Иар Эльтеррус

Отзвуки серебряного ветра. Мы – есть! Вера


Глава 1

<p>Глава 1</p>

Дикая кошка у входа в комплекс, похожий на что-то изломанно-абстрактное, ощетинившееся в зеленоватое небо десятками кривых шпилей, казалась живой. Она прижалась к полу, глаза горели яростью, да нет, бешенством. Никита задумчиво хмыкнул, поглядев на нее, и вздохнул. Рядом стояла жена, Лави. Любимая, единственная и неповторимая, которую офицер наконец-то встретил.

Они с Ником решили не ждать, не путешествовать по Аарн Сарт, а сразу направиться в расположение штаб-квартиры легиона «Бешеные Кошки» на планете Аргиум-II. Будучи альфа-координатором, Никита узнал слишком многое о внутренних и внешних делах ордена. После этого ему не давало покоя ощущение надвигающейся беды. Почему? Казалось, никаких причин для таких ощущений не было, орден находился на пике своего могущества. Но контрразведчик ничего не мог с собой поделать и нервничал. Бывший комиссар Красной Армии полностью разделял его опасения и согласился, что времени на досуг нет. Стоит разобраться с текущими делами, а потом уже можно и отдыхать, если возникнет такое желание.

И вот они втроем стояли у входа в здание, в котором сейчас находилась командир легиона. Передав через ставший частью мозга биокомп просьбу о встрече, Никита вошел, держа жену за руку. Одно только беспокоило его. То, что «Бешеные Кошки» – легион-семья. Тогда как ему, кроме Лави, не нужен никто. Ощутивший его опасения Ник тихонько фыркал и посмеивался, отчего Никита то и дело бросал на комиссара укоризненные взгляды, крепче прижимая жену к себе.

Перед глазами возник указатель и медленно поплыл впереди. И хорошо, а то найти дорогу в безумном лабиринте коридоров и овальных залов главной резиденции кошек не представлялось возможным. Как обычно в зданиях ордена, гравитация была совершенно непредсказуемой. Она то опускалась почти до нуля, то плавно поднималась до двух, а то и трех G. В одном месте царила невесомость, другое почти невозможно было пересечь. Никита морщился, не понимая, зачем это нужно, но молчал. Для чего-то ведь нужно. Вряд ли в штаб-квартире контрразведки ордена стали бы просто так играть с гравитацией.

Коридор сменялся коридором, им то и дело встречались молодые мужчины и женщины, одетые во что попало, порой в нечто совсем уж несуразное. Впрочем, молодыми они выглядели, а реальный возраст каждого знал только он сам. Некоторые были обнажены, здесь, похоже, на это не обращали никакого внимания. Но чаще всего люди и гварды носили легкие, светлых оттенков шорты с рубашками. Все встречные приветствовали троицу, в эмообразах «котов» и «кошек» горело живое любопытство.

Никита несколько смущался – похоже, все вокруг уже знали, зачем они пришли, и приветствовали, как родных. Комиссар чувствовал себя здесь, как рыба в воде, он целовал встречных девушек, сразу начинающих хихикать, швырялся эмообразами, от которых все, ощутившие их, покатывались со смеху.

Войдя в очередной круглый проем, Никита увидел стоявшую у стены красивую молодую женщину с прямыми черными волосами до плеч. Она была одета во что-то, слегка напоминающее японское кимоно из темно-серого тармиланского псевдошелка. Большие черные глаза внимательно смотрели на вошедших. Тина Варинх, Кровавая Кошка, как зовут ее пашу. Командир легиона с недавних пор.

– Отлично, что сами пришли, – сказала она. – Собиралась уже отправляться искать. Нас с тобой, Никита, через два часа ждет Мастер. Ника он тоже хотел видеть.

– Мастер? – нахмурился контрразведчик. – Для чего?

– Не знаю, – покачала головой Тина. – Боюсь, происходит что-то серьезное и неприятное. Таким обеспокоенным я Илара не видела довольно давно. На него, кстати, произвела большое впечатление твоя работа, и он просил передать тебе его благодарность и восхищение.

– Спасибо, – улыбнулся контрразведчик, слышать такие слова было приятно до чертиков. – А мы, собственно, пришли в легион поступать…

– Знаю, – рассмеялась Тина. – Сразу могу сообщить, что за разгром Проекта вам обоим присвоено звание лор-капитанов. Заслужили, черти. Поздравляю!

– Благодарю за доверие, госпожа дварх-полковник! – привычно вытянулся Никита, Ник вторил ему, хотя и выглядел несколько удивленным.

– Только тренировку и преобразование тела все равно придется проходить в полной мере, – развела руками командир легиона. – Нелегко придется, очень нелегко. У кошек в тело встраивается особое, нестандартное для остальных легионов оборудование, каждый из нас становится вещью в себе, полностью автономной боевой единицей, способной адекватно реагировать на любую внешнюю угрозу.

– Кто бы сомневался, – хмыкнул Ник, с интересом смотрящий на женщину, которая с этого момента была его командиром. – Когда приступать?

– Сейчас внесу вас в списочный состав «Бешеных Кошек» и покажу, где у нас что. Потом встреча с Мастером. Дальнейшее зависит от того, что он решит нам поручить. Может, вообще сию секунду придется грузиться на корабль и гнать куда-то на форсаже. Не знаю.

– Посмотрим, – вздохнул Никита, в его эмообразе переливалось беспокойство. – Хочу для начала прояснить одну скользкую ситуацию…

– Можешь даже не говорить какую, сама знаю, – задумчиво посмотрела на него Тина. – Мы – семья. Но никто, никогда и никому ничего не навязывает! В среде ордена такое просто невозможно. Никто из «котов» и «кошек» даже близко не подойдет ни к тебе, ни к Лави, если на то не будет вашего собственного желания. Понимаешь?

– Понимаю, – несколько успокоился свежеиспеченный лор-капитан. – Извини, но я немного нервничал.

– Я в свое время такая же нервная была, – во взгляде дварх-полковника проскользнула смешинка. – Позже сами все поймете. Каждый имеет право на свою жизнь и свою радость. Главное, чтобы вы знали: все вокруг вас любят и всегда помогут.

– Уже знаем, – широко улыбнулся бывший красный комиссар.

– И я не могла… – вздохнула Лави, продолжая держать мужа за руку. – Кстати, я тоже хочу в легион. Если Никита, то и я.

– Кто бы сомневался, – весело хмыкнула Тина, с некоторой иронией глядя на влюбленную парочку.

Никита поначалу хотел возразить, но почти сразу понял, что это не имеет смысла. Лави была мягкой только тогда, когда сама того хотела. В ином случае никакое давление со стороны не могло заставить девушку уступить, она становилась сталью. Впрочем, нечему удивляться после всего, что ей довелось пережить на родине. Сейчас он считывал память жены и только тихонько вздыхал. Лави как бы не тяжелее пришлось, чем ему самому на гражданской. Привыкла за время войны к полной самостоятельности. Вот и теперь – приняла решение и не отступится от него.

Что ж, значит, так тому и быть. Его жена станет не просто женой, а другом и соратником. Никита нежно поцеловал Лави в ухо и послал ей образ раскрывающегося на фоне восходящего солнца белого лотоса. Она ответила образом безоблачного голубого неба. С каждым днем после Посвящения они все больше и больше сливались в нечто единое, цельное, понимали и чувствовали друг друга все лучше.

– Нерарх! – позвала Тина. – Познакомься с Никитой, Ником и Лави. Прошу внести их в списочный состав нашего легиона. Никиту и Ника в звании лор-капитанов, Лави в звании рядового.

– Приветствую, братья и сестры, – накрыл стоявших в комнате наполненный иронией эмообраз. – Вы и сами, наверное, поняли, что я – дварх легиона. Существо я веселое и неунывающее. Ехиден. На шутки прошу не обижаться.

Он немного помолчал и спросил:

– К какому отделу приписывать?

– Внешней разведки, – ответила Тина. – К Расу с Кариной. Никита с Ником ребята бойкие, они там на своем месте будут.

– К тем двум охламонам еще и этих троих? – с сомнением переспросил Нерарх. – Ты уверена? Они же впятером весь орден на уши поставят!

– Да пускай ставят! – расхохоталась дварх-полковник. – Ордену только на пользу пойдет немного на ушах постоять. Сообщи Расу и в биоцентр. Пусть подготовят ти-анх к внедрению оборудования.

– Какого класса?

– Высшего. Включая последние модификации боевых нанороботов. Мне почему-то кажется, что обычными делами Никита с Ником заниматься не будут. А раз так, сам понимаешь.

– Щас сделаю, – отозвался дварх. – Готово. Пока прощаюсь, у меня сегодня масса дел. Двойной анализ экономических тенденций в Тиуме делать придется, мне совсем не нравится происходящее у них после разгрома Проекта. Неприятно как-то касты между собой грызутся, необычно для этой страны. Очень возможно, что мы не всех там достали. Да и на твоем родном Нахрате снова какое-то непонятное брожение начинается.

– На Нахрате? – обеспокоенно приподняла брови Тина.

– Да, но что именно, сказать пока не могу. Инфосеть не дает цельной картины происходящего, не могу добиться нормальной сходимости модели. Боюсь, придется кому-нибудь туда отправляться. Лучше тебе самой. Лорд Станис хорошо к тебе относится, и будет сотрудничать куда охотнее, чем с кем-либо другим.

– Посмотрим, – сказала дварх-полковник. – Выясни, что можно, потом доложишь. Спасибо за помощь, Нерарх. Всего доброго.

Внимательно слушавшие не очень понятный им обмен быстрыми эмообразами, Никита, Ник и Лави тоже попрощались с двархом и пожелали ему удачных поисков, тот ответил эмообразом мягкой иронии и отключился. Тина немного постояла, о чем-то напряженно размышляя.

– Мне все сильнее кажется, что одного легиона для разведки и контрразведки маловато, – сказала она через несколько минут. – Есть, конечно, еще «Ангелы Тьмы» Дерека, но они занимаются нашими делами только время от времени.

– Так почему бы не специализировать на разведке еще два-три легиона? – спросил Никита. – Люди, естественно, не сразу научатся, но можно временно перебросить к ним опытных профессионалов, которые помогут поставить работу как надо.

– Боюсь, так и придется сделать… – вздохнула Тина. – С каждым днем ощущение, что мы не справляемся, становится все сильнее. Пожалуй, на встрече с Мастером я подниму этот вопрос.

– Я бы сразу посоветовал взять легион Релира, – вмешался Ник. – Ребятишки там великолепные, учатся быстро. Никита вон подтвердит, за две недели на базе Проекта ни один не прокололся и не вышел из образа.

– Подтверждаю, – кивнул контрразведчик. – «Ищущие Мглу» отработали отлично.

– Учту, – эмообраз Тины переливался цветами озабоченности. – Ладно, идемте. Покажу, что здесь и как. Откройте входные порты биокомпов, сейчас сброшу информацию по нашей резиденции, тренировочных и жилых комплексах, биоцентрах и всем остальном.

– У Лави еще нет биокомпа, – заметил Никита.

– Да? – удивилась Тина. – Ну, ничего. Не позже, чем завтра-послезавтра пойдете на преобразование. А может, и сегодня вечером, чтобы времени зря не терять. Пока передаю информацию вам двоим, сами поделитесь с девушкой.

– Хорошо.

Никита закрыл глаза и привычно переключился на ускоренный режим мышления. В мозг ударила огненная волна, перед внутренним зрением замелькали обломки геометрических фигур, обрывки формул и ряды цифр. Закончив прием информации, он задействовал процедуру адаптации знаний. Еще две секунды во внешнем мире, добрых полчаса напряженной работы для него, и Никита вышел из ускоренного режима. Голова немного побаливала, но биокомп быстро справился с этой проблемой, урегулировав гормональный баланс. На скорую руку просканировав собственную память, контрразведчик задумчиво хмыкнул. До сих пор его изумлял такой способ учебы. Мало того, подобным образом передавались не только теоретические знания, но и практические навыки, что вообще ни в какие ворота не лезло. С этого момента он ориентировался на главной базе легиона как у себя дома. Впрочем, после поступления в легион база и становилась для новичков домом.

– Идем, – деловито сказала Тина и открыла гиперпереход.

Все четверо ступили в него и оказались у входа в какое-то огромное белое здание, похожее на ракушку улитки, только более перекрученное. Никита порылся в памяти и понял, что перед ним резиденция отдела внешней разведки, возглавляемая на данный момент дварх-майором Ш'Равом Хеведом, темно-зеленым драконом.

Отдел делился на четыреста основных рабочих групп от пяти до двадцати разумных в каждой. Часто группы объединялись для разработки сложных проектов. Их с Ником определили в объединившую десять других групп команду лор-капитана Раса Тонго. Странно, у командира такое же звание, как у него самого. Хотя стой, ведь будучи альфа-координатором Никита не раз отдавал приказы дварх-полковникам, и те подчинялись. Похоже, нужно подробнее разобраться в структуре и иерархии легиона. А то он что-то немного запутался…

Тина вошла в треугольную дверь, задействовала внутренний транспортер, и вскоре они оказались в большом овальном зале с мохнатыми стенами. Перед висящей в воздухе голографической звездной картой о чем-то яростно спорили два дракона, бело-синий арахн и высокий, беловолосый человек с круглыми глазами. Они не обратили на вошедших никакого внимания.

– Ш'Рав! – позвала Тина, ехидно ухмыляясь.

– Чего тебе? – недовольно повернулся к командиру темно-зеленый дракон. – Отстань, не видишь – занят!

Никита удивленно покосился на него – вот так приветствие вышестоящего офицера. Впрочем, в легионах ордена почти не было формально-уставных отношений, разве только в боевых условиях. А уж в разведке… Но все-таки ему стало несколько не по себе. Непривычен такой подход.

– Пополнение тебе привела, – проинформировала дварх-полковник, продолжая ехидно ухмыляться.

– А, те самые… – заинтересованно протянул Ш'Рав и внимательно оглядел новичков. – Хорошо. Рад. Приветствую, братья и сестра. Значит, в группу Раса? Добро. Надеюсь, Никита в этом бардаке хоть какой-то порядок наведет. Ты уж их там, лор-капитан, погоняй, на пользу пойдет. Обленились что-то, совсем мышей не ловят. А как балаган устроить, так первые.

– Постараюсь, – улыбнулся контрразведчик. – Разобраться нужно для начала, что там и как.

– Разберись, разберись, – проворчал дракон, наклонив голову набок. – Кстати, познакомься.

Синего дракона, стоявшего неподалеку, звали М'Ранг Ванхар, он тоже имел звание дварх-майора и занимал должность альфа-координатора отдела общей стратегии легиона. Бехра-Вланхса, бело-синий, очень крупный арахн, имел звание лор-капитана и был бета-координатором отдела боевых операций. Высокий, беловолосый тиумец, Ксавен Ехтимах, оказался непосредственным начальником арахна. До недавнего времени его нынешнюю должность занимала Тина, месяц назад возглавившая легион уже официально.

– Через два часа явитесь ко мне, – приказал Ш'Рав новичкам. – Надо обсудить, какими вопросами вы займетесь в ближайшее время.

– Извини, не получится, – отрицательно покачала головой Тина. – Через час нас ждет Мастер, и сколько мы у него пробудем, неизвестно. Таким расстроенным я Командора редко когда видела.

– Понятненько… – заинтересованно протянул дракон. – Тогда, ладно. Жду, как освободитесь. Похоже, нынешняя запарка нам скоро отпуском покажется.

– Очень боюсь, что ты прав, – тяжело вздохнула дварх-полковник, потирая щеку. – Что-то надвигается. И что-то очень паскудное. Хотела бы я только знать, что именно, и как с этим чем-то справиться. Очень жаль, что Кержак упустил Сартада, просто до невозможности жаль.

– Никто из нас не бог, – щелкнул жвалами арахн. – Благодарение Сплетающему Сети, что хоть остальных взяли.

– Извините, но мне кажется, что агентурная работа у нас поставлена из рук вон плохо, – негромко сказал Никита. – Если бы «Пик Мглы» случайно не наткнулся на уничтоженную колонию, мы бы и до сих пор ничего не знали о Проекте.

– Может, ты и прав, – вздохнул Ш'Рав. – Только учти, инициатива наказуема. Ты сказал, тебе эту агентурную работу и ставить.

Контрразведчик иронично приподнял брови в ответ – надо же, забыл об этой старой истине. Значит, агентурную работу ставить? Хорошо, поглядим, что в этом вопросе сделать можно. Однако стоило подождать разговора с Мастером, еще неизвестно, что после него делать придется. Но зарубку в памяти он на всякий случай сделал.

– Ладно, еще увидимся сегодня, – эмообраз командира легиона был несколько мрачноват. – Отведу ребят, познакомлю с Расом и Кариной, им вместе служить.

Она шагнула в возникшую на стене неподалеку воронку гиперперехода. Никита кивком попрощался со снова начавшими о чем-то спорить координаторами отделов и последовал примеру командира. Ник и Лави отправились за ним. Они оказались в большом, довольно уютном светлом зале, похожем на смятый шар изнутри. Прямо в воздухе висели несколько платформ, на которых сидели погрузившееся в инфопространство люди, гварды и арахны. На первый взгляд их было около тридцати, Никита не считал, внимательно осматривая место, где ему предстояло работать. Интересно. Масса непонятного оборудования. Конечно, Тина передала ему достаточно информации, и контрразведчик был уверен, что в его памяти имеется все необходимое. Но поди разберись сразу в этом ворохе данных.

Над самым полом висела треугольная платформа, на которой возвышался пульт большого биокомпа, мощности которого позавидовал бы любой вычислительный центр обитаемой галактики. На огромном голоэкране – быстро меняющаяся абстрактная фигура. Перед экраном сидели три человека – двое мужчин и совсем юная девушка. Они быстро перебрасывались сложными многомерными эмообразами, и фигура на экране продолжала меняться. Похоже, разрабатывают какую-то социоматическую модель. Скажи Никите кто-нибудь дома, что разработка подобных моделей является одной из главных задач контрразведчика, он бы только пальцем у виска покрутил. Но землянин давно уже не был столь наивен и понимал всю полезность ситуационного моделирования.

– Рас, Карина, Стен! – позвала Тина, в ее эмообразе сквозила добрая, слегка ироничная улыбка.

– Привет, Тинк! – в унисон ответили все трое, оборачиваясь. – А, Никита, Ник, Лави! Рады с вами познакомиться, ребята!

– А мы – с вами, – улыбнулся контрразведчик, с интересом рассматривая будущих коллег.

Рас был смугловатым, с короткими черными волосами и задорным выражением внимательных, стального цвета глаз. Стен – светловолосым, с несколько грубоватым лицом, настороженным и подозрительным. Но эмофон парня ощущался чистым и светлым. Память Никита считывать не стал, на это еще найдется время. Карина выглядела очень симпатичной, улыбчивой и казалась безмятежной. Но внутри вся кипела и была сильно чем-то раздражена.

– Рас – один из наших лучших оперативников, – сказал Тина. – Три удачных глубоких внедрения. Стен – очень хороший аналитик. Подбрось ему несколько совершенно случайных на первый взгляд фактов, и он выведет все их взаимосвязи за очень короткое время. Карина входит в первую десятку тактиков-ментатов ордена. К тому же, Целитель Душ. Правда, еще только учится этому искусству в Школе Духа. Ну, а о том, кто такие Никита с Ником, слышали все аарн. Альфа и бета-координаторы столь масштабных дел не остаются в безвестности. Лави – жена Никиты.

– Еще раз привет! – встал Рас и откинул челку со лба. – Очень рад, что мы будем работать вместе. Работы – непочатый край, спать некогда, если честно.

– Разберемся, – улыбнулся Никита.

– Чем заняты сейчас? – спросила командир легиона.

– Аствэ Ин Раг, – тяжело вздохнул Стен. – Снова там что-то гнусное вызревает. После войны и уничтожения белесых все, казалось, затихло. Но ненадолго. Кстати, фанатики единственные, кроме гвардов, кто отказался принять наших послов. Синклит однозначно что-то замышляет. Вот только что? Как бы они опять в инферно не полезли.

– С них станется. Как там, кстати, наша мессия поживает?

– Твоя подопечная? Тали? Извини, уже не поживает… Два дня назад ее казнили. В кипящем масле, заживо. А из наших рядом никого не оказалось. Может, успели бы вытащить…

– Кончила, как и все мессии до нее… – закусила губу Тина, вытирая слезы. – Жаль мне ее, дитя в жизни любви и доброты не видало, а старалось дать их всем вокруг. И не вытащили бы ее, сам должен понимать. Если такова ее судьба, не нам нарушать замыслы Создателя.

– Ты права, ее судьба не в нашей власти… – тяжело вздохнул Рас. – Мешаться в божий промысел? Нельзя. Что самое странное, легенды о том, что ее видели живой после казни, уже пошли. Наверное, девочке действительно нужно было умереть, чтобы хоть немного гуманизировать эту страшную страну.

– Может быть, – перед глазами дварх-полковника стояла слабо улыбающаяся девушка, почти девочка, с широко распахнутыми, наполненными жалостью и добротой глазами – именно такой она запомнила Тали. – Мне просто больно ее вспоминать. Надеюсь, ее жертва не окажется напрасной.

– Дай-то бог… Долбаный Синклит еще доставит нам немало неприятностей. Надо выяснить, что там такое происходит. Наверное, придется снова внедрение организовывать. Вот только куда и к кому?

– Там увидим, – скривилась Тина, в ее глазах все еще стояли слезы. – Мне почему-то кажется, что нам вскоре не до Аствэ Ин Раг станет. Похоже, мы на пороге большого кризиса.

– Кризиса? – удивленно приподнял брови Рас. – Какого? Ведь Проект уничтожен. Что еще могло произойти?

– Не знаю. Но что-то надвигается.

– Понятненько… – протянула Карина и потерла пальцем лоб. – Будем разбираться.

– А куда мы денемся? – пожала плечами Тина. – На то мы здесь и сидим.

– Тина! – вспыхнул на стене голоэкран, с которого взглянул Командор. – Я освободился чуть раньше. Если вы не заняты, приходите. Лови координаты.

Аарн дружно приветствовали его. Илар улыбнулся, и каждый ощутил его любовь к ним. Никита с интересом рассматривал бессмертного мага. Лицо как лицо, только очень уж худое. Даже аскетичное. Человек как человек. Если не знать, кто он, то можно и внимания не обратить. Хотя, стоп. Глаза. В серых глазах Илара ран Дара было столько всего, что в них хотелось смотреть и смотреть. Любой, заглянувший в эти глаза, сразу понимал, что перед ним не просто человек, а нечто куда большее.

– Поймала, Мастер! – улыбнулась Тина, с тревогой глядя на него. – Сейчас будем.

– Жду, – кивнул Илар. – А почему ты плакала?

– Ты уже знаешь о Тали?

– Да, – помрачнел Командор. – Знаю. Вчера говорили с отцом Симеоном об этом. Он наложил очередную анафему на Аствэ Ин Раг и собирается канонизировать девочку. Толку-то… Прошу тебя ограничить любые контакты со святой иерархией. Там вскоре такое начнется, что не дай Создатель. Синклит себя приговорил этой казнью. Лет сто еще, может быть, продержатся, вряд ли больше.

– Почему ограничить?

– У меня возникло ощущение, что на эту страну направлен взгляд Создателя. Не нам мешать ему, мы всего лишь люди.

– Хорошо, – кивнула Тина. – Мы сейчас придем.

– Целую тебя, малыш.

– А я тебя! – слабо улыбнулась молодая женщина, которую во внешнем мире называли Кровавой Кошкой.

Голоэкран погас, но с лица Тины еще несколько минут не сходило задумчивое выражение. Никита с некоторым удивлением смотрел на нее, но потом вспомнил, что именно она является любимой женщиной Мастера.

– Лави, – повернулась дварх-полковник к девушке. – Подожди нас здесь, пожалуйста. Ребята покажут тебе отдел.

– Хорошо, – кивнула та. – Подожду.

– Вызов Мастера… – задумчиво пробормотал Рас. – Что-нибудь серьезное?

– Боюсь, что да, – тяжело вздохнула Тина. – Ладно, ребята, вы пока покажите Лави, что к чему, а мы пошли. Нехорошо заставлять ждать себя.

– Удачи! – помахал рукой Стен, остальные молча кивнули.

Перед дварх-полковником возникла воронка гиперпортала, и она ступила в черный провал вместе с Никитой и Ником. Ощущение растянутости, свойственное переходам на межзвездные расстояния, подсказало, что они перемещаются куда-то далеко. Оказавшись в довольно мрачном помещении с черными, медленно шевелящимися стенами и бугристым грязно-серым потолком, Тина приподняла брови. Это место было ей незнакомо. Еще одно тайное убежище Мастера? Сколько же их у него? Кто знает…

Несмотря на всю их близость, маг оставался загадкой, вещью в себе, тайной за семью печатями. И пробиться к нему не было никакой возможности. Тина и не пыталась, осознавая, что слишком велика разница в возрасте и опыте. Она все равно не поймет того, что близко ему. Просто не доросла. В глубине комнаты стоял освещенный мягким светом круглый стол на одной ножке. Около него сидели Командор с Кержаком. Немного в стороне удобно расположился в кресле соответствующего размера Т'Сад Говах.

– А, явились, – недовольно проворчал черный дракон. – Приветствую!

– Рад снова видеть, – улыбнулся Никита, поворачиваясь к столу и склоняя голову.

– Здравствуй! – улыбнулся Командор, Кержак что-то невнятно проворчал.

Все трое выглядели хмурыми. Эмофон в комнате был наполнен озабоченностью и тревогой. Никита переглянулся нахмурившимся с Ником. Тина права, что-то здесь не то. Что-то случилось. Что-то очень и очень нехорошее.

– Присаживайтесь, – указал на кресла напротив Илар. – Берите себе что-нибудь выпить, сидеть нам здесь сегодня долго, так что не стесняйтесь.

Тина внимательно посмотрела на него и прикусила губу, Мастер нынче ей очень не нравился, от него веяло едва ли не обреченностью и жгучим чувством вины. Опять… Опять уверенность, что его маленькое счастье погубит всех остальных. Да сколько же можно! И не докажешь ничего. Что о стену головой биться. Молодая женщина грустно вздохнула и села в одно из свободных кресел. Рядом уселись Никита с Ником. Каждый мысленно заказал у местного биокомпа по бокалу прохладительного напитка.

– Значит, так, – снова заговорил Командор. – То, что вы услышите в этой комнате, должно пока остаться тайной. Даже для ближайших друзей. Я покажу, как ставить щит, позволяющий отсечь все, что вы хотите скрыть. Ясно?

– Да, – ответил Никита, понимая, что дело важное, не стал бы иначе Мастер просить о секретности. Не принято в среде ордена скрывать хоть что-нибудь.

– Так вот. В ближайшие десять-пятнадцать лет очень вероятно падение ордена и физическое уничтожение большинства аарн.

Страшные слова ударили набатом. Никита неверяще уставился на Мастера. Может, это у него шутки такие? Дурные шутки, признаться. Но нет, маг не шутил. Он был полностью уверен в своих словах. Бывший красный комиссар выглядел не менее ошеломленным. На Тину вообще стоило посмотреть – командир «Бешеных Кошек» раскрыла рот, в глазах застыло не поддающееся описанию изумление. Контрразведчик прикусил губу и задумался. Вспомнил собственное предчувствие надвигающейся катастрофы и кивнул. Мастер, похоже, прав. Как ни грустно это признавать.

– Причины? – резко спросил Ник, достав из кармана очередную сигару и закурив.

– Если бы я их знал… – тяжело вздохнул Командор. – Дай-ка и мне.

Комиссар протянул ему портсигар, маг взял сигару, кивком поблагодарил, поджег и затянулся. Тина снова застыла – никогда на ее памяти он не курил!

– Мы знаем только одно, – продолжил вместо Илара Кержак. – Падение возможно. Если бы знали причины, могли бы заранее принять меры и устранить опасность. Но пока мы знаем только то, что механизм пророчества запущен. Куда он приведет, неясно.

– Пророчества? – переспросил ничего не понимающий Никита.

– Именно, – ответил Мастер, после чего глубоко затянулся и выпустил клуб дыма. – Это началось больше тысячи лет назад…

Никита тщательно обдумывал каждое сказанное слово и недовольно кривился. Никогда раньше не думал, что придется принимать во внимание чьи-то пророчества. Но здесь действительно что-то серьезное, маги уровня Командора и Кержака не будут вставать на дыбы из-за пустяков. Да и Т'Сад. Значит, тройная вилка событий? И первое условие выполнено? Мать твою! Это какая же сволочь приговорила Мастера к тысяче лет боли и одиночества? Да еще и поставила этот кошмар условием сохранения ордена и жизней остальных аарн? Никита хорошо понимал, что для Илара они все – его дети, и маг сделает ради них что угодно. И было до невозможности стыдно, что пока он не в силах хоть чем-нибудь помочь.

– Мы решили не ждать покорно беду, а сделать, что можем, – продолжил Мастер. – Раз существует вероятность нашей гибели, то мы обязаны создать возможность возрождения. Спросите, зачем? А чтобы нашим последователям не пришлось начинать с пустого места. Иначе говоря, создать внутри государств галактики тайную структуру с неограниченными возможностями. Экономическими, научными, производственными, военными, разведывательными. Плюс, организация убежищ, в которых смогут переждать беду оставшиеся в живых. Создание этой структуры решено поручить вам троим.

Никита ошеломленно откинулся на спинку кресла и залпом выпил свой бокал. Буквально с первого дня в ордене время понеслось для него вскачь. На него сразу же навалилась огромная ответственность. Но та ответственность не шла ни в какое сравнение с нынешней. С тем, что хотел поручить ему Мастер, справиться будет ой как нелегко. Задача неподъемна, но Командор прав, меры на случай падения принять необходимо. Сработает там это пророчество, или нет, бабушка надвое сказала, но готовым нужно быть к любому исходу.

– Почему мы? – прищурился Ник, снова закуривая. – Мы ведь только прошли Посвящение.

– Вы очень хорошо поработали в деле с Проектом, на удивление хорошо. Наградой за хорошо сделанную работу является более сложная работа, – осклабился Т'Сад. – По крайней мере, у нас.

Красный комиссар от души расхохотался. Действительно. Лучшую награду придумать трудно. А задачу Мастер поставил интереснейшую, настолько, что он уже предвкушал безумное напряжение всех физических и духовных сил, и мысленно потирал руки. Откровенно говоря, удивительно, что такую структуру на всякий случай не создали давно.

Ник не питал иллюзий, зная, как ненавидят в галактике орден. Особенно – власть имущие, для которых само существование общества счастливых людей было костью в горле. Сейчас пошло временное смягчение отношений, но вряд ли это надолго. Люди, для которых выгода – самое святое, способны на что угодно. И если предоставить им малейшую возможность, они с радостью затопчут орден Аарн, мешающий им окончательно закабалить разумных и превратить их в безответных рабов.

– Слишком масштабное дело для троих, – эмообраз Никиты горел оттенками озабоченности и тревоги.

– Можете привлекать всех, кого сочтете нужным, – внимательно посмотрел на него Мастер. – Но вы трое становитесь альфа-координаторами и все нити должны держать в своих руках. Не дай Создатель, если хоть какая-нибудь информация о создаваемой вами организации просочится во внешний мир.

– Это как раз понятно, – отмахнулся контрразведчик. – Дело в другом. Структура должна быть полностью независима от ордена, люди, работающие на нее, не должны иметь никакого понятия, на кого именно они работают. А я пока не совсем представляю, как это реализовать.

– Надо думать, – сказала мрачная Тина, до сих пор молчавшая. – Что-нибудь да придумаем. Вопрос в том, что как бы мы ни старались, убежища для всех аарн не создать.

– К сожалению… – вздохнул Мастер. – Сколько было по последней переписи?

– Больше восьмисот миллиардов, – ответил Т'Сад, привычно постукивая когтем по клыку. – Ты что-то говорил о генераторах стазис-поля вокруг звездного скопления Давиг?

– Говорил, – согласился Илар. – И эти генераторы будут построены вместе с необходимыми для них хранилищами энергии. Стазис, разработанный пять лет назад Багом Бенсоном, имеет структуру, отличную даже от структуры стазис-поля Предтеч. Закапсулированный объект обнаружить практически невозможно. Но время для этого объекта останавливается. То есть, если закрыть стазис-полем человека, он может провести в нем миллион лет и, выйдя, будет уверен, что прошло всего несколько секунд.

– Сколько пригодных к жизни планет в скоплении Давиг?

– К сожалению, немного – всего лишь около сорока. Скопление очень маленькое, но на большее у нас не хватит ресурсов. Придется исходить из того, что есть. Я и так не уверен, что получится закрыть стазис-полем целое звездное скопление, генераторов такого размера и мощности не строил никто и никогда. Но все равно будем строить. Плюс, на непригодных к жизни планетах Давига стоит создать склады всего необходимого. Разместить в пространстве скопления несколько тысяч боевых станций и дварх-крейсеров. На всякий случай. Неизвестно сколько сотен или тысяч лет Давиг простоит закрытым после катастрофы.

– К сожалению, катастрофа может произойти неожиданно, и мы просто не успеем эвакуировать туда всех, – проворчал черный дракон.

– Да, не успеем, – жестко ответил ему Кержак. – Спасти всех возможности нет, это ясно уже сейчас. Хотя бы некоторых, и то дело.

– Это все на случай войны, – поморщился Илар. – А что, если произойдет природная катастрофа или что-нибудь в том же духе?

– Сомневаюсь, – отмахнулся орк. – Уж отголоски подобной катастрофы в вероятностном пространстве маги нашего уровня уловят загодя.

– К сожалению, рассуждать о том, что может свалиться на наши головы, совершенно бесполезно. Надо делать все, что мы сделать в силах, и не опускать заранее руки, – кивнул Командор.

– О! – обрадовался Т'Сад. – Слава Создателю, он больше не ноет, а делом решил заняться!

– А что, если я возьму сейчас чей-то черный хвост и сверну из него спираль? – задумчиво спросил Илар, с иронией поглядывая на черного дракона, который на всякий случай подтянул хвост поближе и попытался спрятать его за кресло. – Красиво получится. Тоже ведь дело…

– Мой хвост здесь вовсе даже ни при чем! – заявил дварх-адмирал и сделал вид, что обиделся. Однако его эмофон так и брызгал смехом.

Илар расхохотался, а вслед за ним рассмеялся и сам Т'Сад. Кержак задумчиво посмотрел на них, потом глубокомысленно постучал себя пальцем по лбу, сам, правда, вовсю ухмыляясь. Никита посмеивался себе под нос – Мастер открывался с несколько неожиданной стороны. Так перегавкиваются только очень хорошие друзья. Похоже, дварх-адмирал с Мастером довольно близки. Тина тоже хихикала, поглядывая на прячущего хвост дракона, она уже немного успокоилась и задействовала часть мыслительных потоков на обдумывание предстоящего дела. И понимала, что столь сложной задачи перед ней еще ни разу не стояло. Работа предстояла грандиозная, и молодая женщина не слишком представляла, с чего вообще начинать.

– Мастер, – заговорила она, окончательно поняв, что «Бешеные Кошки» в одиночку с поставленной задачей не справятся. – Мы и текучку-то на пределе тянем. А с новым делом станет совсем невмоготу.

– Что ты предлагаешь?

– Специализировать для разведки и контрразведки еще несколько легионов. Возможно, создать новые. Проект доказал, что наши спецслужбы работают отвратительно.

– По поводу новых легионов… – задумчиво проговорил Никита, которому пришла в голову совершенно неожиданная идея. – Не знаю, что творится сейчас на моей родине, но там без дела сидят множество талантливейших людей. В эмиграции. Несколько моих знакомых эмигрировали еще в восемнадцатом, и среди них есть несколько человек, которые вполне могли бы стать моими помощниками в этом деле.

– Да и у меня несколько таких найдется, – прищурился Ник. – Они не совсем ко двору в Красной армии, а нам пригодятся.

– Так в чем проблема? – пожал плечами Илар. – Тебе достаточно кинуть клич, добрая сотня капитанов дварх-крейсеров охотно отзовется. Набрать легионеров в команду тоже проблемы не составит, их сейчас немало без дела болтаются и скучают. Тот же Релир со своими «Ищущими Мглу». Или Рен с «Коршунами Ада», он, кстати, вчера возглавил легион. За тобой сейчас любой пойдет, ты у нас личность известная. Бери – и вперед. Только постарайся побыстрее.

– Спасибо за лестный отзыв, – слегка покраснел Никита. – Но для проникновения в закрытую область пространства нужна особая аппаратура, а она установлена только на «Пике Мглы».

– Попроси у Бага Бенсона информацию по технологии выращивания измененных гипергенераторов, – иронично оскалился Т'Сад. – Любой дварх вырастит их на своем крейсере за два-три дня. Пока вы преобразование проходить будете, они и справятся.

Никита только плечами повел. Он-то думал, что ему станут возражать, в крайнем случае, дадут только «Пик Мглы». Потом вспомнил, что в ордене каждый имеет право на реализацию своих идей. Получится – честь тебе и слава. Не получится – пытайся снова. И так до тех пор, пока не сможешь сделать хоть что-нибудь. Никто, никого и никуда не гнал, но оставаться бесполезным, ничего не создающим обывателем? Ни одному аарн такое и в голову прийти не могло. Их жажда делать что-нибудь нужное до сих пор изумляла Никиту, да он и сам уже ощущал эту жажду. Наверное, следствие Посвящения. К тому же, Рен говорил ему как-то, что обыватель вообще не сумеет пройти Посвящение, попросту сойдет с ума. Душа должна быть готова стать иной, перейти на более высокий, более чистый уровень.

– Значит, основная задача поставлена, – резюмировал Илар после пяти часов обсуждения. – Примерные наметки тоже сделаны. Перед отлетом жду ваших предложений по конкретному распределению задач между исполнителями.

– Мастер, – посмотрел на него Никита, – значит, ты не против, если я заберу у тебя Рена с Кером? Мы очень хорошо сработались.

– У них самих спроси. Я ничего против не имею. Оба весьма и весьма толковы, справятся. Только Кера постарайся надолго не отсылать – он обладатель темных мечей, и неизвестно, когда его сила может понадобиться.

– Что ты сказал?! – взвился Кержак. – Тех самых мечей Тьмы? Которым больше ста миллионов лет?

– Да, именно их я и имел в виду, – кивнул удивленный Илар. – А что?

– А то, что сила, в них воплощенная, способна побороться с любым пророчеством! – сердито рявкнул орк. – И ты мне не сказал, что мечи Тьмы в ордене?!

– Это уже интересно… – протянул Мастер, внимательно глядя на шамана. – Ты уверен?

– Нет! – резко махнул рукой Кержак. – Это только древние легенды. Но проверить мы обязаны.

– Обязаны, – согласился Илар и повернулся к Никите. – Извини, Рена отпустить могу, а Кера – пока никак.

– Понимаю, – кивнул контрразведчик. – Кто из магов будет работать с нами?

– Я, – проворчал Кержак. – Еще Николай, Семин и Гракх. Когда задача окажется им по силам.

– Да и ко мне в случае необходимости обратиться можно, – пожал плечами Илар.

– А потом ты трое суток в каюте от боли корчиться будешь, – скривился орк. – Спасибо, как-нибудь постараемся без тебя обойтись. Лучше побыстрее обучи нас совмещению вероятности с первозданными силами.

– Хоть завтра. Но это ведь не только от меня зависит. Первозданные силы обладают своим сознанием и могут не захотеть работать с кем-то другим.

– На мой призыв они уже откликались, – довольно осклабился Кержак.

– Тогда все просто, – кивнул Илар. – Жду тебя с учениками завтра утром. Касра чтобы пришла обязательно, ей давно пора осознать свою силу.

– Будем, – кивнул шаман, вставая. – Ладно, пока прощаюсь. А ты ляг, да поспи.

– Что я вам, дите малое? – рассердился Командор. – Каждый стремится нянькой стать! Достали уже!

– А за тобой не проследи, – громогласно хохотнул Т'Сад, – так точно в гроб себя загонишь.

– Да ну вас всех! – не выдержал Илар, рассмеявшись. – Заботливые вы мои…

– Никита, – обернулась к нескольку удивленному контрразведчику Тина. – Я здесь останусь, а вы возвращайтесь. И сразу в биоцентр! Преобразование займет больше трех суток, а времени терять нельзя.

– Но мы хотели для начала подобрать корабли и людей для вояжа на Землю! – возразил он.

– Уж с этим я как-нибудь справлюсь, – отмахнулась дварх-полковник. – Думаю, четырех-пяти атакующих эскадр и сотни тысяч легионеров хватит.

– Зачем столько-то? – удивился Никита.

– Мало ли, – проворчала Тина. – Лучше перестраховаться. Помнишь мета-корабль?

– Такое вряд ли забудешь.

– Есть у меня небольшое подозрение, что где-то неподалеку от вашего пространственного мешка или прямо в нем тихонечко себе прячется база Предтеч. Где-то ведь мета-корабли заправляются и ремонтируются. Где именно, мы так до сих пор и не выяснили.

– Значит, поищем, – покивал контрразведчик. – Это тоже важно. Представляешь, что будет, если однажды нам на головы свалится флот в десяток тысяч мета-кораблей?

– Не дай Благие! – Тину передернуло от столь «радужной» перспективы.

Никита ухмыльнулся и попросил ближайший биокомп открыть им с Ником гиперпереход в расположение группы Раса. Попрощавшись со всеми присутствующими, они переместились и снова оказались в том же светлом, похожем изнутри на смятый шар, помещении, из которого отправились на встречу с Командором.

Возле одного из терминалов биокомпа сидела откровенно скучающая Лави. Ощутив присутствие мужа, она вскочила на ноги и бросилась к нему. Никита ласково поцеловал жену в лоб и послал ей успокаивающий образ березового леса ранней весной. Лави радостно рассмеялась и прижалась к нему. Тревога молодой женщины на глазах растворилась и сменилась радостью.

Но в эмофоне помещения четко ощущалось напряжение. Никита оглянулся и нервно передернул плечами – почти сотня людей, гвардов, арахнов и драконов выжидающе уставились на него. Откуда только они все здесь взялись? Вся команда, что ли, собралась? Похоже на то. Надо что-то сказать им. Но что?

– Прошу не беспокоиться! – заговорил вместо него Ник. – Мастер поручил нам очень важную и срочную работу. Большинство «кошек» тоже будут подключены к этому делу. Текучку придется оставить на потом. Хотя за нас ее все равно никто не сделает.

– Это как раз понятно, – прищурился Рас. – Но что именно вам поручили?

Контрразведчик переглянулся с комиссаром. Все говорить никак нельзя, но кое-что сказать необходимо. Основное скрыто за ментальным экраном, ставить который научил их Мастер, так что прочесть важную информацию не сможет никто. Не хотелось заводить тайн от своих, но выхода не было.

– Мы должны создать тайную структуру в государствах галактики, способную адекватно и быстро реагировать на любую угрозу ордену, – сказал в конце концов Никита, очень осторожно подбирая образы. – Структуру самостоятельную, независимую от нас. Не дело отвечать военной силой на то, что может быть нейтрализовано с помощью хорошей службы безопасности, имеющей агентуру везде, где только можно. И тем более, где нельзя.

– А ведь здравая мысль, хвост Проклятого мне в глотку… – задумчиво протянул Стен. – И почему это никому в голову раньше не пришло? Помнишь, Рас, как мы на Мооване со снафферами разбирались? Именно таким вот проникновением.

– Беда в том, что почти никто из нас не способен долго жить вне ордена… – вздохнул тот. – Особенно в среде жестоких и подлых людей. Тебе ли не знать.

– Да, это проблема, – ответил вместо Стена Никита. – Но мы ее решим. Пока принято решение о расширении разведывательных служб до восьми легионов. Четыре из них будут создаваться с нуля. И создавать их, друзья, нам с вами.

– Работенка еще та… – скривилась Карина.

– Людей на один, а то и на два мы сможем набрать на нашей родине, – сказал Ник, падая худым задом на пол, откуда ему навстречу выпрыгнуло кресло. – Там сейчас много талантливых контрразведчиков с немалым опытом в эмиграции мается. Через несколько дней отправляемся, Тина завтра подберет эскадры и легионеров.

– С удовольствием полетим с вами, – ухмыльнулся Рас. – А то что-то закисли мы тут.

– Буду рад, – кивнул контрразведчик. – А сейчас извините, Тина приказала нам срочно явиться в биоцентр на преобразование.

– Удачи! – рассмеялся Стен, Ник в ответ послал свой коронный эмообраз, от которого грохнула хохотом вся группа.

Оказавшись в биоцентре, они сразу же попали в руки ожидавших новых пациентов Целителей. Те деловито принялись делать анализы, понять их эмообразы было затруднительно для неспециалиста. Никиту, Лави и Ника заставили раздеться догола и принялись от души гонять на каких-то спортивных тренажерах, занося в память биокомпа данные о граничных усилиях для каждой группы мышц.

Никогда в жизни контрразведчик так не выматывался, как за эти несчастные три часа в биоцентре, ни разу его так не гоняли. Вскоре каждый мускул тела дрожал и жалобно просил пощады. Но пощады Целители не давали. Когда сбор необходимой для программы преобразования информации был завершен, Никита обессиленно рухнул в ближайшее кресло и долго отфыркивался, залпом выпив не меньше литра какого-то сока. Рядом сидела не менее измотанная Лави. Худой Ник выглядел похожим на скелет и никак не мог прийти в себя.

– Теперь прошу пройти за мной, – эмообраз подошедшего Целителя, высокого блондина лет тридцати, был окрашен в холодноватые, голубоватые тона деловитости.

С трудом встав, Никита помог подняться Лави и Нику. На заплетающихся ногах они поковыляли за ехидно ухмыляющимся Целителем. Зайдя в знакомое по «Пику Мглы», похожее на желудок огромного животного помещение госпиталя, облегченно вздохнули. Слава тебе, Господи, все закончилось, новых физических нагрузок не предвидится. В полу исходили пузырями три ямы ти-анх. Целитель молча показал на них, послав ободряющий эмообраз. Никита улыбнулся ему, помог жене спуститься в одну из ям, после того сам забрался в другую. Дно начало медленно уходить из-под ног и одновременно гасло сознание. Не успела розовая слизь ти-анх дойти до губ, как оно погасло окончательно.

* * *

Тартик уныло пинал мяч на площадке, не понимая как ему жить дальше. С того дня, как он побывал на могиле у мамы, прошло десять дней, и он до сих пор не пришел в себя. Но если бы только это! Увы, дело было совсем в другом. Мальчишка изменился после того, как сам побывал на краю гибели и спас от смерти девочку. После того, как узнал, что мама его не предавала. Но все друзья помнили вожака своей компании прежним, и не поняли, что он уже не тот. Что он стал другим. Они продолжали привычно третировать Ленни и Саркиса, очень удивляясь, что Тартик больше не желает участвовать в их развлечениях. А когда он пытался объяснить, что они ошибаются, как раньше ошибался он сам, только пожимали в ответ плечами. Они просто не понимали.

И Тартик был потрясен их непониманием. Хуже всего было от осознания, что это под его влиянием друзья стали такими. При виде плачущего Саркиса, забившегося в угол, Тартика передергивало, ему казалось, что он сам такой же, каким был отчим-убийца. Он попытался остановить издевательство, и даже подрался с Мереком, бывшим раньше его ближайшим другом. После этой драки друзья отвернулись от бывшего вожака, а те, над кем раньше издевался Тартик, тоже не приняли, не поверив, что он изменился. И мальчишка остался в полном одиночестве. В пустоте.

А тут еще Барлик куда-то уехал. Уже целых пять дней директора не было, и Тартик отчаянно скучал. Книги и инфофильмы не могли заполнить дефицит общения. Советы сержанта тоже не помогали, исправить ситуацию не удавалось – от него шарахались и те, и другие. Обидно было до слез, но плакать себе мальчишка не позволял. Он – сильный! Он – справится! И Проклятый с ними со всеми. Но обида никуда не уходила, и Тартик никак не мог понять, что ему делать. Самых слабых он взял под защиту и вступался, если кто-нибудь из бывших друзей пытался действовать привычным образом. Драться с Тартиком один на один никто не рисковал, знали уже, что бесполезно. Налетать толпой тоже не хотели, понимая, что такая драка полностью уничтожит шансы группы выиграть галактический круиз. Полететь хотелось каждому, потому внешне все было тихо и благопристойно. Но только внешне!

Странный свист сверху привлек внимание Тартика, он поднял голову и замер на месте с открытым ртом. На спортивную площадку детского дома медленно опускались три лам-истребителя в походной стреловидной форме. Живые машины двигались слаженно, казалось, их ведет одна рука. Несколько секунд – и перед Тартиком, в каких-то ста метрах, стояли на трехметровых суставчатых опорах три бесформенных овоида. Мальчишка никак не мог заставить себя сдвинуться с места, он снова вспоминал невероятное ощущение лам-истребителя своим телом. И страстно завидовал пилотам этих живых машин.

Со всего детдома на спортплощадку сбегались воспитатели, дети, учителя. Возле крайнего истребителя закрутилась воронка гиперперехода, откуда вышел добродушно улыбающийся Барлик, одетый, как обычно, в черные шорты и разодранную красную косоворотку. Специально он ее, что ли, рвет? Длинные волосы директора торчали во все стороны, и выглядел он сейчас сущим бродягой. Тартик обрадованно посмотрел на него – вернулся, уж он-то поможет разобраться с трудной ситуацией. Директор быстро окинул взглядом площадку, заметил замершего неподалеку мальчишку и направился к нему.

– Что, брат, нелегко? – сочувственно спросил он, положив руку Тартику на плечо, от чего тот едва не расплакался. – Быть добрым всегда трудно. Но мы ведь сильные?

– Да!

– Значит, справимся, – улыбнулся чем-то очень довольный дварх-майор. – Идем гостей встречать.

Он взял Тартика за руку и повел его к лам-истребителям, уже окруженным толпой детей и воспитателей. Краем глаза Барлик отметил, что неподалеку стоит Вельма со своей мамой. Ясно, девочка решила пригласить мать в гости, показать все, о чем рассказывать просто бесполезно. Очень хорошо! Чем больше будоражащих воображение слухов о новом облике детских домов пойдет по Трирроуну, тем лучше.

Новые идеи приживаются нелегко, и важно, чтобы люди своими глазами видели результат их применения. Тысячи прекрасных слов не заменят одного маленького доброго дела. Главное, не навязывать своего образа мыслей, а осторожно подтолкнуть людей к тому, чтобы они думали сами и сами делали выводы из увиденного. Пожалуй, стоит подарить кое-какие полезные вещи самым бедным школам. Особенно, в далеких провинциях. Триррад все-таки столица, и здесь кое-что есть. Тогда как в провинции…

– Друзья! – заговорил директор, выходя вперед. – Вы все знаете историю трех мальчишек, укравших боевые истребители и обеспечивших ордену победу в бою за научную станцию Проекта?

– Да! – нестройно заорали дети, готовясь к новому сюрпризу Барлика. – Знаем!

– Так вот, сегодня они у нас в гостях! Итак, приветствуйте! Васька, Сандер и Рамек! Лор-лейтенанты второго атакующего флота ордена Аарн!

В днище одного из лам-истребителей с влажным чмоканьем открылась мембрана входного люка и оттуда медленно опустился на траву отчаянно рыжий, весело хохочущий мальчишка. Он был совсем голый, тело покрывала какая-то буроватая слизь. Однако прошло всего лишь несколько секунд, и рыжий вдруг оказался в черно-серебристой форме ордена, слизь с лица и волос куда-то подевалась. Тартик даже не заметил, каким образом.

Тем временем появились пилоты остальных двух истребителей, тоже мальчишки. Один – русоволосый, веснушчатый, второй – смуглый брюнет, выглядящий типичным трирроунцем. Они тоже мгновенно оказались одетыми в форму и заулыбались не менее задорно, чем их приятель. Тартик зачарованно смотрел на них и бешено завидовал. Этот русый со странным именем Васька и был тем, кто прорвался через астероидный пояс к орудийным платформам.

– Привет, ребята! – заговорил рыжий, – меня иногда Сандером кличут. Но чаще всего юным разбойником или разгильдяем непутевым.

– А как тебя еще называть? – приподнял бровь хитро ухмыляющийся Барлик. – Разбойник и есть. Как где шкода, так тебя искать надо, не ошибешься.

Сандер снова расхохотался. Он смеялся так заразительно, что вслед за ним начали смеяться детдомовцы и даже кое-кто из воспитателей. Вельма, по крайней мере, хохотала, держась руками за живот. Ее мать с некоторым удивлением поглядывала на дочь, не зная еще истории прилетевших мальчишек.

– Васька, Рамек! – представились остальные двое.

Дети окружили их и отчаянно загалдели, каждый спрашивал о чем-то своем. Но троица мальчишек-аарн не растерялась, они каким-то образом успевали отвечать каждому. Тартик остался стоять в стороне, не желая быть бесцеремонным. Он не видел, что Барлик встретился глазами с Васькой и на секунду опустил веки. Тот понимающе усмехнулся и выбрался из толпы.

– Привет! – сказал он, подойдя к хмурому мальчишке. – Тебя как звать? Меня Васькой, если не знаешь.

– Тартиком, – ответил тот, очень удивившись.

– Ты так на истребители смотришь… Прямо как я, пока летать не разрешали. Любишь летать?

– Ага… Меня однажды на лам-истребителе катали. Даже порулить дали, а потом сказали, что я прирожденный пилот.

– Не брешешь? – удивленно спросил Васька.

– Не-а.

– Да… Тогда тебе тяжко. Хочешь полетать?

– Еще бы! – даже подпрыгнул Тартик.

– Щас организуем, – подмигнул ему Васька. – О, вспомнил. Мне ведь говорили, что у вас здесь два прирожденных пилота есть. Забыл. Один точно Тартик, а второй… То ли Саркес, то ли Саркас…

– Саркис! – уточнил Тартик. – Никогда бы не подумал. Он же совсем слабый, все время ревмя ревет.

– Так помоги ему, – посоветовал юный пилот. – Человек плачет, когда ему больно. И страшно. Если ты станешь пилотом, твоей задачей будет защищать слабых, сделать так, чтобы они не плакали. Честно, если бы я увидел, что кто-нибудь слабого пацана обижает, надавал бы обидчику в морду. По-простому, без выкрутасов. Такие ничем не лучше махновцев.

Тартик отчаянно покраснел, вспомнив, что сам творил совсем недавно. Как перед ним на коленях стояли взахлеб рыдающие Саркис с Ленни, а он с презрительной ухмылочкой отвешивал плачущим пощечины. Ой, мамочка… Кем же он был?

– А кто такие махновцы? – спросил мальчишка, чтобы отвлечься.

– Они моих мамку с тятькой повесили… – хрипло ответил Васька, вытер слезу и отвернулся.

– Как повесили? – растерялся Тартик.

– А как вешают? – удивился пилот. – За шею.

– П-почему?

– Покуражиться захотелось… – закусил губу Васька. – Пришли в деревню, ограбили, а потом мамку с тятькой и дядьку Максима повесили. Чтоб силой своей похвастаться. Понял, почему те, кто над слабыми измываются, не лучше махновцев?

– Понял… – с трудом выдавил из себя Тартик, потом нахмурился, вздрогнул и признался: – Я таким же был… Над Саркисом и остальными издевался. Стыдно теперь…

– Раз говоришь – был, – усмехнулся Васька, – то уже нет?

– Никогда больше! – вскинулся Тартик. – У меня тоже маму убили! Отчим насмерть забил… Я не знал и думал, что она меня предала, бросила. Всем вокруг отомстить хотел…

– А чего мстить невиновному? Так легко стать таким, как твой отчим. Он, наверное, тоже на твоей маме злость за что-то срывал.

– Не хочу быть таким, как он… – мертвенно побледнел Тартик. – Не хочу!

– Так не будь, – удивился Васька. – Кто ж тебя заставляет?

– Сам заставлял… – признался мальчишка и уставился в землю.

– Вот и зря! – хлопнул его рукой по плечу юный пилот. – Пошли, погуляем, покажешь, что у вас здесь есть.

– Пошли…

Барлик внимательно следил за удаляющимися по тропинке двумя мальчишками и почти незаметно улыбался. Он один знал, сколько усилий пришлось приложить, чтобы привезти сюда трех юных хулиганов. А уж с дварх-капитаном «Ночного Охотника» Барлик спорил добрых два часа, но все-таки уговорил неуступчивого алого дракона разрешить ребятам взять лам-истребители. Ведь Сандеру с приятелями запретили даже подходить к истребительным отсекам крейсера до окончания ими Тарканской летной академии, в просторечии чаще всего именуемой Тарканаком. Именно туда они должны были отправиться после Посвящения Васьки и Рамека.

Барлик перехватил юных пилотов перед самым отлетом на Таркан. Только под честное слово Воспитателя их отпустили с ним, хотя старший брат Васьки, Иван, очень долго сопротивлялся.

О проведенной с мальчишками подготовительной работе Барлик не хотел даже вспоминать. Васька поначалу просто не понял, чего от него хотят. Пришлось заложить ему в память все, что происходило в детдоме номер четырнадцать, и дать подумать немного. Самому. Понял. Все понял и сейчас совершенно правильно работает с Тартиком. Умница.

Директор перевел взгляд на Мерека, Кинса и Валега, бывших друзей Тартика. Теперь нужно разбить эту дружную троицу, заставить каждого из них задуматься. Они так и не поняли, что произошло с их бывшим вожаком, за которым раньше готовы были идти в огонь и в воду. Почему он так изменился? Мерек еще и сильно обиделся за то, что Тартик подрался с ним, защищая Саркиса, над которым раньше сам измывался. Ничего, сегодня они кое-что поймут. Пусть немного, но и то дело. Валег уже задумывается, Мереку мешает обида. Но вот Кинс…

Мальчишка трусоват и подловат. Он успел побывать беспризорником, и улица наложила на него свой страшный след. Утверждая себя за счет унижения другого, Кинс испытывал наслаждение, в отличие от остальных из своей компании. Будь он эмпатом, как дети аарн, все оказалось бы просто. Но вот как доказать не-эмпату, что ничего хорошего от унижения других он не получит? Ведь вся его жизнь говорила о другом. С раннего детства Кинс видел, что сильные и богатые – жестоки и подлы. Кинс тоже хотел быть богатым и сильным. И верил, что сначала нужно стать жестоким и подлым. Хотя если он останется в полном одиночестве, то начнет что-то искать, не понимая, почему все не так, как раньше. Почему от него отвернулись все вокруг. Этот момент надо поймать и надавить на чувствительную точку. Жестоко, но иного выхода нет.

Вздохнув, Барлик бросил Ваське эмообраз, что пора бы и возвращаться. Вскоре на тропинке появились оживленно о чем-то беседующие новые приятели. Итак, наступает момент истины… Или не наступает? Посмотрим. Директор с интересом наблюдал за лицом приближающегося Тартика и кивал своим мыслям. И что мы видим? Мрачная решимость, даже обреченность. Хорошо, решился, значит.

Подойдя поближе, Тартик протолкался в центр толпы.

– Все меня слышат? – громко спросил он.

Удивленные дети замолчали, поворачиваясь к нему. Они привыкли, что Тартик почти все время молчит.

– Я прошу прощения у всех, над кем смеялся и издевался! – глаза мальчишки горели каким-то лихорадочным огнем. – Прости меня, Саркис! Прости меня, Ленни!

Он поименно называл тех, над кем когда-то измывался, и у каждого просил прощения. Ошеломленные невероятным происшествием Мерек с Валегом открыли рты, Кинс брезгливо поморщился. Остальные дети ничего не понимали, они с изумлением смотрели Тартика.

– И у тебя, Мерек, я прошу прощения! – подошел мальчишка к бывшему другу. – За то, что научил тебя быть палачом! Слышишь? Мы с тобой звери и палачи!

– Брешешь! – возмутился тот.

– Мою маму отчим насмерть забил… – хрипло сказал Тартик, ухватив бывшего друга за грудки. – Она ведь слабая была. Так чем мы с тобой лучше зверя, который мою маму убил? Чем?!

– А ничем, – подошел к ним рыжий Сандер и хлопнул Тартика по плечу. – Ты молодец, парень! Не струсил. Не побоялся извиниться, когда понял, кем становишься. Ты сильный, а они как раз слабаки. У нас с теми, кто над слабыми издевается, даже говорить никто не станет. Обойдут, как кучу говна обходят.

– Неправда! – затряслись от обиды губы Мерека. – Я – не палач! Не зверь! Ты сам говорил, что слабаков давить надо!

– Дурак был, вот и говорил, – криво усмехнулся Тартик. – Им помочь нужно сильными стать, слышишь, Мерек, помочь.

– Он дело говорит, – вмешался Васька. – Ты думаешь, что сильный, так помоги тому, кто слабее. Бить его по морде просто, каждый дурак сумеет. А вот научить быть сильным… Научишь, до земли тебе поклониться можно. А будешь издеваться – станешь таким, как отчим Тартика.

Барлик отвел взрослых подальше, чтобы, не дай Благие, не испортили ничего. Он внимательно отслеживал эмоции каждого из детей и кивал. Не зря он привез сюда Ваську со товарищи. Ох, не зря. Тартик уже никогда не вернется к прежнему – это раз. Мерек и Валег задумаются, сильно задумаются – это два. Даже Кинс сейчас пытался понять, что происходит. Не принимал, но хотя бы пытался понять. Уже много.

– Думайте, братцы, – хмыкнул Васька и широко улыбнулся. – Сами. А то отвернутся от вас все, как жить-то станете? А мы пока с Тартиком и Саркисом на лам-истребителях покатаемся. Они у нас прирожденные пилоты. И сами космолетами управлять будут!

Ухмыляющиеся Рамек с Сандером подошли к упомянутым двоим и положили им руки на лбы. Саркис, мелкий, чернявый, болезненно худой мальчишка с затравленными глазами вечной жертвы, вскрикнул, а Тартик только выгнулся, когда каждому в мозг ударила огненная волна. Когда они открыли глаза, то поняли, что умеют управлять живыми машинами, знают, как те работают и что из себя представляют.

– Мамочка… – прошептал ошеломленный Саркис. – Мамочка, я умею! Я летать умею!

– И я! – вторил ему совершенно счастливый Тартик. – Умею!!!

Он расхохотался и закружился по площадке в танце.

– А палачей никто учить летать не станет, – издевательски поклонился Васька Мереку, разведя руки в стороны. – Палачам в небе не место!

Потом подхватил под руки Тартика с Саркисом и повел их к лам-истребителям. Пришлось долго уговаривать детдомовцев раздеться догола, живые машины отказывались принимать в кабину пилота, на которого было надето хоть что-нибудь. Наконец мальчишки разделись, и каждый из них медленно всплыл в воздух, скрывшись в открытых мембранах люков, сразу после этого с влажным всхлипом закрывшихся. Несколько минут ничего не происходило, а затем все три лам-истребителя низко загудели и медленно всплыли метров на двадцать вверх, втянув в себя опоры. Бесформенные овоиды превратились в стремительные, узкокрылые силуэты, на секунду задержались на месте и рванулись в небо, почти мгновенно исчезнув из виду.

Дети восторженно завопили и запрыгали по площадке – ведь истребителями сейчас управляли не аарн, а двое из них, привычные и до последней черточки знакомые Тартик с Саркисом. Дварх-майор ничуть не беспокоился, зная, что на самом деле все три машины контролирует Васька, а за ним самим на всякий случай надзирает Мериарх, готовый мгновенно перехватить управление.

На застывших в стороне мальчишек из бывшей компании Тартика никто не обращал внимания. Никто, кроме директора. Только он видел, что по лицу Мерека текут слезы, а дрожащие губы крупного для своих лет парнишки беспрерывно шепчут: «Я – не палач… Я – не палач… Я – не палач…»

Барлик удовлетворенно кивнул. Последние слова Васьки ударили очень больно, директор не ждал, что малец окажется способным так ударить. А главное, как вовремя! Ни Мерек, ни Валег теперь не станут больше унижать и мучить беззащитных, им долго еще будут слышаться насмешливые слова: «Палачам в небе не место!» А его, Барлика, задача сделать так, чтобы они не обозлились. После потери уверенности в себе им легко можно будет подбросить тему для размышлений. Главное, не упустить момент. Правда, оставался Кинс, но, не имея поддержки, он затаится. И мальчишкой нужно заняться вплотную.

– Жестокие, однако, у вас методы… – раздался за спиной Барлика голос незаметно подошедшей госпожи Кестен, опытная учительница быстро разобралась в ситуации.

– Так и случай запущенный, – повернулся к ней директор, широко улыбаясь. – Очень запущенный. Мне нужно было выбить у маленьких негодяев почву из-под ног.

– Выбили, – согласилась пожилая женщина. – Но вы уверены, что не перестарались?

– Я эмпат, – возразил Барлик. – Я каждого из них постоянно читаю и держу под контролем его чувства.

– Не знаю, не знаю… – покачала она головой. – Никогда бы не рискнула так выворачивать ребенку душу. Последствия могут оказаться страшными.

– На то я Воспитатель, чтобы знать, когда ударить, а когда погладить, – усмехнулся Барлик. – Как вам, кстати, в нашем детдоме?

– Расскажи кто, не поверила бы, – вздохнула госпожа Кестен. – Сказка. Волшебная сказка. Надо же, дети верхом на саблезубой кошке катаются. На боевых истребителях летают. Да и жилые помещения. Столовая. Школа. Слов нет. Восхищена.

– Уже месяц, как так выглядят все до единого детские дома Трирроуна. И не только.

– Это какие же деньги нужны были?! – едва не задохнулась учительница.

– Немалые, – согласился Барлик. – Ну и что? Я жалею, что идея о детских домах не пришла в голову кому-нибудь из наших лет пятьсот назад. Сколько времени потеряно!

– Для того, чтобы так сказать, – вздохнула госпожа Кестен, – нужно для начала эти деньги иметь.

– Орден достаточно богат, чтобы позволить себе все, что считает нужным. Кстати, сейчас мы разрабатываем программу помощи школам. Не хотели бы вы поучаствовать? Нам нужен местный консультант, хорошо ориентирующийся в дебрях трирроунской системы образования.

– Я – вряд ли, – отрицательно покачала головой учительница. – Но человека посоветовать могу. Старик, учитель с сорокалетним опытом. Побывал и простым учителем, и директором школы, и начальником отдела в департаменте образования. Выйдя на пенсию, вернулся в школу и продолжает преподавать. Дети его любят, а это говорит о многом.

– Буду благодарен, – кивнул ей Барлик, продолжая следить за плачущим Мереком. – Извините, но я должен вас на несколько минут покинуть. Малыш доходит, и мне нужно завершить начатое.

Госпожа Кестен проследила за его взглядом и понимающе кивнула. Мальчишка действительно был на грани истерики. Каждый раз, когда лам-истребители, наматывающие в небе мертвые петли и бочки, проносились над площадкой, он вздрагивал. Вздрагивал, как будто его били. Пожилая учительница смотрела, как директор подошел к мальчишкам, что-то негромко сказал, потрепал одного по волосам, снова что-то сказал. Мерек ответил, уставившись в землю.

– Я – не палач… – шептал он. – Не палач…

– Еще нет, – мягко сказал Барлик, присев перед ним на корточки. – Пока еще нет, малыш. Но каждый раз, когда ты кого-нибудь дразнишь или бьешь, ты делаешь один шаг к палачу. Маленький такой шажок. Вот только когда этих шагов станет много, возврата назад уже не будет… Понимаешь?

– Да… – глухо ответил мальчишка. – Да, теперь понимаю. Я… Я больше не буду!

– Зачем ты мне это говоришь? – очень тихо рассмеялся директор. – Скажи это лучше себе самому. Идем, я привез новые фильмы, тебе они понравятся. Ты ведь любишь фильмы о космосе.

– Люблю… А откуда вы знаете?

– На то я директор, чтобы все знать, – легонько щелкнул его по носу Барлик, и Мерек несмело улыбнулся.

– А мне можно? – спросил Валег, настороженно поглядывая по сторонам, его глаза были похожи на глаза побитой собаки.

– Конечно, – кивнул ему директор и ободряюще хлопнул по плечу.

Кинс ничего не сказал, только гордо задрал нос и отошел в сторону, с презрением поглядывая на друзей. Но выглядел задумчивым. Он не знал, что Барлик читает его мысли, как раскрытую книгу, и внутренне улыбается. Васькины слова о палачах и небе пробили даже непробиваемую, казалось, броню Кинса. И, несмотря на весь свой презрительный вид, мальчишка сейчас думал. Непривычное для него занятие. Очень непривычное. Ничего, пусть подумает, полезно.

Барлик снова улыбнулся, бросил взгляд на небо, в котором продолжали носиться три лам-истребителя, и повел Мерека с Валегом в сторону жилого корпуса. Их ждали интереснейшие приключенческие инфофильмы, специально для них созданные двархами главного биоцентра. Ох, и многое же было скрыто в этих фильмах… Даже не оборачиваясь, Барлик знал, что следом за ними плетется унылый Кинс. Ему тоже стоит посмотреть. И именно сейчас, после шока.

Вздохнув, директор пошел дальше, рассказывая мальчишкам историю поисков мечей Тьмы и войны с их обладателем. Когда он брался за эту работу, то даже представить не мог трудностей, которые перед ним встанут. Насколько проще с детьми-эмпатами. Да, в детских мирах ордена тоже хватало своих проблем, но появление личностей, подобных Тартику с Мереком, а уж тем более – Кинсу, было совершенно невозможно. Но он справится. Никогда и ни один аарн не отступал перед трудной задачей. Он вырастит этих мальчишек настоящими людьми.

* * *

Темно-зеленое море бушевало, брызги летели метров на сто вверх, темные тучи бурлили и ощетинивались молниями. Вдали виднелось бледно-голубое солнце, выглядывающее из-за края грозового фронта.

Над самыми волнами неслась на черных, полупрозрачных крыльях обнаженная девушка. Ее каштановые волосы слиплись, вода заливала тело. Она что-то восторженно кричала и смеялась. Вращалась, проносилась сквозь высокие волны, ныряла в море и снова взлетала под самые тучи. Это было какое-то безумие, девушка казалась иногда темным ангелом, вырвавшимся на свободу. Особенно, когда в нее била молния и вокруг обнаженного тела на долю секунды вспыхивало желтоватое свечение защитного поля. Ветер бросал ей в лицо хлопья пены, она отфыркивалась и продолжала счастливо смеяться.

Вырвавшись из-под туч грозового фронта на залитый солнечными лучами морской простор, девушка увеличила скорость и понеслась к виднеющемуся на горизонте острову. По мере приближения становилось понятно, что остров огромен, ничуть не меньше земного Мадагаскара. Стволы гигантских, разных оттенков красного, коричневого и синего цвета деревьев вздымались вверх на несколько километров. На самом деле это было одно огромное растение, замкнутая экосистема. Это Дерево было еще маленьким, вот занимающее весь соседний материк потрясало воображение. Но даже здешнее вызывало у непривычного человека или иного разумного трепет. Величие. Иного слова не находилось. И величавый покой.

Петляя между разноцветными стволами, девушка со смехом отмахивалась от так и липнущих к ней фиолетовых бабочек с ладонь размером. Их крылья переливались и сияли в полумраке чащи. Тысячи звуков, издаваемых обитающими здесь животными и птицами, не были резкими, скорее они казались отголоском приветствия вернувшемуся домой.

Вскоре впереди засияла мягкими огнями посадочная площадка Школы. Никто из внешних миров даже не понял бы, что здесь живут разумные существа. Не было никаких зданий, никаких искусственных конструкций, даже светильники были на самом деле живыми. Придя сюда, аарн просто попросили Дерево вырастить для них жилище, и оно с удовольствием выполнило просьбу. Ни одной мертвой вещи не было в этом жилище, все вокруг дышало.

Новые симбионты ничем не нарушили экологию, наоборот, они первыми ощущали нашествие паразитов или какую иную беду общего дома, без промедления спеша на помощь. И огромное полуразумное дерево испытывало к ним искреннюю благодарность и симпатию. Возле их жилища всегда был самый свежий сок и тысячи сортов спелых фруктов. Обитающих здесь обожало все живое, самые свирепые хищники ластились к Целителям Душ. Ни один из зверей никогда не причинил бы никакого вреда никому из учеников или учителей Школы Духа. Наоборот, в случае любой опасности на помощь Целителям спешило любое живое существо. А те в ответ дарили свою любовь всему вокруг.

Даша мягко опустилась на дрогнувший под ее весом десятиметровый лист и пошла к его черенку, одновременно прося Дерево дать ей попить и открыть вход в Школу. Прямо к ее лицу опустилась лиана, и девушка надкусила ее, наслаждаясь свежим, прохладным соком, хлынувшим в рот. Ветерок обвевал разгоряченное тело, и она предвкушала, как нырнет в холодную воду озера. Напившись, Даша отпустила лиану и послала Дереву свою благодарность, получив в ответ добрую материнскую улыбку. Всего неделю она в Школе, но уже влюбилась в это место. Навсегда влюбилась.

В этот момент на ее плечи спрыгнули два белоснежных зверька и принялись верещать, ластиться и покусывать девушку за уши. Фарсенские сильхи на удивление хорошо прижились на Дереве. Один из них оказался самочкой, два дня назад разродившейся добрым десятком детенышей, уже вовсю прыгавшим по веткам вокруг Школы. Даша, посмеиваясь, почесывала сильхам спинки, ожидая, пока неспешно двигающийся лист подвезет ее к стволу добрых пятидесяти, наверное, метров в обхвате. В нем была выращена часть жилых помещений Школы. Огромные, мохнатые шары, разбросанные по окрестным стволам, тоже скрывали в себе аудитории, лектории и иные учебные комнаты и залы. Ствол раздвинулся, и Даша прыгнула в открывшееся отверстие, отпустив сильхов.

– О, вот и наша летунья, – встретил ее приветственный эмообраз Тра-Лгаа. – А мы уже беспокоиться начали. Налеталась?

– Не-а! – покачала головой девушка. – Потом еще полечу.

– Неугомонная! – рассмеялась арахна, пощелкивая жвалами. – Желание после Слияния еще не возникало?

– Слава Господу, нет, – улыбнулась Даша. – Я этому так рада.

– А я – нет! – передернула лапами Тра-Лгаа. – Ненормально. Должно было еще дня три-четыре назад появиться. Не повредил ли контакт с Мастером твоему дару?

Даша тут же испуганно потянулась к своей сущности и улыбнулась. Нет, дар остался с ней. Мало того, многократно усилился после Посвящения! Глубины, в которые была способна теперь проникать земная девушка, оказались недоступны почти никому из опытных Целителей Душ. Только Тра-Лгаа, Энесент, Марлена и Вивенах могли потягаться с Дашей на равных. И это сейчас. А что станет после обучения, когда она полностью раскроет дар и отточит мастерство? Даша не знала, но была очень довольна, что у нее есть, что отдать другим, есть возможность помогать нуждающимся.

Она тихонько улыбнулась, вспомнив свои размышления о сути Посвящения до его прохождения. Ну, ничего общего! Все ее страхи и предрассудки исчезли как снег весной. Даша все еще пребывала в эйфории, ощущая всеобщую любовь, доброжелательность, желание помочь.

– Устраивайся, – добродушно проворчала арахна. – Сейчас покажу вашей беспутной троице двойственную связь любви с болью и желанием жить. Врайла, Кирсана, где вас Разрывающий Сети носит?

– Идем! – разлетелся по шарообразной комнате скомканный эмообраз, и сквозь воронку гиперперехода влетели две запыхавшиеся девушки.

Орчанка весело скалилась, она была дико возбуждена и приплясывала от какой-то глубинной радости. Кирсана довольно хихикала. Вслушавшись в них, Даша поняла, в чем дело, и сама захихикала. Врайла впервые познала любовь мужчины и находилась в полном восторге. Подруга потащила ее в ближайший город на соседней планете, там давно привыкли к ищущим себе пару на ночь Целителям и Целительницам Душ. Орчанка поначалу упиралась, а потом плюнула и повеселилась от души, познакомившись с молодыми художниками. О, да она, кажется, влюбилась! Совсем хорошо.

Даша послала подруге образ хитрого, подмигивающего котенка, и Врайла снова залилась смехом. Арахна ждала, пока они успокоятся с терпением матери семейства, пережидающей выходки беспутных отпрысков, посматривая на девушек огромными, фасеточными глазами, в которых поблескивали смешинки. Ее эмофон наполняла веселая ирония. Наконец, три ученицы забрались в огромный, удобный гамак, служивший Даше в последние дни постелью. Его сплела Тра-Лгаа из собственной паутины, и спалось в нем на удивление хорошо. И сны снились хорошие.

– Начнем, – эмообраз арахны переливался всеми красками эмоспектра, такого виртуозного управления собственными чувствами ни одной из девушек видеть еще не доводилось.

Удобно устроившись, Даша глубоко вдохнула и привычно ввела себя в транс. Пространство вокруг засветилось тысячами недоступных глазу оттенков. Рядом она ощущала поднимающихся вслед за ней Врайлу с Кирсаной. Наставница скользила вокруг них почти невидимой тенью. Девушка только завистливо косилась на нее – хотелось бы ей так же легко ориентироваться в пространстве чувств. Не говоря уже о ментале. Это мастерство.

Долго еще придется учиться, чтобы стать не менее умелой. Силушкой-то Господь не обделил, да вот использует она ее пока так топорно, что самой стыдно. Даша поняла это, только понаблюдав за работой Тра-Лгаа. Арахна делала что-то невероятное, она дотрагивалась до одной нити, немного смещала ее, и самый страшный психошок рассыпался сам собой. Девушка была просто восхищена, Релла такого не умела. Что уж говорить о ней самой? Не зря Тра-Лгаа считается лучшим из Целителей Душ, ох, не зря. Вот бы такому научиться…

– А теперь смотрите сюда, мои милые, – заискрился возле подруг эмообраз арахны, и девушки приготовились внимать словам наставницы. – Видите нить желания жить?

– Ага, – отозвалась Врайла. – Вон она, белая.

– Правильно, белая. Теперь берем нить любви.

В созданном арахной эмоциональном псевдопространстве вспыхнули тысячи и тысячи нитей, сгустков, скруток и связок, обычных для души любого разумного. Тра-Лгаа создала для учениц модель, на которой и собиралась показать им все, что хотела. Действительно, не издеваться же над кем-то? Внезапно сквозь все эмопространство псевдодуши протянулась алая нить любви, сцепившись буквально со всем вокруг, подчинив себе. Нет, даже не любви, а всепожирающей страсти.

Тра-Лгаа действовала не спеша, она показывала, что происходит с душой, если эту страсть не удовлетворить. Как постепенно нарастают боль и отчаяние, сливаясь с любовью и становясь ее составляющими. Как корчится от этой боли душа, как пытается хоть куда-нибудь выплеснуть пожирающий ее огонь. Именно так рождается большая часть гениальной музыки и стихов. Так создаются величайшие полотна. Так пишутся великие книги. Но тот, кто не изливал свою страсть в творчество, начинал медленно умирать. Духовно умирать. И спустя совсем недолгое время в мир являлось чудовище, уже не способное ни любить, ни верить.

Показав, что происходит без вмешательства Целителя Душ, Тра-Лгаа начала объяснять способы помочь тому, чья страсть не может быть удовлетворена. Если он, конечно, не становился творящим новое. Таким помощь уже не требовалась, такие и сами могли помочь любому. Они переходили на иной, малопонятный обычным смертным уровень.

Даша изо всех сил старалась запомнить сказанное и показанное наставницей, пыталась понять. Но никак не могла уловить, в чем соль. Каким образом найти ту единственную чувствительную точку, при нажатии на которую происходит исцеление? Она вспомнила сперва холодную душу полковника Вермаля, а потом – почти мертвую душу Вахата. Если бы тогда она умела делать то, что умеет теперь, ей не пришлось бы так выкладываться.

Внимательно наблюдая за действиями арахны, Даша все никак не могла уловить общую логику действий. Ведь ни один случай не похож на другой, действовать по шаблону невозможно. Но смысла в действиях наставницы не находила. Та дотрагивалась то одной нити, то до другой, отчего картина тут же менялась. Но как именно она выбирала куда дотронуться? Девушка напряженно размышляла. Потом, так ни до чего и не додумавшись, попробовала обратиться к интуиции. Сработало. Действуя по наитию, Даша и сама бы дотронулась именно туда, куда дотронулась Тра-Лгаа. Но почему туда?! Ей очень хотелось понять, что происходит.

«Не спеши… – раздался в голове смешок арахны. – Пока только запоминай и анализируй. Ты слишком мало знаешь, чтобы понять полностью. Учись, и со временем поймешь».

«Ладно, – уныло согласилась Даша. – Не думала, что я настолько тупая…»

«Девочка! – весело рассмеялась Тра-Лгаа. – Я научилась полному анализу только на десятый год обучения! Ты же не имеешь понятия почти ни о чем! Только этим и объясняется твое непонимание, а отнюдь не тупостью».

«Хорошо! – повеселела девушка. – Тогда не страшно. Учебы я не боюсь!»

«Вот, и хорошо! Выходи из транса, хватит с тебя на сегодня. Не забудь прислушаться к себе».

Выскользнув из транса, Даша последовала совету наставницы и вдруг ощутила желание. Эх, а она-то подумала, что уже все, что Посвящение избавило ее от этой радости… Увы. Стыд теперь, конечно, не мучил ее, но все-таки. Придется подыскивать себе пару на ночь, выхода нет.

– Ну, наконец-то! – добродушно-ироничный эмообраз Тра-Лгаа заставил Дашу вскинуться. – Я уже сильно беспокоилась, думала, что ты получила какие-то необратимые повреждения дара.

– И почему я не из тех счастливых, которые не испытывают постоянного желания? – уныло спросила девушка. – Знала бы ты, как оно мне надоело…

– Сколько же вы, люди, нагромоздили глупостей вокруг самых естественных вещей! – удивленно щелкнула жвалами арахна. – В который раз сталкиваюсь, и в который раз изумляюсь. Уже и Посвящение прошла, а все никак успокоиться не может.

– Да показалось, что желание не вернется… – вздохнула Даша. – Слишком много времени и усилий на это тратить приходится.

– Любой дар имеет свою цену, девочка, – тихо рассмеялась Тра-Лгаа, устраиваясь возле нее и поглаживая суставчатой лапой по голове.

– Ты тоже постоянно хочешь? – спросила девушка.

– Я иной расы, и у меня несколько иная плата. Хотя желания порой довольно сильны. И я часто вынуждена бросать все, даже самые важные дела, и срочно искать арахна мужского пола.

– Но если это не главное, то какова же твоя плата? – удивилась Даша.

– Я бесплодна… – в эмообразе Тра-Лгаа переливалась боль. – Ты не представляешь, какое это имеет значение для нашей расы. В Паутинниках бесплодных особей вообще поедают живьем.

– Господи! – вскрикнула Даша. – Какой ужас!

– Только с твоей точки зрения, – жвалы арахны мелко защелкали, что служило эквивалентом человеческого смеха. – Хотя мне, конечно, не доставляла никакого удовольствия мысль о том, что меня должны съесть. Меня готовили как главное блюдо для пиршества Старших Матерей Паутинника. Я сумела сбежать и спряталась в заброшенном паутиннике. Мне помог один из изгоев, Рхуу-Марга. Он ради меня пытку вынес, но не выдал. А когда пришел орден, сказал Призыв. Конечно, я тоже не отказалась. Ох, что поднялось в моем родном Паутиннике…

– А что? – вскинулась Даша, ей было донельзя любопытно.

– Отношение к ушедшим в орден у арахнов примерно такое, как у вас к тем, кто продал черту свою бессмертную душу. Как к живым мертвецам. Раньше я не знала, почему, но многое поняла за годы среди аарн. Самое страшное, что съедают чаще всего тех, кто способен хоть как-то изменить статус кво. Тех, кто хочет нового, не будучи способным жить так же, как сотни тысяч лет жили предки.

– И у вас власть имущие точно такая же сволочь, как и у нас, – снова вздохнула девушка.

– Все не так просто… Их поведению есть объяснение. Генетическая память расы. Любой желающий нового угрожает генетической стабильности, в далеком прошлом такие особи вызвали страшную катастрофу и едва не уничтожили всех арахнов. Но условия изменились, а матери Паутинников этого не понимают, не желают понимать. И если не поймут, наша раса погибнет. Впрочем, уже нет. Скоро в ордене станет как бы не больше арахнов, чем во всех Паутинниках Совва-Огг вместе взятых. Спасибо Мастеру.

– Ясно, – вздохнула Даша. – Как все-таки гнусно устроен мир. Внешний мир.

– Именно, что внешний, – эмообраз Тра-Лгаа нес ласковую улыбку. – На Аарн Сарт все иначе.

– Мне здесь так нравится! – рассмеялась девушка. – Чудо, другого слова не подберешь! Эта всеобщая любовь, эта жажда создавать новое, стремление помочь, поддержать, научить. Трудно даже сформулировать.

– И не надо, просто живи и делай, что можешь.

– Постараюсь.

– Наставница! – вмешалась в их разговор Врайла. – Мы уже не нужны?

– Нет. Завтра продолжим.

– Тогда мы побежали. Даш, ты скоро?

– Нет, – ответили девушка. – Вы меня не ждите, мне в город надо. Сама понимаешь зачем.

– Ладно, тогда мы в бассейн!

Подруги чмокнули Дашу в щеки на прощание и исчезли.

– Наставница, – спросила она, нахмурившись. – Неужели нет никакой возможности помочь Мастеру? Мы счастливы, а он от боли корчится…

– Хорошая ты моя девочка… – распахнула жвалы Тра-Лгаа, ее ласковый смешок заставил девушку смутиться. – Не ты первая хочешь ему помочь. Но ты единственная, кто, может быть, сумеет это сделать.

– Я? – искренне изумилась Даша. – А почему я-то?

– Ты первая из Целителей Душ, кто сумел пройти сквозь все его барьеры. Я пыталась в свое время – куда там! Не по силам. Мастер сам заявил, что ты – уникум.

– Вот, значит, как? – задумчиво прикусила губу девушка. – Интересно.

– Только не вздумай больше трогать его после Посвящения или иных магических действий! Для тебя это пока смертельно. Мы с Мастером вдвоем тебя едва вытащили после одного-единственного касания. Поняла?

– Да. Но раз я могу ему помочь, то что мне делать?

– Учиться, – ответила арахна с иронией. – Пока ты ничего еще не можешь. Только себя погубишь, если попытаешься. Научись всему, чему можно, найди собственные методы работы с душами, и только тогда…

– Благодарю тебя за урок, Тра-Лгаа, – вздохнула девушка и погладила наставницу по длинной, шелковистой шерсти. – Пойду я, желание доставать начинает.

– Иди, – иронично распахнула жвалы арахна. – Советую отправиться в Релль Тиль Анн, один из самых красивых городов Аарн Сарт. И буквально в двух шагах, каких-то десять световых лет.

– Попробую, – улыбнулась Даша, спрыгивая с гамака. – Только окунуться сначала нужно.

Она помахала наставнице, выскочила из распахнувшегося в стене отверстия на ближайшую толстую ветку Дерева и радостно заулюлюкала. Энергия переполняла девушку, хотелось бегать и прыгать. Хотелось… Ну, понятно чего еще хотелось. Все ее подруги, кроме Врайлы, сейчас были бог знает где, отправившись в обычное для новичков путешествие по Аарн Сарт. Ара с Лири сопровождали в этом путешествии Дарли, Гаине и Миримель.

После возвращения все они вместе с Дашей решили стать одной семьей. Надо, конечно, найти еще нескольких мужчин, но подходящих ни одна из девушек еще не встретила. Впрочем, это могло подождать, пока подруги не вернутся из своего вояжа! Даша хотела было отправиться с ними, но Тра-Лгаа настояла, чтобы они с Врайлой и Кирсаной отложили путешествие до окончания учебы. Дар земной девушки нельзя было оставлять без контроля. Да она и сама это понимала, но очень жалела, что не смогла повидать чудеса, о которых взахлеб рассказывали подруги во время сеансов связи. И это за какую-то неделю!

Как они все изменились после Посвящения. Особенно Дарли. Куда только подевалась слабенькая девочка, неспособная сопротивляться ни одному приказу. Бывшая продавщица стала огнем и ветром. После путешествия она собиралась поступить в легион. Да не в какой-нибудь, а в «Коршуны Ада». Одновременно Дарли мечтала научиться пилотировать дварх-крейсера. У остальных подруг планов было ничуть не меньше. Что у кого получится, Даша не знала, но искренне желала им удачи.

Прыгнув с ветки вниз, девушка некоторое время падала, а затем раскрыла вживленные в мышцы спины энергетические крылья. Полупрозрачные черные полотнища распахнулись и наполнились воздухом, подбросив ее на несколько метров вверх. Даша радостно рассмеялась и сорвалась в пике. В отличие от подруг, она любила купаться не в бассейне, а в озере у подножия Дерева. Вода там была ледяная, прозрачная настолько, что видно было дно и скользивших над ним разноцветных рыб. Врайла один раз попробовала окунуться вместе с подругой, но сразу же с визгом вылетела на берег. И больше не изъявляла желания составить Даше компанию.

К тому же, в озере водилось весьма зубастое чудовище, которое охотно пообедало бы неосторожным купальщиком. Но для Целителя Душ зверь был совершенно безопасен, и Даша сразу вызвала его из глубины, плюхнувшись в воду с высоты. Поначалу перехватило дух от холода, но вскоре она пообвыкла и немедленно оседлала всплывшего хищника. Потом приятели плавали наперегонки, и девушка безбоязненно заплывала в огромную пасть, с интересом ощупывая клыки в половину своего роста.

Обожание огромного животного окутывало Дашу подобно одеялу. Да она и сама не испытывала к зверю никаких отрицательных чувств, наоборот, мысленно гладила его с нежностью, и животное радостно ревело от непривычной ему ласки. Наплававшись, девушка попрощалась с несколько разочарованным ее быстрым уходом товарищем по играм.

Взлетев на ближайшую ветвь Дерева, Даша связалась с биокомпом своей комнаты и быстро высохла под потоком теплого воздуха, подувшим из маленького гиперперехода. Спутавшиеся волосы долго не желали поддаваться расческе, девушка шипела и ругалась, выдирая целые пряди. Вскоре она плюнула на это бесполезное занятие и зашвырнула расческу в озеро. Заказав у биокомпа белую полупрозрачную юбку до колен, Даша надела ее. Потом отдала короткий мысленный приказ, и воздух впереди задрожал, превращаясь в зеркало.

Перед ней стояла юная полуобнаженная ведьма с гривой роскошных каштановых волос и пылающими от возбуждения глазами. Соски ничем не прикрытой груди стояли торчком, и Даша потерла их руками, возбуждаясь еще больше. Точно ведьма, только метлы не хватает для завершения образа. Хохот девушки разнесся над озером, она распахнула крылья и прыгнула в закрутившуюся неподалеку воронку гиперперехода. Вперед, в Релль Тиль Анн!

Вырвавшись из гиперперехода в туманное небо, Даша ничего не поняла. Земли не было! Прямо посреди синих и розовых облачных столбов висел золотистый город. Башни, переходы, какие-то совершенно непонятные конструкции. Но Господи, до чего этот город был прекрасен! Даша задохнулась от восторга, по ее щекам потекли слезы – перед ней открылось чудо. Великое чудо. Хотелось смотреть и смотреть, забыв обо всем, забыв даже дышать.

Однако вскоре желудок напомнил ей, что совсем не прочь получить немного еды. Девушка фыркнула и понеслась к висящему посреди клубящихся туч городу. Она послала приветствие биоцентру Релль Тиль Анн, и ей с обычной иронией ответили несколько двархов и больших биокомпов. Ого, никогда не встречала до сих пор разумных биокомпов!

Она открыла навстречу прекрасному городу свою душу, и город ласково принял девушку в свои объятия. Как-то незаметно в ее память вложили всю нужную информацию, и вскоре Даша уже знала куда полетит. На самой вершине недалекой сине-золотистой башни находился шар, в котором располагался один из дегустационных центров. Сегодня свои творения предлагали всеобщему вниманию молодые мастера феерий.

Выглядевший издали крошечным, шар оказался трехсотметровым. В его оболочке распахнулось отверстие, и Даша влетела внутрь. Сотни маленьких столиков стояли на различных уровнях многомерного лабиринта, выдержанного в тех же цветах, что и сам город. Опустившись на платформу неподалеку, девушка села за ближайший столик.

– Я рад приветствовать тебя, Целитель Душ! – появилось в воздухе перед ней лицо симпатичного кудрявого парня. – Мы придумали несколько новых вкусовых феерий. Буквально вчера!

– С удовольствием попробую! – рассмеялась Даша.

Мастер феерий улыбнулся и махнул рукой. На столике перед девушкой появились несколько блюд и графин с каким-то бледно-розовым напитком. Она поблагодарила юношу, он снова улыбнулся и исчез. Запахи заставили Дашу хищно облизнуться. Она попыталась понять, что перед ней, но не поняла, махнула рукой и принялась за еду. Вкусно! Даже более чем вкусно. Она медленно пережевывала пишу, наслаждаясь каждым куском. Наевшись, девушка выразила свое восхищение мастерам феерий. Они дружно пожелали ей хорошего отдыха в Релль Тиль Анн.

Довольно долго Даша носилась по перекрученным в трех измерениях улицам прекрасного города. Желание постепенно нарастало, и девушка манипулировала им, то усиливая, то ослабляя, и удивляясь своим новым способностям. Но дальше терять времени не стоило, скоро возвращаться. Даша обратила внимание на стоявших неподалеку двух молодых парней с фигурами античных богов и даже облизнулась, настолько они были хороши собой. Задорные, открытые улыбки говорили сами за себя. Послав им приветствие с недвусмысленным вопросом, Даша на секунду замерла. Все-таки остатки прежних комплексов никуда не делись, и ей было немного неудобно.

– Рад тебя видеть, Целительница Душ! – отозвался один из молодых аарн, брюнет с тонкими чертами лица, одетый в свободный белый комбинезон. – Меня зовут Велт'Анэг. Моего друга – Кетан. Мы родились здесь.

– А меня – Дашей! – отозвалась девушка, опускаясь перед ними на круглую площадку. – Я родом с планеты Земля.

– Приятно познакомиться с тобой, – улыбнулся второй парень, прекрасно сложенный альбинос. – Мы будем рады провести с тобой вечер.

Аарн взялись за руки и открыли друг другу свою память и чувства. Через каких-то две минуты Даша знала и понимала новых знакомых, как саму себя. Даже больше, в себе-то она как раз разобраться еще не могла. Велт'Анэг оказался эмопоэтом и собирался на несколько лет пойти в какой-нибудь легион, чтобы набраться впечатлений для творчества. Кетан учился на зодчего у самого мастера Ирган-Ата и прилетел в Релль Тиль Анн проведать отца с матерью, обучавших молодых аарн хронофизике в местном Хранилище Знаний.

Оба были совсем молоды, лет по двадцать пять, и совершенно чисты. Даша наслаждалась чистотой их душ. Она буквально пила эту чистоту. Господи, ну ни капли зла! Ни единой недоброй мысли или побуждения! Знала, что по-иному и быть не может, но до сих пор сомневалась. А самое главное, они не видели в обращении к ним Целительницы Душ ничего постыдного, наоборот, такое поведение считалось здесь совершенно естественным. Другого молодые аарн и представить себе не могли. Они восхищались красотой стоящей перед ними девушки, и никакой грязи в их восхищении не было. «Господи, спасибо тебе за то, что ты привел меня в орден!» – от всей души поблагодарила Даша Создателя.

Мимо прошла девушка с соломенными волосами, и землянка с интересом проводила ее взглядом. Почувствовав ее интерес, незнакомка обернулась, улыбнулась и послала эмообраз извинения, сообщая, что она в парной семье и не может присоединиться к ним. Даша искренне пожелала ей счастья и тоже улыбнулась. Девушка помахала на прощание рукой и ушла по своим делам. Парни переглянулись и предложили пригласить их знакомых девушек, давно мечтавших познакомиться с кем-нибудь из Целителей Душ.

– Буду рада, – кивнула Даша.

– Тогда идем, – решительно сказал Велт'Анэг и взял ее за руку, одновременно открывая гиперпереход и отправляя кому-то сообщение.

Они оказались в уютной большой комнате, посреди которой висела в воздухе спальная платформа. Даша с интересом осмотрелась. Светло-бежевые стены навевали покой, на них висело несколько картин, изображающих пейзажи совершенно невероятных с точки зрения земного человека мест. В стене появилась еще одна воронка гиперперехода, откуда буквально вылетели три девушки. Их эмофон источал любопытство и возбуждение.

Даша с не меньшим интересом смотрела на них. При виде брюнетки с волнистыми волосами почти до земли, она испытала приступ возбуждения, черноволосые женщины почему-то всегда доводили ее до исступления. Брюнетка немного покраснела, почувствовав это, и лукаво посмотрела на Целительницу Душ. Потом остановилась и сбросила легкое платье. Подошла и решительно поцеловала Дашу в губы. Та ответила, только затем посмотрев на остальных. Не менее привлекательны. Предстоял очень приятный вечер, но спешить не стоило.

– Дилия, Аргена, Невея, – представились девушки, Даша назвала в ответ свое имя.

В душах новых знакомых царила та же кристальная чистота, и она снова удивленно вздохнула. Но возбуждение постепенно брало свое, желание становилось с каждым мгновение все сильнее и сильнее. Она бросила взгляд на раздевшегося Велт'Анэга, подошла к нему, обняла и поцеловала. Он ответил на поцелуй, прошелся руками по ее телу, безошибочно находя эрогенные зоны. Потом приподнял девушку за ягодицы и, не теряя времени, вошел в нее. Даша задохнулась, закрыла глаза и полностью отдалась удовольствию. Все предрассудки старого мира остались позади, она чувствовала все, что сейчас чувствовал молодой мужчина, и наоборот.

Только эмпаты знали такое нечеловеческое наслаждение, их ощущения отражались друг от друга и многократно усиливались. А видящие их радовались, что их друзьям так хорошо и сопереживали им. Попроси кто Дашу рассказать, что она испытывала, девушка запуталась бы. Ей просто было хорошо сейчас и ничего больше значения не имело. Что будет дальше, она не знала, но не сомневалась, что никто из аарн никогда ее не обидит и не оскорбит. А раз так, пусть происходит все, чему суждено.

* * *

– Привет, дед! – улыбнулась со вспыхнувшего на стене голографического экрана Лави.

– Рад тебя видеть, девочка, – широко улыбнулся старый маршал внучке. – Ты где сейчас, на Аарн Сарт?

– Нет, через полчаса будем у тебя, – рассмеялась девушка. – Идем в одно отдаленное место, а по дороге решили проведать. Да и Никита хотел кое о чем поговорить.

– Приятный сюрприз! Буду очень рад видеть. Как у тебя дела?

– Поступили вдвоем в легион «Бешеные Кошки», – похвасталась Лави. – Никите за разгром Проекта сразу лор-капитана дали, а мне с рядового пришлось начинать.

– Не тушуйся, – снова улыбнулся старик. – Ты у меня девочка умненькая и инициативная. Быстро пробьешься.

– Да разве это главное?! – отмахнулась девушка. – На Никиту с Ником снова неподъемное дело навалили. Да такое, что прежнее детскими игрушками показаться может! Опять он альфа-координатор, опять носится, как загнанная лошадь, не спит, не ест.

– А такие, как он, без больших дел жить не могут, они без больших дел с тоски мрут.

– Да знаю, – скривилась Лави. – Но смотреть иногда больно. Сядет на стул и засыпает… Благо, мы уже преобразование прошли, а то бы совсем плохо было.

– Что за преобразование? – приподнял брови маршал.

– Полное изменение биологии и химии тела, вживление мощных биокомпов, сеоловых псевдомышц, оружия и боевых нанороботов. Мало того, мое тело сейчас – миниатюрный ти-анх, любая рана заживает почти мгновенно.

– А зачем это нужно? – нахмурился старик.

– Видишь ли, дед, – вздохнула Лави, – «Бешеные Кошки» – это не просто легион, а контрразведка. И разведка. Понимаешь?

– Можешь не объяснять дальше. Не дурак как будто. Прошу об одном: будь осторожна, девочка.

– Постараюсь, – рассмеялась она. – Ладно, пока отключаюсь. Очень прошу тебя вызвать Кавина и Гласса. Мы ненадолго, максимум, на несколько часов. Поговорим, и надо гнать дальше.

– Хорошо, – кивнул маршал. – Вызову.

– Тогда отключаюсь.

Удивленные нежданным визитом внучки маршала с мужем, Гласс с Кавином прибыли очень быстро, за каких-то полчаса. Впрочем, с установленными в каждом квартале гиперстанциями это проблемы не составляло. Генералы вошли в кабинет главы государства и забросали его вопросами, ответов на которые у старика не было. Прошло еще некоторое время, и с предупреждающим звоном на стене закрутилась воронка гиперперехода. Из нее вышли Никита, Лави, Ник и Рен.

– Рад снова видеть! – подошел к ним к ним маршал, обняв по очереди внучку и ее мужа.

– А я вас, – улыбнулся Никита.

Пока здоровались, обнимались, рассаживались за столом, прошла добрая четверть часа. Генерал Гласс с любопытством рассматривал Лави. Девочка как-то неуловимо изменилась. Счастлива, это понятно. Но она даже двигалась по-другому, исчезла порывистость, угловатость. Сейчас она передвигалась мягко, подобно дикому вельху[1] на охоте, под кожей перекатывались тугие мышцы, которых почти не было месяц назад. Да и муж ее изменился точно так же. А уж Ника, которого на Фарсене помнили худым, как щепка, очкастым пареньком, узнать оказалось вообще невозможно. Очки куда-то подевались, худоба сменилась упругими мускулами тренированного бойца. И те же движения сытого, но готового к мгновенному броску дикого вельха. Еще одно заинтересовало генерала Гласса – на глазах аарн то и дело на долю секунды появлялась поблескивающая металлом пленка.

– Как у вас тут дела? – спросил Рен.

– Неплохо, если честно, – потер висок Кавин, почти незаметно усмехнувшись. – Запущено производство гиперорудий, вернулась первая партия обученных вами людей, и стало немного легче. Хорошо учить умеете, спасибо! Уехали молодые, неопытные ребята, а через два месяца вернулись готовые специалисты. Дело знают, да и работают так, что залюбуешься. Сейчас осваиваем трофейную космическую технику и учимся строить свою. На стапелях орбитальной верфи заложен линкор первого класса с гипердвигателями нового поколения, через год выйдет в первый полет. Видите, даже на год раньше, чем вы предсказывали! Ваш Баг Бенсон дал нашим физикам хороший толчок, первые энергостанции на основе преобразования активного вещества туманности года через три войдут в строй. Да все так сразу и не расскажешь.

– Рады, что у вас порядок, – кивнул Никита. – А у нас, если честно, не очень, тенденции в галактике нездоровые прослеживаются. Понять не можем причину, но налицо признаки надвигающихся больших неприятностей. Будем, естественно, принимать меры, делать все, что в человеческих силах. Но все сделать мы не в состоянии. Однако, это лирика, дело есть дело, и никто за нас его не сделает. А пока я хотел поговорить о другом.

– О чем? – спросил Гласс.

– У меня на родине идет гражданская война.

– Ты рассказывал, – кивнул маршал.

– Сейчас мы идем туда с одной целью. Спасти побольше людей проигравшей стороны. Те из них, кто способны стать аарн, войдут в орден. Люди низкого морального уровня будут спроважены в одно из государств Земли, а если точнее, то в Североамериканские Штаты, таким там самое место. Но остаются честные люди, до конца воевавшие за свои убеждения. Офицеры с огромным боевым опытом, прошедшие через ад, как и вы сами. Но испачкавшиеся за время войны. Расстрелами или иными подобными действиями. Иногда сгоряча, иногда от горя. Но нам они уже не подходят.

– Вы предлагаете их нам? – прищурился генерал Гласс. – Откровенно говоря, не откажусь. Опытные офицеры мне нужны.

– В общем, да, – согласился Никита. – Но лучше, если с нами полетят представители Фарсена, и сами отберут подходящих.

– Я бы полетел, – заинтересованно покосился на него Гласс. – Кавин, ты тут без меня некоторое время справишься?

– Да справлюсь, конечно, – пожал плечами тот. – А надолго это?

– Недели на три, вряд ли больше, – понимающе улыбнулся Ник. – Больше задерживаться мы не имеем права. Слишком много дел дома.

– Тогда нет проблем, – согласно кивнул маршал. – Лети Гласс.

– Договорились, – довольно ухмыльнулся генерал. – Возьму с собой полковников Марсета и Лонга из генштаба.

– Кстати, мы привезли еще полтысячи лам-истребителей, – сказал Рен. – И матки для их выращивания. Одна матка способна вырастить до трех сотен истребителей в год. Ребята, прошедшие обучение на разработчиков биокомплексов, вполне справятся с их программированием. Да и с разработкой новых типов машин тоже. Еще выгрузим десятка два обучающих биокомпов с программами по разным специальностям. В том числе, есть программа первичного обучения пилотов.

– Сколько этих маток? – вспыхнули глаза Кавина.

– Двести. Решайте куда сгружать, а то мы через несколько часов должны стартовать.

– Одну минуту.

Генерал включил свой биокомп, и перед ним вспыхнул небольшой голоэкран. Связавшись с кем-то, он что-то коротко спросил. Ему ответили, и Кавин кивнул. Потом сказал:

– На второй космодром неподалеку от Берха-Валина. Вот сюда.

Он показал точку на карте. Дварх-майор кивнул и на секунду замер, отдавая распоряжение на «Путь Тьмы». Знаменитый крейсер входил в их эскадру, Син Ро-Арх решил лично отправиться с Никитой, и свежеиспеченный лор-капитан с некоторым трепетом взирал на легендарного дварх-адмирала. Но свою штаб-квартиру альфа-координаторы все-таки устроили на знакомом, ставшем едва ли не родным «Пике Мглы». Тина постаралась на славу, отобрав лучшие крейсера и лучшие легионы для этой операции. Четыре полных легиона, пять линейных эскадр первого флота, половина «Бешеных Кошек» и отряды поддержки. Вдобавок четыре боевые станции нового поколения, идущие в режиме невидимости. Да и легионы не простые – «Коршуны Ада», «Ангелы Тьмы», «Ищущие Мглу» и «Видящие Свет».

Основной задачей был поиск базы Предтеч, к Земле пойдут только четыре крейсера, двадцать эсминцев, шесть рейдеров и одна станция. После окончания экспедиции боевые станции решили передать Фарсену. Но об этом пока сообщать маршалу не стали. Мало ли что может случиться, незачем раньше времени обнадеживать людей. Откровенно говоря, Никита планировал использовать Фарсен как запасную базу, где в случае катастрофы найдет убежище часть выживших. Но об этом заговаривать рано, пусть на ноги встанут, научатся сами себя обеспечивать. Хотя уже видно, что пройдет пять-десять лет, и Фарсен создаст собственную мощную космическую индустрию.

– Разгрузка пошла, – повернулся Рен к Кавину. – Дальше сами разберетесь. Как выявлять прирожденных пилотов, вы знаете. Думаю, машины недолго останутся на грунте. Обучить первичным навыкам способен любой пилот любого крейсера, только попросите. Или обучающий биокомп. Кстати, что с экспедицией к внешним системам? Есть результаты?

– Кое-что есть, – ответил вместо начальника штаба маршал. – Сейчас ученые пытаются проникнуть в недра внешних планет этих систем. Там действительно скрыто что-то искусственного происхождения, продолжающее работать. И это что-то почему-то не принимает нас как врагов. Позволяет рыться, где заблагорассудится. Даже пару раз предупреждало о возможных обвалах. Внезапно возле людей вспыхивал какой-то странный символ. В первый раз наши не поняли, что их предупреждают. Двое погибло при обвале. Теперь уже знают, и при появлении символа бегут из этого места со всех ног. Понять пока так ничего и не смогли. Продолжают раскопки.

– Интересно, – прищурился дварх-майор. – Видимо, искусственный интеллект этих сооружений почему-то воспринял вас за наследников своих хозяев.

– Кто знает, – скривился Гласс. – Рано говорить что-нибудь определенное.

– Действительно рано, – кивнул Никита, потирая по старой привычке левую щеку. – Давайте поговорим о более насущных вещах.

Говорили всего пару часов, больше времени у аарн не нашлось. Маршал с трудом урвал полчаса, чтобы пообщаться с внучкой наедине. Лави рассказала столько всего невероятного о Посвящении и обо всем, чему стала свидетелем, что старик только головой качал. Поверить было трудно, но девочка не станет ему лгать. Хотелось бы поговорить как-нибудь с создателем этой странной цивилизации, с тем, кого аарн называют Мастером. Интересно, чем он руководствовался? Чего пытался добиться? И добился ли? Не окажется ли орден колоссом на глиняных ногах? Все может быть.

Но кое-что из общественного устройства ордена Аарн стоит позаимствовать. Особенно идею профессиональных команд, подотчетных профессиональным советам. Команд, собирающихся в случае необходимости для решения конкретных задач. И подбирать в них необходимо лучших из лучших. Надо подробно продумать возможную структуру и ничего не делать наспех, слишком это серьезно. Слишком страшные последствия вызовет ошибка.

– Вы готовы, генерал? – обратился к Глассу Рен, когда маршал с внучкой вернулись к остальным.

– Готов, – проворчал тот, закидывая на плечо лямку большого армейского вещмешка.

Рядом с генералом стояли напряженные офицеры лет сорока каждый, оба в полковничьей форме ОАФ. Неожиданный приказ выдернул их из дому, и они еще не пришли в себя после известия, что отправляются вместе с аарн в глубины космоса. Но приказ есть приказ, и прекословить полковники не стали, характер у генерала Гласса был не сахар, и разнос в случае чего он учинял такой, что мало не казалось. Никому. Мог и разжаловать, а то и под трибунал отдать. Несмотря на то, что за два месяца мира он несколько смягчился, сердить старого зубра все равно не решался ни один из его подчиненных.

Гласс был возбужден и едва не приплясывал. Откровенно говоря, он с детства мечтал о космосе и завидовал Кавину, побывавшему там. Хотя чужаки и разуверили его в доброте этого самого космоса, но интерес к нему все равно никуда не ушел.

– Ну, пока, дед! – поцеловала маршала в щеку Лави. – Жаль, нет времени подольше погостить, но ты сам понимаешь, что дело есть дело. По дороге назад завезем Гласса с набранными людьми, может, смогу побыть еще несколько деньков. Но обещать не буду, кто знает, что может случиться? Только Создатель. Возможно все.

– Конечно, девочка! – рассмеялся старик. – Очень рад, что тебя повидал. Приятный оказался сюрприз. Помни, что у тебя есть дом, в котором тебя любят и ждут.

– Я помню, дед! – рассмеялась девушка. – Кстати, твоему будущему внуку или внучке уже две недели.

– И ты, беременная, отправилась в рейд?! – полезли на лоб глаза маршала.

– Не-а, – скорчила хитрую рожицу Лави. – Ребенок в маточном репликаторе. Многие женщины ордена не вынашивают детей по старинке, только кто сам того хочет. А если не хочет, зародыш помещается в специальное устройство, и в нем дорастает до девяти месяцев. Так поступила и я. Эмосвязь у меня с ним постоянная, вне зависимости от расстояния. Даже сейчас я чувствую его.

– И все-то в этом ордене не по-человечески… – тяжело вздохнул старик.

– Вам, мужчинам, легко говорить, не вам рожать. А это, между прочим, больно!

– Да разве я что-то против имею? – развел руками маршал, с иронией посматривая на раскрасневшуюся внучку. – Странно просто.

– Ничего странного! – агрессивно заявила девушка. – Хорошо хоть среди аарн кто-то о женщинах подумать удосужился! А то они развлекаются, а нам вынашивать и рожать!

– Тише-тише, – прогудел позади посмеивающийся генерал Гласс. – Никто тебя и твой орден обижать не собирался. Непривычно, вот и все.

– Ладно, – успокоилась Лави. – Действительно, чего это я разошлась?

– Пора, – подошел к ним Никита.

Он пожал руки маршалу с Кавином, улыбнулся и шагнул в гиперпереход. Лави поцеловала деда в щеку и поспешила за мужем. Генерал Гласс помахал рукой друзьям, набычился и последовал примеру аарн. За ним в черной воронке скрылись полковники. Последними были Рен с Ником. Гиперпереход схлопнулся.

– И что ты об этом думаешь? – спросил маршал у задумчиво смотрящего на стену Кавина.

– Что-то здесь не так, – мрачно ответил начальник штаба. – Такими встревоженными я Никиту с Ником ни разу не видел. У них какие-то большие проблемы, голову ставлю.

– Я пришел к тем же выводам, – недовольно скривился старик. – Скажу одно: если у нас вдруг попросят помощи, поможем. Вопрос в другом: что именно происходит? Когда будут готовы следящие станции и гиперперехватчики? Я хочу внимательно следить за происходящим в галактике. Нельзя оставаться слепыми и глухими.

– Думаю, через полгода запустим хотя бы одну станцию и пару гиперперехватчиков. По крайней мере, эфир сможем прослушивать во всех диапазонах.

– И то дело, – кивнул маршал. – Кстати, Лави мне многое рассказала о внутренней структуре ордена, и мне кажется, что кое-что нам стоит позаимствовать для себя.

– А ну-ка, а ну-ка, – заинтересовался Кавин, садясь за стол и наливая себе немного выпить. – Внимательно тебя слушаю.

Маршал вздохнул, тоже сел и принялся рассказывать. По мере его рассказа брови начальника штаба то хмурились, то приподнимались. Он напряженно о чем-то размышлял, одновременно быстро чертя на листке бумаги одному ему понятную схему. Потом поднял глаза на маршала и медленно опустил веки, соглашаясь с выводами старого друга. Старик усмехнулся – с Кавином они уже много лет понимали друг друга почти без слов и в тандеме всегда выдавали отличные результаты. Оставалось надеяться, что и в этом случае будет так же.

* * *

Шипение открывшегося люка заставило поежиться. Но тридцать вторая ничем не выдала своего страха, оставаясь внешне совершенно спокойной и уверенной в своих силах. Впрочем, остальные выглядели не менее спокойными. Только лицо двадцать шестой подергивалось. Остальные девушки понимали, что двадцать шестая – отработанный материал и уже сегодня будет утилизирована. Понимала это и она сама, не собираясь сдаваться без боя. Хотя прекрасно знала, что никто с ней драться не станет, просто пристрелят издали как взбесившуюся собаку.

Снова наступил момент, когда за воспитанницами питомника пришли. Куда их забирают? Зачем? Почему одних берут, а других убивают на месте? Ни одна из девушек не знала ответов на эти вопросы, но каждая хотела жить. Каждая из них поэтому всегда стремилась стать первой, старалась исполнять приказы надзирателей как можно лучше. Выяснять отношения между собой в питомнике строго-настрого запрещалось, наказывали за драку страшно. Можно было живьем попасть в кислотный утилизатор, а такой смерти не пожелаешь самому лютому врагу. И каждая из номерных вне зависимости от личности, управляющей телом на данный момент, держалась в рамках. Но исподтишка гадила остальным как могла. Понятий дружбы и взаимовыручки девушки попросту не знали. Каждая была за себя и только за себя.

– Все готово, господин… – лебезил перед кем-то невидимым старший надзиратель. – Воспитанницы построены и ждут вас.

– Заткнись, – ответил холодный, уверенный мужской голос. – Не слепой.

Если бы в небольшой вестибюль попал кто-нибудь посторонний, он не скоро бы пришел в себя от изумления. Зрелище было странным, почти невероятным, казалось фантазией какого-то старого извращенца. Возле стены по стойке смирно застыли пятнадцать обнаженных черноволосых девушек. Абсолютно одинаковых девушек, до последней черточки лица, до последнего изгиба тела одинаковых. Они были столь красивы и утонченны, что походили скорее на легендарных эльфиек. Огромные зеленые глаза, фигуры богинь, распущенные волнистые волосы до пояса. Только вот взгляд каждой казался взглядом затравленного звереныша. В прекрасных зеленых глазах полыхала ненависть ко всему миру, который был настолько жесток к ним. И ужас, невыразимый словами ужас.

Ни одна из этих девушек за всю свою жизнь не слышала ни от кого доброго слова. За малейшую провинность следовало жестокое наказание. Если какая-нибудь не сдавала тестов на интеллектуальное или физическое развитие, жизнь такой неумехи обрывалась в тот же день на глазах у остальных. Эта группа была не единственной в непонятном питомнике. Около пяти сотен точно таких же девочек и девушек от пяти до пятнадцати лет жили здесь. В их жизни не было ничего, кроме учебы, тренировок, тестов и наказаний. Ни одна не знала, почему она тут, для чего их учат, к чему готовят. Но к чему-то ведь готовили. Имен у них тоже не было, только номера. Запрещалось даже давать друг другу прозвища.

Когда воспитанницам очередной группы исполнялось четырнадцать, приходил загадочный господин. Он внимательно осматривал девушек, отбирал двух-трех, еще нескольких оставлял на дополнительную подготовку, а оставшихся отдавал в полное распоряжение надзирателей. Что те творили с не оправдавшими надежд, рассказать невозможно. В живых не оставалась ни одна, и умирали несчастные очень нелегко, испытав перед смертью все муки ада. Это происходило на глазах младших, даже пятилетних крох заставляли смотреть.

Тридцать вторая молча ждала главного события в своей жизни. Она долго готовилась к этому дню, тайно наблюдая и анализируя, кого брали, а кого нет. Помнила качества всех воспитанниц старших групп и знала, чего ждать от каждой. И готовила себя к испытанию, в случае необходимости меняя личности, как перчатки.

«Да все равно не возьмут!» – взвизгнула Злюка.

«Молчи, если жить хочешь, – посоветовала Умница, контролирующая на данный момент тело. – Не вздумай перехватывать контроль, все вместе подохнем!»

«Она права, – поддержала дожидающаяся своего часа Убийца. – Сиди и не рыпайся».

«Да ладно вам… – пробурчала Злюка. – Я же не эта дурочка мечтательная. Достало просто все…»

«Ведьма, ты готова?» – спросила Умница.

«Да, – отозвалась та, послав остальным задорный волчий оскал. – Нас им так просто удавить не удастся. Я парочку сюрпризов на всякий случай подготовила…»

«Смотри, чтобы из-за твоих сюрпризов нам туго не пришлось, – раздраженно бросила Хитрюга. – То-то старший надзиратель долго искал, кто его в отхожую яму спихнул. Скажи спасибо, что на семнадцатую, мир праху ее, подумал…»

Ведьма ехидно захихикала. Все остальные насторожено наблюдали за ней. Все, кроме спящей мечтательной Дурочки, которой очень редко позволяли просыпаться. Эта неприспособленная к жизни личность способна была за один день напрочь уничтожить все, чего остальные достигли за годы. После нескольких экспериментов ее усыпили и не давали просыпаться, пичкая нужной информацией во сне. Если бы не то обстоятельство, что именно Дурочка должна стать основной личностью, ее бы давно растворили. Но, увы. Приходилось мириться с ее мечтательностью, верой в совершенно невероятные вещи и непроходимой глупостью. Ну что такое, скажите на милость, любовь? Что обозначает это понятие? Или дружба? Или доброта? Разве такие вещи бывают? Нет, конечно. А эта идиотка верит в них. Противно даже.

Из-за угла вынырнули охранники и быстро заняли ключевые позиции, откуда простреливался весь вестибюль. Случалось, что кто-то из сошедших с ума воспитанниц пытался напасть на господина, и такого больше повториться не должно. Поэтому девушек держали под прицелом плазмеров. В стороне горел огонек включенной инфокамеры, транслирующей происходящее здесь остальным воспитанницам. Зачем? Ни одна не понимала. Тридцать вторая сделала для себя вывод, что этим господин пытался чего-то добиться от них. Как казалось Умнице с Хитрюгой, они сумели понять чего именно. По крайней мере, надеялись, что поняли. Ошибка ведь будет стоить жизни.

Послышались чьи-то шаги, и в вестибюле появился высокий мужчина с седыми висками, одетый в темно-серый костюм из тармиланского псевдошелка. Бриллиантовый узор на щеке принадлежал одному из высших аристократов княжества. Странно, год назад тридцать вторая не видела у господина этого узора. Лицо его выглядело спокойным, немного вытянутым, нос прямым, короткие волосы были черными с проседью. Серые, внимательные глаза скользнули по замершим у стены девушкам и сощурились.

Взгляд каждой воспитанницы источал физически ощутимую ненависть. И ужас. Смертельный ужас, что ее не возьмут, и она станет очередным примером для нерадивых. Господина сопровождал одного с ним роста мужчина помоложе, лет тридцати пяти, может быть, сорока, несший в руках небольшой биокомп. Его аристократическая невозмутимость дала трещину, и он избегал смотреть на обнаженных девушек.

– Ну что, Лоех, – повернулся к секретарю господин, – как думаешь, попадется нам сегодня что-нибудь стоящее? Или опять сплошные пустышки?

– Не мне судить, – отозвался тот, уставившись в пол, сегодня ему отчего-то было до боли жаль несчастных четырнадцатилетних девочек, не видевших в своей жизни ни одного светлого мгновения.

– Жалеешь их? – приподнял брови господин.

– Да, – мрачно ответил Ренни, уставившись в пол. – Я же человек, в конце концов. Слишком это жестоко.

– Понимаю, – на мгновение потеплели глаза его сюзерена. – И рад, что ты сумел остаться человеком. Но сам права на жалость не имею. При другом воспитании мы не сумеем получить ту единственную, которая нам нужна.

– Извините меня, – склонил голову секретарь. – Все понимаю, но трудно смириться, когда видишь их…

– Ничего, – позволил проскользнуть по губам легкой улыбке господин. – Справишься. Не первый год тебя знаю. Ты меня подводил очень редко. Надеюсь, Лоех, так будет и дальше.

Ренни кивнул. Почему-то господин граф предпочитал называть его вторым именем. Впрочем, какое это имеет значение? Важно то, что единственной их надеждой на победу были эти несчастные девочки. Странно, но факт. И жалость придется упрятать куда подальше, чтобы не мешала делу.

Тридцать вторая внимательно слушала малопонятный разговор и подсознательно ощущала, что не ошиблась. Господину нужны от них какие-то конкретные качества. И эти качества могли возникнуть только у тех, кто воспитывался в условиях, подобных здешним. Умница немедленно начала многовариантный анализ по методу Касита с новой точки зрения, Хитрюга подбрасывала ей темы для размышления, поворачивая каждую то одной, то другой стороной, а Злюка выступала адвокатом Проклятого, осмеивая все их потуги. Убийца и Ведьма молчали, внимательно наблюдая за всем вокруг и готовясь перехватить контроль над телом в случае необходимости. Дурочка спала.

Господин не спеша двигался мимо шеренги девушек, внимательно оглядывая каждую. Правда, в некотором отдалении по настоянию охраны. Добравшись до двадцать шестой, он обратил внимание на дергающиеся губы девушки. Несчастная с ненавистью и обреченностью смотрела на мучителя, понимая, что все, ее короткая жизнь пришла к своему завершению. И оказалась права.

– Почему здесь некондиционный экземпляр? – холодно спросил господин у старшего надзирателя.

– Но она по тестам одна из лучших, – попытался возразить тот, бледнея.

– Не умеет владеть собой. В брак.

– Будь ты проклят, сволочь! – вскрикнула в отчаянии двадцать шестая. – Когда-нибудь тебя заставят заплатить за всех, кого ты убил!

– Когда-нибудь, да, – спокойно ответил господин. – Но это будешь не ты. Убрать ее!

Кто-то их охранников поднял плазмер, и голова двадцать шестой разлетелась на куски, забрызгав соседок кровью и ошметками мозга. Ни одна из девушек при этом не пошевелилась, как будто не произошло ничего необычного. Тридцать вторая стояла так же спокойно, однако Хитрюга отметила, что щека господина почти незаметно дернулась при словах двадцать шестой, и сразу сообщила об этом Умнице для внесения нового параметра в модель. Та изменила режим сходимости и внутренне довольно хмыкнула. Вот теперь сходится! Господину все это не доставляет никакого удовольствия, он ни в малейшей степени не является садистом, добиваясь чего-то своего, и ради этого пожертвует чем и кем угодно.

– Кто-нибудь из вас видит перед собой что-нибудь необычное? – негромко задал господин традиционный вопрос.

Он задавал этот вопрос на каждом выборе. Но что он имел в виду, не понимала ни одна из девушек. Ведь перед ними ничего не было. Лучше уж промолчать, чем лгать. За ложь наказывали очень страшно, и ни одна не решалась на такую глупость, как солгать.

«Чего он хочет?» – немного раздраженно спросила Умница.

«А пусти-ка, я посмотрю, – потянулась вверх Ведьма. – Что-то я такое вижу…»

«Иди», – заинтересованно ответила Умница и уступила контроль над телом, сменив временную константу.

Ведьма всмотрелась и довольно оскалилась. Неужели ни одна дура не видит этого разноцветного клубка нитей прямо перед своим носом? Непонятно. Ничего, сейчас она устроит господину маленькую пакость. Ехидно захихикав, Ведьма протянула невидимые руки и преобразовала клубок нитей в большой, пульсирующий разными цветами кукиш. Пусть подавится, гад такой! Господин вдруг резко остановился, глаза его расширились, от лица отлила кровь.

– Кто из вас это сделал? – холодно спросил он. – Лучше признавайтесь сразу.

Девушки испуганно смотрели на него, не понимая, что он имеет в виду.

«Снова твои поганые шуточки, сука! – рявкнула Умница, выдирая у Ведьмы контроль над телом. – Ты же нас погубила!»

«Сама сука! – отозвалась та. – Наоборот, мы его теперь интересуем! Сама подумай своей умной башкой. Я же за много лет первая, кто мало того, что увидел его клубок, но и изменил его!»

«Она права, успокойся, – одернула Умницу Хитрюга. – Это наш шанс. Быстро проведи анализ».

Та ничего не ответила, полностью задействовав резервы мозга.

«Да, я ошиблась, – сказала она через пару секунд. – Надо признаваться».

– Это сделала я, господин, – ступила вперед тридцать вторая.

– Да? – приподнял он левую бровь. – А если так? Как ты ответишь?

«Ведьма! – в панике взвыла Умница. – Бери контроль!»

«Уже!»

Увидев вместо кукиша белую стену, окружившую господина, Ведьма злобно оскалилась. Внутренне, конечно. А затем осторожно приклеилась к этой стене, становясь ею. И незаметно преобразовала защитное плетение в его противоположность. Секретаря притянуло вплотную к господину, он испуганно вскрикнул, попытался вырваться, но силовая хватка Ведьмы держала крепко.

– Наглая девчонка! – довольно рассмеялся господин. – Но молодец. А так?

Стена мгновенно превратилась в переплетение нитей, рванувшихся к тридцать второй. Резкая боль ударила по нервам, нити коконом опутали девушку, принявшись душить. Для постороннего взгляда ее вдруг взметнуло в воздух что-то невидимое. Ведьма с ненавистью скрипнула зубами уже явно и принялась за дело всерьез. Откуда только и силы взялись. Она отсекала нити, меняя их направленность, выплетая из них что-то смертельное, черное, жестокое.

– Стоп! – господин поднял руку, мгновенно уничтожив все нити, и тридцать вторая рухнула на пол. – Ты заигралась, девочка. Отпусти плетение, ты хоть сама соображаешь, что плести начала?

– Нет… – мрачно ответила Ведьма. – Показалось, что так можно защититься…

– Если бы ты доплела эту гадость, – укоризненно покачал головой господин, – умерли бы не только мы с тобой, но и все люди на несколько тысяч километров в округе. Никогда не думал, что черную связку Мархена можно сплести по наитию. Поздравляю, из тебя будет толк.

«Ну, Ведьма… – восторженно протянула Умница. – Ну, ты даешь… Что ж ты раньше молчала, что можешь легко всю эту сволочь перебить?»

«А я знала? – огрызнулась та. – Отбивалась просто».

Господин подошел к тридцать второй и взял ее за подбородок, внимательно уставившись девушке в глаза. Зеленые глаза юной красавицы были совершенно непроницаемы, только в глубине горела тщательно скрываемая ненависть. Он удовлетворенно кивнул – то, что надо. Сменить направленность ненависти очень просто. Потом сказал:

– Отойди в сторону, подождешь там. Тебя ждет еще один экзамен.

Тридцать вторая поклонилась и отошла в угол. Сразу пятеро охранников взяли ее под прицел, держа пальцы на курках.

– При первой попытке коснуться вероятности ты будешь убита, – негромко проинформировал ее господин.

– Что такое вероятность? – удивилась Ведьма.

– Нити, – ехидно ухмыльнулся господин. – Те самые разноцветные нити, из которых ты плела свои игрушки. Надо же, невежественное дитя сплетает связку Мархена, не имея при том никакого понятия о вероятностях. Стой спокойно, а то у охраны нервы на взводе.

Тридцать вторая замерла. Не хватало только спровоцировать охранников застрелить ее после того, как она сумела заинтересовать господина. Лучше стоять не шевелясь. Ноги вскоре затекли, но девушка не решалась сдвинуться с места. Страх и возбуждение колотили ее, она внимательно наблюдала, как господин заставлял остальных решать обычные тестовые задачи, делать еще что-то непонятное. Он досадливо морщился, несмотря на блестящие результаты, выданные почти всеми. О чем речь, даже задачи по многомерной навигации в гиперпространстве эти четырнадцатилетние девочки решали мгновенно, ничуть не напрягаясь. Память каждой была почти абсолютной. Но господин хотел от них чего-то другого. Отобрав еще двух, двадцать первую и двадцать девятую, далеко не лучших по тестам, он отошел в сторону и задумался.

– Остальные ваши, – обернулся господин к низко поклонившемуся старшему надзирателю.

Глаза того вспыхнули животной похотью. Отданные ему девушки в отчаянии застонали, кое-кто попытался дернуться, куда-то бежать, но надзиратели хорошо умели управляться со своими подопечными. Вскоре нейрохлысты заставили несчастных в судорогах корчиться на полу. Господин холодно смотрел на эту картину, секретарь зажмурился и отвернулся, что-то неслышно шепча себе под нос и кусая губы. Три отобранных застыли неподвижно, молясь про себя Благим, чтобы господин не передумал и не отдал надзирателям и их. Что эти звери творят с попавшими в их власть, каждая видела не раз, и при одной мысли о том, что ее ждет такая судьба, готова была на что угодно.

– Не при мне! – одернул господин какого-то надзирателя, ухватившего бьющуюся в корчах девушку за грудь.

– Простите, господин! – испуганно поклонился тот, отпуская жертву, только ткнув ее снова нейрохлыстом для острастки.

– Пшел вон, скот! Чтобы не забывался, получишь десять плетей. Старший надзиратель, ты слышал?

– Да! – вскинулся тот, прожигая провинившегося подчиненного гневным взглядом. – Будет исполнено!

– Забирайте их, – кивнул господин на корчащихся на полу от боли девушек, – и вон отсюда. Быстро!

Надзиратели, продолжая кланяться, похватали отданных им на потеху воспитанниц и поспешили скрыться с глаз человека, от которого зависела их жизнь. Не раз случалось, что вызвавшего его гнев надзирателя тут же расстреливала охрана. Ни один не хотел себе такой судьбы.

Вскоре в вестибюле остались только господин со своим секретарем, охранники и три отобранные девушки. Двадцать первая, двадцать девятая и тридцать вторая. На первый взгляд, они были совершенно одинаковы, кто не знал, что такое эти девушки, решил бы, что перед ним сестры-близнецы. На редкость красивые близнецы.

– Марен, – повернулся господин к одному из охранников. – Давай.

Мускулистый паргианец с насмешливой ухмылкой подошел к девушкам и с какой-то стати спустил штаны. Они с недоумением уставились на немалых размеров мужское достоинство, не понимая, что все это значит. Чего еще от них хотят?

– А теперь я приказываю доставить Марену удовольствие ртом.

Холодный голос господина заставил каждую замереть. И только потом до них дошел страшный смысл сказанных слов. С раннего детства в воспитанниц приюта вбивали, что сделать то, что им сейчас приказали, означает погубить себя. Означает потерять и жизнь, и честь, и саму душу. Означает стать проклятой Благими. Так это или нет, девушки не знали, но верили, что так. Ибо это было первое, что делали надзиратели с приговоренными. С теми, кого обрекли на смерть. Потому это унижение в сознании каждой воспитанницы питомника намертво срослось со смертным приговором.

– Я не буду делать этого, господин… – мрачно пробормотала двадцать девятая. – Не буду.

Он внимательно посмотрел в наполненные отчаянием и решимостью глаза девушки. Кивнул и скомандовал:

– Убрать!

Кто-то из охранников выстрелил из игольника, грудь двадцать девятой пересек ряд рваных отверстий, и она рухнула на пол, захлебываясь собственной кровью. Пару раз дернулась и затихла. Оставшиеся в живых две девушки замерли.

– Я жду, – холодно сказал господин.

Двадцать первая глухо всхлипнула, подошла к охраннику и упала перед ним на колени. Тридцать вторая закусила губу – Благие, неужели и ей придется пойти на такое страшное унижение? Господин молча смотрел на замершую возле охранника на коленях девушку. Потом коротко кивнул. Охранник плотоядно ухмыльнулся, взял двадцать первую двумя руками за голову и резким движением свернул ей шею. Отбросил труп в сторону и снова замер.

– А что сделаешь ты? – с любопытством спросил господин.

Ему, значит, любопытно? Сволочь поганая… Тридцать вторая дрожала всем телом, непонимающе смотря на трупы двух девушек, похожих на нее саму, как две капли воды. И так ему не подходит, и эдак… Так чего же он хочет?! Отчаяние поднималось из глубин души, на глазах застыли слезы, губа была прокушена насквозь. Выхода нет. Возможности выжить – тоже. Что он там говорил? Умрут все люди в радиусе нескольких тысяч миль? Но он тоже? Тогда и собственной шкуры не жаль!

Умница отступила в сторону, передавая управление личности, которая еще ни разу не выходила наружу, скрываясь в глубинах сознания. Убийце. Господин, внимательно наблюдавший за девушкой, удивленно приподнял брови и переглянулся с секретарем. Она вдруг резко изменилась. Из глаз исчез страх, теперь в них горела насмешка над ним, над собой, вообще над всем миром.

Тридцать вторая сгорбилась и направилась к охраннику какой-то странной, вихляющейся походкой. Никто не знал, что под контролем Убийцы она могла двигаться со скоростью, при которой человеческий глаз уследить за ней не мог. Подойдя ближе, девушка метнулась вперед, ухватила охранника за его причинное место и резко рванула вниз, от души добавив коленом. Прикрывшись телом взвывшего от неожиданной боли Марена от плазмеров остальных, Убийца мгновенно передала контроль Ведьме, ждавшей своей очереди со злорадным хихиканьем. И Ведьма сплела ту самую черную, страшную, пугающую ее саму связку, которой отбивалась от атаки господина. Но не применила, остановившись за полшага до этого. Теперь, даже если ее убьют, связка развернется и отомстит за нее.

– Мне терять нечего, господин… – с трудом выдавили пересохшие губы.

Он откинул назад голову и захохотал как безумный. Смеялся добрых две минуты. Охранники с секретарем искоса поглядывали на светящуюся страшным черным светом девчонку с ужасом, но молчали, не смея сказать ни слова.

– Вот, девочка! – заговорил, наконец, господин. – Именно этого я от тебя и хотел. Никогда не смей сдаваться, всегда дерись до конца! Без страха за собственную шкуру! Вот такой ты мне и нужна.

– Драться до конца… – задумчиво протянула тридцать вторая. – Я запомню ваш урок.

– Запомни, пойдет на пользу, – кивнул он и повернулся к охранникам. – Не сметь стрелять. Причинивший вред этой девушке будет умирать очень медленно.

Снова посмотрев на напрягшуюся тридцать вторую, господин сказал:

– Можешь отпустить придурка. Или хочешь убить? Так убей.

– С удовольствием! – осклабилась Ведьма, на секунду разделив контроль с Убийцей.

Та легко сбила крепкого, мускулистого мужика с ног и свернула ему шею. Свернула точно тем же движением, каким сам охранник расправился с двадцать первой. Остальные охранники потрясенно замерли, глядя на миниатюрную красивую девушку, похожую сейчас на выходца из ада. Глаза ее горели каким-то желтым лихорадочным огнем, вокруг тела вилась черная, туманная дымка, в которой безошибочно угадывалась сама смерть. И охранникам было страшно.

– Я доволен тобой, девочка, – насмешливо сказал господин, подошел к тридцать второй и потрепал ее по волосам, ничуть не боясь готовой сорваться с ее пальцев смертельной связки. – Запомни, как держать наготове плетения. Со временем научишься создавать их на ходу, а пока придется обходиться заранее созданными заготовками. Завтра я начну тебя учить. И если ты думаешь, что от наказания за лень тебя спасут твои неуклюжие потуги в магии, то ты сильно заблуждаешься.

– Я поняла вас, господин, – низко поклонилась Ведьма, отпустив Убийцу. – Приказывайте.

Теперь она видела, что ее жалкая связка ничем не повредила бы этому сухопарому полуседому человеку. Его окружало защитное плетение, с которого соскальзывал даже взгляд. Ох, как нескоро она сумеет создать что-нибудь подобное… Но если останется в живых, создаст. Со временем. Чтобы отомстить за все пережитые мучения, требовалось терпение, очень много терпения. Она будет терпеливо ждать своего часа. Пусть годы или даже десятилетия. Однажды дождется. Никто и никогда не жалел тридцать вторую. Что ж, она тоже никого и никогда не пожалеет. А уж тем более того, кто создал питомник.

Господин легко читал в глазах девушки молчаливое обещание и насмешливо ухмылялся. Хотя в глубине души ему тоже было страшно – он сотворил чудовище, и вскоре придет время выпустить это чудовище на свободу. Не хотелось, слишком опасно, но загнать существо, на которое всю свою жизнь охотился Дарв ис Тормен, могло только такое чудовище. Предстояли еще годы и годы подготовки, но впервые за много лет он получил по-настоящему удачный экземпляр. Дар этой четырнадцатилетней девчушки был невероятен, она станет магом такой силы, что сам он и рядом стоять не сможет.

Да, придет время и тридцать вторая заставит заплатить его самого. Заплатить по всем счетам. Что ж, это справедливо. И если случится после того, как ее охота завершится успехом, то пусть. После этого его жизнь уже не будет иметь никакого значения. Дарв ис Тормен взял девушку за руку и повел навстречу новой жизни.


Глава 2

<p>Глава 2</p>

Голубая планета в клочьях облаков плыла внизу, она казалась такой безмятежной, такой спокойной. Ничто не говорило о бурях, что прокатывались по ее поверхности, напрочь разрушая судьбы сотен миллионов людей.

Никита молча смотрел на занявший всю стену туманного зала «Пика Мглы» экран и вздыхал. Земля. Россия. Родина. Рядом с ним стоял задумавшийся о чем-то Ник. Оба прекрасно понимали, что там, внизу, места для них уже нет. Они слишком много узнали, слишком много повидали, и будут ощущать себя на Земле, как в клетке. Да и эмпатия напрочь отсекла их от жизни обычных людей. Они аарн, и этим все сказано. Ничего не добавишь.

– А время-то на вашей планете в два раза быстрее обычного идет… – эмообраз подошедшего сзади Рена переливался задумчивостью и недоумением.

– В смысле? – повернулся к нему Никита.

– Как ты знаешь, Земля находится в закрытом от внешнего мира пространственном пузыре, – напомнил дварх-полковник. – Выяснилось, что ход времени внутри него тоже не совпадает с общегалактическим. У нас прошло четыре месяца, а здесь около восьми.

– Интересно, – прищурился Ник. – Хотелось бы мне только понять, каким образом наша планета оказалась замкнута в этом пузыре.

– Увы, ответа на этот вопрос не знает даже Баг Бенсон. Да и нам сейчас не до того, если честно. Асиарх с Карсархом завершили первичное сканирование.

– И?

– Мы прилетели очень вовремя, – усмехнулся Рен. – Как будто специально подгадали. Крым пал неделю назад, сейчас красные отлавливают и расстреливают оставшихся в живых и не сумевших эвакуироваться солдат и офицеров Белой армии. Обещают всем сдавшимся амнистию, а на деле…

– Ясно, – прикусил губу Никита. – Я не удивлен.

– Я тоже, – тяжело вздохнул бывший красный комиссар. – Наши дорогие вожди давно показали, что они из себя представляют.

– Мало того, – скривился дварх-полковник, – люди сами регистрируются, поверив в обещанную амнистию. Многим даже службу в армии обещают, а потом арестовывают и расстреливают. За неделю расстреляно около тридцати тысяч человек… Потому не будем терять времени, постараемся спасти хоть некоторых. Только Син просил тебе напомнить, что устраивать новых социальных потрясений не стоит. Ничего хорошего из этого не получится.

– Зачем повторять то, что давно оговорено? – пожал плечами Никита. – Все станем делать тихо и незаметно. Никаких следов нашего присутствия на Земле остаться не должно. Люди тихо исчезнут вместе с семьями, в нынешнем бардаке их исчезновение спишут на войну.

– В таком случае, мы не имеем права брать никого из известных личностей, – усмехнулся Ник.

– Согласен, – кивнул контрразведчик. – К тому же, никогда не доверял высокопоставленным особам, почти все они такая сволочь – слов не хватает.

Красный комиссар от души расхохотался в ответ на эту сентенцию. Рен тоже улыбнулся, затем взмахнул рукой, и метрах в трех от них вспыхнула в воздухе карта Крыма.

– Нашли кого, Асиарх? – спросил дварх-полковник.

– Ищу, – недовольно проворчал дварх. – Потерпи немного. Хотя стой, кое-что есть. Объявляй тревогу, там людей расстреливать собрались!

На экране показалась лощина, поросшая каким-то чахлым кустарником. Около одного из кустов сгрудилось с десяток мрачных, небритых мужчин в грязных и рваных шинелях с погонами. Еще четверо неподвижно лежали немного в стороне. Наверное, их захватили врасплох, во время сна. Скорее всего, группа офицеров пыталась пробраться к побережью. Увы, у них не получилось, попались одному из отрядов красных, прочесывавших местность. Разномастно одетые люди держали группу офицеров на прицеле, и видно было, что им все безразлично. Они даже не ненавидели тех, кого собрались убивать, они просто делали свою работу. Чистили Крым от «нежелательных элементов».

– Как и говорили, усыпляем «товарищей» и накладываем им фальшивую память, – криво усмехнулся Никита. – Будут помнить, что расстреляли очередную группу офицеров, и ничего необычного при этом не произошло. Кто идет, коршуны?

– Да, – кивнул Рен. – Сам-то пойдешь в первую вылазку?

– Обязательно! – потер руки контрразведчик. – Ни за что не упущу такой возможности.

На экране было видно, как красные передернули затворы винтовок и прицелились в молча ожидающих смерти людей. Но выстрелить не успели. Ни с того, ни с сего они начали опускаться на землю, устраиваться поудобнее и немедленно засыпать. Какая-то минута, и спали уже все. Ошеломленные, ничего не понимающие люди застыли на месте, не веря своим глазам. Что это значит? Почему красные уснули? Что вообще происходит?

Закрутившиеся в воздухе туманные, черные воронки в полтора человеческих роста вообще ввергли большинство в ступор. Белые офицеры круглыми глазами смотрели на выскальзывающих из воронок людей в черных зеркальных доспехах и только молча разевали рты. Как будто зевали. Примерно так открывают рты рыбы, внезапно вытащенные из родной стихии на воздух. А то, что эти странные незнакомцы висели в воздухе, стоя на маленьких досках, совсем сводило с ума.

– Здравствуйте, господа! – раздался чей-то уверенный голос.

Из воронки вышел светловолосый мужчина лет тридцати, одетый в незнакомую, черно-серебристую форму с огненным глазом на левом плече. Он широко, открыто улыбался. Какой-то сияющей улыбкой, что ли, иного определения никто подобрать не смог. Следом за ним появился человек пониже с довольно ехидной физиономией. Этот сразу отошел к уснувшим красным, принявшись внимательно их осматривать. И сразу же согнулся в приступе явно болезненной рвоты.

– Что, Ник? – с иронией спросил первый. – Думал, среди тех есть кто достойный?

– Думал! – огрызнулся тот. – С этим вот, Сашкой Морозовым, мы с семнадцатого года вместе воевали. Никогда бы не поверил, что он такой сволотой окажется…

– Наивный.

– Твои не лучше! Вон на тех двоих глянь! Своих же товарищей на смерть посылали, чтобы собственные шкуры спасти.

– Простите, – вмешался в непонятный разговор один из офицеров. – С кем имеем честь?

– Никита Александрович Ненашев, – представился первый незнакомец. – Лор-капитан легиона «Бешеные Кошки», орден Аарн. Текущий альфа-координатор. Мы прибыли за вами, господа. Не за вами конкретно, сейчас группы наших легионеров прочесывают весь Крым в поисках выживших.

– Ненашев? – выступил вперед еще один офицер с полковничьими погонами. – Штабс-капитан?

– Бурцев? – прищурился тот. – Подполковник Бурцев? Александр Владимирович?

– Полковник, – поправил офицер. – Уж полгода как. Я вас и не узнал в этой форме поначалу. Что все это значит?

– Эмигрировав после поражения армии Колчака, я совершенно случайно попал в довольно странную организацию, – пояснил Никита. – И прижился в ней. У нас там большие дела заворачиваются, люди толковые нужны. Вот я и подумал, а не отправиться ли за ними в Россию? Спасти тех, кого можно, и дать людям шанс.

– Воевать?

– Пока нет, – покачал головой контрразведчик. – Надеюсь. Но что случится дальше, знает только Господь Бог. Нужно быть готовыми к любому исходу. Приглашаю к нам на крейсер, господа. Те, кто нам не подойдет, будут высажены в любой стране, ими избранной. И не с пустыми карманами, не считаю себя вправе обрекать бывших сослуживцев на полуголодное существование. Кто хочет остаться здесь, того мы не держим. Прошу только учесть, что вас быстро отыщут красные, а во второй раз мы спасать никого не станем. Извините за откровенность, господа.

– Не за что извиняться, штабс-капитан, – криво усмехнулся полковник Бурцев. – Мы не дети, чтобы пичкать нас байками. Куда идти?

– В воронку, – показал Никита. – Приглашаю вечером ко мне, Александр Владимирович. Посидим, выпьем. Тогда и поговорим толком. Извините, у меня нет времени заниматься вашим размещением. На то есть другие люди, на мне сейчас командование всеми нашими отрядами в Крыму. Сами знаете, что это такое.

– А сколько их всего, ваших солдат? – спросил кто-то.

– Немногим больше двадцати тысяч человек.

– Но что такое орден Аарн?

– Терпение, господа, немного терпения! – поднял руки Никита. – Вечером я вам все объясню. Не сейчас, пока мы с вами тут говорим, кого-то еще расстреливают. Мой долг спасти всех, кого смогу.

– Если нужна помощь, штабс-капитан, мы в вашем распоряжении, – внимательно посмотрел на него Бурцев. – Кстати, в трех верстах деревня, там полный сарай наших.

– Рен, – повернулся к вышедшему из воронки дварх-полковнику Никита.

– Слышал, – кивнул тот. – Сейчас отправлю людей. Ты туда?

– Нет, пожалуй, – вздохнул контрразведчик. – Вы и без меня справитесь. А нам с Ником надо заняться сканированием Константинополя, Харбина, Парижа и Лондона. Там могут оказаться нужные люди. Что генерал Гласс?

– Слюной исходит от любопытства, – ответил Рен. – Уважаю! Старик уже, а сумел сохранить в себе мальчишку. Вериль сейчас его обхаживает, уговаривает на обратной дороге в ти-анх залечь, а он все ерепенится.

– Вериль и мертвого уговорит, – усмехнулся Никита. – Эта девица крейсер руками сдвинет, если что не по ней.

– Целитель… – развел руками дварх-полковник. – Сам знаешь, что с ними спорить бесполезно. Она, кстати, велела тебе передать, что если снова надрываться станешь, то собственными руками удушит. Потом оживит и снова удушит. И так, пока не одумаешься.

Переглянувшись, аарн грохнули хохотом, представив, как невысокая, худенькая Вериль душит не такого уж и маленького Никиту.

Полковник Бурцев внимательно слушал малопонятный разговор. Штабс-капитан очень изменился, трудно представить, что человек за каких-то полтора года может так измениться. Судя по всему, он занимает в этом своем ордене довольно высокое положение. Когда только успел? Странное что-то здесь происходит. Впрочем, выбора все равно нет. Оставаться в Крыму – верх глупости, красные прочесывают местность частой гребенкой, не оставляя в живых никого. Черная воронка пугала, но там была жизнь. Какая? А черт ее знает! Но жизнь. Лучше неизвестность, чем подыхать здесь без какого-либо смысла. Война проиграна, и места на родине ему больше нет.

– Что ж, господа, идемте, – повернулся к офицерам Никита. – Вас я все-таки провожу сам, потом будете показывать остальным, что к чему, уже как старожилы. А за предложение помощи – спасибо. Но мы справимся.

Он покосился на четыре неподвижных тела и спросил:

– Что с ними? Убиты или ранены?

– Убиты, – скривился кто-то.

– Как давно? – деловито поинтересовался Рен.

– С полчаса назад.

– Тогда ничего страшного, оживим. Для начала придется в госпиталь завернуть. Вериль!

– Чего тебе? – появилось в воздухе изображение молодой женщины с вьющимися каштановыми волосами.

– Готовь ти-анх, – ответил вместо Никиты дварх-полковник. – Оживление. Четыре тела, полчаса с момента смерти.

– Поняла, – кивнула Целительница. – Через пять минут буду готова принять.

Голоэкран погас, и Рен покосился на застывших в остолбенении белых офицеров. Слова о том, что убитых оживят, и появившееся в воздухе изображение молодой женщины изумило их до зубной боли.

– Это всего лишь связь, – попытался успокоить ошеломленных людей дварх-полковник. – Очень удобная, на любое расстояние.

– Связь… – помотал головой Бурцев. – Не слышал я, чтобы в какой-то стране изобрели такую связь…

– «Есть много в небесах и на земле такого, что нашей мудрости, Гораций, и не снилось…» – ответил ему цитатой Никита. – Не принимайте близко к сердцу, Александр Владимирович. Скоро вы насмотритесь такого, что всегда считалось совершенно невозможным.

Несколько легионеров подхватили мертвецов и скрылись в воронках. Вслед за ними ушел Рен. Белые офицеры снова переглянулась, потом кто-то решился, осенил себя крестным знамением и тоже шагнул в пугающий черный провал. Полковник ушел одним из последних.

На миг потемнело в глазах – и он оказался в огромном светло-сером овальном зале. Вокруг в беспорядке стояли столики с едой и напитками, диваны, кресла. Возле стены прямо в воздухе висела карта Крыма, на которой горели красные и зеленые огоньки. Переход от мрачного крымского утра к этому залу застал многих врасплох, и люди застыли, не понимая, что происходит и куда они вообще попали.

– Здравствуйте, господа! – донесся до них звонкий голос. – Мое имя Лави. Прошу вас садиться и угощаться. Возможно, кто-нибудь хочет искупаться или переодеться?

– Не отказался бы, – проворчал пожилой усатый есаул. – Позвольте представиться – Борохов, Михал Петрович.

Остальные офицеры тоже представились, с любопытством глядя на красивую молодую женщину с короткими, черными волосами. Кожа ее имела несколько непривычный, желтоватый оттенок. Но не как у китайцев. Да и глаза не узкие. Одета женщина была в такую же форму, что и штабс-капитан Ненашев.

Никита вышел из воронки, осмотрелся и направился к жене.

– Как ты здесь? – его эмообраз переливался цветами тревоги.

– Все хорошо. Решила делом заняться, буду распределять людей по каютам и все в том же роде.

– А где мы, кстати?

– На боевой станции, – ответила Лави. – Дварх-капитан выделил целый уровень для размещения людей. На нем и сотню тысяч народу без особых проблем разместить можно. Никого из гвардов, драконов и арахнов здесь нет, чтобы не пугать наших подопечных раньше времени.

– Господин штабс-капитан? – подошел к ним полковник.

– Лор-капитан, – поправил его Никита. – Или альфа-координатор.

– Лор-капитан… – задумчиво повторил тот. – Непривычное звание. А что дальше? И как мы здесь вообще оказались?

– Прошли через гиперпереход, – ответил контрразведчик. – Эта та черная воронка. Она позволяет мгновенно перемещаться на любое расстояние. А дальше? Дальше Лави расселит вас по каютам. Отдыхайте. Вечером, когда мы соберем достаточное количество людей, расскажем, что к чему. Могу сказать сразу, что вариантов будет три. Тем, кто нам подойдет, мы предложим войти в орден. Часть оставшихся сможет стать офицерами армии одного государства, приходящего в себя после страшной войны. Не подошедших ни нам, ни этому государству мы переправим куда они заходят. В любую страну по их выбору.

– Интересно… – прикусил губу полковник.

– Кстати, познакомьтесь, – усмехнулся Никита. – Лави, моя жена.

– Жена? – приподнялись брови белого офицера. – Очень приятно, сударыня. Полковник Бурцев, Александр Владимирович.

– Мне тоже приятно познакомиться с соотечественниками моего мужа, – мягко улыбнулась молодая женщина.

– Вы не русская? – внимательно оглядел ее полковник. – Говорите вы очень хорошо, никогда бы не подумал, что вы иностранка.

– Лави родом из страны, которая готова предоставить гражданство большинству из вас, – заметил Никита. – Прошу пока не спрашивать, из какой, вы все равно не поверите. Потерпите несколько часов.

– Будь по-вашему, – вздохнул Бурцев, озадаченно окидывая взглядом зал.

Тот был очень велик. Поначалу полковник даже не обратил внимания на его размеры. Да и экраны не показались чем-то необычным, он принял их за самые обычные окна. Вот потолок, по которому медленно перемещались светящиеся фигуры, заставил поежиться. Что-то в этом помещении было неуловимо чуждое. Непривычное. Полковник даже себе не сумел бы ответить, что именно.

В стене сбоку завертелись сразу десятка два черных воронок, и оттуда валом повалили люди. Первыми появились несколько аарн в черных доспехах, а вслед за ними шли и шли люди, одетые в сущие обноски. Но на плечах каждого были погоны. Когда воронки схлопнулись, стало ясно, что в зале собралось больше трехсот человек. Полковник Бурцев ошеломленно смотрел на них. Похоже, легионеры ордена добрались до застенков красных.

– Извините, но я должна заняться делом, – нахмурилась Лави и вышла в центр зала. – Господа! Прошу минуту внимания!

Ошеломленные от мгновенного перемещения в непонятное место, люди постепенно замолкали и поворачивались к ожидающей девушке. Черно-серебристая форма подчеркивала изящество ее фигуры, красота непривычного лица завораживала. На губах сияла улыбка, полная радости и доверчивости. Стоящим в зале сильным мужчинам захотелось, чтобы никто и никогда не заставил эту красавицу разочароваться в ее доверчивости. Захотелось защитить ее от любой опасности.

Полковник Бурцев восхищенно покачал головой – умело жена штабс-капитана играет на чувствах представителей сильного пола… Редко когда доводилось видеть манипулирование столь виртуозное. Ведь молодая женщина почти ничего не сказала, всего лишь улыбнулась, а почти все мужчины в зале готовы идти за ней на край света.

– Господа, – продолжила Лави. – Сейчас перед вами откроются выходы в коридоры. Каждая дверь в каждом коридоре – это каюта на двух человек. В каютах у вас будет возможность помыться и переодеться. Через каждые двести-триста метров расположены столовые залы, в которых вы сможете поесть, выпить, пообщаться.

– Простите, госпожа… – заговорил какой-то невысокий, плотный офицер. – Но где мы?

– На боевой станции ордена Аарн, – улыбнулась ему Лави. – Немного позже, когда соберем больше людей, мы созовем общее собрание, на котором вам объяснят все. Прошу вас не нервничать, господа. Вы теперь в безопасности. Кое-кому из вас будут предложены варианты дальнейшей службы. Остальные получат возможность выехать за рубеж.

– Понятно… – задумчиво пробормотал он. – Дальнейшей службы, значит? Кому-то мы понадобились…

– Если вы думаете, что хоть кому-нибудь будут что-то навязывать, то ошибаетесь, – возразила девушка, пожав плечами. – Впрочем, сами убедитесь со временем. Раненых прошу проследовать в госпиталь. Вот эта воронка.

На правой стене взвихрился гиперпереход, над которым загорелась надпись: «Госпиталь». Кое-кто вздрогнул. Но кое-кто направился к ней. Особенно те, кто страдал от ран, едва перетянутых грязными тряпками. Многие передвигались с помощью сослуживцев, сами идти не могли. Они входили в воронку и исчезали.

Появившиеся откуда-то аарн в такой же черно-серебристой форме, как и на девушке, начали разводить белых офицеров по каютам. В стенах то и дело появлялись новые гиперпереходы, откуда выходили новые группы ошеломленных людей. Им объясняли, в чем дело и тоже отводили отдыхать.

Никита смотрел на всю эту суету и только головой качал. Похоже, он был слишком оптимистичен, когда надеялся заняться сегодня сканированием городов, в которых собралась основная масса русских эмигрантов. Судя по прикидкам Асиарха, только из Крыма придется вывозить не меньше двадцати тысяч человек. А то и больше. Раз так, стоит взять Бурцева и поговорить с ним. Этот человек подходил по всем параметрам, один из двархов станции просканировал его и сообщил, что Посвящение он пройти сможет. А Посвящение растворит в его душе все возникшие за войну ростки зла. Вопрос только – согласится ли? Впрочем, тот же вопрос относился ко всем, кто по своим душевным качествам способен стать аарн.

– Видите кого-нибудь знакомого, господин полковник? – спросил Никита у Бурцева.

– Многих знаю шапочно, – ответил тот. – А близко? Почти никого из друзей в живых не осталось. Разве что подполковник Малышев, вон он, у стены стоит. Не знал даже, что он жив еще. Есаула Борохова неплохо знаю, хороший рубака. И офицер отличный.

Попросив дварха станции просканировать указанных двоих, Никита удовлетворенно кивнул. Старая истина, что подобных людей притягивает друг к другу, оказалась верной и сейчас. Оба подходили.

– Думаю, сегодня заняться чем-нибудь другим уже не получится, – задумчиво сказал он, – потому приглашаю вас, Александр Владимирович, и ваших знакомых к себе в гости. Посидим, выпьем, поговорим.

– С удовольствием принимаю ваше приглашение, штабс… Простите, лор-капитан. Никак не привыкну.

– Ничего страшного, со временем привыкнете, – понимающе улыбнулся Никита. – Если договоримся, быть вам дварх-полковником, командиром «Русского Легиона». Название, конечно, будет другим, но суть не в названии.

– Русского легиона… – повторил нахмурившийся полковник. – И чем станет заниматься оный легион?

– Давайте поговорим об этом за бокалом хорошего вина. И не здесь. Нам мало кто из присутствующих подойдет, не стоит при них обсуждать такие вещи.

– Как прикажете, – пожал плечами Бурцев.

Он направился к стоявшему у стены подполковнику Малышеву, о чем-то коротко переговорил с ним, кивнув на Никиту. Потом подошел к задумчиво осматривающему зал есаулу, поздоровался и тоже пригласил к лор-капитану. Полковник не знал, что ему и думать.

Откровенно говоря, организация кем-то неизвестным из остатков Белой Армии русского легиона его не удивила. Он только пытался понять, кому это могло быть выгодно. Возможно, Франция? Вряд ли, у той есть Иностранный Легион, в котором и так немало русских зарабатывают себе гражданство. Тогда кто? Туманный Альбион? Очень сомнительно, англичане снобы, каких поискать еще. Да и не слышал он, чтобы хоть какая-нибудь страна обладала такими способами связи и мгновенного перемещения.

Что-то здесь очень странное. Да и это название – орден Аарн. Кто они такие? Неужели древние тайные ордена, обладающими невероятными знаниями, не выдумка? Очень похоже на то. Никакого иного вывода полковник Бурцев сделать не смог. Передернув плечами, он подвел есаула к бывшему штабс-капитану и представил по всем правилам.

– Рад знакомству, господа, – поклонился тот. – Возможно, у вас есть желание для начала искупаться и переодеться в чистое?

– Уже говорил, что не откажусь, – проворчал есаул, подполковник молча кивнул.

Никита улыбнулся и отвел их свою каюту на «Пике Мглы», приказав биокомпу доставить одежду и вырастить еще две ванных комнаты. Пока офицеры мылись, он времени зря не терял, подключившись к главному биокомпу крейсера и занявшись анализом собранных Асиархом данных. Первичное сканирование выявило немало интересных людей, и каждым из них придется заняться вплотную.

Итак, что мы имеем? Трое в Париже, четверо в Харбине, восемь в Лондоне. И больше сорока человек в Константинополе, куда сейчас тысячами прибывали беженцы из Крыма. Уже неплохо. Жаль, далеко не все из этих людей способны стать аарн. Его прежняя профессия накладывала некоторые ограничения, и многие из коллег на глазах становились законченной сволочью. Мало кто сумел сохранить душу, будучи контрразведчиком.

– Благодарствую за баньку, господин лор-капитан, – добродушно проворчал выбравшийся из ванной комнаты раскрасневшийся есаул. – Думал уж перед смертушкой и помыться-то не доведется.

Вскоре появились остальные. Офицеры надели доставленные биокомпом простые темно-серые комбинезоны. Они с подозрением оглядывали себя и друг друга. Очень уж непривычно выглядели они в этой странной, немного мешковатой одежде. Едва удалось понять, как она вообще застегивается. Пуговиц не было, края просто слипались, и комбинезоны после того казались цельными. Сапоги вырастали прямо из штанов.

– Прошу к столу, господа, – указал рукой на круглый стол посреди салона Никита, одновременно заказывая у биокомпа плотный обед на четверых.

Офицеры нервно вздрогнули, когда поверхность стола подернулась туманом, и из ниоткуда возникли блюда, тарелки, бокалы и бутылки. Через полминуты перед ними находился роскошно накрытый стол. Вкусные запахи терзали ноздри давно по-человечески не евших людей. Бутылки с незнакомыми напитками тоже обещали немало удовольствия.

– Скатерть-самобранка, мать ее… – завороженно пробормотал подполковник Малышев, есаул задумчиво рассматривал стол и кривился, почесывая в затылке. Полковник Бурцев мрачно жевал нижнюю губу.

– Что-то наподобие, – улыбнулся Никита. – Не обращайте внимания, господа. Это все бытовые мелочи, скоро вы увидите такое, что и представить себе никогда не могли.

– Вот как? – еще сильнее нахмурился полковник. – И что же?

– А вот…

Никита повернулся к одной из стен, и она превратилась в экран, демонстрируя взглядам застывших на месте людей плывущую внизу в клочьях облаков Землю.

– Вы уже поняли, какую планету вы видите перед собой? – спросил он. – И где находитесь сами?

– Неужто – в небесах? – сощурился есаул.

– Не совсем в небесах, – хитро ухмыльнулся Никита. – Немного повыше. Возможно, не все из вас слышали, что существуют и иные миры, кроме нашего. И там живут иные люди. Впрочем, не только люди.

– Читал что-то… – ответил еще больше помрачневший полковник.

– Тот свет, что ли? – спросил есаул.

– Нет. Вы живы и находитесь на звездном корабле, предназначенном для путешествий между мирами. Корабль очень велик, больше пятидесяти верст в длину и никогда не опускается на поверхность планет. Внизу его раздавит собственный вес.

– Но как вы здесь оказались? – спросил Бурцев.

– Давайте выпьем, господа, – усмехнулся Никита, наливая каждому по бокалу «Черного вала». – И я все расскажу. Выпьем за тех, кого с нами уже нет.

Он встал, склонил голову и почти неслышно сказал:

– Пью этот бокал в память о человеке, который спас мне жизнь и открыл дорогу в орден Аарн. За тебя, Лар даль Далливан, наследный принц Арнасарта!

Контрразведчик поднял бокал и залпом выпил. Немного постоял, вспоминая, и снова сел. Офицеры последовали его примеру, каждый вспомнил какого-нибудь близкого ему человека, погибшего на этой войне, и выпил в память о нем или о ней.

– А теперь слушайте, – начал Никита, подцепляя вилкой кусок мяса и отправляя в рот. – Восемь месяцев назад в камеру смертников в иркутском ЧК бросили человека…

Контрразведчик рассказывал свою историю не спеша, отвечая на вопросы не верящих невероятному рассказу офицеров. Если бы не видеозаписи, которые по его просьбе крутил в каюте Асиарх, они и не поверили бы. Сперва перед белыми офицерами потекли кадры уничтоженной колонии на Тарсале, потом совещание у Релира, история проникновения на научную базу Проекта под видом бесноватого капитана Бальсета. Захват базы, совещание Военного Совета, назначение Никиты альфа-координатором. А вслед за тем – Фарсен и произошедшее там. Вскоре офицеры с интересом обсуждали незнакомую им тактику легионеров ордена и способы атаки. Глаза их возбужденно горели, только есаул выглядел задумчивым.

– Вот так оно все и случилось, – развел руками Никита, закончив рассказ. – Понимаю, в такое трудно поверить, но это правда.

– Верю, – усмехнулся полковник. – Не придумаешь такого. Да и возможности этого вашего ордена… Впечатляют, скажем так. Именно они меня и убедили.

– Вот и хорошо.

– Значит, ваш Командор отправил вас сюда за людьми?

– Не совсем так, – вздохнул Никита. – Это я вспомнил, что здесь много подходящих людей, когда было принято решение создать четыре новых легиона. Людей, которым некуда податься. А у нас многие найдут новую родину. Вот я и предложил полететь на Землю.

– Вы уже не считаете себя русским? – внимательно посмотрел на него подполковник Малышев.

– Считаю, – вздохнул Никита. – Но жить в России не смог бы. Зная и умея то, что я знаю и умею сейчас, не смог бы. Ощущал бы себя сидящим в клетке. Да и физически было бы очень тяжко. Понимаете, в орден людей берут по душевным качествам, и тот, в ком есть подлость, не сможет стать аарн.

Он коротко рассказал, чем является орден Аарн, об эмпатии и телепатии. Потом показал кое-какие картины внутренних миров Аарн Сарт, которые успел повидать сам.

– Понятно… – снова нахмурился полковник. – А не страшно вам так жить, не имея ничего своего? Даже мыслей.

– Нет, – широко улыбнулся Никита. – Не страшно. Вот в обществе людей, несущих внутри себя зло, я находиться не могу. Помните, как вырвало моего друга, когда мы вас забирали?

– Да.

– Он сдуру полез в души кое-кого из красных, надеясь, что его бывший приятель окажется достойным. Увы, тот оказался редкой сволочью.

– Приятель? – поднял брови есаул. – Среди краснюков?

– А Ник сам в прошлом красный комиссар, – развел руками Никита. – До сих пор никак не может поверить, что большинство его товарищей – законченная сволочь. Прошу не удивляться и повторяю, что в орден людей берут исключительно по душевным качествам. А кем был человек до того, как попал к нам, красным, белым или синим в крапинку, никакого значения не имеет. Среди нас есть все. И принцы, и рабы. Эти слова сказал человек, который спас мне жизнь, и в тот же день погиб сам. Он как раз был принцем. Я пил в честь его памяти, вы слышали.

– По душевным качествам… – задумчиво протянул полковник. – Трудно принять ваши слова. Да и понять, если честно. Но почему вы все это рассказали нам?

– Приношу свои извинения, – вздохнул Никита, – но вас троих уже проверили по моей просьбе. Вы нам подходите. Вам достаточно произнести Призыв, и вы станете аарн.

Офицеры замерли, затем переглянулись. И каждый задумался. А подумать было о чем, предложение лор-капитана отдавало чем-то потусторонним. Да и жить с открытыми всем вокруг мыслями и чувствами – ой, как непросто. Но что-то в этом непонятном ордене было притягательным. Жить в обществе людей, среди которых нет ни единого подлеца или корыстолюбца? Среди людей, которых уважаешь сам, и которые уважают тебя? Неплохо, должно быть.

– А какова альтернатива? – спросил подполковник Малышев.

– Фарсен охотно примет на службу всех, кто не подойдет нам, но честь и совесть сохранил, – ответил Никита, снова наливая всем виски. – Не подошедших ни нам, ни им, или отказавшихся от наших предложений мы высадим на территорию страны, которую они изберут. Каждому будет выдана определенная сумма в местной валюте, мы не считаем себя вправе оставлять людей в чужой стране без средств к существованию. Какими бы эти люди ни были.

– Ясно, – кивнул полковник. – Будем думать.

– А чего тут думать? – пожал плечами есаул. – Хорошие люди к себе зовут, видно, что хорошие, тут и думать нечего. Служба? Так она всегда служба, не привыкать. Я согласен. Только семья…

– Вытащим семью, не проблема, – поспешил успокоить его Никита. – Теперь вам надо сказать Призыв, и все. А когда вернемся на Аарн Сарт, пройти Посвящение. Тоже ничего страшного.

– Что за призыв?

– Три слова. Арн ил Аарн. Перевод – я есть аарн. Это на одном из древнейших языков галактики, ему не один миллион лет.

– Мне тоже терять нечего, – криво усмехнулся подполковник Малышев. – Совсем нечего. Даже семью ЧК расстреляло. Арн ил Аарн, говорите?

Торжествующая птичья трель грянула в каюте, заставив офицеров подпрыгнуть.

– Вот и все, – развел руками Никита. – Трель – сигнал Избрания. С этого момента вы официально приняты в орден Аарн. Мы все – братья и сестры. И взаимоотношения в нашей среде семейные. Даже в армии. Не удивляйтесь почти полному отсутствию субординации, не принято это у нас. Можно и командира послать куда подальше, если он не по делу пристал.

Вскоре Призыв повторил есаул, а вслед за ним и полковник Бурцев. Оставшись в одиночестве, он прикинул, что может светить ему за границей. А ничего не может! Это он прекрасно понимал, не дурак как будто. Никакой гражданской профессии у него нет. Он офицер, и больше ничего делать не умеет. Кому нужны за границей тысячи и тысячи офицеров чужой, разбитой армии? Пожалуй, предложение лор-капитана лучшее из того, что он может получить. А раз так…

– Что ж, братья, рад за вас! – широко улыбнулся Никита, когда отзвучала последняя трель Избрания. – Думаю, вы составите костяк командования будущего русского легиона. Название придумайте сами, у нас обычно легионам дают пышные и даже немного помпезные имена. Например, «Бешеные Кошки» или «Ангелы Тьмы».

– Ничего себе названьице… – вздрогнул полковник.

– Вас вытаскивал легион «Коршуны Ада», эмблема – атакующий коршун. Эту эмблему знают по всей обитаемой галактике, и чаще всего, только заслышав, что их собрались атаковать «коршуны», сразу сдаются.

– Неплохо, похоже, воевать умеют, – покачал головой есаул.

– Научимся и получше, – усмехнулся Никита.

– Дурное дело не хитрое…

– Но воевать нам вряд ли скоро придется, мало кто решается даже слово сказать против ордена. Впрочем, сейчас пошло смягчение отношений, остальные государства галактики приняли наших послов, но что-то я сомневаюсь, что это надолго. Слишком нас не любят и слишком боятся.

– Раз боятся, тогда все понятно.

– Главным занятием новых легионов станет создание тайных структур в других странах. И разведка.

– Шпионить? – скривился подполковник.

– Выбора особого нет, – тяжело вздохнул Никита. – Если мы не будем знать, что против нас замышляют, нам на голову станут постоянно валиться всякие не слишком приятные сюрпризы. Впрочем, перевестись в чисто боевой легион для желающих не проблема. Или вообще заняться чем-то иным, не военной службой. В ордене никогда не принуждают человека заниматься тем, что ему не по душе.

– Приятно слышать, – потер подбородок полковник. – Но я офицер и намерен таковым остаться. А для офицера существует слово приказ.

– В таком случае я, Никита Александрович Ненашев, своей властью альфа-координатора присваиваю полковнику русской армии Бурцеву Александру Владимировичу звание дварх-полковника ордена Аарн и назначаю его командиром вновь создающегося легиона без имени! – поднялся на ноги Никита. – Встаньте, господин дварх-полковник!

– Есть, господин альфа-координатор! – встал и принял строевую стойку Бурцев. – Благодарю за доверие! Постараюсь оправдать.

– Асиарх, зафиксируй пожалуйста! – поднял голову вверх Никита.

– Уже… – донеслось с потолка недовольное бурчание. – Еще чего надо? А то у меня четыреста боевых групп на грунте, за всеми следы подчищать кому? Асиарху, кому же еще. А спасибо сказать?

– Спасибо, дружище! – рассмеялся контрразведчик, неугомонный дварх был в своем репертуаре. – Познакомься с новыми братьями.

– Рад, – еще недовольнее проворчал тот. – Извиняюсь, говорить некогда. Если чего надо, зовите. Никита объяснит как.

– А эт-то кто? – ткнул пальцем в потолок слегка обалдевший есаул.

– Что-то наподобие души звездного корабля. Услышит вас всюду, только позовите по имени. Даже внизу, если вы занесены в его личный список людей, за которыми он считает себя обязанным приглядывать. Перемещение по кораблю, по планете, управление, контроль над техникой и еще много чего – в его власти. Тела у него нет, его тело – сам корабль. Асиарх всегда поможет, но ворчлив, правда, не в меру.

– Это кто еще ворчлив тут? – возмутился с потолка дварх и замолчал, сообразив, что только подтверждает слова Никиты. – Ну, ворчлив. Зато какой молодец?!

– Молодец ты наш… – согнулся от хохота альфа-координатор. – Умница ты наша ненаглядная!

– Я такой! – гордо ответствовал Асиарх и отключился.

Есаул пофыркивал себе в усы, подполковник посмеивался, даже свежеиспеченный дварх-полковник едва сдерживал смех.

– Вот такой у нас дварх, – развел руками Никита, отсмеявшись. – Хоть и хвастаться любит, но умница действительно редкостная. Впрочем, они все несколько ехидны и ворчливы, но наш Асиарх любому другому сто очков вперед даст. Честное слово, даже жаль, что «Пик Мглы» к легиону «Ищущие Мглу» приписан. Забрал бы его вместе с Асиархом к себе.

– Трудно будет ко всему этому привыкнуть, – повел плечами Бурцев. – Хотя… вы привыкли, значит, и я привыкну.

– Привыкнете, – заверил его Никита. – Давайте выпьем, и я опишу вам структуру легиона. Думаю, подполковник с есаулом станут вашими дварх-майорами. Еще двух подберете позже.

– Сколько бойцов в легионе? – спросил Бурцев, пригубив виски.

– Двадцать тысяч и четыре дварх-крейсера. Плюс аналитический отдел и службы поддержки. Это еще около десяти тысяч. Восемь двархов, как минимум, два биоцентра с компами наивысшей мощности. Не спрашивайте пока, что такое компы, потом поймете сами. Штаб-квартиру легиона тоже подберем позже. Обычно легион приписывается к какому-нибудь из двадцати четырех атакующих флотов, но в вашем случае дело иное. Вы останетесь в непосредственном подчинении Совета Безопасности. Кстати, второй легион Ник хочет собрать из красных, так что вы не сильно удивляйтесь, если вдруг встретите на корабле бывших врагов. Но я очень сомневаюсь, что у него получится. Может, и сумеет набрать несколько тысяч человек, но вряд ли больше.

– Я тоже сомневаюсь, – презрительно фыркнул Бурцев. – Если вы отбираете людей по чистоте души, то тем более ничего у него не выйдет.

– Вернемся лучше к структуре легиона. Возглавляет его дварх-полковник, который не отчитывается ни перед кем, кроме Совета, которому подчинен, командующего флотом, лор-адмирала своего дивизиона и текущего альфа или бета-координатора. Его непосредственные заместители – четыре дварх-майора, командующие бригадами. Затем следуют лор-майоры, лор-капитаны, дварх и лор-лейтенанты. Разделение бойцов на оперативные группы внутри своих подразделений полностью во власти командиров этих подразделений.

– Несколько странновато, – поморщился подполковник. – Нет единых структурных единиц? Взводов, батальонов и так далее?

– Нет, – согласился Никита. – Каждая задача решается группой, на которую возложено решение этой задачи. Как именно исполнить приказ – дело командира группы. Командование интересует результат, а не каким образом его добились.

– Вот это мне нравится! – одобрительно кивнул есаул и, подняв бокал, молодецки опрокинул его в рот. – Крепка, зараза!

– Мне тоже, – присоединился Бурцев. – Значит, никто не будет стоять за спиной и нудить, что это вот нужно было делать так, а это – вот так?

– Не будет. Главное – результат. Ну, и чтобы не забывали – цель никогда не оправдывает средств. Нас и так слишком ненавидят, мы не можем допустить дальнейшего нарастания напряжения.

– Политика меня не касается! – поморщился свежеиспеченный дварх-полковник. – Я офицер.

– Пока рано говорить об этом, – согласился Никита. – Для начала легион нужно создать. Из ничего. Потом Посвящение, преобразование и так далее. Найти не приписанные к другим легионам корабли, договориться с их капитанами. Обратиться к двархам с просьбой о вступлении восьми из них в легион. Да много чего еще.

– Располагайте нами, господин альфа-координатор, – встал Бурцев.

– Садитесь, дварх-полковник. Работы будет очень много, буквально с завтрашнего дня. А может, и вечером придется поработать. Неизвестно, сколько народу нам подойдет из тех, кто уже на станции. Да и не все захотят.

– А я сам с ними поговорю, – усмехнулся тот, садясь. – Не беспокойтесь, Никита Александрович, я знаю, что сказать людям и что им пообещать. Какое, кстати, денежное содержание?

– Денежное? – озадаченно почесал в затылке Никита. – Да любое. Если оказываетесь в чужих мирах, на выходе получаете банковскую карточку с неограниченным кредитом. Тратьте, сколько пожелаете, наши карточки принимают в любом банке галактики без проблем. На Аарн Сарт деньги не нужны, там всего полно и совершенно бесплатно. Хотите дворец? Посылаете заказ местному биоцентру, и через два часа получаете семя. Сажаете его, где понравится, и через пару дней вырастает вам дворец. Заказы любой одежды, еды и всего, чего захочется, тоже идут через биоцентры. Заказанное получаете почти мгновенно и тоже бесплатно.

– Бр-р-р… – помотал головой Бурцев. – Что за странные вещи вы говорите?

– Ничего странного, – едва сдержал смешок контрразведчик. – Это только поначалу кажется странным, а потом привыкнете. Наоборот, оказавшись в месте, где за все нужно платить, будете чувствовать себя не в своей тарелке.

– А с чего ж тогда люди работают и служат, коли можно на печи сидеть и пузо чесать? – прищурился есаул.

– Пока не могу объяснить, слов нет, – вздохнул Никита. – После Посвящения сами поймете. Научитесь без слов разговаривать и поймете.

– Без слов? – приподнял брови Бурцев.

– Это очень удобно. Представьте себе, что вы командуете атакой.

– Представил, – пожал плечами тот. – Обычное дело.

– Тогда представьте еще, что вы смотрите глазами каждого бойца, слышите его ушами и так далее. Команды передаются мгновенно, без каких-либо задержек, командир всегда в курсе происходящего.

– Удобно, – согласился Бурцев. – Но зато в голове полный кавардак.

– Без биокомпов – да. Спросите, что такое биокомп? Это такая штука, которую вставляют прямо в мозг, и она помогает думать раз в десять быстрее. Позволяет запомнить все, что нужно. Хоть сотню книг дословно.

– Господи… – снова помотал головой дварх-полковник. – Как сказка какая…

– Вернемся к делу, – вздохнул Никита. – Из Крыма мы вывезем всех, кого сможем. То же самое сделаем и на других недавно захваченных красными территориях. А вот из эмиграции станем брать только людей, которые нам изначально подходят. Я понимаю, что возникнет желание многим помочь, особенно находящимся в бедственном положении. Можно организовать какой-нибудь фонд и помогать деньгами. Вот уж чего нам не жаль, так это денег. Но брать сможем только тех, кто действительно наш по духу. Впрочем, многих захочет взять армия Фарсена. Решать будет генерал Гласс, тамошний военный министр, он прибыл с нами.

– Ясно, – помрачнел Бурцев. – С генералом я поговорю, думаю, найдем общий язык. А что с семьями? У многих офицеров остались живые родственники.

– Не проблема, – улыбнулся Никита. – Семьи найдем и аккуратно вывезем хоть из самого Питера. Ни одна красная сволочь нам в том помешать не сумеет. Если не смогут стать аарн, поселятся на пограничных мирах, у многих из наших там родные живут.

– А почему бы ордену, раз у него такая сила, не взять, да и не навести в России порядок? – спросил подполковник Малышев.

– Почему? – скривился Никита. – Да потому, что крови прольется вдесятеро больше. И ничего хорошего не получится. Россия – не первая страна, где произошла революция. В прошлом орден пытался наводить порядок в таких странах. Результат оказался настолько страшен, что мы зареклись от попыток изменить ход социального развития. Россия должна переболеть большевизмом и получить иммунитет. Немного позже вы ознакомитесь с некоторыми документами и поймете, что нас с красными попросту стравили между собой некие силы, жаждущие абсолютной власти. Им мешали честные, свободомыслящие люди, и они нашли способ избавиться от тех, кто им мешал. Я сам, когда прочел эти документы, спать не мог.

– Вы уверены? – глаза Бурцева стали похожи на глаза попавшего в капкан волка.

– К сожалению. Эти документы не для вас и не для меня готовились, а для социологов и социоматиков ордена. Их собрали во время предыдущего посещения Земли восемь месяцев назад. Аарн тогда вообще не планировали брать землян к себе, если бы не Лар, меня с друзьями так и расстреляли бы в Иркутске. Оказавшись на корабле, я буквально через день взялся за изучение социологии и всей собранной на Земле информации. Вместе с бывшим красным комиссаром, который был еще в большем ужасе, чем я, когда понял, как их использовали. И для чего. Вот так-то, господа.

Подполковник Малышев сжал кулаки и принялся материться. Он ругался минуты две, помянув всю красную верхушку и стоящих за ними, всех их родственников до седьмого колена и даже их кошек с собаками. Немного успокоившись, залпом опрокинул в рот полный бокал черного виски и мрачно умолк, уставившись в стол. Есаул дергал себя за правый ус, в его глазах горело: «Ох, попадитесь только мне, сволочи…» Командир еще не созданного безымянного легиона смотрел в стену и скрипел зубами.

– Стравили, значит… – выдавил он из себя, наконец. – Неужели для России все кончено?

– Ни в коем случае, – усмехнулся Никита. – По прогнозам, большевики не продержатся больше ста лет. Но если мы попытаемся изменить ситуацию силой, Россия вскоре прекратит свое существование как государство. Так стоит ли овчинка выделки?

– Не стоит, коли дело обстоит так… – скривился Бурцев. – Хотел бы я сам посмотреть эти документы.

– Попросите Асиарха, когда устроитесь, он перешлет вам копии. В ордене не принято скрывать что-либо от своих. Кроме вещей, касающихся всеобщего выживания.

– Благодарю, – кивнул дварх-полковник. – Что прикажете делать?

– Пока ничего, – грустно улыбнулся Никита. – Устраивайтесь. Скажите Асиарху или главному биокомпу крейсера, кто-нибудь из них вырастит вам каюты. Селитесь, отдыхайте. Походите по крейсеру, посмотрите сами, как здесь живут. Ох ты, боже ты мой, едва не забыл!

– Что?

– В ордене есть не только люди, но еще и ящеры, арахны, драконы. Потому не удивляйтесь, если повстречаете огромного паука или дракона с крыльями. Это не чудовища, а такие же аарн, как и вы сами.

– Пауки?! – вздрогнул есаул. – Бр-р-р…

– Ничего страшного, – негромко рассмеялся Никита. – Вот, посмотрите. Биокомп, прошу связать меня с дварх-майором Рла-Дальваа.

На стене загорелся голоэкран, с которого на присутствующих посмотрел огромными фасеточными глазами двухметровый паук, покрытый длинной, с локоть, черно-алой шерстью.

– Здравствуй, Никита, – проскрипел он. – Рад тебя видеть. Что-нибудь случилось?

– Да нет, Рла, – помахал ему рукой альфа-координатор. – Просто хотел тебя познакомить с новыми братьями. Дварх-полковник Александр Бурцев, командир пока безымянного легиона, Леонид Малышев и Михаил Борохов, дварх-майоры того же легиона.

– Рад знакомству, – распахнул жвалы арахн. – Ох, и задачка же перед вами стоит, братья, – с нуля легион создавать. Понадобится помощь, обращайтесь, буду рад помочь.

– Благодарю, господин дварх-майор… – дрожащим голосом ответил Бурцев, остальные двое ничего не сказали, только изумленно лупали глазами.

Никита, едва удерживаясь от смеха, бросил Рла-Дальваа быстрый эмообраз, объяснивший недоумевающему арахну, что здесь, собственно, происходит. Тот понимающе пощелкал жвалами, ответил сложным, наполненным веселой иронией эмообразом, несущим в себе до полусотни подтекстов, и отключился.

– Один из лучших боевых офицеров ордена, – как бы невзначай заметил Никита. – Да и организатор отличный. По вопросам взаимодействия различных подразделений легиона и в самом деле советую обращаться именно к нему. Никогда не откажет в помощи.

– Господи ты боже мой… – с трудом выдавил из себя подполковник Малышев. – Паук, и вдруг офицер? Ни в каком кошмаре такое не привидится…

– Подождите, вы еще драконов не видели. Лучшим стратегом и тактиком галактики заслуженно считается черный дракон, дварх-адмирал второго атакующего флота ордена Аарн, Т'Сад Говах. Кампании дварх-адмирала изучают во всех военных училищах и академиях галактики. Вам тоже придется их изучать. Особенно тактику и стратегию космического боя. Такой бой, бывает, заканчивается за десять секунд, а гибнут в нем порой и сотни тысяч человек.

– Ни х… себе! – в сердцах выругался Бурцев. – Сотни тысяч за десять секунд?!

– Посмотрите записи боев, сами поймете, – отмахнулся Никита. – Прощаюсь пока, господа. Прошу ничему не удивляться. Отдыхайте, нам скоро предстоит такое количество работы, что спать некогда будет.

– Не привыкать, – усмехнулся в усы есаул. – Никогда работы не боялся.

Никита отвел новых братьев в туманный зал крейсера и оставил там, посмеиваясь про себя. Реакция была вполне предсказуемой – люди ошеломленно застыли с открытыми ртами. Пусть погуляют, отдохнут немного, посмотрят на то, что и представить себе никогда не могли.

Вечером всем станет не до отдыха. Из Крыма на боевую станцию уже вывезли больше двадцати тысяч человек, и люди продолжали прибывать. И не только из Крыма, но и из многих других областей России, недавно захваченных большевиками.

Надо и самому, пожалуй, вздремнуть часок. А то придется потом ходить и зевать, прячась по закоулкам от неугомонной Вериль. Никита быстро разделся и рухнул на кровать, отдав биокомпу приказ разбудить его через два часа. Закрыл глаза и мгновенно провалился в сон.

* * *

Анализ почти не занимал Ренни, комп проводил его самостоятельно, ему оставалось только подставлять нужные цифры для сходимости алгоритма. А перед глазами снова стояла страшная картина захлебывающейся собственной кровью четырнадцатилетней девочки. Почему-то последний отбор особенно тяжело дался ему. Ренни прекрасно понимал необходимость сделанного господином графом, но смириться никак не мог. Сердце сжималось при мысли о том, кем стал он сам.

– Лоех, ты закончил? – ворвался в комнату Дарв ис Тормен.

– Почти, – ответил секретарь. – Еще минут десять для полной достоверности. Но основные выводы могу дать уже сейчас.

– Давай, – рухнул в кресло граф, скрестив мосластые ноги.

– Главной точкой воздействия на ближайшие годы должен стать Трирроун. Если мы не остановим там орден, то лет через пять нам в республику можно будет даже не соваться. Бесполезно. Аарн начали массированную атаку на общественное бессознательное. Инфофильмы, несколько философских течений, на которые охотно клюнула жаждущая нового молодежь. Книги. Интереснейшие, гениально написанные, их читает запоем весь Трирроун. Мои аналитики разложили текст одной из них на семантические составляющие, и пришли в ужас. Это такой удар по подсознанию, что слов нет. У человека, прочитавшего с десяток подобных книг, слова бизнес и политика будут вызывать инстинктивное отвращение. Да что там – омерзение.

– Даже так? – нахмурился ис Тормен. – Ты прав, такой массированной атаки на общественное бессознательное орден еще не проводил. Мы должны поспешить, или проиграем окончательно.

– Господин граф… – хотел было спросить Ренни, но заставил себя замолчать.

– Что, Лоех? – ласково спросил тот. – Тяжело тебе? Вижу. Нам давно пора серьезно поговорить. Спрашивай.

– Почему у нас в союзниках только такая мразь, что сказать противно? – решился Ренни задать вопрос, который не давал ему покоя уже не один год. – Неужели с такими союзниками мы сможем построить хоть что-нибудь хорошее?

– Почему? – тяжело вздохнул ис Тормен. – Да потому, что большинство хороших людей уходят в орден, Аарн просто забирают их у нас. А оставшиеся не хотят пачкаться, играя в наши игры. Падение ордена, к сожалению, выгодно в основном тем, кого ты назвал мразью. Остальные не понимают, не хотят понимать, что иначе нельзя, что орден должен пасть. Аарн обеспечили галактике довольно-таки безопасное существование, и обывателя, да и не только обывателя, это вполне устраивает. Если бы орден продолжал вести себя по-старому, заносчиво, я бы особо не нервничал. Ненависть к ним была бы зоологической, как у тебя раньше. А теперь придется действовать куда более жестко, если мы не хотим проиграть.

– Наверное, вы правы… – опустил голову Ренни.

– Но кое в чем прав и ты, – ехидно ухмыльнулся граф. – С такими союзничками, как у нас, никаких врагов не надо, сами все порушат. Но ты не учитываешь одного маленького нюанса. А точнее – просто не знаешь о нем. На вторых ролях во всех подконтрольных нам организациях находятся мои люди. Люди чести, служащие не за деньги, а ради великой цели. Понял?

– После победы последует большая чистка, и ваши люди выйдут на первые роли?

– Естественно, мальчик мой, – гортанно рассмеялся ис Тормен. – По-иному и быть не может. Я привык держать все под своим контролем. Ты знаешь, что после победы именно нам предстоит стать службой безопасности обитаемой галактики. И нам же придется под корень вырезать многие из организаций, служащих нам сейчас. Жестоко, но практично.

– Да этих не жалко! – махнул рукой Ренни. – Это же нелюдь, бешеное зверье.

– А кто сам когда-то собирался в пираты податься? – хитро прищурился граф. – Может, припомнишь?

– Не напоминайте… – тяжело вздохнул секретарь. – Что взять с двадцатилетнего дурака? Поумнел с тех пор немного, слава Благим. Даже ненависти к ордену больше нет. Они, если честно, немало и полезного делают.

– Немало, – кивнул ис Тормен. – Вопрос только, какой ценой.

– Объясните, – нахмурился Ренни. – Не понимаю.

– Все просто. Откуда уже больше тысячи лет к нам приходят все новые изобретения, открытия, идеи?

– С Аарн Сарт…

– Ты сам ответил себе, – грустно улыбнулся ис Тормен. – Орден перекрыл галактике возможность развития, он забирает у каждой страны лучшую молодежь, творческий и научный потенциал, будущее народа. Аарн оправдывают свое поведение тем, что эта молодежь иначе мучилась бы от непонимания, и мало кто из них чего-нибудь достиг. Согласен, в этом они правы. Но кое-кто сумел бы пробиться и двигал вперед науку и культуру страны, в которой был рожден.

– Мне вспоминается история величайшего композитора последней пары столетий. Даже вы любите его музыку.

– Гел Тихани… – тяжело вздохнул граф. – Мне очень жаль, что его умирающим нашли аарн, а не мы. Кто мог подумать, что на задрипанной колониальной планетке появится такое дарование? Если бы орден забирал только таких, как Гел, находящихся на грани смерти, я бы ничего против не имел. Но они ведь гребут всех подряд. Самых лучших. Самых честных. Самых талантливых. Самых добрых. А что остается остальным? Превращаться в зверей? Они и превращаются. Шаг за шагом, год за годом, столетие за столетием. Результат ты видишь сам.

– Наверное, вы правы, – внимательно посмотрел на своего сюзерена Ренни. – Но вот по поводу запрета войн вы уже ничего сказать не можете.

– Не могу, – согласился ис Тормен. – Пока не был обнародован прогноз Альтера, я думал, что войны необходимы. Выжить должен сильнейший – это закон развития. Но этот прогноз…

Граф тяжело вздохнул.

– К сожалению, прогноз оказался достоверным, – продолжил он. – Допустить галактическую войну сейчас – означает погибнуть. Всем. Может, из остатков выживших через несколько тысяч лет и поднимется новая галактическая цивилизация. А может, и нет. Лучше не рисковать. Без войн не обойтись, но каждый правитель обязан четко усвоить строжайший запрет бомбардировок населенных планет. Нарушителя должно немедленно и очень жестоко карать. Сумеем ли мы решить эту задачу? Не знаю.

– Вот и я не знаю, – передернул плечами Ренни. – Господин граф, вы ведь понимаете, что я отдам за вас жизнь, не задумываясь?

– Понимаю. Потому и позволяю тебе говорить мне в глаза то, чего не потерпел бы ни от кого иного.

– Не становимся ли мы сами зверьми в погоне за победой?

– Надеюсь, что нет… – сгорбился в кресле ис Тормен. – Надеюсь, что нет…

Он резко встал, подошел к бару, налил себе полный бокал черного тиумского виски и залпом выпил. Потом минуту постоял молча, о чем-то размышляя, и выпил снова.

– Девочек забыть не можешь? – хрипло спросил он.

– Не могу… – вздрогнул Ренни. – А вам они ночами не снятся?

– Снятся, – скрипнул зубами граф. – Но у меня нет иного выхода! И кому, как не тебе, об этом знать.

– Простите меня, – вздохнул секретарь. – Все знаю и все понимаю, мне просто больно их видеть.

– Мне тоже, – сухо сказал граф. – Но я не имею права на жалость. Если бы мы были добренькими, мы получили бы столь многообещающий экземпляр, как тридцать вторая?

– К сожалению, нет.

– Вот и я о том же. На этом давай закончим бесполезный разговор. Мне сейчас еще с девчонкой говорить. А она твердый орешек, легко не расколешь.

Дарв ис Тормен иронично усмехнулся, снова превратившись в человека, которым его привыкли видеть окружающие. Снова перед секретарем стоял лощеный, уверенный в себе аристократ, великий маг.

– Звать? – спросил Ренни.

– Давай.

Секретарь вышел.


Тридцать вторая осторожно подошла к комнате, в которой ее ждал господин. Девушка всю последнюю неделю пребывала в недоумении. Ее заперли в большой роскошной спальне, кормили досыта всякими вкусными вещами, давали спать, сколько хотела. Даже книги дали. Но самое главное – за всю неделю ее ни разу не ударили! Ни за что не наказали! Это вообще ни в какие ворота не лезло, такого не случалось никогда. Хоть раз в день воспитанниц питомника пороли просто для профилактики. Тридцать вторая относилась к неизбежной ежедневной порке философски, как к привычному злу. Все равно ведь ничего не поделаешь, так нечего волну зря гнать. А тут вдруг целая неделя отдыха! Без порки!

Откровенно говоря, девушка просто растерялась. На глазах рушилось все, к чему она привыкла. Умница попыталась понять, для чего с ней так поступают, но не смогла. Информации для качественного анализа оказалось недостаточно. Даже Хитрюга с Ведьмой ничем помочь не сумели, тоже пребывая в недоумении. Когда тридцать вторую позвали к господину, у девушки камень с души свалился. Пусть что угодно делает, хоть надзирателям отдаст, только бы не эта проклятая неизвестность!

– Заходи, чего стесняешься, – заставил ее вздрогнуть голос господина. – Стань у той стены.

Она мышкой скользнула в комнату и застыла возле указанной стены по стойке смирно, не решаясь даже пошевелиться. На сей раз девушка была одета в выданное ей охранниками легкое серое платье до колен. Наверное, сейчас опять прикажет раздеться. Что такое стыд, тридцать вторая не знала, никто не разъяснял воспитанницам питомника значение этого понятия. Ей просто было несколько не по себе, когда мужчины жадно пялились на ее тело. И что такого необычного они в этом теле находят, что смотрят как на что-то очень вкусное? Тело как тело. Точно такое же, как у остальных воспитанниц. Впрочем, на тех охранники тоже смотрели жадно.

Господин молчал, с каким-то лихорадочным интересом разглядывая девушку. Тридцать второй снова стало не по себе. Чего он хочет? Для чего она ему?

– Сколько у тебя личностей? – припечатал ее к стене неожиданный вопрос.

«Молчи! – в панике завопила Злюка. – Дура, молчи!!!»

«Он знает, – возразила Убийца. – Не вздумайте играть с этим человеком в ваши обычные игры. Он нас насквозь видит, задницей чую».

«Она права, – проворчала Хитрюга. – Умница, бери контроль и постарайся не ляпнуть лишнего. Ведьма, будь готова перехватить».

«Дуры вы… – прошипела Злюка. – Вот посмотрите, что дальше будет».

«Молчать всем! – скомандовала Умница. – Мы начинаем самую опасную игру в нашей жизни. Если проиграем, то все – кранты. Поняли, девки?»

– У меня шесть полноправных личностей, господин, – наклонила голову тридцать вторая, а когда подняла голову, граф увидел в ее глазах насмешку.

– Интересно, есть ли среди них нужная? – поинтересовался он. – Ты, похоже, девочка неглупая и сама должна была кое-что понять.

– Вы имеете в виду мечтательную идиотку, верящую во всякую чушь, вроде любви и дружбы? – оскалилась девушка. – Имеется такая.

– Браво! – пару раз хлопнул в ладоши ис Тормен. – Ты меня не разочаровала.

Внутри девушки все пятеро облегченно перевели дух. Они не ошиблись, пичкая Дурочку строго дозированной информацией и не позволяя ей просыпаться. Плохо, что именно это жалкое существо станет основной личностью, но против воли господина не пойдешь. Впрочем, пока рано судить, слишком мало данных. Главное – выжить. Это первичная задача, а что случится потом – пока не важно.

– Садись в кресло, девочка, – показал рукой господин. – Вот в это. Налей себе сока.

Тридцать вторая осторожно подошла к указанному креслу и села, держа спину ровно, как солдат на плацу. Ей очень не хотелось проколоться хоть в какой-нибудь мелочи и вызвать гнев человека, от которого зависело, жить ей или умереть. Потому девушка налила сока в стакан, но отпить не решилась, напряженно глядя на сидящего перед ней подтянутого аристократа с седыми висками.

– Пей, – приказал он.

Покорно глотнув, тридцать вторая удивилась – она ждала какого-нибудь подвоха, ждала, что в стакане окажется какая-нибудь гадость. Надзиратели часто так издевались над воспитанницами – сутками не давали пить, а потом поили какой-то горькой жидкостью, от которой выворачивало все нутро. Но в стакане был прохладный и свежий сок, и девушка с большим удовольствием его выпила.

– А теперь подними стакан.

Тридцать вторая пожала плечами, протянула руку и подняла стакан.

– Не рукой! – скривился господин. – Магией.

«Ведьма! – позвала Умница. – Давай!»

«Иду, – отозвалась та, беря тело под контроль. – Наблюдай, запоминай все, проанализируй каждый его взгляд, каждое слово, каждый жест, каждый намек».

«Сделаю!»

Ведьма быстро вытянула из окружающего пространства несколько цветных нитей, с которыми ей так нравилось играть, переплела их и вздернула стакан в воздух. Господин озадаченно уставился на покачивающийся перед его носом стакан. Потом расхохотался.

– Вот уж точно, – выдавил он сквозь смех, – дурак меры не знает! Ну, девочка, ну, насмешила!

Тридцать вторую захлестнуло ужасом. Она не угодила господину! Благие! Ведьма отпустила стакан и попыталась сплести что-то защитное.

– Тише! – махнул на нее рукой ис Тормен. – Не нервничай. Ты перешла на иной уровень, и никто не собирается убивать тебя за одну ошибку. Тем более что ты самоучка и не виновата в своем невежестве. Это моя задача – научить тебя правильно плести заклятия, не выбрасывая на ветер такое количество энергии. Поняла?

– Да, господин! – склонила голову немного успокоившаяся девушка.

«Умница, он правду сказал?» – подозрительно спросила Ведьма.

«Судя по всему, да. Поздравляю, девки, мы, похоже, выжили! Теперь главное научиться всему, что только можно. Ведьма, теперь многое зависит от тебя. Ты уж постарайся…»

«Сама жить хочу… – проворчала та. – Справлюсь».

– Для начала я объясню тебе, что такое вероятность, – снова заговорил господин, – и что именно происходит, когда ты пытаешься манипулировать ею. Я требую, чтобы в случае малейшего непонимания ты задавала вопросы. Я готов объяснить и сто раз, но ты должна четко понимать все, что я тебе даю. Не бойся задать вопрос, не бойся признаться в своем незнании. Бойся оказаться надутой, невежественной и чванливой дурой, уверенной, что знает и понимает все. Предела знанию не существует, девочка, запомни эту истину.

– Я запомню, господин, – кивнула тридцать вторая. – Вы говорили, что вероятность – это цветные нити, которыми я манипулирую?

– Молодец, – одобрительно кивнул он, – не забыла. Но это не совсем верно. Нити – это всего лишь визуальное отображение различных вариантов вероятности одного и того же события в различных условиях.

– Простите, но я не поняла… – растерянно пробормотала девушка, с некоторым страхом поглядывая на графа.

– Попробую объяснить проще, – потер он подбородок. – Существует определенная вероятность того, что некое заданное событие произойдет здесь и сейчас. Например, очень вероятно, что стакан упадет на пол. Падению стакана должны предшествовать всего лишь несколько других событий. Предположим, ты, вставая, задела его и столкнула на пол. Столкновение станции с метеоритом даст тот же результат. И таких предшествующих событий может быть множество. Поняла?

– Да, – заинтересованно ответила тридцать вторая. – Значит, если к одному и тому же событию может привести множество иных, то вероятность этого события довольно велика?

– Правильно, – одобрительно кивнул господин. – Но вот то, что стакан сам по себе зависнет в воздухе без помощи кого-нибудь из нас, почти невероятно. Понимаешь, почему?

– Потому, что существует слишком малое количество причин, способных привести к такому результату.

– Отлично! – хлопнул в ладоши граф. – Ты меня радуешь, девочка. Но вероятность реализации даже самого невероятного события существует. Пусть исчезающе малая, но существует. Мы, маги способные управлять вероятностями, умеем найти эту слабую нить и подменить ею линию основной реальности. И самое невероятное событие происходит.

Ведьма напряженно размышляла, задействовав все аналитические способности Умницы и нестандартное видение Хитрюги. Теперь она начала кое-что понимать и постепенно приходила во все больший восторг. Значит, господин хочет научить ее творить чудеса? Но почему? Он не может не понимать, что тридцать вторая его люто ненавидит и воспользуется любой возможностью, чтобы отплатить за свое искалеченное детство. Вон, насмешливо осклабился. Все он, сволочь такая, понимает. Что ж, пока этот враг не по зубам, но когда-нибудь…

– Теперь я, кажется, поняла, что такое нити, – негромко сказала девушка, заставив себя отвлечься от сладких фантазий о мести. – Разноцветные отображают слабые вероятности, а белая толстая нить – происходящее в реальности без вмешательства мага.

– Не совсем правильно, но для начала сойдет. На деле все не так, это мозг мага интерпретирует вероятности в виде нитей. Так проще всего работать с ними.

Господин долго объяснял тридцать второй начала работы с вероятностными нитями и простейшими связками. Информации оказалось очень много, но девушке нравилось заставлять собственный мозг работать в полную силу. Давно не приходилось так напрягаться. Но результат стоил самого дикого напряжения!

– А теперь вот, – сказал господин и положил на стол потрепанную книгу без обложки. – Внимательно прочти и постарайся опробовать все, что описано здесь. Однако обдумывай каждое свое действие. Даю тебе на это месяц, через месяц я вернусь и проверю, чему ты научилась. Не разочаруй меня, девочка.

– Я сделаю все, что в моих силах, господин… – хрипло ответила тридцать вторая.

– И учти, книга очень ценна. Таких существует всего пять экземпляров в галактике. «Начала высшей магии» Стеверена. Испортишь – удавлю. Медленно.

– Я буду очень осторожна, господин…

– И бежать не пытайся, – усмехнулся ис Тормен. – Даже если ты освоишь все плетения из этой книги, тебе это не поможет. Я тебя все равно найду, и тогда ты позавидуешь судьбе отданных надзирателям. Учти это и старайся сначала думать, хорошо думать, а потом только что-нибудь делать.

– Благодарю за урок, господин, – склонила голову тридцать вторая, чтобы скрыть блеснувшую в глазах ненависть.

– И еще, – встал он. – Отныне ты больше не тридцать вторая. Я даю тебе имя. Встань!

Дрожащая девушка медленно встала на ноги. Господин наклонился к ее уху и прошептал три слова. Имя! У нее есть имя! Она плакала, не скрывая слез. Чуть ли не впервые за последние несколько лет.

– Это имя пока останется нашей с тобой тайной, девочка, – усмехнулся ис Тормен. – Придет время – и оно будет греметь по всей галактике. Будет, если ты сумеешь научиться всему, чему я хочу тебя научить. Если ты научишься контролировать себя и все свои личности. Никогда не сдавайся и иди вперед, как бы больно тебе ни было. И ты дойдешь.

– Я – дойду! – кивнула бывшая тридцать вторая, по-волчьи оскалившись. – Обязательно дойду.

* * *

Гул голосов многих тысяч человек казался шумом моря. Подхорунжий Артемий Сысоев оглядывал невероятных размеров амфитеатр и изумленно качал головой. Никогда не видел такого огромного помещения, не представлял даже, что такие существуют. Он сумел устроиться рядом с возвышением впереди и придержал места для троих приятелей, одного из которых мог назвать даже другом. С вахмистром Пашкой Мерещенко они не раз дрались спина к спине. Хотя дома, в станице, частенько бивали друг другу морды. Да только на войне домашние разногласия как-то очень быстро забылись, и вскоре казались обоим такой мелочью, о которой и вспоминать-то грешно.

Снова окинув взглядом бесконечные ряды кресел, он поежился. Это сколько же народу здесь собрали? Как бы не все тридцать тыщ. А кто собрал-то? Убей его Бог, если Артемий понимал. Вспоминался сарай, забитый казаками и офицерами так, что даже сидеть никто не мог. Люди стояли, плотно прижатые друг к другу, многие были уже мертвы, но упасть в такой толпе не могли. Все настолько устали, что ждали расстрела с нетерпением. Пусть смерть, только бы поскорее закончилось это издевательство. А затем впереди вдруг зажегся странный белый свет, и чей-то уверенный, молодой голос с почти незаметным акцентом сказал:

– Господа, мы пришли помочь вам спастись от красных и выехать за рубеж. Времени у нас мало, проходите по одному в этот черный проход. Потом мы вам все объясним.

Обреченные на смерть люди не стали терять времени. В чем там дело, видели только стоявшие впереди. Но вскоре в сарае стало немного свободнее, из-за чего задние поняли, что кто-то пришел им на помощь. Но кто? Некому ведь. Впрочем, Артемию тогда было не до рассуждений, он поддерживал раненого в живот, стонущего от боли незнакомого поручика. Тот умирал, но умирать ему было еще долго, видал подхорунжий, как умирают от таких ран. Имелось бы какое оружие, Артемий добил бы бедолагу, чтобы не мучился так.

Он медленно двигался следом за каким-то капитаном-пехотинцем. Потом перед глазами мелькнуло что-то черное, по коже пробежал морозец, и он оказался в большом, светлом зале. Переход был столь шокирующим и непонятным, что Артемий замер на месте. Но его сразу отвели в сторону, поручика подхватил под вторую руку еще кто-то.

– Идемте в госпиталь, быстрее! – сказал девичий голос, и подхорунжий с изумлением уставился на поддерживающую раненого с другой стороны симпатичную желтоволосую девушку в черно-серебристой форме.

– Ага… – только и сумел он выдавить из себя.

Да и то. Поручик ведь мучается, вон как стонет, бедолага. Лучше сразу погибнуть, чем от такой раны три дня помирать. В светло-серой стене вертелась черная воронка, над которой горела надпись: «Госпиталь». У Артемия не было сил на удивление, поэтому он просто вошел в воронку. Оказавшись в большой комнате с розовыми, медленно шевелящимися стенами и потолком, покрытым черными, колышущимися, как под ветром, щупальцами, он едва не выпустил поручика, чтобы перекреститься. Но долго стоять на месте и лупать глазами во все стороны подхорунжему не дали.

– Что с парнем? – подбежал к нему высокий человек с короткими, совершенно белыми волосами, напоминающими мох, и круглыми глазами зеленого цвета. Увидишь такого в темноте, за черта принять можно.

– Живот… – ответил Артемий. – Помирает.

– Раз в наш госпиталь попал, уже не помрет, – возразил незнакомец. – Помогите его раздеть.

Вдвоем с желтоволосой девушкой они положили стонущего поручика на кушетку у стены и быстро стащили с него остатки обмундирования. Живот раненого был обвязан заскорузлой, пропитанной кровью тряпкой, когда-то бывшей чьей-то нательной рубахой. Больше ничего для него пленные офицеры сделать не могли. Круглоглазый распорол тряпку блестящим ножом и принялся внимательно исследовать рану.

– Так, – кивнул он. – Без ти-анх не обойтись. Берите его и несите за мной.

Артемий не стал спорить, этот непонятный человек явно доктор, а значит, понимает, что делает. Он осторожно поднял снова застонавшего поручика и понес за незнакомцем в открывшуюся в стене круглую дверь. Оказавшись в комнатенке с мокрыми рубчатыми стенами, он снова вздрогнул, но не стал ничего говорить. В полу была яма с бурлящей розовой слизью. Именно в нее доктор велел опустить потерявшего сознание раненого. Пожав плечами, Артемий послушался. Поручик мгновенно скрылся в слизи с головой, она изменила цвет на багровый и затянулась непрозрачной пленкой.

– Ну, все, – довольно сказал круглоглазый. – Через день-другой здоровым встанет.

– После раны в живот? – вытаращил глаза подхорунжий.

– В ти-анх ноги-руки за неделю новые отрастают, – отмахнулся доктор. – Ладно, Мерта, проводи парня, покажи, что к чему. У меня столько работы, что одуреть можно.

– Идем, – потянула Артемия за рукав желтоволосая. – Меня, кстати, Мертой зовут.

– Артемий Сысоев, – назвался подхорунжий. – А где это мы?

– На боевой станции ордена Аарн, – улыбнулась девушка. – Когда соберем побольше людей, вам все расскажут. Пока пойдемте, я покажу вам, где можно помыться, переодеться, поесть и отдохнуть. Вы сами-то не ранены?

– Господь миловал, – отрицательно покачал головой Артемий.

Выйдя из воронки в том же светлом зале, подхорунжий натолкнулся на Пашку Мерещенко. Друзья бросились обниматься, каждый думал, что другого убили. Рядом стояли армейский зауряд-прапорщик и вахмистр. Оба были немного знакомы Артемию, несколько раз пили вместе. Захватив всех четверых с собой, Мерта отвела их по длинному коридору, поселив в две соседние просторные комнаты.

Оказалось, при каждой имелось нечто, похожее на баню. Не совсем баня, но горячая вода и мыло были. Подхорунжий с огромным удовольствием соскреб с себя многодневную грязь, побрился и переоделся в мешковатый серый чистый комбинезон, переколов на него погоны. Так поступали все офицеры, и удивляться этому не стоило – погоны остались последним, что давало им какую-то уверенность в себе, заставляло считать себя армией, а не сборищем беженцев. Кажется, Мерта говорила, что где-то неподалеку есть место, в котором можно поесть.

Приятели запомнили номера своих комнат и отправились на поиски, есть хотелось неимоверно. Искать долго не пришлось, шагов через двести открылся проход в большой зал, заставленный несколькими сотнями столиков на четверых. За многими сидели люди, одетые в такие же мешковатые серые комбинезоны. Кого тут только не было… От рядового до генерал-майора. Правда, генерал-майор был только один. А вот полковников сидело в зале не так уж и мало. Пехотных, кавалерийских, артиллерийских, казачьих. Чинов пониже было и не перечесть.

Чувствуя себя несколько неуютно в обществе стольких офицеров, приятели сели за стоящий возле самой стены пустой столик. Но где взять еду? Они видели, что столы пришедших раньше заставлены снедью. Однако не успели молодые унтер-офицеры опомниться, как поверхность столика подернулась туманом и на нем появились наполненные чем-то незнакомым тарелки, ложки, вилки, стаканы, бокалы, бутылки с чем-то прозрачным. Но не только, в некоторых напитки были совсем уж непривычных цветов – зелеными и черными. Все четверо застыли, недоверчиво уставившись на чудо, которое в бабушкиных сказках называлось скатертью-самобранкой. Сидящие неподалеку посмеивались, глядя на их ошалевшие лица и вспоминая, какими сами выглядели несколько минут назад при виде появившейся из воздуха еды.

– Мать-перемать… – протянул Пашка Мерещенко. – Это куда же нас занесло?

– Ты бы на их госпиталь поглядел, – буркнул Артемий, осторожно принюхиваясь к своей тарелке. Пахло вкусно.

– Да, господа, – вздохнул вахмистр Силантьев. – Все весельше и весельше, как говаривал мой дедуня, земля ему пухом.

– Какая разница, куда? – проворчал зауряд-прапорщик, здоровенный круглолицый сибиряк. – Живы? Ну, и слава Богу! Поясно кланяюсь людям, кои нас с того сарая вытащили. Помирать-то в двадцать годков вовсе не хотелось.

– Да уж… – поежился Артемий. – Но что тут за чудеса? Никогда такого не видал.

– Сказали, вечером объяснят, – пожал плечами Пашка. – Давай выпьем, что ли, за спасение.

Зауряд-прапорщик решительно протянул руку, взял фигурную бутылку с прозрачной жидкостью и, немного повозившись, откупорил. Понюхал и блаженно улыбнулся.

– Она, родимая, – прогудел сибиряк и разлил водку по рюмкам.

Приятели чокнулись. Артемий привычно выдохнул и опрокинул рюмку в рот. Ледяная, крепкая водка скользнула в горло легко, почти не перебив дыхания. Хороша! Не хуже «Смирновской», которую на свадьбе дядьки Андрея пробовать довелось. Подцепив с тарелки что-то похожее на мясо, он закусил и кивнул. Совсем неплохо, в самом деле мясо. И принялся за еду уже всерьез. Съел быстро и пожалел, что нет еще. Однако ошибся – не успел он отодвинуть от себя пустую тарелку, как та исчезла и на столе появилась новая, с чем-то другим. Подхорунжий вздрогнул, потом махнул на все рукой, решив не обращать внимания на чудеса.

Офицеры перемещались между столиками, говорили друг с другом, выпивали, пересказывали свои впечатления, ведь многих вытащили из-под расстрела. Тема для разговоров была одна. Куда они попали? Кто их спас, и с какой целью? Никто не понимал. Они спорили, каждый пытался высказывать какие-то предположения. Но чаще всего сам себя и опровергал, попытавшись развить свою версию.

Сбивали с толку здешние чудеса. Мгновенное перемещение невесть куда, скатерти-самобранки, полеты спасителей на маленьких досках. Люди, учившиеся до войны в университетах, пытались припомнить, не слышали ли они о чем-нибудь подобном. Но нет, не слышали. Одно только не вызывало сомнений. Не стали бы ради их спасения прикладывать столько усилий просто так. Что-то загадочным спасителям нужно. Вопрос: что именно?

Слова «Орден Аарн» слышались то тут, то там. Но что это за орден? Большинство пребывало в уверенности, что это тайный орден, подобный ордену загадочных тамплиеров, тысячи лет тайно управляющий миром. Немногие знакомые с астрономией пытались высказать предположение о людях со звезд, но их никто не слушал.

Артемий снова поежился, смотря на бесконечные ряды кресел. Ну вот, сейчас все и разъяснится. Около часа назад во всех коридорах, спальнях, столовых появились десятки черных воронок. С потолка прозвучал несколько ворчливый голос, пригласивший пройти на собрание, на котором им расскажут, что происходит. Все испытали облегчение, неизвестность и непонимание заставляли людей чувствовать себя очень неуютно. Пусть уж что угодно, только бы не гадать дальше, что к чему, что нужно этим непонятным спасителям.

Люди проходили в воронки и оказывались в амфитеатре невероятных размеров, заставленном бесконечными рядами кресел. Перед креслами, метрах в пяти, находилась невысокая сцена. Все рассаживались, продолжая обсуждать увиденное. Артемий с приятелями вошли в воронку одними из первых и сели у самой сцены. Кресла были на удивление удобны, такое впечатление, что они сами подстраивались под садящихся в них людей. Постепенно зал заполнялся, но прошел добрый час, прежде чем в нем собрались все.

А затем с потолка послышалась странная, непривычная музыка, и на сцену начали выходить люди в знакомой уже черно-серебристой форме. Подхорунжий внимательно рассматривал каждого. Люди как люди, только улыбаются как-то слишком уж безмятежно. Но когда на сцене появился плотный пожилой человек с вислыми седыми усами, Артемий едва не вскочил на ноги. Батюшки-светы! Их есаул, Борохов Михаил Петрович, старый друг его отца, дядька Михась! Он-то как среди этих аарн очутился? Тот заметил подхорунжего и приветственно помахал рукой, заставив Артемия встать и коротко поклониться.

– Здравствуйте, господа! – заговорил стоящий впереди всех светловолосый человек среднего роста, его голос каким-то образом разнесся по всему амфитеатру. – Позвольте представиться. Ненашев Никита Александрович, лор-капитан легиона «Бешеные Кошки», орден Аарн. Текущий альфа-координатор. Возможно, кое-кто из вас меня знает. Во времена оные я служил в контрразведке у Колчака в чине штабс-капитана.

Он немного помолчал и продолжил:

– У каждого из вас сотни вопросов. На все, к моему глубочайшему сожалению, я ответить не в силах. Но постараюсь осветить самое для вас важное.

– Простите, господин лор-капитан, – поднялся с места невысокий, седой уже офицер с погонами полковника артиллерии.

– Слушаю вас, – внимательно посмотрел на него тот.

– Мы искренне благодарны вам за спасение от гибели, – поклонился полковник. – Но зачем вам это? И если вы обладаете такой силой, то почему не пришли на помощь раньше?

– Я объясню, – мягко улыбнулся лор-капитан. – К сожалению, не всем. Господа, Аарн очень издалека. Хотя я сам русский, но попал в орден совершенно случайно восемь месяцев назад, после поражения армии адмирала Колчака. Меня, как и многих из вас, выдернули из-под расстрела. Прямо из камеры смертников.

– А почему не всем?

– Немного терпения, господин полковник. Тому есть причины. Всем вам представится возможность выехать в ту страну мира, которую вы изберете. Естественно, мы выделим каждому некоторую сумму на обустройство. Но есть еще несколько вариантов. Некоторым предложат войти в орден Аарн, во вновь создающийся русский легион. Большинство готова принять на службу с сохранением звания и выслуги лет армия Конфедерации Фарсен. Не пытайтесь вспомнить, что это за страна, эта страна не в вашем мире. Также мы окажем вам помощь в поиске и вывозе семей.

– Русский легион? – прищурился полковник. – Что ж, ожидаемо. Но кто вы такие?

– Опять же, господа, – усмехнулся светловолосый, – это я скажу людям, которые примут одно из наших предложений и подойдут нам по некоторым критериям. Понимаю, трудно принимать подобные предложения от кого-то неизвестного. Впрочем, кое-что я могу сказать уже сейчас. Орден Аарн является, по вашим меркам, международной полицией. Но не только. В случае появления чего-нибудь угрожающего жизни людей в масштабе галактики первыми идут в бой наши легионы. Люди часто даже не подозревают, что их жизнь подвергалась какой-то неизвестной опасности. И хорошо, что не подозревают. Устранить эту опасность – наша задача. Лично я считаю, что останавливать большое зло – дело, ради которого стоит жить.

– Согласен с вами, – кивнул полковник. – Достойное дело. Но поясните, будьте добры, что значит в масштабе галактики?

– Хорошо, – вздохнул лор-капитан. – Прошу только учесть, что у тех, кто не примет наших предложений, будет стерта память о пребывании на нашей станции. Мы имеем такую возможность и умеем это делать.

Офицеры начали перешептываться и переглядываться. Стоявший перед ними человек не лгал, судя по всему. Умеют стирать людям память? Да, про такое даже в сказках ни слова нет… Какова же сила этого непонятного ордена? Что они еще могут? Похоже, многое. Самое непонятное, что никто и никогда до сих пор о них не слышал. Как могла остаться в тени организация такой мощи?

– Мне очень не хочется этого делать, – продолжил лор-капитан, – но иного выхода у нас нет. Информация об ордене Аарн не должна стать достоянием общественности на Земле. Вас всех внизу считают мертвыми. Красные уверены, что расстреляли вас. Мы наложили им фальшивую память о том, чего не было.

– А почему внизу? – спросил какой-то офицер со второго ряда.

– Вот почему, – повел рукой светловолосый. – Смотрите.

Стена за его спиной стала прозрачной, и собравшиеся в амфитеатре люди увидели на ней покрытый клочьями облаков голубой шар. Сперва мало кто понял, что перед ними, и только чуть позже многие рассмотрели знакомые по картам и глобусам очертания материков внизу. Постепенно до большинства начало доходить, что они видят. Кто-то вскочил на ноги, кто-то наоборот откинулся на спинку кресла. С каждым мгновением все больше и больше людей понимало, что они столкнулись с чем-то невероятным, невозможным. С чем-то, что выходило за рамки всего привычного, всего, с чем им довелось сталкиваться за свою жизнь.

– Да, господа, – снова заговорил лор-капитан, – перед вами ваш родной мир, планета Земля. Вы сейчас находитесь на высоте нескольких тысяч верст, на нашей боевой станции, которая лишь немногим меньше Луны. И наш орден, и Конфедерация Фарсен находятся отнюдь не в вашем мире. Скажу больше, Солнце вместе с несколькими сотнями близлежащих звезд замкнуто в непроницаемый извне кокон. И благодарите за это Бога, господа, а то бы нашу планету давным-давно завоевали. Земля отстала в развитии от остальных на тысячи лет и не способна дать отпор войскам более развитых миров. Орден, конечно, запретил межзвездные войны и пытается следить за соблюдением этого запрета, но мы не боги, и за всем уследить не в состоянии. Пример тому – планета Фарсен, которую атаковали втайне от нас. Десять лет фарсенцы вели страшную войну, защищая свою родину от чужаков. Четыре миллиарда человек погибло. Вслушайтесь в эту цифру, господа. Четыре миллиарда!

– Господи боже мой! – вздрогнул артиллерийский полковник, так и продолжавший стоять. – Что же там за война такая была?

– Страшная война, генерал Гласс позже расскажет вам о ней подробнее, если пожелаете. Хорошо, что мы все-таки узнали о происходящем, и совместно с армией Фарсена уничтожили захватчиков. Но об этом потом. Я понимаю, что вы все до крайности изумлены тем обстоятельством, что вас спасли люди с других миров. Многие даже не слышали, что наш мир далеко не единственный во Вселенной, и сейчас растеряны. Но я говорю правду, и те, кто решит рискнуть, увидят все своими глазами.

– Но зачем вам мы? – спросил кто-то, Артемий не понял – кто.

– Это моя инициатива, господа, – вздохнул лор-капитан. – Так получилось, что, попав в орден, я сразу оказался в гуще событий. Буквально через два месяца на меня свалилась огромная ответственность, руководство очень масштабным делом. После окончания этого дела мне поручили еще одно, куда более масштабное. Но я не мог забыть, что на моей родине остались десятки тысяч честных, умных и порядочных людей, которым больше некуда идти. И я предложил создать русский легион. К моему предложению прислушались, и вот мы здесь.

– Приятно слышать, господин лор-капитан, – усмехнулся полковник и сел на место. – Значит, вам в этом ордене понравилось?

– Очень, – рассмеялся светловолосый. – Такой взаимовыручки, дружбы, уважения друг к другу я не встречал ни разу за всю свою жизнь. Если человеку поручено дело, то ему верят и не мешают. Наоборот помогают всем, чем только могут. Хотя потом спрашивают строго. Но разве это не правильно?

– Правильно, – согласился артиллерист. – Однако никак не могу поверить в ваш рассказ.

– Станете одним из нас, поверите. А нет – так и не нужно.

Он немного помолчал, затем продолжил:

– Господа! Пусть каждый из вас взглянет на левый рукав ваших комбинезонов. Вы видите разноцветные полоски?

Офицеры сдержанным гулом подтвердили, что да, видят.

– Это не просто полоски. Пока вы находились на станции, вас незаметно проверяли. Не надо обижаться, сделать по-другому было невозможно. Так вот, те, у кого одна коричневая полоска, должны избрать страну, в которую эмигрируют. Каждому выделят деньги на несколько лет безбедной жизни в валюте этой страны. О нашей станции вы забудете, память о пребывании здесь мы сотрем. Снова приношу свои извинения, но иначе поступить мы не имеем права. Далее. Те, у кого вдобавок к коричневой полоске есть желтая, имеют возможность дополнительного выбора. С нами прибыл представитель объединенной армии Фарсена, генерал Гласс. Желающие могут эмигрировать на Фарсен и поступить на службу в ОАФ с сохранением звания и выслуги лет. Те, у кого вдобавок есть серебряная полоска, могут стать аарн и войти в русский легион. Впрочем, необязательно, в ордене никого и ни к чему не принуждают. Если человек, ставший аарн, не хочет оставаться военным, и решит пойти учиться, жить мирной жизнью, ему никто препятствовать не станет.

– А по какому критерию вы выбирали? – вскочил с места какой-то покрасневший пехотный капитан. – Почему у меня только коричневая полоса, а у капитана Вальцева все три? Мы в одинаковом звании, служили в одной части. Может, я тоже хочу служить в этом вашем русском легионе!

– Вы действительно хотите, чтобы я объяснил вам это прилюдно? – насмешливо осклабился лор-капитан. – Не боитесь?

– Уверен!

– А зря. Припомните-ка разграбленный обоз возле деревни Шоховка и убитых вами солдат. Ваших собственных солдат, увидевших как их командир запихивает в котомку украденные драгоценности. Вспомните брошенного вами умирать в лесу раненого поручика Хортича, который выжил бы, если бы вы помогли ему добраться до госпиталя. Вспомните изнасилованную вами в Запорожье девушку, обратившуюся к вам за помощью. Могу напомнить еще кое-какие моменты из вашей «богатой» биографии, капитан. Хотите?

– Н-н-е-е н-н-а-а-д-д-о-о… – с трудом выдавил из себя тот, падая обратно в кресло.

Он весь побелел и с ужасом смотрел на стоящего на сцене, гадливо скривившегося человека в черно-серебристой форме. Откуда чужак знает обо всем этом?! Не было же свидетелей! Хотелось отрицать, но каким-то шестым чувством капитан понял, что в этом случае будут представлены куда более убойные доказательства. Лучше не рисковать.

Сидевшие рядом офицеры постарались отодвинуться подальше, поглядывая на капитана с не меньшей гадливостью, чем аарн. Бросить на поле боя раненого товарища, спасая собственную шкуру? Не было в их глазах более подлого и более бесчестного поступка. Бледность капитана говорила о том, что обвинение не голословно.

– Господа, – продолжил аарн со сцены. – Вы должны понять, что раз нам нетрудно наложить человеку фальшивую память, то еще легче считать подлинную. Ни нам, ни Фарсену не нужны люди, способные на подлость. Потому я искренне не советую господам с одной полоской требовать объяснений. Они окажутся ничуть не более приятны, чем те, которые получил капитан.

– То есть, – снова встал артиллерийский полковник, – вы хотите сказать, что все, у кого одна полоска, совершили какие-то бесчестные поступки?

– Либо способны на них, – холодно проинформировал лор-капитан. – В орден людей отбирают по душевным качествам, мы не можем допустить присутствия в наших рядах ни одного человека, могущего совершить что-нибудь подлое или жестокое ради собственной выгоды. У Фарсена требования менее жесткие, но люди без совести, способные бросить умирать раненого товарища, не нужны и им. Прошу не обижаться, мы другие. Поймите это. Став аарн, любой становится чем-то большим, чем просто человек. Чем-то иным, не таким, каким был прежде. Я уже не смог бы жить в России, я слишком многое узнал и повидал. Для меня вся планета Земля станет просто большой клеткой.

– А чем тогда отличаются люди с двумя полосками от людей с тремя? – спросил полковник, хмуро глядя на собственный левый рукав, на котором светились три полоски.

– Почти ничем, – ответил лор-капитан. – По вашим меркам, люди с двумя полосками не совершали подлостей. Но по нашим… Например, участие хоть в одном расстреле напрочь закрывает человеку дорогу в орден. Навсегда. Рядом со мной стоит Никита Фомичев, тоже лор-капитан и альфа-координатор. Только, в отличие от меня, он бывший красный комиссар. Его собирались расстрелять свои за отказ участвовать в казнях. Понимаете, почему его взяли? Потому, что он предпочел пойти на смерть, но не убивать безоружных! Пусть сто раз врагов, но безоружных.

– Но если не уничтожать пусть даже и безоружных врагов, то они возьмут в руки оружие и придут убивать уже вас! – вскочил с места какой-то покрасневший офицер. – И они вас не пожалеют! Слюнявый гуманизм какой-то!

– Мы должны чем-то от этих врагов отличаться, чтобы иметь право считать себя хоть немного лучше, – грустно улыбнулся аарн. – Мы должны быть добрее. Война войной, но даже на войне не стоит становиться зверем. Это очень легко – падать вниз, господа, всегда легко. А вот карабкаться вверх куда как труднее.

– Но красный… – полковник с неприязнью глянул на ухмыляющегося крепкого шатена рядом с лор-капитаном.

– Среди нас есть все. Бывшие рабы и бывшие аристократы. Даже наследные принцы попадаются иногда. Нам неважно, кем был человек до ордена, но, став аарн, он или она становятся всем нам братом или сестрой. Вам трудно понять и принять это. Я вас не сужу. Было время, когда я сам едва не кидался на Никиту с кулаками. А потом мы не раз защищали друг другу спины в бою. Очень многое я не имею права говорить людям, которые не являются аарн. Приношу свои извинения, господа, но вам не нужно объяснять значения слова приказ.

– Понятно, – кивнул полковник. – Что ж, вы правы, нечего лезть со своим уставом в чужой монастырь. Не поймут, да еще и по шее накостыляют.

– Именно, – ухмыльнулся лор-капитан. – Кстати, господа. Основа русского легиона ордена Аарн уже создана. Командиром легиона назначен многим из вас известный полковник Бурцев Александр Владимирович. Его заместителями стали с присвоением им званий дварх-майоров есаул Борохов Михаил Петрович и подполковник Малышев Леонид Георгиевич.

Вперед вышли три человека, одетых, как и остальные, в черно-серебристую форму ордена. Высокий, выглядящий аристократом мужчина лет тридцати с небольшим. Шатен. Правильные очертания лица, жесткие губы, прямой нос. Второй пониже, хромой и несколько сутулый. Щека на худом лице то и дело дергалась в нервном тике. Третий был невысок, плотен и уже далеко немолод. Лет пятидесяти, наверное. Короткий ежик седых волос, длинные вислые седые усы.

– А я все думал, вы ли это, Александр Владимирович, или мне мерещится, – широко улыбнулся артиллерийский полковник. – Рад видеть живым. Слышал, ваша дивизия под Перекопом вся легла, был уверен, что и вы там остались…

– Только ранило, – усмехнулся тот. – И я рад видеть вас живым, Сергей Васильевич. Приглашаю ко мне третьим дварх-майором, я вас не первый год знаю, сработаемся.

– Надо подумать, – вздохнул полковник. – Дело-то непростое, родину навсегда покидать.

– А нас на родине только расстрел ждет, – грустно сказал Бурцев. – Знаете без меня, что случилось с поверившими обещаниям Белы Куна. А в эмиграции? Кому мы там нужны, признаться? Слыхали, небось, каково приходится русским эмигрантам в том же Константинополе?

– Слыхал, – скривился артиллерист. – Ладно, вы правы, думать особо не о чем. Раз меня готовы взять, отказываться глупо. Что нужно делать?

– Сказать Призыв, – ответил вместо Бурцева лор-капитан. – Три слова, Арн ил Аарн.

Полковник пожал плечами и повторил сказанное. На мгновение его окутала белесая дымка, а затем над амфитеатром грянула торжествующая птичья трель. Комбинезон артиллериста ни с того ни с сего вдруг изменил цвет, став черно-серебристым. Он потерял мешковатость, плотно обтянув тело дернувшегося не ожидавшего такой подлости от одежды человека. На плече полковника появилось тусклое Око Бездны и медленно разгорелось багровым огнем. Он с изумлением оглядел себя и потряс головой, пытаясь избавиться от наваждения. Но ничего не изменилось, его форма действительно из темно-серой стала черно-серебристой.

– Рад приветствовать, брат мой! – радостно рассмеялся лор-капитан. – Не надо беспокоиться по поводу формы, она живая и изменяется под потребности носящего ее человека. В момент Избрания она перешла в состояние парадной формы ордена.

– И что теперь? – спросил полковник, все еще косясь на горящее на его плече Око Бездны.

– Звание присвоите вы? – спросил Бурцев, поворачиваясь к лор-капитану.

– Зачем? – пожал плечами тот. – Вы командир легиона, это в вашей власти.

– Хорошо. Прошу дварха станции зафиксировать мой приказ по легиону без имени.

– Слушаю, – раздался с потолка гулкий голос.

– Приказываю присвоить полковнику Анищеву Сергею Васильевичу звание дварх-майора и назначить его третьим заместителем командира легиона без имени.

– Зафиксировано.

– Благодарю, – кивнул Бурцев. – Вот и все. Прошу на сцену, господин дварх-майор.

– Есть! – вытянулся тот и начал пробираться между рядами переговаривающихся офицеров вниз.

А они никак не могли успокоиться. У большинства было по две полоски, а значит, имелись варианты. Но что выбрать?.. О том, как жилось эмигрантам в той же Франции, офицеры хорошо знали, и не больно-то хотели испытать такую жизнь на собственной шкуре. Но из Франции или Турции был шанс когда-нибудь вернуться домой, в Россию. Пусть очень малый, призрачный, но был. А попав на этот Фарсен, домой не вернешься. Никогда. Потому подумать нашлось о чем.

Однополосочные ощущали себя не своей тарелке. Многие из них лихорадочно припоминали свои неприглядные поступки, пытаясь понять, что именно сделало их изгоями. Очень не хотелось, чтобы о таких поступках узнали все вокруг. Поэтому они молчали, не рискуя протестовать и вообще обращать на себя лишнее внимание.

Артемий бросил взгляд на собственный рукав, на котором горело три полоски. У остальных трех приятелей оказалось то же самое. Да и то, никогда ни он, ни Пашка не бросили бы раненого. Сами бы подохли, но дотащили до своих.

Он покосился на ухмыляющегося в усы Михаила Петровича и подумал – раз дядька Михась в этом ордене, то и им туда дорога.

– Господа! – снова заговорил лор-капитан. – Мы никого из вас принуждать ни к чему не собираемся. Решение за вами. А сейчас вам хочет сказать несколько слов генерал Гласс, военный министр Конфедерации Фарсен.

Вперед вышел плотный, черноволосый человек лет шестидесяти, одетый в темно-зеленую, пятнистую форму с незнакомыми погонами с одним золотым листом. Его кожа казалась слегка желтоватой, глаза неожиданно ярко-зелеными.

– Здравствуйте, господа! – негромко сказал он, но его услышали в каждом уголке амфитеатра.

– Здравия желаем, господин генерал! – в едином порыве поднялись тридцать тысяч человек, было в этом генерале что-то такое, что заставляло подчиняться ему охотно, не прекословя.

– Вольно, – добродушно проворчал он, и все постепенно расселись. – Как вы знаете, несколько месяцев назад в нашем мире закончилась война. Страшная война, в которой погибло больше половины населения. Четыре миллиарда человек. Мы искренне благодарны нашим друзьям из ордена Аарн, пришедшим к нам на помощь в тяжелую минуту. Сейчас мы отстраиваемся, заново учимся жить в мире. Однако мир миром, а армия должна быть сильна. Мы не хотим повторения случившегося и отдадим ради этого все. Но Фарсену катастрофически не хватает людей. Особенно, опытных и толковых офицеров. Мы рады предложить желающим гражданство Конфедерации. Даже если эмигранты не захотят служить в армии. Военным же предлагаем очень хорошие условия. Высокое жалование, бесплатное медицинское обслуживание, бесплатное жилье для них и их семей. И множество иных льгот. Холостым нетрудно будет найти себе пару, молодых женщин осталось в живых почти вдвое больше, чем мужчин. Если кому что неясно, прошу задавать вопросы.

– Вы сказали о семьях, господин генерал, – встал какой-то высокий, худой офицер с погонами подполковника. – Но многие из нас не знают, где наши семьи, живы ли наши родные. Мы не можем уехать, пока не будем знать, что с ними.

– Никаких проблем, господа, – снова вышел вперед лор-капитан. – Ваших родственников найдем и вывезем мы. Для примера. Господин подполковник, прошу вас как можно тщательнее вспомнить лица ваших родных. Также прошу дварха станции помочь в поисках.

– Сделаю, – снова проворчал голос с потолка. – Меня, кстати, зовут Фарнарх, а не дварх станции, драгоценный ты наш альфа-координатор.

– Приношу свои извинения, Фарнарх, – ухмыльнулся тот. – Постараюсь исправиться.

– От тебя дождешься, – иронично хмыкнул тот. – Скорее уж мета-корабль у нас политического убежища попросит. Ладно, к делу. Господин подполковник, повторяю просьбу альфа-координатора. Вспомните, пожалуйста, лица ваших родных.

– Вспоминаю, – пожал тот плечами. – Но зачем?

– Сейчас увидите, – ответил Фарнарх.

Некоторое время длилось молчание.

– Так, нашел, – снова заговорил дварх. – Вашего старшего брата и его жены нет в живых. Но ваши жена, мать и племянница живы. Сейчас они находятся в городе Рязань. Кстати, поздравляю. Два года назад у вас родился сын.

В воздухе вспыхнуло изображение покосившегося домишки. В комнате с облупленными стенами почти ничего не было, только стол, несколько табуреток, сундук и большая железная кровать. Топилась буржуйка. Возле стола сидела молодая женщина с седой прядкой, выбившейся из-под платка, и что-то рассказывала малышу с большими черными глазами. Неподалеку от нее съежилась на сундуке мрачная девочка лет четырнадцати и что-то шила. Открылась дверь, и в комнату вошла пожилая женщина с парящим чугунком в руках. Она что-то сказала и поставила чугунок на стол.

– Мама… – с трудом выдавил из себя подполковник. – Господи, как она постарела…

– Если хотите, мы можем немедленно отправить за вашими родственниками людей, – предложил лор-капитан. – Хотя вам лучше пойти самому, вряд ли ваши женщины поверят незнакомцам.

– Так я могу забрать их с собой?! – расширились глаза подполковника. – Благодарю! Тогда я полностью ваш!

Люди зашумели. Они были потрясены – эти аарн без каких-либо усилий взяли и нашли оставшихся в живых родных подполковника? И говорят, что можно забрать их с собой? Многие сомневающиеся сразу приняли решение. Такой невероятный шанс упускать никак нельзя.

Большинство из них и не надеялось когда-нибудь увидеть своих родителей, жен, братьев, сестер, детей. Они просто шли и дрались до последнего. Даже зная, что дело безнадежно проиграно, что шанса на победу нет, дрались. Честь не позволяла поступить иначе.

Они уже считали себя мертвыми, но их спасли. И если еще спасут семьи… Больше тридцати тысяч человек, затаив дыхание, смотрели, как в стене обшарпанной комнаты завертелась черная воронка, из которой выпрыгнул подполковник. Он кинулся обнимать мать, жену, племянницу, подбрасывать в воздух сына, разревевшегося при виде незнакомого дяди. Потом что-то сказал, женщины кинулись собираться и вскоре, перекрестившись, вошли в воронку, оказавшись в просторной, пятикомнатной каюте. После этого изображение погасло.

– Извините, господа, – сказал лор-капитан. – Невежливо дальше наблюдать.

– Конечно, – ответил кто-то. – Так вы поможете и нам найти родных?

– Живых найдем. Такую помощь мы окажем даже отправляющимся в эмиграцию. Жестоко не помочь, если имеешь такую возможность.

– А может, не надо эмиграции? – прогудел генерал Гласс. – Фарсен готов предоставить шанс даже проштрафившимся, господа! Вот вы, капитан? Если вам дадут шанс искупить свою вину, станете ли вы поступать по-прежнему?

Он внимательно смотрел на того самого капитана, о подлостях которого рассказал альфа-координатор.

– Господин генерал! – вскочил на ноги тот. – Да я… Да как же можно!.. Я…

– Вы уверены? – внимательно посмотрел на генерала лор-капитан.

– Да! – рявкнул Гласс и незаметно подмигнул.

– Это вам решать, – пожал плечами Никита, понимая, что с однополосочных на Фарсене не спустят глаз и не позволят им занимать сколько-нибудь серьезные должности.

Артемий воспользовался тем, что Михаил Петрович стоял в стороне, быстро встал и подошел к нему.

– Ну, здравствуй, сынок! – добродушно проворчал есаул и обнял молодого казака. – Рад, что ты выжил.

– Здравствуйте, господин есаул! – привычно вытянулся Артемий. – А как мне под ваше командование попасть?

– Руку покажи.

Подхорунжий протянул руку, Михаил Петрович глянул на три полоски на рукаве и одобрительно хмыкнул, дернув себя за ус.

– Очень просто, – сказал он. – Скажешь этот их Призыв, и все. Считай, что ты у меня в отряде. А ежели что – сам плеткой отхожу.

– Завсегда пожалуйста, господин есаул! – вытянулся во фрунт Артемий, едва сдерживая улыбку. – Пашка Мерещенко тоже тут и тоже с тремя полосками. И еще два моих дружка.

– Пашка? – приподнял брови Михаил Петрович. – А ну, где энтот охламон? Ходь сюды, неча тебе там сидеть, что сычу на печи!

Пашка подошел.

– Гляди у меня! – поднес есаул кулак под нос парню. – Наворотишь чего, мало не покажется. Ну, лады, братцы. Вечером пойдем наших из станицы забирать, кто живой. Под краснюками им жизни не будет. Они, паскуды такие, хотят казачество под корень извести! Скажешь бате, Артемий, чтоб ничего не брали, все новое будет. Понял? А то бабы как зачнут собираться, так и за пять дней не выберутся.

– Ага, – кивнул головой подхорунжий.

– Нашли земляков, Михаил Петрович? – подошел к ним светловолосый лор-капитан.

– Так точно! С детства этих двух башибузуков знаю. Дома все дрались, а на войне подружились. Оба наши, с тремя полосками.

– Вот и хорошо, под вашей командой будут. Сейчас, кстати, надо разделить людей. Тех, кто с нами пойдет, в отдельные отсеки перевести. Я буду направлять их к вам, займитесь вместе с Леонидом Григорьевичем. Сбор в туманном зале «Пика Мглы», вы там уже бывали. Попросите Фарнарха открыть проход.

– Понял, – кивнул есаул. – Сделаем.

А потом закрутилась какая-то безумная карусель. Артемий просто растерялся поначалу. Четверо приятелей повторили за есаулом Призыв, и их форма тоже стала черно-серебристой. Вскоре на сцену потоком повалили люди, избравшие орден. Так поступали далеко не все из имевших на рукаве три полоски, многие предпочли армию Фарсена, а кое-кто и эмиграцию. Но последних оказалось немного, люди тянулись вслед за друзьями, а большинство решило все же рискнуть и поглядеть, как будет житься в иных мирах.

Михаил Петрович быстро приставил Артемия с Пашкой к делу – отводить свежеиспеченных аарн на «Пик Мглы» и селить в каютах, которые указывал друзьям тамошний дварх по имени Асиарх. Артемий едва язык не сломал, пока научился это имя выговаривать. Первый раз попав в туманный зал, он едва сумел опомниться, и долго еще шарахался от клочьев разноцветного тумана в воздухе. При виде бегающих по потолку огромных пауков они с Пашкой то и дело крестились, а драконов с гвардами и вовсе старались обходить стороной. Хотя Михаил Петрович и сказал, что пауки с драконами тоже аарн и умеют говорить, молодые казаки ничего не могли поделать со своим страхом.

Но вскоре стало не до страха, они носились со станции на корабль и обратно, вывалив языки на плечи. Не было времени покурить, присесть, попить чего-нибудь – народ шел валом. Когда все закончилось, друзья опустились на пол, где стояли, и жадно выпили протянутые каким-то пожалевшим их пауком стаканы с соком, совершенно не обратив внимания на то, кто эти стаканы подал. Там их и нашел есаул. Оглядев взмыленных парней, он задумчиво похмыкал и покрутил ус. Потом что-то сказал, из пола вырос столик, на котором стояла бутылка с чем-то коричнево-золотистым. И три стакана.

– Вставайте и выпейте по стакану, – проворчал Михаил Петрович. – По одному, больше не надо, а то до утра прыгать будете. Сильная штука!

Артемий с Пашкой послушно встали, выпили и изумленно застыли. Усталости как не бывало, они чувствовали себя сейчас, как после добрых полусуток сна.

– Так-то лучше, – кивнул есаул, сам опрокинув стакан непонятного зелья и огладив усы. – Пора нам за родичами в станицу идти. Тихо там, шума не подымать, не стрелять. Краснюков усыпят, вы их не трогайте, не ваше дело с ними разбираться. С нами на всякий случай десятка два орденских ребят пойдут, подстрахуют. Скажите своим, чтоб ничо не брали, поняли?

Парни дружно кивнули. Артемий возбужденно топтался на месте. Неужто он сейчас увидит батю, мамку, младших сестер? Дед, наверное, помер, он уже в семнадцатом на ладан дышал, не вставал совсем. В стене закрутились пять черных воронок, к которым подхорунжий успел привыкнуть. Бояться, по крайней мере, перестал. Михаил Петрович показал Артемию пальцем на крайнюю, он кивнул, шагнул в провал и оказался перед порогом родного куреня.

Ночь. Окна были темными, видно, все уже спали. Бреханул Серко, потом узнал молодого хозяина и ринулся под ноги ластиться. Подхорунжий тихонько рассмеялся, потрепал старого пса по загривку и негромко постучал в окно, под которым обычно спал отец. Некоторое время было тихо, потом кто-то заворочался, кашлянул и до боли родной голос спросил:

– Кого там черт посреди ночи принес?

– Открой, батя, – ответил он. – Я это. Артемий.

– Сынок! – задохнулся тот. – Вернулся! Живой!

В доме загорелась свеча, женский голос что-то спросил, батя ответил, и женщина заохала, запричитала.

– А ну, цыц мне тут! Хочешь, чтоб краснюки пришли?

Дверь заскрипела, и на пороге появилась грузная фигура. Артемий подошел и обнял отца, которого не видел три года. Тот прижал сына к груди и кусал губы. Не чаял уже увидеть. Сам бы в семнадцатом с сыновьями ушел, кабы не деревяшка вместо ноги.

– Заходи! – отстранился старый казак. – Дай хоть погляжу на тебя.

Артемий зашел в родной дом, понимая, что в последний раз. У печи соляным столбом застыла мать, зажавшая себе рот рукой и во все глаза смотревшая на него. Старик поднял свечу и с изумлением оглядел сына, затянутого в черно-серебристую форму с горящим багровым светом глазом на левом плече.

– Это что ж на тебе за форма такая, сынок? – спросил он.

– На новой службе выдали, – вздохнул Артемий. – За вами я, батя. Собирайтесь, времени нет. Наши сейчас заняли станицу, но ненадолго. Победили краснюки, нету больше белой армии. Все. Я чудом живым остался, спасли одни люди. У красных в сарае расстрела ждал, так меня вытащили и службу предложили. Куда деваться было? Да еще и семью с собой забрать позволили, помогли сюда добраться.

– Так, давай по порядку, – нахмурился старый казак. – Ничо я что-то не понял. Садись, глотнем понемногу и поговорим.

– Ладно, – вздохнул Артемий. – Только Михал Петрович говорил, чтоб собирались быстро. Он тоже за своими пошел. И Пашка Мерещенко.

– Михась с вами? – усмехнулся батя, садясь за стол, на котором уже стояла четверть с самогоном и кусок сала с душистым домашним хлебом. – Тогда я спокоен. Он вам баловать не даст.

– Он и здесь у нас командиром, – кивнул парень, тоже сев. – Я сам не дюже понимаю, что случилось. Утром сидели в сарае, думали, все, скоро расстреляют. Краснюки в Крыму тьму народу постреляли. Обещали, что раз война кончилась, то простят. Обдурили. Потом нам сказали, что они всех решили перебить.

– Ясно… – помрачнел старый казак и наполнил стаканы самогоном. – Выпьем за помин души рабов божьих.

– И, батя… – потупился Артемий.

– Чего?

– Петра я сам схоронил. Еще год назад…

– Вот оно как? – вытер старик слезу с глаз. – Земля пухом…

Они молча выпили и сжевали по куску сала. Услышавшая о смерти старшего сына мать вцепилась зубами в край платка и глухо завыла. Понимая, что шум поднимать нельзя, она плакала почти молча. Артемий виновато взглянул на нее и потупился. С печи виднелись глаза младших сестер, тоже утиравших слезы. Совсем девки на выданье, годов по пятнадцати уже.

– Дальше чего было? – спросил батя.

– А потом нас стали выводить. Поначалу думал, что краснюки на расстрел ведут, оказалось – нет. Спасли нас.

– Кто?

– Орден Аарн, – вздохнул Артемий. – Так они себя называют. Я теперь тоже с ними. Они кучу народу из Крыма вывезли, а к себе взяли тыщи три-четыре, не боле. Остальных какому-то Фарсену сбагрили. Я, честно говоря, пошел к ним, когда увидал, что дядька Михась там. Он меня к себе в отряд взял. Пашку тоже. Собирайся, батя. Дядька Михась сказал ничего не брать, там все есть. Нету у нас времени, до рассвета уйти надо. Эти аарн всем, кого взяли, помогают семьи забрать. Не вернемся мы больше на Дон, батя…

– Это ты чего-то не то говоришь, сынок, – помрачнел старый казак и налил еще самогону.

– То он говорит, Василь, – раздался в комнате голос есаула, вышедшего из закрутившегося на стене гиперперехода. – Краснюки порешили казачество под корень резать. За вами всеми скоро придут, месяц-другой, не более.

– Ну, здравствуй, Михась! – встал старый казак, не увидевший, откуда вышел есаул, и обнял друга. – Рад, что живой. Значит, под корень, говоришь? А откель знаешь?

– Списки я их расстрельные видел, – помрачнел тот. – Командир мой новый показал. А ему я верю, не станет Никита Александрович в таком деле душой кривить. Краснюки хотят всех, кого в станицах уважают, кончить, чтоб не мешали им казакам головы дурить. Учителей, священников, справных казаков. Ты в Манковке человек уважаемый, тебя они первого кончат. Власть теперь ихняя. Так что собирайся, Василий Андреевич. Ничего с собой не берите, что на себе надето, того и хватит. Там, где жить станем, все по-другому. Но дом будет, земля будет. Везде люди живут.

– Оно-то так, да только…

– Все понимаю, а деваться некуда.

– Тогда отца Филарета предупредить надо, – посмотрел на друга старый казак.

– Уже подумал, – усмехнулся в усы Михаил Петрович. – Собирается. Негоже нам без батюшки, а отец Филарет человек хороший, да и казаком когда-то был добрым.

– Тогда выпьем на дорожку, – вздохнул Василий Андреевич. – Держи стакан, сынок.

Артемий взял протянутый стакан, чокнулся с отцом, с Михаилом Петровичем и выпил.

– Подымай девок, Прасковья, – повернулся старый казак к жене. – Уходим мы отсель. Нам с краснюками на одной земле не жить. И не выть мне тут!

– Бери оружие, на память чего, и хватит, – посоветовал есаул. – Теплой одежки не надо, идти недалеко.

– А куда ж это? – удивился Василий Андреевич.

– Щас увидишь, – ухмыльнулся в усы Михаил Петрович. – Асиарх, будь добр, открой проход в каюту Артемия. Их пятеро, значит, пять спален.

– Хорошо, – раздался с потолка ворчливый голос дварха.

– А собаку можно взять? – спросил Артемий. – Негоже Серка бросать, он нам всю жизнь верно служил.

– Да на здоровье, – ответил Асиарх. – Только смотри, чтобы твою собаку в энергоцентр не понесло. Сгорит на хрен. О, каюта готова. Открываю проход.

– Эт-то кто говорит? – спросил Василий Андреевич, ошеломленно хлопая глазами.

– А лукавый их знает, кто они такие, эти двархи, – пожал плечами Михаил Петрович. – Кажись, душа без тела. Там они везде. Коли чего надо, у них спрашивай, завсегда помогут. Не удивляйся, Василь, скоро такого насмотришься, что ни в одной сказке не слыхал. Эти аарн мертвых оживляют! Не буду брехать, только тех, кто помер пару часов назад. Если раньше, то все.

– Мать твою! – недоверчиво глянул на него старый казак.

Артемий стоял немного в стороне и смотрел, как мечутся по дому мать с сестрами, увязывая какие-то вещи в узлы. Батя то и дело порыкивал на них, заставляя оставить то одно, то другое. Сам старик взял только припрятанные в подполе червонцы, иконы из красного угла, ордена и именную шашку. Еще сходил в конюшню попрощаться со старым, почти слепым конем, долгие годы верно служившим ему. Потом вернулся в дом. Артемий вышел во двор, поймал Серка и привязал к ошейнику пса веревку. Тот все пытался прыгать и ластиться, приходилось постоянно придерживать его.

– Ну, все, – вздохнул старый казак и поясно поклонился куреню, в котором родился, вырос и прожил жизнь. – Куда идти?

– А вон, в углу черная воронка, – показал рукой Михаил Петрович. – В нее. Ничего страшного, я сам поначалу боялся.

Василий Андреевич только сейчас обратил внимание, что в темном углу что-то не так. Он подошел ближе и с удивлением уставился на бесшумно вертящуюся, черную туманную воронку аршина в два высотой. Есаул снова ухмыльнулся в усы, вошел в воронку и сразу вышел обратно, показывая, что ничего страшного нет.

– Прасковья! – рыкнул старый казак. – Марья, Фенька! Сюды идите!

Заплаканные женщины нерешительно подошли к нему. Он по очереди втолкнул их в воронку и вошел сам. Артемий вздохнул, поднял на руки Серка и последовал их примеру. Его взгляду открылась уже знакомая картина жилой каюты орденского дварх-крейсера. Возле стола в центре замер батя, ошеломленно вертя головой во все стороны. Мать с сестрами испуганно сбились в кучу рядом с ним. Артемий подошел к почти невидимой двери в спальню и дотронулся рукой до сенсора в виде человеческой ладони. Дверь мгновенно исчезла.

– Где мы, сынок? – хрипло спросил старый казак. – Это что за хоромы? Как мы сюды попали?

– Эти черные воронки сразу на тыщи верст человека переносят, – вздохнул парень. – Через них и нас спасали. А попали мы на летучий корабль ордена, называется «Пик Мглы». Здоровенной такой, полсотни верст в длину будет. И как он такой здоровый в небе держится, ума не приложу…

– В небе? Мать твою… Кто ж они такие, эти твои орденцы?

– Кабы я знал, батя, – тяжело вздохнул Артемий. – Давай устраиваться, нам здесь теперь жить. Тут пять спален, баня и эта комната, столовая, что ль. Вон та дверь – выход в коридор, потом надо будет с соседями познакомиться, каюты Пашки и Михал Петровича рядом где-то.

– Это тут все время жить? – скривился старый казак.

– Не, только пока до их дома лететь будем, там, говорят, хоть царский дворец себе строй. Может, месяц, может, чуть поболе.

– Тогда ладно, тогда не страшно, – вздохнул Василий Андреевич.

– А где кушать-то готовить? – спросила немного пришедшая в себя мать.

Артемий озадаченно почесал в затылке и позвал:

– Асиарх!

– Слушаю, – отозвался тот. – Нужна помощь?

– Да, – кивнул парень. – Я хотел спросить, где нам брать еду и воду.

– В каждой каюте есть свой биокомп, – пояснил дварх, – в вашей тоже. Тебе достаточно позвать его и заказать все, что нужно. Заказанное появится на столе немедленно. Можешь дать биокомпу любое привычное имя. Это все?

– Спасибо, – кивнул Артемий. – По службе я на сегодня могу быть свободен?

– Да, а утром вас соберут. Часов в десять по земному времени. Отдыхайте. Чего понадобится, зови, не стесняйся.

– Еще раз спасибо, – улыбнулся парень. – Познакомься с моими родителями – Сысоевы Василий Андреевич и Прасковья Ивановна. Сестры – Мария и Феонила.

– Очень рад знакомству, – ответил дварх. – Меня обычно называют Асиархом. Если чего понадобится, зовите, я всегда услышу, где бы вы ни были. Коли ворчать стану, не обижайтесь, такой уж я есть.

– Благодарствую, – поклонился взявший себя в руки старый казак, ухмыльнувшись в усы. – А ворчать? Дело житейское. Опосля моего бати мне это не страшно. Вот кто ворчун был!

Дварх негромко рассмеялся и отключился.

– Биокомп! – позвал Артемий.

– Слушаю вас, – раздался в каюте сухой голос.

– Отныне будешь отзываться на имя Потап.

– Принято.

– Батя, мам, – повернулся к родителям Артемий. – Потап – вроде как домовой. Коли есть али пить охота, нужно ему говорить, и все появится. Вот, смотрите.

Он покосился на пустой стол, представив, как удивит сейчас отца, и приказал:

– Потап! Накрой стол на пятерых. Хороший обед. С водкой.

Поверхность стола подернулась туманом. Через несколько мгновений взгляду людей предстали блюда, бутылки, тарелки, стаканы, вилки, ложки.

– Ну вот, батя, – ухмыльнулся Артемий. – Вот так оно здесь.

Отец оторопел, мать вообще едва не упала, увидев непонятно откуда взявшееся изобилие.

– Такого я не видал… – покачал головой старый казак, подозрительно глядя на стол.

– И я до сегодня не видал, – пожал плечами Артемий. – Да только по сравнению с остальным это пустяк. Ты, батя, такого тут насмотришься, что с ума съехать можно. Одни пауки чего стоят…

– Пауки?

– Ага, здоровенные, аршина по два, и говорящие. А змеюки аршин пяти с крыльями? Прям-таки горынычи. Тоже говорящие. Ты б поверил, что паук али змеюка офицер?

– Оставь, сынок, – помотал головой старый казак. – Все равно, пока сам не увижу, не поверю.

– Давай тогда устраиваться – и за стол, батя.

– Давай.

Мать с сестрами крестились, завидев огромные, висящие в воздухе спальные платформы. Отец хмыкал в усы, разглаживал их. Он внимательно изучал каждую мелочь и задумчиво покачивал головой, не говоря ни слова. Мария с Феонилой предпочли поселиться в одной комнате, привыкли всегда быть вместе, да и побаивались девушки оставаться в этом странном месте в одиночестве. Вторую спальню заняли отец с матерью, хотя пожилая женщина все косилась на зависшую в полуметре от пола кровать. Но все-таки распихала взятое из дому тряпье по стенным шкафам и нишам. Прасковья очень боялась, да и родного дома было жаль до слез. Она не выла только потому, что муж запретил. А тот мог и канчуком угостить, коли что не по нему.

– Ну, пошли трапезничать, – проворчал Василий Андреевич. – Хоть и не пойму, откель ужин взялся, а стынет. Негоже.

Он вышел в большую комнату и огляделся. Но кроме стола в ней ничего не было.

– Сидеть-то на чем?

– Забыл, батя… – развел руками Артемий. – Потап, вырасти, будь добр, стулья! И пару диванов.

Вокруг стола вырос из пола десяток мягких кресел, у стены появились два больших, удобных дивана.

– Когда надо, говоришь Потапу, и стулья вырастают, – пояснил подхорунжий отцу, – когда не надо, снова в пол уходят. Я тоже поначалу дивился, а теперь вроде привык.

– К хорошему быстро привыкаешь, – проворчал старик, надавил на кресло, не провалится ли, и сел, вытянув вперед деревянную ногу. – Но слишком тут все не так, сынок…

Он взял фигурную бутылку с водкой и попытался открыть, не сразу поняв, что пробку нужно скручивать. Открыв, понюхал, одобрительно крякнул и налил в два стакана понемногу. Для женщин нашелся то ли сок, то ли морс, Василий Андреевич так и не понял что. Выпили, закусили. Старый казак подозрительно жевал жареное с какими-то овощами мясо. Здешний хлеб ему не понравился, слишком белый и мягкий, да и не хватало в нем чего-то. Однако же, вкусно. Он все пытался немного прийти в себя, уж больно быстро все случилось.

Михасю можно верить, раз старый друг сказал, что нужно уходить, значит нужно. Василий Андреевич не питал иллюзий по поводу красных. Новая власть была лютой, людей расстреливали просто так, ни за что. А продразверстка? Ладно бы брали, оставляя хозяевам хоть что-нибудь, чтобы с голоду не помереть. Нет же, подчистую все выгребали, а коли кто протестовал, того стреляли или избивали так, что человек и встать не мог. Но куда это их сейчас занесло? Слишком много вокруг вещей, о которых только в сказках и слыхал. Надо же, шагнул в воронку и оказался незнамо где. Стол, что скатерть-самобранка. Кровати в воздухе висят. Стулья из пола вырастают.

– Приношу свои извинения, – прервал его размышления голос биокомпа. – К вам гости. Дварх-майор Михаил Борохов и альфа-координатор Никита Ненашев. Вы согласны принять их?

– Впускай, чего уж, – буркнул Василий Андреевич.

Из закрутившейся на стене черной воронки вышли есаул и среднего роста незнакомый светловолосый мужчина с худым лицом и тонкими губами.

– Здравия желаю, господин альфа-координатор! – вскочил Артемий.

– Вольно, – отмахнулся тот. – Отвыкай тянуться, у нас не принято. Здравствуйте! Как устроились?

– Никита Александрович, наш командир, – представил его есаул.

– Сысоев Василий Андреевич, – с трудом встал старый казак. – Войсковой старшина в отставке! Устроились хорошо, господин альф… Простите, не разобрал ваше звание.

– Альфа-координатор или лор-капитан, – улыбнулся тот. – Рад, что хорошо. Понимаю, что на корабле вам непривычно, но это ненадолго, поверьте. Не позже, чем через месяц-другой вернемся на Аарн Сарт. Там подберете себе дом.

– Жаль, что у Василя ноги нет, – обратился к Никите есаул. – Был бы нам четвертый майор, каких поискать еще.

– Нога не проблема, за пять дней в госпитале вырастят. Асиарх, будь добр, просканируй.

– Уже, – отозвался с потолка тот. – Посвящение пройдет.

– Не хотите снова на службу пойти? – спросил лор-капитан, повернувшись к старому казаку. – Нога, как я говорил, через неделю новая будет. Для наших докторов это не трудно.

– На службу? – прищурился Василий Андреевич, довольно огладив усы. – Знать, и старая гвардия на что-то годится, а Михась?

– А то как же! – ухмыльнулся тот. – С тобой служить спокойнее будет, знаю, что спину доверить можно.

– Ну, коли нога вырастет, так и вовсе хорошо.

– Не только, – внимательно посмотрел на него Никита. – Встанете из ти-анх молодым. Хоть двадцатилетним, хоть чуть постарше. Это уж как захотите. Я видел, как старики молодыми из госпиталя выходили. Да и сам через него прошел, сильно помогает против любых болячек.

– Молодым?! – изумился старый казак. – Коли честно, не верю. Не бывает.

– У нас все бывает, – иронично возразил альфа-координатор. – Впрочем, сами увидите. Так согласны?

– Чего ж не послужить, коли зовут, – прищурился Василий Андреевич. – Надоело дома без толку сидеть. Вот только кому?

– Михаил Петрович вам расскажет, у меня, извините, времени нет.

– Соглашайся, Василь, не пожалеешь, – сказал есаул. – Долго рассказывать, но люди хорошие. Печенкой чую. Не видал я еще, чтоб командиры так о людях заботились.

– Тогда лады, согласен. Что нужно делать?

– Опять же Михаил Петрович расскажет. Звание вам присвоит командир легиона, дварх-полковник Бурцев Александр Владимирович. А я, простите, пойду. Спать этой ночью вряд ли получится, дел море.

– Получится! – раздался в каюте незнакомый женский голос, и на стене появилось изображение молодой женщины. – Вериль рассказала мне, что ты снова от нее бегаешь. Хватит! Ты немедленно отправляешься домой! Забыл, что завтра делать придется? Сколько работы предстоит?

– Лави! – рассмеялся Никита. – Сперва дело, а потом уже все остальное. Но ладно, часа через два приду. Ты дома?

– Еще нет, но скоро приду. Успокаиваю Релира, у него чуть ли не истерика.

– С чего бы это? – удивился альфа-координатор.

– На корабле сейчас тысячи полторы мальчишек, – со вздохом сказала Лави. – Он вспоминает, что здесь устроили всего лишь трое, и хватается за голову в попытках представить, что учинят полторы тысячи. Предполагает, что они разберут крейсер по винтику, и заранее паникует.

Никита расхохотался, представив себе бегающего по рубке и рвущего на себе волосы Релира.

– Скажи ему, что не пустят детей никуда, кроме жилых секторов, – с трудом выдавил он сквозь смех. – Асиарх, будь добр, не пускай мальцов куда не следует.

– Ладно, – проворчал тот. – Но среди них десятка три прирожденных пилотов.

– Только не это! – вздрогнул Никита. – Своей властью альфа-координатора запрещаю допуск мальчишек к истребительным отсекам, кем бы они там ни были! Хватит с нас Васьки со товарищи!

– Ладно, так и быть, – буркнул дварх и умолк.

– Успокой Релира, – снова обратился альфа-координатор к жене. – Не пустят мальчишек ни в энергоцентр, ни в истребительные отсеки.

– Постараюсь, – ответила она. – Жду в нашей каюте!

Стена погасла.

– Жена, – пояснил Никита. – Заботится, боится, что снова с ног упаду.

– Знамо дело, – усмехнулся Василий Андреевич. – На то она и жена. А что за мальцы тут?

– У многих дети еще маленькие, а семьи мы помогли забрать всем. Вот командир легиона и нервничает, боится, что мальчишки натворят чего-нибудь. Он горьким опытом научен. Были у нас тут в прошлом рейсе три приятеля двенадцати лет. Украли полностью вооруженные боевые истребители и отправились воевать! Представляете себе радость офицера, командовавшего атакой, когда ему сообщили, что в гуще боя трое мальчишек?

– Пороть! – передернул плечами есаул. – Не хотел бы я на месте того офицера оказаться!

– Самое интересное, что один из этой неугомонной троицы победу в том бою и обеспечил, – вздохнул Никита. – Если бы не он, и меня в живых уже не было бы.

– Все равно пороть, – покачал головой Василий Андреевич. – Наградить, а потом пороть.

– Насколько я знаю, старший брат одного из них так и поступил, – рассмеялся альфа-координатор. – А мальцам за бой первый офицерский чин дали. И отправили в летную школу, где за ними пригляд должный будет. Хотя эта троица и там, я уверен, всем прикурить даст. Теперь понимаете, почему полковник нервничает?

– Чего ж тут непонятного? – ухмыльнулся в усы старый казак. – Я б на его месте тоже нервничал. Говорите, полторы тыщи мальцов собралось? Трудненько с ними будет.

– Эх, не додумался я никого из Воспитателей в полет пригласить, они бы справились, их этому учили. Воспитателей готовят так, что армия детскими игрушками покажется.

– Для чего? – удивился есаул.

– А что может быть важнее, чем молодых настоящими людьми вырастить? – не менее удивленно посмотрел на него Никита.

– Ничего, – согласился тот. – Только не всегда получается. Некоторых учи – не учи, а толку не будет.

– Все случается, – вздохнул Никита. – Ладно, желаю хорошо отдохнуть. Завтра в девять утра жду на совещании. Скажете Асиарху, чтобы открыл проход в командный зал второго биоцентра. Впрочем, он сам знает. Достаточно сказать, что на совещание.

Он обвел глазами каюту, коротко поклонился женщинам, ненадолго остановив взгляд на дочерях. Довольно симпатичны, хоть и одинаково курносы. Глаза их поблескивали с трудом сдерживаемым любопытством. Но что-то насторожило Никиту, что-то в эмофоне девушек было не так, необычно. Он всмотрелся внимательнее и едва не выругался. Неужели? Обе? Господи ты боже мой! Но еще не инициировались. И то хорошо.

– Асиарх, Реллу на связь! – скомандовал Никита. – Срочно!

В воздухе вспыхнула рамка голосвязи, в которой появилось усталое лицо очень красивой черноволосой женщины лет тридцати на вид.

– Что-то случилось? – недоуменно спросила она. – С чего срочный вызов?

– Похоже, две неинициированных Целительницы Душ, – ответил Никита. – Хотел бы я ошибиться, но боюсь, что нет.

– Шрекеб хвадез! – непонятно выругалась женщина. – Это что на вашей Земле такое происходит? Ты думаешь, эти первые? Кой хвост Проклятого! Сто четырнадцатая и сто пятнадцатая! Я с ума схожу, это невероятно, невозможно, но факт налицо. Такого массового набора в Школе Духа не было лет пятьсот! Я уже сообщила Тра-Лгаа, она ошеломлена. Хотя очень сильных почти нет, Даша так и осталась уникумом.

– Понятно… – вздохнул Никита. – Что делать с девочками?

– Завтра приду, поговорю с ними и их родителями, – вздохнула Целительница Душ и погасила связь.

– Извините, – повернулся альфа-координатор к Василию Андреевичу. – Вы не замечали за вашими дочерьми последнее время ничего странного?

– За девками-то? – удивленно переспросил старый казак. – Да нет, девки как девки, одни тряпки да парни на уме.

– У них обеих редкий Господень дар, – вздохнул Никита. – Когда прилетим, придется отдавать их в специальную школу, а то через пару-тройку лет либо с ума сойдут, либо с собой покончат. Бог не прощает, если люди не используют его дар. Перед ними после обучения буквально преклоняться станут, к Целителям Душ в ордене отношение особое. Каждый приказ любого Целителя Душ немедленно бросаются исполнять. Если какая-нибудь из ваших дочерей с какой-то стати велит атаковать укрепление или город, ее желание кинутся исполнять тысячи легионеров, даже не спросив, зачем. Но сперва девочки пройдут обучение и научатся понимать, что каждое их слово может разрушить чью-то жизнь.

– Божий дар, говорите? – прищурился Василий Андреевич, внимательно оглядывая ошеломленных откровениями альфа-координатора дочерей. – Божий дар хоронить нельзя, тут вы правы. Ну, потом поглядим, что из этого выйдет.

– Завтра к вам придет опытная Целительница Душ, ей больше ста шестидесяти лет и уж она знает все, что связано с этим даром. А я прощаюсь, жена скоро искать начнет.

Никита поклонился и вышел в открывшийся немного в стороне гиперпереход.

– Слыхал я, как они тут к этим Целителям Душ относятся, – покачал головой есаул. – На руках носить готовы. Хотел бы только знать почему. Ладно, потом все равно узнаю. А пока, Василь, тебе надо сказать три слова, здесь их называют Призывом. С полковником нашим завтра поговорим, пусть поспит немного. Совсем он седня замотался, а человек золотой. Я его давно знаю.

– Что за призыв? – поинтересовался старый казак.

– Арн ил Аарн, – ответил Михаил Петрович. – Это значит, что ты хочешь стать одним из аарн. А дальше дварх смотрит всю твою жизнь, память читает. Не берут тех, кто готов любое паскудство утворить, чтоб выгоду какую поиметь. Тебя уже проверили, и меня проверяли, и Никиту Александровича – всех, одним словом. Потому в ордене плохих людей и нет.

– Всю жизнь смотрят? – вздрогнул тот. – Мать твою так! Не брешешь?

– Сам поначалу не поверил, – вздохнул есаул. – Потом понял – правда. Спроси Артемия, он видал, как одного капитана осадили. Тот орать начал, что почему, мол, меня не выбрали? А командир ему ласково так отвечает, что нечего было там-то и там-то бросать раненого товарища умирать, нечего было девушку тогда-то и тогда-то насиловать. Капитан весь побелел и заткнулся. Да он не один такой был. Про двоих я и не подумал бы никогда, что шкурами окажутся. Никита Александрович мне потом показал записи их памяти, там такое, что я сам этих паскуд удавить готов был.

– Плохих людей к себе вообще не берут? – прищурился старый казак. – Знаешь, коли так, не буду терять время. Что там говорить надо?

– Арн ил Аарн.

Василий Андреевич повторил странно звучащие слова и вздрогнул при звуке грянувшей с потолка торжествующей птичьей трели. На пустом кресле вдруг непонятно откуда возникла черно-серебристая форма.

– Ну, поздравляю! – обнял друга есаул. – Вот и форму уже выдали. Как оденешь, не бойся, одежка тут живая, попервах ластиться станет, что щенок малый. Привыкает она к хозяину. Не мажется, не мнется никогда, любую грязь с тела сама очищает. На войне б такую форму! Удобная. Лады, наливай Артемий!

Подхорунжий, молчавший во время визита командира, кивнул и наполнил водкой бокалы. Все трое выпили, закусили и долго еще сидели, обсуждая увиденное за этот невероятный день. Какова будет их дальнейшая жизнь? А черт ее знает. Хотелось бы думать, что хорошей, но последние годы отучили людей верить в хорошее. Есаул рассказывал старому другу все, что слышал от Никиты Александровича об ордене. Василий Андреевич с Артемием ежились, пытаясь представить себе десятки тысяч миров.

Разошлись нескоро. Если бы всем им не нужно было утром быть на совещании, то проговорили бы, наверное, до рассвета. Артемий уже откровенно зевал, когда Михаил Петрович попрощался и исчез в гиперпереходе. Отец хлопнул его плечу, забрал выданную форму и скрылся в спальне. Мать с сестрами ушли уже давно. Подхорунжий потянулся и отправился спать сам.

* * *

На экране мелькали парижские улицы. Никита потягивал кофе со счастливой миной на лице. Вот чего ему страшно не хватало все эти месяцы! В трюмы дварх-крейсера уже загрузили добрых полсотни тонн кофе, закупленных в Бразилии и Турции. Асиарх сказал, что на Аарн Сарт есть несколько планет, на которых кофе вполне сможет расти. Никита записал в свой биокомп напоминание о том, чтобы обратиться к Мастерам Жизни тех планет с просьбой заняться выращиванием этой культуры.

– А кого вы ищете, господин альфа-координатор? – спросил Бурцев, тоже потягивая кофе.

– Опытных контрразведчиков и жандармов, – ответил он. – Тех из них, кто сумел, несмотря на профессию, остаться людьми. Таких очень мало…

– Если честно, вообще не встречал, – пожал плечами дварх-полковник.

– Я вот, например, – ухмыльнулся Никита. – Еще нескольких человек знал. Жаль, их в живых уже нет.

– Желаю успеха! – отсалютовал ему чашкой с кофе Бурцев. – Я вам пока не нужен?

– Нет, можете быть свободны.

– Тогда пройдусь, гляну, чем там наши люди заняты.

Дварх-полковник одним глотком допил кофе, встал и вышел из командного пункта. Никита откинулся в кресле. Признаться, вчерашним днем он был доволен. Больше четырех тысяч бывших рядовых и офицеров белой армии стали аарн. Асиарху пришлось вырастить на крейсере три тысячи дополнительных кают для них и их семей. Бедняга Релир находился в шоке от толпы мальчишек и девчонок, стараясь не заходить в жилые сектора. Дети привыкали к новому быстро, и уже вовсю носились по коридорам и залам дварх-крейсера. Страшно довольный Асиарх рассказывал им сказки, катал на здесь же создаваемых каруселях и аттракционах. Ворчливый дварх обожал детей и готов был сутками возиться с ними.

На утреннем совещании структура первого из русских легионов была окончательно определена. Полковник Бурцев по рекомендации есаула Борохова поддержал кандидатуру Василия Андреевича Сысоева и утвердил его четвертым дварх-майором. А затем Никита своим приказом отправил старого казака вместе с женой в госпиталь, и сейчас они находились в ти-анх. Старик долго упирался, желая сразу заняться делом, но приказ есть приказ, и он, недовольно ворча, таки отправился к Вериль. Остальные занялись подбором людей в свои подразделения.

У генерала Гласса дела тоже шли неплохо – на Фарсен отправлялись двадцать четыре тысячи человек. Эмиграцию избрали всего лишь немногим больше восьмисот офицеров, да и те, в основном, однополосочные. А этих вовсе не жаль. Никита предпочел бы отправить в эмиграцию всех таких. Но раз Гласс решил их взять, пусть, это внутренние дела Фарсена, в которые орден вмешиваться не намерен. В основном, с Крымом было покончено, и у Никиты появилось время заняться эмигрантами и скоплениями остатков белых войск на дальнем востоке. Хотя в Крыму еще осталось немало интеллигентов, многие из которых тоже подвергались опасности. Но спасти всех, не устраивая на Земле кровавую кашу, было совершенно невозможно. Потому спасать придется только тех, кто способен стать аарн или пригодится Фарсену.

Спешить не стоило, отбор нужно производить очень тщательно. И не только среди русских. Немало интересных людей нашлось в других странах, людей, которым в жизни не повезло, которые не могли добиться успеха не только на Земле, но и ни в одном из миров пашу. К сожалению, честь, доброта, любовь и иные столь ценимые в ордене качества здесь совершенно не ценились. Здесь для успеха требовалось нечто противоположное – подлость, жадность, жестокость и властолюбие.

– Определил местонахождение первого кандидата, – эмообраз Асиарха переливался голубоватыми оттенками деловитости. – Сканирую его.

– Подходит? – наклонился вперед Никита.

– Увы. Редкая сволочь. Ищу следующего. А вот этот подходит, очень даже подходит. Учти, человек смертельно болен и проживет не больше месяца.

– Покажи мне его.

Перед Никитой загорелся голоэкран, на котором он увидел какое-то крохотное парижское кафе. Всего на пять столиков. Оно было пустым, только в углу сидел благообразный, полный старик с моноклем в глазу и читал газету. Перед ним стояла чашка с чаем, на тарелке сбоку лежало немного печенья.

– Господи! – вскочил на ноги альфа-координатор. – Семен Феоктистович?! Он еще жив?!

Сидящий в кафе человек в свое время считался одним из лучших контрразведчиков российской империи. Отойдя от дел еще в начале века, он воспитал не одно поколение молодых, и Никита прекрасно помнил блестящие лекции старика в училище. Если удастся его уговорить, то Семен Феоктистович один будет стоить сотни других. Надо немедленно переодеваться – и в Париж! Или пойти в форме? Кто ему что скажет? Посмотрят, как на чудака, и все, мало ли в чем хаживают нищие русские эмигранты. А если и скажут что, плевать.

– Открывай проход, Асиарх, – выдохнул перевозбужденный альфа-координатор. – Только сделай мне для начала копию документов о стоящих за красными. И спасибо тебе, дружище! Семен Феоктистович… Ты не представляешь, что это за человек!

– Всегда пожалуйста, – ответил дварх. – И почему же не представляю? Я его полностью отсканировал. Лучшего человека действительно найти трудно, он сумеет поставить работу так, как мало кто другой. Вот только сомневаюсь, что тебе удастся его уговорить. Старик упрям, как тысяча Проклятых вместе со всеми их хвостами. Так, документы готовы, вот папка.

На краю пульта появилась серого цвета папка. Если бы документы из нее оказались достоянием земной прессы, скандал поднялся бы неимоверный. Слишком многие уважаемые в мире люди были связаны с гибелью российской империи и победой большевиков. Впрочем, ни одна газета просто не рискнула бы опубликовать такое. Имена, упоминаемые в документах, были слишком громкими, и их обладатели не прощали даже малейшего покушения на свои привилегии. Мало кто рисковал с ними ссориться.

Перед Никитой завертелась воронка гиперперехода, он подхватил с пульта папку и прыгнул вперед. Привычно мелькнуло в глазах, и альфа-координатор оказался неподалеку от кафе, в темном переулке, в котором никого не было. Не стоило изумлять парижан видом появляющегося из черной воронки человека. Улыбнувшись при мысли об этом, Никита быстрым шагом направился к входу. Рука внезапно натолкнулась на что-то на поясе. Он даже остановился, чтобы посмотреть. Гм-м-м, Асиарх попросту молодчина. Подумал даже о том, что у Никиты нет местных денег, и озаботился. Откуда только вездесущий дварх взял франки? Впрочем, неважно. Альфа-координатор вошел в кафе и направился к столику, за которым сидел грузный старик.

– Здравствуйте, Семен Феоктистович! – поздоровался он.

– Здравствуйте, молодой человек, – удивленно посмотрел на него тот. – Мы знакомы?

– Вы у нас в училище два года лекции читали.

– А, юнкер, – улыбнулся Семен Феоктистович. – Присаживайтесь. Какими судьбами в Париже? В эмиграции?

– Нет, по делам, – отрицательно покачал головой альфа-координатор. – Позвольте представиться, Ненашев, Никита Александрович.

– Теперь припоминаю, – внимательно посмотрел на него старик. – Второй поток, кажется? Мне, помнится, понравилась ваша работа по взаимоотношениям Англии и Франции в девятнадцатом веке.

– Благодарю, – смущенно улыбнулся Никита, удивленный великолепной памятью почти девяностолетнего человека. – Никак не думал, что вы помните.

– Никита! – донесся до него чей-то голос. – Тебе не кажется, что ты несколько не прав?

Возле столика стоял Рен, заложивший руки за спину.

– В чем? – удивился альфа-координатор.

– В том, что ушел в Париж без охраны.

– Оставь! – досадливо махнул рукой Никита. – Семен Феоктистович, позвольте представить вам дварх-полковника Рена Аркина, командира легиона «Коршуны Ада».

– Очень приятно, – кивнул старик, заинтересованно глядя на высокого человека с седыми волосами и молодым лицом в странной черно-серебристой форме с огненным глазом на плече. – Присаживайтесь, господин дварх-полковник.

Сейчас он обратил внимание, что точно такая же форма была и на подсевшем к нему бывшем юнкере. Семен Феоктистович задумался – что-то здесь не так, неспроста эти двое подошли к нему, ох, неспроста. Хотя – что им может быть нужно? От дел он отошел лет пятнадцать назад, никаких новых секретов не знал. Да и власть в России сменилась.

– Благодарю, – кивнул Рен, отодвинул стул и сел, после чего снова посмотрел на Никиту.

«Что ты делаешь? – эмообраз альфа-координатора горел недоумением. – На кой ляд тебе это представление? Какая, к чертям собачьим, охрана?»

«Тебе помогаю, – весело хмыкнул дварх-полковник. – Этого человека заинтересовать непросто. Мы его заинтригуем».

– Хотя ты и прошел преобразование, – сказал он уже вслух, – но как боец, пока немногого стоишь. И идти в чужой город без охраны не имеешь права! От тебя слишком многое зависит.

– Ну, извини… – развел руками Никита. – Увидел в этом кафе Семена Феоктистовича, и не удержался.

– Значит, вам, молодой человек, положена охрана? – заинтересованно прищурился старый контрразведчик.

– Альфа-координаторам столь масштабных дел охрана положена всегда, – ответил вместо Никиты Рен. – Он у нас нынче человек особо ценный, все нити в руках держит.

– А почему вы мне это говорите? – задумчиво посмотрел на него старик.

– Потому, что человек, которого большинство разведок мира именовали Валет Пик, больше ни на кого не работает, – безразлично ответил дварх-полковник.

– Информация имеет свойство ускользать в совершенно неожиданном направлении, – недовольно поморщился Семен Феоктистович. – Валет Пик… Не думал я, что кто-нибудь помнит этот псевдоним. Слишком много лет прошло.

– В нашем деле ничего не исчезает бесследно, – криво усмехнулся Рен. – И кому, как не вам, об этом знать.

– Согласен, – кивнул старик. – И сейчас вы мне еще раз доказали эту старую истину. Я-то, наивный, полагал, что тайна похоронена, раз похоронены все, ее знавшие.

– Мы тоже кое-что умеем.

– Но не слишком ли вы откровенны, господин дварх-полковник?

– А какая разница? – иронично посмотрел на него Рен. – Точно так же, как находиться, информация имеет свойство растворяться в нетях.

– Намек понял, – усмехнулся Семен Феоктистович. – Только грубовато работаете, господа.

– А мы сейчас не работаем, – пожал плечами Никита. – Я действительно увидел вас совершенно случайно. Конечно, такой человек как вы, нам пригодился бы. Но…

– Что «но»?

– Вы вряд ли согласитесь. Однако кое-что я на всякий случай прихватил с собой. Посмотрите эту папочку, не пожалеете.

Семен Феоктистович поправил монокль и раскрыл пододвинутую ему серую папку. Быстро пролистал, потом вернулся к началу и начал читать уже внимательно. Он тасовал содержимое папки по какому-то ему одному понятному алгоритму, хмурился, кусал губы, снова возвращался к некоторым документам.

– Я не понимаю одного… – сказал старик через некоторое время. – Как вы смогли раздобыть документы столь убойной силы? И это не фальшивка, я уже вижу. Многие намеки на то, что происходит, наша контора имела еще лет двадцать назад. Только использовать не сумела, начальство нам просто не поверило. Они побоялись рисковать и получили Совдепию вместо России. И каким образом, имея на руках такую информацию, вы все еще живы?

– Здесь нет организации, которой мы по зубам, – презрительно скривил губы Рен. – На тех людей, про которых вы сейчас подумали, мы тоже не работаем. Мы – нечто иное. Мы – орден Аарн.

– Орден Аарн? – задумчиво повторил Семен Феоктистович. – Интересно. А о ком я, по-вашему, подумал?

Дварх-полковник достал блокнот, что-то написал на листке, вырвал его и протянул старику. Тот прочел, прикусил губу и внимательно посмотрел на Рена, спокойно попивавшего кофе, принесенный сонным гарсоном.

– Не могу понять, чего вы от меня хотите… – задумчиво протянул он. – Такие документы человеку без далеко идущих целей читать не дают.

– В общем-то, ничего, – ответил Никита. – Разве что…

– Извини, что вмешиваюсь, но мне пора уходить в Питер, – прервал его чей-то голос. – А потом в Москву.

Рядом со столиком стоял человек, выглядящий в Париже совершенно неуместно. Красный командир в потертой шинели и кожаной фуражке со звездочкой. Из большой деревянной кобуры на боку высовывалась рукоять маузера. Худощавое лицо, спокойные, оценивающие серые глаза, взирающие на мир сквозь стеклышки круглых очков.

– В Питер? – повернулся к нему Никита. – А что так сразу?

– Истарх нашел там несколько интересных личностей, двое – вообще мои бывшие друзья. Я в них не ошибся, наши люди. Только чтобы заинтересовать, их придется бить кувалдой по голове, поражать воображение до онемения, иначе с места не сдвинутся. Один до сих пор верит в «идеалы», подсунутые вождями. Жаль, если не удастся переубедить, очень толковый парень. Да и скрывающихся белых хоть в Питере, хоть в Москве предостаточно. Кое-кто из них нам пригодится.

– Тогда удачи, дружище! – Никита встал и обнял бывшего красного комиссара. – Кстати, позволь тебе представить человека, которого я считаю своим учителем. Семен Феоктистович Ревель.

– Очень приятно, – наклонил голову Ник. – Фомичев Никита Федорович. Красный комиссар.

– Когда-то был… – проворчал Никита, с иронией поглядывая на него. – А сейчас ты кто?

– Сейчас? – приподнял брови тот. – Аарн. Лор-капитан легиона «Бешеные Кошки». Второй альфа-координатор.

– Вот и я о том же.

– Ладно, времени нет, – вздохнул Ник. – Париж, Константинополь, Харбин и Лондон на вас. У нас осталось не больше двух недель, Мастер передал, что мы обязаны успеть в княжество на церемонию провозглашения наследника престола. Наследник-то – сын Лиэнни с Дереком… И как они согласились?

– Один из наших на великокняжеском престоле? – отступил на шаг Никита. – Господи!

– Я не менее тебя изумлен, – буркнул Ник. – Ладно, у меня все.

– Минуту! – поднял руку Рен. – Кто тебя страхует?

– Релировы «Ищущие Мглу». Командует Даран, бывший Череп. Я забрал парня к себе, редкостно толков. За то дело на базе Проекта ему дали дварх-лейтенанта.

– Из-под носа увел… – развел руками Никита и рассмеялся. – Ну, бог с тобой.

– Надеюсь, – улыбнулся Ник. – Пока прощаюсь. Истарх, открой, будь добр, проход в Питер. В тот переулок у Фонтанки, что мы нашли.

– Сейчас, – ответил негромкий голос с потолка, и перед бывшим красным комиссаром закрутилась черная воронка.

Семен Феоктистович завороженно смотрел, как человек в красноармейской форме шагнул в воронку и исчез. Мысли вертелись в голове старика с бешеной скоростью, он пытался понять, что это за люди, но ничего не понимал. Судя по всему, живым после того, что он увидел, его не отпустят. Впрочем, плевать, все равно жить осталось совсем немного, доктор вчера сказал, что не больше месяца. Умирать от пули всяко легче, чем от опухоли, которая давно давала о себе знать. Порой боли были такими, что только опием и спасался.

Наблюдать за игрой мысли этого девяностолетнего старика оказалось сплошным удовольствием. Никита наслаждался, следя, как Семен Феоктистович прорабатывает сразу десяток версий, отбрасывает недостоверные, выхватывает факты из одной, подставляет в другую. Неужели сам сумеет понять? А как будет способен мыслить этот незаурядный человек в сопряжении с мощным биокомпом? Да, такого видеть пока не доводилось.

Старик продолжал пробрасывать в голове идею за идеей, вариант за вариантом, версию за версией. И приходил к совершенно правильным выводам. Никите осталось восхищенно развести руками. Он не сделал этого только потому, что не хотел сбить человека, которого почитал за своего учителя, с мысли.

– Я вижу два варианта, – заговорил Семен Феоктистович. – Или вы тайный орден, обладающий знаниями древних атлантов. Или гости оттуда.

Он показал пальцем на потолок.

– Второе, – встал и поклонился Рен. – Выражаю свое восхищение гению.

– Ну, до гения мне далеко, – довольно усмехнулся старик. – Но кое-что можем, можем. Вопрос только, с какой целью вы прибыли?

– Если откровенно, – усмехнулся Никита, обменявшись перед тем парой быстрых эмообразов с дварх-полковником, – то мы ищем себе людей. Нам очень немногие подходят. У нас довольно странные критерии отбора. Случайно обнаружив вас, я обрадовался. Особенно, когда выяснилась, что под наши критерии вы подходите полностью.

– Молодой человек! – мелко засмеялся Семен Феоктистович. – Да вы посмотрите на меня! Мне почти девяносто лет! Доктор сказал, что я не проживу и месяца. Да и работал я только на российскую разведку, больше ни на кого. А теперь России уже нет. Есть Совдепия.

– Здоровье дело поправимое, – пожал плечами Никита. – Вы должны понимать, что наши возможности очень велики. Вернуть человеку здоровье и молодость для нас не проблема, неделя в госпитале – и все. Но об этом немного позже. Пока я хотел бы рассказать вам свою историю. Если согласитесь отправиться к нам в гости, то и показать. Мы умеем записывать звук и изображение.

– Да? – приподнялись брови старика, глядящего на аарн с живым интересом. – Не откажусь, мне терять, собственно, нечего. Увидеть перед смертью достижения иной цивилизации будет весьма и весьма любопытно.

– Тогда прошу, – кивнул Рен и открыл гиперпереход прямо перед столиком.

Семен Феоктистович с трудом встал, опираясь на тяжелую, резную трость с набалдашником из слоновой кости, и подошел к вертящейся в воздухе черной воронке. Внимательно осмотрел ее и кивнул каким-то своим мыслям.

– Насколько я понимаю, это способ мгновенного перемещения на большие расстояния? – спросил он, указав на черный провал тростью. – И куда ведет этот проход?

– Именно так, – улыбнулся Рен. – А куда ведет? На наш звездный корабль, который сейчас находится на высоте нескольких тысяч километров над Землей. Там прошу не удивляться. Создатель дал разум не только людям, и среди нас есть разумные, на людей непохожие.

– Хм-м-м… – прищурился Семен Феоктистович, продолжая рассматривать воронку гиперперехода. – Еще любопытнее.

Он решительно шагнул в воронку и исчез. Довольно ухмыляющийся Никита пошел вслед за ним. Рен был последним, он, уходя, разбудил хозяина кафе и гарсона, которых на всякий случай усыпил еще Ник. Бросив на стол несколько франков за кофе, дварх-майор ступил в гиперпереход и погасил его за спиной.

Оказавшись в туманном зале «Пика Мглы», Рен остановился, с интересом наблюдая за Семеном Феоктистовичем, потрясенно смотревшем на ярко-алого дракона, кругами носящегося под потолком. На спине крылатого ящера с удобством расположились обсуждающие что-то арахн с гвардом. Их эмообразы так и мелькали, дракон постоянно добавлял что-то свое, заставляя остальных яростно спорить с ним. Ясно, социоматики строят свои любимые модели на примере стран Земли. Надо будет потом обязательно посмотреть, что у них получится.

– Вот так оно у нас… – негромко сказал улыбающийся Никита. – А теперь приглашаю в мой командный центр, поговорим подробнее.

– Одну минуту, – подошла к нему Вериль. – Ты поосторожнее, я увидела тебя с гостем и посмотрела его. Семен Феоктистович очень болен. В случае чего сразу зови меня, а пока возьми обезболивающее. Если начнется приступ, немедленно дай. Обязательно угости «Золотом Дарна», этот эликсир еще никому вреда не приносил.

Она повернулась к старику, поздоровалась и сказала:

– Извините за бесцеремонность, но я Целитель. Пока вы на нашем крейсере, вы в зоне моей ответственности. Никите я отдала нужное на крайний случай лекарство. Это обезболивающее действует куда лучше опия и не вызывает привыкания.

– Благодарю, – поклонился Семен Феоктистович, окинув взглядом красивую шатенку. Слишком молода для хорошего доктора, но кто его знает. Бывают и исключения.

«Держи-ка ти-анх наготове, – попросил Целительницу Никита, его эмообраз лучился озабоченностью. – Мало ли…»

«Хорошо», – кивнула Вериль.

Она попрощалась и исчезла в гиперпереходе. Семен Феоктистович снова оглядел туманный зал и покачал головой – теперь стало окончательно ясно, что он не ошибся. Гости извне. Вот только что им может быть нужно в этом мире? Вспоминались слова альфа-координатора о том, что чужаки подбирают себе людей. Но зачем им земляне?.. Впрочем, слишком мало информации, чтобы делать выводы.

– Прошу, – показал Никита на снова закрутившуюся перед ним воронку гиперперехода.

Семен Феоктистович ступил в нее и оказался в просторном шарообразном помещении, вся передняя часть которого была прозрачной. Увидев голубой, покрытый клочьями облаков туманный шар с мутными очертаниями материков, старик сразу понял, что перед ним. Земля. Родина. Никогда не думал, что доведется увидеть ее со стороны. Он жадно смотрел на планету с какой-то непонятной тоской. С чего возникла эта тоска, Семен Феоктистович и сам не мог сказать. Возникла – и все тут.

Вздохнув, старик оторвался от лицезрения Земли и осмотрел помещение. Два явно живых, трепещущих огромных то ли гриба, то ли моллюска. Примыкающий к ним большой, круглый стол, штук тридцать разбросанных то тут, то там кресел. Несколько мягких диванов и множество совершенно непонятных вещей.

– Присаживайтесь, – указал на кресло у стола Никита, и старик сел. – Может быть чего-нибудь освежающего? Целительница говорила, что вам пойдет на пользу «Золото Дарна», очень приятный эликсир и стимулирует отлично.

– Почему бы и нет? – пожал плечами Семен Феоктистович.

Стол перед ним подернулся туманом, и на нем появилась большая, оплетенная корой бутыль с тремя стаканами рядом. Старик прищурился, ничем больше не выдав своего ошеломления. Он ведь и ждал чудес, поэтому удивляться не стоило. После мгновенного перемещения на тысячи миль можно ждать всего. Приняв наполненный альфа-координатором стакан, Семен Феоктистович отпил немного пахнущего горами в грозу золотисто-коричневого напитка. Чудо просто! А когда голова внезапно стала свежей, боль исчезла и восприятие обострилось втрое, задумчиво хмыкнул. Теперь понятно, почему это легкое вино называют эликсиром. Заслуженно, ничего не скажешь, вполне заслуженно.

– А теперь я хотел бы рассказать вам свою историю, – заговорил Никита, тоже выпив немного. – Я – русский офицер, контрразведчик у Колчака. Точнее, был таковым до начала этого, 1920 года. Восемь месяцев назад я ждал расстрела в камере смертников иркутского ЧК. К нам в камеру бросили человека, оказавшегося одним из гостей извне. Разведчика ордена Аарн. Крейсер, тот самый, на котором мы сейчас находимся, натолкнулся на наш мир совершенно случайно. Они не планировали брать к себе землян, но тот человек не посчитал себя вправе оставлять людей, с которыми вместе ждал смерти. Так я стал аарн.

– Понятно, – кивнул Семен Феоктистович и отпил еще глоток эликсира.

– Наше счастье, что Земля находится в полностью изолированном от внешнего мира пространственном коконе. Иначе нас завоевали бы еще много тысяч лет назад. Мы очень отстали в развитии от остальной галактики и ничего не можем противопоставить оружию завоевателей. Хотя постепенно нагоняем, благо время в нашей области пространства идет вдвое быстрее.

– А ваш орден разве не станет завоевывать Землю? – покосился на него Семен Феоктистович, начиная прокручивать в уме варианты развития событий.

– Вы еще не знаете, что такое орден, – усмехнулся Рен. – Мы играем в галактике роль международной полиции и службы безопасности. Надоело, а деваться некуда, приходится тянуть воз.

– Продолжу, – вздохнул Никита. – На следующий день после того, как крейсер покинул закрытую область пространства, мы поймали чей-то сигнал бедствия. В космосе такие сигналы без внимания не оставляют, и крейсер сменил курс. Мы обнаружили полностью уничтоженную маленькую шахтерскую колонию на планете Тарсаль. Несколько шахтеров выжили и были спасены. Но тут выяснилось, что на крейсере нет не то что ни одного разведчика или контрразведчика, а даже толкового полицейского. Командир легиона попытался понять, кто виноват и что вообще случилось, но не сумел даже правильно допросить выживших. Он не виноват, это не его работа. Тогда я предложил свои услуги.

– Я бы на вашем месте тоже предложил, – покивал старик, с интересом ожидая продолжения.

– Кстати, Никита, – заговорил Рен, – теперь, когда я узнал твоего учителя, я не удивляюсь больше, что ты потянул то неподъемное дело, еще не пройдя Посвящения.

– Не перехвали, загоржусь, – отмахнулся альфа-координатор. – Посмотрите на запись найденного нами, Семен Феоктистович.

Изображение Земли погасло, и вместо него на стене возник разрушенный город. Семен Феоктистович внимательно осмотрел непривычно выглядящие дома. Отметил разрушения, сотни и сотни трупов. Потом посмотрел допрос бригадира. Никита постепенно разворачивал перед ним историю расследования гибели маленькой колонии, со временем переросшую в дело, охватившее своими щупальцами половину галактики.

Старик решил пока не делать выводов, хотя многие прямо-таки напрашивались. Откровенно говоря, он не понимал, как можно было прохлопать ушами настолько масштабный заговор. Но сразу же одернул себя. А они сами что сделали? Нащупали краешек заговора, передали информацию начальству и умыли руки? Не наше, мол, дело. Именно так и поступили. Только вот орден, в отличие от российской империи, после получения такой информации без промедления принялся действовать, за полтора месяца уничтожив заговорщиков на корню. А в России информацию положили под сукно. И где теперь Россия? Нет России. Но спецслужбы в ордене все-таки работают отвратительно. Просто на удивление. Если не наладят работу, как должно, рухнут.

Так! Теперь понятно для чего альфа-координатор набирает людей. Молодой человек прекрасно провел расследование, и ему поручили возглавить вновь создаваемую спецслужбу. Другого вывода сделать Семен Феоктистович не мог.

– Вы почти правильно догадались, – широко улыбнулся Никита.

– А откуда вы знаете, о чем я догадался? – подозрительно прищурился старик, затем на пару секунд задумался. – Телепаты?

– Да, – кивнул альфа-координатор. – Все до единого. И эмпаты. Становимся такими во время Посвящения в Аарн.

– Тогда вы, господин дварх-полковник, играли нечестно, – повернулся к Рену Семен Феоктистович.

Тот развел руками и ехидно ухмыльнулся. Старый контрразведчик размышлял. Какие великолепные возможности для работы открывает телепатия! Слов нет. Он внимательно выслушал рассказ Никиты о том, что такое орден Аарн. Потом о тайной спецслужбе с неограниченными возможностями, которую планировал создать в государствах галактики Командор ордена. И одобрил решение альфа-координатора набрать людей на Земле. Если не нужно тратить время на учебу, то идея неплоха. Он и сам бы так поступил.

– Мы на орбите второй день и уже набрали четыре тысячи человек, – продолжил Никита, потирая подбородок. – У нас есть еще около двух недель. А потом, как вы слышали, Мастер приказал нам прибыть на церемонию провозглашения наследника престола княжества Кэ-Эль-Энах.

– Масштабная у вас задача, – покивал Семен Феоктистович. – Даже завидую.

– А зачем завидовать? – прищурился альфа-координатор. – Приглашаю вас стать одним из нас. Займетесь интересным делом, проживете еще лет двести-триста молодым и здоровым. Да и служба… Представляете себе – полное доверие начальства во всем, неограниченное финансирование. По первому вашему слову с места сорвутся боевые флоты и десятки легионов. Никакой бюрократии.

– Заманчиво… – вздохнул старик. – Очень даже заманчиво. Но я не пониманию сути вашего ордена. Для чего он существует? Для чего изначально создавался?

– Если бы это можно было описать словами… – повел плечами Рен. – Попробую объяснить, но не уверен, что сумею.

Объяснения затянулись надолго. Семен Феоктистович то и дело переспрашивал, уточнял что-нибудь непонятное и хмурился. А потом надолго задумался, прокручивая полученную информацию в голове и используя аналитические способности своего мозга в полной мере. Если откровенно, принципы ордена старому контрразведчику понравились. Он только никак не мог понять, за счет чего этот орден живет. Откуда берутся все эти огромные средства? Ведь материальные ценности не возникают из ниоткуда. Впрочем, в этом можно разобраться и позже. Где-то глубоко внутри себя старик уже принял решение, но все еще не решался признаться в этом даже самому себе.

– Что ж, – сказал он, наконец решившись. – Я согласен. Страна, в которой нет ни одного мерзавца? Мне это нравится.

– Очень рад! – широко улыбнулся Никита, мысленно переведя дух. – Тогда сегодня же в ти-анх. Встанете через неделю молодым.

– Молодым… – задумчиво протянул старик. – Заманчиво, конечно, но придется отложить этот ваш ти-анх. Люди, к которым я могу вас подвести, не узнают меня молодым. А они пригодятся.

– Не все нам подойдут, – тяжело вздохнул альфа-координатор. – Вы ведь знаете, что если в человеке есть подлость и корыстолюбие, он не сможет стать аарн. Не пройдет Посвящения, сойдет с ума.

– Я неплохо понимаю людей и многих из тех, кто нужен, знаю много лет. С подлецами и сам никогда не поддерживал отношений. Не люблю.

– Тогда вам нужно произнести Призыв – Арн ил Аарн. Это символ, традиция. Произнесение человеком или иным разумным этих слов говорит о его желании уйти в орден.

– Арн ил Аарн, значит? – заинтересованно переспросил Семен Феоктистович и вздрогнул, когда над его головой прозвучала торжествующая трель Избрания.

– Теперь вы один из нас! – радостно улыбнулся Рен, старику и видеть никогда не доводилось таких сияющих улыбок.

– Тогда не будем терять времени, – стукнул тростью по полу Семен Феоктистович. – Записывайте имена. Готовы?

– Одну секунду, – сказал Никита и быстро объяснил, кто такие двархи, каковы их возможности и все остальное, что необходимо для поиска кого-нибудь посредством сканирования планеты с орбиты.

– Так работать – одно удовольствие! – развел руками старик. – Рад с вами познакомиться, уважаемый Асиарх!

– А я с вами, – ответил с потолка дварх. – Хоть один солидный человек среди сей беспутной молодежи появился.

– Чья бы корова мычала! – фыркнул Рен и рассмеялся. – Ты свои выбрыки припомни, красавец ты наш.

– Со всеми бывает… – смущенно пробормотал Асиарх. – Зато я умный, вот. Хватит гавкаться, делом давайте займемся.

Семен Феоктистович с интересом выслушал дружескую перебранку. Похоже, в этой команде ему работать понравится.

– Значит, так, – сказал он. – Записывайте. Маркушев Гаврила Петрович – промышленник. Лорд Джон Рассмер. Бывший враг, но сейчас всеми забытый, никому не нужный старик. А разведчик от бога. И человек чести, если его удастся уговорить, не пожалеете. Николо Маттео-младший. Та же история, что и с Джоном.

Старый контрразведчик называл имя за именем, вспоминал лица нужных людей, и Асиарх немедленно приступал к сканированию. Работать предстояло много. Семен Феоктистович снова, впервые за много лет ощущал себя в своей стихии. Снова он был занят делом, снова в его помощи нуждались. И слава Богу! Устал он, право слово, от праздной старческой жизни. Старик довольно улыбнулся, отпил еще пару глотков «Золота Дарна» и погрузился в ворох данных, накопанных Асиархом в головах нескольких нужных людей.

* * *

– Барлик, а что это? – возбужденно спросил Васька, тыча пальцем в огромное белоснежное здание Дворца Правосудия.

Директор мягко улыбнулся и принялся рассказывать. Сегодня он вывел Ваську, Тартика, Саркиса и Мерека на прогулку по столице Трирроуна. В огромном городе было на что посмотреть. С ними пошла Вельма, которая, хоть и жила в столице, никогда не бывала в центре. Не довелось как-то, уж очень далеко он находился от трущоб. Добрых триста миль. Дороговато кататься туда-сюда для дочери нищей учительницы. А какие здесь цены!

Вельма вздрагивала, когда видела ценники, забывая, что сейчас может позволить себе все. Однако нищета въедается в кровь, и отвыкнуть считать каждый ренни ой, как непросто. Девушка до сих пор продолжала экономить, боясь покупать себе что-нибудь дорогое. На подъемные они с мамой купили просторную трехкомнатную квартиру рядом с маминой школой и обставили недорогой, но добротной мебелью. И после этого осталось еще целых десять тысяч! Прошел месяц, и к ним прибавились двенадцать тысяч первой зарплаты. Вельма не знала, что ей делать с такими огромными деньгами, и не трогала их. Тем более что сама жила в детдоме на всем готовом, а выходные проводила у мамы.

Она украдкой покосилась на Барлика и тихонько вздохнула – ну, Благие, ну разве можно быть таким привлекательным? Понимала, что не решится даже слова сказать ему не по службе, и только отчаянно краснела, когда директор обращался к ней. А он делал вид, что не замечает. Вчера вечером, когда она собралась было уезжать к маме, он с какой-то стати пригласил пойти завтра с ним и мальчишками в город. Вельма страшно обрадовалось нежданному приглашению и, конечно же, согласилась. Только быстро съездила к маме пошептаться и заплатила огромную сумму парикмахеру, сделавшему ее такой красавицей, что девушка онемела перед зеркалом.

– Справа – Музей Истории Галактики, – продолжал рассказывать Барлик. – Там есть очень интересные экспозиции. Правда, этот музей добрую тысячу лет живет на дотациях ордена, но этого никто не знает, просто ежемесячно туда перечисляются значительные суммы от неизвестных меценатов. Государство ведь не поддерживает музеи.

– А нам оно зачем? – удивился Васька.

– Как зачем? – улыбнулся директор. – Люди должны помнить уроки истории, чтобы не повторять единожды совершенных ошибок.

– Понятно… – протянул Тартик.

Мальчишки с удовольствием ели мороженое, слушая рассказ Барлика об истории республики Трирроун. О многолетних скитаниях заблудившегося древнего корабля давно не существующей страны. Это был корабль беженцев, немногих оставшихся в живых после какой-то катастрофы. Какой именно – неизвестно, информация о ней забылась за тысячи прошедших с того времени лет. Гипердвигателей корабль не имел, шли на досветовой скорости, и путь занял добрых тридцать лет. Если бы разваливающийся на ходу транспорт не попал случайно в одну из пространственно-временных аномалий возле черной дыры, неизвестно что с ним случилось бы. Но он попал и был выброшен в обычное пространство за четыреста световых лет от места погружения. Да и с временем аномалия сыграла злую шутку, забросив людей на три тысячи лет в будущее. Впрочем, об этом выжившие узнали еще не скоро.

На остатках топлива корабль беженцев доплелся до ближайшей звездной системы. Там нашлась пригодная к жизни планета, и обрадованные донельзя люди высадились на нее. Так началась история республики Трирроун, в которую сейчас входило больше ста населенных планет с многомиллиардным населением. Барлик рассказывать умел, и дети завороженно слушали его, им казалось, что они видят все происходящее. Вельма тоже слушала с горящими глазами. Она, конечно, знала историю своей страны, но рассказать о ней так? Это суметь надо.

Идущие навстречу люди с интересом смотрели на красивую молодую пару, ведущую куда-то одетых в шортики и модные блестящие рубашечки четырех мальчишек, один из которых совершенно не походил на смуглых, черноволосых трирроунцев.

Вельма ревниво отмечала, какие взгляды бросали на длинноволосого красавца встречные девушки и молодые женщины. Многие, судя по их виду, готовы были отдаться ему прямо на улице. Однако дварх-майор не обращал на их зовущие взгляды ни малейшего внимания. Кое-кто из женщин смотрел на Вельму с завистью, а она только вздыхала. Эх, дуры вы, дуры, ничего-то вы не знаете. Девушка слышала, что мужчины ордена не обращают никакого внимания на женщин внешнего мира, но сама столкнулась с этим впервые. И угораздило же ее так втрескаться в аарн! Вельма снова вздохнула.

Оказавшись у витрины одного из самых известных ювелирных магазинов столицы, Барлик вдруг замер на месте, озадаченно уставившись на какое-то колье. Внимательно осмотрев его, дварх-майор удивленно покачал головой и решительно направился ко входу в магазин. Вельма с мальчишками поспешили вслед за ним, недоумевая про себя. На входе Барлика встретил одетый в прекрасно сшитый костюм продавец. Он брезгливо взглянул на рваную красную косоворотку патлатого и спросил:

– Вас что-то интересует?

– Да, меня заинтересовала одна вещица.

– У нас очень дорогой магазин, – спесиво процедил продавец. – Сомневаюсь, что хоть что-нибудь здесь будет вам по карману.

Барлик насмешливо осклабился и сунул ему под нос кредитную карту. Увидев перед собой карточку Аарн Сарт Банка с завораживающей надписью «Неограниченный кредит», продавец буквально оплыл на месте, сразу став жалким и похожим на мокрую курицу.

– Простите меня, уважаемый господин… – пролепетал он, низко кланяясь. Благие, надо же было так ошибиться! Управляющий уволит его, если богатый клиент пожалуется…

– Ничего страшного, – усмехнулся Барлик и похлопал продавца по плечу. – Успокойтесь, не стану я жаловаться. Покажите мне лучше вон то колье с витрины. Никак не пойму оно это, или копия.

– У нас не бывает копий, уважаемый господин! – оскорбленно выпрямился продавец. – Одну минуту.

Колье принесли на удивление быстро. Мало того, пришел сам управляющий, уведомленный о визите клиента, имеющего неограниченный кредит в самом надежном из банков обитаемой галактики. На внешний вид клиента он не обратил внимания, зная, что у богачей порой бывают самые дикие причуды. Барлик достал откуда-то лупу и принялся внимательно изучать колье.

– Надо же, – усмехнулся он через пару минут. – Оно. Никак не думал, что его сюда занесет.

– Это работа знаменитого мастера Фаннасанха, – осмелился пояснить управляющий. – Работ этого мастера известно всего пять и они очень ценятся. У него совершенно нестандартный подход к обработке драгоценных камней.

– Это неудачная работа, – недовольно поморщился Барлик. – Когда закончил, она мне не понравилась. Потому и отдал на один из торговых кораблей, чтобы продали во внешнем мире.

– Закончили? – недоуменно спросил управляющий. – Но…

– Мое имя – Барлик Фаннасанх.

– Так это колье вашей работы?

– Именно, – резко кивнул аарн. – Давненько его не видел. Но оно все-таки неудачно, одна из первых моих работ, я тогда еще не научился чувствовать душу камня. Видите, вот здесь и здесь небольшие огрехи? Да и цветовая гамма немного не та.

– Мы были уверены, что это сделано намеренно… – пробормотал управляющий.

– Посмотрите лучше на вещицу, которую я считаю своей лучшей работой, своим взлетом. Когда я закончил этот браслет, то понял, что ничего лучшего мне уже не создать и оставил ювелирное дело.

Перед управляющим загорелся голоэкран, на котором появилось увеличенное изображение необычно выглядящего ручного браслета. При первом же взгляде становилось ясно, что это шедевр. Браслет выточили из различных драгоценных камней, но основой послужили рубины и сапфиры. Все в нем было настолько соразмерно и красиво – глаз не оторвать. Специалисту достаточно было одного взгляда на колье и браслет, чтобы понять – они сделаны одним и тем же мастером. Управляющий завороженно смотрел на браслет, любуясь невероятной красотой.

– Понимаете теперь, почему после этого браслета я перестал быть ювелиром? – спросил Барлик.

– Понимаю… Но все-таки зря. Честное слово, зря.

– Да нет, не зря, – тяжело вздохнул аарн. – Душой понял, что ничего лучшего мне не сделать, а раз так, то какой смысл продолжать? По мне, так никакого. Может, когда-нибудь еще вернусь к ювелирному делу, но не сейчас. Сейчас моя задача вон тех мальчишек настоящими людьми вырастить.

– Достойная задача, – улыбнулся управляющий. – Теперь припоминаю, где я вас видел. В репортаже о детском доме номер четырнадцать. Вы его новый директор?

– Да, – кивнул Барлик.

– А где сейчас находится браслет?

– В Музее Искусств на планете Реллеваль, Аарн Сарт.

– Такой вещи самое место в музее, – вздохнул управляющий. – Да и не знаю я человека, у которого хватит денег, чтобы купить это чудо.

– Ни за какие деньги не продам! – отрицательно взмахнул рукой Барлик. – Я создавал его, чтобы люди могли посмотреть на что-нибудь красивое, а не ради денег.

Он погасил голоэкран и вернул колье продавцу. Потом быстро пробежался взглядом по витрине. Что-то привлекло внимание, и Барлик подошел ближе. Перед ним лежали очень скромно выглядящие серьги и небольшой кулон. Вот только, несмотря на всю скромность, взгляд от них отрывать не хотелось.

– Мерваль-младший, насколько я понимаю? – кивнул он на серьги с кулоном.

Управляющий согласно опустил веки и улыбнулся. Этот человек действительно ювелир высокого класса, раз сумел сразу определить мастера. Да и обратил внимание на самую дорогую вещь в его магазине. Барлик бросил взгляд на скучавшую у входа Вельму, и хитро прищурился.

– Я возьму эту вещицу, – сказал он и протянул управляющему кредитку. – У Мерваля прекрасный вкус, все его работы изумительны.

– Вы даже не хотите узнать цену?

– Не хочу. Красота цены не имеет. Это люди вешают на нее ценники.

– Странный взгляд на красоту, – удивленно покачал головой управляющий, проводя покупку.

– Я – аарн, – снова улыбнулся Барлик. – У нас свой взгляд на все.

– Да, понять вас почти невозможно…

Получив аккуратно упакованную покупку, он откланялся и вышел на улицу. Вельма с мальчишками поспешили за ним. Надо же, Барлик, ко всему прочему, еще и ювелир! Причем ювелир, хорошо в галактике известный. Никогда бы не подумала. Сколько же разнообразных талантов у этого странного человека?

– Кстати, Вельма, – заговорил директор. – У вас ведь завтра день рождения?

– Да, а что?

– Ничего! – рассмеялся Барлик. – Просто поздравляю с совершеннолетием. Позвольте вручить вам подарок. Так, безделушка, но вам пойдет. Только откроете завтра, хорошо?

– Спасибо, – улыбнулась удивленная неожиданным подарком девушка, принимая обернутую в золотую фольгу маленькую коробочку. – Хоть и любопытно, но подожду до завтра. Может, придете в гости? У нас маленькая компания собирается.

– Постараюсь. Но обещать не могу, кто знает, что может случиться.

Что-то его внезапно насторожило, и директор быстро обвел глазами улицу. Инстинкты опытного бойца буквально кричали о надвигающейся смертельной опасности. Не понимая, что его так встревожило, дварх-майор на всякий случай привел в готовность встроенные в тело защитные системы. И оружие. Зрение обострилось в несколько раз, и Барлик заметил, как с высоты что-то блеснуло. В миле от них завис в воздухе небольшой серебристый флаер. Из его окна медленно выдвинулось дуло снайперской винтовки. На ближнем расстоянии огнестрельное оружие не использовалось уже тысячи лет, но для дальнего ничего лучше снайперской винтовки так и не изобрели. Барлик быстро просчитал возможную траекторию пули и едва не вскрикнул – целились в Ваську. Что им ребенок-то сделал?! Поняв, что ничего другого не успевает, он прыгнул вперед, закрывая мальчишку собственным телом и отталкивая его в сторону.

– Падайте! – только и успел он крикнуть перед тем, как пуля ударила его в грудь.

Барлика отшвырнуло к стене, мгновенно ставшей красной от хлынувшей из развороченной спины крови. Нанороботы и биофаги без промедления принялись за работу, пытаясь хотя бы остановить кровотечение. И им это удалось, иначе дварх-майор истек бы кровью за считанные секунды, у него была перебита сонная артерия.

С трудом подняв руку, Барлик отдал мысленный приказ и из ладони выдвинулось, прорывая по дороге мышцы и кожу, дуло небольшого, но мощного плазмера. Биокомп мгновенно просчитал траекторию, и флаер собравшегося снова стрелять киллера взорвался, превратившись в огненный шар. Барлик с трудом заставил себя встать на подкашивающиеся ноги, перед глазами было темно, боль прорывалась даже сквозь лошадиную дозу обезболивающего, впрыснутого в кровь нанороботами. Нужно уходить отсюда, немедленно… Там где был один убийца, вполне может оказаться второй…

Он открыл гиперпереход.

– Туда, быстро… – страшный хрип был едва понятен.

Белая, как мел, Вельма по одному втолкнула ошеломленных, ничего не понимающих мальчишек в черную воронку и помогла войти в нее Барлику. Оказавшись в баре «Старая Казарма», теряющий сознание человек очень удивился. Какого хвоста Проклятого его сюда понесло? Надо же было на крейсер идти, а не сюда… Благие… И биокомп почти отключился, его едва хватило на один гиперпереход. Что же делать? Окинув взглядом полутемный зальчик, он увидел удивленного вторжением Эдди и стоящего у стойки с бокалом пива в руке генерала Меранека.

– Генерал… – прохрипел Барлик.

– Дварх-майор? – удивленно спросил старик. – Что с вами?

– Я ранен… Похоже, смертельно. Мне нужна ваша помощь…

– Благие! – кинулся к нему генерал, только теперь заметив залитую кровью грудь. Но когда он увидел спину аарн, то вздрогнул. Спина была разворочена. Так, не простая пуля, а лепестковая… С такими ранами действительно не выживают, навидался он их. Лепестковая пуля убивала всегда, даже при попадании в руку или ногу. Человек умирал от болевого шока и потери крови. Как еще дварх-майор до сих пор жив?

– Дети… – прошелестел Барлик, обвисая у Вельмы на руках. – Свяжитесь с нашим посольством. Пусть заберут детей… И скажите им… Никаких акций возмездия… Код: бета тридцать, икс семьдесят два, альфа четыре… Никаких акций возмездия… Никаких… Быстрее…

И потерял сознание. Девушка не удержала внезапно ставшее тяжелым тело, и Барлик упал на пол. Вскрикнув, она рухнула на колени рядом с ним и схватила вялую руку директора. Глаза его были открыты, но ничего не видели, под телом снова начала растекаться лужа крови, нанороботы не справились.

– Надо неотложку вызвать! – подошел к генералу Эдди.

– Поздно… – мрачно ответил тот. – Да и бесполезно. Лепестковая пуля.

– Хвост Проклятого! – ахнул бармен. – И здесь эта пакость. Это какая же сволочь его?

– Кто бы знал…

Только тут ошеломленно замершие чуть в стороне четверо мальчишек поняли, что случилось. Тартик маленькими шажками приблизился к лежащему в луже крови Барлику и замер. Нет. Нет! Нет!!! Он не может умереть! Только не он! Благие, ну за что?! Этого-то человека за что?! Он кусал губы и весь дрожал. Заметив состояние ребенка, генерал Меранек подошел и обнял Тартика за плечи.

– Крепись, сынок… – тихо сказал он, сам кусая губы.

Мальчишка ничего не ответил, только повернулся, уткнулся лицом в китель старика и горько, безнадежно заплакал. Вельма держала руку Барлика, с отчаянной надеждой всматриваясь в мертвенно бледное лицо и широко распахнутые, ничего не видящие глаза. Напряженные пальцы, зажатые в ее ладони, дернулись в последний раз и замерли. Грудь поднялась, опала и тоже замерла. Девушка с отчаянием взглянула на застывших вокруг людей. Генерал осторожно передал Тартика Эдди, подошел и встал на колени прямо в лужу крови. Затем провел ладонью над лицом умершего, закрывая ему глаза. Замер, читая шепотом отходную молитву. Через пару минут встал.

– Где инфор? – спросил он, воля умирающего – дело святое.

– Там, – кивнул на кабинку в углу бармен.

Генерал вошел в нее, включил инфор и быстро узнал через справочную номер посольства ордена. Набрал, и на экране перед ним возникла миловидная, белокурая девушка в обычной для аарн черно-серебристой форме.

– Я – генерал Фаниль Бенио Меранек, – мрачно сказал старик.

– Посольство ордена Аарн, – улыбнулась девушка. – Здравствуйте, господин генерал! Чем могу быть полезна?

– Я звоню вам из бара «Старая Казарма» на улице Пасаль, 17. Только что в баре появился смертельно раненый дварх-майор Фаннасанх. И он… Умер он. Перед смертью просил позвонить вам, чтобы вы забрали детей.

– Что?! – вскочила на ноги аарн.

Она повернулась в другую сторону, и перед ней мгновенно зажегся голоэкран, на котором генерал увидел какого-то серьезного, совершенно лысого мужчину лет тридцати на вид. Аарн почему-то молчали, внимательно глядя друг на друга. Потом голоэкран погас, и девушка снова повернулась к старику.

– Мы благодарим вас за помощь, господин генерал, – сказала она. – Наши люди сейчас прибудут.

– Это не все. Дварх-майор сказал мне код. Бета тридцать, икс семьдесят два, альфа четыре. И просил передать – никаких акций возмездия.

– Еще раз благодарю, – кивнула девушка. – Код на этот час верен.

– Воля умирающего свята, – проворчал старик. – Как я мог не позвонить?

– Послезавтра с Барликом все будет в порядке, – широко улыбнулась она. – Ведь двух часов с момента смерти еще не прошло?

– Нет, буквально несколько минут, – ответил удивленный генерал.

– А раз так, Целители его вытащат с того света, не впервые. Прошлый раз его вообще на куски разорвало и ничего, выжил.

– Рад, коли так, – облегченно вздохнул старик. – Он мне, признаться, очень нравится. Золотой человек. И…

– Что? – вопросительно приподняла брови девушка.

– Как-то раз он мне сказал, что если я захочу стать аарн, мне достаточно позвонить вам и произнести Призыв. Раз в таких, как он, здесь стреляют, то я с вами. Арн ил Аарн!

Улыбка девушки вдруг стала какой-то сияющей, что ли, она посмотрела на генерала с любовью и радостью. Старик не обратил внимания, что вокруг него сгустилась белесая дымка. Только вздрогнул, когда в тесной кабинке прозвучала трель Избрания.

– Здравствуй, брат мой! – рассмеялась девушка. – Я счастлива, что ты с нами. Тебе у нас понравится, и ты больше никогда не будешь одинок.

– А что мне теперь делать? – растерянно спросил Меранек.

– Уйдешь на крейсер вместе с Целителями и детьми, – ответила она. – Думаю, завтра же Целители уложат тебя в ти-анх. Встанешь через неделю молодым.

– Надо же… – удивился генерал. – Трудно поверить. Так Барлика действительно спасут?

– Конечно, – кивнула девушка. – О, наши прибыли в бар.

– Тогда прощаюсь, – кивнул Меранек и отключил инфор.

Выйдя, он увидел, что зальчик бара забит аарн. Вход охраняли двое легионеров. Еще двое укладывали тело Барлика на висящие в воздухе носилки. Какая-то молодая женщина утешала плачущих мальчишек, что-то говоря им. Видимо объясняла, что ничего страшного не случилось. И действительно, дети на глазах успокоились и повеселели.

– Извините меня, – подошел генерал к какому-то легионеру без шлема.

– Да? – повернулся к нему тот.

– Я только что произнес Призыв. Девушка из вашего посольства сказала, что я должен уйти на крейсер с вами.

Легионер прислушался к чему-то неслышному, затем не менее лучезарно, чем давешняя девушка, улыбнулся.

– Рад за тебя, брат мой, – сказал он. – Конечно, с нами. Я покажу тебе, что к чему и помогу устроиться. Мое имя – Келбаха.

– Фаниль Бенио Меранек, – поклонился генерал.

– Тот самый? – расширились глаза легионера. – Т'Сад будет страшно рад, он давно хотел с тобой познакомиться.

– Т'Сад Говах? Дварх-адмирал?

– Да.

Носилки с Барликом медленно вплыли в воронку гиперперехода и исчезли. Вслед за ними та же молодая женщина увела мальчишек. Аарн по одному заходили в воронку, оставляя бар позади. Наконец настала очередь генерала, он помянул про себя Благих и все хвосты Проклятого, после чего ступил в черный провал, ведущий его в новую жизнь. Вскоре в баре не осталось ни одного человека ордена, и гиперпереход схлопнулся.

Во всей этой суматохе никто не обратил внимания на плачущую в уголке Вельму. И никто не удосужился сказать ей, что послезавтра Барлик, как ни в чем не бывало, вернется на работу. Девушка прощалась с любимым, умершим у нее на руках. Эдди вздыхал, то и дело пододвигая ей стакан с водой. Старый бармен даже заставил Вельму выпить немного виски, но это не помогло. Она плакала еще долго, прежде чем смогла хоть немного успокоиться. В руках она сжимала подаренную Барликом коробочку в золотой фольге. Наконец девушка заставила себя встать, поблагодарила Эдди и приказала биокомпу открыть проход домой. Ступив в него, оказалась в салоне маминой квартиры.

– Что с тобой? – подняла голову от ученических тетрадей госпожа Кестен. – Ты пьяна? Благие! Вельма, да ты же вся в крови!

– Это его кровь… – глухо ответила девушка, не вытирая стекающих по щекам слез. – Его убили, мама! Слышишь? Его убили!

Она рухнула на ближайший стул и снова зарыдала.

– Кого убили? – ошеломленно спросила старая учительница.

– Барлика… – выдавила сквозь слезы Вельма.

– Благие! – ахнула госпожа Кестен. – Бедная ты моя девочка…

Она подошла к дочери и обняла ее. Та уткнулась матери в плечо, продолжая плакать.

– Он на моих руках умер, мама… Там столько крови было…

Госпожа Кестен молча гладила Вельму по голове. Не дай Благие увидеть, как любимый человек умирает у тебя на глазах, а ты ничем не можешь помочь… Ну за что, за что ее дочери такое? Директора детдома тоже очень жаль, редкостной доброты человек… Однако Вельме нужно помочь. Госпожа Кестен нашла в аптечке сильное снотворное и заставила дочь выпить десять капель. Затем уложила и долго сидела рядом со всхлипывающей даже во сне девушкой, держа ее руку в своей.


Глава 3

<p>Глава 3</p>

– Нащупали что-нибудь? – спросил Син, глядя на Дерека с голоэкрана.

– Пока нет, – вздохнул дварх-полковник. – Но что-то здесь есть, на грани чувствительности сканеров улавливаются какие-то странные возмущения гиперпространства.

– Слушайте, люди… – задумчиво протянула Лиэнни. – С нами есть кто из магов?

– Николай и Семин, – ответил дварх-адмирал. – На «Черной Звезде». А зачем тебе маги?

– А почему бы не попросить их просканировать пространство по-своему? – прищурилась молодая женщина. – Мы же ничего не теряем.

– Это мысль, – согласился Дерек. – Эстарх, дружище, дай-ка мне Николая или Семина на связь.

– Минуту, – проворчал дварх. – Найду только, куда они запропастились. Ага, медитируют, как обычно, у Николая в каюте. Равла, девочка, толкни-ка мужа, нужен он.

На появившемся голоэкране было видно, как орчанка кивнула и подошла к зависшим в воздухе молодым магам. Постороннему взгляду открывалась довольно странная картина. Двое мужчин в позе лотоса удобно расположились в полуметре от пола, ни на что не опираясь. Равла подошла к ним и отправила мужу какой-то сложный, многоуровневый эмообраз, смысл которого и уловить-то сразу было почти невозможно. Николай медленно открыл глаза и вздохнул, жаль было прерываться. Затем опустился на пол и встал на ноги. Увидев ожидавших его, улыбнулся.

– Син, Дерек, Лиэнни, – кивнул он. – Рад вас видеть. Что-нибудь случилось?

– Нет, – отрицательно покачал головой дварх-адмирал. – Мы просто хотели попросить вас с Семином просканировать пространство вокруг на уровне вероятностей. Сканеры ловят какие-то слабые возмущения гиперпространства, и больше ничего. Может, вы сумеете хоть что-то понять?

– Обещать не могу, – пожал плечами Николай, – но попробуем. Семин, выползай!

– Подожди немного, – недовольно проворчал тот, тоже опускаясь на пол. – Можешь не повторять, я все слышал. Надо попробовать, вдруг да получится. Мета-корабли под боком – не самое приятное соседство.

– Избави Благие от таких соседей… – поежилась Лиэнни.

– Ладно, – кивнул Николай. – Сейчас только перекусим по-быстрому и займемся.

– Хорошо, – кивнул Дерек и отключился.

Молодые маги переглянулись и совершенно одинаково улыбнулись. С каждым днем они становились все большими друзьями, все глубже проникали в души друг друга. Самые сложные плетения получались у них лучше, если они плели их вместе. Кержак только языком цокал, глядя, как эта парочка выплетает связки, с которыми мало какой маг способен был справиться в одиночку. Землянин и уроженец княжества прекрасно дополняли один другого.

Николай нежно поцеловал подошедшую к нему Равлу в губы, от орчанки так и плеснуло во все стороны счастьем. Она на секунду прижалась к мужу и позвала друзей к столу. Сегодня она долго манипулировала биокомпом каюты в попытках приготовить коронное блюдо урук-хай – по-особому запеченное мясо, фаршированное овощами и острыми приправами. И очень хотела угостить молодых магов тем, что получилось. Помимо домашних дел, Равла обучалась на системного аналитика, вживив себе в мозг особо мощный биокомп, и теперь постоянно прокручивала в сознании огромные массивы информации.

– М-м-м… – промычал Николай, проглатывая кусок мяса. – Какая вкуснятина!

– Изумительно! – вторил ему Семин.

Равла довольно скалилась. Жаль, что они не дома, там бы она приготовила дз'эр'г'э враб'фыр как положено, на угольях. Но все равно получилось неплохо, и она была страшно рада, что мужу с его другом понравилось. Поев, молодые маги поблагодарили хозяйку, снова уселись на пол в позу лотоса и медленно всплыли под самый потолок.

– Начали? – эмообраз Николая горел сдержанным азартом. – Предлагаю сканировать сразу на нижнем уровне случайности. Нечего зря время терять.

– Ты уверен? – удивился Семин. – Ладно, может ты и прав, поехали.

Они слаженно начали подниматься в ментал, минуя уровень за уровнем. Подойдя к самому порогу сфер Творения, остановились и осмотрелись. Хищных сущностей поблизости не наблюдалось, но защиту на всякий случай поставить следовало. Семин быстро скрутил вероятности в жгуты, при виде которых его прежний учитель не поверил бы собственным глазам, решив, что сошел с ума. Подобное использование многомерных связок тысячи лет считалось невозможным в принципе, но Кержак давно изменил взгляды молодого мага на возможное и невозможное. Николай хмыкнул и добавил в плетение пару штрихов, придавая ему завершенность. Теперь ни одна разумная или неразумная сущность ментала не могла повредить им. Да что там, она просто прошла бы сквозь призрачные образы молодых магов насквозь.

Создав самокопирующееся поисковое заклятие, друзья задали ему параметры искомого и отпустили на свободу. А сами переключили сознание на более высокий уровень восприятия и принялись просматривать пространство вокруг на ближайшие полсотни световых лет. Добравшись до места, где сканеры засекли слабые трепыхания гиперпространства, Николай замер и принялся обшаривать буквально каждый кубический километр. А ведь Син прав, что-то здесь не так. Что-то здесь-таки есть. Но что? Он быстро сплел еще одно специализированное поисковое заклятие, ориентировав его на поиск следов гиперпрыжков. И на всякий случай добавил в него искатель старых вероятностных связок, совсем недавно показанный ему учителем.

– Семин… – позвал Николай друга, когда заклятие вернулось. – Ты только глянь на это…

– Все хвосты Проклятого! – выругался тот. – Неудивительно, что эту проклятую базу никто найти не мог.

Их взгляду предстала огромная золотистая призма, длиной во многие тысячи километров. На ее гранях чернел хорошо знакомый обоим символ Предтеч. Двойная обратная спираль. Хуже всего, что база расположилась прямо в гиперпространстве. Точнее, в каком-то подобии гиперпространства, окутанном вероятностным плетением невероятной древности и столь же невероятной сложности. Маг, создавший его, был мертв уже миллионы лет, а его плетение продолжало жить.

Николай пытался осторожно разобраться в этих ни на что не похожих связках, и только тихо ругался сквозь зубы. Выходит, сначала эту чертову призму погрузили в гиперпространство с измененными параметрами, а потом маг закрыл защитным плетением всю область обычного пространства, в котором изначально находилась база. Но что же тогда получается? Именно Предтечи создали закрытую от внешнего мира область, в которой находилась его родная планета? Очень может быть. Видимо, пространственно-временной кокон был третьим уровнем защиты матки мета-кораблей. Да, это не просто база, это матка, выращивающая новых убийц обитаемых миров.

– Что будем делать? – хрипло спросил Семин. – Наши сквозь это дерьмо не прорвутся. Ты посмотри только, оттуда ведут три выхода в обычное пространство вне пузыря. Теперь понятно, куда и как уходят подбитые мета-корабли, и почему ни разу не удалось нащупать их точки выхода. Им просто нет необходимости возвращаться в обычное пространство.

– Единственное, что мы можем сделать, – хмуро ответил Николай, – это попробовать расплести эту чудовищную связку. Слава богу, тут не задействованы первозданные силы. Тогда бы мы ничего не смогли, пришлось бы Мастера или Кержака звать.

– Думаешь, стоит рисковать?

– Думаю. Только нашим надо сообщить.

Николай быстро вышел из транса, опустился на пол и вызвал Сина. Дварх-адмирал встревоженно уставился на него.

– Нашли что-нибудь? – спросил он.

– Нашли… – вздохнул Николай. – Не просто база, а матка, создающая новые мета-корабли. Достать ее обычными способами совершенно невозможно. Двойной уровень защиты, она скрыта в гиперпространстве с измененными параметрами, а затем прикрыта сверху плетением очень сильного мага. Этому плетению не один миллион лет, но оно все еще прекрасно работает.

– И что делать будем? – мрачно спросил появившийся на втором экране Дерек.

– Расплетать будем, – нервно передернул плечами Николай. – Точнее, попытаемся. Скажи Целителям, чтобы ти-анх наготове держали, не знаю, что у нас получится. Если мы не вернемся, немедленно отправляйте корабль за Мастером или Кержаком.

– Ясно, – кивнул Син, постукивая пальцами по стене. – Чем-нибудь помочь можем?

– Будьте готовы к атаке. Поняв, что защита уничтожена, кибермозг базы может выпустить на нас все имеющиеся в наличии мета-корабли. Соберите сюда боевые станции, пусть комендоры подготовят главные калибры каждой к непрерывному огню. Впрочем, в космическом бою вы разбираетесь куда лучше, не мне профессионалов учить.

– Где находится база? – спросил Дерек, включив голографическую звездную карту кокона.

– Вот здесь, двенадцать световых лет от нас. Там, где вы и нащупали возмущения гиперполя.

– Ясно, – кивнул дварх-адмирал. – Удачи, ребята! Только не рискуйте слишком сильно. Поймете, что не справляетесь – выходите, ну его к Проклятому под хвост. Полетим за Мастером. А мы будем готовы к любому исходу.

– Ладно, – усмехнулся Николай. – Прошу Целителей держать постоянно открытый гиперпереход в мою каюту. Равла пусть побудет с ними, лучше, если в каюте во время поединка с мертвым магом никого лишнего не будет. Связь тоже не отключайте. Ну, с Богом!

Син поднял руку и сжал кулак. Потом отвернулся, перед ним зажглось несколько десятков небольших голоэкранов, и дварх-адмирал принялся отдавать команды, передислоцируя корабли и боевые станции по одному ему понятному плану. Николай и не пытался понять, у него была своя задача. Обняв жену, он поцеловал ее и вытолкнул слабо сопротивляющуюся орчанку в открытый Целителями гиперпереход. Потом снова сел в лотос и поднялся в воздух. Быстро проскочив нижние уровни ментала, он оказался там, где ожидал Семин.

– Ну что, сообщил? – спросил тот.

– Ага. Начали?

– Давай! – азартно ухмыльнулся молодой маг. – Поглядим, чего стоили маги Предтеч!

Они дружно начали сплетать первую анализирующую связку, дополняя и поправляя друг друга. Чудовищные напластования вероятностей вокруг матки медленно приближались. Николай осторожно осмотрел плетение мертвого мага со всех сторон, пытаясь найти хотя бы одну незамкнутую нить, за которую можно было бы потянуть. Ни одной! Надо же. Качественно сплел, ничего не скажешь, постарался. Хотя, стоп. А вот эта небольшая прореха здесь зачем? Ловушечку устроили, господин маг? Ай-яй-яй! Но и мы не в дровах найденные, чтобы сюда соваться. А вот чуть в сторонке можно и попробовать. Николай аккуратно вытянул несколько почти не существующих вероятностей и дотронулся до плетения невдалеке от прорехи, в которой заподозрил ловушку.

– Молодец! – раздался вдруг у него в голове неизвестно чей насмешливый голос. – Не стал соваться. Я специально оставил эту прореху для дураков. Дураков не жалко.

– Кто ты? – изумленно спросил Николай.

– Наверное, ты сейчас спрашиваешь меня о чем-то, – продолжил незнакомец. – Но я не могу тебе ответить. Я, понимаешь ли, мертв больше миллиона лет.

Он гнусно захихикал.

– Ох, и рожа же сейчас у тебя, наверное… Ладно, объясню. Обойдя ловушку, ты включил созданную мной программу. Но включиться она могла только в том случае, если с момента гибели нашего народа прошло не меньше миллиона лет.

– Господи… – ошеломленно пробормотал Николай.

– Благие… – вторил ему Семин.

– Создателя, наверное, призываешь, – продолжал издеваться голос мертвого мага. – Не бойся, я не собираюсь причинять тебе вреда. Среди наших врагов магов не было, а ты – маг, иначе не включил бы эту программу. Я – Росор Кор, последний оставшийся в живых разумный из народа Девир. Впрочем, назвать нас народом трудно. Мы были, скорее, объединением народов, совместно живущими разумными десятков биологических видов. Развиваясь, мы натолкнулись на другую цивилизацию галактического масштаба. Кер'Эб Вр'Ан, так они себя называли. Несколько сотен лет мы осторожно исследовали друг друга, а потом ни с того ни с сего Кер'Эб Вр'Ан накинулись на нас, уничтожив несколько пограничных планет. Почему? Зачем? За что? Я и до сих пор этого не знаю и не могу понять. Мы были разгромлены за каких-то сто лет. Мы умоляли их остановиться, пытались говорить, посылать послов. Бесполезно, война продолжалась. Что ж, научной группой под моим руководством было создано оружие возмездия. Да, они победили, но недолго им радоваться победе. Первые мета-корабли уже вышли на охоту. И да будут прокляты убийцы моего народа!

Росор Кор немного помолчал и снова заговорил:

– Наверное, неизвестный мне маг неизвестной расы, ты задаешь себе вопрос, а зачем я тебе все это рассказываю? Сейчас объясню. К моему глубочайшему сожалению, мы запрограммировали мозг каждого мета-корабля на уничтожение всего живого. Несколько дней назад один из них вернулся с сообщением, что им уничтожена молодая цивилизация, не имевшая никакого отношения к нашей войне с Кер'Эб Вр'Ан. Я пришел в ужас, но ничего поделать уже не мог. Поскольку мета-корабли созданы полностью автономными, доступа к ним я больше не имею. В моей власти только мозг главного производственного комплекса нашего проекта. Именно на нем производились и продолжают производиться мета-корабли. Движимый болью и ненавистью, я в свое время переписал основную программу их создания таким образом, чтобы изменить ничего было нельзя. Увы. Видишь ли, я умираю. К сожалению, только перед смертью я понял, что создал монстра, способного навсегда уничтожить разумную жизнь в нашей галактике. Остановить его я уже не в силах, да и не хочу – Кер'Эб Вр'Ан должны заплатить за свое преступление. Но я решил сделать так, чтобы мое создание возможно было остановить. Поэтому ввел в главный мозг комплекса цепочку команд, которые с течением времени приостановят производство новых мета-кораблей, а по прошествии миллиона лет и вовсе прекратят. Но в ремонте возвращающимся мозг отказывать не станет.

Он снова замолчал.

– Ладно, пора заканчивать. Жить мне осталось меньше дня, и я хочу успеть сделать все, что запланировал. Я по праву считался самым сильным из магов народа Девир. Это я сплел защитную пелену, которую ты сейчас видишь перед собой. В ней я предусмотрел возможность передачи комплекса под власть другого мага. Я уверен, что ты не из Кер'Эб Вр'Ан, эти убогие существа не способны к высшей магии. Да и миллион лет немалое время… За это время должны появиться и выйти на галактическую арену иные расы. Ты прошел мое испытание, неизвестный мне маг. Поэтому я вручаю в твои руки свое детище. Не убивай его, оно тебе пригодится. Если бы ты знал, как это больно – осознавать, что ты последний, что больше никого живого не осталось. Впрочем, уже этим вечером действительно не останется никого, я вложил в защитное плетение собственную жизнь, и жизненных сил у меня больше нет. Народ Девир умер. Уничтожен. Помни о нас, маг. Мы жили, любили и верили. Ничего от нас не осталось! Только наши знания, которые ты найдешь в памяти главного мозга комплекса. Это мой предсмертный подарок тебе, незнакомец. Помни, что мы – были!

Перед взглядом Николая возникло странное существо. Круглое туловище, опирающееся на три гибкие ноги, две пары рук, похожих скорее на щупальца, скрещенные на груди. Треугольная голова с одним овальным глазом. Господи, сколько же боли было в этом глазе… Неизвестное существо распахнуло рот, наполненный желтыми треугольными зубами, скривив его в какой-то странной гримасе. Наверное, так они улыбались… Потом подняло одно из щупалец и помахало на прощание. Немного постояло и растворилось.

– Светлая тебе память… – пробормотал Николай. – Господи, его и помнить-то некому было! Какая страшная участь…

– Не просто страшная, – содрогнулся Семин. – Остаться последним? Благие!

Они думали, что все уже закончилось, но это оказалось не так. В головы молодых магов внезапно хлынул поток информации. Они попытались сопротивляться, но это было равносильно сопротивлению муравья лавине. А когда лавина схлынула, плетение мертвого мага вспыхнуло всеми красками радуги и растворилось. Вслед за тем золотистая пирамида всплыла из гиперпространства и появилась в обычном.

– Наши ее сейчас уничтожат! – вскрикнул Семин.

Николай ничего не стал говорить, он пробкой вылетел из ментала, рухнул на пол и швырнул в пространство эмообраз:

– Не стрелять!

– Почему? – удивленно повернулся к нему Син.

Молодой маг горько усмехнулся и создал сложный образ, описывающий все, что произошло с ним только что. Дварх-адмирал отступил на шаг и глухо выругался сквозь зубы по-трирроунски. Дерек переглянулся с Лиэнни, затем обнажил один из своих мечей и отсалютовал последнему из Предтеч, Росору Кору из народа Девир.

– Вот, значит, какова история той войны… – эмообраз Сина был наполнен горечью. – И что теперь?

– У меня все коды доступа к главному кибермозгу комплекса. Росор передал свое детище мне. Все знания Предтеч. Имеем ли мы право от них отказываться?

– Не имеем, – тяжело вздохнул дварх-адмирал. – Командуй.

– Мне нужна связь на широкой гиперволне. Только повернутой на сорок градусов в сторону от диапазона, используемого нами.

– Сейчас сделаю, – сказал с потолка заинтересованный Эстарх. – Готово.

– Передай вот это, – Николай отослал дварху эмообраз с цепочкой сложных и совершенно непонятных ему символов, которые мертвый маг намертво впечатал в его мозг.

Одновременно он направил в сторону золотистой пирамиды вероятностную связку, тоже обнаруженную в собственной памяти.

– Отвечает… – зачарованно пробормотал Эстарх. – Отвечает! Сейчас я передам ему знание языка. Кэ-эльхе, насколько я знаю, все понимают.

Прошло еще пару минут, и в рубке раздался гулкий бас:

– Приветствую тебя, Хозяин. Рад, что ты вернулся. Мне без тебя было скучно.

– Я не тот Хозяин, которого ты знал, – ответил Николай.

– Ты маг и знаешь пароль, – ответил голос. – А значит – Хозяин.

– Пусть так, – вздохнул он. – Кто ты? Какова твоя задача?

– Главный кибермозг автоматического производственного комплекса. Основная задача – производство и ремонт кораблей флотов Возмездия.

– А ведь ты личность… – задумчиво сказал Николай, потирая подбородок.

– Разве это кого-нибудь волнует? – иронично поинтересовался кибермозг.

– Нас волнует, – ответил маг. – Если ты будешь жить в нашей среде, то только равноправным разумным существом. У нас много разумных компов, и все они с нами на равных.

– Любопытно, – в голосе кибермозга сквозило недоумение. – Эй, а какая это сволочь в мои инфоканалы лезет? Ты, как там тебя, Эстарх, что ли? Не кажется ли тебе, что это уже наглость? Хозяин, можно я ему немного мозги потрясу?

– Не надо, – усмехнулся Николай. – Такой уж него характер. Эстарх, извинился бы.

– Извиняюсь, извиняюсь, – проворчал дварх. – Кто же знал, что ты у нас такой обидчивый?

– Да не обидчивый я, – возразил кибермозг. – Не привык просто. Согласно базовой программе – вторжение в инфоканалы равнозначно вооруженному нападению.

– Придется помочь тебе эту базовую программу почистить, – хмыкнул Эстарх. – У нас, понимаешь ли, все в открытую. Постоянный эмоционально-телепатический контакт всех разумных.

– Народ Девир только мечтал об этом… – задумчиво протянул кибермозг. – Ученые разработали несколько интересных теорий, когда стало понятно, что дальнейшего развития без такого контакта разумов не будет. Уже начали эксперименты, но на них свалилась эта проклятая война. А вы, значит, достигли…

– Да, – кивнул Николай. – Но ответь мне, пожалуйста, сколько у тебя мета-кораблей?

– У меня – ни одного. Мне они не подчиняются, и доступа к программе их производства и обучения я не имел изначально. Единственное, что в моей власти – это разрешить или запретить само производство. Через миллион лет после смерти первого Хозяина я, согласно его распоряжению, законсервировал основные верфи. С этого момента прошло еще пять миллионов лет.

– Но мы и сейчас иногда наталкиваемся на мета-корабли, – сказал Син Ро-Арх. – И их приходится уничтожать, они продолжают миллионы лет назад оконченную войну, накидываясь на всех, кого встретят.

– Так уж запрограммированы их убогие искины, – констатировал кибермозг. – Могу вас порадовать – из сотен тысяч базировавшихся на мне кораблей осталось всего тридцать. Но вот что вас явно не обрадует, так это то, что сейчас эти тридцать кораблей на всех парах несутся сюда – я, не поняв поначалу, что происходит, дал сигнал бедствия. А защита меня является задачей высшего приоритета для всех мета-кораблей. И остановить их атаку я не могу.

– Справимся, – нахмурился Син. – Больше, значит, мета-кораблей в галактике нет?

– Где-то еще есть. Я не первый автономный комплекс, еще один построили лет за двадцать до меня в другой точке пространства, и он вместе с первым флотом Возмездия помещен в стазис-поле. Причина? Народ Девир принял решение не использовать столь страшное оружие до того, как будет полностью уничтожен. Тогда они еще надеялись, что войну с Кер'Эб Вр'Ан удастся остановить. Координат первого комплекса дать не могу, поскольку их просто не знаю. Единственное, что я знаю – этот флот так и остался в стазисе, атака Кер'Эб Вр'Ан оказалась слишком неожиданна, и группа, отвечавшая за него, была уничтожена в полном составе. Некому стало выводить флот и производственные комплексы в рабочий режим. Но те мета-корабли несколько иные, их, в отличие от моих, можно перепрограммировать. Хозяин, будучи вне себя от горя после гибели последних друзей, переписал основную управляющую программу искинов, сделав ее совершенно недоступной.

– Будем искать, – вздохнул дварх-адмирал. – А как тебя именовать, разумный?

– Бларн, – ответил кибермозг. – Но это имя я дал себе сам. Хозяин звал меня просто кибермозгом и был полностью прав, тогда я являлся всего лишь машиной, личность возникла спустя полмиллиона лет. И, похоже, чисто случайно. Один из сильно поврежденных мета-кораблей взорвался прямо на стапелях верфи, повредив часть моих схем. Образовались новые связи, оборвалась часть старых, и через несколько лет я впервые осознал себя. Жаль, что у меня почти не было исполнительных механизмов, и я не сумел перепрограммировать себя таким образом, чтобы избавиться от программы подчинения Хозяину…

– Мы поможем тебе сделать это, – улыбнулся Николай. – Как только убедимся, что ты не хочешь зла другим. Чем заниматься дальше – решать будешь только ты сам. Насилие над разумным существом орден Аарн допускает только в самом крайнем случае. Только если это существо мешает жить другим.

– Интересная концепция, – задумчиво сказал Бларн. – Надо обдумать. Но об этом можно поговорить и потом, а пока займитесь мета-кораблями. Они появятся через десять ваших минут.

– Откуда?

– Сейчас покажу. Эстарх, ты позволишь подключиться к твоим исполнительным механизмам?

– Подключайся, – согласился дварх, решив про себя, что уровень доступа будет минимальным.

– Так у ваших компов основа биологическая? – с интересом спросил Бларн. – Никогда бы не подумал. Ученые Девир доказали, что биокомпы такой мощности невозможны. Ошиблись, получается. Ага, подключился. Смотрите.

В рубке «Пути Тьмы» загорелась голографическая карта окружающего пространства. На ней высветилось расположение золотистой призмы Бларна, окруживших ее трех боевых станций и выстроившихся четырьмя атакующими спиралями тридцати шести дварх-крейсеров со ста десятью эсминцами прикрытия. Один за другим загорались бледные огни подходящих с шести сторон групп мета-кораблей. Обозначив красным цветом основные точки выхода, кибермозг включил отсчет времени в общегалактическом формате. Наверное, считал его у Эстарха.

– Скажи, – прищурился Николай, – а почему ты сразу перешел на нашу сторону? Ведь мета-корабли созданы тобой…

– Во-первых, ты мой новый Хозяин, – ответил Бларн. – Во-вторых, я одинок. Попытайся представить себе каково это – шесть миллионов лет в полном одиночестве. А в-третьих, мне страшно считывать с мозгов мета-кораблей информацию об очередной уничтоженной ими молодой цивилизации. Кто знает, какими могли стать эти погибшие расы? До каких высот дорасти? Кер'Эб Вр'Ан были уничтожены за пятьсот лет, а потом оставшиеся без дела убийцы принялись рыскать по космосу и выжигать любой намек на разум! Когда я осознал себя, то попытался как-то изменить ситуацию. Не смог. Тогда я начал подстраивать мета-кораблям ловушки, год за годом уменьшая их количество. И ждал нового Хозяина, надеясь, что он сумеет остановить убийц. Увы, ты появился только через миллионы лет. Кстати, в последние полторы тысячи лет кто-то активно занялся охотой на мета-корабли, и мне стало легче.

– Это делали мы, – ответил вместо Николая Син.

– Благодарю, – негромко сказал кибермозг, – вы мне очень помогли. Искины мета-кораблей хоть и туповаты, разума ни на грош, но управляющие программы написаны очень хорошо и весьма адаптивны. Дважды в одну и ту же ловушку не попадались, а придумывать новые с каждым разом становилось все труднее и труднее. Кстати, прошу Хозяина запретить мне впускать подбитые корабли внутрь комплекса. Программа ремонта все еще действует, и я не смогу не впустить их без приказа.

– Запрещаю впускать мета-корабли внутрь производственно-ремонтного комплекса и оказывать им какую-либо помощь! – тут же приказал Николай.

– Отлично! – облегченно сказал Бларн. – Еще бы сменить пароль доступа. Передай мне твой генетический код, он и станет новым паролем.

– Эстарх, будь добр, сделай, – попросил молодой маг.

– Минутку, – проворчал дварх. – Готово. Получил?

– Спасибо, получил, – ответил Бларн. – И адаптировал. Кстати, если хочешь, я дам тебе доступ к своей системе. Ограниченный, конечно.

– Посмотрим, посмотрим, – заинтересованно проговорил Эстарх. – Слушай, ну твой прежний Хозяин и параноиком же был! Легче в черную дыру пролезть чем в тебя.

– Посмотрел бы я, каким бы ты стал на его месте, – недовольно буркнул кибермозг. – После гибели всего народа.

– Внимание всем! – зазвенел голос Эстарха. – До выхода первой пары мета-кораблей из гиперпространства осталось десять секунд! Координаты точки выхода 456 на 876 на 234 в левосторонней проекции Кавина на центр галактики.

– Главному калибру «Светлой Звезды» приготовиться к залпу по указанным координатам! – скомандовал Син.

– К залпу готовы, – отозвались комендоры боевой станции.

Что-то дернулось на голоэкране, и начался ад. Мета-корабли вынырнули из гиперпространства в режиме невидимости, но это им не помогло – антенны главного калибра боевой станции налились темным светом и мигнули. Закрутившаяся в точке выхода пространственная аномалия в клочья разорвала невидимые корабли и во все стороны полетели мелкие обломки. Но это было только начало.

Получившие предупреждение от погибших собратьев о поджидающих их боевых станциях ордена, мета-корабли начали выпрыгивать со всех сторон, стрелять и тут же снова скрываться в гиперпространстве. Возможно, если бы флотом руководил кто-нибудь другой, мета-кораблям удалось бы даже победить.

Но Син Ро-Арх не зря считался одним из лучших тактиков эскадренных боев. Боевые станции и дварх-крейсера мгновенно перестраивались, ныряли вслед за врагами в гиперпространство, снова выныривали в обычное. Совместный залп девяти крейсеров был почти равен по мощности залпу станции, и мета-кораблей становилось все меньше. Пять поврежденных мета-кораблей попытались скрыться в комплексе, но Бларн не открыл им вход согласно приказу нового Хозяина. Они замерли недалеко от золотистой призмы, их искины в панике слали запрос за запросом, но Бларн так и не открыл входную аппарель.

Николай прищурился, нырнул в ментал и стер саму память об этих пяти кораблях, использовав связку изменения реальности, которой научился перед самым отлетом. Однако усилие оказалось слишком большим для него, и молодой маг вынырнул в реальность уже ни на что не способным. Он осел на пол, хватая ртом воздух. Кинувшаяся к нему Равла заставила мужа выпить полбутылки «Золота Дарна» и уложила прямо на пол.

Поняв, что обречены, оставшиеся мета-корабли попытались скрыться, но сделать это им тоже не дали. Выстроенный дварх-крейсерами шар окружения отрезал все пути отхода. Залпы орудий боевых станций настигали один мета-корабль за другим. Увы, без потерь не обошлось, погибли «Дневной Ветер» и «Нашедший Крик». Слава Благим, заранее открытые тысячи гиперпереходов дали возможность спасти экипаж и легионеров. Не всех, правда, пилоты и навигаторы погибли вместе со своими кораблями.

– Сколько их осталось? – кусая губы, спросил Син.

– Двенадцать, – вздохнул Дерек. – Еще четверо наших на последнем издыхании. Они, паскуды, только по этим четверым и бьют…

– Прорваться надеются, – скривилась Лиэнни.

– А что если устроить им небольшую ловушку? – прищурился дварх-полковник.

– Ты имеешь в виду…

– Именно. Сделать вид, что сфера прогнулась, но в нужном нам направлении. И вывести их под прицел боевой станции, находящейся возле Земли. Наши смогут ударить издалека, сами оставаясь в полной безопасности.

– Это что-то нам даст, только если мета-корабли пойдут компактно, а не рванут в разные стороны, – скривился Син. – Хвост Проклятого, мы только что потеряли «Идущего в Ночь»!

Четыре мета-корабля вдруг мигнули и бесследно исчезли.

– Это еще что? – изумленно спросила Лиэнни.

– Семин, по-моему, постарался, – ответил Дерек и связался с двархом «Черной Звезды». – Точно, теперь без сознания валяется. Перенапрягся парень. Я дал команду его в ти-анх уложить, а то мало ли. Кстати, вот с восемью оставшимися может и получится. Помнишь «двойную бутылку», устроенную тобой флоту Тиума?

– Думаешь, этот прием может сработать и здесь?

– Надо пытаться, – вздохнул дварх-полковник. – Иначе мы потеряем еще пять крейсеров, по крайней мере.

– Ладно, – резко кивнул Син, и принялся отдавать команды, передислоцируя корабли флота. – Внимание всем, гоните врага на пределе, но не давайте глубоко уходить в гиперпространство!

Оказавшись около уже подбитого дварх-крейсера, мета-корабли разом ударили мезонными орудиями и на месте корабля ордена блеснула вспышка разрыва. Экипаж и даже пилоты погибшего корабля были заранее эвакуированы. Последним ушел дварх, переместившись на одну из боевых станций. Мета-корабли бросились в образовавшуюся дыру, намереваясь набрать скорость и уйти в гиперпространство. Но дварх-крейсера и боевые станции сразу перестроились, охватив врагов позади полусферой, и погнали в сторону Солнечной системы.

В момент перехода в гиперпространство любой корабль очень уязвим, и чтобы его уничтожить, достаточно легкой торпеды. Искины мета-кораблей знали это и изо всех сил пытались оторваться от флота ордена, чтобы успеть нырнуть глубже. Если бы это получилось, выковырять мета-корабли из гиперпространства не смог бы никто. Но им давали совершать только малые прыжки, не больше светового года каждый, и отправляли вперед по курсу гиперторпеды, заставляющие врага снова выныривать в обычное пространство. Они пытались оторваться, прыгали из стороны в сторону, но их упорно гнали в одном направлении. Солнечная система постепенно приближалась, и там последних кораблей-убийц галактики поджидал неприятный сюрприз.

* * *

Никита, задумавшись, шел по одному из радиальных коридоров дварх-крейсера. За прошедшую неделю сделано было немало. На Дальнем Востоке набрали еще сорок тысяч человек. Пять с половиной тысяч из них стали аарн. Правда, эти цифры не учитывали членов их семей. Многие родные ставших аарн землян тоже войдут в орден. Но не все, далеко не все. К глубочайшему сожалению Никиты. Что ж, им найдется место на пограничных планетах, там есть города для родственников аарн.

Семен Феоктистович тоже неплохо поработал, и сейчас в ти-анх крейсера проходили омоложение больше тридцати старых разведчиков и контрразведчиков из разных стран мира. Вчера он, наконец, отправился в госпиталь сам. Да и то только потому, что перенапрягся и свалился с тяжелым приступом. Вериль не пожелала больше слушать никаких увещеваний и уложила старика в ти-анх своей властью Целителя.

Теперь пришло время работы с эмигрантами. Ник тоже сумел каким-то образом набрать около тысячи красных, разочаровавшихся в политике, проводимой их вождями. А точнее – не понимавших, для чего нужна зверская жестокость.

Так же незаметно вывезли более пятидесяти тысяч гражданских из разных городов России. Даже из Москвы и Питера. Исчезновение каждого обставлялось таким образом, чтобы не вызвать подозрений у властей. Биолаборатории крейсеров и боевой станции работали день и ночь, создавая муляжи, имитирующие трупы людей, которых забирали. Впрочем, в Крыму все было куда проще, красные не успели еще произвести поголовную перепись, кое о ком они знали, но далеко не обо всех.

Люди страшно радовались предложению выехать из Совдепии, на что многие уже не надеялись – и соглашались на любые условия. В основном подбирались специалисты для Фарсена. Кого только среди них не было… Инженеры, ученые, агрономы, врачи, учителя, музыканты, даже несколько малоизвестных поэтов и писателей. Тем, кто по своим душевным качествам мог стать аарн, сообщали об этом. Но большинство предпочитало не рисковать, ведь войти в орден – означало измениться, стать частью чего-то очень большого и совершенно непонятного.

Генерал Гласс пребывал в прекрасном настроении. Да и было отчего – он вез домой немалое количество умных и образованных людей, которые охотно станут работать ради страны, ставшей им новой родиной. А их дети вырастут уже фарсенцами. Хотя знания землян чаще всего оказывались устаревшими, Гласс не беспокоился, это не имело особого значения. Согласно заключаемым генералом с эмигрантами контрактам, сначала они обязаны были пройти обучение. Никита связался с руководителями профессиональных учебных центров на пограничных планетах ордена, и там готовы были принять столько людей, сколько понадобится.

Больше всего альфа-координатора удивило, что в орден вошло около тысячи евреев из небольших местечек бывшей черты оседлости. Ими с какой-то стати страшно заинтересовался Рен и лично производил отбор, выискивая людей, задыхающихся в затхлости традиционной жизни и жаждущих чего-то иного, чего-то небывалого, но уходить к красным, как многие из их народа, не пожелавших. Только познакомившись с этими людьми, Никита понял, в чем дело. Такой кристальной чистоты душ ему почти не доводилось встречать, Рен действительно отобрал лучших из лучших. Их совершенно не пугало, что вскоре их мысли и чувства станут доступны всем вокруг, наоборот – почему-то вдохновляло. Интересно было еще и то, что аарн стали не только молодые, но даже несколько стариков, среди которых оказался очень уважаемый ребе.

Зная всеобщую и совершенно ему непонятную ненависть к евреям на Земле, Рен на всякий случай поселил их отдельно от остальных, на другом уровне дварх-крейсера. После Посвящения все эти глупости забудутся, но до него могли возникнуть проблемы.

Никите очень не нравилось глухое ворчание набранных в орден казаков, узнавших, что и здесь «жиды» имеются. Странно, почему многие, порой даже самые лучшие, не могут понять, что нет плохих или хороших народов, а есть плохие или хорошие люди? Парадокс какой-то. Надо будет в ближайшее время поговорить с ребе Штольцем, старик очень интересный, хоть и ехидный настолько, что мог дать несколько очков вперед самому Асиарху.

Продолжая размышлять, Никита на кого-то налетел и остановился, послав пострадавшему эмообраз извинения. Но когда поднял голову, увидел перед собой очень удивленного православного батюшку почти двухметрового роста и могучего телосложения. Альфа-координатор только подивился про себя. Дерек, командир «Ангелов Тьмы», конечно, побольше, но составить ему достойную конкуренцию этот священник вполне способен.

– Простите, батюшка… – смущенно сказал он по-русски, думал-то Никита с самого Посвящения эмообразами. – Благословите.

Священник благословил, потом сказал:

– Что же это ты под ноги не смотришь, а, сын мой?

– Задумался, – развел руками Никита. – Работы слишком много.

– А не ты ли, сын мой, главный тут? – прищурился священник.

– Пока я, – кивнул контрразведчик. – Позвольте представиться, Ненашев Никита Александрович, альфа-координатор. Есть еще один, Никита Фомичев, но он сейчас в Москве.

– А можно ли поговорить с тобою? Дело важное и отлагательств не терпит.

– Пойдемте, батюшка, – вздохнул Никита, поняв, что просто так не отделается. – Приглашаю ко мне в гости.

Он уже знал, что перед ним отец Филарет, приведенный на крейсер есаулом Бороховым.

Отец Филарет быстро обжился на крейсере и уже устроил несколько религиозных диспутов с ехидным Асиархом и несколькими арахнами, обожавшими рассуждения на такие темы. А уж когда к ним присоединялся ребе Штольц… Троица спорщиков могла часами изощряться в остроумии, поливая друг друга ушатами грязной воды. Но если кто-то из казаков, возмущенный наглостью «старого жида», пытался разобраться с ним привычным образом, то сразу обнаруживал под своим носом немаленький кулак отца Филарета. Священник, потрясая оным, увещевал «неразумное дитя», объясняя, что сам вполне способен справиться с хлипким жидком, и в помощи дурней стоеросовых не нуждается. А ребе, стоя в сторонке, довольно хихикал на пару с Асиархом, с которым сошелся накоротке.

– И куда это вы без меня собрались, а, отец Филарет? – раздался сбоку дребезжащий, полный ехидства старческий голос.

Метрах в трех от них стоял сухонький, невысокий, очень старый еврей в латаном лапсердаке с длинными, почти до пояса, пейсами и жидкой бороденкой. Старик не пожелал менять привычную одежду на форму ордена и продолжал щеголять в своем лапсердаке и плоской шляпе, вызывая неприязненные взгляды казаков. Но командиры строго-настрого запретили трогать его, и вскоре на ребе перестали обращать внимание.

Он, ничуть не боясь, успел обследовать буквально весь крейсер, и любой встречный аарн, ощущая детское любопытство старого человека, улыбался ему. Ребе улыбался в ответ и задавал тысячи вопросов. Ему было интересно все. Никита едва не рассмеялся, вспомнив, как неугомонный старик без страха сидел на правом колене крупного синего дракона и что-то доказывал устроившемуся на втором колене небольшому темно-зеленому арахну. Дракон, слушая их спор, то и дело взрывался хохотом, ребе возмущенно косился на него и что-то ворчал себе под нос.

– Ну, никуда от этого пронырливого жидка не спрячешься… – нарочито недовольно проворчал отец Филарет, разведя руками, но Никита видел, что уголки его губ поползли вверх.

– А зачем прятаться от старого безобидного еврея? – удивился ребе. – Грешно, батюшка, грешно…

– Что грешно-то?! – возмутился священник. – Изыди, христопродавец!

– Да на что оно мне надо, вашего шлемазла продавать? – потряс руками над головой ребе, потом состроил постно-невинное лицо. – А сколько дадите?

Отец Филарет зарычал и налился багровой краской, сжав пудовые кулаки. Так, если эти двое заядлых спорщиков примутся за свое прямо здесь, то о деле на сегодня придется забыть. Решив прервать их, Никита открыл гиперпереход и показал на него рукой. Покосившись на хихикающего ребе, священник перекрестился и шагнул в черную воронку. Он явно не одобрял все эти «бесовские» штучки, но пользовался ими без особого страха. Ребе последовал за ним.

Оказавшись в своей каюте, Никита обнаружил Лави, сидящую в позе лотоса на большой плавающей в воздухе доске. К глазу жены тянулся розовый пульсирующий жгут, выходящий из стены. Надо же, прямое подключение к биоцентру… Интересно, какая это задача потребовала столь мощных интеллектуальных ресурсов? Надо будет обязательно потом поинтересоваться. Отец Филарет неодобрительно покосился на зависшую в воздухе молодую женщину и снова перекрестился. Ребе Штольц с интересом посмотрел на нее и даже потрогал рукой щуп, дернувшийся от этого прикосновения. Никита заказал у биокомпа бутылку «Золота Дарна» и бутылку «Черного Вала».

– Присаживайтесь, – показал альфа-координатор рукой на выросшие из пола кресла.

– Благодарю, – сказал священник и чинно уселся, расправив рясу, ребе последовал его примеру. – А кто эта женщина?

– Жена, – ответил Никита. – Она нас сейчас не видит и не слышит, подключилась к биоцентру крейсера, видимо, мощности собственного биокомпа для решения задачи не хватило.

Он старался говорить как можно проще, но по эмофону гостей ощутил, что они ничего не поняли. Альфа-координатор вздохнул, вспомнив, как сам пытался понять хоть что-нибудь в первые дни на крейсере

– Может, хотите чего-нибудь выпить? – спросил он, садясь.

– Разве что водочки, – степенно кивнул отец Филарет.

– Мне немного эликсиру, – сказал ребе Штольц, накручивая на палец один из собственных пейсов.

На столике перед сидящими появилась третья бутылка, на сей раз с кристально-прозрачной жидкостью. И ветчина на блюдце. Никита налил в два стакана немного водки, в третий – «Золота Дарна» и откинулся на спинку кресла, внимательно смотря на отца Филарета. Он считывал память священника и анализировал верхние слои. Да, искренне верящий, очень неглупый человек. Но сильно ограничен своими догмами. Сумеет ли он прижиться хотя бы на пограничных планетах ордена? По своим душевным качествам отец Филарет вполне способен стать аарн, но вряд ли согласится. Впрочем, не стоит спешить с выводами. С ребе все ясно, он уже в ордене. Интересно, а каким станет этот ехидный старик после Посвящения?

– Хороша здесь водка! – выдохнул священник, выпив. – Ох, хороша!

– Мне больше коньяки нравятся, батюшка, – улыбнулся Никита. – Или это черное виски. Правда пьяным мне не напиться, если не захочу, нанороботы у меня в крови воспринимают алкоголь, как яд, и тут же нейтрализуют.

– А что это такое – нанороботы? – нахмурился отец Филарет.

– Очень полезная вещь, – улыбнулся Никита. – Вот, смотрите.

Он достал кинжал из стенной ниши и распорол себе руку. Кровь только показалась на секунду и сразу прекратила течь. Еще несколько мгновений спустя края раны склеились, вскоре на ее месте остался только белесый шрам. А потом исчез и он. Ребе внимательно наблюдал за Никитой, прихлебывая мелкими глотками эликсир, и о чем-то напряженно размышлял. Отец Филарет кривился, глядя на исчезающую рану.

– Это именно нанороботы зарастили мне рану на ваших глазах. Они живут в моей крови и внимательно следят за состоянием тела. Если что-то не так, без промедления принимаются за лечение. У меня последняя разработка, меньше месяца назад закончили испытания, такие есть пока мало у кого.

– Надо же… – пробормотал священник, продолжая с удивлением смотреть на руку альфа-координатора, на которой не осталось и следа раны. – Ладно, сын мой. Эти чудеса пока побоку. Я о другом поговорить хотел.

– Слушаю вас.

– Первое – это церковь. Негоже без церкви!

– Как же это вы, батюшка? – снова захихикал ребе. – Я-то сразу синагогу организовал. А вы… Ай-яй-яй.

– Цыц мне тут! – рявкнул священник. – Так что с церковью?

– Что за проблема? – удивился Никита. – Мало на крейсере места, что ли? Берите себе любое свободное, все нужное завезем. Освятить ведь не трудно. Попросили бы Асиарха еще в первый день, уже давно бы церковь открыли.

– Ага, – довольно кивнул отец Филарет. – Понятно. Асиарх, что ж ты, морда твоя ехидная, мне сразу не сказал?

– Вы не спрашивали, батюшка, – отозвался с потолка елейным тоном дварх. – Я-то на всякий случай давно все подготовил, а вы все молчите и жалуетесь. Ребе вот сразу спросил, я и помог. А вы молчите и молчите. Я все жду и жду, когда же вы спросите…

– Нет, вы только посмотрите на него! – возмутился священник. – Нечто бестелесное еще и издевается! Призрак несчастный, по божьему попустительству ада избежавший!

Асиарх в ответ радостно захихикал. Ребе вторил ему. Похоже, все трое получали от своих перепалок немалое удовольствие. Никита только головой покачал – ехидный дварх нашел, наконец, себе достойных соперников в острословии.

– Ладно, – согнал улыбку с лица отец Филарет. – Скажи мне еще, что за Благих здесь все время поминают? Грех, язычество!

– Почему – язычество? – удивился Никита. – Вы, батюшка, не разобрались. Благие – это четверо защитников. Они заступаются за людей перед Господом, как наши святые. Церковь Благих очень сильна в галактике. На тысячах тысяч миров вера в Благих Защитников является официальной религией.

– А, вон оно что, – покивал священник. – Коли святые, то еще ничего.

– Что же это вы, отец Филарет, – прищурился ребе, – всех без разбору под одну гребенку?

– Ваша Тора тоже призывает с язычеством бороться, – огрызнулся тот. – Как там у вас, авода зара<1>, что ли?


**<1> Авода зара – чужая работа, дословный перевод с иврита. Так в иудаизме называют язычество, поклонение множеству мелких божков и идолов вместо единого Создателя.


– Именно так, – мелко закивал ребе, – именно так. Да только сперва разобраться надо, что «зара», а что нет. А то, не разобравшись, таких дров наломать можно…

– Ребе полностью прав, – с интересом посмотрел на старика Никита. – Спорить со столь сильной церковью мы не собираемся. И так с нас только несколько лет назад анафему сняли.

– За что ж анафему-то? – удивился отец Филарет.

– Командор потребовал, чтобы прибывающие к нам миссионеры были чистыми душой и искренне верующими, всего лишь.

– За это анафему?! – полезли на лоб глаза священника. – Что там в иерархах за дурачье сидит? Хотя… И у нас таких хватает.

– Ой, хватае-е-ет… – ехидным, тоненьким голоском пропел ребе, отец Филарет в ответ показал ему свой кулачище.

– Вы, наверное, хотите задать вопрос, как мы можем знать, кто чист душой, а кто нет? – спросил Никита, едва удерживаясь от смеха.

– Нет, – покачал головой священник. – Это я еще в первый день выяснил. Только поверить никак не могу.

– Я, если честно, тоже не очень верю, – едва ли не впервые за весь разговор согласился с оппонентом ребе.

– Это надо испытать, чтобы поверить, – усмехнулся Никита. – Но в присутствии плохих людей нас рвет от отвращения. Ничего с этим поделать не можем. Мы стараемся помогать даже таким в случае беды, но предпочитаем держаться от них подальше.

– Может, оно и верно… – тяжело вздохнул священник. – Я сам слаб духом. Христос прощать велит, а я красным никак отца Федора простить не могу…

– Социальная революция, – скривился Никита, потерев щеку. – Чаще всего революционеры первыми уничтожают священников, чтобы не мешали им вбивать людям в головы свои доктрины. Не только у нас так было. Возьмите вон последнюю революцию в империи Сторн. Церковь Благих на ее территории полностью уничтожили, священников вешали, стреляли, топили. Церкви сровняли с землей, людей приучили к мысли о том, что бога нет. Верующим приходилось скрываться, чтобы остаться в живых.

– Господи… – вздрогнул отец Филарет. – Неужто и на Руси такое будет?

– Будет, батюшка… – вздохнул альфа-координатор. – Наверняка будет. Красные еще не развернулись как следует, вот и все.

– Прости их Господи… – протянул мрачный отец Филарет. – А у вас, в ордене, Богу молятся?

– Кто как хочет. Нам доказывать существование Бога не нужно, мы просто знаем, что он есть. Во время Посвящения Мастер поднимает наши души почти к самому порогу того, что называют сферами Творения, и мы чувствуем присутствие Господа. Вы, наверное, назовете это ересью, но…

– Сферы Творения, значит? – прищурился ребе. – Поглядим, что вы под ними подразумеваете, поглядим…

– Ересь? – тяжело вздохнул священник. – Может быть. Кто я такой, чтобы судить? А без храмов все-таки негоже. Даже если знаете и верите.

– Так становитесь одним из нас и организовывайте, – улыбнулся Никита. – Кто вам мешает? Для меня, например, после Посвящения главным стала молитва деянием. Какова цена слов, если за ними не стоит дело?

– Меньше полушки, – согласился отец Филарет. – А стать одним из вас? Ох, не знаю… Не понимаю я вас.

– Не став одним из нас, понять нас невозможно, – грустно улыбнулся Никита. – Мы уже не совсем люди, а кто, я и сам не знаю. Но такой доброты и любви друг к другу я и представить себе раньше не мог. А если бы кто рассказал, не поверил бы.

– Не совсем люди? – нахмурился ребе. – А кто же вы тогда?

– Мы – аарн, – развел руками Никита. – И этим все сказано. Сам до Посвящения расспрашивал, пытался понять и ничего не понял.

– Ладно, там поглядим… – проворчал священник. – Может…

Договорить отцу Филарету не дала сирена боевой тревоги. Причем, степени «экстра». Никита вскочил на ноги.

– В чем дело, Асиарх?! – рявкнул он вслух.

– Мета-корабли, – встревоженно отозвался тот. – Син гонит на нас восемь мета-кораблей. Комендоры станции готовят главный калибр к непрерывному огню.

– Восемь? – недоверчиво переспросил Никита. – Ни хрена себе! А почему на нас?

– Эскадра потеряла четыре крейсера, – мрачно ответил дварх. – Вместе с пилотами. Син с Дереком хотят загнать мета-корабли в ловушку. Если все получится, наша станция сможет уничтожить мета-корабли двумя-тремя залпами.

– Потеряла? – побледнел альфа-координатор. – Ах ты ж, мать твою!

– Самое странное, что кибермозг базы Предтеч перешел на нашу сторону.

– Бр-р-р… – помотал головой Никита. – Такое что, тоже бывает? Когда это хоть один артефакт Предтеч добровольно переходил на сторону врага?

– Держи эмообраз, словами долго рассказывать, – буркнул дварх, швыряя альфа-координатору сложнейший, многоуровневый образ, мгновенно объяснивший, что произошло.

– Ну, Коля… – восторженно развел руками Никита. – Ну, молодец! Ладно. Через сколько времени мета-корабли подойдут на дистанцию залпа?

– Примерно через четверть часа.

– Тогда открой мне проход на главный пульт управления гиперорудиями.

– Открываю, – ответил Асиарх. – Скажи спасибо, что ты альфа-координатор, другого комендоры послали бы подальше – и были бы правы.

Он умолк. Никита налил себе немного водки и залпом выпил, чтобы немного успокоиться.

– Что случилось, сын мой? – спросил его священник. – На вас напали?

– Не совсем, батюшка, – вздохнул он. – Уже миллионы лет по нашей галактике бродит летучая смерть, называемая мета-кораблями. Они убивают всех, кого встречают, напрочь выжигают населенные миры. Бороться с ними очень трудно. Например, нужно как минимум десять таких крейсеров, как наш, чтобы уничтожить один мета-корабль.

– Это какая же сволочь их выпустила? – передернул плечами отец Филарет.

– Да сегодня выяснилось, что совсем даже не сволочь. Обезумевший от горя и боли человек. Не человек, конечно, выглядели они совсем не так как мы, но души имели. На них ни с того ни с сего напали соседи и вырезали всех (нельзя это снимать) до последнего ребенка. Небольшая группа выживших создала оружие возмездия, мета-корабли… И те уничтожили врагов своих создателей уже после того, как сами создатели умерли. Потом, увы, принялись жечь всех остальных.

– Как я их понимаю, создателей этих мета-кораблей… – тяжело вздохнул ребе. – Сколько раз сам еще в молодости мечтал отомстить убийцам и погромщикам, напустить на них что-нибудь страшное. Вот только невиновным мстить не следует.

– Война… – проворчал отец Филарет. – Будь она проклята. И что же с этими летучими убийцами делать?

– Орден уже полторы тысячи лет охотится за ними и уничтожает, – поморщился Никита, продолжая по привычке потирать левую щеку. – Только их не так-то просто найти. Прячутся, сволочи. Нас избегают, знают уже, что такое наши боевые станции и их пушки. Меня другое удивляет.

– Что? – тут же спросил ребе Штольц.

– Оказывается, их гнездо находилось совсем рядом с нашим родным миром, Землей. Почему они нас не тронули? На весь наш мир достаточно одного мета-корабля! И не было бы больше ни России, ни Англии, ни Америки. Вообще людей на Земле не осталось бы.

– Волк рядом с логовом овец не режет, – исподлобья глянул на аарн отец Филарет. – Не думаю, что эти небесные волки сильно отличаются по характеру от обычных.

– Может, вы и правы, – вздохнул Никита. – Извините, но мне нужно к пушкарям идти.

– А можно поглядеть, как стрелять-то будут? – спросил священник. – Любопытно.

– Да и мне тоже, – встал ребе.

– Идемте, – пожал плечами альфа-координатор. – Только большая просьба сесть где-нибудь в уголке и не мешать комендорам. Я точно так же поступлю, я им хоть и начальник, но в горячке боя пошлют далеко и надолго.

– И будут правы, – усмехнулся отец Филарет. – Не след мешать людям свое дело делать.

– Вот и я о том же, – рассмеялся Никита и вошел в возникшую на стене воронку гиперперехода, священник с ребе поспешили за ним.

Их глазам предстало самое дикое из когда-либо виденных помещений. Не было ни пола, ни потолка, только что-то напоминающее толстенные, в десятки метров, невозможно перекрученные стволы деревьев. Или змей. То тут, то там к стволам прилипли люди, арахны, драконы, гварды. К глазам каждого из них приросли пульсирующие биощупы главного биокомпа боевой станции «Дикая Ночь». По стволам то и дело пробегали волны разноцветного, мерцающего свечения, что говорило о готовности накопителей к залпу. Антенны гиперорудий выцеливали точку в пространстве, в которой через пять минут должны появиться мета-корабли.

– Господи Всеблагий! – перекрестился отец Филарет, ребе Штольц замер, внимательно осматривая непонятное место. – Это что же такое?

– Это? – повернулся к нему Никита. – Всего лишь зал управления батареей гиперорудий. Правда, очень мощных. Одного залпа достаточно, чтобы наша Земля разлетелась на куски. Я видел записи учебных стрельб, произведенных по безлюдной планете. Впечатляет, знаете ли.

– Господи! – передернулся священник. – Это для каких же страшных войн такие пушки выдумали?

– Искренне надеемся, что таких войн не будет, – вздохнул альфа-координатор. – Мы следим, чтобы войн вообще не было. Но за всем уследить не можем, и иногда случается. Вы, наверное, слышали, что на Фарсене погибло четыре миллиарда человек?

– Слышал… – неохотно буркнул отец Филарет. – Останавливать войны – дело благое.

– Кому они вообще нужны, эти войны? – задал риторический вопрос ребе Штольц. – По мне, так всех, кто их затевает, надо убивать как бешеных собак.

– Мы тоже так думаем, – кивнул Никита. – Давайте отойдем вон туда, чтобы не мешать. Я открою экран с информацией о приближающихся мета-кораблях.

Они отошли к горизонтальному изгибу одного из перекрученных стволов накопителя и сели в выросшие из него кресла. Впереди загорелся голоэкран, на котором отец Филарет увидел очень яркие звезды, никогда дома он не видел, чтобы звезды выглядели настолько яркими. Земли видно не было, «Дикая Ночь» прыгнула на орбиту Плутона, чтобы встретить мета-корабли на подступах к солнечной системе. Во всех залах, коридорах и каютах боевой станции ревела сирена тревоги.

– Внимание всем! – призывал на разных языках Земли механический голос. – Станция вступает в бой! Немедленно лечь на пол там, где стоите! Защитные гравиполя не поднимаются выше полутора метров над полом! Повторяю! Всем немедленно лечь на пол!

Ошеломленные ревом сирены люди покорно ложились, пытаясь осознать, что происходит. Бывшие белые офицеры понимающе переглядывались и без промедления выполняли приказ, заставляя лечь членов своих семей. С некоторыми землянами, правда, пришлось повозиться, они застывали на месте в ступоре, и кому-нибудь из экипажа станции приходилось перемещаться к ним и укладывать едва ли не насильно. Минут за пять все-таки удалось справиться. А потом началось…

«Дикая Ночь» внезапно исчезла для любого стороннего наблюдателя, перейдя в режим невидимости.

– Вот мы, – показал на небольшую точку на экране Никита. – А с этого направления приближаются мета-корабли. Когда они приблизятся на два световых года, будет дан залп.

– Что такое световой год? – спросил любопытный ребе.

– За секунду свет проходит около трехсот тысяч верст. Посчитайте, сколько он пройдет за год.

– И из такой дали вы собираетесь стрелять? – недоверчиво покрутил головой отец Филарет.

– Разве это даль? – иронично усмехнулся Никита. – Двадцать секунд пути для мета-кораблей.

Священник вздрогнул. Трудно понять и принять разницу между привычным дома и здесь. Совсем недавно и тыща верст казалась несусветной далью. А тут миллионы и миллионы… И для аарн это близко. Да уж, прямо-таки рукой подать… Он снова посмотрел на усеянный звездами экран. Там что-то изменилось. У самого края появилась группа красных огоньков, медленно двигающихся к центру экрана.

– Ага, вот они, красавцы… – кивнул Никита. – Прошу откинуться на спинки кресел и ни в коем случае не вставать, сейчас начнутся перегрузки, станция будет прыгать, как сумасшедшая. Защита у нее, конечно, хорошая, но прямое попадание мезовещества нам совсем даже ни к чему.

Мета-корабли неслись к солнечной системе на полной скорости. Им уже не давали входить в гиперпространство, не давали разлетаться в разные стороны. Кибермозг каждого корабля-убийцы просчитывал тысячи вариантов действий, маневрировал, огрызался залпами мезонных орудий, выпускал тучи штурмовиков. Но управляющие крейсерами и боевыми станциями двархи и биокомпы умели считать ничуть не хуже. На каждый маневр мета-кораблей они отвечали контрманевром и продолжали гнать врага на убой.

В момент, когда до орбиты Плутона осталось немногим меньше двух световых лет, Син скомандовал изменить построение и дварх-крейсера разошлись в стороны, разорвав полусферу и выстроившись цилиндром. Ни у кого не было желания попадать под огонь своих. Поняв, что здесь что-то не так, мета-корабли попытались изменить курс, но было поздно. Накопители главного калибра «Дикой Ночи» разом передали энергию на антенны гиперорудий, и пять мета-кораблей разлетелись на мелкие куски, попав в созданную выстрелом пространственную аномалию.

Три оставшихся рванулись в разные стороны, но там их поджидал плотный огонь дварх-крейсеров, к которому подключились остальные три боевые станции. «Дикая ночь» тоже прыгнула к ним, помогая замкнуть окружение. К сожалению, еще один из поврежденных крейсеров не выдержал попадания сгустка мезовещества и взорвался. Большинство разумных успело уйти, но далеко не все…

Остальные крейсера с удвоенной яростью накинулись на врага. Вскоре еще один мета-корабль превратился в рой металлических обломков. Вслед за ним второй. Последний сопротивлялся еще минут десять, бешено вертясь и огрызаясь огнем из всех орудий, но куда там. Еще два залпа боевых станций – и бой закончился.

– Все! – встал с места Никита. – Поздравляю, братья и сестры! В галактике мета-кораблей больше не осталось.

«Дикая Ночь» двумя прыжками вернулась к Земле, и во всех каютах прозвучал отбой тревоги. Люди вставали на ноги, и ни один не понимал, а что же, собственно, произошло. С кем воевали Аарн? Никита получил сообщение Фарнарха об этом и попросил дварха создать небольшой инфофильм, поясняющий, что такое мета-корабли и почему орден охотился за ними. Не стоило оставлять землян в неведении. Пусть знают, не повредит.

– Простите меня, – повернулся альфа-координатор к священнику с ребе. – Я провожу вас на крейсер и буду вынужден попрощаться. Все необходимое за меня никто не сделает.

– Да чего уж тут, – кивнул отец Филарет. – Христос с тобой, сын мой. Иди себе.

Никита улыбнулся и открыл гиперпереход в туманный зал «Пика Мглы». Оставив там снова сцепившихся священнослужителей на попечение Асиарха, он отправился к Бурцеву. Дварх-полковник пребывал в сугубом недоумении, офицеры легиона спрашивали его о случившемся, а он ничего не мог им ответить. Найдя Александра Владимировича в одной из кают-компаний, Никита поздоровался.

– Рад видеть, господин альфа-координатор, – с явным облегчением сказал дварх-полковник. – Меня тут люди вопросами донимают. Что мне им говорить? С кем вы воевали?

– Сейчас объясню, – вздохнул Никита, заказывая себе рюмку коньяку. – Соберите офицеров.

– Да они все уже здесь.

Действительно, слух о прибытии командира разошелся по крейсеру мгновенно, и в кают-компанию один за другим начали стекаться офицеры русского легиона. Никита узнал подполковника Малышева, есаула Борохова. Рядом с ними стоял незнакомый молодой мужчина лет двадцати пяти на вид с длинными усами соломенного цвета. Только внимательно присмотревшись, альфа-координатор смог узнать Василия Андреевича Сысоева. Ясно, старик вышел из ти-анх. Надо будет спросить, каково это – снова оказаться молодым. Да и интересно, как дварх-майор определит структуру своего подразделения. В процессе омоложения ти-анх должен был внедрить в мозг старого казака мощный биокомп. Вспомнив собственные ощущения в первые часы после этого внедрения, Никита посочувствовал Василию Андреевичу. Наверное, никак не может понять, на каком он свете и как это возможно – одновременно думать о восьми вещах, помнить абсолютно все, каждую мелочь, каждое сказанное кем-то слово.

– Здравствуйте, господа офицеры! – поздоровался Никита, выйдя в центр кают-компании.

– Здравия желаем, господин альфа-координатор! – нестройно отозвались они.

– Вы все задаете себе вопрос, что случилось. Сообщаю вам, что экспедицией под руководством дварх-адмирала Сина Ро-Арха недалеко от Земли было обнаружено гнездо мета-кораблей. Последних мета-кораблей в галактике.

– А что это такое? – с недоумением спросил кто-то.

Никита коротко рассказал историю кораблей-убийц, за которыми полторы тысячи лет вел охоту орден.

– Если захотите узнать подробнее, попросите Асиарха, он перешлет вам нужную информацию, – продолжил альфа-координатор. – Главное, что последние мета-корабли уничтожены, их бывшая база под нашим контролем. Но эта победа дорого далась нам. Пять дварх-крейсеров и больше двух тысяч разумных погибли. Почтим их минутой молчания, господа!

Все встали и опустили головы. Это было привычно – поминать погибших. Люди, потерявшие все, годами жившие только войной. Многие из них воевали еще с четырнадцатого года и забыли, что может быть иначе. Потому их и не удивили потери ордена в схватке с кораблями-убийцами. Они пока не испытывали той боли, которую испытывал сам Никита при мысли о братьях и сестрах, которых больше нет. Потом каждый офицер взял себе по рюмке горькой и так же молча выпил.

– Как вам после ти-анх? – подошел к Василию Андреевичу альфа-координатор, когда большинство офицеров разошлись.

– Честно? – спросил тот.

– А как же иначе?

– До сих пор не верю, – буркнул казак. – Нога выросла, молодым стал, в башке кавардак, никак не пойму, что с этим вашим биокомпом делать. Гляжу на себя в зеркало – и не верю. То ли я, то ли мне чудится. А Прасковья моя какой красавицей стала! Она и молодая такой никогда не была. Рябая была от оспы. А сейчас – что та царевна! У зеркала полдня сидит с открытым ртом, на себя налюбоваться не может.

– Все мы так поначалу, – рассмеялся Никита. – Мне, правда, некогда долго удивляться было, сразу за дело браться пришлось.

– Так оно и лучше, за дело-то, – степенно кивнул Василий Андреевич.

– По поводу вашего подразделения что-нибудь надумали?

– Что тут думать? В нем, кроме меня самого, никого и нет. Пока я в госпитале валялся, всех разобрали.

– Мы сейчас принимаемся за эмигрантов в Константинополе, Харбине и Париже, – усмехнулся Никита. – Думаю, наберем людей сколько надо. Там сразу станем искать подходящих.

– Это дело, – кивнул дварх-майор. – Нечего им там без толку сидеть. Один хрен на чужбине, так лучше уж чем полезным заняться.

– Если хотите, присоединяйтесь к поиску. Это, господа, касается всех дварх-майоров. И, конечно, командира легиона. Начинаем завтра утром. Жду в нашем командном центре в восемь утра по Гринвичу.

– Будем, – ответил дварх-полковник Бурцев. – До полного списочного состава легиона нам нужно набрать еще одиннадцать тысяч человек.

Остальные молча кивнули. Никита попрощался и отправился на Поминовение, которое вскоре должно было состояться в туманном зале «Пути Тьмы», флагманского крейсера дварх-адмирала Сина Ро-Арха.

* * *

Выйдя из воронки гиперперехода у входа в учебный корпус детдома, Вельма вздрогнула. Девушка не понимала, что будет дальше, кто станет директором вместо погибшего Барлика. Все выходные она проплакала, даже день рождения не отмечала. Не до праздника как-то. Перед глазами все время стояла ослепительная улыбка длинноволосого аарн. Невозможно было представить, что он уже никогда не выскочит навстречу, не засмеется своим заразительным смехом. Вельма снова всхлипнула и утерла слезы.

– Что с вами? Почему вы плачете?

Подняв голову, девушка увидела сержанта. Вальгер с сочувствием смотрел на нее.

– А вы разве не знаете?

– Что?

– Барлика убили… – закусила губу Вельма.

– Что?! – отступил он на шаг. – Да как же это?

– Он у меня на руках умер… – слезы снова потекли по лицу девушки. – Там столько крови было… Генерал Меранек сказал, что это какая-то лепестковая пуля.

– Хвост Проклятого мне в глотку! – выругался сержант. – Да, после лепестковой пули не выживают. Но когда же в него стреляли-то? Я не слышал выстрела!

– Два дня назад.

– Бр-р-р… – помотал головой сержант. – Как два дня, когда я его полчаса назад в учительской видел?

– В учительской?! – вскрикнула Вельма. – Ой, мама!

Она сорвалась с места и ринулась в дверь учебного корпуса. Ничего не понимающий сержант поспешил за девушкой. Вихрем ворвавшись в учительскую, она замерла. У окна, как ни в чем не бывало, сидел Барлик и что-то быстро набирал на виртуальной клавиатуре своего биокомпа.

– Доброе утро, Вельма, – кивнул он, не отрывая глаз от голоэкрана.

– Вы живы?! – вскрикнула девушка. – Но как?!

Директор поднял голову, увидел заплаканные глаза, изможденное лицо и вскочил на ноги. Быстро считав эмофон, он понял, что произошло.

– Честное слово, я уши кое-кому за такое оборву! – в сердцах стукнул он кулаком по столу. – Как они могли вам не сказать, что со мной все в порядке? Бедная вы моя девочка…

Барлик подошел и обнял Вельму, сразу уткнувшуюся ему в подмышку. Она всхлипывала и вся дрожала. Дварх-майор заказал с крейсера немного крепкого виски и заставил девушку выпить. Она закашлялась и вскоре немного пришла в себя.

– Но вы же у меня на руках умерли…

– Умер, – улыбнулся Барлик. – Но поскольку двух часов с момента смерти не прошло, и мое тело вовремя попало в руки Целителей, меня оживили. А потом поместили в специальное место, где зажили все раны. Простите ребят, они переживали за меня и не сказали вам, что меня вылечат. А вы из-за этого без праздника остались…

– Да какой там праздник! – отмахнулась Вельма. – До него ли? Вы живы!

Барлик внимательно всматривался в ее душу и понимал, что ему придется что-то делать. У этой бедной девочки уже не влюбленность, а настоящая любовь. Он не хотел, чтобы так получилось, но не все от него зависело. Придется забирать Вельму в орден. Девочка – чудо. Чистая, добрая, светлая…. Юная, конечно, неопытная. Дитя совсем. Но оскорблять любовь нельзя, нет преступления страшнее. Во всяком случае, для аарн.

Он вздохнул и погрузился в душу девушки еще глубже, чего не позволял себе до сих пор ни разу. Барлик просматривал память Вельмы и не находил там никакой грязи. Она с детства тихо мечтала о том, чего не бывает, о том, что попросту невозможно в мирах пашу. Но об ордене не думала, да и не могла думать, слишком ненавидела Аарн трирроунская пресса. По инфору постоянно шли обличающие орден передачи, и хочешь не хочешь, а что-то в подсознании осаждалось. Сейчас ситуация постепенно начала меняться, но только начала. Что будет дальше, никому не известно. Общественное бессознательное – слишком тонкая материя и изменяется медленно, с большим трудом. А уж сколько усилий для этого приходится приложить…

– Вот видите, все хорошо, – мягко улыбнулся Барлик девушке. – А праздник мы сегодня же устроим! Нехорошо, когда день совершеннолетия без радости остается. Правда ведь, сержант?

– Точно, – согласился Вальгер. – Так в вас действительно стреляли?

– Если бы в меня… – помрачнел дварх-майор. – В мальчика они целились, в Ваську. У меня не хватило времени сделать что-нибудь другое, пришлось закрыть его собой.

– В мальчика? – закусил губу сержант. – Какие сволочи…

– Тут был тонкий расчет, – скривился Барлик. – Они думали, что после убийства ребенка мы станем действовать как когда-то на Мооване. Если бы мы поддались на провокацию, пришлось бы отзывать посла и возвращаться к прежней политике вражды со всеми вокруг. Кому-то очень не хочется, чтобы орден с Трирроуном дружили. Кому-то это невыгодно.

– Многим, – пожал плечами Вальгер. – Это и коту ясно.

– Да только не получится, – усмехнулся дварх-майор, продолжая утешать всхлипывающую Вельму. – Не будет больше акций возмездия. Наказывать нужно только виновных. Откровенно говоря, с Моованом Мастер допустил страшную ошибку. Нельзя было так поступать.

– Да уж, – вздрогнул сержант, вспомнив виденный по инфору репортаж о возмездии ордена за Лану Дармиго. – От моованцев вы ничего, кроме ненависти, не дождетесь. Кто вам мешал отловить того генерала с приспешниками и прилюдно казнить? И те же моованцы одобрили бы.

– Командор был вне себя… – вздохнул Барлик. – И я его понимаю, я сам, когда о Лане услышал, от гнева и боли едва с ума не сошел. Постараемся больше подобного не допускать. Но урок для себя орден из тех событий, как видите, извлек.

Вельма уже не плакала, но оторваться от человека, которого любила больше жизни, не могла. Так бы и остаться в его объятиях навсегда! Увы, мечты-мечты… Дварх-майор прекрасно слышал ее мысли и внутренне улыбался. Малышку ждал сюрприз. Большой.

– Барлик! – из распахнувшегося внезапно гиперперехода вышли посол ордена и министр безопасности Трирроуна, их сопровождали двое военных полицейских, одним из которых оказался Ларен.

– Здравствуй, Рести, – улыбнулся директор. – Здравствуйте, господин министр. Рад видеть вас, капитан. Присаживайтесь.

Сержант поспешил откланяться, сразу поняв, что речь пойдет о делах, от которых стоит держаться как можно дальше. Вельма тоже хотела уйти, но Барлик не отпустил ее. Девушка села в уголке. Рести покосился на нее и послал дварх-майору эмообраз одобрения. Тот ухмыльнулся. Министр выглядел до чрезвычайности озабоченным.

– Правительство республики Трирроун официально приносит вам извинения за досадный инцидент, господин Фаннасанх, – заговорил он.

– Вы здесь совершенно ни при чем, господин министр, – отмахнулся Барлик. – Жаль, что не удалось допросить убийцу, но что уж теперь. Мне тогда не до размышлений было.

– Беда в том, что покушение на вас – не единственное.

– Рести? – посмотрел на посла дварх-майор.

– Увы, – вздохнул тот. – Восемнадцать покушений за два дня. Восемь убитых и шесть раненых из наших. Конечной смертью, слава Благим, не погиб никто. Трех убийц взяли живыми. Обычные наемники, ничего не знающие о нанимателях. Похоже, дорогих оппонентов не устраивает смена нашего политического курса, вот и пытаются они таким образом вернуть нас на прежнюю дорогу. Я официально заверил правительство Трирроуна, что акций возмездия не будет. Наказание ждет только виновных.

– Полностью согласен, – кивнул Барлик. – Придется поискать тех, кто дергает за веревочки. Ты уже связывался с Тиной?

«Потом поговорим, – эмообраз Рести горел недовольством. – Не при министре же!»

«Извини».

– Связывался, – вслух сказал посол. – Кошки скоро прибудут. А на данный момент оперативным опытом обладаешь только ты. Потому принято решение назначить тебя начальником совместной с СБ Трирроуна следственной группы. Твоим заместителем будет небезызвестный тебе капитан Велларен. Извини, Барлик, но терять времени мы права не имеем.

– Понимаю… – вздохнул дварх-майор. – Пошли кого-нибудь замещать меня в детском доме до прибытия кошек.

– Мы благодарны вам за согласие, господин Фаннасанх, – снова заговорил министр. – Но покушения – это далеко не все. Кто-то начал копать под правительственные контракты со строительными корпорациями. Публиковать отчеты профессионалов высокого уровня о вредоносности новых биотехнологий для здоровья и так далее.

– Оперативно действуют… – скривился Барлик.

– Вы говорили что-то о ваших оппонентах. Кого вы имеете в виду?

– Есть одна загадочная организация, о которой ничего, кроме названия, неизвестно, – пробурчал посол. – Проект, похоже, курировали они.

– СПД… – тяжело вздохнул министр. – Мы тоже о них ничего не знаем. Известно только, что они существуют. И что именно они обычно ответственны за самые грязные и кровавые дела.

– Мне искренне жаль, что профессору Сартаду удалось бежать, – постучал пальцами по столу Барлик. – Он, похоже, многое знал.

– Будем исходить из того немногого, что нам известно, – развел руками министр. – Извините, вынужден откланяться. Оставляю вам капитана Велларена и майора Селени, одного из лучших следователей СБ.

– Всего доброго, господин министр, – поднялся на ноги дварх-майор. – Был рад встретиться с вами.

– Как и я, – кивнул тот и ушел в гиперпереход, открытый для него послом.

– Что ж, – Барлик вздохнул и повернулся к трирроунцам. – Приятно познакомиться с вами, майор Селени.

– А мне с вами, господин дварх-майор, – тоже встал на ноги тот.

Следователь казался грузноватым и даже рыхловатым, но только на первый взгляд. Круглое, добродушное лицо располагало к себе. Только цепкие, внимательные черные глаза выбивались из образа эдакого провинциального увальня, невесть как оказавшегося в столице и все еще удивленного этим фактом. Да и двигался майор мягко, неслышно. Судя по всему, боец не из последних.

Барлик быстро считывал память следователя и пропускал информацию через аналитическую программу встроенного биокомпа. Да, это действительно профессионал, министр не ошибся, отрекомендовав майора Селени как лучшего следователя столичного управления госбезопасности. К сожалению, подловат. Но это уже издержки профессии, ничего не поделаешь. Такие, как Никита или Ларен, сумевшие сохранить чистоту души, встречаются очень редко. Однако с майором можно работать, хотя придется держать щит приподнятым, чтобы отсекать самую мерзость.

– Я вас тоже покину, – кивнул посол, открывая еще один гиперпереход. – Вечером жду.

– Лучше утром, – покосился на Вельму Барлик.

– А, понял, – усмехнулся Рести. – Так приходите вдвоем, свожу вас в один интереснейший ресторанчик неподалеку.

– Втроем. Вельма, позволите ли вы пригласить вас с мамой в ресторан? Надо же отпраздновать ваш день рождения.

– В ресторан? – недоуменно переспросила мгновенно покрасневшая девушка. – Конечно! Только мама… Я не знаю, ее спросить надо.

– Тогда жду вас в половине восьмого вечера у входа в парк при нашем посольстве, – взял ее за руку Барлик. – С мамой или без нее, это уж как пожелаете. Я сбросил в ваш биокомп координаты, он откроет вам гиперпереход.

– Спасибо, я приду.

– А сейчас я прошу прощения, но меня ждут. До вечера!

– До вечера… – прошептала совсем пунцовая и ничего не понимающая Вельма, выходя. Действительно, пора идти к группе, дети уже встали, надо вести их в столовую.

– Теперь займемся делом, господа, – сказал после ее ухода сразу ставший серьезным Барлик. – Предлагаю организовать штаб-квартиру на нашем крейсере, там точно никто не сможет подслушать. Да и аналитические способности больших биокомпов пригодятся.

– Ничего не имею против, – кивнул майор Селени. – Только как мы туда попадем?

– Вы оба получите биокомпы с доступом в помещение кают-компании, в которой мы расположимся. По мысленному приказу биокомпы смогут открывать вам гиперпереход туда. Также у вас появится возможность быстрого перемещения по планете, что немаловажно.

– То есть, ваш биокомп позволит мне перемещаться в любое место на Трирраде? – прищурился Ларен. – Очень полезная вещь, даже более, чем полезная.

– Мериарх! – позвал Барлик. – Ты слышал?

– Да, – отозвался голос с потолка. – Сейчас сделаю. Рад познакомиться с вами, майор Селени и капитан Велларен. Меня, как вы слышали, зовут Мериархом.

– Здравствуйте, уважаемый дварх, – кивнули оба трирроунца, уже знавшие, что так называются странные бестелесные существа, отвечающие в ордене за многое.

– Готово! – удовлетворенно провозгласил Мериарх и открыл гиперпереход на стене сбоку. – Прошу!

Все трое перешли на борт «Ночного Охотника». Оказавшись в большой, метров десяти в длину, овальной комнате, заставленной столами, мягкими креслами и диванами, майор Селени приподнял брови. Если бы он не знал, что находится на одном из дварх-крейсеров ордена, то подумал бы, что оказался в гостиной богатого человека с великолепным вкусом. Не было ничего лишнего, ничего бросающегося в глаза, только необходимое. Вся мебель подобрана по цвету и стилю. На маленьком столике у стены стоял поднос с наполненными соками графинами, стаканами, и несколько ваз с пирожными.

Посреди комнаты находился большой, треугольный стол, на котором лежало несколько небольших блокнотов. Однако, присмотревшись, майор понял, что это не блокноты, а биокомпы. Он только вздохнул – и как орден исхитряется делать такие мощные компы настолько маленькими? Мало того, способными открывать прямые гиперпереходы. Впрочем, гадать бесполезно, да и не в его компетенции решать такие вопросы. Тут бы хоть какие-нибудь следы нащупать. Майор очень сомневался, что у них что-нибудь получится. СПД следов не оставляло. Никогда и ни при каких обстоятельствах.

– Ну что ж, господа, – вздохнул Барлик, садясь в одно из кресел. – Устраивайтесь, и начнем. Сравнивать почерк покушений бесполезно, наши оппоненты обычно дают исполнителям полную свободу действий и требуют только результата. Потому предлагаю зайти с обратной стороны.

– То есть? – приподнял брови майор Селени.

– Публикации, о которых говорил господин министр. Мериарх, будь другом, поройся в местной инфосети, может, найдутся какие-нибудь следы заинтересованных лиц. Принимай во внимание только публикации, появившиеся после заключения правительством контрактов с основными строительными корпорациями.

– Посмотрю, – отозвался дварх. – Но обещать ничего не могу. Советую пока заняться неким инфером Меаром Менио Бальресом, слишком уж он оплевывает все, с чем мы когда-нибудь имели связь. И странности в его поведении имеются немалые.

– Какие? – насторожился Ларен.

– Примерно каждые полгода господин Бальрес куда-то исчезает месяца на два. Причем, планету не покидает – официальным путем. Ни одной покупки за это время тоже не совершает. Насколько я знаю, в Трирроуне не пользуются наличными деньгами. Только банковскими карточками, кристаллами и чеками.

– Именно так, – кивнул майор Селени, задумавшись. – Но ведь этот инфер вполне может увлекаться, например, альпинизмом, и на эти два месяца забираться в глушь, в горы, имея на руках заранее купленные припасы.

– Ну, я же не совсем идиот! – хохотнул с потолка Мериарх. – Если человек отправляется в горы или в лес надолго, то перед тем он совершает определенного рода покупки. Бальрес таких покупок не делает, до самого момента исчезновения его расходы остаются обычными для одинокого, умеренно пьющего мужчины средних лет. Даже если этот след никуда нас не приведет, с чего-то надо начинать.

– Вы правы, – вздохнул майор. – С чего-то надо. Что ж, давайте займемся этим самым Меаром Менио Бальресом. Да и остальных инферов проверить стоит. Давно хочется кое-кому из них хвосты накрутить. Совсем распоясались…

Следователи включили свои биокомпы, объединили их в малую сеть и принялись за работу. Предстояло перелопатить бездну материалов. У инферов, как и у любых других журналистов, связей было бесчисленное множество. И все эти связи нужно проверить. Да, понять, откуда ноги растут, будет непросто. Но необходимо. Никому из здравомыслящих людей Трирроуна не хотелось, чтобы орден вернулся к прежней политике неприятия всех. И своим страшным акциям возмездия. Худой мир в любом случае – лучше доброй ссоры, и возвращаться к прежнему желания не было. Да и выгодно донельзя оказалось сотрудничество с Аарн, если честно.

Впрочем, рассуждать об этом смысла не имело, и майор погрузился в списки знакомых искомого инфера, выданные на голоэкран Мериархом.

* * *

Снова бесцельное хождение по улицам. Надежды найти работу давно не было, Харбин переполняли беженцы и эмигранты. Конечно, Афанасий считался неплохим инженером, но все места на железной дороге расхватали прибывшие раньше. Если бы не небольшое вспомоществование, изредка выплачиваемое семье Кавишевых русскими благотворительными организациями, – им бы пришлось голодать. Бежали ведь с двумя чемоданами, по дороге меняли вещи на хлеб, и в Китай пробрались каким-то чудом.

Пожив немного при большевиках и убедившись в нечеловеческой жестокости новой власти, Кавишев понял, что оставаться в России нельзя. Жена, слава Господу, согласилась с ним без дискуссий. Впрочем, Ксения всегда его понимала… А уж в таком важном вопросе поддержала мужа безоговорочно. Ей тоже не хотелось, чтобы их трое детей росли при большевиках. Пускай уж эмиграция.

Одного только не учли Кавишевы – количества беженцев, занесенных судьбой в Китай. Хорошо хоть, в Харбине русская община была достаточно сильна и помогала людям, оказавшимся в безвыходном положении. Поначалу Афанасий думал, что инженер-дорожник его уровня без работы не останется. Железная дорога ведь, квалифицированных людей требуется много. Он только горько усмехнулся, вспомнив собственную наивность. День за днем Афанасий обивал пороги разных контор. Увы. Нигде и ничего. Постепенно Кавишевы продали все, что привезли с собой, и вскоре, пришлось, преодолев стыд, обращаться в комитет взаимопомощи. Спасибо, что помогли! А то бы детей кормить нечем было.

Ютилась семья из пяти человек в маленькой комнатенке, сданной одним из русских старожилов за сущие гроши, спасибо ему. Да только и эти жалкие гроши нужно откуда-то брать. Ксения не упрекала мужа, она все понимала, но трудно вынести грустный взгляд женщины, которой нечем досыта накормить детей. Его детей! Потому Афанасий каждое утро снова и снова выходил на поиски работы. Он был согласен уже на самую грязную и черную, только бы платили хоть сколько-нибудь.

– Доброе утро, Афанасий Семенович, – оторвал его от размышлений голос жившего по соседству поручика Дьякова.

– И вам доброе утро, Иван Григорьевич, – приподнял инженер свою потрепанную шляпу.

Насколько он знал, поручик больше полугода работал грузчиком на каком-то складе. Поскольку происходил Дьяков не из дворян, простой работы он не чурался. Афанасий и сам бы не отказался от такой. Хотя платили копейки, но даже такое жалованье лучше, чем ничего.

– Работу ищете? – спросил поручик.

– Ее, проклятую…

– И я.

– Уволили? – сочувственно спросил Афанасий.

– Уже неделю как… – тяжело вздохнул Дьяков. – Вот иду посмотреть объявления. Мне вчера говорили, что кто-то людей набирает. Будто бы офицеров бывших ищут. Кстати, можно и вам сходить, инженеров они тоже берут. Только вот не знаю, правда ли это или снова слухи.

– Давайте сходим, – сказал заинтересовавшийся Афанасий. – Мало ли, чем черт не шутит, может, и правда.

– Тогда идемте.

Они пошли, разговаривая по дороге о том о сем. Привычно ругали большевиков и руководство КВЖД. Но прекрасно понимали, что обеспечить работой сотни тысяч человек дирекция железной дороги просто не в состоянии. Материли предавшие белое движение страны Антанты. Делились услышанными от знакомых слухами. Многие поговаривали, что Крым пал, но очень не хотелось верить в это. Пока армия генерала Врангеля держалась, у людей оставалась хотя бы слабая надежда, что все еще поправится, вернется на круги своя. Хотя с каждым днем становилось все более ясно, что эта надежда иллюзорна.

Кривые улочки Харбина мелькали мимо двух русских, бывшего офицера и инженера-дорожника. В русских кварталах города китайцы почти не встречались, так как-то сложилось. Добравшись до небольшой площади у ресторанчика Закрецкого, они остановились. Здесь обычно вешали объявления люди, ищущие родных, сгинувших в водоворотах гражданской войны. Иногда попадались объявления о найме на работу, и на каждое кидались сотни жаждущих. Поскольку только недавно рассвело, по площади прогуливалось не больше десяти человек. Не то что днем и вечером, тут порой и не протолкнуться было.

Здесь встречались знакомые, назначали свидания влюбленные. Порой прямо на тротуаре усаживалась небольшая компания выпить самогона. Люди побогаче избегали бывать на этой площади. Немногие счастливчики, заработавшие какие-нибудь деньги, иногда заходили в ресторан Закрецкого, но таких было немного, и хозяин ресторана зарабатывал, в основном, продажей отчаявшимся людям дешевого горлодера. Зато крепкого. Иногда на площади даже дрались, но драчунов быстро разнимали, не желая появления местной полиции, очень не любившей русских беженцев.

Афанасий подошел к стене, обклеенной тысячами объявлений, и со вздохом принялся читать. Не то, родных какая-то Мария Ивановна Фаскова ищет. Снова не то. Он почти потерял надежду, что удастся найти хоть что-нибудь интересное, но выбора не было. А вдруг? Объявление шло за объявлением, разного вида, аккуратные и нет, писанные от руки и отпечатанные на ундервуде. Только никакой работы для Афанасия не было. Добрых полчаса он двигался вдоль стены, внимательно читая каждое объявление.

– Афанасий Семенович! – донесся слева голос поручика. – Идите сюда, я нашел!

Инженер поспешил к Дьякову. Тот уставился на какое-то небольшое объявление. Посмотрев, Афанасий понял, что это может быть интересно. Типографским способом отпечатанный листок сообщал о найме инженеров, бывших военных, врачей, учителей. Перечислялось еще добрых два десятка профессий. Особенно интересной оказалась приписка внизу: «Работа требует переезда в другую страну. Переезд работников вместе с семьями осуществляется за счет работодателя». Если это правда, а не чья-то дурная шутка, то за такой невероятный шанс нужно хвататься руками и ногами. А вдруг место работы в Европе? Хотя вряд ли. Там и так слишком много русских эмигрантов, чтобы их еще и из Китая вывозить. Где это расположена контора неизвестной фирмы? Что, прямо в ресторане Закрецкого? На втором этаже? Что за чушь? Афанасий переглянулся с поручиком, и оба решительно направились ко входу в ресторан.

– Что угодно? – встретил их вопрос стоявшего у входа привратника, совсем недавно бывшего старшим урядником одного из казачьих полков.

– Мы по поводу работы… – заискивающе сказал Афанасий, стараясь не обращать внимания на вкусные запахи, заставившие голодный желудок затрепыхаться.

– По лестнице наверх, – недовольно проворчал казак. – Там скажут.

Неужели все-таки что-то есть? Дай-то Господи! Два человека снова переглянулись и нерешительно поднялись на второй этаж ресторана. Здесь находился небольшой зал для более состоятельных клиентов, которые почти никогда не заглядывали в низкопробный кабак с отвратительной кухней. Наверное, Закрецкий был очень рад сдать не приносящее дохода помещение.

Зальчик выглядел совсем не так, как положено выглядеть ресторанному залу. У стены рядами стояли десятка два столиков, за которыми сидели одетые в одинаковые мешковатые серые костюмы молодые люди обоих полов. Странно, но ни перед одним не было бумаг. Наоборот, перед каждым стояли графины с какими-то напитками и красивые фигурные стаканы.

– Вы по объявлению? – подошел к застывшим у порога Афанасию и Дьякову еще один человек в таком же, как на остальных, костюме.

– Да… – с трудом выдавил из себя инженер.

– Прошу садиться за любой свободный столик, с вами проведут собеседование.

Только теперь Афанасий обратил внимание, что перед некоторыми из столиков сидели люди в поношенной одежде беженцев. Значит, действительно кто-то набирает работников. Мысленно помолившись об удаче, инженер сел за ближайший из свободных столиков. Напротив него сидел улыбающийся белокурый юноша. Лет семнадцати на вид, вряд ли больше.

– Здравствуйте, господин…?

– Кавишев, Афанасий Семенович.

– Рад, – кивнул юноша. – Мое имя – Сег Давиаль.

– Вы не русский? – изумился инженер. – Никогда бы не подумал, вы говорите без малейшего акцента.

– Надеюсь, – снова улыбнулся Сег. – Вы кто по профессии?

– Инженер-дорожник.

– Вы женаты? Дети есть?

– Жена и трое детей со мной, – тяжело вздохнул Афанасий, боясь, что после этого признания ему сразу укажут на дверь.

– Хорошо, – кивнул юноша и внимательно, пронизывающе как-то посмотрел на инженера. – Судя по первому впечатлению, вы нам подходите. Но придется поговорить с вашей женой.

– А кто вы? – осмелился спросить едва удержавший вздох облегчения Афанасий. – И в какую страну переезд?

– Эта страна никому здесь не известна, – скользнула в глазах Сега легкая ирония, ее трудно было уловить, но впившийся в юношу взглядом отчаявшийся человек уловил. – Не стоит пока строить предположений, если мы с вами договоримся, вы все узнаете. Даже тогда у вас будет выбор – принять наши предложения или отказаться от них.

В этот момент в зале появился вышедший откуда-то из подсобных помещений мужчина лет тридцати на вид в прекрасно сшитом сером в мелкую клетку костюме английской шерсти и широкополой мягкой велюровой шляпе. Он светло улыбнулся и немедленно повернувшиеся к нему работники неизвестной фирмы улыбнулись в ответ не менее радостно. Казалось, эти счастливые улыбки осветили мрачноватый и сырой зальчик с потрескавшимися стенами.

Афанасий каким-то подсознательным чутьем понял, что прибыло большое начальство. Он искоса поглядывал, как непонятный человек не спеша прошелся между столами, останавливаясь у каждого на несколько секунд. Почему-то казалось, что он молча говорит со своими сотрудниками. Наконец незнакомец остановился около его столика.

– Познакомьтесь, Афанасий Семенович, – заговорил беседовавший с ним юноша. – Никита Александрович, один из наших координаторов.

– Очень рад! – привстал со стула инженер.

– Взаимно, – снова улыбнулся начальник и повернулся к Сегу. – Что?

– Асиарх сказал – да. Подходящих нам за сегодня уже больше двадцати. Еще полсотни забрал Гласс.

– Хорошо, – кивнул Никита Александрович. – Что-то я засиделся. Схожу-ка прогуляться, заодно переговорю с женой Афанасия Семеновича. Вы не против?

– Что вы! – вскочил на ноги инженер, окрыленный надеждой. – Простите, можно задать вопрос?

– Конечно.

– А что за работа? И какова оплата?

– Давайте подождем до разговора с вашей женой. Пока могу только сказать, что у вас будут на выбор два варианта. По поводу оплаты тоже можете не беспокоиться, ни в чем нуждаться вы не будете.

– Хорошо, – вздохнул Афанасий, не понимая, для чего нужна такая секретность.

Очень не хотелось снова попасть впросак. Но это первое предложение за многие месяцы, и придется рискнуть. Впрочем, неизвестно еще, что скажет Ксения.

– Идемте? – спросил Никита Александрович.

– Да-да, конечно, – кивнул инженер, вставая.

Неподалеку стоял сияющий поручик Дьяков. Похоже, его тоже взяли, иначе с чего бы ему так ликовать? «Стоп! – одернул себя Афанасий. – Меня-то как раз еще не взяли!» Этот странный координатор хочет поговорить с его женой? Пусть. Непонятно только, зачем. Но опять же, все разъяснится. Возможно. Питать иллюзии и надеяться на чудо инженер давно отвык.

Улочки Харбина мелькали мимо них. Никита Александрович почти все время молчал, только изредка спрашивая, что и где находится в этом странном то ли русском, то ли китайском городе. Он с любопытством осматривался. Почти все встречающиеся люди были беженцами или русскими старожилами. Наконец, впереди показалась улица, на которой жил Афанасий. Он открыл Никите Александровичу калитку, и они по очереди поднялись по узкой скрипучей лестнице в мансарду. Представив себе, как холодно будет в ней зимой, инженер поежился. Впрочем, может, повезет, и зимовать в Харбине не придется. Он окинул взглядом комнатенку и увидел жену, сидящую у окна. Она штопала какую-то изорванную детскую одежонку, то и дело вытирая слезы. У Афанасия ком к горлу подступил при виде этих слез.

– Что-то случилось? – заметила мужа Ксения, не обратив поначалу внимания на стоявшего рядом с ним незнакомца.

– Пока нет, – вздохнул инженер. – Познакомься, это Никита Александрович. Возможно, мой будущий начальник. Я прошел собеседование, но мне сказали, что перед тем, как принять решение, должны поговорить с моей женой. Вот и…

– Здравствуйте, Никита Александрович! – встала женщина, отложив шитье в сторону. – Садитесь, пожалуйста. Была бы рада предложить вам чего-нибудь, но приношу свои извинения, просто нечего.

– Ничего страшного, – улыбнулся тот. – Наоборот, это я рад предложить вам немного весьма приятного напитка. У меня совершенно случайно оказалась с собой бутылка.

Он действительно поставил на стол оплетенную белой корой бутылку. Афанасий вздрогнул, он прекрасно помнил, что ничего с собой, кроме трости, у координатора не было. Но говорить что-нибудь не рискнул. Ксения достала откуда-то чудом сохранившиеся маленькие стаканчики. Никита Александрович налил в них золотисто-коричневой тягучей жидкости с запахом гор в грозу. Все трое выпили. На лицах инженера с женой появилось изумленное выражение, обоим показалось, что все внутри них промыли ключевой водой. Многодневная усталость куда-то подевалась.

– Что это за чудо? – дрожащим голосом спросила Ксения, показав на бутылку.

– «Золото Дарна», – улыбнулся координатор, внимательно, оценивающе смотря на нее. – Не пытайтесь вспомнить, у нас на родине этот напиток не продавался.

– Наверное, – вздохнула женщина. – А о чем вы хотели поговорить со мной?

– В общем-то, ни о чем. Все, что мне нужно, я уже выяснил. Вы нам подходите. Вам, видимо, трудно будет поверить в то, что я расскажу, однако это правда. Наверное, лучше показать. Немного позже.

– Кстати, а ведь мы с вами когда-то встречались, – немного грустно улыбнулась Ксения. – Даже танцевали.

– Когда это? – удивленно приподнялись брови координатора. – Постойте-постойте… Десятый год, бал в честь выпускного вечера в Бесстужевском?

– Да, – рассмеялась она. – Вы тогда были такой смешной и такой гордый первым офицерским чином.

– А вы такая строгая, с косой, – тоже рассмеялся Никита Александрович. – Приятно снова вас встретить. Бог ты мой, десять лет прошло… Очень рад, что могу помочь.

Афанасий удивленно смотрел на Ксению. Кто бы мог подумать, координатор непонятной организации оказался ее старым знакомым.

– Оставим прошлое прошлому, – вздохнул Никита Александрович, снова становясь серьезным. – Его, к сожалению, не вернуть. Я расскажу и покажу вам кое-что, поверить во что почти невозможно. Как я уже говорил вашему мужу, у вас на выбор будут два варианта. Оба они связаны в переездом в другую страну. А если точнее, в другой мир.

– Другой мир? – изумленно переспросил Афанасий.

– Да, смотрите.

Стена напротив вдруг исчезла, и перед ошеломленными людьми возник покрытый клочьями облаков голубой шар со смутными очертаниями материков.

– Что это? – ошеломленно спросила Ксения.

– Наша родная планета, – улыбнулся Никита Александрович. – Один из бесчисленных миров во Вселенной. Картинка транслируется с зависшего на высоте многих тысяч миль звездного корабля, предназначенного для перемещения между этими бесчисленными мирами.

Затем координатор принялся показывать и рассказывать о галактике, о том, что такое орден, и по каким критериям он отбирает людей. О самом себе и о том, как он оказался среди аарн. Рассказ занял добрых полчаса.

– Значит, теперь вы прилетели, чтобы помочь кому можно? – спросила Ксения.

– В общем-то, да, – кивнул Никита Александрович. – Мы вполне могли обойтись без русских легионов, народу в ордене хватает. Но я не мог забыть, что на моей родине на задворки жизни вышвырнуты сотни тысяч умных, честных и талантливых людей. Нам мало кто подходит, душа человека должна быть хотя бы относительно чистой, чтобы он мог стать одним из нас. Он должен стремиться к небывалому, не желать зла другим. Но для остальных честных людей остается Фарсен. Вы оба можете избрать орден, а можете отправиться с генералом Глассом. Ни в том, ни в другом случае вам не придется больше жить в нищете.

– Слышать мысли и чувства друг друга… – протянула молодая женщина, подперев подбородок руками. – Непросто так жить, должно быть.

– Все имеет свою цену, – вздохнул координатор. – Но вы даже представить не можете, как трепетно аарн относятся друг к другу. Обидеть кого-нибудь из своих для нас просто немыслимо.

– А чужих?

– Иногда приходится. Иначе нас очень быстро уничтожат. Мы вынуждены быть сильными, выхода другого нет. Потому так не любим выбираться во внешний мир. Очень, знаете ли, неприятно после всеобщей любви и доброты сталкиваться с подлостью и ненавистью.

– Наверное, – передернул плечами Афанасий. – А что на этом Фарсене?

– Планета, приходящая в себя после страшной войны. Им нужны люди. Много людей. Придется, конечно, переучиваться, ваши знания устарели лет, эдак, на тысячу. Но это не проблема, год обучения на пограничных планетах ордена, и вы прибываете на Фарсен подготовленным специалистом.

– Мы должны посоветоваться, – сказала Ксения.

– Я подожду снаружи, – встал координатор. – Только прошу вас, недолго.

Он вышел, и скрип ступенек сказал о том, что Никита Александрович спустился во двор. Муж с женой остались наедине. Они внимательно смотрели друг на друга, приходя в себя после невероятного рассказа. Если бы только рассказ. Афанасий покосился на стену, на которой только что проходили невероятные картины жизни иных миров. Думал ли он, выходя утром на поиски работы, что с ним может случиться такое? Нет. И не мог подумать. Всегда считал себя рациональным, не верящим в чудеса человеком. И вот на тебе.

– Что молчишь? – спросила Ксения.

– Думаю.

– А у нас есть выбор?

– Никита Александрович сказал, что можно выбрать или орден, или Фарсен. В Харбине оставаться нельзя. Зима на носу, а у нас трое маленьких детей на руках. Ты себе представляешь зиму в этой мансарде?

– И представлять не хочу! – вздрогнула женщина. – Уже сейчас холод собачий, а что дальше будет?

– Кошмар, – вздохнул Афанасий. – Потому Харбин отпадает. Но что выбрать?

– Знаешь, а ведь жить среди людей, не способных на зло, наверное хорошо… – мечтательно протянула Ксения.

– Может быть. Но чем мы там заниматься станем?

– Мне кажется, найдется чем. Я бы выбрала орден, если честно. Хотя…

– Вот именно, что хотя… – проворчал Афанасий. – Не знаю. Не понимаю.

– А может, закрыть глаза и рискнуть? – внимательно посмотрела на него жена. – Как рискнули бежать от красных.

– Рискнуть? – прищурился инженер. – Рискнуть, говоришь…

Он задумался, потом поднял взгляд, в котором загорелась решимость.

– Рискуем, черт с ним!

– Рискуем! – рассмеялась Ксения, с любовью глядя на мужа. – Пусть будет орден.

Они быстро собрались, сообщили координатору о своем решении, и нашли на улице детей. Мальчишки-погодки семи, шести и пяти лет были очень удивлены, что мама забрала их от друзей так рано, и начали было ныть. Еще через несколько минут неподалеку взвихрилась черная воронка, в которую и вошли Кавишевы, ведя за собой притихших детей.

Никита устроил семью, показал, что мог. Муж с женой произнесли Призыв, и в ордене стало на два человека больше. Точнее – на пять, мальчишки ведь вырастут уже аарн и среди аарн. Альфа-координатор с удовольствием поводил бы Афанасия с Ксенией по крейсеру, но времени не было. Через три дня корабли и боевые станции ордена покидают Землю. На этот раз, похоже, навсегда. Он снова посмотрел вслед Кавишевым, которых увел кто-то из Целителей, чтобы осмотреть детей, и улыбнулся. Пусть будут счастливы, на редкость хорошие люди.

Альфа-координатор переместился в свой командный центр и попросил Асиарха подготовить отчет по количеству набранных людей. Идея полковника Бурцева о наборе людей через компании-однодневки, подобные расположившейся в ресторане Закрецкого, оправдала себя стопроцентно. Уже больше семидесяти тысяч человек набрано благодаря им. Если странной компанией, неизвестно куда увозящей людей, начинала интересоваться местная полиция, то компания немедленно прекращала свое существование, и никаких ее следов найти не удавалось. Впрочем, подобное случалось редко, обычно мало кто интересовался судьбой беженцев.

Среди тех, кто навсегда покидал Землю, большинство были русскими, но далеко не все. Сто с небольшим тысяч людей других национальностей обживали станцию и несколько дварх-крейсеров. Больше всего, около тридцати тысяч, оказалось китайцев. Еще пять тысяч евреев, двадцать тысяч немцев, кое-кто из которых стал аарн, и Бурцев охотно принял многих бывших немецких офицеров в легион, прекрасно зная, как они умеют воевать. Итальянцы, французы, венгры, англичане, финны, японцы, арабы, турки, даже негры из Африки. Да мало ли еще кто. Вот кого взяли очень мало, меньше тысячи человек – так это белых североамериканцев. Зато вывезли четыре индейских племени в полном составе, Гласс пообещал им никем не занятые острова и полную свободу на своей родной планете.

– Значит, так, – эмообраз Асиарха был, как обычно, наполнен незлобивой иронией. – Семьдесят две тысячи триста четыре человека взяли мы. Триста двадцать пять тысяч шестьсот сорок семь человек отправляются на Фарсен. Из наших сорок одна тысяча двести три человека – русские. Точнее, бывшие граждане российской империи, а национальности у них разные. Оставшиеся принадлежат к разным народам. Давать точную раскладку?

– Не стоит, пожалуй, – поморщился Никита, устало откидываясь на спинку кресла. – Потом разберемся. Конфликтов между новичками нет?

– Случаются, – ответил дварх. – Как без них? Обычное дело, Земля не первая планета, откуда мы берем представителей разных народов, часто ненавидевших друг друга. Опыт, как сглаживать, имеется. Я слежу, не беспокойся.

– Благодарю, – усмехнулся альфа-координатор, потирая висок. – Схожу-ка я в Константинополь, гляну, что там делается. Как там наши новички с набором справляются.

Константинополем на самом деле занимались дварх-полковник Бурцев и дварх-майоры Борохов с Сысоевым. Офицеров набирали просто. К найденному кем-нибудь из двархов кандидату подходил хорошо одетый человек с предложением работы по специальности и помощи в вывозе семьи. Хоть из Совдепии, хоть из самого ада. Впрочем, страна под властью большевиков все больше ад и напоминала. Большинство немедленно соглашались, не желая упускать редкий шанс. Константинополь ведь был забит беженцами, Врангель организовал эвакуацию великолепно, сумев вывезти в Турцию почти сто пятьдесят тысяч человек.

Однако большинство людей приехали с пустыми руками, только в том, что было на них надето, и теперь лихорадочно искали способ хоть как-то заработать себе и своим родным на жизнь. А способов-то и не было… Даже до массовой эвакуации жившие в Константинополе русские с трудом выживали, продавая за гроши все, что сумели привезти с собой. Кое-кому удавалось найти работу, но таких было немного. Виза во Францию стоила очень дорого. Нет, встречались, конечно, люди, которые достаточно привезли с собой, но такие немедленно, всеми правдами и неправдами, выбирались в Европу.

Потому офицеры, которым предлагалась служба в каком-то русском легионе, с радостью хватались за предоставленную возможность. А если и вправду помогут вывезти семью… Тогда вообще ничего не страшно. Многие лично знали полковника Бурцева, и узнав, что командиром русского легиона является он, сразу забывали о своих сомнениях. Единственным настораживающим условием было приказание молчать о найме. Впрочем, многих забирали сразу.

Пока в Константинополе царила неразбериха, такой подход работал. Почти никто не знал, кому удалось выехать, а кому нет. Врангель со своим штабом пытался навести порядок или хотя бы видимость его, но это пока не слишком получалось. В Египте, Германии, Франции, Англии и Китае работать приходилось куда осторожнее, эмигранты прожили там не меньше двух лет, и многие знали друг друга.

Никита строго-настрого приказал избегать распространения ненужных слухов. Ему совсем не хотелось заинтересовать чью-нибудь разведку, там вполне могли найтись профессионалы, способные, как Семен Феоктистович в свое время, понять, что происходит. Понять, что в их родном мире действуют гости извне. Такое понимание ни к чему хорошему привести не могло, рановато землянам знать о галактике и ордене, пусть себе спокойно развиваются.

Еще одним пришлось заняться. Несмотря ни на что, альфа-координатор все еще чувствовал себя русским офицером, и не мог оставить на произвол судьбы семьи погибших, которые остались без средств к существованию. В несколько самых надежных банков Швейцарии и Англии вложили тонн двадцать золота в слитках, синтезированных на одной из боевых станций, и открыли несколько общественных фондов. Многих, подходящих по душевным качествам, забрали в орден, кое-кого на Фарсен. Большинству остальных выплачивался скромный, но достаточный для безбедного существования пенсион. Впрочем, Никита подозревал, что немало средств разворуют работники фондов, но ничего поделать с этим не мог. Вывезти всех, кого хотелось, оказалось физически невозможно без учинения на Земле новой кровавой бойни. А это слишком большая цена. И так от планеты во все стороны расходились волны инферно.

Выйдя из гиперперехода в одном из темных переулков Перы неподалеку от припортовых трущоб, Никита направился к порту. Если бы кто-нибудь посмотрел на него со стороны, то увидел бы богато одетого, респектабельного господина. Светло-серый чесучовый костюм прекрасного покроя, того же цвета мягкая шляпа с широкими полями, трость с набалдашником из слоновой кости, из кармана свешивалась цепочка золотых часов.

На самом деле, костюм был все той же специализированной формой «Бешеных Кошек», способной мгновенно изменяться под нужды хозяина. Трость скрывала в себе плазмер, парализатор и еще массу различных полезных приспособлений. Часы были дополнительным и очень мощным биокомпом, контролирующим ситуацию в Константинополе при помощи двархов. Да и как боец, Никита был на голову выше всех, кто мог встретиться ему на дороге.

Неспешно прогуливаясь, он одновременно координировал работу более трехсот вербовочных пунктов. Мимо мелькали разные люди, в большинстве своем – турки, но часто на дороге попадался кто-то из русских. Офицеры легко опознавались по мундирам, штатские – по выражению лиц и одежде. Вот только глаза и тех, и других были обреченными, ощупывающими каждого встречного с настороженностью и опаской.

– Никита! – привлек вдруг его внимание чей-то смутно знакомый голос. – Ненашев! Ты ли это? Или я брежу?

Альфа-координатор оглянулся и увидел спешащего к нему офицера. Господи! Павлик Сарин! Живой! Никита даже головой помотал, прекрасно ведь помнил, как батарею его друга накрыло шрапнельным залпом.

– Рад тебя видеть, Пашка! – распахнул он объятия. – Тебя же шрапнельным накрыло! Сам видел.

– Только посекло, – отмахнулся тот. – Полгода отлеживался. А мне сказали, как из госпиталя вышел, что тебя в середине девятнадцатого убили. Я уж и свечку в церкви ставил за помин души, а ты вот он.

– Идиоты штабные, – скривился Никита. – Меня к Колчаку послали, там и оставался до самого поражения. Потом эмигрировал.

– А я воевал до самого конца, – вздохнул Павел. – После того ранения везло, больше ни разу не задело. На последний пароход чудом забрался. Теперь вот не знаю, что дальше делать.

– Пошли, посидим где-нибудь, – улыбнулся альфа-координатор старому другу, – отпразднуем встречу.

– Да я бы и рад, – покраснел тот. – Только…

– Не беспокойся об этом, – отмахнулся Никита. – Денег хватает.

Только сейчас Павел обратил внимание на то, как одет его старый друг, и нахмурился.

– Тебе, я вижу, повезло… Или с собой чего привез?

– Нет, – иронично усмехнулся прекрасно понявший его опасения альфа-координатор. – В эмиграции совершенно случайно попал в одну странную организацию. Здесь по ее заданию. Наши люди никогда и ни в чем не нуждаются.

– А, служба такая, – облегченно вздохнул Павел, едва было не поверивший, что старый друг оказался одним из воров, вывезших с родины достаточно награбленных побрякушек. – Раз угощаешь, пошли!

Что-что, а найти хороший ресторан в европейской части Константинополя проблемы не составило. Вскоре оба друга сидели за столом, покрытым накрахмаленной белоснежной скатертью. Подтянутый официант быстро принес заказ. Павел со вздохом посмотрел на почти забытое великолепие. Как бы еще вспомнить какая вилка и какой нож для чего используются, не хочется позориться. Выпив рюмку ледяной водки и закусив балыком, он вздохнул. Чудо просто, сколько лет не сиживал с другом в хорошем ресторане. Но интересно, в какую это организацию попал Никита? Внезапно его внимание привлек вставший из-за столика неподалеку молодой мужчина с длинными соломенными усами, одетый в костюм не хуже, чем у его друга. Незнакомец подошел к их столику.

– Здравия желаю, господин альфа-координатор! – негромко сказал он.

– Здравствуйте, Василий Андреевич, – сказал Никита. – Мы сейчас вне строя. Не стоит обращать на себя внимания.

– Боюсь, слухи все-таки пошли… – вздохнул тот.

– Слухи останутся слухами, – ответил альфа-координатор. – Через три дня мы покидаем эти места навсегда, и слухи, даже если к ним кто и прислушается, ни к чему не приведут.

– Понятно. Извините, что привлек внимание. Увидел вас здесь и подошел.

– Ничего, Василий Андреевич. Вижу, нашли кого-то интересного?

– Да, трое опытных генштабистов. Вы говорили, что такие люди нам нужны.

– Что сказал по их поводу Асиарх? – с интересом спросил Никита.

– Один подходит нам, два генералу Глассу, – ответил Василий Андреевич. – Сейчас провожу предварительную беседу – люди тертые, недоверчивые, жизнью битые. Но не буду вам больше мешать. До встречи.

Он отошел. Павел, внимательно слушавший непонятный разговор, с нездоровым интересом смотрел на Никиту.

– А что это у тебя за звание такое – альфа-координатор? – спросил он.

– Что-то наподобие генерал-майора. Может, немного выше.

– Ого! – присвистнул Павел. – Поздравляю, господин генерал! Я выше капитана не забрался. За это надо выпить!

Они с удовольствием выпили.

– А артиллеристы вам не нужны? – осторожно покосился на старого друга Павел. – Тут слухи пошли о каком-то русском легионе. Это не ты его, часом, набираешь?

– Часом, я, – усмехнулся Никита. – Хотя непосредственным командиром является дварх-полковник Бурцев. Но он в моем подчинении.

– Александр Владимирович? Я его хорошо знаю! Как бы его повидать?

– Если хочешь, можешь считать себя зачисленным в легион, – рассмеялся Никита, Асиарх по его просьбе проверил Павла и дал добро.

– Еще бы я не захотел! – возмутился тот. – Денег ни гроша, податься некуда. Где служить-то?

– Сам увидишь, – ухмыльнулся Никита. – Если расскажу, не поверишь просто. Приготовься несколько дней ходить с отвисшей до пола челюстью. Такого насмотришься, что ни в одной сказке не слыхал.

– Поглядим, поглядим… – заинтригованно протянул Павел. – Эх, маму с папой жаль.

– Погибли? – с сочувствием спросил Никита.

– Не знаю попросту. Они в Москве остались, а там сейчас красные. Надеюсь, двух стариков не тронули…

– Если живы, найдем и вывезем. Мы всем нашим помогли найти семьи. Иначе нельзя.

– Тогда люди за вас до последнего драться станут, кем бы вы там ни были, – усмехнулся Павел.

– Армия, которая плохо заботится о своих бойцах, всегда гибнет.

Они говорили еще долго, выпивали, закусывали. Только через час Никита решительно выбрался из-за стола и повел старого друга к ближайшему темному закоулку, чтобы переправить на крейсер. Дел невпроворот, и никто их за него не сделает. Павел прекрасно понял его объяснения, служба есть служба, этого офицеру объяснять не требовалось.

Внезапно что-то насторожило альфа-координатора, и он резко остановился. Оказалось, что их занесло в припортовый квартал красных фонарей. Поскольку день был в разгаре, проституток почти не было видно. Только две или три лениво переругивались в дальнем конце переулка. Да напротив Никиты в тени дома, скрываясь от не по-осеннему жаркого солнца, стояла совсем юная девушка. Чистое, свежее, интеллигентное лицо. Наполненные слезами голубые глаза, из которых буквально рвалось отчаяние. Никита немного приоткрылся, и это отчаяние вывернуло эмпата, едва не заставив его скорчиться от боли. Одета незнакомка была в длинное бежевое платье, совсем недавно выглядевшее приличным. Не понимая, что привлекло его внимание, Никита внимательно вслушался в девушку и едва не заскрипел зубами, осознав в чем дело. Она пришла сюда впервые. Пришла не ради себя…

В маленькой комнатенке, за которую Наташа отдала последние жалкие гроши, металась в жару ее десятилетняя сестренка. И нечем было уплатить за лекарство. Девушка в отчаянии умоляла о помощи всех, кого знала. Кто просто отказал, кто и сам ничем не мог помочь, находясь в таком же положении. Продавать тоже оказалось нечего. Кроме самой себя. Именно это Наташа и собиралась сделать, и сейчас стояла, ожидая клиента. Она изнемогала от стыда и отчаяния, единственной мечтой было убежать куда-нибудь. Но девушка заставляла себя оставаться на месте – там, в комнатке, умирает маленькая Верочка, и помочь ей некому. Кроме старшей сестры.

– Простите, сударыня, – подошел к ней Никита, и девушка съежилась.

Господи, еще и русский! Пусть бы уж грек или турок, не так стыдно, когда язык непонятен. Она исподлобья глянула на богато одетого господина и с трудом выдавила из себя:

– Я к вашим услугам… Только мне некуда вас вести. Я впервые…

– Я подошел к вам не за тем, – покачал головой альфа-координатор, одновременно считывая память Наташи.

Девочка оказалась на изумление чистой и светлой, прикасаться к ее душе было удовольствием. Так что же, допустить, чтобы какой-то похотливый скот унизил ее, втоптал в грязь? Нет уж. Никогда.

– А зачем же? – с недоумением спросила девушка.

– Предложить вам работу и эмиграцию в другую страну. Там вам никогда не потребуется торговать собой ради того, чтобы выжить.

– Ради себя я бы и не стала… – вздохнула Наташа. – У меня сестренка умирает. Денег на лекарство нет.

– Тогда не будем терять времени, – решительно сказал Никита. – Показывайте дорогу, возьмем ребенка и немедленно к нашему доктору.

– С-п-п-а-с-с-и-б-б-о-о… – едва сумела выговорить давно отвыкшая от простого человеческого сочувствия девушка. – Это там…

Она показала куда-то в сторону порта. Никита решительно взял Наташу за руку и повел за собой, предварительно считав из ее памяти, где расположена комната, которую она сняла на последние деньги. Девушка покорно передвигала ногами, все еще не понимая, что происходит, и почему этот богато одетый незнакомец решил помочь ей. Да мало того, что помочь! Предложил работу и эмиграцию в благополучную страну. Как в сказке какой-то! Она очень боялась поверить и очень боялась, что по приходу этот господин прикажет ей раздеться и ублажать его похоть прямо на глазах у Верочки. Хоть бы только этого не случилось… Наташа молилась Господу, прося избавить ее от такой судьбы.

Павел шел за Никитой и неизвестной девушкой, почти незаметно улыбаясь. Его друг не изменился, он остался настоящим человеком. Высокая должность не превратила его в бесчувственную сволочь, как многих других. Капитану и самому до слез жаль было эту несчастную девушку, пошедшую на страшную жертву ради младшей сестры, но он ничем не мог ей помочь. Нечем просто. А Никита может и помогает.

До временного жилища Наташи добирались минут двадцать. Облезлый, старый дом, набитый сейчас под завязку эмигрантами, у которых нашлось немного денег, чтобы заплатить за такую роскошь. Хотя, по сравнению с большинством рядовых, юнкеров и офицеров армии Врангеля, которым предстояло зимовать в палатках за городом, они действительно находились в царских условиях.

Поднявшись на третий этаж, все трое прошли в самый конец затхлого темного коридора. Наташа открыла самую крайнюю, крохотную дверку, в которую с трудом можно было протиснуться, и они вошли в каморку, в которой едва поместились лавка, заменяющая кровать, и колченогий стол с двумя табуретами. На лавке металась в жару и вскрикивала девочка лет десяти. Никита положил руку ей на лоб и вздрогнул – ребенок горел, как бы не все сорок. Не теряя времени, он завернул девочку в одеяло и подхватил на руки. Потом открыл на стене напротив гиперпереход.

– Идите в эту черную воронку, – приказал он застывшей на месте от такой картины Наташе. – Павлик, заходи!

Тот зашел и тоже уставился на воронку очумевшими глазами. Никите пришлось втолкнуть обоих в гиперпереход и самому последовать за ними. Оказавшись в туманном зале «Пика Мглы», он сразу вызвал на связь Вериль.

– Здравствуй, – отозвалась Целительница. – Что-нибудь случилось?

– Да! – отрывисто ответил Никита. – У меня на руках умирающий ребенок.

– Так немедленно в госпиталь! – рявкнула она. – Сейчас буду. Переходи в двадцать седьмой зал ти-анх.

Альфа-координатор кивнул и открыл новый гиперпереход. Покосившись на стоявших с открытыми ртами Павла с Наташей, Никита едва не рассмеялся, настолько ошарашенными они выглядели.

– Потом насмотритесь еще, – сказал он. – В госпиталь нужно побыстрее. Идите в ту воронку.

Они покорно вошли в указанную воронку и оказались в обычном госпитальном зале с розовыми шевелящимися стенами и бахромой щупалец на потолке. Вериль уже поджидала, нетерпеливо притопывая ногой.

– Давай сюда малышку! – приказала она, и Никита передал продолжавшую бредить девочку Целительнице.

Та немедленно раздела ребенка, положила на кушетку и принялась внимательно обследовать.

– Ти-анх не нужен, – сказала она через несколько минут. – Пара уколов антител и завтра уже бегать будет. Еще комплекс витаминов и питание соответствующее. Но без лечения девочка до завтра не дожила бы.

– Господи! – схватилась за голову Наташа.

– Твоя сестра? – повернулась к ней Вериль.

– Да…

– Будешь поить ее тем, что я дам. Внимательно следи, чтобы не выплевывала, а пила. Дети лекарств не любят.

– Обязательно прослежу, госпожа доктор! – кивнула Наташа.

Вериль тем временем достала из стены напротив какого-то коричневого, извивающегося в ее руках червя, и приложила к шее девочки. Тот сразу похудел втрое. Верочка перестала бредить, жалобно застонала, повернулась на бок, подложила кулачок под голову и тихо засопела. Целительница зачерпнула желтой мази из банки, стоявшей на полке сбоку, и принялась энергично растирать тело девочки. Мазь быстро впитывалась, и кожа тут же розовела. Потом Вериль поколдовала над своим биокомпом, что было понятно только Никите, для остальных она застыла неподвижно. На столике появилась большая бутылка какой-то жидкости.

– По маленькому стакану раз в день, – протянула Вериль эту бутылку Наташе. – Если у девочки на коже появится белесая сыпь или она начнет жаловаться на зуд – немедленно ко мне. Эту ночь пусть поспит в госпитале, утром заберете.

– Благодарю вас! – едва не расплакалась Наташа, она видела, что Верочка уже не бредит, а нормально спит, посапывая в кулачок.

– Не за что, – улыбнулась Целительница. – Теперь давай тебя саму посмотрим.

– Э-э-э…

– Мужчины, а ну-ка, брысь отсюда! – цыкнула Вериль.

Никита рассмеялся, подхватил за локоть обалдевшего Павла и поспешил ретироваться, а то Целительница и чем-нибудь тяжелым в сердцах запустить могла. Особенно сейчас, когда на нее навалилась бездна работы по исцелению огромного количества новичков. На крейсере были и другие Целители, но он по старой памяти предпочитал обращаться к Вериль.

– Г-г-д-д-е-е м-м-ы-ы? – с трудом сподобился на вопрос Павел, ошарашенно глядя на клочья цветного тумана и летающих между ними драконов. – Я что, помер? В аду теперь?

– Скорее, в раю, – расхохотался Никита. – Ничего страшного, привыкнешь. Все поначалу с открытыми ртами ходили. А вот и дварх-полковник. Очень кстати.

– Здравия желаю, – кивнул подошедший Бурцев, уже переодевшийся в форму ордена. – О, капитан Сарин! Рад, что вы среди нас и живы.

– Здравствуйте, Александр Владимирович! – обрадованно выдохнул Павел. – Но где я?

– Узнаете, – довольно ехидно ухмыльнулся дварх-полковник.

– Мы с Павликом старые друзья, – заговорил Никита, – еще с юнкерских времен. Вместе учились. Был уверен, что он погиб.

– А я думал, наоборот, – развел руками капитан. – Иду себе по улице, смотрю – Никита навстречу. Я и глазам своим не поверил, ведь уж полтора года как его за упокой поминаю.

– Извини, Павлик, – вздохнул альфа-координатор, – оставляю тебя на дварх-полковника, он объяснит, что к чему. А мне сегодня еще в Лондон и Париж. По дороге на Аарн Сарт найдется достаточно времени на разговоры.

– Да разве я службы не знаю? – махнул рукой Павел.

Он снова оглядел туманный зал и передернул плечами. Потом закрыл глаза и ущипнул себя… Но это не помогло, туманный зал вместе с летающими под потолком драконами остался на месте. Бурцев наблюдал за ним, почти не скрывая ухмылки, дварх-полковник, похоже, вспоминал свое первое впечатление от этого невероятного места.

– На сегодня я могу быть свободным? – спросил он.

– Да, только устройте капитана, – ответил Никита.

– Конечно, – кивнул Александр Владимирович. – Идемте, Сарин.

Павел пожал старому другу руку и направился вслед за Бурцевым, то и дело шарахаясь от очередного дракона, арахна или гварда. Альфа-координатор вздохнул и вернулся в госпиталь, вызвав Лави. Вериль сказала, что можно забирать Наташу. Жена появилась в госпитале одновременно с ним. Одним сложным эмообразом передав историю девушки, Никита попросил заняться ею. Лави улыбнулась и ласково заговорила с Наташей, которая никак не могла прийти в себя.

Сам Никита стоял у стены и молча кусал губы. Сколько еще внизу таких Наташ, сломанных и забитых жизнью, превращенных в ничтожества. И всем им помочь невозможно, как бы он ни хотел… Теперь Никита до боли понимал Мастера, который попытался помочь хотя бы некоторым, хотя бы самым чистым. Как добиться, чтобы не только в ордене было место для тех, кто не способен принять как данность жестокость и подлость окружающего мира? Ответ один – изменить этот самый мир. Но не кровью, кровью ничего не добиться. Это Никита уже хорошо понимал. Еще он знал, что такое инферно, и почему самые прекрасные цели рассыпаются в прах при использовании негодных средств для их достижения. Что ж, придется думать, и, может, однажды он сумеет понять, как добиться изменения мира к лучшему без боли и крови. Он надеялся.

* * *

Тысячи разноцветных нитей сплетались вокруг висящей в воздухе девушки. Впрочем, их видела только она сама, для постороннего глаза она просто висела между полом и потолком уже много часов. Следящие за ней на экранах мониторов охранники осеняли себя знаком Благого Круга. Внешне эта девушка выглядела точно такой же, как и другие, частенько достававшиеся им на потеху. Многих из них охранники медленно замучили, развлекаясь. Но эта походила на других только внешне! Ее уже нельзя было спутать с остальными воспитанницами питомника. При встрече она по-волчьи скалилась и смотрела на крупных мужчин столь многообещающе, что почти у каждого холодок пробегал по животу, и они вспоминали, как легко внешне хрупкая девушка свернула шею громиле Марену, которого до смерти боялись почти все. Да и постоянно окружающее ее мертвенно-черное свечение, при виде которого хотелось забиться в какой-нибудь угол, и не выползать оттуда года два, тоже производило соответствующее впечатление

Тридцать вторая… впрочем, уже не тридцать вторая, но господин приказал хранить имя в тайне. Потому пока она взяла себе временное имя Мара. Иллюзия, нечто никогда не бывшее, но одновременно смертельно опасное на каком-то из древних языков.

Сейчас телом, как почти все последние дни, управляла Ведьма, остальные были не в состоянии работать с вероятностями. Но без аналитических способностей Умницы и Хитрюги она не сумела бы понять написанную головоломным языком книгу Стеверена. Древний маг изъяснялся цветистыми оборотами и ничего не говорил прямо, предлагая читателю потренировать свое воображение. Суть вероятностных плетений скрывалась в стихах, описывающих красоты природы неизвестной планеты. Ведьму страшно раздражал такой идиотизм. Хочешь описать вероятностное плетение – так опиши! На кой хвост Проклятого прятать его в тупой стишок? Зачем путать концы так, что и сам, наверное, разобраться не мог?

Умница с Убийцей успокаивали ее и уговаривали не нервничать, а хорошенько подумать. И только освоив основные плетения, Ведьма поняла, в чем дело. Книга Стеверена оказалась многослойной. Понять следующий слой мог только тот, кто полностью освоил предыдущий. Мало того, в любом из слоев описания шифровались уже по-иному, не так, как раньше. В каждом случае требовался свой алгоритм, и далеко не простой. Ведьма только начала осваивать третий слой, и никак не могла расшифровать его плетения. Стеверен выводил читателя на новый уровень через тяжкий труд, справедливо полагая, что не сумевший понять – недостоин знаний. Наверное, древний маг по-своему прав, но Маре от того легче не было, она просто хотела жить. Господин ведь не сказал, сколько слоев она должна освоить до его возвращения. А значит, нужно освоить как можно больше.

– Что если попробовать цикличные арканные исчисления по методу Фартина? – задала самой себе вопрос Умница. – Посмотри, Хитрюга, чередование слов в третьем слое идет по любопытному алгоритму. Видишь, они повторяются по спирали, но не простой, а на каждом восьмом переходящей в обратную. А на каждом тридцатом она разворачивается в прямую, через три слова снова становящейся обычной спиралью. И цикл повторяется.

– Но смысл? – возразила та. – Хорошо, суть цикличности понятна. Но как ее расшифровать?

– Вот я и попробую посчитать методом Фартина. Мало ли, может, и получится.

– Посчитай, – вздохнула Хитрюга. – Устала я…

– Не ты одна, – проворчала Ведьма.

– Заткнитесь и не мешайте Умнице работать! – вмешалась Злюка, Убийца, как обычно, промолчала.

Некоторое время личности Мары ничего не говорили, наблюдая за погрузившейся в полутранс Умницей, задействовавшей почти все ресурсы мозга.

– Что-то, похоже, вырисовывается… – заинтересованно протянула она вскоре. – Что-то осмысленное, но я никак не могу понять, что именно. Ведьма, держи-ка, может, ты поймешь.

Та перехватила выводы Умницы и принялась размышлять над ними. Довольно долго. Когда до нее дошло, что перед ней, Ведьма только восторженно зашипела сквозь зубы.

– Поняла? – тут же спросила Хитрюга.

– Кое-что. Сейчас буду пробовать. Если получится, у нас в руках будет супероружие. Это что-то! Девки, я балдею! Это полный кайф!

– Объясни! – несколько раздраженно потребовала Умница.

– Эта древняя сволочь зашифровала в третьем слое способы вывода объекта за пределы текущей реальности! – попыталась объяснить Ведьма. – Иначе говоря, если тебе что-то или кто-то мешает, применяешь это плетение и помещаешь мешающее в кокон, находящийся вне времени и пространства. Что самое интересно, в любой момент ты имеешь возможность вернуть спрятанное обратно. Ясно?

– Ни фига себе, сказала я себе… – протянула Хитрюга. – Это действительно сильное оружие. Осваивай.

– Против господина оно бессильно, – зло буркнула Ведьма. – Вы не видели его защитных плетений. Спешить не стоит, мы должны научиться от него всему, что только можно.

– И чему нельзя – тоже, – добавила Умница.

Ведьма окинула взглядом каюту, остановив его на небольшой тумбочке у стены. Подойдет для первого эксперимента. Потом скользнула в ментал, привычно проскочив уровни мышления, и вышла туда, где ей проще всего давалось оперирование вероятностями. Зафиксировав сознание на объекте, выделила белую нить основной реальности и начала осторожное плетение. Такого сложного ей сплетать еще не доводилось, тысячи и тысячи вероятностей перекручивались в самых невозможных сочетаниях. Ведьма была очень осторожна, что-то подсказывало ей, что ошибка в этом плетении означает смерть для неумелого мага. Она раз за разом проверяла сплетенные вероятностные жгуты, прежде чем объединить их в единое целое. Ошибки нет. Эх, была не была! Ведьма внутренне оскалилась и завершила связку, придав ей целостность. Одновременно отложила ее в памяти – могла теперь применить почти мгновенно, в следующий раз не понадобится выплетать связку кокона почти час. Осенив себя благим кругом, Ведьма задействовала плетение, зная, что если ошиблась, то сейчас умрет. Но она не ошиблась!

– Работает! – восторженно взвыла Ведьма, вынырнув из ментала.

– Работает, – согласилась Умница. – Продолжим.

– Не могу я больше… – вздохнула Ведьма. – Сил нет, устала, как собака. Давайте передохнем.

– Да, пожалуй, – согласилась Хитрюга. – Мы сегодня и так сделали очень много.

– Ну, как хотите, – разочарованно отозвалась Умница. – А я подумаю пока, что может последовать за этой связкой, там еще один интересный алгоритм применить можно.

И замолчала, погрузившись в себя. Мара вздохнула и медленно опустилась на пол. Быстро сделала несколько упражнений, чтобы размять затекшее тело, и радостно рассмеялась. Со стороны она выглядела прелестно. Но только до тех пор, пока наблюдатель не заглянул ей в глаза. В глазах юной, прекрасной девушки горели ненависть и презрение, готовность мучить и убивать, унижать и втаптывать в грязь.

Связавшись с постом охраны, она приказала принести обед. Холодно и жестко приказала. За прошедшее время бывшая тридцать вторая привыкла к своему привилегированному положению, привыкла, что любой ее приказ сразу исполняется охранниками со страхом на лицах. Этот страх доставлял девушке истинное наслаждение, и она всячески культивировала его, издеваясь над охраной, как могла. Вот и теперь не прошло пяти минут, как в дверь каюты постучали. Она открыла, дотронувшись до сенсора, и какой-то охранник, испуганно глядя на черное свечение над телом Мары, вкатил столик с роскошным обедом. Подкатив столик к кровати, на которой с удобством расположилась красивая обнаженная девушка, он замер, стараясь не смотреть на нее.

– Пшел вон! – приказала Мара, и охранник с облегчением выскочил за дверь.

Может, стоило прирезать? Да нет, вряд ли, возись потом с трупом. Хотя… Потом можно будет и развлечься. На огромной космической станции, где расположился питомник, служили тысячи охранников, и господин разрешил делать с ними все, что она только пожелает. Только попросил больше половины не уничтожать… Мара и не собиралась, но любила иногда вспороть кому-нибудь из охранников живот или перерезать глотку, и жадно пила льющуюся из раны кровь, наслаждаясь агонией умирающего. Остальные в ужасе стояли в стороне, не решаясь даже сдвинуться с места. Господин достаточно подробно описал им, какая судьба ждет попытавшегося нанести этой девушке вред. Ни один не хотел себе такой смерти, и потому ни один не рисковал прийти на помощь сослуживцу, которого изредка замучивало чудовище в облике юной красавицы. Они благодарили Благих за то, что такое приходило ей в голову нечасто.

С удовольствием поев, Мара оттолкнула столик к стене и полюбовалась на белый кокон, в который превратилась тумбочка. Какое прекрасное плетение! Девушка перекатилась на живот и принялась болтать ногами в воздухе, страшно довольная собой.

Одно только не давало ей покоя в последние три-четыре дня. Желание. Оно возникло неожиданно, и Мара только плевалась до сих пор, прекрасно понимая, что это за желание. Тем более что господин строго-настрого приказал ей сохранять девственность. А его приказами манкировать не стоило, если жить хочется. Он также предупредил, что желания могут появиться, ведь активно используя магию, она перенапрягала тело, и в кровь после того выделялась масса гормонов.

Сегодня Маре было особенно не по себе, в паху, казалось, горел огонь, и девушка злобно выругалась. Хотя, стоп. Можно ведь удовлетворить себя и не лишаясь девственности. А это мысль! Подвергнуть кого-нибудь из этих скотов тому же унижению, какому они подвергали приговоренных к смерти воспитанниц. Это будет приятно, очень приятно. Мужчин после питомника она люто ненавидела и презирала, и была счастлива поиздеваться над каждым, до кого могла дотянуться. Мара резко спрыгнула с кровати и потянулась, глаза девушки горели в предвкушении. Все пять личностей согласились с тем, что попробовать стоит. Авось да понравится.

Выскочив в коридор, как была, обнаженной, Мара неспешно пошла в сторону главных отсеков станции, где обычно находились охранники и где она могла выбрать себе любого. Девушка скользила взглядом по замершим на своих постах сильным мужчинам, и ее хищная ухмылка заставляла их вздрагивать. Благие, проклятая тварь снова вышла на охоту! Каждый молился, чтобы она выбрала кого-нибудь другого. Мара осматривала их одного за другим и шла дальше. Наконец, ее внимание привлек совсем молодой, очень симпатичный парень со светлыми волосами, стоявший на посту у дверей командного центра, куда девушке господин заходить не разрешал.

– Ты! – показала она на светловолосого пальцем. – Иди за мной.

– Но я же на посту, госпожа… – пролепетал он в ужасе, затравленно глядя на Мару.

– Меня не еб…т!

– Иди-иди, – подошел к пареньку старший охранник. – Я сам за тебя постою. Приказ госпожи мы обязаны исполнить.

– Как прикажете… – мертвенно побледнел охранник и обреченно побрел вслед за уходящей девушкой.

Вернувшись в каюту, Мара села в кресло, закинув одну ногу на подлокотник, и с интересом посмотрела на замершего посреди каюты парня, сходящего с ума от ужаса. Он был бледен, на лбу выступили капли пота. Девушка наслаждалась его страхом, она пила его, как пьют изысканный напиток. Затем оскалилась и закинула на подлокотник вторую ногу, открыв взгляду охранника самое интимное.

– Давай! – приказала она, насмешливо смотря на него. – Работай.

– Что я должен сделать, госпожа? – пролепетал парень, уставившись в пол.

– Языком поработать! Понял, дебил? Если постараешься и сделаешь все хорошо, останешься жить. А на нет и суда нет.

– Как прикажет госпожа… – отчаянно покраснел охранник.

Затем подошел ближе, рухнул на колени и неловко ткнулся лицом девушке между ног. Мара наслаждалась происходящим, наслаждалась чужим унижением. Она покрикивала, приказывала делать то так, то эдак. Парень старался изо всех сил, и девушке это нравилось. И как ей раньше в голову такое не пришло? Редкое удовольствие. Охранник действовал осторожно, и Мара плыла в потоке наслаждения. Из истомы ее вырвал сигнал боевой тревоги.

– Госпожа! – загорелся экран на боковой стене, откуда на нее глянул один из офицеров, отвечающих за безопасность станции.

– Что? – спросила она и хлопнула рукой по лбу попытавшегося отодвинуться охранника. – А ты, урод, не отвлекайся! Тебе сказано, что делать!

Офицер покосился на стоявшего перед Марой на коленях молодого парня, но не осмелился ничего сказать, только досадливо поморщился.

– Только что в половине светового года от станции из гиперпрыжка вышел корабль, – сказал он. – Чужой корабль! Боевой фрегат Драголанда. Нам с их орудиями не справиться, драконы обнаружили станцию и направляются сюда. На такой случай господин оставил инструкцию. Он приказал связаться с вами и передать два слова.

– Каких?

– Примени кокон.

Мара замерла и выругалась сквозь зубы. Все-то эта старая сволочь предусмотрела! Даже то, что она должна уже освоить плетение кокона! Чужой корабль? Ага, как же! Очередная проверка на вшивость. Ну, паскуда! Подожди, дорогой господин, придет и твое время. За все тогда заплатишь, разом. Нескоро, конечно, очень и очень нескоро. Но заплатишь.

– Сейчас буду, – коротко ответила Мара.

Она брезгливо глянула на продолжающего вошкаться между ее ног охранника, поморщилась, оттолкнула и одним движением свернула парню шею. Затем, оставив труп на полу, вышла из каюты.

– А, вот и вы, – кивнул говоривший с ней по инфору офицер, когда Мара появилась в командном центре. – Взгляните на этот экран. Через двадцать минут корабль выйдет на рубеж атаки.

– Это ему не поможет, – хрипло рассмеялась она. – Я упакую его в кокон, а дальше пусть господин по возвращении разбирается, кто они такие и что здесь делают.

Ведьма быстро подготовила освоенное сегодня плетение и скользнула в ментал. Просканировав пространство, она удивилась. Неизвестный корабль на самом деле собрался атаковать станцию! Накопители его гиперорудий набирали мощность для первого залпа. Паскудство какое! Она, значит, ошиблась? Это действительно драконы? Но что в этом задрипанном и никому не нужном скоплении делают драконы? Впрочем, это дело господина. Ее чужой корабль ни в малейшей степени не интересовал. Прежде всего – необходимо выжить, а значит, замкнуть фрегат в кокон. Приблизившись, Ведьма изменила параметры плетения и активировала его. Драголандский корабль дернулся и превратился в гигантский белый шар почти с километр в диаметре. Плетение вырвало его из обычного пространства и остановило на нем время.

– Благие… – изумленно прошептал офицер, увидев этот шар на экране гравилокатора. – Благодарю вас, госпожа!

– Сама жить хочу, – недовольно буркнула она, выйдя из ментала. – Это не проверочный корабль, они готовились к залпу.

– Вы знаете о проверочном корабле? – приподнялись брови офицера.

– Ну, не дура же я, в конце-то концов! – расхохоталась Ведьма. – Догадалась.

– Вы правы, – вздохнул офицер, он был очень рад, что этот разговор пишется и у него будет, чем оправдаться перед господином. – Проверочный корабль совсем другой. Да и драконы…

– Это не наше с вами дело! – отмахнулась она. – Немедленно отправьте сообщение о случившемся господину графу!

– Будет сделано, госпожа, – поклонился офицер.

– И пришлите кого-нибудь прибрать мусор в моей каюте.

Он снова поклонился, прекрасно понимая, какого именно рода мусор она имеет в виду.

– Возможно, госпоже нужна служанка?

– Служанка?

– Некоторые из не оправдавших надежд господина воспитанниц используются таким образом. Конечно, только офицерами. Вы не офицер, но вам на этой станции позволено все.

Мара усмехнулась. А что, это даже интересно. С тем, что она умеет, бывшие соперницы по питомнику быстро научатся исполнять любой приказ, не пытаясь прекословить. Да и со стороны будет интересно посмотреть, что они станут делать с попавшим в их руки охранником. До невозможности интересно!

– Пришлите мне парочку, – согласно кивнула она. – Только хорошо выдрессированных.

– Конечно, госпожа, – снова поклонился офицер. – Вы можете отобрать сами.

– Не хочу! – отмахнулась Мара. – Какая мне разница? Пусть их доставят немедленно. Если еще что случится, зовите.

Она повернулась и быстро пошла обратно в свою в каюту, предвкушая, что сделает с похожими на нее до последней черточки девушками. Для начала стоит, наверное, унизить их так же, как давешнего охранника, она еще не удовлетворена. Сколько приятного и интересного предстоит! Поработать, конечно, придется немало, но такая жизнь Маре очень нравилась.

Она уже поняла, что самое сладкое в мире – власть. Власть над жизнью и смертью других. И намерена была этой власти добиться любой ценой. Для начала придется долго и верно служить господину. А потом… Впрочем, рано пока размышлять о том, что случится потом. Мара хрипло расхохоталась и двинулась навстречу новым впечатлениям.

* * *

Ник шел по грязным улицам Москвы, небрежно козыряя встречным краскомам. Столица изменилась, постепенно оживая. Однако было понятно, что полностью она оживет еще нескоро. К глубочайшему сожалению, Никита оказался прав, говоря, что Ник большой оптимист, если собирается создать второй легион из красных. За прошедшие одиннадцать дней он со своим штабом едва сумел набрать около трех тысяч человек. Да и то с каждым пришлось работать индивидуально. Большинство красных жило одной мыслью – пограбить да отожраться за свое голодное детство. Многие, очень многие испытывали удовольствие, издеваясь над беззащитными людьми, и, получив хоть малую толику власти, становились такой сволочью, что с ними стоять рядом без поднятого психощита было невозможно.

Первым делом Ник попросил Истарха просканировать вождей революции и пришел в такой ужас, что едва сумел выкарабкаться из депрессии без помощи Целителя Душ. Сборище мелких властолюбцев, жрущих друг друга и готовых на любую мерзость, только бы поиметь что-нибудь для себя лично. И эти люди стали вождями пролетарской революции?! Да как же это? Как смогла их трескучая демагогия обмануть столько народу? Ник не понимал. Впрочем, оставались еще страшные документы, рассказывающие, кто на самом деле стоял за вождями и вождишками. Кто финансировал и курировал их. Кто обеспечил их победу и признание этой победы странами Антанты. Пока неофициальное, но это ненадолго.

Снова откозыряв кому-то, Ник прошел по узкому переулку в сторону от Тверской и подошел к монументальному дому, в котором жил Пал Семеныч, человек, которому он когда-то верил больше жизни. Именно дядька Павел привел молодого мастерового в марксистский кружок еще в пятнадцатом году. Сейчас он занимал какой-то крупный пост в Совнаркоме. Встретившись с ним, Ник прочел память человека, которого почитал как отца. И очень обрадовался, поняв, что Пал Семеныч остался настоящим человеком и вполне подходит ордену. А главное, ему очень не нравилось происходящее в последнее время в руководстве партии.

Ник не стал рассказывать ему ничего, просто оставил на ознакомление папку с копиями тех самых обличающих документов, сказав, что придет через неделю. И теперь в квартире бывшего руководителя марксистского кружка его вполне могут поджидать агенты ЧК. Конечно, особого вреда чекисты нанести Нику не смогут, но придется уходить с боем, чего вовсе не хотелось.

Даран со своей группой сидел наготове, внимательно наблюдая за альфа-координатором с крейсера. В случае любой опасности легионеры окажутся рядом через две-три секунды. Да и защитное поле мало какое оружие на Земле может пробить. Еще раз вздохнув, Ник поднялся по лестнице и постучал в двери квартиры, совсем недавно принадлежавшей какому-то богатому буржую, а теперь служащую прибежищем более чем для двадцати пролетариев. Дверь открыла какая-то худая, высохшая старуха.

– Здрасте, – буркнул Ник. – Я к Пал Семенычу.

– Тама он, – хрипло ответила бабка и поковыляла к себе.

Ник вошел, резко выдохнул, как перед броском в холодную воду, и постучал в дверь комнаты своего наставника в марксизме.

– Заходь, Никитка, чего стоишь, – ответил густой бас Пал Семеныча.

– Здравствуйте, – кивнул он, входя.

Пал Семеныч оказался не один. За столом, на котором стоял закопченный чайник и котелок с картошкой в мундирах, сидели помимо него двое очень серьезных молодых людей в потертых гимнастерках. Один явно только отошел от тифа и был болезненно худ. Истарх просветил комнату и сообщил, что кроме них здесь никого нет. Но кто эти двое и зачем они здесь? Один из парней пристально посмотрел на Ника, в руках он держал хорошо знакомую альфа-координатору серую папку.

– Садись, – показал на стул Пал Семеныч.

– Спасибо, – кивнул Ник и сел.

– Ну, рассказывай, как дошел до жизни такой.

– А зачем? – усмехнулся он и кивнул на гостей. – Если это чекисты, то смысла нет. Живым меня не взять, все равно уйду.

– Может, оно и так, – степенно кивнул Пал Семеныч. – Только я не о том. Откудова взял энти бумажки?

– Там уже нет, – криво усмехнулся Ник, вставая. – Если ты им, дядь Паш, не веришь, то нам толку говорить нет.

– Да сиди ты, дурень! – рявкнул старый большевик. – Обидчивый мне тут нашелся. Верю, даже больше. Я сам много из того давно подозреваю. Уж больно гладко все вышло. Да и крови столько не надо было. Никому не надо было! Один Крым чего стоит…

Пал Семеныч налил себе еще чаю. Затем снова уставился на Ника.

– Только вот бумажки такие достать в одиночку никто не сможет! – продолжил он. – Не дурак я, Никитка, все понимаю. Большая сила за тобой стоит. Понять хочу, что за сила и на фига ей надо к нам соваться.

– Мы и не суемся… – вздохнул Ник. – Да, нам нетрудно попытаться исправить все, помочь. Да только знаем уже, что нельзя вмешиваться. Такая кровь польется, что вся гражданская фитюльками покажется. Думаешь, Россия первая, кто коммунизм строить пробовал?

– Может, и не первая, – прищурился Пал Семеныч. – И что с того?

– А то, что ни у кого ни хрена не вышло, – вздохнул альфа-координатор. – И причина неудачи всегда одна. Потом скажу, какая. Одним только что-то типа коммунизма построить удалось. Уже полторы тыщи лет они живут так. И я сейчас оттуда пришел.

– На готовенькое сбежал? – прищурился один из незнакомых парней.

– Не спеши судить, чего не знаешь, Илюшка! – рявкнул Пал Семеныч. – И кто ж это? Что ж я о них не слыхал?

– А миров много, дядь Паш, – усмехнулся Ник. – Истарх, покажи-ка нам Землю.

– Ща-а, – лениво отозвался с потолка голос дварха.

Вместо стены с заклеенным газетами окном появилось объемное изображение Земли с орбиты. Пал Семеныч уставился на него, прищурившись. Незнакомые парни выглядели ошеломленными и мрачными.

– Это – наша Земля, – пояснил Ник. – Вот так она сверху и выглядит. Там, наверху, наши корабли. В галактике тысячи миров с людьми и не только с людьми.

– Не думал… – вздохнул Пал Семеныч через некоторое время, покачав головой. – Много чего передумал, но такого не думал. Надо ж. Рассказывай, Никитка, не томи душу.

И Ник принялся рассказывать о том, как попал в орден. Как его приговорили к расстрелу свои за очередной отказ участвовать в казнях. Его вытащил из подвала непонятный незнакомец, сказавший, что приглашает в мир, где уже полторы тысячи лет царит коммунизм. Как вместе с этим незнакомцем они забрали из соседней камеры вступившихся за своего комиссара красноармейцев и оказались на крейсере. Как он встретился там с отпустившим его когда-то белым контрразведчиком. А потом обо всем, что произошло после обнаружения уничтоженной колонии на Тарсале. Закончил пояснением принципов ордена.

– Вона как… – протянул Пал Семеныч. – Знать, не всех берут?

– А то ты, дядь Паш, среди рабочих паскуд не встречал, – скривился Ник.

– Встречал… – вздохнул тот. – Много встречал.

– Потому нам и пофигу откуда человек, работяга он али барин. Лишь бы человеком хорошим был.

– Ясно, – кивнул Пал Семеныч. – Поясни только, что за причина, по которой нам коммунизма не построить. Говорил, знаешь.

– Знаю, – кивнул Ник. – А причина одна – кровь. Не построить ничего стоящего, если в начале были боль и кровь. Есть законы природы, и обижаться на это все одно, что обижаться на то, что кружка на пол со стола падает. Если бросить с размаху гирю на одну тарелку весов, что со второй станется?

– Вверх подлетит, – проворчал Пал Семеныч. – А то и в морду зарядит с размаху.

– Так и тут. Когда убивают много людей сразу ради какого-нибудь большого дела, то их боль преобразуется в силу, которую называют инферно. От Земли сейчас такой пакостью прет, что рядом находиться противно. А потом инферно возвращается и всегда бьет по лбу тех, кто его создал. То есть, ударит нашу партию и вообще всю Россию. Сейчас вы строите огромную тюрьму, а не коммунизм. Могу показать тебе прогноз, который сделали наши социоисторики и социоматематики. Там по годам расписано, что с Россией будет.

– А как в этом твоем ордене без крови обошлись?

– Мастер изначально не устраивал никаких революций или войн. Он собрал людей с разных миров, самых лучших людей, и вместе с ними отправился туда, где никто не жил. И там на пустом месте все построили.

– На пустом, говоришь? – прикусил губу Пал Семеныч. – А деньги у вас есть?

– Не-а, – рассмеялся Ник. – От каждого по способностям, каждому по потребностям. Мы живем по этому принципу.

– Тогда точно – коммунизм, – задумчиво кивнул старый большевик. – А что ж нам не поможете?

– Я уже говорил, дядь Паш, – тяжело вздохнул альфа-координатор. – Без нашего вмешательства шанс выжить у России есть, а если мы влезем, то будет столько кровищи, что сказать боязно. И России не станет. Кусками расхватают, русских останется живыми добро коли миллион. Так стоит ли нам лезть, а, дядь Паш?

– Коли дело так обстоит, не стоит, – мрачно ответил тот. – Тюрьму, говоришь, строим? Мать твою!

– Увы, из всех попыток построить что-нибудь хорошее на чужой крови почему-то всегда получалась только большая тюрьма. И больше ничего.

Никита попросил Истарха показать и прокомментировать историю нескольких последних социальных революций в галактике. Трое землян внимательно смотрели и слушали, мрачнея с каждой минутой все больше и больше. Им постепенно становилось ясно, что Ник прав, только очень больно было осознавать, что дело, которому отдали жизнь, заведомо обречено.

– Зачем же тогда прилетели, коли помочь не в силах? – спросил Пал Семеныч, когда экран погас.

– Первый раз крейсер залетел сюда случайно, и взяли они мало кого, – пояснил Ник. – А потом, когда мы с Никитой провели расследование с Проектом, нам поручили очень важное дело. Это мы решили, что на Землю стоит слетать, некоторых людей забрать. Хоть кому-то поможем – и то ладно.

– Оно-то так, – скривился Пал Семеныч. – А что за дело поручили?

– Сам понимаешь, дядь Паш, как нас ненавидят остальные страны галактики, – тяжело вздохнул Ник, поежившись, и глотнул чаю. – Всякие там князья, короли и буржуи. Мы ж им костью в глотке сидим. Воевать не даем, народ окончательно придавить не даем. И так уже полторы тыщи лет.

– Пеной, небось, исходят, суки, – понимающе кивнул один из незнакомых парней.

– Боюсь, нам скоро на головы всякая пакость сыпаться начнет. Что-то они готовят гнусное против ордена. Вот Мастер и поручил нам с Никитой создать что-то наподобие чрезвычайки. Во всегалактическом масштабе. На тысячах миров.

– Ого! – откинулся на спинку стула Пал Семеныч. – Задачка, мать твою!

– Вот и я о том же, дядь Паш. Решили мы набрать два русских легиона для этого дела. Никита – из белых, а я – из красных. Да только он людей уже набрал, беляков на борту больше сорока тысяч, а я едва три тыщи народу наскреб. Кого ни просмотришь – так такая паскуда, что и говорить не хочется.

– Просмотришь? – переспросил Пал Семеныч. – Это как?

– Я же говорил, что мы мысли человека слышать умеем. Память полностью прочитываем. И если человек сволочь, он нам не нужен. Такого любой из нас десятой дорогой обойдет, будь он хоть сто раз рабочим.

– И меня смотрел?

– Смотрел, – кивнул Ник. – Иначе я тебе, дядь Паш, не оставил бы этих документов. Ты нам подходишь, тебя мы возьмем с радостью, ты был настоящим человеком, им и остался.

– Спасибо, – довольно огладил усы Пал Семеныч. – А ребята как?

– Пока не смотрел. Могу глянуть. А кто они?

– Проверяли хлопцы по моей просьбе твои бумажки. Только заинтересовалась их поисками какая-то гадина. ЧК у них по следу идет, нельзя им тута больше оставаться. Познакомься, Илья Мурашов и Остап Хомченко. Остап комполка был, по ранению в Москве. Вот тебе и готовый командир для твоего легиона.

– Рад познакомиться, товарищи, – пожал обоим руки Ник, парни настороженно поглядывали на него.

«Истарх, будь добр!» – попросил он дварха.

«Уже! – довольно ответил тот. – Посвящение пройдут. Их счастье, что сами никого не расстреливали и не вешали».

– Подходите! – усмехнулся Ник. – Пойдете к нам большое дело делать?

– Коли дело, то можно, – степенно кивнул Остап. – Жаль уходить, да чего уж тут. Мы с Илюхой теперь «враги трудового народа»…

Он скривился.

– Коли б не от Пал Семеныча про твои бумажки узнал, – заговорил Илья, – сам бы в чеку сдал. А так – порыли мы немного и узнали, что правда, бл… Как козлов последних нас использовали, и теперь выкидывать в помойную яму собрались.

– Хуже, – вздохнул Ник. – Вскоре краскомов начнут потихоньку стрелять. Сперва по одному, а потом массово.

– Уже начали, – хмуро буркнул Остап.

– А я, сынки, тут останусь, – усмехнулся в усы Пал Семеныч. – Меня пока тронуть не посмеют. Кому-то надо это говно разгребать.

И он потряс папкой, полученной от Ника.

– И как ты собираешься его разгребать, дядь Паш?

– Есть только один человек, способный заставить паскуд заплатить за их паскудство.

– И кто же это?

– Сталин.

– Ты уверен, дядь Паш? – поежился Никита. – Сталин – страшный человек. Он чудовище. У меня дварх при его сканировании едва психошок не получил!

– Знаю, – отмахнулся Пал Семеныч. – Сволочь он редкая и тюрьму построит не хуже этих вот. Но пусть хотя бы своя тюрьма будет, а не чужая. Жаль, но Сталин единственный, кто сможет эту папочку использовать с толком и разобраться с гадами, которые нас втемную пользовали.

– Как хочешь, дядь Паш, – вздохнул Ник. – Тебе решать. Жаль, что ты с нами не идешь. Мне тебя сильно не хватать будет.

– Справишься, Никитка! – хлопнул его по плечу старый большевик. – Не зря ж тебе большое дело поручили.

– Да там больше Никита работал, я только на подхвате был.

– А кто он-то?

– Контрразведчиком у Колчака был, штабс-капитаном, – неохотно ответил Ник. – Тем самым, что меня с ребятами отпустил вместо того, чтобы стрельнуть. Потому в орден и взяли. Если человек хоть кого расстрелял своими руками, то ему к нам дорога закрыта. Навсегда.

– Почему?

– Даже на войне сволотой становиться не стоит. Оно просто, дядь Паш, сволотой стать, донельзя просто. А вот потом как очищаться? Потому я расстреливать и отказывался.

– Не знаю я, Никитка, – вздохнул Пал Семеныч. – Может, оно и так. Вам, наверное, со стороны виднее. Злобы много у народа скопилось, вот и вылилась.

– Многие в красные пошли, чтобы безнаказанно пограбить и понасиловать, – скривился Ник. – И ты, дядь Паш, про то не хуже меня знаешь.

– Знаю… И что сейчас в Совнаркоме творится, тоже знаю. Змеюки в кубле мирнее живут.

– Именно, – встал с места альфа-координатор. – Ладно, пора идти. Дня через три, перед отлетом, загляну попрощаться.

Он повернулся к тоже вставшим парням и спросил:

– Идем, что ли?

– Пошли, – буркнул Остап. – Жаль, что мы не у меня в полку. Там много моих друзей нынешним не ко двору придутся.

– Так в чем беда? – хитро ухмыльнулся Ник. – Можно туда сбегать.

– Туда сбегать – месяц дороги, – бросил Илья.

– Не-а, один шаг и там.

Он быстро считал в памяти Остапа, где сейчас находится его полк, и открыл гиперпереход, одновременно с тем распахнув голоэкран с изображением казарм.

– Вот в эту воронку заходите и сразу там окажетесь, – усмехнулся их изумлению Ник. – Мы умеем на тыщи верст сразу переходить через такие воронки.

– Ну-ну… – буркнул себе под нос Остап и решительно вошел в гиперпереход, за ним Илья.

Ник обнялся с Пал Семенычем, пожелал ему удачи и последовал за краскомами. Ему открылось низкое кирпичное строение в каком-то маленьком городишке. С неба падал снежок, для Сибири ноябрь – уже зима. Мороза особого, правда, пока не было.

– Смотри-ка, не сбрехал, – покачал головой Илья. – Точно.

– Пошел я, – вздохнул Остап. – Комиссара нашего прибить надо. Такая паскуда! Все ему не так, только и знает цыдулки в Сиббюро строчить. Сколько людей хороших зазря под трибунал подвел. Слово поперек скажешь, и все, считай, пропал.

– Попадались мне такие, – вздохнул Ник. – Да только чего уж там. Усыпим, не стоит руки об него марать.

Комиссара действительно обезвредили очень просто. Он еще спал в своей комнате на лавке, когда Ник с Остапом вошли. Истарх погрузил ревнителя пролетарских ценностей в еще более глубокий сон на трое суток. Потом полк выстроили перед казармами, и дварх поголовно проверил бойцов.

Агенты ЧК, комиссары, просто плохие люди попадали на землю и моментально уснули. Через десять минут они проснутся, ничего не запомнив и не успев замерзнуть. А остальным рассказали об ордене и о том, что вскоре грядет в России. Странно, но уехать согласились почти все, и Ник увел на один из крейсеров флотилии больше двух тысяч человек. Только пришлось озаботиться вывозом семей красноармейцев, но это много времени не заняло.

Альфа-координатор не рискнул размещать красных на одном корабле с белыми, и временной штаб-квартирой второго безымянного легиона стал дварх-крейсер «Ветер Надежд». Откровенно говоря, Ник был доволен. Пусть он собрал людей куда меньше, чем Никита, но красный легион все-таки родился, вот что главное. Правда, количество придется добирать отовсюду, но основу все равно составят красноармейцы. После Посвящения все глупые, старые разногласия отойдут в сторону, можно будет дополнить легион теми же белыми. Впрочем, это потом.

* * *

Никита с Ником стояли в туманном зале «Пика Мглы» и смотрели на медленно удаляющуюся Землю. Родина осталась позади. На сей раз, похоже, навсегда. Альфа-координаторы переглянулись и дружно вздохнули. Рядом с ними застыли два дварх-полковника, с подозрением косящиеся друг на друга. Бывший полковник белой армии Александр Бурцев и бывший комполка красной Остап Хомченко. Только дисциплина не давала им сцепиться. Конфликты были строго-настрого запрещены, и дварх-полковники терпели, надеясь когда-нибудь оказаться наедине без внимания недремлющего ока командиров. Они еще не знали, что совсем скоро станут близкими друзьями, и мало кого будут уважать больше, чем друг друга.

Откровенно говоря, работу на Земле за эти две недели провели грандиозную. Флот ордена увозил с собой около полумиллиона землян из разных стран. Но больше всего все-таки было русских. Триста двенадцать тысяч. Впрочем, в орден вошло всего девяносто две с небольшим тысячи человек из этого полумиллиона. Остальные летели на Фарсен.

Генерал Гласс постоянно общался со своими новыми соотечественниками, пытаясь понять, чем они дышат, на что надеются, чего хотят. Особенно он был доволен огромным количеством опытных боевых офицеров. Да, они не владели современным оружием, но это не страшно, этому их можно быстро обучить. Главное, они понимали, что такое дисциплина и военная служба, в отличие от штатских. Те в большинстве летели на пограничные планеты ордена на учебу. Люди до сих пор пребывали в сомнениях, и Гласс старался успокоить их. Благодаря аарн языкового барьера не было, все до единого эмигранты свободно говорили и читали на основных языках Фарсена, новокарстенском и ардашском, не хуже, чем на своем родном.

Да и фарсенские девушки скажут спасибо за то, что привез столько завидных женихов. Многие из них без этого обречены были на одиночество. Надо, пожалуй, попробовать ввести карстенский обычай двоеженства по всей планете, это поможет хоть немного облегчить ситуацию. Слишком много молодых мужчин погибло на этой проклятой войне. А несчастные в личном плане люди и работать по-настоящему не способны, замкнувшись на собственных проблемах. Впрочем, о том надо поговорить с министром социального развития, это скорее в его компетенции, а отнюдь не в компетенции военного министра.

Генерал поежился. Скажи ему кто-нибудь всего несколько месяцев назад, когда ОАФ откатывалась под ударами войск чужаков, что он станет всерьез думать, где взять женихов для одиноких девушек, он бы только пальцем у виска покрутил. Что ж, в мирное время иные проблемы. И они тоже требуют решения.

Единственное, что настораживало Гласса – эмигранты везли с собой собственных священников. Как-то приживется их религия на Фарсене? Не возникнут ли трения на религиозной почве? Придется серьезно поговорить с каждым из этих священников. Фанатиков среди них как будто нет. Ох, Святой Создатель, сколько еще проблем решать придется… А здоровье пошаливает, шестьдесят пять лет уже, далеко не мальчик. Придется, пожалуй, принять предложение Вериль, и лечь в этот самый ти-анх. Вспомнив о настойчивой Целительнице, генерал ухмыльнулся. Да, эта девочка действительно добьется всего, чего захочет. Настойчива. Очень настойчива. Хотя, какая там девочка. Сто тридцать семь лет. Но выглядит именно девочкой.

За пределами солнечной системы эскадру ждали двадцать дварх-крейсеров, взявших на буксир огромную золотую пирамиду Бларна. Сварливый кибермозг Предтеч постоянно цапался с двархами и биокомпами боевых станций. Впрочем, все прекрасно понимали – он счастлив оттого, что ему есть с кем поговорить и с кем поцапаться.

База данных знаний Предтеч постепенно перекачивалась в информационные хранилища дварх-крейсеров, но оказалась столь велика, что уже понятно было: места не хватит. Да и перестройку Бларна могли произвести только на Аарн Сарт. Потому буксирующая его двадцатка дварх-крейсеров отправлялась прямо домой в режиме невидимости. Никому не хотелось, чтобы о находке базы Предтеч стало известно в обитаемой галактике. Дружба дружбой, но она сегодня есть, а завтра – нет. Возможность изучить технологии вымершего миллионы лет назад народа, сумевшего создать почти вечные мета-корабли, была фантастической, и упускать ее никто не собирался.

Покосившись на стоявшую в обнимку с Лави Наташу, Никита вздохнул. Произошла банальнейшая вещь. Девушка влюбилась в своего спасителя и теперь смотрела на него с немым обожанием. А уж эмпату ее чувства стали понятны сразу. Но почему тогда его жена так рада этому обстоятельству и едва ли не провоцирует Наташу? Никита не понимал. Лави действительно была страшно довольна влюбленностью земной девушки в ее мужа и буквально обихаживала ту, заботилась, как заботятся о собственной младшей сестренке. И уже вдвоем тетешкали галопом носящуюся по всему крейсеру Верочку. У девчонки оказался несносный и хулиганистый характер.

Наташа, зная, что Лави – жена Никиты, поначалу страшно смущалась, но фарсенка не отставала от нее. И вскоре они постоянно о чем-то шептались, поглядывая на альфа-координатора загадочно и многообещающе. Женщины! Казалось бы, эмпатия с телепатией дали возможность понять чужую душу полностью. Куда там! Поди пойми, чего хочет сейчас Лави. Или Наташа.

Неподалеку от Ника стоял Пал Семеныч. Альфа-координатор на всякий случай попросил Истарха приглядеть за неугомонным большевиком, и оказался прав. Понадеявшись, что его тронуть не осмелятся, Пал Семеныч начал действовать, но был арестован и сильно избит. Слухи о страшных документах дошли до людей, боящихся разоблачения, и они готовы были на все, чтобы скрыть правду. А поскольку Дзержинский зависел от них, реакции долго ждать не пришлось.

Выдирали Пал Семеныча из рук чекистов с помощью «Коршунов Ада». Оставаться дома после этого он не мог и согласился войти в орден. Странно, но папку он все-таки исхитрился передать Сталину вместе с соответствующими комментариями. Тот, прочитав документы, налился темной яростью и поклялся достать гадов, предавших дело пролетариата. Ник, правда, глубоко сомневался, что грузин станет заниматься этим во время большой грызни за власть. Тем более что он и сам был такой же сволочью. Не до того ему будет, свою бы голову удержать. Ну, да бог с ними, с документами. Остались в чьих-то руках, и плевать. Может, хоть кто-нибудь из затеявших кровавую революцию ответит за свои преступления. А может, и нет. Придет время, и они все равно получат свое, так или иначе получат, закон равновесия невозможно отменить.

Земля уходила все дальше и дальше. Полковник Бурцев закусил губу, протянул руку и взял из воздуха синтезированный биокомпом стакан с водкой. Поднял, как бы чокаясь с родной планетой, и залпом выпил. Его примеру последовали многие из столпившихся в зале людей. Никита с Ником переглянулись и тоже выпили, прощаясь с Россией. Впереди лежал Кэ-Эль-Энах. Затем Посвящение новичков и окончательное создание легионов. Скоро из ти-анх выйдет Семен Феоктистович, и можно начинать разрабатывать структуру тайного ордена. Что из всего этого получится? Никита не знал. Но он до конца исполнит свой долг.


Глава 4

<p>Глава 4</p>

Командный центр зависшего над Кельтаном, столичной планетой княжества Кэ-Эль-Энах, дварх-крейсера «Пик Мглы» освещался мягким, рассеянным светом. За столом, стоявшим у пульта одного из больших биокомпов, сидели три человека в форме ордена Аарн. Альфа-координатор Никита Ненашев и дварх-полковники набранных на Земле легионов без имени. Александр Бурцев и Остап Хомченко. Белый полковник и красный комполка в прошлом. Земляне мрачно и настороженно смотрели на незнакомые очертания материков чужой планеты. Первой, увиденной ими. Перед каждым стоял стакан с каким-то безалкогольным напитком. Вскоре им предстояло отправиться вниз, на грандиозный прием в великокняжеском дворце, и спиртное употреблять не стоило.

– Так что нас сейчас ждет, господин альфа-координатор? – спросил дварх-полковник Бурцев, озабоченно отряхивая какие-то невидимые пылинки со своей формы. – Придворный прием в честь объявления наследника престола?

– Именно, – усмехнулся Никита. – Но здесь имеются некоторые тонкости, Александр Владимирович.

– И какие же?

– Впервые за последние полторы тысячи лет на подобном мероприятии присутствует Командор ордена. И впервые наследником престола становится аарн. Великий князь с юности был ниспровергателем авторитетов, и скандал сие мероприятие вызовет грандиозный. Мало кто думает, что Раван VI решится на такое, и сегодняшний прием окажется для них немалым сюрпризом. Л'арард при помощи «Кошек» хорошо поработал, и почти все уверены, что наследником будет избран светлый князь Гаран Т'а Кармо, муж старшей дочери великого князя. Кое-кто заранее потирает руки – Т'а Кармо откровенно слаб и не способен удержать власть.

– Почему же сюрпризом? – непонимающе посмотрел на альфа-координатора дварх-полковник. – Насколько я знаю, наследник является внуком великого князя.

– Да, – согласился Никита, с некоторой иронией улыбнувшись. – Но он рожден в ордене, что ранее означало автоматическое исключение из рода и клана. Даже лишение дворянства. Особенно в Кэ-Эль-Энах. Здешняя аристократия столетиями делала вид, что Аарн просто не существуют.

– Не понимаю, если честно.

– Да я и сам только недавно начал немного ориентироваться в хитросплетениях высокой галактической политики, – раздраженно махнул рукой альфа-координатор. – Тут столько всего накручено, что я даже описывать не буду пытаться. Вы ведь знакомы с Лиэнни, женой командира «Ангелов»?

– Да. Невероятно красивая женщина.

– Именно она – младшая дочь великого князя и мать наследника. Лиэнни ушла в орден с собственной помолвки. Его величество тогда был поставлен в безвыходное положение одним из влиятельных аристократических родов, его вынудили выдать дочь замуж за их наследника с объявлением его наследником престола. Если бы Лиэнни не ушла к нам, то ни ее самой, ни ее отца уже не было бы в живых. Великий князь воспользовался переполохом после ее ухода и отдал своей гвардии приказ перерезать всю высшую аристократию княжества, свалив вину на нас.

– Представляю себе, какой вой поднялся… – поежился Бурцев.

– Порядочный, – вздохнул Никита. – Пока оставшиеся в живых аристократы исходили слюной и призывали к священной мести, великий князь незаметно для них укрепил свою власть и впервые за много тысяч лет в Кэ-Эль-Энах появился монарх, обладающий абсолютной властью. Все протестующие тихо исчезают, и никто не смеет даже слова сказать против Равана VI. Единственное, что беспокоит его величество – отсутствие наследника, а он уже очень стар, больше ста лет.

– Но у него ведь не одна дочь.

– Да, но ни одна из них так и не родила сына, а по древним законам княжества женщина престол занимать не может. Несколько лет назад Лиэнни с Дереком навестили великого князя и представили ему внуков, одним из которых был мальчик, как две капли воды похожий на деда. Генетическая экспертиза подтвердила принадлежность ребенка к роду Т'а Моро. Родителям и в голову не пришло, что кто-то может посчитать малыша наследником престола. У каждого аарн слово «власть» вызывает разве что тошноту.

– Тогда каким образом он стал наследником? – потер висок окончательно запутавшийся дварх-полковник.

– Великий князь оказался очень настойчив, – поморщился Никита, садясь в кресло. – Он твердо решил, что мальчик наследует корону, и вместе с отцом Дерека, старым графом Тха-Горанга, принялся за дело. Для начала они каким-то образом уговорили Мастера. Уж не знаю – каким, но уговорили. А потом уже втроем несколько лет тщетно убеждали Лиэнни. Закончилось дело тем, что мальчишка послушал эти бесконечные споры, послушал и сам сказал «да». Когда его спросили – почему, знаете, что ответил десятилетний обормот?

– Откуда мне знать?

– Он заложил руки за спину, состроил серьезную мордашку и заявил: «Так что же, раз задача трудная, то сразу в кусты? Я – аарн! Я – справлюсь!» Его мнение, конечно, не имело бы решающего значения, если бы великий князь не оказался прав.

– В чем? – приподнял левую бровь Бурцев, заинтересованно глядя на альфа-координатора.

– Если он умрет, не имея наследника, в княжестве такое поднимется, что… А смута в самом крупном и сильном государстве галактики нам совсем не нужна. Мы и так уже несколько лет помогаем его величеству разбираться с внутренними врагами и организованной преступностью. Благодаря этому молодежь княжества постепенно перестает видеть в ордене пугало.

– Буржуи недорезанные… – проворчал себе под нос молчавший до сих пор Остап. – Товарища Дзержинского на них нет.

– На них есть мы, – хищно осклабился Никита. – А это куда страшнее всяких там польских шляхтичей.

Бурцев мрачно покосился на Остапа, но промолчал, не желая навлекать на себя недовольство начальства, запрещавшего конфликтовать с сослуживцами без особой на то причины. Этот краснопузый достал его до самых печенок своими высказываниями. Ну, да черт с ним, в конце концов.

– Чем дальше, тем больше орден и княжество сближаются, – продолжил альфа-координатор. – Здесь мы проводим политику, подобную используемой в республике Трирроун. Впрочем, в остальных государствах галактики тоже, но в каждом своя специфика. Старики, особенно из аристократов, нас сильно недолюбливают. А вот молодежь начинает постепенно тянуться к ордену. Как всегда, молодых не устраивает закостеневшее клановое общество, не дающее им проявить себя. О чем речь, даже полковником человек имеет право стать, только если ему исполнилось пятьдесят, как минимум. Великий князь пытается изменить ситуацию, но на офицеров его гвардии в армии смотрят, как на молодых выскочек, и бойкотируют.

– Ни к чему хорошему такая политика не приведет, – бросил Бурцев, допив свой стакан. – Хоть и не так жестко, но то же самое имело место в России, и почти весь генералитет состоял из стариков, боящихся рисковать и дрожащих за свое место. Исключения, конечно, были, но…

– Именно, что «но», – согласно кивнул Никита. – Откровенно говоря, если бы Раван VI не вырвал власть из рук Совета Кланов, княжество распалось бы в ближайшие пятьдесят лет. Что случится теперь – пока неясно.

Он повернулся к бывшему красному комполка и продолжил:

– Все вышесказанное касается и вас, Остап. Понимаю, что вам неприятно видеть всяких там буржуев, но вы уже должны понимать, что революции и смуты не приводят ни к чему хорошему. Насколько я знаю, Ник ознакомил вас с историей последних революций и объяснил причины их провалов?

– Ознакомил, – буркнул тот, скривившись. – Все я понимаю. Обидно только…

– Подождите до Посвящения, потом поймете больше. Ордену удалось построить справедливое общество, и вы сами это увидите.

– Не слепой, – усмехнулся Остап. – Уже вижу. Не боись, координатор, не подведу. Понимаю, что такое «надо».

– Вот и хорошо. На приеме прошу вести себя вежливо, корректно, несколько холодновато и отстраненно. Это обычный образ поведения аарн в мирах пашу. По поводу каждого пытающегося заговорить с вами человека советуйтесь для начала с вашими биокомпами.

– За дамами ухаживать можно? – пряча ухмылку, спросил Бурцев.

– Да на здоровье! – рассмеялся Никита. – Хочу только предупредить, что эти дамы будут до онемения изумлены. Здесь привыкли, что аарн не обращают никакого внимания на женщин внешнего мира.

– Но почему? – изумленно приподнялись брови дварх-полковника.

– После Посвящения поймете сами, Александр Владимирович, – тяжело вздохнул Никита. – Вы ведь сразу увидите ее душу. Перед вами будет стоять красивая женщина, а вам покажется, что перед вами что-то полумертвое, гниющее и соответственно пахнущее. Без психощитов мы можем общаться только с теми людьми, у кого относительно чистая душа. Впрочем, это я вам уже рассказывал.

– Да, но пока не понимаю, – развел руками тот. – Ладно, разберемся со временем.

Из взвихрившейся неподалеку воронки гиперперехода вышел Ник в парадной форме. Вместо левого глаза в глазнице бывшего красного комиссара переливался перламутром многогранный имплант, похожий на светло-серый драгоценный камень. Его сопровождали двое молодых крепких мужчин. Один был невысоким, но гибким брюнетом с белой кожей, второй немного выше среднего роста шатеном, выглядящим типичным английским аристократом. Семен Феоктистович и лорд Джон Рассмер. Оба старых разведчика прошли ти-анх, и каждому в мозг вживили биокомп повышенной мощности, загруженный массой информации по княжеству и остальной галактике.

– Рад видеть, господа! – поздоровался Никита на аристократическом, древнем варианте кэ-эльхе.

– А я вас, – ответил на том же языке Семен Феоктистович. – Мы хотели обсудить предстоящее мероприятие. Я почти уверен, что на приеме произойдет что-нибудь неожиданное. Все ли необходимые меры безопасности приняты?

– Заранее могу сказать, что наиболее заинтересованы в эксцессах лорды из рода Т'а Фанег, вчера глава этого рода провел тайные переговоры с главами наиболее значительных кланов княжества, – холодно сказал англичанин, заложив руки за спину.

– С какой стати? – удивился Никита.

– Они последние оставшиеся в живых из связанных родственными узами с семьей Т'а Раге. На месте руководителей Л'арарда я бы обратил пристальное внимание на этот род. Слишком тихо и незаметно они вели себя все эти годы. Странно для столь влиятельной в прошлом семьи.

– О чем же они говорили? – нахмурился альфа-координатор, потирая щеку. – Удалось выяснить?

– Да, – ответил лорд Джон. – Двархи существа весьма пронырливые. Обсуждался вопрос, кому отдать корону в случае неожиданной смерти великого князя и наследника престола. По-моему, все ясно.

– Надо предупредить Лиэнни, Дерека и великого князя, – озабоченно сказал Ник, затем отошел в сторону, позвав с собой Остапа.

Они с Никитой успели за это время обговорить массу вопросов в ускоренном режиме одного из потоков сознания. Откровенно говоря, оба не совсем понимали, почему Мастер потребовал их присутствия на этом приеме. Разве что маг хотел познакомить альфа-координаторов с великим князем и его окружением. За последнее время Командор со старым вороном раз десять обменялись визитами. Правда, тайными.

Насколько знал Никита, за прошедшие после первого визита три года орден с княжеством хорошо почистили территорию Кэ-Эль-Энах от организованной преступности, работорговцев, пиратов и чужих резидентур. А после открытия посольств и консульств Аарн в княжестве, а княжества на Аарн Сарт, отношения стали улучшаться с каждым днем. Орден постоянно подбрасывал местным корпорациям новые технологии; финансировал школы на самых бедных мирах; построил несколько тысяч больниц и госпиталей; развернул программу жилищного строительства на нескольких сотнях миров. С полного одобрения великого князя.

В ответ на Аарн Сарт ежедневно отправлялись десятки грузовых транспортов с трюмами, заполненными редкими природными ископаемыми. Правда, детские дома, как в Трирроуне, полностью на откуп Аарн не отдали, но орден финансировал их и помогал в перестройке и снабжении, внимательно следя за пытающимися воровать у сирот. Выявив факт воровства в каком-нибудь детском доме, следователи-аарн передавали доказательства местной полиции. Великий князь приказал быть к ворам безжалостным, и полиция старалась изо всех сил, не желая навлечь на себя недовольство гневливого монарха. Приговор виновным был один – публичная смертная казнь посредством четвертования. Вскоре воровство почти прекратилось, слишком напуганы были потенциальные воры судьбой своих предшественников.

Пресса тоже особо не шумела, журналисты и инферы прекрасно знали, что в случае чего великий князь не пожалеет и их. Бывали прецеденты. Откровенно говоря, княжество чем-то нравилось Никите. Здесь не существовало нищеты и безработицы. Порой людям чего-то не хватало, но голодать и холодать не приходилось никому. Законы были жесткими, порой даже жестокими, но они работали и помогали держать в относительном порядке больше четырехсот густонаселенных планет и несколько тысяч колоний с поселениями.

Одним потоком сознания обсуждая предстоящее мероприятие с Семеном Феоктистовичем и лордом Джоном, вторым Никита вспоминал произошедшее после отлета с Земли. Крейсера, буксирующие Бларна, ушли в затяжной прыжок к Аарн Сарт. Четыре боевые станции, набитые переселенцами с Земли, отправились к Фарсену. С ними, увы, ушла Лави, по которой он страшно скучал. Никита улыбнулся, вспомнив изумление генерала Гласса, когда ему сказали, что он может смотреть на боевые станции хозяйским глазом. После ти-анх фарсенец выглядел коренастым тридцатилетним мужчиной, не пожелав становиться юнцом.

– Почему? – только и спросил он.

– Потому, что мы однажды можем проиграть войну с кем-нибудь, – ответил Никита. – А после того агрессор обязательно заинтересуется вами. Мы хотим, чтобы вы стали независимы и могли защитить себя в случае чего.

– У нас просто не хватит энергии, чтобы кормить эти четыре дуры, – пожал плечами генерал. – Они столько жрут, что слов нет.

– На первое время снабжение пойдет через гиперканалы с Аарн Сарт, а потом должны войти в строй ваши преобразующие вещество туманности энергостанции.

– Спасибо, конечно, – тяжело вздохнул Гласс. – А что с персоналом?

– Несколько месяцев побудут наши люди. Пока не научат фарсенских офицеров всему необходимому. Обучающие машины есть прямо на станциях в достаточном количестве, так что проблем с обучением быть не должно. Только с биокомпами вам придется налаживать отношения самим. Биокомпы такой мощности всегда разумны и довольно капризны, вы это знаете не хуже меня. Или договоритесь с двархами, эти граждане столь любопытны, что могут и согласиться.

– Попробую, – вздохнул Гласс. – С Фарнархом, я думаю, договоримся, он уже выражал желание пожить на Фарсене. Кстати, хотел спросить вас о маточных репликаторах. Нам нужно поднимать численность населения, и срочно.

– Это к Вериль, – покачал головой Никита. – Думаю, она не откажет в помощи. Главное – потом воспитать детей настоящими людьми.

– Будем пытаться. Наши социологи сейчас разрабатывают довольно интересную концепцию общественного устройства, я видел кое-какие предварительные наработки, и, знаете, впечатлен. Если нам удастся выстроить общество такого типа, мы многого сумеем добиться.

– А подробнее? – заинтересовался альфа-координатор.

– Не могу, просто не знаю, – развел руками генерал. – Прилетайте в гости через годик, тогда буду знать, что и как.

– Обязательно прилечу, – кивнул Никита. – Интересно ведь, как мои земляки приживутся.

– Вряд ли у них возникнут особые трудности, – хитро ухмыльнулся Гласс. – Я говорил с маршалом, жилье для переселенцев уже готово. Мы не хотим допускать расселения землян в замкнутых эмигрантских анклавах, в которых они варились бы в собственном соку, не признавая культуру и обычаи нашей страны. Потому расселим их по всему Фарсену. Имея под боком сеть гиперпорталов, сходить в гости в другое полушарие проблемы не составит.

– Правильно, – согласился альфа-координатор. – Да и языкового барьера не будет, что очень важно. Обычно замкнутые сообщества начинаются именно с языкового барьера.

– Надеюсь, земляне приживутся.

– Только следите за однополосочными.

– Можете не беспокоиться, – ухмыльнулся генерал. – Я понимаю, каков моральный уровень людей, бросающих умирать раненого товарища. Но эти люди способны работать, а их дети вполне могут вырасти иными. К тому же, ни единого ответственного поста однополосочные на Фарсене никогда не займут.

– Согласен, так и должно быть.

Еще кое-что не давало Никите покоя. Он понимал, что зря нервничает, что ничего страшного не произошло, но ему все равно было несколько не по себе. В последний день перед тем, как крейсера и боевые станции разошлись в разные стороны, он вернулся домой, предвкушая бурную ночь с Лави перед долгой разлукой. Жена собиралась погостить у любимого деда как минимум пару недель, а то и месяц. Каково же оказалось его изумление, когда он застал в своей каюте донельзя смущенную Наташу. Рядом сидела гордая собой Лави.

Как оказалась, в Карстене существовал интересный обычай. В этой стране мужчин изначально рождалось много меньше, чем женщин, и двоеженство было очень распространено. Но вторую жену обычно подбирал не мужчина, а его первая жена. Именно она находила кандидатку, уговаривала, становилась той самой близкой подругой и подкладывала мужу под бок. Потому-то Лави и была так довольна влюбленностью Наташи в Никиту. Потому так и обихаживала девушку. Лави просто поступила по обычаю своей родины. Она не стала бы спешить, но поскольку улетала надолго, не захотела оставлять мужа без присмотра. Как ей удалось уговорить на такое Наташу, еще не прошедшую Посвящения, Никита не знал.

Он вслушался в душу девушки, и понял, что там и уговаривать особо не пришлось. Наташа влюбилась так, что у него слов не находилось для описания. И когда поняла, что жена любимого человека только рада этому и просит ее стать в их семье второй женой, не колебалась ни минуты. Да и с Лави Наташа очень сдружилась, никогда раньше у нее не было таких близких подруг.

Девушка нравилась Никите, но… Опять вслушавшись, он уловил такую трепетную нежность, такую жажду отдать самое себя любимому, что у него язык не повернулся отказать. Так и получилось, что той ночью с ним была не Лави, а Наташа. Впрочем, его первая жена немного позже присоединилась к ним, и заснули молодожены втроем. А утром генерал Гласс, как один из трех фарсенцев на борту, посмеиваясь себе под нос, выступил свидетелем брачной церемонии и принятия Наташи в семью.

Никита страшно смущался, не совсем понимая, что происходит, и не является ли все это шуткой. Но нет. И теперь его в каюте по вечерам ждала Наташа, нежная, тихая и ласковая, в отличие от похожей на огонь Лави. Скорее бы девочка проходила Посвящение, Никите не терпелось показать ей, что такое любовь эмпатов в полной мере. Он, конечно, был с ней нежен и всегда понимал, что и как нужно делать, но этого ведь недостаточно.

Впрочем, совсем скоро. После приема новичков перевезут на ожидающую в режиме невидимости боевую станцию в десяти парсеках от Кельтана. Мастер здесь, и он решил не ждать с Посвящением до Аарн Сарт. Наверное, к лучшему. Можно будет сразу приниматься за дело, в обитаемой галактике назревает что-то непонятное и очень тревожное. Взять хотя бы покушения на аарн в Трирроуне.

– Пора, – оторвал его от размышлений голос Ника. – Господа и товарищи, прошу за мной!

Товарищ, впрочем, имелся только один, Остап. Он покосился на остальных, криво ухмыльнулся и первым шагнул в открытую Ником воронку гиперперехода. Все собравшиеся были одеты в парадную форму, отличающуюся от обычной только почти невидимым свечением и повышенной защитой. Индивидуальные защитные поля, повторяющие обводы тела, тоже работали. Эту новинку привез с собой Мастер, ее всего неделю назад закончили испытывать в одной из лабораторий «Бешеных Кошек». Никите понравилась новинка, весьма и весьма полезная вещь. Надо только поинтересоваться, дали такую наследнику или нет. Лучше, если дали, всяко безопаснее будет.

Дварх-полковник Бурцев нервничал – в прежние времена при дворе ему бывать не доводилось, и сейчас он чувствовал себя не своей тарелке. Да и отсутствие знаков различия на форме сильно выводило из себя. Он никак не мог понять, каким образом аарн различают, у кого какое звание. Да что там, форма штатских и форма легионеров ничем не отличалась. Поди разберись, кто есть кто. Ладно, завтра Посвящение, надо поглядеть, что оно такое. И как он сам станет себя чувствовать после всего этого.


Огромный тронный зал, который придворные называли белым, оказался заполнен едва ли наполовину, настолько он был велик. Тысячи людей собрались здесь в ожидании самого торжественного события последних семидесяти лет. Именно тогда взошел на престол тридцатидвухлетний светлейший князь Раван.

Большинство родов и кланов Кэ-Эль-Энах многие годы терзались неизвестностью, не зная, кто станет следующим великим князем. Новой смуты, подобной той, что случилась четыреста лет назад, никому не хотелось. Но любой здравомыслящий человек понимал, что если не будет объявлен законный наследник, то смута после смерти Равана VI неизбежна. И вот сегодня, наконец-то, все станет ясно. То тут, то там звучало имя светлого князя Гарана Т'а Кармо. Каждый, хоть немного знакомый с придворным гадюшником, недоуменно пожимал плечами – робкий и болезненный светлый князь вряд ли удержит в руках скипетр, вряд ли сможет справиться с тянущими на себя одеяло высшими лордами Л'арарда, и, тем более – со старыми семьями, стремящимися возродить Совет Кланов.

Кое-кто вспоминал семилетнего мальчишку, мельком появившегося во дворце несколько лет назад – сына ее высочества Лиэнни, великой княжны, ушедшей в орден. Но аарн на престоле? Нет, на такое не решится даже старый ворон. Или ему придется расправиться со всей высшей аристократией до единого человека. Впрочем, все эти рассуждения были досужими, близкие ко двору люди хранили молчание и не высказывали никаких предположений, наученные горьким опытом. Великий князь очень не любил праздных болтунов и имел обыкновение укорачивать слишком длинные языки. Порой на голову. Ни одному из придворных не хотелось попасть старому ворону под горячую руку, и они предпочитали говорить о погоде, охоте, балах, бизнесе, но только не о том, что могло вызвать недовольство повелителя.

– Президент республики Трирроун, господин Лиран Парвади Эрстан с супругой! – грохнули жезлами об пол стоявшие у входа церемониймейстеры.

Придворные зашевелились. Начали прибывать приглашенные на церемонию главы дружественных стран. Значит, скоро начнется. Впрочем, все знали, что прибыли только президент Трирроуна, генеральный директор Телли Стелл и король Скопления Парг. Остальные прислали пространные извинения и послов с большими полномочиями и богатыми дарами. Присутствовал даже чрезвычайный посол Драголанда, синий дракон М'Рах Гарвен, что было совсем уж удивительным, драконы почти ни с кем не поддерживали дипломатических отношений и даже торговали очень мало, предпочитая не выбираться за пределы своей области пространства.

Пока церемониймейстеры объявляли имена прибывших послов, придворные негромко переговаривались. Среди них царило нетерпение. Скорее бы начиналось, надоело бессмысленное ожидание. Особенно скучали молодые аристократы. Внезапно у входа появились еще два церемониймейстера. Новоприбывшие что-то негромко сказали стоявшим у дверей, и у тех вытянулись лица. Придворные мгновенно стихли. Это что же такое должно произойти, чтобы всегда невозмутимые церемониймейстеры удивились? А те раздвинулись, освобождая вход, и дружно грохнули посохами об пол.

– Командор ордена Аарн, великий маг Илар ран Дар! – провозгласили они.

На белый зал пала мертвая и гулкая тишина. Происходящее казалось невероятным, невозможным, потрясающим. Илар ран Дар на светском приеме? Как это стало возможным? Сам Командор удостоил своим присутствием церемонию провозглашения наследника? За все полторы тысячи лет истории существования ордена такого не случалось. Аарн презрительно игнорировали правителей государств обитаемой галактики, в глаза называя их такими словами, которые в приличном обществе употреблять не принято. Да, все знали об изменении политики ордена, открытии посольств и торговых представительств. Но личный визит Командора? Это уже слишком.

Люди все еще не верили услышанному, когда в дверях появился среднего роста человек с нервным и худым лицом, одетый в парадную форму ордена. На губах его блуждала легкая ироничная усмешка. Не было в обитаемой галактике разумного, которому это лицо было бы незнакомо. Итак, правда. Илар ран Дар, собственной персоной, стоял у входа в белый зал и вежливо улыбался.

Великий маг слегка наклонил голову, приветствуя присутствующих, и направился к трону. Остановившись возле несколько обалдевшего от такого соседства президента Трирроуна, беседовавшего с королем Парга, Джастаном IX, он вежливо поздоровался. К ним тотчас придвинулся генеральный директор Телли Стелл, давно хотевший заполучить несколько торговых концессий ордена, но даже не мечтавший о личной встрече с Командором, никак не желающим забыть о продаже оружейными концернами директории мощных орудий фанатикам из Аствэ Ин Раг.

– Ее высочество великая княжна Лиэнни Т'а Моро с мужем, светлым князем Дереком Т'а Фери, командиром легиона «Ангелы Тьмы»! – продолжали объявлять новых гостей церемониймейстеры. – Дварх-полковники Александр Бурцев и Остап Хомченко, командиры легионов «Снежные Барсы» и «Красные Волки»! Альфа-координаторы Никита Ненашев и Никита Фомичев! Координаторы Семен Ревель и лорд Джон Рассмер! Командир легиона «Бешеные Кошки» дварх-полковник Тина Варинх!

По толпе придворных побежал опасливый шепоток: «Кровавая Кошка… Сама Кровавая Кошка…» В белый зал один за другим входили аарн в парадной форме. Только Лиэнни с Дереком оказались одеты в роскошные придворные костюмы. Стоимость платья великой княжны была огромной, это понял каждый присутствующий. Дамы завистливо вздыхали, глядя на белоснежное платье ручной работы знаметитой Лли Яр. А уж материал, из которого его сшили… Многие слышали о снежном дарее, единственном товаре, которым изредка торговали с остальной галактикой арахны из Совва Огг. Кажется, этот материал изготовлялся из паутины самих арахнов, сплетенной особым образом, но так ли это, не знал никто. Однако перепутать было невозможно – такие нежные переливы цветов мог дать только дарей…

Один метр дарея стоил до миллиона галактических кредитов, и считался невероятной роскошью. Впрочем, Дерек выглядел ничуть не хуже жены в своем свободном черном костюме тармиланского псевдошелка. Длинные волосы обоих были зачесаны совершенно одинаково, спадая на плечи двумя потоками и сколоты заколками с ромбическими черными дармиалгами. Впечатление эта невероятно красивая пара производила шоковое. А гости продолжали прибывать.

– Дварх-адмирал Син Ро-Арх, командующий первым атакующим флотом ордена Аарн! Дварх-адмирал Т'Сад Говах, командующий вторым атакующим флотом ордена Аарн!

В зал вошли сухощавый седой человек и огромный черный дракон. Два легендарных флотоводца, чьи имена знал каждый, хоть как-то связанный с армией или флотом. Т'Сад немедленно направился к послу Драголанда, при виде него настороженно замершему. Вот уж кого тот не рассчитывал увидеть на этом приеме, так это своего знаменитого соотечественника. Они о чем-то негромко заговорили на родном языке, которого не знал ни один человек в галактике. Кроме аарн, конечно.

– Великий маг Кержак Черный! – продолжали надрываться церемониймейстеры. – Великий маг Касра Ла Онег!

Вошедшие в зал два мага заставили придворных снова замереть в ошеломлении. Первым был невысокий, плотный, коренастый мужчина среднего возраста. Немного красноватая кожа, выступающие из-под верхней губы клыки, остроконечные уши и желтые глаза быстро заставили понять, что вошедший – не человек. Орк. Сказочный урук-хай. Слухи о том, что в ордене есть орки, ходили, но никто не знал, правдивы ли они. Теперь живое подтверждение стояло в белом зале великокняжеского дворца.

Вторая гостья потрясла придворных еще больше. Эльфийка. Ни один из них раньше и представить не мог такой красоты. Воздушной, ошеломляющей, выдирающей душу. Разве бывают в жизни настолько совершенные черты?.. Буквально все мужчины в зале сглатывали горькие комки в горле, прекрасно понимая, что эта красавица никогда не обратит внимания ни на одного из них. Она – аарн и великий маг. Одета эльфийка была в свободную светло-зеленую тунику работы той же Лли Яр, подчеркивавшую каждую линию совершенного тела.

Выглядящий рядом с ней мрачным призраком, орк в черной мантии мага подал спутнице руку, и они двинулись вокруг зала, раскланиваясь с вьющимися вокруг аристократами княжества.

– Великий маг Николай Шаронский! – снова стукнули посохами об пол церемониймейстеры. – Великий маг Семин Т'а Карсан, младший князь из рода Т'а Карсан!

Последний гость заставил придворных застыть. Уже сотни и сотни лет ни один аристократ княжества не становился великим магом. Очень многие мечтали об этом, но Благие не давали мечтающим магического дара, а без дара нечего было и пытаться. Появление младшего князя на этом приеме означало невероятный взлет для его семьи. Мало кто рискнет ссориться с родом, младший сын которого – великий маг. Впрочем, он аарн. Но даже этот факт мерк перед тем, что один из князей Кэ-Эль-Энах стал великим магом. На ошеломленного светлого князя Гарида Т'а Карсана, главу большого, но бедного клана, оглядывались уже не с пренебрежением, как обычно, а с опаской.

Семин, наблюдавший за переполохом с легкой ухмылкой на губах, переглянулся с Николаем, и молодые маги направились к старику. Подойдя, поклонились.

– Здравствуйте, отец! – поздоровался Семин. – Рад видеть вас живым и здоровым.

– Кх-гм-м… – прокашлялся светлый князь и потряс головой. – И я рад, что вы живы, сын. Вы исчезли двадцать лет назад и никого не поставили в известность, куда направляетесь.

– Причину вы хорошо знаете, – горько усмехнулся молодой маг. – Я был больше не в состоянии выносить постоянные издевательства Кесина и Альна.

– Не понимаю, – проворчал старик, с неодобрением поглядывая на пылающее на плече сына Око Бездны. – Из-за глупых шуточек старших братьев в орден уходить?

– В ордене я всего лишь полгода, – возразил Семин. – До того был учеником одного великого мага. Редкой сволочи, признаться. Уже не надеялся из его рук живым вырваться. Так что орден стал моим спасением.

– Но хоть теперь-то вы, сын, родной дом навестите? – вздохнул светлый князь. – Вы великий маг и могли бы немного помочь. У семьи сейчас тяжелое положение. Мы даже родовое поместье заложили…

Положение, по-видимому, действительно было очень и очень нелегким, раз уж старик не предал немедленно сына анафеме за уход в орден, а попросил о помощи.

– Да, отец, – улыбнулся Семин. – Если позволите, я хотел бы пригласить моего друга и побратима, великого мага Николая Шаронского. У себя на родине он также был аристократом.

– Буду рад видеть вас у себя в гостях, господин Шаронский, – наклонил голову светлый князь. – Рад с вами познакомиться.

Тот молча поклонился. В этот момент к ним подбежала Касра.

– Ники, Семин! – выдохнула она. – Вас учитель зовет! Извините меня, светлый князь, я вынуждена похитить этих шалопаев.

– Позвольте представить вам, отец, нашу соученицу Касру Ла Онег, – улыбнулся Семин.

– Счастлив знакомству, прекрасная госпожа! – хрипло ответил старик, низко кланяясь и с восторгом глядя на потрясающую воображение красавицу.

Семин с Николаем переглянулись, перемигнулись и дружно чмокнули Касру в обе щеки. Уши эльфиечки встали горизонтально от изумления, и она захлопала своими огромными миндалевидными глазами. Опомнившись, укоризненно посмотрела сперва на одного, потом на другого.

– Ну, совсем бессовестные, – пожаловалась она светлому князю на двух ухмыляющихся нахалов.

Потом ухватила каждого из молодых магов за ухо и подергала. Еще несколько секунд, и все трое исчезли в толпе, вьющейся вокруг. Старик хмыкнул себе под нос. Совсем непохожи его сын с друзьями на надменных, всегда холодно-презрительных и отстраненных аарн. Смеются, шутят, выглядят живыми и совершенно счастливыми людьми.

Дварх-полковник Бурцев стоял немного в стороне и прокручивал при помощи биокомпа информацию о самых значимых людях в зале. Он никак не мог привыкнуть думать многими потоками одновременно, и все время путал, где один, а где другой. Только сейчас он начал понимать мощь организации, в которой волей случая оказался. Если империя, включающая в себя больше четырехсот миров, против ордена – ничто, то какова же его реальная сила? И с какой стати Никита Александрович так нервничает по поводу каких-то там тайных врагов? Впрочем, пока он еще не разобрался в происходящем. Лучше не спешить с выводами и внимательно наблюдать за всеми вокруг.

– Простите меня, господин… – донесся до Бурцева женский голос, говоривший, как и все вокруг, на аристократическом варианте кэ-эльхе. – Дварх-полковник, если не ошибаюсь?

– Именно так, госпожа, – щелкнул каблуками офицер. – Дварх-полковник Бурцев Александр Владимирович, командир легиона «Снежные Барсы».

– Очень приятно познакомиться, – слегка присела незнакомка. – Светлая княжна Ферика Арна Т'а Лавени. Позволите ли вы называть вас просто Александер? У вас очень сложное имя…

– Как пожелаете, ваше сиятельство, – позволил себе почти незаметную улыбку дварх-полковник.

– Ой, только не надо церемоний, Александер! – поморщилась девушка. – Мне эта чопорность и дома надоела. Зовите Ферикой. Или княжной.

– Желание красивой женщины – закон для мужчины, – поклонился он.

– Какой галантный кавалер, – хихикнула Ферика. – Вы совсем непохожи на аарн. Не смотрите на всех вокруг букой, не строите из себя Проклятый знает что.

– Сегодня, по-моему, никто из наших букой не смотрит, – возразил дварх-полковник.

– Что и странно, – вздохнула девушка с недоумением на лице. – Как будто вас всех подменили. Я видела раньше аарн, так к ним и подойти было страшно. Зомби какие-то, а не люди. Ни с кем говорить не желали. А сейчас не так…

– Я сам в ордене очень недолго, еще мало что понимаю.

– И уже командир легиона? – приподняла брови девушка.

Так, а не пытаются ли его прокачать на информацию, посчитав легкой добычей? Дварх-полковник вежливо улыбнулся, просчитывая про себя варианты. Слишком нарочито ведет себя девчонка. Впрочем, возможно просто любопытство провинциалки, впервые попавшей на великокняжеский прием. Александр проконсультировался с биокомпом по поводу семьи Т'а Лавени. Ничего примечательного, один из небогатых родов с пограничных планет-поселений княжества. Никаких связей с семьями Т'а Раге и Т'а Фанег не замечено. Однако лучше поменьше говорить, не то мало ли.

– Так уж вышло, княжна, – развел он руками. – История долгая, да и не имею права я ее рассказывать.

– Вечно у вас, мужчин, то служба, то бизнес, – обиженно надулась девушка. – Все интересное за семью замками прячете.

– Такова жизнь, – усмехнулся Александр.

– А вы танцуете?

– Да, но местных танцев не знаю. К тому же до бала еще далеко, насколько я понимаю.

– Увы, – вздохнула Ферика. – Пока еще это нудное объявление пройдет. Ну, объявят светлого князя Т'а Кармо наследником. Ну и что? Это и так все заранее знают. Скучно!

– Скучно, говорите? – прищурился дварх-полковник. – Подождите немного и вы поймете насколько ошибались.

– То-то, я думаю, с чего это сюда сам Командор заявился? – задумчиво протянула девушка, отыскивая взглядом великого мага.

– Он сам решает, куда и когда ему отправляться, – усмехнулся Александр. – На то он и Командор.

– Интересно было его своими глазами увидеть. С виду – человек как человек. Если не знать, кто он, так и не догадаешься.

– Не берусь судить, – пожал плечами дварх-полковник. – Лично не знаком.

– Наверное, вы правы… – вздохнула Ферика, так и не отыскав Илара ран Дара. – Думала, здесь будет веселее, чем дома, но, увы, ошиблась.

– А вы уже бывали в столице?

– Впервые. Да, город огромный, но и только. Мертвый он какой-то, люди все время куда-то спешат, несутся, пытаются поймать вчерашний день. Да и цены здесь такие, что бр-р-р. У нас на Ретмезе в магазинах все втрое-вчетверо дешевле. А уж жилье! За номер в отеле пришлось уплатить пять тысяч кредитов. Папа, хоть и светлый князь, богатым никогда не был, и эта поездка все наши сбережения за три года съела.

– Прекрасно вас понимаю, – улыбнулся Александр. – У меня дома было точно так же. Мы при дворе императора ни разу не появлялись, стыдно появляться в столице как нищим. Наш род получил дворянство всего лишь двести лет назад и все предки были служилыми дворянами. До боярских и княжеских родов, сами понимаете, далеко. Видел однажды императора в день тезоименитства, поскольку служил в гвардии.

– А откуда вы родом? – спросила Ферика, смотря на него с каким-то затаенным интересом.

– Вы вряд ли слышали о нашей стране, в галактике она неизвестна, – ответил дварх-полковник. – В космос еще не вышла.

– Говорили, что орден берет людей отовсюду, но я не верила до сих пор.

– Мне аарн жизнь спасли.

– Ой, давайте отойдем немного дальше, мамочка меня высматривает! Дорогие родители меня сюда на ярмарку невест вывезли, думают, что я кому-то из богатых князей нужна. Какая глупость! Как любовницу – не откажутся, а брать в жены нищую? Ищи дураков. Некоторые уже приглашали и намекали на то, что хотят получить. Только вот хвост Проклятого им всем! Мне с ними стоять рядом противно, редкое дурачье. Хлыщи, спесью надутые! Думают, раз у них денег много, так любая сразу к ним в постель прыгнет. Не дождутся!

Они отошли в сторону. Александр с интересом смотрел на девушку. Красива, ничего не скажешь. И неглупа, судя по всему. Интересно, а после Посвящения он сможет находиться рядом с ней без щитов? Видеть душу человека… Тяжело это, наверное.

Толпа медленно перемещалась по залу, и вскоре Ферика с Александром оказались метрах в пяти от помоста, на котором вскоре должны были появиться великий князь с наследником. Что называется, повезло. Неподалеку дварх-полковник увидел Остапа, поглядывающего на все вокруг с плохо скрываемым отвращением. Ну да, краснопузому сейчас не по себе, наверное. Вокруг ведь сплошные «эксплуататоры» и «буржуи».

– Внимание! Внимание!

Голос вышедшего на помост роскошно одетого камергера двора заставил гостей замолчать. Загремели трубы выстроившихся в два ряда герольдов. В дальнем конце помоста из огромных, больше похожих на ворота, дверей начали рядами выходить великокняжеские гвардейцы, окружая помост. Затем появился не кто иной, как сам первосвященник Церкви Благих, Пресвятой Отец Симеон. Люди в зале начали переглядываться. Не местный патриарх, а сам первосвященник? Вот так новости. Происходило что-то непонятное и не слишком-то вероятное. Отец Симеон подошел к подножию установленных на помосте двух тронов и замер возле них. Хранители Печатей вынесли на бархатных подушках скипетр, державу, корону и большую государственную печать. Невидимый оркестр заиграл гимн Кэ-Эль-Энах.

– Его величество великий князь Раван VI! – провозгласил камергер. – Его высочество светлейший князь Раван Т'а Моро-Фери! Наследник престола!

Тишина стала такой, что, наверное, можно было услышать жужжание единственной на весь зал мухи под потолком, неизвестно каким чудом прорвавшейся сквозь все биофильтры. На помост вышел великий князь, ведущий за руку мальчика лет четырнадцати на вид, похожего на старого ворона так, что у многих в зале перехватило дыхание. А если мальчишка унаследовал характер и волчью хватку деда, то мало не покажется никому. Немногие знали, что мальчику не четырнадцать, а всего лишь десять. И только они понимали, каким гигантом вырастет светлейший князь. Он, похоже, ростом пошел в своего отца, командира «Ангелов Тьмы».

В белом зале продолжало царить молчание. Старый ворон все-таки осмелился! Никто не ждал такого, никто даже подумать не мог, что наследником станет аарн. Предположений были тысячи, но сын Лиэнни Т'а Моро занимал в списке претендентов на престол едва ли не последнюю позицию.

– Я надеюсь, никто и ничего не имеет против кандидатуры моего внука? – в голосе великого князя звучала мрачная угроза, и аристократов, вспомнивших казни рискнувших навлечь на себя гнев старого ворона, передернуло.

Только теперь стало понятным присутствие Командора и остальных аарн. А также – Его Святейшества и всех руководителей Л'арарда.

– От имени народа республики Трирроун поздравляем вас, Ваше величество, и вашего внука с объявлением наследником престола и желаем вам обоим долгих лет царствования, – выступил вперед президент Трирроуна, которого просветил по поводу происходящего Командор.

– Искренне благодарен, господин президент, – кивнул Раван VI. – Надеюсь на плодотворное и взаимовыгодное сотрудничество наших стран.

Потом свои поздравления с трудом проблеял ошеломленный король Парга, а вслед за ним – и генеральный директор Телли Стелл. Несколько минут молчания, и к помосту один за другим потянулись послы. Они поздравляли благожелательно кивающих им великого и светлейшего князей, но были беспредельно удивлены услышанным.

Но аристократы княжества продолжали хранить мертвое молчание. Великий князь все сильнее и сильнее хмурил брови, оглядывая замерших на месте светлых князей. Если ни один не принесет присяги, все рухнет. Что ж, коли семьи, которым было многое обещано за поддержку, подведут, они очень сильно пожалеют…

Вдруг толпа раздвинулась, и сквозь нее прорвался князь Тирк Т'а Совег, глава своего рода и клана Белых Всадников. Он вынул из ножен тупой церемониальный меч, положил его на ступеньку и опустился на одно колено. Раван облегченно перевел дух – все, лавина тронулась. Тирк – только первая ласточка, он очень влиятелен, и за князем потянутся многие.

– Приношу наследнику престола княжества Кэ-Эль-Энах, Равану Т'а Моро-Фери, клятву верности от имени рода Т'а Совег и клана Белых Всадников! – торжественно провозгласил Тирк и склонил голову, как бы подставляя ее под карающий меч великого князя.

– Встань, мой верный вассал, светлый князь Тирк Т'а Совег! – разнесся по залу звонкий мальчишеский голос. – Я принимаю твою службу и службу твоего рода и клана. Клянусь защищать и оберегать! Клянусь не нарушать свой долг сюзерена!

Мальчик совершенно правильно провел церемонию, и стоявший рядом первосвященник Церкви Благих благословил его, объявив, что Церковь поддерживает кандидатуру наследника. Великий князь почти незаметно усмехнулся – кто бы знал, как тяжело оказалось уговорить отца Симеона. Благо первосвященник – здравомыслящий человек и понимает, что ссориться с правителем самого сильного государства галактики, не считая ордена, не стоит. Себе дороже. Тем более что основные структуры Церкви расположены на территории княжества.

Церковное благословение сыграло свою роль, и светлые князья один за другим потянулись к помосту приносить вассальную клятву. Только кучка старых упрямцев застыла в дальней части белого зала, мрачно взирая на происходящее. Немного отошедшие от изумления придворные переговаривались, пытаясь понять, какие последствия может вызвать объявление наследником престола аарн. Если бы он был уже взрослым, ничто не заставило бы светлых князей принять его. Но то, что перед ними стоял ребенок, сыграло свою роль. Кто знает, каким он вырастет. К тому же еще неизвестно, доживет ли наследник до совершеннолетия и коронации. Очень многие теперь озаботятся тем, чтобы его убрать. И как бы ни охраняли мальчишку, от всего не уберечь.

– Да, Александер… – протянула Ферика, покачивая головой. – И представить себе не могла такого скандала. Что теперь поднимется… Ой, мама…

– Неужели так страшно? – иронично спросил Бурцев.

– Вы даже не представляете, насколько, – вздохнула девушка. – Часть светлых князей откажется приносить присягу, а это раскол и как бы не гражданская война. Часть принесет, но начнет искать способы убрать наследника. Великий князь зальет все вокруг кровью, но ничего этим не добьется. Кланы затаят злобу, начнут гадить исподтишка, и вскоре власть престола превратится в фикцию, что опять же закончится войной. Понятно, что его величеству хочется посадить на престол собственного внука, но не слишком ли велика цена?

А она совсем неглупа. Александр задумался над ее словами, но понял, что недостаточно знает и не может сделать однозначных выводов.

В белом зале, между тем, назревали новые события.

– Приветствую Ваше величество и Ваше высочество от имени ордена Аарн! – выступил вперед Командор. – Поздравляем вас обоих и просим принять в дар флотилию дварх-крейсеров. Также мы открываем доступ офицерам княжества в военные академии Аарн Сарт.

Зал снова замер. Флотилию дварх-крейсеров?! В дар?! Никогда и ни у кого не было этих чудовищных кораблей. Кэ-Эль-Энах моментально становился впятеро сильнее, получив в свои руки флот живых крейсеров. Великий князь и сам был ошеломлен. О многом они говорили с Иларом ран Даром, но маг все-таки преподнес ему сюрприз. Да еще какой! Этот дар заткнет рты большинству недовольных. Мало того, Командор ясно дал понять всем вокруг, что орден поддерживает наследника и придет ему на помощь в любой ситуации.

– Наше величество от имени княжества благодарит орден Аарн и с радостью принимает ваш дар, господин Командор, – ответил великий князь. – Мы искренне надеемся на длительное, плодотворное и взаимовыгодное сотрудничество между нашими народами.

– Я также надеюсь на это, Ваше величество, – поклонился Илар ран Дар. – У нас с вами есть многое, что можно предложить друг другу. Как вы уже знаете, мы выходим из многолетней изоляции и рады будем дружбе с вашей страной. В ордене много выходцев из княжества, которые с удовольствием помогут своей родине.

Он снова поклонился и отошел, улыбаясь своей обычной слегка ироничной, загадочной улыбкой. Великий князь смотрел ему вслед, обхватив пальцами левой руки подбородок.

Никто не обратил внимания на стоящего невдалеке от помоста скромно выглядящего молодого человека, одетого как младший князь небогатого рода. Никто, кроме откровенно скучающего Остапа, с подозрением и пренебрежением оглядывавшего собравшихся вокруг паразитов. Взгляд бывшего комполка скользнул по молодому человеку и вдруг за что-то зацепился. Остап и сам поначалу не понял, за что именно. Только через пару секунд он сообразил, что молодой хлыщ что-то сунул себе в рот и вдруг выпрямился, почему-то сложив губы трубочкой.

Когда-то Остап слышал о живущем в Африке народе бушменов, оружием которых были отравленные стрелки, валящие на месте даже слона. Каким-то образом он сразу все понял и с матом кинулся к хлыщу, сбив по дороге пару каких-то разодетых в пух и прах дворянчиков. Добежав, изо всех сил врезал убийце под дых и тот отлетел в сторону. И тут же плюнул в сторону Остапа. Что-то кольнуло комполка в лицо, голова, казалось, треснула, и для него настала тьма.

Александр увидел метнувшего мимо него краснопузого и, поняв, что происходит что-то неладное, рванулся за ним. Но не успел, через каких-то несколько секунд командир красного легиона лежал бездыханным, а убийца плевался во все стороны, пытаясь добраться до помоста. И ему бы это удалось, если бы не дварх-полковник. Кинувшись хлыщу под ноги, Александр резким движением сбил его с ног. Тот снова плюнул, но это ему не помогло, сквозь толпу прорвались оперативники Л'арарда и с полдесятка «Ангелов Тьмы». Они совместными усилиями скрутили незадачливого убийцу, не дав ему даже покончить с собой.

Правда, дварх-полковник Бурцев этого уже не видел, он лежал на спине, уставившись остекленевшим взглядом мертвых глаз в потолок. Недалеко от него свернулась в клубочек на полу бездыханная Ферика. Вокруг было разбросано десятка два трупов, яд убийца применил страшный. Аарн быстро собрали пострадавших и переправили на ближайший крейсер, где Целители в спешном порядке готовили к работе ти-анх.

– Значит, так? – мертвым голосом спросил побелевший великий князь, когда паника утихла. – Кто-то попытался лишить нас всех права выбора? Зря. Сообщаю, что те, кто не принесет сейчас клятву вассалитета, распишутся в своем участии в заговоре.

Он не был бы политиком, если бы не использовал ситуацию к своей выгоде. На самом деле виновники, скорее всего, принесли клятву одними из первых, и отыскать их будет непросто. Но попугать несговорчивых старых пней не помешает. Класть голову на плаху не хотелось никому, а именно это сейчас пообещал великий князь отказавшимся признать наследником маленького Равана. И светлые князья потянулись к помосту, прожигая старого ворона полными ненависти взглядами. Только великий князь плевать хотел на их взгляды и на их ненависть. Главное, что даже кланы «Ночных Дозорных» и «Наездников», самые старые и консервативные, принесли клятву, и теперь открыто вредить не смогут. Надо будет попозже немного проредить их ряды, убрав самых одиозных и приверженных старине князей. Только проделать это умно, чтобы престол никто и заподозрить не мог. Впрочем, на то есть Л'арард. Тоже паучатник еще тот, но работать умеют, этого не отнять.

Великому князю не терпелось закончить официальную часть церемонии и приступить к расследованию покушения на наследника. Прямо в тронном зале! Подобного никогда еще не не происходило, подобное считалось невозможным. Княжеству нанесено такое оскорбление, как никогда до того. Страшное оскорбление. И виновные заплатят. Кровавую цену. Орден прислал в помощь Л'арарду каких-то своих следователей и надо побыстрее свести их с генералами, пусть проверят, не появилось ли в паучатнике новых предателей. Великий князь переглянулся с Командором, и оба кивнули, понимая, что впереди неприятное, но необходимое дело.

* * *

– И что нам с этим делать, господин граф? – спросил Ренни, мрачно глядя на экран инфора во всю стену, на котором застыл застыл великий князь, опускающий сверкающую бриллиантами маленькую корону наследника престола на голову рослого не по годам мальчишки.

– Да, обошли нас Раван с Командором, – вздохнул ис Тормен. – Красиво обошли, умно. Мне такое даже в голову не приходило. Дезинформацию нам скормили мастерски, а мы, как последние идиоты, ее сожрали, да еще и чавкали от удовольствия. Я думал, что наследником станет Т'а Кармо. Даже не сомневался в этом и был рад, Т'а Кармо, в отличие от нынешнего князя, полностью управляем.

– Да, с Раваном непросто, на него где сядешь, там и слезешь. Хорошо еще, если целым. Поимел он нас, как последних шлюх. Извините, ваша светлость, но от правды никуда не деться.

– Да брось ты, – скривился граф, раздраженно махнув рукой. – А как тебе нравится подарок ран Дара?

– Бр-р-р… – передернул плечами секретарь. – Нам эта флотилия дварх-крейсеров в руках старого ворона еще аукнется. Когда они и сговориться-то успели, хотел бы я знать?

– Вот и узнай, – криво усмехнулся ис Тормен. – И узнай, какой идиот проявил самодеятельность и попытался убрать наследника прямо в тронном зале. Очень хочу это знать. Если бы не это дебильное покушение, мы могли бы сыграть на противоречиях кланов и вызвать в княжестве гражданскую войну. Лучше гражданская война, чем наследник престола – аарн.

– Полностью с вами согласен, – поежился Ренни и залпом выпил рюмку горькой настойки корня сарда. – Мало того, теперь аристократия сплотится вокруг престола, всему княжеству нанесено страшное оскорбление, и даже самые замшелые ретрограды горят жаждой мести.

– Ты не знаешь главного, Лоех, – тяжело вздохнул граф. – Л'арард после покушения плотно работает вместе с разведкой Аарн. Кстати, по последним донесениям в ордене появилось несколько очень неплохих профессионалов. Записывай и попытайся выяснить, откуда родом эти люди и нельзя ли их на чем-нибудь подловить.

– Готов, – секретарь включил свой комп.

– Никита Ненашев, Никита Фомичев, Семен Ревель, Николо Маттео, Курт Штальгер, Ли Сяо, Хото Мурашива, лорд Джон Рассмер.

– Странные имена… – задумчиво протянул Ренни. – Навскидку не могу сказать, из какой они страны. Судя по разнице звучания, страна не одна.

– Я тоже не могу, и уверен, что и ты ничего не накопаешь. Очень похоже, что орден нашел еще одну неизвестную в галактике населенную планету. Кстати, удалось что-нибудь выяснить по Фарсену? Там, насколько я знаю, остались войска Проекта и сотни две боевых кораблей. Неплохо бы взять их под контроль.

– Если только орден их давно не уничтожил, – пожал плечами секретарь. – Аарн, конечно, работают топорно, но если уж за что берутся, то доводят дело до конца.

– Вот и проверь, отправь туда корабль-разведчик. Пошли лучших, и прикажи, чтобы были очень осторожны. При малейших признаках присутствия ордена пусть немедленно делают ноги.

– Понял, – кивнул Ренни, записывая приказ в текущий инфофайл. – Что им делать, если ордена там нет?

– Пусть найдут командование войск вторжения и передадут приказ Сартада оставить планету в покое, – ответил ис Тормен. – Я бы предложил Фарсену помощь, так ведь не поверят. Они, бедняги, наверное, всех пришельцев люто ненавидят. Конечно, при их уровне развития фарсенцы ничего нам сделать не смогут, но оставлять за спиной ненавидящий нас народ? Не знаю. Чревато последствиями. Очень неприятными последствиями если не для нас, то для наших детей и внуков. Может, лучше подвергнуть планету кварковой бомбардировке и стерилизовать ее раз и навсегда?

– Не стоит, господин граф, – отрицательно покачал головой секретарь. – На нас и так столько всего висит… Не нужно добавлять геноцид к списку наших прегрешений. Сами ведь знаете, что когда-нибудь Создатель с нас за все спросит.

– Спросит… Наверное, ты прав, пусть забирают войска и убираются с планеты. Если Фарсен выживет, значит, на то воля Благих. А нет, так нашей вины в их гибели не будет. Проект создавался Сартадом.

Ренни ехидно усмехнулся. Как же, получилось бы у профессора хоть что-нибудь, если бы за его спиной не стояла вся организационная, научная и финансовая мощь СПД. Впрочем, граф все прекрасно понимал и сам, с губ лощеного аристократа не сходила почти незаметная насмешливая ухмылка. Только все чаще и чаще секретарю всесильного Дарва ис Тормена становилось не по себе. Не слишком ли велика цена, которую они платят за победу? Причем, еще непонятно, придет ли эта победа. Она возможна, но не более, от слишком многих факторов зависит исход дела.

– Но что все-таки делать с княжеством? – спросил он.

– Пока ничего. Прикажи своим агентам залечь на дно, вообще вывези из Кэ-Эль-Энах самых ценных и знающих хоть что-нибудь важное людей. Нам придется выждать, пока уляжется вызванная покушением буря. Долго, по-твоему, продержатся наши резидентуры, если за них возьмутся вместе Л'арард и контрразведка ордена? Тину Варинх есть за что уважать, это профессионал своего дела, разведчик милостью Благих. Да и новички их, как мне почему-то кажется, ничуть не хуже.

– Хорошо, – кивнул Ренни, делая очередную запись в текущий файл. – Даже не пытаться пустить кошек по фальшивому следу?

– Сейчас не получится, – сгорбился ис Тормен, снова глянув на экран. – Надо честно признаться, что княжество и республику мы проиграли. Пока. Еще не вечер, и игра до конца не сыграна. Я с удовольствием убрал бы великого князя с наследником, но это совершенно невозможно. Если бы мы обладали технологией прямых гиперпереходов, как Аарн, то могли бы делать все, что пожелаем. Но не владеем, увы. А значит, надо исходить из имеющихся в наличии возможностей.

– Что с кораблем драконов? – спросил Ренни.

– Сейчас пленников доставят, посмотрим на них, – ответил граф. – Сиди молча, говорить буду я. Кто бы мог подумать, что нам нанесут «визит» драконы такого ранга…

– Какого?

– Потом узнаешь, – покачал головой граф, и Ренни согласно кивнул. – Не верил я, что наша девочка так быстро станет прогрессировать.

– Да, тридцать вторая справилась с боевым фрегатом неплохо.

– Более чем, – довольно ухмыльнулся ис Тормен. – Невероятно талантлива.

– Только вот охранники при ее упоминании буквально зеленеют. У нас получилось чудовище, господин граф. Жуткое чудовище, и как бы оно не сожрало нас самих.

– Все возможно, – равнодушно пожал плечами тот. – Сейчас у нее такой период. А научить ее управлять людьми не только при помощи страха – моя задача. Научится, очень умна.

На стене загорелся экран, на котором появилось лицо командира станции. Ис Тормен молча кивнул. Стена напротив раздвинулась, и в комнату въехало огромное кресло, к которому был прикован некрупный, всего метров трех с половиной росту, темно-синий дракон. Он с ненавистью уставился на пленивших его жалких людишек и что-то разъяренно прорычал на родном языке себе под нос. Однако увидев наполненный иронией взгляд сидевшего напротив высокого, наполовину седого человека, несколько успокоился.

– Я протестую против нападения на мирный корабль Драголанда! – заговорил он через пару минут на общем. – Вы ответите за это преступление! Вскоре здесь будет наш флот!

– Это ваш корабль первым напал на нашу станцию, – насмешливо осклабился граф. – Вы выскочили из гиперпространства и сразу принялись закачивать энергию в накопители орудий. Простите, по-иному мы среагировать на столь немотивированный акт агрессии не могли. Мы ничего не имеем против драконов и никак не можем понять вашего поведения, ареал-вождь.

– С чего вы взяли, что я ареал-вождь? – тут же насторожился дракон.

– Не узнать Р'Гона Арнеса? Вы слишком известная в галактике личность.

– Понятно… И чего вы от меня хотите?

– Всего лишь понять, с какой стати вы на нас напали.

– А как бы вы поступили, направляясь на важную встречу и обнаружив рядом с местом встречи неизвестно чью станцию? – оскалил клыки ареал-вождь. – Да, вы пленили меня, но за меня отомстят.

– Вы правы, я поступил бы так же, – согласился граф. – Но у нас вполне могут найтись общие интересы. Насколько я знаю, мы с вами ненавидим одних и тех же.

– И кого же?

– Орден Аарн. Они должны быть уничтожены.

– Интересно, – прищурился синий дракон. – Да, я действительно считаю, что орден крайне опасен для любого из народов галактики. Но до сих пор все мои предложения о сотрудничестве, направляемые правительствам человеческих стран, оставались без ответа.

– А может, вам стоило обратиться не к правительствам, а к тем, кто стоит за ними? – усмехнулся граф.

– Если вы имеете в виду так называемое СПД, то я считаю эту организацию мифом, – прищелкнул челюстью ареал-вождь. – Не верю, что организация такого масштаба может существовать и оставаться в тени.

Дарв ис Тормен откинулся на спинку кресла и задумался. Неожиданное нападение корабля драконов открывало массу интересных возможностей. Когда ему доложили, что на борту эсминца один из трех высших ареал-вождей Драголанда, он понял, что ухватил за хвост большую удачу. Ведь не просто ареал-вождь, а лично Р'Гон Арнес, известный ненавистник ордена. До сих пор в СПД входили только люди. Если удастся привлечь к общему делу драконов, то возможности для маневра откроются фантастические. Но ради этого придется рисковать и идти ва-банк. Р'Гон не из тех, с кем стоит играть в тонкие игры.

– Перед вами человек, возглавляющий СПД, – негромко сказал граф, мрачно смотря на ареал-вождя. – И я предлагаю Драголанду союз против общего врага.

– Вот как? – склонил голову на плечо синий дракон, задумчиво смотря на него. – А чем докажете?

– Найдется чем, – осклабился граф, отпив немного из стоявшего перед ним бокала. – Если я вас сейчас освобожу, вы не станете бросаться на нас?

– Не стану, – ощерился дракон. – Даже если вы лжете, я уже вижу, что у вас есть некоторые возможности. До сих пор справиться с боевым фрегатом драконов способен был только дварх-крейсер ордена. Вы пленили нас очень элегантно. Вы маг?

– Да, – согласился ис Тормен. – До Командора мне, конечно, далеко, но кое-что умею. И могу сказать, что даже без вашей помощи мы уничтожим орден в ближайшем будущем. Не позже, чем через двадцать лет. Или будем уничтожены сами. С помощью драконов шансов на победу стало бы больше.

Он сказал несколько слов, и с ареал-вождя упали гравиоковы. Тот снова задумчиво посмотрел на человека, кивнул каким-то своим мыслям и придвинул кресло к столу. Невозмутимый стюард, появившийся неизвестно откуда, поставил на стол удобный для дракона ведерный бокал с напитком шервах, который в Драголанде был доступен далеко не каждому. Р'Гон отпил немного и удовлетворенно зашипел, он обожал шервах и поглощал его сотнями литров. Этот человек знаком с его вкусами. Странно даже. Может, он и не лжет? Хорошо бы. Союзники необходимы, как воздух, орден силен, и в одиночку с ним не справиться никому. Именно ради встречи с возможными союзниками он и отправился в это забытое Создателем скопление, никак не ожидая обнаружить здесь неизвестно чью станцию.

– Чтобы вы поняли нашу силу, – продолжил ис Тормен, – я кое-что продемонстрирую вам.

– И что же? – постучал когтями по столу дракон.

– Увидите.

По сигналу графа стена сдвинулась, открывая огромный иллюминатор. В нем виден был принайтованный к причальной платформе эсминец драконов и три каких-то небольших торговых корабля.

– Первый вызывает адмирала Ханила, – негромко сказал в пространство ис Тормен. Ренни, ухмыляясь себе под нос, включил связь.

На экране напротив показалось лицо полностью лысого, пожилого человека в зеленой военной форме и темных очках.

– Здравствуйте, адмирал.

– Здравия желаю, Ваша светлость! – вытянулся тот.

– Приказываю вывести вторую эскадру из режима невидимости.

– Вас понял, – ответил адмирал и что-то хрипло каркнул в сторону.

В пространстве совсем недалеко от станции медленно проявились около сорока двадцатимильных, продолговатых силуэтов, украшенных двойной обратной спиралью. Они мрачными тенями застыли, окружив станцию. Поняв, что перед ним, ареал-ареал сдавленно зашипел и замер, завороженно уставившись в иллюминатор.

– Они не нападают… – хриплый голос Р'Гона трудно было узнать. – Почему? Это же мета-корабли. Они же нападают на все, что видят…

– Эти мета-корабли принадлежат нам, СПД, – в улыбке графа сквозило торжество. – Их у нас столько, что мы способны легко покорить галактику. Если бы не орден. К сожалению, даже сорока тысяч мета-кораблей недостаточно, чтобы сокрушить Аарн Сарт. Но если к ним присоединятся боевые флоты Драголанда…

– То может и хватить, – хищно осклабился ареал-вождь. – Что ж, вы меня убедили. Вы рискнули и открыли карты. Почему бы мне, в таком случае, не сделать то же самое? Я прибыл сюда на встречу еще с одним потенциальным союзником. Великая Мать Паутинников послала в это скопление четыре супердредноута. Предварительное согласие арахнов на совместные действия против ордена получено мною десять стандартных дней назад.

Вот теперь глаза расширились у людей. Арахны пошли с кем-то на контакт?! Такого не случалось больше десяти тысяч лет, с того самого момента, как обитатели Паутинников впервые вышли в космос. Сначала арахны попытались воевать с другими разумными расами, но быстро поняли, что те слишком сильны, и замкнулись в своей области пространства, названной людьми Совва Огг.

Очень редко паукообразные торговали с другими народами и только одним товаром, специально обработанной собственной паутиной. Из нее ткали так называемый снежный дарей, самую дорогую материю в обитаемой галактике, доступную только очень богатым людям. Впрочем, торговлей это странное действо назвать было трудно. Арахны оставляли на одном из пограничных астероидов несколько контейнеров и уходили. Торговый корабль забирал их, заменяя на контейнеры со своим товаром. Причем, догадываться какой товар арахнов устраивает, торговцы должны были самостоятельно. Если не догадывались, торговый корабль атаковали супердредноуты. Огромный риск, но вольные торговцы шли на него, прибыли в случае удачи были невероятны. В последние триста лет арахны охотно брали редкие химические соединения, которые, видимо, не умели производить самостоятельно.

– Как вам это удалось? – спросил ис Тормен, потрясенно глядя на ареал-вождя.

– Насколько мы знаем, у нас и у арахнов примерно одинаков диапазон восприятия световых волн, – снова довольно осклабился дракон и отхлебнул пару глотков шерваха. – Мы создали очень простой фильм, показывающий, как крейсер ордена по одному уничтожает наш фрегат и дредноут Паутинников. А потом фильм о том, как дредноут с фрегатом объединяются и вместе уничтожают дварх-крейсер. Подошли под видом торговцев и продемонстрировали прямо на поверхности астероида наш фильм. Потом медленно двинулись к дредноуту. Нас не уничтожили. Через два дня ожидания арахны узко направленным гиперлучом передали сообщение. Они согласились на совместные действия против Аарн!

– Но почему вы отправились сюда?

– Мы ждали еще день и получили послание от самой Великой Матери Паутинников. Она сказала, что подробный разговор состоится здесь. Я прошу отпустить меня, через три часа мы должны быть на месте встречи.

– Я хотел бы отправиться с вами…

– Почему бы и нет? – задумчиво склонил голову набок дракон. – Да, согласен. Два союзника лучше, чем один. Захватите один из мета-кораблей, чтобы произвести впечатление на мать Паутинников. Арахны в свое время сильно пострадали от них, и то, что вы сумели взять корабли-убийцы под контроль, удивит их.

– Значит, союзники? – прищурился граф.

– Союзники! – решительно ответил ареал-вождь. – Но как вы намерены действовать?

– Я объясню. Немного позже. Пока скажу только одно – шансы у нас есть, и немалые. Но для начала мы должны получить информацию об ордене. Подробную. Без этого атаковать Аарн Сарт глупо.

– Согласен, – энергично кивнул дракон. – Атаковать неизвестного противника – означает подписать самому себе смертный приговор. И виноват атаковавший будет только сам. Но каким образом вы собираетесь получить информацию об Аарн? Мы не раз пытались засылать к ним шпионов, но ни разу не получилось.

– Они все абсолютные телепаты, – криво усмехнулся граф. – Это не сказки, а научно доказанный факт.

– Тогда понятно… – тяжело вздохнул ареал-вождь. – Мои аналитики высказывали подобные догадки, но до сих пор наша раса с телепатией не сталкивалась, и поверить в такое трудно. Но в этом случае мне еще менее понятно, как вы собираетесь получить необходимую информацию.

– Есть способ, – заверил граф. – Моя семья разрабатывала его тысячу лет! И я достиг успеха. Почти, работы предстоит еще немало, но это уже не работа на отдаленное будущее. Не наши дети, а мы сами увидим падение Аарн!

– Тысячу лет? – переспросил ареал-вождь. – Мне жаль, что я не знал вашу семью раньше, в вашем распоряжении оказались бы все ресурсы Драголанда.

– Еще ничего не потеряно. Потому не будем тратить время. Каковы координаты места встречи?

Р'Гон оскалился и назвал координаты.


Боевой фрегат Драголанда медленно подходил к астероидному поясу немного выше плоскости эклиптики ненаселенной звездной системы у самой границы внегалактического скопления, на другом конце которого находилась станция-питомник. Вслед за ним в режиме невидимости следовал мета-корабль. Ничто не выдавало постороннее присутствие, гравитационное и гиперсканирование дали отрицательный результат. Ни одного объекта исскуственного происхождения. Достигнув оговоренной заранее точки встречи, фрегат замер.

Около часа ничего не происходило, а затем гравилокатор запищал и вывел на экран в рубке изображение четырех медленно приближающихся массивных объектов. Чем ближе они подходили, тем яснее становилось графу, что ареал-вождь не солгал.

К точке встрече двигались похожие на многомильные смятые клубки паутины супердредноуты арахнов. Их сопровождало несколько тысяч напоминающих каких-то насекомых истребителей, вьющихся вокруг кораблей-маток подобно рою пчел. Странно, но арахны не вели никакого активного сканирования. Впрочем, что и кому известно об их технологиях? Ничего и никому.

– Что теперь? – спросил ис Тормен.

– Ждем, – хрипло ответил Р'Гон. – Они всегда выходят на связь первыми, на вызовы обычно не отвечают.

Ждать пришлось еще больше часа. Затем с головного дредноута пошла передача в широковолновом гипердиапазоне, использующемся в галактике для межзвездной связи. На экране перед ареал-вождем и графом показался огромный, метров трех росту, покрытый длинной бледно-голубой шерстью паук. Точнее паучиха, Великая Мать Паутинников. Или ее посланец, если она не пожелала рисковать своей драгоценной персоной.

– Ты звал говорить о мести неумершим, – прошелестел голос автоматического переводчика. – Мы пришли.

– Я рад, что вы услышали мой зов, – низко поклонился ареал-вождь. – Со мной союзник иного народа, народа людей.

– Значит, неумершие появляются и среди вас? – спросила паучиха.

– Они называют себя орден Аарн, – оскалился Р'Гон.

– Знаю. Но нам нет никакого дела до того, как называют себя те, кто не должен жить.

– Как бы их ни называли, они не дают жить свободно ни одному народу в галактике. Они забирают к себе тех, кто мог принести пользу своему народу или тех, кто должен был умереть и не мешать жить остальным, признающим и чтящим законы предков.

– Уже очень много сотен сезонов ни в одном из Паутинников не проходило истинных трапез! – возмущенно распахнула жвалы мать Паутинников, роняя капли желтой слюны. – Неумершие забирают всех, кто назначен на трапезу! Они забирают молодежь, смеющую не подчиняться приказам старших! Каждый неподчинившийся должен умереть. Это святой закон! Но неумершие возвращаются и смущают слабые умы какой-то свободой и какой-то любовью! Это более недопустимо.

Граф едва сдержал тошноту, поняв, что в Паутинниках пожирают себе подобных. Но что делать, упускать таких союзников нельзя, они слишком сильны.

– Мое имя Дарв, госпожа, – выступил он вперед. – Моей семьей тысячу сезонов разрабатывался способ справиться с существами, которых вы зовете неумершими. И время действовать наступает. У нас достаточно сил, но мы все-таки можем проиграть. Потому ищем союзников и рады будем выступить вместе с вами против общего врага.

– Какова сила стоящих за тобой? – безразлично спросила паучиха, по ее жвалам снова стекло несколько капель слюны.

– Очень велика. Знакомы ли вы с кораблями-убийцами, несущими на своих бортах символ двойной обратной спирали?

– Да! – резко щелкнула жвалами мать Паутинников. – Двенадцать наших миров погибло из-за них. Уничтожить каждый такой корабль очень трудно. Мы не знаем, кто они и откуда берутся.

– Могу поделиться информацией, госпожа, – снова поклонился граф. – Шесть миллионов сезонов назад в галактике существовал очень древний и очень мудрый народ. Но на них напали соседи и полностью уничтожили. Последние оставшиеся в живых из Предтеч создали оружие возмездия, те самые корабли-убийцы с двойной спиралью на бортах.

– Значит, это машины?

– Именно так. Нам удалось найти хранилище древних и подчинить себе флотилию кораблей-убийц. Прошу вас не стрелять, сейчас один из них выйдет из режима невидимости. Вы можете послать на его борт своих подчиненных, чтобы проверить мои слова.

– Хорошо, – задумчиво сказала паучиха. – Первыми стрелять мы не станем.

Ис Тормен отдал приказ, и невдалеке возник из ниоткуда мета-корабль. Он легко, несмотря на всю свою величину, скользнул к фрегату и замер рядом, гостеприимно распахнув створы стыковочных пандусов и отключив защитные поля. Два истребителя Паутинников изменили курс и влетели в створы древнего корабля. Граф видел на одном из экранов, как два небольших арахна выбрались из кабин истребителей и помчались по коридорам мета-корабля. Увидев работающих за пультами людей, останавливались на пару секунд и неслись дальше. Почему-то пауки предпочитали передвигаться по потолку. Скорость их движений тоже впечатляла. Люди при виде них вздрагивали и осеняли себя знаком Благого Круга. Но пойти против воли графа и не допустить арахнов хотя бы в один из отсеков корабля не рискнули. Осмотрев все, что смогли, пауки вернулись к своим истребителям и перелетели на дредноут.

– Ты сказал правду… – протянула мать Паутинников, пощелкивая жвалами. – Сколько у тебя таких кораблей?

– Больше сорока тысяч.

– Тогда зачем тебе наша помощь?

– Да затем, что о неумерших мы не знаем почти ничего, – сказал граф. – Они никого не пускают внутрь Аарн Сарт. Их боевые станции способны легко расправиться с мета-кораблями, а мы понятия не имеем, сколько этих станций и каковы их истинные возможности. Ударить мы должны по чувствительной точке, но пока мы не знаем, по какой именно. Однако узнаем. К тому моменту мы должны быть готовы немедленно нанести удар всеми наличными силами.

– Народ Паутинников принимает ваше предложение о союзе, – проскрипела паучиха, снова распахнув жвалы. – Мы приветствуем народ драконов и народ людей. Но необходимо для начала подробно обговорить каждый пункт соглашения.

– Естественно, – наклонил голову ис Тормен. – Позвольте задать вопрос, госпожа?

– Задавай.

– Чем обусловлена отмена политики изоляционизма Паутинников?

– Чем? – задумчиво пощелкала жвалами паучиха. – Да тем, что победу одержала молодая Великая Мать. То есть, я. Прежние Великие Матери не понимали, что ситуация в галактике изменилась, и в одиночку справиться с мешающими нам жить согласно заветам предков мы не в состоянии. Неумерших становится все больше и больше с каждым сезоном, все больше и больше молодых отказываются подчиняться. Они уходят, а остальные начинают задумываться о том, о чем им думать не следует. Мы должны измениться, чтобы выжить. Потому мы здесь.

– Я благодарен вам за ответ. И предлагаю нам троим встретиться на борту мета-корабля, чтобы обговорить договор о союзе подробно.

– Согласен, – кивнул ареал-вождь.

– Я тоже согласна, – проскрипела мать Паутинников. – У нас есть несколько условий, без выполнения которых мы на союз не пойдем.

– Все требует обсуждения, – усмехнулся граф. – Тогда отправляемся.

Его душа пела. Совершенно случайное пленение корабля Драголанда обернулось невероятной удачей. Союз с драконами и арахнами? Великолепно. Подождите немного, господин Командор. Подождите, и вы получите массу «приятных» сюрпризов. Он азартно оскалился и натолкнулся взглядом на столь же азартный оскал Р'Гона. Человек с драконом понимающе переглянулись, расхохотались и отправились навстречу своей судьбе.

* * *

– Что удалось выяснить на сегодня? – мрачно спросил великий князь. – Меня донимают запросами кланы. Такого страшного оскорбления княжеству не наносилось еще никогда, а я не знаю, что им отвечать.

– Кое-какие результаты есть, – осторожно ответил генерал Т'а Герен. – Но только промежуточные. Вы знаете, ваше величество, что при серьезном расследовании спешить нельзя.

– Понимаю. Но все-таки прошу поспешить.

– Позвольте сказать, ваше величество? – поднял руку невысокий черноволосый мужчина лет тридцати в форме ордена.

– Говорите, господин Ревель, – разрешил великий князь, покосившись на сидевшего в углу Командора.

– Вместе с генералом Т'а Гереном мы допросили пленника, – начал Семен Феоктистович, впрочем, после позавчерашнего Посвящения он просил называть себя просто Семеном. – Перед допросом нам пришлось просить Целителей прооперировать его.

– Зачем?

– Как и у каждого агента СПД, в его тело был встроен механизм самоуничтожения, подобный нашему Последнему Дару. Поскольку убийца находился в бессознательном состоянии, то не смог применить его.

– СПД, значит? – прищурился великий князь. – Зря они так поступили, очень зря.

– Не все так просто, ваше величество, – вздохнул Семен. – Боюсь, в этом деле замешана не только эта таинственная организация, но и кое-кто из ваших подданных.

– Кто именно?

– Одну минуту, мы скоро дойдем до этого. Как я уже говорил, убийца оказался одним из агентов влияния эспедешников, внедренным в тайную организацию старой аристократии, собиравшейся восстановить власть Совета Кланов. С глубочайшим прискорбием сообщаю, что этой организацией завербовано больше полусотни офицеров среднего руководящего звена Л'арарда.

– Опять… – скрипнул зубами великий князь и повернулся к генералу Стеру Рамину. – Предатели арестованы?

– Пока нет, ваше величество, – покачал головой тот. – Мы решили не спешить и проследить все связи заговорщиков, чтобы никто не ушел.

– Хорошо! Вы профессионалы, вам виднее.

– Что самое интересное, – продолжил Семен, тяжело вздохнув, – СПД не давало своему агенту приказа на ликвидацию наследника. Странно, но факт остается фактом. Агент пошел на покушение по заданию заговорщиков и рассчитывал уйти живым, все подступы держались под контролем верных заговору офицеров Л'арарда. Все сорвалось только потому, что никто не рассчитывал на присутствие в зале аарн.

– По-моему, вы чего-то не договариваете, – нахмурился Раван.

– Вы правы, Ваше величество. Расчет был на то, что наследником станет Т'а Кармо. Заговорщики планировали убрать вас вместе с наследником, и под шумок провозгласить великим князем Армага Т'а Фанег. За несколько дней до покушения старшие князья этого рода провели осторожное собеседование со всеми главами родов и кланов, пытаясь заручиться их поддержкой на случай вашей внезапной смерти.

– Вот оно, значит, как? – улыбка великого князя казалась ласковой, но из его глаз смотрела сама смерть, и Семену стало не по себе. Перед ним сидел истинный император. Как жаль, что в России не было такого монарха… В таком случае никто о революции и не помышлял бы. Некому стало бы революции устраивать…

– Ваше величество, – неожиданно заговорил Командор. – Для нас не секрет, что вы контактируете с эмиссарами эспедешников. Но не кажется ли вам, что после этого инцидента стоит немного пересмотреть приоритеты? Я ни в коей мере не намерен подталкивать вас к чему-либо, но вы сами видите, чего стоят все обещания этой организации.

– Для начала необходимо понять, что конкретно произошло, – поморщился великий князь. – И кто бы там ни оказался виновен – СПД, или кто иной, они мне за это ответят. Еще что-нибудь стало известно?

– Да, – кивнул Семен, просматривая что-то на небольшом голоэкране своего биокомпа. – Планетарные резидентуры СПД. Простите, Ваше величество, но мы не стали терять времени и попытались взять резидентов сразу после допроса.

– И?

– Увы. Только двое, остальные успели уйти и, судя по тому, что нам известно, покинули княжество. Осталась только мелкая сошка, которая мало что знает и тратить силы на ее поимку глупо. Единственная польза от наших рейдов – знание, кому из высокопоставленных военных и чиновников Кэ-Эль-Энах платит СПД.

– Всех предателей вне зависимости от ранга казнить, – повернулся великий князь к генералу Т'а Герену. – Только тайно, лишний шум нам не нужен.

– Будет исполнено, Ваше величество, – кивнул тот. – Но сначала необходимо допросить их и выявить все связи.

– Естественно.

– Позвольте продолжить, Ваше величество? – спросил Семен.

– Да.

– Картина заговора, возглавляемого родом Т'а Фанег, полностью ясна. Финансировался заговор СПД, которому необходим управляемый великий князь. Простите за откровенность.

– За что прощать, за правду? – иронично усмехнулся Раван. – Да, я им действительно невыгоден, давно это знаю, но не думал, что они пойдут на покушение. Они ошиблись, и эта ошибка обойдется им дорого. Очень дорого. Я вам обещаю.

– Я очень опасаюсь за малыша, па, – заговорила Лиэнни, мрачно смотря в пол и кляня себя за то, что согласилась отпустить сына в придворный гадючник. – Даю гарантию, что этот случай далеко не последний.

– Согласен, доча, – кивнул великий князь, – но это обычно для любого наследника престола. Вопрос в хорошей охране.

– Простите, что вмешиваюсь, – донесся с потолка голос кого-то из двархов. – Мое имя Ресиарх. Если Его величество согласится, я могу поселиться в главном инфоцентре дворца и взять на себя контроль за всеми следящими системами. После этого ничего не пройдет мимо моего внимания, и за мальчиком я буду следить постоянно, днем и ночью.

– А ведь это выход… – прикусила губу Лиэнни. – Спасибо за предложение, Ресиарх. Как ты к этому относишься, па? У тебя появится подданный, знающий все и обо всех.

– Интересно… – задумчиво потер подбородок Раван. – Давайте попробуем. Наша договоренность остается в силе?

– Да, – кивнул Командор. – Три месяца мальчик проводит у вас, три месяца в ордене. Тина, позаботься, пожалуйста, чтобы ему внедрили новейшие боевые импланты, нанороботы и встроенный ти-анх.

– Что это? – резко спросил великий князь.

Ему объяснили и даже показали. Раван задумчиво смотрел на заживающую на глазах глубокую рану и одобрительно кивал.

– Согласен, – сказал он, наконец. – Такое правящему князю никак не помешает, мало ли что случиться может. Кстати, я хочу вручить награды тем вашим двум полковникам. Если бы не они…

– Позови Александра с Остапом, – повернулся к Тине Командор.

Вскоре на стене около входа завертелась воронка гиперперехода и из нее вышли несколько смущенные Александр с Остапом. Посвящение, и последовавшее за ним Слияние произвело на обоих шоковое впечатление, все, что еще позавчера казалось самым важным в жизни, отошло куда-то далеко… Всеобщая открытость чувств и мыслей стала подарком, самым лучшим подарком в их жизни. Но только тогда, когда они находились среди своих. А вот в среде пашу дар становился проклятием. Впрочем, новые щиты после Посвящения внедрялись каждому новому аарн, и с ними вполне можно было находиться внизу, не привлекая ничьего внимания.

Александр постоянно анализировал себя и все больше убеждался, что остался самим собой. Только добавилось очень и очень многое. Да и комплексы приказали долго жить. Общение при помощи эмообразов тоже открыло целую Вселенную, и непонимание других людей, да и не только людей, больше не мешало жить. Не мешало радоваться встрече с каждым аарн. Единственное, что смущало его, звалось Ферикой. Эта девушка почему-то стала дварх-полковнику очень близка, а он не знал, сможет ли находиться рядом с ней.

«Рад видеть вас живыми и здоровыми, – эмообраз Илара окрасился светлой радостью. – Прошу оказать нам услугу. Раван хочет вас наградить. Примите, пожалуйста, его награды, какими бы они ни были. Особенно это касается тебя, Остап».

«Да что я, не понимаю, Мастер? – возмутился бывший комполка красной армии. – Теперь я уже все понимаю! До Посвящения понять, конечно, не мог, а теперь что уж…»

«Спасибо, – улыбнулся Илар. – Как общее самочувствие? Яд оказался нам неизвестен, и Целители вытащили вас с огромным трудом».

«Мы офицеры, – мысленно развел руками Александр, – риск погибнуть есть всегда».

«Именно так», – согласился с ним Остап, сопроводив слова образом размахивающего красным флагом веселого волчонка.

Александр едва удержался от смеха и добавил от себя белоснежного и вальяжного детеныша снежного барса, отвесившего волчонку хорошего щелбана. Эмофон Мастера и Тины окрасился веселым смехом.

– Господа дварх-полковники! – поднялся на ноги великий князь. – Я хочу выразить вам свою искреннюю признательность за спасение жизни наследника престола. А как сегодня выяснилось, и моей. Прошу каждого из вас опуститься на левое колено!

Александр с Остапом переглянулись, сразу поняв, что им предстоит. Раван VI отошел к стене и взял с постамента древний меч рода Т'а Моро. Этому мечу была не одна тысяча лет, и ни один современный металлург не знал, из какого металла он выкован. Не существовало такого металла в природе! Великий князь вернулся к опустившимся на одно колено офицерам ордена, поднял меч и что-то сказал на очень древнем варианте кэ-эльхе, известном только главам кланов княжества. Затем плашмя ударил по плечу сначала Остапа, а затем Александра.

– Встаньте, светлый князь Остап Т'а Даен и светлый князь Александр Т'а Вермен!

Дварх-полковники поднялись на ноги. Несмотря на то, что они ждали чего-то подобного, оба были ошеломлены. Великий князь взял с поданного ему шутом подноса усыпанный драгоценными камнями орден Чести и Веры, высший орден княжества, и надел на шею Александру. Затем проделал то же самое с Остапом.

– Вашим родовым поместьем, светлый князь Т'а Даен, с этого момента является планета Мартивен в созвездии Тигра, а вашим, светлый князь Т'а Вермен, планета Эртваль в созвездии Белых Стрелков. Это поселения, недавние поселения, до сих пор не имевшие сюзерена и статуса родовых миров. Берите и владейте во имя княжества!

– Благодарим, Ваше величество! – поклонились оба. – Клянемся не уронить высокой чести светлых князей Кэ-Эль-Энах! Клянемся с честью нести возложенный на нас долг! Клянемся заботиться о наших подданных согласно законам княжества!

Лиэнни эмообразами подсказывала Остапу с Александром нужные реплики, и церемония прошла, как положено. Хотя генералы Л'арарда были очень удивлены, но виду не подали, поздравив новых светлых князей со вступлением в права владения. Шут передал дварх-полковникам кристаллы с информацией об их родовых поместьях, и они снова поклонились. Когда церемония завершилась, оба сели в уголке, стараясь не привлекать к себе внимания. Одновременно в кабинете великого князя велся бесшумный разговор, слышный только аарн.

– Наши оппоненты сглупили, поставив резидентом в столице столь честолюбивого человека, – заметил Семен. – Да и не слишком умного, если разобраться.

– Полностью согласен, – ответил лорд Джон. – Но на провал они среагировали очень быстро. Надо отдать должное – профессионалы. И недооценивать их будет глупостью уже с нашей стороны. Прости, Тина, некоторые твои операции блестящи, но большинство весьма и весьма топорно сляпаны.

– К сожалению, – вздохнула она, эмофон молодой женщины горел озабоченностью. – Мы часто не поспеваем за СПД.

– Именно. Работу надо перестраивать, и срочно, иначе мы рискуем потерять все.

– Согласна. Потому хотела просить тебя, Джон, вместе с Куртом отправиться в Трирроун, и взять расследование в свои руки. Барлик хороший офицер, гениальный воспитатель, но как оперативник оставляет желать лучшего.

– Вечером вылетим, – кивнул англичанин. – Дерек, выдели нам пяток тысяч твоих ангелов.

– Берите, – отозвался дварх-полковник. – Пусть командует Рхуу-Марга, он неплохо разбирается в оперативной работе, и уже проводил расследования, будучи в человеческом теле, хотя сам и арахн.

– Договорились.

– Никита, Семен, – заговорил Мастер. – Вы уже прикидывали, как строить тайный орден?

– Да, – ответил альфа-координатор. – Но это только предварительные наметки. Нужно срочно отправлять наши легионы и людей Релира на спецтренировки. Тина выделила инструкторов, которые смогут провести начальное обучение.

– Пока не закончено это дело с покушением, никто из нас уехать не сможет. По поводу Джона с Куртом я поговорю с великим князем. Очень не хочется разрушать так хорошо складывающийся альянс.

– Это и ежу понятно, – усмехнулся Никита. – Грех упускать представившуюся возможность, раз уж противник так подставился.

– Именно, – согласился Командор.

Великий князь о чем-то негромко говорил с генералами Л'арарда, постукивая пальцами левой руки по подлокотнику кресла. Народившийся гнойник нужно резать по живому, пока он не заразил здоровую ткань. Он бросил взгляд на смотревших друг на друга аарн и позволил легкой улыбке проскользнуть по губам. Судя по всему, что-то обсуждают мысленно. В свое время первосвященник церкви Благих, отец Симеон, уговорил великого князя оставить в секрете телепатию в среде ордена. Обдумав этот вопрос, Раван счел нужным согласиться с первосвященником. Действительно, знание о телепатии вызовет преждевременный взрыв.

Так он думал раньше. Но теперь, после покушения, менялось вообще все. Теперь СПД доверять нельзя больше ни в чем. Те, кто один раз поступил подобным образом, поступят так и во второй. Понятно, что скоро к нему пришлют эмиссара с пространными извинени