/ / Language: Русский / Genre:sf_fantasy

Вера изгоев

Иар Эльтеррус

Каждому нужно немного любви и тепла, но тебе они не даны. Тебе дан только долг. Особенно, если ты – Палач. Миры ложатся под твои ноги, но нужно ли это тебе самому? Вряд ли. Однако долг есть долг, с ним не поспоришь. И ты идешь, тысячелетие за тысячелетием, пока на дороге не попадается маленькая такая, голубая планета. Земля. Планета, заставившая ожить твою давно мертвую душу. Планета, давшая тебе надежду на покой. Не на любовь, нет, на покой. Хотя бы. Но даже для того тебе придется вырастить себе смену, ведь на Земле родился новый Палач...

Авторский вариант, несколько отличается от текста, выложенного на «Самиздате».

Иар Эльтеррус

Вера изгоев

День забытых когда-то преданий,
Наступает в иные года,
И проклятье седых мирозданий
Открывает нам путь в никуда.

Так случается с нами порою,
Одиночества белая нить
На дорогу забытых героев
Заставляет тебя выходить.

Проклянешь ты и веру, и бога,
Все забудешь, пойдешь не туда.
Одинокий, к родному порогу
Не вернешься уже никогда.

И останется только надежда,
Что пройдут твои злые года,
Но увы, мой несчастный невежда,
Выбор сделан, и он – навсегда!

Одиночество – вера изгоев.
Смысл судьбы, изломанный бог.
На дороге забытых героев
Только пыль и следы твоих ног.

Все совпадения с реально существующими людьми или событиями случайны, роман с начала и до конца является плодом авторской фантазии.

Начало разлома

Тихо. Пусто. Только бесконечность. Бессмысленная, заставляющая забывать обо всем бесконечность. Ничего нет. Даже веры. Даже отголоска надежды. Мертвенно. Только короткие, злые вспышки заставляют обращать на них внимание. Но стоит ли? Наверное, нет. Ничего нет, на что стоило бы обращать внимание. Все умерло эоны и эоны назад. Пепел. Сами души превратились в пепел. Их ничего больше не интересовало, в том числе и то, что каждая вспышка обозначала гибель целого мира. Живого мира. Да еще гибель множества беззащитных мошек, которые еще не разучились верить и любить. Но что за дело до них мертвым душам? Никакого. Гибнут? Их личные проблемы. Или нет? Кто знает, некому было задуматься над этим вопросом. Иногда в пустоте что-то менялось, но она так и оставалась пустотой.

Замерцал где-то на грани мироздания робкий огонек жизни только что родившейся маленькой голубой планеты. Такой крохотной и хрупкой. Казалось, дунешь, и ее не станет, рассеется туманом, не оставив по себе даже следа. Но маленькая планета выжила, как это ни странно. Века текли за веками, тысячелетия за тысячелетиями, миллионолетия за миллионолетиями, а робкий огонек все не гас, не привлекая, впрочем, к себе ничьего внимания.

Целые эпохи прошли с тех пор, но никому голубая планета так и не понадобилась. Ее счастье – любопытство великих губит малых, а на планете тем временем родился юный разум, который так легко убить. Пока еще наивный, жестокий, хищный, не умеющий любить, но все-таки разум.

Наверное, голубая планета так и отжила бы свой век, выпустив во внешний мир очередную ничем не примечательную расу, но однажды произошло что-то странное. Вокруг далекого мира внезапно вспыхнул яркий, белый ореол, вызвавший содрогание и пространства, и времени. Через сотни вселенных пронеслась эта дрожь. Некоторое время ничего не происходило, но вскоре некая древняя сущность открыла подобие глаз, ощущая смутное беспокойство. Что это? Неужели? Да. Похоже, невероятное произошло. Необходимо срочно проверить так ли это и предпринять необходимые меры на крайний случай. Сущность сдвинулась с места, направившись к голубой планете. Она легко скользила по нитям мироздания, перемещаясь из вселенной во вселенную и испытывая смутное любопытство. Или нечто напоминающее любопытство. Впереди впервые за многие тысячи циклов ждало что-то интересное. Тем более, что, судя по всему, маленькой планетой заинтересовалась не она одна…

Нить осознания

1.

– Ленка!!! – вздрогнула от чьего-то вопля симпатичная женщина, прогуливавшаяся по парку с коляской, в которой весело гукал довольный жизнью младенец. – Привет! Скоко лет, скоко зим! Ты кого ляда не звонишь?

Молодая мать выглядела усталой и невыспавшейся, но очень красивой. Утонченно красивой, трагически. Из зеленых глаз смотрели тоска и усталость, пухлые губы плотно сжаты, из-за чего от углов рта пошли вниз морщинки, русые волосы распущены. Одета она была в дешевые потертые джинсы и довольно мятую, но чистую белую блузку. Внимательный наблюдатель сразу понял бы, что женщина очень бедна. Бедность буквально била в глаза, выглядывала отовсюду – и из потертой, далеко не новой коляски, явно подаренной кем-то; и из носков порванных кроссовок, которым давно место на свалке; и из старенькой сумочки на потрескавшемся ремешке.

Лена обернулась и поморщилась, увидев догонявшую ее ярко накрашенную рыжую девицу в мини-юбке и блузке, открывающей изуродованный пирсингом пупок. Валентина. И что за невезенье? Надо же было на нее напороться! Молодая женщина обреченно вздохнула, понимая, что старая подруга так просто не отвяжется. Редкостно доставучая личность, голова переполнена массой безумных замыслов по поиску богатого мужа. Ради того Валентина бросалась в самые дикие авантюры, отдавалась любому, кто имел хоть какие-то деньги, невзирая на его внешность. Недостойных, по ее мнению, претендентов рыжая пыталась сосватать подругам, даже как-то поженила одну пару. Впрочем, прожила эта пара вместе совсем недолго, разбежавшись уже через месяц и проклиная на все заставки доморощенную сваху. Долго общаться с Валентиной было совершенно невозможно, она фонтанировала фейерверком идиотских идей, пытаясь втянуть в свои похождения всех вокруг. Основным принципом девушки являлось: “Жизнь одна! В ней надо испытать все!” Нормальные люди, раз обжегшись, старались держаться от рыжей подальше, для здоровья и душевного равновесия это было куда как полезнее. Но избавиться от прилипалы оказывалось совсем непросто, она не обращала внимания даже когда ее посылали по известному адресу прямым текстом.

– Здравствуй, – неохотно ответила Лена, когда старая подруга подошла.

– Ой, ути-пути! – умилилась та, склонившись над коляской. – Твой?

– Да, девочка.

– Я и не слыхала, чоб ты пузатая ходила! Замуж поди выскочила? За кого? А скоко дочке?

– Месяц, – вздохнула Лена. – Нет, замуж не вышла. Одна живу.

– Сдурела?! – отшатнулась Валентина, ее вульгарно накрашенные глаза расширились. – Без мужа рожать? Сейчас? А жить на что? На панель, чтоль, собралась? Могу кота подкинуть, нормальный малый, не обдирает, девки не жалуются, токо ноги расставляй, када ему надо.

– Не пойду, – брезгливо скривилась молодая женщина. – Не хватало только. Справлюсь как-нибудь. Переводами подрабатываю, у меня инглиш неплохой. Вон, в одном издательстве даже книжку переводить дали.

– На хера оно тебе надобилось, рожать-то? – с недоумением спросила Валентина. – От кого хоть?

– От Витьки…

– Не забыла? Тю на тебя. Ото было б кого помнить, байкера недоделанного.

– И не забуду. Это все, что от него на земле осталось! Слышишь, все!

Лена не выдержала и всхлипнула, вспомнив залитого кровью Виктора, умершего у нее на руках еще до приезда скорой. Как она кричала, как молила не уходить, не бросать ее… А уже после похорон поняла, что беременна. И решила сохранить ребенка любой ценой. Многие уговаривали ее сделать аборт, мать в истерике билась, кричала, что вырастила шлюху, запретила показываться дома с байстрюком. В университете куратор группы, Валентина Ивановна, постоянно рассказывала девушке страшные истории о жизни матерей-одиночек. Подруги ужасались и все пытались подсунуть телефончик недорогого, но хорошего гинеколога, способного сделать аборт безболезненно. Лена выдержала натиск, не сдалась. Дома не появляться? Хорошо, мама, так и будет. Нет у тебя больше дочери. Она осталась в Питере, не стала возвращаться в родной райцентр, Сланцы. Нашлись добрые люди, помогли. В общежитии университетском отдельную комнату выделили, преподаватели сквозь пальцы смотрели на не сданные вовремя экзамены, позволяя сдавать их по возможности. Куратор помогла подработку найти, пусть деньги мизерные, но все-таки что-то. На еду кое-как хватало. Девчонки общаговские скидывались, памперсы с пеленками покупали и никогда не отказывались посидеть с маленькой Ирочкой, пока ее молодая мама по факультету бегала, сдавая академическую задолженность.

Хотя было очень трудно, Лена ни о чем не жалела. Помнила, как впервые взяла на руки дочь и поняла, что у малышки Витькино лицо. Прижала ребенка к себе и долго плакала. Осталось от ее любимого что-то на этой земле! Слышите вы все? Осталось!!!

– Да ты чо! – всполошилась Валентина, подхватывая подругу под руку и усаживая на ближайшую лавочку. – Да не реви ты! Ну прости, ну дура я… Нечто так любила?

– И люблю… – сквозь слезы выдавила Лена. – Мне никто другой не нужен! Только он. А его нет…

– Надо ж… – протянула Валентина, с изумлением смотря на нее. – Не верила, чо оно так бывает…

– Мне теперь дочку подымать нужно. На все остальное плевать. Больше у меня никого не будет.

– Ну, это ты счас говоришь. Поглядишь чего запоешь, када припечет.

– Посмотрю, – пожала плечами Лена – этой шалаве, дня без секса не мыслящей, разве что объяснишь? Все равно не поймет, для нее достоинства мужчины сосредоточены только в его кошельке или, на крайний случай, в штанах. Смысла нет ей что-либо говорить. Отвязалась бы поскорее, не хочется с ней общаться, и так тошно.

Однако Валентина отвязываться не пожелала. Она без передыху трещала, рассказывала совершенно неинтересные Лене новости, сплетничала, предлагала познакомить с богатым кавалером, совсем даже не толстым, всего сто двадцать килограмм весом. Зато владеющим небольшим ювелирным магазином. Молодая женщина представила себе этого кавалера и ее едва не стошнило. Ужас какой-то. Старая подруга все-таки затащила ее в ближайшее кафе, кофе выпить, на что Лена тихо досадовала про себя – придется отдать за пару чашек все оставшиеся деньги, которые планировала растянуть на несколько дней до получения гонорара за недавно сданный перевод. На хлеб и молоко хватило бы. Однако Валентина заплатила за кофе сама, что было на нее совсем не похоже, Лена даже удивилась.

– Чего, так сама и бушь жить-то? – пригорюнилась подруга, тетешкая взятую из коляски Ирочку. – Разве ж бабе так можно?

Девочка смотрела на нее спокойными зелеными глазенками и весело улыбалась, сунув палец в рот. Она уродилась на удивление тихой, почти никогда не плакала, не подымала задерганную мать истошным ревом посреди ночи, как другие младенцы, а сладко спала до утра. Никогда не капризничала. И на все вокруг смотрела с неизбывным интересом, как бы вопрошая: “А куда это я попала? Что это за мир вокруг такой цветной и интересный?” Малышка еще не знала, что попала в ад.

– Так и буду, – пожала плечами Лена. – Мне Витьку еще долго не забыть…

– Красавчик он, ясен блин, – вздохнула Валентина. – Токо чо-то не с теми связался. Зря, чтоль, прям на улице грохнули? Бандюган он был, Лен, такие долго не живут. Знаю я эту породу…

– Неправда! – вскинулась та. – Студентом он был! Он мне говорил!

– Одно другому не помеха. Ну ты вот знаешь, кто он сам? Откудова приехал? Где жил? Ни хрена ты не знаешь! И никто из нас не знал. Байкер и байкер. Токо по кафешкам и видали. Зря ты, Лен, так убиваешьси… Не стоит он того.

В чем-то старая подруга была права, Лена понимала это, но испытывала от этого понимания только смутную досаду. Она действительно не знала даже настоящей фамилии отца своего ребенка. Познакомилась с Виктором за месяц до его гибели с подачи той же Валентины на одной из вечеринок, куда неугомонные студентки пришли по приглашению знакомого художника, и мгновенно втрескалась так, как только в женских романах и бывает. Но с ней это произошло в реальности. С первого взгляда. Обо всем забыла, рванувшись навстречу красавцу-байкеру, разъезжавшему на “Харлее”.

Это был месяц сладкого безумия, Виктор катал девушку на мотоцикле вокруг всего Питера, они любили друг друга везде, где только можно. Где нельзя – тоже, порой с хохотом убегая от возмущенной такой наглостью общественности или милиции. Девушка даже на занятиях почти не появлялась, не до того как-то стало. А потом… Потом настал тот страшный день, который она никогда не забудет. Лена ждала Виктора возле небольшого кафе на Лиговке. Он появился как всегда неожиданно, из какой-то подворотни. Слез с мотоцикла, помахал ей и улыбнулся. Таким девушка его и запомнила. Мимо проехала “Лада” с затененными стеклами. Они опустились, и в Виктора из машины ударили несколько автоматных очередей, мгновенно превратив грудь парня в кровавую кашу. Его отшвырнуло к стене, байкер пару секунд смотрел на своих убийц остановившимися глазами, затем медленно опустился на мостовую. Лена с воплем рванулась к нему, упала на колени прямо в лужу крови и поняла, что все. Нет, Виктор еще дышал, он даже улыбался, что было дико, но девушка видела лопающиеся на любимых губах кровавые пузыри. Вокруг немедленно сбилась толпа, кто-то вызвал милицию и скорую, но Лена ничего не видела и не слышала. Она взахлеб рыдала, держа вялую руку Виктора. Он в последний раз вздрогнул и замер. Скорая подъехала только через десять минут.

Вспомнив это, молодая женщина в который раз захлебнулась слезами. Потом были бесконечные допросы в милиции, во время которых Лена с удивлением поняла, что ничего, собственно говоря, о любимом человеке не знает. Ни его фамилии, ни где он живет, ни откуда родом, ни что делал в Питере. Как ни странно, не сумела всего этого выяснить и милиция, странный байкер появился как-будто ниоткуда. Множество людей знали его в лицо, считали приятелем, но ни один из этих “приятелей” тоже ничего толком сказать не смог. Свой парень, и все. Кто-то говорил, что Виктор родом из Ярославля, кто-то утверждал, что он вообще француз, парижанин. Вполне возможно, по-французски он действительно говорил не хуже, чем по-русски. Да и по-английски тоже. Догадок высказывалось множество, только вот что из них было правдой? Трудно понять. Тем более, что Лена тогда вообще ничего не соображала, она днями рыдала. А потом поняла, что беременна…

– Ой, Ленок… – вздохнула Валентина, с жалостью смотря на ее заплаканное лицо. – И за чо ж тебе так-то?

– Не знаю… – глухо сказала молодая женщина.

Она взяла из рук подруги Ирочку и принялась укачивать. Девочка довольно гукала, все пытаясь ухватить маму за нос, что невольно вызывало улыбку.

– Все будет хорошо, маленькая моя… – шептала Лена. – Все у нас будет хорошо. Я тебя люблю…

Валентина вызвалась проводить ее до общежития. Не очень-то хотелось, но деваться было некуда. Подруги не спеша шли по шумным питерским улицам, вспоминая общих знакомых. Лена старалась не смотреть на витрины продуктовых магазинов, помнила, что денег осталось с гулькин нос. Взяла только пакет молока и булку в ближайшем гастрономе. Ничего, через три дня заплатят гонорар, тогда можно будет немного и побаловать себя чем-нибудь вкусным. А сегодня нужно еще поработать, благо июль наступил, сессия благополучно сдана, можно отдать все силы переводам. Конечно, глупый женский роман, который Лена переводила для небольшого издательства, раздражал, но выхода она не имела, если не хотела докатиться до панели. Предложения уже поступали, она и раньше была красива, а после родов, как ни странно, красота молодой женщины стала трагической и утонченной.

Валентина бросила институт полгода назад, сказав, что плевать хотела на диплом и в школу работать идти не намерена. Чем она зарабатывала? Лена подозревала чем, но думала, что каждый имеет право на свой выбор. Если старая подруга считает такое для себя нормальным, то это только ее дело.

– Чур меня, чур! – перепуганный шепот заставил Лену вздрогнуть.

– Ты чего? – с недоуменим спросила она.

– Витька из могилы встал…

– Что?!

Проследив за взглядом Валентины, Лена сама замерла. Господи! Это еще что?! Виктор? Живой?! Только через несколько мгновений стало понятно, что перед ней все-таки не он. Кто-то невероятно похожий, но не он… Этот был выше на целую голову, да и волосы совсем другого цвета, не русые. Молодая женщина завороженно смотрела на незнакомца с седой гривой до плеч, одетого во все белое. Впрочем, нет, не с седой, а тоже белой. Как снег белой! Единственным, что выделялось из общей цветовой гаммы, оказались узкие темные очки, скрывающие глаза. Но лицо… Действительно можно было принять этого странного человека за вставшего из могилы Виктора, от незнакомца веяло потусторонней жутью. Но, Боже, до чего же он красив! И до чего похож… Только вот красота его какая-то ледяная, нечеловеческая. Да, именно ледяная, иначе и не скажешь.

Беловолосый стоял возле витрины какого-то бутика и что-то рассматривал там. Или не рассматривал? Из-за темных очков нельзя было понять куда он смотрит, но Лене почему-то казалось, что на нее. Впрочем, чушь. Что такому денди до плохо одетой молодой женщины с коляской? Она покосилась на свое отражение в ближайшей витрине и вздохнула. Почти не причесана, заплакана, простенькая блузка и мятые, старые джинсы. Даже не накрашена. После смерти Виктора Лена краситься перестала. Вообще. Не ради кого стараться быть красивой. Больше не ради кого. Она бросила еще один взгляд на так похожего на Виктора человека, смахнула слезу и двинулась дальше, потянув за руку ошеломленную, онемевшую Валентину.

Подруги не заметили, что незнакомец смотрит им вслед. Не заметили и того, что глаза лежащей в коляске девочки на мгновение полыхнули белым огнем, а на губах появилась совсем даже не детская улыбка.

Вот и родное общежитие. Лена улыбнулась тете Маше, старенькой вахтерше, относившейся к молодой маме с редкой теплотой и все время подсовывавшей ей то домашний пирожок, то банку варенья. А пирожки тети Маши – это было нечто! Нежные, воздушные, буквально тающие во рту. Редкая мастерица.

– Здравствуй, Леночка! – разулыбалась в ответ пожилая женщина. – Что это ты смурная такая? Чего случилось?

– Да нет, теть Маш, – покачала головой она. – Все в порядке, настроение просто паскудное.

– Ты это брось! Настроение у нее, вишь. Дурью не майся, у тебя дочка! Здорова-то?

– Да, слава богу.

– Валька, шалава, и ты здесь? – обратила внимание на спутницу Лены тетя Маша. – Ты мне тут Леночку не порть, а то шваброй отхожу!

– Ее испортишь… – недовольно буркнула та, еще не придя в себя после встречи с незнакомцем в белом.

– Пачпорт давай! – строго потребовала вахтерша. – Неча здеся бордель разводить!

– Теть Маш… – заныла Валентина. – Ну нема у меня с собой паспорта… Дома забыла. Вы ж меня знаете…

– Да знаю уж, шалаву эдакую… – проворчала та, но все же смилостивилась. – Ладно уж, заходи. Токо смотри мне! Вот ведь курвище-то… Уродится ж такое…

Не обращая внимания на ее ворчание и ничуть не обижаясь, Валентина порскнула к лифту, пока вахтерша не передумала. Впрочем, она сама часто с какой-то идиотской гордостью называла себя шлюхой и сучищем, ничего не имея против, если ее так называли другие, говоря, что правда глаза не колет, чего Лена никогда не понимала. Поведения подруги она тоже не понимала. Зачем буквально перед каждым ноги расставлять? Ради чего? Да и перед каждой, если уж честно, только намекни – Валентина была абсолютно бисексуальна. Как-то раз даже уговорила хорошо набравшуюся на очередной вечеринке Лену попробовать, но той это совсем не понравилось, утром чувствовала себя на редкость отвратительно. Самой себе была противна. С тех пор девушка шарахалась от подобных предложений – в общежитии любительницы собственного пола попадались, а Валентина, конечно, обо всем растрепала.

Поднявшись на десятый этаж, подруги прошли в дальний коридор, где Лене выделили небольшую комнатку. Спасибо коменданту общежития и куратору, если бы не они, пришлось бы квартиру снимать. А на что? Денег-то нет. Увы, почти бесплатное жилье ненадолго – остался последний курс. А что потом? Как жить? Работу искать? Кто ее возьмет-то без протекции? В Питере хорошее место найти непросто. Хотя редактор издательства намекала, что если переводчица продолжит работать настолько же быстро и качественно, то ее могут взять в штат. Дай-то Бог!

– А у тебя классно! – удивилась Валентина.

– Стараюсь, – улыбнулась Лена.

Она действительно умела создавать уют везде, где жила. Само собой как-то получалось. Вот и здесь, в небольшой комнатке было на удивление уютно. Приятные бежевые обои радовали глаз, окно занавешено занавеской того же цвета, узкая кровать аккуратно застелена пушистым покрывалом. На двух тумбочках лежали связанные Леной кружевные салфетки. На столе стоял старенький компьютер, первый пентиум еще, на котором она работала. Да и того не было бы, если бы Лешка, непризнанный компьютерный гений, один из трех парней в их группе, не собрал для Лены этот комп из остатков старых деталей. Медленный, зато работает, а это главное. Word есть, музыку тоже можно послушать – так чего еще? Не по карману ей новый.

Оставив коляску в коридоре, Лена переложила заснувшую Ирочку в кроватку, стоявшую в углу и отгороженную занавеской. Девочка не проснулась. Довольно долго молодая женщина стояла склонившись и с нежностью смотрела на дочь. Спи, кроха. Пусть тебя снятся добрые сны.

– Лен… – восхищенно протянула Валентина. – У тебя после родов такая фигура стала, чо… Класс просто! А попка какая…

О, нет! Только не это! Лена устало выпрямилась, оборачиваясь. В глазах рыжей шалавы горело возбуждение, она жадно облизывала губы. Ну, и чего привязалась? Надо же было ее встретить…

– Лен… А может?

– Отвали! – отрезала она. – Достала!

– Ладно, ладно, – тут же пошла на попятную Валентина, разочарованно вздохнув. – Не, зря ты это. Такая баба роскошная, а ни с мужиками, ни с девками…

– Сколько раз можно повторять? Мне никто не нужен! И отстань ты от меня, ради бога!

– Да не злись ты, – удобнее устроилась на стуле рыжая. – Я ж любя! Кончила б ты пару раз, сразу б жизня краше стала.

– Мне это не нужно! – зло отрезала Лена. – Хватит, я тебе сказала.

– Все-все-все! – подняла руки хихикающая Валентина. – А ты…

Ее прервал тихий стук в дверь. Лена открыла и радостно улыбнулась, увидев на пороге Таисию, которую, впрочем, все вокруг звали Тайкой. До невозможности милый ребенок, на редкость добрая девочка, светлая вся какая-то. Всегда старалась помочь, именно она обычно сидела с Ирочкой, когда Лене приходилось отлучаться. Да и выглядела девушка на все сто. Пушистые каштановые волосы, большие, широко открытые навстречу миру удивленные, карые глаза.

– Привет, Ленчик! – жизнерадостно поздоровалась Тайка. – Я тут булочек принесла, чайку попьем. Мамка мне столько сдобы навезла, что ни в жизнь не слопать!

Как обычно, летом четвертый курс филфака находился на практике. Кто где. Лене повезло – в деканате согласились зачесть как практику работу на издательство. Главный редактор обещала дать хорошую характеристику, что совсем немаловажно. Тайка пристроилась в детском доме, где работала какая-то знакомая ее мамы. Молодая женщина улыбнулась, вспомнив ту. До сих пор считала дочь несмышленышем и приезжала каждую неделю, провозя с собой неподъемные баулы со снедью, которой Тайка угощала всех знакомых и незнакомых, не будучи в силах съесть столько.

– Привет, зайчишка! – встала Валентина. – Ты как?

– Ой, Валь! – всплеснула руками девушка. – Ты где пропадала?

Рыжая захихикала, подошла и обняла Тайку, немедленно запустив ей руку под халатик. Та, как ни странно, не возмутилась, а наоборот, даже слегка присела, чтобы Валентине было удобнее. Лена откровенно удивилась – никогда раньше не замечала за Тайкой таких наклонностей. Даже намека не было. Да уж, чужая душа – потемки. Однако уловив осуждающий взгляд Лены, девушка тут же отошла на шаг и отчаянно покраснела. Молодая женщина укоризненно покачала головой и вышла на кухню, ставить чайник. Когда она вернулась, Тайка с Валентиной чинно сидели за столом, усиленно делая вид, что ничего не произошло.

Три подруги пили чай, заедая вкуснейшими булочками с повидлом. Разговор вертелся вокруг всего на свете. Валентина с какой-то стати рассказала о встрече с беловолосым незнакомцем, очень похожим на покойного Виктора. Тайка вдруг резко побледнела и неверяще уставилась на нее.

– Как ты сказала? – тихо спросила она. – Белые волосы до плеч? Белый костюм и черные очки? Кажется мертвецом, настолько бледный? Бескровные губы? Ой, мама…

– Ты чо? – удивилась ее реакции Валентина. – Красавчик, конечно, токо…

– Лен, – прервала ее Тайка, – у тебя фоток Виктора часом не осталось?

– Одна есть, – вздохнула та. – Мы вместо сфотографировались.

– Покажи, пожалуйста.

– Зачем?

– Это очень важно, честное слово! – у Тайки дрожали руки, она кусала губы. – Пожалуйста!

Лена непонимающе посмотрела на подругу. Да что это с ней такое? Трясется, как в лихорадке, в глазах откровенный ужас. Лицо белое, как у того самого незнакомца. Едва волосы дыбом не стоят. Она пожала плечами, встала и взяла с верхней полки шкафа фотографию. Тайка буквально вцепилась в нее и долго рассматривала.

– Чуяла ведь, что с девочкой что-то не так… – глухой, дрожащий голос пугал. – Надо было раньше посмотреть, поленилась… Ой, дура я, дура!

Она положила фотографию на стол, встала и неверным, спотыкающимся шагом направилась к кроватке Ирочки. Обернулась, и Лена вздрогнула – показалось, что Тайкины глаза смотрят в никуда, что они светятся каким-то потусторонним светом. Девушка перевела взгляд на колыбельку и глухо вскрикнула, схватившись за сердце.

– Ты хоть знаешь, Лен, КОГО родила? – медленно повернулась она к столу.

– Ты о чем это? – растерялась та.

– Потом… У тебя водка есть?

– Было немного.

– Дай.

Выпив, Тайка упала на стул, уронила голову на руки и разрыдалась. Лена с Валентиной непонимающе смотрели на нее. Сердце молодой матери бешено колотилось, она с тревогой поглядывала на кроватку дочери, понимая, что сейчас произошло что-то очень важное, что-то имеющее для нее огромное значение. Но что? Она не знала, а Тайка продолжала плакать.

* * *

Проводив взглядом молодую женщину с коляской, Эрик удовлетворенно кивнул. Не ошибся, ребенок оказался именно тем, что нужно. Обладал всеми необходимыми способностями, даже больше. Удивительно, ведь не первое поколение, а где-то сотое, наверное. Если не больше. Хуже, что девочка, но тоже ничего страшного, научится всему необходимому, потом легко сменит пол. Однако плетущий отметил добрый десяток потоков внимания, направленных на малышку. Пока только местные, что не столь страшно, им нечего ему противопоставить. Но могут попытаться убрать, посчитав ребенка, обладающего такой силой, опасным для себя. Придется предпринять кое-какие меры, чтобы защитить девочку.

Натурализация прошла успешно. Поскольку в этом мире ценились деньги, пришлось для начала создать финансовую структуру, способную обеспечить ими, что для опытного плетущего особого труда не составило. Это заняло две местных недели, пришлось разделить сознание на несколько тысяч фангов[*] , что несколько истощило энергоресурсы. Впрочем, восполнимо, все равно поблизости нет никого, способного составить серьезную конкуренцию. Зато не зря работал.

Во всех необходимых компьютерах появились записи о существовании гражданина Соединенных Штатов Америки, Эрика Джейка Гарвельта. Также записи о его рождении возникли в регистрационной книге мерии города, где по легенде появился на свет данный гражданин. В архивах полиции желающий мог найти упоминание о выдаче мистеру Гарвельту документов. В память многих людей были вложены фантомные воспоминания о талантливом сироте с необычной внешностью, выросшем в приюте, но сумевшем каким-то чудом добиться стипендии одного богатого фонда и с отличием окончившем юридический и экономический факультеты небольшого, но престижного университета, расположенного неподалеку от Вашингтона. Десяток подставных личностей, не слишком-то понимающих зачем они это делают, зарегистрировали фирму “Гарвельт Индастриз Инкорпорейтед”, на счет которой без промедления начали поступать платежи во всего мира за оказанные консультационные услуги. Причем, каждый был задокументирован по всем правилам. Нанятые неизвестно кем бухгалтера производили с поступающих сумм все необходимые налоговые отчисления. Люди, по долгу службы обязанные отслеживать неожиданное возникновение крупных капиталов, почему-то не обратили на “Гарвельт Индастриз” никакого внимания. Зато в списках производителей специализированного компьютерного оборудования появилась еще одна фирма, держателем контрольного пакета акций которой являлся недавний выпускник престижного университета, двадцативосьмилетний Эрик Джейк Гарвельт. Вскоре размер его личного состояния достиг пяти миллиардов долларов, после чего деньги поступать перестали. Ни одна спецслужба так и не заинтересовалась непонятным образом разбогатевшим молодым человеком. Не прошло и недели, как “Гарвельт Индастриз” владела несколькими заводами по производству компьютерных комплектующих в Америке и Европе, плюс несколькими высотными зданиями в центре Нью-Йорка, Вашингтона, Токио, Парижа и Лондона. Ею были зарегистрированы десятка два патентов на нестандартные устройства локации, после чего фирма получила военный заказ от Пентагона. Казалось, внезапная слепота поразила самых влиятельных людей страны, они смотрели на возникшую совсем недавно организацию, как на старую, давно себя зарекомендовавшую. Руководили “Гарвельт Индастриз” несколько высокооплачиваемых менеджеров, считавшимися одними из лучших в своей области и почему-то не устоявшими перед заманчивыми предложениями молодого миллиардера, оставив свои прежние должности. Неустойки по их контрактам оплатила “Гарвельт Индастриз”. Признаться, руководили они великолепно, каждый стоил тех денег, которые ему платили. Выгодные контракты посыпались на фирму, как из рога изобилия, и опять же никто этому не удивился.

Эрик специально устроил базу в Соединенных Штатах, как самой на нынешний момент стабильной стране, хотя нужная ему девочка и родилась в России. Дождавшись, пока положение несколько стабилизировалось, он запасся всеми необходимыми документами и переместился туда. Повидав ребенка, плетущий несколько успокоился. Пора обустраиваться в этом самом Санкт-Петербурге. Однако чужие потоки внимания несколько обеспокоили его. Какой-нибудь идиот вполне способен попытаться убрать проблему привычным способом. Этого допускать нельзя. Как не допустить? Охрана. Кому можно доверять? Воинам Пути. Остались ли в этом мире истинные воины Пути? Придется проверить.

– Эй, мужик, паспорт покаж, – оторвал его от размышлений чей-то голос.

Эрик поднял глаза. Перед ним стояли поигрывающие дубинками два дюжих милиционера. Плетущий не стал корректировать их сознание, смысла не имело, а просто достал из внутреннего кармана белого шелкового плаща паспорт гражданина США. Дипломатический.

– Ты гля, Витек, – обратился к напарнику один из милиционеров. – Америкос…

– Да, я гражданин Соединенных Штатов, – негромко подтвердил Эрик.

– Звыняйте, мистер, – насмешливо козырнул милиционер, возвращая паспорт.

– Не подскажете, где неподалеку можно взять напрокат или купить хорошую машину?

– Напрокат не знаю, а большой автосалон вон там есть, через два квартала.

– Благодарю вас, – вежливо кивнул плетущий, направляясь в указанную сторону.

Милиционеры долго провожали его озадаченными взглядами. Не так часто по улицам Питера расхаживали люди с американскими дипломатическими паспортами в кармане, да еще и такие стильные красавчики. Обычно штатовцы у себя в московском посольстве отсиживаются, носа наружу не кажут. Весь в белом, надо же. Денег, наверное, куры не клюют. Однако вскоре они забыли о том, что подходили к кому-то, отправившись по своим делам. Как будто кто-то ластиком по памяти провел.

Добравшись до салона, Эрик вошел. Ему сразу приглянулся вишневый джип “БМВ”, стоивший около четырехсот тысяч. Дороговато по американским меркам, но неважно. Нужна машина, всюду перемещаться по нитям возможности нет, да и глупо это.

– Я могу вам помочь? – материализовался возле покупателя продавец, прилизанный молодой человек в хорошем костюме.

– Да, мне нужна вот эта машина. Срочно. Со всеми документами. За срочность пятьдесят тысяч лично вам.

Продавец икнул от неожиданности, ошалевшим взглядом посмотрев на сумасшедшего богача.

– Вот моя кредитная карточка, – приподнял Эрик уголки губ в улыбке, напоминающей скорее оскал. – Повторяю, времени у меня нет.

Никогда еще в этот автосалон не заходил владелец карточки класса “Элита” от “Американ Экспресс”, об их существовании здесь слышали, но видеть не доводилось. Их выдавали только очень богатым людям и только в США. Зато принимали везде, где работала хоть какая-нибудь система электронных платежей. Выглядящий еще более ошалевшим продавец рванулся оформлять покупку, пока американец не передумал. Он никак не рассчитывал заработать сразу пятьдесят тысяч долларов. Откуда-то появились механики, немедленно начавшие готовить джип к эксплуатации. Через каких-то двадцать минут Эрик уже выезжал за ворота. Он прекрасно слышал, что кто-то из работников автосалона звонит по мобильному какому-то Лешему, говоря, что тут вот лох богатый нарисовался, надо бы его подоить. Вот уж кто плетущего в принципе не интересовал, так это местные бандиты. Попробуют напасть? Что ж, пусть пробуют. На свою голову.

Теперь нужна резиденция. Вчера, еще в Нью-Йорке, он отдал менеджерам “Гарвельт Индастриз” распоряжение приобрести недвижимость в Санкт-Петербурге. Сделали или нет? Лучше бы сделали, менеджеров и новых подобрать нетрудно. Достав спутниковый мобильный телефон, Эрик припарковал джип у тротуара и позвонил.

– “Гарвельт Индастриз”, – отозвался голос секретарши вице-директора.

– Это Гарвельт. Дайте мне Роберта.

– Сию секунду, мистер Гарвельт! – узнала девушка голос шефа. Впрочем, не узнать этот ледяной, наполненный безразличием голос было бы трудно.

– Здравствуйте, Роберт! – бросил в трубку Эрик.

– Доброго дня.

– Вы выполнили мою просьбу?

– Естественно, мистер Гарвельт, – слегка даже обиделся вице-директор. – Приобретено три особняка в разных концах Санкт-Петербурга. На Васильевском острове, Петроградской стороне и неподалеку от Лиговского проспекта. Также куплена и полностью оборудована квартира элит-класса на Большом проспекте Васильевского острова. Наши интересы в России представляет адвокатская контора “Валашов и партнеры”, все документы находятся в их главном офисе. Он расположен по адресу: улица Караванная, 22. Ключи вы тоже можете получить там.

– Благодарю вас, Роберт. Теперь прошу еще об одном. Немедленно приступайте к перестройке особняков. Я хочу, чтобы они были отреставрированы, защищены по максимуму и удобны для жизни. Установите самые совершенные системы электронной защиты и слежения. Местные фирмы не задействуйте, все необходимое, в том числе и людей, привезете из Штатов. Цена меня не волнует. Да, в каждом должны быть прекрасно оборудованные детские апартаменты. Наймите специалистов по интерьеру и воспитателей с хорошими рекомендациями, они должны знать, что там необходимо. Постарайтесь сделать все побыстрее.

– Архитекторы сегодня же вылетят в Санкт-Петербург, – с облегчением в голосе сказал вице-директор. Слова о ребенке наконец-то объяснили ему с какой стати чудаковатый молодой миллиардер неожиданно отправился в нищую и мало кому интересную Россию. Видимо, у него рос там сын. Или дочь, неважно. Желание обеспечить своего ребенка было понятным каждому нормальному человеку. Уж кто-кто, а мистер Гарвельт имеет для того все возможности. – Возможно, нужна охрана?

– Охрану я найму в другом месте, – безразлично ответил Эрик. – Всего доброго.

Он отключил мобильник и немного посидел, обдумывая свои дальнейшие действия. Потом отправился в адвокатскую контору – пока переоборудуют особняки, нужно где-то жить. Предупрежденные звонком из Америки о визите богатого клиента владельцы встретили Эрика с подобострастием. Ключи и документы на квартиру были переданы ему мгновенно. Квартира располагалась в недавно построенном элитном доме на Большом проспекте.

– Мне нужно, чтобы кто-нибудь убирал там, – плетущий отпил глоток поданного секретаршей кофе. – Есть надежные фирмы, специализирующиеся по работе на дому?

– Найдем, мистер Гарвельт, – кивнул Валерий Петрович Валашов, старший партнер фирмы. – Когда требуется?

– С завтрашнего утра.

– Только для уборки или для особых услуг тоже?

– Не пользуюсь.

– Еще что-нибудь?

– Благодарю, нет.

Эрик откланялся и ушел. Опытный адвокат долго смотрел вслед американцу и нервно ежился. Этот человек в белом вызывал у него какой-то нутряной, заставляющий сердце трепыхаться ужас. Вызывал готовность сделать все, чтобы только не привлечь к себе его пристального внимания. Волк. Да не просто, а матерый. Такой никого не пожалеет, никого не простит, никому не поможет. Впрочем, а другие разве становятся столь богатыми? Нет, конечно. Только жестокие до бесчеловечности.

Обследовав квартиру, Эрик остался доволен. Восемь комнат, обставленных ручной работы мебелью и лучшей из возможной аппаратурой. Прекрасно оборудованная пятидесятиметровая кухня. Ему, впрочем, все это не требовалось, в обычном состоянии он мог десятилетиями медитировать в пещере, вмерзая в лед. Но здесь нужно соответствовать образу. Пора также набирать команду из местных. Да и об охране позаботиться не помешает.

Включившись в ментальное поле планеты, Эрик бросил несколько поисковых заклятий, задав нужные параметры. Долго ждать не пришлось, через несколько минут заклятия вернулись, сообщив где в этом мире остались общины воинов Пути. Всего две, к сожалению. Япония и Тибет. Мастеров полного посвящения в них не наберется и десятка. Мало. Очень мало. Значит, придется брать вставших на Путь и обучать дальше самому. Морока еще та, но выхода нет. Эрик поднялся на ноги, вздохнул и скользнул по нити в Японию.

* * *

Тайка продолжала сидеть, широко распахнутыми, похожими на открытые раны глазами смотря в никуда. Ее губы дергались, руки тряслись. Лена все еще ничего не понимала. Но твердо намерена была выяснить в чем дело, раз это касается ее ненаглядной Ирочки. Валентина старалась вести себя тихо, понимая, что хозяйка комнаты сейчас в таком состоянии, что вполне способна вышвырнуть нежеланную гостью пинками.

– Рассказывай! – потребовала Лена, налив Тайке еще немного водки.

Та выпила, цокая зубами об край стакана. Даже не задохнулась и снова замерла.

– Может, не надо? – раздался через некоторое время тихий, неуверенный голос.

– Надо! – отрезала Лена.

– Все равно ведь не поверишь…

– Ты говори, а там посмотрим верить или нет.

– Ладно, – вздохнула Тайка, досадуя на себя за то, что не сдержалась. – Понимаешь, я ведьма. Потомственная.

– Кто?! – не выдержала Валентина. – Зайчишка, ты чо, сдурела?

– Если бы… – поежилась девушка. – В нашем роду сила передается через поколение. Бабушка была очень сильна, но год назад умерла, передав свою силу мне. А учила она меня с детства. Я не слишком много могу, до бабушки мне далеко – так, лечить и кое-что видеть, не больше. Зато знаю многое.

– Хорошо, пусть ведьма, – встала Лена, принявшись нервно расхаживать вокруг стола. – Но причем здесь моя Ирочка?!

– Притом. Я едва не чокнулась, когда вы мне про белую тварь рассказали. Много слышала о них и читала тоже. Их все боятся, хоть темные, хоть светлые. Говорят, даже ангелы с демонами от них бегут. Палачами их еще называют. Не знаю почему. И каждая такая тварь имеет одно лицо с твоим Виктором…

– Не тронь Виктора!

– Всем знающим известно, что раз в несколько сотен лет неизвестно откуда в нашем мире появляются белые твари, – упрямо продолжила Тайка. – Иногда они оставляют потомство. Их потомки в любом колене очень похожи друг на друга, хотя чаще всего являются самыми обычными людьми без каких-либо сверхъестественных способностей. Их стараются не трогать, обходить десятой дорогой. Абсолютно невосприимчивы ни к какой магии. А знаешь, как они все выглядят?

– Нет.

– А вот как! – девушка подняла со стола фотографию и ткнула пальцем в Виктора. – И ты на него похожа! И дочь твоя так же выглядит! Как я раньше не поняла?! Сто раз ведь видела их изображения…

– Что с того? – пожала плечами Лена, раздражаясь все больше и больше – никогда не верила во всякую мистическую чушь.

– Да ничего, – пожала плечами Тайка. – Если бы не одно “но”.

– И какое же? – скептически поинтересовалась молодая женщина.

– Твоя Ирочка далеко не обычная девочка, она обладает страшной, нечеловеческой врожденной силой. Такая только высшему демону или архангелу под стать, а никак не человеку. Я чувствовала, когда рядом находилась, что в меня кто-то смотрит на ментальном уровне, только в голову придти не могло, что это младенец… Нет, чтобы самой посмотреть. Поленилась, дурище – мне нелегко истинное видение дается, голова потом пару дней болит. А Ирочка буквально сияет!

– Хорошо, предположим, что ты говоришь правду, – постаралась взять себя в руки Лена, садясь. – Пусть у моей девочки какие-то там таланты необычные есть. Чего ты так испугалась?

– Того, что из нее чудовище вырастет… – съежилась Тайка. – Не она первая такая. Они рождаются очень редко, раз в несколько сотен, а то и тысяч лет. И только от потомков белых тварей. Ни один не дожил и до десяти лет, но натворить за это время успевал столько, что… Лен, Ирочку в покое не оставят. Хоть темные, хоть светлые. Любые. Ее убьют, пойми это. Или, что, наверное, еще хуже, ее отберет у тебя белая тварь. Они за такими детьми всегда охотились. А твари жалости не ведают, любое их посещение оставляет на Земле такой след, что его поколениями помнят.

– О, Господи! – вскрикнула Лена. – Да что же это такое?! Витьку убили, а теперь Ирочку хотят? Не отдам! Никому не отдам!

– А кто тебя спрашивать будет? – тяжело вздохнула Тайка. – Сильные делают все, что им хочется. Даже среди обычных людей, не говоря уже о нас.

– Пусть попробуют только тронуть моего ребенка… – зло прошипела молодая женщина, в ее глазах загорелся опасный огонек.

Валентина, смотря на них, покрутила пальцем у виска и налила себе еще чаю, с аппетитом принявшись поглощать булочки. Выслушивать всякие идиотские выдумки она не собиралась, и так проблем хватало.

– Ты поняла, что твоя девочка в опасности, – снова заговорила Тайка. – Уже хорошо. Думай, что хочешь, но за ней действительно вскоре начнут охоту. Никто не позволит ребенку, обладающему столь страшной силой, расти без присмотра. А большинство предпочтет, чтобы этого ребенка вообще не стало – безопаснее. Тебе ее не спасти.

– А милиция? – жалобно спросила Лена.

– Какая милиция? – презрительно фыркнула Тайка. – Ты о чем? Кто тебе поверит? Девочка просто однажды умрет в колыбельке от естественных причин и никто ничего не докажет. Понимаешь?

Молодая женщина только вздрогнула. Она уже не знала во что ей верить, а во что не верить. Весь ее жизненный опыт говорил о том, что магии не бывает. Однако Виктора убили. Почему? За что? Неизвестно. Может, мистика здесь и ни причем, но какой-нибудь сволочи вполне может придти в голову уничтожить ребенка убитого. Вполне даже может. Иллюзий по поводу людей она не питала. Лена упрямо закусила губу и поклялась самой себе сделать все возможное и невозможное, чтобы защитить свою кроху.

* * *

Тренировка в древнем додзе шла своим чередом. Стены были подняты, горный ветер приятно обвевал разгоряченные тела. Многие дорого бы дали, чтобы узнать чему учат в этой забытой боевой школе. Вышедшие из ее стен считались среди знающих людей лучшими воинами мира. Но чужаков сюда не допускали. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. А если кто-нибудь все-таки пытался пробраться, то трупы незваных гостей доставались окрестным стервятникам. Никто не знал точно, где расположено додзе.

Старый сэнсэй, походящий на внезапно облысевшего и сильно недовольного этим обстоятельством грифа, сидел на возвышении у левой стены, прищуренными глазами наблюдая за тренирующимися учениками. Иногда он бросал несколько тихих слов. Ученик, которого они касались, кланялся и выполнял приказ учителя. Сэнсэй тренировал только являющихся мастерами или подбирающихся к тому. Ничего не нарушало спокойствия, все шло своим чередом. Здесь умели ждать. И уже сотни лет ждали возвращения тех, кому когда-то дали клятву служения.

Внезапно на долю секунды потемнело, и прямо из воздуха вышел человек с белоснежными волосами по плечи в столь же белой одежде. Он замер на месте, внимательно осматривая додзе. Ученики метнулись к стойке с оружием, готовясь отразить нападение.

– Стоять! – резко скомандовал сэнсэй, вставая.

Незнакомец снял черные очки, и на японцев уставились жутковато выглядящие бельма. Не каждый сразу понял, что это не бельма, а абсолютно белые, не имеющие зрачков глаза.

– Приветствую мастера Пути! – низко поклонился сэнсэй.

– Не мастера, воин, – безразлично возразил незваный гость. – Плетущего Путь.

– Плетущего? – слегка расширились глаза старика. Он немного постоял и поклонился еще ниже. – Вы оказываете нам величайшую честь своим посещением, Повелитель!

– Я рад, что здесь сохранились воины Пути, – скользнула по губам плетущего легкая улыбка, его голос даже немного потеплел.

– Вам нужна наша служба?

– Да. В вашем мире родилась юная плетущая. Как вы сами понимаете, ее обязательно постараются устранить. Мы не имеем права допустить такого исхода.

– Община в вашем распоряжении, Повелитель, – снова поклонился сэнсэй.

– Сколько среди вас мастеров полного посвящения?

– Шестеро.

– Двоих я заберу прямо сейчас, – вздохнул Эрик. – На девочке висит больше десяти отрицательных потоков внимания, времени терять мы права не имеем.

– Куда прибыть остальным? – деловито спросил сэнсэй.

– Россия, город Санкт-Петербург. Российское представительство фирмы “Гарвельт Индастриз Инкорпорейтед”. Через неделю. Там мне придется обучать вставших на Путь самому и в скоростном режиме. Вскоре нам потребуется много людей.

– Будет сделано.

– Мастера владеют только традиционным оружием?

– Современным тоже, – позволил себе почти незаметную улыбку старый японец.

– Очень хорошо, – кивнул Эрик, садясь прямо на пол. – Еще одна община есть в Тибете. Вы знаете причину, по которой общин осталось всего две?

– Да, знаю, – кивнул старик, тоже опускаясь на циновку. – Мы слишком неудобны местным иерархиям. И темным, и светлым. Никогда не становились ни на чью сторону. Две последние общины удалось сохранить чудом, за нами азартно охотятся несколько сотен лет.

– Вот как? – вздернулась вверх бровь плетущего. – Похоже, придется навести здесь порядок. Это где видано, чтобы на воинов Пути охотились? Я о таком слышу впервые, а бывал в тысячах миров.

– У нас довольно странный мир, – тяжело вздохнул сэнсэй. – Да и внимания ваших коллег он почти никогда не удостаивался. Всего дважды нас посещали сущности вашего уровня. Очень давно, еще во времена жизни народа, который варвары называют атлантами. Мастера Пути появляются раз в несколько сотен лет, а то и реже. Многие здесь давно забыли о своем предназначении, предпочитая рваться к силе и власти.

– Ясно, – резко кивнул Эрик. – Мне не нравится поведение земных иерархий. Лучше бы им не становиться на моей дороге.

– От нас, к сожалению, это не зависит…

– Значит, придется преподать им несколько уроков, – оскалил зубы плетущий. – Они считают себя всемогущими? Зря.

– Будем очень рады помочь вам в этом благом деле, – тонко улыбнулся старик.

– Хорошо. Жду вас вместе с учениками в Санкт-Петербурге через неделю. Кто пойдет со мной сейчас?

– Такаси, Горо! – повернулся к ученикам сэнсэй. – Вы отправляетесь с Повелителем.

Два невысоких, крепких японца лет сорока каждый поклонились. Плетущий встал, подошел к ним и внимательно оглядел. Затем дотронулся указательным пальцем до середины лба сначала одного, затем второго. Воины зашатались от приступа внезапной дурноты.

– Я вложил им в мозг знание русского языка и реалий жизни в России, – обернулся к старику Эрик. – Оружием я их тоже обеспечу. Куда более совершенным, чем на Земле. И амулетами Пустоты, конечно, у вас, думаю, их уже нет.

– Два сохранились, но работать перестали больше ста лет назад, – вздохнул тот.

Плетущий совместил несколько нитей реальности, перекрутил их особым способом, доступным только таким, как он сам, и на полу додзе возникли два серых комбинезона.

– Надевайте! – приказал он воинам. – Это халтаны, созданные в мире Раан. Комбезы-хамелеоны, превращающиеся в ту одежду, которая требуется их владельцу на данный момент. Внешне. Ни одно земное оружие не способно повредить человеку, одетому в халтан – им генерируется облекающее тело защитное поле как минимум уровня Ракхад. В комбезы встроены деструкторы материи и эл-мечи, появляющиеся в ваших руках по мысленной команде. Прошу учесть, что преград для лезвия эл-меча не существует, потому техника боя имеет свои особенности. Зато с ним можно схлестнуться с сильным магом, магическая защита против эл-оружия бессильна. Даже с демоном или ангелом не слишком высокого уровня хороший воин с эл-мечами и деструкторами при старании справится. Надевать халтаны нужно обнаженными.

Воины молча поклонились, сбросили кимоно и натянули комбезы. Эрику пришлось объяснить как открывать и закрывать их. Это было трудно только в первый раз, после чего халтан запоминал владельца и подчинялся его мысленным командам. Впрочем, вложенный в мозг японцев пакет информации включал в себя и инструкцию по использованию подобных комбезов, но для ее осмысления требовалось некоторое время, которого плетущий не имел. Кто-то из сильных темных успел набросить на мать девочки пелену неудачи – материнская любовь способна защитить ребенка от многого, потому мать постараются убрать первой.

Эрик коротко попрощался с сэнсэем и скользнул по нити в Питер, захватив с собой воинов. Они оказались возле шестнадцатиэтажного общежития, в котором жила Лена.

– Такаси, – негромко сказал плетущий, переходя на русский, информационный пакет должен был уже усвоиться сознанием японцев. – Объекты защиты живут на десятом этаже, комната 1012. Вы возьмете на себя мать ребенка, Елену Сергеевну Станцеву. А вы, Горо, обеспечьте безопасность младенца. Прошу учесть, что никто не должен догадаться о том, что их охраняют. Случайных свидетелей инцидентов убирать. Или вы способны избирательно стирать память?

– Способны, Повелитель, – поклонился Такаси.

– Тогда лучше обойтись без ненужных убийств. Однако нападающих не жалеть. В случае любой серьезной проблемы немедленно связывайтесь со мной. Ментальным посылом, вы так общались с учителем. Передаю мой образ для вызова. Завтра к вам присоединяться тибетцы. Квартиру в доме напротив я приобрету. Деньги вот.

После визита к адвокату Эрик зашел в ближайший банк и получил немного наличных, тысяч тридцать долларов. Десять из них он отдал Такаси, на первые несколько дней телохранителям хватит. Потом должно открыться российское представительство фирмы, дом для него куплен, уже вовсю идут ремонтные работы. Джошуа Рассмер, второй из вице-директоров “Гарвельт Индастриз”, занят подбором кадров из местных. Для работы в представительстве, конечно – членов собственной команды придется искать самому, для его целей люди нужны совершенно особые.

– Еще одно, – продолжил плетущий. – В случае поступления от вас сигнала тревоги я буду рядом через пару секунд, но эти пару секунд вы обязаны продержаться. Любой ценой. Хоть против человека, хоть против демона, хоть против ангела.

– Продержимся, Повелитель, – снова поклонились мастера.

Эрик внимательно посмотрел каждому в глаза, затем тоже поклонился. Да, эти двое истинные воины Пути, они не пожалеют ни себя, ни кого другого, но выполнят поставленную задачу. Удивительно, что они вообще сумели сохранить себя в этом гнусном техногенном мире, не превратились в развлечение для праздных зевак, каковым стали остальные местные боевые школы. Плетущий успел немного познакомиться с западной псевдокультурой, испытав к ней только брезгливость. Хотя не стоит судить поспешно, жемчужные зерна попадались и там.

* * *

Темнота давила на нервы, казалось, там прячется что-то страшное. Заработавшись, Лена проголодалась и собралась готовить себе поздний ужин, но обнаружила, что дома не осталось ни капли растительного масла. Будить соседей показалось неудобным, и она решила сбегать в расположенный неподалеку от общежития круглосуточно работающий гастроном. Там, пересчитав свои скудные капиталы, она только вздохнула, с тоской посмотрев на россыпи разномастных шоколадок – шоколад Лена с детства любила до безумия, поглощая его при первой возможности в неимоверных количествах. Увы, позволить себе сейчас любимое лакомство не могла. Ничего, три дня всего осталось, потерпит. Купив бутылку подсолнечного масла и пакет самой дешевой вермишели, молодая женщина отправилась домой.

В рассказ Тайки она поверить так и не смогла, да и кто на ее месте поверил бы? Однако страх за Ирочку не давал Лене покоя весь день, она то и дело подходила к колыбельке, проверяя дышит ли девочка. А что, если и правда кто-то захочет причинить вред ребенку? Не дай Господи! Магии и прочей чуши, понятно, не существует, но злых и подлых людей в мире предостаточно.

Скрип тормозов заставил Лену вздрогнуть. Рядом остановился роскошный, хоть и заляпанный грязью джип “Чероки”. Дверца распахнулась и оттуда высунулась бритоголовая морда, не отягощенная ни единой каплей интеллекта.

– О, какая цыпа! – пьяно рявкнул бык, выбираясь на мостовую. – Ходь сюда, детка! Гулять будим. Оттрахаем клево, до смерти не забудешь!

Лена сделала вид, что не слышит, и ускорила шаг, с надеждой оглядываясь по сторонам – а вдруг милицейская машина неподалеку? Увы, милиции, как и всегда, когда она нужна, рядом не оказалось.

– А ну стой, сучка! – рявкнул позади бык. – Я те чо сказал: сюды иди! Не поняла? Так я объясню!

– Ты гля, ломается! – присоединился к нему второй голос. – Совсем охренела, курва!

Услышав за спиной тяжелые мужские шаги, Лена испуганно пискнула и рванулась бежать. Вот тебе и вышла в магазин, дуры кусок! Потерпела бы до утра, не померла бы. Так нет же, поперлась. Вот ведь повезло так нарваться! Слышала, что подобные личности творят с попавшимися им в руки девушками. Счастье, если живой останешься! Далеко убежать не удалось, вскоре чья-то рука ухватила ее за плечо и швырнула на стену, да так, что дыхание от боли перехватило – затылком приложилось от души. Пакет с маслом и вермишелью улетел из руки куда-то в темноту.

– Те сказано было, сука вонючая, сюда иди?! – проревел бык прямо в лицо Лене, обдавая ее густым сивушным запахом и вонью никогда не чищенных зубов.

– Оставьте девушку в покое, – раздался за его спиной чей-то спокойный голос.

– Чего?! – взревел верзила, оборачиваясь. – Эт чо за козел тут вякает?!

Неподалеку застыл в расслабленной позе какой-то азиат в просторном, сером комбинезоне. Щуплый, низенький, полностью лысый человек лет сорока на вид. То ли китаец, то ли казах. Лена с отчаянной надеждой посмотрела на него, но надежда мгновенно умерла. Куда этому хлюпику против двух здоровых бугаев? А второй уже спешил к приятелю…

– Оставьте девушку в покое, – повторил азиат. – Это ваш последний шанс.

– Чо?!! – взревел бык и размахнулся. – Да я тя…

Он не договорил. Азиат мгновенно размазался в почти невидимую тень, что-то мелькнуло, тихо хрустнуло, и боевик рухнул на асфальт. Его голова была вывернута совершенно невозможным для живого человека образом. Однако Лена этого не заметила. Он зачарованно смотрела, как щуплый человечек метнулся ко второму насильнику. Тот тоже не успел ничего сделать, упал, пару раз дернулся и замер.

– Вы в порядке, уважаемая госпожа? – подошел азиат к Лене. – Прошу прощения за то, что не пришел на помощь раньше.

– В порядке… – ошеломленно пробормотала молодая женщина, которой ни разу в жизни не доводилось попадать в такие ситуации. – Спасибо вам!

– Не за что, это мой долг, – улыбнулся он, подавая ей пакет с растительным маслом и вермишелью. – Возьмите.

– Спасибо… – повторила Лена, облегченно всхлипывая. Слава тебе, Господи! Какое счастье, что встретился этот мастер боевых искусств. А то… Представив, что сделали бы с ней к утру быки, она вздрогнула.

– Такаси Акутогава, к вашим услугам! – поклонился азиат.

– Вы японец? – удивилась Лена.

– Да. Позволите проводить вас до дому во избежание подобных инцидентов?

– Конечно… – согласилась она, все еще не придя в себя. – А с этими что?

– Их проблемы, – равнодушно ответил японец, которого ничуть не интересовали два трупа и что с ними будет дальше. – Идемте.

Бросив последний испуганный взгляд на застывших на тротуаре боевиков, Лена поежилась и пошла по направлению к общежитию. Вежливо улыбающийся японец следовал немного позади, окидывая окрестности цепким каким-то, профессиональным взглядом. Если молодая женщина задавала ему какой-нибудь вопрос, коротко отвечал обтекаемыми фразами, из которых ничего нельзя было узнать толком. Она никак не могла понять с какой стати этот человек пришел на помощь обычной девчонке. Иностранец ведь! Валентина бы в такую возможность вцепилась зубами и когтями, но Лене не нужны были никакие иностранцы. Провожает зачем-то. А вдруг захочет чего-нибудь эдакого? Благодарности особого рода. В гости попытается навязаться. Отказать ведь неудобно, спас…

Однако у входа в общежитие японец поклонился и вежливо распрощался, пожелав уважаемой госпоже приятных снов. Лена облегченно выдохнула, еще раз от души поблагодарила его и скрылась в дверях. Скользнув мимо подремывающей Зинаиды Ильиничны, ночной вахтерши, она вызвала лифт и поднялась на десятый этаж, все еще пытаясь сдержать дрожь. Затылок болел, порядочная шишка будет. Да бог с ней, с шишкой, главное, что все обошлось. Нет, больше она в магазины по ночам не ходок, пусть кто-нибудь другой этим занимается.

Быстро сварив вермишель, Лена на скорую руку поужинала и еще немного посидела над переводом, но вскоре почувствовала, что больше не может, засыпает прямо перед монитором. Махнув рукой, она посмотрела как там дочь, убедилась, что все в порядке, и легла. Заснула молодая женщина мгновенно, только дотронувшись щекой до подушки.

Она не знала, что на стене десятого этажа всю ночь сторожил ее покой человек в комбезе-хамелеоне, благодаря которому его не могли видеть. Воин Пути готов был ответить на любую угрозу подопечной. Второй висел под потолком в коридоре общежития. Никто почему-то не обращал на него внимания, даже смотря в упор. Еще Лена не знала того, что стены ее комнаты преобразованы кем-то в одно взаимосвязанное, невероятно сложное, недоступное никому на Земле заклятие. Полог Адар. Никакая магическая атака не страшна людям, находящимся внутри. Попытавшийся добраться до них агрессор получит на свою голову несколько очень неприятных сюрпризов.

* * *

Вечерний Питер удивлял своим многоцветием, толпами людей, потоками машин, бесчисленными огнями. Эрик не спеша шел по улице. Почему-то захотелось пройтись, своими глазами посмотреть как здесь живут люди, чем дышат, чего хотят, о чем мечтают. Странное для него желание, но плетущий давно не удивлялся шуткам собственного подсознания. Сколько тысяч личностей там скрыто? Он и сам не знал. Много. Очень много.

Иногда Эрик заходил в какой-нибудь бар, выпивал аперитив или коктейль, одновременно сканируя посетителей на предмет нужных для команды людей. Пока никто еще не попался. Какое-то горькое, непривычное настроение не давало ему покоя. Тоска по давно забытому. Тоска по надежде. По мечте и любви, которых он лишен навсегда. В некоторых заведениях звучали записи русских рок-групп, и плетущий слушал многие с немалым удовольствием. Что-то в них такое было, что-то по-настоящему живое, зовущее в небо. Эрика даже посетили непрошенные воспоминания. Перед глазами стоял давно мертвый друг, с которым когда-то немало сыграли песен. Какой он тогда был молодой. Какой наивный. Какой глупый. Еще верил, что у таких, как он, тоже может быть в жизни что-нибудь доброе и чистое… Дурак. Сразу надо было понять, что к чему. Только лишней боли себе добавил. Привычное равнодушие никак не хотело возвращаться, душа болела, пальцы шевелились, как будто трогали струны. Сколько лет он не держал в руках гитару? Многие тысячи. Проклятое бессмертие. Ничего, теперь появился шанс уйти. Призрачный, но плетущий ухватился за него. Другого-то все равно не представится. Никому не отдаст девочку, от всего защитит. Малышка должна вырасти в любви. Значит, необходимо сохранить и жизнь ее матери. Без матери ребенок вырастет обделенным лаской и душевным теплом. А задача Эрика дать ей все необходимое, научить держать контроль над собственной силой.

Многие девушки пытались привлечь к себе внимание редкостного беловолосого красавца, но он не обращал на них никакого внимания. Пустые, бездушные куклы. Автоматически, правда, сканировал, но ни одна не имела даже призрачного шанса родить ребенка истинной крови, а раз так, то смысла с ними связываться нет. Когда сюда прибудут японцы и тибетцы, старейшины попросят его, конечно, оплодотворить дочерей общин, чтобы получить воинов крови Повелителя. Так происходило всегда и везде. Так было принято. Это сделать нетрудно, спать с девушками ради оплодотворения вовсе не нужно, достаточно приложить руку к животу. Человеческая плоть чрезвычайно пластична, ее можно перестраивать любым образом, можно даже переслать сперматозоид по нити прямо в матку, вызвав предварительно овуляцию. Люди, правда, о возможностях своего организма ничего не знают, но им и не нужно этого знать.

Остановившись в каком-то баре на Невском, плетущий заказал стакан выпивки покрепче, все равно на него спиртное почти не действует. Он молча сидел, пил водку, как воду, слушал рок и вспоминал то, что полагал давно похороненным на дне души. Вспоминать оказалось на удивление больно. Внезапно внимание привлекли слова песни, зазвучавшей из динамиков. Эрик вслушался и замер.

Изгой, чужой на земле,
Под солнцем в ночи по дороге домой.
Изгой, от века в седле,
Со смертью за жизнь принял бой.

“Изгой… – повторили мгновенно пересохшие губы. – Изгой… Как там тебя, парень? Константин Кинчев? Ты талантлив… Кто дал тебе силу видеть ЭТО? Кто наказал тебя таким огнем? Кто вообще позволил тебе говорить об ЭТОМ?!” Да, люди в очередной раз удивили. Какой все-таки огонь горит у многих из них в душах… Жаль, что большинство тратит божий дар на то, чтобы урвать побольше добычи любой ценой. Впрочем, их выбор, им дана свобода воли, которой он сам лишен. Эрик залпом допил водку и щелкнул пальцами, требуя еще.

Бармен удивленно покосился на клиента, выпившего уже больше литра, но налил полный стакан – платил беловолосый щедро. Да и выглядел совершенно трезвым. Горе, наверное, какое-то заливает. Когда веселятся – пьют совсем иначе. Но стильный мужик, роскошный просто. Весь в белом, двигается мягко, черные очки почему-то даже в полутьме бара не снял. Девки вон только на него и смотрят, а он ни малейшего внимания. Гомик, что ли? Да нет, непохоже. Скорее всего, ему в самом деле не до баб.

Покинув бар, Эрик не спеша шел по Невскому куда глаза глядят. Все, кто знал его в любом из миров, не поверили бы своим глазам – по губам плетущего бродила мечтательная улыбка. Никто еще не видел существо, которое в бесчисленных вселенных считали бесстрастным чудовищем, улыбающимся. Он зашел в ближайший открытый музыкальный магазин и купил MP3-плейер, потребовав заполнить его память случайным набором песен русских рок-групп. За дополнительные двести долларов продавец с охотой сделал это. Теперь плетущий шел и слушал музыку, заставившую его давно мертвую душу на какое-то время ожить. Его совершенно не беспокоило окружающее. Кто-то попробовал пристать, что-то грубое ляпнув, но тут же поскользнулся и упал, подвернув себе ногу. Вуаль случайной защиты кружилась вокруг Эрика, поджидая любую жертву, пытающуюся проявить агрессию.

Время шло, центр давно остался позади, открытых баров больше не попадалось, но это особого значения не имело. Достать бутылку виски из бара своей квартиры проблемы не составило, Эрик на ходу прихлебывал из нее. События далекого прошлого текли перед глазами, заставляя сердце сжиматься от боли. Казалось, Лаани стоит рядом, держа в руках свою неизменную серебристую гитару и заливисто хохочет. А потом на память пришли предсмертные проклятия друга… Проклятия, адресованные ему, чудовищу. Да, тогда была последняя попытка, после случившегося Эрик окончательно понял, что у него есть только долг и ни на что надеяться он права не имеет. Как медленно умирала его душа, превращаясь в кусок льда… Как она не хотела этого… Пришлось. Безжалостное чудовище, говорите? Да, чудовище! Только кто из вас знает, что это чудовище постоянно выходит на бой ради того, чтобы вы жили? Кто? Да никто. Он зло рассмеялся и пошел дальше. В наушниках ревела и грохотала “Ария”.

Какая-то темная фигура на лавочке внезапно привлекла внимание. Почему? Эрик остановился и присмотрелся. Молодой парень лет двадцати сидел, низко опустив голову и крепко сжав кулаки. Коротко стриженный, одетый в армейскую форму без погон. Видимо, только демобилизовался. Не понимая причин собственной заинтересованности, плетущий тронул несколько нитей реальности, погрузившись на несколько секунд в ментал. Так, перед ним человек, способный по своим моральным качествам войти в команду. Теперь понятно. Но мало того, у мальчишки беда. Большая беда. Мать умирает. Рак с какими-то хитрыми осложнениями. Еще операбельный, но денег на операцию нет и достать их возможности тоже нет. Двадцать восемь тысяч долларов – для рабочей семьи непредставимая сумма. Что ж, судьба не зря привела Эрика сюда. Надо предложить пареньку работу и помощь.

Плетущий подошел к лавочке и остановился. Парень медленно поднял голову и мрачно уставился на пришельца. Эрик отхлебнул глоток, вытер горлышко рукавом плаща и протянул ему бутылку:

– Будешь?

– Давай, – безразлично кивнул тот, взял бутылку, залпом допил и отшвырнул опустевшую емкость в сторону.

– Дембельнулся? – спросил плетущий.

– Ага, – кивнул парень.

– Зовут как? Меня Эриком.

– Сашка. Александр, то есть.

Плетущий достал еще какую-то выпивку из бара квартиры, на сей раз это оказался марочный французский коньяк пятидесятилетней выдержки. От отхлебнул немного и передал бутылку новому знакомому. Тот молча выпил пару глотков и кивком поблагодарил.

– Работаешь где-нибудь?

– Пока нет, – вздохнул Сашка.

– Права есть?

– Да.

– Пойдешь ко мне водилой? – спросил Эрик, садясь на лавочку.

– Водилой? – удивился парень – никак не ждал, что к нему подойдут ночью и предложат работу. – Можно. А платить сколько станешь?

– Для начала пять штук в месяц. Докажешь, что стоишь большего, получишь больше.

– Рублей? Маловато…

– Не смеши меня, – скривился плетущий. – Долларов, конечно.

– Пять штук баксов?! – ошеломленно переспросил Сашка, потом нахмурился. – Если в банду, то не пойду. Звали уже…

– Не в банду, – приподнял уголки губ Эрик. – У нас всех будет одна задача. Защитить маленькую девочку, которой сейчас месяц от роду. Не допустить, чтобы ее погубили. Дать ей вырасти. И вырасти человеком, не паскудой.

– Твоя дочь? – поинтересовался парень.

– Нет. Одного моего родственника. Он погиб недавно. Мать ребенка в общежитии живет, с хлеба на воду перебивается. А сегодня на нее уже нападали. Если бы я человека не приставил, то…

– А что ж ты позволил, чтобы она с хлеба на воду перебивалась? – подозрительно прищурился Санек. – Бабки, вижу, у тебя водятся.

– Утром только в Россию приехал. Узнал обо всем и занялся этим вопросом. Только она девчонка гордая, может и отказаться помощь принять. Придется исподтишка помогать. Да и охранять незаметно.

– Да, если гордая, то-таки может отказаться… – согласился Сашка. – Встречал я таких.

– Вот и я о том же, – вздохнул Эрик, отхлебнув еще коньяка.

– А ты откуда родом-то будешь?

– Из Штатов. Представительство нашей фирмы в России открываем. Пока здесь только я сам, вице-директор да охрана. Не бойся, злыми делами заниматься не станем. Но если кто малышку обидит, то не пощажу…

– И правильно! – резко кивнул Сашка. – Это ж какой сукой надо быть, чтобы ребенка обидеть?

– Хуже, – скривился плетущий. – Ее убить пытаются. Считают наследницей отца. А он, бедняга, и не знал перед смертью, что его девчонка забеременела. Она аборт делать не стала, чтобы от любимого человека что-то в мире осталось.

– Крепко, знать, любила… – покивал парень, завистливо вздохнув. – А моя двух месяцев не вытерпела, нового хахаля себе завела.

– Встретишь еще настоящую, – передал ему бутылку Эрик. – Не переживай.

– Да хрен с ней, с курвой, – выпил Сашка, занюхав рукавом. – Не до нее как-то. Сидел вот, думал чего делать, когда ты подошел. Мамка у меня помирает…

– А что с ней?

– Рак и еще там чего-то паршивое. Денег на операцию нет.

– Всего-то? – пожал плечами Эрик. – Раз ты на меня работать будешь, то не проблема. Своих людей я никогда не обижу и без помощи не оставлю. Завтра же в лучшую клинику поместим. За счет фирмы. Уж чего-чего, а этого дерьма, денег, хватает. Дружбы и любви ты за них не купишь. Может, операция и не понадобится, есть у меня пара знакомых целителей, безнадежных на ноги травами подымали.

Сашка непонимающе смотрел на него широко распахнутыми глазами и не верил своим ушам. Это что? Это он издевается? Или нет? Разве так бывает? Сидишь в отчаянии, в голове одна мысль: где денег достать? Мама ведь умирает… Страшные деньги, двадцать восемь тысяч баксов, не шутки. Откуда двадцатилетнему пацану их взять? Тут подходит к тебе какой-то мужик, выпивкой угощает. Случается. Обычное дело, выпить человеку не с кем. А потом вдруг работу предлагает. И зарплату по питерским меркам дикую. Чудо? Да. Но иногда бывает. Везет. А вот того, что фирма готова оплатить лечение матери только что принятого работника, уже не бывает. Это уже сказки.

– Не бойся, обманывать не стану, – улыбнулся Эрик, поняв его сомнения. – На вот десять штук, с собой больше нет, завтра наличку сниму со счета. Или прямо с клиникой договорюсь.

Растерянно вертя в руках запечатанную банковскую упаковку с долларами, Сашка поглядывал на беловолосого незнакомца и ничего не понимал. Никогда не слышал, чтобы в руки без расписки, да вообще без ничего такую сумму давали. Очень хотелось поверить, но парень боялся. Не бывает, чтобы большие деньги сами в карман шли, обычно их цена оказывается потом очень большой. Ценой души и совести.

– Иди лучше спать, – посоветовал плетущий. – А затра к девяти утра приходи ко мне. Васильевский остров, Большой проспект, 138, корпус 2, квартира 18. Кататься нам завтра придется много, весь город объездим. Мне некогда самому за рулем сидеть. Договорились?

– Договорились… – все еще пребывая в сомнениях, ответил Сашка.

Эрик улыбнулся, хлопнул его по плечу и ушел, оставив парня с пачкой долларов в руках. Он не боялся, что Сашка обманет – не тот человек, иначе плетущий к нему и не подошел бы.

Снова мимо мелькали бесчисленные питерские улицы и переулки. В наушниках бесновался русский рок. Душа рвалась наружу вслед за голосами певцов. Порой на удивление безголосых, но поющих с искренним чувством. Странно, почему эта музыка так на него подействовала? Думал, что ничего уже не способно заставить выйти из привычного состояния безразличия. Ошибся. Жива еще душа, оказывается. Но лучше бы ей умереть, снова переживать всю пережитую раньше боль Эрик не хотел. Слишком это даже для него. Создатель, которого здесь зовут Господом, жесток. Он ничего не делает просто так. За все заставляет платить страшную цену. За каждую мелочь. Губы плетущего шептали вслед за “Смысловыми галлюцинациями”:

Я боялся казаться напуганным,
Я боялся казаться зажатым,
Я боялся, что никогда не стану
Тем, кем мог быть когда-то…

Следующей композицией оказалась песня “Кукрыниксов”, “Падающая звезда”. У Эрика мороз по шкуре прошел. Откуда им известно? Как они могли все это понять? Какую цену пришлось заплатить ребятам за это страшное понимание? Плетущий шагал, ничего не видя вокруг, и повторял слова:

Мне страшно никогда так не будет уже,
Я раненое сердце на рваной душе,
Изломанная жизнь, бесполезный сюжет,
Я так хочу забыть свою смерть в парандже…

Будь оно все проклято! Почему этот странный мир так на него действует? Почему заставляет вспоминать то, чего вспоминать вовсе не хочется? Давно считал себя мертвым, безразличным ко всему. Приходил, делал свое дело, наказывал виновных и уходил, оставляя по себе страшную память. Потом люди поколениями пугали детей именем Белого Палача. И вот на тебе. Получите и распишитесь, господин плетущий. Вы-то были уверены, что вам давно все безразлично, ан нет. Снова боль. Что ж, свою задачу Эрик все равно выполнит. А его боль? Кого и когда она интересовала? Никого и никогда. Он один. Всегда был и всегда будет. Иначе невозможно.

Горький смешок вырвался изо рта Эрика. Музыка заставила его плакать, хоть слезные железы и атрофировались тысячи лет назад. Видимо, звук этого горького смеха и привлек внимание небольшой группы парней, что-то горячо обсуждавших в небольшом скверике, мимо которого проходил плетущий. Двое из них преградили ночному прохожему дорогу. Один что-то спросил. Плетущий остановился и снял наушники.

– Что?

– Чо слушаешь, мужик? – повторил вопрос парень с длинными черными волосами.

– Рок. “Кукрыниксы”.

– Классная группа! – расплылся в улыбке длинноволосый. – На концерт пришел?

– Да нет, – покачал головой Эрик. – Случайно мимо проходил. А что за концерт?

– “Гадкие лебеди”. Новая группа, неплохо пацаны лабают. Необычно.

– С удовольствием послушаю. А где?

– Да вон, в клубе, – парень показал на покосившееся здание, похожее скорее на древний склад, чем на клуб. – Народу мало, свои токо. Альбом записать у пацанов не выходит, бабок нет. Продюсеры, суки, токо на попсу клюют. Вот мы и решили им концерт устроить, да скинуться по скоко каждый сможет.

– Поучаствую, – улыбнулся Эрик – молодым музыкантам грех не помочь, сам когда-то был таким. – Лабал я. Было дело по молодости.

– А на чем? – загорелись глаза длинноволосого.

– Гитара. Соло и бас. Потом не до того стало. Друг погиб, а мне после его смерти играть расхотелось…

Эрик и сам не знал почему рассказал незнакомому человеку о смерти Лаани. Впрочем, понятно – чем-то он напоминал погибшего тысячи лет назад человека. Тоже, наверное, музыкант.

– А-а-а… – сочувственно протянул длинноволосый. – Это бывает… На, выпей за светлую память.

Эрик взял из его рук пластиковый стаканчик с водкой и залпом проглотил, не почувствовав крепости напитка. Потом достал по нити еще пару бутылок из домашнего бара.

– У меня тоже выпивка найдется, – сказал он.

– Ого, – удивился кто-то. – Виски! Ни хрена себе!

– Пустяки, – отмахнулся Эрик. – Тошно мне сегодня что-то, пил, пил, а ни в одном глазу. Иду вот куда попало, музыку слушаю.

– Случается, – кивнул длинноволосый и протянул руку. – Игорь.

– Эрик, – пожал протянутую руку плетущий.

Внезапно его коснулся слабый, неуверенный ментальный импульс. Один из парней смотрел на человека в белом плаще с откровенным ужасом. Надо же, темный маг. Из начинающих, совсем еще ничего не может, зато самомнения – море. Идиот. Зачем ты полез в это? Силы и власти захотелось? Что ж, твой собственный выбор. Учти только, что плата окажется страшной. Стоило бы прибить, но лучше не портить себе вечер. Когда еще такой выдастся? Так что, пес с ним. Пусть пока живет, если гадить не станет.

“Не бойся, не трону, – передал Эрик. – Сегодня. В обычное время на дороге не попадайся”.

“Благодарю, Повелитель…” – в посыле темного не было ничего, кроме угодливости и страха, он прекрасно понял, кого встретил, и мечтал об одном – сбежать подальше и побыстрее. Да и кому на его месте не захотелось бы этого? Каждому. Встречаться с самим Палачом? Дураков нет, жить еще хочется.

Темный быстро попрощался с приятелями, сославшись на срочные дела, и едва ли не бегом рванулся прочь. Он принял решение немедленно уезжать из Питера. Раз в городе появился Палач и никто не предупредил о его появлении, то предстоит что-то страшное. Лучше, да и безопаснее переждать события где-нибудь в глуши. Бабушку вон два года в деревне не навещал, как раз случай на руку.

Плетущий с иронией посмотрел ему вслед. Беги, дурак, только не поможет, ауру твою узнать нетрудно, никуда ты в случае чего не денешься.

– Идем? – спросил Игорь. – Пацаны уже начинают.

– Ладно, – согласился Эрик, надеясь, что не пожалеет.

Так называемый клуб действительно оказался бывшим складом. Возле импровизированной сцены, представляющей собой дощатый помост, возились с древней аппаратурой несколько молодых людей. Самые обычные ребята, тысячи подобных им ходят по улицам. Этих отличало одно – отдающий безумием огонек в глазах. Эрик сразу отметил его и удовлетворенно кивнул. Да, однозначно барды, огонь еще тот. Он внимательно осмотрел каждого. Молодые совсем, но на многое способны, отмечены божьим прикосновением. Пару из них он даже взял бы в команду, но не стоит портить мальчишкам жизнь. Пусть поют, их песни многих заставят задуматься, заставят тосковать по небу. Возле входа стоял футляр от гитары, куда входящие бросали деньги. Кто сколько мог. Кое-кто не бросал, видимо было нечего. Плетущий незаметно опустил туда оставшиеся наличные, несколько тысяч долларов.

– Здравствуйте, друзья! – заговорил, выходя вперед, светловолосый паренек лет восемнадцати на вид, худой и нескладный, но было в нем что-то такое, что взгляд от одухотворенного лица отрывать не хотелось. – “Гадкие лебеди” рады видеть вас здесь. Сегодня мы впервые исполняем альбом “Одиночество”!

Он взял первый аккорд. Старая, дешевая, разбитая соло-гитара застонала. Следом вступил барабанщик на древней, как мир, “Super Amati”. Потом басист. Последним оказался клавишник на синтезаторе неизвестной фирмы. По крайней мере, бедный синтезатор выглядел настолько истертым, что никаких надписей на нем разобрать было невозможно. Усилители давали явно заметный фон, ребята порой фальшивили, срывались, но постепенно музыка набирала силу. Довольно жесткий, но одновременно мелодичный хард-рок. Непривычный, странный, зовущий. И печальный.

Эрик заслушался, не обращая внимания на дребезжание струн плохой гитары. Молодцы, мальчишки. Отдают свой огонь без жалости, не боясь ничего и никого. Душу вкладывают. А потом светловолосый паренек запел ломким, полудетским еще голосом. Плетущий побледнел, хотя сильнее бледнеть, казалось, было уже некуда.

Одиночество – вера изгоев,
Смысл судьбы, изломанный бог.
На дороге забытых героев
Только пыль и следы твоих ног.

“Одиночество – вера изгоев… – повторил Эрик, закусив губу. – Что ты знаешь об одиночестве, мальчик? Почему ты о нем поешь? Почему ты поешь ТАК?” Он слушал песню за песней, понимая уже, что столкнулся с чем-то донельзя редким. Перед ним стояли молодые гении. И эти ребята не могут записать альбом? Почему? Из-за того, что местным продюсерам нужна псевдомузыка для убогих разумом? Придется помочь, помогать таким – долг каждого, кто хоть что-нибуть понимает в устройстве мира.

Внезапно раздался резкий, хрипящий звук, и музыка стихла. Светловолосый гитарист растерянно смотрел на дымящуюся гитару в своих руках, в его глазах медленно набухали слезы. Старый инструмент не выдержал напряжения и умер. А ведь у паренька нет другой гитары, Эрик понял это сразу. И денег на покупку тоже нет, даже за это старье мальчишки, похоже, отдали все, что у них было.

Плетущий мгновенно принял решение. Несколько его фангов скользнули по нити в Штаты, нашли довольно известный магазин музыкальных инструментов и приобрели там две самых лучших и самых дорогих соло-гитары фирмы “Gibbson”, бас-гитару “Fender”, синтезатор “Roland”, ударную установку и усилители. Затем вернулись в Россию, оказавшись перед входом в клуб-склад. Эрику пришлось изменить внешность фангов, сделав их похожими на одетых в одинаковые спецовки рабочих, чтобы не вызвать ненужных расспросов.

– Простите, друзья… – сквозь слезы выдавил светловолосый. – Но вы сами видите…

– Минуту! – выступил вперед Эрик. – Я тут подумал, что грех таким музыкантам играть на старье. Вы чудо, ребятки! Ваши песни заставляют плакать. Потому хочу сделать вам маленький подарок.

– Подарок? – недоуменно спросил гитарист, уставившись на странного парня с белыми волосами.

– Да, новые инструменты, – скользнула по губам плетущего почти незаметная улыбка, затем он повернулся к дверям. – Заносите!

В клуб вошли несущие ящики с инструментами фанги в одинаковых спецовках. Они сноровисто распаковали все необходимое, попросили музыкантов на время уступить место и принялись монтировать усилители с колонками, сразу подключая их к электросети. Не прошло и десяти минут, как на помосте высились огромные динамики, горящая яркими красками ударная установка, синтезатор, пульт оператора и остальные нужные уважающей себя рок-группе принадлежности.

Светловолосый гитарист дрожащими руками принял протянутую ему Эриком гитару, попытался вдохнуть, но горло перехватило. “Gibbson”?! Господи, настоящий “Gibbson”! Дорогущий… Это что на белом свете деется-то? Это как? Пришел какой-то незнакомый тип в белом плаще и подарил все вот это? Остальные музыканты и зрители тоже застыли в остолбенении, тупо взирая на помост.

– Сыграем? – улыбнулся плетущий, окончательно перестав понимать, что с ним такое сегодня происходит. – Все настроено. Я подыграю, если ты не против.

– А сумеешь? – прищурился несколько пришедший в себя гитарист.

Эрик рассмеялся, ткнул штекер гитары в усилитель и на секунду замер. А действительно, сумеет ли? Не забыл еще как это делается? Столько лет ведь прошло… Однако перед глазами вдруг появился Лаани. Давно умерший друг подбадривающе улыбался ему, как бы говоря: “Давай, зараза старая! Не посрами “Безумцев”!” Плетущий наклонил голову, положил пальцы левой руки на лады, пальцами правой коснулся струн. Что бы сыграть? Вот это, пожалуй. Первая нота прозвучала пронзительным диссонансом, но мелодия уже вздымалась в небо, гитара закричала, зарыдала, затрепетала, почувствовав руку мастера. Музыка ширилась, затягивая слушателей вглубь себя, заставляя каждого видеть что-то близкое только ему.

– Ох, твою же мать… – тихо пробормотал басист.

– Ты таких гитаристов видал когда-нибудь? – дрожащим голосом спросил у него светловолосый.

– Не… – глухо ответил тот. – Откуда? Виртуоз. Он же, блин, пальцами лабает, не медиатором.

– Точно, – помотал головой гитарист, растерянно смотря на Эрика. – Пальцы ведь в кровь парень собьет…

Первым сориентировался барабанщик. Поднявшись на помост, он сел за незнакомую ударную установку и задохнулся от восторга, поняв, что перед ним. Затем взял палочки, поставил ногу на педаль и вслушался в мелодию. Поймав рисунок, вступил, начав постепенно наращивать ритм. За ним то же самое сделал басист, нежно касаясь своего “Fendera” – и подумать не мог, что когда-нибудь доведется играть на таком чуде.

Эрик закончил финальный проигрыш и замер, едва сдерживая слезы. Ничего не забыл, будь он проклят! Впрочем, давно проклят. Навсегда. Если бы только не помнить ничего… Увы, такой милости Создатель ему не дал. Даже эта мелодия осталась в памяти. Лаани перед глазами улыбался, как живой. Удовлетворенно улыбался.

“Опомнись, плетущий! – жерновами заскрежетало в голове. – Ты не имеешь права на это. Не имеешь! У тебя есть долг. Только долг. Исполни его любой ценой – твоя жизнь и твои чувства не имеют никакого значения. Уходи, сволочь. Не затягивай мальчишек в свою яму, им там не место. Ты мертв, так оставайся с мертвыми…”

С трудом взяв себя в руки, Эрик положил гитару на усилитель. Никто, кроме светловолосого гитариста, не заметил, что из-под его черных, узких очков тянутся вниз дорожки слез. Затем плетущий отступил в сторону и исчез в темном углу. Сперва никто ничего не понял, только после долгих безуспешных поисков музыкантам со зрителями стало ясно, что неизвестный меценат ушел по-английски, предпочев не раскрывать свое инкогнито.

2.

По улицам сновали толпы народа. Лена с Валентиной не спеша шли по тротуару, рассматривая яркие витрины магазинов и бутиков. С Ирочкой согласилась посидеть соседка по блоку, учившаяся на курс младше. Старая подруга сегодня сильно удивила Лену. Девушка, которую все вокруг считали откровенной шалавой без чести и совести, пришла в общежитие с самого утра, притащив с собой огромную сумку дорогих продуктов. Когда ошеломленная ее неожиданной щедростью молодая мать попыталась отказаться, рявкнула:

– Не неси херни, Ленка! Ты малую кормишь, тебе хорошо жрать надо. Чо, я вчера холодильника твоего пустого не видала? Молоко пропадет, чо делать станешь? Бери и не пи…и!

Лена рухнула на кровать и расплакалась. Вот так считаешь человека законченной сволочью, а этот человек тебе же и помогает… Хороший урок ей Валентина преподала, ничего не скажешь. И не важно, как ее деньги заработаны, пусть даже не слишком чистым способом, но подумала ведь о совсем чужой женщине. А особо близкими подругами никогда не были, так, приятельствовали. Но Валька со всеми вокруг приятельствует, хотят они того или нет. Вот и сейчас села рядом, утешает. Конечно, не смогла обойтись без того, чтобы не погладить Лену по груди, но на эту озабоченную грех обижаться – такая уж есть, никуда ей от своей природы не деться. Главное, вовремя по рукам давать – сразу делает вид, что ничего не случилось. Хотя попыток добиться своего все равно не оставляет.

Валентина трещала без умолку, запихивая продукты в крохотный Ленин холодильник, никогда не видевший такого изобилия. Хозяйка комнаты кормила грудью Ирочку, продолжая с досадой отмечать похотливые взгляды подруги. Спасибо ей, конечно, за помощь, но лучше бы отстала, честное слово. Надоело. Хорошо хоть в открытую не лезет. Знает, чем кончаются такие попытки.

Сама договорившись с соседкой, чтобы та посидела с ребенком, Валентина вытащила Лену в город, как она ни протестовала, говоря, что работать нужно, что не хочет оставлять Ирочку на кого-то. Но когда рыжая решала что-то, то рвалась вперед как танк, не обращая внимания ни на что. Потому вскоре Лена, обреченно вздыхая, плелась за подругой, злясь на себя саму за нерешительность. Однако после пары чашек кофе в крохотном кафе несколько пришла в себя и успокоилась. Погулять тоже когда-то надо. Валентина опять заплатила за обеих, из-за чего молодая женщина чувствовала себя неловко. Некрасиво как-то получается. А подруга продолжала трещать, Лене даже дурно от ее болтовни стало. И как можно говорить с такой скоростью? Порой не поймешь ничего, слова сливаются.

– Ой, глянь, Лен! – подпрыгнула Валентина. – Вика!

Действительно, в кафе вошла их старая приятельница Виктория Мышковецкая, окончившая университет год назад и распределившаяся в одну из питерских школ. Она тоже заметила подруг и улыбнулась, помахав им рукой. Лена окинула Вику оценивающим взглядом. В меру накрашена, модная прическа. Одета скромно, но дорого. Такая одежда явно не по карману обычной учительнице английского. Однако вскоре выяснилось, что в школе Мышковецкая не проработала и года, устроившись гидом-переводчиком в одну из туристических фирм, и теперь почти каждый месяц летала за границу. Правда ради того пришлось проявить благосклонность к ухаживаниям коммерческого директора фирмы, но он нравился Вике – крепкий тридцатипятилетний мужчина, знающий себе цену. Она не видела ничего дурного в том, чтобы приятно провести время с приятным человеком.

Лена такого не понимала, но не считала себя вправе учить кого-то жить. Каждый выбирает по себе. Она бы не смогла, чувство собственного достоинства не позволило бы. Впрочем, еще не припекало по-настоящему. Ради жизни и благополучия Ирочки она на многое пойдет.

Узнав, что подруга родила дочь, Вика разохалась. А Валентина, зараза такая, еще и рассказала о пустом холодильнике и откровенной нищете молодой матери. Лена сгорала со стыда, слушая ее. Зачем? Какое Вике дело? Однако та, узнав, что она занимается переводами для издательств, пообещала подбросить через знакомых несколько выгодных заказов. Правда, тексты технические, зато заплатят неплохо. Лена немного подумала и решила, что справится. Со словарем, конечно, как следует посидеть придется, но и хорошо, уровень знания языка повысить никак не помешает.

Вскоре Вика распрощалась, записав на прощание свой телефон на клочке салфетки. Лена бережно спрятала этот клочок в сумочку – в ее положении никакой возможностью подработать манкировать нельзя. Подруги выпили еще по чашке кофе и пошли дальше. Молодая женщина никак не могла понять, что нужно Валентине, ей хотелось вернуться в общежитие, к дочери и компьютеру, где ждал неоконченный перевод. Какой смысл ходить по бесчисленным бутикам? Все равно денег нет. Она только незаметно вздыхала, смотря на красивую одежду – несмотря ни на что, Лена любила хорошо одеваться. Только позволить себе того никак не могла – слава Господу, что на джинсы с дешевыми блузками денег хватало. А еще ведь белье и остальные нужные каждой женщине вещи… Их тоже на что-то покупать надо. А на что? Гонорара едва хватит на самое необходимое.

– Чо у тебя с матерью? – с какой-то стати спросила Валентина.

– Ничего, – недовольно буркнула в ответ Лена, досадуя про себя. С матерью она на самом деле не общалась больше полугода, та тоже не давала о себе знать. Прощать и звонить первой она не собиралась. Не показываться, значит, с байстрюком? Хорошо, мама. Не увидишь больше дочь, не говоря уже о внучке. Ты сама так решила.

– Да, мамка у тебя суровая… – поежилась Валентина, вспомнив Анастасию Петровну, завуча одной из сланцевских школ. – С такой не забалуешь.

– Хватит! – резко оборвала ее Лена, как наяву слыша резкие, едкие слова матери и едва сдерживая слезы обиды. – Не хочу о ней говорить!

– Да ладно те…

Валентину прервал резкий визг тормозов. Подруги как раз переходили улицу. На зеленый свет! Однако из-за недалекого поворота вырвалась на порядочной скорости груженая фура и теперь изо всех сил пыталась затормозить, но куда там… Колеса оставляли черные следы, грузовик несло юзом, в ветровом стекле видно было перекошенное в немом вопле, перепуганное лицо водителя. Люди, двигавшиеся по переходу, с криками рванулись в стороны, надеясь спастись. А Лена… Лена застыла на месте, с ужасом смотря на надвигающуюся смерть. Внезапно к ней откуда-то метнулась щуплая фигура, схватила за руку и отшвырнула в сторону. Молодая женщина откатилась к обочине дороги, и фура прошла мимо, ударившись в ближайшую витрину. Та с веселым звоном превратилась в кучу осколков. Грузовик замер, наполовину скрывшись внутри магазина. Оттуда доносился чей-то надрывный вой.

– Вы не сильно ушиблись, уважаемая госпожа? – помог Лене подняться смутно знакомый человек. – Извините, я не успел предпринять ничего другого.

– Это вы, господин Акутогава? – узнала его молодая женщина. – Нет, не сильно… Спасибо.

– Ленка! – с воплем налетела Валентина, принявшись с ходу ощупывать подругу. – Жива?!

– Жива… – вздрогнула она, вспомнив надвигающийся грузовик.

– Рад, что сумел помочь, – поклонился японец.

На этот раз он оказался одет не в комбинезон, а в великолепно сидящий на нем костюм классического покроя и явно ручного пошива. Клубный галстук был заколот заколкой с небольшим бриллиантом.

– Благодарю вас, господин Акутогава… – растерянно пролепетала Лена. – Вы уже второй раз меня спасаете…

– Это мой долг, – снова улыбнулся японец, низко поклонился и растворился в толпе.

– Чо за мужик? – недоуменно спросила Валентина.

– Не знаю, – пожала плечами Лена. – Вчера он меня спас, сегодня… Ходит, что ли, следом? Зачем? Если бы он вчера в гости навязался, никуда бы я не делась. Если трахнуть хотел, то вполне мог.

– Не втыкаю… – растерянно посмотрела на нее подруга.

Лена со вздохом рассказала о случившемся ночью, хоть и не слишком хотелось. Валентина охала и ахала, слушая ее. Потом нахмурилась и задумалась о чем-то.

– Не нравится мне, Ленчик, это… – сказала она через некоторое время. – Не бывает оно так, чтоб кто-то случайно рядом када надо два раза подряд оказался. Точно, ходит он за тобой. И чо этому узкоглазому от тебя надо? Говоришь, коли б вчера захотел, дала?

– Дала бы, никуда не делась… – тяжело вздохнула Лена. – А кто не дал бы? Спас ведь…

– А он не захотел?

– Нет, поклонился, спокойной ночи пожелал и ушел.

– Тю… – вытянулось лицо Валентины. – Чо за мужик такой дурной?

– А кто их, этих японцев, разберет? – пожала плечами Лена. – Восток дело темное.

– Японцев?! – даже задохнулась от полноты чувств Валентина. – Он чо, японец?!

– Назвался Такаси Акутогава. Кого еще, кроме японца, так звать могут?

– Ну, ты и дура ж, Ленка… – протянула подруга. – Самой надо было в гости зазывать! Это ж шанс какой! Ты ж ему понравилась, наверно. Чего б еще защищал?

– Да не нужны мне никакие японцы! – поморщилась Лена. – А чего ходит? Не знаю! Только уже второй раз говорит, что это его долг… Что это может значить?

– Долг, говоришь? – нахмурилась Валентина. – Знаешь, права ты, чой-то тут не то. Будто приставил его к тебе кто.

– Приставил? – побледнела Лена. – А ведь точно, ведет себя как телохранитель…

– Нечто зайчишка правду баяла? – задумчиво пробормотала рыжая, лихорадочно припоминая слова Тайки.

– Не дай бог! – вздрогнула молодая женщина.

После происшествия гулять расхотелось напрочь, и подруги поспешили вернуться в общежитие. Лена была откровенно напугана. Она старалась отгонять от себя нехорошие мысли, но они упорно возвращались. Валентина вскоре ушла, а Лена уселась на кровать и крепко задумалась. Последние пару дней вокруг нее начали происходить довольно странные события. Что это значит, хотелось бы знать? Что-то все-таки значит, ничего просто так не происходит, у всего есть своя причина. Вполне возможно, что Тайка сказала и правду. С ее точки зрения. А вот является ли эта правда таковой с точки зрения других людей? Вряд ли. Есть причина и происходящему с Леной. Реальная причина, не имеющая никакого отношения к мистике, и выяснить ее необходимо. Почему-то подумалось, что какую-то связь со всем этим имеет загадочный незнакомец в белом, так похожий на покойного Виктора. Молодая женщина поежилась, решительно встала, покормила дочь и уселась за компьютер. Работу через неделю сдавать, а еще и половины не сделано, нет времени на досужие размышления.

* * *

Пришло время заняться отслеживанием потоков внимания, направленных на мать девочки. Не все из них отрицательны, некоторые не несут вреда, только сдержанное любопытство, но три чрезвычайно опасны. Местные темные обнаглели, пора сообщить им о своем присутствии на Земле. Вряд ли после того они осмелятся даже подумать о малышке, слишком хорошо знают, что ждет их в случае недовольства Палача. Да и светлым визит нанести не помешает, заигрались ребятки в свои глупые войны, забыли о сути. Многих здесь придется стереть из реальности, зато остальные задумаются. Или не задумаются? Значит, тоже умрут.

Произошедшее этой странной ночью до сих пор не давало плетущему покоя и очень не нравилось. Невероятным усилием воли ему удалось загнать непрошенные воспоминания на дно души и вернуть на привычное место ледяное равнодушие, присущее Палачу. Но он прекрасно понимал, что раз ожившая душа всегда может ожить снова. В самый неподходящий для того момент. А тут еще проклятая тоска, которая так никуда и не ушла. Ничего хорошего от того ждать не приходится.

Эрик покосился на насвистывающего какую-то популярную песенку водителя за рулем джипа и незаметно кивнул. Не ошибся в парне, ровно в девять утра Сашка стоял под дверью квартиры плетущего, одетый во всю ту же солдатскую форму без погон.

– Как договаривались, прибыл в ваше распоряжение, шеф! – расплылся он в улыбке, увидев открывшего дверь Эрика.

– Привет, – кивнул плетущий. – Заходи. Кофе будешь?

– Ага, – несколько растерянно ответил парень. – Спасибо.

Квартира потрясла его воображение, никогда в таких бывать не приходилось. Комнаты напоминали собой залы, мебель и аппаратура вызывали оторопь своей роскошью. А когда Сашка вошел на кухню, то и вовсе онемел. Это что? Аэродром? Скорее всего, ни на что знакомое это огромное помещение не походило. Непонятные агрегаты заставляли ежиться. Вспомнив крохотную кухоньку двухкомнатной родительской квартиры, он только вздохнул. Да, у этого мужика денег хватает, сразу видно. И на кой ляд ему понадобился самый обычный парень из рабочей семьи, не имеющий никакой профессии? К нему любой бы пошел, тем более, что платит впятеро против обычного. Да и ведет себя не заносчиво, по-человечески – кофе вон предложил. Сашка знал пару ребят, работавших водилами у крутых, так те относились к работающим у них людям, как к скоту. Говорили, будто плевали, каждый себя пупом земли считал – о том, чтобы кофе предложить или еще чего, и речи не шло. Американец – совсем другое дело, нормальный мужик. Нет, упускать своего счастья никак нельзя, дураком будет, если упустит.

– Теперь займемся твоей матерью, – сказал Эрик, ставя чашки с кофе на стол. – Я говорил со специализирующейся на подобных операциях клиникой в Бонне, сегодня они пришлют свой самолет в питерский аэропорт. К шестнадцати часам к вашему дому подъедет скорая помощь, предупреди мать, пусть подготовится к госпитализации. Насколько я понимаю, твой отец будет ее сопровождать?

– Если можно… – растерянно пробормотал Сашка, никак не ждавший такой оперативности. – Разрешите я позвоню? Сказать надо.

– На, – протянул ему мобильник Эрик. – Это, кстати, твой. Должен быть включен в любое время дня и ночи. Спутниковый, работает по всему миру.

– Спасибо… – еще более растерянно сказал парень и набрал домашний номер.

Отец оказался дома, сегодня глава семьи Корсуновых работал в вечернюю смену. Сначала он просто не поверил. А кто на его месте поверил бы? Ладно, сын неожиданно нашел хорошо оплачиваемую работу. Случается, повезло парню, дай ему Бог счастья. Но то, что наниматель Сашки готов оплатить операцию его матери – уже сказка. Пришлось Эрику самому сказать пожилому человеку об этом. Тот растерялся, но отказываться, понятно, не стал. Его сильно удивили слова плетущего о том, что о своих людях нужно заботиться как следует. Жаль, мало таких богачей, ох, жаль…

Машина восхитила Сашку. Он долго ходил вокруг, присвистывая от восторга. Чудо, а не тачка. А как руля слушается! Движок форсированный, работает почти бесшумно, внутри салона стильно, ничего лишнего, но и без того наворотов хватает. Бортовой комп имел в памяти карты всех крупных городов мира, находя в каждом оптимальный маршрут до нужной точки и выдавая его на небольшой монитор перед водителем.

Пока джип вез Эрика к бизнес-центру, где находился офис темного, нагло навесившего на Елену Станцеву пелену неудачи, он размышлял. Стоит ли объявлять о присутствии в мире Палача через ментал? Это ведь вызовет панику, страшную панику, каждый посчитает, что пришли именно по его грязную душу. Темные и светлые мгновенно сцепятся, хоть те, хоть другие будут отчаянно вопить, что только они следуют божественному замыслу, а оппоненты озабочены собственной властью. Идиоты. Разве трудно понять, что Палач всегда знает правду, какой бы она ни была? Паника Эрику вовсе не требовалась, наоборот, она помешает, потому он решил не объявлять о себе, показываясь только тем, кто рискнет тронуть ребенка. А такие после визита плетущего уже никому и ничего не расскажут. Или стоит все-таки кое-кого оставить в живых? На все ведь пойдут, чтобы шкуры свои сохранить. Рано пока решать, лучше подождать результатов разговора с темным.

Оставив джип на стоянке и приказав водителю никуда не отлучаться, кроме туалета по необходимости, плетущий вошел в бизнес-центр. Обнаружив на восьмом этаже офис фирмы “Орлан”, являвшейся прикрытием мощной мафиозной группировки, которую контролировал темный, он иронично приподнял уголки губ. Начиналась привычная, давно знакомая работа. Войдя, Эрик надменно сообщил секретарше, что господина Памишева желает видеть владелец корпорации “Гарвельт Индастриз Инкорпорейтед”. Американского дипломатического паспорта и кредитной карточки класса “Элита” оказалось достаточно, чтобы ошеломленная напором незнакомца в белом вульгарно накрашенная девица сообщила шефу о визите иностранца. Вскоре Эрика пригласили в кабинет генерального директора “Орлана”.

– Искренне рад приветствовать вас, мистер Гарвельт! – поспешил навстречу иностранцу хозяин кабинета.

Только в этот момент до него дошло, кого он видит перед собой. Ни один имеющий отношение к светлым или темным иерархиям не мог не узнать Палача, слишком уж специфично выглядела аура того, кого иногда еще именовали ангелом возмездия. Господин Памишев мгновенно отпрыгнул к стене, побелел и тихо завизжал от ужаса.

Так вот кто ты, темный? Высший вампир. Энергетический. Очень старый. Не думал, что на Земле эти твари сохранились, обычно их уничтожали задолго до возникновения техногенной цивилизации. Хорошо, сволочь, спрятался. Эрик довольно оскалился и указал на кресло напротив. Памишев рухнул туда, дрожа крупной дрожью и смотря на плетущего обреченными, тоскливыми глазами. Прекрасно знал, что встречи с Палачом не переживает никто и никогда.

“Ты, как вижу, понял кто я, – мысленно сказал Эрик, тоже садясь. – Рад”.

“Пощадите, Повелитель… – прохрипел вампир. – Я не…”

“Ты сам меня призвал, – презрительно бросил плетущий, – набросив пелену неудачи на мать нужного мне ребенка. Если с этим ребенком что-нибудь случится, то я в вашем гнусном мире никого живого не оставлю. Ты меня понял?”

“Повелитель, я не знал! – сполз с кресла хозяин кабинета, становясь на колени. – Простите! Я немедленно сниму пелену! Я…”

“Возможно, я тебя и пощажу. Если будешь вести себя правильно. Сейчас ты дашь мне клятву на своей крови. Клятву Повиновения. Это твой единственный шанс выжить”.

“Я готов, Повелитель! – попытался поцеловать ногу Эрика вампир, плетущий брезгливо ее отдернул. – Приказывайте!”

Да, эти гнусные твари ради своей шкуры действительно на все готовы. Но полезны, если хорошенько взять за горло. Ему вовсе не помешают несколько сильных вампиров для кое-каких скользких дел, да и к девочке пару-тройку приставить можно. Будет на ком тренировать использование силы.

“Сколько в этом мире вообще вампиров?”

“Не больше двух сотен… – ответил Памишев, продолжая дрожать. – Нам запретили создавать молодых. Самому младшему около трехсот лет. Крови давно никто не пьет, все прошли высшее преобразование”.

“Кто запретил?” – изумленно вздернулись брови Эрика.

“Демоны. По договоренности с ангелами. Что-то там светлые им за то наобещали…”

“Как интересно… – откинулся на спинку кресла плетущий. – Демоны действуют заодно с ангелами? Это что же в вашем несчастном мире творится-то? Неужто серая пирамида растет?”

“Не знаю, Повелитель…”

“Совсем, сволочи, обнаглели! – весело оскалился Эрик. – Нет, не зря я сюда наведался, совсем даже не зря. Придется поучить кое-кого уму-разуму… А ты, вампир, мне в этом поможешь. За это оставлю в живых”.

“Все, что угодно, Повелитель!” – в мысленном голосе Памишева звучала откровенная радость.

Он и подумать не мог, что его полумертвому клану может выпасть столь редкая удача – стать вассалами самого Палача. Сильнее никого нет. Просто нет. На Земле, так точно. От Воздающего архангелы и архидемоны в панике бегут, если его недовольство чем-то вызовут. А этот, похоже, даже не простой Палач, а Плетущий Путь. Говорят, такой однажды Атлантиду утопил…

– Поспеши с пеленой, – ледяной голос Эрика заставил вампира подпрыгнуть. – Жизнь матери ребенка только что подвергалась опасности, охрана мне сообщила.

– Сейчас сделаю, Повелитель! – спрыгнул с кресла Памишев, рванувшись к стене.

Открыв тайный сейф, он достал все необходимое для произнесения клятвы крови. После нее вампиры клана Арвад будут принадлежать Палачу полностью, ни один не сможет нарушить приказа Повелителя, поскольку сам клялся главе клана в свое время. Осталось их, правда, всего около сотни, притока новых не было, а дикарей, не принадлежавших ни одной семье, совместными усилиями уничтожили еще двести лет назад. Оставалось надеяться, что клятва поможет клану выжить. Воздающий вполне способен вернуть все на круги своя, устранить неестественную связку светлых и темных. Как он там говорил? Серая пирамида растет? Похоже на то. Происходящее очень сильно не нравилось высшему вампиру, но он вынужден был приспосабливаться, если хотел выжить.

Первым делом глава клана уничтожил наложенную по недомыслию на Елену Станцеву пелену неудачи. Он совершенно случайно обнаружил в городе недавно родившегося ребенка по ауре, пылающей в магическом диапазоне как небольшая звезда. Перепугался до смерти и попытался уничтожить новорожденного направленной пси-атакой, понимая, что родился не просто маг, а что-то куда большее. Как бы не светлый мессия. Не вышло, материнская любовь отклонила агрессию, посыл откатом ударил обратно по вампиру. Пребывая в диком раздражении из-за разболевшейся после того головы, он и наложил пелену неудачи на молодую женщину. После ее смерти до ребенка дотянуться будет совсем нетрудно, защита исчезнет. Визит Палача поставил все с ног на голову. Снятие пелены снова ударило по наложившему ее, но Памишев не рискнул даже зашипеть от боли, хотя она оказалась довольно сильна. Палач внимательно наблюдал за ним и позволить себе выглядеть в глазах Повелителя слабым высший вампир не мог. Затем Памишев вспорол выросшими из пальцев когтями вены на обеих руках, и его кровь образовала вокруг него с незваным гостем горящую темным огнем пентаграмму, подчиняясь древним, как сам мир, заклятиям. Дрогнула ткань реальности, и каждый вампир клана Арвад ощутил, что у него появился новый господин. И понял, кто этот господин. Сколько проклятий, произнесенных шепотом, вывалили в сердцах на главу клана, не знал никто. Однако поделать ничего было нельзя, пришлось смириться с судьбой. В ауре каждого арвада появилось ослепительно белая точка, ясно говорящая умеющему видеть подобное, что перед ним существо, исполняющее волю ангела воздаяния.

– Хорошо, – кивнул Эрик. – Первые мои распоряжения таковы: четырех толковых бойцов с опытом не менее трехсот лет направишь в распоряжение охраняющих женщину с ребенком воинов Пути. Все принадлежащие клану предприятия отныне входят в холдинг “Гарвельт Индастриз”, деньги толком, как вижу, вы зарабатывать так и не научились, придется назначить новых менеджеров. По этому поводу обратишься в петербургское представительство корпорации, я сообщу вице-директору. Еще мне нужен секретарь, на этой должности хочу видеть кого-нибудь из самых старых особей, не менее, чем тысячелетнюю. Разбирающуюся, естественно, в современных информационных технологиях.

– Будет исполнено, Повелитель! – угодливо изогнулся вампир, еще не придя в себя после обряда – тело ныло, в голове стоял гул, в глазах вспыхивали белые искры, руки жгло.

А еще через мгновение он с изумлением понял, что не является больше вампиром. Это было невозможно, невероятно, но это было так. Нет, способность вытягивать энергию из живых существ осталась, никуда не делась, но откуда-то из глубин космоса изливался столь мощный поток силы, что Арвэ Мак-Ардоу, как на самом деле звали Вячеслава Сергеевича Памишева, буквально захлебывался в ней. По сравнению с этим потоком слабые ручейки, добываемые вампирами из своих жертв, выглядели просто жалко.

– Каждый, кто служит поддержанию равновесия в мире, подключается к одной из силовых артерий вселенной, – пояснил понявший его изумление Эрик. – Дав мне клятву, ты сделал свой клан одним из инструментов в руке Всевышнего. Это страшная судьба, но и награда немалая. Вы даже сможете вернуть из Шеола[*] свои души. Однако свободы воли вы теперь лишены.

– Как будто она у нас раньше была… – презрительно поморщился Мак-Ардоу. – Меня спрашивали, когда делали вампиром? Нет. Но жить хотелось все равно, вот и выживал как мог.

– За счет других, – мертвенный голос Палача пугал. – Но с этим покончено. Если кто-нибудь из вас использует свои способности не в бою, а ради себя, то такого я уничтожу. Передай это всем арвадам.

– Передам, Повелитель! – низко поклонился так и не пришедший в себя высший вампир. – Какие еще будут распоряжения?

– Ты знаешь носителей данных аур? – Эрик перебросил Мак-Ардоу инфопакет, содержащий слепки аур владельцев потоков внимания, обращенных на Елену Станцеву.

– Три мне знакомы.. – задумчиво ответил глава клана. – Повелитель, они очень опасны. Это главы структур, контролируемых высшими демонами. И…

– Что, “и”?

– Кажется, они плотно сотрудничают с ангелами, а то и с архангелами.

– Вот как? – закусил губу плетущий. – Что ж, займусь. Я не хотел судить этот мир, у меня здесь иная задача – вырастить ребенка. Но раз так, то придется. Возникновения еще одной серой пирамиды я допустить права не имею. И прошлая едва жизнь в целой вселенной не погубила…

Он некоторое время сидел, вспоминая произошедшее совсем в иных пространствах и иных временах. Ничего нет хуже, чем когда иерархии, созданные Творцом ради того, чтобы помогать людям подымать свои души выше, забывают о возложенной на них задаче и начинают стремиться к власти. Сами хотят место Творца занять? Эрик никак не мог понять мотивов глав мятежных иерархий. Хорошо, темные. Им жажда власти присуща изначально, такими они созданы, будучи иными они не смогли бы выполнять свое дело. Но светлые? Что движет ими? Ради чего они начинают рваться к власти и силе? Неужели не понимают, что за ними в конце концов придет Палач? Неужели забывают ради чего живут? Но остановить обычных свернувших с пути светлых нетрудно. Зато если в каком-нибудь из миров они объединялись с темными и начинали растить серую пирамиду власти, то… Да, если серые успевали вырастить ее и инициировать серого мессию, то пирамида превращалась в величайшую опасность для всей вселенной. Даже Палачу в одиночку не всегда удавалось уничтожить ее – с силой Хаоса, которая обязательно приходит туда, где отвергли Создателя, справиться непросто. Однажды Эрику вместе с двумя другими плетущими пришлось закапсулировать вселенную, в которой вырастили эту дрянь – серые рвались в соседнюю, превратившись в чудовищных монстров. А потом… Плетущий поморщился. Потом он был вынужден провести полную стерилизацию населенных миров той несчастной вселенной. К сожалению, нормальных разумных там не осталось, только потерявшие души безумцы копошились в грязи. Их пришлось уничтожить всех, что оказалось слишком даже для для тренированной психики Палача. После случившегося Эрик несколько тысяч лет пребывал в развоплощенном состоянии, не имея силы заставить себя продолжить Суд. Но однажды Зов все-таки пробудил его, и плетущий, становясь с каждым столетием все более безразличным, продолжил исполнять возложенный на него долг. Очень не хотелось обрекать чем-то задевшую его душу Землю на такую же судьбу, как у миров погибшей вселенной… Но если придется, он сделает необходимое. Однако серый мессия еще не инициирован, его жуткую ауру ни с чем не спутаешь. Похоже, еще можно остановить перерождение. Пусть лучше мир, где есть столько людей с огненными душами, живет. А если еще, ко всему прочему, удастся вырастить себе смену…

Оборвав размышления, Эрик внимательно посмотрел на воодушевленного вампира. Точнее, уже не вампира, принесение клятвы плетущему изменило его сущность сразу и полностью. Может, и зря пожалел, но не хотелось убивать, не дав шанса исправиться. Судя по всему, не потерян, будет работать не за страх, а за совесть. Надежда вернуть душу для темного – почти нереальный шанс, за это любой из них будет драться до последнего. А если рискнет предать, то клятва сама убьет его. Причем, без надежды на возрождение. И Мак-Ардоу это прекрасно понимает.

– Что ж, пока все, – встал Эрик. – Не буду терять времени, сегодня еще два потока нейтрализовывать. О моем присутствии на Земле приказываю молчать. Паника нам не нужна. Я не собираюсь устраивать здесь полномасштабный Суд. Да, вскоре в Питере будут две общины воинов Пути, обеспечь им базы. Также бойцам клана стоит пройти тренировку у сэнсэев, я их предупрежу.

– Все сделаю, Повелитель! – поклонился Мак-Ардоу. – Секретаря представить вам сейчас?

– Если он здесь, да. Если нет – потом.

– Уже здесь.

– Зови.

Вампир повернулся к двери, которая в тот же момент приоткрылась. Внутрь скользнула выглядящая идеальной бизнес-вумен черноволосая дама лет двадцати пяти на вид. При виде одетого в белое Воздающего ее передернуло, но женщина сумела взять себя в руки, опустилась на колени и почтительно приветствовала Палача, которого во многих религиях, в том числе и в христианстве, иногда именовали бледным всадником.

– Повелитель, позвольте представить вам Дарлену, она стала высшим вампиром восемьсот лет назад.

– Общий возраст? – заинтересованно посмотрел на женщину Эрик.

– Тысяча триста двадцать семь лет, – ответила она мягким контральто. – Происхожу из небольшого тюркского племени, уничтоженного очень давно. Инициирована случайно, родитель погиб до начала моей второй жизни. Вошла в клан Арвад в тысяча двадцать третьем году от рождества Христова, до того являлась дикаркой, прячущейся в лесах. Имею опыт политика, немало времени провела при разных европейских дворах. В России с тысяча семьсот двадцатого года. Информационными технологиями владею в достаточной мере, недавно защитила в Гарварде очередной диплом доктора философии, специализировалась на сетевом программировании и социальных аспектах сети Интернет.

– Ты мне подходишь, – кивнул плетущий, просканировав ауру женщины. – Текущее имя?

– Дарья Александровна Мурашова.

– Ничего не имеешь против работы со мной?

– Вы – Повелитель! – немного удлиннила клыки вампирша, в ее глазах блеснул ироничный огонек. – Этим все сказано. Ради возможности вернуть душу и надежду на прощение я ничего не пожалею. Давно надоело быть никем и ничем. В темной иерархии мы в самом низу, любая тварь имеет право приказать вампиру делать все, чего ей заблагорассудится. Теперь не осмелятся.

– Хорошо, с твоими обязанностями я ознакомлю тебя позже, – приподнял уголки губ Эрик, но улыбкой это не являлось, у любого свидетеля такого проявления “веселья” мгновенно возникало желание забиться куда-нибудь поглубже и не высовываться оттуда долго-долго. – Возьми.

Он протянул Дарлене медальон на цепочке белого серебра, возникший в его руке из ниоткуда. Вампирша нервно дернулась, но потом вспомнила, что серебро ей больше не страшно, и приняла амулет Пустоты, сразу поняв, что ей предлагают. Только следующие Пути иногда получали его, амулет давал почти идеальную защиту против любых колебаний Силы, плюс относительную невидимость. Ни ангел, ни демон, ни маг не обратят внимание на владельца амулета, он для них просто не существовал. И мог убить, оставаясь невидимкой. Давно на Земле не слышали об алеанах[*] , иерархии охотились за ними постоянно, стремясь уничтожить любой ценой. Хоть темных, хоть светлых бесило то, что кто-то может оказаться вне их власти. А уж тем более, опасным для их драгоценных жизней. Потому еще так яро травили общины воинов Пути. Слишком идущие были сильны, слишком независимы, никогда не становились ни на чью сторону, презрительно игнорируя посланцев любых земных иерархий, отказываясь поделиться своими необъятными знаниями. Пока они имели алеаны, трогать их не решались, но после того, как амулеты прекратили работать, охота развернулась вовсю.

Дарлена медленно перебирала цепочку пальцами, играла ею, все еще не веря своим глазам. Случалось ли когда-нибудь, чтобы алеан доставался вампиру? Да нет, не случалось. До чего интересный Палач пришел на Землю на сей раз… Неужели, сам Плетущий? Только существо подобного ранга могло решиться нарушить древние традиции, обычный мастер Пути не посмел бы. Хотя, если беспристрастно разобраться, она, как и каждый из клана Арвад, уже не вампир, а нечто непонятное. Ни то, ни се. Но лучше так, чем если бы Воздающий вырвал нити их жизней из ткани мироздания. Палачу ведь это ничего не стоило сделать. Обычно его коллеги по отношению к вампирам поступали именно так, не пытаясь даже разобраться кто виноват, а кто нет. Дарлена знала, что выполнит любой приказ своего нового повелителя без колебаний. И не потому, что клятва уничтожит не подчинившегося. Ей просто было интересно, что случится дальше – древняя вампирша каким-то образом сумела сохранить в себе детское любопытство, несмотря на почти тысячу четыреста лет жизни. Присущий вампирам цинизм тоже никуда не делся. Каким образом она совмещала и то, и другое? Дарлена и сама не знала, но совмещала. За что ее и ценил так Мак-Ардоу, часто поручая самые ответственные дела – знал, что выложится до последнего, но сделает все возможное и невозможное. Потому, что самой интересно победить. Ставшей секретарем Воздающего женщине случалось обводить вокруг пальца высших демонов, съевших на интригах столько собак, что ими можно было заселить не одну тысячу псарен.

Сашка ждал Эрика довольно долго, успел даже заскучать. Но отлучаться не рисковал, только купил банку спрайта в ближайшем ларьке и теперь не спеша потягивал холодный шипучий напиток. Странный он все-таки, этот американец. По-русски говорит как местный, но за местного его никто не примет. Весь в белом, как последний пижон. И внушает страх на каком-то глубинном, подсознательном уровне, несмотря на то, что красив, как молодой бог. Только не по-человечески как-то красив. Увидев выходящего из бизнес-центра плетущего, водитель облегченно вздохнул. Надоело сидеть без толку, мысли в голову приходили довольно мрачные. Почему-то думалось, что он ввязался во что-то такое, во что ввязываться не стоило.

Эрик оказался не один, рядом с ним стояла такая фифа, что у Сашки дыхание перехватило. Жгучая брюнетка в строгом женском костюме и с идеальной фигурой. Лицо редкой красоты, в нем проглядывало что-то восточное. Штучная девица! К ней, небось, и не подойдешь, такие только с бизнесменами и бандитами ходят.

– Знакомьтесь, – негромко сказал Эрик, подойдя к машине. – Саша, эту молодую женщину зовут Дарьей, с этого момента она является моим секретарем. Тебя, Дарья, хочу сразу предупредить. Между людьми команды отношения особые, потому запрещаю применять к ним обычные игры женщин клана. Ясно?

– Да, Повелитель! – наклонила голову красавица. – Здравствуйте, Александр. Рада познакомиться.

– Здравствуйте, – хмуро буркнул парень. – Меня Сашкой обычно кличут.

Повелитель? Клан? О чем это они? Что-то здесь было странное, что-то непонятное. Но почему-то страха Сашка не испытывал, совсем наоборот, ему не давал покоя здоровый азарт. Жизнь на глазах становилась интересной. Понятно, что Эрик не просто бизнесмен, а что-то большее. И, похоже, много большее.

Неподалеку остановился роскошный лимузин, из которого выскользнули два настороженных телохранителя. Они внимательно оглядели окрестности, убедились, что опасности нет, и только после этого позволили выйти из машины нанимателю. Им оказался обрюзгший мужчина лет пятидесяти на вид в дорогом костюме ручного пошива. Он окинул ленивым взглядом стоянку, безразлично посмотрел на Эрика с Дарьей и собрался было двинуться дальше, но вдруг замер. Обернулся, снова посмотрел на плетущего и мертвенно побледнел. Казалось, он не верит собственным глазам. На лице незнакомца появилось затравленное выражение, руки начали подрагивать. Однако вскоре он несколько пришел в себя и направился к джипу. Телохранители удивленно переглянулись, но последовали за ним.

– Повелитель… – хрипло выдохнул пожилой, подойдя и низко поклонившись. – Вы пришли за мной? Что я сделал?

– Нет, пока не за тобой, – безразлично ответил Эрик. – Но если продолжишь в том же духе, то я приду снова. Уже за тобой. Ты забыл ради чего тебе дали силу? Ты – Целитель. Светлый Целитель. Твоя задача – помогать людям. А что делаешь ты? За деньгами и властью охотишься? Зря. Даю тебе последний шанс вспомнить свой долг. Учти, второго шанса не будет.

– Благодарю, Повелитель! – незнакомец буквально просиял. – Я понял вас, я все сделаю!

– Это твои проблемы, светлый, – голос плетущего стал еще холоднее. – О моем появлении сообщать запрещаю.

– Как скажете.

– Убирайся.

Незнакомец снова низко поклонился, не обращая внимания на потрясенные взгляды своих телохранителей. Затем быстро пошел по направлению ко входу в бизнес-центр, все время оглядываясь на Палача. Эрик не обращал на то никакого внимания, вслушиваясь во что-то, доступное только ему самому.

Находящийся в шоке Сашка потрясенно смотрел на невозмутимого человека в белом и все пытался как-нибудь уложить в сознании увиденное. Какой-то явно очень богатый и крутой мужик ни с того, ни с сего называет американца Повелителем и едва не сходит с ума от страха. Видно было, что человек до смерти перепуган. Чем? Да кто он вообще такой, этот Эрик Гарвельт? Девица тоже называет его Повелителем. Ох, нет, этот парень далеко не тот, за кого себя выдает. Но мысли уйти от него у Сашки почему-то не возникло. Почему-то казалось, что этот человек способен на многое, что он может навести хоть какой-нибудь порядок в окружающем бардаке. Или нет? Парень растерялся, не зная, что ему и думать.

– На Лиговку, 23, – скомандовал Эрик, садясь на переднее сиденье. Дарья забралась на заднее.

– Понял, – хмуро кивнул водитель, все еще пытаясь разобраться в себе.

– Вижу, ничего не понимаешь? – приподнял уголки губ плетущий. – Скоро узнаешь, кто я такой.

– Вы считаете разумным доверять такую информацию человеку, Повелитель? – вмешалась Дарья.

– Считаю. А за чей счет вы все паратизируете? Разве не за счет людей?

– Вы правы, – вынуждена была согласиться вампирша. – Только…

– Привыкли скрываться, – изогнул левую бровь Эрик. – Понимаю. Но я – не вы. Своей команде я привык доверять. Возьми, Саша, и носи не снимая. Благодаря этому медальону тебя не увидит никто из наших врагов. А кто увидит, тот не сможет причинить вреда.

Плетущий протянул водителю амулет Пустоты. Сашка взял его и принялся рассматривать. Ровный овал из чего-но напоминающего серебро, но почему-то белого цвета. На нем был выбит хорошо знакомый каждому любителю восточных единоборств символ инь-янь. Только одноцветный, едва очерченный, а не черно-белый. Медальон ощутимо покалывал руку, казалось, он насыщен электричеством.

– Не бойся, – снова заговорил плетущий. – Он защитит тебя от большинства тех, кто способен причинить вред человеку. Кроме самих людей, конечно.

– А вы-то кто? – подозрительно прищурился Сашка. – Не люди разве?

– В прошлом – люди, – спокойно ответил Эрик. – В очень далеком прошлом. Сейчас – нет.

Он одновременно сканировал водителя, готовясь на всякий случай стереть ему память о последних минутах, если реакция окажется неадекватной. Плетущий издавна предпочитал проводить инициацию членов команды на грани шока, бить правдой в лоб. Это был последний экзамен. Выдержит – годится, станет одним из держащих Равновесие. Не выдержит – останется ничего не знающим и не понимающим наемным работником. Как ни странно, Сашка выдержал. Понятно, впрочем, Эрик совсем даже не зря подошел к нему, людей с подобной психикой и моральными устоями немного.

– Не люди… – недоверчиво протянул парень. – А кто тогда? Вампиры, что-ли?

– Она – да, – весело хмыкнул Эрик, Дарья немного выдвинула клыки, с некоторым ехидством поглядывая на онемевшего от такой картины водителя. – А я – Палач. Иногда еще Абадонной называют. Или бледным всадником. Кому как нравится.

Сашка потряс головой, протер глаза, но ничего не изменилось. На заднем сиденье джипа все так же сидела красивая молодая женщина, скалящая длинные, острые клыки, и насмешливо улыбалась. Это что еще за чудеса? Шутки что ли у американца такие? Или правда? Бр-р-р. Доводилось почитывать сказочки о вампирах, именуемые с какой-то стати городской фэнтези. Да и фильмов на эту тему немало смотрел. Но столкнуться с таким в реальности самому? Невозможно!

Эрик, тем временем, снял свои темные очки, и на на Сашку уставились страшные, блестящие бельма. У американца не было глаз! Но ведь не слеп, ходит уверенно, как будто все видит. Это как? Парень снова помотал головой, но наваждение никуда не делось. Потом только он узнал, что глаза любого плетущего не имеют зрачков и являют собой на самом деле одно из профессиональных орудий Палача.

– Я прихожу в какой-нибудь мир тогда, когда светлые и темные иерархи, демоны, ангелы и иже с ними забывают о своей задаче и начинают рваться к власти, превращая все вокруг себя в клоаку. Но на сей раз я пришел не ради Суда. В этом городе родился ребенок, обладающий способностями Плетущего Путь. Если девочку не обучить, то она мало того, что сама погибнет, но и жизнь на планете уничтожит. Или ее убьют, что вероятнее всего. Иерархии слишком боятся детей с развитыми магическими способностями, не знают, что из них вырастет. Потому предпочитают перестраховываться. А наша задача – помешать им. И, конечно, вырастить малышку.

Найдя нужную нить, Эрик перенес машину на Луну, окружив ее защитным коконом. Увидев, что вокруг что-то изменилось, Сашка выглянул наружу и громко икнул, совсем растерявшись.

– Где это мы?.. – едва сумел выдавить он.

– На Луне, – любезно проинформировал плетущий. – Тебе требовались доказательства. А мне нужно твое понимание, иначе ты будешь для меня бесполезен.

– Так я вам не водителем нужен? – нахмурился парень.

– И водителем тоже, то ты должен понимать, что происходит и почему. Не должен удивляться мгновенному переносу машины в Нью-Йорк или Токио, да и самому этому научиться не помешает. Обладающие медальонами Пустоты получают возможность скользить по нитям. Если, конечно, их обучить.

– Но почему вы меня выбрали?! – не выдержал Сашка.

– Ты обладаешь особым строением психики и кое-какими магическими способностями, – пожал плечами Эрик. – Я не удивлюсь, если тебе вскоре предложит ученичество кто-нибудь из светлых магов, они подобных тебе постоянно ищут, да только редко находят. Помимо того, немалую роль сыграли твои моральные принципы. Люди, способные на подлость, мне не нужны. Да и никому они, по большому счету, не нужны. Даже темным.

– А почему вы – Палач?

– Мы, кажется, со вчера на “ты”, если забыл. А почему Палач? Так меня и подобных мне называют хоть светлые, хоть темные. Уже много сотен тысяч лет. Привык. Когда в каком-нибудь мире начинает происходить что-то очень нехорошее, я это чувствую. Меня тянет в такой мир, я прихожу туда и уничтожаю всех, забывших о своем долге перед Господом. В вашей религии тоже есть упоминание о всаднике бледном, одном из всадников Апокалипсиса. Обычно под ним подразумевают либо меня, либо кого-нибудь из моих коллег. Нас очень немного, мы давно устали и мечтаем только о том, что удастся найти и воспитать преемника. Сделавшему это позволено уйти, снова стать человеком и умереть. Это – высшая награда.

– Смерть – награда? – растерялся Сашка.

– Для меня награда, – одел очки Эрик. – Слишком устал. Мне сотни тысяч лет, мальчик. Я давно потерял все, что мне дорого. И всех. Одиночество. Абсолютное. Ты не представляешь, что это такое. Не знаю за что Господь обрек меня на эту судьбу, но обрек. Это моя ноша, мне от нее никуда не деться. Только не вздумай меня жалеть! Я Палач – и этим все сказано. Мое дело – карать. И сейчас я этим займусь.

– Вы… – начал парень, но вспомнил слова плетущего. – Ты… Ты же сказал, что прибыл к нам не для того…

– Не для того, – согласился Эрик. – Но на Земле начала формироваться серая пирамида, способная уничтожить всю разумную жизнь в вашей вселенной. Оставить ее без внимания я права не имею.

– Серая пирамида? – недоуменно переспросил Санек. – А это еще что такое?

– Спайка темных и светлых, жаждущих власти. Если им удастся вырастить серого мессию, то даже мне нелегко придется. Неизвестно, справлюсь ли сам. В прошлый раз мне понадобилась помощь двух других плетущих. Позже поговорим подробно, мне еще предстоит тебя инициировать и обучить. Но не сегодня.

Санек дернулся, увидев, что джип снова стоит на стоянке возле бизнес-центра. Наваждение? Или нет? Непохоже, никогда ему не забыть вида огромной Земли над головой. Похоже, действительно на Луне побывал. Надо же, никогда не думал, что с ним такое может произойти. Нет, он от Эрика не уйдет! Столкнуться с чудом и самому от него бежать? Дураком последним для того нужно быть. А ведь многие из знакомых и приятелей бежали бы. Но не Сашка. Своего шанса парень упускать не собирался. Потому несмело улыбнулся и тронул машину с места. Лиговка, 23, говорите? Минут за двадцать доехать можно, если особых пробок не встретится.

* * *

Слава тебе, Господи! Добралась до дому со всеми этими сумками. Едва-едва, надо же было столько накупить. Дуры кусок, дорвалась. Никак не ждала, что гонорар заплатят сегодня, слишком обрадовалась. Позвонила в издательство, чтобы узнать кое-что по переводу, а главный редактор сказала приходить за деньгами. Приятный сюрприз, донельзя приятный. Понятно, что Лена попросила одну из знакомых девушек посидеть с Ирочкой и понеслась в центр, надеясь успеть до пяти часов вечера. Успела. Деньги выдали сразу и даже немного больше, чем она рассчитывала. Потому Лена позволила себе пройтись по магазинам и купить кое-что нужное. И как только дотащила все это? Взяла даже пару бутылок сухого вина, вечером можно будет посидеть с Тайкой, поболтать. И пораспрашивать зайчишку не помешает. Хоть молодая женщина и не поверила откровениям подруги, однако покоя они не давали, заставляли думать, пытаться понять, что вообще происходит.

– Привет, Ленок! – заставил ее обернуться чей-то голос.

О, легка на помине. Только о ней подумала, она тут как тут. В дверях кухни стояла улыбающаяся Тайка с тряпкой в руках.

– Привет, зайчишка! – улыбнулась Лена.

– Ты откуда?

– Да вот, гонорар выдали. Скупилась немного. Пошли ко мне, я всяких вкусностей накупила.

– Сейчас, только чайник девочкам в комнату отнесу, – кивнула Тайка. – У меня еще мамины пирожки остались.

– А я ветчины взяла, – поставила пакеты на пол Лена, руки ощутимо ныли. – И вина. Посидим. Устала, хоть сегодня вечером передохну немного.

Тайка схватила закипевший чайник и метнулась в свою комнату. Вскоре она появилась снова, неся пакет с пирожками. Лена со вздохом подняла покупки и поплелась по коридору к своей комнате. Жилые блоки в университетском общежитии располагались запутанно, чтобы дойти до четвертого пришлось трижды сворачивать. Войдя в небольшой коридорчик, где располагались предназначенные для жильцов двух комнат душ и туалет, молодая женщина облегченно улыбнулась. Дома. Слава тебе, Господи! Она открыла дверь комнаты и приветливо кивнула Вере, еще одной соседке, сидевшей с книгой над колыбелькой.

– Спасибо, что с Ирочкой посидела.

– Ой, было бы за что благодарить! – смутилась та. – На удивление спокойная у тебя малышка, ни разу не плакала. Лежит себе, погремушкой балуется, гукает. Ну ладно, я побежала, вечером в кино иду.

– С Колей? – улыбнулась Лена.

– Ага, – покраснела Вера, забрала свою книгу и быстро ретировалась.

А куда это, интересно, Тайка запропастилась? Следом же шла. Лена пожала плечами и снова вышла в коридор, застав там странную картину. Подруга прижалась к стене, держа перед собой красную, обожженную руку, и с откровенным ужасом смотрела на открытую дверь.

– Тай, заходи, – позвала Лена. – Ты чего?

– Я туда не пойду… – хрипло сказала девушка. – Я еще жить хочу… Я тебе ничего плохого не сделала…

– Да что случилось-то?!

– Таким, как я, теперь к тебе не зайти, сожжет на хрен, – устало ответила Тайка. – Повезло, что вовремя отпрыгнула, только руку обожгла.

– Не поняла… – растерянно пролепетала Лена.

– Защиту тебе на комнату кто-то поставил. Кто-то очень крутой.

– Ты не заболела часом, зайчишка? – озабоченно поинтересовалась Лена. – Может тебе аспиринчику дать?

– Аспиринчику? – зло усмехнулась Тайка. – Не веришь? Хорошо. Иди-ка сюда, покажу кое-что. Есть у меня одна фигнюшка бесполезная. Человек, который ее делал, уже умер, потому можно, не повредит.

Ничего не понимающая Лена подошла к подруге. Та достала из кармана какую-то маленькую, вырезанную из дерева фигурку, немного подержала в руке, что-то неразборчиво шепча, потом бросила ее в сторону открытой двери. По глазам ударила короткая вспышка – и только немного пепла опустилось на недавно вымытый пол.

– Ой, мама… – только и смогла сказать Лена, круглыми глазами смотря на кружащийся в воздухе белый пепел. – Это что?

– Защита, – буркнула Тайка, кусая губы. – Магическая защита. Полог. Влипла ты, Лен. Так влипла, что…

Наблюдавший за ними из коридора воин тихо Пути выругался про себе. Надо же, ближайшая подруга подопечной оказалась светлой ведьмой. Кто бы мог подумать? Он бросил короткое ментальное сообщение о произошедшем Повелителю, подождал немного, получил распоряжения и успокоился. Плетущему виднее, да и прав он, если разобраться. Придется раскрываться перед госпожой, иначе обеспечить ее безопасность будет невозможно. Мать ребенка должна понимать, что происходит.

– Ой, мама… – повторила Лена, начиная понимать, что Тайка говорила правду.

– Мама тут не поможет, – хмуро бросила Тайка. – С тобой ничего странного не происходило за последние дни?

– Еще как происходило, – вздохнула молодая женщина и рассказала о дважды спасшем ее японце.

– Японец, говоришь? – задумчиво покивала подруга. – Да, среди них сильных магов много. А может, и в самом деле телохранитель. Но точно говорю, что это все из-за Ирочки.

– Ваша подруга права, уважаемая госпожа, – заставил Лену вздрогнуть знакомый голос господина Акутогавы. – Нам приказано обеспечить вашу с ребенком безопасность любой ценой.

– Это снова вы? – растерянно спросила Лена, обернувшись к поклонившемуся японцу.

– Да, я. Мне дано разрешение ввести вас в курс дела. Непосредственной опасности для девочки сейчас нет, Повелитель нейтрализовал самых опасных недоброжелателей. Если бы не это, то вы с дочерью были бы мертвы в течение двух-трех ближайших дней. Слишком многие заинтересованы в вашей смерти.

– Но почему?! – не выдержала Лена, не вытирая выступивших на глазах злых слез. – Что я им сделала?! Да что же это такое?!

– Не плачьте, госпожа, – вздохнул японец. – Я все объясню. Вам повезло, что одним из первым вас обнаружил родственник отца ребенка. Именно он приказал обеспечить вашу безопасность. Пройдемте в комнату.

Он повернулся к Тайке, замершей у стены, и спросил:

– Надеюсь, вы не причините вреда девочке, светлая?

– Да чтобы я Ирочке что-нибудь плохое сделала?! – возмутилась та. – Вы сами-то кто?

– Воин Пути, – безразлично ответил японец.

– В-воин П-пути?! – переспросила совершенно ошалевшая от такого известия Тайка. – Но их же не осталось! Их же еще лет двести назад перебили!

– Остались, как видите, – скользнула по губам Такаси тонкая улыбка. – Но это неважно. Госпожа может приказать пологу защиты пропускать вас. Для этого ей достаточно стать в дверях комнаты, представить себе вас или кого-нибудь другого, и мысленно сказать, что данный человек или не человек имеет право доступа.

Лена мрачно смотрела на него и все пыталась как-то уложить в голове свалившиеся на нее известия. Получается, что магия существует. Сгоревшая непонятно почему деревянная фигурка говорила сама за себя. Значит, за Ирочкой и за ней самой на самом деле охотятся? Господи, ты боже мой! Кем же был ее любимый? Японец сказал, что родственник Виктора приказал обеспечить их безопасность? Хорошо, коли так. А так ли? Непонятно. Однако молодая женщина прекрасно понимала, что сама ничего сделать не может. Не в силах. Даже самым обычным бандитам ей нечего противопоставить. Но нужно узнать все. Ради безопасности дочери Лена готова была на многое пойти. Интересно, что нужно этому самому родственнику от Ирочки?

– Лен, ты меня пустишь? – тихо спросила Тайка.

– Конечно, – пожала плечами молодая женщина. – Что там нужно делать?

Японец повторил. Лена стала в дверях комнаты, представила себе лицо подруги и сказала, что та имеет право входить сюда. Она чувствовала себя донельзя глупо, все еще не веря. Может японец с Тайкой сговорились и разыгрывают ее? Все ведь возможно. Однако случившееся следом поколебало неверие закоренелого материалиста. Что-то мягко толкнулось в мозг и прямо в голове прозвучали слова: “Принято. Ограниченный доступ предоставлен”.

– Ой… – тихо сказала Лена, растерянно смотря на продолжающего вежливо улыбаться японца.

– Полог ответил? – сочувственно спросил он. – Не надо нервничать, уважаемая госпожа. Заклятия такого уровня обладают подобием разума и самостоятельно реагируют на любую угрозу тем, кого поставлены защищать. Например, теперь ваша подруга может войти, но только если входит по собственной воле. Если она будет находиться под принуждением или под чужим заклятием, то пройти не сможет. Вреда полог не нанесет, просто не пропустит. Любой другой при попытке проникновения в вашу комнату сгорит как та деревянная фигурка.

– Любой?! – взвилась Лена. – Да вы тут с ума все посходили! Ко мне подруга придет, а ее убьет?!

– Любой, имеющий отношение к магии или иерархиям, – в который раз поклонился Такаси. – Для обычного человека полог безопасен. Потому поблизости находимся мы. Иерархи вполне способны нанять убийц, не владеющих магией.

– Уже проще, – немного успокоилась молодая женщина. – Проходите, чего уж тут…

Тайка осторожно протянула руку вперед. Ничего не случилось, только вокруг ладони на мгновение вспыхнул золотистый ореол. Решившись, она ступила вперед, ощутив, как что-то мягко коснулось ее сознания, создавая контрольный слепок. До сих девушка ни разу не сталкивалась с пологами такой силы и сложности, только читала о них. Она поежилась, вошла в комнату подруги и устало опустилась на стул, баюкая обожженную руку, которая сильно болела.

Японец шел следом. Он предпочел расположиться прямо на половике возле тумбочки, приняв обычную для его народа позу.

Усевшись на кровать, Лена мрачно посмотрела на невозмутимого азиата.

– Говорите! – негромко потребовала она.

– Ваша подруга, наверное, вам уже кое-что рассказала? – поинтересовался Такаси.

– Очень немногое, – неохотно призналась Тайка. – Я, когда поняла кого видела Лена, перепугалась до смерти. Вы ведь Белому Палачу служите?

– Повелителя многие называют так, – позволил себе почти незаметную ироничную улыбку японец. – Но вам не стоит его опасаться, он наказывает только свернувших с пути. Забывших о своем долге. Вы, как я вижу, его помните. Только вот обучали вас крайне небрежно, сразу скажу. Советую подумать об этом, с Силой в игры не играют, чревато большими неприятностями.

– Да я-то здесь причем? – отмахнулась девушка. – Жила себе, никак не думала, что Ирочка не обычный ребенок, а что-то большее. Мне нелегко истинное зрение дается, потому редко пользуюсь. Когда все поняла, рассказала Лене, что в мире иногда появляются странные сущности, уничтожающие всех, имеющих хоть какое-нибудь отношение к иерархиям. И еще реже от потомков этих сущностей рождаются дети, обладающие большой силой. Чаще всего таких детей убивают еще в младенчестве, слишком опасны. Известны всего два случая, когда ребенок доживал до шести-семи лет, вызывая страшные катастрофы одним своим существованием.

– Все верно, – согласился Такаси. – До определенного предела. Подобное происходит, если ребенка не обучить контролировать свою силу. В этом случае девочка действительно не доживет до десяти лет, сожжет и себя, и полмира в придачу. Счастье еще, что ваша малышка, уважаемая госпожа, столь спокойна. Когда она плачет, то где-то то ли в Тихом, то ли в Атлантическом океане разражаются страшные бури, возникают цунами и прочие тому подобные “прелести”.

– Вы не шутите? – недоверчиво спросила Лена.

– К сожалению, нет. Обучить юную госпожу контролировать себя способен только опытный Плетущий Путь, каковым является наш Повелитель. Если этого не сделать, то ваша малышка вскоре погибнет, поймите это. Обучение – единственный путь сохранить ей жизнь. Кроме того, вам необходима защита Повелителя – не понимающие с чем и кем столкнулись иерархии обязательно постараются уничтожить ребенка. Несколько попыток нами предотвращено, но вскоре следует ждать атаки куда более сильных иерархов, отбиться от которых будет непросто. Потому необходимо переселить вас с дочерью в защищенный особняк, его сейчас готовят. К сожалению, на это потребуется еще не меньше нескольких дней.

– Господи! – обхватила руками голову Лена. – Да за что же мне все это?!

– Кто знает, госпожа… – сочувственно посмотрел на нее японец. – Но что есть, то есть. Вы ведь не хотите, чтобы вашу дочь убили?

– Не хочу…

– А значит, придется позаботиться о ее безопасности. Нервничать не стоит – сейчас вас охраняют шесть профессиональных бойцов, по первому зову к вам прибудет сам Повелитель. Но прошу следовать нашим инструкциям. Желательно как можно реже выходить на улицу – здесь до вас не дотянется ни один маг. А если выходите, то одевайте амулет Пустоты и себе, и ребенку – он сделает вас невидимой для любого иерарха. Вот они, возьмите.

Такаси протянул Лене два овальных медальона белого серебра на тонких цепочках. Она взяла, пребывая в каком-то сумеречном состоянии рассудка. Тайка смотрела на амулеты округлившимися глазами и не верила, что видит их. Сколько слухов ходило об алеанах, самые опытные маги не понимали как работают эти странные артефакты, что питает их силой, что позволяет имеющему этот белый медальон становиться опасным для самого сильного иерарха. Да о чем речь, ангелы с демонами предпочитали не связываться с носителями амулетов Пустоты. Только не было их на Земле уже несколько сотен лет, насколько знала Тайка. Вывод отсюда следовал только один – Палач пришел откуда-то извне.

Неужели это все правда? Неужели так бывает? И с кем? С никогда не верившей ни в какую потустороннюю чушь Леной? Маги, волшебные медальоны, японские ниндзя (или кто там еще этот самый Акутогава?). И все это на ее больную голову? Нет, дамы и господа, слишком это. Свинство это, вообще-то говоря. Господи, и чего такого особого тебе сделала несчастная мать-одиночка? За что ты с ней так? Лена все еще не верила, не могла поверить, но понимала, что влипла в какую-то очень нехорошую историю.

Надо попытаться все же разобраться в происходящем. Логики пока никто не отменял. Пусть там магия или не магия, но у любого события есть свои причины. Итак, приступим. Что было основной предпосылкой? Встреча с Виктором, его смерть, беременность и рождение Ирочки. На первый взгляд во всем этот нет ничего необычного, сплошь и рядом происходит подобное. Но вот то, что случилось дальше, уже выходит за пределы обычного. Далеко выходит.

– Поймите, мы не хотим ограничивать вашей свободы, уважаемая госпожа, – снова заговорил японец. – Мы просто просим вас думать, что стоит делать, а чего не стоит. О деньгах не беспокойтесь, Повелитель очень богат, он не допустит, чтобы вы в чем-нибудь нуждались. Для него главное, чтобы девочка росла в любви и ласке, что невозможно без любящей матери рядом. Потому ваша безопасность является приоритетной. До окончания модернизации особняков придется жить здесь. Или вы можете поселиться в квартире Повелителя, она достаточно велика, чтобы не чувствовать себе стесненно.

– Никуда я пойду, пока не пойму всего, – глухо сказала Лена, едва сдерживая слезы.

– Вы приказываете, мы подчиняемся, госпожа, – легко встал Такаси. – Прошу разрешения откланяться.

Он вышел. Лена не обратила на то внимания, она мрачно глядела в пол. Тайка посмотрела на нее и укоризненно покачала головой. Пришлось найти в пакетах с покупками вино и заставить находящуюся в ступоре хозяйку комнаты выпить полный стакан. Вскоре та пришла в себя и разрыдалась, уткнувшись подруге в плечо. Долго они потом еще сидели. Тайке пришлось рассказывать все, что она знала об иерархиях, магии, взаимоотношениях светлых и темных. Даже на ночь девушка осталась. Лена постоянно срывалась на плач, она страшно боялась, не хотела принимать свалившееся на нее. Но понимала в глубине души, что деваться некуда.

3.

Два пожилых человека в хороших костюмах классического покроя сидели друг напротив друга в роскошной гостинной и молчали. Довольно долго.

– Вы знаете, что происходит, Ронтен? – нарушил молчание один, сухощавый, невысокий мужчина с резкими чертами лица, настороженными серыми глазами и короткими черными волосами.

– Знаю, Ден, но не понимаю, – ответил собеседник, выглядящий вальяжным и уверенным в себе лысый крепыш лет шестидесяти на вид. Он казался добрым дядюшкой, только вот в глазах “дядюшки” то и дело вспыхивали холодные, жестокие искры.

– Несколько сотен лучших наших людей погибли. За один день! Самым странным образом. Инфаркты, инсульты, аварии, самоубийства. На первый взгляд все случайно, но я в такие случайности не верю.

– Наших погибло не меньше, – скривился Ронтен. – И вы это знаете! Не стоит даже пытаться вешать этих собак на меня.

– Я и не пытаюсь, – по-змеиному усмехнулся Ден, внимательно смотря в глаза оппоненту. – Я просто хочу понять, что происходит. Инфаркт у мага высшей категории? Вы о таком слышали когда-нибудь?

– Не слышал. Согласен с вами, перед нами плохо замаскированное массовое убийство иерархов. Причем, иерархов с обеих сторон.

– Но кто настолько силен, что способен пойти против нас? – наклонился вперед сухощавый, сверля собеседника подозрительным взглядом. – Разве только воины Пути, но их осталось слишком мало.

– Палач, – поморщился Ронтен. – Этой твари нам противопоставить нечего. Да и нашим покровителям тоже.

– Палач? – насмешливо вздернулись брови Дена. – Не смешите меня, если бы в наш мир пришел Палач, то в небе горел бы символ Суда. Вы его видите? Я нет.

– И я не вижу. Но также не вижу кому, кроме Палача, под силу уничтожить столько посвященных высших уровней. И темных, и светлых. Единственный вывод, который я могу сделать: в нашем мире появилась новая сила. Нашим планам грозит что-то неизвестное. И я приложу все усилия, чтобы выяснить что именно.

– Как и я, – задумчиво покивал темный иерарх. – Среди наших издавна ходят слухи о Равновесии. Но с адептами этой силы мне встречаться не доводилось. Как вы думаете, под этими слухами есть что-нибудь или это обычные сказки?

– Не знаю, – нахмурился светлый. – Но слухи слишком упорны. Вполне возможно, что они и имеют что-то под собой. Придется проверять даже заведомую чушь. Таких потерь, как вчера, мы допустить не можем. Погибшие с нашей стороны контролировали политическую верхушку России, после их смерти этим придется заниматься менее опытным, а они по неумению способны наворотить такого, что…

– У меня та же история, – недовольно поморщился Ден. – Убрали лучших из лучших. Да о чем речь, сам Теорен мертв!

– Что?! – едва не поперхнулся Ронтен. – Он же…

Древнего темного мага, издавна набиравшего силу во время войн и катастроф, многие совершенно искренне считали бессмертным. Ему было больше трех тысяч лет, он пережил столько, что мало кто мог похвастаться малой толикой подобного. И вот его нет. Слушая рассказ темного коллеги, светлый иерарх напряженно размышлял. Сидел, говорил с кем-то и внезапно умер? Без всякой видимой причины? Так не бывает, господа хорошие. Просто не бывает. Как-будто кто-то выдернул нить его жизни из ткани реальности. А кто на это способен? Только Палач или мессия. Мессии на Земле пока нет, значит, что? Палач? Однако знака Суда в небе нет, Ден прав. Ронтен откровенно растерялся, пытаясь хоть что-нибудь понять. Но не понимал.

– У меня есть только одна зацепка, – продолжил темный. – Вы ведь в курсе, что родилось очередное отродье?

– В курсе. Докладывали. Я дал команду убрать, нам сейчас только отродья для полного счастья и не хватало.

– Я тоже дал такую команду, – зло оскалился Ден. – Именно Теорен взялся курировать это дело. Так вот, мертвы как раз те, кого он задействовал для ликвидации. И он сам, понятно.

– Стоп! – поднял руку Ронтен. – Я должен выяснить кое-что. Прошу подождать пару минут.

– Без проблем, – кивнул темный и щелкнул пальцами, требуя кофе. Незаметной тенью мелькнул секретарь, и перед иерархом возникла крохотная парящая чашка прекрасно сваренного кофе.

Светлый послал запрос коротким ментальным импульсом. По прошествии некоторого времени ему ответили, передав список погибших и информацию о том, чем они занимались в последние дни. Снова Ден прав. Именно те, кто заинтересовался отродьем, и мертвы. Ничего не скажешь, малоприятная новость. Получается, что кто-то очень сильный взял под защиту проклятое дитя? Плохо, очень плохо. Война с неизвестным противником. Хочется, не хочется, а воевать все равно придется. Кем бы там ни был неизвестный защитник, но он должен понимать, что отродью жить все равно не позволят. Каким идиотом нужно быть, чтобы защищать чудовище, способное погубить весь мир? Странно.

– У нас та же картина, – негромко сказал он, открывая глаза. – Ден, нам стоит скоординировать усилия, чтобы не путаться под ногами друг у друга.

– Согласен, – ответил темный. – И пора заняться отродьем всерьез. Но…

– Что?

– Надо выманить защитника и подставить его под одновременный удар самых опытных магов. С обеих сторон.

– А может, с покровителями свяжемся? – нахмурился Ронтен. – Если этот самый защитник оказался столь силен, что легко положил вашего Теорена и моего Гирона, то…

– Гирона? – слегка расширились глаза Дена. – Не думал, что его вообще можно убить.

– Увы, убили. Точно так же упал и умер без какой-либо причины.

– Мне это очень не нравится… – постучал пальцами по столу темный. – Настолько не нравится, что я лично принимать участие в охоте на отродье отказываюсь.

– Я тоже не идиот и еще жить хочу, – осклабился светлый. – Потому и предлагаю переложить дело на плечи покровителей. Пусть поработают, не все им чужими руками каштаны из огня таскать.

– Пожалуй, да, – резко кивнул Ден. – Я…

Его отвлек ментальный вызов. Понявший в чем дело Ронтен внимательно и с немалым интересом посмотрел на него. Должно было произойти что-то чрезвычайное, чтобы кто-нибудь осмелился отвлечь главу темной иерархии мира во время переговоров со светлым коллегой. Что еще могло случиться, интересно?

– Похоже, у нас серьезные проблемы, – заговорил через некоторое время Ден. – В Санкт-Петербурге засекли воинов Пути. Но не это главное, а то, что у них снова есть алеаны.

– Господи! – побелел Ронтен. – Откуда?!

– Вы у меня спрашиваете? – иронично поинтересовался темный. – Так я не знаю. Однако факт остается фактом. Кто-то снабдил наших общих врагов защитой, против которой мы бессильны. Да, и еще. Именно воины Пути охраняют отродье. По крайней мере, мои наблюдатели засекли неподалеку от матери отродья некоего Такаси Акутогаву, которого мы оба хорошо знаем.

– Да, мне эта сволочь немало крови попортила в свое время, – закусил губу Ронтен. – Очень неприятные известия. Но развитие технологии дает нам некоторые шансы. Против серебряной пули, выпущенной снайпером-человеком, и воин Пути бессилен. Я знаю нескольких профессионалов, которые, возможно, и справятся.

– У меня тоже найдутся такие, – задумчиво потер щеку Ден. – Думаю, вскоре в России появятся обе общины в полном составе. Предлагаю немного выждать, посмотреть чем они займутся. И пустите ваших лучших сыскарей по следу Идущих. На людей они не обратят внимания, а зря.

– Да, воины Пути всегда недооценивали обычных людей, потому часто проигрывали, – скользнула по губам светлого злая улыбка. – Магов или бойцов иерархий против них выпускать нельзя, зато снайперы…

– Посмотрим, – поднял руку темный. – Не будьте слишком оптимистичны. Перед нами очень опасный враг. Но меня беспокоят даже не Идущие, меня беспокоит тот, кто снабдил их амулетами. Это вполне может оказаться Палач, решивший действовать нестандартным образом. И необходимо понять так ли это.

– Необходимо, – согласился Ронтен, обхватив пальцами подбородок. – И перестраховаться стоит, не допустить, чтобы враг вышел на нашего подопечного. Если сумеем вырастить мальчишку как надо, то нам и Палач будет не страшен.

– Вот именно, друг мой, вот именно… – покивал Ден, довольно гнусно ухмыляясь.

Два высших иерарха посмотрели в глаза друг другу, прекрасно понимая, что хода назад им нет. Многого стоило решиться на такое, однако решились и даже покровителей убедили, что их план – единственно возможный в сложившихся обстоятельствах. Цель благая, ради нее на многое можно пойти. Обоим давно надоело быть марионетками в чужих руках и отступать они не собирались. Или победа – или гибель. Третьего не дано. Война вступала в новую фазу, но это не пугало магов, проживших по много тысяч лет.

* * *

Джип мягко катился по проспекту, почти неслышно гудел двигатель, негромко наигрывала музыка. “Наутилус Помпилиус”. Сашке не слишком нравился Бутусов, но не ему здесь решать, шефу нравится – и этим все сказано. Водитель осторожно покосился на Эрика. Сидит, будто спит. Не шевелится. Парень все никак не мог привыкнуть, что его наниматель – нечто куда большее, чем человек. Поверить, поверил – слишком убедительные доказательства предоставили – а вот принять не мог. Оставалось только незаметно вздыхать.

Вчера они весь день носились по городу как оглашенные. Только вот зачем, хотелось бы знать? Непонятно. Подъезжали куда-нибудь, останавливались, и Эрик неподвижно замирал. На час, не меньше. При этом Дарья с заднего сиденья смотрела на него с нескрываемым ужасом, как будто он делал что-то донельзя жуткое. Казалась, вампирша вообще тихо сходит с ума от страха. От страха перед Эриком. Впрочем, Палачом ведь человека зря не назовут? Нет, не назовут.

Мать под вечер увезли в Германию – Эрик сдержал свое слово, и Сашка после того готов был жизнь за него отдать. До последнего момента не верил, что это произойдет, но к пяти вечера к дому, где находилась квартира семьи Корсуновых, и в самом деле подъехала скорая помощь. Находившийся там порученец передал Сашкиному отцу иностранный паспорт с немецкой визой – когда только успели? – и вместе с ним погрузил носилки с не верящей в происходящее Натальей Викторовной в машину. Еще через три часа родители прибыли в Бонн. Недавно Сашка звонил в клинику, и отец сообщил парню, что операция прошла хорошо, уход за больной прекрасный и врачи обещают, что вскоре она встанет.

Плетущий тоже с интересом наблюдал за водителем. Интересно, сумеет парнишка понять или нет? Навыдумывал себе бог знает чего, хотя знает правду. Только почему-то предпочитает в нее не верить. Странные все-таки существа люди – верят только в то, во что им хочется верить. Даже помести им правду под самым носом, все равно не увидят, не пожелают видеть. Даже самые лучшие отличаются этим. Много раз Эрик сталкивался с подобным поведением и не переставал ему удивляться.

За вчерашний день множество светлых и темных иерархов приказали долго жить. Палач не церемонился, он просто выдергивал из ткани реальности нить жизни каждого, в чьей ауре обнаруживал хоть малейшие признаки серого. Таких уже не перевоспитаешь, такие полностью потеряны. Они мертвы душой и стремятся при том сделать всех вокруг подобными себе. Их пришлось просто уничтожить. Плетущий задумчиво пожевал губу – вовремя он пришел сюда, очень вовремя. Еще немного, и очертания серой пирамиды станут явно видимы, после чего планета скорее всего погибнет. Тогда как сейчас еще есть шанс сохранить ее.

Сети иерархий опутали собой весь мир, любая сторона жизни землян контролировалась ими с каждым годом все сильнее, только в искусстве еще порой возникал протест. В музыке, в литературе, в живописи. Но этого было слишком мало, чтобы изменить хоть что-нибудь. Вера в Бога постепенно подменялась верой в деньги. Ради денег люди шли на любую подлость, на любое преступление, на любую жестокость. А окружающее убеждало их, что так и должно, что все так поступают, что честь и доброта смешны, никому не нужны, даже вредны. Возникновение серой пирамиды всегда начиналось с возникновения религии денег. Если в каком-нибудь мире находились здоровые силы и останавливали процесс гниения пусть даже ценой большой крови, то этот мир выживал. А если нет, то вскоре туда приходил Палач и выжигал язву каленым железом.

По губам плетущего скользнула сардоническая улыбка. Странно, почему в стольких мирах иерархи попадаются на тот же самый крючок? Попадаются ведь. Считают, наверное, что смогут контролировать выращенного ими монстра? Да только никогда еще эгрегор такой мощи, как эгрегор религии денег, не поддавался ничьему контролю. И никогда ничего не создавал, только разъедал души разумных, впуская туда хаос. Особенно странно поведение светлых, которые должны хорошо знать, что корысть не принесет ничего хорошего. Во всех религиях ведь корыстолюбие – один из смертных грехов. Иерархи обязаны понимать почему, на то их здесь и поставили. А не понимают. Или не хотят понимать? Или все понимают, но ради власти готовы на что угодно? С каждым прошедшим Судом Эрика все больше и больше занимал этот вопрос. Пожалуй, стоит заняться поисками ответа на него. Раньше он такой возможности не имел – приходил в серые миры тогда, когда было уже поздно. Впервые плетущий оказался там, где пирамида только начала расти и где иерархи еще не безумны. Да, здесь они пока вменяемы, действуют по собственному выбору, не осознавая, что чем дальше, тем меньше остается возможностей выбирать. А потом становится поздно, хаос разъедает их души, превращая в монстров, жаждущих только одного – разрушения.

В ближайшие дни девочке ничего не угрожает, Эрик хорошо проредил ряды обеих иерархий в России. Он отслеживал каждого заинтересовавшегося ребенком, выяснял кто был с ним связан и уничтожал всех скопом вне зависимости от того, где они находились. Сейчас иерархи в панике, лихорадочно пытаются понять, что вообще происходит. Вскоре они, конечно, узнают, что на Земле находится Палач. До того структура иерархии Равновесия должна быть выстроена полностью и основная команда собрана. Кто-то навесил потоки внимания на воинов Пути, за которыми плетущий на всякий случай присматривал постоянно. Не зря, как выяснилось, присматривал – их узнали и теперь обязательно попытаются убрать. Потому Эрик и дал японцам халтаны, Идущие явно забыли, что живут в мире с довольно развитой технологией и инфраструктурой. Если иерархи не полные идиоты, то используют для атаки на воинов Пути обычных людей. Только это им не поможет – на Земле нет оружия, способного причинить вред человеку в халтане. А с магией справятся алеаны. Но вот проследить за теми, кто откроет сезон охоты на Идущих, совсем даже не помешает. Полностью уничтожать иерархии планеты никак нельзя, милосерднее сразу провести полную стерилизацию. Вопрос только, а остались ли здесь нормальные иерархи, не примкнувшие к отрекшимся? Придется искать.

– Ну ни хрена себе! – оторвал плетущего от размышлений удивленный голос Сашки. – Это ж наш комбат!

– Кто? – удивился Эрик, поворачиваясь к нему.

– Да командир наш в Чечне…

Мимо остановившегося на светофоре джипа шел по тротуару понурый человек лет тридцати пяти на вид в потертых джинсах и выглаженной белой рубашке. Довольно странное сочетание. Лицо прохожего было некрасиво, на щеке виднелся кривой шрам. Нос явно несколько раз ломали. Двигался он с заметным трудом, прихрамывал и морщился.

– Объясни, – потребовал Эрик.

– Он в Чечне нашим батальоном командовал, – вздохнул водитель, продолжая с недоумением смотреть на идущего мимо человека. – Редкий мужик! Справедливый. Комбата все наши уважали. Лучшего командира и не придумать. Чего он, интересно, в Питере делает? Да еще и в гражданском…

Плетущий задумчиво хмыкнул, а затем на всякий случай решил посмотреть ауру офицера. Результат его несколько удивил и сильно порадовал. Очень хорошо! Еще один кандидат в члены команды. И не просто, а возможный региональный координатор Равновесия – древняя кровь в его жилах ясно говорила о том. Но это волк битый, его убедить будет непросто. Впрочем, надо еще посмотреть почему он здесь, да и считать память не помешает. Эрик скользнул в ментал.

Глухая злость медленно разъедала душу. Костя не смотрел вокруг, только под ноги. Необходимо найти хоть какой-нибудь приработок, хоть немного денег раздобыть – дома почти нечего есть. Жена молчит, все понимает, только смотрит тоскливо, но от этих взглядов уволенному без выходного пособия офицеру жить не хотелось. Господи, да что же делать-то? С утра ходил по данным на бирже труда адресам, но нигде почему-то его взять не захотели. Не глянулся чем-то начальникам охранных фирм офицер с немалым боевым опытом. Чем, интересно? Аккуратно одетый, подтянутый мужчина тридцати пяти лет. Выглядит очень даже ничего. В чем же дело? Хоть бери, да грузчиком на склад устраивайся. Видимо, и придется – туда точно возьмут, говорили, люди там всегда требуются. Платят, правда, мало, это да, но хоть какая-то копейка будет. Завтра с утра и пойдет, деваться некуда.

Домой, в оставшуюся от недавно умерших родителей однокомнатную квартиру, придется возвращаться пешком, денег не осталось даже на метро. Часа два дорога возьмет, не меньше. Воспоминание о произошедшем месяц назад ожгло стыдом и обидой. Наивный дурак. За правду, видишь ли, в драку полез, вот и имей теперь все, что заслужил. Забыл в какой стране живешь? А нельзя было забывать.

Выросший в военной семье Костя с детства не видел для себя другого пути, кроме как стать офицером. Стал. Несмотря на то, что Советского Союза уже не было, стал. России тоже требуются защитники. И молодой офицер служил. Просто честно служил, порой в совершенно невыносимых условиях. Больно было видеть разрушаемую недалекими политиками армию, старался хоть на своем месте сохранить, что мог. К солдатам относился по-человечески, те это видели и ценили. Зато перед начальством лебезить не умел и не хотел, из-за чего, когда началась очередная чеченская война, оказался на фронте. За чужими спинами, по примеру многих сослуживцев, не прятался. Дослужился до капитана и застрял в этом звании. Многие к тридцати пяти полковника получили, но не Константин Георгиевич Старопольцев. Причина? А стремление правды добиться, справедливости. Защищал обиженных, вот и обходили неудобного человека званиями и теплыми местечками. Год за годом в грязи, крови, боли. Жену себе нашел прямо в госпитале, медицинской сестрой работала. Год назад был очень серьезно ранен, воевать больше не мог, после выздоровления отправили служить в далекий уральский гарнизон. Там все и случилось…

Поначалу Костя приходил в себя после ранения и не особо обращал внимание на окружающее. А потом вдруг начал замечать, что к командиру полка то и дело шастают всякие “лица кавказской национальности”. Не особо понимая, что происходит, капитан принялся аккуратно распрашивать сослуживцев. Те отшучивались, нехорошо поглядывая на любопытного офицера. Поняв, что дело нечисто, Костя однажды проследил за подъехавшими к складу грузовиками. И только тогда до него дошло, что полковник торгует оружием с чеченцами. Продает черному зверью оружие, которым будут убивать русских ребят! Собрав некоторое количество доказательств, капитан отправился к командиру дивизии и подал рапорт. Арестовали его прямо на выходе из генеральского кабинета. Видимо, генерал и курировал торговлю оружием.

Костю самого обвинили в воровстве, думал уже все, посадят. Но почему-то просто разжаловали и вышвырнули в отставку без выходного пособия. Счастье еще, что от родителей осталась крохотная квартирка в обшарпанной хрущобе на окраине Питера, иначе вообще бы оказался на улице с женой и маленьким ребенком на руках. Уже неделю офицер пытался найти какую-нибудь относительно нормальную работу, но ничего не нашел. Как ни жаль, придется идти на физическую. Костя вздохнул – от ранения ведь еще толком не оправился. Справится ли? Горькая обида продолжала жечь душу.

Неподалеку затормозил роскошный джип. Бросив на него короткий взгляд, офицер раздраженно дернул щекой и пошел дальше. Новые хозяева жизни, чтоб им. Ворье поганое! Однако с водительского места выбрался не роскошно одетый новый русский, а паренек в солдатской форме без погон. Он широко улыбался и махал рукой.

– Товарищ капитан! – заставил остановиться смутно знакомый голос.

Всмотревшись, Костя сам улыбнулся. Надо же, сержант Корсунов, один из лучших разведчиков батальона. Демобилизовался, значит? Но откуда у него такая машина? Насколько знал офицер, родители парня вовсе не из богатых, самые обычные работяги. Или машина не его? Точно, не его, похоже водителем устроился. Из джипа вылез длинноволосый пижон в белом плаще. Смотри-ка, очки черные напялил. Стоит, и не поймешь куда уставился. Господин, мать его за ногу.

– Здравствуй, сержант! – пожал протянутую руку Костя. – Рад тебя видеть. А меня списали. Вчистую. Работу вот ищу, жить как-то надо.

– Нашли?

– Увы мне. Завтра пойду грузчиком устраиваться.

– Если вас интересует место начальника охраны российского представительства зарубежной корпорации, – вмешался в разговор беловолосый пижон, – то могу предложить его вам. Я как раз подыскиваю офицера, имеющего боевой опыт. Оплата – десять тысяч долларов в месяц. Плюс бесплатное лечение, питание, машина и многие другие льготы.

– Константин Георгиевич нам подходит? – просиял сержант. – Спасибо, Эрик! Ты не пожалеешь!

Офицер ошеломленно помотал головой. Вот тебе и на. Шел себе в полной уверенности, что завтра вагоны разгружать придется, ан нет. Получите и распишитесь, товарищ капитан. Есть, значит, Бог на свете. Отказываться от выпавшего редкого шанса он, понятно, не станет. Если только этот пижон не глава преступной группировки.

– Мое имя – Эрик Джейк Гарвельт, – протянул Косте паспорт беловолосый. – Владелец корпорации “Гарвельт Индастриз”. Американец, как видите. Понимаю ваши опасения и сразу говорю, что ничем незаконным с точки зрения законодательства России мы не занимаемся. Почему предлагаю вам работу? Потому, что Сашиной рекомендации мне вполне достаточно, чтобы взять человека.

– Благодарю, мистер Гарвельт, – кивнул офицер, внимательно изучив паспорт. – Не стану отказываться. Я, признаться, в нелегком положении. Каковы будут мои обязанности?

Американец, значит? Это несколько меняет дело, это куда лучше, чем связываться с кем-нибудь из доморощенных новобогачей. У иностранца хоть порода чувствуется, но все равно пижон. Впрочем, неважно, его право ходить в чем пожелает. Неприятно только, но свою неприязнь лучше упрятать коту под хвост. Еще неизвестно, что он за человек.

– О ваших обязанностях мы поговорим особо и не здесь, – кивнул беловолосый. – Вы женаты?

– Да. И ребенок маленький, полгода только.

– Хорошо. Прошу в машину, мы как раз направлялись в представительство фирмы, оно сегодня начало работать. Оформим вас, получите все необходимое, в том числе и аванс, он, думаю, никак не помешает.

– Не помешает… – криво усмехнулся Костя, чувствуя себя несколько странно – слишком быстро у этого американца все происходит.

Капитан сел на заднее сиденье, поздоровался с набиравшей что-то на небольшом лэптопе ослепительно красивой брюнеткой и замолчал. Водитель ободряюще улыбнулся ему и двинул джип с места. Костя исподтишка рассматривал сидевших в машине людей и пытался сделать по их поводу хоть какие-нибудь определенные выводы – все-таки предстояло работать вместе. Беловолосый американец выглядел совершенно невозмутимым, он молча сидел впереди как мертвый, ни разу за всю дорогу не пошевелившись. Какой-то он странный, этот человек. Бледный до белизны, кажется ледяной статуей. Красавица рядом не обращала ни что внимания, продолжая работать с содержащей бесконечные списки базой данных, как показалось Косте. Похоже, секретарь или что-то наподобие этого.

Питерские улицы мелькали мимо окон джипа, машина двигалась по направлению к Васильевскому острову. Сиденья оказались на удивление удобными, Костя даже немного придремал – слишком устал за день, да и рана еще давала о себе знать. Он обдумывал неожиданные изменения в своей жизни. Повезло, что у сержанта остались хорошие воспоминания о бывшем командире. Что ни говори, а повезло. Наверное, рассказал шефу кучу солдатских баек, а тот почему-то прислушался. Хорошо бы действительно аванс дали – Наташку порадовать хочется, она бедная за этот месяц слишком измучилась.

Немного поерзав, чтобы устроить поудобнее затекшие ноги, Костя едва не вскрикнул – в голове внезапно взорвалась боль. Дикая, неописуемая боль, подобное он испытывал только после контузии. Невидимые челюсти начали не спеша перемалывать мозг, капитан чувствовал, что теряет сознание, и не понимал, что происходит. Сквозь шум в ушах донесся резкий голос беловолосого:

– Стой, Саша! Вот значит как, господа хорошие? Война, значит? Что ж, вы ее получите!

Плетущий перепрыгнул через спинку сиденья и подхватил сползающего вниз офицера, изо рта которого толчками выплескивалась кровь. Затем достал из воздуха очередной алеан и надел Косте на шею, одновременно перекрывая каналы воздействия. Кто-то из сильных магов иерархий почему-то следил за машиной и атаковал единственного не защищенного человека. Сразу надо было дать бедняге амулет Пустоты!

Одно непонятно. Что заставило этого самого мага, уже мертвого, кстати – Эрик ударил в ответ – обратить внимание на самый обычный джип? Возможно то, что люди в нем были защищены от сканирования? Или нет? Однако поток внимания, направленный на машину, оказался единичным, а раз так, то некогда разбираться – надо успеть спасти умирающего человека. По его вине, по его недосмотру умирающего!

– Что с комбатом? – растерянно спросил Сашка, с ужасом смотря на залитого кровью Костю.

– Атака, – ответила вместо занятого исцелением плетущего Дарья. – Магическая. Если бы у тебя не было вот этого белого медальона, то и ты свалился бы. Какая сволочь, интересно, посмела атаковать машину Повелителя? Они что, не понимают на кого руку подняли?

– Успели, – поднял голову Эрик. – Будет жить, только отлежаться несколько дней придется. Саша, двигай, нужно срочно ехать к нему домой, маг явно считал память капитана, его жене и ребенку может угрожать опасность.

– Суки! – скрипнул зубами водитель, сорвав машину с места.

– Нет времени ехать, идем по нити. Так, где он живет? Понятно, неподалеку от Парка Победы.

Эрик передвинул несколько нитей, в окнах мигнуло, и джип оказался совсем в другом месте. Обшарпанные пятиэтажки, стоящие по сторонам разбитой улицы, не вызывали никаких приятных чувств своим видом. Найдя нужный дом, плетущий показал на него. Сашка, уже несколько привыкший перемещаться по нитям, только вздрогнул и послушно затормозил возле входа в подъезд.

– Дарья, поставь полог невнимания, – приказал Эрик, открывая дверь. – Нас никто не должен видеть и помнить.

– Сделаю, Повелитель, – резко кивнула вампирша и закрыла глаза, погружаясь в транс.

Костя открыл глаза и обвел машину ошалевшим взглядом.

– Ч-т-т-о-о с-л-л-у-у-ч-ч… – прохрипел он.

– Вы ранены, – ответил Эрик. – Сейчас мы поможем вам добраться домой и лечь, несколько дней придется провести в постели. Нашу машину атаковали. Кто-то оказался куда сильнее и умнее, чем я предполагал. Надо срочно обезопасить ваших жену с ребенком, вас с этого момента воспринимают как моего человека, а раз так, то в покое не оставят. Не нервничайте, я вам все объясню, как только подымемся.

– Н-н-а-а-т-т-а-а-ш-ш-а-а… – вскинулся офицер.

– Не беспокойтесь, – холодно сказал плетущий. – Ей больше ничего не угрожает, раз я здесь. Ранивший вас уже мертв.

Ничуть не успокоившемуся Косте помогли выбраться из машины. Увидев свою напрочь залитую кровью рубашку, офицер понял, что случилось что-то серьезное. Но боли не было! Только страшная слабость. Похоже, вляпался в какую-то дрянь. Обрадовался, дурак. Повезло, мол. Вот тебе и повезло…

Как ни странно, информбюро “Одна бабка сказала” на скамейках у входа не обратило на ведущих залитого кровью офицера людей никакого внимания, как будто их здесь и вовсе не было. Бодрые старушки продолжали увлеченно перемывать кости какой-то Людке из восемнадцатой квартиры.

Слава Богу, что Костя жил на втором этаже, не пришлось подыматься выше – офицер снова потерял сознание и обвис на руках Эрика с Сашкой.

Звонок в дверь заставил Наташу встрепенуться. Недавно ей ни с того, ни с сего стало дурно, но вскоре отпустило. Не совсем, правда, женщина чувствовала себя не слишком хорошо – тошнило и побаливала голова, в глазах все плыло. Да и Витьку едва удалось успокоить, ребенок вопил как сумасшедший добрых десять минут. Но кто это пришел? Костя вернулся? Так у него ведь свой ключ есть! Наташа открыла дверь и в ужасе вскрикнула, увидев повисшего на руках двух незнакомых людей залитого кровью мужа.

– Здравствуйте, – поздоровался высокий человек в белом плаще и узких черных очках. – Срочно нужна горячая вода, его нужно обмыть и уложить.

– Что случилось?!

– Ранили.

– Так скорую надо вызвать! – рванулась к телефону Наташа.

– Не надо! – резко бросил беловолосый. – Этих ран ваши врачи не лечат. Я ликвидировал основной очаг поражения, теперь Константину Георгиевичу необходим только отдых.

– А вы кто такой?!

– Работодатель вашего мужа. Он сегодня принят на должность начальника охраны российского представительства корпорации “Гарвельт Индастриз” – я ее владелец. Но об этом позже, раненого нужно немедленно уложить.

– Да-да! – закивала Наташа, кинувшись к двери в ванную.

Эрик с Сашкой осторожно занесли потерявшего сознание офицера внутрь. Из взглядам предстала убогая однокомнатная квартира. Мебели почти не было, а та, что была, оказалась древней, еще советских времен. Телевизор, правда, имелся – старенький “Рекорд”. На стене висел побитый молью облезлый ковер. И стерильная чистота царила вокруг. Чистота, которой часто прикрывают нищету.

Плетущий укоризненно покачал головой – страна, позволяющая офицерам жить в таких условиях, обречена. Разве можно так относиться к людям, отдающим родине все, в том числе, и саму жизнь? К людям, держащим в руках оружие? Впрочем, понятно – власть денег, убивающая все живое и доброе.

Костю быстро раздели, вымыли и уложили на продавленный диван, служивший чете Старопольцевых кроватью. Наташа тихо плакала, сидя у изголовья мужа. Эрик по мобильному отдавал кому-то распоряжения по-английски. Сашка тихо удивлялся про себя – человек, которого называли Палачом, показал себя совсем с неожиданной стороны. Он, ничуть не брезгуя, сам обмыл раненого, хлопотал вокруг него.

– Так что же случилось-то? – пришла в себя Наташа.

– Нашу машину атаковали, – ответил Эрик. – Мы как раз ехали в офис, чтобы оформить вашего мужа.

– И что теперь? – глухо спросила женщина. – Теперь он вам, конечно, больше не нужен?

– Я никогда не бросаю своих людей в беде, – голос плетущего стал ледяным. – Ни при каких обстоятельствах. Константин Георгиевич пострадал из-за меня, а значит, мой долг помочь ему. Возьмите, это аванс.

Он положил на край стола запечатанную пачку стодолларовых купюр. Наташа недоверчиво взяла ее и тихо ахнула, поняв, что держит в руках.

– А как только Константин Георгиевич отдохнет и сможет приступить к работе, буду рад его видеть, – продолжил Эрик. – Если захочет, конечно, после сегодняшнего инцидента. Мне жаль будет потерять вашего мужа, но я уважаю его выбор, каким бы он ни оказался. И как минимум еще пятьдесят тысяч долларов фирма выплатит вашей семье в любом случае. Плохо то, что его теперь воспринимают как моего человека, так что вы находитесь в некоторой опасности. Я обеспечу охрану, а если ваш муж решит продолжить работать на меня, то вам следует переехать в один из домов, принадлежащих корпорации. Хочу только попросить об одном…

– О чем? – от удивления Наташа едва могла говорить.

– Видите эти медальоны у меня в руках?

– Да.

– И вам, и мужу, и сыну лучше носить их постоянно, тогда подобные нападения станут невозможны. Наши враги умеют убивать на расстоянии, а медальоны лишат их такой возможности. На самом деле это не медальоны, а сложнейшие устройства, делающие слежку практически невозможной.

– Мистика какая-то… – пробормотала Наташа.

Боже мой, да во что же такое ввязался Костя, что этот человек готов платить такие деньги?! Говорит, ранен? Но она не нашла на теле мужа ни одной раны, только старые, хорошо знакомые шрамы. Что все это значит? А медальоны? Женщина с недоумением смотрела, как незнакомец провел рукой над лицом Кости, и тот мгновенно открыл глаза. Господи! Колдун, что ли?

– Где я? – с недоумением спросил офицер.

– Костенька! – вскинулась Наташа. – Дома ты, хороший мой, дома!

– Дома? – удивленно вскинулись его брови. – А что было-то? Я что-то смутно припоминаю…

– На нашу машину напали, – заговорил плетущий. – Вы пострадали, Константин Георгиевич. Надеюсь, что данный инцидент не помешает вам продолжить работу в фирме.

– Напали… – повторил Костя. – Да кто же вы такой, черт вас дери, что на вас нападают?!

– Давно подрал, – скользнула по губам Эрика тонкая улыбка. – А кто я? Расскажу. Но позже, сейчас вам нужно отдохнуть. Мне не хотелось бы терять потенциального регионального координатора.

– Координатора? – недоверчиво нахмурился офицер, с трудом оторвав голову от подушки. – Вы говорили, что вам нужен начальник охраны…

– Одно другому не помешает, – иронично хмыкнул плетущий. – Главная наша задача на данный момент – защитить ребенка, маленькую девочку. Ей сейчас немногим больше месяца отроду, а за малышкой ведется настоящая охота. Кое-кому очень хочется убрать наследницу. И защищающие ее люди тоже в большой опасности. Об обращении в правоохранительные органы даже заикаться не стоит, слишком большие деньги в этом деле завязаны. Точнее, деньги второстепенны, но об этом потом. Об этом вы узнаете только если захотите остаться среди нас.

– Мне почему-то хочется вам верить… – задумчиво пробормотал себе под нос Костя. – Если вы говорите правду, то заняты благим делом.

– Есть еще кое-что. Вы знаете во что постепенно превращается окружающий мир?

– В говно! – буквально выплюнул Костя.

– Вот именно, – удовлетворенно покивал Эрик. – Мы из тех, кто пытается остановить это превращение. Если не остановить, но неизбежна всеобщая гибель. Впрочем, вы имеете полное право мне не верить. Предлагаю убедиться самому.

– Убедиться, говорите? – хитро прищурился Костя, с интересом смотря на него. – А что, попробую.

– Кость, может не надо? – неуверенно спросила Наташа, бросая на плетущего испуганные взгляды.

– Знаешь, девочка моя, если есть хоть один шанс, что мистер Гарвельт не соврал, то я этого шанса не упущу… – криво усмехнулся офицер. – Нет сил терпеть всю эту мерзость вокруг.

– Ой, не знаю… – укоризненно покачала головой женщина. – Помнишь ведь куда устлан путь благими намерениями?

– А здесь и сейчас не ад? – загорелись в глазах Кости гневные огоньки. – Посмотри вокруг, сама увидишь. Я согласен, мистер Гарвельт! Только…

– Не беспокойтесь, ваши жена и ребенок будут в полной безопасности. Немного позже вам стоит перебраться в один из наших защищенных особняков. Придется, конечно, пройти тренировку у одного старого мастера, но офицера с вашим боевым опытом это, как мне кажется, не испугает.

– Не испугает, – заверил Костя.

– Пока не придет машина, здесь побудет охрана, если вы не против. Вас все равно считают человеком из свиты Палача, раз видели со мной.

– Надо, так надо, – пожал плечами офицер, отметив про себя оговорку о “палаче”.

Почему-то он совсем не боялся. Казалось бы, встрял в дурно пахнущую историю. Но на грани интуиции Костя ощущал, что совсем наоборот, что у него вскоре появится настоящее дело, ради которого не жаль отдать саму жизнь, не говоря уже об усилиях. И пусть будет, что будет!

* * *

Вернувшись из коридора после пары нервно выкуренных сигарет, Лена в который раз удивилась свежему воздуху в комнате. Казалось, она находится в горах утром, а не в закрытом помещении. Даже дым не проникал внутрь, как будто на входе стоял фильтр. Но его не было! Снова их проклятая магия, в которую молодая женщина еще несколько дней назад не верила. Лена курила довольно редко, но события последних дней привели ее в состояние ступора, даже больше, наверное. Потому часто выходила в коридор, садилась на тумбочку и выкуривала сигарету за сигаретой, мрачно смотря в стену. У входа при этом обязательно находился кто-нибудь из японцев, которых Лена уже видеть не могла. В магазин или куда еще выходить потребности не возникало, достаточно было сказать кому-нибудь из вертящихся поблизости шести охранников, как нужное тотчас же доставляли. Совершенно бесплатно. Молодой женщине это очень не нравилось, но деньги у нее брать наотрез отказались, сказав, что Повелитель за все заплатил. Да кто он такой, черт дери, этот самый Повелитель?! В рассказы Тайки и господина Акутогавы Лена так до конца и не смогла поверить. Ангел воздаяния? Абадонна? Бледный всадник? Чушь какая-то! Сумасшествие. Скорее всего, Ирочку просто воспринимают наследницей отца. Наверное, Виктор был очень богат, вот и развернулась война за наследство. Однако с тем, что магия все же существует, молодой женщине пришлось смириться – показали кое-что, что ничем иным не объяснить.

Бросив затравленный взгляд на стол, Лена поежилась. Там находились две вещи, которые она не смогла бы приобрести никогда и ни при каких обстоятельствах. Мобильник с невероятными возможностями – даже не читала о подобных, он позволял связываться с кем угодно в любой точке мира хоть из дикой сельвы. Батареи хватало на добрый месяц работы без подзарядки. Впрочем, она даже не знала, что еще может этот телефон. Не до того как-то было, чтобы разбираться с его опциями. Зато на лэптоп, принесенный японцами, накинулась сразу и до сих пребывала в некотором обалдении. Таких компьютеров не могло существовать в принципе! Однако вот он, стоит. Голографический экран любого требуемого размера, хоть на всю стену, пять терабайт оперативной памяти, вместо жесткого диска двести терабайт флэш-памяти, батарея на полгода беспрерывной работы, спутниковый интернет с постоянным подключением. И своя ни на что не похожая операционная система, имеющая, однако, форматы файлов, совместимые с общепринятыми.

С какой стати родственник Виктора передал ей все это? Почему сам не показывается? Чего хочет? Последний вопрос занимал Лену с каждым прошедшим днем все больше, не слишком она верила в чье-то бескорыстие. А роскошная “BMW”, подъезжающая по первой просьбе и везущая куда скажут? Тоже ведь затраты немалые. Ради чего все это делается? Она не понимала, а потому сильно нервничала. Что непонятнее всего, ни один из обитателей университетского общежития не обратил на происходящее ровным счетом никакого внимания. А охранников так вообще никто не видел. Смотрели на них в упор и не видели! Это как? Это что? Безумие. Да, ничем, кроме магии, подобное не объяснишь. Или массовым гипнозом, разве что.

Господи! Ну почему все это именно на нее свалилось? Почему?! Чем таким заслужила? Лена обреченно всхлипнула, встала и подошла к колыбельке посмотреть как там Ирочка. Ребенок играл какой-то странной штуковиной, похожей на разноцветный кристалл – его подарил один из четверых охранников-европейцев. Нервно передернув плечами, молодая женщина вспомнила их бледные лица и холодные жестокие глаза. Страшные они какие-то, будто и не люди вовсе, а что-то непонятное. Никогда не улыбаются в отличие от японцев, но явно этих самых японцев побаиваются и стараются выполнять любую их прихоть. А уж вокруг нее самой вообще хороводы водят, столик передвинуть самостоятельно не дают. Появляются буквально из стен.

Ее отвлек от размышлений стук в дверь. Кого там еще черт принес? Снова охранники? Надоели до смерти. Лена открыла и облегченно улыбнулась – Валька. Даже этой шалаве молодая женщина сейчас была рада, замучилась сидеть одной в четырех стенах и ждать неизвестно чего.

– Привет! – добродушно улыбнулась рыжая. – Ой, чегой это у тебя в коридоре так накурено? Ты ж не куришь!

– Курю, – мрачно буркнула в ответ Лена. – Иногда. С такими делами не только закуришь, но и сопьешься на хрен.

– Какими такими делами? – сразу насторожилась Валентина, сделав стойку, как охотничья борзая на взлетевшего перепела – новости она просто обожала и немедленно сообщала их всем вокруг. В собственной интерпретации, естественно, за что многие знакомые готовы были удавить сплетницу собственными руками.

– Да так, ничего особенного, – вспомнила об этой особенности подруги Лена. – Вино будешь?

– А чо нет? – пожала плечами рыжая, с интересом осматривая ее. – Чего ревела-то?

– Нервы, – попыталась отговориться молодая женщина, но от Валентины оказалось не так-то легко отделаться.

– Брешешь! Наливай и рассказывай. Может, чем помогу.

– Чем тут поможешь? – скривилась Лена, доставая из холодильника бутылку мартини, тоже принесенного охранниками. – Влипла я так, что…

– Дровишки-то откуда? – показала на бутылку Валентина. – Комп новый… Мобила… Колись, Ленка. Мужика богатого нашла?

– Тут вообще фиг что поймешь, – отмахнулась она. – Помнишь японца?

– Ага. И чо?

– Ничего. Он и есть телохранитель. Их у меня сейчас шестеро. Вот такие, Валь, дела. Родственник Виктора их ко мне приставил, какие-то сволочи Ирочку убить хотят. Мол, она наследница отца.

– Ну ни хрена себе, сказала я себе… – озадаченно пробормотала рыжая. – Не брешешь?

– Увы… – вздохнула Лена. – Мне бы лучше, чтобы все по-старому. Из общаги одну не выпускают, да вообще выходить не разрешают! Что ни скажи, все привозят сразу. Бесплатно! А чего им от нас с Ирочкой надо – не говорят! Точнее такую чушь мелют, что мне и вспоминать не хочется.

– Если правда, то дела паршивые, – скривилась Валентина. – Коли малая твоя большие бабки наследует, то тут все может быть. Зароют, и никто не узнает где.

– Вот и я этого боюсь, – передернуло Лену и она залпом выпила бокал мартини. – Боюсь я, Валь…

– Тут любая забоится. Но ты вот что, попробуй узнать чего им-таки надобно. Иначе…

– Говорят – для них главное, чтобы девочка выросла в любви и ни в чем не нуждаясь. Только как в такое поверить, а?

– Никак не поверить, брешут, суки, – согласилась Валентина. – Слушай, у меня тут есть знакомый крутой, может…

– Не советовал бы, – заставил обеих девушек подпрыгнуть холодный голос громилы-альбиноса, отзывавшегося на имя Франсуа – Лена так и не поняла почему, по-русски охранник говорил прекрасно и на француза никак не походил. – Если вы, конечно, не хотите, чтобы ваш знакомый сегодня умер. Ну, а если хотите, скажите, я с удовольствием окажу эту незначительную услугу подруге госпожи.

– Не надо… – пискнула перепуганная Валентина, не верившая до этого момента словам Лены.

– Убедилась? – иронично спросила та, поняв состояние рыжей.

– Угу…

– Кстати, Франсуа, – повернулась к застывшему в дверях охраннику молодая женщина. – А вам никто не говорил, что входить без стука невежливо?

– Приношу госпоже свои искренние извинения, – низко поклонился он. – Больше не повторится. Я пришел сообщить, что ваши особняки подготовлены. Искренне советую сегодня же переехать. Вот документы, все три дома оформлены на ваше имя.

– На мое имя?! – Лена застыла на месте, приоткрыв рот. – Но…

– Повелитель сказал, что это самое малое из того, что он обязан для вас сделать. Однако примерно треть каждого особняка он оставил за собой – ему придется заниматься обучением вашей дочери всему, что должен знать Плетущий Путь. Персонал нанят. По дому роль слуг будут исполнять ученики общин воинов Пути. Они вчера прибыли в Санкт-Петербург. Также вы можете выбрать себе личных горничных из нашего клана. Именно это я и посоветовал бы сделать, женщины арвадов очень опытны и способны помочь в любой, даже самой скользкой ситуации.

– А ну дай-ка… – Валентина забрала из рук ошеломленной подруги документы. – Сейчас поглядим чего тут есть.

Она уселась на ближайший стул и принялась внимательно изучать бумаги. То и дело хмыкала, удивленно вздергивала брови и что-то бормотала себе под нос. А когда подняла глаза, в них плескалось изумление.

– Не сбрехали… – очень тихо сказала рыжая. – Три здоровенных домины по закону твои. И мало того…

– Что еще? – вздрогнула Лена.

– Счет на твое имя открыт в Швейцарии. И положено туда ни много, ни мало, а двести лимонов баксов. Вот кредитка. Ты у нас теперь богачка, Ленка.

– Двести миллионов?! – схватилась за сердце молодая женщина, обессиленно рухнув на кровать. – Ой, мамочка… Да кто же он такой, этот ваш Повелитель?!

– Просто Повелитель, – скользнула по губам охранника ироничная улыбка. – Правда чаще всего его называют Палачом. Или Абадонной, если угодно. Имен у него множество.

– Палачом? – снова вздрогнула Лена. – А почему Палачом-то?

– Это вы у него самого спросите, – поклонился Франсуа. – Не считаю себя вправе обсуждать Повелителя.

– Правильно, арвад, – донесся из дверей чей-то насмешливый голос. – Я бы тоже не советовал тебе обсуждать Плетущего Путь.

– Я и не собирался! – вытянулся тот. – Я сообщил госпоже обо всем.

– Не обо всем, – холодно сказал Такаси, входя. – Добрый день, уважаемая госпожа!

– Здравствуйте, господин Акутогава, – с облегчением поздоровалась Лена, японец почему-то внушал доверие в отличие от охранников-европейцев, которых она боялась до визга. – Значит, нужно собираться? Это обязательно?

– Только за сегодня нами предотвращено девять попыток покушения, – развел руками Такаси. – Здесь вы очень уязвимы, в особняке обеспечить вашу безопасность будет намного проще. Кстати, вы можете пригласить к себе жить своих подруг, если пожелаете. Без привычного окружения вам будет одиноко. С Таисией Аркадьевной я уже говорил, она согласна.

– Зайчишка согласна? – обрадовалась Лена. – Конечно, хочу! А ты, Валь, как? Поедешь со мной? Страшно мне что-то…

– А то как же! – даже подпрыгнула рыжая, явно сходя с ума от любопытства. – Ни в жисть такого не упущу! Ты без меня точно влипнешь!

– В таком случае прошу уважаемую госпожу Валентину принять этот медальон и носить его не снимая. Госпожу Елену могут попытаться достать через близких ей людей, поэтому вам тоже угрожает опасность. Медальон сделает вас невидимой для наших врагов. Это чрезвычайно мощный магический артефакт.

– Магический? – недоуменно скривилась Валентина, но все-таки взяла алеан и принялась задумчиво вертеть его в руках. – Мистер, вы же взрослый человек. Какая в хрена магия? Ее нет!

– Увидите сами, – тонко улыбнулся Такаси, с чисто мужским интересом рассматривая рыжую красавицу. – В мире есть много того, что покажется обычному человеку невозможным. Да обычному человеку и знать не положено об этом многом.

– Поглядим… – проворчала Валентина, недоверчиво сверкнув глазами на японца.

– Собирайтесь, госпожа, – поклонился он в сторону Лены. – Умоляю не бояться, никто из нас не причинит вам ни малейшего вреда. Наоборот, мы готовы жизнь за вас отдать.

– Деваться мне все равно некуда… – глухо пробормотала Лена и встала. – Валь, помоги собраться. Мужчинам это дело доверять нельзя, все перепутают.

– Эт точно! – бодро кивнула рыжая, тоже вставая. – Мужики, они что дети малые. Да у тебя тех вещей кот наплакал. Пару-тройку сумок едва наберется.

– Чемоданы доставлены, госпожа, – поклонился Такаси.

Еще двое охранников – сумрачный двухметровый Дитрих и вертлявый, кучерявый Джузеппе – внесли огромные удобные чемоданы, которые, насколько знала Лена, стоили добрых полтысячи долларов каждый. Сборы действительно много времени не взяли, справились меньше, чем за час. Комната как-то сразу потеряла жилой вид без занавесок и разных безделушек, стала скучной и серой, как будто обиделась на хозяйку, бросающую ее. С тоской обведя последним взглядом место, где прожила четыре года, Лена взяла на руки тихо сопящую Ирочку и решительно вышла.

На проходной она сдала ключи удивленной тете Маше, попросив, чтобы их передали коменданту.

– И куда ж это ты собралась, Леночка? – растерянно спросила та.

– Переезжаю… – вздохнула она. – Родственники отца моей крохи нашлись, богатые. Квартиру подарили.

– Ты там поосторожнее, деточка, – нахмурилась вахтерша. – Ни разу я чегой-то не слыхала, чтоб незаконнорожденному младеню квартиры дарили. Ты б с адвокатом поговорила, а то мало ли.

– Бог его знает, теть Маш… – снова вздохнула Лена. – Только мне деваться некуда. Ладно, если меня кто-нибудь искать станет, то дайте этот телефон, пожалуйста.

Она продиктовала сокрушенно покачивающей головой вахтерше номер своего нового мобильника. Та записала и долго смотрела вслед молодой женщине, подозревая, что видит ее в последний раз.

Прямо к дверям общежития мягко подкатили два огромных бронированных джипа. Лена раньше и не видела никогда таких чудовищ. Откуда-то взялся еще добрый десяток японцев, окруживших машины. В руках каждый сжимал что-то наподобие короткого автомата, но почему-то с линзой вместо дула. Оружие имело какой-то футуристический вид, напоминая собой скорее бластеры из фантастических фильмов. Лена покосилась на охранников и вздохнула. Очень не хотелось ехать куда-то в неизвестность, но события последних дней убедили ее, что выбора нет. Насильно увезут в случае чего. Никто не поможет, их, этих охранников проклятых, люди просто не видят. Вон, идут мимо, и ни один не обращает внимания на вооруженных азиатов. Да и на джипы тоже. Как будто их здесь нет. Ой, мамочка… Страшно-то как…

– Слева! – вдруг резко крикнул Такаси.

Дитрих мгновенно толкнул Лену с Валентиной себе за спину, закрывая их собственным телом. В его грудь тут же одна за другой начали впиваться пули, на что немец только зло щерился, сплевывая сгустки крови и изредка пошатываясь. Выстрелов слышно не было, видимо, стреляли с глушителем. Телохранители окружили подруг со всех сторон и заставили лечь на землю. Кто-то из японцев стрелял из своего странного оружия, если почти невидимые зеленоватые вспышки можно было назвать выстрелами.

Такаси быстро прокачал ситуацию через ментал и удивленно покачал головой – нападение совершалось силами обычных людей, а вовсе не бойцов иерархий. Однако людей хорошо обученных. Не меньше дюжины снайперов били из укрытий по охранникам Лены. Что еще интереснее – пули оказались серебряными. Обычных вампиров нападающие уложили бы давно, однако арвады после принесения клятвы плетущему уже не являлись таковыми и серебра не боялись. Да и воины Пути пострадали бы, если бы не комбезы, подаренные Повелителем. Халтаны окружали тела японцев мягким свечением, не пропускающим ничего. Пули бессильно ударялись об него и падали на землю. Отследив точку, с которой стрелял один из снайперов, Такаси приказал комбезу вырастить деструктор. Слабая зеленоватая вспышка, и часть крыши дома напротив просто исчезла. Вместе со снайпером.

Не прошло и пяти минут, как нападение было отбито, а нападающие уничтожены. Лену с Ирочкой, Валентину и перепуганную Тайку, выбравшуюся из общежития как раз в разгар событий, без лишних разговоров затолкали в джип. С ними сели продолжающий отплевываться кровью Дитрих, Такаси и Франсуа. За рулем был какой-то хмурый усатый брюнет, похожий то ли на армянина, то ли на чеченца. Джип мгновенно сорвался с места и понесся прочь от общежития, к которому приближались, голося сиренами, милицейские машины.

– Господи, что это было? – простонала Лена, с ужасом смотря на залитого кровью, хрипящего немца.

– Нападение, госпожа, – изобразил поклон японец. – Всего лишь очередное нападение. Самое обычное дело.

– Обычное?! – вскинулась она, но сумела заставить себя успокоиться. – Дитриха ведь в больницу надо…

– Не надо, госпожа, – ответил тот. – Пули сейчас выйдут, а раны потом за несколько секунд заживут.

– Заживут? – удивленно переспросила стреляющая взглядом по сторонам Валентина, успевшая несколько придти в себя. – Это как?

– А я вампир, госпожа, – насмешливо оскалился Дитрих, выдвигая клыки. – Правда сейчас уже и не вампир, а не пойми что, но…

– Ой, бля… – только и сподобилась выдавить рыжая, круглыми глазами смотря на него. – Вот это мы влипли…

– А я тебе что говорила? – проворчала Лена, сама сильно впечатленная видом на глазах выросших длинных, острых клыков.

Нападение расставило все точки над “и”. Раз кто-то готов защищать ее от убийц, то лучше оставаться с этим кем-то, чем одной. Без помощи японцев они с Ирочкой были бы уже мертвы, молодая женщина прекрасно это понимала. Так что пусть охранники будут хоть вампирами, хоть колдунами, да хоть чертом в ступе, но раз защищают, то большое им за то спасибо. Только теперь Лена окончательно поверила, что игра пошла всерьез, и она в самом центре этой проклятой игры. Значит, обязана понять, что происходит на самом деле. И почему. Узнать кому ее несчастная малышка так помешала, что ради ее устранения готовы на все. Счастье еще, что Лена не осталась со своей бедой одна, что кто-то пришел на помощь.

Валентина с Тайкой вполголоса обсуждали случившееся с ними. Рыжая выспрашивала у подруги все, что могла, понимая, что старые и глупые сказки оказались правдой. Надо же, вампиры, колдуны и ведьмы существуют на самом деле! Живут себе среди людей и занимаются какими-то своими загадочными делами. Валентину поедом ело любопытство, о страхе она напрочь забыла. Любопытно, вампиры женщинами интересуются? Или только кровь пьют? Она призывно улыбнулась Дитриху, медленно облизав губы. Тот изумленно уставился на нее и даже помотал головой, не веря своим глазам, но рыжая красавица все так же лукаво смотрела на него и продолжала демонстрировать свое явное расположение. Любой мужчина на его месте понял бы все и сразу, вампир исключением не стал. Он вопросительно изогнул левую бровь, Валентина на мгновение согласно опустила веки, предвкушая бурную и интересную во всех отношениях ночь.

Тайка тихо хихикала себе под нос – любвеобильность рыжей шалавы давно стала среди знакомых притчей во языцех. Сама она, конечно, никогда не рискнула бы связаться с вампиром – опасно, знаете ли. Никогда не знаешь чего этому дурному кровососу в голову взбредет. Да и нельзя, светлые ведьмы ее уровня обязаны хранить девственность до тридцати лет, как минимум. Потому и соглашалась иногда встречаться с бисексуальными девушками, хоть лесбиянкой вовсе не являлась. Только желание порой жить не давало, вот и приходилось. Валентина для подобных дел была просто идеальным вариантом, чем Тайка беззастенчиво пользовалась, хотя, конечно, предпочла бы Лену, но знала отношение подруги к подобным вещам и даже не пыталась заикаться об этом.

– В центре города сплошные пробки, – обернулся водитель. – Иду по нити, впереди, похоже, еще одна засада.

– Согласен, – кивнул Такаси. – Помощь нужна, Арсен?

– Справлюсь, – проворчал тот. – Но подстрахуйте на всякий случай.

Водитель напрягся, резко выдохнул какое-то слово и крепче сжал руль. В окнах машины на мгновение потемнело, а когда они снова стали прозрачными, Лена поняла, что джип находится совсем не на той улице, по которой только что ехал.

– Мамочка… – пролепетала она, с откровенным страхом посмотрев на водителя.

– Любой, кто носит этот белый медальон, имеет возможность мгновенно перемещаться куда хочет, – улыбнулся испугу подопечной Такаси. – Вы также, госпожа. Нужно только научиться. Это совсем не сложно, или я, или Повелитель вас вскоре научим.

– И я смогу?! – восторженно вскрикнула рыжая, доставая из кармана свой алеан.

– Сможете, госпожа Валентина, – согласно кивнул японец. – Ничего сложного.

– Амулет Пустоты еще и не на то способен, – поежилась Тайка. – Читала я…

– Скорее всего, большинство из прочитанного вами – полная чушь, – снова улыбнулся Такаси. – Алеаны имели только общины Идущих, остальные понавыдумывали себе страшилок, не понимая с чем столкнулись. Кстати, если захотите, то наш мастер-целитель займется вашим обучением. У вас немалый дар к целительству, Таисия Аркадьевна, только совсем неразвитый.

– Вы серьезно? – мгновенно пересохли губы девушки.

– Вполне.

– Еще бы я не захотела! – загорелись энтузиазмом ее глаза. – У мастера-целителя воинов Пути учиться? Да я о таком счастье и мечтать не смела!

– Приехали! – прервал разговор водитель.

Лена только сейчас поняла, что машина находится где-то на Петроградке, перенесясь туда по нити, что для нее являлось самым обычным чудом. Район был не слишком хорошо знаком, случалось бывать пару раз, не больше. Молодая женщина слышала только, что за последние годы здесь понастроили немало особняков. Похоже, правда. Джип стоял возле цельных массивных ворот в трехметровой ажурной решетке, сплетенной из прутьев толщиной в добрых три сантиметра каждый. Хотя вряд ли ее плели, скорее всего просто сварили, но выглядела она именно плетеной. За решеткой виднелся не слишком ухоженный старый парк.

Ворота медленно открылись, и два джипа въехали на территорию поместья. Иначе назвать этот дом с огромным парком и язык не поворачивался. Машины добрых пару минут двигались по широкой дороге, прежде чем впереди показался выстроенный в стиле ампир старинный дом. Очень большой трехэтажный дом. Однако выглядел он на удивление новым, на крыше медленно вращались несколько круглых антенн, стены покрывала почти невидимая металлическая сетка. Возле входа играли несколько гепардов в больших шипастых ошейниках.

Лена с немалым изумлением осматривала особняк. И все это великолепие принадлежит ей?! Судя по переданным Франсуа документам, именно так. Она даже потерла кулаками глаза и ущипнула себя за руку, но дом никуда не исчез. Выбравшись из машины, молодая женщина обратила внимание на гепардов и испуганно застыла.

– Не бойтесь кошечек, госпожа, – ехидно посоветовал Дитрих. – Они людей с алеанами не трогают. А вот ежели кто без оного сунется, то я ему не завидую. Кошечки сытно и вкусно пообедают.

Один из гепардов подошел ближе и басовито мурлыкнул.

– Девочка всего лишь с вами познакомиться хочет, – вывел Лену из ступора голос Такаси. – Дайте ей руку понюхать, почешите за ухом, она это любит. Зовут нашу пятнистую красавицу Марико.

Великолепное животное подошло ближе, уселось, зевнуло и с любопытством принялось разглядывать Лену, как бы вопрошая: а ты кто такая? Новая хозяйка? Здравствуй, тогда! Лена опустилась на корточки и уткнулась лицом в шелковистый мех. Какая прелесть! Она обняла гепарда и почесала за ухом по совету господина Акутогавы. Марико замурлыкала совсем уж громоподобно и потерлась носом об плечо молодой женщины, признавая ее. Позже животное не раз приходило к ней в спальню, Лене страшно понравилось спать с такой роскошной грелкой под боком, а кошек она всегда любила. Тем более, столь больших кошек.

– Повелитель! – заставил ее встать возглас Такаси.

Перед входом в особняк стоял тот самый невероятно похожий на Виктора незнакомец в белом, которого Лена с Валентиной видели дней десять назад. Подруги ошеломленно переглянулись. Перед ними находился нечеловечески красивый мужчина. Идеальное, хоть и мертвенно-бледное лицо, вызывало желание любоваться им, как произведением искусства. Узкие темные очки скрывали глаза. Распахнутый белоснежный плащ открывал белый же костюм. Фигура незнакомца была фигурой гимнаста или легкоатлета, Лена не смогла точно определить. Однако Виктор выглядел живым человеком, а этот его непонятный родственник казался ледяной статуей. Живым мертвецом.

– Рад с вами наконец-то познакомиться, Елена Сергеевна, – мягким голосом сказал бледный. – И с Ирочкой. Мое имя – Эрик Джейк Гарвельт. По документам я американец, хотя, как вы знаете, не являюсь уроженцем вашего мира. Можете называть меня Эриком или плетущим, не суть важно.

– Здравствуйте, мистер Гарвельт… – почти неслышно ответила она, не будучи в состоянии решить как ей относиться к этому странному человеку и его невероятному заявлению.

– Разрешите взять Ирочку на минутку? – мягко улыбнулся Эрик. – Не бойтесь, я не причиню ей вреда. Она – моя самая большая надежда.

Находясь в каком-то оцепенении, Лена протянула ему ребенка. Американец очень осторожно принял малышку, посмотрел ей в лицо и ласково улыбнулся. Дите тоже улыбнулось в ответ. Затем Эрик снял свои черные очки. Лена придушенно ахнула, увидев страшные бельма. В тот же момент глаза плетущего полыхнули белым огнем. Не прошло и секунды, как то же самое произошло с глазами Ирочки. Палач с торжествующим смехом поднял малышку вверх и крикнул:

– Приветствуйте юную плетущую, небеса! Приветствуйте свою новую госпожу! Сколько же тысяч лет я ждал твоего рождения, маленькая! Здравствуй, моя хорошая!

Ирочка заливисто смеялась, протянув ручонки к небу.

4.

Добралась, слава Господу! Слишком этот Питер большой, а по сравнению с родными Сланцами так и вовсе огромный. Анастасия Петровна вздохнула, поежилась и направилась к общежитию, виднеющемуся вдалеке. Пришлось-таки смирить свою гордость, дочь оказалась не менее гордой – нашла коса на камень. В мать, в мать характером пошла, отнюдь не в бесхребетного отца. И слава богу! Вспомнив покойного мужа, старая учительница досадливо поморщилась – и угораздило же за такую тряпку замуж выйти! Ни на что был не пригоден, только ныть и умел. Так и помер скуля, вместо того, чтобы хоть что-нибудь толковое в жизни сделать.

На память пришли события, произошедшие год назад, и Анастия Петровна снова вздохнула. Эх, Ленка-Ленка! Дура ты, дочка, если разобраться. Хорошо, втрескалась по уши – с любой бывает, дело житейское. Дала парню, опять же случается, хоть лучше до свадьбы этого и не делать. Впрочем, сама в свое время такую же ошибку совершила. Ладно, залетела, снова дело обычное. Но парня убили. Жаль, конечно, кем бы он там ни являлся, красив, сволочь, был, как мало кто. Только на кой ляд рожать-то понадобилось?! Неужто не знает каково ребенка одной растить? Помнит ведь как с хлеба на воду перебивались после смерти отца. Не может не помнить! Так зачем?! Увы, уперлась рогом. Буду, мол, рожать – и все тебе тут. Дурочка несчастная! Анастасия Петровна долго убеждала Лену сделать аборт, давила логикой, авторитетом матери, только не помогло – та не желала ничего слушать. Пожилая учительница в сердцах наговорила много такого, о чем потом не раз сожалела. Да и дочь в долгу не осталась, высказала все, что думала, хлопнула дверьми и вообще перестала появляться дома. Долго Анастия Петровна ждала, что она одумается, приедет, извинится перед мамой, которая ее любит. Не приехала. Не извинилась. Даже не позвонила. Окольными путями встревоженная и глубоко обиженная мать узнала, что Лена родила девочку. Она долго не находила себе места, нервничала, беспокоилась, но дочь так и не объявилась. Чужие люди ей помогали, от них помощь принимала, а к родной матери обратиться не пожелала. Глубоко, видно, обиделась. И угораздило же Анастасию Петровну в гневе ляпнуть: “Дома с байстрюком не появляйся!”? Вот и не появилась, запомнила жестокие слова. Не простила. Окончательно поняв, что Лена так и не простит, так и не сделает шага навстречу первой, вышедшая этим летом на пенсию старая учительница собралась в Питер. Извиняться. Эх, Леночка, за что же тебе судьба такая выпала-то, дурочка ты маленькая? Анастасия Петровна очень надеялась, что дочь не станет рвать с матерью окончательно, поймет, что те слова были сказаны в сердцах.

Она на секунду остановилась перед дверьми, передернула плечами и вошла. На проходной сидела пожилая женщина и что-то вязала. Спицы так и мелькали в ее руках. “Мастерица!” – уважительно подумала Анастасия Петровна – сама она толком вязать так и не научилась.

– Здравствуйте! – подошла она к стойке. – Я мать Елены Станцевой.

– Леночки? – улыбнулась вахтерша. – Знаю, как же. Хорошая девочка, добрая. Только что ж вы с дочкой-то так, а? Разве ж так можно? Она, бедная, из-за вас столько плакала…

– Рассердилась я сильно, – вздохнула Анастия Петровна, совесть после слов вахтерши начала есть ее поедом. – Не хотела, чтобы она, как и я, ребенка сама растила. Только что уж теперь… Извиняться вот приехала. В какой комнате Лена живет?

– А она съехала, – развела руками вахтерша.

– Как съехала?! – встревожилась старая учительница. – Куда?!

– Не знаю, не сказала она. Телефон вот только оставила, коли кто спрашивать будет. Где он у меня тута был? А, нашла. Записывайте.

Анастасия Петровна достала из сумки блокнот и записала продиктованный номер. Странно, мобильный. На какие шиши Лена мобильник купила, интересно? Уж не подалась ли девочка на панель? Не дай Господи такой беды! Дочь ведь на все пойдет, чтобы ребенка прокормить. Она и сама такая, понимает.

– Да вы прямо отсюда позвоните, – вахтерша поставила на стойку старый, разбитый телефонный аппарат. – И не нервничайте так, Леночка вчерась звонила, справлялась как здесь дела. Не забывает нас.

Анастасия Петровна поблагодарила и принялась дрожащими руками накручивать диск телефона. Она с волнением слушала длинные гудки. Хоть бы только девочка отозвалась!

– Алло! – раздался в трубке до боли знакомый, родной голос. – Я слушаю.

– Леночка… Это мама. Прости ты меня, дуру старую…

– Мамочка! – придушенно ахнула Лена. – Родная моя! И ты меня прости! У меня тут такое…

Она как-то обреченно всхлипнула.

– Что случилось? – вскинулась Анастасия Петровна.

– Не по телефону. Ты приезжай, мам, ладно?

– Куда? Адрес говори!

– Петроградская сторона, улица…

– Уважаемая госпожа! – ворвался в разговор чей-то посторонний голос. – Приношу свои извинения за то, что помешал, однако дело важное. Насколько я понимаю, вы говорите со своей матерью?

– Да… – растерянно ответила Лена. – А что?

– Ей может угрожать опасность, вы не подумали об этом?

– О, Господи! – вскрикнула она. – Господин Акутогава, миленький, сделайте что-нибудь, умоляю!

– Машина за Анастасией Петровной уже вышла.

– А может, по нити? – неуверенно спросила Лена. – Вы ведь сами понимаете…

– Пожалуй, вы правы. Я ощущаю концентрацию потоков внимания на общежитии. Странно, что вашу мать до сих пор не трогали. Видимо, надеялись через нее разыскать вас.

– Боже ты мой! – в отчаянии вскрикнула Лена. – Боже ты мой, да за же мне все это?! Что я такого и кому сделала?!

Старая учительница в ошеломлении слушала непонятной разговор и понемногу начинала понимать, что ее дочь попала в очень неприятную историю. Господин Акутогава какой-то… Машина вышла… Опасность… Что все это значит?

– Анастасия Петровна, – обратился к ней голос из трубки. – Ровно через две минуты выходите из общежития, за вами придет машина, чтобы отвезти к дочери. Черный джип марки “Ленд Ровер”. Водителя зовут Виктор. Ни в какую другую машину не садитесь ни в коем случае! Это опасно!

– Но…

– Госпожа, вам все объяснят, когда окажетесь здесь.

– Мама, слушайся господина Акутогаву, если бы не он, то меня бы уже убили! – вмешалась Лена. – Пожалуйста!

– Хорошо, – нехотя согласилась Анастасия Петровна, дав себе слово разобраться во всем. Девочку явно нужно спасать. А к кому можно обратиться за помощью? В милицию? Старая учительница не слишком-то верила, что купленная бандитами на корню милиция способна что-нибудь сделать. Разве что одному из бывших учеников позвонить, он нынче полковник ФСБ и может помочь. Если захочет, конечно.

Она положила трубку, снова поблагодарила вахтершу и вышла из дверей общежития. С этого момента события сорвались с места и понеслись вскачь. К порогу на бешеной скорости подлетели, едва сумев затормозить, две роскошные иномарки, из которых посыпались крепкие парни в камуфляже с автоматами в руках. К Анастасии Петровне подошел высокий блондин лет сорока в хорошо пошитом, дорогом костюме.

– Вы поедете с нами, – холодно сказал он. – Не советую подымать шум, будет хуже.

Однако в ту же секунду голова незнакомца разлетелась облаком кровавых ошметков, забрызгав старую учительницу с ног до головы. Она не успела даже испугаться. Происходило какое-то безумие. Парни в камуфляже куда-то стреляли, непонятно в кого стреляли, и падали один за другим. Мелькали какие-то странные зеленоватые вспышки. Не прошло и двух минут, как перед порогом общежития лежали десять обезображенных трупов. Неподалеку остановился огромный черный джип, из которого выскользнул невысокий азиат в кимоно.

– Анастасия Петровна! – помахал он рукой. – Я от Лены! Садитесь быстрее! Нужно срочно уходить, сюда стягиваются бойцы иерархий.

Старая учительница, находясь в ступоре, обошла безголовое тело самоуверенного блондина и как сомнамбула двинулась к джипу, окончательно перестав что-либо понимать. Она все еще не верила, что это происходит в реальности, что это не кошмарный сон. Анастасию Петровну усадили на заднее сиденье между двумя невозмутимыми азиатами, и машина сорвалась с места. Только тут учительница опустила взгляд на свои залитые чужой кровью руки и ее вырвало. Кто-то из сопровождающих сразу же дал ей что-то понюхать, еще один подал платок, чтобы обтереть губы. Немного придя в себя, Анастасия Петровна разрыдалась. Смерть она, конечно, видела – муж умирал от рака на ее руках – но не такую, не кровавую. На глазах десятеро совсем молодых людей распрощались с жизнью. Почему, из-за чего? Из-за нее? Господи!

– Что это было?.. – глухо спросила Анастасия Петровна, дрожа всем телом.

– Вас пытались похитить, чтобы заставить госпожу выйти из укрытия, – безразлично ответил сопровождающий. – Выпейте это лекарство, вам станет легче.

Он протянул пластиковый стаканчик, куда накапал немного какого-то зелья из крохотного глиняного кувшинчика. Анастасия Петровна послушно выпила. Действительно, вскоре полегчало, дурнота прошла. Однако перед глазами все так же стояла разлетающаяся кровавыми ошметками голова блондина.

– Наденьте этот медальон, пожалуйста, – сопровождающий протянул учительнице белый овал на серебряной цепочке. – Без него находиться на территории поместья невозможно – охранные системы, собаки и гепарды воспринимают как своих только людей с такими медальонами.

Анастасия Петровна озадаченно покачала головой, однако позволила надеть себе на шею цепочку.

– А кого вы называете госпожой? – поинтересовалась она, в душе зародилось нехорошее подозрение.

– Вашу дочь, Елену Сергеевну.

Подозрение превратилось в уверенность. Куда влипла глупая девчонка?! Во что? Явно во что-то очень нехорошее и грязное. Во что-то такое, из-за чего убивают. Анастасия Петровна всегда отличалась редкой решительностью, вот и сейчас твердо решила вытащить дочь из беды любой ценой.

– Мы на месте, – проинформировал сопровождающий. – Елена Сергеевна живет здесь.

Старая учительница подозрительно уставилась из окна джипа на медленно открывающиеся ворота в массивной фигурной решетке. А высота-то в два человеческих роста будет, пожалуй. Ничего себе! Еще сильнее она удивилась, увидев огромный трехэтажный особняк. Внимательно осмотрев его, Анастасия Петровна пришла в сугубое недоумение. Кому принадлежит этот роскошный дом? Явно какому-то несусветному богатею, миллионеру, а то и миллиардеру. Какое отношение может иметь к нему Лена?

– Чей это дом? – не выдержала она.

– Елены Сергеевны, – ответил сопровождающий. – Повелитель оформил три дома в разных концах города на ее имя.

– Повелитель? – нахмурилась старая учительница.

– Вам все сейчас объяснят, уважаемая госпожа. Не спешите.

Увидев вышедшую из дома Лену, Анастасия Петровна выбралась из машины и поспешила к ней. Та кинулась навстречу. Не видевшие друг друга больше года мать с дочерью замерли в объятиях. Обе плакали, слезы текли сами по себе, как будто кто-то открыл кран.

– Прости меня, Лен… – шептала старая учительница. – Я сдуру сказанула…

– Да я сама не лучше, мам, – виновато улыбалась та, поглаживая мать по морщинистой щеке. – Еще большая дура. Давно надо было тебе позвонить, а я все обиду и гордость свою глупую тешила. А потом все это началось…

– Что началось?! – отстранилась Анастасия Петровна. – Рассказывай!

– Не здесь же? – скривилась Лена. – Пойдем в беседку, сядем, попьем чего-нибудь холодного, и расскажу.

Старая учительница внезапно почувствовала, как что-то большое и мягкое потерлось сзади об ее ноги. Она обернулась, вскрикнула и схватилась за сердце, увидев огромного пятнистого то ли леопарда, то ли ягуара.

– Марико! – возмущенно вскрикнула ее дочь. – Не пугай мне маму! Иди сюда лучше.

Она присела и потянула к себе за ухо огромную пятнистую кошку. Та охотно подошла и рухнула на спину, задрав вверх все четыре лапы и подставив Лене живот. Она хихикнула и почесала подставленное место.

– Мр-р-р-р? – вопросительно дернулись усы гепарда.

– Мама это моя! – пояснила молодая женщина. – Ты ее охраняй, как меня саму. Поняла?

– М-у-у-у-р-р-р… – согласилась пятнистая кошка.

Лена рассмеялась и снова почесала ей живот.

– Что это? – ошеломленно спросила Анастасия Петровна.

– Это Марико, – улыбнулась Лена. – Я ее очень люблю, даже спать с собой забираю. Знаешь как приятно засыпать, зарывшись носом в мех? Такая большая грелка, да еще и мурлыкает! А вообще она – гепард. Тут они по всему поместью бегают, десятка три, наверное. Охрана своеобразная. Если им попадется человек без алеана, особенно незнакомый, то пиши пропало. Сожрут.

– Господи! – поежилась учительница. – Как же ты во все это встряла?

– Для начала можно сказать, что Виктор оказался очень богат, а моя Ирочка его единственная наследница. Хотя деньги тут играют едва ли не последнюю роль, дело куда как сложнее. Мне очень повезло, что первым меня нашел родственник Виктора, а не его враги.

– Ах вон оно что… – покивала Анастасия Петровна. – Понятно, нежданную наследницу хотят убить.

– Ты права, эти самые враги очень хотят добраться до нас с Ирочкой… – тяжело вздохнула Лена, потерев висок. – Да ты сама с ними сталкивалась, видела. За территорию поместья лучше не выходить, здесь они нас не достанут. Если и выбираюсь иногда, то с такой охраной, что не дай бог. А по поводу денег? Мне, например, мистер Гарвельт маленький, по его мнению, подарок сделал. Счет в Швейцарии, на который двести миллионов долларов легли. Понимаешь теперь уровень?

– Бог ты мой… – побледнела старая учительница. – Вот уж не повезло тебе. В дела сильных мира сего лучше не соваться.

– Если бы только мира сего… – передернуло Лену. – Здесь все настолько больше, что… Дело о власти идет, мам. О власти в мировом масштабе, как минимум. Мистера Гарвельта, например, эти самые сильные мира сего зовут Палачом и боятся до поросячьего визга.

– Да кто же он такой? – удивилась Анастасия Петровна.

– Тот самый родственник Виктора. А если точнее… Ты просто не поверишь.

– Но…

– Сейчас я тебе кое-что покажу, потом будет проще принять остальное. Дитрих, вы не могли бы подойти на минутку?

– К вашим услугам, госпожа! – с поклоном приблизился к ним рыжеватый верзила под два метра ростом.

Анастасия Петровна только головой покачала – редко когда видела людей подобных габаритов. Огромен, по настоящему огромен. И силен, как бык, вон как мускулы под рубашкой перекатываются. Одет, как ни странно, на удивление элегантно. Черные обтягивающие брюки и свободная шелковая сорочка. Белая. Шея повязана темно-красным платком, заменяющим галстук.

– Дитрих, будьте так добры, покажите моей маме кто вы есть, – попросила Лена. – А тебя, мама, еще раз прошу не пугаться.

Бескровных губ верзилы коснулась легкая улыбка, в зеленых глазах на секунду мелькнула ирония. Он приоткрыл рот, и Анастасия Петровна увидела, что его клыки начали на глазах расти, становясь длинными и игольно-острыми. Зрачки стали желтыми и вертикальными.

– Дитрих – вампир, – улыбнулась Лена, смотря на оцепеневшую мать и вспоминая собственную реакцию на такое же событие. – Ему девятьсот сорок два года, если не ошибаюсь.

– Не ошибаетесь, госпожа, – прошипел немец, склонив голову. – Но я, как и все арвады, уже не вампир. Служение Повелителю изменило нашу сущность.

– Благодарю вас, Дитрих, – кивнула молодая женщина.

– Госпожа, прибыли женщины клана. Вы обещали избрать из них себе горничных.

– Ну зачем мне горничные? – простонала Лена. – Я что, безрукая, сама не оденусь?

– Каждая из них, помимо всего прочего, еще и боец не из последних. Все до единой старше тысячи лет, имеют огромный опыт в любом деле, способны оказать любые услуги.

– Хорошо… – обреченно махнула рукой она. – Только не сейчас, ладно? Вечером.

– Как скажете, госпожа, – снова поклонился Дитрих и отошел, вернув себе человеческий облик.

– Что это было, дочка? – почти неслышно спросила Анастасия Петровна, проводив вампира испуганным взглядом.

– То, что я говорила, мама. Оказывается, и вампиры, и маги, и ведьмы существуют на самом деле. Все эти существа делятся на светлую и темную иерархии. Но я расскажу подробно немного позже. Идем.

Лена отвела мать в недалекую беседку, увитую плющом. Две миловидные японки в разноцветных шелковых кимоно без промедления принесли туда соки, фрукты и пирожные. Она, постоянно кланяясь, споро накрыли стол и исчезли. Анастасия Петровна проводила восточных красавиц изумленным взглядом и озабоченно покачала головой, пытаясь хоть как-то осознать увиденное. Похоже, дочь права. Но фактов для того, чтобы делать однозначные выводы, было пока недостаточно, и она потребовала рассказать все. Лена повздыхала и начала со встречи с незнакомцем в белом. Когда она закончила, старая учительница задумалась. Случившееся ей очень не нравилось, но Анастасия Петровна понимала, что никуда от этого не деться. Не отпустят эти непонятные люди ее девочку. Никак не ждала, что дочь попадет в такую беду.

– Приношу свои извинения, но юной госпоже пора кушать! – заставил мать с дочерью подпрыгнуть чей-то голос.

Перед ними стояла японка в темно-синем шелковом кимоно, держащая на руках ребенка. Лена радостно улыбнулась своей крохе и взяла ее. Обнажив грудь, дала малышке. Та радостно зачмокала.

– Копия отца! – удивленно покачала головой Анастасия Петровна. –Месяц всего, а уже не отличишь!

– Она у меня красавица! – польщенно улыбнулась молодая женщина. – И на меня похожа. Нас с Витькой ведь часто за близнецов принимали. Да ты помнишь.

– Помню, – вздохнула учительница. – Все думала, что родственник наш какой-то.

– Если разобраться, то родственник, – Лена то и дело нежно целовала ребенка в макушку. – Только очень-очень далекий. Древняя кровь, как мне мистер Гарвельт сказал. Все, в ком она есть, будут похожи на меня или тебя. Или на самого мистера Гарвельта. Такая у нас родовая особенность. И дети мои все будут на одно лицо, даже если отец негром или китайцем окажется.

– Интересно… – прикусила губу Анастасия Петровна. – А ведь точно, Петькиных хоть детей возьми – обое на него похожи, от матери ничего нет.

Петром Петровичем звали дядю Лены, живущего в Киеве. Последний раз она видела брата мамы года три назад, когда тот приезжал в Питер по каким-то своим делам.

Ирочка, тем временем, насытилась и мгновенно уснула. Лена долго с любовью и жалостью смотрела на малышку. Не хотелось ни на минуту расставаться с ней, но все равно не получится. В первые дни она спорила с японцами, пыталась доказать, что ребенку лучше быть с матерью, однако все ее аргументы разбивались об одно. Об вопрос: “Вы хотите, чтобы девочка умерла, госпожа?” Как она может такого хотеть?! А японцы твердили одно: если Ирочку не обучить всему необходимому, то она вскоре погибнет. Лена не знала верить в это или нет, но если был хоть один шанс на то, что они правы, то… Скрипя сердцем молодая женщина отдавала дочь и не видела ее до следующего кормления. Все время беспокоилась, нервничала, не находила себе места, особенно когда видела, что делают наставники с ребенком. Читала когда-то, что подобным образом воспитывали с младенчества юных ниндзя, но никак не думала, что такое воспитание испытает на себе ее родная кроха.

Вот и в этот раз уснувшую девочку сразу забрали, несмотря на возражения матери, разбившиеся все о тот же страшный вопрос: “Вы хотите, чтобы юная госпожа умерла?” Анастасия Петровна не вмешивалась в спор, она внимательно слушала его, пытаясь сделать хоть какие-то выводы. Хоть что-нибудь понять в происходящем. Только когда японки унесли младенца и оставили их вдвоем, спросила:

– Неужели от этого никак не избавиться?

– Боюсь, что нет…

– Бежать отсюда надо.

– Ирочку мне все равно не отдадут… – обреченно вздохнула Лена. – Она каким-то особым даром Господним обладает, мистер Гарвельт из нее смену себе растить собирается. Да они уже сейчас такое с девочкой творят, что слов нет. Я поначалу возмущалась, а потом поняла, что бесполезно. Кланяются, извиняются, но продолжают гнуть свою линию. В конце концов махнула рукой, тем более, что малышке самой нравится – такая кроха, а уже вовсю смеется. Японцы ее за ножку подвешивают на дереве, друг другу как мяч перебрасывают, постоянно каким-то диким массажем мучают, а она хохочет. Представляешь?

– Не представляю, – поежилась Анастасия Петровна.

– Ничего, еще сама увидишь. А уж когда мистер Гарвельт с ней занимается, то… О, Господи!

– Да что он такого делает-то?

– Возьмет Ирочку на руки, выйдет во двор, подымет малышку к небу, а оттуда в нее молнии лупят. Разноцветные. Я как в первый раз увидала, так едва с ума не сошла. А ведь я здесь всего пять дней, мам! Но за эти дни столько всего невозможного произошло, что я совсем запуталась.

– Бедная ты моя девочка! – встала Анастасия Петровна и обняла дочь, Лена уткнулась ей в живот и с явным облегчением расплакалась.

– За что все это на мою долю выпало, мам? – сквозь слезы простонала она. – Я ведь Ирочку не брошу, чтобы там ни было, не брошу. Она моя, я ее родила, я ее люблю. Потому буду рядом, пока ей нужна. И… Ты останешься с нами, мам?

– Раз ты хочешь, конечно останусь, – согласно кивнула старая учительница, поглаживая дочь по голове. – Я уже на пенсии, на работу ходить не надо.

– Вот и хорошо! – немного успокоилась Лена, потом боязливо покосилась на застывших метрах в ста японок. – Мам, ты только с ними поосторожнее, а то…

– Что?

– Знаешь, читала я о порядках в древней Японии, того же “Сёгуна”, но не особо верила. Мне сейчас так стыдно… Представляешь, я на что-то рассердилась, на одну девушку накричала, а она пошла и харакири себе сделала. Мне потом ее голову на подносе принесли и спросили удовлетворена ли я принесенными извинениями. Как я только с ума не сошла, не знаю. Теперь боюсь им слово не так сказать, вдруг снова… Это же какой-то кошмар!

– Голову принесли?! – Анастасии Петровне перехватило дыхание. – Они что, сумасшедшие?

– По-своему, нет, – поморщилась Лена. – Ниндзя какие-то, только те ниндзя, что в фильмах, нашим японцам в подметки не годятся. Воинами Пути себя называют. Мало мне их, так вчера тибетцы приехали, те еще страшнее. А мистер Гарвельт…

Она поморщилась, досадливо махнула рукой и продолжила:

– Сволочь он, если честно. Сейчас все девушки и женщины из общин, которые моложе тридцати, а их больше сотни, беременные от него ходят.

– Больше сотни?! – приоткрылся в непритворном изумлении рот старой учительницы. – Да как же это? Он у вас что, половой гигант?

– Да нет, мам, – криво усмехнулась Лена, – он с ними не спал, его вообще женщины не интересуют. Живой труп какой-то. Исскуственное оплодотворение, насколько я поняла. Вчера шла по коридору, слышу плачет кто-то тихонечко так, как будто щенок скулит. Я подошла, смотрю – Юкио. Свернулась в клубочек на полу, лицом в колени уткнулась и всхлипывает почти неслышно. В голосе такое отчаяние, такая обида, что мне не по себе стало. Милая девочка, добрая, красивая, как куколка, до этого дня все время улыбалась. Пятнадцать лет едва исполнилось, мне до подмышки не достает. А этот бледный подонок оплодотворил ее каким-то приспособлением, слова доброго не сказал и выгнал. Дите после этого забилось в уголок, сидело там и плакало, страшно боясь, что кто-нибудь из старших увидит – накажут ведь. Как же, величайшая “честь” – ребенка Повелителя выносить! Только ему эти дети не нужны, у них магических способностей нет. Обычай у воинов Пути такой, видишь ли. Старейшины всех женщин детородного возраста скопом на оплодотворение погнали, а те слова против сказать не осмелились, привыкли подчиняться. Я Юкио к себе забрала, жалко мне девочку, она хоть на человека немного похожа, а не на улыбающегося робота, как остальные.

– Скотство какое! – гадливо скривилась Анастасия Петровна. – И ты никуда от этого, как ты там говоришь, бледного подонка, уйти не можешь?

– Убьют… – глухо сказала Лена. – Да и Ирочку мне не отдадут, я уже говорила. Здесь хоть изредка дают за ней поухаживать, хоть покормить, когда надо, а в ином случае я ее больше не увижу. Попала я, мам, как и представить себе никогда не могла. Напиться хотя бы до беспамятства, так даже этого не позволяют – они, видишь ли, о здоровье моем заботятся, спиртное забрали! На тренировки свои дурные гоняют, там избивают, мечом насквозь несколько раз протыкали – мол, я должна уметь отбиваться сама. И не умерла ведь! Что-то такое со мной сделали, что все раны мгновенно заживают, кровь какой-то гадостью заменили, что ли. Не знаю!

– Боже… – побледнела учительница. – Бедная моя девочка… Но разве так бывает?

Лена зло усмехнулась, взяла со стола нож и проткнула им себе левую ладонь. Не прошло и нескольких секунд, как от раны не осталось даже шрама. Анастасия Петровна не успела испугаться, как все закончилось. Только кровь на лезвии ножа говорила о том, что только что здесь произошло.

– Видела, мам?

– Видела… Способность, конечно, полезная, только вот цена великовата.

– Вот именно, что великовата. Я схожу с ума, мам. Этого для меня слишком много!

– Ничего, мы со всем справимся, девочка, – прижала дочь к себе Анастасия Петровна. – Справимся, моя хорошая!

Лена продолжала самозабвенно рыдать. Все предыдущие дни она держала себя в руках из последних сил, но неожиданный приезд мамы заставил расслабиться, немного отпустить до предела сжатую в душе пружину. Казалось бы, подруги рядом. Да только Тайка не отходит от сухощавого, пожилого японца по имени Хироси Идзиро, слушая его с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. Мастер-целитель! И только об этом проклятом целителе и говорит. Валентина занялась любимым делом, охотой на мужчин, перепробовав половину, наверное, охранников. Да и на японок поглядывала похотливыми глазами. Однако те делали вид, что не понимают намеков. В итоге Лена осталось одна среди чужих и совершенно непонятных людей. Обычаи и законы воинов Пути возмущали ее до глубины души, особенно после вчерашнего рассказа Юкио. С вампирами молодая женщина старалась не пересекаться, побаивалась их все-таки. А как Лена мучилась после того, как ей принесли голову женщины, на которую она накричала, возмущенная бесцеремонностью той. Потом чувствовала себя виноватой в смерти несчастной, ничего особо плохого и не сделавшей, всего лишь стремящейся по-своему угодить госпоже и настаивавшей на том, чтобы собственноручно искупать Лену, чего ей никак не хотелось. Кто мог подумать, что маленький скандал так страшно закончится? Уж никак не она. В голову подобное не приходило. Да и не могло придти. Только теперь Лена полностью поняла смысл выражения “разность менталитетов”. После случившегося молодая женщина старалась соблюдать с японцами крайнюю вежливость, не желая стать виновницей еще чьей-нибудь гибели. Только вчера повела себя по-другому, уж очень жалобно и отчаянно плакала маленькая Юкио. Девочка сквозь слезы рассказала о случившемся с ней, и Лена пришла в ужас, никак не ждала от мистера Гарвельта такой жестокости, такой черствости, такого равнодушия. Ведь он так ласково относился к Ирочке…

– Госпожа, покои для вашей уважаемой матери подготовлены, – заставил молодую женщину взять себя в руки чей-то нежный голосок.

– Спасибо, Юкио, – кивнула она, украдкой вытирая слезы.

– Госпожа, вы плакали? – расширились глаза девочки. – Что-нибудь случилось?

– Нет-нет, – поспешила заверить ее Лена. Не дай Бог дурочка еще посчитает себя виноватой и побежит харакири делать, с нее станется – никогда не знаешь чего от этих сумасшедших японцев ждать. – Просто обрадовалась встрече с мамой.

– Может вам еще что-нибудь нужно, госпожа? – с надеждой спросила Юкио, смотря на Лену с собачьей преданностью.

– Принеси, пожалуйста, немного брусничного морса, – попросила она с улыбкой, японочка буквально просияла и со всех ног кинулась в дом.

После вчерашнего девочка преисполнилась к госпоже благодарностью и готова была ради нее на все. Странно, неужели никто до сих пор не относился к Юкио с добротой, по-человечески? Ведь вчера Лена только обняла несчастную девочку и долго утешала, пока та не уснула, уткнувшись носом молодой женщине в грудь. А утром вскочила с рассветом и принялась увиваться вокруг Лены так, что той мгновенно стало неудобно.

Анастасия Петровна смотрела вслед японке и укоризненно качала головой. Дите же совсем! И вот эту девочку подвергли искуственному оплодотворению? Какая подлость! Действительно куколка, иначе и не скажешь. Выглядит в своем цветном шелковом кимоно и с подведенными тушью вздернутыми вверх бровями как какой-то сказочный персонаж, а не живой человек.

Старая учительница даже не подозревала, что хрупкая на вид девочка все с той же робкой улыбкой на губах вполне способна легко перерезать полсотни вооруженных взрослых мужчин и даже не запыхаться. Не говоря уже о том, чтобы испытать после того какие-либо угрызения совести. Что она способна сутками пытать человека, не обращая никакого внимания на его крики. Что Юкио не раз приходилось делать подобное, и девочка не считала это чем-то из ряда вон выходящим. Самое обычное ведь дело. Она очень удивилась бы, если бы ей кто-нибудь сказал, что причинять другому боль или убивать нехорошо. Да что там, она таких глупых слов просто не поняла бы. Но к Лене после вчерашнего японочка относилась иначе, чем к остальным, и искренне надеялась стать со временем близкой подругой госпожи. Жаль, что той не нужно никого убивать, Юкио с большим удовольствием убила бы ее врага и хорошо помучила напоследок! Хотя если Повелитель прикажет заживо содрать с госпожи кожу, то Юкио немного поплачет, но исполнит приказ. Конечно исполнит, а как же иначе?

Когда принесшая графин с холодным брусничным морсом девочка растворилась в кустах, Лена жадно выпила пару стаканов, в такую жару ей всегда страшно хотелось пить.

– Вот такие дела, мам… – хмуро сказала она.

– Почему они именно к тебе привязались? – спросила Анастасия Петровна, задумчиво потирая подбородок.

– Потому, что у меня родилась Ирочка. Она – потомок двух линий. Помнишь Виктора? Я тебе уже говорила, что мистер Гарвельт похож на него, как родной брат. И я похожа. И ты. Кто-то из наших предков был либо плетущим, либо мастером Пути. Наша встреча с Витькой – вообще чудо, потомков древних очень мало. К тому же как-то так хитро сложились гены, что Ирочка обрела полную силу с момента рождения. Способности мага. Или не мага, а чего-то другого. Я не знаю чего, мам! Если бы на Земле не появился мистер Гарвельт, то мою кроху убили бы. И меня, конечно, за компанию, чтобы не рожала больше “отродий”. Они редко рождаются, где-то раз в пятьсот-шестьсот лет, но все же рождаются. Обычно их убивают в первый год жизни. Я даже понимаю почему.

– И почему же?

– Слишком опасны, – скривилась Лена. – Сила огромная, а дите ведь ничего не понимает. Оно плачет, а где-то далеко ураган подымается, люди гибнут. Я сама до конца не верю, но так мне объяснили. Господин Акутогава говорил, что если Ирочку не обучить контролировать себя, то она до десяти лет не доживет и половину мира выжжет, сама не осознавая, что творит. А я уже видела, что она делает, мама! Играясь! Это страшно, поверь. И это сейчас, когда ей едва полтора месяца от роду. Что дальше-то будет? Пусть уж мистер Гарвельт ее обучает, может, и научит чему-нибудь толковому. Хоть какая-то надежда.

– Ты сказала, что он пришел на Землю? – закусила губу Анастасия Петровна. – Что это значит?

– Он не отсюда, – мрачно ответила молодая женщина. – Таких, как он, называют Палачами. Ангелами возмездия. Они приходят в какой-нибудь мир, чтобы судить его, если этот мир нарушает божий замысел. И карают. Мне страшно представить, что мою девочку ждет такая же судьба, мама! Судьба Палача.

* * *

Оставив мать отдыхать в выделенных ей комнатах, Лена с тяжелым вздохом направилась на тренировку, понимая, что японцы все равно не отстанут, будут стоять над душой, пока она не сдастся. Или пока не придет старый сэнсэй и не погонит строптивицу на оную тренировку палкой, что пару раз уже случалось. Ничего приятного, между прочим! Больно и обидно. Лучше до такого не доводить. Молодая женщина зло зашипела, как кошка, которой прищемили хвост. И чего им надо? Слава Господу, этим вечером над Леной долго не издевались, всего каких-то полтора часа, не больше, зато подвергли унизительному осмотру обнаженной. Тибетцы потребовали, чтоб им, гадам плосколицым, сквозь землю провалиться! Едва со стыда не сгорела. Корову на рынке, наверное, так не щупают.

Кое-как смыв с себя пот и грязь, Лена неохотно поплелась первый этаж особняка, где расположились вампиры – выбирать себе горничных. Было очень не по себе от мысли, что придется делить жилье с кровососами, которых молодая женщина все еще боялась до одури. Встреча с мамой помогла немного расслабиться, она выговорилась, рассказала о наболевшем. Только этого оказалось мало, слишком все вокруг выглядело не таким, диким, да что там, попросту безумным. Откровенно говоря, в глубине сознания Лена удивлялась, что еще не сошла с ума, что сумела принять хотя бы кое-что из ее нынешнего окружения, а к некоторым вещам так даже привыкла. Уже не удивляли постоянно происходящие в этом доме чудеса, существование магии стало для молодой женщины достоверным фактом. Перемещаться по нитям оказалось на удивление просто и удобно, всего-то и требовалось, что представить себе куда хочешь попасть, скользнуть в ментал, найти ближайшую ведущую нужное место нить и потянуть за нее. Выходить в ментал мистер Гарвельт обучил ее в первый же день. Приложил на секунду палец ко лбу, затем недолгая дурнота, потеря координации – и Лена получила множество разных необычных знаний и умений. В том числе, и навыки владения мечом, которые были ей совсем ни к чему. Однако наставники воинов Пути так не думали, сразу взяв возмущенно пищащую молодую мать в оборот. На все ее протесты жуткие старики не обращали ровным счетом никакого внимания. Надо! Это был их единственный аргумент. А почему надо? Для чего? Кому? Этого никто так объяснить и не удосужился.

Тяжело вздохнув, она поежилась, вспомнив адскую боль после того, как ее впервые проткнули мечом. Никак не ждавшая такого исхода Лена рухнула на землю, едва успев вскрикнуть, а проклятые японцы молча стояли вокруг, безразлично смотря, как она корчится на залитой ее же кровью траве. Однако через пару минут молодая женщина поняла, что боль прошла, а рана зажила, не оставив и следа – только дыру в кимоно. Потрясению Лены не было предела, она долго рыдала, уткнувшись лицом в колени. Ужас! Увы, даже выплакаться всласть ей не дали – стоящий рядом господин Акутогава принялся менторским тоном разъяснять как нужно правильно ударить, чтобы сразу убить человека. Как правильно его зарезать или задушить. Как пытать, чтобы быстро получить необходимую информацию или, наоборот, подольше держать жертву живой. Лене от его объяснений захотелось повеситься. А уж когда проклятый японец предложил перейти к практике – это касалось пыток! – она не выдержала, взвилась и кричала, наверное, добрых полчаса, высказывая в соответствующих выражениях свое мнение о нем самом и его предложениях. Несколько удивленный воин Пути подождал пока молодая женщина немного успокоится и тем же менторским тоном продолжил объяснения, уже не предлагая, правда, перейти к практическим занятиям. И то слава Богу! Однако тем же вечером маленькая Юкио великодушно предложила госпоже опробовать искусство пыток на ней. Лена шарахнулась от этого предложения с ужасом, вызвав тем самым искреннее недоумение миниатюрной японочки.

Утром предстояла очередная тренировка, что-то особое с новой ученицей собрались делать наставники, чтобы ускорить процесс обучения. Именно ради того Лену только что осматривали и ощупывали плосколицые тибетские старейшины, совещаясь между собой на каком-то дико звучащем для уха европейца языке. Боже, эти сволочи даже засовывали руки в самые интимные места! От жгучего стыда она не почувствовала боли, хотя та была довольно сильна. Как это гнусно, как мерзко! Нельзя же так измываться над ничего плохого не сделавшей им женщиной! Лена глухо застонала, не вытирая текущих по лицу слез бессильной злобы и унижения, проклиная тот момент, когда появилась на свет. Почему, ну почему ее не оставят в покое?! Что она такого им всем сделала? Зачем издеваются? Молодая женщина, понимала, конечно, что японцы с тибетцами по-своему желают ей добра, но не хотела их добра. Хотела только, чтобы они отвязались. Все мышцы, связки и кости многострадального тела болели, ныли и дергали. До ужаса хотелось надраться вдрызг, чтобы забыться, но старейшины запретили давать кормящей матери спиртное. Опять ведь правы, если разобраться, но от их правоты Лена только сильнее злилась. Ее буквально трясло, сознание отказывалось воспринимать новые знания.

Спустившись по широкой, застеленной пушистым ковром лестнице на первый этаж, Лена направилась в левое крыло огромного дома, где расположился вампирский клан Арвад. Уже на подходе она услышала гомон веселых голосов и несколько удивилась – обычно охранники вели себя тихо, стараясь быть как можно незаметнее. Хотя да, женщины прибыли, а вампиры, несмотря на свою природу, оставались мужчинами. Валентина это проверила в первую же ночь, потом взахлеб рассказывая подругам, что лучших любовников в жизни не встречала. Насколько поняла Лена, едва не сгоревшая со стыда от этих рассказов, рыжую имели сразу трое и до самого утра, от чего та пришла в полный восторг. И пыталась этим восторгом поделиться. Вот ведь шалава! Лена поморщилась – как будто давно знает Вальку, а никак к ее поведению не привыкнет. Вот рыжую “осмотр”, прилюдно устроенный старейшинами, только порадовал бы.

Молодая женщина вздохнула, поежилась и вошла в небольшой зал, обычно использующийся вампирами для вечерних посиделок. Из знакомых охранников там находились Дитрих, Франсуа, Эжен, Руперт и Джон. Помимо них Лена увидела уже знакомого ей главу клана, Арвэ Мак-Ардоу, и добрый десяток, если не больше, молодо выглядящих красивых девушек. Очень красивых. Каждая казалась королевой, снизошедшей с трона к подданным, чтобы явить им свою милость.

– Госпожа! – встал и поклонился Мак-Ардоу. – Вы оказываете нам честь своим посещением!

– Я… – смутилась Лена. – Здравствуйте… Дитрих говорил, что мне нужно горничных выбрать.

– Конечно, – поклонился глава клана. – Для представления вам отобрана дюжина самых опытных. Позволите покинуть вас, госпожа?

– Да, – кивнула Лена.

Вампиры-мужчины быстро ретировались, оставив ее наедине с двенадцатью красавицами, каждая из которых низко поклонилась госпоже. Случившееся затем испугало ее до икоты и едва не заставило снова впасть в ступор. Вампирши почему-то начали раздеваться и вскоре предстали перед Леной обнаженными, выстроившись в ряд у стены.

– З-зачем? – едва смогла выдавить из себя молодая женщина.

– Возможно, госпожа потребует от нас интимных услуг, – ехидно оскалилась белокожая брюнетка с озорными черными глазами. – Потому мы хотим показать себя госпоже полностью.

– Потребую?! – придушенно ахнула Лена, залившись краской. – Да… Я не такая! И как это потребую? А если вы не захотите?!

– Наше желание или нежелание не имеет никакого значения, – поклонилась кареглазая шатенка с короткой стрижкой. – Только приказ госпожи. Вы приказываете – мы исполняем. Любое ваше желание будет исполнено. Прошу вас не думать о том, чего хочется или не хочется нам, просто пожелайте, а мы сделаем.

Она с такой томной поволокой в глазах смотрела на Лену, что та сразу поняла – это вторая Валентина. Ну уж нет, еще одной шалавы под боком ей никак не нужно! От возмущения молодая женщина даже забыла, что видит вампирш, а не обычных девушек. А они бессовестно хихикали, заставляя краснеть еще сильнее. Ну на кой ляд ей сдались эти горничные? Как будто японок мало! Господи, ты боже мой! С трудом взяв себя в руки, Лена медленно пошла вдоль ряда выстроившихся у стены женщин, обреченно смотря на них. Все равно ведь не отстанут, потому деваться некуда, лучше выбрать сейчас. Каждая вампирша была редкостно красива, но ни одна не походила на другую, каждая имела какую-то свою изюминку. Блондинки, брюнетки, шатенки, рыжие, русые, даже две то ли мулатки, то ли полинезийки.

Внезапно Лена остановилась, потрясенная видом черноволосой, слегка смугловатой девушки с ярко-зелеными глазами. Невероятная, утонченная красота этой женщины заставила вздрогнуть. Грациозна, как серна. Высокая, полная грудь и идеальная фигура заставили бы любого еще живого мужчину сойти с ума. Да не только их, даже безразличную к прелестям представительниц собственного пола Лену проняло. Нет, она не испытывала никаких нездоровых желаний, просто любовалась, как любуются прекрасной статуей.

– Госпожа избирает меня? – мягким контральто спросила девушка. – Я польщена. Мое имя Сатиа, мне сейчас тысяча семьсот двадцать семь лет, родилась в Персии. Инициирована в семнадцатилетнем возрасте главой уже не существующего клана Лоон, остатки которого в начале двенадцатого века влились в клан Арвад.

– Да, избираю… – неуверенно сказала Лена, чувствуя себя как-то очень странно.

Красавица удовлетворенно улыбнулась, окинула высокомерным взглядом подруг и отошла в сторону, натянув на себя короткое, полупрозрачное платьице.

Лена потрясла головой, чтобы придти в себя и продолжила осматривать вампирш. И как, скажите, здесь выбирать? Первая буквально навязалась. Кого еще взять? Она ведь не мужчина, чтобы рассматривать женские прелести этих явных стерв. Впрочем, а разве вампирша может не быть стервой? Понятно, что нет. Она тяжело вздохнула и уставилась на выглядевшую разбитной белокурую красотку с волосами по плечи. Та не могла устоять на месте, пританцовывала, сверкала глазами, хихикала. Полна жизни, хотя давно уже не живая. Странно, глаза тоже зеленые, как и у Сатиа, горят весельем и иронией. Может, именно такой вот егозы Лене и не хватало рядом, чтобы почувствовать себя лучше? Кто знает. Ладно, пусть будет она. Молодая женщина кивнула.

– Я польщена, госпожа! – слегка присела вампирша, задорно улыбаясь. – Меня зовут Мари, возраст тысяча семьдесят три года, родом из местности, которую сейчас называют Прованс. Это во Франции.

– Я знаю, – кивнула Лена, улыбнувшись в ответ.

– Госпожа, искренне советую вам взять еще и мою подругу, Эдну! Вы не пожалеете. Она датчанка.

– Подругу, так подругу… – обреченно махнула рукой молодая женщина.

Вперед вышла и поклонилась строгого вида северная красавица с прямыми каштановыми волосами до пояса. Даже будучи обнаженной она выглядела одетой и застегнутой на все пуговицы. Явно очень здравомыслящая и себе на уме особа. Даже странно, что столь разные девушки, как Мари с Эдной, стали подругами. Впрочем, противоположности часто тянет друг к другу.

– Госпожа, – вмешалась высокая мулатка с гривой спутанных, кудрявых волос, горящими похотливым огоньком глазами, редкостно тонкой талией и широкими бедрами. – Приношу свои извинения, но нехорошо брать нечетное число личных слуг.

– О, Господи! – тяжело вздохнула Лена, внутренне плюнув на все и даже не пытаясь понять с какой стати вампирши так стремятся служить ей. – Вот вы и будете четвертой, мне все равно.

– Благодарю госпожу за оказанную честь! – низко поклонилась мулатка. – Постараюсь не разочаровать вас. Меня зовут Даяна, я родом с острова Крит. Возраст – тысяча шестьсот пятнадцать лет.

– Это все?

– Да, госпожа! – отозвалась Сатиа. – Теперь позвольте проводить вас в ваши покои.

– Хорошо, – уныло кивнула Лена и вышла.

Было донельзя тошно, молодая женщина старалась не смотреть на сопровождающих ее горничных. Впрочем, горничных ли? Трудно сказать, что они такое. Может, охранницы? Насколько знала Лена, вампирши вскоре должны принести ей клятву на крови, клятву личной верности. Зачем? Опять непонятно. Еще пугало то, что эти нежные на вид, прекрасные девушки на самом деле опытные убийцы, имеющие на своем счету не одну тысячу жертв каждая. Да и возраст их настораживал – это сколько же всего они успели испытать за свою бесконечную жизнь? Сатиа хотя бы взять. Тысяча семьсот двадцать семь лет! С ума сойти! Впрочем, еще неизвестно сколько проживет она сама, господин Акутогава как-то обмолвился, что после проведенных после прибытия в поместье процедур Лена стала практически бессмертной. По крайней мере, смерть от старости ей не грозит. Так оно или нет молодая женщина не знала, но ничуть не удивилась бы, если это окажется правдой. Скоро она, наверное, вообще разучится удивляться.

Добравшись до своих покоев, Лена рухнула в успевшее стать любимым огромное мягкое кресло в гостинной. Матери юной плетущей выделили добрых двадцать комнат, как будто одному человеку столько нужно. Молодая женщина облюбовала себе самую маленькую из спален, хотя даже та оказалась впятеро больше ее комнаты в общежитии. Здесь имелось все, что только могла изобрести фантазия богатого и капризного сибарита. Лена и до сих пор не знала для чего предназначено большинство вещей в ее покоях, да и не стремилась узнать. Не пользовалась тем, потребности в чем не испытывала. Кормили ее как на убой и такими блюдами, что раньше и представить себе ничего подобного не могла. В любое время дня и ночи в распоряжении Лены были свежие фрукты со всего мира, от клубники и манго, до каких-то совсем уж непонятно выглядящих плодов из джунглей Амазонки. А она тосковала по маминому борщу, который Анастасия Петровна варила, как никто другой. Да и вообще по своей привычной жизни, возврата к которой, похоже, не будет. Лена даже не поняла, что уткнулась лицом в ладони и тихо, безнадежно плачет.

Кто-то присел на подлокотник кресла и принялся ласково гладить ее по голове. Лена продолжала плакать, выливая в слезах свое непонимание, отчаяние, безнадежность. Она прижалась к этому кому-то, даже не поняв к кому именно – страшно не хватало теплоты и участия. Чужая рука гладила ее волосы, чужой голос нашептывал в ухо какие-то утешающие слова. Понемногу приходило успокоение, всхлипывания становились тише. Но только подняв голову Лену поняла, кто ее утешал, и от изумления задохнулась. На подлокотнике кресла сидела понимающе улыбающаяся Сатиа и с грустью смотрела на нее. Никак молодая женщина не могла ждать такого поведения от прожившей больше полутора тысяч лет вампирши.

– Я… – с трудом выдавила она. – Я… Простите…

– За что, девочка? – печально спросила Сатиа. – Тебе сейчас нелегко, слишком многое на тебя свалилось за каких-то несколько дней. Я хорошо понимаю каково это – помню свои ужас и отчаяние после инициации, когда поняла, что жить могу только убивая других…

– Да… – съежилась Лена. – Спасибо… Я не могу больше так! Не могу!

Сатиа переглянулась с Даяной и вопросительно приподняла бровь. Та согласно кивнула и бросила на остальных двух вампирш требовательный взгляд. Тех как метлой вымело из комнаты.

– Повелитель слишком спешит, – прикусила губу критянка. – Зря это он.

– Потом, – предупреждающе подняла руку Сатиа. – Придется принимать меры, иначе последствия будут…

Она не закончила, встревоженно глянув на Лену, однако та не обращала ни на что внимания, снова начав обреченно всхлипывать, тоскливыми глазами смотря в никуда. Она вся тряслась, скрюченные пальцы судорожно скребли по подлокотникам кресла.

– Мердэ! – выругалась Даяна. – Да как можно было доводить девчонку до такого состояния? Они что, совсем ни хрена не соображают, эти японцы траханые?

– Действуют, как привыкли, – развела руками Сатиа. – А госпожа ведь не японка, ей все это дико. Бедная на грани безумия, если не вывести ее из этого состояния, то… Что делать-то будем? Не бойся, говори прямо, она нас не слышит, в ступоре.

– А то ты сама не понимаешь… – недовольно проворчала критянка. – Ей сейчас обкончаться надо и уснуть часов на десять. Утром проснется свежая и немного успокоившаяся. Потом с Повелителем поговорить стоит, он должен знать, что происходит.

– Не хотелось бы Палача беспокоить, но придется, – поежилась Сатиа. – Да и в остальном ты права, только выражения у тебя…

– А ты достала своим долбаным снобизмом! – огрызнулась Даяна. – Как хочу, так и выражаюсь! Ясно?! Принцесса, блин, мне тут нашлась.

– Да, принцесса! – яростно сверкнула глазами персиянка. – И горжусь тем!

Она замолчала и помотала головой, выгоняя из головы несвоевременные мысли. Затем спокойно сказала:

– Опять мы с тобой старые песни начали. Не надоело еще? Времени нет, успеем и позже всласть пособачиться.

– Успеем, – ехидно ухмыльнулась Даяна. – Так вот, повторяю: ей нужно обкончаться и заснуть!

– Согласна, это поможет, – поморщилась от грубости подруги Сатиа. – Сделаешь?

– А сама? – гадливо скривилась критянка. – Не люблю я этого…

– Ладно, могу и я. Мне как-то все равно, могу хоть ей, хоть тебе, хоть кому другому. Когда угодно, где угодно и сколько угодно.

– Да? – с насмешливым интересом посмотрела на подругу Даяна. – Я ж не откажусь, я ж тебе припомню эти слова. Хрен теперь отмажешься! И остальным расскажу.

– Рассказывай, – лениво пожала плечами Сатиа. – Я ведь говорила, что мне все равно. Захочешь – скажешь. Сделаю.

– Ну, ты попала, милочка! – злобно оскалилась критянка, немного выпустив клыки. – Ты ж у меня теперь…

– Заткнись, сделай милость! – оборвала ее персиянка. – Нам сейчас вот ее вытаскивать нужно – хоть клятву мы еще и не давали, ответственность за госпожу лежит на нас. С кого Повелитель спросит, если с ней что плохое случится? Не скажешь часом?

– С нас… – вынуждена была признать Даяна.

– Потому ты будешь делать все, что потребуется. Нравится оно тебе или нет. В том числе, и это, и куда худшее. Поняла?

– Поняла… – мрачно буркнула критянка, брезгливо поджав губы. – Ладно, сделаю. Но тебе это припомню!

– Да сколько угодно! – довольно осклабилась Сатиа. – Только не боишься, что клыками кой-куда вцеплюсь? Я ведь этого не делать не обещала…

– Зараза ты! – скривилась Даяна. – Весь кайф обломала. Все, хватит! Давай начинать.

– Давай.

В четыре руки вампирши раздели слабо сопротивляющуюся, продолжающую безутешно плакать Лену, и отнесли на кровать в соседней спальне. Там они принялись за расслабляющий массаж, мягко перебирая каждую мышцу госпожи. Та обессиленно распласталась на постели, позволяя делать с собой все, что угодно. Однако плакать вскоре перестала, только тоскливо смотрела в потолок. Руки Сатиа с Даяной продолжали мять ее тело, поглаживать, пощипывать, заставляя иногда вскрикивать. Постепенно дыхание молодой женщины учащалось, она полностью отдалась сладкой неге от этого странного массажа, даже забыв о своем отчаянии. Вот ведь мастерицы! Никогда Лене не доводилось испытывать подобных ощущений, сильные пальцы вампирш забирались всюду, не оставляя не одного уголка ее тела без внимания. Она уже стонала и выгибалась, перестав понимать, что с ней происходит. Далеко не сразу Лена осознала, что ее умело возбуждают, настолько умело, что молодая женщина этого даже не заметила.

– Не надо… – простонала она, ощутив, что Даяна целует ей живот, постепенно опускаясь ниже. – Я не хочу… Не надо, пожалуйста…

Сил сопротивляться не было, и Лена снова заплакала. Да что же это такое? Они что, совсем обезумели? Нельзя же так!

– Госпожа, – с усталым вздохом подняла голову критянка, – поймите, вам это необходимо. Это как лекарство сейчас. Считайте меня просто вибратором. И не бойтесь, я все сделаю как надо.

– Не хочу… – продолжала бормотать Лена, отчаянно мотая головой со стороны в сторону. – Не хочу…

– Госпожа не хочет! – заставил вампирш вздрогнуть чей-то холодный голос. – Извольте оставить ее в покое, арвады!

В дверях стояла невозмутимая Юкио. Миниатюрная японочка выглядела куклой, но ее внешний вид ничуть не обманул персиянку с критянкой. – они хорошо знали насколько опасны воины Пути. Эта пятнадцатилетняя девочка вполне способна в одиночку положить их, несмотря на возраст и опыт. Обе подорвались на ноги и низко поклонились.

– Приветствую воина Пути! – выпрямилась Сатиа. – Госпоже это необходимо, она в очень плохом состоянии. Позвольте объяснить в чем дело?

– Объясняй, – бесстрастно сказала Юкио.

Персиянка прикрыла глаза, затем решила плюнуть на все и говорить правду, как сама ее понимала. Она рассказала японке о состоянии Лены, о том, что та с каждым днем все ближе к помешательству, оказавшись в ситуации, которую сознание принять не способно. А ее непонимание с отчаянием на пару еще и постоянно усугубляют, окончательно выводя несчастную девушку из равновесия. Не утаила вампирша и состояния, в котором они с подругой нашли госпожу.

– Хорошо, я поняла, – кивнула Юкио, удивленно посмотрев на продолжающую стонать Лену. – Утром я поговорю с сэнсэем. Вполне возможно, что нагрузка на ее психику слишком велика. Однако чем занимались вы?

– Госпожа сейчас даже уснуть не может, – вздохнула Сатиа. – Ей необходимо сексуальное удовлетворение в достаточном количестве, чтобы обессилела и заснула. Исхожу из собственного опыта, мне такое всегда помогало в самой тяжелой ситуации. Думаю, поможет и ей.

– Согласна, вполне приемлимый метод для снятия напряжения, – почти незаметно улыбнулась японка. – Мы тоже часто используем его.

– Однако у госпожи есть предрассудки против занятия этим с женщинами, – развела руками персиянка. – Я никак не думала, что наши действия вызовут у нее такой отчаянный протест. Ведь ее подруга совсем даже наоборот…

– Ясно, – сказала Юкио, о чем-то напряженно размышляя. – Кстати, не могли бы вы объяснить мне поведения госпожи Валентины? Ей несколько моих подруг намекали взмахами веера, что не имеют ничего против, но она только смотрит и вздыхает, хотя ей ясно сказали – да.

– Она просто не понимает принятых среди вас символов и сигналов, – иронично усмехнулась Даяна. – Извините, но то же самое непонимание произошло у вас и с нашей госпожой. Все, что для вас привычно – для нее дико. Она едва с ума от ужаса не сошла, когда узнала, что из-за нее одна из ваших девушек совершила самоубийство. А вы ей еще и голову принесли…

– Так приказал Повелитель, – пожала плечами Юкио. – Его приказы не обсуждаются.

– Да, его приказы не обсуждаются, – согласилась Сатиа. – Не думала, что это он… Но нужно что-то делать, иначе госпожа и в самом деле сойдет с ума. Она на грани того.

– Заставить ее получить удовольствие можно и иначе, – задумчиво посмотрела на Лену японка. – Я умею делать это бесконтактным образом, хоть оно и не слишком хорошо – куда лучше естественный способ. Стоило бы научить госпожу преодолевать глупые предрассудки, но не сейчас, конечно.

Юкио немного постояла, подошла к кровати и склонилась над распластавшейся на постели Леной, которая продолжала плакать и тихо стонать – вызванное массажем возбуждение никак не проходило. Японка несколько раз провела ладонями над животом молодой женщины и задумчиво кивнула. Затем принялась резко и быстро нажимать на какие-то точки на теле госпожи. Лена изумленно распахнула глаза и вскрикнула от неожиданности, но было поздно – ее накрыла волна звериного желания. Прошло еще несколько секунд, и она закричала от острого наслаждения, пронзившего все тело до последнего нерва. Юкио продолжала колдовать над госпожой, водила руками над ней, иногда легонько касалась пальцами кожи. Сатиа с Дайаной зачарованно следили за японкой – мастерства, подобного мастерству этой пятнадцатилетней девочки, ни одна из них не видела за всю свою довольно долгую жизнь. Многое знают воины Пути, даже слишком многое. Лена билась в судорогах наслаждения, кричала в голос, умоляла о чем-то, сама не понимая, что говорит. Добрых полчаса японка не оставляла ее в покое, заставляя снова и снова терять сознание. Приводила в себя и продолжала.

Лена провалилась в сон, как только удовлетворенно улыбающаяся Юкио отошла. Сатиа низко поклонилась японке, признавая ее превосходство над собой. Та приняла это как должное, однако по бисеринкам пота на ее верхней губе персиянка поняла, что девочка сама до предела возбуждена, однако не показывает этого. Видимо, нелегко далось Юкио сделанное. Вскоре японка ушла, приказав досадливо скривившейся Даяне следовать за собой. Сатиа долго хихикала им вслед, прекрасно поняв зачем забрали критянку. Эта юная убийца не станет разбираться чего там хочет или не хочет какая-то бывшая вампирша, прикажет – и все. Никуда та не денется, не осмелится ослушаться. Не везет мулатке, все время напарывается на то, чего так не любит. А нечего дурью маяться! В ее-то возрасте. Да и по заслугам, если разобраться. На память пришла Лея, самая младшая из арвадов, над которой постоянно измывалась Даяна. Сатиа выпустила клыки и зло зашипела. По заслугам тебе, дорогая подруженька!

Однако следовало подумать о том, что дальше делать с госпожой. Сейчас Лена спит и будет спать до утра. Это хорошо, это очень даже хорошо, но это далеко не все. Сатиа с удовольствием потягивала из бокала найденное в стенном баре сухое вино и не спеша размышляла. Что-то здесь не то. Неужели Повелитель намеренно сводит девочку с ума? Сомнительно что-то. Хочешь, не хочешь, а придется идти к нему. Персиянка нервно передернула плечами – страшно ведь, сам Палач. И не просто, а Плетущий Путь. Ему достаточно пожелать, чтобы от прожившей тысячу семьсот двадцать семь лет вампирши мгновенно не осталось даже пепла. Внезапно в голову Сатиа пришла светлая мысль и она просияла. Совсем незачем идти одной! Стоит кое-кого захватить с собой. Только сначала надо этого кое-кого уговорить. Персиянка поставила бокал на стол, встала и быстро вышла из спальни Лены, под бок к которой немедленно забрался оглушительно мурлыкающий гепард.

* * *

Небольшой кабинет выглядел почти пустым, кроме письменного стола с переносным компьютером в нем ничего не было. Владельцем кабинета являлся сухощавый мужчина с настороженными серыми глазами. Никто, смотря на человека в свободном сером шерстяном спортивном костюме, не сказал бы, что перед ним глава темной иерархии мира. Возле стены стоял понурый плотный блондин, походящий на профессионального боксера. Он выглядел лет на пятьдесят, хотя давно перевалил за триста.

– И чем ты объясняешь неудачи последних дней, Валерий? – жестко спросил Ден.

– Господин мой! – вытянулся тот. – Воины Пути обладают каким-то новым, неизвестным нам оружием. И защитой, против которой бессильны наши бойцы. Даже пули из крупнокалиберной снайперской винтовки не долетают до Идущих. Падают.

– Знаю! – разъяренно рявкнул темный иерарх. – Вы хотя бы выследили их?

– Да. Они базируются в трех особняках, недавно приобретенных некоей американской фирмой “Гарвельт Индастриз”, которая появилась неизвестно откуда меньше месяца тому назад, но власти Штатов относятся к ней так, как будто перед ними их родное детище. Все офисы фирмы защищены пологами, непроходимыми для наших сильнейших магов. И…

– Что?

– Логотипом корпорации является символ инь-янь.

– Мать твою! – вскочил Ден. – Адепты Равновесия вышли из подполья?! Ты уверен?

– Я ни в чем не уверен, господин мой! – набычился Валерий, уже двести лет являвшийся начальником тайной службы темной иерархии. – Но косвенные данные говорят именно об этом – слишком много странного происходит в последние месяцы. “Гарвельт Индастриз” совершенно неприступна, нам не удалось натравить на нее даже налоговую службу. Как только контролирующий инспекторов иерарх отворачивается, те мгновенно забывают о существовании корпорации. А она с каждым днем прибирает к рукам все больше и больше производств. Думаю, вскоре несколько крупных американских фирм станут банкротами, в том числе, “Дженерал Электрик”, “Боинг” и “Майкрософт”.

– Кто владелец? Я имею в виду реального владельца.

– Некий Эрик Джейк Гарвельт. У него странная внешность, господин мой. Белые волосы, мертвенно бледное лицо, никогда не снимает черных очков. И носит только белое. Думаю, все ясно.

– Палач… – придушенно прохрипел Ден, падая на стул. – Владыка Бездны, все-таки Палач!

– Я тоже так подумал, – поклонился глава тайной службы. – Судя по всему, идет спешное создание иерархии Равновесия. Нам предстоит Суд, а мы еще не готовы…

– Но почему он действует таким образом? – сжал кулаки темный иерарх. – Ни тебе символа Суда в небе, ни тебе открытых действий. Да и зачем ему отродье?

– Не знаю… – развел руками Валерий. – Один из магов, Керон, высказал предположение, что отродье – это ребенок Палача. Будущий Палач.

– Это многое бы объяснило… Но уверенности нет, так?

– Так.

– Потому не прекращайте охоту. Найдите мне всех родственников и друзей этой самой Елены Станцевой. Поставьте их в такие условия, чтобы, кроме как к ней, им обратиться за помощью было не к кому. Мне нужно выманить ее из-под защиты воинов Пути хотя бы на несколько минут. Думаю, смогу зомбировать.

– Займусь, – кивнул Валерий.

– Мать ее упустили? – прищурился Ден. – Каким образом, позволь спросить?

– Почти взяли. С самого момента исчезновения Станцевой мои агенты не спускали с ее матери глаз. Она очень кстати отправилась в Санкт-Петербург на поиски дочери. Как только мы засекли телефонный разговор с той, группа захвата начала действовать.

– И?

– Бойцов перебили. Лучших моих людей перебили, как щенят зеленых!

– Кто возглавлял группу?

– Алексей. Мой сын.

– Сочувствую… – Ден внимательно посмотрел на закусившего губу Валерия – для этого достать Елену Станцеву стало личным делом. Либо сгинет, либо доберется до девчонки. Смерти единственного сына он не простит. Очень хорошо. Пусть работает.

– По крайней мере, теперь мы знаем где скрывается Станцева, – взял себя в руки глава тайной службы. – В одном из трех особняков, принадлежащих “Гарвельт Индастриз”. Том, что на Петроградской стороне.

– Почему дом еще не взят? – поднял на него тяжелый взгляд темный иерарх.

– Невозможно. Скрыт в каком-то ином пространстве, ни маги, ни обычные люди проникнуть туда не могут, не раз пытались. Полог пропускает только носящих алеаны. Боюсь, придется обращаться к покровителям, никто, кроме них, не владеет пространственной магией.

– Ясно. Что ж, обращусь. Для них появление Палача опасно ничуть не меньше, чем для нас. Но попыток проникнуть внутрь приказываю не прекращать. Каждую вышедшую оттуда машину уничтожать. Любыми способами. Понадобится ради того взорвать в городе ядерную бомбу, взорви. Уяснил?

– Да, господин мой. Но прежде всего стоит заняться ближайшими подругами и дядей Станцевой. Возможно, ее все-таки удастся выманить.

– Едва ли ее выпустят, воины Пути не глупее нас с тобой будут. А если ими на самом деле управляет Палач, то дело еще хуже. Хотелось бы только знать чего он хочет. Если бы планировался Суд, то он бы уже шел. Может, с Повелителем удастся договориться.

– Когда и кому удавалось договориться с Палачом? – скептически приподнял бровь Валерий. – Не верю.

– Иди, работай, – отмахнулся темный иерарх. – Без тебя разберусь. Постарайся меня не разочаровать.

– Сделаю все, что смогу, господин мой, – поклонился и вышел начальник тайной службы.

Ден откинулся на спинку стула и принялся размышлять, нервно постукивая пальцами по столу. Дела складывались попросту отвратительно. После массированного уничтожения иерархов все как будто затихло. Правда, охота на мать отродья провалилась, Идущие выхватили ее из под самого носа темных. Да и светлые облажались, Ронтен жаловался. Наличие у воинов Пути неизвестного оружия и неуязвимой защиты тоже оказалось неприятным сюрпризом. Хуже всего, если Землю действительно посетил Палач – тогда шансы на выживание резко снижаются. Почему именно сейчас все случилось? Еще десять-пятнадцать лет, и объединившимся иерархиям стал бы не страшен никто, даже сам Господь Бог, не говоря уже о Палаче. Но следует исходить из реальности, фантазировать и мечтать он права не имеет. Как узнать точно? Непонятно. Похоже, придется и в самом деле обращаться к покровителям.

Тяжело вздохнув, темный иерарх встал и подошел к стене, без промедления начавшей раздвигаться. Ден очень не любил обращаться к покровителям, слишком дорого это ему обходилось. Вспомнив еще одно обстоятельство, он поморщился. Куда-то в полном составе исчез вампирский клан Арвад, один из двух еще оставшихся на Земле. А вампиры были крайне полезны, заменить их трудно. Да никто другой и не захочет заниматься столь грязными делами. Надо любым способом отловить Мак-Ардоу и сделать так, чтобы паскудный кровосос пожалел о своей опрометчивости. Обнаглел, сволочь. Причем, глава клана жив, только не отзывается на ментальные вызовы, насмешливо игнорируя своего господина. Что-то это значит. А что? Опять непонятно. Ден достал все необходимое для обряда и снова вздохнул. Не хочется, ох, как не хочется. Астарот ведь всласть поиздевается над осмелившимся вызвать его колдуном…

Прошло еще немного времени, и на полу комнаты появилась нарисованная по всем правилам пентаграмма, по углам которой стояли черные свечи из детского жира. Темный иерарх немного помедлил, поежился и начал читать заклятие, открывающее портал в нижние сферы. Поначалу алым огнем загорелись свечи, затем вспыхнули багровым светом линии пентаграммы. Из нее потянуло мертвенным холодом. По мере чтения заклятия в комнате становилось все холоднее, нарисованная пентаграмма превратилась в провал, ведущий куда-то в глубины Преисподней.

– Зачем ты звал меня, наглый человечишко? – проскрежетал непонятно откуда-то громовой голос, и на мага посмотрели из Бездны огненные глаза. – Если ты нарушил мой покой из-за пустяков, то ты пожалеешь.

– Владыка Астарот! – рухнул на колени Ден. – Похоже, Землю посетил Палач.

– Что?! – рявкнул демон, в его голосе слышался откровенный ужас. – Что ты несешь?! Ты смеешь смеяться надо мной, тварь?!

– Нет, владыка! – стукнулся лбом об пол темный иерарх.

Он принялся, захлебываясь, рассказывать о событиях последних двух недель. Ден отчаянно спешил, боясь, что у демона закончится терпение и он займется любимым делом, пытками. А пытаемым предстоит стать ему самому, никому иному. Это и была плата, которую требовали с темных магов за вызов покровители. Ее еще предстоит отдать. Однако Астарот внимательно выслушал своего слугу, даже потребовал сообщить подробности, чего никогда еще не случалось.

– Ты прав, человечишко, – сказал он, наконец. – Дело серьезное. Я свяжусь кое с кем из архангелов, проверим, что происходит в этих особняках. Вы пока сидите тихо, не смейте ввязываться в драку, только попытайтесь выманить мать отродья за пределы поместья.

– Как прикажете, владыка Астарот! – снова стукнулся лбом об пол Ден.

– А сейчас я буду взымать с тебя плату! – зловеще расхохотался демон. – Приготовься, тварь.

Стоящие у двери кабинета главы темной иерархии охранники вздрогнули, услышав вибрирующий, полный отчаянной, нечеловеческой муки вопль шефа. Они понимали, что сейчас происходит там, и молили Владыку Бездны, чтобы Астарот не обратил на них внимания, чтобы миновала их чаша сия.

* * *

Анастасия Петровна сидела в кресле и размышляла, пытаясь разложить по полочкам увиденное за этот невероятный день. Ей выделили огромные покои из восьми комнат, в которых без проблем могли разместиться десятка два человек. Это не считая бесчисленных санузлов, ванн, даже небольшого бассейна. О мебели можно было вообще не говорить, они оказалась настолько непривычной, что старая учительница долго ошалело осматривала покои, так и не поняв для чего предназначено большинство вещей. От невероятной роскоши обстановки становилось дурно. В гостинной, походящей скорее на небольшой зал, накрыли ужин. Она хотела разделить его с дочерью, но постоянно кланяющиеся японки категорично заявили, что госпожа занята, и отказались звать Лену. Анастасия Петровна едва заставила себя выпить чашку чая и съесть пару каких-то незнакомых, но вкусных фруктов – не до еды как-то было.

Бедная Леночка, надо же было ей удосужиться попасть в такую беду! Кто-нибудь другой порадовался бы нежданному богатству, но старая учительница прекрасно понимала, что ничего просто так не дается. За это богатство дочери придется заплатить страшную цену. Да, впрочем, уже платит. Бедняжку можно только пожалеть. Правда, в большинство из рассказанного девочкой Анастасия Петровна так и не смогла поверить, слишком уж невероятно. Но полностью отбрасывать все не стала, помня слова Лены: “Сама увидишь”. Действительно, лучше подождать и посмотреть на происходящее своими глазами, тогда можно будет и сделать кое-какие выводы.

К сожалению, Лену не вытащит отсюда даже полковник ФСБ, это уже ясно. Да и ребенка девочка не оставит, Анастасия Петровна тоже не оставила бы. Значит, придется как-то приспосабливаться. Дочь бросать нельзя, она здесь в одиночестве точно свихнется. Безумный дом. Безумные люди. Японцев тех же взять. На дворе двадцать первый век, а они в свое идиотское бусидо играются. Как дети, ей богу. А вампиры? Старую учительницу передернуло при вспоминании. Глупые россказни о кровососах оказались правдой. Смешно? Да, смешно, но факт. И хуже всего, что не расскажешь никому, сразу санитаров из сумасшедшего дома вызовут. Анастасия Петровна тяжело вздохнула, подошла к столу и налила себе немного вишневого сока. Напившись, она принялась мерить шагами гостинную, пытаясь понять, что делать дальше. Внезапно раздался осторожный стук в дверь.

– Войдите! – повернулась к двери Анастасия Петровна.

В гостинную вошла и низко поклонилась редкостно красивая девушка восточной наружности. Черная, спутанная грива волос опускалась до пояса, ведьмовские зеленые глаза поблескивали искорками затаенной иронии, совершенное лицо вызывало желание любоваться им. Старая учительница только головой покачала – наверное, мужчины под ноги этой красавицы снопами валятся, такой достаточно мигнуть, чтобы за ней любой побежал.

– Добрый вечер, уважаемая госпожа! – поклонилась девушка. – Мне нужно с вами поговорить, это касается вашей дочери. Это очень важно!

– Здравствуйте! – задумчиво посмотрела на нее Анастасия Петровна. – Хорошо. Говорите, раз важно. Присаживайтесь.

– Благодарю! – снова поклонилась красавица и села в ближайшее кресло. – Я – старшая из личных горничных госпожи Елены. Точнее… Мы даже не горничные, скорее подобие личных вассалов, готовых исполнить любой приказ сюзерена, каким бы он не оказался. И вне зависимости от того, нравится он нам или нет.

– Господи! – тяжело вздохнула Анастасия Петровна, тоже опускаясь в кресло. – Да что у вас здесь за детские игры такие? Вы же взрослый человек!

– А откуда вы взяли, что я человек? – иронично улыбнулась девушка, выпустив на мгновение игольно-острые клыки.

– Ясно… – мрачно сказала старая учительница, поежившись.

– У нас свои законы и правила, очень жесткие, кстати. Их нарушение карается только одним – заточением в гробу лет на сто без возможности пополнить запас энергии. Это очень больно, уважаемая госпожа! Смертью карают редко – нас слишком мало осталось, меньше двух сотен по всему миру.

– Как же вы стали такой?

– Как? – погрустнела девушка. – Обычно. Молодая дурочка влюбилась, а любимый оказался вампиром. И укусил, желая, чтобы она осталась с ним навсегда. Она, конечно, умерла. А поскольку дурочка была царской дочерью, то похоронили ее в роскошном склепе. Никогда не забуду своего ужаса после пробуждения там…

Она вздрогнула, досадливо поморщилась и продолжила:

– Не будем обо мне, это случилось очень давно, больше тысячи семисот лет назад. Я хотела поговорить о Елене Сергеевне. На мне долг заботы о госпоже, а вы ее мать. Если мы не позаботимся о ней, то кто?

– Вы правы, э-э-э… – вопросительно посмотрела на нее Анастасия Петровна, поежившись при упоминании бедны лет, прожитых этой совсем юной на вид девушкой. – Как вас зовут?

– Сатиа, – склонила голову та.

– Так что с Леной, Сатиа?

– Вы заметили, что госпожа в страшном состоянии? – помрачнела вампирша. – Она на грани безумия.

– Вы уверены? – вскинулась встревоженная мать. – Она много плакала, но…

– К сожалению. Она пришла к нам, выбрала четырех девушек и вернулась в свои покои. Я – одна из этих четырех, самая старшая, потому остальные подчиняются мне. Я сразу обратила внимание, что Елена Сергеевна в неадекватном состоянии. Ее всю трясло, в глазах стояли слезы. В своих покоях госпожа рухнула в кресло и принялась плакать. Я попыталась ее утешить, но не смогла – она вошла в состояние ступора, ничего не слышала и не видела вокруг, только тихо выла. Вывести ее из этого состояния не удалось. Тогда мы пошли на крайние меры – заставили госпожу испытать сексуальное удовольствие, довели до изнеможения, после чего она, наконец-то, уснула.

– Вы что, привели мужчину, чтобы он ее изнасиловал?! – ошарашенно уставилась на Сатиа Анастасия Петровна.

– Ни в коем случае! – изумленно вытянулось лицо вампирши. – На такое никто не пошел бы! Я бы первая убила любого мужчину, не получившего согласия госпожи! Сперва мы хотели сами, ну, понимаете, наверное, каким образом. Однако этого не понадобилось, пришла госпожа Юкио и сделала все необходимое бесконтактным массажем.

– Слава Богу! – облегченно выдохнула Анастасия Петровна. – Я уж подумала…

– Если госпоже понадобится удовлетворение, то любая из нас сделает все, что нужно.

– Фу, гадость какая! – брезгливо поморщилась старая учительница, поняв о чем речь.

– Гадость, – согласилась Сатиа. – Но если потребуется, любая из нас сделает это, неважно, нравится оно ей самой или нет, и ничем не покажет своего отношения. Прежде всего – удовольствие и благополучие госпожи, наши желания не имеют никакого значения. Если мы служим, то служим верно. Завтра мы четверо приносим Елене Сергеевне клятву крови, а это очень многого стоит.

– Ясно… – удивленно посмотрела на нее Анастасия Петровна. – Мне трудно такое понять.

– Вот в разности менталитетов и весь вопрос, – позволила себе ироничную улыбку вампирша. – Елена Сергеевна тоже не в состоянии понять и принять многого обычного для нас. Но мы-то как раз это осознаем и не станем делать ничего, что для нее неприемлемо. Зато японцы этого, похоже, не поняли, и ведут себя с вашей дочерью так, как будто она одна из них. У меня даже возникло подозрение, что госпожу намеренно сводят с ума. Именно потому я и пришла к вам.

– Намеренно? – нахмурилась старая учительница. – Вы так думаете?

– Не уверена, – вздохнула Сатиа, – хотя многое наводит на эту мысль. Однако вполне возможно, что имеет место быть недоразумение. Единственный выход – идти к Повелителю и рассказать ему о происходящем. Но…

– Что?

– Я сама не рискнула. Матери госпожи он не причинит вреда, тем более, что в вас тоже есть древняя кровь. А я? Что я? Ничтожество. Он пальцами щелкнет, и меня не станет. Те же японцы в подвал отведут и в печь сунут. Живой. Я побоялась…

– В печь? – передернуло Анастасию Петровну. – Живой?! Господи, да куда мы с Леной попали?!

– В дом Палача, – горько усмехнулась Сатиа. – Он способен за несколько минут оставить от всего нашего мира только пыль. Насколько мне известно, с многими мирами он так и поступил.

– Что ж, – решительно встала старая учительница, – мне терять нечего, Леночка – это все, что у меня есть. Идемте к этому вашему Палачу.

– Благодарю, уважаемая госпожа! – просияла вампирша, вскакивая и кланяясь.

Повелитель занимал правое крыло особняка. Долго идти не пришлось, хотя пришлось спуститься на второй этаж, пройти по длинному коридору, подняться и снова спуститься – прямого прохода между покоями Палача и госпожи не существовало. Сатиа еще не бывала здесь и нервно ежилась – даже для нее обстановка оказалась дикой. Что уж говорить об Анастасии Петровне, то и деле шарахающейся от очередной полуживой статуи какого-нибудь чудовища. Стены и потолок мягко плыли, постоянно меняя очертания, как будто состояли из тумана. Мебели как таковой вообще не было, только бесчисленное количество разной высоты резных столбиков и висящих то тут, то там прямо в воздухе небольших платформ разной формы, между которыми то и дело проскакивали разноцветные молнии.

– Господи… – ошалело бормотала старая учительница, обводя все это изумленным взглядом. – Да что же это? Это как?

– Повелитель бесконечно древен, госпожа, – вздохнула Сатиа. – И бесконечно силен, он меняет пространство-время вокруг себя усилием воли, лепит из него все, что ему хочется.

Только увидев совершенно нечеловеческую обстановку вокруг, Анастасия Петровна поверила, что этот самый пресловутый Палач не уроженец планеты Земля. Ни один землянин не захотел бы жить посреди этого туманного хаоса. Получается, и в самом деле довелось столкнуться с существом невероятной мощи? Как там говорила Лена? Ангел возмездия? Абадонна? Но ведь это имя связано со Страшным Судом… Неужели пришло его время? Не дай Бог!

Возле самых покоев хозяина дома путь женщинам заступили два невозмутимых японца.

– Мать госпожи желает видеть Повелителя, – вышла вперед Сатиа. – Доложите.

Один из воинов Пути на секунду расфокусировал взгляд, выходя на ментальную связь. Немного подождал и посторонился, жестом давая понять гостьям, что их ждут. Персиянка двинулась вперед, потянув Анастасию Петровну за руку. Не успели они сделать и пары шагов, как все вокруг изменилось – непонятным образом женщин переместило внутрь огромного шара, наполненного клубами непрозрачного белого тумана. В центре полыхало белое же сияние. Из тумана грохотала музыка, хард-рок, Анастасия Петровна даже узнала любимую Леной “Алису”, песню “Красное на черном”, которую дочь могла крутить часами подряд.

Сияние в центре зала начало постепенно стягиваться в человеческую фигуру. Вскоре взгляду старой учительницы предстал очень бледный, высокий мужчина, одетый во все белое. Волосы его тоже оказались белыми. Только узкие черные очки, прикрывающие глаза, выбивались из общей картины. Незнакомец поднял руку и музыка стихла. Туман образовал из себя три кресла и столик, на котором появились бокалы и запотевший графин с каким-то золотистым напитком.

– Добрый вечер! – заставил вздрогнуть мягкий, обволакивающий какой-то голос. – Искренне рад познакомиться с матерью Елены Сергеевны и бабушкой Ирочки. Мое имя на Земле – Эрик Джейк Гарвельт.

– Здравствуйте, мистер Гарвельт! – взяла в себя руки Анастасия Петровна, решив не обращать внимания на чудеса – иначе в этом безумном доме просто не выжить. – Я хотела бы поговорить с вами о моей дочери.

– Внимательно вас слушаю, – кивнул бледный, затем показал на кресла. – Присаживайтесь, пожалуйста.

Старая учительница села, во второе кресло опустилась напряженная, как струна, Сатиа. Она с нескрываемым ужасом смотрела на мистера Гарвельта и вся дрожала. Анастасия Петровна заметила это и закусила губу. Не может быть хорошим человеком тот, кого так боятся.

– Я очень обеспокоена душевным состоянием Лены, – заставила она себя говорить. – Особенно после того, что мне рассказала Сатиа.

– Вот как? – негромко сказал бледный, поворачиваясь к вампирше. – Говори, арвад.

– Повелитель! – сползла с кресла Сатиа, становясь на колени. – Вы можете меня уничтожить, но нельзя поступать с госпожой так, как…

– Как кто?

– Воины Пути. Елена Сергеевна сходит с ума, сегодня нам едва удалось вывести ее из состояния ступора, она перестала на что-либо реагировать.

Сатиа закусила губу, но заставила себя подробно рассказать о произошедшем этим вечером. Палач внимательно слушал ее, иногда задавая уточняющие вопросы. Когда она закончила, его губ коснулась почти незаметная высокомерная улыбка. От этой улыбки сердце персиянки мгновенно рухнуло в пятки, она уже ощущала жар огня, в который ее вскоре швырнут по приказу Повелителя.

– Я доволен твоими действиями, арвад. Передай мою благодарность своей подруге и Юкио.

Неожиданные слова заставили приготовившуюся к мучительной смерти Сатиа облегченно выдохнуть. Не ошиблась! Какое счастье, не ошиблась!

– По моим расчетам, Елена Сергеевна должна была впасть в это состояние только послезавтра, – снова заговорил мистер Гарвельт. – Видимо, свою роль сыграл ваш приезд, Анастасия Петровна. Значит, придется проводить инициацию раньше.

– Так вы все знали? – помрачнела старая учительница.

– Естественно, – кивнул бледный. – В этом доме ничего не происходит помимо моей воли.

– Но зачем?! Как же можно так?!

– А затем, что иначе спасти ее жизнь невозможно! – жестко ответил беловолосый. – Понимаете? Это единственный на данный момент способ. Если ваша дочь не успеет осознать необходимое, то ее вскоре не станет. Да и Ирочка может погибнуть без матери. Я этого не хочу, потому и приказал воинам Пути заняться Еленой Сергеевной всерьез.

– Но почему она может погибнуть? – растерялась Анастасия Петровна. – Вы же забрали ее сюда, чтобы защитить…

– Именно так, – приподнял уголки губ мистер Гарвельт. – Но этого мало. Как бы вам объяснить, чтобы вы поняли?

– А как есть, так и говорите! – отрубила старая учительница. – Это моя дочь, я должна знать все!

– Хорошо. Вы уже поняли, что столкнулись с вещами, которые до сих пор считали невозможными? Поняли, что магия существует?

– Поняла… – неохотно буркнула Анастасия Петровна, вынужденная смириться с существованием всего вышесказанного.

– Так вот, Елена Сергеевна принадлежит к людям древней крови, – продолжил мистер Гарвельт. – Обычно они проживают свою жизнь, не сталкиваясь с Силой. Но ваша дочь родила девочку, владеющую этой самой Силой на непредставимом для земных магов уровне. Именно потому они, перепугавшись до смерти, и стремятся уничтожить ребенка.

– Это я уже поняла. Я не понимаю другого: зачем вам понадобилось сводить Леночку с ума?! Оставьте ее в покое, ей и так плохо!

– Рождение такой дочери инициировало саму Елену Сергеевну, – досадливо вздохнул беловолосый. – Вот такая аналогия. Представьте себе маленького ребенка с факелом в пороховом погребе. Ребенка, не понимающего, что это за кучи черного порошка вокруг и все пытающего ткнуть в них своим факелом. Пока везет, взрыва не произошло. Но долго ли продлится это везение? Как вы думаете?

– Вряди ли долго… – поежилась Анастасия Петровна. – Но неужели дело обстоит таким образом?

– Даже худшим, – грустно улыбнулся мистер Гарвельт, подавая учитеьнице стакан с соком. – Времени катастрофически мало. Или ваша дочь поймет все необходимое в ближайшее время и научится контролировать себя, или ее сила вырвется на свободу. Ядерный взрыв по сравнению с этим – детская игрушка.

– Господи… – Анастасия Петровна почему-то поверила этому странному существу, сама не понимала почему, но поверила. – Раз так, то что ж… Но не сведете ли вы ее с ума в самом деле? Выдержит ли она?

– Не стоит нервничать, я держу происходящее под контролем и не желаю Елене Сергеевне ничего плохого, я веду ее к пониманию наиболее коротким путем. Да, это путь очень трудный, но иначе ей пришлось бы потратить на него не один год, тогда как через шок она достигнет просветления не позже, чем через две-три недели.

– Что вы подразумеваете под просветлением? – требовательно спросила Анастасия Петровна.

– Расширенное состояние сознания. Человек, достигший его, способен воспринимать окружающий мир во всей целостности, а не разделенным на частности, как воспринимают его европейцы. Без этого Елена Сергеевна просто не сможет понять всего, что должна понять. Не сможет контролировать свою силу. Не сможет научиться тому, чему должна научиться. Она на удивление талантлива, нельзя такой талант закапывать в землю, Господь этого не простит.

– В чем талантлива? – с некоторым удивлением посмотрела на Палача старая учительница.

– В том, что неучи именуют магией, – улыбнулся он. – Раз уж ваша дочь инициировалась черед рождение Ирочки и обладает нужными качествами, то ей предстоит стать верховным мастером Равновесия этого мира после завершения обучения. Это нелегкая задача, но Земля на грани гибели. Позволительно ли в такое время тешить свои предрассудки и свои слабости? Думаю, нет.

– Вы правы, – вынуждена была согласиться Анастасия Петровна. – Если дело обстоит таким образом, то… Но объясните тогда, что вообще происходит.

– На Земле начала формироваться серая пирамида, – безразлично ответил мистер Гарвельт. – Спайка темных и светлых иерархов, стремящихся к власти и считающих, что способны заменить собой Господа. Формирование пирамиды обычно начинается с возникновения религии поклонения деньгам. Вы жили здесь и знаете, что эта религия не только возникла, но и процветает. За деньги большинство людей готовы на любые преступления.

– Ох, знаю… – тяжело вздохнула старая учительница. – В советские времена было иначе.

– Да, тот строй являлся попыткой сопротивления, но его основа оказалась ошибочной, а ошибка хуже преступления. Он не мог не рухнуть. Если бы коммунисты не отказались от Бога, то могли и победить. Но они отказались, а значит виноваты во всем сами. Теперь больше некому противостоять серым, они постепенно преобразовывают все вокруг в нужное им. Именно потому я начал создание на Земле иерархии Равновесия, которой в благополучных мирах не существует, она там просто не нужна. Зато ваш мир без нее погибнет. Меня это не особо касается, я мог бы забрать Елену Сергеевну с Ирочкой на другую планету и вырастить ребенка там. Но Земля мне чем-то понравилась, мне жаль ваш мир, уважаемая госпожа. Потому и решил помочь.

– А кто вы такой? – спросила потрясенная его откровениями Анастасия Петровна – после всего увиденного она даже не знала чему верить, а чему нет.

– Палач, – спокойно ответил мистер Гарвельт, снимая очки. – И Судья.

Старая учительница только вздрогнула, увидев вместо глаз страшные, блестящие бельма, вскоре превратившиеся в белый огонь.

– Но что такое Палач?!

– Если какой-нибудь мир отказывается от Бога, начинает следовать путем саморазрушения, а его темная и светлая иерархии стремятся к власти вместо того, чтобы заниматься душами людей, то в такой мир приходит Палач и восстанавливает статус кво. Мир сам призывает его. Во многих религиях нас называют бледными всадниками, в вашей тоже. Пророки хорошо понимали что такое Суд, они не зря назвали его Страшным Судом. Но людей мы судить права не имеем, вам дана свобода выбора. Мы судим иерархов и уничтожаем их, если потребуется. В этом случае и создается иерархия Равновесия, способная временно заменить собой иерархии Света и Тьмы.

– Значит, нас ждет Страшный Суд?! – задохнулась от ужаса Анастасия Петровна.

– Нет, – отрицательно покачал головой мистер Гарвельт. – Я пришел в ваш мир с иной целью. Случайно оказался неподалеку и почувствовал рождение на Земле ребенка со способностями Палача. Это ваша внучка. Обычно таких детей убивают иерархи еще до достижения ими годовалого возраста, редко случается так, чтобы ребенка первым нашел плетущий и воспитал как положено. Иерархи правы со своей колокольни – если “отродье”, как они называют будущих Палачей, не научить контролировать себя и оставить в живых, то планета обречена. Когда Ирочка плачет, то где-то в другом полушарии начинаются катаклизмы. Например, наводнение в Индии месяц назад вызвала именно ваша внучка. Но так было раньше, сейчас я не позволяю всплескам ее силы вырваться наружу и натворить бед. Именно с целью вырастить себе смену я и пришел на Землю. Это величайшая мечта каждого Палача – если девочка примет ношу, то мне позволено будет умереть. Как видите, я ничего от вас не скрываю.

– Мне трудно поверить в такое… – хрипло выдохнула старая учительница.

– Понимаю. Но иного выхода у вас нет.

– Похоже, что так… Но раз Суда не будет, то зачем нужна эта ваша иерархия Равновесия, которую предстоит возглавить Лене? Ладно, ей придется стать магом. Согласна, раз уж иного выхода нет, чтобы в живых остаться. Но зачем ей становиться главой иерархии?!

– Я уже говорил о росте серой пирамиды, – вздохнул Палач. – Если ее не разрушить, то через каких-то сто лет Земля превратится в угрозу для всей вашей вселенной. И не только. Миры, в которых выращен серый мессия, спасти невозможно, люди в них теряют души и превращаются во вместилища хаоса. Эти миры подлежат стерилизации, полной стерилизации, госпожа! Мне приходилось уже уничтожать их. Не хочу повторения. Не хочу, чтобы Землю постигла такая судьба. Не хочу, чтобы мне пришлось выжечь здесь даже намек на жизнь. Понимаете?

– А почему не хотите? – прищурилась Анастасия Петровна, внимательно вглядываясь в бесстрастное лицо мистера Гарвельта и пытаясь найти там хоть намек на чувства.

– На вашей планете слишком много людей с удивительным душевным огнем, – грустно улыбнулся он. – Не знаю почему так получилось, но получилось. Здешние песни сумели разбудить даже мою давно мертвую душу. Вот и захотел помочь. С какой стати люди Земли должны умирать во имя амбиций иерархов? Лучше я уберу этих самых иерархов. Но это нелегко сделать.

– Вы же говорили, что вам это труда не составит…

– Не составит, если полностью уничтожить иерархии. Вместе с ангелами и демонами, являющимися их покровителями и одновременно прикрывающими планету от вторжения хаоса, который вовсе не разумен, как предположили некоторые из земных писателей. Только вот гуманнее сразу выжечь жизнь на Земле, чем оставить ее без защиты – все равно гибель, но медленная и мучительная. Потому придется подходить дифференцированно и наказывать только виновных. За что убивать светлого целителя, лечащего людей? Или даже темного колдуна, честно совращающего неокрепшие души? Каждый делает свое дело, возложенное на него Господом.

– Даже совратитель?! – вспрыгнули вверх брови Анастасии Петровны. – Но разве можно прощать совратителя?!

– У каждого человека есть свобода выбора, – понимающе улыбнулся Палач. – Он может выбирать быть ему совращенным или нет. И если его душа слаба, то пусть будет совращен как можно раньше, чем падет потом, когда подымется выше. Тогда его падение нанесет куда больше вреда. Понимаете?

– Кажется, понимаю… Отделяете зерна от плевел?

– Именно, – кивнул мистер Гарвельт. – Очень легко оправдывать свое падение влиянием среды, родителей, друзей, условий жизни. Только вот другой в такой же ситуации почему-то не падает, удерживается. Человек делает свой выбор сам и сам же несет за него ответственность перед Господом. Людям дано то, чего не дано никому иному – свобода выбора. Ведь они созданы по образу и подобию Божьему. Только вот кто задумывался, что значит это самое “по образу и подобию”?

– Странный вопрос… – нахмурилась старая учительница, поняв, что не знает, что ответить. – Вы правы, как-то никогда о таком не думала…

– Вот видите? – вздохнул Палач. – В этом все и дело. Господь ведь не имеет тела, он везде, вокруг нас и в нас самих. В каждой пылинке, да что там, в каждом атоме. Он создал этот мир. Так чем похожи на него люди? Не телом же? Ответ ведь очень прост…

Внезапно до Анастасии Петровны дошло. Она нервно передернул плечами и выдохнула:

– Способностью к творчеству!

– Вот! – поднял палец вверх Палач. – Вот оно, госпожа! Вы поняли! Ни ангел, ни демон, ни кто другой не имеет этой редкой способности. Только люди. И что же большинство людей делают с собой? Рвутся к материальным благам и удовольствиям, забывая, что их век очень короток. А там ведь спросят за все. За каждую подлость и каждую жестокость. Но есть то, за что спрашивают куда страшнее.

– И что же это?

– Равнодушие.

– Именно по их молчаливому согласию существуют в мире и подлость, и жестокость, и предательство… – процитировала чьи-то слова Анастасия Петровна, не сумев вспомнить кому они принадлежат.

– Да, – резко кивнул Палач. – Именно по их молчаливому согласию! Задача иерархов – заставлять людей отказаться от равнодушия. Пусть даже творят зло, но не будут равнодушными! А вот серые со своей религией денег как раз и культивируют равнодушие с эгоизмом на пару. Что может быть страшнее равнодушного эгоизма? Я не знаю такой вещи, хотя прожил почти миллион лет.

– И я не знаю, – внимательно посмотрела на него старая учительница – удивило ее это существо.

– Потому я постараюсь спасти Землю. Не хочу, чтобы ваша прекрасная планета превратилась в мертвую пустыню. И в этом мне нужна помощь всех, кто может помочь. Это, помимо прочих, вы и ваша дочь, госпожа.

– Я?! – изумилась Анастасия Петровна. – А я-то здесь причем?

– Вы тоже носительница древней крови, – развел руками Палач. – И вам тоже придется пройти полную подготовку мастера Равновесия.

– Но я-то здесь причем?! – изумилась старая учительница.

– Сеять разумное, доброе, вечное… – с улыбкой процитировал мистер Гарвельт. – Разве не это составляло цель вашей жизни?

– Когда-то мечтала об этом, – горько рассмеялась Анастасия Петровна. – Да только большинству людей не нужно ни доброго, ни разумного, ни вечного. Им бы урвать себе чего.

– Вот я и хочу предоставить вам реальную возможность изменить ситуацию.

– Не верю, что это возможно.

– Пусть так. Но неужели вы оставите без помощи дочь? Ей ведь так трудно без вас придется…

– Да и рада бы, но я – старуха! Хожу и то с трудом. Какой с меня толк?

– От болезни под названием старость я вылечу вас прямо сейчас, госпожа, – понимающе улыбнулся мистер Гарвельт. – Это вовсе несложно, утром проснетесь молодой.

Он встал, подошел и положил руку на лоб Анастасии Петровны. Она дернулась, но не стала протестовать, растерянно смотря на человека в белом, который совсем недавно был сгустком света. Старая учительница, конечно, не поверила в его слова о молодости, но остальное заставило ее сильно задуматься. Если он говорит правду, но действительно придется отдать все силы для спасения родного мира, сколько бы там этих сил не осталось. Да и Леночку одну оставлять никак нельзя, раз уж свалилось такое несчастье на ее бедную девочку.

Внезапно накатила дурнота, в мозгу взорвался огненный шар, и она вскрикнула. Однако вскоре стало легче. Открыв глаза, Анастасия Петровна увидела, что Палач снова сидит в своем кресле, как будто и не вставал с него. Старая учительница поежилась, понимая, что он только что сделал с ней что-то странное. Но что? Посмотрев на понимающую улыбку мистера Гарвельта, она вздохнула и сказала:

– Раз я могу помочь Лене, то я согласна.

– Тогда прошу вас придти на утреннюю тренировку вместе с дочерью, – снова мягко улыбнулся он. – Сами все увидите и поймете. Мне необходимо завтра обучить вас обеих кое-чему важному. Очень важному.

Затем он повернулся к вампирше, все еще стоящей на коленях.

– Ты родилась с даром гениального художника, арвад. Но став вампиром потеряла все. Однако сейчас дар начал возвращаться, я вижу разгорающийся в тебе Огонь. Не случалось ли в последние дни такого, что тебе страшно хотелось чего-то непонятного?

– Случалось, Повелитель… – едва слышно прошептала Сатиа.

– А ты попробуй порисовать, девочка. Увидишь, что будет.

– Моя душа возвращается?! – навернулись слезы на глаза персидской царевны.

– Возвращается, – подтвердил Эрик с какой-то непонятной улыбкой на губах. – Не только к тебе, но и к остальным тоже. Скажи им об этом, пусть вспомнят кем были до того, как стали вампирами.

Сатиа закрыла лицо ладонями и откровенно разрыдалась – не ждала такой новости. Не верила, что такое возможно, не верила, что ее простят когда-нибудь.

Палач встал, подошел и ласково погладил девушку по спутанным волосам. Она подняла голову и неверяще посмотрела на него. Это безжалостный Повелитель ее, ничтожную вампиршу, утешает? Да как же это? Разве такое бывает? Однако ощущала затылком его теплую руку. Значит, бывает. Персиянка долго смотрела на все понимающую улыбку Палача и постепенно осознавала, что во многом ошибалась. Она больше не боялась, наоборот, знала, что станет драться за него до конца, отчаянно. Не из страха, а потому, что так надо.

Попрощавшись с мистером Гарвельтом, Анастасия Петровна с трудом добралась до своих покоев. Там рухнула в кресло и долго сидела, обдумывая услышанное. Не знала верить или нет, хотя в глубине души понимала, что верит несмотря на доводы рассудка. И на что такое, интересно, она согласилась? Хотелось бы знать. Прямо в этом кресле она и заснула.

5.

Сладко потянувшись, Лена открыла глаза. Солнце поднялось уже высоко, бодро светя в окна. О, надо же – японцы не разбудили ее на рассвете, как обычно, а дали поспать почти до полудня. Что-то случилось? Последний медведь в лесу подох? Или что? Вчерашнего отчаяния как не бывало, его место заняла веселая злость. И обида, глухо клокочущая где-то на дне души. Значит так, господа хорошие? Что ж, посмотрим кто кого. Вспомнив о предстоящей тренировке, молодая женщина поежилась и тяжело вздохнула. Ладно, пора вставать.

Не успела она вскочить, как буквально из воздуха материализовалась Эдна с пушистым махровым халатом в руках и накинула его на госпожу. Датчанка была одета в строгий женский костюм, чепчик и кружевной белый передничек, являя собой пример классической английской горничной. Строгое, непроницаемое лицо, каштановые волосы заплетены в тугую косу. Таких женщин обычно называли ледышками. Радостно улыбающаяся Мари, одетая точно так же, подкатила стеклянный столик с парящим кофейником. По спальне разнесся потрясающий аромат, заставивший крылья носа затрепетать в предвкушении. Лена осторожно приняла крохотную чашечку из рук горничной и отпила глоток. Какое чудо! Такого кофе она не пила никогда.

– Сатиа кофе варит, как никто, – прыснула при виде потрясенного лица госпожи француженка. – Доброе утро!

– Доброе утро! – улыбнулась егозе Лена, при виде нее нельзя было не улыбнуться. – Передайте ей мое огромное спасибо. Это не кофе – это прелесть какая-то!

Имя персиянки заставило вспомнить о случившемся вечером. Молодая женщина мгновенно залилась краской смущения. Слава Богу, что ничего такого не произошло, обошлось массажем, а ведь могло. Чертовы вампирши! Одновременно Лена была им благодарна, понимая, что вчера ей здорово помогли. Надо будет как-нибудь попросить еще раз сделать этот чудный массаж. Но только массаж, ничего больше! А что делала Юкио? Что-то странное, водила над Леной руками, а она от того сходила с ума. Представить себе подобного раньше не могла, удовольствие оказалось столь острым, что молодая женщина при одном воспоминании едва не застонала. Вот тебе и милая девочка, кто бы мог подумать, что японочка такое умеет.

Выпив кофе, Лена отправилась в туалет, имевший столько приспособлений и такого размера, что она до сих пор изумлялась. Вслед за ней внутрь с какой-то стати скользнула Эдна и застыла у входа с обычным для нее непроницаемым лицом.

– Э-э-э… – смущенно протянула Лена. – Мне это… Вы не могли бы выйти?

– Пусть госпожа не обращает на меня внимания, – поклонилась датчанка. – Госпоже могут понадобиться мои услуги.

– Не понадобятся!

Эдна снова поклонилась, однако не ушла. Да что же это такое?! Опять издеваются?

– Может, вы мне еще и задницу подтирать станете?! – вспылила Лена.

– Если госпожа пожелает, – бесстрастно сказала датчанка, беря в руки рулон туалетной бумаги.

Лена собралась бросить ей в лицо еще несколько обидных слов, предложив сделать что-нибудь совсем уж несуразное, но вдруг с ужасом осознала, что если она сейчас ляпнет это, то замороженная девица ничтоже сумняшися сделает. Все сделает. А затем поклонится и спросит не хочет ли госпожа еще чего-нибудь.

– Извините… – покраснела она. – Я…

– Госпоже не за что извиняться, – тем же ровным голосом ответила Эдна. – Любое желание госпожи – закон.

– Пожалуйста, уйдите… – едва не заплакала Лена. – Я не могу при ком-то…

– Госпожа, мой долг всегда находиться при вас.

– Боже мой… – простонала Лена, подымая глаза к потолку. – Дай мне немного терпения…

По губам Эдны скользнула почти незаметная улыбка, и она все-таки вышла. Молодая женщина поспешила запереть за вампиршей дверь, с облегчением выдохнув. Ну, и как прикажете с ними говорить? Это же ужас какой-то! Сумасшедшие, полностью сумасшедшие.

Когда умывшаяся и почистившая зубы Лена вышла, ее ждал накрытый стол. Далеко не обильный – тосты с джемом, теплое молоко и овсянка. Чисто английский завтрак. Нет, они точно издеваются, сволочи такие. Впрочем, черт с ними, перед тренировкой лучше не наедаться, вот после нее надо будет поесть от души – после сильного физического напряжения Лену всегда одолевал голод. Эх, борща бы… С чесночными пампушками. А потом маминых вареников с картошкой, да с луковой зажаркой. Увы. Хотя, стоп! Мама ведь здесь. Что, если попросить ее?

Быстро покончив с невкусным завтраком, Лена метнулась в спальню за мечами и тренировочным кимоно, понимая, что вскоре придет наставник с палкой. Очень не хотелось, больно бьет, зараза. И плевать ему на то, что перед ним женщина, что она не хочет учиться драться, что у нее что-то болит. Да вообще на все ему плевать!

Подобранное по руке Лены оружие вампирши трогать не решались, зная, что запретно. За это любой воин Пути мог и убить, а из их госпожи постепенно делали такового. Это пока она стеснительная и неловкая, совсем скоро станет такой же хладнокровной убийцей, как и японцы с тибетцами на пару.

Проходя через дальние комнаты покоев, Лена услышала чей-то горький плач и остановилась Опять здесь кто-то плачет… Она осторожно приблизилась. В соседней комнате на диванчике скрутилась какая-то черноволосая девушка. Решив узнать в чем дело, молодая женщина направилась туда, но ее заставило остановиться появление Сатиа из дверей напротив. Лена осторожно отступила за шкаф, не желая, чтобы та снова кланялась, надоело. Персиянка взглянула на плачущую девушку и сказала:

– О, вот она где! Ты где шлялась, подруженька?

– Только отпустили… – сквозь слезы выдавила Даяна, Лена узнала ее слегка хрипловатый голос. – Только отпустили…

– Это одна пятнадцатилетняя девочка тебя столько времени пользовала?! – изумилась Сатиа.

– Одна?! – вскинулась критянка. – Да их там больше тридцати было! Твари…

– Ого! – весело вздернула бровь персиянка. – Неужто всех обслужила, подруженька?

– Сука ты! – снова заплакала Даяна. – Сука… Ты не представляешь, чего они со мной творили… А напоследок…

Она глухо завыла, вцепившись в собственные волосы.

– Почему же не представляю? – довольно осклабилась Сатиа. – Помню, как ты со своими сучками над Леей три дня подряд измывалась и что ее делать заставляла. Хорошо помню. По заслугам, подруженька, по заслугам. Побывала теперь на ее месте? Хорошо, может умнее станешь. Может не станешь больше над бедной девчонкой так издеваться.

– Сука ты… – глухо повторила Даяна, продолжая рыдать. – Какого хрена я им сделала? За что?!

– А тебе Лея что сделала? – наклонилась над ней оскалившаяся персиянка, ее глаза горели злым желтым огнем. – Ничего. Ты даже не хотела ее. Ты просто развлекалась. А теперь Юкио с подружками развлеклись. Над тобой. Так что все правильно, дорогая. Жаль мало, ты, как я вижу, так ничего и не поняла. Что ж, я им подскажу, что ты у нас вообще по этим делам мастерица. Ты у меня, тварь такая, Лею попомнишь…

– Не надо! – взвыла Даяна. – Не говори! Пожалуйста…

– Она тоже просила. В ногах у тебя валялась. Ты ее послушала? Нет, смеялась. А теперь я посмеюсь.

Сатиа немного постояла над диваном, удовлетворенно улыбаясь, а затем ушла. Глаза критянки, смотревшей ей вслед с отчаянной надеждой, погасли. Она скрутилась клубком и захлебнулась безнадежным, хриплым плачем, переходящим в подвывание.

Ошарашенная Лена стояла за шкафом и не знала, что ей делать со всем этим. Сатиа-то с Даяной оказывается враги, и враги давние. Да и от Юкио она такого никак не ждала. Молодая женщина прекрасно поняла, что заставили делать критянку, и ее едва не вывернуло от отвращения. Представив себя на месте бедняжки, Лена содрогнулась – кошмар ведь, страшное унижение. На ум пришли слова Сатиа о какой-то Лее, над которой Даяна издевалась точно так же, как этой ночью поиздевались над ней самой. А ведь действительно справедливо получается, хоть от того и не менее гадко. Почему-то не хотелось даже утешать критянку, хотя ту буквально корчило от рыданий. Однако Лена пересилила себя – раз Даяна связана с ней клятвой, то именно она несет за вампиршу ответственность. Перед своей совестью прежде всего, а потом и перед Богом. Пусть пока еще не связана, но будет, никуда от этого не деться, как ни жаль.

Тяжело вздохнув, Лена подошла к дивану, села и осторожно погладила плачущую мулатку по спутанным волосам. Та вскинулась. Увидев госпожу, сдавленно охнула, слетела с дивана и рухнула на колени, лихорадочно вытирая слезы ладонями.

– Госпожа, простите!

– Я попрошу Юкио, чтобы тебя не трогали… – глухо сказала Лена. – Но ты должна дать мне слово, что тоже больше ни с кем не поступишь так, как сегодня поступили с тобой. Согласна?

– Госпожа… – с ужасом простонала Даяна. – Спасибо вам! Но…

– Что?

– Лучше не надо. Раз они на меня глаз положили, то все равно найдут способ издеваться, не нарушая при том вашего запрета…

– Многое зависит от твоего слова, – холодно сказала молодая женщина. – Я ничего тебе не обещаю, но постараюсь помочь.

Она сама не узнавала себя, казалось, глубоко внутри нее рождается совсем другой человек, жесткий и сильный, мало чем походящий на прежнюю Лену. Хотя стальной стержень в ней всегда имелся, если уж молодая женщина принимала какое-нибудь решение, то свернуть ее с дороги не мог никто и ничто. Именно потому и не послушала никого, когда все вокруг уговаривали сделать аборт.

– Я даю слово, госпожа… – срывающимся голосом выдавила Даяна. – Даю…

– Надеюсь, ты его сдержишь, – встала Лена. – Потому, что если нет…

Вампирша с немым изумлением смотрела в горящие холодной угрозой глаза госпожи и не верила тому, что видит. Эта решительная женщина ничем не напоминала то рыдающее нечто, которое они вчера выводили из ступора. Такой госпоже можно и послужить. По-настоящему. Такая не предаст и всегда спасет, если ты попадешь в беду. Понятно теперь почему Повелитель обратил на нее внимание и решил делать из обычной русской девушки воина Пути и высшего иерарха Равновесия. Даяна долго смотрела вслед госпоже и удивленно покачивала головой. Да, теперь она даст клятву с чистым сердцем.

Лена вылетела из дома, чувствуя, что безнадежно опаздывает. Снова наставник палкой отходит. Вот гадство! Она неслась к оборудованной метрах в пятиста от дома тренировочной площадке и тихо ругалась про себя. Почему-то предстоящая тренировка совсем не пугала, наоборот, даже стало интересно чему еще ее за сегодня научат. Не зря ведь вчера тибетцы устроили тот унизительный осмотр.

Не успела Лена выскочить на площадку, как сбоку что-то мелькнуло. На полном автомате она выхватила катаны из ножен за плечами и встретила ими лезвия мечей наставника. Тот с ходу взял ученицу в оборот, все ускоряя и ускоряя темп атак. Молодая женщина отбивалась изо всех сил, изумляясь про себя, что кое-как справляется. Мистер Гарвельт, видимо, вбил навыки владения мечами в ее рефлекторную память, так как Лена использовала множество приемов, знать которые никак не могла. К сожалению, не хватало практического опыта и четкости движений. Ради достижения последней ее и гоняли как сидорову козу.

Резкая боль заставила вскрикнуть и рухнуть на колени. Лена выронила мечи и схватилась руками за вспоротый живот. Господи, как больно-то! Невероятным усилием воли она заставила себя не кричать и только глухо стонала, пока рана не зажила. Все. Молодая женщина потрясла головой, подобрала катаны, встала и поклонилась наставнику.

– Ты поняла в чем ошиблась? – негромко спросил невысокий, коренастый японец средних лет, последние два дня обучавший Лену.

– Нет… – вздохнула она.

– Смотри.

Наставник принялся медленно показывать последние движения схватки. Лена напряженно следила за ним, повторять неприятный опыт не слишком хотелось, больно. Ах, вот оно что! Сошла с волны, прервала атаку раньше времени, чем немедленно воспользовался наставник, вспоров нерадивой ученице живот. Ох, дура-дура… Давно пора было понять, что волну прерывать нельзя, что она сама выведет в нужную позицию. Молодая женщина тихо вздохнула – умом-то поняла, а вот как добиться этого во время боя? А пес его знает! Наверное, только тренировками. Постепенно разбирал злой азарт – достанет она эту узкоглазую сволочь хоть раз или нет? С каким бы наслаждением Лена насадила его на меч!

– Теперь полчаса разминки. Ты уже знаешь упражнения, покажи их новой ученице.

С этими словами наставник исчез в окружающих тренировочную площадку густых кустах, оставив Лену наедине с очень похожей на нее саму девушкой лет двадцати на вид. Та явно чувствовала себя неловко в новом кимоно, а на мечи в своих руках вообще смотрела с искренним недоумением – это что, мол, за непонятные железки? На кой ляд они вообще нужны?

– Привет! – подошла к ней Лена. – Ты как в этот гадюшник попала?

– Здравствуй, Леночка! – расплылась в улыбке незнакомка. – Как спалось?

– Хорошо. А что?

– Правду ты мне вчера говорила – я здесь такого насмотрелась, что ни в одной книге не прочесть.

– Я? Вам? Разве мы знакомы?

– Не узнала! – весело рассмеялась незнакомка. – Не узнала! Да я и сама себя не узнала, как в зеркало увидела. Куда только мои пятьдесят семь лет подевались, а?

Она бросила мечи на траву и очень знакомым движением отбросила назад прядь волос, упавшую на глаза. Лена потрясла головой – мамин жест. Только сейчас она поняла насколько похожа на нее эта девушка. Любой сторонний наблюдатель принял бы их за сестер-близнецов. Только прически разные. Кто она такая? Молодая женщина недоуменно поежилась, продолжая во все глаза смотреть на улыбающуюся незнакомку. Черт, и улыбка мамина… Это что за наваждение такое?

– Да я это, Леночка! – продолжала смеяться девушка. – Я! Не сомневайся. Вечером в кресле заснула, просыпаюсь, а мне одежда велика – едва только встала, юбка на пол свалилась. Не поняла я что это со мной сталось. До ванны добралась, в зеркало смотрю, а оттуда на меня ты глядишь. Не сразу сообразила, что это я за ночь помолодела. Лет тридцать себя такой не видела. Не солгал мистер Гарвельт, вылечил от старости.

– М-мама? – недоверчиво спросила Лена. – Это ты? Ты?! Но как?!

– Я, Леночка! – развела руками Анастасия. – Именно я. Никогда бы не поверила, если бы с самой такое не случилось.

– Вот это да… – восторженно протянула молодая женщина. – Вот это да…

– Смотри, – обнажила плечо ее помолодевшая мать. – Узнаешь родинку?

Да, эти три почти слившиеся воедино родинки не узнать было невозможно. Мама. Все-таки мама… Молодая! Господи, да как же это? В этом доме что, вообще все возможно? Похоже на то. Лена всхлипнула и бросилась обниматься. Они всласть поплакали друг у друга на плече, напрочь забыв о тренировке. С раннего детства Лена с Анастасией Петровной были не только дочерью и матерью, но и близкими подругами, как это ни странно. Потому их отношения как-то очень легко стали отношениями сверстниц. За каких-то несколько минут девушки почувствовали себя совершенно непринужденно, Лена даже стала называть маму Настей. Та ведь никогда не могла примириться с собственной старостью, оставаясь в душе совсем юной. Потому вернувшаяся молодость всего лишь сбросила с нее потрепанную шкурку, снова сделав озорной и красивой. Только благоприобретенная решительность никуда не делась, да и жесткость тоже.

Настя рассказала о ночном разговоре с Палачом. Не все, конечно, о многом дочери говорить пока не стоило. Рано. Лена поведала о своих утренних приключениях и конфликте с Эдной. О случившемся с Даяной предпочла умолчать, хорошо зная мамино отношение к подобным вещам. Она сразу бы пошла скандал устраивать и требовать справедливости, а здесь так действовать нельзя. Тем более, что все, в общем-то, справедливо, если по большому счету.

– Бог ты мой! – зажала рукой рот Настя. – Неужто действительно задницу тебе готова была подтирать?

– Угу… – мрачно буркнула Лена. – Ума не приложу, что мне с ними делать.

– Знаешь, Сатиа о тебе искренне беспокоится, я вчера в этом убедилась.

– Ох, не знаю… Мне трудно их понять. Возраст-то у них невероятный, а хуже детей малых. Та же Сатиа на все готова, чтобы только Даяне гадость сделать. И наоборот. А со мной они как? Делают вид, что служат, а на самом деле играют. Вот утром играли в английских горничных. Даже завтрак, заразы такие, подали английский. Жуть какой невкусный! Пока ела, все твой борщ вспоминала.

– Так в чем проблема? – улыбнулась Настя. – Сегодня сварю, надо только найти где у них здесь кухня. Не подскажешь?

– А черт ее знает! – развела руками Лена. – Мне как-то не до кухни было в эти дни. Ой! Мам, вставай! Давай разминаться, а то сейчас наставник придет! Попадет же!

Поздно, наставник уже стоял на площадке и весьма неодобрительно поглядывал на сидящих на траве учениц. Подняв бамбуковую палку и похлопывая ею по руке, японец направился к ним. Лена обреченно вздохнула, встала и повернулась к нему задом, зная, что уворачиваться, плакать и просить бесполезно. Хлесткий удар по ягодицам заставил подпрыгнуть и взвизгнуть, из глаз брызнули слезы. Перенеся обычные пять ударов, она облегченно вздохнула. Настя попыталась было возмутиться, но ничего не вышло – отхватила вместо пяти десять горячих. Визжала она на удивление пронзительно, Лена никогда не слышала, чтобы мама так визжала.

Потирая руками ноющие ягодицы, девушки покорно поплелись за наставником в дальний угол парка. Настя зло шипела и тихо ругалась сквозь зубы, только теперь начав понимать на что согласилась. Но раз согласилась, то винить некого, кроме самой себя. Поскольку здесь приняты физические наказания, никуда от них не деться. К сожалению. Однако больно и унизительно, лучше постараться избегать такого. Ее никто и никогда не порол за все пятьдесят семь лет жизни, первый опыт бывшей учительнице совсем не понравился. Но несмотря на случившееся она продолжала пребывать в эйфории от вновь обретенной молодости. Давно забыла, что мир может быть таким ярким и многоцветным. Что чувства могут буквально обжигать. Даже на встречных молодых мужчин поглядывала с явным интересом, несмотря на то, что те были вампирами.

На очередной площадке, оборудованной какими-то совсем уж дикими приспособлениями десятиметровой высоты, им приказали раздеваться. Лена успела привыкнуть тренироваться обнаженной, только грудь подвязывала, зато Настя чувствовала себя крайне неуютно, покраснев до корней волос. В огромной пентаграмме неподалеку кто-то установил два белых каменных кресла, в которые девушкам и приказали усаживаться. Сиденья оказались неровными, усеянными острыми выступами – Лена едва сумела заставить себя остаться сидеть, а не вскочить с возмущенным воплем. Да что они опять делают? Больно же! Не кресла, а пыточные приспособления какие-то.

– Здравствуйте! – раздался слева знакомый безразличный голос.

Вот теперь Лена покраснела – японцев как мужчин она не воспринимала, зато мистер Гарвельт нравился ей несмотря ни на что. Возможно потому, что очень походил на Виктора. Находиться перед ним голой оказалось на удивление неприятно. Настя вообще стала в этот момент похожей на индианку цветом кожи, настолько ей было стыдно.

– Елена Сергеевна, Анастасия Петровна, – снова заговорил Палач. – Сейчас я проведу вашу инициацию.

– Какую инициацию? – подозрительно спросила Лена.

– Пробужу силу, дремлющую в вас обеих – вы древней крови, потому на многое способны. Только не знаете об этом. Грех хоронить Божий дар.

– Ясно… – тяжело вздохнула молодая женщина, понимая, что деваться ей все равно некуда.

– Не расстраивайтесь, Елена Сергеевна, – мягко улыбнулся мистер Гарвельт. – Неужели вы считаете, что слепцу лучше оставаться слепым? А может стоит прозреть и хоть одним глазом взглянуть на окружающий прекрасный мир? Вам не кажется?

– Наверное, лучше… – поежилась Лена. – Только много всего этого для меня, понимаете?

– Понимаю, – снова улыбнулся он. – Но вы не сразу станете зрячей, этому нужно долго учиться. Прозревший слепец тоже не сразу смотрит на солнце, а постепенно привыкает к свету.

– Делайте, что хотите… – обреченно махнула рукой молодая женщина. – Я за эти несколько дней к столькому невозможному привыкнуть успела, что еще что-то картины не изменит.

Эрик иронично посмотрел на нее – наивная девочка. Изменит, еще как изменит. Инициация изменит для нее вообще все, она увидит живой мир в огромном его многообразии, поймет бесчисленные взаимосвязи между не связанными внешне вещами, осознает суть немалого количества сейчас непредставимых для нее проблем, научится видеть невидимое глазу обычного человека. Научится сразу понимать почему человек поступает так или иначе. Научится видеть чужие души. А вот воспринимать окружающее целостно, не разделяя на частности, глупышку еще предстоит научить. Потому, как ни жаль, придется продолжать шоковую терапию – только на грани шока девочка способна будет воспринять концепции, кардинально отличающиеся от привычных ей. До момента просветления Лене осталось совсем немного, она еще ничего не понимает, но сделала несколько очень важных шагов вперед. Пусть для начала разберется хотя бы со взаимоотношениями вампиров, собирающихся принести ей кровную клятву. Интересно, справится? Хотелось бы.

Воины Пути, не спросив на то согласия Эрика, взялись за выправление кармы этих самых вампиров, тем более, что к тем начали возвращаться души. Действуют жестко, даже жестоко, но на редкость эффективно. Молодцы, если разобраться. Покорны как будто, но только как будто. Все равно поступят по-своему, если уверены в собственной правоте, будь ты им хоть тысячу раз Повелителем. Впрочем, они оставались такими всегда и в любом мире. Иначе невозможно. Иначе оказались бы бесполезны и быстро деградировали. Рабы Палачу не нужны, ему нужны соратники. Даже эта девочка, когда станет той, кем должна стать, будет действовать сама, по своей воле. Как сочтет нужным. Начнет набивать свои шишки, набираться собственного опыта. Горького и болезненного опыта, без которого истинным мастером Равновесия не станешь. Без помощи Эрик ее, конечно, оставлять не собирался. Но и навязывать эту помощь не будет, пока она о том не попросит. Если попросит. Девочка на удивление самостоятельная и решительная. И чистая, настолько чистая, что осталось только удивляться. Не изгадил ее этот мир корысти, сумела остаться собой. Умничка. Зашорена только, но это преодолимо. Через боль, к сожалению, но преодолимо.

Потоки внимания темных в последнее время начали смещаться к друзьям и родным Лены. Все понятно, хотят выманить, чтобы попытаться, по своему обыкновению, зомбировать. Потому Эрик так и спешил с инициацией. После нее зомбировать девочку не сумеет никто и никогда. За дядей Лены, живущим в Киеве, он тоже присматривал при помощи нескольких фангов, решив пока отдать инициативу противнику. Если решат убить, то успеет спасти. Но скорее всего попробуют шантажировать его жизнью мать “отродья”. Интересно, сумеет она справиться с этим или нет? Очень интересно. Потому пусть себе темные действуют, надо будет посмотреть на реакцию девочки. Вполне возможно, что стоит дать Лене шанс спасти родных самостоятельно, это сильно подымет ее самооценку, которая сейчас находится на очень низкой планке, что не есть хорошо.

Пентаграмма вокруг каменных кресел внезапно начала наливаться белым огнем. Лена испуганно вздрогнула, ей захотелось сорваться с места и бежать отсюда куда подальше, забившись в какую-нибудь щель. Одновременно она прятала от самой себя азарт. Жгучий интерес. Что ей предстоит? Этот вопрос, ворочающийся на дне сознания, не давал молодой женщине покоя. Значит, слепец должен прозреть? Хорошо, мистер Гарвельт, пусть будет так.

Становилось все жарче, Лена с Настей задыхались, их тела покрылись обильным потом. Встать они не могли, непонятно откуда взявшиеся гибкие щупальца крепко-накрепко прихватили девушек к креслам. Вокруг сиял столб света, над головой стояла тьма. А может, Тьма? Вокруг звучала непривычная, торжественная, пронимающая до глубин души музыка. Лена даже представить не могла себе инструментов, из которых можно извлечь что-либо подобное. Вскоре она забыла о жаре, в глазах стояли слезы, душа трепетала и почему-то стремилась в небо. Хотелось распахнуть крылья и взлететь. Но у нее ведь нет крыльев! “Есть!” – возразил чей-то гулкий голос. А ведь и правда, есть… Она просто забыла о своих крыльях, замотавшись в круговерти обычной, пустой жизни. А крылья пылились где-то далеко и усыхали день ото дня. Лена радостно рассмеялась и распахнула их, взлетая ввысь. Она плыла в лазоревом небе, забыв, что только что сидела в каменном кресле. В вытянутые вверх руки молодой женщины били пучки молний, да что там пучки, потоки огня. С каждым мгновением мир вокруг менялся. То Лена оказывалась в глубинах синего-синего океана. То в открытом космосе. То висела над красного цвета пустыней. То над лесной поляной, откуда на нее потрясенно смотрели сказочные эльфы. И отовсюду что-то вливалось в нее, становилось ее частью, превращая молодую женщину в нечто такое, чему она и названия пока подобрать не могла. Зрение стало объемным, казалось, Лена видит всей поверхностью кожи. Может, и так. Ее это очень мало интересовало, чувства перехлестывали через край, совершенно разные – от жгучего восторга до яростной ненависти. Она смеялась. А откуда-то издалека вторил такой же торжествующий смех Насти.

Все закончилась внезапно, как отрезало. Лена открыла глаза, поняв, что сидит в том же кресле. Сразу возникла острая тоска по небу, в котором только что летела. Она рванулась вверх и не сразу поняла, что на самом деле поднялась в воздух, зависнув метрах в трех над площадкой. Взвизгнув от восторга, молодая женщина вытянула вперед руки и между ними забился яростный белый огонь. Что-то вокруг и в ней самой изменилось, и изменилось навсегда, это Лена понимала четко. В воздух между тем поднялась ее помолодевшая мать, вокруг которой мерцали сотни вьющихся синих разрядов.

– Не спеши, девочка! – раздался снизу наполненный смехом голос мистера Гарвельта. – У тебя все еще впереди! Не сожги себя.

– Спасибо вам! – метнулась вниз Лена и упала, сильно стукнувшись пятками об землю. – Спасибо! Слепой прозрел!

– Еще не совсем, – улыбнулся Палач, помогая ей встать. – Пока только немного приоткрыл один глаз.

– И я говорю вам спасибо! – присоединилась к ним Настя, которая учла опыт дочери, опустившись на землю медленно и плавно. – В жизни такого представить себе не могла! Надо же – я, и вдруг ведьма.

– Это другое, – возразил мистер Гарвельт. – Ведьмы на такое не способны. Сейчас вы прошли по земному конгломерату миров. Каждый дал вам что-то свое, что мог дать только он. Со временем эти знания и умения выйдут наружу, пока рано.

– Конгломерат миров? – удивилась Лена. – А что это?

– Земля не одинока. Каждая населенная разумными существами планета со временем создает вокруг себя сперва призрачные, а затем и реальные миры.

Лена с Настей с немалым изумлением слушали откровения плетущего. Как оказалось, написанные земными писателями книги – это нечто куда большее, чем они думали. Пишущие не понимали, что создают не просто книги, а миры, которые со временем становятся живыми и самостоятельными, переставая зависеть от материнской реальности. Чем больше людей читают книгу и сочувствуют ее героям, тем реальнее становится описанный в ней мир. С каждым днем. Не со всеми произведениями, конечно, это случается, а только с написанными душой, с реальным чувством, искренне, без фальши. Бездарные поделки, созданные ради заработка, некоторое время существуют неподалеку в виде серых теней, но вскоре растворяются. Зато талантливые по прошествии определенного времени перестают зависеть от автора и читателей, начинают жить своей жизнью, становясь не менее реальными, чем материнский мир. И перестают поддаваться управлению, автор вскоре замечает, что не в его власти изменить что-либо. Что герои действуют так, как хочется им самим. Даже если книгу вскоре забудут, мир уже существует и знать не знает, что когда-то был кем-то выдуман. Он просто живет по своим законам и своей логике. Развивается. Меняется. Становится иным. И имеющие в душах Божий Огонь аборигены начинают со временем создавать свои призрачные миры, некоторые из которых тоже превращаются в реальные. Такой вот странный круговорот. Бесконечный круговорот. Чего хотел Создатель, когда сделал так? О том не знал никто.

– Значит, я смогу увидеть толкиеновское Средиземье? – ошарашенно спросила Лена.

– Вы сможете. И вы, Анастасия Петровна. Да и побывать там тоже. Кто-нибудь другой – нет, если только вы не захватите его с собой. Прошу также учесть, что Арда сейчас иная, там прошла не одна тысяча лет. За это время тех же хоббитов вполне могли вырезать эльфы или люди. Когда мир становится реальным, то он одновременно становится куда более жестоким.

– А почему другие не могут видеть эти миры? – нахмурилась Настя.

– Способностью межмировых переходов владеют только полностью обученные мастера Равновесия, – развел руками мистер Гарвельт. – Не знаю почему, но ни темные, ни светлые этой способностью не обладают. Да и не надо, в каждом дочернем мире есть свои собственные иерархии, нечего земным мешаться в их дела.

– Мне все равно хочется увидеть Средиземье… – почти неслышно пробормотала Лена, обожавшая “Властелина колец”, однако Палач услышал.

– Увидите, – улыбнулся он. – Но не раньше, чем будете к тому готовы. Вы еще ничего не умеете, Елена Сергеевна. И я рад, что вы больше не боитесь.

– Да, боюсь… – вздохнула молодая женщина. – Никуда страх не делся, только вот к нему азарт прибавился. Странная какая-то смесь получилась.

– То ли еще будет, – весело хмыкнул Палач. – Но смотрите сами. Если бы вас не швырнуло разом в дикую обстановку, то разве вы сумели бы за столь короткое время принять все то, что уже приняли и поняли? Вспомните себя саму неделю назад и сравните с нынешней. Огромная разница, не так ли?

Лена задумалась. А ведь действительно, та она, что жила в общежитии, перебиваясь от стипендии до гонорара, казалась чем-то далеким, полузабытым, призрачным. Большинство прежних интересов стали скучными, тусклыми, серыми. Да, сейчас ее часто едва не сводили с ума, поражали, приводили в сугубое недоумение, злили до безумия, даже избивали, но… Что еще за “но”, красавица? Что вообще можно сказать? Ничего. Лена осознала, что знает и понимает об окружающем мире настолько больше, чем могла представить себе какую-то неделю назад, что оставалось только руками развести. Но все равно не могла смириться со многим. Молодая женщина все еще злилась на то, что ее вырвали из привычной жизни и швырнули в омут, но уже как-то глухо. И где-то глубоко в душе шевелился червячок любопытства. А что еще она увидит и узнает? Особенно теперь, после инициации. Лена снова вызвала между ладонями клубок белого огня и долго смотрела в него, ощущая ласковое тепло, но одновременно понимая, что любой, в кого она швырнет этот клубок, мгновенно сгорит. Нет уж, будь, что будет, от всего этого она не откажется! Подняв голову, молодая женщина открыто улыбнулась мистеру Гарвельту.

– Рад, что вы поняли, – кивнул он. – Вам многое предстоит. Будет не тяжело, будет очень тяжело. Порой невозможно. Вы еще не раз проклянете и себя, и меня. Но обратной дороги нет, сударыня.

Палач улыбнулся, развел руками и исчез.

– Бр-р-р… – помотала головой Настя. – Это еще что?

– Да по нити ушел, – отмахнулась Лена. – Пустяки, я тоже так умею. А ты разве нет?

– Откуда бы?

– Вечером научу, это очень просто. Основное мистер Гарвельт тебе в мозг заложил, надо только показать как делать. А пока…

– Пока вас ждут старейшины тибетской общины, – вмешался в их разговор наставник.

– Господи… – простонала Лена. – Это еще не все?

– Нет, – позволил себе почти незаметную ироничную улыбку японец. – Ваша реакция оставляет желать лучшего, о реакции вашей матери вообще говорить нечего. Придется пройти одну процедуру. Сразу предупреждаю, очень болезненную и унизительную. Но притом очень действенную. Я сам в детстве через нее проходил, знаю. Следуйте за мной.

– Ой, мам… – поежилась Лена, идя за наставником. – Вот сейчас мы кузькину мать и увидим…

– А что так? – удивилась Настя.

– Если уж он предупредил, что процедура болезненная и унизительная, то это какой-то ужас будет. Все, чего они со мной творили раньше, значит, не болезненное и не унизительное? Я боюсь даже представить, что нас ждет…

Опасения вскоре оправдались. Девушек привязали к двум каменным столам в совершенно диких позах, вывернув им ноги и руки из суставов. Каждая с ужасом смотрела на приготовленные бесчисленные разномастные иглы, ножи, крючки, баночки с разноцветными мазями и вовсе уж непредставимые пыточные приспособления. Затем к столам подошли плосколицые, морщинистые тибетцы, и начался кошмар. Лена орала так, как не орала, наверное, ни разу за всю свою жизнь. Старейшины при помощи острейших ножей обнажали каждое ее сухожилие, смазывая его жгучими мазями, от которых становилось еще больнее. Еще кто-то рылся во внутренностях, что-то помещая в печень. Впрочем, об этом молодой женщине рассказали значительно позже, а для нее в тот момент существовало только одно – боль. Адская, непредставимая раньше боль.

Когда все закончилось, Лена даже поначалу не поверила, что у нее больше ничего не болит. На соседнем столе стонала залитая застывшей кровью Настя, постепенно приходя в себя. В душе молодой женщины колотился ужас, смешанный с жгучей обидой. Да как можно так пытать? За что?!

– Вставайте, госпожа, – заставил вздрогнуть голос наставника. – Вас никто, кстати, не пытал. Через это проходит каждый воин Пути и каждый иерарх Равновесия. Уже завтра вы поймете, что с вами сделали. Ваше тело теперь куда совершеннее, чем было. У этого есть своя цена – боль. К сожалению, обезболивающие препараты применять нельзя, результат будет непредсказуем. После нескольких неудач мы отказались от их применения. Боль можно и вытерпеть.

– Понятно… – простонала Лена, сползая со станка. – Господи…

– Советую отправиться домой, помыться, плотно поесть и отоспаться. Вечерней тренировки не будет, отдыхайте. Жду вас с матерью завтра в девять утра.

Настя на соседнем станке хрипло рыдала, размазывая слезы напополам с кровью по лицу. Соглашаясь стать иерархом Равновесия, она даже представить себе не могла, что у этого окажется столь страшная цена. Лена кинулась к матери и принялась утешать ее, что вышло далеко не сразу. Она сама, как ни странно, очень быстро пришла в себя. Удивительно даже. Только глухая, звериная ярость не давала успокоиться. Хотелось кого-нибудь убить или хотя бы избить. Хотелось разнести все вокруг.

– Должен предупредить, – скрипучим голосом заговорил один из тибетских старейшин. – Эндокринная система вашего организма подверглась полному изменению. В первые дни довольно часты судороги и резкая боль в животе. Также возможны иные эксцессы, спонтанное опорожнение кишечника или мочевого пузыря, например. Может быть еще многое, даже возникновение непреодолимого влечения, но это зависит от индивидуальных особенностей человека, так происходит далеко не у всех. Во всем этом нет ничего постыдного, вскоре пройдет. Телу нужно некоторое время на адаптацию к своим новым возможностям.

Этого только ко всем прочим “радостям” и не хватало! Спонтанное опорожнение? Бр-р-р… Лена глухо выругалась себе под нос матом, чего обычно старалась не делать, считая некультурным. Да и резкие боли с судорогами ничего хорошего в себе не несли. Вот гадство-то!

Кое-как, поддерживая друг друга и постоянно спотыкаясь, мать с дочерью добрались до покоев Лены. Там их встретили Сатиа с Эдной в уже знакомой одежде английских горничных.

– Госпожа! – радостно улыбнулась персиянка и вдруг спала с лица. – Ой, их уже две…

– Это моя мама, – поняла ее растерянность Лена. – Мистер Гарвельт омолодил ее.

– Повелитель может все… – едва слышно прошептала вампирша. – Госпожа…

– Нам в ванну срочно нужно! – отмахнулась молодая женщина. – Сами не видите в каком мы состоянии?

– Одну секунду! – метнулась куда-то Сатиа.

Через несколько минут она вернулась и отвела Лену с Настей в бассейн, постепенно наполняющийся горячей водой. На этот раз молодая женщина не стала протестовать против того, чтобы ее вымыли, сил не осталось ни на что. Она нежилась в умелых руках вампирш, натирающих тело госпожи пахучей мыльной пеной, и понемногу приходила в себя. Да уж, “порадовали” тибетцы, ничего не скажешь. Никакому врагу таких пыток не пожелаешь. Как только с ума не сошла? Одновременно Лена понимала, что перенесла да-алль, как называли эту гнусную “процедуру”, на удивление легко, даже не впала в истерику, как обязательно случилось бы еще вчера. Потому, наверное, до инициации они и не рискнули проделать все это. Да, вчера от такого она бы потеряла разум окончательно. Но чего все-таки хочет добиться мистер Гарвельт от нее, Лены? И от ее мамы? Чего-то ведь хочет, иначе не гнал бы вперед с такой скоростью.

Одевшись, две молодые женщины накинулись на еду, кишки от голода скручивались в жгуты. Вампирши не стали экспериментировать, подав обычный обильный обед. Несколько видов супов, мясо десятка сортов, массу салатов, паштеты, что-то еще. Лена съела столько, сколько обычно не съела бы и за два дня. И не обращала внимания на то, что именно ест. С трудом встав из-за стола, она хотела было завалиться на кровать и подремать немного под музыку, но увидела в дверях Юкио. Вспомнив об обещанном Даяне, вздохнула и направилась к японке.

– Приветствую госпожу! – поклонилась девочка.

– Мне надо поговорить с тобой наедине, – буркнула в ответ Лена. – Идем.

Оказавшись в спальне и цыкнув на любопытных вампирш, сунувшихся было следом, она села в ближайшее кресло и уставилась на непроницаемое лицо японки.

– Юкио, – заговорила, наконец, молодая женщина. – Я требую, чтобы ты с подругами больше не трогала Даяну, не заставляла ее снова делать то, что заставила делать этой ночью.

– Госпожа! – растерялась девочка. – Но… Я, конечно, выполню ваш приказ, но вынуждена обратиться к Повелителю за подтверждением. Извините, но иначе поступить не имею права.

– Почему?!

– Госпожа! Неужели вы не понимаете?!

– Нет, – внимательно посмотрела на нее Лена. – Объясни, будь добра.

– Это был урок… – еще более растерянно сказала Юкио. – Тяжелый, жестокий, горький, но совершенно необходимый. Увы, она ничего не поняла. А значит, урок необходимо повторить. Возможно, не раз и в более жестком варианте. Вы думаете мне приятно делать такое с кем-то? Нет. Но ей это нужно, поймите.

– Не понимаю… – ошалело пролепетала Лена.

– Мы не может заниматься всеми арвадами, но теми, кто рядом с вами, заняться обязаны. Вампиры перестали быть вампирами, к ним возвращаются души. А значит, необходимо выправить им кармы, иначе будет очень плохо. Они станут опасны и для себя, и для вас, сами того не желая. Потому наставники разработали для каждой из ваших вассалов свою программу развития, исходя из их личных качеств. Даяна – самый сложный случай. Вы не знаете, что она творит на своей половине и как развлекается.

– Я слышала о какой-то Лее.

– Да, госпожа, – кивнула Юкио. – Именно Леей зовут самую младшую из арвадов, ей всего двести девяносто лет, по их понятиям – ребенок. Вампирам пока чаще всего нечего делать. Скучают. Так вот Даяна начала развлекаться. То, что мы сделали с ней, ничто по сравнению с тем, что она делала с этой несчастной Леей. И издевается она над бедняжкой десятилетиями вместе с командой своих подруг. Сейчас мы с вами говорим, а та девочка корчится от боли и унижения. На два этажа ниже. Мы не вмешиваемся, только наблюдаем исподтишка. Но поскольку Даяна стала вашим вассалом, то обязаны заставить ее понять, что творит. Теперь вам ясно почему я так поступила, госпожа? И почему обязана обратиться к Повелителю за подтверждением вашего приказа?

– Ясно… – пробормотала в растерянности Лена, закусив губу.

И что с всем этим делать, позвольте спросить? Молодая женщина не знала, зато знала другое – именно она обязана как-то разобраться в трудной ситуации. Как поступить? Стоп. Есть одна мысль.

– Я потребовала от Даяны пообещать, что она больше ни с кем так не поступит, – сказала она. – А Лею могу забрать к себе. Может…

– Госпожа, – тяжело вздохнула девочка. – Даяна ничего не поняла. Она дала вам слово, но ей и не нужно делать этого самой, ее подруги и так справятся. Предположим, вы заберете Лею. Но и помимо Леи найдутся те, над кем можно безнаказанно издеваться. А вскоре вам со своими вассалами предстоит заниматься серьезными делами, носиться по всему миру. Вам что, нужна рядом безумная садистка? Не думаю.

– Не нужна… – поежилась Лена. – Только что изменится от того, что кто-то станет издеваться над ней? Мне кажется, ничего.

– Она должна понять, что делает. Побывать в шкуре своих жертв, почувствовать то, что чувствовали они. И остановить своих подруг. Сама! Госпожа, над этим вопросом самые опытные наставники работали, поверьте, их методика действенна. Результат будет. И будет именно тем, что нам нужен.

– Я ей, конечно, ничего не обещала, только потребовала слово дать… – уныло пробурчала Лена, понимая, что в чем-то японка права. – Но сказала, что постараюсь помочь. А свое слово нужно держать.

– Естественно, – несколько смущенно улыбнулась Юкио. – Иначе никак, слово свято. Вы ведь приказали мне? Приказали. Значит, вы старались, слова вы не нарушали. Ей вы вполне можете сказать, что мы не прислушались к вашей просьбе. Но умоляю вас отменить приказ! Ведь Сатиа я вчера не позвала? Нет. Ей это не нужно, у нее другая проблема. Повелитель подсказал, что делать. Ей нужно рисовать – ее дар, ее Огонь вытащит карму из ямы. А вот если вы возьмете к себе Лею, то вам трудно придется. Девочка очень забита, до смерти запугана, боится всего на свете, перед каждым готова стелиться и делать все, что от нее потребуют.

– Разберусь как-нибудь… – проворчала Лена, проклиная про себя все на свете – и за что это нее свалилось? – Хорошо, я тебя поняла и отменяю приказ. Раз дело обстоит таким образом, то отменяю.

– Не огорчайтесь, госпожа, – попросила девочка. – Я понимаю, вам неприятно то, что делают с Даяной. Но поймите и вы – иначе нельзя, иначе она не поймет. Возможно, понадобится еще только один урок, утром она находилась на грани шока. Еще немного, и Даяну можно будет столкнуть с привычных позиций.

– Это и меня вы с них шоком сталкивали? – ехидно поинтересовалась Лена.

– А то как же! – хитро улыбнулась японка. – И результат я вижу перед собой. Отличный, между прочим, результат!

Молодая женщина рассмеялась – вот ведь зараза юная. Все-то она понимает. Лена и сама понимала теперь ради чего с ней так поступали. Действительно, оставь воины Пути ее в покое, она бы просто замкнулась в себе и шарахалась от всего необычного и непривычного. Теперь нет. Уже нет. Осознала, что мир куда более многогранен, чем казался раньше, до всего произошедшего.

– Ладно, делайте, что считаете нужным… – вздохнула она. – Только жалко мне ее.

– А вы посмотрите на эту бедную Лею, жалость сразу исчезнет, – посоветовала Юкио. – Я Даяну, кстати, прямо сейчас и заберу. Не стоит терять времени.

– Но она думает, что над ней просто издеваются, тешат свою похоть, она же не понимает! Не вижу смысла.

– Именно в этом и смысл, – иронично приподняла брови девочка. – Если сказать, то она просто обозлится и замкнется в себе. Должна сама понять и самой себе сказать, что случившее с ней справедливо. И она поймет, даю вам гарантию, госпожа. Не сразу, конечно, но поймет. Наставники хорошо изучили ее психопрофиль. Даяну наталкивают на определенные мысли, исподволь заставляют о многом задуматься. Она уже сомневается, хотя еще не понимает в чем.

– О, Господи… – поежилась Лена, снова представив себя на месте Даяны. – Скажи мне кто неделю назад, что я буду пытаться разобраться во взаимоотношениях тысячелетних вампиров, я бы только пальцем у виска покрутила. А вот пришлось…

– Не нам судить о данных свыше испытаниях, – улыбнулась Юкио. – Нам важно с честью из них выйти.

И это говорит пятнадцатилетняя девочка? Лена долго, задумчиво смотрела на миниатюрную японочку, постепенно понимая, что мило выглядящий ребенок на самом деле нечто куда большее, чем кажется на первый взгляд. Ведь права, если разобраться. Она вздохнула, встала и решительно вышла из комнаты. Увидев горящий надеждой взгляд Даяны покраснела, но подошла к критянке.

– Извини… – глухо сказала Лена. – Я пыталась тебе помочь, но не смогла. Это не в моей власти. Иди и вынеси все положенное тебе с достоинством. Будь сильной.

– Благодарю, что пытались, госпожа… – мертвым голосом ответила пошатнувшаяся Даяна, не вытирая потекших по лицу слез. – Я постараюсь… Я…

Она не выдержала, упала на стул и затряслась в рыданиях. Сатиа при виде этой картины злорадно оскалилась, Мари с Эдной непонимающе поглядывали то на госпожу, то на плачущую подругу. Настя заинтересованно наблюдала за происходящим, недовольно хмуря брови. Знакомая картина. Лена с досадой поняла, что мать потребует все рассказать, и заранее приготовилась к неприятному разговору.

– Даяна, следуй за мной, – заставил всех вздрогнуть холодный голос Юкио.

– Не надо… – провыла та, сползая со стула и становясь на колени. – Умоляю, не надо…

– Ты слышала, что я сказала? – в голосе японки появилась холодная угроза. – Мне повторить?

– Нет… – обреченно прошептала критянка, с трудом вставая на ноги.

Юкио быстро вышла из покоев Лены, Даяна уныло плелась за ней, продолжая хрипло рыдать. На прощание она бросила на Лену отчаянный, молящий взгляд, от которого ту передернуло. Молодой женщине даже показалось, что в глазах вампирши блеснуло разочарование.

– Что здесь происходит? – поинтересовалась Настя, провожая их хмурым взглядом. – Почему она плачет? Лена?

– Я тебе потом все объясню, мам, – поморщилась молодая женщина. – Тут сложная ситуация, в двух словах не расскажешь.

Потом она повернулась к довольно улыбающейся Сатиа и негромко сказала:

– Пусть она сволочь, но стоит ли так радоваться чужой беде?

– О чем это вы, госпожа? – растерянно спросила персиянка.

– Да все о том же, – скривилась Лена. – Насколько я понимаю, над Леей и сейчас внизу издеваются?

– А откуда вы знаете о Лее? – совсем перестала что-либо понимать Сатиа.

– Неважно, – холодно бросила молодая женщина. – Так вот, я хочу забрать Лею к себе пятой горничной. Здесь ее тронуть не осмелятся. Так?

– Здесь не осмелятся… – подтвердила персиянка, продолжая потрясенно смотреть на госпожу.

– Иди и приведи ее! – приказала Лена. – Не мой, не переодевай, приведи такой, какая она есть сейчас. Поняла?

– Да, госпожа! – с бесконечным уважением поклонилась Сатиа и бегом рванулась прочь из комнаты.

– Лена, – хмуро посмотрела на дочь Настя. – И все-таки, что это значит?

– Да так, разбираюсь с несколькими неприятными вещами во взаимоотношениях моих горничных, – скривила губы та. – И беру к себе еще одну девушку, над которой постоянно издеваются. Беру, чтобы защитить.

Бывшая учительница не стала настаивать на подробном рассказе, понимая, что такой разговор лучше вести наедине. Но решила с дочери не слезать, пока та не расскажет все. Каким-то очень нехорошим душком потянуло, надо в этом разобраться. Как там Лена говорила? Сатиа на все готова, чтобы Даяне неприятности доставить? Да, персиянка откровенно радовалась слезам подруги. Но причем здесь японцы? И что они заставляют делать Даяну? Из-за чего та так страшно, так обреченно рыдала? Все-таки холодная жестокость, царящая в этом доме, сильно не нравилась Насте.

Долго ждать не пришлось, не прошло и десяти минут, как Сатиа вернулась, ведя за руку хрупкую, как тростинка, девушку с перепуганными, большими глазами. Лена внимательно оглядела свое новое “приобретение”. Черные прямые волосы, явно семитская внешность – оливковая кожа, нос с легкой горбинкой, пухлые губы. Однозначно еврейка, но очень красивая. Или арабка. Состояние девушки заставило ее скрипнуть зубами. Избита до синевы, взгляд затравленного зверька, вся дрожит. Обнажена и жутко грязна, да что там, от Леи несло такой вонью, что Лена поморщилась. Ощущение, что бедняжка долго находилась в канализации. При виде госпожи девушка рухнула на колени и принялась целовать пол перед ее ногами.

– Немедленно прекрати! – возмутилась Лена. – Не смей унижаться!

Услышав недовольство в голосе госпожи, Лея испуганно запищала, забилась в угол, закрыла лицо руками и принялась дрожать, глухо подвывая.

– Господи, да кто ж это девочку так запугал? – встала Настя, с искренней жалостью смотря на еврейку.

– Даяна со своими суками! – зло бросила Сатиа. – По заслугам ей, паскуде, все! Гадина какая!

– Что с ней делали? – холодно спросила Лена.

– Госпожа, не стоит о таком рассказывать, честное слово… – поежилась персиянка. – Сейчас я ее из канализационного коллектора вытащила, а до того…

Она снова вздрогнула.

– А почему же ты ее не защищала, раз она твоя подруга? – бросила на нее жесткий взгляд молодая женщина.

– Мак-Ардоу запретил, – неохотно ответила Сатиа, поморщившись. – Сказал, что раз бесполезная тварь не может сама отбиться, то заслуживает своей судьбы. А как кого убить надо, чтобы никто ничего не заподозрил, так все равно Лею посылал. Ни один арвад лучше нее этого делать не умеет. Все так обставит, что не придерешься – сердечный приступ, и никаких улик.

– Убить?! – взлетели вверх брови Насти. – Вот эта вот несчастная девочка – наемная убийца?!

– Госпожа, мы – вампиры, – тяжело вздохнула персиянка. – Мы все жили чужой смертью. Спасибо Повелителю за то, что снял с нас эту ношу.

– Ясно, – кивнула бывшая учительница. – Приготовьте-ка ванну, ее вымыть надо. И одежду какую-нибудь.

Она решительно подошла к Лее , не обращая внимания на запах, идущий от нее. Села рядом, обняла девушку и принялась нашептывать ей на ухо какие-то ласковые слова. Та сперва замерла, как испуганный зверек, а потом немного расслабилась и снова разрыдалась, уткнувшись в Настино плечо носом. Бывшая учительница сама отвела Лею в ванну, залезла туда вместе с ней и осторожно вымыла избитую и изрезанную девушку. У нее почему-то не заживали мгновенно раны, как у остальных вампиров. Настя только качала головой, начав понимать по характеру этих ран, что творили с несчастным существом. Лена стояла рядом и тоже все видела, горя гневом. Да, Даяна тысячу раз заслужила своей судьбы. Права Юкио. Больше она за эту сволочь заступаться не станет.

Сатиа принесла откуда-то желтую, вонючую мазь в стеклянной банке и принялась смазывать ею кожу тихо скулящей Леи, глухо ругаясь сквозь зубы.

– Почему у нее раны не заживают? – спросила Лена.

– Есть одно паскудное зелье, – зло буркнула персиянка, продолжая осторожно растирать подругу. – Если его скормить вампиру, то потом месяц так будет. Да и чувствительность к боли возрастает в несколько раз. Инквизиторы когда-то придумали. Я им лет пятьсот назад попадалась, на своей шкуре испытала каково оно. Чудом сбежала. После того в Россию и перебралась, здесь об инквизиции и слыхом не слыхивали.

Лею одели в пижаму и уложили спать в одной из спален покоев. Та все порывалась упасть перед госпожой на колени и униженно благодарила за то, что ее вытащили из рук подруг Даяны. Девушку едва сумели успокоить и заставить выпить чашку грога со снотворным. В конце концов бедняжка уснула.

– Если Даяна посмеет еще раз ее тронуть, – хмуро сказала Лена, выбравшись в гостинную, – то я сама с этой сукой такое сделаю, что ей небо с овчинку покажется.

– Благодарю вас, госпожа! – поклонилась Сатиа, кусая губы и украдкой вытирая слезы. – Только вы это ей сами скажите, а то мне она не поверит.

– Скажу. Так скажу, что ей навсегда даже приближаться к девочке перехочется.

Лена не узнавала саму себя. Такого всепоглощающего, беспощадного гнева она никогда не знала. Даже представить не могла, что способна испытывать подобные чувства. Хорошо, что Даяну забрали, иначе могло бы случиться что-нибудь нехорошее. Молодая женщина даже не заметила, что подбрасывает в руке неизвестно откуда взявшийся клубок белого огня, напоминающий собой шаровую молнию. Вампирши поглядывали на нее с затаенным ужасом, хорошо зная, что если кого-нибудь из них коснется хоть одна искра первородного пламени, то от такой невезучей мгновенно останется горстка пепла.

Внезапно Лена вскрикнула и схватилась за живот – внутри как огромный, холодный червяк шевельнулась боль. Только через пару секунд она смогла разогнуться и обессиленно рухнула в кресло. Похоже, начинается то, о чем предупреждал тибетец, будь он трижды неладен. И что теперь делать? Боль нарастала и нарастала, становясь нестерпимой. Да что же это такое?! Что за издевательство?! Лена рухнула в кресло, не замечая, что глухо стонет и дергается. В соседнем кресле точно так же корчилась Настя.

– Что это с ними? – растерянно спросила Мари.

– Меня предупредили воины Пути, – поморщилась Сатиа. – Последствия операции. Не знаю, что там с ними сотворили тибетцы, но что-то очень мало веселое. Видела я столы после того, как с ними закончили, все кровью напрочь залиты. У госпожи с матерью теперь около недели такое периодически повторяться будет. Подай-ка вон ту бутыль на шкафу, Юкио сказала, что мы должны заставить каждую выпить по полстакана, полегчает.

– Сейчас! – метнулась к указанному месту француженка, схватила бутыль, сорвала пробку и налила требуемое количество в один из стоявших на столе стаканов. – Мердэ, если с ними что не так станет, то Повелитель нам устроит варфоломеевскую ночь! Десять раз подряд. Что еще надо?

– Потом обмыть их, легкий, расслабляющий массаж и сон. Если проснутся, давать теплое молоко, настоянное на вот этих травах, – персиянка положила на стол бумажный пакет.

– Ясно! – резко кивнула Мари, разжимая Лене зубы ложкой и вливая ей в рот резко пахнущую зеленоватую жидкость. – Эдна, займешься госпожой Анастасией?

– Да уж как-нибудь, – проворчала та, делая то же самое для Насти. Потом подняла ее на руки и унесла из гостинной в ближайшую ванну.

– Справишься сама или помочь? – поинтересовалась Сатиа, озабоченно наблюдая как Мари раздевает слабо сопротивляющуюся Лену.

– Как хочешь, – отмахнулась та, с тревогой смотря на дрожащее, покрытое холодным потом тело госпожи.

– Ладно, тогда я позже приду.

Утром Лене с Настей было очень стыдно перед вампиршами из-за того, что тем пришлось подмывать их, как малых детей. Одновременно молодая женщина испытывала немалую благодарность по отношению к Мари, провозившейся с ней полночи. С ложечки ведь теплым молоком с какими-то травами отпаивала. Массаж делала, помогала с судорогами справиться. Она не представляла, что могло случиться, если бы не француженка. Так и корчилась бы посреди гостинной, наверное. Зато Настя долго не хотела смириться со случившимся, не могла смотреть на Эдну и постоянно мычала какие-то извинения виде нее. Датчанка этому обстоятельству крайне удивлялась, но, конечно, не показывала госпоже своего удивления.

6.

Тяжело дышащая Лена изо всех сил отбивалась от двух японцев, поражаясь, что смогла продержаться столько. Пятый час их с матерью гоняли так, как не гоняли еще никогда. Да, не зря вчера тибетцы поиздевались над ними, совсем даже не зря. Результат оказался удивительным, даже потрясающим. Молодая женщина стала двигаться в несколько раз быстрей, скорость реакции многократно возросла. За минуту она успевала столько, что раньше для того же требовалось вдесятеро больше времени. А гибкость суставов? Никогда раньше Лена не была настолько гибкой. Координация, чувство равновесия и многое другое тоже заставляло изумленно ежиться. Только сейчас она поняла, что наставники жалели неуклюжую ученицу, не используя даже малой части своих возможностей во время тренировок.

Откатившись назад, Лена ушла из-под мечей японцев и быстро отбежала метров на десять, надеясь немного перевести дух. Пот хоть с глаз вытереть. Скорее бы заканчивалась тренировка, только вряд ли скоро – сэнсэй сказал, что пока она кого-нибудь не достанет, то ученицу не отпустят. Внезапно в голову пришла интересная мысль – японцы почему-то тоже остановились и наблюдали за молодой женщиной, явно желая посмотреть, что она предпримет. Лена одним движением закинула мечи в ножны, ухватилась за висящую над головой веревку и мгновенно вскарабкалась на десятиметровой высоты тренировочный станок. Пробежала по канату и выскочила на крохотную деревянную площадку. Наставники не менее быстро оказались там, но молодая женщина успела первой и с торжествующим воплем вонзила катану одному из них в живот, одновременно нанося серию ударов ногами второму. Достала! Ура! Достала! Долго предаваться радости ей не дали, сбросив на землю и едва не отрубив голову. Японец, которого она пронзила мечом, одобрительно улыбался. Лена тут же заподозрила, что он поддался. Но зачем? Размышлять ей опять же не дали, к двум наставникам присоединился третий, сам сэнсэй. Вскоре располосованная напрочь ученица корчилась на траве, заливая ее собственной кровью.

Неподалеку двое тибетцев гоняли Настю. Та уже устала орать от боли и только досадливо морщилась, получая очередную рану. Никогда раньше представить не могла, что окажется способной так надрываться и оставаться при том свежей. Тело было наполнено звенящей силой, хотелось прыгать и кувыркаться. Никакие нагрузки не становились чрезмерными, от них только приятно ныли мышцы. Настя даже почти не задыхалась, хоть и пропотела так, что ощущала себя взмыленной лошадью. Ничего, вернется в свои покои, там сразу в горячий бассейн нырнет. Блаженство! А потом она собиралась найти кухню и сварить борщ, о котором так мечтала дочь. Да и вообще стоит разобраться с хозяйственными делами этого поместья. Надо узнать откуда берется еда, кто ее готовит и как. Слишком она походит на ресторанную, что не есть хорошо.

– На сегодня свободны! – объявил сэнсэй, одобрительно улыбнувшись Лене. – Только вечером не забудьте прокрутить ката, которые я дал сегодня. Жду вас здесь завтра в шесть утра.

– В шесть?! – простонала Лена. – А почему так рано?

Старик ничего не ответил, развернулся и скрылся в кустах, оставив раздосадованную предстоящим ранним подъемом молодую женщину тихо ругаться себе под нос. Не успела она выйти за пределы тренировочной площадки, как две японки принесли Ирочку, кормить. Лена ласково взяла малышку на руки, поцеловала и обнажила грудь. Девочка радостно зачмокала.

Сбоку подошла Настя и с интересом уставилась на внучку, из-за которой все и случилось. Видела и раньше, конечно, но все равно любопытно. Да, сильна древняя кровь, ничего не скажешь. Вырастет копией матери с бабушкой, уже сейчас невероятно похожа.

Малышка тем временем наелась и принялась хватать смеющуюся маму за нос, весело гукая. Однако вскоре устало зевнула и закрыла глазенки, мирно засопев. Неудивительно, во время всей тренировки Лена видела огненные столбы, бьющие с неба в полянку, на которой мистер Гарвельт обычно занимался с Ирочкой. Вымоталась маленькая. А скоро ведь за нее примутся японцы. Снова начнут творить такое, что смотреть страшно. Сэнсэй говорил, что ребенок при подобном воспитании быстрее научится бегать по канату, чем ходить по земле. Молодая мать вздохнула, с жалостью смотря на свою кроху – и за что ей такая судьба выпала? Нет бы родиться обычным ребенком, увы, родилась плетущей. Лена хорошо понимала, что если бы не мистер Гарвельт, то их с Ирочкой уже не было бы в живых. Узнала кое-что о том, что такое иерархии и как они предпочитают решать неожиданные проблемы.

Уснувшую девочку унесли. Мать отдала, хотя страшно не хотелось расставаться с малышкой даже на минуту. Однако понимала, что никуда не деться, сама она не сумеет научить ребенка всему необходимому для выживания. Немного посидев, Лена сорвалась пробежаться по парку – тело переполняла ликующая сила. По дороге молодая женщина делала сальто, кульбиты, фляки, пытаясь дать выход рвущейся наружу энергии. Она не видела, что из кустов за ней с понимающей улыбкой наблюдает сэнсэй. Сделав пару кругов вокруг дома, Лена мгновенно взлетела на огромный дуб и повисла вниз головой, уцепившись одной ногой за ветку и восторженно вопя. Какое изумительное самочувствие! Никогда и представить себе такого не могла. Она замечала каждую мелочь, даже муравья в густой траве. Слышала каждый звук, легко выделяя нужный из общего шума. Чувствовала каждый запах не хуже собаки, наверное. Запоминала все нужное мгновенно и могла вызвать в памяти любую еще в раннем детстве прочитанную книгу до последней буквы. Нет, ради такого стоило вчера потерпеть боль! Честное слово, стоило! Она с хохотом рухнула вниз с десятиметровой высоты, упала на руки, перекатилась клубком и встала на ноги. Тело само знало что, как и когда нужно сделать, чтобы получить минимум повреждений.

Оглянувшись, Лена поняла, что мама куда-то исчезла. И куда ее черт понес, интересно? Она окинула взглядом окрестности и натолкнулась на наполненные изумлением глаза Валентины.

– Привет, рыжая!

– Привет… – неуверенно пробормотала та. – Эт чо с тобой такое, Ленок? Носишься, як оглашенная, по деревьям прыгаешь.

– Дурью маюсь, – отмахнулась Лена. – Давно тебя не видела. Ты где, зараза такая, шлялась?

– А чо? – удивилась Валентина.

– Да ничего, интересно просто.

– Трахалась! – расплылась в улыбке рыжая. – Решила проверить на скоко меня хватит. Десятерых вампиров загоняла, во! Три дня подряд из кровати не вылезала! Блин, токо вылезла, а уже снова хочу.

– Ну, ты же и б…е, Валька… – с некоторым даже восторгом покачала головой Лена. – Десятерых? Ну, и ну…

– А то! – гордо заявила Валентина. – Мы такие!

– Надо бы тебя к какому делу приставить… – проворчала молодая женщина. – Вечером ко мне приходи, ладно? Подруги как будто, а не заходишь.

– Приду, – облизнулась рыжая. – С Тайкой. Трахнем тебя вдвоем.

– Что?! – возмутилась Лена, отчаянно покраснев. – Так я вам и далась! Дуры озабоченные!

– Это ты не майся дурью! Кайф же! Зайчишка такая ласковая…

– Хрен вам! – сунула подруге под нос кулак молодая женщина. – Полезешь, получишь. По морде. Поняла? Ладно, пойду, некогда мне. Мистер Гарвельт такой фолиант припер, что и не подымешь. Сказал, чтобы за сегодня прочла. Завтра на практике заклятия показывать будет.

– Заклятия? – растерялась рыжая.

– Ага, – рассмеялась Лена, создавая над ладонью комок первородного пламени.

– Ну, ни х… себе, сказала я себе… – пробормотала Валентина, ошалело глядя на огонь. – Так ты тож ведьма?

– Не, мастер Равновесия. Точнее не мастер еще, а так, пустое место, ученица. Инициацию только вчера прошла.

– Слушай, а я ж тя недавно в другом месте видала… Ты как тут так быстро оказалась?

– Да это ты не меня видела, а маму мою, – ехидно ухмыльнулась Лена, погасив пламя. – Мистер Гарвельт ее омолодил, нас теперь любой спутает.

– Анастасию Петровну? – растерянно переспросила Валентина. – Ох, мать-перемать…

– Ты только к ней со скабрезными предложениями не подкати, а то сразу по наглой рыжей морде схлопочешь. На месте. Мало не покажется. Ладно, побежала я, до вечера.

Лена помахала рукой продолжающей хлопать глазами рыжей и вприпрыжку понеслась к дому. Энергия все еще переполняла ее, бурлила в крови, заставляла смеяться и визжать. Японцы не обращали на ее поведение никакого внимания, а вампиры изумленно смотрели вслед, не понимая, что это такое случилось с госпожой. Не понимали они и того каким образом оная госпожа раздвоилась, только что ведь учиняла разгон на кухне, нещадно гоняя прислугу, роль которой выполняли женщины клана. Бедные вскоре начнут шарахаться при виде нее.

На память пришли утренние события, и Лена поморщилась. Несколько перестаралась, запугала Даяну настолько, что та дышать боялась. Проснувшись, она узнала, что к принесению клятвы все готово. Пришлось, только выпив поданного Сатиа кофе, выходить в гостинную, где собрались ее будущие вассалы. Даже едва ходящая Лея сидела на стуле в углу, с откровенным ужасом смотря на мрачную Даяну, бросающую на еврейку недоуменные и многообещающие взгляды. При виде этого Лену снова захлестнула ярость. Она подошла и взяла критянку за подбородок. Затем почти неслышно прошипела:

– Одно плохое слово в ее сторону… Только одно, слышишь, тварь?

– Госпожа… – непонимающе простонала Даяна.

– Повторяю, одно слово, одно движение в ее сторону, и сегодняшняя ночь покажется тебе раем. Ты поняла?

– Госпожа…

– Так вот, если не поняла, то я сейчас отведу тебя к твоим подругам, – оскалилась Лена, поигрывая комком белого огня перед носом ошалевшей критянки. – И знаешь, что?

– Нет… – Даяну начало колотить, она со страхом смотрела на первородное пламя.

– Я прикажу им делать с тобой то, что они делали с Леей, причем, постоянно. Как думаешь, они осмелятся не исполнить мой приказ?

Критянка молча помотала головой, прекрасно понимая, что никто не решится прекословить. Да многие и рады будут унижению бывшей предводительницы, с энтузиазмом возьмутся за дело. Значит, эта мелкая сучонка под защитой госпожи? Но почему?! Ах, да. Сатиа. Ее ведь подружка. Эта паскуда персидская небось порассказала Елене Сергеевне всяких баек, а та взяла и с какой-то стати прислушалась. При воспоминании о том, что творили с ней ночью японки, у Даяны едва не подкосились ноги. Но эти хоть издевались как-то безразлично, как будто выполняли неприятную работу, а свои станут отнюдь не безразлично, о, нет. С душой. С удовольствием. Они такое устроят, что не дай Владыка Бездны.

– Госпожа, клянусь, что ничего плохого ей не сделаю… – с трудом выдавила из себя Даяна.

– И никому другому, если от того не будет зависеть твоя жизнь или исполнение долга, – в голосе Лены звучала сталь, у критянки сердце в пятки ушло.

– Клянусь…

– Я слышала твою клятву. Ты помнишь, что с тобой случится в случае ее нарушения.

– Да, госпожа.

– То, чем занимаются с тобой японки, меня не касается, – продолжила Лена. – На данный момент ты исчерпала лимит моего сочувствия. Надеюсь, ситуация изменится, и ты докажешь, что достойна доверия. Ты все еще хочешь принести мне кровную клятву? Не передумала? Если передумала, то я найду себе кого-нибудь другого.

– Хочу… – едва слышно прошептала Даяна, смотря на нее со страхом и обожанием. – Очень хочу…

Лене не могла понять психологию мулатки. Любая знакомая после такого разноса бежала бы от нее, как от чумы. Но древняя вампирша видела перед собой истинную госпожу. Сильную, жестокую, даже безжалостную госпожу, но по-другому ведь, по мнению критянки, было и невозможно. Настоящая госпожа всегда жестока, иначе какая из нее госпожа? Именно потому в глазах Даяны и появилось обожание – она наконец-то, впервые за множество столетий нашла себе настоящую хозяйку, подчиняться которой станет наслаждением. Даже если та прикажет делать самые омерзительные вещи. Пусть! А она докажет, что достойна доверия госпожи! Для того нужно унижаться перед этой крысой, Леей? Да пожалуйста! Даже согласна делать ей то, что японки заставляли. И прилюдно! Это ведь по приказу госпожи, а значит, достойно.

Увидев в дверях укоризненно смотревшую на нее Юкио, Лена отпустила Даяну. Потом она узнала, что едва не свела насмарку своим выступлением всю работу воинов Пути над психикой критянки. Из-за того той пришлось преподать куда больше уроков, чем требовалось раньше. И все стало намного сложнее. Молодая женщина покраснела, чувствуя себя донельзя неловко – нельзя поддаваться гневу, можно легко сделать ошибку, как только что она. Юкио на мгновение удовлетворенно прикрыла глаза, а затем снова стала привычно непроницаемой.

Вскоре посреди гостинной вспыхнула темная пентаграмма и зазвучали чеканные слова древней клятвы. Вампирши щедро полили пентаграмму собственной кровью, Лене тоже пришлось разрезать себе руку, чтобы добавить несколько капель своей. В глубине души она все еще испытывала глухую досаду, но все же понимала важность происходящего. А немного позже ощутила, что клятва крови – это не просто так. Она в любой момент могла узнать, где находится любая из ее вассалов, мало того, знала, что та в данный момент чувствует. Могла мысленно общаться с ними, могла вытащить к себе по нити отовсюду. Похоже, что и наоборот, вампирши тоже всегда знали где их госпожа и что с ней.

Теперь от них никуда не деться, хочешь или не хочешь, но придется привыкать к постоянному присутствию этих пятерых в ее жизни. Лена оборвала воспоминания и тяжело вздохнула. Да, многое ей уже нравилось, но многое все еще вызывало резкое неприятие. Добежав до дома, она прислушалась к кровной связи, пытаясь понять где ошиваются ее пять красавиц и чем заняты. Резко выдохнув от изумления, молодая женщина раздраженно топнула ногой. Нет, ну что за заразы такие, а? Обязательно нужно чего-нибудь учудить. Обязательно нужно кого-то унизить. Увиденная картина заставила Лену замереть, зло кусая губы. Отплатить, значит, решили? Такими образом? Ой, дуры ж вы, дуры! Молодая женщина некоторое время смотрела внутренним зрением как Даяна, плюясь от отвращения, ласкает Лею известным образом. Над ней застыла довольно хохочущая Сатиа, держа критянку за волосы и то и дело отвешивая ей пощечины. Остальные две ехидно хихикали в дверях и подавали скабрезные советы, с интересом наблюдая за пикантной картиной. Однако все пятеро сразу уловили недовольство госпожи и немедленно прекратили безобразие, порскнув по комнатам готовиться к прибытию Лены. Молодая женщина глухо выругалась – опять придется проводить воспитательную работу, на сей раз с Сатиа. Да что же это такое?!

Вихрем ворвавшись в покои, она в сердцах наорала на персиянку, запретив уподобляться Даяне. Та недоуменно хлопала глазами, но приказ госпожи приняла к сведению, низко поклонившись. Затем все еще недовольно бурчащую Лену искупали. Обедать она отказалась, зная, что мама отправилась варить борщ. Облизнувшись в предвкушении предстоящего наслаждения, молодая женщина открыла огромный фолиант, принесенный рано утром мистером Гарвельтом. Так, и что это перед ней? “Основы управления силой Равновесия для владеющих ею”. Написано на каком-то незнакомом языке очень странно выглядящими буквами. Нет, скорее даже иероглифами. Но не китайскими, не японскими и не корейскими. Какими-то иными, один символ нес в себе столько, что и на странице печатного текста не уместить. Причем, смысл менялся в зависимости от сотен условий. Однако Лена понимала. Она могла этот кошмар читать! Очередные чудеса? Похоже. Поежившись, молодая женщина углубилась в чтение.

Настя, уперев руки в бока, возмущенно наблюдала за суматохой на кухне. Нет, это же надо?! Балаган! В таком огромном доме нет нормальной кухни. Куча всяких приспособлений, море продуктов, а еду из ресторанов по всему миру возят. Идиотизм! Нет, она наведет здесь порядок. Вампирши неслышно скользили мимо, опасливо поглядывая на гневливую госпожу.

Кухню Настя искала долго, ни одна собака не знала, где она находится. Наконец, удалось поймать японку, отведшую бывшую учительницу в огромное, метров ста площадью помещение, заставленное массой совершенно невозможных агрегатов и огромными, забитыми под завязку холодильниками и кладовыми. Но на кухне никого не было! Самой разобраться во всем этом нагромождении Настя не смогла. Тогда она вспомнила, что на первом этаже маются бездельем почти полсотни вампиров.

Глава клана уважительно поклонился ворвавшейся в его апартаменты госпоже. Он не знал, что перед ним Настя, а не Лена. Впрочем, от нее тоже исходила аура силы, которую старый вампир безошибочно учуял. Эта красивая девушка вполне способна на равных потягаться с десятком темных магов высших категорий! Да, хорошо поработал над ней Повелитель, ничего не скажешь. Чего хочет уважаемая госпожа? Выделить работников на кухню? Всего-то? Да что за проблемы! Все арвады в полном ее распоряжении. Только отобрать надо.

Настя долго ждать себя не заставила и быстро указала на десятка полтора самых разболтанных и наглых девиц. Она их быстро приучит к порядку! Нечего тут дурью маяться! А то от безделья уже друг над другом издеваются, совсем озверели. Приведя помощниц на кухню, Настя принялась командовать, поигрывая на руке комком первородного пламени, при виде которого вампиры едва сознание не теряли от ужаса и спешили сделать все, чтобы только не вызвать гнева госпожи. А не то ведь останется от тебя горстка пепла – и все. Лучше не рисковать.

Увидев в окно идущего через двор Палача, Настя выскочила наружу и бросилась ему наперерез.

– Мистер Гарвельт!

– Добрый день, Анастасия Петровна, – несколько удивленно склонил голову он. – Вы чего-то хотели?

– Да! – отрезала Настя. – Это что же здесь творится, а?!

– А что?

– Кухня есть, все нужное есть, а нормальной, живой еды в доме нет! Ресторанной обходимся. Леночка вон который день о борще мечтает!

– Японцы с тибетцами сами себе готовят, они ведь вегетарианцы, – пожал плечами несколько растерянный напором бывшей учительницы Эрик. – Мне еда не особо нужна, вампирам тоже. А чем плоха ресторанная? В лучших ресторанах мира берем.

– Не живая она! – досадливо топнула ногой Настя. – Без души приготовлена! Не дело это!

– Ну, а что делать-то? – спросил плетущий, посмеиваясь про себя – вот ведь характер. Эта женщина, став иерархом, такого шороху в мире наведет, что всем тесно станет.

– Что? – уперла руку в бок Настя. – А пригласить человека с душой готовящего! Любящего это делать.

– Где же такого найти?

– Где? – нахмурилась она. – Да вот хоть мою старую знакомую, Пелагею Степановну, взять. Она, пусть и старенькая, но мастерица, каких поискать еще. Меня готовить учила в свое время, а подработать старушка не откажется, пенсия у нее крохотная. А если ее еще и подлечить немного…

– Подлечу, – заверил едва сдерживающий улыбку Эрик. – Не проблема. Анастасия Петровна, а может вы вообще возьмете на себя роль хозяйки дома? Любые средства и люди в вашем распоряжении. Только не в ущерб учебе и тренировкам!

– Не в ущерб… – поморщилась Настя. – Тогда, боюсь, не справлюсь. Лучше сюда Марию Ивановну пригласить. Если уж ваши вампиры от меня шарахаются, то от нее вообще под столы попрячутся.

Плетущий не выдержал, откинул голову назад и весело расхохотался. Настя возмущенно уставилась на него, потом тоже поняла юмор ситуации и сама рассмеялась. Действительно, бедная Мария Ивановна в обморок упадет, достаточно одному вампиру клыки показать. Не говоря уже о доброй старушке Пелагее Степановне.

– Нанимайте всех, кого сочтете нужным, – с трудом успокоился Эрик – давно так от души не смеялся, несколько тысяч лет, наверное. – А арвадов предупредите, чтобы не смели пугать или не подчиняться. Они вас боятся больше, чем саму смерть. Я просто изумлен, что вам удалось добиться такого результата за столь короткое время. Не осмелятся они что-нибудь против вашей воли сделать.

– Тогда мне позвонить нужно, – задумалась Настя.

– Прошу, – подал ей мобильник плетущий. – Я вам больше не нужен?

– А по поводу оплаты что?

– Да какая угодно, – отмахнулся он. – Сколько там тысяч долларов в месяц, хоть пятьдесят. Чего-чего, а денег хватает и с каждым днем становится все больше, мои менеджеры в Штатах зря свой хлеб не едят.

– Хорошо, благодарю, – кивнула Настя и, не обратив внимания на то, что Палач незаметно ретировался, набрала номер Марии Ивановны. – Алло!

– Слушаю, – отозвался недовольный голос ее старой подруги, добрых тридцать лет заведовавшей домом отдыха и державшей подчиненных в ежовых рукавицах.

– Маш, ты? Анастасия.

– Насть! – обрадовалась та. – Ты куда пропала? Я тебе который день звоню, звоню, никто трубку не берет.

– У дочки теперь живу, – вздохнула Настя. – Тут такое, что и не расскажешь. Помнишь, мы с ней поссорились?

– А то! Не я ли тебе говорила, что не дело это? Помирились? Ну, и слава Богу!

– Я к тебе вот по какому поводу. Ты работу еще не нашла?

– Да нет… – вздохнула Мария Ивановна. – Мне ж за пятьдесят уже, а им всем подавай молодых да сисястых.

– Место есть. Домина огромный, народу несколько сотен, а порядку и вовсе нет. Хозяин мне сказал, чтобы я нанимала кого хочу. Я о тебе сразу и подумала. Уж коли ты у себя в доме отдыха порядок держала, то тут и подавно справишься. Зарплата здоровенная, тысяч десять долларов в месяц.

– Да ты что! – ахнула бывшая заведующая. – Тут и думать нечего! А где?

– В Питере. На Петроградской стороне. О дороге не беспокойся, не придется на электричке трястись, сами привозить и увозить на машине будут. А поваром я думала Пелагею Степановну пригласить, она как никто готовит.

– Старенькая она совсем…. – вздохнула Мария Ивановна. – А я что ж, я согласна. Такого места, чтоб еще и возили, вовек не найти. Да и деньжищи какие… А ты сама-то там кто?

– Мать хозяйки… – вздохнула Настя.

– Что?! – в трубке было слышно, как что-то упало. – Шутишь, старая?

– Не до шуток здесь… Отец ребенка моей Ленки оказался настолько богатым, что слов нет. Дите ему единственная наследница. Ну, а при дитяти и мы с дочкой. Парня-то убили.

– Удивила ты меня, старая… – заохала Мария Ивановна. – Ох, удивила… А сама чего порядок не наведешь, коли мать хозяйки?

– У меня масса других забот, – вздохнула Настя. – Приедешь, сама увидишь. Ты меня и не узнаешь теперь. Я ведь чего еще Пелагею Степановну пригласить хотела? Врачи тут такие, что и в Кремле не сыщешь. Быстро старушку на ноги поставят. Да и тебе печень подлечить не помешает. Я уж и бегаю.

– Не брешешь? – изумилась Мария Ивановна. – А ревматизм твой?

– Забыла про него.

– Тогда точно согласна. Сейчас хорошего врача днем с огнем не сыщешь.

– Вот, и хорошо…

– Насколько я понимаю, завтра нужна будет машина? – раздался позади голос Такаси.

– Нужна, господин Акутогава, – подтвердила Настя, оборачиваясь.

– Позвольте? – протянул руку японец, и она вложила туда мобильник. – Здравствуйте, Мария Ивановна. Меня зовут Такаси Акутогава, я начальник охраны поместья. Прошу сообщить ваш адрес, завтра к восьми утра за вами подойдет машина, черная “BMW”, водителя зовут Франсуа. Он позвонит вам, когда прибудет. С Пелагеей Степановной вы сами поговорите?

– Здравствуйте… – отозвалась удивленная женщина. – Поговорю, конечно. Старушка не откажется. А адрес такой…

– Благодарю, – кивнул Такаси, выслушав. – Всего вам доброго.

Он передал трубку Насте и незаметно исчез, как будто никогда и не стоял рядом.

– Вот такие дела, Маш… – вздохнула она. – Здесь все быстро делается.

Старые подруги еще некоторое время поговорили. Настя поостереглась рассказывать о чудесах поместья и своей вернувшейся молодости. Пока не помолодеет, все равно не поверит. Потом уже и рассказывать не надо будет, сама увидит. Со всех сторон хорошо получается – и здесь порядок будет, и Машке поможет. А то она такая одинокая да неприкаянная. Снова молодой станет, так может хоть парня хорошего встретит.

На кухне царил безупречный порядок. Все находилось на своих местах. Вампирши повиновались малейшему жесту Насти, опасливо поглядывая на госпожу. Нарезать овощи и многие другие вещи бывшая учительница им не доверила, сделав собственноручно. Здесь ведь важно все сделать вовремя, на интуиции. Чувствовать надо когда и что класть. Нет этого чувства, так все равно не получится хорошо, какими подробными рецептами ни пользуйся. Постепенно огромная кухня наполнялась запахом хорошего домашнего борща, каждый раз имеющего свой неповторимый вкус. Настя торжественно попробовала, удовлетворенно кивнула и протянула ложку самой любопытной из вампирш по имени Франческа. Итальянка, кажется. Та восторженно закатила глаза – хоть еда энергетическим вампирам была и не требовалась, но вкусно поесть они любили. Чисто ради удовольствия.

Шествуя впереди вампирш, несущих подносы с обедом, Настя ощущала себя донельзя довольной. Пусть Леночка порадуется, у нее сейчас этих радостей совсем немного. Ну вот, почти дошли. В этот момент в дверях покоев показалась встрепанная Сатиа.

– Госпожа Анастасия! – отчаянно вскрикнула она. – Елена Сергеевна исчезла!

– Как исчезла?! – схватилась за сердце встревоженная мать. – Куда?!

– Я не знаю! – едва не заплакала персиянка. – Ушла куда-то по нити. Оружие взяла и ушла…

* * *

Лена тихо проклинала саму себя за глупость. Вот ведь идиотки кусок! Надо же было так попасться! Сразу нельзя было понять, что это ловушка? Любой дурак бы понял. Нет, чтобы сообщить господину Акутогаве или даже мистеру Гарвельту, сама пошла. И что теперь делать? Как домой вернуться? Ментальная связь почему-то не работала, мобильник тоже молчал, не подавая признаков жизни. Куда она попала? Понятно, вырывалась изо всех сил, вот и сдвинула несколько каких-то странных нитей. Куда они занесли самоуверенную дуру? Да пес его знает!

Вокруг до самого горизонта расстилался дикий лес без малейших признаков человеческого жилья. Лена забралась на высокое дерево и ничего не увидела. Вернуться по нити почему-то не получалось, не срабатывал привычный способ. Что же случилось, черт возьми? Где она? Так мало того, что сама в беду попала, так еще и бедного Лешку с собой прихватила. Спустившись вниз, Лена цыкнула на вскинувшегося парнишку, приказав не мешать ей думать, и уныло уселась на траву возле ствола. Как же все это вышло? А донельзя глупо.

Лена прочла данный мистером Гарвельтом фолиант на удивление быстро. Новые знания легко укладывались в памяти, как будто та только этого и ждала. Даже удивительно. Откровенно говоря, молодая женщина была несколько пришиблена свалившейся на нее массой информации. Вот, значит, как? Никогда бы не подумала, что магия (точнее, то, что называют магией не знающие, о чем идет речь), настолько проста. Вот только если нет силы или наложенной инициации на силу, то ничего не выйдет из попытки изучения. Смысла нет. Все заключалось в управлении потоками различных энергий, сплетении из них нужных комбинаций для получения какого-либо результата. Адепты Равновесия, в отличие от адептов Света или Тьмы, могли управлять любыми энергиями. Без исключения. Выше стояла только мельком упомянутая в книге магия вероятности. Что это такое, интересно? Надо будет обязательно спросить у мистера Гарвельта. Очень хотелось попробовать на практике хоть кое-что, но она не рискнула, понимая, что опасно.

Молодая женщина валялась на кровати, лениво перелистывая страницы фолианта и предвкушая предстоящую трапезу. Давно маминого борща не пробовала, соскучилась по нему страшно. Раздавшийся откуда-то звонок заставил ее удивленно вскинуть голову. Что это? Далеко не сразу Лена поняла, что мобильник. И кто может ей звонить? Она неохотно встала и взяла телефон со стола.

– Алло!

– Здравствуйте! – послышался в трубке неуверенный, ломкий юношеский голос. – Я могу говорить с Леной Станцевой?

– Привет, Лешка! – обрадовалась молодая женщина. – Привет, хоббитятина! Я это.

– Да слышу, – проворчал парень. – Ты как?

– Плохо… – вздохнула Лена. – Столько всего на голову свалилось, что слов нет. Но ничего, справляюсь. А сам-то?

– Не знаю я чего творится… – в голосе Лешки слышался страх. – Попал я, похоже. По-настоящему.

Попал? Ну, этот фантазер вечно куда-нибудь попадает, он без этого не может. Никто из девушек филфака не воспринимал Лешку всерьез, относились скорее как к непутевому младшему братишке. Ни одна и помыслить не могла, чтобы лечь с ним в постель, это слишком походило бы на соблазнение ребенка. У всей группы парнишка вызывал явно материнские чувства, его могли отловить в коридоре и насильно причесать непослушные волосы, не обращая внимания на возмущенные вопли. Могли заставить вымыть грязные уши. Могли накормить собственным завтраком. Могли придти, без спросу забрать грязную одежду и постирать. Могли помочь убрать вечно захламленную комнату. Лена вспомнила его внешность и не удержалась от улыбки. Широко открытые навстречу миру голубые глаза были постоянно наполнены неизбывным любопытством и добродушием. Курносый нос и покрытая веснушками физиономия. Встрепанные белокурые волосы торчали во все стороны, причесывай их там или не причесывай. Нескладная фигура подростка и отсутствие даже намека на мускулы. Нечто худое, несуразное и вечно улыбающееся. Лешку даже самые суровые преподаватели не гоняли, махая рукой на его ошибки – на него совершенно невозможно было сердиться. Впрочем, учился парнишка хорошо, английский и французский знал с детства, потому и пошел на английское отделение филфака. Однако по-настоящему увлекался только двумя вещами – компьютерами и фэнтези. Особенно последним. Это именно он убедил Лену прочесть после просмотра фильма книги Толкиена, которые неожиданно понравились молодой женщине. С тех пор Лешке постоянно подбрасывал приятельнице какое-нибудь новое фэнтези, она с удовольствием читала, не воспринимая, конечно, всерьез. Зато Лешка воспринимал. Да еще и как! Он бредил Средиземьем, относясь к так называемым “толкиенутым”, и постоянно участвовал в ролевых играх по “Властелину колец”. Потому и прозвали хоббитятиной, на что парнишка не обиделся, а наоборот, с восторгом принял новое прозвище.

Однако чем дальше Лешка углублялся в свою историю, тем сильнее хмурилась молодая женщина. В течение последней недели парнишку начали преследовать некие странные личности, не давая ему проходу. Началось с угроз – его угрожали убить, избить, даже изнасиловать. Несколько раз нападали хулиганы. Три дня назад он случайно толкнул какого-то крутого, выронившего и разбившего свой дорогущий мобильник. Денег, чтобы заплатить, у Лешки не нашлось, и парнишку поставили на счетчик. Уже три раза его сильно били, не оставляя, правда, следов. А некие полузнакомые личности с какой-то стати постоянно советовали позвонить недавно съехавшей из общежития Лене Станцевой. Очень настойчиво советовали. Вчера Лешку напугали до смерти – перед самым входом в общежитие его зажали в углу трое крепких мужчин, одетых в хорошие костюмы, и предупредили, что у него остался один день. Если не вернет долг, то ему не жить. По счетчику успело набежать пару штук баксов. Немного, если разобраться, но как назло было лето, большинство друзей уехали из города отдыхать, занять денег оказалось не у кого. Встреченный после того приятель снова посоветовал позвонить Лене. Лешка растерялся, прекрасно знал ведь, что чего-чего, а денег у матери-одиночки нет и быть не может. Почему же все вокруг советуют звонить ей? Да и не хотелось вмешивать молодую женщину, которую он считал другом, в это дело. Но позвонить все же решился, когда понял, что больше звонить некому.

Лена зло усмехнулась. Понятно, все понятно. За ее друзей принялись, сволочи? Твари поганые! Они ведь убьют Лешку, просто так, чтобы досадить. И что делать? А только одно – забирать глупого мальчишку в поместье. Снова просить господина Акутогаву? Ой, как не хочется! Стоп, а зачем просить? Сама уже умеет по нити ходить, за пару минут справится. Только халтан на всякий случай надеть надо.

– Ты откуда звонишь? – спросила Лена.

– С проходной.

– Быстро в свою комнату, запрись и никому не открывай! Я скоро буду. Ты в настоящую беду попал, хоббитятина. Разбитый мобильник – это только предлог. Я знаю кто это. Эти не отстанут, поживешь у меня некоторое время, места хватит.

– Но, Лен…

– Быстро, я сказала!

– Ладно, ладно… – стушевался Лешка.

– И никому ни слова!

Бросив мобильник на стол, Лена метнулась к шкафам и нашла халтан, который до сих считала совершенно бесполезной вещью. Натянув комбез, мысленно подключилась к его внутреннему компу и адаптировала, превратив в джинсовый костюм. Схватилась было за катаны, но быстро положила обратно на стойку – незачем, халтан имеет встроенное оружие, эл-мечи и деструкторы. На всякий случай захватила запасной комбез и алеан для Лешки. Насторожила недавно обретенную чувствительность к магии и шагнула в пустоту, готовясь к бою. Первому в ее жизни реальному бою. Наверное, сыграла свою роль тщательно скрываемая даже от самой себя авантюрная жилка, которая еще в детстве заставляла пару раз сбегать из дому в поисках приключений. Найти нужную нить оказалось совсем несложно, и молодая женщина сместила ее.

Лешка едва успел открыть дверь, как навстречу ему из глубины комнаты шагнула одетая в свободный джинсовый костюм Лена. Парнишка ошеломленно замер. Как она здесь оказалась?!

– Быстро переодевайся! – рявкнула Лена. – И медальон надень, дурня кусок. Догола раздевайся, халтан на голое тело одевают!

Она накинула Лешке на шею алеан и облегченно вздохнула – теперь хотя бы маги его не увидят. Не слушая возмущенного писка, заставила парнишку раздеться, даже трусы сорвала одним движением. Ошеломленный таким напором любитель фэнтези молча подчинялся, недоуменно тараща глаза. Никогда не видел старую подругу настолько сердитой, обычно она была такой тихой, такой вежливой, что хоть к ране прикладывай.

– Вот, и попалась! – раздался насмешливый голос в дверях, которые Лешка не успел запереть за собой.

– Попробуй возьми, темная сволочь! – оскалилась Лена, отшвыривая парнишку себе за спину.

– Куда же ты денешься, красавица? – довольно хмыкнул мускулистый блондин лет пятидесяти на вид. – Все окружено. Вокруг общежития десятки магов, тебе не прорваться. Сдавайся лучше по-хорошему. Нам есть о чем поговорить.

– А я думаю, не о чем, – холодно ответила Лена, лихорадочно сплетая атакующее заклятие, только сегодня вычитанное в книге мистера Гарвельта.

По нити уйти оказалось невозможным, ее окружила какая-то глухая, серая пелена, закрывающая видение в ментальном диапазоне. А ведь попалась. Как сопливая дура попалась. Еще несколько дней назад Лена сдалась бы не раздумывая, но сегодня одно только предложение о сдаче вызвало бешеную, холодную ярость, которая не мешала, нет, наоборот, помогала мыслить быстрее и четче.

– Что ж это вы без охраны пришли, госпожа? – продолжал издеваться блондин, злорадно скалясь.

– Пшел вон! – спокойно сказала Лена. – Или сейчас умрешь.

– Лен, это кто? – высунулся из-за ее спины Лешки.

– Ты хоть заткнись! Смерть это для тебя, дурака.

– И что же вы мне сделаете? – иронично поинтересовался блондин.

Лена молча подняла руки, вокруг которых вспыхнуло первородное пламя. Глаза стоящего в дверях человека слегка расширились. Проклятье, господин не предупреждал, что девчонка – маг такой силы! А молодая женщина резко выдохнула и швырнула подготовленное заклятие во врага.

Вокруг общежития заголосили от боли десятки темных магов, стянутые сюда начальником тайной службы темной иерархии. Белый огонь ударил отовсюду, безжалостно пожирая их сознание. В своей резиденции взвыл схватившийся за голову Ден, готовившийся к зомбированию. Он собрался зомбировать ЭТО?! Идиот!!! Да перед ним, как минимум, магистр первой категории! Такого мага не зомбируешь, не принудишь, такого можно только убить. Поняв, что лишился доброй полусотни своих людей, навсегда потерявших способности к магии из-за заклятия наглой девчонки, Ден впал в дикую ярость. По линиям ментальной связи полетел приказ: “Уничтожить! Любой ценой уничтожить!”

Стоявший в дверях блондин выхватил из-за пазухи пистолет и несколько раз выстрелил в Лену. Халтан среагировал мгновенно, выставив защитное поле, и пули бессильно упали на пол. Стрелявший выругался и попытался бежать, но не успел – лезвие эл-меча рассекло его напополам вместе с косяком двери и куском стены. Лена и сама не поняла почему вызвала его, а не деструктор, по привычке, наверное. На залившую все вокруг кровь она не обратила не малейшего внимания, давно успев привыкнуть к такому за время тренировок. Позади потрясенно мычал Лешка, никогда не видевший смерть, тем более в столь неприглядном виде.

Молодая женщина лихорадочно искала хоть одну нить, но в продолжающем сжиматься вокруг и высасывающем силы сером тумане ничего не было видно. Проклятье! И что теперь? Гибнуть? Нет уж, господа хорошие, она еще поборется! На память пришло заклятие более глубокого погружения в ментал, опять же вычитанное в данной Палачом книге. Лена применила его и сразу увидела нити. Только какие-то странные, очень толстые, безумно переплетенные и серебристого цвета. Она оглянулась на белого как мел Лешку, продолжавшего с ужасом смотреть на разрубленный напополам труп. Вот ведь хоббит недоделанный! Слово “хоббит” почему-то заставило вспомнить о Средиземье. Лена раздраженно помотала головой – не время! – и ухватилась за первую попавшуюся нить, вышедшую на поверхность. Куда угодно, только отсюда. Там уж разберется, найдет дорогу домой. Ох, и попадет же от мистера Гарвельта… А по заслугам, дурище! Вокруг продолжала нарастать враждебная сила, темные маги готовили последний удар. И она их удара не выдержит, откуда-то молодая женщина знала это четко. Ухватив Лешку за руку, Лена рванулась прочь по найденной нити.

Она не знала, что в тот же момент в поместье отчаянно вскрикнули пять вампирш, перестав чувствовать госпожу. Такое могло случиться только в одном случае – если она умерла. В своих покоях удовлетворенно улыбался Палач. Девочка начала собственную партию. Рановато, конечно, но пусть. Хорошо, что проявила инициативу, очень хорошо. А он проследит, чтобы ничего особо страшного не случилось.

Лена с Лешкой оказались на поляне в густом лесу. Было где-то около полудня, но солнце светило нежарко. Деревья вокруг выглядели незнакомыми, очень высокими, с переплетенными кронами. Неподалеку журчал ручеек, пересвистывались птицы. Молодая женщина рывком расширила сознание и облегченно вздохнула – поблизости не нашлось ни одного сильного мага. Пока они сюда доберутся, она успеет сто раз вернуться домой. Получили по мордам, господа темные? Получили! Так вам и надо! Она радостно рассмеялась, чувствуя понятную гордость – без году неделя как маг, а справилась. Ну, и пусть попадет, зато сама справилась! Без воинов Пути.

– Лен… – глаза Лешки стали полностью круглыми, как у филина. – Это что было-то? Где мы?

– Темные, – проворчала она. – Меня ловили на живца. А живцом ты, хоббитятина, был.

– Какие темные? – ошалело спросил парнишка.

– Самые обыкновенные. Думаешь, на Земле магов нет? Ага, как же. Смотри!

Создав над ладонью клубок пламени, Лена с иронией посмотрела на распахнувшего рот Лешку.

– Вот ты случайно в разборки между магами и угодил, – улыбнулась она. – А где мы – не знаю. Уходила с трудом, еще минута, и нас прикончили бы. Там такое заклятие сплеталось, что не ученице несчастной с ним справляться. А я вчера только инициацию прошла!

– Ну, мать, ты даешь… – восторженно прошептал Лешка, его глаза горели бешеным энтузиазмом – столкнулся-таки в реальности с тем, о чем столько мечтал.

– Тебя бы так гоняли… – проворчала Лена. – Это жуть какая-то. Жизни нет совсем. То на тренировку, то на учебу, то еще куда. Поспать дают по пять часов, не больше. Я просила о том? Нет. Так меня же не спрашивали. Взяли в оборот – и вперед, милочка. Чуть что не по их, палкой бьют. Знаешь, как больно?

– Бр-р-р… – передернул плечами парнишка. – Но зато ты маг теперь!

– Не маг, – поморщилась Лена. – Будущий мастер Равновесия. Это в несколько раз круче. Только когда еще я всему научусь? Хоть светлые, хоть темные только об одном и мечтают – чтобы нас с Ирочкой угробить. Знаешь, хоббитятина, это долго рассказывать. Поживешь у нас в поместье, сам все узнаешь. Может, уговоришь кого тебя в ученики взять. А может, и спрашивать не станут, сами гонять начнут. С этих узкоглазых сволочей станется. Понять бы только где мы, я что-то знакомых нитей не вижу.

– Нитей?

– А как, по-твоему, мы сюда из Питера переместились? – недовольно буркнула Лена, продолжая лихорадочно ощупывать ментал в поисках дороги домой, но не находила ее. – По нити. Входишь в ментал, ищешь дорогу, совмещаешь – и ты на месте. С этим вот белым медальоном любой человек перемещаться может. Ты тоже. Потом научу, оно просто.

– Ой, блин… – Лешка едва не прыгал от восторга – это сколько же всего необычного ему предстоит узнать? Магия существует! Ура!

– Приплыли… – осела на траву Лена, поняв, что дороги домой найти не может. Мало того, не может обнаружить ни единой нити, ведущей хотя бы в относительно знакомое место. Нет, нитей вокруг имелось множество, вот только вели они куда-то не туда.

– Что случилось?

– Домой вернуться не получается… – выдохнула она. – И где мы не знаю.

– А позвонить? – слегка иронично поинтересовался Лешка, показывая пальцем на футляр телефона, висящий на поясе Лены..

– Блин, точно! – хлопнула себя ладонью по лбу молодая женщина и достала мобильник, который в последний момент все-таки захватила с собой. На всякий пожарный.

Набрав номер господина Акутогавы, Лена замерла. Молчание. Странно. Посмотрев на дисплей мобильника, она задохнулась – связи не было.

– Ну, что? – не выдержал Лешка.

– Нет связи со спутником…

– Со спутником? – удивился парнишка.

– Это спутниковый телефон, работающий в любой точке мира. Он не может не работать, понимаешь? Не может! Он даже в джунглях Амазонки работать обязан! По всей Земле!

– А ты уверена, что мы на Земле? – напрягся Лешка, вспомнив бесчисленные фэнтези, прочитанные им – во многих герои попадали в другой мир.

– Что ты сказал?! – вскочила Лена. – Ой, мамочка… То-то нити были какие-то странные… А Палач ведь говорил, что мне по силам между мирами прыгать. Только просил не делать этого пока. Ой, мамочка…

Она схватилась за голову и застонала, снова падая на траву. Кошмар! Дома Ирочка, мама, мистер Гарвельт. Почему-то казалось, что он тоже будет волноваться. А она здесь. И где это, здесь? Кто бы знал… Дура, боже, какая дура! Почему сама пошла? Почему никому не сказала? Господин Акутогава со своими людьми вытащил бы Лешку быстро и без проблем. И ничего такого не случилось бы. Лена не заметила, что уткнулась лицом в колени и взахлеб рыдает.

– Лен, ну ты чего… – растерянно пробормотал Лешка, придвигаясь ближе. – Ну, успокойся… Справимся.

– Это тебе не игра, это жизнь! – хрипло выдохнула молодая женщина. – Здесь, как и в любом другом мире, убивают. По-настоящему. И не любят чужаков. У нас нет местных денег, языка тоже, скорее всего, не знаем. Как выживать, а? Но главное – как домой вернуться?

С этого момента прошло пару часов. Перевалило за полдень, а Лена с Лешкой продолжали идти по густому лесу, все так же не обнаружив никаких признаков присутствия людей. После того, как осмотрела с дерева окрестности, молодая женщина поняла, что все равно придется идти на поиски жилья – ночевать в лесу совсем не хотелось, на многих деревьях Лена видела следы когтей, явно оставленных каким-то крупным хищником. С ним лучше не встречаться. Халтан халтаном, но мало ли. Деревья вокруг стояли стеной и почти все из них были совершенно незнакомы, что тоже подтверждало Лешкину версию о другом мире. Немногие чем-то напоминали дубы и тополя, но отличия все-таки имелись. Больше всего оказалось деревьев с беловатой корой, очень высоких и толстых, их кроны переплетались, не пропуская вниз свет солнца и создавая сумрак даже посреди ясного дня. Молодая женщина шла легко, насторожив все свои новообретенные чувства, то и дело забегая вперед и кружа вокруг медленно плетущегося Лешки.

Именно благодаря этому Лена и услышала впереди шум. Насторожившись, она вслушалась и разобрала сперва звон мечей, а затем и хриплые человеческие голоса.

– Энсай! До хо у таро!

Заставив Лешку упасть на землю, прошипела парнишке в ухо: “Лежать здесь!”, и неслышно скользнула вперед. Ноги сами ступали так, чтобы не потревожить покой сухой листвы, чтобы ни одна ветка не треснула под ними. Лена не задумывалась откуда взялась у нее способность ходить по лесу, как не задумывалась и об остальных неожиданных знаниях и умениях. Она только ощущала краем сознания, что лес принял ее за свою. Почему? А кто его знает! Зато Лешка остался здесь чужим, он тяжело ломился через кустарник, стонал и жаловался. Потому пусть лучше сидит на месте и не мешает.

Впереди показался просвет. Лена осторожно выглянула из-за дерева и увидела хорошо утоптанную широкую грунтовую дорогу. Лес напротив выглядел совсем иным, светлым и редким. Метрах в ста впереди конный отряд из десятка человек наскакивал на одинокого пешего путника. Хотя нет, не пешего, неподалеку вздыбился оседланный вороной конь и яростно размахивал передними копытами, отбиваясь еще от двоих. Видимо, его владельца каким-то образом выбили из седла и теперь спешили воспользоваться образовавшимся преимуществом. Нападающие никак не могли приблизиться к злому жеребцу и вовсю ругались. Странно, говорили на незнакомом языке, но Лена прекрасно понимала сказанное. Что же такое вложил ей в сознание мистер Гарвельт?

Спешенный незнакомец сражался четко, экономно, не давая приблизиться к себе больше, чем двоим за раз. Хорош, ничего не скажешь, но до ее наставников парню далеко. Техника хромает, да и скорости не хватает. Впрочем, все равно сильный мечник, Лена с ним вряд ли справилась бы. Однако противники незнакомцу достались ненамного слабее. Поразить он сумел только троих, оставались еще семеро. Молодая женщина поняла, что вскоре бедняга выдохнется, и тогда до него доберутся. Свинство какое, нападать вдесятером на одного!

Она и сама не поняла почему решила помочь одинокому путнику, не внушали ей почему-то доверия люди из отряда. Какие-то они были не такие. Слишком спокойные, что ли. Даже смертельно раненые пытались дотянуться до врага. Зомби, что ли? Расфокусировав глаза, Лена глянула на сражающихся ментальным взором. Бр-р-р… Всадники казались покрытыми болотной гнилью, от них отчетливо несло мертвечиной. Нет с ними дела лучше не иметь – такие твари скорее всего попытаются убить незнакомку. Но с кем-то из местных контактировать все равно придется, так почему бы не с тем, кто будет благодарен за помощь? Молодая женщина криво усмехнулась и скользнула к месту схватки, прячась за деревьями. Она шла убивать, но почему-то не испытывала при том никаких лишних эмоций, наоборот, была полностью спокойна и сосредоточенна, заранее начав просчитывать варианты действий. Нападавшие больше не казались людьми. Если бы в ее руках находились обычные мечи, то Лена не рискнула бы выйти против таких мастеров, как эти молчаливые всадники. Но эл-мечи давали огромное преимущество, преград для них не существовало.

Оказавшись неподалеку всадников, все еще пытающихся добраться до седельных сумок вороного коня, молодая женщина сделала несколько дыхательных упражнений, вгоняя себя в боевой транс, и рванулась вперед. Перелетев через всадников в двойном сальто, она смахнула им по дороге головы. Затем, не теряя ни секунды, накинулась на остальных. Не ждавшие атаки сзади воины не успели среагировать достаточно быстро, и Лена рассекла напополам еще двоих вместе с доспехами. Путник мгновенно воспользовался замешательством во вражеском стане, убив одного и ранив второго всадника. Те, видимо, никогда не сталкивались с эл-оружием, так как атаковали Лену привычным образом. Она легко перерубала их мечи, оставляя в руках ошеломленных врагов бесполезные обломки. А затем им становилось не до удивления – лезвия эл-мечей резали доспехи как бумагу. Вскоре в живых остался только один из нападающих. Он пришпорил лошадь и галопом понесся прочь по дороге.

– Проклятье, уйдет! – с досадой ругнулся путник. – Он же помощь приведет, у них здесь второй отряд рядом!

– Не уйдет, – холодно возразила Лена.

Она преобразовала один из эл-мечей в деструктор, прицелилась и выстрелила. Только четыре обугленных конских копыта покатились по дороге – это было все, что осталось от злополучного всадника.

– Ого! – вытянулась лицо путника. – Вот это у вас оружие, сударь! Искренне благодарен за помощь!

Лена обернулась, и его лицо вытянулась при виде выдающихся вперед холмиков груди.

– Простите, сударыня… – растерянно проговорил он. – Не понял сразу…

– Ничего, – улыбнулась она. – Не люблю, когда на одного вдесятером нападают. Неправильно это как-то.

– То есть, если бы это нас было десятеро, а не их, то вы помогли бы им?

– Естественно, – пожала плечами молодая женщина.

– Но ведь это энгесы!

– Не знаю, кто такие энгесы, – улыбнулась Лена, приказав оружию втянуться в халтан, отчего лицо путника снова закаменело. – Я здесь случайно, попала в неприятную историю, оказалась неизвестно где. Шла людей искать.

– По лесу?! – задохнулся он. – Не по дороге?! Благословенный Эру! Фангорнский лес убивает любого человека!

– Да? – удивилась Лена. – Не сказала бы, на удивление дружелюбный лес.

– Ваше счастье, что вы не попытались в этом “дружелюбном” лесу заночевать, – скептически скривился путник. – Кстати, позвольте представиться. Ригаан Дааналь, рыцарь его величества короля Сатона.

– Елена Станцева, – наклонила голову молодая женщина.

– Откуда вы?

– Из России.

– Никогда не слышал о такой стране! – удивленно покачал головой Ригаан.

– Меня перебросило сюда при помощи магии, – неохотно сказала Лена, предпочев умолчать, что оная магия принадлежит ей самой. – Не знаю как домой вернуться.

– Понятно… – кивнул рыцарь. – Раз магия, то все понятно. Наступили на мозоль сильному колдуну?

– И не одному…

– Тогда удивительно, что вас вообще в живых оставили, – озабоченно покачал он головой. – Маги обычно оскорблений не прощают. Никогда и никому.

– Там большая драка была, – поежилась Лена, вспомнив о собственной глупости. – Я сама ее сдуру и затеяла. Ох, и влетит же от наставника…

– Да, наставники жалости в таком случае обычно не ведают, – ухмыльнулся Ригаан. – Но оно ученику на пользу идет, по себе знаю. Вы еще не закончили обучения, как я вижу?

– Только начала, – буркнула молодая женщина, не понимая с какой это стати она разоткровенничалась перед незнакомцем.

Симпатичный малый, даже слишком симпатичный, давно не встречала мужчин, которые бы так нравились с первого взгляда. Обветренное сухое лицо, серо-стальные глаза, смотрящие на мир с прищуром и легкой иронией. Длинные пепельные волосы связаны в хвост на затылке. На голову надет тонкий серебряный обруч. Двигается как большой кот, мягко, неслышно, одно удовольствие смотреть. Аристократический облик. Привлекателен донельзя, сволочь. Надо же, даже дыхание перехватило. Лена сердито помотала головой, отгоняя наваждение. Очумела, дурище? Тебе сейчас до красивых парней?

– Давайте уйдем куда-нибудь, – предложила она. – Трупы – не самое приятное соседство.

– Согласен, – кивнул рыцарь. – Я знаю неподалеку удобную полянку, не раз останавливался там на отдых.

– Я только друга позову, нас вдвоем сюда перебросило.

– А что же он в бою вам не помог? – недоверчиво прищурился Ригаан, сразу насторожившись.

– Да он меча в руке не удержит, – отмахнулась Лена, поворачиваясь к лесу. – Эй, хоббитятина, выходи!

– У вас с собой хоббит?! – отпала челюсть рыцаря. – Разве они еще сохранились?!

– Да нет, кличка это.

Затрещали кусты и на дорогу выбрался во весь рот улыбающийся Лешка. Однако при виде луж крови и разбросанных повсюду изрубленных человеческих внутренностей улыбка медленно сползла с его лица. Парнишка согнулся в приступе рвоты, выблевывая остатки бог знает когда съеденного обеда. Лена досадливо хлопнула себя рукой по боку – совсем забыла как среагирует на такую картину Лешка. Сама бы еще неделю назад реагировала точно так же.

– Да… – протянул рыцарь, с недоумением смотря на блюющего парня. – От такого хлюпика помощи и в самом деле, что с козла молока. Ладно, назгул с ним, надо лошадей для вас поймать, пешком двигаться слишком медленно, хотелось бы к ночи добраться до трактира, там безопаснее.

Сказано, сделано. Вскоре две лошади были взнузданы и оседланы. После боя их уцелело добрых полдесятка. Рыцарь не погнушался очистить кошельки мертвецов, на что Лена только брезгливо поджала губы, но промолчала, решив не соваться со своим уставом в чужой монастырь, все равно не поймут. Ей не терпелось поговорить по душам с рыцарем, попытаться понять, что это за мир. При мысли о том, что придется остаться здесь на всю жизнь, становилось зябко. Нет, надо подумать и понять, что она не так сделала во время перехода, снова найти выход на тот клубок толстых, серебристых нитей. Только для того некоторое время нужно. Что-то она сделала неправильно, иначе не перескочила бы в другой мир.

Осторожно подойдя к гнедой, тонконогой кобыле, Лена поежилась. Верхом не ездила не разу в жизни. Она попробовала установить с лошадью ментальный контакт и радостно улыбнулась – получилось! Мысленно погладила животное, и кобыла удивленно заржала, ткнувшись влажным носом молодой женщине в лицо. Она рассмеялась. Жаль, сахара нет, слышала, что кони его любят. Однако нашлось что-то похожее – Ригаан сунул Лене в руку комок чего-то мягкого, и она скормила это мягкое лошади. Контакт был установлен. Осторожно взобравшись в седло, молодая женщина замерла, надеясь, что не упадет. Пользоваться уздечкой не умеет, значит придется управлять гнедой мысленно.

Лешка на удивление уверенно сидел в седле. Лена вспомнила, что толкиенутые для своих игр специально брали уроки фехтования и верховой езды. Вот и пригодились. Она сама то и дело ерзала со стороны в сторону, вызывая недоуменные взгляды Ригаана.

– У нас другим транспортом пользуются, – пояснила молодая женщину растерянному рыцарю, не понимавшему как человек, хорошо владеющий мечами, может не уметь ездить верхом. – Мне бы мотоцикл… А на лошадях только любители старины ездят, над ними все смеются.

– Непонятная у вас страна… – задумчиво сказал он, продолжая внимательно рассматривать Лену. – Это вы на родном языке говорите со своим спутником?

Только сейчас до молодой женщины дошло, что Лешка не понимает Ригаана и наоборот. Зато она сама легко понимала обоих. И они ее понимали. Странно. Надо будет попробовать обучить хоббитятину местному языку по способу мистера Гарвельта. В книге писали о том, как это делается, надо только вспомнить.

Три всадника не спеша двигались по королевскому тракту на север, к даарским крепостям, выросшим на гондорских границах после последней кровавой войны с Роханом. Ригаан ехал позади и озабоченно хмурил брови, пытаясь понять с кем его столкнула судьба. Девушка спасла ему жизнь, это понятно, против двенадцати энгесов не продержаться даже старшему магистру, не говоря уже о паладине. На нем лежит долг чести, никуда от того не денешься. Да и не хотелось, если честно. Редкая красавица. Гордый профиль, белая кожа, большие зеленые глаза и русые волосы, заплетенные в косу, идеальная фигура. Это где же таких потрясающих женщин выращивают? Любая знатная леди по сравнению с госпожой Еленой покажется простушкой, даже признанная красавица графиня Даэн. А вот мечами владеет еще не слишком хорошо – движения заучены, скорость наработана, зато легкости и в помине нет. Если бы ее мечи не были столь чудесны, то энгесы девочку в клочья порвали бы. Рыцарь передернул плечами, вспомнив внимательно осмотренный им труп предводителя отряда – рассечен надвое вместе с доспехами из гномьей стали. Никогда такого не видел! Расскажи кому, так не поверит. Однако сам видел. А непонятное оружие, которым девушка сожгла беглеца? Это вообще кошмар. Явно ведь ученица еще, сама проговорилась о наставнике, от которого попадет. Как мог этот наставник отпустить едва владеющую оружием девочку в бой? Да и вообще с какой стати взялся учить женщину? Странное здесь что-то. Надо выяснить в чем дело и срочно отправить донесение в обитель, мастеру Гонвику. Братство должно знать, что где-то в мире есть страна, владеющая страшным оружием, которое доверяют даже ничего еще толком не умеющим ученикам.

Добравшись до поляны, выбранной рыцарем для привала, Лена с огромным облегчением соскользнула с лошади. Без халтана она стерла бы бедра до крови с непривычки. Комбез защищал даже от этого, плотно прилипнув к коже и не ерзая. Однако молодую женщину настораживали всплески боли в животе и мышечные спазмы, начинающие скручивать ноги и руки. Господи, похоже приступ… Как не вовремя. И лекарство, данное Юкио, осталось дома. А без него…

Рыцарь с тревогой смотрел на свою спасительницу, буквально рухнувшую на траву возле дерева, и хмурился. Сжатые зубы, пот на лбу и дергающиеся руки говорили о том, что она терпит сильную боль. Ранена? Нет, крови не видно. Да и картина напоминала кое-что слишком уж знакомое. Только не может того быть, это величайшая тайна Братства. Но все равно симптомы очень похожи на приступы после прохождения обряда да-алль. Помнит, каково это. С тех пор всегда носил с собой пузырь с эликсиром, смягчающим боль. Так, на всякий случай. Бывает, что приступы возобновляются и через много лет. Несколько раз эликсир пригодился – отпаивал им молодых рыцарей, не столь предусмотрительных, как опытный паладин.

– Что с вами? – подошел он ближе.

– Приступ… – прохрипела Лена. – Со мной вчера старейшины одну гадость сделали, чтобы реакцию повысить. Говорили теперь с неделю приступы будут. А лекарство дома осталось…

– И что они делали?

– Вы не поверите.

– А вы попробуйте рассказать, – улыбнулся Ригаан.

– Каждое сухожилие обнажали и какой-то гадостью мазали! – отрезала Лена. – Говорила ведь, не поверите!

– Почему же, – возразил резко помрачневший рыцарь. – Вполне верю, знаю я эту процедуру.

Он немного помолчал и решился задать первый ритуальный вопрос:

– Что есть Путь?

– Познание себя, – автоматически выдала Лена вбитый наставниками ответ.

– Куда ведет Путь?

– В никуда.

– Для чего нужен Путь?

– Для равновесия.

– Где лежит Путь?

– Между.

– Ясно! – выдохнул рыцарь. – Как выглядело лекарство? Зеленая тягучая жидкость?

– Да… – с трудом выдавила Лена, боль все усиливалась и усиливалась, ее начало корчить.

– Минуту! – вскочил Ригаан и рванулся к своему жеребцу.

Через некоторое время он вернулся с небольшим кожаным мехом. Откупорив емкость, протянул ее Лене.

– Пейте! Это лекарство! Оно поможет. Я сам проходил да-алль, знаю, что такое приступы в первые дни после него.

Она приняла мех и принялась жадно пить. Да, вкус тот же – противный донельзя, но сулящий скорое облегчение. Вскоре Лена опустила голову на плечо и мгновенно уснула.

Рыцарь внимательно смотрел на нее, кусая губы – если ошибся, то она сейчас умрет. Зелье помогало только от приступов, возникающих после да-алль. Для любого не проходившего страшного обряда оно являлось смертельным ядом, убивающим очень быстро. Однако дыхание спящей девушки вскоре выровнялось, бледная кожа порозовела, покрылась мелкими каплями пота. Помогло. Все верно. Значит, она действительно недавно прошла да-алль. И ходит после этого? Да не только ходит, но и дерется? Чудеса. Он сам в свое время месяц пластом лежал после пытки, которой подвергли ученика наставники. И что из всего этого следует? А то, что в этой самой России есть свое Братство. Почему тогда они не сообщили о себе остальным? Странно. Гондор, Рохан, Эдар и прочие страны могли воевать между собой, но Братство в них всех было единым, скрываясь от ока власть имущих. От светлых и темных. Нет, что-то здесь не то.

Спутник девушки что-то спросил на незнакомом языке. Ригаан развел руками, давая знать, что не понимает. Тот вздохнул и вопросительно указал на спящую девушку. Он постарался показать, что ее в коем случае нельзя беспокоить. Сам рыцарь сторожко прислушивался к окружающему, искренне надеясь, что поблизости не рыщет еще один отряд энгесов. И кто их, интересно, послал по его голову? Скорее всего Высшие из Орна, на месте которого очень давно располагался сказочный Мордор. Почему, интересно? Заподозрили, что он ведет двойную игру? Жаль, коли так. Впрочем, все равно пришло время покинуть Гондор, слишком здесь стало опасно. Даже если бы не письма, которые необходимо доставить в Рохан любой ценой. А вот куда потом направиться? Пожалуй, что в главную обитель Братства, находящуюся там, где некогда стоял Кветлориэн. Надо сообщить наставникам о новостях. Да и девушку лучше доставить к ним.

Лена открыла глаза и вздохнула. Слава Господу, все обошлось. Счастье, что у рыцаря нашлось лекарство. Она осторожно села и потянула ноздрями воздух, почувствовав приятный запах. Ригаан раздобыл где-то зайца и жарил его над костром.

– Проснулись? – улыбнулся он. – Как вы?

– Неплохо, – прислушалась к себе Лена. – Вчера было хуже.

– Вот, и ладно, – кивнул рыцарь. – Верхом ехать сможете? Не хотелось бы ночевать под открытым небом.

– Думаю, да.

Наскоро поев, трое путников двинулись дальше. Ригаан продолжал то и дело оглядываться по сторонам, ожидая нападения в любой момент. Энгесы, зомбированные охотники, одним отрядом, боевой дюжиной, на задание не ходят. Как минимум, двумя. А значит, охота продолжается. Еще хуже, если их сопровождает сильный черный маг или даже Слуга, тогда придется совсем несладко.

Дорога прошла незаметно, говорили о многом, но ни о чем серьезном речь так и не зашла. Оба собеседника соблюдали осторожность и старались не говорить ничего лишнего. Не успело стемнеть, как впереди показалась небольшая лесная деревня, на окраине которой располагался знаменитый трактир “У Бёрна”, где чаще всего останавливались путники по дороге к пограничным крепостям гондорского королевства.

– Прибыли! – улыбнулся Ригаан, спрыгивая на землю и бросая поводья подбежавшему слуге. – Нас ждет вкусный ужин, бадья с горячей водой и чистая постель!

– Очень рада, – улыбнулась Лена, осторожно сползая с лошади – все-таки дорога нелегко далась ей с непривычки, несмотря на халтан.

– Лен, – заговорил бросающий вокруг настороженные взгляды Лешка. – А тут средневековье…

– Знаю уже, – неохотно буркнула она в ответ. – Молчи лучше, русского здесь не знают, могут невесть что заподозрить. Отоспимся, а утром будем решать, что делать дальше.

– Ладно… – вздохнул парнишка, нервно ежась от косых взглядов людей в домотканной одежде.

– Идем.

Лена, пребывая наготове, вошла в трактир. Освещенное несколькими чадящими масляными светильниками просторное помещение выглядело относительно чистым, грязи, которой ожидала увидеть, она не обнаружила. Народу оказалось немного, видимо крестьяне сюда не заходили, не по карману. Действительно, все гости были довольно богато одеты. Два каких-то хмурых типа с настороженными, бегающими глазками, закутанные в черные плащи, сразу не понравились Лене – какие-то они донельзя скользкие. За столиком у стены насыщался добродушного вида толстяк, держащий в руках огромного каплуна и смачно отрывающий от него куски зубами. Запивал он водопадами пива или чего-то наподобие, зараз выпивая литровую, наверное, кружку. Рядом дежурил слуга, готовый подлить хозяину еще. Дюжий трактирщик мрачно смотрел в зал из своего закутка. Увидев новых гостей, он попытался изобразить угодливый поклон, но не смог – то ли шея не гнулась, то ли еще что.

– Здравствуй, Бёрн! – усмехнулся рыцарь. – Что-то ты старых друзей плохо встречаешь.

– Ба, кого я вижу! – взревел трактирщик, вылезая из-за стойки. – Явился, прохвост! Тебя где три года носило, бродяга?

Лена тихонько ахнула, поняв, что перед ней гигант больше двух метров роста. Да и габаритов соответствующих. Такому и вышибалы не нужны, сам кого хочешь вышибет. Ригаан с Бёрном обнялись, гулко хлопая друг друга по спинам.

– Еще раз в поход без меня уйдешь, – продолжал реветь трактирщик, голосом это назвать было нельзя, только ревом, – обижусь!

– Отпусти, медведище! – хохотал рыцарь, отбиваясь. – Не было никакого похода, так, по столице шатался.

– А какого хрена тогда тебя шесть отрядов энгесов ищут? – подозрительно прищурился тот. – Не знаешь, часом? Во главе со Слугой высшего ранга.

– Шесть? – побледнел Ригаан. – Один мы сегодня перерезали, но шесть…

– С кем это перерезали? – заинтересованно прищурился Бёрн. – Только не говори, что Гильви с тобой, я его вчерась видел. Пивом бородатый упивался.

– А вот с госпожой, – показал на Лену рыцарь. – Без ее помощи меня бы здесь не было. Там в лесу и зарыли бы.

– Доброго вам вечера, сударыня! – вежливо поклонился трактирщик, с интересом осмотрев красивую женщину. – Спасибо, что помогли шкуру этого проходимца спасти.

– Почему проходимца? – удивилась молодая женщина.

– Да это я любя! – добродушно хлопнул по спине рыцаря гигант, мгновенно вышибив из того дух – бедняга только хватал ртом воздух и пучил глаза. – Мы с ним столько дорог прошли, что и не упомнишь.

– Я поняла, – не выдержала и рассмеялась Лена.

– Ты нам пару комнат выделишь, дружище? – спросил несколько пришедший в себя Ригаан.

– Он еще спрашивает! – обиделся Бёрн. – Сейчас пировать будем, я недавно такой кабанины закоптил, что пальчики оближешь. И вино твое любимое есть.

– Нельзя надолго задерживаться, – вздохнул рыцарь. – Сам знаешь, что случится, если энгесы нас в трактире прихватят.

– Да неужто мы не накостыляем им по старой памяти? – прищурился трактирщик. – Да и госпожа, говоришь, за себя постоять способна.

– Не хватало только за женскую спину в бою прятаться, – проворчал рыцарь.

– У меня на всякий случай то оружие припасено, – хмыкнула Лена. – Вы его действие видели. С ним можно и больше перебить, хоть и не хочу людей убивать.

– А кто вам сказал, что энгесы – люди? – изумился Бёрн. – Это ж мертвяки гулящие. Вроде и люди, а ни откуда, ни отца с матерью не помнют. Одно знают – чего им приказали. Боли не чуют вовсе. И бойцы крепкие.

– Видела, – кивнула молодая женщина, устало опускаясь на табурет. – У нас таких называют зомби. Их темные маги из обычных людей делают, память блокируют и заставляют считать себя повелителями.

– Во-во, – закивал трактирщик, – они самые и есть. Черные колдуны их клепают. Нас с Ригааном тоже как-то раз изловили, хотели себе таких бойцов поиметь, да мы сбегли. Сильно нас в черных замках с тех пор не любят, хорошо мы им подгадили. Помнишь?

– Такое разве забудешь? – ухмыльнулся рыцарь. – Как сам Араг от нас на четвереньках улепетывал. И до чего же быстро! Жаль, не догнали паскуду.

– Жаль… – вздохнул Бёрн. – Да чего уж тут. Что было, то было. Сейчас бы шкуру твою дурную сохранить. И что ж ты все время куда-то вляпываешься, а?

– Дело очень важное, дружище, – помрачнел рыцарь. – Если мне удастся довезти то, что везу, то войны не будет. Понял?

– Ого… – прищурился трактирщик. – Не, я тебя, дурня, самого с такой ношей не отпущу. Пропадешь ни за хрен собачий!

– У тебя трактир, хозяйство, – попытался отказаться Ригаан. – Жена к тому же.

– Да я здесь скоро со скуки подохну! – снова взревел гигант, да так, что стены затряслись, а Лена зажала уши, чтобы не оглохнуть. – А жена еще год назад ноги сделала! Кто ж меня выдержит-то?

– Ну, как хочешь, – рассмеялся рыцарь. – Я от твоей дубины разве когда-нибудь отказывался?

– Да и от секиры Гильви тоже. Бедняга от безделья спивается, все старые времена поминает и тоскует по ним.

– Снова, как встарь? – широко улыбнулся рыцарь. – Втроем? Соскучился я по вам, назгулы старые.

– Сам будто молодой, – проворчал трактирщик. – Пятьдесят небось стукнуло?

– А какое это имеет значение?

– Да никакого!

Они расхохоталась. Лена с удивлением смотрела на молодо выглядящего мужчину, который на самом деле годился ей в отцы. Впрочем, прав рыцарь, возраст – дело относительное. Нравился он ей, и все тебе тут. Не так, как когда-то Виктор, а сейчас мистер Гарвельт, но нравился. И еще молодая женщина понимала, что Ригаану достаточно сделать один шаг навстречу, чтобы… Лена одернула себя – совсем с ума сошла? Гормоны в голову ударили? Или что? О том ли сейчас думать, дурище? Тебя дома ждут, волнуются. А ты? Стыдно. Но все равно продолжала тайком думать о том же.

Скоро накрыли на стол в отдельной комнате и начался пир. Все оказалось настолько вкусным, что Лена наелась до отвала. Пить много вина она остереглась, хотя Бёрн все время подливал и подливал в ее бокал. Лешка ел осторожно, тщательно пережевывая каждый кусок и нервно оглядываясь по сторонам. А ведь трусит мальчишка. Ха! Еще бы ему не трусить. Взяли за шкирку, перебросили в другой мир, где все не так, как дома. Сама бы неделю назад при таком раскладе от страха визжала. Это теперь ко всему привыкла, а тогда… Да. Тогда долго бы в себя придти не могла и истериковала. Прежнюю себя вспоминать оказалась настолько забавным, что Лена едва удержалась от смеха. Нет, куда лучше быть такой, как сейчас, готовой к любой неожиданности. Да и магия открывала столько возможностей, что дух захватывало.

Вскоре пришел слуга и сообщил, что комната для госпожи готова. Лена вздохнула, встала и вышла вслед за ним, бросив напоследок откровенный взгляд на Ригаана, однако тот никак не прореагировал. Понял? Нет? Ладно, пусть будет, что будет.

Долго ждать не пришлось, не успела Лена раздеться, как раздался стук в дверь. Все-таки понял. Она с улыбкой подошла ко входу и открыла. Пришел. Рыцарь вошел и уставился на нее своим загадочным взглядом. Трудно было понять, о чем он думал в этот момент. Молодая женщина и не хотела ничего понимать. Она заперла дверь и повела мужчину за собой к большой кровати, застеленной роскошными шкурами. Давно ни с кем не спала, с самой смерти Виктора. Она не совсем понимала почему так поступает, но хотела Ригаана с каждым мгновением все больше. Он повернул Лену к себе лицом и осторожно поцеловал в губы. Она ответила на поцелуй, раскрываясь навстречу. Рыцарь подхватил молодую женщину на руки и понес к кровати.

Когда она проснулась, он уже ушел. Лена не спеша оделась и задумалась. Не опоили ли ее вчера чем-нибудь? С какой стати такой взрыв страсти? Да, красивый мужчина, сильный, благородный, но не более того. Множество подобных ему оставили Лену совершенно равнодушной, а тут вдруг. Ни с того, ни с сего. Что-то здесь не так. А что? Она не знала, но чувствовала себя не в своей тарелке. Ригаан был на удивление нежен ночью, а она исходила криком, ведя себя, как уличная кошка во время течки. Почему, спрашивается? Странно это, если разобраться. Но в глубине души молодая женщина чувствовала себя довольной, воздержание нелегко давалось ее страстной натуре. Впрочем, чего уж теперь нервничать. Случилось, так случилось. Она, в конце концов, человек, а не робот.

Выйдя из комнаты, где спал на неудобном лежаке, Лешка спустился вниз. Бёрн узнал его, помахал рукой и выставил кружку пива. Хоть и не хотелось употреблять спиртное с утра, парнишка взял предложенное, в горле порядочно пересохло. Усевшись за крайний стол, он обвел тоскливым взглядом зал. Значит, это не сон. Надо же, сколько фантазировал, что попадет в фэнтезийный мир, а радости от того – ноль без палочки. Впрочем, понятно. Он здесь никто и ничто. Это Ленка колдунья, да и драться умеет так, что слов нет. Когда только научиться успела? А он? Даже языка не знает. Взгляд упал на сидевшую у входа девушку, и парнишка задохнулся от восторга. Лешка всегда трепетал перед высокими, строгими брюнетками, которые не обращали на него никакого внимания. Незнакомка понимающе улыбнулась, в ее глазах блеснула ирония. Лешка отчаянно покраснел и опустил глаза.

Эванна с интересом смотрела на симпатичного паренька, взиравшего на нее с откровенным восторгом. Нечасто мужчины смотрели на нее так, считая слишком сильной и высокой для женщины. Ой, как мило покраснел… Он еще и стеснительный? Какая прелесть… Жаль, что предстоит дело, а то бы она обязательно полакомилась этой сладкой конфеткой. Но потом, может быть… Девушка резко оборвала фантазии. Вот потом и посмотрит, а пока не стоит думать о красивом мальчике. Рыцарь Ригаан Дааналь и знаменитый Бёрн из Дорга – противники серьезные. А где-то неподалеку ошивается еще и третий из их компании, гном Гильви из колена Торина, непревзойденный мастер секиры. Так, появился главный враг, пора начинать.

В зал спустился Ригаан. Быстро обвел его взглядом и сразу насторожился. Что-то слишком много для раннего утра людей. Бёрн тоже настороженно поглядывал на неожиданных гостей, взявших только по кружке пива. Но люди, не энгесы, тех медведь-оборотень и близко к порогу не подпустил бы. Веяло запахом опасности, и трактирщик на всякий случае приготовился к бою.

– Не советую, Бёрн из Дорга, – заставил его вздрогнуть холодный женский голос. – И ты, рыцарь, не делай лишних движений.

Говорила сидевшая у самого входа черноволосая девица в одежде лесной охотницы. Проклятье, да это же Слуга собственной персоной! Как же ты не учуял, идиот?! Бёрн разъяренно взревел, собираясь перемахнуть через стойку, но вовремя увидел нацеленные в него с рыцарем арбалеты морийской работы. Добрую дюжину. Дураком старый медведь не был, потому замер на месте, готовясь использовать любой шанс, который может выпасть.

– Правильно, – довольно улыбнулась Слуга. – Стрелы отравлены, они свалят даже тебя. В любом облике.

– Чего тебе нужно, – хмуро спросил рыцарь, досадуя на самого себя за неосторожность.

– Отдай письма. Я даже не стану тебя убивать. Мне нужны только письма, твоя жизнь мне ни к чему.

– Попробуй, найди, – презрительно бросил Ригаан.

– Знаю, искать бесполезно. Прятать ты умеешь. Отдай лучше сам.

– Не дождешься. Будешь пытать? Вперед.

– Тебя? – расхохоталась Слуга. – Не считай меня дурой. А то тебя не пытали. Смысла нет. Зато, слышала, с тобой девица какая-то едет. Вот ею я на твоих глазах и займусь.

Что-то как будто толкнуло Лену и заставило выйти из комнаты. Предчувствие беды. Она осторожно скользнула к лестнице и замерла, внимательно осматривая все, что могла увидеть. Потому и услышала последние слова. Так, рыцарь явно попался своим врагам. А кого эта стерва пытать собралась? Ее, Лену? Ну-ну, поглядим, что из этого выйдет. Однако Ригаан резко побледнел, и она поняла, что ради женщины, с которой раз переспал, он готов отдать то, за чем охотился три года. Лена молча кивнула своим мыслям. Придется выручать. В мозгу, казалось, заработал компьютер, ища решение одной-единственной задачи – как уничтожить двенадцать врагов, не причинив при том вреда друзьям. Найдя приемлимый вариант, молодая женщина зло оскалилась и начала готовиться к бою.

Итак, что необходимо? Сюрикены из эл-металла, способные пробить любые доспехи. Их создаст халтан. Но сюрикенов мало. Да и не успеет всех положить, кто-то обязательно выстрелит. Что еще может помочь? Ничего, кроме магии. Значит, магия. Порывшись в памяти, Лена отыскала подходящее заклятие и принялась сплетать его, чтобы в нужный момент пустить в ход. Посмотрим, сволочи, как вы с этим справитесь. Снова несколько дыхательных упражнений, и она вошла в боевой транс.

Лена насмешливо улыбнулась и начала спускаться по лестнице Не спеша. Скрип ступенек заставил нацеливших на Бёрна с Ригааном арбалеты людей насторожиться. Однако вид молодой женщины не внушил им опасения, потому в нее прицелился только один. Резкий взмах руками, и четверо из арбалетчиков выронили свое оружие, получив по сюрикену в глаз. Одновременно с пальцев Лены сорвались ветвистые белые разряды, мгновенно заполонив собой обеденный зал. Они никому не причинили вреда, кроме незнакомцев в темных плащах. Все до единого арбалетчики с деревянным стуком рухнули на пол, превратившись в высохшие мумии. Слуга застыла неподвижно, с ужасом смотря на кружащиеся вокруг нее разряды.

– Значит, это ты меня пытать собралась? – насмешливо спросила Лена, подойдя ближе.

– Простите, госпожа… – пролепетала та. – Я не знала, что вы маг…

– А не мага, значит, пытать можно? – появился в глазах молодой женщины опасный огонек.

– Оставь ее, – подошел к ней Ригаан, приобняв за плечи. – Это же Слуга, она не имеет собственной воли. Выполняет, что прикажут. И спасибо, ты уже во второй раз меня спасаешь.

– Кто вы?! – в отчаянии вскрикнула спеленатая заклинанием девица. – Почему вы вступились за них? Я же вижу в вашей ауре знак принадлежности кому-то из Высших! Вы давали им кровную клятву!

– Я давала? – изумилась Лена. – Я еще не сошла с ума. Это они мне вчера клятву дали. Если под Высшими ты подразумеваешь вампиров.

– Они дали клятву вам? – ошарашенно переспросила Слуга. – Ой… Вы правду говорите, теперь вижу, знак клятвы обратный… Великая, пощадите ничтожную слугу вашу за то, что вмешалась в ваши планы! Но мне приказали!

– Высшие вампиры принесли тебе кровную клятву?! – шарахнулся к стене Ригаан, его глаза вспыхнули гневом и готовностью убивать. – Да кто ты такая?! Ты же человек!

– Какой силе вы служите, госпожа?! – вторила ему Слуга. – Высшие никому не подчиняются!

– Равновесию, – коротко бросила Лена, горько усмехнувшись – рыцарь поспешил судить. А зря. Обидно, боже, до чего же обидно…

– Что?! – оба спрашивающих выглядели так, как будто на них рухнула крыша.

– Я прохожу обучение на мастера Равновесия, – подтвердила Лена, несколько удивленная их реакцией.

– Благословенный Эру… – прохрипел Ригаан, падая на стул. – Значит, Повелитель уже в нашем несчастном мире? Но когда он пришел?!

– А откуда ты взял, что я из вашего мира? – пожала плечами Лена, все еще не могущая справиться с обидой на него. Как будто в лицо плюнул.

– Значит, Средиземье спасено… – облегченно выдохнул рыцарь.

– Что спасено?! – едва не подпрыгнула Лена.

– Средиземье.

В голове ощутимо завертелись несуществующие шестеренки. Так вот в каком мире она очутилась?! Дура набитая, идиотка, кретинка, сразу надо было понять! Все же элементарно! Вышла на межмировые нити и о чем подумала? А вот как раз о Средиземье и подумала. Куда попала? А туда и попала. Боже! Насколько все просто… И какая она тупая. Да, Лена, позор. Стыдно и рассказывать мистеру Гарвельту будет. А придется, чтобы больше таких глупостей не совершать.

– Лешка, мы отправляемся домой! – решительно заявила молодая женщина по-русски, схватив ошарашенного парнишку за руку. – Немедленно! Я знаю как. Надоело мне это гребаное Средиземье!

– Средиземье?!

– А где мы, по-твоему? Именно там.

Лена решительным шагом направилась к выходу и едва не столкнулась с влетевшим внутрь коренастым, бородатым человеком ростом ей по грудь. В его руке была залитая кровью огромная секира.

– А, это вы здесь, морды! – рявкнул гном. – То-то, я думаю, кого хрена трактир энгесами окружен? А это вы! Тады понятно. Едва прорвался, хрен Торину в бороду! Ну, помахаемси! Ух, здорово! Дай пива, Бёрн. Башка трещит со вчерашнего.

Лена не обратила на него никакого внимания, сплетая заклятие глубокого погружения. Ригаан звал ее, но молодая женщина только ожгла рыцаря гневным взглядом – обида разгоралась в груди подобно костру. Не поверил! Этой вот предпочел поверить. Хорошо, он сам выбрал. Все! Хватит. Она увидела в глубине сознания клубок толстых, серебристых нитей и швырнула в них образ родного мира. Ухватилась за всплывшую на поверхность и исчезла вместе с Лешкой. Однако молодая женщина снова забыла, что нельзя заниматься высшей магией в гневе или страхе, обязательно что-нибудь напутаешь. Так вышло и на этот раз. Нить зацепила трактир Бёрна и утащила его следом за Леной. Вместе со всеми обитателями. Ошалевшие энгесы долго стояли над глубокой ямой, возникшей на месте “У Бёрна”, и не знали, что им делать. Высшие ведь спросят – куда это подевалась их верная Слуга? А что отвечать? Непонятно.

7.

Даже гудящие от напряжения мускулы не помогали избавиться от тревоги. Настя ужом вертелась между тремя японцами, с трудом отражая их атаки. Однако в глубине сознания горело только одно – Лена. Где ее Лена? Куда подевалась девочка? Почему ее не ищут? Мистер Гарвельт вчера сообщил, что все в порядке, что дочь Насти скоро вернется. Только встревоженную мать это ничуть не успокоило. Палач отмахнулся от ее страхов, сказав, что присматривает за Леной сам, но сообщить где она не удосужился, исчезнув без предупреждения. Вот ведь ублюдок хладнокровный! Настя разъяренно зашипела от боли в распоротом мечом наставника боку, перекатилась по траве и достала одного японца из нижней позиции. Вот тебе, сволочь! Получай!

– Госпожа вернулась! – заставил ее вскинуться голос одного из вампиров.

Действительно, метрах в ста от тренировочной площадки воздух на мгновение подернулся туманом, и на траве возникла из ниоткуда Лена, держащая за руку худосочного, встрепанного парнишку, ошалело хлопающего глазами. Она с явным облегчением выдохнула и окинула сердитым взглядом окрестности. Обнаружив сэнсэя, направилась к нему.

– Вижу, побывала в бою, – внимательно оглядел ее старик. – Кого-нибудь убила?

– Не знаю, человек двадцать, наверное, не считала как-то, – мрачно буркнула в ответ Лена. – Наставник, у меня к вам большая просьба.

– Слушаю.

– Можно, чтобы кто-нибудь вот этим недоразумением занялся? – кивнула она на парнишку. – Надо из хоббита недоделанного человека сделать.

– Почему бы и нет? – иронично хмыкнул старик и окинул “недоразумение” оценивающим взглядом. – Да, задачка еще та будет. Осаму!

От группы воинов Пути отделился молодой мужчина лет тридцати на вид, понять с первого взгляда его истинный возраст было трудно.

– Ты просил ученика. Принимай.

– Благодарю, учитель! – поклонился воин.

– А может, я не согласен! – возмутился парнишка.

– Тебя, хоббитятина, никто спрашивать и не собирался! – отрезала Лена, яростно сверкнув глазами. – Предпочитаешь оставаться ни на что не годным ничтожеством?

– Нет… – растерялся Лешка.

– Так пользуйся своим шансом, дурень! Воины Пути почти никогда не берут себе учеников. Смотри, второго такого шанса не будет.

– Ага… – вздохнул парнишка, опасливо косясь на невозмутимого японца, которому его отдали. – Сама говорила, что палкой больно бьют…

– А ты как думал? – иронично хмыкнула Лена. – Если такого оболтуса, как ты, палкой не гонять, то он от лени быстро в баобаб превратится. Все, разговор окончен. Не хочешь учиться совершенно невозможным вещам – твое дело, гуляй, только потом не просись в ученики. Хочешь – вот твой наставник, его имя Осаму, как ты слышал. Уважаемый Осаму, этого балбеса зовут Лешкой. Прошу вас не жалеть его, а, наоборот, гонять нещадно. А то он пока только ныть и умеет.

– Постараюсь оправдать доверие, госпожа, – поклонился японец.

– Благодарю вас! – тоже поклонилась Лена, затем повернулась к сэнсэю. – Благодарю также вас, уважаемый наставник, за науку, без которой меня бы уже не было в живых.

Старик склонил голову, почти незаметно улыбнувшись.

Лешка некоторое время смотрел на них и ежился, вспоминая, что творила его старая подруга в Средиземье. А ведь хочется такому научиться, очень хочется. Однако парнишка иллюзий не питал, прекрасно понимая какова будет цена обучения. Боль, усталость, даже отчаяние порой. Особенно для такого слабака, как он сам. Да и дороги назад не останется, вряд ли кто-нибудь отпустит восвояси человека, узнавшего тайны магов и иже с ними. Но по своему обыкновению Лешка махнул на все рукой, бросаясь в новую авантюру, и бухнул:

– Согласен! Буду учиться!

– Тогда идем, – кивнул Осаму и направился к дому, Лешка поплелся за ним, ежась и вздыхая.

В этом момент к дочери подлетела Настя.

– Лена! – выкрикнула она. – Тебя куда носило? Я здесь с ума схожу, а она…

– Мам! – поморщилась молодая женщина. – Извини, конечно, но я уже не ребенок. Да, дуру сваляла. Виновата. Только не надо мне читать мораль два часа кряду!

– Вы только посмотрите на нее! – возмущенно всплеснула руками Настя. – Маш, ты только посмотри на эту красавицу! Вкрай обнаглела!

Неподалеку стояла полная пожилая женщина, в которой Лена с удивлением узнала Марию Ивановну, старую подругу матери. Она ошарашенно смотрела на двух совершенно одинаковых девушек, одна из которых с самого утра утверждала, что является Настей, которой пятьдесят семь лет. Сперва домоправительница подумала, что это дочь подруги балуется, но потом выяснилось, что “Лена” знает множество вещей, которые знать могла только сама Анастасия. А уж после встречи с бледным хозяином дома Мария Ивановна и вовсе не знала, что ей думать. Особенно после утверждения, что завтра утром сама проснется молодой. Хотела было сразу отказаться работать в этом сумасшедшем доме, несмотря на огромную зарплату, да Настя уговорила подождать до утра. Но теперь домоправительница видела как одна девушка орет на другую, точно такую же, а та называет орущую мамой. Неужто, правда? Ох ты ж, боже мой…

– Совести немного иметь надо! – продолжала воспитывать дочь Настя. – Это же надо, такого натворить? Где ты была хоть?

– В другом мире, – недовольно буркнула Лена, понимая, что мать успокоится еще нескоро, хорошо знала ее характер.

– И что же ты там делала? – ехидно поинтересовалась бывшая учительница.

– Глотки резала! – рявкнула окончательно выведенная из себя молодая женщина – после всего случившегося ей только скандала впридачу и не доставало.

– Как глотки? – Настя при этом известии застыла с приоткрытым ртом.

– А вот так! Вопрос стоял таким образом, что или я, или меня. Поняла, мам?

– Бедная ты моя девочка… – внезапно успокоилась та, обнимая дочь. – Тяжело пришлось?

– Очень… – всхлипнула Лена.

Мать с дочерью застыли в объятиях. Идиллию прервал ироничный голос Палача:

– А вот и наша пропажа.

– Здравствуйте, мистер Гарвельт… – покраснела Лена, поворачиваясь к нему. – Извините, я такую глупость спорола…

– Ничего, зато это дало вам ценный опыт, – улыбнулся он. – Вот если бы вы оставили в беде друга, то это насторожило бы меня куда больше. Но прошу не стараться делать все самой, на то есть много других людей.

– Я знаю… – поежилась молодая женщина. – И что этим темным сволочам нужно?

– Всего лишь ваша с дочерью смерть, – голос Палача стал еще ироничнее. – Вы готовы сделать им такой подарок?

– Перетопчутся! – сжала кулаки Лена. – Я…

Внезапно раздался низкий гул, вокруг потемнело, неподалеку ударили несколько молний. А затем воздух подернулся дымкой, подул ураганный ветер, и на поляне метрах в ста от них возник трактир “У Бёрна”, едва не придавив двух замешкавшихся вампиров. Лена ошарашенно уставилась на покосившееся строение и поняла, что последствия ее глупости куда большие, чем казалось до сих пор.

– Ну, и зачем вам понадобилось тащить за собой по нити этот курятник? – несколько удивленно поинтересовался Палач.

– Я не тащила… – пролепетала Лена, не зная куда девать себя со стыда. – Это случайно…

– Это как же можно было случайно такую громадину утянуть? – заинтересованно приподнял бровь Эрик, укоризненно покачивая головой. – Вообще-то говоря, перенос больших объектов между мирами по нити считается принципиально невозможным. Но вам на это, по-видимому, наплевать. Случайно, говорите? Надо же… Да, придется срочно заняться систематизацией ваших знаний, а то вы в следущий раз планету притащите.

Ой, стыдно-то как! Щеки Лены заалели, она опустила голову и не знала, что говорить. Действительно ведь, в гневе на Ригаана не смотрела куда нить цепляла. Но почему весь трактир здесь? Очень странно. Вспомнив неблагодарного рыцаря, молодая женщина сдавленно охнула – это же и он здесь. Только его и не хватало для полного счастья! Ну что за невезение такое?

Трактир качало, бревна скрипели, из распахнутой двери несло ледяным холодом, внутрь вплывали змейки неприятно пахнущего серого тумана. Люди с гномом катались по полу, хватаясь за мебель и пытаясь понять, что случилось. Землетрясение, что ли? Очень некстати! Ригаан глухо ругался, держась за рукоять кинжала, воткнутого между досками пола. Хоть бы только крыша на головы не обрушилась, тогда все, не выбраться. Обидно будет так нелепо погибнуть после всего пережитого. Да и письма роханскому королю никто не доставит. Ах, проклятье! Однако вскоре тряска начала стихать. Последний толчок, и трактир замер. Несколько косо, правда, но замер. В дверь хлынул солнечный свет. Первым опомнился Гильви. Раздраженно ворчащий гном поспешил к выходу, выглянул и тут же отпрыгнул назад.

– Это где ж мы есть, а? – крохотные глазки мастера секиры стали круглыми, борода встопорщилась.

– Не понял? – встал Ригаан.

– А ты выглянь, сам усе уразумеешь, – посоветовал гном, потом нацедил себе кружку пива из чудом уцелевшего бочонка и залпом выпил, продолжая очумело трясти головой.

Рыцарь нахмурился и двинулся к выходу. Благословенный Эру! Трактир находился посреди большого, ухоженного парка, неподалеку возвышался огромный дом, скорее всего принадлежащий какому-то знатному вельможе. И повсюду стояли люди с мечами в руках. Весело… С эдакой толпой даже им троим не справиться. Впрочем, здесь были не только люди. То тут, то там наметанный взгляд опытного паладина выхватывал высших вампиров, очень старых и очень сильных вампиров. Влипли. По-настоящему влипли, как не влипали еще ни разу. Это каким же колдовством овладели проклятые Высшие, что сумели перенесли к себе большой дом? Что, Ригаан, пришло время умирать? Похоже…

К трактиру направился какой-то невысокий старик. Довольно странно выглядящий – рыцарю никогда не доводилось видеть людей с желтыми лицами и глазами щелочкой. Но не это привлекло внимание. На груди старика висело ни что иное, как амулет Пути. Ригаан ошалело потряс головой. Это еще что? Алеан у Слуги? Это невозможно! Хотя нет, не Слуги, в ауре приближающегося человека не было знака связи с кем-то из нелюди. По какому-то наитию рыцарь повел рукой, подавая тайный символ Братства, по которому братья узнавали друг друга в любой стране. Ответил. Правильно ответил! Несколько необычное движение, но узнать можно. Тогда Ригаан достал из-под кольчуги собственный алеан и показал его старику. Тот кивнул и жестом обозначил свой ранг. Великий магистр?! Чушь. Великим магистром уже двадцать лет является Заор Латин. Или…

Взгляд наткнулся на стоявшую шагах в двухстах Елену. Точнее, на двух Елен. Впрочем, нет, одна была немного ниже, на самую малость ниже, но глаз опытного воина сразу определил это. Ах вот оно что! Похоже, трактир каким-то образом оказался в этой их загадочной России. В резиденции местного братства. Теперь понятно. Думать о том, как вернуться, придется позже, а пока надо доказать, что он свой – узкоглазые люди с мечами постепенно окружали трактир, готовясь к бою.

– Кто ты? – спросил старик. – Ты подал знак принадлежности к воинам Пути. Из какой ты общины?

Странно, он говорил на каком-то неизвестном языке, но Ригаан прекрасно понимал сказанное. Только позже рыцарь узнал, что алеаны дают настроенным на них обладателям возможность понимать друг друга без слов. Гондорец низко поклонился церемониальным поклоном – это большая честь, говорить с великим магистром.

– Я принадлежу к Братству рыцарей Пути Средиземья, – сказал он, выпрямившись. – Счастлив видеть неизвестных мне братьев.

– Твой ранг?

Ригаан условным жестом показал – он являлся одиноким пилигримом, выполняющим тайные задания наставников в других странах.

– Ясно, – кивнул старик, с интересом изучая лицо воина.

– А что делают среди вас эти твари? – показал на первого попавшегося вампира Ригаан. – У нас дома от них столько проблем, что Братство ведет нещадную войну с Высшими уже не одну сотню лет.

– Эти? – недоуменно пожал плечами старик. – Подсобная рабочая сила. Воевать с ними? Зачем? Не понимаю. Готовы исполнить любой приказ даже самого младшего ученика.

– Высшие вампиры – подсобная рабочая сила? – расплылся в довольной улыбке рыцарь. – Великолепная шутка! Восторгаюсь! Да, а велико ваше братство?

– Увы, – помрачнел старик. – Остались две маленькие общины в самых недоступных точках мира. За нами охотились несколько сотен лет, уничтожили почти всех.

– Охотились? – угрожающе сузились глаза гондорца. – Это какая же сволочь посмела?

– И темные, и светлые. Но о том будешь спрашивать не меня.

– Но почему вы не связались с нами? Мы бы помогли! У нас больше сорока тысяч полностью обученных рыцарей и мастеров. Мало кто рискует вызывать гнев Братства.

– Ты разве не понял, что оказался в другом мире?

– В другом мире?! – ахнул рыцарь. – Эру Благословенный!

– Госпожа Елена допустила ошибку в заклинании и захватила вас с собой при переходе домой.

– Как же вы позволили ученице сразу после да-алль выходить из обители? – не выдержал Ригаан. – Да еще и драку затевать. Счастье, что у меня оказался с собой эликсир, иначе могло случиться сами знаете что.

– Она ушла самовольно, за что еще будет наказана, – скользнула по губам старика ироничная улыбка. – Тем более, что из нее готовят не воина Пути, а верховного иерарха Равновесия.

– Из нее?! – вытянулось лицо рыцаря. – Да она же совсем молода! И…

– Что?

– Для подготовки иерарха Равновесия требуется присутствие в мире Повелителя.

– Все верно, – в глазах старика горела ирония. – Он здесь. И не просто Повелитель, а Плетущий Путь. Вот, кстати, и он сам идет.

Ригаан перевел взгляд на приближающегося к трактиру человека и вздрогнул. Великий магистр прав, это Повелитель. Именно таким его и описывали тайные хроники Братства, доступные только рыцарям высших посвящений. Белоснежные волосы, мертвенно-бледное лицо, бескровные губы. А когда он снял очки, гондорец окончательно убедился, что видит существо, которое обычно называют Палачом. Бельма вместо глаз. Последний штрих. Ригаан опустился на одно колено перед своим верховным сюзереном, клятву служить которому дал еще в юности.

– Встань, рыцарь, – прошелестел безразличный голос. – Я рад, что в мире Арды воины Пути помнят о том, кто они такие и для чего нужны. В вашем мире мое присутствие не требуется, равновесие сохранено.

– Благодарю, Повелитель! – просиял Ригаан, крайне обрадованный этим известием.

– Вы оказались здесь случайно и немного позже я верну тебя с друзьями домой. Точнее говоря, совершившая ошибку ее и исправит. Но несколько дней придется провести здесь. Насколько я понял из рассказа Елены, ты выполнял какую-то важную миссию?

– Да. Высшие которую сотню лет стравливают между собой Гондор с Роханом. Каждая война уносит слишком много жизней. Мне удалось добыть доказательства измены аристократов, теперь необходимо доставить их роханскому королю, гондорский уже в курсе дела. Но роханцы сами должны увидеть письма, иначе не поверят.

– Елена доставит вас прямо в Рохан, – кивнул Палач. – Это нетрудно. Несколько дней задержки роли не сыграют?

– Я и не планировал добраться туда раньше, чем через месяц, – позволил себе улыбку рыцарь.

– Хорошо. Думаю, вам полезно будет обменяться опытом с местными воинами Пути.

– Почту за честь! – снова поклонился Ригаан.

– Ваш друг потерял свое имущество, – тем же безразличным голосом продолжил Палач. – Я имею в виду трактир, перемещать его обратно было бы глупо. Стоимость я возмещу.

– Братство само возместит! – возразил рыцарь. – Прошу Повелителя не беспокоиться о таком пустяке.

– Я никогда не оставляю пострадавших по моей вине или ошибке людей без помощи, – скользнула по губам плетущего какая-то непонятная улыбка. – И уж тем более не оставляю без нее своих людей.

– Я читал в хрониках об этом вашем обычае, Повелитель.

– Кто из нас, интересно, к вам приходил? – спросил Палач. – Имени не сохранилось?

– Сохранилось, – прищурился Риган – никто в Средиземье и не подозревал, что плетущих существует несколько. – Он называл себя Латен.

– Юный Латен, – добродушно улыбнулся плетущий. – Полсотни тысяч лет его не встречал, мальчик был на удивление многообещающим. Опыта только недоставало, но это дело наживное. Раз ваш мир не погиб, то он свое дело сделал.

– Сделал, – согласился рыцарь. – Тогдашняя светлая иерархия, возглавляемая валарами, совсем распоясалась и начала вырезать всех, кто был с ними не согласен. Именно Повелитель Латен укоротил их.

– Насколько я знаю мальчишку, на голову?

– Именно так, – едва сдержал смешок Ригаан. – Люди по-прежнему молятся валарам, не зная, что тех уже нет. У нас сейчас другая беда – высшие вампиры расплодились немерянно. Неизвестно откуда они вообще взялись, во времена Войны Кольца о таких тварях никто слыхом не слыхивал. Но откуда-то взялись, примерно тысячу лет назад, свое государство основали на развалинах древнего Мордора, остатки орков под себя подгребли. Поначалу сидели тихо, никто не обратил особого внимания, что в Мордоре снова высятся черные замки. Добрых полтысячелетия ничего не происходило, а затем Высшие начали постепенно подминать под себя окружающие земли. Скоро, боюсь, грань равновесия сместится в сторону Тьмы. Мы делаем все, что можем, но не справляемся.

– Благодарите Создателя за то, что вы не знаете серой пирамиды, начавшей расти в этом вот несчастном мире… – вздохнул Палач. – А вампиры? Невелика беда, укротить их довольно просто. Раз уж ты оказался здесь, то научу нескольким интересным заклятиям. Любой вампир после их применения теряет силу навсегда. Достаточно поместить заклятие в наконечник стрелы и выстрелить.

– Буду вам крайне признателен, Повелитель! – снова низко поклонился рыцарь, никак не ждавший столь роскошного подарка – будет чем порадовать наставников. – А мои друзья…

– Пусть пока поживут в поместье, места хватит. В город самим выходить не советую, объединившиеся иерархии все еще не уверены в моем присутствии здесь и продолжают охоту на воинов Пути.

– Но почему вы позволяете?! И как это – объединившиеся? Разве такое бывает?

– Темные объединились со светлыми, – в который раз коснулась губ Палача грустная улыбка. – Это объединение и называют серой пирамидой. А почему позволяю? Я здесь не с целью Суда. В этом мире родилась юная плетущая, я обязан ее вырастить и научить всему, что знаю и умею сам. Мать девочки – небезызвестная тебе Елена.

Ригаан от такого известия едва язык себе не прикусил. Значит, Повелители рождаются как обычные люди? Сколько предположений высказывали хронисты, не перечесть. Но вот до этого почему-то никто не додумался. Странно, если разобраться. В свое время Повелитель Латен появился уже взрослым неизвестно откуда, за несколько лет создал Братство в Гондоре, Рохане и еще нескольких странах, обучив рыцарей Пути невиданным доселе приемам боя и сделав из них непобедимых бойцов. Затем возникла иерархия Равновесия, объявившая войну распоясавшемуся Свету. Тьма радостно приняла нового союзника, на которого никак не рассчитывала. Однако после победы союзник быстро перестал быть таковым, жестко окоротив неумеренные аппетиты темных иерархов, считавших, что теперь-то весь мир у них в кармане.

Бросив взгляд на Елену, Ригаан недоверчиво прищурился. Это она – мать юной Плетущей Путь? Никогда бы не подумал, что у девочки есть ребенок, слишком молода.

Палач вскоре распрощался и куда-то исчез, оставив нежданных гостей на попечении великого магистра местного Братства.

– Значит, ты из этих будешь? – позади стоял Бёрн, мрачно смотрящий на старого друга. – Не думал…

– Да, – понимающе усмехнулся Ригаан. – Я – рыцарь Братства. Это что-нибудь меняет? Я когда-нибудь предавал или делал что-нибудь бесчестное?

– Нет, – вынужден был признать старый медведь. – Только болтают о вас разное…

– А что тебе до бредней досужих зевак?

– Говорят, что вы на стороне Тьмы выступали в прошлой большой войне.

– Это так, – согласился рыцарь. – Мы храним равновесие. И если адепты Света начинают творить во имя своих идей зло, то мы выступаем на стороне Тьмы. Вспомни, что делали эльфы под руководством валар. Они народы вырезать начали. Хоббитов вспомни. Где они? Что эти малыши шерстолапые эльфам сделали? За что их уничтожили? Поголовно уничтожили!

– Они предались Тьме!

– Хоббиты? – насмешливо прищурился Ригаан. – Да кто тебе такую чушь сказал, дружище? Они жили себе своей жизнью и никого не трогали. А когда-то ведь именно два хоббита спасли мир от нашествия той самой Тьмы. Только светлые сволочи предпочли о том забыть, когда что-то пошло иначе, чем им хотелось. Мы никому больше не позволим так поступить ни с одним народом. Слышишь? Потому и боремся с Высшими, пытающимися подмять под себя всех вокруг. Сейчас Братство на стороне Света, но так будет не всегда.

– А мне пофигу, – прогудел выбравшийся наружу гном. – Мне Ригаан – друг. Хрен я клал на и Свет, и Тьму, мы дрались вместе. И будем еще!

– Придется, – расхохотался непосредственности Гильви рыцарь. – Письма в Рохан доставим, войну остановим, а потом всерьез за Высших примемся. Здешнее Братство их как подсобную рабочую силу держит. Молодцы.

– А где мы?

– В другом мире, госпожа Елена чего-то напутала в заклинании и за собой весь твой трактир утащила. Ты уж извини, Бёрн, но назад его никак не вернуть… Повелитель просил передать тебе это в возмещение.

Рыцарь протянул оборотню огромный алмаз, за который можно было купить десяток трактиров, если не больше. Тот взял, вздохнул, с тоской покосился на свое детище, и спрятал драгоценный камень в кошель.

– С тобой, бродягой, свяжешься, так точно все потеряешь… – недовольно пробурчал он. – Скоко раз зарекался! Да токо ж никуда от тебя не денешься. Говоришь, другой мир?

– Да. Придется нам здесь несколько дней пожить, потом прямо в роханскую столицу обещали перекинуть. Только нас там будут ждать.

– Кто? – нахмурился Бёрн.

– А ты как думаешь? – ехидно прищурился рыцарь. – Слугам Высших очень не хочется, чтобы письма попали к королю. Придется пробиваться.

– Впервой, чтоль? – повел плечами старый медведь. – Как-нибудь уж. Ладно, прав Гильви. Откуда б ты там ни был, а стоко вместе пройдено, что грех забывать.

– Вот, и отлично! – улыбнулся рыцарь – Вы – мои друзья. И пусть там хоть небо на землю падает, но иначе не станет. Пока я жив.

– А чего с этой Слугой задрипанной делать?

– Сейчас спрошу.

К трактиру подошла сильно смущенная Лена. Она искоса посмотрела на Ригаана и тяжело вздохнула. Потом сказала:

– Извините, я не хотела вас сюда переносить… Нечаянно вышло.

– Да я понял, – кивнул рыцарь, внимательно глядя на нее. – Прости…

– За что? – безразлично пожала плечами молодая женщина. – Ты руководствовался привычными стереотипами. Только…

– Что? – спросил Ригаан, не понявший слова “стереотипы”.

– Что-то умерло, – подняла глаза Лена. – Что настолько незаметное, что и не поймешь сразу. Но без него продолжение отношений невозможно. Потому, извини. Я рада быть тебе другом, но больше ничего. Все закончилось. Понимаешь?

Рыцарь закусил губу – он понимал, очень хорошо понимал. Обидел по недомыслию девочку, дважды спасшую ему жизнь. В самую душу ударил. Действительно, что-то умерло. И это что-то – ее доверие. Как жаль… Давно не встречал ни одной женщины, к которой чувствовал бы столь сильную тягу. Которую хотелось бы защитить от всего мира, носить на руках и дарить ей нежность. Сам все разрушил. Винить некого, Ригаан, некого. Только собственную глупость.

– Я виновата перед вами, – раздраженно мотнула головой Лена, отгоняя непрошенные мысли, – потому обязана помочь устроиться здесь. Комнаты сейчас приготовят. Вы ничего не имеете против вампирш в качестве прислуги?

– Высших? – уточнил Ригаан.

– Здесь других нет.

– Если кидаться не будут, то пусть им.

– Попробовали бы только, – скривилась Лена. – Они не идиотки.

– Да, а что делать с этой Слугой?

– Ее что, тоже сюда притащило? – покраснела молодая женщина.

– Увы, – развел руками рыцарь. – Счастье, что только нас четверых. Да еще трупы ее помощников.

– Ясно… – досадливо поморщилась Лена. – Натворила я дел.

– С каждым по неопытности бывает, – понимающе улыбнулся Ригаан, продолжая с сожалением смотреть на нее. – Не стоит так переживать.

– Стыдно…

Оглянувшись, Лена увидела неподалеку Дитриха и махнула ему рукой. Тот подошел. Рыцарь при виде высшего вампира вблизи едва не схватился за меч, с трудом сдержав себя.

– Добрый день, госпожа! – поклонился немец.

– Здравствуйте, Дитрих. Здесь случайно оказалась девица, давшая клятву крови кому-то из вампиров. Не подскажете, что мне с ней делать?

– Давайте ее сюда, разберемся, – усмехнулся он. – Приставим к какому-нибудь делу. Слуга?

– Да, высшего ранга, – кивнул настороженный Ригаан, подавая сигнал гному.

Тот скрылся в трактире. Через некоторое время он вернулся, таща за собой связанную черноволосую девушку, пытающуюся вырваться и проклинающую Гильви на все заставки.

– Заткнись, Слуга! – холодно бросил Дитрих. – Рот открывать будешь только по приказу.

Увидев перед собой Высшего, Эванна онемела. Настолько старых Высших она еще не видела, аура вампира буквально полыхала темным светом. Да ему же не меньше тысячи лет! Слуга рухнула на колени, с благоговением смотря на немца.

– Следуй за мной, – приказал Дитрих. – Не сметь ни на кого нападать в этом доме. Ясно?

– Да, господин.

– Подчиняться каждому, имеющему на груди алеан. Приказы госпожи Елены или Повелителя – вообще закон. По поместью можешь ходить свободно, за его пределы – ни ногой.

– Дитрих, – вмешалась Лена. – Прошу вас передать всем арвадам мой приказ. Я запрещаю делать с этой девушкой то, что делали с Леей. Да с любым другим тоже. Надеюсь, мне не придется повторять?

– Не придется, госпожа! – низко поклонился вампир. – Я вам больше не нужен?

– Нет, благодарю за помощь.

Немец снова поклонился, взял ошарашенную Эванну за руку – Гильви успел развязать ее – и повел за собой. Она шла, ничего не понимая, то и дело видя перед собой древнего и очень сильного Высшего. Что самое странное, эти Высшие подчинялись кому-то. Невероятно, но факт. Как же это? Сама она, однако, приказ нарушить не осмелится, знает, что за такое бывает. Хотелось бы только понять кто здесь главный. Неужели слова о Повелителе – правда? Тогда страшно. Очень страшно, каждый Слуга хорошо знал, что случится, если на Арду снова явится Палач. В прошлый приход, по счастью, он выступил против Света, не тронув слуг Тьмы. Но кто знает как Повелитель поступит на этот раз? Уж никак не Эванна.

– Простите, великий… – осмелилась открыть рот девушка. – Позволите задать вопрос?

– Задавай. Один.

– Что госпожа запретила делать со мной?

– Что? – ехидно осклабился Дитрих, выпустив клыки, и подробно объяснил.

Эванна шла за ним, как оглушенная. Никогда не поверила бы, что Высшие могут потребовать от своей Слуги такого. Не помнила, чтобы подобное случалось. Впрочем, если кому и приходилось, то разве он станет после того рассказывать о своем унижении? Нет, конечно. И приказ не исполнить она не осмелилась бы. Тем более, приказ кого-то из Высших. Какое счастье, что госпожа запретила это. Какое счастье…

Проводив вампира со Слугой взглядом, Лена повела рыцаря, оборотня и гнома в дом. Покои для них уже подготовили. Иногда она не понимала откуда в этом доме столько комнат, возникало подозрение, что изнутри он в несколько раз больше, чем снаружи. Вполне возможно, мистер Гарвельт играл с пространством-временем так, как ему самому того хотелось. Гости подозрительно оглядели роскошную обстановку и массу незнакомых вещей в выделенных им покоях. Только Гильви просиял, увидев заставленный сотнями разноцветных бутылок огромный бар. Он немедленно продегустировал виски и пришел в полный восторг. Ригаана потряс телевизор, рыцарь уставился в двухметровый экран, на котором шел боевик, с приоткрытым ртом, пытаясь хоть как-то понять, что перед ним. Бёрна, казалась, не могло удивить ничего, оборотень остался невозмутимым, хотя не отказался от выпивки. Однако местное, закатанное в маленькие железные бочонки пиво никому не понравилось, жидкое и противное. Зато крепкие напитки вызвали одобрительные кивки всех троих, дома таких пробовать не доводилось.

– Жратоньки хоцца! – громогласно сообщил гном.

– Скажите вампиршам, принесут, – улыбнулась его непосредственности Лена. – На кухню тоже можно зайти, там всегда чего-нибудь найдется. У нас с сегодняшнего дня повар свой есть, до того по ресторанам еду брали.

– Ресторанам? – вопросительно приподнял брови Ригаан.

– По трактирам, то есть.

– А, понял.

– Гляну-ка я, чегой там у вас за кухня, – встал Бёрн и вышел.

– О, это дело он любит, – ехидно прокомментировал уход старого друга рыцарь, – по кухням-то шастать. Куда ни попадем, медведь наш первым делом на кухню несется, с поварами знакомиться. Сам ведь повар такой, что я лучшего не встречал, как что приготовит, так ешь, пока лезет. Да и потом тоже. Стонешь, а все равно ешь.

Вскоре Лена попрощалась и ушла к себе, хотелось искупаться и немного отдохнуть. Ей сообщили, что вечером ее ждет Палач. Предстоял какой-то серьезный разговор, и молодая женщина несколько волновалась. Все-таки с мистером Гарвельтом шутки плохи.

– Здравствуйте, госпожа! – поклонилась Лея, протиравшая шкаф влажной тряпкой.

– Здравствуй, – внимательно осмотрела ее молодая женщина. – Ты почему встала? Тебе рано пока вставать, иди ложись и отдыхай, раны же еще не закрылись.

– Благодарю за заботу о недостойной… – покраснела еврейка, пряча глаза. – Я…

– Ты сейчас же пойдешь в свою комнату, – оборвала ее Лена, – выпьешь грога и будешь отдыхать, пока все у тебя не заживет. Я тебе не Даяна. Где она, кстати?

– Японцы забрали, – пробежала по губам Леи злорадная ухмылка.

– Вы, надеюсь, моего приказа не нарушали? Не издевались над ней?

– Что вы, госпожа! – испуганно вскинулась вампирша. – И никогда не нарушим!

– Я рада, – кивнула Лена, вслушавшись в чувства вассала, и укоризненно вздохнула – болит ведь у нее все, а встала, доказать захотела, что не бесполезна. Дурочка несчастная!

Она сама отвела Лею в ее комнату, заставила раздеться, смазала истекающие сукровицей раны обезболивающей мазью и уложила. Та тихо всхлипывала, потрясенно смотря на госпожу – много сотен лет никто, кроме Сатиа, о ней не заботился. Наоборот, только гоняли нещадно и издевались, слова доброго никто не говорил. Вспомнив случившееся триста лет назад, Лея не удержалась от слез. Безжалостно обошелся с ней Владыка Небесный. За что только? Кто бы знал… Росла себе примерная еврейская девочка в семье набожного раввина из Вильно, писаная красавица, замуж готовилась выйти, уж и жениха хорошего подыскали – тальмид ле коль hа-йом[*] , это вам не просто так. Да вот беда случилась, умерла, до восемнадцати не дожив. Покусала ее тварь какая-то, ночью напала, всю шею в клочья изорвала. Погоревали родители и похоронили дочь. Как положено. Никому и в голову придти не могло, что девочка в гробу через несколько дней глаза откроет, перестав быть человеком. Перепугалась она страшно, несколько дней пыталась наружу выбраться, но не смогла, сил не хватило. Потом кто-то вырыл гроб и увез новорожденную вампиршу с собой, объяснив предварительно кем она стала. Укусил Лею дикарь, за которым давно охотился клан Арвад, чей глава и выкопал девушку из могилы. Ему вовсе не требовались свежеиспеченные вампиры, толку с них было чуть, а забот – море. Зато Мак-Ардоу заинтересовала связь между родителем и птенцом, благодаря которой дикаря вскоре поймали и казнили. Лея после того стала никому не нужна и ее бросили на попечение женщин клана. Поначалу все шло относительно неплохо – в замке главенствовала персидская царевна Сатиа, встретившая новенькую очень благожелательно и попытавшаяся помочь перепуганной девочке кое-как понять, кем она стала. Возможно, Лея и привыкла бы, но не прошло и месяца, как как из Испании прибыла критянка Даяна со своими подругами. Чем знойной южной красотке не понравилась девушка, боящаяся всех и всего, никак не могущая смириться со своей новой природой? Кто ее знает, только жизнь Леи с того дня превратилась в ад. Без помощи Сатиа, жалевшей бедняжку, она вообще сошла бы с ума, наверное. Не раз приходили мысли о самоубийстве, но серебряный кинжал достать совсем непросто, а ничто иное убить вампира не могло. Впрочем, наверное, она умерла бы и так – девушка напрочь отказывалась пить человеческую кровь, сохла, худела, не имела сил даже встать, но все равно отказывалась. Сатиа, которой донельзя надоело поить молодую подругу собственной кровью, буквально заставила Мак-Ардоу провести Лею через высшее преобразование, сделав энергетическим вампиром. Только от Даяны защитить так и не смогла – глава клана запретил, сказав, что бесполезная тварь должна научиться отбиваться сама. Увы, девушка не сумела – критянка с подругами хорошо умели ломать любое сопротивление. Лет через сто Лею начали натаскивать на тайные убийства. Ей было уже все равно, давно не помнила ничего, кроме боли и отчаяния. Приказывали идти и убивать? Шла и убивала, не чувствуя ничего, только слабую радость из-за того, что несколько дней пройдут без пыток и унижений. А по возвращении снова попадала в руки Даяны…

Когда Сатиа вытащила тихо воющую от боли девушку из канализационного коллектора и сказала, что госпожа берет ее горничной, что больше никто не станет ее мучать, Лея просто не поверила. Не бывало такого, чтобы ее не мучали. Или бывало? Нет, она такого не помнила. Разве что выдавалась небольшая передышка когда Мак-Ардоу отправлял Даяну куда-то. Но оставались ее подруги, еще более жестокие, чем сама предводительница. Редко они покидали резиденцию клана все вместе. В такие дни у Леи случался праздник, хоть поспать вдоволь удавалось. Однако когда еврейка поняла, что Сатиа не лжет, она едва не обезумела от радости и готова была молиться на госпожу Елену. Правда, Даяна тоже стала горничной той, но госпожа запретила ей трогать кого-либо. К тому же критянку постоянно забирали японки, делая с ней то же самое, что она сама творила раньше с Леей. Какое счастье испытывала еврейка при виде слез мучительницы словами описать было бы трудно. Понимала, что грех радоваться чужой беде, но не радоваться не могла. Слишком много горя причинила ей Даяна.

– Спи, девочка… – вздрогнула Лена, не успевшая закрыть чувственное восприятие и разделившая с несчастным существом страшные воспоминания. – Спи. Все будет хорошо.

– Спасибо вам, госпожа… – плакала Лея, ловя и целуя руку, поглаживающую ее волосы. – Спасибо…

Молодая женщина оставалась с ней, пока девушка не уснула. Она все еще пребывала под впечатлением от воспоминаний бедняжки. Даяна… Как же можно быть такой сволочью? Из года в год, из десятилетия в десятилетие измывалась, измывалась и измывалась. Постоянно придумывала новые издевательства. Не было, наверное, в мире пыток, через которые не прошла бы Лея. Кошмар.

Вскоре Лена и сама уснула, искупавшись перед тем при помощи как всегда невозмутимой Эдны.

* * *

Странный дом. Бёрн как-то сразу понял, что он внутри куда больше, чем снаружи. Опять колдовские штучки. Оборотень поежился – не любил он такого. Только никуда не денешься, слава Эру, что ненадолго здесь. По дороге то и дело попадались высшие вампиры, от чего его передергивало, рука пыталась найти оружие. Бёрн едва сдерживался, чтобы не перекинуться и не задрать кого-нибудь своими немаленькими когтями. Но все-таки сдерживался, помня, что в гостях, что здесь свои порядки. И кому только пришло в голову кровососов приручать? Зачем? Не проще ли было их передавить? Увидев человека, желтокожую девушку в непонятном одеянии, он решил спросить где кухня, самостоятельно найти ее так и не сумев.

– Спуститесь на первый этаж, – ответила на заданный вопрос незнакомка, совсем еще ребенок на вид, – там спросите у любого вампира, они отведут.

– Да мне у них спрашивать, так легче удавиться, – проворчал гигант.

– Почему? – удивленно взметнулись вверх выщипанные в ниточку брови девушки.

– У нас дома с ними война уж полтыщи лет идет, – поморщился Бёрн. – Стольких моих друзей они погубили, что…

– Понимаю, – кивнула незнакомка. – Хорошо, я сама вас отведу. Меня зовут Юкио.

– Бёрн из Дорга, – представился оборотень. – А вы здесь кто?

– Воин Пути.

– Женщина?! – не поверил он.

– У нас так принято, – скользнула по губам Юкио вежливая улыбка, в которой, однако, легко ощущалась ирония. – Женщина может сделать то, на что не способен мужчина. И там, куда мужчине не проникнуть.

Внезапно внимание Бёрна привлекла жмущаяся к стенке очень красивая смуглая вампирша. Очень старая и редкостно сильная, подобной ауры у кровососов он еще не видал. Жуть, да и только – десяток подобных ему оборотней в клочья порвет и даже не запыхается. Тварь попыталась проскользнуть мимо, с таким непередаваемым ужасом смотря на стоявшую рядом с ним юную девушку, что гигант даже удивился. Это чем же можно было до такой степени запугать Высшего?

– А ты что здесь делаешь, Даяна? – заметила вампиршу Юкио.

– Мне сказали, что я больше не нужна, госпожа… – простонала та, затравленно смотря на японку. – Меня отпустили…

– Рано. Спустись на второй этаж, там найдется кому тобой заняться.

– Пощадите, госпожа! – взмолилась Даяна, падая на колени. – Я не могу так больше!

– Не можешь? – в голосе Юкио появился намек на удивление. – Никого не интересуют твои желания, арвад. Иди куда сказано! Спросишь Фумико, она знает, что с тобой делать. Тебе понравится ее богатая фантазия.

Вампирша глухо завыла от отчаяния, размазывая слезы по лицу.

– А ведь когда-то и перед тобой вот так стояли на коленях и умоляли пощадить их… – задумчиво протянула девушка. – Если честно, то мне интересно, а ты на моем месте пощадила бы? Только честно, я ведь все равно пойму, если ты солжешь.

Критянка вздрогнула, как будто ее ударили и съежилась. Потом глухо сказала:

– Нет…

– Так чего же ты от меня хочешь? – развела руками Юкио. – Иди к Фумико, там тебя ждут несколько интересных сюрпризов.

– Ей было так же больно и страшно… – вдруг невпопад сказала Даяна, остановившимся взглядом смотря перед собой. – Так же больно и страшно…

– Да, так же, – подтвердила японка. – И даже больше.

Она подошла к критянке, наклонилась и добавила:

– Иди, Даяна. Иди и испытай все, что должна испытать. Ты на правильном пути.

– На правильном? – подняла наполненные слезами глаза вампирша, ее всю колотило.

– Да. Иди и прими свою судьбу с достоинством.

Даяна больше ничего не сказала, тяжело поднялась на ноги и поплелась прочь, держась за стенки. Ее продолжала бить крупная дрожь, критянка глухо всхлипывала, но шла.

– Извините, – повернулась Юкио к ошарашенному увиденным Бёрну, – но она – порученное мне дело. Очень неприятное дело, однако долг есть долг.

– Эт точно, – согласился оборотень, провожая недоуменным взглядом ковыляющую по коридору Высшую. – Долг – он и в Мордоре долг, орку ясно. Токо что оно значит? Чего эта кровососка так рыдала?

– Она – одна из самых жестоких в прошлом. Пытала из любви к искусству. Занимаемся ее перевоспитанием, для чего пришлось заставить пройти через то, что она заставляла проходить своих жертв.

– Нечто вампира чему-то научить можно? – пренебрежительно повел плечами Бёрн. – Пропащие они твари.

– Не скажите, – улыбнулась Юкио. – Тем более, что они и не вампиры уже, Повелитель изменил их природу. Им больше не надо ни крови пить, ни силы из человека высасывать. Даже души кое к кому возвращаются. Вот есть, например, среди них одна девочка, которая умереть согласна была, но кровь человеческую пить отказывалась. Чего с ней только не делали, отказывалась. Они тоже разные, к каждому нужен свой подход, а понять любой может, если правильно учить.

– Может, оно и так, – растерянно почесал лохматую голову оборотень. – Нам как-то не до того, отбиться бы от сволочей. Вкрай обнаглели, жить не дают.

– Думаю, Повелитель придумает чем помочь, – прищурилась девушка, от чего ее глаза совсем превратились в щелочки. – Вам на кухню нужно было? Идемте.

Следуя за странной девушком-воином, занимающейся крайне неблагодарным делом – перевоспитанием вампиров – Бёрн недовольно хмурился. Странное что-то в этом доме происходит. Вампиров перевоспитывать? На кой хрен? Перебить – и нет проблемы. Но это их дела, ему бы домой поскорее вернуться, да кинуть кой-кому весточку обо всем увиденном, дела не сильно веселые творятся. Даже старый друг Ригаан из этого паскудного Братства оказался. А Братство не поймешь. Сегодня оно за тебя, завтра против. Какое, в назгула, Равновесие? Или ты к Свету идешь, или во Тьму валишься, третьего не дано. И коли ради Света чего плохого сделано, то оно от того только хорошим делается. Подумаешь, хоббитов вырезали. Значит, надо было! Так зато сучье Братство потом всех эльфов изничтожило. Тоже до последнего! Правых и виноватых, не разбираясь. А Повелитель их поганый светлых валар убил, да не убил даже, а как щенят шкодливых передушил. Кто ему, гаду такому, разрешал?! Сколько потом пришлось мучиться, заново иерархию Света создавая, только сам Эру и знает. А Тьма в это время крепла. Нет, что-то тут не так. А вот что именно Бёрн понять не мог. Вспомнив бледную тварь, с которой говорил на пороге трактира Ригаан, старый медведь поежился. Жуть ходячая. Хорошо хоть не в их мир пришел, а то бы совсем “весело” стало.

– Вот и кухня, – заставил его опомниться вежливый голос девушки.

– Благодарствую! – поклонился Бёрн. – Желаю успеха в вашем нелегком деле.

– Спасибо, – тяжело вздохнула девушка. – Надоело мне Даяной заниматься донельзя, а выхода нет. Она – вассал госпожи, а значит, обязана понять все необходимое. Вот и сейчас придется идти и делать крайне неприятные для меня самой вещи, показывая при том, что мне это нравится. Впрочем, долг не всегда приятен.

– По-моему, почти никогда! – хохотнул оборотень. – Только его за нас никто не исполнит.

– Вы правы, – согласилась Юкио. – Никто. А потому вынуждена попрощаться. Если вы не против, хотела бы как-нибудь угостить вас сакэ.

– А что это?

– Рисовая водка. Ее пьют подогретой.

– Водку подогретой?! – едва не поперхнулся от неожиданности Бёрн. – Бр-р-р…

– Совершенно зря, – тонко улыбнулась девушка, смотря на него с некоторой иронией. – Зависит от качества сакэ.

Эта кроха что, клинья к нему подбивает? Оборотень посмотрел на нее уже несколько другим взглядом и качнул головой – вполне ничего, фигурка точеная, по-своему даже красива. Экзотика, мать ее. А почему бы и нет? Когда это он отказывался от внимания юных девушек? Никогда, не дурак как будто.

– Дык чего ж отказываться? Можно и попробовать.

– Тогда я вечером за вами зайду, – бросила на него лукавый взгляд Юкио и исчезла.

Оборотень только глазами захлопал, пытаясь понять куда она подевалась, потом мысленно сплюнул – на чистый пол он плевать не мог, стыдно ведь, кто-то мыл – и махнул рукой. Назгул их тут разберет.

Окинув заинтересованным взглядом огромное помещение, заставленное кучей непонятных штук, Бёрн озадаченно поскреб затылок. Это вот как будто печи, но чем они топятся? Ни дров, ни угля не видно. А вон что? Блестит чего-то, огоньками мигает. Вампирши в белых передничках закладывают в это блестящее нечто тесто. Это они там хлеб пекут? Ну ни моргота себе! Ладно, столы, понятно. Только кто ж столы из железа делает, дорого же! А это что за белые огромные ящики, откуда мясо замороженное достают? Вот ведь накрутили, кухню не узнаешь. И сплошные вампиры вокруг. Что за паскудство?

Однако нашелся-таки один человек. Руководила всем этим безобразием кругленькая, добродушная старушка, колобком катающаяся между печами, столами и прочими непонятными оборотню вещами. Она негромко раздавала указания вампиршам, называя каждую деточкой. А “деточки”, каждая старше ее раз в десять, только заученно улыбались, послушно выполняя любую команду и явно стараясь не вызвать нареканий поварихи. Бёрн снова удивленно хмыкнул – вот ведь выдрессировали-то, даже пошутить ни одна не решается. И слава Эру, видал он какие у кровососов шуточки. Оборотень не знал, что утром на арвадов минут пятнадцать рычала Настя, после чего ни одна не решилась бы даже слова лишнего сказать, не говоря уже о том, чтобы приказа не исполнить. С госпожой Анастасией шутки плохи, это хорошо уяснил себе каждый вампир в поместье.

– Тебе покушать, сынок? – заметила Бёрна старушка, подкатываясь к нему. – Заходи, не стесняйся, как раз борщ поспел.

– Здравствуйте, матушка! – вежливо поклонился оборотень. – Да я больше хотел с поваром здешним покалякать.

– Так это я и есть, сынок.

– Вы, матушка? – изумился он. – Вам же трудно, небось…

– Ничего, я привычная! – рассмеялась старушка.

– Я… – почесал затылок Бёрн. – Энто… Тож повар. Трактир свой был. Думал, может, рецепт какой новый узнать.

– Правда? – всплеснула руками она. – За этим дело не станет. А правду ль говоришь?

– А то! – обиделся оборотень. – Вот давайте, матушка, я щас мясо по-ирадски сготовлю, сами глянете. Его, окромя меня, в Гондоре всего три человека делать и умеют.

– Ну, сделай, сынок, сделай, – закивала старушка. – Мне тоже интересно. Покажешь как?

– Да, пожалуйста! – пожал плечами Бёрн. – Токо мясо надо – говядина, свинина, конина и дичи немного, лучше птица какая. Еще овощи и приправы там всякие.

– Свинина с говядиной имеются, а вот конина… – озабоченно нахмурилась повариха.

– Есть, госпожа, – вмешалась в разговор одна из вампирш. – В восьмом холодильнике. Там же и дичь – тетерева, вальдшнепы, рябчики.

– Принеси, деточка, – попросила ее старушка. – Только разморозь, будь добра.

– Сейчас! – метнулась куда-то та.

Многие, наверное, могли бы удивиться тому, что потомок воинствующих вегатарианцев Беорнингов мало того, что ест мясо, но и готовит его, однако Бёрн был слишком уж отдаленным потомком. Да о чем речь, за последние десять поколений он оказался единственным, способным обрачиваться медведем. Слишком часто немногие оставшиеся в живых после войны Света немногие Беорнинги женились на обычных человеческих женщинах, слишком разбавлена была кровь. Старые обычаи за столетия жизни среди людей тоже забылись, потому, наверное, и не помнил оборотень заветов легендарного Беорна.

Бёрн подошел к разделочному столу и принялся изучать разложенные в идеальном порядке на специальном стеллаже ножи, поварешки, кучу других не слишком понятных вещей. Все красивое, не закопченное, новое. Надо же, какое здесь все блестящее, никогда такого не видывал. Сразу понятно, что на этой кухне еще толком и не готовили. Вскоре принесли мясо, отличные свежие вырезки. Оборотень мелко порубил его, не смешивая сорта, и начал искать овощи. Их нашлось множество, но совершенно при том незнакомых. Ни литука тебе, ни хармы, на стабса, ни орока. И что ты будешь делать со всем этим? Пришлось пробовать. А уж сотни видов дорогущих специй в прозрачных баночках вообще потрясли воображение Бёрна – это сколько ж денег потратили, а? Жуть. Опять пришлось нюхать и пробовать. Отобрав нужное, он потребовал сметаны, тотчас поданной еще одной вампиршей. От таких помощниц мороз по шкуре шел, но оборотень жестко держал себя в руках, помня, что не дома. Подойдя к плите, он снова подивился, что нет ни угля, ни дров – непонятно, что ее и греет – и бросил прямо на раскаленную поверхность мясо, перемешав его с мелко порезанными овощами, особенно по вкусу ему пришелся так называемый лук, куда острее хармы будет. Сначала Бёрн обжарил говядину, потом добавил конину. Говядину с птицей для начала залил сметаной со специями с тертым сыром и поставил в белую, мигающую огоньками печь, не поверив даже, что это печь. Однако смесь запеклась там отлично, причем, довольно быстро. Наконец, оборотень слоями выложил на противне мясо, перемежая слой свинины с кониной со слоем говядины с дичью. Одновременно он по интуиции перекладывал их нарезанными овощами. Залив все сверху сметаной и засыпав сыром, снова отправил в печь. Прошло немного времени, и по кухне пошли потрясающие ароматы.

– Готово! – сообщил Берн, доставая противень.

– Ум-м-м… – восторженно протянула старушка, попробовав. – Какая вкуснотища… Да ты мастер, сынок!

– Дык! – гордо подбоченился оборотень, довольный признанием его умения готовить.

– А теперь я тебя удивлю, – рассмеялась старушка. – Да, а как тебя зовут-то?

– Бёрн из Дорга.

– Ох, и имечко… А меня – Пелагея Степановна.

Оборотень едва язык себе не сломал, пытаясь повторить, но только зря старался, не получилось. А затем повариха посадила гостя за стол, поставив перед ним тарелку ярко-красной похлебки, играющей множеством оттенков. Пахло тоже так, что дух захватывало. Бёрн довольно долго подозрительно принюхивался, пытаясь понять, что перед ним, однако так и не понял. Немного подумав, решился и съел ложку. Теперь настала его очередь восторженно закатывать глаза. Что-то совершенно невероятное. Выхлебав борщ, он попросил добавки.

– Научите, матушка? – спросил гигант, насытившись. – Ох, и подивлю ж я народ дома энтой штукой…

– Да, научу, – улыбнулась Пелагея Степановна, с интересом рассматривая его – ох и большим же парень уродился, больше двух метров росту будет. Да и плечи, что те глыбы. Никак не подумаешь, что повар.

День Бёрн провел на удивление хорошо, они с Пелагеей Степановной понимали друг друга с полуслова, делились самыми заветными рецептами, не скрывая ничего. Правда, эти рецепты оказалось довольно трудно адаптировать к условиям другого мира и отсутствия необходимых вещей, но можно. А вернувшись в свои покои, оборотень вместе с Гильви начал пробовать напитки из бара – гном до выпивки был охоч, да и Бёрн никогда не отказывался помочь старому другу в опустошении чужих запасов спиртного. Ригаан где-то шлялся, что, впрочем, было для рыцаря делом обычным. Снова что-то разнюхивает, прохвост старый.

Однако вскоре пришла Юкио, и оборотень, провожаемый завистливым взглядом друга, ушел с японкой. Сакэ оказалось довольно приятной штукой, но оно являлось только приправой к главному блюду – самой девушке. Прошло совсем немного времени, и японка оказалась рядом, сама приступив к делу, не дожидаясь пока мужчина соизволит начать. Да и творила она такое, что Бёрну в голову никогда не приходило. В общем, ночь оказалась просто волшебной, давно подобной не выдавалось. Куда его неуклюжей жене до этой гибкой красотки! Долго еще оборотень вспоминал миниатюрную японку с доброй улыбкой.

* * *

Непонятная обстановка вокруг действовала на нервы, и Лена ежилась. И как мистер Гарвельт может жить здесь? Кошмар ведь. Висящие в воздухе платформы и стоящие на них черепа жутких чудовищ пугали, не давая сосредоточиться на предстоящем разговоре. Что нужно от нее Палачу? Ради чего он обучил обычную русскую девушку магии? Ладно, пусть не совсем обычную, пусть древней крови, но все-таки, ради чего? Оставалось надеяться, что сегодня все станет ясно.

Появившийся прямо из стены японец поклонился и молча показал Лене на открывшийся впереди проход. Она резко выдохнула и решительно двинулась вперед. Страшно, но надо знать все, иначе так и останется в подвешенном состоянии, ничего не понимая в происходящем. Первым, что увидела молодая женщина, оказалось висящее посреди белого тумана кресло, на котором распластавшись сидел мистер Гарвельт. Звучала музыка, и Лена непроизвольно вслушалась. “Пикник”. Не узнать голос и стиль было невозможно.

Не кончается пытка,
И карлик трясет головой.
Так непрочно и зыбко,
И взгляд твой почти неземной
Будто все здесь ошибка,
И сердце ждет искры иной.
Потому-то молчит и молчит
Небо над головой…

Мороз по коже пробежал от этих слов, этой песни Лена раньше не слышала. Страшненькая песня… Безнадежная. Впервые она посмотрела на Палача другими глазами – не станет человек, кем бы он там ни являлся, слушать такое без причины. Такое слушают когда болит душа.

Обратив внимание на гостью, мистер Гарвельт поднял руку, и музыка стихла. Кресло опустилось ниже, рядом появилось второе точно такое же и столик с несколькими бутылками. Лена села, чувствуя себя на удивление неуютно. Палач снял очки, и на молодую женщину уставились жутковатые блестящие бельма, от чего ей стало совсем уж не по себе.

– Добрый вечер, Елена Сергеевна! – заставил вздрогнуть безразличный голос.

– Здравствуйте, мистер Гарвельт, – заговорила Лена. – Вы хотели меня видеть?

– Да, нам о многом нужно поговорить. Раньше вы были не готовы к этому разговору, теперь – да. Выпейте, вам сейчас это не помешает.

Палач налил в два стакана грамм по сто виски. Молодая женщина взяла один, вздрогнула и залпом выпила, хоть и не слишком любила виски – самогон самогоном. Однако сейчас и в самом деле не помешает. Спиртное позволило немного расслабиться, но страх никуда не исчез. Лена чувствовала, что сейчас узнает много такого, о чем бы предпочла бы не знать никогда.

Эрик смотрел на нее и понимающе улыбался. Жаль девочку, но ничего не поделаешь, долг превыше всего – она справится с этим делом куда лучше прочих. Странно, но факт – за внешней мягкостью скрыт стальной стержень. Никто и ничто ее не сломает, все способна вынести, оставаясь при том самой собой. И чиста душой, Создатель, до чего же чиста.

– Я понимаю, что вам очень трудно, – мягко заговорил он. – За короткое время вы узнали, что мир вовсе не таков, каким казался раньше.

– Ох, если бы только это… – поежилась Лена. – Мистер Гарвельт, что со мной делается? Вот что меня беспокоит больше всего.

– А что?

– Что? – взлетели вверх брови молодой женщины. – А то, что я убивала, ничуть не сомневаясь в своем праве делать это. Убивала не задумываясь и не испытывая от того никаких угрызений совести. Как же так? Еще несколько дней назад даже подумать о том, чтобы убить человека, было для меня чем-то невозможным. Что вы со мной сделали?!

– Ничего особенного, д