыбля. Он был из тех маститых специалистов, которые внесли весомый вклад в разработку КБ всей послевоенной бронетехники.

Задачи перед нашим отделом были поставлены Валерием Николаевичем следующие:

— дополнительное оборудование для командирского танка (коротковолновая радиостанция с двумя антеннами, навигационная аппаратура и дополнительный источник питания для работы на стоянках) должны быть взяты из последних разработок, а их размещение выполнено с минимальными изменениями узлов в сравнении с базовым «Объектом 172М»;

— установка узлов, агрегатов, аппаратуры за исключением перечисленного выше оборудования должна быть максимально унифицирована с «Объектом 172М»;

— срок завершения всего цикла ОКР — декабрь 1974 г.

Исходя из установленного срока, был утвержден жесткий график всех этапов работы. Далее под личным контролем Главного началась отработка конкретного состава и облика командирского танка. Обсуждение компоновочных проработок затягивалось порой до 20–21 ч. Особенно долго пришлось отрабатывать установку зарядного агрегата и системы «Маяк» из состава навигационной аппаратуры, так как она требовала существенного изменения конструкции переднего топливного бака- стеллажа и изъятия из него боеприпасов. Валерий Николаевич утвердил проработку только когда убедился, что все резервы исчерпаны.

Как и было запланировано, в 1973 году первый опытный образец командирского танка был изготовлен, а к концу года завершены его заводские испытания. Перед подготовкой к государственным испытаниям встала нелегкая задача — вновь разработанные КБ в рамках этой темы ВКУ-1 и автоматический регулятор напряжения зарядного агрегата передать в производство на «Завод электромашин» — ЗЭМ (г. Челябинск), являющийся специализированным в этом направлении предприятием с таким расчетом, чтобы не позднее шести месяцев данное оборудование было бы изготовлено и передано нашему предприятию для государственных испытаний — ГИ в составе командирского танка. Конечно, Главный конструктор ЗЭМ в категоричной форме заявил, что в указанный срок переработать документацию оборудования для его производства, закупить комплектующие, изготовить и провести автономные испытания нереально. Но и нам отступать было некуда, так как на проведение ГИ и закрытие ОКР оставалось только полгода. И только благодаря личному подключению Валерия Николаевича к решению этой задачи опытные образцы ЗЭМом были к установленному сроку изготовлены, к концу года успешно завершены ГИ, и оформлено решение о введении с 1975 г. командирского танка под индексом Т-72К в серийное производство.

Хочу остановиться еще на одной приоритетной, крупной опытно-конструкторской работе, которую было поручено Главным возглавить нашему отделу.

В 1982 г., по результатам завершенной ВНИИТМ научно-исследовательской работы по использованию в составе танка комплекса оптико-электронного подавления — КОЭП, было оформлено ТТЗ на выполнение ОКР по разработке и внедрению такого комплекса в состав танков Т-72А, Т-64 и Т-64А. После рассмотрения проекта этого ТТЗ В.Н. Венедиктов принял смелое и неординарное решение взяться не только за отработку установки комплекса на танке Т-72А, но и возглавить разработку самого КОЭП. КБ в это время было загружено работами по дальнейшему совершенствованию танка Т-72А и инженерной техники. Валерий Николаевич прекрасно представлял сложную, несвойственную КБ работу по созданию КОЭП, начиная с подбора соисполнителей, выдачи частных ТЗ, совместной разработки облика и алгоритмов работы всех составных частей, участия КБ в своевременном и качественном изготовлении опытных образцов КОЭП для всесторонних испытаний в составе танка. Но смело взял инициативу выполнения ОКР в свои руки. Это позволило наряду с повышением боевой эффективности танка Т-72А создать комплекс с учетом существующей компоновки танка и возможностей его дальнейшей модернизации.

Дальновидность и правильность принятого Главным решения подтвердились результатами ОКР. Усилиями ВНИИТМ, УКБТМ и еще пяти предприятий отрасли был успешно отработан в составе 4-х танков Т-72А, одного танка Т-72Б и введен в серийное производство комплекс активного противодействия противотанковым управляемым ракетам и артиллерийским снарядам, не имеющий на то время аналогов в мире. Была изготовлена на конвейере УВЗ установочная партия танков Т-72Б с КОЭП, затем без всяких доработок этот комплекс стал неотъемлемой частью всех модификаций танка Т-90. И только позже харьковское и омское КБ стали отрабатывать установку этого КОЭП на свои танки, используя наши наработки.

Не перестаю гордиться тем, что 17 лет, пройдя конструкторскую школу от конструктора 3-й категории до начальника отдела, мне посчастливилось работать под руководством Валерия Николаевича — выдающейся личности отечественного танкостроения, с именем которого связана разработка и серийное производство знаменитого танка Т-72 и его модификаций. Он был руководителем, обладающим незаурядными организаторскими способностями, требовательным к себе и своим подчиненным. Все свои силы, знания, опыт и здоровье отдавал работе, не считаясь с личным временем. Это явилось, по моему мнению, одной из причин столь раннего для руководителя такого ранга и неожиданного для всего коллектива ухода Валерия Николаевича с должности Главного конструктора.

Р.И. ДАВТЯН

Валерий Николаевич Венедиктов был замечательным конструктором, прекрасно разбирающимся во всех тонкостях своего дела. Но особенно важным его качеством было умение прислушиваться к мнению специалистов (и не только своих сотрудников, но и представителей других организаций). До принятия окончательного решения он тщательно анализировал все преимущества и недостатки рассматриваемого предложения.

Так, в начале 1970-х годов у меня с ним была долгая беседа о силовых установках танков, которая длилась более часа. Он внимательно слушал меня, задавал вопросы. Его интересовало мое мнение о перспективах развития двигателей для танков. В ходе нашей беседы основной упор был сделан на применении турбонаддува дизелей, который был тогда еще новым направлением в нашей отрасли.

Большой интерес вызывали у него работы, проводимые по применению газотурбинных двигателей в танках.

А.Р. ДМИТРИЕВ

Прошло уже 40 лет, как я после службы в Советской Армии впервые переступил порог опытного производства знаменитого конструкторского бюро в должности инженера-исследователя.

В это время во исполнение Постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР в «Отделе 520» «Уралвагонзавода» (с 1971 года — «Уральское КБ транспортного машиностроения») проводились работы по созданию опытного образца, получившего индекс «Объект 172М». Изготавливались первые три образца опытного танка — № 1, № 2 и № 3.

Для проведения ходовых испытаний были сформированы соответствующие экипажи из числа механиков-водителей опытного производства и инженеров-исследователей. В один из этих экипажей был включен и автор этих строк. Ходовые испытания проходили в двухсменном режиме по 12 часов в каждой смене — с 8.00 до 20.00 и с 20.00 до 8.00. В состав экипажей привлекались по отдельному графику специалисты из различных конструкторских отделов конструкторского бюро. Неизменными участниками пробеговых испытаний являлись в обязательном порядке представители заказчика. Непременным условием при проведении испытаний было присутствие на объекте не менее двух человек, в том числе — инженерно-технического работника, а при осуществлении специальных испытаний согласно утвержденной программе — инженера-исследователя, являющегося руководителем пробега.

Особое внимание в процессе пробеговых испытаний уделялось контролю за работой узлов и систем объектов с помощью контрольных приборов и визуально го осмотра узлов. Заканчивался пробег тщательным осмотром практически каждого узла, каждого агрегата, каждого трубопровода, записью всех выявленных замечаний и наблюдений. Соответствующие результаты докладывались руководству, отражались в журнале пробеговых испытаний и являлись объектом ежедневного тщательного рассмотрения на рапортах у начальника опытного производства, а также на совещаниях у руководства конструкторского бюро.

Следует отметить, что «Объекты 172М» в ходе заводских испытаний и непрерывной доработки конструкций узлов и систем в целом показали надежную работу узлов ходовой части, двигателя, его систем, силовой передачи и других агрегатов. Это позволило уже во втором квартале 1971 года представить эти образцы на полигонные испытания, которые танки также выдержали. В дальнейшем после сложнейших войсковых испытаний «Объектов 172М» в 1972–1973 гг. вышло Постановление правительства о принятии на вооружение Советской Армии «Объекта 172М» под названием «танк Т-72» и постановке его на производство на «Уральском вагоностроительном заводе». Началась работа УКБТМ по отладке конструкторской документации в ходе серийного производства Т-72, доводке конструкций узлов и систем по результатам войсковой эксплуатации танков и оказанию помощи УВЗ в осуществлении серийного производства танков.

Заслугой В.Н. Венедиктова в это время явилась организация работы по повышению надежности выпускаемых танков Т-72. По его инициативе был введен так называемый «авторский надзор» по обеспечению качественной сборки серийных танков. Одновременно стал осуществляться контроль за эксплуатацией танков в войсках. Была создана совершенная система сбора информации из мест эксплуатации танков о выявленных отказах и разработаны методы их устранения. Благодаря этому удалось значительно повысить надежность танка, которая стала в дальнейшем отличительной чертой всех танков семейства Т-72. Танк Т-72 стал самым надежным, а по технико-экономическим показателям самым лучшим танком во второй половине XX века. Он стал базовым для создания нескольких модификаций более совершенных танков и инженерных машин.

Практически с первых шагов вступления в должность главного конструктора В.Н. Венедиктовым в конструкторском бюро был создан отдел эксплуатации. В систему «авторского надзора» были вовлечены практически все конструкторские отделы и сектора исследовательского отдела.

Практика показывала, что при качественной сборке узлов и систем танка Т-72 и соблюдении инструкции по эксплуатации танк обеспечивал надежную работу, был надежным в любых условиях. Однако поступающие сведения из войсковых частей в первые годы освоения новой техники свидетельствовали о выходе из строя некоторых ответственных узлов танка. Требовалось оперативно определить причины этих отказов. Руководством КБ была поставлена задача выявить вероятные режимы работы танка, его узлов и систем, при которых возможно возникновение случаев отказов техники. С этой целью в УКБТМ широкое распространение получил метод моделирования различных ситуаций в ходе эксплуатации танков, возникновение которых (в том числе и при нарушении требований инструкции по эксплуатации) могли вызывать неисправность или отказ техники. Непосредственными исполнителями этой работы являлись работники исследовательского отдела. Ими разрабатывались соответствующие программы исследований, осуществлялся сам процесс моделирования ситуаций. В дальнейшем составлялся отчет с указаниями условий возникновения отказов и неисправностей, и формулировались предложения по их исключению. После рассмотрения отчета руководством КБ принимались соответствующие решения.

Приведу несколько примеров, как строилась работа по выявлению неисправностей и отказов узлов трансмиссии, в которых я принимал непосредственное участие.

Одно время из мест эксплуатации начали поступать сведения о случаях выхода из строя привода стартер-генератора, расположенного в одном из узлов трансмиссии, и невозможности пуска двигателя от кнопки стартерного пуска. В ходе проведенных исследований было сделано предположение, что выход из строя привода стартер-генератора происходит во время преодоления танком подъема в такой последовательности: заглохание двигателя, нажатие на кнопку стартерного пуска в самом начале скатывания танка вниз. Этот алгоритм был проверен в ходе исследований. Было установлено, что характер разрушения привода в ходе исследований оказался таким же, как и в случаях возникающих аварий при войсковой эксплуатации танков. Для устранения возможности появления такого отказа конструкторским отделом найдено очень простое техническое решение, требующее минимальной доработки конструкции узла — на кнопку стартерного пуска двигателя была установлена крышечка, исключающая в начальный момент скатывания танка осуществление повторного стартерного пуска двигателя.

В другой раз из мест эксплуатации стала поступать информация о выходе из строя бортовых коробок передач из-за интенсивного износа металлокерамики на дисках трения горного тормоза. Проведенными исследованиями в опытном производстве было установлено, что причиной этого дефекта являлось движение танка с включенным горным тормозом. Это являлось нарушением инструкции по эксплуатации, однако конструкция привода горного тормоза позволяла создавать такой режим движения. Для устранения возникновения подобных неисправностей на танке была реализована конструкция привода горного тормоза, исключающая возможность движения танка с места при включенном горном тормозе.

Таким же образом были смоделированы условия возникновения «забросных оборотов» коленчатого вала двигателя, оказывающих на его работу и вентилятор системы охлаждения негативное влияние. Установлено, что «забросные обороты» возникают в момент непоследовательного переключения передач с высшей на низшую. Отработанное и внедренное в серийное производство также очень простое техническое решение позволило осуществлять переключение передач в танке последовательно, обеспечивая плавное (без резких скачков) изменение передаточного отношения от ведущих колес до коленвала двигателя. Для этого рычаг переключения передач был оборудован подпружиненной «собачкой», а сам избиратель передач — соответствующими штифтами.

Особое значение главный конструктор придавал осуществлению «авторского надзора» в цехах серийного производства «Уралвагонзавода» специалистами конструкторских отделов. Валерий Николаевич постоянно требовал от начальников отделов осуществлять авторский надзор за изготовлением ответственных узлов и сборкой танков и включал эти работы в ежемесячные планы работ КБ и отделов. Очень строго спрашивал, если этот порядок кем-то нарушался.

Запомнился случай, оказавший влияние на мою дальнейшую судьбу. После внедрения танка Т-72 в серийное производство на «Уралвагонзавод» стали поступать рекламации из войсковых частей по отказам танков из-за выхода из строя очень сложного в изготовлении узла — бортовых коробок передач. От руководства УКБТМ требовались соответствующие решения. Нами был намечен следующий план действий. Необходимо было, прежде всего, систематизировать причины выхода из строя этих узлов на основе проведения соответствующих исследований, затем выявить в чертежно-технической документации и технологии изготовления деталей и сборки узлов предполагаемые нарушения требований документации, которые приводят к отказу узла, потом систематизировать все случаи зафиксированных отступлений от чертежных требований в ходе производства коробок передач. Только после этого начать поиск соответствующих технических решений и конструктивных доработок деталей и узлов, исключающих возможность их отказов в процессе войсковой эксплуатации.

Однажды главным конструктором было принято решение о переводе специалиста-трансмиссионщика исследовательского отдела, имеющего достаточный опыт исследовательской работы, в отдел трансмиссии на конструкторскую работу. Выбор пал на меня. Меня — простого исследователя — Венедиктов пригласил для беседы с ним. Он предложил мне работу в КБ и поставил передо мной четкие цели в моей новой деятельности. Естественно, что данное предложение без всяких раздумий было принято. Во-первых, оно исходило из уст самого главного конструктора и прозвучало как доверие мне в успешном решении поставленных задач, во-вторых, сам перевод практически не изменял содержание моей прежней деятельности — та же исследовательская работа, только в рамках конструкторского отдела, и в-третьих, было очень лестно ощутить себя работником одного из мощных в то время конструкторских отделов УКБТМ. Достаточно назвать фамилии таких выдающихся работников отдела — настоящих профессионалов своего дела, как Л.С. Долгов, Е.М. Королев, Я.И. Крель, Ю.С. Шмоткин, В.А. Швалев, В.И. Поткин, Ю.В. Тэн, А.С. Шелгачев. Два заместителя главного конструктора и будущий главный конструктор УКБТМ — выходцы из этого отдела.

В кратчайшие сроки поставленные главным конструктором вышеуказанные задачи были успешно решены. Нами регулярно составлялись отчеты с указанием фактов выявленных нарушений в процессе изготовления деталей и сборки бортовых коробок передач в цехах завода, влияющих на показатели надежности БКП при войсковой эксплуатации. После согласования отчетов с главным конструктором документы направлялись генеральному директору «Уралвагонзавода» для принятия решений в производстве. Параллельно с этим по ряду выявленных «узких мест» в конструкции узлов в отделе проводилась интенсивная проработка конструкций и поиск новых технических решений, которые гарантировали надежную работу узлов даже при определенных отклонениях в процессе производства от требований чертежа или технологического процесса.

Большая работа проводилась техническими и контрольными службами «Уралвагонзавода» по улучшению технологии сборки узла, ужесточении требований при осуществлении контрольных операций и т. д. Довольно часто в производстве по нашему требованию проводились переборки определенного задела сборочных единиц. В ряде случаев приходилось снимать бортовые коробки передач с уже собранных танков и выполнять переборку БКП. Естественно, в адрес главного конструктора на нас периодически поступали соответствующие жалобы за сдерживание планового выпуска БКП. Однако в данном вопросе и руководство отдела трансмиссии, и сам главный конструктор проявляли твердость в принятых решениях. На совещаниях, проводимых главным конструктором, всегда отмечалась положительная работа отдела трансмиссии в этом направлении.

Мне выпало большое счастье трудиться в коллективе УКБТМ под руководством двух главных конструкторов — В.Н. Венедиктова и В.И. Поткина. И даже входить в их ближайшее окружение — у Валерия Николаевича в качестве секретаря партийного комитета УКБТМ (выдвинут по его рекомендации) на протяжении последних четырех лет до его выхода на заслуженный отдых, у Владимира Ивановича — в качестве заместителя по экономическим вопросам и финансам.

Валерия Николаевича трудно было представить вне стен УКБТМ. Его рабочий день длился до позднего вечера, и как правило, из стен предприятия он выходил последним. Однако находилось время (сколько требовалось) для общения с секретарем партийного комитета и председателем профкома. С ними он рассматривал практически все стороны жизни коллектива УКБТМ, нерешенные вопросы, состояние работы в партийной и профсоюзной организациях. В общении это был удивительный, всесторонне образованный, интересный и остроумный человек.

Валерий Николаевич обладал большим чувством юмора. Отдельные его цитаты и выражения, произнесенные в состоянии эмоционального возбуждения запоминались присутствующими, а затем распространялись среди специалистов предприятия, вызывая восторг у всего коллектива предприятия.

Работа коллектива УКБТМ не ограничивалась только разработкой передовой техники. Большое внимание в коллективе уделялось общественно-политической деятельности.

Очень мощно выглядела партийная организация предриятия. На подобающей высоте находилась комсомольская организация. А жизнь профсоюза просто бурлила. Все успехи, достигнутые в общественно-политической деятельности коллектива, в полной мере соответствовали занимаемому статусу УКБТМ, как передовому предприятию страны в создании бронетанковой техники. Все мероприятия и поручения по линии районного и городского комитетов партии всегда выполнялись только на высшем уровне. Коллектив УКБТМ участвовал практически во всех видах спортивных соревнований, проводимых в районе, в большинстве из них занимал призовые места, а в ряде дисциплин — лидирующие позиции. Спорт прочно вошел в жизнь коллектива и стал его неотъемлемой частью. Художественной самодеятельности УКБТМ просто не было равных, как в районе, так и в городе.

Отдельные номера исполнялись на высочайшем профессиональном уровне и пользовались огромным успехом у публики. База отдыха нашего предприятия «Три кедра» считалась в свое время одной из лучших в городе. Организация работ по оказанию шефской помощи сельским населенным пунктам Пригородного района и на территории Дзержинского района, закрепленной за нашим предприятием (подшефные детский комбинат, общежитие, детская площадка, жилищно-эксплуатационный участок) также была признана одной из лучших в районе.

В памяти сохранились несколько эпизодов непосредственного участия главного конструктора в общественно-политической деятельности предприятия.

В один из приездов на предприятие Б.Н. Ельцина, занимающего в то время пост первого секретаря Свердловского обкома партии, в ходе совещания Валерий Николаевич затронул вопрос, связанный с ограничениями приема в партию работников КБ (до этого данный вопрос был предметом нашего с ним обсуждения). Борис Николаевич тут же дал соответствующее поручение о возможности приема в партию работников УКБТМ в количестве 100 человек (!)

Должен сказать, что в парткоме «Уралвагонзавода» и горкоме партии по данному вопросу меня приняли на следующий день не с распростертыми объятиями. Дело в том, что в вопросах приема в членство КПСС существовала система соблюдения количественных и качественных показателей: на каждых трех рабочих допускался прием в партию одного инженерно-технического работника. Учитывались показатели по численности комсомольцев, женщин, лиц до 30 лет и так далее. У городского комитета партии и парткома «Уралвагонзавода» были соответствующие разнарядки, и их никто не отменял. В такой ситуации поручение партийного лидера области было просто нереально выполнить. Но прием в партию восьми человек нам все-таки удалось согласовать.

В середине восьмидесятых годов во второй половине сентября месяца в период уборки урожая в пригородном районе в течение длительного времени шли проливные дожди. Ни один из имеющихся видов транспорта не был в состоянии перемещаться по раскисшим полям. Городской комитет партии в связи с этим объявил чрезвычайное положение и создал штаб по спасению урожая. На совещании по этому вопросу Валерий Николаевич предложил использовать в качестве мощных вездеходов 7 танков опытного производства, предварительно сняв с каждого из них башню и закрыв среднее отделение листом железа. Данное предложение было одобрено городским штабом.

После завершения полевых работ городским комитетом партии инициатива УКБТМ об использовании танков при спасении урожая в условиях чрезвычайной ситуации получила высокую оценку.

При проведении сравнительных войсковых испытаниях «Ольха» в 1984 году из уст одного из членов государственной комиссии, полковника (фамилия не запомнилась) в адрес УКБТМ, главного конструктора, в отношении разрабатываемых предприятием танков были произнесены нелицеприятные слова.

Это было несправедливо, т. к. средние скорости уральских танков Т-72А на этих испытаниях превосходили скорости конкурирующих с нами газотурбинных танков Т-80У на 5,4 %, по всем остальным эксплуатационно-техническим показателям последние всегда уступали нам. А коли было несправедливо, то значит, и оскорбительно для коллектива УКБТМ.

Валерием Николаевичем было принято решение о направлении меня в район испытаний одновременно в качестве специалиста и в качестве секретаря парткома УКБТМ для изменения ситуации.

В ходе встречи и беседы с этим полковником (я был представлен ему как секретарь парткома УКБТМ) были получены заверения, что его неправильно поняли, и что он не то имел в виду. Одним словом, инцидент был полностью исчерпан.

Как известно, за разработку и внедрение в серийное производство танка Т-72 и его модификаций Указом Президиума Верховного Совета СССР «Уральское КБ транспортного машиностроения» было награждено вторым орденом — орденом Октябрьской Революции. Одновременно для награждения наиболее отличившихся работников нашего предприятия было выделено несколько десятков правительственных наград разного достоинства. Недоумение у руководства и партийного комитета УКБТМ вызвал тот факт, что разнарядка на правительственные награды поступила на «Уралвагонзавод». В результате кем-то допущенной ошибки на награждение коллектива УКБТМ поступило всего около 10 наград. Конечно, это не могло устраивать главного конструктора.

После безуспешной попытки изменения сложившейся ситуации в пользу УКБТМ на местном уровне Валерий Николаевич принял решение о направлении меня в ЦК КПСС для решения этого вопроса. Удалось попасть на прием к инструктору ЦК КПСС В.Ф. Юткину. В ходе нашей беседы от ответственного партийного работника были получены заверения о положительном решении интересующего нас вопроса.

Через какое-то время в адрес руководства УКБТМ поступило сообщение о том, что на коллектив предприятия наград выделено в несколько раз больше, чем было в нашем распоряжении ранее.

Большая заслуга принадлежит В.Н. Венедиктову в том, что он поддержал кандидатуру В.И. Поткина в качестве своего преемника после выхода на заслуженный отдых.

У каждого человека наступает когда-то время, когда приходится принимать решение о прекращении своей трудовой деятельности. Такое время наступило у Валерия Николаевича.

В связи с этим вопрос о своем преемнике приобретал особое значение. У Валерия Николаевича были свои требования, которые он «примерял» к специалисту, выдвигаемому на такую должность. Ему было важно, чтобы на смену ему пришел специалист с государственным мышлением, специальным высшим образованием в области бронетанковой техники, имеющий опыт ее разработки и эксплуатации, опыт успешной руководящей работы коллективами. Главный конструктор был твердо убежден, что дальнейшее совершенствование танка Т-72 себя далеко не исчерпало и надеялся, что его преемник успешно продолжит совершенствование танка.

Нескрываемый интерес к личности преемника Венедиктова стали проявлять городские партийные органы. Из бесед с главным конструктором я видел, что он с большим уважением и теплотой отзывался о профессиональных качествах В.И. Поткина, являвшегося в то время начальником одного из конструкторских отделов УКБТМ. Вскоре стало очевидно, что Валерий Николаевич окончательно определился в этом своем выборе.

Мною среди начальников крупных конструкторских отделов, начальников секторов и ведущих конструкторов, был проведен негласный опрос мнений по выявлению кандидатуры на должность главного конструктора предприятия. Большинство опрошенных специалистов отдало свое предпочтение В.И. Поткину. Очень отрадно было сознавать, что выбор Венедиктова совпал с мнением подавляющего большинства специалистов, работа которых являлась определяющей в КБ.

В горкоме партии с пристальным вниманием отслеживали ход событий по предстоящей смене руководства в УКБТМ. Дважды меня приглашал к себе по этому вопросу секретарь горкома партии Е.Н. Сушилов.

Понимая, что от мнения секретаря горкома партии зависит утверждение В.И. Поткина в должности главного конструктора УКБТМ я ждал его мнения. И он сказал: «Танковым КБ должен руководить танкист».

В скором времени пришло сообщение о назначении на должность начальника — главного конструктора УКБТМ В.И. Поткина.

В.С. ДУБОВ

Конструктивный и дружественный стиль в работе наших предприятий, сложившийся в 1950-е годы был в значительной степени утрачен в 1960-е годы в период «соревнования» заводов за принятие на вооружение одной из трех машин. «Соревнования», в которых не были выявлены побежденные. И лишь много позже техника и политика расставили все по своим местам.

Все понимали, что контакты между УКБТМ и ВНИИТМ должны быть восстановлены в полном объеме. Это и произошло после прихода на должность главного конструктора Валерия Николаевича Венедиктова.

Буквально на следующий день после этого В.С. Старовойтов, который был в то время директором ВНИИТМ, на совещании начальников отделов объявил, что теперь наша совместная работа будет постоянной, дружественной и эффективной, что и произошло довольно быстро.

С В.Н. Венедиктовым мне довелось работать еще в середине 1950-х годов, когда он возглавлял работы по «Объекту 140». Это была дружная целенаправленная работа, хорошо организованная, о которой остались самые лучшие воспоминания. Хотя работа над этим объектом не вышла за рамки ОКР, мне кажется, что ее результаты были недооценены.

Начало этой совместной работы оказалось очень своевременным. В этот период в УКБТМ, ВНИИТМ, СКБ «Турбина» не было комплексных стендов для испытаний моторной установки с разомкнутым воздушным трактом, а первые образцы машины лишь собирались. Поэтому эффективным способом отработки узлов могли быть только результаты отдельных испытаний или исследований на моделях уменьшенных размеров, а для проведения таких исследований была экспериментальная база только во ВНИИТМ.

По системе охлаждения исследования проводились главным образом по четырем направлениям: совершенствование вентилятора системы охлаждения, в первую очередь с целью повышения прочности; улучшение входных условий в вентилятор; выбор параметров эжектора пылеудаления, позволяющих обеспечить необходимое удаление пыли из пылесборника воздухоочистителя при минимальном повышении давления на выпуске; исследование качества пайки радиаторов.

В это же время во ВНИИТМ велись работы по совершенствованию параметров двухступенчатого воздухоочистителя применительно к «Объекту 172», которым руководил выдающийся конструктор Александр Петрович Калье.

По поручению В.Н. Венедиктова совместные работы по силовой установке со стороны УКБТМ возглавил начальник отдела Э.Б. Вавилонский.

Колесо вентилятора системы охлаждения, принятое для «Объекта 172», не было оптимальным, и его характеристики были улучшены лишь через несколько лет совместной работы с отделом силовых установок УКБТМ. Колесо вентилятора с плоскими лопатками, загнутыми назад, не обладало достаточной прочностью при окружных скоростях, необходимых для обеспечения охлаждения двигателя «Объекта 172». По согласованию с УКБТМ во ВНИИТМ были созданы два исследовательских стенда: стенд для прочностных испытаний натурных образцов вентиляторов вплоть до их разрушения и стенд для исследования аэродинамических характеристик моделей вентиляторов, изготовленных в уменьшенном масштабе 1:3, с возможностью моделирования входных условий, приближенных к натуре. Для этого на входе в вентилятор устанавливались модели узлов МТО, ограничивающих движение воздуха. Одновременно делались попытки улучшить аэродинамику МТО установкой экранов, направляющих воздушные потоки, вплоть до создания полностью изолированного воздушного тракта. К сожалению, эти работы тогда не дали эффекта.

Натурные образцы вентиляторов изготавливались в УКБТМ, а модели — во ВНИИТМ. Результаты испытаний передавались Э.Б. Вавилонскому и сотрудникам возглавляемого им отдела, обсуждались с В.Н. Венедиктовым и по результатам совместных обсуждений принимались решения о дальнейшей работе. Для оценки прочности вентиляторов была разработана методика с учетом возможностей стенда, которая, как показал опыт, себя оправдала.

В результате этих довольно объемных и длительных исследований было разработано колесо вентилятора с лопатками, имеющими специальные выштамповки для увеличения прочности, предложенными И.А. Набутовским (УКБТМ) и Л.Б. Шабашевым (ВНИИТМ). Это мероприятие дало возможность обеспечить требуемую прочность колеса при максимальной частоте вращения и не снижало аэродинамическую характеристику в части расхода воздуха и потребляемой мощности. Результаты этих работ нужно признать успешными, так как в течение длительной эксплуатации проблем с прочностью вентиляторов не возникало.

Впоследствии в УКБТМ в результате длительных натурных комплексных испытаний были разработаны еще более эффективный вариант колеса с S-образными лопатками и направляющий входной аппарат. Мне эти конструкции, созданные под руководством В.Н. Венедиктова и Э.Б. Вавилонского, представляются просто блестящими, так как в многочисленных работах по вентиляторам такие идеи никем не рассматривались.

Повышение расхода воздуха двигателем в «Объекте 172» по сравнению с Т-62 привело к необходимости разработки нового воздухоочистителя и потребовало разработки нового эжектора пылеудаления. Стенд для проведения таких исследований имелся, так как незадолго до этого была проведена работа по определению причин ухудшения работы этих узлов, поступающих на ремонтный завод.

При создании нового варианта эжектора пылеудаления задача заключалась в поиске необходимой площади сопла и расположении его в корпусе эжектора, чтобы оно минимально увеличивало сопротивление выпускной трассы и не создавало сопротивления пылевоздушной смеси, поступающей из воздухоочистителя. Эти исследования позволили получить нужный результат. И хотя по конструктивным соображениям не все мероприятия удалось реализовать в «Объекте 172», основные результаты были В.Н. Венедиктовым приняты.

Повышение теплоотдачи в воду двигателя «Объекта 172» по сравнению с Т-62 заставило перейти с трубчато-ленточного охлаждающего пакета радиатора на более эффективный трубчато-пластинчатый пакет с узкой трубкой, разработанный ранее во ВНИИТМ Г.А. Михайловым и уже нашедшим применение на ряде машин. Однако качественное изготовление этого охлаждающего пакета требовало более строгой технологии пайки, отступление от которой приводило к существенному ухудшению работы системы охлаждения.

Для проверки качества изготовления на соответствующем стенде ВНИИТМ было организовано проведение испытаний моделей радиаторов, представляющих части натурного радиатора. Модели изготавливались в УКБТМ, результаты испытаний совместно анализировались и принимались меры по совершенствованию технологии изготовления радиаторов на серийном производстве «Уралвагонзавода». В результате длительной и энергичной работы отдела Э.Б. Вавилонского, поддерживаемой В.Н. Венедиктовым, технология пайки водяного радиатора была доведена до требуемого уровня, соответствующего максимально возможной эффективности для принятой охлаждающей поверхности. После чего неконтролируемое ухудшение работы системы охлаждения прекратилось.

Помимо автора в описанных работах по «Объекту 172» во ВНИИТМ принимали участие д.т.н. Г.А. Михайлов, к.т.н. Л.Б. Шабашев, А.Г. Кононов и др.

Последней работой, возглавляемой В.Н. Венедиктовым, была работа по проектированию и испытанию узлов силовой установки мощностью 1200 и 1500 л.с. с новым двигателем генерального конструктора ЧТЗ, Героя Социалистического Труда В.И. Бутова. Так же, как и первая работа с В.Н. Венедиктовым, в которой я участвовал, это была новаторская работа по применению в танке мощного двигателя с турбонаддувом. И хотя эта работа не вышла за пределы ОКР, в ней были вскрыты трудности и найдены некоторые решения, которые могут оказаться важными в развитии нашей отрасли. Еще придется воспользоваться некоторыми результатами этой последней новаторской работы Валерия Николаевича Венедиктова.

С.П. ЗАГУРОВСКИЙ

После окончания института в 1954 г. я был направлен по распределению на «Уралвагонзавод», в то время «Завод им. И.В. Сталина».

Переговорив с главным конструктором «Отдела 520» Леонидом Николаевичем Карцевым, я остановил свой выбор на экспериментальном цехе «540» и начал свой трудовой путь в качестве инженера- исследователя в моторной группе.

Это была очень интересная работа по испытанию отдельных узлов и систем, обеспечивающих надежную работу двигателя танка.

Работа эта меня так увлекла и захватила, что я не хотел идти в первый свой отпуск.

Но было еще радостнее, когда через год меня назначили ведущим по сборке моторных систем первого опытного танка («Объект 140»), разработанного конструкторским «Отделом 520».

Это была захватывающая работа.

От конструкторского бюро сборку курировал заместитель главного конструктора В.Н. Венедиктов. Он был грамотным и интеллигентным инженером, очень работоспособным. Валерий Николаевич постоянно присутствовал при сборке.

Так впервые я оказался в одной упряжке с ним. Сборка танка была закончена в кратчайший срок, так как коллективы рабочих участка сборки, исследователей и конструкторов работали с большим энтузиазмом, воодушевленные сознанием сотворения нового танка.

Первый выезд танка в испытательный пробег был успешным, а затем начали «выползать» дефекты и серьезные конструктивные недостатки, настолько серьезные, что работа была закрыта.

Прошло несколько лет, и харьковское КБ «Завода имени Малышева» разработало танк «Объект 432» (танк Т-64), хорошо скомпонованный на базе новых конструкторских решений, но крайне ненадежный (двухтактный двигатель, ходовая часть, механизм заряжания — МЗ и др.) Тем не менее, несмотря на низкую надежность этого танка, ЦК КПСС, Министерства обороны и оборонной промышленности имели твердое решение о развертывании серийного производства на «Уралвагонзаводе» танка модификации Т-64, разработанного харьковским КБ.

Было оформлено Постановление ЦК КПСС и Совмина СССР о технологической подготовке на «Уралвагонзаводе» производства танков Т-64А.

Немного ранее главный конструктор Л.Н. Карцев, понимая те трудности, с которыми может столкнуться производство «Уралвагонзавода» при изготовлении танков Т-64А, и выражая свои патриотические чувства, обратился к директору завода И.В. Окуневу, убеждая его дать согласие и поддержать в КБ разработку танка с четырехтактным двигателем повышенной мощности с приводным нагнетателем КБ «Челябинского тракторного завода», с отработанной на опытных образцах надежной ходовой частью и автоматом заряжания (АЗ) и др.

Директор завода согласился с доводами главного конструктора и просил всячески форсировать эти работы, обещая материальную поддержку.

С начала 1968 г. в КБ началась напряженная работа. Все конструкторы работали с неимоверным творческим порывом и отдачей физических сил, оставаясь на 2–3 часа ежедневно после окончания рабочего дня.

Документация на опытный образец «Объекта 172» была выдана в опытный цех, и во второй половине 1968 года первый образец был изготовлен и отправлен на испытания в Туркестанский военный округ в район г. Теджен. Руководителем испытаний был назначен В.Н. Венедиктов.

Испытания проводились круглые сутки. Танк бегал по барханам и на больших скоростях по такыру, стрелял на полигоне. В последний день, когда наша бригада на реке Теджен лакомилась ухой, мы с Е.Е. Кривошеей написали отчет по результатам испытаний: я — по работе моторно-трансмиссионных узлов и ходовой части, а Кривошея — по АЗ, системе управления огнем и результатам стрельб.

В Москве результаты испытаний вызвали переполох в нашем министерстве и восторг — УНТК. Дело в том, что до этого момента проведенные испытания и эксплуатация танка Т-64 в войсковых частях показали крайне низкую надежность этих танков.

Высшее руководство Министерства обороны стало поворачиваться лицом к «Уралвагонзаводу».

Летом 1969 года были проведены сравнительные испытания харьковского и тагильского танков:

— в европейской части СССР — два «Объекта 172» и 3 «Объекта 434»;

— в Средней Азии (на базе войсковой части в Бикраве) — по два «Объекта 173» (с механизмом заряжания карабинного типа) и «434».

В европейской части наши танки прошли успешно и первыми закончили испытания по программе, а в Бикраве один «Объект 173» вышел из строя.

В.Н. Венедиктов, ставший в августе 1969 года главным конструктором, предложил мне поехать вместе с ним в Бикраву.

То, что мы увидели на месте, произвело на нас удручающее впечатление. У танка было зафиксировано 3 серьезных отказа (выход из строя нагнетателя двигателя, поломки гитары и вентилятора системы охлаждения).

Трудно было смотреть на состояние Валерия Николаевича — он осунулся, а ему нужно было ехать в министерство с докладом о результатах испытаний.

По дороге в гостиницу Ашхабада он долго сидел мрачный и заявил, что в министерстве он откажется от дальнейшей доработки «Объекта 172». Мне пришлось долго его убеждать, чтобы он не делал такого заявления. Когда это удалось, он потребовал, чтобы я летел с ним в Москву.

К удивлению, совещание прошло нормально. Валерий Николаевич заверил всех, что необходимые доработки будут выполнены в самое ближайшее время. Так для него и всего коллектива КБ началась кропотливая работа по доводке опытных образцов — изделий «172» и «172М» — предшественников танка Т-72.

В дальнейшем я никогда больше не видел растерянным Венедиктова. Он полностью овладел своими правами и властью. Под его руководством проводились заводские, полигонные и войсковые испытания опытных танков — «Объекта 172» и «Объекта 172М», и шла непрерывная доработка и совершенствование их конструкций.

Все резче обозначалось противостояние руководства Министерства обороны, активно поддерживающих работы УКБТМ, и сторонников Т-64 (в дальнейшем и газотурбинного танка Т-80, разработанного КБ «Кировского завода» г. Ленинграда) — руководства Министерства оборонной промышленности с подведомственными ему отраслевыми институтами.

Как член государственной комиссии по проведению контрольно-войсковых испытаний «Объекта 172М» в 1973 году я подписал заключение комиссии, в котором было отражено, что «по объему доработок, проверки их эффективности и уровню надежности танки «172М» готовы к принятию их на вооружение и серийное производство».

Заключение комиссии было подписано с «особым мнением» Н.А. Кучеренко (МОП), Э.К. Потемкина и А.С. Развалова (ВНИИТМ), настаивавших на продолжении и расширении испытаний, несмотря на то, что программа испытаний, утвержденная Начальником танковых войск и заместителем Министра оборонной промышленности, была выполнена в полном объеме.

Я видел, как был возмущен начальник танковых войск главный маршал БТВ А.Х Бабаджанян позицией, занятой этими оппонентами. Он гневно заявил, что впервые сталкивается с такой позицией представителя министерства — изготовителя продукции, когда оно выступает против постановки на производство своего детища. В порыве ярости он обратился к Н.А. Кучеренко: «Вы на кого работаете?»

Мне хочется несколько слов рассказать о председателе государственной комиссии Иване Петровиче Вертелко. Во время испытаний он показал себя простым, душевным человеком и очень способным организатором.

Все члены комиссии жили в одной рядовой гостинице. Мы всегда просыпались от голоса Ивана Петровича, когда он рано утром отдавал указания подчиненным офицерам. Тогда мы и просыпались. А он до этого уже успевал сделать пробежку, зарядку и утренний туалет, но ни разу не сделал замечания нам, что мы поздно встаем.

Во время испытаний члены комиссии сидели у вышки, и нам была видна вся колонна, по кругу совершавшая марш. Однажды И.П. Вертелко заметил, что последний танк несколько отстает от остальных. Он остановил колонну и спросил у командира роты, в чем дело? Тот ему ответил, что водитель этого танка видимо плохо подготовлен и он уже запросил замену ему из полка. Иван Петрович подошел к этому танку и спросил у водителя: «Как тебя звать?». Тот ответил: «Казик». Когда водитель вылез из танка, все заметили, что он очень маленького роста. Выяснилось, что ему очень плохо видно дорогу, но он попросил: «Товарищ генерал, оставьте меня, я справлюсь». Генерал посмотрел укоризненно на его командиров и упрекнул: «Что же вы ему не поможете?» И предложил сшить Казику дополнительную подушечку на его водительское сидение. Проблема была решена, а Казик был счастлив.

Несмотря на положительную оценку комиссией результатов контрольных войсковых испытаний танков «172М», разногласия не были сняты. Постановление ЦК КПСС и Совмина о подготовке на «Уралвагонзаводе» производства танков Т-64 не было отменено. В связи с этим по поручению Генерального секретаря ЦК КПСС Л.И. Брежнева была создана специальная комиссия. Ее Председателем был назначен Маршал СССР И.И. Якубовский — первый заместитель Министра обороны СССР. В состав комиссии входили представители ЦК КПСС, Министерства обороны, Министерства оборонной промышленности, Совета Министров СССР, Госплана, секретарь Свердловского обкома КПСС, командующий УрВО.

Члены комиссии посетили танковые заводы в Ленинграде, Харькове, Омске. Заключительное совещание проходило в здании заводоуправления «Уралвагонзавода». Надлежало определить, какой же танк ставить на производство на «Уралвагонзаводе». Мнение членов комиссии было противоречивым (я упоминал об этом ранее).

Заседание комиссии закончилось. На нем имели место конфликты, но на заводе поняли мнение Председателя комиссии, поэтому тепло проводили его в местном аэропорту «Сокол».

Через несколько дней пришло радостное сообщение о постановке на производство на «Уралвагонзаводе» танка Т-72. Танк был принят на вооружение Советской Армии в 1973, а в 1974 году было начато его серийное производство.

Тагильские танки полюбились в армии. Экипажи гордились тем, что служили на них.

В.Н. Венедиктов был беззаветно предан своей работе главным конструктором. Он отдавался своему делу, не считаясь со временем, покидал свой кабинет поздно вечером, когда в КБ уже никого не было.

Интеллигентный, всесторонне образованный человек, знаток литературы и живописи; его любимыми авторами были Джек Лондон и Лопе да Вега. Он часто цитировал героев их произведений. Как главный конструктор, он в равной мере владел моторными делами, трансмиссией, ходовой частью, системой управления огнем, вооружением. Особенно хочется отметить его «нюх» в области бронирования танков. Смею утверждать, что из главных конструкторов-танкистов его времени никого не было, кто бы так владел знаниями и способностями по защите, кто бы вывел защиту танков на такой уровень, как он.

Много времени отдавая работе, Валерий Николаевич того же требовал от своих подчиненных. Он требовал бескомпромиссного отношения к своим обязанностям, качественного решения проблем и устранения недоработок. Неисполнение этого вызывало всплеск эмоций, часто сопровождавшихся «пикантными» выражениями. На это мало кто обижался, и они чаще становились «ходячими» анекдотами.

Героическому труду работников УКБТМ и его главным конструкторам Л.Н. Карцеву и В.Н. Венедиктову в конце Ленинградского проспекта на склоне Пихтовых гор нашего города заслуженно установлен памятник создателям танка Т-72.

Спасибо современникам! Этому детищу мы посвятили всю свою жизнь!

В.В. ЗАТРАВКИН

Мое первое знакомство с главным конструктором УКБТМ В.Н. Венедиктовым произошло в 1976 году. По инициативе секретаря парткома С.Н. Малинина меня назначили мастером в сборочный цех опытного производства.

В те годы в сборочном цехе проводились большие работы по устранению конструкторских и производственных недостатков танков, выявляемых при испытаниях и войсковой эксплуатации танков. Пять- шесть машин постоянно находились в пробегах в двух, а иногда, и в трех сменах. Коллектив сборочного цеха был заряжен работой, каждый понимал, что от его работы зависел конечный результат работы всего предприятия. Мне нравилось трудиться в этом коллективе. Но у меня сложились очень плохие отношения с заместителем начальника опытного производства.

К сожалению, и до моего назначения мастером из цеха ушли несколько человек, не сработавшись с этим начальником. Та же участь ждала и меня. И я решился на крайний шаг — записался на личный прием к главному конструктору. В.Н. Венедиктов принял меня, внимательно выслушал все мои доводы и пожелал мне удачной работы. После этого заместитель начальника опытного производства мне больше не докучал.

Что подкупило Венедиктова, я не могу понять до сих пор — то ли моя горячность, то ли то, что у меня шло от всего сердца, то ли то, что он впервые услышал настоящую правду о скрытом от его глаз и ушей.

В 1979 году меня впервые направили в большую длительную командировку для участия в войсковых испытаниях. Испытания проходили в двух регионах страны — на Западе и Востоке. В.Н. Венедиктов был постоянно в курсе всего, что происходило на обоих испытаниях. Его помощь мы ощущали во всем, даже в вопросах, казалось бы, не затрагивающих интересы КБ.

Как-то в 1979 году на испытаниях в западном регионе руководитель испытаний — заместитель командующего Киевским военным округом генерал-лейтенант Терентьев, невзлюбивший командира взвода Б.М. Воронкова, принял решение уволить его из рядов Советской Армии. Я позвонил Валерию Николаевичу и доложил о случившемся. Венедиктов связался с командующим армией Белорусского военного округа, где служил опальный командир взвода. Вопрос был решен в пользу Б. Воронкова. Впоследствии Борис Михайлович успешно окончил бронетанковую Академию, работал начальником отдела ГАБТУ, закончил службу в звании полковника. А могло быть все иначе, не вмешайся в его судьбу главный конструктор.

Имя В.Н. Венедиктова было окружено ореолом какой-то таинственности. Доступ к нему был крайне ограничен.

Тем не менее, Валерий Николаевич был наделен замечательными человеческими качествами, внимательно слушал собеседника, проникался его просьбами и если брался помочь ему, то помощь всегда была эффективной. Посылая меня в командировку, он, например, не забыл поинтересоваться, приобрел ли я билеты (с билетами тогда была большая проблема).

Когда встал вопрос о моем переводе в отдел 19 (эксплуатации), своим решением В.Н. Венедиктов увеличил мой оклад на 20 рублей — сумма в то время фантастическая.

Валерий Николаевич был чрезвычайно требовательным: любил, чтобы все вопросы решались на месте. С особым уважением он относился к тем работникам, которые в полной мере выполняли все его требования.

В 1982 году я провел в командировках 9 месяцев. Мне в командировке сделали операцию, и моя жена, дозвонившись до главного конструктора, попросила его не посылать меня в командировки. Валерий Николаевич объяснил ей, что я нахожусь на службе, и иного быть не может. Он решил вопрос о моей госпитализации в г. Свердловске (ныне — Екатеринбург). В дальнейшем Валерий Николаевич никогда не упрекнул меня в том, что моя жена потревожила его своим телефонным звонком.

Как-то возвращаясь из Белоруссии, я заехал к своей матери. У меня по возвращении в Тагил не принимали отчет по командировке, т. к. я не уложился в сроки, указанные в командировке. Я пришел к Валерию Николаевичу с объяснениями, и он дал команду о принятии моих документов. (Валерий Николаевич любил свою мать и мог понять меня в этом вопросе. Впоследствии Валерия Николаевича похоронили рядом с матерью, согласно его воле).

Устав от длительных и многочисленных командировок, я нашел работу и решил уйти из КБ. Валерий Николаевич вызвал меня к себе. Мы очень долго беседовали. Я приводил доводы о причинах своего ухода. Он внимательно слушал. Наконец Венедиктову все это надоело. Валерий Николаевич встал из-за своего стола, подошел ко мне и прямо перед моим лицом со всей силы ударил по столу кулаком и закричал на меня: «Мальчишка, ты здесь вырос, стал человеком, выбрось все глупости из своей головы». Я был в шоке. Этот случай отрезвил меня. До сих пор я с благодарностью вспоминаю этот эпизод, который определил мою дальнейшую судьбу.

За время работы с В.Н. Венедиктовым я всего лишь один раз отказал ему в его просьбе. Однажды он предложил мне возглавить отдел кадров, но я сумел убедить Валерия Николаевича в том, что не смогу выполнить возлагаемые на меня обязанности. Через четыре года уже новый главный конструктор В.И. Поткин назначил меня на эту должность. Встретив меня в коридоре, Валерий Николаевич сказал мне: «Ну вот, Валентин Викторович, мне Вы отказали, а Владимиру Ивановичу дали согласие. И правильно сделали — Владимиру Ивановичу надо помогать». Обнял меня, и по- отечески похлопал по плечу. Это была моя последняя встреча с В.Н. Венедиктовым.

Когда пришла весть о кончине Валерия Николаевича, совместно с заместителем главного конструктора УКБТМ Игорем Николаевичем Барановым мы сделали все для того, чтобы достойно проводить в последний путь выдающегося Главного конструктора. На полигоне «Старатель» нам выделили артиллерийский лафет, из танкового училища г. Екатеринбурга был доставлен воинский почетный караул.

Согласно воле супруги Венедиктова, мы привезли из Челябинска в Нижний Тагил его тело. Валерий Николаевич похоронен с высшими воинскими почестями с распущенными знаменами нашего предприятия, которое он образовал.

Для сотен людей, провожавших его в последний путь, имя танкового Главного конструктора, наделенного высшими государственными наградами и золотыми генеральскими погонами с двумя большими звездами, до этого скорбного дня было неизвестно.

Ю.М. КАПРАНОВ

Будучи инженером-испытателем, а затем начальником отдела «22 НИИ БТ Полигона» (впоследствии 38 НИИИ БТТ), я встречался с главным конструктором Т-72 Валерием Николаевичем Венедиктовым в 19691979 годах.

Впервые я встретился с ним в 1969 году при испытании «Объекта 167». Более близкое знакомство с Валерием Николаевичем состоялось при подготовке и проведении контрольно-заводских испытаний «Объекта 172» на «Уралвагонзаводе» в 1970 году. Для участия в этих испытаниях от 38 НИИИ была направлена группа испытателей во главе с заместителем Начальника полигона полковником А.И. Кривенко. В состав группы входил и я, как специалист по вооружению.

В связи с тем, что эти встречи проходили очень давно, и я никаких записей не вел, все мои воспоминания даю по памяти. Однако многие из эпизодов мне хорошо запомнились.

В КБ нас очень благосклонно встретили и представили главному конструктору Валерию Николаевичу, который четко и доходчиво довел до нас объем предстоящих испытаний, состояние работ по разрабатываемому объекту и задачи, стоящие в процессе испытаний. Затем представил нас ведущим конструкторам, с которыми мы будем совместно работать. Вел он беседу спокойно и внимательно слушал наши предложения. Нас очень тронул такой подход главного конструктора к нам. Чувствовалось его обаяние и душевное отношение к нам, как к непосредственным соучастникам создания и испытания нового образца бронетанковой техники. Беседа проходила в теплой, дружеской, доброжелательной обстановке. Он сразу же довел до нас имеющиеся недостатки и проблемы разрабатываемого образца, ничего не скрывая и не утаивая. Его обаяние, простота, откровенность нас сразу покорили. Это способствовало плодотворной работе всей нашей группы. В дальнейшем мне приходилось встречаться и контактировать с Валерием Николаевичем при проведении полигонных и войсковых испытаний с участием танков Т-80, Т-64Б и Т-72 в 1972, 1974, 1976 и 1978 годах. Во всех этих пробегах Валерий Николаевич принимал участие в качестве члена государственной комиссии и переносил все лишения и трудности пробега, несмотря на свое довольно слабое здоровье.

Особенно мне запомнился «звездный пробег» в 1972 году танков Т-72 («Объект 172М») и Т-80 («Объект 219») на территории пяти военных округов: КВО, ПрикВО, БВО, СКВО и ТуркВО. На этих и других испытаниях шла жесточайшая конкурентная борьба между Н.С. Поповым и В.Н. Венедиктовым за приоритет своих машин. Председателем государственной комиссии в 1972 г. был генерал Ю.М. Потапов (будущий Начальник ГБТУ). Испытания включали помимо пробега 11 тысяч километров, боевые стрельбы и тактические учения. С самого начала и в ходе испытаний сложились доверительные и деловые отношения представителей нашего института — членов рабочих групп комиссии с главным конструктором Т-72 и его сотрудниками. Наши симпатии к создателям Т-72 строились на том, что все разработки танка проходили при непосредственной и постоянной экспертизе специалистов Полигона. Танк Т-72 являлся и нашим детищем.

Испытатели института на протяжении всего периода пробега контактировали и сотрудничали со всеми конструкторами, решая все проблемные вопросы, зачастую спорные, но наиболее теплые отношения сложились с нижнетагильцами.

В этой конкурентной «схватке» конструкторов Валерию Николаевичу приходилось работать в очень сложной и тяжелой ситуации. Несмотря на многие преимущества Т-72, ему очень сложно и трудно было отстаивать свои позиции.

Председатель комиссии генерал Ю.М. Потапов был сторонником Т-64 и Т-80 и негативно относился к Т-72. Он зачастую применял силовой прессинг к испытателям института — сторонникам Т-72, даже угрожал всякими карами.

Главные конструкторы Т-80 Н.С. Попов и Т-64А А.А. Морозов были в другой (высшей) «весовой категории», их поддерживало Министерство оборонной промышленности и даже ЦК КПСС (его представитель В.И. Подрезов постоянно участвовал во всех дискуссиях и явно поддерживал Н.С. Попова и А.А. Морозова, ставя палки в колеса В.Н. Венедиктову)*.

* В.И. Подрезов, как член государственной комиссии, принимал участие в сравнительных войсковых испытаниях «Объектов 172М» (Т-72) и «219» (Т-80) в 1972 году. В этих испытаниях танки Т-64Б участия не принимали (Прим. Э.В.)

Но, несмотря на такую сложную ситуацию, Валерий Николаевич спокойно, уверенно, обоснованно и эрудированно защищал свою позицию, проявляя большое хладнокровие, выдержку и компетентность. Всегда был тактичен с оппонентами, никогда не ввязывался в интриги, а честно и открыто отстаивал свою точку зрения.

И в этой неравной борьбе Венедиктов смог доказать преимущества своего детища — танка Т-72. Добился принятия его на вооружение и организации серийного производства. Это была заслуженная победа выдающегося конструктора танков Валерия Николаевича Венедиктова.

Представители Полигона, в их числе и я, всеми силами поддерживали Валерия Николаевича (его КБ и в целом «Уралвагонзавод«) за его объективность, целеустремленность, компетентность, преданность творческой идее, умение сплотить коллектив, а также за его человечность и доброжелательность.

В самых сложных и тяжелых обстоятельствах он умел быстро и компетентно оценить обстановку и принять обоснованное, самое оптимальное в данной ситуации, решение.

Валерий Николаевич запомнился мне как выдающийся ученый-конструктор, умелый организатор производства и прекрасный, замечательный человек, всегда доступный для тех, кто хотел с ним встретиться, и который настойчиво проводил свою идею, не склоняя голову перед авторитетами. Под стать ему были все сотрудники его КБ. Наиболее близок мне был его сотрудник Л.Ф. Терликов очень компетентный и профессионально знающий свое дело.

Последняя встреча с Валерием Николаевичем состоялась на Гороховецком полигоне в 1979 году. Проводились стрельбовые испытания (по 3 танка Т-80Б, Т-64Б и Т-72А) более трех месяцев, истрачено более тысячи боеприпасов. На эти испытаниях периодически приезжал Валерий Николаевич Венедиктов.

История подтвердила, что многие идеи Валерия Николаевича по танкостроению были прогрессивными. Созданный под его руководством танк Т-72 и его модификации стали самыми надежными и самыми массовыми во второй половине XX века.

В.И. КОЛМОГОРЦЕВ

«Меняются уклады, времена,
Но в тишине, в строках чертежных штампов,
Негромкие хранятся имена
Конструкторов отечественных танков».

М. Лейбин

Мне довелось более 12 лет работать при главном конструкторе В.Н. Венедиктове, по праву считающимся одним из самых значимых главных конструкторов отечественного танкостроения.

Валерий Николаевич был бесконечно предан выбранному делу, одержим своей работой, чего требовал и от сотрудников КБ.

Понимая, что «кадры решают все», Венедиктов постоянно уделял этому вопросу большое внимание. В период его руководства КБ из разных городов прибывали специалисты: «академики» (выпускники «Академии бронетанковых войск имени маршала Р.Я. Малиновского»), выпускники политехнических институтов из Челябинска, Свердловска, Кургана, Барнаула, Москвы, Ленинграда, авиационного из Казани и др.

Можно сказать, была создана «Венедиктовская школа», воспитавшая многих танкостроителей. Они достойно работали и продолжают работать на оборону страны, хранят и передают по наследству новым поколениям свой опыт приобретения мастерства в создании танков и славные традиции коллективного участия в труде, совместном отдыхе, спортивных состязаниях, художественной самодеятельности, общественно-политической жизни.

При В.Н. Венедиктове спортивная и культурная жизнь КБ достигли массового, наивысшего расцвета.

Конечно же, участвуя в этих мероприятиях сотрудники отвлекались от работы. Но умные руководители давно заметили, что хорошее здоровье, радость, кипучая энергия, душевный подъем и сплоченность коллектива повышают производительность труда каждого работника и коллектива в целом.

Думаю, что Валерий Николаевич прекрасно понимал это.

Хотелось бы проиллюстрировать жизнь КБ при Венедиктове на примере одного отдела, куда я попал по распределению в апреле 1975 года после окончания ЧПИ, и в котором вырос до заместителя начальника отдела.

В оружейно-башенном отделе № 6 прибывающую молодежь обучали маститые конструкторы: «академики» начальники отдела И.И. Зайцев и сменивший его И.И. Рубан, будущий кандидат технических наук Г.М. Змаев, С.Ф. Лапшов, прошедший Великую Отечественную войну, кавалер ордена Александра Невского, Ю.Н. Кондратьев — лауреат Государственной премии СССР, кавалер ордена Трудового Красного Знамени, М.А. Лейбин — Заслуженный конструктор Российской Федерации, И.Н. Баранов — будущий заместитель главного конструктора УКБТМ, Г.В. Кругляков — участник многих войсковых испытаний, В.С. Тетерин, В.А. Потапов, А.И. Морозов, В.И. Лазаренков — профессионалы в своем деле.

В отделе главенствовал принцип: «Если молодой — сразу в бой».

Молодежь, поступавшая в отдел № 6, адаптировалась быстро, воспринимая традиции отдела и КБ, находя поддержку старожилов и начальника отдела, ощущая целенаправленную поддержку главного конструктора.

Участие специалиста во «внеслужебной деятельности» считалось нормой, люди откликались по первому призыву участвовать в благоустройстве города и района, художественной самодеятельности, субботниках, добровольной народной дружине, спорте. Если хоть в каком-либо виде спорта силен, значит, ты спортсмен, значит, должен участвовать и в других видах спорта.

Спортсмены отдела в составе команд УКБТМ выступали практически во всех видах спартакиады УВЗ и УКБТМ, неоднократно занимая призовые места (футбол, волейбол, хоккей, легкая атлетика, эстафета на приз газеты «Машиностроитель», шахматы, лыжи, туристические эстафеты, спортивное ориентирование).

На спартакиаде УВЗ отдел 6 мог бы иногда выступать отдельной сильной командой. Ее честь могли защищать: кандидат в мастера спорта В.И. Васильев, разрядники во многих видах спорта Ю.М. Виноградов, В.И. и Т.С. Колмогорцевы, В.Ф. и Г.В. Кассий, Н.М. и Т.Ю. Едемские, Е.В. Хомяк, А.П. Копоров, П.Л. Копылов, А.В. Клещенко, Т.Н. Бобина, кандидат в мастера спорта А.Г. Макеев.

На традиционных туристических слетах на базе «Три кедра» команда отдела неизменно была лидером. Иногда туристический слет называли турслетом отдела 6 (сами организовывали, созывали, обеспечивали, побеждали).

Туристические слеты были массовыми (специально заказывали автобусы; проживание на базе было бесплатное), при этом жили в основном в палатках — сотни человек, семьями, с друзьями. Спортивное ориентирование в лесу, туристические эстафеты для взрослых и малышей, десятки костров по вечерам — с гитарами, песнями, танцами, показом фильмов предыдущих слетов. Приезжали люди всех возрастов, даже далекие от спорта, но которым нравился активный отдых с коллективом УКБТМ.

Участие в художественной самодеятельности КБ было неотъемлемой частью деятельности отдела 6. Вовлечение сотрудников в хор, в ансамбли, театральные сцены, танцы было обычным делом. Многие работники были задействованы не только в сценической деятельности, но и в подготовительных мероприятиях: изготовлении декораций, пошиве костюмов, обеспечении звукового сопровождения. С удовольствием участвовали в репетициях и смотрах художественной самодеятельности, возглавляемых талантливыми, самобытными организаторами и артистами КБ: М.А. Лейбиным, В.А. Гудковым, Г.А. Моргуновым, З.И. Андреевой, В.С. Тетериным, Ю.А. Хлестовым и другими.

Концерты художественной самодеятельности УКБТМ были большим событием в поселке Вагонка и в городе. Достать билет на концерт в «ДК имени И.В. Окунева» было большой удачей. Собирались гости не только с УВЗ и Нижнего Тагила, но из области и других городов страны.

Подчеркиваю еще раз целеустремленную заботу Валерия Николаевича о сплочении коллектива, подрастающей смене, закреплении молодежи в КБ.

Венедиктов активно вмешивался в решение вопросов в обеспечении предприятия новыми квартирами, выделении мест работникам в детских учреждениях, получении профсоюзных, практически бесплатных, путевок в санатории и дома отдыха.

Чувствуя эту отеческую заботу, мы со своей стороны, старались не подвести наш отдел, наше предприятие и нашего главного конструктора.

Работы у каждого было много. Например, по собственному опыту:

— традиционно дежурил после работы и в выходные дни в серийных цехах для оперативного решения возникающих производственных вопросов;

— когда «забарахлил» прицел, я два месяца в ночные смены просидел в танках на месте наводчика, изучая возникшие проблемы с разрешающей способностью прицела;

— ежемесячно летал в Москву в служебные командировки;

— несколько месяцев безвылазно находился в цехе, помогая выполнять план по изготовлению 10 опытных башен;

— трижды был участником длительных и изнурительных войсковых испытаний танков в различных регионах страны. В 1981 году провел 6 месяцев в Средней Азии (Казахстан, Киргизия, Туркмения) при + 43 °C в тени. Там меня поздравляли с рождением сына. Его я увидел дома уже двухмесячным.

Из отдела 6 выросли заместители главного конструктора (директоры) И.Н. Баранов, А.Г. Макеев, В.Ф. Кассий, начальники отделов заслуженный конструктор Российской Федерации, лауреат премии Правительства РФ В.И. Васильев, В.И. Колмогорцев, А.П. Копоров и многие другие достойные специалисты.

Валерий Николаевич сумел создать в УКБТМ много таких подразделений, как отдел 6. Он сумел «сцементировать» эти подразделения в единую, мощную организацию, способную решать любые задачи, стоящие перед создателями отечественной бронетанковой техники.

Г.В. КУЛИКОВА

Мой отец, Виталий Архипович Куликов, был постоянным водителем главных конструкторов. Он рассказал бы о В.Н. Венедиктове больше и интереснее, чем я, так как много лет с ним тесно общался в разной обстановке. Но в то время об этом человеке много говорить не мог. Поэтому я поделюсь тем, что помню сама и, в основном, своими личными впечатлениями.

Папа переживал отъезд Л.Н. Карцева, которого очень любил. Не сразу и сложно он привыкал к Венедиктову. Начинались их отношения как чисто служебные. Проводя много времени вместе, им приходилось обсуждать множество тем. Мой отец, человек начитанный и любознательный, ценивший искренность в человеческих отношениях и нетерпимый к «подхалимажу», постепенно узнавал Валерия Николаевича все больше и больше, в том числе и не с «парадной» стороны.

Как только папа начал работать с Венедиктовым, он стал приходить с работы очень и очень поздно. Так мы узнали, что папин начальник очень много работает и уходит из КБ последним. Но и дома продолжает ночами засиживаться над какими-то задачами. Папа сетовал, что Валерий Николаевич совершенно не умеет отдыхать и очень много курит (только «Беломор»).

И тогда отец, любитель рыбалки, сагитировал Валерия Николаевича поехать на природу, на свежий воздух, порыбачить. С тех пор по выходным они начали ездить на рыбалку. Стоя в воде в болотных сапогах с удочкой целый день, Валерий Николаевич, конечно, (он и сам об этом говорил) обдумывал рабочие моменты, совершенно не заботясь об улове. Красоту природы В.Н. Венедиктов чувствовал и замечал. Он не раз говорил о том, как своеобразна и прекрасна уральская природа, как хорошо думается под пение птиц, шорох листвы деревьев и журчание речной воды.

Неформально общаясь, мой отец и Валерий Николаевич лучше узнавали друг друга: возникало больше доверия, взаимного понимания и уважения. Весь поглощенный работой, Валерий Николаевич был совершенно неприспособлен в решении житейских вопросов. Его нужно было опекать и заботиться о нем. Такой уж он был немножко «барин». Но сам любил помогать другим и принимать участие в судьбе и решении проблем других людей.

В день его похорон многие люди с благодарностью вспоминали об оказанной им помощи Валерием Николаевичем.

Мой отец не раз удивлялся и сокрушался, как главный конструктор не видит, что его начинают окружать неискренние или заискивающие перед ним люди. Венедиктову было чуждо самому плести интриги или «строить кому-то козни». Он и в других этого не научился замечать. Помню, как Валерий Николаевич и его жена, Ирина Петровна, были у нас первый раз в гостях. Все произошло как-то неожиданно. Папа позвонил маме и сказал, чтобы она готовилась встречать гостей. Мама, быстро все приготовила, на «скорую руку» накрыла на стол. Вскоре пришли папа с Валерием Николаевичем и Ириной Петровной. За столом получилось простое приятное общение на разные темы, в том числе и об искусстве. Я поняла, что Валерий Николаевич — знаток и ценитель всего прекрасного. Меня это приятно удивило, я тогда думала, что он — «технарь-фанатик» далекий от всего, кроме техники. Я узнала, что он из высокообразованной семьи. Позже поняла, что в семье Венедиктовых ценили и знали искусство. Мама Валерия Николаевича сама в молодости рисовала. Будучи студенткой института, я в то время готовилась к экзамену по рисунку, живописи и композиции, и по просьбе Венедиктовых показала им свои работы. Валерию Николаевичу очень понравился один акварельный портрет, и он попросил его подарить. Но я не могла отдать свою работу перед экзаменами, поэтому пообещала подарить после. Но родители «вернули меня на землю», и мой подарок не состоялся.

В этот день общение родителей и Венедиктовых продолжалось, как говорится, без церемоний. Папа достал из футляра свою гармонь. Играл он очень хорошо вальсы, песни, в том числе «Три танкиста». А, убирая гармонь, он случайно сказал, что мечтает иметь полубаян с переключением тональности. Позднее отец не сразу вспомнил эту фразу и удивился, как Венедиктов узнал о его мечте, потому что вскоре получил в подарок от Валерия Николаевича именно такой инструмент! И всегда, когда он брал в руки эту гармонь, отец повторял, что это один из самых лучших подарков в его жизни!

Виталий Архипович Куликов — водитель служебного автомобиля В.Н. Венедиктова

Но на службе, насколько я знаю, мой отец всегда сохранял субординацию и никогда не переходил определенные рамки.

Однажды папа попал в больницу, и его должны были прооперировать. Валерий Николаевич в то время уезжал в командировку. Перед отъездом он позвонил врачу и поинтересовался о здоровье отца. Потом успокоил маму. Сославшись на врача, сказал, что все будет нормально. Но когда он вернулся из командировки, в аэропорту новый водитель сообщил, что Виталий Архипович умер. Для Валерия Николаевича это было ударом. Всей семьей они пришли к нам попрощаться с папой, принесли для него венок и цветы от семьи. Вообще в это тяжелое для нас время, когда мы потеряли любимого человека, свою опору и защиту, Венедиктовы были к нашей семье очень внимательны, часто звонили, поддерживали. Смерть моего отца очень потрясла Валерия Николаевича, он долго не мог прийти в себя. Об этом моей маме говорила Анна Ивановна — мама Венедиктова.

После учебы я вернулась из Свердловска домой. Валерий Николаевич предложил мне работать в УКБТМ, за что я ему благодарна. Но, следуя примеру отца, я никогда не пользовалась его хорошим ко мне отношением. А если случайно мы встречались в коридорах, он непременно интересовался, как дела, все ли устраивает. Конечно, я искренне говорила, что всем довольна.

В дальнейшем, где бы ни находилась семья Венедиктовых: дома или на отдыхе за пределами области, они никогда не забывали поздравить нас с праздниками открытками или телефонными звонками. Когда моей маме пришлось недолго полежать в больнице, Ирина Петровна рано утром (а жили они рядом с больницей) приносила ей в палату горячие котлетки, заботливо укутав кастрюльку. Это было очень приятно и трогательно. Ирина Петровна была чрезвычайно простым, общительным и заботливым человеком.

Мама Валерия Николаевича мне запомнилась замечательной, доброй, культурной, приятной и интересной в общении женщиной. Мой папа ее очень уважал, и она относилась к нему, как к близкому родственнику. Говорила, что когда Виталий Архипович находится рядом с Валерием Николаевичем, она спокойна за своего сына. Сын был для нее смыслом жизни. Папа имел с Анной Ивановной откровенные беседы, о которых со мной не делился. Она безумно обожала своего сына и говорила, что, спасая его во время болезни в детстве, поклялась мужу, что всегда будет рядом с их любимым сыном.

Служебная «Волга» у дома В.Н. Венедиктова

Мне посчастливилось с ней общаться. В ней чувствовались высокая культура, ум, тактичность, доброжелательность. Несмотря на приличный возраст, она всегда была с прической, аккуратно одета и непременно в туфлях на каблучке. Анна Ивановна призналась, что в молодости, как и я, писала пейзажи, в основном, акварелью, особенно удавались морские пейзажи. «Можно сказать, что я была маринисткой», — с улыбкой говорила она. Но позднее увлечение отошло в сторону, так как всю себя она посвятила семье. Мне она подарила книгу графических работ Л. Сойфертиса с посвящением «от А.И.» Вообще она очень любила делать подарки. А для нее лучшим подарком были живые цветы, которые она обожала.

Вспоминается мне один интересный случай, свидетелем которого я была. Мой папа поехал в аэропорт провожать Валерия Николаевича и еще двух человек в командировку. Он попросил у Венедиктова разрешения взять меня с собой, так как мне тоже нужно было быть в Свердловске. Приехав в аэропорт, Валерий Николаевич предложил всем пойти в кафе пообедать. Когда мы вошли в вестибюль, и нас увидел швейцар-вахтер, началось такое…!!! Подобного в реальной жизни мне не приходилось видеть никогда. Венедиктов шел впереди — высокий, статный, важный, за ним шли все остальные. Гардеробщик выскочил из-за стойки гардероба, в поклоне начал приветствовать всю компанию, говорить, как он рад нас видеть, помогать снимать верхнюю одежду всем, даже мне. Следом выбежал администратор. Рассыпаясь в любезностях, он проводил нас к столику. Сцена была достойна «Ревизора». Тут же подскочил официант, постелил чистую скатерть, предложил меню. Я сначала наивно подумала: «Вот это да! Какой сервис!» Но потом, увидев любопытные и удивленные глаза других посетителей кафе, поняла, что все не так просто. Мы прекрасно пообедали. Венедиктов смотрелся настоящим «барином», за обед он заплатил сам, заставил всех убрать свои кошельки. Затем, когда папа проводил командированных, и мы поехали дальше, я поделилась с ним своими эмоциями. Папа мне сказал, что так было не всегда. Однажды Венедиктов прилетел из командировки очень поздно и предложил моему отцу, который его встречал, зайти в это кафе и перекусить. Когда они вошли в кафе, никто не обратил на них внимания. Гардероб не работал. Сели они за какой-то столик, но к ним никто не подошел. Венедиктов позвал официанта и попросил меню. Тот ответил, что у них уже ничего не осталось. Тогда Валерий Николаевич попросил принести хотя бы кофе. Пришлось долго ждать. В конце концов, принесли. Но кофе оказался безобразный. Тогда Венедиктов попросил пригласить заведующего производством. Официант ответил, что уже никого нет и лучшего кофе у них тоже нет. Это переполнило чашу терпения Валерия Николаевича. Он достал свое удостоверение с гербом СССР, и… официанта как подменили. Отец говорил, что у того было такое лицо, будто его разбил паралич вместе со столбняком. В тот же миг он исчез, но с извинениями выскочила заведующая производством, и все «закрутилось». Сменили скатерть, заведующая сама вынесла на подносе красивый кофейный сервиз, в кофейнике был свежезаваренный кофе. Весь персонал настолько перепугался, что с тех пор отлично запомнил Венедиктова и каждый раз встречал его, как важную персону.

«Задумался». Рисунок Г.В. Куликовой

В последний раз мы разговаривали с Валерием Николаевичем по телефону. К тому времени они с Ириной Петровной жили уже в Челябинске. Это были годы перестройки. Венедиктова волновало положение в КБ. Он считал что мы, конструкторы и рабочие, должны жить достойно, выходить сами на мировой рынок и продавать свою продукцию, которая востребована в мире. Он сожалел, что уехал из Тагила, от своих танков, которых нежно называл «танечками». В них был смысл всей ЕГО жизни.

Я благодарна судьбе и своему отцу, что имела возможность близко пообщаться с человеком, имя которого навсегда останется в истории мирового танкостроения.

О.А. КУРАКСА

Начав работу в УКБТМ в отделе № 9 силовых установок под руководством Э.Б. Вавилонского (ранее я уже имел примерно 7-летний стаж работы конструктором после окончания авиационного института), я с интересом воспринимал особенности «школы» танкового главного конструктора: высокий уровень организации, сравнительно небольшой аппарат управления опытным производством, высокий профессионализм работников, непререкаемый авторитет руководителя.

КБ имело мощный исследовательский отдел, численность которого достигала 75 человек. Танки с опытными мероприятиями испытывались в три смены, исповедовались такие же принципы, как в авиации, где любые, на первый взгляд незначительные изменения конструкции подвергаются летным испытаниям.

Активно работал укомплектованный специалистами с академическим образованием отдел технической эксплуатации и надежности, где шлифовались вопросы эксплуатации и обслуживания, совершенствовалась эксплуатационная документация, велось обобщение данных по надежности, выявлялись узкие места, выдавались рекомендации по их устранению. Экспериментальные данные дополнялись материалами войсковой эксплуатации.

Мне были поручены вопросы внутренней аэродинамики моторно-трансмиссионного отделения, системы охлаждения, а впоследствии, под руководством начальника отдела ведение НИОКР по тематике отдела силовых установок.

Через некоторое время я стал попадать «на ковер» (а ковер действительно был) к Валерию Николаевичу.

В инженерном анализе Венедиктова отличали тщательность, даже дотошность, глубокое и многоплановое рассмотрение результатов, основанных на значительном багаже собственных знаний и опыта. Иногда на анализ таблиц результатов испытаний в кабинете Главного уходили часы, а, случалось, и дни.

Как правило, нам сообщали, что в течение дня Главный намерен рассмотреть определенные вопросы. Случалось, что рассмотрение могло начинаться, скажем, после 18 часов.

Помнится, в день празднования юбилея моего тестя я был отпущен из кабинета Валерия Николаевича после 21 часа. Это не было отсидкой, велась плотная, напряженная работа. Нельзя было идти в кабинет Главного, не подготовившись к серьезному обсуждению, не владея по памяти параметрами сравниваемых конструкций, многие из которых Валерий Николаевич помнил. Главный конструктор не считался с личным временем и жил работой. Такое отношение к делу не могло не вызывать уважения.

Это были годы, когда на вооружении страны находились одновременно три основных боевых танка, эпоха глобальной разунификации, когда отраслевые институты самозабвенно занимались только дизельной двухтактной и газотурбинной тематиками. Развитие танкового четырехтактного дизеля не финансировалось, на долгие десятилетия «пасынок» был забыт, и это требовало от Валерия Николаевича огромных усилий в борьбе за выживание уральской концепции развития танка.

Именно в этот период Главный уделял много времени совершенствованию систем силовой установки и существующего двигателя и твердо проводил не самую популярную в верхах линию на применение в танке четырехтактного дизеля. Долгое время один, а потом при поддержке специалистов министерства обороны, Валерий Николаевич доказывал высокопоставленным чиновникам от ЦК КПСС, ВПК, Министерства оборонной промышленности преимущества силовой установки с челябинским четырехтактным дизелем В-46 (В-84) в сравнении с силовыми установками харьковского дизеля 5ТДФ (6ТД), ленинградским газотурбинным двигателем. Любопытная деталь, оставшаяся в памяти, пресс идеологии административной машины был столь велик, что симпатии к нашей машине и техническим решениям работники отраслевых институтов высказывали нам, в основном, в коридорах институтов и вполголоса. За лояльность к нашему КБ можно было поплатиться.

За все технические решения по СУ, ставшие впоследствии «визитной карточкой» КБ, главному конструктору приходилось бороться. Это четырехтактный дизель, вентиляторная система охлаждения с разомкнутым воздушным трактом, двухступенчатая система воздухоочистки с неизолированным забором воздуха. На разных этапах становления уральских танков эти направления активно отрицались отраслевыми институтами.

Длительно и системно по тематике силовых установок мы работали с рядом организаций и предприятий: ЧТЗ, СКБ «Турбина», БЗТМ, ВНИИСтали, ВНИИТМ, НИИД, 38НИИИ МО РФ, МАДИ, ЦНИТА, ЦАГИ еще с целым рядом предприятий мы контактировали эпизодически.

Огромный вал работы (а с рядом институтов одновременно велось по нескольку различных по тематике договоров) нам требовалось регулировать технически и организационно.

И, должен сказать, Валерий Николаевич был в курсе хода всех этих работ, несмотря на обширность тематик всего КБ, личную занятость, регулярно находил время, чтобы заслушать результаты работ и внести коррективы в их ход.

Ряд крупных ученых страны, с которыми Главный, возможно, не встречался в жизни, постоянно были «на слуху» в кабинете Валерия Николаевича. Фамилии ученых: Т. Соломаховой, И. Брусиловского, К. Рыбакова, Г. Михайлова, В.Дубова, Б.Гинзбурга, А.Калье и др. постоянно звучали на совещаниях.

Это было обыденным, но спустя годы ко мне пришло понимание, мы постоянно общались с передовой научной мыслью страны.

Я благодарен судьбе за то, что посчастливилось работать с этими специалистами.

Известно, что после окончания Академии, работая конструктором в бюро силовых установок, Валерий Николаевич увлеченно занимался инженерными исследованиями и экспериментами, много внимания уделял отработке котла подогревателя, узла внешне непритязательного, но требовавшего обширных знаний комплекса серьезнейших разделов техники, теории горения, химизма предпламенных процессов, теплофизики, газодинамики, гидравлики и др.

Это, впоследствии, позволило ему квалифицированно, наравне общаться со специалистами различных организаций при отработке рабочего процесса двигателей, системы ПВВ и по другим вопросам.

Венедиктов, несомненно, обладал «техническим чутьем», которое, само по себе, является высшей формой проявления опыта и знаний специалиста.

Незадолго до моего прихода в УКБТМ, по предложению Валерия Николаевича была изменена конфигурация «языка» улитки вентилятора системы охлаждения, что благоприятно сказалось на эффективности установки. Решение было отнюдь не очевидным и противоречило классическим канонам вентиляторостроения. Лишь спустя несколько лет, по мере накопления опыта, я понял «физику» этого решения.

Венедиктов умел выделить главное, при этом основывался на обширном инженерном анализе всех видов испытаний. Много информации для размышлений, например, предоставили результаты войсковых испытаний «Саксаул» (1982 г.) в процессе которых танк Т-72А, оснащенный менее мощным, чем его конкуренты, двигателем, выиграл по средним скоростям у харьковского «двухтактника» и ленинградского ГТД при значительно лучшей топливной экономичности, меньшей стоимости и превосходящей надежности.

Включение второй ступени оборотов вентилятора, несмотря на увеличение затрат мощности на обслуживание системы охлаждения, обеспечивало увеличение средней скорости движения танка при температуре окружающего воздуха выше 20 °C. Возникали сложные вопросы оптимизации систем силовой установки, которые успешно решались.

В отделе силовых установок началась «эра вентиляторов», в которой принимал участие и я. Реализовывались десятки конструкций и проводились сотни экспериментов, работы велись в три смены и пристрастно контролировались Главным.

Именно вентилятор и системы охлаждения были на тот момент ключевыми вопросами развития силовой установки танка. Переводная техническая литература отдела 9 пестрела заголовками типа «Система охлаждения — критический фактор в развитии танкостроения». Кому-то и в Отечестве очень хотелось подвести теоретическую базу о якобы возникшем «тупике» в развитии отечественных дизельных силовых установок и отдать приоритеты ГТД. Все технические переводы и обобщения институтов завершались обязательными добавками от себя, «заклинаниями» о «несомненных и выраженных» преимуществах танковых ГТД.

Надуманность и фантастичность этих тенденциозных «переводов» легко видятся сегодня, спустя годы. Ничего, кроме усмешки, они не вызывают. Но тогда они составляли часть идеологического и политического прессинга, которому подвергались все мы и, прежде всего, главный конструктор.

«Тупик» был преодолен, появились оригинальные технические решения на уровне изобретений. На основе оптимизации степени диффузорности межлопаточного канала колеса вентилятора, установки специального направляющего аппарата и др. мероприятий удалось резко поднять КПД и эффективность вентиляторной установки.

Приятно вспомнить, сколько искренней радости мы наблюдали в этот период у Валерия Николаевича.

По инициативе Э.Б. Вавилонского все мероприятия (около десяти) были подвергнуты жесткой проверке в составе четырех танков в условиях жаркого климата и высокой запыленности на базе «ТВТКУ имени маршала Рыбалко». Валерию Николаевичу пришлось решать ряд организационных вопросов в Министерстве обороны. Основная нагрузка по организации работ легла на наш и исследовательский отделы.

Мы с М.Л. Наумовым выполнили первую поездку с организационными функциями. В Узбекистан отправились «фуры» с запасными частями и опытными агрегатами.

В следующей поездке нашей бригадой было выполнено переоборудование четырех танков и начались испытания. В дальнейшем осуществлялась смена рабочих групп, испытания стали хорошей школой для многих молодых инженеров КБ.

Проверка мероприятий была обеспечена на суммарной дистанции 40000 км в течении лета и осени. Работы были проведены на высоком уровне взаимодействия с Министерством обороны, о таком взаимодействии сегодня приходится только мечтать.

Валерий Николаевич активно контролировал ход работ. Результаты испытаний подтвердили эффективность разработанных опытных мероприятий и дали обширный материал для дальнейшего совершенствования систем силовой установки.

Хорошо понимая, что на серьезную помощь отраслевых институтов в ключевых вопросах рассчитывать не приходится, Венедиктов проводил политику создания собственной исследовательской базы и подключал к работам сильных сторонних исполнителей. Так был создан комплексный стенд силовой установки танка типа Т-72 в СКБ «Турбина», где сформировался настоящий творческий коллектив наших сподвижников. Этот стенд проработал много лет, дополняя исследовательский потенциал КБ, и внес значительный вклад в отработку систем силовой установки в их тогдашнем облике.

Осуществлялись минимизация объектовых потерь и оптимизация параметров систем, при этом системы ни в коем случае не должны были усложняться, решая свои задачи настройки автомодельно, без вмешательства экипажа.

Эффективность, надежность и простота стали в КБ обязательными качествами всех конструкций.

Приведу два эпизода из практики тех лет.

В одном из писем ГБТУ настоятельно рекомендовалось внедрить в эксплуатацию танка Т-72 угольный умягчающий заправочный фильтр, серийно применяемый при эксплуатации харьковского танка Т-64. Подготовка воды, заливаемой в систему охлаждения является действительно важным вопросом, оказывающим влияние на эффективность системы охлаждения и ресурс двигателя.

Валерий Николаевич поручил нашему отделу, совместно с исследователями, изучить эффективность применения фильтра. В окрестностях были обследованы все водоемы и отобраны пробы воды разной жесткости.

Инженер-исследователь В. Паклин совместно с ЦЗЛ энергично провел исследования и получил достаточно неожиданный результат. Уже при частичной заправке системы охлаждения танка водой средней жесткости, фильтр полностью терял свои свойства, а для его регенерации (восстановления) требовалось практически такое же количество воды крайне низкой жесткости. Серийно применяемый на танке Т-64 фильтр оказался бесполезным! Внедрение фильтра было отклонено, отчет по исследованиям отправлен в ГБТУ.

Во втором случае, во время испытаний танков на базе «ТВТКУ им. маршала Рыбалко», мы с удивлением обнаружили, что при летних высоких окружающих температурах на жалюзи окна воздухопитания двигателя на танках типа Т-72 установлены щитки «зима», применяемые в зимнее время для увеличения подогрева воздуха на входе в двигатель при низких температурах воздуха. Это являлось грубым нарушением требований инструкции по эксплуатации, губительно влияющим на ресурс двигателя, и требовало объяснения. В приватной беседе с офицерами училища мы выяснили мотивы этих действий.

Пытливые российские офицеры-танкисты (в отличие от отраслевых институтов) на практике быстро изучили многие преимущества неизолированного воздушного тракта танков типа Т-72 и применили одно из них, к сожалению, в корыстных целях. А интерес их состоял в том, что, пропуская большую часть воздуха для питания двигателя через радиаторы, а не окно воздухопитания двигателя, приходится реже обслуживать воздухоочиститель. Радиаторы системы охлаждения в этом случае выполняют роль инерционной решетки, очищающей воздух, но, к сожалению, его подогревающей.

После доклада Валерию Николаевичу (а информация произвела на него глубокое впечатление) последовали аэродинамический анализ сезонных условий работы двигателя и решение Главного — щиток отменить.

На первый взгляд — два мелких эпизода. Но они отражают системный и тщательный подход к решению задач любого уровня.

В первом случае, несмотря на авторитет харьковского КБ и значимость вопроса, бесполезный, а значит вредный для эксплуатации танка фильтр не попал в спектр обслуживания Т-72.

Во втором случае техническое решение, которое могло использоваться двояко, с ущербом танку, не имело права на жизнь.

Все это непрерывно совершенствовало конструкцию одного из самых надежных в мире танков Т-72, составившего эпоху в мировом танкостроении.

После ухода Валерия Николаевича из КБ были многие годы работы с другими Главными, другие машины, другие задачи.

На память храню подписанную Валерием Николаевичем рекомендацию в аспирантуру, которой я не сумел воспользоваться.

Ю.А. ЛЕВКОВСКИЙ

В 1970 году на территории Туркестанского военного округа в районе города Теджен проводились испытания опытных образцов «Объекта 172». В них принимали участие примерно 30 человек из «Отдела 520» и несколько специалистов из ВНИИТМ.

Я встречл в Ашхабаде недавно утвержденного в должности главного конструктора «Уралвагонзавода» В.Н. Венедиктова. Он прилетел в скромной летней одежде. На пути к месту дислокации нашей войсковой части проезжаем несколько КПП. Дежурные КПП не скрывают удивления от скромной одежды полковника — главного конструктора, предъявляющего спецпропуск.

На пути в 21 0 км Валерий Николаевич в первую очередь интересуется здоровьем людей, их бытом, и только потом техникой и результатами испытаний.

Каждый мой ответ он тщательно анализирует в голове, о чем свидетельствуют молчаливые паузы. Через некоторое время он задает мне новые уточняющие вопросы.

Встреча Валерия Николаевича с коллективом испытателей (возглавлял испытания В.Л. Балюк) началась с общего собрания в холле недостроенной гостиницы, представляющей собой бетонированный бункер. Бытовые условия у испытателей были ужасными.

Было видно, что увиденное поразило Венедиктова.

На собрании обсуждался вопрос о сдерживании испытаний в связи с ненадежной работой воздухоочистителя дизеля. Посланный в Теджен до отбытия в командировку главного конструктора ведущий специалист по системе воздухоочистки N задержался в пути. Это возмутило главного конструктора. По прибытию N состоялось собрание, на котором решалась его судьба. Валерий Николаевич предложил отправить N обратно в Тагил самолетом и побыстрее. Но среди специалистов был прекрасный человек — механик-водитель В.М. Назаренко, любимец всего коллектива, русский богатырь, острослов. Он вступил в защиту N. Далее привожу диалог Венедиктова (В) с Назаренко (Н) по памяти:

Н.: Разве это наказание? N сядет в самолет и завтра будет лежать под боком своей жены, в тепле, чистоте, а мы будем в этих нечеловеческих условиях мучиться.

В.: Тогда пусть N едет поездом и несколько суток мучается в духоте вагона.

Н.: Что меняется? 2–3 дня поест запасенных арбузов, дынь, винограда и все равно окажется под боком у жены, а мы продолжим мучиться.

В.: Убедили! Пусть остается здесь и мучается со всеми.

Этот диалог сопровождался применением сильных русских выражений, обогащающих лексику говоривших, что превратило этот разговор в веселый спектакль. Но после этого диалога накопившееся напряжение в коллективе исчезло. Валерий Николаевич сумел мастерски обыграть ситуацию и, по-моему, сам получил от этого удовлетворение.

Вспоминаю совещание в Сибири во время очередных испытаний нашей техники.

Валерий Николаевич приехал худой после перенесенной тяжелой операции на сосудах. Пиджак на нем буквально висел, как на гвозде.

В совещании участвовали два заместителя Министра оборонной промышленности, заместитель главкома Сухопутных Сил и другие высокопоставленные лица. Выступили главные конструкторы Н.С. Попов и Н.А. Шомин. Они очень хвалили свою технику. Наводящие вопросы заместителей министра помогали им все представить в розовом цвете. Вместе с тем, в речах министерских начальников черной краской окрашивались выявленные недостатки при испытании «Объектов 184».

На самом деле показатели надежности танков Т-80 и Т-64 были очень низкими. По эксплуатационно-техническим показателям танки-конкуренты проигрывали тагильским танкам.

Выступление Валерия Николаевича вызвало восторг у специалистов рабочей группы (офицеры Кубинского танкового полигона, ГРАУ, гражданские специалисты). Валерий Николаевич спокойным тоном, технически обосновано отмел все нападки своего руководства на «Объект 184».

После совещания специалисты, находившиеся в зале заседания, выразили полную поддержку Валерию Николаевичу, получив ясность в направлении работ по устранению недостатков «Объекта 184» и решению общепроблемных вопросов в отечественном танкостроении.

Я всегда считал, что Валерий Николаевич мало интересуется вопросами СУО. Все вопросы, относящиеся к СУО, брал на себя замечательный специалист В.М. Быстрицкий — заместитель главного конструктора.

Когда Валерий Николаевич завершил работу в должности главного конструктора и, согласно своей просьбе, занял скромную должность ведущего конструктора, он мне позвонил и попросил зайти к нему.

Я удивленно встретил это предложение, но тут же зашел к нему. Как я был удивлен, когда он со мной заговорил профессионально о недостатках существующей СУО и перспективной СУО.

Я окончательно удостоверился, что Венедиктов исключительно эрудированный человек во всех вопросах конструкции танка, проблемах и способах их преодоления. Для меня стали откровением его знания в области СУО (приборный комплекс, стабилизатор и т. д.).

Валерий Николаевич достаточно редко, но всегда своевременно принимал непосредственное участие в решении технических вопросов в процессе испытаний изделий. Несмотря на то, что он был окружен исключительно талантливыми, умными, интеллигентными и высоко эрудированными заместителями (Л.А. Вайсбурд, В.М. Быстрицкий, Ю.А. Кипнис-Ковалев и др.) он нередко шел за советом к рабочим.

Особо теплое отношение он питал к механикам-водителям, высококвалифицированным рабочим и специалистам, принимавшим участие в разного рода испытаниях танков. По отечески относился к офицерам и солдатам, участвующим в испытаниях наших машин, обеспечивая их дополнительным питанием и улучшая условия проживания. С ответственностью решал проблемные вопросы работников своего предприятия.

Случилось так, что после окончания института по специальности «учитель иностранного языка» возникли сложности с трудоустройством моей жены. Первое же обращение к Валерию Николаевичу завершилось несколькими крутыми фразами в мой адрес за несвоевременное обращение. Без волокиты моя супруга была принята на работу и своим усердием старалась выразить благодарность главному конструктору.

Вспоминаю также, как на сборочном участке Валерий Николаевич отчитал меня за то, что я не посвятил его в свои проблемы, связанные с призывом в армию (в то время брали офицеров запаса в армию на должность ЗКТЧ роты). На следующем рапорте он при всех мне сообщил о том, что вопрос закрыт.

М.И. МАРЕСЕВ, И.И. ТЕРЕХИН

М.И. Маресев

И.И. Терехин

В 1995 г. в честь празднования 75-летия отечественного танкостроения были названы выдающиеся танкостроители — создатели танков: Вячеслав Александрович Малышев, Михаил Ильич Кошкин, Александр Александрович Морозов, Жозеф Яковлевич Котин, Николай Александрович Астров, Павел Павлович Исаков, Николай Сергеевич Попов и среди них Валерий Николаевич Венедиктов.

Итак, Валерий Николаевич Венедиктов, конструктор средних и основных боевых танков…

Ученик и соратник А.А. Морозова. Он руководил рядом опытно-конструкторских работ, многие из которых внедрены в серийное производство. Принимал участие в разработке и доводке танков Т-55 и Т-62, руководил разработкой ряда опытных образцов танков. В 1969–1987 гг. работал главным конструктором танкового КБ в Нижнем Тагиле после отъезда в Москву Л.Н. Карцева. Под его руководством проводилось завершение разработки конструкций средних и основных боевых танков второго и третьего поколений, их внедрение в серийное производство и положено начало разработки танков четвертого поколения. На базе танков Т-72 было создано целое семейство военных гусеничных машин в составе командирского танка, мостоукладчика, бронированной ремонтной машины и инженерной машины разграждения.

Как известно, при Л.Н. Карцеве была начата напряженная работа по совершенствованию танка Т-64 (Т-64А), заданного правительственным Постановлением для серийного производства на «Уралвагонзаводе».

Уральские конструкторы пытались найти оптимальные технические решения, исходя из требований времени, опыта войны и возможностей промышленности. Завод уже готовил оснастку первой очереди для производства этого танка.

Однако Л.Н. Карцев считал, что в харьковском танке из-за ограничений несущей способности ходовой части нет резерва для дальнейшей его модернизации. По его мнению, конструкция автомата заряжания танка Т-64А с вертикальным расположением зарядов ограничивала взаимодействие членов экипажа. Кроме того, танк также имел другие серьезные недостатки.

Л.Н. Карцев был душой коллектива КБ. Работники КБ с его стороны постоянно ощущали поддержку и помощь. Его цепкий ум, большой жизненный и военный опыт, умение работать с творческим вдохновением и неиссякаемым оптимизмом заражали окружающих оптимизмом.

Однако Л.Н. Карцеву не суждено было довести «Объект 172», как назвали новый танк, до серийного производства.

Вся тяжесть отработки узлов и систем танка Т-72 и постановки его на серийное производство досталась его преемнику, бывшему заместителю по новой технике Валерию Николаевичу Венедиктову.

Ниже рассмотрены особенности конструкции защиты основных боевых танков семейства Т-72 от противотанковых средств поражения, разработанных в УКБТМ под руководством В.Н. Венедиктова при тесном сотрудничестве с «Всесоюзным научноисследовательским институтом стали» — ВНИИСтали.

Защита основного боевого танка «Урал»

В танке Т-72 повторена компоновочная схема танка Т-64, в значительной степени сохранен дизайн. Верхняя лобовая деталь оставлена без существенных изменений, имеет те же толщины броневых листов и стеклотекстолитового слоя. Стальные плиты бортовой брони отличаются от штампованных плит брони танка Т-64А тем, что являются плоскими, но также с приварной подбашенной плитой, выполненной в литье. На Т-72 защита бортов усилена секционными противокумулятивными экранами, параллельными основному борту. Бортовые плиты удалось выполнить плоскими без выштамповок, в связи с тем, что конструкция автомата заряжания танка Т-72 коренным образом отличается от конструкции соответствующего механизма танка Т-64А. Башня — монолитная, имеет относительно небольшие размеры. Впоследствии эта башня была заменена на башню с песчаными стержнями, обладающую более высокой противоснарядной и противокумулятивной стойкостью.

Наряду с танком Т-72 «Урал» выпускался танк Т-72 «Урал-1» с улучшенной броневой защитой корпуса и башни.

Дальнейшим развитием защиты танка Т-72 «Урал» стал танк Т-72А.

Защита основного боевого танка Т-72А

В 1976 г. конструкторскому бюро под руководством В.Н. Венедиктова было поручено провести комплексную модернизацию танка Т-72 с целью повышения его боевых и эксплуатационных характеристик. Работа была завершена в 1979 году принятием на вооружение Советской Армии танка модификации Т-72А.

Совершенствование защиты танков в сравнении с Т-72 «Урал» в той или иной степени затронуло всю конструкцию броневой защиты. Прежде всего, была усилена броня лобовой детали корпуса. Это было достигнуто за счет перераспределения толщин стальных броневых листов, что дало возможность повысить защитные свойства всей комбинированной брони верхней лобовой части и открывало возможность дальнейшего увеличения ее стойкости.

На борта корпуса вместо отдельных откидных противокумулятивных щитков, закрывающих борт лишь в относительно узкой зоне курсовых углов обстрела, установлены сплошные резинотканевые экраны. Особенно большие изменения претерпели конструкция и технология изготовления башни. Напомним, что первые партии башен танка Т-72 были монолитными. Они обеспечивали удовлетворительную стойкость против 100-105-мм бронебойных подкалиберных снарядов типа APDS, но противокумулятивная стойкость указанных башен по защите от снарядов тех же калибров была неудовлетворительной. Сделанные попытки решить данную проблему путем установки на танк Т-72 «Урал» башни с залитыми корундовыми шарами по типу башни танка Т-64А после опробования такого опыта вызвали возражение со стороны конструкторов, технологов и производственников УВЗ, а также со стороны литейщиков и конструкторов ВНИИСтали. Обоснованием этого было следующее:

— для изготовления башен по типу башен танка Т-64 необходимо создать новые производственные мощности по изготовлению облицованных корундовых шаров и корзин для их установки в литейную форму;

— не отработана технология получения башен с необходимой стойкостью и живучестью. Отсутствует необходимый запас стойкости и живучести башен с керамическими элементами.

После неудачи с заливаемыми керамическими шарами была опробована более технологичная конструкция башни с заливаемым песчаным стержнем.

Необходимая противокумулятивная и противоснарядная стойкость обеспечивалась двухпреградной конструкцией башни.

Защита основного боевого танка Т-72Б

Броневая защита лобовой части корпуса и башни представляет собой многослойные комбинированные броневые преграды, которые обеспечивают неуязвимость от большинства типов бронебойных подкалиберных и кумулятивных снарядов танковых (противотанковых) пушек. Высокая стойкость от кумулятивных боеприпасов достигнута установкой навесной динамической защиты.

Танк отличается высоким уровнем противорадиационной защиты за счет применения подбоя и локальной защиты членов экипажа.

Живучесть танка на поле боя повышена за счет низкого силуэта, применения ТДА и системы 902Б «Туча» для постановки дымовых завес, системы защиты от напалма и быстродействующего противопожарного оборудования.

Танк оснащен оборудованием для самоокапывания и для навешивания минного трала.

Следует отметить, что в те годы, когда начиналась и развивалась деятельность В.Н. Венедиктова в должности заместителя главного конструктора по новой технике, а затем — главного конструктора, т. е. с 1950-х годов и до 1987 г. совместные работы нашего института выполнялись в тесном сотрудничестве с ним.

«Научно-исследовательский институт стали» на всех этапах своего развития в своей научной и технической деятельности руководствуется следующими задачами:

— создание материалов и средств, обеспечивающих защиту танков от средств поражения, включая действие кумулятивных средств поражения и проникающей радиации;

— разработка и внедрение в танкостроение материалов более легких, чем сталь (сплавы на алюминиевой и титановой основе, пластмассы и др.);

— принципиальное усовершенствование технологии и резкое снижение трудоемкости по всем этапам броневого и бронекорпусного производства;

— увеличение мобилизационной возможности производства.

Естественно, что по всем этим вопросам специалистами института давались консультации и проводились совместные работы с полигонами и разработчиками танков.

Сам Валерий Николаевич, будучи интеллигентным человеком, всегда располагал к творческому общению. Это позволяло оперативно и эффективно решать совместные вопросы.

Так, ВНИИСтали совместно с УКБТМ разработана и внедрена броневая комплексная защита танков Т-72, Т-72А, Т-72Б, а позднее, и Т-90. Произведено усиление бортов секционными противокумулятивными экранами, а также внедрение башни с залитыми песчаными стержнями, обладающей более высокой противоснарядной стойкостью, чем монолитная башня.

Отметим также работы института по внедрению на танках Т-72 высокопрочных торсионов, позволяющих повысить динамические ходы подвески и, тем самым, увеличить среднюю скорость движения танка.

Глубокое понимание В.Н. Венедиктовым основных тенденций развития защищенности танков от обычных средств поражения позволили создать танки второго и третьего поколений с высокими техническими характеристиками, находящимися на уровне требований того времени, и подготовить предложения по созданию более совершенной защиты танков нового поколения.

С первых и до последних дней работы в УКБТМ для В.Н. Венедиктова было характерно стремление сочетать практическое решение конкретных крупных и малых технических задач с научно-теоретическим осмысливанием проводимых работ с привлечением высококвалифицированных специалистов из научно-исследовательского института. Это качество и высокие профессиональные и организаторские способности позволили ему создать изделия мирового уровня.

В.П. МОЗОЛИН

Моя жизнь и работа на «Уралвагонзаводе» тесно переплелась с коллективом танкового КБ «Отдела 520» УВЗ (в дальнейшем УКБТМ) — мощнейшим коллективом, оказывающим свое влияние не только на завод, но и на весь район, а может быть, и город. Подобного коллектива, в котором сосредоточено такое количество специалистов, окончивших лучшие технические ВУЗы страны, в нашем городе нет.

Поэтому не случайно создаваемая УКБТМ техника является лучшей в мире.

Молодыми специалистами, живя в одной общаге, мы все горели одним желанием утвердиться на заводе, как специалисты, как инженеры, работая в цехах и отделах.

В свободное время увлекались спортом и занимались другим активным досугом. В это время не было более популярных на Вагонке концертов на смотрах художественной самодеятельности, чем выступления самодеятельных артистов «Отдела 520». Билеты на эти концерты невозможно было достать.

У меня много друзей в этом коллективе. Меня связывали с КБ и практическая работа на производстве (работая технологом в литейном цехе, я вел ответственные отливки танков), и спортивные дела (несколько лет играл за футбольную команду «Отдела 520», а вместе с легкоатлетами КБ входил в сборную завода), и, безусловно, большая совместная работа ОАО УНТК и УКБТМ по самой различной тематике, относящейся к созданию современной техники и технологии. Много раз были незабываемые встречи с главными конструкторами КБ.

Именно эти мысли нахлынули на меня, когда Э.Б. Вавилонский предложил рассказать о Валерии Николаевиче Венедиктове для подготавливаемой книги воспоминаний о нем. Передо мной легко возник образ замечательного человека, великого конструктора и Инженера.

Поделюсь кратко своими воспоминаниями о В.Н. Венедиктове.

Валерий Николаевич был избран депутатом городского Совета народных депутатов. Ежемесячно по месту жительства проходили совещания депутатских групп, на которых рассматривались проблемы микрорайонов, велись приемы жителей и осуществлялись проверки исполнения наказов депутатам. Так получилось, что мы с Венедиктовым оказались вместе в одной депутатской группе.

Валерий Николаевич всегда очень серьезно относился к депутатской работе, так же обстоятельно и серьезно, как при решении вопросов у себя в КБ. В приватных беседах он высказывал свои мысли об архитектурном облике застройки Пихтовых гор, там шло интенсивное строительство. Предложения Венедиктова носили исключительно конструктивный характер, и когда об этом я рассказал главному архитектору города, то он был удивлен эрудицией Венедиктова в непрофильном для него деле.

Валерий Николаевич всегда говорил убедительно, четко аргументируя свои предложения спокойным и ровным голосом, даже казалось как-то флегматично.

И поэтому я был потрясен, увидев его, совершенно в другой обстановке и при других обстоятельствах.

В конце 1980-х годов в министерстве проходил научно-технический Совет по танку Т-72Б. Меня (с 1987 г. В.П. Мозолин — директор «Уральского филиала ВНИТИ».

— Прим. Э.В.) вместе с директором ВНИТИ Г.Г. Семибратовым пригласили ответчиками по отехнологичиванию изделия. Это было мое первое участие в таком важном совещании, и, конечно, я волновался. Вел техсовет заместитель министра Михаил Александрович Захаров, всегда отличавшийся резкостью суждений. Докладчиком был главный инженер «Уралвагонзавода» Михаил Тарасович Шпак. Чем дальше шло совещание, тем большей обструкции подвергался докладчик, а затем председатель Совета перешел к критике конструкторских решений.

Кто бывал в зале коллегии, тот помнит этот зал, выполненный амфитеатром, с расположенным внизу громадным столом, за которым сидели все члены коллегии во главе с министром. Сейчас за этим столом сидел небольшого роста М.А. Захаров. Мы находились на самом верху, а поодаль от нас сидели представители УКБТМ — В.Н. Венедиктов и его заместители. И когда Захаров уничижительно отозвался о работе КБ, первым не выдержал В.М. Быстрицкий, он с места выступил с разъяснением. Но говорить ему Захаров не дал, резко оборвав его выступление и посадив на место.

Но в защиту своего заместителя выступил Валерий Николаевич. Он поднялся во весь свой высокий рост и стал убедительно доказывать свою правоту. Захаров пытался его прервать, но Венедиктов с большой энергией, исключительно эмоционально продолжал говорить. При этом он с верхотуры амфитеатра начал спускаться вниз к планшетам, которые были развешаны в зале. Переходя от планшета к планшету, Валерий Николаевич обстоятельно, уверенно вел свой доклад и когда Захаров пытался задать какой-то вопрос Валерий Николаевич, упреждая его, продолжал речь и сразу снимал вопрос замминистра.

Захаров позволил главному конструктору закончить свое выступление и вернуться на место.

Установилась какая-то напряженная пауза. Затем последовал ряд незначительных вопросов, и совещание было закрыто. Мы с Семибратовым облегченно вздохнули. А все присутствующие, по-моему, были поражены блестящим выступлением главного конструктора. Как мне показалось, выступление Венедиктова произвело сильное впечатление и на заместителя министра. А для себя я сделал вывод — если ты прав и убежден в своих взглядах, то должен отстаивать их, как это делал Валерий Николаевич.

После этого