/ Language: Русский / Genre:sf_fantasy

Коричневый дракон

Иар Эльтериус

Дорога домой… Самый длинный и одновременно самый короткий путь. Кто встретится на твоем пути? Кто будет бороться плечом к плечу с тобой? Что будешь делать ты, идущая по грани миров, любви, алчности, лжи, жестокости и предательства? Бороться! Коричневая Леди не отступит и не сдастся. Преодолевая превратности судьбы, превращая врагов в друзей, Найяр упорно ищет пути возврата. Рядом с ней новые друзья, а на Арлиле ждут те, кого она успела полюбить всем сердцем. И самое главное — ее ждет Коричневый Дракон, готовый к Слиянию.

Иар Эльтеррус

Татьяна Морозова

КОРИЧНЕВЫЙ ДРАКОН

Хочу выразить огромную благодарность за помощь в работе моему другу Natrio и Наталье Мазуркевич — за создание образа Дитя Ночи.

Великое отчаянье всегда порождает великую силу.

С. Цвейг

Меняя мир — не изменяй себе,
Когда в глазах лишь серая усталость,
И от надежды только тень осталась,
Гори душой — не изменяй себе.

Живи мечтой — не бойся перемен.
Иди вперед, и что бы ни казалось,
Какое бы сомненье ни закралось,
Смотри душой — не бойся перемен.

Взойдя на эшафот — прости врагов.
Они твоей свободы испугались,
Но в том себе признаться не решались.
Будь благородней и прости врагов.

Гроза пройдет — иди навстречу дню.
Смотри, как краски мира разыгрались.
Слепцы-глупцы, что ж, зря они старались…
Прости слепцов, иди навстречу дню.

Посвящается Ангеле

Глава 1

Тяжело дыша, Мать Драконов смотрела на звездное небо пустыми глазами. Боль постепенно отступала, давая возможность дышать. Вокруг, на тысячи километров, ни единой души, а значит, нет необходимости терпеть молча. Драконий крик раскатился по горным ущельям, отзываясь эхом на сотни голосов. Все тело, лапы и хвост отказывались слушаться Ши'А, отзываясь резкой болью на любую ее попытку пошевелиться. Только лишь когда взошел Цейл, императрица смогла сделать несколько шагов. О полете она пока что не думала. В данный момент дракона была не в силах оторваться от земли, а не то что лететь. Ши'А предстоял долгий, изнурительный день одиночества на плато. Что ж, теперь у нее будет достаточно времени, чтобы проанализировать собственные поступки и понять, где она допустила ошибку, повлекшую столь тяжелые последствия.

Слияние не состоялось, и в этом Ши'А винила только себя. Ненависть и желание избавить мир от Коричневого Хранителя затмили разум. Она и мысли не хотела допускать, что новый Хранитель может оказаться совершенно иным человеком, нежели убийца Аркмен. Теперь остается только молить Владыку, чтобы с Коричневой Леди ничего не случилось.

Горестно вздохнув, дракона посмотрела на небо. Детки… вы теперь там и готовитесь к новой жизни, но уже в иных сферах, куда ей пока еще дорога заказана. Разумом дракона понимала это, но сердцем принимать не хотела. Судорога прошлась по телу, заставляя Ши'А издать пронзительный крик. Очередная волна потери охватила душу — Дар. Она ведь так и не узнала, как погиб черный дракон. Возможно, когда состоится встреча с Коричневой Леди, гибель Дара перестанет быть тайной. Бесстрашный мальчик до конца оставался верен ей — в этом Мать Драконов не сомневалась.

Текли мучительные часы ожидания. Постепенно тело приходило в норму, и дракона начала ходить. Ближе к закату крылья вновь наполнились силой, и Ши'А смогла взлететь в сумеречное небо. Бросив напоследок печальный взгляд на то место, где совсем недавно стояли пять камней, дракона полетела во дворец. Предстояло сделать многое, а в первую очередь поговорить с королем русалов. Необходимо узнать, каким образом Изида воздействовала на Коричневую Леди, и есть ли возможность вернуть Хранительницу в мир Цейла.

К тому же у Найяр остались друзья на Арлиле — их необходимо предупредить о случившемся. Как не хотелось Матери Драконов вновь оказаться на планете людей, но иного выхода она не видела. Отправлять кого-то из своих подданных в столь опасное путешествие дракона не собиралась. Сама заварила кашу — самой и расхлебывать. Слишком многое придется объяснять, слишком много тайн, которые не стоит открывать.

Вернувшись во дворец поздно ночью, Мать Драконов переговорила с управляющим, попросила не беспокоить ее до тех пор, пока сама не выйдет, и закрылась у себя в комнате. Она мысленно вела диалог с королем Матиушем, подбирая слова и формулируя просьбу. К утру дракона знала, что скажет русалу и о чем попросит. Изнеможенная, но готовая к разговору, она наконец-то позволила себе заснуть. Мать Драконов часто видела сны, но только не в эту ночь. Провалившись в пустоту, Ши'А проспала до вечера следующего дня. Она не знала, что этой же ночью на Арлиле так и не уснули несколько человек, ожидая вестей от Коричневой Леди.

* * *

Наверное, такое у многих бывает — идешь в толпе и вдруг видишь знакомые глаза, черты лица или улыбку. Дернешься навстречу, но, увы, — показалось… И такая тоска в сердце! Обозналась, вновь ошибка… С того момента, как меня выкинуло с Решала, я часто ошибаюсь. То покажется, что вижу Киру, ее огненные волосы, то промелькнут мудрые глаза отца Лазурия, то могучий торс Валдека. Единственный, кто никогда не мерещится, это Дар. Не знаю, может, мое подсознание специально блокирует образ дракона, чтобы боль и горечь утраты окончательно не разрушили душу. После его гибели я решила, что больше никогда и никого не полюблю. Меч советует не зарекаться, но спорить с ним нет желания.

Прошло уже полгода, как неведомые силы, вмешавшись в процесс слияния с драконой, вышвырнули меня и Феликса из Коричневого Мира. В первые дни я все еще надеялась, что вот-вот случится чудо, и за нами придут, помогут вернуться домой. Но проходили дни, недели, и ничего не менялось. Дверь в волшебную страну оказалась закрытой наглухо. Я металась, словно тигр в клетке, пытаясь вырваться, только вот все мои потуги были напрасными.

С Феликсом мы могли лишь разговаривать.

«А чего ты хочешь? — вздыхал Меч. — Нас прервали на самом интересном месте, нарушили древнейший обряд. Я лишен магии, вернее основной ее составляющей. Все, на что хватает сил — это разговаривать с тобой».

Чем больше проходит времени, тем сильнее я сомневаюсь в здравии собственного рассудка. А вдруг именно так сходят с ума? Посторонний голос в голове, разговоры с невидимым другом? Все произошедшее так реально и так неправдоподобно… Драконы, маги, межпланетные полеты — расскажи кому, и диагноз поставят сразу. Если бы раньше мне кто-то поведал подобную историю, то я однозначно покрутила бы пальцем у виска. Потому и молчу как рыба о том, где была и что делала.

И все-таки голос Феликса помогал мне верить и надеяться на перемены. «Безнадежность — удел неверящих», — сказал Кор, и я запомнила его слова навсегда. Пока есть надежда, есть шанс.

«Вы только посмотрите на эту даму, — возмущался Меч, слушая мои размышления, — радоваться надо, что вместе остались, а она нюни распускает».

Действительно, обычно Феликс покидал тело Хранителя, когда тот по тем или иным причинам расставался с Коричневым Миром. В нашем же случае все пошло иначе. Меч не покинул свои ножны, но и доставать его я не могла. А так хочется провести ладонью по его мерцающей стали, ощутить тяжесть в руке…

Коричневый Мир изменил меня, мои привычки и характер. Я стала более сдержанной и замкнутой. И в сложившейся ситуации больше всех повезло бабе Нюше. В первое время она никак не могла привыкнуть к тому, что я не реагирую на ее нападки и обращаюсь к ней не иначе как Анна Ивановна. Старушка пыталась провоцировать на скандалы всеми возможными способами: то насыплет мне в суп полпачки соли, то испачкает кетчупом кухонное полотенце. Фантазия у нее была богатая. Вот бы взять ее с собой в Коричневый Мир… Я думаю, что Анне Ивановне там понравится. Особенно в Тармане. Наверное, так и сделаю, когда найду способ вернуться туда.

Вообще-то она оказалась милой старушкой. Как-то зимним вечером я сидела на кухне без света. Анна Ивановна стояла в дверях и пыталась провоцировать на скандал. Мне было настолько плохо, что все ее колкости и ругательства пролетали мимо. Глядя в окно на заснеженный город, я потихонечку пела песенку дракончиков. Слезы готовы были сорваться с ресниц, но Коричневая Леди ведь не плачет… Я даже не заметила, как старушка замолчала и присела рядом.

— Прости меня, ладно? — шмыгая носом, произнесла она.

— За что? — не поворачивая головы спросила я.

— За все.

Мы сидели рядом — две одиноких, битых судьбой женщины. Я — брошенная матерью, она — брошенная на произвол судьбы детьми.

— Понимаешь, Ниночка, — Анна Ивановна впервые назвала меня по имени, — в нашей жизни как ведь все устроено: если не ударишь первой, то ударят тебя. Всю жизнь я только с этим и сталкивалась. Как говорится — бей своих, чтобы чужие боялись. Или ты подомнешь под себя, или тебя сломают.

— Анна Ивановна, а как же принцип: как ты относишься к людям, так будут относиться и к тебе?

Старушка то ли кашлянула, то ли вздохнула.

— Нет такого принципа, девочка, нет. Мир жесток и беспощаден к слабым. Выживает только тот, у кого есть зубы и когти.

Соседка говорила с такой уверенностью в правоте своих слов, что я невольно поежилась. Наверное, очень сложно жить всю жизнь с таким мировоззрением: бей, не останавливайся, иначе прибьют тебя. Я вспомнила своих друзей. Нет, Анна Ивановна, вы не правы. Отец Лазурий никогда и никому не причинял зла, и его любят, уважают. Или Кастин с Кирой? Они даже слышать не хотят о жестокости. Наглотавшись вдоволь боли и горечи, брат и сестра скорее умрут, чем обидят невинных.

«У каждого собственная правда, — отозвался Меч. — Что ты хочешь от женщины, которой всю жизнь только и приходилось, что отстаивать свое право на быть».

В памяти невольно всплыли сюжеты, увиденные в Гастальской империи. Вот кому не позавидуешь — так это тамошним женщинам. Я хотела изменить ситуацию в стране, но не успела. Ничего, мы еще вернемся, и все будет по-другому. Кстати, отличная идея — взять с собой Анну Ивановну. А что? Вот где пригодится железный характер соседки. Старушка научит тамошних женщин бороться за свои права.

«Ты уверена, что она пойдет с тобой? — спросил Феликс. — Ей лет-то сколько».

«Потому и пойдет, — без тени сомнения ответила я. — Тут все только и ждут, когда она отдаст Богу душу, а там я смогу вернуть ей молодость и здоровье. У Анны Ивановны появится цель в жизни».

«Почему ты так думаешь?» — не унимался Меч.

«Потому. Когда у человека пропадает цель, то жизнь быстро заканчивается».

— О чем задумалась, Нин? — Анна Ивановна прервала наш диалог с Феликсом.

— О жизни. Я ведь как представляю связь между людьми: мы все соединены невидимыми нитями, и пока отношения ровные, то и нити не натянуты. Все тихо и мирно. Но стоит лишь одному натянуть эту нить в отношении другого, то начинается конфликт. И он не закончится до тех пор, пока оба человека не ослабят натяжение.

— Эк как ты мудрено говоришь, — причмокнула старушка, — только все значительно проще: каждый пытается урвать для себя и плюет на других.

— Анна Ивановна, а зачем вы изводили меня все эти годы? — я резко сменила тему.

— Боялась, — честно призналась соседка.

— Меня?

— Тебя.

— Я такая страшная?

— Ты из детдома.

— И что?

Откровенно говоря, я не до конца уловила ход мысли соседки.

— Если мои родные дети поступили со мной подло, то чего ожидать от брошенного ребенка? — всхлипнула старушка.

Вот оно что… Она попросту боялась, что я завершу начатое ее детьми — сживу со свету.

— Я не хочу умирать, Ниночка, — старческий голос дрожал.

— Не стоит думать об этом, Анна Ивановна, у вас впереди долгая и насыщенная жизнь, — наивно, по-детски выпалила я.

Не думаю, что соседка поверила сказанному, но морщинистая ладонь легла на мою руку.

— Спасибо…

Мы долго сидели в темной, пятиметровой кухне, не включая свет. Полумрак создавал уют, и его не хотелось нарушать. Говорили о жизни, о справедливости и о том, что происходит сейчас с людьми. Анна Ивановна ударилась в воспоминания, найдя в моем лице благодарного слушателя. Ей необходимо было выговориться и поделиться накопившимся. Столько лет она держала все это в себе… Ведь если подумать, то кому есть дело до переживаний и душевных страданий других людей? В том-то и дело, что никому. Каждый варится в собственных мыслях, собственных страданиях. Мы одиноки от рождения, такими нас создал Творец. А так порой хочется, чтобы тебя услышали, поняли и утешили. Но мы упорно держим боль при себе, обманываясь, что все хорошо, что все скоро изменится. Только вот ничего не меняется в этой жизни. Нет ни принцев на белых скакунах, ни доброй тетушки феи, а про мудрого и доброго волшебника я вообще молчу. Есть мы, наши мечты и желания. И от того, насколько сильно стремится душа к заветной мечте, зависит исполнение задуманного.

С того самого вечера наши взаимоотношения с соседкой кардинально изменились. Я никогда не думала, что Анна Ивановна может быть такой заботливой. Вечером меня ждал вкусный ужин и свежеиспеченные пирожки. Соседка все вздыхала и охала относительно моей худобы и пыталась откормить. Откуда ей было знать, что Феликс давным-давно позаботился о моем здоровье? Просто выгляжу, как девочка-подросток, но этот факт нисколько не напрягает. Как говорится — маленькая собачка до старости щенок.

Я не оставалась в долгу и помогала Анне Ивановне как могла: отдавала ей часть денег на продукты — нахлебницей быть не хочу. Платила за квартиру, убиралась не только у себя, а во всех комнатах. А после того, как удалось накопить немного денег, мы сделали косметический ремонт. Когда последний штрих в преобразовании нашей квартиры был завершен и все расставлено на места, чувство удовлетворения и гордости за проделанный труд переполняло мою душу.

С удовольствием оглядывая творение рук своих, мы пили липовый чай в свежевыкрашенной кухне с пышными сладкими булочками. Уминая плюшки за обе щеки, я выслушивала похвалу Меча.

«Ты все правильно сделала, Найяр. Сама, без посторонней помощи врага превратила в друга и соратника. Это дорогого стоит».

Да, теперь мы с Анной Ивановной, как говорится, живем душа в душу. Только вот моей душе не будет покоя до тех пор, пока я вновь не вернусь на Арлил. От воспоминаний об утерянном мире на сердце стало тоскливо и захотелось плакать.

— Ниночка, дочка, что случилось? — взволнованно спросила соседка.

За прошедшие полгода мысли и воспоминания о Коричневом Мире стали для меня тяжелым грузом. Душа требовала поделиться этим с кем-нибудь. Поняв, что больше не в силах молчать, я рассказала Анне Ивановне о своих приключениях. Соседка слушала молча, изредка отхлебывая чай. Я не жду от нее понимания, наоборот — не удивлюсь, если она предложит пойти завтра в поликлинику. Просто необходимо выговориться и все. Как ни странно, но Феликс даже не попытался меня остановить.

— Ты хочешь сказать, что до сих пор вредный меч сидит у тебя в позвоночнике? — соседка задала вопрос, который я вовсе не ожидала услышать.

— Да, и мы общаемся с ним.

Ее реакция поразила меня до глубины души. Она не крестилась и не смотрела взглядом, полным сожаления о психическом состоянии «бедной девочки». Не смеялась и не говорила, что все это мне приснилось. Я ожидала от нее чего угодно, но только не этого — она поверила!

— Вы не станете мне советовать лечиться? — глупый вопрос сорвался сам по себе.

— А тебе хочется это услышать? — ответ соседки показался таким знакомым, только я никак не могла понять, кого мне напомнила ее фраза.

«Душевная бабулька, — подал голос Меч, — мне нравится ход ее мыслей».

Ну конечно, и как я сразу-то не поняла. Если бы Феликс мог с ней общаться, то они давно бы сплотились против меня.

— Вот что я тебе скажу, Найяр, — в глазах Анны Ивановны сверкнул озорной огонек, — надо искать дорогу обратно! И мы ее найдем!

— Мы? — я чуть не поперхнулась чаем.

Да, у меня возникали мысли взять ее с собой, но я никак не ожидала, что Анна Ивановна сама напросится в Коричневый Мир.

— Возьмешь с собой старую толстую старушку?

— Возьму. И сделаю из вас молодую, красивую женщину! — запальчиво пообещала я.

— Значит, будем бороться! — Старческий кулачок слегка ударил по краю стола. — Бороться и искать, найти и не сдаваться.

В ее взгляде было столько решимости и желания изменить свою судьбу, что я даже невольно позавидовала оптимизму соседки.

«Учись, Найяр, у старшего поколения, как надо делать», — довольно произнес Меч.

Как-то все странно складывалось — пожилая женщина, воспитанная на непоколебимых принципах морали Советского Союза, бывшая комсомолка, для которой само упоминание о магии должно звучать как ересь, с таким рвением и воодушевлением приняла мою историю. Что-то тут не то.

— Удивлена? — Анна Ивановна увидела в моих глазах смятение.

— Еще бы… По сути дела, вы должны были посоветовать мне отдохнуть, сказать, что я переутомилась.

— Век живи — век учись, детка, — улыбнулась соседка. — Не все так просто, как кажется изначально. Вот кого ты видишь перед собой? Старую, обрюзгшую бабку, от которой только одни неприятности.

Я попыталась возразить, но Анна Ивановна подняла руку, давая понять, что она еще не закончила.

— Это на первый взгляд. Время сделало свое дело, и я уже не та, кем была, но тут-то все сохранилось, — старушка постучала пальцем по лбу. — Дорогу домой всегда можно отыскать, главное — найти нужные Врата и знать пару заклинаний.

«Если она сейчас скажет, что является одной из Шести, я съем собственную рукоять», — сдавленным голосом произнес Меч.

«Не получится, у тебя рта нет», — ехидно отметила я.

Тем временем соседка встала и, бросив на ходу «я сейчас», засеменила в свою комнату. Что же получается? Анна Ивановна волшебница? Вот уж чего не ожидала, так это встретить в родном мире мага.

«Она не маг, — возразил Феликс. — Я бы давно понял это, но если подтвердятся мои мысли, то шанс на возвращение у нас в кармане».

«Ты умеешь говорить без загадок? — Порой Меч злит меня любовью к тайнам. — Можешь толком объяснить, что значит „одна из Шести“? Раньше ты про них ничего не рассказывал».

«Так я и сам не верил в эти россказни, — возразил Феликс. — Думал, что просто легенда».

«Какая легенда? Не томи, рассказывай, пока она не вернулась!»

«Все банально просто, — Меч придал голосу таинственности. — Существует поверье, что на Земле изредка, но появляются люди, способные воздействием мысли открывать порталы в иные миры. Одновременно на всей планете могут рождаться и жить только шесть таких человек. Большего количества Хранителей Врат энергополе не выдержит. И если твоя соседка одна из них, то…»

«Знаю, знаю, ты уже говорил — билет обратно у нас в кармане», — закончила я мысль Феликса.

Тем временем вернулась Анна Ивановна, неся в руках толстенную книгу. За окном стояла глухая ночь, и нам пришлось включить свет, хотя этого не очень хотелось. Сумрак придавал нашей беседе таинственность, окрашивая полуночный разговор в загадочные тона.

— Вот, Найяр, посмотри, — соседка упорно называла меня новым именем.

Книга легла на кухонный стол, и я невольно вскрикнула. Точно такие же фолианты мне доводилось видеть в императорском дворце Шамри. Но откуда книга с заклинаниями тут, в мире людей, признающих магию только как сюжет фэнтезийных фильмов да книг авторов-фантастов? Еще одна загадка без ответа.

— Я расскажу тебе то, что никогда и никому не рассказывала, — Анна Ивановна грузно опустилась на табурет. — Все началось в дни моего детства, в далеком тридцать девятом году прошлого столетия.

Странно, а ведь я даже не знаю, сколько лет соседке и когда она родилась. Выходит, что перед самой войной. Не представляю, через что ей пришлось пройти. Война, разруха, голод… Обо всем этом мое поколение знает только из фильмов да телепередач.

— Моя семья жила под Петрозаводском, в местечке, называемом Вышняя Пась. Еще в тридцать третьем году моего отца сослали туда как пособника контрреволюционеров. Можно считать, что ему неслыханно повезло, и его вместе с моей матерью не расстреляли. Сейчас этой глухой деревушки ни на одной карте не сыщешь. Ее, как и множество подобных, стерли с лица Земли. Но я несколько ушла в сторону. Так вот — жили мы, как ты поняла, в глухой, забытой Богом и людьми деревне. Держали небольшой огород, кур. Иначе бы с голоду померли.

Соседка смахнула непрошеную слезу. Воспоминания давались ей с трудом, я терпеливо ждала, когда Анна Ивановна продолжит рассказывать.

— Деревенька невесть какая, восемь дворов. Ни тебе «електриства», как говорил наш сосед, дед Кузьма, ни власти. Бывало, правда, изредка заезжали чекисты, но и то, чтобы проверить — тут мы или в бега подались. Помимо нашей семьи, другие «политические» в Вышней Паси не жили. Власти не селили, боялись, наверное, что заговор устроим. А какой заговор-то? Отцу моему до политики, как до луны — ему семью надо было кормить. Я, да двое старших братьев, матушка — вот и вся гвардия ссыльного Ивана Львовича Куприянова.

С рассвета до заката отец с братьями в огороде да по хозяйству, мать в доме хлопотала, а я по заброшенным домам лазила, развлекалась. Мне тогда лет пять было, считалось, что взрослая уже, чтобы за мной приглядывать. В бытность свою деревня считалась зажиточной, многолюдной, дворов тридцать насчитывалось. Только вот большевики после семнадцатого красной волной прошлись, и от деревни ничего не осталось. Позарились краснопузые на чужое добро, силой отобрали. Кого расстреляли, кого увезли в неизвестном направлении.

Во взгляде бывшей комсомолки промелькнули огоньки ненависти.

— В детдоме не знали, что я дочь политссыльного, — усмехнулась соседка.

— В детдоме?! — выкрикнула я.

— Невероятно, правда? — соседка встала и налила себе воды из-под крана.

Куда уж невероятней. Только вот понять не могу — раз она сама прошла через детский приют, то почему со мной так поступала?

«Тебе же русским языком сказали — боялась она тебя», — напомнил Меч.

— А в приют как вы попали? — я окончательно запуталась в истории соседки.

— Войне спасибо… Отца забрали на фронт еще в первые дни войны, где он и погиб. В октябре сорок первого финская армия оккупировала Петрозаводск. Нашу семью, как и остальных жителей деревни, финны пригнали в город, где были созданы концентрационные лагеря. Мать умерла зимой от пневмонии. Братья через год. Мы жили в разных бараках, но все равно умудрялись поддерживать связь. Так вот я стала сиротой. В июне сорок четвертого Петрозаводск освободили. Как я все это пережила — одному только Богу известно. Поначалу на улице болталась, потом угодила в приют. К тому времени все архивные документы по семьям «политических» были утеряны, и у меня замаячила впереди новая жизнь. Чтобы прошлое не напомнило о себе, пришлось взять другую фамилию.

— А книга? — разглядывая фолиант, спросила я.

— Да, вернемся к книге. Так вот, будучи предоставленная сама себе, я часто залезала в пустые дома. Мне казалось это страшным приключением, будоражащим детское воображение. А взрослым и дела не было до моих похождений, к тому же из пустых домов давным-давно вынесли все, что могло иметь хоть какую-то ценность. Но я умудрилась отыскать то, что не заметили раньше.

— Ее? — я провела рукой по старому, потемневшему кожаному переплету.

— Да. На окраине деревни стоял ветхий домик. Дед Кузьма говорил, что давным-давно в этом доме жил колдун. Пугал меня так, думал, что я перестану по пустым домам лазить. Только он ошибался — мне, чем страшней, тем интереснее. Как только я услышала про колдуна, то решила перевернуть весь дом, но найти что-нибудь колдовское. Взрослые посмеивались, а я искала. И нашла… Книжка оказалась в подполе, куда я не преминула залезть. Так странно — она лежала на виду у всех. Казалось бы, что ее должны были увидеть первым делом, но почему-то не замечали.

— А вы заметили…

— Первым делом, — улыбнулась Анна Ивановна, — схватила и стала рассматривать. Знаешь, чем она привлекла меня?

— Чем?

— Картинками. Маленькому ребенку ведь что больше всего в книгах нравится? Картинки. А тут их полным-полно, на каждой страничке.

Я восприняла слова соседки как приглашение полистать книгу и открыла ее.

«Мама родная-я, — присвистнул Меч, — так это же утерянный первый том Магии Времен!»

«Что за дела, Феликс? Кто умудрился закинуть сюда магическую книгу из Коричневого Мира?» — Если кто тут и понимал меньше всего, так это я.

Соседка довольно хмыкнула, глядя на мои округлившиеся глаза.

— Первое время я только картинки рассматривала, уж больно они занятные, — Анна Ивановна перевернула несколько страничек. — Но уже тогда понимала, что книгу в дом нести нельзя, и каждый раз прятала ее обратно в подпол того дома. Инстинктивно чувствовала — заметят книгу, отберут. Зимой мать стала обучать меня грамоте. Я быстро все схватывала, потому как очень хотелось прочесть текст рядом с картинками. К весне сорок первого уже бегло читала, чем весьма радовала мать. Прочитанное мной в этой книге поначалу показалось глупостью и абракадаброй. Еще бы — откуда семилетнему ребенку знать о магии?

Я закашляла.

— Да, да, Найяр, — это книга заклинаний, и ты уже это поняла. Я тоже поняла, но не сразу. Прошли годы, прежде чем суть написанного открылась для меня.

— Не понимаю, как вам удалось сохранить книгу? Концлагерь, детдом… у вас отняли бы фолиант в первые дни.

— Ее и не было со мной. Когда в деревне заговорили о войне, я перепрятала книгу, закопав ее так, чтобы никто не смог найти. Что-то подсказывало: от этого фолианта зависит моя жизнь. Ну а когда выросла и стала самостоятельной, поехала туда, где когда-то была наша деревня, нашла схрон и откопала книгу.

— Но на этом приключения не закончились, да?

— Они только начались, — грустно усмехнулась Анна Ивановна. — Но зачем тебе это знать?

— Вы обязательно все расскажите, ладно?

В ответ соседка пожала плечами. Вид у нее был уставший — пожилому человеку трудно даются такие вот посиделки.

«Отправь старушку спать, а мы книгой займемся», — посоветовал Меч.

Мне столько всего хотелось узнать у Анны Ивановны, но донимать ее расспросами было бы бесчеловечно. Попрощавшись, она ушла спать.

«Ну-с, приступим?» — голос Феликса звенел от нетерпения.

Тут меня словно обухом по голове огрели — как маленькая Анна смогла прочесть заклинания?! Если эта книга из Коричневого Мира, то она никак не могла быть написана на русском языке.

«Вот тетеха, — засмеялся Меч, — открой книгу».

«Открыла».

«И что мы видим?»

Увидели мы текст, но написано-то на арлилском!

«А теперь, — ехидно произнес Меч, — представь, что ты не знаешь арлилский, только русский».

Что должно было произойти в следующее мгновение, я поняла сразу — текст изменился. Понятно. Книга открывает свои тайны тому, кому сочтет нужным. И если бы ее нашел японский мальчик, которому судьбой предназначено стать владельцем этой книги, то и он бы с легкостью прочел все заклинания — на японском. Одно слово — магия.

«Итак, что мы имеем? — стал рассуждать Феликс. — Первый том Магии Времен и пожилую Хранительницу Врат, ко всему прочему не инициированную. Коричневую Леди, до смерти желающую вернуться в свой мир, которой может помочь пожилая Хранительница Врат, и бесполезный Меч, застрявший в позвоночнике Коричневой Леди, которая дико стремится попасть в свой мир, но не может».

«В доме, который построил Джек», — завершила я фразу Феликса.

«Очень смешно, — буркнул Меч, — давай думать, как использовать все составляющие, чтобы домой вернуться».

«А чего тут думать? Наперво необходимо Ивановну инициировать, посмотрим, что из этого выйдет. Потом по ходу дела решать станем».

Глаза мои стали слипаться — шутка ли, четвертый час ночи.

«Ты как хочешь, а я спать пошла. Завтра на работу».

«Не завтра, а сегодня», — подковырнул Меч.

Закрыв книгу, я отправилась к себе в комнату. Время идет, а Феликс не меняется… И хорошо, что не меняется.

Глава 2

Больше полугода прошло! Семь месяцев… Ничего не изменилось. С инициацией Анны Ивановны нас постигла неудача. В книге Магии Времен о том, как провести обряд без помощи магии — ни слова, ни строчки. Я перечитала все заклинания, все привороты, но толку ноль. Если нет магии, то грош цена таким знаниям. Меч только тяжко вздыхал — магия действовала только внутри книги. У нас есть Хранитель Врат, есть книга, но нет возможности пройти сквозь Врата. Как говорится — близок локоть, да не укусишь.

С Анной Ивановной мы сдружились настолько, что ближе и родней на всем белом свете не сыщешь. Она рассказала мне, как жила все эти годы, как прятала книгу. Не дай бог, если бы кто-то из соседей прознал о ней! Угодить в сумасшедший дом Анне Ивановне не хотелось, и она надежно прятала артефакт. Втайне от всех учила заклинания, запоминала все до мелочей. Внутренний голос подсказывал — ее знания пригодятся и когда-нибудь резко изменят жизнь. Только годы шли, а чудес не происходило. Однажды ее взрослые дети нашли фолиант и стали уговаривать мать продать книгу в антикварную лавку.

— Они говорили, что можно неплохо заработать на никчемной книженции, — горестно вздыхала соседка. — А то, что это память моя, что с книгой связана вся моя жизнь, их нисколечко не волновало.

Несговорчивость матери раздражала детей, они стали покрикивать на нее. В один из дней старший сын попытался украсть книгу, но Анна Ивановна вернулась домой раньше обычного и застала его на месте преступления. После этого она настояла на размене квартиры, согласившись на комнату в коммуналке. Только сын и дочь и на этом не успокоились: теперь помимо книги, в круг их интересов вошла жилплощадь матери. Я не знала всего этого, думала, что скандалы и ссоры с детьми старушка заводит исключительно в силу своего характера. Теперь понятно, откуда ветер дует. Мы решили, что книгу лучше держать в моей комнате. От греха подальше и от загребущих рук деток Анны Ивановны.

«Феликс, а может, она не Хранитель Врат? Вдруг ты ошибся? — у меня возникли сомнения в правильности выводов Меча. — То, что ей достался артефакт, еще не повод считать Ивановну причастной к магии».

«Ну да, конечно, в России такие книжки у каждого в доме пылятся. Куда не загляни, в любом шкафу по томику Магии Времен найдется. Просто страна чудес».

Весенняя слякоть радостно чавкала под намокшими кроссовками. Я возвращалась домой с работы.

— Эй, подруга, дай пять рублей, — сиплый голос заставил меня дернуться.

Возле ступенек магазина стояла подвыпившая девица. Грязные, сальные волосы закрывали половину лица.

— Тебе чего, пять рублей жалко? — девица сплюнула сквозь зубы и резким движением откинула волосы.

Отекшее лицо практически лилового цвета, мутные, пустые глаза — все это вызывало во мне отвращение.

«Феликс, ты никогда не обращал внимания на то, что все алкоголички на одно лицо?»

«Ага, я только и делаю, что каждый день любуюсь на их ха… ро… лица», — брезгливо ответил Меч.

— Не дашь? — покачнулась девица. — Ну и пошла в жопу, муцефалка!

Я аж задохнулась от возмущения! Давно со мной так никто не разговаривал, со времен… Боже! Я вспомнила, кому принадлежало это словечко! Люська! Это она, гадина, она собственной персоной! Да я сейчас ее как вошь раздавлю!

«Эй, не гони коней! — заорал Меч. — Забыла, что ли, кто ты и где находишься?»

Злоба мешала дышать и трезво оценивать ситуацию. Помнится, будучи в Коричневом Мире, я частенько мечтала, как разделаюсь с этой тварью, как отомщу за Олесю. Феликс и тогда ругал меня за подобные мысли, предупреждал, что именно так становятся Зверем. А сейчас так и подавно — накинулся, словно коршун.

Люська меня не узнала, развернулась и заковыляла прочь. Часто дыша, я пыталась унять гнев. Прошлого не вернуть, Лесю не воскресить. А эта дрянь — пусть живет, если сможет. Постояв немного, я пошла домой. Задержка в дороге дорогого стоила.

Еще на лестничной клетке я услышала крики, раздающиеся из нашей квартиры. Верещала дочь Анны Ивановны — тетка Степанида. Столь противного голоса мне раньше не доводилось слышать. Не медля ни секунды, я влетела в квартиру и, скинув на пол куртку, вбежала в комнату соседки. Анна Ивановна сидела на кровати, держась рукой за сердце. Тетка Степанида нависла над ней, как скала, и орала дурным голосом:

— Ты чокнутая! Я давно это говорила! Перепиши квартиру! Помрешь скоро, а жилплощадь государству отойдет? Или чего хуже — это безродной твари! Я не позволю этой девке жить в нашей квартире! Этой швали место на помойке!

Анна Ивановна подняла взгляд и увидела меня, застывшую в дверях.

— Не слушай ее, деточка, не слушай…

— А-а-а, легка на помине! — Степанида пошла в атаку. — Пусть слушает, что порядочные люди говорят!

Развернувшись ко мне вполоборота, пятидесятилетняя дочь Анны Ивановны понесла такую ахинею, что даже Меч задохнулся от негодования. На мою голову сыпались проклятья и угрозы. Степанида решила, что ей дозволено все. Трясущейся рукой Анна Ивановна пыталась дотянуться до дочери и остановить ее, но та не обращала на мать внимания. Вдохновенно одаряя меня разными эпитетами, Степанида, видимо, решила не тратить время впустую и принялась шарить по шкафу. Не остыв еще после встречи с Люськой, я готова была прибить тетку на месте. Кулаки сами сжимались и разжимались, зубы скрежетали — мне стало жутко больно, не за себя — за Анну Ивановну.

— Ты же ее дочь, гадина, она тебя родила и вырастила! Как же ты можешь так говорить?!

— Что-о? — тетка посмотрела на меня уничижающим взглядом. — Твое какое дело, безродная? А ну живо исчезла отсюда, пока я тебе морду не разбила!

Давно я не слышала подобных оскорблений и тем более отвыкла от примитивных угроз. На стоящем возле дверей трюмо лежал кухонный нож, которым Анна Ивановна обычно счищала шкурки с яблок. Не помня себя от злости, я схватила его и замахнулась, словно в руке был Меч. В глазах потемнело от ярости, разум затмила ненависть. Сделав вслепую пару шагов, я уткнулась в спинку кровати. Степанида завизжала, словно молочный поросенок, и кинулась прочь.

«Вот дура, — проскрипел Меч. — Неприятностей захотелось?»

Пелена спала. Соседка ошеломленно смотрела на меня.

— У тебя кровь, Найяр, — шепотом произнесла она.

Я медленно подняла левую руку — действительно кровь. Видимо, сама себе заехала, когда ножом размахивала. На полу образовалось маленькое красное озерцо. Кровь живым ручейком сбегала от раны к локтю и капала. Боли не ощущалось, только злоба.

— Перекисью обработать надо и перевязать, — соседка, держась за сердце, медленно встала с кровати и подошла к шкафчику.

Достав аптечку, она вынула пузырек с лекарством себе и бинты для меня.

— Дай руку, — Анна Ивановна села обратно на кровать.

От пережитого стресса она еле-еле держалась на ногах. Я подошла и села рядом на пол. Анна Ивановна положила мою руку себе на колени. Кровь тут же запачкала ее халат.

— Я постираю потом, — мне стало неловко.

— Пустяки, — Анна Ивановна посмотрела в мои глаза и заплакала.

Горячие слезинки пожилой женщины упали на мою рану и смешались с кровью. То, что произошло далее, не ожидали увидеть ни я, ни Феликс, ни тем более соседка. Шипя и пенясь, кровь и слезы стали испаряться, образуя легкую дымку. Еле заметный туман окружил нас. Анна Ивановна вдохнула его полной грудью, закашлялась и потеряла сознание. Я тоже.

* * *

Отец Лазурий смотрел на мертвые стрелки часов башни Владыки — Коричневая Леди ушла из их мира. Не хотелось верить старику, что Дар не сумел защитить ее от Матери Драконов. Он так надеялся, что в мир Цейла вернется Коричневый Владыка, но застывшие стрелки упорно говорили, что этому не суждено сбыться.

В первое время, после отлета Дара и Найяр, все ждали и верили в успех дела. Ни у кого не возникало сомнения, что Коричневая Леди поладит с Матерью Драконов. Но шли дни, а вести с Регнала не поступали. Произошло еще одно событие, легшее черной тенью на души друзей Найяр. В съемной квартире нашли мертвого Тюка. Премьер-министр отдал распоряжение найти убийцу, но как ни старались сыщики, дело так и осталось нераскрытым.

А потом пришло известие из Дома Веры, что часы остановились. Кира плакала несколько дней. Кот, Барс и Охотник, потрясенные смертью друга и исчезновением Найяр, ходили словно в воду опущенные. Валдек ругал себя на чем свет стоит за то, что позволил Хранительнице улететь одной. У Заххара Тоина возникли серьезные проблемы в связи с исчезновением Коричневой Леди. Главы государств, присягнувшие ей на верность, требовали объяснений по поводу отсутствия Найяр. Помимо этого, их интересовала политическая сторона вопроса — означает ли исчезновение Коричневой Леди, что союз государств на грани развала. Премьер-министр не вылезал из ежедневных заседаний кабинета, стараясь урегулировать сложившуюся ситуацию.

Понимая, что уже ничего не изменится, отец Лазурий, вместе с внуком и Валдеком, вернулся в Дом Веры. Кира и ребята остались жить в особняке Заххара Тоина. Жена премьер-министра, Софья, сама уговорила ребят поселиться в их доме. Собственных детей у них не было, а порой так хотелось слышать веселый молодой смех. К тому же и Софья, и Заххар успели привязаться к ним.

Дварх сокрушался не меньше остальных. Смешная, острая на язычок Найяр вызывала у него уважение и искреннюю любовь. К тому же Грэм надеялся, что Меч поможет ему попасть домой. Теперь придется дожидаться его возвращения неопределенное количество столетий. Дварх просканировал пси-поле, ища хоть какой-то намек на причину исчезновения Коричневой Леди. Он один не верил в ее гибель и допускал возможность вмешательства сторонних сил. На это красноречиво указывали оставленные в пси-поле ментальные следы Найяр. К тому же все очень походило на действие преобразователя материи, над разработкой которого он корпел в свое время. Но говорить о своих догадках дварх не торопился — не хотел давать ложные надежды.

Время шло, и постепенно имя «Найяр» стали олицетворять с понятием — несбыточные мечты. Жизнь не стояла на месте, и в один далеко не прекрасный день империя Вирдос объявила войну республике Тарман. Магистр Рифальд решил отомстить Заххару Тоину за те унижения, которым, как считал маг, его подвергла Коричневая Леди. А раз республика Тарман первая, в свое время, принесла ей клятву вассалитета, то и отвечать теперь тарманцам. Ко всему прочему из-за нее многие государства ушли из-под влияния инквизиции. Такого Рифальд простить не мог.

Под знамена Вирдоса встали соседние королевства и Гастальская империя. Заххар всеми силами старался не допустить войны, вел многочасовые утомительные переговоры. Он понимал, что в случае военного конфликта погибнут десятки тысяч невинных. Но и бездействовать он не мог: к границам с Гастальской империей в считаные недели были подтянуты основные боевые части армии.

Рано утром объединенные войска императора Иннокентия, королей Дабиса и Врошека, под предводительством самого магистра Рифальда, вторглись на территорию Тармана. На границе шли ожесточенные бои. Имперские маги прикрывали идущую впереди конницу, попутно нанося удары по оказывающим сопротивление. Маги Тармана не оставались в долгу, но перевес был на стороне противника. Войска Рифальда упорно продвигались вперед, оставляя после себя выжженные поселения.

Заххар сидел за столом, обхватив руками голову. Одна-единственная мысль стучала набатом в висках: не смог, не остановил! Софья сидела рядом, положив руку на плечо мужа.

— Этого не должно было случиться, — тихо произнес Заххар. — Мне казалось, что магистр человек разумный, поймет, что война способна принести только смерть и боль.

— Смерть и боль — это его любимые развлечения, — вздохнула Софья. — Не тебе мне это говорить.

— Где дети? — спросил премьер-министр.

«Дети», «наши дети» — именно так, и никак иначе, Заххар называл Киру, Охотника, Барса и Кота. И не важно, что все они почти совершеннолетние, что могут постоять за себя наравне со взрослым человеком. Для любого родителя, даже приемного, ребенок останется ребенком, несмотря на возраст. Зная горячий характер Киры и тягу ребят к приключениям, Заххар не без оснований переживал, что шебутная четверка даст деру на фронт.

— Часа два назад видела их в саду, — Софья встала. — Пойду поищу.

«Удерут, как пить дать удерут, — подал голос Грэм, когда за женой премьер-министра закрылась дверь. — Может, стоит им микрочипы вживить? Так сказать — отслеживать места их дислокации».

«Нет, Грэм, я доверяю своим детям. Но если они все-таки сбегут, то я предпочту отыскать их обычным способом».

«Глупо. Так будет проще. А то, что сбегут — факт».

«Если они узнают, что я тайно слежу за ними, то, как ты думаешь, смогу ли я потом рассчитывать на их доверие?»

«Дело хозяйское, — буркнул Грэм, — хозяин-барин. Давай о деле поговорим. Ты отправил Шамри просьбу?»

«Еще вчера. Я знал, что маги инквизиторов сильны, и понимал — противостоять им будет сложно. Но чтобы настолько… Чутье подсказывает, что неспроста все это, что-то тут не так».

«Думаешь, дополнительные мощности подключены?»

«Возможно, — Заххар поморщился. — Но не эликсир — это точно. При всем желании Рифальд не мог достать такой объем».

«Тогда что?»

В ответ премьер-министр развел руками. Он родился обычным человеком, в нем не было даже маленького намека на присутствие Силы, но все же чувствовал — инквизиторы искусственно увеличивают свои магические способности. Подобный ход осложнял положение армии Тармана, которая несла большие потери. Вся надежда на помощь императора Шамри. Если подоспеют мастера Стихий, то это даст возможность перевеса в военных действиях. А пока что с фронта приходили неутешительные вести.

Неожиданно в кабинете премьер-министра открылся телепорт, и из него вышел отец Лазурий с Валдеком. Оба выглядели несколько подавленными.

— Рад вас видеть, — Заххар поднялся навстречу прибывшим.

— Доброго здравия, — отозвался отец Лазурий.

Валдек молча пожал руку премьер-министра.

— Я так понимаю, что произошло что-то серьезное? — обеспокоенно поинтересовался Заххар.

— Вашек сбежал, — только и сказал Валдек.

«Началось, — Грэм вздохнул, — началось тотальное бегство на фронт».

— Как давно это произошло?

— Со вчерашнего вечера пропал.

Премьер-министр нервно заходил по кабинету. Ох уж эта юность, с ее неутолимым желанием спасти мир. Идеалисты! Видят все в розовом свете — подвиги, геройство, только вот нисколечко не хотят думать о том, что война — это грязь, смерть и боль. Тысячи искалеченных и раненых, не говоря уже об убитых. Война — это страшно! Развязывают войны люди с ненормальной психикой, желающие видеть страдания и слезы других; те, кому убийства доставляют наслаждение.

— Я отдам приказ отыскать мальчишку, — Тоин взял селфон и набрал номер.

После третьего гудка раздался голос:

— Здравствуйте, господин премьер-министр.

— День добрый, господин Рахнель…

Поинтересовавшись новостями с фронта, Заххар сообщил начальнику СБ о «юном герое», сбежавшем из дому.

— Найдем в кратчайшие сроки, господин Тоин, не волнуйтесь, — пообещал Рахнель.

Положив селфон, Заххар устало опустился на диван рядом с отцом Лазурием.

— Спасибо, — только и сказал старик.

В коридоре раздались торопливые шаги, и Софья буквально влетела в кабинет.

— Удрали, Заххар, они удрали!

— О-о-о, — изнеможенно простонал премьер-министр. — Только не это…

Увидев Валдека и отца Лазурия, Софья обхватила ладонями лицо:

— И Вашек?

— Да, — вздохнул бывший оруженосец, — и он тоже…

— Не иначе как сговорились, — решил Заххар. — Видимо, встретились и рванули вместе.

— Может и так, а может, просто совпадение.

«Вот паршивцы…» — подытожил Грэм.

* * *

Не обращая внимания на удивленные взгляды подданных, Мать Драконов проследовала к космолету. Кто надо — в курсе дела, а остальным ни к чему знать ее замыслы. Менять облик дракона не собиралась. Она летит на переговоры, поэтому считает правильным оставаться сама собой. Конечно, реакция на ее появление у людей будет разная, но во всем мире нет силы, которая могла бы причинить ей вред. Ни один из человеческих магов не способен противостоять Матери Драконов. Единственным нерешенным вопросом было место посадки. Ши'А не знала, где именно жила Найяр, Дар не передавал ей такой информации. За все время пребывания черного дракона на Арлиле, он выходил на связь всего три раза. Первый — когда сообщил о посадке, во второй раз проинформировал об адептах Коричневого Владыки, и в третий раз черный дракон дал о себе знать с Ангриарских гор.

Отметив на карте Арлила эти три местности, Мать Драконов взяла их за основные возможные места посадки. При подлете к планете она прощупает ментальное поле базовых точек и примет решение, куда сажать космолет. Высадившись на Арлил, Ши'А планировала узнать, где проживала Коричневая Леди. Но, скорее всего, весть о появлении драконы, привлечет внимание друзей Найяр, и они начнут ее искать.

В былые времена, после слияния, она бы за пару минут переместилась с планеты на планету без особых усилий. А сейчас, являясь всего лишь третью той силы, проделать это не могла. Заняв место в кресле пилота, Мать Драконов отдала искину команду о взлете. Предстояла долгая дорога, полная одиночества и тяжких дум. Один разговор с королем русалов чего стоит. Дракона помнила его дословно.

После того как она оправилась от последствий прерванного слияния, дракона сразу же назначила Матиушу встречу на коралловом атолле. Король приплыл первым и дожидался Матери Драконов, вальяжно развалившись на краю атолла. Матиуш знал, что унумэ сдержали слово, и заклятого врага Ши'А в их мире нет. Это была положительная сторона дела, но в процессе выдворения Коричневого Лорда, возникли осложнения. Что именно произошло — король Матиуш не знал, океанские ведьмы сказали только, что Изида перенапряглась и заболела. Конечно, унумэ сильно расстроились из-за этого, все время ворчали, что больше никогда не пойдут на подобные эксперименты. Король предложил им помощь лекарей-русалов, но океанские ведьмы и слышать об этом не желали. Болезнь Изиды сделала их раздражительными, они расстались с Матиушем даже не попрощавшись.

Поэтому, когда дракона сказала, что Коричневого Лорда надо вернуть, король русалов вскипел от негодования. Океан тут же среагировал на его настроение, подняв огромные волны. Ши'А с трудом удерживалась на краю атолла, сильный ветер буквально срывал ее, волны окатывали с головы до хвоста. Матиуш видел это, но не собирался успокаивать разъяренный океан.

— И у тебя хватает совести просить меня об этом?! — кричал сквозь ветер король.

— Я допустила ошибку и хочу ее исправить, — оправдывалась Мать Драконов. — Гнев и боль затмили мой разум, в результате чего я навредила друзьям, а не врагам.

— Это твои проблемы! У меня сейчас своих хватает! Изида пострадала, и теперь ведьмы обозлились на весь русалочий род!

— Но они же сами согласились? — удивилась дракона.

— Ну, согласились, — уже более спокойно ответил король, — только винят во всем меня. Их не поймешь… Так что давай забудем о твоей второй просьбе и разойдемся мирно.

Шторм стих так же резко, как и начался. Король на прощание махнул рукой и уплыл, не дожидаясь ответа драконы. Отказ Матиуша в помощи и послужил еще одним поводом отправиться на Арлил. После всего случившегося у драконы осталась одна-единственная цель — вернуть Найяр. Именно ее, а не другого Хранителя.

* * *

Утро началось с дикой головной боли. Еще не до конца проснувшись, я в полной мере ощутила всю ее прелесть. Осознание того, что сегодня суббота, немного успокаивало — нет необходимости в таком состоянии идти на работу. Открыв глаза, я увидела Анну Ивановну, лежащую на кровати без сознания. Мое же тело находилось на полу, возле этой кровати. Значит, мы провели всю ночь в отключке, после того как… Вчерашний вечер я помнила хорошо: истерику Степаниды, ее угрозы в мой адрес, как я размахивала ножом, и странную реакцию моей крови на слезы Анны Ивановны. Интересно, что произошло? Лишь бы с соседкой все в порядке было!

Встав с трудом на колени, я проверила пульс у Анны Ивановны. Слава богу — жива. Без сознания, но жива. Это обнадеживает.

«Да спит она, — сказал Меч, — сном младенца. Прислушайся к дыханию — ровное, спокойное. Через час проснется как огурчик, вот увидишь».

«Точно? Может „скорую“ вызвать?»

«Нет необходимости. Или ты мне не веришь?»

«Чего же мне тогда так лихо?» — я поднялась на ноги и прижала ладонь ко лбу.

«Анальгин выпей, и все пройдет», — посоветовал Феликс.

Аптечка лежала на столе, где ее вчера и оставила Анна Ивановна. Покопавшись в ней, я отыскала цитрамон. Анальгин конечно же лучше, он мне от всего помогает, но и на этом спасибо. Выйдя в коридор нетвердой походкой, я отправилась на кухню за водой. В это время раздался звонок в дверь. Кого еще там нелегкая принесла с утра пораньше? Часы на стене показывали начало первого. Не кисло…

Развернувшись с половины пути до кухни, я пошла открывать. Таблетка цитрамона лежала у меня в кулаке. Не удосужившись посмотреть в глазок, я распахнула дверь. На пороге стоял милиционер, а за спиной его суетилась Степанида.

— Вот, товарищ капитан, это она мне угрожала, — тетка тыкала в мою сторону толстым пальцем.

Милиционер поморщился, словно от зубной боли:

— Лейтенант, я уже повторял, гражданочка, я — лейтенант.

— Ну да, товарищ капитан, я и говорю — лейтенант, — как ни в чем не бывало ответила Степанида.

На лице несчастного стража порядка отразилось желание стукнуть тетку по голове чем-нибудь тяжелым, но положение не позволяло. Парню на вид лет двадцать пять, высокий, не красавец, но и уродом не назовешь.

— Лейтенант Прохоров, ваш новый участковый, — представился блюститель закона. — Разрешите войти?

Я отошла в сторону, широко открыв дверь:

— Пожалуйста…

Следом за участковым в квартиру проскользнула Степанида.

— Я так понимаю, Скворцова Нина Александровна? — ледяным тоном спросил лейтенант.

— Она это, она, — затараторила дочь Анны Ивановны.

— Гражданочка, будьте так любезны, заткнитесь пожалуйста, — рыкнул в ответ участковый.

Степанида, не ожидая такого, ойкнула и схватилась рукой за сердце. Я хихикнула.

— Зря смеетесь, Нина Александровна, к нам поступило заявление от гражданки Упыревой Степаниды Трофимовны, что вы вчера вечером напали на нее с ножом. Нанесли телесные повреждения и оскорбляли ее. Это так, гражданка Скворцова?

«Допрыгалась, милочка, говорил я тебе — незачем было ножом размахивать, — запричитал Меч. — Теперь вот посадят тебя…»

«Типун тебе на язык!» — По спине прополз холодок.

— Врет она все, никаких повреждений я ей не причиняла, — во мне все кипело от ярости.

— Это я вру?! — Лицо Степаниды стало пунцовым. — А кто в комнате у моей матери схватил нож и стал размахивать им, кто? Пушкин?

— Это так? — участковый окинул меня колючим взглядом.

Я молча смотрела в пол.

— Так?! Вы знаете, что согласно статье двести тринадцать, часть первая, пункт «а», вам грозит срок до семи лет лишения свободы?

Участковый говорил это таким тоном, что мне показалось — он наслаждается. Своей властью, положением и тем, что я ничего не могу сделать. Мы же с ним почти ровесники, неужели ему доставит удовольствие засадить меня за решетку?

«При чем тут возраст, Нин? Властолюбец, он в любом возрасте — властолюбец», — вздохнул Феликс.

— Но я… — мне не хотелось отрывать взгляд от пола.

— Вы говорите, что это произошло в комнате вашей матери? — повернувшись к Степаниде, спросил лейтенант Прохоров.

— Да, совершенно верно. Я к маме в гости пришла, о здоровье ее узнать, ей лет вон уже сколько, болеет она, не встает с кровати, и с головой у нее проблемы, — на ходу стала сочинять та. — А тут эта ненормальная в комнату влетела, нож схватила и на меня кинулась…

— Это так?! — рявкнул на меня участковый.

— Нет, не так! Врет все Стешка.

В дверях своей комнаты появилась Анна Ивановна и оперлась рукой о косяк. Она стояла, гордо подняв голову, с презрением смотря на дочь. Ее осанка излучала уверенность и силу, крепость духа и здоровье тела.

— Вы кто? — спросил Прохоров.

— Миронова Анна Ивановна, та самая больная и тронутая умом мать гражданки Упыревой.

Участковый изменился в лице. Такого поворота событий он не ожидал.

— Вы можете подтвердить, что вчера в вашей комнате никакого инцидента не было?

— Подтверждаю, — не моргнув глазом, солгала Анна Ивановна, — Степанида Трофимовна вчера вообще не заходила в нашу квартиру. Мы весь вечер с Ниной играли в «дурака» на кухне.

Лицо лейтенанта посерело, глаза стали красными, как у разъяренного быка.

— Как это понимать, гражданочка Упырева?! — заревел Прохоров.

— Но… я… вчера ножом… — Степанида хватала ртом воздух, и мигающими глазами смотрела на мать. — Мама, как же это?

— Я не видела эту гражданку вчера и сегодня видеть тоже не желаю, — абсолютно спокойно сказала Анна Ивановна.

— Вы уверены? — переспросил лейтенант, которому стало обидно, что не придется выводить меня из квартиры в наручниках. А видимо, очень хотелось.

— Совершенно уверена. Товарищ лейтенант, по мне похоже, что я больная и немощная? — Анна Ивановна подошла к Прохорову почти впритык.

Он нее веяло силой и здоровьем.

— Прошу прощения за доставленные неудобства, — откозырял участковый.

Степанида в шоковом состоянии смотрела на мать. Она не могла понять, что произошло? Куда подевалась больная и дышащая на ладан старуха?

— Гражданка Упырева, пройдемте со мной в отделение, — сквозь зубы прошипел милиционер. — Вам вменяется дача ложных показаний и ложный вызов.

— Мама, — простонала Степанида, протягивая руки к Анне Ивановне.

— Я тебе не мать, — холодно отрезала та. — Убирайся и братцу своему передай, что я больше не желаю вас видеть.

Участковому совершенно не хотелось становиться свидетелем семейной сцены, он подхватил Степаниду под локоть и вывел из квартиры. Я очумевшим взглядом смотрела на соседку.

— Анна Ивановна, но…

— Я так решила, Найяр, так решила… Они только и ждали моей смерти, специально изводили, создавали стрессовые ситуации, зная, что у меня больное сердце. Хотели сделать из меня растение, больную и тупую старуху.

— Зачем? — искренне удивилась я.

— Квартира, деньги… Они сперва бы мою комнату захапали, а потом бы сфабриковали против тебя дело. Как сейчас, например. У них фантазия богатая. Могли и наркотики тебе в комнату подкинуть, а потом милицию вызвать. Да мало ли вариантов? Могли бы и просто отравить крысиным ядом…

Мне стало не по себе.

— Бог им судья, — взгляд Анны Ивановны стал немного печальным. — Бог им судья…

«Ты не поверишь, но она абсолютно здорова, возраст ее организма сейчас соответствует где-то двадцати пяти — двадцати семи годам. Еще бы и внешний облик поменять, так вообще супердевушка получится!» — радостно сообщил Феликс.

«Просканировал, что ли?»

«А как же, первым делом», — согласился Меч.

— Как вы себя чувствуете, Анна Ивановна? — поинтересовалась я.

— Не поверишь, но я готова горы свернуть, тысячи километров пробежать, — демонстрации ради она легко, одной рукой сдвинула платяной шкаф.

— Не кисло, — моему удивлению не было границ.

— Есть что-то хочется, — соседка положила руку на живот. — Пойдем, перекусим?

— С удовольствием!

«А заодно и поговорим, — Феликсу не терпелось узнать, что чувствует Анна Ивановна. — Вдруг Хранитель Врат уже готов к своей миссии?»

«Хотелось бы на это надеяться».

Глава 3

Глядя на мокрое от слез лицо Софьи, Кира и ее названные братья растерянно переглядывались. Ребята не могли понять, из-за чего такой переполох. А присутствие в доме отца Лазурия с Валдеком и вовсе сбивало их с толку. Нет, конечно, ребята безумно рады видеть старых знакомых, но что происходит? Когда на улице к ним подлетели парни в черных костюмах и жестким тоном потребовали пройти следом, появилось легкое недоумение. А теперь вообще ничего не понятно…

— Как вы могли, как вы могли… — всхлипывала Софья, качая головой.

— Где Вашек? — строго спросил Заххар.

— Нам кто-нибудь попытается объяснить, что тут у вас происходит? — не выдержал Охотник.

— И они еще делают вид, будто ничего не произошло, — Софья достала платок и вытерла слезы.

— Мамочка, милая, — нервы у Киры сдали, она не могла смотреть, как плачет приемная мать. — Да что случилось?

— Вас задержали на окраине города, при этом вы оказали сопротивление, — вздохнув, ответил Заххар. — Куда-то торопились?

— Да, торопились, — ровным голосом сказал Барс, — домой торопились. А тут эти парни навалились, чуть ли не руки давай крутить. Откуда нам было знать, кто это, они не представились. Вот потому и драпанули.

— А на окраине Коптара что забыли? — премьер-министр сменил гнев на милость.

— Там госпиталь для военных, — Охотнику не хотелось раскрывать правду, но иного выхода он не видел. — Мы ходим туда через день и устраиваем благотворительные концерты для раненых. С нами еще несколько ребят и девчонок: кто поет, кто стихи декламирует, танцуем, сценки показываем. Нас самих на фронт все равно не возьмут, это и так понятно, а убегать на войну — глупо и по-детски. Помимо концертов еще моем полы, санитаркам помогаем. Одним словом — делаем все, что в наших силах. Сегодня ребят мало пришло, а работы оказалось много, пришлось задержаться дольше обычного. Простите, мы не знали, что вы нас ищете.

Слова Охотника заставили премьер-министра покраснеть. Софья ойкнула и закрыла лицо руками. Отец Лазурий и Валдек шумно выдохнули и переглянулись.

— А вы что подумали? — переводя взгляд с приемных родителей на гостей, спросил Охотник.

— Но нам-то почему не рассказали об этом раньше? — голос у Софьи дрожал.

В ответ ребята только плечами пожали.

— Вы бы решили, что мы хвастаемся, цену себе набиваем. Вот, мол, смотрите, какие мы благородные, — после паузы сказала Кира.

Софья подошла к приемной дочери, обняла за плечи и, прижав к себе, прошептала:

— Какие вы еще маленькие…

В последнее время поведение жены премьер-министра заметно изменилось. Если бы Найяр увидела Софью сейчас, то очень удивилась, обнаружив столь кардинальные перемены в ее поведении. Твердая, уверенная в себе женщина уступила место ранимой и сентиментальной домохозяйке. Заххара такие перемены мало радовали. Он не привык видеть жену плачущей, а теперь чуть что — в слезы.

— Мне как-то нехорошо, — приложив ладонь к губам, сказала Софья. — Прощу меня извинить, но я вынуждена вас покинуть.

Проводив жену расстроенным взглядом, премьер-министр нахмурился. Эти непонятные признаки дурноты также стали частым явлением. Из-за начавшейся войны он мало уделяет супруге внимания, а с ней явно что-то происходит.

«Завтра же заставлю ее пройти обследование», — решил премьер-министр.

— Значит, о Вашеке вы ничего не знаете? — поинтересовался у ребят отец Лазурий.

— Нет, — хором ответили те.

— А что с ним? — спросил Кот.

Валдек развел руками:

— Сбежал.

— Вот дурной, — вырвалось у Охотника.

— Это на него похоже, — согласилась Кира. — Ему всегда неймется, вечно ищет приключения на свою голову.

— Все ясно, — Охотник скрестил на груди руки, — Вашек дал деру, и вы с матерью решили, что мы с ним заодно?

— Но вы отсутствовали более трех часов, — чуть ли не извиняясь, сказал Заххар.

— Это не повод подозревать нас в глупости…

Ребята понимали, что родители, пусть даже и приемные, переживают за них, потому что любят. Но доля обиды из-за недоверия все же возникла.

— Ладно, дети, давайте забудем об этом инциденте, — предложил Заххар. — Идите к себе, а нам с отцом Лазурием и Валдеком нужно поговорить.

Ворча что-то себе под нос, ребята вышли из кабинета премьер-министра. Заскочив на кухню и взяв по паре бутербродов, они направились в комнату Киры.

— Мы правильно поступили, что остались дома, а не сбежали неделю назад, как планировали, — шмыгнул носом Кот. — Софья бы с ума сошла.

— А я вам сразу сказала, что затея безумна. Какой от нас толк на фронте? Мы тут больше пользы принесем.

Кира с ногами уселась на кровать и стала с аппетитом уминать бутерброд с вкусно пахнущей колбасой.

— А Вашек дурак, раз не понимает всей ситуации, — сказал Охотник. — Сам толком ничего не умеет, а туда же — воевать. И себя погубит, и других подставит.

— Много он о других думает, — фыркнула Кира. — Ему что на отца, что на деда — наплевать. У него одно только геройство на уме, а реальной опасности не видит.

— Прославиться хочет, — хихикнул Кот.

— Была бы жива Найяр, всего этого не произошло бы, — вздохнул Барс.

Упоминание о Коричневой Леди заставило ребят замолчать. Им сильно не хватало веселой и задорной подруги. Многое они бы отдали за ее возвращение, но Найяр погибла, и ничего изменить нельзя.

Тем временем в кабинете премьер-министра шел серьезный разговор о положении дел и о войне, развязанной магистром Рифальдом.

— Мы несем серьезные потери не только в живой силе и технике, нашим войскам приходится отступать, сдавая врагу территорию, — хмурился Заххар. — Если так дело пойдет дальше, то враг вскоре дойдет до столицы…

— Они настолько сильны? — спросил Валдек.

— Да, особенно маги-инквизиторы. У меня складывается впечатление, что эти ребята никогда не спят и не отдыхают. Их магия бесконечна и на несколько порядков сильнее нашей. Они громят войска Тармана с такой легкостью, словно развлекаются.

— Вы не пытались установить причину этого?

Отцу Лазурию не понравилось услышанное. Будучи одним из немногих, кто владел почти Предельной магией, он догадывался, что именно использует Рифальд для получения подобного результата.

— Я сам не маг и мне сложно судить, — развел руками Заххар. — А наши маги не могут определить происхождение Силы противника.

— Немудрено, — кивнул отец Лазурий, — на всем Арлиле едва ли сыщутся маги, которые способны распознать источник этой Силы. И если я прав, то шансы на победу у вас невелики.

— Вот как… Поясните, уважаемый отец Лазурий.

— Рифальд использует магию Мертвых. Все его боевые маги — мертвецы.

— Зомби? — вырвалось у премьер-министра.

— Нет, тут иное. Даже зомби надо периодически кормить живой плотью, тратя на это время. А Рифальд, как я понял, не собирается терять даже секунды. К тому же магия Мертвых получается совсем иным способом, нежели зомбирование. Тут используется добровольный уход из жизни потенциального Мертвого мага. Обряд жестокий и довольно болезненный для умирающего. Почему маги-инквизиторы пошли на это — вот в чем вопрос.

— Вы знаете этот обряд, отец Лазурий?

— Да, но никогда в жизни не предложу его ни одному магу. Брать такой грех на душу я не собираюсь.

— Уж не подумали ли вы, что я попрошу об этом? — нахмурился Заххар.

— Ну что вы, ни в коем случае!

— А что это за обряд? — поинтересовался Валдек. — И откуда ты его знаешь?

— Откуда? — Лазурий пожал плечами. — Знаю и все. Происходит он в четыре этапа. Сначала согласившихся добровольцев неделю поят кровью невинных, чтобы в них накопилась энергия смерти. Затем их раздевают догола и сажают в холодный подвал без света, еды и питья, где они в одиночестве проводят еще несколько дней. При этом несчастным запрещено использовать магию. Их разум начинает терять контроль над происходящим. Третьим этапом идут ритуальные пытки, причем добровольцы не скованы цепями, не связаны по рукам и ногам. Так же им запрещено издавать малейшие звуки. Закричавшего убивают тут же. Считается, что такой маг не выдержал испытание и бесполезен. Мало кому удается пройти через это. Того, кто все-таки выдержал неделю боли, готовят к четвертому этапу: медленной смерти. С него сдирают кожу, выкалывают глаза и зашивают рот. В таком состоянии мага оставляют умирать. После этого тело умершего кладут в специальный гроб, над которым произносится заклинание магии Мертвых. По углам гроба кладут землю, взятую с кладбища. И чем старше могилы на том кладбище, тем лучше для заклятья. Кладбищенская землица Силу огромную имеет, особенно для обряда магии Мертвых. И не тело несчастного служит новому Хозяину, а слияние его Силы и Силы смерти. В конечном итоге Рифальд получает колоссальный, нескончаемый источник энергии, который использует по своему усмотрению.

— Но тела могут разложиться? — поморщился премьер-министр.

— Нет, заклинание не позволяет этому произойти. Только Стихии Огня и Земли могут справиться с таким источником.

— Значит, у нас одна надежда — император Шамри и его мастера Стихий, — задумчиво произнес Заххар.

— Да, но в первую очередь необходимо отыскать, где магистр Рифальд держит гробы с телами мертвых магов, — подытожил отец Лазурий.

«Предоставь это дело мне, — вмешался Грэм. — Теперь я знаю, что именно надо искать».

«Чем быстрее ты их отыщешь, тем лучше».

— Не думал, что магистр увлекается некромантией, — Заххар поморщился. — С ума он, что ли, сошел на старости лет?

— Магия Мертвых действительно похожа на некромантию, и в какой-то мере ею и является, но не совсем, — взгляд старика стал отрешенным, словно он смотрел куда-то в глубь себя. — Хотя в основе все-таки лежит принцип взаимодействия противоположностей.

— Как это? — Заххар удивленно приподнял бровь.

— Попытаюсь объяснить: когда тебе жарко, то ты стараешься найти прохладу, от холода спасаешься теплом. Так?

Премьер-министр и Валдек кивнули.

— Жизнь берет силу в Смерти, а Смерть — в Жизни. Простой обыватель назовет это некромантией, но я вижу то незначительное различие, которое и отделяет Магию Мертвых от какой-либо другой магии. Ко всему прочему маг, прежде чем совершить ритуальное убийство, должен получить добровольное согласие. Это позволяет избежать образования инферно. Добровольное согласие на смерть оберегает мага-исполнителя от отката, от обратной реакции на использование магии Мертвых.

— Простите, отец Лазурий, но по мне что некромантия, что магия Мертвых — все едино, — премьер-министр явно не хотел вдаваться в подробности. — Главное для нас — не как это все назвать, а как справиться с этим. Армия Рифальда наступает, уничтожая все на своем пути, не щадя стариков и детей. Мы вынуждены отступать…

— Теперь я еще больше боюсь за внука, — губы старика дрожали. — Если этот дурачок попадет в лапы Рифальда, то я даже представить боюсь, чем это может закончиться для мальчишки.

— Вы же сказали, что обряд добровольный, — вырвалось у Заххара.

— На такое ни один здравомыслящий маг не пойдет, значит, Рифальд нашел способ воздействовать на их сознание. Так что ему помешает сделать то же самое и с Вашеком, если, не приведи Владыка, мальчишка окажется у него?

От слов отца Лазурия веяло страхом за внука. А раз старик боится, то значит, на это есть веские основания.

— Но Рифальд никогда не получит согласие от Вашека, — настаивал Заххар.

— В экстренных ситуациях этот факт можно опустить, Рифальд переживет откат, у него достаточно сил. А убийство одного или двух человек таким способом не вызовет глобального инферно, — у отца Лазурия затряслись руки.

— Насколько я помню, то в прошлый раз вы отыскали его с помощью амулета, — премьер-министр подал старику бокал с красным вином, чтобы тот немного успокоился.

— Теперь паршивец подготовился к побегу основательно и оставил амулет дома.

— Вот ведь… — Заххару хотелось выругаться. — Сделаем так: вы располагайтесь в своих комнатах. Надеюсь, еще не забыли, где они находятся? А я заскочу в гости к ребятам из военного ведомства, может, что интересного скажут.

«И заодно договорюсь с доктором насчет Софьи», — подумал про себя премьер-министр.

* * *

До Арлила оставалось чуть больше суток полета. Ши'А неторопливо изучала возможные места посадки космолета. Погрузившись в подреальность, дракона плавными движениями стала прощупывать составляющие пси-поля приближающейся планеты. Квертонайская гряда отпала сразу же. Пси-поле высокогорья оказалось пустым и молчаливым. Просмотрев его один раз, Мать Драконов решила больше к нему не возвращаться. Зато две других точки заслуживали более подробного изучения.

Ангриарские горы императрица помнила еще с тех времен, когда посещала их, будучи Владыкой Предела. Где-то там находится Плачущий камень, один из девяти чекпойнтов, если, конечно, время и войны не стерли его с лица Арлила. Прощупав пси-поле гор и страны, на территории которой они находились, дракона чуть было не захлебнулась в потоке энергии, исходящей оттуда. Вернувшись в оболочку реальности, Ши'А немного отдохнула и вновь направила свое подсознание на изучение пси-поля планеты, направив его к третьей возможной точке посадки.

Что-то холодное и колючее, словно мириады острых тоненьких иголочек, проскребло по ней. Дракона дернулась и потянулась навстречу к странному ощущению. Соприкоснувшись с ним полностью, Мать Драконов протяжно взвыла. Давно, очень давно она не ощущала такого — поток подсознания миллионов разумных, слитых в единое целое. Плотный, колючий, отдающий привкусом металла на зубах — липкий страх смерти. И хуже всего, что он являлся порождением человеческого социума.

Любые другие страхи индивидуальны и меняются очень быстро, не оставляя после себя след. Но только лишь один-единственный страх растет и преумножается, поглощая вокруг себя пространство — страх смерти. От него веет могильным холодом, запахом бьющегося в агонии раненого зверя, мокрой землей и гнилыми листьями. Поддавшись ему, человек или иное разумное существо перестает адекватно мыслить и логически рассуждать. Индивидуум становится частью стада, бегущего сломя голову с выпученными глазами, ничего не видящим перед собой и ничего не слышащим. На свете не существует более опасного и непредсказуемого, чем стадо, гонимое вперед страхом смерти.

Дракона плюнула с досады. Неужели так сложно жить бок о бок не враждуя, не завидуя соседу? Неужели люди так никогда и не научатся уважать ближнего своего? Нет, не любить, хотя бы уважать! За его труд, за то дерево, которое он посадил и вырастил, за нарисованную картину или построенный дворец, за песню, спетую неумелым голосом, но от чистого сердца, за каравай хлеба, испеченный с любовью. Люди!!! Разве это так сложно для вас — не завидовать и не пакостить, не плевать в душу другому? Не стремиться отобрать у соседа то, чего нет у тебя? Почему людям так сложно не быть тварями?

Владыка, наступят ли такие времена, когда люди, эти малые, но агрессивные и злые дети, поймут простую истину — не завидуй, не говори гадости другому и тебе в ответ никто не плюнет в лицо? Люди, люди… человеки… эх, вы…

«Не живется им спокойно, опять войну развязали», — зло подумала дракона, стараясь отодвинуться как можно дальше от неприятного ощущения коллективного страха.

На эту территорию Арлила ей нет надобности соваться. Развязали войну, пусть сами и расхлебывают. Приняв для себя окончательное решение, дракона выбрала для посадки Ангриарские горы. Она вернулась в реальность и отдала необходимые распоряжения искину. Меньше всего императрице хотелось столкнуться с агрессивно настроенными, вооруженными людьми.

Выбор сделан, оставалось только ждать, когда Ангриарские горы примут ее корабль в свои объятия. Наблюдая за приближением планеты в иллюминатор, Мать Драконов перебирала в памяти картины прошлого. Как долго она не была на Арлиле? Тысячу, а то может и более лет. Интересно, как сильно изменился лик планеты? Ничего, осталось совсем немного, каких-то пятнадцать часов, и можно все будет увидеть собственными глазами.

Поначалу медленно, нехотя, приближался Арлил, томя дракону ожиданием, а потом словно одумался и кинулся навстречу. Ши'А давно не совершала межпланетных перелетов, и возникшие перегрузки изрядно измучили ее. Искин отыскал удобную площадку для посадки — огромную поляну посреди реликтового леса. Корабль плавно коснулся земли, легкая дрожь пробежала по корпусу.

— Посадка завершена, — доложил искин.

Ши'А нервно выдохнула — тело ломило, лапы не слушались.

«Стареешь, подруга, стареешь, — усмехнулась Мать Драконов, — раньше бы даже внимания не обратила на подобный пустяк».

Глухо рыча и подергивая хвостом, она покинула корабль. Мягкая трава ласково коснулась ее лап. Осмотревшись по сторонам, дракона с удовольствием втянула носом свежий воздух соснового леса. После долгого и изнурительного перелета хотелось развалиться на траве и полежать так хотя бы час. Но позволить себе этого Ши'А не могла, внутренний голос тут же предупредил об опасности — за ней наблюдали. Недалеко, буквально в нескольких шагах, слева за деревьями находилось несколько живых существ. Стараясь не делать резких движений, Ши'А обошла корабль, встала с подветренной стороны и замерла. Ловя носом воздух, вслушиваясь в каждый шорох, Мать Драконов старалась определить точное количество притаившихся. Острый драконий слух отчетливо различил в шуме ветра шесть учащенных дыханий.

«Все-таки шестеро, и все напуганы. Что ж, данная ситуация меня устраивает», — хвост драконы чуть дернулся.

Наблюдавшие за ней не нападали и не проявляли агрессию. Если бы хотели убить, то давно бы это сделали. А раз так… Мать Драконов вышла из-за корабля, красочно выпуская из пасти тоненькую струйку огня.

— Выходите! — рыкнула она. — Я желаю знать ваши имена.

Но на столь щедрое предложение ответа не последовало.

— Я не собираюсь вас жрать, — брезгливо поморщилась Мать Драконов.

Из-за сосен на поляну вышли шесть егерей. Глядя на их перепуганные лица, Ши'А невольно улыбнулась — она успела отвыкнуть от того, что ее боятся. А егерям было не до веселья — впервые в жизни они видели настоящего дракона, не нарисованного, не игрушечного. Размеры ящера говорили сами за себя — около пяти метров в высоту и семи в длину, коричневая бронированная чешуя и огромный массивный хвост. Голову змея украшали два витых рога полуметровой длины. Достаточно было один раз посмотреть на дракона, чтобы испытать острое желание дать деру. Сдерживая в себе предательское чувство страха, егеря оставались на месте.

— Ну, — усмехнулась дракона, — чего молчим?

— А что мы должны сказать? — осмелел один из них.

— Попробуйте для начала поздороваться, вдруг поможет?

— Добрый день, — смельчак слегка склонил голову.

— Добрый, — Мать Драконов кивнула в ответ.

Над поляной вновь зависла тишина. Егеря переминались с ноги на ногу, не зная, что делать дальше.

— Ох уж мне эти люди, — драконий вздох раскатился шумным ветром.

— Кто ты? — губы егеря слегка дрожали.

— Риторический вопрос, — ухмылка проскользнула по драконьей морде. — Неужели и так не понятно?

— Почему не понятно? Все понятно. Только как к тебе обращаться?

— Я — Ши'А, Мать Драконов.

После ее слов егеря вытянулись по стойке смирно, что те сосны. Кто же из жителей Арлила не слышал легенду о Матери Драконов и ее заколдованных детях?! И вот сама легенда перед ними во всей своей красе, да к тому же мило ведет беседу. От такого у кого угодно голова пойдет кругом. Выйдя из ступора, егеря низко поклонились драконе. Как и все жители Тайнина, они с детства были воспитаны на уважении к драконам, и особенно к Мудрой Ши'А. Император Шамри сумел вложить в сердца своих подданных любовь к древним ящерам. Пожалуй, Тайнин осталась единственной страной, где к драконам относились не как к беспощадным убийцам, а воспринимали их как самую древнюю и мудрую расу.

— Чем мы можем помочь тебе, Мать Драконов? — склонив голову, спросил старший из егерей.

— Что вы знаете о Коричневом Лорде Найяр? — дракона не стала ходить вокруг да около.

— Ты хотела сказать — Коричневая Леди?

— Пусть так, — согласилась Ши'А, — что вы о ней знаете и где можно найти ее соратников?

Егеря переглянулись, словно советуясь — говорить или нет? Каждый из них прекрасно знал печальную историю последней встречи Матери Драконов и Коричневого Лорда Аркмена. Все знают, как дракона ненавидит из-за него людей и ее клятву убить вновь пришедшего Хранителя. После того, как император Шамри дал клятву верности Найяр, Тайнин стала одной из вассальных стран Коричневой Леди, а следовательно, сам император ее союзником. Не станут ли они причиной гибели страны, если откроют драконе всю правду? Этот вопрос и останавливал егерей.

— Найяр мой друг, — вздохнула дракона, словно прочла их мысли, — и она в беде.

У егерей словно камень с души упал.

— Наш император Шамри один из ее вассалов, мы сообщим ему о твоем прибытии, — учтиво ответил старший егерь.

— Буду признательна. И чем быстрее я с ним встречусь, тем лучше. Лучше для Найяр…

— У подножия гор наш поселок. Негоже Матери Драконов оставаться тут, в лесу. Я предлагаю тебе, Мудрая, отправиться с нами и там ожидать ответа из столицы. За корабль не беспокойся, Ангриарские горы — заповедник, и ни одна душа не смеет сунуться сюда. К тому же я распоряжусь выставить возле него охрану.

— Верно говоришь, — согласилась дракона, — только мне через лес не пройти. Ты забирайся ко мне на спину, будешь показывать, куда лететь.

От подобного предложения у старшего егеря перехватило дух! Сама Мать Драконов предлагает ему совершить полет на ее спине! Ни одному смертному не была оказана такая честь!

— Если это тебя не затруднит, то я с превеликим удовольствием, — егерь с трудом сдерживал волнение.

Его товарищи с восторгом смотрели на своего командира и по-хорошему завидовали ему. Промчаться в поднебесье на драконе — об этом можно только мечтать! Мать Драконов припала к земле, позволяя старшему егерю взобраться к себе на спину, подмигнула остальным и с шумом взмыла ввысь.

* * *

Будильник сделал свое черное дело — разбудил меня на работу ровно в шесть утра. Сонная, глядя на мир вполглаза, я выползла на кухню, чтобы поставить чайник. Пока умоюсь, пока суд да дело, глядишь — он и вскипит. Включив свет, я так и замерла с поднятой рукой. За кухонным столом, в профиль, сидела женщина средних лет и задумчиво курила мои сигареты. После возвращения я вновь пристрастилась к этой пагубной привычке.

— Прикольно, да? — спросила она голосом Анны Ивановны.

— Ик, — только и смогла ответить я.

— Вот и я о том же… Если так дело дальше пойдет, то как бы не пришлось тебе, Найяр, подгузники мне менять.

— Хотите сказать, что мы перехимичили? — от перспективы нянчить на руках пускающую пузыри Аню, меня передернуло.

— Кто его знает… Может, Феликс что-то разумное скажет? Спроси, а?

«Не переживайте вы так, — Меч не стал ждать, когда я его дерну. — Высшая магия — это вам не „крибли-крабли“, тут случайностей и проколов не бывает. Кровь и слезы Хранителей смешались, вызвав необходимую реакцию инициации».

— Ну, — помолодевшая Анна Ивановна затушила сигарету, — что он сказал?

— Говорит, что все путем, что идет все по плану. Так что подгузники мне вам менять не придется, и не надейтесь.

— Хорошо, коли так.

Я с любопытством рассматривала изменившуюся Анну Ивановну — морщинки разгладились, осталось немного в уголках глаз. Волосы приобрели натуральный каштановый цвет, хотя кое-где все же пробивалась седина. Ну ничего, я думаю — еще несколько дней, и от старости следа не останется. Анна Ивановна выглядела лет на сорок пять, не больше.

— Как считаешь: есть смысл сейчас гардеробчик обновить или подождать несколько дней? — соседка, морщась, рассматривала старушечий халат.

— Зачем торопиться? Переждем денек-другой, а там видно будет, — предложила я.

— Давай так и сделаем. Тем более что послезавтра пенсию получу… Ой!

Анна Ивановна всплеснула руками, а затем прижала ладонь к губам:

— Пенсия… Кто же мне ее теперь отдаст?

— А по доверенности? — я поняла, что мы еще столкнемся с массой проблем из-за внешности Анны Ивановны.

— Доверенность у нотариуса заверять надо…

— Может, позвонить на почту и сказать, что вы заболели, а за пенсией придет соседка, то есть я?

— Можно попробовать, но не факт, что номер пройдет. Ты на работу-то не опоздаешь?

В данный момент мне меньше всего хотелось идти на работу. Тут такие вещи происходят, а я должна ехать и тратить восемь часов не пойми на что!

«А есть и пить ты хочешь? Тут тебе не Арлил, где раз — и желудок сыт, тут денежку зарабатывать надо, — Феликс не мог промолчать. — Работа облагораживает человека. Живо собирайся!»

«Да ты что?! Правда, что ли?»

На самом деле, мне так кажется, Меч и сам бы с удовольствием остался рядом с Анной Ивановной, чтобы наблюдать за процессом изменения, но он умеет здраво оценивать ситуацию. На работу идти надо, как ни крути. Скорее всего, внешность соседки меняется не плавно, а скачкообразно, так что до вечера ничего существенного произойти не должно. Скрепя сердце я быстро собралась и ушла.

День, как назло, тянулся медленно, словно расплавленная резина по асфальту. Все мысли были только лишь о том, что происходит дома. Неужели все сдвинулось с мертвой точки, и мы в скором времени сможем вернуться на Арлил? Если так — то «ура»! В Коричневом Мире осталась масса незавершенных дел, и в первую очередь слияние с драконой. Интересно, что там происходит? И еще один момент — надо выяснить, каким образом открываются Врата между мирами. Не думаю, что Анна Ивановна сама найдет ответ, придется искать подсказку.

«А книга на что? — удивленно спросил Феликс. — Там все ответы».

Точно! Как только закончатся преобразования Анны Ивановны, то сразу же начнем экспериментировать с заклинаниями. В предвкушении скорой развязки, у меня даже в желудке заныло. Как же хочется поскорее вернуться на Арлил! Обнять друзей, вдохнуть полной грудью чистейший воздух Ангриарских гор, повидаться с Кастином и императором Шамри. Да мало ли дел найдется у Коричневой Леди?

Бесконечный рабочий день подошел к концу, и я пулей рванула домой. За время моего отсутствия заметных изменений с Анной Ивановной не произошло. Но только на первый взгляд — менялся ее характер. Я почувствовала это интуитивно, а ее взгляд красноречиво говорил об этом. Если и раньше она была сильной женщиной, то теперь ко всему прочему добавлялась неоспоримая уверенность в собственной правоте.

— Представляешь, сегодня эта нахалка приходила, — фыркнула соседка, как только я переступила порог квартиры.

— Кто?

— Да Степанида, кто же еще? — Анна Ивановна поморщилась, словно лимон надкусила.

— Чего она хотела? — упоминание о ней заставило меня напрячься.

— Как всегда права качала. Визжала, что мы с тобой две уголовные личности, которые убили ее мать.

— Она вас не узнала?

— Нет, конечно, приняла за твою подругу, — Анна Ивановна подошла к зеркалу и стала внимательно себя рассматривать. — Надо же… Родную мать не узнала.

— Так она в милицию опять заявить может.

— Не думаю. После того раза ее вряд ли кто слушать станет. А вот замок в дверях сменить надо. Нечего ей и Ваське сюда ходить.

Василий, сын Анны Ивановны, появлялся в нашей квартире редко, но и он имел собственные ключи. Мужик пренеприятнейший. Степанида, по сравнению с ним — божий одуванчик. Невысокого роста, коренастый, с седой шевелюрой, он разговаривает, как озабоченный юнец. Считает, что все женщины на свете только и мечтают о том, чтобы прыгнуть к нему в койку. Особое раздражение у меня вызывало его стремление сунуть свой утиный нос в чужие дела. Когда он появлялся у нас в квартире, я закрывалась в комнате, чтобы его мерзкие ручонки лишний раз не прошлись по моей пятой точке. Одергивать и говорить что-либо — не имело смысла, он все равно не слышит. Человек настолько уверен в собственной неотразимости, что считает все мои слова заигрыванием. Тьфу! Гадкий мужик! Натуральный альфонс — сам на женщину ни копейки не потратит, зато умудряется на халяву поиметь все. Не понимаю я тех, кто попадает в его сети. А таких немало, как ни странно.

Вот удивительно — откуда у такой женщины, как Анна Ивановна, такие дети? Растила ведь в любви и нежности, отдавала им всю себя, а взамен получила корыстолюбцев и жутких эгоистов. Жизнь — странная штука…

— Знаешь, Найяр, — Анна Ивановна разогревала нам ужин, — мне кажется, что меняется не только моя внешность, но и память.

— Почему вы так считаете?

— Я никогда не жаловалась на память, могла вспомнить многое, но сейчас некоторые моменты из прошлого стираются. Не помню, как выходила замуж, как рожала детей. Зато более четко вырисовываются картины детства, связанные с книгой Тайн. Странно, не находишь?

Куда уж страннее… Но на голодный желудок думать сложно. Ужин был готов, и мы с удовольствием принялись уминать жареную картошку с котлетами.

— Что дальше делать будем? — Анна Ивановна подложила мне картошки. — Подождем еще несколько дней или как?

— Думаю, что да, стоит пару деньков выждать. Если с вами ничего больше не произойдет, то примемся за поиски Врат.

— Согласна.

А котлеты у нее знатные! Мягкие, воздушные, сочные, душистые! Так и тают во рту. Я прислушалась к собственному желудку и взяла со сковородки еще одну.

Глава 4

Прошло три дня. Внешне Анна Ивановна больше не менялась, так и осталась на уровне сорокалетнего возраста. Зато память ее поменялась кардинально. Словно файл за файлом, из ее воспоминаний удалялись прожитые годы. Спроси ее сейчас, являются ли Степанида и Василий ее детьми, она только плечами пожмет. Не знаю — хорошо это или плохо, но мне было бы страшно платить такую дань за возможность стать Хранителем Врат. Впрочем, Анну Ивановну никто и не спрашивал, хочет она этого или нет. Можно подумать, что судьба вообще интересуется нашим мнением: согласен или отказываешься? Она выстраивает свой собственный сюжет, раздает нам роли и тексты, садится в удобное кресло и наблюдает за сценой.

Прежняя Анна Ивановна умерла… В тот памятный вечер, когда я кинулась с ножом на Степаниду. Впрочем, это все равно вскоре бы произошло. Сколько ей оставалось: год, два? И никто бы, кроме меня, не оплакивал несчастную старушку. Забывая прошлое, Анна Ивановна расплачивается за предоставленную новую жизнь. Зато прочтенные в былые годы заклинания из книги всплывали в ее памяти одно за другим. Глядишь, скоро и необходимое для открытия Врат проявится.

— Надоело в квартире сидеть, — глядя в окно, недовольно проворчала соседка. — Давай по магазинам прошвырнемся, прикупим мне обнову?

В ее словах был здравый смысл. То, что осталось от прежней бабы Нюши, совершенно не подходило молодой женщине.

— Как скажете, Анна Ивановна, — кивнула я.

— У меня к тебе большая просьба, Найяр, — не обращайся ко мне столь официально. Ладно? Зови просто Анной. А еще лучше, если Меч придумает новое имя, более подходящее для Хранителя Врат.

«Я так и знал, господа, я так и знал! — хихикнул Феликс. — Эта дама мне положительно нравится! Дайте на раздумье пару часиков, и будет вам новое имя».

Уж что-что, а именами одаривать Меч мастак. Не сомневаюсь, что он придумает что-нибудь этакое. У меня самой крутилось в голове несколько вариантов, но Анна отмела их сразу же, как только услышала.

— «Аннель» — звучит пошло, словно кличка дамы из борделя, — скривилась соседка, — «Энн» — попахивает вестерном. Я хочу звучное имя, красивое и дающее понять, кем является его обладатель.

На большее моего воображения не хватило, поэтому оставалось ждать варианта Феликса. Но пока он раскачается, пройдет уйма времени. А нам предстоял шоппинг по близлежащим магазинам. Деньги были — сердобольная сотрудница почтового отделения, выслушав мою историю про заболевшую старушку, которой и лекарство-то купить не на что, согласилась отдать пенсию, но при условии наличия паспорта Анны Ивановны. Для большей убедительности соседка написала мне доверенность на получение денег. Пришлось, правда, повозиться, чтобы почерк походил на прежний, старушечий. Впрочем, мы с этой задачей все же справились. Сумма не ахти какая, но и на том спасибо родному государству. Плюс небольшие сбережения самой Анны и моя недавняя зарплата.

— Джинсы купить надо, белье, пару блузок, обувь, — загибала пальцы Анна, когда мы выходили из подъезда.

Выглядела она, прямо скажем, нелепо — в старушечьей юбке, подхваченной поясом, и допотопной кофте. Ничего лучше мы не смогли придумать — мои вещи ей не подошли по размеру. И неудивительно, Анна была выше меня на целую голову и шире в плечах. Про бюст я помолчу — остается только позавидовать! Одним словом, новоявленная Хранительница Врат настоящая красавица, мечта любого мужчины. Только вот одежду сменить надо, и как можно быстрее.

В пяти троллейбусных остановках от нашего дома находился магазин «Центросток». С такой смешной суммой, которая лежала в Аннином кошельке, дорога только туда.

— Надо талончики купить на проезд, — я полезла в карман за деньгами.

— Мне не бери, у меня пенсионный, — машинально ответила соседка.

— Не думаю, что контролер в это поверит.

Анна подарила мне лучезарную улыбку:

— Забыла… Тогда бери.

В троллейбусе на нас все время косились. Пару раз до моих ушей долетели слова «пьянь» и «бомжиха». Рассчитывать на то, что Анна их не услышала — глупо, у нее отменный слух. Но она держалась великолепно! С гордой осанкой королевы Великобритании Анна смотрела на скривившиеся лица пассажиров надменным взглядом. Невозмутимая, спокойная, величественная, словно богиня, моя соседка легко пережила поездку в троллейбусе под многочисленными колючими взглядами. Я бы так не смогла… Или сморозила бы что-нибудь гадкое, или выскочила из троллейбуса и пошла пешком.

«Кажется, я подобрал имя нашей королеве, — промурлыкал Меч. — Передай Анечке, что отныне ее зовут Антея».

— Античностью отдает, но мне нравится, — кивнула Анна, когда я передала слова Феликса.

Мне и самой понравилось новое имя соседки, в самый раз для Хранителя Врат.

— Отныне для всех я стану Антеей. Но ты, Найяр, если хочешь, можешь иногда называть меня Анной.

В ее голосе все чаще и чаще проскальзывали повелительные нотки. Наверное, так и должно быть — Одна из Шести несет огромную ответственность за Миры и не может позволить себе слабость. Даже представить сложно, какой станет Анна, когда примет всю Силу.

Мы дошли до «Центростока» и окунулись с головой в шоппинг. Обладай мы большей суммой, то приодели бы Антею совершенно в другом магазине, более дорогом. Но на нет и суда нет. Приходилось довольствоваться тем, что есть. Времени на все про все ушло очень много. Пока перерыли все вешалки и пересмотрели все стеллажи, пока все это перемерили, утомились так, словно отпахали восьмичасовой рабочий день. Но все же возвращались домой довольные. Преобразившаяся Анна-Антея ловила на себе заинтересованные взгляды мужчин. Я бы не сказала, что ей это не нравилось — довольная улыбка не покидала ее лица. Впервые за долгие годы она вновь почувствовала себя женщиной.

Старушечье тряпье мы выкинули сразу же, как только вышли из магазина. В объемных пакетах, шуршащих при каждом шаге, лежали остальные прикупленные для Анны вещи. Решив, что праздник стоит продолжить, моя соседка предложила посидеть в кафе на оставшиеся деньги. А поскольку настроение у нас было приподнятое, да к тому же есть хотелось, то, долго не раздумывая, мы зашли в первую же попавшуюся кафешку и заказали по чашке кофе с бутербродами. Непринужденно болтая о всяких пустяках, Анна упивалась новой жизнью. Весь мир открывался для нее заново, готовя свои сюрпризы и неожиданные повороты.

Домой мы пришли затемно. Чмокнув меня на прощание в щеку, уставшая, но очень довольная Анна отправилась в свою комнату. Быстро раздевшись, я нырнула под теплое одеяло и честно постаралась уснуть. Попытка понежиться в сладких объятьях Морфея не увенчалась успехом. Сна не было. Прогнав перед закрытыми глазами вначале стадо милых овечек, потом весело хрюкающих поросят, я так и не добилась нужного результата. Даже «веселые старты» с участием тех и других потерпели фиаско. Поросята весело хрюкали и показывали мне языки, овечки кокетливо ковыряли копытцами травку.

«Феликс, ты спишь?»

«Нет, зубы чищу, — саркастически ответил Меч. — Мы с тобой вместе уже больше года, а ты все никак не отучишься очеловечивать меня».

«Мне так легче…»

Видимо, я вздохнула настолько безутешно, что Феликс тут же начал сыпать комплиментами и обещать, что «все будет хорошо». Хочется на это надеяться, тем более что в нашей команде появился собственный Хранитель Врат. Мысли мои плавно переключились на Анну Ивановну. Соседка хоть и просила называть ее Антеей, или на худой конец Анной, но про себя я все равно называю ее по имени-отчеству. Привычка… Чем больше проходит времени, тем сильнее она меняется. Если говорить откровенно, я начала потихонечку побаиваться ее. В Анне-Антее просыпается невероятная мощь, и ледяные нотки уже проскальзывают в речи. Не позавидуешь тому, кто осмелится пересечь дорогу Хранителю Врат или сказать что-то поперек.

«Феликс, почему мы все еще тут? Ведь Анна Ивановна уже прошла инициацию, а ничего не меняется. Что не так?»

«Если бы я знал, то, наверное, не стал делать из этого тайну, — буркнул Меч. — Видимо, не хватает какого-то элемента из этой мозаики. Придется ждать».

У меня возникало ощущение, что вот-вот, только потяни за веревочку, и весь клубочек размотается, что осталось совсем чуть-чуть, и мы разгадаем «тайну золотого ключика». Но то ли черепаха Тортилла не хотела делиться с нами этим ключиком, то ли и вовсе не существует потайной двери за нарисованным очагом. Глядя в размытый ночной темнотой потолок, я безрезультатно искала ответы на собственные вопросы. Вдруг дверь в мою комнату с грохотом открылась, и на пороге нарисовалась Анна Ивановна в ночной рубашке.

— Книгу, Найяр! Живо!

Она резко включила свет. Пришлось срочно зажмуриться. Пока глаза привыкали, я слушала, как Анна Ивановна нервно ходит по комнате.

— Не тяни резину, Найяр! Быстро доставай книгу!

Щурясь одним глазом на соседку, я поняла, что если сейчас же не отдам ей фолиант, то сильно об этом пожалею. Перебирая пальцами и поджимая губы, она показывала мне, что промедление смерти подобно. Неужели Анна Ивановна нашла выход? То есть вход в Коричневый Мир? Я опрометью кинулась к шкафу. Но как говорится — поспешишь, людей насмешишь. Зацепилась ногой об ногу и с грохотом свалилась на пол.

— У-у-у… — выразила свое недовольство заминкой Анна Ивановна.

Вскочив с легкостью кузнечика, я в один прыжок оказалась возле цели. Скрип дверцы резанул слух.

«Смазать надо», — промелькнула мысль и тут же улетела в неизвестном направлении. И немудрено — не до нее стало. В моем шкафу кто-то ковырялся! Привычка складывать вещи аккуратно в стопочки, принесла свои плоды. Да, бардака на полках не наблюдалось, но одежда лежала не так, как я обычно раскладываю. Сердце заколотилось — книга! Помню ведь, что положила ее на вторую верхнюю полку, у самой стенки и прикрыла постельным бельем. Но книги там не было. Меня затрясло. Возможно, я переложила фолиант и забыла?

Скидывая вещи на пол, я лихорадочно искала книгу на всех полках. Да что же это такое! Словно сквозь землю провалилась! От осознания, что первого тома Магии Времен нигде нет, мне стало плохо.

— В чем дело, Найяр? — ледяным тоном спросила Анна Ивановна.

— Украли…

— Что?! — От ее крика заложило уши. — Ты хорошенечко подумала, Найяр, прежде чем такое заявлять?

— А чего тут думать? Я и так вижу, что в моем шкафу кто-то копался.

Но, похоже, Анна Ивановна не услышала сказанное или просто смысл слов до нее не дошел. Оттолкнув меня от шкафа, она принялась осматривать полупустые полки, скидывая на пол оставшиеся вещи. Глядя на рассвирепевшее лицо Хранительницы Врат, я почувствовала, как неприятные, холодные мурашки пробежали по спине. Убедившись, что шкаф пуст, она обвела комнату яростным взглядом. Белки глаз налились кровью, словно у быка, глядящего на красную тряпку. И в данный момент этим полотнищем оказалась я. Еще минута, и Анна Ивановна, без эмоций, но профессионально, займется расчленением одной молодой незадачливой особы, не сумевшей уберечь ценную вещь. Хотелось дать деру, но ноги словно приросли к полу.

«Молодец, моя дорогая, поздравляю! Ну, надо же, умудрилась вывести из себя Антею! Ты хоть представляешь, чем сейчас может дело закончиться?» — завелся Меч.

«Да что я? В чем моя-то вина?!»

— Уничтожу! — прорычала Хранительница Врат. — Раздавлю как клопа!

— Не надо, — мой голос сорвался на писк, а коленки предательски затряслись.

— Надо, Найяр, надо! Неужели ты думаешь, что эта сука может безнаказанно воровать у нас вещи?!

— Кто? — Паника не лучшим образом влияет на работу моего головного мозга.

— Стешка, а кто еще? По всей видимости, пока мы с тобой по магазинам ходили, эта баба тут побывала и сперла книгу. Я вообще не пойму — какого рожна эта Стешка приходит в нашу квартиру и чего-то еще требует? Говорила ведь, что замки сменить надо. Эх, не успели. Найду — убью!

Речь Анны Ивановны получилась бессвязной, она прыгала с одной мысли на другую. Но саму суть речи я ухватила — расчленять будут не меня. Все угрозы направлены в адрес дочери. Впрочем, Анна-Антея теперь не считает Степаниду таковой, равно как и Василий — больше ей не сын. От воспоминаний о семейной жизни не осталось и следа. Теперь дочь и сын для Анны Ивановны не больше чем надоедливые люди, которые требуют покинуть принадлежащую им жилплощадь. Но даже в нашем присутствии брат и сестра грызлись, как пара шакалов, деля мамкино наследство. Я не думаю, что эти двое не догадывались, что за молодая женщина проживает в комнате их матери. Очень даже хорошо понимали, только объяснить феномен не могли. А может, и не хотели. Зачем? Нет старушки — нет проблемы. Зато есть возможность обвинить незнакомую женщину в похищении пенсионерки с целью захвата ее комнаты. Тут даже несколько вариантов развития сюжета — можно и меня обвинить в сговоре, таким образом убив сразу двух зайцев — полностью очистить квартиру от нашего с Анной Ивановной присутствия.

Книга Магии, по всей видимости, тоже входила в список их наследства. Но каким образом они догадались, что фолиант спрятан в моем шкафу?

— Одевайся! — Анна Ивановна говорит, словно приказы отдает. — Пойдем!

— Куда? Ночь на дворе!

— И что? — в глазах Анны-Антеи играл злобный огонек. — Это не помешает мне придушить гадину.

«Останови ее, — взмолился Феликс. — Необдуманные поступки до добра не доведут, только до отделения милиции».

«Да? А ты пробовал остановить идущий на полном ходу литерный? Мне как-то не хочется испытать на себе ярость Хранителя Врат. Ее сейчас никакие доводы не остановят».

«Делай что хочешь, но вы обе должны остаться дома и спокойно все обдумать».

Легко ему говорить, он-то по шее не получит.

— Ну? — Анна Ивановна наградила меня недовольным взглядом. — Что замерла?

— Ой! — я схватилась рукой за живот.

— Что еще?

— Ой-ей-ей…

Кривя лицо, будто клюкву жую, я завалилась на кровать и, поджав колени к животу, страдальчески застонала. Анна Ивановна недовольно фыркнула, но все же забеспокоилась.

— Найяр, что случилось?

— Жи-вот, — продолжая корчиться от «страшных болей», всхлипнула я. — Видимо, в кафе что-то съела…

Присев на край кровати, Анна Ивановна посмотрела на меня с легким недоверием. Для поддержания образа «самого больного в мире Карлсона» пришлось еще раз выразительно простонать. По всей видимости, стон кентервильского привидения затронул стальные нити души Анны-Антеи. Взгляд ее изменился.

— Почему у меня ничего не болит? Ели-то все одно и то же.

— Не зна-а-ю, — «корчась в муках», простонала я. — Скорее всего, у меня желудок так среагировал на что-то.

— Ладно, сейчас таблетку принесу, — Анна Ивановна ушла в свою комнату.

«Ну, что? Доволен?» — поинтересовалась я у Феликса.

«Для местечкового театра сойдет, — охарактеризовал мои актерские данные Меч. — Но главное, что Антея отложила аутодафе».

«Отложила… до утра. Неужели ты думаешь, что она оставит затею покарать воришку? И потом — книгу-то все равно необходимо вернуть».

«Согласен, но не драконовским же методом?»

После такого сравнения я загрустила. Ши'А… Как она там? И все остальные тоже… Тоска прокралась в сердце и заколола сотнями иголочек. Поэтому, когда вернулась Анна Ивановна с таблеткой и стаканом воды, мне даже не пришлось притворяться — вся грусть и печаль в полной мере отразились на моем лице.

— Выпей и ложись спать, — Анна-Антея протянула принесенное лекарство, — утром разберемся.

Послушно проглотив таблетку и пожелав ей спокойной ночи, я с чувством выполненного долга уснула. Но сон не был спокойным и расслабляющим. Мозг продолжал работать, выдавая варианты поиска книги. Мне снились различные сюжеты, в которых мы с Анной Ивановной то сражались с Лихом Одноглазым по имени Стеша, то прилетал ворон Василий и угрожающе каркал. Потом мы убегали от толпы каких-то головорезов. Так что проснулась я вся разбитая, с плохим настроением. Но злоключения мои только начинались. Первый удар судьбы ожидал за дверью комнаты — Анны Ивановны в квартире не было.

«Возможно, в магазин пошла», — успокаивала я саму себя.

«И ты в это веришь?» — поинтересовался Феликс.

«Хотелось бы на это надеяться».

Но ни через час, ни через два Анна Ивановна так и не появилась. Тревожные мысли не давали покоя. Куда, ну куда, скажите на милость, идти ее искать?

«Могу предложить пару вариантов, — Феликс, как обычно, слушал мои мысли. — Искать Антею надо или у Степаниды дома или в отделении милиции».

Обреченно вздохнув, я оделась и вышла на улицу.

* * *

Голос профессора Лерса Донго доносился откуда-то издалека, пробиваясь сквозь вату в ушах. Впервые за многие годы Заххар Тоин пребывал в состоянии шока. Софья… Неужели такое возможно? И почему именно сейчас? Стоя в коридоре института генетики человека, премьер-министр смотрел на собеседника стеклянными глазами.

— При тщательном уходе и выполнении всех моих указаний, постоянном врачебном наблюдении — положительный исход возможен, — не обращая внимания на растерянный вид Заххара, продолжил профессор. — Не могу сказать, что все пройдет гладко, на то воля Владыки.

— Вы уверены в своем заключении, уважаемый Донго? — казалось, что премьер-министр не слушал, что до этого говорил светило науки.

— У вас вызывает сомнение моя компетентность в этом вопросе? — профессор удивленно приподнял брови.

— Нет, что вы…

— Или показаний УЗИ недостаточно?

— Я…

— Уважаемый господин премьер-министр, я понимаю, когда двадцатилетний юноша, услышав подобную новость, ведет себя, скажем так — не совсем адекватно, но вы… взрослый человек…

Отчаянно пытаясь взять себя в руки, Заххар пытался найти логическое объяснение случившемуся.

— Мы прожили в браке больше пятнадцати лет…

— И что? Дорогой мой, в этом мире всегда есть место чуду. Радоваться надо, а вы паникуете.

Из дверей кабинета врача вышла смущенная Софья. При взгляде на нее казалось, что счастливей женщины нет на всем белом свете. Увидев мужа, она зарделась, словно аленький цветочек. Поймав ее улыбку, премьер-министр облегченно вздохнул и улыбнулся в ответ.

— Девочка… Заххар, у нас будет дочка.

Мягкий тембр голоса Софьи окончательно успокоил премьер-министра. Раз Владыке угодно, чтобы у них родилась дочь, значит, так надо. Конечно, сейчас не самое подходящее время — идет война, но тем не менее они справятся. И все же одна-единственная мысль не давала Заххару покоя — почему именно сейчас Владыка услышал его многолетнюю мольбу и сжалился? Что мешало подарить ему ребенка несколькими годами раньше, когда и он, и Софья были молоды и полны сил? Словно уловив ход мыслей супруга, Софья прижалась к нему и прошептала на ухо:

— Мы справимся, я знаю.

По дороге домой они договорились, что до поры до времени никому не станут рассказывать о беременности. Настанет срок, и все сами увидят. А пока что лучше сохранить это в тайне. Единственным живым существом, от которого не удалось скрыть правду, оказался Грэм. Дварх встретил Заххара ехидным хихиканьем.

«Ну что, папочка? Готов менять подгузники?»

«Мог бы и раньше предупредить, не пришлось бы стоять истуканом перед профессором. Выглядел дурак-дураком».

«Я дварх, а не акушер-гинеколог. Дварху — двархово, а врачам — врачово», — перефразировал поговорку Грэм.

Премьер-министр устало опустился на диван.

«Почему сейчас? Ты все знаешь — ответь мне. Почему сейчас?»

«Много будешь знать — скоро состаришься. Значит, так надо. Лучше отбрось эту мысль куда подальше и радуйся жизни!»

Разумом Заххар понимал правоту дварха, но вот в душе что-то ныло и скреблось, не давая возможности прочувствовать полноту свалившегося на него счастья. Бесплатный сыр, он только в мышеловке бывает, за любую толику счастья надо платить. А вот какова будет цена рождения долгожданного ребенка — одному Владыке известно. Заххар боялся, что за право иметь наследницу ему придется заплатить самую высокую цену — жизнь Софьи. Врачи могут говорить что угодно, гарантировать высококвалифицированное наблюдение за беременностью и проведение родов, но они не боги и не всесильны. И если в небесной канцелярии решат, что Софья должна уйти, то именно так и произойдет. Она не молода и уже далеко не детородного возраста, еще неизвестно, как отреагирует организм на такое изменение. Но Софья полна решимости, в глазах ее светится счастье. Поэтому он не станет делиться своими сомнениями с супругой, он будет молча бороться за них троих.

«Не переживай ты так, — попытался успокоить друга Грэм. — В случае чего — я рядом и скажу, если что-то пойдет не так».

Громкий и нервный стук в дверь прервал невеселые мысли премьер-министра.

— Входите.

В кабинет с шумом влетели Кира и ее названные братья — Кот, Барс и Охотник.

— Тут такое случилось! Такое! Вашек нашелся! — на одном дыхании выпалила Кира.

— Он жив? Отец Лазурий и Валдек знают?

— Конечно, знают, — кивнул Кот, — они уже как час назад переместились в Тайнин.

— В Тайнин? Неужели этот сорванец махнул туда?

Возбужденно, наперебой, Кира вместе с ребятами стали рассказывать Заххару о том, что произошло с Вашеком и почему он оказался в Тайнине. Оказалось, что неугомонный юноша поначалу действительно подумывал о побеге на фронт, но потом поразмыслил и решил поступить иначе. Памятуя о том, что один в поле не воин, Вашек махнул в Тайнин за помощью к Кастину. Кто, как не маг Стихий, лучше других справится с напастью в лице магистра Рифальда? Чутье никогда не подводило Вашека — и он всегда доверял ему.

— Откуда столь подробные сведения? — недоверчиво спросил премьер-министр.

— В ваше отсутствие из Тайнина доставили два письма: одно вам от императора, а другое для отца Лазурия. Император Шамри не знал, как переправить послание Вашека, вот и решил, что правильнее будет отдать его вам. И правильно сделал, — ответил за всех Кот.

— А где письмо для меня? — Заххар нервно потер руками.

— Оно у вашего секретаря.

— Значит, Валдек и отец Лазурий, прочитав письмо, сразу телепортировались в Тайнин?

— Первым делом нам все рассказали, а потом — да, телепортировались.

Поблагодарив ребят за хорошие новости, премьер-министр подошел к селфону и вызвал секретаря. Понимая, что приемному отцу сейчас не до них, ребята быстро ретировались из кабинета. Секретарь не заставил себя долго ждать и вскоре явился с письмом. Стараясь подавить нервозность, премьер-министр резкими движениями сорвал пломбу с конверта. Он молил Владыку, чтобы в письме были хорошие вести. Новости и впрямь оказались замечательными — император Шамри выразил свое намерение выступить на стороне Тармана в войне с магистром Рифальдом. Так же его императорское величество подтвердил, что внук отца Лазурия, Вашек, является гостем Тайнина. Правда, незваным, но это нисколько не отражается на гостеприимстве императора. Прочтя последние строчки, Заххар, улыбнувшись, хмыкнул — умеет его величество ненавязчиво шпильку вставить.

В конце письма император указал дату своего приезда. Премьер-министр машинально взглянул на календарь — через два дня. Что ж… С одной стороны — срок небольшой, но с другой… За пару дней всякое может произойти, одно слово — война. Враг не дает передышки, продолжая наносить удар за ударом, захватывая новые территории.

«Что скажешь, Грэм?» — поинтересовался Заххар, после того как секретарь вышел из кабинета.

«Скажу — сюрприз номер два».

«Это ты к чему?»

«К ним. Сам хотел тебе все рассказать, но, думаю, что у них лучше получится».

Любовь дварха говорить загадками, порой раздражала премьер-министра. Никогда ведь не скажет напрямую! Хлебом не корми, только дай поговорить, ходя вокруг да около. Времени на размышления о загадочной дварховой душе у премьер-министра не осталось. Рядом с письменным столом открылся телепорт, из которого буквально выпрыгнули Валдек и отец Лазурий. И опять Грэм оказался прав — сюрприз так сюрприз. Сказать, что гости были чем-то сильно встревожены или напуганы, Заххар не мог, но, глядя на их лица, премьер-министр понял — произошло что-то неординарное.

Не успев обменяться рукопожатием, Валдек с ходу стал излагать причину их визита.

— Император Шамри просит срочно прибыть к нему во дворец. Неофициально, без сопровождающих. Произошло нечто, чего никто из нас не ожидал.

— Это чудо! Феноменально! — Глаза отца Лазурия горели радостным светом. — Дорогой мой Заххар, вы не поверите услышанному!

— Не томите, уважаемый отец Лазурий, объясните мне, что заставило вас так поспешно появиться у меня? И почему император хочет срочно видеть?

— Мать Драконов! — почти выкрикнул старец.

— Что Мать Драконов?

— Мудрая Ши'А прилетела на Арлил! В данный момент она является гостьей императора Шамри.

В словах отца Лазурия звучала безудержная радость. Он, как ребенок, восхищенно говорил о произошедшем событии. Да и как тут не радоваться, если встреча с драконой была мечтой всей его жизни. Возбужденное состояние отца Лазурия тут же передалось Заххару. Он нервно заходил по комнате, зачем-то взял со стола карандаш, покрутил его в руках и положил обратно.

«Чего ждешь? — вмешался дварх. — Отдай распоряжения и мигом во дворец к Шамри!»

«Да, да, — чуть рассеянно ответил Заххар. — Сейчас так и сделаю».

— Дайте мне несколько минут, и я в вашем распоряжении, — премьер-министр окинул взглядом гостей. — Чай будете? Могу попросить прислугу, вам принесут.

Отец Лазурий и Валдек в ответ дружно покачали головами.

— Спасибо, но нам не хотелось бы, чтобы кто-то знал о нашем появлении и о том, куда мы сейчас направимся. Император Шамри просил пока что не распространяться о появлении Матери Драконов.

— Хорошо, — согласился Заххар.

Оставив гостей одних в кабинете, премьер-министр торопливо направился к Софье. Распространяться о своем отъезде премьер-министр не хотел. Если Мать Драконов и в самом деле на Арлиле, то лучше до поры до времени молчать об этом.

— Родная, я отлучусь на несколько дней по важным делам, — целуя жену, сказал Заххар.

— Далеко? — нахмурилась Софья.

— Не близко, это точно. Давай так договоримся — ты сейчас меня ни о чем не спрашиваешь, я возвращаюсь и все тебе рассказываю? Хорошо?

В ответ Софья молча кивнула. Она привыкла доверять мужу, и если он просит об этом, то значит, так действительно необходимо. Заххар обнял ее, а затем положил руку на живот:

— Будь умницей. Береги себя и нашу девочку. Договорились?

Отвернувшись в сторону, чтобы не было видно слез, Софья кивнула. Заххар поцеловал ее в плечо и вышел. Осталось только найти секретаря, скорректировать ранее намеченные планы и предупредить своих замов о временной отлучке. На все про все ушло около сорока минут. Вернувшись в кабинет, премьер-министр заметил, что отец Лазурий и Валдек явно нервничают.

— Простите, что заставил вас ждать, думал — быстрее получится.

— Мы понимаем, — отец Лазурий встал с дивана и открыл телепорт. — Идемте.

Глава 5

Я вышла на улицу. Куда идти? Адреса Степаниды не знаю, Василия тоже. Единственно, что можно сделать — прогуляться до отделения милиции и поинтересоваться насчет Анны Ивановны там. Лишь бы с нашим участковым не столкнуться нос к носу. Он невзлюбил меня после той стычки, и попадаться ему на глаза лишний раз не резон. Собравшись с духом, я все же направилась в отделение. Располагалось оно через квартал от нашего дома, и пешком до него топать как минимум минут пятнадцать. Главное, номер у него душевный, теплый такой — тринадцать. И дело даже не в суеверии, а просто как представлю серые стены, угрюмые лица сотрудников, резкие разговоры, то не по себе становится, ноги не несут.

Всю дорогу я тешила себя надеждой, что вот-вот увижу Анну-Антею. Думала: сейчас сверну за угол дома, а она навстречу идет. Столько бы сразу проблем отпало, а главное — я бы так не нервничала. Вот и шла до самого отделения с призрачной мечтой. Только Анна Ивановна так и не появилась.

Двухэтажное здание милиции замаячило впереди. Здание из серого кирпича надвигалось на меня, как айсберг на «Титаник» — молча, обреченно, неотвратимо. Не доходя до него несколько метров, я остановилась и мысленно перекрестилась. Массивная дверь поддалась с трудом. Протяжно взвыл доводчик, словно интересуясь — хорошо ли ты подумала, прежде чем решилась прийти сюда?

«Та-да-та там!» — загробным голосом пропел Меч.

«Сгинь!»

В ответ раздалось противное хихиканье. Я осмотрелась. Справа от входа располагалось помещение, где сидел дежурный. С шумом прихлебывая чай, он читал газету и даже головы не повернул в мою сторону. Пришлось покашлять, чтобы обратить на себя внимание.

— Тебе чего? — недовольно спросил милиционер.

— Можно узнать, не находится ли у вас…

— Это не ко мне, я тут не справочное бюро, — цыкая зубом, проворчал дежурный. — Если надо — иди в третий кабинет, там спроси.

Кивая и расшаркиваясь, я направилась к указанному кабинету. Из третьего меня перенаправили в двенадцатый, там сказали, что всю информацию о задержанных можно получить в седьмом кабинете. Из седьмого меня послали туда, куда обычно я посылаю. Идти в том направлении мне не хотелось, и поэтому пришлось вновь вернуться к дежурному. Он как раз допил чай и находился в хорошем расположении духа.

— Извините, но я до сих пор не могу получить ответ — находится ли у вас Миронова Анна Ивановна тридцать четвертого года рождения.

— До или нашей эры? — спросил дежурный и заржал.

— Прошлого столетия, — весь этот цирк начал меня потихонечку раздражать.

Неужели так сложно дать ответ? Я что, прошу раскрыть государственную тайну? В такие минуты я очень-очень жалею, что не могу достать Меч.

«И что дальше было бы?» — вздохнул Феликс.

«Не знаю…»

Феликсу не нравится моя склонность к мыслям о насилии с его помощью. Он считает, что любой вопрос можно решить мирным путем. Тоже мне Меч-миротворец.

Тем временем дежурный все же смилостивился и решил мне помочь. То ли к счастью, то ли к сожалению, но в отделении милиции про Анну Ивановну слыхом не слыхивали.

«Я поражаюсь тебе, Найяр. При чем тут тридцать четвертый? Даже если Антею и задержали, неужели ты думаешь, что кто-то из них поверил бы, что она древняя старушка?»

— Извините, а у вас вообще в отделении нет Анны Ивановны? Женщины средних лет? — я попыталась скорректировать ситуацию.

— Девушка, тебе заняться нечем? — дежурный привстал из-за стола и грозно посмотрел. — Могу помочь и трудоустроить суток так на пятнадцать.

— Извините, — пролепетала я и дала деру.

Проводив меня строгим взглядом, милиционер взялся за кроссворд.

Покинув мрачные стены «тринашки», я в растерянности шла обратно домой. Ума не приложу — где искать Анну-Антею? Только бы с ней ничего не случилось! Ведь мы были почти у цели, а теперь… Книги нет, Хранительницы Врат тоже. Я одна как перст в этом мире…

«А как же я? Ты обо мне забыла?» — плаксивым голосом спросил Феликс.

«О да, о тебе забудешь… Какой толк от того, что я постоянно слышу твой голос? Застрял непонятно где, только и можешь, что подначивать да ерничать. Хоть бы один дельный совет дал!»

«Хочешь, чтобы я замолчал?»

«Сделай одолжение!»

Я разозлилась не на шутку. Все против меня, все! Ярость жгучей волной прокатилась по всему телу. Хотелось прибить кого-нибудь. Под ноги попалась пустая банка из-под пива, и я со всего размаху ударила по ней. Пролетев со свистом, жестянка врезалась в стену стоящего рядом дома и с грохотом упала на землю.

— Хулиганка! — завизжала проходящая мимо тетка, обрызганная недопитым хмелем. — Милиция!

Выругавшись сквозь зубы, я поспешила удалиться. Не хватало еще самой влипнуть в историю. Тетка не унималась и продолжала преследовать меня, визжа на всю улицу. Ей что, заняться больше нечем?

— Стой, кому говорят! Хулиганье! — голосила баба.

Ускорив шаг, я пыталась оторваться от преследовательницы. Но она словно прилипла и с каждой минутой сокращала расстояние между нами. В конце концов, глупое положение жертвы мне надоело, и резко развернувшись, я остановилась. Тетка за долю секунды подскочила вплотную.

— Извините! Больше такое не повторится. Понятно?

Слова прозвучали грубо, почти с надрывом. Видимо, такого поворота событий она не ожидала. Хлопая ресницами, тетка икнула.

— Еще вопросы есть?

Не дожидаясь ответа, я пошла дальше. Меч молчал. Обычно в таких ситуациях он всегда начинал учить меня уму-разуму. Обиделся, наверное, вот и молчит. Ну и пусть! Рано или поздно все равно заговорит, никуда не денется.

Дома никого не было. Обреченно упав на кровать, я закрыла глаза и стала размышлять. Ни одной светлой мысли в голову не приходило. Куда ни кинь — всюду клин. Меньше всего хотелось думать, что это конец. Что дороги назад в Коричневый Мир мне не отыскать. Была надежда, и та развеялась как дым.

За окном темнело, а я все продолжала лежать на кровати, разглядывая призрачные тени на стенах. Вдруг хлопнула входная дверь, и в коридоре зажегся свет.

— Дома есть кто?

Я вскочила на ноги и кинулась в коридор.

— Антея!

Уставшая Анна Ивановна улыбнулась в ответ кончиками губ.

— Поставь чайник, пить хочется, — попросила Анна Ивановна, направляясь мыть руки.

Через десять минут мы сидели на кухне. Горячий чай приятно согревал, снимая нервное напряжение. Мне жутко хотелось узнать, где пропадала все это время Анна Ивановна, но я терпеливо ждала, когда она сама расскажет.

— Книгу видела, — отодвигая чашку, сказала Анна-Антея.

— Где?!

— Эта дрянь отнесла ее букинисту.

— Степанида?

— Ты знаешь другую дрянь? С самого утра караулила ее у подъезда, потом следила весь день.

— Я волновалась… Хоть бы записку оставила…

— Прости, не подумала. Мысли были заняты книгой.

Вот и весь сказ — не подумала. А я тут нервничай, переживай из-за нее. Анна-Антея сделала вид, что не заметила мое недовольство.

— Стешку долго ждала, она только часа в два вышла из дома, я за ней. Она на автобус и я следом. Хорошо еще, что народу много было. Стою в толпе, а сама ее высматриваю. До метро доехали, а там чуть не потеряла. Понервничать пришлось. Сигареты есть?

— Ты же раньше не курила.

— Теперь курю. Неси давай.

Я достала пачку, Анна Ивановна нервно защелкала зажигалкой.

— А дальше?

— Дальше… Выскочила она на Сухаревской. Мне везло всю дорогу — удалось незамеченной следом идти. Дошла эта тварь до букинистического салона. Я на улице осталась караулить. Минут через тридцать гляжу — выходит. Довольная, видать, хорошую сумму выторговала. Дождавшись, когда она скроется за углом, я не спеша зашла в салон. Книгу уже выставили на продажу. Знаешь за сколько?

— За сколько?

— Шестьдесят тысяч! Вот и думай теперь, как книгу вернуть. Выкупить нереально, нам такие деньги и не снились.

Я тоже взялась за сигарету.

— И что делать?

— У меня только один вариант — выкрасть.

— Как?!

— Молча. Это моя книга, я чужого никогда в жизни не брала, но и от своего не отступлюсь.

— Так надо пойти туда и сказать, что это наш фолиант и его у нас украли.

— Наивная! Как ты докажешь, что книга наша? Мы даже заявление в милицию не можем написать о краже. Поэтому придется рискнуть.

— Поймают и посадят, — мне стало не по себе от подобной перспективы.

— Ты домой вернуться хочешь? — затушив сигарету, спросила Анна-Антея.

— Хочу.

— И я хочу отсюда вырваться.

— Допустим, выкрадем, а дальше что? Мы ведь до сих пор не знаем, как отпереть Врата.

— Это ты не знаешь, а я знаю. Если бы Стешка не увела книгу, мы бы сейчас чай в твоем мире пили.

Я не ожидала услышать такое. Сердце забилось часто-часто.

— Ты нашла ключ?!

— Да. Сон был. Думаешь, я просто так к тебе среди ночи ворвалась? Во сне книга сама подсказала, какое заклинание использовать. Я попробовала его вспомнить, но поняла, что подзабыла. Вот и кинулась за книгой.

— Почему же она раньше молчала и не давала подсказок?

— Нашла у кого спросить, я-то откуда знаю… Теперь очень важно, чтобы ее никто не выкупил. Иначе — пиши пропало. Спроси у Меча, может, он дельный совет даст.

— Не могу, — я отвела взгляд в сторону, — мы поругались.

— И что? Мирись и спрашивай.

Феликс отозвался только на третий раз. Ведь слышал весь разговор, а все равно характер показывает, выделывается. Любит, когда перед ним расшаркиваются.

«Прости, ладно? Я была неправа».

«Скажи, что умнее меня нет никого на всем белом свете, тогда прощу».

«Умнее меня нет никого на всем белом свете», — не моргнув глазом, повторила я.

«Считаешь себя остроумной?» — с вызовом в голосе поинтересовался Феликс.

«Надеюсь на это», — меня зацепил его тон, и желание вновь поругаться стало брать верх.

— Что говорит Феликс? — прервала Анна Ивановна нашу перепалку.

— Пока ничего дельного.

«И не скажу, пока не перестанешь дурочку валять», — фыркнул Меч.

— Ладно, — вставая из-за стола, сказала Анна Ивановна, — ты выясняй отношения со своим другом, а я спать пошла. Намоталась за целый день — сил нет.

Оставаться одной на кухне я не видела смысла. А с Феликсом ругаться можно и лежа в кровати. Час спустя мы помирились.

«Воровать нехорошо, — менторским тоном разъяснял мне Меч прописные истины. — За воровство в тюрьму сажают».

«И без тебя знаю. Ты лучше дело говори — как книгу достать?»

«Неужели вы не видите очевидного?»

«Нет».

«Ну вы даете, барышни. Взрослые уже, а рассуждаете, как дети малые. В грабителей поиграть захотелось?»

Мне жутко захотелось достать Меч и настучать ему по рукояти. Ничего, ничего, придет время и мое желание осуществится. Как только окажусь в Коричневом Мире, припомню ему все.

«Не говори „гоп“, пока не перепрыгнешь», — посоветовал Феликс.

Как обычно — слушает мои мысли.

«Скажи мне, дитя неразумное, зачем вам томик Магии Времен?»

«Анна Ивановна сказала, что там есть заклинание, позволяющее открыть Врата. Только она не помнит его наизусть».

«Ну… А кто вам мешает подойти к прилавку и попросить продавца показать вам книгу? Открыть на нужной странице и прочесть заклинание? Если сработает и Врата откроются — хватаете книгу и бегом».

Честное слово, до такого элементарного решения я бы не додумалась.

«Феликс! Ты — гений!»

«Я знаю», — скромно ответил Меч.

Мне не терпелось поделиться с Анной Ивановной советом Меча, но на дворе стояла глубокая ночь. К тому же Анна-Антея устала и сейчас крепко спит. Доживем до утра, а там уж и расскажу.

* * *

Война затягивалась. Хотя магистр Рифальд и планировал завершить ее в кратчайшие сроки, но сопротивление со стороны тарманцев оказалось значительно сильнее, чем он рассчитывал. Каждый город, каждую деревню приходилось осаждать в течение нескольких дней, растрачивая на это большое количество магии Мертвых.

Из двадцати гробов три пришли в негодность. Из-за этого у магистра постоянно портилось настроение. Он с таким трудом создавал источники энергии, столько вложил в них…

Один гроб случайно уронили солдаты при перевозке. Тело мертвого мага, коснувшись обычной земли, тут же превратилось в прах. Солдаты, по вине которых это произошло, поплатились жизнью. Умирали они долго и медленно, на глазах у остальных, в качестве назидания. Чтобы другие поняли — к приказам магистра нельзя относиться с халатностью. Всего-то и требовалось — аккуратно перенести гробы с одного места на другое. Нет же, они стали лаяться, выясняя, кто несет гроб, а кто просто пристроился. Вот и довыяснялись.

Второго мертвого мага Рифальд потерял по собственной вине — опрокинул на тело стакан с водой. Понадобилось же попить именно среди гробов… Нет, чтобы потерпеть и закончить осмотр спокойно. Поплелся старый дурень со стаканом в руке, споткнулся и вылил всю воду на покойника. От соприкосновения с ней тело зашипело, скукожилось и испарилось. В этот раз некого было наказывать, но магистр Рифальд нашел на ком сорвать злость.

А третий гроб попросту сгорел. Каким образом произошло возгорание, выяснить у своих подчиненных старик так и не смог. В ответ те только руками разводили, клянясь, что они непричастны, объясняя произошедшее самовозгоранием.

— Кретины! — орал на них магистр. — Какое самовозгорание?! На них защитная магия наложена! Вы будете мне тут сказки рассказывать?!

Потеряв еще один источник энергии, магистр решил больше не рисковать мертвыми магами и приостановил перевозку гробов. Конечно, лучше всегда иметь под рукой такую мощь, но страшнее ее потерять. Гробы сложили в подвале одного из захваченных храмов. Только теперь выходило, что чем дальше уходили войска магистра, тем сложнее становилось поддерживать их силу с помощью магии Мертвых.

Рифальд не спал по ночам, стараясь найти выход из ситуации. Мертвыми магами рисковать он больше не хотел, их и так мало осталось. На создание одного такого источника энергии уходило слишком много времени и сил. Да и где теперь добровольцев взять? Эти двадцать оказались глупцами, жаждущими власти и денег. Обвести их вокруг пальца, пообещав безграничную власть, было делом нехитрым. Они, как стадо баранов, с горящими глазами, добровольно шли на бойню. Правда изначально согласилось тридцать магов, но десять не дошли до финала. Кто сломался еще на первом этапе, кто не выдержал и умер раньше, чем завершился обряд.

Магистр не испытывал к ним жалости или сочувствия, они служили ему всего лишь ступенькой для достижения цели. Глупцы, рвущиеся к власти, сами подписали свой смертный приговор. А таких жалеть не стоит. Если нет мозгов, то зачем жить подобным индивидуумам? Насколько надо быть ослепленным желанием властвовать, чтобы не суметь разглядеть за красивыми обещаниями и радужными картинками подвох? Неужели эти примитивные особи решили, что он — магистр Рифальд, вот так, не прося ничего взамен, поделится с ними тем, к чему шел всю жизнь? Воистину — человек сам себе враг! Надо уметь правильно оценивать свои силы и сопоставлять желания с возможностями. Думать нужно головой, а не тем местом, на котором сидишь.

Никто, будь он маг или человек, отведав хоть раз вкус власти, ни за какие коврижки с ней не расстанется добровольно. И Рифальд не являлся исключением. А эти олухи так легко поверили в его обещания. Размышляя так, магистр неожиданно для себя нашел решение проблемы. Если удалось в первый раз найти подопытный материал, то почему бы не сделать этого сейчас? Цепкий ум старика тут же начал выводить план действий. Необходимо раздобыть как можно больше добровольцев, создать по упрощенной схеме Мертвых магов, а затем партиями размещать гробы на захваченных территориях. Таким образом, получится цепочка магических источников. Подконтрольные территории будут служить хранилищем, откуда в случае необходимости можно привезти гроб с телом. И так повторять каждый раз, как только войска удалятся на большое расстояние от источника силы.

Единственное — полученная по упрощенной схеме магия Мертвых не столь долговечна, как основная, да и силу имеет значительно меньшую. Но в данной ситуации выбирать не приходится. Довольный собой магистр Рифальд поспешил отдать приказ о наборе начинающих магов в элитную группу войск. Не скупясь на обещания, Рифальд красочно расписал преимущества для тех, кто согласится. Понятное дело, что желающих будет не так много, как хотелось бы, но в любом стаде есть паршивые овцы. Вот именно на таких «овец» магистр и делал сейчас ставку.

Сутки спустя во всех населенных пунктах Гастальской империи, королевств Рихос и Рахос, а также на захваченных территориях Тармана прозвучал призыв магистра. Как и ожидал старый маг, нашлись желающие разбогатеть в одночасье.

«Паршивые людишки, — ухмылялся про себя Рифальд, — как же вы любите получать все и сразу, ни приложив при этом хотя бы минимум усилий. О, это сладкое слово „даром“! Благодаря ему так просто управлять теми, кто гордо называет себя „человек“. Плебеи, не желающие трудиться и менять свое сознание, не стремящиеся развиваться, вы-то и поможете мне достичь цели».

Вскоре к резиденции главнокомандующего объединенными войсками стали прибывать новобранцы. Магистр не торопил события. В течение нескольких дней у прибывших проверяли наличие магических способностей, оценивали их силу. Как и предполагал Рифальд, среди новобранцев нашлись те, кто о магии только слышал, но при этом сам не владел даже ее зачатками. Баснословные гонорары, обещанные магом, вскружили людям головы, вот они и понадеялись, что сумеют обвести магистра вокруг пальца. Маг смотрел на них и не мог взять в толк — на что они надеялись? С такими старик не церемонился и тут же пускал в расход. С теми же, кто прошел проверку и доказал, что владеет магией, заключал контракт о службе в элитном подразделении боевых магов. Щедро раздавая обещанные деньги и привилегии, магистр терпеливо выжидал. В таком деле поспешность не нужна, но с другой стороны, время терять тоже не хотелось. Он бросал и бросал, словно кость голодным псам, денежные вознаграждения обезумевшим от счастья новобранцам. Не вникая в подробности, за что им ежедневно увеличивают жалованье, маги принялись вести разгульный образ жизни. Целыми сутками они только и делали, что веселились и кутили, пропивая дармовые деньги в кабаках, швыряясь ими направо и налево. Провинциальный городок, в котором располагалась ставка магистра Рифальда, охватило безумие. Жители Гардома с ужасом смотрели на проделки элитного подразделения боевых магов. Каждый день то тут, то там происходили драки с их участием. Опьяненные вином и безнаказанностью, они вытворяли все, что им хотелось, не утруждая себя рамками приличия. Деньги, так щедро выдаваемые по первой же просьбе магистром Рифальдом, позволяли им вести себя подобным образом. Никто, кроме старика, не имел на магов управы. Только он не спешил их останавливать, зная, как затягивает ощущение бесконтрольной вседозволенности. Он терпеливо взращивал ублюдков, которые за право распоряжаться чужими судьбами пойдут на все.

Отцы города обращались к магистру с просьбами утихомирить распоясавшихся магов, но в ответ получали нелицеприятные советы не лезть не в свое дело. После того как в городе произошло несколько убийств, а изнасилования стали ежедневными, местные жители целыми семьями начали покидать свои дома. Кто уезжал к родственникам в деревню, кто просто бежал из города, опасаясь за свою жизнь и жизнь близких.

Маги обезумели вконец. Этого Рифальд и ждал. Собрав всех у себя в кабинете, магистр с интересом разглядывал их лица. Пятьдесят четыре глупца, возомнивших себя всемогущими.

«Интересно, сколько из них согласится стать Мертвым магом? — заглядывая по очереди каждому в глаза, думал маг. — Отказавшихся придется убить тут же, в назидание другим. Впрочем, те, кто примет мое предложение, сочтут это правильным. Они и так уже не люди, они монстры, не способные сочувствовать и сопереживать. Дармовые деньги и неограниченная власть сделали свое дело».

— Итак, господа, — хриплый голос старика заставил магов чуть заметно дернуться, — я собрал вас, чтобы предложить еще больший кусок пирога, нежели тот, которым угощал все это время.

Маги переглянулись. Еще больше? Они и так имеют все, что хотят. Никто не смеет им перечить или отказывать. Еще больше? О да! На лицах магов появился звериный оскал. Власть! Деньги! Похоть, желание вкусно есть и мягко спать, руководствоваться исключительно собственными прихотями, окончательно уничтожили их разум. Перед магистром сидели пятьдесят четыре безумца, согласных на все. Не вдаваясь в подробности, Рифальд изложил им суть сделки. Все, чего старик добивался от магов — это добровольное согласие.

— Не скрою, процедура несколько болезненная, но зато подумайте, что вы получите взамен! — продолжал магистр. — Мертвые маги бессмертны! Их сила не знает себе равной. Вы сможете все!

— А вам-то с этого какая выгода? Зачем создавать магов, по силе своей превосходящих вас? — поинтересовался один из пятидесяти четырех.

— Когда ты пьянствовал и насильничал за мой счет, швырял мои деньги, словно мусор, почему тогда не поинтересовался, любезнейший? — прищурив глаза, Рифальд в упор посмотрел на задавшего вопрос.

— И все же? — не унимался тот.

Рифальд сделал паузу, обдумывая, как лучше ответить назойливому магу. Первое желание — убрать наглеца, но нельзя, иначе у остальных возникнут подозрения, а это совсем ни к чему.

— Моя главная цель — победа. А власть… Я стар, у меня есть все, что необходимо старику. Но победа над врагом — дорогого стоит. Поэтому я спокойно вручаю вам силу, в надежде, что вы оправдаете мое доверие. Нет! Я уверен, что вы разгромите врага, накажете отступников! На вас глядит вся империя! Вы ее будущее!

После такой пламенной речи у пятидесяти четырех магов не осталось сомнений, а желание заполучить неограниченную власть только усилилось.

— Завтра утром начнем, — проскрипел старик. — У вас последний свободный вечер, так что отдыхайте в свое удовольствие.

Рифальд махнул рукой, давая понять, что больше никого не задерживает. Оставшись один, старик налил себе бокал вина и, закрыв глаза, стал неторопливо пить, смакуя каждый глоток.

«Как же я устал, Владыка… Как же я устал бороться с тобой, твоими последователями и приспешниками. Зачем надо было этой девчонке появляться в нашем мире и рушить все, что я создавал кропотливым трудом? Пришла, взбаламутила всех и исчезла. А мне теперь расхлебывай и выправляй, восстанавливай попранное. Ты, Владыка, в другой раз, прежде чем соваться в мой мир, хорошенечко подумай — а ждут ли тебя здесь? Слышишь?! Это мой мир! И я тут хозяин!»

Под второй бокал вина магистр размышлял уже про иное. Его «элитное подразделение боевых магов»… А ведь никто из них даже не догадывается, что является всего-навсего лабораторной мышкой. Старик мог только предполагать, какие последствия будут после использования упрощенной схемы преобразования. А что получится на самом деле — никому не известно, даже Владыке. По сути, никакой упрощенной схемы не существует, Рифальд сам придумал ее.

Есть добровольцы и есть варианты проведения обряда. Каждый маг перестанет существовать как личность, а станет попросту порядковым номером эксперимента. Используя их тела, магистр будет искать наиболее удачный вариант быстрого создания Мертвого мага.

Его призыв в элитные войска остается в силе. Пополнение прибудет где-то недели через две. Не перевелись еще алчные люди, желающие обычной халявы. Но это все в будущем, а пока необходимо расписать, с кем именно какие варианты заклятия будут произведены.

Магистр отнесся к эксперименту весьма серьезно, детально проработав возможные комбинации. Пока его «подопытные мышки» бездельничали и наслаждались сыром в мышеловке, Рифальд расписывал в толстой книге каждый шаг для каждого мага. Потрудиться пришлось немало, но оно того стоило. Естественно, вариантов заклятья получилось раза в три меньше, чем испытуемых, зато есть подстраховка. Если кто-то придет в негодность раньше срока, то невелика потеря. Прошедшие испытание станут материалом для дальнейших разработок. Из всего состава подопытных два или три, но должны дать желаемый результат.

Старик достал из скрипучего ящика стола увесистую тетрадь и стал неторопливо вписывать имена магов рядом с номером эксперимента.

Глава 6

Императорский кортеж Мать Драконов разглядела давно. Она терпеливо ждала, когда он достигнет базы егерей. Сама бы Ши'А преодолела это расстояние за пару взмахов крыла, но люди, к сожалению, не столь быстры и летать не умеют. Двигающийся по дороге отряд состоял из тридцати всадников. Первыми, как догадалась Мать Драконов, ехали горные егеря. Сам император с приближенными находился в середине процессии. Замыкали отряд, по всей видимости, телохранители императора. Дракона нервничала, хотя и не признавалась себе в этом. Сколько веков она не вела переговоры с людьми? Общение с Найяр и егерями, встретившими ее на поляне, не в счет. Сейчас от того, как выстроится разговор, будет зависеть будущее двух планет, будущее всего Коричневого Мира.

Дракона знала то, чего не знал никто из людей. Во всех девяти мирах происходило слияние Триединого. Подобного не случалось с момента создания Предела. Раньше Дух, Меч и Дракон соединялись каждый в своем мире обособленно, не состыковываясь с другими. Новые Владыки приходили и исчезали по очереди. Теперь же происходит что-то непонятное. Словно по команде, каждый Хранитель встречается со своим Мечом и кидается на поиски Дракона. Ши'А почувствовала это совсем недавно, тут, на Арлиле. Только вот в отличие от остальных, ей, драконе, придется приложить все усилия и отыскать Меч и Хранителя за пределами Коричневого Мира.

Но не только это не давало покоя Матери Драконов. На Арлиле возродилась магия Мертвых — Ши'А ощущала ее, чувствовала, как она растет с каждым днем. Допускать распространения этой заразы по планете нельзя ни в коем случае, иначе погибнет все живое. Тот, кто призвал эту силу, не дает себе отчета, к чему приведет подобный эксперимент. Как только магия Мертвых замкнет кольцо вокруг планеты, разрастется, кричать «караул!» будет поздно. Она, подобно эпидемии, начнет косить одного человека за другим, пожирая их души, превращая в живых мертвецов, смысл существования которых будет сводиться лишь к одной цели — убивать себе подобных. Тот, кто играет с этой силой, видимо, не знает, что и ему придется умереть. И пока еще магия Мертвых находится в зародыше, ее необходимо уничтожить. Кокон, сдерживающий магию, будет существовать недолго. Затем он лопнет, выпуская на свободу неподконтрольную силу. Магия Мертвых не нуждается в Хозяине, она сама по себе, как вирус, как болезнь.

Вот об этих двух важных моментах Мать Драконов и хотела поговорить с императором. Наконец отряд достиг егерской базы, Ши'А вышла навстречу. Среди людей, впервые увидевших живого дракона, возникло замешательство. Лошади начали вставать на дыбы, шарахаясь в стороны. Всадникам пришлось приложить немало усилий, чтобы успокоить животных. Торопливо спешившись, император приказал увести лошадей во избежание неприятных последствий. Дракона наблюдала за происходящим с некоторой иронией. Она отвыкла, что ее присутствие может вызвать такую реакцию. Кентавры и русалы, живущие на Регнале, никогда не испытывали страха от вида драконов.

— Прошу нас простить за столь нелицеприятное зрелище, — обратился к ней с поклоном император. — На Арлиле более тысячи лет не видели драконов. Отвыкли.

— Я понимаю, — снисходительно кивнула Ши'А.

— Позвольте представиться. Я повелитель империи Тайнин, на земле которой вы находитесь, император Шамри.

— Мать Драконов, Ши'А, — улыбнулась в ответ дракона. — А эти люди кто?

Одного за другим император стал представлять своих спутников. Когда очередь дошла до отца Лазурия, тот с трудом сдерживал эмоции. Глядя на дракону влюбленным взглядом, старый маг не мог поверить в происходящее. Вот она — мечта всей его жизни — встреча с Матерью Драконов, так милостиво подаренная Владыкой под конец жизни.

— Что вы на меня так смотрите, уважаемый Лазурий? — спросила Ши'А.

— Вы чудо! Какая грация! Какое величие! — восхищенно произнес маг. — Я столько раз представлял себе ваш образ, но и на малую толику не был близок к оригиналу.

В недоумении Ши'А посмотрела на старика. Одновременно в ней вспыхнули два чувства — удивление и ярость. Вот уже много сотен лет никто не смел так разговаривать с ней, но никто и не восхвалял ее. Будь на месте отца Лазурия кто-то иной, то через пару секунд напоминанием о нем стало бы небольшое черное пятно на земле. Но слова старика шли от сердца, и дракона не уловила в них даже намека на лесть. Именно это и сдерживало гнев Ши'А. Решив не обострять ситуацию, Мать Драконов учтиво кивнула в ответ отцу Лазурию, давая понять, что его слова приняты.

Стоящий рядом со старым магом император Шамри мысленно выругался, раздосадованный некорректным поведением отца Лазурия, и даже успел пожалеть, что пригласил его, но, увидев, что дракона не сердится, облегченно вздохнул. Только Заххар и Валдек отнеслись к произошедшему спокойно, зная, как сильно старик мечтал увидеть вживую Мать Драконов и насколько глубоко в его сердце живет любовь к ней. А отец Лазурий отошел в сторону и отвернулся. Ему не хотелось, чтобы кто-то увидел, как он плачет. Одна за другой слезинки счастья сбегали по морщинистым щекам и прятались в траве.

Закончив представлять свиту, император предложил драконе приступить к делу.

— Вы правы, уважаемый Шамри, — согласилась Ши'А, — но, как мне кажется, было бы неплохо первым делом накормить ваших людей. Насколько я знаю, любое путешествие вызывает желание поесть.

Император счел предложение драконы разумным. Он и сам начал испытывать чувство голода.

— Вы присоединитесь к нам? — соблюдая приличия, поинтересовался Шамри.

— Благодарю, но я недавно поела. Ваши егеря прекрасно заботятся обо мне. И потом, лицезреть, как ест дракон, для людей — зрелище не из приятных. Это во-первых. А во-вторых, я вряд ли помещусь хотя бы в одном из ваших строений. Их размеры не рассчитаны на драконов.

— Но вы могли бы принять человеческий облик, как это сделал Дар, — предложил Валдек.

— Что? Вы знали Дара?

Дракона выкрикнула этот вопрос с такой силой, что у стоящих рядом людей зазвенело в ушах.

— Дар был мне названным братом, а моему сыну Вашеку названным отцом, — с гордостью ответил Валдек. — Если бы не он, то Вашека сейчас не было бы в живых.

— Ничего не понимаю, — изумление драконы не знало предела. — Он так люто ненавидел весь род человеческий за то, что люди убили его семью.

— И тем не менее он, не задумываясь, спас мальчишку, — развел руками Валдек.

— Чуть позже вы мне расскажете об этом подробно. Я хочу знать о последних месяцах жизни моего мальчика.

— Он был вашим сыном?

— Нет, но я относилась к нему именно так.

— Значит, Дар все-таки погиб? — в голосе Валдека звучала горечь утраты.

— Да, Найяр успела рассказать, как это произошло. Его убили перед самым отлетом челнока.

Теперь настала очередь императора и других вскрикнуть от изумления.

— Вы все же встретились с Найяр? Что с ней? Она жива?

— Надеюсь, что жива… — дракона отвела взгляд. — Именно поэтому я тут. Хочу поговорить с вами о Хранительнице. Но сперва вам все же надо поесть.

Людям очень не хотелось откладывать начатый разговор, но думать на сытый желудок все-таки лучше.

— Подумайте еще раз, уважаемая Ши'А, может, вы все же примете наше приглашение и, перевоплотившись в человека, присоединитесь к нам? — уточнил император.

Поразмыслив немного, дракона согласилась. Зная моральные устои людей, дракона попросила дать ей женскую одежду и оставить на некоторое время одну. Ей не хотелось смущать императора и его свиту видом обнаженного женского тела.

Спустя десять минут на поляне стояла женщина средних лет. Не красавица, но и не дурнушка. Слегка вытянутое лицо обрамляли длинные до плеч волосы коричневого цвета. Прямой узкий нос выдавал в ней аристократку. Единственное, что осталось у нее от дракона — это угольно-черные глаза. Не худая и не толстая, среднего роста женщина. Если бы кто-то из присутствующих не знал ее истинного происхождения, то решил бы, что перед ним дама из высшего общества.

Передергивая плечами, дракона вспоминала давно забытые ощущения человеческого тела.

«Жутко неудобная конструкция, — поморщилась Ши'А, — какое счастье, что это ненадолго. Никогда не понимала и не смогу понять, как вообще людям удается существовать с таким телом?»

Разминая пальцы и делая несколько шагов, дракона вновь поморщилась. В голове промелькнула мысль вернуть себе нормальный облик. Впрочем, Мать Драконов смогла быстро адаптироваться к новому телу. Как-никак — она сама его сконструировала, до мелочей отрабатывая пропорции и формы.

— Так лучше? — обводя всех взглядом, поинтересовалась Ши'А.

— Разрешите вас сопровождать? — император чуть склонил голову.

Мать Драконов мягко улыбнулась и взяла Шамри под руку. Скрывая от окружающих легкое раздражение из-за дискомфорта, дракона шла рядом с императором и непринужденно вела беседу. Все двинулись следом за Шамри по направлению к егерской столовой, где их ждали накрытые столы. Есть хотелось всем, дорога и переживания дали о себе знать.

Отец Лазурий не отрываясь смотрел на Мать Драконов — в образе человека она стала еще прекрасней. Старый маг почувствовал, что влюбляется в нее все больше и больше, словно безусый юнец. Эмоции захлестывали его, не давая сердцу спокойно биться. Дракона чувствовала психологическое состояние отца Лазурия, и ей это не нравилось. Не хватало еще Матери Драконов выяснять отношения с человеком. Позже, когда основные вопросы будут решены и определится дальнейший план действий, она непременно поговорит с ним и расставит все акценты.

Пройдя в столовую, император усадил Мать Драконов на самое почетное место и сел по левую руку от нее. Справа от драконы занял место премьер-министр Тоин, затем Валдек и отец Лазурий. Рядом с Шамри разместились его министры.

— Так что вы знаете о Найяр, уважаемая Ши'А? — спросил император, когда чувство голода уступило место приятной сытости.

Все дружно перестали жевать и посмотрели на Мать Драконов.

— Только то, что она не погибла от моего гнева. И то, что жива.

Зависшая над столами тишина дала понять Ши'А, что от нее ждут рассказа о встрече с Найяр. Только вот люди не догадывались, что Матери Драконов было очень больно вспоминать тот день. Но, отбросив эмоции и чувства в сторону, дракона подробно рассказала, как встретила Найяр, о чем они беседовали. Когда очередь дошла до попытки Хранительницы расколдовать дракончиков, Ши'А все-таки не сдержалась и, закрыв лицо руками, замолчала. Все присутствующие сидели тихо, понимая, что любой вопрос в данный момент неуместен. Совладав с собой, дракона смахнула слезы и спокойным, ровным голосом закончила рассказ.

— Вот и получается, что я виновата в исчезновении Найяр. Русалы по моей просьбе выкинули ее за пределы нашего мира. Теперь только я поняла, какую ошибку совершила.

— Мда-а, — протянул император.

— Но это еще не все, — Ши'А перешла ко второму мучившему ее вопросу, — на Арлиле кто-то использует магию Мертвых, я хорошо ощущаю ее вибрации.

— Я же говорил! — выкрикнул отец Лазурий. — Вы абсолютно правы! Магию Мертвых я тоже ощущаю, с первых дней войны. Только немного сомневался, вернее, надеялся, что ошибаюсь.

— Так вы еще и в войну втянуты?

— К сожалению, — поморщился Заххар, — инквизиторы вновь льют кровь невинных.

— Магию Мертвых необходимо остановить, пока она не охватила всю планету, — решительно произнесла дракона. — Вы-то не знаете, какие последствия могут ожидать Арлил. Благодарите Владыку, что вас в ту пору еще на свете не было. А я как вспомню, какими силами мы с Хранителем остановили распространение этой заразы, так жутко становится. Возможно, некоторые из вас слышали историю гибели острова Зиран?

— Я слышал, — кивнул император, — мне дед мой рассказывал эту легенду. Во время Великой войны магов этот остров бесследно исчез с лица Арлила.

— Все верно, только никто кроме Меча, Хранителя и меня не знает, как это произошло.

— Вы его уничтожили? — догадался отец Лазурий.

— Совершенно верно. Одному из магов-драконов пришла в голову идиотская мысль — воспользоваться энергией противника. Он разработал жуткую схему, соединив в ней пытки и возможность получения магической силы. Эксперименты этот отморозок ставил на своих врагах, создав в конечном итоге то, что называется теперь магией Мертвых. Хотя изначально это была обычная некромантия, но дальнейшие события изменили ее статус, об этом я скажу чуть позже. Так вот, нетленные тела умерших магов не что иное, как мощнейшие реакторы, создающие колоссальную энергию. Только глупец не учел одно — любая постоянно растущая сила рано или поздно выходит из-под контроля, уничтожая все на своем пути, в том числе и того, кто ее создал.

Ши'А взяла бокал и отпила глоток — человеческое горло быстро уставало от непрерывной речи.

— Что же произошло потом? — немного выждав, спросил император.

— Потом начался хаос. Не подчиняясь больше магу-дракону, магия обрушилась на жителей острова. Превращаясь в живых мертвецов, люди, драконы, кентавры, волколюди убивали друг друга с невиданной жестокостью.

— Вы сказали «волколюди»? — переспросил премьер-министр.

— Да. Это сейчас в нашей системе на двух планетах проживают четыре расы. Человеческий род на Арлиле и три расы на Регнале: мы — драконы, кентавры и русалы. А раньше, когда наш мир был только-только создан, рас насчитывалось намного больше. После гибели пяти планет выжили не все, но волколюдям повезло тогда. Их немногочисленная колония обитала как раз на Зиране. К сожалению, спасти все расы во время первой межпланетной войны нам не удалось. Будучи Триединым, я, Меч и Хранитель, узнав о распространившейся заразе, кинулись на Зиран.

— Непонятно, а почему вы не почувствовали эту магию раньше, чем она охватила остров? — перебил дракону отец Лазурий.

— Шла вторая межпланетная война, мы разрывались, носясь от одной планеты к другой, пытаясь уладить конфликт. Боли и страха в эмополе выплеснулось столько, что с ходу разобраться, где их источник, было очень сложно. А когда наконец поняли, то выяснилось, что время упущено. К тому же мы не знали, способна ли созданная магия перекинуться на материк, и приняли втроем тяжелое решение — уничтожить Зиран вместе с его обитателями.

— Но если все погибли, то почему магия сохранилась? Откуда о ней смог узнать Рифальд и научиться ее вызывать?

— Магическая энергия, рожденная однажды, никогда не исчезает бесследно. Она будет блуждать в поисках того, кто вновь даст ей возможность возродиться. Да, мы уничтожили зараженный остров, но не смогли полностью убить магию. Единственное, что нам удалось — поменять изначальное условие: для создания Мертвого мага нужен доброволец. Тот, кто пойдет на этот шаг осознанно и без принуждения. Мы надеялись, что не найдутся среди магов согласные добровольно обречь себя на мучительную смерть. Так вот и появилась магия Мертвых. Кстати, уважаемый Лазурий, а вы откуда знаете о ней?

— Честно говоря, я и сам не знаю, откуда. Никто мне про нее не рассказывал, нигде о ней не читал. Вы же сами сказали — магическая энергия, рожденная однажды, не исчезает, а ищет нового проводника.

Взгляд отца Лазурия стал отрешенным, словно он смотрел в глубь себя, в свое подсознание. Драконе на мгновение стало неуютно, словно что-то ледяное промелькнуло мимо.

«С ним непременно надо поговорить, — решила Ши'А, — он не так прост, как показалось вначале. Маг он сильнейший, возможно один из самых мощных на Арлиле — это я уже почувствовала. Не зря же Предел реагирует на его Силу. Но вот то, что Лазурий знает магию Мертвых — настораживает. Темная энергия никогда не коснется сознания Светлого мага. Она избирательна и раскрывает свои секреты только тем, кто способен ее воссоздать. Но аура у старика не пестрит черными пятнами… Еще одна загадка, на которую придется искать ответ».

Дракона кинула взгляд на отца Лазурия. Тот смотрел на нее влюбленным взглядом и чему-то улыбался.

— Ну что же, господа, — Ши'А встала из-за стола, — как я вижу — все сыты и довольны. Поэтому предлагаю продолжить наш разговор вне стен этого здания. Пребывание в человеческом теле требует от меня определенных усилий. Хотелось бы принять прежний облик.

Возражений не последовало, и вся компания дружно вышла на улицу. Дракона с радостным вздохом скинула оковы человеческого тела и вновь предстала перед людьми в своем истинном обличье. Егеря поспешно вынесли из корпусов удобные кресла и с почтением предложили гостям разместиться в них. Ши'А удобно расположилась на мягкой траве, и разговор возобновился.

— Ну что же, подводя итоги, можно сказать, что перед нами две задачи, — повел дискуссию император. — Первая — возвращение Найяр, вторая — уничтожение магии Мертвых. У кого есть предложения?

* * *

Не сговариваясь, мы проснулись с Анной одновременно — в семь утра. И неважно, что до открытия букинистической лавки еще как минимум три часа, спать все равно не получается. Сегодня решающий день — или пан, или пропал. Нервное напряжение возрастало. Либо мы ужинаем в Коричневом Мире, либо… Про второй вариант вечерней трапезы даже думать не хотелось.

Мы сидели с Анной на кухне и дружно курили. Прожив на Земле полгода, я вновь взялась за старое. Вот уж не думала, что и она переймет от меня эту вредную привычку.

— Завтракать будем? — Анна отложила сигарету и набрала в чайник воды.

— Как хочешь. Если честно, то я сейчас ни кусочка проглотить не смогу. Нервничаю.

— А я так наоборот — стоит начать волноваться, есть дико хочу.

В подтверждение своих слов Анна Ивановна приготовила себе два увесистых бутерброда с маслом и колбасой. Я только и смогла, что отпить несколько глотков чая. Нервы… нервы… Около девяти часов мы вышли из дома. Ехать до лавки недолго, поэтому к открытию должны успеть. Не думаю, что за нашей книгой очередь выстроилась. Но человек предполагает, а Бог располагает. До метро мы добрались быстро, благо троллейбуса ждать не пришлось. Я уже представляла, как беру в руки фолиант, но мои мечтания грубо прервали. На переходе между станциями метро нас остановил наряд милиции.

— Ваши документы, — бездушным голосом потребовал один из милиционеров.

— А в чем, собственно, дело? — возмутилась Анна Ивановна. — На каком основании?

— Ваши документы.

Я скинула с плеча рюкзачок и полезла в него за паспортом. Привычка носить его с собой отработана годами. Как ни парадоксально, но милицейские наряды частенько останавливают меня на улице, особенно вечером, и требуют предъявить документы. Внешний вид у меня такой, что ли? Руки немного дрожали, это и понятно. Во-первых, я всегда так реагирую на требование показать документы, а во-вторых, представила, что произойдет, когда патрульные сравнят фотографию в паспорте Анны Ивановны и оригинал. Как объяснить им, что семидесятилетняя старушка и молодая женщина — одно и то же лицо? Ссылаться на пластическую операцию? Не думаю, что поверят.

Анна Ивановна, похоже, не собиралась доставать свой паспорт. Она с долей презрения смотрела на остановивших нас стражей порядка. Взгляд Хранительницы Врат мне не понравился, он не обещал ничего хорошего. Вот именно сейчас нам неприятностей и не хватало!

— Анна, прошу, покажи им паспорт, — чуть слышно произнесла я.

— С какой стати? Мы нарушили закон или непристойно вели себя?

— Гражданочка, ваш паспорт! — голос блюстителя порядка обещал нам те самые неприятности.

— На каком основании я должна вам показывать паспорт?

Мне стало не по себе. И вообще, интересно, какую цель преследовали милиционеры? Внешность у нас европейская, вот только одеты, скажем, не очень… Но это не повод останавливать. Я так считаю.

— Так! Пройдемте! — Лицо милиционера стало красным, как свекла.

— И не подумаю, — фыркнула в ответ Анна Ивановна.

Проходящие мимо люди оборачивались и с интересом смотрели на нас. Вот сейчас начнется цирк… Толпа обожает бесплатные развлечения с участием представителей власти. Две тетки специально остановились, готовые в любую минуту подключиться к «спектаклю». Бросив на них раздраженный взгляд, я усердно продолжила искать в рюкзаке свой паспорт. Но он, как назло, не хотел находиться. Лицо милиционера стало пунцовым и покрылось капельками пота. Отпускать он нас явно не собирался. Еще немного, и точно разразится скандал.

— Вот мой паспорт, — я попыталась исправить ситуацию.

Старший патрульный резким движением выхватил его.

— Я сказал — пройдемте!

Не дожидаясь ответа, он повернулся и пошел вперед.

— Глупо, Найяр. Зачем паспорт отдала? — спросила Анна Ивановна.

— Но…

Второй патрульный стоял позади нас и выжидал, когда мы двинемся вперед. Да вот только Анна Ивановна не собиралась этого делать. Она продолжала спокойно стоять на месте, безразлично глядя на оставшегося милиционера.

— Гражданочка, — не выдержал тот молчаливого взгляда Хранительницы Врат, — пройдите в отделение.

— Паспорт верните моей подруге, извинитесь и будем считать, что инцидент исчерпан, — ледяным голосом произнесла Анна Ивановна.

У меня внутри все оборвалось. Что сейчас будет! Чтобы так разговаривать с московской милицией, надо быть или полной дурой, или большой «шишкой». На «дуру» Анна Ивановна явно не смахивала, но и «шишкой» не являлась. Только это я знала, а вот милиционер не знал. Он кинулся к своему напарнику, догнал и стал что-то говорить ему, кивая в нашу сторону. Выслушав его, старший сплюнул на пол и отдал мой паспорт. Быстрым шагом милиционер вернулся к нам.

— Извините за задержку, — он протянул мне паспорт и тут же ушел.

— Как это у тебя получилось? — я ошарашенно смотрела на Анну Ивановну.

— Никогда не пасуй и не показывай вида, что испугалась. Мы в чем-то провинились? Или закон нарушили? Нет. Вот и пошли они куда подальше.

«Учись, Найяр, учись у старшего поколения, как надо владеть эмоциями! — восторженно произнес Меч. — Ты бы так не смогла, факт. Ай да Антея! Ай да умничка!»

Хорошо все, что хорошо заканчивается. Да только времени мы потеряли из-за этого прилично, а нам еще ехать. Благо что оставшаяся часть пути прошла гладко и без «приключений». В конечном итоге мы добрались до букинистической лавки, но с опозданием к открытию минут на сорок пять или чуть больше. Торопливым шагом мы подошли к прилавку и стали искать глазами книгу.

— Что-то я не вижу ее, — Анна Ивановна нервно покусывала губу.

— Надо спросить у продавщицы, вдруг переложили куда-нибудь?

К нам подошла молодая девушка:

— Я могу вам чем-то помочь?

— Да, будьте добры, — отозвалась я, — у вас тут вчера книга лежала, старинная такая. Вроде как про всякие заклинания и магию.

— Да, была такая.

— Была? — У меня екнуло сердце.

Вот и все… Прощай надежда на возвращение в Коричневый Мир…

— На витрине была, а сейчас я убрала ее.

— Зачем?!

Душа ликовала — не все потеряно!

— Книгу купили.

— Кто?!

— Вон тот мужчина в кожаном плаще. Он, правда, не оплатил покупку, но попросил книгу убрать. Сказал, что походит, посмотрит, выберет еще что-нибудь, а потом все вместе оплатит.

Я обернулась, ища глазами потенциального покупателя нашей книги. Такую колоритную фигуру сложно сразу не заметить. Высокого роста, метра два, не меньше, он разительно выделялся на фоне остальных посетителей букинистического магазина. Седая шевелюра снежной шапкой плыла над головами немногочисленных любителей старины. Расстегнутый кожаный плащ давал возможность рассмотреть мощный торс седого джентльмена. В его-то годы и так хорошо выглядеть! Но больше всего мне не понравился его взгляд — пронизывающий, колючий. Мужчина долго и внимательно смотрел в нашу сторону, словно размышлял — подойти или нет. Но, видимо, передумал, решив, что такие дамы, как я и Антея, одетые не бог весть как, не станем претендовать на покупку выбранной им книги. Вот от этого взгляда мне и стало не по себе.

В висках набатом стучало сердце. Если срочно что-то не предпринять, то с Коричневым Миром можно попрощаться. Неужели все так печально закончится? Мы практически достигли цели, и вдруг такой облом! Я растерянно посмотрела на Хранительницу Врат.

— Девушка, милая, пока тот мужчина выбирает, вы не могли бы дать нам посмотреть книгу? — попросила Анна Ивановна.

— Но книга продана…

— Я понимаю, но посмотреть-то ее можно? Мы с сестрой поспорили относительно этой книги. Она утверждает, что в ней содержатся привороты, а я говорю, что рецепты отваров. Что вам стоит помочь решить наш спор?

— Не знаю… — замялась продавщица. — Мужчина просил никому не давать фолиант. Он пригрозил скандалом, если я не выполню обещание.

— А если он передумает и уйдет? А мы, возможно, ее купим, — продолжила Анна Ивановна. — Мы буквально на пару минут. Только глянем и все.

Умеет Анна Ивановна уговаривать людей. Поколебавшись немного, продавщица нырнула под прилавок и появилась оттуда с книгой.

— Вот, только быстро.

«Девочки, не тяните резину! Быстрее!» — торопил Меч.

«Не мешай!»

Анна-Антея олицетворяла собой само спокойствие. И как ей удается в такую минуту выглядеть невозмутимой? У меня даже коленки трясутся, а ей хоть бы что! Неторопливо, словно у нас уйма свободного времени, Анна Ивановна открыла книгу и стала ее перелистывать, ища нужное заклинание.

«Быстрее, Антея, быстрее!» — мысленно умоляла я Хранительницу Врат.

Она аккуратно перелистывала страницы. И только лишь заметив, как они трясутся, я поняла, что Анна Ивановна волнуется не меньше моего.

— Я же просил никому не давать книгу!

Окрик заставил меня вздрогнуть и обернуться. Мужик в кожаном плаще, прихрамывая, торопливо шел в нашу сторону. В магазине было не многолюдно, но все же, на наше счастье, идти мужику мешали.

— Ну вот, я же говорила, — плаксивым голосом пискнула продавщица и попыталась отобрать у Анны Ивановны книгу.

— Руки убери! — гаркнула на девушку Хранительница Врат.

Та подпрыгнула на месте и растерянно захлопала глазами. Мужик в плаще почти добежал до нас, но тетка огромных размеров перегородила ему дорогу, даря нам спасительные секунды.

— Охрана! — заголосила стоящая по соседству вторая продавщица.

Чертя в воздухе рукой знаки со страницы, Анна Ивановна громко произносила заклинание:

И двери открыв, и судьбу изменив,

Мы делаем этот шаг!

Последние строчки прозвучали под переливы свистка охранника.

— Найяр, держись! — Анна Ивановна протянула мне левую руку, в правой она держала книгу.

Я вцепилась в ее ладонь мертвой хваткой. Хранитель Врат, он на то и Хранитель, чтобы эти самые Врата видеть. Мне показалось, что мы просто делаем шаг вперед. А потом еще один и еще. Стены магазина мягко поплыли, звуки стали приглушенные, фигуры людей потеряли очертания. Голова моя закружилась, и я на секунду закрыла глаза.

Вокруг шумел зеленый лес. Рядом стояла Антея и улыбалась.

— Получилось, Найяр! Получилось!

— А книга?

— Вот она, — подняв фолиант над головой, Хранительница Врат радостно потрясла им.

«Феликс, ты как?»

«Не знаю, — проворчал Меч, — такое впечатление, что через мясорубку пропустили».

«Это как?»

«Так».

Мечу не хотелось делиться ощущениями. Я наклонила голову — рукоять Феликса плавно вышла из моего позвоночника. Это означало только одно — мы дома! Мы на Арлиле!

Глава 7

— Сейчас я познакомлю тебя с Мечом, — пообещала я Анне-Антее.

— Жду с нетерпением, — улыбнулась в ответ Хранительница Врат.

Я потянула за рукоять. Странно, никогда еще Меч с таким трудом не выходил из позвоночника. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы извлечь его, даже рука устала от напряжения. Все это время Феликс что-то бурчал, кряхтел и вздыхал, словно старый дед.

«Осторожнее, Найяр, и без тебя хреново, а ты еще дергаешь!» — крикнул Феликс, когда я рывком извлекла его из ножен.

«Какие мы нежные… Хватит тут цирк устраивать».

«Цирк? Скажи спасибо, что я не вырубился на неопределенное время, как в прошлый раз. Забыла?»

Да, резкие переходы из одного мира в другой сильно влияют на состояние Меча. Складывается впечатление, что он входит в состояние дисгармонии с окружающим миром, и до тех пор, пока не восстановит равновесие — бесполезен. Я прекрасно помню, что было после того, как нас вышвырнули из Коричневого Мира. Как плакала, звала его, думала, что больше никогда не услышу. Оклемался ведь, правда, не сразу, часов так через восемь. А сейчас держится молодцом!

«Феликс, неужели за тысячелетия существования ты до сих пор не научился бороться с этим состоянием?»

«Возможно, тебя это удивит, но подобных случаев до встречи с тобой не возникало».

Нашу грызню прервала Хранительница Врат.

— Ты не будешь против, если я подержу Меч? — Анна подошла ко мне и протянула руку.

— Возьми, — я обрадовалась возможности прекратить ругань с Феликсом.

Для человека, который до сего момента из холодного оружия держал в руках только кухонный нож, Анна Ивановна неплохо управлялась с Мечом. Она уверенно взялась за рукоять и сделала несколько взмахов. Я увидела, как загорелись ее глаза.

«Найяр, — обратился ко мне Феликс, — я хочу, чтобы Антея могла слышать меня и разговаривать со мной».

«Так в чем проблема? Когда тебе это нужно, то ты умеешь докричаться до любого». — Я вспомнила «концерт», который Феликс устроил в доме Заххара Тоина, когда знакомил меня с двархом.

«Ты не поняла, — стал оправдываться Меч, — мне необходимо постоянно поддерживать с ней связь, а не только в твоем присутствии. Ну, как с Валдеком…»

Оруженосец! Ну конечно же, как я сразу не догадалась, что Феликс может связаться с ним прямо сейчас, даже находясь на большом расстоянии.

«Ты позвал Валдека? А дракону?» — Я представила, как они изумятся, услышав голос Меча.

«Нет еще, успею. Ши'А и без этого должна почувствовать наше присутствие. Поговори с Антеей, она согласна?»

«Согласна на что?»

«На то, чтобы смешать свою кровь с твоей, на моем лезвии. Тогда я смогу с ней общаться».

Мне хотелось как можно быстрее дать о себе весточку друзьям, поэтому заминка, вызванная желанием Меча, несколько раздражала. Но спорить с ним, это все равно, что спорить с ветром — себе только хуже сделаешь.

— Анна, Феликс предлагает небольшую сделку.

— Какую? — Анна-Антея вернула мне Меч.

— Мы с тобой смешиваем кровь на его лезвии, становимся кровными сестрами, а взамен ты получаешь возможность общаться с ним напрямую, без посредников. Как тебе такое предложение?

Не скажу, что Анна приняла услышанное с огромной радостью. Если Валдек, когда я предложила кровное родство, согласился без раздумий, то Хранительница Врат не спешила с ответом. Мне показалось, что ей не очень хочется обзаводиться «родней».

— А другого варианта нет? — ее вопрос только подтвердил мои размышления.

— Нет, прости. Но если не хочешь, то он поймет.

«Нет, не пойму! — возмутился Меч. — Уговори ее любой ценой! Ты не понимаешь важность такого союза!»

«Не понимаю, и что? Если она не хочет, то я не стану уговаривать».

Настойчивость Феликса меня раздражала. Не люблю уламывать и уговаривать людей. Если ответили один раз «нет», то второй раз я не стану просить. А этот привязался как банный лист — уговаривай да уговаривай.

— Ладно, если по-другому не получится, то я согласна, — в голосе Антеи чувствовалось некоторое раздражение. — Что надо сделать?

«Превосходно!» — выкрикнул Меч.

«Смотри, голос не сорви. Уже полегчало?» — Я сжала изо всех сил рукоять Меча, хотя понимала, что ему от этого ни горячо, ни холодно.

«Давай, Найяр, давай, не тяни резину», — проворчал в ответ Феликс.

Вспоминая, как проводится этот ритуал, я сделала небольшой надрез на ладони у Антеи, затем у себя. Слова клятвы даже вспоминать не пришлось — они произносились с легкостью. Вскоре наша кровь смешалась на лезвии Меча, мы соединили ладони. Вот и все — быстро, скромно, без каких-либо спецэффектов. Я наблюдала за поведением Антеи — она впервые в жизни разговаривала с Феликсом. Со стороны это выглядит немного забавно: Хранительница Врат то улыбалась, то качала головой, то закусывала губу. При этом взгляд у нее отрешенный, словно в себя смотрит. Я-то за время общения с Феликсом научилась вести себя непринужденно, чтобы у окружающих не возникало вопросов «тебе плохо?» или «что с тобой?». Нужды держать Меч в руке не было, и я убрала его в ножны.

«У меня есть две новости: хорошая и очень плохая, — подал голос Меч. — С какой начать?»

Словосочетание «очень плохая» мне сразу не понравилось. Неужели нельзя без сюрпризов?

«С какой хочешь, с такой и начинай».

«Хорошая — мы поговорили с Анечкой».

«О! Как у вас все быстро — уже „Анечка“. Молодцы».

«Не ревнуй», — хмыкнул Меч.

«Больно надо, — хотя и стало немного обидно, но я решила не заострять больше на этом внимание. — Что за вторая новость?»

«Мы не в Коричневом Мире…»

«Что?! Что ты сказал?! А где же по-твоему?»

— Феликс уже сказал тебе, да? — Антея посмотрела мне в глаза.

— Угу, — сглотнув ком в горле, ответила я.

«Почему ты, зараза, сразу не сказал? А? Зачем устроил балаган с кровным родством?» — ярость мешала здраво рассуждать. Хотелось достать Меч и треснуть им по стволу дерева.

«Какой балаган? Ты, девонька, успокойся вначале, а потом думай, что говоришь! Как бы я, по-твоему, выяснил, куда нас Антея забросила, если бы не смог с ней общаться? Я сразу почувствовал неладное, но не хотел вас пугать. Думал, что из-за резкого перехода немного туплю. Вышло, что не ошибся. Плохо, все очень плохо».

Я посмотрела на Хранительницу Врат — вид у нее был растерянный. Да, я представляю, как ей сейчас неприятно осознавать, что она допустила ошибку. С другой стороны — это ее первый в жизни переход через Врата. К тому же Антею никто этому не обучал. Так что — вырвались из нашего мира, и на том спасибо.

— Не переживай, — я постаралась подбодрить Антею. — Главное, что ты умеешь открывать Врата, а дорогу на Арлил мы найдем.

— Прости, ладно? Я не поняла, почему так вышло. Вроде бы сделала все правильно. Заклинание сама книга подсказала, знаки все верно начертила, слова произнесла один в один. Где ошибка-то?

— А ваша ошибка в том, что не стоило брать чужую вещь, дамы.

Я схватилась рукой за сердце. Нельзя же так пугать! Из-за разлапистого кустарника к нам вышел тот самый мужик в плаще.

— Удивлены, дамы? Всего пара дополнительных знаков, нарисованных чуть в стороне, и вас выкидывает совсем не туда, куда вы собирались.

Прихрамывая, мужчина подошел к нам.

— Что вам от нас надо? — нахмурилась Антея.

— Во-первых, мою книгу, а во-вторых, наказать вас за хамство.

Я наклонила голову и попыталась достать Меч, но дальше рукояти он не вынимался.

— Спокойно, юная леди, спокойно, — растягивая слова, сказал мужик. — Не зная броду, не суйся в воду.

— Это вы к чему? — я повторила попытку извлечь Феликса, но тщетно.

— К тому что, не зная, где находишься и какие Силы тебя окружают, не стоит дергаться.

— А вы, собственно, кто? — Антея скрестила на груди руки.

Раз не получилось достать Меч, то я решила его убрать. Не тут-то было! Рукоять словно застыла на одном месте — ни туда, ни сюда.

«Феликс!»

«Похоже, я застрял, Найяр, — словно извиняясь, ответил Меч. — Ничего не понимаю».

— Не получается? — хихикнул мужик. — И не получится, даже не пытайся. Ты мне в таком виде больше нравишься.

— Вы можете объяснить, что тут происходит?! — потребовала Антея.

— А оно надо? Я в курсе событий, этого достаточно. Что же касается вас — то мне нет никакого дела до того, будете вы знать или нет. Это понятно?

Мужику нравилось издеваться над нами, он получал колоссальное удовольствие от вида наших растерянных лиц.

— Пойдем, Найяр, — Антея взяла меня за руку и сделала шаг в сторону. — Ну его…

— Не стоит этого делать, — предупредил мужчина. — В этом мире никто и никуда без моего разрешения не ходит.

— Да кто ты такой? — Честное слово, надоело быть с ним вежливой. — Появился неизвестно откуда, сам не пойми кто. Чего привязался?

— Я посоветовал бы вам, юная леди, поласковей разговаривать, — прищурив глаза, сказал незнакомец, делая акцент на слове «вам». — Как бы потом жалеть не пришлось о хамском поведении.

— Да пошел ты…

«Найяр, не нарывайся! — посоветовал Меч. — Нахамить всегда успеешь, а вот ситуацию как потом исправлять?»

— Ты что-то сказала, юная леди? — в голосе мужика появились угрожающие нотки.

— Ничего…

— Будем считать, что ничего. Но это в первый и последний раз. Итак, дамы, попрошу вернуть книгу.

Антея колебалась. Отдавать ему книгу нельзя — иначе мы в Коричневый Мир не попадем, но и оказать сопротивление у нас не получится. Этот мужик каким-то образом блокировал нашу магию. Вот ситуация-то…

— Книгу! — жестко потребовал мужчина.

— Вначале объясните, кто вы и где мы находимся, потом получите книгу, — Антея убрала фолиант за спину.

— Однако, — хмыкнул незнакомец, — у вас еще хватает наглости ставить мне условия? Похвально, строптивость я уважаю. Так и быть — поясню, хотя мне больше нравилось держать вас в неведении.

За спиной у мужчины появилось кресло, в которое он тут же вальяжно уселся. Мы продолжали стоять напротив него.

— Итак, разрешите представиться — Лаврентий Васильевич, больше известный в некоторых кругах как Коллекционер. Ваши имена, дамы, меня не интересуют. Одна из вас для меня не больше чем экспонат коллекции, а вторая вообще не нужна.

Мы с Антеей переглянулись. Интересно, кто же из нас «экспонат»?

— В моей коллекции девицы с рукоятью меча в загривке пока что не было, — расставил все точки над «i» Коллекционер.

Я услышала, как заскрежетала зубами Антея.

— Не переживайте так, мадам, — обратился к ней Лаврентий Васильевич, — будете себя хорошо вести, может, на что и сгодитесь. По вечерам, знаете ли, так одиноко бывает.

Он перекинул ногу на ногу и продолжил:

— Любовь к необычным вещам у меня с детства. Будучи ребенком, я собирал странные игрушки, брошенные на произвол судьбы другими детьми. Повзрослев, стал коллекционировать более ценные вещи. Сейчас в моей коллекции насчитывается около восьми тысяч экспонатов. В моем замке…

— Ваше хобби нас мало интересует, — я оборвала мужика на полуслове. — Что это за мир и как мы сюда попали?

— Зря, милая, зря. На твоем бы месте я проявил интерес. Тебе предстоит провести много долгих лет в одном из хранилищ. Так что задумайся над этим. Я буду изредка навещать тебя и любоваться.

— И сколько же лет вы собираетесь наслаждаться моей персоной?

— Не знаю. Возможно, долго, а может быть, и нет — пока не надоешь. Потом продам кому-нибудь.

Если бы я могла достать Меч!

«Впервые в жизни я согласен с тобой, Найяр, — поддержал меня Феликс. — Мне и самому хочется разделаться с ним».

Обычно Феликс ругает меня за подобные мысли, а тут проявил солидарность. Удивительно даже.

— В моем замке, — продолжил Лаврентий Васильевич, — под коллекцию отведено целое крыло, это свыше пятисот комнат с переходами. Там очень легко потеряться, и убежать оттуда практически невозможно. К тому же хранилище защищено мощным заклятием. Это я просто так говорю, на будущее.

— Кто вы такой? — вновь задала вопрос Антея.

— Я же сказал — Коллекционер. Неужели с первого раза не поняли?

— Поняли. Я не это имела в виду. Вы маг?

— А, вот о чем речь… Да, наверное, маг, а может быть, бог — кому как нравится. — Коллекционер усмехнулся. — Мир, который вы соизволили посетить, я сам создал. Правда, неплохо получилось?

— Знаешь, Антея, — обратилась я к Хранительнице Врат, — по-моему, перед нами божок средней руки. Создал себе небольшой мирок, завел в нем свои порядки и гордится этим.

— Если ты, юная леди, пыталась меня оскорбить, то это тебе не удалось. Называй, как больше нравится, суть от этого не изменится. Да, у меня есть собственный мир, где все живое существует по моим законам. Я никого не трогаю, гуляю среди миров, собираю интересные вещи. Вот и на той планете, Земле, кажется, — присмотрел себе книгу, я давно интересуюсь подобными экземплярами, а вы двое попытались ее украсть. Ай-яй-яй, барышни, нехорошо как-то…

— Это наша книга! — возмутилась я. — Ее у нас украли и сдали в лавку букиниста.

— И что?

— Как что? Она принадлежит нам, вернее Антее.

— Ошибаетесь, теперь она моя. Впрочем, как и вы.

— Вот еще! — фыркнула я в ответ.

— Дамы, вы до сих пор лелеете надежду безнаказанно уйти от меня? Святая наивность! Если бы я не хотел вас наказать, то не стал бы сбивать вам проход через Врата и позволил уйти туда, куда вы собирались. Думаете это так легко, за долю секунды изменить координаты перехода? Пришлось затратить много энергии, чтобы перетащить вас сюда. И поверьте, наказание неминуемо. Так что — книгу, пожалуйста, и прекратим этот разговор, я устал.

Он протянул руку, Антея не шелохнулась.

— Напрасно, — пожал плечами Коллекционер, но не предпринял никаких действий, продолжая терпеливо ждать.

«Ты можешь выяснить, где мы очутились? — спросила я у Меча, воспользовавшись заминкой. — Что это за место такое?»

«Пытаюсь, но мне необходимо время, чтобы дать точный ответ».

Лаврентию Васильевичу все же надоело ждать и он сам подошел к Антее.

— Книгу!

— Нет.

Звук резкой пощечины заставил меня вздрогнуть. Антея качнулась от неожиданного удара и приложила свободную руку к разбитой губе. Вторая пощечина вызвала во мне дикую ярость.

«Давай, Найяр, давай! Вызывай драконий гнев и покажи этому умнику, где раки зимуют!» — заорал Меч.

Глаза застлала кровавая пелена, мышцы напряглись, а из горла рвался крик. Эх, Лаврентий, Лаврентий, не сталкивался, видать, ты с существами Предела, иначе не стал бы козни нам чинить. Земля стремительно уплывала у меня из-под ног, а деревья уменьшались в размерах. Непонятные вибрации, сопровождаемые покалыванием, пробежались по всему телу.

«Это ты увеличиваешься, Найяр! Еще немного, и ты станешь драконом!» — заорал Феликс.

Лучше бы он промолчал…

«Какой дракон? Феликс, ты о чем? Слияния ведь не было, я не могу становиться драконом».

«Драконий гнев, Нина, он помогает превратиться в дракона на время! Поднажми, я чувствую, как ослабевает блокировка моих сил. Еще немного и ты сможешь достать меня, и этот самонадеянный кретин получит по полной программе! Нападать на ослабленный Меч Предела каждый дурак может, а вот теперь пусть попробует справиться с Драконом Предела!»

Меч… Лучше бы ты молча дал появиться дракону, а не комментировал происходящее. Естественно, я отвлеклась на его слова, гнев спал, и превращения не произошло. Но странные пульсации по всему телу продолжались. Лаврентий Васильевич смотрел на меня обалдевшим взглядом. Видимо, с таким явлением он еще не сталкивался.

— Сука, — процедил сквозь зубы Коллекционер, когда первый испуг прошел.

Я вновь попыталась разозлиться, но драконий гнев не получался. Мне так и не удалось стать драконом. Зато ко мне возвращалась магия Предела. Правда медленно, но я уже чувствовала ее присутствие, ощущала, как она теплой волной пробегает по телу.

Лаврентий Васильевич переводил разъяренный взгляд с меня на Антею и обратно, словно решал, кого из нас прикончить первой. Что ж, тогда самое время достать Меч. Но то ли блокировка еще удерживала его, то ли руки мои ослабли — вытащить Феликса я не смогла.

Коллекционер замахнулся, чтобы кинуть в меня боевое заклинание, но передумал. Он резко развернулся к Антее и выхватил у нее книгу. Мы даже вскрикнуть не успели, как он исчез, унося с собой фолиант.

— Порядочные боги так не поступают, — опешив от поступка Лаврентия Васильевича, сказала Антея. — Уже в летах, а повел себя как мальчишка.

— Да, странно как-то все складывается.

После бегства Коллекционера у нас появилась возможность спокойно рассмотреть сложившуюся ситуацию и подумать, что делать дальше.

«Феликс, тебе что-то удалось узнать?» — поинтересовалась я.

«Кое-что, но немного».

«Выкладывай. Сможешь одновременно говорить и мне, и Антее?»

«Не вопрос, конечно, смогу».

Как и сказал Феликс — узнать удалось не бог весть как много. Но главное — Меч понял, куда нас занесло. Вселенная, сотворенная Лаврентием Васильевичем, находилась в небольшом пространственном кармане, выход из которого знал только он. Благодаря этому Коллекционер жил спокойно, не боясь, что его мир подвергнется нападению. Но, что самое удивительное, этот карман располагался недалеко от Коричневого Мира.

Слова Меча вызвали у меня сомнение. Все слишком хорошо, для того, чтобы быть хорошо. Непременно какая-нибудь «гадость» всплывет.

«Точно тебе говорю! Сканирование показало. К тому же как ты еще объяснишь возвращение магии Предела?» — настаивал Меч.

— Он прав, Найяр, — огласилась с ним Антея. — Врата открылись непосредственно на Арлил, а этому гаду удалось сбить путь. Далеко занести нас не могло, да и магия Предела — чем тебе не доказательство?

— Да не спорю я! Только все как-то слишком просто получается.

— Ничего себе «просто», — хмыкнула Антея, — чуть не погибли, а ей просто…

— Хорошо, пусть так, но возникает вопрос — как отсюда выбраться? Без книги нам дорогу не найти.

— Почему? Заклинание я запомнила, могу в любой момент открыть Врата.

— Даже так?! Вот удивила так удивила! — моему изумлению не было предела. — Ура! Здравствуй, Коричневый Мир?!

Выходит, что я зря переживала, и все складывается как надо. До Арлила — рукой подать, магия возвращается, и Антея умеет открывать Врата. Неужели наш долгий путь домой заканчивается? Я улыбалась, глядя на Хранительницу Врат горящими от счастья глазами.

«Феликс, через несколько минут мы будем дома!»

«На твоем месте я бы не спешил радоваться. Ты на Антеюшку посмотри».

Хранительница Врат выглядела мрачнее грозовой тучи. Да… Рано я обрадовалась. Оказывается — быстро сказка сказывается, да не быстро дело делается.

— Что-то не так, Антея? Если ты заклинание помнишь, тогда что нам мешает переместиться? Мы с тобой так долго ждали этого момента! Домой, понимаешь? Домой!

Но Хранительница Врат не разделяла моей радости.

— Домой, говоришь… Сделаем так: я открою Врата и подведу тебя к ним — пойдешь одна. А я тут останусь.

— Это что еще за новости? С какого перепугу ты так решила?

— Книга. Вернуть ее — дело чести. Ты рвалась в свой мир, и я не смею задерживать вас с Феликсом, но сама останусь тут.

Вот те раз… Неужели она так плохо думает обо мне и Феликсе? Или понятия «дружба» и «кровное родство» ничего не значат?

— Вот тут ты ошибаешься, Антея, никто тебе не позволит здесь остаться.

— Найяр! — перебила меня Антея. — Я сама за себя решаю!

— Ты не дослушала…

Она и в самом деле больше не слушала меня. Произнося заклинание, Хранительница Врат уверенно чертила в воздухе знаки перемещения.

* * *

Эксперимент начался. Разбив подопытных на группы, Рифальд с головой окунулся в процесс создания Мертвых магов. Прыгающим почерком он записывал в тетрадь полученные результаты по каждой из восемнадцати групп. К пятому дню эксперимента три из них полностью пришли в негодность. Красными чернилами магистр вычеркнул из своих записей номера умерших магов. Но расстраиваться не стал, эксперимент все-таки, а отрицательный результат тоже результат.

Тем временем война шла полным ходом, и Рифальд рассчитывал через месяц-другой войти в столицу Тармана победителем. Поверженную страну ждали колоссальные преобразования. Гражданское население маг планировал уменьшить больше чем наполовину. В основном останутся только женщины, девушки и девочки — наложницы всегда нужны. А все мужчины, без исключения, подлежат уничтожению. Естественно, он предложит каждому из них шанс — стать Мертвым магом. А дальше все будет зависеть от того, как сильно человек стремится к власти.

На седьмой день эксперимента произошло событие, от которого Рифальд пришел в ярость. Сразу десять подопытных из разных групп отдали Владыке душу. Ругаясь на чем свет стоит, маг пытался найти ошибки, чтобы в дальнейшем их не допустить. Он перепроверял свои записи, сопоставлял произведенные действия с основной формулой получения Мертвого мага. И чем дальше Рифальд продвигался, тем понятней ему становилось, что отходить от изначального варианта нельзя. Как ни крути, а правила есть правила. Но тем не менее магистр не собирался отступать, у него даже и в мыслях не было прекратить мучения идиотов, на которых уже потрачено столько времени и сил.

День за днем проводил старик в подвальном помещении, ставшим в одночасье экспериментальным полигоном. Он почти перестал спать, работая как одержимый, истязая подопытных и наблюдая за полученными результатами. Глаза его стали красными от бессонницы, руки тряслись от усталости, но Рифальд не позволял себе отдыхать. Незаметно для самого себя он настолько увлекся экспериментом, что конечный результат уже не так сильно интересовал старика, как сам процесс. В воспаленном мозгу магистра рождались новые варианты создания Мертвого мага, а подопытные дохли, как мухи по осени, лишая его возможности добиться успеха. Чтобы обеспечить себя материалом для эксперимента, магистр отдал приказ набрать новых добровольцев.

Глава 8

Вечерело. Уставшие от долгой дороги и напряженного совещания люди разошлись отдыхать. Дракона лежала на поляне в полном одиночестве и размышляла. Одни мысли плавно переходили в другие. Ши'А думала о Найяр. Останься Хранительница на Арлиле, то война бы не вспыхнула, а, значит, магистр Рифальд не стал бы применять магию Мертвых. Вот и получается, что одна ошибка повлекла за собой другую и притянула кучу проблем.

Шаги за спиной отвлекли Мать Драконов от размышлений. Цейл уже скрылся за горизонтом, и на небосводе один за другим появились ночные спутники Арлила — луны Сихей и Сиул. В их приглушенном свете дракона разглядела фигуру отца Лазурия.

— Не помешаю? — поинтересовался старик.

— Вы хотели поговорить? — задала встречный вопрос Ши'А.

Маг кивнул. Он подошел поближе к Матери Драконов и сел на траву напротив нее.

— Я слушаю, — Ши'А положила лапу на лапу и пристально посмотрела на старика.

Находясь рядом с драконой, отец Лазурий чувствовал себя словно школьник перед строгой учительницей. Он набрал побольше воздуха и, задержав дыхание на пару секунд, с шумом выдохнул. Обе луны — Сихей и Сиул — придавали поляне таинственный вид. Отец Лазурий спокойным, ровным голосом стал рассказывать драконе о том, как мечтал встретиться с ней, о многолетних попытках осуществить задуманное, о жизни в Доме Веры, и о том, что движет Адептами. Ши'А слушала не перебивая, стараясь понять суть его слов. Увлекшись, старый маг, воодушевленно рассказывал, какую радость в сердцах Адептов вызвало появление Хранительницы, как он познакомился с Найяр. Старик поделился с Матерью Драконов своими мыслями о Коричневой Леди и доводами, что не все Хранители одинаковы.

Ши'А слушала его, где-то соглашаясь, а в чем-то оставаясь при своем мнении. Но чем дальше продвигался отец Лазурий в своих размышлениях, тем больше дракона понимала, насколько неправильным был ее поступок — отвернуться от Арлила. Внутренняя боль заглушила здравый разум, не позволила четко увидеть сложившуюся ситуацию. А ведь после гибели Аркмена она могла вернуться на Арлил и, запрятав глубоко в себя боль и горечь утраты, взять под контроль развитие социума и становление нового порядка. Тогда бы Орден Скорбного Дня не появился вовсе, и не пылали бы костры инквизиции, не раздавались бы в темных подвалах Доридора жуткие крики несчастных.

Ее боль и скорбь привели к тому, что на Арлиле в течение двух тысяч лет гибли невинные люди. Она допустила роковую ошибку, совершенно забыв одну из основных заповедей: если ты в ответе за жизни миллионов разумных — эмоции не должны брать верх над разумом!

Старик говорил вкрадчивым голосом, его слова звучали мягко, но для Ши'А они были словно холодный душ. Горячая волна стыда обожгла дракону с головы до хвоста. Мать Драконов поднялась с земли и низко склонила голову перед отцом Лазурием.

— Спасибо вам за урок. За то, что помогли осознать, какую ошибку я допустила.

Старый маг не ожидал, что его мысли произведут такое впечатление на Мать Драконов. Он растерялся и не знал что ответить. Рассказывая все это, он не преследовал какую-либо цель, не стремился обвинить в чем-то Ши'А. Он просто делился тем, что было на сердце.

— Теперь я знаю, что должна сделать, — Мать Драконов приняла гордую осанку и расправила перепончатые крылья. — Драконы возвращаются на Арлил! Время отчуждения закончилось, наступает новая эра.

Отец Лазурий вскрикнул и прикрыл ладонью рот. Вот чего он совсем не ожидал услышать, так этого. Душа старика ликовала — сбывается его мечта: люди и драконы вновь будут жить вместе. Он с любовью посмотрел на Ши'А. В свете лун дракона не очень четко видела лицо мага, но в полной мере чувствовала его состояние. Эмоциональное поле отца Лазурия сверкало и гудело от перенапряжения, переливаясь сотнями красок, но в какофонии цветных вспышек дракона сумела различить три темных пятна.

«Вот, опять, — напряглась Ши'А, — опять мелькает темная сторона. Не хочется ошибаться в Лазурии, ну никак он не тянет на роль Носителя. Надеюсь, что это недоразумение, которое он сможет объяснить».

— Отец Лазурий, откуда вам известно про магию Мертвых? — спросила напрямую дракона. — Мне кажется странным, что вы восприняли эти знания.

Старик не ожидал услышать такой вопрос. Он перестал улыбаться и немного растерянно посмотрел на Мать Драконов. Черные пятна в его эмополе увеличились в размерах и стали неистово пульсировать.

— Уважаемая Ши'А, а почему именно сейчас вы задали этот вопрос? — с долей обиды в голосе спросил старый маг.

— Потому что сейчас самый подходящий момент, — дракона продолжала наблюдать за поведением темных пятен эмополя отца Лазурия. — Только вы и я, один на один, можно говорить открыто. Все, что вы скажете, останется между нами.

«Эх, плохо, что разговор зашел ночью, — подумала дракона, — я не вижу выражения его глаз. Днем было бы лучше, но раз уж так вышло, то ничего не поделаешь».

Она прикрыла глаза, чтобы отблески лун не мешали наблюдать за поведением пятен. Сквозь сомкнутые ресницы она видела синий кокон, внутри которого находился маг. Разноцветные всполохи чиркали по его контуру, передавая эмоциональное состояние Лазурия. Красные, зеленые, желтые вспышки мелькали то тут, то там. И лишь три черных пятна, медленно, словно змеи, скользили по граням кокона. Затем они стали блекнуть, уменьшаясь в размерах, а потом и вовсе исчезли.

— Мне нечего от вас скрывать, Мудрая, — развел руками отец Лазурий. — Самому бы хотелось понять, откуда приходят такие мысли и почему я порой вижу то, чего нет наяву. И еще…

Тяжкий вздох мага дал понять драконе, что ему нелегко говорить. Радость, только что бушевавшая в душе старого мага, сменилась тоской. Мать Драконов молча выжидала, она не собиралась торопить отца Лазурия. Если он решился рассказать, то должен сделать это без нажима и давления.

— И еще, — повторил старый маг, — иногда я смотрю на мир чужими глазами.

Дракона переступила с лапы на лапу:

— Это как?

— Такое происходит по ночам, почти перед сном. Пелена застилает глаза, а потом я вижу происходящее где-то в другом месте, с другим человеком. Понимаете?

— Не совсем.

— Я вижу его глазами! — выкрикнул отец Лазурий. — Это бьет по нервам и сводит с ума.

— И давно это началось? — У драконы появились смутные подозрения, и она надеялась услышать им подтверждение.

— Вы не поверите, Мудрая, но всю жизнь, сколько себя помню.

Драконий хвост с досады ударил по земле. Она-то надеялась, что видения отца Лазурия напрямую связаны с использованием магии Мертвых магистром Рифальдом.

— А что именно вы видите?

Неожиданно дракона дернулась всем телом и замерла. На какое-то время ее глаза остекленели. Отец Лазурий испугался не на шутку — дракона застыла, словно каменное изваяние.

— Мудрая Ши'А, вы меня слышите? — сдавленным голосом позвал ее старый маг.

В ответ — гробовое молчание. Прошло несколько минут, а дракона так и не приходила в сознание. Отец Лазурий растерялся, он уже и не знал, что ему делать. Он хотел было побежать за помощью, но в это время дракона вновь дернулась и произнесла:

— Най…

— Что? — переспросил старик.

— Най-яр, — дракона легла на землю и тяжело задышала.

Две крупные слезы задрожали в уголках драконьих глаз. Старый маг присел возле головы драконы и провел ладонью по морде Ши'А.

— Да, уважаемая, да… Нам всем ее не хватает.

— Вы не поняли, — каждое слово давалось драконе с большим трудом, — я почувствовала ее. На секунду, но ощутила, как энергия Найяр коснулась Предела. Непонятно одно — почему меня от этого так сильно скрутило? Очень странно…

— Правда? Почувствовали? — обрадовался отец Лазурий. — Это отличная новость!

— Вы так думаете? — драконе стало лучше, и она смогла поднять голову.

Ее глаза оказались на уровне глаз мага, Лазурий смотрел в них не отрываясь.

— Конечно, раз вы почувствовали ее, значит, Хранительница жива.

— Да, об этом я как-то не подумала.

Старик засуетился.

— Необходимо рассказать об этом Шамри и Заххару.

— Не думаю, — покачала головой дракона, — это было мимолетное прикосновение, никакой конкретной информации я не получила.

— Это говорит о том, что Найяр пытается связаться с нами, мы должны приложить все силы, чтобы помочь ей вернуться. У нас теперь есть доказательство, что она жива-здорова. И мы будем искать варианты ее возвращения! — пламенно закончил свою речь отец Лазурий.

— Хорошо, — согласилась Мать Драконов, — мы расскажем о том, что я почувствовала, но только утром. Сейчас глубокая ночь, и вам, отец Лазурий, пора спать. Да и мне тоже отдых необходим.

Пожелав Матери Драконов спокойной ночи, старый маг отправился спать. Проводив его взглядом, дракона расположилась на мягкой траве и закрыла глаза. На душе ее было спокойно. Единственное, о чем она сожалела, что так и не удалось узнать у отца Лазурия, какие именно сюжеты мелькают в его видениях.

* * *

Не слушая возражений, Антея схватила меня за руку и потащила к Вратам. Сопротивляясь, насколько позволяли силы, я отчаянно пыталась вырваться.

— Нам нельзя покидать друг друга! Пойми ты это! — изворачиваясь ужом, кричала я.

— Тебя ждут, — коротко отрезала Антея и резко толкнула меня вперед.

Врата распахнулись, готовые к перемещению. Но то ли Антея просчиталась с траекторией моего «полета», то ли я умело извернулась, но, коснувшись Врат, мне удалось отскочить обратно. Тело свела дикая боль. Меня словно разобрали на молекулы, а потом вновь собрали. Суставы выворачивало, судороги сводили мышцы, изо рта потекла кровь. В голове взрывались петарды, и на фоне их шума во всю глотку орал Феликс:

«Жить надоело?! Сумасшедшие! Вы что, обе рехнулись?!»

Испугавшись собственного поступка, Антея закричала и кинулась ко мне.

— Найяр, ты живая? Прости! Слышишь?!

Она упала на колени рядом с моим телом и принялась быстро-быстро растирать его. От ее действий стало еще больнее, и я невольно закричала. Воздух стал словно раскаленный, дышать было нестерпимо больно. Если бы не Феликс, то неизвестно чем бы все закончилось. Через минуту боль исчезла, а я смогла сделать вдох. Хранительница Врат нервно закусывала губы, глядя на последствия необдуманного поступка.

— Не делай так больше, хорошо? — попросила я, сплевывая кровь.

«Хранитель Врат, он на то и Хранитель, чтобы проводить через них, а не зашвыривать!» — ругался Меч.

— Это послужит мне уроком, — Антея готова была сгореть от стыда.

«Хороший, однако, урок — ценою в мою жизнь», — я старалась не злиться на подругу, но доля обиды в душе присутствовала.

А если бы все закончилось более печально? Я восстанавливала свои силы и пыталась разобраться в ощущениях, которые промелькнули в миг соприкосновения с Вратами.

«Феликс, мне показалось, что на какое-то мгновение дотронулась до Предела и почувствовала Ши'А».

«Все может быть, — согласился Меч, — у меня произошло то же самое. Это хорошо, с одной стороны, теперь дракона знает о нас».

«А с другой?»

«С другой — ты чуть богу душу не отдала».

«Ты уверен, что Ши'А нас ощутила?» — засомневалась я.

«Уверен. И вообще, прекращай валяться, вставай давай».

Ноги подгибались, не желая слушаться, руки тряслись. Придерживая меня за локоть, Антея помогала встать.

— Извини, ладно? — она вновь попросила прощения.

Моих сил хватило только на короткий кивок. Как ни пыталась Антея поставить меня на ноги — ничего не получалось, они упорно подгибались в коленках. Пришлось опять сесть на траву.

— Дай мне несколько минут, чтобы силы полностью восстановились, — не глядя на подругу, сказала я.

Не говоря ни слова, Антея присела рядом. Так мы и сидели — я и она, глядя в разные стороны. На душе стало паршиво — за все время нашей дружбы с Анной Ивановной это первая размолвка. Мне и ссориться не хотелось, но и за себя было обидно. Из-за ее горячности я чуть не погибла. Надеюсь, что в дальнейшем испытать такую боль больше не придется.

На полное восстановление ушло минут пятнадцать. Тело пришло в норму, и я смогла встать.

— Что теперь? — посмотрела на меня Антея.

— Как что? За книгой отправимся. Неужели ты думала, что я оставлю тебя тут одну?

— Извини, — вновь сказала Антея.

Посмотрев на нее, я постаралась улыбнуться. Она ведь хотела как лучше — отправить меня на Арлил, так что не стоит на нее обижаться. Силы окончательно вернулись.

— В путь-дорогу? — подмигнула я Хранительнице Врат.

— Куда? Ты знаешь, куда именно переместился Коллекционер?

— Скорее всего, в замок, куда же еще? Он сейчас слаб, я забрала у него больше половины магических сил.

— Когда же ты успела это сделать? Не думаю, что ты способна на такое.

Скептицизма Антее не занимать. Как мне кажется, она предпочитает рассчитывать больше на плохое, нежели на хорошее.

«В какой-то мере она права, — вступился за Антею Меч. — Лучше готовиться к худшему, а не рассчитывать на то, что все пойдет как по маслу».

«Почему же? Ведь недаром говорят, что уверенность в победе — это уже пятьдесят процентов победы».

«Здравый скептицизм всегда помогает трезво оценивать ситуацию и просчитывать несколько вариантов хода событий», — философствовал Меч.

— Так когда? — повторила вопрос Антея.

— Когда в дракона превращалась. Сперва не понятно было, что за странные импульсы я ощущаю, а теперь сообразила. Не зря же он сбежал, даже не попытавшись сразиться с нами. Понял, что бой будет с перевесом на моей стороне. Потому и удрал, как последний трус. Так ведь, Феликс?

«Так, так, — согласился Меч. — Подтверждаю наличие у тебя чужой силы. Только особенно не радуйся, еще неизвестно, как она себя поведет. Тоже мне, горец… Скажи, зачем тебе понадобилось забирать его силу? Ты, часом, не вампир?»

«Феликс! — возмутилась я. — Откуда такие подозрения?»

Вот еще! Не хватало еще меня сравнивать с живыми мертвецами. К тому же вампиров не существует.

«Ой ли… Не говори „гоп“, пока не перепрыгнешь, — в голосе Меча звучали ехидные нотки. — К твоему сведению, их пруд пруди. И не только в иных мирах, но и на твоей любимой Земле».

«Феликс, прекрати чушь нести. Нашел время и место. Сейчас о другом думать надо».

«Нет уж, любезная, раз зашел разговор, то дослушай до конца. Помнишь нашу встречу?»

Конечно, я ее помнила. Такое забыть вообще невозможно. Расскажи кому — не поверят. Хотя нет, Антея ведь поверила.

«А ты помнишь историю создания сущностей Предела? О девяти Владыках помнишь?»

«Помню, помню, — отмахнулась я, — все помню: девять Владык, девять Мечей, девять Драконов».

«Хорошо, раз не забыла. Так вот, один из твоих, скажем так, собратьев, Хранитель Белого Меча — Белый Судия, не кто иной, как вампир».

«О как! — я даже подпрыгнула на месте. — Ничего себе „родственничек“. А ты к чему клонишь?»

«Да ни к чему, забудь. Просто подумалось — не проснулся ли в тебе „родственник“. В жизни всякое бывает».

«Прекрати чушь нести, — сравнение с вампиром мне не понравилось. — Я не знаю, как это получилось. В тот момент злости было много и дикое желание лишить Лаврентия силы. Вот и все».

«Вот и лишила, — хихикнул Меч. — Со своими желаниями осторожней надо — могут сбыться. Кстати, раз Лаврентий более не властен над тобой, то попробуй меня достать».

«Точно!» — с этими словами я склонила голову и легким движением извлекла Феликса на свет божий.

«Ура-а-а! — заорал Меч. — Заработало!»

«Вот и славно», — облегченно выдохнула я.

Пока мы с Феликсом вспоминали «родню», Антея терпеливо стояла рядом со мной и молчала. Но стоило только Мечу заблестеть сталью на солнце, как подруга моя тут же оживилась.

— Чары Коллекционера развеяны, да?

— К счастью, да, — улыбаясь, словно чеширский кот, я ласково провела ладонью по клинку.

— Это хорошо. Обсудили, что будем дальше делать? — спросила Хранительница Врат, когда я посмотрела на нее.

— Обсудили… Толку-то… Ладно, надо двигаться дальше, а то темнеет.

— Куда двигаться? — лаконично спросила Антея.

— Если бы я знала.

Идти пешком через незнакомый лес не хотелось. К тому же в какую сторону и куда, мы не знали. Я попробовала отыскать в этом мире нити-транспортники. К моей великой радости, телериги откликнулись на зов, переливаясь многоцветьем. Уже хорошо — перемещаться можно, главное — сделать правильный выбор и потянуть за нужную нить. Одна из телериг пульсировала ярче остальных и была значительно толще своих соседок. Ну чем не правительственная трасса? Вот вдоль нее и будем перемещаться. Я поделилась открытием с Феликсом и Антеей. Возражений не последовало.

— Тогда готовься к перемещению, — я взяла Хранительницу Врат за руку.

— Надеюсь, ты правильно все рассчитала, и мы не окажемся черт знает где, — «подбодрила» меня Антея.

Ну что тут скажешь? В ответ я только вздохнула. Может, открывать Врата и не моя специфика, но транспортниками уж точно пользоваться умею, научилась. Нить мигала золотым цветом. Стал бы хозяин так ярко выделять незначительный путь? Нет, конечно. Он же не думал, что телеригой в его мире воспользуется еще кто-то? Не думал. Вот и решил себя любимого потешить, раскрасив дорогу домой золотым колером.

Сосредоточившись на пульсирующей телериге, я потянула за нее и пошла, ведя за собой Антею.

«Не забудь соскочить раньше, чем закончится нить, — напомнил Феликс, — иначе плюхнетесь прямо перед светлыми очами Лаврентия Васильевича. Вот весело тогда будет».

В словах Меча был здравый смысл, поэтому, как только впереди замаячил конец телериги, я спрыгнула с транспортника, таща за собой Антею. На все перемещение ушло не более двух минут. Мы очутились на высоком холме, а внизу простиралась равнина. Именно там и обосновался Лаврентий Васильевич. Занимая больше половины территории, окруженный по всему периметру рвом с водой, на равнине величественно вздымался замок Коллекционера. В лучах закатного солнца неповторимое творение Лаврентия Васильевича выглядело фантастично нелепо. Впрочем, слово «замок» не совсем точно передавало то, что мы увидели. Перед нами возвышалась махина, построенная из камня и бетона. Складывалось впечатление, что Лаврентий строил свою цитадель, исходя из настроения или увлечения той или иной эпохой. Это походило на этакий архитектурный микс — смесь всех художественных стилей и течений разных столетий. Чего там только не было: античные постройки, классицизм и рококо, не говоря уже о готике. Отдельные здания напоминали казармы, иные смахивали на мавзолеи, а от вида третьих разбирал смех.

— Бред сумасшедшего, — окрестила Антея архитектурные способности Коллекционера.

— Ласточкино гнездо, — высказала я собственное мнение.

— Почему ласточкино?

— Налеплено потому что, сплошной хаос, но впечатляет.

Антея кивнула в знак согласия. Действительно, с высоты птичьего полета замок выглядел завораживающе. Ров с водой добавлял пейзажу определенный колорит. С холма было отчетливо видно, что водоем густо заселен. Акульи плавники разрезали водную гладь, оставляя за собой пенную дорожку. Я насчитала штук шесть плавников, носящихся вокруг замка.

— Это с какой же скоростью носятся рыбки? — глядя на ров, сказала я.

— Нет, вопрос не так поставлен, — хмыкнула Антея. — Чем их кормят?

— Ты хотела сказать «кем»?

— Да ну тебя, Найяр, с твоими шуточками, — Хранительница Врат ткнула меня в бок кулаком.

Смех смехом, а вопрос встал серьезный: как проникнуть в замок и остаться при этом незамеченными? Это раз. Два — где прячется Коллекционер, и три — где он держит книгу. И только тогда, когда мы решим эту головоломку с тремя неизвестными, мы сможем переместиться на Арлил. Стемнело. Зеленая луна выплыла на небосвод.

— Креативно, — Антея кивнула в ее сторону. — У Лаврентия Васильевича неплохое чувство юмора.

Я посмотрела на ночное светило. Хорошо еще, что не голубая, а то было бы совсем как в песне. А так — очень даже красиво: на черном фоне небосвода яркая, изумрудного цвета луна. Впечатляющее зрелище. Под ее светом все приобретало загадочный вид: и трава, и деревья, даже замок Коллекционера стал выглядеть более изящно. Мы же с Антеей стали походить цветом кожи на русалок.

— Еще бы хвост, и можно смело нырять, — рассматривая руки, я поделилась впечатлением с подругой.

— Куда? В ров к акулам? — саркастически поинтересовалась Хранительница Врат.

Шутки шутками, но ров с водой не давал мне покоя. Я интуитивно чувствовала, что именно в нем находится наш ключ к воротам замка. Оставалось только понять, что именно необходимо сделать, чтобы «ключ» сработал. Позубоскалив еще немного относительно фантазий и пристрастий Лаврентия Васильевича, мы с Антеей стали размещаться на ночлег. Понятное дело, что о костре, согревающем в холодную ночь, речи и быть не могло. Благо погода стояла теплая, безветренная. Буквально в трех шагах от нас рос огромный куст. Недолго думая, мы направились к нему. По крайней мере хотя бы с одной стороны, но есть какая-то защита от ветра. Развалившись прямо на траве, я стала рассматривать ночное небо. Звезды рассыпались по нему от края до края, создавая совершенно иной рисунок, чем тот, к которому я привыкла в нашем мире.

«Меч, — позвала я Феликса, — изумрудная луна, красиво, правда?»

«Угу, но нам это не подходит».

«Почему?»

«Даже не думай про это. Хочешь людей в шоковое состояние вогнать?»

«Нет, но ведь красиво-то как».

«Найяр, спи давай», — буркнул Феликс.

Вот всегда он так — даже помечтать не даст. Антея ворочалась рядом, пытаясь улечься поудобней. Усталость подкралась незаметно и обняла за плечи — жутко захотелось спать. К тому же за весь день нам пришлось столько всего пережить, что нервная система отказывалась работать дальше без отдыха.

«Феликс, покараулишь нас?» — я сладко зевнула.

«А у меня есть выбор?»

Любит он отвечать вопросом на вопрос. Я еще раз посмотрела на луну и поняла, что счастлива. Не потому что луна зеленая, а потому что наконец-то удалось вырваться из оков моего мира, напрочь лишенного магии. Попробовав ее однажды, понимаешь, как это здорово и как страшно потерять Силу навсегда. Я вспомнила мага из воспитательного дома, которого Феликс, в свое время, лишил магии. Да, жутко, но он понес заслуженное наказание.

— Антея, — мне захотелось поделиться мыслями с подругой, — ты спишь?

Тихое посапывание Хранительницы Врат дало понять, что ответа я не дождусь. Перевернувшись на левый бок, я подложила под щеку ладони и уснула.

Глава 9

Как ни банально это звучит, но выспаться мне удалось. Ночь промелькнула, словно один миг, ничто и никто не потревожил наш с Антеей покой. Даже отсутствие удобной кровати не стало поводом для бессонной ночи, мы и на голой земле превосходно отдохнули. А вот с завтраком возникли проблемы. Конечно, я могу наколдовать нам с Антеей пару бутербродов и по чашке горячего кофе, но всплеск магии тут же привлечет внимание Лаврентия Васильевича. Я не думаю, что на этой планете живут другие маги. С какой радости Коллекционеру держать у себя под боком конкурента? Вот и получается, что магов тут только двое: он и я. К тому же Коллекционер не станет сидеть сложа руки, зная, что на его территории находимся мы. Он предпримет все попытки отыскать двух назойливых дамочек. Возможно, Лаврентий уже вовсю нас разыскивает. И если он засечет магическую активность, то легко вычислит место нашей дислокации, а это совершенно не вписывается в мои планы.

«И какие у тебя планы? — вмешался Меч. — Поделись с народом, хочется быть в курсе».

В двух словах я обрисовала ситуацию. Единственно верной тактикой сейчас было наблюдение. Кидаться в замок с бухты-барахты глупо и рискованно. Мы не знаем, кто находится за крепостными стенами, сколько человек, есть ли вооруженная охрана. Также у нас нет плана самого замка. Но все это ерунда по сравнению с тем, что мы не знаем самого элементарного — как перебраться через ров, кишащий акулами.

— И сколько дней придется сидеть в засаде? — Антея не скрывала, что мой план ей не по душе.

— Сколько надо, столько и будем.

— Голодные?

А вот об этом я не подумала… Стремление попасть в замок и отобрать у Коллекционера нашу книгу затмило остальные мысли. За себя я не переживала — Меч давно научил меня, как с помощью магии утолять голод. А вот что делать с Антеей — это еще вопрос.

— Я могу тут побыть, а ты сходи поищи ягоды или орехи, — ничего умнее мне в голову не пришло.

— И как ты себе это представляешь? — подбоченившись, спросила Антея.

— Если у тебя есть другое предложение, высказывай, я слушаю.

Но тут нашу перебранку прервал Меч.

«Девочки, конечно, обмен любезностями — дело святое, но может, стоит обратить внимание на замок?»

Меч, как всегда, оказался прав. Возле замка происходило нечто интересное. Две человеческие фигуры двигались от крепостной стены ко рву. Интересно, откуда они вышли? Ведь ни ворот, ни маленькой калитки в стене я не увидела. А потом произошло такое, от чего я потеряла дар речи. Фигурки как ни в чем не бывало, не останавливаясь, пошли по воде, словно по твердой земле. Мимо их ног проплывали плавники акул, а им хоть бы что. Достигнув противоположного берега, они остановились.

— Никак наш знакомый? — усмехнулась Антея.

Я пригляделась — так и есть: Лаврентий, собственной персоной, и еще кто-то с ним. Этот «кто-то» стоял перед Коллекционером, почтительно согнув спину, и постоянно кивал. Лаврентий Васильевич говорил долго, даже я устала ждать, когда он закончит. Что уж говорить о человеке, так раболепно согнувшем спину? Жаль, что нельзя услышать, о чем идет речь. Возможно, отдает какие-то распоряжения или просто нотации читает. Но вот Коллекционер закончил, второй человек низко склонился, и Лаврентий Васильевич исчез, словно ветром сдуло. Его слуга (я так про себя назвала этого второго) постоял немного, затем развернулся и пошел обратно через ров. Он шел спокойно, медленно, словно по траве. И когда плавники приближались к его ногам, он даже не делал попытку переступить через них. Мало того! Плавники акул словно проходили сквозь его ступни, не замедляя при этом свой бег. Вот слуга дошел до стены, приложил к ней руку и сделал шаг вперед. Каменная стена поглотила человеческую фигуру.

Мы молча переваривали увиденное. С самого начала я подозревала, что ров с водой таит в себе какую-то загадку, что не могут акулы носиться с такой сумасшедшей скоростью. И потом — разве хищные рыбы могут жить в стоячей воде? Теперь часть тайны стала понятна — либо там есть специальные мостки, либо это обыкновенный морок.

«Про магию иллюзии помнишь?» — подкинул мне ответ Меч.

Конечно, я помнила про нее. Именно с помощью магии иллюзии нам с Валдеком и Кирой удалось пробраться в воспитательный дом и спасти девчонок. И границу мы переходили под ее пологом.

«Как думаешь, у меня получится ее развеять?» — спросила я у Феликса, глядя на замок.

«Нет. Не ты создавала, не тебе убирать».

Его ответ расстроил меня. Казалось — все просто: уберу иллюзию, и мы с Антеей спокойно подойдем к замку. Теперь же придется идти «по воде» и не поддаваться страху. Если запаникуем, то чужая магия поглотит нас, став реальностью. Я помню, Меч как-то рассказывал об этой стороне иллюзии. Стоит только поверить в нее, и считай, что попал — затянет. Мне не составит труда пройти по иллюзорному рву, но вот как поведет себя Антея, это еще вопрос. Придется постараться убедить ее в том, что все это обман зрения. Но меня волновал не только марш-бросок к стенам замка. В голове назойливо крутились мысли о ловушке, которую Лаврентий, скорее всего, нам приготовил. Ну не может быть, чтобы он успокоился, прекрасно зная, что мы тут. Подстроил, наверное, какую-нибудь гадость и ждет, когда мы в нее попадем. А деваться некуда — Антея без книги не уйдет. Придется рисковать, иного выхода нет.

«Лаврентий в данный момент, по твоей милости, лишен большей части своей магии, — напомнил Меч. — Сейчас самое время рискнуть, потом поздно будет. В открытом бою перевес на твоей стороне, но опасайся ловушек».

В два голоса мы с Феликсом стали разъяснять Антее, что представляет магия иллюзии и что мы планируем сделать.

— Ты уверена в своих выводах? — в глазах Хранительницы Врат читалось недоверие. — А вдруг все не так?

— Вот на это Лаврентий и рассчитывает — на испуг. Если боишься — то давай поступим следующим образом: ты закроешь глаза, дашь мне руку, и я поведу тебя через ров.

Антея согласилась, но мне все равно казалось, что она до конца не доверяет. Спустившись с холма, мы подошли ко рву. Моя подруга хотела было потрогать воду, но я успела вовремя ее остановить:

— Не вздумай! Иначе иллюзия прочно закрепится у тебя в сознании, и тогда не сможешь перейти на ту сторону. Закрывай глаза и пошли.

Я взяла Антею за руку.

«Это иллюзия, всего лишь иллюзия», — подбодрил меня Меч.

«Знаю».

Чувствуя, как дрожит рука Хранительницы Врат, я сжала ее ладонь что было сил и сделала первый шаг. Прекрасно понимая, что идти вперед надо быстро и уверенно, не позволяя даже тени сомнения вкрасться в сознание. Не глядя под ноги, а исключительно на стену замка, я пошла через ров, ведя за собой Антею. До этого момента мне не приходилось испытывать таких странных ощущений — видишь, что идешь по водной глади, а под ногами чувствуешь твердую поверхность. Мозг начинает потихонечку закипать. Промелькнула мысль, в которой я сравнила себя с Иисусом.

«Не богохульствуй, — Меч, как всегда, прочитал мои мысли. — Нашла с кем себя сравнивать…»

Всю дорогу я переживала за Антею. Если она испугается, то пиши — пропало. Испуг спровоцирует всплеск эмоций и заставит поверить в иллюзию. Тогда нам точно несдобровать. К моей великой радости, Хранительница Врат справилась с задачей. Почти. В самый последний момент, когда до берега оставался один шаг, она открыла глаза и дернулась. Хорошо, что я уже стояла на земле и не выпустила ее руку. Антея закричала и тут же провалилась в воду, потащив меня за собой. С трудом удержавшись на берегу, я помогла подруге выбраться изо рва. Мокрая с головы до пят, Антея ругалась на чем свет стоит, посылая «комплименты» в адрес Лаврентия Васильевича.

— Может, поколдуешь, высушишь? — отжимая мокрые волосы, спросила Антея.

— Я бы с удовольствием, но всплеск энергии привлечет Лаврентия.

— Так мне что, мокрой ходить?

Хранительница Врат фыркнула и одарила меня недовольным взглядом, словно это я виновата в том, что она вымокла. Но применять магию в нашем положении все равно опасно. Никто не даст гарантии, что Коллекционер покинул свой мир и что все это не ловушка. Возможно, он наблюдает за нами и посмеивается, потирая руки от удовольствия. В данный момент, как маг, я сильнее его, но существуют ловушки, созданные без помощи магии. И у нас есть шанс угодить в одну из них.

— Потерпи немного, хорошо? При первой же возможности я тебе помогу.

Пропустив мимо ушей мою просьбу, Хранительница Врат продолжала ворчать:

— Легко тебе рассуждать, а на мне сухой нитки нет.

Бывают такие минуты, когда хочется взять Антею за плечи и легонечко потрясти. Моя соседка по коммуналке изменилась и очень заметно, но порой я угадываю в ее поведении отголоски Анны Ивановны. Антея не допускает мысли, что она в чем-то неправа. Любой другой смертный — способен на ошибку, но только не Хранительница Врат. Я не удивлюсь, если моя подруга возьмет за основу следующее:

Пункт первый: Хранитель Врат всегда прав.

Пункт второй: если Хранитель Врат неправ, то смотри пункт первый.

Вот и сейчас, где-то далеко-далеко в моем подсознании раздалось шарканье старушечьих ног, и скрипучий голос произнес: «Зараза ты, Нинка».

А почему сразу я виновата? Нечего было глаза открывать раньше времени. Я ведь предупреждала. А если не удержалась и посмотрела, то могла бы и не паниковать! Одним словом — я разозлилась.

— Если совсем нет сил терпеть, давай поколдую. Но только потом «караул» не кричи, когда внезапно появится Лавруша со своей бандой, ладно? И не проси меня потом убить их всех сразу. Да, я маг! Но это не означает, что свои силы я должна применять при каждом чихе. Существует одно простое правило для магов: если можешь обойтись без магии — обходись!

Прослушав мою пламенную речь, Антея поджала губы, но промолчала. Мне оставалось только вздыхать и разводить руками. У моей подруги есть уникальная способность — умение заставить окружающих почувствовать себя виноватыми. Еще немного, и мне захочется попросить у нее прощения.

— Давай вход в стене искать, — как ни в чем не бывало сказала Хранительница Врат.

Вот как себя с ней вести? Как реагировать? Не дожидаясь от меня ответа, она подошла к стене и прикоснулась к ней ладонью. К нашему удивлению, рука Антеи без препятствий, совершенно свободно ушла в камень. При этом ничего из ряда вон выходящего не произошло: сирены не завыли, булыжники сверху не посыпались и вооруженная до зубов стража не стала выскакивать из всех щелей.

— Что за фокусы? — Хранительница Врат отдернула руку.

— Как что? Еще один фокус-покус от Лаврентия Васильевича.

Я подошла к подруге и тоже попыталась дотронуться до каменной кладки. Рука ушла в булыжник, словно нож в подтаявшее масло. Никаких неприятных ощущений при этом я не испытывала. Ни давления на мою руку внутри стены, ни сопротивления движению или еще чего-то подобного не возникало.

«Иллюзия?» — спросила я у Феликса.

«Возможно. Ты проверь участок стены чуть правее, а Антея пусть проверит слева от себя», — посоветовал Меч.

Мы с Антеей разошлись в стороны и стали исследовать стену. Как ни странно, но взяв на полтора метра правее от того места, где стояла до этого, я ощутила под рукой холодный камень. На этом участке стена оказалась такой, какой и должна быть — плотной, твердой. Антея посмотрела на меня, приложила руку к кладке и утвердительно кивнула головой — камень как камень. Выходит, что нам неслыханно повезло, мы с самого начала натолкнулись на скрытый вход в замок.

«Вот ведь иллюзионист-любитель», — меня так и подмывало присвоить Лаврентию Васильевичу пару-тройку красочных званий, но я сдерживала свои порывы.

Идти сквозь стену, это вам не по воде топать. Тут даже мне страшновато стало. Во-первых, ни я, ни Антея не знаем ширину стены. Во-вторых, у меня легкая клаустрофобия — замкнутое пространство вызывает панику. В-третьих, кто его знает, а вдруг это ловушка? Есть вход, но нет выхода. Замурует нас Лаврентий в стене, и вся недолга. Что тогда делать будем? Одним словом, идти по невидимому коридору не хотелось, а если совсем откровенно говорить — я трусила.

«Послушай, зайка моя, — подал голос Феликс, — так и будешь стоять тут до второго пришествия?»

«Христа?» — машинально переспросила я.

«Лаврентия Васильевича к двум трусихам, — Феликс протяжно вздохнул. — Ты идти собираешься?»

Страшно, а задерживаться дольше нельзя. Мы и так рискуем быть пойманными в любую минуту. Впрочем, неизвестно, что нас ожидает за стеной замка.

— Ты Меч достань и держи впереди себя, — неожиданно посоветовала Антея. — Если что, он первым заметит опасность.

Предложение Хранительницы Врат мне пришлось по душе, и буквально через секунду Меч засверкал под лучами солнца. Держа его перед собой, я кивнула Антее, и мы двинулись вперед, сквозь стену.

* * *

Оставаться дальше в Ангриарских горах не имело смысла. На следующее утро, после короткого совещания, главы государств приняли решение: Заххар и отец Лазурий возвращаются в Коптар; Мать Драконов, приняв человеческий облик, отправляется вместе с ними. Император Шамри с Валдеком поедут обратно во дворец, чтобы забрать Вашека и Кастина. Бывшему оруженосцу Коричневой Леди не терпелось увидеть сына и поговорить с ним как мужчина с мужчиной. За свой поступок парню придется ответить, и ограничиваться одним только внушением Валдек не собирался. Забрав ребят, император и бывший оруженосец так же переместятся в столицу Тармана. И уже после объединения сил они смогут нанести удар по Магии мертвых.

Ночной разговор с отцом Лазурием не давал драконе покоя, видения старика не казались ей бессмысленными. Интуитивно Ши'А чувствовала, что в них кроется подсказка, а может быть и ответ на то, что происходит в данный момент на Арлиле. Когда драконе удалось выбрать время и остаться наедине с отцом Лазурием, она попросила старого мага проинформировать о начале нового видения.

— Я постараюсь подключить свое сознание к вашему и, если получится, взглянуть на происходящее вашими глазами, — сказала ему дракона.

— Не возражаю, — согласился отец Лазурий, — если удастся и вы найдете разгадку моих видений, я буду премного благодарен. Честно говоря, за столько лет я порядком устал от непонимания происходящего.

Сборы в обратный путь прошли быстро. В полдень Заххар Тоин уже стоял в комнате своей супруги. Софья не скрывала слез радости от встречи с мужем. В последнее время она стала чересчур сентиментальной и ранимой. Премьер-министр ласково провел рукой по округлившемуся животу супруги.

— Наша дочка растет не по дням, а по часам, — Заххар поцеловал жену в губы.

— Ты прав, я и сама удивляюсь тому, как быстро все происходит. Всего лишь четвертый месяц, а малышка начала толкаться. Врачи говорят, что такое невозможно, что еще рано. Но я ведь чувствую, как она упирается ножкой.

— Родная, как только закончу с делами, непременно еще раз поговорю с профессором Донго, — Заххар провел кончиками пальцев по щеке жены. — А сейчас пойдем со мной, я кое с кем тебя познакомлю.

В кабинете Заххара находились двое: отец Лазурий и незнакомая Софье женщина лет тридцати пяти. Увидев супругу премьер-министра, старик тут же встал с дивана и с почтением ей поклонился. Незнакомка внимательно посмотрела в глаза жене Заххара и мило улыбнулась. Затем ее взгляд скользнул вниз и задержался на животе Софьи.

— Познакомься, родная, Это Ши'А, Мать Драконов, — обнимая супругу за плечи, сказал Заххар, а затем представил ее драконе. — Софья — моя жена.

В ответ на его слова Софья тихонечко охнула:

— Разве такое возможно? Как мне помнится, драконы ненавидят людей…

— Все течет, все меняется, — развела руками Ши'А. — Скажи мне кто-нибудь год назад, что я прилечу на Арлил за помощью, то лично бы наказала наглеца. Но ситуация складывается таким образом, что пора забыть о вражде и ненависти.

Преодолев первоначальный испуг, Софья подошла к драконе и протянула ей ладонь:

— Я рада нашему знакомству, великая Мать Драконов. Наш дом открыт для вас всегда.

Ши'А пожала руку Софьи, а потом обняла ее.

— Спасибо, — только и сказала дракона.

Наблюдая за ними, отец Лазурий благодарил Владыку, что при жизни смог увидеть, как заканчивается тысячелетняя вражда между людьми и драконами.

— Пойду распоряжусь насчет обеда, — супруга премьер-министра улыбнулась присутствующим и вышла из кабинета мужа. Стоило лишь ей закрыть за собой дверь, как отец Лазурий задышал часто-часто, затем захрипел и упал на пол.

— Что с ним? — Заххар опустился рядом с ним на колени и стал расстегивать ворот рубашки.

— Если не ошибаюсь, у него началось видение. Прикажите нас не беспокоить и заприте дверь, — молниеносно отреагировала Ши'А.

Подвинув Заххара чуть в сторону, она присела рядом с отцом Лазурием, положила его голову себе на колени и сдавила ладонями виски старика. Войти в подсознание Лазурия Матери Драконов удалось сразу, но вот перехватить само видение у нее не получалось. Глаза мага стали стеклянными, а зрачки бегали быстро-быстро. Заххар стоял рядом, не понимая, что происходит, но расспрашивать у драконы не решался. Премьер-министр знал — сейчас лучше не лезть с расспросами, все равно ответа не получит. Но просьбу драконы он выполнил.

«Грэм, ты можешь дать объяснение происходящему? — Заххар догадывался, что его невидимый друг давно наблюдает за ними».

«А я думал, что ты о моем существовании не вспомнишь, — в голосе дварха чувствовалась легкая обида. — Пришел, даже не поздоровался. Не представил меня драконе… А как только жареным запахло, ему тут же понадобился старый дварх».

«Виноват, прости. Хотел чуть позже вас представить друг другу, а тут такое…»

В дверь резко постучали.

— Я же просил не беспокоить, — раздраженно произнес премьер-министр.

— Прибыл император Шамри, — послышалось из-за двери.

«Иди, встреть императора, — посоветовал Грэм. — Я постараюсь помочь Ши'А и отцу Лазурию».

«Но это невозможно! Мы только утром расстались с ним и Валдеком. Даже при самом хорошем раскладе, они должны были объявиться не раньше завтрашнего вечера. Ничего не понимаю».

«Тем более ступай и выясни».

«Я скоро вернусь», — взглянув еще раз на дракону и старого мага, находящегося в трансе, Заххар вышел из кабинета.

Ши'А безуспешно пыталась перехватить видение Лазурия. Она практически полностью погрузилась в его подсознание, достигнув предельной глубины, но ничего не видела. Все время дракона чувствовала непонятное сопротивление со стороны третьего лица, того, чьими глазами в данную минуту смотрел старый маг.

«Разрешите вам помочь, мудрая Ши'А», — услышала чей-то голос Мать Драконов.

«Кто ты?» — она напряглась оттого, что кому-то удалось проникнуть в ее сознание.

«Грэм, дварх, — последовал ответ, — Заххар не успел нас познакомить, к сожалению. Теперь приходится таким вот наглым образом заявлять о себе. Прошу меня великодушно простить за это».

«После обсудим правила этикета, — дракона боялась упустить время. — Если можешь помочь, то действуй!»

«Вы объясните, чего именно пытаетесь добиться, а я подумаю, как это сделать», — отозвался на просьбу дварх.

В двух словах дракона обрисовала Грэму ситуацию и что она пытается сделать.

«Задача, однако, — присвистнул дварх, — но не будем медлить. Приступаем».

Скрюченные пальцы водили пером по листу бумаги, выводя неразборчивые буквы, которые прыгали и наскакивали одна на другую. К сожалению, дракона не смогла прочесть ни строчки. Затем тот, чьими глазами она смотрела, перелистнул страницы тетради и стал зачеркивать цифры в таблице. Неожиданно глаза драконы заслезились, сморщенные кулаки стали усиленно их тереть, а затем видение пропало.

«Получилось?» — услышала Ши'А голос дварха.

«Да, спасибо за помощь».

Зрение возвращалось медленно. Очертания предметов в кабинете премьер-министра были размытыми, плавающими. Глаза драконы сильно щипало, словно в них насыпали пригоршню песка. Часто моргая, она пыталась избавиться от неприятных ощущений. Отец Лазурий протяжно застонал и, опираясь трясущейся рукой о пол, сделал безуспешную попытку встать. Дракона пристально посмотрела на эмополе старика — три черных пятна неистово горели и пульсировали. В это время вернулся Заххар Тоин вместе с Валдеком и императором. Увидав лежащего на полу старого мага, Валдек тут же кинулся к нему.

— Что здесь произошло? — спросил император, протягивая руку Ши'А и помогая ей встать.

— Дайте нам время прийти в себя и все узнаете, — Мать Драконов подошла к дивану и устало присела.

Заххар достал из шкафа бутылку коньяка и наполнил темно-коричневой жидкостью две рюмки.

— Выпейте, это превосходный коньяк, он поможет стабилизировать состояние.

Одну рюмку премьер-министр протянул отцу Лазурию, другую драконе. Все еще сидя на полу, опираясь спиной о плечо Валдека, маг трясущейся рукой взял рюмку и выпил ее содержимое одним махом. Ши'А от предложенного коньяка отказалась.

— Благодарю вас, господин Заххар, но в данный момент мне лучше обойтись без спиртного. Необходимо проанализировать произошедшее, и делать это лучше на светлую голову.

Покряхтывая, отец Лазурий с помощью Валдека и премьер-министра встал, неровной походкой подошел к дивану и присел рядом с драконой.

— В этот раз все произошло иначе, — словно оправдываясь, сказал он. — Обычно видение наступало, а потом уходило, не оставляя никаких последствий. Я не знаю, что со мной произошло сейчас.

Губы старика тряслись, казалось — еще минута и он заплачет.

— Вы тут ни при чем, — дракона положила руку на его плечо. — Это я вмешалась, влезла к вам в подсознание резко, без подготовки. К тому же не одна, мне помог некто, называющий себя Грэмом.

Услышав имя дварха, Заххар закашлялся:

— Моя вина, не успел вас познакомить.

— Вечно мне все самому приходится делать, — раздался голос Грэма.

Император Шамри напрягся:

— Так, кто-нибудь удосужится объяснить мне происходящее? А то складывается впечатление, что все в курсе и только один я в неведении.

— Вы правы, ваше величество, — согласился с ним Заххар. — Нам всем хотелось бы до конца разобраться в том, что здесь происходит. Похоже, никто из нас не владеет ситуацией в полной мере. Мне к тому же интересно узнать, как вы смогли так быстро съездить за мальчиками в столицу и переместиться в мой дом?

— Ну, это очень просто, — усмехнулся император, — эти шалопаи, нарушив все мои указания, тайком пробрались в наш лагерь в Ангриарских горах и прятались там все время, пока мы совещались. Когда вы с уважаемой Ши'А покинули нас, шалопаи решились раскрыть свое присутствие. С одной стороны, я был на них крайне рассержен, но с другой — не пришлось тратить время на поездку за ними. Недолго думая, мы вчетвером переместились к вашему дому. Благо магов среди нас оказалось предостаточно.

— С этим все понятно. Но вот что именно произошло тут, в моем кабинете, скорее всего так до конца никто и не объяснит.

— Ну почему же? Отнюдь, — вновь заговорил дварх. — Я знаю всю полноту картины.

— Кто бы сомневался, Грэм, чтобы дварх и чего-то не знал? — саркастически заметил премьер-министр, а затем обратился к императору и драконе: — Ваше величество, мудрая Мать Драконов, разрешите мне познакомить вас с Грэмом. Он — дварх, высший разум, но, к сожалению, не имеет телесной оболочки. Поэтому вы можете его слышать, но не видеть. Грэм попал к нам из другого мира и вот уже много лет живет в моем доме.

— Рад знакомству, ваше императорское величество, — бойко отозвался дварх. — Мадам, сожалею, что бестелесен и не могу поцеловать вашу руку. Впрочем, Заххар, ты опоздал, с мудрой Ши'А я сам познакомился.

— Наш пострел везде поспел, — усмехнулся премьер-министр и мысленно добавил: впрочем, он же дварх, и этим все сказано.

Не томя больше присутствующих недосказанностью, дракона, с разрешения отца Лазурия, рассказала о его видениях и о том, что случилось в этот раз.

— Теперь понятно, почему отец Лазурий был в таком состоянии, — кивнул император. — Вмешательство в подсознание в момент транса, да еще двух сущностей, бесследно не проходит.

— Уважаемая Ши'А, из вашего рассказа понятно, что видели вы глазами старого человека. Но вот кто это был? Мужчина или женщина? Вы смогли узнать? — поинтересовался Валдек.

— Я думаю, что мужчина — почерк прыгающий, буквы мелкие, острые, я бы сказала «колючие». И потом, записи велись о каком-то эксперименте, пожилая женщина вряд ли стала бы этим заниматься. К тому же можно спросить у отца Лазурия, чьими глазами порой смотрит.

— Подтверждаю, это мужчина, — согласился со словами драконы старый маг. — По молодости бывали видения, неоспоримо доказывающие сей факт. Мне становилось неловко, словно я подглядываю в замочную скважину.

Присутствующие сдержанно улыбнулись, понимая, на что намекает отец Лазурий. Дракона полностью восстановила свои силы и решила еще раз просмотреть биополе мага. Черные пятна исчезли.

— Говорите, что видения посещают вас всю жизнь? — Заххар потер рукой подбородок. — Интересно, это как-то связано с тем, что сейчас происходит на Арлиле или носит частный характер?

— Я не могу дать вам ответ, — покачал головой маг. — Мне и самому хочется во всем разобраться.

— Связано, связано, — подал голос Грэм, — пока мудрая Ши'А наблюдала, мне удалось засечь источник этого видения, и я даже знаю, чьими глазами все эти годы смотрел отец Лазурий. Вы все будете приятно удивлены.

— Так не томи нас, рассказывай! — выкрикнул старый маг.

— Ваш старый знакомый, не кто иной, как магистр Рифальд.

Гробовая тишина повисла в кабинете премьер-министра. Пять минут все молча смотрели друг на друга. Заявление Грэма вызвало настоящий шок, никому и в голову такое прийти не могло.

— Как же так? — наконец произнесла Ши'А. — Столько лет вы наблюдали за происходящим глазами этого человека, и у вас ни разу не возникло подозрения, с кем сталкиваетесь?

— К сожалению, нет, — вздохнул старик, — видения всегда были короткими и не несли в себе информацию, позволяющую понять, с кем я имею дело.

— Интересно, почему именно с магистром Рифальдом у отца Лазурия возникла эта ментальная связь? — задумчиво поинтересовался император.

— Вот это нам и предстоит выяснить, — вставая с кресла, сказал Заххар. — А теперь пойдемте в столовую, к чаепитию все готово. Да и Софья заждалась.

— С вашего позволения, я немного задержусь, — император Шамри посмотрел на премьер-министра. — Мне хотелось бы пообщаться с вашим невидимым другом. Вы не против, Грэм?

— С большим удовольствием, ваше императорское величество, — отозвался дварх.

Глава 10

«Наш паровоз вперед летит, в коммуне остановка, — во всю глотку орал Феликс. — Иного нет у нас пути, в руках у нас винтовка!»

«Заткнись, пожалуйста», — вежливо попросила я.

Идти по невидимому коридору сквозь стену было жутко. Ничего не видно, не слышно даже собственных шагов, только плотная серая пыль перед глазами и больше ничего. Мне даже показалось, что воздух — и тот отсутствует. Позади неспешно шла Антея, держась за мою руку. Представляю, как я комично выгляжу со стороны: в вытянутой правой руке Меч, орущий патриотические песни, за левую ухватилась Антея.

«Не переживай, осталось сделать несколько шагов, и утренняя гимнастика закончится», — хихикнул Меч, вновь прочтя мои мысли.

Он не ошибся, яркий солнечный свет ударил по глазам. Инстинкт заставил тут же зажмуриться. Мысль о том, что я нахожусь на открытом пространстве, успокаивала напряженные нервы. Но Антея все еще продолжала крепко сжимать мою ладонь. Я открыла глаза. Мы оказались на широком дворе, вымощенном брусчаткой. По периметру этого двора располагались здания различного архитектурного исполнения, этакая каменная какофония. Слева от меня величественно красовался трехэтажный особнячок в стиле барокко, с аляповатыми колоннами в виде атлантов. Гиганты держали на своих плечах балкон и с тоскою смотрели на противоположную сторону, где стояло здание, напоминающее казармы. Прямо передо мной возвышался дворец, до боли напоминающий Зимний. Позади него виднелись башни готического костела. С двух сторон «Зимний» огибали дорожки, выложенные камнем, как и площадь, на которой мы стояли.

— Интересно, какую траву курил Лаврентий, когда проектировал этот кошмар? — хмыкнула Антея, разглядывая буйство фантазии Коллекционера.

— Да, подобного бреда даже на подмосковных дачных участках не встретишь, хотя там такое можно увидеть, что ни в сказке сказать, ни пером описать, — согласилась я. — Эксклюзив.

— Спасибо за комплимент.

Я дернулась всем телом и повернулась на голос. Справа от меня, с издевательской улыбочкой на губах, стоял Лаврентий Васильевич.

— Вы?!

— Браво, девочки, браво, — Коллекционер небрежно похлопал в ладоши. — Что и говорить, развлекли меня от души.

«Я ведь говорила, говорила, что это подстава!» — закричал мой внутренний голос.

— Так все это время вы наблюдали за нами? — с трудом сдерживая ярость, спросила Антея.

— Конечно, детка, — Лаврентий подошел чуть ближе. — Мой мир, мои правила.

— Нам дела нет до тебя и твоего мира. Отдай книгу, и мы уйдем, — стараясь говорить как можно равнодушней, я с трудом сдерживала желание кинуться на него.

— А если не отдам, то что?

— Тогда мы разнесем твой мир к чертовой бабушке.

— Мне начать бояться? — издевался над нами Лаврентий Васильевич.

Двери казармы распахнулись, и на площадь выбежали три десятка вооруженных людей. В руках у них были то ли автоматы, то ли бластеры.

— Ну да, ну да… А из «Зимнего» сейчас выбегут матросы, — прокомментировала Антея появление бойцов Коллекционера.

— Отменная иллюзия, Лаврентий Васильевич, ничего не скажешь, — я щелкнула пальцами для пущего эффекта, и автоматчики исчезли.

— Но как? — слегка опешил Коллекционер.

— Элементарно. Забыли, поди, что две трети вашей силы сейчас у меня? — поигрывая Мечом, я с нескрываемым удовольствием наблюдала, как меняется выражение лица Лаврентия Васильевича.

— Ничего, скоро твой бенефис подойдет к концу, — сквозь зубы ответил он. — Долго удерживать мою силу ты не сможешь, а я терпеливый. Еще немного и наступит момент, когда воровка будет наказана.

«Феликс, он о чем? — от его слов внутри у меня все сжалось. — Разве его сила ко мне не насовсем перешла?»

«Забыл, извини, — буркнул Меч, — в такой суматохе что угодно забудешь».

«Что забыл? Сказать?»

«А ты не спрашивала, — проворчал Меч, явно понимая свое упущение. — Я думал, ты знаешь».

«Что знаю? Что? Мне хоть кто-нибудь объяснил, как действует заклятие по отбору магических сил у противника? У меня это вообще вышло случайно».

«Извини, ну забыл предупредить».

«Говори сейчас, быстрее, пока Лаврентий не заподозрил неладное», — я злилась на Меч.

«Удерживать чужую энергию дано не каждому. Для этого надо быть, по крайней мере, Владыкой. Ты случайно хватанула больше, чем можешь удержать. Помнишь, что произошло с Кастином, когда он без должного умения впустил в себя силу Огня имперских магов, словив два файербола?»

«Такое захочешь — не забудешь», — согласилась я.

«Примерно то же самое вскоре произойдет с тобой, если не избавишься от силы Лаврентия. Между тобой и Кастином разница только в том, что ты сильнее его и силу забирала плавно, не рывком».

«Сколько у меня времени осталось?» — возвращать силу я не хотела, но и перспектива затеряться в подреальности тоже не радовала.

Что мешало Феликсу сказать про это несколькими часами раньше? Тогда я бы не стала медлить ни возле рва, ни у стены. Теперь получается, что в запасе у нас мало времени. По его истечению начнется черт знает что — избиение младенцев. Причем в роли младенцев будем выступать мы с Антеей. Но это и без того понятно. Оставалось одно — идти ва-банк и рисковать.

— Что-то ты, голубушка, приумолкла, — Коллекционер прищурил глаза и неприятно цыкнул зубом.

— Думаю, — я тянула время, дожидаясь ответа от Феликса.

— Надо же, ты и это умеешь? — Лаврентий Васильевич продолжал издеваться.

«Если говорить откровенно, то я не знаю, как долго ты продержишься, — в голосе Феликса промелькнули тревожные нотки. — При благоприятном прогнозе — еще сутки, при худшем два-три часа. Сама почувствуешь, как теряешь контроль над действительностью и уходишь в подреальность».

Ситуация с силой Лаврентия Васильевича более-менее прорисовывалась. Теперь я знала, что могу отобрать чужую энергию и продержать ее некоторое время. Но чем дольше, тем это опаснее для моего здоровья. Хуже всего, что сейчас неизвестно, сколько времени у меня осталось. Я вздохнула и как бы нехотя щелкнула пальцами. Послышался грохот падающих кирпичей — это обрушился балкон, который держали измученные атланты.

— Мне не хотелось этого делать с самого начала, Лаврентий, — уставшим голосом произнесла я, — не люблю насилие и разруху. Мне ничего не мешало каких-то двадцать минут назад вот так, без напряжения, раздолбать твой замок, здание за зданием. Но так как я человек мирный, то не стала этого делать. Думала — зайдем, возьмем книгу и тихо, без шума и пыли уйдем из твоего мира навсегда. Нет же, ты вынуждаешь меня поступать плохо.

На лице Лаврентия Васильевича по-прежнему продолжал смотреть на нас с издевкой в глазах, но ухмылка с его губ исчезла. По всей видимости, до него потихонечку стало доходить, что именно я могу натворить в его мире. Для закрепления этих мыслей в голове Коллекционера, мне пришлось без зазрения совести превратить казарму в груду камней.

— Продолжить? — ласково пропела я.

— Не стоит, — сквозь зубы ответил Лаврентий. — Демонстрация более чем убедительна.

— Тогда книгу, — Антея протянула руку.

— Ищите да обрящете…

— В смысле?

— Неужели вы думаете, что я вот так, по доброте душевной, возьму и выложу ее перед вами? Ошибаетесь, милые. Найдете за это время книгу — она ваша. Нет — не обессудьте.

— С чего бы такая милость? — О доверии Лаврентию и речи не было, его слова вызывали подозрение.

— О-о-о, вы такой спектакль разыграли у стен замка, что я от души насмеялся, прямо-таки до слез. Вот и считайте это оплатой за доставленное удовольствие. А теперь разрешите откланяться, девочки. Скоро встретимся, и я уже не буду столь любезен с вами.

Закончив фразу, Лаврентий Васильевич эффектно удалился — с дымовой завесой и десятком разноцветных молний.

— Комедиант, — фыркнула Антея.

— Иллюзионист недоделанный, — согласилась я с подругой.

Мы переглянулись. Обратный отсчет пошел, а с чего начинать — не ясно. По своему строению замок Коллекционера походил на небольшой микрорайон: сотни построек, соединенных между собой мостами или галереями с балюстрадами. Искать тут книгу все равно что иголку в стоге сена. Это во-первых, а во-вторых, я не уверена, что она вообще находится в замке. Зная Лаврентия, не удивлюсь, если он держит фолиант совершенно в ином месте. Но нам ничего не остается, кроме как начать поиск.

— С чего начнем? — потерла ладонь об ладонь Антея.

— У тебя есть предложение?

— Давай с «Зимнего».

«Феликс, у тебя мысли какие-нибудь есть?»

«Какие-нибудь есть, — отозвался Меч, — но не по этому вопросу».

Протяжно вздохнув, я кивнула Антее, и мы направились к входу во дворец. За широкими дверями нас ждут сотни комнат, в каждой из которых находятся всевозможные шкафы, комоды и просто стеллажи. Так мне думалось, пока мы шли через просторный холл дворца, но стоило только открыть дверь в следующую комнату, так сразу стало понятно, насколько я далека от истины. Лаврентий Васильевич не был бы Лаврентием Васильевичем, если бы позволил так легко отыскать том Магии Времен. Его пристрастие к иллюзии проявлялось во всем. Взять хотя бы «Зимний». Описать словами то, с чем нам пришлось столкнуться, достаточно сложно, это надо видеть. Как таковых комнат, в привычном для нас понимании, не было: за первой же дверью, ведущей из огромного холла дворца, оказался винный погреб. Сотни, скорее даже тысячи запыленных бутылок с коллекционным вином лежали на таких же запыленных стеллажах. В одном углу стояла огромная дубовая бочка.

— Интересно, из каких миров Лаврентий Васильевич притащил сюда эти бутыли? — поинтересовалась Антея и чихнула.

— Будь здорова, — отреагировала я и тут же чихнула сама.

— И тебе не хворать, — шмыгнула носом Хранительница Врат. — Давай выбираться отсюда, пока мы своим чихом не разогнали вековую, коллекционную пыль.

Дверь, ведущую из винного погреба, нам удалось отыскать только на сотом чихе. Следующая комната оказалась не столь запыленной, но захламленной полностью. Она больше походила на бюро забытых вещей, чем на залу дворца. По всему полу валялись различные предметы, начиная от домашней утвари, предметов одежды и заканчивая антиквариатом. Шкафы или стеллажи, куда можно было бы сложить весь этот хлам, отсутствовали. Одна огромная свалка на полу — вот что представляла собой эта комната.

— Останемся тут или дальше пойдем? — перспектива застрять среди бардака меня не радовала.

— Идем отсюда, — Антея поджала губы и с отвращением огляделась.

Но легко сказать «идем», а как это сделать? Пройти через всю комнату к противоположной стене, где находилась следующая дверь, оказалось не так-то просто: вещи лежали так плотно, что ступить было некуда. Спрашивается — зачем Лаврентий притащил их сюда из других миров? Чтобы свалить в кучу? Тоже мне коллекционер-любитель. Но книга наша навряд ли тут лежит, Лаврентий заинтересован в ней и в том, чтобы мы ее не нашли.

Раздвигая валяющиеся предметы, мы с Антеей неторопливо продвигались к выходу. Одна из попавшихся под руку вещиц заинтересовала меня, ею оказалась старинная музыкальная шкатулка. Я вытащила ее из груды мусора и провернула несколько раз ключ, торчавший сбоку. Заиграла мелодичная музыка, и крышка стала медленно открываться, стоявшая рядом со мной Антея невольно вскрикнула. На дне шкатулки, в импровизированном водоеме, плавали маленькие русалочки — небольшие, размером с гуппи. Они выныривали из воды и звонко смеялись, не обращая на нас ни малейшего внимания. Откуда Коллекционер спер такую диковинку и каким образом в ней живут русалочки, для нас навсегда останется тайной. Полюбовавшись на них некоторое время, мы закрыли крышку, поставили шкатулку обратно на пол и пошли дальше.

За дверью комнаты забытых вещей нас встретил длинный темный коридор. Ни окон, ни светильников, только из-под потолка пробивался слабый тусклый свет, позволяющий видеть контуры. Идти пришлось практически на ощупь, придерживаясь за стену. Складывалось впечатление, что пробираемся мы по туннелю метрополитена: под руки попадались какие-то кабели, а под ногами ощущалось подобие шпал. Не исключено, что Лаврентий затеял ремонт, и это всего-навсего строительный материал, но в такое как-то мало верилось. Мне казалось — еще секунда и раздастся истошный крик поезда, два огненных глаза разорвут темноту и из-за поворота вылетит состав. Но, слава Владыке, туннель закончился, выведя нас в огромное помещение, состоящее из лестниц, пересекающихся между собой в хаотичном порядке. Одни вели куда-то вверх, другие убегали вниз. Лестницы пересекали помещение слева направо и наоборот, плетя каменную паутину ступеней. Я обвела взглядом помещение, рассчитывая найти выход.

— Вон она, — сказала Антея, указывая на дверь.

Все бы ничего, только располагалась заветная дверь на потолке, в дальнем левом углу. К ней вела парадная мраморная лестница из десяти ступеней.

— И каким макаром мы до нее доберемся? — полюбопытствовала Хранительница Врат.

В хаосе пересекающихся между собой лестниц было практически невозможно определить, по какому маршруту добираться до двери. Возвращаться обратно через туннель не очень-то и хотелось, поэтому мы решили попытать свое счастье тут, понадеявшись на русское «авось». Авось какая-нибудь лесенка и приведет нас к заветной цели. Даже в самом кошмарном сне вряд ли приснится такое, что довелось нам с Антеей испытать в комнате лестниц. Первый пролет удалось пройти спокойно, но уже со второго начались «чудеса». И если до этого я понятия не имела, что такое изломанная пространственная геометрия, то теперь ощутила на себе в полной мере.

Идя по лестнице, ведущей вверх, мы неожиданно оказывались на самой последней ступеньке самой нижней лестницы. Нам приходилось начинать восхождение заново, не сдерживая своих эмоций по этому поводу. Стоило только дойти до середины, как тут же оказывались в правом верхнем углу, совершенно в противоположной стороне от двери. Пара пролетов, и вот мы вновь внизу. Но теперь нам пришлось бежать вверх галопом, перескакивая через ступеньку, потому что эти самые ступеньки стали неожиданно исчезать прямо под ногами. Запыхавшись, мы влетели на очередную лестницу, так и не приблизившись ни на метр к заветной двери. Неожиданно лесенка заходила ходуном и со скрипом начала разворачиваться в другую сторону, словно стрела подъемного крана. Вцепившись в перила, нам пришлось ждать, когда движение закончится. Порядка двух часов мы то поднимались, то спускались вниз, переходили с одной лестницы на другую. Нам казалось — вот-вот достигнем заветной цели. Изрядно набегавшись и устав как последняя собака, я не выдержала:

— Все, Антея, хватит с нас лестничного марафона! Мне порядком надоел этот бред!

«Интересно, а где Лаврентий откопал сей аттракцион? — поинтересовался Феликс. — В парке развлечений на нем можно неплохо заработать».

«Предприниматель доморощенный, лучше бы посоветовал, как выбраться отсюда, а не рассуждал о ерунде», — я была готова расплакаться от усталости.

«Нин, ну что ты как дитя малое? — буркнул Меч. — Я поражаюсь твоему мышлению. То считываешь иллюзию на „раз“, а то в упор не видишь».

Смахнув навернувшиеся слезы, я сконцентрировалась и развеяла морок. Лестничные пролеты исчезли, словно никогда не существовали. Комната, казавшаяся до этого огромным лабиринтом, представляла собой небольшое помещение шести метров в ширину и пяти в длину. Мы с Антеей стояли возле заветной двери.

— Идем дальше? — Хранительница Врат потянула за ручку дверь.

Пристрастие Лаврентия к иллюзии зарождало в моей душе жгучее желание отомстить в полной мере. К тому же я начала сомневаться в правильности нашего поступка — искать книгу в этом кошмаре. Нет ее тут и никогда не было. Зря мы затеяли поиски…

— Тогда давай выбираться отсюда, — предложила Антея, выслушав мои размышления. — Лаврентий завлек нас в ловушку, а мы не заметили этого.

— Почему же? Заметили, только слишком поздно. Вот он, наверное, угорает над нами сейчас.

— А чего ему не угорать? Две дурочки добровольно стали предметами его коллекции, — вздохнула Хранительница Врат.

— Давай я разнесу этот дворец в щепки?

— Нет уж, спасибо… Как-то не хочется получить по голове куском арматуры и закончить свои дни под завалом. Пошли дальше.

Дальше, значит, дальше, хотя идея с разносом «Зимнего» на мелкие камушки меня не отпускала. А что? Накрыла бы нас с Антеей защитным пологом и все дела. Ни царапинки, ни ушиба, а от дворца остались бы одни воспоминания.

«Не нравится мне твое пристрастие к разрухе, Найяр, — вздохнул Меч. — Все бы тебе крушить да ломать».

«Я устала».

«Все устали, но это не означает, что надо сеять вокруг себя разруху. Ломать легче, чем строить».

Пререкаться с Феликсом не хотелось. К тому же нас ждала следующая комната. В ней не оказалось ничего сверхъестественного, только огромные шкафы со стеклянными дверцами. Все полки в них оказались забитыми книгами, но нашей среди них не было. Последующие четыре залы мы прошли спокойно, без приключений, попутно рассматривая коллекцию Лаврентия Васильевича. Какие-то древние, запыленные вазы, графины, бюсты и предметы домашней утвари. Стояли сундуки, забитые до отказа золотыми монетами и украшениями с драгоценными камнями. Но золото-бриллианты нас не привлекали.

В одной из зал, прозванной Антеей «трофейной», мне стало жутко. На всех стенах плотно друг к другу висели чучела голов разных животных и рептилий. Среди знакомых земных хищников попадались диковинные экземпляры. Одно из чучел напоминало слона, но с тремя хоботами и клыками, как у саблезубого тигра. Рядом с ним висела голова гигантской рыбы с ветвистыми рогами, с противоположной стены на нас смотрела огромная паучья башка, размером с колесо грузовика. Но особое отвращение вызвали головы человекообразных. Мурашки забегали по спине от одного только взгляда на них. А ведь Лаврентий тащил эту жуть из разных миров, и ему без разницы, что это головы разумных.

Воздух в зале был пропитан смертью и формалином. Мертвая энергия вызывала озноб и первобытный страх. Не задерживаясь дольше, мы стремительно покинули жуткое место. Но на этом приключения в хранилище Лаврентия Васильевича не заканчивались, впереди нас ждали новые «развлечения». Все походило на кошмарный сон, из которого невозможно выбраться. Воистину гласит поговорка — сто раз отмерь, один раз отрежь. Кто мешал нам сперва подумать и взвесить все «за» и «против», и только потом кидаться на поиски книги в этот заколдованный дворец? Мы с Антеей переоценили свои силы и вот теперь расплачиваемся за самоуверенность.

«Все мы крепки задним умом», — добавил пять копеек Феликс в мои и без того грустные мысли.

За дверью лаврентьевской кунсткамеры нас встретил новый сюрприз. Мы попали в помещение, отдаленно напомнившее мне спортивный зал родной школы. Дощатый пол, со скрипучими половицами, решетки на окнах, канаты, свисающие с потолка. Но сюрприз заключался не в этом — по правой стороне спортзала располагались пять дверей. Причем три из них находились, как и положено, внизу, а две наверху, под самым потолком. У меня появилась смутная догадка предназначения канатов.

— Лаврентий извращенец, да? — покрутив пальцем у виска, сказала Антея. — Или это опять иллюзия?

К сожалению, иллюзией тут и не пахло, самая что ни на есть реальность.

— Откуда нам знать, а вдруг Лаврентий любит на досуге спортом заниматься? — высказала я предположение.

— Ты хочешь сказать, что мы туда полезем? — Антея указала в сторону верхних дверей.

— Вот еще. Давай разнесем дворец к чертовой бабушке и все дела? Надоело.

— Еще успеешь. Ты вообще как себя чувствуешь?

— Пока нормально. Когда начну терять связь с реальностью, скажу.

Напоминание Антеи вызвало у меня тревогу. А вдруг я уже в подреальности, и все происходящее бред, поселившийся в моем подсознании?

«Феликс! — испуг заставил закричать. — Где я?!»

«Не ори, не глухой. Все под контролем. Если замечу изменения, сразу проинформирую. Но времени у тебя осталось не так уж и много. Уже чувствуется, как сила Лаврентия начинает капсулироваться».

«Послушай, Феликс, а нельзя ее куда-нибудь перекачать, но так, чтобы она не вернулась к Лаврентию?» — у меня родилась мысль запрятать чужую энергию, как джинна в бутылку.

«К сожалению, нет. Либо ты возвращаешь ее владельцу, либо тратишь всю полностью на одно глобальное заклятие. В противном случае погибнешь сама».

«Ты до этого ничего не говорил про глобальное заклятие».

«Я делал расчеты и проверял, насколько прав в выводах».

«И что получилось в результате?» — у меня появилась слабая надежда, что нам удастся оставить Коллекционера в дураках.

«Конкретно пока ничего сказать не могу. Вы ищите книгу, а я еще подумаю».

— Эники-беники ели вареники. Эники-беники клец, — Антея тыкала пальцем по очереди в направлении каждой двери.

— К чему этот фокус с детской считалкой?

— Выбираю, куда пойдем.

— А не проще ли камень поискать?

— Какой камень?

— Придорожный, с указаниями: налево пойдешь — богатым будешь; направо — коня потеряешь.

Антея фыркнула и потянула меня за рукав.

— Идем, любитель сказок, вот наша дверь.

— Вот так, с помощью обычной детской считалочки Хранительница Врат выбрала свой путь, — съязвила я в ответ.

То, что произошло дальше, должно было случиться. В маленькой, почти игрушечной комнатке, без окон и других дверей, заставленной мебелью в стиле куклы Барби, на кроватке под розовым балдахином сидела маленькая девочка и перебирала цветные фантики. От щиколотки ее левой ножки к стене напротив тянулась ажурная золотая цепь. Увидев нас, она не заплакала и не закричала, не стала просить о помощи или еще что-то в этом роде. Девчушка улыбнулась и спросила звонким голоском:

— А конфеты у вас есть?

— Что? — хором спросили мы с Антеей.

— Карамельки или шоколадные, но лучше карамельки. Я их больше люблю.

— Что ты тут делаешь? — более умный вопрос не пришел мне в голову.

— Я тут живу. Иногда приходит дядя Лаврентий и приносит целую жменьку конфет.

— Почему он держит тебя взаперти на цепи? — сжала кулаки Антея.

— Чтобы я случайно не улетела и не потерялась. Он заботится обо мне, он добрый.

Только тут я заметила за спиной малышки прозрачные стрекозиные крылышки. Девчушка хитро улыбнулась и замахала ими быстро-быстро, приподнимаясь над кроватью. В голове не укладывался увиденный кошмар: семилетняя девочка, сидящая взаперти, говорит о своем мучителе с нежностью в голосе. Бред какой-то…

— Так вы дадите мне конфет? — полюбопытствовала кареглазая красавица.

— Пойдешь с нами, тогда дам, — я приняла для себя решение, и никакие возражения со стороны Феликса или Антеи принимать не собиралась.

— А куда вы идете? — девочка склонила голову набок, и ее темно-каштановые волосы закрыли половину личика.

— В страну, где много-много конфет, — не моргнув глазом, соврала я.

— Конечно, пойду, — хлопая в ладоши, согласилась малышка.

— Найяр, зачем? — чуть слышно спросила Хранительница Врат.

— А ты предлагаешь ее тут оставить?

— Про конфеты врать зачем?

В ответ я только плечами пожала.

«Да, Нин, вижу, тяга к работе массовика-затейника у тебя не пропала…» — прокомментировал мой поступок Феликс, но отговаривать не стал.

Между тем малышка уже стояла рядом, сжимая мою ладонь.

— Пошли за конфетами, чего стоишь?

Она сделала шаг и тут же упала на коленки — золотая цепь не выпускала девочку из комнаты. Стрекозиные крылышки печально повисли за ее спиной, и девчушка заплакала. И тут произошло то, что послужило объяснением, почему Лаврентий Васильевич включил малютку в свою коллекцию. Стоило слезинке скатиться со щеки девочки, как она тут же превращалась в бриллиант. И чем крупнее оказывались слезы, тем больше каратов становился бриллиант.

— Закрой глаза и не подсматривай, — попросила я девочку.

Мне не хотелось пугать ее тем, как буду доставать Феликса. Ребенок послушно зажмурился. Взмах Мечом и, звеня, цепь упала на пол. Конечно, оставался еще браслет на щиколотке, но сейчас не время с ним возиться, потом снимем.

— Как тебя зовут, зайка? — ласково спросила Антея, пока я убирала Меч.

— А глаза можно открыть? — послушный ребенок все еще жмурился, но потом, не дожидаясь ответа, открыла глаза. — Дома меня звали Дитя Ночи, но для друзей я Ди.

— Красивое имя, — кивнула Хранительница Врат.

— Пасиб, — Ди поправила волосы. — А вас как зовут?

— Меня Антеей, а подругу мою зовут Найяр.

— Ан и Най, — захлопала в ладоши Дитя Ночи.

Я усмехнулась, услышав, как девочка упростила наши имена. Най, значит, Най. Подхватив малышку на руки, Антея первой вышла из кукольной комнаты. Мы вернулись обратно в спортзал. Оставалось исследовать еще четыре двери, но теперь с нами была семилетняя девочка, а значит, лишний раз рисковать не стоит. Но с другой стороны, а вдруг за дверьми сидят такие же маленькие детки, как Ди?

В этот миг стены зала потихонечку поплыли у меня перед глазами, меняя очертания, и я увидела спальню родного детского дома. На кровати сидела Олеся и читала учебник по химии.

— Ниночка, где ты ходишь? — Олеся оторвалась от учебника и с укоризной посмотрела на меня.

Ее голос ударил по мне, словно электрический разряд, в горле, мешая дышать, встал ком.

— Это все неправда, ты умерла, — я схватилась рукой за горло. — Это обман, видение…

Происходящее было настолько реальным, что у меня подкосились ноги. Разум понимал, что именно происходит на самом деле, с другой стороны… Олеся казалась реальной, настоящей, ее голос, взгляд, обстановка нашей спальни. Я столько лет жила с несбыточной надеждой, что Олеся вернется живая и невредимая, что ее смерть лишь инсценировка. И вот она сидит передо мной и улыбается. Зачем куда-то идти, кого-то спасать? Мне хорошо и спокойно тут и сейчас, рядом с ней. Мысли и чувства путались, сбивая с толку. Нет, это мираж, видение, нет никакой комнаты, нет Леси, много лет уже нет в живых. Но вот же она! Стоит только руку протянуть и ощутить тепло ее кожи.

— Ниночка, мы гулять пойдем? — Олеся отложила в сторону «Химию» и встала с кровати.

Ниночка… так меня никто, кроме нее не называл. Ласково, нежно, с теплотой в душе. Ниночка… Най, Найяр, Коричневая Леди — вот мое имя! Ниночка… Я не хочу быть «Ниночкой» — девочкой из детдома! Нет! Нет! Слышите?! Нет!

Видение исчезло. Рядом стояла Антея с Ди на руках и встревоженно смотрела на меня.

— Что с тобой?

— Началось, — я почувствовала слабость в ногах и села на пол.

— Сколько еще сможешь продержаться?

— Не знаю. Надо у Феликса спросить. Необходимо что-то делать с книгой, иначе нам конец.

— А за конфетами когда мы пойдем? — спросила Ди.

— Скоро, малышка, скоро, — Антея опустила ее на пол, а сама подошла ко мне. — Знаешь, если мы книгу не найдем до окончания срока, то просто свалим отсюда. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

— Но…

— Не перебивай, выслушай. Конечно, книга важна для меня, но твоя жизнь дороже. Коричневый Мир не должен потерять своего Владыку из-за моих амбиций.

Не зная, что и ответить подруге, я встала и, обняв ее, прижала к себе.

— Спасибо.

— Глупо это все, — неожиданно сказала Антея.

— Что именно?

— То, что мы делаем — глупо. Лаврентий не дурак, и книгу отдавать не собирается.

— Знаю.

— Тогда зачем мы ее ищем?

— Надежда умирает последней, и я не хочу сдаваться без боя.

— Но книги тут нет. Ни в замке, ни еще где бы то ни было.

Понимая, что она права на все сто процентов, я все равно не хотела верить в наш проигрыш. Неожиданно мне в голову пришла одна безумная идея:

— Когда я дома теряла ключи, то знаешь, что делала?

— Нет, конечно, — ответила Антея.

— Я попросту звала их.

Услышав мой ответ, Хранительница Врат звонко рассмеялась.

— Как это? Ключик, ключик, кис-кис-кис?

— Примерно так, — улыбнулась я. — Закрывала глаза, представляла себе ключи и мысленно тянулась к ним. И что самое удивительное — буквально через пару минут они находились. Меня словно подталкивало к тому месту, где лежала связка.

— А я так конфеты зову, — закивала Ди, — зову, зову, а потом мне их дядя Лаврентий приносит.

— Предлагаешь и мне так попробовать? — подмигнула ей Антея.

— А что? Вдруг сработает? — я была согласна на любой вариант.

Пожав в ответ плечами, Антея закрыла глаза и стала мысленно звать книгу Магии Времен. От внутреннего напряжения на ее лбу пролегли морщинки. Не открывая глаз, Антея стала массировать кончиками пальцев виски. Я молилась всем богам подряд — лишь бы получилось. Не знаю, сколько прошло времени, но вокруг нас стало что-то меняться. Воздух наполнился озоном, словно после грозы, и дышать стало значительно легче. Хранительница Врат по-прежнему стояла с закрытыми глазами и продолжала звать книгу. Затем она протянула руки вперед, ладонями вверх и громко произнесла:

— Ко мне!

Антея открыла глаза, и я невольно сделала шаг назад. Никогда раньше мне не приходилось видеть, как у человека из глазниц струится свет. Дворец лихорадочно затрясло, словно при землетрясении, поднялся ветер. Пол заходил ходуном, и чтобы малышка не упала, я прижала ее к себе. Свет, исходящий из глаз Антеи, собирался на ее ладонях в огненный шар.

«Что происходит, Феликс?» — мне стало жутко.

«Как что? Хранитель Врат при исполнении служебных обязанностей. Разве не понятно?»

Меч произнес это с азартом, его голос звенел, переполненный радостью. Я воспрянула духом — Феликс не станет просто так веселиться, значит, на то есть основание. Когда все успокоилось и свечение глаз Хранительницы Врат сошло на нет, на ее ладонях лежал том Магии Времен.

— Супер, — это все, на что меня хватило.

— Ух ты… — восторженно произнесла Ди.

Прижав книгу к груди, Антея тихонечко опустилась на пол. Потратив все свои силы на призыв, она еле-еле дышала. До окончания срока у нас оставалось не так уж и много времени.

— Ну что? Покажем Лаврентию, где раки зимуют, или уйдем по-английски? — улыбаясь, спросила Хранительница Врат, когда силы вернулись к ней.

Я подмигнула подруге — в моей голове родился коварный план, как отомстить Лаврентию за все наши мучения.

Глава 11

Впервые за месяц Рифальд вышел из своей подземной лаборатории. Яркий свет Цейла неприятно резанул по глазам, от свежего воздуха закружилась голова. Старик сделал шаг, под ногами затрещали мелкие камешки. Прикрывая глаза ладонью, магистр направился к соседнему зданию, возле стены которого расположилось двадцать пять человек. Новобранцев пригнали вчера, и Рифальд торопился продолжить эксперимент. С вновь прибывшими уже не возились, как с первыми партиями добровольцев, магистр перестал устраивать подопытным напоследок «праздник жизни». Никаких гулянок, борделей и денег. Два дня на размышления, подписание контракта и «добро пожаловать в Мертвые маги».

Шаркая ногами, полубезумный старик приближался к своим жертвам, словно паук к пойманной добыче. Увидев его, новобранцы замерли. С нескрываемым омерзением они смотрели на семенящего в их сторону магистра.

— Встать! — рявкнул офицер, отвечающий за новое пополнение.

Сидевшие на земле люди повскакивали на ноги, поправляя одежду. Никто из них не решался произнести хотя бы слово, все происходило в полном молчании. Новобранцы косились то на приближающегося Рифальда, то на офицера, судорожно пытающегося выстроить их в подобие шеренги. Ругаясь сквозь зубы, он щедро отвешивал оплеухи направо и налево:

— Да становитесь же вы, сучьи дети, — рычал офицер.

Шевеля руками, словно паук лапками, магистр подбирался к строю, алчно глядя на новобранцев. Прибывший материал его не впечатлял: хлипкие, тщедушные, заморенные. Но Рифальду не терпелось продолжить исследование, он почти достиг желаемого — новое заклятие было практически у него в руках. Оставалось только закрепить полученный результат. Созданные им Мертвые маги уже вовсю трудись на благо империи. Территория за территорией покорялась войскам Рифальда без боя, тарманцы отступали под натиском армии магистра. Еще немного, и Коптар будет взят. А следом за ним к ногам старого мага падут и остальные государства Арлила.

Махнув рукой, магистр повел новобранцев за собой в лабораторию. Напутственных речей он произносить не собирался, все в рабочем порядке: разделить прибывших на группы, записать номера в журнал и начать эксперимент. Помощники Рифальда без суеты, четко, по-деловому, развели будущих Мертвых магов по камерам и приступили к работе.

Сидя за столом, магистр заносил данные в тетрадь. Неожиданно ему стало плохо, в глазах потемнело, и он потерял контроль над действительностью. Подобное случалось и раньше — приступы временной потери зрения сопровождали Рифальда всю жизнь, но сейчас магистр остро ощутил, как кто-то ко всему прочему влез в его сознание. Пытаясь избавиться от наваждения, он стал изо всех сил тереть глаза. Присутствие чужой сущности в его сознании не исчезло. В приступе ярости магистр попытался дотянуться до незваного гостя и уничтожить наглеца. Однако сил у старого мага хватило только лишь на то, чтобы выкинуть святотатца из сознания. Когда зрение вернулось, магистр ощутил сильную усталость и боль во всем теле.

— Пора с тобой разобраться, — зло прошипел Рифальд, грозя невидимому противнику кулаком. — Погоди, недолго осталось.

Но не прошло и десяти минут, как он забыл о произошедшем, полностью погрузившись в работу. Рифальд то записывал что-то в рабочую тетрадь, то сидел, глядя в потолок, потирая руки.

Внезапно за дверью кабинета раздался жуткий грохот, послышались нечленораздельные крики и глухие удары. Магистр зло выругался и, посылая проклятья на головы тех, кто посмел оторвать его от работы, зашаркал к двери. Открыв ее, Рифальд остолбенел — в коридоре рвали друг друга на части охранники лаборатории и его помощники. Стены были обильно забрызганы кровью, на полу валялись куски человеческой плоти. Увиденное заставило мага грубо выругаться. Один из охранников, вцепился в шею другому и вгрызался зубами в мякоть. Два помощника магистра рвали спину этого самого охранника, а тот, чью шею успешно поедали, не выпускал изо рта руку одного из военных.

— Вы свихнулись? — проскрипел магистр. — Что здесь происходит?

На мгновение все остановились, отвлеченные голосом Рифальда, но тут же продолжили начатое, за исключением одного из помощников. Он посмотрел на своего хозяина мертвым взглядом и направился в его сторону. Рифальд в испуге захлопнул дверь. Только сейчас магистр понял, что произошло нечто, чему пока он не может дать объяснение. Через минуту послышался скрежет ногтей по обшивке двери. Обезумевшие люди пытались добраться до своего хозяина. Старик отошел к своему столу, устало опустился на стул и обхватил руками голову. Он понял, что это конец — конец его власти, его надеждам.

Оставаться в подвале лаборатории он не видел смысла, все равно не удастся продолжить эксперимент в такой обстановке. Глухие удары человеческих тел об дверь были тому подтверждением. Люди, подвергнутые воздействию магии Мертвых, превратились в безмозглых тварей, жаждущих крови и плоти ближнего, и теперь не отступят до тех пор, пока не доберутся до него или не убьют друг друга. Дожидаться развязки Рифальд не собирался, он открыл телепорт, выбрал нужную телеригу и шагнул прочь из лаборатории.

Магия Мертвых вышла из-под контроля старика, подчиняя себе всех разумных. Она набрала силы для самостоятельного существования и больше не нуждалась в проводнике. В благодарность за освобождение магия Мертвых пощадила магистра, предоставив ему возможность самостоятельно выбираться из сложившейся ситуации.

Над Арлилом нависла серьезная угроза, о которой пока никто не догадывался.

* * *

Книга вернулась к ее законной владелице, и нас ничего больше не задерживало в мире Лаврентия Васильевича. Осталось только поквитаться со зловредным Коллекционером и переместиться на Арлил. Мозг лихорадочно работал, предлагая варианты мести. Но я никак не могла найти вариант, который бы позволил сделать это без ущерба для моего здоровья.

К тому же мне не давали покоя мысли о Ди. Неспроста малышка появилась в нашей с Антеей жизни. За свои двадцать три года я хорошо усвоила, что случайностей не бывает, и все имеет то или иное предназначение, главное — правильно его понять. Все наши встречи и расставания это уроки, которые мы обязаны пройти и сдать как экзамен. Справился с поставленной задачей, то получаешь «зачет», а нет — добро пожаловать на повторный круг испытаний. И не факт, что переэкзаменовка будет легче.

Я могла бы долго ломать голову и искать ответ о предназначении Дитя Ночи, как вновь сила Лаврентия Васильевича дала о себе знать. Феликс успел заметить, как я проваливаюсь в подсознание, но переход произошел так стремительно, что Меч не смог удержать меня в реальности.

Темно. Пахнет крысиным пометом и подвальной сыростью. Я села возле запертой двери, обхватила коленки и еле слышно заскулила. Впереди два долгих мучительных часа наказания. Наша воспитательница, Тамара Васильевна, любит практиковать такое: за малейшее непослушание она безжалостно запирает провинившегося в темном и страшном подвале детского дома. И ей плевать, что шестилетний ребенок сходит с ума от страха перед темнотой и шуршанием по углам. Слабый свет из щели под дверью рассеивал мрак только вокруг моих ног.

Ну что я такого сделала? Спрятала кусочек черного хлебушка под подушку. Так ведь есть постоянно хочется, особенно вечером. Она нашла его и больно вцепилась мне в волосы, дергая за них и оря на всю спальню, что только крысы воруют и прячут еду. А раз я поступила так же, то и место мне среди крыс. Тамара Васильевна отволокла меня за волосы в подвал и, запирая дверь, прокричала, что вернется через два часа. Больно и обидно. Я же свой кусочек спрятала, не чужой!

Мелкая дрожь била по всему телу, холод пробирался под одежду. Слезы текли по щекам, а я боялась даже пошевелиться, чтобы смахнуть их. В голове крутились мысли, как выбраться из жуткого заточения. Был бы у меня волшебный ключ, отпирающий любые двери, я бы вмиг сбежала из темницы. Только откуда у маленькой шестилетней девочки такая роскошь?

— Най, Най, — раздалось из темноты.

Мне стало еще страшнее, и я заплакала в голос. Где моя мамочка?! Почему она не приходит и не наказывает злую Тамару Васильевну? Я все жду, жду, мою мамочку…

— Най, ты слышишь меня? — позвал голос.

— Кто тут? — размазывая слезы, спросила я.

— Это я, Ди.

Из темноты вышла девочка, примерно моего возраста. Слабый свет позволил разглядеть лишь контур ее тела. Голос девочки был незнаком мне, и я решила, что она, скорее всего, новенькая. Подойдя вплотную, девочка протянула руку:

— Идем со мной.

— Как? Дверь заперта, и потом, Тамара Васильевна за непослушание накажет еще сильнее.

— Не бойся, — новенькая говорила твердо и уверенно, — дверь я открою, у меня есть ключи. А Тамара Васильевна тебе больше ничего не сможет сделать.

— Откуда ты знаешь?

Мне очень хотелось верить девочке, хотелось навсегда сбежать из детского дома, но страх все-таки давил на сознание, заставляя оставаться на месте.

— Я — Ди. Разве ты не расслышала? Ди многое знает и многое умеет.

— Почему? — Ее пояснение еще больше запутало меня.

— Потому что Ди — это Ди. Идем?

Теплая ладошка сжала мои окоченевшие пальцы, наполняя мое сердце уверенностью. От ее прикосновения в подвале стало как будто светлее. Страх и отчаяние отступили. Девочка потянула меня на себя, помогая встать.

На секунду перед глазами запрыгали цветные шары, и я вновь оказалась в реальности. Рядом стояла Антея, с волнением глядя на меня, а Дитя Ночи продолжала крепко сжимать мою руку.

«Пора заканчивать со всем этим, — пробубнил Феликс. — Ты уже не в состоянии удерживать силу Лаврентия, подреальность затягивает тебя все глубже и глубже».

Впрочем, Меч зря старался растолковать положение дел, я и так все прекрасно осознавала, но выхода из сложившейся ситуации не видела. А те, что существовали, совершенно не устраивали: возвращать силу Лаврентию Васильевичу не было никакого желания, но и расплачиваться собственной жизнью за возможность наказать Коллекционера тоже не хотелось. И тут меня словно током пробило.

— Ди, зайка, а как ты проникла в мое подсознание?

Девчушка хитро улыбнулась:

— Когда ты отключилась, Ан сказала, что если тебя не вытащить оттуда, куда ты ушла, то будет… ой, слово забыла.

— Что будет? — я вопросительно посмотрела на Хранительницу Врат, та густо покраснела.

— Не сдержалась, прошу прощения.

— Вспомнила! — малышка захлопала в ладоши. — Она сказала, что будет полный пи…

Антея зажала девочке рот:

— Зайка, не произноси это слово, оно плохое.

— Очень-очень плохое, — я многозначительно посмотрела на Хранительницу Врат.

В знак согласия Ди закивала, Антея убрала ладонь от ее губ.

— Хорошо, я никогда не стану произносить это слово, к тому же оно мне самой не понравилось. Вот «конфета» звучит намного вкуснее, или «шоколадка».

В глазах Ди заиграли хитрые огоньки. Я пожала плечами и наколдовала плитку шоколада «Аленка».

— На.

— Пасиб!

Тут же зашуршала фольга, и, жмурясь от удовольствия, Ди откусила кусочек.

— Так вот, — прожевав, продолжила она, — Ан объяснила, что ты в опасности, потому что какая-то сила запирает тебя в другом мире и не дает оттуда выбраться.

Закончив фразу, девочка откусила очередной кусочек шоколадки и принялась его смаковать.

— А дальше? — Антея не хуже меня понимала, что время на исходе и поторопила малышку.

— Дальше? Я решила помочь Най выбраться. У меня есть ключи, — Ди сосредоточенно разворачивала фольгу на шоколадке. — Если мне куда-то хочется попасть, то я беру нужный ключ и иду туда.

— Какие ключи? — в два голоса спросили мы с Антеей.

— У меня есть ключи от всех дверей. Могу отпирать и закрывать любую дверь.

«Владыка всесильный! — воскликнул Меч. — Девочки, вы знаете, кто стоит перед вами?!»

«Кто?»

Феликс, видимо, так разволновался, что ответил не сразу.

«Успокойся и не нервничай», — посоветовала я.

«Кто тебе сказал, что я нервничаю? Просто еще раз сканировал Дитя, чтобы убедиться в правильности выводов. Так вот, леди, перед вами одна из высших сущностей, способная перемещаться между мирами. Некоторые называют их блокировщиками, кто-то Путниками Миров, а некоторые Хозяйками Ключей. Это просто чудо какое-то, что мы встретили саму Хозяйку».

Я с недоверием посмотрела на Ди. Передо мной стояла семилетняя девочка, уплетающая за обе щеки шоколадку. Она так увлеклась процессом, что перепачкала шоколадом не только ротик, но щеки и нос. Высшая сущность?

«Нина, учи матчасть. Высшие сущности могут принимать любой облик, какой им заблагорассудится».

И все-таки Меч нервничал, раз назвал меня земным именем. Странно, если Ди на самом деле так всесильна, то почему она позволила Лаврентию, который по сравнению с ней прыщ на ровном месте, держать себя взаперти? Ей ведь ничего не стоило переместиться в иной мир и все.

«Не пытайся найти сейчас ответ, — посоветовал Феликс. — Есть такие вещи, которые лучше принять как данность, а не раскладывать их по полочкам. Считай, что Ди просто ждала тебя там. Устраивает?»

Нет, конечно, меня такой ответ не устраивал. Если Дитя Ночи и в самом деле просто ждала меня в замке Лаврентия, то откуда она знала, что я там окажусь? Или нашу встречу подстроили? Или высшим силам дано знать будущее? И может, вся моя жизнь заранее кем-то расписана, и я просто играю по сценарию? Подобные вопросы и раньше возникали, но я никогда не находила на них ответ. И по всей видимости, никогда не найду. Получается, что все мои первоначальные размышления о предназначении девочки потерпели фиаско.

Тем временем Ди покончила с шоколадкой и, облизывая перепачканные пальчики правой руки, усиленно задергала Антею за кофту левой:

— Ан, так мы будем перемещаться отсюда или как? Сами говорите, что времени мало.

Меня удивило, что девочка обратилась именно к Хранительнице Врат, а не ко мне.

— Почему ты ее об этом спрашиваешь?

— Потому, что она знает дорогу, — как бы между прочим ответила Ди.

Чем дальше развиваются события, тем все интереснее и интереснее. Получается, что Хозяйка Ключей знает, кто такая Антея, видит ее сущность Хранительницы Врат. Отменная компания у меня подбирается!

— Возможно, у тебя есть какое-то предложение? — ради интереса спросила я у девочки.

— Возможно, — кивнула она.

«Не глупи, Найяр, — влез Меч, — ты сама знаешь, о чем ее попросить. Так вот и проси».

«И попрошу».

— Ди, зайка, — я поймала себя на мысли, что обращаюсь к высшей сущности, как к маленькому ребенку, но ничего не могу с собой поделать, потому что воспринимаю ее так и все тут, — необходима твоя помощь.

— Говори какая, — девочка посмотрела на меня совсем не детским взглядом, — все, что в моих силах, я сделаю.

— Ты смогла бы запереть этот мир вместе с Лаврентием Васильевичем и помочь мне избавиться от его силы, не возвращая ее владельцу?

— Проще говоря, взять себе? Да?

— А ты справишься с чужой силой?

— Разве это Сила? Так, детский лепет.

Я посмотрела на Дитя Ночи. Вместо малышки со мной разговаривала воистину древнейшая, могущественная сущность, возраст которой даже представить сложно. По спине пробежал холодок — тем, кто встанет на пути у этой девочки, можно только посочувствовать.

— Поможешь? — переспросила Антея.

— А шоколадку еще дадите? — перед нами опять стояла маленькая Ди.

— Конечно, дадим, сколько захочешь! — радостно пообещала я.

— Детям много сладкого вредно, от этого случается кариес, — в спортзал вошел Лаврентий Васильевич.

Из нашего разговора, по всей видимости, он услышал только последние фразы. На его лице отразилось внешнее спокойствие, но глаза так и сверкали злобой.

— Кто позволил вам, глупые леди, влезать в мою жизнь? Кто дал вам право хозяйничать в моем замке и распоряжаться моим имуществом?

— Это кого ты назвал глупыми? — Моя рука автоматически потянулась за Мечом.

— Это кого ты назвал имуществом? — сжала кулаки Антея.

— Дядя Лаврентий, когда-то, давным-давно, ты был хорошим человеком, но почему-то изменился в худшую сторону, — вздохнула Ди. — Ты меня разочаровал. Я больше не хочу с тобой играть.

— Марш в свою комнату, маленькая паршивка! — скомандовал Лаврентий Васильевич. — Если не хочешь окончательно меня разозлить, то сейчас же прекрати общаться с этими дамами. Марш в комнату! Я разберусь с ними, а потом приду и накажу тебя.

Мне стало откровенно смешно: Коллекционер глуп или просто не понимает, с кем имеет дело? Вроде бы не из простых смертных и должен видеть, кто находится перед ним. Но Лаврентий Васильевич продолжал гнуть свою линию, считая себя всемогущественным Богом:

— Сперва я хотел просто вычеркнуть вас, дамы, из своей жизни, но теперь мне этого мало. Я заставлю вас плакать и умолять о смерти. Ди! Ты еще тут? Марш в комнату!

Не реагируя на слова Коллекционера, Дитя Ночи подошла ко мне и взяла за руки.

— Расслабься и позволь чужой силе покинуть твое тело, — ровным голосом сказала она.

Я почувствовала, как холодный, колючий поток чужеродной энергии побежал по моему телу, уходя через ладони к Ди. Коллекционер дернулся в нашу сторону, но Антея коротким ударом сбила его с ног. Тряся ушибленной рукой, Хранительница Врат с изумлением смотрела на распростертого на полу мужчину — она и сама не ожидала от себя такой прыти. Мы с Ди продолжали перекачку силы. Еще немного времени, и все закончится.

— Это тебе за то, что ударил меня по лицу, — прокомментировала свой поступок Антея.

Тряся головой, Лаврентий Васильевич поднялся на ноги. Хранительница Врат встала перед ним, закрывая своим телом меня и девочку.

— Убью, — сжимая кулаки, прошипел он, — просто забью до смерти, без всякой магии. Забью, как тварь.

— Попробуй, — Антея гордо подняла голову и скрестила на груди руки. — Много вас таких было в моей жизни, но ни один не ушел от возмездия.

Ладони нещадно жгло, словно я опустила их в горячий лед, но зато тело мое почувствовало освобождение от чужеродной силы.

— Прощай, Лаврентий, — не по-детски серьезно сказала Ди. — Надеюсь, что когда мы встретимся в следующий раз, ты изменишься в лучшую сторону. У тебя будет время все взвесить и пересмотреть.

Лицо у Коллекционера вытянулось, глаза округлились. Не ожидал он услышать такие слова от маленькой, беззащитной семилетней девочки. Что поделать? Это его проблемы. Прежде чем навязывать кому-то свои правила игры, надо было подумать, а хочет ли человек играть по ним, и сможешь ли сам достойно завершить эту игру, без потери чести и порядочности.

Но меня уже не волновала дальнейшая судьба Лаврентия Васильевича. Сейчас мы закроем его мир, и возможно, когда я стану Владыкой Коричневого Предела, то навещу Коллекционера.

— Пойдемте, девочки. Антея, ты готова открыть Врата? Найяр, держи меня за руку. — Дитя Ночи, нет, Хозяйка Ключей коротко отдавала четкие распоряжения. — До встречи, Лаврентий.

Прижимая к себе первый том Магии Времен одной рукой, второй Антея начертила в воздухе знаки перемещения и произнесла заклинание. Как Ди закрыла мир Лаврентия, я не увидела, это произошло за доли секунды, но почувствовала всем телом, что структуры мироздания вокруг нас изменились. Итак, карманный мир Коллекционера оказался под замком, и теперь Лаврентий Васильевич не скоро отправится на очередную охоту.

Врата открылись, пропуская нашу троицу на дорогу, ведущую в мир Коричневого Предела, в мир, где всегда происходят перемены к лучшему.

Глава 12

За окном бушевала гроза. Потемневшее, практически черное небо низвергало на землю потоки воды. Прислонившись лбом к оконному стеклу, Софья наблюдала за скачущими по мощеной садовой дорожке дождевыми пузырями.

«Крупные какие, — отметила про себя женщина, — значит, скоро гроза кончится».

Ее правая рука лежала на животе. Софья чувствовала, как шевелится ее девочка — под пальцами перекатывались маленькие бугорочки-пяточки. До долгожданного события оставалось еще три с половиной месяца. Софья представляла, как встретится со своей дочуркой, как прижмет к груди новорожденную Ангелу Тоин. Да, они с Заххаром уже и имя придумали дочке — Ангела, что означает «Дарующая Свет».

Сверкнула молния, следом за ней прогремел раскат грома. Оконное стекло завибрировало, отзываясь на раскат, заставив Софью невольно вздрогнуть. Ощутив испуг матери, малышка притихла.

— Не бойся, моя крошка, — женщина ласково погладила живот, — это всего лишь гроза.

По садовым дорожкам бежали потоки дождевой воды. Давно уже над Коптаром не проносились подобные грозы.

— Мам, к тебе можно?

Софья обернулась. В дверях стояла Кира.

— Заходи, родная.

Девушка вошла в комнату приемной матери. За два года, прожитых в семье Тоинов, Кира, как и ее названные братья, привыкли считать Софью матерью, а Заххара — отцом. Чета Тоинов относилась к ребятам с любовью, а те отвечали им взаимностью. И вот теперь у Софьи с Заххаром должна появиться на свет родная дочь. Кира и мальчишки радовались этому, но в то же время их тревожила одна мысль: не станут ли они помехой для приемных родителей, когда малышку принесут домой. Будут ли они нужны Заххару и Софье? Время ожидания подходило к концу, и Кира наконец решилась поговорить об этом с матерью.

— Что же ты стоишь в дверях? Проходи. — Софья отошла от окна и присела на диван. — Иди сюда.

Кира подошла и села на пол возле матери, положив подбородок на ее колени. Девушка не знала с чего начать и как правильно расставить акценты в разговоре, чтобы собственные тревоги высказать, но в то же время не обидеть Софью. Проще с братьями подраться, чем завести разговор.

— Ты меня любишь, мам?

— Конечно, люблю.

— А мальчишек?

— И братьев твоих люблю. Ты сомневаешься в нашей с папой любви к вам?

Неожиданный вопрос Софьи выбил Киру из колеи.

— Нет, — она пожалела, что начала этот разговор, но отступать было поздно.

Софья провела рукой по волосам Киры.

— Что тебя беспокоит, девочка? Говори, не стесняйся. Давай вместе прогоним твой страх.

— Да нет, мам, все в порядке.

— Ой ли? — обхватив ладонями лицо дочери, Софья пристально посмотрела той в глаза. — Кира, я хочу и могу помочь. Но если ты не скажешь, в чем причина беспокойства, то как мне удастся это сделать?

— Пустое, мам, — девушка старательно отводила взгляд.

— Кира, говори, что случилось. А иначе как я помогу?

— Ну, мы это… понимаешь, я и мальчишки…

— Нет, пока что ничего не понимаю.

С одной стороны, Кире очень сильно хотелось поделиться всем, от чего болела душа, но с другой — она боялась обидеть мать. Девушка понимала, что не успокоится, пока не услышит слова «вы нам нужны» именно от Софьи. К тому же второй такой удобный случай может и не представиться.

— В общем… Только честно ответь, ладно?

— Клянусь, — улыбнувшись, ответила Софья.

Сделав глубокий вдох, Кира, не глядя на мать и старательно подбирая слова, поделилась наболевшим.

— Скоро на свет появится малышка, которую вы с отцом так долго ждали. И мы тоже ждем ее рождения и очень счастливы за вас. Ведь это ваша родная дочь. А мы… мы всего лишь приемные дети. Захотите ли вы, чтобы и я и ребята остались? Не станем ли мы обузой? Может, нам уйти? Стоит ли…

Не дав ей закончить, Софья приложила ладонь к губам дочери.

— Не смей так говорить, девочка. Хорошо? Вы для нас с отцом не менее любимы, чем родное дитя. Я понимаю твою тревогу, но смею заверить, что мы любили, любим и будем любить вас. Вы — наши дети. Разве это не понятно? А как родители могут отказаться от своих детей? Нет, Кира, нет, родная, никуда вам уходить не надо. Пообещай мне, что ни у тебя, ни у кого-либо из твоих братьев больше не возникнут подобные мысли. Договорились?

Кира вскочила с пола и обняла мать.

— Спасибо тебе. Спасибо за вашу с отцом любовь. У меня словно камень с души упал.

— Запомни, — Софья поцеловала Киру в щеку, — никогда не держи в себе грустные мысли. С любой проблемой, даже самой незначительной, приходи ко мне. Для того и существуют родители, чтобы помогать детям.

Прижавшись к матери, девушка чувствовала ее тепло, ее любовь. От этого становилось спокойно на душе.

— Хочешь послушать, как малышка толкается?

Не дожидаясь ответа, Софья взяла ладонь Киры и приложила к животу. Словно приветствуя названную сестру, малютка легонечко толкнулась.

— Я почувствовала ее, мам, почувствовала! — обрадовалась Кира.

— Ангела знает, что у нее есть старшая сестра, которая всегда встанет на ее защиту. А теперь иди к братьям и передай им наш разговор. Я не хочу, чтобы мальчики мучились в сомнениях.

Кире и самой не терпелось поделиться с братьями хорошими вестями. Поцеловав Софью, она вышла из комнаты, унося в сердце слова матери о любви. Но все же что-то не давало ей покоя, заставляя нервничать. И лишь дойдя до комнаты Барса, Кира поняла, что именно вызывало тревогу. Воспоминания о родной матери и погибшем новорожденном брате заставляли неосознанно проводить параллель. Кира мотнула головой.

«Нет! С Софьей подобного не случится! Иначе это будет слишком несправедливо по отношению к ней, Заххару, Ангеле, да и ко мне тоже. Потерю второй матери я не переживу».

Отогнав ненужные мысли, Кира открыла дверь в комнату Барса. Все трое названных братьев: Барс, Кот и Охотник были в сборе.

— Ты поговорила с ней? — спросил Охотник, едва заметив Киру.

— Поговорила, — кивнула она. — У меня хорошие новости.

В этот момент в комнату влетел посыльный и сообщил, что в гостиной появились молодые люди, назвавшие себя Кастином и Вашеком.

Кира завизжала и бросилась бежать, Кот, Барс и Охотник рванули за ней следом.

Проводив приемную дочь, Софья вновь подошла к окну. Гроза не собиралась заканчиваться. Косые струи лупили по земле изо всех сил. Рука Софьи легла на живот, и по комнате, под стук дождя полилась колыбельная. Мать пела песню еще не рожденному ребенку. Слова сами складывались в строчки, где-то не совсем ровно, но это была песня, сочиненная Софьей, идущая из сердца матери.

Тише, тише, малышка, не бойся.
Это только лишь дождь за окном.
Не толкай маму и успокойся,
Скоро радость придет в этот дом.
Тебя ждут твои старшие братья,
И сестренка тебя очень ждет.
Папа светится просто от счастья,
Он подарки тебе принесет.
Баю-бай, баю-бай, моя крошка.
Засыпай и скорее расти.
Нам до встречи осталось немножко.
Баю-бай, баю-бай, не грусти.

Чуть слышно скрипнула дверь.

— А я и не знал, что в нашем доме живет поэт. — Могучие руки Заххара легли на плечи Софьи.

— Да какой из меня поэт? — женщина повернулась лицом к мужу. — Так, пою, о чем думаю.

— Ты хорошо думаешь и хорошо поешь.

Заххар покрыл лицо Софьи поцелуями. Этот медведеподобный мужчина источал столько нежности и любви, что ее хватило бы на весь огромный мир, но все его чувства предназначались одной-единственной женщине и ребенку, находящемуся в ее утробе.

— Тебе удалось поговорить с Кирой?

— Да. Она сама завела разговор.

— Ты сказала ей, что мы любим их и не хотим, чтобы они покинули наш дом?

— Конечно, дорогой. А как иначе? Кстати, передай домовому мою искреннюю благодарность за то, что предупредил. Бедные дети, понапридумывали себе не пойми что.

— Если хочешь, то можешь сделать это сама, — улыбнулся премьер-министр.

— А он здесь?

— Ну что ты. Грэм без приглашения не приходит. Но, если хочешь, я позову его.

Софья, которая до этого на дух не переносила языкастого дварха, неожиданно для Заххара согласилась.

— К услугам вашим, — раздался голос Грэма, после того как премьер-министр дважды позвал его.

Чуть вздрогнув, Софья огляделась по сторонам. Она так и не привыкла, что голос раздается неизвестно откуда. Заххар рассмеялся и прижал к себе супругу.

— Говори, он тут, — прошептал он на ухо жене.

— Я хочу сказать тебе большое спасибо. Ты вовремя предупредил насчет переживаний наших детей. Мне бы самой и в голову не пришло, что у них возникли такие мысли. Как же они мучились… Спасибо, — Софья замолчала на секунду, а затем добавила: — Грэм.

— Значит, мир? — голос дварха источал радость.

— Мир. Только прошу, не пугай меня неожиданным появлением и не предлагай лекарства, основанные на помете летучих мышей.

— Софья, дорогая, столько лет прошло, а ты все еще обижаешься на ту безобидную шутку? — ехидные нотки вновь запрыгали в интонациях дварха.

— Грэ-эм, дам по шее, — Заххар слегка потряс мощным кулаком.

— Все, все… Тебя я понял, умолкаю, а то по шее получу и подвиг свой не совершу, — хохотнул Грэм.

В ответ премьер-министр только головой покачал, Софья звонко рассмеялась.

— Это о каких подвигах ты сейчас разглагольствуешь? — насторожился Заххар.

— Есть разговор, — уже серьезно сказал дварх. — Софья, с твоего позволения мы отправимся в рабочий кабинет твоего мужа. Ты не против?

— Идите уж, заговорщики, — вздохнула жена премьер-министра.

— Мы ненадолго, — целуя ее, пообещал Заххар. — Я скоро вернусь. Идем, герой. Только отдам распоряжение, чтобы в кабинет пригласили отца Лазурия, Мать Драконов, императора и Валдека.

— Император уже в кабинете, — уточнил Грэм, — мы с ним проболтали более трех часов.

* * *

Перемещение отняло у Рифальда почти все силы. Бессонные ночи в подземной лаборатории дали о себе знать. Теперь на полное восстановление уйдет как минимум день или два. Рифальд огляделся — конечный пункт перемещения все-таки выбран неудачно, но времени на обдумывание и моральных сил, чтобы подобрать более приемлемый вариант, у него не было. Но Квертонайская гряда тоже неплохое место. По крайней мере, тут нет людей, и можно все спокойно обдумать. А поразмыслить есть над чем.

Старец опустился на мшистый камень и устало закрыл глаза. Обхватив голову руками, он стал раскачиваться из стороны в сторону, тихонечко подвывая. С приходом на Арлил ненавистной Коричневой Леди вся его жизнь пошла наперекос, все изменилось и полетело в тартарары. Даже ее неожиданное исчезновение, после недолгого пребывания, уже не смогло вернуть привычный уклад. Спрашивается — зачем приходила? Поиграла в могущественную волшебницу, наделала дел и испарилась. А ее кто-нибудь звал? Ждал? Временщики — они все одним миром мазаны! Взбаламутят народ, разломают построенное за столетия и сбегут. А расхлебывать навороченное кому? Лучше бы сидела в своей норе и не вылезала!

Холодный горный ветер упорно пробирался под кафтан магистра, но старик не обращал внимания на это. Ему не было дела до намерений ветра. Все равно нет сил, чтобы наколдовать хотя бы небольшую лачугу. Через день-другой он непременно займется этим вопросом, но не в данную минуту. Камень, поросший мхом, послужит ему временным пристанищем. Изможденному старику только и оставалось, что сидеть и размышлять, предоставляя свое тело на потеху горному ветру.

Сбой в эксперименте с магией Мертвых и неадекватное поведение стражи и помощников раздражали еще больше, чем мысли о Коричневой Леди. Анализируя произошедшее, Рифальд никак не мог понять, из-за чего пошла такая реакция. Столько трудов и все коту под хвост! А ведь он почти достиг цели — первые эксперименты давали положительный результат. Оставалось только закрепить полученное, и можно было бы спокойно ставить на поток воспроизводство Мертвых магов. И он, Рифальд, Верховный магистр Ордена Скорбного Дня, стал бы единственным правителем Арлила, да и Регнала тоже, подчинил бы себе всех тварей, обитающих на обеих планетах. Даже сама Мать Драконов не смогла бы ему помещать.

Магистр вновь и вновь задавался вопросом: что стало причиной безумного поведения его подчиненных, почему пошла такая реакция? Он и сам в тот момент чувствовал дикое желание накинуться на кого-нибудь из них и вцепиться в сочную плоть. Рифальд сглотнул слюну. Но безумием он не страдал и всегда умел контролировать неадекватные порывы.

Неожиданно слева от магистра раздалось слабое шипение, старик обернулся. Лежащий неподалеку камень стал мягким, словно глина, и принялся менять очертания. Он вытягивался, обретая контуры человеческого тела. Не проявляя эмоций, Рифальд наблюдал за трансформацией камня. Достигнув двух метров, меняющийся камень перестал расти и принялся за формирование частей тела. Метаморфозы происходили плавно, текуче, словно давая понять, что торопиться особенно некуда и процесс превращения неизбежен. Магистр был удивлен происходящим, но не напуган. Вот у каменного гостя появились руки, сформировались пальцы, на лице четко прорисовался крупный, острый нос, а под ним плотно сжатые губы. Невидимая рука скульптора дотошно, с точностью до мелочей, создавала свой шедевр. К концу трансформации перед стариком стоял каменный человек, один в один напоминающий самого Рифальда, но значительно выше ростом. Единственное, от чего при взгляде на статую вздрагивал магистр — это отсутствие глаз в глазницах.

Каменный человек повернул голову в сторону Рифальда и заговорил приятным женским голосом:

— Не догадываешься, кто я?

Старик покачал головой. Смысла сидеть и гадать — «кто это?» он не видел, поэтому терпеливо ждал, когда существо само представится. Но сложившаяся ситуация все же вызывала у Рифальда некоторое напряжение. Тем временем каменное изваяние сделало шаг и оказалось вплотную с магистром. От странного существа исходил могильный холод, леденящий кровь, — Рифальд невольно поежился.

— Чем обязан? — поинтересовался магистр.

За свою долгую жизнь он повидал немало и давно разучился удивляться или пугаться необъяснимым на первый взгляд явлениям.

— Хочу отблагодарить тебя за мое возрождение. Но, Рифальд, не стоило столь резко убегать, от меня скрыться невозможно. Ты все еще не понял, кто стоит перед тобой?

— Нет.

Каменная фигура вновь стала менять контуры, плавно превращаясь в дракона.

— Я сила, которую ты возродил, Рифальд, я забытая и проклятая людьми и драконами магия Мертвых. Я — энергия хаоса и боли.

— Чего тебе от меня надо? — сдавленным голосом спросил магистр.

— Мне? От тебя? По большому счету ничего. Свое дело ты уже сделал.

Слова, сказанные каменным истуканом, вызвали у старого мага неподдельный страх. Он осознал, с кем имеет дело и в какую историю себя втянул. Нет ничего страшнее, чем бесконтрольная сила и тем более таких масштабов. С этого момента не он ей, а она будет управлять им. И чем все закончится — никому не известно.

— Я отправилась следом за тобой, чтобы сделать подарок, — продолжала каменная фигура. — Ты будешь единственным, кто останется в живых на этой планете. Я подарю тебе вечность. Пройдут годы, столетия, ты будешь жить и смотреть, как вымирает твой мир.

— Мне не нужен такой подарок, — поморщился Рифальд. — Я не просил о нем.

— Вот как? — каменный дракон вновь принял облик человека. — Впрочем, не смею настаивать, закончишь свои дни, как все остальные.

— Но я не хочу терять рассудок, как другие! Не хочу стать безумным! — выкрикнул Рифальд.

— А это уже просьба. За любую услугу надо платить.

— И, как я понимаю, не деньгами, — старик обреченно вздохнул.

— Естественно, — на каменном лице отразилось подобие усмешки. — В качестве оплаты принимается смерть.

— Моя?

— Ну почему сразу твоя? Смерть человека, роднее которого у тебя никого нет.

— Вот тут ты ошибаешься, — Рифальд устало поднялся с камня. — Я одинок уже много десятилетий. У меня нет ни жены, ни детей. Впрочем, их никогда и не было.

— Запомни, старик, я никогда не говорю пустое, — голос изваяния изменился с женского тембра на приглушенный бас. — Возможно, ты будешь приятно удивлен, но в свое время Гортензия Боррок родила на свет двух сыновей.

Рифальд вздрогнул — так звали его мать.

— Второй мальчик родился на двадцать два года позже первенца, успевшего покинуть отчий дом в поисках лучшей доли.

— Почему я должен тебе верить?

— А разве кто-то заставляет? Хочешь — верь, хочешь — нет. Но мое условие остается неизменным: убьешь брата, будешь при своем интересе, нет — тогда не обессудь. Срок даю месяц. По его истечению мы вновь встретимся.

Сказав, истукан с грохотом рассыпался на мелкие камни. Глядя в одну точку, Рифальд с ужасом анализировал состоявшийся разговор. Но его не мучила мысль о выпущенной на свободу энергии магии Мертвых, сожаления о содеянном у магистра не было. В душе всколыхнулись воспоминания о матери и доме. И именно они рвали сердце старика.

Они жили в небольшом городе, с населением в пять тысяч человек. Не нищенствовали, но и не считались зажиточными. Отец Рифальда умер, когда мальчику едва исполнился год. Мать неплохо зарабатывала на фабрике, денег хватало на еду и одежду. К тому же Гортензия умудрялась откладывать немного денег на «черный» день. Но то будущее, которое она пророчила сыну, вызывало у Рифальда отвращение: Гортензия Боррок мечтала, что он станет врачом.

В одиннадцать лет она отдала его на обучение к известному в те времена профессору медицины, господину Йову, упитанному коротышке лет пятидесяти. О том, как ей удалось этого добиться, Рифальд мог только догадываться. Не жалея накопленных денег, Гортензия выкладывала за обучение приличную сумму. Господину Йову нравился смышленый и целеустремленный ученик, да и сам Рифальд в первые годы с интересом занимался медициной. Но со временем его пыл к лекарскому делу угас. Чем глубже он погружался в познания анатомии, специфику человеческих болезней и тонкости приготовления лекарств, тем сильнее росло в нем отвращение к будущей профессии. Единственное, что интересовало Рифальда — яды, их разновидности, воздействие на человека и противоядия.

В девятнадцать лет он окончательно охладел к медицине и заявил матери, что не намерен дальше продолжать обучение. Гортензия, которая спала и видела сына в образе уважаемого всеми доктора, категорично отказалась принимать его решение. Но и Рифальд не собирался ей уступать. Потекли нудные месяцы нравоучений и скандалов. Уважение к матери, заложенное в нем с детства, не позволяло Рифальду хамить или грубить в ответ. Он терпеливо сносил все ее истерики и уныло плелся обратно на занятия к господину Йову. Гортензия знала, что сын не посмеет ослушаться и проявить неуважение, потому и пользовалась этим всякий раз, как только юноша пытался заговорить о своем будущем. Она не видела смысла в подобных разговорах — Рифальд станет врачом и точка.

В душе у юноши боролись два чувства: любовь к матери и совершенно новое, только-только зарождающееся — ненависть. Ненависть к приказам и глупым истерикам, к тому, что распоряжаются его жизнью и не дают возможности поступать по своему усмотрению. За месяц до дня рождения Рифальд принял нелегкое для него решение. Юноша понимал, что мать не откажется от мечты сделать из него врача, а он сам не смирится с этим. К тому же Рифальд боялся, что окончательно возненавидит ее.

Сколько бы десятилетий не прошло, время все равно не в состоянии полностью стереть из памяти магистра события того дня. На протяжении всей жизни он старательно блокировал болезненные воспоминания, но разговор с силой Мертвых сбил защиту.

В тот день, день своего двадцатилетия, Рифальд не пошел на занятия. Он ждал возвращения матери с рынка. Каждое утро она ходила туда за парным молоком и свежими булочками к завтраку, после чего отправлялась на работу. В душе у юноши теплилась надежда, что хотя бы сегодня, в такой день, при разговоре с матерью удастся избежать скандала. Зайдя в квартиру и увидев, что сын дома, Гортензия придала лицу удивленное выражение.

— Разве ты не должен быть на занятиях у господина Йова? — вместо поздравления сказала она.

— У меня сегодня день рождения, если ты помнишь.

Рифальд подошел к матери и взял у нее из рук сумки.

— Это не повод для прогула, — женщина сняла туфли и прошла следом за сыном на кухню.

Выкладывая из сумок продукты на стол, Рифальд молчаливо выслушивал тираду матери о том, как ей сложно растить его одной, что она желает ему только счастья и благополучия. Гортензия говорила долго, высказав сыну много претензий, но ни разу не обмолвилась о его дне рождения.

— Ты сейчас же возьмешь учебники и пойдешь на занятия. Извинишься перед господином Йове и согласишься на любое наказание за прогул, — закончила Гортензия, поставив точку в своей долгой речи.

— Когда ты поймешь, что я не хочу быть врачом? — вздохнул Рифальд. — Мне неинтересны проблемы и болячки других. Я не хочу лечить поносы и насморки, а мысль о том, что придется ковыряться во внутренностях пациентов, вызывает у меня рвотный рефлекс. Мам, прошу тебя, позволь мне самому решать, что хорошо для меня, а что нет.

Не удостоив сына ответом, Гортензия резко повернулась и вышла из кухни, громко хлопнув дверью. Хлопок отозвался в душе Рифальда звонкой пощечиной. Идти на компромисс мать не собиралась. Юноша понял — еще года два или три, и он не сможет контролировать свои эмоции. А поднять руку на единственного родного человека, тем более на мать, для него было последним делом. Тогда он и принял решение сбежать из дому куда глаза глядят. Стукнула входная дверь — Гортензия ушла на работу.

Весь день он потратил на сборы. Сбегал в лавку старьевщика и продал ему ненужные вещи, выручив за это небольшую сумму денег. Заскочил к друзьям, поболтал с ними, но говорить о том, что уходит из города, не стал. Дома сложил в рюкзак самое необходимое. Вечером, вернувшись с работы, Гортензия продолжала молчать, демонстрируя, что она обижена. Это и стало последней, но весомой каплей в решении Рифальда. Заговори она тогда, и жизнь юноши сложилась бы иначе. Ведь он ждал ее, ждал, когда она вернется с работы и изменит свое отношение, поздравит с днем рождения и скажет, что он может поступать так, как считает нужным. Но этого не произошло.

Ночью он ушел. Дождавшись, когда мать уснет, юноша взял приготовленный рюкзак и, оставив на столе ключи от квартиры, вышел на улицу. В глазах стояли слезы, в душе щемило от тоски, но менять решение Рифальд не собирался. С тех пор он больше мать не видел.

Холодный ветер оторвал магистра от воспоминаний. Кутаясь в кафтан, он сконцентрировался на своей силе и с удивлением обнаружил, что восстановился полностью.

«Не иначе как незваная гостья поспособствовала», — решил старый маг.

Перемещаться куда-либо с Квертонайской гряды магистру не хотелось. Ему необходимо было время, чтобы подумать и определиться с тем, как поступать дальше. Ветер вновь напомнил о себе. Рифальд огляделся — неподалеку возвышалась скала с большим просторным гротом, в котором как нельзя лучше разместился бы домик. Грот укроет жилище магистра от дождей и ветра, и от вторжения непрошеных гостей, если таковые появятся. Не заставляя себя долго ждать, маг сотворил дом. Скромный, всего одна комната, но ему и этого хватит за глаза. Одинокому старику большего и не надо. Обстановка внутри соответствовала душевному состоянию Рифальда — скромно, просто, без излишеств: камин, дубовый стол, кресло возле камина и кровать.

В камине заплясал огонь, даря тепло продрогшему магу. Неожиданно магистр почувствовал сильный голод, он и забыл, когда ел в последний раз. На столе появилась тарелка с дымящимися ломтиками картошки и куском мяса, приборы. В бокале заискрилось красное вино. Первый глоток согрел Рифальда, второй погрузил в воспоминания.

Глава 13

Мы шли следом за Ди по тропинке межзвездного перевала. Хорошо, что малышка объяснила нам, где находимся, иначе я бы решила, что схожу с ума или это последний «подарок» от Лаврентия Васильевича. Еле заметная глазу извилистая тропинка, сотканная из мириад бусинок-звездочек, не имела ни начала, ни конца. Мы просто очутились на ней и пошли след в след за девочкой. Со всех сторон нас окружал бескрайний космос. Среди миллионов языков, на которых говорят разумные, нет таких слов, чтобы в полной мере описать открывшуюся нам красоту. Даже кисть великого художника не смогла бы отразить величие космоса и передать на холсте то эмоциональное состояние, которое мы испытывали.

Хозяйка Ключей вела нас дорогой, известной только ей. Под нашими ногами мерцали звезды, клубились туманности. Спиралевидные галактики, разбросанные по вселенной, напоминали елочные игрушки, развешанные умелой рукой на новогодней елке. Ди шла неторопливо, позволяя нам насладиться чарующим видом. Мне хотелось спросить малышку, почему она сразу не переместила нас на Арлил, но не стала этого делать. Небольшая заминка стоит того. Не думаю, что еще когда-нибудь выпадет такой шанс.

Воистину сила Дитя Ночи вызывает у меня глубочайшее почтение и уважение. Вот так, не напрягаясь, вести по межзвездному перевалу двух спутниц, словно по тротуару где-нибудь в городе. Я ума не приложу, как она проделывает такое?

«На то она и Путник Миров, — прочел мои мысли Феликс. — Пройти вот так, не торопясь, по перевалу — великая честь, шанс, выпадающий одному на миллиард».

«В смысле?» — я не совсем уловила ход рассуждений Меча.

«А ты думаешь, что по этой дороге толпы народу разгуливают?»

«Ничего такого я не думаю. И вообще, не мешай наслаждаться красотой».

В самом деле — окунуться в такое великолепие и продолжать пререкаться с Феликсом непростительно глупо. И все-таки меня не покидал вопрос: почему Ди повела меня и Антею именно тут?

Галактики, окружающие нас, продолжали таинственно мигать, дразня своей загадочностью. Я поймала себя на мысли, что мне жутко хочется посетить их все, узнать — есть ли там разумная жизнь, в какой стадии развития она находится. Феликс как-то говорил, что у него имеются восемь братьев, у каждого из которых, в свою очередь, есть Хранитель. А вдруг кто-нибудь из них живет в одной из этих галактик? Вот бы встретиться…

«Всему свое время», — промурлыкал Меч.

— Я знаю их, — не поворачивая головы, сказала Ди.

— Кого?

— Тех, с кем однажды тебе придется встретиться — остальных Хранителей.

Странно, но с тех пор, как я стала Хранителем Феликса, ни разу не задумывалась о своих сотоварищах по оружию. Помнится, Меч говорил однажды о Белом Судии, вернее о том мире, который он курирует, но дальше упоминания о нем разговор не пошел. Надо будет устранить этот пробел в знаниях и попытать Феликса про остальные Мечи. Странно, или звездный перевал на меня так действует, или пришло время задуматься, но в голове моей стали зарождаться мысли одна серьезнее другой. Если до этого времени я просто стремилась вернуться на Арлил, то сейчас осознала необходимость слияния с Ши'А и хотела этого. Следующая мысль касалась остальных восьми Мечей. Все ли они встретили своих Хранителей и произойдут ли у них слияния с драконами? Для чего это все? Что ждет нас в конечном итоге? И чем все закончится?

Еще мне подумалось о том, что с тех пор, как я встретила Феликса, куда только не попадала. На изнанке Миров была? Была. В иномир переместилась? Переместилась. Теперь вот прогуливаюсь по межзвездному перевалу. Да… Жизнь стала веселее и разнообразнее.

— Вы очень торопитесь на Арлил? — поинтересовалась Дитя Ночи.

— Вообще-то да. А что?

— Я уловила слабый сигнал: в одной из точек перехода произошло ЧП. Мне необходимо вмешаться, иначе…

— Все настолько серьезно? — Антея, которая будучи Хранителем Врат, уже понимала всю сложность системы переходов, уловила в голосе Ди напряженность.

— Да. Если судить по мощности сигнала, то да — серьезно.

— Но ты же сказала, что сам сигнал слабый, — возразила я.

— Вот именно. Точка перехода, где произошло ЧП, находится очень далеко, она является одной из граничных точек.

— А световых лет до нее сколько? — я попыталась представить расстояние.

Ди потерла кончик носа, сосредоточенно думая, пытаясь подобрать слова, чтобы доступно и понятно объяснить, что представляют собой точки перехода.

— Понимаешь, Най, это не физическое тело, не планета и не станция. Это пересечение неких импульсных линий, способных держать постоянно открытыми порталы перехода из одного мира в другой. Чтобы приблизительно представить, как это выглядит — вспомни карту московского метро: есть кольцевые точки, есть радиальные ветки. Только в данном случае так называемые «станции» расположены не на плоскости, а в многомерном пространстве.

— Сложно, конечно, но суть улавливается, — кивнула я.

— Так вот, представь, что мы сейчас на одной из кольцевых станций, а сигнал пришел с самой крайней точки радиальной ветки.

— Да уж, далековато. А что там случилось? Портал не открывается?

— Наоборот, — вздохнула Ди, — не закрывается. Я уже говорила, что в месте пересечения импульсных линий порталы открыты постоянно. В этом-то и проблема.

— Из-за нерегулируемых переходов? — нахмурилась Антея.

— Не только. Это все равно что на тротуаре все люки от коллекторов открыть. К примеру: идет человек куда-то по своим делам и вдруг — бах! проваливается в коллектор.

Такое сравнение вызвало у меня улыбку — именно так мы познакомились с Феликсом.

— Для того чтобы подобные бесконтрольные перемещения не происходили, мы и создали реверсивный излучатель, так называемый «ключ». С его помощью удается держать порталы закрытыми.

— Кто это «вы»? — я тут же ухватилась за неосторожно брошенное Ди слово.

— Мы называем себя Хозяева Ключей, но остальные зовут нас блокировщиками.

— Хм, — Антея закусила нижнюю губу, — выходит, что мы с тобой вместе работаем?

— Не совсем. Если можно так сказать, служим в двух разных отделах одной конторы. И еще: Хозяева Ключей — бессмертны, а Хранители Врат — увы.

«Видишь, я оказался прав», — довольный собой, сказал Меч.

Я смотрела на Ди, слушала ее и испытывала чувство сродни смятению. Ощущения «то, что я вижу» и «то, что я слышу» никак не хотели сочетаться между собой, одно напрочь отказывалось накладываться на другое. Глаза мои видели семилетнюю девочку, по сути своей ребенка, девочку, которой еще в куклы играть. Но слышала я речь взрослого человека, рассудительную, логично выстроенную. Дети так не разговаривают. Да, я знаю, что Ди — древнейшая сущность, принявшая облик ребенка, но тем не менее, тем не менее…

— Вне всяких сомнений, мои слова вызвали у вас новые вопросы, на которые хотелось бы получить ответы, но…

— Но у тебя сейчас нет на это времени, — закончила я фразу Ди.

— Верно. Пока мы тут мило беседуем, в открытый портал может попасть кто угодно. Так что мне пора. Я переброшу вас на Арлил, а сама отправлюсь по делам.

— Погоди! — почти выкрикнула Антея. — Возьми меня с собой. Найяр отправь в ее мир, а меня, пожалуйста, возьми с собой. Как начинающий Хранитель Врат я должна учиться на практике. И потом, вдруг моя помощь понадобится?

— Интересная какая, — моему возмущению не было предела. Тоже мне — подруга называется. Как только появилась перспектива окунуться в новое приключение, так сразу забыла о том, куда мы направляемся. И при этом совсем не подумала, что я тоже хочу посмотреть, как Ди будет закрывать точку перехода.

«Голову на отсечение даю, что именно ты там ровным счетом ничего не увидишь», — Мечу не понравилось мое желание последовать за девочкой.

«Пойми, Феликс, тут дело не только в „посмотреть“, у меня возникли некоторые вопросы и я хочу получить на них ответы. Если я расстанусь сейчас с малышкой, то уже никогда не узнаю их и буду мучиться всю оставшуюся жизнь».

Откуда понять Мечу, что такое простое человеческое любопытство? Каким бы великим и могущественным он ни был, но понятие «чувства» ему неведомы. Да, он способен имитировать радость, печаль, злость. За тысячелетия общения с Хранителями Феликс научился копировать эмоциональную составляющую, но только лишь копировать. Ощутить в полной мере всю глубину переживаний, эмоций, Меч никогда не сможет. В общем, что бы он ни говорил, я намереваюсь отправиться вместе с Антеей и Ди.

— Что ты этим хотела сказать? — Хранительница Врат не поняла сути моего ворчания.

— А то. Я пойду вместе с вами.

— Зачем? — спросила малышка.

— Чтобы вначале помочь, если смогу, а потом замучить тебя вопросами.

— Хорошо, пошли, — удивительно легко согласилась Дитя Ночи.

Время — самое великое сокровище на свете, и Хозяйка Ключей не стала им разбрасываться. Она взяла нас с Антеей за руки и сошла с межзвездного перевала. Переход занял несколько секунд. Умеют же эти высшие сущности делать все быстро и четко. Даже завидно стало. Мы стояли на мраморном полу в середине просторной круглой комнаты. Мой взгляд тут же притянули десятки мониторов, размещенных по периметру. Ничего сверхъестественного или фантастического я не заметила — обычный зал наблюдения, как любят показывать в кинофильмах. Одним словом: нечему удивляться.

— Мы в центральном пункте наблюдения, — подтвердила мои размышления Ди. — Это не точка пересечения, до нее еще добираться придется. Кто-то называет это место Станцией, кто-то Замком, я предпочитаю говорить — Дом.

К Ди подошел мужчина лет тридцати. Не знаю, откуда он родом, но по внешнему виду и, исходя из земных понятий, я бы назвала его арабом. Высокий, темнокожий, красивый. Прямой, полноватый нос придавал лицу своеобразный шарм. Слегка пухлые губы, подбородок с мягкими, плавными линиями, короткие жесткие черные волосы. Только вот крохотная бородка под нижней губой ему совсем не шла. Но это мое личное мнение. Его карие глаза улыбнулись девочке.

— Рад встрече, Ди, — мужчина наклонился и поцеловал ее.

— Взаимно, Муха, — ответила поцелуем на поцелуй Дитя Ночи.

— Я так понимаю, что задание выполнено? — поинтересовался он.

— Ты про Лаврентия? — подходя к одному из мониторов, переспросила Ди.

Услышав знакомое имя, мы с Антеей невольно вздрогнули.

— Про него, болезного, — кивнул Муха. — Кстати, почему посторонние на станции?

— Это не посторонние, — девочка сосредоточенно изучала картинку на экране. — Познакомьтесь сами, ладно? У меня нет времени. И кстати, Мух, почему до сих пор не закрыто окно в точке 49Ц?

— Не знаю. Ася с Аримой ушли туда полчаса назад.

— Ася?! — на личике Ди отразилась тревога. — Что, настолько серьезно?

— Похоже на то, — кивнул мужчина.

— Нам кто-нибудь объяснит, что у вас произошло? — я, конечно, понимала, что это не нашего ума дело, но тем не менее хотела быть в курсе происходящего.

Переглянувшись с Ди, Муха ответил, хотя и с явным нежеланием посвящать посторонних во внутренние проблемы базы.

— Ася — руководитель Станции и на оперативные дела выходит только в исключительных случаях.

— Все так плохо? — спросила Антея.

— Все так серьезно, — поправил ее Муха.

Ди села прямо на пол скрестив ноги, и, опершись локтями о колени, обхватила лицо ладонями.

— Сигнал был мощный, я услышала его на перевале.

— Ты даже не представляешь, насколько мощный, — согласился мужчина. — Представь, как у нас тут все зазвенело.

— Изя, — позвала кого-то Ди.

— Да, моя госпожа, — раздался лукавый голос.

Я невольно вздрогнула — этот голос из ниоткуда напомнил мне Грэма.

— Сколько раз тебе говорить: не называй меня «госпожой», — девочка хлопнула ладошкой об пол.

В ответ раздалось сдержанное хихиканье.

— Как скажешь, моя госп… Господи, а это что за люди? — ловко выкрутился Изя.

— Мои новые подруги — Най и Ан, — в голосе девочки проскользнули недовольные нотки. — Я тебя не за этим позвала. Лучше разверни проекцию происходящего в точке 49Ц.

— Будет сделано, моя… Моя дорогая Ди.

Минуту Хозяйка Ключей ждала молча, затем вскочила на ноги и стала нервно ходить по комнате.

— Ну?! — не выдержав, спросила она.

— Связи нет, — растерянно ответил Изя.

— Попробуй еще раз!

Пока невидимый Изя пытался связаться с точкой 49Ц, я решила узнать у девочки, кто он такой.

— Ди, можно вопрос?

— Давай.

— Изя — он кто? Дварх?

Я не думала, что мой вопрос вызовет такую реакцию: Ди замерла на месте с открытым ртом, а Муха подскочил с кресла, умудрившись при этом опрокинуть его на пол.

— От… откуда ты знаешь про двархов? — выйдя из ступора, спросила Хозяйка Ключей.

— Да есть у меня один знакомый, Грэмом зовут.

— Что?! Грэм?! Где он?! — заорал из-под потолка Изя.

— Вы его знаете? — настала моя очередь удивиться.

— Грэм — родной брат Изи, — пояснила девочка, — по крайней мере, они так утверждают. Этот одержимый изобретатель вечно влипает в истории из-за своих экспериментов. Несколько лет назад, в ходе очередного опыта, он исчез со станции. Мы думали, что Грэм погиб.

— Най, — заголосил Изя, — скажи, Грэмушка жив?

— Конечно, жив и прекрасно себя чувствует.

Вдруг неожиданно раздался противный писк тревоги. Ди и Муха кинулись к монитору. На экране неистово мигали какие-то символы, значение которых мне было неизвестно. Но то, с каким выражением лица смотрели на них Дитя Ночи и Муха, наводило на мысль, что ситуация весьма серьезная. Не отрывая взгляда от экрана, мужчина забарабанил пальцами по клавиатуре. Писк, давивший на уши, прекратился, но монитор по-прежнему продолжал мигать неистово-красным цветом.

— Измарх, почему до сих пор нет изображения? — волновалась девочка.

Дварх в ответ проворчал что-то неразборчиво. Беспокойство Ди передалось и нам с Антеей.

«Меч, — позвала я Феликса, — ты что-нибудь понимаешь?»

«Ровно настолько, насколько и ты. Прорыв в точке и отсутствие связи с блокировщиками».

«Меня не это интересует, а то, что именно случилось в точке 49Ц».

«Давай не будем гадать, а дождемся, когда нам все разъяснят. Тут по-другому поводу голову ломать надо».

«Какому еще другому поводу?»

«Брат Грэма — Измарх».

«А чем тебя Изя беспокоит?»

«Да есть у меня к нему несколько вопросов относительно увлечений его братца».

Наш разговор прервала Ди. Столь серьезного выражения лица семилетнего ребенка мне еще не доводилось видеть. Бросив еще раз короткий, но цепкий взгляд на экран, Хозяйка Ключей подошла к нам.

— Ан, ты пойдешь со мной. Най, останешься с Мухой, заодно и поближе познакомитесь. Изя налаживает связь с точкой. Всем все ясно?

Я даже возразить не успела, как девочка, взяв за руку Хранительницу Врат, исчезла.

— Ну вот, — вздох мой был переполнен искренним разочарованием, — а я так надеялась увидеть Ди за работой.

— Ты бы все равно ничего не разглядела. Закрытие портала это тебе не амбарный замок на дверь повесить. Потому как работа с энергией глазу недоступна, — мужчина подошел ко мне и протянул руку. — Мухтиер, руководитель группы наблюдения и обслуживания Станции. Так сказать, глаза и руки сего предприятия.

Он обвел рукой зал, в ответ я кивнула.

— Меня Найяр зовут, но Ди сократила до Най.

— Это она умеет, — с усмешкой сказал мужчина, — что-что, а имена сокращать — ее конек. И где же вы с Ди познакомились, если не секрет?

Времени свободного было много, и я неторопливо рассказала Мухтиеру о том, кем являюсь, при каких обстоятельствах столкнулась с Лаврентием, о нашем с Антеей попадании в его мир и о том, как мы встретились с Ди. Но рассказ не произвел на мужчину ожидаемого мной впечатления. Он слушал и даже не смотрел в мою сторону. У меня возникло ощущение, будто для него появление Хранителя Меча — естественное явление, словно Хранители к нему каждый день толпами валят на чашку кофе. Ну ни капельки заинтересованности.

— Между прочим, я выходила на изнанку мира и работала с нитями жизни, — не удержавшись, похвасталась я, заканчивая рассказ.

— Так вот кто поломал структуру во втором секторе, — растягивая слова, произнес Мухтиер. — А мы-то все головы ломали — кому обязаны внештатной ситуацией?

— В смысле?

— Да прискакали тут некоторые товарищи, решили, что это мы влезли на их территорию и устроили бедлам. Ох уж и возмущались они… Особенно девица одна — так и сверкала глазюками. Думал — на месте пришибет. Еле-еле доказали, что не имеем никакого отношения к случившемуся.

— Мой мир, как считаю нужным, так и поступаю, — во мне заговорил собственник, на территорию которого кто-то посягает и утверждает, что является там полновластным хозяином. — К тому же складывалось так, что вмешательство было крайне необходимо.

«Ты повнимательнее с ним, аккуратнее в разговоре, — посоветовал Меч. — Лишнее болтаешь».

«Поздно. Я уже сказала».

Меня поразило, с какой легкостью Мухе удалось вытянуть из меня практически всю информацию. Я даже не заметила, как раскрыла перед ним все карты.

«Болтун — находка для шпиона», — процитировал Меч.

Мухтиер многообещающе оскалился в подобии улыбки.

— Вернется Ди, вот и будешь ей объяснять, кто в доме хозяин. Перекроить эгрегор целого государства и заявлять, что это «ее личное дело», ну ты даешь. Откатило-то потом по полной?

— Угу, — мне не хотелось вспоминать про расплату за вмешательство в чужие судьбы.

Время шло, а Ди с Антеей все не возвращались. Муха не отличался гостеприимством и умением вести светские беседы. Задав мне еще пару вопросов, скорее из вежливости, чем из любопытства, он отвернулся к монитору. Минут через пятнадцать мне надоело стоять, словно истукан, посередине зала, и я решила самостоятельно изучить Станцию.

— Мухтиер, можно погулять тут одной?

— Только ничего не трогай, — жуя печенье, ответил мужчина.

Расценив его слова как разрешение, я смело покинула зал наблюдения.

«Только об одном прошу, — заговорил Меч, — не влипни в какую-нибудь историю. Ладно?»

«Постараюсь».

Задержка с возвращением на Арлил понемногу начинала меня нервировать. Естественно, оказаться на станции было мое личное желание, но кто же знал, что это займет столько времени?

«Не накручивай себя, — успокаивал Феликс. — Лучше подумай о том, чтобы у меня появилась возможность пообщаться с Измархом. Думаю, что этот разговор многое прояснит».

«Дай-то бог».

«Но в следующий раз правильно расставляй приоритеты, а не веди себя как безбашенная девица».

Умеет ведь Меч с лету менять пряник на кнут.

— Если я правильно поняла, то ты Най?

Неизвестно откуда, чуть ли не из воздуха, передо мной появилась девушка. Красоту ее фигуры подчеркивал облегающий комбинезон черно-серебристого цвета. Глядя на девушку, я невольно улыбнулась. Казалось, что большие, нет, скорее огромные глаза незнакомки сияют солнечным светом, словно они излучают энергию, которая проникает в каждую клеточку моего тела, заполняя собой все пространство. За долю секунды мне стало удивительно спокойно, нервозность вместе с раздражением исчезли, словно их и не было. Взгляд незнакомки дарил ощущение тепла и уюта.

Она наклонила голову чуть набок, прядка темно-коричневых кудряшек закрыла часть лица. Плавным движением руки девушка убрала волосы за ухо и посмотрела мне в глаза, продолжая улыбаться.

— Да, я Найяр. Тебе Муха сказал?

— В Доме все новости за секунду расходятся, — уклончиво ответила она. — Коруна, но для друзей просто Кору.

Я пожала протянутую руку. Ладонь Коруны оказалась нежной, горячей, будто с нее только-только сняли меховую варежку.

— Хочу сразу предупредить, что я в курсе событий, поэтому рассказывать все с самого начала нет надобности, — довела до моего сведения Коруна.

— А что, на Станции шла трансляция моего разговора с Мухтиером?

— Нет, — улыбнулась Кору, — мне Муха сказал.

— Да? Интересно, когда он успел, если мы с ним расстались минуту назад?

— Ты про телепатию знаешь?

— Так вы тут все телепаты? — мне стало немного не по себе.

— Почти все, — накручивая на палец прядку волос, ответила Коруна, — есть и эмпаты.

«Феликс, миленький, поставь вокруг меня блок, пожалуйста. Еще не хватало, чтобы кто-то у меня в голове поковырялся».

Не то чтобы я чего-то боялась, просто не хотелось, чтобы незнакомые люди читали мои мысли или узнали о наших с Мечом разговорах.

«Не переживай, поставлю. Право на считку твоих мыслей имею только я и никто больше», — отшутился Феликс.

— Ты есть хочешь? — сменила тему разговора Коруна.

Есть особенно не хотелось, а вот горячий чай подошел бы в самый раз.

— Или чайку горяченького? — Коруна отпустила на свободу локон, тот подпрыгнул упругой пружинкой.

Я вздрогнула:

— Говоря про эмпатов, ты, случаем, не себя имела в виду?

— Нет, — покачала головой Кору, — я, к сожалению, не обладаю такими способностями. К тому же врачу нежелательно быть эмпатом. Иначе как лечить пациентов, если ты его мысли и чувства знаешь?

— Так ты врач?

— Да, нас тут трое целителей. Кроме меня еще одна девушка и парень. Вот Эндрю как раз и есть эмпат. Но свои способности во время лечения он задействует редко, как правило, во время сложных операций, чтобы точно определить очаг воспаления. Только после таких процедур мы его как минимум сутки в себя приводим. Так что насчет чая?

— А пойдем, — согласилась я, — когда Ди с Антеей вернутся, то, надеюсь, меня позовут.

— Вне всяких сомнений, — согласилась Коруна.

«Отличная идея, — одобрил предложение Меч. — Вы пообщайтесь пока, а я перекинусь парой слов с Измархом».

«Как скажешь».

И мы пошли в гостиную пить чай.

* * *

Кира завизжала и повисла на шее у брата. Обняв ее, Кастин закружил на месте, смеясь в голос. Глядя на них, находящиеся в гостиной люди не отрываясь смотрели на них: огненно-рыжая пара невольно вызывала улыбку.

— Мне сказали, что ты стрижен наголо, — Кира провела рукой по жесткому «ежику» рыжих волос брата.

— Было дело, сейчас новые отросли. Вообще-то в Тайнине мужчинам положено брить головы, но император сделал для меня исключение. Он сказал, что мастер Стихий моего уровня должен выделяться из общей массы.

Трое друзей Кастина стояли рядом, переминаясь с ноги на ногу. Им не терпелось заключить своего предводителя в объятия, засыпать вопросами, рассказать новости, но они понимали, что в первую очередь необходимо дать наговориться брату и сестре. Зная, что Кира и Кастин друг у друга одни-единственные и никого больше не осталось в живых из дружной многодетной семьи, юноши терпеливо ждали. Минут десять брат и сестра смотрели глаза в глаза, не отрываясь. Время шло, и никто не пытался их прервать.

В углу комнаты, на диване, сидел Вашек и с интересом наблюдал за происходящим. Кот заметил его, и вместе с Охотником и Барсом направился в его сторону. Тепло поздоровавшись с ним, они стали расспрашивать о побеге в Тайнин. Чуть-чуть приукрасив рассказ, чтобы слушателям было интересно, Вашек в деталях рассказал о небольшом приключении. В тот момент, когда он закончил, Кастин повернулся в сторону друзей.

— Кот! Барс! Охотник! — выкрикнул юный маг и кинулся к ним.

Не пряча эмоции, молодые люди кинулись обнимать Кастина, хохоча в полный голос, и тут же устроили кучу-малу. Они выражали свои эмоции, как малые дети: тряся друг друга за плечи, взъерошивая волосы, похлопывая по спине и периодически издавали звуки, обозначающие верх радости. Вволю навалявшись и собрав всю пыль с пола, юноши поднялись на ноги, поправляя одежду.

— Дети, — обозвала их Кира, стряхивая пылинки с плеча брата. — Надо же догадаться устроить цирк в гостиной. Мам, ты уж извини этих оболтусов.

Софья подошла к Кире.

— Что ты, дочка, как я могу сердиться на собственных детей? Но все же считаю, что лучшим местом для общения будет столовая. Не так ли, мальчики?

Юноши одобрительно загудели. Молодые организмы давным-давно проголодались и требовали пищи. Дружно топая, честная компания проследовала за Софьей в столовую. Запах горячего куриного супа щекотал ноздри, заставляя урчать желудок.

Чинно рассевшись за столом, молодые люди ждали, когда Софья займет свое место. И только лишь после ее одобрительного кивка накинулись на еду с жадностью хищников. Утолив первоначальный голод, юноши повели светскую беседу. Вспоминали прожитые вместе годы, военную академию, побег, жизнь в лесу. Когда речь зашла о Тюке, все замолчали.

— Давайте выпьем за него, — предложил Кастин, поднимая бокал с вином.

— Да уж, — шмыгнул носом Охотник, — погиб ни за что.

Они поднялись и молча помянули друга — говорить банальные слова не было смысла. Поставив пустые бокалы на стол, каждый подумал о Тюке что-то хорошее, мысленно желая ему счастья в новой жизни. Но юность не умеет долго грустить, и уже через несколько минут дружный хохот разнесся по столовой. Кира смотрела на Кастина глазами, переполненными счастья, и благодарила Владыку за предоставленную возможность увидеть брата.

В дверях нарисовался посыльный и сообщил, что господин Тоин ждет молодых людей у себя в кабинете. Закончив трапезу, юноши шумно повставали с мест и дружной компанией отправились к приемному отцу. Кира шла чуть поодаль, продолжая смотреть на брата счастливыми глазами.

Глядя на вошедших в кабинет молодых людей, Заххар чуть заметно поморщился — посыльный переусердствовал, пригласив всю компанию. Он рассчитывал увидеть на совещании только Кастина и Вашека, а вот Кире и остальным ни к чему было знать, о чем пойдет речь. Взять и просто выставить ребят из кабинета Заххар не мог — не хотел тем самым задеть их самолюбие. Поэтому пришлось на ходу придумать для них важное и ответственное поручение. Заклеив в три конверта ненужные документы, лежавшие на столе, премьер-министр написал на них адреса своих заместителей и попросил молодых людей срочно доставить почту, объяснив это тем, что бумаги очень важные и доверить их он может только своим сыновьям. Пообещав сделать все по высшему разряду, Кот, Барс и Охотник поспешили выполнять поручение. Оставалась еще Кира.

— Дочка, для тебя тоже есть задание. Съезди в клинику репродукции, найди профессора Лерса Донго, он должен передать лекарство для Софьи. Тебе не сложно это сделать?

— Нет, что ты, конечно же я съезжу, — Кира хитро улыбнулась. Она-то прекрасно поняла, что Заххар таким образом вежливо просит покинуть кабинет.

— Ты у меня замечательная, дочка, — премьер-министр подошел к девушке, взял за плечи и поцеловал в лоб.

Кира в ответ чмокнула его в щеку и вышла. В кабинете премьер-министра остались отец Лазурий, Валдек, император Шамри, Мать Драконов, Кастин и Вашек. И, естественно, дварх, которого никто не видел, но каждый слышал. Оставшиеся юноши, присев на край дивана, с интересом разглядывали незнакомую женщину, сидящую в кресле напротив них. Понимая, что она тут неспроста, юные маги ждали, когда их представят незнакомке.

— Ребята, то, что вы сейчас услышите, предназначено только для ваших ушей. Вы меня поняли?

Юноши в ответ молча кивнули. Женщина с угольно-черными глазами мило улыбнулась ребятам:

— Я думаю, что мальчикам можно доверить мою тайну, уважаемый Заххар.

— Не сомневаюсь, — согласился с ней премьер-министр. — Так вот, господа, перед вами Мать Драконов, мудрая и великая Ши'А.

Оба юноши вскочили и, открыв рты, беззвучно уставились на нее. Мать Драконов усмехнулась, опустив взгляд, провела рукой по волосам, а затем вновь пристально посмотрела на молодых людей.

— Верится с трудом, да?

— Да, — сглотнув, ответил Кастин.

— Дед всегда мечтал увидеть вас, — не к месту сказал Вашек.

Дав ребятам время прийти в себя после услышанного, Заххар продолжил:

— Обстановка в Тармане ухудшается с каждым днем. Враг с неимоверной скоростью приближается к Коптару. Кроме этого, отмечены случаи помешательства людей не только на нашей территории, но и в других странах. Как нам известно, Рифальд в ходе войны применил магию Мертвых. И теперь происходит что-то очень странное. Люди, словно охваченные непонятной болезнью, превращаются в монстров. Теряя рассудок и человеческий облик, зараженные накидываются друг на друга, словно голодные звери, рвут на части, калечат, убивают и, что самое отвратительное — занимаются каннибализмом. Я видел документальные кадры, чудом доставленные к нам. Человек, заснявший их, сам превратился в монстра, но перед тем, как потерять рассудок, он успел переслать видеопленку.

— Эта зараза распространяется с огромной скоростью. Против нее нет лекарства. Через несколько дней она проникнет в Коптар, — не удержавшись, сказала Ши'А.

— Мертвая магия? — спросил Шамри.

— Магия Мертвых, — поправила его Мать Драконов. — Я уже рассказывала вам, что она собой представляет. И я не дам гарантий, что без Меча и Хранителя смогу с ней справиться.

Юноши переглядывались — похоже, что только они не были в курсе происходящего. О магии Мертвых они слышали в первый раз, поэтому им хотелось узнать более подробно, что это такое. Высказав свои пожелания, и получив положительный ответ, они стали внимательно слушать премьер-министра. По мере поступления информации лица молодых людей становились все мрачнее и мрачнее.

— Вот потому мы и позвали тебя, Кастин, — подвел итог рассказанного Заххар. — Ты у нас мастер Стихий, император Шамри тоже. Мы рассчитывали с вашей помощью уничтожить Мертвых магов, но как теперь выяснилось, это уже бесполезно.

— Так и есть, — печально вздохнула Ши'А, — это уже не поможет исправить положение дел. Магия Мертвых окрепла и больше не нуждается в донорах. Она стала самостоятельной. Как ее остановить — я ума не приложу. Моей силы не хватит.

— А если объединить все силы всех магов? — спросил отец Лазурий.

— Бесполезно, — покачала головой дракона. — Вы просто не можете себе представить ее мощь. Как бы вам наглядно объяснить… Это все равно, что детским совочком пытаться вырыть водохранилище. Или пытаться из рогатки убить дракона.

— То есть, хотите сказать, что это невозможно? — голос Вашека звучал обреченно.

— Да, — дракона смотрела в окно, не решаясь взглянуть в глаза сидящих рядом людей.

В кабинете премьер-министра повисла тишина. Никто не хотел верить, что их мир обречен на такую страшную гибель. Никому не хотелось думать, что будет с ним через несколько дней.

— Софья… — Заххар закрыл руками лицо и тихонечко застонал.

— Совсем-совсем ничего нельзя сделать? — Кастин не хотел сдаваться без боя.

— Нет. Арлил доживает последние дни, — Мать Драконов встала и подошла к отцу Лазурию. — Мне очень жаль. Не хотелось, чтобы вот так все закончилось.

— Мы ведь хотели попытаться вернуть Найяр, — напомнил Шамри. — Если в запасе у нас несколько дней, то не стоит опускать руки. Вернув ее и Меч, мы сможем предотвратить гибель планеты.

— А вы знаете, где она находится? — повернувшись к нему, спросила Ши'А.

Император развел руками. Дракона прошлась по комнате, а затем села на диван.

— Вот и я не знаю. Поэтому рассчитывать на чудо не стоит. Да, я почувствовала ее присутствие на долю секунды, но это ничего не значит.

— И что нам теперь делать? — оглядывая присутствующих, поинтересовался Валдек.

— У меня есть предложение, но я не знаю, как вы к нему отнесетесь, — сказала Мать Драконов.

— Мы слушаем вас, — потирая переносицу, ответил Валдек.

Глава 14

Чай у Коруны оказался вкусным, с кусочками фруктов и запахом ванили. Мы непринужденно болтали, словно две подруги, которые не виделись много лет, рассказывая по очереди истории из жизни. Феликс не беспокоил меня своей болтовней — он вытягивал у Измарха информацию относительно его братца Грэма. Глядя в огромные глаза Коруны, я понимала, что эта девушка нравится мне все больше и больше. От нее исходило ощущение тепла и покоя, уверенности, что все будет так, как надо. Скорее всего, именно такой и должна быть целительница — врачующая не только тело, но и душу.

— Можно вопрос? — я поставила пустую чашку на столик.

— Конечно.

— Почему Ди так перепугалась, когда услышала, что Ася ушла на точку? Муха сказал, что она руководитель Станции и принимает участие в вылазках только в экстренных случаях.

— Все верно, — кивнула Коруна. — Что тебе не понятно?

— Что значит «экстренный случай»?

Поправив челку и откинувшись на спинку кресла, Кору посмотрела на меня задумчивым взглядом. Не знаю, может, ей не хотелось рассказывать или она подбирала слова, чтобы объяснить как можно проще, но эта заминка заставила меня понервничать. Коруна молчала минуты две или три, а я за это время понапридумывала себе бог весть что. И если бы она произнесла: «Извини, Най, но я не могу тебе этого сказать», то я бы расстроилась до глубины души. В тот момент для меня было крайне важно, чтобы Коруна все рассказала, тем самым дав понять, что она мне доверяет. Я хотела, чтобы люди со Станции считали Коричневую Леди своим человеком.

— Это значит, что в образовавшийся портал уже кто-то влез и его не могут вернуть в тот мир, откуда он родом. Как правило, Ася вмешивается в критических случаях — если в иномир проникли темные сущности или маги высшей категории. Когда в порталы проваливаются обычные смертные или животные, то с этим справляется дежурная бригада. Но Ася… Она сама маг первой категории, так сказать, Цербер иного мира.

— Не поняла? — удивилась я.

— Ася себя так в шутку называет, — пояснила Коруна. — Там где Ася, там тишина и порядок. Хотя работает она на пределе. После подобных вылазок, которые редко заканчиваются без последствий, нам приходится неделю восстанавливать ее силы.

— Коруна, Эндрю, Марта, срочно в центральную! — заорал по громкой связи Мухтиер.

— Я же говорила, — развела руками Коруна. — Давай за мной, живо!

Мы разом подскочили с кресел и опрометью кинулись в главный зал. По коридору уже бежали парень и девушка, видимо Эндрю с Мартой.

— Кору, почему ты не воспользуешься телепортацией, — спросила я на бегу.

— Нельзя, — не поворачивая головы ответила она. — Внутри Дома телепорт запрещен — может привести к сбою работы оборудования.

— Это вроде того, как нельзя пользоваться в самолете сотовыми телефонами и компьютерной техникой?

Мой вопрос остался без ответа — мы влетели в центральный зал. На полу кто-то лежал, а рядом с телом, на коленях, стояли Дитя Ночи и еще одна девушка. Антея, бледная как полотно, стояла в трех шагах от них. Я обратила внимание, что одежда Ди и Антеи в некоторых местах была прожжена, а на той девушке, что лежала на полу, от комбинезона практически ничего не осталось. Жалкие, обгоревшие лохмотья еле-еле прикрывали тело. При виде целителей Муха облегченно вздохнул и направился к мониторам.

— В сторону, — кратко скомандовал Эндрю, жестом прося девушек отойти от лежащего тела.

— Идем, Арима, — Ди потянула за рукав напарницу Аси.

Слаженность в действиях целителей только подтвердила слова Коруны о том, что подобное происходит на станции регулярно. Кончиками пальцев Эндрю дотронулся до висков Аси и стал вслушиваться в собственные ощущения.

— Стопроцентная потеря энергии, — сказал он минуту спустя. — Ася полностью обнулилась. Доставить ее в медблок не успеем, придется восстанавливать тут. Кору, Марта, за дело!

Не заставляя Эндрю повторять приказ дважды, девушки мгновенно скинули с себя комбинезоны и легли с двух сторон от Аси, плотно прижавшись к ней телами. Эндрю сел по-турецки возле Асиной головы, сдавив ладонями затылок и лоб.

— Что они делают? — шепотом спросила я у Дитя Ночи.

— Делятся с Асей собственной энергией. Сейчас необходимо повысить уровень жизненных сил хотя бы наполовину, а там можно и до медблока донести.

— Раздеваться то зачем было?

— А как, по-твоему, еще можно передать энергию в большом объеме? Только от тела к телу, — вмешалась в разговор Арима. — Девочки отдают Асе свою энергию, а Эндрю распределяет ее по наиболее жизненно важным органам.

Я кивнула Ариме в ответ, благодаря ее за разъяснения. Она улыбнулась, закрыла глаза и рухнула на пол. Ди пронзительно вскрикнула. Не медля ни секунды, словно по команде, мы с Антеей кинулись к потерявшей сознание Ариме. Будучи далека от целительской практики, я стала делать так, как подсказывала моя интуиция. И что самое интересное — Антея поступила точно так же. Расстегнув комбинезон Аримы, мы одновременно приложили ладони к ее груди, чтобы поделиться жизненной силой. Кору открыла глаза, посмотрела слегка мутным взглядом на наши действия, одобрительно кивнула и продолжила откачивать Асю. Окрыленная ее поддержкой, я с удвоенной силой стала делиться энергией. Тепло накапливалось на кончиках пальцев, а потом импульсно срывалось с них, уходя в тело Аримы. Через несколько минут ладони начало жечь и покалывать.

— Хватит, хватит, — сдавленно прохрипела девушка, отстраняя наши с Антеей ладони от своей груди.

— Ты как? — поинтересовалась у нее Хранительница Врат.

— Еще несколько минут такой интенсивной закачки, и я смогу освещать вам путь в темноте, — отшутилась Арима.

В этот момент застонала Ася. Находящиеся рядом с ней целители переглянулись. Эндрю встал на ноги, девушки одели комбинезоны.

— Теперь срочно в медблок, — скомандовал парень, затем повернулся в нашу сторону: — Арима, ты как?

— Жить буду. Спасибо твоим новым сотрудникам.

«Это когда ты успела переквалифицироваться?» — подал голос Меч.

«Я еще и крестиком вышивать умею. Вот интересно, а где ты пропадал все это время?»

Только сейчас до меня дошло, что пока мы с Антеей практиковались в целительстве, Феликса рядом не было. Зная его характерную черту совать свой нос везде и всюду, я несколько удивилась такому безразличию.

«Привыкай, что у старика-Меча могут появляться свои дела», — только и сказал Феликс.

Поддерживая Асю под руки, Эндрю и Марта повели ее в блок. Я не успела разглядеть лица Аси, но даже со спины чувствовалось, что это уверенная в себе девушка, знающая и умеющая очень многое. Мы понимали, как сложно даются ей шаги, но она скрывала это, не позволяя себе даже каплю слабости. Когда они ушли, Коруна подошла к Ариме.

— Как себя чувствуешь, сестренка? — спросила целительница.

— Все хорошо, не беспокойся. Спасибо девушкам, они прекрасно справились. Так что поздравляю тебя с пополнением, а вас с первым заданием, выполненным на «отлично».

Последние слова предназначались нам с Антеей. И тут до меня окончательно дошло — она приняла меня и Хранительницу Врат за начинающих целителей. По выражению лица подруги я догадалась, что такая же мысль посетила и ее. Возражение готово было сорваться с моих губ, но, решив, что Коруна лучше меня все объяснит, я скромно промолчала. В это время Ди подошла к Ариме и обняла ее, уткнувшись головой в живот.

— Рими, с тобой точно все в порядке? Я так испугалась, когда те двое ударили сзади. Это так подло — бить со спины, исподтишка. Они бяки, я знаю.

Арима нагнулась, поцеловала девочку в макушку и похлопала по плечу.

— Спасибо, лисенок, все хорошо, не переживай, страшное уже позади. Я в полном порядке, только вот пить хочется.

— На, держи, — к нам подошел Муха и протянул Ариме стакан воды. — Изображение точки 49Ц восстановлено, портал закрыт.

— Вот и славно, — выдохнула Арима и улыбнулась.

Вряд ли кто-нибудь еще из моих знакомых является обладателем такой улыбки: широкая, открытая, я бы сказала — лучезарная. Казалось, что девушка улыбается не только губами, но и всей душой. Невольно засмотришься. Круглое лицо обрамляли пряди каштаново-красных волос, каскадом ниспадающие на плечи. Ростом она была чуть ниже Коруны и немного плотнее, но одета точно в такой же комбинезон.

Арима присела в кресло, и Ди тут же забралась к ней на колени, обхватив руками за шею.

— Ты самая смелая и храбрая, — девочка чмокнула Ариму в щеку. — И Ася, конечно, тоже.

Первый опыт лечения собственной энергией не прошел бесследно для нас с Антеей: усталость и слабость навалились одновременно, ноги стали ватными, а голова тяжелой. Не мудрствуя лукаво, я просто-напросто села на пол там, где стояла. А вот Хранительница Врат не могла себе позволить подобной вольности, но к ней на выручку подоспел Муха, галантно придвигая кресло. Антея грациозно опустилась в него и откинулась на спинку, устало закрыв глаза. Желание узнать, что же произошло в точке 49 Ц, не давало покоя. И не только мне: Коруна и Мухтиер жаждали услышать рассказ не меньше. Но никто из нас не приставал к Ариме с расспросами, мы выжидали, когда она сама начнет.

— После того, как раздался сигнал тревоги, — стала рассказывать Арима, — мы решили, что ситуация стандартная: животное или просто случайный человек угодили в точку перехода. Тем более что она находилась в малонаселенном секторе. Ты же знаешь, Ди.

Малышка кивнула, подтверждая ее слова:

— Знаю, это пересечение кейн-зоны и мира четвертого порядка категории «А».

— Что такое кейн-зона? — поинтересовалась я.

— Таким термином у нас принято обозначать миры, где нет разумных, так сказать, миры ясельного периода. Проще говоря — никакие, пустые.

— Ясно, а…

— А миры четвертого порядка, это уровень развития, относящийся к феодальному периоду, — подсказала Арима. — У нас существует своя классификация миров по уровню технического развития, наличию магии. Есть подгруппы смешанных миров, где соотношение техники и магии имеют разный процент. Но не стоит сейчас углубляться в эти дебри, к тому же тебе, Най, это совершенно не надо знать.

Не скажу, чтобы я горела желанием разобраться в градации миров, но интерес все же присутствовал, поэтому, взяв на заметку «расспросить потом Коруну», я продолжила слушать рассказ Аримы.

— Так вот, Муха, ты помнишь, что подтвердил стандартное вмешательство?

Мухтиер энергично закивал.

— Потому изначально я и отправилась одна в точку, рассчитывая закрыть портал без особых усилий. Но, попав на место, поняла, что серьезно ошиблась. Провал не реагировал на ключ, и даже усилив мощность реверсивного излучателя, я не могла добиться желаемого результата. Наоборот, схватив дозу излучения, образовавшаяся дыра стала разрастаться.

Арима закрыла глаза, словно пыталась вспомнить, что же произошло потом. Ди молча погладила ее по волосам, затем материализовала стакан с соком.

— На, выпей.

Посмотрев на нее с благодарностью, Арима осушила бокал и продолжила:

— Я пыталась помешать этому, сдерживая ключом расширение провала, но вскоре мощности излучателя перестало хватать, а затем он вообще стал бесполезным. Как только он отключился, дыра стала расти еще быстрее. Тогда я повторила сигнал тревоги и вызвала Асю.

— Вот его-то я и услышала, находясь на перевале, — заерзала Ди на коленях у Аримы. — И поспешила к вам на помощь.

— Да, лисенок, — Арима обняла девочку и прижала к себе. — Ася отреагировала моментально и, самое главное — вовремя. К тому времени провал расширился до трех метров в диаметре, и в образовавшуюся воронку полезли лярвы с кейн-зоны.

— Как?! — удивился Мухтиер. — Откуда там эта энергоформа? Мы исследовали Ремс четыре месяца назад и не зафиксировали на планете наличия лярв.

— Вот! — щелкнула пальцами Арима. — И я подумала именно так. Нам предстоит еще с этим разобраться. Но основная опасность крылась в ином — со стороны Язерваны в портал проник темный маг.

— Это тот, который лежал неподалеку от тебя? — уточнила Ди.

— Он самый. Ася появилась вовремя. Опоздай она на секунду, и я бы не сидела тут с вами.

— А потом появились мы с Антеей, — девочка соскользнула с коленей Аримы и, раскачиваясь с пятки на мысок, заложив руки за спину, повела дальнейшее повествование: — Я своими глазами видела, как Рими расправилась с ползущими из портала сущностями, а Ася уложила двух темных магов, накинувшихся на Ариму со спины.

Я слушала рассказ, и перед глазами рисовалась картина сражения. Вот Ася и Арима стоят спина к спине, стреляя по врагам из лазерных пистолетов. Врагов много, но девушки не отступают. Мне жутко захотелось остаться на Станции, вступить в ряды блокировщиков.

«Даже не думай, — посоветовал Феликс. — У них свое предназначение, у тебя свое».

«Ну вот! Уж и помечтать нельзя?»

Мог бы и не напоминать о моем предназначении, я и так день и ночь думаю о нем. Антея, будучи свидетелем произошедшего, поежилась, передернув плечами и, глядя мне в глаза, сказала:

— Поверь, Найяр, это далеко не так романтично, как ты себе представляешь.

Ее слова означали только одно — Меч уже настучал на меня и попросил вернуть с небес на землю.

— Как же вам удалось закрыть портал? — спросила Коруна, наматывая на палец прядку волос, чтобы погасить волну переживаний.

— Ася. Ее идея использовать внутренний потенциал каждой из нас, соединив все в единый луч, сработала на «ура». Мы ударили по раскрытому порталу из реверсивных излучателей разом по ее команде и тут же выстрелили объединенной энергией. Ася выплеснула все, что могла, без остатка, не жалея себя. — Ди замолчала, перестав раскачиваться, и сосредоточенно посмотрела на Хранительницу Врат. — Спасибо, Антея, ты вовремя заметила, что Асе плохо. Благодаря твоим действиям она жива.

— Я же говорила, что пригожусь, — устало улыбнулась Антея.

— Все понятно, — Коруна хлопнула ладонями по ручкам кресла и встала. — Значит, так, слушай мою команду: Арима идет со мной в медблок, Муха возвращается к служебным обязанностям, Ди, Най и Антея — отправляются спать.

— Но, — попыталась возразить я, — нам с Антеей надо продолжить наш путь в Коричневый Мир.

— Никаких «но», — подняла руку Коруна, — Арлил твой никуда не денется, а вы устали. Посмотри на свою подругу, разве не видишь?

Хранительница Врат и в самом деле выглядела уставшей и измученной. Понятное дело, что просить ее открыть Врата в таком состоянии, по крайней мере, не по-дружески, не говоря о том, что и небезопасно. Еще откроет куда-нибудь в другое измерение или обратно на Землю, дергайся потом. Доводы Коруны были более чем убедительны, поэтому я приняла приглашение и отправилась в приготовленную для меня комнату. К тому же еще хотелось пообщаться с Асей и Аримой, узнать как можно больше о Станции.

— Я не пойду спать, — закапризничала Ди, словно она и была ребенком, а не древнейшей сущностью. — Почему как только что-то интересное, так сразу надо спать?

— Потому что я так сказала, — Коруна попыталась сделать строгое выражение лица.

— Но я не хочу! — топнула ногой девочка.

— А я тебе шоколадку дам. — Мне было интересно наблюдать, как они разыгрывают спектакль, даже самой захотелось принять участие.

— Дашь шоколадку, тогда пойду, — Ди заложила руки за спину и прокрутилась на пятках. — Я люблю, когда мне дают шоколадки и конфеты. Особенно шоколадки, — уточнила девочка, — особенно две.

— Ди! Маленькая сладкоежка! — всплеснула руками Коруна. — А зубы у тебя не заболят?

— Не заболят! Они у меня здоровые, — сверкнув белоснежной улыбкой, Ди продемонстрировала свои зубки. — И не слипнется!

Мы с Антеей переглядывались, в удивлении пожимая плечами. Конечно, наблюдать их псевдоспор было интересно, но слабость давала о себе знать, и я почувствовала, что сильно хочу спать. Но угомонить капризничающего ребенка можно двумя способами: наказать или дать то, что он хочет. Наказывать Дитя Ночи никто не собирался, да и вряд ли бы кто-нибудь рискнул такое проделать. Наколдовав большую плитку шоколада, такую, что держать надо двумя руками, я протянула ее ребенку.

— Держи и пойдем баиньки. — Шоколадка тут же перекочевала из моих рук в руки Ди.

— Най, а можно я завтра к тебе приду поиграть? — спросила она.

— Приходи, — согласилась я.

Мне понравилось ее предложение, к тому же в момент общения можно будет узнать, почему она себя так странно ведет. Не то чтобы ее поведение напрягало, просто было любопытно, почему именно так, а не иначе. К тому же в замке Лаврентия, когда она плакала, ее слезы превращались в бриллианты. Мне до сих пор это не давало покоя, хотелось выяснить — был ли это оптический обман или в самом деле с ее слезами происходят такие вот метаморфозы. Распрощавшись со всеми, Ди направилась в свои апартаменты, подскакивая то на одной ноге, то на другой в такт напеваемой песенке и шурша фольгой от шоколадки.

— Всю не ешь, а то прыщики будут, — крикнула ей вдогонку Коруна.

— Ничего, выведу, — уже из-за дверей донесся голос девочки.

Мы тоже не стали задерживаться и отправились каждый в свою комнату. Муха на прощание пожелал «спокойной ночи» и с деловым видом принялся за работу.

— Забавная она, — сказала Антея, стоя перед дверью в комнату.

— Ты про Ди?

— Про нее.

— Да, — согласилась я, — славная девчушка.

— И хорошая актриса, — добавила Коруна. — Все, спокойной ночи. Завтра увидимся.

Пожелав ей в ответ теплых снов, я вошла в комнату, огляделась и, не задумываясь больше ни о чем, заползла под легкое, но очень теплое одеяло. Раздеваться сил уже не было, сон тут же сморил меня.

«Эх, Нина, Нина, — вздохнул Меч. — В какую историю ты еще вляпалась?»

Но его слов никто не услышал.

* * *

Больше месяца юный Рифальд путешествовал, переходя из одного города в другой. Гнетущие мысли постепенно отступали на второй план, высвобождая место для новых впечатлений. Идея покинуть родной дом с каждым днем осознавалась как наиправильнейший поступок. Но как только закончились деньги, восторженности пришел конец. Сперва нечем стало платить за ночлег, а потом и на еду ни копейки не осталось. Потекли голодные, мрачные дни. С каждым днем желудок сводило все сильнее и сильнее.

Старый маг поморщился, оторвавшись от воспоминаний, как пытался есть отбросы с уличной помойки.

Но молодой Рифальд не роптал, понимая, что за свободу надо платить. И он платил по счетам, расплачиваясь за нее голодом. Наняться на работу в подмастерья у юноши не получалось — его никто не брал. Кому нужен великовозрастный ученик, когда вокруг бегает столько малолетних? Какому-либо ремеслу он не был обучен, а заниматься врачеванием Рифальду совершенно не хотелось. Ведь именно из-за этого он сбежал из дома.

Просить милостыню ему было стыдно, но и добывать деньги тяжелым физическим трудом юноша не собирался. И неизвестно, как бы закончил свои дни Рифальд, если бы не случайная встреча с Хусом, полностью изменившая его жизнь, сделавшая магистра тем, кем он был сейчас.

В полдень выходить на солнцепек у Рифальда не было никакого желания. Он сидел под деревом, в центральном парке Остенбурга, столице империи Вирдос. Желудок протяжно ныл, вызывая приступы боли. Мутным взором Рифальд обвел поляну, на которой отдыхали горожане. Двое мальчишек, лет одиннадцати-двенадцати, по всей видимости приятели, о чем-то громко спорили. Со стороны они выглядели комично: брюнет-коротышка и долговязый шатен. Ростом коротышка доходил приятелю до груди, но выглядел намного бойчее. Он то подпрыгивал, то размахивал руками перед лицом шатена. Тот что-то говорил ему в ответ и пытался положить руку на плечо приятеля, видимо желая его успокоить. Коротышка резко отбрасывал ладонь шатена, отскакивал в сторону, затем вновь подходил к нему вплотную и начинал кричать. Его громкий надрывный голос привлек внимание не только Рифальда, но и многих отдыхающих в парке.

Вдруг брюнет размахнулся и наотмашь ударил долговязого. Видимо, он рассчитывал нанести удар по лицу, но не сделал поправку на разницу в росте и угодил приятелю в кадык. Шатен схватился руками за горло, сделал два шага назад и завалился на траву. Хрипя и задыхаясь, он принялся ловить ртом воздух. Кто-то из наблюдавших за происходящим женщин тонко и противно завизжал, несколько мужчин кинулись на помощь мальчику.

— Я не хотел, я не нарочно! — в испуге закричал коротышка и рванул наутек, бросая умирающего приятеля.

— Врача! Срочно врача! — кричала толстая тетка, размахивая ажурным зонтиком от солнца.

Подбежавшие мужчины в растерянности стояли возле тела, не зная, что делать. К тому моменту лицо мальчишки стало темно-багровым. Он почти перестал дергаться. И тут Рифальда словно швырнул кто-то в направлении пострадавшего, все его действия происходили словно на автомате. Он склонился над мальчиком.

— Перочинный нож, живо! — выкрикнул Рифальд. — И авторучку! Ну, живо, говорю!

Он не просил, не взывал о помощи, он приказывал, как это делают властные, уверенные в себе люди. И приказ его не терпел отлагательств. Не поворачивая головы к стоящим рядом, он протянул руку — и тут же в его ладонь лег небольшой перочинный нож, а следом за ним и авторучка. Рифальд вытащил из ручки стержень и отбросил его за ненадобностью.

— Трое ко мне! Один держит ноги, двое других — руки! — несмотря на голод и усталость, мозг Рифальда действовал четко и быстро.

Он не обращался к кому-либо, не указывал, кто именно должен ему помочь, люди сами кинулись выполнять его приказ. Крепкий, сбитый мужчина, лет сорока, присел возле ног мальчика и плотно прижал их к земле. Еще двое юношей, по всей видимости братья, зафиксировали руки пострадавшего.

Рифальд бегло прощупал пальцами горло шатена и проткнул его перочинным ножом, чуть ниже кадыка. Наблюдавшие за его действиями женщины дружно завизжали. Не обращая на них внимания, юноша аккуратно вставил в надрез трубку от авторучки. Мальчик задергался, мужчины, ассистировавшие Рифальду, крепче прижали пострадавшего к земле. Из полой трубки вылетали чуть слышные хрипы.

— Жить будет, — Рифальд потер вспотевший лоб и обвел глазами толпу. — Почему до сих пор не вызвали врача?

Люди растерянно переглядывались. Какая-то женщина попыталась выдвинуть Рифальду претензию по поводу того, что он разрезал мальчику горло без согласия его родителей.

— Значит, так. — В голове у Рифальда гудело от перенапряжения, перед глазами потихонечку стали вырисовываться круги. — Ты, — он ткнул пальцем в одного из стоящих рядом мужчин, — бегом за каретой «скорой помощи». Остальные могут разойтись.

— Надо вызвать полицию! — верещала неугомонная тетка.

— А ты, — Рифальд повернулся к ней лицом, — исчезни, сделай так, чтобы я никогда больше в жизни тебя не видел.

Тетка хотела было что-то ответить, но не смогла произнести ни звука, лишь беззвучно открывая и закрывая рот. В голове у Рифальда нарастал гул, белые круги усиленно мигали перед глазами. Он почувствовал, как теряет сознание. Послышался вой сирены, карета «скорой помощи» въехала на территорию парка. Юноша облегченно выдохнул и приготовился потерять сознание, как в этот момент чьи-то крепкие руки подхватили его и, поставив на ноги, повели прочь от места происшествия.

— На, понюхай, — незнакомец сунул Рифальду под нос флакончик с едким запахом.

Юноша вдохнул его и тут же закашлялся.

— Фу, гадость какая.

— Согласен, гадость пренеприятнейшая, зато мозг пробивает, — отозвался незнакомец.

— Это точно, — кивнул Рифальд, почувствовав, как ему становится значительно лучше.

Благородный незнакомец, взявший на себя миссию по спасению Рифальда, привел юношу в частный дом. Располагался он в глубине запутанных дворов, среди деревянных заборов и раскидистых кленов. С первого раза к такому дому без провожатого не выйдешь, а Рифальд даже не старался запомнить дорогу.

Скрипнула деревянная калитка, покрытая облупленной синей краской, о неровную поверхность которой можно было легко занозить руку.

— Давай проходи, — мужчина слегка подтолкнул Рифальда в спину.

Узкая садовая дорожка подвела их к одноэтажному кирпичному домику с соломенной крышей.

— Как странно, — улыбнулся юноша.

— Что именно?

— То, что в городе, среди высотных домов умудрился спрятаться такой игрушечный дом.

— А, ты об этом, — мужчина ответил так небрежно, словно не понимал — а чему тут удивляться?

Рифальд зашел в дом и оказался в просторной комнате в три окна. Из-за выбеленных стен она казалась намного больше, чем была. На окнах чуть покачивались от небольшого сквозняка кипенно-белые занавески, вдоль стены стоял плюшевый диван с огромной спинкой и такими же массивными овальными подлокотниками. Чуть дальше находился небольшой, аккуратный камин. Возле среднего окна, как и полагается, стоял прямоугольный стол, по обе стороны которого расположились два стула с мягкими сиденьями. Рифальд сразу обратил внимание, что стулья и диван имеют одну расцветку, и открахмаленную скатерть отметил, а также чистоту и идеальный порядок.

«У хозяйки этого дома должно быть хороший вкус», — подумал юноша.

— Присаживайся, — мужчина указал на диван. — Есть хочешь? Впрочем, что это я задаю глупые вопросы. Танука, собери что-нибудь на стол.

На его голос из соседней комнаты вышла девочка, лет пятнадцати.

— Моя дочь Танука, — с гордостью произнес незнакомец. — Хозяйка этого дома. Кстати, а тебя как звать-величать?

— Рифальд.

— А меня можешь звать Хусом. Пока дочь накрывает, расскажи: откуда ты и как попал в наши края.

Из кухни доносился звон посуды и ароматные запахи, от которых у Рифальда сводило желудок. Но чтобы не показаться неблагодарным, юноша начал свой рассказ, сглатывая слюнки через каждое слово. К середине повествования, когда его рассказ достиг места, где он уходил из дома, Танука принесла с кухни огромную дымящуюся фарфоровую супницу с торчащим из нее половником. Аккуратно поставив ее на край стола, юная хозяйка принялась разливать горячую жидкость по тарелкам. Затем девочка сняла льняную салфетку с огромной корзины, служащей хлебницей, и пьянящий аромат свежевыпеченного хлеба смешался с запахом горохового супа. Рифальд понял, что не в силах продолжать рассказ.

— Ладно, давай поедим, а потом продолжим. Иди сюда, — Хус подсел к столу и указал Рифальду на свободный стул.

Второй раз приглашать юношу к столу Хусу не пришлось. И уже через минуту горячий суп приятно обжег желудок юноши, согревая и придавая ему силы. Рифальду казалось, что он никогда в жизни не ел ничего подобного.

— Гренки возьми, — посоветовал Хус и подвинул корзину с хлебом поближе к юноше.

Помимо нарезанного каравая черного хлеба и буханки белого, на дне хлебницы лежала гора поджаренных сухарей. Хус захватил целую пригоршню и положил к себе в тарелку. Рифальд последовал его примеру. Мать юноши раньше варила горошницу, но никогда не клала в нее сухарики. Зачерпнув ложкой суп с плавающими гренками, Рифальд с интересом отправил ее себе в рот и через секунду смачно захрустел. Потом потянулся еще за пригоршней и кинул в тарелку.

— Не увлекайся, — посоветовал Хус, — а то разбухнут и будет не так вкусно. Не веришь, спроси Тануку.

— А почему ваша дочка с нами не ест? — тут же переспросил Рифальд.

— Я уже ела, спасибо, — ответила Танука.

У нее оказался приятный, хотя чуть низковатый для девочки голос. Хус протянул к ней правую руку, она тут же подбежала к отцу и прижалась к его плечу.

— Моя хозяюшка, — с нежностью произнес мужчина и поцеловал дочку в лоб.

Рифальду было приятно на них смотреть. Хус — высокий, но не худой, а вполне крепкого телосложения мужчина лет сорока. Волнистые каштановые волосы он собирал под резинку в конский хвост, от чего непосвященному человеку Хус мог показаться несерьезным. Однако мощные скулы выдавали в нем человека властного, привыкшего повелевать, а не исполнять приказы. Глубоко посаженные глаза под широкими бровями смотрели на собеседника внимательно, но без настороженности. Прямой нос с широкими крыльями указывал на то, что его хозяин всегда знает, что делает, и достаточно упрям. В то же время полные, чуть влажные губы не могли скрыть, что Хус любит поговорить.

На его фоне Танука выглядела маленьким ангелом: белоснежные, практически воздушные волосы, круглое лицо и огромные голубые глаза. Губки, сложенные бантиком, и огромные, длинные ресницы придавали ее лицу кукольность, неестественность.

— Мне принести горячее? — спросила девочка.

— Неси, моя хорошая, — одобрил Хус.

Поцеловав отца в щеку, Танука ушла на кухню.

— Сделаем так, — обратился мужчина к Рифальду, — сейчас доедим, потом ты отдохнешь, а завтра утром поговорим о твоей дальнейшей судьбе. Идет?

— Почему завтра? Можно и после обеда, — пожал плечами юноша.

— Ты хотел сказать «после ужина»? — переспросил Хус.

Рифальд посмотрел в окно. Погруженный в сумерки сад освещал один-единственный фонарь, стоящий возле крыльца. Тени от листвы скользили по оконному стеклу.

— Надо же, а я и не заметил, как стемнело, — удивился юноша.

— За интересным разговором, в хорошей компании время летит незаметно, — мужчина встал из-за стола. — Сейчас пойдешь отдыхать, а завтра решим, что и как.

Глава 15

В кабинете Заххара повисла напряженная тишина, слова Матери Драконов вызвали шок. Никому из присутствующих не хотелось верить, что дни их родной планеты сочтены. Да, были катаклизмы, случались войны, в которые втягивалось не одно государство. Мор и болезни изредка, но прокатывались волной по всему континенту. И тем не менее основная часть населения выживала. А теперь что получается? Планета и все ее жители обречены на страшную смерть? Осознание этого вызывало в сердцах людей невообразимую боль.

Заххар пустыми глазами смотрел на противоположную стену. В голове крутилась только одна мысль: «Владыка, забери меня, но спаси Софью и мою Ангелочку, мою не рожденную дочь». Премьер-министр не хотел мириться с тем, что его любимая женщина обречена на смерть. Он молил Владыку и всех богов, молил все силы, ведомые ему и нет, молил памятью предков спасти ее.

— У меня есть предложение, но я не знаю, как вы к нему отнесетесь, — сказала Мать Драконов.

— Мы слушаем вас, — потирая переносицу, ответил Валдек.

Их слова Заххар расслышал не сразу, он все еще продолжал молиться.

— Господин премьер-министр, вам это не интересно? — одернул его Шамри.

— Что?

— То, что сказала сейчас уважаемая Ши'А, — напомнил отец Лазурий.

Премьер-министр потер виски и сконцентрировал взгляд на драконе.

— Прошу прощения, я весь внимание.

— У меня есть космолет, — без каких-либо вступлений заявила Ши'А. — Небольшой и не очень вместительный, потому как не был рассчитан на перевозку людей. Когда его проектировали, то рассчитывали на комфортный перелет одного дракона.

— И где он? — не удержался Вашек.

— В Ангриарских горах. Там, где я встретилась с егерями его императорского величества. А иначе как бы я долетела сюда с Регнала?

— Так вы предлагаете нам улететь? — переспросил Заххар.

— А у вас есть иное предложение? Арлил обречен. Максимум, сколько продержится планета — неделя, от силы две. Вы хотите сидеть тут и наблюдать, как умирают ваши близкие?

— Нет, что вы! — воскликнул Заххар. Он был вне себя от счастья, Владыка услышал его молитву!

— Я надеюсь, что никто не возражает против полета на мою планету? Да, там нет людей, и на вас поначалу будут смотреть как на диковинку, но это все-таки вариант выхода из ситуации. А потом, если нам повезет, мы отыщем Найяр и с ее помощью очистим Арлил от смертельной заразы.

— М-да… — тяжелый вздох отца Лазурия заставил дракону вздрогнуть.

— Что-то не так? — поинтересовалась она.

— Да, — кивнул старик. — Как подумаю, что погибнет все население, так душа кровью обливается. Я, старый, отживший свой век, спасусь, а миллионы юных примут жуткую смерть.

— Что поделать, — Ши'А пожала плечами. — Мой космолет не сможет вывезти всех жителей вашей планеты.

— А сколько человек в нем разместится?

— Точно не скажу, думаю, около пятнадцати и то с большим трудом. Будет тесно, всем придется оставаться на местах, о перемещении по кораблю речь вообще не идет. Повторюсь — он изначально рассчитывался на дракона. Но я думаю, что ради спасения вы перетерпите эти неудобства.

— Надо посчитать, сколько нас, — озадачился премьер-министр. — Кира и Кастин, мальчики — итого пятеро. Император, отец Лазурий, Валдек и Вашек. Уже девять. Я и Софья — одиннадцать, ну и вы уважаемая Ши'А. Итого двенадцать.

— А как же я? — поинтересовался Грэм.

— Друг мой, кто же о тебе забыл? Но ты и так разместишься, в бортовом компьютере. Не так ли? — поддела дварха Мать Драконов.

— О да, — в его голосе звучали счастливые нотки: дварху не терпелось нырнуть в компьютер космолета.

— Вы сказали, что можно взять на борт пятнадцать человек, а нас набралось пока что двенадцать. Нам предоставляется шанс спасти еще троих человек, — сказал Вашек и оглядел присутствующих.

— Как ты себе это представляешь? — дракона чуть наклонила голову набок и внимательно посмотрела на юношу.

— Очень просто: господин премьер-министр выберет самых преданных людей, и они отправятся с нами.

— Да? А ты подумал, что у них могут быть жены, дети, родители? И ты думаешь, что они вот так, со спокойным сердцем улетят, оставив близких умирать? Как ты считаешь: узнав правду, они не станут умолять спасти их любимых? — Дракона скрестила руки на груди.

— Я не подумал… — опустив голову, ответил Вашек.

— А стоило бы. Порой желание сделать «как лучше», имеет негативные последствия. В другой раз, прежде чем что-то делать или предлагать — взвесь все «за» и «против».

Мать Драконов понимала, что ее слова причиняют боль юноше, но иначе нельзя было. Он уже взрослый и должен уметь отвечать за последствия своих слов. И чтобы последствия эти не стали для него плачевными, каждое произнесенное вслух слово должно быть обдуманным и взвешенным. Говоря и предлагая что-то другим, надо чувствовать за собой ответственность.

— Погодите, погодите, — задумчиво произнес отец Лазурий, нервно перебирая пальцами край суконной жилетки, одетой поверх длинной рубахи, — у некоторых государств есть космолеты, в моей стране, например. Используя их, мы сможем спасти большое количество людей. Как вы на это смотрите, уважаемая Ши'А?

— Отрицательно, — не задумываясь, ответила дракона.

— Но почему? — отец Лазурий искренне не понимал ее отказ. — Вы все еще так сильно ненавидите людей, что и слышать не хотите об их спасении?

— В первую очередь я думаю о безопасности своей планеты и ваших жизнях, если хотите, — резко ответила дракона. — Подумайте сами, какое последствие может иметь ваше предложение.

— Но люди, — попытался отстоять свою точку зрения старый маг, — они ведь ни в чем не виноваты.

— Давайте рассуждать здраво, а не на эмоциях, — где-то в глубине души у драконы промелькнуло сожаление о том, что она предложила воспользоваться ее космолетом. Улетела бы одна и все дела. — Первое — сообщив в открытую о магии Мертвых и о смертельной угрозе, которую она несет, вы поднимете такую панику, такую массовую истерию, что никто не в силах будет ее остановить. Все кинутся спасать свои жизни, каждый будет пытаться попасть на корабль. Я уже не говорю о волне мародерства, грабежах и убийствах. Не лучше ли, чтобы люди оставались в неведении?

— А как же маги всех рангов и категорий? Неужели вы думаете, что они не почувствовали присутствие сторонней силы, да еще таких масштабов? — поинтересовался император Шамри.

— Лично вы ее почувствовали? — тут же переспросила дракона и сама же ответила за императора: — Нет. Вы о ней узнали от нас. Так и остальные. Неужели вы думаете, что магия Мертвых, окрепнув в полную силу, позволит кому-то вычислить ее? Пока она была в зародыше и нуждалась в носителях — такой шанс был, но им никто не воспользовался. А сейчас поздно махать руками. Идем дальше. Допустим, мы оповестим глав тех государств, где есть космический флот, о нависшей угрозе и предложим убежище на Регнале. Тогда кто даст мне, как императрице самой большой державы этой планеты, гарантии, что среди ступивших на наши земли, не будет инфицированных? А? В вас я уверена, но не стоять же мне возле каждого космолета и проверять всех досконально? На это уйдет много времени, значительно больше, чем мы располагаем. Мне как-то не хочется рисковать своей жизнью ради людей. Я понятно все объяснила?

Ответом послужила гробовая тишина. Никто ничего не говорил, лишь молча смотрели друг на друга. Прошло минут пять или больше.

— Итак, ваш выбор? — дракона обвела присутствующих взглядом.

— Думаю, что выражу общее мнение — мы согласны, — ответил за всех император Шамри. — Хотя нельзя сказать, что решение далось легко. С одной стороны, душу гложет чувство вины перед теми, кто останется, но с другой — я понимаю, что только таким образом нам удастся спасти расу людей.

Император говорил без пафоса, его голос дрожал и срывался. Остальные чувствовали себя не лучше. Потому что, как ни крути, как ни раскладывай, все равно получается, что они бросают обреченную планету, бросают своих подданных, своих друзей. Но самым отвратным и мерзким было чувство радости от того, что они останутся в живых. И именно это больше всего скребло душу — с одной стороны, радость и облегчение, а с другой — стыд за эту радость, стыд за собственную слабость.

Заххар тяжело вздохнул — война проиграна, но не Рифальду и не его армии. Старый магистр и сам в рядах проигравших, в этой схватке победу будет праздновать магия Мертвых. Уж кто-кго, а она соберет достойную жатву.

— Хорошо, — кивнула Ши'А, — даю вам всем сутки на сборы, дольше тянуть опасно. Послезавтра переместимся в горы к моему космолету и…

Она не стала заканчивать фразу, чтобы лишний раз не ударить по нервам присутствующих.

— Только у меня будет ко всем одна просьба, — Заххар обвел взглядом всех, кто был в кабинете. — Софье ни слова. Пусть она думает, что это официальный визит на Регнал. Хорошо?

— Естественно. Да, конечно, — раздалось в ответ.

Что можно сделать за сутки? Собрать необходимые вещи, попрощаться навсегда с дорогими сердцу местами, запечатлеть их на видео и фото, постараться запомнить лица тех, кого больше не увидишь. И при этом держаться, не давать эмоциям брать верх над разумом. Труднее всех это давалось Кастину и Вашеку: юношеский максимализм разрывал на части сознание, заставлял кричать и плакать душу, которая никак не хотела соглашаться с решением драконы.

Нарушив обещание, они рассказали о том, что происходит, Коту, Барсу и Охотнику. Юноши вместе пытались за отведенные сутки найти выход. Но каждый раз оказывались в тупике.

— Получается, что без Найяр и ее Меча спасти Арлил не удастся? — в очередной раз переспросил Кот.

— Да, выходит так, — кивнул Вашек. — С вырвавшейся на свободу магией может справиться только Владыка Предела, а чтобы он возродился, необходимо слияние Матери Драконов, Хранителя и Меча.

— А кто-нибудь пробовал бороться с этой самой магией Мертвых? — Охотник запустил пятерню в волосы и почесал голову. — Я имею в виду сейчас. Почему все с такой уверенностью говорят, что магия эта непреодолима? Кто-то проверял?

Кастин и Вашек переглянулись.

— Нет, — хором ответили они. — Все поверили на слово драконе.

— Вот! — Охотник даже подскочил с места. — Поверили на слово! А кто-нибудь даст гарантии, что она не делает это преднамеренно? Что она не мстит человечеству?

Такого поворота событий ни Вашек, ни Кастин не рассматривали. Им и в голову не приходило, что мудрая Ши'А может так поступить.

— Но отец Лазурий, Заххар, император и Валдек ей доверяют, — пожав плечами, ответил Кастин.

— А стоит ли так слепо доверять тому, кто еще недавно считался врагом номер один для всей планеты?

— И что ты предлагаешь? — спросил Кастин у Охотника.

— Бороться! Своими силами, призвать всех магов и выступить единым фронтом против этой самой магии.

— Я поговорю с дедом, — в душе у Вашека зашевелилось сомнение — а вдруг Охотник прав?

— Поговори. Я не думаю, что все так глухо, как пытается показать нам эта дракона.

Не откладывая разговор в долгий ящик, Вашек тут же отправился к деду. Он нашел его в саду, стоящего под огромной березой, возле небольшого пруда. Старик, прислонившись спиной к стволу дерева, смотрел на воду и печально вздыхал. Увидев внука, он попытался улыбнуться.

— Дед, у меня к тебе разговор.

В двух словах юноша изложил отцу Лазурию взгляд на ситуацию со стороны Охотника и его предложение задействовать всех магов планеты.

— Вы в своем уме?! — старик чуть не задохнулся от возмущения. — Ты же присутствовал во время разговора и все сам слышал и видел! Как ты мог такое подумать, что Ши'А пытается отомстить? Прости, внучек, но от тебя я такого не ожидал.

— Дед, речь сейчас идет не о том — мстит дракона или нет! Речь о спасении планеты! — сорвался в крик Вашек. — Почему мы сдаемся без боя? Почему даже не пытаемся противостоять?

— Потому что это невозможно! — старик чуть не плакал. — Ты мне доверяешь? Мне, своему деду?

— Тебе — да.

— Тогда послушай меня, молодой человек. Не знаю как, но я чувствую эту самую магию Мертвых. Чувствую каждой клеточкой своего старого тела. Я словно могу прикоснуться к ней. И поверь мне, дракона больше чем права. С такой силой никому из нас не справиться, даже если объединимся. Видишь это озеро?

— Вижу, и что?

— Вычерпай из него всю воду ладонями. Сможешь?

— Нет, конечно, — фыркнул Вашек.

— А если позовешь своих друзей, сможешь?

— К чему эти слова, дед?

— Я пытаюсь тебе дать понять, что представляет собой магия Мертвых, что мы против нее.

— Так значит, завтра улетаем?

— Да, мой мальчик. Ты собрал все необходимое?

Опустив голову, юноша пошел обратно в дом, где его ждали друзья. Охотник, воодушевленный собственной идеей, уже рисовал стратегический план сопротивления. Его глаза горели, а душа рвалась в бой.

— Ну, поговорил с дедом? — Охотник подскочил к вошедшему в комнату Вашеку.

— Собирай вещи, завтра летим, — сказал тот в ответ.

— Это еще почему? А как же сопротивление? — не унимался Охотник.

— Ты мне доверяешь?

— Тебе доверяю.

— А моему деду?

— И ему тоже. А что?

— Дед сказал — собирай вещи. Еще надо что-то объяснять?

— Нет.

В оставшееся до вечера время ребята больше не возвращались к этой теме. В их глазах стояли тоска и боль. Зато Кира, которой так никто и не открыл правду, летала словно на крыльях. Предстоящее путешествие на чужую планету будоражило воображение и щекотало нервы. Единственное, чего она так и не поняла — почему отец взял с нее слово, что никому не расскажет о предстоящем полете? Нет, конечно, Заххар говорил, что этот визит на Регнал неофициальный, и что чем меньше о нем знают, тем лучше, что сейчас идет война и отсутствие первых лиц государства может пагубно сказаться, но все равно она до конца не понимала, почему все держится в таком жестком секрете.

Но больше всех волновалась Софья. Предстоящий перелет пугал ее и казался необдуманным. Сидя в кресле гостиной, она поглаживала живот и с тревогой смотрела на мужа. Тот стоял перед ней на одном колене, держа в своих огромных ладонях ее левую руку.

— Сам посуди, срок у меня немаленький и еще неизвестно, как скажутся перегрузки на нашей дочке.

— Поверь мне — корабль у Матери Драконов самый современный, к тому же с нами будет Грэм, он сделает так, чтобы ты ничего не ощутила.

Премьер-министр, как мог, успокаивал жену, объясняя необходимость полета. Софья, привыкшая доверять мужу, соглашалась с его доводами, но тем не менее не переставала выдвигать новые опасения.

— Допустим, полет мы с Ангелой перенесем нормально, но как нас встретят драконы? Не все ведь из них так же благосклонны к нам, как Ши'А. А вдруг кто-то попытается нас уничтожить?

— Не думаю, что драконы посмеют выступать против своей императрицы. К тому же наш прилет и желание родить дочь на Регнале — послужит доказательством того, что люди хотят прекратить многолетнюю вражду между расами.

— Не знаю, не знаю, Заххар. Мне это все не нравится.

— Дорогая моя, но я ведь должен лететь — дракона пригласила нас всех, и отказаться сейчас я не могу. Когда мы вернемся — неизвестно, а вдруг ты родишь в это время? Мне бы не хотелось пропустить этот момент. К тому же с нами будут лучшие маги Арлила — отец Лазурий, император Шамри, Кастин. Поверь, все будет хорошо. Я умоляю тебя, соглашайся.

Софья была женщиной умной и все доводы мужа казались ей притянутыми за уши. Она чувствовала, что Заххар что-то недоговаривает, и пыталась понять — почему он это делает? Но, видя, как супруг старательно выкручивается, Софья не стала докапываться до истины.

— Хорошо, я лечу с тобой, хотя и не понимаю зачем. Тогда уж и всех наших детей возьмем.

— Ну конечно, родная моя! — Заххар кинулся целовать жену. — Именно это я и хотел предложить.

Град нежных поцелуев покрыл лицо, плечи и руки женщины.

— Все, все, довольно, — смеясь, Софья легонечко оттолкнула мужа. — Пусти, медведь. Пойду собирать наши вещи.

Она ушла, а у премьер-министра словно камень с души упал. Он поторопился обратно в кабинет, чтобы поговорить с Грэмом о предстоящем перелете и, в первую очередь, о безопасности Софьи.

Ни император, ни отец Лазурий со своим семейством не стали перемещаться домой за вещами. Все необходимое и так находилось с ними, а лишний раз смотреть в глаза тем, кого они покидали навсегда, не позволяла совесть. Сутки, отведенные Матерью Драконов, каждый из них потратил на свое усмотрение.

Рано утром следующего дня, пока остальные обитатели особняка премьер-министра спали, двенадцать человек и дракона собрались в кабинете премьер-министра.

— Что за необходимость так скрытно и так рано вылетать? — зевая, спросила сонная Кира.

— Я тоже не понимаю, — поддержала ее Софья.

— Так надо, — Заххар посмотрел на жену, прося взглядом не задавать больше вопросов.

Закрыв кабинет на ключ, премьер-министр кивнул отцу Лазурию, и тот, с помощью Кастина, императора Шамри, Вашека и Матери Драконов открыли портал в Ангриарские горы. Первыми шагнули Валдек и император Шамри, следом юноши, затем Софья, Кира и Ши'А и отец Лазурий.

— Грэм, идем, — позвал друга Заххар.

— Обо мне не переживай, — отозвался дварх, — не успеешь глазом моргнуть, как я уже буду на борту челнока.

Премьер-министр с болью в душе оглядел на прощание свой кабинет.

— Простите, если сможете, — сказал он и шагнул в портал.

Солнце струилось сквозь мохнатые ветви ангриарских сосен. Чистый воздух горного леса тут же вскружил голову людям, ступившим на его территорию. Софья пошатнулась, но Охотник и Барс успели подхватить ее под руки.

Оставленный драконой челнок стоял на прежнем месте, на большой поляне, окруженной соснами. Корпус из блестящего черного сплава, нагретый под лучами солнца, походил своей формой на вытянутый по горизонтали эллипсоид. Как и предупреждала дракона — он оказался совсем небольшим, чуть больше фургона. Сбоку открылся люк, и довольный голос Грэма объявил:

— Дамы и господа, прошу всех на борт космолета. Наш рейс…

— Грэм! — резко прервал его Заххар. — Прекрати!

Дварх в ответ не произнес ни слова, только звучно и протяжно вздохнул. Первой поднялась Ши'А, следом за ней прошла Софья, и дракона усадила ее в свободное кресло второго пилота. Следующей зашла Кира и села на пол, возле приемной матери. Затем дракона разместила ребят, императора Шамри и отца Лазурия. Премьер-министр и Валдек замыкали группу, но войти в сам челнок они не смогли — им не хватило места.

— Не может этого быть, — растерянно произнесла Ши'А. — Мне казалось, что человек пятнадцать точно войдет…

— Что-то случилось? — заволновалась Софья.

— Я сейчас все узнаю, — ответил отец Лазурий и вышел из челнока.

Первое, что он увидел — растерянные лица Матери Драконов, Валдека и премьер-министра.

— Как это все нелепо, — только и сумел произнести старый маг, когда узнал причину заминки. — Но что-то ведь можно сделать? Должен ведь существовать какой-то выход из ситуации? Давайте мы потеснимся еще, чтобы найти вам место.

— Нет, — покачал головой премьер-министр, — челнок и так сильно перегружен, а я вешу немало, к тому же лететь в дико стесненных условиях несколько суток — немыслимо.

— Полностью согласен, я тоже против того, чтобы стеснять остальных, — поддержал Заххара бывший оруженосец.

— Но мы не можем оставить вас тут на верную смерть, — отец Лазурий отказывался верить в происходящее.

— Не медлите, прошу вас, — обратился Заххар к драконе. — Софья уже догадалась, что это не визит вежливости на Регнал. Еще минута, и она откажется лететь. Я остаюсь, понимая, чем для меня все закончится. Но это не важно — прошу, спасите мою жену и дочь.

— В таком случае я остаюсь с вами, дорогой мой Заххар, — слова старого мага были полны решимости.

Меньше всего Заххару хотелось терять драгоценные секунды на спор с отцом Лазурием. Зная характер своей жены, он боялся, что она выйдет из корабля, и потом уже никакими сказками не заставить ее вернуться обратно. Тогда или придется говорить ей правду, а этого Заххар хотел меньше всего, или чуть ли не силой возвращать на корабль.

— Нет, отец Лазурий, — возразил премьер-министр, — вы летите вместе со всеми. Вы маг, и сила еще понадобится. А кто я? Простой человек, без какого-либо магического дара. Ни моя жизнь, ни смерть — ничего не изменит. Вы же сможете потом помочь в восстановлении нашей планеты.

— О чем спор? — вмешался Валдек. — Остаться должен я. Тем более что магия и меня обошла стороной.

— Протестую, — возразил старый маг. — Ты о сыне подумал?

— А кто-то забыл о внуке?

Их спор угнетал Заххара Тоина. Он понимал, что не имеет права вмешиваться, но и затягивать с отлетом тоже нельзя.

— Пойми, когда вернется Найяр, ты будешь ей необходим. Это раз. Два — Вашеку нужен отец. Я старый, и не смогу дать парню то, что сможешь ты. И потом, если я останусь с Заххаром, то у него будет возможность умереть достойно. Как только я почувствую приближение магии Мертвых, убью сперва его, а потом и себя. Вы же, оставшись вдвоем, превратитесь в безумных, и накинетесь друг на друга, подобно бешеным псам. Ты хочешь принять дикую и позорную смерть? Хочешь подвергнуть этому Заххара? Спор окончен, я остаюсь.

Глядя на старика глазами, полными слез, Валдек крепко обнял его, прижав к себе.

— Храни вас Владыка, — прошептал он.

Из челнока стали слышны громкие разговоры — это Софья пыталась пройти к выходу, но юноши всячески удерживали ее.

— Живо на борт, — скомандовал премьер-министр. — Супруге моей скажите, что появились безотлагательные дела, и что я прилечу позже.

Он крепко пожал руку Валдеку, кивнул на прощание драконе.

— Берегите себя, берегите Софью и мою дочь. Прощайте.

Не тратя больше время, дракона и бывший Оруженосец Коричневой Леди поднялись на борт челнока. Бесшумно и плавно за их спинами закрылся люк. Отойдя на приличное расстояние, Заххар и отец Лазурий, молча провожали взглядами улетающий корабль.

— Ну что? — произнес первым старик, когда челнок скрылся из глаз. — Останемся тут или переместимся куда-нибудь?

— Мне все равно, — просипел премьер-министр. — Какая разница, где умирать?

— Ну не скажите. И потом, давайте не будем сразу сдаваться. Магия Мертвых концентрируется там, где много людей. Не хочу давать ложные надежды, но кто нам мешает побороться за жизни?

— И что вы предлагаете?

— Есть ведь на нашей планете практически безлюдные, неизведанные места. Перенесемся туда и попробуем выжить. Ну или хотя бы отсрочить конец. О Квертонайской гряде знаете? Абсолютно глухое и забытое Владыкой и людьми местечко.

Глядя на собеседника безучастным взглядом, Заххар только лишь кивнул головой. Какая ему теперь разница, куда отправляться? Успокаивало лишь одно — его просьба сохранить жизнь Софье и нерожденной дочери услышана Владыкой.

А где-то далеко-далеко от того места, где стояли отец Лазурий и Заххар Тоин, начинался новый день.

Ветер гнал по пшеничному полю волны, прогибая к земле каждый колосок. Тяжелые от вызревших зерен, они, того и гляди, могли полечь в любой день. Самое время для начала уборки. Солнце только-только вынырнуло из-за горизонта, а с десяток комбайнов уже вовсю взревели двигателями.

«Приступим, помолясь», — подумал бригадир и дернул рычаг.

Словно по команде, остальные машины рывком тронулись с места. Работы предстояло много — синоптики обещали дождь через два дня. Бригада торопилась, оставаться без урожая, как в прошлом году, не очень-то хотелось. Комбайны, усердно работая молотилками, плыли через поле. На третьем заходе Борд огляделся по сторонам: трое впереди него, остальные отстают.

«Ек-макарек, тащатся, словно сонные мухи», — выругался бригадир.

Борд достал сигарету и закурил. Прошло уже полдня, а смолотить удалось малую толику. Хвала Владыке, что комбайны работали без перебоя и поломок. Бригадир вытер со лба пот, вроде бы и солнце не особенно припекает, но почему-то становится все жарче и жарче. Борд опустил стекла, ветерок тут же ворвался в кабину. Дышать стало чуть легче, но ненадолго.

Соседний комбайн поравнялся с бригадирским и стал уверенно его обгонять.

«Ага, — Борд улыбнулся, — никак Нитил решил отца сделать. Давай, сынок, потягайся с батей».

Юноша помахал Борду и что-то крикнул. Шум двигателя заглушил его слова. Бригадир посмотрел на часы — не иначе как мальчик предлагает устроить перерыв. В принципе, можно и перекусить, Борд не возражал, впрочем, как и его желудок.

Неожиданно ветер усилился, небо заметно потемнело. По полю пошли огромные волны, обещая повалить пшеницу. Борд забеспокоился — этого еще не хватало, по прогнозу урагана не должно быть. Воздух накалился, словно жаровня, обдавая легкие огнем. Небо покраснело, всполохи электрических разрядов разрывали облака. Атмосфера стала плотной, словно кисель, и, отвечая на резонанс от ударов молний, по ней прокатились волны. Надвигалась гроза.

Задыхаясь, бригадир остановил комбайн и спрыгнул на землю, разрывая на груди рубаху. Его примеру последовали остальные комбайнеры. Первые тяжелые капли дождя забарабанили по стальным корпусам машин. Сверкнула молния.

Бригадир дернулся, обвел поле затуманенным взглядом, несколько раз втянул носом воздух и направился к сыну. Он шел, не обращая внимания на шквальный ветер и разыгравшуюся не на шутку грозу. Вокруг все сверкало и громыхало. Бригадир видел перед собой одну-единственную цель — живое существо в нескольких метрах от него. Тот, на кого начал охоту безумный Борд, двинулся ему навстречу. Когда расстояние между ними сократилось до нескольких метров, они, словно по команде, кинулись друг на друга. На стороне Борда были вес и опыт. Ему хватило пары секунд, чтобы подмять под себя сына.

Вгрызаясь зубами в мягкую, горячую плоть, он рвал горло Нитила, и даже хрипы и предсмертные судороги парня не останавливали его. Пьянящий запах горячей крови, привкус ее на губах, заставлял мужчину расправляться с телом более рьяно. Позади Борна заревел мотор, и заработала молотилка. Бригадир даже не пытался бежать. Наоборот, не видя ничего вокруг себя, он тупо шел навстречу машине.

Спустя полчаса десяток неуправляемых никем комбайнов нарезали круги по пшеничному полю. То там, то тут на выкошенных участках валялись окровавленные фрагменты тел.

Глава 16

Сквозь пуховую, обволакивающую пелену сна доносились непонятные звуки. Мне казалось, будто кто-то скребется в дверь. Не настойчиво, а тихонечко, словно извиняясь, что приходится меня будить. Сон не хотел отпускать из своих объятий, но скрежет вынуждал проснуться. Нехотя свесив ноги с кровати, пребывая в полудреме, я усиленно терла глаза и пыталась сообразить, где нахожусь. Осознание пришло не сразу, секунды три или четыре моя память никак не хотела восстанавливать картину прошедшего дня. И лишь проснувшись окончательно, я вспомнила, куда нас с Антеей занесла судьба.

Скрежет в дверь повторился, к тому же более настойчивый. Ворча под нос о том, что так рано будить гостей — это несерьезно, я все-таки подошла к двери и, не спрашивая «кто там?», открыла. На пороге стояла Дитя Ночи в длинной ночной сорочке в обнимку с плюшевым медвежонком, размером чуть ли не с саму девочку.

— Ди? — вот уж кого точно не ожидала увидеть, так это ее.

— Най, можно мы с Туськой у тебя полежим? Понимаешь, ему стало одному страшно, а у меня не получается его успокоить. Можно, а?

— Конечно, можно, — я немного растерялась.

— Пасиб, ты добрая. — Ди проскользнула мимо и тут же юркнула под мое одеяло.

Она с деловым видом принялась укладывать на большую подушку своего любимца. Затем накрыла его и себя и, сложив перед собой руки поверх одеяла, улыбаясь, посмотрела на меня.

— А ты сказки знаешь? Туська очень любит, когда ему рассказывают всякие истории, но чтобы они хорошо заканчивались.

Закрывая входную дверь, я лихорадочно пыталась вспомнить какую-нибудь сказку. Но не про Курочку Рябу или трех поросят, а что-нибудь этакое, волшебное. Пол холодил мои босые ноги, да и стоять посередине комнаты в пижаме не очень-то и хотелось. Благо что кровать была вместительная, и подушек оказалось целых три, поэтому я последовала примеру девочки и легла рядом с ней.

— А какую сказку хочет Туська, он не сказал?

Я решила поиграть по ее правилам. Забыть о том, кто на самом деле Ди, принять, что Туська живой медвежонок, а не плюшевая игрушка с черными пуговицами вместо глаз. Мне просто захотелось окунуться в детство. Девочка наклонилась к медвежонку и стала внимательно слушать его.

— Туська сказал, что любит сказки про маленьких принцесс и красивых принцев на сказочных единорогах.

— Подожди, принцы на конях скачут, а не на единорогах, — слегка удивилась я.

— А Туська хочет про единорога, — настаивала на своем Ди.

Не думаю, что знаю много сказок, где в качестве транспортного средства выступал бы единорог. Вот конек-горбунок или серый волк — завсегда пожалуйста, да к тому же сражаться верхом на единороге, как мне кажется, не очень-то и удобно. Хотя если использовать его рог в качестве тарана…

«Найяр, тебя попросили сказку для плюшевого медведя рассказать, а не разрабатывать новый вид сказочного оружия», — Меч еле сдерживал смех, его забавляла сложившаяся ситуация.

«Вместо того чтобы ерничать, лучше бы подсказал какую-нибудь сказку», — ответила я и тут же пожалела. Потому как все равно от Феликса помощи не дождешься, а вот пару ехидных слов — вне всякого сомнения.

«Сама выкручивайся, Арина Родионовна», — тут же отреагировал Меч.

Всем своим видом Ди показывала, как сильно она устала ожидать начала сказки. Девочка скрестила на груди руки и оттопырила нижнюю губу. Как мне показалось — это означало верх недовольства. Я поспешила исправиться:

— В некотором царстве, в некотором государстве жила была маленькая девочка.

— А как ее звали? — тут же поинтересовалась Ди и заерзала под одеялом.

— Не перебивай и тогда все узнаешь, договорились?

— Хорошо, — согласилась Дитя Ночи и натянула одеяло по глаза.

— Так вот, маленькую девочку звали Дианой, но все друзья и родственники называли ее просто — Ди.

— Ой! — малышка села на кровати и захлопала в ладоши. — Прям как меня. А что дальше, Най?

Я лихорадочно соображала, что должно произойти дальше.

— Девочка эта росла в очень хорошей семье и всегда верила в чудеса. Но больше всего маленькая леди Ди верила в то, что встретит в своей жизни принца и выйдет за него замуж. Шли годы, девочка росла и с каждым годом становилась все краше и краше. Люди очень любили Ди и говорили, что добрее и милее девочки, чем она, на всем белом свете не сыщешь. И вот однажды, когда Ди выросла, ей прислали приглашение на королевский бал.

— А она взяла с собой своего плюшевого медвежонка? — малышка лукаво посмотрела на меня и чуть слышно хихикнула.

— Нет, мистер Титус остался дома сторожить ее богатство.

— Какой мистер Титус? — Дитя Ночи удивленно посмотрела на меня.

— Ее плюшевый медвежонок. Его звали мистер Титус.

— Неправда! — возмутилась Ди. — Его не могли так звать! Что это за дурацкое имя — мистер Титус?!

— Это кто тут ругается нехорошими словами? — в дверях стояла Коруна. — Най, прости, что без стука, услышала возмущенный голосок нашей крошки и решила узнать, в чем дело.

— Кору, иди к нам, тут Най рассказывает сказку про принцессу Ди, — как ни в чем не бывало сказала девочка.

— Не могу, солнышко, дела зовут. Най, она точно не мешает тебе? Может, ее забрать?

Девочка посмотрела на меня такими жалостливыми глазами и сложила ладони лодочкой перед грудью.

— Ну что ты, она совсем не мешает, — я услышала, как Ди с облегчением выдохнула.

— Как себя чувствуют Ася и Арима? — поинтересовалась малышка. — Вопрос с точкой 49Ц еще не закрыт, необходимо выяснить причину сбоя.

Меня поражает, как быстро она умеет менять роли. То перед вами маленький наивный ребенок, любящий рассказывать сказки своим плюшевым игрушкам, то буквально через секунду — предельно серьезный, рассудительный, взрослый человек.

— Ариму я отпустила сразу после осмотра. Вы с Антеей молодцы, — Коруна посмотрела на меня, — грамотно сработали. Благодаря вам, ей не пришлось ночевать в медблоке. С Асей тоже все в порядке. Вот, иду ее проведать, и если все нормально, то отпущу домой.

— А можно я с тобой пойду? — Ди была готова выпрыгнуть из кровати и в одной пижаме побежать в медблок.

— Нет, солнышко. Ты первым делом умойся, почисти зубки, позавтракай, а потом приходи. Договорились?

— Туська не любит чистить зубы, — за долю секунды Ди вновь превратилась в маленькую девочку.

— Тогда ты объясни ему, что это необходимо, — Кору ласково улыбнулась и ушла, закрыв за собой дверь.

С минуту мы с Ди лежали молча.

— Понял, дорогой мой, — обратилась девочка к своему плюшевому другу, — зубы надо чистить. Най, а что было дальше?

— Где? — я немного растерялась.

— Как где? В сказке. Принцесса Ди попала на бал?

— Да, попала, — непонятное волнение не давало мне сосредоточиться на сюжете сказки.

Я давно ждала возможности остаться с девочкой наедине и задать волнующие меня вопросы. И тут в моей голове возникла одна мысль — а что если Дитя Ночи догадывается и специально пришла поговорить? А почему бы и нет?

— Ди, а Туська не будет против, если я спрошу у тебя кое-что?

Девчушка внимательно посмотрела медведю в глаза-пуговицы, потом подперла рукой подбородок и ответила очень серьезным голосом:

— Он сказал, что ты можешь задать мне три вопроса, но за мной остается право решать — отвечать на них или нет.

— Спасибо, Туська.

Я без тени юмора поблагодарила плюшевого медведя и тут же задала первый вопрос:

— А где твои крылышки?

Вообще-то хотелось спросить о другом, но этот вопрос как-то сам вырвался. Ди взглянула на меня так, словно хотела сказать: «Ты хорошо подумала, прежде чем задавать пустые вопросы?»

— Я отдала их знакомой стрекозе, они ей нужнее, чем мне. Это был первый. Давай второй.

Следующий вопрос мучил меня очень давно, поэтому, несмотря на его незначительность, я все же спросила:

— Там, в мире Лаврентия, ты плакала необычными слезами…

— Ты читала сказку «Ослиная шкура»? — девочка не дала мне договорить. — Мне Коруна часто ее перед сном читает, вот решила побаловаться. К тому же для Лаврентия это была отличная приманка. Не трать свой последний вопрос — я сама расскажу. Мы давно следили за ним, он каким-то образом навострился открывать точки перехода и шнырял между мирами. Все бы ничего, и даже его страсть тащить, как сорока, все к себе в гнездо, не послужила бы поводом для слежки. Ну, любит человек все необычное — так мало ли чудаков в мире? Но нет ведь — занялся наш Лаврентий коммерцией: стал в более развитых мирах воровать технологии и перепродавать их в менее развитых за большие деньги. К тому же и магическими амулетами торговал в тех мирах, где магии по определению быть не должно.

А месяца два назад мы узнали, что Лаврентий собирается наладить эмиграционный поток — переправлять желающих из одного мира в другой. Естественно, не за спасибо. А когда он про Книгу Времен узнал, так совсем голову потерял. Еще бы — такие возможности нарисовались, такие перспективы! Целое турбюро можно открывать. Золотая жила, не иначе. Сам Лаврентий выкрасть книгу никак не посмел, боялся наследить, да, и припрятана она была неплохо.

Я улыбнулась, услышав от Ди похвалу. Книга-то в моем шкафу лежала, откуда Лаврентию было знать об этом? Девочка поправила находящегося рядом Туську и продолжила:

— Это он внушил Степаниде, что книжку надо найти и выкрасть. Только одно не учел, что дочка Антеи сдаст фолиант букинисту. А потом вы появились и попытались лишить его такого дохода.

— Теперь понятно, почему он так дрался за книгу. А я думала, что она интересна для Лаврентия только как антиквариат. Погоди, так получается, что мы вам чуть все дело не испортили?

Ди немного замялась, потом приложила ушко ко рту медведя.

— Туська говорит, что есть немного. Я ведь не случайно оказалась в коллекции дяди Лаврентия, — девочка звонко и заливисто расхохоталась. — Он когда увидел меня плачущей на дороге в одном из миров, так сразу же приволок в свой замок. Хорошо, когда тебе на ночь читают сказки, особенно волшебные. Я ведь изначально не знала, чем его прельстить, на что бы он повелся. Девочкой с крылышками на тот момент его уже трудно было удивить, а вот ревущую бриллиантами — еще поискать надо. Первая часть задания завершилась успешно. Моей второй задачей стало дождаться, когда Лаврентий отправит первую партию переселенцев. У нас на руках появились бы неоспоримые доказательства его вины.

— А разве надо кому-то что-то доказывать?

По-моему мнению, таким древним сущностям, как Ди и ее друзья, нет надобности перед кем-то оправдываться.

— Ты многого не знаешь, Най. Да и ни к чему тебе это, жить спокойнее будет. И если бы не ваше вмешательство, то Лаврентий Васильевич получил бы по всей строгости закона. Им с радостью занялись бы более компетентные органы, чем мы. Но благодаря тебе, Най, он отделался легким испугом.

— Ничего себе — остаться без магической силы, закапсулированным в собственном мире — ты называешь это «легкий испуг»?

— Да, и это значительно лучше, чем встреча с карающими органами.

— Кем? — я не совсем поняла, что Ди имела в виду.

— Понимаешь, если все время нарушать закон, то рано или поздно придется отвечать за содеянное. Вот тогда приходят те, кто наделен властью карать за проступки. У них нет эмоций, а разжалобить слуг закона или пообещать, что «больше так не буду», бесполезно. Они просто-напросто исполняют свои обязанности. Их приход — это смертный приговор.

Она говорила таким загробным голосом, что мне стало не по себе, и захотелось резко сменить тему разговора. И тем более не возникало желания выяснить, как зовутся эти монстры, которыми только что пугала Ди.

— Так что с моим третьим вопросом? — Впрочем, четвертый, пятый и все последующие вопросы прозвучали бы с неменьшим любопытством.

Малышка Ди забарабанила пальцами правой руки по подбородку, изображая на лице мучительный процесс размышления. Делала она так специально или у нее получилось само по себе, не знаю, но это выглядело настолько забавно, что я не выдержала и рассмеялась.

— Ты придумала коварный вопрос? — спросила девочка, глядя на мою реакцию.

— Нет, — улыбка все еще не сходила с моего лица, — вопрос будет очень даже серьезный. Но ты так сосредоточенно думала, что я невольно засмеялась.

— А… Знаешь, какие мысли посетили меня? — и не дожидаясь ответа, она продолжила: — Я подумала, что шоколадка или две, а может и даже три, сделают меня очень доброй, и ты сможешь задать еще пару вопросов. Но не сегодня, а потом. А вот шоколадки лучше сегодня. А если сейчас — то вообще отлично. И Туська точно так же думает.

Передо мной в кровати лежал ангел-сладкоежка и, глядя снизу вверх, мило улыбался.

«Тебя развели на очередную порцию шоколада, — отметил Меч. — Кстати, что за игру вы тут устроили? Слежу за тобой и не могу понять — зачем тебе все это?»

«Я и сама пока не знаю, но что-то подсказывает — надо».

Тем временем Ди поправила лежащего рядом медвежонка и громко кашлянула, напоминая мне о шоколаде.

— Пожалуйста, — я протянула ей три огромных плитки в разноцветных обертках.

— Пасиб, — девочка как всегда была кратка.

Третий вопрос появился сам по себе, изначально хотелось спросить совсем иное. Задавая его, я надеялась, что поступаю правильно. К тому же лежащий в лапах у медведя шоколад давал надежду на то, что череда вопросов не окончена.

— Ты поможешь мне, когда я попрошу об этом? — только и спросила я.

Дитя Ночи не торопилась с ответом, потому что от него зависело многое. Ведь помогать мне будет не семилетняя озорница, уминающая за обе щеки шоколадки, а древнейшая сущность, сила которой во много раз превышает мою и Феликса, вместе взятых. Ситуация для Дитя Ночи не из простых — неизвестно еще, о какой помощи я попрошу. А вдруг мне в голову придет мысль развязать с кем-нибудь войну или взять и уничтожить несколько планет? Это я знаю, что на такое никогда не пойду, а вот Ди сейчас в замешательстве.

— Хорошо, — наконец сказала девочка, — я дам тебе такое слово, но и ты поклянись, что при этом не пострадают невинные. Поклянись не простым словом, а как Хранитель Меча Перемен.

Просьба ее была весьма обоснованна и не вызывала вопросов. Я встала с кровати, наклонила голову и достала Феликса. Возле кровати на стене висело зеркало, в котором отражалась невысокого роста девица в пижаме с коричневым Мечом в руках. Бросив короткий взгляд на собственное отражение, я отвернулась, чтобы не рассмеяться. Ди ждала клятвы Коричневой Леди.

«Может, все-таки оденешься? — предложил Феликс. — Я не привык взирать на Хранителей в пижаме».

«Ничего, и так сойдет».

«Найяр!»

Быстро переодевшись и при этом поняв, что больше мне не завалиться спать, я встала перед Ди и, крепко сжимая рукоять Меча, произнесла клятву:

— Я, Найяр, Коричневая Леди Предела, даю тебе, Дитя Ночи, клятву, что никогда не попрошу от тебя помощи, которая может привести к гибели разумных. Что просьба моя не будет нести в себе угрозу невинным. Да будет так.

Феликс, для пущей важности клятвы, вспыхнул ярким коричневым светом, пропустил по лезвию несколько змеевидных молний, а голова дракона на рукояти выпустила из пасти огонь.

«Актер», — ухмыльнулась я, но, впрочем, его выходка мне понравилась.

И не только мне: Ди восторженно смотрела на Меч, не пряча любопытства маленького ребенка. Наблюдать за ней — одно удовольствие, столько непосредственности, открытости и, самое главное — ненаигранности. Если Ди восхищается, то это от всего сердца, если радуется, то всей душой. Прожить не одну сотню лет, повидать многое и суметь сохранить в себе чистоту ребенка — это не каждому дано.

— Хорошо, Най, твоя клятва принята, и я обещаю, что приду на помощь, когда ты позовешь, — пообещала Дитя Ночи.

После этого она соскочила с кровати, подхватила под лапы медведя, не забыв при этом о шоколаде, и направилась к двери.

— Пойду, отнесу Туську домой, он соскучился по своим игрушкам, — деловито объяснила девочка. — Оденусь и приду к тебе. Хорошо?

— Ладно, — я улыбнулась в ответ. — И не забудь почистить зубы.

— Посмотрим, — ответила Дитя Ночи и, волоча за собой медведя, вышла в коридор.

Забираться обратно в кровать не имело смысла, поэтому, быстро застелив ее, я направилась в ванную комнату. Впрочем, слово «комната» не совсем подходило данному помещению. Своими размерами «ванная» больше напоминала спортзал, в котором, помимо тренажеров, разместили небольшой бассейн, метров десять в длину, джакузи, душевую кабину и еще пару агрегатов, о предназначении которых оставалось только догадываться. Первым желанием было нырнуть в бассейн и поплавать в свое удовольствие, но зная, что скоро вернется Ди, я решила ограничиться душевой кабиной. Горячая вода приятно расслабляла тело, смывая остатки сна. Тут же в кабине находились всевозможные гели, шампуни и масла, коими я не преминула воспользоваться. Густая, пахнущая дыней и клубникой пена заполнила дно кабинки. Сотни мелких струек барабанили по моей голове, плечам, спине, а я стояла и вовсю горлопанила песню, отплевываясь и отфыркиваясь от воды, попадающей в рот. Вылезать не хотелось, но мысль о том, что скоро придет Дитя Ночи, выгнала меня из душа.

Как только мои ноги коснулись кафельного пола, я поняла, что допустила досадную ошибку — не позаботилась о полотенце. Огромное, пушистое, махровое, оно висело на стене рядом с дверью, дразня меня своей белизной. Пришлось устроить небольшую пробежку мокрой и нагишом.

«И что ты обо все этом думаешь?» — поинтересовался Феликс, когда я чистила зубы, разглядывая собственное отражение в зеркале над раковиной.

«Супер, мне бы такую ванную».

«Найяр, прекрати дурака валять, ты ведь понимаешь, что я не это имел в виду».

«Честно? Не знаю. Поживем-увидим. Но блокировщики мне явно нравятся. И еще — сегодня мы просто обязаны попасть на Арлил».

«Вот именно, — поддакнул Феликс. — Хватит по гостям шляться, пора и честь знать».

Я вернулась в комнату и стала ждать появления Ди. В мои планы входило посещение медблока, встреча с Коруной, Аримой и Асей. После разговора с ними мы бы с Антеей переместились в мой мир. И тогда все хорошо закончится, все будут жить долго и счастливо, а по выходным ходить друг к другу в гости. Наступит счастливый конец.

И вроде бы складывается все как нельзя лучше, но что-то постоянно меня напрягает, вызывает беспокойство. Закрыв глаза и расслабившись, я попыталась найти ответ в собственном подсознании. Темнота. Думаю. Ищу путь. Наконец-то пошла картинка.

Длинная извилистая дорога, ведущая к старой, заброшенной избушке. На крыльце меня встречает седобородый старец. Он открывает скрипучую, сколоченную из досок дверь и жестом приглашает пройти в комнату. Вижу стол, на нем свеча. Старец проводит над ней рукой, и яркий огонек тут же облизывает фитиль. Не отрываясь я смотрю в самую середину огня. Думаю. Огонь, дай ответ — что меня тревожит? Но он не торопится с ответом. Вновь думаю. Постепенно, из ярко-белой середины пламени вырисовывается очертание лица. Я всматриваюсь. Неужели? Впрочем, так и есть — Антея.

Все это время моя подруга только и думает, как бы остаться на Станции. Именно эти мысли я и улавливаю, именно они вызывают у меня тревогу. Антея ищет свой путь, свое место в новой жизни. Коричневый Мир не ее мир, и он не притягивает Хранительницу Врат к себе с такой силой, как меня. А я… Разумом понимаю — у Антеи должна быть собственная жизнь, а станция для нее как раз то, что надо. Именно тут Хранительница Врат получит необходимые навыки и знания, разовьет свои способности. Это все понимает мой разум, а вот сердце сжимается от боли, оно категорически против расставания с Антеей.

«Как же так? — кричит мое сердце. — Почему? Неужели нам так необходимо расстаться? Почему мы и дальше не можем оставаться вместе?»

Да, я эгоистка! Мне больно, понимаете? Мне больно от одной только мысли, что наши дороги разойдутся тут, на Станции! Не могу, да и не хочу представлять себя отдельно от Хранительницы Врат. Я думала, что мы будем вместе всегда, вечно. Ведь Антея родилась благодаря мне! А она хочет самостоятельности…

В пламени свечи спорили душа и разум. Это так больно осознавать, что твоя подруга должна уйти, что пришла пора расстаться. Да, конечно, мы будем видеться иногда, но это уже не то… Не будет каждодневных разговоров и чаепитий на кухне. Не будет походов по магазинам и разгадывания увиденных снов. Я так не хочу терять все это… Но я должна отпустить ее, дать возможность начать новую жизнь. Без меня… Антея заслуживает этого.

Свеча потухла, спор закончился. Поблагодарив старца, я вышла из глубины подсознания. Что ж, когда Антея задаст вопрос, я буду знать, что ей ответить.

Время шло, а Дитя Ночи все не появлялась. Ну, если гора не идет к Магомету, то Магомет пойдет к горе. Прикрепив на дверь записку «Ушла искать Ди», я оглядела коридор, решая, куда пойти. В одну сторону — ровный, белый, длинный, с множеством дверей, в другую — точно такой же.

«Комната Ди слева от тебя, через дверь», — подсказал Меч.

«Благодарю».

Я подошла и постучала в дверь. Никакой реакции. Постучала еще раз. Никто не открывал.

«Попробуй позвонить, — посоветовал Феликс. — С правой стороны есть звонок».

Чем угодно могу поклясться, но звонка этого раньше не было! Я нажала.

— Доброе время суток, — раздался голос Ди, — спасибо, что зашли. Но в данный момент меня нет дома. Я буду признательна, если вы заглянете позже.

«Оригинально», — усмехнулся Меч.

— Да уж, я бы до такого ни в жизнь не додумалась: дверной звонок — автоответчик.

Юмор юмором, а факт остается фактом. Девочка обещала быстро вернуться, а сама куда-то пропала. Не думаю, что, увлекшись игрой в дитя, Ди и вести себя будет так же по-детски. Видимо, что-то случилось и ее срочно вызвали.

К Антее мне стучаться не хотелось, на данный момент я еще не готова к разговору. А то, что он состоится — сомнения не возникало. Поэтому решение отправиться в медблок и поискать там Коруну появилось моментально. А если сегодня удача на моей стороне, то и Асю увижу. Подумано — сделано. Феликс неплохо ориентировался в лабиринте Станции и буквально за пять минут довел меня до медблока.

На боевом посту оказались Марта и Эндрю, а вот Коруна куда-то отлучилась. Двое других целителей занимались будничной работой. Только сейчас я смогла как следует их разглядеть, а то во вчерашней суматохе совершенно не было времени.

Марта — невысокого роста толстушка, с озорным взглядом темно-карих глаз. Курносый, слегка приплюснутый нос обрамляли два десятка веснушек. Цвет ее волос вызывал изумление: изумрудно-зеленый с плавным переходом в фиолетовый. Хотя я точно помню, что вчера она была шатенкой. Впрочем, стоит ли удивляться, когда знаешь, с кем имеешь дело?

А вот с волосами Эндрю дело обстояло иначе — они отсутствовали.

— Он не захотел зеленым оставаться, — пояснила Марта, поймав мой удивленный взгляд.

— Естественно, — пожал плечами юноша, — сам удивляюсь, как тебе в очередной раз удалось меня уговорить на эту авантюру.

Высокий, поджарый, с удивительно мягкой улыбкой больших губ, он с нежностью смотрел на свою подругу. И то, что он оказался бритым наголо — его нисколько не портило, а наоборот, придавало своеобразный шарм. На вид и тому, и другой я бы дала лет этак по двадцать пять, но помня о том, как выглядит Ди, я не торопилась с выводами.

Эндрю подошел ко мне, положил руку на плечо.

— Не грусти ты так. Конечно, больно расставаться с теми, кого любишь, но именно поэтому их и надо отпустить.

Помня, что он эмпат, я постаралась запрятать свои чувства как можно глубже — не хотелось причинять ему боль. В его голубых, как летнее небо, глазах, отразилась легкая грусть.

— Не надо, Най, — усмехнулся он. — Даже там, в глубине твоей души, я смогу почувствовать все до последней капли.

— Это моя боль, моя грусть. Я жадная и не хочу ею ни с кем делиться. Все равно, пока само не пройдет, я не смогу перестать мучиться. Нужно время, чтобы отпустило.

— Как скажешь, — согласился юноша, — но позволь немного тебе помочь?

— Каким образом?

Не давая ответа, он встал у меня за спиной и положил ладони на мои виски. Его руки оказались горячими, но тем не менее я чувствовала, как сквозь них струится что-то нежное и умиротворяющее. Эндрю делился со мной энергией покоя и равновесия. Печаль от предстоящей разлуки с Антеей стала не столь острой, а предстоящий разговор мне уже не казался таким болезненным. Когда ладони юноши остыли, он убрал их и развернул меня за плечи к себе лицом.

— Спасибо тебе, — поблагодарила я.

— Обращайся, если что, — Эндрю улыбнулся и слегка щелкнул меня по кончику носа.

Он эмпат и знал, что я не обижусь.

— Ты ищешь Коруну? — спросила Марта.

— Да. А вы знаете, где она?

— Не уверена, но, скорее всего, в центральном зале, — пожала плечами девушка. — Ее срочно вызвали, она даже объяснить толком ничего не успела.

— И на том спасибо.

Задерживаться дольше в медблоке я не видела смысла. Если Коруну срочно вызвали, значит, у нее задание. Странно — Ди куда-то убежала, не предупредив, Кору тоже… Возможно, у них что-то стряслось? Но с другой стороны — Эндрю и Марта тут. Скорее всего, стандартная ситуация и ничего серьезного.

— Если хочешь, оставайся с нами, попьем чаю. А там глядишь, и Коруна подойдет, — предложила Марта.

— Нет, спасибо, — мне не хотелось задерживаться в медблоке.

— Как скажешь, — Марта не стала настаивать на своем предложении. — Тогда удачи тебе.

— Вам тоже всего хорошего, — я помахала рукой и вышла из блока.

Какие-либо мысли о том, куда теперь пойти, в моей голове отсутствовали, поэтому я решила просто побродить по коридорам. Глядишь — может, кого и встречу. Естественно, стоит только попросить Феликса, и он скажет, куда идти, но это не так интересно. Во мне проснулась тяга к приключениям, дух первопроходца. Это ведь так интересно — идти по незнакомому помещению и самой все разведывать.

В основном коридоры были пустые. Иногда навстречу мне попадались какие-то люди, они приветливо кивали и шли дальше. Длинные, белые коридоры с массой дверей. Вскоре мое приключение, которое я сама себе придумала, стало походить на нудный бег по кругу. Коридор — двери — поворот. Снова коридор — двери — поворот. И так уже на протяжении получаса. Правда один раз мне все же повезло, и я очутилась в небольшом зимнем саду.

Небольшая комната, десять на десять метров, плотно заставленная кадушками с разноцветными кустарниками, пара скамеек и один огромный аквариум с диковинными рыбками. Не хватало только чирикания птиц, дуновения ветерка и шума листвы. Зато откуда-то из зарослей доморощенных джунглей вылез упитанный белый кот. Один глаз у котяры оказался зеленым, а второй голубым. Он, не стесняясь моего присутствия, сделал свое дело в одну из кадушек, а затем с наглой белой мордой подошел и стал тереться о мои ноги. Я нагнулась, обхватила его за бока и попыталась поднять.

— Тяжелый ты, однако, товарищ Кузя. — Кот весил не менее десяти килограммов.

Но Кузьме, по всей видимости, не очень-то и хотелось, чтобы его тискали. Издав предупреждающий рык, кот попытался оцарапать и укусить меня одновременно. Отдернув руку и заметив на ней две тоненькие красные бороздки от кошачьих когтей, я почувствовала легкое пощипывание. Наглая белая морда не собиралась ретироваться в кусты, а стояла возле меня и раздраженно виляла хвостом из стороны в сторону.

— Ну и гуляй себе дальше, — обиженно сказала я и слегка наподдала ему ногой под зад.

Кот, получив небольшое ускорение, подпрыгнул, мявкнул и рывком исчез среди кадушек. В отличие от него, я никуда не торопилась. Заприметив под раскидистым кустом с огромными фиолетовыми цветками скамейку, я присела на нее.

Аквариум оказался как раз напротив, что позволяло хорошенько разглядеть его обитателей. Рыбки неторопливо плавали от одного края к другому, морские коньки парами вились вокруг водорослей. По дну, устланному ракушками, ползали жуткого вида существа, постоянно шевеля длинными отростками, росшими из их спин. Сперва мне показалось, что это какие-то хищники, но, глядя на то, как непринужденно мелкие рыбешки плавают среди этих щупалец и тычутся в них мордами, я решила, что каракатицы эти безобидные. Жуткий вид не всегда соответствует характеру. Можно быть белым и пушистым, и при этом с зубами и когтями. Я посмотрела на травмированную руку — две ранки зажили благодаря быстрой регенерации организма. Цветы кустарников источали умопомрачительный аромат, который пьянил и кружил голову. Закрыв глаза, я вдыхала его полной грудью. Где-то неподалеку прошмыгнул наглый кот. Наверное, следит за мной и помышляет о мести. Конечно, я не права — он всего-навсего защищался. Кому понравится, что его тискают и гладят без разрешения? Мне, наверное, тоже стало бы неприятно.

— Извини, — сказала я, повернувшись в сторону кустов.

Кот гордо промолчал. Посидев для приличия еще немного, чтобы Кузьма не подумал, что его испугались, и не возгордился своей крутизной, я покинула зимний садик и отправилась дальше.

«Ну что, исследователь, подсказать направление или опять воспользуешься методом научного тыка?» — безразличным голосом спросил Меч.

«Давай в центральный зал».

Выбирать дорогу с помощью штурмана оказалось значительно легче, чем искать самой. Буквально через три поворота я вышла к намеченной цели. Дверь в центральный зал оказалась закрытой. И только благодаря этой, незначительной на первый взгляд детали, моя жизнь не изменилась в худшую сторону. А секунда, которая ушла на раздумье — открывать дверь или все же стоит постучаться, сыграла важную роль.

— Что ты тут делаешь? — раздался за спиной голос Аримы.

Вздрогнув от неожиданности, я обернулась.

— Ищу вас всех. А что?

— Уходи, прошу тебя. Иди в свою комнату и не высовывайся оттуда, пока кто-нибудь из нас не придет за тобой.

— А что случилось?

— Потом расскажу, быстро уходи! — чуть прикрикнула на меня Арима.

Я заметила, что она сильно нервничает и чего-то боится. Закусив губу, девушка с ужасом в глазах смотрела на дверь, ожидая, что та вот-вот откроется.

— Уходи!

Из-за двери послышались голоса и приближающиеся шаги. Арима напряглась. Находящиеся за дверью о чем-то яростно спорили. Троих я легко узнала — это были Ася, Ди и Коруна, а вот мужской голос оказался незнаком. Шаги замерли возле самой двери, и несколько слов прозвучали совсем четко, в том числе и мое имя. Его произнес мужчина ледяным голосом, от которого по спине пробежали мурашки. Столкнуться нос к носу с ним желания не возникало, поэтому я воспользовалась советом Аримы и быстрым шагом пошла прочь по коридору. И только лишь свернула за угол, как дверь центрального зала открылась.

— Хорошо, — сказал мужчина, — я дам ей шанс. Но помните, вы поручились за нее и, в случае провала, отвечать будете вместе.

— Не переживай, — ответила Ася, — мы знаем, на что идем.

— Я доверяю Най, как самой себе, — вступилась за меня Ди.

— Если мы дали слово, то непременно его сдержим, — подытожила Коруна.

— Тогда до встречи, — попрощался мужчина. — Надеюсь, что она будет более приятной.

До моих ушей донеслись шаги, по всей видимости, обладатель ледяного голоса уходил. Во мне боролись два чувства — страх и любопытство. Жутко хотелось хоть одним глазком взглянуть на того, кто имел ко мне претензии, но, с другой стороны, не хотелось нарываться. После непродолжительного боя второе взяло верх.

«Феликс, куда он направился?» — помощь Меча была бы кстати.

«В другую сторону — заговорщицки ответил тот. — И могу заявить с полной ответственностью: тебе крупно повезло, что они уходят».

«Они?»

Высунувшись из-за угла, я увидела, как по коридору идут двое: высокий мужчина с длинными белыми, практически седыми волосами и стройная девушка. Мне стало жутко.

Глава 17

Пять лет пролетели словно один день. Рифальд и не заметил, как лето сменяло зиму, весна вставала на место осени. Жизнь в доме Хуса оказалась насыщенной и увлекательной. Не думал, не гадал юный Рифальд, что попадет в подмастерья к одному из самых могущественных магов Арлила. Не раз юноша спрашивал сам себя — почему Хус сделал такой выбор? Разве мало на свете молодых людей, достойных обучения? И тем не менее гордился, что эта честь досталась ему.

Рифальд с головой окунулся в изучение заклинаний и колдовских обрядов, оставляя на сон и еду лишь малую толику времени. Развлечения молодости: гулянки, девушки, всевозможные праздники, перестали существовать для него и потеряли какой-либо смысл. Юноша стремился овладеть как можно большим объемом знаний, он, подобно губке, впитывал в себя каждое слово учителя. Но самым удивительным фактом оказалось то, что его медицинские знания пригодились как нельзя кстати. Сочетание магии и медицины давало небывалые результаты. Хус не уставал нахваливать сметливого ученика, радуясь, как ребенок, когда Рифальду удавалось то или иное заклинание. Хотя больше всего Хусу нравилось в ученике то, что он не задавал лишних вопросов. Другой бы на его месте поинтересовался, почему за пять лет Танука нисколечко не изменилась, по-прежнему оставаясь пятнадцатилетней девочкой? Почему, когда глядишь из окна гостиной, то на улице вечер? Почему сам Хус не стареет? Иной любопытный подобных вопросов задал бы великое множество, но только не Рифальд. Юноша понимал — один вопрос — и с обучением можно распрощаться, а этого ему хотелось меньше всего. Да и какое ему дело до малолетней девчонки? Не взрослеет — значит, так Хусу удобно. Единственное, что занимало все мысли юноши, к чему он неудержимо стремился — это стать самым могущественным магом на планете. Потому он и ловил каждое слово учителя, боясь пропустить даже самую малость.

Мысли о покинутом доме и матери изредка, но все же тревожили Рифальда. Он думал, как она перенесла его уход, как стала жить дальше? Бывало, что мать снилась ему, и тогда юноша просыпался в плохом настроении. В этих снах женщина обвиняла Рифальда во всех смертных грехах, кричала и плакала, называя его «неблагодарной скотиной». Она упрекала его за побег из дома и за то, что он бросил учебу, за то, что на старости лет вынуждена остаться одна, без опоры и помощника. Она грозила ему во сне изнеможенной рукой, плевала ему в лицо и постоянно проклинала.

За эти обвинения Рифальд ненавидел ее еще больше, не задумываясь о том, что говорит ему это все не мать, а собственная совесть. Тогда он стал учиться блокировать воспоминания о доме, полностью погружая свой мозг в учебу, в проведение опытов и разработку новых заклинаний. В такие дни Рифальду больше всего нравились занятия в пыточной лаборатории, расположенной под домом Хуса.

О ее существовании знали только двое — Рифальд и сам хозяин дома. А те несчастные, которых угораздило в ней оказаться, уже никогда никому не могли ничего сказать. Хус отлавливал бродяг и нищих, в огромном количестве наполнявших город, и отрабатывал на них заклинания, разработанные вместе с Рифальдом. Иногда, ради забавы, он просил юношу наглядно продемонстрировать его познания в медицине, и пыточная превращалась в операционную. А чтобы подопытные не раздражали своими криками, им вырывали языки или лишали голоса с помощью магии.

И если среди расходного материала оказывалась женщина, то Рифальд испытывал огромное удовлетворение, сродни сексуальному возбуждению, когда принимался за обработку несчастной. Он представлял, что перед ним находится его мать, и вымещал на бродяжке всю накопившуюся злобу. Хус неизменно оставался зрителем подобных развлечений Рифальда, комментируя и поощряя его действия. Слыша похвалу наставника, Рифальд усердствовал еще больше.

Через пятнадцать лет с момента начала обучения в доме Хуса Рифальд полностью забыл о своей прежней жизни и даже имени матери не мог вспомнить. Его душа и сердце стали черными, как та магия, которой он обучался. И чем больше проходило времени, тем сильнее становился Рифальд. Он чувствовал, что вскоре превзойдет по силе своего учителя. Понимал это и сам Хус, но продолжал делиться знаниями и увеличивал часы работы в пыточной.

Прошло еще пять лет, и Танука разделила с Рифальдом свое ложе. Хус знал об этом, но молчал. Рифальд не испытывал к кукольной девочке каких-либо чувств, ему просто необходимо было удовлетворять свое мужское начало. Иногда, чтобы завести себя, он избивал девушку до полусмерти. При этом ученик мага бил, не задумываясь, куда наносит удар. Порой он попадал ей по лицу, и, огромный фиолетовый бланш заливал глаз Тануке. Та молча терпела побои и ни разу не пожаловалась отцу на выходки Рифальда. Слепцом Хуса назвать было сложно, а синяки девочка не пыталась скрывать, но ее отец молчал, не говоря ученику ни слова. Его поведение вызывало у Рифальда небольшое удивление, но не более того.

Прожив еще семь лет в доме учителя, Рифальд окончательно понял, что перенял у Хуса все знания и даже успел превзойти его. Внутренняя уверенность собственного превосходства над наставником основательно разнуздала новоиспеченного мага. Он перестал относиться к Хусу с должным уважением, мог позволить себе отвечать резко и грубо и стал разговаривать с ним в снисходительном тоне. Танука, так та вообще перестала существовать для него как личность. Рифальд воспринимал девочку только в качестве предмета для удовлетворения своих потребностей.

— Любая женщина, — усмехаясь, говорил он своему учителю, — не более чем та же печь, которая нас кормит, метла, что убирает дом, или плед для укрывания ног в холодное время. Рассматривать ее как человека было бы смешно, так как разумением своим она находится на уровне собаки. И если она смеет строптивиться и высказывать личное мнение — нещадно бить, чтобы в другой раз неповадно было, чтобы даже не думала открывать свой рот.

— А если это твоя сестра, жена или мать? — возражал Хус.

— Жен-щи-на, — растягивая слоги, отвечал Рифальд.

— И поэтому ты не даешь ей ни малейшего шанса на право голоса?

Кривя губы в подобии усмешки, Рифальд развел руками.

— А как же любовь? — поинтересовался Хус.

— О чем ты? Это всего лишь блажь, выдумка, игра гормонов. Приведи мне хотя бы один пример, где влюбленные жили долго и, самое главное, счастливо. А? Ну давай, я жду.

Хус молча поправил резинку на волосах.

— Вот именно! — ткнул в его сторону пальцем Рифальд. — Нет таких примеров! Или жили они совсем-совсем мало, а если и долго, то уже не счастливо. Любовь — это чувство на два, максимум на три года, а потом все, сплошные претензии и недовольства. Поэтому не проще ли изначально относиться к данному чувству как к проявлению желания плоти и использовать вожделенный объект по его прямому назначению?

— Даже так? — усмехнулся Хус. — А если вожделенный объект не хочет, чтобы его использовали, тогда что?

— Когда ты покупаешь понравившегося щенка, его мнение спрашиваешь? Разве в этот момент возникает в твоей голове мысль: ах, а вдруг это милое создание не хочет, чтобы я стал его хозяином?

— Что за бред ты несешь?

— Это не я, это ты несешь бред, рассуждая о том, что у женщин необходимо спрашивать, чего она хочет, а чего нет! Все они — сучки и стоят на одной ступени с породистыми собаками. Захотел — купил, захотел — продал. Ни жалости, ни чувств к ним быть не должно. Стирать, убирать, готовить, ублажать — вот четыре основных функции женщины. Ну и рожать, когда кто-то хочет потомство.

— Ты уверен в своих суждениях? — склонив голову набок, спросил Хус.

— Абсолютно.

— Ну а если женщина окажет сопротивление, не станет подчиняться твоей воле, тогда что?

— Убить, — не моргнув глазом, ответил Рифальд. — Без эмоций, просто, как бракованный материал. Десять, сто, тысячу показательных казней, с предварительными пытками, и вряд ли потом найдется кто-то, кому захочется повстречаться с палачом.

— Эх, Рифальд, Рифальд. Это все лишь твоя бравада, пустые слова. Много за свой век я слышал подобных речей: пылких, кровожадных. Но как только доходило до конкретного действия, тут же убегали в кусты, поджав хвост.

Не говоря больше ни слова, Хус вышел из гостиной, но вернулся буквально через пару минут, ведя за руку сонную Тануку.

— Убей ее, — глядя пристально в глаза Рифальду, почти приказал он.

— Не сейчас.

— Я так и знал, — хмыкнул Хус. — Иди спать, дочка.

Рифальд сделал шаг к Тануке и, схватив за волосы, притянул к себе. Затем сорвал с девочки ночную сорочку и, резко наклонив, стал насиловать без каких-либо эмоций, прямо на глазах у ее отца. Она кричала и просила о пощаде, но Рифальд не обращал на это внимания. Но самым странным было то, что Хус даже не пытался остановить его.

После того, как Рифальд кончил, он достал из голенища сапога охотничий нож и молча перерезал девушке горло. Хрипя и обливаясь кровью, Танука упала на пол и, дергаясь в конвульсиях, через минуту умерла.

— Наша беседа возбудила меня, — вытирая нож, сказал Рифальд, — глупо было бы не снять напряжение.

— А меня, своего учителя, ты вот так же, без лишних эмоций, смог бы прирезать?

Подойдя вплотную к своему наставнику, Рифальд заглянул в его глаза. Где-то глубоко в душе он надеялся увидеть в них страх и просьбу о пощаде. Но как ни старался разглядеть желаемое, не получалось. Во взгляде Хуса сквозила усмешка и не более того. Рифальд почувствовал, как злоба горячей волной накрывает его полностью, не оставляя ни малейшей щелочки для дыхания. Он хотел, нет, он требовал всем своим существом, чтобы его боялись. Как жертва трясется при виде своего палача, как добыча, впадающая в состояние паники при взгляде на охотника. В это мгновение Рифальд понял — для него главнее всего власть. Безграничная, всеобъемлющая власть, заставляющая остальных трястись от страха при одном только упоминании его имени. И никогда, никому он не простит непокорного взгляда.

Короткий удар ножом, и на рубахе Хуса выступило алое пятно. Наставник вздрогнул, приложил руку к левому боку, где возникла жгучая боль. Рубашка становилась мокрой и чуть липкой. Хус посмотрел на ладонь — кровь окрасила ее в красный цвет.

— Молодец, — улыбаясь во весь рот, сказал он Рифальду. — Молодец. Значит, я не зря потратил на тебя столько времени. Ты оправдал мои ожидания, теперь ты готов. До этого попадались лишь пустозвоны, строящие из себя великих и ужасных. У которых слова всегда расходились с делом. Они не то что меня, они даже Тануку убить не могли. А ты вот как — молча, без лишних разговоров. Правда, дочка?

— Ага, — раздался слегка низковатый голосок девочки.

Вздрогнув, Рифальд обернулся. Как ни в чем не бывало девочка надевала ночную сорочку, поправляя растрепанные волосы. Она посмотрела на ошарашенного Рифальда и улыбнулась.

— Другие слабаками оказались, а ты молодец. Только за волосы зачем? Я бы и сама подошла.

— Да ладно тебе, — махнул в ее сторону Хус. — Ну, потянул, и что?

Рифальд перевел взгляд с девочки на ее отца. Тот заправлял в брюки рубашку, стряхивая с нее красное пятно. Кровяной след от удара ножом ссыпался с ткани, словно пыль. Рифальду стало немного не по себе. Не от вида воскресшей девочки и не от исчезнувшей крови — такие мелочи его не напрягали, он и сам бы смог бы выкинуть подобную шутку. Рифальд злился, что с самого начала не уловил подвох, а еще его насторожили слова Хуса о том, что он готов. К чему готов? Для чего готов?

А Хус словно и не торопился давать объяснений. Он подошел к буфету, налил два бокала вина и, подав один Тануке, чокнулся с ней. Раздался чуть слышный звон.

— За успех, дочка.

— За успех, отец.

Они оба высоко подняли бокалы, а потом залпом осушили их.

— А тебе пока еще рано, — Хус посмотрел на Рифальда. — Сейчас отправляемся на совет Истинных. Пройдешь испытание, затем посвящение, и после этого пей сколько душе угодно.

Сглотнув слюну, Рифальд запустил обе руки себе в волосы, сжав кулаки.

— Я ничего не понимаю. И пока ты не пояснишь, что все это значит — с места не сдвинусь.

— Ладно, — Хус поставил опустевший бокал на стол. — Ты слышал про Орден Скорбного Дня?

— Не то чтобы много, но слышал. Это последователи Коричневого Лорда.

— Правильно, — кивнул Хус. — Наша организация пока что малочисленна и не так широко известна, но придет время, и ее название будут произносить с ужасом в глазах. Но именно для этого нам необходим истинный глава Ордена, тот, кто сможет повести за собой миллионы, кто не знает жалости к слабым и врагам. Долгие годы мы пытались найти достойного, и теперь все в твоих руках. Если сумеешь пройти последнее испытание, то ряса магистра Ордена покроет твои плечи.

— Шутите?

— Нисколько. Загляни в свое сердце: разве ты не стремишься к беспредельной власти? Неужели страх и раболепие в глазах других не вызывает у тебя чувство удовлетворения и счастья?

— Согласен, — хмыкнул Рифальд. — Я бы не отказался от безграничной власти. Но тебе с этого какая корысть? Чего сам не встанешь во главе этого Ордена?

Ему показалось весьма подозрительным, что маг, подобный Хусу, с его силой и умением, вот так легко уступает место на вершине горы какому-то ученику. Ну, поделиться едой, одеждой, на худой конец дать безвозмездно денег — это еще куда ни шло. Но вот так, с легкостью предложить все… Именно все, поскольку власть дает и деньги, и кров, и еду, не говоря уж о развлечениях, вряд ли кто согласится.

— Поймал, поймал, — улыбнулся в ответ Хус. — Да, только не по мне это — людьми управлять, решать возникшие проблемы. Я больше тишину люблю, жить исключительно для себя. Теплый и уютный дом, вкусная еда, любящее сердце рядом — вот и все, что нужно для счастливой жизни. А остальное у меня было, и поверь, желания все вернуть не возникает.

— Почему? — впервые за долгие годы Рифальд откровенно удивился.

— Нет смысла сейчас объяснять — все равно не поймешь, пока не испытаешь на собственной шкуре. Если Владыке будет угодно, то когда-нибудь мы встретимся, и ты, имея за плечами многолетний опыт, сможешь говорить со мной на равных. Ну а пока — это пустые слова, а я не люблю понапрасну тратить время. Так твой ответ…

— Согласен, — кивнул Рифальд.

Хус одобрительно похлопал по плечу своего бывшего ученика, затем подошел к комоду, стоящему у стены, достал оттуда бумагу и, присев у стола, стал что-то быстро-быстро писать.

— Это что? — заглядывая ему через левое плечо, поинтересовался Рифальд.

Не говоря ни слова, маг отодвинул любопытствующего чуть в сторону и продолжил писать. Когда же он оторвался от листка, тот был испещрен практически полностью мелким, но округлым почерком. Не давая Рифальду возможности прочесть, что именно там написано, маг запечатал письмо в конверт, указал на нем адресата и только после этого протянул бывшему ученику.

— Вот, пойдешь по указанному адресу. Там тебя встретят наши люди, спросят кто и откуда? Ответишь, что ученик Хуса, отдашь письмо, ну а потом все только в твоих руках. Пройдешь испытание — встанешь во главе Ордена. А если нет…

— На нет и суда нет, — закончил за него Рифальд.

Убрав письмо во внутренний карман пиджака, он не стал собирать свои пожитки, а, не теряя время даром, тут же направился навстречу испытаниям.

— Не прощаюсь, — стоя в дверях, сказал Рифальд Хусу, — если не повезет, то увидимся утром. А если это дорога моей судьбы, то все равно когда-нибудь встретимся.

— Может быть, — кивнул бывший наставник.

— Прощай, — сказала Танука, когда за Рифальдом закрылась дверь.

В комнате остались двое. На мгновение воздух стал плотным и колючим, огонь в камине дернулся, но буквально тут же все вернулось в свое естественное состояние.

— Наконец-то можно скинуть маску, — пробасил тот, кого некоторое время назад звали Хусом.

— Что верно, то верно, — вторил ему другой, кого Рифальд знал под именем Танука.

Массивные, темные фигуры опустились на диван, стоящий рядом с камином.

— В другой раз женские роли достанутся тебе — кривя губы, сказал второй.

— Да перестань, Хайген, — отмахнулся от собеседника бывший Хус. — Зная твои, так сказать, сексуальные предпочтения, я просто уверен, что общение с Рифальдом доставило немало приятных минут. Ну а если бы тебя данное положение оскорбляло или унижало, ты бы порвал его не раздумывая. Разве не так?

— Так, так, — отмахнулся Хайген. — К тому же это был отличный способ инфицировать его, сделав носителем памяти о магии Мертвых. Кстати, Фалеорд, раз мы выполнили задание, может, пора на покой? Устал я… Не одно столетие ведь жил думами о мести этим людишкам, о том, как расплачиваются они за свое предательство.

— Да уж, — Фалеорд повернул голову, отблески огня из камина отразились в его желтых глазах. — Надоело носить эти маски, хочется стать самим собой.

— Согласен.

Их человеческие черты лица вяло поплыли, вытягиваясь в морды и покрываясь короткой серой шерстью, уши заострились. На диване, возле зажженного камина, с бокалами в руках расположились два оборотня, два представителя исчезнувшей с Арлила расы волколюдей. Теперь, когда основная часть их миссии выполнена, они могли позволить себе расслабиться.

— Как думаешь, Рифальд пройдет испытание? — Хайген обнажил клыки.

— Конечно. Говорят, у него были отличные учителя.

Смех, похожий на вой, прокатился по комнате.

— Мы свое дело сделали, Хайген, то, о чем мечтали в заточении, сбывается.

— Не совсем. У меня родилась еще одна идея, — Фалеорд подошел к окну и, отодвинув тюль, посмотрел на вечерний сад. — Помнишь, Рифальд рассказывал о матери?

— Ну.

— Я связывался с Ивом и Онри, ребята нашли ее, и знаешь, есть интересные новости.

— Не томи, выкладывай.

— У нашего подопечного существует младший братишка.

— Даже так? — усмехнулся Хайген. — Я, кажется, улавливаю ход твоей мысли. Найти и…

— Совершенно верно. Найти и также сделать носителем памяти магии Мертвых, но это еще не все. Обработать, как и Рифальда, но взрастить в нем ненависть к мужскому населению планеты.

— Забавно, — оскалился оборотень. — Чтобы братишки с двух сторон принялись за уничтожение рода людского? А если у них не выйдет, то магия сделает свое дело. Так?

— В точку! — Фалеорд хлопнул Хайгена по плечу. — Но это все завтра, а сейчас давай-ка пойдем спать. Завтра нас ждут великие дела.

— Все бы тебе зубоскалить, — Хайген поставил пустой бокал на край камина и ушел в свою комнату.

Ночью ему опять снились катакомбы Зирана. Он видел, как бежит вместе с Фалеордом по запутанным лабиринтам, падает, натыкается на стены, опять встает и продолжает бежать дальше. Оглянуться страшно — вдруг за спиной окажутся обезумевшие братья? Вой и крики давным-давно стихли, но они бежали, бежали прочь от смерти, от полоумных взглядов бывших сородичей, от ужаса и боли.

О том, что по острову распространяется смертельный вирус, поняли не сразу, а когда осознали масштабы катастрофы, то оказалось, что время упущено и что-либо делать уже поздно. Островитяне в мгновение ока сходили с ума, кидались друг на друга, убивая, не раздумывая ни секунды. Странный вирус охватил весь Зиран, превращая его обитателей в монстров.

Катакомбы Зирана… Лишь благодаря им, Хайген и еще четверо магов-оборотней смогли выжить в той жуткой бойне. А потом появился Владыка Предела и прошелся по нему огненным дождем, а после затопил в океане. И тогда паутина подводных катакомб вновь спасла магов. Впрочем, столетия в полумраке, без ярких лучей Цейла, обходясь исключительно приглушенным искусственным светом магических шаров, без нормальной пищи, разве это жизнь? Повезло еще, что Владыка не вспомнил о существовании катакомб и не добрался до подводных лабиринтов. Иначе… Иначе на свете не осталось бы ни одного живого свидетеля произошедшего.

О существовании под Зираном катакомб протяженностью несколько десятков километров знали лишь посвященные маги, но не все из них успели туда добраться. Фалеорд, Хайген, Ив, Онри и Стив. Они встретились, блуждая по мрачным туннелям, и, столкнувшись нос к носу, чуть было не прикончили друг друга. Но здравый смысл и желание выжить взяли верх над межклановой враждой, смирили гордыню, сделав заклятых врагов союзниками.

Через неделю подземного заточения выяснилось, что Хайген инфицирован, но по непонятным причинам магия Мертвых не прогрессировала, а словно застыла в его теле. Хайген стал носителем проклятой заразы, и в контурах его ауры отчетливо просматривались три мерцающих черных пятна. Поначалу оборотень испугался, но, поняв, что в этом нет угрозы для его жизни — успокоился и принял как должное.

Потекли мучительные, безрадостные дни существования в катакомбах. Пятерым узникам приходилось гасить в себе энергию жизни, расходуя внутренний потенциал по минимуму, экономя силы. Но даже находясь в таком состоянии, они продолжали искать выход на поверхность, плутая и исследуя все новые и новые подземные галереи. Ползли столетия. Пятеро волколюдей боролись за право жить с одной-единственной целью — выбраться на поверхность и отомстить всем причастным к гибели Зирана, и тем, кто не пришел им на помощь. Люди и драконы, маги и простые смертные — всем придется держать ответ.

Хайген спал и видел сон: впервые за долгие годы он наконец-то нашел выход из катакомб и выскочил навстречу яркому свету.

Три недели спустя, после того, как Рифальд покинул дом наставника, Орден Скорбного Дня приветствовал нового магистра. С его приходом началась иная веха в истории как самого Ордена, так и всего государства в целом. Рифальд самозабвенно воплощал в жизнь свои идеи, находя среди населения Вирдоса все больше и больше сторонников. К удивлению нового магистра, его сторону приняли не только мужчины, но и некоторые женщины. Орден все выше и выше поднимал свои знамена. Спустя два года управление страной перешло в руки Рифальда.

Старик оторвался от воспоминаний. Картошка и мясо давным-давно остыли, бокал опустел. За окошком приземистой избушки заунывно скулил ветер.

— Брат, говоришь…

Рифальд провел рукой над остывшей тарелкой, и ароматный запах горячего мяса вновь поплыл по комнате. Неторопливо разделываясь с поздним ужином, магистр размышлял над тем, что услышал от каменного воплощения магии Мертвых. Умирать старику не хотелось и впадать в безумие тоже, но условия, поставленные незваным гостем, практически невыполнимы. Прошло столько лет, и неизвестно, жив ли младшенький или давно кормит в земле червей. К тому же Рифальд понятия не имел, как он выглядит и где его искать. Впрочем, логичнее всего начать поиск с родного городка. Зная нелюбовь матери к перемене мест, можно предположить, что она так и прожила всю жизнь в Гоеве, но не факт, что брат остался там.

Второе, но не менее серьезное препятствие в поисках родственника — распространение по Арлилу магии Мертвых. Да, она дала Рифальду срок в месяц, и он не будет подвержен воздействию, но как быть с теми, кто уже мутировал? И где гарантии, что брат не стал одним из них? Прежде чем пускаться в столь непростое путешествие, необходимо было продумать каждый шаг, не упустить не одной мелочи. Перед Рифальдом стояла непростая задача.

Глава 18

Ася собрала нас у себя в кабинете. Тяжелые, темно-вишневого цвета портьеры занавешивали псевдоокна. Рациональная обстановка — ничего лишнего в интерьере: круглый стол, стулья возле него, огромный, во всю стену экран. Если бы не серьезные лица сотрудниц Станции, я бы решила, что у нас намечается девичник. За столом сидели Коруна, Арима, Ди, Антея, и ждали, когда Ася начнет совещание.

Впервые за все время пребывания тут я наконец-то смогла рассмотреть ее. Невысокого роста, волосы темно-русые, круглолицая, с пронзительным взглядом. Казалось, что она смотрит не на собеседника, а значительно глубже — в самое сердце. Ася заговорила быстро, даже где-то взволнованно.

— Не думала, что когда-нибудь попадем в подобную ситуацию. Сколько себя помню, Карающие ни разу не заглядывали в гости, мы всегда были у них на хорошем счету. Чем теперь все закончится — одному Всевышнему известно. Ума не приложу, что делать… Да уж, Най, удружила.

От ее слов у меня запылали не только щеки, но и уши. Не имея понятия, что вообще происходит, я уже чувствовала себя виновной во всех грехах мира.

— Асенька, но ведь ничего страшного не произошло, — Коруна встала, подошла к подруге и обняла за плечи.

— И слава Создателю, что не произошло. И учти — пока не произошло, — она сделала ударение на слово «пока».

— Я подарю ему своего медвежонка, и он не станет обижать Най, — запальчиво произнесла Дитя Ночи и подбежала к Асе, держа на вытянутых руках Туську.

— Ди-Эль-Ра, хотя бы сейчас перестань играть в ребенка и отнесись к проблеме серьезно, — сжала губы та.

Вдруг, не говоря ни слова, маленькая девочка приняла облик взрослой женщины, значительно старше меня, да и всех присутствующих девушек.

— Рада вновь видеть тебя в таком обличье, — Ася встала и взяла ее за руку.

— Ничего себе, — я и не заметила, как произнесла фразу вслух.

— Удивлена, Най? — подходя к Ди, а вернее к Ди-Эль-Ра, спросила Арима.

— Еще бы.

Подруги обнялись. По выражениям лиц девушек, я поняла, что их немного забавляет моя растерянность.

— Вот, Най, познакомься, перед тобой одна из первых Хранительниц Ключей, — Арима поцеловала подругу в щеку.

Подойдя к ним и протянув руку, я неожиданно, даже для самой себя, сказала:

— Нина Скворцова, очень приятно познакомиться.

— А почему не Най? — пожимая мою ладонь, спросила Ди-Эль-Ра.

— Не знаю, как-то непривычно видеть тебя, то есть вас… тебя… в таком виде.

— Напрягаешься? — Ди чуть наклонила голову и пристально посмотрела.

— Честно? Да. Верни, пожалуйста, прежний облик. Если, конечно, не сложно.

— Подруга, не будь эгоисткой, — одернула меня Антея. — Может, всем хочется видеть в данный момент Хозяйку Ключей взрослой, а не ребенком.

— Мне и самой больше нравится быть маленькой, — обращаясь то ли ко мне, то ли вообще ко всем, ответила Ди-Эль-Ра.

Ася шумно вздохнула, давая понять, что сейчас не время для игр.

«Эй, красавица, в какую компанию ты нас затащила?» — возмутился Меч.

«Феликс, перестань! Я и сама мало что понимаю».

«Вот именно! Твоя дурная голова хотя бы понимает, чье внимание она привлекла?»

«Скажи — и буду понимать», — мне так нравилось, что в последние дни Меч почти не занудствовал, а в большей мере помалкивал, и вот опять по новой…

«Русским же языком было сказано, что по твою душу заглядывал Карающий. Чего тут непонятного?»

«Да все понятно, друг мой, — я отрешенно смотрела на крышку стола, — страшный и безжалостный Карающий разыскивает мою персону. Только мне это ничего не говорит».

— Найяр, Найяр, — Антея трясла меня за плечо.

— А?

— С Феликсом общаешься? — поинтересовалась она. — Что он сказал?

— Рычит и ничего толком не объясняет. Как и вы — пугает каким-то Карающим.

— Как же мало ты знаешь, Най, — вздохнула Арима. — Если никто не возражает, то я постараюсь заполнить хотя бы этот пробел.

Возражений не последовало. Ее рассказ занял не более десяти минут, но и услышанного мне хватило, чтобы не на шутку испугаться. Оказывается, в многогранном пространстве Вселенной существуют десятки различных структур, с четко прописанными функциями, отвечающие за определенные участки мироздания. Арима не стала перечислять их, сказав, что названия мне все равно ничего не дадут. Есть среди них схожие, с одинаково поставленными задачами, но находящиеся в разных уголках Вселенной. Существуют структуры, постоянно враждующие между собой, и им все равно, что жертвами их столкновений становятся живые существа.

Человеческий разум даже представить не может, в какую сложную, многоярусную схему Мироздания втиснута наша старушка Земля. Мы и тысячной доли не знаем и не видим из того, что окружает нас. Чтобы все понять и осознать, нужно научиться мыслить иначе, перестать ссылаться на придуманные самим же человеком различные законы, поверить в иные силы. Чтобы видеть — надо избавиться от надетых шор, которые человечество в определенный момент своего развития само же нацепило на глаза, а также развернуться и посмотреть с другого ракурса. Только дано такое не каждому, и не каждый захочет сломать привычное для него представление о Вселенной.

Как сказала Арима — блокировщики также относятся к одной из таких структур. Но, как и в любой модели иерархической лестницы, на самом верху находятся те, кто поддерживает порядок, следит за соблюдением правил игры и наказывает провинившихся. Вот в такой черный список неблагонадежных с недавних пор попала и я. Не стану врать — эта новость прозвучала как гром среди ясного неба. Это все равно, что идешь по тротуару, а к тебе подбегают и, заламывая руки, обвиняют в нарушении ПДД. При этом с абсолютно равнодушным лицом заявляют, что незнание закона не освобождает от наказания.

Коричневой Леди, будущей Владыке Коричневого Мира, инкриминировали халатность, невыполнение непосредственных обязанностей, в результате чего погибли тысячи людей. С каждой фразой, произнесенной Аримой, мне становилось все хуже и хуже. Не знаю, как чувствуют себя преступники в момент зачитывания приговора, но я готова была разрыдаться и просить незамедлительного расстрела на месте. Зачем девушки отпустили Карающего? Такого позора и опустошения внутри я еще никогда не испытывала.

Получается, что пока мы с Феликсом искали дорогу в Коричневый Мир, пока разбирались с Лаврентием Васильевичем и знакомились со Станцией, на Арлиле произошла катастрофа. Часть населения уже погибла, остальные жители обречены на долгую и мучительную смерть. Кто-то возродил магию Мертвых, и эта зараза расползается по планете.

«Я говорил тебе, что надо на Арлил как можно скорее! — орал Феликс. — А ты: еще немножко, еще чуть-чуть… Допрыгалась, курица! Из-за твоей безмозглости существование всего Коричневого Мира под угрозой! У тебя даже представить себе не получится, какой катастрофой это обернется! Убить тебя некому!»

Таким злым и жестоким Меч еще никогда не был.

«Перестань, — внутри у меня все дрожало, — откуда я знала, что такое произойдет?»

«От верблюда! Человек, наделенный властью, должен на сто шагов вперед смотреть и просчитывать в голове тысячи вариантов развития событий».

«Но я не умею этого делать! Какого черта ты выбрал меня?! Откопал бы политика какого-нибудь или военного! Их специально этому обучают. Зачем тебе понадобилась безмозглая курица?!»

Сказать, что мне было плохо — значит, ничего не сказать. Весь мир ополчился на не справившуюся со своими обязанностями Коричневую Леди, даже самый близкий друг…

— Я одного понять не могу, с чего это вдруг Карающий решил взыскать с меня? Вон, к примеру, Аркмен — тот тысячами людей уничтожал, такой геноцид развел. За ним почему-то никто не пришел. Или другие Владыки.

Во мне зарождались смутные сомнения насчет обвинений в мой адрес.

— А что другие Владыки? — переспросила Ася.

— Они покидали Коричневый Мир, когда им надоедало, — мне упорно казалось, что все обвинения в мой адрес беспочвенны.

— Во-первых, никто из нас не знает, что происходило с Хранителем после того, как он переставал быть Владыкой.

— А во-вторых?

— Насчет Аркмена: в отличие от тебя, он находился на Арлиле. Да, никто не умаляет его вины, но рассуди сама — ты, имея возможность тут же вернуться в свой мир, предпочла отправиться в гости. Именно это и стало мотивом для прихода Карающего. И потом, еще неизвестно, как бы закончил свои дни Аркмен, не спали его дракона.

В словах Аси звучал здравый смысл, но меня такой расклад совершенно не успокаивал. А так как эмоции скрывать я не умею, то на моем лице отразилось все, о чем думалось в ту минуту.

— Не переживай ты так сильно, Най, — Ди-Эль-Ра прижала меня к себе. — Ты же слышала — Карающий дал второй шанс. Значит, будем исправлять ситуацию.

— Будем?

— А ты думала, что малышка Ди отвернется от подруги?

— Нет, погоди, — я отстранилась от Хозяйки Ключей. — Моя вина, мне и исправлять.

Не скрою — вступать в единоборство с неизвестным врагом было жутко. Меч хоть и непрозрачно намекнул на свое присутствие, но тем не менее наличие рядом живого человека мне бы не помешало. Поэтому, положа руку на сердце, скажу — предложение Ди-Эль-Ра о совместной вылазке на Арлил согрело мне душу. Впрочем, тут же проснулась совесть и стала нещадно грызть: как создавать проблемы, так Найяр самостоятельно, а как расхлебывать, так — помогите, люди добрые? Посмотрев на Ди с благодарностью, я покачала головой.

— Почему?

— Разбираться с происходящим на Арлиле — моя задача. Спасибо большое за предложение помощи, но отправимся туда лишь мы с Феликсом.

— А как же я? — возмутилась Антея.

— Ты останешься на Станции. Рисковать твоей жизнью я не собираюсь.

— Найяр! — Хранительница Врат не любила возражений ни с чьей стороны.

— Нет, — я была полна решительности. — Не для того ты получила вторую жизнь, чтобы бездумно ею рисковать.

— Вот даже как?! — Антея подбоченилась. — Что-то в замке у Лаврентия ты так не беспокоилась о моей персоне.

— Там не чувствовалась реальная опасность! — мой голос сорвался почти в крик. — Лаврентий — надутый гусь и все! А на Арлиле смерть развлекается, понимаешь? Смерть!

После моих выкриков все затихли, сели на свои места и почему-то не смотрели друг на друга. Время шло, а мы молчали.

— Значит, так, — разорвала затянувшуюся паузу Ася, — в мир Коричневого Владыки вместе с Най пойдет Ди-Эль-Ра. Возражения не принимаются.

— Но… — Антея была готова биться до последнего.

— Я все сказала, — резанула ладонью воздух Ася.

Поджав губы, Хранительница Врат демонстративно отвернулась от меня. Феликс пытался что-то объяснить ей и успокоить, но тщетно. Антея упрямо считала, что ее игнорируют из-за того, что она мало знает о магии и лишь совсем недавно стала причастной к ней. Возможно, часть вины за поведение Хранительницы Врат лежала и на мне — я столько времени рассказывала ей об Арлиле, рисовала картинки, как окажемся там, как начнем действовать. Она не один месяц жила с мыслями об этой планете, и вот теперь ее туда не пускают. Мне оставалось только тяжело вздыхать.

Совещание закончилось, и мы покинули Асин кабинет. Антея не на шутку разобиделась и не хотела со мной разговаривать. Можно подумать, что я отняла у нее любимую игрушку… Как еще объяснить человеку, что ему сохраняют жизнь? После рассказа, что именно происходит на планете, первой реакцией должно быть — бежать куда глаза глядят, лишь бы подальше от смертельной эпидемии. Я сама еще не знаю, как с этим бороться, и не уверена, что не заражусь. Неужели Коричневая Леди должна бездумно поступать в отношении друзей и позволять им умирать? Мне хотелось подойти к Антее и поговорить еще раз.

«Не трогай ее, — Феликс остановил мою попытку возобновить разговор. — Сейчас твои слова для нее пустой звук. Пройдет время, прежде чем Антея поймет, от чего ты ее оградила. К тому же кто-то совсем недавно переживал из-за того, что Хранительница Врат хочет остаться на Станции».

«Ситуация изменилась… Теперь она рвется на Арлил, но там опасно. И