/ / Language: Русский / Genre:sf_social

Мы — есть!

Иар Эльтеррус

Вторая часть книги, в которой показан орден уже изнутри. Дело в том, что среди Аарн было и несколько землян. Однажды случилось так, что дварх-крейсер Аарн прорвался в закрытую область пространства-времени... И главными героями второй части являются наши земляки. Действие, в отличие от первой части, разворачивается последовательно, отслеживая их судьбы.

ru ru anax FB Tools 2005-07-12 http://zhurnal.lib.ru/e/elxterrus_i/ CD051C6D-97B9-443A-B29A-0EA54CCF7CF7 1.0 Продолжения книги выкладываются на сайте автора www.elterrus.org по мере их написания. А также на http://zhurnal.lib.ru/e/elxterrus_i/

Иар Эльтеррус

Мы — есть!

Книга II

И н т е р л ю д и я II

Как странно и непривычно… Я смотрел на тихо сопящую в подушку девушку и улыбался сам не знаю чему. Хорошая ты моя… Да, до невозможности непривычно видеть кого-то рядом с собой. За последнюю тысячу лет я слишком привык к одиночеству и не верил, что может быть по-иному. Если бы не эта девочка, не ее настойчивость, я так и остался бы один, так и продолжал бы прятаться в свою раковину и делать вид, что счастлив и ничего мне не нужно. Сейчас я, наверное, могу назвать себя счастливым. Хоть в малости. Только вот пророчество… Увы, оно висело над головой и впереди нас ждало что-то страшное. Что? Хотел бы я знать. Очень хотел бы. Но не знаю. И мне страшно. Кто-то станет смеяться — как же, величайший маг последних двадцати тысячелетий чего-то боится. Но я ведь не бог, а всего лишь человек. Пусть знающий и умеющий больше других, пусть бессмертный, но все равно человек. И я боюсь. Однако складывать лапки и покорно идти ко дну я не намерен. Не ждите. Я еще побарахтаюсь. И не дай вам Создатель оказаться на моей дороге или обидеть моих детей. Прощать я давно разучился.

Не желая тревожить любимую, я осторожно тронул ближайшую линию вероятности, перенеся себя к иллюминатору. Спать не хотелось. Впрочем, желание здесь ни причем, не мог просто. Сердце сжималось, казалось, что-то черное и мрачное нависло надо мной, не давая дышать, не давая верить хоть во что-нибудь хорошее. Неужели мои дети должны платить за мои старые грехи, Создатель? Они ведь не виноваты ни в чем… Накажи меня сильнее, если ты считаешь, что я еще недостаточно наказан. Но их-то за что? Закусив губу, я уставился в темноту космоса. Перед глазами снова вставал вчерашний кошмар. Пылающие города. Сгорающие заживо дети. Гибель всего, что мне дорого. Маленький мальчик, закрывающий собой совсем крохотную девочку. И стреляющий в них солдат. Нет, я не допущу этого! Слышишь, Создатель?! Не допущу!

Руки дрожали, зубы сами собой сжимались. Глаза горели темным гневом. В этот момент я, наверное, снова походил на человека, которого когда-то называли Темным Мастером. Пусть. Но я все равно не допущу воплощения кошмара. Или хотя бы сведу его последвия до минимума. Что я должен для этого сделать? Пока не знаю. Но узнаю, и никто после этого меня не остановит. Никто. И ничто. Т'Сад прав, даже в случае падения можно спасти многое. И я этим займусь.

Я усмехнулся собственным наивным мыслям. Если Создатель пожелает, то все мои усилия окажутся тщетными. К сожалению. Но ничего не делать тоже нельзя, под лежачий камень вода не потечет. Злая гримаса исказила губы. Слишком много воли я вам дал, господа пашу. Слишком много. Решил, что вы способны хоть что-то понять. Способны стать хоть немного добрее. Способны пожалеть хоть кого-нибудь. Увы, я ошибся, ваша жажда власти и богатства отбивает вам последние крохи совести и разума. А раз так, то придется контролировать вас куда жестче. Но не так, как я делал до сих пор, совсем не так. Незачем ошеломлять вас могуществом и вызывать вашу ненависть. Лучше делать все исподволь, тайно, вы и подозревать не должны, что находитесь под чьим-то контролем. Мой неизвестный враг именно так и поступил, и теперь вы пляшете под его дудку. Правильно, совершенно правильно. Он на данном этапе оказался умнее меня, и теперь моя задача — вырвать из его рук контроль и передать моим детям. Нам, по крайней мере, от вас ничего не нужно. Кроме одного. Мы хотим, чтобы вы не творили зла ради выгоды. Не насиловали и не убивали. Всего лишь. Это ведь так немного…

Впереди показался шарик далекого мира. Вот мы и дома. Короткая мысленная команда, и планета скачком приблизилась, развернувшись во весь стенной экран. Облачные столбы горели под лучами солнца розовым светом. Между ними плыли в воздухе золотисто-синие города. Их прекрасные башни заставили меня забыть обо всем и радостно рассмеяться. Это вашими руками, дети мои, создано! Вашими. И что бы ни говорили ненавидящие нас, как бы не поносили, нам безразличны их слова. Мы — здесь! Мы — живем! Мы — создаем новое! Мы — верим! Мы — любим! Мы — есть!

Из ненаписанного дневника Илара ран Дара

Глава 1.

— И что это вы, Володя, так скисли? — незлобивая ирония ирония штабс-капитана Шаронского заставила юношу поежиться и виновато посмотреть на говорившего. — Возьмите себя в руки и не сдавайтесь, друг мой! Пока мы еще живы, а значит не все потеряно. Вы офицер, а не краснопузая сволочь, черт возьми!

Семнадцатилетнему корнету очень хотелось заплакать в ответ, но он все-таки сдержался и с трудом заставил себя улыбнуться. Штабс-капитан одобрительно хлопнул его плечу, после чего сам постарался сесть поудобнее, что оказалось не так уж просто, учитывая их положение. Да и место было донельзя гнусным по обычаю красных. Оглянувшись, Николай только незаметно вздохнул. Темная и сырая подвальная камера, в которой заперли пленных офицеров, была промозгло холодной, а хотя бы относительно теплой одежды ни у кого не нашлось. Впрочем, даже если кто и простудится, это уже не имело никакого значения. Все равно завтра на рассвете их расстреляют. Отправят в штаб к Духонину, как говорится… Очень не хотелось умирать, но от его желания сие обстоятельство мало зависело. Штабс-капитан привалился спиной к сырой, холодной каменной стене и позволил почти незаметной усмешке проскользнуть по губам — смерти он давно не боялся, да и трудно было бы бояться ее после всего, что довелось повидать за последние несколько лет. Страшных лет. Казалось, страна разом взбесилась, люди поголовно сошли с ума, сам Бог отвернулся от них. Что ж, наверное так оно и было, трудно как-то иначе объяснить происходящее. Какой-то кровавый кошмар, право…

— О чем задумались, Николай Александрович? — вопрос подполковника Куневича прозвучал над самым ухом и штабс-капитан обернулся к немолодому уже человеку.

— Да вот, Виктор Петрович, философствую напоследок, — с иронией ответил он. — Пытаюсь хоть себе самому объяснить что-нибудь в том, что с нами всеми случилось. И знаете, ничего не получается. Не понимаю. Ничего не понимаю.

— Если вы думаете, что кто другой понимает, то ошибаетесь…

Подполковник присел рядом и опустил голову. Николай знал его уже два года и до сих пор пытался понять что забыл ученый-астроном в армии. Впрочем, война ведь не обычная. Гражданская, чтоб ей… Тут в стороне остаться не получится, видал он тех, кто пытался. Стреляли их и белые, и красные. Мысли снова вернулись к подполковнику Куневичу. А ведь хороший офицер из книжного червя получился, черт возьми, опытный, толковый, его уважали в полку все. Никогда и никому не отказывал в помощи, солдат держал в строгости, воевал грамотно и пуле не кланялся. Они познакомились во время кошмарного Ледового похода, подружились и с тех пор фронтовая судьба так и не разлучила их. Даже в Сибирь, к Колчаку, попали каким-то чудом вместе. Воевали как могли, ранения давно никто не считал, не до того было. Когда стало ясно, что все, война проиграна, у друзей появились, конечно, мысли об эмиграции, да куда там — те, кто находились поближе к монгольской границе, еще могли каким-то чудом прорваться, но добраться до границы из-под самого Иркутска? Увы. Нереально. Сдаваться красным живыми никто не собирался, и вместе с группой корниловцев, которым нечего было ожидать пощады от большевиков, друзья ушли в леса и пробирались сами не зная куда. Только старательно избегали деревень, где чаще всего уже квартировали красные. Надежда все-таки умирает последней и офицеры упорно шли к границе. Но не повезло — напоролись на большой отряд балтийских матросов, непонятно что делающих посреди сибирской тайги. А эти воевать умели хорошо, особенно со смертельно уставшими, замерзшими людьми, у которых почти не осталось патронов… Кого постреляли на месте, а вот их с Виктором и троих оставшихся в живых корниловцев зачем-то привезли в Иркутск. Господам большевичкам восхотелось устроить публичный революционный трибунал над «палачами трудового народа»… Вспомнив эту пародию на цивилизованный суд, Николай гадливо поморщился. Естественно, приговор был ясен заранее. Расстрел. Причем, с какой-то стати публичный. Чего хотели этим добиться красные, штабс-капитан так и не понял, жаргон «победившего пролетариата» был малопонятен и переполнен трескучей демагогией. В конце концов, он и пытаться перестал. Все равно ничего умного сказать на этом суде не могли.

Почему-то их не расстреляли сразу после суда, ожидали прибытия какого-то высокопоставленного комиссара. Зачем? Ведь тысячи и тысячи пленных поставили к стенке без каких-либо церемоний. Но пожить лишние пару дней обреченные были не прочь. Надежда на чудо не оставляла каждого, человек ведь не может примириться с собственной смертью и до последнего надеется… Даже когда всходит на эшафот, надеется. Сначала они сидели впятером с теми же тремя оставшимися в живых корниловцами — штабс-капитаном Никитой Александровичем Ненашевым и двумя поручиками, Александром Оринским и Олегом Малером. А через пару дней к ним в подвал бросили семнадцатилетнего мальчишку-корнета. Кто только брал подобных мальчишек в армию? Впрочем, после того, как Володя рассказал свою историю, все стало ясно. Большевики по чьему-то доносу расстреляли его семью, и Владимир поклялся отомстить убийцам со всем пылом юного сердца… Вот только повоевать так и не успел, армию Колчака окончательно разгромили. Зато в руки большевиков попался и теперь вместе с остальными ожидал расстрела. Странно, все пятеро офицеров начали опекать юношу, как не опекали бы, наверное, и собственных детей, ежели таковые у них имелись бы. Каждый старался поддержать Володю, рассказать ему что-нибудь смешное. А тот боялся, видно было, что ему очень страшно, но держал себя в руках и даже пытался шутить.

— Что ж, — донесся до Николая голос Виктора Петровича. — По крайней мере, мы сделали все, что в человеческих силах и можем умереть с чистым сердцем.

— Наверное, вы правы, господин подполковник, — отозвался из своего угла штабс-капитан Ненашев. — Вот только результата наши усилия не принесли… Хотелось бы только понять почему все это случилось.

— Да первопричина-то как раз понятна, — вздохнул Виктор. — Жажда справедливости… А им ее пообещали.

— Причем здесь справедливость? — с недоумением спросил кто-то из поручиков, Николай не понял, кто именно.

— А вы подумайте, поручик. Представьте себе, что это вы умны и талантливы, но бедны и не имеете никакой возможности учиться. А потому обречены всю жизнь тяжело и беспросветно работать, когда кто-то рядом жирует. Причем, чаще всего жирующие глупее и подлее вас. Сколько я таких умных и талантливых ребят встречал… Почти все они стали красными.

— Вот именно, эти ваши «умные и талантливые» взяли винтовки и пошли грабить тех, кто богаче, — с иронией процедил сквозь зубы Ненашев. — Нет, чтобы самим добиваться, отобрать-то всяко проще. Я вот только одного не пойму, господин подполковник.

—Чего?

— Раз вы так думаете о краснопузых, то почему воевали против них, а не наоборот?

— Почему? — иронично усмехнулся Виктор Петрович. — Да потому, что за красными стоит кто-то очень страшный. Жаждущими социальной справедливости дурачками воспользовались, чтобы придти к власти. И, как я уже говорил, кто-то очень страшный.

— Уж не сатану ли вы имеете в виду? — с еще большей иронией спросил штабс-капитан.

— Да нет… — криво ухмыльнулся подполковник. — Людей. Вот только эти люди пострашнее сатаны будут, по моему мнению. Нас с красными попросту стравили, как стравливают две своры псов. И я даю гарантию, что разобравшись с нами, пришедшие к власти потихоньку перережут и самих красных. Вспомните Робеспьера и иже с ним. Революция — это свинья, которая пожирает своих детей…

— Вот уж я посмеюсь, ежели вы правы, — фыркнул Ненашев. — Да жаль, не доживу.

Ругань красноармейцев за дверью вдруг привлекла внимание офицеров, и они замолчали. Что-то новенькое? Странно, все уже, казалось, было решено, они даже исповедались друг другу за неимением священника. Неужели решили не ждать утра, и их расстреляют прямо сейчас? Эта мысль пришла в голову каждому. Володя судорожно вздохнул, но губы юноши попытались сложиться в подобие улыбки. Один за другим офицеры подымались на ноги и молча стояли, ожидая своей судьбы. Дверь отворилась и внутрь швырнули человека. Он кубарем покатился по полу и глухо застонал. Николай подбежал к новому товарищу по несчастью и помог подняться. Тот с трудом встал на ноги и витиевато выругался. Затем поднял глаза на штабс-капитана.

— Благодарю вас, — сказал он и склонил голову.

Внимательно посмотрев на нового узника, Николай только головой покачал. Столь отчаянно породистого лица ему видеть еще не доводилось. Естественно высокомерное, холеное, невероятно красивое. Все черты соразмерны, но в совокупности производили довольно странное впечатление. Этому человеку хотелось довериться. Притом его красота была именно мужской, никак не женской. И незнакомец разгуливал с таким лицом по красному Иркутску? Даже не замаскировавшись? Шутник он, в таком случае… Неудивительно, что обладатель породистого лица попал, в конце концов, в этот подвал. Такой конец совершенно закономерен. Да и выправка говорила сама за себя. Перед ними стоял такой же офицер, как и все здесь. К тому же, скорее всего, дворянин. А новичок снова повернулся к дверям.

— Вернули бы инструмент, господа красноармейцы! — разнесся по подвалу прекрасно поставленный баритон, но произносил слова он как-то странно, с каким-то почти незаметным акцентом. — Хоть перед смертью спеть. Последнее желание…

Один из стоящих на пороге красноармейцев, грузный небритый детина в трофейной английской шинели матерно выругался и погрозил говорившему кулаком. Второй, явно хохол, почему-то не поддержал товарища.

— Та виддай ты йому ту гытару, ранком, як його стрелять, знову соби визьмешь, — сказал он, сплюнув на пол желтую табачную слюну. — Хай поспивае хлопець в останний раз. До чого ж гарно спивае, вражина! Та й мы з-пид викна послухаемо.

— А коли сломает? — возмутился тот. — Он же вражина! Сломает, чтобы бедному человеку не досталось!

— Да не беспокойтесь вы, — рассмеялся новичок. — Не стану я ломать этот инструмент, он у меня с детства и отношения у нас с ним особые. Пусть и после меня кому-нибудь послужит.

— А! — махнул рукой красноармеец. — Черт с тобой, бери! Только смотри, ежели сломаешь, сразу не убью, долго мучиться будешь. И спой шо-нибудь красивое. Про любовь. Хоть ту жалостливую, шо утром на площади пел.

Он нахмурился, изобразив большое мыслительное усилие, немного постоял, а потом достав из-за спины потертый кожаный футляр, швырнул его ожидавшему новичку. Тот ловко поймал брошенное и иронично поклонился, разведя руки в стороны. Красноармеец снова выматерился и вышел, захлопнув за собой дверь камеры. Хохол ушел еще раньше. Слышно было, как заскрежетал запираемый замок. Новичок повернулся к молча стоявшим офицерам и поклонился уже вежливо.

— Позвольте представиться, господа, — сказал он все тем же великолепно звучавшим голосом. — Дварх-лейтенант Лар даль Далливан, легион «Ищущие Мглу», орден Аарн.

— Дварх-лейтенант? — с недоумением переспросил штабс-капитан Ненашев. — Это, простите меня, что за звание такое?

— Нечто среднее между вашим поручиком и штабс-капитаном, точнее не могу сформулировать. Я очень издалека, господа. И у нас все по-иному.

Дварх-лейтенант снова развел руками и открыто, широко улыбнулся.

— Так вы иностранец? — спросил Виктор.

— Именно так.

— Тогда почему вы не сказали об этом красным? Больше шансов в живых остаться…

— Жизнь — ничто, — усмехнулся дварх-лейтенант. — Честь — все. Не стал я унижаться и лгать, господа. Попался, так попался.

— Попались? — с подозрением спросил его Ненашев, служивший во времена оные в контрразведке. — Так вы что, господин хороший, шпион будете? Чей, интересно? В какой это армии существуют звания, подобные вашему? Я что-то подобных не припомню…

— Да, я был в разведке и попался, — снова улыбнулся странный офицер. — По-вашему, наверное, шпион. Нас заинтересовало, что такое у вас здесь происходит. Но я сглупил, не подумал, что бродячий музыкант — совсем неподходящее прикрытие. Попел песен на улице, там меня и взяли. С ходу. Какие-то малопонятные господа комиссары в кожаных куртках обвинили меня в том, что я «палач трудового народа» и «каратель», дали несколько раз в зубы и приказали отвести сюда. Еще сказали, что утром расстреляют. Хотел бы я только понять, за что именно? Что я им такого сделал? Ну ладно, пел странные песни на площади. Так ведь ничего больше! Да и наши в этой стране еще не бывали.

— По-русски говорите совершенно свободно, — фыркнул Ненашев, остальные офицеры только переглянулись. — А в стране впервые. Ну-ну…

— Вы можете не верить, — развел руками дварх-лейтенант. — Это ваше право. Только не забывайте о том, что завтра утром нас всех вместе поставят к стенке и ваша вера больше не будет иметь никакого значения.

— Вы полностью правы, господин дварх-лейтенант! — рассмеялся штабс-капитан. — Я забыл, что я уже не в контрразведке служу, а в подвале у красных расстрела ожидаю. Но согласитесь, ваша история весьма странно выглядит.

— Согласен, — кивнул тот. — Странно. Но я вам не лгу. Я действительно очень издалека, да и оказались мы в вашей области пространства совершенно случайно. Если среди вас есть астрономы, я мог бы объяснить подробнее.

— Я астроном, — подал голос Виктор Петрович. — Подполковник Куневич. Хотя какое отношение имеет моя бывшая профессия к вашим объяснениям?

— Рад познакомиться, господин подполковник. А ваша профессия… Присядем, господа.

Он царственным жестом указал на пол, как будто приглашал присутствующих рассесться в мягких и удобных креслах, а не на холодном и грязном каменном полу. Офицеры переглянулись, этот странный человек почему-то вызывал доверие несмотря на его дикий рассказ. То, что перед ними тоже офицер, доказательств не требовало — выправка, культура движений и множество неуловимых мелочей говорили опытному глазу немало. Махнув рукой, Николай сел напротив дварх-лейтенанта и снова внимательно посмотрел на него. Да, вот что его настораживало! Чуждость. Неподдающаяся объяснению чуждость этого человека, его отстраненность и полное безразличие к тому, что утром его расстреляют. Он вел себя совершенно непринужденно, как будто находился в аристократической гостинной, а не в темной, сырой камере. Интересно, что он еще расскажет? Да что бы не рассказал, хоть какое развлечение напоследок. Между собой пленные офицеры почти и не говорили, успели хорошо изучить друг друга и знали, чего ожидать от остальных.

— Кстати, господа, вы все, кроме господина подполковника, еще не представились, — с почти незаметной ироничной улыбкой сказал дварх-лейтенант, подождав, пока остальные сядут.

— Простите, — смутился Николай, — штабс-капитан Шаронский, Николай Александрович Затем он по очереди представил остальных товарищей по несчастью. Дварх-лейтенант открыто улыбался каждому, и каждому же почему-то казалось, что его душу взвешивают на каких-то эфирных весах. Оценивают его самого и всю его жизнь по каким-то своим, совершенно нечеловеческим критериям. Странное ощущение… Странное и тревожащее. Почему-то забывалось о том, что завтра их не станет. Почему-то казалось, что впереди ждет что-то невероятное, невозможное. Что впереди ждет чудо. А непонятный иностранец рассматривал русских офицеров с доброй, детской какой-то улыбкой. Николай был уверен в том, что этот самый дварх-лейтенант только что сделал для себя какие-то только ему известные выводы о каждом из присутствующих. И этим изменил их судьбы. Чушь, казалось бы, но Николаю так казалось, да что там, он был почти уверен, что прав. Иностранец посмотрел на него пристальнее, и в его взгляде офицер увидел искреннее удивление. «Да что он, телепат что-ли?» — мелькнула растерянная мысль, а тот медленно опустил веки, как будто соглашаясь с выводами штабс-капитана. Николай даже встряхнулся, чтобы избавиться от наваждения, да только не помогло.

— Итак, господа, — прервал молчание дварх-лейтенант. — Я расскажу вам все, что возможно. Вы можете мне не верить, но я не лгу. Точно то же самое я рассказал господам комиссарам, они не поверили и вот я в этом подвале. Впрочем, кое-чего я им не показал… Уж больно они жестоки.

Он иронично усмехнулся и щелкнул пальцами. Стена напротив вдруг засветилась и ошеломленные офицеры увидели на ней звездное небо.

— Что это? — с трудом выдавил из себя поручик Малер.

— Записи событий, изображения и звука. Вас, кажется, Олегом Владимировичем зовут, господин поручик?

Тот только судорожно кивнул.

— Итак, продолжу. Кое-кто из вас, наверное, слышал о теории множественности миров?

— Естественно, — усмехнулся Виктор. — Я, конечно же, слышал, астроном все-таки. Не хотите ли вы сказать, что вы не с нашей планеты?

— Именно это я и хочу сказать, — добродушно улыбнулся дварх-лейтенант. — Наш крейсер совершал самое обычное патрулирование окраин обитаемой галактики.

— Обитаемая галактика… — задумчиво протянул подполковник. — Звучит, как песня. Однако поверить в это очень трудно.

Остальные офицеры потрясенно молчали, только с тревогой посматривали на мерцающие в углу камеры звезды. Дварх-лейтенант пожал плечами и продолжил:

— Так вот, мы совершали самый обычный патрульный полет. Точнее, почти обычный — несколько наших гиперфизиков, среди них даже оба Бенсона были, решили провести эксперимент по исследованию свернутых областей пространства-времени и выбрали для установки своего оборудования наш крейсер. Не было ли среди знакомых вам ученых, господин подполковник, кого-нибудь, выдвигавшего идеи о существовании замкнутых локальных пространственно-временных областей?

— Не помню что-то… — Виктор задумчиво потер щеку. — Однажды профессор Варинский что-то такое говорил… Вот только убей меня бог, ежели я в точности припомню, что именно.

— Ничего страшного, — почти неслышно рассмеялся дварх-лейтенант. — Я и сам понимаю гипер и астрофизику на уровне младенца. Не мое это дело — наука, мое — это музыка.

— Но вы же офицер! — возразил Ненашев.

— Временно, господа, только временно. Начало уже надоедать носиться галопом по всей галактике, хочется где-нибудь осесть, выстроить дом, вырастить сына. Может, еще два-три года послужу, а там в отставку. Пора заняться музыкой всерьез.

— Послужите? — иронично приподнял бровь штабс-капитан. — Значит, ваши, кем бы они там ни были, вас вытащат отсюда?

— Кто знает, господин штабс-капитан, кто знает… — с легкой иронией протянул иностранец. — Подождем и увидим.

Ненашев приподнял бровь и фыркнул. Похоже, у них появилась надежда остаться в живых — человек, подобный этому дварх-лейтенанту, вряд ли бросит в беде даже случайных знакомых. Если только его командование не оставит тут его самого, что весьма и весьма вероятно. Штабс-капитан сталкивался с такими ситуациями сплошь и рядом, а потому не доверял никому высокопоставленному. Все они одним миром мазаны. Он был уверен, что начальство в этом самом ордене ничем не отличается от любого другого.

— Так вот, — продолжил дварх-лейтенант, — бывают односторонне замкнутые локальные области пространства-времени.

Он показал на продолжавшие мерцать на стене подвала звезды и вслед за движением его пальца на изображении появилась тонкая линия, охватывающая небольшое звездное скопление. Оно как бы подернулось дымкой и стало нечетким. Никогда не видевшие подобного офицеры зачарованно следили за медленно меняющимся изображением, ничего при том не понимая. Что хотел сказать этим непонятный то ли иностранец, то ли инопланетянин? Что он действительно из народа, значительно опередившего в развитии все известные им, стало ясно уже каждому. Но в инопланетное происхождение поверить было попросту невозможно… Но тогда кто он и откуда? Вопросы без ответов. Николай неспешно размышлял и понемногу начинал верить странному офицеру. И еще в душе каждого возникла отчаянная, глубоко упрятанная надежда, что их судьба может измениться. Что дварх-лейтенант каким-то образом поможет им бежать. Умирать от пуль «товарищей» никому не хотелось…

— И к чему вы показываете нам это? — спросил о чем-то напряженно размышляющий Виктор Петрович.

— Одну минуту, господин подполковник, — усмехнулся иностранец. — Сейчас вы все поймете. Возвращаюсь к сказанному, скажу еще кое-что. Подобные локальные области пространства-времени совершенно невидимы и необнаружимы снаружи. А вот изнутри все наоборот! То есть, если вы находитесь в подобной области, то можете видеть внешнюю Вселенную и проникать в нее. Зато вернуться без специальной аппаратуры совершенно невозможно. Да о чем говорить, даже увидеть место, откуда вы вышли, не сможете. Наши ученые нашли способ обнаружения подобных локальных областей и научились проникать в них. Именно этот эксперимент они и провели на нашем крейсере.

— И что? — спросил Виктор.

— Мы оказались здесь, — ответил дварх-лейтенант. — А оказавшись, были крайне изумлены тем обстоятельством, что в замкнутой области обнаружилась заселенная разумными планета. Тем более, людьми, совершенно идентичными живущим во внешней галактике. Иначе говоря, между землянами и людьми галактики вполне возможны перекрестные браки, дающие потомство.

— Значит, наша планета закрыта от внешнего мира? — недоверчиво спросил Ненашев.

— Именно так, господин штабс-капитан. Будь иначе, вы давно были бы присоединены к какой-нибудь из сильных стран обитаемой галактики. Если бы, конечно, не вмешались мы.

— Вы имеете в виду Россию? — криво усмехнулся Виктор Петрович.

— Нет, вашу планету, — с иронией ответил дварх-лейтенант. — Самое маленькое из государств галактики состоит из трех планет.

— А каковы же тогда крупные? — с изумлением спросил кто-то.

— Княжество Кэ-Эль-Энах — более четырехсот планет, империя Сторн — шестьдесят три планеты. Я имею в виду населенных, а на их территории имеется еще по нескольку тысяч незаселенных, или очень малозаселенных.

— А вы? — прищурился Ненашев. — Сколько планет у вашей страны?

— Орден — не совсем страна. Но населенных довольно плотно планет у нас около двух тысяч.

— Знаете, — штабс-капитан помотал головой, — все, что вы говорите, как-то проскальзывает мимо сознания. Для меня этого слишком много. Если бы не экран, можно было бы только посмеяться над вашей буйной фантазией. А так я даже не знаю, что и думать…

— А вы подождите немного, — иронично посмотрел на него дварх-лейтенант. — Не делайте поспешных выводов. Я лучше продолжу. Вам, наверное, интересно, как я тут оказался?

— Да, — кивнул Николай.

— Когда мы убедились, что на окраине локальной области действительно находится населенная планета, мы отправились сюда. И начали исследовать. Была предпринята глубинная разведка, наших агентов высадили во всех крупных странах вашего мира. Но именно Россия заинтересовала нас более всего, социологи и социоинженеры буквально взвыли от восторга, узнав что попали как раз на момент попытки создания справедливого общества. Потому сюда направили больше всего агентов, мы хотели отследить, как это происходило у вас. К сожалению, все идет точно так, как происходило в десятках других случаев…

— То есть, подобные революции бывали и у вас? — прищурился Ненашев.

— Не у нас, — почти незаметная улыбка скользнула по губам дварх-лейтенанта. — В галактике. Так вот, земные большевики повторяют все ошибки своих предшественников. Они тоже не поняли, что справедливое общество не построишь на крови и горе других.

— Вот как? — иронично приподнял брови штабс-капитан. — А почему?

— Существуют так называемые законы равновесия. Это божьи законы, или законы природы, если угодно. Вся пролитая кем-либо кровь, причиненное кому-либо горе вернутся сторицей. К тому же, обычно за теми, кто искренне верит, стоят жаждущие власти. Им плевать на какой платформе они к этой власти придут. Зато потом начинается кровавый кошмар. Уверен, что именно так и обстоит дело в вашей стране.

Офицеры молча повернулись и во все глаза уставились на подполковника Куневича, высказывавшего подобные мысли еще перед появлением дварх-лейтенанта. Тот посмотрел на инопланетянина с искренним интересом и кивнул чему-то своему.

— Могу привести пример империи Сторн, — продолжил дварх-лейтенант. — Чуть меньше века назад у них произошла революция на платформе, очень похожей на платформу здешних большевиков. Прошло каких-то сорок лет и очередной «революционный» вождь короновался, объявив себя императором. Правда, порядки остались те же… Зверская жестокость и тому подобные «прелести».

— Получается, — задумчиво сказал Виктор Петрович, — что у нас может произойти то же самое?

— Может, а может и не произойти. Но реки крови прольются обязательно. Законы социального развития никто не отменял. Вашим большевикам от них никуда не деться.

— Краснопузая сволочь — не наши! — резко возразил Ненашев, разъяренно сверкнув глазами.

— Простите, штабс-капитан, не хотел вас обидеть, — посмотрел на него дварх-лейтенант.

— Ладно, что уж тут, — махнул рукой тот. — Вы не отсюда и не видели всего. Не видели подвалов, забитых трупами наших друзей. Наверное, в этом вашем ордене все благополучно.

— Еще раз простите. Да, у нас действительно благополучно. Но мне самому в жизни довелось повидать немало. К тому же, в орден я попал уже взрослым и вытаскивали меня из ситуации, подобной вашей.

— Даже так? — прищурился Ненашев, остальные промолчали, только посмотрели на звезды на стене, и в глазах каждого загорелся огонек безумной надежды.

— Кого только среди нас нет… — усмехнулся дварх-лейтенант. — Есть бывшие принцы и есть бывшие рабы. Кем являлся человек до ордена не имеет ни малейшего значения. Важно то, каков этот человек. Однако, я отвлекся, продолжу. Меня высадили под Иркутском. Как уже говорилось, я сглупил и не слишком хорошо изучил обстановку. Потому мой образ оказался недостаточно совершенным и меня взяли. Хотя все же не совсем понимаю, что вызвало у них такое подозрение, ведь одет я как сущий оборванец…

— Ваше лицо, — усмехнулся Николай. — У вас на лбу аршинными буквами выбито: «АРИСТОКРАТ»! Что-что, а различать дворян по лицам «товарищи» хорошо обучены.

— Да… — смущенно пробормотал дварх-лейтенант. — Вот об этом я и не подумал. Эх, знали бы, что тут населенная планета, послали бы «Бешеных Кошек», а не нас. Наш легион ведь к разведке никакого отношения не имеет…

— Значит, у вас есть и разведка? — прищурился Ненашев. — Эти ваши, как вы там говорили, «Бешеные Кошки», что ли?

— Куда же без разведки-то? Сами должны понимать…

— Да уж… — ухмыльнулся себе под нос контрразведчик.

— А что было дальше? — спросил поручик Оринский, до сих молчавший.

— Это я могу даже показать, запись ведется все время, пока я здесь.

И перед замершими офицерами на стене вместо звездного неба возникла допросная комната иркутской тюрьмы, в которой каждый из них в свое время побывал. Возникало ощущение, что они смотрят глазами допрашиваемого. Почти все было так, как и с каждым из них. Только дварх-лейтенант не пытался выдумать какую-то легенду, а прямо сказал кто он и откуда. Но «товарищи» не обратили на его слова никакого внимания. Они орали, сыпали трескучими демагогическими фразами, вопили: «Признавайся, контра!» Но били на удивление мало, действительно пару раз дали в зубы и все. Похоже, им было совершенно безразлично, кем явялется сидящий перед ними человек и откуда он в действительности. Да что говорить, им, кажется, было попросту скучно. И чему удивляться — еще один пытающийся сохранить себе жизнь офицер, самое обычное дело. Понятно, почему комиссары не поверили словам дварх-лейтенанта. Каких только рассказов не слышали в этой допросной, ну еще один. Ишь, офицерская морда себя за какого-то инопланетянина выдает. А что его слушать, когда у него классовое происхождение на лбу написано. К стенке и нечего долго мусолить.

— Выходит, — задумчиво протянул дварх-лейтенант, — меня приговорили к смерти только потому, что мое лицо походит на лицо дворянина? Без всяких доказательств моей вины?

— Сударь! — искривила губы Ненашева ироничная ухмылка. — Вы, похоже, забыли куда попали! Идет гражданская война, людей тысячами убивают без всякого суда и следствия. Скажите спасибо, что вас на месте не пристрелили!

— Да, вы правы, — грустно улыбнулся инопланетянин. — Я действительно успел позабыть о том, что бывает во времена гражданской войны…

Он задумчиво потер переносицу, потом мечтательно чему-то улыбнулся и достал из чехла, отданного красноармейцами, непривычной формы потертую черную гитару.

— Давайте, господа, лучше спою вам… Я все-таки бард, как-никак.

— С удовольствием послушаем, — кивнул Николай. — Раз уж вы даже краснопузых впечатлили, то должно быть неплохо поете.

— Надеюсь, — приподнялись в ироничной улыбке уголки губ дварх-лейтенанта.

Он тронул рукой струны гитары. Николаю в голову никогда не приходило, что можно заставить гитару издавать такие звуки. Музыка подымалась вверх, тревожила, заставляла оглядываться на самого себя, пытаясь понять кто ты сам, зачем жил. А потом бард запел…

Волки уходят в небеса,
Горят холодные глаза,
Приказа верить в чудеса,
Не поступало…
И каждый день другая цель,
То стены гор, то горы стен.
И ждет отчаянных гостей
Чужая стая…
Не помня слов, не видя снов,
Переросли своих отцов.
И, кажется, рука бойцов
Колоть устала…
Позор и слава в их крови.
Хватает смерти и любви,
Но сколько волка не корми,
Ему все мало…
Волки уходят, волки уходят…[1]

Слова были странными, непривычными, ритм стиха рваным, но чем-то он задевал за душу, что-то в нем слышалось такое… Какое? А кто его знает. Да еще и потрясающий голос поющего. Правду сказал красноармеец-хохол — изумительно поет. С таким голосом человеку место на сцене императорского театра, а никак не в армии. Ему бы весь Петербург стоя рукоплескал. Дварх-лейтенант полностью прав, ему нужно отдавать музыке всего себя, такой голос — божий дар, от которого грех отказываться. Николай помотал головой, пытаясь отвязаться от навязчивого рефрена: «Волки уходят…» Он почти не пытался понять смысл незнакомой песни, но все равно видел четкую аналогию между ней и всем происходящим вокруг. А дварх-лейтенант улыбнулся и запел другую. А потом третью. Он много пел, а слушатели замерли в почтительном внимании — бард возносил их на небеса и бросал в пропасти, такого не слышал ни один из них ни разу в жизни. Губы Николая сами по себе шептали: «Господи! Да как же можно так петь?.. Как?!» И все песни были странными, совершенно незнакомыми, но каждая звала куда-то далеко, за горизонт, туда, где человек еще не бывал. Да что там, туда, куда он раньше попросту боялся заглянуть.

— Лар! — прервал вдруг пение мелодичный голос. — Эрхл'э р'ланг фар'эль. Р'эбд Релир м'эркаль.

Офицеры резко повернулись на голос и онемели. Прямо в стене около входа вертелась похожая на смерч черная воронка, возле которой стояла подтянутая светловолосая, очень симпатичная девушка в черно-серебристой форме. На ее левом плече живым огнем переливался страшноватый символ — когтистая лапа, на которой расположился глаз с вертикальным багровым зрачком.

— Здравстуй, Л'эри, — поднялся с места дварх-лейтенант. — Извини, но невежливо говорить на языке, который люди вокруг не понимают.

Девушка иронично приподняла левую бровь и отчетливо фыркнула. Затем нахмурилась, прищурила голубые глазищи, и Николаю вдруг показалось, что его мозга что-то почти незаметно коснулось. На какую-то секунду ему стало дурно, и все тут же прошло.

— Я по-о-вторяю… — на сей раз появившаяся ниоткуда девушка говорила по-русски. — Исследования завершены, и Релир приказал всем возвращаться на крейсер. Это приказ, а не пожелание!

Она говорила медленно, тщательно выговаривая каждое слово, видно было, что язык ей чужой и говорить на нем девушке нелегко.

— Есть небольшая проблема, — усмехнулся Лар. — Меня здешняя власть приговорила к расстрелу и именно оного я ожидаю здесь вместе с господами офицерами.

— Ну и что? Или снова собрался, как ты это любишь, устроить из собственной казни шоу? Так учти, Релир не зря меня за тобой лично послал, знает чего от тебя, разгильдяя эдакого, ожидать. Не хватало еще и здесь устроить такой же переполох, какой ты учинил на Фар-Тинге.

— Нет, — рассмеялся дварх-лейтенант, — я нынче добрый. Пускай себе господа комиссары живут и пасутся. Дело в другом. Неужели ты думаешь, что я могу бросить людей, с которыми вместе ожидал смерти? Ведь их расстреляют…

— А, мать твою! — выругалась девушка. — Действительно, бросить товарищей по несчастью — подлость. И что делать будем?

— Попроси Асиарха подготовиться к сканированию.

— Ты уверен?! — глаза девушки полезли на лоб. — Мы же решили не проводить здесь Поиска.

— А ты сама посмотри. Все шестеро не пашу.

Девушка медленно обвела глазами застывших в ступоре офицеров, останавливая взгляд на каждом. На какую-то секунду, но каждому показалось, что за эту секунду из него вынули душу и основательно встряхнули. Николай был откровенно изумлен и внезапным появлением странной девушки в запертой камере, и вертящейся в стене черной воронкой, и непонятным разговором. Штабс-капитан Ненашев почти незаметно усмехнулся своим мыслям — он не разучился разбираться в людях, дварх-лейтенант действительно не хочет бросать обреченных на смерть людей. Вопрос только в том, что решит его начальство. Прикажут бросить и бросит, приказ есть приказ. Тем более, в армии. Контрразведчик цепким взглядом окинул девушку и дернул щекой. Хороша… Сколько это ему не приходилось общаться с приличными женщинами? Да уж года два, поди как. Но она сама, похоже, офицер. Вот только где, интересно, у них знаки различия? Он снова внимательно осмотрел форму девушки, но ни единого знака различия, кроме эмблемы на плече, не нашел. Странно…

— Асиарх готов, — снова раздался в тишине голос девушки. — Имею честь пригласить вас, господа, в орден Аарн.

Она слегка наклонила голову в сторону застывших у стены офицеров. Потом повернулась к Лару.

— Я пошла все подготовлю. А ты объясни людям в чем дело, они, по-моему, почти в психошоке. И побыстрее, пока охранники наверху не забеспокоились.

Девушка снова кивнула и скрылась в воронке.

— Господа! — донесся до ушей Николая голос дварх-лейтенанта. — Как Л'эри уже сказала, имею честь пригласить вас всех в орден Аарн. Да, ваша жизнь станет совсем иной, не такой, как вы привыкли. Но это жизнь. Все лучше, чем от пули какого-то красного погибнуть. Тем более, что вы все равно хотели эмигрировать.

— Благодарю, — кивнул головой Виктор Петрович. — Не откажусь своими глазами посмотреть на все, о чем вы тут рассказывали.

— Да и я тоже, — поспешил присоединиться к другу Николай.

— Странно это… — мрачно пробормотал Ненашев. — Но кто откажется от шанса спасти собственную жизнь? По крайней мере, не я. Хотя настораживает меня ваша непонятная доброта. Не понимаю.

Дварх-лейтенант открыто улыбнулся ему. Володя, восторженными глазами смотря на него, только кивнул.

— А вы, господа?

— Куда мы денемся? — криво ухмыльнулся поручик Оринский. — Вы идете, Олег?

— Да уж не останусь ожидать милости от «товарищей», — фыркнул его друг.

— Вот и хорошо, — кивнул дварх-лейтенант. — Проходите прямо в воронку, окажетесь на крейсере.

— На крейсере? — вопросительно приподнял бровь Виктор Петрович.

— Да. Воронка — прямой гиперпереход. То есть, один шаг и вы перемещаетесь на любое расстояние. Хоть отсюда в Лондон. Кстати, когда мы атакуем кого-либо, то это тоже происходит через гиперпереходы.

— Да уж… — протянул Ненашев. — Не хотел бы я защищать что-нибудь, зная, что противник в любой момент способен атаковать изнутри.

В замке заскрежетал ключ, и грубый голос заорал:

— А ну, беляки! Тише там, чего разорались? Вот ща я вам покажу кузькину мать!

— Быстрее, господа! — поторопил дварх-лейтенант.

Виктор первым шагнул в воронку, за ним из камеры исчезли оба поручика. Лар подхватил с пола гитару, бережно уложил ее в футляр и закинул за спину. Николай следил за ним и не заметил, как у воронки остались только дварх-лейтенант, он сам и Ненашев. Он резко выдохнул и шагнул вперед. В глазах стало темно и показалось что сперва его растянуло, а потом схлопнуло в точку. Еще миг и Николай понял, что стоит рядом с остальными ушедшими в небольшом темно-сером зале, совершенно пустом. Мягкий толчок, и прямо из воздуха возникли штабс-капитан Ненашев и Лар.

— Ну, господа, — развел руками контрразведчик. — Много повидал, но чтобы троих вооруженных людей так уложил один, да к тому же безоружный…

— А что случилось-то? — спросил поручик Малер.

— Да не успели мы уйти, как господа большевички пожаловали. Втроем. Так я опомниться не успел, господин дварх-лейтенант подпрыгнул, несколько раз ударил ногами, и красные легли. Все трое легли, даже не успели выстрелить. Кланяюсь мастеру!

Он поклонился в сторону иронически улыбающегося Лара. Тот тоже поклонился в ответ.

— Я неплохо владею несколькими стилями рукопашного боя, господа. Тем более, что я не стал никого убивать, часа через три все трое очнутся. Разве что головная боль будет.

— Глупый гуманизм, простите, — скривился Ненашев. — Они бы вас при случае не пожалели.

— Так должен же я чем-то от них отличаться? — весело заломил левую бровь Лар. — Ладно, господа, бог с ними, с большевиками. Они остались там, внизу. А вы уже здесь.

— Кстати, да, — усмехнулся контрразведчик. — И что теперь?

— А теперь, господа, самое важное, — ответил дварх-лейтенант. — Хоть я и не сомневаюсь ни в одном из вас, но ритуал должен быть соблюден. Для поступления в орден человек должен произнести Призыв. После этого его полностью телепатически просвечивают, все его мысли и все чувства. Если это кому-нибудь не подходит, прошу сказать сразу. Тех, кто согласен, прошу громко и внятно повторить три слова, которые я сейчас вам скажу.

Офицеры переглянулись. Что ж, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Ведь они здесь никто и ничто, спасены от смерти из милости. А раз для придания какой-то официальности их положению требуется всего лишь произнести три слова, то почему бы и нет? В телепатию ни один из них не поверил.

— Повторяю, каждый должен сказать три слова: «Арн ил Аарн», — Лар внимательно оглядел насторожившихся офицеров и улыбнулся.

Николай вздохнул и решился.

— Арн ил Аарн!

Странные слова прозвенели в воздухе, и ему показалось, что мир стронулся с места, что вся его жизнь мгновенно стала другой. А вслед за другом повторил Призыв подполковник Куневич. Потом остальные. Штабс-капитан Ненашев оказался последним, он снова скривился, произнося непривычно звучащие слова, на лице было написано недоверие. Только тут Николай обратил внимание на то, что его самого и остальных офицеров окутывает какая-то белесая дымка. «Газы, что ли?» — мелькнула заполошная мысль. Но не успел он испугаться, как дымка без следа исчезла и над залом загремела торжествующая, переливающаяся птичья трель. А отзвучав, загремела снова и повторилась еще пять раз. С каждой трелью улыбка Лара становилась все шире и радостнее.

— Здравствуйте еще раз, братья! — сказал он, когда все закончилось.

— Братья? — с недоумением спросил Ненашев.

— Да, теперь вы нам братья, — кивнул дварх-лейтенант. — В ордене все братья и сестры. А вы с этого момента — Аарн. И за любого из вас любой другой Аарн кому угодно глотку порвет. Теперь вы никогда больше не будете одиноки!

— Вот как? — иронично приподнял брови Ненашев. — И это все?

— Нет, конечно. Вам предстоит еще Посвящение. До него вы новички и, только пройдя Посвящение, станете истинными Аарн. Главное в Посвящении, что после него вы станете абсолютными эмпато-телепатами. Между собой мы почти не общаемся словами.

— Значит, тогда, в камере, я догадался правильно? — мрачно пробормотал Николай, — Вы слышали мои мысли?

— Слышал, конечно, — Лар в который уже раз улыбнулся. — И не только это. Я вообще прочел память каждого из вас и убедился, что вы не пашу. Спросите, кто такие пашу? Так мы именуем тех, кто способен на любую подлость ради собственной выгоды. Это, конечно, чрезвычайно упрощенное определение, но пока сойдет.

— Вы хотите сказать, что отбираете людей по душевным качествам? — прищурился Ненашев, так и не поверивший в телепатию.

— Именно так. Но давайте обговорим все за столом, а то господа красные нас хорошей кухней не баловали. Да и помыться не помешает, несет от меня как, простите, из отхожего места…

Дварх-лейтенант с отвращением оглядел свою рваную, грязную одежду и поморщился. Потом повел рукой и стена напротив медленно исчезла.

— Прошу за мной, — сказал он и вышел.

Николай пожал плечами и последовал за ним. И тут же замер в ошеломлении. Место, куда они попали, оказалось пугающим, совершенно нечеловеческим. Вот теперь окончательно становилось ясно, что он среди уроженцев иного мира. Огромное, пугающе огромное помещение. Но все-таки помещение, вдали виднелись бугристые, неровные стены. Потолок находился метрах в пятидесяти над головой и весь был покрыт ковром длинных, шевелящихся, влажных на вид щупалец. В воздухе плавали клочья разноцветного тумана, сплетаясь в тысячи абстрактных фигур. Звучала тихая, на грани слышимости музыка. Несколько человек в черно-серебристой форме, уже виденной офицерами на побывавшей в их камере девушке, медленно кружились в воздухе в подобии танца. Они стояли на каких-то странных, небольших досках. Видимо, эти доски и поддерживали их в воздухе. Аарн в такт музыке выстраивали сложные фигуры из своих тел, эти фигуры тут же перетекали во что-то иное. Танец завораживал и пугал, ни один из землян даже представить себе подобного никогда не мог.

— Господи… — едва слышно пробормотал Виктор Петрович себе под нос, но дварх-лейтенант его услышал и обернулся.

— Ничего страшного, господа! — ухмылка на его губах была довольно таки ехидной. — Просто учитывайте, что вы попали в сумасшедший дом. По вашим меркам, конечно. И не пытайтесь понять всего до Посвящения, физически невозможно.

— Вот как? — приподнял бровь Ненашев.

— Именно так, штабс-капитан, именно так. Вам еще полегче будет, чем мне в свое время. Я-то попал сюда из общества, не поднявшегося выше меча и копья. Можете себе представить, от меча и копья на космический корабль? Сейчас, конечно, со смехом вспоминаю, а тогда отнюдь не до смеха было…

— Вы попали в орден из средневекового общества? — Николай был откровенно удивлен.

— Да, — усмехнулся Лар. — Я уже говорил, что для нас главным являются моральные качества человека. А знания — дело наживное.

— Наверное, вы правы…

— О, Господи! Это еще что?! — вопль поручика Малера заставил всех отшатнуться.

Тот запрокинул голову и на что-то смотрел. Николай проследил за его взглядом и вздрогнул. Сверху прямо на них рушилось кошмарное чудовище, похожее на огромного паука. Офицеры шарахнулись в стороны, руки каждого лихорадочно шарили по карманам в поисках отсутствующего оружия.

— Тише, господа, тише! — рассмеялся Лар. — Ничего страшного, это всего лишь наш дварх-майор. Сейчас отчета с меня требовать будет.

— Дварх-майор?.. — дрожащим голосом переспросил его Ненашев, с ужасом смотря на замершего напротив них паука.

А посмотреть было на что… Гигантский, двухметровый, наверное, восьминогий паук, покрытый черно-алой, длинной, мягкой шерстью. Огромные, с человеческую голову, фасеточные глаза уставились на замерших офицеров. Весь его облик был настолько чужд, что единственным желанием при виде него было убежать сломя голову и спрятаться куда-нибудь.

— Неужели вы думали, господа, — продолжил между тем дварх-лейтенант, — что Создатель дал разум только людям? Зря. В галактике известны на данный момент пять разумных рас. Наш дварх-майор принадлежит к расе арахнов. Отличный профессиональный офицер, между прочим. И хороший друг. Однажды он меня и еще двоих раненых на себе двести миль до точки выхода тащил. Нас тогда хорошо взрывом посекло…

— Докладывай, Лар, — скрипучий нечеловеческий голос заставил каждого вздрогнуть.

Дварх-лейтенант молча замер перед пауком и несколько минут стоял, не говоря ни слова. Николаю показалось, что они общались мысленно. Да и с чего бы, если иначе, после приказа о докладе стоять и молчать? Нет, иного объяснения не было.

— Доклад принят, — снова прозвучал скрипучий голос и фасеточные глаза уставились, как показалось Николаю, прямо на него. — Рад видеть вас с нами, братья. Я — Рла-Дальваа, дварх-майор легиона «Ищущие Мглу».

Ненашев прищурился и вздохнул, начиная понемногу верить в рассказ дварх-лейтенанта. Потом с трудом взял себя в руки и представился. Вслед за ним назвали свои имена и остальные. Голос каждого предательски подрагивал, выдавая состояние офицеров. Все-таки, это оказалось для них слишком…

— Новички на тебе, Лар, — снова обратился паук к дварх-лейтенанту.

— Естественно, — пожал плечами тот. — Я людей вытащил, мне за них и отвечать. А вот задание я провалил.

— Ты не профессиональный разведчик и сделал все, что мог. Большего требовать от тебя было бы глупостью. Потому поздравляю, лор-капитан!

— Но я не заслужил… — запротестовал Лар.

— Заслужил! — прервал его дварх-майор. — Прекрати дергаться, приказ о производстве уже завизирован Релиром.

— Благодарю! — щелкнул каблуками свежеиспеченный лор-капитан.

— Ладно, — фыркнул паук. — Занимайся новыми братьями. Кстати, не только ты привел новичков. Хевил тоже. Правда, из противоположного лагеря. Посему проследи, чтобы не передрались. У меня все, надо бежать в биоцентр.

— Разве мы не завершили исследования? — удивленно спросил Лар.

— Завершили, — недовольно проскрипел дварх-майор. — Вот только сканеры фиксируют подозрительную активность гиперполя. Всплески очень странной формы, похоже, что нас кто-то преследует. Вот только кто это обладает столь бесподобной наглостью, чтобы преследовать боевой крейсер ордена? А может природа гиперполя в замкнутой области иная, и эти всплески имеют естественное происхождение? Не знаю, но тут чувствительность нашей расы на руку. Баг Бенсон попросил меня напрямую подключиться к сканерам и внешним контурам Асиарха. Может, что и смогу понять.

Он снова посмотрел на молча слушающих их разговор офицеров и сказал:

— Желаю вам любви и радости, братья. Надеюсь, вам у нас понравится.

— Благодарю, господин дварх-майор! — ответил за всех Виктор Петрович, с трудом заставивший себя говорить.

Фасеточные глаза паука на секунду покрылись прозрачной пленкой, затем он сорвался с места и с огромной скоростью исчез в тумане. Земляне еще некоторое время стояли, приходя в себя от явления паукообразного офицера. Николай до сих пор прибывал в состоянии легкого ступора. Да, расскажи ему кто подобное, только посмеялся бы над безумной фантазией. А вот на тебе…

— Господа! — радостно провозгласил Лар. — Вечером обмываем мои новые погоны!

— Да, обмыть новые погоны дело святое, — кивнул Ненашев. — С удовольствием составлю вам компанию, господин лор-капитан. Кстати, вот теперь я окончательно поверил, что вы из другого мира…

— Подождите, вы еще драконов, гвардов и эльфов не видели.

— Драконов? — удивленно спросил Володя. — Настоящих драконов?

— Самых настоящих! — заверил его Лар. — Крылья, зубы, хвост и все остальное в наличии. Их правда у нас не очень много, всего несколько сот тысяч, но все-таки.

— Несколько сот тысяч — это немного? — спросил Николай, покачав головой.

— По сравнению с остальными, немного. Правда, эльфов в ордене вообще всего двое. Но это только начало. Ладно, господа, пойдемте мыться и обедать. Кому как, а мне живот уже подвело.

Как приятно оказалось ощутить себя чистым. Николай успел уже позабыть это ощущение, давно не бывал в бане, с самой осени, пожалуй. Не имелось никакой возможности. А потом поражение, побег, плен… Он отмахнулся от воспоминаний и внимательно осмотрел себя. Надо же, им сразу выдали форму ордена. Как объяснил Лар, квазиживую. Удивительно удобную, да и надевалась она как-будто сама собой. Правда, только на голое тело и первое время штабс-капитан ощущал некоторое неудобство от отсутствия белья. Но форма не терпела ничего, надетого под нее, и растворяла любое белье, что сопровождалось несколько неприятными ощущениями. В душе много повидавшего офицера после всего увиденного жило детское ожидание чуда… Оказывается, оно никуда и не уходило, просто спряталось очень глубоко, ожидая возможности снова поднять голову. Как много еще предстояло увидеть и узнать. Николай вздохнул и вышел из душевой. Одна эта душевая могла изумить любого его знакомого до зубовной боли. Он едва разобрался как регулировать температуру воды, что уж говорить об остальном… Привыкать, похоже, придется долго. Эти Аарн настолько опередили его родину в развитии, что оставалось только качать головой.

— Прошу к столу, — услышал он голос Лара и только моргнул, поняв, что попал совсем не туда, откуда вышел.

Похоже, что он оказался последним, задержавшись в душевой дольше других. Остальные офицеры, одетые точно в такую же черно-серебристую форму, уже стояли у круглого стола. Николай оглянулся — он находился в большой овальной комнате с шершавыми темно-серыми стенами. Потолок тоже был полукруглым. Какие-то картины висели на противоположной стене, но что на них изображено, Николай не разглядел. Он подошел к остальным, интересно было посмотреть новую форму на ком-нибудь знакомом. Господа офицеры выглядели смущенными и явно ощущали себя не в своей тарелке. Странно, но на каждом форма сидела так, как будто на него и шилась. Впрочем, она же полуживая… Николай бросил взгляд на стол, но тот оказался девственно пуст. А есть действительно хотелось здорово.

— Прошу садиться, братья! — сказал Лар и первым сел.

Офицеры переглянулись, но расселись вокруг стола в удобных, мягких, темно-серых, как и вся каюта, креслах. Николаю показалось, что кресло мгновенно подстроилось под его тело и он даже вздрогнул. Что, у Аарн вообще все вещи живые, что ли? Очень даже может быть, ежели исходить из того, что он уже успел повидать… Не успели люди устроиться поудобнее, как поверхность стола подернулась дымкой и перед каждым из ниоткуда возникли столовые приборы. А вслед за приборами появились и подносы с различными, но совершенно незнакомыми блюдами. Но хотя они были незнакомы, пахли одуряюще вкусно.

— Прошу! — показал рукой на стол лор-капитан. — Приношу извинения, что угощаю вас по своему вкусу, но не знаю пока, что вы любите.

Он налил в почти невидимый фигурный бокал какой-то янтарной жидкости из оплетенной белой корой бутылки. Потом передал бутылку Ненашеву, севшему справа от него.

— Предлагаю выпить за знакомство и спасение от смерти, господа!

— Не откажусь, — кивнул штабс-капитан, наливая и себе. — А что это, вино?

— Нет, покрепче, походит на бренди, но дает более тонизирующий эффект. Уж чего-чего, а разных напитков у нас хватает, попозже я еще предложу вам «Золото Дарна» или «Черный Вал».

Ненашев кивнул и, увидев, что все сидевшие за столом наполнили бокалы, поднял свой.

— Ну что же, — сказал он, — за спасение и наших спасителей! За орден Аарн!

И осторожно глотнул незнакомый напиток. Огненный клубок мягко прокатился по пищеводу и взорвался в желудке. Приятный вкус, хоть и непривычен, пился бренди легко, но в голову ударило сразу. Штабс-капитан выдохнул и побыстрее положил себе в тарелку что-то, напоминаюшее отбивную. Остальные не отставали. Трудно было сперва разобраться с незнакомыми столовыми приборами, вилки почему-то оказались двухсторонними, вместо ложек использовали маленькие выгнутые лопаточки, ножи с какой-то стати походили на хирургические скальпели. Николай получал огромное удовольствие от того, что сидит в чистой одежде за хорошо накрытым столом с приятными ему людьми. Как давно ему не приходилось обедать в приличном обществе… Хотя сервировка и блюда были незнакомы, это не портило удовольствия. Он неспешно смаковал разные блюда, пытаясь понять из чего они приготовлены, но сумел узнать только мясо и рыбу. Салатов на столе тоже имелось множество и все приготовлены из совершенно неизвестных овощей. Выпили еще раз за новое звание их спасителя.

— Вот теперь хорошо, — удовлетворенно сказал Лар, отодвинув от себя тарелку и снова выпив. — Я готов отвечать на ваши вопросы, господа. У вас их, как я вижу, множество.

— Да уж немало, — пробормотал Николай.

— Кстати, хочу предупредить, — ехидно ухмыльнувшись, продолжил лор-капитан. — Как только пойдут слухи, что у нас оказались кадровые офицеры с немалым боевым опытом, вас начнут донимать визитами господа дварх-полковники, командиры легионов.

— И зачем же? — прищурился контрразведчик. — Вербовать к себе, что ли?

— В общем-то, да. Но прямо ни один ничего не скажет, каждый будет только рассказывать о том, какой он белый и пушистый. И как хорошо служится в его легионе.

Офицеры, представив себе белых и пушистых господ полковников, переглянулись и дружно расхохотались.

— А для чего? — внезапно стал серьезным Виктор Петрович. — Что, у вас своих офицеров не хватает?

— Хватает. Но боевой опыт бесценен. Понимаете, многие из Аарн физиологически неспособны на убийство. Большинству из нас после каждой боевой операции приходится лечиться от психошоков, иначе можно легко сойти с ума. А то и умереть. Впрочем, мы стараемся как можно меньше убивать даже в случае войны, но иногда все же приходится…

— Странно… — Николай задумчиво посмотрел на грустно улыбающегося Лара. — Война без убийства невозможна.

— Оставим это пока, — вмешался Ненашев, — Просветите меня лучше вот в каком вопросе. Господин дварх-майор сказал, что у вас есть еще новички из России. Но что значит: «из противоположного лагеря»? Красные, что ли?

— Да. А что вас смущает? Для нас не имеют значения взгляды человека, только его личные качества. Например, один из тех, кого вытащил Хевил, вообще был комиссаром. Но при том напрочь отказывался кого-либо расстреливать. Воевать, воевал. А расстреливать не желал. В чем его только свои же не обвиняли, самого несколько раз чуть к стенке не поставили, но так и не смогли заставить стать палачом. Потому он к нам и попал. А расстреляй он хоть одного, любой Аарн шарахнулся бы от него с отвращением.

— Среди красных были и такие? — приподнялись брови контрразведчика. — Если откровенно, не верю.

— Они тоже люди, а люди разные. И каждый выбирает сам, остаться ему человеком или стать подонком. Если бы среди вас имелся хоть один палач, участвовавший в расстрелах или шомполованиях крестьян, то я бы тихо ушел и не стал никого спасать. Неважно, чем человек оправдывает свое падение. Упал морально, значит все, потерян. Для нас такой становится пашу и никто не протянет ему руку, такого просто обойдут стороной, как обходят кучу, простите, дерьма.

— Вот оно, значит, как… — протянул Ненашев, переглянувшись с остальными. — Странно. Если человек испачкался, делая нужное дело, то он по вашим меркам уже не человек?

— Именно так, — кивнул Лар. — Цель еще никогда не оправдывала средств, наоборот, негодные средства пачкают самую светлую и добрую цель. А уж что подобные средства делают с душой применившего их человека… Сами увидите после Посвящения какое отвращение у вас станут вызывать испачканные души.

— А у нас всегда считали наоборот…

— Но ведь вы, господин штабс-капитан, не стали расстреливать тех троих большевиков в прошлом декабре? Хотя могли. Вы их отпустили.

— Откуда вы знаете?! — хрипло выдохнул контрразведчик. — Я же никому…

Он запнулся, с изумлением смотря на Лара. Потом с трудом выдавил из себя:

— Значит, и телепатия тоже правда…

— Правда, — согласился лор-капитан. — Я говорил, но вы предпочли не поверить. Давайте я вам лучше расскажу пару историй о том, как и какие люди попадали в орден.

— Давайте… — мрачно согласился Ненашев, он все никак не мог придти в себя.

— Представьте себе, что вы младший сын древнего, но полностью обнищавшего рода. И кроме как в армию, идти вам некуда.

— А что тут представлять? — криво ухмыльнулся контрразведчик. — Полностью моя ситуация. Именно так все и случилось.

— Но я сейчас говорю не о вас, — улыбнулся Лар. — Человек, о котором идет речь, был родом с Кроухара, столичного мира довольно крупной страны Кроуха-Лхан. Он честно служил своей императрице, к сорока годам получил звание майора войск специального назначения и руководил охраной одной из государственных биолабораторий. Никогда не лез в разборки между офицерами, грызня за теплое местечко и дополнительное жалование вызывала у него отвращение. Он просто честно служил, а потому всегда попадал на самые непривлекательные места службы.

Офицеры понимающе переглянулись. До боли знакомая ситуация, каждый из фронтовиков с презрением относился к штабным крысам, стремящимся устроиться поудобнее и ради этого готовыми на все.

— Но он не знал, что разрабатывали в охраняемых им лабораториях. А разрабатывали там новые болезни, настолько страшные, что эпидемия могла выкосить население целого мира меньше, чем за день. Об их разработках узнали мы, и лаборатории были атакованы легионом «Ангелы Тьмы». Само собой, охрана под руководством нашего майора отчаянно сопротивлялась, но ничего сделать не смогла. Их, в конце концов, смяли и обезоружили. Нашими руководил командир «Ангелов», дварх-полковник Фери. Как и любой из нас, он видел души, и майор ему сильно понравился. Болезненно честный человек.

— И что? — грустно улыбнулся Ненашев. — Небось штабные крысы обвинили майора в предательстве?

— Именно так. А самое страшное, что они надавили на его сослуживцев, и те дали показания против своего командира. И его приговорили к расстрелу…

— Мизерабли, право же! — гадливо скривился Виктор Петрович. — Да как можно лить грязь на того, с кем вместе дрался? Противно, господа, слов нет, насколько противно…

— Именно, что противно, — кивнул Лар. — Представьте себя на месте майора. Вы дрались до последнего, но ложно обвинены в предательстве и ждете расстрела ни за что.

— Да, мало приятного, — кивнул Николай. — Мы хоть воевали против красных и знали за что нас должны расстрелять. А тут свои же…

— Думаете у нас подобного не случалось? — фыркнул контрразведчик. — Я сам был свидетелем пары случаев. И чем все закончилось, господин лор-капитан?

— Его почему-то не расстреляли, а отвезли в космопорт и приказали покинуть родину навсегда в течение суток. Даже отдали его несчастные небольшие сбережения. Может, это его отец использовал старые связи, не знаю. По скудным средствам майора оказались два корабля, один в империю Сторн, другой к нам. Тогда он вспомнил, что ему говорил дварх-полковник Фери, о его приглашении посетить при возможности Аарн Сарт.

— Аарн Сарт? — переспросил кто-то из поручиков. — Это ваша родина?

— Так называется звездное скопление, которое контролирует орден, — кивнул Лар. — И наш майор решил лететь туда. В империи чужаку делать нечего, там жуткие порядки. Теперь представьте себе древний, на ходу разваливающийся корабль, в трюм которого в страшной тесноте набито около трехсот человек. И дорога, длящаяся несколько месяцев. Отсутствие самых элементарных удобств, даже ни одной душевой кабины.

— Не хотел бы оказаться, — Ненашева всего передернуло. — Гнусно, должно быть.

— До чрезвычайности, — согласился лор-капитан. — Хуже прочего, внутри царили порядки волчьей стаи. Группа скотов терроризировала всех подряд. Хотя нашего майора трогать не решились, нутром почуяли, что опасен. А он почти ничего не видел вокруг, был в каком-то тумане, да что я говорю, вы сами прекрасно понимаете, что он чувствовал…

— Понять несложно, — вздохнул Николай. — Горькая обида, непонимание…

— А в самом конце рейса, буквально в последний день перед прибытием, он, заметив, как избивали мальчишку, пытаясь отнять деньги, защитил его. Увидев это, к нему прибежала за защитой девушка, рабыня. Хозяин зверски избивал ее, и бедняжка, доведенная до отчаяния, решилась на бунт.

— У вас существует рабство?! — изумленно спросил Ненашев.

— У нас — нет. Да и в галактике тоже. Но есть страны, где существует. А по межпланетным законам раб, вывезенный хозяином на другие планеты, остается рабом. И если бы майор силой отобрал рабыню, то по выходу из корабля его бы арестовали, а девушку вернули владельцу. На любой планете, кроме наших. Но майор думал, что у нас действуют межпланетные законы…

— А они у вас не действуют?

— Нет, — усмехнулся Лар. — У нас любой раб тут же становится свободным, а рабовладелец с волчьим билетом высылается за пределы Аарн Сарт. И чем думал хозяин девушки, когда вез ее к нам?

— Наверное, тем местом, на котором сидел, — усмехнулся контрразведчик. — И что сделал майор?

— В первую очередь, дал владельцу девушки в зубы.

— Очень правильный поступок! — одобрил Виктор Петрович.

— Потом он задумался, что предпринять, — продолжил Лар. — А поскольку считал, что на Аарн Сарт действуют обычные законы, решил, что единственный выход — купить рабыню и отпустить на свободу. Владелец назвал цену в пять сотен кредитов, а у майора оказалось только немногим больше. То есть, придя на помощь этой девушке, он оставался без средств к существованию. Ну и, как вы думаете, он поступил?

— А тут и думать нечего, — усмехнулся Николай. — Выкупил ее.

— Да, — кивнул Лар. — Выкупил. И потому в тот же день стал одним из нас. А все эмигранты, совершившие хоть один неблаговидный поступок, были отправлены обратно. Мы с трудом переносим общество нечистых душой людей. Доходит до болезненной рвоты.

— Вы хотите сказать, — прищурился контрразведчик, — что среди вас вообще нет подлых и жестоких людей? Простите, не бывает.

— Вы опять забыли про эмпатию и телепатию, господин штабс-капитан. Способных на подлость не приглашают в орден.

— А родившиеся и выросшие среди вас? — с сомнением покачал головой Ненашев. — Люди ведь разные…

— Если человек растет в среде эмпатов и ощущает чужую боль, как свою собственную, то он не сможет никого обидеть, — Лар внимательно посмотрел на контрразведчика и потер переносицу. — Наоборот, ощутив, что кому-то больно, такой человек тут же поспешит на помощь.

— А…

Его прервала вибрирующая сирена, услышав которую, лор-капитан побледнел и вскочил на ноги.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил его Виктор Петрович.

— Боевая тревога, — ответил Лар. — причем, степени «экстра». Да что могло произойти, чтобы они экстру объявили?! На моей памяти такого еще не случалось! Экстру объявляют, если шансы выжить для всего корабля менее двадцати процентов.

— Вниманию новичков! — грянул с потолка громовой голос. — Боевая тревога степени экстра! Обнаружен мета-корабль Предтеч! В течение тридцати минут вам предписывается занять противоперегрузочные кресла, боевое столкновение начнется не позднее, чем через ваш час. Лор-капитан даль Далливан!

— Здесь! — отозвался Лар.

— Насколько мне известно, ты обладаешь опытом боевого проникновения на корабли Предтеч?

— Так точно, обладаю.

— Тогда срочно набирай абордажную группу. В пределах замкнутого пространства нам от мета-корабля не уйти, а подготовить гипергенераторы к обратному переходу не успеваем.

— Есть, набрать абордажную группу. Мне только необходимо поручить новых братьев кому-нибудь. Но это займет минуты две, не больше.

— Хорошо, я тебя ожидаю. Дварх-полковник Релир закончил.

— Да, господа… — протянул Лар, обернувшись к изумленным офицерам. — Очень может быть, что через час от нас всех и пепла не останется. Вот уж влипли, так влипли…

— А что это такое, мета-корабль Предтеч? — спросил Ненашев.

— Потом, — отмахнулся от вопроса лор-капитан. — Я скоро кого-нибудь пришлю, чтобы вас отвели к противоперегрузочным камерам. У него и спросите. Извините, что покидаю вас, но вы все офицеры и сами понимаете, что такое послать в бой неопытных людей.

— Мясорубка будет, — фыркнул Виктор Петрович.

— Именно, что мясорубка. А опыт борьбы с Предтечами на этом крейсере есть только у меня. Еще раз извините, вынужден откланяться.

— Вам нечего извиняться, лор-капитан, — усмехнулся контрразведчик. — Вам отдали приказ и вы обязаны его исполнить.

— Рад, что вы понимаете, — кивнул Лар, и перед ним распахнулась уже знакомая черная воронка гиперперехода.

Он еще раз кивнул офицерам и исчез.

— Да, господа… — протянул Ненашев, снова садясь и наливая себе еще немного янтарного бренди. — Обидно будет погибнуть, не зная даже, кто в тебя стрелял…

— От судьбы не уйдешь, — пожал плечами подполковник Куневич. — Ежели нам суждено сегодня погибнуть, то погибнем.

— Это так, — согласился контрразведчик. — Но что вы думаете по поводу всего этого?

И он обвел рукой каюту.

— Пока даже не знаю, — покачал головой Виктор Петрович. — Слишком многое на нас свалилось. Хотя по первым впечатлениям мне здесь нравится.

— Как ни странно, мне тоже, — ухмыльнулся Ненашев, — однако поверить во все, что рассказывал лор-капитан…

— Очень трудно, — присоединился к разговору Николай, тоже налив себе выпить. — Но очень хочется. Знаете, считал себя давно неспособным на столь откровенное детское любопытство.

— Не вы один, штабс-капитан, — фыркнул контрразведчик, — я еще менее вас ожидал от себя проявлений подобных чувств. А вот поди ж ты…

В стороне от стола снова взметнулась черная воронка, и из нее вышла девушка с очень обиженным лицом. Она что-то буркнула себе под нос, повернулась и с явной досадой ударила кулаком по стене. Потом с минуту постояла, вздохнула и снова повернулась к офицерам. Николай с интересом оглядел незнакомку. Очень красива, но непривычной красотой. Скуластое лицо, чуть вытянутые к вискам глаза, короткие черные волосы.

— Здравствуйте! — мрачно сказала она. — Мое имя Ара Эсар, лор-лейтенант легиона «Ищущие Мглу». Лор-капитан даль Далливан поручил мне проводить вас к противоперегрузочным камерам.

Ее лицо все еще выглядело донельзя обиженным.

— С вами что-то случилось? — осторожно поинтересовался Николай.

— Случилось! — раздраженно буркнула девушка. — Первое настоящее боевое столкновение за несколько лет, а меня послали новичков опекать! Извините, вы тут ни причем, но обидно же! Я так готовилась, так тренировалась, думала меня возьмут. А!

Она передернула щекой. Было видно, что она едва сдерживает готовые прорваться слезы. Николай посмотрел на Виктора Петровича, тот приподнял бровь. Господи, до чего знакомая картина… Им обоим довелось насмотреться на рвущихся в первый бой молодых офицеров. И когда молодежь чуть придерживали, те точно так же обижались на командиров. И сколько этих юнцов не вернулось из их первого боя… Вот и эта дурочка не понимает, что лор-капитан попросту спас ей жизнь. Она бы, желая себя показать, рвалась в самое пекло и, скорее всего, погибла бы. Да, Лар поступил совершенно правильно и показал себя хорошим офицером, Николай тоже не пустил бы эту девочку в бой.

— Бой, милая девушка, — негромко сказал Виктор Петрович, — это кровь и грязь. Это окровавленные куски мяса, которые только что были вашими друзьями. И вам приходится наступать на эти куски и идти дальше. Не надо вам этого видеть, ничего хорошего в этом нет. Предоставьте воевать мужчинам.

— А вы разве бывали в бою? — недоверчиво спросила Ара.

— Мы здесь все кадровые офицеры и насмотрелись на кошмары войны предостаточно, — криво ухмыльнулся Ненашев. — Лор-капитан нас из-под расстрела вывел.

— Так все равно ведь, — несколько растерянно возразила девушка, — если абордажной группе не удастся выполнить свою задачу, то всем нам крышка. Наши пушки мета-кораблю, что слону дробина. Догонит и сожжет ко всем чертям. Это же Предтечи, будь они неладны!

Она снова передернула плечами и сказала:

— Эх, надо было в «Бешеные Кошки» идти. Но туда ведь столько желающих, попробуй попади… Да и обычаи их мне не по нутру.

— «Бешеные Кошки» — это ваша разведка? — поинтересовался Ненашев.

— Да.

— А что не так с их обычаями?

— Брачные обычаи у них странные, — ухмыльнулась Ара. — У них десять тысяч мужчин и десять тысяч женщин. И при том, каждый мужчина является мужем всех женщин легиона, а каждая женщина женой всех мужчин. Мне это не слишком нравится. Наверное, я несколько архаична, но мне хочется, чтобы мой избранник был только моим…

— О, Господи! — Николая передернуло. — Мне бы такое точно не подошло.

— Подождите до Посвящения, — фыркнула девушка. — Первое впечатление после него оказывает сильнейшее влияние на ваши дальнейшие взгляды. Порой люди очень сильно меняются. Все, что человек скрывал от самого себя, выходит наружу.

— Вот оно как? — Ненашев задумчиво потер щеку ладонью. — Интересно…

— Пойдемте быстрее, скоро начнутся перегрузки, — кивнула на воронку гиперперехода Ара. — Если группа проникновения погибнет, то мы будем драться до последнего, может удастся подойти к Предтечам достаточно близко для применения гравидеструктора. Но при всех этих маневрах крейсер будет швырять так, что вне камер нас попросту раздавит.

— Но что такое мета-корабль? — спросил Николай. — И кто такие Предтечи?

— А вы разве не знаете? — с недоумением посмотрела на него девушка. — Ах да, простите, я забыла, что вы из закрытого мира… Пойдемте, на месте расскажу.

Офицеры опять переглянулись и по очереди прошли в воронку. Уже знакомо мигнуло, и Николай оказался в порядочных размеров зале, на полу которого рядами стояли странно выглядящие то ли кресла, то ли ложа. Ара что-то сделала, и семь кресел разъехались в стороны, потом собрались в круг таким образом, чтобы сидящие в них могли видеть друг друга. Зал выглядел довольно дико для непривычного взгляда — бугристые, слизистые стены, по которым то и дело проскакивали небольшие молнии, были не слишком-то приятны на вид.

— Прошу садиться, — указала на кресла Ара и села сама. — Мысленно скомандуйте креслам перейти в автоматический режим. В этом случае гравиполе включится только после подачи сигнала тревоги. А пока мы можем поговорить.

Николай кивнул ей и сел напротив. Его чем-то очень привлекала эта девушка, хотя она, конечно, слишком молода. Лет семнадцать, вряд ли больше. Офицер мысленно скомандовал перевести противоперегрузочное кресло в автоматический режим, как ему было сказано, и только вздрогнул, когда в его голове раздался сухой, нечеловеческий голос: «Приказ принят к исполнению». По тому, как вздрагивали остальные, он понял, что и они не избежали такого же ответа. Все-таки тяжело принять, что у человека больше нет ничего скрытого. Что все его мысли и чувства открыты вниманию любого желающего. Да что там тяжело, почти невозможно…

— Вы хотели знать, кто такие Предтечи? — оторвал его от размышлений голос Ары. — Миллионы лет назад в нашей галактике существовала могучая поливидовая цивилизация.

— Поливидовая? — переспросил Ненашев. — Это как понять?

— Как и у нас, у них вместе сосуществовали разумные существа разных биологических видов. Вы ведь уже видели нашего дварх-майора? Согласитесь, он никак не походит на человека.

— Понятно, — кивнул Николай. — И они существуют до сих пор?

— Нет, — отрицательно качнула головой девушка. — Погибли очень давно в результате большой войны. С кем они воевали, мы так и не знаем. Но войны были страшные, до сих пор находят мертвые, выжженные планеты, погасшие звезды, астероидные пояса.

— Но если они погибли, то с кем вы сейчас столкнулись? — с недоумением спросил контрразведчик.

— Перед самой гибелью Предтечи создали полностью автономные мета-корабли, запрограммировав их ограниченные искуственные интеллекты на уничтожение всего живого. И именно мета-корабли расправились с врагами Предтеч, когда их создателей уже не существовало. Можете себе представить, насколько надежно выстроены эти корабли, если по прошествии многих миллионов лет они все еще полностью боеспособны и смертельно опасны. Горе любой населенной планете, если на нее напарывается в своих блужданиях по космосу мета-корабль.

— Господи… — покачал головой Николай. — Какими же безумцами нужно быть, чтобы создать настолько страшное оружие?

— Согласна, — кивнула Ара. — За полторы тысячи лет истории ордена мы повыбили почти все еще остававшиеся мета-корабли. Хотя стоило это нам ой как дорого… Однако, некоторые затаились на окраинах галактики в труднодоступных туманностях. И нам, похоже, крупно повезло напороться на один такой…

— Да уж, — хмыкнул Ненашев. — Спаси Господи от подобного везения…

— Именно. Мало того, кибермозг мета-корабля явно заинтересовался нашим экспериментом и проник вслед за нами в закрытую область. К сожалению, мы его не заметили, заметить мета-корабль совсем непросто. Их гипердвигатели работают на совершенно иных принципах и выследить их почти невозможно. А уничтожить, даже если выследишь, еще труднее. Нужно собрать вместе десяток дварх-крейсеров, тогда мощности их совместного залпа хватит. Ведь на дистанцию действия гравидеструктора мета-корабль не даст подойти никому, взорвет противника раньше. Второй путь — заманить его под орудия боевой станции. Но эти сволочи прекрасно знают, на что способны наши станции, и при виде любой из них тут же улепетывают со всех ног в гиперпространство. И ищи его потом…

— Насколько я понял, — прищурился контрразведчик, — есть еще какой-то способ? Не зря же лор-капитан собрался идти с абордажной группой туда?

— Да, способ есть, — кивнула Ара. — Но очень ненадежный и опасный. Нашими учеными разработан деструктивный боевой вирус, поражающий кибермозг мета-корабля. Но чтобы вирус мог сработать, он должен каким-то образом попасть в информационные каналы этого самого мозга. Вот тут-то и начинаются сложности. Предтечи были чистой воды параноиками, и внутри мета-кораблей простреливается каждый метр пространства. Все стены истыканы разного вида автоматическим оружием. А гиперканал близко к инфоцентралям не проложишь. С таких вылазок дай бог, если один из пяти возвращается…

Она дернула щекой, вытерла слезу и глухо пробормотала:

— Думаете, я не поняла, что Лар меня просто пожалел?

Николай молча переглянулся со своим другом. Их спаситель, оказывается, пошел на смертельно опасное, да что там, на почти безнадежное дело. Штабс-капитан прекрасно помнил каково это: провожать идущих на верную смерть друзей. А бедной девочке такого, похоже, делать еще не доводилось… Вон как вся издергалась.

— Хоть бы только никто конечной смертью не погиб… — снова вздохнула Ара.

— Что значит: «конечной смертью»? — спросил поручик Малер. — Разве смерть не всегда конечна?

— Нет, — отрицательно покачала головой девушка. — Если от погибшего сохранится хоть кусочек пальца, то ти-анх за месяц вырастит ему новое тело. Лар уже два раза полностью восстанавливался.

— Новое тело? — с изумлением переспросил контрразведчик.

— Да. Ти-анх каким-то образом удерживает душу от ухода в белый канал. Не знаю точно каким, я не специалист, но удерживает. И после того, как тело вырастет, душа принимает его. Почти не было случаев несовпадения, раза два или три за последние триста стандартных лет. Но если человека распыляет сразу, то…

Она махнула рукой. Потом вдруг насторожилась.

— Группа Лара отправляется! — голос девушки стал прерывистым. — Хотите посмотреть?

— А это возможно? — поинтересовался Ненашев.

— Да!

Ара, по-видимому, что-то сделала, так как перед офицерами повисло изображение уже знакомого им огромного туманного зала. Но на сей раз все его пространство заполняли люди, одетые во что-то, напоминающее зеркальные темно-серые латы. Они стояли на полу, висели в воздухе, некоторые даже приклеились спинами к стенам на высоте нескольких человеческих ростов. Николай зачарованно следил за их на первый взгляд беспорядочными перемещениями. Вот небольшая группа человек в тридцать собралась в центре зала, образовав из себя какую-то сложную геометрическую фигуру. Перед ними распахнулось сразу несколько гиперпорталов, и Аарн мгновенно нырнули в них один за другим. Они настолько виртуозно владели своими летающими досками, что оставалось только изумляться.

— Великолепная выучка! — восторженно выдохнул из себя Виктор Петрович. — Надо же как, стервецы, слаженно действуют!

— Лар отбирал лучших из лучших, — гордо усмехнулась Ара, потом лицо ее дернулось. — Проклятье, я должна была находиться среди них! У меня же реакция почти на порядок выше, чем у других!

— Не стоит обижаться на командира, — понимающе усмехнулся Николай. — Он хотел как лучше.

— Да что уж теперь, — махнула рукой девушка. — Хоть бы только у них получилось… Очень жаль, что нет никакой возможности наблюдать за ними внутри мета-корабля, там какая-то неизвестной природы гиперзащита.

Она немного помолчала, затем вдруг насторожилась и резко скомандовала:

— Всем лечь! Начинается!

Николай откинулся на ложе, которое низко загудело и окуталось синим мерцанием. Неизвестно откуда возникшие гибкие щупальца крепко-накрепко прихватили офицера к ложу. А зал, казалось, встал на дыбы. Даже сквозь мерцание гравиполя он видел, как вокруг носились туда-сюда незакрепленные предметы. Крейсер, похоже, вертелся как сумасшедший, избегая залпа орудий мета-корабля. Он пытался было что-то понять в окружающем хаосе, но не смог. Безумное мельтешение продолжалось уже, казалось, много часов. Но когда все закончилось, выяснилось, что прошла всего лишь четверть часа…

— Есть! — восторженно завопила Ара. — Ребята достали эту сволочь! Ну какие молодцы!

Ошеломленные встряской офицеры только хлопали глазами. А стена перед ними снова превратилась в экран. В туманном зале возникло несколько воронок, и оттуда вылетели несколько групп людей, тащивших на себе несколько покореженных, неподвижных тел. Им тут же открыли гиперпорталы еще куда-то, наверное, в этот самый ти-анх. Вдруг Ара смертельно побледнела.

— Нет! — вырвался из ее груди отчаянный крик. — Лар! Нет!

Девушка ухватила себя за волосы и закачалась на кресле, взахлеб рыдая. Николай медленно поднял глаза на Виктора Петровича, потом на Ненашева и оба с грустью кивнули. Похоже на то, что парень не вернулся… Только Володя ничего не понял и наивно спросил:

— А где господин лор-капитан? С ним ничего не случилось?

Ара рывками, с трудом приподняла голову. Из ставших огромными, широко распахнутых глаз девушки сбегали слезы.

— О-он н-навс-сегд-да ос-стан-нетс-ся в н-наш-ших с-сердц-цах и н-наш-ших д-душ-шах-х… — с трудом выдавила она из себя и снова зарыдала.

Видимо, эта фраза являлась в среде Аарн ритуальной.

— Светлая память… — мрачно пробормотал Николай и встал, вслед за ним медленно поднялись остальные.

Казалось бы, давно пора привыкнуть, что гибнут друзья и знакомые. Да вот только невозможно к этому привыкнуть. Ведь всего лишь полчаса назад человек смеялся, шутил, выпивал, радовался. И вот его уже нет… Володя, широко распахнув глаза, обвел взглядом вставших офицеров и тоже поднялся на ноги. Губы юноши задрожали, видно было, что он с трудом сдерживает слезы.

Ара вдруг встала.

— Пойдемте, братья… — мертвым голосом сказала она. — Сейчас будет Поминовение…

Николай не выдержал, подошел к ней и взял за руку. Ара подняла на него заплаканные глаза и уткнулась ему в грудь, горько и безнадежно плача. Похоже, эти двое любили друг друга… Такое отчаяние слышалось в тихом плаче девушки, что повидавшего все офицера передергивало. Он осторожно обнял Ару за плечи и тихо погладил по растрепавшимся волосам. В конце концов, она взяла себя в руки, оторвалась от офицера и почти прошептала:

— Пойдемте, ждут только нас…

Перед ними распахнулся гиперпортал и Николай, поддерживая шатающуюся Ару, шагнул вперед. Оказавшись в туманном зале, он вздрогнул. Тут собралось, должно быть, несколько тысяч человек. Впрочем, присутствовали не только люди. В стройных рядах замерших по стойке смирно Аарн стояло много диковинных прямоходящих ящеров. Сбоку штабс-капитан увидел нескольких драконов, ошибиться было невозможно — сложенные за спинами крылья этих огромных, раза в три выше человека, существ говорили сами за себя. Было также немало паукообразных арахнов, они расположились на потолке, среди щупалец, выстроившись ромбом. Тихая скорбь повисла над залом, и, хотя Николай еще не проходил Посвящения, он ощутил ее. Чуть в стороне от центра стояло несколько человек, оглядывающихся по сторонам. Похоже, новички из красных. В центре зала застыл невысокий стройный человек с черной кожей и гривой белоснежных волос до пояса. А потом в воздухе медленно проявился портрет Лара. Смеющегося, со своей черной гитарой в руках. Он казался живым… Почти неслышно зазвучал перебор гитарных струн и раздался голос погибшего. Он пел… Только сейчас Николай вспомнил, что Аарн умеют записывать звук и изображение. Продолжая поддерживать шатающуюся Ару, он слушал незнакомые песни на неизвестных языках. Как жаль, что этот гениальный певец больше никогда и ничего не споет… Странная панихида продолжалась довольно долго, всей душой Николай ощущал, что Аарн прощаются с Ларом, они молчали, но это молчание было настолько переполнено болью, что его всего передергивало.

А потом все закончилось. Продолжающую плакать Ару увела куда-то черноволосая молодая женщина, назвавшаяся Целителем. Зал как-то незаметно опустел, остались только они, красные и чернокожий офицер в центре. Он подошел поближе к землянам и наклонил голову.

— Здравствуйте, братья, — негромкий голос был, тем не менее, наполнен силой. — Я дварх-полковник Эваль Релир, командир легиона «Ищущие Мглу». Кто из вас штабс-капитан Шаронский?

— Я! — Николай по привычке щелкнул каблуками, приветствуя вышестоящего офицера.

— Уходя, Лар попросил меня кое о чем на случай, если не вернется… Это касается вас.

— Слушаю вас, господин дварх-полковник!

— Лар просил отдать вам его фамильный меч… — негромко сказал Релир. — У него не было детей.

Затем он достал из-за спины потертые ножны и протянул русскому офицеру.

— Но почему мне?! — почти выкрикнул изумленный до онемения Николай и отступил на шаг. — Мы ведь только сегодня с ним познакомились! Я же ему никто!

— Видимо, — грустно усмехнулся дварх-полковник, — он разглядел в вашей душе что-то очень ему близкое. Я не берусь судить, я просто выполняю предсмертную просьбу друга. Возьмите!

И он снова протянул меч. Но Николай никак не мог решится.

— Да бери же, беляк! — вмешался кто-то из красных.

Эти слова словно подтолкнули штабс-капитана. Он протянул руку и принял из рук командира легиона старый меч в потертых ножнах Он меча веяло невероятной древностью. Николай вынул его из ножен и почтительно поцеловал лезвие. Вдруг показалось, что меч принял его и одобрительно улыбнулся. Какое-то наваждение… А потом он вдруг понял, что следует сделать. Николай порезал ладонь и полил меч своей кровью.

— Клянусь тебе, Лар даль Далливан, что я, Николай Александрович Шаронский, не посрамлю твоей памяти! — слова клятвы сорвались с губ сами по себе, никто не сказал ни слова, даже красные, хотя один из них довольно отчетливо фыркнул.

Губы дварх-полковника дернулись, он шагнул вперед и обнял Николая. Потом отступил на шаг и скрипнул зубами.

— Эх, Лар, Лар… — очень тихо сказал он. — Шебутное твое высочество… Говорил тебе, дураку молодому — уходи, пока не поздно, не лезь к центральным отсекам…

— Высочество? — удивленно переспросил Ненашев.

— Однажды в одном королевстве у короля родился сын, — скользнула по губам дварх-полковника грустная улыбка. — Вот только выросши, стал он совсем не похож на других принцев и плевать хотел на власть. Ему нужна была только его гитара и слушатели, поскольку Создатель наградил его высочество божественным голосом. Принц с удовольствием отказался бы от власти, но по законам того королевства корона могла перейти к кому-нибудь только после смерти законного наследника. Король был уже стар, а кузен принца жаждал власти больше жизни. Думаю, всем понятно, что произошло дальше. Окруженному в старой башне с оставшимися в живых двумя друзьями принцу повезло, что в этот момент орден начал Поиск в его мире. Так наследный принц Лар даль Далливан и стал Аарн.

— Да… — протянул Николай и по-новому взглянул на меч. — А он ведь говорил, что в ордене есть бывшие принцы и бывшие рабы. Да только я тогда не понял, что он имел в виду…

— Вы сказали, что у вас коммунизм! — выступил из группы красных болезненно худой человек в круглых очках. — А у вам тут принцы всякие…

— Не коммунизм, — повернулся к нему дварх-полковник, — а некоторые его принципы. Например, каждому по потребностям, от каждого по способностям. Понятия денег, конечно, у нас не существует. Внутри ордена все бесплатно, а каждый из нас всегда отдает свои силы ради остальных.

Потом Аарн посмотрел на ошеломленных его словами белых офицеров.

— И вы, не удивляйтесь, господа, — усмехнулся он. — Наше общество настолько не похоже на другие, что понять его вы сможете только изнутри. К тому же подумайте, если человек получает блага только за деньги, то его начинает снедать корысть. Не каждого, конечно, но все же. А там, где есть корысть, рождаются подлость, жестокость и все остальное. Потому к нам попадают только люди, которые чище других, мы не можем позволить себе принимать желающих зла…

— Какие-то глупые интеллигентские измышления! — фыркнул худой комиссар.

— Да? — приподнял брови дварх-полковник. — Тогда почему вы отказывались участвовать в расстрелах? Вас за это самого чуть к стенке не поставили, но вы все равно не согласились.

— Да… — покраснел комиссар. — Не знаю… Неправильно это, стрелять в безоружных людей! Пускай они хоть сто раз враги, все равно неправильно! Не мог я, чувствовал, что перестану человеком быть, понимаете? Хотя оно и буржуйское чистоплюйство… А…

Он махнул рукой и покраснел еще сильнее. Дварх-полковник только улыбнулся. Николай с удивлением переглянулся с Виктором Петровичем, вот уж не думал, что среди красных могут оказаться такие люди. Такому человеку, несмотря на то, что он красный, враг, не грех пожать руку. Совсем даже не грех. Штабс-капитан Ненашев внимательно присмотрелся к худому комиссару, чем-то тот был знаком, кого-то смутно напоминал. Стой, да это же один из тех троих, которых он отпустил в прошлом декабре. Отпустил, ежели честно, по той самой причине, по которой сам красный не мог расстреливать. Да, это точно он, хотя узнать парня в форме ордена было затруднительно.

— Значит, добрались тогда до своих? — спросил он и подошел поближе. — И как, интересно, вы через наши позиции перебрались?

Комиссар настороженно всмотрелся в его лицо и, кажется, тоже узнал.

— Штабс-капитан… — пробормотал он. — Повстречались снова, значит… А ты тогда так и не ответил, почему отпустил нас. Может сейчас скажешь?

— А по той же причине, что вы расстреливать не могли, — ответил контрразведчик. — Не хотел себя перестать человеком чувствовать.

— Вот видите, — вмешался в их разговор дварх-полковник. — У вас есть кое-что общее. И именно благодаря этим общим качествам вы оба и оказались у нас. Вот вашего полкового комиссара, да и большинство других, любой из нас обошел бы с отвращением десятой дорогой. Они попросту палачи. Вы ведь замечали, что им нравится издеваться над беззащитными людьми?

— Замечал, — буркнул в ответ комиссар, дернув щекой. — Я потому и пошел с вами, что понимаю — где-то у нас что-то не так, не туда мы пошли!

Он с болью посмотрел на Аарн.

— Но как правильно? — мрачно спросил он. — Я надеялся, что вы знаете… А у вас принцы.

— Если захотите, можете просмотреть исторические записи о других попытках построить коммунизм. Из них вы легко поймете, что ваши вожди наступают на те же грабли, на которые наступали их предшественники. Совершают те же самые ошибки. И потому ничего у них не получится.

— Да, — мрачно кивнул комиссар. — Я очень хочу увидеть эти ваши записи и понять в чем ошибка.

— Если коротко, — внимательно посмотрел на него Аарн, — то жестокость. Не построить ничего хорошего на боли и крови. Невозможно, законы равновесия, а это законы природы, все вернут обратно. К тому же, у вас, как и у всех других, за стремящимися добиться справедливости стоят жаждущие власти любой ценой. Можете просмотреть собранные нами в России записи и документы, они не для вас готовились, а для наших социологов и социоинженеров. Эти документы четко показывают кто на самом деле стоит за вами, красными. Кто вами воспользовался.

— Даже так? — закусил губу комиссар. — Тогда получается, что вся гражданская война была затеяна, чтобы убрать тех, кто им мешал?

— Вы это поняли? — изумленно спросил дварх-полковник. — Очень рад, что вы сами это поняли…

— Давно уже подозреваю что-то в этом роде, слишком много ненужной жестокости.

— Значит, господин подполковник был прав, когда говорил, что нас с красными попросту стравили как две стаи обозленных псов? — спросил Ненашев.

— Полностью прав, — согласился Аарн. — Тем, кто хочет получить абсолютную, непререкаемую власть, всегда мешают честные и свободомыслящие люди. Вот они и воспользовались нарастающим недовольством народа в вашей стране, господин штабс-капитан. Часть лучших людей пошла в красные, часть в белые, и две эти группы вцепились друг другу в глотки.

— С этим что-нибудь можно сделать? Это можно как-то исправить?

— К сожалению, нет, — покачал головой дварх-полковник. — Люди вашей страны должны сами опомниться, навязанное со стороны ничего, кроме ненависти к навязавшим, не даст. Такие попытки с нашей стороны уже были, и они приводили к столь страшным социальным катастрофам, что ваша гражданская война по сравнению с ними — детские игрушки. Вы тоже, если хотите, можете посмотреть исторические записи, поговорить с социологами.

— Меня зовут Никита, — протянул комиссар руку контрразведчику.

— Мы тезки, — криво ухмыльнулся Ненашев, пожимая протянутую руку. — Если вы не против, комиссар, буду рад присоединиться к вам в изучении записей, о которых говорил господин дварх-полковник. Очень хочу понять, кто во всем этом кошмаре виноват.

Красный довольно долго смотрел ему в глаза, затем молча кивнул.

— Кстати, — продолжил контрразведчик, — вы на удивление правильно говорите. Вы где-то учились?

— Самоучка, — рассмеялся комиссар. — А если точнее, ссыльные у нас в городке жили, они грамоте и обучили. Правильно говорить тоже. А потом книги и еще раз книги.

Николай смотрел на них и размышлял. Страшноватая истина открывалась, получается, что способные сдержать кошмар вместо того дрались друг с другом. А где-то там, далеко, звери в человеческом обличье дирижировали кровавой вакханалией… Что ж, черт с ними, придет время и они за все заплатят. Бог, в конце концов, не слеп. А Николай отвоевался, хватит, теперь он в этом странном ордене и ему очень хочется понять все, что пока понять не в состоянии. Вдруг он вспомнил, что в красном Петрограде у него остались родители и Даша, младшая сестренка. Вот только живы ли? У всех остальных, насколько он знал, живых родственников не осталось. Взять хотя бы Виктора Петровича, чья жена сгорела от тифа на его руках. Нет, он не может уезжать, не зная в точности, что с семьей.

— Простите, господин дварх-полковник, — обратился он к Релиру. — У меня остались родители и сестра, правда, я не знаю, живы ли они…

— Если живы, найдем, — усмехнулся тот. — Я сейчас попрошу Асиарха, а вы представьте себе как можно точнее ваших родственников.

— Нечего меня просить, я и так все слышу, — раздался неизвестно откуда ворчливый, добродушный голос. — Тем, кто со мной незнаком, представлюсь. Меня зовут Асиарх, я дварх, разум этого крейсера. Если у кого еще есть родственники, которых хотите найти, то говорите сразу. Проникновение в вашу область пространства нелегкая задача, другого случая может и не представиться.

— Я бы брательника забрал младшого, — выступил вперед один из трех красноармейцев, здоровенный парняга с простодушным лицом. — Мамку с тятькой махновцы повесили, я воевать ушел, а ему всего-то двенадцать годков будет. Тяжко малому пацану одному…

— У нас с Петром уси померли з голоду той зимой, — мрачно буркнул один из оставшихся, — потому к красным и подалися… Некого брать.

У белых офицеров тоже не осталось никого живого из родных и каждый только отрицательно покачал головой.

— Что ж, — снова раздался голос Асиарха. — Прошу вас двоих как можно точнее представить себе своих родственников. Это необходимо мне для начала поиска.

Николай закрыл глаза и как мог тщательнее представил себе по очереди мать, отца, Дашу. Почему-то они вспомнились такими, какими он видел их в шестнадцатом году во время вечеринки в честь окончания им юнкерского училища. Какие они все тогда были веселые, счастливые… Да и он сам, тогда ему казалось, что весь мир лежит под его ногами, и молодой офицер вовсю ухаживал за подругами сестры, шутил, смеялся. Кто бы тогда и заподозрил, что через какой-то год вся их жизнь рухнет…

— Благодарю, достаточно! — оторвали его от воспоминаний слова дварха.

Офицер вздохнул и отошел к товарищам. Рука продолжала сжимать меч Лара. Он о чем-то говорил, слушал чей-то рассказ о чем-то. Но ничего не доходило до затуманенного сознания, тоска по прежним счастливым временам оказалась слишком сильна.

— Внимание! — голос Асиарха заставил его встряхнуться. — Ваш брат, Иван, обнаружен. А вот вас, Николай, я вынужден огорчить…

— Они умерли?

— Ваших родителей я найти не смог, по всей видимости, они действительно мертвы. Но ваша сестра жива и находится в городе, который вы знаете под названием Санкт-Петербурга.

Боль хлестанула по нервам, и Николай даже застонал сквозь зубы. Мамы и папы больше нет… Но Дашутка, как она там одна? Она же совсем неприспособлена к жизни… Всегда витала в облаках. Снова перед глазами встала смеющаяся, прелестная шестнадцатилетняя девушка в белоснежном платье и офицер заскрипел зубами.

— Ее можно как-нибудь забрать оттуда? — спросил он.

— Да прямо сейчас и заберем, — пожал плечами дварх-полковник, — ничего трудного. Асиарх только локализует ее местонахождение, откроем гиперканал, пойдете и возьмете ее.

— Внимание! — снова заговорил дварх. — Иван, ваш брат в беде. Мальчика в этот момент страшно избивают.

— Какая гнида?! — взвыл красноармеец. — Да я руки за это повырву!

Перед ними загорелось изображение полутемной, захламленной комнаты. По полу катался оборванный мальчишка лет одиннадцати-двенадцати, весь залитый кровью, и кричал в голос. Толстый, здоровенный бородатый мужик изо всех сил охаживал его кнутом.

— Так это ж Потап, наш мельник… — ошеломленно пробормотал Иван. — Вот же падлюка! Да разве можно пацана малого так бить?! Убьет же…

— Подразделению Дельта-2 боевая тревога! — скомандовал дварх-полковник. — Асиарх, открыть канал!

— Сделано! — прогремел голос дварха, и чуть в стороне завертелась воронка гиперперехода.

Откуда-то вынырнули около десятка Аарн в темно-серых доспехах. Их руки сжимали какое-то никогда не виданное Николаем оружие. Но разъяренный Иван опередил всех и прыгнул в воронку первым. Вслед за ним почему-то пошел штабс-капитан Ненашев. Хотя да, у контрразведчика ведь имелся пунктик, он физически не выносил, когда били детей. Странный, ежели признаться, пунктик. Наверное, ему в детстве здорово доставалось.

Мельник наносил обнаглевшему мальчишке удар за ударом и с каждым зверел все сильнее. Такой же бесполезный паскудник, как и его брательник был. Надо же, работать не хочет толком, а жрать давай! Целый мешок муки рассыпал, скотина малая! Ну, ничо! Получай, гад! Потап снова замахнулся, но в этот момент на его плечо упала чья-то тяжелая рука. Он повернулся и только успел лязгнуть зубами, как кто-то так врезал ему по физиономии, что толстый мельник отлетел к стене и выронил кнут. Чуть опомнившись, Потап выплюнул несколько зубов и захлопал глазами, пытаясь понять, кто же это его так приложил. Напротив него стоял здоровенный детина в черной форме, как бы не в корниловской. Дык откуда ж тут корниловцу взяться, тут уж полгода как красные будут! Присмотревшись внимательнее, мельник даже застонал. Мать-перемать! Этим корниловцем оказался Ванька, старшой брательник оборзевшего мальца. И Ванька злой, что та собака. Ох ты ж, пресвятая Богородице! Щас точно прибьет… Во, какой здоровенный вымахал… И принесло же гада как раз сейчас! Надо ж, кака падлюка, в каратели подался…

— Посмотрите, что с мальчиком! — подошел к скрипящему зубами Ивану еще один офицер в такой же форме. — Я этим мизераблем займусь, не зря же в контрразведке служил.

Тонкие, брезгливые губы искривились во многообещающей ухмылке. Потап при виде этой ухмылки чуть не обделался и завизжал тоненьким голоском. Офицер! Его благородие! Да не просто, перед ним стоял самый страшный кошмар всех, кто имел дело с озверевшим офицерьем, перед ним стоял контрразведчик.

— Встать! — команда была произнесена таким тоном, что мельника буквально вздернуло на ноги. Правда, ноги тряслись и подгибались.

Он, весь дрожа, смотрел на брезгливое лицо офицера и прощался с жизнью. Вдруг к карателю подошел еще кто-то, и Потап вовсе ошалел. Черт! Точно, черт! Весь железный, серый, на страшной морде что-то горит. Мельник затрясся еще сильнее и принялся мелко креститься. А чертяка коснулся своей морды и морда исчезла, вместо нее появилось лицо совсем молодого парня.

— Не стоит марать рук об эту падаль, господин штабс-капитан, — сказал он. — Мы накажем его по-другому. С этого момента он не сможет никого ударить, а если ударит, то ему покажется, что ударили его самого.

— А такое возможно? — приподнял бровь контрразведчик.

— Очень даже просто.

Бывший черт повернулся к Потапу, тот снова тоненько завизжал от ужаса и таки обделался. И было от чего, глаза черта вдруг загорелись желтым адским огнем и мельнику показалось, что в его голову вонзился раскаленный гвоздь. Вонзился и принялся там вертеться. Потап завопил уже в голос и потерял сознание.

Васька скорчился на полу и тихо всхлипывал. Ну за что? Что он этому Потапу сделал такого? Ну, виноват, ну, упал… Ну, рассыпал чуток муки… Так чуток совсем, сил же больше нет проклятые мешки ворочать… Конечно, за сироту-то некому вступиться, мамку с тятькой повесили, Ванька где-то сгинул на войне. А кушать хочется… Да еще и зима, холодрыга страшная, вот и напросился к Потапу в батраки. Кто ж знал, что тот такая гнида? Кормил хуже, чем собаку, а как в зубы, так завсегда. Ой, спасибо тебе, боженька, кажись, устал, не бьет больше. Мальчик заскулил, пытаясь отодвинуться. Он все еще не рисковал открывать глаз, боясь снова увидеть падающий на него кнут.

— Ой, Васята… — раздался над ним очень знакомый голос. — Ой, шо ж он с тобой сотворил, падлюка такая…

Ванька! Ванька вернулся! Васька распахнул глаза. Действительно, над ним склонился Иван. Не убили, значит, вернулся. Ну, теперь он Потапу покажет! Тут взгляд мальчишки скользнул ниже и он даже отшатнулся. Старший брат был одет в офицерскую форму! Черную форму, очень похожую на форму корниловцев, которые однажды пороли их деревню. Только на плече горел какой-то страшный глаз.

— Вань… — растерянно пробормотал он. — Ты шо, в беляки подался?

— Та не, — махнул рукой старший брат, — потом расскажу. С собой тебя забираю, неча тебе тут голодать и холодать самому.

— Пустите, я доктор, — присел рядом с ними еще кто-то в такой-же форме, как и на Иване. — Болит, небось?

— Болит… — согласился Васька, настороженно посматривая на незнакомца, докторов он побаивался после того, как еще до революции заболел, и тятька привез из Серпуховки фельдшера.

— Не боись, сейчас мазью смажем, и сразу перестанет. А на корабль вернемся, так там вообще быстренько тебя на ноги поставим. И следа не останется!

Странный то ли офицер, то ли доктор раскрыл свой баул и достал белую коробку. Васька не успел даже испугаться, как его ловко перевернули на живот и принялись смазывать спину чем-то холодным. И боль сразу проходила! Совсем скоро у него почти ничего не болело. Вот это доктор! Совсем не то, что серпуховский фельдшер. Тот бы так лечил, что Васька орал бы от боли.

— Ну что, пошли? — добродушно усмехнулся доктор, когда Васька встал на дрожащие ноги. — Только Иван…

— Чего? — повернулся к нему тот.

— На крейсере надо его сразу в ти-анх положить, ночь там поспит, а утром совсем здоровым проснется, мазь только боль сняла, не вылечила.

— Надо, так надо, — пожал плечами Иван. — Пошли, Васята.

— А куды, Вань? — спросил тот.

— Там увидишь.

И потянул младшего брата за руку к темному углу. Мальчик не успел ничего понять, ему показалось, что его завертело, растянуло и вдруг они оказались в месте, которое Ваське и в дурном сне присниться не могло.

Николай наблюдал за всем происходящим на экране и только тихонько фыркал, представив себе, что мог подумать злополучный мельник. Иван с младшим братом, тем временем, появились в туманном зале. Здесь их поджидали двое Аарн с висящими в воздухе носилками. Ошеломленного до онемения и потому не сопротивляющегося мальчишку уложили на них и куда увезли.

— А теперь займемся вашей сестрой, Николай, — раздался голос Асиарха. — Вы готовы?

— Да! — вскинулся он.

На экране перед ним возник какой-то захламленный коридор, в нем офицер с трудом узнал коридор дома, где родился и вырос. Его родители никогда не были особо богаты и жили в казенной квартире, предоставленной департаментом, в котором служил отец. Господи, да во что большевики превратили его дом? Николай и представить себе не мог такой грязи, мама всегда отличалась болезненной чистоплотностью. Да и Ксения Ивановна, их старая горничная, никогда бы не позволила появиться даже намеку на этот кошмар. Похоже, нынешние жильцы попросту сваливали мусор на пол, нисколько не заботясь о том, чтобы его вынести. Прямо в коридоре были натянуты веревки с каким-то грязным тряпьем. Видимо, и их квартира не избежала так называемого «уплотнения»… Вдруг заскрипела дверь одной из комнат, и в коридор вышла худенькая, большеглазая девушка. Только внимательно присмотревшись, Николай смог узнать в ней свою сестру. Она затравлено осмотрелась, плотнее закуталась в старую, рваную шаль и осторожно двинулась в сторону кухни, все время со страхом оглядываясь.

Даша осторожно выглянула из двери своей маленькой комнатенки. В прежние времена в этой комнатке жила Ксения Ивановна, их старенькая то ли горничная, то ли нянька. Она была Дашеньке с Николкой второй матерью, и дети попросту обожали старушку. Ведь та постоянно баловала своих любимцев чем-нибудь вкусненьким, рассказывала сказки на ночь, да мало ли что еще, сейчас всего и не вспомнить. Уж как ее бывало уговаривали перебраться в комнату побольше и поудобнее, но она упиралась руками и ногами, утверждая, что ей и тут хорошо. Наверное к лучшему, что Ксения Ивановна умерла в самом начале семнадцатого и не успела увидеть всего этого ужаса. А теперь Даша радовалась, что у нее есть хоть этот угол, что ее саму не выбросили на улицу. Для «товарищей» это ведь запросто. Она вспомнила, как избили до полусмерти и вышвырнули соседа, Алексея Игоревича, одноногого отставного артиллерийского полковника. И чем им помешал несчастный, безвредный старик? Слава богу, ей разрешили приютить беднягу в пустой кладовке, где и повернуться-то было негде. Точнее, увлеченные грызней между собой жильцы попросту не обратили внимания на никогда не выходившего из кладовки нового соседа. Даша уже пятый месяц ухаживала за угасающим на глазах совсем чужим человеком, подкармливая его как могла. Правда, у нее и у самой мало что было, но девушке и в голову не приходило съесть паек самой, не поделившись с голодным стариком. Вот и сейчас она несла ему немного хлеба и кружку кипятку, нагретого на буржуйке в ее комнатушке. Повезло, по дороге домой удалось найти кусок оглобли, и Даша смогла немного протопить и согреть воды. Жаль, что нет сахарину, да только откуда его взять? Может, на следующий месяц в пайке немного дадут. Обещали, по крайней мере. Счастье еще, что она умела печатать и смогла найти работу в непонятной конторе с диким названием. Работать приходилось очень много, но зато ей дали небольшой паек и можно было с трудом, но выжить. Хотя Даша иногда сомневались в необходимости этого самого выживания. Что ждет ее впереди? Девушка не знала, но не думала, что хоть что-нибудь хорошее. Ее даже один раз хватали чекисты, но почему-то отпустили. Возможно, они не знали, что ее брат белый офицер. А сама она, понятно, об этом обстоятельстве не распространялась.

Даша снова осторожно оглянулась и мышкой скользнула к кладовке, в которой умирал Алексей Игоревич. В последние несколько месяцев ее жизнь стала совсем уж невыносимой. На нее положил глаз один из новых жильцов, красномордый, вечно пьяный Илья, и не давал девушке проходу. Каждый раз, когда Даше не везло на него напороться, он зажимал девушку в углу и принимался лапать, говоря всякие скабрезности. За защитой обратиться было не к кому, уходить тоже некуда. Потому Даша старалась избегать его, как только могла. Если она слышала, что Илья заявился домой, то носу не казала из своей комнатки. Ведь девушка прекрасно понимала, что если даже сей скот ее изнасилует, то ничего ему не будет. Спасибо Господу, что пока он все же не решался на подобное. Впрочем, как и все подобные личности, Илья оказался откровенным трусом, Даша видела как он унижался перед любым, обладающим хоть мало-мальской властью. Однажды Даша пригрозила ему, что в случает изнасилования пойдет в ЧК и обвинит его в связях с белогвардейским подпольем. После этого Илья вообще не трогал ее недели две и девушка успокоилась, но переполненное винными парами сознание похотливого «пролетария» не способно было долго предаваться страху. И вскорости все началось снова. Правда, теперь он пытался купить расположение девушки продуктами и рассказывал соседям, что она проститутка. И до того Даша была не в слишком хороших отношениях с подселенными, а теперь стало и вовсе невозможно. В ее сторону чуть ли не плевали, а оправдываться в чем-либо перед этими девушка считала ниже своего достоинства. Предпочли поверить Илье? Бог им судья. Сама Даша прекрасно знала, что скорее умрет с голоду, чем продаст свое тело кому-нибудь. Она привычно постучала в дверь, хотя и знала, что Алексей Игоревич не встает. Однако входить без стука невежливо.

— Здравствуйте, Дашенька! — поприветствовал ее старик и слабо улыбнулся, слегка приподнявшись с кучи тряпья, заменявшего ему постель.

— Здравствуйте, Алексей Игоревич, — поздоровалась девушка. — Я тут вам немного хлеба с кипятком принесла, вы попейте пока не остыло.

— Да что же вы от себя отрываете-то? — слегка покраснел он. — Все возитесь и возитесь со мной, будто я вам отец или дед…

— Мы же люди, а не звери, — грустно улыбнулась Даша. — И не эти…

Она кивнула в сторону двери, подразумевая новую власть и ее представителей, от которых жалости и человечности действительно дождаться было трудно, если вообще возможно.

— Так что, вы кушайте. И не беспокойтесь, я вон какая маленькая, мне совсем немного надо.

И добрая улыбка осветила ее лицо, ставшее в этот момент настолько красивым, что старый человек чуть не захлебнулся от восторга. Все это время Алексею Игоревичу было мучительно стыдно есть то, что приносила эта совсем чужая ему девочка. Он все время пытался отказаться и Дашенька все время его уговаривала, как уговаривают порой маленького ребенка. И старик ел… Но ежедневно молил Господа прекратить его мучения, да и девочке полегче будет после того, как его не станет. Но Господь почему-то медлил… Алексей Игоревич продолжал жить и проклинать эту самую жизнь. Дашеньке он, конечно, этого не говорил, не хотел огорчать милое дитя. Он вспомнил девушку такой, какой помнил ее до семнадцатого года, и только вздохнул. Кто мог заподозрить в той беззаботной пташке в белоснежном платьице такую огромную душу? Такую доброту? Впрочем, и лучшие, и худшие качества человека почему-то проявляются именно в беде, именно в самых трудных условиях. Почему так? Алексей Игоревич ответа на этот вопрос не знал, знал только, что это именно так. Старик с жалостью посмотрел на девушку и вздохнул — сама худенькая, что тот воробушек… А тут еще проклятый Илья совсем бедняжке жизни не дает. Будь он здоров, так показал бы этой сволочи где раки зимуют. Алексей Игоревич прикусил губу — посоветовать бы Дашеньке что-нибудь, да что тут посоветуешь? Он покорно съел размоченный хлеб, запил уже остывшим кипятком и поблагодарил девушку. Потом, желая хоть чем-то порадовать ее, принялся рассказывать один из романов Дюма-пэра. Дашенька всегда рада была послушать что-нибудь такое и отвлечься от страшной реальности. Ее глаза в такие моменты становились мечтательными, и хотелось бы старику знать, о чем она думает. Но спрашивать Алексей Игоревич не решался.

— Ладно, пойду, — спохватилась девушка наконец. — Поздно уже, а мне завтра к семи на работу.

— Идите, Дашенька, идите, — улыбнулся ей старик. — Поспите и пусть вам приснится что-нибудь хорошее.

— Спасибо, Алексей Игоревич, — улыбнулась она.

Даша вышла из кладовки и аккуратно притворила за собой дверь. Спать хотелось неимоверно, болели глаза, спина, ноги. Сегодня ей пришлось сидеть за пишущей машинкой почти пятнадцать часов и девушка очень устала. Она повернулась и замерла. Прямо посреди коридора стоял гнусно ухмыляющийся Илья, явно поджидавший ее. О, Господи! Только его и не хватало!

— Ну чо, Дашка, надумала? — хрипло спросил красномордый и осклабился. — Полфунта сала дам! Свежее, деревенское!

— Ешьте ваше сало сами! — брезгливо ответила девушка, сглотнув, правда, голодную слюну. — И оставьте вы меня в покое!

— Ты гля, кака цаца! — хохотнул Илья. — Смотри, допрыгаишси…

Он, гнусно ухмыльнувшись, шагнул вперед и поймал попытавшуюся ускользнуть Дашу за рукав. Прижав ее к стене, принялся беспардонно лапать. Да так, что девушка вскрикнула от боли. Она сопротивлялась изо всех сил, молча сопротивлялась, но Илья обладал бычьей силой и только похохатывал в ответ на все ее попытки сопротивления. А кричать было совершенно бесполезно, ее же виноватой и выставят. Рука Ильи проникла под юбку, и Даша не смогла сдержать слез отчаяния. Уже не помня себя, девушка вырвала одну руку из хватки насильника и ткнула его пальцем в глаз. Илья взвыл и отпрянул. Даша рванулась в сторону и в ужасе оглянулась. Добежать до своей комнаты она не могла, эта сволочь стояла на дороге. Господи, да куда же деваться-то? Она кинулась к кладовке Алексея Игоревича и рванула на себя дверь, надеясь, что успеет запереть ее за собой. Но не успела. Удар в спину отшвырнул Дашу к стене.

— Ну, сучка дворянская! — послышался за ее спиной рев Ильи. — Усе, п…ц тебе!

Сильно ударившаяся девушка повернулась и заставила себя встать, невзирая на боль.

— Оставьте девушку в покое, имейте совесть! — раздался голос Алексея Игоревича, с трудом приподнявшегося на кровати.

— А ты, хрыч старый, ваще заткнись в тряпочку! — гаркнул красномордый. — А то щас придушу!

Он снова повернулся к сжавшейся в уголке девушке. И Даша вздрогнула — в руке Илья сжимал нож.

— Знать так, сучка! — продолжил он, поигрывая ножом. — Щас ты у меня за щеку брать бушь! Поняла? И хорошо брать, попробуй токо укуси!

Господи! Помоги! Да что же ему надо, подонку такому? Даша в ужасе смотрела на Илью и понимала, что сейчас с ней случится что-то страшное. Она не обратила внимание на возникшую в дверном проеме темную фигуру. Только удивленно моргнула, когда какая-то сила выдернула Илью из кладовки в коридор, оттуда послышались звуки ударов и хриплый мат насильника. Он что-то орал, но быстро заткнулся и вскоре только хрипел. Ничего не понимающая Даша продолжала удивленно смотреть на дверь. В этот момент внутрь кладовки вошел человек в черно-серебристой, явно офицерской форме.

— Позвольте представиться, сударыня, — поклонился он, — штабс-капитан Ненашев, Никита Александрович.

— Очень приятно, господин штабс-капитан… — пробормотала ошеломленная девушка.

А офицер уже повернулся к двери и негромко бросил кому-то:

— Где вы там, Николай? Оставьте это, с него уже хватит.

В слове «это» было столько брезгливости, что оставалось только удивляться.

— Не позволю… — ответил смутно знакомый голос. — Не позволю всякой падали мою сестру оскорблять!

Сестру?! Неужели… Господи! Господи! Господи! Это же Коля! Живой! Даша вскрикнула и рванулась мимо едва успевшего посторониться штабс-капитана в коридор. Двое других офицеров трясли хрипящего Илью, из носа которого вовсю хлестала кровь.

— Коля! — вскрикнула Даша, один из офицеров обернулся и бросился к ней.

Да, это был Коля… Непривычно взрослый, небритый, одетый в незнакомую форму, но несмотря ни что — Коля! Девушка уткнулась ему в грудь и зарыдала, выплакивая все горе и отчаяние последних лет. Теперь, когда рядом находился кто-то родной, не было больше нужды держать себя в стальном кулаке. Она смотрела на лицо брата и никак не могла насмотреться. Ой, а этих шрамов раньше не было… Наверное, он был ранен? Впрочем, что это она, война ведь, хорошо, что вообще не убили. Но как он с друзьями мог в Петербурге оказаться? Да еще и в форме!

— А я за тобой, Дашут, — детское прозвище заставило девушку улыбнуться сквозь слезы и только потом до нее дошел смысл слов. За ней? Коля приехал за ней, чтобы забрать ее из этого ада?

— Мама с папой умерли? — спросил Николай.

— Еще в начале восемнадцатого, — кивнула Даша, оторвавшись от его груди и посмотрев в лицо. — Ты же знаешь, у папы было больное сердце…

— Знаю.

— Во время одной из очередных «экспроприаций» он не выдержал, упал и больше не встал. Инфаркт. А мама после этого за три месяца тихо угасла. Господь оказался к ней милостив, во сне отошла… Потом товарищи «уплотнение» сделали, набили в нашу квартиру почти двадцать человек. Я с тех пор в комнате Ксении Ивановны живу.

Негромким, спокойным голосом девушка рассказывала все, что ей довелось пережить за последние два года, и Николай только кулаки сжимал. А когда она дошла до того, как ее начал преследовать Илья, офицер не выдержал, заскрипел зубами

— Неужели не кому было обратиться за помощью? — спросил он.

— К кому? — приподняла брови Даша. — Эта сволочь всем рассказала, что я продажная и только «ломаюсь»… Поверили, конечно, ему. Я же дворянка. Да мне, впрочем, еще повезло. Помнишь Веру Сверскую? Ты за ней в шестнадцатом году ухаживал.

— Да.

— Ее пьяная солдатня всю ночь насиловала. А что потом с ней сотворили, мне и вспомнить страшно. Даже хоронили в закрытом гробу.

Даша вздрогнула и Николай снова прижал сестру к себе.

— Успокойся, Дашут, — почти неслышно сказал он. — Никто больше тебя не обидит.

— А как вы вообще тут оказались? — спросила девушка. — Как вас первый же патруль не арестовал? Вы же в форме!

— Есть способы, — хитро ухмыльнулся Николай. — Увидишь. Собирайся и пошли, нечего нам тут делать.

— А как же Алексей Игоревич? — подняла на него глаза Даша. — Он без меня пропадет…

— Какой Алексей Игоревич?

— Сосед наш бывший. Помнишь одноногого полковника, который в квартире напротив жил? Ну тот, который тебе кораблик парусный подарил?

— А-а-а… — припомнил Николай. — А он тут причем?

— Красные его на улицу умирать выбросили. Я старика в кладовку нашу поселила, слава Господу, никто внимания не обратил. Он уж и не встает…

Она потянула брата за рукав и сказала:

— Пошли, он тебя, наверное, узнает.

— Подожди, — Николай снова бросил взгляд на дрожащего в углу Илью и того от этого взгляда передернуло. — Я, пожалуй, таки прибью эту сволочь.

Он подошел поближе к красномордому. Впрочем, сейчас лицо насильника имело весьма бледный вид.

— Не стоит, Николай, — раздался позади чей-то голос. — Он и так достаточно получил, а я сейчас сделаю с ним то же самое, что с тем мельником.

Даша обернулась и удивленно замерла. Перед ней стоял человек в такой же форме, как и на всех остальных офицерах, однако кожа его была черной. Арап! Но какой арап… Тонкие, аристократичные черты лица, огромные золотистые глаза и грива снежно-белых волос до пояса. Николай тоже обернулся и кивнул.

— Вы думаете, не стоит, господин дварх-полковник? — спросил он.

— Именно так, — кивнул тот. — Тем более, что я даже усилю воздействие. Он не только станет чувствовать боль от любого удара, который попытается нанести, но и при попытке кого-нибудь изнасиловать тут же лишит себя мужского естества. Собственными руками. Причем, прекрасно понимая, что делает, но сопротивляться своим действиям не сможет.

— Великолепно! — расхохотался Николай. — Просто бесподобно! Уж кто-кто, но эта сволочь заслужила.

Непонятный дварх-полковник кивнул. Хотела бы Даша еще понять что это за звание такое. Никогда до сих пор не слышала. Впрочем, арап ведь явно иностранец. Но как хорошо он говорит по-русски… Странно даже. Вдруг глаза чернокожего офицера загорелись желтым огнем и вскоре стали похожи на раскаленные угли. Господи… Даша испуганно прижалась к брату, но тот остался совершенно спокойным. Видимо, уже наблюдал нечто подобное и уверен, что это безопасно. Доверившись ему, девушка несколько успокоилась, но была все сильно озадачена. Да что там, она вообще ничего не понимала. Дварх-полковник подошел к завизжавшему от ужаса Илье и наклонился над ним. Тело краснорожего выгнуло дугой, он захрипел и потерял сознание.

— Сделано, — удовлетворенно кивнул Релир, потом повернулся и внимательно посмотрел Даше в глаза.

Девушке почему-то показалось, что из нее вынули душу, положили на ладонь и внимательно эту душу рассмотрели. Ощущение было очень странным, пугающим, непривычным. Ей вдруг стало страшно, она почувствовала себя обнаженной и открытой взгляду любого желающего увидеть ее наготу.

— Вот, значит, как? — приподнял бровь дварх-полковник. — Последний кусок хлеба с больным стариком делили?

— Откуда вы знаете? — растерянно спросила Даша.

— Увидел, — улыбнулся он. — Могу только преклониться перед памятью ваших родителей, сумевших так воспитать обоих детей.

— Благодарю, — тоже улыбнулся в ответ Николай, понявший, что Релир просмотрел память его сестры. И сейчас он гордился ею.

— Не бойся, Дашут, — шепнул офицер напрягшейся девушке. — Ничего страшного, вот увидишь, теперь все будет хорошо.

Она облегченно всхлипнула и снова уткнулась брату в грудь.

— И можете не беспокоиться об Алексее Игоревиче, — продолжил дварх-полковник. — Не думаете же вы, что мы оставим одинокого больного человека умирать от голода? Тем более, что после нашего вторжения здесь обязательно появится это, как его там, ЧК, что ли?

— Да.

— И именно за старика они возьмутся в первую очередь. Представьте ему меня, пожалуйста, Николай.

— С удовольствием.

Они прошли в кладовку. На краю кровати сидел штабс-капитан Ненашев и внимательно слушал что-то рассказывающего старика. Увидев вошедших, он поднялся.

— Вы не представляете себе, господа, какой кошмар здесь творится! — мрачно сказал контрразведчик. — Это ужас какой-то!

— Уже представляю, Даша мне рассказала, — ответил Николай и повернулся к старику. — Здравствуйте, Алексей Игоревич!

— Здравствуйте, Коля, — улыбнулся тот. — Если бы вы знали, как мне приятно видеть перед собой русского офицера. Вот только форма у вас всех какая-то странная…

На щеках старика горел румянец. Он жадно оглядывал каждого и, казалось, не мог насмотреться.

— Алексей Игоревич, позвольте представить вам дварх-полковника Эваля Релира, командира легиона «Ищущие Мглу».

Аарн выступил вперед и коротко поклонился. Глаза старика расширились, но больше он ничем не выдал своего удивления при виде человека с черной кожей и белыми волосами.

— Рад приветствовать, господин дварх-полковник. Вы, по-видимому, издалека? Мне незнакомо ваше звание…

— Очень издалека, — улыбнулся Релир. — А звание? Обычно я командую двадцатью тысячами бойцов и четырьмя дварх-крейсерами.

Алексей Игоревич не стал спрашивать, что такое дварх-крейсера. Он только все пытался понять, из какой страны может быть этот человек, но никак не мог сделать однозначных выводов.

— Мы рады пригласить вас к нам в гости, — продолжил дварх-полковник. — Николай забирает Дашу с собой, и вы останетесь совсем один здесь. Мне не кажется, что это хорошо. А в нашем госпитале вас быстро поставят на ноги.

— Ну, — иронично усмехнулся старик, — поставить на ноги человека можно, если эти ноги у него имеются.

— И это не проблема, — заверил его Релир.

— Соглашайтесь, Алексей Игоревич, — вмешалась Даша. — Я не могу позволить вам самому тут мучиться!

— Да не думайте вы обо мне, Дашенька! — замахал на нее руками старик. — Вы и так уже который месяц со мной возитесь. Хоть вас из этого кошмара увезут. А куда меня везти? Я и ходить-то не могу…

— Носилки ждут в коридоре, — снова заговорил Релир. — И вы удивитесь, но идти совсем недалеко. Сейчас подойдет Целитель и займется вами.

Действительно, буквально через пару минут в дверях появилась молодая женщина довольно странной наружности. Недлинные, жесткие ярко-желтые волосы стояли на ее голове гребнем, резко контрастируя с голубыми глазами на мертвенно-бледном удлинненном лице. Одета незнакомка была в такую же форму, как и все остальные.

— Лэ Кверсар Фарн Эгинэ, — отрекомендовалась она приятным контральто. — Лор-лейтенант легиона «Ищущие Мглу», Целитель. Прошу пропустить меня к больному.

Ненашев и Релир вышли из кладовки, в которой и повернуться уже было негде. Николай с Дашей отодвинулись к стене, и женщина подошла к старику. Тут же на ее лице возникла добрая улыбка, настолько добрая, что Алексей Игоревич не смог не улыбнуться в ответ.

— Пожалуйста, полежите немного не двигаясь, — попросила Целительница. — Мне нужно вас обследовать.

Старик только кивнул и откинулся на тряпье, заменявшее ему постель. Но доктор не стала откидывать одеяло, она нараспев произнесла пару непривычно звучащих слов. Глаза ее закатились, а руки засветились призрачным синим светом. Это было настолько непонятно и пугающе, что все замерли. Женщина медленно повела светящейся рукой над лежащим Алексеем Игоревичем и ему показалось, что вслед за этим движением застарелая и давно привычная боль куда-то уходит. Какое странное ощущение… Целительница продолжала что-то шептать, и самочувствие старика с каждым мгновением становилось все лучше. А потом вдруг прекратила, отошла на шаг и рухнула без сознания. Ворвавшийся в кладовку дварх-полковник едва успел подхватить ее.

— Опять выложилась до предела, дурочка несчастная! — в сердцах выругался он. — Сколько раз уже предупреждали, что так нельзя!

— А что она не так сделала? — осторожно поинтересовалась Даша, изумленная таким способом лечения.

— Отдала почти всю свою жизненную силу, — проворчал Релир. — Лэ — слабенький маг-целитель и никак не может научиться контролировать отдачу при исцелении. Теперь снова несколько суток спать будет, а потом еще с неделю ходить слабой, что тот котенок. Нет, вот вернемся, я ее за шкирку в Академию учиться отволоку! Хватит!

— Так это что же, ваша девушка отдала мне собственную силу? — спросил Алексей Игоревич, довольно уверенно сидевший на кровати, чего не случалось уже несколько месяцев. — Но зачем?

— А разве вы сейчас не чувствуете себя лучше, чем раньше? — усмехнулся дварх-полковник.

— Настолько лучше, что я и не помню когда себя так хорошо чувствовал.

— Для того и отдала. Но того же результата можно было добиться с куда меньшими затратами сил и самой при том на ногах остаться. Нет, я этой девчонке больше не позволю себя так тратить!

Он повернулся к двери и позвал:

— Штабс-капитан!

— Вы звали? — Ненашев появился на пороге.

— Да, — кивнул Релир. — Не могли бы вы с Николаем помочь Алексею Игоревичу добраться до носилок?

— Конечно, — кивнул контрразведчик.

Офицеры вдвоем осторожно подняли старика и вынесли в коридор. Даша вышла следом и ошеломленно замерла. Носилки, на которые они положили Алексея Игоревича, висели в воздухе! Господи, да кто эти люди?! Она впервые после встречи с братом оглянулась и только покачала головой. Теперь понятно, почему никто из скандальных жильцов не вышел на шум. У каждой двери замер вооруженный офицер. Наверное, напуганные до смерти господа пролетарии сидят по своим комнатам тихо, как мыши. Прав был господин дварх-полковник, как только они уйдут отсюда, большинство жильцов тут же бросится в ЧК. Но девушка все же не понимала, каким образом группа офицеров, да еще и иностранцев, собирается выбираться из Петербурга. К тому же, с инвалидом на руках. Ведь на улицах сотни патрулей… Она только покачала головой, пытаясь избавиться от наваждения и надеясь, что все это не привиделось ей в бреду.

— Пошли, Дашут, — взял ее за руку освободившийся Николай и девушка вцепилась в него, как в спасательный круг. — И ничего не бойся. Сперва тебе все покажется таким же странным, как показалось мне. Да что говорить, я сам в орден только сегодня попал и до сих с трудом верю своим глазам.

— Только сегодня?

— Да. Еще несколько часов назад я был в Иркутске, ожидал расстрела в тамошней тюрьме. И представить себе тогда не мог всего, что вскоре случится.

Даша удивленно посмотрела на брата.

— Потом расскажу, — добавил он. — Ты хочешь что-нибудь взять на память? А то мы сюда вряд ли когда-нибудь вернемся.

— Разве что портрет папы с мамой, — усмехнулась она. — Больше брать нечего, красные все отобрали.

Забежав к себе в комнатку, Даша схватила со стола маленькое фото, сделанное еще в шестнадцатом году. Оно сохранилось чудом, кто-то даже наступил на упавшую во время обыска фотографию, и сейчас на ней виднелся след грязной подошвы. Оглядевшись, девушка поняла, что больше брать действительно нечего… Она вздохнула и снова вышла в коридор.

— Ты вовремя, — встретил ее брат. — Сейчас переходим на крейсер.

Даша снова ничего не поняла, но согласно кивнула. Что-то изменилась здесь и сперва девушка даже не поняла что. Только оглянувшись, увидела в конце коридора черную, бесшумно вертящуюся туманную воронку, несколько похожую на смерч, и покачала головой. После летающих носилок можно было ожидать уже всего. Да что же это за орден такой? Кто они? Масоны, что ли? Да нет, вряд ли. Встречала она масонов, обычные люди. К воронке подошли двое незнакомых офицеров, шагнули в нее и исчезли. Господи! Онемевшая от изумления Даша смотрела, как к пугающему черному провалу подплыли носилки с Алексеем Игоревичем и тоже скользнули туда. Один за другим странные офицеры шли к воронке и исчезали в ней.

— Идем, — потянул ее вперед Николай. — Наша очередь.

И Даша пошла к воронке, как во сне. Впрочем, она не была уверена в том, что это не сон. Может, сейчас она проснется и выяснится, что ничего не случилось, что она должна вставать и идти на работу. Что снова нужно бояться пьяного Ильи и выстаивать тысячные очереди за своим жалким пайком. Уже почти уверившись, что спит, девушка ступила в воронку. Ее растянуло, схлопнуло, что-то мелькнуло в глазах, и она оказалось в каком-то огромном помещении, выглядящем настолько непривычно, что Даша даже ущипнула себя. А ущипнув, поняла, что все же не спит. Но ежели так, то где она?! Даша повернулась к улыбающемуся брату и спросила об этом.

— Помнишь, — ответил он вопросом на вопрос, — мы с тобой читали книгу «Из пушки на Луну»?

— Да…

— Мы сейчас в космосе, — а это, — Николай повел рукой вокруг, — огромный звездный корабль. Аарн натолкнулись на наш мир случайно. А их орден принимает людей отовсюду, насколько я могу судить, и отбирает их по моральным качествам. Да черт побери, я сам еще ничего не понимаю! Но мне здесь нравится.

Слова брата казались дикими, невероятными, но действительно объясняли все. Люди с иных миров… Даша новыми глазами посмотрела вокруг, и голова закружилась от чуждости всего, что она увидела. Мимо пронеслись несколько огромных пауков, но девушка почему-то не испугалась, хотя раньше всегда боялась пауков до визга. Плавающие в воздухе клочья разноцветного тумана и перезвон невидимых маленьких колокольчиков где-то вдалеке вызывали ощущение феерии. Казалось, Даша попала в сказку. Пролетевший невдалеке ярко-алый дракон только усилил это ощущение.

— Прошу внимания! — раздался звонкий девичий голос.

Даша обернулась и увидела улыбающуюся, приятную шатенку, очень похожую на ее еще в семнадцатом году невесть куда пропавшую подругу, Леночку Горивлеву. Она даже шагнула вперед, но присмотревшись, поняла, что это все-таки не Леночка, что незнакомка только похожа. Девушка была одета в такую же форму, что и все вокруг. Странно, но здесь, похоже, в армии служат и женщины…

— Мое имя — Вериль, — сказала между тем шатенка. — Я — Целитель. На вас всех слишком много всего свалилось сегодня, господа офицеры, потому я требую, да-да, не прошу, а требую, чтобы вы немедленно отправились отдыхать. Перед сном каждому желательно принять грамм по двести алкоголя. Сейчас вас проводят по вашим каютам.

— А может… — выступил вперед Ненашев.

— Никаких «может»! — перебила его Вериль. — Или мне обратиться к дварх-полковнику, чтобы он облек мое требование в форму приказа?

— С Целителями лучше не спорить, — рассмеялся подошедший Релир. — Они все равно своего добьются, будь ты хоть дварх-адмирал. Они самого Т'Сада могут от полета отстранить, ежели потребуется. Да и то, поспать вам действительно необходимо. А утром проведем экскурсию по крейсеру, тогда все и посмотрите.

— Ладно, госпожа Целитель, — махнул рукой контрразведчик и тоже рассмеялся. — Вы правы, глаза слипаются. Часов тридцать уже, поди, на ногах…

— Вот именно, — кивнула Вериль и повернулась к Николаю. — Вас это тоже касается. Понимаю, что долго не видели сестру, но вы еще успеете наговориться. До Аарн Сарт около недели полета, так что времени вам хватит. К тому же, Даше нужно как следует поесть, помыться и выспаться. Вы-то уже ели, а она голодна!

Ну вот еще! О еде сейчас думать! Девушка открыла было рот, чтобы возразить, но передумала и только фыркнула. Николай встревоженно и сконфуженно посмотрел на нее и улыбнулся.

— Наверное, вы действительно правы, — сказал он. — Но Даша…

— Не беспокойтесь, я сама обо всем позабочусь, — задорная, детская улыбка возникла на лице Целительницы и куда подевалась вся ее строгость. — Две девушки уж как-нибудь найдут общий язык.

Она подмигнула смутившейся Даше.

— Пошепчемся о нашем, о женском, — продолжила Вериль с легкой иронией в голосе.

— О, — со смехом поднял руки дварх-полковник, — надо сдаваться! Раз разговор пошел о великих женских тайнах, то мужчинам здесь точно не место.

Вериль показала ему кулак и сама весело рассмеялась. Даша широко открытыми глазами смотрела на них и понимала, что эти люди ей нравятся. Очень нравятся. Они были какие-то настолько живые, настолько открытые, настолько непохожие на всех, кого она до сих пор знала, что оставалось только удивляться. Даже странная обстановка вокруг перестала пугать, хотя все еще настораживала. Тем временем к ним подошли еще двое Аарн. Эти тоже улыбались ничуть не менее задорно.

— Мы за вами, братья! — сказал один из них. — Каюты ждут вас.

Николай обернулся к Даше и снова обнял ее.

— Не бойся, — шепнул он. — Да завтра…

— До завтра! — девушка поцеловала брата в колючую щеку. — Я не боюсь, сама не знаю почему, но почти не боюсь.

— Вот и хорошо, — улыбнулся он.

Даша стояла и смотрела как ее брата с товарищами уводят в туман. Она очень боялась, что не увидит его больше. Почему-то вернулся знакомый, липкий страх, с которым девушка сроднилась за последние два года. Она не обратила внимания, что Вериль встревоженно переглянулась с какой-то другой молодой женщиной. Та кивнула, и Дашин страх начал таять, как тает снег под лучами весеннего солнца. А действительно, чего она боится? Не стали бы эти люди спасать их, если бы желали причинить какое-нибудь зло.

— Пойдемте, Даша? — спросила Целительница.

— Хорошо… — кивнула девушка.

— Кстати, познакомьтесь. Это моя подруга Релла, она Целитель Душ.

Даша вежливо поздоровалась с ослепительно красивой черноволосой дамой лет тридцати на вид. Та ласково улыбнулась ей и погладила по щеке. Почему-то такая фамильярность не вызвала протеста и это было странно. Впрочем, видно же, что здесь желают ей добра. Но почему? Она ведь им никто… Даша только покачала головой, все вокруг казалось настолько непривычно странным, что чувство удивления попросту отказывало. Она пошла вслед за новыми знакомыми в другую воронку и оказалась в довольно большой, светлой комнате, выглядевшей как-то так по-домашнему уютно, что девушка сразу успокоилась. Обстановка была немного необычной, но мягкие кресла и диваны даже на первый взгляд казались очень удобными, они так и звали к себе. Безделушки на стенах, небрежно сброшенное покрывало, лежащие то тут, то там вещи говорили о том, что здесь живут. И явно женщина, женская рука чувствовалась в каждой мелочи.

— Это моя каюта, — повела рукой вокруг Вериль. — Надеюсь, вы согласитесь погостить у меня.

— Большое спасибо… — смутилась Даша. — Буду рада, ежели я вас не стесню…

— Да о чем речь! — махнула рукой Целительница. — Здесь целых пять спален, места хватит.

— Ой, — спохватилась девушка, — я забыла спросить, что с Алексеем Игоревичем…

Вериль переглянулась с Реллой, и обе улыбнулись.

— Алексей Игоревич уже в ти-анх, — ответила Релла. — Это нечто подобное госпиталю. И будет там находиться почти весь полет. Омоложение организма и отращивание новой ноги займет немало времени.

— Омоложение? Новая нога? — ошеломленно переспросила Даша, не поверив своим ушам.

— Ти-анх еще и не то может, — махнула рукой Вериль. — В госпитале на данный момент несколько наших, многие вообще в клочья разорваны были. Тоже к концу полета на ноги встанут. Жаль, что Лар…

Она отвернулась, дернула щекой и смахнула слезу. Даше почему-то показалось, что Целительнице сейчас очень больно. Она, сама не понимая зачем это делает, подошла к той и, ничуть не стесняясь, обняла. Глаза Реллы изумленно расширились и она медленно встала с кресла, в которое незадолго перед тем села.

— Не может быть… — переполненный удивлением шепот заставил Дашу оглянуться.

— Чего не может быть? — спросила девушка.

— Неважно. Пока еще неважно.

Что ж, оставалось только кивнуть. Но все-таки, что-то ведь изумило Реллу. Что-то из того, что сделала она, Даша. Ой, Господи ты боже мой, ничего же непонятно…

— Ладно, я пока прощаюсь, — сказала Релла. — Надо пробежаться, проверить как всех разместили.

Она улыбнулась и шагнула в возникшую на стене воронку.

— Ладно, Даша! — оторвалась от девушки взявшая себя в руки Целительница. — Давайте поужинаем, вы наверняка голодны.

Вериль на секунду повернулась к столу в центре комнаты и его девственно-чистая поверхность заполнилась парящими блюдами. Решив не удивляться уже ничему, Даша только вздрогнула. Внимательно осмотрев стол, она опять вздохнула — буквально ничего знакомого, даже двузубые вилки почему-то были двухсторонними. Впрочем, ничего удивительного, ведь аарн из другого мира и обычаи там никак не могут походить на обычаи ее родины. Вкусные запахи заставили судорожно сглотнуть слюну. Даша уже забыла, каково это — сидеть за накрытым столом, на котором всего вдоволь. Странно, но хорошие манеры вспомнились сами собой, для этого не пришлось прилагать ни малейших усилий. Правда заставить себя есть не спеша все-таки оказалось нелегко. Она пробовала каждое блюдо и все было очень вкусно, но совершенно незнакомо. Послушав новую знакомую, Даша позволила себе выпить немного вина, чего до сих пор не делала почти никогда, даже когда для того была возможность. Так уж воспитала ее мама.

— Нет! — вдруг вскочила на ноги Вериль. — Ара, дурочка, нет! Где же Релла?!

Она, закусив губу, напряженно прислушивалась к чему-то неслышному.

— Что-то случилось? — тоже встала несколько удивленная ее поведением Даша.

— Случилось… Один из нас сегодня погиб, пожертвовал собой ради остальных. Если бы не он, нас никого не осталось бы в живых… Да что там, самого корабля не было было. Его звали Лар.

Даша вспомнила, что при упоминании этого имени Вериль плакала и вздохнула. Почему-то всегда первыми гибнут самые лучшие… Она была уверена, что этот Лар из лучших, ведь только такие способны пожертвовать собой ради других. Только такие…

— А Ара его любила, — продолжила Вериль. — И теперь собралась уходить вслед за ним. Молодую дурочку пытаются отговорить, но она ничего не желает слушать…

— Отведите меня к ней! — Даша сама не поняла, почему сказала это. — Я знаю, что ей сказать.

Целительница удивленно посмотрела на напрягшуюся девушку и явно собралась что-то возразить, но вдруг застыла на месте.

— А ведь может получиться… — задумчиво пробормотала она. — Девочка, похоже, Целитель Душ… Идем!

Вериль решительно шагнула в возникшую перед ней воронку гиперперехода. Даша поспешила за ней. Они оказались в большой комнате, в которую набилось десятка три аарн. Целительница быстро прошла сквозь расступившуюся перед ней толпу, и Даша увидела сжавшуюся в углу черноволосую девушку в уже привычной форме ордена. Та сидела на полу, опершись спиной об стену и отчаянно прижимая к себе потертую черную гитару. Короткие волосы были встрепаны, лицо перекошено, а широко распахнутые в никуда глаза переполнены такой болью и таким отчаянием, что Даша вздрогнула.

— Ты думаешь, Лар сейчас тобой гордился бы? — неожиданно для самой себя жестко спросила она. — Ты сейчас предаешь его память! Он спас всех, а ты его предаешь!

— Ты не понимаешь… — хрипло прошептала Ара. — Его больше нет… Я не могу без него… Он ждет меня там…

— Он не был бы рад твоему уходу, — ответила Даша. — Ты еще ничего не сделала в жизни, чтобы стать достойной его памяти. Тебе рано идти к нему, ты этого пока недостойна! Встань и продолжи его дело! Слышишь, Ара? И он скажет тебе спасибо, когда вы встретитесь.

— Продолжить его дело? — в глазах черноволосой появилось осмысленное выражение. — Но как я могу, Создатель не дал мне его таланта…

— А кто тебе это сказал?! — с яростью бросила Даша. — Встань в полный рост и иди вперед, несмотря ни на что! Оплачь его, люби, но иди вперед! И ты увидишь как он улыбается тебе оттуда!

— Идти вперед… — прошептала Ара и из ее мертвых, сухих глаз одна за другой закапали слезы. — И он улыбнется мне…

Она всхлипнула. Ну, слава богу, уже плачет, а не сидит с мертвыми глазами. Даша не раз встречалась за последние годы с горем после гибели близких людей и знала, что главное заставить человека хотя бы заплакать, вывести из первого, самого страшного шока. Она решительно отобрала у Ары гитару, села рядом на пол и прижала дурочку к себе. Та снова всхлипнула, а затем зарыдала уже в голос, уткнувшись утешительнице в грудь. Даша гладила ее но голове и сама едва удерживалась от слез, вспоминая смерть папы с мамой.

Аарн почтительно молчали, смотря на них. Еще бы, мало кому удается стать свидетелем рождения нового Целителя Душ. Их было настолько мало, что каждый пользовался в ордене огромным почетом.

«Где она?!» — прервал молчание пульсирующий тревогой эмообраз и из гиперперехода вылетела донельзя взъерошенная и задыхающаяся Релла.

«Ты опоздала, сестра…» — ответила Вериль.

«О, Благие! Она?..»

«Нет. Даша справилась. Поздравляю с коллегой».

«Значит, я не ошиблась… — облегченно перевела дух Релла. — Таки Целитель Душ. И как она справилась?»

«Немного жестковато, как на мой взгляд, но действенно».

Релла быстро просмотрела память подруги и кивнула.

«А тут по-другому и нельзя было, — фыркнула она. — Даша нашла единственно верный подход, я бы действовала не менее жестко, хоть и немного по-другому. А сейчас я добавлю кое-что от себя для укрепления эффекта».

На стене напротив появилось изображение темной и сырой камеры. А потом ее сменило мечтательно улыбающееся лицо человека. Молодого мужчины. Даша ошеломленно смотрела на него, настолько красивых людей она никогда не видела. И ведь в его красоте не было ничего манерного, неестественного, наоборот, это была зрелая красота знающего себе цену мужчины. Сильного мужчины. Сперва Даше показалось, что это портрет, но потом девушка поняла, что это что-то напоминающее уже виденный ею пару лет назад синематограф. Только в цвете, объеме и со звуком.

— Лар… — прошептала Ара и заплакала еще отчаяннее.

Так это и есть погибший? Даша горько вздохнула. Ну почему, Господи, почему именно такие гибнут чаще других? А бесполезные скоты типа Ильи живут и здравствуют… Какая-то в этом глубочайшая несправедливость. Ей самой хотелось плакать, но Даша привычно держала себя в кулаке, ведь сейчас от нее зависит эта глупенькая девочка. Лар на экране что-то сказал, затем послышался послышался перебор гитарных струн. Можно было заслушаться, мало какой гитарист умел заставить свой инструмент плакать и смеяться. Этот умел. А потом Лар запел. Вот тут-то Даша и растерялась. Не должно быть у человека такого голоса. Такой голос слишком велик для человека. Наверное, потому Господь его и забрал… Девушка вслушалась в слова и едва удержала судорожный всхлип. Да он же чувствовал, что погибнет! Он знал это. С трудом переведя дух, она погружалась в накатывающуюся на нее песню. Даша не знала, что Лар пел для ее брата с друзьями и только потому пел по-русски.

Ты улыбнись и пусть пурга, Но знай, весна настанет.

Не надо плакать и тогда, Когда меня не станет…

Уйди в пургу, найди ответ, Пусть горе не достанет, Найди любовь и меру лет, Когда меня не станет…

Тебе отсюда мой привет, Ведь светлый день настанет, Иди вперед, там боли нет, Когда меня не станет…

Взлетай, возьми звезду в ладонь, Здесь крылья не расправить, Лети и пусть горит огонь, Когда меня не станет…

Да, в этой песне есть ответ, Надежда утром встанет, Пусть будет жизнь и добрый смех, Когда меня не станет…

«Когда меня не станет…» — повторила про себя Даша последние слова песни. Стихи, если разобраться, оказались довольно слабы с литературной точки зрения, но что-то неуловимое в них было. А уж когда их пел своим божественным голосом Лар… «Уже не споет, — мелькнула горькая мысль. — Больше никогда не споет… Почему, Господи?»

— Спасибо, любимый… — донесся до ее слуха слабый шепот Ары. — Я взлечу, я обещаю тебе, что взлечу…

Потом она снова уткнулась Даше в грудь и расплакалась. Но это были не прежние слезы отчаянья. Эти слезы уже утешали, помогали успокоиться. И вскоре бедняжка только слабо всхлипывала. Даша что-то шептала ей на ухо, даже сама порой не понимая что. Да это и не было важным, главное сейчас — интонация. Наконец, она сумела поднять Ару на ноги и взглядом попросила помощи у Вериль, с облегчением заметив стоящую рядом с той Реллу. Вскоре все четверо оказались в каюте Целительницы.

Даша улыбнулась, не открывая глаз. Настроение с какой-то стати было светлым, солнечным. Как жаль, что сейчас придется вставать и идти на кухню мимо привычно ругающихся соседей, чтобы согреть себе кипятку. Со вчера у нее осталась маленькая ржаная горбушка и надо позавтракать, хотя есть почему-то не хотелось. Но на работе захочется, еще и как захочется. Впрочем, к постоянному чувству голода Даша давно привыкла. Представив себе злобные взгляды соседей, девушка поморщилась — нет, не пойдет она кухню, бог с ним, с кипятком, обойдется. Хоть бы только Илья уже ушел на свой завод, очень не хотелось встречаться с ним. Опять ведь начнет приставать… Смутно вспоминался чудесный сон, в котором за ней пришел Коля и увел за собой в небо, на эфирный корабль какого-то ордена. Даша снова улыбнулась — и надо же было такому присниться… Вот уж не ждала, что в ней после всего пережитого еще не умерло ожидание чуда. Ладно, хватит, пора вставать. Девушка резко распахнула глаза и собралась уже встать, когда поняла, что лежит совсем не на привычной узкой железной койке. Она лежала на огромной круглой кровати, на чистом белоснежном белье. Рядом посапывала уткнувшаяся в подушку Ара. Господи, так это не сон?! Спасибо тебе, Господи! Все вчерашнее мгновенно вспомнилось во всех подробностях. Даша не решилась отпускать Ару от себя, боясь, что та снова впадет в черное отчаяние, и девушек уложили спать вместе. Вериль только заставила все еще плачущую дурочку принять какое-то лекарство, кажется снотворное. А потом… Да, потом Дашу попросили повторить каких-то три странно звучащих слова. Даша повторила и с потолка прогремела наполненная торжеством и радостью птичья трель. И как после этого обнимали ее Вериль с Реллой, называя сестрой. Девушка поняла только, что с этого момента она официально принята в этот малопонятный орден. Но пусть малопонятный, ей все равно здесь очень и очень нравилось. Люди вокруг были просто чудесными, открытыми, радостными. Да, когда заговаривали о Ларе, на глазах у многих появлялись слезы, но они жили дальше. Даша широко улыбнулась новому дню и новой жизни, ожидающей ее.

Глава 2.

— Гракх, мать твою! — шепотом выругался старый шаман и отвесил ученику подзатыльник. — Ты куда, дубина стоеросовая, свою башку дурную высовываешь? Жить надоело?!

И точно, едва орк успел спрятаться за стену, как несколько эльфийских стрел ударились в место, где только что находилась его голова. Гракх что-то злобно прошипел себе под нос и крепче ухватился за рукоять ятагана. Таких лучников, какими были эльфы, еще поискать надо. Умеют, гады. Что есть, то есть. Много этих остроухих сволочей явилось по их головы. Ох, и много же… Орк оглянулся и тяжело вздохнул — их осталось всего лишь чуть больше двух десятков, включая чудом спасенных в последней деревне троих детишек и пятерых девушек. Впрочем, орчанки ничуть не хуже мужчин своего народа научились обращаться с оружием за эту страшную войну и сейчас точно так же, как и воины, ожидали атаки людей и эльфов. Последние орки в мире… Как страшно знать, что после их гибели никого из народа урук-хай не останется на земле. И каждый готовился подороже продать свою шкуру. Ну что такого они сделали людям и эльфам? Всего лишь отличались от них? Или что? Гракха донельзя мучили эти вопросы, он почему-то очень хотел понять это перед смертью. А что никому из них живым с этой скалы не спуститься, было понятно любому. Молодой орк тяжело вздохнул и потер переносицу.

Старый шаман нашел идеальное место для обороны. Отвесный пик локтей пятисот в высоту, на вершине которого росла небольшая роща палиагровых деревьев. Один только запах этих странных широколистных деревьев почему-то приводил любого эльфа буквально в неистовство, и «перворожденные» немедленно бежали из любого места, где рос палиагр. К тому же, прекрасно владея магией земли, Кержак заставил края пика вырасти в невысокие, в рост орка, стены с бойницами. Летать ни эльфы, ни люди не умели, а с любым из их магов шаман справился бы играючи. Те прекрасно это понимали и не лезли, глупо пытаться одолеть того, кто их же магии и обучал. А взбирающихся на пик смельчаков орки попросту сталкивали вниз, не тратя драгоценных стрел. Все бы хорошо, если бы не одно «но». Армия людей и эльфов плотно обложила пик, на котором укрылись остатки народа Тьмы, как почему-то именовали орков среди остальных народов. Шаман пожал плечами, не понимая, с какой стати подобное могло взбрести кому-нибудь в голову. Причем здесь Тьма? Или Свет? Две необходимые для жизни любого мира силы, ничего более. И принадлежать только одной из них — глупость, большей глупости и придумать трудно. Так почему люди с эльфами почитают орков за дураков? Или это всего лишь повод, чтобы уничтожить остатки древнего народа? Старик покосился на Гракха и тяжело вздохнул — сколько лет он готовил этого талантливого мальчишку себе в преемники, а теперь весь труд пошел сапангу под хвост. Жить остаткам его урук-хай осталось разве что до начала морозов. Шаман привычно расширил сознание и окинул взором окрестности пика. Увы, уходить никто из врагов не собирался. Постоянные и хорошо обустроенные лагеря, склады с припасами, которые ежедневно пополнялись из приходящих караванов. Кержак сглотнул голодную слюну и вздохнул — еды не осталось, жили только редкими птицами, которые он своей магией приманивал на пик. Да тем, что удавалось украсть у врага. Но эльфийские маги, хоть и не рисковали высовываться, были начеку. А разрушить чужое заклинание, особенно заклинание телепортации, до смешного просто. Сам же этих сволочей остроухих в свое время и научил… На свою голову, лопух старый.

Кержак тяжело вздохнул — кто мог подумать еще лет тридцать назад, что эльфы окажутся способны на геноцид? В голову никому такая чушь придти не могла! Дикость ведь! И что это на них нашло? Люди, понятно. Молодой еще народ, ума и доброты пока немного, а воинственности хоть отбавляй. Много столетий человеческие королевства увлеченно грызлись между собой, не обращая никакого внимания на живущие на отрогах никому не нужных и холодных Таранских гор племена немногочисленных орков. Именно эльфы помирили их и натравили на «общего врага». Хотя уж кто-кто, а «перворожденные» должны помнить правду… Каким шоком оказалось начало этой страшной войны для всего народа урук-хай. Совет Старейшин отправил послов, чтобы умолять о мире, не понимая что случилось, чем и кому они помешали. Ведь Таранские горы никому не нужны и никто никогда там не жил. Головы этих послов прислали обратно с насмешливым ответом: «Война прекратится только тогда, когда последняя тварь Тьмы исчезнет с лица земли!» Давно отвыкший от войн народ пахарей и ремесленников вынужден был взяться за оружие. Уходить им было некуда… Увы, эту войну они проиграли и проиграли очень быстро. Воевать тоже надо уметь, а орки никогда не понимали к чему это кровавое умение, уже много тысяч лет у них даже не имелось в языке такого понятия — воин. А после того началось истребление всех выживших. Люди и эльфы не жалели никого, ни женщин, ни детей, оставляя за собой выжженную пустыню. За каждым прячущимся в лесу орком устраивалась целая охота. А потом пойманного беднягу под торжественные песнопения священников сжигали заживо…

Отряд Кержака отступал от самой орочьей столицы и оставался как бы не последним из отрядов, еще не прекративших сопротивления. Охота за ними развернулась вовсю, но магия старого шамана помогала оставаться неуловимыми. Каждому магу в этом мире было хорошо знакомо имя Кержака Черного, да что там, большинство из них обучались по учебникам, им же и написанным. О, эльфы даже согласились сохранить ему жизнь! Единственному из всех орков… Старик жил отшельником далеко на севере и даже о начале войны узнал не сразу. Поначалу старый шаман просто не понял, что случилось и с какой стати людей с эльфами охватило повальное безумие. Он отправил письмо с просьбой объяснить причины войны своему бывшему ученику, Эльвинелю, теперь возглавившему объединенные племенные союзы рассветных эльфов. В ответ получил переполненное презрением послание и предложение сохранить ему жизнь в обмен на неучастие в войне. Ошеломленный странным письмом бывшего ученика Кержак решил лично отправиться в родные Таранские горы, чтобы своими глазами увидеть, что происходит. И его атаковали несколько десятков магов, посланных Эльвинелем за головой старого учителя. Тогда-то взбешенный шаман и применил свое жутковатое заклинание, после которого добрая половина эльфийских и человеческих магов мира распрощались с жизнью. До этого момента он никогда еще не убивал, избегая даже есть мясо. Поняв, что дело идет о самом существовании урук-хай, Кержак прогнал учеников других рас, ведь до войны он охотно обучал любого талантливого юношу или девушку, не обращая внимания на то, из какого народа вышел юный маг. Вместе с шестью учениками своей расы старик телепортировался в единственный орочий город, Рхадарг-Орсан. И испытал шок. Города не было… Были развалины. И никого живого. Стоя у ямы, в которой заживо сожгли детей его народа, старый шаман поклялся драться с виновными в этом зверстве до последнего дыхания, он поклялся отомстить. Но одновременно прекрасно понимал, что месть глупа и ни к чему хорошему не приведет. Узнать хотя бы за что эльфы так поступили с его народом… Ответа на этот вопрос у старика не находилось. И он сделал единственное, что мог сделать. Начал собирать под свое крыло немногих выживших. Узнав о вступлении в войну на стороне орков Кержака Черного, подавляющее большинство уцелевших магов благоразумно отказались помогать армии завоевателей, вполне обоснованно опасаясь за сохранность своих драгоценных шкур. Осталось только несколько особо упрямых эльфов, которых возглавил бывший ученик старого шамана, Эльвинель. Кержак закусил губу — как же он просмотрел этого юношу, как не понял, что за стремлением к знанию прячется властолюбие?

— Учитель, — донесся до него голос Гракха. — Ты обещал рассказать об истории мира.

Молодежь уже расселась вокруг и с жадным интересом ожидала начала урока. Старый шаман довольно оскалил клыки. Надо же, на краю гибели, а все равно стремятся узнать что-нибудь новое. Эх, какой бы маг вырос из Гракха. Мальчишка столь талантлив, что оставалось только удивляться. Было бы у него пару десятков лет, чтобы отшлифовать этот алмаз… Да только нет, и двух месяцев у них нет. Кержак скрипнул зубами — что ж, победа дорого достанется палачам. Заклинание, припасенное им напоследок, было страшным, настолько страшным, что шамана самого порой пробирала дрожь при мысли о его применении. Но ежели его вынудят, то он не остановится… Он мог бы оправдать непонятно откуда возникшую ненависть эльфов, если бы они и орки воевали до сих пор. Но ведь не было этого! Многие тысячи лет ни один орк не брал в руки оружия! Взять в руки оружие почиталось позором, поступком, недостойным разумного существа.

Старик вздохнул, отрываясь от горьких мыслей. Дети ждут его рассказа и надо взять себя в руки, они ведь верят, что случится чудо, что кто-то придет и поможет. Увы, чудес обычно не случается… Все молодые орки расселись вокруг него, исключая четверых, стоявших на страже у стен. Но через пару часов должно стемнеть и уже понятно, что сегодня желающих взбираться на отвесный пик смельчаков не найдется. Даже трое неугомонных детишек сидели молча. Пятеро спасенных в последней деревне девушек до сих пор выглядели перепуганными, хотя прошло уже больше двух десятидневок. Собравшиеся сжечь их на медленном огне хохочущие молодые эльфы из охранной тысячи Эльвинеля сами были сожжены рухнувшими с неба черными молниями, посланными разъяренным шаманом. Боль снова сжала сердце Кержака при воспоминании о том, что сотворили с детьми его народа люди и эльфы. Но старик усилием воли заставил себя расслабиться и добродушно улыбнулся.

— Значит хотите услышать историю урук-хай? — спросил он, хитро прищурившись.

— Очень хотим, — отважно пискнула Врайла, сестра Гракха, неугомонная рыжая девчонка с несносным характером.

Кержак фыркнул — вот уж кого хлебом не корми, дай только послушать чего интересного. Потом снова обвел глазами молодых орков. Слева сидела подруга Врайлы, Равла. Она была чуть посерьезней рыжей озорницы, но только чуть. Даже в эти горькие дни звонкий и задорный смех девушек часто заставлял старика улыбаться. Ничего, казалось, не могло заставить неразлучных подружек плакать, хотя ночами они все-таки плакали. Кержак хорошо знал это, но понимал, что девочки никому не признаются в своей слабости. Днем они буквально горели задором и заставляли улыбаться даже мрачного Фартага, единственного уцелевшего из двадцатитысячного населения Рхадарг-Орсана. То, что повидал бывший аптекарь, оказалось слишком страшным, бедняга не мог спать из-за постоянных кошмаров и, едва заснув, тут же с воплями просыпался. И долго потом не мог придти в себя. Только магия старого шамана давала ему возможность хоть иногда поспать. Одного за другим Кержак оглядывал сидевших перед ним орков, вспоминая что-нибудь о каждом. У каждого из них когда-то был дом, были те, кого они любили и кто любил их. Больше нет… Ни дома, ни любимых. Пришли враги и уничтожили все это.

— Много тысяч лет назад народ урук-хай жил во множестве миров, — начал старик свой рассказ, с любовью смотря на горящие жадным любопытством молодые глаза. — Наши предки летали между ними на огромных живых кораблях, принося жизнь в мертвые миры. Многие народы называли тогда орков учителями. Мне трудно представить как все это выглядело, я сам только читал об этом в древних книгах…

— А эльфы? — не выдержала любопытная Врайла.

— А что эльфы? — усмехнулся Кержак. — Эльфы были всего лишь одной из рас, которым наши предки в свое время в чем-то сильно помогли. Вот только в чем? Не буду гадать, просто не знаю. Но жили тогда наши народы очень и очень дружно, смешанные браки были распространены повсеместно. Вы знаете, что у орков и эльфов могут рождаться совместные дети. Думаете, так было всегда? Нет. Когда-то подобное считалось невозможным. Но потом, в седой древности, орочьи и эльфийские мудрецы нашли способ изменить собственную природу. И изменили ее.

— А зачем? — поинтересовалась Равла.

— Тогда орки и эльфы настолько перемешались, что желание иметь детей друг от друга оказалось огромным. Я не знаю почему, об этом периоде книги говорили двумя-тремя абзацами.

Стары шаман горько усмехнулся и продолжил:

— Каждый народ, если не гибнет до того, доходит в своем духовном развитии до момента, когда дальнейшее телесное существование теряет всякий смысл. До этого проходит обычно много десятков тысяч лет, но качественный переход происходит обязательно. Примерно двадцать тысяч лет назад такое время наступило и для нас, орков. Предки ушли в какое-то иное существование, мне не объяснить вам в какое. Слишком сложно, да и нет в нашем языке нужных для того понятий. А буквально через тысячу лет, не больше, примеру орков последовали и эльфы.

— Но мы же живые… — с недоумением сказал кто-то из новеньких девушек. — У нас же есть тела… И у эльфов тоже.

— Есть, — согласно кивнул Кержак. — И вот тут я вынужден открыть вам грустную истину. Мы с вами потомки отщепенцев, тех, кто оказался духовно не готов идти выше, в миры Творения. Наших предков осталось не слишком много после ухода всего народа. Примерно около трехсот тысяч.

— Отщепенцев, значит? — мрачно пробормотал Гракх, дергая щекой. — Раньше ты этого не рассказывал, учитель…

— Вы были не готовы принять эту истину, мальчик, — усмехнулся старик. — Попросту не готовы.

— А сейчас уже готовы? — высунулась вперед Врайла.

— Не готовы, — покачал головой шаман. — Но мы все скоро умрем и я не стал скрывать от вас правду. Да, я мог бы легко выдумать прекрасную легенду о гордых и смелых предках… Да вот только не хочу. Не питайте глупых иллюзий, вы все — потомки тех, кто не справился с задачами, которые возложил на народ урук-хай Создатель Миров.

— Ты прав, учитель, — скривился Гракх. — Мы действительно не готовы к такому знанию… Я попросту не понимаю, как можно оставить позади тело. Разве это не смерть?

— Если ты умираешь, то смерть. А если ты переходишь в энергетическое состояние, то нет. Ты просто уходишь в те миры, которые раньше увидеть и ощутить не мог.

— Понятно… — протянул молодой орк, задумчиво покачивая головой. — Но что случилось с оставшимися? Как наши предки оказались в этом мире? И откуда тут взялись люди и эльфы?

— Наши предки честно пытались уйти вместе с остальными, — продолжил рассказ Кержак. — Но у них ничего не вышло, духовного уровня не хватило. Тогда они в отчаянии погрузились в огромные живые корабли и отправились куда глаза глядят, желая найти себе новую родину и забыть о своей неудаче. Кораблей было десять, каждый нес в себе тридцать тысяч переселенцев. И отправились они в разные стороны, мы потомки летевших на «Звездном Вихре». Что случилось с остальными, мне неизвестно.

— А что дальше? — любопытные хитрые глазки Врайлы так и горели.

— Дальше? — не удержался от смешка старый шаман. — Слушай. «Звездный Вихрь» летел несколько лет, прежде чем нашел эту планету. Тогда тут не было разумной жизни и предки поселились здесь, решив вернуться к природе. Возможно, что и они бы в конце концов дошли до вершины биологического развития, но через пять с небольшим тысяч лет над нашим миром потерпел катастрофу эльфийский корабль. Орки помогли пострадавшим чем смогли, они ведь за прошедшее время успели очень многое позабыть. От выживших узнали, что эльфы тоже ушли в сферы Творения. А прилетевшие — такие же изгои, как и сами орки…

— Вот оно что… — пробормотал Гракх, ухватившись за непокорный черный вихор. — И как же все сложилось после падения их корабля?

— Для предков эльфы были чужаками, прежнего доверия между нашими расами так, к сожалению, и не возникло. Ведь жившие в то время выросли в этом мире и считали его своей родиной, зная о великом прошлом только из немногих сохранившихся книг. Хранилища информации иного вида давно прекратили свое существование, выработав ресурс. Но планета большая, места много. Выжившие эльфы поселились в Рассветных Лесах, отбросив и буквально за полтысячи лет позабыв все знания, принесенные из космоса. Войн между нашими народами никогда не было, все же и мы, и эльфы чересчур цивилизованы и рафинированы для подобных методов решения проблем. Конфликтов, конечно, случалось немало, но часто случалось так, что эльфийка становилась женой орка, или эльф мужем орчанки. Хотя такое и не приветствовалось старейшинами обоих народов, но все же было возможным. Жизнь текла неторопливо, за новыми знаниями никто не гнался, особого богатства или власти тоже никому не требовалось. Возникли известные до сих пор магические школы, писались баллады, строились города. Пока не пришли люди.

— Как они попали в наш мир? — снова сунула вперед любопытный нос Врайла.

— А кто их знает… — вздохнул Кержак. — Каких только предположений не строили по этому поводу ученые и маги… Однажды вдруг оказалось, что на Кавийских пустошах живут странные разумные существа, немного похожие и на нас, и на эльфов. Причем, совсем дикие. То ли человеческие племена случайно нашли пространственные ворота Предтеч, то ли еще что, не могу сказать. Но они появились и мы обнаружили их нескоро, ни нас, ни эльфов в принципе не интересовали прерии. Больше всего нас изумила невероятно короткая жизнь этих существ. Каких-то семьдесят-восемьдесят лет и человек умирал от старости. Вы знаете, что орки и эльфы живут примерно одинаково, по две-три тысячи лет. Тем более странны стали для нас короткоживущие. Развивались они, по нашим меркам, с чудовищной скоростью и всего через каких-то три тысячи лет у них уже образовались свои королевства. Но и орков, и эльфов привела в ужас безумная кровожадность этих ограниченных существ, для них убить себе подобного было проще простого. А их войны? Люди творили такое, что… Да что я вам рассказываю, а то вы сами не видели. Мы не пожелали общаться с подобными чудовищами и переселились в Таранские горы, отгородившись ими от людей. Эльфы все же иногда контактировали с человеческими правителями и даже обучали их кое-чему. Но тоже довольно редко, раз в двести-триста лет. Потом среди людей зародилась религия Светлого Владыки и войны стали вестись уже во имя бога. Как будто Создателю Миров нужны чья-то боль или чье-то горе! Что самое для меня непонятное, так это то, что нетерпимую и жестокую религию приняли некоторые из эльфов. Я прекрасно помню те времена, я тогда был уже немолод и постепенно становился тем Кержаком Черным, которым знаете меня вы. Сейчас я понимаю, что сглупил и упустил момент перелома. Упустил момент, когда эльфы стали постепенно меняться под влиянием людей. Хотя и до сих пор не понимаю, как это могло произойти… Что могло привлечь имеющее за плечами тысячи лет опыта существо в безжалостной религии бабочек-однодневок? Нет, не понимаю.

Кержак немного помолчал, собираясь с мыслями.

— Хотя у меня есть некоторые подозрения на этот счет, — продолжил он. — Иногда и среди нас, и среди эльфов появляются чудовища, обуянные жаждой власти. Если у кого обнаруживалось это страшное качество, то обычно такой эльф или орк становился изгоем. Он него с отвращением отворачивалась даже его собственная семья. Спросите, почему?

— Почему? — тут же спросила Врайла, пихнув кулаком в бок открывшую было рот подругу.

— Да потому, девочка, — криво усмехнулся Кержак, — что жаждущий власти ради удовлетворения своей жажды пойдет на любое преступление. Это уже не эльф, не орк, не человек, а нечто страшное. И если такие чудовища захватывают власть, то льются реки крови. И у нас, и у эльфов было в далеком прошлом немало тому примеров. Потому предки оставили нам завет как поступать с подобными зверьми. К любому потенциальному вождю внимательно присматриваются с самого раннего детства. Если после наступления совершеннолетия он трижды унизит других, возвышая таким образом себя, то становится изгоем. И это полностью справедливо. Но изредка случалось так, что подобное существо исхитрялось скрыть собственную сущность и начинало неспешно прокладывать себе дорогу к власти. Почему-то все они уверены в своей невероятной ценности, гениальности и крайне возмущаются тем, что другие не ценят их, таких умных и талантливых. Не преклоняются и не раболепствуют перед ними. Для того, чтобы получить хоть малейшую власть, они идут на любые подлости и любые преступления. Хуже всего, что эти звери чаще всего обладают невероятной харизмой, потому всегда находят себе верных сторонников, искренне верящих, что их вождь самый лучший в мире. Восхищающиеся чудовищем не понимают, что «любимый» вождь безжалостно использует их, а как только они становятся ему не нужны, без каких-либо сантиментов убирает с дороги. Даже убивает, если ему того захочется. В течение нашей истории подобных тоже имелось немало, но на счастье их успевали вовремя разглядеть и остановить. И тут уж жалости предки не ведали, вожди и вождишки ссылались, их преступления становились всеобщим достоянием и больше никого они обмануть не могли. До сих пор на нашей планете ни единому из подобных чудовищ не удавалось получить власть…

— До сих пор? — мрачно посмотрел на учителя Гракх. — А сейчас?

— Эльвинель… — с горечью ответил старый шаман. — Даже я, хотя считал себя далеко не глупым орком, просмотрел эту умную сволочь. Как он притворялся! Как строил из себя жаждущего знаний юношу с горящими глазами! И понемногу собирал сторонников… Осторожно капал на мозги сомневающимся, очень осторожно. Я потом припомнил многие его беседы с другими учениками, но тогда не сумел понять, что именно он закладывал в свои любимые парадоксы. Он постоянно подбрасывал кому-нибудь тему для размышлений, причем акценты смещал для каждого так, чтобы тот был уверен, что пришел к нужным Эльвинелю выводам совершенно самостоятельно. А потом очень тонко подходил к каждому, постепенно внушая ему уверенность в непогрешимости вождя.

— Но чем ему помешали мы? — спросил Гракх. — Что ему сделали орки?

— Я могу только предполагать… — вздохнул Кержак. — По моему мнению, он решил уничтожить нас потому, что подмять под себя не мог. А допустить существование знающих правду о прошлом и не подчиняющихся ему не хотел. Боялся. Для вождей и вождишек правда всегда страшна.

— А разве сами эльфы не знают того, что ты рассказал нам, учитель?

— В том-то и дело, что знают! По крайней мере, старейшины обязаны знать. Именно потому я никак не могу понять почему эльфы начали эту войну, почему пошли на поводу у Эльвинеля. Какое-то повальное безумие…

Шаман снова вздохнул и привычно просканировал ментальное поле планеты. Старику перхватило дыхание и он едва не вскрикнул. В пространстве четко ощущалась новая сила… Мага такой жуткой силы существовать попросту не могло, но Кержак четко ощущал его, нет, ее присутствие. Что самое страшное, этим магом оказалась эльфийка. Но откуда она взялась?! Не было среди эльфов никого, даже приближавшегося к силе неизвестной ведьмы! И где она сейчас? Он быстро бросил пару заклинаний, пытаясь определить ее местонахождение. Если эльфийка в лагере осаждающих, то последним урук-хай конец. Да и не только урук-хай. Не дай Создатель схлестнуться в бою магам такого уровня, как он и эта ведьма, сама планета может не уцелеть… Поняв, где она, Кержак окончательно растерялся. Ощущение присутствия эльфийки шло с небес… Но если он прав, то это может значить только одно. В их мир прибыли гости извне, над планетой чей-то звездный корабль. Да, все сходится. Если бы эта ведьма была из их мира, то уж кто-кто, а он бы знал о маге столь чудовищной мощи. Старик медленно встал на ноги, с отчаянной надеждой смотря на небо. Почему-то ему показалось, что гости могут помочь, могут спасти остатки его народа. Или окончательно погубить. Ведь если прилетели эльфы, то они вполне могут прислушаться к Эльвинелю…

— Что случилось, учитель? — растерянно спросил Гракх, удивленный поведением Кержака.

— Вспомни, чему я тебя учил, — проворчал старик. — Просканируй ментал, и все поймешь сам. Не дурак, как будто.

Гракх послушался и вскоре, как и его учитель, с изумлением и потрясением уставился на небо. Он тоже сделал правильный вывод — в небе их мира летел чужой звездный корабль. Как ему хотелось увидеть этот корабль… С детства юноша страстно мечтал о звездах, но понимал, что ему никогда их не увидеть, никогда не подняться в небо. Разве что стать магом и научиться летать… Это была одна из основных причин того, что десять лет назад он сбежал из дому и отправился искать легендарного Кержака Черного. Нашел, хотя потратил на поиски целых полгода. И шаман принял его! Если бы не проклятая война…

— Кто они, интересно? — задумчиво поинтересовался молодой орк.

— Откуда мне знать? — пожал плечами шаман. — Но их маг — эльфийка. И это меня сильно настораживает. А что, если Эльвинелю удастся обмануть и их?

— Не дай Создатель! — вздрогнул Гракх. — Тогда нам точно крышка.

— Вот именно, — дернул щекой Кержак.

— Да что случилось-то? — спросила ничего не понимающая Врайла.

— Чужой звездный корабль прилетел, — мрачно ответил шаман. — Похоже, что эльфийский.

— Ой, мама! — вскрикнул кто-то из новых девушек.

— Учитель! — дернул шамана за рукав Гракх. — Небо!

Что там с небом еще? Кержак поднял голову и застыл на месте, раскрыв рот от изумления. Небо запылало разноцветными бликами, световые столбы ударили вниз и начали скручиваться, играя неслышную симфонию. Казалось, пылает само мироздание, что-то непонятное зовет за собой в неизвестность. Невозможная красота огненной симфонии завораживала. Краем глаза старый шаман видел, что люди и эльфы внизу тоже застыли, потрясенные пылающим небом. А затем сверху грянул голос. Он говорил на высоком, звенящем, древнем квенья.

— Слушайте нас, разумные! С вами говорят Аарн. Мы зовем с собой в небо тех, в чьих душах нет зла. Тех, кто не способен нести другим боль и горе. Тех, кто не хочет становиться зверем и убивать, мучить, насиловать, обращать в рабство. Тех, для кого честь и совесть превыше жизни. Знайте, что вы не одиноки, братья и сестры! Скажите три слова: «Арн ил Аарн!» — и за вами придут, если вы чисты душой. Не важно, кто вы и из какого народа вышли, важно только какие вы сами. Но не пытайтесь вы, готовые на все ради власти и богатства, притвориться «странными». Ничего у вас не получится!

Настала тишина. Но ненадолго, буквально через минуту те же слова повтороили на урук-хее. Затем на языках нескольких человеческих королевств. Кержак застыл на месте, осмысливая происходящее. Если пришельцы говорили правду, то у остатков его народа появилась надежда на выживание. Если верить их словам, среди них не только эльфы. Да, подобный вывод напрашивался сам собой. Но кто они, эти Аарн? Для чего им нужны не похожие на большинство? Непонятно… Но выпавший шанс упускать глупо. Может, хоть кто-нибудь спасется…

— Дети мои! — обратился старик к замершим оркам. — Пусть каждый из вас повторит эти три слова, возможно, пришельцы нам помогут. Нам ведь осталось надеяться только на чудо…

И первый произнес странно звучащие слова. Вслед за ним то же самое сделал Гракх, потом раздались звонкие голоса Врайлы с подругой. После них решились и остальные. Каждого после этого окутывала белесая дымка. А еще через мгновение с неба грянула торжествующая, переливающаяся в вечернем воздухе птичья трель. Она повторялась раз за разом, и Кержак растерялся, не понимая, что это могло значить. Когда, наконец, настала тишина, оглушенный шаман потряс головой и поковырялся в ухе. Ну и ну… Других слов у него просто не нашлось.

— Учитель! — вскрикнул Гракх, снова смотря вверх.

Кержак тяжело вздохнул и тоже поднял голову. Прямо над их пиком в небе распахнулись черные воронки, и из них один за другим выскальзывали закованные в сплошные черные доспехи воины. Они стояли на небольших досках, которые и держали их в воздухе. Пришельцы управляли своими летающими досками виртуозно, они по спирали неслись вниз, выделывая по дороге такие невозможные кульбиты, что Кержак только вздрагивал. Часть черных воинов спустилась к подножию пика и заняла оборону вокруг. Опомнившиеся эльфы начали обстреливать их, но пришельцы отбивали стрелы небрежными движениями извлеченных из наспинных ножен мечей. Такого мастерства во владении оружием старому шаману видеть не доводилось, и он изумленно приподнял брови. Да и доспехи аарн впечатляли — зеркальная, непроницаемая броня без единого просвета, выбитая на груди атакующая хищная птица, изображенная с таким искусством, что казалась живой. Трое воинов отделились от основной группы, зависшей в воздухе на высоте полусотни локтей, и направились к оркам. Приблизившись, каждый дотронулся рукой до шлема, и тот немедленно исчез. Кержак удивленно приподнял брови — он не ощутил ни грана магии! Потом внимательно посмотрел на подлетавших все ближе воинов и кивнул. Он оказался прав, среди них действительно существа разных рас. Первым летел эльф, за ним человек и никогда еще не виданный шаманом прямоходящий ящер с огромной пастью. Интересная раса.

— Вы звали нас, братья и сестры! — заговорил эльф. — И мы пришли! Больше никогда вы не будете одиноки и больше никто не осмелится вас обидеть. Отныне вы — Аарн!

Потом посмотрел на урук-хай внимательнее и его огромные, миндалевидные глаза выпучились.

— Я не брежу? — негромко спросил он. — Вы и правда орки? Или я сошел с ума?

— Орки, — усмехнулся шаман. — Благодаря вашему народу, последние на планете.

— Моему народу?.. — переспросил эльф и нахмурился. — Значит, и в этом мире мои драгоценные сородичи скатились ко злу?

— Боюсь, что именно так, — кивнул Кержак. — Нас уничтожили без всякой жалости, и я до сих пор не могу понять за что. И уничтожили именно эльфы.

— Они забыли историю? Забыли, что наш народ должен называть урук-хай учителями?

— Не знаю, может и забыли, — криво ухмыльнулся Кержак. — Хотя должны были помнить. Но кто вы такие? Я имею в виду это имя — Аарн.

— Те, кто странен по меркам любого народа, — рассмеялся эльф. — Те, кто не хочет выдирать свой кусок из глотки ближнего. Кстати, вы все теперь — тоже аарн, и мы за вас кому угодно по шее накостыляем. Откровенно говоря, я изумлен — не встречал еще такого, чтобы целая группа разумных подходила нам. Как вам удалось так воспитать молодежь?

— Как-то удалось, — фыркнул шаман. — Они ничем не отличаются от тех, кого уничтожили.

— Жаль, что мы не нашли ваш мир раньше… — лицо эльфа огорченно вытянулось. — Честное слово, сейчас пойду и оборву кое-кому уши. Кто ответственен за геноцид?

— Вождь рассветных эльфов, Эльвинель. Вон он, внизу стоит.

— Я им займусь. Кстати, меня зовут Кер Ла Синер.

— Странное для эльфа имя, — внимательно посмотрел на него шаман. — А меня обычно называют Кержак Черный, я шаман.

— А, так это вас почувствовала Касра на подлете к планете?

— Эльфийка-маг? — спросил Кержак. — Я тоже ощутил ее. Сила у нее невероятная.

— Если бы она хоть немного эту силу контролировала… — скривился Кер. — С неделю назад чуть корабль случайным выплеском не угробила. И зачем только Мастер отпустил ее в дальний Поиск? Да и я, дурня кусок, согласился…

— Значит, еще ученица, — скривился шаман. — Вы правы, на месте ее учителя я бы на за что не отпустил не контролирующую силу ученицу. Тем более, такую силу. Чревато, знаете ли.

— Да знаю уже… — обреченно вздохнул эльф. — Впрочем, скоро домой. Надеюсь, она больше не сорвется.

— Держать силу в узде научу, — недовольно проворчал Кержак. — А что теперь?

— Настучу по загривку этому вашему Эльвинелю и на корабль. Надо просканировать планету, вдруг еще кто-нибудь из вашего народа жив.

— У вас есть такие возможности? — удивленно посмотрел на эльфа шаман. — Буду очень благодарен. Кстати, среди вас я вижу представителей разных рас. Сколько их всего, интересно?

— С вами — шесть, — ответил Кер. — Люди, гварды — эти вот ящеры, драконы, паукообразные и эльфы. Хотя нас в ордене всего лишь двое. Может, кое-кто отсюда окажется достаточно чист… Хотя после того, что они сотворили, весьма и весьма сомнительно.

— Насколько я понял, какой-то очень сильный маг начал собирать вместе отличающихся от большинства в лучшую сторону? — усмехнулся Кержак. — И так был создан ваш орден. Я прав?

— Полностью, — кивнул эльф. — Мастер считается самым могучим магом обитаемой галактики. И он бессмертен, судя по слухам. Говорят, что ему больше двадцати тысяч лет.

— Любопытно, — приподнял кустистые брови старый шаман. — Будет интересно с ним пообщаться. Если вы не передумали, то мы согласны лететь с вами. В этом мире нам делать больше нечего. Кроме кладбищ, у нас здесь ничего не осталось. Жаль только, что я так и не понял почему ваши сородичи так поступили с нашим народом…

— Выясним, — скривился эльф. — Я считаю память этого Эльвинеля. Потом разберемся для чего ему понадобилось уничтожать урук-хай. Прошу учесть также, что после Посвящения вы все станете полными эмпато-телепатами. В нашей среде не принято скрывать свои мысли и чувства.

— Даже так? — прищурился Кержак. — Впрочем, не страшно. Нам особо нечего скрывать. Вот только очень хотелось бы напоследок посмотреть Эльвинелю в глаза, бывший ученик, как-никак.

— Ученик? — переспросил Кер. — Вот же сволочь… Кажется, я понял из какой он породы. Жаждущий власти?

— Очень похоже на то, — кивнул старик. — И мне до сих пор стыдно, что я в свое время не сумел его раскусить. Тогда, возможно, всего этого не случилось бы…

— Я тоже хотел бы, чтобы случившегося со мной на родине не происходило, — горько усмехнулся эльф. — Да только, увы. Касра, слава небу, не помнит всего, что с ней сделали, ей заблокировали память, иначе могла с ума сойти. Но я-то помню и не смогу забыть никогда. До сих пор при виде другого эльфа меня охватывает желание убивать.

— Досталось вам там, похоже… — внимательно посмотрел на перекосившееся лицо Кержак.

— Почему остатки моего народа все время стремятся скатиться ко злу? — горько спросил Кер. — Хоть в моем мире, хоть в вашем…

— Если бы я знал ответ на этот вопрос, то стал бы богом.

— Наверное, — криво ухмыльнулся эльф. — Идемте, навестим этого самого Эльвинеля.

— Я, к сожалению, не умею летать, — развел руками шаман.

— А этого и не нужно.

Эльф махнул рукой, и перед ними завертелась черная воронка, похожая на смерч.

— Что это? — спросил Кержак.

— Прямой гиперпереход, нечто наподобие магической телепортации. Но основано на ином принципе и без капли магии.

Любопытно, любопытно… Кержак чуть ли не обнюхал портал, но Кер оказался прав, он не ощутил магии в продолжающей вертеться воронке. Надо будет попозже заняться этими вещами вплотную, а то он сейчас чувствовал себя ничего не понимающим ребенком, и это ощущение старому шаману сильно не понравилось. Он всю свою жизнь был по-детски любопытным и оставался таковым даже сейчас. Подождав, пока эльф войдет в воронку, Кержак последовал за ним. На секунду потемнело в глазах, и они появились перед изумленным Эльвинелем. Вождь рассветных эльфов застыл на месте, вытаращившись на возникших из ниоткуда Кера с Кержаком.

— Ты кто такой? — сумел он наконец взять себя в руки.

— Кер Ла Синер, лор-лейтенант легиона «Коршуны Ада», орден Аарн. А ты Эльвинель?

— Да, — кивнул тот. — Кто дал тебе право вмешиваться? Твари Тьмы должны быть уничтожены!

— Какая же ты мразь… — протянул Кер. — Многих видел, но ты — чистое зло.

— Я вождь объединенных племен! — гордо вскинул голову Эльвинель.

— Вот я и говорю — мразь! Хочешь доказательств? Сейчас получишь. Не только ты, все эльфы увидят, кем ты являешься на самом деле.

Кер оскалился и махнул рукой. Прямо на небе появилось изображение Зала Размышлений эльфийской столицы, Кержак не раз за свою жизнь гостил там, беседуя со старейшими из эльфов. И до этой войны ему всегда были рады… Впрочем, сейчас прежних старейшин почти не осталось, кто умер, кто пропал неизвестно куда, кто отправлен в изгнание. Скорее всего, Эльвинель постарался, ведь если бы был жив Ренарель Видящий Истину, то планы властолюбца не воплотились бы в жизнь. Именно с момента смерти Старейшего тридцать лет назад и началось моральное падение эльфов. Один за другим соратники Ренареля уходили, а им на смену приходили выкормыши Эльвинеля… Эх, старый же он дурак! Жил только своей Школой и не обращал внимание на мир вокруг, пока этот мир сам не обратил на него внимание. На небе тем временем появилось изображение Гарваля Золотого Лука, одного из ближайших соратников нынешнего вождя.

— Ты понял, что должен сделать? — раздался голос Эльвинеля, и сам вождь рассветных эльфов вздрогнул, не понимая как это возможно.

— Но Эльвинель! — весь вид Золотого Лука выдавал его изумление, даже ужас. — Как же можно?! Это же Старейший!

— Он тормозит нас и заставляет цепляться за отжившие догмы, — насмешливо ответил молодой вождь. — Он не желает уйти с дороги нового. А новое — это мы! Ты давал клятву исполнить любой мой приказ.

— Да, давал… — уныло согласился Гарваль. — Но это же подлость! Это же убийство!

— Цель оправдывает средства. А цель у нас благая. Эльфы станут единственным народом этого мира, нам не нужны здесь ни орки, ни люди, они нам мешают. Из-за них мы стоим на месте, и ты это знаешь! А Ренарель готов им все отдать, готов за шкирку их к небу тащить, не понимая, что с каждым поколением нас становится все меньше и меньше, а врагов все больше и больше. Мы вымираем, и кто-то должен это остановить. Почему не мы?

— Я все знаю, — схватился за голову Золотой Лук. — Но неужели нельзя сослать Старейшего? Или просто отстранить от власти? Зачем нужно это подлое убийство?

— У него абсолютное большинство в Совете Старейшин, попробуй его отстранить, — фыркнул Эльвинель. — Пока он жив, мы ничего не сможем добиться. А вот если его не станет…

— То что?

— А то, что старейшины сразу передерутся. Большинство конфликтов сглаживает именно Ренарель своим авторитетом. После него Старейшим станет Феролан, а этот слабак давно у нас на коротком поводке. И мы получим возможность вводить наших друзей в Совет. Понял, наконец?

— Но, может, подождать? — невнятно спросил Гарваль, кусая губы. — Ведь Ренарель уже очень стар…

— Он проживет еще не менее трехсот, а то и четырехсот лет, — брезгливо поджал губы Эльвинель. — У нас нет времени ждать.

— Что я должен делать?.. — почти неслышно спросил побледневший Золотой Лук.

— Пару капель из этого флакона в его бокал. Перед любым сборищем старейшин именно ты выставляешь охрану вокруг Зала Размышлений и сможешь проделать все незаметно. И не бойся, никто тебя не обвинит. Это средство не оставляет следов, сердечный приступ — и все. Каждый знает, что у Старейшего пошаливает сердце…

Гарваль взял из рук Эльвинеля небольшой зеленый флакон и спрятал в складках плаща. Потом сгорбился и пошатываясь побрел к выходу из зала. Изображение на небе медленно погасло.

— И что ты на это скажешь, вождь рассветных эльфов? — насмешливо спросил Аарн.

— Ложь! — хрипло выдохнул Эльвинель, его глаза бегали, он тяжело дышал. — Все ложь!

— Да? — насмешливо приподнял уши Кер. — Тогда посмотри еще…

Небо снова зажглось. И на нем одна за другой потекли картины предательств, подлостей, убийств, совершенных Эльвинелем на пути к власти. На лице вождя появился ужас, он никак не мог понять, как все это могло стать известным проклятому незнакомцу. Преданные соратники с не меньшим ужасом узнавали, что их возлюбленный вождь избавлялся от них, как только они переставали быть ему нужны. Любимый яд Эльвинеля действовал безотказно… После убийства Старейшего он не доверял больше никому, устраняя неугодных ему собственноручно. И одновременно создавал образ доброго и мудрого вождя… И ему верили.

— Это правда, Эльвинель? — выступил вперед командующий лучниками, Дариаль Видящий Свет, один из немногих оставшихся в Совете Старейших друзей покойного Ренареля.

— Ложь! — почти завизжал тот.

— А что скажешь ты, Гарваль, — повернулся старый эльф к Золотому Луку. — Значит, это ты отравил Старейшего?

— Да, я, — мрачно ответил тот. — И древние хроники в библиотеке Зала Размышлений подменил тоже я. Не могу больше носить это в себе… Я же не зверь, к конце концов!

— Замолчи, идиот! — рявкнул Эльвинель.

— Значит, правда… — мертвым голосом сказал Дариаль. — И что нам теперь делать?

— То, что заповедали и вам, и нам предки по отношению к властолюбцам, — вмешался Кержак. — Вы допустили Зверя к власти, и чего вы хотите после этого? Вы сами стали зверьми.

— Вы правы… Мы пошли на поводу у Зверя и сами стали зверьми… Но что нам делать?!

Дариаль закрыл лицо руками и застонал.

— Слушайте меня, эльфы! — выступил вперед Кер и его изображение появилось на небе. — Я тоже эльф, но из другого мира. Вы пошли за палачом и уничтожили народ, который эльфы других миров называют учителями. Народ, который когда-то спас наших общих предков от гибели. И кто вы после этого? Звери и палачи… И я постараюсь, чтобы о вашем преступлении стало известно всем еще живым перворожденным галактики. Вы предали свой народ, став на путь зла. И ваш народ с брезгливостью отвернется от вас! Но вы можете измениться, если захотите, конечно. Опомнитесь, Создатель милостив! Ведь вы идете в пропасть, еще немного — и возврата уже не будет.

— Не слушайте его! — заверещал Эльвинель, на лице которого выступили красные пятна. — Убейте этого предателя!

— Заткнись! — встал на ноги Дариаль и наградил вождя таким ударом, что тот отлетел к ближайшему дереву. — Заткнись, убийца!

Он секунду постоял и мрачно сказал:

— Надо разоружить молодых выкормышей этого. Они не послушают никого, им все безразлично, кроме воли «великого вождя». Сумел вырастить зверье…

— Поможем, — усмехнулся Кер. — У нас восемь тысяч воинов на корабле, а луки против наших доспехов бессильны. Но объясните мне, зачем вам понадобилась эта война?

— Не знаю, как другие, а я поверил старым хроникам, — мрачно ответил Дариаль. — Там описывались страшные войны с орками, описывалось, как урук-хай вырезали нас тысячами, не жалея никого. Кто мог знать, что эти хроники фальшивы?!

— Тот, кто знает историю, — негромко сказал Кержак. — Вы предпочли забыть прошлое и один властолюбец легко обманул вас.

— Простите… — с трудом выдохнул из себя старый эльф, потом опустился на колени и протянул свой меч орку рукоятью вперед. — Возьмите мою жизнь во искупление. Хотя что это искупит?

И понурился.

— Кем бы я стал, если бы убил прозревшего? — горько усмехнулся шаман. — Живите и помните о том, что сделали. А мы уходим из этого мира, уходим навсегда.

— Куда? — поднял глаза Дариаль.

— С нами, — добродушно улыбнулся Кер. — Мне очень жаль, если среди эльфов не найдется никого, кто окажется достоин услышать серебряный ветер звезд. Кто способен слышать его. Хотя, стойте…

Он вдруг радостно рассмеялся.

— Нашлись! — звонкий, радостный смех аарн заставил съежившегося у дерева Эльвинеля сжаться еще сильнее. — Те, кого вы изгнали потому, что они не хотели войны, выкрикнули Призыв! И они достойны! Они с нами!

— Рад за вас! — повернулся к нему Кержак. — И рад, что не все эльфы поддались безумию.

— Было изгнано около сотни не признавших Эльвинеля, — негромко сказал Дариаль. — Они ушли куда-то в северные горы, я не знаю точно куда…

— Они все уже на борту нашего корабля, — пожал плечами Кер. — Выжило, правда, всего около шестидесяти, но я рад, что кроме нас с Касрой в ордене появились другие эльфы. Очень рад.

— А ваша родина?

— На моей родине, — помрачнел аарн, — подобные Эльвинелю властвовали много тысяч лет. И во что они превратили мой народ… Это трудно описать, могу только сказать, что пытки и казни стали ежедневными. Эльфы пытали и убивали эльфов… Я рад, что смог помочь вам остановиться и не стать такими, какими стали мои сородичи. Впрочем, теперь все зависит от вас. Сумеете остановить последователей этого, спасетесь. А не сумеете…

— Понятно… — скрипнул зубами Дариаль.

Он с минуту постоял молча, потом вдруг подошел к Эльвинелю. Никто не успел ничего понять, как свистнул меч, и голова вождя рассветных эльфов покатилась по земле.

— Зачем? — мрачно спросил Кержак.

— Так остановить его последователей будет проще, — буркнул Дариаль, сосредоточенно вытирая меч от крови. — Слишком многие верят ему несмотря ни на что. А теперь им не за кем идти.

— Уж вождишка-то всегда найдется… — фыркнул Кер. — И чем мельче, тем гнуснее. Вам придется очень внимательно следить за выкормышами Эльвинеля. Их уже не перевоспитать, боюсь, что только что вы развязали гражданскую войну.

— Может быть, — сухо сказал старый эльф. — Вполне возможно, что остановить его отморозков можно, только убив их. Но остановить надо любой ценой.

— Если хотите, мы можем переправить их на другой материк, — предложил Кер. — Там никого нет и им не с кем будет воевать.

— А через несколько столетий оттуда придет жаждущая мести армия? Нет уж, мы напакостили, нам и убирать за собой.

— Справедливо, — кивнул Кержак, почесывая нос. — Хотя и нелегко будет это сделать.

— Нелегко, — согласился Дариаль. — Но необходимо.

— Кержак! — повернулся к шаману Кер. — Мы нашли еще около тридцати ваших сородичей! В основном — загнанные одиночки, они никого не хотят слушать и всего боятся. Говорить с ними придется вам. Но в первую очередь нужно освободить детей!

— Детей?! — буквально вскинулся старый орк. — Где они?!

— Четверо совсем маленьких сидят в какой-то яме в лесу. Сейчас отправляемся.

Потом Кер повернулся к Дариалю и сказал:

— Скоро сюда подойдет еще один наш офицер, согласуйте с ним свои действия. Он пришлет помощь, если понадобится. На дорогу время тратить не нужно, мы может мгновенно переходить куда нам нужно.

— Подождите! — к ним подошел высокий мрачный человек в шлеме с небольшой короной. — Как я понимаю, война окончена?

— Да, ваше величество, — слегка поклонился Кер. — Вы слышали, какую судьбу уготовил Эльвинель людям?

— Слышал, — скрипнул зубами командующий войсками человеческих королевств, покосившись на голову вождя рассветных эльфов. — Значит, нас обманули. Я это учту и запомню. И детям оставлю завет помнить.

Он со злобой посмотрел на эльфов вокруг, потом процедил сквозь зубы:

— Мы отводим свои войска, разбирайтесь между собой самостоятельно, нас ваши дела больше не касаются. Придет время, и вы сильно пожалеете о своем обмане. Я все сказал, перворожденные.

— Виноваты в обмане Эльвинель и его приспешники, — хмыкнул Кер. — Впрочем, нас здешние дела тоже очень мало касаются. Мы завтра покидаем ваш мир. Ищите свой путь самостоятельно.

— Найдем, — иронично посмотрел на него король. — Уж будьте покойны, найдем. Еще неизвестно, кто окажется выше.

— А это не зависит от расы, — не менее иронично фыркнул эльф. — Только от самого разумного. Сумеет понять, что к чему, поднимется выше. Не сумеет — рухнет и уподобится Эльвинелю и иже с ним. А мы собираем во всех мирах именно тех, кто уже понял и больше не желает рвать другим глотки за власть.

— И вас еще не сожрали соседи? — удивился человек.

— А мы хорошо умеем настучать по голове, ежели полезут, — рассмеялся Кер. — Так что соседи тихо сидят по своим норам и боятся высунуться. Ладно, ваше величество, желаю вам удачи.

— Благодарю, — кивнул король и быстро пошел в сторону своего лагеря.

— Вы готовы? — обратился аарн к старому шаману.

— Да.

Перед ними снова завертелась черная воронка. Кержак задержал дыхание и шагнул в нее вслед за эльфом.

Пыльная, сухая грунтовая дорога вилась вдаль, только изредка пробегая через небольшую рощу. Жара выматывала донельзя, глотка пересохла, и Гаине только молча молилась Владыке Света о каком-нибудь ручейке. Впрочем, сейчас она готова была напиться даже из грязной лужи. Вот только не было вокруг ни ручейков, ни луж. Хоть бы только не свалиться, дойти до Белой речки, которая хоть и почти пересохла, но немного воды в ней все же осталось. Пусть гнилой, пусть грязной, но воды. Девушке очень хотелось плакать, но слез не осталось, глаза были совершенно сухими. Уже третий год она скиталась по землям Западных Королевств и давно отчаялась найти себе пристанище. Отовсюду бродяжку гнали, как гонят паршивую собаку. Гаине вспомнила маленький, обшарпанный домик отца в родном Хартанге и закусила губу. А потом перед глазами встал костер, на котором папу с мамой сожгли три года назад. Сожгли, обвинив в ереси. Девушка глухо рассмеялась — бедный, наивный книжник… Его ведь предупреждали, что «святые» отцы интересуются им, но он не поверил, что кто-то может желать ему зла. Как они с матерью умоляли его тогда уехать… Не послушал, был полностью уверен в своей правоте. А зря…

Когда за отцом пришли стражники инквизиции, Гаине спряталась в маленьком подвальчике, о котором никто не знал. Отец вырыл его прошлым летом и складировал там высушенные целебные травы. Именно в эти пахучие травы и зарылась до смерти перепуганная девушка, прекрасно знающая, как поступают инквизиторские прислужники с семьями еретиков. Два дня она пряталась в подвальчике, выбираясь только по ночам. Но оставаться здесь дальше было никак нельзя, дома приговоренных инквизицией обычно сжигались. Потому Гаине перебралась на чердак заброшенной башни сумасшедшего мага, уничтоженного святыми отцами лет сорок назад. Мрачная башня оказалось настолько крепко выстроенной, что для ее разрушения пришлось бы приложить слишком много усилий. Да и примыкала прямо к крепостной стене, из-за чего герцог Хартанга запретил ее трогать. Вот на башню и махнули рукой. С тех пор уже сорок лет мрачное, обгоревшее нечто торчало над крепостными стенами города, и им пугали непослушных детей. Но разбитные мальчишки и девчонки все равно пробирались в загадочную башню колдуна и, цепенея от страха, обследовали ее. Гаине в детстве не составила исключения и тоже несколько раз пробиралась туда с компанией приятелей. Она неплохо знала, как пройти ко входу, минуя стражу, и теперь это знание пригодилось. Девушка перед самым рассветом прокралась мимо клевавших носом стражников и забралась на самую верхотуру, куда обычно не решались забираться даже самые отважные из сорванцов. Именно из окна башни она видела, как жгли ее родной дом. А потом… Потом на главную площадь города вывели избитых до синевы отца с матерью. Их привязали к столбу, обложили дровами и сожгли заживо. Как они кричали… При этом воспоминании Гаине глухо застонала. Будь проклята Церковь и присные ее! Потом вспомнилось, как она бежала из города. Ворота открывались только днем, а днем любой стражник опознал бы дочь сожженного еретика. И для того, чтобы догадаться какая судьба ожидала Гаине после этого, совсем не требовалось быть семи пядей во лбу. Ночью девушка спустилась с башни на крепостную стену, осенила себя святым кругом и сиганула со стены в ров с водой, положившись на авось. Повезло, ров оказался довольно глубок, и она выжила. Промокшая насквозь и грязная Гаине с трудом выбралась из него и со всего духу припустила к видневшемуся вдали лесу, пока кто-нибудь не заинтересовался странным плеском во рву. А потом шла много дней, пока не пересекла границу герцогства Хартанг. Больше ни разу она не переступала этой границы, стараясь держаться от родной страны как можно дальше.

С тех пор Гаине бродяжничала. Конечно, девушка мечтала, что когда-нибудь найдет место, откуда ее не прогонят, место, где и у нее появится надежда на счастье. Увы, такого места она так и не нашла. Иногда удавалось пристроиться в какое-нибудь поместье на сбор урожая, но оставаться надолго не получалось. Записываться в крепость Гаине не желала, прекрасно зная, как живется крепостным. Да и приставания местных парней не вызывали у нее никакого восторга. Почти всегда девушке приходилось бежать, оставив жалкие заработанные гроши, и снова скитаться в поисках пропитания. Особенно ей не везло в последний год, она стала похожа на чучело, выглядела так, что люди при виде нее плевались. Но лучше так, чем отбиваться от желающих воспользоваться беззащитностью бродяжки. Ее даже часто принимали за мальчишку из-за неровно остриженных коротких волос, худобы и мужской одежды. Сейчас Гаине шла в Фарстарское герцогство, по слухам там можно было пристроиться служанкой в таверну или найти еще какую работу, война с орками почти подчистую вымела население, и господин герцог был очень недоволен этим обстоятельством. Он объявил, что герцогство готово принять любого трудоспособного человека. И бездомные со всех Западных королевств потянулись в Фарстарг. Гаине тоже пошла, надежда найти новый дом не оставляла ее. Хотя девушка и понимала, что эта надежда глупа. Ну кому она нужна в этом Фарстарге? Если бы она была сильным, молодым мужчиной, тогда другое дело. А так…

Вздохнув, Гаине остановилась перевести дух. До фарстаргской границы еще больше двухсот миль, и она не верила, что дойдет. Жажда стала попросту невыносимой, а воды до Белой реки не предвиделось. О еде девушка даже не задумывалась, она не ела уже несколько дней. Если бы не эта страшная засуха, то можно было бы найти ягод или накопать клубней дикого ранса, но в этом году все выгорело на корню. На Западные королевства мрачной тенью надвигался голод. А тут еще эта никому не нужная война с орками, на которую силком загнали всех здоровых мужчин. Кто раньше слышал что-нибудь про этих орков? Да никто! Снова вздохнув, Гаине заставила себя сдвинуться с места, облизывая сухие, потрескавшиеся губы. Она довольно долго шла, пока ее внимание не привлек стук копыт за спиной. Испуганно вскрикнув, девушка отбежала на обочину, прижавшись спиной к одинокому высохшему, искореженному дереву. По дороге неспешной рысью ехал отряд солдат, выряженных в цвета какого-то местного барона.

— Пронеси, Светлый Владыка! — взмолилась Гаине, солдаты могли и изнасиловать, и убить бродяжку ради развлечения.

Очень плохо, что она не успела спрятаться. Надо же было так задуматься! Обычно девушка всегда успевала скрыться из виду, и отряды воинов проносились мимо. Оставалось надеяться, что такое чучело, как она, не привлечет внимания солдат. Хорошо хоть не наемники, те бы и старухой не побрезговали… Она со страхом наблюдала за приближающимся отрядом и надеялась, что пронесет, что у солдат своих дел хватает и им не до того, чтобы обращать внимание на какую-то бродяжку. Не пронесло… Возглавляющий отряд офицер поднял руку, и солдаты остановились.

— Кто такой?! — рявкнул он. — Что делаешь на землях господина барона?

— Я в Фарстарг иду, господин, — низко поклонилась девушка. — Из Нартева. Я ничего не нарушила, господин…

— Да что вам в том Фарстарге, медом намазано, что ли? — с недоумением спросил офицер. — Кого не остановишь, все в Фарстарг прутся.

— Господин герцог говорил, что там работа есть… — почти неслышно ответила Гаине.

— Не повезло тебе, малец, — неприятно осклабился выехавший вперед массивный лысый сержант. — Господину барону как раз люди в каменоломню нужны. Так что кончилась твоя дорога.

Ой, мамочка… Что такое каменоломня, Гаине знала прекрасно. Больше года-полутора там не вытягивал даже самый здоровый мужик, что уже говорить о ней.

— Толку с него на каменоломне! — фыркнул офицер. — Совсем малец щуплый, он и камня не подымет.

— Плети отведает, подымет. А подохнет, так невелика потеря.

Сержант поднял копье и поддел острием ветхую хламиду, заменявшую девушке рубаху. Хламида не выдержала и треснула. Гаине не успела опомниться, как оказалась обнаженной до пояса. Солдаты удивленно замолчали, а потом насмешливо засвистели, увидев довольно крупную грудь бродяжки.

— Ах ты сучка! — откинулся в седле сержант. — Надумала солдат господина барона обманывать? Пацаном притворилась?! А знаешь, что за такой обман бывает?

— Я не обманывала, господин! — в отчаянии вскрикнула Гаине, пытаясь прикрыть грудь ладонями. — Вы сами меня за мальчишку приняли!

Солдаты ржали в ответ, окружив дерево и покалывая бродяжку остриями копий. Девушка взахлеб рыдала, понимая, что на этот раз влипла всерьез. Хоть бы только живой отпустили… Офицер недовольно наблюдал за разошедшимися солдатами и нетерпеливо постукивал пальцами по луке седла.

— Господин капитан… — заискивающе пробормотал сержант. — Ребята совсем застоялись… Позвольте, а?

— Пес с вами, — махнул рукой тот. — Развлекайтесь. Но чтобы до полудня были в харчевне толстого Бренна! Не явитесь вовремя, пожалеете.

— Будем еще раньше! — обрадованно пообещал сержант. — Не извольте беспокоиться!

Офицер снова презрительно фыркнул, пришпорил коня и ускакал. Гаине осталась в распоряжении распаленных солдат… Девушка сквозь слезы с ужасом смотрела на них и понимала, что сейчас с ней случится что-то очень страшное. За все три года бродяжничества ее еще ни разу не насиловали, везло, удавалось избегать этого кошмара. Насильников ведь больше двадцати… Светлый Владыка! Помилуй…

— А ну-ка, проверим на что наша сучонка годится, — раздался веселый голос спешившегося сержанта.

Он неспешно подошел к сжавшейся у дерева девушке и отвесил оплеуху, от которой у нее только зубы щелкнули. Потом ухватил за грудь и сжал с такой силой, что Гаине отчаянно завизжала от боли. Она умоляла отпустить ее, умоляла не бить, но никому из насильников не было дела до ее слез. Наоборот, слезы жертвы еще больше распаляли их.

— Светлый Владыка! — раздался испуганный голос кого-то из солдат, ему вторил еще кто-то.

Сержант отпустил Гаине и, отвесив челюсть, уставился на небо, вдруг запылавшее безумной круговертью цветов. Оно играло музыку света и звало куда-то вдаль, в мечту. А потом с неба грянул голос на древнем, звенящем квенья. Отец обучил девушку древнеэльфийскому языку еще в детстве, и сейчас она понимала, о чем говорило людям небо. Кто-то оттуда звал с собой тех, кто не желал зла. Тех, кто мечтал о настоящих любви и дружбе, не испачканных корыстью. Тех, кто не хотел нести горе другим. Гаине понимала, что это все для благородных господ, что небо не для никому не нужных бродяг… Но ее губы почему-то сами по себе почти неслышно прошептали три странных слова. Три слова, которые нужно было сказать, чтобы за человеком пришли с небес. Девушка не видела окутавшую ее почти невидимую белесую дымку, но чуть не подпрыгнула, когда сверху грянула торжествующая трель неведомой птицы. Оглушающая трель.

— Ты звала нас, сестра! — раздался вдруг неведомо чей голос. — И мы пришли! Больше ты никогда не будешь одинока, всегда рядом будут те, кто тебя любит.

На висящей в воздухе неподалеку небольшой черной доске стоял закованный в зеркальные черные доспехи рыцарь без шлема. Короткие седые волосы и совсем молодое лицо. Спокойные серые глаза с непосредственным интересом смотрели на мир. Чуть в отдалении зависли в воздухе на таких же досках еще десятка полтора черных рыцарей.

— Вы к-т-то, благородный господин? — с трудом выдавил из себя ошеломленный сержант.

— Мы — Аарн, — чуть искривились губы седого незнакомца. — И пришли за нашей сестрой. Если кто-нибудь из вас ее обидел, то вы пожалеете, что родились на свет. Понял, пашу?

Сержант не знал, что такое «пашу», но сильно подозревал, что нечто особо гнусное. Однако спорить не решился, спорить с рыцарями себе дороже. Особенно с такими, видно же, что колдуны. На досках они летают, видишь ли. Пусть с ними господин барон разбирается, с этими чокнутыми рыцарями, ежели пожелает. Только сержант что-то сомневался в желании господина барона — тоже рыцарь, а ворон ворону глаз не выклюет. Но странные они все-таки… И захочешь, не придумаешь — бродяжка вонючая сестра им. Спасибо Светлому Владыке, что не успел ничего особенного сделать с сучонкой, только потискал немного. А то ведь нажалуется своим «братишкам», мало не покажется…

— А теперь пшли отсюда, скоты! — скомандовал черный рыцарь.

Солдаты неохотно влезли на лошадей и не спеша двинулись в сторону города, все время оглядываясь. Они ничего не понимали, но спорить с колдунами не решился ни один. Пусть подавятся своей девкой. Только сержант не оглядывался, а все нахлестывал коня, он заметил гадливость в глазах рыцаря и понял, что при малейшем промедлении их сразу перебьют. С легкостью перебьют, посмеиваясь. Вскоре облако пыли скрыло отряд.

— Пойдем, сестренка? — с улыбкой подошла к Гаине выглядящая благородной дамой черноволосая женщина, закованная в такие же, как и на мужчинах, черные доспехи. — Тебя ждут на корабле.

— Меня? — с изумлением переспросила девушка.

— Ты произнесла три слова Призыва. И тебя услышали. С этого момента у тебя есть дом и братья с сестрами.

— Дом… — мечтательно протянула девушка. — Ах, если бы это было возможно…

— Теперь для тебя все возможно, маленькая, — добродушно рассмеялся незаметно подошедший черный рыцарь. — Ты теперь одна из нас, наша сестра. А орден Аарн за любого из своих кому угодно глотки порвет.

— Владыка Света… — пробормотала Гаине. — Неужели мечты иногда сбываются?

— Сбываются, сестренка! — радостно рассмеялся рыцарь, девушке ни разу в жизни не доводилось слышать настолько радостного, настолько наполненного жизнью и счастьем смеха. — У нас — сбываются!

Люди, окружившие ее, улыбались так, как будто встретили кого-то очень дорогого им. Но они ведь улыбались ей! Как же это?

— Как тебя зовут, маленькая? — ласково спросила черноволосая дама.

— Гаине, — растерянно ответила девушка.

— Очень красивое имя, — погладила ее по щеке незнакомка. — Идем, тебе нужно к Целителю, покушать и отдохнуть.

Прямо перед Гаине завертелась в воздухе черная воронка в рост человека, и она вздрогнула. Но воронка не двигалась с места. Наоборот, черные рыцари начали один за другим нырять в нее и исчезать.

— Не бойся, это всего лишь переход на наш корабль, — заметила ее страх черноволосая дама. — Идем.

Она взяла Гаине за руку и повела к воронке. Девушка не сопротивлялась, пребывая в каком-то полуобморочном состоянии. Черная воронка приблизилась, и Гаине зажмурилась. А когда открыла глаза, то оказалась в каком-то невероятном, безумном помещении. Невозможно огромный зал, бугристые стены виднелись где-то очень-очень далеко. В воздухе плавали клочья разноцветного тумана, почти неслышная музыка ласково обнимала любого слышащего ее. То тут, то там мелькали фигуры людей, двуногих ящеров, огромных пауков и драконов. Гаине даже протерла глаза, но вдали действительно беседовал с кем-то сказочный дракон. Он был одет в черно-серебристую одежду, только темно-синие крылья и голова были обнажены.

— Нам в госпиталь, маленькая, — рассмеялась черноволосая. — Успеешь еще на туманный зал насмотреться. Меня, кстати, зовут Тамилат-Оз, но можешь называть меня Тами.

Перед ними завертелась еще одна воронка, и дрожащая девушка шагнула в нее уже без прежнего страха. Коротко мигнуло в глазах, и она оказалась в довольно большой круглой комнате, весь потолок которой был покрыт шевелящимися розовыми щупальцами. У стен стояло множество совершенно незнакомых девушке вещей, а сами стены тоже оказались розовыми и медленно пульсировали. Около стола у стены что-то делала высокая молодая женщина очень странной внешности. Короткий белый ежик мягких волос, похожих скорее на шерсть, слегка голубоватая кожа, почти круглые черные глаза без белков. Гаине даже испугалась ее слегка. Но улыбка незнакомки оказалась такой доброй, что страх сразу куда-то подевался, и она тоже несмело улыбнулась в ответ.

— Вот, новенькую девочку к тебе привела, — сказала Тами. — Зовут Гаине. Посмотри ее, пожалуйста, Висан. Может, малышке в ти-анх нужно лечь, мы ее из рук насильников вырвали.

— Здравствуй, маленькая, — снова улыбнулась беловолосая. — Я — Целитель. Разденься, я посмотрю, что с тобой.

Гаине совершенно смутилась, но стащила оставшиеся на ней разорванные ветхие штаны из мешковины, найденные на каком-то заброшенном хуторе. Целительница только вздохнула — кожа да кости… Потом подошла и внимательно осмотрела тело девушки. Бесчисленное количество мелких шрамов и царапин достаточно говорили о том, какой была жизнь бедняжки. Потом попросила девушку открыть рот и обследовала ротовую полость.

— Похоже на обезвоживание, — озабоченно пробормотала она. — Гаине, ты пить хочешь?

— Очень, — вздохнула девушка. — Вчера вечером только немного воды выпросила… Да и та гнилая была.

— Держи, — Висан протянула ей огромный, не менее, чем двухквартовый, стеклянный бокал с ручкой на боку, наполненный чем-то золотистым. — И до дна!

Вот только откуда взялся этот бокал? Гаине не поняла, не до того было, очень уж пить хотелось. Она приняла бокал и вежливо поблагодарила Целительницу, которая только улыбнулась в ответ. Потом жадно глотнула и даже остановилась — такой невозможной вкуснотищи пить еще не доводилось. Что-то совершенно невероятного кисло-сладкого ягодного вкуса, но не вино. Гаине и сама не поняла, как выпила огромный бокал до дна. Никогда бы раньше не подумала, что в нее столько влезет!

— Вот и отлично! — рассмеялась Висан. — А теперь ложись на эту кушетку, смажем тебе ссадины. В ти-анх пока не стоит, достаточно необходимого набора антител. И несколько дней особо калорийного питания. Проследи, Тами.

Что такое антитела? Гаине только вздрогнула, но легла на указанную кушетку, внезапно выросшую из пола. Беловолосая Целительница достала из стенной ниши большую перекрученную посудину и зачерпнула оттуда немного бурой мази. Девушка тихонько вздохнула — знала на собственном опыте, что спорить с целителями и знахарями совершенно бесполезно, пускай уж делает все, что считает нужным. Отец был таким же самоуверенным, когда лечил кого-нибудь. А Висан принялась мягко втирать коричневую мазь в кожу Гаине. И боль от уколов копьем проходила, кожа на глазах становилась мягкой, шелковистой на ощупь. Что за чудо-мазь? Отец за ее рецепт дал бы руку себе отрубить… Закончив растирать девушку, Целительница отошла куда-то и вскоре вернулась с полупрозрачным, извивающимся в ее руках толстым червем, наполненным мутной голубоватой жидкостью.

— Сожми и разожми несколько раз кулак, — озабоченно приказала она, и Гаине послушно принялась сжимать и разжимать пальцы.

— Хватит, — скомандовала Целительница и прижала головку червя к сгибу руки девушки.

Что-то почти неслышно зашипело, и голубоватая жидкость исчезла из него. Гаине на секунду ощутила дурноту, ей показалось, что что-то пронеслось по всему ее телу, показалось, что тело вымыли изнутри. Ощущение внутренней свежести было непривычным, но очень приятным.

— Вот и все! — удовлетворенно сказала Висан. — Теперь только покушать плотно надо и можно отдыхать. Вы меня извините, девочки, но…

Больше она не успела сказать ничего. В стене завертелась черная воронка и из нее выпрыгнули трое черных рыцарей. В руках они несли что-то воющее, обугленное, дергающееся и воняющее горелым мясом.

— Активируй ти-анх! — выкрикнул один из них. — Быстрее!

Целительница метнулась к боковой стене, и та исчезла, открыв небольшое помещение, похожее изнутри на желудок какого-то огромного животного. В полу этого помещения исходила пузырями наполненная розовой слизью яма. Черные рыцари осторожно поднесли к яме воющее нечто и опустили это нечто в нее. Обгоревшее тело, в котором с трудом угадывался человек, медленно скрылось под слизью, и вой вскоре затих. Висан что-то делала в углу, и слизь в яме то и дело меняла цвет, пока не стала, наконец, темно-красной.

— Успели! — облегченно выдохнул рыцарь. — Слава Благим. Кстати, Старх сорвался напрочь, костер увидав, не забыл, что самого из такого же костра вынимали. Перестрелял на хрен всех инквизиторов в том городе и сейчас в психошоке. С ним Дормит работает, так что ты их обоих не ищи.

— Поняла… — вздохнула Целительница. — Говорила я вам Старха на боевые вылазки не брать?

— Говорила… — потупился рыцарь. — Но он так просился…

— Просился… — недовольно проворчала Висан. — В следующий раз, надеюсь, будете слушать, что вам Целители говорят!

— Будем… — уныло согласился он. — Ну, мы пошли?

— Идите уж, разгильдяи несчастные! — фыркнула беловолосая. — Вот же горюшко на мою голову!

Черные рыцари поспешили скрыться в снова возникшей на стене воронке. Странно, но похоже воины побаивались Целительницы… Интересно, а почему? Гаине ничего не понимала вокруг, но почему-то ощущала покой, такой покой можно почувствовать только дома, только там, где тебя никто не обидит. Но почему она здесь так себя чувствует? Неужели, действительно нашла себе дом? Гаине сама не замечала, что по ее щекам текут слезы.

— Ну зачем же плакать, маленькая? — ласково спросила ее Тами. — Пойдем, покупаемся, покушаем.

И увела всхлипывающую девушку в очередную черную воронку. Они оказались в круглой большой комнате, заставленной мягкими креслами и диванами мягкого бежевого цвета. Несколько картин висело на стенах. Потолок был круглым и безо всяких щупалец, что очень обрадовало Гаине, от этих щупалец у нее мороз по коже шел. Тами остановилась около стены, и ее доспехи распахнулись. Молодая женщина вышла из них и брезгливо отряхнулась, ее тело покрывал ровный слой бурой слизи.

— Пошли мыться быстрее, — недовольно сказала она. — Доспехи вещь хорошая пока ты в них, но эта слизь… Ненавижу!

В стене открылся проход, и Тами повела Гаине к нему. Они оказались в маленькой шарообразной комнатке. С потолка ударил поток теплой воды вперемешку с пахучей мыльной пеной. Аарн сама вымыла ошеломленную девушку. Особенно долго она возилась со сбившимися в колтуны волосами, да и против местного аналога вшей пришлось применить специальное средство, не хватало только дать этой гадости размножиться. Ошеломленная Гаине покорно делала все, что ей говорилось, она раньше и представить не могла такой мыльни. Особенно изумил поток теплого воздуха, очень быстро высушившего мокрую девушку.

— А теперь одеваться! — усмехнулась Тами по выходу и протянула Гаине роскошный черно-серебристый мужской костюм.

Девушка пребывала в каком-то полусне, она все никак не могла поверить, что все это происходит с ней. Может, она бредит? Потому не особенно удивилась странным ощущениям после того, как костюм оказался на ней. Не удивилась и медленно разгоревшейся на плече страшноватой эмблеме. Все в таком же полусне она села за стол, на котором из ниоткуда появились несколько заполненных незнакомой едой больших подносов.

— Вот это тебе, — пододвинула пододвинула один из подносов к ней Тами. — И чтобы съела все до крошки! Слышала, что Целительница говорила? Тебе дней десять нужно очень много кушать!

Съесть все это?! Глаза Гаине полезли на лоб. Да не влезет в нее столько! Но голод быстро заставил забыть о сомнениях и приняться за еду. Все оказалось настолько вкусным, что девушка и не заметила, как поднос опустел. Живот заметно выпирал, и она немного забеспокоилась, как бы чего не вышло. Помнила, как один из знакомых бродяг умер от обжорства, дорвавшись до еды.

— А теперь выпей вот это, — пододвинула к ней стакан с чем-то коричневым Тами. — Это лекарство. Оно не даст произойти никаким неприятностям наподобие несварения желудка и иже с ним. Не очень вкусно, знаю, но выпить надо.

Надо, так надо. Гаине вздохнула и залпом выпила солоноватую жидкость. Потом побыстрее запила неприятный вкус во рту каким-то светло-голубым соком и облегченно откинулась на спинку кресла.

— А почему рыцари оправдывались перед Целительницей? — спросила она, это скакой-то стати интересовало девушку больше всего.

— Так они все ее мужья, — рассмеялась Тами. — А у Висан характер еще тот, опасаются они, скажем так.

— Мужья?! — полезли на лоб глаза Гаине.

— Она, конечно, не единственная их жена, это десятиричная семья, десять мужей и десять жен. Но Висан играет в семье одну из ведущих ролей как Целитель, и другие обычно ей подчиняются. А тут против ее воли пустили на грунт человека, который не смог удержаться, увидев как ваша инквизиция жгла заживо человека.

— Моих отца с матерью тоже сожгли… — закусила губу Гаине. — Папа целителем был, людей лечил, а его сожгли за это…

— Сволочи… — пробормотала Тами и погладила девушку по щеке.

— А что сделал этот человек? — спросила Гаине, взяв себя в руки.

— Его самого когда-то в другом мире из костра вынули, вот он и не выдержал. Пошел вразнос и перебил всех инквизиторов в городе, охоту на них устроил.

— Так им и надо, скотам! — решительно заявила девушка, сжав кулаки. — Я бы их…

— Оно-то так, — вздохнула Тами. — Только парень после этого в психошок впал… Теперь им Целитель Душ занимается, и он еще нескоро в порядок придет. Хотя Дормит из их же семьи, один из немногих Целителей Душ среди мужчин, но с таким сильным поражением психики непросто справиться и ему.

Гаине непонимающе смотрела на нее.

— Мы физически неспособны убивать, — пояснила ей аарн. — Но изредка приходится, и за это каждый убивший расплачивается психошоком. Если пострадавшего не исцелить, то он сходит с ума. Для такого исцеления и существуют Целители Душ.

— Понятно… — удивленно протянула Гаине. — А человек, которого они принесли? Разве после костра выживают?

— Через несколько дней будет полностью здоров, — усмехнулась Тами. — Ти-анх еще и не то способен излечить.

— Чудеса…

Девушка немного посидела молча.

— Что теперь ты хочешь, поспать или погулять по кораблю? — ласково улыбнулась ей молодая женщина.

— А можно погулять? Я бы хотела посмотреть. У вас здесь так странно…

— Конечно, можно, — рассмеялась аарн. — Иди, а когда захочешь отдохнуть, попроси Сиварха открыть тебе проход в мою каюту.

— Кто такой Сиварх? — спросила девушка.

— Сивархом зовут здешнего дварха, душу и разум корабля. Он услышит тебя в любом месте крейсера. Сиварх, познакомься с Гаине!

— Здравствуй, Гаине! — раздался с потолка добродушный, слегка ворчливый голос. — Очень рад, что ты с нами.

— Спасибо… — растерянно пробормотала девушка. — Здравствуйте! Я тоже рада…

— Вот и хорошо, — смешок дварха заставил ее улыбнуться. — Если чего понадобится, ты позови меня и скажи. А я помогу. Пока прощаюсь, у нас Поиск вовсю продолжается, и у меня больше сорока групп на грунте. Кстати, Тами, тебя Касра с Аной видеть хотели.

— Передай, что сейчас приду, — кивнула та.

— Хорошо. И пока!

— Будь здоров! — улыбнулась Тами и обернулась к Гаине. — Поняла, что нужно делать, если вернуться захочешь?

— Да…

— И ничего не бойся, здесь никто и никогда тебя не обидит.

В стене образовалась черная воронка, и Тами вывела Гаине в уже знакомый туманный зал. Потом погладила ее по щеке и исчезла. А девушка завороженно смотрела на сплетающиеся в какие-то непонятные фигуры клочья разноцветного тумана. Слушала нежный перезвон затихающих вдали серебряных колокольчиков. Потом ошеломленно уставилась на темно-синего дракона, стоявшего неподалеку. Огромный ящер обернулся и улыбнулся ей. Эта улыбка могла испугать любого человека, пасть дракона способна была перекусить его пополам одним движением, но Гаине почему-то не испугалась, а улыбнулась в ответ.

— Здравствуй, маленькая! — добродушно прогудел дракон. — Рад, что ты с нами. Меня зовут Г'вад Зерин.

— А меня Гаине… — ответила девушка.

— Иди сюда, расскажу о нас.

Дракон наклонился и подхватил Гаине на руки. Девушка удобно устроилась на сгибе его локтя, ничуть не боясь и сама удивляясь полному отсутствию страха. Г'вад снова улыбнулся и принялся рассказывать ей о том, как живут в ордене. Чем дышат и о чем мечтают. Гаине зачарованно слушала невероятный рассказ и с каждым мгновением все больше и больше ощущала себя героиней волшебной сказки.

Врайла шла по коридору дварх-крейсера, с интересом оглядываясь. А интересно ей было все вокруг. Почти все орки уже спали, но ей не дало заснуть неуемное любопытство, и рыжая орчанка отправилась бродить по огромному звездному кораблю. Около каждой незнакомой вещи Врайла останавливалась и внимательно осматривала ее. Чаще всего она не понимала что это, но любопытство от этого непонимания не становилось меньше. Рыжая окинула взглядом свое затянутое в черно-серебристую форму тело и негромко хмыкнула. Надо же, здесь все живое, как было когда-то у предков. Даже одежда живая. Впрочем, кто-то из аарн говорил, что основой для разработки дварх-крейсеров и иже с ними послужили именно биотехнологии древних урук-хай, каким-то образом попавшие в руки Командора. Больше всего Врайлу удивляла царящая вокруг добродушная веселость. Каждый встречный улыбался ей, улыбался так по-доброму, что орчанка не могла не улыбнуться в ответ. Кое-кто заговаривал, о чем-то спрашивал, но убей ее Создатель, если она помнила, что именно отвечала. Слишком много впечатлений для одного дня. Но спать все равно не могла.

Сразу после перехода на крейсер многим из орков, в том числе и Врайле, пришлось отправляться вместе с воинами ордена на поиски остатков урук-хай. Вспомнив прятавшихся в лесу двух до смерти запуганных и голодных подростков, рыжая скрипнула зубами. Бедняги были так перепуганы, что боялись пошевелиться. Да и чему удивляться после того, что они видели… На их глазах родную деревню уничтожили, а всех населявших ее орков сожгли заживо. Врайле пришлось долго угововарить перепуганных детей вылезти из выкопанной ими глубокой норы. Удалось это далеко не сразу. Выбравшись и увидев перед собой живого взрослого орка, дети кинулись к ней и не могли оторваться до самого крейсера. А там ими занялись Целители Душ. Врайла восхищенно вздохнула — и эта древняя легенда жила среди Аарн. Когда-то у народа урук-хай были свои Целители Душ, но очень и очень давно. К вечеру всех остававшихся в живых орков свезли на корабль. Семьдесят три урук-хай уцелело. Всего семьдесят три из ста пятидесяти семи тысяч…

Рыжая тяжело вздохнула. Впрочем, Целители говорили, что с маточными репликаторами ордена вполне возможно довольно быстрое восстановление популяции. Правда, придется производить манипуляции с генами зародышей, чтобы не произошло генетического вырождения, слишком мало осталось способных к размножению орков. Но странное дело, люди галактики, в отличие от людей ее планеты, оказались способны иметь общих детей с урук-хай. Как такое могло случиться, Врайла не понимала. Однако факт оставался фактом, и это обстоятельство вполне могло спасти их народ. А может удастся найти остатки урук-хай с других переселенческих кораблей, ведь куда-то же они улетели. Аарн совсем недавно начали исследование дальних звездных скоплений за пределами галактики, куда раньше не имели возможности добраться, и вполне могли натолкнуться на орков с других кораблей. Мудрецы ордена недавно придумали какие-то новые сверхдвигатели, которые пока вырастили только на паре десятков крейсеров. Именно эти крейсера отправились исследовать прежде недостижимые области космоса. «Сын Ангела», нашедший их мир, являлся одним из этих сверхкораблей.

Врайла вышла в очередную арку и ошеломленно замерла. Перед ней раскинулось многомильное открытое пространство, только в центре висело что-то, напоминающее смятый комок паутины. К комку протянулось множество широких черных дорожек, совершенно произвольно извивающихся в пространстве. На дальней стене медленно менялась ни на что знакомое не похожая фигура. Она медленно меняла цвет с синего на красный и с каждым моментом все сильнее наливалась багрово-красным светом. А потом вдруг по глазам ударила ослепительная вспышка. Врайла отчаянно взвизгнула от страха и отпрыгнула в проход, из которого только что вышла. Но там уже кто-то стоял, и орчанка сбила стоявшего с ног, сама кубарем покатившись по полу. Она сильно ушибла плечо и зашипела от боли. Нет, ну надо же иметь такое везение! С трудом сев, Врайла повернулась к сбитому ею с ног человеку. Прямо перед ней, раскинув ноги, сидела на полу растерянная смуглая девчонка лет семнадцати с неровно подстриженными короткими черными волосами. Впрочем, семнадцать, это если по человеческому счету, по орочьему или эльфийскому — от ста двадцати до двухсот. На ее лице было выражение непомерного изумления, она хлопала глазами, с недоумением рассматривая сидящую перед ней орчанку. Рыжая покраснела.

— Извини меня, пожалуйста… — смущенно сказала она. — Я нечаянно.

— Клабг сеарвас чарсми? — с недоумененим спросила девчонка на каком-то неизвестном Врайле языке.

Ну да, откуда ей знать урук-хее? Рыжая хлопнула себя по лбу и спросила на древнеэльфийском:

— Может, ты говоришь на квенья?

— Говорю! — обрадовалась девчонка. — Не очень хорошо, но говорю. Папа меня в основном читать учил.

— И то ладно, — махнула рукой Врайла. — Извини, говорю, я нечаянно на тебя налетела.

— Да мелочи, было бы за что извиняться, — фыркнула черноволосая. — Меня, кстати, Гаине зовут.

— А меня — Врайла! — представилась орчанка.

— Ты давно здесь? — спросила девчонка.

— Нет, несколько часов разве.

— И я! До сих не пойму, то ли я брежу, то ли это на самом деле. Надо же, дракон меня на руках носил и сказки рассказывал! Никто ведь не поверит!

Дракон? На руках носил? Врайла черной завистью позавидовала новой знакомой, она и сама была не прочь испытать что-нибудь такое.

— А ты откуда?

— Родом из Хартанга, это одно из западных королевств.

— Как тебя только родители отпустили? — удивленно спросила орчанка.

Глаза Гаине мгновенно набухли слезами, и она всхлипнула.

— Папу с мамой инквизиция три года назад сожгла… — с трудом выдавила из себя девушка.

— Извини… — пробормотала смущенная орчанка. — Я не знала. Моих тоже сожгли… Вообще всю деревню сожгли. Я чудом спаслась.

— Будь они прокляты, паскуды инквизиторские! — с яростью выкрикнула Гаине. — Жаль, что не всех их Старх перебил!

— Да нас не инквизиторы жгли, — горько сказала Врайла. — Эльфы и отряд барона Хордосского.

— Эльфы?! — вытаращились глаза девушки.

— Я ведь орчанка, если ты еще не поняла.

— Орчанка?! — с неподдельным изумлением переспросила Гаине. — Ой, мама… Никогда бы не подумала…

Она с интересом уставилась на Врайлу, пытаясь отыскать на ее лице признаки жуткого, клыкастого чудовища, о котором расказывали святые отцы. Но ничего чудовищного в облике новой знакомой не было. Широкое, красноватое лицо, небольшие клычки, выступающие из-под верхней губы, смотрелись скорее пикантно, чем устрашающе. Непокорные, встрепанные огненно-рыжие волосы, хитрые, даже ехидные маленькие черные глазки. Уши были небольшими, непривычной формы и остроконечными, как у эльфа. Да, Врайла не слишком-то привлекательна на человеческий взгляд, но что-то неуловимое в ней все-таки имелось. Чем-то она располагала к себе.

— Что, не похожа на чудище? — с иронией спросила орчанка.

— Совсем не похожа… Так зачем эта война нужна была, если вы не чудовища?

— Ты меня спрашиваешь? — закусила губу Врайла. — Ни один из орков тысячи лет не брал в руки оружия! Понимаешь? Тысячи лет! А люди с эльфами пришли и принялись нас убивать… За что?

— Я не знаю… — смутилась Гаине. — Я всего лишь бродяжка.

— Нас было сто пятьдесят семь тысяч. А остались в живых всего семьдесят три!

— Владыка Света! — ужаснулась Гаине. — Всех остальных убили?!

— Убили… — всхлипнула Врайла. — Без помощи Аарн и нас бы убили…

— А меня орден из рук насильников вырвал… — почти неслышно сказала Гаине и тоже всхлипнула.

Девушки посмотрели друг друга, придвинулись поближе одна к другой, обнялись и принялись дружно хлюпать носами. Плакали довольно долго, шепотом рассказывая друг другу о пережитом. А отплакавшись, почувствовали себя близкими подругами и очень удивились этому обстоятельству. Потом встали, но не успели утвердиться на ногах, как из прохода, напуганный очередной вспышкой, вылетел еще кто-то и сбил их с ног. Девушки опять кубарем покатились по полу. А когда несколько пришли в себя, обнаружили, что напротив них сидит, растерянно растопырив и опустив уши, светлая эльфийка. На ее невероятно красивом лице было выражения неподдельного изумления, ноги раскинуты в стороны. Огромные миндалевидные глаза часто моргали. Серебристые волосы растрепались и торчали во все стороны. В общем, она выглядела настолько комично, что девушки не выдержали и зашлись гомерическим хохотом. Эльфийка некоторое время с недоумением смотрела на них, а потом тоже рассмеялась. Серебристый смех влился в общий хохот и несколько минут минут трое девушек никак не могли успокоиться. Останавливались, смотрели друг на друга и снова принимались хохотать. Смеялись до полного изнеможения.

— Извините, я не хотела… — сказала эльфийка, когда все, наконец, отдышались. — Я вспышки испугалась…

— Ой, оставь! — махнула рукой орчанка. — Просто, не ты первая. Я сама перепугалась и сюда бросилась, Гаине с ног сбила. Только отошли от шока, встали, а тут ты на нас валишься. Смех и грех!

— Действительно, смешно, — согласилась эльфийка, ее голосок был на удивление нежен.

Никогда еще не видевшая эльфов Гаине с восторгом смотрела на прекрасное существо. Эльфийка действительно была прекрасна, настолько прекрасна, что дух захватывало.

— Меня Миримель зовут, — представилась среброволосая. — Я здесь пару часов всего, хожу и ничего не понимаю. Зашла сюда, а тут эта вспышка…

— Врайла, Гаине, — назвались девушки.

Некоторое время длилось молчание, а затем орчанка спросила:

— А ты сама откуда?

— Из изгнанников, — вздохнула Миримель. — Наша семья отказалась подчиниться Эльвинелю, и нас изгнали в северные предгорья десять лет назад.

— А почему отказалась?

— Мы всегда хорошо знали древнюю историю и не хотели воевать с урук-хай. Как можно воевать с теми, кто когда-то спас всех эльфов от гибели? С теми, кто научил нас доброте и пониманию мира? Не знаю, что нашло на наш народ. Ощущение, что они с ума все посходили.

— Может, и посходили, — горько усмехнулась Врайла. — Нас ведь почти не осталось. Если бы не Аарн…

— Если бы не они, меня бы тоже уже не было, — вздохнула Миримель. — Нас почти без ничего изгнали, голых и босых. Кое-как обжились, кто мог знать, что в северные предгорья на зиму прайды райхов, больших кошек, откочевывают…

— И что?

— Папа на охоту пошел, так мы потом только пару костей от него нашли. За семь лет одного за другим всех моих родных съели, последние два года я вообще одна жила, кое-как, с трудом выжила. А сегодня утром пятеро райхов меня загонять начали. Я на скалу залезла, с одним бы еще справилась. Но с пятерыми? Куда мне… С той скалы меня Аарн и сняли. Повезло, в общем…

Три девушки разных рас смотрели друг на друга и почему-то ощущали себя очень близкими. Это было странным, но так уж получилось. И ни одна из них не понимала, почему. Что-то у них было очень близкое всем троим. Но что именно, не могла сказать ни одна.

— А давайте дружить… — почти неслышно предложила Гаине.

— Согласна! — рассмеялась Врайла.

— И я согласна, — несмело улыбнулась Миримель.

Не успели новоявленные подруги встать на ноги, как в стене завертелась воронка, и из нее вышла Тами.

— Вот где ты! — сказала она. — А я уж и обыскалась.

Потом обвела взглядом девушек и улыбнулась.

— Подружек нашла? Рада за тебя, Гаине. Но я тебя еще никуда не поселила. Вас троих в одной каюте селить или отдельно?

Человеческая девушка, орчанка и эльфийка переглянулись, а потом дружно ответили:

— Вместе!

— Вот и хорошо! — рассмеялась Тами. — Идите за мной.

— Только у меня еще одна подруга есть, Равла, — спохватилась Врайла. — Можно ей с нами?

— Конечно, можно, — пожала плечами аарн. — Только я сперва вас поселю, а потом уже ее приведу.

Она показала на воронку, и девушки одна за другой прошли в нее. Они оказались в большой и светлой комнате, из которой вело семь дверей.

— Здесь пять спален, шестая дверь — санузел. В каждой спальне есть свои ванная и туалет, но небольшие. Седьмая дверь — выход в коридор. Запомните, ваша каюта номер двести семнадцать на шестом жилом уровне.

— А кухня? — спросила Гаине.

— Зачем? — удивилась Тами. — Мы не готовим на корабле. Вернемся на Аарн Сарт, найдете себе дом, там что хотите делайте. А на корабле зачем?

— Откуда же еду брать? — растерялась Врайла.

— Ах да! — рассмеялась Аарн, хлопнув себя по лбу. — Я вам не объяснила. У каждой каюты есть свой биокомп с комплексом обслуживающих механизмов. Это, как бы вам сказать… Нечто, напоминающее домового. Ему вы заказываете любую еду и напитки, хоть голосом, хоть мысленно. Заказ будет немедленно исполнен и появится там, куда вы укажете.

— Биокомп, а можно мне немного красного вина? — сразу рискнула опробовать новые возможности Врайла.

На столе возник высокий стакан с вином, и орчанка радостно взвизгнула. Тами еще довольно долго объясняла подругам что есть, а чего нет в каюте. И как пользоваться тем, что есть. Но в конце концов она ушла, оставив девушек одних.

— Никогда и представить себе не могла, что все это возможно… — вздохнула Гаине, обвев рукой каюту.

— Думаешь, я могла представить? — фыркнула Врайла, а Миримель только вздохнула, соглашаясь.

Вскоре появилась изумленная донельзя Равла. Она все никак не могла взять в толк, откуда у рыжей взялись новые подруги. Да еще и человек с эльфийкой! Пока ей со смехом растолковывали, Гаине заказала себе того самого сока, которым ее угощала Целительница, и с удовольствием выпила. Потом девушки побродили по кораблю, постояли в туманном зале, куда все еще свозили пребывающих в недоумении новичков. Подруги уже чувствовали себя чуть ли не ветеранами и беззлобно посмеивались над потрясенными лицами впервые увидевших туманный зал людей, орков и эльфов. Но усталость вскоре взяла свое, они вернулись в каюту и вчетвером завалились спать на одну кровать. Гаине заснула, едва дотронувшись головой до подушки. Давно ей не доводилось спать в чистой и мягкой постели. Что было дальше, она не знала, сон накрыл девушку мягким покрывалом.

Слушая рассказ Кера об Аарн, Кержак усиленно размышлял. Если честно, ему очень понравились принципы, на которых Командор выстроил свой орден. Только одну ошибку совершил он, но ошибку страшную. Нельзя было допускать такой всеобщей ненависти к Аарн, нельзя было с таким пренебрежением относиться к другим народам, не способным пока понять пути духа. Урук-хай поступили именно так, и каков результат? Их уничтожили. Старому шаману очень не хотелось, чтобы та же история повторилась с орденом. А к тому, судя по всему, шло. Надо будет серьезно поговорить с Командором, он должен прислушаться к разумным доводам. Ведь Аарн начали понемногу менять свою политику и даже пошли на сотрудничество с некоторыми из лидеров других стран. Старый шаман дал себе зарок как можно быстрее разобраться в политическом раскладе и истории обитаемой галактики. Судя по всему, придется соглашаться на вживление этого, как же он называется, ах да, биокомпа. Он поможет быстрее обрабатывать информацию. Так, что еще не сделано на сегодня? Все оставшиеся в живых урук-хай на корабле и размещены по каютам. Только Врайлу куда-то бес понес. Ну, да ничего с этой рыжей разбойницей здесь не случится. Невероятная доброжелательность аарн изумляла, иногда приводила в трепет и очень нравилась.

— Извините, Кержак, — обратился к нему Кер. — Вы говорили, что можете показать Касре, как держать в узде силу? А то что-то она мне в последнее время не нравится, как бы снова выброса не было.

— Давайте ее сюда, — проворчал шаман.

— Здравствуйте! — раздался через некоторое смущенный, нежный голосок.

Кержак обернулся и приподнял кустистые брови. Таких невероятных красавиц даже среди эльфиек было немного. Стоящая перед ним среброволосая девушка казалась застывшей прекрасной музыкой, она доверчиво смотрела на окружающий мир огромными глазами и, казалось, поливала этот мир своей любовью. И эту прелесть полгода пытали? Каким же зверем нужно быть, чтобы стать способным на такое? А потом старый шаман вслушался в девушку на уровне магии. И чуть не взвыл от восторга. Это же не сила мага, это стихия! Бушующая стихия, почему-то временно упокоившаяся в теле хрупкой эльфийки. И представить себе не мог подобного… Каким образом девочка стала воплощением стихии? Или это пережитое так повлияло на нее? Трудно сказать, но теперь шаман хорошо понимал беспокойство Кера. Если эта безумная сила вырвется на свободу, то от корабля и пепла не останется. Да что там от корабля, звезда, и не одна, взорвется.

— Садись, — кивнул он на кресло напротив. — Меня, если ты не знаешь, называют Кержаком Черным. А ты Касра?

— Да, — смущенно опустила уши эльфиечка. — Касра Ла Онег…

— И что же это ты, не умея силу контролировать, в дальнюю экспедицию полетела? — укоризненно спросил Кержак.

— Очень хотелось… — совсем смутилась девушка. — И Мастер разрешил…

— Я ему еще скажу пару ласковых по этому поводу, — недовольно проворчал старый шаман. — Ладно, будем исходить из имеющегося в наличии. Биокомп у тебя в мозгу есть?

— Да.

— Отключи, не знаю, как повлияют на него заклинания такого уровня. Лучше не рисковать.

— Уже отключила, — кивнула Касра.

— Ты знакома с вероятностным разделением силы по четырем стихиям?

— Конечно. Это самые основы стихиальной магии.

— Очень хорошо, — удовлетворенно кивнул шаман. — Сделай начальное разделение по шестнадцати разнополярным векторам. Каждая четверка векторов должна заключать в себя все стихии. Совместно пусть составляют из себя четырехмерную сверхстихию.

— Готово, — кивнула девушка.

— Отлично, отлично… — пробормотал Кержак, рассматривая ее построение и удовлетворенно кивая головой, девочка действительно умела это делать, и хорошо умела. — Теперь запускай цикличную смену стихий по каждой из четверок.

— Зачем? — недоуменно спросила Касра.

— Потом объясню. Делай!

Он наблюдал за заигравшей всеми бликами радуги аурой Касры и продолжал кивать своим мыслям. Пока девочка неплохо справляется, первое открытие уровня можно дать ей уже сегодня. На удивление талантлива и понятлива, иметь такую ученицу — величайшая радость для учителя.

— А теперь замкни все четверки между собой в единую структуру, многомерный куб, — сказал шаман.

— Как? — с недоумением спросила Касра.

Ага! Вот этого она еще не знает. Что ж, придется учить.

— Представь, что каждая четверка — грань кристалла, имеющая конечное множество отражений. Два в восьмой степени, как минимум. Представила? Хорошо. Теперь наложи на эти отражения заклинание тождественности с главной четверкой векторов. Готово? Отлично! Протяни от каждого связанного отражения силовой жгут из сплетенных четырех сил к углам следующей четверки. Видишь? Фигура завершена.

— Как просто… — с восхищением протянула эльфийка. — Я и не думала, что это так просто…

— Все просто, если умеешь это делать, — рассмеялся Кержак. — А теперь опиши мне, как ведет себя твоя сила.

— Ой, а она внутри куба…

— Естественно, — фыркнул шаман. — Ведь при построении векторов и связок ты использовала именно собственную силу. Если бы ты пользовалась заемной, как делают многие из слабых, но умелых магов, то картина получилась бы несколько иной. Тогда бы сила примыкала ко внешним граням куба.

— Теперь поняла… А дальше что?

— А дальше дай своей силе свободно гулять по граням куба. Сделала? Вижу, сделала. И что чувствуешь?

— Сила уже не рвется наружу, я легко перебрасываю ее с места на место без обычных усилий… — растерянно пробормотала Касра. — Она мне подчиняется!

— Это еще не подчинение, — скривился старый шаман. — Это только начальный уровень управления. Теперь я хочу научить тебя держать куб защиты постоянно, не прилагая к этому сознательных усилий.

— А это возможно?! — уши эльфиечки встали торчком от восторга.

— И чему только тебя Мастер учил?!

— Он меня еще не учил… — покраснела девушка. — Я еще не приступила к занятиям. Мы сперва с Кером по скоплению мотались, дом построили, пожили в свое удовольствие. А потом муж в легион пошел, а мы с Аной занялись подготовкой этой экспедиции. Мастеру сейчас не до меня, у него кризис за кризисом…

— Вот если твоя сила рванет, это действительно будет кризис! — рассерженно рявкнул Кержак. — Что за безответственность?! Разве можно так к собственной силе относиться? Девочка, это не игрушки! Я еще этому вашему Мастеру все скажу!

— Что вы хотели сказать мне, уважаемый коллега? — раздался в комнате спокойный, ироничный голос.

Шаман резко обернулся. Со стены, превратившейся в экран, на него смотрел молодой, худощавый мужчина с серыми глазами и длинными русыми волосами, сколотыми в хвост на левом виске. Прямо в лоб ему был вживлен черный, слегка мерцающий кристалл.

— Мастер! — радостно взвизгнула Касра. — Ты где?

— На борту «Пути Тьмы», приближаемся к Аарн Сарт, — ласково улыбнулся он. — Рад тебя видеть, маленькая. И уважаемый коллега совершенно прав, нельзя было отпускать тебя в дальнюю экспедицию, не обучив хотя бы элементарному контролю. Моя ошибка.

Потом Командор повернулся к Кержаку и низко поклонился.

— Спасибо, что пришли на помощь моей ученице! — сказал он. — Я действительно не предусмотрел, что сила начнет выплескиваться из нее. Она стала много сильнее, чем была, и я удивлен этим.

Значит, Аарн могут связываться друг с другом независимо от расстояния? Любопытно. Кержак с интересом рассматривал лицо бессмертного. Выглядит обычным человеком, но люди, даже самые сильные маги из их числа, не живут по двадцать тысяч лет. И Командор умеет признавать собственные ошибки. Немаловажный факт, редко кто из сильных магов способен на это.

— Я счастлив, — продолжил Илар ран Дар, — что народ урук-хай жив. Еще больше я рад тому, что кое-кто из орков стал аарн. Один из моих учителей вышел из вашего народа, уважаемый коллега. И я до сих пор благодарен ему за все, чему он меня научил.

— Спасибо, — оскалился Кержак. — Вы знали наших предков?

— Конечно. И сейчас общаюсь с многими из них в сферах Творения.

— Вас туда пускают?! — потрясенно расширились глаза орка.

— Да, — мягко улыбнулся Командор. — После Посвящения и вы сможете ходить туда без труда. Мне не терпится встретится с вами лицом к лицу, нам есть чему поучиться друг у друга.

Кержак иронично приподнял бровь.

— Я не из тех магов, которые держится за свои небольшие знания, как собака за кость, — фыркнул Илар ран Дар. — Я готов обучать каждого. Кроме властолюбцев, конечно.

— Вот тут полностью согласен! — кивнул шаман. — Я вон обучил одного на свою голову…

— Не вы первый, — скривился Командор. — Я тоже наступал на эти грабли. К сожалению, большинство магов именно властолюбцы.

— Или бесполезные стяжатели знаний, — кивнул Кержак. — К тому же, многие, изначально бывшие искателями знаний, быстро скатываются к поискам богатства и власти.

— Увы… Потому так трудно найти чистого душой ученика. Мне уже с тысячу лет никто не попадался, пока Касру не встретил. И я страшно рад, что в орден вошел маг вашей силы.

— У меня с собой шестеро талантливых учеников, — усмехнулся Кержак. — Гракх при соответствующем обучении вскоре догонит Касру. Впрочем, может, и не догонит, но обещает стать редкостно талантливым и сильным магом. И душа у мальчишки чистая.

— А после Посвящения станет еще чище, — кивнул Илар ран Дар.

— Хотел бы я только понять, что такое это самое ваше Посвящение…

— Я дам вам все раскладки по сверткам и изменениям вероятностей. Откровенно говоря, давно с нетерпением ждал когда найдется кто-нибудь, способный мне помочь. Слишком тяжело мне эти Посвящения даются… А без них никуда.

— Почему тяжело? — прищурился шаман.

— Болевая отдача, — криво ухмыльнулся Командор. — Примерно двенадцатого уровня и, как минимум, на шесть-восемь часов.

— Двенадцатого уровня?! — медленно встал на ноги Кержак, его глаза полезли на лоб. — Как вы выносите такой кошмар?!

— Не первую тысячу лет уже, — фыркнул маг. — Привык.

— Спаси Создатель от таких привычек… — пробормотал себе под нос старый шаман, снова опускаясь в кресло. — Такую отдачу получает любой, использующий заклинание Посвящения?

— Нет, это лично мое воздаяние, — усмехнулся Командор. — Когда-то я сам был властолюбцем и сотворил слишком много зла. Искупить сделанное тогда очень и очень непросто. Я и до сих пор себя не простил.

— Вот как? — приподнялись брови Кержака.

— В книгах ваших предков зверя, которым я был тогда, называли Темным Мастером.

Темный Мастер?! Чудовище из легенд, по вине которого погибли десятки миров?! Миллиарды и миллиарды разумных?!

— Разумный способен измениться, — очень грустно улыбнулся Илар ран Дар. — Я изменился. Слава Создателю, я сумел измениться. Понял, насколько глупа погоня за властью. И остался в пустоте, не понимая, зачем мне жить дальше… А потом пришел Учитель, взял меня за шкирку и показал огромный мир, который я просто не видел из-за собственной ограниченности.

— Могучее существо, этот ваш Учитель, — покачал головой Кержак, еще не пришедший в себя от известия, что Командор и Темный Мастер — одно и то же лицо.

— Вы, конечно, слышали о нем. Высший из мастеров Равновесия.

— М…

— Стойте! — резко сказал Командор. — Я вижу, вы поняли, о ком я говорю. Но не стоит произносить вслух его имя. Кощунственно.

Кержак встал и низко поклонился ученику Великого Учителя. Он был уверен, что Командор не лжет, о таких вещах не лгут. Плата за такую ложь слишком страшна, никто из магов не решится солгать о таком. Неудивительно, что Великий Учитель сумел перевоспитать даже Темного Мастера. Странно, если бы он не сумел этого сделать.

— Я рад, что попал к вам, — дрожащим голосом сказал он. — И помогу вам всем, чем только смогу.

— Он — это он, — усмехнулся Илар. — А я — это я. Я и сейчас совершаю немало ошибок, о которых потом сожалею.

— Я заметил, — фыркнул Кержак. — Особенно в политике. Вы игнорируете остальных точно так, как игнорировали их мы. Результат этого игнорирования известен. Вы хотите, чтобы то же самое случилось и с орденом?

— Нет, не хочу… — покачал головой Командор. — Но раньше другого выхода не видел. Я мечтал создать оазис любви и доброты для тех, кто чище других. Кому нестерпимо больно в мире живущих во имя власти и корысти.

— И вы его создали, — кивнул шаман. — Я преклоняюсь перед вами за это! Но вы недостаточно обезопасили свой оазис, и это упущение.

— Не будем сейчас об этом, — скривился Илар. — Встретимся, поговорим подробнее.

— Хорошо, — усмехнулся Кержак и снова внимательно посмотрел на бессмертного. — Кстати, а что это у ваших аарн за религия такая странная? Вместо Создателя какие-то четверо Благих.

— Не вместо, — фыркнул Командор. — Посредники между верующими и Создателем. Согласен, религия глупая, как, впрочем, и все религии. Там ведь еще Проклятый есть.

— Да, — рассмеялся шаман. — С четырьмя хвостами. Вот уж чушь, так чушь.

— Касра, — обратился Илар к эльфийке. — Погуляй немного, девочка. И не подслушивать! А то я знаю твое неуемное любопытство.

Девушка фыркнула, но вышла из комнаты.

— Зачем вы ее выставили? — удивился Кержак.

— Не обо всем следует знать ученикам, — проворчал Командор. — А то они такого наворотят…

— Это да, — согласился шаман. — Уж на что-что, а на это ученики вполне способны. Порой такое сотворят, что хоть стой, хоть падай.

— Вот и я о том же…

— Но мы говорили всего лишь о религии и о хвостах Проклятого, — пожал плечами Кержак. — Что тут можно наворотить, я не совсем понимаю.

— Были бы на моем месте, поняли. Знали бы вы, как мне смешно, когда мои аарн ругаются хвостами Проклятого. Так и подмывает спросить, откуда у меня хвосты взялись… Учеников, что ли, имели в виду?

— Та вы и есть?.. — ошеломленно откинулся на спинку кресла Кержак.

— Именно! — рассмеялся Командор. — Я и есть тот, кого потом назвали Проклятым.

Затем он внезапно стал серьезным.

— А вообще-то, это довольно грустная история…

Шаман молча ожидал продолжения.

— Было у одного старого учителя четверо учеников, — Командор заговорил только через пару минут, он с грустью смотрел в никуда, вспоминая, по-видимому, что-то очень ему близкое. — Талантливые и чистые сердцем дети… Они никак не могли смириться с несправедливостью мира, спорили с учителем, который говорил им, что мир не изменишь, что его надо принимать таким, какой он есть. Но горячие, юные сердца не могли примириться с окружающей их болью и несправедливостью. Однажды они ушли в мир, надеясь доказать людям, что не нужно идти путем зла. Что нужно быть добрее. Вы и сами понимаете, чем это закончилось.

— Их, конечно, убили, — вздохнул шаман.

— Естественно, — горько улыбнулся Командор. — Старый учитель нашел тела учеников и похоронил их, оплакал наивных дурачков и пошел своей дорогой. Но вот того, что случилось немного позже, не мог предусмотреть никто.

— И что же произошло? — приподнял бровь Кержак.

— За прошедшее время у беглых учеников появились какие-то последователи, которых учитель счел попросту сумасшедшими и не обратил на них никакого внимания. Очень зря. Эти паскудные последователи исхитрились за каких-то пару десятков лет выстроить жизнеспособную и донельзя бойкую церковь, которая с каждым годом стала набирать все больше и больше адептов. Но чего никак не ожидал старый учитель, так это того, что его объявят Проклятым, а его несчастных учеников — Благими. За что, интересно? До сих пор не могу понять… Но сперва вера в Благих Защитников захватила один мир, а потом как пожар распространилась по всей галактике. Какая-то тысяча лет прошла, и религия Благих стала официальной религией большинства обитаемых миров. Странная история, правда?

— Чего только не случается… — покачал головой удивленный шаман. — Этим учителем были вы?

— А то кто же? Но эта история имела еще одно продолжение.

— Какое?

— Я задумался, а не правы ли эти дети с горящими сердцами? — вздохнул Илар. — И решил попробовать сделать мир добрее по их примеру. Сколько попыток я предпринял, не буду говорить, но каждая кончалась страшной катастрофой. Кровавой катастрофой. Потом я понял, что не все разумные способны жить в более добром мире. Что те, кто не готов, с радостью превратят этот добрый мир в привычную клоаку, в которой им уютно. В которой можно безнаказанно насиловать, грабить и убивать. Тогда я попробовал создать оазис любви и радости для тех, кто добрее и чище других. Так родился орден…

— Понятно… — протянул Кержак, с удивлением смотря на сумрачного Командора. — И это вам удалось, насколько я могу судить.

— Надеюсь, — искривила губы мага кривая ухмылка. — Главное, что мои дети счастливы, а для меня все аарн — мои дети. Вне зависимости от биологического вида. И какую цену за их счастье придется уплатить лично мне, не имеет никакого значения.

Старый шаман снова встал и снова низко поклонился этому странному существу, сумевшему добиться невозможного. Пускай даже он не прав. Но скольким миллионам разумных он дал любовь и счастье… За одно это ему можно простить все. Самые страшные преступления. Теперь Кержак не удивлялся, что Командору открыт путь в Сферы Творения. Удивительно, если бы было иначе.

— Ладно, все это лирика, — вздохнул Илар. — Это давно в прошлом. Жду вас на Аарн Сарт, есть многое, что я хочу обсудить. Особенно одно страшное пророчество… Но о нем я не стану говорить по связи, не дай Создатель, кто перехватит. Мало ли, но береженого бог бережет.

— Согласен, — кивнул Кержак. — Я тоже с нетерпением жду личной встречи с вами.

— Теперь о Касре, — улыбнулся Командор, почесав нос. — Огромное вам спасибо, что вы взялись обучить ее основам контроля, я очень боюсь за девочку. Особенно после того кошмара, что с ней случился.

— Да разве мне жалко поучить талантливого ребенка? — рассмеялся шаман. — Ничуть. Даже с огромным удовольствием, таких встречаешь очень и очень редко.

— Тогда буду прощаться, — вздохнул Илар. — Позовите Касру, если вам не трудно.

Старый шаман ухмыльнулся и кликнул ее. Вскоре на пороге появилась надувшаяся эльфиечка.

— Ну вот, обиделась! — укоризненно покачал головой Командор. — Маленькая моя, не надо стремиться узнать все и сейчас, ничего хорошего из этого не получится. И я не хотел тебя обижать, извини.

— Да не обиделась я, Мастер, — появилась на губах Касры почти незаметная улыбка. — Просто удивилась…

— Целую тебя, маленькая! — ласково улыбнулся девушке Илар. — И жду дома! Был очень рад познакомиться с вами, Кержак.

Он еще раз улыбнулся и отключился. Старый шаман вздохнул и заказал себе бренди покрепче, слишком много невероятного сообщил ему Командор, и это следовало как-то уложить в сознании. Да и урок нужно закончить. Он быстро провел Касру по трем уровням первичных преобразований многомерной вероятности. Девочка схватывала все на лету, Кержак только кряхтел и удивленно покачивал головой. К концу урока можно было уже не опасаться спонтанных выбросов силы, эльфиечка без труда держала в сознании многомерный куб вероятностей, не дающих силе двинуться куда-нибудь, кроме места, в которое хотела направить ее хозяйка.

Наступило утро. Кержак стоял в туманном зале и смотрел на одну из его стен, превратившуюся в огромный экран. На этом экране плыл укутанный белыми облаками шарик его родной планеты. Старик прощался. Родной мир оставался позади, навсегда позади. Было горько и одновременно радостно. Что ждало его и остальных урук-хай впереди? Этого старый шаман не знал, но искренне надеялся, что что-нибудь хорошее. Шарик планеты дернулся и медленно начал уменьшаться. Дварх-крейсер «Сын Ангела» двинулся в далекий путь к Аарн Сарт.

Глава 3.

Просыпаться было очень приятно, казалось, что он колышется в чем-то мягком-мягком. И никто не лупит сапогом под бок с воплем: «Вставай, недоносок! Хватит дрыхнуть!» Странно даже, Потап никогда не давал малолетнему батраку поспать вдоволь, всегда будил на заре. Может, уехал куда? Ой, если бы… Так надоел, гнида поганая. Еще одно было удивительно — Ваське не хотелось есть. За последние два года он настолько привык к постоянному чувству голода, что его отсутствие просто испугало. Мальчик открыл глаза и ахнул. Он лежал не на привычной куче сена в хозяйском сарае, а в какой-то яме со слизью. Только голова и торчала из нее. Перепугавшийся до смерти Васька вскочил на ноги и оглянулся. Ой, боженька ты мой… Куда это его черти занесли? Бугристые красные стены вокруг ямы ритмично подрагивали и шевелились. Над головой вместо потолка росла трава. Или что-то похожее на траву, как-то не до нее было.

— О, проснулся! — незнакомый мальчишеский голос лучился смехом. — Я уже замучился его ждать. Привет, меня Сандером зовут!

Васька оглянулся на голос и замер, открыв рот. В воздухе перед ним висела доска, на которой сидел какой-то незнакомый рыжий мальчишка, одетый как барчук. Да и сидел он очень странно, это же надо было так извернуться — подбородок барчука опирался о его собственную ступню. Васька попытался представить, что так выкрутил себе ногу, и только вздрогнул.

— Да не боись ты! — засмеялся рыжий. — Забыл, что тебя Иван вчера сюда принес?

Точно! Васька сразу вспомнил все, что случилось вчера. И рассыпанную муку, и кнут в руках Потапа, и старшего брата в белогвардейской форме. А потом… Вот что было потом, он и не помнил. Куда-то его несли, что-то с ним делали, но убей его боженька, ежели он помнит что. Теперь вот проснулся. И что дальше? Где он?! И где Иван?! На кой ляд старший брат его к этим белякам припер?

— Да все в порядке! Чего ты боишься? Ты у нас на корабле, теперь вы с братом в ордене, и фиг какой Потап тебя тронуть посмеет. Вставай, покажу, где помыться. А то знаешь, как противно будет, если эта слизь на тебе высохнет?

Только тут Ваське стало понятно, что он вообще-то голый. Прикрыв пах руками, мальчик обиженно надулся и засопел. Потом посмотрел на себя и увидел, что слизь действительно начинает сохнуть и неприятно стягивать кожу. Барчук тем временем спрыгнул с доски и дотронулся рукой до стены, на которой сама по себе появилась открытая дверь. Васька только глазами на это захлопал, но все же ухватился за протянутую ему рыжим руку и вылез из ямы. Барчук завел его в какую-то маленькую комнатку с такими же красными стенами и сам разделся, но вот куда он дел одежду, понять не удалось. А потом с потолка ударила теплая вода, как летний ливень прямо. Правда, с водой пролилась еще какая-то пена и Васька снова перепугался, особенно, когда пена попала в глаза и те стало щипать. Только потом сумел догадаться, что это такое странное мыло. Кое-как помывшись, он начал искать полотенце, но оно не понадобилось. От стен подуло горячим воздухом и мальчишки быстро высохли. В стене снова появилась исчезнувшая было дверь, и они вышли совсем в другое место. Васька снова только глазами захлопал, он же помнил, что они вошли в баню из красной каморки с ямой в полу. А теперь находились в темно-серой круглой комнате с мягкими диванами, никогда еще юному батраку не доводилось видеть такой роскоши. Он довольно долго стоял с открытым ртом, все пытаясь понять, зачем рыжий барчук привел его сюда.

— Давай одеваться, — заставил мальчишку опомниться голос того. — Держи.

— Это мне?! — глаза Васьки полезли на лоб, барчук протягивал ему черно-серебристую форму, точно такую же, как на нем самом. Когда он и одеться-то успел? Только что ведь голый стоял… Васька снова посмотрел на форму и вздохнул, вспомнив, что на старшем брате вчера была похожая.

— Тебе-тебе, — рассмеялся странный пацан. — Давай, одевайся, я тебе корабль покажу. А то я до сих пор здесь один был, знаешь, как скучно? Взрослые своими делами заняты, им как-то не до меня. Я, ежели честно, тебя просто спер. Тебя доктор будить должен был, но я хитрый, я раньше пришел.

— Вы, барин, шо-то не то говорите, — мрачно пробормотал Васька, с подозрением рассматривая вовсю лыбящегося барчука. — Попадет же…

— Точно, что попадет, — раздался с потолка добродушный, слегка ворчливый голос. — Вечно ты, Сандер, куда-нибудь не туда влезешь. Вот ведь неугомонный!

— Ой, Асиарх, да чего я такого сделал? Скучно же!

— А кто тебя вообще в боевой вылет звал, красавец ты наш? — голос с потолка стал насмешливым. — Пробрался на корабль зайцем, так изволь теперь дисциплину соблюдать! Вот сейчас как расскажу Релиру…

— Ну, Асиарх… — лицо барчука сделалось испуганным, и Васька понял, что этот Релир тут, кажется, хозяин и может наказать, если понадобится. — Не надо… Я же еще ничего страшного не натворил…

— Ладно уж, — захихикал голос. — Живи пока, так и быть. А ты, Василий, одевайся, раз проснулся. Нечего тут голым расхаживать, у нас на корабле это не принято.

— А в-вы к-кт-то? — едва сумел выдавить из себя Васька. — В-вы г-гд-де?

— На этом корабле — везде. Дотронься до стенки — это уже я. Как бы тебе сказать попроще… Голова я этого корабля, что-ли, мозги его. Зовут меня Асиархом. Ежели чего надо, можешь смело у меня просить, не обижу. Ладно, оставляю вас пока. Целителей я, так и быть, успокою, а то в госпитале уже переполох поднялся, ищут, куда это их больной подевался…

— Фух! — шумно выдохнул барчук. — Пронесло! Давай одевайся и садимся завтракать. Не знаю как ты, а я жрать хочу, что та собака.

Так ничего и не понявший Васька посмотрел на роскошную форму, не зная, как ее одевать. Она казалась цельной, даже сапоги вырастали прямо из штанин. Ну и что с ней делать, скажите на милость? Сандер только фыркнул, подошел и ткнул пальцем в воротник куртки. Форма в руках Васьки сама по себе раскрылась и он чуть не выронил ее. Боженька, да что ж это за корабль такой? Что тут за чудеса творятся? Ой, Ванька, похоже, совсем сдурел на своей войне… Додумался, с кем связываться… Но деваться было некуда, и он, насупившись, просунул ноги в штанины. Форма налезла как бы сама собой, Васька и понять ничего не успел, как оказался полностью одет. Даже куртка совершенно самостоятельно склеилась до самого подбородка. Зная, как обычно неудобно в новой одежке, он даже попрыгал немного. Но все оказалось в порядке, форму как на него шили, так хорошо и удобно Ваське не было еще ни в чем. А потом он вдруг ощутил направленную на него волну дружелюбия и щенячьего восторга. Именно щенячьего, другого слова не подберешь. Казалось, форма ластится к нему, как ластился прошлым летом симпатичный щен, которого подарил ему тятька. Так и хотелось потрепать ее по холке или почесать за ухом. Вот только где у формы холка или ухо? Барчук смотрел на него и откровенно ржал, Васька обиженно сопел, но молчал.

— Да не обижайся ты, Вась! — сказал рыжий, отсмеявшись.

— Нам обижаться не по чину, барин, — мрачно буркнул батрачонок.

— Да какой я тебе барин! Санькой зови.

Ну, Санькой, так Санькой. Снова осторожно покосившись на нового знакомого, Васька почти незаметно вздохнул — он хорошо знал эту породу мальчишек. Такие вечно лезут без спроса, куда не положено, и тащат за собой всех приятелей. А потом попадает именно приятелям, заводилы обычно остаются в стороне каким-то образом. Мишку вот взять, соседского сынка. Ну, точь в точь как этот Санька. Тоже вечно лез то яблоки воровать, то ворота кому дегтем мазать, то еще что. А влетало за это всегда почему-то Ваське. Зато с Мишкой было не скучно. Ладно, раз говорит, что не барин…

— Давай дружить! — протянул ему руку рыжий мальчишка.

— Ну, давай… — ответил Васька и осторожно пожал протянутую руку.

Ха, не барин! Рука-то мягкая, нежная, ни одного мозоля. Впрочем, что-то его насторожило и мальчик посмотрел на собственную руку. Вот это уже ни в какие ворота не лезло! Его рука тоже стала по-барски мягкой и все мозоли куда-то подевались. Это что за чудеса такие? Форма снова дернулась и сократилась, продолжая ластиться, и Васька вздрогнул. Да что оно тут такое делается?!

— Наша форма живая, ты ее не бойся, она поначалу все время ластится, привыкает к тебе. Домой доберемся, там что хочешь носить сможешь. Но мы в боевом походе! Значит, надо форму носить, принято так.

Живая? Ой, мать-перемать… Куда это он попал? Одежка у них живая… Васька потряс головой и снова тихо выругался сквозь зубы. Хорошо, что его не слышал Иван, а то бы так и врезал по губам за такие словечки. Сандер тем временем подошел к столу и что-то сделал, Васька не понял что, но стол заполнился парящими блюдами со всякими барскими кушаньями.

— Садись, угощайся! — снова обратился к нему новый приятель.

Васька подошел и осторожно присел на край мягкого кресла, чувствуя себя донельзя неуютно. Он никак не мог решиться взять что-нибудь, только смотрел на всю эту роскошь и глотал слюнки. Но поверить в то, что это предлагают ему, не мог. Санька долго смотрел на него, потом фыркнул, навалил в стоящую перед Васькой тарелку кучу всего и подвинул ему эту тарелку ему под самый нос. Мальчик смотрел, смотрел, но, в конце концов, не выдержал и начал есть. Правда, не слишком даже замечая, что ест, все оказалось настолько вкусным, что он едва не подавился. Санька подсунул ему стакан с каким-то синим соком, и Васька залпом выпил. И чуть не выплюнул обратно — ну и кислятина же! Но нашлось и кое-что сладкое. Только опять же непонятно было что именно. Мальчик ел, но одновременно все-таки пытался понять, зачем он здесь и кому понадобился. Сандер сказал, что они на корабле. Но корабли ведь в море плавают. А от их деревни до моря месяц ехать надобно!

— А мы не в море, — заявил вдруг новый приятель, оторвавшись от тарелки. — Мы в небе.

Васька только молча покрутил пальцем у виска, показывая, что он думает по поводу этого заявления. Санька захихикал и принялся рассказывать. Осталось только рот открыть от всего услышанного. Тысячи миров в небесах? Летающие между ними на огромных небесных кораблях люди? Все остальное Васька просто не понял. Понял только, что эти звездные бродяги собирают отовсюду к себе людей, попавших в беду и не злых. И что их с Иваном тоже взяли и теперь им нечего бояться. Но вот верить ли во все это? Васька не знал, слишком все вокруг было непонятным. Ладно, пока кормят и не бьют, можно и посмотреть. Все лучше, чем от Потапа зуботычины огребать.

— Ну что, пошли? — Сандер даже приплясывал от нетерпения, так ему хотелось похвастаться перед новым другом чудесами дварх-крейсера.

— Ну, пошли…

Прямо на стене бесшумно завертелась черная воронка, и Сандер, ухватив Ваську за руку, буквально прыгнул в нее. Тот даже испугаться не успел, как оказался стоящим на широкой черной дорожке, висящей прямо в воздухе. Дорожка извивалась, скручивалась в спираль, разделялась на несколько и снова сходилась воедино. В воздухе вокруг нее висели какие-то неровные игольчатые шары. Их иглы постоянно дергались и сокращались, вокруг них то и дело возникал разноцветный туман и проскакивали столь же разноцветные молнии. Васька застыл на месте, вытаращив глаза и раскрыв рот. Он что, в аду? Да нет, чертей с вилами и котлов с грешниками не было видно. Потом осторожно заглянул через край дорожки и не увидел пола, насколько хватало взгляда, вниз тянулись те же дорожки и игольчатые шары.

— А это чего? — спросил Васька, показав на один из шаров, страх потихоньку растворился, и его место заняло все растущее любопытство.

— Энергоцентр, — ответил Сандер, но натолкнулся на непонимающий взгляд и попытался объяснить попроще. — Корабль тоже кушать хочет. А через эти шары ему из дому передают то, что он ест. Понял?

Чего ж тут непонятного? Понятно, корабль кушает через шарики. Вот только Васька никогда еще не слыхал, чтобы корабли или лодки что-то ели, но мало ли чего тут может быть. Если у них даже одежка живая, вон как ластится. Чуть ли не мурлычет. Но что, интересно, может есть корабль? Он же такой большой…

— Гляди, Вась, чего я тебе покажу! — привлек его внимание голос Сандера.

Рыжий стоял на краю дорожки, подняв руки. Немного постоял и вдруг рыбкой бросился вниз. Васька вскрикнул и рванулся за ним, пытаясь удержать нового приятеля, но не успел. Подошвы ботинок Саньки мелькнули перед самым носом, и он сам чуть не упал. С ужасом следя за падающим, Васька только крестился и тихо молился про себя. А рыжий падал прямо на один из шаров. Только по мере приближения к нему человеческого тела становилось понятно, насколько велик этот шар. Да любая из его игл была толще Сандера раз в десять! Падающий мальчишка что-то восторженно вопил и размахивал руками. Он вертелся в воздухе, вытворяя такие кульбиты, что Васька только вскрикивал от восторга и ужаса. С иглы, на которую падал Сандер, вдруг сорвалась ярко-алая молния и ударила прямо в него. Казалось бы, от наглеца после этого должен остаться только пепел, но нет. Его понесло в другую сторону, и через какую-то минуту смеющийся мальчишка стоял на другой дорожке саженей на двести ниже.

— Видишь, как класно! — закричал он. — Не бойся, прыгай!

Ага, прыгай… Страшно ведь. Но и показаться трусом новому другу тоже не хотелось. Раз он говорит, что ничего страшного, то, наверное, не врет. С ним же ничего не случилось… Васька стал на самом краю дорожки, зажмурился, набрался решимости и сиганул вниз. Его завертело в водухе, все крутилось перед глазами. Один из шаров с каждым мигом становился все ближе и ближе, вот он уже закрыл собой весь горизонт, казалось, сейчас Васька врежется в него и разобьется. Но в последний момент с одной из игл шара сорвалась синяя молния, и мальчишку окутало мягкое сияние. Не успел он опомнится, как его снова бешено закрутило и выбросило на одну из дорожек. Не удержавшись на ногах, Васька приземлился на пятую точку. Да… Страшно, но как класно. Прав был Сандер…

— Так… — донесся до него чей-то голос. — И что это у нас такое?

Васька поднял голову и натолкнулся взглядом на очень удивленное лицо человека с черной кожей и белыми волосами. Ой, арап… Один раз тятька возил его в город на ярмарку, и там в цирке он видел арапа. Но тот был совсем не такой… Толстый, вывернутые губы и плоский нос. А этот… Что тот барин.

— Откуда ты здесь взялся, отрок? — спросил арап, покачивая головой. — И кто надоумил тебя с дорожек прыгать? Если бы тут был этот юный разбойник Сандер, я бы все понял. Но ты-то только вчера на корабль попал!

— Васята… — вышел вперед Иван. — Ты шо тут делаешь, а? Ты ж в госпитале еще должон быть!

— Дык… Я… Это…

Васька хлопал глазами и тихо ругался про себя. Похоже, что прыгать-то было нельзя и ему за это сейчас здорово влетит, но ябедничать он тоже не собирался. Нет, ну надо ж было так повезти, чтобы Ивану прямо под ноги свалиться? Вот возьмет счас ремень и будет весело… За Ванькой ведь не заржавеет. А что рука у старшего брата тяжелая, Васька хорошо знал, доводилось отхватывать. Эт, не повезло…

— Вася не виноват, — раздался вдруг сбоку голос Сандера и тот, сделав двойное сальто, приземлился на дорожку. — Это я его сюда привел.

— Так и знал, что без тебя, разбойник, здесь не обошлось! — со смешком сказал арап. — Ну куда же без тебя-то, когда чего утворить надобно? Ох, Сандер, ну когда же ты хоть немного думать начнешь? А упал бы Василий? Костей бы не собрал…

— Упал? — переспросил нахмурившийся Иван.

— А вы посмотрите вниз.

— Мать твою! — выругался красноармеец, заглянув за край дорожки. — Это что же они, прямо вниз сигали?

— Именно так, — кивнул Релир. — На один из шаров, а в тех срабатывала система безопасности и мальцов выбрасывало на другую дорожку. А если бы промахнулись мимо шара? Тогда что? До пола ведь две мили… Только мокрое пятно осталось бы.

— Ну, Васята… — протянул ошеломленный Иван. — Мало тебя Потап, как я вижу, драл. Придется, пожалуй, от себя добавить.

Васька только вздохнул и потер многострадальную задницу, которой вскоре, похоже, снова достанется…

— Не надо, — усмехнулся Релир. — Он и так уже все понял. Это Сандер виноват. Мало того, что всех Целителей до смерти перепугал, вытащив вашего брата из ти-анх раньше времени, так еще и сюда его привел. Ни капли совести!

Виновник происшествия ковырял носком ботинка дорожку, делая вид что он тут вообще ни причем, что он просто ангелочек какой-то, а не мальчик. Релир скептически посматривал на него, прекрасно, по-видимому, зная, чего от этого «ангелочка» ожидать.

— Асиарх… — вздохнул он. — Ну ладно, эти два юных разбойника, но ты-то?!

— А что я? — хмыкнул дварх. — Релир, не думаешь же ты, что я хоть на минуту выпускал их из виду? Ничего бы с ними не случилось.

— Иногда я думаю, — тяжело вздохнул дварх-полковник, — что несмотря на твои две тысячи лет, ты еще больший мальчишка, чем Сандер. Как ты вообще мог допустить, чтобы на борт пробрался заяц? Не верю, что ты не знал о нем!

— Знал, конечно… — тихонько рассмеялся Асиарх. — А ты никогда не интересовался, кем обычно становятся мальчишки и девчонки, достаточно смелые, чтобы пробраться на уходящий в боевой рейд корабль? Поинтересуйся, не повредит…

Релир на секунду задумался, потом повернулся к продолжающему ковырять ботинком пол Сандеру. В его глазах горело изумление.

— Прирожденный пилот?! Ты уверен?

— Полностью, — фыркнул Асиарх. — У него дар. Тех, у кого нет дара прирожденного пилота, любой дварх завернет обратно, нечего им на крейсерах до совершеннолетия делать. А вот прирожденные пилоты совсем другое дело…

— Понятно.

— Самое интересное, что его новый друг такой же. Я это понял, когда Василий прыгнул вслед за Сандером, мне управляющие синапсы обожгло от силы его дара.

— Что ж, Иван, — повернулся к ничего не понимающему красноармейцу Релир. — Поздравляю, у вашего младшего брата очень редкий и очень ценный талант.

— Талант?

— Да, через несколько лет он будет способен водить в космосе все, что только может летать. А лам-истребители вообще способны пилотировать только такие, как он. Я думаю, что сразу по прилету домой стоит определить этих двоих приятелей в летную школу. Хотя туда обычно принимают только с четырнадцати, но для прирожденных пилотов сделают исключение. А то эта парочка без должного присмотра крейсер угнать способна…

— Не понимаю, — буркнул Иван. — Но школа лишней не будет, чему бы там не учили. Может хоть немного к порядку приучат. Совсем без меня разбаловался.

— Да шо я, Вань, — смущенно пробормотал Васька, понявший только, что драть его сейчас не станут, и чрезвычайно обрадовавшийся данному обстоятельству. — Я ж ничо… Не буду я больше…

— Ты лучше поменьше этого юного разбойника слушай, — ответил вместо брата Релир. — Он, хоть и прирожденный пилот, но отъявленный разгильдяй.

Потом он повернулся к Сандеру, на лице которого был написан восторг.

— Не сильно-то радуйся, драгоценный ты наш, — мрачно сказал дварх-полковник. — Если ты в летной школе попытаешься учинить что-нибудь в этом роде, то к тебе дварха персонального приставят. А то и отчислят. Учись видеть последствия собственных поступков и хоть немного думать перед тем, как делать Тот кивнул, но с его лица не сходило восторженное выражение. Никогда Сандер не думал, что может оказаться носителем столь редкого дара, как дар прирожденного пилота. И радость от осознания этого факта затмевала собой все.

— Да, — вздохнул Релир. — С тобой сейчас говорить совершенно бесполезно. Значит, так. Забирай Василия и марш в информаторий! Если еще раз полезешь в энергоцентр до окончания рейса, то сильно пожалеешь. Я тебе это обещаю. Асиарх!

— Да?

— Для Сандера с этого момента закрыт доступ в энергоцентр. Это приказ!

— Ладно… — с недоумением протянул дварх. — Будет сделано. Но я не понимаю, ничего бы с ними под моим присмотром не случилось.

— Может, и так, — фыркнул Релир. — Но лучше перестраховаться. Ты забыл уже, как двое подобных этому обормоту крейсер взорвали? Чисто случайно! Хорошо хоть никто не погиб…

— Прости, действительно забыл… — в голосе Асиарха звучало смущение. — Ладно, я все понял. Буду следить внимательнее.

— Вот и хорошо. А теперь вы двое — марш отсюда!

Перед Васькой возникла черная воронка, и он без сомнений прыгнул в нее. Все лучше, чем оставаться рядом с сердитым арапом и многообещающе смотрящим Иваном. А вдруг передумает и выдерет? Нет, лучше подальше быть. Сандер последовал за ним, тоже предпочитая скрыться с глаз Релира, пока дварх-полковник в таком состоянии. Оказавшись в каком-то небольшом зале, Васька повернулся к новому приятелю и процедил сквозь зубы:

— Надавать бы тебе по шее…

— Ну, извини… — развел руками Сандер. — Кто мог знать, что тебя угораздит под ноги самому Релиру свалиться? Да и Асиарх… Он дядька, конечно, хороший, но до ужаса вредный. Не мог сказать, что новичков как раз в энергоцентр повели…

— Мог, — раздался с потолка ехидный голос дварха. — Но хотел, чтобы ты научился сперва думать, а потом делать. Будущему пилоту это никак не помешает.

— Так я и вправду прирожденный пилот? — с восторгом вскрикнул Сандер.

— А ты думал, иначе я тебя на корабль пустил бы? Ха! Три раза ха! Ты бы с первой внешней станции домой отправился. С чего я тебя так опекаю, а? Не задумывался?

— Ур-р-р-а-а-а! — завопил Сандер и запрыгал на одной ноге. Васька даже уши зажал.

— Ну и чего орешь? — спросил он, увидев, что приятель несколько успокоился.

— Тебе тоже орать стоит. Слыхал, чего Релир сказал? Нас обоих в летную школу отправляют сразу по возвращении домой! Тебе только Посвящение пройти надо будет.

— А шо такое летная школа?

— Летать будут учить на всем, что летает. От метлы до крейсера!

Летать? Неужели безумная мечта деревенского мальчишки может сбыться? С тех пор, как на ярмарке в городе Васька впервые увидел самолет, он бредил небом. Про себя, конечно. Прекрасно понимал невозможность выучиться на авиатора. Да и тятька только фыркал в ответ на восторги сына и мрачно бормотал: «Нам оно не надобно!» А здесь его берут и посылают в пилотскую школу? Вот бы там было не хуже, чем в Качинской. О ней ему рассказывал пилот аэроплана, которого после посадки на поле за городом буквально облепили местные мальчишки. Ваське тогда даже удалось дотронуться до человека, побывавшего в небе. Если Сандер не брешет, то это действительно здорово! Только вот бы еще понять, где они с Иваном вообще оказались и кто эти люди. Ладно, там посмотрим. Он вздохнул и пошел вслед за Сандером в снова возникшую на стене воронку, уже ничуть не боясь ее.

— Ну, надо же, уже спелись! — сокрушался Релир. — И как эти малолетние разбойники друг друга находят? Вы даже представить себе не можете, сколько проблем способен создать один шкодливый мальчишка на корабле… А уж теперь, когда их двое…

— Не, — усмехнулся Иван, — Васята тихо сидеть будет. Он меня знает, ремня в случае чего не пожалею.

— Ох, — вздохнул дварх-полковник. — Иногда мне кажется, что не повредило бы. Да только не принято это у нас.

Он махнул рукой и сказал:

— Ладно, пойдем дальше. Из-за этих двух охламонов я вам так и не рассказал, где мы сейчас. Сами понимаете, что любому кораблю, хоть морскому, хоть звездному, нужно топливо, чтобы двигаться вперед. Вот эти шары и принимают по гиперканалам необходимую энергию с Аарн Сарт, запасают ее, а Асиарх распределяет по мере надобности.

Даша слушала его в полуха. Это не значило, что ей было неинтересно, просто слишком многое за это утро она успела увидеть. Настолько много, что даже запомнить все это было физически невозможно. Девушка уже немного представляла себе размеры дварх-крейсера и не могла понять, как корабль может оказаться настолько большим. По словам Релира, его длина составляла более пятидесяти миль! Даже ей было понятно, что крейсер никогда не опускался вниз, все время находясь в космосе. Не было у огромного корабля такой возможности, он бы просто разбился при посадке. Но даже не это казалось самым удивительным. Удивительным было то, что крейсер являлся живым. В какой-то другой Вселенной существовало загадочное место, где в недрах разумных туманностей Мастера Жизни ордена создавали зародыши будущих дварх-крейсеров и выращивали их. Но полноценным корабль становился только после того, как в нем поселялся дварх и становился его разумом. Или душой, если угодно. Двархи. Странная раса, никогда не имевшая тел, но способная, если возникнет такое желание, сделать своим телом что угодно. Каким-то образом Командор заинтересовал их в свое время, и они согласились стать душами боевых крейсеров ордена, хотя, судя по словам Релира, особого труда это не составило. Бестелесные отличались редким любопытством, и у себя дома чаще всего страшно скучали, все вокруг было привычно. Поскольку Даша успела познакомиться с Асиархом, то не удивилась этому. Его любопытство действительно превышало все возможные пределы. И это при том, что странному существу перевалило за две тысячи лет…

Кто-то подошел сзади, и Даша увидела Ару. Та весь день не отходила от утешительницы даже на шаг и это было, в общем-то, неплохо. По крайней мере, с ее черным отчаянием удалось справиться. Да, Ара часто плакала, но умирать уже не собиралась. Слава Господу, опомнилась! Правда было еще кое-что. Даша искоса взглянула на черноволосую аарн, и ей вспомнилось случившееся утром. Девушка отчаянно покраснела при этом воспоминании. Хотя и Вериль, и Релла долго убеждали ее, что все в порядке, что ничего страшного не произошло, Даша до сих пор ощущала себя не в своей тарелке. А если точнее, то ей было очень и очень стыдно. Девушка еще не встала, нежась в мягкой и чистой постели. Почему-то этой ночью она спала обнаженной, что было для нее необычно, и это обстоятельство тоже сыграло свою роль в случившемся немного позже. Внезапно до нее донеслись тихие всхлипывания, это проснулась Ара и сразу начала плакать. Даша бросилась к ней успокаивать, утешать. Шептала дурочке на ухо что-то ласковое, обнимала, гладила, и та постепенно пришла в себя. Но девушка поначалу не обратила внимания, что Ара начала ластиться к ней, как ластится порой котенок, жаждая ласки. Окончательно Даша поняла, что происходит только тогда, когда увидела черноволосую голову Ары между своих ног. Первым побуждением было вскочить, возмутиться, убежать, даже устроить скандал. Но она не смогла, почему-то показалось, что оттолкнуть сейчас эту глупышку — означает ее убить. Ибо она впадет в такое отчаяние, что вчерашнее покажется почти ничем. Откуда пришла эта уверенность, неясно, но Даша была полностью уверена в своей правоте. И просто растерялась, предоставив Аре возможность делать все, что пожелает. А та времени зря не теряла… Буквально через пару минут Даша ухнула с головой в какой-то темный омут, и все вокруг перестало иметь какое-либо значение. Она кричала, извивалась, стонала, умоляла Ару не останавливаться… Что в точности делала с ней черноволосая аарн, девушка потом и вспомнить не могла, но испытывала жгучий стыд из-за того, что это чудовищное извращение ей понравилось. Чуть позже она, страшно смущаясь, рассказала о случившемся Вериль, но та не поняла, в чем проблема.

— Так это же очень хорошо, — удивленно сказала Целительница. — Я не думала, что Ара в первое утро после случившегося сможет сойтись с кем-нибудь. Просто великолепно! Наверное, произошло запечатление, иначе ничего бы у вас не получилось. Я крайне довольна, это ей сильно поможет. Да и тебе несколько оргазмов только на пользу пойдут. У тебя некоторый гормональный дисбаланс, а это лучший способ с ним справиться.

— Но ведь… — ошеломленно пробормотала Даша, щеки которой заалели так, что о них спички зажигать можно было.

— Забудь предрассудки мира зла, — рассмеялась Вериль. — Нет ничего стыдного в том, чтобы подарить и получить в дар немного любви и нежности. Ничего плохого не случилось.

— Но мне стыдно… — простонала девушка. — Как я могла…

— Это только пока, — погладила ее по щеке Целительница. — После Посвящения ты все поймешь сама. Постарайся не относиться к этому с таким предубеждением, Ара очень нежная и ласковая девочка, глупенькая пока, конечно, но это с возрастом пройдет.

— А что мне делать, если она снова начнет? — сквозь слезы спросила Даша.

— Мой совет, — усмехнулась Вериль, — сделай ей то же самое, что она сделала тебе. Главное, не бойся, никому от вашей любви вреда не будет. Пойми это, девочка. Прошу тебя, не отталкивай ее сейчас, она только начала немного отходить от шока. Да и присохла уже к тебе… Так получилось, ты уж извини.

— Да я понимаю, — тяжело вздохнула Даша. — Чувствую, что нельзя ее отталкивать. Но мне все равно стыдно, особенно от того, что мне понравилось… Ведь это грех.

— Грех — убивать любовь, а не принимать ее. Вот убийство любви действительно страшный и непростимый грех. И за этот грех Создатель спрашивает сполна.

— Может быть, ты и права… — потупилась девушка. — Но я с детства знала, что так делать нельзя.

— А ты никогда не задумывалась, — ласково посмотрела на нее Целительница, — почему вся любовь, кроме узаконенной Церковью, считается грехом? Кому это выгодно? Кому нужно, чтобы люди страдали?

— Нет… — удивленно посмотрела на Вериль Даша, о таком она действительно никогда не думала.

— А ты подумай. Сама подумай, ничего подсказывать я тебе не стану, в этих вопросах каждый должен доходить до истины самостоятельно. И часто эта истина у каждого тоже своя.

— Но что мне делать? — растерянно спросила девушка. — Я ведь понятия никакого не имею о том, что мне нужно делать, если она снова… Ведь она еще хочет, мне почему-то так кажется.

— Присаживайся сюда, — рассмеялась Целительница и показала на кресло напротив. — Я тебе расскажу.

При воспоминании об этом уроке Даша заливалась краской пуще прежнего. Вещи, о которых рассказала Вериль, ей в голову никогда не приходили. Да и не могли придти при ее-то воспитании. Девушка резко выдохнула воздух и помотала головой, пытаясь придти в себя. Да, урок, данный Целительницей, она долго не забудет… Вериль, ничуть не стесняясь, разделась догола и прямо на собственном теле начала показывать чувствительные точки женского тела. И объяснять, каким образом лучше воздействовать на каждую, чтобы доставить партнерше максимальное наслаждение. Даше запомнила немногое из всего этого, но и того, что запомнила, оказалось вполне достаточно, чтобы мучиться от стыда. Притом, каким-то уголком сознания она понимала, что Целительница в чем-то права, но ничего поделать с собой не могла. Вот и теперь она украдкой поглядывала на Ару, а та ощущала ее стыд и тоже чувствовала себя неуютно. Аарн недоумевала, ведь она не хотела ничего дурного, ей просто до ужаса хотелось сделать для этой милой и доброй девушки что-нибудь хорошее… И чего она так стыдится? Даша видела, что Аре неловко и понимала, что в этой неловкости виновата сама, но не ничего не могла сделать — при взгляде на свою подопечную стыд не давал ей дышать. Она уже знала, что вокруг все эмпаты и скоро такой же станет она сама, но не особо понимала, что эмпатия может изменить в ней. Но не говорили бы об изменениях после Посвящения с такой уверенностью, если бы они действительно не происходили.

Решив отложить размышления на потом, Даша снова обратила внимание на окружающее. Релир за прошедшее время увел группу новичков из энергоцетра, и сейчас они находились в каком-то круглом черном зале, заставленном черными же, низкими креслами. Потолка у зала, похоже, не было. Казалось, открытый космос тысячами глаз заглядывал внутрь корабля. Девушка с восторгом уставилась в звездное небо, она и не думала, что звезды могут быть такими крупными и яркими. И сколько их! Насколько она знала, дварх-крейсер еще ночью ушел из закрытой области пространства и теперь на полной скорости несся к звездному скоплению Аарн Сарт. Хотелось бы Даше понять, почему Земля оказалась закрыта от внешнего мира и как такое вообще могло произойти. Но если этого не знали даже ученые ордена, то откуда знать ей?

— А что находится здесь? — спросил штабс-капитан Ненашев.

— Зал Посвящений, — ответил Релир. — Он есть на каждом крейсере, но используется только в случае присутствия на борту Командора. Больше ни один маг, к сожалению, не способен провести Посвящение…

— Не верю я в магию, — покачал головой контрразведчик.

— Магия — это всего лишь прямое мыследействие. Как бы вам это объяснить… Пожалуй, что так. Нам для того, чтобы воплотить какую-нибудь из наших идей в реальность, нужны инструменты и приложенный к ним труд. Например, посредством их применения дом, придуманный архитектором, становится реальным домом. Тогда как магу не нужны инструменты, он воплощает свои идеи силой своего мозга, напрямую изменяя состояние материи. Ученые обычно называют магов ментатами, но ни один из них не сумел понять, как маги делают все то, на что способны. Однако, существование людей, способных силой мысли менять окружающую их действительность — объективная реальность.

— То-есть, — недоверчиво спросил Ненашев, — никаких заклинаний и тому подобной чуши? Они просто создают что-то из ничего силой мысли?

— Не из ничего, — усмехнулся дварх-полковник. — Все вокруг состоит из одних и тех же атомов. Нужно всего лишь расположить их немного в другом порядке. Именно это и делает мозг мага, когда он произносит заклинание. Ведь заклинание — это всего лишь формула, позволяющая произвести определенную последовательность действий. Но великие маги в заклинаниях не нуждаюся, они напрямую управляют вероятностью.

— Объясните, не понимаю, как можно управлять вероятностью.

— Каждое событие может произойти с определенной вероятностью. Например, встретить на нашем крейсере меня или Вериль очень вероятно, тогда как мгновенно оказаться у вас на Земле без корабля очень и очень маловероятно.

— Это как раз понятно, — задумчиво потер подбородок контрразведчик. — Мне непонятно, как можно этим управлять…

— Как маги это делают непонятно и мне, — фыркнул Релир. — Знаю только, что делают. Они, когда им это надо, попросту повышают вероятность какого-нибудь события до ста процентов, и это событие немедленно происходит. Я однажды видел, как Мастер заставил исчезнуть огромный астероид размером с четверть вашей луны. Просто посмотрел на него, и тот исчез… Что конкретно было сделано с ним, я не знаю. Но астероид действительно исчез.

— Да уж… Этот ваш Мастер обладает страшной силой.

— Мага сильнее него в галактике нет, — кивнул дварх-полковник. — И именно он делает нас теми, кем мы есть — аарн. Без него ничего бы не было. А чего наше счастье стоит ему самому, мы только недавно узнали. И это вызвало такой шок…

— Почему шок?

— Почему?.. Да потому, что мы всегда видели его полным сил и радости, он всегда приходил на помощь любому, и ни один из нас даже представить себе не мог, как ему дается эта радость. Мы не знали, что после каждого Посвящения он забивается в каюту с непроницаемыми для эмпатии стенами и несколько часов корчится от адской боли. Плюс, он обрек себя на полное одиночество, тогда как мы были уверены, что ему вообще не нужны женщины. А он боялся причинить кому-нибудь лишнюю боль и потому оставался один. Если бы Тина не пробралась тайком в его каюту после одного из Посвящений, то мы так ничего бы и не узнали…

— Но вы же эмпаты… — изумленно сказала Даша. — Как вы могли не ощутить, что ему так больно?

— Я же говорил, — вздохнул Релир, — что в эти моменты он всегда прятался с каюту с непроницаемыми для эмпатии стенами. Да и теперь прячется, Целители с его болью ничего поделать не могут. Правда, недавно у него появилась ученица, которая когда-нибудь сможет заменить его, у Касры хватит для того сил. Вот только когда она еще научится…

— Что-то тут неправильно, — закусила губу девушка, — не должен один человек, будь он хоть трижды магом, платить за счастье тысяч и быть при том несчастным сам.

— Полностью согласен, — кивнул Ненашев.

— Вы думаете, мы этого не понимаем? — скривился дварх-полковник. — Да только вы попробуйте что-нибудь доказать Командору, ежели он упрется. Хоть кол на лбу теши! Уверен он, что для него существет только долг и ничего, кроме долга. Хорошо хоть Тина сумела заставить его отказаться от одиночества и получить немного любви и теплоты. А то совсем некрасиво получалось…

— Кто такая эта Тина? — поинтересовался контрразведчик.

— Тина Варинх, дварх-майор «Бешеных Кошек», пашу обычно называют ее Кровавой Кошкой. Уже сейчас она руководит всей разведкой и контрразведкой ордена, вот-вот станет командиром своего легиона. Реально она и так им командует, дварх-полковник Саталья давно в отставку собирается и понемногу передает дела преемнице.

Ненашев переглянулся с комиссаром, и оба кивнули каким-то своим мыслям. Похоже, что именно к этой Тине им придется обращаться по поводу работы, они уже решили для себя, чем станут заниматься среди аарн. Странно, но бывшие враги очень быстро превращались в друзей, понимающих друг друга куда лучше остальных. В чем-то оба Никиты были сильно похожи, и это, кажется, сыграло свою роль.

— А что значит: «заставила отказаться от одиночества»? — спросила Даша. — Как можно заставить отказаться от него, если человек сам решил быть один?

— Мастер давно посматривал на нее, но даже шага навстречу не пытался сделать, наоборот, с шутками уходил в сторону от любой попытки сблизиться с ним. Оказалось, что Тина невероятно похожа на его погибшую больше тысячи лет назад любимую.

— Больше тысячи лет назад?! — с изумлением переспросила девушка. — Вы не шутите?

— Илар ран Дар бессмертен, — иронично усмехнулся Релир, — никто не знает, сколько ему тысяч или десятков тысяч лет. Он основал орден Аарн, и все полторы тысячи лет нашей истории остается его единственным Командором.

— Ни хрена себе… — пробормотал изумленный комиссар, остальные новички промолчали, но на их лицах появилось ничуть не меньшее изумление.

— Но все-таки, — настойчиво сказала Даша, — вы так и не ответили на мой вопрос.

— Я не слишком хорошо знаю, что там произошло, — пожал плечами дварх-полковник, — знаю только, что Тина с помощью Т'сада Говаха, адмирала первого флота, каким-то образом воспользовалась гипертрофированным чувством долга Командора, и он не смог отказать ей. Теперь они вместе, и мы очень рады за него. Но Мастер почему-то испытывает страшные угрызения совести из-за этого… Чуть ли не уверен, что из-за того, что он позволил себе немного счастья, погибнет весь орден. Чушь, по-моему.

— А причем здесь какой-то адмирал? — с недоумением спросила девушка.

— Чтобы справиться с Мастером, нужен был эмпат не слабее него самого, — рассмеялся Релир, — Тина бы не вытянула. Только Т'Сад оказался способен хоть что-то сделать.

— Все равно не понимаю, — скривилась Даша.

— И не поймете до Посвящения. Ни в одном известном нам звуковом языке нет нужных понятий. Я уже говорил, что мы почти не общаемся вслух.

— А… — начал что-то говорить Ненашев.

— Релир, — прервал его встревоженный голос Асиарха, звучащий, как обычно, с потолка. — Пойман сигнал бедствия.

— Откуда? — резко спросил дварх-полковник.

— Пока точно не знаю, но им здорово повезло, что я выскользнул из гиперпространства неподалеку. Ведь это даже не гипер, не грави, а слабенький радиосигнал. Исходит из окрестностей планетной системы Тарсаль, там, насколько мне известно, находится маленькая трирроунская колония. Не больше двадцати тысяч человек населения. Жду приказаний.

— Каких тебе еще приказаний? — пожал плечами Релир. — А то ты сам не знаешь, что нужно делать в таком случае!

— Ладно, — иронично хмыкнул дварх. — Иду на всех парах туда, будем на месте через четверть стандартного часа.

— Похоже, что полет домой придется отложить, пока не разберемся с этим, — повернулся дварх-полковник к новичкам. — Прошу прощения, но сигналы бедствия в космическом пространстве без внимания не оставляют. Если хотите проследить за нашими действиями, то прошу в наблюдательный зал рубки.

— А как туда попасть? — спросил контрразведчик.

— Попросите Асиарха открыть вам проход. А я откланиваюсь, извините еще раз.

— Коля, — подошла к брату Даша после того, как дварх-полковник ушел. — Как ты?

— Спасибо, — рассмеялся он. — Хорошо. Выспался так, как не спал уже несколько лет, наверное. Давай, что-ли, сходим в этот самый наблюдательный зал, интересно посмотреть.

— Почему бы и нет? — пожала плечами девушка.

Асиарх действительно по первой просьбе открыл перед ними воронку гиперперехода. Наблюдательный зал оказался относительно небольшим и не настолько странно выглядящим, как большинство помещений на крейсере. Овальный, темно-серые шершавые стены, а главное, нормальный потолок, никаких шевелящихся щупалец, от которых Дашу пробирала дрожь. Десятка три удобных мягких кресел в беспорядке разбросаны вокруг, на нескольких круглых столиках стояли стаканы и прозрачные фигурные сосуды с какими-то разноцветными напитками. Даша с облегчением опустилась в одно из кресел, все-таки за это утро она успела устать, слишком много мест пришлось обойти. Как бы не добрых десятка два миль исхожено по крейсеру. Девушка с удовольствием выпила стакан какого-то кисловатого сока, поданный ей братом. Ара уселась на пол у ее ног, положив голову Даше на колени. Девушка снова покраснела, но потом потом погладила аарн по взъерошенным черным волосам и махнула рукой, смиряясь с неизбежностью. Действительно, чего она так нервничает? Что будет, то и будет, видно же, что Ара ничего плохого не хочет, что для нее случившееся в порядке вещей. А раз так, то нечего лезть со своим уставом в чужой монастырь. «Тем более, моя дорогая, — иронично сказала Даша сама себе, — что ты визжала от восторга, когда она с тобой это делала. Стоило возмущаться, если бы тебе не понравилось. Так ведь понравилось, вот что хуже всего…»

— Крейсер выходит на позицию, — раздался с потолка голос дварха. — Озвучить для вас происходящее?

— Будем благодарны, уважаемый Асиарх, — кивнул Николай.

На стене появилось изображение странного, непонятной, изломанной формы помещения. Синеватые бугристые стены, опять щупальца на потолке. По стенам сбегали молнии, а посреди помещения находился огромный слизистый шар, от которого к глазам нескольких растянувшихся в низких креслах людей протянулись пульсирующие щупальца. Невдалеке от них стояли Релир, Вериль и один из виденных во время Поминовения прямоходящих ящеров.

— Что это? — ошеломленно спросила Даша.

— Главная навигаторская рубка. В ней обычно находятся пилоты и навигаторы, управлящие крейсером. Но во время любой нештатной ситуации в рубку обязаны прибыть дварх-капитан корабля и старший офицер расквартированного на нем легиона. Таким офицером на данный момент является дварх-полковник Эваль Релир. Гвард, стоящий рядом с ним — дварх-капитан, его имя — Кар-Санег.

— Гвардами называют этих ящеров? — спросил Ненашев, севший в кресло напротив.

— Именно так. А теперь извините, я ставлю озвучивание происходящего на автомат и на некоторое время оставляю вас. Мне придется отвлечься для сканирования местности.

Релир молча ожидал, пока Асиарх закончит сканирование. Кар-Санег о чем-то переговаривался с Вериль, но командир легиона не прислушивался к их эмообразам. Странно, но колония молчала. Молчала во всех диапазонах связи, не отвечая ни на один вызов. Что это могло значить, дварх-полковник не знал, но сомневался, что хоть что-нибудь хорошее. Только откуда-то из окрестностей планеты продолжал насточиво пищать в радиодиапазоне сигнал SOS.

— Колония мертва, — Асиарх был мрачен, как никогда. — Кто-то ее уничтожил, на улицах городка множество трупов. Некоторые уже мумифицировались, значит, все произошло не менее двух недель назад. А то и месяца. Без полномасштабной разведки ничего не могу сказать точно.

— Понял, — кивнул Релир, его эмообраз заклубился гневом. — А сигнал бедствия?

— Идет со второй, меньшей луны, там, похоже, небольшая шахта. Наверное, убийцы ее пропустили, и шахтеры позвали на помощь. Хотя толку с их сигнала, ему до ближайшей населенной системы десять лет идти!

— Тогда давай к этой луне, может, хоть кто-нибудь еще жив.

Дварх ничего не ответил, но Релир ощутил, как крейсер резко набрал ход, одновременно меняя курс. Меньшая луна скачком приблизилась.

— Засек откуда исходит сигнал. Сканирую.

Минуты две длилось молчание, а потом Асиарх снова заговорил:

— Действительно, шахта. И около десятка живых людей в ней. Только положение у них не ахти, им очень повезло, что я услышал их сигнал.

Проклятый холод! Барсет поежился и с ненавистью уставился на покрытую заплатами металлическую стену. После атаки пиратов прошел уже месяц, и воздуха осталось недели на две, никак не больше. Энергия в немногих оставшихся целыми батареях тоже таяла с катастрофической скоростью. А помощи, похоже, ждать неоткуда… Тарсаль молчал с самого нападения, очень может быть, что отвечать на их панические призывы некому. Раз корабль, доставлявший на лунную шахту необходимые припасы, не пришел вовремя, то уже и не придет. Это было до боли ясно. А грузовые корабли за рудой должны появиться у Тарсаля только через полгода… Выжившим еще повезло, что чужой корабль дал по шахте всего один залп и ушел, сравняв с поверхностью внешние постройки. Смена Барсета как раз находилась внизу, когда погас свет. И в скафандрах, иначе они погибли бы сразу. Двое суток выбирались выжившие шахтеры из глубин луны. А выбравшись, увидели, что кроме них в живых не осталось никого. Неожиданная атака не дала людям времени сделать хоть что-нибудь, и они все задохнулись. Невероятным трудом Барсету с друзьями удалось загерметизировать несколько комнат и стащить туда все найденные припасы. Еще один из шахтеров смог собрать примитивный радиопередчик из остатков станции связи, и выжившие попытались связаться с колонией. Никто им не ответил… После этого был отправлен сигнал бедствия, но и его никто не услышал. Шахтеры продолжали и продолжали умолять безжалостный космос о помощи, но на их крики все так же никто не отзывался. А буквально вчера они нашли запоминающие кристаллы со следящих камер и теперь бригадир с ненавистью рассматривал изображение корабля-убийцы. Легкий фрегат лавиэнской постройки нес на себе столько вооружения, что это казалось невозможным. Но кто мог их атаковать? Кому понадобилась их несчастная, забытая Благими, нищая колония? Что у них и брать-то было? Немного руды и жалкие запасы продовольствия? Барсет закусил губу и замычал в отчаянии, вспоминая оставшихся на планете жену с дочерью. Наверное, их уже нет в живых. Пираты живых свидетелей не оставляют…

— Здравствуйте! — привлек его внимание чей-то незнакомый голос, и Барсет даже подпрыгнул от неожиданности.

Стены не было. Она превратилась в экран, с которого на шахтера спокойно взирал лавиэнец в форме ордена.

— Мы услышали ваш сигнал бедствия. Сколько у вас выживших?

— Одиннадцать… — хрипло выдохнул Барсет, все еще не веря своим глазам.

— Приготовьтесь к переходу на крейсер, сейчас мы откроем вам гиперпортал. На Триррад, по крайней мере, мы вас доставим.

— Что с колонией? — выдохнул шахтер.

— Все мертвы, — Аарн закусил губу и отвернулся. — Клянусь, я найду ту сволочь, которая это сделала!

Барсет застонал, перед ним как живые встали Эмма с Лизой. Шахтер не замечал, что из его глаз текут слезы. Тех, ради кого он так надрывался в этой проклятой шахте, больше нет… Благие, но за что? Что вам сделал ребенок? Девочку-то за что? Хоть бы отплатить убийцам… Впрочем, этот аарн сказал, что найдет их… Кажется… Наверное, ему можно верить, орден всегда уничтожал пиратов, как бешеных собак.

— У нас есть записи станции слежения, она зафиксировала нападавших. Один корабль, но хоть что-то…

— Это очень поможет в их поиске, — кивнул аарн. — Позвольте представиться, дварх-полковник Эваль Релир, командир легиона «Ищущие Мглу».

— Барсет Терсио Хармнунг, бригадир смены.

— Предупредите, пожалуйста, ваших товарищей. Я открываю гиперпереход.

Кивнув дварх-полковнику, Барсет вышел в соседнюю комнату и принялся будить только недавно уснувших людей. Поначалу они не поверили, что пришла помощь, но взвихрившаяся прямо на стене воронка гиперперехода убедила даже самых недоверчивых. Шахтеры кинулись собирать свои пожитки, которых, впрочем, осталось совсем немного. А потом один за другим прошли в портал.

— Раненые есть? — привлек внимание Барсета женский голос.

— Двое, — ответил он. — Стермин и Фарид, их камнями при обвале помяло.

— Тогда прошу в госпиталь, — кивнула красивая шатенка, чей голос он и слышал.

Двое аарн споро уложили удивленно хлопающих глазами раненых на антигравитационные носилки и куда-то увезли. Когда Барсет с товарищами пробирался в полной темноте к поверхности, на них рухнуло несколько тонн каменных обломков. Половину всей смены положило на месте… А четверо были покалечены. Оставшиеся в живых шахтеры понесли их на себе, а выбравшись на поверхность, перевязали чем могли. Однако, никаких медикаментов у них не было, да никто и не обладал даже минимальными познаниями в медицине. На шахте ведь был свой врач и медпункт, кому в голову могло придти, что такие знания потребуются? Удивительно, что из четверых раненых только двое умерло при таком-то «лечении»…

— Господин Хармнунг? — подошел к Барсету уже знакомый лавиэнец.

— Да, господин дварх-полковник, — кивнул шахтер. — Огромное вам спасибо за помощь.

— Было бы за что! — отмахнулся тот. — Сейчас ваших людей отведут по каютам, там они смогут вымыться и пообедать. А вас я попрошу задержаться.

— Зачем?

— Мы хотим обследовать погибшую колонию, — внимательно посмотрел на него аарн. — Может, найдем хоть какие-нибудь следы напавших. И нам пригодится помощь человека, хорошо знающего местность. Вы что-то говорили о кристаллах с записью наблюдений станции слежения?

— Да, вот они, — Барсет протянул ему кристаллы, едва сдерживая слезы, Эмма с Лизой снова стояли перед глазами. Как живые…

— У вас там кто-то был? — с сочувствием спросил дварх-полковник.

— Жена с дочерью… — хрипло ответил шахтер, смахивая слезу с глаз.

— Мне больно, что я не могу вам помочь, — опустил голову аарн. — Но мы, по крайней мере, приложим все усилия, чтобы найти этих зверей…

— Найдите их, господин дварх-полковник! — сжал кулаки Барсет. — Прошу вас, найдите и воздайте за все! Что мы им сделали? У нас ведь и брать нечего было! Ради жалких пары сотен тонн руды они убили двадцать тысяч человек? Благие!

Он не выдержал и неумело, по-мужски зарыдал. Отчаяние сильного человека, не сумевшего защитить свою семью от гибели, било стоявших вокруг него эмпатов по нервам, но ни один не поднял щита. Барсета усадили в кресло и заставили выпить с полстакана крепчайшего бренди. Он не видел, как увели остальных шахтеров, горе не давало ему дышать. Благие! Никогда больше маленькая Лизочка не кинется на него с воплем: «Папочка! Хочу на ручки!» Никогда… Его крохи больше нет, ее убили. Просто взяли и убили… И никогда больше Эмма не поцелует его стеснительно на прощанье. Ее тоже убили… Как такое вообще может происходить? Как вы допускаете такое, Благие?

— Благим не до нас, и им не больно от того, что больно кому-то из людей, — сказал кто-то сбоку, Барсет даже не понял, кто. — Только мы сами можем остановить несущих боль.

— Вы правы… — с трудом выдавил из себя шахтер. — Им, похоже, действительно безразлично…

— Мы найдем этих палачей, — положил ему руку на плечо дварх-полковник. — Вам это, конечно, не вернет семью… Но остановить их надо.

— Да, надо, — глухо ответил Барсет. — Простите, сорвался… Вспомнил их и…

Щека его непроизвольно дернулась. Еще некоторое время он приходил в себя, затем залпом выпил поданный ему снова стакан с бренди. Спиртное помогло немного заглушить острую боль в душе, и Барсет встал.

— Что мне нужно делать?

— Наши люди сейчас высадятся на планету и начнут осмотр, — ответил дварх-полковник. — Я прошу вас подсказать, что и где находилось в поселке.

Даша с ужасом смотрела на мелькающие перед ней картины. То, что показывал экран, можно было назвать кошмаром безумца, если бы этого не случилось на самом деле. До такого даже большевики не доходили… Когда-то аккуратный и ухоженный, довольно большой городок сравняли с землей. Варварски, вместе со всем населением. Причем, видно было, что дома не уничтожались издалека. Нет, их методично разрушали, что-то разыскивая. Казалось, по поселку потоптался великан. Но самым страшным все-таки оказалось не это, самым страшным были сотни трупов, валявшихся на усыпанных обломками и осколками стекла улицах. По виду некоторых становилось понятно, что многих из несчастных не сразу убили, что над ними сперва наиздевались всласть. Даше попались на глаза несколько женских тел, и девушка вскрикнула. То, что сотворили с этими несчастными, было настолько диким, что человек в здравом рассудке и представить себе не мог. Но даже не это пугало, пугали мертвые дети. Кто-то без всякой жалости перебил детей… Не пожалели даже самых маленьких. Младенцам просто разбили головы о стены, около одной виднелась целая куча маленьких трупиков. Даша смутно ощущала волну безумного гнева, гулявшую по крейсеру. И сама испытывала тот же самый гнев. Это кем нужно быть, чтобы сотворить такое зверство?

— Какая гадина это сделала?.. — почти неслышно пробормотал себе под нос худой комиссар, закусив губу, его глаза с ненавистью смотрели поверх очков на остатки кровавой бойни. — Много за эту войну повидал, но чтобы детей так?

— Да… — скрипнул зубами контрразведчик. — Тварь, на такое способную, человеком назвать нельзя. Никакой зверь такого не сделает…

— Похоже, орден как раз и занимается отловом всякой сволочи, — задумчиво сказал Виктор Петрович.

— Коли так, — с гневом бросил комиссар, — то я знаю, чем буду заниматься у них.

— Как и я, — кивнул Ненашев.

Экран продолжал показывать развалины. В какой-то момент Даша неожиданно почувствовала странное желание оказаться там, внизу. И в конкретном месте. Да, ей очень нужно попасть вон к тому полуразрушенному желтому дому. Что-то там звало, что-то умоляло о помощи. Это что-то или, может быть, кто-то, плакало. Ему было страшно и одиноко… Девушка вздрогнула и попыталась избавиться от непонятного наваждения. Но на память пришли слова Вериль. Целительница просила ее всегда доверять своим предчувствиям…

— Асиарх! — обратилась Даша к дварху. — Мне срочно нужно поговорить с Реллой! Это очень важно!

— Хорошо, — хмыкнул тот. — Связываю.

В воздухе перед девушкой вспыхнула рамка голосвязи, откуда на нее посмотрела слегка удивленная Релла.

— Мне нужно вниз, — кусая губы, сказала Даша. — Я не знаю зачем, но очень нужно. Там кто-то плачет…

Глаза Целительницы Душ слегка расширились.

— Сейчас сообщу Релиру, — кивнула она. — Значит, кто-то выжил. Странно, что я не ощутила.

Рядом с ней появился дварх-полковник. Он вопросительно приподнял брови, и Релла внимательно посмотрела на него. Кажется, они снова общались мысленно, Даша так и не поняла.

— Хорошо, — кивнул, наконец, Релир. — Только в доспехах, без доспехов никуда не пущу. И в сопровождении не менее, чем десятка бойцов.

— Зачем тебе вниз? — вскочил на ноги удивленный просьбой сестры Николай.

— Мне нужно…

— Ваша сестра, Николай — Целитель Душ, — вмешался дварх-полковник. — А если Целитель Душ ни с того, ни с сего чего-то сильно хочет, то это неспроста. И к таким желаниям стоит прислушаться. У нас, по крайней мере, прислушиваются всегда.

— Я не пушу ее одну!

— Можете идти с ней, — пожал плечами дварх-полковник.

— Тогда уж и мы пойдем, — тоже встал Ненашев, комиссар последовал его примеру. — Не беспокойтесь, господин дварх-полковник, мы офицеры и на войне многое повидали. А вот Даша…

— Я справлюсь… — сказала девушка, дернув щекой. — Там ведь кто-то живой… Он плачет, ему нужна помощь, ему больно и страшно. Кто-то маленький…

— Может, ребенок, — кивнул Релир и озабоченно потер щеку. — Странно только, что биосканеры ничего не регистрируют. Релла, ты что-нибудь чувствуешь?

— Как ни странно, нет, — покачала головой та. — Но дело в том, что Даша только вчера инициировалась как Целитель Душ, и у нее должна быть обостренная чувствительность.

— Понял, — кивнул дварх-полковник. — Участвующих в вылазке прошу за мной.

Он появился из воронки гиперперехода, и перед ним завертелась еще одна. Релир указал рукой именно на нее. Даша, Николай и Ненашев с комиссаром по одному ступили в провал и оказались в большом буром зале обычного для дварх-крейсера вида — бугристые стены и покрытый шевелящимися щупальцами потолок. Только у самого пола виднелись сотни ниш, из которых выступали полувросшие в стену темно-серые доспехи. Релир подошел к нишам и быстро отобрал четыре комплекта. Чем он руководствовался в выборе, Даша не поняла, но дварх-полковник брал доспехи с разных мест, хотя на первый взгляд они выглядели совершенно одинаковыми.

— Извольте, — Релир поставил перед каждым раскрывшиеся доспехи. — Прошу учесть, что их нужно одевать на голое тело, ибо, как и все вокруг, доспехи живые и для полноценной работы должны войти в симбиотический контакт с телом носителя. Первые несколько минут не стоит удивляться неприятным ощущениям, для возникновения нормального контакта потребуется некоторое время.

Даша замялась, офицеры тоже весьма неуверенно переглядывались, искоса посматривая на нее.

— Ах да, простите! — хлопнул себя по лбу дварх-полковник, и из пола медленно выросла двухметровая стена, отгородившая один скафандр от остальных.

Облегченно вздохнув, девушка зашла за стену и сбросила с себя форму. Аккуратно сложив ее, поискала куда положить, но ничего не нашла и вынуждена была оставить одежду прямо на полу. А потом спиной втиснулась в распахнутые доспехи, очень боясь, что кто-нибудь из мужчин случайно увидит ее обнаженной. Ой, мамочка! Внутри почему-то было мокро и довольно неприятно. Через несколько секунд поверхность доспехов пошла волнами и они сами собой срослись вокруг Дашиного тела, оставляя открытой только голову. Релир оказался полностью прав, и первые минуты действительно оказались весьма малоприятными. Что-то склизкое елозило по коже девушки, она то и дело вздрагивала и ежилась. Но прошла еще пара минут, и неприяные ощущения исчезли, показалось даже, что она снова обнажена. Даша осмотрела себя, надеясь убедиться, что это не так. Нет, скафандр никуда не делся, он просто стал второй кожей. Девушка покачала головой и вышла из-за стены. Пока она переодевалась, в зале появилось десятка полтора легионеров. Тоже в доспехах. Релир успел куда-то уйти.

— Дамы и господа! — выступил вперед среднего роста черноволосый молодой мужчина. — Прошу внимания!

Все обернулись к нему.

— Я — лор-лейтенант Старг Реминер, командование этой вылазкой возложено на меня. Надеюсь, офицерам не нужно напоминать о необходимости подчинения приказам в боевых условиях?

— Не нужно, — иронично усмехнулся Николай, комиссар с контрразведчиком только отрицательно покачали головами.

— Вас, Даша, это тоже касается, — продолжил лор-лейтенант. — Если я прикажу прыгать, вы должны прыгать. Если прикажу ложиться, немедленно падайте. Мы не знаем какие сюрпризы могли оставить нападающие, лучше не рисковать без необходимости.

Ненашев с Николаем переглянулась. Судя по первому впечатлению, лор-лейтенант опытный офицер и к его словам стоит прислушаться. Впрочем, что такое приказ никому из них объяснять не требовалось. Остальные аарн вскочили на свои летающие доски и зависли в воздухе на высоте человеческого роста, выстроившись полукругом. В руках каждый держал что-то, отдаленно напоминавшее короткую винтовку или обрез. На головах легионеров появились непроницаемые шлемы, похожие на морду какого-то фантастического зверя. Но откуда они взялись?

— Шлем одевается и снимается по мысленной команде, — заметил недоумение новичков лор-лейтенант. — Но в опасных для жизни условиях команда на снятие игнорируется, встроенный биокомп постоянно сканирует внешнюю среду и вносит свои коррективы в отдаваемые вами приказы. Прошу закрыть доспехи.

Офицеры снова переглянулись, и каждый мысленно приказал скафандру нарастить шлем. Что и произошло в то же мгновение. Даша последовала их примеру. Еще пара минут неприятных ощущений, и перед глазами девушки вспыхнуло изображение зала, мало того, она ощущала теперь скрытые в доспехах устройства и знала, как ими управлять. Похоже, эти знания кто-то вложил ей прямо в мозг… Девушка только поежилась. Потом отбросила мысли о непонятном в сторону и принялась исследовать функции доспехов. Да… Возможности попросту фантастические, ни одно земное оружие не сможет причинить человеку в этих доспехах ни малейшего вреда. А если он еще и ответит… Мало не покажется никому.

— Теперь прошу получить оружие, — раздался внутри шлемов новичков голос лор-лейтенанта.

Каждому из землян, кроме Даши, вручили точно такое же короткоствольное подобие винтовки, как и у остальных. Николай с интересом осмотрел его. Оружие было сделано явно не из металла, серый, шершавый материал приятно пружинил, и плазмер на удивление удобно лежал в руках. Короткий приклад, ствол почему-то заканчивался светящейся желтым светом прозрачной капсулой. Несколько непонятных рычагов и двигающаяся синяя полоска около прицела вызвали недоумение.

— Это — ДП-2А, — продолжил лор-лейтенант. — Десантный боевой плазмер, вторая модель. Заряда батареи хватает на двадцать тысяч одиночных выстрелов. Или примерно на четверть часа огня очередями. Стреляет сгустками активной плазмы. Кроме наших доспехов, защиты от этого оружия нет. Стальную стену пятиметровой толщины прожигает одним выстрелом.

Николай с уважением посмотрел на плазмер в своих руках. И это ручное оружие способно на такое? Что же тогда могут здешние пушки? Он покачал головой и снова прислушался к словам Аарн, объяснявшего как пользоваться плазмером. Все оказалось просто до чрезвычайности, опытным офицерам не составило большого труда понять. Конечно, чтобы хорошо стрелять, следовало потренироваться, но боя впереди как-будто не предвиделось.

— Прошу вас указать куда нам нужно выйти, — обратился лор-лейтенант к Даше.

Перед глазами девушки снова вспыхнула кошмарная картина мертвого города. Она заставила себя не обращать внимания на растерзанные тела и попыталась вспомнить, при виде чего у нее возникло желание попасть вниз. Да, это здесь.

— Нам нужно к тому желтому зданию, — ответила она. — Вон туда, где угол уцелел.

Аарн кивнул, и перед ним возникла уже привычная землянам воронка гиперперехода.

— Внимание! — раздался в шлемах его голос. — Первая пятерка пошла!

Пятеро аарн крутнулись в воздухе и нырнули в портал. Даша увидела их на экране. Легионеры мгновенно рассредоточились, и каждый взял под прицел свой сектор. Но ни один не опустился на поверхность, они остались на своих летающих досках. Внимательно обследовав развалины, слетелись к указанному Дашей углу и снова замерли.

— Внимание! — раздался чей-то голос. — Город заминирован. Нападавшие понимали, что уничтоженную колонию все равно когда-нибудь найдут, и приготовили нашедшим сюрприз. Вызывайте роботов-саперов, до разминирования ничего сделать нельзя. Судя по остаточному излучению, на окраинах городка заложено как минимум четыре кварковых фугаса.

— Понял, — ответил лор-лейтенант, — Вызываю.

Потом повернулся к Даше и сказал:

— Приношу свои извинения, Целитель Душ, но придется подождать. Впрочем, не думаю, чтобы саперам понадобилось много времени для разминирования. Убийцы явно не рассчитывали, что первым здесь появится крейсер ордена, и сработали несколько небрежно. Хотя любой другой попался бы в их ловушку.

— Мало им, сволочам, того, что они уже сделали… — пробормотал комиссар.

— Это явно было сделано с какой-то далеко идущей целью, — ответил ему лор-лейтенант. — И мы выясним с какой.

Над разрушенным городком внезапно распахнулось несколько десятков гиперепереходов, из которых вывалилось около сотни небольших металлических шаров с десятками тонких щупалец у каждого. Шары разлетелись по городу и принялись делать что-то непонятное Даше. Вот один из них окутался синим свечением, и из воронки слева всплыл в воздух черный цилиндр. Еще несколько шаров бросились на помощь собрату, и вскоре обезвреженный фугас куда-то отправили через очередной гиперепереход. А вслед за ним еще несколько. Не прошло и четверти часа, как шары собрались в компактный овоид над центром городка и исчезли во вновь открывшихся порталах.

— Вот и все, — улыбнулся лор-лейтенант. — Можно идти. Вторая пятерка на выход!

Еще пятеро «Ищущих Мглу» нырнули в воронку и оказались над желтым зданием. Они заняли оборону вокруг, внимательно наблюдая за всем вокруг. Каждый отвечал за свой сектор и легионеры привычно сканировали местность, будучи готовы ответить на любую возможную угрозу.

— Теперь вы, — кивнул Даше лор-лейтенант.

Девушка вздохнула и шагнула в портал. Не обратив внимания на знакомые неприятные ощущения при переходе, она сразу двинулась к уцелевшему углу здания, сопровождаемая братом. Комиссар с контрразведчиком шли чуть в отдалении. Вблизи разрушенный город производил еще более тягостное впечатление, особенно страшным выглядело распятое на стене напротив тело молодой женщины. Любой, кто видел это изломанное тело, старался отвести взгляд. Даша попыталась представить себе, что испытала несчастная перед смертью, и только вздрогнула. Нет, зверей, способных сотворить такое с беззащитным человеком, нужно уничтожать. Без суда и следствия, на месте преступления. Девушка помотала головой, избавляясь от наваждения, и вслушалась в свои чувства. Так, слабое ощущение чьего-то присутствия… Этот кто-то тихо плакал в небольшом темном закутке. Но где этот закуток?! Как его найти? Даша сцепила зубы и заставила себя вслушаться в тоскливое одиночество неизвестного существа еще сильнее. Она медленно шла с закрытыми глазами, позволив собственным чувствам вести себя. Николай поддерживал сестру за руку и встревоженно смотрел на ее бледное, покрытое потом лицо. Для любого человека в доспехах ордена шлемы были полностью прозрачны и они без труда видели лица друг друга.

От довольно большого желтого дома остался один угол, остальное превратилось в кучу мусора. Дважды обойдя уцелевшие стены, Даша в недоумении остановилась. А потом уставилась себе под ноги, поняв, что чувствует чужое присутствие именно там, внизу.

— Ищите погреб! — резко приказала девушка, и легионеры бросились исполнять приказ Целителя Душ.

Действительно, через несколько минут возле стены обнаружили засыпанный битым кирпичом люк. Судя по всему, погреб находился внутри дома, и убийцы каким-то образом пропустили его. Что было странным, но не невозможным. Двое Аарн взяли люк под прицел, а еще двое осторожно подняли тяжелую чугунную крышку. Из открывшегося отверстия не донеслось ни звука, только анализаторы сообщили, что воздух в погребе насыщен продуктами разложения. Наверное, внутри кто-то умер, и хорошо, что доспехи не давали ощутить доносящийся оттуда запах… Один из легионеров скользнул внутрь. Несколько минут его не было, а когда он выбрался наружу, то недоуменно развел руками. Погреб оказался пуст.

— Пустите меня, — сказала Даша. — Он там и он очень боится, неужели вы не ощущаете страха?

— А ведь точно… — протянул лор-лейтенант. — Оттуда действительно тянет страхом.

— Не бойтесь за меня, это безопасно. Там ребенок, теперь я знаю точно.

— Хорошо, Целитель Душ, — кивнул Аарн.

Даше помогли спуститься в довольно глубокий погреб. Когда-то он принадлежал какой-то весьма хозяйственной женщине. Полки были заставлены банками с соленьями и вареньями, связки чего-то сушеного висели под потолком. Девушка оглянулась и вздрогнула — на полу лежал вздушийся, полуразложившийся труп. И в таком соседстве несчастный ребенок провел месяц? Господи… Хорошо хоть еды здесь было предостаточно. Но где он? Снова вслушавшись в свои чувства, Даша двинулась к одной из стенок. Странно, но ощущение сходящего с ума от ужаса существа доносилось из-за этой стенки. Девушка стукнула по ней и сразу поняла, в чем дело. За стенкой была пустота, да и не стенка это оказалась, а тонкий лист чего-то, напоминающего дерево. Этот лист ограждал собой небольшую нишу. Найдя его край, Даша резко дернула, и лист остался у нее в руках. Отбросив его в сторону, девушка заглянула внутрь закутка. Первым, что она увидела, оказались переполненные ужасом глазенки на донельзя замурзанной детской мордашке. Ребенок лет трех-четырех, вряд ли больше… Дите отчаянно завизжало и закрыло руками глаза, сжавшись в уголке. О, Господи! Она же в доспехах и перепуганный ребенок видит перед собой не человеческое лицо, а морду какого-то чудовища. Мысленно приказав шлему исчезнуть, Даша едва не задохнулась от трупной вони и с трудом удержала подступившую к горлу рвоту. Но все-таки удержала и снова заглянула в закуток.

— Не бойся меня, маленький, — ласково сказала она.

Ребенок вздрогнул и отнял руки от лица. Увидев улыбающуюся ему девушку, он даже вскрикнул, но с места не сдвинулся. Плакать тоже не перестал, но во взгляде затравленных глазенок появилась надежда. Потом что-то сказал, но Даша не поняла, язык, на котором говорил найденыш, оказался совершенно незнаком. Она с недоумением повернулась к стоящему рядом лор-лейтенанту, и тот понимающе кивнул.

— Одну минуту, — сказал он. — Сейчас я обучу вас местному языку. Но мне нужно положить руку вам на лоб.

— Хорошо, — кивнула Даша, уже не удивляясь, что можно выучить незнакомый язык за несколько минут, в ордене, похоже, возможно все.

Доспехи сами собой сползли с руки лор-лейтенанта, и он положил обнажившуюся ладонь на лоб девушке. Ей показалось, что в тот же момент огненная волна ударила прямо в мозг, и она перестала что-либо ощущать. Когда сознание вернулась, Даша прислушалась к себе и вздохнула. Действительно, теперь она понимала, что сказал ребенок. И не только, ей, похоже, теперь совершенно безразлично на каком языке говорить, русском или трирроунском. Ладно, непонятное можно отставить в сторону, не до того сейчас, в закутке плакало несчастное дитя. А слова, сказанные им, были страшны. Ребенок просил убить его не больно, не так, как тетю… Господи, да что же повидал бедный малыш?

— Не бойся, маленький, — ласково сказала Даша по-трирроунски, снова наклонившись над закутком. — Мы не убивать тебя, а спасти пришли. Иди сюда, будь хорошим мальчиком…

— Я не мальчик, я девочка, — сквозь слезы ответило дитя.

— Еще лучше. Иди ко мне, моя хорошая. Никто тебя не обидит.

Видно было, что девочке очень хочется поверить, но она боится. Даша прекрасно понимала, что спешить нельзя, иначе психика ребенка может быть искалечена. Она села на пол возле закутка и принялась рассказывать сказку о волке и семерых козлятах. А потом про Белоснежку, про Ивана Царевича и царевну-лягушку. Скоро малышка уже не плакала, она с восторгом слушала сказки и смеялась, позабыв про страх. А когда Даша снова позвала ее, без колебаний выползла из своей норки, и девушка подхватила ее на руки. Девочка доверчиво прижалась к ней и потребовала еще сказку.

— Будут тебе еще сказки, маленькая! — засмеялась Даша. — Вот сейчас пойдем, покупаемся, покушаем, и будут еще сказки.

— Не хочу купаться! — капризно надулась девочка.

Даша рассмеялась и ласково погладила ее по голове. Малышка была до жути грязна, легкое платьице превратилось в тряпку, в волосах кишели вши. Как она смогла выжить? Хотя да, в погребе еды хватает, но вот выбраться самостоятельно дите не могло. Куда ей поднять тяжелую крышку, которую и двое сильных мужчин подняли с трудом…

— В госпиталь! — скомандовала Даша, и лор-лейтенант кивнул, открывая гиперпереход.

— Кстати, — сказал он, — знаете, почему мы не смогли обнаружить девочку биосканерами?

— Нет.

— Погреб обшит изнутри листовым свинцом! Кому только в голову такое пришло? Глупость, конечно, но эта глупость спасла девочку, у пиратов явно был биосканер, они тщательно обследовали планету и уничтожили всех людей. Ни единой фермы не упустили, даже самой маленькой…

— Надеюсь, им воздадут по заслугам, — скрипнула зубами девушка.

— Воздадут, уж будьте покойны! — заверил ее лор-лейтенант.

Девушка кивнула ему и шагнула в воронку. Первым, кого она увидела по выходу, оказалась встревоженная Вериль.

— Малышку надо срочно выкупать, — сказала Даша. — Она вся во вшах.

— Полежать в ти-анх денек ей тоже никак не помешает, — усмехнулась целительница. — Там и вши исчезнут. Хотя можно и искупать для начала.

Она подошла поближе и протянула девочке яркую большую конфету. Та ждать не стала, мгновенно ухватила добычу и сунула себе в рот. Даша с Вериль переглянулись и рассмеялись. Кажется, психика ребенка не пострадала. Впрочем, дети в этом возрасте довольно легко переносят беды, они еще не понимают, что происходит…

— Как тебя зовут, маленькая? — спросила Даша.

— Лиза, — ответила та, продолжая сосать леденец.

— Стоп, — нахмурилась Вериль. — Так зовут дочь Барсета, одного из спасенных шахтеров. Если это она, то произошло чудо…

Целительница повернулась к стене и вызвала рубку. Объяснив удивленному Релиру, в чем дело, попросила привести Барсета в госпиталь. Дварх-полковник понимающе улыбнулся и кивнул. Буквально через минуту в госпитале взвихрилась воронка гипереперехода, и из нее вышел недоумевающий шахтер.

— Простите, вам незнаком этот ребенок? — спросила у него Даша.

Барсет с надеждой уставился на жутко грязную девочку, сидящую на руках незнакомой Аарн. Неужели Благие помиловали его малышку? Но, нет… Это была не его Лизочка. Совсем другое лицо… Шахтер с трудом сглотнул комок в горле и отрицательно покачал головой. Девочка вдруг зашевелилась у Даши на руках, она во все глаза смотрела на стоявшего перед ней мужчину. А потом вдруг спросила:

— Папочка, это ты? Ты пришел меня спасти?

Барсет замер. Да, это не его дочь, но малышка назвала его папой… Так что же, оттолкнуть это потерявшее всех родных дитя? Как и он сам, потерявшее? Ну уж нет… Шахтер присел на корточки, через силу улыбнулся и сказал:

— Конечно это я, маленькая… Иди ко мне…

Все понявшая Даша опустила ребенка на пол, и Лиза кинулась к Барсету, подхватившему ее. Он встал и пару раз подбросил завизжавшую от восторга девочку в воздух. Вериль с удивлением посмотрела на них и улыбнулась. Этот потерявший все человек оказался добрее многих куда более благополучных. Сколькие из пашу на его месте отвернулись бы от чужого ребенка… Целительница продолжала смотреть на что-то рассказывающего девочке Барсета и улыбалась. Надо обязательно позаботиться о будущем этих двоих. Может, шахтер согласится поселиться на одной из пограничных планет ордена? Тогда ему незачем будет беспокоиться о завтрашнем дне.

Даша не спеша шла по коридору. Слава Господу, кажется, больше ничего нового на сегодня не предвиделось. Если откровенно, то она просто устала. Не физически, морально. Слишком много впечатлений для одного дня. Вспомнив спасенную малышку, девушка улыбнулась. Лизочку с трудом удалось оторвать от Барсета, чтобы накормить и выкупать. Она капризничала, как будто ощутив, что здесь ей позволено все. Забота о ребенке заставила шахтера забыть о своем горе, и он снова начал улыбаться. Их вскоре оставили вдвоем, завалив комнату малышки кучей игрушек.

— Даша, — донесся до девушки неуверенный голос Ары. — Может, ты у меня в каюте поживешь?

Она остановилась и внимательно посмотрела на смущенную черноволосую аарн. Та переминалась с ноги на ногу и явно ощущала себя не в своей тарелке. Даша вздохнула, все еще не понимая, что ей делать дальше с внезапно возникшей привязанностью Ары. Может Вериль права и ей действительно стоит отказаться от своих предрассудков? Но ведь грех это… Или не грех? Господи, как понять? Но и оттолкнуть глупышку нельзя, жестоко это. Да и… Даша в который раз отчаянно покраснела — воспоминание об утреннем происшествии вызвало у нее дикое возбуждение и желание, чтобы это повторилось. И как тут быть? В конце концов, действительно никому не будет вреда от того, что они доставят друг другу немного удовольствия. Или будет? О, Господи… Даша стояла в растерянности и продолжала внимательно смотреть на смущенную и искоса поглядывающую на нее Ару. Потом вздохнула и, как бросаясь в омут головой, сказала:

— Хорошо, веди.

Ара облеченно вздохнула и неожиданно поцеловала не успевшую отстраниться девушку в губы. Потом несмело улыбнулась и потянула за руку в возникшую на стене воронку гиперперехода. Они оказалось в каюте, похожей на каюту Вериль. Но только похожей, в этой был такой бардак, что Даша только головой укоризненно покачала. Одежда, стаканы, куча непонятных мелочей валялись вокруг вперемешку и на самых неподходящих для того местах. Отчаянно покраснев, Ара кинулась убирать. Даша тяжело вздохнула и принялась помогать — эту девочку придется приучить к порядку, ну нельзя же жить в таком свинстве… Вдвоем они справились довольно быстро и вскоре каюта приобрела относительно пристойный вид. Ара все время поглядывала на Дашу, и девушка буквально всей кожей ощущала, что той страшно не терпится приласкаться. Она снова вздохнула и сбросила с себя форму. Черноволосая аарн радостно улыбнулась и тоже мгновенно оказалась обнаженной. Подойдя к севшей в кресло Даше, она опустилась перед этим креслом на колени и принялась ласково поглаживать подруге грудь. Сквозь отчаянный стыд девушка ощущала какое-то томное наслаждение и постанывала. Но продолжала крепко сжимать колени, все еще побаиваясь того, чего страстно желала Ара.

— О, привет! — раздался внезапно чей-то голос, и Даша даже подпрыгнула в кресле от неожиданности.

Из двери в соседнюю спальню вышла обнаженная чернокожая девушка с белыми волосами и с любопытством смотрела на них. Она, похоже, из того же народа, что и дварх-полковник Релир. Это Даша поняла сразу, но главным для нее сейчас был дикий стыд от того, что их с Арой застали за столь непотребным занятием. Девушка просто не могла дышать, она непроизвольно прикрыла грудь руками и чуть ли не с ужасом смотрела на продолжающую улыбаться лавиэнку.

— Меня зовут Лири, — негромко сказала та, — а ты Даша? Очень приятно познакомиться.

Потом посмотрела на ничуть не смутившуюся Ару и с укоризной сказала:

— А предупредить трудно было? Свиненок ты малый, поняла?

— Извини, я забыла что ты сейчас дома, — слегка смутилась та. — Извини меня, Даш… Мы с Лири уже года два в одной каюте живем, я просто забыла, что она может быть здесь…

— Да не смущайся ты так, Даша, — тихонько рассмеялась лавиэнка. — Пойми, тут ничего страшного или стыдного нет, я и сама бы с радостью к вам присоединилась. Ты очень красивая…

Ва-ва-ва… Больше ничего девушка выдавить из себя не смогла, ошеломленная словами Лири. Это уже чересчур! Но притом что-то в глубине ее души так и встрепенулось навстречу этому предложению. Перед глазами полыхали стыдные картины, и девушка ошеломленно пыталась понять саму себя. Господи, неужели она настолько испорчена? Настолько развратна? Краем глаза она смотрела на стоящую перед молодую женщину и тяжело дышала. Та была очень привлекательна, несмотря на непривычную внешность. Фигура просто потрясающа, талию можно обхватить двумя руками, совершенной формы большие ягодицы вызывали желание дотронуться до них. Как бы ощутив ее восхищение, лавиэнка снова негромко рассмеялась и повернулась кругом, демонстрируя свое великолепное тело. Даша все еще не могла дышать от стыда, но все равно продолжала жадно смотреть на Лири. А потом резко кивнула, ужасаясь собственной испорченности. Лавиэнка переглянулась с Арой, подошла к креслу и подруги принялись в четыре руки ласкать все еще заливающуюся краской Дашу. Заснули в этот вечер девушки еще очень не скоро, да и заснули обнявшись…

— Релла, что со мной происходит? — в отчаянии спросила Даша у Целительницы Душ, ласково смотрящей на нее. — Я с каждым мгновением все больше хочу, это какое-то безумие!

— Ничего страшного, девочка, все в порядке вещей. Ты позавчера инициировалась как Целитель Душ, а это имеет свои последствия и свою цену. Ты ведь даже Посвящения не прошла, а уже настолько сильна, что меня дрожь пробирает. Судя по всему, ты станешь сильнее даже Тра-Лгаа. До тебя Целителя Душ такой невозможной силы в ордене не было.

— Пусть так, — тяжело вздохнула девушка, — но какое отношение это имеет к моей развратности, к моему постоянному желанию заниматься всякой гадостью?

— После инициации твои мозг и тело начали изменение, а это сопровождается выбросом в кровь такой порции гормонов, что удивляться твоему состоянию не стоит, — внимательно посмотрела на нее Релла. — Оно совершенно естественно. И я очень рада, что Ара приласкалась к тебе. В ином случае ты бы не понимала, что с тобой такое происходит, и страшно мучилась бы.

— Я не просила делать меня Целителем Душ… — обиженно пробормотала Даша.

— А от нас, девочка, это не зависит. Просто в один прекрасный момент ты осознаешь, что стала таковой и не можешь отказать в помощи никому, в ней нуждающемуся…

— Да разве я против помочь?! — вскрикнула девушка. — Но почему я все время хочу? Это же ужас какой-то, я на минуту успокоиться не могу! Достаточно увидеть кого-нибудь мне симпатичного — и все. Я начинаю сходить с ума! Мне такое видится, что от стыда сгореть можно!

— Увы, одно жестко завязано на другое… И ничего поделать нельзя, многие из нас пытаются найти какой-нибудь выход из этого тупика, но до сих не удалось никому. Прими свое постоянное желание как данность и смирись с ним. Иногда оно даже помогает.

— Но это пройдет после полной инициации? — с отчаянной надеждой спросила Даша, ломая руки. — После Посвящения? Это пройдет?..

— Если бы… — вздохнула Релла и с сочувствием посмотрела на плачущую девушку. — Ты думаешь, я не страдаю от того же? Коли так, то ты ошибаешься.

— О, Господи… Но почему?

— Ответа на этот вопрос нет, девочка, — ласково погладила ее по щеке Целительница Душ. — К сожалению, ни один из нас не имеет возможности избрать кого-нибудь одного… Нет, избрать ты, конечно, можешь, но вот остаться ему верной в вашем понимании — нет. Физически невозможно.

Даша свернулась в клубочек на диване и отчаянно рыдала, Релла присела возле нее и тихо гладила по голове. Пусть выплачется… Период осознания себя давался каждому Целителю Душ очень тяжело. Жаль, что девочка еще не прошла Посвящения, и нет возможности напрямую вмешаться в ее сознание, снять напряженность, тогда бы все прошло куда легче… Но надо исходить из реального положения вещей. Неизвестно сколько еще продлится погоня за убийцами, а пока они не пойманы, крейсер на Аарн Сарт не вернется. Это решение командиры приняли вчера, и все с ним согласились. Но, может, стоит пересадить Дашу на любой встречный корабль ордена и побыстрее отправить к Мастеру? Там все-таки Тра-Лгаа, уж она-то сумеет позаботиться о недавно инициировавшемся Целителе Душ. Да только вряд ли Даша согласится… Надо как-то помочь ей принять собственную сущность. Но как? Это будет совсем непросто, она, к сожалению, вынесла из родного мира массу предрассудков. Особенно это гнусное понятие греха…

— Пойми, Даша, — снова погладила ее по голове Релла, — эту ношу возлагает на нас Создатель, и мы ничего не можем поделать. Но притом каждый должен сделать еще и осознанный выбор. Учти, это очень тяжелая ноша и спрашивают с нас куда строже, чем с остальных. То, что Создатель простит обычному человеку, никогда не простится никому из нас.

— Осознанный выбор? — подняла на нее заплаканные глаза девушка. — Но я же его не делала! На меня все это попросту свалилось! Меня не спросили, а хочу ли я становиться Целителем Душ?!

— Пока ты еще не Целитель Душ. У тебя дар Целителя Душ, но ты им не являешься. И станешь только в случае осознанного выбора этой дороги. Ты можешь остаться обычной Аарн. Ну, не совсем обычной, обостренная сексуальность никуда не денется, да и желание бросаться на помощь любому страдающему тоже. Неприятно, но не смертельно. А вот если ты изберешь нашу дорогу осознанно, то обречешь себя на куда большие страдания. Но одновременно будешь знать, что делаешь большое дело, что спасаешь тех, кто без тебя мог погибнуть. Как погибла бы Ара, если бы ты не вмешалась.

— Но даже если я откажусь, это проклятое желание никуда не денется? — почти неслышно спросила Даша. — Даже в этом случае?

— К сожалению…

— Что ж. В таком случает я принимаю свою ношу, Господи! Спасибо, что посчитал меня достойной!

Она закрыла глаза, опустилась на колени и принялась молиться. Знакомые с детства слова молитв успокаивали, помогали, утешали. Острая обида постепенно сходила на нет… Глупо это, обижаться на Создателя. Если уж он возлагает на человека крест, то нести этот крест следует с достоинством. И делать все, что в человеческих силах. Но осознание того, что изматывающее душу постоянное желание никуда не денется и навсегда останется с ней, оказалось болезненным. Как бы хотелось, чтобы его не стало… Но оно, к сожалению, отпускало Дашу только ненадолго, да и то только после того, как она с кем-то… Боже мой, ну почему ты так поступил? Девушка все еще плакала, но понимала, что сделала правильный выбор. Дар Господа закапывать в землю было нельзя, ни в коем случае нельзя…

— Я рада, что ты сделала этот выбор, девочка, — Релла наклонилась и поцеловала ее, на что тело Даши немедленно отозвалось всплеском желания, и она даже застонала сквозь зубы от остроты этого стыдного желания. — Тебе будет нелегко, но помни, что все вокруг тебя любят. Никто и никогда тебя не оскорбит, для любого Аарн такой поступок физически невозможен.

— Разве так бывает? — удивилась Даша.

— Конечно, бывает, — тихонько рассмеялась Целительница Душ. — Мы же все эмпаты и не можем причинить боль тому, кого любим. Хотя иногда и приходится, если эта боль необходима для исцеления. После Посвящения тебе нужно будет пройти обучение в Школе Духа, там ты многое узнаешь.

— Никогда не отказывалась от учебы, — улыбнулась девушка сквозь слезы.

— Кстати, наше постоянное желание иногда помогает нам вытащить кое-кого из психошока. Если пациент нуждается в таком лечении, то нет ничего зазорного в том, чтобы использовать собственное желание. В этом случае ты занимаешься с ним любовью, одновременно выводя на поверхность всю застарелую боль. И исцеление проходит куда легче и быстрее. Тебе только придется научится контролировать себя во время процесса… Это нелегко, но возможно, и этому тебя тоже научат в Школе.

Даша задумалась. Если действительно ее желание может помочь кому-нибудь исцелиться, то и бог с ним. Но что делать с ним в обычное время, когда она не занята чьим-то исцелением? Что, постоянно подыскивать себе партнеров и ложиться с ними? Вчера ведь она замучила и Ару, и Лири… Они заснули, а Даше страшно хотелось еще. Как тут быть?

— Есть выход, девочка, — улыбнулась прочитавшая ее мысли Релла. — В Школе тебя обучат находиться в состоянии постоянного полуоргазма. А физический зуд устраняется с помощью специальных устройств. Я и сейчас пользуюсь одним таким. Когда зуд становится совсем нестерпим, то оно сильно помогает.

— А можно мне получить такое? — неуверенно спросила Даша, это все-таки было менее стыдным, чем заниматься любовью с кем попало.

— Пока нельзя. В Школе тебя обучат всему, что нужно, без необходимых навыков эти устройства принесут только вред. И не бойся ты своих желаний! Ничего такого страшного в них нет. Ты ведь не убивать хочешь. Очень советую найти кого-нибудь побыстрее, тебе сейчас как воздух нужен опытный и ласковый мужчина.

— Но я же… — отчаянно покраснела девушка.

— Понимаю, — улыбнулась Релла. — Еще девственница. Ну и что? Кому нужна эта самая девственность? Идем-ка, дорогая моя, в госпиталь, я попрошу Вериль удалить тебе девственную плеву, чтобы не было болезненных ощущений при первом совокуплении.

— Удалить? — полезли на лоб глаза Даши.

— У нас все так делают, пробивать плеву в процессе, приобщая девушку к любви через боль и кровь — варварство и откровенная жестокость. Не бойся операции, это совершенно безболезненно, ты ничего не почувствуешь.

— Ну, раз все…

Релла ласково обняла ее за плечи и повела в госпиталь. Действительно, Даша абсолютно ничего не почувствовала, только на секунду тело пронзило холодом. Она лежала на операционном столе и Вериль что-то делала с ней, но что именно, девушка не знала. Да и не особо хотела знать. Вреда Целительница ей не причинит, уж что было ясно полностью, так это. Почему-то Вериль возилась с ней довольно долго, Даша даже заснула прямо на столе.

— Вот и все! — разбудила ее Целительница. — А ты боялась. Совсем не больно!

Даша вздохнула и встала. Прислушалась к себе, но Целительница была права, ничего у нее не болело. Та обняла девушку за плечи и вывела из операционной, усадив в кресло сразу за порогом. Потом сунула в руку бокал с чем-то темно-коричневым и строго приказала:

— Пей! Тебе это необходимо.

Даша послушно выпила и чуть не задохнулась. Похоже, что в бокале был лишь чуть разбавленный спирт. Девушка сразу поплыла, она не привыкла к спиртному и опьянела мгновенно.

— А теперь, моя хорошая, раздвинь-ка свои красивые ножки, — донесся до нее голос Реллы.

Даша послушно раздвинула. Целительница пристроилась возле нее, и девушка даже не успела испытать стыд, как провалилась в омут наслаждения. Она что-то бессвязно лепетала, смеялась, плакала. Релла знала, что делала, да умения было у нее куда больше, чем у Ары. Даша не знала, сколько прошло времени, но когда очнулась, ей впервые за все утро ничего не хотелось, она была полностью удовлетворена. Снова покраснев, она искренне поблагодарила улыбающуюся Целительницу Душ. Та только рассмеялась. Что ж, выбор был сделан и у него была своя цена. Судьба Даши в помощи другим, и это счастье помочь тому, кому плохо и больно. Пусть горькое, но все-таки счастье…

Привыкнуть к некоторым помещениям живого корабля оказалось довольно трудно и штабс-капитан Ненашев поежился при виде молний, то и дело проскакивающим по стенам главной рубки. К щупальцам на потолке он уже привык и не обращал на них никакого внимания. Идущий следом комиссар выглядел совершенно невозмутимым. За последние два дня они настолько сдружились, что даже поселились в одной каюте. Чем-то они очень походили друг друга, сейчас бывших врагов можно было принять за родных братьев.

— Господин дварх-полковник! — позвал контрразведчик.

— Рад видеть, — повернулся к вошедшим Релир.

— Я бы хотел обсудить с вами пару серьезных вопросов.

— Присаживайтесь, — указал на выросшие из пола кресла аарн. — Слушаю вас.

Земляне сели и отпили из предложенных им стаканов с каким-то почти прозрачным кисло-сладким напитком.

— Насколько я понимаю, — негромко сказал комиссар, — принято решение не возвращаться на Аарн Сарт пока убийцы не будут пойманы?

— Именно так.

— На крейсере сейчас нет профессиональных разведчиков или хотя бы опытных полицейских? — вступил в разговор штабс-капитан.

— К моему глубочайшему сожалению, — вздохнул Релир.

— Возможно, наши специфические навыки могли бы пригодится… Я все-таки контрразведчик, да и Никита у себя немало занимался подобными вещами.

Комиссар согласно кивнул. Дварх-полковник прищурился и внимательно осмотрел каждого.

— Уверены? — спросил он. — Я не откажусь от помощи, в этом деле есть несколько моментов, которые ставят меня в тупик. Я никак не могу понять мотивов убийц. Если бы это были охотники за рабами из Аствэ Ин раг, я бы все понял. Но охотники так себя не ведут, они бы забрали людей с собой, им невыгодно убивать потенциальных рабов.

— Полностью уверены, — кивнул Ненашев. — То, что сотворили эти звери, нельзя оставлять безнаказанным. И, как мне кажется, именно наша задача наказать их.

Релир почти незаметно улыбнулся. Впервые за прошедшие дни недоверчивый контрразведчик сказал, говоря об ордене, «мы». Хорошо, значит постепенно начинает адаптироваться. Да и помощь профессионала в расследовании лишней не окажется.

— С чего начнем? — спросил дварх-полковник.

— Я хочу допросить Барсета для начала, — внимательно посмотрел на него штабс-капитан. — Мне кажется, что вы чисто по неопытности кое-что важное упустили.

— Никаких проблем, — ответил Релир и вызвал каюту шахтера.

Через несколько несколько минут на пороге рубки появился удивленный срочным вызовом Барсет. Он внимательно посмотрел на ожидающих его людей и вздохнул. Так, похоже сейчас будет настоящий допрос, а не безобидная беседа, как раньше. Холодные рыбьи глаза глаза сидящего в кресле напротив человека с короткими русыми волосами и брезгливыми губами заставили шахтера поежиться. Вот теперь он видел перед собой безопасника, эту породу опознать нетрудно. Странно, печать на них всех стоит, что ли? Вот и у Аарн сотрудник спецслужб ничем не отличается от таковых на его родине.

— Присаживайтесь, — негромко сказал безопасник, и Барсет послушно сел в указанное кресло, спорить с такими себе дороже. — Мне бы хотелось задать вам несколько вопросов.

— Задавайте, — пожал плечами шахтер.

— Сколько лет вашему поселению?

— Около пятнадцати.

— С какой целью его создали?

— Как это, с какой целью? — растерялся Барсет. — Заселить еще одну планету… Что же тут непонятного?

— Вы меня действительно не поняли, — поджал губы безопасник. — Насколько я знаю, главным вашим товаром являлась какая-то особо ценная руда. Так ведь? Ваше поселение даже не способно было самостоятельно прокормиться.

— Да, — кивнул шахтер. — Запасы продовольствия доставлялись нам два раза в год кораблями, забирающими добытую руду. Имелось, конечно, пару сотен ферм, но они и себя-то едва могли прокормить. Разве что свежие овощи и мясо поставляли в город. А в основном в Новом Сартине жили шахтеры и их семьи.

— Вот именно, — кивнул безопасник. — Так что конкретно добывалось в шахтах?

— Тарсиевая руда.

— Что?! — вскочил на ноги мгновенно посеревший Релир, контрразведчик даже представить себе не мог, что черная кожа способна принять такой оттенок. — О, Благие!

— Вам это название, как я вижу, что-то говорит, господин дварх-полковник? — спокойно спросил он.

— Говорит… — мрачно буркнул Релир и буквально рухнул в кресло. — Лучше бы не говорило… Спасибо, Никита, вы уже очень помогли. Мне и в голову не пришло спросить, что именно добывали на шахтах. Был полностью уверен, что ничего необычного из ископаемых в этой системе нет…

— Объясните, пожалуйста, — негромко сказал насторожившийся комиссар.

— Существует так казываемая мю-энергетика, — потер лоб Релир и поморщился. — Чрезвычайно опасная это вещь, один-единственный мю-генератор способен взорвать звезду, превратив ее в черную дыру. Они абсолютно неустойчивы. К сожалению, немало жаждущих власти мечтают создать мю-бомбы. Мы всегда старались отслеживать подобные попытки и пресекать их. А эту пропустили… Ох, Благие…

— Но какое отношение имеет эта мю-энергитика к тарсиевой руде? — спросил Ненашев, которому очень не понравилась реакция дварх-полковника.

— Тарсий используется только для мю-генераторов, ни для чего иного это вещество не пригодно.

— Тогда мне все понятно, — криво ухмыльнулся контрразведчик. — Кто-то обнаружил тарсий на этой планете и организовал колонию для его добычи. Набрав нужное количество этого вещества, уничтожил свидетелей. Именно поэтому убили всех жители Нового Сартина и окружающих город ферм. Барсет, вы знали, что тарсий используется для создания мю-бомб?

— Нет… — с ужасом ответил шахтер. — Так значит нас просто использовали, а когда мы стали не нужны, уничтожили? Благие…

Он застонал и закусил губу.

— Держитесь, вы ведь мужчина! — буквально выплюнул из себя контрразведчик. — Теперь ваша задача — отомстить за семью. Без вашей помощи мы палачей не найдем.

— Я готов, — мрачно сказал Барсет. — Спрашивайте.

— Мне нужна вся информация по тем, кто создал вашу колонию и нанял людей для работы на шахтах.

Шахтер кивнул и принялся рассказывать все, что знал. Его самого шестнадцать лет назад привлекли невероятно выгодные условия трудового контракта, предлагаемые корпорацией, набиравшей людей в новую колонию. Неудивительно, на уже освоенной планете заработать на собственный дом невозможно и за три жизни. А в новой колонии это не составило большого труда. Недавно женившемуся молодому мужчине до ужаса надоело тесниться в однокомнатной клетушке и жить на мизерное пособие по безработице. Посоветовавшись с женой, он завербовался шахтером на Тарсаль. Оплата оказалась такой, что молодая семья всего лишь за пять лет смогла выстроить себе двухэтажный дом. А еще через год у них с женой появился давно ожидаемый ребенок. Они были счастливы — полгода Барсет проводил на лунных шахтах, а полгода отдыхал рядом с теми, кого любил. Но теперь выяснилось, что все их благоденствие изначально являлось обманом… Вскоре, поняв, что больше он ничего не знает, шахтера отпустили, и он поспешил к своей приемной дочери, надеясь, что детская непосредственность малышки поможет ему отвлечься от черных мыслей.

— Итак, — повернулся к Релиру Ненашев, когда Барсет вышел, — кое-что становится понятным. По крайней мере, мотивы убийц нам известны. Они заметали следы.

— Хуже другое, — мрачно ответил дварх-полковник. — Прошел месяц, и они вполне могли успеть их замести.

— А могли и не успеть, — фыркнул комиссар. — Смотрите сами. Корпорация «Освоение и терраформирование» зарегистрирована на трирроунской планете Эрлан. Колония уничтожена полностью и господа палачи после успешного завершения дела могли немного расслабиться. Или хотя бы оставить кое-какие следы. Похоже нам придется отправляться на этот самый Эрлан.

— Вы правы, — кивнул Релир. — Только для начала я уничтожу луну с месторождениями тарсия, не хочу, чтобы еще у кого появился соблазн подгрести его под себя.

— Пожалуй, правильно, — кивнул Ненашев. — Но после нужно получить всю возможную информацию по этой корпорации.

— Уже сделано, — раздался с потолка голос Асиарха. — Я прогулялся по всем известным инфосетям Трирроуна и кое-что накопал. Искать действительно придется только следы, две недели назад корпорация «Освоение и терраформирование» объявила себя банкротом и исчезла с рынка. Посколько долгов у нее не было, никого это банкротство особо не заинтересовало.

— Все веселее и веселее, — пробормотал Релир. — Свяжись, будь добр, с Тиной. Нам нужны выходы на ее разведывательную сеть на Эрлане. Также передай информацию по этому делу на каждый дварх-крейсер и на каждую боевую станцию, пускай наши будут настороже, мало ли где промелькнут люди из корпорации или их корабли. В случае обнаружения их надо сразу отлавливать, времени терять нельзя.

— Ни в коем случае! — вмешался Ненашев. — Нельзя их ловить, этим мы только насторожим остальных и они залягут на дно. Надо проследить за ними, не более. А брать только тогда, когда мы будем знать все.

— Наверное, вы правы… — потер лоб дварх-полковник. — Профессионалу виднее.

— Внимание! — снова заговорил Асиарх. — Вас вызывает дварх-майор Тина Варинх, «Бешеные Кошки».

В воздухе загорелась рамка голосвязи, в ней появилось лицо красивой черноволосой молодой женщины. Она внимательно оглядела находящихся в рубке людей и кивнула каждому. Потом сказала:

— Рада видеть вас, братья! Мы только что получили от вас крайне тревожное сообщение. Прошу сообщить мне всю имеющуюся по этому делу информацию.

Релир на несколько секунд замер, передавая запрошенное по закрытому эмоканалу. Тина хмурилась, осмысливая полученные данные, и кивала каким-то своим мыслям.

— Что ж, я согласна с выводами штабс-капитана, — сказала она наконец. — Вам действительно следует отправиться на Эрлан и попытаться хоть что-нибудь найти. Мы также направляем туда скоростной фрегат, это специализированный для разведывательных целей корабль со всем необходимым оборудованием. Насколько я понимаю, расследование на данном этапе будете курировать вы, господин Ненашев?

— Приложу все усилия, чтобы оправдать доверие, — кивнул контрразведчик, в его глазах горел азарт, сейчас он находился в своей стихии.

— Фрегат поступает в ваше полное распоряжение, также же как и группа Вестена, которая прибудет на нем. Но они смогут оказаться у Эрлана не раньше, чем через неделю, а то и через десять дней. У нас сейчас небольшой кризис, потому все более-менее опытные группы в разгоне. Постарайтесь что-нибудь выяснить до их прибытия.

— Постараемся, — кивнул комиссар. — Но нам нужны выходы на местные резидентуры.

— Я передам их Асиарху. К сожалению, Эрлан никогда нас особо не интересовал, и сеть там небольшая. Но кое-что смогут и они. Прошу только учесть, что тамошние люди не знают на кого работают и работают за деньги. Кроме самого резидента, естественно, он-то как раз аарн.

— Ясно, — кивнул Ненашев. — Значит, особого доверия к ним быть не может. Работающих за деньги довольно легко перекупить.

— Именно, — улыбнулась Тина. — Хорошо подумайте над собственными легендами, не хотелось бы провалить дело из-за недостаточной подготовки. Очень похоже, что вся эта операция с тарсием дело рук наших загадочных оппонентов. Почерк слишком хорошо знакомый…

— Кого?

— СПД… — неохотно ответила молодая женщина, скривившись. — Уже лет сто пятьдесят эта непонятная организация стоит за любой мерзостью, творящейся в галактике. А мы никак не можем выйти на них, великолепно работают, сволочи, склоняю голову перед профессионалами. Только слабые следы находятся, мы даже не смогли взять живым ни одного их агента, при возможности захвата они кончают с собой.

— Неприятно, — кивнул контрразведчик, задумавшись. — Но раз уж мы знаем об их существовании, то следы, в конце концов, найдутся. Может именно из этого дела и потянется ниточка.

— Надеюсь, — криво ухмыльнулась Тина. — Но даже если убийцы не связаны с СПД, наказать их все равно следует. Так страшно уничтожить целую колонию… Нет, безнаказанными оставлять их никак нельзя.

— Кто бы сомневался, — фыркнул комиссар. — Никогда не видел, чтобы с детьми так обходились. Знаете, у нас на гражданской много зверств было, но это… Да если бы какой командир приказал сделать такое с детьми, его бы собственные бойцы в клочья порвали. И были бы правы.

— Живущие ради собственной выгоды способны и не такое, — гадливо скривилась Тина.

— Полностью согласен, — кивнул он.

— Сколько раз пыталась понять зачем им столько власти и денег, — вздохнула молодая женщина. — Но так ничего и не поняла. Хапают, рвут из глоток друг у друга, убивают, воруют, насилуют. И все ради чего? Иметь побольше? Так ведь в могилу с собой ничего захватить не смогут!

— А кто таких поймет? — пожал плечами контрразведчик. — Мне подобные личности всегда были глубоко антипатичны и я старался обходить их десятой дорогой. Так ведь их не всегда разглядишь, они порой способны притвориться людьми чести.

— Пройдете Посвящение и поймете, что им от вас больше не скрыться. Язвы в душе не скрыть от человека, который способен эти души видеть.

— Неплохая способность, — согласился Ненашев. — Хотя, как и во многом другом, здесь есть свои плюсы и свои минусы.

— Есть, конечно, — кивнула Тина. — Но плюсов все-таки больше. Мне так кажется.

— Может быть, пока сам не испытал, не берусь судить. Давайте вернемся к тому, что нам нужно сделать в первую очередь.

— Давайте, — улыбнулась дварх-майор. — Я думаю, для начала…

Город выглядел непривычно для глаз. Огромные серые башни небоскребов на сотни этажей подымались вверх, они были довольно замыгзанны, но внизу, на кишащих людьми улицах Эрландара, никто не смотрел вверх. Жители города заботились только о том, чтобы добыть себе хлеб насущный и мало кто думал о чем-нибудь еще. Зазывалы старались затащить покупателей в припортовые лавки, где все стоило в несколько раз дороже, чем в центре города. Но до центра добирался мало кто из членов экипажей транзитных кораблей, жаждущих побыстрее спустить честно или нечестно заработанную монету. Почти каждый дом вокруг скрывал в себе бордель, где к услугам клиентов ожидали готовые на все мужчины и женщины, юноши и девушки, мальчики и девочки. А любитель экзотики без каких-либо проблем мог удовлетворить самые извращенные желания. Какими бы эти желания ни оказались. Был бы досточно полон его кошелек, больше ничего владельцев борделей не интересовало. Почти вся планета кормилась с огромного торгового космопорта и этому не стоило удивляться, больше половины всей торговли Трирроуна шло именно через него. А если кому требовались наемники или даже убийцы, то и их нетрудно было найти в этом межзвездном Вавилоне. Оружие, наркотики и вообще все, чего душа пожелает, продавалось здесь совершенно свободно и в огромном ассортименте. Неприметные, юркие личности предлагали желающим партии молодых и здоровых рабов. Официально рабство, конечно, находилось под запретом, но кто здесь обращал внимание на закон? Такие дураки в Эрландаре не выживали… Местные полицейские очень быстро усваивали правила улиц. Трупы тех, кто не усваивал, вскоре находили в подворотнях или они просто исчезали без следа, скорее всего, не любящие упускать даже малейшей выгоды короли улиц продавали их в рабство за пределы планеты.

Люди на одной из основных припортовых улиц, проспекте генерала Тармиля, занимались своими делами, кричали, торговались, ругались друг с другом на полусотне языков и диалектов обитаемой галактики. Но многие украдкой посматривали на шедших посреди расступающейся перед ними толпы троих очень красивых девушек в парадной форме ордена Аарн. Многие из богатых мафиози не отказались бы иметь таких невероятных красавиц в своем гареме. Но поднять руку на людей ордена? Пусть помилуют Благие безумца, способного на такую глупость. Каждый хорошо помнил, что совсем недавно сотворили Аарн с Моованом за смерть всего лишь одной своей девчонки. Так что ну их под хвост к Проклятому, лучше обойти их десятой дорогой и продолжить искать возможность урвать еще пару кредитов.

Даша шла между Арой и Лири, во все глаза рассматривая незнакомый город. Красоты в нем оказалось немного, но ярок он был настолько, что какафония красок била по глазам. Такой толпы девушке тоже не доводилось видеть еще никогда, все вокруг что-то продавали, вопили так, что закладывало уши и ей было несколько не по себе. Оглянувшись на хихикающих подруг, Даша сама улыбнулась. Слава Господу, что они использовали новый тип психощита. Ей как-то довелось повидать на крейсере нескольких человек, использующих старый, и Даша вздрогнула при воспоминании об их мертвых лицах и тусклых глазах. Да, она знала, что это всего лишь психощит, защищающий от чужих эмоций, но смотреть на обычно живых и открытых людей в виде полутрупов оказалось очень и очень неприятно. Хотя понять их можно, не хотела бы она ощущать чувства всех этих вот жаждущих урвать еще кусок из глотки ближнего и дальнего. Представив, что сама выглядит полумертвой, девушка поежилась. Нет, хорошо, что не придется, хорошо, что придумали новые щиты, позволяющие выглядеть самой собой. Впрочем, еще неизвестно, когда она пройдет Посвящение, его ведь мог провести только Командор.

Крейсер, похоже, завис неподалеку от Эрлана надолго, уже неделю ожидая прибытия фрегата «Бешеных Кошек». Штабс-капитан Ненашев вместе с комиссаром и ее братом занимались чем-то таинственным, не говоря никому чем именно. Как девушка ни пыталась выяснить, что они делают, все трое только загадочно ухмылялись и продолжали молчать. В конце концов, Даша махнула на них рукой и занялась своими делами. Тогда-то они с Арой и решили смотаться в город, посмотреть самую большую и самую знаменитую ярмарку обитаемой галактики. Релир почти не протестовал, только недовольно скривился и приказал обязательно взять с собой голары для связи. Да с полсотни легионеров были наготове на случай необходимости. Впрочем, сомнительно, чтобы у кого-то из здешних хватило глупости тронуть аарн, эрланцы отличались крайней практичностью, и ни один из них не захочет навлечь на свою голову месть ордена. К тому же новые голары были созданы по иной технологии, вживлялись прямо в мозг, и повторения случившегося с Ланой Дармиго не могло быть в принципе. Никакое изолирующее поле не удержит сигнал этого типа голаров. Так что особо за девушек не беспокоились, но заставили все-таки каждую выслушать целую лекцию о том, как следует вести себя в мирах пашу. В самый последний момент к подругам присоединилась Лири, которой, как одному из навигаторов, во время стоянки делать было совершенно нечего.

Девушка во все глаза смотрела на разноцветные витрины магазинов, с трудов удерживаясь, чтобы не раскрыть рот от изумления. Чего тут только не было… А когда подруги подошли к огромной витрине магазина женской одежды, принадлежащего одной из самых известных модельных фирм, Даша просто застыла на месте, таки открыв рот. Многие туалеты выглядели откровенно неприлично, как на ее взгляд, но своеобразная прелесть в них все же имелась. Больше всего ее потрясло изумительной красоты белоснежное бальное платье. Оно было настолько воздушным, что казалось невесомым. Девушка попыталась представить себя в этом платье и даже сглотнула возникший в горле комок. А потом перед глазами встала картина бала, на котором они с Арой танцуют в подобных платьях, одновременно лаская друг друга. Даша чуть не застонала от безумной фантазии и отчаянно помотала головой, пытаясь избавиться от наваждения. Прочитавшие ее мысли подруги переглянулись и дружно кивнули. Такие фантазии должны быть реализованы!

— Пошли, — решительно сказала Лири и направилась ко входу.

Даша слегка удивилась, но пошла за ней. Она, в общем-то, не собиралась ничего покупать. Да, ей дали с собой в город какую-то небольшую карточку, сказав, что это деньги. Но что это за деньги, сколько их и как вообще можно оплачивать этой маленькой карточкой что-нибудь, девушка так и не поняла. Навстречу вошедшим устремилась одетая в фирменный костюмчик магазина симпатичная белокурая девушка с голубыми глазами. Издали она походила на красивую куклу. Увидев перед собой троих аарн, продавщица даже споткнулась от неожиданности. Но быстро взяла себя в руки — в конце концов, все трое молодые женщины и не могут не любить красивой одежды. Да и денег у людей ордена куры не клюют, это знал каждый. Их ведь что-то в магазине заинтересовало, не зашли бы они сюда в ином случае. Даша никогда до сих пор не видела женщин, одетых в мини-юбки, потому с откровенным интересом уставилась на стройные ножки продавщицы. Поймав себя на этом нездоровом интересе, девушка отчаянно покраснела и чуть не выругалась от досады, снова проклятые желания не дают ей жизни. Потом повернулась и погрозила кулаком захихикавшим подругам, которые сразу уловили ее желание.

Дарли перехватила взгляд симпатичной аарн и покраснела не менее отчаянно, сразу поняв, что ту заинтересовало. Многие богатые клиентки хотели видеть юную красавицу в своей постели, и девушка чаще всего не решалась отказывать, зная, что управляющий не простит ей этого отказа. А найти новую работу после увольнения очень трудно, если вообще возможно. Да и нравилось ей это, не со всеми, конечно, но если женщина симпатична, то почему бы и нет? Продавщица искоса посмотрела на все еще красную, как вареный рак, аарн, и вежливо улыбнулась потенциальной покупательнице. А может, и партнерше в постели… С ней интересно будет попробовать, редкостно хороша собой. Посмотрев на хихикающих за спиной шатенки молодых женщин, Дарли каким-то шестым чувством поняла, что они не просто подруги, а нечто значительно большее. И даже позавидовала слегка. Хотелось бы ей иметь не случайных парнерш по постели, с которыми ничего не связывает, а близких подруг, которые любили бы ее и которых любила бы она. Но увы, в Эрландаре людей интересовали только деньги. Жаль, но такова жизнь… В этом городе найти настоящую дружбу было почти невозможно, уже год девушка жила в столице, но все никак не могла привыкнуть к здешним порядкам. Дома, в далеком провинциальном Сартине, было как-то душевнее, что-ли. Однако блеск огромного города привлекал молодежь, и Дарли по приезду отважно бросилась в омут столичной жизни. Как она когда-то рвалась из дому, а сейчас, если честно, жалела об этом… Но возвращаться к родителям, поджав хвост, стыдно, да и работы дома не найти, потому девушка пыталась приспособиться. Ведь папе с мамой еще двух младших братьев подымать, не хватало только снова им на шею садиться. К тому же сильно повезло с работой, в фирменные магазины «Дальмит и сыновья» без протекции брали очень мало кого. Кроме прочего, Дарли выделили маленькую комнатку в доме при магазине, что было совсем уж чудом. Впрочем, свою роль сыграло, что она очень понравилась дочери управляющего. К сожалению, эта худая, кривоногая лошадь не нравилась самой Дарли, да к тому же была нагла и жестока. Но мнения провинциалки никто не спрашивал, наглая столичная девица попросту изнасиловала ее, пригласив к себе. Девушка пришла в ужас, даже попыталась заявить в полицию, но полицейские только посмеялись над ней и предложили переспать со всем участком, причем, самым изращенным образом. Она в слезах убежала… А дочь управляющего никак не успокаивалась, все таскала и таскала Дарли к себе, вытворяя такое, что и не расскажешь никому, стыдно. Месяц шел за месяцем, и Дарли, в конце концов, привыкла. Потом так случилось, что ее пригласила на свидание одна из богатых клиенток, и у девушки язык не повернулся отказать, господин управляющий так смотрел на нее, что она вся тряслась. Самое странное, и Дарли долго еще удивлялась этому, что с той клиенткой ей понравилось, молодая женщина была красива и ласкова, в отличие от уродливой и жестокой дочери управляющего. И не издевалась, по крайней мере. Вспомнив, что через три дня ее снова ждут в доме худосочной садистки, девушка тяжело вздохнула — опять станет бить и издеваться… А никуда ведь не деться. Ладно, не впервые! Перетерпит. Хоть бы только мужиков своих не поприводила, тогда совсем уж гадко будет. После всего случившегося Дарли перестали интересовать мужчины, да что там, мужчины стали ей отвратительны. Девушка понимала, что это неестественно, ненормально, неправильно, но ничего не могла с собой поделать. Как все-таки красива эта аарн. Как привлекательна…

— Мы рады привествовать уважаемых гостий в нашем магазине! — слегка присела Дарли, лукаво и чуть искоса поглядывая на Дашу. — Могу я чем-нибудь вам помочь?

— Да, — решительно сказала Ара, выходя вперед. — Нам нужны лучшие бальные платья из имеющихся в вашем ассортименте.

— Но они очень дороги… — с трудом скрыла возбуждение девушка, ведь если удастся продать хоть один из этих кошмарно дорогих туалетов, то господин управляющий выплатит ей огромную премию.

— Какая разница! — фыркнула аарн. — Главное, чтобы они нам подошли. Нашей подруге, например, понравилось вон то, белое.

«Ой, мама!» — едва не вскрикнула Дарли, то платье стоило двести тысяч кредитов, и продать его в порту никто не надеялся, его уже года два передавали из филиала в филиал, как чисто выставочный экземпляр. Она повела смущающуся Дашу в примерочную и принесла платье под конвоем мгновенно прибежавшего управляющего, принявшегося увиваться вокруг богатых клиенток. Впрочем, те не обращали на него ни малейшего внимания. Когда переодевшаяся аарн показалась из-за ширмы, Дарли замерла в восторге — так прелестна была эта шатенка в белоснежном платье. Да она и сама восхищенно и недоверчиво рассматривала себя в зеркале. Дарли тяжело вздохнула, такого платья у нее точно никогда не будет. Она приносила троим подругам платье за платьем, и аарн страшно увлеклись примеркой. Какие у них всех потрясающие фигуры… В конце концов, трое подруг выбрали себе туалеты, и каждая взяла именно белый. Особенно шокирующе смотрелась в белоснежном коротком платье чернокожая лавиэнка, одна грудь которой была вызывающе обнажена и украшена золотой спиралью с несколькими черными дармиалгами, прикрывавшими сосок, вторая полностью закрыта. Налюбовавшись на себя, аарн снова переоделись в форму и совершенно спокойно, не торгуясь, уплатили по счету больше полумиллиона одной из своих знаменитых карточек с неограниченным кредитом. После чего попросили отослать покупки им на крейсер. Управляющий находился в щенячьем восторге и одобрительно похлопывал Дарли по плечу, не часто за один день удавалось заработать больше, чем за иной месяц. Шатенка снова внимательно посмотрела на нее, и девушка чуть ли не всей кожей ощутила исходящее от нее желание. Потом аарн тяжело вздохнула и резко мотнула головой, избавляясь от наваждения. Испугавшись, что она сейчас просто уйдет, Дарли решилась и подошла поближе.

— Если госпожа желает встретиться со мной, — несмело пробормотала она, — то я этим вечером свободна…

И снова залилась краской до самых бровей. То же самое сделала и аарн. Ее подруги вовсю хихикали и подталкивали шатенку к Дарли, как бы говоря, что давай, мол, не теряйся.

— Э-э-э… — протянула она. — Я в вашем городе впервые и ничего тут не знаю…

— Недалеко есть очень хороший ресторан, — смущенно подсказала Дарли. — «Золотой Круг»…

— Хорошо, — кивнула аарн. — Я буду там в десять вечера. Вы очень красивы…

— Вы тоже, — смущенно улыбнулась девушка и с хитринкой посмотрела на нее.

— А если мы придем втроем?

Обслужить сразу троих? Ой, мама… Такого с Дарли еще не случалось. Справится ли она? Но все трое были настолько привлекательны, что девушка сомневалась не больше секунды.

— Буду очень рада видеть вас всех… — почти прошептала она, в который раз покраснев.

Дарли провожала взглядом уходящих аарн и восторженно предвкушала предстоящее ей этой ночью. Как это, наверное, будет здорово… А потом вообще начались чудеса. Господин управляющий выписал ей премию и отпустил до послезавтра, строго-настрого приказав посетить лучшую парикмахерскую и не позорить фирму. Да Дарли и сама была твердо намерена приложить максимум усилий, чтобы выглядеть как можно лучше.

— Ну и зачем вам это понадобилось? — раздраженно спросила все еще красная Даша, выйдя из магазина. — Делать нечего, что ли?

— Стыд твой глупый стараемся победить, — ухмыльнулась Лири. — Свернула бы ты его в трубочку, да засунула куда подальше.

— А если я тебе его засуну?! — агрессивно рявнула девушка. — И знаешь куда?

— Пожалуйста-пожалуйста, — повертела бедрами чернокожая аарн. — Я в полном твоем распоряжении! Со всеми своими местами.

— Тьфу на вас обеих! — все-таки сплюнула девушка, чего не делала обычно никогда, почитая такое поведение некультурным.

— Да что ты в самом деле, Даша? — с недоумением спросила Ара.

— Что-что… Что мне теперь делать?

— Как что? — удивилась Лири. — Ты ведь назначила девушке встречу, она придет. Обязательно придет. Я понимаю, если бы ты ее не хотела, так ведь так хотела, что меня всю скручивало.

— Хотела… — проворчала Даша. — Я теперь всех вокруг хочу, ты же знаешь мою проблему. Зачем было еще и подталкивать? Теперь действительно не придти неудобно…

— Она, кстати, тебя тоже очень хочет, — внимательно посмотрела на нее Ара. — Если бы в ее желании превалировала корысть, то мы не стали бы провоцировать тебя, корыстные нам не нужны. Но она хотела тебя совершенно искренне, даже не думая получить с этого какую выгоду. Так что плохого в том, чтобы подарить друг другу немного радости?

— Оставьте вы меня в покое! — огрызнулась девушка. — Ну не могу я сразу принять ваши обычаи, меня по-другому воспитывали, понимаешь? Привыкну со временем, но пока мне трудно! Если бы еще не это выматывающее душу желание… Господи, да помилуй же ты меня, да избавь от этого кошмара!

— Извини, Даш, — смутилась Лири. — Мы, кажется, действительно переборщили… Может вернуться и сказать продавщице, чтобы не ждала?

— Не надо, — дернула щекой девушка. — Она-то в чем виновата? Обидится ведь… А я не хочу ее обижать, она мне ничего плохого не сделала.

За разговором девушки даже не заметили, что свернули в какой-то переулок и вскоре оказались далеко от центральных проспектов, куда обычно чужаки заходить не рисковали. Вокруг царили припортовые трущобы, переполненные людьми, которым не повезло в жизни. Подруги не особо обращали внимание на окружающее, продолжая обсуждать Дашины проблемы и что с ними делать. За прошедшие семь дней девушка бросилась во все тяжкие, не решившись только отдаться кому-нибудь из мужчин. Это все-таки было для нее совершенно невозможным. И хотя Релла постоянно советовала ей перестать маяться дурью, Даша никак не могла заставить себя. Да и хватало ей пока, слава Господу, отношений с подругами.

— О, какие милашки! — прервал их грубый голос. — А ходите к Микеле, Микеле вас приласкает!

Девушки удивленно оглянулись, только сейчас поняв куда занесла их нелегкая. Перед ними стоял здоровенный и очень пьяный мужик. Он пошатывался, то и дело прикладываясь к бутылке с чем-то мутным.

— Ты ослеп, дурак? — брезгливо спросила Ара. — Не видишь, что мы аарн? Неприятностей на свою задницу хочешь? Так смотри, за нами не заржавеет…

— Гони-гони, детка! — заржал пьяный. — Чего б это орденцы на нашей свалке делали? Сюда ходи лучше, трахну так, шо до смерти не забудешь.

— А не пожалеешь? — прищурилась девушка и двинулась к мужчине каким-то стелящимся, кошачьим шагом.

Даша испуганно вскрикнула, но улыбающаяся Лири шепнула ей на ухо: «Не бойся! Ара полсотни таких на фарш разделает и даже не запыхается». Действительно, пьяный попытался ухватить черноволосую девушку, но та легко ускользнула от неуклюжих движений пьяницы. А то, что случилась затем, Даша просто не поняла. Пьяный замахнулся и его кулак почти дотронулся до лица Ары, но она сдвинулась на какой-то сантиметр, махнула рукой и огромный мужчина с выражением недоумения на небритой физиономии рухнул на землю. Пару раз дернулся и затих.

— Скотина пьяная! — фыркнула вернувшаяся к подругам Ара, брезгливо вытирая руку платком. — Пускай проспится, пара синяков ему только на пользу пойдет.

Даша с искренним восхищением посмотрела на нее. Такая хрупкая на вид девушка легко завалила этого верзилу? Ох, как жаль, что она сама в свое время не обладала подобными талантами, тогда бы не она от Ильи, а Илья от нее прятался… Впрочем, Ара боевой офицер, и ее обучали драться.

— Госпожа! — привлек ее внимание чей-то дрожащий голос. — Умоляю вас, простите нас за то, что мы не досмотрели за этим дурнем. Мы его сами на куски порежем, только прошу вас, не надо вызывать ваших легионеров…

Около безмятежно храпящего Микеле стоял какой-то лысый человек с перепуганным донельзя лицом и все время кланялся. Похоже, это был местный старейшина или что-то еще в том же роде. Чуть в отдалении собралась небольшая толпа людей. Они с ужасом смотрели то на троих аарн, то на валяющегося пьяницу, каждый хорошо знал каким страшным может оказаться возмездие ордена в случае нападения на кого-нибудь из них. Женщины тихо всхлипывали, умоляюще смотря на троих подруг.

— Не беспокойтесь, — фыркнула Ара. — Я сама лор-лейтенант и день, когда я не смогу справиться с одним пьяницей, станет для меня последним днем, как для офицера. Вы ни в чем не виноваты. Да и этот ваш Микеле попросту идиот. Не стоит его резать, уму бы немного поучить, чтобы знал на кого прыгает. Так скорее всего уже поздно, не научишь.

— Увы, вы правы, госпожа… — сокрушенно покачал головой лысый. — Он уже столько раз нарывался, но как опять напьется, все забывает. Дурачок он местный… Но этого ему не простят, мы же чуть с ума от ужаса не посходили, когда поняли к кому он полез… Вы что-то ищете, госпожа? Может мы можем чем-нибудь вам помочь?

— Спасибо, — улыбнулась Ара. — Мы совершенно случайно сюда забрели. Подскажите, если не трудно, как к космопорту пройти?

— Да вот парнишка вас проведет, — засуетился старейшина, жаждая побыстрее выдворить людей всемогущего ордена из своих владений.

Даша не слушала разговор, ее внимание почему-то привлекла очень бедно одетая девушка лет шестнадцати-семнадцати на вид. Ее лицо покрывали синяки и ссадины, совсем недавно кто-то сильно избил бедняжку. Она безучастно смотрела в землю, казалось, что ей все вокруг глубоко безразлично. Но Даша понимала, что девушке очень горько, что она едва сдерживает слезы. Почему она привлекла внимание? Чем таким она отличается от остальных? Даша потянулась внутрь себя, к своей сущности Целителя Душ, и чуть не вскрикнула. Перед ней тоже стоял Целитель Душ! Тоже прошедший самостоятельную инициацию!

— Лири! — требовательно обратилась она к подруге и та по тону поняла, что к ней сейчас обращается не Даша, а Целитель Душ. — Срочно просканируй вон ту девушку в серой юбке. Кто она?

Лавиэнка с недоумением кивнула и вслушалась в указанную замарашку. Потом пожала плечами.

— Начинающая проститутка, — ответила она. — И, похоже, нимфоманка. Постоянно хочет.

— Нимфоманка, говоришь? — язвительно переспросила Даша. — А кто еще кроме нимфоманок испытывает постоянное желание? Не припомнишь?

— Ты хочешь сказать, что она?.. — расширились глаза Лири. — О, Благие…

— Именно так. Целительница Душ, каким-то образом самостоятельно прошедшая начальную инициацию. И что мне теперь делать?

— Немедленно свяжись с Реллой! — посоветовала лавиэнка.

Наверное, это действительно был самый лучший выход. Даша мысленно отдала приказ голару и перед ее внутренним зрением возникла полусонная, трущая кулаками глаза Релла. Кажется, вызов поднял ее с постели.

— Что-то случилось? — с недоумением спросила она.

— Не знаю, — дернула щекой Даша. — Но я нашла самостоятельно инициировавшегося Целителя Душ. Девушка, лет семнадцать. Судя по моим ощущением, инициация произошла не менее полугода назад.

От такого невероятного заявления Релла даже проснулась.

— Так хватай ее в охапку и тащи сюда! — приказала она. — Как бедняжка еще с ума не сошла?!

— Вопрос в том, согласится ли она. Да и профессия ее меня настораживает…

— Проститутка, небось?

— Да.

— Некоторые из Целительниц Душ вне ордена становятся проститутками, им кажется, что так будет легче… Увы, дурочки ошибаются, их клиентам нужна не помощь, а удовлетворение похоти. Хотя кое-кому они все-таки помогают, но совершенно неосознанно при том. Бедные девочки не понимают, кто они и что они, искренне считают себя крайне испорченными, постоянно страдают от угрызений совести, но ничего не могут с собой поделать. И кончается их искалеченная жизнь очень быстро и очень грустно. После самостоятельной инициации Целительницы Душ в мирах пашу живут не более двух-трех лет. Далее следует сумасшествие или самоубийство. Кое-кто пытается сдерживать свое желание, кое-кто даже уходит в монастырь, но такие сходят с ума еще быстрее. Со мной, например, вообще странно получилось…

— Почему странно? — удивилась Даша.

— Обычно первичная инициация происходит до двадцати лет, — усмехнулась Релла. — Но у меня это произошло далеко за тридцать. Представь себе добропорядочную жену благополучного бюргера и мать двоих детей, которая одним далеко не прекрасным утром просыпается нимфоманкой. Сперва я боролась с собой, ходила в церковь, к врачам, даже на посещение мага-целителя денег наскребла. Чего только не делала, каких только лекарств не принимала, но справиться со своим всепожирающим желанием так и не смогла. И пустилась во все тяжкие… В конце концов, муж не выдержал такого издевательства над ним и выгнал меня из дому как бродячую собаку. Вполне заслуженно, кстати. С этого момента я с каждым днем падала все ниже и ниже, жила на свалке, отдаваясь любому бродяге. А если не было партнеров, то почти беспрерывно терзала себя всякими искусственными приспособлениями.

— А как же ты попала в орден?

— И до того я чувствовала, когда кому-нибудь было очень плохо и пыталась помочь такому человеку. Но чаще всего мою помощь отказывались принимать и гнали меня прочь. Однажды я почувствовала, что кто-то на грани гибели, что его душа скрутилась в комок и кричит от боли. Ты сама еще не раз ощутишь этот раздирающий тебя крик умирающей души, услышав его ни одна Целительница Душ не сможет остаться равнодушной. Я тоже забыла обо всем и рванулась на помощь. Спросишь, что случилось? На троих аарн напали, и один из них случайно убил кого-то из нападавших, после чего впал в психошок.

Релла негромко рассмеялась.

— А теперь представь себе изумление его товарищей, — продолжила она, — когда из-за кучи мусора вылетела грязная, оборванная бродяжка и кинулась к пострадавшему. Положила руки ему на лоб и бьющийся в судорогах человек мгновенно расслабился. Поняв, что перед ними Целитель Душ, аарн бросились помогать. А потом мне, понятно, предложили стать одной из них. Так я и попала в орден. Благие, как давно это было…

Она мечтательно улыбнулась.

— Давно? — переспросила Даша. — А сколько же тебе сейчас лет, если ты инициировалась уже за тридцать?

— Через месяц стукнет сто шестьдесят, — ласково улыбнулась Релла изумленной девушке.

— Сто шестьдесят?! — пошатнулась от такого известия Даша, пораженно смотря на очень красивую, выглядящую не старше тридцати женщину.

— Аарн живут около трехсот лет, до самой смерти оставаясь молодыми и полными сил. У меня еще полжизни впереди!

Девушка помотала головой, отходя от изумления. До трехсот лет? И не знают, что такое старость? Как это возможно? Впрочем, пора уже перестать удивляться, орден, похоже, переполнен тем, что в любом другом месте считается совершенно невозможным.

— Так что же получается, — задумчиво протянула она, несколько успокоившись, — что нимфонания обязательно связана с нашим даром? По другому не бывает?

— Бывают редкие счастливицы, у которых это не так. Это действительно великое счастье, хотя у них есть свои проблемы и вне ордена они тоже порой сходят с ума, хотя и по иным причинам. Так уж получается, что почти каждая Целительница Душ — нимфоманка, но далеко не каждая нимфоманка — Целительница Душ.

— А есть мужчины с даром Целителя Душ? — спросила Даша.

— Очень мало, — покачала головой Релла. — В ордене таких всего около сотни. У них тоже обостренное сексуальное желание, но женщины при том шарахаются от них как от зачумленных. Не понимают даже почему, но все равно шарахаются. Мужчины с нашим даром сходят с ума от абсолютного и совершенно беспросветного одиночества. Если, конечно, не становятся аарн.

— Но почему все обязательно должно быть настолько мучительно? — закусила губу Даша. — Почему? Почему Господь к нам столь немилосерден?

— Не знаю, девочка… Спроси у него самого, да только он навряд ли тебе ответит. Ладно, потом поговорим еще. Сейчас ты должна уговорить эту несчастную пойти с тобой. Иначе она очень скоро погибнет…

— Но как мне ее уговорить? — растерянно спросила Даша.

— Просто расскажи ей правду о ней самой. Она поймет зарождающимся чутьем Целителя Душ, что ты не лжешь.

Даша кивнула и отключилась. Потом кивком позвала за собой Лири и решительно направилась к девушке. Та, поняв, что нее обратила внимание люди ордена, испуганно втянула голову в плечи и принялась нерешительно оглядываться, отыскивая пути к бегству.

— Не бойтесь, — ласково сказала ей Даша. — Мы ничего плохого вам не сделаем. Вы знаете, кто вы такая?

— Я? — дрожащим голоском переспросила девушка, на ее глазах дрожали готовые сорваться слезы. — Никто. Блядь. Вы у них вон спросите, они вам все расскажут о том, кто я такая…

— Какое мне дело до того, что думают они? — улыбнулась Даша. — Вы такая же, как я сама, наверное вас так же, как и меня, пугает происходящее с вами в последнее время.

— Откуда вы знаете? — из глаз бедняжки закапали слезы.

— Со мной происходит то же самое. Безумные, сводящие с ума, не прекращающиеся ни на минуту сексуальные желания и стремление бежать на помощь любому, кому сейчас плохо. Так ведь?

Девушка нерешительно кивнула, смотря на подошедшую к ней аарн чуть ли не с ужасом.

— В ордене таких, как мы с вами, называют Целителями Душ, — грустно улыбнулась ей Даша. — Это тяжелый и страшный путь. Но приносящий удовлетворение, так как мы помогаем людям, которым больно и плохо. Но это у нас, а здесь вы сгорите напрочь через несколько лет. Или сойдете с ума. Никому здесь ваш Дар не нужен, все, наверное, считают вас попросту шлюхой.

— Как они меня только не обзывают… — сгорбилась девушка. — Сегодня так избили, что я думала уже все, конец пришел. Но я не могу справиться с этим проклятым Благими желанием! Оно сильнее меня…

— И меня, — вздохнула Даша. — Здесь вас будут только презирать, они не способны понять, что мы такое. Зато у нас вы будете пользоваться всеобщим уважением и любовью, никто и никогда вас не оскорбит. Я зову вас с нами. Ведь вам, судя по всему, идти особо некуда…

— Да… — едва прошелестела та. — Некуда. Мне сказали, чтобы я убиралась из квартала. Но зачем я вам?

— Наш талант очень редок, девочка. И очень многие нуждаются в нашей помощи. Потому когда мы находим нового Целителя Душ, то это праздник для всего ордена.

— И меня больше не будут обзывать блядью и бить? — во вгляде девушке горела такая отчаянная надежда, что Даша вздрогнула.

— Никто и никогда, — она ступила вперед и обняла снова заплакавшую девушку.

— Но у меня младший брат… — почти неслышно прошептала та. — Ему двенадцать только… Я не могу его бросить.

— Ой, великие проблемы! — рассмеялась стоявшая неподалеку Лири. — Было на крейсере два малолетних оболтуса, станет три. Зовите его.

Девушка обернулась и помахала кому-то. Ничего не понимающие обитатели трущоб хлопали глазами, смотря как выглядящая аристократкой аарн обнимает как родную полусумасшедшую безотказную шлюху, которую презирали в квартале все. Еще бы, она не отказывала в ласке даже дураку Микеле! Она соглашалась на все, чего от нее хотели. Даже на то, что не каждая проститутка сделает, разве что самая прожженная. Разве честная девушка станет так себя вести? Да никогда!

От толпы отделился настороженный мальчик и мрачно посмотрел на сестру, из-за шлюховатости которой и ему часто доставалось на орехи от соседских мальчишек.

— Привет! — подошла к нему Ара и быстро считала память ребенка, найдя его самое сокровенное желание. — Хочешь на настоящем боевом истребителе полетать?

А кто бы не захотел?! Мальчик осторожно кивнул, все еще боясь подвоха, боясь, что над ним смеются. Но аарн не смеялась, она вызвала кого-то и на вспыхнувшей перед ней рамке голосвязи возникло так и брызжущее улыбкой конопатое мальчишеское лицо.

— Здоров, Сандер! — сказала Ара. — Мы тут тебе товарища нового везем. Покатаешь его на истребителе?

— А кто мне истребитель-то доверит?! — полезли на лоб глаза рыжего мальчишки. — Да Релир себе скорее всю гриву по волоску выщипает, чем меня к истребителям подпустит!

— Разрешит. Если его Целитель Душ попросит, то разрешит.

— Тогда я всегда пожалуйста! — буквально просиял Сандер и не надеявшийся на такую редкую удачу. — Привет! Тебя как зовут?

— Рамеком… — едва слышно ответил ошеломленный бурным натиском уличный мальчишка.

— А я — Сандер! Давай к нам, я тебе столько интересного покажу!

Экран голосвязи погас, зато прямо на стене дома завертелась не виданная никем в трущобах черная воронка прямого гиперперехода. Из нее выскочил уже знакомый рыжий мальчишка, продолжая ухмыляться во весь рот. Он ухватил онемевшего Рамека за руку и утянул за собой в портал. Вскоре ушли и остальные Аарн, уведя гулящую девицу. Долго еще в квартале обсуждали произошедшие на их глазах чудеса, удивляясь зачем это Аарн понадобилась эта шлюха. Но многие в глубине души желали девушке удачи, так как, несмотря на всю свою шлюховатость, она отличалась редкостной добротой. Только сутенер, которому ушедшая задолжала какие-то небольшие деньги, все ругался и никак не мог успокоиться, призывая на голову ордена всяческие беды.

— Никита! — привлек внимание контрразведчика голос Асиарха. — Есть любопытная информация, которую стоит проверить.

— Слушаю.

— Примерно за месяц до нападения на колонию корпорация начала набор наемников. Через множество подставных лиц, конечно, но я смог нащупать след.

— Значит, — скривился Ненашев, — все было проделано руками ничего не знающих наемников? В таком случае, нам совсем не за что ухватиться…

— Подожди, ты не дослушал! — фыркнул дварх. — Это далеко не все! Сбор командиров отрядов проводился в самом шикарном из портовых ресторанов, «Золотом Круге». Тут они прокололись, залы этого ресторана находятся под постоянным наблюдением местной службы безопасности и видеозаписи обо всем происходящем там ложатся в их архив. Впрочем, безопасники никогда не вмешиваются в дела Корпуса Наемников. Сам понимаешь, что для меня не составило большого труда взломать слабосильные сервера эсбешников.

— Так-так-так… — сразу насторожился штабс-капитан, он, правда, не понял, что такое сервера, но не обратил на это особого внимания.

— Так вот, — самодовольно продолжил Асиарх, — все мероприятие курировал некий отставной полковник Тарис Релонго Вермаль. Что самое интересное, этот человек появляется на горизонте только тогда, когда солдаты требуются нашей драгоценной корпорации. К сожалению, как конкретно полковник связан с ней, мне выяснить не удалось. При каждом своем появлении он набирал людей как будто для совершенно разных нанимателей. Но!

— Что, «но»? — подошел поближе заинтересовавшийся разговором комиссар.

— Все финансовые операции на Эрлане проводятся через компьютерную сеть и защитить ее от такого, как я, совершенно невозможно. Оплата наемникам шла через добрую сотню посредников и каждый раз разных, но точка ухода средств всегда одна. Это фирма «Новый Век», являющаяся дочерней компанией корпорации «Освоение и терраформирование»! Хотя юридически доказать их связь невозможно. Впрочем, нас интересуют факты, а не крючкотворство. А факты говорят о том, что финансовые вливания шли в обе компании из одного источника. Думаю, других доказательств не нужно.

— Так! — откинулся на спинку кресла Ненашев. — Это уже интересно. Хотя что это нам дает?

— А то, что полковник Вермаль снова набирает людей и этим вечером ожидает командиров зарегистрированных в регистре Корпуса Наемников отрядов в ресторане «Золотой Круг» для предварительных переговоров!

— Великолепно! — вскочил на ноги контрразведчик. — Асиарх, ты умница!

— Я знаю, — скромно ответил дварх.

— Насколько я понимаю, любому из Аарн достаточно побыть около этого полковника несколько минут, чтобы считать его память? — спросил комиссар.

— Да, но подойти к нему совсем непросто. В этот вечер в ресторан будут допускать только приглашенные и охранять так, как мало что иное. Да, мы вполне могли бы внаглую вломиться… Но светиться нам сейчас совсем не с руки.

— Есть идея, — сказал подошедший Релир. — Асиарх, ты ведь можешь зарегистрировать во всех нужных сетях прибытие наемного отряда, ищущего найма?

— Могу, конечно, — ответил дварх.

— Вы уже поняли, что я предлагаю? — повернулся к Ненашеву дварх-полковник.

— Да, — кивнул тот. — И полагаю, что из этого может кое-что получиться. Хотелось бы только, чтобы полковник действительно оказался связан с интересующими нас людьми и все усилия были не зря, но это уже от нас не зависит. По крайней мере, мы сдвинулись с мертвой точки. Однако легенду нужно проработать очень тщательно, нельзя недооценивать противника, дураков среди этих людей нет.

— Полностью согласен, — потер подбородок комиссар. — Записи в этих ваших компах одно, но они ведь могут и опросить людей, которые по легенде должны быть знакомы с нами. Наемный отряд обычно хорошо знают в определенных кругах, с новичками никто связываться не станет. Значит, нам придется подменить собой существующий отряд, другого выхода я не вижу.

— А ведь ты прав, Никита… — протянул контрразведчик, после чего негромко матюкнулся сквозь зубы. — И что будем делать?

— Да, об этом я не подумал, — вздохнул Релир и налил себе немного бренди из стоящей на столе бутылки. — С новичками действительно никто связываться не станет. Хотя, стоп!

Он глотнул бренди и сказал:

— Примерно десять дней назад легион «Ангелы Тьмы» уничтожил пиратскую базу за пределами галактики, живым оттуда не ушел никто. Среди пиратов были и несколько отрядов наемников с особо грязной репутацией. В Трирроуне они никогда не работали, но о них здесь знают.

— А если попадется человек лично знавший кого-нибудь из людей этих отрядов? — скептически приподнял бровь Ненашев.

— В наемных отрядах очень велика текучесть кадров, — ухмыльнулся Релир. — Главное, чтобы командир был тот же, но и это решаемо. Конечно, над маскировкой и легендой придется поработать. Но у нас есть ти-анх, который позволяет легко менять внешность и любые иные параметры организма. Асиарх, дай-ка мне связь с дварх-полковником Фери.

— Ща! — отозвался дварх.

Стена превратилась в экран, на котором появилось изображение сидящего в позе лотоса белокурого гиганта. Он медленно открыл глаза и кивнул Релиру.

— Привет, Дерек! — помахал рукой тот. — Помощь нужна.

— Чем можем, — усмехнулся гигант, Асиарх переводил разговор из эмообразов для землян и им казалось, что незнакомый дварх-полковник говорит по-русски.

— На последней пиратской базе твои ангелы перебили пару наемных отрядов. Нам сейчас необходимо выдать себя за один из них. Потому будь другом, скинь мне всю сохранившуюся по ним информацию. Особенно необходимы данные о привычках и внешности командиров и их заместителей.

— Странно, — удивился Дерек, — вы же до сих пор разведкой не занимались.

— Ты разве не слышал о проблеме с возможным появлением в галактике мю-бомб?

— А, так это вы напоролись на ту колонию, — кивнул гигант. — Согласен, времени терять нельзя. Уже сбрасываю Асиарху все нужное. Кстати, сразу могу сказать, что одному из твоих офицеров даже внешность менять особо не придется, он похож на капитана Бальсета как брат-близнец.

И Дерек кивнул в сторону Ненашева. Тот удивленно приподнял брови и поклонился. Вот уж нежданно-негаданно… Но это даже к лучшему, хотя придется изучить привычки этого капитана Бальсета, его манеру разговора, жаргон отряда, описания мест службы и многое другое. Азартная натура контрразведчика трепетала в предвкушении схватки.

— Кстати, братья, вы не назвали своих имен, — обратился к нему Дерек.

— Никита Фомичев, — встал с кресла комиссар.

— Никита Ненашев, — усмехнулся контрразведчик. — Очень приятно познакомиться, господин дварх-полковник.

— Хм, — потер подбородок гигант, с интересом рассматривая землян. — У Тины, как я вижу, хорошее пополнение… Сманил бы вас, так не пойдете ведь, черти.

Ненашев только развел руками, как бы говоря, что увы, мол, не пойдем. Дерек расхохотался, вслед за ним рассмеялись и остальные. Даже жаль, что не придется служить под началом этого человека, он чем-то сильно понравился обоим землянам, судя по всему, отличный командир. Но они уже решили для себя вопрос своей дальнейшей судьбы. Тем, что их интересовало, занимались в ордене только «Бешеные Кошки» и никто иной. Одно только несколько смущало Никиту — обычаи в их будущем легионе, но он надеялся, что сумеет приспособиться.

— Ладно, — снова заговорил Дерек. — Вся нужная информация у вас. Но хочу дать пару советов.

— С благодарностью выслушаем, — кивнул контрразведчик.

— Во-первых, не старайтесь вступать в ненужные разговоры, капитан Бальсет отличался крайней надменностью, несколько раз наглеца чуть не прибили из-за его поведения.

— Учту.

— Второе. Наемный отряд обычно состоит из пяти сотен солдат и десяти офицеров. Капитан, четыре лейтенанта и пять сержантов-сотников. Вам придется расквартировать пятьсот человек в какой-то из портовых казарм наемников, их наличие проверят в первую очередь. И только людей, гварды в Корпусе Наемников не служат. Хотя можно привести человек двести, объяснив недостачу потерями в предыдущей кампании.

— Боюсь, что именно так и придется сделать, — вздохнул Релир. — Пятьсот человек мы попросту не успеем подготовить.

— Объясните людям, что в казармах им придется драться, доказывая свое право там находиться. Пусть не вздумают показывать особых умений! А не то погорите сразу же, наемник не может уметь того, что обязан уметь легионер ордена. Пусть выглядят слегка неуклюжими и ведут себя как можно развязнее. Бандиты Бальсета почитаются почти сумасшедшими, и эту репутацию стоит поддержать.

— Я проинструктирую людей, — кивнул Релир.

— Теперь касаемо офицеров, идущих на встречу, — продолжил Дерек. — Тем, у кого еще нет биокомпов-симбиотов, следует срочно вживить их. В них можно заложить память Бальсета на всякий случай, я лично сканировал его, и память этой сволочи сохранилась в полном объеме.

— А что это такое, биокомп-симбиот? — спросил комиссар.

— Устройство, ускорящее мышление человека раз в десять и делающее его память абсолютной, — ответил Релир. — Вживляется прямо в мозг. Если нужно постоянно консультироваться с большими информационными базами, то симбиот незаменим. И обнаружить его невозможно, его ткань ничем не отличается от тканей самого мозга. Впрочем, о существовании подобных устройств не знает никто, кроме нас.

— Неплохо, неплохо, — пожевал губу Ненашев. — Не откажусь иметь, это может сильно помочь.

— Еще нужно вложить вам в память добрый десяток языков, — добавил Дерек, — Бальсет неплохо говорил почти на всех основных языках галактики. Даже на гварких'э мог с грехом пополам объясниться, что для человека почти невозможно. Сволочью, конечно, был, но умной сволочью, этого не отнимешь. Жаль, что очень мало времени на подготовку, но упускать полковника Вермаля вам действительно никак нельзя. Кто знает, когда он еще появится…

— В том-то и дело, — вздохнул контрразведчик. — Что ж, спасибо, господин дварх-полковник. Начнем, пожалуй, работать, до начала операции осталось меньше десяти часов.

— Желаю удачи! — помахал рукой гигант и отключился.

— Релир, — повернулся к тому комиссар, — надо подобрать людей.

— Я уже сделал это пока вы тут болтали, — добродушно проворчал с потолка Асиарх. — Точнее, подобрал список по внешней схожести с ветеранами Бальсета. Ти-анх тоже уже перепрограммирован и ожидает их. Говорить с людьми не мое дело, тут Релиру карты в руки.

— Спасибо, — усмехнулся дварх-полковник. — Инициативный ты наш.

— А как же! — гордо провозгласил дварх. — Я такой!

Люди переглянулись и рассмеялись, к Асиарху нельзя было относиться серьезно, пока он сам того не хотел. А такое желание у ехидного дварха возникало очень и очень редко.

— Что там по поводу симбиота? — спросил Ненашев, отсмеявшись.

— Идите в госпиталь, Целители ждут, — ответил Релир. — Они в курсе, вживят биокомп и сольют нужную информацию. Плюс нужно поработать над вашей внешностью, у вас нет знаменитого шрама капитана Бальсета. И еще некоторые мелочи.

— Хорошо, — кивнул контрразведчик и шагнул в распахнувшуюся перед ним воронку гиперперехода. Вслед за ним ушли комиссар и Николай, до того молча сидевший в углу.

Никита рассматривал себя в зеркале и только удивлялся. Как будто бы он и одновременно не он. Косой, зигзагообразный шрам пересекал левую щеку, из-за чего лицо выглядело слегка перекосившимся. Глаза сменили цвет и стали антрацитово-черными, что при его белокурых волосах смотрелось несколько нестественно. Но именно так выглядел капитан Бальсет. Еще была непривычна яркость восприятия, он видел сейчас окружающее во всех мелочах и мгновенно запоминал все, что ему было нужно. Мог сконцентрироваться на одной задаче и решить ее очень быстро, причем всего одним из восьми независимых потоков мышления. Биокомп действительно очень полезное устройство… Только вот привыкнуть к такому мышлению совсем непросто, у Никиты порой кружилась голова и путались мысли. Впрочем, Целители обещали, что на адаптацию понадобится не более трех часов, а это время у него еще есть. Он оглянулся на комиссара и даже вздрогнул — узнать того было попросту невозможно. За каких-то три часа ти-анх изменил его внешность настолько, что оставалось только качать головой. Теперь его тезка выглядел сущим варваром, лицо стало грубым, глазки маленькими и злобными. Да и ходил он сгорбившись. Только рост отличал его от Карвига, старшего из лейтенантов капитана Бальсета. Оставалось надеяться, что на этой встрече не будет никого, кто знает Карвига лично.

— Ну что, пойдем проинспектируем солдат? — негромко спросил Никита.

— Пожалуй, — согласился лор-капитан Старл, он был третьим, кто шел на встречу с полковником Вермалем. От каждого отряда в ресторан этим вечером допускались капитан и два первых лейтенанта.

Они перешли в десантный комплекс, где готовились к предстоящей операции двести отобранных Асиархом легионеров. Над каждым из них уже успели поработать Целители и выглядели аарн сейчас так, что незнакомому с ними человеку стало бы просто не по себе. Действительно, какое-то сборище бандюг, а не солдаты. Все были одеты в простую форму темно-зеленого сукна. После формы ордена обычная одежда казалось жутко неудобной и Никита то и дело ежился. Вооружение было разномастным, но в основном каждый наемник имел маломощные плазмеры кэ-эль-энахского производства. Да еще по нескольку ножей, волки Бальсета обожали резать беззащитных людей и часто бахвалились своими «подвигами» в очередных припортовых тавернах. Репутация отряда оказалась такова, что нанимали его только для самых грязных и кровавых дел, от которых с брезгливостью отказывались другие.

— А ну построиться, подонки! — хрипло рявкнул комиссар, входя в роль лейтенанта Карвига.

— Сам в три шеренги постройся, козел! — посоветовали ему из толпы солдат.

— Кто сказал?! — набычился мнимый Карвиг, толпа дружно грохнула, но вскоре успокоилась, и солдаты начали не спеша строиться.

На построение ушло добрых минут пять, наемники постоянно переругивались, орали, угрожали друг другу. Никита с изумлением наблюдал за ними и только головой качал. Кто бы заподозрил в этой полупьяной толпе всегда подтянутых и безукоризненно вежливых легионеров ордена? Да, Целители поработали на славу, наградив людей впечатляющей коллекцией шрамов и полностью изменив их внешность. Контрразведчик окинул взглядом нагло ухмыляющегося лысого чернокожего верзилу. Его зубы сточили до треугольников, ушей не было вообще, голова покрыта густой сетью шрамов. Ясно, знаменитый Череп, о жестокости которого среди наемников галактики ходили легенды. Вспомнив лавиэнца до обработки, Никита только тихонько присвистнул. Да уж, превратить красивого человека в такое чудовище…

— Итак, — заговорил он. — Слушайте сюда, волки! Сейчас переходим на посадочный модуль торгового корабля, с космодрома сразу отправляемся в казармы. И чтобы оттуда ни ногой, только если понадобится поддержка. В казармах постарайтесь поставить себя правильно, если кто полезет, надерите задницу. Только не увлекайтесь, а то проколемся. Ну, с богом, братья!

— Справимся! — ухмыльнулся играющий роль Черепа лавиэнец. — Не впервой.

Чтобы полнее войти в роль, последние два часа все участвующие в операции говорили на бартонском диалекте кэ-эльхе, принятом в отряде Бальсета за основной язык. Никита все время прогонял записанную в биокомп память покойного капитана, выуживая характерные для того словечки и жесты, и стараясь запомнить их. Увы, слишком мало времени на подготовку, информация о наборе наемников всплыла довольно неожиданно. Хоть бы только не провалить дело… Ведь ежели кто заподозрит, что они люди ордена, то на поиске убийц можно будет ставить большой и жирный крест. Залягут на годы, все хорошо знают, что для ордена срока давности не существует.

На стене возник огромный провал гиперперехода. Для этой операции Аарн высадились на подходящем торговом корабле, только приближающемся к Эрлану, и купили его вместе со всем грузом у перепуганного до смерти их появлением капитана за такие деньги, что тот онемел от радости. Потом отправили экипаж грузовоза на ближайшем попутном корабле на родину, проследив, чтобы на этом корабле не имелось гиперпередатчика. И теперь трюмы старого грузовика готовились принять лженаемников. Асиарх внес во все компы на пути следования корабля информацию о буянящих в каждом порту солдатах. Потом сообщил на Эрлан, в местный Регистр Наемников, о прибытии отряда, ищущего найма. Забронировал места в казармах около порта и поместил информацию об отряде на сайты инфосети планеты, на которых знающие люди искали себе солдат для разных грязных дел. Никого это не удивило, еще один отряд прибыл в поисках работы, самое обычное дело. Многие, правда, слышали о волках Бальсета и немного удивлялись тому, что капитан решил сменить привычную зону обитания. Хотя с его репутацией без работы он не останется… Найдется немало дел, от которых отказывались другие отряды. Ведь у Корпуса Наемников был свой и очень строгий кодекс чести. За его нарушение карали, и карали порой довольно жестоко. Бальсет, в общем-то, был в среде наемников изгоем, потому что плевать хотел на все и всяческие правила, не решаясь только обманывать нанимателя. Давно поговаривали, что пора выбросить волков бесноватого капитана из Корпуса, пусть не позорят остальных своими делишками. Но все это доходило до Эрлана только в виде слухов и прибытие Бальсета с его отморозками кое-кого насторожило. Но кое-кого и обрадовало. Особенно тех, кому нужно было провернуть что-нибудь особенно грязное.

Часовой у ворот припортовых казарм Корпуса Наемников настороженно смотрел на приближающуюся к нему галдящую толпу солдат в грязно-зеленых мундирах. Многие из них прямо на ходу пили что-то из фляг и бутылей, и, однозначно, не воду. Ох, похоже сегодня в казармах будет большая драка… Кого это, интересно, Проклятый принес? Впереди шагал невысокий офицер с брезгливым лицом, на его щеке виднелся зигзагообразный косой шрам. Что-то он слышал о человеке с таким шрамом… И что-то очень паршивое, кажется этот офицер был той еще гнидой.

— Открывай! — скомандовал он, подойдя к воротам.

— Кто такие? — мрачно спросил часовой.

— Капитан Бальсет со своими волками! — выступил из-за спины офицера чернокожий громила со сточенными зубами.

Часовой дернулся. Бальсет?! Только этой сволочи здесь и не хватало, теперь точно полный паноптикум, всякой твари по паре. Часовой краем глаза посмотрел на скалящегося громилу и вздрогнул. Если здесь отряд Бальсета, то этот черный не может быть никем иным, кроме как Черепом. Об этом палаче и людоеде в казармах ходило немало слухов, каких только преступлений ему не приписывали… Теперь вот не только слышать, но и повидать довелось. Да, судя по всему, не слишком-то о нем и лгали. Жуть какая-то, а не человек.

— Так что, малыш, ты открываешь? — снова оскалился Череп и достал из-за спины огромный тесак. — Или может мне скушать твою печенку на ужин? Смотри, я даже сырой могу…

Он облизнулся, маленькие глазки горели звериной яростью. Часовой вздрогнул и побыстрее просмотрел список прибывающих, после чего с облегчением вздохнул. Отряд капитана Бальсета в этом списке значился, а значит ссориться с отморозками не придется.

— Проходите, — буркнул солдат. — Вам выделен третий этаж восьмой казармы. На первом есть бар.

— Умный мальчик, — цикнул зубом Череп, и часового передернуло от этого звука.

Капитан Бальсет прошествовал мимо, сохраняя все ту же брезгливую мину на лице. Ишь, не посчитал нужным даже слова сказать… Часовой следил за горланящими что-то наемниками, пока они не скрылись за поворотом. Потом включил инфор и сообщил своему командиру о прибытии скандально известного отряда.

Дверь бара распахнулась от чьего-то пинка. Наемники дружно обернулись, изумленные чьей-то наглостью, за такое обычно били морду. Внутрь не спеша вошел невысокий офицер, с презрением оглядел присутствующих и пренебрежительно фыркнул. За ним ввалился чернокожий громила с маленькими злобными глазками и без ушей. Навстречу вошедшим неспешно поднялись трое огромных сержантов из отряда Диких Кабанов и мрачно набычились. Последнее время именно эти трое считались в восьмой казарме самыми крутыми и не жалели кулаков, поддерживая свой авторитет.

— Чего надо? — спросил один из них.

— Заткни мурло, — посоветовал громила.

— Ни хрена себе! — ошеломленно рявкнул сержант. — Ты хоть знаешь с кем говоришь, черножопый?

— Уже ни с кем! — ухмыльнулся тот, сделал шаг вперед, коротко ударил, и сержант взлетел над стойкой, врезавшись в стену. Он тихо сполз по стене, оставляя за собой кровавый след, и больше не шевелился.

— Меня зовут Череп, если кто не знает! — хрипло проревел громила. — А это — мой командир, капитан Бальсет. Всем все понятно? А если какая сука раскроет свое поганое хавало, то я быстро заткну!

Услышав имя чернокожего, оставшиеся на ногах два сержанта благоразумно отступили в сторону. Связываться с этим сумасшедшим людоедом не желал никто. По слухам, Череп во время боя пожирал серца убитых, и никому не хотелось проверять на себе правдивость этих слухов. Наемники поспешно отошли в сторону, освобождая проход. Многие вообще постарались незаметно скрыться через второй выход, не желая связываться с бесноватыми. Капитан Бальсет снова окинул огромный зал надменным взглядом и еще брезгливее поджал губы. В этом баре могло поместиться пару тысяч человек и не испытывать при том особых неудобств. Корпус Наемников всегда заботился о своих солдатах и предпочитал, чтобы они напивались на территории казарм, а не терроризировали город. Неприятности с властями были Корпусу совсем даже ни к чему. Куда проще выстроить бары и завезти спиртное, чем потом объяснять полиции с какой стати солдаты разнесли полгорода. Свои бордели здесь тоже имелись, а то наемники вполне способны были похватать и изнасиловать первых попавшихся им на дороге женщин. И так за каждый найденный около казарм женский труп приходилось платить полиции, чтобы та не подымала особого шума.

— Виски! — резко бросил капитан Бальсет бармену, подойдя к одной из стоек. — Черное тиумское, на два пальца и со льдом. Да смотри, чтобы стакан был чистым, а не то я тебя его сожрать заставлю.

Бармен только дернул щекой и скривился, но не решился огрызаться и налил то, что от него требовали. В двери бара один за другим вваливались наемники, такую коллекцию уголовных рож еще поискать надо было. Один страшнее другого, хотя перещеголять Черепа не мог никто. Они вопили, размахивали ножами, приставали к солдатам других отрядов. Многие, набрав себе побольше выпивки, глушили спиртное прямо из бутылок. Наемники что-то хрипло пели, то и дело дрались, но сержанты быстро утихомиривали драчунов. Хотя когда кто-нибудь приставал к солдату чужого отряда, они даже не двигались с места.

— Капитан Бальсет? — привлек внимание потягивающего виски офицера чей-то голос.

Он обернулся. Перед стойкой стоял подтянутый седой человек со знаками различия полковника Корпуса Наемников.

— Да.

— Утихомирьте своих людей.

— А то что? — с интересом спросил Бальсет.

— Вы и так на грани вылета из Корпуса, — насмешливо усмехнулся полковник. — Не создавайте сами себе лишних проблем. На то есть враги.

— Ладно, господин полковник, — фыркнул Бальсет. — Ребята всего лишь хотели немного расслабиться после перелета. Три недели в трюме ржавого корыта!

— Меня это не касается. Мне нужен хотя бы относительный порядок в казармах. И я его добьюсь, даже если мне придется приказать забросать вашу банду отморозков газовыми гранатами. Я достаточно ясно выражаюсь?

— Достаточно, — недовольно буркнул капитан.

Потом встал, повернулся к залу и крикнул.

— А ну тихо!

— Заткнитесь, подонки! — тут же взревел Череп. — Капитан говорить будет.

Наемники постепенно стихли и начали поворачиваться к командиру.

— Значит так, волки, — заговорил Бальсет. — Я не люблю проблем, а потому чтобы здесь было тихо! Если какая сволочь создаст мне лишние проблемы, то такой сволочи я лично вспорю брюхо и заставлю сожрать собственные кишки. Понятно?

— Так точно, капитан! — дружно проревели наемники и вернулись к своим делам, но вели себя при том уже куда тише.

— Что ж, — заметил полковник, — ваши люди хотя бы знают, что такое дисциплина.

— Попробовали бы не знать, — по-змеиному ухмыльнулся Бальсет. — Это все?

— Нет. Насколько я знаю, вы ищете найма?

— А с чего бы иначе я сюда приперся? — поморщился капитан. — Только у меня неполный отряд, очень большие потери были в последнем деле.

— Вас приглашают на предварительное собеседование в ресторан «Золотой Круг», — скривился полковник, будь его воля, эта банда не получила бы ни единого контракта. — В двадцать два ноль-ноль. Представитель нанимателей — полковник Вермаль, к нему и обратитесь. С собой можете взять двух первых лейтенантов.

— Схожу, — кивнул Бальсет. — Что за работа неизвестно?

— Это не мое дело! — отмахнулся полковник. — Обеспечьте хорошее поведение ваших людей на время вашего отсутствия, иначе будут предприняты жесткие меры.

— На то у меня есть Череп, — ухмыльнулся капитан. — Он проследит.

— Хорошо, коли так. Всего доброго, — кивнул полковник и удалился.

Никита торжествовал в глубине души. Рыбка клюнула. Да так клюнула, что заглотила весь крючок. Теперь осталось только подсекать, очень осторожно подсекать. Он переглянулся с комиссаром и лор-капитаном, с которыми предстояло идти на встречу, и кивнул. Осталось только ждать и это оказалось самым трудным. Он с отвращением выпил еще глоток черного виски. До чего мерзкий напиток! Но капитан Бальсет не пил ничего другого, вот и приходилось соответствовать образу. Предстоящая схватка будоражила нервы и заставляла быть наготове. Лишь бы не проколоться. Но до сих пор никто и ничего не заподозрил. Хотя сейчас, Никита был в этом полностью уверен, их легенду лихорадочно проверяют. Он вздохнул — нет ничего хуже неизвестности. Скорее бы закончилось это ожидание… Пускай уж будет, что будет, только бы не ждать.

Трое очень красивых девушек не спеша подошли к парадному входу ресторана «Золотой Круг». Брюнетка с короткими волосами и точеным профилем древней богини. Нежная, как дуновение ветерка, шатенка. И чернокожая лавиэнка с изумительной фигурой, гривой белоснежных волос до пояса и лицом аристократки. Они были одеты в белые бальные платья и понимающий человек мог видеть, что каждое из этих платьев стоит целого состояния. Почти каждый мужчина оглядывался на поражающих воображение красавиц и только вздыхал, не решаясь подойти. А если кто и решался, но наталкивался на ледяное презрение и отходил, несолоно хлебавши.

— Разве можно без формы в город выходить? — спросила Даша подруг.

— Вообще-то, нельзя, — фыркнула Лири. — Но каждый запрет существует для того, чтобы его хоть иногда нарушали.

— Оно-то, конечно, так, — протянула Ара, настороженно оглядываясь. — Вот только что нам скажет Релир? Мы ведь никого не предупредили, что в город идем…

— А что он может сказать? Ну, поорет немного. А что, надо было идти на встречу с Дарли в форме? Нет уж… Не дело это. Хочу сегодня быть красивой, и чтобы люди от меня не шарахались. А если бы мы рассказали, что идем, нас бы силком форму напялить заставили. Тебе ли не знать!

— Ага… — вздохнула Ара. — Заставили бы, это точно. Хоть бы только ничего не случилось… Что-то мне не по себе, если честно.

— Да что такого может случиться? — пожала плечами Лири. — Голары при нас, вызвать помощь всегда успеем. Асиарх откроет порталы за долю секунды.

— Не знаю, мне все равно не по себе.

— Мне тоже, — кивнула подруге Даша. — Ладно, раз уж пришли, давай посмотрим где там наша блондиночка.

Они осмотрелись и обнаружили ожидавшую их девушку на противоположной стороне улице, под фонарем. На ней тоже оказалось белое вечернее платье, хоть и куда проще, чем на них. Да и откуда бы небогатой продавщице взять деньги на что-нибудь нестандартное? Однако видно было, что Дарли приложила массу усилий, чтобы выглядеть красавицей. И это у девушки вполне получилось, что при ее внешности совсем неудивительно. Белокурые волосы она зачесала набок, выстроив какую-то сложную конструкцию. Широкий черный пояс резко выделялся на коротком белом платье. Настолько коротком, что из под него иногда можно было увидеть краешек почти прозрачных трусиков. Особенно, если она наклонялась. В руке девушка держала белую сумочку. Она с явным нетерпением окидывала взглядом каждую проходящую мимо женщину и разочарованно вздыхала. Даша улыбнулась, похоже на то, что они остались неузнанными, и это вполне объяснимо. Лири незадолго перед выходом позвала одну из своих знакомых, и та столь хорошо поработала над внешностью подруг, что Даша потом долго еще смотрелась в зеркало, не узнавая себя в этой потрясающей вооображение красавице. Она раньше и представить не могла, что может быть настолько красивой.

— Дарли! — позвала Ара и помахала рукой. — Мы здесь!

Та встрепенулась и во все глаза уставилась на трех подруг, стоящих на противоположной стороне улицы. Видно было, что девушка ошеломлена. Она ожидала увидеть аарн в форме, а вместо того перед ней предстали три видения из грез. С трудом взяв себя в руки, Дарли перешла улицу и подошла к ним. Благие, да разве можно быть такими красивыми? Она с трудом выдохнула и несмело улыбнулась. Ежели честно, то девушка не очень верила, что аарн придут, люди ордена почти никогда и ни с кем не знакомились. Сколькие из ее подруг пытались, однако ни у одной так ничего и не вышло. Но Дарли все-таки надеялась, что ошибается. И ошиблась — они пришли!

— Добрый вечер, — смущенно поздоровалась девушка и покраснела, украдкой пожирая глазами подруг. — Я так рада вас видеть… Вы такие красивые сейчас…

— Ты ничуть не хуже, — негромко рассмеялась Лири и быстро поцеловала продавщицу прямо в губы.

Казалось, что дальше краснеть уже некуда, но у Дарли это вполне получилось, она попросту запылала и тихонько вскрикнула от неожиданности. Но вскоре опомнилась и ответила на поцелуй. В ее воображении горели стыдные картины, и она все пыталась представить себе то, что будет этой ночью. Особенно ее привлекала нежная шатенка с непривычным именем Даша, ради нее девушка готова была на все. Да, она сделает все, что та захочет! Даже если она прикажет прямо здесь, на улице, раздеться догола! Даже если прикажет прямо здесь отдаться первому попавшемуся мужчине! Шатенка под жарким взглядом Дарли тоже покраснела, но с продолжала с интересом смотреть на нее. Потом подошла и нежно провела пальцем по ее щеке.

— Ладно, пошли, — фыркнула Ара. — Нечего время терять. А то развели тут телячьи нежности…

Даша укоризненно посмотрела на нее и покачала головой. Ревнует, что-ли? С чего бы, уж их-то отношения давно перешли рамки обычных ласк близких подруг. Ара стала девушке настолько близка, что порой она понимала ту лучше самой себя. И это сейчас! А что тогда будет после Посвящения? Вдохнув, Даша направилась ко входу в ресторан, остальные пошли за ней. Лири что-то нашептывала продолжающей краснеть Дарли на ухо, от чего та совсем смутилась. Лавиэнка до сих пор сильно удивляла Дашу своим полным бесстыдством. Если Ара иногда еще кое-чего стеснялась, то Лири не стеснялась никогда и ничего. Широкая лестница, ведущая к огромным стеклянным дверям, приближалась, и девушка настроилась на то, чтобы забыть обо всех проблемах и полностью отдаться веселью. Но в ресторан их не пустили…

— Мы приносим свои глубочайшие извинения уважаемым посетительницам, — выступил из тени сияющий золотыми галунами швейцар, — но сегодня вечером наш ресторан закрыт. Этим вечером здесь встреча офицеров Корпуса Наемников. Мы будем счастливы видеть вас в любое другое время! Еще раз приносим свои извинения!

— Хвост Проклятого в глотку этим наемникам, — в сердцах выругалась Лири. — И что теперь делать?

— Тут много ресторанов, — поспешила вмешаться Дарли, — пойдемте отсюда, это же наемники! Ну их!

— Да простят меня прекрасные дамы! — по лестнице спускался подтянутый офицер в темно-коричневой форме со стеком в руках.

В его глазах горело неприкрытое восхищение, таких редких красавиц почти невозможно встретить на улице. Да и одеты они так, что оставалось лишь покачать головой и поискать глазами толпу телохранителей поблизости. Но они были одни, никто их не сопровождал… И это возле порта?! В двух шагах от казарм?! Ну и ну… Впрочем, одна была одета небогато, но тоже очень красива. Однако что делают здесь женщины такого класса? Понятно, что дочери далеко не бедных родителей. Только серьги брюнетки тянули на пару миллионов, черные дармиалги встречались крайне редко и стоили баснословных денег. Офицер задумался, ничего не понимая. Похоже, балованные дочки богатых родителей сбежали из дому в поисках приключений и прихватили с собой подружку-компаньонку. Грех не воспользоваться таким случаем, познакомиться с наследницей немалого состояния он был совсем даже не прочь. Да еще и такой красивой, как эта большеглазая шатенка. Впрочем, брюнетка не намного хуже… Небогато одетая блондинка его не заинтересовала, видно же, что приживалка или что-то в том же роде. Нет, такой случай упускать нельзя. Да и присутствие красавиц поможет в переговорах, надо усадить их на помосте, чтобы их могли видеть отовсюду, тогда похотливые наемники будут весь вечер пускать слюни и глазеть только на девушек. Или еще лучше выдать их за приглашенных и находящихся под его защитой. Да, тогда ни один не рискнет быть особо настойчивым и не создаст ненужных проблем. Кроме, разве что, безумных садистов типа капитана Бальсета. Но тут уже не его проблемы, завтра его здесь не будет. А, хвост Проклятого, про это он и забыл! Некогда строить из себя джентльмена и ухаживать за богатой дурой по всем правилам. Ладно, хоть поиметь, и то дело. Денег тоже неплохо бы сорвать немного. Надо будет осторожно выспросить кто они и откуда, может и удастся слупить кое-что с родителей этих искательниц приключений за то, что дочери вернутся домой целыми и невредимыми. Разве что хорошо оттраханными… Но их от этого не убудет, за тем же, небось, и отправились. Правда, шатеночку он никому не отдаст, пока сам не поимеет, уж больно хороша. А потом пусть ее хоть по кругу пускают. Вот ежели родители не захотят платить, тогда и капитан Бальсет получит возможность поразвлечься. По-своему…

— Мы испортили вам вечер, — продолжил офицер. — Но я, надеюсь, смогу компенсировать вам эту неприятность. Возможно, прекрасные дамы согласятся украсить собой наше скучное мужское общество?

— А почему бы и нет! — бесшабашно заявила Лири.

«Ты совсем обезумела? — эмообраз Ары пылал недоумением. — Ты что, не прочла его мыслей?»

«Прочла, — фыркнула лавиэнка. — Ну и что? Ты думаешь, они успеют сделать нам что-нибудь плохое? Ха! Три раза ха! Из-под носа уйдем на крейсер, и пусть потом гадают, кем мы были».

«Лири… Ты не в себе, по-моему. Зачем нам нарываться? Мало ресторанов вокруг?»

«Очень хочу увидеть рожу этого козла, когда он поймет, что ничего ему не обломится, — зло усмехнулась та. — Обожаю такие моменты!»

«А Дашу с Дарли зачем вмешивать? — устало спросила подругу Ара, зная, что когда той попадает вожжа под хвост, то остановить ее невозможно. — Они-то здесь причем?»

«Слушай, да не будь ты такой занудой!»

Во-во… Лири в боевом настроении. Теперь ее действительно ничем не остановишь, теперь она все на своей дороге сметет. Ладно, может, она и права, такую сволочь, как этот наемник, не грех и наказать.

— Позвольте представиться, — поклонился офицер. — Полковник Вермаль.

Девушки по очереди назвались, хотя Дарли едва выговорила свое имя, ее била дрожь. Ужас девушки перед наемниками оказался настолько велик, что его ощутила Даша и почти неосознанно потянулась к ней своей сущностью Целителя Душ, успокоив парой осторожных прикосновений.

— Но откуда вы, леди?

— Я из Лавиэна, как видите. Девочки из княжества. Наша яхта на орбите, там скучно! — фыркнула Лири.

— Папа прилетел какие-то свои дела проворачивать, я его уговорила нас с собой взять, — поддержала легенду Ара. — С детства мечтала на Эрлане побывать! Тут столько интересного…

— А чем занимаются ваши родители? — осторожно поинтересовался офицер, его предположения подтверждались.

— Да откуда мне знать? — вскинула брови девушка. — Буду я еше в эти скучные вещи вникать! Какие-то контракты, какие-то поставки. Оно мне надо?

Полковник Вермаль прищурился. Собственная яхта! Это пахло уже не миллионами, а миллиардами. Подобную роскошь позволяют себе только очень богатые люди. Значит, Эрлан захотели повидать? Ну-ну… Повидают. А уж как прочувствуют! Жаль, что нет времени влюбить в себя эту глупую девчонку, его наниматели шутить не станут. Им на все наплевать, в случае чего выроют из-под земли. Хоть и жаль было такой возможности, но собственная шкура куда дороже. Полковнику стало любопытно увидеть как будет выглядеть эта гордая красавица после того, как ее пропустят по кругу с десяток раз. Сперва, конечно, начнет проситься, пугать своими родителями, денег сулить, а потом на все готова станет, только бы живой отпустили. Навидался он таких. Поначалу они все гордые, а как пару раз ударишь, сразу ломаются. Впрочем, развлечения подождут. Для начала нужно заключить контракты с капитанами отрядов. Огромная удача, что Проклятый принес сюда Бальсета с его отморозками, на такую удачу полковник не рассчитывал. Местные наемники слишком большие чистоплюи, как только доходит дело до того, чтобы щенков резать, так сразу на попятную идут. Бальсет совсем другое дело… Если слухи правдивы, то его люди способны на все. А после дела их можно и похоронить по-тихому, никто этих отморозков не хватится. И все концы в воду. Но это потом, а пока стоило все-таки затащить четырех дур на встречу. Капитан станет посговорчивее, ежели отдать ему таких красавиц. Пес с деньгами их родителей, согласие Бальсета сейчас куда важнее будет. Только драгоценности надо забрать себе, это же не менее пяти миллионов кредитов. Тоже сумма немаленькая. Но шатенку он все равно изнасилует, очень приятно будет увидеть ее слезы, когда ее грубо завалят на стол. А потом пусть Бальсет забирает красоток себе, даже место можно предоставить, никто в казармах не позволит садисту развлекаться так, как он привык. Правда, смотреть, что тот станет делать с девицами, полковнику совсем не хотелось, видел он снимки того, что оставалось от женщин после развлечений бесноватого капитана. Бр-р-р…

«Нет, ну какая же мразь! — Лири буквально пылала гневом и с трудом сдерживала тошноту, но заметить этого не мог один из чужаков, внешне она обольствительно улыбалась офицеру и строила ему глазки. — Я не я буду, если ему весь кайф не обломаю!»

«Да, сестренка… — протянула Ара. — Откуда только такие и берутся?»

«Не знаю!» — раздраженно отозвалась лавиэнка.

«Но ты права, наказать его надо. Особенно со мной ему большой облом выйдет. Он-то рассчитывает на беззащитную девушку, а получит вместо того боевого офицера ордена! С удовольствием придушу этого самого Бальсета на его глазах и посмотрю потом на рожу полковника. Вот тогда-то я и посмеюсь…»

— Позвольте еще раз пригласить вас! — снова поклонился полковник.

— Мы рады принять приглашения столь бравого офицера, — кокетливо опустила глаза Ара и ткнула пальцем в бок собравшуюся было возразить Дашу.

Девушка подняла глаза на подругу и по прыгающим в глазах той чертикам поняла, что Ара что-то задумала. Ну вот, хотели тихо-мирно посидеть с Дарли в ресторане, а вместо этого черноволосая разбойница собралась что-то учинить… И ведь учинит! Да пусть ей, не понравится, можно будет забрать Дарли и удрать на крейсер, эта девушка страшно возбуждала Дашу своей тихой нежностью и откровенной беззащитностью. И как она ухитрилась при таком характере выжить в этом городе? Даша ласково обняла дрожащую Дарли, и та спрятала лицо у нее на груди, едва сдерживая слезы. Да, репутация наемников в Эрландаре заставляла задуматься. Из ничего такой ужас возникнуть не мог…

Девушки вслед за полковником поднялись по лестнице в роскошный зал ресторана. «Золотой Круг» полностью оправдывал свою репутацию самого фешенебельного ресторана в этом районе города. Ничего аляповатого в обстановке огромного зала не было, он был выдержан в мягких коричневатых тонах. Да, здешние дизайнеры не зря ели свой хлеб, им удалось создать очень уютную обстановку. Да и чему удивляться, позволить себе посещать подобные заведения могли только весьма небедные люди. Стоимость бокала вина здесь была такова, что средняя эрландарская семья не зарабатывала и за месяц. Полковник отвел девушек к столику в углу и усадил, вежливо отодвигая перед каждой стул.

— Но мы не хотели бы ненужных знакомств… — негромко сказала Даша, встревоженно оглядываясь.

— Не беспокойтесь, — криво ухмыльнулся полковник, если бы девушка была способна слышать его мысли, то пришла бы в ужас от того, что уготовил ей этот внешне вежливый офицер.

Продолжая нервничать, она оглядывалась. Да и было отчего встревожиться. Зал был переполнен мужчинами в военной форме. Впрочем, форма была разная, единого образца не существовало. Похоже, что у каждого отряда она своя. Что самое неприятное — других женщин в зале Даша не видела. Только они. И толпа мужчин восхищенно смотрела на красавиц, за которыми ухаживал сам полковник Вермаль. Многие вздыхали, если бы не полковник, они обязательно бы попытались пристать к столь красивым девушкам. Но полковник шутить не любил… Да и контракты он всегда приносил очень и очень выгодные. Ссориться с ним — себе дороже выйдет. Потому скоро офицеры снова принялись переговариваться между собой, выпивать, препираться, вспоминать совместные дела. Многие ожидали увидеть капитана Бальсета, слухи об этом человеке ходили разные. Но он пока не пришел, и наемники обсуждали новость, пытаясь понять, а какого Проклятого отряд бесноватого капитана перебрался в Трирроун? Чего ему не хватало в Телли Стелл? Да и Ринканг куда ближе, если уж он хотел сменить место обитания.

— Чего изволят дамы? — подбежал к девушкам официант в безукоризненно отглаженном черном костюме и белой рубашке.

— Сейчас посмотрим, — ответила Лири, открывая меню. — Ага, дайте-ка нам пару бутылок «Арленского Рая» урожая тридцатого года. Но тридцатого, а не двадцать девятого или тридцать первого!

— Что вы, как можно! — обиделся официант. — Раз заказан тридцатый, то может быть подан только тридцатый! Чего еще изволите?

— Закуску по вашему вкусу, — отмахнулась лавиэнка. — Подайте что-нибудь фирменное. Только прошу учесть — ни мне, ни вот ей не подавать ничего из мяса или рыбы.

— А мне, — сказала Даша, — как раз наоборот. Побольше мясного. Что ты будешь Дарли?

— Мне все равно… — дрожащим голоском ответила та, продолжая с ужасом смотреть на военных вокруг. — То же, что и вы, наверное…

— Сию секунду!

Сказав это, официант мгновенно испарился. Буквально через минуту на их столике уже стояла фигурная бутылка в серебрянном ведерке со льдом. Холодные закуски тоже появились как по мановению волшебной палочки. Прислуга в этом ресторане была выдрессирована на ять. Вот только столовые приборы выглядели слишком уж странно, как на Дашин взгляд. Она осторожно посмотрела вокруг, не желая опозориться и взять вместо вилки для мяса рыбную. Или совершить еще какую-нибудь бросающуюся в глаза нелепость. Но офицеры вокруг не утруждали себя этикетом и ели как бог на душу положит. Поняв ее растерянность, Лири улыбнулась и незаметно показала, что для чего предназначено. Облегченно вздохнув, девушка приподняла свой бокал, уже наполненный замершим около столика официантом. Отпила немного и приподняла брови. Букет незнакомого шипучего вина, несколько похожего на шампанское, был великолепен, хотя и непривычен.

— Зачем вы согласились, госпожа… — вдруг прошептала Дарли, продолжая дрожать. — Нас не выпустят отсюда… Это же наемники…

— Ты забыла о том, кто мы такие, — ухмыльнулась Ара. — Я сама офицер спецназа и пройду сквозь этих горе-вояк очень легко. Да и наши им по головам настучат, если они чего-нибудь не того сделать попробуют.

— Ой, и правда забыла… — облегченно улыбнулась белокурая девушка.

— Только не говори вслух об этом, — фыркнула Лири. — Мы сюда отдохнуть пришли и не хотим, чтобы от нас шарахались.

— Я не скажу, — помотала головой Дарли.

— Расскажи лучше, как получилось, что тебя интересуют женщины, а не мужчины, — взяла ее за руку Даша.

— Как? — смутилась девушка.

И принялась рассказывать о скучном родном городке, о том, как после окончания школы приехала в столицу. На учебу в колледже у ее родителей денег не было, потому пришлось искать работу, на что ушел целый месяц. У нее заканчивались деньги, и девушка подумывала о возвращении домой, когда на всякий случай зашла в припортовый филиал роскошного дамского магазина «Дальмит и сыновья». Естественно, что ее презрительно отправили прочь, и Дарли так и уехала бы домой, если бы не повстречалась на пороге с похожей на лошадь дочерью управляющего. Та внимательно оглядела смущенную провинциалку, потом молча взяла ее за руку и отвела к отцу. Уже на следующее утро Дарли в фирменном костюмчике стояла у входа в магазин и старательно улыбалась всем входящим. Девушка была ошеломлена — мало того, что ее взяли на работу с поражающим воображение жалованием, так еще и выделили комнату в небольшом жилом доме при магазине. Увы, все имеет свою цену… Через несколько дней дочь управляющего пригласила новенькую продавщицу в гости и изнасиловала ее. Рассказывая про все, что творила с ней развязная долговязая девица, Дарли краснела, но молчать не могла. Хоть кому-нибудь рассказать про все это…

— Но ведь тебе не нравилось… — с недоумением сказала Лири. — Почему же ты захотела с нами встретиться?

— Это тогда, — вздохнула девушка. — А потом меня стали приглашать многие клиентки и я постепенно вошла во вкус… Теперь даже не знаю, что и делать.

— А в чем дело? — спросила Ара.

— Мне совсем не нравятся мужчины… Я их просто боюсь. Но если раньше я хотя бы с интересом смотрела на красивых парней, то теперь они мне противны. Это же ненормально!

— Ничего страшного, — улыбнулась Лири. — Пройдет, вот увидишь. Влюбишься в кого-нибудь и сразу про свой страх забудешь.

— Наверное, вы правы, — смущенно потупилась Дарли.

— А почему ты наемников так боишься? Нормальные люди, как будто.

— Нормальные?! — снова задрожал ее голос. — У нас одна девушка работала. Однажды на работу не вышла и вообще пропала. Мы только позже узнали, что с ней случилось…

— И что же? — приподняла бровь Лири.

— Когда она домой после вечерней смены возвращалась, ее наемники поймали и к себе казармы утащили. Через три дня за ворота выбросили воющую, искалеченную сумасшедшую…

Дарли всхлипнула.

— Мы ее видели потом в больнице, — продолжила она. — Ей все напрочь порвали, изрезали всю, три дня насиловали. А вы говорите: нормальные… Я после этого из дому по вечерам никогда до сегодняшнего дня не выходила! Казармы ведь совсем рядом.

— Да… — протянула Даша, новыми глазами окидывая военных вокруг. — Кто бы мог подумать, на вид вполне приличные люди. И нас не трогают…

— Нас их начальник привел, — ухмыльнулась Лири. — Многие бы полезли, если бы не это. Причем, подобная порода мужчин не понимает слова «нет». Правда, они опять же не знают, кто мы такие.

Вспомнив, как Ара расправилась с пьяницей, Даша кивнула и успокоилась. Наверное, подруги правы. Но все равно она чувствовала себя не в своей тарелке, куда лучше было бы, если бы они пошли в какое-нибудь другое место и не дразнили гусей. Но Лири уперлась и ничего с ней не поделаешь… Ладно, может все и обойдется.

Дарли посмотрела на стол и удовлетворенно кивнула, скатерть доставала до самого пола. Она давно уже искоса посматривала на аарн и с нетерпением ожидала, когда же ей прикажут лезть под стол и начинать ублажать кого-нибудь из них прямо здесь. Почти все ее партнерши именно так и поступали. Девушка давно привыкла и не видела в этом ничего необычного, хотя и до сих пор страшно стеснялась. Но одновременно испытывала от просходящего какое-то злорадное удовольствие. Этим она как бы плевала всему этому безжалостному миру в лицо, отказываясь принимать его правила приличия. Хотя сама прекрасно понимала, что все такие ощущения просто глупы, что подчиняясь насилию, она наоборот играет по правилам именно мира зла. Дарли видела пренебрежительные взгляды знакомого официанта, но не обращала на них никакого внимания. Тот не раз видел здесь эту белокурую девушку в компании с разными женщинами и думал, что в этот раз все будет как обычно. Что вскоре она полезет под стол. Дарли грустно улыбнулась, наверное официант принимает ее за проститутку. Но ведь это не так, она никогда не брала ни от одной из своих партнерш ни кредита, даже если те ей и предлагали. Ни одного подарка. Не считала себя вправе. Просто, когда ей что-нибудь приказывали, девушка совершенна не способна была сопротивляться приказу и покорно выполняла его, каким бы диким и стыдным он ни оказался. Но аарн почему-то медлили, и Дарли постепенно начинала недоумевать. Или они не хотят так и собираются снять номер на всю ночь? Хорошо бы… Пусть только поскорее, ей страшно не терпелось ощутить своими губами бархатную кожу этой прелестной шатенки.

Даша все больше и больше нервничала, ловя на себе похотливые взгляды наемников. Да и рассказ Дарли не добавил уверенности. Ара, конечно, драться умеет, но вон их сколько здесь… Впрочем, если открыть портал, то уйти нетрудно, да и помощь позвать можно. Вот только что скажет ей брат? Да и господин дварх-полковник будет очень недоволен. Ох, зря она послушала Лири, нужно было все-таки идти в форме, тогда бы точно никто не решился пристать. Девушка снова окинула взглядом зал. Ее внимание привлекли трое только что вошедших офицеров. Идущий впереди оказался настолько похож на штабс-капитана Ненашева, что Даше захотелось протереть глаза. Если бы не кривой шрам на щеке, она бы сказала, что перед ней именно он.

«Лири! — вспыхнул перед взором лавиэнки наполненный ошеломлением эмообраз Ары. — Под видом капитана Бальсета и его людей здесь наши! Похоже, что мы сорвали ребятам спецоперацию…»

«Мать твою! — только и смогла выдавить из себя та. — Вот это влипли…»

Никита быстро окинул взглядом ресторан и незаметно выдохнул, как выдыхают перед прыжком в холодную воду. Началось! Теперь только не сорваться, не испортить все дело. Зал был под завязку забит офицерами Корпуса Наемников. Форма некоторых выглядела на удивление живописной и порой вызывала смех своей аляповатостью. Вот только не воспринимать этих разряженных попугаев всерьез было бы большой ошибкой. Воевать они все умели отлично, иначе не выбились бы в офицеры. В Корпусе не было иного пути стать офицером, кроме как выслужиться из рядовых. И это вызывало уважение. Он увидел невдалеке подтянутого высокого человека с седыми висками и направился к нему.

— Полковник Вермаль? — слегка поклонился Никита, подойдя.

— Да. А вы?

— Капитан Бальсет, мне сказали обратиться к вам.

— Правильно сказали, — ухмыльнулься полковник. — Вы-то мне и нужны, давно поджидаю. Отойдем в сторону.

Он отвел мнимого капитана Бальсета за перегородку к стойке бара, где никого не было. Они сели и взяли себе выпить. Контрразведчик едва не поморщился, снова придется пить эту гадость. И как его прототип терпел это гнусное черное виски? Ведь ничего другого не пил…

— Для начала, — продолжил полковник, — объясните причину вашего перемещения в Трирроун.

— А что тут объяснять? Слишком многие в Телли Стелл хотят видеть капитана Бальсета мертвым, мне там жарковато стало. Да и надоело. По слухам, в Трирроуне достаточно работы, вот я и решил отправиться именно сюда.

— Работа, конечно, найдется, — внимательно посмотрел на него Вермаль. — Для не брезгливых.

— Если вы обо мне слышали, — криво ухмыльнулся Никита, — то знаете, что я и мои люди брезгливостью не отличаемся. И всегда держим рот на замке после дела.

— Ценное качество. Это говорит в вашу пользу, наниматели обычно вами довольны.

— Стараемся…

— Мы проверили слухи о вас, и отзывы нам понравились. Но работа будет очень грязная. Справитесь?

— У меня сейчас всего двести человек, — внимательно посмотрел на полковника контрразведчик.

— Там больше и не понадобится, — скривился тот. — Проблема в другом.

— В чем именно?

— Требуется произвести полную зачистку. Мне нужно вам объяснять, что это значит?

— Не нужно, — понимающе осклабился Никита. — Понятия «мирное население» там не будет, надеюсь?

— Именно так, — кивнул полковник. — Ваша задача — уничтожить все, что дышит. Без каких-либо исключений. Вот только…

— Что? — прищурился Никита.

— Не дадут ли ваши люди слабину, если дело дойдет до зачистки щенков?

— Не дадут, — фыркнул он. — Череп с удовольствием себе парочку на ужин зажарит. Живьем. Вы, должно быть, слышали о моем первом сержанте?

— Мало кто о нем не слышал, — кивнул полковник. — Хотелось бы еще знать, где вы откопали столь ценный кадр?

— Там уже нет, — криво ухмыльнулся Никита. — Череп, понимаете ли, через некоторое время туда вернулся ненадолго…

— Да уж, — рассмеялся Вермаль. — Живых, насколько я понимаю, не осталось?

— Почему же? — иронично приподнял бровь контрразведчик. — Правда, это вряд ли можно назвать жизнью, я бы в таком состоянии жить не захотел.

— Ладно, Проклятый с ними. Вы согласны?

— Пока вы ничего не сказали об оплате.

— В пять раз выше стандартной по типичному контракту для разового найма, — пристально посмотрел на него полковник. — Цены выше вам здесь не предложит никто.

— Половину вперед, — Никита отхлебнул еще глоток виски и снова чуть не скривился от вкуса этого пойла.

— А не слишком ли вы многого хотите, капитан?

— Нет, — помотал он головой. — За исполнение такой работы — нет. Мало кто на нее согласится, и вы это знаете ничуть не хуже меня. Если об этом заказе станет известно, то за мной начнет охоту весь Корпус. Это же нарушение их идиотских правил.

— Вперед могу дать только двадцать процентов.

— Сорок пять.

Торговались долго и сошлись на тридцати двух процентах аванса. Но не слишком ли он спешит? С какой стати этот полковник так и кинулся на него? Похоже, что прежних исполнителей успели убрать и теперь ищут новых. И дело очень спешное, ничем иным объяснить нетерпение полковника нельзя. Но самого главного еще не сделано, надо осторожно подвести к Вермалю лор-капитана, чтобы тот считал его память. Но что делать дальше? Сразу подписывать контракт? Не стоит… Надо бы еще немного поломаться.

— Но я все-таки должен немного подумать, господин полковник, — потер подбородок Никита.

— О чем тут еще думать, — раздраженно дернул щекой тот.

Так, выводы правильны. Вермаль спешит, как на пожар, значит дело горящее и действительно очень грязное. Как бы не еще одно поселение собрались уничтожить… Наверное, что и так, ведь тарсий требовалось где-то выделять из руды, а для того нужны специализированные заводы. А на заводах работают люди, которые могут проболтаться. Да, все ясно.

— Кстати, — продолжил полковник. — Вы в пути, наверное, соскучились по развлечениям?

— Как и любой, — настороженно кивнул Никита.

— Посмотрите туда, — отвел его в сторону Вермаль и показал на столик в углу. — Они ваши, место тоже найдем, в казармах ведь по-настоящему поразвлечься не получится.

За указанным им столиком сидели четыре редкостно красивые девушки. Но причем здесь девушки? Никита задействовал биокомп и снова принялся просматривать память покойного капитана. Когда он понял, что подразумевал полковник под развлечениями, его чуть не стошнило. Господи! Каким же зверем был этот наемник?! Кошмар какой-то. И что делать ему? Полковник ведь собрался отдать ему девушек, чтобы он поступил с ними так, как поступал капитан Бальсет. Похоже, что согласие бесноватого капитана необходимо Вермалю, как воздух, раз он готов пойти даже на это. Упускать такой случай нельзя. Но ведь это может оказаться проверкой… О, бог мой! Как тут поступить? Не может же он действительно убивать ни в чем не повинных женщин? Нет, это совершенно невозможно. Никита снова окинул взглядом их стол и застыл соляным столбом. Он что, бредит? Но нет, одной из сидящих за столом девушек действительно была Даша, сестра штабс-капитана Шаронского… Она же должна находиться на крейсере! Контрразведчик немедленно связался по голару с Релиром и сообщил ошеломленному дварх-полковнику о происходящем. Тот только рот открыл.

Да, три подруги и не подозревали, какой переполох поднялся из-за них на «Пике Мглы». Завывали сирены боевой тревоги, легионеры выскакивали из кают, комнат отдыха, библиотек, спортивных залов и сломя голову неслись к залам боевой подготовки, спешно облачаясь в доспехи. Николай в ужасе смотрел на экран и пытался понять каким образом его сестра могла оказаться в этом ресторане. Релир мрачно материл смущенно оправдывающегося Асиарха. Операция оказалась на грани срыва из-за четырех глупых девчонок, полезших куда их не просили. Мало того, еще и никого не предупредивших о своем уходе…

— Хороши? — неправильно оценил ошеломление Никиты полковник. — Я и сам онемел, когда впервые увидел. Надо же, богатые дуры, да еще и настолько красивые, гуляют около казарм без охраны. Прямо таки напрашиваются! Потому никто особо не удивится их пропаже. О трупах тоже можете не беспокоиться, их из казарм постоянно вышвыривают.

— Посмотрим, — заставил себя гнусно ухмыльнуться контрразведчик. — Великолепный подарок, господин полковник. Искренне благодарен.

Хотя ему очень хотелось свернуть Вермалю шею. Прямо здесь и сейчас.

«Даша! — вызвал он девушку по голару. — Что вы здесь делаете? Вы хоть понимаете, что сорвали нам внедрение? Вы же видели ту колонию и знаете, что мы ищем следы убийц. Как же вы могли?»

Девушка недоуменно встрепенулась и оглянулась. Увидела его и зажмурилась, побледнев. Господи! Так это действительно штабс-капитан?! Ой, мама…

«Простите… — вмешалась Лири. — Но откуда мы могли знать?»

«Сообщили бы, куда идете, знали бы. Вам бы сразу сказали держаться от этого ресторана подальше!»

«Мы действительно виноваты… — вздохнула лавиэнка. — Но что теперь делать?»

«А то, что придется сворачивать операцию! — с яростью бросил Никита, он все никак не мог придти в себя. — Знаете ли вы, что полковник Вермаль предложил мне вас? И знаете для чего?»

«Знаем, — мрачно ответила вместо подруги Ара. — Мы считали его мысли. И хотели наказать подонка…»

«Наказать… — фыркнул контрразведчик. — Дело, конечно, хорошее. И что подонок он, я согласен. Вся проблема в том, что именно он и его хозяева несут ответственность за уничтожение той несчастной колонии. А теперь из-за вас мы не сможем их найти. Это вам хоть понятно?»

«Но может…»

«Никаких может! — ворвался в разговор наполненный яростью голос Релира. — Немедленно на крейсер все четверо! Дуры несчастные!»

«Подождите! — встрепенулась Даша. — Пусть мы виноваты, но мы ведь можем подыграть! И не придется сворачивать операцию».

«И как вы себе это видите?» — иронично поинтересовался Никита.

«Насколько я поняла, капитан Бальсет, роль которого вы играете, был очень жесток с женщинами?»

«Более чем. Он их даже не насиловал, он их попросту медленно и жестоко убивал. У меня не хватит духу рассказать вам как именно».

«Так я и думала, — кивнула девушка. — Совершенно ясно, что полковник предложил вам нас не просто так. Он, как мне кажется, хочет проверить, правдивы ли слухи о капитане и можно ли ему доверять. Так неужели биолаборатории крейсера не могут создать напоминающие трупы четыре муляжа?»

«Не проблема, — проворчал заинтересовавшийся Релир. — Но зачем?»

«А затем, — криво усмехнулась Даша, — что обнаружив трупы, он будет полностью уверен в том, что перед ним именно Бальсет. И будет спокоен, приведя вас к своему начальству».

«А ведь девушка права, — вмешался в разговор лор-капитан. — Вопрос в другом. Сам полковник решил изнасиловать вас, Даша, до того, как отдаст капитану. Неужели вы думаете, что мы позволим такому случиться?»

«Понадобится для дела, позволите! — отрезала девушка. — Если ради того, чтобы найти палачей, мне нужно перетерпеть изнасилование, то перетерплю. Сама виновата, нечего было сюда лезть. Но раз уж мы здесь, то это надо использовать».

«По поводу насилия ты говоришь глупость, дорогая, — донесся до Даши голос Реллы. — Ты — Целитель Душ и уж что-что, а отбить одному насильнику желание вполне способна. Если дойдет дело до этого, потянись к своей сущности, как я тебя учила, и перекрой ему желание. Ты сама сразу поймешь, что надо сделать».

«Может, и так, — передернула плечами девушка. — Но повторяю, если понадобится, то я перетерплю и насилие. А перебросите нас на крейсер только тогда, когда полковник оставит нас вам. Асиарх, ты ведь сможешь отвести глаза наблюдателям, чтобы они видели то, чего на самом деле не происходит?»

«Это совсем нетрудно, — фыркнул дварх. — Но что они должны увидеть?»

«Как капитан Бальсет издевается над четырьмя беззащитными девушками и убивает их. А утром наблюдатели полковника должны найти изуродованные трупы. Релир, вы ведь говорили, что биолаборатории способны за несколько часов вырастить любой организм?».

«Да, говорил, — мрачно ответил дварх-полковник. — Правда, такого кошмара нашим биотехнологам выращивать еще не доводилось… Но и отличить биоманекены от трупов не сможет ни одна здешняя лаборатория. Вы правы, Даша, это может получиться. Но все-таки, какого Проклятого вы поперлись в этот ресторан? Да еще и никого на крейсере не предупредив, куда идете?»

«Простите, — покраснела девушка. — Чисто случайно получилось. Но раз уж получилось, то нужно использовать подвернувшуюся возможность».

«Ох, — вздохнул Релир. — С вами всеми помереть нетрудно. Вы хоть представляете себе, как мы тут переполошились, когда вас в ресторане увидели?»

«Представляю… — смущенно ответила Даша. — Постараюсь больше такого не делать…»

«Ладно уж, брата вашего я успокою, а то он тут бегает и чуть ли волосы на себе не рвет».

Ой, мамочка… Это что же Коля скажет ей по возвращении? Стыдно-то как, Господи! Ведь чувствовала, что нельзя так. Ну, Лири… Ну, зараза… Втравила. Впрочем, нечего на подругу кивать, сама виновата, что послушала кого-то и не захотела думать самостоятельно. Больше такого не повторится, никто и никогда с этого момента за нее решать не будет. Одного раза вполне достаточно. Лавиэнка слышала ее мысли и смущенно прятала глаза, Ара выглядела ничуть не лучше. Господи, а Дарли? Девочка-то здесь причем? Придется, пожалуй, забирать ее с собой, оставаться здесь ей нельзя, мало того, что убьют, так еще и все провалится. Жалко ее, но может, оно и к лучшему. Слабенькая она слишком, погибнет в этом городе сама. До сих пор ведь только тем и выживала, что подчинялась приказам любого, кто был хоть немного сильнее нее. И не корыстна.

«Что ж, Даша, — тяжело вздохнул контрразведчик, — раз вы согласны, то приступаем. Не знаю, сколько еще придется просидеть в этом ресторане, но постарайтесь вести себя естественно. И когда вас потащат куда-нибудь, плачьте, умоляйте отпустить и так далее. Особенно это касается вас, Ара. Как вы деретесь, я знаю, и не хотел бы, чтобы вы все испортили…»

«Не беспокойтесь, — вздохнула та. — Постараемся изобразить из себя перепуганных до смерти дур».

«Вот и хорошо, — кивнул Никита и отключился, полковник уже с недоумением поглядывал на него, слишком долго капитан пялился на стол девушек. — Удачи!»

— Да, хороши… — протянул он. — Правда, к утру они свою красоту подрастеряют.

— Их сюда никто не звал, — пожал плечами Вермаль. — Сами виноваты. Кстати, шатеночку я у вас позаимствую ненадолго. Вы не против?

— Да на здоровье, — пожал плечами лже-капитан. — Мне-то от них совсем другое нужно…

— Так что по поводу контракта? — вернулся к делу полковник.

— Надо позвать моих лейтенантов, лично я согласен. Но на контракте должны стоять и их подписи, как вы знаете.

— Зовите.

Никита коротко поклонился и отошел к столику, за которым сидели негромко переругивающиеся комиссар и лор-капитан. Естественно, что они были в курсе происходящего, но для постороннего глаза нужно было рассказать о контракте снова. Судя по всему, полковник Вермаль не особо много знал о тех, на кого работал и нужен был только для того, чтобы вывести на людей, знающих больше. Никита шепотом пересказал друзьям разговор с нанимателем, именно так обычно строил беседу капитан Бальсет и если сейчас их кто-нибудь подслушивает, то никаких подозрений у этого подслушивающего возникнуть не должно. Комиссар попробовал было спорить, его прототип, лейтенант Карвиг, тоже никогда и ни на что не соглашался сразу, не поругавшись для начала со всеми вокруг. Кроме командира, Бальсета он все-таки побаивался. Примерно через четверть часа они вернулись к полковнику уже втроем, и лейтенанты подтвердили согласие капитана. Вермаль времени терять не стал и отвел офицеров в отдельный кабинет, в котором ожидал его адвокат с бланками контрактов. Еще несколько минут и подписи были поставлены, а тридцать два процента оплаты переведены на указанный капитаном Бальсетом счет в одном из самых известных банков княжества. Что-то настораживало Вермаля, ему все время казалось, что его мозга кто-то мягко и почти неслышно касается. Иногда он даже запинался, хотя выпил совсем немного. Но еще через минуту странное ощущение исчезло, и вскоре полковник забыл о нем.

«Ну что? — нетерпеливо спросил у лор-капитана Никита, когда они вернулись за столик. — Считали?»

«Да, — ответил Старл. — И уже переправил информацию Асиарху для полного анализа. Сразу могу сказать, что Вермаль замешан в этом грязном деле. И отряд для уничтожения колонии на Тарсале набирал именно он. Правда, после дела исполнителей убрали сами наниматели, потому он и ищет новых людей. Боюсь, что нам придется продолжить игру, полковник знает очень мало кого, вы оказались правы, Никита. Но за тех, кого он знает, придется без промедлений браться вплотную. Очень похоже, что это какое-то подразделение местной, трирроунской, разведки. Вермаль уверен, что работает именно на них.

«Хм-м-м… СПД, получается, не причем?»

«Может, и причем. Они могут контролировать это дело тайно, как обычно и поступают. Среди нашей гоп-компании скорее всего ошивается их агент влияния, и вот этого агента бы взять живым… Или хотя бы подобраться к нему достаточно близко, чтобы считать память».

«Да, — скривился контрразведчик. — Теперь остается только ждать».

Девушки сидели за столом на первый взгляд непринужденно, но все равно ощущалась какая-то напряженность. Дарли ничего не могла понять, аарн вдруг резко изменились, они, казалось, готовились к чему-то серьезному. Даша почему-то сердито посматривала на подруг, а те прятали глаза и смущенно ерзали. Нет, здесь что-то случилось… Но вот что? Девушка растерянно косилась на трех красавиц, казалось, что аарн молча разговаривают. А порой и яростно спорят. Она краем глаза поглядывала на страшного офицера со шрамом, пристально смотрящего на их столик, и очень боялась. Чуть ли не с полчаса продолжалось напряженное молчание, а потом Даша откинулась на спику стула и криво ухмыльнулась. Дарли заглянула ей в глаза и чуть не отшатнулась — в этих глазах горела отчаянная решимость, да что там, с такими глазами люди всходили на костер.

— Что-то случилось? — с трудом выдавила из себя она.

— Да нет, — негромко ответила Даша, она понимала, что жестоко держать девочку в неведении, но также понимала, что иного выхода нет, с ее характером Дарли способна сорвать все. Перепугается, конечно, до полусмерти, но потом они с Реллой выведут глупышку из шока.

— Успокойся и ничего не бойся. Даже если что и случится, нас в любом случае вытащат. Помнишь ведь, что бывает с теми, кто обижает людей ордена?

Дарли облегченно вздохнула. А то она успела уже испугаться внезапно возникшего за столом молчаливого напряжения. Впрочем, если даже аарн и поссорились по какой-то причине, ее эта причина никоим образом не касалась. И не интересовала. Ей, в конце концов, вполне достаточно самой Даши, если остальные двое займутся своими делами, она возражать не станет. Но и отказывать им тоже не будет, не хватало еще лишать саму себя дополнительного удовольствия.

Полковник Вермаль был доволен. Удалось найти людей для самых грязных дел, на что он даже не надеялся, думал, что вообще придется уголовников нанимать. Да и для остального подписал контракты с двенадцатью лучшими отрядами, война на Фарсене входит в завершающую стадию и нужны еще люди. Совсем скоро нужные ресурсы окажутся в руках его хозяев, и тогда начнутся совсем интересные дела. Наверное, не стоит убирать волков Бальсета сразу после зачистки, такие головорезы вполне могут пригодиться на будущее. Правда, если только они действительно способны на то, о чем рассказывали свидетели их действий. Эти четыре девицы попались под руку весьма кстати, надо будет поглядеть, что сделает с ними бесноватый капитан. Нет, полковник не собирался наблюдать за гнусными развлечениями Бальсета с подручными, но на трупы все же взглянуть придется. Хочешь, не хочешь, а придется. Да и записи стоит сделать для профессора Сартада, тот любит подобные и покупает их за любые деньги. А с начальством лучше поддерживать хорошие отношения, это всегда окупается.

Наемники, не получившие в этот вечер контракта, постепенно покидали зал. Полковник с легкой насмешкой следил за болтающими о чем-то девицами. Надо же, дуры и не подозревают о том, что их вскоре ждет. Огромным наслаждением будет увидеть их лица, когда они поймут. Нет, ради таких моментов стоило жить, Вермаль такие моменты попросту обожал. С нетерпением он ожидал, когда зал опустеет — дела сделаны, можно и поразвлечься. Ага, наконец! Остались только девицы, Бальсет со своими лейтенантами и люди самого полковника. Верные люди, проверенные многими делами и хорошо повязанные кровью. Он щелкнул пальцами в воздухе, подавая сигнал, что можно начинать.

— Дарли, — негромко сказала Даша. — Сейчас начнутся неприятности. Ничего не бойся, нас вытащат. Только умоляю, молчи о том, кто мы и откуда! Иначе точно пропадем.

Неприятности? Девушка оглянулась и вздрогнула — их столик окружили восемь гнусно ухмыляющихся наемников. Благие, она ведь говорила! Ужас захлестнул ее, глаза мгновенно заполнились слезами. Ну, говорила же! Благие, спасите! Молитва не помогла, какой-то из наемников схватил ее за руку и выдернул из-за стола. Девушка отчаянно завизжала и тут же схлопотала такой удар по губам, что у нее искры из глаз посыпались. Не решаясь больше кричать, Дарли только тихо плакала в ужасе. Что странно, остальные девушки вели себя точно так же. Они плакали, вырывались, умоляли отпустить их. Наемники, похохатывая, били их по губам, лапали и тискали. Никто не видел, что играющий роль Бальсета контрразведчик сжимал кулаки в карманах и едва удерживался от того, чтобы не похерить всю легенду.

— На вторую базу, — скомандовал полковник и повернулся к нему. — Идемте, капитан.

Никита кивнул и последовал за Вермалем. Краем глаза он видел, как плачущих и вырывающихся девушек побросали в багажное отделение замызганного армейского флаера. Даже номера были армейские, и это многое говорило о связях отставного полковника. Сев в тот же флаер, Никита расслабился и заставил себя немного успокоиться. Подождите, господа палачи, подождите. Скоро до вас доберутся, и тогда вы ответите за все азом. Но на душе было гнусно, как никогда. Особенно, когда он думал о том, что сейчас чувствуют бедные девочки. Каково им сейчас. Хоть бы только по дороге с ними ничего не сделали…

Но подруг заперли в тесном багажном отсеке, и никого с ними не было, о чем Никита знать не мог. Даша изо всех сил старалась хоть немного успокоить буквально воющую Дарли и раздраженно поглядывала на Лири. Та съежилась в уголке и искоса посматривала на остальных, видно было, что ей не по себе. Только Ара была полностью спокойна, она деловито разминала суставы и проверяла встроенное в тело оружие, на всякий случай готовясь к бою.

— Не бойся, — продолжала успокаивать Даша рыдающую девушку. — Все будет в порядке, вот увидишь. Нас вытащат, только нельзя, чтобы эти сволочи узнали правду о нас. Молчи об этом. Плачь, кричи, только об этом не проговорись. Прошу тебя.

Кажется, до Дарли, наконец, что-то дошло, так как она прекратила выть и кивнула. Но зато вцепилась в Дашу, как клещ, и принялась дрожать. И, конечно же, плакать. Похоже, девочке ни разу не случалось попадать в подобные ситуации, и только бы она не сорвалась… В багажном отсеке флаера было мало того, что неудобно, так еще и очень холодно. Даша ощутила, что начинает замерзать, и поежилась. Скорее бы уже кончилось неожиданное «приключение». Спаси, Господи, от таких «приключений»! Эрландар оказался на удивление гнусным городом, даже в красном Петрограде было безопаснее, чем в столице Эрлана. А ведь внешне все тихо и благополучно… Девушке очень хотелось снова оказаться в уюте и безопасности крейсера. Неужели нет иного, кроме ордена, места, где бы царила атмосфера любви и дружбы? Похоже, что нет…

Сколько длился полет, девушки не могли сказать. К концу пути они настолько замерзли, что, забыв обо всем, сбились в кучу и дружно выбивали зубами дробь. Наконец, флаер приземлился и вскоре кто-то отпер багажный отсек. Те же наемники с хохотом вытащили пленниц и повели их в какой-то ангар. Переход сменялся переходом, и вскоре Даша совершенно запуталась. Она надеялась только, что Ара или Лири запомнили на всякий случай дорогу. Впрочем, наверное. их заберут через гиперепереход, а где открывать его не имеет никакого значения. В конце концов подруг привели в какой-то небольшой серый подвал. И вот тут-то девушке стало сильно не по себе. Никогда до сих пор ей не доводилось видеть пыточную. Догадаться о предназначении расставленных около стен гнусных приспособлений было совсем не трудно. Дарли вообще впала в ступор при виде дыбы и даже не сопротивлялась, когда ее привязали к этой дыбе.

— Итак, капитан, — ухмыльнулся полковник, — как я уже говорил, я позаимствую эту девку ненадолго. Потом покину вас, развлекайтесь в свое удовольствие. Трупы можете оставить прямо здесь, мои люди утром все уберут. Флаер ожидает вас около выхода.

— Благодарю, господин полковник, — цынично ухмыльнулся Никита и облизал губы. — Это царский подарок, такие красавицы редко попадались мне в руки.

Вермаль с иронией посмотрел на него и искривил губы в гадливой гримаске. Бальсет в ответ оскалился. Потом полковник подошел к Даше, и вдруг резким движением выдрал у нее из ушей серьги, разорвав мочки ушей. Девушка вскрикнула от боли и неожиданности, с ужасом смотря на него. А он, продолжая мерзко ухмыляться, сорвал остальные украшения. После чего сделал то же самое с Арой и Лири. На привязанную к дыбе Дарли Вермаль не обратил никакого внимания, у нее не было ничего, кроме дешевой бижутерии. Господин полковник не видел, как дергался от криков девушек мнимый капитан Бальсет, какая дикая ненависть полыхала в его зрачках. Но Даша видела и даже посочувствовала дураку. Когда штабс-капитану попадется в руки этот зверь, то позавидовать ему не сможет никто. Ей, конечно, было больно, уши жгло, из порванных мочек текла кровь, но это тоже не имело особого значения. Вот кого она жалела, так это Дарли. Уж кто-кто, а девочка ни в чем не виновата. В глупости, разве что. И из шока ее придется выводить долго. Полковник небрежно побросал отобранные драгоценности в карман, взял Дашу за руку и резко потянул за собой в какую-то дверь.

«Не смейте, штабс-капитан! — крикнула девушка по голару, увидев что контрразведчик дернулся вслед за ними. — Мы не имеем права сейчас вызвать у него ни малейших подозрений!»

«Не могу я спокойно на это смотреть! — чуть ли не в отчаянии ответил Никита. — Я же мужчина, в конце концов!»

«Не можете, так не смотрите! — холодно отчеканила Даша. — Я справлюсь. Постараюсь справиться, мне совсем не хочется подвергаться насилию. Но не смейте двигаться с места, даже если у меня не получится. Вы меня поняли, штабс-капитан?»

«Да, Целитель Душ, — с уважением ответил контрразведчик. — Будет исполнено. Простите за истерику».

«Вот и хорошо, — позволила себе легкий намек на улыбку девушка. — На крейсере готовы?»

«Естественно».

Полковник привел ее в какой-то небольшой закуток, где поместился только стол. Повернул к себе и отвесил две такие пощечины, что девушка не удержалась от крика. Но заставила себя успокоиться и потянулась к собственной сущности Целителя Душ. Вермаль посмотрел ей в глаза, ожидая увидеть в них страх, страх в глазах женщины всегда до невозможности возбуждал его. Но в Дашиных глазах не было страха. Полковник даже отшатнулся, в глазах девушки светилась легкая ирония и, как ни странно, жалость. Эта траханая сучка его жалеет?! Да она что, умом двинулась? Вермаль сжал кулаки и шагнул вперед, собираясь показать, кого здесь стоит жалеть. Но не успел, снова посмотрев ей в глаза. И провалился в какой-то омут, перестав ощущать тело.

Даша пыталась понять, что ей делать дальше и никак не могла. Это же не душа, а какой-то черный, холодный колодец, переполненный злобой и нанавистью. Да, уничтожить желание господина полковника ей совсем нетрудно, даже навсегда уничтожить. Пережечь вон тот алый пульсирующий жгут и все. Но чувствовала, что этого мало. Она должна показать этой мертвой душе путь к жизни, путь к добру. Иначе она не Целитель Душ, а черти что. Да неужели в его жизни не было хоть кого-нибудь, кого этот человек любил?! Нет, все же кто-то был. В раннем детстве. Мать. Она осторожно потянулась к этому почти мертвому ростку любви и помогла ему вытянуться вверх, нашла где-то в глубине души жалкие остатки совести и тоже осторожно потянула их к себе. Одновременно вкладывала в сознание полковника понимание, что все, кого он унизил и уничтожил, тоже были кем-то любимы. Тоже любили и смеялись, как когда-то любила и смеялась его мать. Девушка отделила жгут желания от жажды насилия и привила на него вытянувшийся к свету росток любви. Даша сама порой не понимала, что именно делает, но ощущала сердцем, что поступает правильно. Закончив, она чуть отступила в сторону. Как ни жаль, но большего она сделать не в силах. Теперь у этого зверя начнет просыпаться совесть и только от него самого зависит, убить эту совесть, или послушать ее и начать меняться. Начать тяжелый путь от зверя к человеку.

Полковник Вермаль очнулся и глухо застонал, не понимая, что с ним произошло. Потом посмотрел на девушку, продолжавшую с жалостью смотреть на него. Благие… Что это с ним? Впервые за много лет ему было стыдно. И почему-то вспомнилась мать, которую он не вспоминал уже лет двадцать. Она укоризненно смотрела на него, покачивая головой и как бы говорила: «Ну что же это ты, Тарисек, как тебе не стыдно?..» И ему было стыдно, так стыдно, как никогда еще не бывало. Перед глазами вереницей плыли те, кого он унизил, ограбил, убил. А ведь у каждого из них тоже была мать. Да что происходит?! С чего все это пришло на память? Снова посмотрев на шатенку и вспомнив, что собирался с ней сделать, он даже застонал. Ведь эта девушка не сделала ему ничего плохого, она не виновата в его бедах. Так зачем же? За что? И ведь не отменишь уже ничего… Нет, у него есть дело, которое нужно сделать, и плевать на все сантименты. Вот только насиловать кого-либо полковнику совершенно не хотелось, наоборот, одна мысль о насилии вызывала резкое отвращение. Снова посмотрев на девушку и ее наполненные жалостью глаза, он вздрогнул.

— Ведьма… — хрипло пробормотал Вермаль и пошатнулся. — Будь ты проклята, ведьма! Что ты со мной сделала?!

Она ничего не ответила, только очень грустно улыбнулась. Полковник застонал, охватил руками голову и опрометью вылетел из закутка. Окинув безумными глазами ошеломленных таким его появлением людей, остановился и постарался взять себя в руки.

— Завтра жду вас в моем офисе, капитан, — с трудом выдавил он из себя. — Проспект Валтина, 12, третий этаж. Будьте готовы к вылету, ваш корабль стартует завтра вечером. А теперь оставляю вас, делайте, что считаете нужным…

Снова посмотрев полусумасшедшими глазами на привязанную к дыбе девушку он вздрогнул, застонал и выскочил из пыточной. Недоуменно переглянувшись, его люди последовали за командиром. Но двое остались, желая, по-видимому, посмотреть на развлечения Бальсета с девушками. Слухи об этих развлечениях ходили дикие.

Никто не понимал, что произошло, пока в дверях не появилась выглядевшая уставшей Даша. «Целитель Душ…» — восторженно прошептала Ара, смотря на подругу. Никто не обратил внимания, что двое оставшихся людей полковника ни с того, ни с сего тихо опустились на пол и замерли в нелепых позах.

— Порядок! — раздался из-под потолка голос Асиарха. — На все следящие камеры я подключил смоделированную мной реальность. Знали бы вы, чего мне стоило смоделировать такую мерзость!

— А люди? — спросил Никита, посмотрев на заснувших наемников.

— Наложим фальшивую память об этой ночи, не впервой.

— Ну, слава богу! — вздохнул контрразведчик и бросился отвязывать плачущую Дарли. — Не бойтесь, все уже позади. Сейчас переправим вас на крейсер.

— Все хорошо, — подошла к ошеломленной девушке Даша. — Успокойся, это наши. Нам нельзя было, чтобы полковник заподозрил в нас аарн.

Дарли ошеломленно смотрела на наемников, вдруг ставших совсем другими. И все они улыбались ей, сочувственно улыбались, и из каждой улыбки выглядывала доброта. Потом глянула все еще сочащиеся кровью мочки ушей Ары и Даши. Вздохнула, ничего не понимая, и снова расплакалась. Даша обняла ее и принялась гладить по голове, шепча что-то ласковое на ухо, утешая.

— Даша, девочка моя! — раздался в пыточной голос Реллы. — Что ты такое сделала? Я ничего не поняла!

— Пробудила у господина полковника совесть, — ответила девушка.

На некоторое время воцарилось ошеломленное молчание.

— Но это же невозможно… — почти простонала Целительница Душ.

— Почему? — пожала плечами Даша. — Я же сделала.

— Девочка моя… — изумленно протянула Релла. — Ты — чудо. Ты хоть понимаешь, что кроме тебя на это никто не способен?!

— Да что я такого сделала? — удивилась девушка. — Это же совсем несложно. Мне как будто подсказывал кто. Я думала, что это ты.

— Я вообще не поняла, куда ты полезла, — рассмеялась Целительница Душ. — В такие дебри не решается лезть ни один Целитель Душ, кроме, разве что, Тра-Лгаа и Эрсанира. Это совершенно новый подход, я не представляла, что подобное вообще возможно. Сейчас же переброшу отчет в Школу Духа, там взвоют от восхищения.

Даша окончательно смутилась и покраснела. Но похвала старшей подруги была очень приятна и грела душу. Хотя девушка подозревала, что полезла в те дебри только по неопытности.

— А так часто бывает, — раздался голос лор-капитана Старла. — Все знают, что это вот и вот это сделать совершенно невозможно. А потом приходит кто-нибудь, кто не знает, что это невозможно. И делает!

— Ты прав, брат, — согласилась Релла. — Я восхищена. Но это лирика, а наших четырех красавиц ожидает в нетерпении Релир… Приготовьтесь к большой головомойке, мои дорогие.

Даша вздохнула и уныло переглянулась с Арой и Лири. Те тоже только вздыхали, прекрасно понимая, что уж что-что, а головомойку они заслужили в полной мере. И никуда от нее не деться. В углу взвихрилась воронка гиперперехода, и Даша, махнув рукой, потянула за собой ничего не понимающую Дарли. Привычное мельтешение в глазах, ощущение растянутости и она стоит в туманном зале «Пика Мглы». Вслед за ней появились подруги. Девушка осторожно потрогала разорванную мочку уха и вздрогнула. Больно! Все-таки редкая сволочь этот полковник Вермаль.

— Так-так, вот и они, — донесся до слуха Даши голос Релира. — А подите-ка сюда, четыре красавицы. Пороть вас некому…

Она тяжело вздохнула и уныло поплелась к нетерпеливо притопывающему дварх-полковнику. Ара с Лири не менее уныло следовали за подругой.

— Душераздирающее зрелище! — язвительно прокомментировал их встрепанный вид Релир, когда они подошли поближе. — Прямо таки душераздирающее.

Он обошел каждую, внимательно рассматривая, то и дело хмыкая и приподымая брови. Девушки краснели и ежились, чувствуя свою вину. Дварх-полковник продолжал молча рассматривать их и от этого молчания им было сильно не по себе. Уж лучше бы орал…

Дарли не понимала, где она оказалась и чего хочет от них этот Аарн, так похожий на Лири. Наверное, тоже лавиэнец. Но насиловать ее здесь никто не станет, в этом девушка почему-то была уверена твердо. Кажется, Даша говорила, что забирает ее с собой на крейсер ордена? Дарли все пыталась понять, что же произошло, почему их схватили и почему потом отпустили. Ой, похоже, что они вляпались в какую-то операцию орденских спецслужб. Говорила ведь, что нельзя к наемникам идти… Как было бы хорошо, если бы ее послушали и пошли в другой ресторан. Сейчас бы она любила Дашу и радовалась жизни. Дарли украдкой посмотрела на ту, натолкнулась взглядом на кровоточащие мочки ушей и вздрогнула. Потом сочувственно вздохнула. Больно, наверное…

— Начнем с тебя, моя драгоценная, — обратился Релир к неуверенно ковыряющей носком туфли пол Лири. — Насколько я понимаю, на такую глупость, как уйти с крейсера без формы и никого не предупредив, подбила подруг именно ты?

Лавиэнка уныло кивнула.

— Так я и думал, — поморщился дварх-полковник. — Кто мне подскажет, сколько раз нам эту красотку из разных неприятностей пришлось вытаскивать за последний год?

— Это будет седьмой, — фыркнул дварх. — Многовато, пожалуй.

— Ты хоть помолчи, — поморщился Релир. — У всех двархи как двархи, а мне разгильдяй достался!

— Так уж сразу и разгильдяй, — обиженно отозвался Асиарх. — Ну, виноват, исправлюсь.

— Ага, после дождичка в четверг. И лет через триста. Ну, как ты мог не сообщить, что они в город без формы отправились?

— Девочкам хотелось немного повеселиться, — недовольно проворчал дварх. — Всего лишь. Кто мог предположить, что в их дурные головы взбредет в этот «Золотой Круг» переться?

— Ты, — язвительно ответил Релир. — Ты обязан был преположить! Ладно, но постарайся хоть иногда думать, тебе ведь уже больше двух тысяч лет!

В ответ донеслось невнятное бурчание, в котором, если вслушаться, можно было уловить: «А не пойти бы тебе…» И указывался точный адрес, куда следовало направиться.

— Значит, так, дорогая моя, — снова повернулся к Лири командир легиона. — Кажется, единственным приемлимым выходом будет по возвращении списать тебя с крейсера. Ты хороший навигатор, но твоя безответственность перешла все и всяческие границы. Хватит!

— Релир… — простонала в ужасе девушка, на ее глазах показались слезы. — Не надо, прошу тебя… Я же не хотела ничего плохого!

— Каждый раз ты не хочешь ничего плохого, — проворчал дварх-полковник. — И каждый раз получается именно что-то плохое.

— Все, что угодно, — уже откровенно заплакала Лири, — только не списывай! Я буду тише воды, ниже травы…

— Да не плачь ты, — поежился Релир, ощутив ее отчаяние. — Ладно, даю тебе испытательный срок. Три месяца. И учти! Если за эти три месяца ты попадешь хоть в одну историю, никакие слезы тебе не помогут.

— Спасибо! — буквально просияла лавиэнка. — Я… Я…

— Ты хоть немного думай, когда мы в мирах пашу. Дома можешь творить все, что взбредет в голову, там безопасно. Но не здесь! Постарайся запомнить, что мы здесь по делу, в конце концов, а не для развлечений.

Потом повернулся к Аре.

— А ты что же? — спросил он. — Ты ведь боевой офицер, уж кто-кто, а ты должна понимать, что поход в город без формы опасен.

— Да… — вздохнула девушка. — Должна… Не подумала. Больше не повторится, даю слово офицера.

— Ох, как же вы мне надоели своими выбрыками… — тяжело вздохнул Релир. — Взрослые люди, а ведете себя, как недоразвитые дети. С тобой, между прочим, еще твой командир очень хочет пообщаться. Прямо таки жаждет.

Ара отчаянно покраснела и чуть не плакала от стыда. Действительно, повела себя как инфантильная девчонка, а не офицер. Надо было брать Лири в охапку и хоть силком уводить от того ресторана…

— Тебя, Даша, — продолжил разнос дварх-полковник, — я даже ругать особо не могу. Ты новичок и почти ничего не понимаешь. Впрочем, тебе еще брат кое-что сказать хочет. Он, бедняга, чуть не поседел тут из-за вас всех.

Девушка отчаянно покраснела и украдкой бросила взгляд на мрачно смотрящего на нее Николая. Ой, Господи, стыдобища-то какая… И чего она сама подумать не захотела? Эх, голова садовая… И что бы не сказал ей Коля, он будет полностью прав. Нельзя так.

— Но ты хоть попыталась спасти ситуацию, и большое тебе за это спасибо. Ладно, займемся теперь четвертой красавицей. Из какого подразделения?

— Я?.. — растерянно пробормотала Дарли, не понимая, чего от нее хотят.

— Ты, ты, — раздраженно отозвался дварх-полковник.

— Она не наша, — поспешила вступиться за девушку Даша.

— Так вы мало того, что сами влипли, — полезли на лоб глаза Релира, — так еще и ни в чем не повинную местную девочку за собой потащили? Ну, знаете… Это уже слишком.

— Мы с ней и встречались у того долбаного ресторана, — мрачно буркнула Лири. — Кто же мог знать?

— А вы сообщили ей, что домой она вернуться не сможет? — издевательски заломил бровь дварх-полковник. — Или соизволили забыть?

Все трое подруг смущенно помотали головами.

— Как это не смогу? — наполнились слезами глаза Дарли. — Куда же мне деваться?

— Понимаешь, — смущенно ответил Релир. — тут такое дело… Утром около казарм наемников найдут четыре обезображенных женских трупа, в одном из которых опознают тебя. А если вдруг выяснится, что ты жива… Запытают ведь, чтобы выяснить, где ты была и что вообще случилось.

— Ой, мама… — всхлипнула девушка.

Дварх-полковник погрозил переминающимся с ноги на ногу подругам кулаком и негромко выругался сквозь зубы. Потом задумался.

— Асиарх, — сказал он через пару минут. — Будь другом, просканируй ее.

— Ага, — все еще обиженно отозвался тот, — как что надо, так будь другом. А как что не по тебе, так разгильдяй сразу.

— Ну, извини, — развел руками Релир. — Погорячился. Так просканируешь?

— Уже, — фыркнул дварх. — пока ты тут разорялся.

— И что?

— Подходит. По самой низшей планке, конечно, но подходит. Слабенькая она слишком, совсем не способна сопротивляться никому. Подчинится любому, кто хоть немного сильнее нее.

— Плевать, — отмахнулся дварх-полковник. — Посвящение пройти сможет? С ума не сойдет?

— Сможет, — уверенно заявил дварх.

— Вот и отлично.

Релир повернулся к все еще всхлипывающей девушке.

— Поскольку ты все равно здесь, — сказал он, — то почему бы тебе не стать одной из нас? Уж обидеть после этого тебя не посмеет никто.

Дарли ошеломленно заморгала, вытирая слезы. Она — и вдруг аарн? Мамочка родная… Никогда ей даже в голову не приходило выкрикнуть Призыв. Да и по инфору рассказывали об ордене столько всего страшного, что впору было ужаснуться. Но теперь, когда она сама повидала аарн поблизости, в этих рассказах можно и усомниться. Девушка покосилась на смущенных подруг и вздохнула. Может, тут окажется лучше, чем в магазине? По крайней мере, не придется больше ходить к худосочной дочери управляющего и унижаться перед ней. Вспомнив плеть в руках садистки, Дарли поежилась. Потом посмотрела на Дашу и увидела, что шатенка подмигивает, соглашайся, мол. Ну, раз все равно идти некуда… У родителей делать совершенно нечего, в нищем Сартине ей работы не найти, разве что в привокзальные проститутки идти. А такой судьбы Дарли для себя не хотела.

— Что я должна сделать? — почти неслышно спросила девушка.

— Повторяй за мной: Арн ил Аарн, — усмехнулся Релир.

— Арн ил Аарн, — старательно повторила Дарли и испуганно вскрикнула, когда грянула трель Избрания.

— Ну, вот и все, сестренка, — рассмеялся дварх-полковник. — Теперь ты никогда больше не будешь одинока. Всегда рядом будут те, кто любит тебя.

— А разве такое возможно? — осмелилась задать вопрос изумленная девушка.

— У нас — возможно.

— Точно, — подошла к ней Даша и, совершенно не стесняясь, поцеловала в губы. — Будешь у нас в каюте жить, у нас еще три спальни свободны. Согласна?

— Да… — прошептала отчаянно покрасневшая Дарли, не понимая, как можно так откровенно целоваться на людях.

— Так, хватит, — выступила вперед Вериль. — Релир, ты им нотации читаешь, а девочки, между прочим, ранены.

— Как ранены?! — чуть не подпрыгнул дварх-полковник. — А какого хвоста Проклятого молчали?!

— Да ничего страшного, — поспешила успокоить его Даша. — Мочки ушей порваны, уже не болит.

— Болит или не болит, это дело десятое, — фыркнула Целительница. — А залечить надо. Марш за мной в госпиталь! И без пререканий.

Чего тут пререкаться? Девушки и сами рады были оказаться подальше от рассерженного Релира и воспользовались подвернувшимся поводом, чтобы скрыться с его глаз. Они быстро скользнули вслед за Вериль в распахнувшийся портал и перевели дух только тогда, когда черная воронка исчезла.

— Пронесло! — выдохнула Лири. — Думала, точно спишет.

— А следовало бы! — повернулась к ней Целительница. — Честное слово, следовало бы!

— Да чего ты, Вериль? — с недоумением повела плечами лавиэнка. — Ну, смылись без формы… Великая беда! Если бы не понесло нас в тот ресторан, так никто бы и не заметил.

— Она так ничего и не поняла… — подняла глаза к потолку Целительница. — Ты, боюсь, когда-нибудь допрыгаешься, дорогая моя. Ох, допрыгаешься…

— Да не буду я больше! — с досадой возразила Лири. — Мне нравится на крейсере, не хочу раньше времени домой отправляться.

— С тобой говорить совершенно бесполезно, как я вижу, — вздохнула Вериль. — Но хоть вы трое постарайтесь не слушать, когда эта сорвиголова предложит утворить еще что-нибудь.

— Меня ей уже не уговорить, — скривилась Даша и сердито посмотрела на ухмыляющуюся лавиэнку. — Хватит, больше за меня никто решать не будет.

— Правильно, девочка, — улыбнулась Целительница. — Ты — Целитель Душ и часто именно тебе придется отдавать приказы другим. Помни, что по одному твоему слову может начаться война, с места сорвутся тысячи крейсеров, сотни тысяч легионеров, и ринутся исполнять любой твой приказ. На тебе величайшая ответственность.

— Релла не говорила, что это так… — ошеломленно пробормотала девушка. — Я не…

— Этого ты пока не поймешь. Тебе обязательно нужно пройти обучение. Несмотря на всю твою силу, ты еще ничего не умеешь. Каждый алмаз нуждается в огранке, чтобы стать бриллиантом.

— Тут у меня даже сомнений нет, — рассмеялась Даша.

Пока они говорили, Вериль времени не теряла. Она смазала пострадавшие уши подруг какой-то холодной мазью и впрыснула каждой кофейного цвета непрозрачное вещество. Потом покрыла мочки какой-то блестящей, мгновенно застывшей субстанцией.

— Ну вот, — сказала она, закончив. — К утру и следа не останется. Только для серег заново прокалывать придется, если пожелаете. Но я бы не советовала.

После чего Вериль повернулась к Дарли.