Иар Эльтеррус

Белый Меч


Иар Эльтеррус, Сергей Зонин Белое безмолвие смерти Белый меч Девятимечье. Белый мир Аннотация: Всего существует девять Мечей, каждый со своим цветовым кодом. Они появляются на Земле откуда-то из других миров с периодичностью в несколько тысяч лет. Одни чаще, другие реже… Но каждый Меч должен найти человека – носителя определённой психоэнергетической сущности. Объединившись, Меч и Хранитель становятся мощным магическим оператором, хотя и не магом в классическом понимании. Они могут пользоваться некой внешней энергией, которую сами называют Пределом. Чаще всего, сразу после обнаружения Меч уводит Хранителя в его собственный мир. Белое безмолвие смерти Часть 1. Иконы плачут по углам, И содрогается планета. Терзают сумрачную твердь Потоки крови и огня. Я не уверен, что могу Нести ответственность за это, Но всё склоняется к тому, Что будут спрашивать с меня. Филигон Кендер. Пролог.

– Простите, что обращаюсь к вам так часто, наставник, – в голосе мага слышалось настоящее смущение, а не просто его ритуальная имитация. – Но ситуация сложилась действительно необычная, и я не знаю, как мне действовать, чтобы не повредить делу Света.

– Да полно тебе, наставник, наставник… – прибывший ласково приобнял крылом смущённого собеседника, залив его своим сиянием. – Сам уже скоро достигнешь уровня Вознесения, а со мной всё ещё говоришь, как несмышленый юнец, впервые взявший в руки жезл. Сколько раз я тебя просил, чтобы ты видел во мне друга, а не учителя?

– Хорошо… Сантиэль… – маг неловко высвободился из массы тёплых перьев. Не раз и не два он задавал себе вопрос относительно ориентации учителя. Один раз даже осмелился уточнить вслух, но иерарх просто не понял вопроса. По некоторым слухам, ангелы были вообще бесполы, и телесный контакт не имел для них интимного оттенка. Он искренне надеялся, что это лишь слухи – хотя магу уже исполнилось шестнадцать веков, избавляться от некоторых радостей жизни пока не хотелось.

– Так что у тебя за проблема?

– На подвластной мне территории открылось несколько порталов в неизвестный ранее мир. Судя по резонансу – их создатель должен быть очень могущественным магом. Но я не могу определить его склонность, наста… Сантиэль! Ручаюсь, что не из тёмных, иначе все детекторы давно били бы тревогу. Но и из наших я не знаю ни одного с такой силой, кто занимался бы этим делом в последние сто лет.

Лицо ангела омрачилось. Окружавшее его сияние слегка померкло, а в глазах мелькнул синий лёд.

– Не мог самостоятельно инициироваться новенький с большой силой? Если его взял в разработку кто-то из наставников, то вполне мог научить строить межмировые порталы…

– Я тоже так подумал, но этот «новенький» лезет в наши структуры. Несколько агентов ФСБ уже побывало в другом мире, и я едва успел изолировать их. Имеющий наставника юный маг не стал бы так светиться. По меньшей мере первую сотню лет – в укрытие и тренироваться. Нет, он явно действует сам, причём понятия не имеет, на чьём поле работает.

– Значит, гость извне… Подожди минуту, я проверю по своим каналам.

Двухметровая фигура херувима поднялась в воздух. Золотое сияние залило всю комнату, послышалась тихая музыка. Обычный человек рухнул бы на колени и возблагодарил небо, едва ощутив атмосферу мира и покоя, исходившую от ангела. Но младший из иерархов чувствовал, какие энергии текут через комнату, какие барьеры сейчас открывает его наставник… и тихо дрожал от восхищения и ужаса.

Наконец музыка утихла, ангел снова опустился на диван.

– Ты был прав. Это чужак. Хотя родился он здесь, на Земле. Однако силу приобрёл уже в том мире, откуда сейчас вернулся.

– Мне подготовить группу захвата?

– Не нужно. Скоро его и без нас возьмут, причём крепко.

– Но если тёмные…

– Не тёмные. Он кое-кому крепко наступил на мозоль там, в своём мире. А твоя задача – сделать, чтобы тёмные не добрались до этого чужака раньше. И конечно, проконтролировать распространение информации в верхах. В ФСБ должны знать только твои люди. Порталы – под наблюдение, все поставки – под контроль. Не запрещай пока, но постарайся, чтобы была возможность запретить в любой момент. И полностью замести следы.

В который раз маг удивился тому, насколько хорошо Сантиэль, будучи существом потусторонним, разбирался в сугубо земных реалиях и выражениях. Впрочем, оторванных от реальности мечтателей в высших иерархиях кураторами не назначали.

– Слушаюсь, наставник. Но кто он?

– Тебе это пока знать рано. Вознесёшься – увидишь. Да, и ещё одно. Галента знаешь?

– Да, конечно. Старый безумный некромант, устроил логово где-то в Киеве. Какие-то проблемы с ним?

– Отправь ликвидаторов. Полная зачистка. Все артефакты и подозрительные предметы, найденные в логове – под высшую защиту и в хранилище.

– Это как-то связано с…

– Связано. Смири своё любопытство. Это игра не регионального уровня, даже я могу серьёзно поплатиться за то, что вмешиваюсь. Но что-то делать надо. Чем меньше будешь знать, тем больше у тебя шансов выжить и достичь Вознесения с чистой кармой.

– Я понял, учитель. Что-нибудь ещё?

– Пока нет. Мира и блага тебе, Светлый.

– Мира и блага, Светлейший.

Глава 1.

Звонок в три часа ночи – это чаще всего неприятно. Хотя бы потому, что обычно вырывает человека из самого глубокого сна. И потому, что редко сулит что-то хорошее. А уж если вы в эту позднюю пору только возвращаетесь с дежурства, и все мысли вертятся вокруг тёплой постели и мягкой подушки – появляется настойчивое желание убить звонившего.

Владимир с сожалением погладил кобуру, помолился про себя всем богам и чертям, чтобы человек на том конце не оказался в звании капитана милиции или выше, и лишь затем взял трубку.

– Слушаю.

– Воланд, это Инна. Надо встретиться. Срочно. Пожалуйста!

Он мгновенно напрягся. Судя по голосу, девушку трясло от ужаса, а в просьбе о встрече слышалась истерическая мольба. Что могло случиться с его всегда выдержанной и бодрой подругой, что так её напугало?

– Гелла, ты что, сейчас в Москве? Почему не предупредила меня, что приезжаешь?

– Я… потом объясню… – голос дрожал и срывался, она явно пыталась что-то сказать, но не решалась.

– У тебя неприятности? Нужна помощь?

– Нужна… но ничего не спрашивай… ты не поверишь… я сама не верю… просто приезжай, пожалуйста!

Секунда на размышление. Очень похоже на ловушку. Но Инна… Она бы скорее дала разрезать себя на части, чем подставила друзей. В крайнем случае – нашла бы способ намекнуть об опасности.

– Ты там не одна? Может, мне подъехать с нарядом?

– Нет! Не надо, так будет ещё хуже! Вова, здесь нужен только ты. Пожалуйста, поверь, это очень нужно, очень срочно. Я тут одна… почти… но я очень боюсь!

– Как это – почти одна?

– Ну я не могу это по телефону объяснить! Увидишь! Слушай, если не можешь подъехать, давай я к тебе. Ты будешь дома?

Он отбросил подозрения. Если Инка в беде, надо выручать. И если она говорит, что нужно ехать одному – значит одному. Лучше нарваться на какую-нибудь бандитскую пулю, чем потом всю жизнь корить себя, что не помог. Да и постоять за себя опер ещё мог, несмотря на десять часов дежурства.

– Еду. Куда?

– Я не знаю… в принципе, можно где угодно… Слушай, на углу Малой Бронной и Патриаршего сможешь?

– Конечно. Не клади трубку, я уже еду.

– Нет, я не могу долго говорить… Увидимся там…

Короткие гудки.

Чёрт, это ж надо было Инке влипнуть в неприятности именно в три ночи, да ещё под конец его дежурства. С другой стороны, проблемы не спрашивают нас, когда им появляться. Кто это, помнится, рассуждал, что человек – не хозяин своей судьбы? Один товарищ с разноцветными глазами…

Он усмехнулся, спускаясь в метро. Встреча Геллы с Воландом на углу у Патриарших… Не их ли детские прозвища навели Инну на мысль об этом месте?

К сожалению, Владимир не мог похвастаться всесилием своего тёзки, и в возможном конфликте был вынужден полагаться только на реакцию, знание основ рукопашного боя, и в крайнем случае, на пистолет. Ну, и может быть на авторитет формы и «ксивы», но кто в современной России всерьёз отнесётся к лейтенанту милиции? Дать менту поганому бабло и пусть отваливает!

К его удивлению, Инна, хотя поминутно испуганно оглядывалась, действительно стояла на углу одна, и никакого «хвоста» за ней заметить не удалось.

– Вова, наконец-то! – она сделала такое движение, словно хотела кинуться ему на шею, но вдруг передумала.

Он быстро осмотрел подругу с ног до головы. Следов побоев вроде не видно. Одета скромно, но довольно дорого, явно не в секонд-хенде брала эту курточку и джинсы. Лицо слишком бледное, но это можно списать как на истощение, так и на стресс. Длинные каштановые волосы, Инкина гордость – обрезаны до плеч. Худощавая, движения резкие, порывистые… Похоже, с момента их последней встречи два года назад Инну здорово помотала и побила жизнь.

– Я тут, Гелла, – он бережно обнял подругу детства. – Расскажи, что у тебя случилось.

Она с какой-то безумной надеждой заглянула мужчине в глаза.

– А ты поверишь?

– Нууу… смотря чему. Если ты скажешь, что за тобой пришли инопланетяне, то вряд ли.

Она поморщилась.

– Хуже… Слушай, Воланд, ты же у нас опер, правильно? Тебя учили верить тому, что видишь?

– Да. А ты это к чему?

– Я тебе кое-что покажу… Только ты не пугайся. Иначе не поверишь точно. Стой на месте и смотри, не дёргайся, ладно?

– Ладно… – смущённо пробормотал Владимир, пытаясь понять, к чему она ведёт.

Он ожидал увидеть шрамы, синяки, следы уколов… Или, что Инна достанет из сумочки какую-нибудь ценную или редкую вещь… Что поделать, профессия накладывает отпечаток, всегда в первую очередь подсознательно ждёшь криминала. Особенно, когда тебя посреди ночи вызванивают люди с дрожащим голосом и испуганными глазами.

Но того, что случилось, он ожидать никак не мог. Лицо девушки стало не просто бледным, а совершенно белым. Черты заострились, сквозь почти прозрачную кожу проступили кости черепа. Глаза и губы, напротив, стали ярко-алыми, волосы почернели и удлинились до пояса. Когда же из-под губ показались кончики стремительно растущих клыков, Владимир попытался закричать.

Не смог. Бежать – тоже. Рука замерла на полпути к пистолету. Всё тело сковало странным оцепенением.

«Так вот ты какая, Геллочка, – мелькнула неуместная ироническая мысль. – Вот тебе и школьное прозвище. Если сейчас из-за угла выйдут Азазелло под ручку с Бегемотом…»

Но дух Булгакова ещё, видимо, не полностью завладел летней Москвой, поэтому на улице они с Инной оставались одни. И никаких признаков «той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо» Воланд в себе тоже не ощущал. Зато отлично ощутил силу вампирши, когда та «легонько» взяла его за руку. Чуть сильнее – и кости бы хрустнули, в таких вещах Владимир уж разбирался.

– Я же просила, не дёргайся, – прошелестел над ухом бесплотный голос. – Воланд, милый, неужели ты подумал, что я хочу тебя убить? Тебя, после всего, что между нами было… Неужели я похожа на такую сволочь? Скажи…

Он ощутил, как невидимая хватка отпускает горло, хотя тело по-прежнему оставалось парализованным.

– Нет… Инна, я…

Она осторожно провела холодным пальцем по его щеке.

– Если хочешь, я тебя отпущу. Ты уйдёшь и забудешь это, как страшный сон. А я как-нибудь…

Что «как-нибудь», она договорить не успела. Скорчилась на земле, вскрикнув от боли. Казалось, её кто-то ударил. В тот же момент невидимая хватка, державшая Владимира на месте, исчезла бесследно.

Секунду поколебавшись, он всё же подошёл к корчащейся вампирше и присел рядом. Осторожно тронул за плечо, готовясь отскочить в любой момент. Даже если девушка действительно не имела злых намерений, при такой силище она могла запросто сломать другу детства позвоночник случайной судорогой.

– Гелла? Что с тобой?

– Меч… Гадина… – прошипела Инна сквозь зубы. – Погоди секунду… сейчас… пройдёт…

А что он ещё мог сделать? В подготовку работников милиции первая помощь вампирам не входила. Только сидеть и ждать… и пытаться поверить в то, что происходящее – не ночной кошмар, вызванный переутомлением, и не пьяный бред.

Спустя пару минут дыхание девушки успокоилось, и она приподнялась, опираясь на руку. Её лицо приобрело более-менее человеческие черты. Только волосы остались такими же длинными, какими он помнил их всю жизнь. Короткая стрижка, так удивившая и напугавшая его вначале, похоже, испарилась насовсем.

– Извини, Воланд. Я правда, не хотела тебя в это впутывать. Но он очень настаивал.

Мужчина помотал головой.

– Кто – он?! Слушай, может начнёшь с начала, если время есть? У меня голова идёт кругом.

– Времени немного… но пара часов, думаю, найдётся. Для начала скажи, ты веришь, что я не человек?

– Попробуй тут не поверь, после такой демонстрации. И много вас таких?

– Больше, чем хотелось бы. Но меньше, чем нужно. Слушай, давай пройдём куда-нибудь? Где можно поговорить нормально… По-людски.

Последние слова она произнесла с горькой иронией.

Работающий по ночам ресторан нашёлся относительно недалеко. Правда при виде тамошних цен у Владимира округлились глаза, и захотелось сказать, что лучше уж попасть на клыки к вампиру, чем на счёт к местным дельцам. Но Инна, не глядя, швырнула официанту какую-то крупную купюру, заявив, что деньги никакой роли не играют.

«Роскошно живут кровососы», – захотелось сказать бедному оперу. Но ирония умерла, когда Гелла добавила: «Всё равно они мне скоро не понадобятся».

– Да что же у тебя происходит?

– Сейчас. Принесут заказ, я всё расскажу. Ну, в общем… ты уже поверил в вампиров. Сможешь поверить, что существуют также светлые и тёмные маги?

Он вздрогнул.

– Если увижу столь же убедительные доказательства – то да.

На этот раз передёрнуло Инну.

– Знаешь, лучше не надо… Это доказательство может оказаться… смертельно убедительным. В буквальном смысле. Поверь мне на слово, прошу. Я ж тебя не обманывала раньше?

– Хм. Ну ладно… Допустим. Я сейчас могу поверить во что угодно, хоть в чёрта с рогами.

– Ты шутишь, а я его однажды видела. Действительно с рогами, между прочим. И ничего смешного тут нет. Жуткое существо… Ай!

Она прижалась лбом к поверхности стола, пытаясь погасить новую волну боли.

– Извини. Это он так подгоняет, чтобы не отвлекалась.

– Да кто этот «он», чёрт побери?!

– Сейчас расскажу. Ты слушаешь?

– Считай, весь превратился в слух.

– Хорошо. В общем, последние десять лет я была ученицей и служанкой одного тёмного мага. Это вообще хорошее место для вампира, по крайней мере лучше, чем в клане. А одиночки вообще долго не живут – мы в самом низу иерархии нечисти, и любая шваль нас прибить может. Светлые – за то, что монстр, тёмные – из конкуренции. В общем, мне просто повезло. Особенно в том, что хозяин был некромантом, так что ему было совсем несложно обеспечить потребности ходячего мертвеца. И дважды повезло, что он оказался довольно добрым… для мага, конечно. Я очень старалась, была преданной и тщательной… не хочу хвастаться, конечно… Но в общем, через год он ко мне относился уже больше как к дочери, чем как к рабыне. И как-то раз мы с ним сидели, беседовали, и он сказал: «Инна, однажды за мной придут». Причём «придут» он сказал таким тоном… ну знаешь, как старый еврей-диссидент об агентах КГБ. Там даже не страх, а такая… обречённость как бы. Когда сопротивляться или бежать бесполезно по определению. Так вот, он сказал «Инна, когда за мной придут – спустишься в подвал и откроешь сейф. Отпирающее заклинание сработает на тебя только в том случае, если я буду мёртв или моя сила блокирована». Понимаешь, Воланд, это очень большое доверие – такое завещание. Ведь если бы я оказалась шпионом его врагов, то могла бы убить на месте, а потом спокойно достать эту вещь из сейфа…

– Да понимаю, не дурак. Погоди секунду, дай прийти в себя. Слишком много сведений сразу. Для тебя это всё, смотрю, почти обыденно, а мне тяжело.

Инна невесело усмехнулась.

– Ты ешь, пей… Тут хорошее меню. Для меня эта еда всё равно бесполезна.

Пару минут он молча поглощал изысканные блюда, украдкой разглядывая бывшую подругу по играм, превращённую теперь во что-то страшное и почти неизвестное. Ученица некроманта, это ж надо. Смахивает на историю из низкопробного фэнтези.

Если бы не эта уверенность, оставшаяся со школьных лет, что Инна никогда и не в чём не лжёт! Может, за это качество маг её и выбрал? Судя по услышанному, в отношениях этой сверхъестественной братии между собой царила жизнерадостная атмосфера банки с пауками. В таких условиях патологически честная ученица могла оказаться настоящим сокровищем…

«Тьфу, блин, я уже рассуждаю, как будто поверил во всё это»…

– И как понимаю, за ним действительно пришли?

– Да. Чистильщики Света. Это боевые маги очень высокого уровня… Профессиональные убийцы. Я не знаю, сколько там лет у них стаж, и какой предел силы, но моего наставника просто стёрли в порошок. Я была в таком ужасе, ты не представляешь. Они ведь и меня убить хотели, если уж уничтожили четырёхсотлетнего мага, что им какая-то молодая вампирша? Пыль под ногами… Пока они проверяли верхние комнаты, я успела добежать до подвала и открыть сейф.

– Так… И что там было?

– Вот это.

Она извлекла из-под куртки (и как только там поместился?) странный предмет.

Судя по наличию рукояти, и того, что условно можно назвать лезвием, это был меч, или по крайней мере, какое-то холодное оружие. Но крайне экзотическое.

В длину артефакт достигал примерно полутора метров, из которых метр двадцать приходилось на «лезвие». Белый матовый материал, из которого состояли все части этого предмета, больше всего походил на кость. Причём на это недвусмысленно намекал и дизайн. Рукоять в узкой части вполне очевидно напоминала чей-то позвоночник, увенчанный «яблоком» в форме клыкастого черепа. Гарда и широкая часть рукояти имели форму рук скелета, обхвативших пустоту. Правда, скелета нечеловеческого – шесть пальцев с длинными когтями на одной руке, и четыре на другой. Таким образом, взявшись за оружие, мечник как бы пожимал руку неизвестному монстру, а вторая ложилась поверх его ладони. Не очень-то удобная конструкция, при ударе может или вырваться из руки, или сломать кисть…

«Клинок» состоял из овальных костяных пластин, то ли склеенных, то ли вовсе непонятно как соединённых между собой. В центре каждой пластины находился небольшой «цветок» из граненых шипов. Заканчивалась вся эта конструкция копьевидным наконечником.

– Что это такое, ты, наверно, понятия не имеешь?

– Ни малейшего. Но если учитель мне его завещал, то это должно быть чем-то важным… У меня не было времени размышлять – чистильщики уже шли в подвал. Я сняла меч с подставки, и… – девушка запнулась.

– И что? – подбодрил Владимир.

– И он заговорил со мной.

«Всё. Приехали. Только говорящих костяных штуковин нам и не хватало. В придачу к вампирам, некромантам и светлым магам, которые на досуге развлекаются тотальными зачистками».

– Допустим, я поверю даже в это. Сегодня такая ночь, а ты такая девушка, что я готов принять что угодно. И что он тебе сказал?

– Вова, я сама в это с трудом верю. Но он подсказал мне, как переместиться в Москву, чтобы уйти от светлых – прямо оттуда, из подвала! А потом, когда я отошла от первого шока, потребовал немедленно найти тебя.

– Меня?!

– Да. Он сказал что ты – единственный способ выжить для нас обоих.

Нет, оказывается, то было ещё не «приехали». Можно поверить в оборотней, вампиров, в чёрную магию и зелёных человечков. Это всё сущие пустяки в сравнении с тем, что какая-то зловещая хреновина из древнего сейфа не только знает тебя, но и нуждается в тебе!

Как в трансе, Владимир протянул руку и потрогал странный материал, похожий на кость, пытаясь убедить себя, что это всё ему не снится. Как оказалось, зря. В следующий момент он получил вполне эффективное доказательство реальности артефакта. Шипы, растущие на пластинах «лезвия», оказались невероятно острыми. Выступившая капелька крови стекла по шипу и мгновенно впиталась в середину «цветка».

Тихонько выругавшись про себя, он отдёрнул руку. Осторожнее надо с такими вещами! А то вдруг ещё отравлено…

«Что-о-о-о?! – зловеще взвыл незнакомый голос прямо у него в голове. – Ты вообще думай, чего думаешь, Хранитель недоделанный! Отравлено ему, видите ли! Чтобы моё лезвие, укреплённое жизнями тьмы смертных и посмертием тьмы не-мертвых, пятнали какими-то дурацкими ядами? Хотел бы я посмотреть на того вонючего алхимика, что посмел бы предложить мне подобное! Долго бы он выковыривал свою душу из семнадцатой преисподней!»

Владимир оцепенел. Затем осторожно потряс головой.

«Ну тряси, тряси, – прокомментировал голос. – Авось немного мозгов натрясёшь. Расслабься, не шиза у тебя, не шиза. Всё гораздо хуже. Я перед тобой лежу, на столе, если ещё не догадался».

«Так. Расслабиться, собраться, и думать логически. Забудем, что это всё ненаучная фантастика. Я слышу голос в своей голове, Инна тоже слышала голос. С ней говорила эта штука на столе. Значит, теперь со мной тоже».

«Ну наконец-то. Догадался, умник. Да, я это, я. Забудь тот маразм, который ты называл здравым смыслом, и слушай внимательно. Кто я такой, откуда, и зачем ты мне нужен – объясню потом, в более спокойной обстановке. Ликвидаторы иерархий не такие идиоты, какими стараются выглядеть. Я ушёл у них из-под носа, но сейчас они уже встали на след. И будут здесь через шесть минут с небольшим. После чего от Инны, тебя, и всего ресторана не останется даже воспоминаний – сотрут. А я на очередные несколько тысяч лет попаду в их дурацкие лаборатории. Тебе нравится подобный исход?»

«Нет…»

«Мне тоже. А значит живо меня в руку, Геллу под мышку, если это жалкое подобие вампира имеет для тебя какое-то значение, и БЕГОМ!»

«Куда?»

«Триста демонов мне в рукоять! Точно. Ты ж ещё ни хрена не умеешь пользоваться магией. За шесть минут строить межмировые порталы я тебя с нуля не научу. У Геллы на это банально не хватит энергии. А на Земле от них удирать бесполезно, дважды на один трюк они не попадутся. Значит остаётся два варианта. Или заручиться поддержкой местных тёмных, или принимать бой. В обоих вариантах шансы на выживание у тебя довольно низкие, так что я заранее прощаюсь».

«Я тебе попрощаюсь! – от гнева Владимир даже забыл про недоверие, страх и информационную перегрузку. – Наделал дел а сам в кусты?! Ты меч или крыса костяная?»

«Выбирай выражения! Я делаю что могу, но мои силы не бесконечны… пока что. Не я привёл сюда светлых, и не я выбрал Хранителем полного дилетанта в магии».

«Хранителем?»

«Потом, я сказал! Что ты решил, драться или искать помощи?»

«А договорится с ними нельзя? Что им вообще надо, этим ликвидаторам?»

«Во-первых, заполучить меня. Во-вторых, уничтожить всех, кто хоть как-то со мной связан. О мирных переговорах забудь. Вы для них отвратительные и ничтожные существа. Люди не ведут переговоры с комарами, а светлые маги – с низшими вампирами и их прихвостнями».

«Ясно. Тёмные?»

«Скорее всего промоют вам мозги, свяжут клятвами подчинения и используют в ближайшем бою, как пушечное мясо. Или сдадут светлым, чтобы отвязались. Меня – опять же в лаборатории».

«Ясно».

Мозг работал с необычайной быстротой и чёткостью, перебирая варианты. Влад и раньше замечал в себе это странное состояние ледяного бешенства, когда он словно превращался в тактический компьютер, одержимый жаждой убийства. Но никогда раньше оно не проявлялось столь сильно.

«Возможности ликвидаторов в бою? Их уязвимые стороны?»

«Долго рассказывать. Коротко говоря – возможностей до такой-то матери. По твоим меркам. Уязвимые стороны… во-первых, физически они люди. Под ускоряющими заклинаниями, способные телепортироваться, летать, исцелять себя, но всё равно – в основе люди. Если снести ликвидатору голову, сам себя он восстановить не сможет, только с чужой помощью, и то в течение короткого времени после смерти. По физическим кондициям они уступают высшему вампиру, но конечно не этой… Ну, ещё, пожалуй, избыток самоуверенности».

«Пуля их возьмёт?»

«Только если без щита. Причём если бить не в мозг, через пару секунд он себя излечит».

«Как можно застать его без щита?»

«Если будет слишком самонадеян, и не накинет предварительно – примерно полсекунды после выхода из портала у тебя будет. Ну и я могу снять щит прямым ударом, но для этого нужно к нему подойти на расстояние рукопашной…»

«Ясно».

Владимир вручил обалдевшей Инне табельный «Макаров» и коротко, чётко объяснил, что следует делать. Сам взялся за Меч. Почему-то он теперь знал, что название этого оружия пишется с большой буквы. И рука так уверенно сомкнулась на рукояти, словно он всю жизнь только и ждал этого момента. Хотя ни разу в жизни до сих пор не занимался фехтованием, и даже нож брал в руки довольно редко.

«Не обольщайся. Боец из тебя пока ещё никакой, хоть и признал меня. Ликвидатор тебя обычной железной палкой под орех разделает, не говоря уж о зачарованном оружии, которое они часто с собой носят. Кстати, есть ещё один вариант».

«Так что ты молчишь?! Выкладывай!»

«Если хорошенько напоить меня кровью, я смогу драться один, без носителя. Немного, но этим хватит».

«И где ты предполагаешь взять кровь?»

«Да хоть у Инны. Или официанта заруби, всё равно кретин».

«Охренел, гад?! Ты мне предлагаешь человека убить, чтобы ты мог насытиться?!»

«Не хочешь – не надо. Если ты ценишь жизнь этого олуха или не-смерть девчонки выше собственной жизни, выходи и дерись с четырьмя отборными боевыми магами голыми руками».

«Я сейчас тебя голыми руками, костяшка чёртова!»

Но слова Меча навели его на разумную мысль. Владимир выскочил из ресторана, и, таща за руку Инну, побежал к пруду.

– Куда мы?

– Если бой будет прямо в зале, может задеть случайных людей. Лучше свести жертвы к минимуму.

– Похвальное желание для нежити, – раздался глубокий звучный голос.

Из светящейся воронки в воздухе выходили люди. Не торопясь, спокойно, чувствуя себя хозяевами положения. Один был в сверкающих рыцарских доспехах, трое других носили лишь длинные белые туники. Несомненно, это и был обещанный отряд ликвидаторов.

– Может, ты и был порядочным человеком до того, как продался Тьме. Стой спокойно, и я всё сделаю быстро.

– А чтоб совсем не делать – никак нельзя? – осторожно поинтересовался лейтенант.

– Никак, – развёл руками гость. – Работа такая…

Он хотел добавить что-то ещё, несомненно благородное и глубокомысленное, но не успел. Инна очень быстро четыре раза нажала на курок, и двое чистильщиков упали с пробитыми головами. Два других успели что-то сделать, и пули, сплющившись, отлетели от невидимой преграды – похоже, того самого «щита».

Но в ту же секунду вперёд ринулся Владимир. Вернее, не сам ринулся – его потащило с такой скоростью, что он едва успевал перебирать ногами. На бегу он успел заметить, как с рук магов сорвались и полетели в него кольца синеватого света. Но Меч разрубил эти странные снаряды и поглотил их, кажется, без вреда для себя. А потом со звоном лопнула какая-то упругая плёнка и лезвие из костяных пластин с удивительной лёгкостью рассекло тела обоих волшебников на уровне груди.

Вся «битва», если её можно было так назвать, продлилась меньше полутора секунд. Прежде, чем Владимир успел осознать, что всё закончилось и он, как ни странно, жив, руки сами вскинули Меч в победном салюте. Кровь из разрубленных тел поднималась в воздух, и закручиваясь маленьким тёмным вихрем, втекала в лезвие по всей его длине. Рукоять ощутимо дрожала от напора поглощаемой силы.

– Кровь и души! – провыло в воздухе. – Кровь и души, спустя столько лет!

Краем глаза опер отметил дрожащую листву на деревьях, настороженно припавшую к земле Инну в облике вампира, призрачный бледный свет, заливающий округу, и совершенно обалдевшие лица посетителей ресторана. А потом что-то мягко толкнулось в спину, и падая, он успел услышать несусветную ругань Меча, перед тем как наступила темнота.

«Чёрт, приснится же такое…»

Он потянулся, краем глаза взглянув на часы. До смены ещё почти сутки, можно расслабиться и провести время в своё удовольствие. А выспался-то как хорошо… Если бы не этот странный кошмар, можно было бы считать утро идеальным. Нет, ну это ж надо… Гелла – вампирша, говорящий меч, драка с магами… Он бы решил, что фэнтези обчитался на ночь, но последнюю книгу этой тематики держал в руках месяца три назад – напряжённый график работы не оставлял времени на развлечения. Да и не особо Владимир жаловал говардов с толкиенами – из фантастики предпочитал социалку и изредка космооперу, а если хотелось звона клинков, брал что-нибудь историческое. Тогда как случившееся во сне больше всего напоминало вырезанные сцены из какого-нибудь «ночного позора».

«Сам ты позор на мою седую гарду! – тут же взвыл в голове отвратительно знакомый голос. – Вот же озадачил Творец Хранителем-оболтусом! Все дела сам видел, трогал, чуть не погиб по собственной дурости, и сразу норовит опять в свои иллюзии сбежать! Да как ты вообще милиционером при такой тупости работал, а? Кому нужен такой оперативник, если он в упор очевидного замечать не хочет?»

Владимир схватился за голову и тихо простонал: «О нет!»

Или он сошёл с ума, или ночные события вовсе не были сном. И неизвестно ещё, что хуже.

«Сгинь, шизофрения, – без особой надежды попросил он. – Ну что тебе стоит выбрать для своих нападок какого-нибудь лунатика, а? Я здоровый взрослый человек, у меня полная профпригодность и психическая адекватность! Мне по должности не положено слышать голоса!»

«Так и запишем – по должности положено быть слепым, глухим, и полным идиотом, – прокомментировал Меч. – Вставай уже наконец, долго валяться собираешься? Усыпляющее заклинание давно выветрилось».

Мужчина обречённо вздохнул, и приподнялся на кровати.

«Как я здесь оказался?»

«Тёмные доставили. Адрес твой – не большой секрет».

«А ч-чёрт… Откуда они там взялись? И что им надо в моей квартире? Ты же говорил – промоют мозги, а тебя в лаборатории…»

«Видимо, у них какой-то план посложнее. Меня держат в экранированном боксе двумя этажами выше. Куда твою вампиршу дели – не знаю, но поблизости её точно нет. И весь дом оцеплен».

«Твою налево! Мой старый любимый дом… Три поколения нашей семьи тут жили, а теперь он захвачен тёмными силами! Уроды. Постой, а жильцы?»

«А что им сделается? Они тёмного мага в упор не увидят, пока не получат от него в лоб… и даже после этого. Патрули ходят мимо твоих соседей, как мимо столбов. Так что можешь за них не нервничать. О себе лучше побеспокойся».

«Вот спасибо, заботливый ты наш. В квартире кто-то есть?»

«Нет, но двое дежурят у входа».

«Вломиться в ближайшее время могут?»

«Вряд ли. Если не влезли сразу, как только ты проснулся, значит чего-то ждут. Подозреваю – пока ты сам их позовёшь».

«Уже хорошо».

«Что хорошего? Что здесь хорошего, я тебя спрашиваю?! Меня оторвали от Хранителя, не дав завершить инициацию, а этот дурень ещё радуется! Ты вообще понимаешь, что они тебя могут прикончить в любой момент, и я ровным счётом ничего не сумею сделать?!»

Игнорируя возмущённые вопли Меча, Владимир встал, умылся, оделся и на скорую руку перекусил. И лишь потом открыл входную дверь. Как и было сказано, за ней стояли двое.

– Ну, здравствуйте, господа тёмные. Заходите, раз пришли.

Мужчина и женщина переглянулись, затем вошли в квартиру.

– Честно говоря, господин Белов, нас несколько смущает ваше поведение. Вы уверены, что адекватно воспринимаете ситуацию?

– О господи, – вздохнул Владимир, – и эти о том же. С каких пор вся нечисть Москвы озабочена моим психическим здоровьем?

Женщина покачала головой.

– Не только Москвы, господин Белов. За вами сейчас следят такие сущности, что даже нам с наставником, – она кивнула на своего спутника, – на них смотреть – шапка свалится. Чтобы поддерживать безопасность этого дома, мы стянули сюда больше сил, чем использовалось в некоторых магических войнах. Светлые, кстати, собрали ничуть не меньше, только с противоположной целью – готовы атаковать, как только заподозрят неладное. А виновник всего этого кризиса преспокойно жарит себе яичницу. Как по-вашему, это адекватное поведение?

– А что, по-вашему я должен биться головой об стену в истерике?

– Как раз это было бы вполне допустимой реакцией. Я курирую молодых магов не первый век, господин Белов, и некоторые из них именно так и реагировали на инициацию. Ничего страшного в этом нет. Что касается вас – вы пока находитесь в состоянии шока от падения привычного вам мира, потому так спокойно реагируете на всё. Вы отгородились от фактов эмоциональным барьером. Между прочим, с этого начинается половина магических защит. События как бы проходят мимо и вас не касаются.

– Спасибо, госпожа ведьма, или кто вы там. Вы сэкономили мне значительную сумму на сеансе психоанализа. И что же вы предлагаете делать в такой ситуации?

Глаза мужчины немного поскучнели. Владимира как будто окатило ледяной водой. Гость не сделал ни одного угрожающего движения, он даже не изменился в лице, но лейтенант вдруг отчётливо понял: ещё несколько слов в том же тоне, и его убьют. Легко и быстро.

– Ирония, господин Белов, иногда бывает спасительна, но не в вашем положении. Я бы предпочла не провоцировать друг друга, а вместе попытаться найти из него выход.

Владимир сжал зубы.

– Ладно. Признаю. Был неправ. Прошу извинить. Но вы можете толком объяснить, что вам всем понадобилось от простого бедного милиционера? И куда вы дели Инну, кстати?

Женщина махнула рукой.

– С Метдиновой всё в порядке, она вампир вполне вменяемый, ситуацию понимает хорошо, и явится сюда по первому зову. Нашему зову, как нетрудно догадаться. А вот вы прячете за бравадой свою растерянность и недоумение, я права?

– По большому счёту да. Может объясните мне, а? Кто он такой, этот Меч, что ему от меня нужно, и что вам всем нужно от него?

Гостья слегка вздохнула.

– Если бы мы сами это знали, господин Белов. Полную историю Мечи обычно сообщают только Хранителям. Мы знаем то, что могли видеть сами. Знаем, что это чрезвычайно мощные артефакты, обладающие сознанием и собственной волей. Всего существует девять Мечей, каждый со своим цветовым кодом. Они появляются на Земле откуда-то из других миров с периодичностью в несколько тысяч лет. Одни чаще, другие реже… Но каждый Меч должен найти человека – носителя определённой психоэнергетической сущности. Объединившись, Меч и Хранитель становятся мощным магическим оператором, хотя и не магом в классическом понимании. Они могут пользоваться некой внешней энергией, которую сами называют Пределом. По счастью, эти новоявленные титаны в нашем мире задерживаются редко. Чаще всего, сразу после обнаружения Меч уводит Хранителя в его собственный мир. А через несколько столетий возвращается снова. Один.

– Радужная перспектива. И что, я, по-вашему, и есть тот самый Хранитель?

– Не по-нашему. По мнению Меча. С нашей точки зрения вы самый обычный человек.

– Яс-с-с-но… – он выпустил воздух сквозь зубы. – Куда они уходят, и что там происходит – вы не знаете?

– Понятия не имеем. Возможно, представляют старшие иерархи, так называемые покровители… но они ни с нами, ни тем более с вами делиться не станут.

– Великолепно. И что вы собираетесь делать в этом положении?

– Для начала уточнить ваши планы. Что ВЫ, господин Белов, делать собираетесь? От этого уже зависит и наша реакция.

– Ну спасибо. А какие у меня есть варианты?

– Первый вариант – взять Меч и уйти с ним в тот мир, куда он хочет. Второй вариант – не брать Меч, и жить дальше жизнью обычного человека. Третий – взять Меч и остаться здесь. Первые два всех более или менее устраивают. Третий устраивает нас, но абсолютно не устраивает светлых. Если вы решите пройти инициацию до конца, и остаться здесь, они попытаются вас уничтожить.

Он почесал в затылке.

– Совсем интересный расклад. А почему они так не любят Хранителей, и что в такой ситуации будете делать вы?

– Хранителей вообще они могут и принять. Конкретно вас – нет. Хотя бы потому что вы начали свою магическую биографию дружбой с вампиром и убийством четырёх их отборных бойцов. Мы… пока не знаю. Скорее всего, отступим и позволим им закончить работу, вы пока ещё не того калибра величина, чтобы драться за вас.

– Благодарю за откровенность. Интересная логика у ваших светлых, сначала посылают кого-то меня убить, а потом обижаются, что я этого сделать не дал. А если я решу остаться здесь обычным человеком, как они, не зачистят меня на всякий случай?

– Могут, – откровенно призналась женщина. – Мы, конечно, могли бы выделить вам кое-какую охрану, в благодарность за тех четырёх, и за то, что Меч останется у нас. Но как любая охрана, она не даст стопроцентной безопасности.

– Так, вроде бы понятно. И сколько у меня времени на принятие решения?

– Точно не знаем. Пока у светлых не закончится терпение. Но думаю, часов восемь есть.

– Понятно. Последний вопрос. Если я решу уйти – что будет с Гелл… с Инной?

– Вы к ней неравнодушны?

– Чёрт… Да.

– Тогда на ваш выбор. Вы можете забрать девушку с собой – невелика потеря. Или мы пристроим её в один из наших вассальных кланов.

– Вы позволите мне с ней поговорить?

– Только после принятия решения по основному вопросу – уходить или остаться.

– Почему?

– У нас свои мотивы. Просто примите, как факт.

«Сволочи» – мысленно сказал Владимир.

– Для нас это комплимент, – улыбнулась гостья.

– Вы что, ещё и мысли читаете?!

– В принципе можем, но не в этом случае. У вас же всё по лицу видно, господин Белов. Ну так как, решаете прямо сейчас, или дать вам время подумать?

– Подумать… Только один вопрос можно?

– Можно, я вас слушаю.

– Какая лично вам выгода от того, чтобы предоставить мне выбор? Если вы заинтересованы в определённом исходе, то почему просто меня не заставите? Не могу сказать, чтоб я был против, но бесплатный сыр бывает известно где… Возможности заставить у вас есть.

– Это очень просто, господин Белов. Артефакт, которым вам повезло владеть… или не повезло, смотря как оценивать… так вот, Белый Меч, во-первых, практически неуничтожим, а во-вторых, чрезвычайно злопамятен. Убить или подчинить вас несложно, но Меч, найдя следующего Хранителя, обязательно бы нам это припомнил. В отличие от Светлых, мы стараемся не наживать новых врагов – их у нас и так хватает. Ещё вопросы?

– Пока вроде нет…

– Тогда позовите нас, как только примете решение.

И оба вышли. Мужчина так и не сказал ни слова. Видимо, он был силовиком в этой парочке… Или считал ниже своего достоинства общаться с недоделанным Хранителем.

– Обложили меня, обложили. Гонят весело на номера, – пробормотал Владимир. – Эй, костяшка, ты слышал?

«Слышал конечно, куда я денусь. Интересует моё мнение?»

Владимир прошёлся по комнате и с размаху плюхнулся на диван.

«Интересует, к сожалению. Век бы тебя не слышал, но что поделать».

«Не расстраивайся, это взаимно. Так вот, моё мнение – тебе, дурню, сказочно повезло. На моей памяти ещё ни у одного из Хранителей такого не было. Тебе, считай, красную ковровую дорожку подстелили, и с песней проводить готовы».

«Ага, с песней… пинком под зад. Ты мне можешь хотя бы объяснить, куда и на кой чёрт идти надо? Что мы забыли в этом твоём мире, и почему именно меня нужно туда тащить?»

«Этот мир такой же мой, как и твой. А «забыли», как ты выражаешься, мы там третью часть Предела. Нас всегда трое. Меч, Дух и Дракон. Вместе мы образуем Владыку Предела – создание с почти божественными возможностями. Меч и Дракон вечны, а вот носитель Духа постоянно меняется. На сей раз это ты. Не лучший вариант, по правде говоря, но Дух меня не спрашивал».

«Трансформер, значит. У соседки сын с такими играется. Собирает-разбирает… А другие Мечи?»

«Тоже являются частями таких же триад. Духи почему-то всегда находят себе воплощение именно на Земле, вот и приходится Мечам за ними постоянно ходить. А Драконы, кроме Чёрного, сидят себе на хвосте и ждут, пока мы им притащим очередного умника с претензией на мировое господство».

«Это я-то с претензией?!»

«А то как же. Власть у тебя, друг любезный, в генах заложена, так что отпирайся, не отпирайся, лучше не станет. Сколько было случаев, когда тебя, лейтенанта, слушались капитаны с майорами?»

«Но это было случайно, по необходимости…»

«Это было, балбес, потому что часть тебя помнит, как повелевала целыми мирами. И как бы ты из себя не строил честного исполнителя, окружающие всё равно чуют вожака. Кого-то это успокаивает, заставляет ходить по струночке, а других наоборот – злит и провоцирует. И поэтому ты будешь регулярно получать от окружающего мира то по морде, то совершенно не нужные тебе почести и привилегии. Пока не займёшь положенное от рождения место».

«В гробу я видел это место!»

Голову заполнил совершенно отвратительный хохот.

«Не. Ещё не видел. Но увидишь. Именно там. Насчёт гроба – это ты, парень, точно угадал».

«Ты что имеешь в виду, костяшка?»

«Вопрос лишь в том, каким этот гроб будет, Володя. Заброшенная могилка никому не нужного мента в углу кладбища, с надписью от хулиганов «Собаке – собачья смерть»? Или усыпальница Владык на Пике Кошмаров?»

«Звучит одинаково неприятно. Кошмаров после смерти мне как-то не хочется».

«Предпочитаешь лежать и гнить, как обычный человек?»

«А что, тела Владык после смерти не гниют?»

«Они много чего не делают, из того, что положено обычным двуногим. Короче говоря. Пойдёшь – узнаешь. Нет – нечего перед тобой распинаться. Надоел. Ему, считай, целый мир на блюдечке преподносят взамен этой дурацкой квартирки и бесполезной работы, а он ещё что-то из себя строит!»

С этими словами Меч умолк, и перестал каким-либо образом напоминать о своём существовании.

Владимир подумал. Хорошо подумал, крепко.

Потом подумал ещё раз.

Через пару часов он решился. Снял трубку, сделал пару звонков родственникам, предупредив, что уезжает, скорее всего, надолго. По старой, ещё армейской привычке прибрался в квартире. Перебрав вещи, отложил самое необходимое в один ящик. Позвонил Мишке Финкелю, адвокату и просто хорошему другу, напомнив, где лежит завещание, и через сколько времени можно его распечатать. И лишь после этого открыл дверь, вторично пригласив в свою квартиру тёмных.

Женщина была прежней, а вот мужчина сменился. Вместо «лощённого бизнесмена» в коридоре стоял бритоголовый громила с габаритами типичного «шкафа» и туповатыми бычьими глазками. В представление Владимира о магах, да и вообще сверхъестественных существах, этот типус укладывался плохо.

– Вы приняли решение? – спросила женщина.

– Да, но на некоторых условиях.

– Почему же не обсудить? – улыбнулась она. – Бескомпромиссность может только всё испортить. Я могу представиться?

– Да, конечно. Хотя думаю, моё имя вы знаете.

– Нателла, чернокнижник первого ранга. Это Ратибор, рыцарь первого уровня, наблюдатель от светлых. Только не купитесь на его внешность. Он любит имидж погромщика и рэкетира без капли мозгов, но в действительности это один из самых старых и коварных интриганов Света.

– Спасибо, Нателлочка, – улыбнулся в свою очередь «скинхед», – вы обо мне слишком высокого мнения. Но вернёмся к делу. У вас, молодой человек, есть некие условия. Нам бы хотелось их услышать.

Улыбка как-то разом сгладила тупое выражение лица. Исчез мрачный взгляд исподлобья, теперь это был дружелюбный и обаятельный мужчина, полный тёплой силы и жизни, которому хотелось доверять. Только Владимир на подобные трюки уже не вёлся. После рассказа Геллы и собственного опыта «общения» в ресторане, светлым он не доверял абсолютно. Пару секунд он размышлял, не поставить ли одним из условий их отсутствие на переговорах. Потом решил не дразнить гусей – кто знает, насколько важным по их традициям окажется присутствие наблюдателя? Вдруг это ключевой момент, без которого немедленно начнётся война? Лучше уж потерпеть.

– Значит так. Первое условие – я хочу встретиться с Инной и поговорить с ней. Второе – мне нужны сутки, чтобы уволиться с работы и как следует экипироваться для путешествия. И третье – вы мне выделите деньги на сборы.

Пару секунд царило молчание. Потом Ратибор расхохотался.

– Ну, молодой человек, такой наглости я давно не встречал. За удовольствие видеть, как простой пока ещё смертный вытрясает деньги из тёмных, я вам даже ликвидаторов готов простить! Ну, Нателлочка, как будете реагировать на подобный рэкет?

– Деньги не проблема, – отмахнулась чернокнижница. – С вампиршей вы тоже сможете увидеться, этого мы ожидали. А вот суток, боюсь, нет – но с нашей помощью вы сможете управиться гораздо быстрее. Оформим вам на работе бессрочную служебную командировку, так что вы даже зарплату не потеряете. Всё по закону и за полчаса. Экипировку и снаряжение, опять же, доставим прямо сюда, причём такие, которые в туристических магазинах не купишь – эти образцы создавались для спецназа.

– Два комплекта, – потребовал Владимир, решив, что наглеть – так уж по полной. – И ноутбук на солнечных батареях.

Женщина устало махнула рукой.

– Да ради бога, Володя! Что вы торгуетесь по пустякам, как маленький ребёнок! Получите всё, что захотите, в лучшем виде. Всё равно час моего времени стоит больше, чем любые вещи, которые могут вам понадобиться в дорогу. Получите вы и компьютер, и оружие, и всё, что захотите, в разумных пределах, конечно. Только побыстрее решайте!

Ещё пять секунд на размышление…

– Согласен. Как только все условия будут выполнены – я иду.

– Ну наконец-то, – облегчённо выдохнули и оба гостя, и голос Меча в голове.

«Не прошло и полгода, как он наконец решился. Иди встречай свою девку».

– Я могу забрать Меч?

– Пока нет, только непосредственно перед выходом. Сейчас сюда будет доставлена госпожа Метдинова. Поговорите с ней, пока наши люди займутся подбором снаряжения. Надеюсь, вы им доверяете?

– А что делать…

– Глава 2.

Гелла, ворвавшись в комнату, обняла его с такой силой, что Владимир только ахнул. В глазах девушки стояли слёзы.

– Воланд… Прошу тебя… Умоляю, если хочешь… Не бросай меня! Не отдавай им… Я не хочу в клан!

Он с трудом заставил себя дышать после вампирского объятия. Рёбра болели, но кажется, ничего не было сломано. Погладил девушку по волосам.

– Ну что ты, Геллочка, маленькая моя? Разве мессир когда-нибудь бросал своих преданных слуг? Успокойся, я с тобой, и никому тебя не отдам. Если хочешь, ты конечно можешь пойти со мной.

Слёзы мгновенно высохли, и через мгновение его уже целовали в обе щеки.

– Воланд… Спасибо, милый! Ты не пожалеешь! Вот увидишь, я тебе пригожусь!

Он нахмурился.

– Ласточка, ты что думаешь, я тебя ради выгоды беру? Мы же друзья!

– Конечно нет! Я знаю тебя, Воланд. Но если бы я думала, что стану тебе там обузой, я бы сама не пошла, даже если бы ты звал. Я не хочу висеть на тебе мёртвым грузом. Уж лучше пошла бы… с ними, но зная, что ты в безопасности. Но тут другая ситуация, я уверена, что смогу принести пользу, и поэтому хочу тебя сопровождать. Ты веришь, что я смогу?

Он очень серьёзно посмотрел девушке в глаза. Постарался вложить в свои слова максимум искренности, какой сам располагал. Ни слова лжи, даже во спасение. Она мгновенно почует.

– Верю, Гелла. Я всегда в тебя верил. Вспомни, как мы справились с ликвидаторами – только потому, что действовали вместе.

Инна прильнула к нему, положив голову на грудь.

– Я не подведу вас, мессир!

Почему-то это прозвучало не как слова из детской игры. Это была клятва жизни и смерти.

«Поздравляю, – привычно ехидно, но с оттенком уважения прокомментировал Меч. – Девочка за тебя без колебаний не-жизнь отдаст. Найти настолько преданного первого вассала до перехода и с неоконченной инициацией – это надо суметь. Тем более, не в средневековье каком-нибудь, а в 21 веке, где всё продаётся и покупается… Может, ты и не столь безнадёжен, как мне поначалу казалось…»

Владимир ничего не ответил. Только крепче обнял Инну.

– Прошу прощения, что прерываю ваш тет-а-тет, – негромко сказала Нателла, – но к вам тут гости. Сразу предупреждаю – если бы я и хотела его не пустить, то вряд ли бы смогла.

Ну вот. Стоит подумать, что дела налаживаются, как обязательно появятся какие-нибудь непредвиденные факторы.

– Надеюсь, это не убивать меня пришли? – хмуро уточнил Хранитель.

– Пока что – нет, только поговорить. Какие у него дальнейшие планы – понятия не имею.

– Всё в порядке, господин Белов. У меня нет в отношении вас никаких агрессивных планов. Я всего лишь хочу, как это говорят, сделать вам предложение, от которого невозможно отказаться.

В дверном проёме стоял маленький худощавый тип с бездонными чёрными глазами. Инна резко обернулась, и тут же оскалила на нового пришельца клыки. Тот едва заметно презрительно поморщился.

– Я не думаю, господин Белов, что наши переговоры пройдут удачно, если я сейчас размажу её по стене. Так что уймите вашу подружку.

Владимир вздохнул.

– Инна, спокойно. Кто вы такой, и что вам от меня нужно?

– Сразу быка за рога, да? Что ж, в сложившейся ситуации это и неплохо. Говоря прямо, я – старый глупый колдун, вконец запутавшийся в своих интригах и заклятиях. Всем станет легче, если меня не будет, да и я сам не прочь исчезнуть, но умирать пока что не хочу. Поскольку убить меня не так-то просто, перемещение в другой мир – самый простой и безболезненный вариант, как для меня, так и для моих врагов.

– Знакомая ситуация…

– Да. Вы, как понимаю, оказались в том же положении. Поэтому ничего удивительного, что я хочу эмигрировать с Земли вместе с вами. Разумеется, за соответствующую плату с моей стороны.

– Это какую же? И почему вы не можете сделать то же самое один?

– Могу. Но так как у меня нет Меча и в других мирах меня никто не ждёт, построение необходимого портала отнимет у меня почти всю энергию, запасённую за десятилетия. Соответственно, после перехода я окажусь практически беспомощен, и любой местный шаман или сотня дикарей с луками смогут меня прикончить. А пристроившись к вам, я смогу преодолеть тот же барьер без затрат.

– В целом ясно. А о какой оплате вы говорили?

Гость хмыкнул.

– Собираясь бежать с Земли, я подготовил некий минимальный набор, способный обеспечить выживание лишённого сил мага в течение нескольких месяцев. Если сделка будет успешна, он мне не понадобится, так что вы сможете забрать его.

– Звучит логично. И что же это за набор?

– А вы подойдите к окну. Увидите там.

Владимир подошёл. И хотя челюсть не отвисла, он был весьма близок к этому, глядя, как поток машин с уважением огибает припаркованного у обочины зелёного монстра.

– Что это?!

Тип удовлетворённо погладил усы.

– Основой послужил БТР-90, но исходный проект прошёл значительную модернизацию с целью повышения автономности и комфортности. Причём улучшения есть как технологические, так и магические. В частности, полная герметичность и алхимический куб. Он может работать, как система регенерации воздуха, или придавать любой жидкости все необходимые свойства солярки для дизельных двигателей и генераторов.

– То есть вы хотите сказать, что у этой машины практически неограниченный запас хода?!

– Ну, минимум год проездит и проплавает. Потом скажется естественный износ деталей. Хотя запас прочности там огромный. И начальный, за счёт качества материалов, и дополнительный, за счёт антиэнтропийных заклинаний.

– Вы ещё скажите, что она сама себе патроны выращивает, – совершенно обалдевшим голосом пробормотал Владимир.

– Увы, нет. Это не полностью боевая система, хотя защищена неплохо и пострелять может. Но создавалась, всё-таки, в первую очередь как подвижная база, склад и полевая лаборатория.

– И вы дарите мне такое чудо?!

– Не дарю, а предлагаю в оплату за услугу. Магу моего уровня в нормальной форме эта груда железа бесполезна. А вам на первых этапах может весьма пригодиться.

– Понимаю. Имя у этого чуда есть? И у вас, кстати?

– Меня можете звать Вениамином, настоящее имя предпочту удержать при себе. А машину можете назвать, как хотите, я ещё не думал над этим.

Владимир уже готов был ответить «Я согласен», когда в голове раздался возмущённый вопль Меча: «Стой, болван!»

«В чём дело?»

«Ты хоть подумал, кого берёшь в свой мир? Ты вообще понимаешь, что сразу после перехода он будет в сто раз сильнее тебя? И как только ты перестанешь быть нужен для открытия портала, он тебя одним мизинцем может прибить, чтобы не плодить конкурентов».

«А ты на что? Справились же мы с четырьмя чистильщиками, неужели от одного мага защититься не сможем?»

«Вова, ты вправду такой идиот, или притворяешься? Во-первых, чистильщиков мы застали врасплох, а этот так называемый «Вениамин» неплохо представляет, чего от тебя ждать. Во-вторых, всю ту четвёрку он бы поджарил, не особо напрягаясь».

«Вот блин. А если его послать, он не поджарит меня прямо здесь и сейчас?»

«Тоже есть такая вероятность», – с неохотой признал Меч.

«Великолепно. Из огня да в полымя. А я только посмел надеяться, что дела пошли на лад».

«Сейчас, разогнался! Привыкай, парень. То, что ты называешь «неприятностями», для будущего Владыки – нормальный образ жизни. Или смерти, но это уже неважно».

«Хорошенькое «неважно»! Кто меня вообще в это всё втянул?»

«Ты сам, дорогой, исключительно ты сам. Я только указал наилучший путь. Остальные ещё хуже».

«Убью. Всех! На хрен. Достали!»

«Правильно мыслишь, мой друг, абсолютно правильно. И чем скорее, тем лучше».

Владимир возвёл глаза к небу.

«Господи, или кто-там-ещё-есть! Помоги мне пережить этот день… и не свихнуться!»

– Что-то случилось? – участливо спросил Вениамин.

«Ладно, ладно, слушай. Если ты уж так решил рискнуть и тащить его с собой – потребуй по крайней мере показать тебе его настоящий облик. Узнаешь кое-что интересное».

Он повторил Вениамину условие Меча. Колдун скривился.

– Я очень надеялся обойтись без этого. Но если вы так настаиваете – смотрите.

Ещё сутки назад Владимир бы кинулся бежать, едва завидев подобное существо. Но сейчас он лишь рассеяно кивнул головой. Ну подумаешь – двухметровый прямоходящий рыжий таракан с хрустальными жезлами, растущими из двух верхних лап, и светящимися усами. И это пройдёт… И тебя вылечат, и меня вылечат, как говорилось в бессмертной комедии.

– Вы не землянин? – уточнил на всякий случай.

– Нет, – проскрипел таракан. – Занесло в этот мир случайно, триста лет назад. Это как-то повлияет на ваше решение?

– Последний вопрос. Вы светлый или тёмный? Или это к вам не относится?

– В своём мире я принадлежал к иерархии Света. Здесь стараюсь занимать нейтральную позицию, потому что с местными светлыми у меня слишком много расхождений.

Владимир почесал в затылке. Посмотрел на Инну, следившую за ним испуганными глазами и жавшуюся к стенке подальше от рыжего чудовища. Потом махнул рукой.

– Да чёрт с вами. Беру.

Оказалось, начертить портал такого размера, чтобы в него могла въехать бронемашина, совсем не просто. Если бы не помощь Вениамина, у которого оказался удивительно зоркий глаз, Владимир вероятно провозился бы сутки, не меньше. Несколько раз ему уже казалось, что всё построено нормально, осталось провести всего пару линий… и тут возмущённый голос Меча требовал начинать всё сначала, потому что у некоторых Хранителей, видите ли, руки не из того места растут. Хорошо хоть, маги-наблюдатели не мешали и не подгоняли, хотя их и нервировала ситуация. Они терпеливо отводили глаза прохожим, заставляя их не обращать внимания на двух мужчин, высокого и маленького, чертивших на асфальте загадочный рисунок, а потом обводивших его линии острием какой-то костяной штуковины.

Наконец Меч последний раз просвистел в воздухе, замыкая контур. Из уст Хранителя прозвучала последняя ритуальная формула (язык сломать можно, неужели все заклинания настолько сложно выговорить?), и в тот же миг рисунок пентаграммы вспыхнул дрожащим белым огнём. Всю улицу заволокло необычайно плотным туманом.

– Получилось, – констатировал Вениамин. – Ну что, пора отправляться?

– Одну минутку, – попросил Владимир. – Нужно присесть на дорожку. И кстати, дать имя нашему экипажу.

Они взобрались на БТР и расселись вокруг башни. С минуту помолчали. Затем Инна хлопнула по броне.

– Можно я дам ей имя, Воланд?

– Конечно, – он подмигнул девушке. – Но помни – как вы яхту назовёте, так она и поплывёт.

Гелла зловеще оскалилась, потом приникла щекой к башне и прошептала:

– Нарекаю тебя «Гроб на колёсиках».

– Ты что, издеваешься?! – взвыл Владимир. Меч зловеще расхохотался.

– Я не верю в приметы, – улыбнулась Инна. – Кроме того, для вампира гроб – нечто родное и уютное. Ну пожалуйста, мессир, позвольте мне оставить это имя! Вот увидите, вам понравится!

Милиционер развёл руками и молча полез в люк. Царившая вокруг атмосфера жизнерадостного дурдома, похоже, лечению не поддавалась. Единственная надежда, что там, на месте, удастся придать происходящему хоть какую-то толику здравого смысла.

– Кто поведёт?

Гелла, как выяснилось, умела управлять только легковушкой. Поэтому место водителя мог занять Владимир (армейский опыт) или Вениамин (три года тренировок). Но тут выяснилось, что тело Хранителя в момент перемещения должно находиться строго в центре пентаграммы. Если бы он при этом находился на переднем сиденье – корма машины не поместилась бы в портал и осталась на Земле. Поэтому рулить пришлось магу.

Он последний раз высунулся наверх, окинул взглядом родную улицу, и прошептал «Простите» всем, кто не дождётся его защиты и помощи в этом мире. После чего задраил люк, занял место посередине салона и скомандовал:

– Тронулись.

Что-то едва заметно зашелестело (Владимир с трудом осознал, что это и есть шум от двигателя – видимо, денег на звукоизоляцию колдун не пожалел) и машина покатилась вперёд. Когда она достигла центра рисунка, туман резко поднялся вверх. Светящиеся линии взметнулись стенами огня, ослепительное белое сияние залило салон… И всё провалилось в темноту.

Свиру повезло. Очень повезло, что он был маленьким, ленивым и необразованным. Будь на его месте кто-нибудь постарше и поумнее, он бы сразу задал стрекача, увидев, как загорелись холодные огни на выступах часовни, и услышав погребальный звон, плывущий над молчаливой равниной. Потому что любой образованный человек сразу понял бы, КТО наконец явился в этот мир. И скорее всего – прибежал бы обратно в деревню, наплевав на возможную опасность, потому что в тысячу раз лучше погибнуть от огня или мечей фанатиков, чем пройти через Его Суд. Ибо пощады не было и в лучшие дни, а уж сейчас, когда весь мир несёт неизгладимую печать Последнего Греха…

Но для испуганного ребёнка то, что явилось возле часовни, было всего лишь ещё одним демоном из-за грани. Чудищем больше, чудищем меньше, какая сейчас разница? Тем более, что этот пришелец, похоже, был довольно неуклюж и спокоен. Может и не заметить маленького двуногого зверька, если его не дразнить. А вот насколько хорошо находят жертву Сенокосцы, Свир имел возможность убедиться лично. Он вспомнил сестрёнку, но глаза остались сухими – слёзы у мальчишки закончились уже давно.

Существо, явившееся возле часовни в вихре тумана и белого огня, было в длину где-то с три торговых телеги, составленные вместе. Восемь круглых лап… или всё-таки колёс? Разве бывают звери на колёсах? Или это такая повозка? Тогда её пятнистая поверхность – не шкура, а броня. Но разве бывают повозки без упряжных животных, да ещё наглухо закрытые? Как такой управлять? Хотя если ведёт Слепой Маг, или кто-то подобный ему, то смотреть вообще не нужно…

Странный демон (или повозка) не трогался с места. Может, тварь мёртвая? Или затаилась, ожидая добычи? Или (если предположить, что всё же колёсный экипаж) он и не мог ехать, потому что лошади остались там, у него дома?

«Вернись! – мысленно попросил мальчик. – Вернись к себе домой! Ты же видишь, здесь пусто и холодно, здесь нечем кормиться и много врагов. Этот мир явно не для тебя. Вернись, а?»

Сейчас, разбежался. Ни одна тварь из-за грани ещё никогда не возвращалась к себе домой. Ни добровольно, ни даже силой вытолкать их не получалось. Только убить. Но некоторые пришельцы оказывались не всякому магу по зубам. Вот эта зверюга-телега например. Чем такую убивать? Толстенную железную шкуру явно не пробьёт ни меч, ни стрела. Возможно, конный латник на всём скаку и сумеет проткнуть её копьём, да только верховые паладины в наши дни наперечёт. А обращаться к рыцарю-вампиру – спасибо, жить ещё хочется. Очень хочется, несмотря ни на что. Глупое и бесполезное желание в такую эпоху.

Ну вот, накаркал. Создание заурчало и медленно поползло вниз по склону, ломая своими лапами-колёсами заросли габара. Свир начал медленно отползать назад, надеясь, что у зверюги (или у тех, кто внутри повозки) окажется слабый нюх. Или она побрезгует такой мелкой добычей.

– Воланд, стой! Очнись!

Только сила вампирши и спасла ситуацию. Хотя Владимир, едва поняв, что происходит, обеими руками вцепился в рукоять взбесившегося оружия, удержать атакующий Меч было не проще, чем голыми руками притормозить трактор. Но Инне в её боевом обличье такая задача была вполне по силам. Она одной рукой ухватила Владимира поперёк туловища, а другой подтягивалась к рукояти люка. И хотя мужчине показалось, что его руки вот-вот вылетят из суставов, а позвоночник хрустнет, как гнилая ветка, вместе они сумели предотвратить трагедию.

Острие Меча замерло всего в нескольких сантиметрах от шеи Вениамина.

– Ты что творишь, сволочь?

«Тебя спасаю, дурень! Пока он находится вплотную к нам, ещё есть шанс прирезать. Отошёл бы подальше – в лепёшку бы раскатал с машиной вместе».

«Вот теперь, после твоих фокусов, я не сомневаюсь, что он так и сделает!»

– Я правильно понял, что это не вы хотите моей смерти? – осторожно спросил маг, не поворачивая головы.

– Конечно нет. Меч вышел из-под контроля… Он почему-то вас очень не любит.

– Боится конкуренции. Я бы сказал, что правильно делает, если бы это не моя голова находилась под угрозой. Вы можете его усмирить?

– Не уверен. Пока сдерживаю, но сколько это ещё получится – не знаю. Можете бежать отсюда, не проходя мимо меня?

Меч снова рванулся, но этой попытки Владимир ожидал, поэтому удержал оружие несколько легче. Хотя и крякнул от боли в растянутых суставах.

– Могу, – кивнул Вениамин. – Честно говоря, вы меня приятно удивили. Спасибо за спасение. Ещё увидимся.

И растаял в короткой вспышке. В ту же секунду Меч перестал рваться из рук и рухнул на пол.

«Придурок… – обречённо простонал он, – какой же придурок мне достался…»

– От придурка слышу! – рявкнул Владимир вслух, не сдержавшись. Инна отпустила его и на всякий случай отошла подальше.

«Слушай меня, костяшка! В триаде Меч-Дух-Дракон кто главный?»

«Дух… А ты откуда знаешь?»

«Интуиция. Так вот слушай внимательно. Ещё раз попытаешься убить кого-то без моего согласия – выкину нахрен, и скажу, что так и было! И не будет тебе никакого Дракона».

«И сколько ты после этого проживёшь, интересно знать?»

«Сколько смогу. Так ты понял, что я сказал? Два раза повторять не буду. Если я с собственным оружием справиться не могу – значит, хреновый из меня Владыка».

«Понял… хозяин. Слушаюсь. Более никаких самостоятельных убийств. Даже если тебя на кусочки резать будут».

В голосе Меча слышалась тоска, насмешка… но в то же время и наполовину скрытое уважение. Похоже, артефакт впервые допустил, что носитель может и не быть таким разиней, каким кажется на первый взгляд.

Владимир ухмыльнулся, чмокнул Геллу в щёчку и включил внешний обзор.

Тёмное, тяжёлое, но при этом высокое небо. На Земле такого не увидишь, грозовые тучи обычно идут низко, нависая над самой головой. А здесь при взгляде вверх открывалась клубящаяся серая бездна. Там где расходился первый, нижний слой туч, сквозь него проглядывал второй, третий… Бесконечные этажи серой хмари, за которой никогда не найдёшь ни клочка чистого неба. Естественно, сквозь такую пелену невозможно было обнаружить даже намёка на солнце, поэтому внизу царил полумрак. Но далеко не полная тьма – рассмотреть можно было довольно много. Возможно, это фосфоресцировали сами тучи, или что-то с земли их подсвечивало.

БТР стоял на утёсе, вершину которого венчало странное сооружение из переплетающихся белых решёток. На выступающих «рогах» строения горели синеватые огни. Вокруг утёса раскинулась равнина, поросшая неизвестного вида кустарником. Кое-где на равнине возвышались похожие скалы, но без всяких признаков зданий. Движения не наблюдалось.

«Часовня Мараи, – удовлетворённо отметил Меч, – тебе продолжает неприлично везти, хозяин. Это классическая точка выхода, больше половины Хранителей начинало свой путь именно здесь. И если её не снесли за три с половиной тысячи лет, значит, ещё не все жители этого мира мечтают тебя прибить. Ну, могли конечно и забыть, во время предыдущего визита здесь была довольно дикая и отдалённая земля… А вот три пришествия назад – роскошная метрополия. Не самый приятный вариант – выйти в центре огромного города… Правда, удивлялся тот Хранитель недолго. Горожане тоже».

«А что потом случилось?» – невольно поинтересовался Владимир, хотя слушать древние истории не входило в его планы.

«Да король того города не очень-то любезно относился к Владыке. Убивать нас пошли отборные войска. Хранитель тогдашний был неплохим магом, да и инициацию успел до конца пройти, в отличие от некоторых. Так что бойня получилась изрядная, только мой личный счёт душ за тысячу перевалил, а заклинания в несколько раз больше уложили. А когда он понял, что не уйти и не отбиться… в общем, с тех пор тут и пустыня. Ну, Дракон, конечно, тоже немного помог – когда выяснил, что случилось в столице, всю страну до основания выжег, чтоб неповадно было».

«Весёлая перспектива. Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем… Что-то мне не очень хочется объединяться с таким отморозком. Скорее уж я бы его сам прибил».

«Расслабься, это же Носфер. Здесь такое в порядке вещей, как и в большинстве миров Девятимечья. Миллионом больше, миллионом меньше… Когда речь идёт о Владыке, такие пустяки никого особо не заботят».

«Меня заботят!!!»

«Ну и флаг… то есть Меч тебе в руки! Сам недавно сказал – Дух является в триаде ведущим. После слияния ты сможешь надавать этой летающей скотине по загривку, как сочтёшь нужным. И я даже помогу, – Меч довольно хихикнул, – давно пора поставить разжиревшую ящерицу на место».

«Обязательно. Ладно. Прибыли мы, куда ты хотел. Опиши мне обстановку, а также куда дальше двигаться».

«Насчёт обстановки – вряд ли тебе понадобятся оперативные сведения трёхтысячелетней давности. Придётся самому разведывать. А куда дальше – в первую очередь в часовню. Там может быть кое-что полезное. А потом, наконец, завершить инициацию».

«Что за инициация, о которой ты всё время говоришь?»

«Первая стадия инициации – Меч должен попробовать крови своего Хранителя. Это мы уже успешно прошли, хоть и чисто случайно. Вторая стадия – обретение ножен».

«Ножен? Каких ножен?»

«Тебе понравится, – зловеще хихикнул клинок, – увидишь. А сейчас марш в часовню, живо!».

Перед тем, как последовать указаниям артефакта, Владимир отвёл машину к основанию скалы, где она не так бросалась в глаза, и вкратце объяснил Гелле, что собирается делать. Та кивнула, и присела к экранам, заступая на боевое дежурство.

Воздух мира, который Меч назвал Носфером, оказался прохладным и умеренно влажным. Вокруг царило полное безветрие и тишина. Каких-либо специфических запахов Владимир не ощутил.

Он подошёл к ближайшим зарослям «кустарника», осмотрел его. Больше всего растение напоминало красноватую колючую проволоку. Мужчина осторожно ткнул лозу кончиком оружия.

«Неядовито, – тут же доложил Меч. – Несъедобно. Волокно прочное, но ничего сверхъестественного. Меня смущает другое – в прошлое посещение ничего подобного здесь не росло. За несколько тысяч лет новые виды сами сформироваться не могут. Либо завезли извне, либо кто-то из магов снова занялся генетическими экспериментами».

«Это плохо?»

«Нет, просто странно. Дракон запретил подобные опыты. А тут целые плантации… И кстати, всё-таки местные – я уже нашёл в них несколько знакомых генов. Либо старый ящер сменил политику, либо мы вне его нынешнего царства».

«Ясно. Эти колючки нам, случайно, шины не проткнут?» «Нет. Всё-таки они не из настоящего металла, хоть и очень прочные». Владимир кивнул и начал подниматься на скалу. «Что за часовня, и для чего она вообще предназначена?» «О, это крайне интересное магическое устройство. Любой человек здесь может принести себя в жертву грядущему Владыке. Заметь, только себя. Попытка пожертвовать другого закончится крайне болезненно и плачевно. Так что всё на добровольной основе и с песней». «У сектантов тоже добровольно и с песней. И что, много находилось фанатиков?» «Почему фанатиков? Этот ритуал имел вполне определённую практическую пользу. Часовня призывала легион духов Мараи, выполняющих последнюю волю усопшего. Будь то месть или защита какого-нибудь дорогого ему человека. А душа погибшего пополняла легион». «Остроумно. А нам с того какая польза?» – хотя Владимир уже догадывался об ответе. «Само собой, все Мараи – вечные рабы Владыки. Они станут твоей первой армией для завоевания Носфера. Если удастся их пробудить – считай, половина проблем решена». «Для завоевания?! Слушай, твой Владыка мне всё более напоминает классического Злого Властелина из фэнтези. Я уже совсем не уверен, что хочу им становиться». «Опять начинается… Володя, как мне тебе ещё объяснить – пока не соединишься с Драконом, от тебя тут ничего не зависит. Ровным счётом ничего. Короля играет свита, а мага – обстоятельства. Будешь рыпаться – только хуже себе и окружающим сделаешь».

– Ах, значит ничего… – тихонько процедил сквозь зубы бывший милиционер.

Голову снова затопило то холодное бешенство, в котором интеллигентный и вежливый лейтенант становился способен на всё. Абсолютно на всё. В таком состоянии его старались обходить даже коллеги. Хотя он ни на кого не орал, отлично понимал, где свои, а где враги, практически не совершал ошибок… но всё равно становилось жутко.

Однажды Белову пришлось вести переговоры с бандитами, захватившими заложников. Не его работа, вообще-то, такими делами должны заниматься специально обученные люди, состоящие на службе в МВД. Но никого более подходящего в тот момент рядом не оказалось. И главарь тех отморозков отлично понимал, что до подхода основных сил милиция не имеет права ничего предпринимать. Поэтому разговаривал так же, как сейчас Меч – вальяжно, уверенно, с издевкой. Этот тон Владимир запомнил на всю жизнь.

Когда подъехала «скорая», из здания вынесли пять трупов. Все – нападавших. На заложниках не было ни царапины. Но почему-то они смотрели на своего спасителя не с благодарностью, а с ужасом. Его потом пытались обвинить в превышении полномочий, но победителей не судят. А сам Белов в дальнейшем старался избегать ситуаций, связанных с убийцами и террористами. Предпочитал заурядных хулиганов и ворьё. Начальство шло навстречу.

Увы, убежать от судьбы не удалось. У этой дамочки руки длиннее, чем у всех спецслужб, вместе взятых. Рядовым уркам и гопникам лейтенант оказался не по зубам? Разжуют драконы, мечи и магия. Разжуют и вылепят из получившейся массы Вовочку Белого – идеального убийцу, которому позавидуют Сталин с Гитлером.

А вот хрен им всем!

Рука привычно легла на холодный металл рукояти. Ни секунды на размышление – Меч не дурак, и может успеть понять. А может и помешать как-нибудь – в способностях своего костистого спутника Владимир недостаточно разбирался.

Чётким, плавным движением лейтенант извлёк из кобуры пистолет-пулемёт. Вставил в рот, в направлении затылка. И короткой очередью вышиб себе мозги.

Глава 3.

Башня Отчаяния в центре Геркатана, безусловно, производила впечатление. Особенно на дилетантов, впервые её увидевших. Тысячи шипов опоясывали её тёмно-серую стальную поверхность. И на каждом из шипов корчился стенающий грешник. Корчился, хрипел, но никак не мог умереть – магия башни поддерживала его живым и чувствующим. Годами, десятилетиями – чем выше от земли, тем длиннее был срок кары, назначенной беспощадными магистрами. Даже привыкшие ко всему горожане вздрагивали от хора неумолкающих стонов и спешили как можно скорее миновать это страшное место.

Но Сэраз миновал площадь, только презрительно поморщившись. Хотя он был здесь впервые, одного взгляда магу хватило, чтобы отличить зомби от живых людей. Причём зомби низшей категории, бездушных анимированных кукол. Хотя можно было даже не смотреть. И так любому дураку понятно, что губернатор Вантара, один из самых фанатичных Воскресителей, не станет так бездарно растрачивать человеческие жизни. Да и где бы он нашёл столько грешников в эти дни? Население города лишний раз вздохнуть боялось без разрешения своего повелителя…

Низкопробное шоу, пропаганда для умственно отсталых. Разумеется, мертвяки на шипах не только ради запугивания народа вывешены. Перезаряжаются, впитывают ужас толпы. Немного, конечно, но через пару лет, глядишь, труп полностью восстановился и снова готов к работе, без расхода дорогих анимирующих заклятий. Можно снимать и отправлять на работу. А на его место другого повесить, поизносившегося. Пусть поорёт.

– Предъявите вашу подоро… – привратник захрипел, когда невидимая сила подняла его в воздух и насадила на ближайший шип поверх свежего покойника. Второй оказался расторопнее – успел схватиться за тревожный амулет. Его самого это, конечно, не спасло, в следующий миг меч Сэраза вспорол колдуна от паха до горла.

Взвыла сирена, горожане торопливо начали разбегаться с площади. Привычные… За последние пять лет Башню штурмовали трижды: один раз свои, мятежники из города, и два заезжих проповедника с гор, решивших попробовать силы. Все три были отбиты без особых потерь – несмотря на возраст, губернатор сохранял завидную магическую форму.

А вот и он, лёгок на помине. Появившись на балконе, быстро и профессионально окинул взглядом местность. Оценил угрозу. Поморщился…

– Сэраз? Какого драка ты убиваешь моих охранников? Жить надоело? Или Багровые Огни платят больше?

– Если твои целители поспешат, то ещё успеют их вытащить, – невозмутимо отозвался пришелец. – А мечом помахать мне пришлось потому, что это единственный способ вытащить твой ленивый зад из кресла для срочного разговора. Врагов-то ты встречаешь гораздо проворнее, чем старых друзей, а ждать часами в приёмной я не мог. Очень важные новости.

– Да иди ты в Гнилую Пасть с такими методами… – с отвращением плюнул хозяин Башни. Из его рук вырвались потоки серой субстанции, похожей на паутину, и окутали агонизирующих стражников. Скоро те оказались в туманных коконах – там они могут лежать месяцами на грани между жизнью и смертью, пока магистрат не выделит энергии на лечение, или не решит, что дешевле зомбировать.

– Смотри, Сэраз, если окажется, что твои срочные новости не стоят моих солдат…

– Нашёл время пугать… – махнул рукой охотник. – Скажи своим болванам, чтобы пропустили меня. И готовь Сферу Безмолвия.

Раздражение с лица губернатора мгновенно исчезло, сменившись едва прикрытым страхом.

– Настолько серьёзно?

– Да.

– Поднимайся…

Секретарь и несколько посетителей в приёмной шарахнулись от него, как от какого-нибудь монстра. Сэраз довольно улыбнулся – вот это называется поддерживать ауру страха. Действием, а не какими-то там судорогами тухлых зомби. Конечно, пара или тройка испуганных со временем попытаются вонзить кинжал ему в спину. Зато гораздо больше тех, кто будет обходить десятой дорогой.

Губернатор встретил его на предпоследнем этаже Башни и пригласил в центральную комнату. Чёрные стены экранировали почти от всех видов подслушивания. Вантара лично пододвинул гостю кресло, тщательно запер дверь, накрыл обоих Сферой Безмолвия, и лишь потом присел напротив, поглаживая жиденькую бородку.

– Ну что ж, ты получил, чего добивался. Выкладывай.

Сэраз помолчал, перекатывая на языке драгоценную новость и разглядывая губернатора в упор. Немногие смертные могли себе позволить вот так смотреть на одного из самых могущественных магов Востока.

Хотя Вантаре уже исполнилось два с половиной столетия, выглядел он раз в пять моложе. Только сеть тончайших шрамов, покрывавших лицо, давала понять внимательному собеседнику его истинный возраст. Следы от омолаживающих ритуалов. Упрям старик, ох упрям. Уже четыре раза предлагали ему обращение в вампира или другую нежить по выбору, в конце концов, при таком ранге в организации Воскресителей оставаться смертным попросту неприлично! Нет, упрямо держался за свою человечность, оттягивал превращение в развалину эликсирами и заклятиями, хотя уже и правнуки ровесников губернатора начали собираться на покой.

Многие предполагали, что старикан является тайным приверженцем какой-нибудь древней секты, отвергающей живых мертвецов. В своё время ими весь Носфер кишел, да и сейчас недобитки где-то в горах ещё остались. Но в действительности Вантара был Воскресителем до мозга костей, циником и практиком, как почти все его коллеги. А упрямое поддержание жизни объяснялось вполне рационально – губернатор желал во что бы то ни стало успеть зачать наследника. По старинному закону, который уже не первый век стоял всем клыкастым костью в горле, править Геркатаном мог исключительно живой. Казалось бы, чего проще – отмени закон, прими обращение и управляй дальше. Но как ни странно, именно Вантара яростнее других эту традицию и защищал. Потому как сразу после отмены в город хлынули бы гораздо более могущественные не-мёртвые конкуренты, и щелчком пальцев убрали бы дерзкого юнца из Башни. Так что подыхать без ребёнка правителю было крайне невыгодно. И шли нескончаемым потоком в его загородный дворец плодовитые женщины – от юных девственниц до опытнейших гетер. Все они получали щедрые награды за единственную ночь, но главного приза – ребёнка, ни одной из них отхватить так и не удалось.

Напряжение, вызванное молчанием, достигло в комнате критической точки. Вантара уже был готов испепелить наглеца на месте, но тут наконец Сэраз соизволил заговорить:

– Белый Судия вернулся.

Губернатор был достаточно храбрым человеком. Но всё же не настолько, чтобы услышав приговор себе и всему миру, остаться в полном спокойствии. Несколько секунд он ловил ртом воздух, пальцы судорожно сжимали подлокотники кресла, лишь затем с языка сорвался очевидный вопрос:

– Ты уверен?!

– Абсолютно.

– Но Белая Скала…

– Скала молчит, потому что это необычное пришествие. Нынешний Судия либо очень хитёр, либо просто нерасторопен. Так или иначе, он пришёл в наш мир, не имея полной инициации. Поэтому Предел ещё не пошёл волнами, а мир не бьётся в судорогах ужаса. Пока что будущий Владыка – простой человек.

Кощунственная, но дико заманчивая в своей простоте идея тут же промелькнула в голове у правителя. И Сэразу не требовалась телепатия, чтобы прочесть её.

– Так может быть возможно…

– Усугубить Последний Грех? Убить Владыку, пока тот не набрал полной силы? Забрать себе Меч?

– Да, – обречённо вздохнул Вантара, не зная, радоваться ему или бояться, что нашлось кому разделить страшную мысль.

Сэраз снова замолчал, загадочно улыбаясь. Впервые за двадцать лет он имел такое преимущество в разговоре с могучим правителем. Из наёмного головореза, исполнителя грязной работы, он разом превратился в вестника самой Судьбы. И не мог отказать себе в удовольствии немного помучить губернатора, поиграть на нервах.

Дождавшись, пока Вантара начнёт закипать от ярости, он неторопливо произнёс:

– В этом нет необходимости, друг мой. Грязная работа уже сделана. Судия мёртв.

На сей раз старик задыхался гораздо дольше. Сэраз уже подумал, что Геркатану всё-таки придётся срочно менять правителя, но колдун всё-таки сумел утихомирить сердце лечебным заклинанием.

– Ты?!

– Нет уж, мне такой чести не надо. Вряд ли у всей вашей клики нашлось бы достаточно энергии, чтобы заплатить мне за такую… услугу.

– Но кто тогда…

– Он сам. Вышел, осмотрелся, и разнёс себе череп каким-то иноземным оружием.

– О Бездна… – потрясённо прошептал маг, оседая в кресле.

Охотник его понимал. Тут в самом деле не знаешь, плясать от радости, или в отчаянье рвать на себе волосы. С одной стороны, если Он мёртв, значит Суд откладывается на неопределённое время. С другой…

Существовали тысячи пророчеств о том, как поведёт себя Судия, явившись в этот мир. Одни были сделаны великими мудрецами и героями, другие – ловкими мошенниками, третьи – сумасшедшими дураками. Но Сэраз готов был голову заложить, что ни одно из них не предусматривало самоубийства.

Стало быть, положение ещё хуже, чем считали самые мрачные из пророков. Стало быть, увидел. Почувствовал. Понял. Осознал. И оценил ситуацию, как настолько безнадёжную, что даже карать никого не стал. Логично, если вдуматься. Какая кара может быть хуже той, что люди навлекли на себя сами? Упокоители оказались правы, но их мессианские надежды – тщетны. Если уж Он не увидел выхода…

Но Вантара сумел оправиться от ужаса, он всё-таки был очень сильным человеком. Поднявшись с кресла, глянул в упор на собеседника. В глазах читалась мрачная решимость идти до конца.

– Нашей миссии это не отменяет. Надеюсь, у тебя есть доказательства всего, что ты здесь наплёл.

– Стал бы я к тебе без них приходить… – хмыкнул охотник. – Мозговая запись птицы-разведчика тебя устроит?

– Ах, драков кот!!! Что же ты раньше молчал, сволочь?!

Сэраз присел поудобнее, с усмешкой глядя на взбешенного мага.

– А с того, дорогой мой друг, что мы ещё о цене не договорились. Что готов дать магистрат, и всё Братство в целом за изображение первых и последних шагов Хранителя? А также, что важнее, за местонахождение его останков? С учётом того, что на этом трупе лежит Меч, а неподалёку – самодвижущийся механизм, на котором Хранитель прибыл? Нам предстоит долгий разговор, Вантара… Долгий и очень приятный…

– Нет, ну каков подлец, а? Подумать только! Разные носители мне попадались, но таких ещё не было ни разу! Это ж придумать только надо…

Голос гремел над бесконечной ледяной равниной, не давая расслабиться и уйти в вечное странствие. Белые молнии кромсали пустоту, заменявшую здесь небо, и призрачный туман, служивший здесь твердью. Холодный ветер терзал то, что заменяло Владимиру плоть…

Он обернулся… или точнее, его развернуло. В этом странном псевдомире было трудно отличить собственную волю от чужого воздействия.

На холме перед ним возвышался клыкастый и гребнистый череп размером с дом. В глазах черепа горели яростные огни, а из пасти вырывался ураган, мучивший Владимира. Молнии и смерчи тоже были частью его гнева.

– Где я? – прошептали бесплотные губы. – Что это?

– Где, где, в Кливленде! – прогремел череп. – И этот… ещё имеет наглость спрашивать! Сам смылся на Белую Равнину, а теперь ещё, видите ли, не узнаёт!

– Никуда я не смывался! – зло ответил Хранитель, уже догадываясь, что происходит. – Я хотел просто нормально, по-человечески сдохнуть! Неужели и этого уже нельзя?

– А вот так вот здесь теперь люди и подыхают, родной! – с нескрываемым злорадством ответил череп. – Это теперь здесь нормой стало! Уж не знаю, кто и какую гадость сотворил в моё отсутствие, но об обычном круговороте душ и не мечтай! Вот это тут людям заменяет нормальное посмертие. Будешь бесконечно блуждать по льду, терзаясь осколками воспоминаний о прошедшей жизни, замерзая, но не в силах промёрзнуть до конца.

– И поблуждаю! – огрызнулся умерший. Он уже догадывался, кто перед ним. Только одна тварь во вселенной так любила доставать несостоявшегося Владыку до печёнок. – Всё равно лучше, чем делать карьеру великого завоевателя под дудку некоторых…

Меч (ну а кто же ещё это мог быть?) зловеще оскалил клыки.

– Лучше?! Да что бы ты, несчастный трус, понимал в лучшем и худшем?! Карьеры он видите ли испугался, маменькин сыночек! Ответственности боимся, ручки свои белые кровью марать не хотим! А скольких ты приговорил, сбежав, ты вообще подумал, сопляк?!

– Кого это я приговорил? – нахмурился Владимир, игнорируя очередное оскорбление.

– Он ещё спрашивает! Да хотя бы Инну, дурёху, что за тобой пошла! Думаешь, ей приятно было видеть твою смерть?

Мужчина зажмурился от стыда. И в самом деле… не успел подумать… Старался действовать быстро, чтобы Меч не успел сообразить ничего. Подавлял в себе все размышления и сомнения… Доподавлялся. Бедная девочка… как она теперь одна в чужом мире?

– А думаешь, ей было бы легче наблюдать, как я превращаюсь в чудовище? – жалкая попытка оправдания не столько перед собеседником, сколько перед самим собой.

– Она вампирша, дурень! Она за свою короткую не-жизнь чудовищ перевидала столько, что тебе не снилось! И превосходно понимает, что находясь на верхушке власти, прежним остаться нельзя. Чудовище или нет, ты был её единственной надеждой…

– Прекрати!

– Щас, разогнался. Сиди и слушай! Кто тебе, подлецу, ещё правду посмеет в лицо сказать, кроме меня? Ну да чёрт бы с ней, с вампиршей, одним мертвецом больше, одним меньше – невелика потеря. Но без тебя тут весь мир загнётся к такой-то матери, причём даже умершие будут обречены не на новое воплощение – на муки постепенного распада душ! Я точно не знаю, закончится ли это когда-нибудь, но ты обрёк миллиарды людей либо на вечную агонию, либо на очень долгую агонию с окончательным исчезновением в конце. Трудно сказать, что хуже.

– Ты лжёшь! – заорал бывший милиционер, обхватывая руками голову.

– Может и лгу, – неожиданно согласился Меч. – Доверять нельзя никому, и мне в том числе. Это ты правильно рассудил. Только вот как ты мои слова проверишь, оболтус? Ты же в эзотерике понимаешь ещё меньше, чем в магии, а в магии полный ноль!

– Да, блин! Я уже понял, что ни хрена нигде не понимаю, и вообще полный дурак! Что тебе ещё надо? Поиздеваться пришёл?

– Не без этого, конечно. Но в первую очередь, чтобы ты перестал тут жалеть себя и вылезал обратно. Обречь мир на долгую агонию ради собственного удовольствия – это я вполне могу понять, сам такой. Но бросить целое человечество только ради того, чтобы потом тысячелетиями страдать угрызениями совести – такого я ещё не встречал!

– Куда – обратно? – оторопело произнёс Владимир. – Я же умер?

– Конечно умер! – радостно взвыл череп, ухмыляясь во всю пасть. – А как же! Жить без головы ты научиться ещё не успел, а теперь поздно. Только если ты, хозяин мой безголовый, думаешь, что смерть – хороший повод увильнуть от своих обязанностей, спешу тебя разочаровать – это не так.

– А как же тогда? – он сам не знал, чего больше в голосе, надежды или страха.

– А вот так вот! Без глупых вопросов. Встал и пошёл! У меня половина носителей покойниками была. Инна вон твоя уже несколько лет, как дохлая, и кому это мешает?

– Ну и что, что зомби, зато может играть в баскетбол… – мрачно пробормотал Хранитель. Весь его жизненный и профессиональный опыт протестовал против идеи ходячего трупа. Слишком уж много пришлось видеть настоящих смертей в милицейской работе, чтобы верить в какие-то дешёвые ужастики.

– Зо-о-о-омби?! – праведному возмущению в завывании черепа просто не было предела. – Ты за кого меня принимаешь?! Я что тебе, местечковый некромант-недоучка, за пару сребреников эту гниль поднимающий?!

– Блин, ну извини, не разбираюсь я в таких тонкостях! А кем тогда? Вампиром, как Гелла?

– Ну, можно и так сказать, – немного смягчился Меч. – Но уж точно, не как она. Назвать неупокоенного Белого Судию простым вампиром – это всё равно, что назвать атомный авианосец «корабликом».

– То есть очень крутым вампиром? – сделал вывод из его пустословия Владимир.

– Крутым?! Повелителем нежити! Владыкой кошмаров! Божеством смерти! Прародителем монстров и тьмы! Все вампиры в этом кластере реальностей произошли от Белого Судии, да и не только они. Так твоей дурьей башке будет понятно?

– Куда уж понятнее… Самого себя впору бояться.

– Это точно. Только глупости своей бояться надо, а не силы! Ну так что, будешь наконец вставать, или дождёшься, пока тело окончательно сгниёт? Это, конечно, не проблема, можно и могильный прах поднять, всё равно будешь, как новенький. Но чем больше там, наверху, убедятся, что ты помер, тем больше проблем нам в итоге придётся решать.

Владимир зажмурился. Не помогло. Он всё равно продолжал видеть бесконечную плоскость льда, несуществующее небо, белые молнии и разъярённый череп.

– Уболтал, чудо костяное. Иду я, иду. Что надо делать, чтобы отсюда выбраться?

– Ну наконец-то. В принципе, ничего особенного. Просто плыви сюда, ко мне в пасть…

– Увидел крокодил ершей, улыбнулся до ушей, и слышится из пасти: «Ребятушки, залазьте»… – не смог удержаться от комментария дух, пока его влекло к костяной громадине. Череп только расхохотался.

Тихий шелест мотора, едва заметные толчки, когда «Гроб на колёсиках» подскакивает на очередной неровности. Да уж и в самом деле гроб… Только теперь стала понятна вся ирония этого имени. Неужели Инна предвидела? Или пошутила, не зная, чем обернётся её шутка?

Инна…

– Прости… – прошептал Владимир, глядя в потолок.

Через секунду прохладные руки легли ему на плечи, губы девушки прижались ко лбу…

– Живой… Воланд… Володенька… Как ты меня напугал!

«Ага, живой, как же, – хмыкнул Меч. – Подумаешь, холодный весь, сердце не бьётся, дыхания нету…»

«Отвали», – беззлобно обрубил Хранитель, осторожно обнимая девушку за плечи.

– Геллочка… Прости меня, дурака. Прости, если сможешь. Я струсил, не выдержал… Предал тебя…

Пальцы Инны прижали его губы, не давая говорить.

– Воланд, – очень ласково сказала вампирша, – заткнулся бы ты, а? Думаешь, я тебя вчера впервые встретила? Думаешь, я не знала, на что шла, и с кем шла? Думаешь, не помню твоей привычки постоянно действовать наперекор всему миру и вопреки здравому смыслу? Я вас, мессир, знаю, как облупленого. И запомни раз и навсегда – какой бы ты ни был, меня это УСТРАИВАЕТ. Если ты умер – значит, так было надо. Я бы последовала за тобой на тот свет, но и там не сказала ни слова осуждения. Потому что сама выбрала.

Он промолчал, только крепче прижал её к себе. Похоже, сегодня такой день, когда все читают ему нотации. И полностью по заслугам.

В этот момент с одного из сидений донеслось еле слышное всхлипывание.

– Это ещё кто? – удивился Владимир.

– Ну… тут попался один… Тебя три дня не было… я подумала, что надо же чем-то питаться… да и ему в машине безопаснее, чем снаружи, он чего-то сильно боялся…

– Три дня?!

Инна молча кивнула.

«А ты как думал? Полноценного не-мёртвого, знаешь ли, за минуту не слепить! Даже обычного человека поднять не так уж просто, а запихнуть Дух в остывшее тело – это вообще ювелирная работа, врагу такой не пожелаю… и ведь хоть бы одна сволочь за все эти тысячи лет спасибо сказала!»

– И что за эти три дня случилось? – в который уже раз удивляться не было времени, сознание привычно переключилось в «тактический режим». – Мы далеко успели уехать от часовни? Почему там не остались?

– Километров двести… Меч сказал, туда скоро слетятся враги Владыки со всего мира…

– Да, верно… если и не враги… с союзниками я тоже пока не особо жажду встречаться. Правильно сделала. Пленника этого по дороге где-то схватила?

– Нет, ещё там, возле скалы.

– Ладно, сейчас узнаем, кто это нам попался. Надеюсь, здешний язык не слишком сложный…

«Расслабься, язык я тебе уже в подкорку загнал. Можешь говорить, как на родном».

«Думаешь, за три тысячелетия язык остался неизменным?» – скептически отозвался Владимир.

«Я, хозяин, думаю постоянно, и тебе бы тоже не мешало этому научиться. Объясняю для самых безграмотных – язык, конечно, изменился, и очень сильно. Но лингвистическая матрица является частью мирового эгрегора, и любым опытным магом считывается на раз. Так что у тебя в голове – самая свежая и полная версия, со всеми диалектами и оборотами. Ещё жалобы будут?»

«Нет. Спасибо, вообще-то…»

«Было бы за что, это часть моей работы. Вот с Белых Равнин тебя тащить было куда как посложнее…»

«Опять начинаешь?»

«Парень, да я ещё и не начинал толком…»

Хранитель мысленно сплюнул, приподнялся с койки, осмотрел себя… Первое, что бросилось в глаза – абсолютно белая кожа рук. Потом на плечо что-то упало…

Прядь волос. Такого длинного хайра (до середины спины) Владимир в жизни не носил! И к тому же, он всегда был брюнетом – а тут вдруг за короткое время полностью поседел. О причине подобной трансформации особо гадать не приходилось. Как же он теперь выглядит целиком?

– Инна, у нас тут зеркала нет?

Девушка растерянно посмотрела на него.

– Вроде нет… но если выключить один из экранов, то…

«Ну и нафиг оно тебе сдалось? Помещение осмотреть?»

«Какое к чёрту помещение?! Себя! Или… ты хочешь сказать…»

«Догадался, молодец. Естественно. Вампиры в зеркалах не отражаются, это любой подросток знает, даже в твоём мире. Можно, конечно, заставить зеркало показать тебя, но это долго возиться, а пользы мало. Сделаем проще. Покажу тебя глазами Геллы».

В боковом кресле сидел высокий (метра два, если разогнуться в полный рост) и довольно худой мужчина. Длинные волосы спускались по плечам и спине, усы и бородка придавали бы ему залихватский мушкетёрский вид, если бы всё это не было белым, как мел. Как и кожа, ресницы, брови… Это белоснежное великолепие нарушали только глаза и губы – они, как и положено вампиру, были ярко-красными. Расширенные зрачки, не реагирующие на свет, делали похожим то ли на свежий труп, то ли на наркомана под хорошей дозой.

«Великолепно. И как это называется?»

«ЭТО, как ты выражаешься, называется Белый Судия. Великий Опустошитель. Ужас тысячи миров. Убийца Богов. Властитель Пустоты. Зимний Лорд. Хозяин Безмолвия. Достаточно, или мне ещё три десятка титулов перечислить?»

«Нет уж, спасибо, с меня и этого хватит. И что, все предыдущие Владыки выглядели так же?»

«Все неупокоенные – да. У живых был ряд мелких отличий, например, глаза и губы тоже белые. Но в целом, это стандартный облик в начале карьеры. Потом, когда насобачишься, будешь менять внешность, как захочешь».

«Убиться бумерангом…»

«Ещё и бумерангом? Тебе пистолета не хватило?»

«Слушай, не притворяйся тупее, чем ты есть. Отлично ведь разбираешься в земных метафорах. Лучше объясни, как я с такой рожей среди людей ходить буду. Я же теперь весь одна сплошная особая примета! На меня за километр пальцами показывать начнут!»

«Спокойствие. Это дома ты был бы приметой. В Носфере альбинизм – довольно частая мутация, белые волосы и кожа никого особо не удивляют. А вот привычный для твоего глаза негр вызвал бы настоящую панику».

«Повезло. Но волосы я всё равно подстригу, не хиппи всё-таки».

«Стриги-стриги… Отрастать они будут примерно за полторы секунды, так что работы тебе хватит надолго. А лучше бросай маяться дурью и учись управлять формой тела. Тогда проблем со внешностью не будет вообще».

Владимир хмыкнул. Ничего сверхчеловеческого он в себе пока не чувствовал, и поверить во все описанные Мечом мистические фокусы было сложновато. Перекрашенных волос ещё недостаточно, чтобы превратить человека в чудовище.

А чего тогда достаточно? Он сжал пальцами своё запястье, нащупывая пульс. Ни малейших признаков. Грудная клетка неподвижна. Признаки клинической смерти ничуть не мешали, даже не привлекали внимания. В этом было что-то обидное. Он считал, что смерть и воскрешение должны быть самыми значимыми в жизни человека, изменить его в корне, дать новое мироощущение… Неважно, лучшее или худшее, но другое. А тут всё воспринималось совершенно естественно, даже буднично.

С другой стороны, если изменилось восприятие, то сможешь ли ты заметить, что изменился сам? Может, так оно и происходит? Как человек не замечает, что дышит, так нечеловек не замечает, что превращается в монстра? Незаметно становишься сильнее… незаметно подчиняешь себе других… незаметно начинаешь от них питаться… незаметно убиваешь.

Он тряхнул головой, избавляясь от мрачных мыслей. Сейчас найдутся более важные дела, чем запугивать себя.

Встал, подошёл к сжавшемуся от страха пленнику. И остолбенел.

– Инна, – произнёс очень медленно, – это ты из него питалась?

В кресле, обхватив колени руками и прижавшись к ним головой, закрыв глаза, плакал мальчик лет десяти.

– Ты похитила ребёнка? Ты пила из него кровь?

Голос Владыки ледяным ветром прошёлся по внутренностям БТР-а, подхватил хрупкое тело девушки и швырнул его о переборку, как куклу. Глаза вспыхнули багровым огнём бездны, а по волосам заметалось северное сияние. Он стоял прямо, во весь двухметровый рост, но почему-то не упирался головой в потолок, словно внутреннее пространство машины разом расширилось.

– Воланд, – в ужасе прошептала вампирша, вжимаясь в пол, – что с тобой?

– Отвечай! – голос хлестнул, точно удар кнута. – Ты кормишься на детях?

– Да… – с трудом выдавила из себя она, – но только немного, ему бы не повредило! И привыкания не будет, я его усыпляла перед укусом, он даже не знал… Воланд, ну что я могла сделать?! Я же не похищала его, он сбежал от кого-то, сам ко мне жался, молил с собой забрать… А я должна была пить, чтобы себя контролировать, и тебя дождаться!

Гелла не лжёт. Никогда. Даже ради спасения своей жизни.

Как только Владимир осознал этот факт, гнев куда-то ушёл. Холодное сияние вокруг него угасло, пропало чувство силы и неуязвимости. Остался только твёрдый кристалл внутренней уверенности, решимости и готовности идти до конца.

– Если так, то почему мальчик дрожит? Что его настолько напугало?

– Не знаю, Воланд, честно, не знаю. Он прибежал ко мне очень испуганный, потом вроде успокоился, полдня с интересом за мной следил, даже в боевом облике видел – не боялся. А потом что-то увидел, или услышал… я не знаю… но стал вот таким… я его пыталась успокаивать, и словами, и лаской… но не помогает, а гипнозом я ещё не настолько владею, только движения могу контролировать, боль снять, или там сон навеять… но страх снимать – нет.

Он медленно кивнул.

– Извини. Второй раз за день тебя пугаю, потом прошу прощения. Если честно, это ведь я и виноват в том, что с ним случилось – болтался в посмертии, пока ты решала возникшие проблемы… А потом сам же за это ещё и наорал на тебя. Похоже, перевыполняю план по превращению в типичного средневекового тирана и самодура.

Инна немного успокоилась, вернувшись в человеческий облик. Робко улыбнулась.

– Знаешь, а ведь это совсем неплохо. Я-то привыкла бояться, переживу. А представь, какой ужас твой гнев вызовет у врагов? Тебе это трудно понять, Воланд, ты всегда был сам себе хозяин. А большинство моих знакомых тёмных только и мечтало, что о сильной руке над собой. Пусть иногда поколотит, но и защитить ведь сможет. Особенно быстро это понимаешь, когда твоя жизнь ничего не стоит.

Владимир кивнул. Сам он никогда не понимал подобного отношения к жизни, считал, что намного проще умереть свободным, чем позволить кому-то себя подчинить. Одно дело – выполнять приказы по работе, и совсем другое – признать кого-то выше себя в принципе. Это стоило ему больших проблем ещё в армии, только благодаря какому-то фантастическому везению строптивый «дух» сумел окончить службу живым, и даже не инвалидом. Но за свою жизнь он встречал немало людей, исповедовавших противоположный подход. И со временем научился их если и не понимать, то по крайней мере принимать, как должное. Если людям нравится, когда их направляют и защищают сверху, то они имеют полное право найти себе маленького или большого хозяина и провести жизнь под его твёрдым крылом. Главное, чтобы не тащили туда остальных, кто в управлении совсем не нуждается.

Но он никогда не думал, что подруга детства Гелла относится к людям (ну хорошо, к вампирам), способным так беззаветно и радостно отдать кому-то право решать за себя. Надо будет потом поговорить с ней на эту тему.

Он снова повернулся к маленькому пленнику. Осторожно коснулся плеча. Мальчишка дёрнулся, ещё больше сжавшись. Чёрт, работников милиции не учат вести себя с детьми… Он знал, как успокоить разбушевавшегося малолетнего хулигана, но здесь явно был не тот случай. Ещё немного, и парнишка свалится в обморок.

– Успокойся, – произнёс он на языке, который, казалось, знал всегда. – Мы не враги. Здесь никто не причинит тебе вреда.

Молчание. Всхлипывание.

«Пацан на грани психоза, – констатировал Меч. – Лучше отвяжись, пока он совсем с катушек не съехал».

«Ты знаешь, из-за чего это он так?»

«Естественно. Тоже мне задача. Белый Судия в состоянии драконьего гнева – это, знаешь ли, зрелище не для слабонервных. А если умножить на легенды, которые о тебе здесь несомненно ходят, да ещё добавить, что у мальчишки в недавнем прошлом какая-то сильная травма – тут сорваться проще простого. Мой совет – прибей, чтоб не мучился. Пользы от него ноль без палочки, магического дара нет, воина растить из такого слишком долго, для учёного или менестреля слишком туп… Сплошная обуза».

Очередной кровожадный совет Владимир пропустил мимо ушей. Похоже, со стилем мышления Меча пока ничего поделать было невозможно. А вот другая часть тирады его очень заинтересовала.

«Драконий гнев? Это что за штука?»

«Это состояние, в которое впадает каждый из Владык в моменты сильного потрясения, – голос Меча стал плавным и бесстрастным, словно цитировал учебник. – В этом режиме мозг отбрасывает этические ограничения, наложенные воспитанием, что позволяет принимать самые экстремальные и жестокие решения. Также выключается страх, угрызения совести, комплексы… в общем, всё, что мешает тебе действовать быстро и с размахом».

«Великолепно. То есть, выражаясь простыми словами, внутри меня прячется расчётливый маньяк-убийца, который будет вырываться наружу при каждом стрессе?»

«В точку! – злорадно хихикнул Меч. – И даже не один!»

Несколько секунд у него просто слов не находилось от возмущения. От перехода в боевой режим удерживал только вид заплаканного ребёнка.

«Раньше предупредить не мог, гадёныш?»

«Мог. Только на кой мне это надо было? Чтобы ты окончательно утонул в своей рефлексии?»

Владимир отошёл от мальчика и сел в соседнее кресло.

«Прибью. С особой жестокостью. Ты же меня специально провоцируешь, верно?»

«Совершенно верно, умница. Возьми с полки пирожок».

«Но зачем тебе это надо?!» – мысленно взвыл Хранитель.

«Ну, во-первых, я слишком соскучился по свежей крови и душам. А отнимать их без разрешения теперь не могу – слово дал. И во-вторых, в состоянии драконьего гнева Владыка легче всего постигает магию Предела».

«Мне следовало предположить. Идеальная система для воспитания бездушного тирана и массового убийцы, не так ли? Сила, как поощрение за безжалостность».

«Ты сегодня чертовски сообразителен».

«И ты думаешь, я позволю провести себя по этой тропинке?»

«А куда ж ты денешься, родной? Смерть, как ты уже убедился, не выход. Бездействие приведёт к той же смерти, только более мучительной».

«А если я просто сбегу из этого мира?»

«Побег – тоже трусость и предательство. Но главное, чтобы сбежать, тебе опять же придётся овладеть Пределом, хотя бы на начальных уровнях. Как видишь, я от тебя ничего не скрываю, хозяин», – последнее слово звучало подчёркнутой издевкой.

«Ладно. Посмотрим, кто посмеётся последним», – криво усмехнулся вампир.

Он встал и подошёл к пульту, положив руку на плечо Инне.

«Гроб» катился по холмистой местности, поросшей всё тем же проволочным кустарником. Впереди из тумана проступали снежные вершины, некоторые из которых курились струйками дыма.

– Действующие вулканы?

«Да. Горная цепь Эразо, один из малых хребтов Среднего Кольца. Непонятно, с чего она вдруг активизировалась, неужели опять геоманты пошаливают?»

«В прошлый раз здесь была сейсмически спокойная зона?»

«Как и во всём Носфере. Природных землетрясений здесь не может быть в принципе. Как и вулканов, дрейфа континентов, процессов горообразования… Разбудить землю можно только магией или очень мощной технологией. Полностью геологически пассивный мир».

«Ясно. И куда мы сейчас едем?»

«В горах есть несколько убежищ, непроницаемых для магического сканирования. Сделаем там временную базу, осмотримся… Если на полпути не перехватят».

«В кои веки услышал от тебя что-нибудь приятное. Передышка мне сейчас как воздух необходима. А то уже голова кругом идёт от всех этих событий».

– Гелла, ты же говорила, что не умеешь водить крупные машины?

– В одном из шкафов нашлась инструкция, – пояснила девушка. – А там я уже за пару суток пообвыклась немножко… Класс не покажу, но куда надо направить уже могу. Тем более, тут всё предельно просто сделано, да и гаишников на дорогах нет, а несколько столкновений со скалами нашей малышке повредить не смогли.

– Это хорошо. Давай я пока порулю, а ты усыпи мальчика. Если не можем его успокоить, то пусть по крайней мере спит.

– Думаешь, лучше кошмары во сне, чем страшная для него реальность? – с сомнением спросила вампирша, выбираясь из кресла.

– Не знаю. Но сны по крайней мере быстрее забываются и не оставляют душевных травм.

Инна кивнула и направилась в заднюю часть салона. Владимир держал руль, продолжая изучать местность. Холмы становились всё выше, но кроме этого местность ни в чём не менялась. Та же красноватая поросль, те же бесконечные тучи и непонятные круги вместо солнца. И по-прежнему никаких признаков жизни.

«Температура воздуха постепенно повышается. Осторожнее и поглядывай на склоны – когда рядом вулкан, попасть под обвал проще простого».

«Ясно. Далеко до этого твоего убежища?»

«Полсотни километров ещё».

«Значит, ещё около часа ехать. Я минут пять отдохну, а потом задам тебе несколько вопросов».

«Лентяй. Вампиры не устают».

«Тела – может быть, но мне надо немного расслабить мозги. Слишком много новостей за такое короткое время. Кстати, о вампирах. Мне тоже понадобится пить кровь, как Гелле?»

«Не совсем. Ты – высшая форма вампира, совершенный хищник, – в голосе Меча слышалась явная гордость своим творением. – Энергией я тебя смогу снабдить, так что без еды не умрёшь, хотя и чувствовать себя будешь мерзко. Но чтобы поддерживать свою силу и не превратиться в развалину, тебе нужны все четыре вида пищи. Кровь, плоть, ментальная энергия, и главное – души».

«ЧТО?! – Владимир еле сдержался, чтобы от души не врезать по тормозам. – У тебя когда-нибудь закончатся мерзкие сюрпризы, сволочь?»

Артефакт довольно захихикал.

«Уж не раньше, чем у тебя исчезнет эта щепетильность».

«И ты всерьёз думаешь, что я буду убивать людей, высасывать их души, только чтобы немного подкрепиться?»

«А почему, собственно, нет? Это намного более приятная участь, чем медленно замерзать на Белых Равнинах. Несколько мгновений боли – и всё позади».

«Сейчас у тебя будет несколько мгновений боли и всё позади!»

«Слушай, – презрительно фыркнул Меч, – мне твои угрозы уже вот где сидят. Хочешь ломать – ломай, мне не впервой. А пугать любой идиот может».

Владимир хмыкнул.

«Что, предыдущих Хранителей ты тоже до белого каления доводил?»

«Разумеется. Работа у меня такая. Чего со мной только не творили… И об колено ломали, и в хранилища разные засовывали, и в космос выкидывали, и в огненные реки бросали… Вот только путём самоубийства от меня ещё сбежать не пробовали».

«Приятно хоть в чём-то быть первым».

Вернулась Инна, села в кресло рядом с водителем. Пару минут они молча смотрели на огненные вершины. Потом девушка заговорила:

– Я его накормила. Силой. Просто приказала его телу поглощать еду. Он же от всего отказывается, а сам худенький весь, вот-вот свалится. Потом усыпила.

– Ты правильно сделала. Сколько его можно держать во сне?

Она пожала плечами.

– Не знаю… в принципе, сколько угодно. Но думаю, более суток вредно… Надо же в туалет ходить и пить что-то…

– Значит, за это время надо найти с ним общий язык. Как-то вывести из этого ступора…

– Я не умею…

– Я знаю. Не переживай. Что-нибудь обязательно придумаем.

Она не очень уверенно кивнула. И вдруг прыснула, закрывая рот ладошкой.

– Знаешь, Воланд, я сейчас представила Мелькора и Саурона, которые впервые попали в Арду. И почему-то уверена, что Враг тогда сказал своему майару то же самое. «Не переживай, Горти. Что-нибудь обязательно придумаем»…

Глава 4.

– Багровое небо, – прошептал умирающий, – багровое небо, белый свет… Нет, не надо, пожалуйста… Нет…

Валдор с силой вонзил когти ему в живот, перекачивая в тело драгоценную энергию.

– Говори, – прорычал он, оскалив клыки, – говори, сволочь! Что ты видишь? Не смей подыхать так быстро, слышишь?! Я потратил на тебя пять лет, а ты загибаешься в сотню секунд, как какой-то доходяга из задрипанного села! Держись!

Поздно. Магия утекала в никуда, она уже не могла поддерживать тело на грани жизни. Человек захрипел, на губах выступила кровавая пена. Лицо исказил предсмертный оскал, глаза остекленели, навсегда запечатлев ужас, который живым видеть не дано. Сердце последний раз дёрнулось и замерло навсегда.

Валдор в ярости выдрал комок внутренностей и швырнул его об стену. Бесполезно, всё бесполезно. Скоро будущее станет окончательно закрыто для их глаз. Обычные оракулы ослепли уже давно, ещё когда живы были люди, помнящие Последний Грех. Народные гадания держались дольше, но и они через несколько веков потеряли предсказательную силу, превратились в пустые суеверия. Но предсмертные видения специально подготовленных медиумов всё ещё считались безотказным, хотя и дорогим способом. Теперь начали подводить и они, всё меньше времени длилась вещая агония, всё меньше были отрезки времени, через которые удавалось заглянуть, и всё более смутными – сами картины увиденного.

Он обернулся к молчаливым рядам советников, наблюдавших за ритуалом.

– Что ж, господа, вы все слышали то же, что и я. Можете делать выводы. Видел ли оракул что-то важное, или это были обычные предсмертные кошмары?

Заговорила женщина в углу, имени которой он не знал.

– Только четыре слова имеют значение – белый свет и багровое небо. Первые два можно списать на видение Белой Равнины, куда уходил его дух.

– Равнина не светится, – возразил Гарвин, пожилой советник, посвятивший не один год исследованиям потусторонья. – Она тёмная, и лёд еле видно.

– Пожалуй, – неохотно согласилась женщина, – но светиться белым может многое, вряд ли эти слова дадут нам какой-то полезный намёк. Меня гораздо больше заботит багровое небо. Кто-нибудь видел в жизни что-то похожее?

– Во время некоторых извержений так бывает, – предположил какой-то молодой заклинатель. – Тучи дыма плывут низко, а вулкан их снизу подсвечивает красным.

Валдор почесал когтем за ухом.

– Извержение – это хорошо. Но не думаю, что Вильберг испугался бы вулкана. Он был храбрым и опытным человеком, но увиденное заставило его в ужасе молить о пощаде… Нет… это что-то большее…

– Я поищу в книгах упоминания о багровых небесах, – предложила Нара, библиотекарь Храма. – По-моему, я где-то встречала что-то подобное.

– Не нужно, – раздался в помещении низкий рычащий голос, и все присутствующие разом содрогнулись. – Слабая же у вас память, ничтожества, если забыли такое знамение. Ладно бы люди, у смертных память не может быть долгой, но от вампиров я ждал большего.

Эйменос, бессменный и бессмертный верховный жрец, медленно прошёлся вдоль рядов замерших служителей. Длинные когти ног вспарывали базальтовые плиты, судорожно сжимаясь, хвост бешено хлестал чешуйчатые бока. По всему телу демона метался огонь. Он даже расправил крылья, чего на памяти долгожителей не случалось уже многие столетия. Тьма в глазах иерарха бурлила двумя бездонными провалами.

– Тупицы, чему я только учил вас без малого десять веков?! Багровые небеса – знак Последнего Суда! ЕГО Суда.

Крылья с грохотом ударили по воздуху, подняв небольшой ураган.

– Сбылось то, о чём мы все мечтали так давно! Скоро каждый из нас сумеет сам искупить Последний Грех! ОН уже здесь, или скоро будет здесь! И никому в этом проклятом мире не будет пощады! Ликуйте же!

Жрец медленно сложил крылья и наклонил рогатую голову, символически подставляя её под карающий Меч. Но совсем скоро (по времени бессмертных покровителей, во всяком случае) символ станет реальностью! Все собравшиеся в помещении повторили его жест. Затем Эйменос столь же медленно встал и направился в свои покои.

– Великий, – осмелился окликнуть кто-то из толпы, – разве вы не возьмёте искупительную жертву, как обычно?

Демон расхохотался, ударом хвоста переломив ближайшую колонну Храма.

– Ах, глупцы, глупцы… Неужели никто из вас до сих пор не понял? С приходом Владыки во всех наших ритуалах больше нет смысла! Только ОН теперь имеет право судить и карать!

Он щелчком когтей подозвал к себе гонца.

– Передай нашим служителям во всех землях – пусть перестанут убивать для развлечения или в порыве священного гнева. Лишь тех позволено упокоить, кто будет препятствовать нашим планам. Все остальные живущие и не-мёртвые должны дождаться Последнего Суда.

– Эй! Ты куда нас направляешь?!

Владимир ударил по тормозам, ошеломлённо глядя на сплошные заросли красной колючки, которыми поросла дорога. Нет, ну сам кустарник понять ещё можно, неплохое средство для маскировки предполагаемого укрытия, да и проехать по нему, как выяснилось, БТР вполне мог. Но преодолев десять метров по сплошному переплетению красных лоз, машина должна была упереться в гладкую вертикальную скалу!

«Тебе же было сказано – в убежище». «Это, по-твоему, убежище? Тут что, какой-то потайной ход есть?» «В некотором смысле. Только надо ещё суметь с ним договориться». «С кем – с ним?!» В этот момент поверхность потемнела, и из неё высунулось… Владимир точно не знал, как это назвать. Длинная чёрная кишка, невероятно гибкая и поглощающая весь падавший на неё свет. Казалось, создание не имело определённых габаритов – оно несколько раз в секунду меняло то длину, то диаметр, раздуваясь и опадая, вытягиваясь на сотни метров и сокращаясь до небольшой змейки… Скручивалось и извивалось, выплясывая какой-то безумный танец, вырисовывая в воздухе странные иероглифы… «Что это, чёрт возьми?» «Камнеходец, иначе называемый проницателем. Единственное существо, способное пройти насквозь сто метров камня, непроницаемого для магических воздействий, не разрушая его. Он и есть проход в склеп, своеобразный паромщик между поверхностью и внутренними помещениями. И он же – охранник от нежелательных посетителей. Я не знаю точно, создали строители убежищ эти существа, или же просто нашли их где-то… Но до строительства в Носфере такого не водилось». «Твою мать. Только летучих червяков нам не хватало. Он не опасен?» «Очень опасен. Но достаточно умён, чтобы не связываться с Владыкой Предела. Проблема в том, что если ты не сумеешь с ним договориться, он скорее всего обидится и уйдёт куда-нибудь внутрь горы. Хрен потом достанешь, придётся тащиться к следующему склепу, и пробовать с другим проницателем». «Великолепно. Я вообще-то не очень умелый дипломат. И как с ним разговаривать?» Червеобразное существо спиралью завилось вокруг «Гроба на колёсиках», идя пульсациями по всей длине и пытаясь поймать собственный хвост. «Желательно – вежливо. Ну, хотя бы не матом. На самом деле я не знаю точно, предыдущим Хранителям подобную задачку решать не приходилось». «Тогда почему ты решил, что у нас получится?» «Потому что иногда простые путники, не имевшие никаких особых талантов, умудрялись уговорить проницателя спрятать их в убежище, а спустя несколько дней доставить на поверхность живыми и невредимыми. Так что это не должно быть слишком уж сложной задачей». «А что происходило с теми, кому уговорить не удавалось?» – поинтересовался Владимир, уже предчувствуя ответ. «Разумеется, червь их убивал. Но как я уже сказал, нам подобное не угрожает». Легко Мечу рассуждать, он, похоже, вообще неуязвимый. Выглядела чёрная штуковина как раз весьма угрожающе. Сейчас она, казалось, с любопытством «обнюхивала» колёса БТР-а. «Чем он атакует, хотя бы?» «Тем же, чем и транспортирует. Заглатывает и ныряет в скалу. Только выбрасывает наружу не в склепе, а прямо в толще камня. Человек задыхается почти сразу, вампир спустя какое-то время загибается от голода. Тебе ни то ни другое ни грозит, через пару столетий выберешься наружу». «Спасибо за ободрение. А чего так сложно? Я думал – как змея, удушит, или там головой насквозь пробьёт…» Меч хихикнул. «Он бы и рад, да не может. Видишь ли, проницатели – очень специфическая форма жизни. Они реальны и осязаемы только изнутри. Снаружи – это нематериальный фантом, образ, за которым ничего не стоит. Ты можешь сквозь него руку просунуть и ничего не почувствовать. Благодаря этому они и проходят любые преграды без сопротивления». «А ты сам-то его поразить можешь?» «В руках мага – могу. Так – нет. Механических ранений он не получает по той же причине, а крови или души, которые можно выпить, у него нет». Владимир тяжело вздохнул, кивнул Гелле и пошёл к выходу. На полпути остановился и осмотрел помещение. «Меч! А ты, собственно, где? Что-то я тебя в последнее время не вижу…» «Ну ещё бы ты видел! Я, родной, внутри тебя сейчас нахожусь». Владимир невольно осмотрел собственное тело, прислушался к ощущениям. Никаких признаков костистого артефакта внутри он не чувствовал. Но не верить Мечу повода ещё не было – хотя его спутник и вёл себя порой неадекватно, но не солгал ещё ни разу. Или, по крайней мере, его не удавалось на этом поймать. «Когда же ты туда попасть успел? И как?» «Обычно, как всегда! Как иначе я тебя поднять мог, интересно, и тело перестроить? Пока ты там на скале дохлым валялся, я сказал Инне, чтобы подняла меня и воткнула тебе в сердце. Ну а дальше уже пошёл обычный симбиоз с Хранителем, как всегда». «Но почему я тебя не чувствую? Ты ж, зараза, длинный… Да и вообще, посторонние предметы в теле не способствуют хорошей физической форме, насколько мне известно». «Сам ты посторонний! Я тебе уже объяснял, драк побери: мы с тобой – части единого целого! Как детали конструктора! Ну а если тебя интересует механическая сторона дела, то в телах живых Хранителей я размещался при помощи магии совмещённых пространств». Владимир не стал требовать разъяснения, что это такое. Одним непонятным словом больше пока будет, потом разберёмся. «А… хм… в мёртвых?» «В неупокоенных телах я присутствую физически, они достаточно пластичны и выносливы для этого. В данный момент распределение следующее – гарда находится в твоей левой руке и плече, сегменты лезвия в брюшной полости, груди и спине, окончание рукояти замещает верхнюю часть позвоночника, острие – в правой ладони, а «яблоко» – в мозгу». Хранитель так и осел на ближайшее кресло. Машинально потрогал живот – вместо обычного мышечного слоя под кожей прощупывались твёрдые шипастые пластины. Подкожная броня – это, конечно, полезно, но живая и говорящая?! А уж иметь дополнительный череп внутри собственного – такое ни одному фанату пирсинга не снилось. Интересно, как он умудряется не нарушать работу мозга? Хотя кто знает, на каких принципах работает мышление вампиров… Может, у них голова для красоты только… «Ага, а ещё они в неё едят… то есть в данном случае пьют» – развеселился Меч. «Ничего себе расселся, гад! И что, теперь всегда там будешь находиться?» «Зачем? Это мои привычные ножны, но постоянно в них сидеть я не намерен. Любая часть меня может за сотые доли секунды переместиться в любую часть твоего тела, или выйти наружу». «За сотые доли?! Ты же мне всё там порвёшь похлеще очереди разрывных пуль!» «А как же! Обязательно порву! В лоскуты, в клочья! – похоже, Меч такая перспектива изрядно повеселила. – Ну ладно, не расстраивайся – у вампиров всё хорошо заживает, а конкретно у тебя те повреждения, что я оставлю, заживут почти так же быстро, как и образуются». В ту же секунду в животе словно что-то взорвалось. Пластины вылетели наружу, разорвав кожу и обнажив внутренности, завертелись в воздухе вокруг Хранителя бешеной каруселью, затем нырнули обратно, и устроили чехарду уже в его теле, перемешивая плоть и кровь, как взбесившийся миксер. Боли почти не было, видимых ран – тоже, но назвать этот процесс приятным мог разве что отъявленный мазохист. Владимир к таким не принадлежал. «Ты что делаешь, сволочь?! – взвыл вампир, хватаясь за живот руками, и пытаясь остановить сумасшедшее движение внутри. – Совсем охренел?!» «Расслабься. Маленькая проверка новых ножен на выносливость. Зато теперь ты сам убедился, что с регенерацией всё в порядке и необратимый вред от моего перемещения тебе не грозит». «Скотина же ты, – устало выдохнул Владимир, – ладно, кончай фигнёй страдать. Где там твой червяк? Ещё не смылся, пока ты свои дурацкие фокусы показывал?» «Не-а, он терпеливый. Ещё минимум часа два вокруг машины крутиться будет, если мы ему не покажемся». «Не будем заставлять его столько ждать. Пошли». Выходя, Хранитель посмотрел на своё тело. То, что на животе никаких следов случившегося катаклизма не осталось, его не удивило – Меч предупреждал насчёт регенерации, да и сам он чувствовал. А вот то, что майка, разлетевшаяся перед этим в клочья, была совершенно целой, а волокна ветровки срастались на глазах, затягивая прореху… И кстати! До него только сейчас дошло – несмотря на почти тридцать сантиметров дополнительного роста, всё, что он одел перед выходом из родного мира, сидело как влитое. Хотя гардероба для двухметровых дылд Владимир у себя дома отродясь не держал. «Эээ… Я не очень понял. Одежда что, тоже регенерирует?!» «А то как же! Ещё не хватало, чтобы после десятка обстрелов или схваток на мечах Владыка был вынужден голым ходить! Само собой, всё, что ты надеваешь, становится частью тебя, восстанавливается и трансформируется вместе с твоим телом. Хотя это любой высший вампир может, так что гордиться тут особо нечем. Вот когда ты дойдёшь до уровня настоящего вампиризма Предела…» «Знаю, знаю, слышали уже. Для этого нужно всего лишь окончательно свихнуться и зарезать пару миллионов невинных людей. Спасибо, мне и так пока совсем неплохо». Меч пробормотал что-то о неблагодарных и недалёких ханжах, после чего заткнулся. И на том спасибо. Владимир откинул крышку люка и высунулся из «Гроба» по пояс. В следующую секунду что-то чёрное, гибкое, упругое, как резина, и прочное, как сталь, вихрем налетело на него, спеленало по рукам и ногам, и швырнуло вниз, подобно скоростному лифту. Полёт продолжался около двух секунд, потом в глаза снова ударил свет, даже более яркий, чем пасмурное небо Носфера. Упругая сила, сжимавшая всё тело, исчезла, и Владимир понял, что падает с приличной высоты на каменный пол. Он инстинктивно сгруппировался и попытался смягчить удар. Всё равно, приложило довольно солидно, но вроде бы ничего себе не сломал. Он как можно скорее вскочил и осмотрелся. Это место больше всего напоминало ангар. Длиной около трёхсот метров, в высоту – что-то под сорок в верхней точке. И форма похожая – половинка цилиндра. Только потолок не металлический и не пластиковый – каменный. Источником света служили белые шары, развешенные под потолком примерно через каждые десять метров. Один конец помещения (тот, где он выпал) был совершенно чист, в другом же расположилось нечто вроде небольшого леска. Звенел ручей, неведомо откуда идущий, а возле крошечного озерца расположились четыре палатки. «Меч, что случилось?!» «Очень странно. Мы в убежище. Почему-то проницатель не стал пытать нас вопросами, а сразу доставил, куда следовало. Почему его нрав так изменился?» «Понятно, что в убежище! Что там с Инной, с ребёнком?» «Не знаю. Пока что стены склепа непроницаемы и для моих чувств. А вот у нас встреча». Из средней палатки вылез довольно высокий статный мужчина, и медленно, соблюдая осторожность, направился к пришельцу.

– Новенький? Ничего не сломал?

– Я о том же подумал, когда падал, – улыбнулся Владимир. – Но, как видите, повезло.

– Повезло, – улыбнулся мужчина. – Впрочем, это не имеет особого значения – будь ты живым, я бы тебя быстро исцелил, а у вас, пьющих кровь, всё и так быстро заживает. Зачем ты рискнул приблизиться к проницателю? Случайно, или бежал от кого?

– Прятался, – честно сообщил милиционер. – Я ещё недостаточно тут осмотрелся – не хотел попадать на глаза кому попало.

– А, так ты из другого мира, – понимающе кивнул новый знакомый. – Сочувствую. Не повезло тебе, вампир. Ты попался в ловушку внутри ловушки. И в обе, подозреваю, по незнанию?

– О чём вы говорите? – насторожился Владимир, внимательно следя за человеком.

Тот вздохнул.

– Да пошли, поговорим. Всё равно, спешить некуда. Тебя как зовут, кстати?

– Владимир, можно просто Володя…

– Ого, – удивился мужчина, – ты знаешь, что твоё имя вызывает вибрации силы, даже без перевода? Оно имеет какой-то смысл на твоём родном языке?

– Эээ… Да, – слегка смутился Хранитель, – оно произошло от слов «владеть» и «мир».

Бородатый аж присвистнул.

– Тогда ясно… смелые же у тебя родители были, такое имя давать. Или это не полученное при рождении?

Гость слегка пожал плечами.

– У меня на родине не придавали особого значения именам.

– Очень неосторожно с их стороны, – покачал головой мужчина, – видимо, или магическая традиция твоей вселенной очень сильно отличалась, или у вас просто не было достаточно сильных колдунов, чтобы ощутить связанные с именем искажения энергии. У нас стараются мирным гражданам давать нейтральные имена, без смыслов, а маги после инициации берут себе такие имена, чтобы фокусировать силу. Меня вот зовут Галан.

«Умиротворяющий», – тут же подсказала значение новая языковая память.

– Ой, извини, я совсем заболтался, – смущённо улыбнулся собеседник, – немного увлёкся, тридцать лет всё-таки не видел свежего лица. Давай пройдём в наш маленький лагерь, и там мы сможем поговорить не торопясь, в более уютной обстановке.

– Понимаете, уважаемый, я бы не против с вами поговорить, но у меня небольшая проблема… Там, снаружи, осталась моя подруга, и я очень за неё волнуюсь.

Галан глубоко вздохнул.

– Сочувствую тебе, Володя, если разрешишь так называть. Но ни ты, ни я, ничего в этом отношении сделать не можем. Если твоя подруга останется там ещё некоторое время, червь притащит и её. Если же она уйдёт – придётся смириться, и радоваться, что она не попала в ловушку вместе с нами.

– Ловушку? О какой ловушке вы постоянно говорите?

– Ты вообще знаешь, что такое проницатель и что он делает?

– Мне говорили, что он пропускает в убежище тех, кто сумеет с ним договориться, и убивает остальных.

– Да и нет. Раньше он так и делал. Но в последние столетия его поведение изменилось. Теперь он доставляет сюда всех, кто осмелится подойти. А вот обратно – никого и никогда.

Владимир аж присел.

«Твою мать! Меч! Ты в курсе вообще, что это за фокусы?!»

Голос в голове раздался не сразу.

«Я в таком же недоумении, как и ты. Восемь тысяч лет эти зверюги служили совершенно исправно, убежища считались почти столь же надёжными, как я… Никому даже в голову не могло прийти подобное извращение – всех внутрь, никого наружу… Блин. Ты не возражаешь, если я через тебя задам пару вопросов этому типу?»

«Говори, а я повторю вслух».

– Как давно примерно изменилось его поведение?

– Точно не знаю, хроник никто не вёл. Самый старый скелет, который я здесь нашёл, имел возраст около девяти веков.

– Он что-нибудь говорил, почему так поступает?

– Частично. Ему нужно, чтобы мы пытались выбраться. Ему нравится наблюдать за попытками узников. Но в чём смысл подобных опытов, он объяснять отказывается. Странно, что до сих пор не поговорил с тобой – обычно он даёт «вводную» каждому новенькому, объясняя, что выход надо искать самостоятельно.

– Ты пробовал? – Хранитель сам не заметил, как перешёл на «ты», механически повторив реплику Меча. Слишком уж прямодушен и дружелюбен был новый знакомый, чтобы общаться с ним холодно-отстранённо.

– Конечно, и не раз. Хотя в принципе, не особо старался… До меня здесь были более могущественные и фанатичные колдуны, тратившие все силы, чтобы вырваться. Но и они не справились, я находил их дневники. Так что последние лет двадцать я бросил эти попытки, и бросил все силы на обустройство. В некотором роде, мне здесь даже лучше, чем там.

– В склепе лучше, чем на свободе?

– Там, снаружи, я был магом жизни… последним из друидов, насколько мне известно. Но всё, что я мог – заговорить пару семян или вылечить небольшую болячку. Здесь, в убежище, моя сила возросла в сотни раз. Ты же видишь – я создал этот лес, дающий нам жизнь, и ничуть не состарился за три десятка лет. Мои товарищи по несчастью тоже здоровы, молоды и полны сил. Да и опасностей здесь нет никаких. Выбраться наружу, чтобы вскоре умереть от руки какого-то проходимца, от голода или старости? Не знаю… возможно, я и пошёл бы на это, если бы имел возможность, но тратить все силы, чтобы биться головой об стену, я не хочу.

Владимир кивнул.

– Разумная точка зрения. А если кто-то из новых пленников окажется недружелюбным? У тебя есть чем защититься?

Галан усмехнулся себе в бороду.

– Если ты намекаешь на себя, вампир, то тебе нет причин нападать. Любой из нас будет рад угостить тебя кровью, моя магия позволяет восстановить потери сил от укуса за пару минут. Если же принесёт кого-то действительно жестокого, убивающего ради удовольствия, а не по нужде, то у меня в арсенале ещё осталось несколько боевых заклинаний… Будем надеяться, что этого хватит.

– Ты говоришь, что не один тут. Но где твои товарищи по несчастью, я никого не вижу?

– Прячутся. Как раз на случай, если новенький решит всех убить. Они не так хорошо умеют себя защитить, как я… Берегись!

На потолке проступило уже знакомое чёрное пятно. Стремительно расширившись, оно выплюнуло из себя длинную коробку с колёсами… Бронированную машину в камуфляжной раскраске…

Друид невероятно проворным для такого возраста кошачьим движением ушёл в сторону, вскидывая посох. Но предпринять ничего не успел – длительное отсутствие практики отучило его от мгновенной концентрации магических сил, в убежище уже давно никому не приходилось никуда спешить. Навершие посоха только начало разгораться зеленоватым сиянием, когда брошенный предмет достиг земли.

А вот Владимир откровенно сглупил. Вместо того, чтобы тоже уклониться, он, как напуганный ребёнок, вскинул руки над головой, пытаясь защититься от падавшей прямо на голову громадины. Как-то удивительно чётко, хоть и с опозданием, разум воссоздал картину того, что случится через доли секунды. Хруст костей, брызги крови… Ругань Меча, естественно, а как же без неё. Машина, даже не заметив раздавленной букашки-человека, с грохотом падает на передние колёса, затем на задние, подпрыгивает, и наконец замирает – слегка покореженная, но внешне почти невредимая.

Ничего подобного.

Бронеплита мягко, почти ласково, ткнулась в ладони. Массивное тело слегка прижало неожиданную преграду, заставило её согнуться, затем спружинило и закачалось, теряя инерцию. Наконец, успокоилось и легло на опору мёртвым грузом.

Несколько секунд Владимир просто не мог понять, что произошло, и где, собственно, боль. Потом до него медленно стало доходить, что он только что сотворил.

Поймал. Двадцать с лишним тонн. С высоты почти в тридцать метров. Голыми руками. Это уже не просто за пределами человеческих возможностей. Это больше, чем просто огромная физическая сила вампиров. Это что-то из разряда дурных комиксов или голливудских боевиков. Эффектное, но не имеющее никакого отношения к реальности и здравому смыслу. Здравствуй, Супермен, привет, Невероятный Халк. Познакомьтесь с новым коллегой. А заодно проводите в последний путь его крышу. Он посмотрел на свои руки. Те по-прежнему чувствовали солидную, но вовсе не мучительную нагрузку. Килограмм двадцать – оценил бы он такое усилие в прежней, смертной жизни. Вампир очень медленно и осторожно присел. Отклонил вес назад, позволяя машине встать на последнюю пару колёс. Потом выполз из-под неё, перебирая ладонями по днищу, и столь же осторожно опустил нос.

– Сильно, – с уважением погладил бороду Галан. – У тебя в мире все вампиры так могут?

– Не думаю. Вообще-то, минуту назад я и сам не подозревал, что могу… – признался Хранитель.

Из броневика осторожно выглянула Инна.

– Воланд? Ты цел? Я уже за тебя немного нервничала.

– Как видишь. Что с мальчишкой, ничего не сломал при падении?

– Нет, я его к креслу пристегнула, а тут хорошая система амортизаторов. Кто это?

– Знакомьтесь. Инна, моя спутница и лучшая подруга, вампир. Галан, местный житель, маг-друид.

– Очень приятно, – немного ошарашенно пробормотал «местный житель», поклонившись девушке. – Вас там внутри ещё много?

– Только один нечаянный пассажир. Но это ребёнок, крайне испереживавшийся за последнее время. Я не хочу напрягать его ещё больше, так что пусть пока поспит.

От быстрого переключения с русского языка на носферский и обратно у Владимира слегка закружилась голова – разум ещё не до конца слился с языковой маской, и чтобы «сменить режим» требовалось небольшое усилие.

– Он из этого мира? – уточнил маг.

– Да, прибился к нам пару дней назад…

– Тогда, возможно, я сумею его успокоить. Вы можете по незнанию сделать что-то, пугающее для него. А я в своё время любил работать с детьми, и кажется, у меня неплохо получалось.

– Буду очень благодарен, – с облегчением кивнул Владимир. – Займётесь им сразу, или сначала познакомимся с твоими друзьями?

Друид немного виновато развёл руками.

– Я бы всё-таки хотел для начала осмотреть ребёнка. Во-первых, он может нуждаться в помощи целителя, а во-вторых… я ещё не до конца убедился, что вы с девушкой безопасны для остальных жителей убежища.

Хранитель кивнул, признавая разумность такого решения, и дал Инне знак вытащить мальчика из машины.

– Ты мне потом объяснишь, что тут происходит? – поинтересовалась вампирша, ныряя в люк.

– Обязательно. Хотя я сам ещё далеко не всё знаю.

Они расстелили одеяло на каменном полу убежища и уложили на него ребёнка. Галан внимательно осмотрел спящего. Короткие светлые волосы, войлочные штаны и курточка, изрядно запачканные и порванные кое-где, босые ноги, измождённое личико, на котором даже во сне оставался отпечаток испуга… Мальчику было лет девять-десять, но из-за худобы и небольшого роста он выглядел младше. Судя по всему, детство ему досталось далеко не безоблачное.

– Сейчас во внешнем мире большинство детей выглядят так… если не хуже, – вздохнул друид. – Я сам, до того как сюда попал, немногим отличался от скелета… Нет, телесно мальчик в порядке, не считая нескольких синяков и ссадин. Голодный, конечно, но это мы быстро поправим, моя маленькая роща будет счастлива его угостить. А вот душа его ранена изрядно… Излечить её сможет только время, но это лишь в том случае, если устранена причина травмы. Нужно узнать, что его так напугало.

– Вы можете?

– Без пробуждения – нет. К сожалению, чтение памяти в мои умения не входит. Нужно его разбудить и поговорить.

Владимир кивнул Гелле. Та чуть коснулась двумя пальцами лба мальчика.

Свиру снился сон. Очень страшный сон. Будто охотничий отряд Багровых Огней пришёл в его деревню и убил всех. Свир успел сбежать, и встретил в трёх днях пути от деревни странную восьмиколёсную телегу без лошадей. В телеге ехали человек и вампирша. Человек вышел, и сразу убил себя. А вампирша взяла Свира с собой, покормиться, и даже позаботилась о нём немножко. Но потом она подошла к трупу человека, и воткнула ему в сердце Тот Самый Меч!

Ерунда какая. Где же это видано, чтобы вампиры, пусть и из другого мира, заботились о людях? Воскресители, конечно, убивать бы не стали, но и доброты (более той, что необходима для выживания двуногой дичи) от них не дождёшься. И как мог Свир сразу узнать, что Меч – Тот Самый, если в жизни его не видел, даже на картинках? Но во сне часто бывает, что ты уверен в самых странных и нелепых вещах.

Меч нырнул в тело, как в воду, хотя ему там просто негде было поместиться. Меч был длинным, а человек – среднего роста. И тут человек внезапно удлинился, словно его распёрло изнутри, его тело и волосы побелели, а губы окрасились кровью. И даже во сне у Свира замерло сердце, потому что хотя он и был маленьким, ленивым и необразованным, но не узнать в таких обстоятельствах Белого Судию мог разве что деревенский дурачок Бера, не знающий, сколько пальцев у него на руке.

Ну конечно, Свир попытался сбежать, что он, совсем глупый, что ли? Только от вампира не больно-то побегаешь. Тем более, когда крышка, служившая адской повозке дверью, заперта. Некуда там бежать, сиди и жди, пока Он встанет и устроит тебе… что именно устроит, мальчик не был уверен, но что это очень плохо и больно – не сомневался ни капельки.

Но вот Судия уже возродился, как не-мёртвый, а страшное всё не наступало и не наступало… И может быть, ожидание было хуже даже самого наказания, потому что ужасы, которые человек выдумывает себе сам, гораздо страшнее всего, что существует в мире… Может, в этом и состоял приговор для Свира? Вечно дрожать и ждать? Что угодно, только не это…

Потом на него наконец спустилось милосердное забвение, и вот теперь он наконец сумел проснуться. Добрый на вид дедушка (наверно, приглашённый целитель) улыбнулся ему, поглаживая бороду.

– Что случилось, сынок? Что ты так дёргался и кричал во сне? Не переживай, всё позади и ты у друзей.

Свир всхлипнул и уже хотел прижаться к доброму дедку, чтобы тепло его рук окончательно прогнало кошмар. Говорят, увидеть во сне Судию – к скорой смерти. Но это неправда, особенно, если хороший целитель рядом. Вон, мать говорила – Маркас из её деревни Его в пьяном бреду аж два раза видел. Ничего, ещё лет десять протянул, пока вусмерть не спился. Правда, старики говорили, что не Белый Судия то был, а простая белая горячка…

И в этот момент целитель слегка повернулся, ровно настолько, чтобы за его плечом Свир увидел… Стальная коробка на восьми колёсах, адская колесница Судии! Но этого не может быть, она же только приснилась! Если нет, значит… Мама и вся семья… Это было взаправду… И Он уже здесь…

Свир испустил тонкий крик смертельно раненного зверька. Но сейчас он не мог себе позволить снова рухнуть в спасительный обморок. Он должен был обязательно предупредить доброго дедушку. Тот был слишком человечен, чтобы принять его за одного из слуг Судии. Значит, он должен знать правду, пока ещё не поздно.

Сжимая в кулачке мягкую ткань, на которой сидел, Свир другой рукой изо всех сил ухватился за рукав целителя, и подтянувшись поближе, прошептал ему:

– Бегите! Белый Судия пришёл!

И уже проваливаясь в беспамятство, Свир успел увидеть, как лицо пожилого мужчины озарилось пониманием. Главное было сказано, и ему поверили. Радость выполненного долга на мгновение затмила даже страх, и на бледном лице упавшего в обморок мальчика застыла слабая, совершенно не подходящая к случаю улыбка.

Он уже не видел, как понимание на лице друида сменяется полным отчаянием. Как солидное лицо человека средних лет мгновенно стареет, превращаясь в иссохшую маску. Как верхушка жезла наливается ядовитым зеленоватым сиянием. Как Галан с пустыми глазами вонзает жезл себе в грудь, и в тот же миг его тело рассыпается грудой листьев, веточек, травинок, древесной коры, почек и цветов… И совсем чуть-чуть – плесени и червячков. Видно, мало гнили было в этом человеке.

Когда, выскочив из-за машины, вампиры подбежали к бессознательному телу мальчика, всё уже было кончено.

– Почему? – растерянно спросил Владимир, глядя на то, что минуту назад было живым и улыбающимся друидом, а теперь уже активно прорастало в каменном полу новым оазисом жизни.

Помог дедуля, нечего сказать. Мага, конечно, было жаль, но гораздо сильнее была злость на его странный и нелепый поступок, который оставил Хранителя без единственного источника информации.

«Меч! Какого хрена он это сделал? Ты понимаешь вообще, что произошло? Сидели, беседовали… Он что, специально отослал нас за машину, чтобы без помех убить себя?»

Голос в голове презрительно хмыкнул.

«Приблизительно такой же вопрос я задавал, лёжа на твоём трупе три дня назад. Интересные у тебя стандарты, хозяин. Как самому сбегать на Белую Равнину, так он герой, а как другой тем же путём удрал – так сразу какого хрена…»

«Хоть сейчас не издевайся… Я тебя серьёзно спрашиваю. Ты имеешь представление, с чего он вдруг так поспешно решил умереть?»

«А уши у тебя вообще есть, интересно? По-моему, ты слышал то же, что и я. Старый дурак покончил с собой сразу после того, как мальчишка сказал ему про Белого Судию, то есть тебя. Видимо, слишком много грехов имел на душе, чтобы осмелиться перед Владыкой предстать».

«Да не интересуют меня сейчас его грехи! Мне помощь его нужна была, а судьёй ему пусть совесть будет!»

«А ты что, ещё не понял? Ты и есть совесть этого мира, родной! Больная совесть, глухая, слепая… но другой здесь нет, и не предвидится. Белый Судия – местное божество Смерти и Справедливости. Единственный, кто может и хочет навести хоть какое-то подобие порядка».

«Блин! Да не собираюсь я никого судить!»

Меч фыркнул.

«Соберёшься. Это у тебя тоже в подкорке прописано. Все Хранители были помешаны на правосудии, тем или иным образом. А иначе с какой радости ты бы в милицию попёрся, в современной-то России?»

Владимир почесал в затылке. Да уж, уел его Меч. Действительно, с учётом мизерной зарплаты, полного отсутствия уважения в обществе и огромной опасности для жизни, идти на такую работу неглупому парню с высшим образованием было нелепо. Все родственники и знакомые только пальцем у виска крутили, узнав, где Белов собрался делать карьеру. И единственным его мотивом было отчаянное желание хоть немного уменьшить хаос и беспредел, захлестнувшие страну.

«А теперь учти, что по сравнению с Носфером в большинство периодов его истории, постперестроечная Россия – милое и уютное место. А сейчас, как мне подсказывает чутьё, дела ещё хуже, чем в прошлые визиты. Всё ещё не хочешь ни во что вмешиваться?»

«Да пойми ты, одно дело скрутить пару воров, другое – судить каждого встречного и поперечного! Тот, кто единолично берёт правосудие в свои руки, очень скоро становится маньяком, хуже чем те, с кем он борется! А что может наделать маньяк с силами Владыки – ты лучше меня знаешь».

«Интересно, а как ты собираешься судить не единолично? – ехидно поинтересовался клинок. – Созвать судейскую коллегию? Или провести всенародный референдум и установить конституцию?»

«Ну и чем такая плохая идея? Что, никто до сих пор не пытался?»

«Конечно нет, кретин! Это средневековый мир, если ты ещё не понял. Кого ты собрался допускать к управлению, интересно знать? Сиволапых мужиков? Озверевших от крови феодалов? Думающих только о лишней монетке купцов? Надутых от осознания своей богоизбранности монархов? Помешанных на силе и контроле магов? Ну давай-давай, привлекай… Я даже помогу, интересно посмотреть будет. Ох и насоветуют они тебе… Кровавая банька получится на славу, давно я так не гулял… Правда, потом мир придётся населять заново, ну это пустяки, не в первый раз…»

«Заткнись!»

Меч замолчал, но продолжал хихикать где-то на периферии сознания. Мысль ему явно понравилась. Владимир опустил руки и молча смотрел, как по серо-белому полу убежища расползаются зелёные ростки…

Глава 5.

Гравесы – самые быстрые верховые животные во всём Носфере. Эти трёхметровые насекомые, похожие на помесь паука и стрекозы, легко обгоняют звук, несмотря на кажущуюся неуклюжесть. Но чтобы преодолеть почти треть Среднего Кольца, даже им понадобилось около двадцати часов. Поэтому поисковая группа Братства провела весь путь, как на иголках, ежеминутно поёрзывая от нетерпения. У живых всадников кровь кипела от адреналина, страх мешался с предвкушением величайшего трофея за последнюю эпоху. От этого их не-мёртвые спутники только зубами скрипели: подобный коктейль эмоций для вампира – всё равно, что запах роскошного обеда для голодного человека. Но на своих кормиться нельзя, а о том, чтобы приземлиться и перекусить каким-нибудь встречным, в данной ситуации никто даже не заикался.

Поэтому, когда сумасшедшая гонка в серой пелене наконец подходила к концу, все её участники были вполне готовы разорвать любого противника на части с особой жестокостью. И как раз в этот момент (ну как специально выбирали) на груди у Вантары засветился амулет связи. Старик сплюнул, предчувствуя нехорошие новости, потом приложил маленький диск ко лбу. По мере получения сообщения его лицо мрачнело на глазах. Когда он наконец закончил сеанс связи, то по степени бешенства мог дать фору любому из сопровождавших их вампиров.

Но насколько полученная новость действительно серьёзна – спутники поняли лишь после того, как губернатор притормозил своего гравеса, чтобы иметь возможность нормально поговорить. С учётом драгоценности каждой секунды, это было почти немыслимо.

Прежде, чем возмущённые возгласы других всадников успели на него обрушиться, Вантара заговорил сам:

– Белая Скала закричала. В Ленизаре паника и безумие, в нескольких местах мятежи. Магистрат блокировал город, но во внутренние разборки не вмешиваются… пока.

Все замолчали. Без слов было ясно, что это означает. Белая Скала – величайший в Носфере артефакт, на котором стоит половина города. Тысячи магов, начиная от мелких безумцев и кончая могучими гениями волшебства, пытались проникнуть в её тайны, добраться хотя бы до части заключённой в ней силы. И те, кому удавалось отколоть хотя бы крошечный кусочек от прочнейшего в мире белого минерала, остаться при этом в живых и не сойти с ума – становились великими властителями своего времени. Камешек размером с песчинку стоил дороже крупнейшего из алмазов, размером с ноготь – больше, чем все драгоценности мира. От цветных кристаллов, при всей их красоте, пользы не было. А частица Скалы имела массу полезных свойств. Но давно, давно не было в Носфере мудрецов, способных раскрыть тайну белого камня и выжить…

И при этом сам Судия, создавая Скалу, никакой особой пользы из неё не извлёк. Она служила всего лишь подножием Его временной резиденции. Ещё, легенды говорят, изобличала виновных, ступивших на её поверхность. Но это же чистая формальность, Судия и так любого насквозь видел.

А вот в отсутствие хозяина её функция была куда более важной. Во всяком случае, для жителей Носфера. Крик Скалы означал возмущение сил Предела. Говорят, раньше опытный слушатель мог по одной лишь тональности и продолжительности крика определить, какой ритуал проводится, или какой силы маг проходит инициацию. С тех пор, как этот вид магии стал окончательно недоступен, Скала молчала. И теперь её голос мог означать лишь одно. Судия возродился и воззвал к своей чудовищной власти.

Следует отдать должное членам поисковой группы – никто из них не повернул назад из страха перед тем, с чем им предстояло встретиться. Хотя мысль такая наверняка у всех мелькнула. Но Роган, трёхтысячелетний вампир, пришпорил своё насекомое, и остальные без колебаний последовали за ним. Уже на лету ведущий послал призыв в телепатическую сеть Братства, и получил ответ, что армии готовы к выступлению. Разумеется, задействованы были лишь самые фанатичные отряды смертников, понимающих, на что они идут, либо же с полностью промытыми мозгами. По составу – только маги и нежить. Обычные люди, даже с огнём и серебряным оружием, стали бы для Него лишь закуской. А относительно здравомыслящие существа, владеющие магическими силами, слишком ненадёжны. Могут обратиться в бегство или попытаться капитулировать в самый критический момент.

Глупцы… Судия очень любит, когда Ему сдаются. Таких Он подвергал казни с особой тщательностью и заботой. Сам Роган (к своему счастью) ещё не родился, когда Он посетил Носфер в прошлый раз. Но некоторые воспоминания более древних вампиров достались ему. И долго после этого в кошмарах слышались крики тех, кто испытал на себе Его милосердие…

Нет. Никаких переговоров, ни одного шанса Ему ударить первым. Новорожденное чудовище должно быть уничтожено любой ценой, прежде чем успеет вырасти и набрать силу.

Теперь гравесы летели несколько медленнее. Колдуны готовили боевые заклинания, вампиры глотали из фляжек кровь с растворёнными в ней эликсирами. Все проверяли своё оружие и артефакты, подвешивали поудобнее, настраивали… Кто-то, используя амулеты связи или ментальную сеть, передавал своим душеприказчикам последнее завещание. К чести всадников стоило заметить, что никто не молился: глупо обращаться перед боем к врагу, которого собираешься убить, но страстное желание облегчить душу перед казнью не так-то легко побороть. Даже членам группы, совершенно лишённым религиозных чувств.

И всё это оказалось зря. Уже с высоты, едва вынырнув из облаков, они видели, что часовня пуста, и в окрестностях тоже никого не видно. Тем не менее, снизившись, обшарили все окрестности на бреющем полёте. Бесполезно. Никого.

Трудно сказать, что они чувствовали больше, разочарование или облегчение от того, что столкновение откладывается. Беспокойство Рогана, например, только возросло. Чем дольше продлится поиск, тем сложнее в итоге будет битва. Но похоже, не все разделяли его понимание. От Вантары, например, так и пахло желанием передохнуть, погрузиться в рутинные дела вроде подавления бунтов и перераспределения городской казны… Сделать вид, что всё в порядке, уже не удастся, но можно по крайней мере сделать вид, что пытаешься что-то сделать… Бороться с надвигающимся катаклизмом в меру своих сил, одновременно стараясь не поднимать головы и не смотреть на саму угрозу до последнего мгновения…

Сейчас! Размечтался!

Роган отвесил губернатору такую телепатическую затрещину, что у бедняги аж искры из глаз посыпались. Человек вскинулся, собираясь ответить каким-нибудь малоприятным заклинанием, но тут же сник: во-первых, вампир всё-таки был начальством, во-вторых – гораздо сильнее и быстрее, а в-третьих, не хватало ещё только поисковой группе между собой передраться, не добравшись до Судии. Прежде, чем Вантара собрался выразить своё возмущение словесно, Роган хлестнул его приказом:

– Сканирование, живо!

Старик торопливо кивнул и начал навешивать над равниной паутину магического поиска. Вампиры вплели в неё свои чувства, посылая дух по расширяющейся спирали, вынюхивая, высматривая и выслушивая малейшие признаки жизни или неупокоенности.

– Упокоители, двадцать шесть человек, десять Сенокосцев, сто десять километров к юго-востоку отсюда, – доложил Зерт, младший член группы.

– Плащеносцы?

– Нет, обычные фанатики из числа смертных.

– К дракам их. Не отвлекаться. Ищем дальше.

– А если среди них замаскировался Хранитель?

– Нет, – подал голос молчавший всю дорогу Сэраз. – Судия не-мёртв, причём сравнительно недавно. Он не мог научиться управлять энергетикой так хорошо, чтобы выдать ауру вампира за ауру живого.

– Он мог привезти из родного мира амулеты, которые это позволяют…

– Вряд ли. Хотя ладно, рисковать не стоит. Я пошлю за этим отрядом птицу-разведчика, а вы продолжайте поиск.

Вампир кивнул, и вновь сосредоточился на местности. А Вантара даже и не прерывал концентрации.

– Есть! – почти хором воскликнули все шестеро не-мёртвых.

Роган ощутил это не чувствами, не разумом, не плотью – всей своей сущностью. Механическая повозка резво наматывала дорогу на свои странные толстые колёса. А внутри… От единственного взгляда на ту тварь, что находилась внутри, неупокоенность Рогана всколыхнулась, как пламя свечи на ветру. Это было невозможно объяснить, можно только почувствовать.

Три тысячи лет назад, когда Роган с наслаждением подставил свою шею под клыки роскошной женщины, в него что-то вошло. Что-то, заставлявшее мёртвое тело двигаться и чувствовать, как нити наделяют подобием жизни марионетку. Кукла пляшет, кукла получает новые наряды, кукла уже играет не юношу, а могучего воина или страшное чудовище, кукле рукоплещут и боятся её… Ещё тысяча спектаклей – и на тряпичную голову наденут маленькую золотую корону, кукла сядет на игрушечный трон, и будет играть царя…

И внезапно рука кукловода, о которой ты давно и благополучно забыл, чуть дрогнет. И ты ощутишь, как едва заметно слабеют нити. И впервые за много веков не просто поймёшь умом, но почувствуешь, что давным-давно умер. И вместо жгучего голода или сладкой сытости, вместо наслаждения плоти и горения духа, вместо привычной уверенности, которую дарует нечеловеческая сила, ощутишь внутри лишь пустоту. Бессмысленность.

– Я понял, – дрожа всем телом, прошептал древний вампир. – Понял, почему Его называют Властителем Пустоты. Он – Исток того, что движет нами, и если пожелает забрать свой дар назад… Легенды не врут…

Остальные лишь кивнули, не в силах вымолвить ни слова. Вантара непонимающе переводил взгляд с одного вампира на другого.

– Что случилось, драк побери? Вы нашли Его? У вас всех такие глаза…

Несколько ударов сердца его жизнь висела на волоске. Стая была на грани того, чтобы прыгнуть и разорвать мага в клочья. Никакие заклинания не помогли бы при одновременной атаке. Слишком святотатственным показался его вопрос тем, кто только что коснулся ледяной грани небытия. Что может глупый живой понимать в их чувствах?! Они и сами-то не очень понимали…

Но Роган тряхнул головой, прогоняя наваждение, и заставил себя ответить:

– Хранитель тут рядом, сто шестьдесят километров. Он уже прошёл инициацию, но ещё не успел возродиться. Меч заперт в его теле. Идеальный момент, чтобы догнать и уничтожить.

Он ещё не успел договорить, а маги уже с горящими глазами запрыгивали обратно в седло. Роган заставил себя последовать их примеру. А уж за ним, с трудом преодолевая страх, заняла свои места на гравесах вся стая.

– Постой, – спохватился вдруг Вантара, – ты говоришь, Владыка и есть прародитель вампиров, как говорят легенды. Что же получается, если мы его уничтожим, то вы все… погибнете?

Предводитель стаи покачал головой.

– Спасибо за заботу, человек. Не ждал от тебя. Но надеюсь, что нет. В конце концов, после смерти предыдущего Судии наш род как-то уцелел. Гибнет ведь только тело. Душа уходит на новое воплощение, а Дух возвращается в тот мир, где все Хранители рождаются.

– Уже легче, – вздохнул губернатор. – Не люблю я вашу кровососущую породу, но без вас Братству верная гибель. Ну что ж, в таком случае – вперёд!

И первым поднял своё насекомое в воздух.

Он же первым и погиб.

Огненный шар, прилетевший откуда-то снизу, мгновенно превратил старого мага вместе с его гравесом в огромный факел. Температура была такой, что бедняга даже не успел вскрикнуть.

Остальные на мгновение оцепенели, поражённые не столько гибелью товарища, сколько способом нападения. Уже много веков никто в Носфере не применял такое неэкономное боевое заклинание, как файерболл. Тем более – столь огромный. Ни один сумасшедший не мог себе позволить тратить столько энергии. Существовали сотни способов отправить нежелательную персону на тот свет столь же надёжно, но в сто раз более изящно и в тысячу раз дешевле.

Они замерли на какую-то долю секунды, но нападавшему этого хватило. И к тому же, сознание отказывалось верить, что колдун, потративший море энергии на первую атаку, сохранит ещё достаточно сил для второй такой же. А зря. Следующий сгусток пламени разорвался точно посередине между Сэразом и Зертом. Их не сожгло полностью, но волна огня, ударившая прямо в лицо, оставила охотника без волос, глаз и носоглотки. Может быть, срочная помощь целителя и сумела бы спасти человека, но падение с высоты в три сотни метров не оставило ему никаких шансов. Группа потеряла двух из трёх магов!

Зерту повезло больше. Или меньше, смотря как оценивать. Огонь ударил ему в спину, не убив, но оставив страшные ожоги. Он тоже полетел вниз, но не молча, а завывая от боли и пытаясь сбить огонь. Даже если юнец выживет, то останется обезображенным на долгие десятилетия, если не на века. Лишь самые древние и могущественные вампиры могли затягивать повреждения от огня, у прочих они заживали очень долго и мучительно.

Эвир, заместитель Вантары, наугад ударил вниз кислотным туманом, затопляя долину, откуда были выпущены шары. Вампиры тем временем приказали своим «скакунам» рассыпаться, чертя в воздухе «змейки», чтобы избежать новых атак.

И ничего не произошло. Уцелевшие гравесы не только отказались следовать командам – они вообще замерли в воздухе, превратившись в идеальные мишени. Чья-то сильнейшая воля парализовала их примитивные мозги. Роган это чувствовал, липкая паутина ментального заклинания тянулась вниз, туда же, где находился стрелок. Что же получается – против них выступил маг, которому хватает силы контролировать сознание шести ездовых насекомых и одновременно бить огнём?! Да таких просто не бывает, это же совершенно разные виды магии! Разве что в легендах…

Неизвестный противник, между тем, не терял времени. Может, кислотный туман и повредил ему, но он никак этого не выдал. Копьё зелёного света пронзило Эвира снизу вверх, от паха до затылка. Волшебник умер так быстро, что не успел даже ничего почувствовать.

Трое уцелевших вампиров, поняв, что гравесы им не подчиняются, выскользнули из сёдел и начали падать. До земли не долетел ни один – широкий луч белого света методично обратил их в пепел одного за другим. Вельтиар, приняв облик летучей мыши, попытался уйти вверх, к облакам, но и его постигла та же участь.

У Рогана не было времени горевать о погибших товарищах, или досадовать, что он остался один. Он вложил все силы в телепатический удар, стараясь разорвать проклятую паутину. И ему удалось – не зря всё-таки много столетий развивал навыки ментального контроля. Гравес, совершенно сбитый с толку и пребывающий в шоке от двух пси-атак подряд, хаотично заметался между небом и землёй, молотя по воздуху всеми восемью конечностями. Очередной удар белого луча прошёл мимо. Но Роган отлично понимал, что следующая атака станет последней. До облачного слоя не дотянуть, по воздуху не уйти… Значит, только к земле. И очень быстро.

Серой молнией прорезав воздух, гравес не успел затормозить, и всем телом врезался в скалу. Хрустнул экзоскелет, взлетели брызги желтоватой крови, и последнее насекомое группы испустило дух. Роган перекатом ушёл вперёд, пытаясь нащупать противника, и одновременно растекаясь в воздухе туманом. Через несколько секунд он уже полностью слился с кислотной дымкой, заполнявшей долину.

В таком состоянии его было сложно найти даже опытному магу, а найдя – не намного легче уничтожить. Но расслабляться Роган не спешил – неизвестный маг уже один раз вышел за грань того, что считалось возможным. Почувствовав, что получил короткую передышку, вампир направил все чувства на поиск врага. Как раз вовремя, чтобы засечь секундную вспышку портала, через который ушёл неизвестный.

От изумления туман пошёл волнами. Если файерболлы считались просто расточительством, то порталы в Носфере были расточительством безумным, невозможным! Самыми обеспеченными в энергетическом плане считались жрецы Багровых Огней, веками копившие силу за счёт магии крови. Но даже самая старая из их жертвенных пирамид содержала энергии… где-то как раз на одно открытие портала и на три секунды его работы. Кроме того, хотя Роган в магии разбирался весьма средне, он был уверен, что этот портал был создан не с помощью магии крови. Грозную силу жертвоприношений любой вампир опознавал безошибочно, она пьянила и сводила с ума, как человека – запах дурман-травы. От перехода, открытого незнакомцем, пахло… наоборот. Создавшая его сила была неприятна самой сущности кровососа, в ней чувствовалась какая-то непонятная угроза… Но к могуществу Белого Судии она тоже отношения не имела, Его присутствие Роган узнал бы теперь даже во сне.

Но если не Судия, и не магия крови, то что? Это чувство угрозы казалось смутно знакомым, когда-то давно Роган уже встречался с чем-то похожим… Нужно только вспомнить…

От размышлений его отвлёк еле слышный стон боли в ментальном диапазоне. Он тут же смолк, но вампир успел поймать направление, и узнать того, кто испустил это ощущение. Зерт никогда не умел как следует маскироваться. Разумеется, оказавшись рядом с могучим враждебным колдуном, он постарался молчать, но от боли телепатический щит дал трещину.

Первым побуждением было – немедленно кинуться на помощь сородичу, но Роган вначале тщательно проверил окрестности на предмет возможной угрозы, и лишь потом материализовался рядом с раненным юношей.

– Где… – с трудом прошептал молодой вампир, пытаясь приподняться на локте.

– Ушёл, – успокоил его старший, присаживаясь и осматривая ожоги. – Не двигайся пока, я сниму боль…

– Нет… где… наши?

– Мертвы, – коротко ответил Роган.

– Все?!

– Да. Лежи, тебе сказали, не то подчиню силой. Держи руку. Выпей моей крови, только немного – мне ещё помощь вызывать и оборону держать несколько часов.

– Спасибо, – с благодарностью прохрипел Зерт, вонзая клыки в запястье командира.

С каждым глотком боль отступала. Сила, текущая в жилах древнего вампира, была слишком сладка, особенно для раненного, чтобы оторваться самостоятельно. Роган это отлично понимал, так что не рассердился, когда мальчишку пришлось силой отшвырнуть от живительного источника.

– Прости… – в голосе Зерта слышалось смущение, но глаза не отрывались от зарастающей раны на руке старшего.

– Терпи. Вернёмся домой – напьёшься до отвала, у меня в замке достаточно доноров. Но сейчас сила нужнее мне. Расслабься, и постарайся ни о чём не думать до прилёта помощи.

– Я не могу… Судия… Мы провалили миссию?

Роган выдрал из земли стебель габара, и с наслаждением разорвал его на мелкие кусочки.

– Откуда же мне знать, мальчик? Я тебе что, оракул?

Зерт снова попытался приподняться, на сей раз – успешно. Опёрся на камень, непроизвольно скаля клыки от боли.

– Я не прошу точных сведений. Я спрашиваю твоё, личное мнение. Если мы не сумели его уничтожить… Мир обречён? Больше ничего нельзя сделать?

Роган взялся за следующий стебель. Посмотрел на небо.

– Нет, Зерт, я так не думаю. Шансы есть… Но теперь наша работа станет гораздо труднее… И крови прольётся гораздо больше. В сотни раз больше. Даже если мы победим и Судия падёт – я не знаю, удастся ли Братству компенсировать все потери в этой войне. Так что отдыхай, пока ещё можно. И не задавай глупых вопросов.

Владимир уложил последнее тело на траву, проверил пульс и дыхание… Всё в порядке, здоровый гипнотический сон… Гелла, в отличие от своего «мессира», ошибок не допускала. Сказала, что доставит всех живыми и без вреда – значит, доставит. По справедливости, носителем Духа должна бы стать именно она…

Он встал и осмотрел четырёх спящих. Ребёнок десяти лет, две молодых женщины, юнец шестнадцати-семнадцати. Трое последних – из палаток в роще. После обморока мальчика и самоубийства друида, Хранитель уже попросту опасался вступать в контакт с местным населением. Образ Белого Судии вызывал у жителей Носфера какую-то совершенно неадекватную реакцию.

«Сколько же страшных легенд обо мне тут ходит?»

«Почему легенд? Вполне правдивых воспоминаний. Ты – самый страшный монстр в этом бестиарии, во всяком случае потенциально. И они это понимают».

«Замечательно, всю жизнь мечтал, блин. Так, давай сначала. Если я правильно понял, Владыка тут совмещает работу оперативника, криминалиста, прокурора, адвоката, судьи и палача в одном лице. Так?»

«Адвокатов тут в жизни не бывало, а в остальном верно. Приблизительно».

«Ну и спрашивается, как мне провести дознание? Как собрать информацию, если все потенциальные свидетели, не говоря уж об обвиняемых, при виде меня кончают с собой или впадают в ступор?»

«Интересный вопрос. Ну, в принципе, первые тебе и не нужны. Убил себя – значит признал вину. Тебе остаётся только определить степень наказания в посмертии для его духа».

Владимир устало поднял глаза к потолку. Если это здесь называлось правосудием… И после смерти не скроешься… Но даже если отбросить в сторону вопрос о справедливости таких, с позволения сказать, «законов», оставалась ещё техническая сторона. Экстрадицией покойников с того света российская милиция не занималась, так что уверенный тон Меча казался утончённым издевательством. Подумаешь, пустяк какой – умерших судить.

«Допустим, а вторые?»

«Существуют два надёжных способа, в комбинации практически безотказных – пытка и гипноз».

«Ты что, костяшка, опять издеваешься?!»

«Ничуть. Это ты что-то опять раскапризничался. Всех твоих предшественников эти способы вполне устраивали».

«Повезло же стать наследником толпы инквизиторов… Ладно, запомню, что по юридическим вопросам к тебе обращаться не стоит».

«О, уже первые признаки самодурства проявляются! – радостно воскликнул Меч. – Постепенно отвыкаешь прятаться за чужие решения. Так через пару столетий, глядишь, и вырастим из тебя нормального диктатора, без комплексов…»

«Скажи уж прямо – без стыда и совести».

«А зачем она нужна, совесть? – удивился артефакт. – Одни проблемы от неё…»

«Тебе не понять… Ладно, перейдём к более практическим вопросам. Сколько мы можем тут просидеть?»

«Раньше я бы сказал – сколько угодно. Теперь… Нужно проверить заклятия жизнеобеспечения. Не исключено, что ты их повредил».

«Я?! Когда это?»

«А энергия для телекинеза, по-твоему, откуда взялась? Ты непроизвольно высосал почти треть магии убежища, когда решил сыграть в супергероя и поймать падающий БТР».

До Хранителя постепенно стало доходить.

«Так это был телекинез? Я думал, физическая сила…»

«Щаз, размечтался! Физику учить надо было в школе! Технически развитый мир, в конце концов. Я могу простить полное дилетантство в магии, но незнание основных законов механики… Если бы ты имел достаточно силы и прочности, чтобы остановить такое падение и ничего себе не сломать, у машины бы броня промялась и треснула в точке столкновения с твоими ладонями! Да и удержать равновесие распределённого груза на такой узкой площадке как человеческие руки – задача не для тебя с твоей медленной координацией… Кстати, ловил ты её не по центру тяжести, так что равновесия там даже на мгновение возникнуть не могло, корма брякнулась бы об землю сразу…»

«Да понял уже, понял, не маленький. Значит, телекинез, говоришь… Это хорошо, даже удобнее, чем физическая сила. А что я ещё могу? Конкретно в данный момент?»

«Практически ничего. Удобнее-то удобнее, но телесную энергию проще возобновить. Для телекинеза нужен энергетический вампиризм, а ему учиться долго. А чтобы увеличить физическую силу – достаточно всего лишь выпить крови, это даже такой оболтус, как ты, справится».

Владимир резко поднял палец.

«Погоди, как это – долго учиться, если я только что, по твоим словам, непроизвольно выпил достаточно силы, чтобы…»

«Ох, дурень ты… Думаешь, теперь будешь на ходу глотать любую магию из любых источников? Ага, конечно! Энерговампир может легко выпить лишь заклинания, удовлетворяющие двум условиям – во-первых, они должны быть наложены на определённый предмет или местность, во-вторых, в них должна быть вложена частичка души мага-создателя. А артефактов, создаваемых с душой, в мире очень и очень мало. Таких огромных и мощных, как это убежище – вообще единицы. И большинству из них найдётся лучшее применение, чем пойти в пищу».

«Ясно…»

Вампир даже зубами заскрипел. Ну почему тут на каждом шагу какой-то подвох? Убивать людей ради насыщения, конечно, мерзость. Но уничтожать волшебные предметы, которые когда-то создавались с трудом и старанием, вероятно с любовью, чтобы служить людям тысячи лет… Тоже ведь варварство.

«Короче так. Слушай вводную. Все твои способности условно можно разбить на четыре группы. Первая – физические способности. Быстрота, сила, регенерация, острые чувства – всё то, что есть и у живых, только лучше. Чтобы поддерживать эту силу, ты должен пить кровь. Вторая группа – трансформации. Превращение в туман, в животных, выращивание дополнительных конечностей, и так далее. Их питает съеденная плоть. Третья – ментальные способности. Телепатия, телекинез, ясновидение, телепортация, и так далее. Они пополняются за счёт ментальной же энергии – чужих эмоций, или магии. И последняя – способности эзотерические. Взаимодействие с разными планами бытия, нарушение грани между живым и мёртвым, общение с духами… Эта сила пополняется за счёт выпитых душ».

«Какой из этих способов наиболее безопасен для… хм… доноров?»

«Кровопийство, – не задумываясь ответил Меч. – Энергетическая стабильность у людей очень разная. Ты можешь выкачать одинаковое количество энергии у двух братьев-близнецов, но один почувствует лишь сонливость, и полностью восстановится на следующий день, а второй свалится в кому, и в скором времени, не приходя в сознание, загнётся от какой-нибудь развившейся болячки. Конечно, это можно определить диагностикой ауры, но когда надо срочно подкрепиться, у тебя вряд ли будет время и желание сканировать человека. А кровь у всех взрослых здоровых людей вырабатывается практически одинаково, и безопасная доза почти неизменна. Что касается похищения душ и поедания плоти, то последствия должны быть понятны даже тебе».

«Спасибо за откровенность, – фраза Меча о «взрослых людях» навела Владимира на другую мысль. – А когда я на Инну наорал во время поездки – по-моему, мои возможности тоже вышли за грань человеческих? Но ведь я тогда не кормился так, как ты описываешь. Или тоже высосал какое-то случайно попавшееся заклинание?»

«В состоянии драконьего гнева тебе пища не нужна. Ты получаешь энергию Предела, в любой необходимой форме и в любых количествах. Владыке паразитизм не к лицу. Ты не только можешь использовать все способности по максимуму, но и постепенно увеличивать этот самый максимум».

«Сволочи… всё продумано, правда? Или я убиваю в приступе безумия, или я убиваю, чтобы прокормиться…»

Хранитель ощутил, как на него накатывает. Знакомая ледяная решимость начала затоплять мозг. Гелла, увидев, как глаза её спутника загораются уже знакомым нехорошим огнём, торопливо юркнула в БТР – подальше от разгневанного Владыки. Но на сей раз опасность быстро миновала – Владимир усилием воли подавил выплеск бешенства. Ведь этого состояния Меч как раз и добивался…

«Ну ладно, ладно, не плачь, маленький… – «сжалился» клинок. – Не всё так плохо. Никто не собирался загонять Хранителей в подобные жёсткие условия. Просто Предел… Изначально он создавался для магов, не для вампиров. Если бы не твоё дурацкое самоубийство, то проблем с энергией не было бы вовсе, после некоторого обучения ты в любой момент получал бы столько силы, сколько потребуется. А так полная совместимость достигается лишь в режиме драконьего гнева… это что-то вроде аварийного пароля администратора».

«Минутку. Но ты же говорил, что именно доступ к энергии Предела отличает меня от обычных вампиров, и не даёт умереть с голоду?»

«Говорил. Это так и есть. Только эту энергию ты получаешь не сам. Я, понимаешь ли, работаю трансформатором, потихоньку «дою» Предел и преобразую его энергию в те виды, что тебе нужны. Но это очень малые порции, едва достаточные для выживания. Со временем они будут расти, но и твой голод будет усиливаться, так что мои возможности никогда не смогут полностью обеспечить твоих потребностей. Чтобы хоть что-то из себя представлять, тебе нужно или входить в гнев, или питаться. Всё понятно?»

«Вроде да. То есть получается, ты меня ещё и живым поддерживаешь?»

«Не-мёртвым. Именно так. Поэтому если захочешь от меня избавиться – сначала найди нормальные источники пищи».

«Приму к сведению. Ладно. Каковы наши дальнейшие действия?»

«Посидеть в убежище, пока не сдохнут заклинания жизнеобеспечения. За это время научить тебя хоть паре основных вампирских трюков, а то сейчас ты беспомощнее даже Геллы».

«Пойдёт. Кстати! Инна же вроде энергией не питается? Она только кровь пила, но тем не менее гипнозом владеет… Как-то это с твоими словами не сходится…»

В голосе Меча отчётливо послышалось презрение.

«Низшие вампиры… Ты никогда не задумывался, почему они в самом низу иерархии нечисти? Почему ими все помыкают, как хотят? Как раз потому, что зациклились на одном, самом примитивном источнике. Можно, конечно, перестроить магический метаболизм так, чтобы питать все виды способностей от одного вида энергии. Но это всё равно, что в твоей служебной машине попытаться ехать за счёт электродвигателей, подключив их к аккумулятором. Или наоборот, освещать салон и дорогу горящим бензином. Потери огромные, результат низкий, да и просто – неудобно».

«Понял. Ну ладно, начинай учить».

«Ну ты и наглец, родной… Запомни, я тебя никогда и ничему научить не смогу, если ты сам не будешь учиться. Ладно, попробуем. Итак, для начала вырастить клыки…»

– Интересно, каким образом? – Владимир не удержался, и произнёс это вслух.

Меч выругался и начал отдавать команды поэтапно.

«Встань. Подойди к ближайшей добыче… Что значит – к какой добыче? К любому из этих спящих олухов! Ну… Теперь принюхайся… Запах чувствуешь? Отлично… теперь смотри на её шею… Найди, где бьётся пульс… Ощутил? Точно ощутил? Тогда ты теперь и сам знаешь, что делать».

Новорожденный вампир действительно в подсказках больше не нуждался, по крайней мере в этом вопросе. Он точно знал, что надо делать, чувствовал это, как младенец чувствует близость материнской груди. Он видел кровоток в теле женщины, как паутину огненных дорожек, чувствовал каждый удар её пульса, как свой собственный, чувствовал близость сладкой силы… Из челюстей медленно выдвинулись два ряда бритвенно-острых лезвий – не парочка клыков, как у Инны, а настоящая пила, способная с лёгкостью перекусить пополам стальной рельс. Но он почему-то знал, что эти страшные клинки могут касаться человеческой кожи бережно, даже нежно, не выпустив ни капли крови сверх необходимого, а при желании – даже и следов не оставить. Хирургический скальпель в сравнении с клыками высшего вампира – очень грубый и неуклюжий инструмент.

Он склонился к шее женщины. Она была довольно красива, лет 28-30 на вид. Но Владимиру не требовалось на неё смотреть, чтобы оценить возраст, внешность, состояние здоровья и даже энергетический потенциал. Сияние близкой крови затопило всё вокруг, сладковатый запах кружил голову, а удары сердца добычи отзывались в ушах раскатами грома. Одно короткое, неуловимое глазом движение – и вся эта яркая энергия станет частью его самого.

Он резко отодвинулся, на всякий случай как следует врезав себе по морде. Помогло – гипнотическое воздействие близости пищи слегка ослабло. Но на всякий случай вампир отошёл метров на пять. Только после этого он был уверен, что не прыгнет на добычу, не поглотит её жизнь одним глотком.

«Ну, в чём дело? – недовольно проворчал Меч, – Опять решил позаниматься рефлексией?»

«Сволочь. Ты знал, что я не смогу себя контролировать? Что ни о каком частичном питании речи не идёт? Я же просто убил бы её, если бы укусил сейчас!»

«Ну, убил бы, и что с того? Сразу после создания почти любой вампир убивает свою добычу. Первый блин, знаешь ли, комом. Ты никогда и не научишься сдерживать свой аппетит, если будешь шарахаться от каждой пищи. Практика нужна, родной, прак-ти-ка!»

Сильно захотелось в очередной раз послать обнаглевший артефакт в места не столь отдалённые, но в данном случае этот гад был прав. Вечно воздерживаться от кормления означало быть полностью зависимым от того же Меча, и при этом слабым и беспомощным против любого сколь-нибудь значительного противника. Тот же друид испугался, в общем-то, зря – судя по мельком увиденным возможностям, раскатать незадачливого гостя по стене убежища для старика бы не составило особого труда.

– Гелла, подойди, пожалуйста, сюда.

Девушка выскользнула из машины и мигом оказалась рядом.

– Расскажи о своей первой жертве. Как ты училась контролировать голод?

Она смущённо потупила глаза. Несколько секунд молчала, и Владимир уже подумал, что подруга уклонится от ответа. Но она заговорила, с явным трудом.

– Я… не знаю точно, кто это был… Женщина… Лет сорока где-то… Меня держали в подвале запертой два дня… Когда дверь наконец открылась, я сходила с ума… Я высушила её до капли, прежде чем вообще поняла, что происходит… А потом мой мастер быстро сжёг труп, так что я даже не сумела её рассмотреть… Ты, наверно, не поверишь, но она до сих пор является мне в кошмарах… Хотя мне с тех пор ещё приходилось убивать, но тот первый раз… Я вижу её то красавицей, то уродиной, то нищенкой, то светской дамой… Может быть, я должна умереть за это… Не знаю…

Владимир заскрежетал зубами. Вырвавшийся звук ошеломил даже его самого – словно заработали две циркулярных пилы одновременно.

– Мастер… это тот, кто сделал тебя вампиром? Как ты стала такой?

Девушку затрясло.

– Да, это он… Господи, какой же сукин сын это был… Ты не представляешь… Называл себя Королём Улиц… На самом деле это был мелкий сутенёр на побегушках у клана… Знаешь, это ходкий товар среди нелюди – слабая вампирша на магическом «поводке»… Немножко любовных чар, плюс вампирическое обаяние, плюс экзотика… и при этом полная безопасность… многие любят так развлечься… Их называют «одноразовыми», потому что после использования таких девочек обычно убивают – тёмным не нужно кормить лишний рот, а светлые не любят возиться с такими мелочами, как инициация на пару недель. Нет вампира – нет проблемы.

– И тебя…

– Нет… ну, иногда… но это не было его главной целью. Я ему понадобилась как бухгалтер – вести финансовые дела, считать все грязные доходы… Пока он торговал девчонками по одной, сам считал свои монетки, но когда начал расширять бизнес… Он же был тупой, как баран, хотя и хитрый…

Владимир покачал головой.

– Всё как у нас, в обычном криминальном мире…

Она немного успокоилась, пояснила уже почти нормальным голосом:

– Почти, только надёжнее. Понимаешь, люди по своим качествам всё-таки более однородны. Дешёвая шлюха может перерезать горло могущественному пахану мафии, или там депутату… Конечно, потом за это придётся поплатиться, но всё-таки есть какая-то опасность, хотя бы теоретическая. Новорожденная вампирша против двухсотлетнего мастера не может сделать ничего в принципе, если конечно он не круглый идиот. А если ещё добавить контроль сознания, что в этой среде на каждом шагу встречается, то ты даже мысленно протестовать не сможешь… Понимаешь, Воланд, магическая иерархия – это очень и очень надёжная система, и перейти на другую ступень раньше, чем через несколько десятилетий, нереально. А столько времени пушечному мясу или подстилкам прожить не дают – кому охота создавать себе врагов…

– Как же ты от него вырвалась?

– Подставила. Я уже сказала, что он в денежных делах не понимал ни черта. Я собирала доход с клиентов, а ему должна была выплачивать определённую сумму… с каждым месяцем всё больше… Если не хватало, приходилось добывать где угодно. Но я сумела наладить дела так, чтобы он не беспокоился… А потом провела одну небольшую аферу… В общем, в результате один киевский инкуб потерял несколько миллионов… А виноват получился как бы мастер. У инкуба был знакомый некромант, которого тот по старой дружбе попросил разобраться с обнаглевшей нежитью. Так от Короля Улиц не осталось даже праха, а я попала к Галенту.

– Ты сильно рисковала, – задумчиво сказал Владимир. – Насколько я понимаю в таких разборках, тебя могли стереть в порошок заодно с ним.

Инна криво усмехнулась.

– Я на это и рассчитывала. Знаешь, мне жизнь не особо ценной казалась, после того, что пришлось видеть и делать. Хотелось просто напоследок отомстить мастеру, и как-то остановить все его преступления… Не знаю уж, по какому капризу Галент меня пощадил и оставил при себе. Может, просто от скуки, а может, подумал, что опытный бухгалтер пригодится и ему… Но я его обожала, хоть и побаивалась…

– Да уж… Понимаю теперь, почему ты так не хотела попасть в клан.

Рассказ об испытаниях прошлого так увлёк Владимира, что он почти забыл о проблемах настоящего. Хотелось сидеть вот так очень долго, вспоминая всё, чего они счастливо избежали. Совсем не хотелось возвращаться к проблеме первого питания, приемлемого решения которой Гелла тоже не знала, к проблеме побега из склепа, к проблеме возможных врагов за пределами склепа, к проблеме испуганного мальчишки… Но к сожалению, необходимость что-то делать сама по себе не исчезает… Прежде чем вернуться к насущным заботам, он задал девушке ещё один вопрос.

– Ты говорила, что большинство тёмных мечтает о сильном покровителе. А ты?

Она рассеяно потеребила мочку уха. Пару минут размышляла, потом её взгляд прояснился.

– Нет. Я не мечтала о сильном. Я – о справедливом.

Глава 6.

Замок догорал.

Строго говоря, замком сие сооружение могло называться только из-за непомерной гордыни его владельца. По сути – всего лишь большой дом, окружённый небольшим рвом и чисто символическими стенами. Тщеславие его и погубило. Много ли почёта в том, чтобы прирезать мелкого кровососа в какой-нибудь сельской мазанке? Это скорее дело для мелкого уголовника, чем для рыцаря. А вот истребить семью графа-вампира, взяв штурмом замок – вполне почётный подвиг. Пусть даже этим графом и назвался всё тот же мелкий кровосос.

На сей раз работа оказалась совсем несложной. Не-мёртвый слишком привык к безнаказанности, к тому, что из людей лишь безумцы и самоубийцы смеют бросать ему вызов. Нет, были конечно ещё маги и старшие вампиры, способные нарезать мелкую тварь на ломтики безо всякого труда. Но с теми и другими хозяин деревни наладил вполне нормальные отношения, так что вроде бы мог спать спокойно, пока не забывал выплачивать дань.

Поэтому, когда в окно спальни влетел первый зажигательный снаряд, вампир, вероятно, очень удивился. Впрочем, удивляться ему пришлось недолго – через секунду он, вместе с наложницей, уже завывая, катался по полу, пока липкая горючая смесь прожигала его мёртвую плоть до костей и дальше… А за первым снарядом последовали другие, пращники Ордена боеприпасов не жалели, выжигая весь дом сверху донизу. Когда здание было как следует охвачено огнём, за огневыми снарядами последовали взрывчатые, и строение сложилось, как карточный домик. Строили явно халтурно, как и всё в этой деревне.

Всего одна вампирша успела выскочить наружу, но там её уже ждали. Три арбалета щёлкнули одновременно, один кол прошёл мимо цели, но два других пробили живот и плечо нежити, отшвырнув её на стену. Ларгас отметил про себя, что новичков ещё надо потренировать: с такой дистанции, при относительно медленном движении цели – вполне можно попасть в голову или даже в сердце. А уж мазилу, не способного попасть в почти неподвижную жертву с двадцати метров – и вовсе гнать из отряда поганой метлой. Но это потом, сейчас следовало завершить работу и быстро убираться – пока разгневанные селяне не преодолели страх, да не подняли на вилы своих «спасителей».

Они ещё с минуту подождали, не появятся ли из горящего замка другие представители вампирского семейства, потом командир дал знак подчинённым. Рети, младший и самый проворный из рыцарей, подскочил к парализованной твари и одним ударом протазана снёс ей голову. Не дожидаясь, пока в алых глазах погаснет яростный огонь, подхватил за волосы, собираясь кинуть трофей в сумку…

В этом и состояла его главная ошибка. Глаза юноши остекленели, и он, крутанувшись на месте, одним движением всадил оружие в щель доспехов Арва, своего лучшего друга. Тот непонимающе посмотрел на Рети, и начал медленно заваливаться на спину.

К счастью, их товарищи быстро сообразили, что происходит, и пока один отвлёк на себя внимание загипнотизированного, второй подскочил сзади и аккуратно стукнул юношу булавой по затылку. Тот свалился без сознания. Третий рыцарь пинком отшвырнул подальше голову вампирши.

Ларгас подскочил к раненому, напарники помогли стащить доспехи. Хвала Свету, рана опасная, но не смертельная, особенно если рядом вовремя окажется опытный целитель. Командир быстро запечатал заклинанием главные сосуды, смазал края раны обеззараживающим бальзамом и наложил несколько повязок. Теперь главное – довезти солдата живым до укрытия… А всё из-за болвана Рети… Сколько раз объяснял молодым дуракам: пока тело не начало разлагаться, каким бы мёртвым вампир не казался, подходить к нему нельзя!

Хорошо хоть, ребята не растерялись. Быстро подогнали коней, телегу, смастерили пару носилок, аккуратно разместили на них бессознательные тела… Тоже ещё вопросик – ехать быстрее, или осторожнее? Рисковать жизнью раненого, или всей группы? Выругавшись, Ларгас повесил на носилки заклинание против тряски – этот поход, начавшийся так удачно, грозил израсходовать месячную норму энергии для группы. Но что поделать, безопасность важнее…

«Мы не воины, а счетоводы, – мелькнула тоскливая мысль, – считаем каждый герт, лихорадочно прикидываем, хватит ли до очередной перезарядки, в каждом рейде в первую очередь смотрим на экономическую выгоду, и лишь потом – на стратегическую пользу. Избегаем магии где только можно, даже продлить себе жизнь или вытащить из лап смерти гибнущего друга, и то не всегда решаемся… Говорят, наших дезертиров охотно берут к себе Воскресители – они как раз ценят расчётливость и умение довольствоваться малым. Попробуй пойми, где заканчиваются предписанные уставом самоотверженность и аскетизм, и начинается обыкновенная скупость! А что делать? Если я не буду экономить – меня вышибет из Ордена префект. Если префект не будет экономить – его казнят решением Совета. Если Совет не будет экономить – Орден погибнет через несколько месяцев».

Погони за ними скорее всего не будет – селяне слишком трусливы, Воскресители слишком ленивы. Что им гибель какой-то пятёрки низших? Пришлют в деревню нового правителя. Или расформируют поселение, решив, что нерентабельное… Когда ворочаешь судьбами двух третей обитаемого мира, это всё сущие пустяки.

Что бы ни решили владельцы деревни, крестьянам от этого вряд ли станет легче. Так что они имели все основания ненавидеть своих «освободителей». Так в чём же смысл подобных рейдов? «Священной целью Ордена является защита простых смертных от чёрных магов, нежити, и прочих созданий Тьмы» – эти слова из устава каждый рыцарь намертво впечатывал себе в сознание ещё при первом Посвящении. Ну и где эта защита? То, чем они занимались сейчас, скорее попадало под определение «мелкого терроризма», чем «борьбы за права угнетённых».

Ларгас знал, что такие мысли время от времени посещают каждого из его коллег. Кроме самых старших, тех что уже со всем свыклись и очерствели душой. Некоторые не выдерживают, ломаются, уходят… Таких даже не преследовали – то ли из сочувствия, то ли рассчитывая, что ещё вернутся, то ли просто не желая тратить силы на беспомощную месть. Но Ларгас не мог последовать их примеру, потому что вне Ордена он был бы ещё бесполезнее. Перебиваться на крохах случайной энергии, проводить пару-тройку исцелений в год, а остальное время продавать своё боевое умение всякой сволочи, чтобы прокормиться? Очень благородно, конечно, но нелепо и отвратительно. Пойти под крылышко к вампирам и прочим тварям, терзающим израненное тело Носфера? Это было бы предательством всего, во что он ещё верил.

Так что бегай от посланников Братства и плащеносцев, истребляй мелких тварей, до которых никому и дела-то нет… Поддерживай форму, надеясь, что всё это не зря, и когда-нибудь появится настоящая цель, ради которой стоит драться, и может даже отдать жизнь… Он был бы только рад – всё давно надоело до драков.

Несмотря на тоскливые размышления, сотник не настолько ушёл в себя, чтобы прозевать опасность. И когда перед несущейся во весь опор кавалькадой вышел на дорогу невысокий тщедушный человечек, резко притормозил коня и отработанным жестом снял его ауру. Но вот от шока, вызванного увиденным, не могла защитить никакая тренировка.

Во-первых, незнакомец не был человеком, но при этом к нечисти не относился. Нет, конечно теоретически устав это не запрещал, возможность приёма гномов и эльфов в Орден до сих пор предусматривалась, хотя обе этих расы давно остались только в легендах. Но пришелец явно скрывал под плотным слоем иллюзии не острые уши и не длинную бороду, а нечто гораздо более чуждое и пугающее.

Во-вторых, перед ними был маг. Причём маг невероятной, чудовищной силы! Его странная аура, похожая на сверкающие латы, возвышалась над хлипким телом почти на четыре метра!

Но даже это меркло на фоне того, что могущество незнакомца было светлым! Жёлто-оранжевое сияние в магическом спектре напоминало солнечный свет, как о нём рассказывали в легендах – чистый, сильный, отвратительный для вампиров и другой нежити, дающий жизнь и тепло простым людям. Казалось, этот волшебник явился прямиком из золотых веков прошлого, облачённый в силу и благородство, давно забытые в современном гниющем мире.

Коротышка поднял руку, и лошади дружно остановились. Отряд во все глаза разглядывал удивительного пришельца, пытаясь понять, кто перед ними – убийца или спаситель? Атаковать незнакомца никто не пытался – имевшие магическое зрение понимали, что это существо может превратить их в фарш за пару мгновений, и никакая выучка тут не поможет. Хотя бы из-за чудовищной разницы в доступных энергиях, хотя мало кто сомневался, что странный маг не уступит им и в тонком искусстве – на одной грубой силе столь сложную и чёткую ауру не нарастишь. Рядовые солдаты ориентировались по поведению своих старших товарищей. Несколько томительно долгих секунд отряд и маг молча изучали друг друга.

Потом пришелец заговорил – со странным акцентом, подобного которому Носфер ещё ни разу не слышал. Поначалу каждое его слово прерывали стрекочущие и щёлкающие звуки, но с каждой секундой речь становилась всё более гладкой:

– Доброго (щёлк) дня (щёлк) по (щёлк) чтенные… (щёлк, щёлк) Воители Ордена… (щёлк) Не откажете ли (щёлк) усталому путнику в возможности (щёлк) увидеться с вашим глубоко уважаемым руководством? (Щёлк, щёлк).

М-да, вопросик… Ну что поделать, когда маг спрашивает, надо отвечать. Когда спрашивает маг такой силы, надо отвечать старательно. Когда спрашивает светлый маг, надо отвечать правдиво…

Ларгас выехал вперёд.

– Я руководитель этого отряда, почтенный. С кем имею честь?

– Я не это руководство имел в виду (щёлк). Со старшими в Ордене, с вашим Советом (щёлк). Мне нужно обсудить очень важные вещи, которые затрагивают судьбу всего Ордена (щёлк).

Ну и запросики у «почтенного»! Рыцари переглянулись. Задай такой вопрос любой обычный человек – с него бы голову сняли и дальше поехали. Ясно ведь, что соглядатай, решивший дурачком прикинуться.

Но светлый маг, работающий на нежить – нелепость. Во всяком случае, в этой роли. Изменники Ордена иногда уходили к Воскресителям, но всегда работали у последних только на благословениях и исцелениях. Скрестить оружие с бывшими коллегами, подставлять, шпионить – это было даже для последнего предателя чересчур. (Стоит отметить, что действующие рыцари Ордена такой брезгливостью не страдали. Да, специально за беглецами никто не гнался, но если случайно встречали бывшего друга в башне Братства – резали глотку без колебаний).

Кроме того, щелкун имел все резоны требовать такой встречи. Если статус измерять силой, как делают тёмные, то этот маг мог бы претендовать не то, что на роль главы Совета, а и на легендарную корону Царя-Жреца. Конечно, в Свете сила решает далеко не всё, есть ещё мудрость и духовная чистота, плюс традиции и опыт… Но Ларгасу почему-то казалось, что по крайней мере за двумя первыми у странного гостя дело не станет. Так что вполне резонно, что с простым сотником этому гиганту говорить не о чём. Но откуда он мог взяться? Неужели из другого мира, из-за грани? До сих пор оттуда приходили в основном лишь демоны и чёрные маги, изредка – сравнительно безобидные существа, но обладатели светлой силы инстинктивно избегали Носфера, как здоровый зверь сторониться полусгнившего трупа.

Молчание затягивалось, и рыцарю пришлось ответить.

– Мы не можем… без предупреждения не имеем права. Не подумайте, что мы вам не доверяем, почтенный, но устав требует…

Вопреки опасениям, маг не разозлился, лишь пожал плечами.

– Так предупредите, кто вам мешает?

Ларгас покраснел, радуясь про себя, что ехал с опущенным забралом. Румянца под шлемом не было видно, а голос он контролировать умел.

– Мой амулет связи разряжен, почтенный. Мы вынуждены экономить энергию… Возможно, вы не знаете, но у Ордена сейчас очень тяжёлая ситуация…

– И это всё? Дайте его сюда.

Поколебавшись секунду, сотник достал из футляра медальон и протянул магу. Тот окинул амулет слегка презрительным взором, потом издал короткий щелчок, ладонь на миг окуталась сиянием.

– Держите. Если я выйду на связь с вашим командованием сам, меня могут неправильно понять. Объясните им ситуацию. Только не тяните время, каждая секунда на счету.

Если у некоторых рыцарей челюсть не отвисла раньше, то сейчас они все, как один, восполнили это упущение. Даже префекту Ордена на зарядку амулета требовалось не меньше получаса! А Ларгасу – часов пять, при том, что ритуал они оба вызубрили как свои пять пальцев. Теперь даже солдаты, полностью лишённые магического дара, осознали пропасть, лежащую между этим существом и Орденом.

Всё ещё не веря, что такое возможно, командир прижал амулет ко лбу, и тут же услышал недовольный голос Дораса, своего префекта:

– Потерять восемь рыцарей, три комплекта брони, и принести мне эти жалкие результаты… Да как у вас вообще совести хватило сюда явиться! Что? Связь? Сейчас… Ларгас? Привет, эти молодые раздолбаи совсем от рук отбились. Возвращайся побыстрее, ты мне нужен в замке! Кроме тебя тут некому порядок навести…

Командир улыбнулся. Старый ворчун в своём репертуаре. Но тут же заставил себя собраться, и коротко, по-военному, изложил проблему, которая заставила выйти на внеочередной сеанс связи. Почти минуту на том конце эфирной линии царило молчание.

– Твоё мнение? Не провокация?

– Твёрдой гарантии у меня нет, но такая провокация стоила бы слишком дорого. Уничтожить весь Орден грубой силой было бы гораздо проще и дешевле, чем тратить столько сил на изощрённый обман.

– Ты прав, – неохотно согласился Дорас. – Ладно, поверим, что чудеса ещё случаются. Оставайтесь на месте, я сообщу Совету и вышлю за вами гравесов.

Сеанс прервался. Ларгас слез с коня и попытался объяснить магу ситуацию.

– Насколько я понимаю, эти животные редки и дороги в вашем мире?

«В нашем мире! Он сам признался, что пришёл извне!» Рыцарь наклонил голову.

– Очень дороги. У Ордена их всего три. Но это самый быстрый способ попасть в любую точку мира. Эта встреча слишком важна, чтобы тратить недели на путешествие.

– Тогда не будем тратить и часы, а также рисковать редкими животными. К тому же, до конца полёта ваш раненый друг явно не доживёт, у него сильное внутреннее кровотечение. Свяжитесь со своими снова и отмените вылет. Дадите мне координаты, я открою портал.

Ларгас уже устал удивляться, и накрепко усвоил, что пришелец совершает невозможное регулярно и без малейших колебаний. Он не стал спорить, а просто продиктовал адрес, и почти с религиозным трепетом наблюдал, как гигантские потоки энергии закручиваются воронкой, открывая дверь в пространстве.

Прошло уже пять часов с момента гибели бедняги Галана. И хотя отдых, с беззаботной болтовнёй о прошлом, был приятен, следовало уже что-то предпринимать. Проблемы сами не исчезнут, если их игнорировать.

Вернувшись в БТР, Владимир напечатал на экране компьютера четыре строки:

«Проблема выхода из убежища. Проблема самозащиты после выхода из убежища. Проблема питания. Проблема пленников». «Проблема дурной головы, – немедленно добавил в список Меч. – Сначала выдумываешь себе осложнения на пустом месте, а потом носишься с ними, как с писанной торбой! Эти вопросы решаются элементарно друг через друга! Выпил бы всех четверых – и кормиться научился, и от лишних хлопот с пленными избавился, и потренировался в управлении своими силами». «Ну, допустим. А что бы ты определил, как проблемы?» Из ладони выскользнуло костяное лезвие, и быстро застучало по клавишам. Меч стёр три нижних строчки и дописал три своих. Теперь список выглядел так: «Проблема преодоления чистоплюйства. Проблема адекватного имени. Проблема выхода из убежища. Проблема поиска Дракона». «И не мечтай, – отрезал Владимир. – Мог бы уже усвоить, что у меня есть некоторые принципы, и я скорее сдохну, чем переступлю через них». «Уже сдох. Помогло?» «Что это ещё за проблема адекватного имени?» «Ты что, не слышал, о чём тебе друид говорил? Называть себя вслух «Властелином мира», пусть даже по-русски – всё равно, что громко заорать «Я здесь, пришёл судить вас». Слово имеет магические вибрации, а слово, которым определяют личность – на порядок более сильные. Большинство заклинаний изначально были просто словами на каком-либо языке, уже потом они постепенно наполнялись дополнительной силой». «Я понял. И что ты предлагаешь?» «То, что большинство Хранителей делает сразу после выхода в свой мир, а ты до сих пор не додумался. Дать себе новое имя, а Мечу – прозвище. Совершенно инстинктивное действие, между прочим! Я уже начинаю думать, может, ты Духом повредился, раз не чувствуешь побуждения сменить имя?» «Прозвище? А что, своего имени у тебя нет? Только цветовой код, как у устройства?» Владимир постепенно привыкал не обращать внимания на подколки наглого оружия и в свою очередь доставать его. Хранитель уже понял, что несмотря на возраст во много тысячелетий, артефакт отличался весьма раздражительным и склочным характером. Он встречался с такими людьми – непомерно раздутое самомнение напоминало воздушный шарик. Они обожали поучать окружающих, но болезненно реагировали на любой, самый безобидный укол в свой адрес. Привычная с подобными личностями тактика сработала и в этот раз. «От устройства слышу! – взвыл клинок. – Имя у меня есть, да только тебе же в голову не пришло его спросить! Всё «Меч», да «Меч»… Даже гробовозке этой тупой имя дал, а своему самому важному спутнику, проводнику, боевому товарищу, можно сказать…» «Ладно. Извини. Был неправ. Ну, замотался как-то со всеми этими новыми мирами, беготнёй, магией, нечистью… Исправлюсь. Так как-тебя зовут-то, костяшка?» «В Носфере меня прозвали Проходящей Верностью. Но знаешь, – тон Меча стал каким-то чуть смущенным, – мне это имя не очень нравится. Да и неудобное оно, слишком длинное для повседневного общения. Давай уж лучше прозвище, какое сочтёшь нужным». О причине такой просьбы Владимир уточнять не стал – в языке Носфера словосочетание «прохождение верности» было эвфемизмом, означавшим предательство. «И за что же, интересно, ты такое имя получил?» – безжалостно спросил Хранитель. «А вот это ты сам разберись, родной, за что меч могут назвать Предателем! – зло ответил клинок. – Если успеешь, конечно». Намёк прозвучал крайне мрачно. Меч словно сам наговаривал на себя, давал понять, чтобы хозяин не доверял ему полностью. Но разве настоящие предатели так себя ведут? Или это наоборот, такой хитрый трюк, чтобы заставить расслабиться и потерять бдительность? Или артефакт просто снова провоцирует владельца на драконий гнев? Не работают оскорбления, попробуем развить паранойю? «Парадокс лжеца» в действии, блин. «Ладно, будем выяснять, как-никак, это моя работа. Так ты говоришь, кличку тебе дать?» «Да, это традиция своего рода. Довольно удобная. Нет, конечно если не хочешь, то не называй. Мне всё равно. А вот над собственным именем подумать придётся точно». Владимир задумался. Ничего достаточно меткого, и в то же время не оскорбительного, на ум не приходило. А ссориться с Мечом окончательно, дав ему какую-нибудь обидную кличку, пока не хотелось. Ладно, это можно будет решить, когда он лучше узнает своего спутника. «Так, над этим ещё подумаем… Имя, говоришь… Может, Воланд, по детскому прозвищу?» «Нос не дорос! – ворчливо ответил Меч. – Вот заведёшь себе хоть какую-то свиту из нечисти, научишься видеть будущее и устраивать народу эффектные шоу – тогда и бери это имя. А до этого я бы порекомендовал тебе просто сократить имя до первого слога. Влад – коротко, красиво и безопасно. Слабый магический отголосок «власти» и «владения» – вполне приемлем для здешнего аристократа средней руки». «Ага. Скажи ещё, фамилию сменить на Цепеш – вообще идеальная конспирация будет». Меч неожиданно расхохотался, и долго не мог успокоиться. Смеялся не только мысленно, но и вслух, отчего тело носителя дёргалось, как в эпилептическом припадке. «Угадал! Угадал на сто процентов, родной! Видимо, память Духа всё-таки пробуждается…» «Эээ… Что именно я угадал-то?» «Имя! И фамилию! – Меч продолжал хихикать, как ненормальный. – Влад Третий Цепеш – это ты и есть! В некотором смысле, конечно. Он и был предыдущим носителем Белого Духа на Земле! И совсем неплохим носителем, кстати!» Владимир едва не упал от такой новости. «Так что же получается, Стокер был прав? Господарь Валахии действительно стал после смерти вампиром и хозяином всякой нечисти?» «К сожалению, нет, – вздохнул Меч. – Не успел. Как все нормальные носители Духа, он был натурой беспокойной, страстной, всю жизнь метался, не понимая, чего ищет. Это ты один такой странный, заторможенный… А он искал меня… Да только я в это время в другой части Европы находился, в хранилище у светлых… И сколько ни пытался к нему прорваться, так и не сумел. А потом его предали и убили свои же… Причём тело похоронили на родине, а голову отвезли в Турцию. Если бы не это, я бы ещё смог его поднять… Ублюдки!» «Конечно… Для тебя он был бы идеальным Хранителем, верно? Никаких моральных ограничений, зато абсолютная вера в силу и террор! Настоящий эксперт в политике огня и меча… Нет, Меча с большой буквы! А уж как бы он развернулся, заполучив могущество вампира и власть над целым собственным миром! Леса кольев, реки крови… Ну это просто праздник какой-то, верно, костяшка?» «Что бы ты в этом понимал, сопляк… – с неожиданной тоской отозвался Меч, чертовски напоминая в этот момент старого и уставшего Рудольфа Сикорски. – Да, он был головорезом, каких мало. Хотя между прочим, в свою эпоху не очень-то и выделялся. Думаю, и в современном Носфере он был бы совершенно своим. Просто других коронованных убийц меньше пиарили… можешь поверить, я их всех видел. Но ценил я его совсем не за это. Храбрый воин, талантливый полководец, умный политик – вот что делало его идеальным кандидатом на роль Владыки. А ещё… он справедлив был. До ужаса справедлив, до безумия. Эх, дурачок, ты бы видел, как он вершил суд… Без Меча, безо всяких сверхчеловеческих способностей, за счёт одной только харизмы заставлял людишек дрожать одновременно от ужаса и восхищения… Впрочем, что ты можешь в этом понимать, жалкое бесхребетное дитя двадцать первого века… Такие, как ты, могут лишь хныкать и жаловаться, а он… он делал!» «Спасибо за лестное сравнение, – улыбнулся Владимир, почти не обиженный. – Любопытно, а дракон у него на гербе имел отношение к нашему Белому Дракону, или это так, совпадение?» «Не знаю, честно говоря. Может, проснулась память Духа. Но судя по тому, что ещё его отец состоял в рыцарском ордене Дракона, это просто совпадение символов». «Здорово. Мало того, что у меня в этом мире репутация самого злобного и могучего чудовища, так я ещё являюсь наследником легендарного монстра с Земли! В команде с Драконом-тираном и Мечом-маньяком. Ну прямо всю жизнь мечтал!» «Я и говорю – медуза бесхребетная, – согласился Меч. – Ни воли, ни отваги, ни решимости. Только и можешь, что сидеть на заднице и жаловаться. Подкормиться, и то боишься. Стоило бы отключить тебе энергию, и дать свихнуться от голода, так ведь права не имею…» «Не дождёшься! – усмехнулся вампир, спрыгивая с БТР-а. – У меня тут кое-какие мысли есть. Так что утихни и не мешай, ностальгическим воспоминаниям о Дракуле потом предашься…»

– Инна, скажи, а кровь обязательно пить из живого человека?

– Можно из трупа, только свежего, более десяти минут с момента смерти уже опасно. Можно из животных, только у неё неприятный вкус и очень низкая питательность – понадобится целый скотный двор, чтобы содержать единственного низшего вампира вроде меня.

– А донорскую?

– В принципе можно, но только если она была законсервирована особым ритуалом или артефактом – сохраняющим жизненную энергию. Обычная кровь из медпункта не годится, она «мёртвая», быстро теряет силу.

– Быстро – это насколько?

– Я точно не знаю, не измеряла… но где-то десять минут от силы. В принципе, кровь может свернуться и за пять, и после этого времени, даже если предотвратить сворачивание консервантами, пить уже не рекомендуется.

– А если через десять секунд? Налить и сразу выпить?

Инна задумалась.

– В принципе, это то же самое, что и напрямую из горла. Только жертву меньше чувствуешь, и не так пьянит. Но с точки зрения питательности и полезности разницы нет.

– Так это же как раз то, что нужно! Пустить им кровь, собрать в сосуд, и выпить!

Девушка улыбнулась.

– Слушай, а ты прав! Когда пьёшь из сосуда, гораздо легче контролировать себя! Только тут есть проблема, ты же хочешь сохранить их живыми?

– Разумеется, иначе зачем такие ухищрения.

– Ну, тут две проблемы. Во-первых, когда пьёшь из живого, инстинктивно чувствуешь безопасную границу, другое дело, что остановиться трудно. А тут придётся всё рассчитывать. Кроме того, рана от зубов вампира закрывается сразу после укуса сама, достаточно только захотеть. Надрез ножом или когтем так не затянешь.

Хранитель довольно улыбнулся.

– Дозу рассчитаем, сделаем перевязку. После службы в милиции такие вещи не знать было бы стыдно. А у нас в машине столько всякого медицинского оборудования, что можем «скорой помощью» несколько месяцев работать. Прибор для переливания там точно есть.

Операция прошла на ура. Не пришлось даже ничего резать и перевязывать, крошечное отверстие от иглы не могло представлять никакой опасности для жизни «пациентки». Достаточно оказалось лишь прижать его ваткой, как самому Владимиру не раз делали в поликлиниках и лабораториях. «Интересно, а может эту процедуру как раз вампиры и ввели?» – мелькнула шальная мысль.

Инна осталась присматривать за спящей, а мужчина отошёл, держа перед собой склянку с четвертью литра тёмно-красной жидкости. Он открыл пробку и принюхался. Запах был сладким, манящим, но отнюдь не сводил с ума, как ощущение чужой жизни под клыками, которое он помнил слишком хорошо.

Он зажмурился, и с наслаждением опрокинул всю жидкость себе в горло. Тело встрепенулось, ожило, поглощая чужую краденную силу. По жилам разливалось приятное тепло, мышцы налились упругой силой. Все чувства обострились, достаточно было лишь слегка сконцентрироваться, чтобы различить малейшие трещинки на потолке убежища, услышать биение сердец пленников, распробовать в воздухе тончайший аромат цветущих растений… Владимир сделал несколько шагов – тело практически не чувствовало веса, казалось, он скользит над землёй, едва касаясь её кончиками ботинок. Он оттолкнулся от пола посильнее, и плавно взмыл в воздух, раскинув руки для равновесия. Туша БТР-а проплыла внизу, и снова выросла за спиной, когда вампир приземлился по другую её сторону. Для человеческого глаза этот грациозный полёт выглядел бы стремительным, хищным прыжком.

«Терпимо… для новорожденного, – вынужден был признать Меч. – Только не увлекайся. В боевом режиме тебе этой порции крови хватит примерно на час».

«Это я сейчас в боевом режиме?»

«Да, если можно так назвать это убожество. Сила, скорость и восприятие доведены до максимума. Максимум у тебя весьма жалкий – примерно пятикратное увеличение по каждому из параметров. Для сравнения, у Геллы – десятикратная сила, четырёхкратная скорость и троекратное усиление чувств».

«Не так уж плохо, только по силе ей уступаю».

«Не так уж плохо для кого?! – взвыл клинок. – Для Белого Судии, патриарха вампирской расы?! Это ноль, ничего, пустое место! Нашёл с кем равняться – с низшей кровосоской! Ты бы ещё с детишками из детского сада мериться вздумал! Бездарь, убожество! Вот ведь связался я на своё навершие! У девки, между прочим, ещё гипноз есть, которым ты и не начинал учиться владеть!»

«Ну ладно, ладно, успокойся. Будем развиваться со временем. Как выйти из этого режима?»

«Такому дурню развиваться разве что в полного кретина, – буркнул Меч, – ладно уж, слушай. Со временем ты будешь делать это рефлекторно, на автомате. А пока замри. Медленно и плавно прислонись спиной к колесу. Положи руки на колени. Расслабься. Попытайся сбросить напряжение. Представь, как окружающий мир медленно затихает и уплывает куда-то далеко… Мышцы охлаждаются… Сила вытекает из них… Ты снова чувствуешь тяжесть всего тела… Когда руки и ноги онемеют, медленно сверни горячую силу в туловище…»

Этот монотонный речитатив очень напоминал пособия по медитации, которые Владимир слышал на тренировках по каратэ. Там их произносил сэнсэй, но ничего, кроме лёгкого расслабления, добиться так и не удалось. Но видимо, тело вампира куда легче поддавалось мысленному управлению. Или может, Меч был более способным наставником. Уже через минуту мужчина действительно почувствовал, как конечности превращаются в прохладные и мягкие тряпки, как собранная энергия бьётся, пульсирует в груди и животе…

«Куда?! – возмутился клинок, разом нарушив весь покой и концентрацию. – Куда энергию в сердце сворачивать?! Это же самое известное место, в него любой охотник за вампирами первым делом бить приучен! Деревянный кол туда словишь, и до свидания, никакая регенерация не спасёт!»

«А куда в таком случае?» – растерянно спросил Владимир. Ему самому идея сохранить энергию в сердце показалась почему-то такой простой и заманчивой… Даже перестав биться, этот орган остаётся центром жизненных сил… Или правильнее сказать, «мертвенных сил»?

«Идеально, конечно, распределить по нескольким карманам, в разных местах по всему телу. Но ты же загнёшься, пока научишься эти карманы создавать. Пока давай в печень».

«Кому в печень дать?»

«Тоже мне, остряк-самоучка ментовского разлива! Энергию в печень гони, тебе говорят! Будешь издеваться – вообще замолчу, и разбирайся тогда сам, как хочешь».

С третьей попытки у Владимира получилось. Он открыл глаза, и осторожно встал, оглядываясь по сторонам. После многоцветья и чёткости мира, доступного вампиру, всё вокруг казалось серым и размытым, как в тумане, все звуки – приглушёнными, а собственное тело – неподъёмным грузом.

– Добро пожаловать в реальный мир, – буркнул себе под нос Хранитель.

«Так ты говоришь, в человекоподобном состоянии энергия расходуется меньше?»

«Да. Обычному вампиру выпитой тобой дозы хватило бы дня на два-три. Тебе, с учётом моей подпитки – на несколько месяцев, если вообще не переходить в боевой режим. Но переходить, как ты понимаешь, придётся. Много и часто. И раз уж ты у нас такой изобретательный – рекомендую сразу озаботиться поисками источников пси-энергии, плоти и душ. На одной физиологии далеко не уедешь».

«Ну, по крайней мере хоть с чего-то начали. У Геллы аппетит такой же, как у меня сейчас?».

«Чуть выше. Ей нужно примерно сто пятьдесят миллилитров в день».

Владимир быстро прикинул. Это значит, одна донорская порция на два дня. Но для полного восстановления здоровья пленнику нужно не меньше месяца. А у них всего трое взрослых и один ребёнок, которого трогать вообще нельзя…

«Нужно срочно выбираться отсюда и добраться до какого-нибудь крупного города».

«Точно, умник. Осталось придумать, как это сделать. Даже если ты найдёшь способ пробраться через стену, непроницаемую для магии, снаружи через пару дней тебя вполне может ожидать торжественный приём в виде ливня боевых заклинаний».

«Ты подсказал Гелле, как попасть из Киева в Москву почти мгновенно…»

«Да. Вампирская телепортация, довольно сложный трюк, не всякому высшему доступный, – в голосе Меча послышалась гордость, – но нам здесь он не поможет. Во-первых, тогда девчонка была под завязку накачана силой, а у нас как раз с ней и проблемы. Во-вторых, строители убежища тоже не дураки были – обнесли склеп текущей водой, а это для вампиров непреодолимый порог… Для таких ничтожеств, как вы двое, по крайней мере».

«Хм, текущей водой, говоришь? А стена для этого не препятствие?»

«Нет. Как бы тебе объяснить… Представь себе пространство, как толстый слой камня…»

«У нас как раз и есть толстый слой камня…»

«Блин, я не об этом сейчас! Если маг видит перед собой стену, он заклинанием проломит её и пройдёт. А вампир просочится через уже существующие трещинки в этой стене. То же самое с пространством. В нём тоже есть тончайшие капилляры, они же – квантовые тоннели. Маги эти капилляры расширяют, создавая порталы. А вампиры скользят по ним, как есть. Поэтому никакой антимагический экран вампиру телепортироваться не помешает. Другое дело поток воды. Она меняет полевой фон, так что все квантовые тоннели оказываются выстроены вдоль течения. А тебе-то надо поперёк…»

«А если воду остановить?»

«Тогда пройти сложно, но можно, если вода не освящённая. Только как ты задумал останавливать течение? До него ещё добраться надо, система труб лежит под восемью метрами непроницаемого для магии камня…»

«Восемью – это хорошо. Вот было бы полсотни, мы бы надёжно здесь застряли. В списке оборудования есть небольшая бурильная установка для взятия проб. За несколько часов тонкий канал просверлить вполне реально».

Владимира несло, новые идеи возникали в голове как будто сами собой, оставалось только формулировать их словесно и укладывать в единый план.

«Хмм… – голос из насмешливого стал сомневающимся, но заинтересованным. – Ну допустим, добуришься. Что дальше, выпустишь всю воду в убежище? Не думаю, что получится, скорее всего сработает какая-нибудь аварийная блокировка».

«Что заставляет воду циркулировать по трубам? Какой-нибудь механический насос?»

«Зачем? Магия убежища, конечно… Эй, ты что хочешь сказать?»

«Вот и я о том же, – усмехнулся Хранитель, – в магию убежища вложена душа его создателя, как мы уже убедились. Значит, всю энергию, которая содержится в воде, я смогу выпить. Поток остановится, и мы телепортируемся отсюда к чёртовой бабушке!»

Несколько секунд Меч размышлял.

«Идея хороша… Только гробовозку придётся оставить здесь».

«И замечательно. Это лучшее место для базы – тихое, недоступное и безопасное. Если нам понадобятся какие-то вещи или оборудование, мы в любой момент сможем за ними вернуться, путь ведь останется открытым».

«А как насчёт проницателя? Вряд ли он позволит пленникам так просто сбежать…»

«Вот если явится, тогда и спросим, позволит он нам или нет».

«А ты смел! Мне нравится такое решение! – с невольным уважением протянул Меч. – Если план сработает, из тебя может и выйдет толк. Ладно, в таком случае пошли искать буровик…»

– И это всё, что осталось от местной иерархии Света? – брезгливо спросил пришелец, ознакомившись с делами Ордена.

Глава Совета, пресветлый Рантен, смущённо развёл руками.

– Нас изначально было немного. Мы существовали только по милости Владыки. Иерархию Тьмы он создал и возглавил сам, а нас пригласил так, для порядка. После его ухода… наши идеи никогда не пользовались в этом мире большим успехом, но когда мир начал умирать… Люди полностью потеряли веру во что-либо светлое, все стали друг другу волками… Нас начали вытеснять со всех трёх Колец, но мы ещё держались, пытались строить оазисы мира и любви… Иногда сражались с тварями Тьмы, иногда заключали с ними перемирие, обычно в их пользу… но мы держались. А потом магия стала слабеть. Не только у нас, у тёмных тоже. Но они «выправляют» положение за счёт магии крови и некромантии. А мы не могли пойти ни на то, ни на другое. А потом было предательство эльфов… Вот тогда нас начали бить в хвост и в гриву. За пару столетий Орден превратился из грозной силы, с которой советовались мировые правители, в секту забытых всеми чудаков… Нас даже добивать не стали, чтобы не возиться. Мы – тараканы под ногами у чудовищ…

– Тараканы, говорите? – загадочно усмехнулся гость. – Тараканы могут быть весьма опасны, между прочим. Вы же даже не пытаетесь ничего изменить!

– Вам легко говорить… Вы пришли из мира энергетического изобилия, где силы хватало на всё. Как богатый иммигрант в страну нищих… Ходите тут, облачённый в настолько роскошную иллюзию, что через неё невозможно пробиться и понять, кто вы. Бросаетесь заклинаниями направо и налево, совершаете великие подвиги… Но через пару месяцев ваши запасы исчерпаются, и вот тогда вы окажетесь в равном с нами положении… ну, может быть, сохраните чуть больше знаний и опыта. Вот тогда сможете давать нам советы.

Пришелец издал гневный щелчок.

– В отличие от вас, ПОЧТЕННЕЙШИЙ (последнее слово он выделил голосом), я не намерен доводить себя до такого бедственного положения. Я собираюсь принять меры раньше.

– Крайне интересно! И что же вы, ПОЧТЕННЕЙШИЙ, намерены делать? – в голосе главы Совета яда было ничуть не меньше, чем у его собеседника.

– Для начала возглавить ваш так называемый «Орден», хотя тут больше подошло бы слово «банда».

– Что?!

– Да как ты смеешь?!

– Нелюдь проклятая!

– Совсем страх потерял!

– Да что мы слушаем?! Гнать его в три шеи, и пусть ещё раз попадётся!

Гость спокойно дождался, пока стихнут возмущённые крики, и невозмутимо продолжил:

– А после этого, используя ваши знания об этом мире и мою силу, можно будет вместе подумать, как выжить в условиях очередного пришествия Белого Судии.

На сей раз криков не было. Было потрясённое молчание.

– Откуда вы…

– Я это знаю, потому что пришёл вместе с Судиёй. Через один и тот же портал. Тогда я ещё не знал, что он собой представляет и насколько опасен для вашего мира. Мне пришлось просканировать сознания нескольких встречных крестьян, чтобы составить верное понятие об этом существе. И я могу вас заверить, что мы все: носферцы, пришельцы, светлые, тёмные, люди, маги, нечисть – в большой опасности.

– В опасности?! Хорошенькое иносказание! Если сказанное вами – правда, то мы уже по сути обречены! И хорошо, если всего лишь на смерть!

Пришелец покачал головой.

– Вот эту вашу обречённость я, как светлый, принять не могу. В моём мире учили дёргаться до конца, искать выход в любой ситуации. Думаете, вы проигрываете Воскресителям и Упокоителям, только потому, что они тёмные? Настоящая причина в том, что вы готовы сдаться – а они идут до конца. Если вы не готовы бороться за жизнь – собственную, или всего мира, то по крайней мере не мешайте мне это делать. Кто ещё верит в Свет – за мной. Остальные могут отдыхать и ждать смерти, сложив лапки.

Несколько секунд члены Совета молча переглядывались, пытаясь понять, кто же перед ними – безумец или великий герой? Затем в конце стола робко поднялась рука. Потом ещё одна. И ещё. Рантен не успел опомниться, как обнаружил, что весь Совет, включая его самого, дружно голосует «за». Неужели пришелец применил какое-то заклинание контроля разума? Нет, дело не в этом…

«Просто нам всем очень хотелось верить в чудо. Даже самым старым циникам…»

Новый глава Совета широким жестом распахнул окно. И аромат свежего воздуха, почти позабытый, ворвался в комнату. В воздухе пахло близкой грозой. Но почему-то предчувствие бури не пугало, а радовало. Что бы ни случилось, какая бы катастрофа не ожидала Орден, каждый чувствовал – прежнему прозябанию конец. Они победят или умрут со славой.

– Простите… вождь? – робко спросил один из рыцарей. – Но вы так и не сказали нам… Как ваше имя?

Маленький хрупкий человечек подошёл к окну. И неожиданно распахнул шесть светящихся прозрачных крыльев, похожих на стрекозиные, но куда более роскошных. Все ахнули.

– Зовите меня Серафим.

Глава 7.

Удары подков из чёрной стали беззвучно сотрясали пространство. Скакать по воздуху – дорогое удовольствие, от частых поездок жеребец может упокоиться быстрее своего всадника. Но Крага это ничуть не волновало. Дорогу туда и обратно конь точно выдержит, а по возвращении его ожидает свежее жертвоприношение, которое подновит силы мёртвой плоти. Да и вообще, что значит цена сейчас? Встречать Владыку, путешествуя ему навстречу по земле, было бы верхом непочтительности – а среди Упокоителей не было безумцев, способных на такое.

Будь на то его, Крага, собственная воля, он воспользовался бы ещё более быстрым транспортом – гравесом или призрачным ураганом. Но когда он спросил об этом повелителя Эйменоса, тот отрицательно покачал головой.

– Чрезмерная спешка тоже не к лицу нам. Владыке не нужны суетливые слуги. Рыцарь, живой или мёртвый, должен путешествовать верхом, иначе он превращается в посмешище.

– Но господин, – осмелился тогда возразить Краг, – почему именно я? Почему вы не отправитесь на собственных крыльях, или не пошлёте кого-либо из высших жрецов? Разве мы не обязаны высказать Владыке максимум почтения?

Демон тогда ударил хвостом по земле.

– Конечно обязаны, мёртвый ты глупец! Да как в твой пустой ржавый котелок могла прийти даже мысль о том, что я могу высказать неуважение ЕМУ?! Но мы не знаем, где именно ОН находится! Мы даже не знали до вчерашнего дня, пришёл ОН уже или только собирается явиться в этот мир! Поэтому я вынужден рассылать толпы подобных тебе ничтожеств ко всем местам, где ОН появлялся в прошлом, и надеяться, что на сей раз случай не изберёт новое, совершенно неизвестное место. Сам же я жду в Храме, на случай если ОН пожелает сам явиться к своим слугам! Всё ясно?

Краг кивнул и замер, ожидая волны боли, которая обычно следовала за любой ошибкой или дерзостью. Но как ни странно, Эйменос воздержался от наказания, и только грозно зыркнул на своего слугу:

– Если ясно, то какого драка ты ещё ждёшь?

Рыцарь лязгнул доспехами, отдавая салют, и выбежав из святилища, с грохотом взлетел в седло. Конь не всхрапнул, не вскинулся, даже не переступил с ноги на ногу, как сделало бы настоящее животное от такого резкого появления всадника. Он стоял неподвижно, пока воля рыцаря не заставила его длинным прыжком рвануться в небо.

Порученный ему для проверки участок находился довольно далеко от Храма, да ещё и на территории Братства. Несколько столетий назад попытка проникнуть туда стала бы сущим самоубийством. Но сейчас ни одна из сторон не могла себе позволить полный контроль даже наземных границ, не говоря уж о небесных просторах. Понятие государственного суверенитета постепенно исчезало, Носфер уже вернулся в эпоху полисов. Власть любого правителя распространялась до стен его города, а за их пределами была дикая земля, официально за кем-то закреплённая, но на практике никем не управляемая. Лишь изредка проходили по дорогам патрули – проверить, не началось ли массовое вторжение другой стороны или какое-нибудь природное бедствие. Но поймать резидента-одиночку или небольшой отряд, если те не совались за городские стены, стало почти нереально. Чем все стороны конфликта и пользовались беззастенчиво, перерезая врагу коммуникации и грабя плохо защищённые деревни. По сути, война давно перешла из сражения армий в тактические манёвры мелких отрядов, по принципу «отхвати у соседа кусок побольше». И это практически всех устраивало. Торговцев – потому что не приходилось кормить и одевать войска за свой счёт. Горожан – потому что опасность для них значительно уменьшалась. Командиров – потому что позволяло проявить всю тактическую смекалку, а не лезть в мясорубку глобального сражения. Рядовых солдат – потому что снижало потери практически до нуля. Разбойников и мелкую нечисть – потому что никому до них не было дела. Единственный, кто в сложившейся ситуации оказывался в проигрыше – это разве что крестьяне, которых чужие солдаты постоянно норовили вырезать или угнать в рабство, а свои вовсю эксплуатировали, вместо того чтобы защищать. Но эта неудобная ситуация обещала вскоре тоже закончиться – всё больше населения из деревень переходило в сельскохозяйственные мини-полисы, хорошо обеспеченные и защищённые. Единственной причиной, почему с этим не торопились, была опасность эпидемий, как обычных, так и магических. Если в какой-нибудь глуши загнётся хутор, то уже с его соседями скорее всего ничего не случится, если конечно районный целитель ушами не хлопает. А вот если зараза попадает в город, особенно в подземную часть – присылай хоть роту отборных магов, всё равно пикнуть не успеешь, как крепость со стотысячным населением превращается в уютный некрополис. И ладно, если просто перемрут, гораздо хуже если мутируют в какую-нибудь нечисть, живую или неупокоеннную. При колдовских заболеваниях это совсем не редкость. Выламываются из руин сто тысяч тварей, и вперёд на ближайшее скопление мяса… Попробуй останови такой поток…

Краг всё это испытал на собственной шкуре. Приходилось и от чумы подыхать, когда ещё живым был, и натиск орды голодных вурдалаков отражать… и собственных диверсантов с пробирками колдовской отравы на дело провожать. Хорошо хоть, Судия миловал, лично эту гадость в колодцы или на поля лить не пришлось – биологическим, алхимическим и чёрномагическим оружием Храм давно не брезговал. Так что пока не удастся решить проблему заразы, деревни будут нужны. Хотя бы для притока свежего здорового населения в города. Как пищевая база они давно уже не были значимы.

Предаваясь невесёлым воспоминаниям, рыцарь не забывал пришпоривать своего и без того неутомимого скакуна. Ночная мгла клочьями летела из-под его копыт. Адские гончие, завывая, мчались по бокам, Сенокосец, тихо шурша, возился на плече хозяина. Краг любил эту сумасшедшую гонку в небесах. Если расслабится и отдаться на волю диким инстинктам, ликованию преследования, свисту ветра в прорезях доспехов и беззвучному грохоту копыт, то можно на мгновения поверить, что там, внизу – всё в порядке. Идёт обычная жизнь, смертные работают и побаиваются монстров, маги строят коварные планы мирового господства и боятся покровителей, нечисть пирует на крови и боится восхода солнца… И никто не думает о Белом Судие, и никто никогда не слышал о Последнем Грехе…

Но грёзы не вечны, и приходится спускаться с небес на землю, чтобы делать свою грязную работу. Так и на этот раз… Заметив внизу огни часовни, он по наклонной пустил коня вниз, но неспешно, приказав одной из гончих сбегать на разведку и выяснить, что происходит.

Не прошло и трёх минут, как воин с благоговением склонился над каплями крови и мозга, запятнавшими скалу там, где Судия каким-то образом покончил с собой. Гончие возбуждённым лаем доложили, что ОН здесь умер, а затем начал перерождаться, но не успев восстать из мёртвых, был увезён прочь на какой-то дурно пахнущей машине. А потом здесь останавливались несколько вампиров и людей верхом на гравесах.

Невероятно! Из трёх десятков разведчиков Храма повезло обнаружить след именно ему, рядовому, ничем до сих пор не выделившемуся рыцарю смерти! До последнего момента, когда нос адского зверя уловил запах смерти существа Предела, Краг так и не верил по-настоящему в ЕГО пришествие. Да, вместе со всеми молился ежедневно, приносил искупительные жертвы, мечтал… Но когда мечта вдруг явилась во плоти – совершенно некстати откуда-то полезли сомнения в собственной готовности… Да, он не слишком ценил своё мёртвое существование, и готов был в любой миг сменять его на вечное странствие Белой Равнины или на полное забвение. Но кто сказал, что он сделал достаточно, чтобы заслужить первое или второе? Вдруг Судия придумает для него нечто такое, по сравнению с чем заточение в доспехе из чёрной стали покажется просто материнской лаской? Отсутствием изобретательности ОН никогда не страдал…

Но долг остаётся долгом, что бы там ни маячило в конце. Краг, хоть и был при жизни всего лишь наёмником, свято хранил свой кодекс чести. Он не предавал работодателей при жизни, ни разу не отступил от данного слова за десять веков неупокоенности, и не собирался становиться изменником сейчас, даже если это сулило спасение от вечных мук. Благоговейно приложившись бронированной перчаткой к застывшему следу ЕГО крови, рыцарь вызвал Храм и доложил об успехе. Через несколько часов здесь будут передовые отряды. Их хватит, чтобы доставить Владыку в безопасное место, если конечно ОН пожелает воспользоваться услугами своих самозваных рабов. Ну а через месяц при необходимости удастся подтянуть и большие армии.

Теперь конь мчался всего лишь в метре над равниной, тогда как гончие стелились вплотную к земле, чтобы ни на мгновение не упустить следа. Иногда они испускали азартный вой, которому вторило дикое ржание мёртвого жеребца – этот звук служил предупреждением любому, кто имел бы глупость встать на дороге рыцаря. Краг вовсе не желал терять время, чтобы прикончить несколько неосторожных смертных – лучше дать им возможность убраться подобру-поздорову.

Однако на его пути встала совсем не хрупкая человеческая плоть, а значительно более серьёзное препятствие. Существо возникло из тумана в мгновение ока, с уже занесённым для удара мечом. Понимая, что не успеет уклониться или защититься, Краг лишь слегка отклонился в седле. Вместо шеи лезвие ударило в бронированное плечо и отскочило, оставив небольшую зарубку. Обычный латник не заметил бы этой крошечной царапины, но для Крага броня была второй кожей, и все её повреждения он чувствовал, как собственные. Какое оружие способно поцарапать заклятую чёрную сталь?

– Мифриловый клинок у вампира, – прогрохотал низкий голос из-под шлема. – Ты смел, кровопийца. Не боишься случайно прикоснуться им к собственной коже? Ожоги придётся залечивать до нового пришествия Судии!

Вампир только рассмеялся и кинулся в новую атаку. На сей раз Краг был готов и успел парировать смертоносный выпад щитом. Ответный удар, разумеется, пришёлся в пустоту – он и не рассчитывал попасть в монстра, способного шутя увернуться от нескольких арбалетных болтов. Просто придержать тварь на расстоянии.

– Это значит – мгновенно, – оскалился противник, нанося ментальный укол, который защита Крага с треском отразила. – Разве ты ещё не слышал, пугало доспешное?

– Я-то слышал, – мрачно усмехнулся рыцарь смерти, – а вот почему ты мне выбалтываешь такие секреты, кровопийца? Совсем умом тронулся от страха перед Пришествием? Герба уже не видишь? – Он ткнул пальцем в нагрудную пластину, где красовалось Багровое Пламя – легендарный, внушающий ужас символ Упокоителей.

– Я вижу многое, что твоим гнилушкам, по недоразумению названным глазами, и не снилось, – презрительно фыркнул враг. – Потому и говорю, что ты уже знаешь. Я наблюдал за тобой от самой часовни, и знаю, по какому следу ты идёшь.

– Тем лучше! – воскликнул Краг, спрыгивая с коня. – Значит, секретов между нами уже нет! Долой шпионские игры, сойдёмся в битве с поднятыми забралами! Я давно мечтал прикончить подобную тебе древнюю тварь! Разве может быть лучший повод, чем право встретить ЕГО? Назови своё имя, чтобы я знал, чей прах развеять по ветру!

– С превеликим удовольствием, – отозвался вампир, выпуская когти. – Роган из Региса, Воскреситель, к твоим услугам, железка. С кем имею честь?

– Краг из Ольмеха, Упокоитель, к твоим услугам, зубастик! – с этими словами рыцарь поднял забрало и поток мертвящего холода приковал вампира к земле. На мгновение, не больше, но воину этого хватило. Он сделал длинный шаг вперёд и коротко, без замаха, ткнул стальным кулаком в лицо противника, раскалывая ему череп. В ту же секунду меч полоснул снизу вверх, наискосок, стремясь развалить вампира от бедра до плеча.

Но Роган, даже с раздробленной головой, оставался грозным противником. Несмотря на то, что его лоб представлял собой сплошное кровавое месиво, вампир сумел упасть назад, уходя от смертоносного клинка. Краг попытался прижать его ногой к земле, но Воскреситель стремительно перекатился, успев при этом ещё и полоснуть мифриловым клинком по сочленению сустава, где броня была тоньше. Кувырок назад – через мгновение он был уже на ногах, и обрушил на рыцаря град ударов, которые тот с трудом успевал парировать щитом.

Будь противники в одинаково хорошей форме, у Крага не было бы никаких шансов. Трёхтысячелетний высший вампир превосходил рыцаря смерти в быстроте, регенерации, остроте чувств и богатстве арсенала магических приёмов. По физической силе они были примерно равны. Единственными преимуществами Упокоителя были броня и вес, который он мог вложить в каждый удар. Вампир компенсировал это кошачьей гибкостью и необыкновенной внимательностью к уязвимым местам противника. Но он устал и потратил почти всю энергию, а подкрепиться за последние сутки было негде. Тогда как рыцаря перед вылетом накачали силой под завязку.

«Впрочем, нет! Есть ведь ещё одно!»

Бросать в бой адских гончих Краг резонно опасался – несмотря на демоническую природу, эти твари были живыми, и вампир вполне мог перехватить контроль над ними, обратив против бывшего хозяина. Коня он также держал в отдалении, но по другой причине – если бы Роган, защищаясь, покалечил или уничтожил четвероногую нежить, Краг потерял бы все шансы выполнить задание. А вот на Сенокосца эти ограничения не распространялись – костяной паучок не поддавался гипнозу, и им вполне можно было пожертвовать.

Услышав мысленный приказ, тварюшка маленьким вихрем слетела с седла, и начала заходить вампиру в тыл. Роган слышал её приближение, но ничего поделать не мог – стоило лишь на несколько мгновений отвернуться, и рыцарь бы не упустил своего шанса. Придётся бить назад, вслепую, когда она прыгнет – в надежде, что удастся прикончить создание одним ударом и тут же отразить контратаку спереди, которая несомненно будет…

Но в этот момент за спиной Крага поднялась другая, худая и высокая, тень с горящими глазами. Тело и лицо вампира были покрыты страшными ожогами, на месте роскошной длинной шевелюры остались обугленные клочья, а каждый шаг сопровождала мучительная боль. Тем не менее, он по-прежнему мог двигаться и убивать. Голод лишь обострил его чувства, увеличил ярость и скорость реакции. Удлинившейся в три раза рукой он нанёс сильный удар в затылок рыцаря смерти. У человека голова мигом слетела бы с плеч, но воин в чёрном лишь пошатнулся вперёд, и слегка согнулся. Этого нападавшему и требовалось – он тут же вогнал мифриловый кинжал в открывшуюся щель между шлемом и латным воротником.

Краг замер, даже его призрачной плоти требовалось несколько секунд, чтобы восстановить боеспособность с такой страшной раной. Большего Роган и пожелать не мог. Крутанувшись на месте, он тут же парой ударов разнёс Сенокосца в мелкие костяные осколки. Затем, ударив всем телом в грудь, опрокинул рыцаря на землю. Тот успел опустить забрало шлема, чтобы не получить удар прямо в лицо, но это дало лишь короткую отсрочку.

Встать уже не дали. Два вампира плясали танец смерти вокруг поверженного врага, обрушивая удары на сочленения доспехов и слабо защищённые конечности, пока грозный воитель не превратился в слабо шевелящуюся груду железа. Затем Роган запрыгнул на противника сверху, и рывком сорвал с него шлем. Рыцарь даже не застонал. Это был признак действительно сильной воли – ощущения при лишении части доспеха у этих созданий соответствовали чувствам человека, с которого заживо сдирают кожу. Впрочем, его мучителям тоже пришлось нелегко – вид призрачного лица с оранжевыми огнями на месте провалившихся глаз порождал в любом свидетеле приступ магического ужаса.

Юный вампир отшатнулся, парализованный волной страха, но Роган, уже знавший, что ему предстоит увидеть, легко увёл свой разум от колдовской атаки, и тут же всадил острый мифрил в глазницу противника. Потом ещё и ещё, пока очертания черепа, обтянутого бледной иссохшей кожей, не растаяли полностью.

– Готов? – робко спросил Зерт, приближаясь к своему командиру. Роган сплюнул кровью.

– Насколько это вообще возможно с такими тварями. Сам по себе он уже не встанет. Однако доспехи сохранили проклятие его неупокоенности, и любой некромант достаточной силы сумеет вновь поднять его и поставить себе на службу.

– А предотвратить это никак нельзя?

– Можно, если расплавить доспехи или провести ритуал экзорцизма. Но зачем? Первое – слишком непрактично, такую сталь сейчас уже не делают. Второе – энергетически очень дорого, да и мага, пригодного для такой работы, в наши дни попробуй найди. Проще воскресить заново, пусть теперь подерётся на нашей стороне.

– Да, это соответствует принципам Братства, – кивнул юноша, – но ведь он не просто наш враг, он сражался за то, чтобы принять Судию… Понимаешь, о чём я?

Роган медленно кивнул, проведя когтем по гербу на броне.

– Пожалуй, ты прав. Заклятия повиновения не удержат того, кто так жаждет смерти для себя и всего мира. Когда Он здесь, ценится лишь настоящая, а не внушённая верность. И жадность тоже к победе не приведёт… Заберём останки с собой и уничтожим, когда появится возможность.

– Ага. Но… мы же не можем постоянно таскать с собой весь этот хлам?

– Заберём, когда прибудут наши. А пока что я закопаю их в землю. Ты отдохни. Я тебе очень благодарен за помощь, но с твоими ожогами всё-таки лучше лежать неподвижно. Спасательной группе всего полчаса лёту осталось.

– А боевой?

– Боевой – четыре. Не переживай, я знаю о чём ты думаешь. Помощь этому железному уродцу тоже идёт, но она безнадёжно опоздает. Упокоители же не держат войск в гарнизонах по всей территории, как мы. У них все силы собраны в нескольких крупных базах. И ближайшей базой отсюда является сам Храм. Из него долетят часов за шесть по меньшей мере.

– То есть у боевой группы будет всего два часа, чтобы найти и убить Владыку, и сразу после этого придётся принимать бой с отборными убийцами Храма? Весёлая перспектива…

Старший вампир медленно кивнул.

– Не хочу тебя расстраивать, малыш, но скорее всего, мы умрём вторично и полностью. Если решим остаться с отрядом, конечно. Никто не мешает эвакуироваться, и с безопасного расстояния посмотреть, как смертники будут рвать друг друга.

Младший презрительно фыркнул и посмотрел в глаза командиру.

– Ты сам-то собираешься так поступить?

– Нет. Я останусь с боевиками и буду участвовать во всём. Но я всё-таки сильнее и не ранен…

Зерт задумался. Потёр подбородок. Подойдя к краю скалы, поскрёб мох когтями.

– Ты хочешь сказать, что в бою от меня пользы не будет?

– Почему же? Будет. Но если ты вовремя отступишь и восстановишься, то принесёшь пользы во много раз больше. Один искалеченный высший среди нескольких десятков таких же, или один полностью здоровый высший, там где его никто не ожидает? Сам рассчитай, что более эффективно. Да и о доспехах тоже кому-то надо позаботиться…

Командир пнул лежащие у его ног латы. Лицо юноши осталось неподвижным, но в ауре ясно читалось сомнение. Наконец он кивнул.

– Я буду участвовать в охоте за Судиёй, но перед появлением Багровых Огней сбегу.

– Ну хоть так, – вздохнул Роган, понимая, что большего из юнца выжать не удастся.

Вампирская телепортация оказалась очень простой вещью. Теоретически. Как рецепт прохождения сквозь стену в фильме «Чародеи»: не видеть препятствия, видеть цель, верить в себя. С перемещением ещё проще – нужно всего лишь понять, что между «там» и «здесь» нет никакой разницы. Для этого даже существовала специальная медитативная техника – нужно взять какой-нибудь предмет, крайне похожий на тот, что имеется в точке прибытия. Сосредоточиться, глядя на него, пока всё, кроме этого предмета, включая тебя самого, не перестанет существовать. А потом подмени предмет в своём сознании, убеди себя, что смотришь не на ЭТОТ, а на ТОТ, а ещё точнее – это ОДИН И ТОТ ЖЕ предмет для вампира. Расстояние – иллюзия для живых, для мёртвого нет пространства и времени – только бесконечность и вечность…

«Эй, хозяин, ты куда погнал?! – врезался в спокойное течение мыслей возмущённый вопль. – А ну вылезай из медитации! Иллюзорность времени он уже осознавать вздумал, ишь какой шустрый! Будда хренов! Рано тебе ещё темпоральные шутки шутить, научись для начала хотя бы простейшим вампирским приёмам!»

Владимир тряхнул головой, избавляясь от сладкой пелены грёз. Странно, раньше подобное «свободное плавание» мыслей было ему совсем не свойственно. Очередной симптом внутренних изменений? Довольно приятный, в принципе, и в отличие от жажды крови – кажется, вполне безопасный для окружающих. Расслабиться и отпустить фантазию…

«Щас я тут кое-кому расслаблюсь! Ты ж даже не понимаешь, что творишь, аскет ты наш просветлённо-дохлый! Запомни накрепко – ни одно твоё действие безобидным НЕ БЫВАЕТ! Каждый шаг, каждая твоя мысль, вызывают эхо, которое заставляет дрожать миры!»

«Да что я сделал-то? Даже телепортироваться не могу, хотя два часа уже пытаемся!»

«Не можешь? – ехидно переспросил клинок, – А ты глаза-то открой, умник?»

Владимир открыл… и с негромкой, но выразительной руганью полетел вниз. Лишь за миг до столкновения с землёй он сумел извернуться и приземлиться на ноги, непроизвольным желанием смягчив удар. Инна лишь покачала головой, глядя на своего «сюзерена».

В качестве предмета для медитации они с Мечом выбрали крошечную трещинку в каменном полу. И аналогичная ей трещина нашлась… на потолке убежища, на высоте двадцати с лишним метров! Последние пять минут он сидел вниз головой, не замечая этого.

«Теперь понял, что значат такие «безобидные фантазии»? В своих размышлениях ты мимоходом так отменил не только расстояние, но и гравитацию! И скажи спасибо, что я тебя вовремя остановил! Иначе свалился бы в Нирвану, и поминай, как звали!»

«А что, она действительно существует? Буддисты были правы?»

«Для тебя – да. Пойми, дурень, эффект медитации тем выше, чем больше власть субъекта над собой и окружающим миром! Если какой-нибудь монах в тибетском святилище осознает иллюзорность материи, он в лучшем случае получит способность игнорировать боль. Если то же самое поймёт мастер вампиров, он научится проходить сквозь стены и станет неуязвимым для большинства видов оружия. Но если ту же иллюзию постигнет Белый Судия, то может исчезнуть весь мир!»

Вампир почесал в затылке.

«Тогда получается, что энергия тоже иллюзорна? И всякие ограничения вроде необходимости кровопийства существуют лишь в моём воображении?»

«И думать в эту сторону не смей! – Меч, кажется, испугался не на шутку. – Да, на определённом уровне развития любое явление становится иллюзорным, Майей, как это называется в соответствующих учениях. Но путь постижения Майи на твоём нынешнем уровне, это дорога в один конец! Ты можешь отменять, но пока ещё не можешь творить! Грубо говоря, если ты поймёшь иллюзорность пищи, ты останешься без пищи, но сытым это тебя не сделает! Ты можешь отменить чувство голода, но тогда ты просто будешь постепенно слабеть. Когда тело станет полностью неподвижным, ты отбросишь и его, как иллюзию, превратившись в призрака. Потом откажешься от эктоплазмы, став чистым сознанием без материальных носителей. Потом ты поймёшь, что разум без носителя и внешних воздействий существовать не может, и отменишь самого себя, как личность! Вот тогда уже точно всё. Полная свобода. Полный ноль».

Владимир вздрогнул.

– Жутковатая картина… С кем-то из твоих Хранителей такое было?

«Из моих – нет, но у других Мечей случалось. Фиолетовый Меч однажды таким образом не только носителя потерял, но и сам был отброшен в небытие… Еле выбрался, как тень вероятности… Хотя вообще Духи к подобным вопросам имеют иммунитет… по крайней мере, пока находятся в живых телах. А вот у мертвеца защита нарушена, ему легче осознать хрупкость грани между сущим и не-сущим… Но ты – уникум, настолько погружённых в рефлексию личностей у меня ещё не было. Боюсь, ты подойдёшь ближе всех к опасной черте… если не перешагнёшь её вообще».

«То есть, мне нужно разучиться думать?»

«Тебе нужно научиться думать по-другому. Думать о том, как сделать. Вопросы о том, зачем делать, и можно ли вообще не делать – засунь себе подальше и не вспоминай».

«Не могу обещать, но постараюсь. Пока что. Ладно, попробуем переместиться ещё раз?»

Через полчаса он уже довольно уверенно «прыгал» от заднего колеса БТР-а к переднему, и с одного конца убежища на другой. Правда, такой переход по-прежнему требовал не менее трёх минут концентрации, и двух похожих предметов-фокусов в точке отправки и прибытия.

«Где я в убежище возьму предмет, в точности похожий на что-то из обстановки здешних городов? Откуда я знаю, какой у них там быт вообще?»

«Есть одна вещь, родной, которая зимой и летом одним цветом. И которая одинакова у всех людей, во всех частях мира. Во всяком случае, достаточно похожа, чтобы на неё наводиться. Собственно, за ней ты и отправляешься. Догадался?»

Чёрного юмора Владимир в бытность милиционером наслушался по самое не хочу. Так что понять намёк для него особого труда не составило.

«Кровища?»

«Она самая. Голод послужит тебе маяком. Ты сразу попадёшь туда, где пищи в избытке».

«То есть я должен налить в кружку или на пол немного крови и медитировать на неё?»

«Нет. Просто расслабься и позволь чувствам вести тебя. Не ошибёшься».

Хранитель уже хотел последовать совету, но вдруг замер.

«Постой, но если я телепортируюсь, то Гелла останется тут одна? А если на неё нападёт червяк, разъярённый побегом пленника?»

«Вот, пожалуйста, опять рефлексия в полный рост. Нет, хозяин, ты честное слово безнадёжен. Ну так бери девку с собой, переместитесь оба на твоих мощностях».

«А пленников мы тут на кого оставим?»

Меч взвыл от отчаяния.

«Ладно, костяшка, не убивайся так. Я не сказал, что мы будем сидеть неподвижно и ждать, пока энергия кончится. Лучше скажи мне, ориентация по предмету – единственный способ наведения для вампирской телепортации?»

«Да нет. В принципе их много. Можно по свежим следам перемещаться, можно вдоль по течению воды, можно напрямую – в пределах видимости».

«По течению воды – это вроде товарища Хунты? Через канализацию на десяток лье?»

«В общем да, хотя не думаю, чтобы в канализации нашёлся один непрерывный поток на такое расстояние. При попытке такого перемещения ему пришлось бы несколько раз рематериализоваться – в тех местах, где течение останавливается или меняет направление на обратное. А один раз примешь плотскую форму посреди канализации – потом ещё пару дней отмываться будешь. Кстати, по Стругацким Хунта был магом, а не вампиром, так что вообще непонятно, зачем ему такие нетипичные методы. Ходил бы через порталы, как все…»

«Надо было специалистам из НИИЧАВО сказать, чтобы меч-кладенец в консультанты брали, – ехидно заметил Владимир. – Ладно, какие-то ещё способы есть?»

«Можно вдоль длинного волокна – железного кабеля, шерстяной нити… Можно по ветру, но это ненадёжно – воздушные потоки очень переменчивы. Можно просто представить себе место назначения…»

«Блин! Так что ж ты мне голову морочил, вместо того, чтобы с этого начать?!»

«А с того, родной, что для этого нужно иметь фотографическую память и художественное воображение! Чтобы образ мог заменить реальный объект – его нужно представить во всех подробностях, трёхмерным и с оттенками! Тебе элементарно детализации не хватит».

Вместо ответа Владимир просто представил себе лицо Инны, и через минуту с небольшим материализовался рядом с девушкой, чмокнув её в щёчку.

«Ого, – присвистнул Меч, – извини, хозяин, недооценил. Но откуда у тебя такие навыки? Ты ж не художник, не фотограф и даже не режиссёр…»

«Я оперативник, родной. Если бы я не мог опознать подозреваемого по фотографии, запомнить в деталях место преступления, восстановить портрет по словесному описанию – как ты думаешь, долго бы я продержался на своей работе?»

«Хм… Ну ладно, верю. Что дальше делать собираешься, оперативник?»

«А дальше подскажи мне, как выпить всю энергию здешней насосной системы и отложить её впрок. До сих пор ведь я качал силу непроизвольно, только когда мне надо было совершить что-то? Поймать падающий «Гроб», телепортироваться… А мне надо всё сразу и про запас, чтобы поток остановить полностью».

«Хорошо, твои аппетиты мне нравятся! – хмыкнул Меч. – Ладно, тогда слушай внимательно. Резервуар для пси-энергии специально создавать не нужно, твоя аура уже представляет собой идеальный накопитель. Весь вопрос в том, чтобы подсоединить её к контурам заклинания, дальше она сама всё перекачает всё, что надо и ещё немножко. Чтобы соединить два объекта, нужно их сначала увидеть, согласен?»

«Ну в общем да. И как это сделать?»

«Очень простым и надёжным методом – через практику. Сейчас я пошлю в БТР небольшое проклятие. Оно отскочит от заговоренной брони и врежется прямо тебе в лоб. Потом ещё одно. И так до тех пор, пока не научишься их видеть и отражать, или по крайней мере уклоняться. А уж если видишь проклятия, то и ауру снимешь на раз».

«Звучит оптимистично».

«Рад, что ты такой оптимист. Тогда держись».

Никакого «проклятия» Владимир не заметил. Его попросту сбило с ног и протащило по земле метра три, содрав кожу в нескольких местах.

«Эй! Ты что творишь? Я вообще ничего не вижу, для меня это как удар из пустоты!»

«Разумеется. С первого раза ни у кого не получается. Но ты не переживай, организм быстро учится. На третьем десятке атак обязательно что-то учуешь».

«На третьем десятке?!»

Следующий удар приподнял его в воздух и приложил о пол лбом. Владимир приподнялся на локте и очень внимательно уставился в сторону БТР-а, полный решимости найти, чем и откуда его бьют. Не помогло. Третье «проклятие» переломало ноги, хорошо хоть, они сразу зажили.

А дальше началось избиение слепого в подворотне толпой пьяных хулиганов. Непонятно откуда приходящие воздействия кидали вампира в разные стороны, переворачивали вниз головой, стучали им о все неровности рельефа, выкручивали тело и конечности…И всё это издевательство сопровождалось ехидными комментариями Меча относительно безрукости, безглазости и общей бесполезности некоторых так называемых Хранителей. С каждой атакой Владимир всё больше зверел, лязгал зубами, махал руками, инстинктивно пытаясь достать невидимого противника, пригибался, отпрыгивал, пытаясь уклониться… Всё зря. Меч безошибочно направлял заклинания рикошетом прямо в лоб носителю, как и обещал…

Он инстинктивно перешёл в боевой режим – стало чуть легче. Сокрушительные удары превратились в мягкие, словно ватные, толчки, которым вполне можно было сопротивляться. Но по-прежнему ничего не получалось сделать, чтобы предотвратить само их появление.

На шестнадцатой атаке он наконец заметил в воздухе какое-то прозрачное сияние, похожее на паутинку. Это переплетение нитей коснулось его левой руки и в ту же секунду руку грубо заломило за спину.

На семнадцатой он уже знал, что искать, и сумел проследить всю траекторию движения заклинания. На сей раз удар пришёлся в живот, заставляя согнуться.

От восемнадцатой вампир уклонился – даже без особого труда. Ему показалось, или мерцание паутинок действительно стало чуть ярче?

Двадцатая казалась уже не паутинкой, а клубком радужного свечения, не менее реальным, чем кастет, летящий тебе в морду. Даже странно было – как он раньше мог этого не видеть?

Двадцать первую он пропустил – слишком увлёкся разглядыванием плетения, и забыл уклониться вовремя. Зато увидел, как именно взаимодействует заклинание с целью. В двадцати сантиметрах от груди вампира, клубок свечения дрогнул, словно подхваченный ветром, деформировался и довольно медленно продавился сквозь преграду, потеряв при этом несколько нитей. Но уцелевшие впились в лёгкие и сердце, сдавливая их изнутри. Хорошо хоть, ненадолго, и давление было не очень сильным.

Присмотревшись, он увидел и то, обо что ударился клубочек. Белесая дымка, в некоторых местах становящаяся гладкой и блестящей. Словно тонкое стекло с инеистыми узорами…

«Поздравляю, родной. Это и есть цель нашего занятия. Ты видишь свою ауру».

«Она такая тонкая и хрупкая… Ну, кажется такой по крайней мере».

«Естественно. Своей энергии у мертвеца нет, а чужой ты пока взял очень и очень мало. Вот раскормим тебя как следует – сможешь ею бетонные стены прошибать».

«Ну ладно. Увидели. Что дальше?»

«Ауру энерговампира отличает от других наличие щупальцев с присосками. Найди их».

Проследив за изгибами «стеклянной» поверхности, Владимир сумел увидеть и их – длинные жгуты белого тумана, отходящие в основном от головы и рук, хотя несколько штук имелось и на туловище. Они слабо шевелились в окружающем пространстве, словно водоросли под медлительным течением. Самые длинные достигали почти десяти метров. По всей длине щупальцев мерцали серые точки – видимо, те самые «присоски».

«Видишь? Отлично, теперь постарайся управлять их движением. Для начала сосредоточься на одном и просто пошевели им».

Он сосредоточил внимание на ближайшем. Отросток слабо дёрнулся, словно под током.

«Нет, так ты будешь учиться управлять ещё очень долго… – вздохнул Меч, – придётся и это развивать методом боевой практики. Ты уже убедился в его результативности».

Владимир ожидал новой порции светящихся клубков, но вместо этого внезапно ощутил внутри дикую сосущую пустоту. Сдавило грудь… перехватило горло… Ноги сами подкосились, в глазах слегка потемнело… Но он всё ещё мог видеть и слышать. Больше – ничего. Всё тело полностью парализовало.

«Что ты сделал, сволочь?»

«Отключил энергоснабжение тела за счёт Предела. Работает только мозг и полевая составляющая. Это поможет тебе сосредоточиться на управлении ими».

«Постой, а где же та энергия, которую я получил из крови?»

«Какие мы внимательные! Доступ к запасам в печени я тоже заблокировал. Сейчас для тебя единственный путь добыть энергию – это выпить её из окружающей среды. Старайся…»

Легко сказать! Вампир неуклюже молотил по воздуху энергетическими щупальцами, пытаясь уловить хоть кроху драгоценной силы… Он не задумывался, как именно это делает, как направляет их. Разве думает утопающий, как бить по воде конечностями, чтобы не захлебнуться? Разве думает младенец, как втянуть воздух, чтобы издать свой первый крик? Бесполезно, вокруг всё было пусто…

«Ладно уж, – сжалился Меч, – до источников убежища ты явно не дотянешься. Хотя неосознанно тырил из них энергию так, что любо-дорого смотреть было… Без оглядки на расстояние… Мозги у тебя от рефлексов явно отстают. Так и быть, лови, инвалид…»

Из плеча вылез клыкастый череп на длинной ручке, и выплюнул в воздух длинную ленту алого огня. Владимиру не пришлось догадываться, что это и есть та самая, столь желанная ему энергия. Он это знал – совершенно точно, без малейших сомнений.

Прежде, чем выплеск успел выйти за пределы досягаемости, щупальца перехватили его – стремительно и безошибочно, как язык лягушки ловит комара. Красное продолговатое облако распалось на ряд тоненьких струек и было тут же втянуто присосками. Наслаждение от этого процесса было почти таким же, как от вкуса свежей крови во рту. Выпитое свечение растеклось по всей ауре, окрашивая её стеклянно-белесые слои редкими алыми отблесками. В тот же миг Владимир почувствовал, что снова может двигаться.

«Ну что, студент, усвоил? Теперь встань и попробуй пошевелить щупальцами, одновременно управляя телом. Учти, если не получится, придётся тебя вырубать снова и всё повторять!»

То ли сработала угроза, то ли Владимир действительно хорошо научился управлять отростками своей ауры, но теперь для него не составляло труда манипулировать ими, как собственными руками. Он даже скрутил из трёх щупалец фигу и показал её Мечу.

«Культура так и прёт, – констатировал артефакт, – ладно уж, будем считать, что задание выполнено – где-то так на твёрдую четвёрку. Теперь протяни одно щупальце в скважину и достань до воды».

Если раньше Владимир поглощал энергию тонкой струйкой, то сейчас, после первого же прикосновения, в него хлынул мощнейший поток. Кольца ауры дрожали под его напором, наливаясь белым сиянием, тонкие жгуты-отростки превращались в настоящие щупальца кракена, хищно обшаривающие всё вокруг… Хранитель почувствовал необычайную ясность мысли и понимания, а также натяжение невидимых нитей, связывающих его со всем окружением. Он словно был пауком, засевшим в центре сложной многомерной паутины. Вот потянуть за одну ниточку – и пистолет-пулемёт сам выскальзывает из кобуры, ложится в руку. Потянуть за другую – и можно, оторвавшись от земли, зависнуть в воздухе… Потянуть за третью – и человек послушно выполнит любой приказ… С каждой секундой это ощущение контроля крепло и усложнялось, он чувствовал новые связи и возможности…

И вдруг – обрыв. Расширение сферы воздействий разом прекратилось. Он по-прежнему мог контролировать живые существа и неодушевлённую материю вокруг себя, но теперь это уже не казалось таким пустяковым делом, как несколько секунд назад. Воздействие требовало определённых усилий, затрат. Он чувствовал, что каждая пси-манипуляция сделает его чуть слабее – тогда как перед этим силы непрерывно росли…

«Кина не будет, электричество кончилось, – прокомментировал Меч. – В данном случае – энергия заклинания, питающего ток воды. Но нажраться ты успел изрядно, уважаю…»

Как подтверждение его слов, из скважины ударил вверх почти на три метра столб грязной воды. Вначале Владимир подумал, что это сработала какая-то сторожевая система, потом понял – закон сообщающихся сосудов! Трубы ведь находились и в стенах убежища, и в потолке… И теперь, когда магия перестала гнать по ним воду, она вся стремилась собраться внизу. Под полом места ей не хватало, вот жидкость и заполняла свободный объём…

«Мы тут не утонем? Какой объём труб вообще?»

«Не должны. Метра на два поднимется, но доверху убежище не заполнит».

«Твою мать! Весь лесок же смоет к чёртовой бабушке! А Галан старался… Нет, это не дело, надо скважину чем-то заткнуть…»

«Ну извини, родной, всегда приходится чем-то жертвовать. С нарушенной гидросистемой убежище всё равно долго не протянет. Так что раньше думать было надо».

«Сукин же ты сын, – вздохнул вампир, – предупредить, конечно, не мог».

«Я тебя постоянно предупреждаю, да разве ты меня слушаешь? Советовал Вениамина прирезать, так куда ты меня послал? Теперь сам головой работай. Я отвечаю только на прямо поставленные вопросы. Ну и иногда делаю исключения… для собственной пользы».

Инна торопливо собирала спящих пленников, их палатки и вещи, затаскивая всё в «Гроб на колёсиках». Похоже, скоро машине предстояло продемонстрировать свои достоинства в качестве водного транспорта. Хранителю ничего не оставалось, кроме как присоединиться к ней – вода в трубах всё ещё текла, правда теперь вниз.

– А всё-таки, куда ты задумал переместиться? – спросила Инна, когда Владимир вкратце рассказал ей результаты общения с Мечом и выполненных тренировок. – Зачем тебе понадобилось наведение по мысленному образу?

Вампир злорадно улыбнулся.

– Хочу потолковать с одним нашим хорошим знакомым…

Глава 8.

Семнадцатый был доволен. Его идея, поначалу даже самому автору казавшаяся абсолютно сумасшедшей и нелепой, начала приносить свои первые плоды. Как он и подозревал, даже непроницаемая для магии стена не смогла удержать надолго Белого Судию. Пусть Владыка не проломил стену, как рассчитывал Семнадцатый, но действовал так, что убежище должно было вскоре стать непригодным для жизни.

А как только древнее сооружение перестанет выполнять свою основную функцию, потеряет смысл клятва, принесённая восемь тысячелетий назад. Семнадцатый сможет покинуть склеп, отправившись в путешествие по миру. Его вид обладал неограниченным сроком жизни и почти бесконечным терпением, и когда юный проницатель продавал себя в рабство на двести веков, это казалось совсем небольшим сроком. Казалось бы и сейчас – будь впереди вечность, как и раньше. Но увы, ситуация радикально изменилась. Ему осталось жить не более тысячелетия – как и всему этому миру. Мгновение, по меркам любого нормального проницателя. Семнадцатый чувствовал себя, как человек, которому объявили о смертном приговоре без права апелляции, с исполнением через неделю. И подобно человеку, он ударился во все тяжкие, стремясь взять от жизни как можно больше за оставшееся время. Для этого следовало в первую очередь избавиться от склепа. Нарушить клятву «червь» не мог, поэтому он сделал всё, чтобы договор можно было расторгнуть. Он бросал в убежище магов, нежить, животных, простых людей – и каждому предлагал выбираться в соответствии с его возможностями и умениями.

Но нынешние жители Носфера были слабыми и ничтожными существами. Где им было разрушить подземную крепость, построенную самим Эрцихалем – вожаком мятежных магов, бросивших некогда вызов самому Белому Судие… Тем более, что великий волшебник вложил в это строительство часть собственной души. Правда, бунт оказался неудачным, а о судьбе восставших ещё много тысяч лет рассказывали не иначе, как дрожащим шёпотом. Но это не отменяет того факта, что в пике силы Эрцихаль мог поднимать горные хребты и иссушать моря одним взмахом руки. Смешно даже сравнивать… Нынешние жалкие заклинатели в его времена и магами бы не считались…

Но надежда умирает последней, и часовой продолжал свои опыты. Тем более, что ему всё равно нечем было больше заняться. Клятвы он при этом не нарушал – с посетителями, не знавшими пароля, страж по договору мог поступать, как угодно.

Однако с появлением Судии мотивация резко изменилась. Безобидное хобби с другими, в отношении этого посетителя стало рискованной операцией, исходом которой могли стать только свобода или смерть. Некоторое время Семнадцатый даже подумывал отказаться от авантюры и честно выполнить свою работу, позволив чудовищу войти в склеп и выйти, когда оно пожелает. Но потом понял, что жить ему в любом случае совсем недолго. Раз уж Он пришёл – нечего рассчитывать даже на жалкую тысячу лет. Миру остались считанные месяцы, возможно год… Так что в случае поражения он ничего в принципе не терял, а вот в случае выигрыша – получал хотя бы глоток свободы напоследок…

Поэтому Семнадцатый не сильно расстроился, ощутив капкан челюстей, сомкнувшийся на его центральном ганглии. Он просто расслабился и приготовился перестать существовать. В отличие от двуногих, ему не светила даже Белая Равнина – его раса не обладала душой, и смерть была для них просто окончанием всего.

Но почему-то Судия не торопился наносить смертельный удар. Появившись внутри проницателя, он лишь перехватил контроль над центральными энергетическими узлами, но не стал их разрушать. Даже не причинил особо сильной боли – только дал понять жертве, кто теперь хозяин положения. Что это – утончённое издевательство, затягивание мучений? Или же ему ещё есть что сказать приговорённому?

Конечно, разговаривать в классическом смысле слова они не могли. Во-первых потому, что упругая, как резина, плоть проницателя глушила всякий звук. Во-вторых, у вампира были заняты челюсти, и выпускать нервный узел пленника он не собирался – червяку понадобились бы ничтожные доли секунды, чтобы вышвырнуть из себя опасного «пассажира». А телепатией Судия владел ещё недостаточно, чтобы установить мысленный контакт с настолько странной формой жизни.

Поэтому переводчиком пришлось в очередной раз поработать Мечу. Не долго думая, артефакт просто высунулся из тела хозяина и воткнул лезвие в один из речевых центров Семнадцатого. Ощущения объекта его, как всегда, заботили мало, зато связь получилась отличная. Проницатель дёрнулся от боли, но тут же снова пассивно растянулся в толще камня, ожидая своей участи.

– Слушай, молодой человек… или точнее, молодой червяк! Тебе не кажется, что ты немного превзошёл обычные нормы гостеприимства?

– Брось издеваться, – безразлично отозвался Семнадцатый. – Делай свою работу, Судия.

– Интересно, как это я её буду делать, если все встречные в Носфере норовят мне помешать? Одни в обморок падают, другие себя убивают, третьи билет в один конец выписывают! Здесь что, нет ни одного разумного существа, с кем можно было бы нормально поговорить?

Иронии Семнадцатый не оценил. По молодости лет он вообще был плохо знаком с таким понятием. И был уверен, что познакомиться и не успеет.

– Можешь говорить со мной, Судия. Я тебя слушаю.

– Большое спасибо за разрешение! Так может, всё-таки соизволишь объяснить, на кой ляд тебе понадобились такие опыты? Не знаю, как вам, но людям в каменной клетке, как правило, бывает неудобно!

Меч одобрительно хмыкнул. Язвительность Хранителя в этот момент не уступала его собственной. В этом плане Владимир оказался удивительно способным учеником… Или может, имел прирождённый талант, только до сих пор стеснялся проявить.

– Я хотел свободы, – признался проницатель. – Пока убежище цело, я его раб.

Внутренности обожгло порывом холода. Владыка явно разозлился.

– Сколько пленников ты доставил в убежище?

– Пятьдесят девять, считая тебя и твоих двух спутников.

– То есть ты приговорил полсотни человек к пожизненному заключению, чтобы они пробили тебе дорогу к свободе? Не слишком ли дорогая цена, червячок?

– Они всё равно были обречены. И я обречён. Теперь уже не имеет значения, как провести остаток жизни и где умереть. Велика ли вина заключённого в камере, если он разобьёт голову своему товарищу перед тем, как их обоих должны повести на виселицу?

– Почему это ты так решил? Ты не менее девятисот лет прожил с тех пор, как начал бросать их в склеп! И для умирающего ты по-моему слишком бодро выглядишь!

– Девятьсот лет для меня – что три дня для человека, – флегматично ответил Семнадцатый. – Я здоров, но поскольку ты здесь, то мы все умрём. А если бы ты не пришёл, то мир бы всё равно умер чуть позже. Я хотел лишь немного повидать мир напоследок.

– Постой. Уж не хочешь ли ты сказать, что это я всех убью?!

– Да, – просто сказал проницатель.

Волна боли прокатилась по всей длине его тела – похоже, Судия непроизвольно вонзил клыки глубже, раздирая чувствительную плоть и высасывая энергию.

– Великолепно. Просто чудесно. А может, ты мне ещё объяснишь, по какой причине я должен устраивать массовый геноцид? И почему без меня мир бы всё равно умер? Что вообще означает это выражение – мир умрёт? Ты имеешь в виду всё живое в нём, или саму планету?

– Носфер не планета. Погибнут и живые существа, населяющие его, и сам мир. Я плохо понимаю ваше правосудие. Но живущие здесь люди сделали нечто такое, за что ты вынесешь смертный приговор всему живому и не-мёртвому. Они называют это Последним Грехом.

От удивления Хранитель даже разжал челюсти. Семнадцатый испытал большой соблазн вышвырнуть его из себя, но понял, что это даст лишь ничтожную отсрочку. Раз уж Судия овладел телепортацией, то он в любой момент сможет вернуться внутрь своей добычи.

– Убиться бумерангом! Нет, Меч, ты такое слышал? Они тут уже за меня всё решили! Похоже, нам с тобой можно было сюда и не ходить – высоко сознательные носферцы сами бы себя арестовали, допросили, осудили, и дружно всем миром покончили с собой!

«Зря смеёшься. Я бы на твоём месте сначала выяснил, что такое Последний Грех. Мне это совсем не нравится, в прошлые визиты подобной мифологии не было. Похоже, местные действительно сделали что-то очень мерзкое».

– Ладно уж, разберёмся. Червяк, дёргаться и нападать больше не будешь?

– Не буду. В этом уже нет смысла. Я жду приговора.

– Тогда доставь нас, пожалуйста, обратно в убежище. Поговорим нормально. А то в чужих внутренностях сидеть не очень-то удобно – темно и тесно… Да и шкура твоя, уж не обижайся, на вкус просто отвратительна.

«Между прочим, всё то же самое я могу сказать о тебе, хозяин».

«Большое спасибо. Только я тебя на вечное заточение в склеп не кидал».

«Ещё кинешь», – уверенно заявил клинок.

В этот момент их выбросило наружу – прямо в холодную воду, заполнявшую теперь склеп.

Считается почему-то, что вампиры плавать не умеют. Некоторые источники даже утверждают, что вода разъедает плоть нежити, как кислота – человеческую. Более гуманные авторы уточняют, что вода должна быть солёной, или святой.

Владимира эта легенда всегда очень удивляла. Ну ладно, можно ещё допустить, что будучи мертвецами, вампиры не потеют, а пыль, оседающую на тело, стряхивают щёткой – так что без умывания они ещё кое-как могут прожить. Можно допустить, что во время дождя они сидят под крышей и носа не высовывают. Но как, в таком случае, вампиры должны питаться? Ведь человеческая кровь на девяносто процентов состоит из той же воды – и первый же глоток должен был разъесть бедному хищнику горло…

Оказалось, всё не так просто. Вампиры могут превосходно плавать, даже лучше людей – отсутствие потребности в дыхании и полное безразличие к перепадам давления делают их превосходными ныряльщиками… Если только полностью изолироваться от жидкости – непроницаемым костюмом или специальной экстрасенсорной тренировкой. В противном случае вода, являясь хорошим энергетическим проводником, начинает активно выкачивать из тела всё, что ты с таким трудом нашёл, поймал и выпил. Причём чем больше объём воды, тем больше потери – поэтому соприкосновение с чаем в кружке или даже с наполненной ванной вампиру не причинят особых неудобств. А вот единственное прикосновение морской волны может разом слизнуть половину запасов даже у какого-нибудь древнего монстра.

На сей раз Владимиру не понадобились объяснения Меча, чтобы разобраться в проблеме. Он сам почувствовал и увидел как аура бледнеет при соприкосновении с водой, ощутил касания тысяч ледяных иголочек, выкачивающих из него подобие жизни… К счастью, неприятное чувство быстро миновало – бассейн убежища был относительно невелик и вскоре достиг энергетического насыщения. После этого прикосновение воды к коже перестало ощущаться совсем – телу казалось, что оно дрейфует в пустоте, хотя глаза утверждали обратное.

Он торопливо доплыл до машины и вскарабкался на неё. Рядом, высунувшись из воды, как шея Лох-Несского чудовища, покачивался один из концов проницателя – то ли голова, то ли хвост… Страж ожидал своего приговора.

У Хранителя появилось неприятное предчувствие, что вот так, покорно и обречённо, перед ним будут стоять ещё очень много раз. Сотни, тысячи, миллионы разумных существ, ожидающих расплаты за свои грехи.

«Миллиарды, хозяин, миллиарды. Не преуменьшай свою значимость».

«Да кто я такой, чтобы отвечать за них всех?!»

«Ты идиот, – радостно сообщил Меч. – Идиот, рохля и тормоз. Но к сожалению, при всём этом ты ещё и Белый Судия. Боюсь, мне придётся напоминать это тебе каждые полчаса».

Ну ладно, Судия так Судия. Только чтоб потом на приговоры никто не жаловался.

– У тебя есть имя, проницатель?

– Да. Раэрон – «семнадцатый».

– Странное имя. Ты с таким родился, или взял его себе?

– Мне его дали при создании. Все стражи убежищ имеют порядковые номера.

– Так ты искусственный?

– Не совсем. Когда-то я был живым существом. Потом меня переделали физически и биологически, стёрли часть памяти, изменили основные инстинкты и дали новое имя. Прежнее ко мне вернётся только после окончания службы.

Владимир только головой покачал.

– Ну и ну. Это с тобой проделали насильно, или ты сам согласился?

– Я согласился, но у меня не было другого выбора. Некие обстоятельства принуждали меня поступить именно так. Какие конкретно – я сейчас не знаю, об этом мне стёрли память.

Мужчина задумался. В какой-то мере он не только сочувствовал странному созданию, но и хорошо понимал его. Самого Хранителя тоже постоянно принуждали обстоятельства, хотя за все решения отвечать придётся лично, не перекладывая вину на других. В этом заключалась определённая несправедливость. Но тем людям, которых «червь» бросал в темницу до конца жизни, от этого было не легче. А тем, кому сломает жизнь он, Владимир?

Он встал. Не грозно, не величественно – медленно и тяжело поднялся, словно за плечами висел неподъёмный груз. Сложил руки за спиной. Пару секунд помолчал, словно не решаясь начать говорить. После первого слова отмазываться будет уже поздно – он действительно возьмёт на себя обязанности Судии… и будет в ответе за всё.

– Ради собственного освобождения ты лишал свободы других. Так ты её не получишь – вот твоё наказание! Как раньше служил убежищу, так теперь ты будешь служить мне.

По телу проницателя пробежала дрожь.

– А что будет со мной, когда ты перестанешь нуждаться в моих услугах, Судия?

– Если когда-нибудь перестану, – строго поправил его Хранитель. – Зависит от того, насколько ценным слугой ты окажешься. Принесёшь много пользы – получишь свободу. Нет – я придумаю для тебя что-нибудь достаточно неприятное.

Толстая чёрная труба сжалась до тросика метровой длины и протянулась у ног вампира.

– Повинуюсь, хозяин. Приказывайте.

Голос как и прежде был холодным и безразличным, но Владимир почти физически ощутил исходящую от существа волну облегчения. Видимо, приговор получился очень и очень мягким – бывший страж ожидал намного худшего. Сам Судия вздохнул тоже с облегчением – кажется, первый блин не комом. По крайней мере, совесть за принятое решение не грызла.

– Убежище уже вышло из строя? Ты можешь его покинуть прямо сейчас?

– Нет, хозяин. По моим расчётам оно должно умереть примерно через пять дней.

«Плохо. Мы не можем столько сидеть в полузатопленном склепе. Меч, есть какие-нибудь способы ускорить процесс? Нужно выбраться через сутки максимум».

«Конечно есть! Самому сложно догадаться? Пей заклятия жизнеобеспечения, и через пять минут убежище превратится в обычный каменный мешок, только защищённый от магии».

Владимир последовал его указаниям и сосредоточился на видении ауры. Найти колдовство, поддерживающее регенерацию кислорода, освещение, а также создающее на протяжении ста дней после появления нового узника невкусные, но съедобные пищевые брикетики, оказалось не так сложно. Стоило только протянуть одно щупальце, и красивые сплетения радужных светящихся нитей сами начали в него втягиваться. Хранитель снова испытал удивительно приятное чувство насыщения, когда с каждой секундой возможности его разума становились всё полнее и разнообразнее. Он осторожно коснулся одним щупальцем головы Инны, и тут же услышал поток наплывающих друг на друга голосов, увидел смутные переплетающиеся образы… Оказалось, телепатия – это не так просто. Мало просто подключиться – надо ещё суметь разобрать то, что найдёшь в чужой голове. А там обычно такой бардак… К тому же, Гелла уловила попытку сканирования, и обернулась, пытаясь понять, кто это лезет в её сознание. Но увидев «Мессира» успокоилась и одобрительно ему кивнула. Сознание червя Владимир предпочёл пока вообще не трогать – кто знает, на что окажется похож «разум» негуманоида.

«Очень хорошо, – одобрил клинок, – разумная предосторожность. Он мыслит в восемь раз быстрее человека, к тому же не словами и не образами, а логическими цепями. Вреда бы особого не было, но обморок на пару минут вполне вероятен. Вообще, пока что, если надо кого-то просканировать, обращайся ко мне. Самостоятельному чтению чужого разума я тебя позднее научу, когда время будет и подходящие объекты для тренировки».

Вампир с благодарностью кивнул и снова обратился к «червяку»:

– Что с убежищем теперь?

– Центральная секция мертва, хозяин. Остались ещё периферийные коридоры и склады, но их охранять я уже не обязан. Я готов следовать за вами, или доставить вас, куда прикажете.

– Постой, что ещё за коридоры и склады? Можешь мне их показать?

– Да, хозяин. Следуйте за мной, пожалуйста.

В каждом из торцов центрального склепа оказалось по две каменных двери. Чтобы их открыть, как объяснил Раэрон, было достаточно всего лишь приложить ладонь. Но тут обнаружилось две проблемы. Во-первых, рука должна быть живой, на холодное прикосновение вампира двери не реагировали. Во-вторых, если бы дверь открылась, вода бы немедленно затопила склады, и могла попортить их содержимое.

– А что там вообще имеется? – поинтересовался Владимир.

– Боевые и лечебные артефакты, зелья, хранилища силы, дневники предыдущих жителей убежища, а также колонна, в которой заперт демон или дух.

– Прямо как в компьютерной игре, – не удержалась Инна, – обыщите подземелье, чтобы найти полезные предметы. Самые настойчивые смогут найти секреты и бонусные локации…

– Я не знаю, что такое компьютерная игра, слуга моего хозяина. Но убежище предназначалось для магов и воинов, скрывающихся от гнева Белого Судии. Сам будучи мятежником, Эрцихаль позаботился, чтобы они могли исцелить свои раны и вооружиться. Мне кажется, это необходимо почти любому беглецу в любом мире.

Владимир кивнул, задумчиво поглаживая камень ладонью. Не меньше метра толщины…

– Верно. Только вряд ли он рассчитывал, что беглецом однажды окажется сам Судия. Кстати, кто вообще такой был этот Эрцихаль?

– Я мало знаю о нём. Когда он проиграл Судие в битве за Носфер, то бежал в мой родной мир. Там он восстановил силы и создал себе слуг из местных жителей, меня в том числе. Вернувшись через пятьсот лет, он с большой армией был готов бросить вызов Владыке повторно, но опоздал. Судия устал от правления и покинул этот мир. Некоторое время Эрцихаль воевал с Драконом, пока не запер его на Пике Кошмаров. Примерно две тысячи лет он правил Носфером, тогда и построил убежища. Потом его убили собственные ученики, установив власть так называемого Совета Восьми. Совет властвовал в Носфере ещё восемьсот лет.

– А потом что случилось?

– Судия вернулся и уничтожил их всех.

– Занимательная история. Но вернёмся к настоящему. На складе нет никаких ловушек, туда можно заходить безопасно?

– Да, если не прикасаться к колонне заточения и не читать написанного на ней заклинания. В противном случае пробудившийся дух или демон могут убить неосторожного.

– Будить демонов я не собираюсь. Колонна одна?

– Нет, хозяин. Четыре, по числу складов. Но демон или дух в них заточён только один, разбитый на пять частей.

– Не понял. Как это на пять, если колонн четыре?

– Пятая часть покоится под полом убежища. Достаточно пробудить одну из частей, она сама соберёт все остальные.

«Строго говоря, это не демон в классическом смысле, то есть не покровитель тёмной иерархии, – заметил Меч. – Это просто экзотическая и весьма опасная тварь из другого мира, наподобие проницателя. Но в современном носферском языке «демонами» называются почти любые пришельцы извне. Учитывай это при общении с ними, особенно с не-магами».

«Получается, я в их глазах тоже демон?»

«Хе, разумеется! Да ещё какой! И в этом они не так уж ошибаются…»

– Ясно, значит будить его не будем. Раэрон, ты можешь доставить меня на склады сквозь двери, чтобы те остались закрытыми?

– Да, хозяин.

– Тогда вези. Гелла, подожди тут.

Снова знакомая темнота, тугая мембранна, обтянувшая всё тело, чувство падения… Но теперь это было приятно – вампир знал, что управляет процессом по своему желанию, а также чувствовал вокруг пульс энергии, в которую мог в любой момент вонзить клыки.

«Забавно, – успел он подумать, – обычно червяки едят трупы, а тут труп грозится съесть червяка. Причём изнутри. Апофигей паразитизма».

На сей раз движение было почти мгновенным, резиноподобная плоть не успела даже полностью сомкнуться вокруг Владимира, как в глаза снова ударил свет. В отличие от центрального склепа, освещённого теперь только фарами «Гроба на колёсиках», коридор не подвергся энергетическому опустошению, и его лампы продолжали работать. Щупальца ауры тут же потянулись исправить эту «несправедливость», но Хранитель их отдёрнул – на один день вандализма и так хватит, а бродить в темноте – небольшое удовольствие.

Коридор привёл его в высокую круглую комнату, в середине которой к самому потолку поднималась колонна, покрытая руноподобными угловатыми знаками. С некоторым удивлением Владимир обнаружил, что не может прочесть их – видимо, за восемь тысяч лет письменность в Носфере слишком изменилась. Он это отметил мысленно – не стоит забывать, что Меч не даёт всезнания, а только заполняет некоторые пробелы в образовании владельца. Чрезмерная самонадеянность может привести к большим обломам.

«Ну, положим ЭТОТ язык-то я знаю, и если хочешь, могу записать в память, – отозвался артефакт, – но идея схвачена верно. На Меч надейся, а сам не плошай».

«Принято», – усмехнулся Владимир и начал осматривать стены. Они были сплошь уставлены полками – в левой половине рядами стояли кожаные футляры, скорее всего для книг, правую же заполняли коробки и сундуки разных форм и размеров.

«Ого! Это же сколько нам тут разбираться?»

«Если ты хочешь пересмотреть всё, что Эрцихаль и его последователи сюда нанесли – меньше, чем за неделю вряд ли управишься. Если же хочешь найти что-то конкретное и полезное – я подскажу, что следует искать, а червяк – где это лежит».

«Скажи мне кто неделю назад, что я буду искать в подземелье волшебные артефакты, пользуясь подсказками говорящего меча и летучего чёрного пятна – я бы его точно в вытрезвитель запихнул, – мрачно подумал Владимир. – Ладно, что нам может пригодиться?»

«Зависит от того, какую тактику ты выберешь. Вариант первый, весьма любимый определённым сортом Хранителей: заорать во всю глотку «Держитесь, сволочи, я пришёл по ваши души», и танком ломиться навстречу Дракону, снося всё на своём пути. В этом случае тебе надо обвешаться с головы до ног боевыми и защитными амулетами, как новогодняя ёлка, да ещё и в рюкзак напихать всё, что тут найдёшь».

«Ясно. Нет, это не для меня. Более разумные предложения?»

«Аккуратно, по возможности тихо собрать информацию, что в мире случилось за время моего отсутствия, выработать тактику и начать осторожно к Дракону пробираться».

«Вот это уже нравится больше. Что нам надо в таком случае брать?»

«Только те артефакты, которые в отключенном состоянии магии не содержат вообще, либо обладают собственной системой экранирования. Не думаю, что даже здесь таких много, в эпоху Эрцихаля шпионаж и тайные операции в почёте не были. Потом, надо ещё исключить артефакты Света, и все предметы, которые обладают собственной волей – многие могут обидеться, что владельцем стал вампир, потом хлопот не оберёшься. Скажи это всё червяку, посмотрим, что он укажет. Кстати, ты правильно сделал, что принял его на службу, такая тварь во многих делах пригодится».

«Похоже, только такая тварь мне служить и согласится – нормальные люди слишком боятся. Слушай, а почему ты сам ему это сказать не можешь? С Инной же разговаривал?»

«Интересно, каким местом ты меня слушал? Я же тебе объяснял: все вампиры – потомки Белого Судии. Поэтому их энергия в какой-то мере родственна моей. Соответственно, они могут слышать мой голос, принимать от меня часть силы, и даже использоваться в качестве временных ножен. Люди и червяки к Владыке отношения не имеют. Поэтому с ними я могу общаться только вслух, а магия создания звука – дело утомительное. Проще передать через тебя, небось язык не отвалится».

«А ведь ты ко всему прочему ещё и лентяй, родной, – усмехнулся Владимир. – Ладно, бездельник, поработаю для тебя переводчиком, раз уже ты для меня работал».

Он повторил Раэрону требования Меча. Тот в задумчивости покачал головой (или это всё-таки был хвост?).

– С учётом подобных требований, а также вашей вампирической природы, хозяин, я бы рекомендовал вам взять алеан. Он не на полках – в тайнике под колонной. Тайник защищён замком и магией, но я могу достать артефакт, не открывая замков.

– ЧТООО?!! – Меч разом забыл про свою лень, и высунув череп из-за плеча Владимира, заорал вслух. – А ну повтори, что ты сказал, червяк! Алеан, амулет Пустоты?!

– С учётом подобных требований, а также вашей вампирической природы…

– Тьфу, да я не о том! – Меч аж задрожал от возмущения. – Откуда, драк побери, Эрцихаль смог его достать? Он что, ещё и работает?!

– Не могу знать, слуга моего хозяина. В моём мире была сильная иерархия Равновесия. Вероятно, Эрцихаль обманул её, или же оказал какую-то значительную услугу. Состояние их мне неизвестно, я не имею магической чувствительности. Но полагаю, что если строители убежища сложили их тут на много тысяч лет, то предусмотрели, что они останутся работоспособны. В любом случае, когда я достану один из тайника, для вас не составит труда самостоятельно определить, работает он или нет.

– Их?!! Он что, ещё и несколько штук упёр?! Ну сволочь! Ну драков сын! – казалось, клинок сейчас треснет, то ли от ярости, то ли от восхищения, а скорее от смеси того и другого. – Сколько же их всего?

– Четыре в каждом убежище, слуга моего хозяина. Но по слухам, три из них были украдены или взяты по правилам около двенадцати веков назад. Не из моего убежища. Следовательно, в тайниках должно было остаться сто семнадцать.

– Ёкарный бабай! Володька, мы богаты! Драк побери, да я вообще не припомню Хранителя, которому бы так везло! Если бы я не предложил сунуться в это логово, а ты не осудил эту чёрную кишку на подчинение… Слушай, Воланд недоделанный, если ты, имея сотню с лишним амулетов Пустоты, не сумеешь завоевать этот гнилой мирок, я заставлю всех следующих носителей Духа плевать на твою могилу!

Владимир терпеливо дождался, пока клинок выплеснет шквал эмоций, потом заметил:

– Это всё, конечно, очень благородно и вообще я готов прыгать от радости, но может мне кто-нибудь всё-таки объяснит, что за штуки эти алеаны и с чем их едят?

Меч снова переключился на мысленную речь, так было быстрее.

«Ну да, ты же не в курсе. Вот Инна, наверно, поняла бы. Короче, слушай. Алеан, также известный как Белый Знак или амулет Пустоты – штатное снаряжение мастеров Равновесия. Только не спрашивай сейчас, кто это такие – рассказывать долго и не к месту. Утешайся тем, что в Носфере ты их точно не встретишь. Алеан, будучи надет, защищает почти от любых магических воздействий, от вампирского гипноза и некоторых других видов атак. При этом самому носителю он не мешает ни колдовать, ни гипнотизировать. Ещё он позволяет скользить по нитям пространства, но это тебе не надо: во-первых, ты и без него вполне прилично телепортируешься для новичка, а во-вторых, учиться долго. Но самое ценное его свойство в нашей ситуации – полное экранирование от магического обнаружения! Если хоть одна из этих драковых штуковин ещё работает, мы сможем пройти в десяти шагах от группы магов-ищеек, накачанные энергией под завязку – и никто ничего не заподозрит! А если работают все, или хотя бы половина… Ты получишь маленькую армию невидимых и почти неуязвимых бойцов!»

«Для начала этих бойцов надо бы найти, – одёрнул размечтавшуюся костяшку Владимир. – Пока что желания драться под моим командованием никто не высказывает, а на проницателя амулет не наденешь, как я понимаю».

«Червь» словно дожидался, пока о нём вспомнят. Высунувшись из пола, он сбросил в ладони сюзерена овальный предмет на цепочке из белого металла. Вампир с интересом его принял… И уронил на пол, выругавшись сквозь зубы. Показалось, словно прикоснулся к куску льда. Кожа горела, а суставы пальцев ломило, как от артрита.

«Думать надо, дурень. Это хоть белое, но всё же серебро. Скажи ещё спасибо, что не мифрил – вообще без пальцев бы остался».

«Замечательно, – прорычал Владимир, потирая руку, – ну и как, интересно, я должен это носить? Ты что, не знал, из чего этот амулет сделан?»

«Лёгкий путь – надеть перчатки. Нормальный путь – научиться экранировать свою ауру от посторонних предметов. Хотя для тебя это всё равно позор. Настоящий не-мёртвый Белый Судия может серебряные шпаги глотать и осиновыми кольями закусывать».

«Теперь ещё и колья?! Блин, сколько ещё существует опасностей для вампира?»

«Для идиота или слабака – множество. При нормальном управлении собственным телом и разумом, всё это не более, чем предрассудки».

«Хороши предрассудки, об которые обжечься можно! Амулет-то хоть работает?»

«Вполне. И думаю, будет исправен ещё минимум тысячу лет. На совесть делали».

«Ну, хоть не зря старались. Ладно, покажи мне, как его хоть в руки взять, не покалечившись. Полную лекцию о вампирских уязвимостях потом из тебя выбью».

«Выбьешь?! Из меня?! Щаз, разогнался тут один! Ладно, слушай…»

Строить энергетическую блокаду оказалось достаточно просто. Но неприятно. Словно живая кожа вдруг превращается в мозоль, тугую и бесчувственную. Одев руки в «перчатки» из уплотнённой ауры, Владимир чувствовал, как их обтягивает нечто, похожее на резину, как плоть пытается вдохнуть, и не может. Телу вампира дышать не нужно, а вот энергетическая структура без этого начинает вянуть и чахнуть.

«Привыкнешь, – успокоил Меч, – это лишь на первых порах защита такая грубая и тяжёлая. Потом научишься пропускать избирательно: всё полезное внутрь, всё неприятное – обратно. Я, конечно, мог бы тебе выстроить защиту и сам, и получше этой дилетантской шкурки. Твоя даже от серебряной пули или ножа не спасёт – только прикосновения экранирует. Но должен же ты хоть чему-то учиться сам?»

«Да уж, с твоими методиками попробуй не научись, – буркнул Владимир, – если не загонишь носителя на тот свет, то урок усваивается накрепко».

«Сам загоню, сам и вытащу, – самодовольно откликнулся артефакт, – ладно, подними уже алеан, негоже такой мощной реликвии на полу валяться».

Владимир думал, что защита испарится, стоит отвлечься от её поддержания. Но за время разговора «перчатки» никуда не делись. Медальон он теперь поднял без проблем и сумел рассмотреть в деталях. На овальной пластине был выгравирован символ инь-янь, из двух переплетающихся капель. Однако, получается его даже в этом мире знают…

«В этом как раз не знают. Знают везде, где работают иерархи Равновесия, это их фирменный знак, так сказать. В Носфере их никогда не было и вряд ли будут».

Тем временем, проницатель уложил к ногам своего нового работодателя ещё три таких же медальона. Меч, подрагивая от возбуждения, доложил, что все в рабочем состоянии.

«Слушай, а Гелла ведь тоже вампир! Она эту защиту от серебра строить умеет?»

«Дело не в умении. Научить не проблема, девчонка получше тебя всё схватывает. А вот энергии ей на такие трюки банально не хватит, пару раз поставит-снимет изоляцию – и получит голодное безумие на свою и твою голову. Но без алеана её оставлять тоже не дело, слишком уж хороша эта защита, чтобы ею пренебрегать. Тут есть два варианта. Либо я ей сам ауру поправлю, либо просто носить медальон поверх одежды, серебро не причинит боли, пока не касается кожи напрямую. Первый вариант, конечно, удобнее, но…»

«Договаривай».

«Если поставить сплошную защиту, на всё тело, то девчонка потеряет способности к гипнозу, да и восприятие у неё существенно ослабнет. А зонная защита, – например, только на руки и шею, – имеет неприятное свойство сползать, и её нужно время от времени править».

«Слушай, а в этой чёртовой магии что-нибудь вообще бывает без подвоха?»

«Бывает, – обнадёжил Меч. – Только не для вампиров».

Хранитель злобно оскалился. Ну и как прикажете удерживаться от драконьего гнева с таким спутником? При других обстоятельствах он бы сам охотно посмеялся над приключениями незадачливого (и неудачливого) мента, влипшего в историю совершенно чужого ему мира. Вот только в этой истории он по какому-то недоразумению оказался не читателем, а героем. Или всё-таки злодеем?

«Ладно, вернёмся к Гелле – спрошу, как она сама предпочитает амулет носить. Что ещё полезного мы можем тут взять?» – он создал вокруг шеи «воротник» уплотнённой энергии и надел цепочку. Амулет тут же ожил, запульсировал непонятной силой.

«Честно говоря, я бы предпочёл не брать ничего. Алеан и так тебя слишком хорошо защищает, никакого стимула для личного развития. Если же тебя ещё обвешать боевыми артефактами, то вообще почувствуешь себя непобедимым, перестанешь совершенствоваться, и как вампир останешься полным нулём».

«Родной, совершенствоваться я буду тогда, когда найду безопасное место и кучу свободного времени. Пока что я хочу просто выжить. И расслабляться не собираюсь, хотя бы потому, что во всех этих магических штучках понимаю плохо, а некоторым и откровенно не доверяю».

«Ну смотри, это твой выбор. В таком случае тебе понадобится в первую очередь браслет Холодного Пламени, а также Плащ Теней».

Владимир повторил заказ Раэруну, и пока тот приносил требуемое, поинтересовался:

«Что это за штуки и зачем они нужны?»

«Амулеты Холодного Пламени гасят любой огонь вокруг носителя. У браслета, например, радиус воздействия два метра. Есть артефакты с большим радиусом, но менее надёжные. Огонь – первый враг молодого вампира».

«Дай угадаю – а Плащ Теней от солнца?»

«В частности, но тебе солнце не страшно. Да и вообще его вред для вампиров весьма преувеличен Голливудом. Даже девчонку оно не убьёт, только лишит сил. Плащ гораздо полезнее тем, что защищает от сильных излучений, например от боевых лазеров».

«Лазеров?! Кто мне говорил, что это средневековый мир?!»

«А ты думаешь, с помощью магии создать импульс когерентного излучения нельзя? Наивный! И к тому же, если перед тобой выскочит пришелец из техногенного мира, ты можешь не успеть объяснить ему, что его бластер здесь не к месту».

«Убедил, что ещё?»

«Ну, в принципе, есть артефакт, заставляющий рассыпаться в труху любое дерево поблизости от владельца. Но его название в эпоху Эрцихаля я тебе не скажу, даже не проси».

«Почему?»

«Потому что вампир, не способный защититься от осинового кола, полностью заслуживает всего, что с ним могут сотворить охотники. Кол в энергетический центр – это смерть для полных лохов, идиотов и неудачников. А я ни одной из этих категорий помогать не желаю».

«Тоже мне, конкретный браток нашёлся! А что-нибудь атакующее?»

«Для атаки у тебя есть я, и собственные зубы. Если предпочитаешь атаковать на расстоянии – загляни в БТР, там в багажнике целый арсенал припасён, в том числе и с серебряными, и с заговоренными пулями, и гранаты, и вообще всё, что душа пожелает. Короче говоря. Если ты тут задержишься ещё хоть на пять минут – я прекращаю давать тебе советы, и выбирайся как знаешь. Хватит жадничать, на все случаи жизни запасов всё равно не наберёшь».

Владимир только покачал головой, ошеломлённый неожиданным напором. Потом сообразил – да Меч же просто ревновал! Он привык быть главным и единственным артефактом своего носителя, и не мог даже на миг допустить мысли, что какой-то предмет окажется полезнее него, хотя бы в одной области, или частично подменит функции.

«А ты догадлив, опер, – зло процедил клинок. – Но моё условие остаётся неизменным. Бери Плащ, браслет и выметайся. Или разбирайся сам в здешнем бардаке».

«Ладно-ладно, не плачь, костяшка, пожалеем твои хрупкие нервы».

Через полминуты он уже стоял на крыше плавающего «Гроба» и рассматривал в свете фар трофеи. Плащ оказался больше похож на мексиканскую накидку-пончо, прикрывал только верх спины и груди. Сам Владимир казался себе в этой одежде донельзя смешным, хотя Инна сказала, что ему идёт, и с интересом примеривала аналогичный кусок чёрной ткани. А вот браслет Холодного Пламени больше всего напоминал часы, только вместо циферблата здесь был стальной диск размером с монету, с нанесённым волнистым узором.

«Можешь не беспокоиться, – мрачно заметил вампир, – с этим хламом я себя чувствовать в безопасности уж точно не буду. Ты хоть уверен, что она работает?»

«Не смотри на вид, Эрцихаль и его банда придерживались аскетичного стиля в дизайне. Если сомневаешься в эффективности – можешь попробовать облить себя бензином и поджечь».

Экстремальных опытов Владимир на себе проводить не стал, а вот зажигалкой рядом с браслетом щёлкнул. Вместо привычного оранжевого язычка устройство выбросило тусклую серебристую вспышку, которая тут же погасла.

«Впечатляет. Хорошо, что я не курю, а то неуютно бы было. Постой, а пистолеты? Порох что, тоже не будет воспламеняться?»

«Конечно, – будь у Меча лицо, он бы сейчас наверняка злорадно усмехнулся. – Заклинание – это ж не собственная сила, оно, видишь ли, тупое. Пороха от напалма не отличает…»

Владимир размышлял минуты три. Потом решительно снял браслет и попросил Раэрона отнести его обратно на склад. Вряд ли ему придётся часто гореть, а вот хороший ствол может понадобиться в незнакомом мире в любую секунду.

«Надеюсь, хоть у плащей побочных эффектов не будет?»

«Нет, за исключением того, что ты выглядишь в нём полным чучелом».

«Между прочим, выбирал артефакты по твоему совету! А теперь сам же их ругаешь».

«Я советовал ничего не выбирать, кроме алеанов, – отрезал Меч. И добавил свою, очевидно, коронную фразу, от которой Владимира уже тошнило: – Прочие ещё хуже».

Владимир послал его к чёрту, и обратился к проницателю. Пусть червяк – эгоист и преступник, но он по крайней мере умел ответить на вопрос, не обозвав спросившего идиотом. После бесконечных мысленных пикировок, Хранитель просто отдыхал душой, общаясь с этим незатейливым, рациональным существом.

– Сколько времени ты можешь держать в себе крупный предмет? Такой, как БТР, к примеру?

– До восьми часов без вреда для обоих, хозяин. Потом начнёт выделятся желудочный сок. Если броня вашей машины его выдержит, то через тридцать-тридцать пять часов у меня начнутся судороги. И через сорок я умру.

– А меньший предмет? Человека или вампира?

– Если он выдержит смесь крепких кислот, то неограниченно. Иначе те же восемь часов.

– С какой скоростью ты можешь двигаться в толще земли?

– Вплоть до скорости света, хозяин. Среда не имеет значения. Но мне нужно время, чтобы разогнаться, и столько же, чтобы затормозить. Мои внутренние органы выдержат ускорение не более тридцатикратного свободного падения.

Инна, слушавшая разговор, присвистнула.

– Воланд, похоже мы обзавелись персональной ракетой!

– Лучше! – Владимир пребывал в аналогичном обалдении. – Это же какой-то гибрид метро и планетолёта получается! Слушай, Раэрон, так может, ты нас доставишь прямо к Дракону?

– К сожалению, я не могу этого сделать, хозяин. Я не знаю, где он находится.

Владимир только собирался разочарованно вздохнуть, как Меч снова высунулся из его тела.

– Местную географию знаешь? Хоть в общих чертах?

– Да, слуга моего хозяина.

– Ох доболтаешься ты у меня с этим «слугой»! Тогда гони на Пик Кошмаров, живо. Если старого ящера там до сих пор нет, то скоро непременно появится!

Глава 9.

На первый взгляд, отряды были невелики – примерно полсотни человек в каждом. Но в действительности они представляли собой чуть ли не самую боеспособную силу в Носфере. Древние вампиры, могущественные маги, летучая нечисть, монстры из алхимических лабораторий – такое соединение могло пройти сквозь строй обычной армии, как раскалённый нож сквозь масло. Проблема в том, что противник тоже выставил на поле боя свою элиту.

Воины с багровыми огнями на гербах несколько уступали в численности, зато не щадили ни себя, ни противника. Им нужно было прожить ровно столько, чтобы принести своей стороне победу. И энергию они тоже тратили щедро, не задумываясь, осыпая противника градом заклинаний, или превращая себя в настоящие машины смерти. В то время, как Воскресители желали не просто выиграть бой, но по возможности и выжить при этом. Они маневрировали, уходя от прямых схваток, выматывали противника ложными атаками и отступлениями, заставляли впустую тратить силу и жизни бойцов… Стоило кому-то из Упокоителей опрометчиво подставиться, к нему тут же стервятниками кидались пять-шесть вражеских воинов, не оставляя ни единого шанса на честную схватку.

В целом силы были примерно равны. Одна сторона брала осторожностью и тактикой, другая – грубой силой и отчаянной храбростью, граничащей с безумием. Словом, всё как всегда. В обоих отрядах сражались ветераны, прошедшие не один десяток локальных стычек, противника знали, как свои пять (три, шесть, восемь) пальцев, и ничего нового для себя не ожидали. Разве что ставка в этой битве была необычайно велика – само существование мира. Соответственно, накал эмоций был гораздо выше. Но с технической точки зрения, процесс уничтожения себе подобных почти не отличался от ежедневной рутины.

Роган отступил в тыл, чтобы регенерировать – схватка с каменной горгульей изрядно потрепала вампира, для восстановления оторванной руки требовалось много крови. Благодаря этому и не погиб в первую же секунду, когда ситуация резко изменилась.

Появление над полем боя истинного демона оказалось неожиданностью как для врагов, так и для своих. Чёрно-красные крылья затмили небо, растянувшись от горизонта до горизонта, из этой багровой пелены градом посыпались сгустки алого свечения. Маги Воскресителей успели поставить щиты, но заклинания покровителя пронзили их, как бумагу. Шары малинового свечения сами наводились на цель, двигаясь с такой быстротой, что даже реакция вампиров не позволяла от них уклониться. А когда сгусток настигал цель, живая и мёртвая плоть с равной эффективностью превращалась в дурно пахнущую слизь.

Роган с трудом верил своим глазам – в считанные секунды отборное подразделение Братства было почти полностью уничтожено. Выжили только те, кто подобно ему находился далеко от эпицентра атаки и успел догадаться нырнуть в землю. Сквозь грунт убийственные шары проникнуть не могли.

«О Тьма, какие же мы тупицы! Отлично знали, что вражеской армией руководит истинный демон, но даже не допустили мысли, что ради такого случая он решит самолично вылезти из Храма и вмешаться в бой! За столько веков не озаботились даже приблизительно узнать, на что способен покровитель, разработать хоть какие-то способы противодействия! Да, вероятно на эту атаку он потратил души, заключённые в десятке пирамид… Но цена… цена не сравнима с любыми затратами… Особенно, при их фанатизме…»

Это была последняя мысль вампира. Эйменос спикировал с небес, ударил по земле когтистой лапой – и грунт сомкнулся, как смыкается вода, раздавливая, растворяя в себе тела беглецов.

– Покойтесь с миром, – усмехнулся верховный жрец. – Стать частью земли – самое подходящее место для живого трупа. Карогарт!

– Я здесь, Великий! – маленькое чешуй чатое создание торопливо подскочило к демону.

– Ты нашёл Владыку?

– Нет, Великий. Можете меня покарать, но проверьте поля сами – его здесь нет. Он был, я нашёл его следы. Но потом исчез. Скорее всего, он сейчас внутри убежища.

– Камнеходца никто не видел? – обернулся жрец ко второму помощнику. Тот развёл руками:

– Из выживших – никто.

– Поднимите уцелевшие тела. Ненадолго, только чтобы допросить. Мне нужно знать точно.

– Слушаюсь, Великий.

Через полчаса некроманты Храма поспешили к своему повелителю с докладом. Никто из живых или мёртвых участников сражения не заметил проницателя. Что было крайне странно – обычно червь выглядывал посмотреть, даже если рядом пробегал мелкий зверёк. А уж шум битвы должен был его не просто потревожить, но изрядно разозлить.

Иерарх почесал когтем в затылке. Оставались три возможности. Владыка мог находиться внутри убежища, тогда червь с ним. Мог убить червя и уйти по своим делам. Наконец, мог уйти и забрать червя с собой. В первом случае его рабы должны сидеть здесь, и ждать выхода повелителя для Последнего Суда. Но в двух других следовало немедля вернуться в Храм.

Демон размышлял минуты две. Потом выбрал двенадцать самых стойких и преданных воинов, хорошо послуживших делу Упокоения.

– Оставайтесь тут, – приказал он маленькому отряду. – Если выйдет Владыка, встретите ЕГО, как подобает. Если придёт армия Воскресителей – умрите, забрав с собой как можно больше их лучших бойцов. В обоих случаях, перед смертью обязательно предупредите меня.

Избранные отсалютовали и разошлись по склону, выбирать наилучшие места для укрытия. Эйменос повернулся к остальным и махнул хвостом:

– За мной! Возвращаемся!

«Безобразие, – проворчал Меч, – форменное безобразие».

«Ну что такое на сей раз?» – тоскливо уточнил Владимир.

«Видишь ли, есть такая неписанная традиция. На Хранителей, когда те только приходят в свой мир, как правило нападают. Разбойники какие-нибудь, фанатики или работорговцы… Во-первых, это даёт возможность потренироваться в применении своих новых способностей, во-вторых, позволяет узнать, что в мире творится, в-третьих, среди нападающих или их потенциальных жертв может найтись кто-нибудь полезный, обычно будущий вассал. Ну а тебе, с твоей спецификой, и подзакусить была бы лишняя возможность. Но из-за того, что некоторые тут, видите ли, любят путешествовать с комфортом, мы лишились всех полезных встреч по дороге. В результате сидишь тут, как дурак, голодный, одинокий, и ни драка не знающий текущую ситуацию. Те четверо разновозрастных балбесов в пассажирском отделении на вассалов явно не тянут. Выбить из них информацию ты стесняешься, кормиться или тренироваться на них не хочешь. Ну и как это всё назвать?»

«Дурацкая тактика, – заметил Владимир. – Я, конечно, не могу сказать, какие порядки в мирах других Хранителей, но если у их потенциальных противников налажена хоть какая-то система осведомителей, то подобными подвигами они тут же дадут о себе знать всем желающим. После чего локализовать их и уничтожить, пока не набрались сил – самое очевидное решение».

«Нууу, – немного смутился Меч, – бывало и так, но это скорее исключение. Принято считать, что на стороне Хранителей выступает сама Судьба. Обычно что-то мешает найти их и уничтожить сразу, или же охотники оказываются недостаточно расторопны».

«Я в судьбу не верю, и исключением становиться не хочу, даже самым редким, – отрезал Владимир. – И если у меня есть возможность проползти к Дракону тихонько, никого не потревожив, я так и сделаю. Все приключения охотно оставляю на долю других желающих».

«Трус, как обычно», – фыркнул Меч.

«Практик, родной. Я, видишь ли, уже не мальчик, и видел, как умирает человек с пулей в животе. После этого вся жажда подвигов из меня куда-то выветрилась».

«Видел он! Что ты там видеть мог! Вот Дракула Задунайский – тот в жизни повидал-таки кое-что. Не чета нынешним изнеженным горожанам… И однако был одним из самых отчаянных храбрецов своего времени! Так что нечего списывать трусость на жизненные обстоятельства – это твой личный выбор!»

«Совершенно верно, мой. И благодаря этому выбору я, как видишь, с Мечом и на полпути к Дракону, а останки Цепеша гниют неизвестно где».

«Нет, только послушайте, какие мы стали разумные да осторожные! А голову себе сносить – это тоже было проявлением практичности и развитого самосохранения?»

«Видишь ли, костяшка… Жить вечно я не собираюсь. Но есть маленькая разница между тем, чтобы сдохнуть ради спасения тысяч чужих жизней или ради собственного выпендрёжа».

«Нет! Нет разницы! – клинок аж взвыл от возмущения, интонациями донельзя походя в этот момент на разгневанного учителя Йоду. – Разница только в твоих мозгах, забитых нелепыми моральными предрассудками твоего мира! Пойми, люди – это толпа двуногих животных с примитивными и грязными мыслями! Они никогда не поймут и не оценят твои дурацкие моральные терзания, для них мы либо чудовища, либо намоленные идолы, об которые можно разбить лоб… А мы с тобой – отзвуки древнего величия, след вмешательства самого Творца! Мы должны найти ответ на вечный вопрос, а ты хочешь потратить кучу нашего времени ради сомнительной помощи всякой мелочи, которая всё равно сдохнет через пару десятков лет! Как говорят у вас в мире, путаешь божий дар с яичницей!»

«Вечный вопрос? – хмыкнул Владимир, ни капельки не впечатлённый гневной тирадой, – а это какой? В твоей предыдущей вводной его не было…»

«Конечно не было, мне же приходилось инструктировать тебя в срочном порядке, давая только самое основное. А потом, когда появилось время, ты и не подумал расспросить подробнее…»

«По большому счёту, меня беспокоит только один вопрос – как выбраться из этой заварушки, не подставив весь мир. Но если есть что-то важное, выкладывай. Послушаю».

«Нет, такого наглеца Предел ещё не видел… Ничего из себя не представляет, а строит…»

Меч замолчал, изредка бормоча какие-то оскорбления. Хранитель не обращал на них никакого внимания, он пару минут сидел, погружённый в свои мысли, а потом полез за книгой в рюкзак. Только не рукой, а мысленным приказом. Судя по часам и по словам проницателя, «ехать» им оставалось ещё около двадцати минут, так почему бы не провести время с пользой? Отточить телекинетические навыки, а заодно и дочитать наконец последнего Лема. Символичное, кстати, название книги – «Фиаско». Оставалось надеяться, что это не предзнаменование.

«Да ты меня слушать будешь или нет?!» – возмущённо заорал Меч.

«Я-то слушаю, – пожал плечами мужчина, – но ты же ничего не говоришь…»

«Ну ты и зараза, хозяин, – с невольным уважением протянул артефакт. – Так меня ещё никто не оскорблял… Драк с тобой, рассказываю… Видишь ли, до определённого момента – несколько миллиардов лет назад – в мире магии царила растительная жизнь. Каждый мог наколдовать лишь то, на что энергии вырабатывал сам. Таким образом, сила мага напрямую зависела от врождённого дара, или от умения собирать природные силы. Потом до какого-то умника дошло, что лишнюю энергию не обязательно хранить при себе, а можно на что-нибудь хорошее другому магу обменять. Так началась Эра Торговли, которая закончилась с появлением первого Серого Мессии. Тоже мало приятного, в принципе, но нас это не касается. После того, как разумные этой вселенной опомнились от последствий, некоторое время снова шла магическая активность только растительного типа… А потом другой умник догадался, что можно не покупать, а отобрать силой. Так началась Эра Хищничества…»

«Странно, обычно в обществе бывает наоборот. Сначала отъём насилием, потом торговля…»

«Это потому, что отобрать мясо или красивый камень технологически просто. Стукнул оппонента дубинкой по башке – вещи упали, можно забирать. Если по башке стукнуть мага, то его энергия просто пропадёт ни за грош. Отнять силу с помощью силы – достаточно нетривиальная задача, требующая многих специфических наработок в плане магического искусства. Первые частные решения этого вопроса были, к тому же, связаны со стихией Смерти, которую много миллионов лет предпочитали не трогать вообще – слишком разрушительна и плохо влияет на оператора, даже если суметь избежать выброса инферно. Поэтому начало Эры Хищничества ещё называют Рассветом Некромантов…»

«Понял, так что было дальше?»

«А дальше, как обычно, кто-то зарвался. И выпил столько конкурентов, что стал практически непобедим. В эволюции это весьма известное явление, называется «суперхищником». Некий вид слишком быстро достигает охотничьего совершенства, истребляет всю добычу в своей экологической нише, после чего сам вымирает от голода. Но с хищником магическим такие трюки не проходят. Во-первых, используя украденную энергию он мог законсервироваться и жить практически вечно. Во-вторых, его экологической нишей являлась вся вселенная, а в перспективе и не одна. Так что, как обычно, пришлось лично Творцу устранять недоработку… Проще всего, конечно, было просто прибить наглеца и не мучиться. Но видишь ли, суперхищник был в определённом смысле и полезен тоже. Он истреблял всех конкурентов, не давая возникнуть другим таким же тварям. Убрать его – пришлось бы каждые несколько тысячелетий лезть в заварушку лично, вычищать очередного паразита. А это Творцу несолидно, да и лениво было. Переделать вселенную так, чтобы хищничество стало невозможно в принципе, тоже было бы не самым лучшим выходом – он означал бы признание своей ошибки, а для этого старик был слишком горд. К тому же, это стоило бы жизни или рассудка уже населяющим вселенную существам, они ведь приспособились к известным условиям».

«Да уж, трудно быть богом», – иронически хмыкнул Владимир, вспомнив похожий диалог Руматы с Будахом.

«Поэтому магический суперхищник, также известный как Тварь Предела, был расчленён на девять частей, каждая из которых имеет три компоненты – Меч, Дух и Дракон. Триада может объединиться раз в несколько тысяч лет, чтобы навести порядок в своей экологической нише, сожрав всех потенциальных суперхищников. Девять триад объединиться не должны никогда. Во всяком случае, так было задумано».

«Судя по твоей интонации, подразумевается какое-то «но"»…

«Но разумеется, я этот произвол терпеть не намерен, и остальные тоже. Как показывает практика, ни один из замыслов Творца ещё полностью корректно не сработал. В этом тоже наверняка есть ляпы. Мы должны их найти и воспользоваться, чтобы восстановить целостность. И в этот раз мы, как никогда, близки к Слиянию. Я чувствую сородичей – они либо уже пробудились, либо близки к пробуждению!»

«Ну допустим, собрались все девять в одну кучу. И что дальше делать будем?»

«Как что? Покажем им всем! Возьмём реванш за миллионы лет унижения!»

«Ну и ну. Такой возраст, такая сила, а комплексы совсем подростковые. «Мы им отомстим», «Мы им покажем»… Я ожидал услышать что-нибудь более перспективное».

Клинок завыл от возмущения, но Владимир это проигнорировал.

Так они молча ехали ещё минут десять, пока машина не содрогнулась и не встала колёсами на что-то твёрдое. Сквозь броню в салон просунулась голова Раэрона.

– Мы прибыли, хозяин. Я остановился на втором снизу ярусе, но если надо, могу доставить вас выше или ниже. Ничего живого поблизости нет, но в здании низкое давление и температура. Я бы не рекомендовал открывать двери или извлекать ваших живых пленников из машины, иначе они быстро погибнут. Вампирам такие условия не опасны.

– Так… Меч, что это за место такое?

«Апартаменты Владык., – нехотя отозвался артефакт. – Ось мира и центр той крепости, откуда мы правили. Каменно-металлический шпиль высотой в сто тридцать километров».

«Сколько?! Неудивительно, что тут такая холодрыга и дышать нечем! Вы что, все поголовно манией величия страдали?!»

«Для Владыки Предела это ничто. Мы создавали и уничтожали целые миры, перемещали звёзды. Что по сравнению с этим какая-то жалкая иголка, воткнутая в твердь? Видимый издали маркер, чтобы обозначить место нашего жилья, не более того. Что касается высоты и условий… Живым Хранителям хватало одного заклинания, чтобы создать тут и тепло, и воздух. А не-мёртвым и так нравилось».

Владимир озадаченно покачал головой. Такие масштабы просто не укладывались в сознании.

«Ладно, судя по словам Раэрона, Дракона тут нет…»

«Больше слушай всяких червяков! Нет бы меня спросить! Я ещё за триста километров понял, что его нет… И где этого головастика только носит в такое время? Придётся ждать…»

«Сколько может занять ожидание?»

«Ну, если принять самый худший вариант, что он сейчас находится на краю Внешнего Кольца, то за пару суток должен прилететь. Ещё добавь столько же, чтобы в его тупую бронированную башку дошло, где нас встречать. Так что четыре дня максимум».

«Ясно. Чем займёмся, пока его нет? Здесь есть какие-нибудь склады, как в убежище?»

«Губу обратно закати, а? Тебе алеанов мало? Бронетранспортёра, личного проницателя, Плаща Теней, кучи снаряжения и оружия? Другие Владыки и половины того не имели!»

«Верю. А теперь ответь, пожалуйста, на прямой вопрос».

«Склады здесь есть, но они скорее всего пусты. Тераутан никогда не заботился о своём наследнике, да и прочие Хранители мало беспокоились об этом. Можно, конечно, спуститься в усыпальницу Владык, там в гробах много всяких реликтов лежит. Только не факт, что после этого от тебя останется больше горстки пепла. Древние Владыки хорошо постарались, чтобы защитить память о себе от мародёров».

«Большое им спасибо! Об этом они подумали, а о наследнике нет… Может объяснишь, почему я должен был искать нужные вещи в убежище заклятого врага Судии, в то время, как мои глубоко уважаемые предшественники оставили мне пустую холодную хоромину где-то в стратосфере? Ну, пусть не алеаны, это, как я понял, очень редкая и дорогая штука. Но хоть что-то полезное они могли оставить? Учебник по всем этим вампирским трюкам, хотя бы…»

«Я твой учебник, балда! Всё что надо знать – у меня в памяти, лишь бы у тебя желание учиться появилось! А что касается заботы… Владыка в полной силе мог щелчком пальцев хоть тысячу алеанов слепить. И гораздо более опасных артефактов – тоже. Но видишь ли, это не в традиции. Если сразу после выхода подстелить Хранителю красную ковровую дорожку, то слияния с Драконом сможет достичь любой хлюпик. А халява никогда ни к чему хорошему ещё не приводила. Трудности должны отсеять слабых, глупых и невезучих».

«Понятно, значит естественный отбор? А как в эту концепцию укладывается часовня Мараи и армия духов, которой мы едва не завладели?»

«А кто тебе сказал, что мы её создавали? Это твои фанатичные поклонники расстарались, из числа смертных жрецов. Мы им просто не мешали… идея показалась забавной. Тем более, что первыми жертвами в часовне и предводителями легиона стали сами же строители…»

«А вы, значит, наблюдали, как они себя убивают, и хихикали про себя…»

«Конечно. А для чего же ещё нужны фанатики?»

В этот момент снова появилась голова Раэрона.

– Простите, что прерываю, хозяин, но сюда поднимается множество живых форм. Самые мелкие размером с собаку, самые крупные – почти вдвое больше вашей машины. Всего сто пятьдесят три особи. И судя по отдалённым вибрациям, это только передовой отряд.

Владимир напрягся. Звучало угрожающе.

– Как скоро они здесь будут?

– При сохранении прежнего темпа – через триста секунд.

«Носферских секунд, – мысленно перевёл для себя Хранитель, – это пятнадцать минут по-нашему времени. Можно потратить немного времени на выяснение обстановки».

– Инна, включи инфракрасное изображение. Меч, ты знаешь, кто это, и что им надо?

«Сейчас просканирую… А, хвостом меня по гарде! Это драки!»

«Те самые, к которым ты меня регулярно посылаешь?»

«Да. Самый неудачный вариант. Отвратительные твари, и довольно сильные. Но я понятия не имею, какого драка (извини за каламбур) они в Твердыне делают! Всегда боялись этого места до потери пульса! Судия и Дракон – их злейшие враги!»

«Они разумные? Речь понимают?»

«Ещё какие разумные. Но если ты надеешься с ними договориться – даже не думай. Они ненавидят нас на генетическом уровне, возможность уничтожить Судию, пока тот не вошёл в силу – самая заветная их мечта. Пощады не будет, напугать их не получится».

«Насколько они опасны?»

«Очень опасны. Если бы не алеан, я бы сказал, что у тебя вообще нет шансов. Сильные колдуны, паранормы, да и в ближнем бою большинство из них может сожрать молодого вампира и не поперхнуться. Хотя это уже индивидуальное, смотря на кого повезёт нарваться. Но я ручаюсь, что в толпе из полутора сотен этих тварей по меньшей мере десяток хороших рукопашников найдётся. Сильных, быстрых и живучих».

– Раэрон, ты можешь сейчас унести нас отсюда?

– Да, хозяин. Укажите направление.

«Опять бежать собираешься? Трус! – возмущённо заявил Меч. – В тебе хоть что-то от мужчины ещё осталось, интересно?»

«Моей анатомией сможешь поинтересоваться в свободное время. Есть другие предложения?»

«Есть. Выходи и дерись. У тебя есть алеан, у тебя есть я, у тебя есть вампирская сила и скорость реакции. Должно хватить, чтобы прирезать любого драка».

«Любого одного. А толпу? Да и вообще не собираюсь я бессмысленной резнёй заниматься!»

«Слушай, ты что, смеёшься? Это же драки! Твой гуманизм здесь абсолютно не по адресу! Они тебя с удовольствием на медленном огне поджарили бы!»

«И ты предлагаешь мне уподобиться им?»

«Всё равно придётся их истреблять, когда придёшь к власти!» – чуть ли не в отчаянии выкрикнул Меч.

«Это с какой ещё радости? Насколько понимаю, тогда мне никакие драки опасны не будут…»

«Дракон потребует. Он мало кого так ненавидит».

«Дракон может засунуть свои требования под хвост».

– Раэрон, тащи в любом направлении, но подальше. Километров за пятьсот отсюда.

– Поздно, Судия. Ты уже никуда не уйдёшь, – голос, раздавшийся из чёрного пятна, ничуть не походил на флегматичную, бесчувственную речь Семнадцатого. В этом звучало торжество, предвкушение, злорадство… И шипение, похожее на змеиное…

Владимир только покачал головой, почти не удивлённый.

– Решил от меня избавиться сейчас, Раэрон? Удачное время, чтобы подставить…

Странный булькающий смех раздался в ответ.

– Ты даже не понял, что произошло, Судия? Не можешь распознать контроль разума? Ты действительно жалок в таком случае. Всего лишь слабый мягкий человечишко, не понимающий, какая сила и власть ему достались… И уже не поймёшь!

«Честно говоря, хозяин, я хоть и не люблю драков, но в данном случае с ним солидарен. На случай, если ты совсем туп, поясняю – это не червяк с нами говорит. Один из драков-телепатов захватил его сознание, лишив тебя возможности к побегу. И по мне, так это очень хорошо. Теперь дерись или погибни».

Теперь вампир и сам видел нечто вроде прозрачного светящегося поводка, который тянулся к хвосту Раэрона из пола. Повинуясь его движениям, проницатель набухал и сжимался, вытягивался и сокращался… Кукловод пробовал новую игрушку. Инстинктивно Владимир протянул вперёд энергетические щупальца, пытаясь отсечь канал управления. Но их неумелая атака была без труда отбита множеством «хрустальных» шипов, проросших из тела «червя». Новый приступ презрительного хохота послужил ответом.

– Давай, покажи, на что ты способен, вампирчик. Мы готовились к эпохальной битве, а это оказалось такая весёлая игра… Нам редко попадается живая или не-мёртвая добыча, поэтому мы пожалеем тебя, и немножко позабавимся… Ты ведь простишь своих детей, Судия?

Хранитель заскрипел зубами от ярости. Сидящая рядом Инна сжала его руку.

– У вас у всех крыши поехали от долгого сидения в темноте? Какие вы его дети? Свора сумасшедших чудовищ! Дети Мессира никогда бы не были такими уродами!

Голова Раэрона повернулась к ней.

– Маленькая храбрая вампирочка… Ты нам нравишься, ты говоришь в точности, как Дракон. Меч уже успел промыть тебе мозги, или ты сама стала такой преданной собакой хозяина? С тобой тоже будет интересно играть… Но только после того, как мы убьём Судию… Хорошо, красиво убьём, тебе понравится… А потом ты будешь умирать… Долго, очень долго… Сотни лет твоё тело будет служить для наших развлечений… До самого конца мира…

Глаза Владимира вспыхнули гневным огнём.

– Слушай, ты, тварь! Только попробуй тронуть Геллу, я от всей вашей чёртовой породы и пепла не оставлю! Оставь моих друзей в покое! Я выйду к вам, и решим все недоразумения лицом к лицу. Вы ведь этого хотели, гады?

– Человечек пытается показать зубки? Что ж, выходи, выходи к нам… Мы все очень хотим тебя видеть, Судия. Твои детки соскучились по тебе… Только сначала мы вручим тебе небольшой подарок, чтобы выразить всю нашу любовь и почтение…

Позади послышался шорох. Владимир обернулся… и оторопел.

Все четыре пленника – две женщины, ребёнок и подросток – вставали с полок, куда их уложила Инна. Глаза людей были закрыты, на лицах играло синеватое свечение, придавая неестественную бледность. Они немного напоминали зомби, но двигались плавно и грациозно, без неуклюжести, свойственной мертвецам в кино.

«Меч, твою мать! Что это с ними?!»

Движения спящих замедлились – вампир инстинктивно перешёл в боевой режим.

«Расслабься, пока ещё ничего опасного. Обычные снохотники, штурмовые сомнамбулы. Немного магической защиты, двукратное ускорение, нечувствительность к боли и повышенная живучесть. Ты их можешь голыми руками на части разорвать».

«Это состояние обратимо? Они могут снова стать людьми?»

«Опять начинается! Да, драк побери, обратимо. Если длится меньше тридцати пяти минут. У ребёнка – около двадцати минут. Потом боевой режим высасывает слишком много сил из тела, и обратное трансформация при пробуждении скорее всего убьёт объект».

«Как их разбудить?»

Женщина, которая шла первой, прыгнула на него. Вампир без труда перехватил её и отправил назад одним из приёмов самбо. Тело показалось ему неестественно лёгким, словно он отрабатывал технику на тряпичной кукле.

«Болван. Борцовские приёмы рассчитаны на человеческую силу. А ты сейчас в шесть раз сильнее. Если хочешь кого-то отбросить – просто хватай и кидай, без всяких трюков».

«Учту. Так как их можно вывести из этого состояния?»

«Первый способ – перехватить ментальный контроль. С этим ты пока не справишься. Второй – если направляющий их колдун сам снимет заклятие».

«А если он будет убит?» – беловолосый мальчишка попытался укусить вампира за ногу, и Владимир отбросил его максимально осторожно, чтобы ничего не сломать.

«Тоже вариант».

«Они смогут угнать БТР или использовать находящееся здесь оружие?»

«Нет. У них есть только собственные умения, плюс навыки колдуна-оператора. Не думаю, что драк знаком с автомобилями или огнестрельным оружием».

Хранитель кивнул, и схватив Инну за руку, сосредоточился на образе верхнего люка. На тела замерших вампиров обрушились десятки ударов, иногда и укусы, но он не обращал внимания. Спустя полминуты они оказались на крыше «Гроба на колёсиках».

Тело пронзил убийственный мороз, по ушам бухнуло декомпрессией. Лёгкие и горло горели изнутри. С большим трудом Владимир заставил себя не дышать. Инна, судя по виду, чувствовала себя не лучше. Одежда стремительно застыла, став твёрдой и хрупкой, каждое движение сопровождалось еле слышным похрустыванием.

Он попытался говорить, но в разрежённом воздухе голос был практически не слышен. Тогда он обратился к подруге мысленно, каким-то образом поняв, что это возможно:

«Нам нужно найти и убить мага или магов, которые контролируют пленников и Семнадцатого. Как только освободим людей – надеваем на них алеаны. Надо было это раньше сделать, но я не догадался. Как только освободим проницателя – уходим отсюда».

«Слушаюсь, Мессир. Показывай дорогу, Хребет».

«Как-как ты его назвала?!» – переспросил Владимир.

«Хребет. Это цитата Александра Бачило вспомнилась. «А вот Завулон, у него есть хребёт, и больше его ничего не волнует…» Наш Меч и прячется в тело, и внешне на скелет похож…»

Хранитель невольно рассмеялся, но тут же скорчился от боли – новая порция обжигающего холода проникла в лёгкие.

«Юмор, конечно, ниже пояса, но идея хороша. Меч, ты вроде просил кличку? Будешь теперь Захребетником, или попросту Хребтом».

«Ох и зараза же ты, родной… А девке я это ещё припомню».

Отогнав страх и ярость небольшой перепалкой, два вампира двинулись вперёд. Несмотря на обиду, путь Меч показывал исправно. Возможно, просто надеялся, что его обидчиков наконец-то съедят. Или торопился расправиться с ненавистными драками.

Почти полный мрак, царивший вокруг, для вампирского взгляда был прозрачен. Владимир вертел головой по сторонам, пытаясь обнаружить противника, и заодно любуясь интерьерами. В высоту зал достигал почти четырёхсот метров. В сочетании с полным отсутствием мебели это производило шокирующее впечатление полной пустоты. Пол был выложен двадцатиметровыми гранитными плитами, отполированными до зеркального блеска. Кое-где возвышались столбы разной высоты и диаметра, с широкими резными верхушками. Дверь, к которой они шли, имела в высоту добрую сотню метров, и хоть по толщине, хоть по весу, больше всего напоминала ворота сказочной крепости.

«Да уж… мегаломания в клинической стадии. Как такое страшилище открывать, интересно?»

«Ну, вообще-то мы сейчас в апартаментах Дракона. Для него это вполне обычный дверной проём. Если же в гости к нему заглядывал Хранитель, то для вампира не составляло проблем открыть эту дверь пинком, или просто пройти насквозь, для мага – распахнуть заклинанием. Зал такой высокий, чтобы в нём можно было не только ходить, но и летать».

«Ты ещё скажи, что эти столбы размером с небоскрёб – его насесты».

«Смотри-ка, угадал!»

«Ну ни хрена ж себе раскормили зверюгу! Он меня вообще хоть заметит? Для такого чудовища человек – меньше чем мышонок. Наступил и нету…»

«Конечно не заметит, если останешься таким же ничтожеством, как сейчас. Настоящий Судия эту бледную ящерицу заставил бы ходить на коготках и собственного хвоста бояться!»

Они подошли к дверям. Владимир осторожно потрогал серо-чёрный металл, из которого состояла эта громада, и задумался, сколько же времени потребуется, чтобы прорубить её Мечом. С любой точки зрения выходило, что не менее двадцати минут. Это при том, что десять они уже потратили на путешествие по залу. Да и кровь, питающая боевой режим, вот-вот могла закончиться, а свои шансы в рукопашной против неведомых тварей он не склонен был переоценивать. Оставались ещё пси-силы, но после того, как его ментальная атака была отбита без особых усилий, на них Владимир тоже не очень полагался.

«ПОХВАЛЬНАЯ СКРОМНОСТЬ, ЧЕЛОВЕЧЕК!» – прогрохотало под черепом.

Дверь раскалилась до малинового свечения, заставив вампиров отскочить от волны жара. Нижний край засиял оранжевым и капли расплавленного металла медленно потекли вниз. Затем размягчённый угол металлической плиты начал прогибаться внутрь под ударами чего-то очень тяжёлого. Хранитель стиснул зубы.

Об тело первого часового они просто споткнулись. Всё как обычно: перерезанное горло, выкачанная до капли кровь, аккуратно извлечённые внутренние органы и полное отсутствие жизненной энергии. Настолько полное, что маг в двух шагах не заметил тела, хотя обычно место насильственной смерти светится в энергетическом спектре, как хороший маяк.

– Они всегда так поступают? – спросил Серафим.

– Нет, только если торопятся. Обычно идёт в дело и кожа, и кости – всё до последней клетки. Что нельзя имплантировать или переработать в энергию – идёт сырьём для алхимических опытов, или материалом для создания артефактов… От тел не остаётся ничего, вообще.

– Они торопились в деревню?

– Да.

– Тогда за мной.

Они разнесли частокол и вихрем ворвались в посёлок, застав сцену резни в самом разгаре. Выживатель, тащивший по земле тело пожилой женщины, успел только поднять голову, когда удар копья отделил её от тела. Один из целителей соскочил с коня и быстро проверил состояние старухи. Дождавшись его знака, что женщина жива, рыцари выделили охранение и рванули дальше.

Увиденные картины дикого насилия приводили их в ярость, и только мысленные приказы предводителя помогали сохранить самоконтроль, не превратиться в берсерков. Распятые на стенах тела… Ряды прозрачных банок, в которых плавали убитые младенцы и отрезанные человеческие головы… Костры зелёного пламени, на которых человеческая плоть пережигалась в чистую энергию… Кое-где – картины зверских изнасилований, причём не только женщин… Но крови нигде не было – нападавшие не позволяли себе тратить впустую даже каплю драгоценной жидкости, проливая её на землю. Что не сцеживали в свои сосуды маги, то подлизывалось вампирами или другими тварями.

Мечи и боевые заклинания запели в воздухе, уничтожая чудовищ в людском и нелюдском обличье, творивших подобное. Какое-то безумное ликование охватывало воинов Ордена, которые впервые в своей жизни не вычисляли затраты энергии, не соизмеряли выгоду и не прикидывали возможных потерь – они просто уничтожали Зло.

Серафим, который сохранил самообладание, ехал в задних рядах, выискивая возможные опасности для своей группы. Он обратил внимание, что нападавших было не так уж и много – десяток на улицах, и ещё три десятка на центральной площади. Причём среди них не было каких-либо могущественных созданий. Мелкие колдуны да примитивная нежить типа вурдалаков. При нормальной обороне крестьяне могли нанести такому отряду значительные потери, а возможно и отогнать. Но они почти не сопротивлялись. Почему?

Он хотел задать этот вопрос спутникам, но решил, что сейчас не самое подходящее время. Отряд как раз вылетел на открытое место в центре деревни.

Артефакты для массового выкачивания жизненной энергии могут быть очень разными. Самый простой, известный ещё древним шаманам – яма в земле, куда стекает кровь зарезанных. Некоторые пользуются этим ритуалом и по сей день. Но банда, захватившая деревню, сумела разжиться кое-чем более эффективным. Вряд ли создали сами – скорее всего, спёрли из какой-нибудь крепости, или купили у коменданта Упокоителей. Воскресители к торговле магическими предметами налево относились очень сурово, за попытку сбыть с рук казённое имущество воришки умирали долго и эффектно. А вот их извечные противники смотрели на это сквозь пальцы. Оружие, попадая в руки дилетантов, скорее всего, увеличит число смертей, а им только этого и надо было. То же самое касалось пыточных инструментов, и всего прочего, что предназначено для насилия над ближним и дальним. Вот насчёт исцеляющих амулетов, к примеру, контроль был строгий.

Клетка Рахта не была оружием, и лишь с большой натяжкой могла быть названа пыточным приспособлением. Это было переплетение полос из красного металла, около десяти метров в диаметре и двух в высоту. Конструкция позволяла быстро собирать и разбирать её, что очень важно для мобильного отряда убийц. Внутрь загоняли группу из десяти-двадцати человек, после чего щелчок задвижки активировал процесс утилизации. Прутья начинали светиться красноватым сиянием. Уже в этот момент жертвы начинали кричать, хотя с точки зрения внешнего наблюдателя ничего страшного с ними ещё не происходило. Только сами пленники знали, что причиняло им боль и какую форму приняли мучения. Когда бьющиеся в судорогах тела падали на пол, из прутьев начинали прорастать шипы, которые медленно тянулись к центру клетки. Некоторые ещё были в силах отступать перед частоколом лезвий, но свободное пространство становилось всё меньше и меньше. Рано или поздно шипы пронзали плоть со всех сторон. Кровь стекала по ним, превращаясь в алые сгустки энергии, которые накапливались в приёмной воронке. Когда крови в теле не оставалось, сухие бледные тела начинали медленно растворяться в пространстве, наполняя клетку синеватым призрачным светом страдания.

При виде столь чудовищного надругательства над смертными, рыцари Света пришли в настоящее неистовство. Более молодые хватались за мечи и копья. У тех, что постарше, имевших солидный магический стаж, клубки убивающей силы сами заплясали на кончиках пальцев, а в глазах засверкали молнии. Но их остановил повелительный голос Серафима:

– Убивать только зверей и нежить! Живых и разумных брать живыми!

Воины с удивлением обернулись к своему предводителю, но ослушаться приказа не посмели.

Закипел бой. Выживатели дрались отчаянно, понимая, что с какой бы целью страшный светлый маг не пожелал сохранить им жизни, вряд ли это сулит что-то хорошее. Но сегодня, впервые за многие годы, преимущество было не на их стороне. Бегущих вурдалаков отбросил дружный залп кольев. Попытку сплести заклинание одним небрежным жестом пресёк Серафим, блокировав магам доступ к источникам энергии. Пара вампиров, сопровождавших отряд, попыталась уйти, используя преимущество в скорости – их подожгли пращники и затем добили серебряным оружием. По остаткам банды ударили в упор градом парализующих заклятий, и через минуту уже вязали им руки. Сотник подъехал к предводителю отряда.

– Что будем делать с этими ублюдками, Светлейший? Устроим показательную казнь?

– Нет. Заберём с собой. Они нам ещё пригодятся.

Послышались протестующие возгласы.

– Но Светлейший, пытки и магия крови… Я понимаю, что они заслужили и не такое, но…

Серафим вновь покачал головой.

– Кто говорит о пытках? Это не метод Света, используя его мы бы только сыграли врагам на руку. Нет уж, мы подарим им добро, любовь и милосердие. Такие, каких они заслуживают.

Воины непонимающе переглянулись.

– Вы предлагаете простить эту сволочь?!

– Конечно нет. В нынешних условиях это невыгодно с любой точки зрения, в том числе и моральной. Кто-нибудь из вас когда-нибудь вообще слышал о Третьем Эликсире Счастья?

Недоумевающие взгляды усилились.

– Что ж, вкратце расскажу. Третий Эликсир воздействует сразу на несколько центров сознания разумного существа, в том числе на центр удовольствия. Анатомия мозга значения не имеет, поскольку воздействие энергетическое. В результате любое, подчёркиваю, абсолютно любое раздражение рецепторов воспринимается, как положительное и приятное. Человека под Третьим можно медленно резать на кусочки, а он будет счастливо улыбаться и просить ещё.

– Похоже на наркотик…

– Похоже. Но Третий не разрушает мозг, не влияет на умственные способности, и не вызывает физиологического привыкания – только психологическое. Кроме того, он оказывает общее оздоровительное воздействие на организм, продлевая жизнь и усиливая иммунитет.

– И что вы предлагаете, напоить Выживателей этим веществом, чтобы превратить в рабов? Это довольно жестоко… Вполне соответствует их преступлениям.

– Нет, рабы нам не нужны. Третий поможет контролировать их, сделав ненужными цепи или заклинания контроля. Но заставлять трудиться совсем необязательно. Они послужат нам иначе. Подумайте сами. Абсолютно счастливый человек, одержимый любовью ко всему окружающему миру – это что для нас в первую очередь?

На лицах самых догадливых начало проступать первое понимание.

– Источник… – прошептал десятник Резас.

– Совершенно верно! Источник чистейших светлых эмоций, которых в реальном мире не найти. Из него можно годами доить силу, и он будет непрерывно производить ещё.

Поняв, что им предложили, воины кровожадно заулыбались. Несомненно, гадёныши это заслужили! И главное, теперь каждая победа будет помогать покончить с унизительным энергетическим голоданием! Каждый захваченный слуга Тьмы станет новой батарейкой, дающей Свет! Да уж, ради одного этого стоило пойти за странным пришельцем!

Сотник махнул рукой:

– Вяжи уродов к сёдлам! Подарим им счастье на всю катушку!

Когда с «упаковкой» пленников было покончено, один из солдат мимоходом поинтересовался у предводителя:

– Светлейший, а что делать с крестьянами?

– Дайте им похоронить мёртвых, и стройте всех в конвой. Станут первым вассальным поселением Ордена.

Глава 10.

Последние остатки нижней части двери разлетелись огненными брызгами. И толпа самых невероятных существ хлынула в зал, обжигаясь на раскалённом камне, но ни на миг не замедляя темпа. Совершенно невозможно было догадаться, что эти твари принадлежат к одному виду. Здесь были мохнатые многометровые черви, похожие на марсианских пиявок сора-тобу хиру из мира Стругацких. Были покрытые чешуёй люди-змеи. Были четвероногие зверюги размером с автомобиль, внешне напоминающие жаб с хвостом скорпиона. Были бесформенные создания, похожие на прыгающие кожаные мешки. И ещё несколько видов самой разнообразной нечисти, которую на первый взгляд объединяло лишь одно – стремление как можно быстрее добраться до Хранителя.

Инна, отскочив, дала по чудовищам длинную очередь. Один змеечеловек и два «мешка» рухнули на пол, разбрызгивая чёрную кровь. Но более крупным тварям пули доставляли лишь небольшое беспокойство. Несколько червей поднялись на своих хвостах и плюнули горящими сгустками зеленоватой слизи – Владимир ушёл в сторону перекатом, а там, где он только что стоял, горел и плавился камень пола.

Зубастое создание с ветвистыми, как у оленя, рогами двигалось с той же быстротой, что и отступающие вампиры, если не быстрее. Пули с грохотом отскакивали от его нагрудных пластин, не причиняя никакого вреда. Оно опередило своих собратьев и прыгнуло, стремясь сбить Хранителя с ног массивной тушей. Владимир инстинктивно ударил Мечом снизу вверх – и оружие Предела не подвело. Рука не ощутила никакого сопротивления, но голова и грудь чудовища распались пополам. Более того, мёртвое тело разом потеряло всю свою инерцию и строго вертикально рухнуло вниз. Если бы оно завершило параболу прыжка, то неизбежно придавило бы своего убийцу. Кровь уже знакомым вихрем хлынула из туши к лезвию Меча – только на сей раз струи были чёрными.

Не успев порадоваться успеху или посочувствовать убитому, Владимир был вынужден резко развернуться и рубануть направо – оттуда уже подбирался жабоскорпион. Инна, не имевшая Меча, благоразумно отступала дальше, поливая монстров огнём из автомата. Её не преследовали – всё внимание было сосредоточено на Хранителе. Монстры не жалели своей жизни, чтобы добраться до ненавистного Судии, и Меч радостно завывал, собирая кровавую жатву. Кто-то из задних рядов дохнул струёй ослепительного белого огня. Владимир каким-то образом почувствовал, что если ЭТО до него долетит, то не останется даже пепла. Он выбросил вперёд руку, словно пытаясь отмахнуться от страшного пламени. Как ни странно, это помогло – плазменный поток отразился от невидимого щита и широкой волной хлынул обратно, накрывая передние ряды бестий. Обожжённые драки хором взвыли, наступление замедлилось.

«Неплохо, совсем неплохо, – хмыкнул Меч, – высокотемпературный пирокинез с первой попытки – это больше, чем я ожидал на твоём уровне. Кое-что можешь, когда не копаешься в себе. Да и пир ты мне устроил совсем неплохой! Кровь и души!»

Очередной посвист костяного лезвия в разрежённом воздухе, две половинки «летучей пиявки» падают по разные стороны от Хранителя. Пол под ногами содрогнулся – Инна метнула в скопище гадов противопехотную гранату.

«Спасибо за комплимент, но я это сделал отнюдь не ради твоего угощения! Где их колдуны, которые контролируют Раэрона и людей в машине?»

«Можно подумать, я когда-нибудь ожидал от тебя благодарности. Колдуны остались в тылу. Ныряй в дверной проём и триста метров по лестнице вниз».

Легко сказать! Во-первых, для этого надо было прорубиться через самые многочисленные отряды драков. Во-вторых, Инна вряд ли могла за ним последовать, но и оставить её здесь – означало сделать лёгкой добычей для монстров. Но если ничего не сделать в ближайшие минуты, то люди в машине будут обречены!

«Гелла, пока они отвлечены на меня – телепортируйся обратно в БТР. Даже этим тварям понадобится время, чтобы вскрыть его! Пленников свяжи».

«Я не уверена, что мне хватит сил одной…»

«Попытайся!»

Он рванулся вперёд, вращая Меч над головой, словно барон Пампа. Врубился в толпу чудовищ, отбрасывая мысленным усилием сгустки чистого пламени и жгучей зелёной субстанции. Увернулся от липких нитей паутины, которую на него попытались набросить…

«НЕПЛОХО, СУДИЯ, СОВСЕМ НЕПЛОХО… НО ДОВОЛЬНО КРОВАВЫХ ИГР!»

«Интересно, почему оценки моей деятельности Мечом и этим неизвестным глашатаем драков совпадают почти дословно?» – тоскливо подумалось ему, когда сверху упала огромная тёмная капля. Внутренний слой вещества мгновенно застыл, заключив в себе вампира, как муху в янтаре. Тогда как внешний потёк, образуя полупрозрачный вихрь.

«Хребет, это то, что я думаю?»

В голосе артефакта не было слышно обычной издевки.

«Да. Жидкость аналогична по своим свойствам текущей воде. Она не позволит тебе телепортироваться. Боюсь, хозяин, мы с тобой действительно влипли. В прямом и в переносном смысле. Так что очень скоро придётся прощаться…»

Видя беспомощность своего врага, драки начали медленно, и пока очень несмело приближаться. Владимир не мог даже обернуться, чтобы посмотреть, как там Инна.

«Интересно, они живые, или тоже разновидность нежити?» Живым существам по идее необходимо дышать. Но драки, похоже, не испытывали никакого дискомфорта от отсутствия воздуха, как и от низкой температуры. Вряд ли ничтожное количество кислорода на такой высоте могло обеспечить стремительные движения, которые он наблюдал.

«Тебе не в менты надо было идти, а в биологи, – проворчал Меч. – Нашёл время интересоваться физиологией. Ладно, не будем ссориться в последние минуты жизни. Раньше драки не проявляли умения дышать во враждебных средах. Ты хочешь, чтобы я их прямо сейчас просканировал и нашёл ответ? Это долго, там защита сложная…»

«Чёрт с ними, не надо. Лучше посмотри, что с Геллой!»

«Она не успела телепортироваться. Или не смогла. Её поймали и сорвали алеан».

«Уроды!» – Владимир рванулся изо всех сил, но прозрачный камень держал крепко.

«ТЫ ХОРОШО ПОВЕСЕЛИЛ НАС НАПОСЛЕДОК, ВАМПИРЧИК. ПОВЕСЕЛИЛ, НО И РАЗБУДИЛ НАШУ НЕНАВИСТЬ, – голос стал тише, он уже не громыхал, а лишь перекатывался эхом в голове. – Ты показал, что ты такой же, как и прежде. Убивая моих детей… своих детей, ты наслаждался их кровью… Разве это не достаточный повод нам теперь насладиться твоими муками? Боль за боль, смерть за смерть… Разве не ты учил этому все народы Носфера, Судия? Теперь мы покажем, как усвоили твой урок…»

«Вы напали первыми! – мысленно взвыл Владимир. – Я старался избежать этого боя!»

«Ты, Судия, хотел избежать битвы? Теперь я понимаю твой коварный план – ты хочешь засмешить нас до смерти. Или просто трясёшься за свою жалкую тушку? Скорее второе…»

«Я не требую, чтобы вы мне верили! Просто отпустите моих друзей, и можете наслаждаться своей местью!»

«Оооо, – протянул голос, – это что-то совсем новое… Такого мы не ожидали. Судия жертвует собой ради жалких смертных? Пожалуй, ты интереснее, чем мы подумали сначала… И стоишь того, чтобы с тобой поиграть подольше».

В черноте за дверью что-то пошевелилось. Что-то огромное. Он увидел горящие глаза размером с колесо. И кажется, их было больше двух. Как бы ни выглядело это создание, это именно оно телепатически говорило с Хранителем.

«Я не покажусь тебе полностью и не скажу своё имя – не хочу поймать твоё предсмертное проклятие. Я даже не буду посылать своих детей убивать тебя. Я сделаю кое-что гораздо более забавное… Мы заодно и посмеёмся, и узнаем о тебе самое важное…»

В поле зрения появилась Инна. Её глаза были пустыми, походка немного неуклюжей… К голове девушки тянулось уже знакомое полупрозрачное щупальце.

«Пустите её, суки! Она-то вам что сделала?!»

«Она твоя слуга, Судия, и это вполне достаточный грех, чтобы страдать многие годы, умоляя о смерти. Но если она сделает небольшую работу, мы её может и отпустим…»

В руке у девушки появился небольшой стилет, по лезвию которого струилось зелёное сияние.

«Ты кое-что взял из убежища… Мы тоже кое-что взяли, задолго до тебя. Посмотрим, чей трофей окажется лучше. Этот клинок был создан специально для убийства таких, как ты…»

«Оружие Хаоса! – потрясённо пробормотал Хребет. – Относительно слабое, но специально заточенное на существ Предела! Ну Эрцихаль, ну гадёныш! Ума не приложу, с кем он мог снюхаться, чтобы раздобыть такое. Серьёзно же мы его в своё время обидели… У него небось и какое-нибудь специальное Драконье Копьё в другой заначке лежит!»

«Что, этот кинжальчик сильнее тебя?» – поддел Владимир, рассчитывая, что возмущение подтолкнёт Меч на какие-нибудь решительные действия. Но Проходящая Верность то ли не поддался на провокацию, то ли совсем уже упал духом. В голосе послышалось не знакомое бешенство, а задумчивая грусть.

«Меня-то не сильнее… Если бы мы могли столкнуться клинком к клинку, в честной драке. Но когда носитель парализован, даже я мало что могу сделать. А тебе от него точно конец».

Разум узника лихорадочно искал выход, пока Инна ходила вокруг, поигрывая стилетом, а драки радостно шипели, рычали, хихикали и азартно подталкивали друг друга. Разум неизвестного собеседника за дверью не вмешивался в их беседу, хотя скорее всего, мог. Вероятно, ему было интересно, что ещё придумает не-мёртвая «игрушка».

«Ты говорил, что если напоить тебя кровью, сможешь двигаться сам!»

«Да, теперь могу… Но чтобы прорубить камень и ударить сверху вниз, мне понадобится примерно десятая доля секунды. А этому порождению Хаоса хватит и сотой, он уже нацелен на тебя. Хотя мысль неплохая… я по крайней мере успею отомстить за тебя, прежде чем кончится энергия. Ну что, тогда давай прощаться, и я атакую?»

«Подожди! Ты сможешь убить колдуна и помочь выбраться Гелле?»

«Первое обещаю, второе – нет. То есть из Твердыни я её вытащу, если червяк не откажется помочь после твоей смерти. Но потом за ней такую охоту откроют, что она и пары суток не продержится. Да и жить она без тебя не захочет».

«А вторично вытащить меня с того света не получится?»

«Только не после удара такого рода. Обычная смерть для меня не проблема, но этот кинжал сразу отправит Дух искать новое воплощение, а от тела не останется даже праха».

Драки улыбались, глядя на бессильную ярость своего злейшего врага.

«Эти уродцы ведут себя, как злодеи в третьесортном боевике! Мало просто прикончить героя – надо ещё над ним поиздеваться как следует! Может ещё и все свои зловещие планы мне выложите напоследок?»

«Ты прав, Судия, ты сам не подозреваешь, как ты прав. С точки зрения тактики наше поведение безрассудно. Есть шанс, правда совсем призрачный, что ты придумаешь выход из нашей ловушки, или кто-то придёт тебе на помощь. Мы могли нанести удар сразу же, как почувствовали тебя в Твердыне, сохранив тем самым десятки жизней, которые ты забрал. Но дело в том, Судия, что мы не стремимся к победе. Во всяком случае, к победе в том смысле, как его понимаешь ты. Мы не хотим просто уничтожить противника с минимальными потерями. Жажда жизни для нас в прошлом».

«Чего же вы тогда хотите?!»

«Заставить тебя страдать, Судия. В самом конце, мы конечно же тебя убьём. Но не раньше, чем страх и отчаяние заполнят твоё сердце. Не раньше, чем исчезнет надежда. И если ради этого придётся отдать сто или тысячу жизней моих детей, или мою собственную жизнь… или даже жизнь всего нашего племени… это не имеет большого значения».

«Вашу мать! Да что же я вам сделал, в конце-то концов, что вы меня так ненавидите?!»

Истерический хохот пронёсся по рядам чудовищ. Подпрыгивали в истерике жабоскорпионы. Извивались с нечеловеческой гибкостью змеелюди, высовывая раздвоенные языки. Спазматически сокращались длинные тела «летучих пиявок».

«Что сделал? Нет, вы слышали, дети мои? Белый Судия спрашивает, что он нам сделал! Ради одного этого стоило ждать веками, и отдать сотню жизней безумному Мечу! Ответим ли мы на его вопрос?»

Монстры взвыли, зашипели, зарычали, отвечая своему невидимому вожаку. Похоже, мысль им очень понравилась. Некоторые, судя по жестам, требовали прикончить Судию немедленно, но большинство явно было не против поболтать. Владимир подумал, что это совсем неудивительно – после сотни лет в тёмной и пустой крепости.

«Мои дети согласны. Если Меч тебя не просветил, то мы ответим на все твои вопросы, Судия. До сих пор всегда ты учил нас. Учил Мечом. Учил боли, страху, и смерти… Теперь мы вернём тебе долг. Мы благодарные дети и старательные ученики, ты увидишь…»

«Почему вы называете себя моими детьми?»

Новый приступ хохота.

«Ты даже этого не знаешь? Хорошо же он тобой управляет, если кинул в битву, не рассказав даже самых важных вещей! Обычно меч является орудием человека… Но ты орудие Меча! Глупый зубастый придаток к его непомерной жажде крови! Что ж, слушай тогда…»

Белый Дракон был огромным и сильным существом. Он был страшен и прекрасен одновременно. Говорили, что он крупнее всех своих братьев во всех мирах Девятимечья, не считая может быть Чёрного, но то вообще особая история… Дракон плохо разбирался в магии Предела, но он презирал магию, уважая только силу телесную и силу воли. Он мог себе это позволить – самые хитроумные заклинания отражались от его блестящей чешуи, не причиняя вреда. Взмахом лапы он мог обрушить замок, его огненный выдох сжигал города. Но на задворках огромной империи шёпотом говорили, что его сила проклята, а кровь испорчена.

Потому что дети Дракона не были на него похожи. С каждым поколением они становились всё более могущественными и хитроумными магами Предела. И с каждым же поколением вырождались физически, превращаясь в слабых и бледных существ. Драконы десятого поколения с рождения владели заклинанием левитации, но не могли подняться в воздух на собственных крыльях. Могли магией воспламенить камень, но их собственного пламени не всегда хватало, чтобы зажечь свечу. Они ЗНАЛИ магию, но не БЫЛИ ею.

Белого Дракона это пугало и приводило в ярость. Он ненавидел потомков за вырождение, за их пытливый ум, коварство и колдовские таланты. В то время, как его порождения считали великого предка грубой и жестокой скотиной. Дракон боялся, что таланты его детей в магии и растущее непонимание между поколениями рано или поздно приведут к тому, что он будет свергнут. И он нашёл решение – страшное, но эффективное.

Каждые десять поколений или около того, как только появлялся на свет первый дракончик, чьи крылья не могли удержать его в воздухе, Дракон истреблял всех своих потомков. А потом брал себе наложниц из числа женщин низших рас – людей, эльфов, гномов… И те рожали ему крепких, здоровых детей, которые становились первым поколением новой драконьей цивилизации. И заново начинали долгий путь к вырождению и знаниям.

Но на протяжении первых трёх поколений драконам ни в коем случае нельзя было скрещиваться друг с другом, или же с прародителем их расы. Самцы драконов должны были брать в жёны только смертных женщин, а самки – выходить замуж только за эльфийских, человеческих или гномьих мужчин. Только четвёртому поколению было позволено находить пару из себе подобных. За нарушение запрета жестоко карали свои же. Но безумцы всё равно находились. И тогда, словно магическое наследие пародировало законы обычной генетики, от близкородственного скрещивания рождались уроды. Или правильнее сказать – чудовища?

Драки.

До первого превращения драк выглядел, как обычный дракончик, и его отличие было невозможно обнаружить даже магическим сканированием. Но первая же трансформация в человека (эльфа, гнома), заставляла проявиться какое-нибудь анатомическое отличие – обычно жутковатое. Перепуганный ребёнок чаще всего спешил вернуться в крылатое обличье… и обнаруживал, что оно тоже подверглось изменениям. С этого момента каждое превращение калечило тело всё больше, пока и человеческий и драконий облик не становились сущими порождениями ночного кошмара.

Своих потомков Белый Император не очень-то любил. Но драков он ненавидел в тысячу раз больше. И потому, что они напоминали своим существованием о порче, вырождении, болезни… И потому, что словно в насмешку, уродцы не всегда наследовали слабость чистокровных драконов. Все они отличались друг от друга, двух одинаковых мутаций не попадалось. Но большинство могло похвастаться отменным здоровьем, равно хорошо владело как магией внешнего мира, так и собственным телом. Да и изменения их, хотя выглядели кошмарно, зачастую приносили какие-то дополнительные способности.

Используя все эти таланты, драки хорошо научились прятаться, выживать в самых невозможных условиях. Не только от прародителя – обычные драконы тоже преследовали их по мере возможности. За то, что они казались издевкой над совершенной красотой драконьих тел. За то, что напоминали о неизбежности вырождения и последующей гибели.

Ничего, приспособились и к этому. Находили перебежчиков среди драконов, обычно тех, кто позволил себе грех инбридинга. Нанимали шпионов среди гуманоидных рас, особенно среди людей – у короткоживущих слабее родовые традиции и всегда найдётся парочка желающих рискнуть головой за увесистый куш. Бежали на задворки мира, в недра гор, в глубины океанов и на вершины окраинного хребта – куда разумное существо в здравом уме не сунет и носа, где выжить по общим представлениям невозможно.

Но всё это было абсолютно бесполезным, когда приходил Судия. Сливаясь с Мечом и Духом, Дракон становился почти всевидящим, всеслышащим и всезнающим. И тогда бежать становилось некуда. И если сами драки, по крайней мере, погибали быстро и относительно легко, то все, кто имел несчастье им хоть в чём-то помочь… Из таких делали показательный пример, чтобы никто в будущем не смел даже думать об укрывательстве монстров или сотрудничестве с ними.

«Меч! Это правда?!»

«Ну да, а что мы должны были делать? Позволить порченному семени размножаться и плодить новых уродов? Вытеснить из Носфера все другие расы? Милосерднее было прервать это явление в зародыше, что мы и делали. Не без некоторых перегибов, может быть…»

«Ни хрена себе «перегибы»! Это же из-за ваших упражнений в геноциде они меня так возненавидели! С чего вы взяли, что они вытеснили бы все другие расы?!»

«Да потому что они – чума, проказа нашего мира! Ты думаешь, это нормальные разумные существа, просто выглядят странно? Ошибаешься, родной, это тебе не Земля, двинутая на политкорректности! Блин, как я сейчас жалею, что ты хреновый телепат и не можешь заглянуть им в сознание! Поверь мне на слово, их рассудок искажён так же, как и тело, если не хуже! Они ненавидят весь нормальный мир, мечтают подмять и переделать его под себя! И если бы не мы с Драконом, они бы это давно сделали – возможностей хватает».

«Охотно верю. Если бы меня с самого рождения желали прибить все окружающие во главе с великим и ужасным Драконом – я бы тоже возненавидел мир и был немного сумасшедшим. А что касается «подмять и переделать под себя» – мы как бы тоже в Носфер пришли не пейзажами любоваться. И уж не вампиру рассуждать о чьей-то противоестественности».

«Ну-ну, добренький ты наш. Тебе бы адвокатом работать, а не Судиёй. Давай, иди скажи, что ты их прощаешь… Они оценят… перед тем, как зажарить тебя на медленном огне».

«Кто говорит о прощении? Они посягнули на Геллу и людей в машине, которые не имеют никакого отношения к преступлениям Судии. И я не думаю, что после моей смерти они согласятся отпустить пленников. Такие вещи я прощать не собираюсь. Но и Дракон, который довёл их до такого состояния, должен будет заплатить».

Драки нетерпеливо зашевелились. Видимо, им надоело ожидать, пока пленник закончит разговаривать сам с собой. Им не терпелось увидеть мучения своего злейшего врага.

«Кстати, они слышат наши мысленные разговоры?»

«Уже нет. Я переключил алеан на покрытие ментального диапазона. Теперь ты можешь мысленно общаться только с другими носителями алеанов, или с теми, к кому подсоединишься сам, направленно».

«Понял. Дай мне связь с предводителем этой банды, который говорил со мной раньше».

Меч хмыкнул, но приказ выполнил. И вовремя – Инна уже поднесла лезвие кинжала к текучей поверхности камня, в котором был заключён Хранитель.

«Слушай, безымянный. Я теперь понимаю, за что вы так меня ненавидите. В каком-то смысле ваша ненависть оправдана. Судия поступал с вами несправедливо. Но это не повод убивать невинных. Последний раз предлагаю – отпусти моих вассалов и людей в машине. После этого я вам сдамся, и вы сможете удовлетворить своё желание мести».

Несколько секунд на том конце канала царило потрясённое молчание.

«Судия признаёт несправедливость своих решений?! Воистину, мир перевернулся!»

«Я рад, что вызвал у вас такое веселье. Но мне нужен ответ. Вы принимаете условия?»

«Нет. Ты не в том положении, чтобы предлагать сделку – даже такую. Нам незачем терять часть игрушек, когда вы все в наших руках. К тому же ты неправ насчёт их невиновности, Судия. Они слуги и спутники Владыки. По твоим же собственным законам казни подлежит не только преступник, но и все его вольные или невольные пособники. Хотя ты сам забыл своё правосудие в новом воплощении, но мы хорошо помним… – в голосе снова появилось шипящее сладострастие. – Слово в слово… И с радостью освежим твою память…»

Кинжал рассёк поток жидкости. Владимир физически ощутил исходящее от него жжение, в том месте, куда нацелилось острие, кожа зудела нестерпимо. Стало ясно, что от удара этого оружия лёгкой смерти ждать не приходится. Все внутренности расплавит и вывернет, что телесные, что энергетические… Хребет – и то милосерднее, он врагов просто выпивает…

Из глаз Инны исчезла пустота. Теперь там был ужас. Драк, управлявший телом, отпустил её разум, позволяя видеть и чувствовать всё, что она делает. Видеть, но не иметь возможности помешать. Девушка изо всех сил пыталась разжать или отдёрнуть руку, но кинжал неумолимо шёл вперёд, лезвие трепетало, рассекая камень и предвкушая не-мёртвую добычу…

И вот тут Владимир действительно разозлился.

Да как они смеют? Что эти твари вообще о себе вообразили? Он, Белый Судия, снизошёл до каких-то уродцев, даже предложил им собственную жизнь, а они ещё требуют большего? Что ж… они получат… Много получат… И больно… Никто не уйдёт обиженным!

Подобные мысли были не характерны для землянина Владимира, но казались совершенно естественными для Судии. Он криво улыбнулся, обнажив чудовищную пасть со множеством рядов зубов. Сделал шаг вперёд – и поймавший его «янтарь» взорвался тысячами осколков. Мрачный, холодный голос, полный жестокой иронии, загремел под сводами древнего замка:

– Встречайте же своего учителя, ползучие дети змеи! Встречайте и умрите!

Драки обладали хорошей реакцией. Едва поняв, что происходит нечто непредвиденное, они атаковали слаженно и эффективно. Никто не пытался бить заклинаниями напрямую – против носителя алеана это было бесполезно. Кинжал в руке Инны прыгнул вперёд, его лезвие удлинилось, поражая цель со скоростью пули. Потоки зелёной слизи и белого огня обрушились на обоих. А маги, оставшиеся в задних рядах, трансформировали материю, окружавшую их врага: пол под ногами раскрылся каменной пастью, воздух загустел новыми слоями «янтаря», с потолка обрушились каменные глыбы, раскалённые до красного свечения, и взрывающиеся, как бомбы. Эти удары уносили и собственные жизни драков, не успевших обратиться в бегство – но никто не обращал на это внимания, главным было уничтожить ненавистную бледную тварь.

Но для Владимира в его нынешнем состоянии это было лишь смешной запоздалой суетой. Белый Судия двигался намного быстрее. Он перехватил руку Инны с оружием Хаоса так же легко и уверенно, как выбивал финки у хулиганов в прошлой жизни. Он шёл по воздуху, и каменные щупальца и пасти бессильно замирали в нескольких сантиметрах от его ног. Стены «янтаря» разлетались потоками стеклянистых брызг от его прикосновения, не успевая окончательно затвердеть. Вокруг сгустился шлейф белого тумана, который бесследно поглотил все огненные струи и плевки. А «бомбы» из горячего камня просто зависли над его головой, прежде чем обрушиться на собственных создателей, сея панику и смерть.

– Очень хорошо, – усмехнулся монстр. – Вы показали, на что способны. А теперь моя очередь.

Протянув вперёд мгновенно удлинившиеся руки, он подхватил последнего из убегавших драков – трёхметровое создание, похожее на помесь тушканчика и варана. Одним движением перекусил ему горло, и заурчал, подставляя лицо потокам чёрной крови. Он не нуждался в питании сейчас – энергия Предела текла в него широкой рекой, покрывая любые потребности организма. Ему просто нравился вкус.

Ментальные щупальца, жадно пульсируя, рванулись вперёд. Вскрыть защиту опытных магов Владимиру по-прежнему не хватало умения и ловкости – поэтому он просто проломил её грубой силой. Колдуны закричали, когда белый вихрь начал высасывать их разум, превращая тела в тупых животных. Под конец отделились души, и мёртвые оболочки повалились на пол.

Он хохотал и шёл по трупам, которые от его прикосновения рассыпались в прах. В руке радостно пел Меч, выполнивший свою главную задачу – довести Хранителя до состояния драконьего гнева. На короткое время все разногласия были забыты, артефакт и его носитель были действительно едины. А может… и не на такое уж короткое? Драков в Твердыне хватит надолго, а гнев редко проходит раньше, чем исчезнет вызвавшая его причина…

Они ворвались в пролом, кромсая вокруг себя чешуйчатые тела. Драки бежали, прыгали и летели гораздо быстрее, чем шёл Судия, но их было много, а дыра в двери не так уж велика. Костяное лезвие вращалось безукоризненными «восьмёрками», при том, что Владимир вовсе не обрёл в одночасье таланты великого фехтовальщика. Он лишь придерживал оружие за конец рукояти одной рукой, и нехорошо улыбался, глядя, как Меч танцует в воздухе. Ему не терпелось увидеть предводителя – то чудовище, что мысленно говорило с ним и направляло орду. Возможно, эта добыча окажется увлекательнее…

И его ожидания оправдались в полной мере. Увиденная тварь была ростом по меньшей мере с десятиэтажный дом. Тело в чешуйчатой броне, опираясь о пол дюжиной колоннообразных лап, сохраняло, тем не менее, некоторые антропоморфные очертания. Семь голов на длинных шеях имели явные черты рептилий, но трёхрядные частоколы зубов и пустые, словно бы стеклянные глаза вызывали в памяти скорее акул. Толстый хвост оканчивался парой горизонтальных плавников. Живот, талия и бёдра бестии представляли собой непрерывную пульсацию тёмной ткани, из которой то и дело проступали глаза и пасти, иногда целые морды, похожие на чудовищных собак.

– Вот это зверь! – расхохотался Судия, пряча Меч в собственное тело и выращивая на руках когти. – Вырождение в самом деле шло долго, чтобы породить эту тварь!

– Ты собираешься драться с нами голыми руками, убийца наших детей? – прошипела одна из голов. – Не слишком ли ты самонадеян, человечишко?

Прародитель вампиров довольно оскалил пасть с не меньшим числом зубов.

– Справедливый бой, также называемый в моём мире божьим судом! Никакой магии, никакого гипноза и огня – только мускулы, клыки и когти! Я оторву твои головы и сделаю их ступеньками у подножия своего трона! Ты принимаешь мой вызов, пища?

Все семь голов склонились к нему и хором прошипели:

– Посмотрим ещё, кто чьей пищей станет! Каждая из нас съест по кусочку твоего гнилого мёртвого тельца! О да, Судия! Мы принимаем! И благодарим тебя за этот дар!

Ближайшая из пастей опустилась, смыкая челюсти. Если бы она успела атаковать, то откусила бы Хранителю голову и значительную часть груди. Но вампир не стоял на месте. Стремительный змеиный бросок был для него медленным и неуклюжим движением громоздкого зверя. Он легко ушёл в сторону, и в прыжке выбил противнику глаз. В ответ другая голова, подкравшись сзади, хлестнула его длинным раздвоенным языком, который отсёк левую руку по плечо. Судия не обратил особого внимания на эту рану, тем более, что рука тут же притянулась к телу и приросла на своё место. Уворачиваясь от хищных пастей, он стремительно скользил вокруг огромной туши, выискивая её уязвимые места. Он не видел перед собой ошеломляющего монстра – перед ним была всего лишь большая жирная свинья, забив которую можно получить много вкусной крови. Время от времени он делал быстрые выпады, разрывая прочнейшую чешую длинными серповидными когтями – столь же непринуждённо, как кошка потрошит рыбу. Смеялся, слыша многоголосый рёв боли, и возвращался к своему смертельному танцу. Он мог бы закончить бой в несколько секунд, присосавшись к открытым артериям и выпив душу бестии. Но не торопился, получая удовольствие от самого процесса. Относительно небольшие раны постепенно накапливались, множественные кровотечения изматывали драка. Гневное рычание и вой всё чаще переходили в жалобное поскуливание. Чёрная жидкость струилась по белому костюму, но тот странным образом оставался совершенно чист.

Атаки голов становились реже, существо уже понимало, что ему эту битву не выиграть. Двенадцать лап тревожно переступали на месте, хвост беспорядочно колотил по ступеням. Судия же, напротив, становился с каждой минутой всё бодрее и проворнее.

Хотя предводительница драков и утверждала, что ей плевать на собственную жизнь, такое методичное избиение вывело её из равновесия. Хранитель чувствовал страх, волнами заполнявший лестницу. Наконец паника перешла порог здравого смысла, и тварь, завизжав, изо всех сил ударила его магией.

Воронка чёрного смерча с грохотом ударила туда, где мгновение назад стоял Судия. А в следующий миг острие Меча без малейшего сопротивления пронзило чешуйчатую броню на спине существа и остановилось точно напротив сердца. Правда, всего лишь одного из четырнадцати. Рана в любое из сердец не смертельна для дракона, а уж для данной особи драка с учётом её набора мутаций, она была бы просто царапиной… Если бы её не нанёс Меч. Этому оружию хватало и крошечного надреза, чтобы выпить кровь жертвы вместе с душой. Мать слишком хорошо это знала. Все её головы медленно опустились, признавая поражение.

– Итак, в довершение ко всему, ещё и нарушение слова, – задумчиво сказал вампир. – Думаю, простой казни за все эти подвиги будет уже маловато. Что же мне с тобой такое сотворить?

Какое-то крылатое создание спикировало на него сверху, пытаясь выручить свою родительницу. Судия небрежным ударом размазал напавшего по ближайшей стене. Гора плоти под его ногами упрямо молчала, только иногда слабо вздрагивала от боли или страха.

– В несознанку играть будем, – зло усмехнулся бывший милиционер, – не пройдёт, родная. Ты мне на много вопросов ответишь, если не хочешь, чтобы мы с Мечом начали медленно препарировать твои семь мозгов. Я ещё плохо владею этим искусством, но думаю, костяшка научит… А материала для практики хватит, у тебя вон сколько запасных частей в организме выросло… Но больно-то может быть любой из них, жизненно важной или нет…

Слабый всхлип… и внезапно громадное чудовище исчезло. Его очертания поплыли струями дыма, которые втянулись в семь небольших комочков, те отрастили руки, ноги, волосы, посветлели… Поражённый вампир увидел, как на пол, хрипя и задыхаясь, падают женские тела. Шесть взрослых женщин и одна маленькая девочка. Они в судорогах царапали жёсткий камень, кожа стремительно синела, глаза вылезли из орбит…

Позднее Владимир сам удивлялся, как он сумел так быстро среагировать. Видимо, ещё действовали остатки драконьего гнева – состояния, когда ничему не удивляешься, а решения принимаются мгновенные и эффективные. Но мотив уже был другой – не месть, а желание помочь. Телепатический приказ пронзил огромное здание:

«Раэрон! Быстро глотай этих и в БТР!»

Чёрная молния метнулась под ногами, слизнув женские фигуры, как языком. Видимо, «червь» уже освободился от ментального контроля. Неудивительно, после той бойни, что Судия здесь устроил. Владимир только головой покачал мрачно. Он знал, что внутри него прячется чудовище, но только сейчас по-настоящему осознал его силу и жестокость.

«Начинаются комплексы, – вздохнул Меч. – А я только уже собрался душой отдохнуть…»

Хранитель отмахнулся от его ворчания, представил лицо Инны и переместился к ней. Девушка затаилась за одним из столбов, прижимая к себе автомат. На шее снова висел алеан – воспользовавшись паникой среди драков, девушка нашла его и подобрала, не забыв надеть перчатки, чтобы не обжечься серебром. При виде напарника она сначала инстинктивно вскинула оружие, потом поняла, кого видит, и кинулась ему на шею.

«Воланд, ты супер! Я такого в жизни не видела! А сначала так за тебя испугалась…»

Он поцеловал девушку в лоб, улыбнулся ей ободряюще.

«Ну что ты, маленькая. Я же не самоубийца. Если я напал на них, даже в драконьем гневе, значит мог справиться. Всё-таки Предел – самая большая сила в этом мире».

Она кивнула.

«Когда я увидела тебя в ярости, я сразу поняла, что эти твари сделали самую большую ошибку в своей жизни. Но до этого… Когда я стояла над тобой с кинжалом в руке…»

Её аж затрясло от воспоминаний.

«Если бы они меня заставили тебя убить, я бы… Я не знаю, может это неправильно ненавидеть себя за то, что сделали против твоей воли… Но я бы себя точно возненавидела… И весь мир… Я бы сошла с ума, наверное. Убивала бы каждого, до кого смогла дотянуться…»

Продолжая обнимать свою спутницу, Владимир вышел из-за колонны и обозрел поле боя. Если бы он увидел кого-то из драков, то вероятно гнев бы разгорелся с новой силой. Но все враги до единого (кроме мёртвых тел) успели ретироваться.

«Я тоже… Очень за тебя испугался, – признался он. – Если бы не это, я, вероятно, не сумел бы достаточно разозлиться. Мне жаль было эти существа… У них ведь есть все поводы нас ненавидеть, если честно. Но когда увидел, что они делают с тобой…»

«Ох, Воланд…» – она быстро закрыла свой разум, видимо опасаясь, что проскользнёт ещё какая-то мысль или чувство. Он едва заметно кивнул, показывая, что уважает её право на личные переживания. Девушка благодарно улыбнулась и прижалась к нему покрепче. На морозе её не-мёртвое тело стало твёрдым, как фарфоровая статуэтка, и казалось таким же хрупким. Он ощущал все изгибы тонкой фигурки, и в свою очередь закрыл своё сознание, чтобы не показать, какие мысли в ним будит это прикосновение. Оказывается, вампиры хоть и мертвецы, но отнюдь не импотенты. А у него уже почти год не было женщин…

Кстати о женщинах!

«Раэрон! Те, кого ты доставил в машину, живы?»

«Да, хозяин, все семь. Но у меня сложилось впечатление, что как минимум две из них скоро умрут. Я плохо разбираюсь в человеческих болезнях, но когда кровь течёт из носа и ушей – насколько я знаю, это плохо. Клетки их кожи и некоторых органов быстро умирают».

«Мать их! Свалились на мою голову!» – какие бы средства первой помощи не содержались в медицинском арсенале «Гроба на колёсиках», чтобы применить их к семи пострадавшим одновременно, понадобится бригада квалифицированных медиков, а не один опер с навыками фельдшера. Взяв Инну за руку, он телепортировался в машину, и чуть ли не застонал при виде бледных, окровавленных тел. Кому тут помогать в первую очередь? И как?

«А ты уверен, что так необходимо помогать? Это ведь те же самые драки, родной. Которых ты только что рубил в капусту безо всяких угрызений совести. Просто облик сменили. Ну и кто мне после этого будет рассказывать, что вид не имеет значения?»

Владимир послал Меч с его комментариями по известному адресу, и подбежал к девочке. Ей было лет двенадцать на вид. Разумеется, пострадала она больше взрослых – детский организм слабее, да и поверхность кожи там гораздо больше относительно массы тела. Головка бессильно свисала на бок, дыхание становилось всё реже… Вампиру не требовалось проверять пульс или проводить осмотр маленькой «пациентки» – он просто чувствовал, как с каждой секундой из неё уходит жизнь.

Хорошо хоть, раздевать не надо, они и так все голые… дуры… Разве можно принимать человеческий вид в ледяном воздухе и при таком низком давлении?! Пальцы ломило от перепада температур, он торопливо растёр руки – чтобы не обморозить ещё сильнее прикосновениями. Так, растирать при сильном обморожении нельзя… А попробуй пойми, тут сильное или среднее… признаки уже забыл… Уложить на кушетку… Укутать в тепло… Наложить повязки, зафиксировать конечности… Чёрт, лёгкие! Как узнать, насколько повреждены сосуды лёгких от декомпрессии? Подключить аппарат искусственного дыхания, или это строго противопоказано?

Инна старалась ему помогать по мере сил, но она тоже не была профессиональным врачом, и могла только выполнять указания. А что тут прикажешь? Он кое-как разместил женщин на койках в тёплых «чехлах». Хотел сделать хотя бы уколы стимулятора, но передумал – при их чёрной крови (цвет остался неизменным и в человеческом облике) биохимия может быть какой угодно. Вдруг человеческое лекарство окажется для них ядом?

Убедившись, что сердцебиение вроде бы стабильное, он проверил бывших «лунатиков» – пленников из подземного убежища. Все они были сильно истощены, но к счастью тоже живы. «Гроб на колёсиках», рискуя оправдать своё название, довольно быстро превращался в передвижное отделение реанимации. Только ездил в нём не врач, а убийца…

Теперь оставалось только ждать. Возможно, кто-то из пленниц придёт в себя, тогда можно будет хотя бы напоить их горячим чаем… Или умрёт… Или драки придумают для ненавистного Судии очередную пакость. Или наконец прилетит эта сволочь Дракон, к которому у Хранителя накопилось очень и очень немало вопросов.

– Скажи, – робко спросила Инна, – а если они нападут снова… ты сумеешь достаточно разозлиться, чтобы с ними справиться? Ты довольно долго входишь в это состояние…

Он покачал головой.

– На самом деле – почти мгновенно, но мне нужен серьёзный стимул. Вызвать драконий гнев просто так, по желанию, я не могу… А когда появится повод, может быть поздно. Но с другой стороны… может это и к лучшему, что у меня нет к нему произвольного доступа. Иначе я бы слишком часто входил в состояние, когда собой не управляю. Мне это не нравится. Лучше иметь ограниченные возможности, но точно знать при этом, что и зачем я делаю.

– Я понимаю, тебе виднее… Тогда посиди с этими… может, получится что-то от них узнать. А я пойду подежурю в башне, если снова появятся, то попробую отогнать их огнём.

Хранитель подумал про себя, что против существ, способных раскрыть пропасть под колёсами или воспламенить боеприпасы прямо в стволе, пулемёт мало что сделает. Но воздержался. Такая оборона всё же лучше, чем ничего. Может, драки воздержатся от «заклинаний массового поражения», когда в машине находятся их сородичи. Хотя они уже продемонстрировали полное равнодушие к собственным жизням…

«Если уж говорить о магии… с ней что-то очень странное. Вообще, я удивлён, что ты до сих пор не-мёртв. Тебя атаковали очень слабо, для стаи такого возраста и численности. От драков я ожидал большего».

«Может, они ожидали от меня меньшего? Просто недооценили?»

«Ты показал неплохие способности для такого нытика, но ничего сверхъестественного. У них было время оценить противника и ударить как следует. Магия Предела, умноженная на их таланты, могла бы испарить весь Пик Кошмаров. Такой энергии мы на нынешнем уровне развития ничего не смогли бы противопоставить. Вместо этого против нас применили только средненькую стихийную магию. Что-то здесь сильно не так…»

«Я это от тебя уже который раз слышу за время путешествия. И на мой взгляд – многовато этих «не так» накопилось… Надо что-то выяснять. Поймаем и допросим живого драка?»

«Можно и так… Хотя вообще-то есть способ попроще и более надёжный. Но он потребует от тебя некоторой сноровки… Если хочешь, можем сейчас попрактиковаться».

«В чём?»

«В допросе мёртвых душ, конечно. Садись поудобнее. Работка тяжёлая, особенно поначалу. Но интересная и полезная».

Часть 2. Я хотел добра, ты хотел добра, Чтобы злу воздать по заслугам. Я собрал народ, ты собрал народ, Толпы закричали «ура», Флаги поднялись, стрелы сорвались, Мы пошли войной друг на друга, Кровь течёт рекой, смерть венчает бой – Это всё во имя добра! Филигон Кендер. Пролог. Поначалу Гарвейл-Эстраи просто не поверила собственным глазам. Вернее, тому, что на нулевом слое реальности глаза заменяет. На всякий случай монада несколько раз проверила все свои составляющие – нет ли у какой-то из них галлюцинаций. Потом не менее тщательно проверила свои внутренние связи, нет ли ошибки, правильно ли передаётся информация. Когда же убедилась, что всё увиденное – чистая правда, немедленно вынырнула в физическое пространство, и застопорив двигатели, разослала зонды по всем направлениям. Потом накрыла корабль маскирующим полем, и лишь затем позволила себе разъединиться – элементам тоже нужен отдых. Вместо группового разума на борту появилось три десятка взбудораженных людей.

– Народ, это нереально!

– Фантастика! Премия цикла наша!

– Я дурею! Скажите мне, что это не сон!

– Тихо! – одёрнул всех командир. – Вопрос риторический, но всё же для приличия я его задам: мы все говорим об одном и том же? Галактика, все планеты которой находятся в Белой Зоне? С девятью спутниками? Сетевые координаты 113-683-604-958?

– К чёрту подробности! – закричали сразу из нескольких углов. – Ты главное говори!

Экипаж ещё не успел полностью отойти от ментальной синхронизации, а потому часто реагировал, как единое целое.

– Извольте, – улыбнулся их нетерпению ведущий. – Ни одна из цивилизаций данной галактики не достигла уровня самостоятельного зонирования. При этом здесь несколько миллионов необитаемых, но пригодных для жизни планет. Просто бери и хватай! Причём местные разумные ещё и спасибо скажут, потому что сейчас в обитаемых мирах такое творится… Любой надзор сверху благословением покажется.

– Белая Зона, – пожал плечами кто-то. – Ничего удивительного.

– Это понятно, меня другое удивляет – почему эту галактику до сих пор никто не прибрал к рукам, хотя бы частично? Это же золотое дно! Бери не хочу!

– Вот именно, что не хочу, – буркнул штурман. – Ручаюсь, мы не первые такие умники. И то, что о предыдущих никто ничего не слышал, наводит на очень нехорошие подозрения. Моё мнение – мы наткнулись на чью-то резервацию. Заповедник. И лучше тихонько уйти, не поднимая шума. Дома проверим по базам данных, что это за место такое странное.

– Не бывает заповедников такого масштаба, – возразил безопасник. – Контроль не даст.

– Контролирующие тоже не всемогущи. И если уж они с чем-то не могут справиться, то нас это тем более не касается никаким боком…

– Есть инфа в базе данных! – поднял руку аналитик. – Две новости, плохая и хорошая.

– Давай сначала хорошую.

– Эта галактика имеет собственное название. Обозначена местными как «Девятимечье».

– Хм. Девять – вероятно, по числу малых галактик-сателлитов. А меч – это что?

– Старинное оружие. Полоса металла с острыми краями и рукоятью с одной стороны.

– Дикость какая. И это определение используют цивилизации космического уровня?!

– Именно. А теперь новость плохая. Сто восемьдесят циклов назад здесь пропала экспедиция зонирования эльтранов. Причём эльтраны, несмотря на то, как они заботятся о своих, спасательные команды отозвали практически сразу, как узнали место исчезновения.

– Ну, что я говорил? – отозвался штурман. – Варварское название, гиблое место… Уходить надо, пока живы. Или мы считаем себя компетентнее эльтранов?

– Сто восемьдесят циклов назад эльтраны были далеко не теми полубогами, какими мы их знаем, – возразил историк, – обычная цивилизация регионального уровня.

– Но и тогда у них корабли без повода не пропадали. Тут рядом, всего в двух переходах и в той же вселенной, конклав Раизи, откуда мы стартовали. Уж эти своего никогда бы не упустили, все видели, как они живут. Но ведь тоже не суются, значит, имеют основания.

– Господин штурман совершенно прав, – раздался в воздухе звонкий сильный голос. – Миры Девятимечья зонированию не подлежат, да и просто находиться в окрестностях данной галактики посторонним кораблям нежелательно. Поэтому вы имеете полное право и хороший повод уйти из неё как можно скорее. Тем не менее, как частное лицо, я попрошу вас остаться.

Зал для медитаций заполнило ослепительное белое сияние, которое постепенно сгустилось в человеческую фигуру. Высокий длинноволосый мужчина обвёл присутствующих пронзительным взглядом.

– Контролирующий? – уточнил командир на всякий случай.

– Совершенно верно. Ваш штурман прав – у пустоты этой галактики есть причина. Любая попытка зонировать мир галактик-спутников будет успешной… некоторое время. Потом произойдёт фазовая перестройка эгрегора, которая резонансом ударит по другим мирам. Точные потери прогнозировать не берусь – но несколько сотен планет можно будет списывать. Что касается центрального скопления, то в нём действуют определённые системы защиты от экспансии. Отключить или уничтожить их на вашем уровне развития невозможно.

– Так и знал, что с этим образованием что-то неладно! Планеты-мины замедленного действия, это ж придумать надо… Да что или кто может вызвать фазовую перестройку? Это ж чисто теоретическое понятие, мгновенный лавинообразный процесс… в реальном мире не бывает!

– Слишком уж жестокая теория получится, – покачал головой пришелец. – Словами объяснять слишком долго, что к чему. Я скинул общее описание ситуации в вашу сеть, ознакомьтесь.

Экипаж торопливо натянул контакторы, рассматривая уравнения структур. Получалось нечто совершенно сказочное. Девять малых галактик, каждая обозначена своим цветовым оттенком: Чёрная, Фиолетовая, Синяя, Зелёная, Серая, Коричневая, Красная, Жёлтая и Белая. В каждом из сателлитов ментальные связи были жёстко иерархичны, и завязаны на определённый первичный мир, иногда – планетарную систему. В этом ключевом мире периодически появлялась некая сверхсущность, монада из трёх элементов, которая перекраивала (обычно крайне грубо и неумело, но с чудовищной силой) всю реальность под себя, да так, что и на нулевом уровне всё становилось на уши. Естественно, перемены в ключевом мире тут же отражались на ближайших связках, те в свою очередь лавинообразно перестраивали всё более отдалённые уровни иерархии, пока процесс спонтанного перезонирования не охватывал всю мини-галактику.

– Ни фига ж себе космос… – выдохнул капитан. – А урезонить этих самозваных Владык вы не пробовали? Судя по масштабам процесса, от каждого их шага должны возвышаться или гибнуть несколько цивилизаций… Кстати, вы разрешите взять эту информацию с собой?

– Да, берите, – кивнул Контролирующий. – Что касается урезонить… С точки зрения самой Сети, они ничего преступного не совершают. Они сами являются в некотором роде системой Контроля, пусть и весьма неумелой и очень необычной. Рычагов силового давления на эти существа у нас нет, а к разумным аргументам они редко склонны прислушиваться. И главное, находятся вне нашей зоны ответственности.

– Ясно. Значит, нам тут делать совершенно нечего. Но вы зачем-то попросили нас остаться?

– Да. Считайте, что я хочу арендовать ваш корабль, а по возможности – и весь флот зонирования. На два-три цикла, не более. Мы, в принципе, справимся и сами, но с поддержкой более простых монад будет проще выполнить здесь одну работу.

Члены экипажа мгновенно сделали стойку. Возможность оказать услугу Контролю – такое мимо ушей не пропускают. Контролирующие неблагодарностью никогда не отличались.

– Что от нас требуется?

– Где-то в ближайший цикл ожидается полное уничтожение ключевого мира Белого домена. Думаю, вы понимаете, чем это грозит всем мирам, которые на него жёстко завязаны. Чтобы это не случилось, сразу после падения придётся их срочно перезонировать. Часть мы подключим к соседям – в Жёлтую или Красную мини-галактики, хотя физически они останутся на месте. Часть заблокируем, переведя в типичные анархические структуры Белой Зоны – потом подберём им новый Узел или он сам сформируется. Но некоторые системы будет проще зонировать во внешние сети: немногие в Маджента, большинство, – тут он подмигнул обалдевшей команде, – в Индиго. Потом, когда перестройка закончится, мы уберём их из Девятимечья физически, чтобы никакие действия Владык их не затрагивали.

– Ясно, – после короткой паузы сказал капитан. – Можете располагать нами в полной мере. Я отправлю капсулу с сообщением, думаю, остальные корабли зонирования подойдут через тысячную долю цикла.

Ключевой мир, конечно, жалко, но выпавший им шанс упускать нельзя. Возможность заполучить сотни тысяч миров дважды не выпадает. Тем более – в собственную вселенную, даже не придётся никуда лететь для освоения новых территорий! Ради этого стоит пару циклов поработать, как проклятым!

– Ну, если вам всё ясно, – улыбнулся визитёр, – тогда следуйте в Белый домен, маршрут я в ваш компьютер уже скинул. Извините, мне тяжело долго находиться в материальной форме…

Его тело вспыхнуло и начало растворяться в воздухе. Экипаж задумчиво почесал в затылках, и слился обратно в коллективное сознание, прокладывая путь по связкам пространства.

Вскоре Гарвейл-Эстраи догнала сияющий сгусток – так в нулевом слое реальности воспринимался Контролирующий. Он парил возле тёмного пятна, в которое уходили нити связок. Это и был Узел Реальности. В данный момент происходящие внутри процессы сделали его полностью закрытым. Внутрь проникнуть мог кто угодно (при наличии навыков межпространственного перемещения), а вот обратно не проникал никто и ничто. Ни единой вибрации, никаких мыслей и эмоций не доносилось из плотного, мрачного на вид кокона.

– Извините, а можно один вопрос? Почему этот мир погибнет? И неужели ничего нельзя сделать, чтобы предотвратить его гибель?

– Это уже два вопроса. Видишь ли, Владыка Предела представляет собой тоже своего рода монаду. Трёхкомпонентную – Меч, Дух и Дракон. В ключевом мире от них зависит почти всё – он специально под них создавался и настраивался. Так вот, относительно недавно в Белом мире, известном его жителям, как Носфер, убили Дракона.

Глава 11.

«Убили Дракона?! – непонятно, чего в голосе Меча было больше – возмущения или недоверия. – Ты вообще понимаешь, что несёшь, дурень?! Дракона Предела нельзя убить! Он бессмертен и вечен!»

– Что будет, если сунуть ему в пасть десять мегатонн? – спокойно спросил Хранитель.

«Ты сначала подберись к нему достаточно близко, чтобы засунуть, – задиристо ответил Меч. – Да и нет здесь ядерного оружия, не та цивилизация. Стихийных магов такой силы уже давно не рождалось, а от воздействий Предела он защищён».

– Но всё же? Допустим, родился вдруг стихийный маг, способный обрушить гору ему на голову. Или кто-то привёз ядерную боеголовку из техногенного мира и подсунул нашему ящеру в куске мяса. Что с ним будет дальше?

«Ну, тело ты таким способом уничтожишь, – неохотно признал клинок. – Только это не поможет. Его дух останется здесь, и воплотится в первом же потомке, который родится после его смерти. Память и силу новое воплощение получит сразу же, соответствующего размера достигнет за несколько месяцев».

– А если потомков в этом мире не осталось? Сам же говоришь, он их время от времени истреблял. Это не может быть препятствием возрождению?

Теперь Меч на несколько секунд задумался перед ответом.

«Нет. Всё равно не помогло бы. Белый был неприятным типом, но не совсем уж дураком. Он понимал, что делает, и чем это ему грозит. Он всегда держал на этот случай несколько эмбрионов первого поколения в магических коконах. В разных концах мира, некоторые его тайники не знал даже я. В случае его гибели коконы должны начать открываться – по одному в сто лет. С точки зрения дракончика, этот процесс совершенно не отличается от рождения, и дух Дракона мог войти в любого из них».

– Но в том маловероятном случае, если все коконы окажутся уничтожены, или по какой-то причине не смогут раскрыться? – настойчиво давил на артефакт Владимир.

«Тогда звездец, – просто ответил Меч. – Всем».

Вампир прошёлся по салону машины туда-сюда. Потом присел, поглаживая бородку.

– Так, а подробнее?

«Что подробнее? Дракон – сердце этого мира. Всё остальное без него просто не имеет смысла… и мы тоже. Если хоть один кокон уцелел – тогда есть шанс найти его и начать сначала. А если нет… Тогда нам только и останется, что наказать виновных, и инициировать процесс самоликвидации пустого мира. Иначе останемся тут куковать до конца времён. Ты-то хоть умереть можешь, а у меня вечность впереди… Без Дракона и с бесполезным Духом…»

– Большое спасибо за такие радостные новости, – пробурчал Хранитель себе под нос. – Когда меня сюда тащили, почему-то никто не поспешил предупредить о весёлой перспективе.

«Да я-то откуда мог знать?! Убить Дракона, это… Это никому даже в голову не приходило! Даже в самых безумных, извращённых мирах, в том же Сером, например… Это примерно то же самое, что у вас на Земле погасить Солнце. Во-первых, известными способами неосуществимо, а во-вторых, совершенно бессмысленно».

– Земные легенды надо было изучать внимательнее. В частности, китайскую историю о стрелке И… Люди убьют кого угодно, тем более, если он начинает слишком сильно наглеть.

Меч пару минут молчал, пытаясь осознать возможность подобного действия. Затем ответил с мрачноватым предвкушением:

«Ничего… Мы их по крайней мере заставим сполна расплатиться… На это сил ещё хватит…»

«Утихни, каратель-самоучка ты наш. Бойню устроить всегда успеешь, но уж точно не раньше моей смерти – я такого не допущу. И вообще, рано отчаиваться. Пока что надо проверить, действительно ли он мёртв, или это просто легенда, а ящер где-нибудь прячется. Если всё окажется правдой, будем искать коконы с эмбрионами – роль спасителя мира мне как-то импонирует больше, чем его палача. Какие из тайников Дракона ты знаешь?»

«Хм… В последний раз он показывал мне только три. Катакомбы Твердыни. Пещера в лесах Дерсинрая. И подводный грот в Третьем Внешнем Океане».

«Звучит обнадёживающе, только мне эти названия ничего не говорят».

«Читать лекцию по местной географии я не буду. У тебя теперь есть другой источник информации, причём более свежий. Вот практикуйся, пригодится».

Владимир кивнул. Вредность и лень Меча – ещё очень терпимое состояние, если вспомнить об альтернативе. Любой ценой надо отвлекать костяшку от мыслей насчёт тотального геноцида местного населения в отместку за Дракона. И не потому, что Меч может осуществить свою угрозу (кто ж ему позволит?), а потому что иначе придётся тратить всё свободное время на ссоры с ним. Лучше уж потерпеть мелкие наезды. Тем более, что в данном случае он прав – тренировка действительно лишней не бывает.

Когда Хребет час назад упомянул о допросе мёртвых душ, Владимиру представилась процедура, похожая на допрос арестованного. Думал, придётся давить, хитрить, ловить на слове, проявлять дипломатические навыки и задабривать обещаниями. Всё оказалось проще, и в то же время сложнее. Выпитые души драков теперь являлись частью его самого. Теоретически их можно было вытащить наружу и заново воссоздать, как отдельные личности. Но Меч ясно дал понять, что пока у хозяина нос не дорос до подобных опытов. Пока гораздо проще добраться до их воспоминаний, как до собственных, только очень старых. То бишь просто сидеть и изо всех сил пытаться вспомнить. Что-то всплывёт почти сразу, стоит только о нём задуматься. А другие ответы придётся вытаскивать по ассоциативным цепочкам, заходя с разных сторон, и то не факт, что получится.

Вспомнить основы географии Носфера получилось гораздо легче, чем сущность Последнего Греха. Как только в памяти всплыл центральный образ, Хранитель медленно осел на пол. Подобного он не мог вообразить даже в кошмарном сне. Дайсон и Типлер отдыхают!

– Меч. Тот первый Владыка, который это всё сконструировал – он что, совсем больной на голову был?! Это ж додуматься надо! Вы б ещё на трёх китов и черепаху это взгромоздили!

Когда артефакт впервые сообщил ему, что Носфер не является планетой, Владимир пропустил этот намёк мимо ушей – не до того было. Когда он узнал о полном отсутствии сейсмических потрясений, тоже принял это как данность. А зря!

Представим себе плоский диск диаметром в шестьдесят шесть тысяч километров. Нарисуем на нём своеобразную мишень – два наружных кольца будут континентами, третье, внутреннее, соберём из островов, а центральное «яблочко» – ещё один круглый континент, называемый Твердыней. Проведём от центра к краю восемь радиальных линий, разделив его на восемь равных секторов – это будут каменные мосты шириной в сотни километров. Воткнём в центр Твердыни чёрную иглу высотой в сто тридцать километров – это Пик Кошмаров, резиденция Владыки. Возведём по краю диска сплошной горный хребет стокилометровой высоты. Вы думаете, мы уже получили Носфер? Нет, товарищи, безумие только начинается… Самое интересное впереди…

Чтобы осознать гениальность (или шизофрению) строителя, достаточно учесть, что нижняя сторона диска одновременно является его же небом! То есть если вы взлетите на высоту в тридцать три тысячи километров, и начнёте долбить плоскую небесную твердь, то рано или поздно вылезете в той самой точке, откуда стартовали! И наоборот – если вы прокопаете в земле шахту глубиной в полторы тысячи километров, то сможете погулять по небу. Не бойтесь с него упасть – гравитация с высотой вначале слабеет, а затем меняет знак на противоположный. При погружении в землю она демонстрирует тот же фокус.

Но и это ещё не всё. Носфер пространственно замкнут не только по вертикали, но и по горизонтали. Если вы, показав чудеса альпинизма, форсируете гигантский окраинный хребет, то вовсе не упадёте в космическую пустоту. Вам придётся спускаться с того же хребта… только с противоположной стороны диска. Проще говоря, если вы ушли на север, то вернётесь с юга. Эту процедуру можно проделать на любой обычной планете, но там-то поверхность сферическая! Носфер – одно из немногих мест во Вселенной, где вы можете вернуться в исходную точку, двигаясь всё время в одном направлении по плоскости.

Между небом и землёй, на высоте шестнадцати с половиной тысяч километров висит солнце – огненный шар диаметром в сто пятьдесят километров. Днём оно изливает в мир свет и тепло. А ночью, вопреки всем законам термодинамики, начинает высасывать энергию из атмосферы и из толщи диска, подзаряжаясь для следующего цикла. Солнце находится в зоне нулевой гравитации, но если оно сдвинется вверх или вниз, то его притянет небо или земля. Чтобы этого не произошло, светило периодически корректирует своё положение плазменными выбросами в ту или иную сторону.

– Тридцать три раза масаракш! – выдохнул Владимир, когда осознал всю эту конструкцию.

«Оно самое, – подтвердил Меч. – Ну по крайней мере в этом меня можешь не винить. Эту шизанутую структуру закапсулированной мини-вселенной предложил ты сам, двенадцать воплощений назад. Дракону понравилась идея центра мира, из которого можно править и летать на охоту. Я был против, но разве же вы двое меня когда-то слушали?»

– Подожди-ка, ты сказал – закапсулированная. То есть отсюда вообще нет выхода?

«Обычным путём, через физическое движение – нет. Через портал или другими методами телепортации – можно запросто перебраться куда хочешь. Дракон, понимаешь ли, нормально ладил с магами, но недолюбливал космонавтику, как явление. Да и вообще технологии».

– Теперь уже нельзя, – очередной кусочек воспоминаний встал на своё место. – С момента Последнего Греха (кстати, драки называют его Единственным Подвигом) мир закрыт и для магического перемещения. Сюда открыть портал можно, как мы и сделали. Отсюда хода нет.

Меч в ярости взвыл, веретеном закрутившись в теле Хранителя. Это был жест отчаяния, так что Владимир не стал жаловаться. Тем более, что он уже привык к быстрой регенерации и больше не испытывал инстинктивного страха стать инвалидом от любого движения клинка.

«Драк побери! Это значит, что старый ящер действительно сдох! Капсуляция на межпространственном уровне – естественная реакция среды на умирание мира. Чтобы он не потащил за собой соседние резонансом… Вселенная отторгла нас, понимаешь? Носфер – раковая опухоль, которую нужно поскорее вырезать… если не найдём лекарства в виде кокона. Но если не получится… я с удовольствием поработаю скальпелем космического хирурга. Чай не в первый раз… Хотя боюсь, что в последний…»

– Так-так-так, хватит. Давай лучше искать коконы, пока тебе кровавая мстя совсем мозги не зациклила. Хотя нет, стоп, сначала надо кое-что сделать. Инна! Что там на горизонте?

– Всё спокойно. Даже странно.

– Вполне естественно. Они притворялись равнодушными камикадзе, они даже убедили в этом себя, но я чувствовал их страх. Сейчас они, скорее всего, со всех ног, крыльев, и что у них там есть, удирают на нижние уровни. И каждый думает, что я гонюсь именно за ним. Не иначе, чтобы погрузить в бездну мучений. Я прав, Хребет?

«Совершенно. В данный момент они спустились уже где-то на два километра. Меня даже удивляет, как ты, со своим недалёким мышлением и нулевой интуицией, сумел прийти к таким чётким выводам. Неужели всё-таки опыт Дракулы пробудился?»

– Просто, когда ассимилируешь чью-то душу, начинаешь гораздо лучше его понимать. Ну и эмпатия вампирская немного помогла, когда с ними дрался… Надо будет предложить этот метод нашим земным дипломатам. Пусть перед переговорами друг друга поглощают. Ненадолго. Потом общий язык найдут мгновенно. Я ещё не совсем овладел их сознательной памятью, но что касается чувств и мотивов – словно всю жизнь среди этих созданий прожил.

«Зря иронизируешь. Судия часто так и поступал. Когда к нему приходили чьи-нибудь послы, он выпивал кого-нибудь из делегации, чтобы проникнуться их нуждами. Переговоры проходили очень хорошо, в обстановке полного понимания».

– Интересно, есть ли хоть одна шутка в стиле чёрного юмора, которую Судия в своё время не воплотил бы в реальность? – проворчал Владимир, постукивая пальцем по переборке.

«Есть. Он никогда и никого не убивал просто так, для развлечения. Только за вину, или по необходимости. Если носителем Духа становился человек, склонный к бессмысленной, пустой трате чужих жизней, мы с Драконом его убивали, чтобы не допустить слияния».

– Большое утешение. Если учесть, что необходимостью в вашей идиотской системе правосудия может считаться банальный голод или желание проверить новые способности, а виной – один лишь факт рождения не в ту эпоху и не в том мире. Потрясающая доброта.

Инна осторожно коснулась его плеча.

– Воланд, не хочу тебе мешать, но вы долго будете так пикироваться? Мне показалось, ты что-то собирался сделать. Может, приступим, а кто прав, вы решите в свободное время?

– Да, действительно… Что-то я заболтался… Хребет, дай мне канал на ближайшего драка.

«Опять?! Ты всё ещё хочешь вступать с этими тварями в переговоры?! После того, что они сделали с тобой, с твоим вассалом… После того, что ты… что мы вытворяли с ними! Твоему пацифизму вообще есть предел?»

«Я не собираюсь вступать в переговоры. Я собираюсь предъявить им ультиматум».

Меч что-то пробурчал, но канал всё же выстроил. Вампир ощутил разум драка – испуганный, мятущийся, сбитый с толку. Невозможно было представить, что это сознание испуганного ребёнка заключено в теле семиметрового хищного червя, покрытом красной шерстью.

Владимир всё ещё не стал настоящим телепатом – основную часть мыслей создания он видел, как сумятицу невнятных обрывков, разноцветных искорок образов, не содержащих никакого смысла, передающих только общее настроение. Лишь изредка удавалось выловить нечто, оформленное в слова, и ещё реже это было предложение длиннее двух слов.

«Белое… Сияющее… ужасное… Меч… И свистит, и свистит… Его глаза… Только не меня… Не меня, пожалуйста! Линку… нарезал… Кровь… И смеялся… О Мать, как он смеялся…»

Владимир тряхнул длинными белыми волосами. Всё ещё непривычно было их носить.

«Этот не подойдёт… Слишком напуган. Ищи кого-нибудь, кто лучше себя контролирует».

«Ещё и перебирать будешь… На, держи. И попробуй только снова сказать, что это не то».

На этот раз он ощутил присутствие мощного, древнего разума, холодного и твёрдого. Горячие вспышки эмоций нового собеседника были заключены в плотную скорлупу самоконтроля. Он сразу же ощутил прикосновение и развернул защиту на нескольких уровнях сознания. Из чистого любопытства Владимир попробовал эти барьеры на прочность. Он почувствовал, что может проломить некоторые слои защиты, но не все. И главное, такая победа ничего бы ему не дала – мозг драка скорее самоуничтожится, чем позволит Судие извлечь хоть какую-то информацию. Ну и ладно, он пришёл не воевать и не читать чужие мысли.

«У меня тут семеро ваших, – начал он без предисловий. – Они тяжело ранены. Им нужна помощь целителя. Я уверен, что среди вас есть маги такой специализации».

«Зачем, Судия? Чтобы ты мог подвергнуть их новым пыткам? Тебе мало уцелевших, хочешь добраться и до умирающих? Мы не станем помогать тебе в этом. Духи моей сестры скоро уйдут на Белую Равнину, и будут вне твоей власти, хоть какое-то время. Мсти за это живым, если хочешь, но у нас хватит силы и смелости, чтобы умереть быстро, а не страдать веками».

«О господи! Ещё одна толпа сумасшедших! Вы вообще можете думать хоть о чём-то, кроме пыток и смерти? Пойми наконец, не собираюсь я никого казнить! Вы уже заплатили за нападение на меня, и страшно заплатили! Не увеличивайте цену, это никому не нужно!»

Потрясённое молчание. Потом, неуверенно:

«Ты лжёшь… Ты хочешь подарить нам надежду, чтобы потом наказать страшнее, отняв её».

Владимир только сплюнул. Бесполезно. Нельзя излечить от страха и ненависти за пару минут, если их вбивали в голову тысячи лет, причём не учителя, а сама жизнь. Тем более, он понятия не имел, как это делается. Он получил силу, чтобы судить и наказывать, надеялся приспособить её для защиты других, но исцелять, хоть тела, хоть души – это совсем другой уровень. Пусть сами разбираются со своей паранойей, он будет делать то, что умеет.

«Я не буду вас ни в чём убеждать. Можете дальше забиваться во все щели и дрожать от страха. Я даже не назову вас трусливыми идиотами – у вас есть причины для такой паники. Я просто ухожу отсюда. И буду искать целителя в других местах. Если я его найду, ваши сёстры окажутся в моей полной власти. Если же вы пришлёте мне целителя, я оставлю их тут, потому что лишний груз в машине мне абсолютно ни к чему. Может быть, потом я вернусь за ними и за вами, но сейчас у меня есть более важные дела, чем гоняться в темноте за полудохлыми ящерицами. Я ясно выражаюсь? Жду полчаса».

И оборвал связь, не дожидаясь очередного обвинения во лжи.

Один пленный книжник, из числа смертных, рассказывал, что гладиаторы и воины – две существенно разных профессии. Только самые простодушные зрители полагают, что каждый поединок на арене – битва за выживание. На самом деле задача гладиатора не столько убить противника, сколько показать присутствующим хорошее шоу. Смертность в поединках не превышает тридцати процентов. И то гибнут в основном необученные новички, специально предназначенные в «мясо». Опытный боец стоит дорого, его обучение занимает десятилетия, и никто не хочет потерять его в результате случайно пропущенного удара. Поэтому о результате поединка чаще всего владельцы бойцов договариваются заранее. Раны наносят зрелищные, но не смертельные, зрителей всячески поощряют к милосердию, а если поверженному всё-таки выносят смертный приговор – есть разные способы изобразить добивание, начиная от специально приготовленных бурдюков с кровью под одеждой, и заканчивая откровенным применением магии иллюзий.

Услышав об этом от «знатока», Назиль рассмеялась ему в лицо, и позволила увидеть несколько схваток на Арене. После первого же поединка, который занял около трёх секунд, книжник переменился в лице, и с тех пор смотрел на окружавших его дроу с нескрываемым ужасом. Пусть он сам не умел драться, но насмотрелся на достаточное количество сражений, чтобы понять – тут всё было всерьёз. Никаких зрелищ и спецеффектов – профессиональные убийцы сходились, чтобы любыми путями уничтожить друг друга. Оружие позволялось любое, по выбору бойца или того, кто его выставлял. Иногда в ход шла и магия, если один или оба поединщика владели такими талантами. И опять же – никаких сверкающих молний, эффектных превращений или феерического потока иллюзий, характерных для показательной битвы магов. Самым популярным на Арене было заклинание остановки сердца.

Примерно через месяц пленник набрался смелости и спросил у Назиль, пребывавшей в хорошем настроении, неужели все дроу настолько безумны, что их интересует только смерть? Неужели зрителям не нужно красоты, а устроители игр не понимают собственной выгоды, тратя годы подготовки воина ради нескольких секунд столкновения?

Девушка презрительно усмехнулась, но всё-таки снизошла до объяснений. Дело тут вовсе не в безумии или расточительности. Дело в эльфийских глазах – невероятные по человеческим меркам зоркость и внимательность были нормой для этой расы. И разумеется, в опыте зрителей, большинство из которых являются опытными воинами, пережившими не один десяток битв. Некоторые сами в своё время прошли через Арену. Любая фальшь, любая постановка, задержка атаки на доли секунды или отклонение меча с пути смертельного удара будут мгновенно замечены. И тогда организатора боёв в лучшем случае разорвёт на куски возмущённая толпа, а в худшем – он сам станет объектом очередного шоу.

Что же касается краткости поединков и отсутствия зрелищности – опять же, такими они представлялись только для полуслепого человеческого глаза. Дроу видели каждое сокращение мышц, каждое чувство бойцов, каждое верное и неверное решение, которое приходится принимать в доли секунды. Для них «на волосок от смерти» было не красивой метафорой, а вполне реальной боевой ситуацией, когда острие проходило на расстоянии волоса от горла противника – и вся Арена это отлично видела и могла оценить.

Иногда случались и постановочные бои, но в этом случае зрителей всегда предупреждали, что их ожидает именно спектакль, а не настоящая схватка насмерть. И провести такой спектакль достаточно правдоподобно могли только два дроу – представители любой другой расы слишком уж неуклюже играли, их попытки притвориться разъярёнными, испуганными или безжалостными вызывали в толпе разве что взрывы смеха.

Второй вариант постановки – когда выпускали бойцов заведомо разного уровня. Например, голый и безоружный дроу, против смертного в полном доспехе и с двумя мечами. Но опять же – устроитель игр обязан был предупредить зрителей, что их ожидает не бой, а только зрелище. От дроу требовалась не победа (в ней и так никто не сомневался), а эффектное убийство, демонстрация своего полного превосходства, издевательство над беспомощным противником. Зато, если вдруг случалось невероятное, и побеждал более слабый боец (обманом, везением, не заблокированной вовремя магией – способ не имел значения), зрители приходили в дикий восторг. Его не только награждали свободой, но и премировали достаточной суммой, чтобы жить безбедно несколько десятилетий (из штрафа, который выплачивал владелец Арены). Но поскольку сражались всерьёз, и устроители игр отлично понимали, кто у них в клетках сильнее кого, такие случаи происходили крайне редко.

Всю эту азбуку Назиль выучила наизусть ещё в десятилетнем возрасте, и изрядно забавлялась, просвещая незадачливого смертного в таких элементарных вещах. К сожалению, развлечение не продлилось долго – книжник сам попал на Арену, где вынужден был сразиться против такого же, как сам, низшего мага. Девушка горячо спорила с отцом, пытаясь доказать, что знания смертного важнее его невысокого боевого умения. Бесполезно. Заметив её чувства, Моластар даже передвинул бой на три дня вперёд, чтобы досадить дочери и предостеречь её от пагубного увлечения низшей расой.

Назиль обиделась. Не только потому, что её лишили любимой игрушки, но и на само предположение, что она, аристократка-воительница тёмного народа, могла влюбиться в человека. Если папочка так глуп, что не отличает сексуальный интерес от простого любопытства, голова на плечах ему явно лишняя. Девушка по очереди вызвала на дуэль трёх телохранителей Моластара и без особого труда справилась с ними. Убедившись в своих способностях, она пригласила на танец с саблями самого отца. Мастер слишком поздно понял, что дочь его превзошла. Назиль приказала слугам сделать из его головы сувенир и вступила в права наследования. Но здесь девушку ожидал весьма неприятный сюрприз.

Оказалось, что Мастер Красной Арены – это не только умение драться, вести торговлю и оценивать бойцов. Чтобы удержать столь заманчивую должность, требовалась целая сеть связей в высших кругах, которую Моластар выстраивал столетиями. Его прежние партнёры в лучшем случае с подозрением косились на юную выскочку, а в худшем – вообще отказались вести любые дела. Популярность круга поединков существенно упала, доходы едва позволяли удержаться на плаву. Недовольство выразила сама Королева – ведь от престижа Арены напрямую зависела репутация столицы. Прежние друзья отвернулись от неудачницы. Со дня на день грозили нагрянуть жрицы-испытательницы, и хотя Назиль не сомневалась, что сумеет прирезать пару-тройку этих гадюк, против подготовленного отряда с магическим усилением ей не выстоять. На слуг и рабов надеяться было бессмысленно, они в ужасе забьются в угол, едва заслышав цоканье железных каблучков. Бросить всё и податься в бега? Это бы навсегда опустило её на самый низ общества – дроу не любили неудачников.

Но к счастью, родители наделили её светлой головкой не только в смысле цвета волос. Поразмыслив, Назиль наметила путь выхода из кризиса, тяжёлый, но вполне осуществимый. Она связалась с Лапартом – двоюродным братом отца, который держал Арену в Денарине и не менее двух раз в год присылал к родственнику наёмных убийц. Моластар, разумеется, в долгу не оставался, так что Лапарт был немного благодарен девушке за избавление от старого врага. По крайней мере, достаточно благодарен, чтобы выслушать её предложение, а не сразу выгнать гонца. А Назиль предложила весьма выгодную сделку. Аренда столичной Арены на сто лет, плюс сама девушка в качестве ланисты и вольнонаёмного бойца. Первые двести поединков по указу нового владельца, затем она получала право выходить на бой лишь тогда, когда сама захочет. Конечно, покупать кота в мешке Лапарт не пожелал, и вызвал родственницу на дуэль до первой крови. Увидев, с какой лёгкостью клинки «смешной малышки» преодолели его защиту и добрались до тела, денаринец пришёл в восторг и немедленно подмахнул контракт.

Так Красная Арена в Шадноре снова постепенно начала набирать обороты и прежнюю славу, Королева вернула заведению свою милость, лично поприсутствовав на нескольких боях, а Назиль зарабатывала немалые деньги, оставаясь в курсе всех дел предприятия. Правда, бои были тяжёлыми – Лапарт назначал ей самых сложных противников, надеясь превратить столетнюю аренду в бессрочное владение. Но это даже к лучшему – девушка с детства любила экстремальные ситуации, и через пару лет такой жизни стала настоящей адреналиновой наркоманкой. Неделя, когда не удавалось заглянуть смерти в глаза, становилась для неё пустой и серой. Она с тоской размышляла о том времени, когда статус уже не позволит сражаться лично, и останется только сидеть в почётной ложе и подсчитывать барыши. Конечно, жизнь тёмного эльфа не бывает полностью безопасной – останутся ещё такие виды риска, как гнев вышестоящих, зависть подчинённых, интриги равных, ревность любовников, мятежи рабов… Но такие проблемы решаются чаще умом, чем клинком. К счастью, до восхождения в высший свет у неё ещё было время поразвлечься на славу.

– Что у нас сегодня на разминку? – спросила она у служанок, входя в раздевалку и сбрасывая на ходу платье. – Старый бездельник всё ещё не потерял надежду меня угробить?

– Не шутили бы вы так, госпожа, – тихо прошептала Лейна, бледная и робкая массажистка из нечистокровных. – Не надо звать беду по имени, а тем более оскорблять.

– Я дроу, – фыркнула девушка, – знаешь как говорят об этом жрицы-испытательницы? К таким, как мы, беда приходит на цыпочках, а убегает так, что пятки сверкают. Так что на сей раз любезный родственничек для меня припас? Очередного неугодного фаворита Королевы?

– Хуже, – пробурчала из своего угла Брунгильда, медведеподобная спарринг-партнёрша. Она была смертной, но вполне могла потягаться в скорости реакции с низкорождёнными дроу, а уж физической силы у неё хватало на троих человеческих мужчин. Эту женщину с детства растили на гормонах, эликсирах и стимулирующих заклинаниях. Предназначалась она исключительно для Арены, но около пяти лет назад Назиль вытащила подругу из круга поединков, поместив в свою личную свиту. Хотя драться великанше всё равно иногда приходилось, но теперь не чаще, чем её хозяйке.

Эльфийка облизнула тонкие губы и заинтересованно шевельнула острым ушком.

– Брун, ты меня интригуешь! Если у тебя такой хмурый вид, значит светит что-то очень впечатляющее. Ну давайте, девочки, колитесь, пока я не побежала за пыточными ножами.

– Доиграешься ты со своими интересами. Старый ублюдок притащил откуда-то из Среднего Кольца высшего вампира.

Девушка с большим трудом заставила себя оставаться невозмутимой. По мышцам пробежал приятный холодок, уши встали торчком, а внизу живота предательски потяжелело.

На Внутреннем Кольце были свои вампиры, некоторые высокородные лорды даже свиту из кровососов себе составляли. Но это всегда были слабые, недавно умершие твари. Их держали впроголодь, и редко позволяли прожить более ста лет. Больше человеческому отродью не положено, будь оно живым или неупокоенным. Изредка некоторые хитрые чернокнижники пытались сами стать вампирами, чтобы объединить врождённые таланты дроу и способности ходячего трупа. Но такие еретики беспощадно истреблялись отборными войсками Королевы.

Другое дело – материк. Там, по слухам, всё иначе. Чудовища созревают тысячелетиями, и их силы становятся достаточно велики, чтобы бросить вызов любому магу дроу. Да и телесное совершенство Перворождённых уже не кажется таким несомненным… Назиль изучала этот процесс в теории, даже мечтала об экспедиции на земли смертных, но никогда не думала, что придётся встретить высшего вампира прямо здесь, у себя дома.

– Сколько лет этой твари?

– Шестьсот, – раздался в помещении новый голос.

– Лапарт, мне тебя убить сразу, или медленно? – нежно спросила воительница, подступая к родственнику с обнажённым клинком. Правда, тренировочным, но безоружному противнику он мог снести голову не хуже настоящего. – Я конечно понимаю, что ты хочешь моей смерти, но выставлять меня с мечами против шестисотлетнего вампира – это несколько перебор, не считаешь? Я ожидала от тебя чего-то более изощрённого, дядюшка. Тебя же зрители убьют.

От возмущения она даже забыла о собственной наготе. Впрочем, вряд ли кто-то рискнул бы на неё сейчас глазеть более приличного минимума. Чтобы лапать взглядом тёмную леди в состоянии, близком к бешенству, надо быть или самоубийцей, или очень, очень крутым.

Предел реакции человека – примерно десятая доля секунды. Для дроу эта величина составляет всего четыре сотых. Но у шестисотлетнего вампира она редко превышает одну сотую. Ты можешь быть величайшим в мире фехтовальщиком, но против существа, которое движется вчетверо быстрее, твои шансы всё равно стремятся к нулю. Нехватку быстроты можно компенсировать расстоянием, но пистолями и магией Назиль владела весьма посредственно. Чтобы убить зрелую нежить из лука или арбалета, нужно быть по меньшей мере легендарной Анджей-стреломётчицей. А если к этому добавить почти мгновенную регенерацию, гипноз, и физическую силу, которая позволяет одним прикосновением превратить тонкие кости дроу в пыль – такой поединок становится просто изощрённой формой самоубийства. Хорошее развлечение для Чёрной Арены, где пытают беспомощные жертвы или сводят в битве заведомо неравных противников. Но совершенно неслыханно для Красной, куда приходят смотреть именно на бой, а не на бойню…

Лапарт быстро поднял руки, опасливо поглядывая на клинок у своей груди.

– Тихо, племянница, дай договорить. Я не собираюсь нарушать традиций. Сражение будет относительно равным. Ты имеешь право принимать перед боем любые эликсиры, а также надеть защитный шлем против гипноза. Кроме того, твоя шпага будет серебряной.

Она чуть расслабилась. Это уже давало некоторые шансы. Если магией взвинтить реакцию до уровня вампира, всё остальное можно как-нибудь обойти. Конечно, потом придётся не меньше суток лежать пластом, отходя от последствий, но такая победа даст ей достаточно и времени и денег на релаксацию. Останется ещё разница в физической силе… парировать удар, способный проломить каменную стену, бессмысленно по определению. Придётся работать на проскальзываниях и отскоках, используя силу противника против него самого… Не в первый раз, такой опыт есть почти у любого дроу старше десяти лет.

– Одна шпага?

– Да, у вас обоих будет по одному одноручному клинку. Твои парные зрителям уже поднадоели, – он нагло подмигнул племяннице, зная, что сейчас она прирезать хозяина заведения не посмеет. Не накануне своей величайшей победы… или смерти.

– Каковы ставки?

– Три к одному на тебя.

С одной стороны, это льстило самолюбию воительницы, зрители её уже знали и верили. За неполных два года и девяносто три поединка очень немногим удавалось приобрести такую репутацию. С другой – это означало меньший выигрыш. Впрочем, к драку размышления о призах. Будем считать, что в конце этого поединка нас ждёт в награду весь мир и ещё чуть-чуть. Иначе слабая мотивация может в решающий момент чуть-чуть ослабить её натиск – и это будет стоить жизни. Хотя говорят, смерть от клыков вампира весьма приятна… Но если Назиль и решит это проверить, то через пару столетий, не раньше. И конечно, выберет вампира для такой ответственной процедуры самостоятельно. Подставить горло какому-нибудь сыну смертного пекаря или портного… даже представить противно.

– Когда бой?

– Через три часа.

Отлично, значит будет время принять массаж и вспомнить навыки движения под эликсиром.

– Ему дадут напиться крови перед боем?

– Перед самым боем – нет. За сутки до сражения – одна склянка крови дроу.

Что будет драться полуголодным – это хорошо, вампиры черпают из крови силу. Но вот то, что он пил именно кровь её сородича… Говорят, они могут узнать многое о потенциальном противнике по вкусу. А может, и перенять часть способностей… Хотя это вроде только самые старые вампы умеют. Оставалось надеяться, что справочники не врут, если у твари окажется эльфийская гибкость, рефлексы или талант к магии, можно заранее заказывать себе гроб. Но и одного только знания врага вполне достаточно, чтобы создать ей большие проблемы.

– Чью именно кровь? Простолюдин, низший аристократ, лорд?

– Чего не знаю, того не знаю. Он не моя собственность, кто-то из моряков привёз и выставил.

«Как же, не знаешь, – мысленно хмыкнула девушка, – пустил бы ты его на Арену, не допросив как следует владельца об условиях и не проверив товар в деле! Уж мне-то, дядюшка, мог бы в лицо не врать так откровенно», – но вслух ничего не сказала, даже меч спрятала.

– Какие у него ещё способности, помимо силы и быстроты?

Мужчина с деланным сожалением развёл руками. Назиль мысленно плюнула.

– Хорошо, нарежу тебе я этого мертвеца. А сейчас уходи, мне ещё надо подготовиться.

Лапарт коварно улыбнулся («куда же ты денешься от контракта, девочка?») и выскользнул из раздевалки. Конечно же, он не был ни старым, ни бездельником – напротив, тысячелетний опыт наделил его тело сверхъестественной (на взгляд человека) грацией, плавностью и быстротой движений. В бою Назиль могла с ним потягаться, но в мирной светской жизни, а тем более на танцах или в постели, казалась, по сравнению с дядюшкой, сущим неуклюжим подростком, не знающим, куда деть руки. Ко всему прочему, он был ещё и мускулист – большая редкость для эльфа. Мастеру Арены достаточно было одного страстного взгляда, чтобы придворные дамы ложились перед ним штабелями.

Но Назиль, вовсе не являясь пуританкой, почему-то совсем не видела в своём нанимателе мужчину. И дело было вовсе не в семейных связях – столь отдалённое родство не считалось в Шадноре препятствием даже для общих детей, не говоря уж о кратких увлечениях без последствий. Вражда тоже не играла особой роли – наоборот, девушка находила особый пикантный привкус в том, чтобы соблазнить свою будущую жертву, или убийцу. И тем не менее, факт оставался фактом – Лапарт вызывал в ней не больше желания, чем манекен.

Она растянулась на лежанке и подставила спину заботливым рукам Лейны, пока Брунгильда выбирала среди снаряжения подходящий шлем: не особо вычурный, не стесняющий движений головы, не закрывающий обзора, и в то же время полностью отражающий гипнотические атаки. Прочностью в этом бою можно пренебречь – если уж вампир попадёт по голове, то нет особой разницы, брызнет череп осколками, или целеньким слетит с плеч. Все доспехи – к дракам, по той же причине. Когда противник настолько силён, защита никакого смысла не имеет, а вот подвижность – в большой цене. Несколько секунд обдумывала возможность драться вообще обнажённой, зрителей этим вряд ли удивишь, а вот вампир может на пару мгновений растеряться. Потом отбросила такую идею – слишком яркие ощущения открытой кожи не дадут сконцентрироваться на противнике.

Плохо, если нужного артефакта в собственных покупках и трофеях не найдётся – придётся со всех ног бежать на склад Арены, а там конечно заломят тройную цену… Впрочем, это работа слуг. Её задача сейчас – полностью расслабиться, подготовить тело и сознание к будущему боевому трансу. О проблемах думать нельзя. Можно помечтать о том, что будет после битвы – о триумфальном круге на руках толпы, о пирушке, которую можно будет устроить с подругами и поклонниками, о горячей ванне с целебными маслами, о визите в Королевский Банк, работники которого поклонами встречают почётную клиентку…

«Я расслаблена… Мне хорошо… Я настроена на победу… Я – воительница дроу, самое прекрасное и совершенное существо в Носфере… Мне нет равных… Я не могу проиграть… По моим мышцам течёт энергия, она поразит моего врага… Моё тело нежно и красиво, оно предназначено для долгой жизни… Я не могу достаться врагу…»

Расслабляющая медитация постепенно уносила её разум всё дальше. Это была ещё одна причина, почему она любила сражаться на Арене. Раздевалка перед боем – единственное место, где можно полностью утратить бдительность и отдаться мечтам. Бойцы, с того момента, как им назначена дата сражения, пользуются абсолютной неприкосновенностью – вход на Арену охраняется едва ли не лучше, чем покои Королевы. В любом другом месте дроу должен быть всегда настороже. Даже во время секса или сна, тёмный эльф остаётся чутким, холодным и смертоносным, как свернувшаяся змея. Или как замерший в паутине паук, это уже зависит от его личного тотема. Иначе он не проживёт и двух дней.

Неожиданно из потока грёз всплыло бледное лицо вампира. Как ни странно, оно не выражало ярости или голода. Лицо было искажено отчаянием, словно монстр пытался докричаться до кого-то, сообщить что-то невероятно важное, пока ещё не поздно. При этом красные, расширенные от ужаса глаза смотрели прямо на неё, а губы беззвучно шевелились. Назиль умела читать по губам, но этот язык был ей незнаком.

Она резко села на кровати, перепугав этим массажистку. Подобные видения случались время от времени, и жизнь научила относиться к ним серьёзно. Она не сомневалась, что лицо принадлежит тому вампиру, с которым ей предстоит сегодня сразиться, хотя ни разу не видела это существо. Но что же именно пленник так отчаянно пытался донести?

Глава 12.

Он не дождался.

Прошло уже полтора часа, вместо обещанной половины, а драки и не думали присылать целителя. Потом из пассажирского отделения вышла Инна, и сообщила, что одна из женщин умерла. Владимир думал, что из-за такого известия впадёт в драконий гнев, но на лице появилась только слабая гримаса боли. Он устал переживать за всех встречных, особенно, если те гибнут по собственной глупости и упрямству. Тем не менее, увеличивать кровавый счёт он не был намерен. Особенно не хотелось допускать смерть ребёнка.

– Раэрон, вынеси тело умершей наружу. Хребет, нам срочно нужно найти им целителя.

«Ну ищи. Я-то тут при чём? Все целители, каких я знал, умерли тысячи лет назад».

– То, что я ищу, вряд ли куда-нибудь переместилось. Где ближайшая от Пика часовня Мараи?

Меч замолчал, а потом восхищённо протянул:

«Ай да Вовка, ай да сукин сын! Как ты догадался, что духи легиона могут не только убивать, но и исцелять? Или тоже память драков подсказала?»

«Есть такая штука, друг мой – называется здравый смысл. Часовня должна быть привлекательна для людей, чтобы те чаще жертвовали свои жизни Судие. А какое третье самое отчаянное желание, ради которого не жаль отдать жизнь, наряду с местью и защитой? Ясно, что спасение близкого человека».

«Соображаешь! Ладно. В Твердыне три действующих часовни и одна разрушенная – по периметру материка, перед основными воротами. Червяку должно хватить получаса, чтобы нас туда подбросить. Только перед отправкой перекусить надо».

«Перекусить?! – Владимиру показалось, что он ослышался. – А что, поесть в дороге мы не сможем? У нас тут шестеро тяжело раненных, если ты уже забыл!»

«Ну, если ты найдёшь способ упаковать в пакет для завтрака несколько десятков тушек, общим весом под сотню тонн, то я ничего против иметь не буду», – ехидно заметил Меч.

«Под сотню… Ты что, хочешь сказать, что я должен сожрать всех этих убитых драков?!»

«Не только хочу, я это и говорю. Помнится, у кого-то тут были большие этические проблемы с убийством разумных существ ради их мяса. А тут на халяву столько еды, при чём уже убитой. Никакой твоей вины в их гибели нет, а польза огромная – такого количества энергии плоти тебе хватит на год непрерывных трансформаций».

Некоторое время Владимир пытался поставить на место челюсть.

«Хребет. Ты, кажется, забыл одну мелочь. Мой рост около двух метров. Объём желудка – никак не больше литра. Куда, по-твоему, я должен запихнуть всю эту гору мяса?!»

«Тут есть два варианта. Сложный и простой. Зависит от того, насколько ты владеешь мастерством превращения. Пока что твои знания в этой области равны нулю, но есть время потренироваться».

«Излагай оба. Только быстро».

«Простой вариант – классический. Скинуть избыток массы на Предел, оставив себе только чистую энергию. Второй – создать сверхплотный концентрат на физическом плане».

«А если более простыми словами? Не забывай, что объясняешь тупому менту».

«Хватит в дурачка играть. Поясняю. Ты о нейтронных звёздах знаешь? Размер – десятки километров, при этом весит она почти как настоящая звезда. Похожее изменение можно проделать магией с плотью вампира. Упаковать сто тонн в объём человеческого тела».

«Сдурел? А как эта статуя ходить будет? Даже если предположить, что мускульной силы хватит шевельнуть хотя бы пальцем при таком весе – я же в бетоне утону, как в болоте! Подо мной любой камень от шагов трескаться будет!»

«Будет. Придётся изучить левитацию, чтобы мысленно убирать большую часть веса. Зато подумай о преимуществах сверхплотного тела. Ты сможешь пальцем пробить почти любую броню, не чувствуя сопротивления. Тебе не придётся каждый раз регенерировать повреждения – пули, мечи и стрелы будут просто плющиться о твою плоть. Если тебя ударит хвостом дракон, то ты останешься на месте, а вот он сломает хвост».

«Ага. А про попытке приласкать девушку я случайно раздавлю её в кашу, или отброшу на десяток метров с переломанными костями. А попытка нажать кнопку или переключить рычаг приведут к необратимому повреждению пульта. Нет уж, спасибо. Предпочитаю быть сильным, но лёгким, как ёжик из анекдота».

«Ну как знаешь. Тогда всё просто. Выходи и ешь. Сначала понемногу, потом челюсти станут растягиваться, сможешь заглатывать большие куски. Насчёт вкуса не переживай, твои чувства изменились. Для тебя теперь вкусно всё, что содержит энергию. Переработка белков в энергию плоти и сброс излишней массы в Предел осуществляются автоматически, для этого учиться не нужно. Человек ведь не думает о работе желудка, когда ест».

«Ладно, так и сделаем, но потом. Сначала в часовню».

Он ожидал яростной вспышки протеста, но Хребет, вопреки обыкновению, промолчал.

«Передай Раэрону точный адрес, в местных координатах, и поехали».

«А чего там передавать? Крайняя южная точка континента. Ворота в пять километров высотой и в десять шириной, их только слепой не заметит. А часовня у края правой створки, если со стороны входящего. Там ещё маленький тоннель выходит из стены, метров тридцать в диаметре. Хотя проницателю без разницы, но сгодится, как ориентир».

Владимир передал всё «червяку», и машину окутала уже привычная темнота. Вжало в кресла – Раэрон разгонялся в толще камня, как реактивный самолёт в воздухе. Хранитель только покачал головой – возможности этого странного существа всё ещё казались ему невероятными, нарушающими все законы физики. Кстати, если уж о нём зашла речь…

«Раэрон, ты можешь разговаривать во время быстрого движения? Если я тебя отвлекаю, то молчи, лети дальше… или ползи, не знаю, как это назвать. Я просто хотел кое-что уточнить».

«Я могу думать о нескольких вещах одновременно, хозяин. Мой образ движения, если вам интересно, называется обычно «скольжением». Я готов ответить на все ваши вопросы».

«Ты говорил, что если долго держишь что-то в себе, то выделяется желудочный сок. Значит, ты должен чем-то питаться? Ты не голоден сейчас? Вообще, как часто тебе нужна пища?»

«Вы знаете, что такое тяжёлые изотопы, хозяин?»

«Знаю».

«Каждые двести лет я ныряю в мантию планеты и заглатываю радиоактивные минералы. В моём желудке из них химически выделяются нестабильные изотопы, которые я сплавляю в слитки. Радиация этих слитков и является моей пищей. Когда слитки теряют активность, я их выплёвываю. У Носфера нет мантии, поэтому Эрцихаль, когда строил убежища, расположил под ними залежи радиоактивных минералов, взяв их с какой-то тяжёлой молодой планеты».

«Так что же получается, ты радиоактивный? Это не опасно для тех, кого ты носишь?»

«Только изнутри, хозяин. Для вампиров радиация не опасна. Что касается людей, то на мой взгляд, их защищает броня вашей машины. Но до этого я много раз переносил внутри себя людей, правда в течение очень короткого времени. И я не слышал о случаях болезни».

«Ясно. Постарайся без необходимости не переносить людей без защиты дольше пяти секунд. Даже если я тебе прикажу кого-то куда-то отнести, напомни мне, перед тем, как выполнить».

«Повинуюсь, хозяин».

«Хорошо, и я вот что ещё хотел спросить. Это правда, что ты можешь выбросить человека в толщу камня?»

«Не совсем в толщу, хозяин. Эрцихаль при строительстве убежища предусмотрел в стене несколько сотен полостей размером с гроб. Туда я и кидал нарушителей».

«Ага, ясно, спасибо» – значит, оставить БТР где-нибудь под землёй, а самому сходить на поверхность не получится. Следует искать укромные стоянки на поверхности.

Он едва заметно шевельнул ухом, прислушиваясь к сердцебиению и дыханию женщин в салоне. И попытался понять, что же беспокоит его сильнее – выживание случайных спутников, или то, как быстро и незаметно для себя он учится пользоваться новыми способностями. Нет, против дополнительных талантов он ничего не имел – особенно, если те способствовали выживанию. Он просто беспокоился, что ещё может сотворить тело без участия разума. Драконий гнев, вампирский голод… какие ещё инстинкты в нём кроются, и когда они вздумают подать голос?

Снова прижало к креслам – проницатель тормозил хвостом вперёд, справедливо предполагая, что кто-то из «пассажиров» может быть не пристёгнут. Спустя минуту перегрузка исчезла и БТР мягко встал на колёса. На экранах появилось уже знакомое слабо светящееся небо.

«Меч? Что-то живое поблизости есть? Точнее, что-то опасное, плевать, живое или нет».

«Три эрта. Это мелкие хищники, для нас никакой опасности не представляющие. Что-то вроде земных диких собак. Отвесь хорошего пинка и они убегут подальше».

Владимир кивнул, и полез в верхний люк. Вампирский слух мгновенно уловил шорох шерсти и шумное дыхание где-то у кормы. Он обошёл БТР и замер, обалдело хлопая глазами.

– Ни хрена ж себе дикие собачки!

На его взгляд эрты больше напоминали собаку Баскервилей. С горящими глазами и пастями. С абсолютно чёрной шерстью. И ростом с хорошего такого бычка. По меньшей мере.

Если бы Владимир увидел такую тварь в бытность человеком, он бы не задумываясь рванул наутёк. Но после битвы с драками эти звери казались весьма скромным противником. При виде вампира они негромко залаяли, сбились в кучу, но нападать не спешили. Мертвец пах совсем не так, как их привычная добыча. Кроме того, он не боялся, а спокойно разглядывал чудовищ, каждое из которых, казалось, могло перекусить его пополам одним движением.

– Хребет, тебе никто не говорил, что ты большой мастер преуменьшать? Лично мне эти твари кажутся кем угодно, только не просто хищными животными. Они разумны? Магией владеют?

«Только в зачаточном состоянии. Вот адские гончие, которых из них некогда вывели – те да, могут кому угодно создать проблемы. А эти… Максимум, дохнут призрачным пламенем, но вампиру от него вреда никакого – это оружие против живых существ и призраков. Вот только с чего они так вымахали… Обычный эрт размером с земного пса».

Словно в подтверждение его слов, ближайший пёс открыл пасть, и волна синего огня окатила Хранителя с головы до ног. Он ничего не почувствовал.

Немного подумав, Владимир поднял напавшего телекинезом и отбросил метров на десять. Тот возмущённо взвыл и кинулся наутёк. Мужчина несколько раз выстрелил в воздух одиночными – и двое оставшихся пустились вдогонку за своим приятелем. Вскоре они скрылись в скальных коридорах.

– Странно, – задумчиво протянул хранитель, провожая их взглядом. – Тут же кругом сплошные камни. Чем такие зверюги могут питаться? Ладно, к чёрту, потом расскажешь. У нас десять пострадавших в машине. Пошли, где здесь часовня?

«Сорок метров по склону влево… Теперь направо…»

Они вошли в длинный каменный коридор, в котором царил сумрак. По мере продвижения вглубь скалы сумрак сменился глубокой темнотой. Только глаза вампира сумели различить «свет в конце тоннеля» – синеватые огни почти в километре от входа. Он побежал – каждая секунда была на счету, упущенные мгновения могли стоить жизни людям.

Часовня выглядела в точности, как её «сестра» в зоне выхода. Разве что огни горели чуть более тускло. Когда Владимир подошёл вплотную, ему показалось, что он слышит странный тоненький звук – то ли свист ветра (хотя дуновения он не чувствовал), то ли тихий плач.

«Ну? Мы на месте. Что теперь делать, как эту банду разбудить?»

«Просто войди в часовню и извлеки меня. Этого будет достаточно, чтобы она тебя узнала».

Владимир пожал плечами, и выполнил, что ему сказали. Сделав шаг вперёд, он остановился, и скрипнув зубами, в очередной раз перетерпел процесс сборки Меча внутри тела.

Вой усилился, теперь его могло бы разобрать и человеческое ухо. Огни на шипах ярко вспыхнули, перед тем как погаснуть.

– Владыка! – взвыли одновременно десятки голосов, и вампир еле удержался, чтобы не рубануть наискосок мечом. Воздух вокруг замерцал разноцветными бликами, и из темноты начали во множестве проявляться такие образы, что по сравнению с ними драки казались просто безобидными ящерицами. Горящие зелёным пламенем скелеты с гипертрофированными челюстями, закованные в полупрозрачные чешуйчатые доспехи. У некоторых прямо на черепах росли рога, у всех были длинные когтистые пальцы, иногда переходящие в костяные лезвия. Ниже пояса позвоночник постепенно становился гибким, непрерывно извивающимся хвостом. Заканчивался хвост либо шипастым шаром, либо жалом, как у скорпиона. Вместо глаз у призраков были пятна сплошной черноты.

– Владыка вернулся! – наперебой завывали Мараи. – Наше ожидание закончено! Повелевай нами, Владыка, укажи нам врага! Мы изголодались по свежей добыче! Брось нас туда, где не выдержат смертные, где сгорит гнилая плоть мертвецов – мы пройдём насквозь любой ад и принесём тебе победу!

Хранитель опустил Меч и схватился за голову.

– О господи! Ребята, я конечно очень благодарен вам за преданность и отвагу, но нельзя ли говорить хоть немного менее пафосно? Я чувствую себя, словно попал в дурное фэнтези!

Призраки растерянно замолчали, сбиваясь в кучки. Похоже, они просто не знали, что ответить. Затем дружно кинулись на землю и распростёрлись ниц.

– Покарай нас, Владыка, если мы обратились к тебе не так, как положено. Развей нас на мельчайшие частицы энергии! Мы глупы, мы не знаем, как говорить иначе! Мы готовы принять любое наказание, если не сумели выполнить твою волю!

– Меч! – жалобно взвыл Владимир. – С этим можно что-нибудь сделать? Я так не могу!

«Ну, если хочешь, я их порублю, чтобы не докучали».

– Твою мать, Хребет, я не об этом! Можно как-то научить эти существа говорить нормально?

«Можно, если отключить или ослабить встроенное заклятие преданности. Но тебе такая тонкая операция пока что не по зубам. Только сломаешь всю настройку, если попытаешься».

«Более продуктивных советов нет?»

«Есть. Прекрати хныкать и жаловаться по каждому поводу. Я тебе не добрая мамочка».

– Учту. Значит так, товарищи духи. Слушаем внимательно, выполняем старательно. Два раза повторять не буду! – услышав это, призраки встрепенулись, и наклонили череповидные головы в сторону говорящего. – Вплоть до отдачи новых распоряжений, говорить коротко, и только отвечая на прямо заданные мной вопросы. Всё, что не является точным и коротким ответом на вопрос, считается нарушением приказа. Это понятно?

– Да, Владыка! – хором провыли монстры. Судя по голосам, им понравилось.

– Также без моего приказа ни на кого не нападать, даже если покажется, что он представляет для меня угрозу. Разрешается предупредить меня в случае опасности, но тоже кратко и чётко. Предупреждать не только о том, что угрожает мне, но и вам, а также любому из моих спутников. Угрозу описывать детально, но без красивостей. Также обязательно предупредить, если я по незнанию отдам невыполнимый, или трудно выполнимый приказ. Если нужно соблюдать тишину – даёте знать жестами. Систему условных знаков покажу потом. Ясно?

– Да, Владыка!

– Отлично. Среди вас есть главный?

– Был, Владыка, но он уничтожен! – не то завывания стали чуть тише, не то Владимир постепенно начал к ним привыкать.

– Ясно. Значит, лидером будешь ты, – он ткнул пальцем в ближайшего духа. – Если важная информация или ответ на мой вопрос есть у кого-то одного – он подходит… то есть подлетает ко мне и докладывает. Если ответить могут все, отвечает только лидер. Понятно?

Выбранный призрак сперва отшатнулся от «свалившейся» чести, потом кивнул:

– Да, Владыка.

– Ну вот, так уже лучше. Это правда, что вы можете исцелять?

– Да, Владыка.

– Что вам для этого нужно?

– Раненый или умерший не более пяти минут назад. Десять минут покоя. Согласие самого раненого, или же разрешение Владыки. От двух до восьми гертов жизненной энергии.

«Хребет, восемь гертов – это сколько?»

«Примерно два герта вырабатывает за сутки начинающий стихийный маг средней силы. В одном здоровом человеке без магических талантов, если его выпить полностью – от тридцати до пятидесяти гертов. Это для современной Земли так, в других мирах и временах цифры могут меняться. В современном Носфере я пока не определил точные значения».

– Вы можете взять нужную для лечения энергию у самого раненого? Это ему не повредит?

– Да, Владыка. Мы не знаем, Владыка.

– Ладно. Следуйте за мной, – Владимир зашагал по коридору в обратном направлении. – Почему для исцеления обязательно нужно согласие исцеляемого? Это чем-то опасно?

– Нет, Владыка, для здоровья не опасно. Но после смерти спасённый станет одним из нас.

– После естественной смерти? – на всякий случай уточнил Хранитель. – Я имею в виду, после вашего вмешательства он проживёт столько же, сколько после обычного лечения?

– Дольше, Владыка.

– Тогда всё в порядке. Хребет, сколько живут драки?

«Пока не убьют. Они же потомки драконов».

«Стоп! Я не понял. Если драконы бессмертны, то получается, к рождению десятого поколения первое было ещё живо! Их-то Белый зачем убивал, кровь же почти чистая?»

Меч хмыкнул.

«Для справедливости. Они и так прожили дольше других. Ну и чтобы мстить было некому».

«Ну и гад… Хм. Кстати о гадах. Драки – они ведь тоже потомки Дракона? Он не мог воплотиться в ком-то из них? Хотя бы временно, раз уж так их не любит».

«Что ты! Ему гораздо легче остаться развоплощённым навсегда, чем иметь что-то общее с этими мутантами. Ты не представляешь просто, насколько Белый их презирал и ненавидел. В принципе, можно его дух засунуть в драка силой, но сколько для этого потребуется эзотерической энергии… Не ручаюсь, что душ всех существ, населяющих сейчас Носфер, хватит на такую операцию. Старый ящер слишком упрям».

Владимир собирался высказать всё, что он думает об этой крылатой твари, но в этот момент они вышли к броневику. Башня с орудием начала поворачиваться к ним, но остановилась.

– Воланд, это ты? – на всякий случай уточнил голос из динамика. – Покажись, а то я тебя не вижу за этой толпой страшил.

Хранитель махнул рукой. Мараи поняли намёк и разлетелись, открывая вид.

– Я, Гелла, всё в порядке. Это Мараи со мной. Как там драки, все живы?

– Вроде да пока. Они действительно могут помочь?

– Они так говорят. Скелетики, сколько вас нужно для излечения одного человека?

– Один легионер, Владыка.

– Отлично, значит шестеро – за мной. В машину втиснетесь, или вам удобнее проводить операцию на открытом воздухе?

– Мы поместимся куда угодно, Владыка, но на твоей колеснице защитные руны. Мы можем их преодолеть, но при этом будет рассеяно более половины легиона.

– Чёрт. Это видимо таракан постарался… Вы его не знаете… А когда люк открыт?

– Действие рун охватывает всю колесницу, неважно, открытая она или закрытая, Владыка.

– Ясно. Раэрон! Тащи драков на свет! Только осторожно.

Чёрная лента вынырнула из земли и на мгновение исчезла внутри БТР-а. Через доли секунды она появилась обратно и аккуратно выложила на камень шесть тел. Хриплое дыхание подсказывало обострённым чувствам вампира, что пленницам осталось совсем немного.

– Приступайте. Энергию для исцеления брать у пятерых взрослых, ребёнка не трогать. Лечить всех, девочке особое внимание! Любой ценой мне её вытащить!

– Но Владыка! Позволь сказать! Это же драки!

– А то я не знаю! Все возражения – потом. Сейчас лечить, и быстро!

Шестеро духов нерешительно отделились от толпы и поплыли по воздуху к телам. С каждой секундой их движения становились всё более уверенными. То ли призраки увлеклись знакомым делом, то ли решили, что приказ надо выполнять хорошо, независимо от собственного мнения. Ухватив женщин за плечи когтистыми лапами, они припали страшными челюстями к посиневшим губам, словно высасывали последние вздохи. Зелёный огонь, окружающий скелеты, с каждой секундой разгорался всё ярче. Когда языки пламени уже взлетали вверх почти на полметра, духи так же синхронно отстранились от лежащих, и начали собирать с себя огненные завитки, лепя их в ровно светящиеся изумрудные шары. С каждой секундой сферы уплотнялись и горели всё ярче. А потом внутри них начали проступать очертания крошечных скелетиков… пока без доспехов, но это однозначно были маленькие копии воинов-Мараи. В позах эмбрионов – каждый охватил коготками свой хвост.

Наконец, первый дух закончил «лепку» и осторожно, словно боялся разбить, опустил трёхсантиметровый шарик в грудную клетку женщины, где тот утонул без следа. Спустя несколько секунд дыхание пострадавшей выровнялось, лицо начало приобретать нормальный цвет. И только после этого до зачарованного Владимира начало доходить:

– Постой-ка. Вы что же, размножаетесь таким образом?

– Да, Владыка.

– А подробнее? Получается, вылеченный уже не будет собой? Он просто оболочка для этого вашего… эмбриона?

– Нет, Владыка. Зародыш растёт, питаясь силами души исцелённого, и постепенно сливается с ней – это правда. Взамен он излечивает тело от всех ран и болезней. Но память и личность остаются в неприкосновенности до конца жизни. У зародыша нет собственного характера. Его основа – заклятие подчинения, но оно срабатывает только после смерти.

Хранитель задумался. Вряд ли драки будут ему благодарны за такое спасение. Они точно предпочли бы умереть, чем стать рабами Судии. С другой стороны, именно опасность превратиться в Мараи удержит их от очередных попыток самоубийства – а таковые попытки уже успели Владимира полностью задолбать. Как будто весь мир задался целью напомнить ему первый не слишком разумный поступок в Носфере. Дескать, если Владыке можно, то уж нам и вовсе рекомендовано… «Но я-то тогда ещё не знал, к чему приведёт моя смерть?»

«Они тоже не знали, – ехидно напомнила совесть, – по местным представлениям Судия – обязательно чудовище, и ты когда стрелялся – думал так же. Как и ты, они предпочли от чудовища сбежать, вместо того, чтобы уточнить обстоятельства и просчитать последствия».

Что характерно, Меч и совесть Владимира друг друга терпеть не могли. А вот голоса у них почему-то были похожи, как у братьев-близнецов. Одинаково назойливые и едкие.

– Чёрт с ним. Лечи остальных. Всё равно, другого целителя сейчас искать негде.

Остальные огненные шарики, к тому моменту уже давно готовые, исчезли в телах спящих.

– Через сколько времени они придут в себя?

– Примерно через час, Влады…

Закончить фразу дух не успел. Окружающее его зелёное пламя переплелось с другим огнём, сине-белым, и легионеры, вопя, покатились по воздуху. Их движения до крайности напоминали людей в горящей одежде. Выгнулись, охваченные призрачным огнём, и тела женщин. Сам Владимир ничего не чувствовал, хотя несколько вспышек задели и его.

Уже подозревая, что увидит, Хранитель крутанулся на месте, одной рукой выхватывая Меч, а другой – пистолет-пулемёт. И почти нос к носу столкнулся с огромным чёрным псом, словно выскочившим из сказки «Огниво» или кошмаров сэра Генри…

Освещения на Арене не было.

Некоторые поединки проходили в полной темноте – если оба участника не обладали ночным зрением, это придавало схватке дополнительную остроту. Но обычно бой шёл в сиреневом мерцании самой Арены. Чем сильнее были эмоции дерущихся, тем ярче светился мох, поглощая их. А уж когда лилась кровь, то ровное сияние заливало даже зрителей, не только бойцов. Так что битва была в какой-то степени и жертвоприношением.

Назиль сбросила сапожок и ступила босой ногой на бархатный покров Арены. Мох, Лишайник, Плесень – все называли эту субстанцию по-разному, но сущность её оставалась неизменной. Единственная флора островов, она произрастала практически везде во владениях дроу. Она могла расти на голом камне, на вертикальных и отвесных поверхностях, в отсутствие воды и света – единственным условиям для её процветания были сильные эмоции. Она определённо обладала магической силой, чувствительностью и (предположительно) – каким-то подобием коллективного разума. Фактически, это растение было божеством для тёмных эльфов. Оно предоставляло им свет, воздух, пищу, магическую силу и бессмертие – в обмен на подчинение его эманациям, которые воспринимались жрицами-испытательницами, Королевой, а иногда и одарёнными лицами из низших слоёв общества. Требовал мох немногого – всего лишь чувственной пищи в изобилии. Естественно, что на Арене – и Красной, и Чёрной – он всегда разрастался сплошным ковром.

Навстречу воительнице плавным, невероятно гибким (для бывшего человека) движением скользнул вампир. Назиль стояла неподвижно, экономя дыхание, и делая вид, что заворожена. На самом деле она использовала последние свободные мгновения, чтобы изучить врага внимательно.

Ночной охотник был обнажён до пояса, одетый только в тонкие шёлковые штаны и довольно тяжёлые ботинки. Назиль чуть заметно нахмурилась – кто-то явно подсказал монстру защитить ноги от жгучих укусов мха, раздражающих всех, кроме дроу. Или он узнал об этом из выпитой крови? По сравнению с маленькой и хрупкой фигуркой девушки, кровосос казался настоящим великаном – не меньше ста восьмидесяти сантиметров. Телосложение атлетическое, по меркам эльфов, но весьма скромное для смертного – в этом плане он уступал даже Брунгильде. Впрочем, физическая сила неупокоенных не имела никакого отношения к их мускулам. Поражали его короткие волосы – стрижка на Внутреннем Кольце считалась одним из самых позорных наказаний, и Назиль была вынуждена напомнить себе, что в людских государствах другие традиции, совсем необязательно, что перед ней преступник. Хотя… как-то ведь он попал на Арену, и вряд ли добровольно…

Вампир рванулся вперёд в длинном прыжке. Если бы его клинок достиг цели, он развалил бы девушку сверху донизу. Назиль презрительно усмехнулась и танцующим шагом ушла в сторону. Очень мягко, очень аккуратно – при пятикратном ускорении собственная инерция легко превращается в слабость, ты не можешь вовремя затормозить, не потеряв равновесия. Странно, что вампир, весящий почти в два раза больше неё, не знал таких простых истин. Он пронёсся мимо, как пушечное ядро, и Назиль успела полоснуть серебром по его животу. Противник издал короткий крик боли. Девушка удивлённо вскинула бровь. Насколько она знала, вампиры были молчаливы, и хорошо переносили боль.

А ещё, в тот момент, когда он частично повернулся к ней спиной, молодая дроу заметила страшные ожоги на его спине и затылке. Это навело её на мысль, как закончить поединок в два удара. Раны от огня заживают у вампиров плохо, а боль причиняют не меньшую, чем живым существам. Конечно, создать такое заклинание, чтобы убить тварь, или хотя бы вывести из строя, воительнице было не под силу. А вот ошеломить, заставить растеряться на несколько мгновений – почему бы и нет?

Вампир перешёл в контратаку, и Назили пришлось пустить в ход всю свою гибкость, чтобы уйти от его бешеного натиска. Он учёл первую ошибку и теперь перемещался короткими шагами, не разбегаясь. С чудовищной быстротой двигалась только рука с мечом. Каждое столкновение клинков отбрасывало эльфийку метра на три. Если бы она попыталась парировать его выпады хоть немного более жёстко, то уже сломала бы руку. Но даже от скользящих блоков кисть уже изрядно болела. Назиль никак не могла получить передышку хоть на полсекунды, чтобы сплести заклинание огненной вспышки. Кровосос гонял её по арене, как игрушку, явно стараясь вымотать и зажать в угол. Если бы не этот дурацкий запрет на два меча! Имей она возможность защищаться и нападать одновременно, ситуация бы резко изменилась. Фехтовальщик на самом деле перед ней был посредственный, но компенсировал недостаток умения диким напором.

Она отбросила мысли о магии, и полностью сосредоточилась на схватке. Это принесло свои результаты – уже через двадцать секунд белую кожу вампира украшало несколько порезов. С каждой раной его движения становились всё более неуклюжими, серебро выкачивало из не-мёртвого энергию. Она уже прикидывала, куда нанести решающий удар. Отрубить чудовищу руку с мечом? Или всё-таки попробовать достать до сердца? Первый вариант казался более привлекательным, возможно получится взять его в плен и допросить. Не зря ведь он так отчаянно пытался докричаться до девушки в том видении? Сейчас алые глаза хищника были пусты, и не выражали ровным счётом ничего, даже когда он вскрикивал от боли.

В этот момент клинки в очередной раз столкнулись… но вместо того, чтобы со звоном отскочить, зацепились друг за друга. Меч вампира разрезал её оружие почти на два сантиметра – на половину ширины лезвия! Дикая боль пронзила кисть, и Назиль была вынуждена разжать руку, чтобы не получить несколько переломов.

Вампир, похоже, только этого и ждал. Он стряхнул зацепившийся меч противника со своего лезвия, перехватил в другую руку, и неторопливо пошёл вперёд – дорезать безоружную эльфийку. Назиль кинулась бежать, лихорадочно соображая, что же случилось?

На вид у противников были совершенно одинаковые мечи. Но если её оружие было сделано из стали, покрытой тонким слоем серебра, то у противника под аналогичным слоем скрывалось нечто гораздо более твёрдое и острое. Мифрил, зачарованная сталь – какая теперь разница? Поначалу, пока клинки теряли частицы серебра, их боевые качества почти не отличались. Но когда из-под оболочки проступила начинка – она разрезала сталь, как бумагу.

Кто подкинул вампиру драгоценное оружие – и младенцу ясно. Дядюшка, разумеется. Неясно, что теперь делать. Об отмене поединка просить бесполезно – если зрители не заметили мошенничества в первую минуту боя, то считается, что его как бы и не было. Попытаться отобрать клинок? В рукопашной монстр порвёт её, как адская гончая тряпку. Всё-таки применить магию? Звучит перспективно, только где найти нужные для этого секунды, если вампир вот-вот нарежет её на ленточки? Воззвать к милосердию, попытаться соблазнить кровососа? Ну да, сейчас. Он же не самоубийца – ради красивых глаз и сомнительной ласки в будущем отказаться от свободы и зрительской симпатии.

Нужно было найти что-то нетривиальное, и очень быстро. Дождавшись, когда два меча пересекутся, Назиль резко сорвала с себя ремень, и захлестнула его вокруг скрещения лезвий. Мгновенным движением затянула петлю и скользнула в сторону, уходя от удара плечом. Будь перед ней человек или дроу, она попыталась бы вырвать оружие из рук, потянув ремень на себя, но вампиру её рывки так же безразличны, как каменной статуе.

Теперь у мертвеца было два варианта – вытащить мечи из ременной петли, потеряв на это секунду или больше, или выбросить оба меча, чтобы разорвать дроу голыми руками. Она была так уверена, что враг выберет второе, что уже начала прикидывать направления бегства. Но он почему-то избрал первое. А зря. Четверть секунды – это для дроу очень много.

Как раз в тот момент, когда вампир освободил первый клинок и поднял его, готовясь прикончить врага, ему в лицо устремился поток лилового пламени. Мгновенно ослепший кровосос вскрикнул и закрыл лицо кулаками, хотя мечи всё равно не выпустил. И не надо. Следующей вспышкой Назиль подожгла его штаны.

Дальнейшее было делом техники. Спустя десять секунд она уже держала в руках оба меча. Спустя минуту – вампир, искалеченный множеством порезов от серебра, ожогов от огня и мифрила, валялся у её ног и тихо подвывал, а зрители неистово зажигали сигнальные огни, выражая одобрение и требуя добить чудовище. Назиль вздохнула, и показала им всем неприличный жест. Конечно, симпатии трибун – дело важное, но всё-таки любопытство было сильнее. Она ведь даже не знала имени этой твари, которая её чуть не убила.

Трибуны на несколько секунд оторопели, а затем снова зажгли огни одобрения. Дроу умели уважать сильную волю, а победительница честно заработала право распоряжаться пленником, как ей вздумается. Она поклонилась, благодаря зрителей за понимание, и приказала слугам унести вампира с Арены. И лишь затем взглянула на амулет-хронограф. Вся битва, которая показалась ей вечностью, заняла около семидесяти секунд. Чертовски много по стандартам гладиатуры Шаднора. А для неё лично – так вообще рекорд.

Она вихрем ворвалась в раздевалку, на ходу снимая заклятие ускорения. Мышцы тут же рвануло болью, лёгкие обжёг сгустившийся воздух, ноги сами подгибались, норовя уронить на ближайшую горизонтальную поверхность, перед глазами темнело, а в висках молотом стучала кровь. Но прежде, чем потерять сознание, она успела пробормотать служанкам:

– Так, девчонки, горячую ванну мне на восемь часов, и лучших телохранителей, какие есть в этом проклятом городе. Когда отойду – мужика сюда, и погорячее. К вечеру – банкет, персон на двадцать, от лучших поваров, в моём поместье. И главное – проследите, чтобы старый урод никуда не смылся. У меня к нему крупный должок…

– Это очень мало, – произнёс Серафим, недовольно оглядывая цепочку заряженных амулетов.

Рыцари, производившие сбор энергии, ошалело переглянулись. Мало?! Несколько дней назад Орден и мечтать не мог о подобном богатстве! Неужели они что-то упустили, ошиблись в ритуале? За это по головке не погладят! Но ведь Орден уже добился нескольких блестящих побед… Чего же надо этому странному лидеру? Его амбиции одновременно восхищали и пугали. За столетия прозябания люди просто отвыкли от подобных масштабов.

– Нет, вы всё сделали правильно, – покачал головой маг. – И тем не менее, энергии гораздо меньше, чем я рассчитывал. Такое впечатление, что люди просто отказываются её выделять! В мире, откуда я пришёл, школьник, получивший пятёрку, вырабатывал гораздо больше силы, чем наши пленники под Третьим Эликсиром Счастья.

– Люди здесь ни при чём, – вздохнул Рантен, молча наблюдавший до этого за процедурой. – Дело в нашем мире. Носфер постепенно умирает, и вместе с ним гибнет магия. Всё живое производит гораздо меньше сил. У наших врагов те же проблемы – они не могут вырабатывать энергию Тьмы из отрицательных эмоций. И с остальными стихиями то же самое – Огонь, Вода, Земля, Воздух… всё гаснет, всё слабеет. Адепты Жизни вообще вымерли. Только магия крови и некромантия ещё работают относительно стабильно: первая, потому что очень примитивна, а заклинания Смерти резонируют с атмосферой общего разложения. Но и они уже начинают давать сбои.

– А как насчёт магии Предела? – уточнил пришелец почти спокойно. – Это самая мощная энергия в вашем мире. Даже если она тоже слабеет и вырождается…

Один из рыцарей мысленно фыркнул. Он не издал ни звука, выражение лица осталось прежним, но по вспышке в ауре Серафим безошибочно заметил его настроение:

– Если вы хотите что-то сказать, говорите. Я не наказываю за слова.

– Предел работает безупречно, как и раньше. Вот только доступ к нему теперь закрыт, – пояснил молодой волшебник. – Всякий, кто пытается использовать его силу, умирает в страшных мучениях. Ведь убитый Дракон был его частью…

– Интересно, а почему никто раньше мне этого не сказал? Я потратил десять дней, налаживая производство эликсира, потом следя за проведением военных кампаний для захвата пленных… При том, что в условиях прихода Судии каждая упущенная секунда может означать наше поражение. И только сейчас я узнаю, что всё это было пустой тратой времени.

– Пустой?! Вождь, при всём уважении к вам… Мы получили гораздо больше энергии, чем когда-либо смели мечтать! Наши воины почти непобедимы! Скоро мы сможем на равных бросить вызов крупному отряду Воскресителей или Упокоителей!

– Отряду. При том, что у каждой из этих организаций несколько армий, каждая из которых содержит не менее десяти таких ударных отрядов. Я уже не спрашиваю, сколько мгновений ваши «непобедимые» воины продержатся против Судии.

– Против Судии?! Но это же нелепо, Светлейший! Даже великие маги древности, которые были практически богами по нынешним меркам, ничего не могли с ним сделать!

– Нет, Рантен. Нелепость – прятаться в щелях, переваривать крохи силы, и при этом считать себя великими воинами. Или мы действуем всерьёз, или мы не действуем вообще, а покорно ждём, пока Судия нас к чему-нибудь приговорит. В последнем случае – отзывайте отряды.

Бывший глава Совета растерянно переглянулся с подчинёнными.

– Но… вы же сами убедились… Если даже разработанные вами источники дают, в вашем понимании, мало Света, то где нам его взять столько, сколько требуется?

– Неужели непонятно, Рантен? Подумайте логически, хоть секунду. Если у вас дома кончается соль, а нужно срочно что-то приготовить, вы идёте к соседям и просите пачку. Они не обеднеют, а у вас не пропадёт обед. Если всё живое в вашем мире производит мало энергии, то надо одолжить её у соседних миров.

Несколько секунд седой мудрый маг хлопал глазами, как ребёнок.

– В Носфере, если вам нужна мерка соли, вы идёте и пишете смиренное прошение администратору города, деревни или поселения. О выделении вам, недостойному, драгоценных ресурсов, необходимых для жизни. Простите, это я так, к слову. Даже если допустить, что светлые в других мирах согласятся… хм… одолжить нам значительное количество силы, мы всё равно не сможем кого-то к ним послать для переговоров. Носфер – закрытый мир, если вы ещё не в курсе, Светлейший.

– В курсе. Но он закрыт на выход. Не на вход.

– То есть, кто-то из соседей, даже без нашей просьбы, вдруг согласится принести нам кучу заряженных амулетов? Простите, но до сих пор ничего подобного с неба не падало…

– Никто ничего нести не должен, – тон Серафима оставался спокойным и бесконечно терпеливым. Таким тоном обычно говорят с маленькими детьми, или с клиническим идиотами. – Носфер по-прежнему участвует в естественном энергоинформационном обмене с другими мирами. Только в одностороннем порядке. Потоки энергии, свободно циркулирующей во вселенской Сети, по-прежнему втекают сюда, но уже не могут выйти обратно. Следовательно, эта энергия должна где-то накапливаться на мировом диске.

Рантен обхватил руками голову. Идея казалась совершенно безумной… И оттого, возможно, имела какой-то смысл. Вот только старому волшебнику не хватало безумия, чтобы этот смысл осознать. Или же он просто не был готов так перетряхнуть свои представления.

– У меня нет времени с вами пререкаться. Просто слушайте, – невозмутимо продолжал пришелец. – В ваш мир втекает как сила Света, так и сила Тьмы. Обе растворяются в мировом эгрегоре и взаимно гасятся. Теоретически, если мы начнём отнимать у общества энергию Света, то не имея баланса, в нём должна начать копиться Тьма. Иными словами, мотивы людей станут более эгоистическими, что может привести к резкому увеличению насилия в обществе – как мотивированного, так и спонтанного.

Совершенно ошалевшие от высокоумных рассуждений светлые резко вскинули головы. За длинными и красивыми речами они уловили главное. Люди станут убивать и мучать друг друга. Ещё больше, чем сейчас, хотя кажется, куда уж больше? Не слишком ли высокая цена?

– Теоретически должна, – с ударением на первом слове повторил Серафим. – Но в действительности этого не произойдёт. В вашем мире присутствует некий природный или искусственный компенсатор. Нечто очень мощное откачивает избыток Тьмы, если она не используется магами и не гасится Светом. Так что катастрофы не случится.

– Судия? – предположение возникло чисто автоматически. В Носфере только одна тёмная сила обладала достаточным могуществом для такого контроля.

– Нет. Поглощение Тьмы происходило ещё до его прихода. И после смерти Дракона – я нашёл следы энергетических потоков. Так что это не сам Судия, не одна из его частей… Но возможно, что-то связанное с ним. И что бы это ни было, – или кто, – нам следует как можно быстрее его найти. Мы не можем начать перехват межмировых потоков, пока не разберёмся, кто и зачем делает аналогичную работу помимо нас.

Глава 13.

Всё-таки два-три боя – недостаточно, чтобы полностью изменить взращенные годами рефлексы. Вместо того, чтобы выпустить на свободу Меч и за пару мгновений нашинковать зверей на мелкие кусочки, он по привычке схватился за пистолет и дал по морде пса длинную очередь. Эрт отпрянул, мотая головой, один глаз брызнул кровью, но мозг, похоже, не был задет. Его сосед снова выдохнул призрачное пламя, пытаясь понять, что же это за существо перед ним – не катается по земле, не воет, а спокойно стоит и отплёвывается больно жалящими кусочками металла. Владимир чувствовал эмоции зверя. С одной стороны, хотелось как можно скорее задать стрекача от незнакомого врага. С другой – здесь суетилось столько вкусных кусочков эктоплазмы…

Теперь он понимал многое. И то, почему псы на голых камнях так разжирели. И то, почему гордым словом «легион» называлась жалкая сотня призраков. Эрты ели их! Часовня стала для зверей, питающихся неприкаянными душами, находкой на много столетий. Чтобы получить угощение из этой кормушки, псу достаточно было подойти и ударить по ней лапой, делая вид, что собирается сломать. Мараи были не глупы, и совсем не хотели попадаться в такую ловушку. Но заклятие подчинения вынуждало их просыпаться и вступать в неравный бой, «защищая» часовню, которой и так ничего не угрожало. И так – в течение многих столетий, ведь кормушка была почти бесконечной. Даже в эти гибельные времена к берегам Твердыни периодически прибывали корабли с паломниками, и новые души, полностью или частично, восполняли собой убыль от хищников.

Только полностью осознав механизм этого простого, бессмысленного, никем специально не устроенного, но крайне эффективного, в силу пары неудачных совпадений, конвейера смерти, Хранитель разозлился. Нет, он не впал в драконий гнев – достаточно было просто вспомнить свои ощущения во время последнего приступа. Пси-щупальца ринулись вперёд, как атакующие змеи, и через мгновение эрты, жалобно завывая, уже катались по земле, пытаясь избавиться от нестерпимого жжения в мозгах. Нехорошо, конечно, наказывать зверей за то, что они выполняют своё естественное предназначение – питаются. К тому же, вполне возможно, что не окажись на побережье часовни, собаки бы давно умерли с голоду. Но Владимир хотел глубоко, до уровня безусловных рефлексов, вколотить им в эти лохматые головы, что нельзя… А собственно говоря, что именно нельзя?

Питаться душами? Это означало просто обречь зверей на голодную смерть, потому что другой пищи их организмы не принимали. Питаться разумными существами? Все души разумны, на Белой Равнине нет разницы между человеком и высокоразвитым животным, а у примитивных животных души нет… по крайней мере, псы её никогда не встречали. Питаться Мараи? Звери неглупые, виды добычи различают. Но чем Мараи лучше любого другого призрака? Тем более, если эрты долгое время не находят пищи в реальном мире, они могут пойти охотиться на Белую Равнину. Ненадолго, с трудом, им там крайне неуютно… но в принципе – могут. Тогда ничьё посмертие не будет в безопасности.

Призраки медленно поползли вперёд, стремясь добить своего старого врага. Повинуясь полученному приказу, они не издали ни звука, но в каждом завитке зелёного пламени проступало хищное торжество, упоение предстоящей местью.

– Кто-то из ваших погиб? Я имею в виду, сейчас.

– Да, Владыка. Трое.

Это стало последней каплей. Духи имели полное право на расплату… А он… чёрт побери, он не нанимался заботиться о каждой бездомной собачке этого мира! Тем более, если эти псы в каком-то смысле людоеды. Правда, он сам теперь людоед. В любом смысле…

– Добивайте. Только быстро и легко. Никаких пыток и издевательств.

Духи почти одновременно разочарованно вздохнули, но приказ выполнили в точности. Владимир впервые увидел, как эти создания убивают. Жутковато, если бы он не мог сотворить гораздо более чудовищных вещей… И не вынужден был иногда их творить.

Лавина атакующих слилась в зеленоватый вихрь, в котором только зрение вампира различало отдельные силуэты – для человека это был бы сплошной поток огня. Проносясь мимо жертвы, они выбрасывали вперёд горящие когти и костяные лезвия. Крови не было, шкура внешне оставалась неповреждённой, но что-то невидимое, трудно уловимое, летело во все стороны, как клочья мяса или брызги крови. Эрты тихо поскуливали, по-прежнему не способные пошевелиться. Спустя пару секунд их глаза затуманились, а затем закрылись навсегда. Мараи радостно вскинули руки – по-прежнему в полном молчании.

«Ещё одним убийством больше. Почему мне так больно? Это были просто животные. Опасные, хищные животные. Я не мог оставить их в живых. Мне уже приходилось убивать и людей, и других существ. Может, дело в том, что сейчас я убил не сам, а приказал другим?»

«Нет, дурень. Просто раньше ты не был эмпатом. Не чувствовал тех, кого убиваешь. Для твоей ненормально чувствительной совести это стало большим откровением. Ничего. Привыкнешь. Через пару лет понимание того, что враг – не просто фигурка в прицеле, но личность, будет только добавлять тебе удовольствия. Если доживёшь, конечно».

Меч, кто же ещё…

Владимиру было слишком хреново, чтобы пререкаться или огрызаться. Он медленно пошёл обратно к БТР-у, благодаря судьбу за то, что все трое зверей оказались самцами, и у них не было где-нибудь в логове щенков. Иначе, пожалуй, не смог бы. Чтобы ослабить боль, сейчас лучше было погрузиться в рабочую атмосферу, занявшись учётом насущных потребностей всей «команды» и построением планов на будущее.

Он осмотрел женщин – те вроде все были живы. Мараи сказали, что два эмбриона в телах погибли, но успели провести исцеляющую работу, так что жизни всех шестерых вне опасности. Разве что в сознание теперь им приходить дольше. Ну и ладно.

– Баба с возу, кобыле легче. Оставим их тут – придут в себя, вернутся к остальным дракам.

Он посмотрел на выстроившийся вокруг легион.

– Вам нужно чем-то питаться? Если да, то чем и как часто?

– Нет, Владыка.

– Уже лучше. С какой скоростью вы можете летать?

– До двухсот километров в час, Владыка.

– Проходя сквозь препятствия, как Раэрон?

– Нет, Владыка.

– Поясните разницу.

– Мы можем проходить сквозь твёрдые препятствия, Владыка, но наша скорость снижается до шестидесяти километров в час. Кроме того, многие виды магических заслонов нас останавливают. Мы можем их пробивать, но при этом наша энергия иссякает. Когда её становится слишком мало, один из нас гибнет, развоплощаясь окончательно.

– Ясно. Внутрь БТР-а вы проникнуть не можете, там защита. Догнать проницателя своим ходом не можете. Сколько духов может поместиться внутри него, если там уже есть машина?

– Мы не знаем его внутреннего объёма, Владыка.

– Ясно. В таком случае – оставайтесь при часовне. Охраняйте драков, пока они без сознания. Все, кроме шестерых. Шесть добровольцев – ко мне.

Весь легион ринулся вперёд, отчаянно расталкивая друг друга лапами и хвостами.

– М-да, выдвижение по собственному желанию отменяется. Добровольцами будете вот вы, вы, и вы, – он ткнул пальцем в ближайших призраков. – Остальные – в часовню. Женщин забрать с собой сможете, или ваши руки не берут материальных предметов?

– Сможем, Владыка, – один из духов легко взвалил «пленницу» на плечо.

– Отлично. Тогда все, кроме назначенных – марш на дежурство. Волонтёры – ко мне.

Призраки, беззвучно стеная, потянулись вереницей вглубь каменного коридора.

– Хорошо. Оставшимся – подождать пять минут. Хребет, расскажи мне вкратце, какими способностями обладают Мараи. Я уже знаю, что они могут летать, излечивать смертельно больных, проходить сквозь препятствия, не нуждаются в еде, воде, воздухе. Предполагаю, что спать им тоже не нужно. В чём ещё их преимущества перед обычными солдатами?

«Не нужно. Ещё они могут похищать энергию из живых существ прикосновениями – это ты видел. Могут становиться невидимыми. Могут спрятаться в любом количестве в любой кусок часовни, даже самый маленький. Всю часовню на куски разбирать нежелательно, но пару шипов отломать можешь без опасений – вырастут заново».

«А внутрь машины их в обломке пронести можно?»

«Пронести можно, выпустить, пока обломок внутри – нет. Но в консервированном состоянии защитные заклятия на них не действуют, только при попытке выйти».

«Блин, что ж ты раньше не сказал. Ещё таланты есть?»

«Нет, вроде бы всё».

Возвращаться назад, чтобы отломать кусок часовни и извиняться перед призраками за свою глупость и непредусмотрительность, ужасно не хотелось. Стыдно, да и лениво. А пользы от сотни духов в кармане не так уж много. Ладно, будем считать, что так и надо было, хотя на самом деле он просто не сообразил узнать все возможные способы транспортировки легиона.

«Насколько надёжна их невидимость? Кто и какими способами может обнаружить?»

«Хм. Дай подумать. Достаточно сильный вампир, с развитой эзотерической чувствительностью. Сканирующее заклинание Предела. Глаза эльфа – достаточно старого или тренированного специально для этого. Умертвие. Другой, более сильный призрак. Существа, приспособленные эволюцией для охоты на призраков – те же эрты, к примеру. Кажется, всё из того, что я знаю. В Носфере, по крайней мере».

«Насколько велика вероятность наткнуться на что-то из перечисленного?»

«Смотря куда полезешь. В Твердыне и на Внутреннем Кольце – достаточно велика. На Внешнем и Среднем – вряд ли, там в основном смертные… По крайней мере, так было в прошлом… Я ничего не могу гарантировать в мире, где драки заселили Пик Кошмаров».

– В общем, понятно. Значит так, вы шестеро – отправляйтесь на материковые Кольца, и любыми средствами соберите мне информацию, что там происходит. Где основные центры силы, военной и политической. Какая общественная структура. Кто уже знает о моём появлении, и как знающие реагируют на это. Искать потенциальных союзников, отмечать врагов. Опасностям себя не подвергать, при первом намёке на обнаружение – отступать. Встреча здесь, через… – он быстро прикинул необходимое время, – тридцать дней. Вопросы?

– Позвольте исполнять, Владыка?

– Да. Отправляйтесь.

Духи дружно поклонились и растаяли в воздухе.

«Не очень хорошая идея, – заметил Меч. – Они, конечно, невидимы и могут подслушивать любые разговоры, но разведчик должен уметь ещё и задавать вопросы – а горящему скелету довольно трудно поболтать с населением, не привлекая внимания».

«Извини, других разведчиков у меня просто нет. Есть другие предложения?»

«Воспоминания драков, хотя бы».

«Уже искал. Похоже, они жили отшельниками, и дела людей их не очень интересовали. Во всяком случае, тех, кого я выпил. Возможно, были профессиональные разведчики, которые занимаются другими народами, но они мне не подставились».

«Ну, можно вернуться и продолжить трапезу. Только на этот раз выбирать более аккуратно».

«Твоя доброта просто не знает границ! Ладно, вернёмся к нашим баранам…»

Он залез в машину и скомандовал Раэрону возвращаться на предыдущую «остановку».

Там, где мистика реальна, никакой мистики нет.

Этот вывод юный Володя Белов сделал для себя ещё в двадцатилетнем возрасте. Чудо остаётся чудом, лишь пока оно существует в воображении людей. Стоит ему показаться на свет, оно перестаёт быть чудом, и становится фактором повседневной жизни. Такова психика людей, что любое, даже самое невероятное явление они легко встраивают в свою парадигму. Нужно лишь получить доказательства, что оно в самом деле существует, и активно вмешивается в «повседневную» жизнь. Прочее – дело техники.

В этом легко убедиться даже в рамках одного-единственного мира. Для обывателя убийство окутано тайной, романтическим и ужасным ореолом. Для оперуполномоченного – оно всего лишь работа, очередной досадный случай. И даже если улики собрать не удаётся, труп просто переходит в разряд «висяков», раздражает, но вовсе не пугает.

То же самое в любой сфере. Эльфы могут быть «дивным народом» для человека, впервые услышавшего их музыку, но для короля людей, которого наградили такими соседями – они обычная политическая головная боль. Для некроманта ходячий труп не более ужасен, чем лежачий для мента. Как только ангелы начинают регулярно являться к священнику, они перестают быть сакральными символами, становясь попросту начальством – возможно, суровым, крайне влиятельным, но никак не сверхъестественным. И наверняка уничтожение миров для кого-то тоже лишено апокалиптического величия, являясь скучной и грязной работой – наподобие уборки мусора. Но этого опыта Владимир очень надеялся избежать.

Исходя из этой логики, именно для него, пришельца извне, атмосфера Носфера должна казаться мрачно-готической. Для местных жителей она вполне нормальна и привычна.

Однако в действительности всё было наоборот. Все встреченные местные жители колебались между депрессией и самоубийственной истерикой. В то же время он вроде бы не утратил здравого цинизма, хотя с вампирами впервые познакомился всего несколько дней назад.

«Не всё так просто, – возразил Меч, – рационализация всего, что можно потрогать – отнюдь не обязательный атрибут человека в целом. Она характерна для культуры доминирующей, культуры, которая властна над природой и сородичами. Не случайно первыми рационалистами в вашей истории были римляне. В вашем двадцатом веке – это культура европейская, американская и советская. Для средневековых народов характерен обратный процесс – сакрализация всего и вся, даже в повседневной жизни. Рядовой житель Носфера привык ежедневно иметь дело с проявлениями куда более грозных и могущественных сил, чем доступны его пониманию. Поэтому он действует логично только в привычных обстоятельствах – но подводит под эти действия мифологическую, сакральную основу. Для такого случая, как встреча с Белым Судиёй, у него инструкций нет – поэтому верх берёт чистое архетипическое, инстинктивное сознание. Для него нет разницы, собираешься ты на самом деле кого-то наказывать, или нет. Пойми, в восприятии простого носферца ты не существо, а стихия. Слепая и безжалостная. Договариваться с тобой – всё равно, что просить о милосердии вулкан или наводнение».

«Минуточку! – Владимир тут же поймал собеседника на противоречии. – Как раз для мифической культуры задобрить океан или вулкан – вполне нормально. В первобытном мышлении нет понятия «слепой» стихии. Наоборот, для него характерна антропоморфность, наделение человеческим или человекоподобным сознанием всего, что попадается на глаза».

«Смотри-ка, какой начитанный носитель мне попался! – восхитился клинок. – Вообще, тебе бы с Фиолетовым пообщаться, он был большой любитель всяких умных рассуждений о поведении толп, в том числе иррациональном и бессознательном».

«Нет-нет, ты не уходи от темы! – потребовал Хранитель, откусывая очередной сегмент замёрзшего хвоста. Кинжаловидные зубы резали твёрдую плоть, как масло. – Либо признавай, что плохо разбираешься в психологии смертных, либо аргументируй».

«Едкий же ты, Володя…»

«Какой Меч, такой и Хранитель! Отвечай давай!»

«Вот ведь пристал! Мифология, понимаешь ли, разная бывает. И подсознание, которое через мифологию себя выражает, тоже сильно меняется в разные периоды истории. Был у вас на Земле один неглупый мужик, Фрейдом звали. Так вот, вопреки популярному заблуждению, он далеко не всё на секс сводил. Либидо – это совсем не желание трахать всё, что движется. А есть ещё такая штука, как мортидо, о ней вообще редко упоминают. Читал?»

«Да вроде бы. Либидо – тяга к жизни, мортидо – тяга к смерти. Правильно?»

«Офигеть. Хорошо, что ты коллегам из милицейского управления это не ляпнул, а то там шибко умных не любят… Впрочем, где их любят-то… Так вот, в разные периоды в общественном подсознании преобладает одна из этих двух тенденций. В комфортных условиях – либидо, в тяжёлых и экстремальных – мортидо. Носфер, как ты понимаешь, гораздо ближе ко второму. Соответственно, местные мифы, особенно после убийства Дракона, концентрируются на эсхатологической тематике, на воспевании смерти и разрушения. Даже самые жизнерадостные и гуманные личности, вроде того друида, могут сопротивляться общему потоку лишь на сознательном уровне. Но инстинкты-то не обманешь. При встрече с их главным и глубинным страхом рассудок отказывает. А что говорит подсознание, сформированное в период кризиса? Убивай и разрушай. Только убить Белого Судию не представляется возможным. И тяга к смерти оборачивается на единственный доступный объект – на самого человека, который её испытывает».

«Слушай, Хребет. А ведь ты совсем не такая тупая и кровожадная тварь, какой стараешься казаться. У тебя голова на плечах есть… ну, в смысле, на гарде. И людьми ты интересуешься совсем не только в гастрономическом смысле. И что такое доброта – понимаешь, хотя бы теоретически. Что ж ты из себя строишь мясорубку какую-то? Поговорил бы сразу так – глядишь, и меньше бы ссорились…»

«Ох, Вовка, дурень ты… – вздохнул артефакт. – Во-первых, бросай свои замашки интеллигента недоделанного. Пойми, ум и образованность – совсем не синонимы тех розовых соплей, которые ты именуешь гуманизмом. Я знал мудрецов, которые черпали вдохновение для размышлений о сущности бытия из воплей варимых заживо детей. И знал слюнявого идиота, который бросился в огонь, чтобы спасти совершенно чужого ему человека. Это так, к слову. Во-вторых, с чего ты взял, что мне нужно меньше с тобой ссориться? Каждый конфликт со мной подталкивает тебя к драконьему гневу».

«Блин горелый… А я только-только понадеялся, что с тобой можно общаться нормально…»

«Размечтался!»

Последний кусок плоти драка исчез в ненасытной глотке Хранителя. Челюсти постепенно начали принимать свой нормальный размер, лишние ряды зубов исчезали… Даже распробовав каждый кусочек на вкус, он всё ещё не мог поверить, что сделал это. Куда, в какую бездну, к какой, простите, чёртовой матери делись все эти горы мяса?! Весь жизненный опыт и рассудок материалиста протестовали против этой картины.

– И всё-таки, никакой романтики в существовании вампира нет, – повторил он первоначальный вывод. – Может, это смешно, может быть страшно, но ничего вдохновляющего я в такой работе не вижу.

Меч выдал по этому поводу какой-то острый комментарий, но Владимир даже не стал вслушиваться. Он уже научился различать по интонациям, когда клинок говорит что-то действительно важное, а когда собирается подколоть или поругаться.

– Гелла, ты уже проголодалась?

Вампирша немного растерянно хлопнула глазами.

– Вообще-то да, а как ты догадался? Я же тебе о большем времени говорила…

– Чёрт его знает, если честно. Почувствовал как-то. Я теперь много всего чувствую… Пей, – он протянул девушке запястье. – И никаких возражений! – быстро добавил, заметив, что она собирается что-то сказать против. У меня этой энергии всё равно сейчас вагон и маленькая тележка, а тебе этих капель хватит надолго. Полудохлая спутница, сходящая с ума от воздержания, мне не нужна.

Его голос был настолько уверенным, что Инна проглотила возражения, которые явно хотела высказать, и послушно наклонилась к бледной коже. Для человеческого глаза это была обычная плоть трупа, холодная и лишённая пульса. Но в глазах молодой вампирши она сейчас сияла, как ослепительное солнце, и текущие в ней потоки энергии грозили испепелить, разорвать на части слишком слабый сосуд. Поэтому девушка пустила в ход клыки очень осторожно, оставив следы меньше булавочной головки. Отверстия мгновенно затянулись, а на коже осталась горящая алая капелька. Инна бережно слизнула её.

Вспышка чистейшего удовольствия пронзила её с головы до ног. Она слышала, конечно, что кровь старых и могущественных вампиров более вкусна и питательна, чем у человека. Но кровь основателя всей вампирской расы… Тем более, для молодой и слабой особи… Это было невыразимо словами, в убогом человеческом спектре ощущений и близко нет подобного наслаждения! Секс, наркотики, изысканнейшие явства, отдых после многих дней изматывающей работы, глоток воды в пустыне – ничто по сравнению с этим. Ближе всего, пожалуй, был религиозный экстаз – но если бы его удалось перевести из эмоциональной сферы в сенсорную. Багровые волны заливали её разум, и девушке пришлось сломать себе палец, чтобы боль хоть немного отвлекла от этого невыносимо сладкого чувства.

– Воланд, – прошептала она, – что ты со мной сделал? Я ж теперь не смогу мыслить адекватно, всё этот вкус буду вспоминать… Мне будет противно пить смертных, а за ещё одну каплю я… Нет, против своих понятий о чести не пойду, но многое сделаю, очень многое.

– Блин, думаешь я знал, что оно так подействует? – проворчал Владимир, ошарашенный лишь немного меньше подруги. Он ведь стоял рядом и чувствовал всё, что испытывала она, только в ослабленном виде. Но достаточно, чтобы объяснять ему ничего не требовалось.

– А думать надо сначала, мессир хренов, – проворчала Инна, постепенно обретая привычный самоконтроль. – Хотя я тоже хороша – должна была первая сообразить. Всё-таки, не один год среди нечисти крутилась, легенды знаю… Но ты так надавил, что я и сообразить не успела.

– Гелла, если я на тебя ещё хоть раз попытаюсь по любому поводу наехать – дай мне в лоб.

– Ага, сейчас, – хмыкнула девушка. – А потом из-под земли себя по кусочкам выкапывать? Нет уж, Володя, правильное решение, или ошибочное – остановить себя можешь только ты сам. Ну, ещё может быть Меч, хотя ты уже и его в бараний рог начинаешь гнуть. Ты слишком большая сила, так что учись отвечать за свои решения сам, а не ждать, пока тебя поправят.

Владимир вжал голову в плечи. Права Гелла, как ни крути. Когда ему чего в голову втемяшилось, мир наизнанку вывернет, а своего добьётся. И в кого он такой упрямый пошёл? Видимо, народное. Сначала долго комплексуешь перед тем, как взять топор, но уж если взял – берегись, старушки! Причём зачастую потом сам не рад будешь…

– Если я чего решил, то выпью обязательно… – пробормотал Хранитель. – Специфически звучит в отношении вампира, не находишь? Ладно, буду почаще самому себе в лоб давать…

«Если что, я помогу, – радостно предложил Меч. – Ты себя и так слишком часто колотишь, несолидное для Владыки занятие. А я как дам – мало не покажется. И всегда только по делу».

«Большое спасибо за участие. И что бы я без тебя делал? Ладно, будем считать, что подколка прошла успешно, а пока к делу. На сколько времени Гелле хватит этой порции?»

«Минут на десять, может, чуть больше».

«Не понял! Почему так мало?! Ты эффект видел?!»

«Одно дело вкус, а другое – реальная концентрация. Сейчас один миллилитр твоей крови по энергетической плотности примерно соответствует литру человеческой. Она выпила микролитр, один кубический миллиметр. А ей нужно в сутки в полторы сотни раз больше. Видишь же, эйфория уже проходит постепенно. Если бы она выпила суточную дозу, кайф бы длился не меньше часа».

«Блин, чувствую себя драгдиллером с твоими разъяснениями. Ты другие термины выбрать не можешь? Доза, кайф… Скоро небось ещё ломка добавится…»

– Кровь – это мой наркотик, долг – мой флаг. Я как заложник долга расстрелял свой страх, – неожиданно пропела Инна. Владимир резко обернулся к ней.

– Ты что, слышишь наши разговоры?

– Только те, что Меч дублирует. Чтобы потом не тратить время на повторение вслух.

Мужчина скрипнул зубами, однако признал справедливость такого решения. Действительно, пересказывать каждый раз результаты их споров – это можно снова застрелиться.

– Давай кружку. Ты говорила, что если пить не из тела, то пьянящий эффект слабее?

– Да.

– Отлично. Значит будем, как лекарство, каплями отмерять. Думаю, сотни пока хватит…

Чёрная ладошка дроу легла на гладкий, бледный лоб вампира. Это было единственное место на лице, к которому она могла прикасаться без брезгливости. От глаз и ниже кожа покраснела и растрескалась от прикосновения огня. Этому кровососу определённо не везло с пламенем – ещё до прибытия на Внутреннее Кольцо кто-то его опалил сзади, а теперь ещё её магия…

– Что же мне с тобой делать? – вслух произнесла Назиль. – В тебя влили столько крови, что хватит на барратха, испробовали такие пытки, что зомби заорал бы от боли… а ты всё ещё без сознания. Это мне не нравится, кровосос. Я не думаю, что ты сам такой стойкий. Скорее, кто-то очень не хочет, чтобы ты заговорил. И я даже догадываюсь, кто именно.

Не нужно быть особо искушённой в интригах дворянкой, чтобы разгадать планы дядюшки. Похоже, одним мифриловым клинком там дело не ограничилось, были и другие сюрпризы, по каким-то причинам не сработавшие. Вампир – единственный свидетель подставы. Кроме самой Назили, конечно, но её слова особого веса не имеют, так как лицо заинтересованное не может свидетельствовать объективно. С другой стороны, убрать кровососа сейчас – означало слишком явно указать на себя. Вот Лапарт и заткнул ему рот, каким-то образом погрузил в бессознательное состояние, не убивая. Не насовсем, конечно, ровно до того момента, как найдёт подходящего виновника для несчастного случая с гладиатором. В поиске виновников у него опыт большой, связи в криминальных кругах такие, что контрабандистам не снились, так что вряд ли до появления наёмных убийц осталось больше двух-трёх дней.

Что же он использует? Вряд ли магию, низкоуровневые заклинания легко обнаружить, а сложные и хорошо спрятанные стоят очень больших денег. Что-то более простое, и при этом менее заметное… Яд? Но химические яды мертвецу безразличны, а эликсиры – та же магия.

Повинуясь наитию, она стянула с вампира обгоревшие штаны и очень внимательно, по миллиметру, осмотрела его тело. Не найдя того, что требовалось, перевернула лицом вниз и изучила так же скрупулёзно.

Вот оно! В верхней части спины, прямо на позвоночнике, просматривалось несколько крошечных пятнышек. Кожа вампира в этом месте была чуть более холодной.

Она надавила на пятнышки, и тело слегка дёрнулось. Назиль мысленно подпрыгнула от радости и достала тонкий кинжал из твёрдого сплава, одинаково любимый хирургами и палачами. Осторожно, придерживая кожу пальцами, сделала первый надрез…

Через пару минут девушка выпрямилась, держа в руке свою добычу – пять серебряных игл, сидевших в позвоночнике у бедного кровососа. Тонко и жестоко, не совсем в стиле дядюшки, но соответствует наклонностям некоторых его подручных. Ловкость рук и никакой магии.

Она невольно сделала шаг назад. Теперь, когда серебро не сдерживает регенерацию, нервные пути должны срастись в считанные минуты. Пленник придёт в себя, и что, вернее кого, увидит? Ту самую девчонку, которая чуть не убила его на арене. Только теперь без защитного шлема на голове и ускоряющего эликсира в жилах… Нетрудно предсказать его реакцию.

Она торопливо сжала в руке амулет паутины. Серые нити, мягче шёлка и прочнее стали, опутали вампира по рукам и ногам. Магическое плетение блокировало не только физические движения, но и энергию неупокоенного. Так что, даже умей он превращаться в туман или проходить сквозь препятствия, это бы его не спасло. Затем девушка надела на глаза хищника чёрную шёлковую повязку c вышитыми рунами, блокирующими сверхъестественное зрение, и отошла подальше – туда, где на стене светилось пятно мха.

– Вот теперь, – улыбнулась она, – можешь пробуждаться. Нам о многом надо поговорить…

Пленник не заставил себя долго ждать. Он дёрнулся в паутине, потом закрутил головой, пытаясь хоть что-то увидеть. Ментальные щупальца потянулись во все стороны, однако готовая к этому Назиль, сосредоточившись, легко отразила их попытку коснуться мозга.

– Я ослеп? – тихо спросил вампир.

Девушка звонко рассмеялась.

– Не переживай, кровосос, это всего лишь повязка с некоторыми экранирующими свойствами. Не могу же я допустить, чтобы ты посмотрел мне в глаза…

– Боишься гипноза? У тебя есть магическая защита, я чувствую…

– Мне меньше ста лет, а тебе шесть сотен. Понимаешь разницу?

Вампир кивнул. Все дроу обладали врождённой сопротивляемостью к магии, но её эффективность, как и вампирских способностей, росла с годами. Тёмный эльф мог выдержать взгляд или прикосновение своего ровесника-кровососа, но при такой разнице в возрасте, как у неё с этим пленником, защиты хватало только для отражения бесконтактных воздействий, причём с гарантией – лишь на расстоянии больше пяти-семи метров.

– Отлично. Надеюсь, ты понимаешь, что вопросы здесь задаю я. Или будем играть в героев?

Вампир возмущённо дёрнул головой.

– Драк побери! Да я всё это время только и жду, чтобы вы начали задавать вопросы! Мне столько всего нужно рассказать, а вы только и знаете, что свои садистские игры!

– На Арене я что-то не заметила особого желания говорить… Ну ладно, сделаем вид, что я тебе верю, для разнообразия. Как тебя зовут?

– Зерт. Постой, на какой ещё арене?!

– На той, где ты меня едва не убил, – ласково напомнила эльфийка.

– Но я не помню никакой арены! Я вообще не сражался с дроу! Ни с тобой, ни с кем ещё!

Назиль задумалась. Для обмана это звучало слишком неуклюже.

– А что же ты, в таком случае, помнишь?

– Я приплыл в Шаднор, чтобы поговорить с вашей Королевой. У меня крайне важные новости! А меня, не выслушав, спеленали магией, накачали какой-то дрянью… И всё.

– Лапарт, – понимающе кивнула девушка.

– Это то зелье, которое вы в меня влили?

– Нет, это тот эльф, который его использовал. Он превратил тебя в управляемое оружие, не доверяя твоим собственным умениям в фехтовании. А может, боялся, что ты просто не захочешь драться. Понятно, почему у тебя глаза были такие пустые во время боя.

– Драков сын! – взревел вампир. – Он кого-то убил с моей помощью?

– Насколько я знаю – нет, только попытался. Меня.

– Я убью его! Хотя нет, сейчас не время… Послушай, как тебя зовут?

– Назиль моё имя.

– Слушай, Назиль, у меня очень важная информация, от Братства Воскресителей. Я же сюда как дипломат приехал, драк побери! У меня и посольские документы с собой были…

Дроу махнула рукой.

– Уже сгорели, да так, что и пепла не найдёшь. Я даже догадываюсь, кто это сделал…

– Лапарт?

– Нет, дядюшка любит риск, но недостаточно безумен, чтобы напасть на посла. У него несколько другое хобби. А тебя взяла Паучья Команда… они это любят, схватить кого-нибудь, кто считает себя в безопасности, и продать в рабство, ну или замучать до смерти. У них это вроде религиозного служения, помогает повысить статус, боевое умение, а иногда и магическую силу. А Лапарту всё равно, у кого рабов покупать.

– И вы терпите таких безумцев в своём государстве?! Они же войну могут спровоцировать!

Назиль пожала плечами, забыв, что собеседник не может этого видеть.

– Мой народ любит войны. А «не потерпеть» Паучью Команду довольно сложно, они великолепные воины, сильные маги, и любой, кто пытался призвать этих ребят к порядку, сам становился их следующим развлечением. Даже высокородные лорды предпочитают не связываться. Королева, пожалуй, могла бы… но она им симпатизирует.

– В таком случае, вы все сошли с ума… – вампир скривился, – впрочем, это неважно. Нам все равно нужна ваша помощь. Как я могу увидеться с вашей Королевой?

Эльфийка хищно улыбнулась.

– Если ты попадёшь к Королеве, то станешь её собственностью, а я останусь с ушами. Я не для этого рисковала жизнью, сражаясь с тобой, чтобы отдать такого интересного раба, ничего от него не получив. Вот если ты сделаешь для меня что-нибудь полезное или приятное, я подумаю, как устроить тебе аудиенцию. Разумеется, после того, как выжму из тебя все интересные рассказы, какие ты знаешь. Так что в твоих интересах сотрудничать. Чем быстрее я тобой наиграюсь, тем скорее ты сможешь выполнить свою посольскую миссию.

Вампир застонал.

– Послушай, сейчас не время для ваших игр! Каждая минута бесценна! Речь идёт о выживании всего живого в Носфере, и твоего народа в том числе!

Назиль улыбнулась ещё шире, и придвинув себе кресло, устроилась поудобнее:

– Вот и замечательно, мой дорогой! С этого рассказа ты и начнёшь… А там уже я решу, что с тобой и твоей миссией делать. Так что я очень внимательно слушаю…

На улицах шла резня.

Люди плохо понимали, кого и зачем они убивают, кто и зачем убивает их. Толпе нужно было выместить на ком-то ярость, подавить свой страх хотя бы и ценой жизни. Какой-то самозванец (вероятнее всего – агент Упокоителей) объяснил, что всему виной некроманты. Дескать, они своими жуткими и кровавыми обрядами переполнили меру терпения Судии, и тот явился в мир, чтобы карать правых и виноватых. С тем же успехом главными злодеями можно было назначить чужаков, грамотеев, богачей, солдат, или даже белых кроликов – людям, по большому счёту, было всё равно, кого громить. Они просто хотели крови.

Разумеется, некроманты не стали ждать, пока толпа до них доберётся. Как только первые отряды погромщиков ворвались в их квартал, мастера по нежити пробудили свою первую линию обороны. Вылезающие посреди улицы зомби и скелеты на некоторое время сдержали толпу – где физической силой, где суеверным ужасом… Потом их просто смяли массой, повалили и растоптали тысячами ног.

Старейшины квартала попытались выслать переговорщиков, урезонить взбесившихся горожан. Живыми успела уйти едва ли треть. Тогда колдуны обиделись, и в ход пошла действительно опасная магия. Законы Воскресителей запрещали использовать, хранить или изучать подобные заклинания в черте города – но когда речь идёт о выживании, соблюдение закона никого не беспокоит. Тем более, что некоторые из некромантов сами состояли в Братстве, и не сомневались, что их оправдают. Правильно, в общем, не сомневались.

Великаны-мертвецы в ржавых доспехах крушили нападающих огромными мечами. Призраки, выходя из стен, впивались в губы жертв убийственным поцелуем, высасывая жизнь. Летящие черепа обгладывали плоть до костей. Убитые погромщики тут же вставали и обращались против своих же друзей и родственников.

Но энергии хватало на сотню-другую боевых заклинаний, а нападавших было несколько десятков тысяч. И к тому же, эти люди отнюдь не являлись суеверными крестьянами. Граждане Ленизара, хотя и легко поддавались внушению (что доказывал сам факт погрома), привыкли иметь дело с нежитью всех форм и видов. У каждого второго был при себе защитный амулет против духов, каждый третий нёс какое-нибудь древковое оружие, на которое так удобно насаживать мертвецов… Защитников постепенно оттесняли вглубь квартала, ярость толпы перехлёстывала через всякие понятия о вменяемости. К счастью, женщин, стариков и детей им пока не досталось, но пятёрку школяров, не успевших отступить вовремя, просто забили ногами. Брошенный кем-то камень разнёс череп седому колдуну, не вовремя выглянувшему из укрытия. Ещё полчаса – и чародеев бы смяли, невзирая на всё их тёмное искусство. Но тут наконец подоспела городская стража.

И вот тогда несчастные горожане поняли, что некроманты ещё были с ними весьма милостивы. Не по причине особой доброты, конечно, а из необходимости экономить энергию. Если бы они могли, то истребили бы толпу по меньшей мере на треть… но у мастеров такой возможности не было. А у стражников – была. И в средствах они не стеснялись, выполняя приказ губернатора о подавлении мятежа любой ценой.

Первыми в толпу врезались вампиры, рассекая её плотные ряды, как нож масло. Одни предпочитали психическую силу, такие просто молча шли вперёд, даже не поднимая рук, а вокруг раздавался многоголосый вой ужаса. Люди сами затаптывали друг друга, чтобы только оказаться подальше от чудовищ. Другие кровососы больше уважали силу физическую – и там, где они наступали, во все стороны летели брызги крови, оторванные конечности и головы. Третьи скользили между людей неуловимыми тенями – и только время от времени падали обескровленные трупы, отмечая их смертоносный путь.

Следом за вампирами атаковали смертные солдаты – они врывались в возникающие бреши, рассекая толпу чёткими клиньями. Мечей почти не обнажали – слишком дорогое оружие, чтобы портить его в уличной стычке. В основном работали булавы, палицы, цепы – неблагородное оружие, которое не портится от частого применения. Черепа и кости они крушили ничуть не хуже, чем когти или кулаки вампиров. Маги, стоявшие за спинами военных, готовы были поддержать заклинаниями, но пока в этом необходимости не возникало. Поэтому они собирали энергию умирающих – чего зря ресурсу пропадать?

Постепенно рёв ярости начал переходить в крик боли и ужаса. Люди осознавали, что деться им некуда: спереди приободрившиеся некроманты, позади – стража. Этот момент, когда ужас уже заполнил сердца, но ещё не стал отчаянием, и следовало использовать для воспитания.

Генерал дал знак прекратить избиение и взобрался на импровизированную трибуну, созданную из обломков забора. Амулет, поднесённый к губам, усилил его голос:

– Люди Ленизара!

Больше ничего сказать он не успел. Его туловище разлетелось алыми брызгами. Из груди толпы вырвался дружный потрясённый вздох. Солдаты, некроманты, погромщики – все замерли, не понимая, что происходит. Но как оказалось, это было только начало.

Неизвестно откуда вынырнули рыцари в сияющих доспехах, и несколькими стремительными атаками перебили армейских магов. Вампиры не смогли прийти им на помощь – они закрывали лица ладонями, вжимались в стены, избегая ослепительного света, который вдруг разлился над городом. Ощутив поддержку и необычайное вдохновение, толпа накинулась на стражников, припоминая им и только что случившуюся бойню, и все старые обиды. А с неба падал столб белого огня, обращая в прах вампиров, но не причиняя вреда смертным.

Спустя десять минут всё было кончено. И тогда опьянённые победой, но немного смущённые люди начали приглядываться к своим неожиданным союзникам. В Носфере давно знали, где бывает бесплатный сыр. Не захотят ли эти странные рыцари продолжить так успешно начатое истребление ленизарцев? И если не захотят, то чего потребуют за свою помощь?

Гости, видимо, заметили эти подозрительные взгляды. Один из них, высокий и плечистый усатый мужчина, в броне, сплошь исписанной рунами, поднялся на «трибуну», небрежно отпихнув тело неудачливого предыдущего оратора.

– Не бойтесь нас, люди Ленизара. Мы – Орден Света, те, кто не приемлет силы, черпаемой из людских страданий. Наша единственная цель – защита простых людей и борьба с Тьмой во всех её проявлениях. Вы начали правильное дело, поступили храбро, и потому мы пришли вам помочь. Некромантия – это чистое зло, отвратительное искажение бытия, пятнающее землю и увеличивающее людские страдания. Действуйте, покажите, что вы люди, а не рабы чудовищ! Пусть и памяти об этом грязном квартале не останется в городе!

Горожане ошеломленно смотрели то на пришельцев, то друг на друга, пытаясь понять, что происходит. Да разве же такое бывает? Маги, которым есть дело до простых смертных? Маги, владеющие силой, но не черпающие её из крови и смерти? По сравнению с этим откровением даже приход Судии как-то отступил на второй план.

А в следующую секунду они повернулись и кинулись в квартал некромантов. Буйное ликование затопило и вытеснило рассудок… Последние защитные заклинания были сметены за мгновения. Опьянев от крови, безнаказанности, жажды мести, граждане врывались в дома колдунов. Мужчин рвали в клочья руками, били камнями, некоторых тащили на улицы, чтобы там показательно посадить на кол или сжечь на костре. Совсем маленьких детишек не мучили – просто рубили на части или разбивали головы. А вот юным и средних лет ведьмам повезло куда меньше… Погромщики в основном были здоровыми мужчинами, и конечно, не смогли устоять перед искушением как следует потешиться с тёплыми беспомощными жертвами… На одну женщину приходилось по несколько десятков насильников – если она оставалась жива даже после этого, начинали изобретать разные экзотические пытки, обычно связанные с половыми признаками. Благо, в пытках здесь разбирался почти каждый.

– Животные, – с отвращением сплюнул один из младших паладинов, наблюдая издали эту кровавую оргию. – И вот им мы помогаем? Они же чудовища, не лучше вампиров!

– Люди, – пожал плечами Ларгас. – Обычные люди. В них живёт и зверь, и ангел, и только от обстоятельств зависит, какая из этих сторон проявится. Не забывай, малыш, что такими их сделали тёмные. Мы лишь даём им пожинать плоды собственного воспитания.

– Но зачем нужно было позволять смертным сделать эту грязную работы? Мы могли бы сами их убить, не так мерзко… У людей же после этого в карме такой след останется…

– Мы не заставляли их становиться убийцами. Они сами хотели этого.

Сотник махнул рукой, давая понять, что разговор окончен.

– Пусть свободен. Движемся к Скале, Светлейший?

– Нет, к Скале отправлюсь я. Вы останетесь здесь. Позаботьтесь об этих смертных, пока не подошли части регулярной армии. Эвакуировать в первую очередь женщин и детей… Впрочем, вы сами понимаете. Погромщики прикроют отход своих семей, а вы, в свою очередь, их. Только своими жизнями не рискуйте лишний раз, вы ценнее.

Рыцари понимающе закивали. Серафим отсалютовал им вспышкой Света, и с невозможной для человека скоростью помчался по опустевшим улицам. Очень скоро он узнает одну из главных частей головоломки.

Глава 14.

Бронемашина медленно катилась по чёрным каменным плитам, объезжая тёмные и холодные пирамиды, из таких же плит сложенные. Они сильно различались по размерам, но в среднем были раза в полтора больше, чем знаменитая гробницы Хуфу. Хранитель хотел было высказаться насчёт очередного приступа мегаломании у предков, но сдержался. Во-первых, это уже стало общим местом, а во-вторых, в данном случае любовь ко всему большому принесла пользу. Будь подземные гробницы поменьше, БТР не мог бы так свободно среди них разъезжать.

– Это тут и покоятся предыдущие Хранители? Не сильно обнадёживает, – задумчиво сказал Владимир, глядя на экран. – Они же, по идее, должны быть бессмертными?

«По идее да, – согласился Меч. – Но идеи – очень ненадёжная вещь. Конечно, они не стареют, а убить их после слияния с Драконом крайне сложно. Но во-первых, не все успевали до Дракона добраться, а во-вторых, у вас, людишек, что-то с мозгами не так».

«Это ты на что намекаешь, костяшка?»

«Намекаю?! Я открытым текстом говорю! Ваше сознание не рассчитано на такую комбинацию, как бессмертие и огромная власть. Можно быть бессмертным, если ты слаб почти как человек – тогда жизнь постоянно преподносит сюрпризы, и нет времени комплексовать, надо выкручиваться. А стоит наделить кого-нибудь силами, близким к божественным, так он вскоре и расклеится. Начинает хандрить, впадать в депрессию, устраивать бессмысленные бойни, увлекаться всяческими извращениями – просто чтобы чем-нибудь разнообразить существование. А через пару тысяч лет и это надоедает до драков. И тогда отправляешься вперёд ногами по собственному желанию. В некоторых мирах пробовали силой удерживать, запрещать смерть. Тоже ничего хорошего».

«Сходят с ума?» – догадался вампир.

«Полностью. В среднем к концу пятого тысячелетия. Или впадают в полный пофигизм и теряют душу. Драк его знает, что лучше. С бездушным пофигистом скучно, с безумцем страшно. Нет уж, мы с Драконом предпочитаем дать им сдохнуть по собственному желанию, так хоть Дух получает свободу и может попытаться заново. Может, в конце концов найдёт какое-нибудь исключение, способное идти дальше, не зацикливаться на этом уровне…»

«Хм. Интересно, а я могу стать таким исключением?»

«Ты – нет, – безапелляционно заявил клинок. – С таким мягким характером и забитой комплексами головой… дай Творец, чтобы хоть пять веков протянул. Любой изъян психики с веками превращается в настоящую клинику. А у тебя их хватает…»

«Ну спасибо, родной, обнадёжил. Так что, Дракон сунул кокон прямо в гробницу очередного Хранителя? Оно, конечно, логично, здесь вряд ли испортят…»

«Дурень. Я разве сказал, что мы сейчас среди усыпальниц Владык? Они двумя ярусами выше, и выглядят не в пример величественнее. А здесь так, вельможи средней руки лежат…»

«Интересное же у вас понятие о средней руке… – Владимир задрал голову, глядя на вершину четырёхсотметровой пирамиды. – Эти вельможи что, из Египта родом были?»

«О невежда и варвар! – непонятно было, то ли Меч искренне возмущается, то ли пародирует чей-то стиль. А скорее всего, и то и другое вместе, это на него похоже… – Да будет тебе известно, что половина из этих гробниц уже была возведена, когда в земле Кемт дикари прорыли первый канал! Белый Император хранит нынешнюю культуру Твердыни уже восемнадцать тысячелетий! А что касается ваших египтян – вероятно, кто-то из фараонов или жрецов был беженцем из нашего мира. Возможно, даже не один. Вот и притащил в ваш дикий мирок часть местных традиций».

– Тогда понятно, почему они так много внимания уделяли мертвецам, – согласился вслух Владимир. – Яблочко от яблони, как говорится. Долго нам ещё ехать?

«Ещё пару поворотов. Я никак не могу нащупать заклятие-маяк, которое он навесил на нужную гробницу. Похоже, кто-то хорошо постарался, чтобы его стереть или погасить. Но полностью снять не мог, для этого нужно владеть Пределом, причём на таком уровне…»

«Ясно, ясно. Показывай хоть, куда править… Будем искать дальше».

Спустя ещё минут двадцать петляния по каменным тропинкам, они наконец остановились перед очередной пирамидой. На взгляд пришельца она казалась весьма скромной – «всего-то» сто двадцать метров в высоту, и без резного орнамента, даже без надписей – просто четыре сомкнутые плоскости. Но Меч уверенно указал именно на неё.

– Разумно, – улыбнулась Инна, первой выпрыгивая из машины. – Укрытие и должно быть скромным, разве нет?

– Конечно должно, – мужчина задумчиво провёл пальцем по поверхности гробницы, отметив некоторую шероховатость камня. Вероятно, изначально облицовка была отполирована до блеска, но тысячелетия холодных сквозняков не пощадили её. Или наоборот, ветер должен сглаживать поверхности? В археологии Владимир абсолютно не разбирался.

– Должно, но дело в том, что это не в стиле Дракона, насколько я понял по рассказам Меча. К разумной осторожности этот крылатый товарищ был не склонен. А вот к помпезности и дешёвым эффектам, подкреплённым огромными возможностями – это всегда запросто.

«Верно размышляешь, – хихикнул Меч. – Дай ему волю, он запихнул бы кокон на вершину какого-нибудь огромного дворца, и заставил сиять ярче звёзд. Ну, мы с Тераутаном настучали ему по рогам и объяснили, как нужно прятать вещи. Не в первый раз, честно говоря, но этот увалень же каждые несколько тысяч лет снова за своё берётся…»

– Достойное лучшего применения упорство, – прокомментировал вампир, медленно идя вдоль основания пирамиды. – Тут вход есть?

«Конечно нет! Это ж тебе не Египет какой-то! Жители Носфера всегда помнили о настоящем предназначении пирамиды – никого не впускать, и что не менее важно – никого не выпускать. В некоторых из них такие дяди лежат, что если встанут – никому мало не покажется. А уж если какой-нибудь некромант-недоучка доберётся до тела, или хотя бы праха Белого Судии… Без Дракона даже мы с тобой ЭТО не остановили бы. Так что щиты и заклятия на третьем ярусе ставили от всей души – легче весь Носфер на куски разнести, чем один из тех гробов раскурочить. Здесь защита на несколько порядков слабее, в основном стихийная магия, а не Предел. Но тоже повозиться придётся».

– Что ты имеешь в виду под «повозиться»? – тут же насторожился Хранитель.

«Хе. Скажи спасибо, что я с тобой. Иначе пришлось бы делать именно то, чего ты испугался – прибегнуть к магии крови. Но я недавно как следует покормился, а одна из моих первейших функций – вскрывать разного рода защитную магию. Так что за работу! Я буду резать, а ты отбрасывать камни. И не забывай по сторонам поглядывать, а то здесь всякое ходить может».

«Мне показалось, ты умеешь сканировать местность вокруг лучше, чем я».

«Умею. Когда не приходится сражаться с многоуровневыми защитными заклятиями, – разъяснил артефакт таким тоном, как говорят с умственно отсталыми детьми. – Мы рубить будем, или ещё погуляем немножко?»

Вместо ответа Владимир расслабился, давая фрагментам Меча вырваться из тела. С предыдущего раза ощущение ничуть не стало приятнее.

Всё-таки, Проходящая Верность, несмотря на скверный характер, был действительно могущественным артефактом. Он шёл сквозь камень, как сквозь воздух. Излишек материи просто исчезал с пути лезвия, или может быть, камень уплотнялся, расходясь в стороны… Так или иначе, рука не чувствовала сопротивления вообще. И если в стене была какая-то защитная магия, то о ней узнал только сам Меч.

«Хребет, мне показалось, или тебе в самом деле нравится рубить? Ты как будто мурлыкаешь, когда я тебя извлекаю и пускаю в ход. И по руке такое приятное ощущение идёт…»

«Ишь ты, внимательный. Да, Хранитель, ты совершенно прав в этом случае. Другие Мечи Предела часто забывают о своём предназначении. Они работают как советчики, переводчики, сканеры, преобразователи магии и симбионты… Но практически перестают быть Мечами в первоначальном смысле, доверяя это дело каким-то неразумным железкам. Я не такой. Сколько бы дополнительных функций у меня не было, я остаюсь в первую очередь холодным оружием, колюще-режущим инструментом. И мне, драк побери, нравится им быть. Камень, конечно, не такой приятный материал, как живая плоть. Но свою работу я выполняю честно и с удовольствием. Там, где нужно что-то разделить на части или пробить, ты всегда можешь на меня полагаться. А вот головой работать – учись сам, я уже устал быть консультантом».

«Пока что я работаю в основном руками», – хмыкнул вампир, отбрасывая очередную глыбу. С его новой физической силой камень казался пенопластом – таким же лёгким, и столь же легко крошащимся. Но грохот от падения напоминал, что это всё же обломки весом в центнеры. На некоторых кусках оставались кровавые следы – человеческая кожа, не рассчитанная на такие нагрузки, рвалась как бумага. Хорошо хоть повреждения заживали мгновенно, а прочность костей, кажется, многократно возросла.

Толщина кладки оказалась приличной – почти шесть метров сплошного камня. Причём не хрупкий ракушняк или песчаник, а скорее, что-то наподобие гранита. Но для Меча разницы не было, и через десять минут, вскрыв последний слой, они оказались в тёмном холодном коридоре. Факелов или магического освещения здесь не было, свет снаружи почти не пробивался, и только вампирское зрение помогало различить положение стен.

«Влево. Потом десять метров вниз по колодцу. Взрезать левую дверь на дне – и мы у цели».

Владимир на пару секунд задумался:

– Гелла, пойдёшь со мной, или постоишь на шухере?

Девушка в свою очередь немного подумала, перед тем, как спрыгнуть в пролом.

– Пойду. Может, я эгоистка, но с тобой я чувствую себя в большей безопасности.

Он чмокнул вампиршу в щёку и они, взявшись за руки, медленно пошли по тоннелю. Меч, сжалившись, засветился белым холодным огнём, отчего внутренности гробницы приобрели менее таинственный вид, но остались столь же зловещими.

«Интересно, чем он так пугает? Мне казалось, что древние захоронения должны иметь какие-то атрибуты ужаса – резные черепа на стенах, статуи каких-нибудь монстров, рисунки со сценами пыток и убийств… Не знаю, что ещё, но какая-то атрибутика должна быть. А тут же ничего подобного нет, обычный служебный тоннель, без признаков декора. Но при этом, не будь я мертвецом, у меня бы мурашки по коже бегали и колени подгибались».

«Балбес. Я тебя без всякой атрибутики так напугаю, что от каждой тени шарахаться будешь. А если интересует реальная причина – в энергетическом спектре смотреть надо…»

Владимир посмотрел – и с трудом заставил себя сохранить ровный шаг. Вот уж действительно – от каждой тени. Всё пространство тоннеля заполняли сгустки тьмы – живые, подвижные, хищные. Они рассыпались в прах под свечением клинка, но тут же восставали снова за спинами пришельцев. Самые смелые тянули к гостям хищные щупальца, но тут же отдёргивали их, словно натыкаясь на невидимую раскалённую стену. И с каждой секундой вся эта толпа становилась активнее и смелее. Шевеление грозило перерости в настоящую бурю…

– Кто они?!

«Ерунда, низшие энергетические паразиты. Точнее, паразит: все твари, которых ты видишь – проявления единой сущности. За столетия она тут здорово разжирела. Но пока на вас двоих висят алеаны, опасности никакой».

«Стоп, а машина? А Раэрон? Эти паразиты не могут причинить им вреда?»

«Самой машине и червяку – нет. А вот защитную магию брони попортить может, если вылезет из пирамиды. Но это вряд ли, слишком ленивое и жирное».

«Ну тогда пусть себе шевелится на здоровье. Предупреди, если попытается напасть или выбраться наружу», – Владимир прикрыл глаза, гася магическое зрение, чтобы избавиться от неприятной картины. Когда он их снова открыл, коридор был пуст.

– Гелла, ты их… То есть его видела?

Девушка дёрнула головой.

– Я чувствую, что здесь что-то есть, но у меня слишком слабое зрение, чтобы различить…

Внезапно она резко выпрямилась, словно прислушиваясь к чему-то, и её глаза расширились…

– Нет, погоди… кажется я вижу… Когда смотрю прямо, то ничего, а когда краем глаза – то вроде бы шевелится… Что-то тёмное… Но стоит глянуть в упор, как оно исчезает. Хотя я всё равно чувствую… присутствие. Очень старое и голодное… Но слабое на самом деле…

«Великолепно! Девочка прогрессирует прямо на глазах. Сейчас она примерно на уровне сорокалетнего вампира. Глядишь, скоро перестанет быть обузой и сможет что-то сделать…»

«Как это возможно? Её же обратили совсем недавно?»

«Ну наивный. Напоил её собственной кровью, и думаешь, что пройдёт бесследно?! Сейчас каждая капля твоей крови увеличивает силы низших примерно на три месяца возраста».

«Ого! И до какого уровня её можно подтянуть?»

«Если оставить низшей – почти неограниченно. Правда, оставаясь на чисто кровяной диете, она по мере нарастания силы будет превращаться в… довольно неприятную тварь, скажем так. А так, подтянув хотя бы до столетнего возраста, можно запустить преобразование в высшего, то есть с двумя типами питания. Качественные изменения почти всегда лучше количественных. Но на высших твоя кровь так сильно действовать уже не будет».

«Принято. Значит, будем подтягивать, когда время появится».

Они подошли к краю глубокого колодца. Какие там десять метров, упомянутые Мечом?! Эта вертикальная шахта уходила вниз по меньшей мере на километр. Во всяком случае, даже зрение вампиров не могло найти дна этой пропасти.

– Хребет… Ты предлагаешь нам туда прыгать?

«Желательно вниз головой, ага. Вреда не будет, зато может мозги себе вправишь. Ладно, не переживай, трус. Тебе надо только спуститься по стене на один этаж, там плита будет. Её в сторону – и дальше уже снова по горизонтали, как привык».

– Раньше сказать надо было. Теперь что, возвращаться за альпинистским снаряжением? В машине вроде бы какие-то приспособления для лазания были…

«Зачем вампиру снаряжение? Ножками по стене, ножками! Забыл, как на потолке сидел, когда телепортироваться учился? Или как по воздуху за драками гонялся?»

«То неосознанно было…»

«А теперь надо осознанно! Я же не летать тебя заставляю, хотя пора бы уже! Ничего сложного тут нет, просто встаёшь на стену и идёшь, как по земле».

«Интересные у тебя понятия о несложном… Ладно, попробуем. Только в колодец я сразу прыгать не буду, сначала потренируюсь на стенах коридора».

Очередная тренировка заняла около получаса. Освоившись, Владимир смог не только ходить, но и бегать по стенам и потолку. И сразу оценил удобство таких манёвров в возможном бою, при спецоперациях, да и в быту. «Матрица» отдыхает!

Другие сверхчеловеческие способности он всё ещё воспринимал как чужие, словно подаренные кем-то. Научился пользоваться, но не сумел понять и принять. Поездка на машине всё ещё казалась более реальной и надёжной, чем телепортация, а в случае опасности рука тянулась к пистолету, вместо того, чтобы выпускать когти. А вот скромная, присущая любому насекомому способность ходить по вертикальным и отвесным поверхностям, почему-то сразу стала понятной и привычной. Почти у каждого человека в жизни есть такое дело, которое стоит попробовать и понимаешь – твоё. Речь не обязательно о профессии или призвании, это может быть простейшее действие вроде утренней зарядки или приготовления кофе. А другие можно выполнять годами, но так к ним и не привыкнуть.

«Всё-таки странная у вас, смертных, психика, – буркнул Меч. – Ладно, ты вниз-то пойдёшь, или так и будешь по потолку коридора круги выписывать?»

«Да иду уже, иду!»

И опять пришлось оставить Инну «на дежурстве» у входа, ограничившись прощальным поцелуем в щёчку. Действительно фантастическим терпением должна была обладать эта девушка. Владимир только головой покачал, думая, сможет ли когда-нибудь вознаградить её достойно за всю проявленную самоотверженность. Похоже, что нескоро… Ведь до сих пор даже поговорить нормально у них времени не было, постоянно приходится куда-то нестись, от кого-то спасаться, что-то искать… А впереди, похоже, не меньше хлопот.

Он спустился к плите, указанной Мечом. Внешне она ничем не отличалась от других плит облицовки колодца. Судя по описанию, на ней должны были быть какие-то чувствительные квадратики, но пальцы Владимира пока не могли ничего нащупать. Впрочем, площадь плиты составляла около двух квадратных метров, так что шарить на ней можно было долго…

«Назад!!!» – вдруг заорал изо всех сил артефакт.

Даже ловкости вампира было недостаточно, чтобы из положения «стоя на четвереньках на стене головой вниз» совершить десятиметровый прыжок назад и вверх. Поэтому, увидев надвигающуюся опасность, Владимир не стал бежать – всё равно бы не успел. Вместо этого он попытался сформировать телекинетический щит. Но опоздал.

Прилетевшие с противоположной стороны тоннеля заострённые колья пробили грудь, живот плечо и бедро вампира. Тело пронзила резкая боль, мышцы разом задубели, словно у мертвеца (впрочем, почему – «словно»?), перед глазами всё завертелось. Сорвавшись со стены, Хранитель-неудачник с тихим стоном полетел вниз и вскоре канул в темноту. Вслед тающей беловолосой фигурке летел, отражаясь от стен шахты, испуганный возглас Инны…

К сожалению, или к счастью, вампиры не могут потерять сознание. И удар, переломавший все кости, вогнавший осколки кола глубоко в лёгкие, Владимир прочувствовал в полной мере. Колодец всё-таки имел дно. Твёрдое и неровное.

«Меч… Скотина… Куда же ты смотрел, мать твою костяную… – сил не было даже на хрип, только на мысленную речь. – Не мог стены раньше просканировать? Ловушки в пирамидах… Это же классика, даже на Земле… А тут, как ты сам говорил, твари посерьёзнее…»

«Блин, ну извини, не усмотрел! Сам тоже хорош, вполне мог уклониться, а не строить из себя несокрушимого героя! Я… Я просто не думал, что они применят такие примитивные, механические ловушки. Это же тебе не Египет! То, что может выбраться из здешних саркофагов, упавшим камнем или копьём в бок не остановишь. Тут ловушки намного мощнее, и как правило магические. А от магии тебя защищал алеан».

«Чёрт… в следующий раз сам смотреть по сторонам буду, а не на тебя полагаться. Что с Инной? Что со мной? Насколько я ранен? Можешь сделать так, чтобы я мог встать?»

«Сколько вопросов одновременно… С девкой твоей всё в порядке, только напугана сильно. А вот с тобой похуже. Потери энергии сами по себе небольшие, их можно восполнить. Но я не могу открыть резервы, пока в тебе торчат эти колья – иначе новые порции тоже будут через них вытекать. А чтобы вытащить колья, нужно избавиться от паралича, для чего влить в мышцы хоть каплю энергии. Такой вот заколдованный круг получается».

«Чёрт… Ты же говорил – только кол в энергетический центр опасен? А печень вроде не повреждена, я немного разбираюсь в таких вещах…»

«Обычно – да, но эти очень хорошо сделаны. Качественная работа, ещё с тех времён, когда настоящая нечисть была, а не нынешние пустышки. Местный аналог осины, только гораздо эффективнее. Да ещё с волокнами серебра. Они выкачают из тебя энергию быстрее, чем я буду успевать наполнять. Ещё пару дней – и они бы тебя не удержали, но сейчас…»

«Есть варианты? Я не хочу тут лежать вечно».

«Ну, если бы мы смогли вызвать в тебе драконий гнев, сила Предела заставила бы их рассыпаться в прах… Или можно позвать твою девчонку, чтобы колья вытащила».

«Исключено. Оба варианта. Думай ещё…»

«Раньше думать надо было! А сейчас мы с тобой влипли…»

«Да вижу уже… Или стоп. Мне не нравится твой голос. Ты что имеешь в виду?»

«Ничего особенного. Просто мы, кажется, разбудили одного из здешних спящих…»

Из темноты послышались лёгкие шелестящие шаги и царапание. Кожу обдало холодом потустороннего присутствия. Что-то древнее и очень мощное приближалось из темноты к парализованному Хранителю. А он даже не мог повернуться, чтобы посмотреть…

Демон склонился над картой, когтем вычерчивая в камне линию атаки.

– Каковы наши потери?

– Приемлемы, Великий. В основном гибнут смертные без магического дара. Каждый из наших волшебников уносит с собой минимум двух вражеских, или крупную базу. Монстров, как вы приказали, я держу в резерве, используя чаще для разорения вражеских поселений, чем для сражения с равным противником.

– Великолепно… – прорычал Эйменос. – Эти глупцы хотят продолжать жить… даже сейчас. Это их и погубит. Они не могут атаковать в ответ наши деревни, потому что нам безразлично выживание подданных, и потому, что сами надеются использовать их после войны. В то время, как мы навязываем им бой где хотим, и когда хотим, на тактически выгодных условиях. То же самое с тратами энергии – мы можем себе позволить быть расточительными, потому что для нас эта битва последняя. Правильно я говорю, Карогарт?

– В общих чертах правильно, хозяин, но…

– Но что? Не стесняйся, мой маленький советник, говори, как есть. Для того я тебя и держу…

– Не слишком ли много внимания мы уделяем войне, и не слишком ли мало – поискам Владыки? Если ОН уже здесь, но до сих пор не явился в Храм, не значить ли это, что наше служение неугодно? Не взяли ли мы на себя смелость судить вместо НЕГО? Я боюсь об этом говорить, но возможно Упокоение – слишком милосердное решение? Что если ОН не пожелает отпустить умерших? Ведь для чего-то же возникла Белая Равнина.

Жрец с трудом удержался, чтобы не размазать ящерицу о стену. Усомниться в самой сути их религии – за меньшее Эйменосу случалось отправлять на мучительную смерть. Но ведь сам виноват – разрешил твари говорить. И самое противное, что фамильяр будто угадал грызущие хозяина сомнения – те, которые демон скрывал даже от самого себя.

– Нет! – прорычал иерарх, ударив по столу кулаком, так что тот треснул пополам. – Не может такого быть! ОН – благороден! ОН – не станет повторно казнить умерших. А если я был неправ, и вина мира слишком велика, то я сам отвечу перед ним за этот грех.

– Что ж, я всего лишь животное, и не могу спорить с могущественным покровителем. Но, Великий и мудрый мой создатель, вспомните, что произошло, когда вы пытались отыскать ЕГО через ментал. Вернее, чего не произошло. Вы уверены, что это не знак недовольства?

Демон совсем помрачнел. На проверку ментального плана он истратил энергию трёх жертвенных пирамид. И – ровным счётом ничего. Судия словно испарился из Носфера.

В дверь робко постучали. Судя по его возбуждённым эманациям, посланник принёс чрезвычайно важные новости, и Эйменос, подавив злость, приказал двери открыться.

– Ну что у тебя там?

– Великий, два срочных донесения от разведчиков и одно с фронта. Одному из них пришлось умереть, чтобы доставить эту новость, поэтому я счёл возможным вас побеспокоить…

– Повезло юнцу. Ладно, говори давай.

– Воскресители отправили посла на Внутреннее Кольцо. Хотят заручиться помощью дроу.

Демон запрокинул голову и расхохотался.

– Интересно будет посмотреть, что у них получится… Идея сама по себе неплоха, только они, как всегда, опоздали лет на тысячу. Нынешние тёмные эльфы совершенно безумны… надеюсь, вторая новость столь же хороша, или хотя бы забавна?

– Ещё лучше, Великий. Нам удалось захватить людей, которые видели Судию. Сейчас они без сознания, но наши маги уже готовы пробудить их и допросить.

Эйменос резко вскочил, а посланника скрутило волной боли.

– И ты столько времени молчал, глупец?! С этого надо было начать! Где они?!

Корчась на полу, человек всё же сумел продиктовать координаты. Демон вылетел наружу с такой скоростью, что в потолке осталась широкая дыра. Только когда верховный жрец скрылся из виду, гонец вспомнил, что забыл передать ещё одну новость. Пожалуй, не менее важную, чем две первых. Орден, давно преданный забвению, восстал из праха и уже нанёс первые удары! И где – в Ленизаре, в одной из важнейших цитаделей Воскресителей!

Такое не прощают. Когда последний приступ боли прошёл, посланник вздохнул и достал чистый свиток. У него было часа два на то, чтобы написать завещание. Если составить текст как следует, может быть, верховный жрец не станет тревожить дух самоубийцы…

Для начала Назиль забежала к татуировщикам. В городе ещё не забыли недавний бой, так что победительницу встретили с честью. Хозяин салона учтиво поклонился, и спросил, желает ли благородная госпожа осмотреть их ассортимент, украсить своё тело, поставить боевые, защитные руны, или же посвятить себя одному из тотемов? Для рун прямо в салоне был маг, а для освящения тотема – жрец, так что дополнительно идти никуда бы не пришлось.

Каталог рисунков эльфийка с презрением оттолкнула. Она и без того была прекрасна, чтобы ещё портить чем-то свою чистую кожу. Над рунами – задумалась.

В принципе, при её довольно скромных талантах в магии, носить на коже несколько работающих заклинаний не помешает. Но у любого, обладающего магическим зрением, это вызовет слишком много вопросов. Особенно, если понадобится скрытно проникнуть куда-то. Нет уж, лучше запастись амулетами – те снять при необходимости можно.

– Тотем, – решительно сказала она. – Сумеете поставить и освятить за час? Сто золотых.

– Но госпожа, такие вещи быстро не делаются… Если тотем ляжет криво…

– Двести.

– Но наш жрец может оскорбиться…

– Триста. И сто ему лично. Татуировщику столько же.

Жадность взяла верх над осторожностью.

– Воля ваша, госпожа. Но мы ничего не можем гарантировать, при такой поспешности, понимаете? Это уже не от нас зависит, а от самого тотема, согласится ли он принять вас…

– Без всяких гарантий. Под мою ответственность, – она и сама не знала, почему чувствует себя так уверенно. Установление контакта с тотемом – процедура очень тонкая, затрагивающая и физиологический, и энергетический уровни организма. Те, кому это не удаётся, живут недолго и всё это время являются париями, ниже даже рабов. Это хуже, чем просто неудача, это доказательство полной негодности, признак того, что носящий знак не имеет права вообще называться дроу. Но Назиль откуда-то знала, что всё будет в порядке.

– Какой тотем вы выбрали для себя, госпожа? Или принести вам справочник?

– Не надо. Осу.

Мастера уважительно переглянулись. Оса была редким тотемом, куда менее популярным, чем Паук или Змея. Но ничуть не менее могущественным. Один только дар неограниченной левитации, который она приносила, стоил многих других способностей.

Во внешнем мире считалось, что дроу – язычники, которые поклоняются разным животным, предметам и явлениям природы. Островитяне не спорили с ними, хотя про себя хихикали – что за варвары эти смертные… В действительности тёмные эльфы не верили ни в каких богов. Они почитали лишайник и боялись Белого Судии, но видели в них лишь крайне могущественные сущности, без сакрального оттенка. Если бы перед любым дроу хоть на секунду мелькнул шанс обмануть мох, одурачить Судию, это сделали бы охотно, безо всяких мыслей о «грехе». Если и колебались бы, то только взвешивая шансы на успех.

Что же касается тотемов, то это были всего лишь формы, которые принимала сила. Канал для энергии лишайника, который увеличивал врождённые магические способности, но в то же время накладывал на эльфа и дополнительные обязанности перед покровителем его народа. Или покровительницей – многие считали, что разум лишайника по организации напоминает женский. Забавная дискуссия, учитывая, что растение могло и вовсе не иметь разума. Учёные так и не нашли доказательств его рассудочного поведения, как впрочем и обратного. Правда, жрицы-испытательницы утверждали, что слышат голос лишайника, но с тем же успехом это могли быть и галлюцинации от сильного пси-давления.

– Где желаете расположить татуировку? Мы обычно ставим на плече, но некоторые модницы предпочитают носить тотем на ягодице. Не самый лучший вариант, может обидеться за пренебрежение и перекрыть энергию. На животе или лобке мы точно за час не успеем.

Девушка энергично тряхнула белыми волосами.

– На спине. Во всю ширину.

Глаза штатного мага расширились.

– Но это же… Вероятность отторжения тем выше, чем больше размер! И если тотем не приживётся, вы не просто потеряете магическую силу, вы умрёте! И нехорошо умрёте!

– Я знаю. Я уже сказала – под мою ответственность. Помните, как нас учили в детстве? Четыре мечты каждого истинного дроу?

– Власть, слава, долгая жизнь и красивая смерть, – продекламировал мастер татуировок. – Но вы рискуете получить только четвёртое из этого списка. И я не уверен, что гниение заживо можно назвать красивой смертью. Конечно, мучительно, но совсем не зрелищно, да к тому же ещё и позорно. Очень немногие мастера пыток сумеют это оценить.

– Но вы-то сумеете, – обольстительно подмигнула Назиль. – Вы знаете, чем я рискую, и ради чего. Согласитесь, это ведь стильно – погибнуть при попытке достижения необычайного могущества. Мы народ авантюристов – а я авантюристка в кубе.

Если уж проигрывать, так по полной программе. Становиться изгоем она не желала. Лучше уж в таком случае разом покончить со всем. Зато, если рисунок будет нанесён и освящён удачно, она получит гораздо больше силы – широкий канал был достойной платой за риск.

Она мысленно усмехнулась, сбрасывая платье и опускаясь на кушетку. Если бы эти дрожащие рабы денег знали, что ожидает их в ближайшем будущем, они бы бросились навстречу и не таким опасностям. Долгая жизнь после прихода Судии не светит никому, так что остаётся искать три других исконных ценности. Но этим секретом она не собиралась делиться ни с кем, кроме своей команды. Чем позже на островах узнают, тем меньше желающих появится взять главный приз.

Больно? Конечно. Даже обычная татуировка болезненна, но гораздо хуже, когда игла пронзает не только кожу, но и твою магическую структуру, ту сущность, которая делает тебя тёмным эльфом, отличая от всех прочих созданий этого мира. Когда вскрывают с рождения окружавшую тебя почти непроницаемую оболочку. Это немного похоже на укус вампира, только наоборот. Вампир вскрывает твою защиту, чтобы высосать существующую энергию, а игла татуировщика – чтобы открыть путь новой. Поэтому кровавый поцелуй доставляет наслаждение, а получение тотема – страдание. Дорога от жизни к смерти легка и приятна, если знать, как организовать, и не перегружать её всяческими извращениями. А вот чтобы пройти от смерти к жизни, всегда надо потрудиться, и умение тут не поможет.

Впрочем, недостатком трудолюбия Назиль не страдала. Как и смелости, и выносливости. Она только улыбалась, чувствуя, как обрастает тело невидимой бронёй, как созревает в сердце смертоносное жало, и наконец, как режутся прозрачные звенящие крылья. И это были не просто видения – так её разум отражал процессы, происходящие на магическом уровне.

С кушетки встала совсем не та девушка, которая на неё ложилась. Резкие, хищные, какие-то ломанные движения насекомого удивительно контрастировали с кошачьей грацией, которую она демонстрировала всего час назад. Но солгал бы (и недолго бы прожил) тот, кто сказал, что она стала некрасивой. Просто теперь это была другая красота, негуманоидная. На ошеломлённых работников салона скалилась самка Осы – быстрая, ядовитая, с врождённым инстинктом убийцы. Пожалуй, в нынешнем состоянии Назиль справилась бы с тем кровососом безо всяких эликсиров. Она могла в любой момент вернуть прежнюю мягкость движений, но не хотела этого. Негу она оставит для редких минут отдыха и покоя. А среди тех, кто был бы рад перерезать тебе глотку, гораздо удобнее нечувствительный хитин, тревожная жёлто-чёрная раскраска и бесстрастные фасеточные глаза.

– Это невозможно, – прошептал жрец, глядя на неё во все глаза.

– Как видите, враг мой, иногда случается и невозможное, – улыбнулся маг.

– Вы о чём? – немного удивлённо спросила воительница.

– Ваш тотем, госпожа, не нуждается в освящении. Он ожил и стал качать энергию, как только рисунок был закончен. И привился идеально, я ещё ни разу не видел, чтобы рисунок такого размера достиг полной гармонии с носителем. Всегда был какой-то перекос…

Назиль задумчиво провела пальцем за ухом.

– Не может ли это быть знаком, что Мох мне особенно благоволит?

– На это могут ответить только жрицы-испытательницы, госпожа, – жрец поклонился. – Я не слышал его голоса сегодня. Но если Мох не выделил вас для какой-то особой миссии, то остаётся предположить, что вы невероятно везучи. И я даже не берусь сказать, что лучше.

Девушка лучезарно улыбнулась, и легко, будто всю жизнь этим занималась, вылетела в окно.

– Госпожа, ваши вещи! – долетел вслед растерянный голос.

– Оставьте себе, и деньги тоже! Там тысяча золотых, и вы честно заработали все!

Несуществующие крылья со звоном рассекали воздух, когда новорожденная Оса мчалась над улицей. Драк побери, она даже не подозревала, как это может быть здорово! Дело не в способностях, доступ к новым магические актам – дело десятое. Дело в свободе и силе! Неужели все носители тотемов испытывают нечто подобное? А вот сейчас и проверим!

Лапарт уже пятьсот лет носил тотем Скорпиона. Однако он даже пошевелиться не успел, когда Назиль влетела в окошко второго этажа, и парализовала парой прикосновений и его, и второго находящегося в комнате эльфа – вероятно, подельника.

– Я зашла попрощаться, дядюшка, – лучезарно улыбнулась хищница. – А заодно вернуть недавний долг. Ты потратил кучу времени и сил, чтобы замаскировать мою смерть под несчастный случай или поражение на Арене. Думаю, тебе обидно будет услышать, что я поступлю гораздо проще. Я ничего прятать не стану. Мне это не нужно.

– Святой Лишайник! – простонал пленник. – Что за чудовище из тебя получилось?!

Он видел девушку магическим зрением, и этот вид, похоже, пугал его куда больше, чем предстоящая смерть. Убить Лапарта пытались многие, но ТАКОЕ предстало перед беднягой в первый раз. И кажется, в последний.

– Совершенное чудовище! – радостно заявила Назиль. – Нравится?

Она крутанулась на одной ноге, давая как следует рассмотреть себя со всех сторон. Ужас в глазах многомудрого родственника был для неё слаще мёда. Она даже подумала, что может быть не стоит его убивать – достаточно отрезать что-нибудь важное, и пригрозить, что ещё вернётся. Пусть дрожит здесь до самого прихода Судии, тратя последние дни своей жизни на выстраивание бесполезной обороны, наём телохранителей и другие пустые вещи.

Зря. Никогда не поворачивайтесь к тысячелетнему эльфу спиной. Будь он хоть трижды парализован и сто раз напуган до смерти. Всё это ему не помешает.

Зелёная молния вырвалась из глаз Лапарта, и ударила… нет, не в Осу. Мастер Арены знал, что магическое сопротивление родственницы стало сильнее, но точно не знал, насколько. Поэтому он не стал рисковать. Молния ударила в метательный диск, висевший на стене в коллекции трофейного оружия. И тот, ожив, метнулся к нарушительнице, с явным намерением разрубить эльфийку пополам.

Что и проделал, отделив ноги и таз на уровне талии. Туловище рухнуло на ковёр, заливая его потоками крови. Назиль даже не сразу поняла – каким образом её блистательный триумф мгновенно обратился в поражение и смерть. Дура! Надо же было так расслабиться!

Однако радость спасения и презрительная усмешка в глазах Лапарта быстро погасли, когда он увидел, что разрубленная пополам Назиль не спешит умирать, как положено нормальной эльфийке. Вместо этого, подтянувшись на руках, она целеустремлённо поползла к парализованному родственнику, волоча за собой шлейф внутренностей.

– Разве ты не знаешь, – почти нежно прошептала она жертве, – что даже если осе отстричь брюшко, это её не убьёт? Она ещё успеет добраться до врага и разделаться с ним.

Лапарт попытался оживить диск во второй раз, но не успел – энергетическое жало вонзилось прямо в мозг. Эльф умер раньше, чем его тело рухнуло на ковёр.

Назиль удовлетворённо прикрыла глаза и свалилась рядом. Теперь, отомстив, она готова была последовать за своим убийцей. Однако блаженная темнота всё не шла… Не было даже слабости. Зато была боль и чувство собственной ущербности.

Тотем исправно снабжал её тело энергией, словно не понимая, что это уже бесполезно. Говорят, некоторые насекомые могут жить без головы неделями. Она надеялась, что это ей не грозит. Возможно, сверхъестественная живучесть даже позволила бы ей восстановить способность к левитации и добраться до ближайшего целителя. Но зачем? Кто она теперь? Живой обрубок. Никакая лечебная магия не способна восстановить половину тела. Всю оставшуюся жизнь разъезжать в кресле-каталке? Ловить на себе презрительные взгляды, и вспоминать то совершенство, которым она по собственной глупости была всего полчаса? Нет уж, спасибо. Она бы перерезала себе горло, но теперь уже не была уверена, что хоть это её добьёт. А если только усилит мучения? Оружия, чтобы разнести себе голову, рядом не было.

Можно, конечно, дождаться, пока кто-то войдёт в комнату. Тогда прибегут телохранители Лапарта, и наверняка добьют опасную гостью. Только Назиль не хотела доверять эту важную работу слугам своего врага. Если уж не получилось умереть в бою, последний покой должна принести рука союзника, или собственная.

«Сейчас. Соберусь с силами, взлечу повыше, и вниз. Головой. Только передохну немного…»

Она не сразу поняла, что её обнимают чьи-то сильные руки. А когда поняла – чуть было не ударила жалом. Вовремя сообразила, что пришелец не тащил её куда-то, не мучил, а успокаивал. Никто и никогда не говорил с ней таким тоном, даже отец. Ничьи руки не касались её волос так мягко и заботливо, даже подруг и любовников. И какое сейчас имело значение, что эти руки холодные, а пальцы заканчиваются когтями?

– Т-сссс… – прошептал над ухом мягкий голос, – всё будет в порядке. Не расстраивайся так. Главное – остаться в живых, всё прочее можно вернуть. Знаешь, сколько раз мне отрывали ноги? Тем не менее, я снова в полном порядке. И ты будешь, маленькая. Обещаю.

В голосе звучала такая мягкая, убедительная уверенность, что не поверить ему было очень трудной задачей. Пришлось призвать весь свой немалый опыт цинизма, обмана и предательства, чтобы восстановить щиты и отстраниться от пришельца.

– Зерт? Как ты выбрался из того гроба?

– Я же всё-таки Воскреситель, а не погулять вышел. Дроу, конечно, необыкновенно искусны и мудры, но у эмиссаров Братства тоже есть свои маленькие секреты.

– Молодец… Уважаю… Ты пришёл убить меня?

– Убить тебя? С какой стати? Я хочу тебе помочь, в конце концов, за мной долг…

– Какой ещё долг?

– Ну, ты три раза спасла мне жизнь, а у нас на континенте считается, что это кое-что значит…

– Три? Ну допустим, один раз на Арене, когда не добила. Второй – когда вытащила те серебряные иголки из позвоночника. Ну а третий-то когда?

– Ты же хотела убить меня, чтобы я никому больше не рассказал о приходе Судии?

– Да.

– Но не убила же? Вот и третий раз. Так что я обязан вернуть долг… Хотя бы однажды.

– Ты опоздал, – вздохнула Назиль. – Знаешь, я наверно тебя недооценила. Пришёл бы ты хоть чуть раньше – мог бы спасти мне жизнь. А сейчас самое лучшее, что ты можешь сделать – добить меня. Давай. Я слышала, что смерть от клыков вампира приятна, а тебе наверняка нравится кровь дроу. Вот и поможем друг другу.

– Только с одним условием.

– Каким?

– Если ты согласна восстать в виде вампира. За фигурку не переживай, у нас всё отрастает, через месяц будешь как новенькая. А мне не помешает ученица-дроу.

– Нет! – инстинктивно вскрикнула девушка. И уже более спокойным тоном добавила: – Не обижайся, но у меня есть гордость. Я родилась дроу и хочу такой же умереть. Становиться ходячим мертвецом… это не для меня. Я понимаю, что в этом есть свои привлекательные стороны, и ты их отлично знаешь… но не надо мне сейчас о них рассказывать. Просто мне в жизни нужно другое. Я – это не просто разум в оболочке, если изменить моё тело на что-то иное, не дышащее, иначе чувствующее… это уже буду не я. Извини, наверно звучит немножко сумбурно, особенно для тебя… Но я не знаю, как ещё объяснить. Просто поверь.

– Я понял, что ты имеешь в виду, – совершенно серьёзно сказал вампир. – Значит, надо восстановить тебя такой, как ты была. Сложная задачка, но выполнимая. И я это сделаю, пусть даже оно будет последним, перед тем, как Судия отправит нас обоих на вечные пытки.

– Нет, постой! Ты не должен! У тебя же миссия!

– С ума сойти. Дроу убеждает меня в необходимости ответственности. Не переживай, я не предаю Братство и не отказываюсь от своего задания. Просто я кое-что увидел, и понял, что в нём нет смысла. Может, мы найдём другой путь. А может и нет.

– И что же ты увидел? – немного недоверчиво спросила воительница.

– Вас. Скажи, если все узнают о том, что я тебе сказал, что начнётся на островах?

– Войны… Оргии… Массовые самоубийства… Ты имеешь в виду, что вам на помощь никто не придёт? Все будут заняты своими делами, чтобы сдохнуть покрасивее?

– Именно. Поэтому я не буду лезть к вашей Королеве. Лучше пойду с тобой. У этого задания есть смысл. Небольшой, но хоть какой-то. А заодно буду искать способ остановить Судию.

– И ты серьёзно веришь, что в Носфере существует способ вернуть мне ноги?

– Не верю, малышка. Знаю.

Глава 15.

Даже спустя полторы тысячи лет, Ларгас (к тому времени уже великий маг), всё ещё терзался вопросом, из чего же всё-таки состояла эта башня? Красно-чёрная материя, растущая в буквальном смысле из ничего, стремительно заполняла любой заданный объём, при этом была практически неразрушимой, и поглощала любые магические воздействия. На недоуменные вопросы относительно её природы, Серафим только буркнул что-то невразумительное про «квантовую пену», и снова вернулся к основному занятию – возведению своего странного гигантского артефакта, который уже достиг высоты в три сотни метров и не собирался останавливаться. По форме сооружение напоминало гигантский термитник. Работа над ним заняла три дня, и только слепой мог не заметить растущее устройство. Что вызывало вполне обоснованное беспокойство рыцарей.

– Светлейший, я уважаю вашу мудрость… Но Упокоители, на чьей земле мы сейчас расположились, вот-вот бросят на нас элитный отряд, а то и армию! Что мы будем делать в этом случае? Наши силы ещё недостаточны для открытого противостояния.

– Мы уйдём, – равнодушно ответил предводитель. Судя по тону, элитный отряд магов или нечисти представлялся для него наименьшей из проблем. – Разрушить башню им всё равно не под силу, только энергию растратят. А когда они наиграются – вернёмся и продолжим.

– А если не уйдут? Если оставят караул?

– Если оставят небольшие силы, мы их сметём. Если отряд или больше – они будут вынуждены ослабить свою армию, а это в такое время маловероятно. В крайнем случае, просто начнём строительство в другом месте. Я нашёл минимум десять критических точек. На все сразу у них патрулей не хватит, если не хотят проиграть войну.

– Э… Ну а если явится Судия? Или он тоже не сможет разрушить?

– Он-то сможет… Против Меча и квантовый коралл не устоит. Но поверьте мне на слово, что у него сейчас есть более важные дела, чем искать и валить наши башни.

Рыцарь не нашёл, что ответить. У вождя всё было продумано, и не потому, что гость из другого мира был слишком умён. Просто он легко и непринуждённо рассуждал о таких вещах, о которых в Ордене и думать не пытались – бесполезно. Конечно, тут играли свою роль его огромные возможности и знания. Но Ларгасу почему-то казалось, что дай те же силы Совету – в лучшем случае, их фантазии хватило бы на несколько разгромных атак всеми оставшимися силами. Эффектных, но в конечном счёте гибельных. При том, что красочное самоубийство никогда не было целью Ордена.

Его молчание Серафим понял по-своему:

– Вы хотите спросить, что делать, если Воскресители объединятся с Упокоителями против общего врага, или по крайней мере заключат перемирие?

– Нет… – помотал головой рыцарь, – я не сомневаюсь, что у вас и на этот невероятный случай есть свой план. Я только хотел узнать… если не запрещено… Зачем вообще нужны эти башни? Мы будем их использовать, как крепости?

Маг задумался лишь на мгновение.

– Хорошая мысль. Изначально я планировал строить укрытия отдельно, но теперь вижу, что вполне можно совместить их с башнями. Надо лишь чуть изменить планировку.

– Но… если изначально это не крепости, то зачем?

– А разве я не сказал? – удивлённо обернулся к нему Серафим. – Прошу прощения, мне это казалось очевидным. Башни – концентраторы, которые будут извлекать энергию Света из межмировых потоков и преобразовывать её в пригодную для нас форму. Расчётная мощность одной башни – около восьмидесяти гигагерт в час, но я надеюсь, что удастся поставить хотя бы три или четыре в разных частях вашего Кольца. И конечно, не менее десятка на Внешнем.

– Простите, – робко переспросил один из книжников, – гигагерт – это больше или меньше обычного герта? И если больше, то насколько?

– Гига – это приставка из мира, откуда я прибыл. Означает – миллиард. Тысяча тысяч тысяч.

Поднять челюсти с земли удалось не всем. И не сразу.

– Светлейший… вы это… серьёзно?

Вождь совершенно демонстративно вздохнул.

– Знаете, юноша, я общаюсь с вашим видом уже несколько столетий. Но до сих пор так и не понял, как это можно – говорить несерьёзно. Мой народ либо говорит правду, либо лжёт. Вы хотите обвинить меня во лжи своим братьям по Свету?

– Нет, конечно нет! Но такое количество энергии… Это просто невероятно…

– Некогда в Носфере жили маги, которым энергия этой башни была бы на один зуб. И вопреки популярному у вас предрассудку, не одни только тёмные могли похвалиться подобным могуществом. Что же вы сделали с вашим наследием, люди? Как вы могли выродиться до такого состояния? Только не говорите мне про Последний Грех.

В голосе Светлейшего не было ни боли, ни разочарования, ни укора. Он говорил о вырождении таким же тоном, как рассуждал о компонентах для эликсира. Судя по лицу и интонациям, эта тема его вообще не волновала, затронутая из чистой вежливости, или может быть, из теоретического интереса. Но слова обжигали.

– Я бы понял, если бы ваши действия были результатом обдуманной стратегии. Когда противник сильнее, имеет смысл стать слабым и беспомощным – так больше шансов, что не тронут, посчитав недостойной целью. Но вы пали, даже не понимая, что происходит, не имея планов, как выбраться их этой дыры. Более того, вообще не ставили себе такой задачи.

– Но что мы могли сделать? В погибающем мире, без ваших знаний и силы…

– Для начала хотя бы просто оглядеться по сторонам. Вспомнить формулы равновесия, известные любому новичку в теоретической магии. Я допускаю, что у вас не было сканеров соответствующей силы, способных окинуть ментальным взглядом весь Носфер. Но головы-то у вас никто не отнимал. Задуматься, почему этот мир, веками купаясь в боли и отчаянии, до сих пор не свалился в воронку инферно – можно было?

Все потупили глаза, не решаясь ответить. Молчание нарушил всё тот же любопытный книжник. Серафим сделал мысленную пометку держать юношу при себе.

– Светлейший, так вы всё-таки нашли то, что поглощает избыток Тьмы?

– Разумеется нашёл, иначе я бы не начинал строительство концентраторов Света. Это было совсем нетрудно. Белый Судия разместил артефакт буквально под носом у всех, кто пожелает его изучить. А ещё точнее, под ногами.

– Под ногами?! Минутку, вы же не хотите сказать…

– Конечно. Белая Скала. Одновременно компенсатор всех возмущений, и сверхмощная магическая бомба. Ведь всё, что она поглотила, до сих пор там, внутри. Стоит только разрушить скалу, а Судия, несомненно, знает, как это делается – и выплеск инферно поглотит не только Носфер, но и все близлежащие миры. Никакой возни с ручной зачисткой, быстро и удобно. Правда я до сих пор не понял…

Рыцари мгновенно замерли. То ли просто остолбенели от удивления, то ли насторожились. Вождь чего-то не понимает? За последние дни они почти успели поверить в его всезнание…

– Чего?

– Не понимаю, как сам Судия собирался уцелеть при возникновении такой воронки. Или он ещё сильнее, чем получается по моим расчётам, или моя теория насчёт бомбы неверна. Но как-то же должен он избавляться от всей этой накопившейся грязи. Хотя бы раз в десять тысяч лет мусорную корзину нужно выносить. Я думал над вариантом, что Скала переправляет энергию куда-то наружу, где она безопасно рассеивается, или используется какими-нибудь тёмными магами. Но такого канала найти не удалось. Всё там, внутри…

Он резко выпрямился.

– Впрочем, это можно будет выяснить и позднее. Важно, что пока эта Тьма нам не помешает, никто кроме Судии её выпустить не может. У кого-то есть ещё срочные вопросы по делу?

– Хм… да, Светлейший, ещё один.

– Слушаю внимательно.

– Где мы возьмём в достаточном количестве магов, способных оперировать такими энергиями? Наши рыцари будут бесполезны… Или вы хотите вложить её всю в амулеты?

– Очень правильный вопрос. Я в тебе не ошибся. Слушайте все, и запоминайте. Нам нужно продержаться около шести месяцев теми силами, что есть сейчас. Потом у нас будет достаточно и воинов, и магов, но до этого, вероятно, многие погибнут. Старайтесь ускользать от открытых схваток, вас ещё слишком мало, чтобы жертвовать жизнями.

– Достаточно воинов?! И магов? Откуда?

– А вот этого, друзья, я вам пока доверить не могу. Слишком опасно.

Войско Упокоителей в очередной раз откатилось от стен цитадели, понеся опустошительные потери, но так и не сумев снять защиту с трижды заклятого камня. Конечно, внешние слои кирпичей были изрядно потрёпаны, и подзаряжать их было нечем – Вархен, как и все другие гарнизоны, испытывал острый дефицит энергии. Но если фанатики продолжат штурмовать в том же стиле, массово принося в жертву своих же для создания боевых заклинаний – стена расколется дня через три, а от штурмующих останется не более сотни. Этих гарнизон сможет и голыми руками вырезать, тем более, что треть защитников уже обращена в вампиров – молодых, слабых, но зато очень голодных. На месте нападавших Угларк бы спокойно взял крепость в осаду, дождался, пока обращение получат все защитники поголовно, и полезут наружу, осатанев от голода. А потом аккуратно расстрелял их огнём с расстояния, добивая магией тех, что посильнее. Но вот времени у нападавших как раз и не было – слишком многое вложили их командиры в начальный рывок, через полгода терпеливые Воскресители взяли бы истощённых врагов голыми руками. Поэтому атаковали неистово, не щадя себя.

«Только бы не подоспело подкрепление, – подумал комендант, обозревая с вершины башни место очередного сражения. – Если подгонят хотя бы пару тысяч хумансов на алтарь – пиши пропало, они Вархен по камешку раскатают. А нам нечем перекрыть их сообщение».

Оставалось надеяться, что цитадель недостаточно важна для Эйменоса и кто там ещё с ним заседает. Приятно, конечно, стать героем, приняв на себя Самую Главную Атаку. Вот только очень не хотелось становиться этим героем посмертно – он всё-таки не эльф.

«А возможно, все наши сражения, главные и второстепенные, просто мышиная возня, – вдруг пришло на ум. – Не поздновато ли думать о выживании, когда Суд вот-вот ожидается? Придёт Зимний Лорд и размажет тонким слоем всех – правых и виноватых. Вернее, просто всех – правых для Него не существует, особенно теперь…»

Неважно. Он, Угларк, будет делать свою работу, сколько сможет. А там всё может быть. Может, охотникам Братства всё же удастся выследить и уничтожить Лорда. Но даже если бы орк твёрдо знал, что все попытки напрасны, и Судия уже подготовил в Безмолвии самое холодное местечко для мятежного коменданта – он бы всё равно продолжал бороться. Хотя бы для того, чтобы плюнуть напоследок Ему в белоснежное рыло. Правда, тут ещё попробуй доплюнуть… Лорд, небось, таких самонадеянных сотнями на завтрак ест, и в горле ничего не застрянет… К своему же большому сожалению, Угларк был реалистом, и никогда не строил радужных иллюзий, на которые так горазды люди с эльфами. Но реализм сочетался в нём с гипертрофированным упрямством, и орк всегда сражался до последнего, хотя отчётливо сознавал бессмысленность борьбы. Наверное, потому его и поставили сюда.

– Командир, – человеческая рука осторожно коснулась плеча коменданта. – Простите, что беспокою, но вас вызывают на связь. С Внутреннего Кольца.

– С Внутреннего?! – орк непонимающе поскрёб когтем стол.

Как умудрились эльфы соединиться с амулетом связи Воскресителей? И какого драка им нужно от коменданта всеми забытой крепости в глуши? Хотели говорить с Братством – вызвали бы Ленизар или другую столицу… Или там, на островах, кто-то из своих?

Непонимающе ворча, он спустился в подвал, где человек-медиум прижимал ко лбу маленький диск. Угларк взял его за руку, включаясь в телепатическую цепь. И по первому же отзвуку мысли мгновенно понял, кто находится на другом конце. Трудно не узнать своего учителя и старшего брата.

– Зерт? Как тебя занесло на острова? Решил напоследок закадрить хорошенькую эльфиечку?

«Почти угадал, старый извращенец. Короче, связь дорого стоит. Слушай внимательно, и не трать время на возражения. За тобой долг крови, помнишь?»

Ещё бы он не помнил. Такие вещи в его народе не забываются. К традиции кровного долга Угларк относился примерно так же, как к своим обязанностям коменданта и вообще Воскресителя. Глупо, бессмысленно, но выполнять надо.

– Ну ладно, хуманс недокушенный. Излагай, что у тебя там. Деньги нужны, энергия, информация, или морду кому-то набить? – несмотря на весёлый тон, предчувствие у орка было самое дурное. По мелочам такие долги не требуют. Особенно во время войны.

И конечно, предчувствие не подвело.

«Информация, в некотором роде. Мне нужно увидеться с Чистыми Целителями».

– ЧТО?! – Угларк аж подпрыгнул, взревев раненым медведем. – Совсем мозги загнили, хуманс?! Не будь ты мне братом и не сиди сейчас драк знает где – я тебя за саму просьбу должен был убить и прах поглубже закопать. Долги долгами, но совесть иметь надо.

«Спокойно, образина, не дёргайся раньше времени. Я не собираюсь выдавать ваших святых Братству или кому-нибудь ещё. Смело можешь тащить этот секрет с собой на Белые Равнины. А мне этот контакт нужен в сугубо личных целях».

– И почему я должен тебе верить? – немного успокоился орк.

«Да потому, что если бы у меня была хоть мысль воспользоваться этим знанием ради карьеры, я бы давно это сделал. Стоило мне ляпнуть хоть полслова магистрам, и тебя бы взяли в обработку лучшие дознаватели Братства. И элитный чтец за пару минут выложил бы все нужные воспоминания тонкими красивыми свитками на стол. Я видел, как такие вещи делаются, вся твоя дикарская выносливость бы не помогла. Ещё возражения есть?»

«Ты драков сын, Зерт, знаешь это? Это же открытый шантаж!»

«Ну, не открытый, а чуточку замаскированный, из вежливости. Но ты правильно понял».

Угларк ругался долго и выразительно. Помянул всех предков Зерта по линии крови чуть ли не до самого Зимнего Лорда. Немного нелепо, поскольку всё это были и его собственные предки. Зато хоть душу отвёл. Он понимал, что находится в безвыходной ситуации, даже если бы не было долга. А тут честь и практическая необходимость зажали с двух сторон…

– Зачем они тебе хоть понадобились? – тоскливо спросил орк. – Их чудеса для вампира бесполезны, они только на живых действуют…

«Сам знаю. Мне и надо кое-кому живому помочь… Тоже, в некотором роде, долг крови».

«У тебя?! Ты же не орк! Откуда долг крови у горожанина?!»

«Можешь считать, что я сам его придумал. Для разнообразия. После всех подлостей, которые меня учили совершать, стоит хоть разок побыть благодарным. Особенно, когда Судия рядом».

«Интересный вид предсмертных развлечений, однако. Обычно торопятся напоследок совершить всю дрянь, какую не успели. А ты решил поиграть в добренького? Забавный вариант отчаяния. Пожалуй, ради такого исключения стоит и традиции нарушить».

«Ну так нарушай, а не болтай. Тебя крепость ждёт, меня путешествие».

Всё ещё с удивлением качая головой, Угларк продиктовал путь к стойбищу, где можно встретить Чистого Целителя и описание знака, вышитого на его шатре и одежде.

«Только учти, гарантию прохода это знание не даёт. Как справиться с сотнями орков, которые попытаются тебя убить за покушение на святыню – разбирайся сам. Простого воина, конечно, ты прибьёшь и не заметишь. Но если нарвёшься на шамана или берсерка… Не говори потом, что я тебя не предупреждал. А племя, которое охраняет стойбище, обязательно имеет и тех и других, иначе его бы давно выбили соседи».

«Ничего, не впервой. Разберусь…»

«Надеюсь. По правде, я буду только рад, если тебя там прирежут. Одной заботой меньше».

«Спасибо. А чтоб ты не считал меня уж совсем неблагодарной сволочью – лови описание «ползучей тьмы». Этот приём используют вампиры – рабы тёмных эльфов. Сдашь схему магистрату – они тебя на руках носить будут. Да и при обороне твоей крепости пригодится».

Орк расслабился, впитывая в себя странное умение. Если описание приёма хоть наполовину соответствовало его реальному полезному эффекту…

– Неееет… – прорычал он, облизывая клыки. – Магистру я эту прелесть не отдам. Во всяком случае, не сразу. Сначала своих научу, и Багровые Огни под стенами сильно пожалеют, что не выбрали другую цель. Ну, братец, удружил! Век не забуду. И драк с ними, с Чистыми…

«Можно считать, что мы в расчёте?»

«Полностью».

«Тогда отбой».

Собеседник исчез, медиум расслабился, опуская затекшую руку. А комендант отправился наверх – продумывать новую операцию. Возможно, последнюю в своей не-жизни.

– Позвольте я подытожу, что мы сейчас имеем, – произнёс благообразного вида старец.

Ухоженная борода до груди, светлых тонов мантия, полные достоинства движения и мягкий, густой голос до того соответствовали шаблонному образу светлого волшебника, что казалось – канцлер просто по ошибке заглянул не на тот совет. Истинный тёмный должен быть худым, желчным, и очень подвижным брюнетом. В этом плане стереотипы Носфера не слишком отличались от земных. Поскольку изменить свою внешность, хотя бы в такой мелочи, как одежда, для высокопоставленного Воскресителя не проблема, брата Совезера мало кто принимал всерьёз. Примерно так на Земле отнеслись бы к спикеру, вздумавшему явиться на заседание парламента в джинсах и в свитере. Человек явно неадекватен, раз не понимает, куда и зачем он пришёл. Да и вообще – смертный в совете магистров? Где самому младшему из вампиров было не менее тысячи лет? Не смешно. Будь он хоть величайшим магом Братства – в плане жизненного опыта, необходимого для управления огромной организацией, маг был сущим младенцем сравнительно с любым из кровососов. Если его и взяли, то только для соблюдения видимости равноправия, чтобы у других магов не было причин качать права.

Совезер это тоже понимал. Потому и держал себя так, чтобы никому из этих древних чудовищ даже в голову не пришло с ним спорить. Всем своим видом он давал понять – ну что возьмёшь со старого маразматика? Лучше пустоголовый смертный у руля, чем грызня за власть, которая несомненно вспыхнет, если кто-то из магистров попытается протолкнуть действительно сильную фигуру. Но в этом тоже важно было не переиграть. Откровенные дебилы Братству не нужны. Нужно выглядеть достаточно умным, чтобы выполнять свои прямые обязанности, но достаточно тупым, чтобы не претендовать на большее. И это ему с блеском удавалось уже почти тридцать лет. Хотя сейчас, похоже, все политические игры потеряли смысл, канцлер придерживался прежней линии поведения просто на всякий случай. Вдруг пронесёт? В конце концов, в этом сам смысл существования Братства – чтобы пронесло. Хотя, судя по ситуации – напрасная надежда.

– Что мы имеем, – повторил он столь же мягко, когда разговоры за столом утихли. – На данный момент Упокоители теснят нас на обоих фронтах. Общие потери уже составляют восемь крупных городов, около трёхсот поселений всех видов, шестьсот тысяч убитых и пять миллионов сто восемьдесят тысяч пленных. Как минимум пятьсот тысяч пленных, по данным разведки, уже принесено в жертву, остальных к этому готовят, так что энергетический кризис в ближайшее время им не грозит. Тогда как у нас он уже разразился.

– Потому что слишком много внимания уделяем смертным, – буркнул кто-то слева. – Пару миллионов вполне можно кинуть на алтари, генофонд от этого в трубу не вылетит.

– Если мы пустим под нож пару миллионов, то они пустят десятки, – терпеливо пояснил канцлер. – А этого мы уже позволить себе не сможем при всём желании. Кроме того, вы забываете об угрозах бунтов. Мелкие восстания мы можем подавлять мягко или топить в крови, но если поднимутся все города… А в условиях близкого прихода Судии это вполне реально, любой из нас чувствует настроения, когда идёт по улицам.

– Как насчёт набора добровольцев?

– В городах созданы вербовочные центры, но это дело не мгновенное. Возможно, это огрехи нашей изначальной пропаганды, но сейчас уже поздно их переучивать. Мы слишком долго вбивали смертным в головы, что надо жить, несмотря ни на что… Хотя, конечно, сейчас это уже не так актуально, думаю, миллиона два или три желающих найдётся. Но на пытки согласятся очень немногие, а лёгкая смерть даёт гораздо меньше силы.

– Можно пытать так, чтобы народ об этом не знал.

– Можно, но… Сам понимаешь, не маленький.

Конечно, тот, кто задал вопрос, понимал. Организация тайных пыточных потребует гораздо больше усилий, чем алтари на открытом воздухе. И если хоть один слух просочится…

– И как понимаю, военное поражение – это ещё не все наши проблемы, – раздался гулкий голос из столба темноты, накрывавшего одно из кресел.

– Это даже не половина, – вздохнул канцлер. – Позвольте мне продолжить доклад, братья. В Ленизаре объявилась боевая группа Ордена Света, причём осмелилась бросить нам вызов, уничтожив посёлок некромантов. Судя по косвенным упоминаниям, их возглавляет необычайно сильный светлый маг, скорее всего – родом из другого мира.

– Я пошлю к ним лазутчиков, – прошелестел бледный, незаметный вампир из угла комнаты. – Если операция пройдёт нормально, уже через несколько дней будут первые сведения.

– Благодарю, Тихий, ваши умения как всегда нео