/ Language: Русский / Genre:sf_action

Доминион. Воссоединение

Игорь Марченко

Спецназовцу Ингвару Грину удался побег с планеты, на которой в обстановке строжайшей секретности готовят идеальных солдат — безжалостных убийц, не имеющих собственной воли и готовых выполнять самые жестокие приказы. Но что дальше? Как бороться с Империей, подмявшей под себя все обитаемые звездные миры?

Часть I

Возрождение Терры

— А это тебе лично от меня, мразь! — Я ударил лежащего подполковника ботинком в лицо.

Всесильный инструктор, гонявший меня без устали и жалости, теперь сам умирал от руки своего лучшего ученика и самого большого разочарования.

Не зная наверняка, как долго еще будет работать артефакт аббата, я добежал до корчащихся охранников и подобрал с земли их автоматы и два пояса с боеприпасами. Схватил ментальный цилиндр и, держа его перед собой, словно факел, помчался к трапу космолета.

Я не всегда был беглецом, за которым охотятся все, кому не лень. Я был обычным легионером, несущим свет, прогресс и цивилизацию в самые отдаленные уголки Вселенной. По крайней мере, я так считал, пока в один прекрасный момент не выяснил истину и не решил выйти из игры. Я долго искал себе оправдание и не находил. Истина в моем случае оказалась проста: меня превратили в слепое Оружие, в идеального убийцу, которого готовили только для одного — убивать по приказу. Два года нечеловеческих тренировок и испытаний в школе спецназа в отдаленной части космоса, на богом забытой планете Эпилон в системе Эриана не прошли для меня даром. Когда-то я, может, и был как остальные, но лишь до тех пор, пока не угодил на эту планету, с которой теперь всеми силами пытался сбежать. Буду ли я сражаться дальше или, опустив руки, милостиво позволю себя убить, не имело особого значения для моих преследователей, которые ни перед чем теперь не остановятся, чтобы я замолчал навек. Я бежал отсюда не потому, что боялся испытаний, лишений или трудностей, мне просто все осточертело до такой степени, что и словами не передать. Каким же я был идиотом, что позволил втянуть себя в эту историю два года назад. С другой стороны, какая теперь разница, что могло бы быть, а чего нет? Я уже был тут и очень злился на всех, а в особенности на себя…

Взбежав по трапу на корабль, я первым делом выкинул наружу цилиндр и наглухо задраил шлюз. Перепрыгивая через тела мертвых членов экипажа, я направлялся в кабину управления. Рейдер был небольшим кораблем, это было как его недостатком, так и преимуществом.

Кабину я нашел сразу. Внутри никого не было, в пепельнице еще дымилась сигара, да чашка кофе остывала у кресла. Упав в него, я быстро закрепил на теле паутину стабилизационных ремней. Надел пилотский шлем с толстым кабелем, тянущимся внутрь пульта. Шлем был псионическим модулем, который связывал пилота с кораблем и позволял усилием мысли управлять его узлами. Я немного растерялся, когда в мозгу вспыхнуло четкое изображение корабля и всех его рабочих схем. Времени было в обрез, и я не придумал ничего умнее, как заблокировать дверь кабины и активировать оружие. Я забыл про осторожность и желал сполна насладиться местью.

Я доверил своей Империи все, чем владел, отдал себя самого без остатка и теперь намеревался все вернуть, чего бы мне это ни стоило. Я покараю любого, кто попытается меня остановить. Время терпимости и всепрощения закончилось, образовавшийся на их месте вакуум нужно было чем-нибудь заполнить, и я выбрал месть — единственное, что у меня осталось против людей, попытавшихся похитить мою душу. Уж я позабочусь о том, чтобы меня услышали даже глухие ко всему представители наместника Бога на земле — Императора.

Бог! Смешно… От него ждут всепрощения, а я спрашиваю: «Зачем? Для чего?» Если мы сами целенаправленно катимся в пропасть, значит, нам это нравится. Нет, так, в моем понимании, дела не делаются. Зло будет наказано! Люди очнутся перед лицом всеобщего ужаса, он сплотит их. А я дам им цель и укажу путь.

Главная башня управления, раскалившись от попадания алых лучей с верхней огневой площадки рейдера, со скрежетом сложилась втрое. Четыре нейтронные платформы с орудийными башнями главного калибра — по две с каждого борта — открыли шквальный огонь по космолетам, шахтам с ракетами, бункерам управления противокосмической обороной и стоящим неподалеку истребителям «Сейбр». Плазменные излучатели вскрывали корпуса космолетов, словно консервные банки, едва не задевая боезапас и реакторы, способные вызвать взрыв. Основными моими целями стали кормовые надстройки и носовые рубки управления, без которых корабли становились грудой хлама. Лучи легко прожигали металл, не защищенный силовыми полями, — космодром должен был гарантировать им безопасность от внешнего противника, но никак не от внутреннего, стреляющего почти в упор. Я хорошо знал, что мне не дадут спокойно взлететь, если здесь останется хоть одна действующая пусковая установка или уцелевшее корыто перехватчика. Поэтому старался первым делом уничтожить разрозненные фрагменты оборонительного комплекса «Омега», рассчитанного на отражение массовых ударов из космоса. Облако едкого дыма накрыло территорию базы. После каждого залпа в небо взлетали все новые языки огня, пожирающего покрытие ангаров и складов. Ярость, выпущенная мною на волю, оставила неизгладимый след на космодроме Кассандры. Каждый залп приносил разрушения и пепел. При таком прикрытии ни одна орбитальная станция не поймет что происходит, когда я начну предстартовую подготовку. Во всяком случае, я на это надеялся. Время покажет.

«Получите мое громовое хлопанье дверьми», — подумал я, ведя одновременный огонь уже из двенадцати башенных скорострелок.

Я не видел ни горящих заживо людей, ни плавящейся техники, лишь планки электронных прицелов — сознание расслоилось на двенадцать частей, каждая из которых превратилась в ствол пушки.

Сейчас моими руками управляла судьба, а посредством «музыки войны» разговаривала сама Вселенная, не знающая жалости к слабакам, сгибающим спину под действием обстоятельств. Я не собирался становиться затухающей звездой, поэтому и выжигал это змеиное гнездо, создающих таких чудовищ, как я.

Когда корабль поднялся над пепелищем Кассандры, на взлетном поле не осталось ни одной живой души, способной помешать старту. Зенитные пушки и уцелевшие системы обороны вышли из строя, стоило уничтожить последний из рабочих компонентов комплекса ПРО «Омега».

— Внимание! Стартовый маневр выполнен по слишком крутой дуге и привел к перегреву обшивки. Рекомендую изменить курс на стандартный. Снять излишки мощности с ускорителей, температура реактора уменьшится на сорок тысяч градусов, — мысленно советовал мне псевдоразум корабля. — Внимание! Обшивка выгорела на десять процентов. Необходимо сбросить скорость и скорректировать курс! Жду приказа.

Я на это не пошел, решил пожертвовать еще десятью процентами, лишь бы оказаться вне досягаемости ракет средней дальности. Я поднимал корабль все выше и выше. Небо стало темно-фиолетовым, и на нем появились звезды. Корабль, управляемый моей неумелой рукой, старался выйти на высокую орбиту.

— Внимание! Обнаружено сканирование глубинными сканерами «ЭмАйСи». Пункт — ракетная шахта номер двенадцать, Северный полюс, — сообщил искусственный интеллект. — Рекомендую принять меры по перехвату ракет и уничтожению шахты. Тридцать секунд до контакта.

— Контрмеры разрешаю, — процедил я, страдая от перегрузки. — Силовыми полями усилить корму и двигательные установки. Увеличить скорость до максимума и начать совершать стандартный боевой маневр уклонения.

Управление и команды я знал лишь в теории еще по занятиям в техническом отделе. Там корифеи космического пилотирования пытались вбить нам в голову его основы. Мы проходили и небольшую практику на тренажерах, но преуспели только в теории. Если бы рейдер не был оснащен одним из лучших на флоте искусственным интеллектом, я бы, наверное, не смог управлять в одиночку небольшим — триста метров в длину, сто в высоту, если считать боевые башни с выдвижными турелями, — но все-таки космическим кораблем дальнего прыжка. Его сложность стала очевидна, стоило погрузиться в схемы управления и рассмотреть узлы двигателей.

Ближайшие врата находились возле Эпилона, на околопланетной орбите, но их охраняли орбитальные крепости. Туда лучше было не соваться.

Я решил для начала убраться из этой звездной системы и дал команду псевдоразуму. Затем спросил:

— Железяка, что у тебя за двигатели?

— Электромагнитные кольцевые массприводы третьего поколения, — доложил корабельный мозг.

— Ближайшая звездная система?

— Веду активный поиск… Поиск завершен. Система Аврила.

— И сколько до нее?

Услышав ответ псевдоразума, я понял, что влип. До системы Аврила, где жили язиги, было далеко…

Но эти кольцевые двигатели меня заинтересовали. Возможно, именно в них заключалось мое спасение.

Разобравшись с управлением корабельными камерами и датчиками, я принялся с ними работать. Необходимо было убедиться, что на корабле не осталось никого из экипажа, дабы не опасаться получить удар в спину.

Хотя нигде не обнаружилось никакого движения, я решил не рисковать.

— Открой двери во всех помещениях, кроме кабины управления, — приказал я компьютеру. — И распахни шлюз.

— Чрезвычайно опасная операция! — заволновался компьютер. — Грозит полной разгерметизацией отсеков.

— Выполняй!

Я хотел избавиться от тех, кто, возможно, был на борту.

После того как остатки воздуха улетучились в космос, я перекрыл шлюз и включил регенератор. Если на рейдере и оставался кто-то из экипажа, то теперь все они были мертвы.

Я не ощущал ни жалости, ни тем более угрызений совести. Отныне мне была близка иная философия — убей любого, кто встанет на пути, прежде чем он это сделает с тобой.

Дойдя до камбуза, я сбил корку льда с пирамиды консервов и набросился на промороженное мясо, запивая горячим кофе из автомата.

Итак, лететь до Аврила предстояло больше года. Конечно, была возможность почти мгновенно достичь цели благодаря гиперприводу рейдера, но, к сожалению, корабельный псевдоразум не был в этом деле специалистом, а я тем более.

— Ты знаешь, железяка, мне страх как не охота тащиться так долго до Аврила. Объясни мне, почему для прыжка тебе нужны энергетики?

— Судя по вашим действиям, пилот, квалификация у вас низкая, — отозвался компьютер. — Поэтому вы просто не поймете мои объяснения. Поверьте на слово, вам с этим не справиться. Даже с моей помощью.

— Ясно, — сказал я. — Что ж, проглочу это с болью в сердце, так уж и быть. Но это не значит, что ты, мать твою, должен молчать про следящее устройство, которое выдает наше месторасположение. Я говорю об аварийном бипере, вшитом в твои потроха. Что скажешь в свое оправдание?

— Я не собирался скрывать эту информацию, пилот. Оно находится в средней секции обшивки, сразу над грузовым модулем, под антенной резервной связи.

— Совсем другой разговор, — повеселел я. — Как я могу его изъять или уничтожить? Нам ни к чему пристальное внимание спецслужб.

— Это будет сделать сложно без потерь и специального оборудования.

— Объясни.

— Для того чтобы дезактивировать устройство слежения изнутри, нужно пожертвовать секцией внешней брони и резервной связью.

— Значит, мы получим вскрытый и выпотрошенный грузовой отсек и большую дырку в корпусе? Вот это новость! Чем нам это грозит в случае атаки?

— Во-первых, нестабильностью корпуса. В случае попадания туда ракеты, корабль разломится пополам. Во-вторых, будут осложнения во время посадки. Проем в обшивке может стать смертельно опасным для целостности корабля. В-третьих…

— Ты пытаешься меня напугать?

— Не забывайте, пилот, что я машина, а не человек. Пугать я не умею.

— Ты прав, железяка. Но у меня есть миссия. Приказываю отстрелить в космос к чертовой матери эту секцию. Или попытайся отключить устройство.

— Я не могу выполнить ваши приказы, пилот.

— Называй меня капитаном. Не можешь или не хочешь?

— Я не могу выполнить ваши приказы, капитан. Секция не удаляется дистанционно. Ее демонтаж производится вручную в специализированном доке. Что касается отключения устройства, здесь без вариантов. Оно автономно, я могу снимать данные о его состоянии, но не могу влиять на его функционирование. Это за пределами моих умений.

— Ну хорошо, покажи мне на плане эту секцию. Попробую осмотреть ее на месте. Не может такого быть, чтобы мы не смогли самостоятельно изолировать одного несчастного слухача.

Грузовой отсек был наполовину пуст, если не брать в расчет несколько гусеничных бульдозеров и три зачехленных компрессора для сжижения кислорода. Потолок был монолитен и не имел швов. В нем не было никаких люков или съемных секций, через которые можно было дотянуться до следящего устройства. Металл в этом месте был усилен бронированными переборками, как ни в одном другом месте. Плюс альфа-шпангоуты и кристаллитовые стержни для увеличения надежности в случае ракетного попадания. Я думаю, на верфи это сделали намеренно, дабы нельзя было добраться до следящего устройства без серьезных последствий. Снять его можно было только в доке или, на худой конец, прибегнуть к направленному взрыву изнутри, после чего пожинать горькие последствия содеянного. Нет, господа конструкторы, на это я пойти не мог.

С ненавистью прожигая взглядом чертову переборку, мешающую добраться до маленького поганца, я ударил кулаком по потолку, ощущая растущую головную боль.

— Мыслей свежих нет, но еще не вечер. Еще раз покажи схему грузовой секции и просчитай варианты направленного взрыва, — сказал я, вернувшись в кабину управления.

— Следящее устройство не активно, капитан, — огорошил меня компьютер. — Уже в течение пяти минут. Если принять отрицательные результаты диагностики за основу, оно вышло из строя и больше не передает узконаправленный сигнал.

— Как это — «вышло»?! Ты мне сказки не рассказываешь? — засомневался я. — Только что пел, что его невозможно отключить…

— Мало информации. Трассировщик функционировал удовлетворительно, потом без видимых причин провалил диагностику, а затем отключился. Ни рассказывать сказки, ни петь я не умею…

— Не хами. Еще раз перепроверь показания и дай распечатку посекундной работы.

— Выполнено.

Из щели пульта поползла длинная лента из прозрачного пластика. Я взялся за ее анализ, позабыв про все остальное. Именно это было сейчас главным.

— Так… Семнадцать тридцать две… Первые сбои передачи данных… Замедленный битрейт… Семнадцать тридцать три. Вторичные признаки поломки анализатора, перегрев антенных и обрабатывающих модулей из-за повышенного облучения альфа-лучами. Семнадцать тридцать четыре… Потеря связи и отключение устройства. Тестер пометил его в регистре как неактивный. Очень интересно…

Случайность?

Я задумчиво свернул ленту в рулончик. Очень странная случайность. И очень удачная.

В конце концов, главное — я все больше удалялся  от  ненавистного  мне  Эпилона.  Я надеялся, что никогда больше не увижу эту планету, ставшую моим величайшим разочарованием. С другой стороны, я должен быть благодарен, что именно на ней обрел новый смысл жизни…

После непродолжительного гулянья по коридорам я набрел на капитанскую каюту. Обивка под дерево, дорогая эргономичная мебель, мини-бар. Все это теперь стало моим. Растянувшись на капитанской койке, я почувствовал себя почти счастливым. Да, я теперь был беглецом, я не мог вернуться в легион, не мог вернуться домой… За мою голову, безусловно, будет обещана награда, невзирая на мои прошлые заслуги. Зато теперь я капитан, и у меня есть собственный корабль.

— Мы еще повоюем, железяка… — пробормотал я, закрывая глаза. — Не стоит сетовать на судьбу, когда она к тебе благоволит…

За годы войн и крови я успел порядком подзабыть, что значит спокойный отдых вместо ругани в эфире во время артобстрелов, когда на тебя ползет неистребимый танк чужих размером с амбар, готовый испепелить пушками антибиотического излучения. А поймать спиной ядовитую стрелу сиама в зловонных джунглях Эпилона?

Кольцевые двигатели толкали рейдер навстречу огням больших городов и шумным толпам, всему тому, что я успел подзабыть. Мой корабль   невозможно   спутать  с   гражданским, придется научиться заметать следы и уметь прятаться. Отныне я начинал иной танец со смертью, но суть-то, как ни крути, осталась прежняя — выжить.

Я брался за любое дело. Натянув на себя капитанскую форму, пытался сам себя развлекать этим маскарадом, отдавая приказы Железяке (так я окрестил корабельный интеллект) в уставной форме и требуя точных отчетов. Мне эти игры быстро надоели, и я сменил костюм на спецовку ремонтника. Форма капитана мне была мала, а Железяка был невозмутим и не оценил эти представления, которые он считал чудачествами нового хозяина. Жизнь на космическом корабле была на удивление монотонной и унылой. Просыпаясь, я умывался и первым делом заходил в рубку, дабы глянуть на далекий пока Аврил и убедиться, что все идет без происшествий. Потом завтракал и бродил по кораблю, выискивая работу. В каютах я давным-давно навел порядок и создал в программной директории опись имущества, вплоть до последнего карандаша. С энергией для двигателей было сложнее, но не критично, благодаря резерву, который запасла на борту команда. Возможно, они собирались исследовать пространство за внешней границей. Но этим планам не суждено было сбыться.

Гиперприемник был для меня самым желанным на свете прибором. Я постоянно думал о том, как связаться со своей семьей. Однако я не был простаком и хорошо понимал, что жена с дочерью находятся под плотным колпаком Синдиката, а значит, Империи. У меня руки чесались послать хоть одну весточку на родную планету, но я сдерживал эти порывы.

А еще была организация «Возрождение Терры». Аббат Рур дал координаты, по которым я должен был послать кодовое сообщение на определенной волне. Это был ключ для контакта с ними. Но не теперь. Сначала надо было замести следы. По правде говоря, я не особо рассчитывал на этих экстремистов, с которыми в свое время боролся насмерть. Хотя теперь все изменилось, и я был бы рад любым друзьям…

Временами я доставал из мешочка драгоценные камни и любовался кровью Сенсинора. Они меня успокаивали лучше, чем кибердоктор, который делал уколы при каждом удобном случае. Результаты обследования были очень любопытны. Например, он обнаружил мой мозговой ментальный зонатор, который выглядел как небольшое уплотнение в одной из лобных долей. Маленькое уплотнение пустило корни всюду, где только смогло, и напоминало мохнатый шарик с волосинками, которые непонятным для кибердоктора способом взаимодействовали с нейронами головного мозга. Все позвонки имели микроскопические спайки от многочисленных переломов, которые давно зажили. Организм избавлялся от остатков химических соединений, которые попадали в меня с воздухом и пищей других миров. В целом годовой отпуск пошел моему здоровью только на пользу.

Наконец рейдер, расходуя последнюю энергию, добрался-таки до системы Аврила и взял курс на планету язигов — Тармвэдру. В системе были еще две дюжины планет, которые по галактическим справочникам числились необитаемыми. Там располагалось несколько десятков Имперских автономных механизированных заводов по добыче полезных ископаемых.

Обитавших в труднопроходимых лесах язигов открыли еще терранские колонисты и подняли до своего уровня развития. Те, быстренько сообразив, как можно получить от людей побольше, ничего толком не делая, принялись продавать колонистам корень жизни — растение, способствующее продлению человеческой жизни. Причем продавать по баснословной цене в полновесных монетах Содружества. Эти мохнатые хитрецы выменивали корни у добытчиков — своих менее развитых родственников — на радиоприборы, ручные компьютеры, электронные игрушки и прочий хлам. Они хорошо грели лапы на своих младших родственниках и самодовольно жмурили раскосые зеленые глазищи, радуясь своей смекалке. С ними нужно было держать ухо востро, пока они тебя не обжулили и не раздели до нитки, прикинувшись несмышленышами. Когда Империя построила на Тармвэдре первый Галактический форпост, язиги вовсю начали торговать с ближайшими звездными системами и этим кормились. После того, как их кормильцы, люди, вынуждены были уйти отсюда по политическим соображениям, у них чуть не случился массовый психоз. Имперский экспедиционный корпус язиги поначалу приняли со всем радушием, однако оно со временем переросло в стойкую неприязнь. Имперцев они не любили и не жаловали, презирая за высокомерие и неуемную жажду новых завоеваний. Люди, в свою очередь, презирали язигов за сибаритство, снобизм, любовь к наживе и сомнительные махинации с деньгами.

Я не хотел рисковать и открыто садиться на планету. Это была ближайшая звездная система к Эпилону, и местные силы могли быть предупреждены о моем прибытии и иметь описание корабля. Рейдеров не так уж и много в космосе, и все они приметны, как бельмо на глазу. Сколько бы Имперских холуев ни ждали моего прилета, они будут работать на трех крупнейших космодромах Тармвэдры. Других посадочных площадок, способных выдержать вес рейдера, не было. Садиться в лесу я тоже не мог. Планета не имела ни морей, ни достаточно крупных озер, и приводниться было негде. Полюса планеты, как и арктические широты, были заселены Империей и обжиты людьми-колонистами. Оставалась рискованная затея — спрятать корабль на одном из спутников Тармвэдры. Их у нее было предостаточно, от крупных до мелких. На малом шаттле приземлиться на каком-нибудь провинциальном космодроме язигов. Затем продать один из моих драгоценных камешков и достать энергию для силовой установки рейдера. С виду план был выполним. Пока шпионы выяснят, что такой шаттл не проходил сквозь местные врата, и потратят время на идентификацию, меня уже на Тармвэдре быть не должно. К счастью, рейдер создавался для разведывательных полетов во враждебном космосе и был оснащен всеми мыслимыми и немыслимыми системами маскировки. Я не опасался быть обнаруженным даже самыми мощными планетарными радарами.

К сожалению, боезапаса оставалось не так уж и много, поскольку я его при похищении рейдера растратил, не поскупившись. Корабль не был предназначен для длительных боевых действий в космосе и располагал минимумом оружия.

— Ну хоть на один залп нам хватит? — с надеждой спросил я у Железяки.

— Силовые щиты съедят остатки энергии в ближайшие дни. Вы же не хотите, чтобы метеориты повредили корпус, пока вы будете искать энергию на планете? Энергорезервы мы растратили на все сто процентов. Пополнять их больше неоткуда. Если возникнет острая нужда, и нам будут угрожать, то можно использовать бронебойные снаряды с циркониевым сердечником. Они отлично подойдут для ближнего боя или во время экстренного отступления. Но они совершенно не годятся для дуэли с тяжелыми космолетами среднего класса, оснащенными щитами «Бета».

— Ну, хорошо. Воспримем это просто как лишнее неудобство. Жаль, конечно, тебя оставлять такого беспомощного, но тут уж ничего не поделаешь.

— Я верю, что вы еще вернетесь на борт, капитан.

— Хотелось бы и мне в это верить, железный дурень. Держи очаг горячим и не вздумай глушить реактор. Я постараюсь максимально быстро провернуть дела внизу. А пока что, дорогуша, свари мне кофе.

Я посадил корабль на один из малых спутников Тармвэдры. Он все время был повернут одной стороной к планете, чем и привлек к себе мое внимание. Выбрав его скрытую от Тармвэдры сторону, я надежно скрыл рейдер от оптического наблюдения. Первая фаза операции — орбитальная парковка — прошла успешно.

Отдав распоряжения Железяке и на всякий случай взяв с собой маленький передатчик для связи с ним, я зашел в каюту для последних приготовлений. Покопавшись в вещах, надел немного потертый, но еще крепкий комбинезон суперкарго — второго помощника капитана — из стеганого черного материала с красивыми серебристыми нашивками, заправил штанины в сапоги из такого же стеганого бархатистого материала. На голову водрузил фуражку офицера с золотой крылатой звездой на кокарде. Критично осмотрел себя в зеркале.

На меня смотрели подозрительные каре-зеленые глаза, которые могли принадлежать только бывшему военнопленному или заключенному, бежавшему из самой охраняемой тюрьмы в Галактике. Что, в общем, было справедливо в обоих случаях. Дополнял образ лихорадочный румянец на бледных щеках. Короткие каштановые волосы ежиком, которые я сам, как мог, укорачивал бритвой, были скрыты под фуражкой. Длинные рукава комбинезона я закатал выше локтей. Подпоясавшись широким ремнем с кобурой, я закончил образ наемного торговца. Так себе, конечно, маскарад. Лишь на первое время сойдет, но потом уже будет все равно. Обычно торговцами становились ветераны, по той или иной причине демобилизованные и оставшиеся с одной пенсией на руках. Их с удовольствием нанимали на корабли торговых компаний, если, конечно, не мешала инвалидность. Из оружия я решил взять небольшой, но мощный фазер. Подумав немного, захватил свой электромагнитный автомат и три полных магазина к нему, на полторы тысячи выстрелов. Под конец сунул в ранец две плазменные гранаты. Несколько драгоценных камней спрятал в пояс и внутренний карман. Бросив короткий взгляд на каюту, в которой промаялся так много времени, я направился на взлетную палубу.

Шаттл выглядел как большая темно-зеленая чечевица. Пройдя через шлюз, я занял место пилота. Закутался в амортизационную паутину и включил простой с виду пульт. Роль киберкома выполняла бессловесная машина-анализатор, которая следила за управлением и иногда корректировала траекторию полета. На этом ее миссия и заканчивалась.

Под моим неуверенным управлением шаттл кое-как выскользнул из створок взлетной палубы рейдера — на ходу зацепив одну из них — и пошел к Тармвэдре.

Полет к окутанной облаками планете был не очень долгим. Шаттл вошел в атмосферу, и за бортом засвистел раскалившийся воздух. Киберком вывел локацию поверхности, на которой фиксировались три кочующие по небу платформы космодромов, неопознанные объекты, а также практически все города язигов этого полушария. У меня не было времени провести тщательную орбитальную разведку, я опасался, что привлеку внимание своим неумеренным любопытством. Выбрав на карте город под названием Залесье, имеющий собственный небольшой космодром, я подправил курс и вскоре был над ним. Обзор был великолепный, и ему ничуть не мешали наползавшие с северо-запада грозовые тучи.

Вообще атмосфера Тармвэдры была насыщена влагой. Дожди проливались на многометровой высоты деревья, которые давно перепутались ветвями и образовали однородную массу. На землю обрушивались потоки воды, питая корни исполинов и топкие болота, кишащие чудовищными тварями, никогда не видевшими света в своем странном мире вечной ночи. Города язигов были элегантны, хоть и простоваты с виду. Меж антигравитационных платформ тянулись шоссейные дороги, стояли дома и заводы. Язиги не любили покидать места своего проживания, предпочитая все дела вершить по глобальной трансгалактической киберсети. От этого крыша даже самого бедного домика самого неблагополучного и невезучего из язигов, была утыкана приемо-передающими антеннами беспроводной сети.

Из видеофона раздался ленивый зевок оператора.

— Неизвестное судно! Вы вошли в зону административной ответственности Залесья.

Положив мохнатые лапы на пульт, оператор с аппетитом уплетал бутерброд с рыбой. Поглядывая на дисплей радара, язиг ничуть не смущался, что его видят жующим на работе.

— Прошу разрешения на посадку… — начал я.

— Человек?! — встрепенулся язиг. — Какой сюрприз! Добро пожаловать на Тармвэдру. Мы всегда рады вас видеть на нашей гостеприимной планете, даже в обеденный перерыв.

— Взаимно, — как можно приветливее ответил я.

— Назовите себя или можете не называть, как угодно. — Оператор заразительно зевнул, обнажив тонкие, как иглы, клыки. — Посадка на любую свободную площадку стоит шестьдесят крон. Если у вас есть груз, могу недорого подыскать покупателя по нашей обширной базе данных. Если нужно что-то приобрести или вывезти в соседнюю звездную систему, поможем организовать перевозку…

— Мне нужна посадка на сутки, — прервал я словоохотливого оператора, говорившего на корявом Имперском языке с мурлыкающими интонациями.

— Так бы сразу и сказали, — разочарованно протянул тот, недовольно дернув кисточками на рыжих ушах. — Можете садиться на четвертую платформу. Деньги за парковку внесите не позже, чем через час после посадки. Оплата производится в административном центре. Мягкой посадки, карго. — И потеряв ко мне интерес, отключил видеосвязь.

Я почти поставил шаттл на дыбы, заходя на посадку, но машина не опрокинулась, а лишь еще больше сбросила скорость и повисла в трех метрах от посадочной площадки, на которой светилась цифра «четыре». Щелкая тумблерами, управляющими ракетными соплами, я посадил шаттл на площадку, заглушая двигатели. Глубоко вздохнув, протиснулся к выходу.

От дюз несло жаром, и я отошел подальше от них, осматривая корпус своей маленькой шлюпки. По нему протянулась длинная уродливая царапина — следствие моего неумелого управления. Мелочь, а неприятно. Поправив фуражку, я широко зашагал через закопченные площадки к административному корпусу, рядом с которым возвышалась башня управления полетами. Навстречу шли гуманоидные чужие местного квадранта космоса, с которыми активно торговали язиги. Были тут аркидианцы, эпейцы и даже вымирающие амфибии с Фтороса II, в своих неизменных скафандрах, наполненных морской водой. Они с любопытством косились на меня, провожая тремя парами рыбьих глаз без зрачков.

Я слегка напрягся, когда увидел в полупустом административном здании скучающую фигуру Имперского легионера. Тот подпирал плечом мраморную колонну, лениво поигрывая электрической дубинкой, какие использовались для разгона демонстрантов.

Проходя мимо него, я выдавил из себя приветливую улыбку и перевел дыхание, когда он вполне обыденно кивнул мне в ответ и отвернулся.

— Шестьдесят крон за посадку и шестьсот за суточную стоянку, мистер…? — радостно оскалила беленькие клыки молоденькая язига, хлеща пушистым хвостом по ножкам кресла, на котором игриво раскачивалась.

— Послушайте, мисс…

Я слегка отшатнулся от стойки, когда учуял ее чересчур резкие духи. Потом склонился над ней и сказал как можно более доверительно:

— Дела не позволяют насладиться вашим гостеприимством. Вашей валюты у меня нет, но зато есть груз, с которого я и расплачусь за стоянку. Где его можно реализовать?

— Смотря о каком грузе идет речь, — пожала мохнатыми плечиками девушка-оператор, обладательница пепельно-белой раскраски на загривке. — Если железная руда или иные полезные ископаемые, тогда вы можете обратиться в сектор грузовых перевозок и изыскательства. Если продукты питания, высокоточное оружие или вычислительные комплексы…

— А если ювелирные изделия, драгоценные камни? — прищурившись, спросил я, краем глаза наблюдая за обстановкой в зале.

Язига захлопала глазами, затем оценивающе глянула на меня снизу вверх:

— Тогда, карго, вам нужно попасть на прием к нашему боссу, мисс Крейзи. Она кроме административной должности является начальником отдела предметов роскоши и ювелирных изделий из других миров. Думаю, она будет рада вас принять. Я предупрежу о вашем прибытии.

— Крейзи? — невольно улыбнулся я, услышав имя. — Надеюсь, она компетентна в таких делах?

— Конечно, можете не сомневаться, мистер…?

— Прошу меня простить. Ринг Стайгер, — поспешно представился я. — Свои документы я, к моему величайшему сожалению, забыл на корабле… Какой же я растяпа!

Девушка понятливо сощурилась и благосклонно кивнула:

— Мистер Стайгер. Мисс Крейзи весьма уважаемая фигура в финансовых кругах Тармвэдры. У нее безупречная репутация. Если кто вам и поможет, то только она…

— Ну, хорошо, я пообщаюсь с вашим боссом. Надеюсь, все так и обстоит, как вы говорите.

Кабинет, куда меня привела оператор, был оснащен кондиционером, который приятной струей охлажденного воздуха ласкал мое разгоряченное лицо.

— Подождите здесь немного, мистер Стайгер, — мурлыкнула оператор и вышла.

Сняв фуражку, я провел ладонью по влажным волосам, смахнув капли пота. Огляделся. Деревянные стены кабинета были украшены смешными голографическими фотографиями язигов, одетых в архаичные одежды золотой эпохи Содружества. Все с неизменно накрахмаленными воротничками и в забавных шляпках. Рабочий стол на резных фигурных ножках с облупленной позолотой был доверху завален бумагами. Маленький принтер тихо шуршал, выплевывая биржевые графики. На спинке кресла небрежно лежала циновка с разноцветными узорами. Напротив терминала сидела мягкая игрушка-язиг, через каждые несколько мгновений смешно моргая стеклянными глазами-бусинками и изредка подмигивая мне. Подойдя к окну, я слегка раздвинул жалюзи и выглянул наружу. Неподалеку тихо фыркал маленький вездеход, таща по полю тележку с контейнером из огнеупорной ткани. Высоко над деревьями парило величественное создание, напоминающее очертаниями земного ската. Под окнами прошли двое язигов — работников космодрома, лениво переругиваясь. Казалось, в этом мире жизнь не бежит сломя голову, а медленно течет, словно вишневый сироп. Мне бы так…

— Любуетесь пейзажами?

Я обернулся и встретился взглядом с язигой, незаметно вошедшей в кабинет. Смешно уперев мохнатые кулачки в бока, она без всякого смущения разглядывала меня, жмуря раскосые глаза.

— Сегодня отличный день для сделок. Вы хотите продать камни?

— Да, это так, мисс Крейзи. Давненько я не бывал на планете столь чудной красоты. Вся эта зелень вокруг приятно ласкает глаз. Космодром подозрительно пустоват для такого города. Это ведь бизнес-центр или я ошибся?

Она улыбнулась, оценивающе глядя на меня из-под полуопущенных век, и, сев в кресло, притворно вздохнула:

— Выходной день. Хотя по чести, в обычный день тут примерно столько же приезжих, если не меньше. Никто больше не желает летать в наш захолустный мир и торговать с нами, предпочитая более благополучные планеты вроде Калипсо и Лидии. Можете назвать это великой депрессией или кризисом.

— Простите, конечно, но кризис, как правило, происходит в головах. И давно вы в кризисе?

— С тех пор, как нас покинули люди Содружества, а им на смену пришла мерзкая Империя со своими отвратительными порядками. Имперцы обложили непосильными налогами на перевозки не только нас, но и наших потенциальных клиентов из других систем. Им теперь проще торговать у себя на родине, чем терпеть убытки у нас. Сложные времена не могут не сказаться и на космодромах вроде нашего. Присаживайтесь.

Я благодарно кивнул и сел. Она нетерпеливо взяла распечатки терминала, не замечая, что я продолжаю ее разглядывать. У нее было худощавое стройное тело, как у обычной человеческой девушки. Если бы не ее мохнатость и коричнево-белая, в полоску, шерсть, ее можно было бы назвать похожей на человека. На ней было надето нечто сродни однотонному серебристому топику. Длинные лоскуты платья свободно струились по бедрам. А еще был пояс из цветных пластиковых сегментов и ожерелье из желтоватых кристаллов. Ее уши возбужденно подергивались, а в один из моментов даже невольно прижались к голове, выдав ярость и разочарование.

— Вы не представляете, как сложно жить на этой планете! — вздохнула Крейзи. На секунду задумалась и решительно отодвинула отчеты. — Фтоя сообщила, что вы по поводу груза. Хотите его продать?

— Совершенно верно. Мне срочно нужно реализовать несколько драгоценных камней и прикупить кое-что взамен, — как можно беспечнее сказал я.

Ее зеленые, как нефрит, глаза с вертикальными зрачками расширились, и она слегка заурчала. Опомнившись, поспешно спросила:

— Что у вас за камни?

— Кровь Сенсинора, — усмехнулся я, внимательно наблюдая за ее реакцией.

Реакция полностью оправдала мои надежды. Крейзи непроизвольно навострила уши, мелкая дрожь пробежала по ее телу. Она небрежно спросила:

— Очередные синтетические сенси-камни? Ну, не знаю… стоит ли с ними связываться. На них цена не высока. Синтетика не пользуется спросом…

— Это не синтетические камни! — еще шире улыбнулся я и, достав маленький кровавый кристалл, протянул ей. — Это настоящие кристаллы, которые нашей команде посчастливилось обнаружить в звездном скоплении Плеяд, в одном из миров Омикрона.

— И вы их так просто носите с собой?! Это неслыханно и очень беспечно!

Крейзи дрожащей лапкой сжала кровавый камень. Тот искрился, выделяя живительное тепло. Ее глаза расширились на пол-лица, а уши поднялись торчком. По мордочке можно было определить бурю эмоций, но, к сожалению, не прочитать, как бы мне ни хотелось. Ее мысли для меня были сумбуром образов и отрывков. Наконец, оторвав глаза от кристалла, она заставила себя положить камень на стол. Закрыв кабинет изнутри, получше сдвинула жалюзи.

— Итак, что вы хотите взамен? Я не буду валять перед вами комедию, карго. Этот камень стоит очень дорого, боюсь, даже чересчур для меня. Вам будет сложно реализовать его по полной цене.

— Знаю. Поэтому и не претендую на полную стоимость. Меня интересует нечто иное. Бартер.

— Да, и что же именно? — заинтересованно склонила голову набок Крейзи, став похожей на большую терранскую кошку, вставшую на задние лапы.

— Ваши боты, ржавеющие на приколе.

— Любопытно…

— Мне нужны также пилоты, немного денег наличными, а еще пятьсот миллионов единиц энергии в стандартных контейнерах.

— Пятьсот миллионов?! Куда вам столько? — не на шутку удивилась Крейзи. — Этой энергии хватит, чтобы совершить беспосадочный перелет от нас до Веги Лейлакса без врат и подзарядки. Я могу легко сдать боты с командами в аренду, но столько энергии будет трудно так сразу раздобыть. Нужно подумать, где ее достать. Разве что у Имперского космофлота. Это может оказаться не только опасной, но и невыгодной сделкой…

— Вы сами прекрасно знаете, что предложение более чем выгодное. В любом из миров внутреннего кольца вы сможете десятикратно покрыть первоначальные убытки как материальные, так и моральные. Подумайте над этим хорошо. Это неплохой шанс выправить ваши пошатнувшиеся дела на бирже. Я видел сводки, по которым можно судить о том, что ваши акции упали ниже плинтуса, и скоро наступит неизбежное банкротство.

Удивленная моей наблюдательностью, Крейзи непроизвольно сгребла в охапку свою игрушку-язига и принялась задумчиво мять в лапах. Когда я уже начал жалеть, что решил прийти именно к ней, она подняла на меня свои изумительно изумрудные глаза и удовлетворенно заурчала:

— Я раздобуду вам требуемый объем энергии. Но при условии, что вы, получив ее, незамедлительно улетите и никогда больше здесь не появитесь. Если это вас не устраивает, можете попытать счастья на других площадках, в других городах. Только что-то мне подсказывает, что вы согласитесь именно на мое предложение. Крейсер или линкор, что бы там у вас ни было, серьезно истощил энергоресурс, если вы, вольный капитан, вынуждены себе в убыток идти на такую сделку.

— Это никакого отношения к делу не имеет! Если вы согласны, где и когда мне ждать груз?

Крейзи, раскачиваясь в кресле, отложила в сторону игрушку и задумчиво стала покусывать когти на руках.

— Поживите пока в отеле. Можете не волноваться насчет денег, я выпишу вам аванс в счет вашего камня. Приходите сюда завтра вечером, часам, скажем, к девяти по Галактическому времени. Я верю, что вы не сбежите с моим авансом, но на всякий случай заключу ваш челн в силовой кокон, чтобы быть полностью уверенной.

— А я, со своей стороны, прослежу за четким выполнением обязательств с вашей стороны. — И я невзначай положил руку на ребристую рукоять фазера у себя на поясе.

Она озорно улыбнулась, блеснув белыми зубами хищницы, и неожиданно подмигнула, давая понять, что все будет в порядке.

— И пускай наша сделка останется только между нами. — Крейзи протянула мне кусочек прозрачного пластика. — Звоните, если возникнут проблемы. Постарайтесь меньше светиться в общественных местах. И в город не высовывайтесь.

Взяв со стола пачку оранжевых купюр, которые она достала из маленького сейфа в стене, я спрятал деньги во внутренний карман комбинезона и распрощался до завтрашнего вечера. Настроение у меня заметно улучшилось.

Оплатив стоянку корабля, я направился в отель — дорогу туда объяснила Крейзи. Обошел его со всех сторон, изучая все входы и выходы, а потом выбрал человеческий номер класса «люкс», не став пререкаться по поводу явно завышенной цены. Я мог себе это позволить. К сожалению, под окнами проходила шумная автострада, по которой проносились язиги на забавных трехколесных мотоциклах. Прижав уши и прильнув грудью к рулю, они почти лежа управляли своими средствами передвижения. Автострада огибала несколько крупных деревьев и постепенно спускалась до следующей платформы, на которой располагались дома местных жителей.

— Как ты там, Железяка? Живой еще, мученик ты наш? — сказал я в медальон-передатчик.

— Все спокойно, капитан. Маскировка работает. Меня не вычислили, но, боюсь, энергии едва хватит до завтра. Потом щиты отключатся, а чуть позже отключусь и я сам.

— Не паникуй, я раздобыл нам энергию! Попробуй растянуть остаток еще на денек. Думаю, уже к послезавтрашнему утру у нас ее будет навалом.

— Хотелось бы верить в положительный исход. Только без пены на губах, капитан, — скопировал мои интонации искусственный подлец. — Не надорвитесь на задании…

— Умолкни!

Прохаживаясь по просторному красиво оформленному номеру, я нервно сжимал ручку фазера. Сделка прошла слишком легко и безоблачно. Что мешает Крейзи нанять киллера, который попытается грохнуть меня прямо в номере и забрать камни? Я не верил в эти параноидальные мысли, но мне не нравилось ощущение, зародившееся в душе. Благодаря устройству аббата Рура я тонко чуял ложь. Меня сбивало с толку, что в голове Крейзи не было ни одной мысли о моей смерти или о том, чтобы нечестно отобрать камень. Она свято чтила договор, к которому пришли обе стороны. Пока она размышляла о сделке, я несколько раз пробовал читать ее мысли, но они были слишком сумбурными и нечеткими, как и у остальных чужих, у которых я ради интереса пробовал также читать. Как будто они очень быстро и хаотично произносят словесную белиберду на своем языке. Можно было понять самые простые чувства, такие как радость, разочарование, злость, но только не намерения. Это оставалось для меня недоступным. И все-таки меня что-то тревожило, как настырно жужжащее насекомое над ухом. Боты Крейзи мне были необходимы для доставки емкостей с энергией на корабль. Емкостей требовалось много, и мне не хотелось одному тут целую неделю возиться, когда каждый час пребывания на планете таил опасность.

Приняв ванну и поужинав деликатесами, я включил головизор. Открыл банку с пивом, уселся в высокое кресло и с жадностью принялся смотреть последние новости Империи. Положив автомат себе на колени — стволом к двери, — я не очень переживал, что меня застанут врасплох. Я всегда был наготове.

— …часть комплекса театра и музея будет завершена к концу года… Хотите, чтобы ваша шерсть вызывала восхищение и благоговение? Доверьтесь «Айс пуху», который сделает ее еще более гладкой и шелковистой…

Переключаясь с канала на канал, я ловил себя на мысли, что местные передачи ничем не отличаются от передач центральных миров.

— …А сейчас мы приготовим восхитительную рыбную запеканку. С начинкой, которая еще вчера ползала по стволу древолистника, ха, ха, ха. Новость дня! Экстренное сообщение! Окраинные миры Денеба после полугодовой осады пали! Мы растопчем и сокрушим всех врагов…

«Может, и сокрушите, а может, и нет!» — отхлебнув пива, мрачно подумал я, наблюдая кадры военной операции в системе Денеба. Я не бывал на тех мирах, но слышал, что они были крепким орешком, который не разгрызть, не обломав зубов.

— …мы находимся в прямом эфире на командном мостике Имперского линкора «Пожиратель»…

Я впился глазами в трехмерную проекцию так хорошо мне знакомого линкора, на котором я часто бывал во время десантных операций флота. Правда, в роли пушечного мяса, перед высадкой на враждебную планету.

— Да, Денеб был силен, с этим не поспоришь, — важно кивал статный капитан «Пожирателя». — Но Империя дала нам новое оружие, способное сокрушить оборону даже самой неприступной планеты. Мы доказали это здесь и сейчас вместе с триста двадцать шестой армией планетарного базирования…

— А Орион? Там потребуется такое же количество людей и кораблей? — противно жужжал голосок ведущей.

— Мисс, внутренние миры Ориона — это почти неприступные твердыни…

Мое внутреннее чувство обострилось до максимума. Я вскочил с кресла, словно подброшенный, и наугад переключил головизор на другой канал, прибавив звук.

— Что самое вредное для вашей шерсти? — несся радостный вой из ящика, пока я бешено обувался и оглядывал комнату как загнанный зверь.

Нервная дрожь, словно электрический ток, бежала по моей коже в предвкушении доброй драки.

— …нет, и что же это? Я пользуюсь только водой и мылом! Моя шерсть выпадает!

Опасность была уже всюду. В голове неприятно завибрировало.

— …Третий взвод — на позиции… второй — под окна… — раздалось в голове эхо мыслепередачи.

На экране ящика язига недовольно скривила рыжую мордочку и потянулась к ручке душа.

— Сейчас вы увидите убийство! — радостно взвыл голос, рекламирующий средство «Айс пух». — Потому что вода убийственна для вашей шерсти…

Что-то в глубине сознания у меня изменилось, и я стал прежним Ингваром Грином — холодным и расчетливым лейтенантом войск специального назначения, участвовавшим в самых кровавых мясорубках этого десятилетия. С меня спала сонная пелена, обнажая оголенные нервы.

Не колеблясь больше ни секунды, я вскинул автомат и всадил длинную очередь в дверь номера. Треск выстрелов слился с воплем боли, и тут же раздался звон разбитого стекла — это в комнату влетело несколько гранат со слезоточивым газом. Не дожидаясь, пока газ начнет на меня действовать, я выбил ногой дверь с дымящимися дырами и, перепрыгнув через три обливающиеся кровью фигуры, выскочил в коридор. Там меня уже поджидали три или четыре человека. Но я вовремя успел прыгнуть за угол. Позади запоздало зашипели заряды лучеметов, пронзая коридор, где я был мгновением раньше. Сразу же запахло горелым пластиком и расплавленным металлом.

— Сдавайтесь! Вы окружены…

— Сдаваться… не приучен, — прошептал я. Достав из ранца одну из двух плазменных гранат, я сорвал чеку и швырнул гранату подальше в коридор, из которого в меня снова начали стрелять. После оглушительного взрыва, болезненно отдавшегося в ушах, смело шагнул в горящий коридор и обработал его несколькими очередями. На полу, завывая, катался один из нападавших, закрытый по самую макушку в черный скафандр с глухим шлемом. Его фигура была объята пламенем, оно медленно, но верно прожигало защитную оболочку. Двое его напарников валялись, отброшенные взрывом, в соседнем коридоре, где также догорали, будучи уже мертвыми. Я продырявил короткой очередью шлем того, что катался по полу, на ходу снял фуражку и откинул в сторону. Маскарад закончился. Пора стать самим собой.

— Всем полицейским подразделениям в холле! Что у вас происходит? — завопил злобный голос у меня в голове, когда я осторожно, из-за угла, выглянул в главный холл.

Там уже собралось около дюжины темных фигур с лучеметами.

Я начинал задыхаться — горький дым пожара просачивался в легкие.

— У нас взрыв на первом этаже. Ждем результатов штурма комнаты с подозреваемым. У нас приказ держать холл под прицелом и не дать…

— Каким подозреваемым? Кто командир операции? Кто разрешил штурм? — вновь вспыхнули чужие мысли. — Немедленно уводите людей из холла и окружите здание, чтобы даже мышь не проскочила! Это очень опасный преступник. К вам уже идет на помощь армейский спецназ. Не дайте преступнику улизнуть до их прибытия. Головы поснимаю с плеч, если упустите…

— Не о чем тут болтать! — бросая в холл последнюю гранату, проворчал я.

Ответ неизвестного координатора потонул в море огня и разлетевшихся кусков стены. Пламя высветило стоящие у отеля бронированные автомобили. Значит, выйти из холла, это все равно что добровольно сунуть голову в петлю.

Я побежал в противоположную от холла сторону, на ходу расталкивая напуганных постояльцев, состоящих в основном из чужих. Я спешил добраться до юго-восточного крыла здания, где находился ресторан. Его тонированное окно смотрело на живописные дома язигов и автостраду, залитую в ночи огнями рекламных щитов. На дороге скопились смешные мотоциклы язигов и обтекаемые автомобили, похожие на толстых жуков. Водители удивленно выходили на дорогу и, хлопая светящимися в полутьме глазами, разглядывали зарево пожара.

Пробравшись между автомобилями, у отеля остановились две полицейские машины с включенными сиренами и мигалками. Из них выскочили люди в темной униформе и безрукавных бронежилетах. На ходу вытаскивая пистолеты и разгоняя язигов обратно по машинам, они готовились к бою.

Я, хорошенько прицелившись, стал бить из автомата короткими очередями прямо сквозь стекло ресторана, обстреливая их хлипкие позиции. Бронежилеты, рассчитанные на отражение зарядов легких лучеметов, не спасали от смертоносного града пуль. Вскрикнув, первая жертва согнулась пополам и, зажимая руками живот, съежилась на дороге рядом со своей машиной. Язиги, увидав первого убитого полицейского, с жалобным мяуканьем прыснули в разные стороны, прячась кто куда. Я лишь по чистой случайности не задел никого из них, когда они с воплями начали метаться как умалишенные. Полицейские, ругаясь, стреляли в разные стороны, спотыкаясь о вопящих дурными голосами язигов. Ресторан был погружен во тьму, а вспышек автомат не давал, так что десятиметровое стекло, покрывшееся трещинами, выдавало меня лишь дырой в своей нижней части. Мои заряды пробивали навылет, словно консервные банки, автомобили полицейских, украшая их ровными рядами отверстий размером с кулак.

Через полминуты все было кончено. Кроме полицейских, никто не пострадал. Мне только убитых местных жителей не хватало! Врагов мне было не жалко, другое дело ни в чем не повинные язиги, угодившие под огонь по моей вине.

Протиснувшись сквозь пролом в стекле, я спрыгнул с трехметровой высоты. Мягко приземлился на деревянный настил, протянувшийся вдоль всей стены отеля и побежал к ближайшей машине, рядом с которой не осталось ни одного зеваки. Забравшись в нее, захлопнул дверь и пробежался взглядом по пульту управления. Как я и рассчитывал, ничего сложного там не было. Ленивцы язиги постарались даже тут переложить основные функции на голосовые команды.

— Зажигание! — рявкнул я на весь салон. — Погнали, мать твою…

— Вторая команда неизвестна. Пункт назначения неизвестен, — забубнили динамики.

— Да куда угодно! — прорычал я, хватаясь за руль и вдавливая педаль газа до упора.

Машина, недовольная таким обращением, с визгом рванула вперед, чуть не зацепив на повороте фонарный столб.

Экспериментируя, я выяснил, что многие функции пульта имеют мало общего с управлением. Они отвечали за искусственный климат, откидывание многочисленных бардачков, наполненных какой-то едой, от которой остро несло морем и рыбой, а также заунывную музыку, которую исполняли, на мой неискушенный взгляд, нетрезвые коты. Наверное, их в этот момент тянули за хвосты прямо в мясорубку, а иначе зачем им так орать? Одним словом, это был кошмар, а не музыка. Кончились мои эксперименты тем, что я неожиданно откинулся назад, чуть ли не на спину, когда кресло превратилось в низкий диванчик. Больше тыкать пальцами наугад я не решился, опасаясь вылететь на полной скорости за ограждение дороги. А падать было долго, учитывая высоту, на которой был расположен город, и то, что в трех сотнях метров под нижней дорогой начинался зеленый ад, уходящий корнями в болота.

Вынув из нагрудного кармана тонкий квадратик визитки, который дала Крейзи, я включил видеофон.

— Кто это? Что вам угодно?

Раздался зевок, а затем на экране появилась немного встревоженная мохнатая мордочка. Крейзи была недовольна, что ее подняли среди ночи. Ничего, за те деньги, что она получит от продажи камешка, можно и потерпеть.

— Это Грин… прошу прощения, Стайгер! Нет времени на долгие рассказы. До меня добралась ваша полиция, и теперь я в бегах. В отеле произошла перестрелка…

Она мгновенно скинула с себя сон, и шерсть ее поднялась дыбом:

— Вы шутите? Что нужно полиции от такого, как вы?.. Если, конечно, вы тот, за кого себя выдаете! Я права?

— Я уже сказал, сейчас некогда объяснять все тонкости. Меня пытались захватить полицейские, они были настроены весьма решительно. Пришлось немного охладить их пыл.

— Будьте вы прокляты, карго! — прошипела разъяренная Крейзи. — Я уже жалею, что решила связаться с вами, польстившись на легкую прибыль. Во что вы меня впутали? В какую веселую историю? Вы украли эти камни у Имперцев, и они хотят вернуть их?

— Да нет же! Все совсем не так! Камни здесь совершенно ни при чем. Просто где-то все пошло не так, как я планировал. Увеличиваю сумму сделки, если вы мне поможете с энергией.

— И на сколько увеличите? Какой смысл от денег, если меня пристрелят заодно с вами? — проворчала Крейзи, заинтересованно проведя кончиком языка по губам.

— Я дам еще один камень, — не раздумывая, пообещал я. — Вы рискуете и, возможно, вам даже придется на время покинуть планету. Я доставлю вас в безопасное место на своем корабле. Побудете подальше от этой заварухи, и через полгода о вас никто и не вспомнит. Сюда же вернетесь богатой. Ну что, по рукам, Крейзи? Или мне поискать помощи в другом месте?

— По рукам! И будьте вы еще раз прокляты за свои соблазны! Я пять лет администратор, и мне жаль переворачивать всю свою жизнь вверх ногами из-за того, что вы там натворили!

— Что будет с моим шаттлом?

— Если на него до сих пор не наложили арест, то это дело ближайших часов. На вашем месте я бы больше переживала за собственную шкуру, а не за него.

— Я не переживаю. Просто спросил. У меня там все равно нет ценных вещей.

— Вот и хорошо. Где вы сейчас находитесь? Нам нужно встретиться и быстро решить, что делать дальше. Энергию теперь придется доставлять скрытно, так же как и боты.

— Я еду на северо-запад, по неизвестной мне дороге, проходящей с другой стороны отеля.

— По чистой случайности, вы двигаетесь в нужном направлении. Как только проедете под аркой, над которой высится освещенная башня в форме трезубца, сворачивайте налево и через пару километров увидите район трущоб младших язигов. Избавитесь поскорее от угнанной машины и двигайтесь к самому высокому дому. Это забегаловка для низших, там я и мои помощники вас найдем. Кстати, сейчас вас показывают по главным каналам… Вы разнесли на части отель и поубивали полицейских?! Вы с ума сошли?! Молитесь, чтобы в забегаловке, куда вы едете, никто не любил смотреть новостей. Сидите там и не выделяйтесь из общей массы…

— Только предупреждаю, Крейзи. Предательство я не выношу. Поэтому, если вы захотите сдать меня полиции, знайте: я вас прикончу.

— Не надо меня пугать. И постарайтесь ничего больше не взрывать!

— Постараюсь, — пообещал я и быстро отключил видеофон.

Машину я столкнул с дороги почти на въезде в район трущоб младших язигов, или, как их еще презрительно называли старшие язиги, — строри. Здесь на повороте был широкий разрыв в ограждении дороги, как будто кто-то вылетел с нее. Тесно жавшиеся друг к другу двух- и трехэтажные полудеревянные дома с островерхими крышами отчаянно потрескивали под собственным весом. Во всем ощущалась ветхость. Ставни самого высокого здания с колоннами и нависающими над узкой улочкой балконами были закрыты наглухо. Туда-то я и направился, внимательно глядя по сторонам и припрятав подальше с глаз долой свой арсенал из автомата и фазера.

Двери, жалобно скрипнув на расхлябанных петлях, впустили меня в узкий коридор. Он упирался в массивные створки, за которыми слышались шум и смех. Я подошел к ним и, не таясь, толкнул ногой. И угодил в ярко освещенное помещение, где оглушительно играла музыка, а на стенах работали головизоры. На меня никто не обратил внимания. В таверне безраздельно властвовали шум и гам, щедро сдобренные дымом табака и запахами спиртных напитков. Все были поглощены трехмерными экранами, на которых проходили забеги ушастых зверьков. Зал взрывался то радостными, то недовольными криками и улюлюканием. В помещении было полно людей и гуманоидов всех рас и типов. Они азартно толклись у барной стойки и поглощали из деревянных кружек пенный напиток.

— Что будет угодно господину? — радостно оскалился один из официантов, демонстрируя полный рот желтых клыков.

Галакто строри было ужасным на слух, но слова он строил правильно и в нужной последовательности. Он был из младших язигов, хоть и меньше всего их напоминал. Его морщинистая физиономия была бульдожьей, а крепко сбитое тело в грязном фартуке лишь дополняло сходство с собакой. Выглядел он не очень дружелюбно.

— Свободный столик, кружку пива и кусок хорошо прожаренного мяса толщиной с оба твоих больших пальца.

Для вящей убедительности я поднял его лапу и показал на большой палец четырехпалой ладони. Его внушительные когти были аккуратно подпилены и не могли никого ранить, даже если бы он этого очень захотел.

— Сию минуту! — закивал официант-строри, поспешно высвобождая лапу из железных тисков моей руки, по достоинству оценив мою хватку. — Пожалуйте сюда, господин.

Одним движением смахнув с грязного столика объедки, он протер столешницу засаленной тряпкой в горошек и убежал. Юркие автоуборщики быстро прибрали с пола мусор, лавируя меж ног проходящих мимо людей. Я еще не успел освоиться, а внушительных размеров деревянный поднос с пивом, мясом, хлебом и целой батареей кетчупов хлопнулся на мой столик. Официант, скаля пасть, от усердия даже высунул язык, ожидая оплаты.

— Спасибо, приятель, — искренне поблагодарил я. — Хорошая работа. — Протягивая ему несколько оранжевых купюр, я сделал вид, что не замечаю, как его слюна капает на мои сапоги. — Сдачу оставь себе. Если мне еще что-нибудь понадобится, я тебе свистну.

— Благодарю господина, — подобострастно закивал официант. — Этого не стоило, тут очень большая сдача.

Облизнув черные губы, он убежал принимать новые заказы, смешно виляя задом с коротким обрубком хвоста. Я пригубил пиво, краем глаза наблюдая, как закутанная в плащ фигура в углу таверны осторожно приближается ко мне.

— Вы быстро нашли общий язык со строри, мистер Стайгер, — язвительно усмехнулась из-под капюшона Крейзи, показав мохнатую мордочку. — Только вы зря любезничаете с этими дикарями…

— Нельзя ненавидеть существо только за то, что его называют строри и оно не похоже на окружающих, — поморщившись, возразил я. — Я повидал в своей жизни немало рас, и, поверьте мне на слово, строри не самые неприятные и опасные создания на свете. Как так вышло, что они у вас на уровне мелкой прислуги второго сорта?

— Когда мы вышли в космос, они все еще оставались дикарями. Детьми лесов. — Крейзи присела на край лавки. — Единственное, на что они годятся, так это на низкоквалифицированный труд. Боюсь, для них в нашем мире не нашлось иной ниши.

— А как же долгие тысячелетия дружбы, когда они таскали для вас корень жизни?

Крейзи презрительно фыркнула:

— Корень! Он был нужен не нам, а Содружеству. Мы были просто посредниками.

— Это не объясняет вашу неприязнь к ним. То, что вы стоите на эволюционной лестнице выше, чем они, еще не повод ненавидеть разумное существо. — Я откусил здоровенный кусок мяса и запил терпким пивом.

Она театрально закатила глаза к потолку:

— Великие демоны зеленой бездны! И это говорит Имперец, чьи соплеменники сметают в Галактике любую разумную жизнь, которая не захотела присягнуть им на вечное рабство!

Чуть подумав, она изящно отрезала столовым ножом кусочек мяса от моей порции и отправила в рот, заурчав от удовольствия.

— Я думал, вы едите только рыбу, — усмехнулся я, зачарованно наблюдая, как она, робко жуя, прикладывает ко рту ароматизированную салфетку.

— Терпеть не могу рыбу! — фыркнула Крейзи, отрезая от моей порции еще один кусок. — Я люблю мясные блюда. Деликатесную пищу привозят транзитом из соседних миров вроде Лидии, а мясо добывают здесь, на Тармвэдре. Это гигантские древесные черви баоло. У них, как вы уже, наверное, успели оценить, великолепный вкус и консистенция. Обожаю их.

Подавив тошноту, я отложил нож в сторону и хотел уже и тарелку отодвинуть подальше от себя но, увидев, как насмешливо засверкали ее глаза, принужденно улыбнулся:

— Не дождетесь. Если хотите есть, закажите себе блюдо за свой счет. А это мой заказ. Я его оплачиваю!

— Я лучше поужинаю на те деньги, что выписала вам в качестве аванса. — Она притворно зевнула, упрямо пододвигая мою тарелку к себе.

— Мне жаль, что все так вышло, но меня, наверное, засекли еще на подлете. Не ожидал я, что спецслужбы так резво прореагируют на мой прилет и так долго будут поджидать.

— Об этом уже поздно думать. Друзья сообщили по видеофону, что у меня дома орудует людская полиция. Они перевернули дом, расспрашивали обо мне у соседей. Это вопиющая наглость, которая переходит всякие границы.

— Интересно, у кого вы провели ночь, если не у себя дома? Вы замужем?

— А это не ваше дело! — сверкнула она зелеными глазами.

Я спрятал улыбку за хорошим глотком пива.

— Вы говорили, что будете с помощниками…

— Да, я захватила с собой на всякий случай двух своих надежных помощников. Пузана и Юрыка.

— Ну и где же ваши помощники? Гоняют по улицам строри?

— Вы зря иронизируете. Они самые смышленые помощники, которых только можно найти в этом городе. А сидят эти бездельники вон там, за игрой в маджонг. Делают вид, что играют по-крупному.

Скосив взгляд в указанную сторону, я увидел странную парочку у стены. Один был толстенным увальнем с взъерошенной свалявшейся рыжей шерстью и порванным правым ухом. Второй был худым, если не сказать — на грани истощения, с выпирающими сквозь серую шерсть ребрами. Вместо хвостов у них были короткие обрубки. Когти намеренно запущенной длины, словно созданные для потасовок. Однозначно, вид у этой колоритной парочки был насквозь продувной и криминальный. Оба, заметив наши взгляды, приободрились и вернулись к прежнему занятию — азартной игре с цветными фишками из дерева и пластика.

— Клянусь нейтронной звездой, ваши подручные мне по душе, как и ваша храбрость, — одобрительно сказал я. — Так груз будет к завтрашнему вечеру? Вы готовы улететь отсюда?

— Улетаете только вы, дорогой Стайгер. Я сама как-нибудь разберусь со своими проблемами. Ваше дело не забыть про наш уговор. Передайте мне камни…

— Сразу же после того, как энергию начнут грузить на мой корабль. Не раньше.

На это у Крейзи не нашлось что ответить и она встала из-за стола. Мы, не суетясь, направились к выходу. Краем глаза я заметил, как два ее подельника, устроив на весь клуб театральную свару — хватая друг дружку за грудки, потянулись вслед за нами, отчаянно горланя дурными голосами грязные ругательства.

На заднем дворе забегаловки стояли ровные ряды машин, чьи водители весело проводили время. Почти на всех автомобилях было написано: «Язитранс — прокат машин для туристов и гостей планеты». Миновав гигантские грузовозы, мы дошли до элегантной темно-вишневой машины. Пузан сел на место водителя, Юрык устроился рядом с ним. Открыв заднюю дверь, я пропустил вперед Крейзи, и сам нырнул следом за ней, напоследок окинув взглядом парковку. Нужно было убедиться, что за нами никто не следит.

— Наше вам, карго! — прогромыхал Пузан, блеснув в зеркальце кошачьими зрачками.

Автомобиль, мигнув на прощание габаритными огнями, вырулил задним ходом на улицу и стал удаляться от таверны, с каждой секундой увеличивая скорость.

— И вам того же, — нейтрально сказал я. Тощий Юрык, больше смахивающий на хитрую куницу, чем на язига, заерзал на сиденье:

— Ну что там по плану, хозяйка? Ничего толком не объяснив, вытащили из постелей, заставили переться черт знает куда! И кто этот человек? От него тянет кровью и неприятностями.

— Хозяйка решит, что делать дальше и без твоих глупых вопросов! — Зевнув, Пузан закинул в рот огромный бутерброд и громко зачавкал.

Салон наполнился знакомым запахом рыбы. Удобно расположившаяся на диване Крейзи сморщила нос и мотнула головой. А потом по привычке стала вылизывать шерсть на тыльной стороне ладони.

«Зоопарк какой-то, ей-богу!» — ухмыльнулся я, глядя на своих новых друзей.

— Что вас так развеселило, мистер? — нахмурился Пузан, зыркнув на меня в зеркальце заднего обзора и даже перестав жевать.

— Вы самые странные напарники, которые у меня когда-либо были на операции, — с трудом сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, объяснил я. — Будь вы людьми, вы бы меня поняли.

— Вот еще, быть человеком. Ха! Что может быть нелепее? — замурлыкал Юрык, ковыряясь в зубах изящным стилетом. — Хотя, если подумать, будь я человеком, то непременно купил бы себе большой розовый лимузин, стал директором предприятия по производству гамма-игр, ездил каждый день в казино и каждую ночь спаривался с новыми человеческими самками…

— Заткнись! — Пузан пихнул Юрыка локтем. — Меня тошнит от твоих желаний!

— Ничего, Пузан. Пускай помечтает… — зевнула Крейзи.

Наша машина мчалась по пустынному в этот час шоссе. Огни города постепенно начали тускнеть. На горизонте — меж высоченными кронами древесных великанов — уже появилась красная полоска, предвещавшая скорый рассвет. Огромная стая порхающих скатов взмыла в небо, спеша поймать воздушный поток, несущий утреннюю влагу.

Проехав мимо крикливо оформленных магазинов и ателье, выдающих себя наружной рекламой, мы свернули в узкий переулочек и остановились рядом с ветхим домом внутри маленького дворика. Там, в песочнице на детской площадке, с утра пораньше копошились детеныши язигов под присмотром бдительных стариков и родителей. Малыши-язиги не могли долго спать дома и их поневоле приходилось выводить на улицу.

— Здесь мы дождемся вечера. Подготовим дальнейший план действий, — шепнула Крейзи, ожидая, пока я подам ей руку и помогу выбраться из машины. — А вы двое летите к военным складам. Я вам о них рассказывала накануне. Подгоните два трейлера, которые выведут для вас из ангара и оставят снаружи. Доставите их к месту, где вас будут ждать мои корабли, и перегрузите на них товар. Все поняли?

— Да, хозяйка, разберемся, — кивнул Пузан. — Все сделаем в лучшем виде!

Из открытого окна машины высунулся Юрык, сделав мне страшную гримасу.

— Если этот безволосый к вам будет приставать, хозяйка, двиньте его для начала ногой промеж ушей, а потом звоните нам. Мы вмиг прилетим и так его отделаем, что мать родная не узнает…

— Юрык! — раздался рык, и мохнатая лапа Пузана оттащила того от окна.

Машина, взвизгнув колесами, свернула за угол.

— Вы точно в них уверены, Крейзи? Я не потерплю провала миссии по вине идиотов…

— Успокойтесь. Они просто дурачатся, — ответила она, потянувшись всем телом.

Потом, выгнув спину, изящно зашагала к облупленному подъезду, помахав рукой соседям.

— Ну, вот, теперь не избежать сплетен.

— Вы о чем?

— Теперь решат, что я настолько аморальна, что начала водить сюда людей.

Стены в квартирке были тонкие и хорошо проводили шум из соседних квартир, где пищали маленькие язиги и кто-то громко чихал и фыркал.

— Не самое лучшее жилье на свете, но прятаться нам пока больше негде, — вздохнула Крейзи. — Это квартира моего брата.

— А где он сам? — спросил я, с любопытством рассматривая фотографии ее брата в разные моменты жизни.

Вот язиг в светлую полоску держит в лапах кошмарную тварь с крыльями и многосуставчатыми лапами. А вот он же, но уже с тремя очаровательными беленькими девушками-язигами, на фоне моря и песка.

— Долго рассказывать. Его уже пару лет как нет в живых…

— Примите мои соболезнования. Где здесь ванна с душем? Я после отеля сам, словно хорошо прокопченная рыба…

— Сразу за поворотом направо. Берите любое полотенце, какое найдете.

Жилище ее брата было уютным и чистым, и даже растрескавшийся потолок и стены не портили впечатления. На стенах висели цветные циновки и картины, по углам стояла чужеродного вида мебель из темно-красного дерева, от которой пахло стариной.

Помывшись, я расстелил на полу широкий кусок пластика, найденный на лоджии, быстро и профессионально разобрал оружие на части. Потом почистил и тщательно смазал детали машинным маслом, которое дала Крейзи. Она в это время готовила завтрак. Без оружия я не мыслил своего существования.

— Не хочу, конечно, лезть не в свое дело, Стайгер, но чем вы все-таки прогневали Имперские власти, что они так хотят вашей смерти? — спросила Крейзи за завтраком.

— Меня зовут Ингвар Грин, а не Стайгер. Это имя простое прикрытие. — Я чуть подумал. — А история длинная, да и вряд ли вы мне поверите. Зачем вам узнавать лишние подробности о человеке, которого, скорее всего, вы больше не увидите?

— У нас до вечера полно времени. Хотя, если не желаете, можете не рассказывать, — пожала плечиками Крейзи. — Просто хочу понять, во имя чего вы рискуете жизнью. Не хочется верить, что вы просто преступник.

Я отодвинул тарелку и, задрав правый рукав комбинезона, показал длинный ряд татуировок на предплечье. Их мне накалывали лазерным лучом после каждой военной операции и выдавали нашивки для кителя.

— Вам что-нибудь говорят названия? Крейзи,  прищурив  глаза,  стала  беззвучно шевелить губами, с трудом читая Имперскую готическую вязь.

Некоторые названия как будто знакомые, но не припомню, где могла их слышать. А что это за наколка — череп и кинжал?

— Это символ спецвойск, седьмой бригады. Всего бригад пока восемь. Одна на Монасарасе, две на Гиди-Прайм и пять на Эпилоне. Что касается названий, то вы о них никогда больше и не услышите. Потому что этих миров давно не существует. Я не знаю, сколько точно прошло времени. Может, десять лет, может, больше, но я прекрасно помню только свой первый день на войне. А он был вот каким…

Почти весь день я рассказывал Крейзи о чудовищных сражениях, что разворачивались на мятежных планетах. О том, как космические массоперегонщики бомбардируют планеты каменными глыбами. Как чудовищные устройства взрываются внутри ядра планет, разнося их вдребезги. А также о том, как сражались и умирали мои друзья, которые могли в мирное время стать кем угодно, но только не павшими в бою безымянными солдатами.

— Ты знаешь, Крейзи, я никогда не мог даже себе вообразить того, что видели мои глаза. Сотни кораблей пылают над Гозором, а люди… они тысячами исчезают в ночи, как слезы в дождь, оставляя после себя лишь память. Вот они рядом — и вдруг их уже нет. Они становятся простым воспоминанием. Это трудно осмыслить, а уж  представить  просто  невозможно.   Каждый раз я молил богов избавить меня от этого кошмара, но они меня не слушали. Я просыпался в реабилитационной капсуле, и вскоре все начиналось сначала…

Крейзи слушала меня, не перебивая, и лишь по дрожанию кисточек на ее острых ушах и по тому, как дергались ее усы, можно было понять, что она переживает. Словно прекрасно представляет все это и скорбит вместе со мной по моим убитым товарищам, которые щедро поливали своей кровью чужие планеты. Умирали, выполняя сухие приказы, что диктовала далекая и порочная власть во имя своих непонятных нам целей.

— Я был вынужден бежать с Эпилона по многим причинам. Одна из них в том, что я не мог больше терпеть ложь и кровь, что нас окружали. Никакой кожи не хватило бы на моем теле, чтобы разместить наколки военных операций и боев, через которые я прошел на одном только Эпилоне. Не для того ли я выжил, чтобы рассказать другим об этом кошмаре? Я прошу тебя, Крейзи, не нужно слепо поклоняться идеалам выгоды и материального благополучия. Потому что они эфемерны и в один момент могут превратиться в прах. Я доверяю тебе и знаю, что после моего рассказа ты не предашь меня. Нам всем угрожает смертельная опасность от Императора, и не только нам, людям. Вот почему я и обязан продолжать свою миссию, но сначала должен попасть сквозь врата в другую систему.

По цепочке я рано или поздно доберусь до нужного места в системе Кассиопеи, и тогда кое-кому со временем не поздоровится. Возьми это как аванс.

Я протянул ей два камешка, но она опустила глаза и даже не шевельнулась.

— Возьми. — Я взял ее, покрытую нежным пухом, кисть и слегка сжал. — Не отнимай у меня возможность отомстить Императору. Просто выполни свое обещание, и я навсегда уйду с этой планеты. Плен для меня немыслим. Если придется, я буду убивать. Спаси, Единый, тех, кто встанет у меня на пути.

Она распахнула зеленые глаза, в которых что-то подозрительно блестело:

— Я клянусь, что помогу вам. И я никогда не забуду вашего рассказа, Ингвар, как и вас. Мне нужно в банк, отдать на хранение камни. Было бы неуютно повсюду таскаться с ними.

— Подожди, — остановил я ее и протянул оранжевую пачку денег. — Оплати в банке межпространственный коридор до системы Белостар. На путь до Кассиопеи у меня не хватит средств.

Деньги она не взяла, лишь загадочно посмотрела на меня и быстро ушла.

Когда она вернулась, темнота медленно опускалась на обширные лесные массивы Тармвэдры.

После ужина Крейзи сама села за руль и управляла  взятой  напрокат  машиной  в  полном молчании, пока мы неслись мимо темных громад зданий и разноцветной рекламы бизнес-центра. Наш путь лежал обратно на космодром Залесья, только другой дорогой. Мы возвращались туда, где вчера я устроил большой переполох.

Впереди показались ворота. Крейзи затормозила у блокпоста, погруженного во тьму. За ним раскинулся космодром, на котором, среди далеких огней, виднелись приземистые силуэты космических кораблей. Я с легким удивлением увидел в будке охранника забавно сморщившего мордочку Юрыка. Он открыл нам ворота и, задорно махнув лапой, снова опустил шлагбаум.

К машине подбежала темная масса. Пузан.

— Все спокойно, хозяйка, — сказал он. — Корабли с грузом ожидаем с минуты на минуту, а чтобы Имперцам было чем заняться, мы провели на их территорию бойцов Клыка. Они на время займут людей фейерверками и взрывами. Сами знаете, как Клык падок до этих забав со взрывчаткой.

— Клык — это лидер повстанцев. Имперцы сожгли его семью, за это он сжигает самих Имперцев, — объяснила мне Крейзи, когда мы вышли из машины и направились вперед. — Без него у нас ничего бы не получилось. Именно его можете благодарить за емкости с энергией. Он с риском для жизни выкрал их с одной из баз снабжения людей.

Огни стали ближе. В вышине раздался гул ракетных двигателей.

— Долго здесь находиться небезопасно, хозяйка, — остановил Крейзи Пузан. — Карго может расплатиться с вами и уматывать на свой корабль.

— Он давно расплатился, — одернула его Крейзи, сверкнув глазами. — Будем здесь, пока он не улетит.

Я отошел в сторонку и связался по медальону с Железякой:

— Мы летим к тебе с энергией. Не торопись распылять боты язигов. Скоро будем.

— Вас понял, капитан, но я при всем желании не смог бы им причинить вреда. Энергии почти нет…

— Скоро будет целое море, зануда. У тебя все тихо?

— Неподалеку временами крутятся зонды-разведчики, но пока мои устройства защиты работают. Пока. А потом меня обнаружат и уничтожат.

— Ну, это мы еще посмотрим, кто кого уничтожит! Конец связи.

Я с легким любопытством стал наблюдать за посадкой кораблей язигов. Створки одного из них открылись настежь. Из проема шлюза выпрыгнули три долговязые фигуры людей в оранжевых комбинезонах обслуживающего персонала, безуспешно прячущих за спиной длинноствольные ружья. Я, инстинктивно почуяв исходящую от них угрозу, выхватил из ранца автомат и располосовал одного из них длинной очередью. Двое других спрятались за опоры корабля.

— Полиция! — заорал неизвестно откуда взявшийся Юрык. — На трех вездеходах. Едут сюда.

В подтверждение его слов ворота были выбиты ударной волной разорвавшегося снаряда.

— Никому не двигаться! — заорал от корабля один из людей. — Вы у нас на прицеле. Если побежите, мы будем вынуждены стрелять на поражение. Сдавайтесь!

Вокруг заметались красные пятнышки лазерных прицелов. Прятаться посреди взлетного поля было негде.

— Плохо дело, хозяйка, — извиняющимся тоном сказал Пузан. — Трех слизняков просмотрели. Следили внимательно при погрузке, но они все равно как-то просочились на борт. Наверное, у них маячки, на которые и идут машины.

Вездеходы, завывая двигателями, медленно приближались к нам, рыская во тьме мощными прожекторами. До нас им оставалось метров двести-триста. Как такое расстояние успел пробежать Юрык, для меня было загадкой.

— Хорошо, мы сдаемся! — крикнул я и положил на землю автомат и снятый с пояса фазер.

Две темные фигуры, осторожно выглянув из своего укрытия, направили на нас оружие с приплюснутыми на концах стволами. Такая винтовка могла, словно бритвой, разрезать пополам даже тяжелобронированного пехотинца.

— Эй, а нам что делать? — обиженным тоном выкрикнул Юрык. — Мы лишь хотели немного денег срубить. Мы здесь ни при чем! Вы не можете нас просто так пристрелить…

— Ладно, убирайтесь отсюда, чертовы крохоборы! — презрительно сплюнул один из солдат. — Валите отсюда, крысята, пока мы не поджарили ваши хвосты! Нам нужен только человек.

Крейзи молча смотрела на меня.

— Эй, Пузан! — позвал довольный Юрык.

— Чего тебе? — отозвался Пузан, сохраняя спокойствие, граничащее с полным безразличием.

— Этот грязный сын обезьяны и ночного слизняка пообещал поджарить хвост твоей матери и еще наплел про нее что-то неприличное. Он сказал, что знал ее… пару раз…

Солдаты были уже метрах в десяти от нас.

— И ты веришь этим грязным слизням-людишкам? Ставлю сто крон против ржавого спейса, что они ни за что не справятся даже с моей бабушкой, ха, ха, ха!

— Что ты там только что мяукнул, кусок волосатого сала? — взвился один из солдат и перевел ствол с меня на Пузана.

Неуловимыми движениями смеющиеся Юрык и Пузан откуда-то из своей шерсти извлекли длинные стальные стержни и с расстояния десяти метров засадили в головы солдат по самые черенки. Те даже вскрикнуть не успели, но инстинктивно нажали на спусковые крючки, прежде чем завалиться на спину. Я вовремя пригнулся, а вот Пузана слегка задело. Он, шипя от боли, с неожиданной для такого мешка шерсти прытью, запоздало отпрыгнул, зажимая обугленное плечо. И рявкнул, обнажая блестящие клыки:

— То и сказал! Хватит нас унижать! Вездеходы были всего в ста метрах от нас, готовые открыть огонь на поражение.

— Рвем когти! С этими машинами нам не справиться! — воскликнул Юрык.

Он выхватил из рук мертвого Имперца винтовку и пнул того лапой в промежность.

— Нет, вы лично задержите эти машины, пока все корабли не взлетят! — прошипела Крейзи.

Она подняла вторую винтовку и открыла беглый огонь по вездеходам.

— Что ты делаешь?! — завопил я. — С ума сошла?!

Сграбастав ее пушистое тельце в охапку, я придавил ее к земле, прикрывая собой. Несколько снарядов разорвались неподалеку от нас. Корабли все так же безучастно стояли в стороне, ожидая дальнейших команд.

— Убирайтесь отсюда все! И ее прихватите с собой, черт вас всех подери!

— Не волнуйся, карго, прикроем, как сможем. Все не так уж плохо! — хихикнул Юрык и побежал куда-то, на ходу щелкая рацией у себя на поясе.

Один из вездеходов, озарив все поле яркой вспышкой, расплескался во все стороны раскаленными осколками, заставив другие машины пугливо отойти назад.

— Наконец-то эти беременные строри соизволили явиться! — облегченно вздохнул Пузан. — Ты ведь не думал, карго, что мы действуем в одиночку? Здесь бойцы Клыка всем заправляют. Беги в головной шаттл, человек, и веди его к своему кораблю, об остальных позаботимся мы с людьми Клыка.

— Спасибо. Клыку привет от меня.

Я пожал широкую лапу Пузана. Со всех сторон из темноты в сторону вездеходов летели длинные хвосты ракет, выпущенных из ручных гранатометов. Ракеты разбивали вдребезги толстые борта Имперских машин, пока те огрызались в темноту взлетного поля из всего своего арсенала. В воздухе стоял душераздирающий вой осколков и пролетающих мимо мини-ракет. Грохот выстрелов сливался с грохотом грома. Надвигалась гроза.

— Мне нужно торопиться, Крейзи. Перед смертью эти солдаты думали об авиации, которая вскоре будет здесь. Если они застигнут вас на земле, быть беде…

— Они думали? — удивленно покосился на меня Пузан. — Наверное, мне послышалось…

— Прощай, человек Ингвар, — жалобно заурчала Крейзи, словно маленькая девочка.

Она обняла меня, прижавшись к моему прокопченному комбинезону.

— Прощай, Крейзи! Ты действительно соответствуешь своему имени. Не растрать свое новое состояние по пустякам и не обижай эту парочку. Искры бунтарства против системы у них не отнять.

— А ты можешь не волноваться насчет Кассиопеи. Я заложила в банк один из камней и часть суммы потратила на оплату твоего перелета прямо туда. Здесь код врат. — Она всхлипнула, засовывая мне в карман смятую бумажку. — Я не скряга и не ставлю прибыль превыше всего на свете.

— Теперь я вижу. Ведь ты потратила не меньше четверти миллиона полновесных империалов. Спасибо, об этом я не мог тебя просить.

Я бросился к боту. Вбежав в его кабину, хлопнул пилота язига по круглому шлему и знаками разрешил взлетать.

Шаттл, отчаянно вибрируя, начал набор высоты. Посмотрев сквозь стекло кабины вниз, я увидел в ярких лучах прожекторов отъезжающую машину Крейзи и маленькие фигурки бойцов Клыка, которые спешили покинуть космодром до подлета авиации экспедиционного корпуса.

Наш маленький караван устремился к спутнику. Связавшись с Железякой, я узнал, что маскирующие устройства уже отключились. Далеко внизу, под густыми тучами Тармвэдры, летали опоздавшие атмосферные штурмовики Империи. Целей не было. Бомбить было некого.

Шаттлы опустились на спутник, и началась перегрузка их содержимого на мой рейдер. В этих трехметровых цилиндрах содержалась энергия, которая могла освещать и греть небольшую планету не один десяток лет. Железяка управлял манипулятором и справлялся с этим делом довольно ловко.

Боты улетели, пора было стартовать и мне.

— Железяка, тебя не засекли, пока ты был без маскировки? — поинтересовался я, готовясь к старту.

— Конечно засекли, — легко ответил псевдоразум. — Поэтому сюда идут два корвета, сопровождающие нейтронный крейсер «Серафим»…

— Что?! И ты все это время молчал?! — заорал я, похолодев от ужаса.

Мне хотелось ругаться самыми отборными ругательствами.

— Вы  не  интересовались,  капитан.  Кроме того, они достаточно далеко. Успеем уйти.

— Сукин ты сын! Здесь решаю я, а не ты! Когда-нибудь ты станешь причиной моей смерти!

Продолжая ругаться, я стартовал. Рейдер стал быстро удаляться от спутника, оставаясь под его защитой — вне досягаемости пушек Имперских кораблей. Разгоняясь с каждой секундой, корабль улетал из опасной зоны.

— Железяка, расстояние до крейсера?! Живо говори! Не могу поверить, что ты позволил себе допустить такую грубую оплошность!

— Сто тысяч километров. Зона поражения его пушек составляет шестьдесят четыре тысячи. Ракеты средней дальности нам не страшны. Мои противоракетные комплексы не оставят им ни одного шанса на успех. Все под контролем, капитан, не пойму причину вашей паники.

— А ядерное и инфрануклонное оружие? Ты подумал о них, умник?

— На борту преследующих нас кораблей обнаружено остаточное излучение устаревших кобальтовых торпед «Транчер» и «Поларис». Торпеды списаны за давностью лет и используются преимущественно для бомбардировки поверхности планет. Для движущейся цели они представляют угрозу лишь теоретически. И еще одна хорошая новость — отсутствует излучение наводки. Значит, против нас их не собираются использовать.

— Откуда тебе знать, что у них на уме? Ты можешь поручиться за них?

— Конечно, нет, капитан. Всегда есть вероятность, что мои выводы ошибочны…

— Никогда мне этого больше не говори! Слышишь? Никогда!

Рейдер постепенно отрывался от Имперских кораблей. Геройски погибать в неравной схватке я не собирался.

Врата возле Тармвэдры не защищала орбитальная крепость или форт, как в более богатых мирах. Иначе меня близко не подпустили бы к ним. Врата были терранские, но пока работали исправно, их не собирались менять на новые. Эта звездная система была слишком незначительной, чтобы разворачивать орбитальное строительство, тратя сотни миллионов империалов.

— Нас не обстреливают, капитан. Мы в зоне поражения, но они молчат.

— Разумеется. Они боятся зацепить врата.

Рассматривая с помощью мощных электронных увеличителей корпус нейтронного крейсера «Серафим», я даже себе не признался бы, что любуюсь им. Это был великолепный корабль.

— Нас пытаются вызвать по дальней связи. Что им ответить, капитан? Они настаивают…

— Ничего не отвечай. Мне с ними разговаривать не о чем. Держи курс на врата. Посмотрим, насколько мы им нужны. Им ничего не мешает последовать за нами и прикончить на другой стороне. Тем более что военные бесплатно пользуются вратами.

Имперцы последовали нашему примеру и тоже принялись выполнять маневр захода в прокол.

— Неопознанное судно! Назовите ваш транспортный код для установления пункта назначения, — раздался в динамике безучастный голос врат.

После подтверждения кода и уточнения пункта назначения, врата стали вращаться. По их кромке заискрили электрические разряды. С каждой секундой раскручиваясь все быстрей и быстрей, врата озарились в центре ослепительным светом. Чудовищной силы энергии замкнули круг, создав пространственный прокол, но лететь во врата сейчас — в момент формирования межзвездного тоннеля — было еще большим самоубийством, чем лететь навстречу преследователям. Слепая энергия могла в один миг свернуть нас в бараний рог, пока прокол не стабилизировался.

— Транспортный коридор Аврил — Кассиопея установлен. Удачного полета, свободные граждане Галактического Содружества! — прогромыхали врата.

Действительно, старье, тут я не ошибся. Хоть бы запись сменили.

Стены тоннеля затопили светом все вокруг. Рейдер вплыл в искажающее поле, где не было ничего, кроме одной лишь первородной энергии хаоса, из которой и возник вакуум. Нулевое пространство.

— Подготовь главные калибры, — распорядился я. — При выходе из прокола будь готов набрать самую высокую скорость, какую только сможешь. Думаю, они нас в покое не оставят.

— Слушаюсь, капитан.

Рейдер вылетел с противоположной стороны тоннеля.  Изучив рисунок созвездий, Железяка подтвердил, что мы на месте. Я лично взялся за управление цикличными пушками, направленными гладкими стволами в сторону круга света. Врата, ни на секунду не отключаясь, продолжали оставаться открытыми в обе стороны. Значит, один из кораблей идет следом за нами и надеется догнать. Прекрасно! Я не страдаю робостью или нерешительностью, когда дело касается войны. Невозмутимо скрещивая электронные прицелы пушек в одну точку, я заранее готовился к последствиям.

Как я и ожидал, блестящий нос крейсера появился минутой позже, вылетев в вихре искр и остаточных разрядов. Его щиты работали на полную мощность, они были способны выдержать обстрел любой интенсивности. Ну и черт с ними. На свете есть силы, которым эти щиты, что скорлупа яйца для железного молота.

— Огонь! — мысленно отдал я приказ, приводя в действие четыре ударных излучателя антиматерии.

Псевдоинтеллект, подчиняясь моей наводке, стрелял в ту же точку из остальных орудийных стволов. Верхняя часть врат заискрила и засверкала, словно новогодняя елка, когда лучи слаженно ударили в металл крейсера и прожгли в нем дыры — начисто снеся несколько крупных сегментов конструкции. К моему удивлению, это нисколько не повлияло на работу врат. Я стал яростно водить лучами по всей поверхности крейсера, разрушая оболочку ускорителей, — лишь тогда тоннель стал черным, хирургически разрезав корабль на две равные части. Его корма с реакторами так и осталась в транспортном коридоре, где-то между двумя точками Вселенной, а носовая часть бессильно вращалась в пяти километрах от нас. Печально дрейфуя в сторону планеты, до которой было меньше десяти тысяч километров, титан мгновенно лишился своих запасов энергии и погрузился в темноту ужаса и паники.

— Ну вот, теперь и вы приобщились к дефициту энергии и поняли, что это такое, — не удержался я от мрачного комментария.

— Внимание! Атака на врата! — яростно возопил в динамике боевой компьютер, управляющий пушками орбитальной крепости.

Крепость летала в ста километрах от транспортных врат, контролируя их безопасность. Сейчас она разворачивала в нашу сторону свои ракетные дивизионы и сотни стволов пушек ПКО. По моему глубокому убеждению, ничего страшного не случилось. Врат тут было множество, но сам факт уничтожения не на шутку разъярил орбитальных диспетчеров, которые не преминули выпустить на нас всех собак. А заодно и рассчитаться за уничтоженный Имперский крейсер «Серафим», кусок которого медленно притягивался гравитационным полем планеты Калипсо. Из его умирающего чрева вылетали сотни спасательных капсул тех, кто выжил. Но сам крейсер теперь точно упадет, если его не разнесут в клочья планетарные пояса безопасности, чтобы он не нанес ущерба городам.

— Какая жалость. Теперь нам определенно не дадут спокойно сесть, — криво улыбнулся я. — Как любит говорить наш друг Юрык, пора рвать когти, пока хвост не зажали в мясорубке. Ты понял мою аналогию, Железяка?

— Приблизительно. Держитесь крепче. Рейдер начал набирать ход. Я с упоением провожал взглядом уменьшающуюся носовую часть крейсера, пока искусственный интеллект рейдера разгонял корабль до максимально допустимой внутри системы скорости, активируя маскировку, чтобы сбить противника с толку. Мне было приятно осознавать, что потерявший нас на своих радарах форт палит во все подозрительные места из своих дальнобойных пушек в надежде зацепить вслепую. Я был в великолепном расположении духа, видя бессилие орбитального монстра, показывающего свои зубы впустую.

Но орбитальный форт просто так отступаться не собирался.

— Говорит космическая база Сьерра Невада семь-ноль-восемь. Уничтожены врата Сигма-ноль-ноль-девять-один-три-пять. Транспортная привязка — Калипсо. Прошу принять срочные меры по обнаружению и ликвидации пиратского судна класса «Рейдер», уличенного в агрессии. Высылаю четыре звена истребителей «Игла» с инфрануклонными ракетами класса «Выдра», — занудливо забубнил форт на всех частотах одновременно. — Всем капитанам частных и корпоративных судов космофлота! При обнаружении пиратского судна просьба незамедлительно сообщить его месторасположение на главный терминал. Награда гарантируется…

Дальше шла информация, которая помогла бы нас опознать.

Калипсо уменьшилась почти до размеров горошины, когда я приказал рассчитать курс на розово-фиолетовый газовый гигант, окруженный дымчатыми кольцами льда. По официальной информации, там не было никаких станций. Планета Харибда была так велика, что даже Железяка призадумался, подсчитывая ее массу, на случай, если придется спешно покидать ее гравитационные сети и уходить в открытый космос. Вокруг нее вращалось с полсотни мелких спутников и один большой под названием Харон. В этой системе можно было легко спрятать хоть дюжину эскадр. Но тут имело смысл приглядывать уже за самим гигантом, который норовил затянуть любой корабль в свои гибельные глубины. Никаких мощностей не хватит, чтобы вырваться оттуда.

— Попробуем для разнообразия отправить весточку нашим экстремистам прямо отсюда. — Я занялся передатчиком.

Космическое пространство было забито множеством сигналов как зашифрованных, так и открытых. Развлекательных для головизорных приемников, цифровых, с помощью которых киберкомы общались между собой и удаленными устройствами. Масса псионических, гиперпространственных, нулевых, сублинейных передач создавали идеальные условия для скрытной связи. Организация «Возрождение Терры» недаром выбрала Калипсо в качестве штаб-квартиры, которую можно было бы организовать и на Гиди Прайм. Система Кассиопеи была одной из самых богатых и оживленных звездных систем, тут находилось больше сотни транзитных врат, ведущих в соседние миры.

— Нащупай для меня комбинированную субнулевую волну, которая имеет пометку «Технокор». Как только найдешь, включи громкую связь, — приказал я компьютеру. — Меня уже тошнит от этого псионического шлема!

— Начинаю сканирование. Волна обнаружена. Имеет сложную структуру. Внутри обнаружена скрытая частота, которую не могу декодировать…

— Это нормально. Давай свою связь! Мне все равно, что она имеет, а что нет.

— Добрый день. Корпорация «Технокор» приветствует вас, гражданин, — раздался вежливый, но неживой голос киберкома. — С кем вы хотели бы связаться?

— Мне нужен глава филиала «Кибер софт систем» мистер Рой Мэрчент или его первый заместитель, начальник исследовательских работ мистер Чак Хьюз.

Если уж сам аббат Рур имел контакты на Калипсо, не было смысла таиться или заискивать перед ними. Если меня ждут, то сразу ответят, а если нет, тогда нужно быстрее уходить из системы и придумывать новый план, пока нас не обнаружил и сторожевики-разведчики.

На экране появилось трехмерное цветное изображение скуластого мужчины лет пятидесяти с голубыми, как лед, глазами, ежиком коротко стриженных седых волос и прямым хищным носом. Он был одет в деловой костюм и носил бриллиантовые запонки за пару сотен тысяч империалов. Он терпеливо ждал, когда я заговорю.

— Когда два мира сходятся в одну точку, открываются врата, ведущие прямо в преисподнюю. Я побывал по обеим сторонам, но не нашел того, чего ищу. Вам передает свое почтение аббат Рур, — спокойно сказал я, наблюдая за его реакцией. — Простите. Наверное, я ошибся номером…

Губы мужчины дрогнули, растянувшись в еле заметную улыбку:

— Напротив. Мы вас давно ждем, Ингвар Грин. Ваше появление трудно было не заметить, вы уничтожили врата стоимостью сто миллионов империалов, а также крейсер. Очень эффектное появление! Лучшей рекламы и не придумаешь. Только зря вы разворошили муравейник. Знаете, сколько кораблей послали за вами в погоню? Это осложнит ваш визит на Калипсо…

— Догадываюсь. — Я мельком посмотрел на экран широковолнового радара, где было полным-полно кораблей, моих преследователей. — Но что мне было делать, если крейсер в самое неподходящее время сел мне на хвост? Не мог же я его вежливо попросить оставить меня в покое…

— Как бы там ни было, вас разыскивают все, кто в состоянии. По всем планетарным каналам сейчас только и показывают душераздирающую сцену «пиратской атаки».

— Простите, что перебиваю, но с кем имею честь разговаривать? — оборвал я его.

— Глава филиала «Кибер софт систем» Рой Мэрчент. Наша компания часть корпорации «Технокор». Не стоит долго общаться на этой волне. Где вы находитесь?

— В системе Харибды, неподалеку от Харона.

— Неплохой выбор, хоть и опасный. Такой корабль, как у вас, не иголка в стоге сена, и его так просто не спрячешь. Не высовывайтесь, пока наш транспорт не пройдет мимо, открыв для вас грузовой отсек. Когда влетите внутрь, выключайте все и глушите реактор. Дальше мы сами обо все позаботимся. Надеюсь, аббат направил к нам достойного таких затрат человека. Ваше, скажем так, чересчур эффектное появление наводит на мысль, что вы не удовлетворитесь простым убежищем, а продолжите борьбу до победного…

— Уж будьте уверены, продолжу. Я могу и улететь, если вас чем-то не устраиваю.

— Не горячитесь, Ингвар. Даже вашему кораблю не обойтись без врат. Рур предупредил нас, что вы человек горячий и не всегда предсказуемый. Мы протягиваем вам руку дружбы, которую отвергать неразумно, особенно в той сложной ситуации, в которую вы угодили. Если вы не заляжете на дно, ваши преследователи вас разыщут и прикончат, как быстро бы ни летал ваш корабль…

— Не буду спорить, тут вы правы. Когда ждать ваш транспорт?

— Не позже чем через десять стандартных часов. Система кишит полицейскими и военными. Если решитесь бросить корабль и перебраться на транспорт, это упростит положение вещей…

— Не решусь. Он мне еще понадобится.

— Так я и предполагал. Тогда ждите. — Связь мгновенно прервалась, сменившись рекламой.

— И что мне теперь о них думать? Сдавать себя с потрохами? Но в одном он прав: без экипажа и союзников я обречен на поражение.

— Анализ голоса вашего собеседника указывает на самоуверенность и доброжелательность. Могу сгенерировать его полный психологический портрет, на основе данных, полученных во время прослушки сигнала…

— Валяй, но сначала покажи, что у нас осталось на продовольственном складе. Я голоден, как дикий страйдер с Сетани, а ждать нам очень долго. Психоанализом можно заняться и позже.

— Консервированные водоросли. Замороженная дистиллированная вода. Специи. Больше ничего не осталось.

— Я наелся консервами на всю оставшуюся жизнь. Сможешь приготовить на их основе приемлемое блюдо? Удиви меня своей кулинарией.

— Даже компьютеры не умеют создавать из ничего, — укоризненно вздохнул Железяка.

Многокилометровый транспорт с минимальной скоростью плелся по маршруту. Рейдер под управлением псевдоразума легко нагнал его тушу и идеально совершил посадку внутри необъятного трюма, захлопнувшегося вслед за нами. Транспорт поспешно взял курс не на Калипсо, как я думал, а на планету Сцилла II. На каменистой безвоздушной поверхности располагались заводы по производству сельхозтехники, тяжелых промышленных машин и буровых установок. Вся остальная территория была занята складами и продовольственными базами.

Мы вышли к Сцилле, и контейнеровоз остался на орбите.

Через полтора часа на связь вышел помощник Мэрчента Чак Хьюз — полноватый брюнет лет сорока с высокими залысинами.

— Можете покинуть корабль, — сказал он. — О вашем рейдере мы позаботимся. Вас мы доставим на Калипсо скоростным ботом, там вам понравится больше. Если у вас есть гражданская одежда, переоденьтесь и ждите курьеров.

Я сменил комбинезон на одежду одного из бывших членов команды.

Вскоре в трюм залетел пассажирский гравилет. Он состыковался со шлюзом рейдера, и я перешел на его борт. Там меня ожидали два господина.

— По каналам министерства пришла на вас ориентировка. Я имею в виду ДНК, которая выдаст вас даже при покупке мороженого. Мистер Мэрчент ожидает вас для разговора. Было бы неразумно отказываться от его помощи. Мы желаем вам только добра…

— Мне так часто и настойчиво желали всякого рода добра, что я при одних только этих словах настораживаюсь, — улыбнулся я, сжимая в кармане маленький иглострел с отравленными дротиками.

Перелет до Калипсо прошел без приключений.

Глядя через иллюминатор на планету, окутанную пеленой облаков, я и не думал терять бдительность. Было непривычно находиться на корабле, который вел кто-то другой. Я даже ловил себя на мысли, что скучаю по исполнительному Железяке, к которому за год полета сильно привязался.

Корабль, пройдя стандартную процедуру опознания, стал заходить на посадку, строго придерживаясь сигналов посадочных маркеров. В нижних слоях атмосферы было не протолкнуться от множества ботов, снующих по своим делам с планеты на орбиту и обратно. Вскоре внизу показались верхушки небоскребов, пронзающие, словно наконечники пик, пушистые облака.

Гравилет сел не в космопорте, а, сменив курс в последний момент, полетел над раскинувшимся внизу городом, состоящим из тысяч золотых отражений. Мы опустились на крышу одного из небоскребов.

Я слегка напрягся, когда увидел троих солдат в темно-синих скафандрах и шлемах полицейского подразделения. Они сжимали в руках короткие лучеметы и с виду не выказывали враждебных намерений. В течение всего полета до Калипсо я периодически слушал мысли как своих сопровождающих, так и пилотов, но ничего подозрительного не подслушал. Вот и сейчас в мыслях охранников не было ничего, кроме ленивого любопытства и желания выслужиться перед начальством. Это были люди из службы безопасности компании.

— Можете сдать оружие, если оно у вас имеется. Здесь вам ничего не угрожает. Только охрана имеет право его носить.

Я поколебался и с тяжелым сердцем сдал иглострел, решив не ссориться с людьми, которые, возможно, были моей единственной надеждой на спасение.

Мы долго шли по коридорам, мимо стеклянных стен, за которыми что-то делали люди в белых скафандрах. Прокатившись на нескольких скоростных лифтах, мы оказались в приемной главы филиала Роя Мэрчента. Он лично встретил меня, тем самым показав свое расположение. Мне это понравилось.

— Вы долго добирались, но все позади. Пожав руку, он пригласил меня в кабинет и заблокировал дверь.

Кабинет Мэрчента был скромным, но не бедным. Вот взять хотя бы черный стол в дальнем углу. Из него бил конус света, внутри которого вращались по спирали звездные системы и туманности. Голографическая карта Галактики была совсем не дешевой вещью, сравнимой по стоимости с частным самолетом или роскошной океанской яхтой. На стенах висело несколько картин терранской работы. Я не мог ошибиться. Только терранам был присущ подобный стиль живописи. Сами картины не были похожи на копии, хоть в этом мог разобраться лишь эксперт.

— Они настоящие, — улыбнулся Мэрчент, заметив мой интерес. — Стоят больше, чем можно предположить, но я могу себе их позволить, так как обожаю искусство Земли.

— А офисную мебель нет? — не удержался я от колкого замечания.

Мебель в кабинете была из дешевого пластика, выполненного под серое дерево.

— Я здесь бываю не часто. — Он подошел к бару и достал бутылку с янтарной жидкостью и два бокала. — Пока вас ждал, побил свой собственный рекорд.

— Зачем же здесь голопроектор? Он не совсем уместно смотрится, как и эти картины.

— Когда я здесь бываю и смотрю через окно на столицу, у меня возникает неудержимое желание включить проектор и увидеть границы Империи. Меня греет мысль, что даже у всесильной власти есть предел, через который она пока не в силах перешагнуть. Ну а если серьезно, то это очень хороший навигатор по планетам, с которыми мы сотрудничаем.

Я подошел к окну и посмотрел на горы небоскребов, уходящих вершинами в облака.

— Впечатляет? — спросил Мэрчент.

— Обычный мегаполис, — пожал я плечами. — Я в свое время на них насмотрелся, ведь я родился и вырос на Гиди Прайм. Мне это все не в новинку.

— Мы просто не представляем себе иной уклад жизни. Вам будет не жаль расстаться с ним? — Наполнив бокал до половины, он протянул его мне. — Ведь всему когда-то приходит конец, не так ли?

— Не думаю, — как можно хладнокровней ответил я и сделал глоток коричневато-золотистой жидкости. — Забавно. Я уже пил однажды такой напиток. Терранский коньяк? Очень изысканное угощение. Спасибо.

Мэрчент сел в кресло и пригласил меня последовать его примеру.

— Мне его достал один старинный товарищ…

— Часом, не хозяин ли бара на Лидии, мистер Циргел Сол? Он большой поклонник терранской истории и коньяка.

Брякнул я наугад, но, похоже, попал в точку. Мэрчент вскинул брови и вместо того, чтобы смаковать драгоценную жидкость, одним махом опрокинул в себя всю порцию. И плеснул себе еще на два пальца.

— Вы полны сюрпризов. Я даже спрашивать не буду, откуда вы его знаете!

— Я уверен, аббат охарактеризовал меня не только как знатока коньяка с Земли. Что вам еще известно обо мне и Эпилоне? Вы слышали о проекте «Генезис»?

— Немного. Аббат… Если бы не его технологии, которые мы патентуем как разработанные нами, чтобы держаться на плаву, и его послания, предостерегающие от необдуманных поступков, можно было бы подумать, что его вообще не существует в природе.

— И как же вы с ним общаетесь? — поинтересовался я.

— Через одного медиума. Это сложно объяснить, но этот человек для нас как мост между нашим миром и миром Рура. Вы пробыли в нем достаточно долго… И как там?

— Как и везде. — Я осторожно прощупывал его мозг и не находил в нем ничего, кроме любопытства. — Не хуже и не лучше, чем у нас, хотя первое впечатление бывает обманчивым.

— Аббат просил позаботиться о вас. Он настаивает, чтобы вы сами решили, чем можете быть нам полезны. После того как я расскажу об организации, вам предстоит сделать свой выбор…

— Прежде чем решить, чем я могу быть вам полезен, я должен узнать, чем вы занимаетесь. Но сначала примите мою благодарность за то, что вытащили меня из ледяных колец Харибды. Так значит, вы выяснили местонахождение изоморфера?

— Все по порядку. Сначала немного истории, чтобы рассказ был полным.

Развалившись в кресле, я приготовился слушать. Изредка делая глоток коньяка, я пытался представить и осмыслить услышанное.

— Могущественные политики Союза, наблюдая симптомы грядущего переворота, организовали политическую партию «Возрождение Терры», поставив перед собой задачу не допустить развала Содружества миров, которое пошатнулось из-за действий Империи. Император, не гнушаясь ничем, собирал у себя в руках все больше власти, ведя политические игры в Ассамблее миров, пока Галактику лихорадило от новых реформ и законов. Мне не нужно говорить, кто придумывал эти законы. Император, не таясь и не опасаясь ничего и никого, собирал под флагами своей фракции военную коалицию, которая пока еще не могла тягаться с объединенными войсками Содружества миров. Ему были не нужны миры, опустошенные войной. Ему были нужны отчаявшиеся и сломленные звездные системы, утонувшие в хаосе и беспределе, только и ждущие своего лидера. Люди были готовы идти на любые политические авантюры, лишь бы на руинах Галактического содружества вырос новый порядок, который царит и по сей день. Это было самой большой ошибкой, которая нам дорого обошлась.

— Но при чем тут ваша организация? Это очень мило, что вы ввели меня в курс политики и…

— Немного терпения, Ингвар. Наша организация ушла в подполье, чтобы попытаться пробиться в высшие эшелоны Имперской власти и найти свое место в изменчивом мире.

— С какой целью?

— Для того, чтобы совершить обратный переворот по сценарию Императора, но уже в Империи. Мы не сразу поняли, что этот сценарий был жизнестойким лишь в случае с гуманистическим Содружеством. Миры, временно скинувшие Имперское ярмо и пытающиеся обрести собственную независимость, жестоко подавлялись. Да что я вам рассказываю. Вы и сами участвовали в этих акциях, насколько я понял Рура…

— Дальше, — скрипнув зубами, сказал я.

— А дальше мы приходим к нынешней Империи, которая с каждым днем продолжает закручивать гайки насилия. Все сильнее и сильнее сжимая инакомыслие и искореняя попытки освободиться из-под ее «опеки». Что мы получаем? Правильно. Галактическую войну неслыханного масштаба, в которой нет и не может быть четких границ и победителей.

— Где-то я уже это слышал, — проворчал я. — Так что там с вашей организацией?

— Она выжила. Стала единственным противовесом Империи. Влияние ее постоянно колеблется, и она уже не та, что прежде, но мы по-прежнему сильны. У нас есть корабли, оружие и армии, но мы не участвуем в войнах.

— Плохо в это верится. Ведь на Северус-И напали ваши боевики?

— Почти не участвуем, — поправился Мэрчент и указал на картину у себя за спиной, где был изображен древний охотник с кремниевым мушкетом. — Мы, как и он, сидим в засаде.

— Вот как? Тогда какой смысл в содержании армии? Устройте переворот…

— А зачем? — холодно спросил Мэрчент. — Мы захватим сто, тысячи систем, но никогда не удержим их. Наш единственный шанс — это ждать своего часа, который, по-моему, настал, когда   мы   случайно   обнаружили   месторасположение изоморфера. Правда, не без помощи наших друзей из миров Оси, искренне заинтересованных в уничтожении Империи и не заинтересованных в ее попытках пробиться на свои территории сквозь разлом. Вы уже знаете от них про это?

— Да. Я, собственно, с Эпилона и бежал. Рур об этом не сказал?

— Сказал. Миры Оси наши единственные союзники. Особенно в свете недавнего падения Денеба, являющегося живым примером того, что бывает с восставшими. Мы просили их вождей подождать и не торопиться с восстанием. Они же сделали все по-своему! Мы слабеем с каждым годом. Организация, как губка, пропиталась Имперскими агентами и диверсантами.

— Так нанесите по изоморферу удар сейчас! Если вам известно, где он находится! Ударьте всеми силами, пока его месторасположение не изменили.

— Тут все не так просто, как кажется. Изменить его месторасположение им так же не по силам, как и построить новый. В этом деле сыграют свою роль не танки, солдаты и космофлот, а нечто иное, о чем я расскажу чуть позже. Наша компания — лидер по производству программного обеспечения для корпорации «Технокор», и нас нельзя обвинить в сотрудничестве с «Возрождением Терры». Мы одна из самых старых корпораций, очень хорошо стоящих на ногах.

Мы достигли очень многого на рынке высоких технологий в сфере дальней связи и коммуникаций, здесь, на Калипсо.

— Чем же ваша корпорация занимается в свободное от легальной работы время?

— Диверсиями, терроризмом и политическими убийствами. Как вам?

— По-моему, нормально для оппозиции. Лично мне чужды средства дальней связи и прочее в этом роде. Что придется делать мне, если я скажу, что ваша организация мне по душе?

— Диверсии, терроризм, политические убийства. А, возможно, и вместе с другими атаковать изоморфер, в котором заключена мощь всей Империи. После чего нас всех все свободное человечество дружно заклеймит кровавыми преступниками и злодеями. Проклинать нас будут очень и очень долго, так что заранее привыкайте к новому статусу.

— А при чем здесь политические убийства?

— Иногда для того, чтобы выиграть войну, не обязательно ее развязывать. Достаточно убрать руководителя, который намерен ее заварить. Мы не трогаем невинных людей, а наказываем чиновников большого полета, чьи действия так или иначе провоцируют многочисленные смерти или же повлекут их в будущем. Мы убираем полководцев, которых можно охарактеризовать как военных преступников. Ну и, конечно, приближенных Императора и его слуг первой величины. Вы думаете, Император сам наблюдает за каждым кризисом, что возникает в Империи? Как бы не так. У него целая армия прихлебателей, а у тех, в свою очередь, другие и так далее. Вам, как и остальным нашим агентам, придется убивать и тех и других, не глядя на ранг. На места убитых придут наши люди, и мы еще на один шаг приблизимся к осуществлению нашей мечты — уничтожению Империи. Когда на поле разместятся нужные фигуры, у нас в руках окажутся серьезные козыри.

— На словах как будто легко и просто. А что насчет моей ДНК? Меня разыскивают.

— Мы позаботимся об этом. Для этого придется выдрать вам позвоночник и поставить новый… Шучу, — быстро добавил Мэрчент, взглянув на меня. — Мы крайне осторожно изымем из него спинной мозг — эту матрицу ДНК, потом заменим на обновленный. По ходу проведем кое-какие манипуляции с радужкой, отпечатками и прочим. Аббат просил поинтересоваться у вас о каком-то зонаторе, точнее, о его работе. Вам это что-то говорит?

— Еще бы. Передайте ему привет от меня, он поймет.

— Еще что-нибудь передать?

— Да… точнее, нет. Ничего не нужно. Мэрчент, поколдовав с кодовым замком сейфа, извлек пластиковую карточку.

— Это твой пропуск, — вдруг перешел он на «ты». — До операции поживешь на тридцатом этаже. Когда вся эта кутерьма немного поутихнет, переселишься в один из коттеджей фирмы. Хороший домик на берегу океана, недалеко от столицы — это то, что тебе надо.

— Хотите, чтобы я засунул голову в задницу и притаился? Допустим. Ну, а что потом, конкретно? Я не привык долго сидеть без дела.

— Придется поднабраться терпения. Твоя подготовка нам неизвестна, кроме того, что ты был на Эпилоне. Там готовят диверсантов и шпионов. Обучение по программе «Альфа» ведет еще дальше — к полному подавлению человечности. Скажи спасибо своему бывшему покровителю, который тебя туда упек, за то, что не отправил по системе «Зомби».

— Что это еще за чертовщина? Первый раз об этом слышу, — насторожился я. — Я там пробыл достаточно, но ни про каких зомби не слышал. «Альфа» — это кодированные позывные команд…

— Ты ничего о них не знаешь. Это не афишируется даже среди офицеров, не то что рядовых.

— Тогда расскажите. Я имею право знать правду.

— Ну хорошо. Все равно когда-нибудь узнаешь. Полностью перерожденные солдаты «Альфы» не совсем обычные люди. Генетически мутированные. Их рефлексы и навыки увеличены во много раз, до недосягаемой для обычных людей высоты, но подавлен разум, чтобы не мучиться угрызениями совести или чем-либо подобным. Тебе как раз предстояло стать одним из них. А подразделение «Зомби» — это следующая ступень бойцов «Альфы». Они начинают свою новую жизнь сразу же после… смерти. Вполне в духе нашего Императора, не так ли?

— Вы меня разыгрываете? Я могу поверить в перерожденное подразделение «Альфа», так как сам кое-что видел, а вы взялись про оживших мертвецов рассказывать и прочую чертовщину.

— Это подразделение существует. И боюсь, что в самом ближайшем будущем всех убитых солдат Имперской армии ожидает нечто подобное. Это не фантастика. Это реальность.

— Я не верю в это. А вы сами о них откуда узнали?

— Мы мало о них знаем, так как встречались лишь с одним из них. С виду как будто обычный человек, только с неестественно бледной кожей и мутными глазами. После того, как мы убили это создание и попытались о нем узнать больше, выяснили, что этот рядовой погиб во время одного из сражений. Существовало неподдельное свидетельство о его смерти.

— Не факт. С чего вы взяли, что он был мертвецом? Только на основании одного документа…

— Потому что люди не живут без сердца и крови, как он. Внутри полости тела обнаружен сложнейший прибор, который наши специалисты   нарекли   аккумулятором  духовной энергии. Прямо как на старых колодцах душ, только компактней; те, правда, рассеивали ее, а не аккумулировали. Этот прибор сродни батарее, которая питает энергией умерших. В мозг имплантирован самый сложный и странный микрочип, который я когда-либо видел в своей жизни, а я повидал немало. Он управлял моторными реакциями и являлся своего рода псевдоразумом, командующим этой ожившей куклой. Я думаю, что это был слепок его памяти, которая ему заменяла некоторые части мозга, пострадавшие во время смерти. Для того, чтобы его убить, нам пришлось отделить голову от тела, да и то после этого оно дергалось, пока кто-то не догадался прострелить батарею, питавшую его. А теперь представь целую армию подобных созданий в защитной броне высшей категории и мощным вооружением. Представил?

— Если это правда, они будут неуязвимы. Ожившие мертвецы… бред! Погибших в бою сжигают в крематориях.

— А что, если нет? — зло усмехнулся Мэрчент, закуривая сигарету. — Ты это видел? Ты уверен в этом? Что, если они где-то ждут своего часа, чтобы обрести вторую жизнь с духовными батареями и микрочипами псевдоразума? Колодцы душ по-прежнему рассеивают духовную энергию над местами боев. «Зачем они нужны?» — спрашивают себя все. Духовные таинства церкви Единого или дань традиции?

Я в удивлении уставился на него, увидев эту проблему в ином свете.

— В созвездии Рыбы целая система отведена под резервуары духовной энергии. Ее более чем достаточно, чтобы половину человечества питать после смерти.

— Как, черт подери, вам удалось все это разузнать?

— Прижали к ногтю кой-каких шишек из епархии Единого. Нас давно интересуют дела этих молодчиков и та роль, которую им отвел Император. Когда придет время, мы не желаем получить удар в спину, вот и присматриваем за ними. Узнав про огромные запасы духовной энергии, мы быстро сопоставили факты с ходячими мертвяками и кой-какими игрушками, которыми разжились у этих святош. Ты что нибудь слышал об Ордене фанатиков с Проциона?

— Космическая тюрьма? Этот культ официально запрещен в Империи, — припоминая детали, нахмурился я. — Они создают военную силу для защиты церкви Единого от посягательств иноверцев. У них полно нетрадиционной техники, которая удивляет всех своей бесчеловечностью и садизмом. Вроде штучек, что разрушают молекулярные связи между определенными типами белков и буквально сдирают мясо с костей. Кому еще придет в голову придумывать оружие с таким отвратительным воздействием?

— Верно. Но они на сегодняшний день легальная организация и не сегодня завтра им дадут какой-нибудь неприметно скромный статус. Что-нибудь вроде Великих защитников церкви, и никто слова против не скажет. Они уже взяли на себя заботу о самой большой космической тюрьме на Проционе. Хотя эту функцию должны выполнять полицейские подразделения. Теперь ты понимаешь, с кем придется сражаться, если ты примкнешь к нам. Но я тебя не тороплю. Подумай над этим хорошо, а завтра мы снова встретимся, и ты скажешь ответ. Я обещаю, что вне зависимости от твоего решения мы все равно проведем операцию по смене ДНК и внешности и поможем тебе спрятаться на любой из планет внутреннего или внешнего кольца Империи.

— Я все и так давно решил, — встав с кресла, сказал я. — У меня скопилась масса долгов к Империи и Императору лично. Я хотел бы им вернуть их с достойными процентами. Только у меня есть небольшая просьба личного характера. Моя семья, возможно, под колпаком наблюдения. Я прошу вас скрытно вывезти их с Гиди Прайм на любую планету.

— Понятно, — кивнул Мэрчент. — Ты прав. Пока они живут и ничего не знают, их, скорее всего, никто не тронет. Но стоит тебе мелькнуть на горизонте, как их легко возьмут в заложники и устроят тебе ловушку, на тот случай, если ты попытаешься их вернуть. Я бы поступил на месте тех, кто тебя ищет, именно так. Я дам задание нашим агентам осторожно проверить твою семью и разработать операцию по ее спасению.

— Спасибо. Я не могу убегать и прятаться, пока семья под прицелом.

— Отдыхай. Набирайся сил. Твою семью мы ни за что не дадим в обиду.

На следующей неделе мне сделали операцию по смене ДНК. Сложнейшая процедура прошла в одной из экспериментальных клиник регионального филиала корпорации. Другими словами, в том же здании, куда меня привезли.

Штаб-квартира была настоящей крепостью. Со стороны сооружение напоминало ничем не примечательный небоскреб бизнес-центра, а на самом деле выполняло функцию планетарной крепости. Композитные материалы башни были одними из самых прочных в Империи и шли только на строительство форпостов на враждебных планетах. На километр возвышаясь над землей, здание почти на два километра уходило в глубь твердой породы Калипсо. Его невозможно было обрушить даже ударной волной близко разорвавшейся ядерной бомбы. Снаружи оно было покрыто нарядным цветным стеклом и дорогим пластиком. Внутри все жили и работали по строгому распорядку, больше смахивавшему на жизнь солдат в военное время. Официально такие удивительные меры безопасности были направлены в первую очередь на защиту от конкурентов, которых и в самом деле было немало. Кроме того, в здании имелись силовые щиты и вооружение, каким мог похвастаться не каждый тяжелый крейсер. Множество разведывательных комплексов день и ночь наблюдали за военными объектами Империи. Ведя скрупулезный учет взлетающих судов, отслеживая передвижение армии, корпорация была в курсе многих тайн. Разъяренные военные чины, знавшие об этом безобразии, часто жаловались на сканирование своих кораблей и баз со стороны корпорации. Еще более высокие чиновники, хорошо подмазанные деньгами корпорации, лишь отмахивались от них. Так как свято верили, что лидер Калипсо по дальней связи лишь отчасти нарушает закон ради собственной безопасности — ставя опыты с экспериментальными устройствами, которые завоевали весь рынок. В каждом доме, в каждом аэрокаре или на корабле использовалась субмолекулярная электроника и программное обеспечение «Технокора». Это было надежное прикрытие от конкурентов.

Мэрчент навещал меня через день.

— Ну и как успехи конкурентов? — прошептал я восковыми губами.

Замена ДНК была мучительно болезненной и долгой. Каждая клетка тела невыносимо страдала. В перерывах между принятием стабилизирующих веществ я мечтал только о смерти. Мощные машины, к которым я был подключен, после смены спинного мозга день и ночь стирали мою старую ДНК из каждой клетки тела, из каждой волосинки. Скелет постепенно менялся, как и мышцы, сухожилия и внутренние органы. Это был ад на земле.

— Мы не даем им ни единого шанса! — улыбнулся Мэрчент. — Я знаю на собственном опыте, какую ты сейчас испытываешь боль. Я искренне сожалею об этом.

В ответ на мой вопросительный взгляд он потянулся было за сигаретами, но, опомнившись, убрал руку от белого скафандра, который его заставили надеть, прежде чем повидаться со мной.

— По молодости я влез в долги к большим людям Синдиката. Как водится, влетел с товаром на крупные деньги и ударился в бега. Мне производили смену ДНК тайно, почти в подвальных условиях, чуть не убив, но я выкарабкался. Синдикат меня долго искал, а когда нашел, я им вернул все деньги вместе с процентами, набежавшими за эти годы. Я к тому времени работал помощником директора и стал большим человеком, заработав состояние в рекордно короткое время.

— Зачем же отдали, если были большим боссом? Разве это было обязательно?

— Потому что иногда нужно возвращать старые долги, каким бы мхом они ни поросли. Синдикат прислал ко мне одного из младших координаторов,   который   предложил   мне   на выбор: либо деньги, либо стать их человеком в корпорации. Я выбрал деньги, потому что уже давно состоял в «Возрождении Терры». Я не собирался ставить наше дело под угрозу из-за мафии.

Я попытался расспросить его об этом поподробнее, но тело свела судорога, и я потерял интерес к разговору. Мэрчент, сочувственно глядя на меня, кивнул одному из врачей. Тот заботливо сделал мне в руку успокаивающий укол.

— Если бы ты заранее знал, что тебя ожидает, ты бы решился на смену ДНК?

— Да, — криво усмехнулся я, ощущая действие лекарства. — Просто думал бы дольше.

У Мэрчента мелькнула тень улыбки, но он ничего на это не сказал. Просто встал и вышел из стерильного бокса, где я находился под присмотром целой армии врачей.

Прошел месяц, а затем еще один, и я стал угрожать разнести тут все к чертовой матери, если меня не выпустят. Врачи, посовещавшись, согласились выполнить мою просьбу, но заставили каждый день проводить по два часа в реабилитационной капсуле клиники.

— Вы ослабли, а организм измучен внутренними изменениями, — пытался меня уговаривать главный врач клиники Павел Цветаев. — Вы ставите под угрозу здоровье и операцию в целом…

— А мне плевать! — рычал я чужим голосом, выгребая свои вещи из шкафчика. — Меня тошнит от вас и вашей заботы о моей персоне. Я обещал посещать раз в день вашу чертову капсулу, чего вам еще от меня надо?

— Мистер Мэрчент будет недоволен тем, что вы уходите раньше положенного срока. Вы можете пожалеть о своем поступке, но будет поздно! — пытался меня пугать Цветаев, размахивая перед моим носом цветными снимками и графиками.

— Идите вы все к дьяволу вместе со своим Мэрчентом! Я даже не могу нормально сходить в уборную, чтобы не услышать кибердоктора! Вот где вы все у меня!

Я грубо растолкал подбежавших на шум охранников. Закинул сумку за спину и уже направился к выходу, когда на стене включился цветной голоэкран. На нем появился Мэрчент:

— Уже выписываешься?

— Да, выписываюсь! Никто еще меня так не лечил, как ваши звери в белых халатах…

— Дело твое, — небрежно сказал он, выдохнув колечко дыма к потолку.

— Куда мне сейчас?

— В конец коридора. Жду у себя в кабинете через полчаса. Есть дело. — И экран погас.

Поездка в лифте была долгой и нудной, и я уж начал сомневаться, что когда-нибудь доберусь до двухсот сорокового этажа, где располагался офис Мэрчента.

Когда я зашел в приемную, секретарь благосклонно кивнула, давая знак войти.

— Не пойму, чего тебе не лежится в постели? — сокрушался глава филиала, откинувшись на спинку кресла со стаканом коньяка в руке. — Налить?

Я кивнул и, не дожидаясь приглашения, уселся в кресло. И проворчал:

— Странные у вас представления о красоте. Никогда не хотел иметь такие широкие плечи и шею, как у быка. Хотя надо и вам отдать должное. Такой мускулатуры у меня еще не было. Спасибо.

— Постепенно все придет в норму, и мышцы станут более умеренными. Пей стабилизатор и не забывай посещать реабилитационную капсулу. Тебя отныне не существует, даже в базе данных. За это не наказывают, всего лишь отправляют в центр на сдачу ДНК. Я доволен результатами. За время, что ты провел в клинике, случилось много событий как в Империи, так и за ее пределами. Я словно в воду глядел. Проционские монахи окончательно реформированы в Орден Единого при центральном командовании на Гиди Прайм, в головной епархии. Они могут теперь официально участвовать вместе с Имперскими войсками в войнах и подавлениях бунтов. Имперская Ассамблея миров превратилась в кукольный театр. Орион после трех лет сопротивления стал сдавать позиции одну за другой, несмотря на то что на своих мирах уничтожил  свыше  сотни  миллионов  наших солдат. Империя, тем не менее, как всегда, на коне и широко рекламирует свои будущие победы. Приняты законы, которые ужесточают воинскую повинность почти для всех слоев населения, кроме нескольких чиновничьих каст. Военная промышленность снова пошла в гору, когда Император объявил о расширении границ за счет новых территорий, которые скоро в избытке появятся у нее. Вероятно, это он так ненавязчиво дал понять, что облегченно вздыхать будет большой ошибкой в преддверии большой войны. Плюс такие «мелочи», как многократное увеличение количества солдат за счет резервистов и рост космофлота почти на триста процентов по сравнению с прошлым десятилетием.

— Я хотел бы как можно скорее начать действовать. Что с изоморфером?

— Пока тишина. Как будто противник и не знает, что нам известно о его существовании. Но было бы наивно полагать, что они не в курсе. Хотя чем черт не шутит, вдруг и не знают.

— А на что изоморфер вообще похож? Наслышан о нем, но не представляю, как он функционирует. О нем в армии всегда было много легенд и разговоров.

— Трудно объяснить это в двух словах, но постараюсь. Ты знаешь, как работают врата?

— Два прокола пространства с обеих сторон. Между ними коридор.

— Верно. Но что заставляет удаленные врата открываться на другом конце туннеля?

— Оператор врат или станция управления, получив кодированный сигнал с координатами двух точек… в общем, необходим запрос оператора станции отправления.

— В принципе, правильно, хоть и грубовато. Но не оператор присылает запрос удаленным вратам, а изоморфер. Получив по гиперсвязи кодированный сигнал-запрос, допустим, врат Калипсо, он просчитывает галактические координаты конечных врат, допустим, у Гиди Прайма. После сложных вычислений изоморфер передает данные вратам Гиди Прайма. Без этих вычислений, на которых рехнутся наши самые мощные машины с псевдоинтеллектом шестого поколения, все врата давно стали бы обычным мусором, крутящимся вокруг планет. Ни один корабль не покинул бы пределов своей системы, не способный долететь на двигателях до центральных миров. Тебе повезло с этим перелетом с Эпилона до Аврила, там все-таки не очень далеко…

— Неужели инженеры не смогут воссоздать изоморфер?

— Сколь долго бы ни бились над этой проблемой лучшие умы, второй подобной штуки Галактика еще не скоро увидит. Так всегда бывает с выдающимися изобретениями.

— Хотите сказать, что его нельзя повторить?

— Я знаю это наверняка.

— Откуда такая уверенность?

— Если бы это было возможно, сейчас каждая звездная система имела бы свой собственный изоморфер.

— Так на что он похож?

— Взгляни.

Мэрчент развернул в мою сторону трехмерный монитор. Немного поколдовав с командными строками, включил анимированную запись.

— Ого! — не поверил я своим глазам, наблюдая, как космолеты легко пролетают меж трубчатых конструкций.

Расправив в космосе титанические крылья, изоморфер, похожий на гигантскую мельницу, был опутан сверкающей паутиной строительных коммуникаций. В центре этого грандиозного инженерного сооружения зияла здоровенная дыра, внутри которой суетились светящиеся искорки сборочных механизмов.

— Эта запись, единственная, что осталась в архиве, датируется окончанием постройки колосса. В центре еще не установлен механизм обработки данных, но многомерные энергетические нити функционируют, что говорит о конечной фазе строительства.

— А что делают нити?

— Это всего лишь часть гиперпространственной антенны с процессором в центре. На этих кадрах его еще не установили. Он может обрабатывать сотни триллионов терабайт за тысячные доли секунды. Просчитывает местоположение врат, позволяя даже самой ржавой калоше мгновенно преодолевать расстояние от Кассиопеи до противоположного края Галактики. А наша задача состоит в том, чтобы разрушить эту махину…

— Мистер Мэрчент, господа из полицейского департамента прибыли, — прервал Мэрчента голос секретарши.

— Пропустите их, Жанин, — щелкнул кнопкой селектора Мэрчент.

Развернувшись лицом к двери, он в профиль стал похож своим прямым костистым носом на хищную птицу, готовую к драке.

— Теперь на прием к тебе не попасть, Рой. Прям ни дать ни взять министр! — заходя в комнату, прогудел грузный мужчина, широко и приветливо улыбаясь.

С виду в нем уживались добродушие и беспощадность. Его приветливая маска не могла меня обмануть. Мысли его были далеки от добродушия, он просто это хорошо скрывал. Сейчас он был слегка раздражен тем, что его позвали в неурочное время.

— Знакомься, наш новый сотрудник — бывший лейтенант спецназа. А это Роберт Бах, начальник столичного департамента криминальной полиции. Его лучший друг и коллега Стэнли Вульф. Стэн служит в отделе иммиграции и натурализации. Да еще и руководит командой бравых парней.

— Служил, — со смешком отозвался крепкий парень, вошедший следом за начальником полиции.

Был он крепок и статен. Открытое волевое лицо мгновенно располагало к доверию. Но в глубине своих мыслей он ко всему относился с подозрением, включая Мэрчента.

— Теперь я не служащий, а начальник отдела. Повысили в должности. И не нужно делать вид, Рой, будто ты об этом первый раз слышишь и совершенно ни при чем. Мог бы хоть перед нами не разыгрывать комедию. С чьей еще легкой руки это произошло? — немного укоризненно проворчал он.

Не дожидаясь приглашения, Роберт подошел к бару Мэрчента и по-свойски налил себе и Стэну по стакану бренди. Сев на диван, гости с нескрываемым любопытством принялись рассматривать меня.

— Как жизнь, лейтенант? — по-отечески поинтересовался Роберт, сделав глоток бренди. — Не часто мне приходится видеть людей из армейского спецназа. Тот, кто их видит, не настолько долго живет, чтобы рассказать об этой встрече.

— Дела, наверное, идут не очень, если приходится прибегать к вашей помощи, сэр, — ответил я, прочитав в его мыслях предположение, что, возможно, именно из-за меня столько шуму.

Пока я подбирал слова, гадая, что им знать можно, а что нет, Рой поспешил мне на помощь:

— Они мои старинные друзья, им можно доверять. Приглядитесь, господа, получше к этому молодцу. Он и есть мое дело. Нужно оформить все необходимые документы, удостоверения личности, иммиграционную карточку Калипсо и прочие бумажки, без которых, увы, в нашем мире жить нельзя. Устройте его, Роберт, сотрудником своего департамента под прикрытием. Нужно обтяпать так, чтобы все было шито-крыто в землю врыто.

— Ну, ты и загнул. Быстро! Все шито-крыто! Кто же такие дела быстро делает? — серьезно сказал Стэн, внимательно глянув на меня. — Насчет иммиграции за мной не станется, несмотря на перенаселенность города. Насчет должности в департаменте сложнее. Вы же знаете, что вакансий нет…

— Я сам разберусь со своими делами, Стэн, — недовольно поморщился начальник криминальной полиции и одним махом допил бренди. — Как тебя называть, молодой человек?

Начальник полиции был хоть и в годах, но его фигура все еще дышала мощью и неукротимой энергией зверя, дремлющей за видимым спокойствием.

— Как угодно. Мое настоящее имя — это закрытая информация, — немного поспешно сказал я, ответив таким же пристальным взглядом. — Но можете называть меня Ником Броуди.

Я выбрал имя лучшего друга, погибшего в первый год войны.

— Как угодно, мистер Броуди! Мы многим обязаны нашему общему другу Рою, поэтому и согласились помочь. Завтра утром пришлю за тобой полицейский аэрокар, на котором прилетит Стэн со своими людьми. Они доставят тебя на твою новую квартиру. Документы будут готовы через неделю, а может и месяц, если не позже, так что живи, не привлекая к себе внимания. Продукты и вещи, которые тебе могут понадобиться, доставят.

— Спасибо. Постараюсь не приносить слишком много хлопот.

— Пока рано меня благодарить, молодой человек. Кроме всего прочего, Рой предлагает взять тебя на полигон полицейского спецназа и погонять как следует на полосе препятствий. Что скажешь, Стэн? Возьмешься за это дело? Покажешь ему, почем фунт лиха?

— С удовольствием. Никогда прежде не видел ребят из «Альфы» в действии. Мы приведем тебя в должный порядок, Ник, это я гарантирую, — встав с дивана, дружелюбно улыбнулся Стэн.

— Помните господа. Этого парня нет и никогда, не было, как и этого разговора… 

— Разумеется, Рой. Как всегда. Теперь ты мой должник.

Попрощавшись, полицейские вышли за дверь.

— Полезные знакомства важнее денег! — философски изрек Мэрчент. — А если эти знакомства основаны на многолетней дружбе, такие союзы творят чудеса. Все эти документы и все остальное было бы невозможно достать без Роберта и Стэнли, будь ты хоть трижды миллионер.

— Я уже понял, что полезные знакомства это хорошо, но что мне делать сейчас? Только не отдавайте на растерзание ваших эскулапов…

— Восстановительную капсулу тебе доставят на новую квартиру, так что можно не бояться доктора Цветаева и его коллег. Переночуешь не в клинике, а в номерах для персонала. Но есть одно неясное уравнение в тебе. Оно меня очень беспокоит.

— Какое же?

— Это принес мне Цветаев, еще до операции. Тебе известно, что это?

Я взял из его руки цветной снимок, который он достал из стола и протянул мне. На снимке была трехмерная томограмма мозга, раскрашенная разными цветами. В лобной части мозга концентрическими кругами было отмечено большое темное пятно, из которого тянулись во все стороны ветвящиеся прожилки. Они, словно кровеносные сосуды, пронизывали мозг, уходя в самую его глубину. На картинке я узнал нечаянный подарок Рура.

— Цветаев клянется, что этот прибор на пять поколений опережает наши новейшие разработки в области биологических ментальных микропроцессоров. Откуда у тебя это?

— Это подарок. Пока я был в коме, мне его презентовали, не особо интересуясь моим мнением.

— Если он мешает, мы могли бы попытаться его удалить. Хотя Цветаев божится, что это стало неотъемлемой частью мозга и удалению не подлежит.

— Не стоит переживать об этом, устройство никаких беспокойств не доставляет. Я сильно повредил голову, и на этом месте был установлен прибор, заменяющий фрагмент мозга.

Мэрчент с сомнением посмотрел на меня.

— Это, конечно, твое личное дело. Если он не мешает, то пускай остается. Я хотел предложить парочку наших новых изделий. Микропроцессоры на базе молекулярной электроники, работающие от энергии тела, помогут напрямую общаться с любыми электронными механизмами на значительном расстоянии.

— Да нет, спасибо, — поморщился я, ощущая, как засосало под ложечкой. — Меня на эту штуку никогда не уговорили бы. Я не любитель имплантатов.

— Послушай доброго совета, Ингвар. За этими процессорами будущее. Они размером с пуговицу и вшиваются не в мозг, как старые модели, а под кожу шеи. В затылок, поближе к позвонкам. Ты сможешь скрытно подсоединяться к коммуникационным линиям врага и удаленным компьютерам по беспроводному протоколу. Брать на себя управление машинами и другими транспортными средствами в обход оператора. Агенты нашей организации оснащены подобными устройствами. У них масса возможностей, которые тебе покажутся невероятными.

Я пристально посмотрел на Мэрчента. В его мыслях бились неукротимое желание немного прихвастнуть чипами и азарт человека, который их изобрел и теперь жаждет признания.

— Я подумаю над этим, — после паузы ответил я.

— Вот и хорошо! — обрадовался Мэрчент. — Если нет вопросов, я вернусь к своим насущным делам. А тебе рекомендую посетить реабилитационную камеру, мистер Ник Броуди. Теперь привыкай к новому имени и новой жизни.

До самого вечера я просидел в зале отдыха, утопающем в настоящих джунглях декоративного сада, пока информер не позвал меня в столовую на сто десятом этаже. На ужин пришел и Мэрчент. Кивнув официантам, взял себе пару блюд и сел за тот же стол, что и я.

— Цветаев обивает порог моего кабинета, умоляя задержать тебя в клинике подольше для изучения имплантата. Он постоянно лопочет о высокочастотном сигнале. Говорит про новую ментальную эру. Тебя головные боли не мучают? Потеря сознания? Плохой сон?

— Иногда бывает, но редко, — признался я. — Привыкаю к неудобству и стараюсь не замечать.

Про чтение мыслей я решил никому и ничего не рассказывать, но Мэрчент вел себя так, словно знал об этом. Во всяком случае, складывалось именно такое впечатление. Я не стал ничего объяснять, но решил и ни от чего не отказываться. Самое лучшее напустить туману.

— Я подумал, что ваши микропроцессоры мне не помешают, — сменил я тему. — Так что можете сказать вашему Цветаеву, чтобы готовил операционную.

— Прекрасно! — удовлетворенно кивнул Мэрчент. — Но не стоит так драматизировать. Операция не понадобится. Ни шрама, ни нарушения кожного покрова не будет. Это ведь биологические чипы, они после инъекции сами вырастут под кожей.

— Они будут передавать мое местоположение? — прямо спросил я.

— Конечно. Мы обязаны знать, где наши работники, на случай захвата.

— Я согласен только в том случае, если вы отключите эту функцию. Только на таких условиях.

Мэрчент пустил в ход веские доводы, но я твердо стоял на своем, пока он не уступил.

— Кстати, появилось новое изобретение. Нейронный амальгатор синапсических связей мозга.

— Меня это не интересует.

— Ты ежедневно копишь в мозгу массу информации,   но  воспользоваться  этим   можешь в скромных масштабах, посредством памяти. Старые линзы для глаз работали по принципу цифровой камеры, теперь это все в прошлом. Из центра «Технокора» поступила новинка. Отныне твои воспоминания представлены как электронный носитель. Любой кадр жизни можно воспроизвести. Отмотать или распечатать. И все это уже сейчас!

Я поборол искушение. С таким устройством навсегда уйдут в прошлое любые шпионские камеры наблюдения. Но вовремя вспомнил, что получить доступ к таким сведениям может и враг. На это я пойти не мог, слишком высока была в моей жизни вероятность провала и плена.

— Заманчиво, конечно, но я остаюсь при своем мнении.

— В любом случае, я не тороплю. Подумай.

Не скрывая огорчения, Мэрчент распрощался и оставил меня одного.

За стреловидными окнами столовой, в лучах заходящего солнца, переливались всеми цветами радуги золотые башни города на берегу лазурного моря. Полоска пляжа растянулась вдоль всего побережья, теряясь среди изумрудных пальм.

Отодвинув недоеденный суп, я подошел к окну. Небо бурлило от блестящих машин с бездельниками, летящими на пляж, чтобы позагорать на горячем песке. Незаметно на меня накатила меланхолия, затем привычная головная боль, принявшая вид далеких мысленных отголосков людей, которые беззаботно летели по небу, не думая ни о чем, кроме отдыха. Как бы я сейчас хотел вернуть себе былую жизнь, не обремененную заботами и опасностями. Так я и стоял у окна, наблюдая, как солнце медленно опускается за море, оставляя огненный след на горизонте. Такой закат я видел лишь однажды на побережье Желтого моря, на Эпилоне. Я им тогда не наслаждался, а с нетерпением ждал, когда стемнеет, чтобы отправиться на задание, с которого многие тогда не вернулись.

На рассвете меня разбудили двое субъектов в белых комбинезонах и глухих шлемах. Об их приходе еще вчера сообщили в клинике Цветаева, поэтому я не стал им ломать руки или шеи. Быстренько проведя сканерами, они взяли несколько капель крови. Двумя инъекторами, похожими на пистолеты с узкими раструбами, сделали два укола в шею, под затылок.

— Пока они вырастут, пройдет немало времени. Недели две или три, — спокойно пояснял один из них, убирая инъектор в пластмассовый футляр. — Сначала будет неприятное чувство уплотнения, которое со временем пройдет. Постарайтесь, чтобы вас не било электричеством. Высоковольтный удар может их закоротить. Не расчесывайте руками, иначе занесете инфекцию.

— Я понял. Не маленький, — проворчал я. — У вас все?

— Да. Всего доброго.

«Доброго… С каких это пор технология идет человеку во благо? — Стараясь снова уснуть, я непроизвольно стал скрести шею. — В гробу я видал такое добро…»

Но выспаться мне так и не дали — прилетел Стэн.

На крыше здания стоял фиолетово-красный полицейский кар, в котором легко могли разместиться четыре человека — два спереди и два сзади. Его гелиево-водородные двигатели были включены, а рядом с ним прогуливалось два полицейских, изредка пиная колеса.

Закинув сумку с немногочисленными вещами в багажное отделение, я устроился впереди. Опустив стекло на двери, махнул рукой появившемуся Рою.

— Если будут просьбы или проблемы, звони. Тебя свяжут со мной незамедлительно, — на прощание сказал Мэрчент, протягивая свою визитку. — И помни, никому не доверяй!

Аэрокар устремился в небо. Стэн, уверенно держась за штурвал, вполголоса переговаривался с диспетчером. Набрав положенную правилами высоту, он мастерски влился в транспортные потоки, летящие в обоих направлениях воздушного шоссе.

— И давно вы знакомы с Роем? — чтобы не молчать, поинтересовался я.

— Давно. Еще со времен корпорации «Возрождение» на Новом Урале. Я там испытывал защитные системы — бронежилеты, шлемы, энергощиты. Сколько себя помню, он работал помощником главного технаря в отделе перспективных вооружений. Его шеф, не получив должного финансирования из центра, пытался продать оружие повстанцам с Гозора, но погорел на сделке во время доставки адресату. Рой и все сотрудники попали под горячую руку спецслужб и еще легко отделались: отдел расформировали, и распустили на все четыре стороны. Что касается меня, я ушел оттуда намного раньше, еще до скандала. Перебрался сюда и стал копом. Рой пытался открыть свой бизнес в области коммуникаций, но конкуренты его выдавливали с рынка. — Сняв шлемофон, Стэн смахнул пот со лба. — Жизнь его не изменила, если он до сих пор влезает в сомнительные дела вроде этого. Вы ходите по острию, мистер Броуди. Сорветесь, и за вашу жизнь никто не даст и ломаного риала. То же самое грозит и нам в случае внутреннего расследования.

— Это не напрасно, майор. От этого зависят жизни миллионов людей. Если даже не всех.

— Ты, часом, не антиглобалист?

— Начинать никогда не рано. Я знаком с этой публикой, но тут совсем другое.

— В чем же разница?

— В количестве пострадавших в случае провала миссии.

Под нами потянулись красивейшие бухты с изумрудной водой. В пене прибоя купались тысячи жителей, другие лениво загорали, смакуя каждую минуту субботнего отдыха. Кар, спустившись до двух сотен метров, зашел на посадку. Толчок. Стук покрышек об асфальт. Мы поехали по широким прибрежным улицам города. Дороги были забиты транспортом, но не так сильно, как на воздушном шоссе. Асфальт плавился под ярким солнцем. Даже думать не хотелось, что тут будет после полудня. Стэн, цедя проклятия, изредка включал сирену и проскакивал на красный цвет, оставляя позади разъяренных водителей, недовольных его методами. Очень удобно, оказывается, быть копом.

— Как же я устал от всего этого зоопарка, — проворчал один из сидящих позади полицейских. — Скоро люди здесь начнут ходить друг у друга по головам. Вот взять хотя бы того придурка, который поперся на красный свет… Сэр, пугните его для порядка.

— А смысл? Не забывай, сейчас мы для них такие же придурки. — Стэн притормозил, едва не столкнувшись с бортом грузовоза. — Кроме того, на его место придут другие. Самое паршивое, что сейчас нельзя взлететь. Если взлетим, то часа два проторчим в пробках. Ненавижу час пик.

Наслаждаясь сверкающим хромом зданий, я не переставал удивляться схожести жизни на человеческих мирах. Всюду одно и то же — те же пробки на дорогах, те же небоскребы и дома. Та же навязчивая реклама, которую все равно никто не читает. И потоки людей, которые, словно реки, растекались по улицам, останавливаясь на перекрестках и ожидая сигнала для перехода на другую сторону. С тактической стороны, это были идеальные мишени. Я невольно представил, как на эти толпы падают кобальтовые бомбы и очищают пространство от всего живого. Кровавая баня, вот что получится.

Впереди возникла развилка и широкие ленты авиадуков, причудливой спиралью закручивающиеся в небо. Над головами проносились белые гравиэлектрички на антигравах и прозрачные рукава эстакадных лифтов, поднимающих людей внутри прозрачных силовых сфер. Увидеть голубое небо в городе было практически нереально. Оно просто терялось на фоне высоченных башен и высотных дорог.

Мы съехали с главной магистрали и через несколько второстепенных линий спустились в подземный тоннель. Там было не так жарко, как снаружи, но так же суетливо, как и везде. Длинные колонны машин неслись на огромной скорости по подземным проспектам, отражавших блестящими плитками включенные фары тысяч автомобилей всех конструкций и назначений.

— Чем занимается ваш департамент?

— Тем, что ловит нелегалов или же дает им вид на жительство, как в твоем случае. Калипсо очень привлекательна для криминальных элементов всех мастей из остальной части Вселенной. Здесь заколачивают деньги на торговле незаконными инопланетными товарами, наркотиками, проституции, заказных убийствах. Для обычного полицейского работы непочатый край…

— А что вы знаете про рынок сбыта драгоценных металлов и камней?

— В каком смысле?

— В прямом. Покупка и продажа ювелирных изделий.

— Этот бизнес тоже представлен, пусть и не распространен среди простого обывателя. Не зная партнеров, можно крупно влететь на сделках. — Стэн косо глянул на меня.

— У меня есть пара драгоценных камней, — признался я. — Не бог весть что, конечно, но мне хотелось бы получить от них по максимуму. Желательно наличными.

— Тогда тебе не обойтись без гильдии оценщиков, — улыбнулся Стэн, лихо выворачивая кар на новый виток дороги. — Они, конечно, подонки, негодяи и непременно срубят свой жирный процент со сделки. Зато честно найдут партнера, который не кинет. Чем выше сумма сделки, тем ответственней подойдут к выполнению работы, ради законных процентов за посредничество и услуги. Я бы не стал гнаться за малыми процентами и связываться с кем попало. Себе дороже.

Машина, проехав еще пару десятков километров, выехала из города. Высокие пальмы создавали приятную тень вдоль всего шоссе, спасая от жгучих лучей местного светила. Мы подъехали к коттеджам, построенным у самой кромки воды. Крыши с маленькими башенками по краям как две капли воды повторяли старинные геодезические купола древнего Галактического Союза.

— Эти места не слишком популярны среди отдыхающих. Не сезон. Самые знаменитые пляжи, Лагуна Бич и Золотые пески, дальше по шоссе. — Разминаясь, Стэн выбрался из кабины, надев солнцезащитные очки. — Здесь тебя никто не потревожит. Раз в неделю будет приходить машина с продуктами. Ближе к концу следующей недели я заеду за тобой, и мы метнемся на наш тренировочный полигон, где покажешь, из какого ты материала.

Приложив магнитный ключ к матовой поверхности дверного датчика, Стэн открыл дверь.

Обстановка в коттедже была скромная и не лишена стиля. Определенно мне здесь нравилось.

— Теперь он твой. Мы спешим, поэтому задерживаться не станем. Купайся, отдыхай, но не теряй бдительности. Будь здоров, Ник.

Поблагодарив их за помощь, я закрыл дверь и решил исследовать первый этаж. За окном кар вырулил со стоянки перед домом и с тихим шелестом скрылся за поворотом.

Домик оказался не таким уж и большим, как показалось вначале. Состоял он всего из двух комнат на первом этаже и одной большой на втором. Туалет и ванна были раздельные. Окна закрыты стеклопакетом и без штор. Вместо них висели обычные офисные жалюзи. В комнатах скупо расставлена простенькая мебель из пластика и железа, а вместо кровати низенький диванчик из цветного синтепона с изображением пальм и моря. По углам в живописном беспорядке зеленели растения в пластиковых горшках, которые робот на моих глазах поливал водой из маленького шланга.

У меня не было собственного жилья с тех самых пор, как я много лет назад ушел на войну в поисках приключений. Все эти блага сменились на армейские «гостеприимства».

Осторожно раздвинув жалюзи, я увидел за окном остроносые яхты, которые с ревом шли наперегонки с мелкими скутерами. На моем огороженном участке пляжа не было ни единой души, если не считать каких-то вездесущих грызунов размером с кошку, которые, отрешившись от всего окружающего, увлеченно гонялись друг за другом.

Я спрятал за пазуху игломет, который удалось отстоять у Мэрчента, и несколько обойм со стрелами к нему. Открыв холодильник, нашел в нем полный ассортимент продуктов. Взяв с собой холодную бутылку пива и вытянувшись на песке перед домом под пушистой пальмой, я подставил солнцу истосковавшуюся по свету кожу. Во время перелета между Эпилоном и Тармвэдрой я мечтал только о солнце, а не о звездах. Блаженно закрыв глаза, я не забыл положить руку поближе к иглострелу. Здесь было необычно и с виду безопасно, но только с виду. Большой город опаснее любых джунглей.

После полудня, когда солнце стало по-настоящему припекать, я позволил себе немного поплавать в теплой воде и немного позагорать, прежде чем отправиться готовить себе обед.

Близость большого города не давала спокойно созерцать зеленые волны. То и дело вдали проплывали километровые супертанкеры, везущие груз в далекие порты прибрежных городов Калипсо. Если не оглядываться на высокие башни из стекла и стали, можно видеть лишь море и ничего более. Но стальной титан города с отполированными до блеска боками разрушал очарование одиночества, постоянно напоминая о себе.

Все выходные я провел под полюбившейся мне пальмой, потягивая холодные напитки и тренируя свое новое тело. Оно перестало болеть и гореть, словно в огне. Руки и ноги стали длиннее, а тело более мощным и жилистым, как у хищника. Новая ДНК прекрасно прижилась, и я с каждым днем становился все сильнее и сильнее, иногда удивляясь своей мощи. Отработка искусств рукопашного боя была мне необходима, как воздух. Удлинившиеся конечности требовали особого тренинга для полной адаптации. В бою разница между привычными размерами рук и ног могла стать роковой. В таком деле даже несколько недостающих миллиметров играют важную роль. Я усиленно привыкал к некоторым неудобствам и познавал преимущества.

В понедельник, как мы и договорились, приехала машина. Из нее вылез доктор Цветаев собственной персоной и несколько рабочих. Пока они сгружали реабилитационную капсулу и затаскивали ее в мой дом, Цветаев набросился на меня с вопросами о самочувствии. На мои просьбы установить в доме хотя бы головизор, строго сказал:

— Не положено. Если бы это было возможно, мы бы вас окружили всякого рода электроникой. Мы не беспричинно держим вас в полной изоляции. До тех пор, пока имплантаты не достигнут пика роста и не начнут нормально функционировать, любой электронике сюда путь заказан. Нужно строго выполнять режим адаптации. Все это очень серьезно. Потерпите.

Вся оставшаяся неделя прошла в скуке, когда море перестает радовать, а песок кажется жестким. В эти дни меня мучили сильнейшие припадки ярости. Я не мог понять причину своей агрессии, которую вымещал на безобидной мебели. К пятнице тело ломило, а меня всего трясло, словно в самой запущенной лихорадке, температура то повышалась, то понижалась. В домике был большой запас теплых одеял, в которые я зарывался по вечерам с головой и, стуча зубами, пытался забыться в беспокойном сне.

В субботу приехала группа медиков. Они сразу увидели, что со мной не все в порядке. Облучали приборами, отпаивали меня лекарствами, стараясь нормализовать состояние.

К понедельнику две шишки на шее наконец-то рассосались, а лихорадка закончилась так же неожиданно, как и началась.

— Что со мной было? Ничего не помню… — спросил я у Цветаева, пока тот что-то бубнил в нагрудную рацию и замерял мой пульс и давление.

— Обычное осложнение после смены ДНК. Я же просил чаще лежать в капсуле, а вы что? Пару минут и бегом к морю? Нельзя же так. Плюс растущие имплантаты дали побочную реакцию отторжения, которая, к счастью, позади. Новая ДНК с трудом усваивает инородные тела. Я боялся, что такое произойдет и с мозговым имплантатом, но если бы это случилось и он начал бы отторгаться, мы бы с вами сейчас не разговаривали. Потому что вы давно были бы покойником. Я что, по вашему мнению, лишь из праздного любопытства интересуюсь вашим состоянием? На ваше счастье, мозговой имплантат хорошо переносит изменения и постепенно перестраивается вместе с вами. Удивительно! Он трансформируется…

Тут доктор стал увлеченно размахивать руками, позабыв, что он не на симпозиуме.

Приехавший к вечеру Стэн, быстро оценив ситуацию, уехал, пообещав появиться через два-три дня. Все это время я находился под присмотром группы генетиков Цветаева.

Стэн объявился в четверг. Справившись о моем здоровье, он тут же перешел к делу:

— Не желаешь прокатиться? Сегодня молодая группа проходит стажировку по огневой подготовке и прохождению полосы препятствий. Есть возможность как следует попотеть. Ты, наверное, все бока себе отлежал, пока хворал.

Я сразу же согласился.

Проигнорировав вопли Цветаева, который временно поселился в моем домике на втором этаже, накинул на себя рубашку и запрыгнул на переднее сиденье. Стэн, хладнокровно перенеся вопли доктора и махание у себя перед носом кулаками, отодвинул его в сторонку, запрыгнул следом за мной и включил зажигание. С визгом покрышек машина рванула с места, оставив позади себя облако гари.

Когда мы поднялись на верхние ярусы города, Стэн надел шлемофон и, потянув штурвал управления на себя, поднял машину в воздух. Лавируя между встречными аэрокарами, мы полетели в сторону далеких гор.

В полете прошло часа два, приближался полдень. Мы влетели в дождевую тучу, помывшую аэрокар намного лучше, чем в автомойке.

Поле было квадратным, каждая сторона протянулась на десять километров. На нем скупо раскидали продолговатые корпуса зданий и несколько крупных павильонов. Конечно, не Эпилон, но и эти препятствия были весьма оригинальными. Оснащенные брусьями и перекладинами, плантациями колючей проволоки и ямами с водой и грязью. Испытательные полосы не могли никого убить, но при неудачном раскладе могли здорово покалечить. Еще здесь не было «чертова дома» — атрибута любого полигона «Альфы». Там, в лабиринте темных комнат и коридоров, боец оттачивал мастерство выживания.

— Справишься? — спросил Стэнли, резко заходя на стоянку каров, заполненную сверкающими на солнце каплевидными машинами.

Прошедший дождь приятно освежил атмосферу, избавив на время от смога.

— Постараюсь, — с улыбкой ответил я, предвкушая небольшую разминку. — Пошли?

— Подожди, нам не сюда. Тебе нужно переодеться, и подальше от других. Ты будешь нашим анонимным участником. Свое лицо светить непозволительная роскошь, так что изволь надеть маску.

Оставив для меня в раздевалке темно-синюю сумку, Стэн вышел. Я влез в немного узковатый синтетический комбинезон с целой системой молний и ремешков, принялся подгонять его под свою фигуру. Застегнул на талии широкий пояс с многочисленными карманами и взялся за небольшой шлем с обычным бронестеклом. Там лежала черная маска, закрывающая лицо и оставляющая открытыми лишь глаза. Натянув ее на голову под шлемом, я отцепил пластиковые очки и надел на глаза. Перчатки, точно влитые, обхватили кисти и запястья. Высокие ботинки на толстой подошве и небольшой ранец с веревками и стальными кошками закончили экипировку.

Стэн повел меня на полигон, где готовились к прохождению полос сразу несколько десятков групп курсантов, одетых так же, как и я. Перешучиваясь, они скрывали нервную дрожь за видимой бравадой, пытаясь таким образом выглядеть уверенными в себе. Стараясь привыкнуть к экипировке и разогревая мышцы, я внимательно поглядывал на своих конкурентов. Все как один рослые парни, с мощными руками и крепкими ногами. Их лица выражали угрюмую решительность, так что я даже на секунду заколебался, но потом одернул себя. Без должной концентрации и нужного настроя можно легко облажаться, а я этого не желал.

Вот над полем взвилась красная ракета — и шорох рванувших с места людей заставил и меня начать действовать. Основная масса почти трех сотен курсантов двинулась по широким полосам, где легко могли пройти плечом к плечу три десятка людей за раз. Я выбрал себе дальний ряд и, внимательно глядя под ноги — ища глазами скрытые ловушки и подвохи, — углубился вслед за остальными.

Ловушек оказалось даже больше, чем я предполагал. И если бы у меня было чуть меньше опыта, я мог бы в них угодить. Я легко преодолевал грязевые и водные преграды, цепляясь руками за пластиковые брусья, падение с которых шло в минус. Перелезал деревянные барьеры, опутанные колючей проволокой, форсировал по всем правилам глубокие бассейны и на веревках перелетал через квадратные ямы, на дне которых лежали имитационные заряды. Высокие леса из трубчатых конструкций мне также не были в новинку. Здесь была важна не скорость передвижения, а правильность выбора пути и бдительность, от которых зависело, пройдешь ты или свалишься в резиновые сети, выбраться из которых весьма проблематично.

Слегка передохнув на вершине сеточной пирамиды, я спустился и, удерживая равновесие, прошел по тонкой жерди над грязевым бассейном неизвестной глубины. Пропетляв по окопам, добрался до скрытых в земле ловушек.

Здесь были имитационные мины почти всех типов и модификаций. От взрывпакетов под ногами до подскакивающих деактивированных мин, имитирующих поганцев. Кинув кусок палки на ровное поле, я разрядил парочку, которые назывались Прыгунами. Правда, в реальности они реагировали только на живых людей. Пройти поле было можно, если не суетиться и заранее просчитать схему закладки мин. Иначе одна из них могла в любой момент среагировать на резкое движение и рвануть белым облаком у тебя под ногами.

«И кто только придумал эту дорожку для прогулки?» — улыбнулся я, обходя замаскированные капканы без металлических зубьев. Ранить не ранят, но по щиколоткам ударят будь здоров.

Улыбка растаяла, стоило мне увидеть развалины строений и большие пеналы зданий без окон. Тут орудовали макеты, которые нужно было так ударить, чтобы управляющий компьютер счел удар смертельным. Чем сильнее, тем больше очков за прохождение. Если удар получался слабый, мгновенно следовал мощный разряд. Понаблюдав за некоторыми пораженными электричеством курсантами, я решил, что если макеты просто сломать, то получатся неплохие результаты.

На мой взгляд, не стоило тренировать полицейских по принципу от простого к сложному. На месте инструкторов я бы сделал все с точностью до наоборот или же смешанно. Пускай курсанты с первых шагов поймут, где раки зимуют. А так у них есть время для разогрева и адаптации. В реальном бою у тебя такой возможности нет.

Идти дальше стало небезопасно для здоровья, курсанты стали чаще оступаться или напарываться на ловушки, теряя с приличной скоростью заработанные очки. Пропустив пару раз удар битой по стеклу шлема, я не успокоился, пока не выдрал их из пазов в стенах. Что они должны были развить в полицейских, я так и не понял. Возможно, биты имитировали неожиданный удар врага из-за угла, не знаю. Курсанты, быстро сообразив преимущество такого подхода, не спеша, шли позади меня, а я крушил все подряд.

Полоса была уже пройдена процентов на восемьдесят, когда курсанты, посовещавшись, решили избавиться от меня. Подкравшись, когда я проходил над ямой, они неожиданно спихнули меня вниз с помощью длинных жердей, которыми где-то разжились.

Поминая их матерей и ближайших родственников самыми черными словами, я минут пять старался вылезти из ямы, но понял, что сделать это так просто не удастся. Вытащив нож, несколькими ударами продолбил углубления в сухой земляной стене и лишь после этого выбрался наружу.

Бедные дурни нашлись через пару десятков метров, в однотипном пластиковом лабиринте, где активно работали парализаторы, стреляя из скрытых щелей. Уже с десяток парализованных тел, подергиваясь в судорогах, валялись на земле.

— Ну, что, сукины дети, застряли? — злорадно усмехнулся я.

Пока остальные крались вдоль стен и судорожно ползали на корточках под излучателями, я вогнал нож в щель меж двумя панелями, поставил на него ногу и, подпрыгнув, перенес на него вес тела. Нож слегка прогнулся, но выдержал.

— Если меня кто-нибудь еще столкнет, убью, — зловеще пообещал я притихшим парням.

Те переглянулись, но не нашлись, что сказать. Вздохнув, я ухватился за край пластиковой стены и поджал ноги. Повиснув на руках, стал ими быстро перебирать, минуя один излучатель за другим. Напрасно палили они в пустоту, ощущая датчиками мое приближение. Вслед за мной потянулась и уставшая пятерка. Когда курсанты поймут, что важнее не биться головой об стену — стараясь пройти ее в лобовом столкновении, — а сразу раскусить работу системы, только тогда станут профессионалами и смогут выжить на улице. В конце-то концов, никто ведь не запрещает тебе пользоваться не совсем честными приемами.

Как выяснилось, самыми безопасными путями были только стены и потолок. Приходилось то и дело разбирать часть досок или пластиковых плит, чтобы пройти испытание.

На финише нас ждали столы с оружием, а за ними начинался маленький полигон с движущимися мишенями. Проходя вдоль столов, я, не глядя, брал первое попавшееся под руку — начиная с ручных гранат и заканчивая тяжелыми гранатометами — и стрелял навскидку. Звуки выстрелов были привычны для моих ушей. Когда последняя мишень взлетела на воздух в фонтане взрыва, я даже почувствовал нечто сродни разочарованию.

— Браво! Утер соплякам нос! — похвалил меня Стэн, все это время наблюдавший за нами из бункера на вершине холма. — Сто из ста. Пусть ты и не всегда действовал честно, но осудить тебя за это не имею морального права. В жизни нет места для прямолинейных решений.

— Цель ясна. Возиться с вашими глупыми манекенами у меня не было ни сил, ни желания…

— На самом деле они не такие уж и глупые…

Вокруг начали собираться курсанты, уважительно косясь на меня. Пока я проходил полосу, наушники у меня в шлеме заливались похвалами «номеру сто одиннадцатому». И сейчас все, видя этот номер у меня на спине и грудных пластинах бронежилета, завидовали.

— На сегодня с тебя хватит, а иначе меня Цветаев с землей смешает! — усмехнулся Стэн, отбирая у меня гранатомет. — Одного не пойму, зачем нужно было ломать реквизит? Теперь полосу закроют на ремонт, так как по ней сейчас и младенец пройдет.

Я ничего не сказал. Попытался стянуть маску и отереть пот, но Стэн остановил меня резким жестом.

— Рано, — категорично заявил он. — В раздевалке, подальше от посторонних глаз.

— Сэр! Подождите!

Я обернулся и увидел молодого курсанта с растрепанными черными волосами. Держа под мышкой шлем, он нервно комкал в левой руке черную маску.

— В чем дело, сержант? — спросил я, рассмотрев на его плечах сержантские квадраты.

— Простите нас, сэр, за выходку с шестами. — Он помялся. — Это было неспортивно с нашей стороны. Немножко увлеклись, ну и…

— Я не в обиде. В следующий раз просто дам по голове прикладом и забуду. Так поступать со своим товарищем недопустимо. Несите службу достойно, сержант.

— Вы слышали? — вмешался в разговор Стэн, блеснув майорскими звездами. — За подобные вещи в следующий раз будем отчислять. Ваше счастье, что это не генеральный выпускной экзамен, а вы не на главном полигоне. А теперь убирайтесь с моих глаз.

Сержант, коротко отдав честь, был рад быстрее вернуться к своим.

Мы со Стэном зашагали по разъезженному грунту, посматривая на бегущих курсантов, которых подгоняли строгие инструктора. Мы шли мимо стрельбищ, турников, физкультурных снарядов и беговых дорожек. Мимо огороженных заборами и системами сигнализации складов с оружием и автопарков с боевой техникой.

— Ох, ловкач! — усмехнулся Стэн. — Видел бы ты рожи этих штабных крыс. У них челюсти отпали при виде твоих фокусов. Они были так впечатлены твоим забегом, что, не вдаваясь в подробности, поставили моей группе лучшую оценку и потребовали к себе на чествование парня под сто одиннадцатым номером. Теперь придется кого-то из своих наряжать в твой грязный бронник и отправлять для рукопожатий и всяческих похвал. Извини, Ник, но тебя я отправить к ним не могу. Сам понимаешь, официальные мероприятия не для тебя.

— Не очень-то и хотелось. Спасибо, что дал немного размяться, а то у воды я быстро ржавею.

— Теперь я вижу, из какого ты материала и почему Мэрчент тебе помогает. Я ведь не всегда работал в отделе иммиграции и натурализации в департаменте Роберта. Раньше у меня была своя команда по борьбе с терроризмом и организованной преступностью. Я наивно надеялся, что буду там бессменным лидером. Это сейчас я пишу тонны бумаг и топчусь в высоких кабинетах, а раньше все было по-другому. Жизнь была насыщена действием. Был смысл…

— Зато зарплатой хорошей не обделен. Да и риску меньше для шкуры. Разве только геморрой можешь заработать от сидения в мягком кресле…

— Не напоминай мне об этом, умоляю! — поморщился Стэн. — Еще пара лет подобной работы, и точно заработаю. Не так я себе представлял руководящую должность.

— Я с удовольствием променял бы свою дерьмовую жизнь на твою в департаменте, притом без всяких раздумий и колебаний, уж будь уверен!

Стянув с себя промокший и грязный комбинезон, я зашел в душевую кабину.

Да, я был согласен со Стэном: светиться среди других людей мне совсем ни к чему. Чем меньше народа меня видит, тем спокойней на душе.

Ближе к вечеру, когда дождь с новой яростью изливался на землю, аэрокар высадил меня перед моим коттеджем.

— Удачи! — на прощание сказал Стэн. — Если по каким-либо причинам решишь уйти от Роя, переходи к нам, сразу сделаю командиром группы. Без работы не останешься.

— Если я выполню свою миссию, мне уже никогда не придется никого убивать. Во всяком случае, я очень надеюсь на это. Впрочем, я еще не сказал «нет»…

— Будем ждать, — улыбнулся Стэн.

Я не спеша направился к веранде, где стоял хмурый Цветаев, сверля меня взглядом.

— И зачем я только трачу свое драгоценное время, наблюдая за таким безответственным человеком, как вы, Ник? — начал бубнить он, проведя прибором у меня над головой.

— Я чертовски устал, док, и не склонен препираться.

Я зашел на кухню и начал делать себе бутерброды. Есть хотелось так, словно я не ел целую вечность.

— Но мистер Мэрчент по несколько раз в день интересуется отчетами о вашем состоянии…

— О моем состоянии слишком много заботы. Я иногда начинаю себя ощущать фарфоровой статуэткой, с которой боятся сдуть пыль без сотни соответствующих санкций.

— Но что поделать, если это почти так и есть! — развел руками док. — Вы знаете, как дорого обошлись фирме и как много надежд связывает с вами руководство? Я не знаю всего, но и того, что знаю, более чем достаточно, чтобы делать выводы… Но надежды эти, боюсь, призрачные.

— Почему?

— Потому что вы неуправляемы. Вас ничто не держит в корпорации. Вы вообще считаетесь дорогим гостем, которого опекает сам начальник. Я не знаю, кто вы такой и откуда свалились на мою голову, но я знаю наверняка вот что: наша корпорация не вложила бы такие средства даже в золотую статую…

— А! — отмахнулся я, жадно поглощая бутерброд. — Не бурчите, док.

Я не желал слушать Цветаева, он мне надоел хуже горькой редьки.

Я уже засыпал под стук дождя, а док все продолжал что-то бубнить.

Часть II

Город золотых теней

К концу второй недели я окончательно пришел в себя. Стал быстрее и сильнее, чем до прилета на Калипсо. Рабочие «Технокора» вывезли все приборы, что скопил у меня в доме доктор Цветаев. Он, кстати, и сам был рад убраться подальше от такого «безответственного человека». Даже и не описать моего облегчения, когда он одним прекрасным утром собрал свой чемоданчик.

— Поразительно. На вас все заживает прямо как на собаке, — сказал он на прощание. — Но клинику посещать не забывайте.

После того как он улетел, я собрался было пойти на пляж, чтобы с размахом отметить это событие, но меня вызвал наручный коммуникатор, который оставил доктор.

— Для тебя есть задание, — сразу же перешел к делу Рой. — Сейчас тебя заберет Стэн. Его это тоже касается, притом непосредственно. Док сообщил, что ты в прекрасной форме. Говорит, мечтаешь закусить удила и помчаться галопом хоть к дьяволу в пасть…

Сравнение, конечно, интересное, — осторожно сказал я, отставив в сторону бутылку нетронутого пива. — Могли бы и мне аэрокар выделить. Не пришлось бы гонять Стэна…

— Потерпи, пока тебе не оформят водительские права. Немного осталось.

Стэн прибыл через час. Мы поехали в сторону делового центра города, где нам предстояло встретиться с Мэрчентом в сугубо неофициальной обстановке. «Без галстуков», — как любил он говорить. На полной скорости, выкручивая руль, Стэн лихо вел машину вверх по спирали шоссе к одному из цилиндрических небоскребов. Он был сделан словно из жидкого золота. В этом районе дороги были не так сильно забиты. Подниматься в воздух было строго запрещено — полукилометром выше раскинулась сеть магнитных и антигравитационных магистралей, по которым бешено неслись гравипоезда.

Что это за срочное дело, Стэн не знал. Его выдернули прямо с совещания у начальника, ничего толком не объяснив. Сказали, что встретят на заводе корпорации ДХЛ, в сборочном цехе номер двадцать. Эта корпорация производила кухонную мебель, холодильники, дроидов, готовящих пищу, роботов-уборщиков и прочее.

Цех номер двадцать был загроможден оборудованием и конвейерами, которые, к счастью, бездействовали. Нам приходилось передвигаться, пригнув головы, дабы не расшибить их о выступающие углы.

— И кто только проектировал это помещение? — ворчал Стэн. — Нужно натравить на этих ребят проверочную комиссию из отдела охраны труда и промышленной безопасности…

— Не нужно этого делать. Ни к чему шуметь раньше времени, — раздался голос со второго этажа.

Там стоял Мэрчент. Дымя сигаретой, он жестом пригласил нас подняться к нему.

— Нам еще пригодятся связи с руководством, а ты становишься большим ворчуном, Стэн. Я начинаю жалеть, что ты ушел из отдела по борьбе с организованной преступностью и потерял бесценное умение молча воспринимать задания…

— Для чего такая конспирация?

— Хорошая ищейка всегда начинает с места преступления. А вы, господа, как раз находитесь в таком месте. Нужно найти и уничтожить груз, который еще недавно забирали с этих конвейеров.

— И что это за груз, интересно? Партия бракованных холодильников, которые собрались толкнуть налево? Со всем уважением к тебе, Рой, это уже чересчур. Ты для этого оторвал меня от важного совещания?

— Не кипятись, Стэн, я оторвал вас двоих ради крупнейшей в истории Калипсо партии наркотика! — Мэрчент выпустил дым кольцами, довольный произведенным эффектом. — Вы найдете груз и уничтожите, пока он не покинул планету и не затерялся окончательно.

— А при чем здесь ДХЛ? С каких пор они стали крутыми наркодельцами, толкающими наркоту на Галактическом рынке?

— Цех арендовала группа компаний с планеты Старлифтер. Слыхали о такой?

— Я даже бывал возле этой планеты лет пять назад, — сказал я. — Куски льда вырезают вместе с сырцом и доставляют на орбиту. Вероятно, для очистки…

— Его расфасовывают и отправляют на склады, а далее делают либо лекарства, либо оружие. А еще — наркотик, известный в молодежных тусовочных кругах как экстази. А в более узком, серьезном, кругу он известен как центрин, который не дает ни одного шанса на отвыкание. Так вот, сегодня из этого цеха в неизвестном направлении ушло десять тонн чистого порошка. Все бы прошло тихо и гладко, но заказчики захотели напоследок взорвать целое здание. Служба безопасности предотвратила взрыв и пришла к нам с повинной, чтобы просить помощи и защиты. Они наши давние клиенты.

— Теперь это серьезный разговор, — помрачнел Стэн. — Мне нужно доложить руководству…

— Не стоит.

— Это почему?

— Потому что вы оба найдете груз и уничтожите его, не ставя никого в известность. Экстази не должен покинуть Калипсо.

— Но так нельзя, есть определенные правила, через которые даже я не могу перешагнуть! — заупрямился Стэн. — В таком деле понадобятся люди из спецподразделения. Вы ведь замышляете не легкую прогулку, а боевую операцию повышенной опасности.

— А какое отношение это имеет ко мне? — спросил я. — Какое мне дело до партии наркоты, которую местные дельцы куда-то переправляют?

— Позже объясню, Ник. А тебе, Стэн, лучше прямо сейчас начать готовить свою команду в полной секретности от своего руководства. Оно каким-то боком замешано в этом деле. Доказательства потом. Организуй что-нибудь вроде учений и объясни задачу людям непосредственно перед началом операции.

Мэрчент выпроводил Стэна готовить группу, и мы остались вдвоем.

— Теперь о тебе. Мы мало узнали об исполнителе, но выявили заказчика. Это планета Эпилон в системе Эриана. Партия предназначается для тамошних биолабораторий.

— Продолжайте, — сказал я, сузив глаза и ощущая растущий азарт.

— Это идеальное вещество для контроля. Центрин подавляет сознание, но при этом не делает из человека безмозглого робота. Моторные функции, как и функции мозга, усиливаются во много раз. Из тебя можно вить веревки, пока ты будешь в величайшем экстазе разрывать всех на части. Помножь на измененный геном солдата, который и до этого был профессионалом, и ты получишь результат. Он не станет мучиться угрызениями совести и размышлять над приказами. Уничтожив партию центрина, мы ударим не только по Эпилону, но, возможно, и по другим мирам.

— И насколько серьезно ударим?

— Тот, кто не видел, как ломает центринного наркомана, вообще ничего не видел. Наркоман становится безумным существом, готовым крушить все вокруг ради новой порции. Если из-под контроля из-за острого дефицита наркотика выйдут целые дивизии и армии сверхсолдат «Альфы», это будет настоящей катастрофой для кого-то. Наркоманы-сверхсолдаты устроят им веселую жизнь, пока от нехватки наркотика сами не передохнут. А это будет очень и очень не скоро.

— Возможно, для них так оно будет и лучше, — подумав, согласился я. — Да, это серьезно ударит по учебному полигону, как и по всей системе. С чего начать? Какими сведениями вы располагаете? Что удалось накопать вашим ищейкам?

— Немного. Лишь пару номеров судов, на которых привезли сырец. Что касается прямых исполнителей, то, скорее всего, их давно нет среди живых. Это распространенная практика.

— А что говорит руководство ДХЛ? Кто им платил за аренду и выходил на контакты?

— Это неважно. Они были такими же посредники, а деньги им платили наличными. Так что тут глухо. Но есть одна зацепка. Логотип фирмы на упаковочной бумаге. Фирма маленькая и незаметная, называется «Семена и удобрения», официально занимается перевозкой этих самых удобрений и семян на планеты внутреннего кольца. Даже если их и использовали втемную, все равно стоит навестить их, и как можно скорее.

— Я займусь ими.

— Хорошо, пока Стэн собирает группу, ты должен выяснить местоположение груза. Проси, что тебе нужно для операции.

— Ничего запредельного, — усмехнулся я, потирая руки.

На складе я первым делом подобрал себе черный, как ночь, армейский мимикрирующий комбинезон «Стелс», способный защитить от всех видов радаров. Поверх него надел бронежилет-безрукавку, налокотники и наколенники. На правое запястье нацепил информер, с помощью которого можно было дистанционно управлять хоть звездолетом в аварийном режиме. Я просил вернуть мне мой электромагнитный автомат, но мне отказали, мотивировав тем, что такое оружие слишком мощное для городских условий.

— Совсем ни к чему устраивать бойню, — поморщился Мэрчент. — Тебе дадут другое, а это варварское изобретение, будь добр, оставь там, где оно лежит. Его время еще не настало.

Немного поворчав, я выбрал укороченный полицейский автомат — стреляющий бронебойными пулями из обедненного урана. Не забыл захватить и ранцевую взрывчатку с псионическим управлением, для которого расстояния не существовало.

— Повторяю. Твое задание найти склад. Не нужно стараться уничтожить его в одиночку…

— В одиночку? — Я увлеченно подбирал себе шлем. — Вы что, спятили?

— Довольно, Ингвар! — рассердился Мэрчент, когда я схватил ручной гранатомет с управляемой ракетой. — Тебе и того, что ты взял, хватит за глаза. Время не ждет…

Какое-то время я подгонял костюм под себя, а пилот грузового корпоративного аэрокара заправлял машину метано-цикличным топливом и тестировал аэроупругие крылья с изменяемой геометрией. Забравшись в кабину, я установил на автомат рентгеновский прицел и привинтил миниатюрный поглотитель звука для бесшумного боя.

Когда тьма спустилась с небес, а город засиял всеми цветами радуги, меня высадили на пустой строительной площадке, в ста метрах от владений фирмы «Семена и удобрения». Система защиты была там не очень сложной, и мне ничего не стоило перемахнуть через высокий забор, да так, чтобы не попасть в поле обзора многочисленных камер, следящих за этим садом. Перебегая от одного укрытия к другому, я на ходу включил один из режимов ночного видения.

Проникнув с помощью нехитрых устройств в помещения складов, я отметил кое-что интересное: на одной из площадок сканер центрина зашкалило. Это могло означать, что порошок отсюда увезли не так давно. На пыльном полу остались отпечатки ребристых протекторов транспорта, на котором вывезли наркотик. Быстрый анализ следов привел меня к нескольким видам наземного транспорта. Информер выдал их полные характеристики. Три машины из этого списка я сразу забраковал как маловероятные из-за слишком большого размера, а вот две другие подходили. Коротко передав кодированный сигнал на базу, я скрытно покинул склады.

Оглядевшись, увидел будку охраны. Внутри обнаружил три еще теплых трупа охранников и вдребезги разбитое оборудование, которое крушили со знанием дела.

Больше мне здесь делать было нечего, и я покинул территорию фирмы. Меня привлекла башня бизнес-центра, которая сияла в ночи радужными огнями, призывно подмигивая рекламными вывесками. Увеличив до максимума разрешающую способность очков, я увидел еле заметные в ночи камеры наружного наблюдения, идущие ровными рядами вдоль всей кромки крыши. Они и должны были мне помочь в точном опознании транспорта. Это были цифровые камеры со сложным объективом. Вряд ли охрана стерла запись, сделанную совсем недавно.

— Ник, ответь… — раздалось из рации.

— На месте, Стэн, — отозвался я. — Нужна твоя помощь.

Я коротко описал в чем дело и попросил его официально просмотреть запись, блеснув кое-где своим значком. Через полчаса Стэн прислал на мой коммуникатор видеофайл. На нем военный транспорт неторопливо выезжал с территории фирмы. Несмотря на удивительно размытое изображение камер, можно было разглядеть в кузове металлический контейнер более чем на десять тонн. Машина ушла на юг по дороге, ведущей за город.

— Номер рассмотреть не удалось, но на том шоссе полно полицейских постов. Заметят. Хорошо сработано, Ник. Теперь мы знаем, где груз. Мы тебя сейчас заберем.

Я залез в приземлившийся аэрокар, под завязку набитый электроникой и оборудованием для слежки. Стэн сидел за пультом, отдавая распоряжения группам.

— Мы выявили цель. Машина движется по направлению к морскому порту. Мы думали, она пойдет на космодром, но те, кто руководит операцией, не дураки. Они пытаются заметать следы. Мы у них крепко сидим на хвосте, и нас так просто не сбросить. Я вообще удивлен, как отвратительно у них получилось с этим ДХЛ, как-то по-дилетантски…

— Кто его знает, кто руководил операцией. Дурачков везде хватает. А таких, как Мэрчент, еще поискать надо. Кому бы еще пришла в голову мысль уничтожать груз стоимостью в несколько сотен миллиардов. Где твоя поддержка?

— Они в воздухе, готовы в любой момент обрушиться вниз и разнести все к чертовой бабушке. Три полицейских коптера с тремя десятками бойцов из спецподразделения «Иглстел».

— Какое прикрытие у противника? Возможно, имеет смысл напасть на них, пока они в движении? На карте виден мост и тоннель, там можно попытаться организовать засаду…

— Нет, Ник. У них два гравилета с бортовыми пушками и комплексом управляемых ракет, а также около двадцати армейских бронемашин наземного прикрытия. Не иначе их прикрывает какой-нибудь подмазанный деньгами армейский деятель. Да и сам транспорт вооружен будь здоров! Четыре автопушки, ракеты, лучеметы… И это еще далеко не полный перечень. Такими машинами перевозят ядерное и инфрануклонное оружие. Броня у нее, что у твоего танка, так просто не пробить. Проявим терпение.

— Иглстел-первый. Докладывает Игл-семь, наблюдатель…

— Слушаю вас, Игл-семь, — напряженно сказал Стэн, щелкнув тумблером громкой связи. — Что у вас?

— Цель свернула с основной дороги. Начала высокочастотную передачу. Они больше не едут к порту, а держат путь вдоль побережья, к заброшенному заводу.

— Наблюдайте дальше! — мгновенно повеселел Стэн и резко обернулся ко мне. — Дело приняло иной оборот. Будь я проклят, если их сигналы не попытка вызвать звездолет. Те территории идеальное место для посадки. Такие пустыри еще нужно поискать.

— Тогда придется рискнуть и прибыть туда раньше их.

— Придется, все равно других идей нет.

Нам повезло прилететь на место на пять минут раньше противника и занять наиболее выгодные позиции. Аэрокары с выключенными огнями взлетели в воздух, оставив на земле меня, Стэна и тридцать человек полицейских.

— Ник, действовать будем по обстановке.

Мы едва успели спрятаться в руинах, как вдали сверкнули мощные прожектора. К нам приближался боевой конвой шестиколесных бронемашин. В их центре раскачивалась зеленая туша десяти колесного вездехода-грузовика, который ярче остальных разрезал темноту прожекторами. Он возвышался над остальными машинами сопровождения, как слон над сворой злых собак. Казалось, ничто не способно нанести ему вред. На заброшенной площадке перед заводом вездеходы развернулись. Выстроившись в ряд, припарковались ровно в линию. Из них выбрались солдаты и спокойным шагом разбрелись по территории завода.

Я зря волновался. Люди Стэна были профессионалами высокого класса и ничем не выдали своего присутствия. Наши клиенты, беспечно выставив посты охранения на открытых участках, принялись чего-то ждать, глядя в звездное небо.

Когда я получил приказ от Стэна на штурм, вдали, сверкая огнями, появились еще две колонны. Они направлялись в нашу сторону. Рация в шлеме щелкнула три раза подряд. Стэн дал понять, что штурм временно отменяется. Все эти сигналы теоретически могли насторожить противника, если он слушал эфир на всех частотах, но никакой паники или напряжения не наблюдалось. Машины по-прежнему стояли на площадке, а солдаты бродили среди бурых стен. Это были обычные легионеры регулярной армии, в легкой броне, с импульсными винтовками за плечами. Бронетехника была в меру потертая,  с  облупленной  краской  на бортах.

Все номера тщательно замазаны. Неужели вся эта операция проходит в полной секретности? Это могло значить только одно: никто официально не отдавал солдат в конвой. Кто бы ни одолжил их для сопровождения, он здорово рисковал, поэтому на всякий случай солдатам не выдали тактические шлемы, которые, автоматически включившись в сеть, стали бы в момент операции передавать сигналы на Имперские спутники. А может быть, совсем наоборот: все происходит с чьего-то ведома. Программа «Альфы» — секретна, но поддерживается на самом верху…

Тем временем две колонны подошли достаточно близко, чтобы можно было рассмотреть их более детально. К нам направлялись два близнеца того мастодонта, который мирно стоял в трех метрах прямо подо мной. Их сопровождение, состоящее из нескольких неприметных бронетранспортеров и легких танков на воздушной подушке, чуть отставало. На вездеходах были закреплены большие контейнеры — не иначе с грузом экстази. Я не поверил глазам! Три вездехода и три контейнера по десять тонн в каждом. Если там тоже экстази, то это крупнейшая партия, которую собираются переправить на Эпилон.

В последний раз взревев турбинами, два новоприбывших монстра застыли на месте. Военная техника, рассредоточившись, заняла классический   вид  обороны   —  концентрическими кругами вокруг развалин. Тут и там шатались двойки и тройки легионеров, прекрасно видимые в рассеянном свете прожекторов.

Мне на коммуникатор пришло сообщение от Стэна:

«Ждать больше нельзя! Начинаем работу».

Прильнув глазом к прицелу автомата, я стал выбирать себе мишени.

Позади легионеров начали неожиданно вырастать темные фигуры и тихо загонять им в затылки парализующую иглу из иглострела либо пулю.

Тревога поднялась, когда на глазах группы солдат один из офицеров, застонав, схватился руками за шею и осел на землю. Я начал стрелять, больше не таясь. Солдаты заметались в панике, которой мы мастерски и воспользовались.

Мой автомат, щелкнув в последний раз, замолчал, когда пустая — пятая по счету — обойма с тихим стуком упала у моих ног. Пора было заняться монстрами, которые, включив прожектора, нервно шарили лучами по развалинам. Спрыгнув на крышу одного из них, я подобрался к пусковым тубам ракет и прилепил к каждой из них по небольшому дистанционно управляемому заряду, которые давно оттягивали ранец у меня за плечами. Машины, взвыв двигателями, дернулись и медленно покатили к пустырю. На земле обливались кровью легионеры, падающие прямо под колеса титанов. Все три машины целенаправленно шли в одну точку, обстреливая развалины вслепую. Ракеты тут были бесполезны, как и тяжелые пушки.

Спрыгнув с вездехода, я принялся за второй. Спрятавшись среди обломков, дождался, когда он поравняется с ними, и вцепился в борт. Подтянувшись, укрылся между кабиной и контейнером, а потом пополз к одной из пусковых установок, куда и прилепил магнитный заряд.

Вокруг ни черта невозможно было разобрать из-за слезоточивого газа, который щедро распылили по всей округе люди Стэна. Внутри слезоточивого облака что-то без перерыва стреляло и взрывалось. Солдаты устраивали меж собой слепую дуэль, так как никого из наших бойцов там не было. Пока что внезапность нападения играла на нашей стороне, заняв на время умы и автоматы охранников. Плазменные мини-ракеты дырявили бронетранспортеры, стрелявшие из развалин люди Стэна постоянно меняли позиции, избегая прицельного огня. Одетые в великолепный камуфляж, преломляющий лучи света, они казались призраками. Их оружие было абсолютно бесшумным. Смерть словно летела из ниоткуда. И даже стянувшиеся со всех сторон бронемашины больше мешали друг другу, чем реально нам вредили.

— Игл-восемь… — заорал я в рацию, хватаясь обеими руками за ограждение и с трудом удерживаясь от падения на землю, когда машина начала таранить стены. — Приостановите движение третьего вездехода! Его я не успел отметить подарком!

— Не волнуйся! Подарок на месте. Думаешь, ты один такой прыткий?

Облегченно вздохнув, я сбросил с себя ранец с остатками взрывчатки и закинул подальше под контейнер. Прыгать с борта на землю в полной темноте, куда бог пошлет, мне не хотелось, поэтому, сверив координаты точки общего сбора и направление, по которому ломились гиганты, я решил немного подождать. Пока что маршрут машин и мой собственный совпадали. Крепко держась за ограждение, я ждал момента, чтобы спрыгнуть поближе к укрытию, иначе лучеметы разнесут меня в мелкую пыль, пока я буду бежать по открытой местности.

Раздался сигнал радара. Взглянув на экран, я тут же вызвал Стэна и сообщил ему новость:

— На радаре неопознанный корабль, идущий на посадку.

— Принято. Мы тебя ждем.

Машина, взобравшись на гору мусора, с трудом перевалила через нее. Вот тут-то я и спрыгнул с нее и покатился под гору — прямо под прикрытие бетонного козырька. Лучеметы на меня даже не отреагировали.

Рычание двигателей скоро сменилось далекими криками и грохотом взрывов. Тот муравейник, что мы расшевелили на заброшенном заводе, продолжал жить своей жизнью и после нашего ухода. Радар показывал, что космический корабль находится на расстоянии пары десятков километров от земли и все так же целенаправленно снижается.

— Взрываем и уходим, — распорядился Стэн.

Он с бойцами затаился за разрушенной частью западного корпуса, за которым расстилался замусоренный пустырь.

— Не спеши, майор! — недобро усмехнулся я. — Прихлопнем две цели одним ударом. Командуй отход. Мы отступим на пару километров.

Мы тремя цепочками потянулись через западный пустырь, пока на южный совершал посадку неизвестный космический корабль, прилетевший за грузом.

— Доложите! — вызвал меня Мэрчент. — Что у вас происходит?

Я описал ситуацию, стараясь говорить по делу и без эмоций.

— Немедленно активируйте мины. Твой план мне не нравится. Слишком рискованный.

— Так вы против? Упускать такой случай глупо. Это привлечет внимание всей планеты!

— Ладно, делай, как считаешь нужным.

Я извлек из кармана псионический пульт и стал ждать.

Машины, выстроившись клином, медленно двигались к распахнутому люку корабля. Дождавшись, пока они задерут носы и поползут по трапу, я с необъяснимым азартом и злорадством активировал все мины одновременно.

Ослепительный шар поднялся к небесам, а потом лопнул, словно мыльный пузырь, разбрасывая во все стороны протуберанцы плазмы. По небу расползался грибообразный столб дыма. Ударная волна пришла чуть позже, заставив нас сильнее вжаться в землю.

Привычным движением сменив в автомате обойму, я посмотрел на пожар. Во мне боролись странные чувства. С одной стороны, удовлетворение от выполненной миссии, с другой — разочарование и недовольство от участия в этой акции. Но в чем дело? Что я делал не так? Раньше я покорно и слепо убивал одних, а теперь все по-другому? Так ли это? Возможно, те солдаты, что погибли в развалинах и сгорели внутри вездеходов, были неплохими людьми. У них, может быть, как и у меня, остались семьи, ради которых они готовы были на все. Видит бог, злость и отчаяние на существующую систему застилали мне разум. Что же за люди тренировали меня на Эпилоне, если я утратил способность различать добро и зло? Сейчас я не видел между ними разницы, у меня было только маниакальное желание победить в бою.

Уже пролетая на трех аэрокарах над объятой пламенем огромной воронкой, мы увидели лежащий на боку космический корабль. Даже дым, затянувший помятый корпус, не мог скрыть его хищных обводов. Посадочные опоры вырвало из пазов и разбросало по всей округе. Из вывернутого наизнанку грузового трюма поднимались столбы едкого белого дыма. Корабль был класса «Рейдер». Не иначе с Эпилона?

— Теперь скандала не избежать. Это дело никому не под силу будет скрыть, — мрачно торжествовал Стэн. — Чьи-то головы полетят в самое ближайшее время. А кто-то после серии громких разоблачений получит внеочередные звания и встанет на их места. Парадокс…

Я с угрюмым удовлетворением разглядывал обожженные и перевернутые остовы бронемашин. Небо затянуло центриновым облаком и едкой бетонной пылью, которая поднялась в воздух на многие километры. Аэрокары, пролетев еще раз над воронкой, взяли курс на запад — в сторону полицейского департамента Роберта Баха, который уже знал обо всем происшедшем и сейчас спешно решал, как ему поступить, чтобы не лишиться погон и одновременно получить благодарность от вышестоящего начальства. Назревал крупный скандал, сравнимый разве что с уничтожением транссистемных врат в момент моего прибытия.

— Ну, ты и кретин! — немного остывая, закончил свою тираду начальник полиции, когда его по совету Мэрчента вызвал Стэн и все рассказал. — Влез в такое дерьмище с открытым ртом, а теперь просишь у меня помощи все это расхлебать? Мог бы и посоветоваться со мной.

— Взрыв уничтожил все следы, — попытался оправдаться Стэн. — Теперь там сам черт ногу сломит.

— На твоем месте я бы не радовался раньше времени. Вполне вероятно, за этим местом наблюдал какой-нибудь разведывательный спутник и зафиксировал все события на цифру. Избавьтесь от аэрокаров, а я позабочусь, чтобы их не хватились. До инвентаризации еще год. За это время придумаем, как их вернуть, не в первый раз. И вот еще что… — Бах провел ладонями по лицу, на котором выступили бисеринки пота. — Возвращайся в свой отдел и носа оттуда не высовывай, пока я не скажу. Тебе необходимо железное алиби, и чует мой нос, разбор полетов начнется с нас. Своим людям придумай отмазки и общую легенду, которой они будут придерживаться, даже если им начнут пихать раскаленный утюг в задницу. Все понятно?

— Да, — покорно ответил Стэн. — Аэрокарами займемся сейчас же.

Мы приземлились в выработанном карьере, который, словно уродливый шрам, простирался на пять километров в глубь полуострова. Там мы выжгли все навигационное оборудование и память. Отойдя на безопасное расстояние, ударили из гранатомета в стену песочного карьера. Она с грохотом обвалилась, надежно похоронив машины под тоннами песка.

— Каждый выбирается сам, — заявил Стэн. — Рекомендую отсидеться где-нибудь до утра и лишь потом идти домой. Вас, господа, кроме Ника, жду завтра на работу, иначе ваше отсутствие вызовет подозрение. Ник, сам выберешься, не маленький…

— Не беспокойся, — сказал я, возвращая ему бронежилет и оружие.

Себе я оставил маленький иглострел с одной обоймой дротиков и нож Сержа. Под боевым костюмом на мне была моя обычная одежда, которая сейчас была как нельзя кстати. Группа быстро рассеялась. Я пошел на восток, к морю. По прибрежной автостраде на огромной скорости пролетали машины с горящими фарами. Минут через тридцать мне повезло с попуткой, и далее я ехал с ветерком. За кромкой моря уже алел рассвет, и первые лучи солнца стремились вырваться из-за горизонта, чтобы высветить золотые башни никогда не спящего города.

Потратив несколько риалов на звонок — из одной из информационных директорий, которые предлагали все виды связи и имели логотип компании «Технокор», — я принялся считать гудки. Вскоре экран засветился.

— Офис мистера Роя Мэрчента. Чем мы можем быть вам полезны?

— Какое необычное утро, мисс Жанин. Жаль, мелкие тучки омрачают его! — весело сообщил я кодированную фразу, наслаждаясь изумительными чертами ее лица.

— Линия защищена, — бесстрастно ответила она, переключая меня на Мэрчента.

— Как это должно быть удобно, полностью владеть всей связью на планете…

— Связь это не роскошь, а средство общения! — тут же отпарировал мой собеседник, гася сигарету в хрустальной пепельнице. — Действительно, прекрасное утро. Жаль только, над городом висит маленькое облачко, за которое вам по гроб жизни должны быть благодарны местные торчки, с утра пораньше получившие подарок небес.

— Надеюсь, это не опасно для населения? Вы говорили, что от него невозможно отвыкнуть.

— Его концентрация в атмосфере незначительная, а уже к обеду ветер снесет его в сторону моря и рассеет. Для привыкания нужен длительный прием, а так сплошное безобразие выходит.

— Очень хорошо. Операция прошла удачно.

— Я уже все знаю от Стэна, так что можешь не рассказывать. И не нужно волноваться насчет утраченного оборудования. Оплатишь из своего кармана. Шутка. Если что нужно, проси сейчас. Я собираюсь на пару дней в деловую поездку, а Чак будет слишком занят делами компании. Надеюсь, ты понимаешь, как важно побыть сейчас подальше отсюда…

— Понимаю. Мне нужна рабочая станция и не обязательно с трехмерным визором. Вполне сойдет и со старым жидкокристаллическим. Главное, чтобы у него мозги варили, и он был подключен к сети Глобалинк Нитромакс с высокоскоростным спутниковым соединением и неограниченным трафиком. И можете прислать ко мне пару своих связистов, пускай активируют имплантаты и научат с ними обращаться. Зря, что ли, я мучился.

— Это все?

— Не совсем. У меня финансовый кризис и стоящий неподалеку банкомат. На ту мелочь, что у меня осталась в кармане, можно прикупить лишь пляжные шлепанцы и тихо помереть от безденежья где-нибудь под пальмой. Пришлите сколько не жалко, номер продиктую.

Выйдя на улицу, я подошел к банкомату и принялся терпеливо ждать, пока он закончит выплевывать в приемник пухлые пачки полновесных империалов.

— И никаких тебе пошлых карточек, — ухмыльнулся я, сгребая в карман пачки наличных.

И побрел по пустынному бульвару к своему коттеджу.

Прогуливаясь по набережной, я лениво наблюдал за оранжевыми птицами. Они, громко крича, камнем падали в воду, потом так же неожиданно взлетали, крепко держа в крючковатых клювах извивающихся кальмарообразных моллюсков. Дул бриз, умиротворяюще шуршали пушистые пальмы.

Усевшись за плетеный столик одного из десятков кафе, что раскинулись прямо на песке, я заказал фруктовый коктейль «Махита» и в его ожидании стал размышлять, что делать дальше.

Следовало выяснить все про полигон на Эпилоне и программу «Генезис». Кто основатель, где центр планирования, каковы дальнейшие цели программы… Наконец, засекреченная программа «Зомби», которая внушала не только отвращение, но и ненависть к ее авторам. Пока «Возрождение Терры» готовит атаку на изоморфер, стоило нанести неофициальный визит генералу Амонду. За неполные четыре года командования гарнизоном на Эпилоне он подозрительно быстро стал начальником штаба специальных операций. Об этом мне сообщил Рой, и я ему верил. Карьера генерала пошла в гору, и факты указывали, что он, возможно, даже как-то связан с оживлением мертвых солдат и фанатиками Проциона. Его дружба с верховным кардиналом Единого начала давать плоды. Довольный его религиозностью, кардинал осыпал его своей милостью и не переставал хвалить перед Императором, ставя другим в пример. Если это так, тогда мне тем более будет о чем с ним потолковать, прежде чем переселить в духовный мир Единого. Но сначала я с удовольствием подвергну эту скотину нечеловеческим пыткам за все его чудовищные дела. Теперь, когда он стал большой шишкой, до него будет трудновато добраться. Мне совсем не помешает кое-что посущественней той помощи, что могли дать мои теперешние союзники. Мне нужны огромные деньги. Я пока не знал, на что их потратить, но чувствовал, что они мне пригодятся, притом в самом ближайшем будущем. Я не могу быть постоянно зависимым от корпорации и ее складов. Пора продать камни Сенсинора и начать играть по-крупному. За деньги тебе продадут что угодно и кого угодно, в любое время дня и ночи, вне зависимости от обстоятельств…

— Ваш охлажденный джин с тоником.

Рядом со мной появился стакан, наполовину заполненный колотым льдом. Андроид-слуга распрямился, готовый отойти, но я его остановил:

— Я заказывал «Махиту», а не джин с тоником. Вы ошиблись.

— Это подарок с соседнего столика. Ваш коктейль еще не готов.

Андроид хитро подмигнул, кивнув в сторону дальнего столика, за которым пряталась в тени симпатичная девушка лет двадцати. На ней, кроме купальника, ничего не было.

Отпустив андроида, я пересел к ней, демонстративно отпив из стакана. Она насмешливо наблюдала за мной сквозь полуопущенные стекла солнцезащитных очков.

— Мы с вами знакомы? — поинтересовался я, сканируя ее мысли.

Моя бесцеремонность, похоже, доставляла ей массу удовольствия. Но только с виду.

— Нет, вы показались мне интересным человеком, ничуть не похожим на остальных, бегущих по своим делам. Вы, наверное, миллионер, если можете позволить себе неторопливые прогулки в понедельник утром. — Девушка мило улыбнулась.

— У меня своего рода отпуск. Я коммивояжер. То тут всплыву, то там появлюсь…

— Много путешествуете по космосу? Мне бы так… Простите. Меня зовут Элона. А вас?

— Ник. Спасибо за выпивку, Элона, хоть я и предпочитаю в это время суток нечто менее экстремальное.

— Не стоит благодарности. Вы еще долго пробудете в городе?

Украдкой глянув на нее, я стал постепенно понимать, куда она клонит.

— Не очень. Я никогда на одном месте долго не топчусь.

Девушка искренне расстроилась. Ее мысли не содержали ни одного намека на враждебность по отношению ко мне. Скорее, их фон был смиренным. Я знал, что ей нужно.

— Вы, наверное, из тех студенток, которые путешествуют автостопом? Опасное это занятие…

Девушка от изумления вздрогнула:

— Откуда вы знаете? Вы что, коп?

— Куда уж мне, — улыбнулся я, отхлебнув из стакана. — Вы сами никуда не торопитесь. Сидите в кафе у оживленной трассы, а рядом с вами пара объемистых сумок. Из одной торчат рукава одежды, которую можно назвать дорожной. Рядом великолепное лазурное море, но вы не спешите купаться. Вместо этого угощаете коктейлем, стараясь со мной познакомиться. Нетрудно все это сопоставить и выдвинуть предположение, что вы путешествуете своим ходом. Я сам когда-то так развлекался, в студенческие годы. Только предпочитал брать с собой попутчиков, чтобы не скучно было путешествовать. Надеюсь, вы его не убили по дороге и не скрываетесь теперь от властей?

Девушка улыбнулась и перестала смотреть на меня с опаской. Все мои доводы показались ей вполне логичными.

— Вы не правы только в одном. У меня был попутчик с транспортом, но эта скотина принялась распускать руки, и я ушла от него. Деньги на коммуникаторе закончились, я никому не могу позвонить, кроме городских служб предоставления платных услуг. И вот теперь я застряла в столице, и выбраться будет непросто…

— Проще, чем кажется. Правда, это путь к тому, что ты называешь распусканием рук. Прошу простить меня, но с таким великолепным телом, как у тебя, Элона, эта опасность тебе будет угрожать повсюду. Так у тебя здесь ни родных, ни друзей?

Она печально кивнула.

— Совсем плохо. Что же мне с тобой делать?.. Хм, дай подумать.

Я достал одну из своих пачек и, прикинув на вес возможную сумму, невозмутимо передал через столик обомлевшей девушке.

— Здесь хватит на стратолет, который доставит тебя в любую часть планеты. Выбрось поскорее из своей светловолосой головы ерунду про путешествия автостопом и возвращайся домой, подальше от этой «романтики». Зачем тебе попадать в неприятности с распусканием рук, как ты говоришь, или еще чего похуже? Вызови такси и езжай в астропорт. Поешь, перед полетом отдохни и никогда так больше не делай.

Быстро допив коктейль, я встал, собираясь уходить, но девушка, придя в себя, немного виновато заговорила:

— Спасибо, Ник… Но как же, так ведь нельзя… Вы просто взяли и отдали мне кучу денег. Вы точно миллионер…

— Нет, к сожалению, не миллионер. Мне вдруг захотелось совершить поступок, о котором я бы никогда не жалел. И еще… не нужно далеко улетать от своих родителей, по крайней мере, в ближайшие пару лет. Иначе ты рискуешь их больше никогда не увидеть.

Я потрепал девушку по плечу и, стараясь не концентрировать слишком много внимания на ее умопомрачительной фигурке, легко зашагал к своему коттеджу. А мою «Махиту» пусть пьет андроид.

Я глубоко вдыхал морской воздух, пропитанный ароматами пальм, и ничуть не жалел о своем поступке. Мне поначалу нестерпимо захотелось ее соблазнить — у меня в последний раз секс был черт знает когда, а тут девушка в трудном положении… Все прошло бы как по маслу. Но потом я понял, что вполне успешно могу бороться не только с врагами, но и со своими желаниями. Я не был их бессловесным рабом и не подчинялся первому порыву, который возникал в мозгах, глуша трезвые мысли. Впервые за много лет я понял, что могу не только быть человеком, но еще и оставаться им, по крайней мере, хоть какое-то время. Мои внутренние демоны меня беспокоили с каждым днем все реже и реже.

Ближе к полудню ко мне в гости пожаловали два техника и Мэрчент собственной персоной.

— Когда заработают имплантаты, возникнут необычные и порой неприятные чувства, но все это лишь поначалу, — предупредил меня низенький лысоватый техник, вынимая из кейса непонятное оборудование.

Второй лепил к моей спине резиновые присоски и бормотал технические словечки, словно читал мантру.

— Возможно сильное головокружение и тошнота. Мир для меня неожиданно исказился и заиграл густыми цветами — красными, желтыми, зелеными и синими. Среди этого безумства красок были и другие оттенки, но не такие яркие. Голова действительно начала кружиться, и мне захотелось помчаться в туалет и вырвать как следует. Но руки техников удержали меня на месте. Мэрчент сел на диванчик, с легким любопытством наблюдая за моими мучениями.

— Ничего страшного. Поначалу всегда так бывает. Адаптируешься. Главное, что имплантаты благополучно закрепились в позвоночнике и взаимодействуют со спинным мозгом. Их чувствительные нейронные сканеры нашли подходящие мозговые волны и подсоединились к ним напрямую, от этого мир вокруг похож на дурдом.

— И что, мне теперь всегда так придется видеть? Не согласен! — возмутился я, потирая виски и удивляясь синему цвету, в который был окрашен Мэрчент, и легкому свечению вокруг его головы на манер нимба.

— Только при включении. Мысленным усилием их можно отключить. Попробуй. Ты их должен ощущать, как руки и ноги, они должны стать продолжением тела.

Я сосредоточился, и окружающее неожиданно снова стало привычным.

— Забавно, — пробормотал я, протирая глаза кончиками пальцев. — На секунду мне померещилось, будто я схожу с ума…

— Это нормально. Теперь попробуй снова включить.

Я влез в голову одного из техников, чтобы извлечь из нее всю необходимую информацию. Не так давно я научился не просто читать мысли, но еще и узнавать все то, что человек когда-либо видел, слышал и так далее. Это оказалось еще проще, чем читать мысли, которые хаотично возникали и так же неожиданно пропадали, вызывая чувство недоговоренности. Да и читать обрывки было как-то совсем не интересно. Как ни странно, но мысли Мэрчента были для меня загадкой. Они плавали где-то далеко в стороне, словно за мутным стеклом. Его мозг был отчасти защищен от прослушивания, в этом не было сомнений.

— Основные цвета спектра… — начал объяснять один из техников.

— Да, да! — тут же оборвал я его. — Они означают разные энергетические плоскости. Я знаю. Своего рода аура электронных, электрических и биоэлектрических устройств. Но это не совсем так. Скорее, остаточный след, нежели аура, тут я поспешил с выводами.

Техники изумленно переглянулись и вопросительно посмотрели на Мэрчента:

— Его инструктировали?

Мэрчент тоже выглядел немного удивленным.

— Мы потом об этом поговорим. Оставьте нас, — тихо сказал он техникам.

Те собрали приборы и вышли.

— Ты хорошо поработал, и Стэн дал тебе высокую оценку. Я горд, что такой человек, как ты, работает в нашей организации. День Икс не за горами, и мы готовимся к штурму, который вряд ли удастся повторить когда-либо еще. Свое слово я держу и всегда выполняю свою часть договора.

Он подал мне стопку трехмерных снимков. На них были родные лица — моей Валенсии и дочки Иори. Всюду дорогая мебель, множество растений с разных планет. Жена и дочка находились в комнате на фоне стальных стен, на которых сверкали россыпями непонятные огни.

— Мы вывезли их с Гиди Прайм. Это стоило жизни двум нашим агентам. Но все позади, и твои родные ждут тебя в гостинице на одной из кочующих Лун Богдана. Ты сможешь поговорить с ними позже, когда Луна выйдет из мертвой зоны. Аномальный сезон в самом разгаре, Луна движется в космосе по странной орбите…

— Я знаю. Спасибо, мистер Мэрчент… Рой. Я не знаю, как вас благодарить…

— Не стоит. Пока мы в одной связке, твои проблемы — это наши проблемы. Только вот…

— Что?

— Узнают ли они тебя? Прошло много времени, и они не сразу поверили, что мы помогаем им ради тебя. Во-первых, они получили свидетельство, что ты мертв. Погиб в бою. Во-вторых, годы испытаний и смена ДНК исказили твою душу и тело до неузнаваемости.

— Я как-нибудь разберусь с этим сам! Когда Луна выходит из мертвой зоны?

— К сожалению, не скоро. Примерно через двести сорок дней по Галактическому календарю. Мне очень жаль, Ингвар. Но более надежного места, чем Луны Богдана, я себе не представляю.

— Меня это устраивает. Это действительно удаленная зона космоса, где любой Имперец настоящая редкость. Как они?.. Ну… Вы понимаете… — замялся я.

— У них есть все, что им необходимо. Главное, они в безопасности и ждут твоего возвращения.

Более радостной вести я не мог себе и представить. Когда ушел Рой, я стал снова и снова рассматривать снимки. Иори стала цветущей четырнадцатилетней девушкой… На лице Валенсии появились морщинки, а под глазами лежали тени усталости… Как бы я хотел все бросить и улететь к ним на эту Луну, и после этого смерть меня уже бы не страшила. Но я не мог. Моя миссия, которую я сам взвалил на себя, была выше моих желаний и чувств.

Мне стало намного спокойней за семью. Они теперь были в безопасности. Я мог не переживать, что к ним ворвутся полицейские и арестуют по дутому обвинению.

Щелкнув пультом, я включил головизор, где меня ждал сюрприз. По всем каналам только и показывали детали «кошмарного» ночного рейда. Космического пирата?! Именно так дикторы называли нашу со Стэном ночную акцию, а официальные лица пытались как-то комментировать перевернутый на бок Имперский рейдер. Кто-то, так некстати вспомнив уничтожение врат над Калипсо, быстро сопоставил факты, и все, высунув языки от усердия, принялись опознавать в нем мой корабль. Один настойчивый журналист из независимой компании, заикнувшись про центриновое облако над местом взрыва, пытался получить комментарии чиновников, но потом исчез с экранов и больше не появлялся. Глядя, как чиновники, надувая щеки от важности и багровея от усердия, расписывают бравых операторов космической обороны, которые подбили пирата, защищая свою родину от агрессии, хотелось смеяться во всю глотку. Такой грубой, нелепой и наглой лжи я давненько не слышал.

«Могли и получше объяснение придумать, Ну, там, отказ двигателей, несчастный случай, — подумал я, рассматривая обожженный корпус рейдера, который воздушные камеры снимали со всех ракурсов. — Да, неплохо сработано! Здорово мы его подкоптили».

Из-за сбитого «пирата» слетела со своих постов не одна сотня чиновников и военных на Калипсо. Только это совсем никак не освещалось в СМИ и тем более не комментировалось. Об этом я узнал много позже от Мэрчента и Стэна.

В течение следующего месяца Рой еще несколько раз подкидывал мне разные задания. Я минировал научные лаборатории и исследовательские центры, которые косвенно относились к программе «Генезис».

А как-то поутру столица не досчиталась здания в самом центре… Это я с помощью имплантатов перехватил управление грузовым стратолетом и направил его прямо туда. Стратолет, летевший с соседнего континента с взрывоопасным грузом для военной базы, вторгся, словно управляемая ракета, в воздушное пространство столицы и лихо врезался в фешенебельную гостиницу. В ней в это время проживали чины, прибывшие на экстренное совещание по вопросам безопасности. Тогда триста человек сгорели заживо под обломками гостиницы. Я не испытывал по этому поводу ничего, кроме мрачного удовлетворения. Такую жирную цель, как это совещание, я просто не мог упустить. К счастью, в гостинице, кроме чинов и их охранников, никого больше не было. Прислуга состояла целиком из андроидов.

Другая цель комфортно отдыхала на собственной яхте в открытом океане. Взобравшись на маленькую скалу, печально торчащую из воды в сотне километров от побережья, я с расстояния более пяти километров попал управляемой ракетой чуть ниже ватерлинии. Пришлось топить клиента вместе с его охраной. С этой скалы меня забрала малая субмарина компании, пока сюда не понаехали спасатели и военные, взволнованные отсутствием маркера яхты на радарах. Перед тем как прикончить цель, я на расстоянии выпотрошил ей мозги с помощью имплантата Рура.

Это убийство окончательно поставило службу Имперской безопасности на дыбы. Убитый мной человек оказался могущественной политической фигурой, хоть и именовался в официальных кругах «первым заместителем начальника по транспортным перевозкам министерства звездной торговли системы Кассиопеи». Из его головы удалось выудить месторасположение скрытых заводов по производству экстази. Заводы находились на соседнем континенте. Там в скором времени планировали провести операцию по их уничтожению.

Каждый день я продолжал изучать и совершенствовать свои имплантаты, которые мне все больше и больше нравились своими безграничными возможностями. Они были уникальны, и, следовательно, от них пока не существовало и действенной защиты. Каждый раз, включив устройства, я оказывался в мире электронного свечения и энергетического мерцания, фиксируя беспроводные линии связи и электролинии. К сожалению, радиус действия был невелик, и приходилось захватывать управление над одной машиной, затем с помощью ее ресурсов добираться до следующей и так далее по цепочке, пока нужная цель не оказывалась в моем плену. Все это было жутко утомительным, требовало массу нервной энергии, которой порой не хватало. Что касается моего мозгового зонатора, то он доставлял все меньше и меньше хлопот. Главное, было постоянно тренироваться и не давать ему отдыхать.

С той поры, кроме перехвата кусочков мыслей и предугадывания опасности, я научился потрошить воспоминания субъектов, на которых его испытывал. Хотели они того или нет, но без стандартных ментальных щитов, которые обычно использовали на войне в качестве защиты от псионического воздействия, мои жертвы не могли защитить свои мозги, становясь легкой добычей.

Было еще одно умение, которое поначалу внушало только ужас и отвращение. Потом я понял и его преимущества. Зонатор в миллионы раз увеличивал определенные частоты мозговых волн. Сконцентрировав волны до критической точки, я просто выпускал их в пространство. Зрачки стали фокусом, отлично концентрируя энергию. Достаточно было вызвать в себе жгучую ярость и ненависть и пристально посмотреть на цель. Своего рода псионический луч легко разрушал нейроны головного мозга и спекал их, убивая жертву мучительно и страшно.

Волны как-то действовали и на точные приборы, и те начинали сходить с ума.

Чем сложнее механизм, тем проще его вывести из строя. Именно так я и деактивировал корпусной маячок на рейдере, когда летел в систему Аврила, убегая с Эпилона..

Проходя десятки соединений, я захватывал контроль над каким-нибудь навигационным спутником. Их много парило над Калипсо. Затем связывался со своим кораблем, приводя в изумление Железяку. Он видел спутник и его сигнал, но не видел передающее устройство. Такая связь была одной из самых безопасных, особенно когда я заметал за собой следы — менял орбиту спутников, сжигая их в атмосфере.

Разумеется, такие вещи не прошли незамеченными службами информационной безопасности, и несколько раз меня нащупывали. Но только что они мне могли сделать? Их боевые программы могли временно выкинуть меня из сети или повредить то оборудование, к которому я подсоединялся. Сами же имплантаты были недосягаемы. Надежно защищенные белковыми предохранителями, они оберегали меня от чужой волны лучше ментальных щитов.

Связавшись с гильдией оценщиков — через вымышленную фирму, которую я сам себе в глобальной сети и организовал, — я заинтересовал их комиссионными и анонимно передал курьером один из камешков для оценки. Нужно отдать должное, эти ребята свою часть сделки выполнили точно в срок. Вырученные деньги я поместил на электронные счета пары десятков крупнейших банков Галактики, чтобы не бояться ареста сразу всей суммы. Основную часть денег я перечислил на счет семьи, куда обычно отсылал свои кровно заработанные на военной службе.

Когда вернулся Рой, я сообщил ему, что меняю жилье. Оно становилось опасным. В случае атаки меня раскатают по песку в кровавую кашу и там же, на пляже, закопают.

— Согласен, — не стал спорить Мэрчент. — У тебя есть идеи на этот счет? Поделись.

— Я завтра же перебираюсь в высотный комплекс компании «Эйрфортресс». При нападении будет где развернуться. Ну, а если немного порушу, так не жалко, там же одни богачи живут.

Мэрчент удивленно вскинул брови и иронично хмыкнул:

— Конечно же, я знаю эту фирму и их строения. Выбор неплохой, но скажи на милость, откуда ты будешь брать деньги на аренду? Компания не может позволить себе такие расходы на тебя одного, притом к концу года, когда огромные суммы начинают перетекать в бездонные карманы подмазанных нами политиканов и чиновников. Я, конечно, могу попробовать привлечь резервные фонды и…

— В этом нет никакой необходимости. Средства у меня есть. А вы не забывайте снабжать свежей информацией по обстановке. Вы понимаете, о чем я. Те задания, что я выполнял ранее, не идут ни в какое сравнение с главной целью. Я не могу позволить себе раскиснуть в преддверии подобных событий. Что скажете?

Рой налил полный стакан негазированной минералки, кидая на меня задумчивые взгляды.

— Это, конечно, не мое дело, но нам пора поговорить о кое-каких вещах, о которых я должен знать все. Если мы на одной стороне, то должны доверять друг другу, и сейчас самое время раскрыть душу. Как думаешь?

— Я не думаю, я пью, — усмехнулся я и отхлебнул пиво из бутылки.

— Не пойми меня превратно, но нам совсем ни к чему подковы без гвоздей.

— Я не понимаю ваших аналогий. При чем здесь какие-то подковы и гвозди?

— Ты все больше и больше меня удивляешь. В день нашей встречи ты был беглецом-изгоем, за которым до сих пор гоняются, чтобы прикончить. Ни кола, ни двора. Ты ничего не хочешь рассказать про чтение мыслей, большие деньги и детские игры с Имперскими спутниками дальней связи? Вот о каких гвоздях я говорю. Аналогия проста. Старая притча, в которой из-за плохо забитого гвоздя лошадь потеряла подкову, из-за потерянной подковы всадник потерял лошадь. Из-за потерянной лошади всадник не успел вовремя доставить важное сообщение. Из-за недоставленного вовремя сообщения государство проиграло войну. Я не хочу из-за твоих тайн ставить под сомнение дело, которому посвятил всю жизнь без остатка.

— Это верно. Но у нас у всех есть свои маленькие тайны…

— Это не тот ответ, которого я от тебя ожидаю, Ингвар! Ты, сам того не ведая, играешь с огнем, даже не убедившись заранее, а хватит ли у тебя сил и средств затушить раздутое тобой пламя. Я могу согласиться с твоим правом на секрет мыслечтения, тем более, я и так догадываюсь, кто его тебе организовал. Могу даже с натяжкой закрыть глаза на огромные средства, которые у тебя так неожиданно объявились. Но я отказываюсь закрывать глаза на развлечения со спутниками и нашей связью. В технический отдел компании каждый день приходят целые толпы государственных связистов, пытающихся разобраться во всем и как-то отчитаться за утрату. Пока ты играешь в игры, мы все балансируем на острие бритвы! Это недопустимо!

Мэрчент не говорил, а почти кричал, гневно глядя на меня. Что я мог ему сказать в свое оправдание? Он был прав почти во всем. Я прекрасно знал, что не стоило по пустякам растрачиваться на такие вещи, но все равно делал. У меня руки чесались использовать ресурсы и новые возможности ради того, чтобы насолить Империи.

— Мне очень жаль. Могу обещать, что по пустякам такого не повторится.

— По пустякам? Решил действовать по-крупному? — Остывая, Мэрчент сел на диван и даже позволил себе на минуту прикрыть глаза, массируя виски пальцами. — Это не игры. Что, по-твоему, мы создаем? Елочные игрушки? Оружие, которое убивает. Я думал, суровые испытания навсегда отбили у тебе охоту впадать в детство. Мы не для развлечений отдали наши новейшие боевые имплантаты, которые наши лучшие головы разрабатывали не один десяток лет. Используй их с умом, ну, а если тебе захотелось потренироваться, обратись ко мне. Мы отыщем тебе парочку своих спутников. Сбивай их на здоровье…

После этого разговора у меня в душе остался неприятный осадок. С одной стороны, упрек был справедливым, а с другой, все это я делал не ради развлечения. Как мне было объяснить ему всю бурю эмоций, бушующую у меня в душе? Расскажи я ему все, он непременно решит, что я спятил и перестанет снабжать важной информацией, которая была мне жизненно необходима. Я ни в коем случае не мог останавливаться на достигнутом — это было бы серьезной ошибкой.

Но в одном он прав. Я чуть не погорел со спутниками.

Переезд на семидесятый этаж башни «Эйрфортресс» прошел буднично. Вещей у меня было всего на один хороший чемодан, так что я недолго собирался. Высотка ничем не напоминала башни биржевых и финансовых небоскребов в центре. Это был усеченный конус, на крыше которого  располагались  посадочные  площадки для аэрокаров. Здание создали из красивого материала, губчатого и теплого. Мне рассказывали о его живой природе и полезном эффекте, который он производит на человека, но я слушал вполуха и поэтому не очень много запомнил. Меня также подкупили великолепные балконы из такого же материала, со сложной резьбой и украшениями. Там были колонны и узорчатые козырьки. При случае всегда можно было легко перепрыгнуть через перила и словно по огромным ступеням спуститься до самой земли. Вид с балконов открывался прекрасный. На холмах, полумесяцем возвышавшихся над бухтой, в живописном   беспорядке   расположились   другие дома компании. Некоторые из них вздымались выше туч. Мне здесь сразу понравилось, и не только потому, что было куда бежать в случае опасности. Комнаты были просторными и светлыми, с высокими потолками, на которых узоры и образы то появлялись, то исчезали, открывая выдавленные  изнутри  неповторимые  рисунки. Эргономичную мебель я сам выбирал по электронному  каталогу.  Правда,  в  комнатах было пустовато, но это меня не смущало. Я не хотел привязываться к новому месту надолго. Безопасность требовала от меня смены жилья каждый месяц, и теперь я мог себе это позволить.

— Ничего себе! — завистливо присвистнул Стэн. — Такой квартирки даже у министра внутренних дел нет. Никак на премию приобрел? Я тоже так хочу. Ты здесь надолго окопался?

— Нет. Кто еще, кроме Роя и тебя, знает о ней?

— Только Роберт, больше никто. Но ему положено знать по должности. Ты ведь теперь официально числишься в нашем департаменте.

— Это хорошо. Тогда где мой личный значок, черт подери? — шутливо прорычал я и кинул в него бутылку.

Стэн мастерски поймал ее, отвинтил крышку и жадно отпил холодное пиво.

— Извини, все время забываю отдать. Тебе это понравится…

Он достал из кармана полицейской куртки блестящий треугольник и кинул его мне.

— «Отдел иммиграции и натурализации. Сектор незаконных операций. Младший инспектор Ник Броуди». Могли бы и генеральский чин сделать. За мной не заржавело бы! — наигранно расстроился я.

— Да ты что?! Ты хоть представляешь, как тяжело было этот заполучить? Это тебе не дешевая подделка, а настоящий значок. Генерала захотел! У нас он один и, слава богу, тебя не слышит.

— Ладно, я же пошутил. Передай Баху привет, он оказал мне бесценную услугу. Только не рассказывай ему о том, что я мечу на его место!

— И не нужно сверкать этим значком налево и направо, там, где вздумается! Только если земля под ногами загорится и бежать будет некуда. Понятно?

— Как скажешь.

— Готовится операция, — таинственно прищурился Стэн. — На этот раз законная акция. Здесь нужна помощь армии, которой будет отведена роль основного кулака. Они пробивают нам дорожку к заводам на том континенте и помогают зачистить объекты. Как тебе?

— Мне не нравится эта идея с армией и заводами. Какой идиот предложил такой план?

— Виктор Шумилов. Он наш главный мост между департаментом и военным министерством. По виду неглупый малый. Для операции обещает выделить самые надежные части, на которые можно положиться.

— Он из организации?

— Да. Если бы не он, наши кости давно гнили бы где-нибудь в яме, под толстым слоем земли. Так что рекомендую. Он считает, что нападение должно начаться с воздуха и земли одновременно.

— Я бы поспорил с этим. Так что насчет моей просьбы? Не забыл?

Не так давно я попросил его разузнать все, что только удастся накопать на Амонда. А главное, выяснить, когда этот сукин сын прилетает на Калипсо. В том, что он прилетит, я даже не сомневался, особенно после моих силовых акций. Ведь он был не простым бригадным генералом и начальником штаба спецвойск, но и являлся советником по безопасности. Лишь чудо спасло его от смерти, когда стратолет поубивал всех его коллег в гостинице: он куда-то отлучился. Я долго посыпал голову пеплом из-за неудавшегося покушения, но потом, здраво рассудив, порадовался, что он остался в живых. У меня появлялся неплохой шанс разжиться сведениями из его головы.

— Не знаю, зачем тебе понадобился генерал Амонд, но тебе везет. Он скоро будет у нас, на следующем совещании по безопасности. А об операции оповещу заранее. Не думай ничего плохого, все с санкции Мэрчента, так что даже не рассчитывай отказаться. Обижусь смертной обидой. А генерал твой никуда не денется, после уничтожения заводов как миленький примчится в столицу.

— Я в деле, но мне эта операция не по нутру. Уж больно напоминает западню. Приглядывайте за своим Шумиловым. Чутье подсказывает мне, что дело выдастся жаркое.

Проводив Стэна задумчивым взглядом, я вернулся к рабочему столу. Идея этого Шумилова с каждой минутой нравилась мне все меньше. Десант с воздуха мог быть эффективным лишь в случае полной секретности. Если они нас будут ждать, наша высадка превратится в бойню.

Но отказываться было просто неудобно — еще сочтут за труса. Да и Стэну я не мог отказать.

Через неделю меня навестил курьер Мэрчента, который привез информацию об операции в виде тонкого стеклянного квадратика для считывающего устройства. Информация о месте проведения, времени, задействованных силах, ресурсах, и ни слова о силах противника и наличии в его арсеналах тяжелого оружия.

Я рассматривал снимки, сделанные высотным разведчиком. Заводы располагались неподалеку от побережья, в густом тропическом лесу. Местные жители называли его Сельвадьябло, что можно перевести как «дьявольские джунгли». Континент так и остался в своем первоначальном виде с тех пор, как его обнаружили первые звездопроходцы.

Калипсо    изначально    принадлежала    расе свенов, которые бороздили космос задолго до людей и оставили после себя руины звездных форпостов. На том континенте как раз и располагался один из них. На его фундаменте кто-то догадался построить заводы по переработке древесины, не тратя сил и средств на расчистку густых массивов. Какое-то время заводы действительно работали с древесиной, затем незаметно для остальных перешли на сырец. Кто и как организовал это, история умалчивала, но их присутствие в регионе теперь стало лишним.

Некто на самом верху, прочитав отчет Баха, мгновенно приговорил эти заводы одной своей подписью к уничтожению. Ничего не стоило дать команду на начало разработки операции. В деле должны были участвовать несколько батальонов штурмовиков из легиона, полицейский спецназ и три роты солдат армейского спецназа «Щит».

Стратолет компании «Старлайн» вместил в себя сорок два солдата специального назначения и десять полицейских подразделений общим количеством около двухсот. Все как один одетые в буро-зеленые комбинезоны военного концерна «Армсшилд», любезно предоставившего нам тропическое снаряжение, которое поставлялось по договору только в спецвойска Империи. Вооружение и броня были от той же фирмы и такого же высокого качества. А вот обувь подкачала, как и продовольственный паек. Компания, которая занималась их производством, благополучно скончалась, будучи съеденной другой, которая была мощнее, но продукцию выпускала никудышную. Всю дорогу слышались жалобы на обувь и на еду, которой побрезговали бы и голодные псы. Армейский спецназ был неразговорчив, не вступал ни в какие диалоги с полицейскими, ограничиваясь кивками и жестами.

Задание озвучили специалисты по планированию операций. Они организовали нам перед вылетом нечто вроде брифинга с цветными слайдами и пространными докладами. После многочисленных выступлений офицеров на сцену взобрался багровеющий от усилий полковник. Строя из себя крутого профессионала, он стал вести умные речи и цитировать выдержки из общевойскового устава. Его ахинея была нами принята даже хуже, чем изменения в плане операции.

— Вы летите туда не ради арестов или задержаний. Ваша цель сжечь змеиное гнездо, никого не беря в плен! Оно должно быть уничтожено! — размахивая руками, браво разорялся он.

— Но сэр, это не по плану! — поднял руку полицейский из нашего отряда.

— Ситуация изменилась, сынок! — нахмурился старый вояка, заложив руки за пояс и гордо выпятив брюхо. — Поступила команда с самого верха. Мы простые исполнители, и задавать глупые вопросы начальству не наша прерогатива. Приказ прост: найти и уничтожить. Разойдись!

Стоя в сторонке, я внимательно прослушивал мысли окружающих. В голове борова была страшная мешанина из устава, приказов и рекомендаций. Такого винегрета не вытерпела бы ни одна вычислительная машина, которую жуть возьмет. Он яростно доказывал свою правоту, игнорируя умные советы более компетентных людей. Ну что ж, не в первый раз приходится действовать вслепую.

Вложив нож в потертые ножны, я презрительно закинул автомат на плечо и зашел внутрь стратолета. Я все больше жалел, что согласился на эту операцию.

Когда в темном небе засверкали звезды, флот легионеров взял курс на соседний континент, скрытно отплывая по воде. Какая-то штабная крыса решила, что высадка с моря эффективней, чем высадка с воздуха, но на всякий случай и воздушный план предписали к исполнению.

Прошло несколько часов томительного ожидания, прежде чем взвыли турбины и туша стратолета начала набирать скорость, стремясь быстрее оторваться от взлетной полосы, пока командование не передумало. Титан стал быстро набирать высоту, стараясь догнать флот легионеров.

Вокруг меня сидели спецназовцы, внимательно читая вводную. Понимая, что вокруг нас стремительно закручивается какая-то чертовщина, я не мог отказаться от соблазна порыться в чужих головах. Мозги солдат оказались наглухо прикрыты ментальными щитами и были совершенно непробиваемыми. На секунду у меня даже мелькнула мысль, что это фокусы Мэрчента, который защитил их от моего проникновения, но нет, разум полицейских был открыт.

Чем ближе мы подлетали к цели, тем гаже становилось на душе.

— До цели пять минут! — прохрипели динамики.

Все тут же вскочили с лавок и столпились у грузового люка.

Мастер-пилот, отвечающий за прыжки, прокричал, стараясь перекрыть гул двигателей:

— Всем быть предельно внимательными! Проверьте заряд батареи сферы и напряженность поля!

Прыгать предстояло с устройством «Сфера», с которым я уже как-то прокололся в мире Оси. Устройство размещалось в поясе, было компактным, но энергии обычно хватало на пару прыжков, не больше. Потом батарея разряжалась, и человек рисковал разбиться в лепешку.

Вместе с нами летел Стэн со своими парнями. Некоторых я даже узнавал по голосу и жестам. Он напряженно стоял впереди них, с пристегнутым к поясу полицейским лучеметом и длинным ножом в темно-зеленых ножнах. В руках он сжимал автомат, стреляющий ионными импульсами, которые пробивали даже бронежилеты повышенной защиты. Неплохое оружие, но быстро перегревается.

— Зона высадки! Первая пара — пошла… За ними остальные! — прокричал мастер-пилот и дернул рычаг.

С грохотом откинулись створки грузового люка, за которым, кроме темноты, адского воя ветра и инверсионных следов от двигателей ничего больше не было.

Кувыркаясь внутри силовой сферы, я не видел, что творится внизу, но когда в воздухе начали рваться снаряды, а ночь высветилась сотнями раскаленных трасс, я понял, что предчувствия меня не обманули. В воздухе закувыркались оторванные руки и ноги, обдав стекло моего шлема кровавыми брызгами. Среди полицейских началась паника, особенно когда начали рваться шрапнельные снаряды и управляемые ракеты. Коконы продолжали удерживать в полете мертвые тела, а вокруг других просто исчезали, когда осколки прошивали пояса насквозь. Меня не задело лишь по чистой случайности. Мой бронежилет был посечен мелкими осколками, но сам я был цел. На побережье слышались глухие разрывы и шум боя, который ни с чем не спутаешь.

Сомнений не осталось. Мы угодили в хорошо организованную западню, высаживаясь на участке, где не было укрытий.

— В редкую цепь и вперед! — крикнул я приземляющимся полицейским. — Пригнитесь к земле и не поднимайте голову! Кто-то здорово просчитался с зоной высадки…

На побережье легионеры угодили на минное поле. Пока их транспорты подрывались на донных радиоуправляемых минах у самой кромки воды, солдаты спешно окапывались на берегу. Через пятнадцать минут почти все транспорты валялись на песке с распоротыми брюхами, выбрасывая в небо столбы гари. Легионеры, не зная обстановки, кинулись в глубь джунглей и еще сильней увязли на минном поле. Понеся потери под кинжальным огнем оборонявшихся, они дрогнули и стали пятиться к воде, считая миссию проваленной. Командиры умоляли их двигаться дальше, но легионеры не собирались умирать на минах и продолжали планомерный отход. В прибрежных водах залива их быстро перебьют, а в глубине леса еще оставался шанс уцелеть. Нужно было что-то срочно предпринимать.

Включив  имплантаты,  я  засек  источники сигналов от работающих вычислительных машин,  управляющих  пушками  зенитной  обороны  противника.  Скривившись  от  головной боли,  быстро внедрил сознание в управляющую  матрицу  охлаждающей   системы   пушек и  повысил   их  температуру  до   критической, одновременно   пережигая   аварийную   систему пожаротушения. На холмах прогремело с десяток взрывов, в небо взметнулись столбы огня, куски жирной грязи и разбитые в щепу стволы деревьев.   Убийственный  огонь  тяжелых   гаубиц мгновенно прекратился. Внизу, на пляже, кроме редких разрывов артиллерийских снарядов, царила тишина. Коммуникатор показывал цепи   легионеров,   которые   все-таки   прошли минные поля и углубились в джунгли почти на километр.  Полицейские тоже понесли первые ощутимые потери. Десять человек убитыми и двадцать ранеными.

— Интересно, кто кому должен дорогу пробивать?! — нервно хихикнул один из них, с опаской озираясь.

— Не время вести умные беседы! — оборвал его Стэн. — Ник, ты цел?

— Прикажи своим людям двигаться вверх по склону, пока противник не очнулся и не принял меры. По показаниям коммуникатора, наши хмурые спецназовцы уже оторвались от нас на целых двести метров. На побережье идти нельзя, там верная смерть. Только вперед, и тогда останется шанс прорвать оборону и выйти из этой западни. Кто-то, не скупясь, зарыл в песок тысячу мин, неплохо подготовившись к встрече с нами. Нас поджидали здесь задолго до того, как мы взошли на борт стратолета. Расчет был прост: застать нас врасплох и уничтожить.

— Откуда ты знаешь? — изумился один из полицейских, повернув ко мне забрызганный кровью шлем. — Можно подумать, ты сам спланировал эту западню…

— Разбираться будем после, а ты, умник, любящий задавать вопросы, пойдешь первым! — сказал Стэн, для наглядности ткнув того прикладом. — Мы утратили эффект неожиданности, но мы по-прежнему живы, а значит, можем сражаться!

Пробираясь в полной тьме сквозь рулоны концертины и виброструны, мы целенаправленно продвигались к цепочке объятых пламенем дотов — это было все, что осталось от зенитной батареи. Она вдоволь напилась нашей крови и сама напоминала обгоревшими и согнутыми от взрыва пушками скрюченные кресты над могилами. Здесь почва была так густо усеяна минами и управляемыми фугасами, что пройти не представлялось возможным. Единственный путь — это пытаться обойти позиции на флангах, которые могли тянуться до нескольких километров вширь и вглубь. Я хорошо знал, что такое глубоко эшелонированная оборона.

Выход нашли подразделения легионеров, догнавшие нас уже на подъеме. Взрывники достали тридцатиметровые сегментные тросы с грузом на конце и с помощью компактных катапульт перебросили их через минное поле на другую сторону. Отведя нас в сторону, они запитали энергией сегментную взрывчатку, которая и пробила широкие проходы в минных полях.

— Ну, хоть обходить не придется! — обрадовался Стэн.

— Кто мне может внятно объяснить, каким образом они смогли миновать первую линию обороны? Кто виноват в этом? Мне нужны фамилии! — прорычал человек в генеральском мундире, вытирая пот с толстых лоснящихся щек и выпуклого лба.

— Но они не могли их пройти, сэр! — стал оправдываться моложавый полковник, рискнувший подать голос первым. — Бункеры были хорошо оборудованы и замаскированы. Им кто-то помогает извне. Мы перехватили мощный импульс странной структуры.

Глубоко под заводскими корпусами сидели за столом люди в кителях всех родов войск и напряженно наблюдали на экранах за действиями легионеров и полицейских. Высотные разведчики могли детально разглядеть родинки на лицах солдат, но не могли объяснить их внезапного везения.

— Я не знаю, как вы это сделаете, но они не должны ступить на территорию, по меньшей мере, в течение пяти часов. Легкое оборудование и груз только начали грузить. Мы еще можем его спасти. Нужно задержать штурм и закончить демонтаж…

— Но, сэр! Это невозможно! Момент упущен! Они уже на территории…

— Никогда не говорите мне слово «невозможно»! — зарычал генерал, побагровев. Налив стакан минералки, он залпом опрокинул его. — Что у нас с техникой? Она хоть на месте? Если вы и тут проявили некомпетентность…

— Так точно, на месте. Выгружена с платформ еще утром, в долине за заводами, и надежно укрыта от посторонних. Персонал в полдень отогнал ее на позиции и дал сигнал о готовности. Сейчас они выходят на позиции… — Высокий майор авиации докладывал четко, смело глядя в глаза генералу.

— Хорошо, — успокаиваясь, проворчал генерал. — Дайте приказ своим летунам, пускай начнут корректировку огня по целям. Чем больше мы нанесем им ущерба сейчас, тем лучше. Ваша задача остается прежней! Уничтожить их всех до одного! Где ваша хваленая команда с Эпилона? Они должны были участвовать в обороне объекта!

— Команда обладает большой инициативной мобильностью и не подчиняется нам напрямую. Их командир самостоятельно решает, что ему делать и когда вступить в бой.

— Тогда пусть шевелятся быстрее, сынок! Свяжитесь с ними. Пока они будут решать, война закончится! Вся эта ситуация медленно, но верно выходит из-под контроля. Нам нужно больше времени, чтобы связаться с нужными людьми, которые смогут застопорить атаку, а потом мы вычислим, кто дал отмашку на проведение акции. Клянусь, я выясню это, и тогда этот выскочка пожалеет, что появился на свет. А пока подумаем о собственной безопасности. Свяжитесь по закрытой линии с командиром десантного судна. У меня появилась идея. Коды запуска не менялись с прошлой недели? Вот и хорошо. Выясните их и дайте им зеленый свет, вместе с нужными координатами. Если их присутствию в заливе нельзя помешать, так пусть играют на нас. Пока будут разбираться, кто дал приказ стрелять, мы погрузим нашу продукцию и эвакуируемся на скрытый в горах космодром. Здесь не должно остаться ничего!

Майор кивнул и с побледневшим лицом сел на место. Связываться с группой особого назначения, прибывшей на Калипсо три дня назад, он не хотел. С ними было явно что-то нечисто. Достаточно было посмотреть в их глаза, чтобы понять, что им глубоко наплевать на звания и того, кто перед ними. И где их прикажете искать? Сельвадьябло — огромный кусок земли, оставшейся в первоначальном состоянии со времен первых колонистов. Что-то подсказывало майору, что разыскивать их сейчас небезопасно. Они готовят ловушку, цель которой — все участники нападения. Но нужно было помалкивать и выполнять приказы генерала.

Наша группа благополучно уничтожила несколько засад в лесу и раньше всех вышла к бетонной стене завода. По ее верху тянулась виброструна в активном режиме и несколько высоковольтных решеток. В темноте были видны искорки, пробегающие по металлическим шипам.

— Игл-семь! Займись стеной. Игл-восемь, готовьтесь к штурму. Игл-девять пробивает чуть подальше еще одну дыру и штурмует с небольшой задержкой. Ник, сообрази из оставшихся легионеров прикрытие, а то все их командиры остались на пляже, и никто ими не руководит.

Неожиданно  я  уловил  мощные  импульсы, которые  шли  от  неизвестного  источника  с территории завода в сторону нашего командного судна в заливе. Быстро проанализировав несущую волну, я опознал армейский шифр — запрос на нанесение ракетного удара. Удивительно, но шифр был воспринят командным судном как ни в чем не бывало. Наблюдая за кораблем в мощный бинокль, я с ужасом увидел, как ракетная батарея стала разворачиваться в нашу сторону, отмечая лазерными маркерами   зоны  поражения.  Дымные  струи сорвались с направляющих, и к нам устремился веер сигар. Во тьме ночи их выдали языки реактивных струй.

— Что за черт! Всем рассыпаться! Ракетная атака! — закричал я в эфир.

Многие, не раздумывая, разбежались в разные стороны, но не все. Целый пролет стены, озарившись огненным смерчем, накрыл нерасторопных. Тугая волна взрыва была так сильна, что нас швырнуло на землю, а деревья вырвало с корнем. В дыму и огне мы стали искать уцелевших, которых набралось не больше десяти человек из тридцати. Среди них был Стэн, свалившийся в неглубокую лужу, спасшую ему жизнь. Остальным повезло меньше.

— Не ожидал, что у наркоторговцев есть такие штуки, — мотая головой, пробормотал он.

— Это не они, черт бы их подрал! Это стреляли по нам наши корабли! — гневно прорычал я, ткнув пальцем в сторону побережья, где стояли на рейде десантные суда поддержки. — Может быть, расскажешь, в какую дерьмовую историю ты меня впутал на этот раз?

— Зачем им это нужно? Не вижу смысла. Наверное, приняли нас за противника…

— Ерунда! Они целенаправленно стреляли именно в нас! Ракеты летели по лучу наведения и не могли сбиться с курса, их направили умышленно!

— Но для чего? Думаешь, в наших рядах завелась крыса?

— Тихо! Слышите шум?

Сквозь объятый пламенем пролом в стене просунулось рыло самоходки. Краска на ней так облупилась, что ее первоначальный цвет было невозможно определить. Ствол-обрубок со скрипом развернулся к нам. Мы едва успели разбежаться в разные стороны и залечь за ближайшими завалами из деревьев, как раздался мощный рокот цикличных пушек. Залпы подняли в небо куски почвы и разбили в щепки стволы поваленных деревьев там, где мы только что стояли. Глухие очереди мелких скорострелок выбивали над головами куски щепы, заставляя вжиматься в почву. На востоке слышались десятки разрывов и рычание двигателей, а также жалобный скрип заваливающихся набок стволов пальм, по которым прошлись четырехгусеничные танки.

— Отступаем, а то нас разотрут в пыль! — выкрикнул кто-то, пока машина пыталась съехать в лесную впадину, где мы притаились.

— Заткнись, идиот! Открывайте огонь! Эй, легион, тащите сюда свои гранатометы!

Со всех сторон по туше танка застучали мини-ракеты из подствольников, но были они для него не опаснее гороха, который беспорядочно бьется о стену и отскакивает. Я был настолько разъярен творящимся вокруг безобразием, что, пристально взглянув на машину, выплеснул в нее весь скопившийся заряд гнева, который воплотился в невидимое излучение. Машина, резко качнувшись на рессорах, боком сползла по склону. Вскочив на ноги, я побежал к ней.

— С ума сошел? Вернись… — запоздало крикнул Стэн.

Подбежав к танку, я закинул в смотровую щель плазменную гранату. Отскочил в сторону и упал на землю, закрыв голову руками. Позади жахнуло, и башня дала трещину, из которой вырвались языки огня. Сомнительно, чтобы кто-то смог уцелеть.

— Ничего не понимаю, — удивился Стэн, поднимаясь с земли. — Они подпустили тебя и позволили швырнуть гранату? Ты что-то знаешь, Ник?

— Не время объяснять. Либо отступать, либо завершить начатое. Что тебе больше по душе?

— Мне вообще все это не по душе. Всю местность глушат, связаться с Роем нет возможности. Учти, до рассвета мы должны захватить эти чертовы заводы.

В течение получаса мы занимались зачисткой ближайшей территории от боевых машин, с которыми оставшиеся в живых солдаты вели кровопролитные бои на заросших густой растительностью холмах. Мои товарищи даже привыкли, что машины неожиданно начинали бешено выписывать круги на траве, пока не замирали на месте. Моя голова раскалывалась от боли, а сам я от изнеможения едва мог двигаться — потратив силы на ментальные выбросы. Если бы не это, нас бы уже давно выбили с позиций и гнали до самого побережья. Среди оставшихся в живых легионеров оказалось немало людей, которые умели обращаться с этой рухлядью, давно списанной за ненадобностью. Они, выбросив трупы экипажей, сами заняли их места, создав нечто вроде бронетанкового соединения. На территории заводов, рядом с декоративным прудом, в котором плескались мясистые карпы, оборонялось несколько тяжелых танков. Их меткий огонь подбил три наших машины, и эти танки требовали более пристального внимания. Я запретил танкистам углубляться далеко на завод, где они могли застрять в узких проездах и стать легкой добычей гранатометчиков. При поддержке танков мы планомерно разрушали завод до самого основания, обстреливая основные здания.

Обвалившаяся стена одного из десятка пятиэтажных домов открыла вид на сложную систему промышленных фильтров, которые сейчас пожирал огонь, грозя в любой момент перекинуться на топливные цистерны.

— Черт побери! — воскликнул Стэн. — Не объект, а крепость! А тебе, Ник, придется мне многое объяснить.

— Все потом. Сейчас не время и не место. Меня так измучила дуэль с танкистами, что я с трудом держался на ногах. Стоило раньше подумать об этом, прежде чем так щедро растрачивать силы. С другой стороны, без этого мы никогда не достигли бы таких успехов. Мои имплантаты подавляли любое работающее электронное оборудование — по возможности вызывая отказы и создавая очаги возгораний в электропроводке. Нужно было продолжать глушить импульсы завода, пока нас снова не накрыло ракетным залпом. Небо на горизонте уже посветлело. Пора было уходить в глубь джунглей.

Отряд Стэна, наскоро собранный из полицейских, легионеров и оставшихся в живых солдат специального назначения, под прикрытием бронетехники врывался в задымленные корпуса заводов и устраивал штурм цехов по всем правилам. Там находилось еще много рабочих и охранников, которые в спешке демонтировали оборудование. Мы застигли их врасплох, по ходу уничтожая громоздкое оборудование. Полицейские с остервенением громили все вокруг, сгоняя пленных к выходу. Сам я не участвовал в зачистке, так как был не в лучшей форме. Силы постепенно возвращались, но слишком медленно.

— Ник, мы поймали главного, и он все еще жив! Если поторопишься, успеешь с ним потолковать! — вызвал меня Стэн. — Мы контролируем все главные коридоры и выставили охрану, они проводят. Ты все еще у стены? Мы спустились на нижние уровни и накрыли всю эту шайку-лейку. Жаль, что у нас нет времени на полноценный допрос, я бы с ними побеседовал лично. Поспеши.

Я не ответил. Отерев рукавом кровь, которая от напряжения побежала из носа, пригнувшись, побежал, зачем-то считая про себя шаги. У главного входа урчал вхолостую один из наших танков, развернув стомиллиметровую пушку в сторону сорванных с петель ворот. Внутри здания слышался шум боя, глухо трещали плазменные пулеметы, сверкали разрывы. Второй танкист высунулся из башенного люка и, прильнув глазом к прицелу пулемета, короткими очередями обрабатывал окна и проемы. Вокруг громоздились груды мусора, на которых в живописных позах валялись тела защитников и некоторых легионеров.

Найти Стэна и пленных оказалось несложно, меня проводили два измученных боем полицейских. Когда я увидел с порога окровавленных пленников, один из которых оказался заметных габаритов краснолицым толстяком в изорванном кителе генерала армии, я знал все, что мне было необходимо. Мозговое сканирование проходило почти мгновенно и неощутимо.

— Хватит, они нам больше не нужны, — устало сказал я, прогоняя перед глазами их мыслеобразы и воспоминания.

Голова от новой информации словно раздулась и в ней снова запульсировала непереносимая боль. Я стиснул зубы, чтобы не застонать.

— Ты уверен, что они нам больше не нужны? — удивленно переспросил Стэн.

— Уверен. От мыслей этих грязных подонков меня мутит! — Я вышел из помещения.

У меня за спиной раздались глухие залпы ионных автоматов. Послышались вскрики — и наступила тишина.

Заминировав склады и здания, мы отступали от периметра, бросив танки, которые теперь были обузой — в густых зарослях Сельвадьяблы от них мало проку.

— Что-то ты неважно выглядишь, Ник, — сочувственно сказал Стэн, придержав меня за плечо, когда я пошатнулся. — Ты не ранен, приятель? Вид у тебя, как у покойника, которого закопали в землю, а через неделю откопали на всеобщее обозрение…

— Нет, не ранен, — прохрипел я, прогоняя туман перед глазами. — Глушилка уничтожена? Хорошо. Штабисты… эти сволочи нас продали! Свяжись с наблюдателем Мэрчента. Проси эвакуации и поскорее. Операция с самого начала была ошибкой. Теперь нас не оставят в покое, пока не перебьют всех до одного. Где-то неподалеку нас поджидает команда с Эпилона, это очень опасные люди. Глядите в оба и ради бога не пользуйтесь цифровыми передатчиками, они нас демаскируют. Ты мне рассказывал про Виктора Шумилова, спланировавшего эту акцию… Это крыса Имперской внешней разведки. Генерал знал о нем не очень много, но одно ясно — вся организация «Возрождение Терры» под угрозой, и он им в этом помог. Я не знаю, сколько у нас времени, даты атак на филиалы «Технокора» еще не определены.

— Ну и дела… — нахмурился Стэн, сжав автомат. — Нам нужно связаться с Роем и предупредить его.

Среди построек начали гулко взрываться заряды. Здания с грохотом складывались пополам, взвились облака пыли… Огонь превратил самое прибыльное предприятие на Калипсо в пепел.

Мы не пошли к побережью, как планировалось изначально, а углубились в лесные массивы Сельвадьяблы, стараясь уйти как можно дальше от уничтоженного объекта. Отправив вперед охранение из остатков спецназа, мы несколько часов пробирались сквозь дремучие заросли из лиан и ветвей. Вел отряд угрюмый предводитель спецназа, на время став проводником. Он отлично выучил эту местность, участвуя здесь в штабных учениях.

Уже вечерело, когда вымотанные маршем люди поставили на землю самодельные носилки с ранеными и попадали в густую траву, чтобы немного передохнуть перед тем, как встать и двинуться дальше.

Здесь никто не жил, если не считать редких контрабандистов и мерзких кайманов, обживших топкие болота. Последних, кстати, приволокли с собой колонисты, решившие заселить чужой мир привычными тварями из семейства аллигаторов. Из каждой лужи на нас взирали вертикальные зрачки невозмутимых рептилий, только и ждущих растяпу, которого можно сцапать за ногу и утянуть на дно. Некоторых тварей приходилось расстреливать из автоматов, когда они бесшумно выползали на берег и подбирались слишком близко.

— Ты знаешь, странно это все, — сидя рядом со мной, сказал Стэн. — Чем больше думаю обо всем этом, тем не понятнее. Зачем так с нами поступили? Стоило ли начинать эту операцию, если она была невыгодна большим фигурам в планетарном правительстве?..

— Всегда находится кто-то, кому невыгодно уничтожать свою дойную корову, но который с удовольствием пожертвует ею в качестве наживки для более крупного животного. От этого никто не застрахован. Я думаю, кто-то слишком поторопился, заманивая нас сюда. Не предусмотрев, что мы можем и уцелеть. Шумилов? Это уже неважно, друг он или враг. Свою работу он сделал, и мы попались, как дети. Ведь всех агентов сдернули с мест и приволокли сюда. Теперь очередь за Роем и его компанией. Очень умно.

— Эта игра обошлась нам слишком дорого. А сколько еще погибнет? — сузив глаза, яростно прошептал Стэн. — Я найду подставившую нас скотину и прикончу ее…

— Мертвым это не поможет. Думаешь, после такого ляпа она еще жива? Разделяю твое желание отомстить, но… — Я осекся, потому что чувство опасности буквально взвыло на всю катушку.

С хрустом костей один из солдат был отброшен в сторону, успев вскрикнуть, прежде чем захлебнуться собственной кровью. Еще двоих отбросило далеко в заросли — невидимая сила смела их, словно пушинки. Вокруг нас с отвратительными чавкающими звуками умирали легионеры и полицейские, не понимая, что происходит.

— Засада! — вскидывая автомат, закричал Стэн. — В круговую оборону…

Я в перекате ушел в сторону, наблюдая, как трава в том месте, где я только что сидел, вскипела и обуглилась. Непонятные силы сминали людей, как марионеток, ломая кости. Без видимых причин солдаты умирали в страшных тисках смерти, пока оставшиеся в живых стреляли во все стороны. Успев на мгновение перехватить чужую мыслепередачу, я коснулся холодного разума, который мог принадлежать только одним существам на свете. Деревья с хрустом валились, срезанные нашими залпами, в зарослях рвались снаряды, но все тщетно. Солдаты продолжали погибать, невидимая смерть выкашивала всех без разбора.

Перекатившись в небольшое углубление, я быстро пополз к ручью, который журчал в двадцати метрах от нас. За ним протянулся овраг, там можно было скрыться. Обернувшись, я увидел, что Стэн ползет за мной. Отступление было наиболее разумным решением, тем более что в живых остались только я и он. Все остальные уже полегли, и спасать было некого.

Стэн ухватил меня за щиколотку и дернул. Я резко обернулся. Мне не хотелось тратить время на болтовню.

— Знаю, что это глупость, но… я не могу бросить их… живых или мертвых. Я возвращаюсь…

Посмотрев в его расширенные зрачки, я прочитал в них холодную решимость. Он не шутил.

— Ты умрешь, не будь дураком! Им ничем не поможешь.

— Мы все умрем когда-нибудь, дружище. А я захвачу с собой парочку подонков. Выиграю тебе немного времени, а ты доведи дело до конца и закончи то, что начал, Ингвар! Тут я тебе больше не помощник. Ты ведь и сам когда-то смело шел в бой, когда нужно было все бросить и бежать без оглядки. Не подведи меня.

Развернувшись, он пополз обратно.

Остановить человека, сделавшего свой выбор, мне было не под силу. Я не мог принять его сторону и последовать за ним. Когда-то смог бы, но только не сейчас. Меня даже не сильно удивило, что он знает мое настоящее имя, которое на этой планете знал только Мэрчент. На Эпилоне у меня навсегда отбили охоту совершать глупые поступки, противоречащие закону выживания. Слишком многое мне предстояло сделать, чтобы умереть так просто.

Я короткими перебежками почти достиг оврага, когда прямо передо мной буквально из воздуха материализовался громила в спецкамуфляже «МАС-SOG». Его руки с чудовищной силой вздернули меня высоко в воздух, крепко сжав горло. Я тщетно старался освободиться от смертоносного захвата. Пот едкими струйками заливал глаза под шлемом. Нащупав свободной рукой у себя за поясом нож Блатова, я выдернул его из ножен.

— Не трепыхайся. Лучше скажи спасибо, что тебя выбрали пленным и ты еще не покойник! прошипел на ухо знакомый голос. — Тебе хотят задать пару вопросов…

Скосив глаза, я чуть не вскрикнул от удивления, но мощные руки так стиснули горло, что я не смог бы вымолвить ни единого звука, даже если бы очень захотел. Меня держал мой старый товарищ по Эпилону — Эндрю Брас. Глаза чернокожего Эндрю пылали такой нечеловеческой яростью и ненавистью, что мне сделалось жутко. Я ударил его ножом под ребра, но острие соскользнуло с бронежилета и застряло меж ремней. Подтянув ноги, я уперся ими в его грудь и с невероятным усилием стал отталкиваться, ощущая острую нехватку воздуха и звон в ушах. Суставы хрустели, а глаза застилала кровавая пелена. Я высвободил нож и попытался полоснуть его по горлу. Он презрительно отшвырнул меня в сторону.

— Брось свою зубочистку, ничтожество, ты проиграл, — без всяких эмоций сказал Брас, разминая руки, как перед нашими тренировками на татами. — Ну же…

— Это же я… лейтенант Грин. Ты меня не узнаешь? — прохрипел я, скинув шлем и выставив перед собой нож. — Это Ингвар. Ты помнишь лайнер «Пакс Магеланик» и прилет на Эпилон?

На секунду его глаза зацепились за мое лицо, но ни один мускул не дрогнул, лишь голова еле заметно дернулась, как от пощечины. Глаза сузились, а тело напряглось, как перед прыжком.

— Сдавайся. Тогда я не стану марать об тебя руки.

— Эндрю, это же я, твой друг, Ингвар Грин, черт тебя дери! Что они с тобой сделали?

Я изо всех сил сжал рукоять ножа. В его белесых глазах без зрачков я видел лишь неприкрытое желание убивать, но приказ сдерживал его.

— Мне плевать, кто ты. Если ты не бросишь нож, мне придется сломать тебе руку.

— Будь проклят тот, кто сделал это с тобой, — прорычал я и взял нож так, как учил мастер по холодному оружию Хирохито Асока.

Потом перебросил нож в другую руку и нанес ему неуловимый и сокрушительный удар снизу вверх, метя в живот. Попади я в цель, острие вошло бы под нижний край бронежилета, проткнуло диафрагму и поразило сердце. Но Брас ударил левым кулаком мне по запястью руки, сжимающей нож, а потом мощным ударом правого локтя попытался проломить висок. Я знал этот контрприем и успел увернуться. Брас хладнокровно наносил резкие удары руками и ногами, стараясь попасть в шоковые точки. Мы оба служили в одной конторе, и его действия мне были известны наперед. Я пытался нащупать мозг Браса, но его мысли были надежно укрыты ментальным шитом, а лицо не выражало совершенно никаких эмоций. Не похоже, что он устал, чего нельзя было сказать обо мне. Однозначно он пытался меня вымотать, прежде чем нанести один быстрый, но смертельный удар. Забавно. В этом ударе был и мой единственный шанс на спасение.

Изображая упадок сил, я внимательно следил за его выпадами и тоже выжидал, расставив свою ловушку. Теперь все зависело от того, кто первым обхитрит противника и исполнит задуманное. Проведя скупую серию смертоносных приемов, незаметным для глаза движением он распрямился, как пружина, и нанес сокрушительный удар носком сапога мне в живот. Я увернулся и вполоборота изо всех сил ударил его ребром ладони по переносице. Она с чавкающим звуком и хрустом прогнулась, но устояла, иначе кусок кости, пробив мозг, мгновенно умертвил бы его. Брас, закачавшись, потерял ориентацию в пространстве. Не тратя времени даром, я мгновенно ударил по открытому горлу ножом, который так и сжимал в левой руке. И с удивлением ощутил, как лезвие вошло словно в твердый пластилин, оставив зарубку на горле Браса. Оттуда не вытекло ни единой капли крови. Рана была смертельной для любого другого человека, но для Браса оказалась не страшнее царапины, и я понял, что обычным оружием его не достать. Я потерял несколько драгоценных минут. В любой момент стоило ждать появления его людей из команды «Альфа».  

Брас извлек из ножен узкий нож SOG, такой же, как и у меня, за исключением дымчатого лезвия и мелких зубчиков по типу пилы. Я знал, что если хоть один его фрагмент попадет в тело, наступит мгновенная смерть от действия ядовитых нейротоксинов, парализующих работу сердца. Всего одна царапина — и за твою жизнь никто не даст и ломаного риала.

— Теперь мне придется отрезать тебе уши! — зловеще пообещал Брас и шагнул вперед.

Сконцентрировав взгляд в одной точке, я направил в нее всю скопившуюся ярость, ощутив, как глазницы стали горячими. Под его камуфляжем что-то заискрило и полыхнуло, обволакивая фигуру Браса огненным смерчем. Его боезапас сдетонировал, выдрав из спины приличных размеров кусок мяса и осколки костей. Огненная фигура по-прежнему была жива, когда псионический щит, питаемый от скрытых батарей, отключился. Мозг лишился зашиты, и я послал смертельный импульс, заблокировав моторные функции и перекрыв кровоток к его головному мозгу. Брас утратил возможность дышать, двигаться, видеть, слышать и говорить. Последний холодящий душу хрип сорвался с его губ. Я даже разобрал слово, которое он прошептал: «Ингвар».

Я подхватил с земли его оружие и помчался в сторону, противоположную поляне, где давно уже никто не кричал и не стрелял. На бегу стер кулаком навернувшиеся на глаза слезы горечи и бессилия. Эндрю Браса там не было. Это был не он, а тварь, поработившая его тело, но не душу!

Два больших камня, заменяющих Калипсо полноценные луны, поднялись в звездное небо и тускло освещали холмы. Это довольно редкое зрелище. Обычно они появлялись по очереди — один на рассвете, другой на закате, и только раз в несколько лет ненадолго гуляли парочкой.

«Хороший знак», — подумал я.

Преследователи упрямо гнали меня в полную неизвестность, в глубь незнакомой местности, где не было цивилизации. На хвосте сидело трое следопытов, которые все время держали меня в гнетущем напряжении, не давая возможности передохнуть. Если и был шанс справиться с одним из них, то с тройкой не было ни одного. Так они могли гнать меня до Судного дня, если от них не оторваться и срочно что-то не придумать.

Сбавив скорость, я осмотрел оружие Браса. С виду так, обычный лучемет. Смущало отсутствие казенной части с плазменньм конвертором и охлаждающим контуром. Вместо них были установлены три силовые батареи и небольшой диск непонятного назначения, от которого и начинался ствол. Выходного отверстия не было, значит, луч создавался за пределами ствола. Направив излучатель на дерево, я плавно нажал на спуск, но не услышал ни единого щелчка или звука. Отдача словно от мощной струи воздуха потянула оружие назад. Дерево мгновенно съежилось, как будто тиски сжали ствол со всех сторон, заодно сорвав кору и обнажив волокнистую структуру.

«Что за адское изобретение?» — подивился я.

На рукояти я обнаружил еле заметное клеймо в виде креста, из которого торчали шипы. Оно напоминало очертаниями розу ветров. Меня озарила догадка, наполнившая душу злостью.

— Орден Единого! — с ненавистью процедил я, с трудом удерживаясь от порыва отшвырнуть оружие подальше от себя.

Но делать этого не стоило. Какое бы оно ни было, убивает не оружие, а тот, кто нажимает на спусковой крючок.

Временами появляющийся в небе беспилотник навел меня на интересную идею. Один раз он так низко пролетел над холмом, что чуть не задел полозьями за верхушки деревьев. Стоило попробовать взобраться туда и попытаться взять над ним контроль, когда он в следующий раз пролетит мимо. Я ощущал, что преследователи уже где-то рядом. Этот беспилотник был их ушами, глазами и при желании руками, так как имел на вооружении цикличный пулемет.

Рискуя сломать себе шею, провалившись в какую-нибудь скрытую яму, я полез вверх.

Совершив кошмарное восхождение в ночи, обливаясь потом, я все-таки взобрался на вершину и притаился там. Мне повезло, потому что не прошло и пяти минут, как гравилет вновь появился. Сосредоточившись, я с помощью   имплантатов   внедрился   на   несущую волну, управляющую его полетом, проник в бортовой компьютер и взял управление в свои руки. Теперь он подчинялся моим приказам, а не оператора.

— Зависни над вершиной холма на расстоянии метра от земли, — мысленно приказал я псевдоразуму, который отчаянно бился, словно птица в клетке, пытаясь вернуть контроль над машиной.

Завывая корректирующими турбинами, аппарат завис надо мной. Достав длинный моток веревки из заплечного ранца, я быстро накинул петли на его полозья, вторым концом веревки подпоясался под мышками. Теперь можно было взлетать…

Левый бок гравилета с жалобным скрипом вогнулся. По нему прошлась звенящая дробь зарядов, выпущенных из ЭМП, оставив после себя ряд черных дырок. Стрелявший не ставил перед собой цели меня убить или ранить. Его целью был беспилотник.

— Вверх! — словно хлыстом подстегнул я гравилет и начал водить стволом излучателя по тем местам, где предположительно мог прятаться стрелок.

В темноте с треском валились деревья. Потом раздался чей-то вибрирующий вопль. Веревки туго натянулись. Взмывший гравилет выдернул меня из кустарника, а я не переставал отстреливаться, пока оружие не разрядилось. Я выбросил его в темноту.

— Где вас черти носят? Прием! — мгновенно отозвался Мэрчент, стоило мне выйти из зоны глушилки и отправить ему прямо в офис кодированный позывной.

Гравилет несся над бушующей поверхностью Грозового океана. Мои ноги едва не задевали воду. Я коротко рассказал о предательстве и команде «Альфа», которая уничтожила нашу группу. О том, что удалось выудить из головы пленного генерала и о своем побеге.

— Не нужно было посылать тебя на задание, а Стэна я им не забуду! — бушевал Мэрчент. — У нас новости хуже некуда. Налетела группа армейского спецназа. Высадились на крыше, пытались проникнуть внутрь… К счастью, у них не выгорело, и они отступили с потерями. Через полчаса примчались какие-то неизвестные летательные машины, обстреляли из тяжелых электромагнитных пулеметов… Они действуют неофициально, иначе бы нас давно штурмовали армейские подразделения и бомбили высотные бомберы по всем правилам боя. А это пока что тянет на запугивание. Многие прикормленные нами чиновники открыто обрубают концы, призывая покончить с «планетарным спрутом мафии и беззакония». Вот как нас теперь величают…

— Свяжитесь с Робертом, он что-нибудь придумает. Поднимите полицию и…

— Роберт был найден убитым у себя в кабинете, — помрачнел Мэрчент. — Полиция временно передана в ведение командования сухопутных сил. Время пошло на часы, мой друг, и это в преддверии величайшей операции, которую мы когда-либо планировали.

— Так что делать мне? Вы сами знаете, что я не могу возвратиться к вам. Все ваши активы, до которых они, конечно, смогут дотянуться, будут заморожены, ваших партнеров арестуют…

— Пока я веду диалоги с нашими последними козырными тузами из правительства, мы продержимся. Они обещали пару спокойных дней, это все, что они могут для нас сделать. Лети в квартал Хайтека и найди вардрайвера по кличке Бит, за деньги он тебе здорово поможет с информацией. Мы не раз пользовались его услугами и не разочаровались в нем. Только не нужно рассказывать ему про наши проблемы. Придумай себе легенду…

— Вардрайвер? Двинутый на киберпространстве молокосос?

— Официально это квартал для виртуальных развлечений, но неофициально — место сбора столичной молодежи, занимающейся незаконными взломами Сети и другими технопреступлениями, за которые по многим из них тюрьма плачет. Но не все из них разрушители, есть много идейных, ищущих правду окольными путями, не считаясь с законом.

— А Бит из которых?

— Думаю, из идейных. Не нужно ему сразу совать деньги, иначе может и обидеться. Расскажи ровно столько, сколько сочтешь нужным. Парень должен понять и прочувствовать всю важность миссии, иначе и пальцем не пошевелит. И не вздумай грозить ножом. Он становится невероятно упрямым, когда на него давят. — Хорошо. Ножом не буду.

Наконец вдали показался берег.

Пролетая над руинами завода, где мы со Стэном и его парнями уничтожили партию наркотиков, я с мрачной улыбкой посмотрел на огромную воронку.

Мой путь лежал в «город золотых теней», как я для себя окрестил столицу. В ее центре ярче остальных сиял квартал Хайтека. Причудливые постройки играли всеми цветами радуги, всполохами искусственных молний и голограммами. Жаль, что туда сразу нельзя долететь. Район был прикрыт силовым куполом, выполняющим функцию энергетического маршрутизатора. Этот новомодный силовой контур был частью Галактической сети, объединившей разные звездные системы в одну инфраструктуру передачи информации. Купол генерировал местный трафик и через равные промежутки времени принимал и отправлял накопленную информацию на изоморфер, который в дальнейшем рассылал ее адресатам.

Коснувшись ногами земли, я освободился от веревки и направил гравилет в сторону моря, не забыв стереть его банк памяти и разрушить логические цепи. Пожелав ему на прощание утонуть подальше от берега, я осмотрелся. Первым делом необходимо было сменить одежду, так как моя армейская экипировка слишком бросалась в глаза.

Затаившись в переулке, я терпеливо ждал своего часа. И дождался.

Неподалеку приземлился роскошный аэрокар. Подкравшись к нему, я услышал внутри характерную возню и игривый мужской смех. Удар ногой — и заднее стекло влетело в салон. Я прыгнул внутрь аэрокара и с ходу двинул по зубам голого парня.

— А ну, заткнулись все!

Схватив за шею его партнершу, «помог» подняться с пола.

— Не убивайте нас. Деньги в бардачке… — всхлипнул далеко не женский голос, и я увидел, что держу за шею молодого женообразного блондина смазливой внешности.

— Педики? Черт бы вас подрал! — брезгливо скривился я, но от болевого приема не избавил.

Когда второй попытался вылезти из кабины и убежать, я ударил его под коленку. Придавив горло ногой, чтобы он не смог кричать, приблизил лезвие к его лицу.

— Я вам ничего не сделаю, если заткнетесь и не будете дергаться. Где одежда?

— Чья? — дрожащим голосом спросил блондин.

— Ну, не моя же! Ваша!

— На переднем сиденье. Только не бейте его больше, пожалуйста, — всхлипнул тот, чью шею я держал левой рукой в болевом захвате.

— Если хоть словом об этом где-нибудь обмолвитесь, пожалеете! — пригрозил я.

Потянувшись, сгреб под мышку их одежду. Уже вылезая, увидел меж сиденьями обувь и тоже прихватил с собой.

Позади меня взвыл форсированный двигатель, и аэрокар резко ушел вверх, оцарапав на прощание блестящий борт о стену. Наступила звенящая тишина. Я огляделся — свидетелей не было.

Примерив одежду, я остановился на черной майке с длинными рукавами и зауженных книзу штанах с множеством карманов и ремешков. Обул спортивные нанокроссовки, которые оказались мне великоваты. Оставшуюся одежду, в том числе армейские шмотки, я выкинул в канализационный коллектор.

Улицы в этой части города были какие-то мрачные. Раздражающе проносились пневмопоезда, из ржавых труб поднимались столбы зеленого пара с отвратительным запахом. Дороги были завалены мусором, использованными презервативами, окурками и одноразовыми инъекторами экстази. Идти пешком до квартала Хайтека было слишком далеко. Стоило подумать о более быстром способе передвижения.

Спустившись в ближайшую станцию метро, я лихо перемахнул через турникеты и, перепрыгивая по нескольку ступеней зараз, выбежал на пустой перрон. Спустя десять минут приехал потрепанный пневмопоезд, ржавый бок которого был измалеван похабными картинками и надписями. Внутри на грязных сиденьях дремало несколько бомжей да перегнувшийся через сиденье пьяный, блюющий на пол. Усевшись в отдалении, я принялся в томительном ожидании считать станции. Страшно хотелось спать. За стеклом поезда мелькали обычные для этой части города промышленные пейзажи — в те редкие секунды, когда он вылетал на поверхность из темных глубин, иногда поднимаясь на значительную высоту, прежде чем, обогнув здание, снова нырнуть в темноту тоннеля.

На одной из станций в вагон ввалилась шобла укурков. Они со смехом обступили пьяного. Нагло стянули с его пальца обручальное кольцо и выгребли из карманов мелочь, наградив напоследок несколькими затрещинами.

— Не… ну, какие дела… — качаясь, бубнил пьяный. — Чё творите-то?.. Отдайте кольцо…

— Заткнись, пивная бочка. От тебя несет, как из нужника…

— Эй, глядите-ка на того педика в углу! — воскликнул один из них, показывая на меня. — Может быть, у него есть чем поживиться?

Ко мне заинтересованно обернулась вся стая, поигрывая цепочками и шоковыми дубинками. Поодиночке они были ничем — грязью под ногтями. В стае же представляли опасность, которую нельзя было недооценивать. Я не стал дожидаться, пока они завладеют инициативой, а выбрал единственно правильный вариант поведения. Поднявшись, я направился к ним. Мое лицо не выражало ничего, кроме раздражения.

— Верните ему кольцо и украденные деньги. Тогда, быть может, я отпущу вас живыми и позабуду, что видел ваши гнусные рожи. Ну?

— Оно еще и разговаривает? Мне не послышалось? — зло захихикал громила в кожаных штанах с заклепками и светящейся в полутьме зеленой рубахе нараспашку. — Черт меня дери, с каких это пор они стали такими наглыми? Нужно его проучить, ребята. У меня как раз есть кое-что для его зада. Думаю, это не оставит его равнодушным.

Неторопливо достав из-за пояса электрическую дубинку, он демонстративно провел наконечником по сиденьям. Посыпались искры.

— Теперь не хныкайте, — буркнул я, больше раздосадованный трофейной одеждой, нежели оскорблениями.

«Ну и одежку я себе раздобыл», — с негодованием подумал я, уже начиная действовать.

Ухватившись за поручни обеими руками, я сведенными ногами с хрустом влепил в грудь громиле. Укурок, икнув, отлетел, пробив толпу дружков, словно выпущенный из пращи камень. Одновременной двойной подсечкой я сбил с ног двух других и двинул коленом в пах третьего. Последний парень с криками ярости кинулся на меня, размахивая своим «игрушечным» электрошокером. Таким разрядником нас, бывало, наказывали на Эпилоне за сквернословие. Почти родное мне устройство. Я даже уклоняться не стал, просто выбил его из рук, а парню крепко заехал в глаз.

Потасовка длилась не больше двадцати секунд. Сохраняя ледяное спокойствие и не обращая никакого внимания на их вопли, я хладнокровно ломал им руки и ноги. Эта мразь еще долго будет ходить в гипсе, хоть на время перестав терроризировать мирных жителей. Вывернув наизнанку их карманы, я вручил пьяному его, кольцо и несколько мятых купюр — не обращая внимания на его заикания в бесплодных попытках отблагодарить.

Пока те, что поумнее, со стонами и кашлем ползали по полу вагона и умоляли не бить, остальные, еще не понявшие суть своих неудач, пытались взять реванш, понадеявшись на грубое оружие, а не на собственные мозги. Один из них пытался выхватить из-за пазухи ручной лучемет и пальнуть в меня. Но я вовремя заметил этот маневр и всадил в его ногу по самую рукоять свой нож SOG. Острие вышло с другой стороны бедра. Парень, взвизгнув, словно девка, которую лишают девственности, выронил пистолет и с воем стал кататься по полу, пытаясь вытащить глубоко засевший металл. Нож SOG имел одно неприятное свойство. Попадая в тело, он вдоль всего лезвия ощетинивался шипами, не давая противнику изъять себя из плоти, пока не нажать на специальную выемку на рукояти.

— Ну что за идиот! И откуда у тебя такая грозная пушка?! — подивился я, подобрал с пола пистолет и быстро спрятал под майкой.

Одним рывком я вытащил нож, успев нажать ногтем на выемку и убрать шипы. Если бы я этого не сделал, они легко вырвали бы приличный кусок мяса, попутно перерезая вены. Вой превратился в какое-то подобие бульканья. Парень открыл было рот, чтобы заорать во всю глотку, но я его опередил. Носок кроссовка попал ему точно под нижнюю челюсть, отключив на несколько часов. Отрезав от его рубашки длинный лоскут ткани, я наскоро перевязал ногу, чтобы он не истек кровью. Нас и этому учили. Любой из солдат «Альфы» мог на время заменить военного фельдшера или даже хирурга. Вот ведь ирония! Нас настойчиво учили убивать наравне с умением оказывать медицинскую помощь.

Выскочив на ближайшей станции, я побежал к выходу на поверхность, оставив позади себя пятерых стонущих, избитых и искалеченных подонков. Это им будет хорошим уроком. В следующий раз дважды подумают, прежде чем связываться с первым встречным.

На поверхности меня ослепили дорогие магазины мехов и драгоценностей. По улицам важно шуршали шинами лимузины богатеньких особ. Над головой проносились голограммные строки биржевой информации. В этом году все показатели были хуже не придумаешь — в минусе. Из-за нескольких неудачных военных кампаний многие предприятия обанкротились, создав воронку финансового кризиса в сфере высоких технологий. Она по мере роста затягивала в себя все больше пострадавших.

«Риверсайд», — расстроился я.

Где еще будут продавать драный мех песчаной пумы с Альбатроса за такие бесстыдные цены?

Инцидент в метро меня ничуть не взволновал. Я не боялся, что эти жлобы побегут жаловаться в полицию. Такие криминальные субъекты обычно обходят полицейские участки за километр, потому что на них самих висит куча преступлений. Да и кто поверит россказням пьяных долбанов, что их раскидал и порезал всего один человек. А вот за кое-какие их деньги и оружие большое спасибо, оно мне скоро пригодится.

Досадливо закусив губу, я перебежал через дорогу на красный свет. Согласно общественной информационной директории, до квартала Хайтека оставалось не меньше трех станций на пневмопоезде, но спускаться в метро мне расхотелось. Пришлось быстрым шагом пересекать большую пробку в наземной части Мэпл-стрит и подниматься на крышу сорокаэтажной свечи метацентра «Технотроникс». С нее тянулись транспортные магистрали вплоть до Хайтека, с небольшой остановкой на небесной платформе «Мир еды».

Оплатив мелкой монетой проезд на эстакаде, я устало устроился в кабинке за столиком и перекусил пиццей и дешевой газировкой. Достал трофейный пистолет и быстро разобрал его, стараясь определить степень износа. Износ был минимальный. Кабинка быстро скользила по светящимся силовым линиям над центральным стадионом и далее, к сверкающим башням и разноцветным куполам центра города. Сам район Хайтека жил своей странной жизнью круглосуточно. В ней не было места обычным обывателям, незнакомым с киберкультурой. По слухам, она зародилась во времена первых вычислительных машин терран — это были огромные шкафы, которые порой занимали целые здания. Шутка это или вымысел, я не мог сказать наверняка. На каждой планете, в каждом человеческом городе можно было встретить район, похожий на этот. Крупнейшие развлекательные центры предлагали погрузиться в чудесный мир виртуального киберпространства.

Мои имплантаты на мгновение ослепли от многокрасочной радуги работающих электронных машин и серверов, создающих что-то вроде одного яркого пятна света. Под силовым куполом не было видно ни неба, ни светила, но чистые улицы квартала были выложены люминесцентным зеленоватым минералом, дающим свет не хуже фонарей. Даже воздух мерцал всеми цветами радуги. Создатели постарались максимально приблизить квартал к реализации виртуального мира, в котором круглые сутки прожигали свои никчемные жизни городские бездельники и лентяи. И архитекторам это неплохо удалось. Особенно хорош был главный проспект, сделанный из одного сплошного экрана. Я здесь еще и минуты не пробыл, а меня уже не оставляло навязчивое ощущение, что все тут нереально. Мир жидкокристаллических и голограммных поверхностей. На них без перерыва подавали пестрые слайды, мультипликационные ролики и рекламу, призывающую сменить старые игровые квазиприставки на более совершенные — субканальные, с движком от «Кулерспола». Мультфильмы, возникающие перед моим носом через каждые три метра, были весьма профессионально выполнены в стиле анимэ. Этот стиль в последнее время был очень популярен в молодежной тусовочной среде. Их живо обсуждали толпы ребят, шатающихся в неописуемых нарядах, с бутылками пива в руках. С одеждой мне явно не повезло. Об этом свидетельствовали красноречивые взгляды. Какие-то парни, заливаясь хохотом, толкали друг друга локтями и тыкали пальцами в мою сторону, выкрикивая оскорбления.

— Ты не ошибся кварталом, приятель? Голубой в противоположной стороне, — рассмеялся рыжий подросток в сверкающем серебристом костюмчике и таком же галстуке.

Но стоило мне свирепо глянуть на него, как он тут же заткнулся и поспешно отвернулся.

Все больше и больше прохожих стали обращать на меня внимание, и я решил, что пора сменить наряд. Но где взять другой?

Увидев рослого парня в куртке, примерно моей комплекции, который кидал вслед проходящим мимо девушкам разные непристойности, я без колебаний выбрал его в качестве жертвы. Нахально налетел на него, изображая пьяного, и чуть не сбил, стараясь посильней отдавить ему ноги. И мгновенно нарвался на скандал.

— Эй, разуй глаза, аутглюк слепошарый… — гневно начал парень, пытаясь меня оттолкнуть.

Я коротко, без замаха, ударил его для начала под дых и подхватил за плечи, когда он согнулся пополам и закашлялся. Потом несильным ударом костяшками пальцев в горло лишил дара речи.

— Куда намылился сбежать от своих приятелей, старый ты алкаш?! — притворно завопил я, приложив его ребром ладони в живот, когда он попытался сопротивляться.

— Отпусти, сука… Чего тебе надо? — прохрипел он, с ненавистью прожигая меня взглядом.

— Сейчас узнаешь…

Разрывая горло неудержимым кашлем, он упрямо старался махать кулаками, но я успел его опередить хуком снизу вверх в подбородок. Парень, всхлипнув, мгновенно поплыл. Перекинув его руку через свое плечо, я потащил его к ближайшей подворотне, где ловко стянул с него шмотки. Быстро переодевшись, оставил рядом с ним свои вещи, которые так не понравились местной публике. В самом-то деле, не без штанов же ему возвращаться домой?

— Надеюсь, ты еще немного полежишь, прежде чем очнешься и побежишь жаловаться, — тихо сказал я бесчувственному телу, которое изредка постанывало, пробуя ворочать челюстью.

Новая одежда, так же, как и прежняя, мне не нравилась. Дело даже не в кричаще ярких расцветках и анимированных логотипах фирм-производителей. Мне просто она была чужда. Но сейчас главное, чтобы она не выделяла меня из толпы, а большего я и не просил.

Карманы были заполнены всяким новомодным высокотехнологическим хламом. Его я сложил аккуратной горкой рядом с владельцем. Мне было жаль, что я так поступаю, но в моей ситуации, честное слово, было не до гуманности. Сейчас необходимо затеряться в толпе и сбить со следа возможных преследователей. Ухватив обрывки мыслей существа, которое раньше было Эндрю Брасом, я понял. Они никогда и ни перед чем не остановятся, пока не выполнят поставленное перед ними задание — найти меня и по возможности доставить живым к своему командиру. Это стало единственным смыслом их жизни.

Выглянув из подворотни и дождавшись, пока рядом никого не окажется, я быстрым шагом направился к пирамидальному строению, за стеклами которого танцевали цветные прожектора и голограммы. Над входом светилась неоновая вывеска игрового клуба — «Оптимус Прайм». Обычная ничем не примечательная забегаловка, где собирались геймеры. Именно здесь, как сказал Мэрчент, мог объявиться Бит.

— Вы член клуба, гражданин? — неприветливо встретил меня в холле высокий охранник, направляясь мне наперерез.

Под его деловым костюмом бугрились мышцы. Лысина была изуродована тонкими треугольными и круглыми шрамами, которые могли свидетельствовать о вживлении в мозг электронных имплантатов. Очередной любитель гаджетов. Как же они мне все надоели!

— Нет, — ответил я, не замедляя шага. — И никогда не хотел им быть…

— Тогда счастливого пути. Это клуб только для элиты! — Лицо его поскучнело, но затем озарилось тревогой. — Эй! Ношение холодного и лучевого оружия запрещено действующим законодательством…

Я нанес ему микроимпульсный электронный удар в незащищенный мозг, даже не пробуя выяснить его боевую подготовку — порядком подустав уже махать кулаками и ногами. Охранник на мгновение застыл изваянием, а потом рухнул как подкошенный в кресло — погрузившись в глубокий сон без сновидений. Минут сорок, может, больше, он точно проваляется, а потом вскочит, как ни в чем не бывало. Мой импульс вызвал резкое головокружение и потерю сознания с временной амнезией. Какое счастье, что его мозг наполовину электронный. Любишь пользоваться имплантатами? Будь готов к тому, что другие воспользуются твоей слабостью. Мне, кстати, тоже об этом не стоило забывать. Было немного досадно, что я не подумал про свой арсенал, который меня демаскировал перед каким-то рядовым охранником клуба. А что было бы, если бы полицейские меня просветили сканерами, пока я шел по улице с пушкой и ножом под курткой? Следовало где-то оставить свое вооружение, но чтобы оно было в случае чего под рукой.

Таким местом оказались густые заросли инопланетного кустарника. Он разросся в дальнем углу холла. Спрятав пистолет и нож внутри красного бутона, я со спокойной душой прошел под сводами металлодетектора.

Зал пестрел дорогими голограммами и лазерным шоу, танцующие пары в его центре извивались в экстазе под электронную музыку, не замечая разворачивающихся у них над головой эротических мультипликационных сюжетов. В помещении было свежо и совсем не ощущалось ни дыма сигарет, ни запаха разгоряченных танцами тел. Хорошая вытяжка.

Ко мне подбежала совершенно лысая девица в пестрых мерцающих полосках, которые с натяжкой можно было именовать одеждой, и светящимся тату на грудях в виде языков пламени.

— Чего желаете выпить, мистер?

— Ледяную бутылку «Джи-Ай-Джи» с закрытой пробкой. Если увижу, что бутылка вскрыта, откажусь от заказа. Ясно, цыпочка?

Девица, недовольно фыркнув, тут же улетучилась. Ее недовольство было вполне объяснимо. Клиент, который просит невскрытую бутылку, не доверяет заведению. Кому понравится недоверие к клубу, в котором ты работаешь?

Неплохое начало.

Расплатившись с девицей за пиво, которое она принесла с явной неохотой, я сделал глоток тепловатого напитка (вот чертовка!) и стал взглядом искать нужного мне человека.

Я слегка вздрогнул и напряг мышцы, когда у меня над головой полыхнули конфетти и лазерные лучи, скрестившись, изобразили разноцветный ядерный взрыв. Снова так некстати вспомнились неживые глаза Браса и его окутанная огнем фигура. Тени, пляшущие по стенам зала, напомнили об ужасных существах, которые уничтожили добряка Стэна и все его подразделения.

— Скоро вы все будете отомщены, друзья. Клянусь вам в этом! — прошептал я, так сжав бутылку с пивом, что она покрылась трещинами.

Зал все больше напоминал поле боя, особенно когда с холодящим душу воем по нему стали носиться голограммы штурмовиков и поджигать друг друга в воздухе, изображая масштабное космическое сражение при Аубакире, и все это под веселый гогот многоликой толпы подростков, с азартом наблюдавших за представлением. А когда по стенам заметались кадры настоящих боевых действий под тяжелую рок-музыку, толпа взвыла от восторга и окончательно обезумела.

«Что за черт?!» — нахмурился я, с трудом узнав в мелькающих, пропущенных сквозь фильтры кадрах сражение за Луны Адриана.

Воспоминания вернули меня в тот кошмарный день, когда наша дивизия сражалась за сухие каналы Альбатроса. Широкие четырехгусеничные монстры высотой под двадцать метров, круша тела павших солдат, гнали нас на исходные позиции. Обрабатывая из автопушек таким убийственным огнем, что даже голову нельзя было поднять от каменистого грунта. Серебристая пыль Лун Адриана на всю оставшуюся жизнь въелась не только в скафандры, но и в наши души. Тех, кто выжил, разумеется. Я помнил хаос звуков и жуткий крик в эфире, когда живые ковры механических падальщиков, бегущих за танками, добивали наших раненых, пожирая их наравне с мертвыми. Лихо прогрызая скафандры жуткими энергетическими зубами, они не оставляли надежды на спасение никому, особенно тем, кто бросал оружие и бежал к своим позициям, позабыв обо всем на свете.

Поморщившись, я отвернулся от беснующихся жалких личностей, которые не стоили и одного погибшего в бою солдата. В темных нишах притаились мутные субъекты и тихо вели свои темные беседы, жестикулируя и чертя на столах, залитых лужицами пива, лишь им одним понятные схемы. Я несколько раз обошел зал по периметру, но нигде не увидел человека, похожего на Бита. Мэрчент постарался дать ориентировку до мельчайших деталей, но черт меня дери, если хоть один подходил под эти приметы. Когда я уже собрался уходить, мимо прошли трое ребят, которые заинтересовали меня своей громкой беседой.

— А я говорю вам, что наш кульный вардрайвер Бит не придет. Демонстрацию нового процессора-то отменили.

— Снова охаживает свою виртуальную подружку…

— Не все же такие извращенцы, как ты!

— Да пошел ты! Не всем же быть такими святошами, как ты…

Я незаметно проследовал за ними в туалет и пока делал вид, что мою руки, внимательно прислушивался к треплющимся у писсуаров парням. По их словам, выходило, что «этот поц, скорее всего, у себя дома динамит».

Но уже в общем зале с воплями радости кинулись к высокому худому старику. Нет, ошибочка вышла! За старика я принял его из-за густой длинной бороды и прищуренных близоруких глаз, спрятанных за круглыми архаичными линзами. Парню был лет тридцать, не больше, но потертая куртка вкупе с бородой старили его лет на сто. Неряшливые, пыльные ботинки и штаны дополняли образ бомжа.

— Здорово, брат! Мы думали, ты не придешь! Показ железа же отменили, ё!

— Какое мне дело до железа, когда сюда подгребет Вивисектор со товарищи! — улыбнулся Бит, на мгновение сверкнув светящейся тату на щеке.

Приглядевшись, я увидел, что это две цифры — ноль и единица. По всем признакам это был Бит. Красная кожа лица выдавала в нем заядлого виртуальщика, получавшего ежедневную дозу гамма-лучей. Загар получался от побочного излучения масок, там отсутствовали фильтры, защищающие от вредных частиц. Это был матерый техносерфер, что и говорить.

— А чего рожа довольная?

— На входе дал по яйцам лысому Джею, пока тот в отключке. Это ему аванс за то, что вышвырнул меня на улицу неделю назад, когда я продулся в старпокер…

— Ой, ли? А не заливаешь?

— Честное слово! Увидел, что он без сознания, и вдарил ему по орешкам…

— С ума сошел?! А если он тебя за это потом прикончит?

— Не прикончит, если ты ему, конечно, не скажешь. Он же в отрубе. По крайней мере, когда я зашел. Сами взгляните. — Бит улыбнулся, оглаживая руками бороду. — Только держитесь от него подальше. Он сегодня будет не в духе после пробуждения.

— Здорово! Никогда еще не видел этого лысого чмошника в отключке. Небось, мозги закоротил паленый драйвер. Пошли, глянем. У меня к нему тоже пару долгов сыщется…

Галдящие парни направились выяснять отношения с лысым охранником, а я аккуратно перехватил Бита на полпути к зеленому столику, за которым веселились такие же, как он, патлатые и нечесаные безбашенные обезьяны с кружками пива в руках.

— Минутку, Бит… — Я подтолкнул его в темный угол.

— Откуда вы знаете мое имя? Вы что, из полиции?

— Из полиции? А у тебя с ними проблемы? Нет, я от большого босса. Знаешь такого? Он просил передать, что твой последний хак здорово его позабавил. Особенно логический вирус, который ты оставил на сервере министерства…

— От старика Мэрчента, что ли? И что ему в этот раз от меня нужно? Если снова хакать министерский сервер, то я пас. Я и так в прошлый раз чуть не попался. Даже отличный вирусняк не помог, зря только засветил его. Руку мою мне можно вернуть на родину? Спасибо…

Бит, поморщившись, высвободил из моего захвата локоть и стал его быстро растирать.

— Нет. Сервер министерства не нужно ломать. Для тебя это ведь семечки, — решил я начать с лести. — Все намного хуже, чем ты можешь себе представить. Дело грязное, хуже некуда. Тут нужен настоящий мастер. Профи в своем деле.

— А что, если я скажу, что меня это больше не цепляет? — нахмурился Бит, пристально посмотрев на меня сквозь свои очки-блюдца. — Мне это неинтересно.

— Не откажешься, — уверенно сказал я, быстро сканируя его мозг. — Тебе понравится эта работенка. Именно на таких вещах сможешь выяснить, на что ты способен на самом деле.

— Звучит заманчиво… Но меня это давно не торкает. Если у вас ко мне других дел нет, тогда я, пожалуй, пойду, промочу свисток…

— Послушай меня… свисток. Тебя могут не интересовать деньги, а как насчет жизней миллионов людей? Ты можешь за один вечер просадить десяток тысяч, но никогда не пройдешь мимо бездомной кошки, которая провалилась в канализационный коллектор. И никогда не проходишь мимо бездомного Мо, чтобы не отстегнуть ему на хлеб пару монет, хоть и знаешь, что он их пропьет в соседней пивнушке.

Все это я прочитал в его мозгу. Не очень честный прием.

— Откуда вы знаете? Кто вы такой? — Бит нервно огляделся. — Вы что, за мной следите?

— У меня мало времени. Нужна помощь в поиске человечка, который играет не последнюю скрипку в местном балагане. Слышал про сбитый космолет, перевозивший наркоту?

— Ну да, краем уха, как и все. Такую чушь не каждый день услышишь. А какое вы имеете отношение к этому? Вы расследуете облако дури над городом?

— Типа того. Выслушай меня внимательно, не перебивая, а уже потом отказывайся, — твердо произнес я, глядя ему в глаза. — Как я и сказал, дело намечается грязное, и ты единственный, кто мне может помочь. Я числюсь в полицейском департаменте младшим детективом, — я показал ему значок, — и эта дурь не единственная, какая была на планете. Нам дали задание найти и уничтожить заводы по производству экстази…

Я рассказал ему легенду, естественно, сдобрив кое-какими реальными деталями. Промолчав про все остальное, в том числе и про группу «Альфа». История, на мой взгляд, вышла чересчур слезливой. Но Биту, судя по его восторженным мыслям, очень даже понравилась. Вот тут я действительно возблагодарил про себя бога и лично аббата Рура за такой бесценный подарок, как мыслечтение. А еще Стэна за значок, который в кои-то веки пригодился.

— Этот человек, которого вы разыскиваете… Кто он?

— Он террорист. Занимает один из самых высоких постов в армии Империи. Наш сектор не может официально добраться до него. И вот тут-то ты и поможешь нам собрать улики. Мы возьмем подонка за жирный зад, посадим на казенные харчи и…

— Все это, конечно, очень мило. Ну, а что я получу с этого? Вы ничего не сказали про вознаграждение! — перебил Бит, который концовку выслушал более чем хладнокровно.

— Ты же идейный парень…

— Да, это так. Но это не значит, что я буду бесплатно работать на полицию. Кроме того, если вы так много обо мне знаете, должны также знать про груды моих счетов за глобальную сеть. Они скоро достигнут потолка. Или вы думаете, что я питаюсь святым духом на завтрак, обед и ужин, а пью исключительно воду из-под крана? Вы должны понимать, что соответствующее оборудование требует соответствующих денег.

Тут он недвусмысленно потер пальцами у меня перед носом.

— Хорошо, я понял тебя. Когда ты хочешь получить вознаграждение?

— Не совсем правильный вопрос, мистер полицейский. Не когда, а сколько! Мне нужно докупить кое-какое оборудование перед вашим заданием. Для начала… ну, хотя бы сто косарей и чем раньше, тем лучше. Иначе никакой сделки не будет. У меня двух приятелей замели копы. Можете что-нибудь сделать, чтобы их выпустили?

— Ты забываешь, что я под прикрытием и меня здесь быть не должно. Я заплачу тебе сто пятьдесят, и ты сам их выкупишь у копов. Деньги будут через полчаса, если позволишь воспользоваться терминалом связи и скажешь свой номер счета. Обналичивать будешь сам.

— По рукам! — обрадовался Бит, позволив себе хлопнуть меня по плечу. Правда, вовремя опомнившись, осторожно убрал руку. — Я вас провожу до закрытого терминала. Там можете производить любые операции с наличными… Он направился по лестнице на второй этаж. «Ох, уж эти идейные, — подумал я, идя следом за ним. — Чуть лучше, чем просто грабители. Теперь придется засветить один из вкладов».

Придя в грязную каморку, заваленную пустыми пивными бутылками и остатками сухих завтраков, Бит включил терминал и слегка смутился, когда на экране появились голые красотки. Поспешно переключив киберком на банковскую программу, он достал из автомата бутылку «Квадра-Колы» и с удовольствием присосался к горлышку. Мне потребовалась минута для своей идентификации и еще пару, чтобы перевести нужную сумму на счет Бита. На мгновение у меня мелькнула в голове самодовольная мысль Бита о том, что «простак засветил свой банковский код на моей машине и пароль», но разочаровывать я его не стал. Через полчаса счет аннулируют или возьмут под арест. На остатки денег с этого счета я купил через сеть неброский аэрокар спортивного образца.

— Вы верны слову, мистер, — удовлетворенно кивнул Бит, проверяя свой банковский счет с другого терминала. — Будь я проклят, если ударю лицом в грязь. Так кто вас интересует?

— Бригадный генерал Чарльз Ли Амонд. Командующий объединенными штабами войск специального назначения. Мне нужно знать о нем все, а главное — где он сейчас. Если сможешь, то заодно пробей и генерала Мак Алистера, руководителя теневой роты. Второй терминал безопасный? — Я кивнул на темный куб в углу комнатушки.

— Как сказать… Все зависит от того, что нужно с ним делать.

— Я не люблю, когда меня кидают. Если ты меня обманешь, я тебя найду и сломаю шею…

— Спокойно. Я не крыса и такими вещами никогда не промышлял. Достану я вам эти данные, хотя бы из любопытства. Все эти ваши генералы меня жуть как заинтриговали.

— Я предупредил.

В комнатку проскользнула тень. Прозрачные пальцы, придвинув к себе грязную клавиатуру, начали с немыслимой для человека скоростью восстанавливать еще недавно высвечивавшиеся на экране данные. Безжизненные глаза существа сузились, когда оно смогло по остаточным логам прочитать название банка. А также восстановить номер счета, с которого делался перевод — благодаря установленной на машине программе трассировки и перехвата.

— Альфа-сорок три. Миссия выполнена. Начинаю трансфер полученных данных. Жду дальнейших приказаний, — полетели в эфир тяжелые, как кисель, мысли существа.

— Палм, для вашей команды есть дело.

— Миссия?

— Слежка и устранение противника.

— Статус?

— Временный наблюдатель. Когда придет приказ, убьете цель и всех, с кем он общался. Нам не нужны свидетели. Как поняли задание?

— Принято к исполнению.

Существо ребром ладони разбило экран терминала, превратив его в груду дымящегося железа и потрескивающих кристаллических осколков. Взяв недопитую бутылку «Квадра-Колы», оно осторожно слизнуло с горлышка влагу. Модифицированные языковые рецепторы, мгновенно разложив слюну на составляющие, выделили из нее микрограмм крови, которая вытекла из воспаленного неба вардрайвера. Еще через миг, связавшись с Имперской базой ДНК и сверив с ними полученный результат, существо знало про Бита все, в том числе его адрес.

Презрительно сплюнув, оно выскользнуло из каморки, пробежалось настороженным взглядом по коридору и закрытым дверям терминальных комнат. Все было спокойно.

Раскрыв окно, оно метнулось в проем и исчезло на фоне сверкнувших огней квартала. В темном переулке зашевелились другие тени и побежали следом за ней, подстраховывая лидера с тыла и флангов.

Достав из зарослей свое оружие, я быстро спрятал его под курткой. Минуя лысого охранника, усмехнулся, глядя, как он, приходя в себя, болезненно морщит лицо и трет промежность. А ведь Бит ему и в самом деле дал по яйцам, и, возможно, и его приятели добавили, и не по разу.

Чувство опасности не оставляло меня ни на минуту. Чтобы окончательно не рехнуться, я отправил Бита домой собирать нужную мне информацию, предварительно узнав его адрес. Сам же отправился за своим новым аэрокаром.

Совершая пересадку за пересадкой, я, как мог, пытался уйти от преследования, если оно, конечно, было. Слишком большой человеческий фон царил вокруг. Прочитать в нем что-то конкретное было просто невозможно.

Переплатив в два раза за аэрокар, я избавил себя от утомительной процедуры регистрации и оформления документов, а также сохранил свою анонимность, что было немаловажно. Когда я назвал номер заказа, его серийный номер и код в регистре, рабочие выкатили из стеклянного ангара мою покупку. Чуть приплюснутая сверху, с острым носовым обтекателем, она напоминала острие копья. Темно-синий цвет придавал ей сходство с полицейским каром, только моя машина была намного быстрее и мощнее.

Усевшись в уютном салоне, я с удовольствием взялся за новенький вишнево-красный штурвал. Ощущая щенячий восторг от обладания подобным аппаратом, тронул рукоятку лучемета.

В резком развороте я ушел ввысь, ворвавшись в воздушный поток транспорта, и тут же мысленно обругал себя. Правила запрещали виражи на такой скорости. Если поблизости был полицейский патруль, меня могли заприметить.

Пристроившись в воздушном ряду за длинным цилиндром грузовика, я увидел черный аэрокар, который неотступно следовал за мной в соседнем ряду. Изредка пропадая из вида, он неизменно появлялся вновь уже в другом месте. Я ни за что не смог бы его обнаружить, если бы не блестящий кузов грузовика, в котором все было отчетливо видно, словно в зеркале. Я специально еле плелся по воздушному шоссе, заставляя отчаянно и гневно сигналящие кары обгонять мой аппарат. Черный кар был вынужден значительно сбавить скорость и выдать себя с головой. Теперь он смотрелся на трассе так же нелепо, как и я. Ментальное сканирование показало, что пассажиры машины защищены мозговыми щитами и полностью экранированы от постороннего воздействия. Захватить контроль над машиной преследователей я не мог, расстояние не позволяло. Не имело смысла гадать, как на меня вышли, теперь это было несущественно.

Я, не таясь, полетел в себе домой. Издали тщательно просканировал квартиру и, не обнаружив чужого присутствия, остановил машину рядом со своим балконом. Полоснул из лучемета по стеклу и заскочил внутрь. На охранном пульте бешено заорала сигнализация. Забрав из своего сейфа иглострел и несколько важных файлов, я поспешно запрыгнул обратно в кабину кара. Вдавив до упора педаль газа, быстро набрал нужную высоту и вновь влетел в густой поток машин. Пускай все думают, что это было банальное ограбление. Сюда я все равно больше не вернусь.

Связавшись по закрытой линии с терминалом Бита, я выяснил, что он уже близок к цели. Приказав ему никуда не высовываться и копать дальше, потянул штурвал и мягко опустился на воздушную платформу, где работал ресторанчик быстрого питания. Машины преследователей нигде не было видно.

Расплатившись с роботом-официантом, я стал жевать синтетический омлет. На счетах лежали миллионы, а я давился сухой дешевой жрачкой, купленной на остатки мелочи, что отнял у кучки балбесов. Еще и избил их в качестве благодарности. Делать нечего, светить другой счет было неразумно. Можно и без головы остаться.

Я с хрустом вгрызся в салат, краем глаза наблюдая за полупустыми столиками и сканируя ментальный фон людей. Моих преследователей по-прежнему нигде не было видно, что, впрочем, не означало, что я от них оторвался навсегда.

Дурные предчувствия меня не обманули.

В ресторанчик вошла белокурая девушка в темном плаще и очках от Готе ле Фабра (самая дорогая и самая стильная марка солнцезащитных очков в Империи). Оглядев зал и заметив меня, она пристроилась за соседним столиком и принялась безразлично рассматривать проплывающие за окнами облака.

Сжав под курткой рукоять лучемета, я делал вид, что увлечен завтраком. Она еще только приближалась к кафе, а я уже знал о ее приближении по тяжелому, как черное одеяло, ментальному полю, которое ощущали даже посетители. Они ерзали на стульях, не понимая причину своего беспокойства. Кое-кто, не доев, поспешно ушел. Девушка, как ни в чем не бывало, заказала коктейль, но даже не притронулась к нему, а повернулась ко мне. Меня словно кипятком ошпарило, неприятная дрожь пробежала по спине, а в горле пересохло. Она была не тем, чем казалась. Чем больше я смотрел на нее, тем меньше человеческого в ней находил.

— Вы любите гулять по берегу озера под луной? — неожиданно спросила она.

— Смотря с кем, — неприветливо бросил я, в любой момент готовый вскочить на ноги и влепить ей энергоразряд прямо в лоб.

Все немногочисленные посетители уже покинули ресторанчик.

— Как насчет меня? — Ее алые губы искривились в хищной улыбке. — Или я вам не нравлюсь?

— Не нравишься.

— Жаль. А ты нам очень даже симпатичен…

Я понял, что если немедленно что-то не предпринять, быть беде. Поэтому вскочил и направил ей в голову рябой от частого использования ствол лучемета. Но на этом мои успехи и закончились, потому что я застыл, не способный пошевелить ни единым мускулом. Волна могильного холода окатила меня с ног до головы. Напрягаясь изо всех сил, я пытался нажать на спусковой крючок и выстрелить промеж презрительно изогнутых бровей, но ничего не выходило. Я даже глазом не мог моргнуть. Пот градом катился у меня по лицу.

— А ты силен, — не двигаясь, мысленно похвалила она меня. — Не зря моя госпожа ищет тебя. Не нужно сопротивляться, этим ты только навредишь себе.

— Кто ты такая? — так же мысленно спросил я, пробуя освободиться от ее воли.

— А ты забыл?

Язвительный смешок мне что-то напомнил, но я никак не мог сообразить, где его слышал.

— А сейчас?

Она медленно сняла очки — и за ними ничего не оказалось. Лицо, словно воск, оплыло и стало абсолютно черным. За ее спиной колыхнулся темный саван, черная вуаль закрыла отвратительную безликую голову.

— Ты ведь не думал, что навсегда избавился от меня, ничтожество?

Я с ужасом глядел на хозяйку озера. Ее темная одежда колыхалась, словно под порывами ветра, изредка разрываемая темными искрами. Мир и время застыли, растянувшись до бесконечности. Эту встречу я мог бы себе представить лишь в кошмарном сне.

— Это невозможно! Ты же из двойных миров Оси и тебя здесь быть не должно…

— Ошибаешься, беглец! — обманчиво девичьим смехом рассмеялся демон Улья. — Это ты скажи тому телу, что я ношу. Скоро не останется такого места, куда бы не смогли дотянуться наши руки. Когда ваша раса будет целиком поглощена Красной королевой, наступит мир и покой. Темный порядок надолго опустится на вашу хаотичную Вселенную Прайм…

Убедившись, что электронные имплантаты все еще функционируют, я мысленно потянулся к роботу-официанту, возившемуся возле кухни, и за миллисекунды захватил управление над ним. Тот взял в каждую из четырех рук по ножу, а я старался мысленно не выдать своего маневра.

— И как вы это сможете провернуть? Вы не всесильны…

— Это не твое дело! Тебя должно волновать совсем другое, — медленно вставая из-за стола, прорычал демон далеко не женским голосом. Горячие волны плеснули в мое сознание. — Я, пожалуй, отвечу на твой вопрос. Ваш драгоценный изоморфер даст и нам возможность проникнуть в любую звездную систему. На любую планету. В любое тело. А теперь нам пора отправляться в путь, мы теряем время. Королева ожидает тебя и не намерена ждать более.

Пора, решил я, и тут же направил свою марионетку-робота в бой. Робот, бесшумно подъехав, вогнал под ребра псевдодевушке четыре мясницких ножа одновременно. Они с хрустом вошли по самые рукояти в черный саван. Оглушительный вой сотряс воздух. Контроль надо мной пропал, и я вдавил спусковой крючок, наблюдая, словно в замедленной съемке, как ослепительный силовой шнур с шипением прожег дыру у нее в голове и, не останавливаясь, вышел с другой стороны, чтобы попасть в выпуклую грудь робота-официанта.

Иллюзия мгновенно рассеялась. Я видел не черный саван, а подергивающуюся на полу высокую белокурую девушку с изможденным лицом, одетую в дорогой окровавленный плащ, из которого торчали рукояти ножей. Последнее, что исходило от быстро умирающего мозга девушки, были теплые чувства, благодарность за то, что я избавил ее от настоящего ада, который ею завладел. Склонившись над ней, я закрыл своей ладонью ее зеленые, как изумруды, мертвые глаза. В них не было прежнего зла. Ее душа навеки обрела покой.

— Прости меня. У меня не было выбора…

Неподвижная фигура девушки так и осталась лежать поверх робота, что спас меня от мучительного плена.

Я открыл дверь. Я знал, кого увижу на стоянке каров, и не ошибся. Темные фигуры в доспехах SOG. Бойцы держали ресторан под прицелами автоматов.

Многократно усиленный динамиками безжизненный голос приказал:

— Ингвар Грин. Медленно опустись на колени и заложи руки за голову…

— Может быть, еще и нагнуться? — язвительно выкрикнул я в ответ.

Один из солдат вышел вперед, неуловимо вскинув оружие, и выстрелил в ресторанчик. В стене в трех метрах от меня образовалась дыра.

Внушительно. Только не для меня.

Сжав рукоять пистолета, я закричал:

— Обращаюсь к тем, кто еще недавно был людьми. Вы были военной элитой, поклявшейся защищать человечество от внешнего и внутреннего врага, а теперь сами стали ожившим ужасом, с которым нужно сражаться! Прислуживаете мерзким тварям! Очнитесь от своего черного сна или умрите все до единого.

Ни одна из темных фигур даже не шелохнулась.

— Что нам с ним делать, Палм? — перехватил я передачу одного из них. — Наши союзники хотят его заполучить живым. Улей против убийства. Он им нужен, но они не говорят для чего.

Красная королева помогла нам выследить, но у нас есть и ваш приказ о его уничтожении.

— Выполняйте приказ. Цель должна быть ликвидирована, а с Ульем мы как-нибудь разберемся.

Пока шел этот диалог, я, задействовав все свои силы, потянулся электронными щупами в разные стороны, захватывая контроль над любой техникой, какая только попадала в радиус моего действия. Цепочка солдат разлетелась, словно кегли, когда несколько аэрокаров, потеряв управление, врезались в них и взорвались, исторгая пламя и дым. Через мгновение, когда я выпрыгнул из кафе и в перекате обстрелял спецназовцев из лучемета, вокруг закружилась настоящая карусель. По платформе с оглушительным воем сирен начали ездить черные кары, на которых прибыли мои враги. Бешено визжа на поворотах и оставляя за собой следы горелой резины, они сбивали с ног солдат и давили их колесами. Нажав на спуск, я срезал голову одной из метнувшихся ко мне сквозь дым фигуре и продырявил вторую. Я глазам не поверил, когда по одному из солдат проехали два кара, а он, вскочив на ноги, как ни в чем не бывало стал целиться в меня из автомата.

Рядом остановился мой аэрокар. В лобовом стекле уже светился с десяток отверстий, но машина была на ходу. Распахнув дверь, я запрыгнул внутрь.

Пригнувшись к самому полу, я сосредоточился на антигравитационном компенсаторе воздушной платформы, ломая энергетические линии, держащие ее в воздухе. Когда она резко пошла вниз, я взлетел. Платформа уносила с собой моих врагов, ломая по пути дороги и снося линии поездов. Достигнув нижнего уровня города, она грохнулась в озеро.

— Что удалось выяснить? Мне нужны результаты! — сорвал я злость на Бите, связавшись с ним.

Ветер бил в лицо сквозь пробитое лобовое стекло.

— Спокойно, шеф. Не нужно нервов…

— Говори.

— Успех! Хоть и ограниченный. Информацию перешлю на любое внешнее устройство…

— Открой доступ к своей сети, я зайду с удаленного терминала.

— Как скажете. Общественный файлообменник ноль один. Пароль «Божество»…

— Это самый глупый пароль, который ты только мог придумать, Ваше божественное величество! Как обстановка? Тебя не вычислили?

— Обижаете… Минутку. Ко мне пришли…

— Ты куда?!

— Сейчас. Кто-то пришел. Наверное, снова Гнида с Обкурышем…

И он, оставив канал открытым, исчез из обзора камеры.

— Подожди… Вот же кретин! Ну, если ты только подсунул мне липу…

С большим трудом подсоединившись к ближайшему спутнику связи, я зашел в сеть Бита. Введя пароль доступа, проник в рабочую область терминала. Выглядел он совсем непривлекательно, будучи переполненным порнографией, вирусами и грудами тупой музыки. Все рабочие файлы — относящиеся к моему заказу — я тщательно скопировал себе. Подключившись к камере, стоящей на столе, развернул ее на сто восемьдесят градусов. Выглядела его комнатушка так же неряшливо, как и содержимое его терминала, отличаясь только наличием пустых бутылок и расклеенных повсюду плакатов электронных схем некоторых областей киберпространства.

— И что это за помойка?! Мог бы снять комнату и получше…

В камеру вплыла спина Бита. Он пятился, выставив руки перед собой. Глухой хлопок. Комнату озарила вспышка. Голова Бита лопнула, забрызгав объектив ошметками мозга. Обезглавленное тело, мгновение постояв на месте, завалилось на бок, увлекая на пол все, что было на столе, в том числе и камеру, с помощью которой я смотрел на происходящее. Я с ужасом наблюдал за падающим телом, пока по линзе камеры медленно стекала кровь. Какое-то мгновение ничего не происходило, а затем в комнате, словно из воздуха, появилась фигура в черной броне. Убрав в кобуру пистолет, на котором стоял штамп орденских монахов, убийца Бита медленно подошел к терминалу, поднял с пола линзу камеры и стер пальцем кровь. Я увидел его холодный взор. Его лицо, казалось, было совсем рядом.

Склонившись над микрофоном, он прошептал:

— Ты не сможешь вечно бегать от нас. Все, с кем ты общался и будешь общаться, умрут один за другим, и в этом будешь виноват ты. Сдайся, и убийства прекратятся…

— Нет. Виноватым будешь ты! Потому что ты хладнокровный убийца! — Мой голос разорвал тишину комнаты Бита из динамиков его терминала. — Я не успокоюсь до тех пор, пока вы все не передохнете. Я не сдамся, пока могу дышать и двигаться…

— Есть время для раздумий. В противном случае ты не доживешь до встречи со своей семьей…

Я отключил связь. Говорить было не о чем.

Камера с хрустом сломалась в бронированной перчатке спецназовца, когда он ее изо всех сил стиснул, а еще через несколько секунд терминал разлетелся в клочья под ударами его каблуков. Выходя из комнаты, он сорвал со стены толстую связку силовых кабелей, что шли от главного распределительного щитка, и кинул тлеющие провода в груду грязной одежды. Огонь быстро охватил стены и пол, жадно перекинувшись на мертвого Бита.

Держась в плотном потоке аэрокаров, я пытался вызвать Мэрчента по закрытой линии, когда он сам вышел со мной на связь и тут же предостерег:

— Никаких объяснений. Я знаю из экстренных новостей, что произошло на воздушной платформе. Тебе опасно находиться на Калипсо, пока в городе орудуют люди Амонда…

— Что происходит? Они нападают средь бела дня и при этом ничего не боятся…

— Игры закончились, мой друг. На компанию наложен арест. Мы не имеем права покидать здание, пока не прибудет специальная антимонопольная комиссия. Цифровые каналы и оборудование стараются подавить, но пока не очень удачно. Было нелегко тебя найти…

Мэрчент за эти дни постарел лет на десять. Он выглядел как смертельно уставший человек, которого загнали в угол.

— Я узнал, где находится Амонд, и собираюсь навестить его, чтобы прекратить это безумие. К сожалению, Бит ничего не накопал на Мак Алистера и его теневую роту. Они как в воду канули…

— Слишком поздно. Ты ничем не сможешь помочь, по крайней мере, здесь, на Калипсо. Твой корабль спрятан на искусственном спутнике-три, в трюме красного транспорта компании «ГалактикВизио». Он вооружен и заправлен, но самое главное — у него теперь есть квалифицированная команда, которая поможет тебе использовать гиперпривод. Ребята что надо, можешь на них положиться. В базу данных загружена вся информация, которой мы только располагаем. Все разработки и наработки, технические схемы и имена людей… Они никогда не должны попасть в чужие руки, иначе планеты ожидает немыслимый по размаху разгул террора и убийств. Лучше уничтожить информацию вместе с псевдоматрицей, чем позволить завладеть ею черным адептам Улья и слугам Императора. Больше мы никогда не свидимся… Твоя помощь была неоценимой. Желаю тебе доброго пути и надеюсь, что ты достигнешь успеха там, где мы оказались бессильны. Местонахождение изоморфера выяснишь в памяти искусственного интеллекта, а больше нам дать тебе нечего, уж прости. Не будем затягивать разговор. Его могут перехватить…

— Империя, даже если будет уничтожен изоморфер, сможет пережить кризис, оснастив корабли гиперприводами, похожими на те, что стоят на рейдерах. Неужели конец надеждам?

— Гиперприводы сложны и слишком многого требуют для своего производства, иначе все корабли оснастили бы ими. Кроме того, их работа влияет на оборудование в пределах весьма обширной — зоны космоса.  Гиперпривод до сих пор является экспериментальной моделью. Поменьше пользуйся им, если не хочешь оказаться внутри звезды или планеты, ведь алгоритм прыжка еще не совершенен. Там, где можешь, пользуйся вратами. Теперь твой рейдер отчасти модернизирован…

Мэрчент умолк, к чему-то прислушиваясь. На целую минуту он исчез из виду, а когда появился, на лице его играла злая улыбка, похожая на оскал волка.

— Вот и началось. Включи новости и наслаждайся представлением. Мы проиграли битву, но это не значит, что мы проиграли войну. Я гарантирую красочное представление. У тебя еще есть время незаметно покинуть Калипсо на любом из коммерческих шаттлов. Вместо электронных переводов пользуйся наличными, которые найдешь на корабле, и не пользуйся без крайней нужды имплантатами, иначе они накличут беду… Удачи, сынок. Не подведи нас.

Экран переключился и стал показывать обычную рекламу, которая шла по Имперскому каналу круглосуточно. Но вот замелькали первые кадры. Дымные выхлопы, вырвавшиеся позади тупоносых ракет, разбили мутную картину на вспышки и миллионы осколков стекла. Камера неизвестного оператора уменьшила панораму, и я узнал здание «Кибер софт систем». Сейчас оно не выглядело таким красивым, как в день моего прибытия. Ракетная атака, как всегда, была массированной, в духе легиона.

— Мы ведем репортаж с места событий… — вещал диктор за кадром. — Наконец-то Имперские власти положат конец коррумпированной компании, которая, словно спрут, захватила рынок электронных коммуникаций. Император, подписав сегодня указ о запрете на монополию дальней связи, развязал руки планетарным властям и военным. Они получили право на применение оружия в случае сопротивления. После трехчасовых переговоров о сдаче командование начало войсковую операцию под названием «Громовые раскаты», поставив перед собой цель изничтожить порочное гнездо…

Здание компании расцветало сотнями вспышек взорвавшихся ракет, запускаемых с десятка самоходных пусковых установок «Закат», бьющих с безопасного расстояния прямой наводкой. Армейские подразделения рейнджеров, легионеров и космодесанта занимали позиции вокруг оцепленной территории радиусом в десять километров. Кадры, показывающие подготовку войск, сменялись картинами обстрела здания.

— Хотим напомнить, что данная компания, помимо пренебрежения антимонопольной политикой, не раз обвинялась в торговле наркотическим центрином, или экстази. Доказано, что именно их корабли забирали наркотик с Калипсо и переправляли по сети сбыта на другие планеты. Один из них, замаскированный под рейдер, был сбит не так давно на Южном пустыре. Вскоре расследование выйдет на других промышленников, злоупотребивших высоким доверием…

Рычащие танки разворачивали пушки в сторону гордой башни, которая даже и не думала разваливаться.

Сжав штурвал аэрокара, я съехал на обочину воздушной трассы и как зачарованный смотрел на военный беспредел. Его устроили на основании лживых обвинений военных преступников, целиком продавшихся нелюдям — кошмарным созданиям, что без страха и совести творили отвратительные дела руками своих слепых марионеток.

— …подпольные заводы компании занимались очисткой экстази. Они были уничтожены вооруженными силами Магистрата, понесшего большие потери. Один из боевиков компании, который час назад совершил террористический акт на воздушной платформе Е-тридцать восемь, а также нанес непоправимый ущерб сети шоссейных дорог ВР-двенадцать, по-прежнему на свободе. Он будет пойман в самые короткие сроки и осужден правосудием. Его подозревают в заказном взрыве отеля «Империум», когда погибли три сотни высокопоставленных чинов армии и космофлота…

Не веря своим ушам, я угрюмо слушал комментатора, пока не выдрал динамики из панели управления. Дальше я смотрел без звука.

После сокрушительного обстрела с помощью дальнобойных пушек и ракетных самоходок армия бросила в бой несколько десятков танков «Бронтозавр» и «Пума-Д», вооруженных дезинтеграторами и лучевыми пушками повышенной мощности. Уверенно пересекая усеянное осколками стекла поле, бронетехника стала подрываться на скрытых управляемых зарядах, а также подверглась гранатометному обстрелу разрозненных групп обороняющихся. Через десять минут стало ясно, что без артиллерийской подготовки, силами одной лишь бронетехники, к подножию километровой башни не пробиться. В небо взлетели перехватчики палубной авиации, базирующиеся на нейтронном авианосце. Он подошел к побережью на пять километров. Лесопарки и строения обрабатывались плазмой и кассетными бомбами. Никто не беспокоился о том, что осколки разлетаются на десять километров, попадая в жилые кварталы. Прикрываясь броней машин и танков, солдаты штурмовой пехоты ринулись вперед, без остановки обстреливая здание из ручного и тяжелого вооружения. Бледные лучи фазеров и яркие трассы лучеметов прожигали широкие дорожки в блестящих боках здания, но большего вреда причинить не могли. Палубная авиация, не оставшись в стороне, без передышки бомбила территорию перед зданием тяжелыми бомбами, ставя перед собой цель — поразить подземные коммуникации и расчистить дорогу пехоте. Но тут случилось немыслимое. Тяжелая артиллерия и ракетные дивизионы Имперцев внезапно развернули огонь по своим же собственным войскам — накрывая их ожерельем разрывов и фонтанами огня. Войска замешкались, солдаты, утратившие дисциплину, кинулись врассыпную. Здание выплеснуло им вслед убийственный огонь. В лагере Имперцев вспыхнула паника, когда танки и машины, оснащенные искусственными интеллектами, принялись охотиться за своими хозяевами, игнорируя команды операторов.

Ситуация вышла из-под контроля. Ай да мистер Мэрчент! Меньше всего я ожидал от него такой прыти. Как же я мог забыть, что он держит в своих руках нити коммуникаций на планете, в том числе удаленное управление военными средствами. Для подавления подобной мощи понадобится эскалация конфликта с привлечением космофлота. Возможно, даже возникнет хрупкое перемирие, которое позволит тянуть время сколь угодно долго. Всем были известны методы космофлота, и никому не хотелось видеть их в действии, тем более в черте города, где проживало свыше сорока миллионов человек.

Я летел к одному из частных космодромов, прикидывая все плюсы и минусы посещения Амонда именно сейчас, в разгар военной операции, когда он этого не ждет. Но сразу понял, как же сильно ошибался, понадеявшись, что обо мне забыли. Четыре аэрокара попытались взять меня в коробочку и насильно посадить на землю. За опустившимися тонированными стеклами я увидел темные силуэты, целящиеся в меня из таких знакомых укороченных электромагнитных автоматов бесшумного боя. Я слишком хорошо знал их в действии, чтобы питать иллюзии относительно хлипких бортов аэрокара. Меня они уж точно не спасут.

Одетые в стандартные военные комбинезоны SOG, угрюмые молодчики в зеленых беретах не очень походили на модифицированных солдат «Альфа» пятой ступени. Скорее всего, в деле приняли участие обычные солдаты ранних ступеней, с еще не промытыми мозгами, логично мыслящие, а значит, допускающие ошибки. Один из них демонстративно выставил дуло наружу, сделав недвусмысленный знак заходить на посадку. В их лицах не было ничего запредельного или неестественного, кроме суровой решительности и ослиного упрямства добиться своего во что бы то ни стало. Снизив скорость, я покорно позволил им приблизиться, после чего, отжав рукояти левитации, резко пошел вниз. Машина рассекала густой от городских испарений воздух, оставив далеко вверху аэрокары преследователей. Несколько запоздало выпущенных вслед очередей ударили в бампер, оставив на память несколько дырок. Ветер отчаянно свистел сквозь отверстия в лобовом стекле. Машина опустилась на триста метров, рискуя врезаться в наземные дороги, провода и силовые линии гравипоездов.

Бешено выкручивая штурвал, я бросал кар из стороны в сторону, не давая преследователям вести прицельную стрельбу. Менял направление движения столь резко, что едва вписывался в крутые повороты, разминаясь на какие-то сантиметры с рекламными щитами и проекционными экранами. Нужно отдать должное охотникам — они отлично справлялись с ролью, не отставая от меня ни на шаг. Вжимая педаль до упора, я заметил краем глаза жилой цилиндр, куда и рискнул направить кар, понадеявшись на мощный двигатель. Я успел оторваться на значительное расстояние и, подлетев к одному из балконов, остановил кар. Открыв дверь, я прорезал лучеметом проход в стекле балкона и запрыгнул внутрь. Взяв удаленный контроль над машиной, поскорее отогнал ее подальше — и вовремя. От нее стали отлетать куски обшивки, когда четыре черных кара короткими очередями принялись дырявить ее со всех сторон. Они продолжали стрелять даже тогда, когда ее охватило пламя, а сам кар с жутким воем перебитого энерговода провалился в бездну городских эстакад.

— Вы кто? Что вам нужно? — выронил из рук поднос румяный толстяк в банном халате. — Я сейчас вызову полицию…

— Только попробуй, и ты труп! — мрачно пообещал я. — На крыше есть посадочная площадка?

— Я не обязан отвечать…

— Ах, не обязан? Тогда я снимаю с себя обязательство оставить тебя в живых.

— Не стреляйте! Моя машина первая в крайнем правом ряду…

— Какая именно? Там их до чертовой матери!

Толстяк, тряся пухлыми щеками, достал из ящика стола наноопознаватель и под дулом пистолета протянул мне.

— Спасибо. Если выживу, верну… — смягчился я.

— В целости? — пролепетал испуганный жилец.

— А вот это уж как получится.

Сунув опознаватель в карман, я побежал к выходу. Подумав, вернулся и вполсилы приложил хозяина квартиры по шее — вырубив на пару часов. Мне это показалось разумной, хоть и не совсем этичной предосторожностью. Ничего. Потерпит немного. Внимания полиции мне только и не хватало для полного счастья. Уже через пятнадцать минут здесь будет полно и полиции, и спецназа, которые, не обнаружив тело внутри сгоревшей машины, поймут, что их ловко «обули».

На крыше я сразу увидел неброский синий «Каролин». Он, приветливо мигнув фарами, отключил систему охраны и услужливо открыл дверь, пропуская меня в неряшливый салон, пропахший потом.

Я вновь был в воздухе. Если говорить начистоту, эта планета уже стояла у меня поперек горла. Однако я не мог покинуть ее, не попрощавшись с генералом Амондом, руководителем программы «Генезис».

Генерал остановился в престижном районе Эдем, в отеле «Руссо» — любимом месте сильных мира сего. Днем в номере он не бывал, но по данным, что предоставил Бит, заказывал ужин на три персоны. Значит, у него были телохранители, которых нужно вывести из игры первыми. Кто они и что умеют, я не знал и не собирался выяснять на собственной шкуре. Бита убили как раз в тот момент, когда он пытался о них разузнать. Парень был большим неряхой и обладал феноменальной рассеянностью, но свое дело знал. Его система была надежно защищена от проникновения. Если бы не его авторизованное разрешение, я ни за что не зашел бы на его терминал даже с помощью всесильных имплантатов. Мне было искренне жаль парня.

Я бросил машину в нескольких кварталах от цели и муниципальным транспортом добрался до района Эдем. Изучив снаружи отель «Руссо», разработал план дальнейших действий. Мои часы показывали шесть вечера, когда я, предъявив полицейский жетон, заставил главного администратора отеля открыть номер, расположенный над апартаментами генерала. Я придумал немудреную легенду, в которой должен был поймать с поличным торговца наркотиками во время сделки. Чушь полная, но администратор, посмотрев еще раз мой значок, пожал плечами и удалился, оставив меня одного.

Вечером пришел пьяный хозяин — парень лет тридцати, отпрыск какого-нибудь почтенного и богатого семейства. Его даже не пришлось успокаивать с помощью затрещины. Он отрубился, когда, перегнувшись через край ванны, пытался проблеваться. Выключив свет в номере, я перетащил парня на кровать и связал шторами. А чтобы он, очнувшись, не вздумал орать, забил в рот кляп из его же собственных носков. Поутру его найдет администратор и отпустит, а я к тому времени должен быть уже далеко отсюда.

Я прождал на балконе до девяти часов, приготовив для спуска еще одни шторы, прежде чем этажом ниже зажегся свет и раздались приглушенные голоса. Мыслефон был нулевым. Казалось, в номере ни души. Но это означало, что у людей внизу были мощные ментальные щиты, не дающие подслушивать их мысли.

Повиснув на высоте десяти этажей, я с холодком в груди наблюдал, как далеко внизу по скоростным шоссе проносятся машины. Во мне очень некстати проснулись сомнения, которые всегда давали о себе знать во время важного дела. В тени высоток было темно, на горизонте полыхал кровавый закат. Осторожно ступив на ограждение генеральского балкона, я сквозь полуоткрытые двери проскользнул в темную комнату. Сжимая в левой руке нож, а в правой лучемет — зарядник которого был наполовину опустошен, — бесшумно прокрался по роскошно обставленным комнатам. Услышав голос, притаился в углу. Голос принадлежал Амонду, тут я не мог ошибиться. Слишком часто я слышал его выступления, чтобы позабыть.

— …мне жаль, лейтенант, что вы безрезультатно гоняетесь за вашим неуловимым призраком. У меня головной боли хватает с башней и мятежниками. Ваши оправдания неубедительны.

— У него могущественные союзники, сэр. Поймать его не так-то просто.

Это тихое шипение змеи заставило меня вздрогнуть. В нем я сразу опознал убийцу Бита. Именно так звучал его голос, когда мы общались через сетевую камеру. Возможно, Амонд разговаривал с ним по видеофону. Если же он здесь, то еще лучше. Не придется гоняться за ним, чтобы прикончить. Но все это потом. Главное — генерал.

— Мы напали на след. Я гарантирую, что его голова будет у вас к утру…

— Перестаньте давать пустые обещания! Мне не нужен след! Понимаете? Вы мне обещаете его голову каждый день. Не звоните больше, пока у вас не будут реальные результаты.

— Наши союзники помогают нам, как могут и…

— Я не о союзниках говорю, лейтенант! Я говорю о вашем непрофессионализме. Если к утру не обнаружите беглеца, я вышлю команду «А» обратно на Эпилон, гоняться за сиамами. Мы вас заменим «Альфой-сорок семь», а вас, Палм, отправим на вторичную переработку в команду «Зомби». Я очень недоволен вашей работой, так и знайте. А что касается союзников, то меня настораживает их маниакальное желание заполучить его живым. Приглядывайте за ними в оба, особенно за корректором. Не нравится мне его хитрая лисья морда. Я ему не доверяю!

— Как прикажете, сэр. Но…

— Довольно, Палм! Идите работать! Закончив разговор,  Амонд  какое-то  время расхаживал по номеру, то и дело появляясь в коридоре с сигарой в зубах. Я держал его на прицеле, но не стрелял.

— Гамильтон! Я в душ. Ни для кого, кроме Императора и членов совета, меня нет! Через два часа нам нужно ехать к Великому Консулу Империи. Организуйте транспорт и боевой эскорт. Да, и закажите на семь утра ужин на шесть персон. Приедут Ефремов и Волков из внешней разведки, с ними будут замы департамента внешней политики. Все должно быть организованно на высшем уровне…

Раздался неразборчивый ответ второго человека. Амонд, быстро пройдя мимо комнаты, где я притаился, хлопнул дверью, ведущей в душевую. Осторожно выйдя в коридор, я услышал плеск воды и какое-то бормотание, похожее на пение. Заглянув в соседнюю комнату, увидел спину охранника, одетого в деловой костюм. Он бережно, почти любовно упаковывал вещи генерала в чемоданы. С ним я не стал долго церемониться. Просто и без всяких изысков срезал лучом его лысую голову. Она, глухо стукнувшись о ковер, покатилась под стол. Тело, жутко задергавшись, скрюченными пальцами заскребло мягкий ворс. На секунду мне пришло на ум, что обезглавленное тело вскочит и кинется на меня. Но нет, обошлось.

Я скорее знал, чем чувствовал, что за дверью, ведущей в коридор гостиницы, находится еще один охранник, защищенный ментальным щитом. Если он что-то услышал, то сейчас, скорее всего, стоит перед выбором: покидать пост или нет. В конце концов, долг, вероятно, взял верх и он так и остался снаружи.

Напряженно сжимая ребристую рукоятку лучемета, я направился к душевой. Дверь, как я и ожидал, оказалась не заперта. Душевая была отделана кафелем, зеркала уже запотели. В пластиковой кабинке, спиной ко мне, под горячими струями воды мылся человек, на чьих руках застыла несмываемая кровь тысяч загубленных людей. Людей, утративших человеческую сущность в обмен на умение убивать. От такого количества крови невозможно отмыться, как ни мойся.

Убрав лучемет, я для начала нанес ему несколько мощных ударов ребром ладони по почкам. Амонд, взревев от резкой боли, попытался повернуться, но я ему не дал. Вдавив колено в его поясницу, прижал генерала к стене. Ухватился за мокрые волосы и приставил к распаренной шее Амонда острие ножа.

И с ненавистью прошипел в мясистое ухо, заросшее рыжей щетиной:

— Я когда-то верил, что ты настоящий солдат. Я даже не догадывался, что ты можешь оказаться настолько мерзкой крысой. Нет, даже хуже крысы. Ты просто слизь, которая прилипает в жаркий день к сапогу в канаве… ужасно неприятная вещь…

— Я генерал Амонд! — яростно заорал он, пытаясь высвободиться. — Кто бы ты ни был, ты покойник! Слышишь? Охрана!

Получив по почкам еще один крепкий удар, он сразу умолк, ловя ртом воздух.

— Где на теле ментальный щит? — рявкнул я, начиная бить его кулаками по ребрам под струями воды. — Отвечай… пока я не начал срезать с тебя шкуру живьем, кусочек за кусочком…

— Пошел ты…

Решив рискнуть, я на миг включил электронные имплантаты и мгновенно обнаружил вшитое в тело Амонда устройство защиты. Ребром ладони под затылок отправил генерала в беспамятство. Он упал, и я выключил воду. Присел на корточки и, проведя рукой по его пояснице, нащупал в позвоночнике посторонний предмет. Разрезав кожу над этим местом, я ухватился за скользкий ребристый бок устройства. Зная, что произойдет дальше, одним рывком выдрал овальную хреновину, покрытую кровью. За ней потянулись белесые нити. Я быстро обрезал их ножом. Амонд взвыл и задергался в судорогах. Я читал его мысли, как книгу. Тело агонизировало, после того как я выдрал ментальный щит, подсоединенный к его спинному мозгу. Амонд умирал, пока я жадно потрошил его мозги, выкачивая информацию. В последний раз исказившись, лицо генерала застыло, словно восковое.

— Легко отделался… — Поднявшись, я презрительно плюнул на бездыханное тело.

Включил на полную мощность горячую воду и вышел из душевой. Вода смоет следы, а также атомы феромонов, по которым теоретически можно вычислить человека. Следовало немедленно уходить, так как я прочитал в мыслях генерала, что в его теле было много других устройств. Смерть Амонда, несомненно, вызовет переполох в штабе.

Я осторожно выглянул в коридор. Убедившись, что он пуст, побежал к балкону, через который проник в номер генерала. Почти добравшись до своей веревки, почувствовал еле ощутимое дуновение ветра в затылок и, вовремя пригнувшись, уберегся от короткой очереди, выпущенной из ЭМП мне в спину. Не глядя, я навскидку выстрелил в ответ и словно острой бритвой перерубил лучом колено второго охранника. Безмолвно рухнув на пол, он, все так же сосредоточенно сжимая автомат, пытался взять меня на прицел. Строчки очередей легли в опасной близости от моей головы. Еще одним выстрелом я прикончил его. Снаружи уже слышались сирены полицейских машин и гул коптеров, сотрясающих небо, Я не стал более ждать и шагнул с балкона, схватившись за скрученную занавеску. Она опасно затрещала под моим весом и чуть не порвалась, но, к счастью, выдержала.

Взобравшись на свой балкон, я с холодным любопытством наблюдал, как у входа остановились с полдесятка бронемашин. Их стволы на маленьких скошенных башнях стали задираться вверх, беря верхние этажи отеля под прицел. Из откинувшихся бронированных люков начали выпрыгивать дюжие молодцы в красных беретах планетарных рейнджеров. В руках плазменные автоматы, на спинах обрубки цилиндров ручных гранатометов с теплонаведением, в движениях ни грамма суетливости, лишь расчет.

В пистолете почти не осталось энергии, максимум на пару выстрелов, не больше. Спрятав его под куртку, я выскочил из номера и побежал к пожарной лестнице, понимая, что в лифте меня возьмут, как делать нечего. Бег через две ступеньки на сороковой этаж вымотал так, что одежда промокла от пота, а во рту пересохло. Тяжело дыша, я услышал за дверью жуткий вой приземлившегося коптера. Опоздал! Крыша уже под контролем. Тогда я подцепил ножом край стекла и вытащил его из рамы. Вылез на карниз, слыша, как рейнджеры хлопают дверьми и с грохотом спускаются вниз по ступеням. Судя по тихим голосам вверху, они оставили нескольких человек на страже, а значит, мне придется огибать половину здания по карнизу, прежде чем я смогу попасть на взлетную площадку.

Чертыхаясь про себя, я старался не смотреть вниз, не замечать высоты и покрепче держаться за стену — ветер на этой высоте был приличной силы. Путь оказался тяжелей, чем я думал, и вымотал мне нервы.

Подтянувшись на руках и осторожно выглянув из-за края крыши, я подивился тому, что коптер еще здесь. Обычно они высаживали десант и тут же взлетали. Я терпеливо дождался, пока бортстрелок скроется в грузовом отсеке, выбрался на крышу и побежал к коптеру. Я был уже рядом, когда он появился из люка с двумя контейнерами в руках. Бортстрелок не успел еще ничего сообразить, как я выстрелил ему в лоб. Снял у него со спины плазменный автомат и подкрался к самой дверце.

— Эй, Дженкинс! Оставляй груз и взлетаем. Я починил пульт… — У пилота глаза полезли из орбит, когда он, выглянув наружу, увидел мертвого товарища и зрачок автомата у своего лба.

— Дженкинса больше нет. И если ты не хочешь присоединиться к нему, поднимай свое ржавое корыто в воздух. Я два раза просить не стану, — предупредил я.

Бросив на меня испуганный взгляд, он поспешно кивнул и вернулся на свое место. Я уселся в соседнее кресло. Взревев турбинами, коптер медленно оторвался от крыши.

Держа под прицелом пилота, я приказал ему соблюдать радиомолчание. Если его будут запрашивать, отделываться ничего не значащими фразами. К счастью, мне попался смирный пилот, который дорожил своей шкурой. Лишь один раз он сделал попытку поторговаться:

— Вы меня не можете убить, пока мы в воздухе!

— Я могу прикончить тебя в любой момент. — Я прижал к его виску ствол и содрал у него с пояса «Сферу». — Теперь понимаешь, о чем я? А сейчас заткнись, мне нужно подумать…

Но думать мне не дали, потому что строгий голос диспетчера потребовал немедленно посадить машину. Меня нашли не так уж и быстро, а значит, я на один шаг опережал своих преследователей.

— Что делать? — вздрогнул пилот. — Нас же собьют…

— Не собьют. Сажай ведро на первом ярусе рядом с эстакадными линиями, а потом можешь проваливать к чертовой матери. И где тут у тебя заплечный ранец?

Как только колеса коснулись земли, я покинул коптер, оставив при себе автомат, который я засунул в ранец, и три обоймы к нему. В этом районе было неописуемое количество улочек, эстакад и прочего. Да тут сам черт ногу сломит!

Забежав в подземку, я едва успел запрыгнуть в отходящий пневмопоезд, который направлялся к садам Гидеона и далее на окраину. Следовало поскорее убираться с планеты. Те данные, что я узнал из головы покойного генерала, были так важны, что пришлось заново пересмотреть некоторые вещи, которые мне до этого казались незыблемыми.

Если информация Амонда была правдива и точна, пролома между нашей Вселенной Прайм и двойными мирами Оси более не существовало. Аббат обещание выполнил и закрыл этот проклятый проход меж Вселенными. Только вот надолго ли? Амонд знал только то, что пролом закрыли и он пока недоступен. Империя тайно готовилась создать новый с помощью изоморфера, чьи тайны постепенно открывали для себя Имперские инженеры. Отныне в союзниках Императора ходила сама хозяйка Улья — Красная королева, по несчастливой случайности оказавшаяся на нашей стороне пролома в момент его закрытия. Она растеряла изрядное количество сил и постоянно требовала от Императора создания новых врат в ее Вселенную, пока силы эти не иссякли окончательно. Только на своей стороне она могла вечно существовать, у нас же тратила всю энергию на поддержание собственной жизни. Пока существовал проход в двойные миры, он подпитывал ее. Я был уверен, что Красная королева имела свои планы, раз Император лично приказал Амонду приглядывать за этим скользким и лживым союзником, готовым предать в любой момент. Обладающим огромным могуществом, сравнимым с Имперским. Именно она помогла ученым создать первых вельмов — ходячих мертвецов, подсказав, как можно использовать духовную энергию. Она приняла непосредственное участие в программе «Генезис», приложив руки к генному инжинирингу. Ее было необходимо устранить до того, как откроется новый портал.

Император был хитер, но он не знал всего того, что знал я. Красная королева была сравнима в духовной сфере разве что с божеством, не знающим границ, и легко могла захватить контроль над Императором и его телом. Если, конечно, еще не захватила. В этом случае Галактику ждало невиданное по мощи темное зло, умноженное железной властью Императора. С такими силами можно было довести до конца любые начинания, не опасаясь никого и ничего. Эта дрянь не должна вселиться в Императора в момент нового пробоя. Обладая таким уникальным прибором, как изоморфер, хозяйка и ее демоны проникнут во все миры, где стоят врата, и устроят всем несладкую жизнь, похожую на ад. Ей нужны послушные рабы, для создания собственной темной Гегемонии объединенных вселенных. Потом остановить ее будет невозможно.

Что касается расположения изоморфера, то он оставался там же, где его построили. Ведь его нельзя было сдвигать с места, чтобы случайно не разрушить ту хрупкую сеть, которую задумали изначально земляне. В результате ошибки в расчетах при создании главного процессора люди приковали свой изоморфер к одному месту во Вселенной, где он должен был находиться, пока не будет разработано новое устройство. Более совершенное, способное самостоятельно перемещаться по Вселенной, совершать дальние перелеты меж звезд. Но в Галактике грянула гражданская война, и ученые так и не смогли закончить задуманное — универсальные врата и гипермаяки, играющие роль небольших изоморферов. Секрет галактического процессора был утрачен после падения Земли, вместе с уничтожением лабораторий, заводов и экспериментальных объектов с технической документацией.

Добравшись до садов Гидеона, я бросился к частному космодрому «Джастин и K°», на котором предлагали внаем космические шаттлы и транспортники. Предъявил свой значок и без помех прошел на территорию космодрома. Щедро заплатил хозяину с одного из своих счетов, договорившись о немедленном старте. Рабочие получили задание готовить корабль к взлету. Целая армия с тестерами в руках кинулась проводить диагностику корабельных систем.

— С вами приятно иметь дело, мистер Джастин, — улыбнулся я, пожимая ему руку. — Просто горю с этими капризными клиентами из других систем. Вы меня очень выручили. Обещаю, что накину вашим пилотам, если доставят меня в срок. Скорость — залог успеха…

— Вам не стоит переживать. Мы знаем свое дело, — хитро усмехнулся хозяин космодрома, обладатель костистого лица, вислых усов и пронзительных глаз навыкат. — Не вы первый, кто заключает контракты в спешке, и, надеюсь, не последний!

Владелец космодрома был доволен суммой, что я отдал ему за аренду. Если он что-то и подозревал, то держал свои мысли так глубоко, что даже я не мог их прочитать. Я так привык залезать в чужие головы, что порой неосознанно сканировал проходящих мимо меня, стараясь найти что-нибудь полезное. Во всем этом было несколько существенных минусов — меня могли засечь демоны Улья и я страдал от головных болей и мешанины чужих воспоминаний. Они иногда забивали даже мои собственные, сводя с ума.

— «Метеор», самый быстрый на флоте, пассажирский курьер. Я уверен, вы успеете в срок к вашим клиентам. Не желаете, пока корабль готовят к старту, пропустить по рюмочке? Вино отменное. С Бетельгейзе…

— Душевно благодарю, но я не пью вин с Бетельгейзе. Мой желудок слишком чувствителен к терпким винам. Подожду внутри шаттла.

— Ну, как вам будет угодно. Как говорится, попутного звездного ветра.

Я направился на стартовую площадку. «Метеор» оказался сигарообразным кораблем с широкими треугольными крыльями. Предъявив охранникам полетную накладную, карту клиента и чек об оплаченной услуге, я взошел на борт шаттла. Добрался до кресел и облегченно плюхнулся в одно из них, с нетерпением ожидая взлета.

— Что-нибудь выпьете? — спросил румяный бортинженер. — Формируется грозовой фронт. На днях, например, клиент наотрез отказался от полета без выпивки…

— Нет, спасибо, я не из пугливых, а вот от ужина не откажусь.

— Будет сделано.

Пока проводилась предполетная подготовка, я успел умять яичницу с восхитительным хрустящим беконом и целую тарелку овощного салата, запив всю эту красоту фруктовым соком. Ужин мне принесла миловидная стюардесса, которая отчаянно старалась не выглядеть сонной, но не могла сдержаться и сладко зевала. Почувствовав приятную сытость в теле, я чуть было не задремал, но, вспомнив, что этого делать пока не стоит, вернул кресло в вертикальное положение. Лениво поглядел в иллюминатор — по площадке в лучах прожекторов сновали рабочие.

Сквозь полуоткрытую дверь пилотской кабины можно было видеть россыпь цветных огней на пульте. Один из пилотов, нахмурившись, вышел оттуда. Его мысли излучали тревогу.

— Какие-нибудь проблемы?

— Ничего страшного. Распределительный пульт слегка барахлит. Но причин для беспокойства нет.

— Вам нужна помощь?

— Вы же клиент! Сейчас я сам все исправлю. Минутное дело.

Знакомое чувство тревоги подняло меня с кресла и направило вслед за пилотом.

Главный распределительный пульт находился под грузовым отсеком. Там я и обнаружил пилота с окровавленной головой. Он тихо постанывал на полу.

Передо мной в полутьме отсека появился человек в плотно обтягивающем пятнистом скафандре «Альфы». Яйцеобразный шлем тревожно блестел в свете аварийной лампы. От всего его образа веяло холодом смерти. Я прекрасно знал, кто это и что ему нужно. Он по-прежнему служил Амонду, поклявшись до утра заполучить мою голову. Да, передо мной был Палм — убийца Баха. Он же командир «Альфы» на Калипсо, а также кровавый мясник, убивающий без всяких раздумий.

Застигнутый с поличным, он вытащил из потертых ножен два изогнутых клинка и стремительно сделал выпад. Выхватив свой нож, я в последний миг блокировал его финт, жалея, что не прихватил с собой автомат. Палм, вращая ножами, словно циркулярными пилами, делал ложные выпады, стараясь сбить меня с толку, пока я не взял его руку в захват и не ударил пальцами по открытому горлу. Если бы его кожа оказалась менее плотной, как у человека, то, скорее всего, я бы выдрал ему кадык.

— У тебя есть шанс уцелеть, — заявил он. — Брось оружие, и я тебя пощажу…

— Так же, как ты пощадил Баха, Стэна и остальных?

В помещении, высекая мелкие искры, снова столкнулись ножи. Он зацепил меня по щеке. Покосившись на клинки Палма, я с облегчением заметил, что это не ножи SOG, а обычные железки с энергетической режущей кромкой.

— Они были ничем и никем. Я должен служить своему хозяину! — безжизненно ответил Палм, постепенно становясь прозрачным, словно стекло.

Такой камуфляж идеально скрывал его в полутемном отсеке. Лишь по тихому жужжанию магнитных полей невидимости можно было определить его месторасположение. Дело плохо. Поединок с ним это все равно, что биться в темной комнате с завязанными глазами. Пробудив в себе ненависть, скопившуюся за последнее время, я направил ментальную энергию на еще видимый силуэт, не заботясь о том, что меня могут обнаружить адепты Улья. Сотни мелких молний окутали его скафандр, выдавая его с головой. Палм, глухо застонав, схватился искрящимися перчатками за шлем. Потом, издав шипение, больше подошедшее бы змее, а не человеку, кинулся в решительную атаку. Несколько раз промахнувшись мимо моего горла, он с глухим рыком ударил ногой, целясь в живот, но попал в бедро. Было малоприятно, но кость не, пострадала. За это я по полной программе обработал его ребра и с хрустом заломил руку за спину.

— Неприятно, правда? — зло прохрипел я, блокируя левой рукой его правое запястье, а правой скрещивая свой нож с его ножом. — Это тебе за Стэна, Баха и остальных… — И приложил его несколько раз шлемом о стену.

Он, развернувшись, боднул меня в лицо и прыгнул на выставленный нож. Навалившись на острие грудью, он позволил ему пронзить кожу и плоть. Я ощутил, как нож глубоко погрузился в его тело, как в мороженый пластилин. Нажав скрытую кнопку на рукояти, я выдвинул из лезвия шипы. Отпрыгнув от меня, он не стал вытаскивать клинок, поскольку знал, что ножи SOG так просто из раны не вынуть. Он добился того, чего хотел — лишил меня оружия, и стал наносить колющие и режущие удары, пропуская мои выпады, которые покалечили бы любого человека. Только не Палма. В нем не ощущалось совершенно ничего нормального. Он не замечал ни выпадов, от которых должны были сломаться кости, ни силовых тычков в жизненные центры. Тогда, оторвав от стены два толстых электрических кабеля, я тлеющими в полутьме концами стеганул его по голове, сбив шлем. Судорога пробежала по его телу. Он упал на колени. Его лицо было обожжено, перчатки словно оплыли на пол. Пока он не пришел в себя, я выбил ногой оружие из его рук и вновь ткнул проводами, на этот раз целя в лицо. Палм громко заверещал, его голос перешел в вибрирующий вопль. Я даже засомневался, был ли он вообще человеком. Такие звуки человеческое горло не смогло бы издать при всем желании. Мощный удар его стопы отбросил меня далеко назад, и я выпустил из рук искрящийся кабель. Тот, разбрызгивая искры, отлетел к дальней стене. Сигнал тревоги прокатился по кораблю. Обугленный Палм в последнем усилии прыгнул, навалившись на меня сверху. Вцепившись в его руку, я с огромным трудом отвел в сторону острие второго ножа, предназначенного моему горлу. Подтянув колено к груди, рывком перекинул его тлеющее тело через голову. Со стоном приземлившись на спину, он упрямо пытался вскочить, но его ноги отказывались слушаться. По колени они превратились в однородную спекшуюся массу, от которой поднимался отвратительный запах и отваливались тлеющие куски, похожие на шлак.

Держась рукой за переборку, я устало поднялся на ноги, не сводя яростного взгляда с Палма. Тот будто чуял, где я стою, даже лишившись зрения. Скребя по полу обугленными костяками пальцев, он, словно робот, полз ко мне. Взявшись обеими руками за рукоять своего ножа, я рывком выдернул оружие из его груди. Из разреза не выступило ни капли крови.

— Получай…

Ударом кулака я опрокинул Палма на спину, а его руки прижал к полу ногами. Уселся на него и стал яростно отделять его голову от тела, перепиливая незащищенную шею. Палм молча дергался, пытаясь скинуть меня, но все тщетно. Его горелая плоть с трудом поддавалась. Металл ножа вгрызался в нее, пока не перепилил позвоночник…

Бортинженер обнаружил меня привалившимся спиной к стене. Сжимая почерневший нож, я без всяких эмоций глядел перед собой. Рядом со мной лежала безучастная ко всему голова Палма. Бортинженер в немом ужасе наблюдал, как обезглавленное тело все еще пытается встать на ноги и дотянуться до меня. Палм в последний раз дернулся и скрючился в позе эмбриона. С виду он умирал долго и паршиво, но я-то знал правду — он умер давно и не от моей руки. То создание, что лежало рядом, было марионеткой, которой управлял искусный кукловод.

— Что здесь происходит? — дрожащим голосом спросил бортинженер.

Я оттолкнул от себя голову Палма, тяжело встал и кивнул на лежащего у распределительного пульта пилота:

— Ему срочно нужна помощь. А этот мусор выбросьте наружу.

Мне не пришлось долго уговаривать капитана взлетать. Я просто достал из ранца автомат и, сняв с предохранителя, направил на него. Аргумент был убедительный.

— Вы взлетаете сейчас или же не взлетите уже никогда!

Сжав зубы, капитан внял моей просьбе, и через пять минут шаттл разгонялся по взлетному полю. Раненный Палмом пилот пришел в чувство и был уже вполне работоспособен.

У башни управления показались первые полицейские мигалки, а в небе закружили коптеры.

Когда шаттл оторвался от земли, едва не задев бронемашины, к нам протянулись бледные трассы скорострелок. К счастью, обшивку они не повредили.

Поверхность планеты осталась далеко внизу. Капитан повернулся ко мне:

— Может, объясните, что за чертовщина творилась в грузовом отсеке и что это за бегство с перестрелкой? На всех частотах нас угрожают сбить, если мы не сядем на ближайший космодром. Я собираюсь дать команду…

— Никаких команд! Если бы они могли нас сбить, они бы это давно сделали. В грузовом отсеке на меня напал наемный убийца, и я был вынужден защищаться. Мне очень жаль, что все так началось…

— Какое отношение к этому имеют военные? Вы чего-то недоговариваете.

— Самое непосредственное. Они создали целую армию подобных убийц и убивают каждого, кто о них узнает. Кстати, вы теперь тоже в курсе. На вашем месте я бы хорошо подумал, прежде чем подчиняться их требованиям. Вам стоит улететь куда-нибудь, пока все не поутихнет. Представляю, что сейчас творится на космодроме…

— Мы законопослушные граждане и законов не нарушали. Лишь под угрозой применения силы были вынуждены подчиниться…

— Это вы потом расскажете в Алой Палате правосудия, где вас подвесят на крюк за яйца!

— Это безумие! Вы сумасшедший!

— Что есть безумие? Для одних кошмар, а для других норма жизни. Все относительно.

С трудом, но я все же убедил капитана не совершать глупых поступков, о которых он будет сожалеть. И дело даже не в моем автомате. Я все равно не смог бы причинить вред невинному человеку и использовал оружие скорее как психологический фактор, о чем, вероятно, и догадывался капитан.

— Вы не понимаете, что творится вокруг, капитан. Вы не видите дальше носа, не замечаете идущую войну. Если вокруг не простираются обожженные руины городов и горы истерзанных трупов, это еще не повод чувствовать себя в безопасности. Доставьте меня на спутник хотя бы ради щедро оплаченной мною аренды, и вы избавитесь от меня навсегда. Вернетесь и скажете, что были заложником, или придумайте еще что-то. Клянусь всеми богами космоса, я продырявлю реактор, когда сюда попытаются ворваться штурмовики, и тогда не гарантирую безопасность ни вам, ни вашей команде.

— Вы обещаете, что немедленно уберетесь с корабля, если я доставлю вас на спутник?

— Даю слово. Я даже отдам автомат. Капитан осторожно глянул на меня:

— В этом нет необходимости.

Он, разумеется, не поверил моему последнему заявлению, а зря. Все равно он не смог бы им воспользоваться. Я всегда знал, что нужно сделать, чтобы себя обезопасить. Достаточно вывести из строя дульную заслонку, чтобы оружие стало бесполезным куском железа.

— Тогда распорядитесь, чтобы команда не пыталась меня захватить. Я этого терпеть не стану!

— Хорошо. Но вы будете сидеть в кресле до самого конца полета! Вам все ясно?

— Предельно. Вы капитан, а я всего лишь пассажир.

Искусственный спутник-3 нес по орбите с десяток звездных доков для малых судов и около сотни парковочных ангаров, пять из которых использовались в качестве стоянки крупнотоннажных контейнеровозов. Спустившись по трапу корабля, я на прощание махнул рукой капитану. Капитан никак не отреагировал на этот жест.

Закинув автомат в ранец, я обошел несколько посадочных площадок, расспрашивая обслуживающий персонал. Наконец я вышел на человека с красного контейнеровоза. Он околачивался в переходном тамбуре на втором уровне.

— Кто вы такой? — косясь по сторонам, неприветливо спросил коротышка с большими залысинами.

Его комбинезон был ярко-красного цвета. На нем стоял кричаще пестрый голографический логотип компании «ГалактикВизио».

— У вас есть то, что я ищу.

— Да что вы? И что же это, интересно?

— Рейдер с моей командой на борту.

— Я спросил, кто вы такой, а вы даже не соизволили ответить. Или оглохли? — проворчал повеселевший коротышка и кивнул кому-то за моей спиной.

Бросив взгляд через плечо, я увидел троих подошедших ко мне громил-ремонтников в таких же красных комбинезонах, с тяжелыми монтировками в руках. Один даже сжимал боевой шокер, способный отключить человека надолго.

— Я капитан рейдера, Ник Броуди… — начал я.

— Неправильный ответ, приятель! — ухмыльнулся коротышка, ощерив желтые зубы.

Когда ремонтники разом шагнули ко мне, я, поднырнув под руку ближайшего, заломил ее за спину и взял локоть на болевой прием.

— Ладно. Я Ингвар Грин и пришел увидеть свою команду.

— Совсем другое дело, — смягчился коротышка и сделал знак громилам. — Пойдем, солдатик, познакомишься с ними. Мои ребята всегда нервные, так что не обессудь…

Я отпустил руку ремонтника и оттолкнул его подальше от себя. Пока он кряхтел и недовольно потирал локоть, я отправился следом за коротышкой.

Гладкие стены ангара перешли в усыпанные приборами шкафы стыковочного отсека. Под потолком двадцатиметровой высоты протянулись еле видимые магистрали теплоотвода. У овальной шлюпки переминались с ноги на ногу двое парней в темно-синих комбинезонах и форменных пилотках, лихо заломленных набок. Стоило нам появиться в поле их зрения, как тускло блеснули стволы пистолетов, направленных на нас. Их лица стали хмурыми и напряженными.

— Эгей! Спокойно, ребята! Похоже, это тот, кого вы ждете, — сказал коротышка. — Прилетел на развалюхе «Метеор» старого скряги Джастина. Сами разбирайтесь с ним, он теперь ваш клиент…

Парни отвели меня в сторонку и начали задавать вопросы о Мэрченте и кое-каких деталях уничтожения партии экстази. Мои ответы их удовлетворили. Они успокоились и убрали руки от пистолетов. Расплатились с коротышкой, и тот ушел.

Парней звали Вик и Вальтер.

— Мы думали, вам ни за что не выбраться с планеты, — сказал Вик. — Два часа назад объявили карантин до особого распоряжения коменданта планетарного гарнизона. Все суда, взлетающие без разрешения, подлежат уничтожению. Через час мы собирались сняться с орбиты. Рады, что вы успели к сроку. У нас слишком важный груз, чтобы им рисковать.

— Я знаю. Вообще-то я удивлен, что вы до сих пор не убрались отсюда…

— У нас есть инструкции. Мы можем улететь раньше срока лишь в случае прямой угрозы.

— Понятно. Тогда не будем тратить время попусту.

— Вам что-нибудь говорит слово «железяка», сэр? — спросил меня Вальтер.

— Это самый занудливый и ворчливый искусственный псевдоинтеллект в Галактике. И если вы его до сих пор не отформатировали, то совершили большую ошибку.

— Верно! — заулыбались Вальтер. — Так и есть. Ваш корабль готов к старту, капитан.

— Если с проверками покончено, тогда давайте поскорее уберемся отсюда! Я успокоюсь только тогда, когда Калипсо останется далеко позади. Что слышно о Рое и его людях?

— Они почти полностью контролируют информационную сферу столицы и большей части Калипсо. Планету закрыли на карантин, сюда стягиваются крейсера квадранта и подразделения седьмой армии. Власти объявили сбор резервистов. Кто знает, сколько еще человеческих жизней увязнет в этой каше…

Пока шлюпка летела к рейдеру, Вик и Вальтер рассказали, как их команду формировали в полной секретности. Идея принадлежала Мэрченту, который уже тогда предвидел неприятности и задолго до печальных событий стал готовить корабль к полету, на случай, если у меня под ногами загорится земля. Команда из двадцати человек быстро привыкла к новому дому, приведя корабль в полную боевую готовность.

Оказывается, центриновый голод уже погрузил десятки звездных систем в хаос безумия и не думал останавливаться. Несколько армий, расквартированных на планетах, без видимых причин вышли из-под контроля. Попытки обуздать их привели к многочисленным жертвам не только в рядах атакующих и безумных обороняющихся, но и среди местного населения. Разумеется, все эти новости не стали достоянием общественности. Официально эти планеты были объявлены закрытыми на карантин. Закрыть мятежные системы было несложно. Они автоматически подпадали под указ о недопущении распространения эпидемий в другие миры. Врата секторов были заблокированы, за исключением резервных, по которым в системы беспрерывным потоком хлынули войска и военные грузы для наведения порядка.

Глядя на обзорный экран шлюпки, я с теплом в душе наблюдал, как из тьмы космоса проступает знакомый силуэт рейдера, снявшего маскировку при нашем подлете. Я провел на нем столько времени, что мог считать его своим вторым домом.

— Стыковочный узел активирован, — забубнили динамики громкой связи. — Магнитные захваты включены… Причальный маяк включен…

Бортовой шлюз открылся.

— Рад снова приветствовать вас, капитан! — раздался в динамиках шлюпки ворчливый голос Железяки. — Беру управление вашей скорлупкой на себя…

Я даже немного растрогался от нахлынувших чувств.

— Я тоже рад, железный бездельник. Если бы ты год назад сказал, что я когда-нибудь буду рад тебя слышать, то я бы в лучшем случае рассмеялся! Займись пилотированием и не угробь нас!

— Я когда-нибудь вас подводил, капитан?

— Да пока еще нет, но ведь никогда не рано начать. Не так ли?

— Так, — согласился Железяка. — От ошибок никто не застрахован, даже я.

Я спрыгнул на посадочную площадку.

— Слава богам. Я снова дома!

На взлетную палубу сквозь проходы-диафрагмы стали выходить люди из нового экипажа. Все как один одетые в такую же униформу, что была на Вальтере и Вике. Построившись в ряд, они застыли по стойке «смирно». Один из них подошел ко мне, отдав честь:

— Экипаж рейдера в количестве шестидесяти двух человек построен, за исключением двух вахтенных в кабине управления и двух дежурных стрелков на орудийных палубах шесть и восемь. Докладывает дежурный офицер, лейтенант Малек Стронский. Все готовы к выполнению поставленных задач.

— Вольно! Я же не генерал, чтобы меня чествовать, — усмехнулся я, внимательно рассматривая свою новоявленную команду. — Ингвар Грин. Беглец и изгой. В очередной раз воскресший из мертвых. Значит, готовы идти под моим командованием хоть на край Вселенной?

— Так точно! — дружно рявкнул строй, браво вскинув головы.

— Хм, похвально. Покажите лучше, на что способны в боевой обстановке! Объявляю тревогу номер один до окончания операции. Всем разойтись по своим местам и немедленно убрать корабль отсюда, пока на нас не наткнулись. Огневым расчетам быть наготове и о приближении Имперских кораблей докладывать своевременно. Далее. Сформируйте мне бригаду этаких учителей из трех человек. Я буду ждать их на мостике через час. Они должны разъяснить мне кое-какие технические тонкости и быстро ввести в курс последних событий. Навигаторам для начала взять курс за пределы системы Кассиопеи, перпендикулярно плоскости эклиптики, а дальше видно будет. Офицерам прямо сейчас собраться на мостике на совещание. Разговор у нас будет серьезный, господа смертники…

Под покровом маскирующего поля рейдер покинул звездную систему Кассиопеи и взял курс на столичную планету — Гиди Прайм. По сведениям Амонда, именно там, в глубочайшей тайне, вербовали лучших ученых мужей для отправки на изоморфер. Вероятность того, что все они были нужны для создания нового пробоя в двойные миры, была высока. План заключался в незаметной подмене одного из ученых мной, с последующей инфильтрацией на объект. Попав туда, я уже на месте решу, как уничтожить изоморфер. Нам на помощь пришли люди из «Возрождения Терры», которые по скрытым каналам поддерживали связь с нашим кораблем. Я передал им важные сведения, что удалось разузнать от Амонда, и информацию Мэрчента. Все это позволило прочитать много секретных материалов, которые в Империи находились под строжайшим секретом.

Дело ожидалось нелегким, но оно того стоило. Ради него боевики из организации устроили налет на базу «Консоль», где хранились оригиналы ДНК-матриц всех подданных Империи. После боев на астероиде не осталось ни одного живого боевика, но свою задачу они выполнили — подменили запись ДНК доктора Риггса на мою. Это было большим достижением. Удачная подмена позволила мне обрести новое имя и новую биографию. В результате перестрелки пострадала часть матриц ДНК с важной информацией. Ее Имперцам предстояло мучительно восстанавливать из резервных архивов. На фоне разворачивающихся событий в космосе наш план должен был сработать, но время, как всегда, было не на нашей стороне. С каждым днем возрастала опасность раскрытия подмены. Достаточно было Риггсу сходить в магазин и попытаться расплатится за покупку ДНК-счетом, как подмена тут же обнаружится. Мы специально выбрали затворника и неряху, который месяцами мог сидеть дома безвылазно. Его нелюдимость играла нам на руку.

Армия Ориона смогла оттеснить войска людей на исходные позиции и сама вторглась в ближние зоны внутреннего кольца на одних лишь планетарных двигателях. На прифронтовых планетах вспыхивали восстания, но они жестоко подавлялись. В разгорающемся конфликте намечался откол союзнических фракций от территории людей и провозглашение новоявленных республик, союзов и федераций. Нужен был всего один толчок извне, чтобы Империя пала, и этим толчком станет уничтожение изоморфера.

Я не имел права провалить это задание.

Часть III

Инфильтратор

Я внимательно следил за новостями. Империя начала тотальную мобилизацию, стараясь заполонить планеты грубой силой и выправить положение. Каждый день приходили вести о новых восстаниях, которые постепенно перебирались в космос и приобретали характер звездных сражений. При Альдебаране в конфликте Империи и Гильдии грузовладельцев было уничтожено тридцать пять крейсеров, а уже через три дня в системе Соликс, у планеты ЭЛ-456, Империя потеряла сорок восемь крейсеров уничтоженными и десять поврежденными без возможности восстановления. Ситуация напоминала сильно натянутую струну, которая рано или поздно лопнет и тогда всем мало не покажется. В Империи было сконцентрировано такое количество наступательных вооружений, что само их наличие провоцировало их использование. Я не сомневался, что у людей хватит сил и средств подавить все эти восстания, вместе взятые, даже если бы у Империи оставалось в тысячу раз меньше сил. Прольется немало крови, прежде чем чужих загонят обратно в пределы их систем. Именно сейчас необходимо уничтожить изоморфер, чтобы раскол произвел нужный эффект, в момент, когда эскадры заняты боями.

Когда рейдер вынырнул из нулевого пространства на окраине системы Барнарда, мы были потрясены количеством флотов, сконцентрированных вокруг столицы Империи. Правда, в этом была и положительная сторона. Как известно, самое лучшее место для укрытия — под свечой. Чем больше военных кораблей концентрировалось в системе, тем проще нам было выдавать себя за одного из них, отбившегося от конвоя или выполняющего секретное поручение курьерской службы. Лишь дважды нами заинтересовались станция Гиди Прайм и планетарная крепость, потребовавшие пароли для орбитальной парковки. Таких паролей в банке памяти Железяки хранилась не одна сотня. Наследие команды с Эпилона выручило нас.

— Сидите на орбите и не высовывайтесь, пока я не дам знать! — учил я лейтенанта Стронского, оставляя его командовать рейдером на время своего отсутствия. — Я поселюсь в квартире доктора Риггса и буду ждать вербовщиков. Когда меня переправят на изоморфер, вы должны быть неподалеку и ждать от меня вестей. Здесь вы мне нужны на случай раскрытия замысла и бегства с планеты. Но мы просто обязаны все сделать правильно. Постарайтесь подлететь к изоморферу поближе. Бежать с него мне придется очень быстро. Не хватало вас ждать, болтаясь где-то в пространстве.

Малек уверил, что задание много раз виртуально обыгрывали на симуляторах, и каждому известна его роль в этой операции.

Люди из «Возрождения Терры» убили доктора Риггса, а труп растворили в ванне с кислотой.

Я не сожалел о его скоропостижной кончине. Если в слухах о его деяниях была хоть доля истины, мир избавился от монстра, создавшего основы массового геноцида с помощью газово-бактериологических танкеров и массоперегонщиков. Действие этих жутких вещей я наблюдал воочию на Гозоре IV.

В ожидании вербовщиков я часами просиживал на веранде, откуда открывался великолепный вид на скалистые горы одного из самых диких заповедников на континенте. Почти всю остальную часть планеты покрывал панцирь городов и автоматических заводов, которые неуклонно наползали на полярную зону.

Я сидел и вспоминал о прошлом. В этом районе планеты я провел годы отрочества и юности, работая на ферме старшего брата. Он заменил мне отца, после того как наши родители погибли в катастрофе. Прошло много лет после смерти брата. Вспышка неизлечимой на тот момент лихорадки Ван Диена — которую завезли вернувшиеся домой с умирающего Хольда колонисты — унесла многие жизни. Тогда города напоминали братские могилы. Ужас царил всюду, мертвые тела лежали, насколько хватало взгляда. Словами этот ужас не передать… Даже и не знаю, как я сам выжил — опять пресловутая фортуна помогла. Правительство запретило людям покидать жилье, пока на планете не пройдет дезинфекция.

В восемнадцать лет я остался один, и по совету дальнего родственника продал ферму, перешедшую мне по наследству. На вырученные деньги купил себе уютную квартирку в Северо-Западном Мегаполисе. Поступил учиться в Имперский астрофизический университет, на факультет ксенологии и внеземных лучевых технологий; Потом романтическая встреча с Валенсией, первый призыв на службу в ряды Имперских операторов-наблюдателей за дальним космосом. Потом женитьба и рождение дочери Иори. Снова призыв в армию, на этот раз на должность командира расчета противокосмических пусковых комплексов ЗПУ На третьем призыве меня настигла весть о начавшейся Галактической войне и моем переводе в легион. После этого моя жизнь полетела кувырком. Я перестал ощущать себя дома где бы то ни было. Я утратил настоящий дом в тот момент, когда ушел на войну.

Теперешняя миссия стала новым смыслом жизни. Я был вымотан как никогда и, наверное, легко смог бы целый год лежать в кровати и отсыпаться за все бессонные ночи в грязных окопах под градом убийственных снарядов. Все, что я приобрел за это время — умение убивать и больше ничего. Но мысли о свободной от диктата Вселенной и обретении мира отчасти грели мне душу.

По тропинке к веранде приближалась миловидная девушка. Она только что обогнула апельсиновую рощу, за которой ее высадил черный аэрокар.

— Простите… Вы доктор Роберт Риггс? Я Мэри Стивене, курьер министерства… — дружелюбно начала невысокая блондинка.

Я с нетерпением ждал ее прихода. Дальше начиналась моя игра, от которой зависел успех.

— Чем могу быть полезен, Мэри, курьер министерства? — проворчал я.

Риггс отличался скверным нравом и по всем меркам был грубияном. Свою внешность я подогнал под его неряшливый вид и отпустил такую же длинную бороду с помощью спецсредств, ускоряющих рост волос. Ради похожести пришлось даже побрить голову наголо. Зато теперь, в замусоленном фиолетовом халате доктора, если в меня не вглядываться, я был его копией. Половину правой щеки пришлось слегка ожечь кислотой, копируя химические ожоги Риггса, который тот получил в Академии. Сукин сын жутко гордился своей травмой. Мне же теперь приходилось копировать его во всем, позабыв о недовольстве. Одно меня утешало: Риггс в конце концов получил то, чем так гордился, — кислотную ванну.

Блондинка, не моргнув и глазом, протянула Имперский бланк с гербовыми печатями, на которых стоял золотой вензель правящего дома.

— Заберите, — буркнул я, возвращая бланк, в котором министр по науке и новым технологиям призывал меня принять участие в важных государственных разработках. — Меня это не интересует. Передайте Мэррику, что я до сих пор зол на него за последнюю выходку с проектами боевого вируса. Сукин сын, даже не ознакомившись с бесценными наработками, выбросил их в мусорную корзину. Этого я ему не прощу.

Я постепенно заводил сам себя, веря в то, что я разгневан. Разузнать об этом случае с министром было нелегко и смертельно опасно для агента. Но риск того стоил.

— Но, сэр, вас призывает сам лорд министр, а вы знаете, что ему, в свою очередь, приказывает канцлер, а… — благоговейно начала лепетать Мэри.

— А меня это не интересует! — сварливо перебил я, стараясь не переиграть. — Мой ответ — нет! Если вам нужно мое согласие, пусть Мэррик лично извинится передо мной.

— Это немыслимо! — ужаснулась девушка. — Чтобы сам лорд министр… Прошу вас, примите его предложение…

— Не приму. Только после извинений. Вызовите его…

— Но я не могу!

— Зато я могу! Давайте, мне есть, что ему сказать!

Мэри, нервно озираясь, протянула мне плоский цветной квадратик персональной связи.

— Номер я поставила на автонабор. Может, не надо, доктор Риггс?..

Я начал слушать трели вызова. По спине побежал ручеек пота. Я рисковал. Оставалось надеяться, что живой док им нужнее мертвого.

— В чем дело, Мэри? Вы добились… — начал рокочущий бас, привыкший повелевать.

— Это не Мэри, дружище Мэррик, а Роберт! — хрипло откашлявшись, произнес я. — Мой ответ: никогда и ни за что!

— Нет?! — недоверчиво переспросил министр. — Роберт? Объяснитесь, пожалуйста. Вы переходите границы нашей дружбы и сотрудничества…

— Я прекрасно знаю, Дэн, когда я перехожу границы, а когда нет! Вы загубили мой проект мутированных бактерий! Я вам этого никогда не забуду, господин министр. Что на этот раз вам взбрело в голову? Зачем я вам нужен? Может быть, оставите меня в покое?

— Хм… Роберт, право слово, я вас не узнаю. Я определенно виноват, но не позволю разговаривать с собой в подобном тоне. Мы до сих пор не трогали вас. Вы знаете, что я могу призвать официально, тогда не отвертитесь. Я прошу как человек, который хорошо относится к вам и которому нравятся ваши проекты. Забудем о прошлом. Вы нужны не мне, вы нужны Империи и лично Императору. Дело до безобразия простое, но очень ответственное, и тут нужен специалист вашего ранга… — Министр продолжил елейным голосом: — Вы летите на наш научный объект вместе с другими коллегами и там будете заниматься одним очень интересным делом. Вы ведь говорили, что мечтаете понять суть Вселенной и изучить ее структуру? Вот вам и предоставляется великолепный шанс. Со своей стороны, обещаю, что никто и никогда более не призовет вас на службу. Вы сможете спокойно доживать жизнь в богатстве и почете. Нам очень нужны ваши знания в области силовых полей. Ну, что скажете? Мне жаль, что я так поступил с вашими драгоценными нановирусами, Роберт. Но что я мог поделать, если сам Император наложил вето на проект миниатюрных машин? В мою компетенцию не входят споры и пререкания с ним…

На минуту задумавшись, я недовольно засопел в микрофон. Потом, как будто смирившись со своей участью, язвительно сказал:

— Умеете уговаривать. Черт с вами, Дэн, ваша взяла. Надеюсь, оплата не будет нищенской?

— Разумеется, Роберт! — вскричал министр. — Отлично! Завтра утром за вами прибудет транспорт и доставит на космодром. Приготовьтесь к месячной командировке. Прошу прошения, Роберт, у меня совсем нет свободного времени и… что у вас с голосом? Опять взялись за курение колючек окаде?

Ликуя про себя, я отдал коммуникатор Мэри, продолжая играть роль:

— Чертов отморозок Дэн. Он думает, что взял меня за жабры, но он ошибается. Мисс, не желаете ли испить рюмку пряного вина? Думаю, старик Дэн не будет против, если вы немного побудете в моей компании. Пойдемте же…

— Немедленно приложите руку к сканеру! Черт бы вас сожрал вместе с вашими потрохами, сэр! Я сыт по горло вашими оскорблениями! Делайте, как вам велят, пока я не оторвал вам руку и сам не приложил ее к датчику! — яростно рычал мне в лицо один из трех бронированных мобильных пехотинцев, приехавших за мной поутру.

Устроив показательное представление, я наотрез отказался унижаться процедурой идентификации. Такая упертость показалась солдатам подозрительной. И только достаточно долго поломавшись, я с неохотой положил ладонь на матово-черную поверхность ДНК-сканера. После мучительных десяти секунд сканер выдал информацию по доктору Риггсу. Разумеется, ту самую, которую подменили в главном хранилище на станции «Консоль».

— Пройдемте в машину, сэр, — более приветливо сказал один из них, открывая передо мной бронированный люк коптера. — Мы отстаем от графика на десять минут.

На космодроме меня еще трижды проверяли сканерами на наличие оружия, болезней и ДНК-совместимости. Мои имплантаты им не понравились, но технические спецы, почесав затылки, не нашли в них ничего опасного. Осторожно попытавшись поинтересоваться их происхождением, они быстро пожалели о своем неуемном любопытстве. Я покрыл их трехэтажными ругательствами и доходчиво объяснил, что не нужно лезть в мою личную жизнь и соваться в интимные подробности, связанные с чипами удовольствия. Услышав мою последнюю фразу, спецы хмуро извинились и принялись тщательно рассматривать вещи, вынимая их из чемоданов. Кибернаркоманы были компетенцией врачей, а не таможенной охраны.

— А это что? — подозрительно спросил таможенник, вертя в руках два серебристых цилиндра. — Как называются эти приборы?

Наступил критический момент, которого я так долго ждал. С облегчением обнаружив в тайнике на рейдере ментальные гранаты, я берег их как зеницу ока и сразу разработал план, где им отводилась важная роль. От них зависел успех операции, и мне они были необходимы как воздух. Без них никак нельзя было появляться на станции. Они были залогом моего спасения.

Изобразив на лице неподдельную ярость, я накинулся на таможенников:

— Вы настолько эрудированны, что вам что-нибудь скажут названия приборов? Или вы большие специалисты в области астрофизики и все на свете знаете?

— Нет, конечно… сэр. Нам необходимо их просто запротоколировать…

— Если хотите знать названия, тогда поступайте в астрофизический университет и узнавайте! Учиться никогда не поздно! С меня довольно этих унизительных проверок! Я немедленно звоню министру Мэррику и отказываюсь от полета. Вы слышите, уважаемый? По вашей вине ставится под сомнение величайший опыт, за которым будет наблюдать сам Император…

Таможенники тревожно переглянулись. Состав сплава им показался чудным, но это еще не значило, что приборы были опасны. Время поджимало. Даже мобильные пехотинцы в нетерпении ерзали у меня за спиной, недовольно чертыхаясь. С так и оставшимися сомнениями техники пропустили меня через сканер, вернув мои вещи.

И я отправился в путь.

— Добро пожаловать на звездную базу номер один, дорогой коллега! Мне поручено вас встретить, — расплылся в приветливой улыбке бородатый профессор Грант Септим.

Так было написано у него на пластиковой бирке, что болталась на нагрудном кармане. Он стоял у трапа и приветливо махал рукой. Вокруг раскинулось ослепительно белое царство керамических плиток и лоснящихся, как слюда, зеленоватых стен. Воздух светился зеленым и желтым.

— Впечатляет, не так ли? Это величайшее из чудес в Галактике. Второго такого не найти…

— Надеюсь. Полет был отвратительным, коллега, — нахмурился я, спускаясь по трапу с чемоданами в руках.

— Позвольте, я помогу, дорогой друг. Роберт Риггс, если не ошибаюсь?

— Так и есть…

Вокруг расстилалось обширное пространство, с одной стороны ограниченное стеной из мутного стекла. Видимых источников света тут как будто не наблюдалось, но света хватало, чтобы разглядеть туши космических кораблей, вокруг которых суетились мелкие, как букашки, фигурки людей. Воздух был прохладный и как будто немного затхлый, какой обычно бывает на подземных станциях метро. Не станция, а сырая могила.

— Просторная станция, — пробормотал я.

— Где бы вы еще такое увидели?! — воскликнул Септим. — Дорогой вы мой человек! За пролетевшие тысячелетия мало кто видел это чудо и вряд ли когда-нибудь увидит. Позвольте открыть вам маленький секрет, который вы и так вскоре узнали бы. Вы находитесь  на…  изоморфере давно  канувшего Галактического Содружества миров! Находитесь внутри самой засекреченной легенды Империи! Ступив ногой на станцию, вы сами ненароком приобщились к истории! Разве не волнительно?!

Септим затряс козлиной бородой. Чтобы его не разочаровывать, я выпучил глаза в благоговении и даже уронил челюсть, чем вызвал одобрительную улыбку на его лице.

— Вот-вот! — захихикал он, крепко сжимая мой локоть. — Именно так и обстоят дела! А вы думали, молодой человек, мы все тут собрались на дружественную… как это говорится?.. Хм… Тусовку? Именно так молодежь любит обозначать серьезные мероприятия. Нет? Хе, хе, хе! Как бы там ни было, а работы в ближайшее время у нас будет непочатый край!

Когда я слегка замешкался у овального входа в коридор, разглядывая прошедшего неподалеку беловолосого человека с белесой кожей и ничего не выражающими, как у покойника, глазами, мои волосы сделали милую попытку приподняться. Я понял, кто это. У вельма отсутствовала половина черепа. Вместо затылка торчала протеиновая заглушка.

— Ну, что вы, дорогой коллега, так разволновались! — воскликнул Септим, проследив за моим взглядом. — Как будто покойников никогда не видели. Впрочем, я снова забегаю вперед. В самом деле, откуда вам их было видеть? Вот дурья моя голова!

Внутри просторных коридоров, на каждом углу, стояли неподвижные вельмы. Их доспехи были из того же материала, что и коридор, только с нежно-голубым оттенком. От этого создавалось впечатление, что зомби сделаны из голубоватого льда. В руках они держали короткие жезлы со стеклянными трезубцами на концах, о назначении которых можно было только гадать. Светящийся крест внутри круга с розой ветров, выгравированный на жезлах, говорил об их принадлежности к ордену. А там, где замешан проционский орден фанатиков, не жди ничего хорошего.

— Вы знаете, дорогой Роберт, что изначально этот сверхсложный объект задумывался как обычный узел связи? Забавно, не правда ли? Я до сих пор удивляюсь буйной фантазии давно почивших землян, обожавших создавать чудеса света, стараясь увековечить свои имена в веках. Я жалею, что Вселенная лишилась таких творцов. Величайшая же трагедия заключается в том, что они не оставили никакой документации по эксплуатации станции и схем ее узлов. Ремонтники день и ночь налаживают, налаживают и еще раз налаживают вышедшее из строя оборудование. Конечно же, только то, что мы в состоянии наладить. И сильный износ станции — это еще полбеды. Мы работаем с опасными процессами, способными разорвать ее на части! Но иначе никак…

— «Вот и прекрасно!» — обрадовался я, мысленно потирая руки.

Если это так, то станция не выдержит больших потрясений.

Я слушал его болтовню и помалкивал. Септим чувствовал себя здесь как рыба в воде, а значит, карты ему в руки.

Мы как минимум дважды проходили мимо скрытых ДНК-сканеров, замаскированных под ажурные арки между помещениями, снабженными электронными запорами. Септим просто прикладывал прозрачную карточку с терранскими иероглифами к выпуклым поверхностям замков. Видимых систем безопасности здесь не было, но, когда я протянул руку — до того как мой спутник приложил свой опознавательный ключ, — мои пальцы наткнулись на прохладное маслянистое силовое поле. Оно не пружинило под пальцами, в отличие от других силовых полей, с которыми я был знаком. Септим лишь снисходительно посмотрел на меня. Он смело открывал все новые и новые двери, за которыми стали попадаться обычные люди в комбинезонах. Здесь вельмов-охранников почти не было, а затем они вообще как-то незаметно исчезли, уступив место черным как уголь маслянистым фигурам охранников, чьи лица скрывали шлемы.

Охрана состояла из модифицированных людей с Эпилона — судя по шеврону MAC-SOG на рукаве.

— Скажите, профессор, это нормально, что здесь присутствует такое количество военных и вельмов? Или мы ждем нападения? — все-таки не удержался я от вопроса.

— Увы, Роберт, Империя находится в состоянии войны почти со всеми расами в известном космосе. К сожалению, даже среди наших соотечественников есть предатели и очень опасные террористы, помогающие чужим. Такие меры предосторожности необходимы в первую очередь для защиты наших коллег, работающих на станции. Нам предстоит закончить эксперимент, от успеха которого будет зависеть судьба всей нашей расы. Но об этом позже…

Септим проводил меня до моей каюты, напичканной скрытыми камерами и подслушивающими устройствами. Читать его мысли было опасно — меня вмиг учуют, а вот электронные устройства можно было без страха использовать.

Оставив мне идентификационный бэдж, Септим исчез, обещав вернуться через пару часов, когда я немного отдохну с дороги. Я без суеты разложил вещи по полкам и, весело насвистывая простенький мотивчик, стал переодеваться в комбинезон, перетянутый в талии широким поясом с карманами.

Понимая, что за мной постоянно внимательно наблюдают с пультов безопасности, я старался не дергаться. Просто прилег на койку, прямо в комбинезоне, и сделал вид, что задремал.

Септим, как и обещал, пришел через два часа, застав меня «спящим». Мы направились в отсек магнитных ускорителей, где ученые круглосуточно трудились над проблемой пробоя в двойные миры. Поначалу мне показалось, что помещение слишком маленькое и тесное. Но потом я понял, что ощущение тесноты создавали зловещего вида агрегаты, стержни и цилиндры, упирающиеся навершиями в потолок. В помещении работало свыше пяти десятков человек в таких же, как и у меня, комбинезонах. Деловито щелкая тумблерами и быстро переговариваясь между собой, операторы управляли непонятными для меня процессами.

— Профессор, начальная стадия в активной фазе. После того как прогреем фьюзер, попробуем применить эффект Доплера. Сегодня энергопотребление увеличили на триста процентов.

Мой спутник, тревожно сверившись с датчиками, озадаченно потеребил бороду:

— Действительно, повышенное энергопотребление, и это в тот самый день, когда точно станет известно, готовы мы к величайшему открытию или нет…

Я внимательно наблюдал за работой центрального ускорителя. Он был похож на десятиметровый стеклянный бублик, в центре которого колыхался столб пламени, упираясь в многогранный кристалл, сделанный из дымчатого материала. Но вот кристалл, полыхнув красным светом, исчез в фонтане искр и ветвящихся молний. Раскручивающиеся вокруг него циркониевые стержни слились в яркое кольцо.

— Вы присутствуете при историческом моменте, Роберт! — возбужденно затряс бородой Септим, изо всех сил сжимая поручень балкона, на который мы поднялись, чтобы наблюдать за экспериментом.

По комнате деловито бегали техники и инженеры. Вдруг из яркого столба света начал вытекать голубовато-серый туман и растекаться по полу. Молнии превратились из красных в белые. Гигантский ускоритель раскручивал магнитные стержни, увеличивая мощность луча.

— Проклятье! Вы уверены, что все идет по плану? — заволновался я.

Будет глупо погибнуть в результате дурацкого эксперимента, едва попав на станцию.

— Вы правы… мне это тоже не нравится… Границы столба стали оранжевыми. Один из техников, пробегавший мимо зоны свечения, попал в него. Человек даже вскрикнуть не успел, как его фигура почернела и осыпалась на пол черной золой. В воздухе прокатился тяжелый вой сирен тревоги. Все происходящее развивалось явно не по сценарию. Резкий свет, испускаемый аварийными лампами, больно резанул по глазам.

— Чертов дурень! Он все испортил! — зло взвыл Септим. — Сколько можно объяснять, что приближаться к действующему лучу запрещено!

Так нет, всегда найдется кретин, который решит срезать угол рядом с ускорителем.

Тем временем ускоритель почти целиком скрылся в зоне света и тумана. Постепенно столб пламени погас. Остаточные разряды еще трещали над раскаленной платформой — не иначе как местом пробоя. Сейчас платформа была прозрачной, но с каждой секундой становилась матово-непроницаемой, как до включения установки.

— Предохранительные конденсаторы закоротило!

— Проклятье на головы этих инженеров и строителей! — ругался Септим. — Имея оборудование стоимостью в миллиарды империалов, боремся с выходящими из строя конденсаторами, купленными за один ржавый риал! Абсурд! Я же приказал заменить их все до одного! Прекратить эксперимент!

Быстро спустившись по лестнице, он начал громко распекать операторов и инженеров, угрюмо слушавших его обвинения, и даже не пытаясь оправдаться. По его словам выходило, что это был почти сороковой эксперимент, и проект давно был бы завершен, если бы не их некомпетентность и невнимательность. Не всем пришлись по душе его упреки, тем более большинство ученых были в преклонном возрасте и не любили, когда на них кричат и в чем-то обвиняют.

Из дальнего коридора вышла странная процессия, состоящая из десятерых вельмов в стеклянных доспехах и высокой темной фигуры, закутанной в развевающийся черный балахон. Я поспешно отвел глаза в сторону, потому что это был хорошо мне знакомый демон Улья. Двух его родственников я уже отправил на тот свет или что там у них есть после смерти и попадаться на глаза этому я не желал. Их феноменальная способность к грязным трюкам меня пугала. У него было нечеловеческое тело. Приглядевшись, я решил, что это какой-то неизвестный мне вид гуманоидов.

— Мы рады вас видеть… — чуть поклонился Септим, нервно спрятав руки за спину и придавая себе уверенный вид.

Его дрожащие губы выдавали животный страх перед темным созданием двойных миров.

Голос из-под черного капюшона истекал сарказмом:

— Зато я не рада вас видеть, профессор Септим. Ваш Император и я недовольны тем, что вы слишком долго копаетесь с проектом!

— Но, госпожа! — просительно вскинул руки Септим. — Мы делаем все, что в наших силах… э… сложность процессов очевидна… хм… но мы подходим к развязке…

— Перестаньте нести чушь! — оборвал его гневный голос из-под капюшона. — Вы все так же далеки от успеха, как и остальные группы. Ваше ложное чувство уверенности в успехе мне не нравится. Сколько можно оправдываться? Или вы хотите, чтобы вас сменили и отправили обратно преподавать в ту дыру, из которой вытащили? Может быть, вы хотите, чтобы вас обвинили в государственной измене и попытках саботировать жизненно важный эксперимент? Почему ускоритель не работает? Этим авариям нет конца!

— Сию минуту, госпожа! — заикаясь, вскрикнул Септим, чуть не теряя сознание от страха.

Он стал быстро раздавать приказы направо и налево, лично встав у главного пульта. Темная госпожа стояла неподвижно и внимательно наблюдала за тем, как техники начали новый процесс разгона.

Осторожно достав из кармана один из своих цилиндров, я стал спускаться к ускорителю — чтобы скрыться с глаз Септима и демона. Пересидеть где-нибудь за корпусами механизмов. Не хватало столкнуться с монстром на узкой лестнице второго уровня. Но когда я уже почти зашел за ящик распределительного блока, отвечающего за подачу энергии, Септим меня окликнул. Досадливо закусив губу, я был вынужден подойти к нему, изредка косясь в сторону демона. Он даже и не думал уходить. Все так же стоял на месте, окруженный молчаливой свитой. Интересно, это создание мужского или женского рода?

— Я знаю, вы гений в изометрических бинарных вычислениях магнитных полей, Риггс. Все наши жизни висят на волоске, если мы не добьемся каких-либо успехов в течение часа. Темная госпожа никого из нас не пощадит, если мы что-нибудь не придумаем. Беритесь управлять конвертором подачи энергии, а также вычислением натяжения поля, и, ради бога, не подведите!

— А кто это такая?

— Ради бога, все вопросы потом! Поспешите!

Он подвел меня к высокому пульту в дальней части комнаты. Согнал с места хмурого оператора, у которого от недосыпания слезились глаза, и усадил меня в его кресло перед неизвестными мне приборами.

— Удерживайте натяжение поля и постарайтесь воспроизвести свой успех на Колорадо в деталях. Если будете неуверены в результате, ни в коем случае не нагнетайте энергию выше допустимого уровня. Это вызовет перегрев целой серии цепей ускорителя и пожар в охладительном контуре.

— Вы с ума сошли! — наигранно воскликнул я. — Я не могу без подготовки…

— Удачи! — быстро сказал Септим, покидая меня. — Просто делайте свою работу!

В дальней части рабочего отсека чем-то обеспокоенная госпожа поднялась на второй этаж, где недавно стоял я. Она тревожно ощупывала железное ограждение своими длинными, как щупальца, пальцами в черных перчатках. Яростно мотала головой, став похожей на огромную собаку, взявшую след. Беспокойство прибавилось, когда она стала повторять маршрут, по которому я спустился сюда. Медленно, но верно она вскоре выйдет прямо к моему пульту. Времени на раздумья не оставалось. Пора было действовать.

Сжав в руке ментальную гранату, я провернул колпачок сначала по часовой стрелке, затем дважды против. Забросил ее под один из железных шкафов, установил реостаты на пульте на максимум. Соскочил с кресла и быстрым шагом направился к ближайшему выходу, огибая демона стороной. У меня было тридцать секунд в запасе, прежде чем сработает заряд. Позади тревожно замигали индикаторы, показывая рост потребления энергии и, соответственно, перегрев энергетических контуров ускорителя.

— Госпожа, позвольте представить вам нашего нового оператора энергетических полей знаменитого доктора Роберта Риггса. Я лично заполучил его в нашу команду! — с гордостью сказал Септим, неожиданно ухватив меня под локоть и подтолкнув в сторону зловещей фигуры.

Такого расклада я не мог предусмотреть. Чертов дурак мне все испортил!

— Он только сегодня прибыл на станцию, но слава его летит впереди него…

Я с ужасом посмотрел на черную госпожу и тут же понял, что раскрыт. По телу демона пробежал сноп угрожающих молний.

— Вы ни на что не годный идиот! — прорычал демон, расталкивая свиту. Раздавшись в размеpax, он стал угрожающе поднимать из черных складок одежды руки, по которым побежали искры темной энергии. — Вы собственноручно привели к нам врага и поплатитесь за это!

Знакомый визг в голове затмил мысли. Почти все, кто был в комнате, с воем боли попадали на пол, извиваясь в конвульсиях. В этот момент контроль над ускорителем был потерян, поскольку его операторы обливались кровью на полу и не могли блокировать стремительно ускорявшуюся реакцию со своих пультов. Я едва успел уклониться, как бурая молния — выпущенная демоном в меня — угодила в перекошенное страхом лицо профессора Септима, мгновенно испарив его кожу. С жутким криком он упал на пол, извиваясь под убийственным излучением ментальной гранаты и адской боли. Выхватив из его нагрудного кармана магнитный пропуск, я побежал к выходу.

— Тебе далеко не убежать, ничтожество! — взревел демон, посылая в меня одну молнию за другой, пока ментальные щупы пытались захватить контроль над моим телом — выискивая прореху в ментальном щите.

У меня было много времени, чтобы научиться такому важному делу, как защита мозга, дабы не повторилась история на воздушной платформе, где меня превратили в столб.

Увернувшись сразу от трех молний, с треском разбившихся о вычислительный комплекс ускорителя, я нырнул под овальный пульт управления, слыша позади яростный рык. Прячась за высокими шкафами, добрался до выхода из зала. Приложил магнитный ключ к датчику и выскочил из лаборатории.

У входа несли дежурство шесть суперсолдат с Эпилона. Они даже глазом не моргнули, когда я буквально выпал в коридор и поспешно захлопнул за собой бронированную дверь.

— Тревога! Демон убил всех моих коллег и теперь ломает оборудование! Это диверсия! — заорал я на весь коридор. — Сделайте что-нибудь!

Схватив одного из охранников за нижнюю кромку шлема, я продолжал орать:

— Нас предали! Он всех убил! Да не стойте здесь истуканами!

Солдат, резким движением сбив мои руки со своего горла, кивнул остальным — призывая следовать за мной. Скинув с плеча автомат, он подтолкнул меня обратно к двери. Приложив пропуск, я впустил солдат внутрь, держась за их спинами.

— Умри! — раздался громовой рев демона. Он снова метнул в меня молнию, но угодил в одного из солдат. Тот мгновенно растворился в вихре искр. Остальные, не говоря ни слова, вскинули оружие и выдали по демону залп мертвенно-бледных лучей. Лучи прожгли в его теле дыры, сквозь которые я увидел на месте ускорителя столб ревущего пламени, готового в любую минуту разнести все вдребезги. В отсеке надрывались пожарные сирены, призывая остановить процесс пробоя.

— Внимание! Охлаждающий контур ускорителя вышел из строя! — тревожно вещал искусственный интеллект станции. — Немедленно заглушите реакцию и приступите к деактивации бура. Внимание! Пожар в магнитной ловушке. Пламя уничтожило девяносто процентов сверхпроводников…

Демон с воплем ненависти кинулся на нас, выпустив длинные когти. Ближайший солдат, заслонив меня собой, сбил его с ног. Рядом с ним появился молчаливый вельм, который неожиданно разбил шлем второго суперсолдата. Зато остальные молча кинулись на вельмов, которые не пострадали от моей ментальной гранаты, если не считать заторможенной реакции и дерганых движений. Сами солдаты у выхода были вне зоны действия убийственного поля гранаты, иначе давно попадали бы на пол. Пока остальные сгрудились в общей свалке, я поспешил ретироваться.

Я мчался по коридору, моля богов, чтобы никто не появился у меня на дороге. Пробежав метров сто, ощутил, как пол под ногами стал ходить волнами. Раздался далекий рокот и жалобный скрип корпуса станции, а потом глухой гул взрыва. Вокруг орали сирены и голосили удивленные люди, не понимающие, что происходит. Охрана, наводнившая коридоры, пыталась навести порядок, но паника лишь возросла, когда громовой голос диспетчера взволнованно доложил, что шесть секций лаборатории Д полностью разрушены взрывом. Что три яруса с шестьдесят шестого по шестьдесят восьмой включительно изолированы в связи с полной разгерметизацией. Масштабы аварии уточняются, но пожар все еще не потушен.

— Это же секции с дублированными сетевыми мультиплексорами и хранилища волновых накопителей! — встрепенулся один из ученых.

Смертельно побледнев, он заковылял к лифту.

— Немедленно начинайте эвакуацию людей в глубь станции, по меньшей мере, на десять километров от эпицентра, — обратился ко мне один из ученых, но я его не слушал.

Я вместе с остальными уже бежал по главному коридору. У грузовых лифтов образовался затор из желающих покинуть опасную зону. Рядом пробежала колонна вельмов, их вел за собой один из суперсолдат с капитанскими нашивками на рукаве куртки. «Альфа» третьей ступени, быстро определил я. Значит, на станции есть и обычные люди, не прошедшие генетических мутаций. Грубо расталкивая ученых, солдаты заняли места рядом с грузовыми лифтами и стали проверять идентификационные карты и пропуска. Теперь было глупо идти через заслон, размахивая перед ними гостевым бэджем и пропуском Септима с его голограммой. В лучшем случае меня просто пристрелят. В худшем…

Свернув в ближайший коридор, я углубился в череду машинных залов с искусственным климатом и автоматизированным контролем. При аварии силовые двери дезактивировались, и не приходилось пользоваться трофейным пропуском.

— Ты еще кто такой? Сюда входить нельзя! — окликнул меня недовольный голос.

Я резко обернулся. Под силовой стойкой с оборудованием работал бородатый, с кустистыми бровями ремонтник лет шестидесяти или семидесяти. Покуривая сигарету, он бодро орудовал отверткой. С кряхтением поднялся на ноги, вытер руки о замусоленный рабочий комбинезон и, подслеповато щурясь, ткнул в мою сторону грязным пальцем с обломанным ногтем.

— Я спросил, чего тебе тут надо, парень? Ты из тех яйцеголовых умников из лаборатории Д, которые постоянно мудрят, а после вас остаются одни лишь воронки в палубах?

— Так авария ведь… взрыв в секции! — прикидывая, как лучше сломать ему шею, пока нас никто не видит, проворчал я.

— Говори громче и не мямли, парень! Что за авария? Почему я про нее ничего не знаю?

— Прочисти уши, дед! Лаборатории Д скоро не будет! Взрыв ускорителя, старый пень! Как эвакуироваться отсюда? Запасные выходы есть, помимо грузовых подъемников?

— Взрыв в лаборатории Д? Это… где накопители? — переспросил дед, поперхнувшись дымом. — Тогда понятно, что это за толчки. Двигай за мной, академик. Со мной не пропадешь.

И, не дожидаясь, зашаркал в глубь машинного зала, захватив сумку с инструментами.

— А ты что, из этих, что ли, из очкастых? — на ходу спросил дед, успев закурить новую сигарету.

За ним потянулся длинный шлейф дыма, который здорово нервировал меня.

— Ты хоть знаешь, куда идешь? — зло спросил я, чуть не рассадив в темноте голову об острый угол кондиционера.

Мы шли через градирню вычислительных систем. Холод стоял, как на Северном полюсе. Пар вырывался изо рта, а дрожь пробирала даже под комбинезоном.

— А то! Я здесь лет сорок как кручу отверткой. Все углы наизусть знаю и выступы… кстати, побереги голову. Тут где-то острый угол был…

Стены мелко затряслись, и сверху нам на головы посыпалась металлическая пыль вперемешку с кусочками льда. Вдали стал зарождаться очередной гул, наводящий на нехорошие мысли о разваливающейся станции.

— Далеко еще? Быстрее нельзя? — поторопил я его. — Если мы не поспешим, нас размажет по стенке, дед. Глазом моргнуть не успеешь, как будешь общаться с создателем…

— Не дрейфь, парень. Мы на месте! — пыхнул он мне дымом в лицо.

Подойдя к гладкой стене, дед нажал на небольшой выступ на уровне своих глаз. Часть стены с шипением сдвинулась в сторону, обнаружив кабинку ремонтного лифта.

— Штаны еще не намочил?

— Никогда еще не видел такого, как ты, дед. Тем более на столь важном объекте! — машинально съязвил я, когда секция двери вернулась на место и кабина провалилась в пустоту шахты.

— И не увидишь! Вот мой бригадир дожил на этой станции до ста сорока лет. Скончался в позапрошлом октябре. Он-то и помог мне разобраться со всем этим трухлявым железом. Золотой был человек! Умелец на все руки, а погиб глупо, даже не своей смертью. Схватился голой рукой за силовой контур сверхпроводника… мир его праху.

Видно, дед был большим любителем поговорить, поэтому я его не перебивал, вполуха слушая его бухтение. Сейчас меня занимал вопрос, как убраться из опасной зоны, которую я же и создал. Теперь моя идея не казалась мне больше удачной, скорее наоборот.

— …он был веселым. Шутил все время. И не было такого механизма, который он не мог бы починить. А ты хоть знаешь, куда мы едем, парень?

Я так задумался, что поначалу не обратил никакого внимания на невинный с виду вопрос, пока он не переспросил.

— Понятия не имею, — признался я. — В другую секцию, наверное…

— Понятно, — ухмыльнулся дед. — Сразу видно, что ты пришлый. Может быть, ты шпион и устроил всю эту карусель? Может быть, из-за тебя такая катавасия творится?

— С чего ты взял?! — с угрозой покосился я на него.

— Ладно, не напрягайся. Я тебя не собираюсь выдавать, — поежился дед. Видимо, в моих сузившихся глазах мелькнуло неприкрытое холодное убийство. — Мне-то что до всего этого? Мое дело только починить, что сломали другие. Если бы я постоянно высовывался из своей норы, никогда не дожил бы до седых волос…

— Ох, и болтлив же ты! Язык, как помело. С чего ты решил, что я пришлый?

— Темнота. Станция состоит из трех сотен сот, и это знает каждый. Каждая сота — это сто секций внутри, по десять отсеков в каждой. По твоим словам, мы возвращаемся туда, откуда пытаемся сбежать. После взрыва будет потеряна, по меньшей мере, целая сота, если не больше…

— Ладно, тут ты меня подловил. И что дальше?

— Насчет шпиона тоже угадал?

— Не зли меня. Я тут работаю.

— А о взрыве узнал, разумеется, прогуливаясь там неподалеку? Ну-ну…

Я сжал зубы. Мне страх как не хотелось причинять ему вред, но, видать, придется.

Вздохнув, дед затушил тлеющий окурок о стену лифта и серьезно сказал, перестав ёрничать:

— Ты это… слез бы где по пути, академик. Технические лифты ведут в общий ремонтный док. Думаю, тебе там лучше не светиться, если ты тот, о ком я подумал. Через пятнадцать минут выпрыгнешь на третьем автоматизированном уровне, там сможешь свободно найти мою нору, ничего не опасаясь. Она одна такая, и нет там ни охраны, ни, тем более, камер наблюдения. Терпеть не могу контроля, особенно тех, кто ни жив, ни мертв…

— Зачем помогаешь, если знаешь, кто я? — изумился я. Чутье подсказывало, что деду можно доверять.

— Скажем так, хочу последние дни своей жизни прожить вне стен этой тюрьмы. От нее меня уже тошнит. Я помогу тебе, а ты поможешь мне убраться отсюда. По рукам?

— Откуда мне знать, что ты не предашь? И с чего ты взял, что я стану тебе помогать?

— Ну, во-первых, то, что я тебе уже помогаю, ты в счет не ставишь? А во-вторых, у тебя должен быть корабль, а иначе как ты собрался сбежать из системы, когда исполнишь задуманное? Ты замахнулся на змеиное гнездо, полное ядовитых созданий.

— Хм. Возможно…

— У тебя должен быть корабль, и притом скоростной. Давай уж, милок, начистоту. Ну, не тянешь ты на местных академиков. Не тянешь. У тех взгляд умнее, что ли, а у тебя такой, будто ты собрался, если что, выпотрошить меня ножом, как рыбу…

— Допустим, ты прав, и у меня действительно есть корабль. Что с того? Станцию нужно покинуть на какой-нибудь жестяной банке. Лететь до пункта рандеву не близко. Если явишь мне такое чудо, дед, я тебя заберу с собой, хоть в дальний космос, хоть к чертовой матери…

— Тебя за язык никто не тянул, малец, — хитро ухмыльнулся дед, потирая руки. — Есть у меня такой корабль на примете. Ремонтный бот на три человека, подойдет? Если ты и впрямь человек слова, то он твой, а без моих знаний тебе все равно не уничтожить станцию. Не по зубам она тебе, уж прости. Даже и не думай уничтожить в одиночку то, что строили земляне долгих пятьдесят лет. Она еще все человечество переживет. Допустим, ты спровоцируешь сотню подобных взрывов, как в секции Д, но тебе не уничтожить несущую конструкцию изоморфера. Ее создавали на основе сот, бесконечно дублирующих системы передачи данных так, чтобы даже при серьезных разрушениях она могла сносно функционировать.

— Хочешь сказать, что ее невозможно уничтожить?

— Я этого не говорил. Даже у самого совершенного инженерного сооружения есть слабина.

— И какая же? — с все возрастающим интересом спросил я.

— То есть мы договорились? — Дед хитро глянул на меня снизу вверх.

— Договорились! — мученически вздохнул я. — У меня есть нестерпимое желание просканировать твои прокуренные мозги, дед, и выяснить, что ты затеваешь на самом деле, а что втираешь! Если меня предашь, клянусь всеми демонами космоса, я на тебя разобижусь. Вот клянусь, найду, и, как ты метко подметил, выпотрошу, как рыбу…

— Ладно, убивальщик, приехали. Твоя остановка. Сиди тихо и не высовывайся, и тогда тебя никто не найдет. У меня скоро заканчивается смена, достану нам троим чего-нибудь вкусного.

Лифт выпустил меня в плохо освещенный коридор. Я с опаской вышел, резко обернулся.

— Нам троим? — подозрительно уставился я на него. — Ты сказал «троим»?

— Да, троим. В темноте Увальня не раздави. Гляди под ноги, дубина…

— Какого еще увальня? Ты тут не один живешь?

Но дверь лифта захлопнулась прямо перед моим носом, оставив меня одного.

Тут и в самом деле было трудно заблудиться. Свернув за угол, я вовремя глянул вниз и резко убрал ногу в сторону, чтобы ненароком не наступить на хвост рыжему коту, который, вытянувшись во весь немалый рост, перекрыл коридор по диагонали. Даже ухом не поведя в мою сторону, когда я осторожно перешагнул через него, он презрительно зевнул и снова заснул.

— Забавно… настоящий земной кот! Ты, наверное, Увалень? — с интересом разглядывая кота, поинтересовался я вслух, чтобы снова почувствовать себя живым.

Кот, приоткрыв один бдительный глаз, внимательно посмотрел на меня. И, перевернувшись брюхом вверх, снова притворился спящим.

«Понятно, почему его прозвали Увальнем. Он просто большой лентяй!» — подумал я, направляясь к освещенному углу, из которого лилась тихая музыка.

Металлическая койка с толстым матрасом, небольшой книжный шкаф с пластиковыми полками и плоский терминал. Вот и все, что составляло убранство каюты. На стенах развешаны старые трехмерные фотографии, на которых нетрудно узнать самого деда, каким он был лет пятьдесят назад. Долговязый парень с длинной шеей и длинными руками. На нем была архаичная форма Имперского связиста. Из-под пилотки выбивался длинный чуб. Радостно прижимая к груди диплом об окончании Университета космической связи, он дурашливо скалил белые зубы. На других фото он был взрослее или, точнее сказать, матерее, что ли. Обросший буйной бородищей, он лихо тянул толстенные кабели и заносил в открытые люки громоздкие порты.

На одной фотографии он с победоносным видом держал над головой почерневший брусок, над которым курился дымок. Под фотографией была выведена дарственная надпись: «Лучшему ищейке, который первым обнаружил неисправный флекстор в системе реле. Руководитель группы А».

Лично мне это ни о чем не говорило. Я солдат, а не инженер. В легионе флекстором называли ракету класса «Транчер», а технари могли называть так все, что угодно.

В ожидании деда я решил ненадолго прилечь на койку, но сам не заметил, как напряжение последних часов обернулось крепким сном. Он продолжался до тех пор, пока мое сознание насильно не выдернуло меня из него и не подбросило вверх.

— Ты ужасный сторож, — не оборачиваясь, заявил дед. — Решил доверить охрану Увальню? Так он тоже спит без задних лап. Как всегда, впрочем…

— Который час? — смутился я, виновато поднимаясь с кровати старика.

То, что я облажался, было ясно как божий день. В спецназе меня бы за это расстреляли.

— Далеко за полночь. Станция кишит, словно рассерженный муравейник, а ты спишь сном праведника. Тебя ищут все, кто только может. Даже мерзкие мертвяки с восковыми мордами. Тьфу, погань какая! Не к еде будет сказано. Откуда они только свалились на мою голову?

— Я забыл поблагодарить за помощь и кров. Как твое имя?

— А тебе-то что с того? Лучше так и зови дедом. Ни к чему тебе знать мое имя… Ну, и?..

— Что «ну, и»?

— Валяй, благодари меня, — проворчал дед.

— Спасибо…

— Пожалуйста. Ты про наш уговор, главное, не забывай. Поблагодарить-то и потом можно.

— Мне не нравится это место. Не боишься визита службы безопасности?

— Напугал-то как! А то я сам не знаю, что здесь опасно. Поэтому ты и уйдешь отсюда, как только поешь. Я расскажу, где буду тебя ждать, после того, как ты сделаешь то, что задумал. Бот будет готов в срок, а дальше, как говорится, дело техники.

— Дед, ты не устаешь меня удивлять. Ты и ботом умеешь управлять?

— А что тут такого?! Думал, только отверткой могу крутить? Итак, ближе к делу. На каждом метре ставят датчики, а под потолки устанавливают дополнительные автоматические пушки, как будто готовясь к побоищу. А видел бы ты, что творится в ближнем космосе, то ахнул бы. Сюда стянули, по меньшей мере, половину звездного флота. Взяли под полный контроль ближний космос чуть ли не до Селены…

— Так мы где-то в окрестностях «сладкой парочки» Альфа Центавра?

— Именно. Двигайся ремонтными магистралями, про которые я тебе еще расскажу. Ради всех святых, не высовывайся в коридоры. Не используй магнитную карту, которую стащил у одного из руководителей проекта. Станция строилась в расчете на обстрелы из космоса, поэтому может функционировать и при шестидесяти процентах разрушения. Как я и сказал, разрушить ее очень тяжело…

— Какой же силы должно быть взрывное устройство?

— А ты послушай меня внимательно, не перебивая, тогда узнаешь! Нынешние хозяева далеко не дураки, но большие раззявы. Вооружили станцию всеми мыслимыми системами обороны, но не озаботились прикрыть стартовую площадку. Я был там недавно по делу. Корабли стоят без должной охраны. Можно свободно взойти на борт, никто и ухом не поведет…

— Я что-то не пойму, при чем здесь корабли? Предлагаешь завладеть одним из них?

— Ну, ты и тупой, парень! Корабль, малец, это в первую очередь, что?

— Корпус, оружие… двигатель…

— А что питает энергетическую установку корабля?

— Реактор!

— Реактор, — подтвердил дед. — Вот готовый взрыватель. Тут сдетонируют не только корабли, но и кое-какие узлы станции. А еще с сотню ускорителей, которые разбросаны по сотам. После такой встряски даже этот объект не выдержит! Как миленький разлетится на куски! Твое дело добраться до самого большого корабля в доке и вывести его реактор из строя. Главное — отрубить аварийный блокиратор, он включится сразу после аварии и переведет реактор в режим ожидания. После с главного пульта вынимаешь магнитные резонаторы и кристаллоидные стержни и получаешь неконтролируемую реакцию, которую остановить невозможно. У тебя будет минут двадцать или тридцать, прежде чем все здесь разлетится к чертям. К тому времени мы должны быть далеко в космосе. И не волнуйся, без тебя не улечу. План понятен?

— На словах как будто просто. Что еще мне следует знать, прежде чем я уйду?

— А вот что.

Дед подробно объяснил способ путешествия по ремонтным магистралям станции и еще раз напомнил, как добраться до ремонтного бота, где он будет меня ждать на обратном пути.

— Рыжее чудовище с собой потащишь?

— Конечно! Я нашел его еще глупым котенком — кто-то привез на корабле. Он провалился в сточную трубу под взлетной площадкой. Почти три дня там пролежал в воде. Замечу, никому не было дела до его мяуканья. Когда я достал его оттуда, он был полумертвый от усталости и голода. Я спас его, и теперь каждый день он является живым напоминанием о безразличии людей.

Увалень, словно почувствовав, что речь идет о нем, потягиваясь, неслышно подошел к деду и потерся рыжей шкурой о его замасленные штаны, выражая, таким образом, свою кошачью любовь. Не знаю, как остальные, а я не питал особой любви к этим животным. Кошачьи для меня были синонимом слова «опасность». Слишком часто я встречался с его мутированными собратьями. Снежный кот Сетани — бесшумный убийца ночи, которого можно увидеть только тогда, когда он вцепится тебе в лицо.

— За три года я привык к нему. Обычно после смены по вечерам бывает чертовски скучно. Не с кем даже перемолвиться словом. Хотя надо было его назвать Лентяем. — Гладя рукой рыжую голову, дед нежно глядел на своего питомца. — Он не дурак. Все понимает…

— Ладно, как скажешь. Сам потащишь его рыжую тушу на горбу!

Быстро перекусив вареными овощами и сбрив бороду, я позаимствовал у деда инструменты и приступил к делу.

Мой путь лежал по бескрайним ремонтным магистралям, в кабине, которая могла на любом отрезке пути остановиться. Она также могла путешествовать в любом направлении как по горизонтали, так и по вертикали. Кабинка была небольшой, но ехала шустро, примерно километров восемьдесят в час.

Инженерные сооружения, словно вены, пронизывали станцию, играя роль резервного подхода к любому участку сот. Древние создатели постарались построить станцию с расчетом на долгую эксплуатацию, которая могла длиться тысячелетия. И им это неплохо удалось.

Магистраль была чистой, без следов коррозии металла. Кабинка скользила по хорошо смазанным путям без всякого скрипа и скрежета. Сверившись с электронной схемой, которую мне одолжил дед, я понял, что прибыл на место.

Лестница вывела к облупленной стене, за которой слышались приглушенные голоса полетных диспетчеров. С трудом вдавив в стену кнопку, я вышел на ярко освещенную поверхность взлетного поля. Одетый в комбинезон деда, перекинув через плечо сумку с инструментами, я спокойно пошел через него, высматривая подходящий корабль. Почти все стояли с опущенными трапами, по которым сновали солдаты и рабочие. У кораблей располагалась немногочисленная охрана, но никто не обращал на меня никакого внимания. Дед не обманул — охрана космодрома была никчемной. Мне не составит особого труда проникнуть на борт и как следует поработать над реактором. Сбрив свою отвратительную бороду и надев на голову кепку ремонтника, я сильно преобразился, перестав походить на доктора Роберта Риггса. Жаль, ДНК засвечена и выдаст на первом же датчике контроля.

Пока я так бродил, неподалеку опустился огромный красавец корвет, покрытый золочеными звездами Империи. Это было то, что надо! Из корабля вышла какая-то процессия и удалилась.

Ступив на трап, я нагло стал подниматься на борт, когда откуда-то сверху раздался лязг, перешедший в грохочущие шаги.

— Эй, куда прешь на «Судьбу Империи»? Жить надоело или здесь работают одни олухи, не способные увидеть символ правящего дома?

В проеме показался бронированный монстр, наставив на меня с десяток стволов. Жужжа серводвигателями, охранник, раскрашенный золотыми фениксами Империи и крестами Единого, спустился, оттеснив меня с трапа. На его скошенной грудной плите светилось: «040».

— Это закрытая для обычного персонала территория. Ты должен был это знать!

— Знал, ну и что? — нагло заявил я.

— А раз знал, значит, сделал это намеренно! Я могу раздавить тебя, как слизняка, если пожелаю.

— Не спеши! Это Императорский корвет, а у меня, — я показал блестящий цилиндр, — разрешение на его техническое обслуживание. Я тестер.

— Чье разрешение? — рыкнул охранник, неуловимым движением выхватывая цилиндр.

— Осторожнее! Не сломай его, дубина, а то пожалеешь! Поверни утолщение один раз по часовой стрелке, а потом дважды против. Сообщение выдал верховный координатор базы. Наши приборы зафиксировали слишком интенсивный остаточный след. Меня отправили проверить.

— Меня об этом никто не информировал… Охранник, застыв железной статуей, долго размышлял, прежде чем проделать все операции. Склонив голову набок, стал с нетерпением ждать эффекта. Я отступил на шаг.

— А по-моему, ты морочишь мне голову! — заключил он через полминуты. — Ты расскажешь правду! А после того, как я оторву твои яйца, ты еще и запоешь чудным фальцетом…

Выхватив из манипулятора гранату, я избежал попытки сгрести меня в охапку и побежал вверх по трапу. Чертова граната не сработала! Разъяренный охранник, вращая роторами скорострелок, прицелился мне в спину, когда вибрация в голове заставила меня скривиться. Мой преследователь, закачавшись на колоннообразных ногах, выдал через внешние динамики жуткий вопль, кувырком влетая внутрь и падая на толстый ковер. Пропахав по нему пять метров, он задергался, сшибая все, что попадалось ему на пути.

«Лучше поздно, чем никогда», — подумал я на бегу.

Но ментальное поле ослабло настолько, что его трудно стало называть убийственным. Неужели брак при изготовлении изделия?

— А вот это нехорошо…

Мощный удар сзади опрокинул меня на пол. Выронив гранату, я в перекате ушел в сторону. Заметив периферийным зрением солдат в позолоченных костюмах, сшиб одного из них подсечкой. Увернув голову от приклада второго, кулаком попал в пах третьему. Захрипев, тот на волос промазал мимо моего горла церемониальным ножом. Пока второй вновь замахивался, я успел вскочить с пола и дотянуться носком сапога до позолоченной маски в виде головы волка. Вбив хрупкий металл в его лицо, поднял с палубы нож в форме языка пламени и без раздумий вогнал его в глазницу волчьей головы. Второго добил невидимым для глаза ударом по шее, рассекая плоть. Фонтан крови вырвался из его горла, забрызгав стены отсека. На головах у этих субъектов были закреплены тонкие обручи ментальных щитов. Понятно теперь, почему на них не подействовало излучение.

Оставшийся в живых привратник выхватил из ножен два изогнутых клинка с дымчатыми лезвиями. Я сдернул с лица убитого золотую маску и швырнул в него, отвлекая внимание. Одно неуловимое движение лезвий — и маска развалилась на две части, а я попал ногой ему в живот, отшвырнув к стене. Пока он искал глазами выроненные ножи, я обхватил его за голову и с хрустом сломал шею. Даже умирая, он пытались дотянуться до моего горла.

Я, подобрав с пола лучемет, побежал по коридору, выискивая ближайший путь к кабине управления. Это был действительно Императорский корвет, ни у одного лорда не хватило бы средств, чтобы так оформить интерьер. Да и зачем? Лорды не любили тратить свои средства впустую, ради обычной показухи. Обычно они паразитировали на всем готовом и, конечно же, казенном. За них платило общество. Работающая граната была у меня за поясом, и, пробегая мимо кают, я слышал доносящиеся оттуда жуткие вопли. Добравшись до кабины управления, скинул на пол двух парализованных болью пилотов. Надев псионический шлем, применил электронные имплантаты, чтобы взять под контроль все основные узлы корабля.

Проделав необходимые манипуляции с аварийной блокировкой реактора, я разрушил мозг корабельного псевдоразума, на случай, если кто-то постарается исправить поломку. Корабль стал сигнализировать о повышении температуры внутри реактора. Реакция началась слишком бурно, заставив похолодеть при мысли о взрыве. Если старик не соврал, у меня в запасе было не больше двадцати-тридцати минут. Осталось улететь на достаточно большое расстояние от эпицентра — избегая ударной волны.

Мотая головой из стороны в сторону, по коридору брела туша дрона со знакомым номером на груди: «040». Вот уж действительно — неистребимый. Возможно, у него просто нет мозгов, которым могло повредить излучение.

«Что же мне теперь, кол в сердце тебе забить?» — подумал я, вдавливая спуск лучемета.

Мощная отдача едва не вырвала оружие из рук. Я с мрачным удовлетворением наблюдал за произведенным эффектом. Дрон, озарившись яркими молниями, зашатался, но устоял. Тогда я стал стрелять по ногам и шарнирным коленям. Обрабатывая его зарядами, я так увлекся процессом, что не сразу услышал щелчок. Обойма опустела.

Не давая истукану прийти в себя, я подскочил к нему и стал изо всех сил бить прикладом по шлему. Все равно он загораживал мне дорогу, мешая добраться до выхода. Если он меня задержит, я бесславно погибну вместе с ним. Колосс приходил в себя с пугающей быстротой. Вот, неуклюже отмахнувшись тяжелым манипулятором, он чуть не размазал меня по стенке. Вложив все силы в пару хороших ударов, я заставил «ноль-сорокового» с приглушенными проклятиями завалиться на спину. Перепрыгнув через него, очутился в соседнем коридоре. И с ужасом понял, что заблудился. Это была не та дорога, которой я пришел. Вспоминая заклятия, которые, как поговаривали, приносят удачу, я стал лихорадочно искать выход. Наткнулся на мертвого стража в полиморфном скафандре активной защиты, который не спас его от излучения. Рядом с ним валялась поистине грозная пушка. Армейская «Арма», стреляющая трехсотграммовыми мини-ракетами, оснащенными ульранитовыми головками. Их наконечники содержали в себе заряд субмолекулярных деатомизаторов, распыляющих любую броню. Стрелять из нее мне часто приходилось на Эпилоне. Ничего мощнее у нас не было, когда шла речь о танке или бронетранспортере врага. Она тяжелая. Неудобная. Но озверевшему «ноль-сороковому» хватит и пары метких зарядов.

Удостоверившись, что обойма полна, я, поднатужившись, поднял пушку с пола. Закинув «Арму» на плечо, поторопился вернуться туда, где, как я помнил, оставил проклятого стража. Но едва свернул за угол коридора, как тут же отскочил обратно. В стену впились сверхскоростные пули, разгоняемые электромагнитными ускорителями. Вращаясь с жутким воем, роторы дырявили стену отсека, высекая снопы искр. Как только оружие перестало строчить, я высунул за угол ствол «Армы» и наугад выстрелил в приближающегося противника. Отдача вырвала оружие из рук. Загрохотав по полу, оно, к счастью, улетело не очень далеко. Мне повезло. Выстрел угодил прямо в лобовую броню шлема дрона — вогнув ее и вновь опрокинув «ноль-сорокового» на спину. Подняв «Арму» и передергивая затвор после каждого выстрела, я последовательно добивал его, всаживая заряд за зарядом. Меня в детстве учили, что добивать лежачего нехорошо. Попробовал бы мне сейчас кто-нибудь об этом напомнить. Милосердию нет места, когда речь идет о выживании всего человечества. Те, кого я уничтожал, давно не были людьми и не заслуживали милосердия.

Один из зарядов, словно бритва, снес манипуляторное запястье дрона. Второй вдребезги разворотил одну из плечевых скорострелок. Третий расколошматил коленный щиток. Четвертый вмял грудную пластину. Остальные заряды с воем рикошетили в стены.

— Да сдохнешь ты наконец, или нет?! — прорычал я.

Мысленно считая время, которое безвозвратно уходило впустую, я с горечью понимал, что от взрыва мне не спастись. Фигура «ноль-сорокового», будто протестуя против вопиющей несправедливости, в последний раз дернулась — и застыла. Вся его броня была покрыта оплавленными кратерами от бронебойных зарядов «Армы». Крепкий попался орешек. Отбросив опустевшее оружие, я увидел за разбитым лицевым щитком лицо оператора. Это было бледное лицо мертвого вельма. Мертвого? Я чуть не рассмеялся. Юмор судьбы заключался в следующем — мне удалось второй раз в его нелегкой жизни упокоить его, на этот раз навсегда. Пуля пробила духовный генератор на месте сердца и мгновенно вернула труп в его первоначальное состояние. А еще говорят, что умереть дважды невозможно. Еще как можно!

У трапа я чуть не сбил с ног человека, подходившего к кораблю в сопровождении свиты. Накинутый на голову капюшон не скрывал сверкающие неукротимым огнем запавшие глаза. Позади человека остановились три фигуры в черных хламидах, за которыми застыли ровные шеренги бесстрастных вельмов.

— Ты?! — с изумлением вопросил человек из-под красного капюшона, украшенного стилизованными золотыми фениксами и крестами.

Я видел смертельно бледное лицо того, кто вершил судьбами всего известного космоса. Вечный Император! Собственной персоной! Он стоял, постепенно меняясь в лице. Я, словно громом пораженный, потерял драгоценные секунды на удивление, а когда пришел в себя, почувствовал сильнейшее ментальное давление. Я вынужден был застыть на месте, создав вокруг себя барьер, отнимающий все силы без остатка.

— Мне сообщили о его смерти. Тогда кто это такой, если не он? — обернулся к свите Император, указывая холеной дланью на меня.

Пробей он мою мысленную защиту, и тогда ему ничто не помешает меня убить за доли секунды. Приходилось держать мозговую оборону, надеясь на чудо.

— Ни на кого нельзя положиться. Убить немедленно, при мне…

Сделав небрежное движение рукой, он посторонился, пропуская три темные фигуры демонов Улья, которые заскользили ко мне в полуметре над покрытием космодрома.

— Как прикажете, хозяйка!

«Проклятье! Они захватили Императора!» — лихорадочно подумал я, покрываясь испариной от усиливающего давления на мозг.

Ни в коем случае нельзя было выпускать эту тварь со станции.

— Догадливый, червяк, — одними губами улыбнулся Император, уставившись на меня полными муки глазами, в которых плескалась темная личность Красной королевы.

Эта тварь, как и остальные демоны, могла жить лишь внутри захваченных тел, которыми управляли на манер марионеток. Захват Императора мог означать только то, что пробой в двойные миры воссоздан и в данную минуту полностью функционирует. Чертовы яйцеголовые идиоты добровольно помогли злу проникнуть в наш мир.

Сосредоточившись на ментальных тисках, я на мгновение разбил оковы. Высвободив руку, протянул к чужакам ментальный цилиндр, который до сих пор не причинял видимого вреда всей этой процессии.

— Как страшно, я просто дрожу! — растянул бескровные губы в улыбке один из демонов, взявший себе тело юноши лет восемнадцати. — Может быть, еще осенишь меня крестным знамением? Я слышал, вы это любите…

Демон взял из моих рук цилиндр, согнул его узлом и презрительно откинул в сторону:

— Тебе понравится смерть. Прими ее как избавление, вместо того, что тебе уготовано судьбой.

— Значит, можешь видеть будущее? — прохрипел я, задыхаясь. — Тогда, наверное, уже знаешь, что уготовано тебе!

Последними усилиями, скидывая с себя ментальные тиски, я ударом ладони разбил ему переносицу. Осколки кости носа впились в его мозг. Вскрикнув, юноша упал на спину, схватившись за разбитое лицо. Через пару секунд он был мертв. Его сменный носитель отправился на тот свет, так и не поняв, что произошло. Над телом поднялся белесый туман и втянулся в одного из вельмов. Мотнув головой, тот с рыком гнева потер переносицу.

— Довольно игр! — строго сказала Красная королева. — Он мне порядком надоел. Если вы не в состоянии справиться с земляным ничтожеством, то это сделаю я…

У трапа космолета взорвался снаряд, раскидывая в разные стороны вельмов, послушно ждущих приказа. Вне поля видимости начался обстрел из тяжелого оружия, сразу накрыв огненным покрывалом охрану из живых мертвецов. Но так просто их не уничтожить. Демоны, временно оставив меня в покое, прикрыли телами хозяйку. Сейчас для них стало более важным пробиться на корабль, кинув в бой мертвую охрану, чем тратить время на меня и рисковать госпожой.

Почувствовав ослабление тисков Красной королевы, я последним усилием скинул с себя ее волю. Бросился вверх по трапу и нырнул внутрь корабля. Все складывалось хуже не придумаешь. Мало того, что я находился внутри бомбы на взводе, так еще всюду кишели мерзкие твари. Я понятия не имел, что это была за стрельба. Лишь позже узнал, что захват Императора не прошел бесследно и лорды правящего дома, случайно узнав про его плен, призвали к оружию сторонников. Суперсолдаты с Эпилона раскололись на два лагеря. Одна часть с промытыми мозгами перешла к демонам Улья, а вторая, с обычными людьми, осталась в подчинении Имперских лордов. Сразу же за взрывом ускорителя темная хозяйка все-таки добилась прокола, который стабилизировали и до сих пор удерживали открытым. Энергия двойных миров захлестнула станцию, превратив ее в аномальную зону, как в свое время прокол на Эпилоне.

— Немедленно призовите мои легионы! — рычал позади меня Император. — Пусть сметут всякую жизнь, вставшую у них на пути, и возьмут под контроль станцию…

Добежав до грузового отсека, я забрался в спасательный модуль. Маленький корабль был всегда готов к старту. Врубил двигатель и как пуля вылетел наружу сквозь открывшийся проем пусковой шахты. Мир белой плитки и зеленоватых стен заполнил экран наблюдения. Чуть не зацепив мой модуль, пронеслась ракета, оставляя позади себя дымный след выхлопа, и с грохотом разорвалась внутри грузового отсека, откуда я вылетел. Осколки плотным облаком накрыли модуль, изрезав броню глубокими выбоинами. Две противоборствующие стороны яростно боролись за власть над станцией. Все пространство космодрома превратилось в поле боя. Тысячи солдат с яростью, неведомой простым людям, устроили бойню на полное уничтожение. Модуль обстреляли в воздухе из тяжелого оружия, но мне чудом удалось дотянуть до того участка стены, где находилась ремонтная магистраль. Модуль, со скрипом переборок, разбрасывая фонтаны искр из пробитых генераторов, скользил по взлетному полю. Еще немного и его сплющило бы, как блин. Я выскочил из него и, кашляя от раздирающего легкие дыма, пополз к заветной дверце, которая выглядела как овальная выпуклость на однообразной поверхности стены.

Языки пламени охватили помятый корпус спасшего мою жизнь модуля, перекинувшись на опоры малого шаттла.

Оказавшись внутри инженерного помещения, я спустился в ждущую меня ремонтную кабинку и сдвинул бегунок на шкале до отметки 4322. Это число означало ремонтный док номер пять, где меня должен был ожидать дед на своем трехместном боте. Разогнав кабинку до максимальной скорости и покрывшись испариной от волнения, я гадал, сколько у меня еще в запасе времени. Когда твари Улья обнаружат, во что превратился их драгоценный корабль, они, скорее всего, попытаются его покинуть, но будет слишком поздно. Взлететь они точно не смогут.

Чудовищной силы толчок сотряс стены ремонтной магистрали, чуть не выкинув меня из кабины. Свет носовых фар сменился аварийным освещением. Новые толчки согнули магистраль дугой, а кабина начала качаться, словно на высоких волнах. Станцию сжимали могучие силы, искривляя структуру и ломая саму основу конструкции. Неужели взрыв? Но почему так рано? И как я выжил, если отъехал от эпицентра всего пару минут назад? Немыслимо! Или же это не то, о чем я подумал?

Вцепившись в поручни, я со страхом смотрел на вздувающее полотно дороги, по которой бежала кабинка. В один прекрасный момент кабина просто застыла на месте, не в силах двигаться сквозь суженный и лопнувший тоннель. Сейчас вся магистраль выглядела так, словно гигантские зубы пожевали ее и выплюнули. Спрыгнув на бетонный бордюр, идущий по обеим сторонам пути, я бегом вернулся к лестнице, которую заметил пару секунд назад. Мне не хватило пяти минут, чтобы добраться до цели. Дальше придется идти своим ходом.

Поднявшись на уровень выше, я осторожно заглянул за неактивную силовую перегородку, освещенную аварийными лампами. И с отвращением отшатнулся, увидав залитый кровью коридор, в котором грудами лежали тела солдат в Имперской форме. Многие были в нетронутых скафандрах повышенной защиты, но я знал, что они сгорели. Другие, наоборот, валялись голые и без кожи, с жутко обнаженными мышцами. Стены в этом отсеке были исчерчены широкими бороздами, в которых застыли потеки расплавленного металла. На полу в изобилии валялось оружие — от легкого лучевого до толстенных труб полевых дезинтеграторов, которыми оснащалась лишь тяжелобронированная пехота штурмовиков. Подобрав привычный электромагнитный автомат ЭМА, правда, неизвестной модификации, но явно новее второй модели, я снял с трупа пояс с боеприпасами и забрал несколько пистолетов «Искра», стреляющих электрическими разрядами. Осмотрев коридор, активировал имплантаты, пытаясь подсоединиться к камерам внешнего наблюдения. Но как ни старался подключиться к ним, ничего путного из этого не выходило. Алгоритм тут был другой. Можно было голову прозакладывать, что почти все оборудование до сих пор работает на архаичной терранской технологической базе. Ментальное сканирование принесло более весомые результаты и первую головную боль. Разъяренный представитель двойных миров, смахивающий на кусок черного гранита с зеленоватыми прожилками, с ревом ворвался в коридор и бросился ко мне.

Я метров с тридцати расстрелял в него обойму, и мне посчастливилось перебить ему лапу. Закинув автомат на плечо, я решил, что бежать от него будет проще, чем противодействовать.

— Внимание всем постам СЦБ! Целостность станции нарушена! Внимание! Секции «вэ-а» и «эс-эр» разрушены! Конструкция подвергается недопустимой деформации…

Голос под потолком еще не закончил докладывать, а мир перевернулся вверх ногами и швырнул меня на потолок. Словно морские волны лихо загуляли по скрипящим коридорам, когда конструкция соты начала сминаться. Оглянувшись, я увидел своего преследователя. Он барахтался в десяти метрах от меня, придавленный рухнувшим потолком, который превратился в хаос из труб и искрящей проводки.

Вскоре я добрался до секции семьсот девять. Она ничем не отличалась от остальных, за исключением мешанины битых колб и вывалившихся на пол человеческих экспонатов. Меня чуть не стошнило. Нечто подобное я уже видел в мире Биоцикла, когда блуждал на органической помойке. Слуги Императора решили пойти по проторенной дорожке, их больше не устраивали суперсолдаты и живые мертвецы. Теперь им понадобились живые компьютеры, неуязвимые, как вельмы и быстрые, как солдаты Эпилона, с усиленным во много раз интеллектом псевдоразума. Аппетиты науки приходят во время еды и воистину не знают границ!

Сотни представителей фауны двойных миров заполонили помещения станции, яростно сражаясь с ее защитниками. Имперцы меня не трогали, видимо, принимая за своего, даже прикрывали, стреляя в полупрозрачные тени, ползущие к нам с потолков и стен.

— После взрыва станция получила серьезные повреждения, — сказал мне какой-то капрал.

— Как это могло произойти?

— Один из кораблей охранения врезался в станцию, после того, как его обстреляли эти мерзкие предатели. Детонация… Четверть сот уничтожена, космодром заблокирован. Бегите к ближайшим аварийным капсулам и спасайтесь. Ремонтный док дальше по коридору, за вторым поворотом…

Гул и новая встряска заставили даже пехотинцев капрала броситься врассыпную. В общей суматохе я добрался до нужного мне ремонтного дока. Там, среди необозримых пространств, заваленных деталями станции, стоял готовый к старту бот — шар, покрытый вмятинами и выбоинами. У него были четыре громадных манипулятора, а также четыре торсионных ускорителя с форсированными нагнетателями. Широкие раструбы сопел были готовы извергнуть струи огня. Уворачиваясь от падающих с потолка горящих кусков металла и пластика, я подбежал к боту и стал бить в люк прикладом. Будет обидно, если бот стартует именно сейчас.

— Открывай, дед! — заорал я во всю мощь легких. — Живее, пока мы здесь не поджарились…

Люк со скрипом отъехал в сторону, пропуская меня в тесную кабину. За пультом сидел насупленный старик и щелкал тумблерами.

— Твои сверкающие пятки я заметил еще на верхнем уровне. Чего так долго копаешься? Проверь люк, он часто неплотно закрывается. Не хватало нам утечки воздуха.

Справа от меня вспыхнули два зеленых угля, раздалось шипение, перешедшее в зевок. Вскинув автомат, я сердито его опустил, крепко выругавшись. Это был всего лишь Увалень, развалившийся на полу. Проклятого кота ничто не волновало.

— Надо было тебя отправить на это задание. Мне пришлось выводить реактор из строя в жуткой спешке… — проворчал я, пристегиваясь ремнями к противоперегрузочному креслу.

— А что было-то?

— Ничего особенного: мне пришлось столкнуться с Императором и его слугами.

— Врешь небось! — не поверил старик. — В любом случае, ты же не погиб…

— Едва не погиб. Чего мы ждем?

— Рано взлетать. Там идет бой. Смотри сам… — Он отодвинулся от обзорного экрана.

Два тяжелых крейсера с золотыми надписями на бортах «Звездный молот» и «Пегас» схлестнулись с кем-то, кто находился вне поля зрения внешних камер. Кто бы ни был их врагом, он здорово потрепал Имперские корабли. Куски обшивки заполнили все ближнее пространство, а сотни огненных цветков раз за разом расцветали на их бортах, выдирая солидные куски обшивки.

— Нам-то что с того?! — вскипел я. — Взлетай, старик, пока мы с тобой оба не кинули кости. Реактор в любой момент взлетит на воздух, и мы вместе с ним! Придется рискнуть и пройти между ранеными исполинами. Мой корабль будет ждать нас там, куда мы его вызовем…

— Если нас подстрелят, малец, не говори потом, что это я тебя надоумил…

— Ингвар. Меня зовут Ингвар, а не малец!

— По мне хоть епископ! В любом случае ты еще больший псих, чем я подозревал. Держись крепче за подгузники, парень, и не ори под руку, когда полетим…

Потянув штурвал на себя, дед лихо поднял бот в воздух. Мы влетели в вертикальную трубу магнитного ускорителя, разогнавшего бот так, что у меня затрещали кости.

— Молись, академик, чтобы выход наружу не искривило. Иначе нам крышка.

— Уже молюсь, старый пень… Хуже, чем твой старт, вряд ли будет…

Бот с ужасающей скоростью мчался внутри магнитной магистрали. В овальных иллюминаторах мелькали утопленные в металл прожектора и сигнальные лампы.

— Я начинаю подозревать, что мы никогда не вылетим! — заволновался я, сжимая кулаки.

— Не дергайся, прорвемся. Лучше проверь, как там мой Увалень?

Раздраженно оглянувшись, я увидел мирно спящего рыжего монстра, который и ухом не вел.

— А что ему будет? Развалился и спит. Меня моя жизнь заботит…

— Хороший кот. Он всегда засыпает, когда устает…

— Устает?! Это что, шутка?!

Раздался ужасный скрип, как будто тысячи гвоздей прошлись по стеклу, и бот заметно снизил скорость.

— А это еще что? Надеюсь, корпус не пропороло?

— Ничего особенного. Просто труба немного деформировалась. Про это я и говорил. Главное, чтобы это слишком часто не повторялось. Еще немного осталось. Эх, что сейчас будет!

Переборки станции, в последний раз сверкнув в иллюминаторах, сменились яркими звездами. Дальше все произошло, как всегда, неожиданно. Глухой удар сотряс жалобно скрипнувший корпус бота. Звезды бешено завертелись в безумной карусели.

— Утечка воздуха, — тихо прожужжал анализатор.

Воздух выходил сквозь мелкую трещину в потолке. Дед выхватил из-под пульта оранжевый тюбик и замазал щель аварийной пеной.

— Ничего страшного, на время сойдет… старенький бот. Почти как я.

Как выяснилось, в нас никто и не думал стрелять, иначе нас давно бы не было. Просто отбитый от крейсера кусок брони вскользь зацепил нас, когда мы вылетели наружу. Через пять секунд о корпус забарабанили мелкие осколки металла. Прямо перед нами крейсер «Пегас», закрывая половину обзора, окутанный молниями и разрывами попаданий, развалился на две части. Дед придал боту ускорение и взял курс к остаткам «Пегаса», половины которого медленно расходились в разные стороны.

— Ты нас угробить захотел? — возмутился я. — Он же сейчас взорвется!

— Я знаю что делаю! Этот бот проскользнет и в девственницу, не то, что меж двух половин…

Наконец-то мы увидели того, кто так жестоко разделался с гордостью Империи. Выглядело это нечто более чем странно. Корпус вражеского корабля — гигантского веретена длиной в пару десятков километров — был утыкан иглами, словно еж. Самое поразительное заключалось в его живом происхождении, в этом не было никаких сомнений.

Отлетев на приличное расстояние, мы наблюдали за станцией, опутанной блестящей паутиной гиперприемников. Только вот в центре этой невинно выглядящей снежинки теперь нестерпимо пульсировал зловещий, черный, как космос, круг размытой мути, из которого явился в наш мир флагманский корабль Улья. Голову можно было прозакладывать, что в центре изоморфера образовался именно пробой, через который и началось вторжение флота Улья. Все частоты были заполнены воплями и призывами о помощи, а ближний космос кишел боевыми и спасательными кораблями. Они были не в состоянии сдержать монстра и просто спасали тех, кого еще можно было спасти. Полыхнувшая с одного из шипов черная молния легко пробила мощное поле Имперского линкора, который неосторожно подставил веретену борт. Линкор, засверкав миллионами разноцветных искр, исчез внутри пульсирующего облака взрыва, раскидавшего его обломки на тысячи километров.

— Да, такое не каждый день увидишь! Вызывай своих ребят, пока эта гадость до нас не добралась. Мы еще не в безопасности.

— Сам знаю! — огрызнулся я, раздраженно крутя настройки старинного передатчика. — Вызываю борт четыре-семь. Малек, отзовитесь. Проклятье! Почему станция до сих пор цела? Все это очень странно…

— Тебе видней, взрывник, — почесал бороду дед. — Ты видишь то же, что и я?

— Имперцы начинают отступать! — не поверил я своим глазам.

С того времени, когда корабль Улья вышел из межпространственных врат, армада Имперцев уменьшилась как минимум на треть. Неудачники превратились в ионизированный пар либо стали облаками металлических осколков, печально кружащих в пространстве. Командующий армадой, рассудив, что пора перегруппироваться перед следующей атакой, отвел ударные линкоры к Селене. Использовать оружие массового уничтожения вблизи станции, от которой зависела судьба всей Империи, было строжайше запрещено.

А темная королева Улья, задыхаясь от злости внутри Императора, распекала подданных:

— Вы ни на что не годные идиоты, заслуживающие вечного проклятия в утробе некрозуба! Мало того, что позволили ему спокойно сбежать, так еще и поставили под угрозу станцию, позволив превратить Императорскую посудину в бомбу с часовым механизмом. Где моя личная гвардия из субнулевого мира? Из-за вашей недальновидности и глупости я не могу уйти…

Бескрайние просторы космодрома представляли собой печальное зрелище. Корабли были перевернуты, всюду громоздились горы трупов. Королева Улья не без основания спешила пройти через пролом в свою вселенную. Теперь прихолилось расплачиваться за отсутствие хороших помощников, способных лично проконтролировать ее приказы. Темные лорды хаоса, присягнувшие ей в незапамятные времена, не были мыслителями. Они были слепыми исполнителями, а точнее, мясниками, срезавшими сначала отмершую плоть Улья, а потом и всех остальных. Преданные животные, которых только и нужно спустить с цепи.

— Где генерал Зом? Сублорд Нуминорих, вы отвечаете за сохранность станции, но что я вижу вокруг? Моя гвардия запаздывает…

Один из древнейших лордов хаоса — темная фигура, закутанная в живую ткань, — низко поклонившись, прошептал:

— Помощь близится, великая госпожа. Имперцы отступают. Они не в состоянии тягаться с вашим флагманом. Генерал, по последним сведениям, находится в технических помещениях, контролируя поток сил, открывших врата в ваши миры. Прокол появился в центре джунглей Гамала, где неразумные клорхи, словно насекомые, хлынули на его свет. Отсюда и паника людишек, пытающихся их остановить своим примитивным оружием. Сто триллионов полноправных особей Улья в составе десятимиллиардного флота вторжения ждет минуты, когда прокол расширится и стабилизируется. Сегодня мы захватим миры людей, застигнем их врасплох. Вам ничего не угрожает…

Последнее предложение он сказал так неуверенно, что королева ощутила дикую злобу на всех и в первую очередь на себя. Она жестом оборвала говорившего:

— Довольно сладких грез! Кто сдерживает неконтролируемую реакцию?

Сублорд, чувствуя, что его жизнь висит на волоске, униженно поклонился:

— Ваши верные слуги сублорды Тангер и Тарах. Осталось совсем немного до того, как на станцию шагнут ваши темные сущности. Им требуется время, чтобы прийти к нам на помощь. Станция почти наша. Осталось совсем немного до вашего окончательного триумфа, госпожа!

Красная королева подавила внезапный гнев и неожиданно для себя обратилась к безмолвному пленнику, в чьем теле она обосновалась. Безумная злость требовала слушателей. Император. Пленник собственного тела и собственной глупости…

— Ты все слышал, поверженный глупец? Ты ведь не рассчитывал всерьез, что мой домен будет служить тебе, помогая в твоих войнах? Теперь ты будешь служить нам. Не будет такого места в двух вселенных, где тебя не будут проклинать и ненавидеть. Мы поступим с тобой точно так же, как ты поступил с расой людей. Я ассимилирую жалкое племя, которым ты управлял так долго. Твое время заканчивается, а мое только начинается.

Внутри Императорского корвета два сублорда, напряженно прижав руки к переборке, отделяющей реакторный отсек от других помещений, отдавали последние силы, чтобы сдержать неконтролируемую реакцию. Только эти двое обладали умением сдерживать такие реакции на расстоянии. Их человеческие тела умирали под воздействием излучения. Время их было на исходе.

— Спаси нас, темная владычица. Я слабею! — прошептал самый слабый из двух, медленно сползая по гладкой переборке, чувствуя, как его марионетка рвет тонкую нить жизни, проваливаясь в пустоту смерти. — Клянусь Ульем, я сделал все, что было в моих силах…

Второй лишь глухо застонал, почувствовав возросшее сопротивление. Реактор скачками стал добирать до критической точки, плавя циркониевую оболочку.

«Я… больше не могу… слишком тяжело», — задыхался демон, ощущая, как мощные силы вырвались за пределы циркониевого кокона.

Стена, к которой он прислонил ладони, сожгла на них плоть, обнажая кости. Не хватило каких-то жалких минут до подхода Зома…

Ослепительная вспышка поглотила половину сот, испарив их за доли секунды. В эпицентре взрыва распались на атомы самый могущественный властелин Вселенной Прайм и его недолгий и коварный союзник, предавший его.

Два могущественных чудовища погибли в объятиях своей черной ненависти, как никто другой познав друг друга. Взрыв рассеял станцию землян, затмив своей интенсивностью даже обе местные звезды, обе Альфы Центавра, греющие Селену. Вместе с изоморфером исчез и пробой, который питался его энергоустановками.

— Слава святым угодникам! — облегченно перевел дыхание старик. — Прямо беда с этими реакторами. Вечно они взрываются, только не тогда, когда нужно, а наоборот!

Я устало откинулся на спинку кресла, почувствовав, как чудовищная тяжесть сползает с души. Миссия выполнена. Станции больше не существует.

Только на душе прибавилось тревоги. Какой теперь будет Галактика, вкусившая террор и насилие? Одумаются теперь люди или вернутся к привычному для себя ремеслу — убийству себе подобных?

— Да… это уж точно, — еле слышно сказал я. — Да здравствует новый хаос на месте старого.

— Что ты там бормочешь, парень? Не вешай нос. Ты самый везучий малец, каких я когда-либо встречал на своем веку. Что тебя не устраивает?

— Не знаю. Я все иначе представлял, а тут еще этот кактус поблизости! — кивнул я в сторону темного флагмана Улья. — Что с ним теперь прикажете делать? Нам он здесь не нужен…

— Забудь про него. По-моему, он улепетывать собрался! — весело хихикнул дед, ткнув пальцем в иллюминатор. — Без поддержки извне и командования ему остается только бежать. Когда-нибудь люди обязательно доберутся до него. И тогда он вернется туда, откуда прибыл…

Старик был прав. Черный многокилометровый флагман Улья разворачивался в сторону свободного космоса, стараясь уклониться от боя, который ему в любой момент могли навязать люди. Полыхая огнями подсветки, титан растворился в глубинах Вселенной, унося на своем борту команду черных лендлордов, пораженных уничтожением королевы и внезапным закрытием врат. И пусть они отступали, корабль по-прежнему являлся весомой силой, тягаться с которой желающих не находилось.

— Так значит, ты себе все не так представлял? А как? С шампанским и салютом? Нет, парень, выбрось эту ерунду из головы. Настоящие империи умирают именно так, бесславно и в полной тайне от всех! Простые люди спят в постелях, даже не подозревая, что проснутся в совершенно другом мире. Как ты думаешь, что ждет территории Империи, когда все поймут, что врата больше не действуют и лететь некуда? Что привычные миры вдруг стали по-настоящему далекими и почти недосягаемыми?

— Меня больше интересует, куда подевалась моя команда! Они должны быть здесь!

— Так просканируй сектор, расположенный за облаком обломков!

— Слишком много помех. Не прослушивается ни одна резервная волна, где меня должны слушать. Позывные тают во всем этом.

Я взглянул в иллюминатор, за которым заметно потускнел алый цветок затухающего взрыва. Мы влетели прямо в центр помех и аномалий, возникающих при выбросах большого количества энергии. Бот, чутко реагируя на управление старика, миновав орбиту, по которой двигалась река космической пыли и мелких камней, вышел в свободный от кораблей космос. Вдалеке золотилась искорка Селены, она манила, но дотуда было слишком далеко. Долго продержаться в этой жестяной банке вряд ли удастся. Еще пара часов, и воздух закончится. Потом иссякнет энергия, и мы окажемся замурованными внутри замороженного бота. Уже задохнувшиеся. Ледяная гробница еще долго будет лететь по инерции…

— Может, имеет смысл вызвать спасателей? — неуверенно пробормотал старик.

— Хотите сгнить за решеткой или на рудниках? Не забывайте, в чьей вы теперь компании. Нам нужно выиграть время и дождаться моих людей. Только веская причина могла их задержать.

— А это что? — спросил старик, показывая в иллюминатор.

На нас надвигалось что-то огромное и черное. Лишь несколько светящихся алым трещин выдавали в пришельце космический корабль.

Старик озадаченно нахмурился:

— Надеюсь, твой? Я себе его не так представлял…

— Даже отдаленно на него не похож. Эти пилоны… от них веет чем-то нехорошим… Это крейсер чужих!

— Тогда пиши пропало!

— Не каркай, старик! Может быть, это союзники пытаются нас спасти? Если это так, говорить с ними будешь ты…

— Почему я, малец? Ты же у нас языкастый, а я обычный ремонтник.

— А ты чересчур хитрозадый, значит, тебе и карты в руки!

Титан захватил наш бот силовым полем и стал медленно затягивать внутрь грузового отсека. Раскрывшись острыми лепестками, тот слизнул бот, словно мелкое насекомое, и закрылся. Пульт тревожно сигнализировал об опасном напряжении статического поля. Оно было способно раздавить нас, словно гнилой орех, и это не было преувеличением.

— Не нравится мне все это, — проворчал дед. — Откуда он здесь нарисовался? Система ведь закрыта для полетов.

— Старик, помолчи хоть минуту, мне от твоих вопросов становится тревожно.

Скрежет корпуса перешел в вибрацию. На секунду мне показалось, что еще миг, и нас сомнет в лепешку, но вот толчки закончились, а последний, самый мощный, завалил бот на правый борт. Ровная поверхность, на которую мы опустились, была матово-черной и плохо отражала свет прожекторов. Через миг и они погасли. Пульт показывал стремительное опустошение всех наших энергетических источников, из которых невиданная сила высасывала энергию подобно пылесосу. Это продолжалось минуты две или три, пока системы жизнеобеспечения не остановились, и мы не оказались запертыми внутри мертвого куска железа.

— Приехали. Вот теперь пора паниковать и думать, что делать дальше… — вздохнул я.

— Всегда есть надежда, что нас спасли не ради того, чтобы насладиться нашими мучениями из-за нехватки кислорода. Если суждено преставиться, то хоть выкурю последнюю в жизни сигарету. Лишний гвоздь в гроб, так сказать…

— Верно подмечено! — разорвал тишину кабины громоподобный голос. — Можете говорить, как говорили. Ваша скорлупка отлично проводит звук. Вы правы. Вас не для того притащили на борт, мистер Грин, чтобы так просто убить. У меня большие планы в отношении вашей персоны.

— Может, сами представитесь? И с чего вы взяли, что одного из нас зовут Грин? Мы чудом спасшиеся ремонтники со станции… — попытался схитрить я.

— Довольно комедий! Мне известно больше, чем вам! Вы Грин, а вот двух других пассажиров нам пока не удалось идентифицировать. Ага! Неразумное животное и ветхий старец! Вы так и не научились выбирать себе друзей.

— Может, для разнообразия выпустите нас отсюда? Здесь дышать уже нечем…

— Когда мои охранники придут, сдайте оружие. Вы большой мастер на разные фокусы. Уверяю, они здесь не пройдут.

После этих слов наступила гнетущая тишина. Даже дед, не страшащийся ни бога, ни черта, приуныл. Увалень не выказывал ничего, потому что спал сном праведника. Ни забот, ни тревог. Действительно, ледяное спокойствие, в шаге от могилы. Есть чему поучиться и нам…

Раздался скрежет, и чудовищная сила просто вырвала люк бота. Снаружи пахнуло холодным воздухом и старой машинной смазкой. В проем заглянула лысая голова здоровяка-киборга с мертвенно бледным лицом. Меня ослепили мощные фонари, закрепленные у него на плечах.

— Лапки держите на виду, господа, а то ведь могу и обидеть! Медленно выходите наружу. Не споткнитесь! — добавил киборг, когда старик чуть не упал, оступившись.

Я тихо ругнулся — сквозь резиновые подошвы сапог ступни проняло космическим холодом. Воздух был морозным, а пол ледяной, как в преисподней, которую никто не отапливал.

— Извини, приятель. Забыл теплые тапочки для тебя прихватить, — съязвил киборг.

Он был не один, я чувствовал во тьме шлюза присутствие его дружков, но не подал виду.

— Я тебе не приятель, — хмуро сказал я. — Кто, интересно, тебя так разукрасил? Будь я на его месте, постарался бы получше…

Договорить я не успел — тяжелый приклад одного из невидимых в темноте киборгов ощутимо ожег мне плечо и отбросил на ледяной пол. Догадка насчет прикрытия полностью оправдалась. Нечего было думать бежать с такими ловцами за спиной, как эти полумашины. Да и куда бежать?

— Да ты остряк, как я погляжу, это хорошо. Я таких люблю! Чертовски люблю поджаривать на медленном огне, слушая их остроумные шутки между выдергиванием ногтей и ломанием ребер.

Я с ненавистью посмотрел на второго киборга, обладателя рваного шрама, протянувшегося через все лицо — начиная от механического глаза и заканчивая стальной челюстью. Выглядел он, мягко говоря, отталкивающе, если не сказать больше. Когда он собрался снова ударить меня, его остановил громоподобный голос с потолка:

— Довольно! Мне он нужен невредимый! Заканчивайте свой балаган и живо ведите его ко мне. Старика с животным пока разместите под надежную охрану в зале скорби.

Подталкивая прикладами, меня повели к ослепительно яркому квадрату света, оказавшемуся лифтом. В рассеянном свете ламп я смог рассмотреть своих конвоиров. Все как один здоровенные детины под два метра, тела закрыты мощной броней, слегка тронутой ржавчиной, но на лысых бледных головах шлемов нет. А вот те двое, что встретили нас у лифта, были одноглазыми. Второй глаз им заменяло пластиковое устройство с тусклой линзой в центре — нановизор. Прогрессивные серводвигатели усиливали экзоскелетный каркас костюма, делая их во много раз сильнее обычного человека и соответственно, опасней. В руках они сжимали разномастное оружие архаичного вида, состояние которого оставляло желать лучшего.

— Чего уставился? Заходи! — прошипел киборг.

Я вошел, одноглазые следом — и кабина полетела вверх со скоростью баллистической ракеты. Не успел я насладиться полетом, как лифт уже остановился, раскрывшись в полутемном зале.

Человека, который меня встречал, я вспомнил.

На меня нацелилось с дюжину стволов. Охрана встречающих была на этот раз из людей в боевой форме наемников. Бесстрастные лица угрюмо следили за каждым моим движением, готовые в любой момент открыть огонь из ЭПМ-автоматов. Интересно, откуда они у них взялись? Я думал, подобное оружие имеют только силы специального назначения.

Шагнув к человеку в коричневом френче, я иронично склонил голову, презрительно отдав честь:

— С прибытием, мистер Чен! Вы обманули меня, отправив в ад, и, сами понимаете, любить и жаловать за это я вас никак не могу. Попробую догадаться, зачем вы сюда притащились. Ваш Синдикат получил ощутимую оплеуху, лишившись изоморфера? Тогда, скажите на милость, на кой дьявол вам понадобился я? Я не могу предотвратить содеянного, а даже если бы и мог, то не стал бы. Разойдемся мирно в честь новой эпохи?

— Дерзкие речи. Вы правы почти во всем, кроме одного…

Чен уселся в глубокое кресло, скрестив руки на груди:

— Мне есть что с вас спросить, и миром мы не разойдемся, как в прошлый раз, так и знайте. Это невозможно по многим причинам, и я вам их сейчас озвучу. Вы по-прежнему противоречите всем законам природы и категорически отказываетесь умирать. Мне нужны такие воины, поэтому я сделал бы вам предложение присоединиться к Синдикату, но что-то подсказывает мне, что вы не примете столь великодушного предложения. Убеждения — штука навязчивая.

Я внимательно слушал. Чем больше информации он мне выдаст, тем лучше. Все осложнялось наличием ментального щита. Без него я бы в три счета захватил контроль, и еще неизвестно, как все повернулось бы для него. Все портил незримый щит.

— Поэтому я решил поступить иначе. Увидев ваше бегство в противоположном от Селены направлении, я понял, что это может быть только диверсант, уничтоживший станцию. А после того, как вы начали вещать на половине известных частот — зовя на помощь, — окончательно убедился в правильности догадки. Не будем опускаться до пыток. Мы и так легко выудим из вашей памяти все, что пожелаем, с помощью сканера нейросвязей. Но все это потом. Сейчас я предлагаю вам принять участие в небольшом, но чрезвычайно интересном мероприятии на выживание. Отказаться от этого вы, разумеется, не можете. Посмотрим, насколько простирается ваше везение и удача. Я вас заинтересовал?

— Один вопрос. Для чего все это?

— Для чего? — раздраженно переспросил старый урбанит. — Вы слушали меня, черт вас дери?

— Вы заманили меня в свою игру не просто потому, что вам захотелось избавиться от ненужного свидетеля, знающего о тайных шахтах в недрах Гозора Четыре. Тут что-то иное. Для чего? Может, все-таки расскажете?

— Я не обязан давать никаких объяснений. С другой стороны, ваш новый статус и неистребимое желание знать правду заслуживают уважения. Что же, извольте!

Чен встал с кресла. Приняв из рук киборга стакан минералки, сделал глоток.

— Вы еще не забыли покойного мистера Громова?

— Как я могу забыть этого подонка и его злобную свору?

— Вы провинились перед Синдикатом, а это, поверьте, для многих заканчивается смертью. Я с трудом убедил руководство не убивать вас. Почему? Вы мне понравились храбростью и честностью, я понял, что именно такой человек подойдет для задания на Эпилоне. Это сейчас мы оба знаем, что такое решение было ошибкой, а тогда я был иного мнения. Блестящий послужной список, ветеран войны и вообще отчаянный малый… Эти лестные отзывы я получил из штаба легиона. Все это и предрешило вашу судьбу. Я настоял на своем решении, и вам, Ингвар, пришлось участвовать в игре, где на кону стояла не только ваша, но и моя жизнь. Руководство Синдиката было недовольно положением дел в Империи, и больше всего военными объектами, которые не поддавались контролю. Нужны были люди со стороны, которые еще не засветились в Синдикате. Достаточно удачливые и подготовленные для вступления в одно из специальных заведений. Вы так удачно вписывались в концепцию двойного агента, что я просто не мог упустить такого случая. Персонал шахты, в том числе и Громов, были опасными свидетелями. Они видели вас воочию, и пришлось в спешном порядке принимать меры по их устранению…

— И чего вы этим добились?

— Позвольте, я продолжу. Вы сами захотели знать правду. Вас было нелегко протащить сквозь приемную комиссию и зачислить в эту проклятую школу сил специального назначения. Обычно туда зачисляют только после прохождения службы в рядах рейнджеров. Но еще сложнее было устроить вам билет на Зеус Два, на случай отказа. Как видите, мы заранее отрезали вам все пути к отступлению. Вы постоянно были под нашим тайным контролем. Полет на лайнере «Пакс Магеланик». Посадка на Лидии, наш агент — танцовщица-стриптизерша. Такой трогательный, но так необходимый «подарок вам на память». Мы планировали операцию долго и обстоятельно. Все шло просто отлично, вы даже ухитрились выжить в том аду, чтобы исправно присылать отчеты, о которых не имели представления. Кольцо, сделанное на заказ, стоило намного дороже, чем вы думали. Я не мог на вас нарадоваться. Мы заронили в вас подозрение, когда одна из наших разведывательных станций в Данджоу встала на пути у вашего отступающего отряда спецназа во время осады лесного форта.

— Значит, это ваши головорезы наблюдали за мной из той башни? Это многое объясняет, в том числе и присутствие этого оружия, — ткнув пальцем в киборгов, угрюмо сказал я.

— Верно. Оперативная группа наших агентов не столько наблюдала, сколько передавала на орбиту обработанные данные с вашего устройства. Это трудоемкая и очень опасная работа, учитывая, в какой сложной местности пришлось действовать. Не зря некоторые из них до сих пор носят следы пребывания на Эпилоне. Это очень негостеприимная планета, любящая оставлять недобрую память о себе…

— Рад это слышать. А какой след она оставила лично на вас?

Мой невинный вопрос, кажется, больно кольнул Чена. Он даже вздрогнул, но продолжил:

— К счастью, вы не догадывались о происходящем, а мы вновь вернулись к анализу информации с кольца. Но потом что-то случилось, и вы исчезли из нашего поля зрения. И неожиданно объявились на Калипсо. Вот ирония — в никчемной организации «Возрождение Терры», где собрались потомки сенаторов старой республики. Алчные людишки на самом деле ничуть не лучше коррумпированных великих лордов в Капитуле Императора. Вы можете думать что хотите, но я утверждаю: они не лучше остальных. Беспощадные и жадные, мечтающие лишь о власти, которой были в свое время лишены их предки. Я не говорю о вашем друге Мэрченте, он обычный исполнитель, который до сих пор верит, что в революциях рождается истина и светлое будущее. Его боссы давно мечтали подорвать инфраструктуры Империи, втянуть всех в хаос гражданской войны и попытаться захватить власть. Забавно, они даже придумали себе название: Доминион. Так называемый военно-политический альянс, с центром на старой Земле, этакое сборище бывших самоуправляемых колоний. Представляете? Дурни всерьез полагали, что смогут захватить власть и принять в свои ряды Имперскую знать, которая всегда чутко реагирует на перемены, дабы оказаться поближе к кухне. Вы следите за моими рассуждениями?

— Продолжайте…

— Глупцы наивно решили, что смогут тягаться с Империей. На их счастье, им на глаза попались точные координаты изоморфера. И вот на сцену выходите вы и по глупости его уничтожаете, да так быстро, что никто ничего до сих пор так и не понял. Как именно вам удалось это сделать? Просветите меня или придется выуживать эти сведения с помощью мозголома. Вы погубили Империю в угоду старым маразматикам с Земли, лелеющим дурацкие иллюзии о разделе Галактики среди себе подобных. Вы хоть осознаёте, что натворили? Вы втянули человечество в кровавую бойню гражданской войны. Теперь над всем родом людей, да и не только над ним, нависла тень беззакония и безвластия, прямо как в момент распада Содружества миров. Теперь каждая планета возжелает получить независимость и, разумеется, станет легкой добычей для какой-нибудь старой расы, вроде демиургов или мирков. Пусть последние и людоеды, но дело свое знают отменно. Одно радует, угроза Улья решена навсегда…

— Если вы этому рады, тогда отпустите нас, и мы с вами будем в расчете. Я, так уж и быть, не буду вспоминать о том, что вы сделали с моей жизнью. А впрочем, именно вас мне нужно благодарить за то, что помогли открыть глаза на вещи, которые раньше были скрыты от меня. Большое спасибо!

— Не за что! Все не так просто, как кажется, — зло усмехнулся Чен, сузив и без того узкие глаза. — Я ожидал от вас чего угодно, но только не такой цены, как развал Империи и потеря лидерства Синдиката. Я слишком поздно узнал о вашей акции. Опоздал на пару дней, и в этом виноват только я. Чертово корыто мирков, эта гордость Синдиката, на деле оказалось бессильным против времени и судьбы. И вот я со своей командой по вашей милости застрял в этой чертовой дыре, не имея возможности вернуться к прежней жизни. Обреченный прожигать ее впустую в никчемной системе, которую даже на звездной карте не отыскать без микроскопа. Все мои амбиции, мечты, желания, огромная власть, деньги и людская преданность остались в прошлом, и я нахожусь почти в самой удаленной точке Вселенной по отношению к тому, что принадлежало мне по праву. Разожженный огонь хаоса еще не скоро потухнет в Галактике, и, кто знает, может быть, потухнет на мертвых угольках, в которые превратятся человеческие миры через пару десятков лет. Человечество изничтожит себя в борьбе за власть, и в этом ваша вина!

— А теперь послушайте меня, чертов кретин! — рявкнул я на него. Охрана напружинилась, как перед прыжком, и сильнее сжала оружие в руках. — Вы переживаете за свои деньги и власть, тогда как все мы стояли на краю гибели. Хотите вы того или нет, но жизнь обязательно станет лучше, потому что человечество получит еще один шанс начать все сначала. Вы с таким страхом наблюдали за военными объектами, которые не могли контролировать, что не заметили у себя под носом настоящую опасность в лице Улья, с которым заигрывал Император. Зло происходило бы не где-то в далекой Вселенной, а за жалюзи вашего офиса, на улице. В революциях рождается надежда на полное переустройство общества, а вот к лучшему или худшему, это не от меня зависит. Империя выбрала себе не тех союзников и чуть не обрекла миры на вечное рабство под пятой демонов, которые используют тела людей как трофеи. Апокалипсис все это время находился рядом с нами, а где были вы со своими переживаниями за судьбу людей? Не нужно лицемерить, Чен, и изображать из себя благодетеля. Вы обычный преступник, который потерял власть и деньги и не находит ничего лучше, как мстить человеку, вами же подло обманутому и отправленному на верную смерть. Разойдемся с миром — либо убейте меня сразу. Потому что, если я доберусь до вас, вам будет плохо! Чен глухо рассмеялся:

— Все наши с вами рассуждения потеряли актуальность, когда изоморфер разлетелся на куски. Забудем об этом. Вам придется умереть, искупив вину кровью. Итак, вернемся к нашему мероприятию на выживание. Оно не такое уж и замысловатое. В очередной раз докажите, что можете выпутаться- из любых неприятностей и обмануть костлявую.

Я иронично поднял бровь:

— Если я выиграю, вы отпустите нас?

— По правде сказать, я не представляю такого исхода. Вы позже поймете, почему. Но все же, если предположить на секунду такой исход… Хм… Тогда в следующий раз придумаю вам что-нибудь поинтересней. Я буду молиться богам, чтобы мне представился шанс познакомить вас с остальными участниками моей экспозиции, а их будет немало…

— Только за меня не нужно молиться, Чен. Мне ваши молитвы до задницы.

Чен махнул охране:

— Наденьте на него наручники и отведите в зал с гробницами. Я приду чуть позже.

Солдаты защелкнули на моих руках магнитные наручники.

— Вы делаете большую ошибку, Чен! Я был о вас другого мнения! Вы такой же маньяк и убийца, как и кровавая система, которой вы служили верой и правдой все эти годы!

— Ах, эти слова! Настраивайтесь на состязание, мистер Грин…

Меня вели к неведомым гробницам. Вокруг открывались тревожные картины чужого судна, слепленного, казалось, из разрозненных кусков головоломки. Все на корабле мирков почти ощутимо дышало тысячелетиями.

— Хоть бы накормили перед смертью…

— Шагай живее, остряк, не тяни время! — рявкнул одноглазый киборг с уродливым шрамом на лице. — Перед смертью все равно не наешься впрок… Страх как мечтаю увидеть твою смерть. Шеф в этих делах никогда не разменивается на мелочи. Я не знаю, что тебя ожидает, но тебе не позавидуешь! Он готовит нечто особенное…

— Ваш корабль впечатляет, — задумчиво протянул я, глядя по сторонам. — И летает быстро…

— Уж будь спокоен, быстро! — согласился киборг со шрамом. — Один из самых быстроходных.

— Говорят, мирки мерзкие твари и людоеды. А еще я слышал истории про бедолаг, что умирали на борту их судов от неизлечимых болезней, так как сами мирки обычные галактические паразиты и разносчики эпидемий.

Киборги с неудовольствием скосили на меня механические глаза, но промолчали.

Скоро стены сменились стеклянными цилиндрами, испускающими равномерный бледно-зеленый свет. Внутри цилиндров плавало множество тел самых разнообразных форм — от безобидных с виду большеголовых карликов и обычных людей до кошмарного вида тварей. Часть из них была закована во что-то вроде механических биоскафандров. Ближайшая к нам тварь размером с трехэтажный дом, раскрыв острозубое забрало вытянутого шлема, демонстрировала слепую морду, усеянную щупальцами и тремя десятками глаз. Сие чудо при жизни, наверное, было опасным противником и вызывало стойкое омерзение.

— Нравится? Красавчики! — оскалился меченый киборг. — Молись своим богам, человечишка, чтобы эту зверушку не выставили против тебя. После того, как ты разделил босса с его семьей, он просто кипятком писает от злости на тебя, ха-ха-ха! Тебе лучше откинуться в первом же поединке, иначе ты обречен потешать нас боями с другими уродами, пока не сдохнешь! Будь мужчиной и умри, как полагается воину, с оружием в руках.

Киборг с ухмылкой хлопнул по мигающему треугольнику с непонятной закорючкой. Шутовски поклонившись, сделал мне знак проходить в образовавшийся проем. Я спокойно вошел в мрачный зал. Его высокий потолок утопал в темноте. Необъятное помещение было заставлено статуями людей и чужих, стоящими на пьедесталах. Подойдя к одной из них, я провел пальцем по холодной коже и слегка вздрогнул, когда встретился взглядом с ее обладателем. Будь я проклят, если этот истукан не был живым. Он мыслил, но как-то странно, словно плавал в сонном бреду. На металлической табличке пьедестала была надпись: «Космический мясник Даст Коуши. Приговорен к пожизненному хроноплену в десять тысяч сто сороковом году эры Красной Орхидеи. Осужден великим Доменом Правосудия и Правопорядка». Прикинув пролетевшее с момента его пленения время, переведя старый терранский календарь на Имперский, я тихо присвистнул. Этот тип находился в плену уже свыше пяти сотен лет. Кто бы с ним это ни сотворил, хроноплен был наихудшим наказанием, какое только можно себе вообразить.

Откуда-то появился Чен в сопровождении пятерых наемников.

— Любуетесь? Если выживете, я окажу вам величайшую честь и тоже поставлю сюда. Подумайте только, мир радикально изменится, одни империи рухнут, и на их месте возникнут другие, старые звезды погаснут, и родятся новые, но вас это не будет волновать! Ведь все эти создания до сих пор живут странной бессмертной жизнью. Они, как и раньше, чувствуют и воспринимают действительность, только по-другому — как свой личный маленький ад, который заслужили при жизни. Они каждый день варятся в собственных переживаниях, заново ощущают свою вину, но ничего не могут поделать. Не обращайте внимания на злобный блеск их глаз — это нормальное состояние. Вы к нему тоже привыкнете.

— А вы маньяк, Чен. Возможно, они заслужили подобную участь, а может, и нет…

— Они заслужили! Заслужите теперь и вы.

— Может, убьете их?

— Это было бы слишком просто. В своем теперешнем состоянии они нравятся мне гораздо больше, чем мертвые. Я думал, что никогда больше не увижу состязаний Желтого Дракона. В Синдикате почетна не только ритуальная смерть, но и смерть на ринге…

Чен взошел на помост и с удовольствием развалился в удобном кресле под красным балдахином с вышитыми золотыми драконами. По обеим сторонам застыли два молчаливых наемника с плазменными автоматами наготове.

— Начинайте, мистер Циклоп. Пора соперникам познакомиться друг с другом.

Одноглазый киборг с ухмылкой подошел и демонстративно щелкнул перед моим лицом маленьким пультом. Пол вздрогнул, и в полуметре от меня стал медленно опускаться, пока не образовалось нечто вроде круглой арены глубиной метров шесть и диаметром метров двадцать. Я стоял у самого ее края. Шею с левой стороны неожиданно пронзила острая боль, а кожу невыносимо защипало. Циклоп, ухмыльнувшись, убрал продолговатый предмет, похожий на пистолет без рукояти.

— Это на всякий случай! — улыбнулся Чен, снисходительно глядя на меня. — Миниатюрный взрывной заряд, размещенный под кожей, гарантирует, что вы не выкинете какую-нибудь штуку в своей излюбленной манере. Один щелчок, и вы разлетитесь на части. Дважды подумайте, прежде чем совершать глупости. Циклоп, принеси мне пульт и приведи остальных участников. Чувствую, сегодня отдохну, как в старое доброе время!

Циклоп вышел и вскоре вернулся вместе с дедом, за спиной которого в сумке затаился рыжий кот Увалень, недовольно сверкая глазами.

— А, Хранитель Гармонии! Я и не знал, что ваша религия позволяет вам возиться с терранскими кошками. Очень подходящую компанию вы себе подобрали. И что же не работалось спокойно на станции? На старости лет потянуло на приключения? Уж не с вашей ли помощью мистер Грин уничтожил изоморфер? Молчите? Я тут раскопал на вас прелюбопытные файлы, которые кто-то кустарно пытался стереть из главного Имперского хранилища…

— А что вы желаете услышать? Да, это я пытался их стереть! — ответил старик.

— Лучший выпускник Имперского технического семинария Единого не должен заниматься подобной ерундой. — Чен повернулся ко мне. — Интересная личность, между прочим. Рекомендую. — И вновь обратился к деду: — Вы тоже будете участвовать в соревнованиях, милейший. В свете происшедших событий, без вас удовольствие будет неполным. Надеюсь, без обид?

— Ничуть, — проворчал дед, раздраженный спектаклем. — Если настаиваете…

— Настаиваю.

Циклоп с гнусной усмешкой подхватил старика под локоть и, подведя к краю, столкнул на арену. Старик неожиданно плавно приземлился на ноги, даже не пошатнувшись. Такого проворства, признаться, я от него не ждал.

— Очень, очень интересная личность! — улыбнулся Чен, наигранно поаплодировав. — Циклоп! Будь добр, сними с мистера Грина наручники и помоги спуститься вслед за Хранителем. Ах, да, Чуть не забыл. Прежде избавь его от нечестивых штучек, терпеть не могу, когда мухлюют.

Я слишком поздно понял, о чем идет речь. Циклоп ткнул силовым шокером меня под затылок — туда, где находились электронные биоимплантаты. Чудовищная боль скрутила меня и бросила на пол, заставив узреть небо в алмазах. Искры и разводы раскрасили мир безумными красками, прежде чем зрение очистилось от разноцветных пятен. Боль в шее и жжение в позвоночнике остались. Мозговой имплантат Рура, к счастью, не пострадал, но воспользоваться им не представлялось возможным — все враги были надежно защищены ментальными щитами. Они, сами того не подозревая, носили то, что спасало их от меня. Я не мог эффективно влиять на живые организмы, тем более с расстояния, превышающего пять метров. Уже на трех поле теряло убийственную силу.

— Вот теперь совсем другое дело! Часть людей Мэрчента пыталась сбежать из своего здания, тут-то мои ребята их и взяли вместе с доктором Цветаевым. Допрашивали их на мозголоме в слишком большой спешке. Какая жалость, что после этого они стали ни на что не годными овощами. Циклоп!

Киборг, склонившись, снял с меня наручники, помог подняться на ноги и уже собрался пинком отправить на арену, но я его опередил. Преодолев дурноту, я захватил его полумеханическую руку на болевой прием и с хрустом сломал в локте. Он взвыл от боли, и я попытался столкнуть его вниз. Стоящий неподалеку киборг не зевал и успел ударить меня прикладом по плечу. Я и рычащий от ярости Циклоп свалились на арену, заляпанную засохшей кровью. Я удачно упал на киборга сверху, тогда как Циклоп приземлился на лысую голову, временно потеряв сознание и обронив оружие наверху, у края арены. Его тут же подобрала охрана, но мой нож у киборга остался. Теперь я вернул его себе и по старой привычке проверил балансировку — подкинул в воздух и покрутил в руке.

— Браво! — Чен остался доволен этим эпизодом. — Участники на местах. Начнем!

— Босс? А как же Циклоп? — воскликнул один из киборгов. — Останется там!

— Он сам виноват, не нужно было зевать. Откройте ворота и сделайте свет.

Зал погрузился в багровые сумерки, создаваемые спецлампами. Арена стала выглядеть так, словно была залита густой кровью, и одним только видом могла внушить ужас. Для меня же не существовало принципиальной разницы между ночными джунглями Эпилона, городским конгломератом Калипсо и ареной на чужеродном корабле мирков. Не все ли равно, где умирать? Сейчас вопрос был в другом. Управлюсь ли я с соперником, имея из оружия только нож? А если выползет тот самый красавец из местной кунсткамеры?

Закрыв глаза, я сосредоточился на том, чему научился совершенно случайно. Я выработал технику ментального зрения, когда мозговые волны отражаются от окружающих объектов и возвращаются в мозг в виде черно-белых образов. Изображение получалось смазанным, но это было лучше, чем ничего. Радиус нового зрения был невелик — десять метров.

У края арены в ожидании спектакля расположились охранники Чена. Сам же хозяин кровавого представления, вооружившись предметом, напоминающим бинокль, смотрел с высоты трона.

Передо мной бесшумно поднялась стальная панель. Из открывшегося лаза потянуло чем-то неописуемо отвратительным. Вдали зажглись две искры, разросшиеся до двух чужих отталкивающего вида. Это были светящиеся изнутри мертвенным светом два гриба на высоких ножках, с пульсирующей серединой и свисающими по краям шляпок щупальцами. Щупальца, пронизанные синими жилами, свивались в кольца, а иногда, словно хлысты, били по воздуху. Твари парили в нескольких сантиметрах от пола и чуть слышно жужжали.

— Ни черта не видно! — заворчал старик, стараясь разглядеть в багровом полумраке причину жужжания.

— Поверь мне, тебе не захочется это видеть, — сказал я, убеждаясь, что чужие, если судить по их странным мозгам, были больше растениями, чем животными.

Над нашими головами раздался смех. Чен, самодовольно поигрывая пультом, который мог в любой момент разнести меня в кровавую пыль, отпил ароматного чая из пиалы. Когда он отложил пульт в сторону, я облегченно перевел дыхание.

— Великолепные создания! Эксклюзив, сродни экзотичностью лишь древним драконам с родины моих предков! Этих тварей мне привезли торговцы алари, забредающие порой в такие миры, какие лучше не видеть никогда. Это смерть в чистом виде.

Одна из тварей, выбрав меня, неожиданно быстро поплыла навстречу и выбросила щупальце, целя в голову. Я легко уклонился, оттолкнув старика к стене. Рыжее животное дико шипело у него в сумке.

— Замри и не путайся под ногами! Это касается только меня и этих созданий.

— Как скажешь…

Циклоп, мотая головой, чтобы окончательно прийти в себя, поднялся на ноги. Его пошатывало. Горящий красным светом глаз расширился, когда он увидел тварь, нависшую над ним. Рука тщетно искала оружие.

— Босс! — дико завопил он. — Остановите их! Прошу вас…

Чен с интересом подался вперед.

— Передавай привет своему механическому богу, кретин! — сказал я.

С невиданной скоростью прозрачные щупальца, не встречая никакого сопротивления, проникли под нагрудную броню киборга и на секунду застыли внутри. С Циклопом произошла странная метаморфоза. Вот он еще стоит на ногах, а в следующую секунду оплывает на пол, как свеча. Отвратительная вонь горелой плоти шибанула по ноздрям, заставив меня поморщиться. Раскаленная докрасна лужа превратилась в застывший блин металла.

Сжав рукоять ножа, я перепрыгнул через щупальца и резким ударом отсек несколько штук. Перерубленные конечности заискрили, из них хлынула белесая жидкость. Тварь обиженно втянула обрубки, сердито зажужжала и кинулась на меня. В воздухе засверкали росчерки щупалец, сплетаясь в причудливые узоры. Приходилось напрягаться изо всех сил, чтобы улучшить четкость картин в уме. Времени на сканирование мозговой деятельности тварей не было, и все равно поразить излучением я их не мог. Один из светящихся канатов с силой ударил меня по спине, но то, чего я так боялся, не произошло. Удар оказался самым обычным. На конце каждого щупальца светился огонек — это было самое опасное место.

После пяти минут уверток и беготни по арене я остановился и метнул нож. Он воткнулся точно под светящуюся шляпку, туда, где пульсировал ярко-белый орган, подобный сплетению ниток. Тварь, как подрубленная, свалилась на пол и, заискрившись в полумраке, начала стремительно съеживаться. Ее энергия таяла на глазах, вылетая из разреза тонкими молниями. Я легко выдернул нож из полупрозрачной плоти, привычно отерев о рукав куртки.

— Берегись! — крикнул старик, и я увидел ореол, полыхнувший вокруг второй твари.

Я и не подозревал, что рукопашная схватка с чужим может быть таким будоражащим нервы увлекательным мероприятием. Я с головой погрузился в поединок, позабыв обо всем на свете. Перекувыркнувшись через голову, ушел от атаки, но щупальца добрались до меня раньше, чем я успел убраться от них подальше. Они были холодными, как лед, и шершавыми, словно кора дуба. Я потерял равновесие и не упал в самое сплетение щупалец только потому, что, перекрутив их между собой, дернул на себя, чуть не коснувшись смертоносных огней на их концах. Перерезал ножом и, схватив с пола одну из отрубленных конечностей, стал яростно хлестать саму тварь. Она начала отступать, и я метнул нож в ее ярко-белый орган. С ней произошло то же самое, что и с первой — падение, искры, съеживание и конвульсии. Я вытащил из тела еще живого монстра нож и провел по лезвию кончиком щупальца. Оно, как аргоновая сварка, очистила нож от белой мерзости. Жаль, что на металле от мощного напряжения остались радужные разводы, которые навсегда испортили лезвие.

Багровый сумрак сменился нормальным светом. На арене лежали груды белесого мяса. Тяжело дыша, я поднял голову и увидел восхищенных зрителей.

— Браво! Браво, мистер Грин! — Чен стоял впереди всех и с кислым лицом аплодировал мне.

Было видно, что он неприятно удивлен моей живучестью. Не этого он ждал от боя. Совсем не этого.

— Никогда ничего подобного не видел, — продолжал он. — Какой стремительный и смертоносный танец! Мне показалось, что он длился целый час, но прошло всего три или четыре минуты. Вы даже не представляете, как меня обрадовали тем, что выжили. Следующий соперник будет намного опасней этих поверженных нематод с планеты Силоны Гор, места последнего упокоения командора Эдмонда Нортона…

— Эй, дерьмо собачье! — грубо перебил я его напыщенную речь. — Ты помнишь, что я тебе говорил? Чтобы ты убил нас сразу, иначе пожалеешь.

Говоря это, я провел пальцем по лезвию ножа, убеждаясь в его остроте.

— Что-то припоминаю. — Улыбка постепенно начала сходить с лица Чена. — А что?

— Сожалею, но ты свой шанс меня убить упустил. Теперь моя очередь…

Быстро нащупав под кожей шеи выпуклость, я воткнул в свою плоть клинок. Острая боль заставила стиснуть зубы. В один миг я сделал надрез и острием извлек податливый биопластид из протожелатина.

— Ты с ума сошел? Остановись! — закричал Чен.

Хватившись пульта, он понял, что забыл его на своем троне. Кинулся туда, но опоздал. Я уже выдернул из раны бомбу и швырнул в решетку вентиляционной шахты. Окровавленный комок мини-бомбы прилип к одному из прутьев и стал стекать по нему, оставляя за собой кровавую дорожку.

— Ложись! — Толкнув старика на пол, я тоже упал и закрыл голову руками.

Я опередил Чена на какие-то доли секунды, направив мощный ментальный импульс в бомбу до того, как он успел ее отключить с пульта. Взрыв оглушительно прогремел в замкнутом пространстве, болезненно ударив по ушам. Из меня буквально выбило дыхание. Думаю, из других тоже. Куски решетки шрапнельным крошевом ударили во все стороны — с визгом рикошетя от стальных стен по столпившимся у края арены солдатам и киборгам. Мы со стариком спрятались за тушей одного из поверженных чужих, отделавшись царапинами. Пространство заволокло дымом, а копившаяся годами пыль вырвалась из шахты, скрыв арену от глаз наемников.

Осколок задел правое плечо, и рукав комбинезона сразу пропитался кровью. Я без всякого уважения сгреб старика за шкирку, закинул вместе с животным в образовавшееся отверстие и прыгнул следом.

Скольжение на брюхе по наклонному воздуховоду было малоприятным. По ходу мы собрали на себе столько пыли, что она покрыла нас с ног до головы. Труба быстро закончилась, и мы вывалились на козырек над коридором. Я успел ухватить деда за ногу, прежде чем тот упал головой вниз. Прямо под нами деловито жужжали трехмерные камеры наблюдения, шаря во все стороны линзами.

— Ловкач, как я погляжу! — закашлялся дед, опасливо отползая от края. — Увальня чуть не раздавил… нас самих едва не угробил…

— Хватит клоунады! Или мне стоит называть тебя господин Хранитель?

— Это все в прошлом, — поморщился он, осторожно ворочая ушибленным локтем. —   Как там говорится? Ошибка юности. Я мечтал о скромной работе в вычислительном центре аббатства. Кто же знал, что духовные инженеры откомандируют меня на изоморфер?

— Ладно, проехали! — примирительно проворчал я, зажимая рану.

Проведя рукой по тому месту, где под кожей когда-то были чудо-имплантаты Мэрчента, я досадливо ударил кулаком в стену. Они и сейчас там были, но мертвее мертвого. Проклятие! К ним быстро привыкаешь. Неудивительно, что киберпанки одержимы имплантатами куда больше многих наркоманов. Отсутствие дозы можно перетерпеть, а вот отсутствие продолжения части тела — нет. Это, оказывается, затягивает похлеще наркоты.

— Сильно болит? — участливо поинтересовался старик.

— У меня болит не тело, а душа, — вздохнул я, начиная привыкать к мысли, что открывать двери на расстоянии и захватывать контроль над оборудованием мне больше не дано.