/ / Language: Русский / Genre:det_action

Пропуск в ад

Илья Деревянко

«Поглощенный приятными мыслями, он не расслышал тихих, крадущихся шагов за спиной. И лишь в последний момент инстинктивно почуял неладное, хотел обернуться, но не успел. На затылок обрушился тяжелый удар. В голове взорвался ослепительно-белый шар. Тело обмякло, перестало слушаться, и следующий удар, сильнее прежнего, швырнул его на пол вместе со стулом.

Илья Деревянко

Пропуск в ад

Пролог

Все имена, фамилии, прозвища действующих лиц, равно как и названия городов, улиц, фирм, увеселительных заведении и т. д., вымышлены. Любые совпадения случайны.

25 апреля 2006 г. Г. Н-ск. 9 часов вечера

— Здравствуй, милый!

— Привет, дорогая! — Александр Малышев приобнял за плечи жену, поцеловал ее пухлые губы и потянул носом воздух в сторону кухни: — Борщ?!

— Да, твой любимый — по-хохлятски, — белозубо улыбнулась Анна. — А на десерт, мр-р-р… — Она недвусмысленно качнула полными бедрами.

— Ар-р-р-р! — хищно отреагировал Александр, ущипнув жену за упругую попку. — Начнем, пожалуй, с «десерта».

— Не спеши, любимый, — зазывно сверкнула глазами женщина, — дождемся, пока Олечка уснет, и тогда — по полной программе!

— Ну ладно, как скажешь…

Разувшись, переодевшись и помыв руки, Малышев прошел на кухню, уселся за стол и принялся с аппетитом поглощать борщ: дымящийся, ароматный, со сметаной, щедро сдобренный ломтиками сала.

— Как на работе? — спросила жена, вынимая из духовки противень с мясным пирогом.

— Отлично, — пробурчал Александр с набитым ртом. — Еще пару дней, и размотано это дело.

— Ты у меня гений! — улыбнулась Анна. — Настоящий Шерлок Холмс!

— Да нет, я вполне серьезно. — Малышев отложил ложку в сторону. — Они думали — висяк[1] подсунули. И я, признаться честно, так считал поначалу. Однако сегодня утром нащупал интереснейшую ниточку, слегка потянул за нее и… Эй, ты куда?

— Совсем забыла. Надо долг соседке вернуть. Не волнуйся, я скоро. — Супруга вышла в коридор. Негромко хлопнула входная дверь.

«Хороша, бестия! — подумал Александр, возвращаясь к борщу. — И вообще, не жена, а настоящий клад — умница, красавица, с высшим образованием и… и просто прелесть! Полгода назад получила высокооплачиваемую работу, но не оборзела в отличие от большинства баб. По-прежнему содержит квартиру в идеальной чистоте, стирает, прекрасно готовит. Все успевает и выглядит, как кинозвезда! Ну где еще такую найдешь?!»

Поглощенный приятными мыслями, он не расслышал тихих, крадущихся шагов за спиной. И лишь в последний момент инстинктивно почуял неладное, хотел обернуться, но не успел. На затылок обрушился тяжелый удар. В голове взорвался ослепительно-белый шар. Тело обмякло, перестало слушаться, и следующий удар, сильнее прежнего, швырнул его на пол вместе со стулом.

— Папа!!! Па-поч-ка-а-а!!! — послышался отчаянный крик семилетней дочурки. — Па… — крик прервался, сменившись горловым бульканьем.

— Ты-ы?!!! — сквозь сгущающийся мрак Малышев рассмотрел до боли знакомое лицо. — Нет, не верю!!! Это не… — Окровавленный кухонный нож с размаху вонзился ему в грудь. Равнодушно глянув на дергающиеся в агонии тела (мужское и детское), убийца принялся быстро, грамотно уничтожать улики…

ИЗ МИЛИЦЕЙСКОГО РАПОРТА

«…майор Убойного отдела Малышев Александр Степанович был обнаружен мертвым на кухне в собственной квартире. По заключению судмедэксперта смерть наступила в результате ножевого ранения сердца. Предварительно Малышева оглушили двумя ударами чугунной сковородкой сзади по черепу. И на первом, и на втором орудиях преступления отсутствуют какие-либо отпечатки пальцев. У порога на кухню (телом в коридор) найдена дочь Малышева Ольга 1999 года рождения, с перерезанным от уха до уха горлом. Предположительно она убита тем же ножом, что и ее отец… Опергруппу вызвала по телефону жена Малышева Анна Викторовна 1978 года рождения. Женщина находилась в истерике, рыдала, билась головой о стену. Тем не менее нам удалось выяснить следующее: примерно с 21.10 до 21.30 она отлучилась в соседний подъезд отдать долг знакомой, которой не оказалось дома. А дверь по рассеянности оставила незапертой, чем, очевидно, и воспользовался убийца. По завершении опроса Малышева потеряла сознание, и ее увезли в больницу в предынфарктном состоянии…»

ИЗ ПРИКАЗА ГЕНЕРАЛА ФСБ МАРКОВА ПОЛКОВНИКУ ФСБ РЯБОВУ. 1 МАЯ 2006 Г. СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

«Вчера в различных частях города и при различных обстоятельствах убиты два офицера Генерального штаба (звания, имена, фамилии) и крупный ученый-ядерник (фамилия, имя, отчество). По мнению вышестоящего руководства, это не может быть случайным совпадением. Вероятно, мы имеем дело с очередными кознями зарубежных коллег. Приказываю вашему отделу незамедлительно заняться расследованием вышеуказанных преступлений. А также советую связаться с Убойным отделом МВД. Они давно подозревают наличие в городе некой тайной организации убийц, работающей по заказам, но по своей методике коренным образом отличающейся от традиционных киллеров. По словам начальника Убойного отдела (звание, фамилия, имя, отчество), последней их жертвой по линии МВД стал майор милиции Александр Малышев, занимавшийся этим делом и вроде бы почти подобравшийся к „организации“. Если предположить, что такая структура действительно существует, то иностранная разведка(ки) гипотетически могла(ли) использовать ее в своих целях. Поэтому рекомендую вашим сотрудникам внимательно изучить собранные Убойным отделом материалы. Кроме того (далее целый ряд уточняющих деталей и руководящих указаний)…

Глава 1

2 мая 2006 г. Здание ФСБ на Лукьянской площади. Кабинет полковника Рябова. 10 часов утра

— В принципе идея не нова. — Шеф похлопал ладонью по кипе уголовных дел, возвышающейся возле стола. — Вспомните Клода Ланцмана, Сопункова, Барского и иже с ними (см. «Карта смерти»)… Они тоже, помимо прочего, выполняли заказы иностранных разведок. Правда, несколько в ином ключе. А посему — предположение начальства кажется мне вполне разумным. И расследование стоит начать именно с милицейских наработок. Твое мнение, Корсаков?

Я неопределенно пожал плечами, мол, «наше дело телячье. С чего прикажете, с того и начнем».

— Вы правы, — ответил вместо меня Сибирцев. — Однако перелопатить всю эту груду… Б-р-р! — Костя зябко поежился. — Да и толку-то будет мизер! Мы ж с Димой не аналитики, а простые «волкодавы». Сюда бы Альбертыча. Он, думаю, смог бы разобраться в ЭТОМ. — Майор недружелюбно покосился на кипу. — Отыскал бы определенную закономерность, напал на след. Или нюхом учуял злодеев, как прошлым летом в Сарафанове (см. «Царство страха»)… Но наш гениальный эскулап куда-то пропал. Уже неделю ни слуху ни духу. С ним часом ничего не случилось?!

— Случилось, — улыбнулся Рябов. — Только не плохое, а хорошее. Ильин сейчас в Серпухове, в Высоцком мужском монастыре. Отправился туда паломником от пьянства лечиться.[2] Вчера звонил мне с мобильного. Вернется на службу послезавтра.

— Альбертыч пить завязывает. Слава Богу! — перекрестился я. — А то последнее время на него смотреть страшно было!

— А подождать до его приезда никак нельзя? — Костя с тоской взглянул на кипу.

— Нет! — отрезал Владимир Анатольевич и, смягчив тон, добавил: — Вам, ребята, необязательно изучать ВСЕ. Начните со «свежака», с убийства майора Малышева. Ознакомьтесь с последним делом, которое он вел. Просмотрите записную книжку покойного, пообщайтесь с супругой. (Ее вчера выписали из больницы.) Незадолго до смерти Малышев говорил сослуживцам, что нащупал некую «ниточку», ведущую к таинственным убийцам. Быть может, и вам удастся ее зацепить?! Тогда не потребуется напрягать Альбертыча! Пускай старик отдохнет после лечения.

— Правильно, — поддакнул я и мысленно представил Ильина: изможденного строгим постом, суровым монастырским уставом, почти круглосуточной молитвой и едва держащегося на ногах от усталости.

— Вот, возьмите. — Рябов протянул нам средних размеров папку и небольшую книжицу в кожаном переплете. — А мне, — он бросил взгляд на часы, — пора на встречу с руководством…

* * *

Последним делом, над которым работал Малышев, было убийство крупного предпринимателя Андрея Луцкого, в 90-х годах больше известного, как главарь П-ской преступной группировки по прозвищу «Окунь». В 2000 году Луцкий отошел от откровенного криминала, заделался «хозяйствующим субъектом», а боевиков частично распустил, частично зачислил в свою службу безопасности. Легальный бизнес Окуня представлял собой сеть кафе-закусочных, два десятка залов с игровыми автоматами и три завода по производству алкогольных напитков. Семейное положение — трижды разведен. Имеет (вернее, имел) кучу любовниц. Прикончили его в ночь на 19 апреля на квартире одной из них. Взорам оперативников предстала жуткая картина: пятидесятилетний донжуан буквально плавал в собственной крови. Ему ловко перерезали сонные артерии небольшим, но острым ножиком для чистки фруктов. А вот с пассией Окуня (некоей Машей Жданкиной) обошлись куда более бесцеремонно: ей вдребезги расколошматили череп тяжелой каминной кочергой. Какие-либо отпечатки пальцев на орудиях преступления отсутствовали. И еще — в протоколе осмотра места преступления указывалось «По некоторым косвенным признакам (далее — их краткий перечень)… в постели незадолго до убийства обоих потерпевших находился кто-то третий». На полях приписка рукой Малышева: «Групповуха? Очень похоже! Тогда что: ревность или заказ?!»

А в записной книжке майора удалось обнаружить две краткие записи относительно данного дела:

24.04.06. Убийство Жданкиной — типично бабский стиль. Или стиль пассивного педика. Короче — обоих угрохала вторая любовница (или любовник) Окуня. Установить личность, хотя бы приблизительно.

25.04.06. Эврика! «Альфа-К»!!! Открывается в девять часов. Проверить руководство. Аккуратно расспросить А.

— Слушай, а ведь он впрямь напал на след, — сказал Сибирцев. — Неизвестно КАК, но напал. Однозначно!

— Нам бы еще ту самую ниточку зацепить, — проворчал я.

— А ты до сих пор не понял?! — изумился Костя. — Да вот же, смотри! — Он ткнул пальцем во вторую запись: — «Альфа-К» — ночной клуб с достаточно дурной репутацией». Действительно, «Эврика!»

— «Альфа», говоришь. — Я быстро прокрутил в памяти названия злачных заведений города. — Да, есть такой. Расположен на Ленинградском шоссе, если не ошибаюсь. Правда, на вывеске у них значится «Альфа-К…». И открывается он в 21.00. А тут написано в 9 часов.

— Дим, ну не придирайся ты к мелочам, — с укоризной вздохнул Сибирцев. — Подумаешь, три точки мужик забыл поставить! А 21.00 — это и есть 9! Девять часов вечера! Ты лучше осмысли главное — знаешь, кому принадлежит клуб?

Я наморщил лоб, пытаясь припомнить:

— Какому-то армянину?

— Армянин в прошлом, — покачал головой Костя. — В январе клуб сменил хозяина. Отныне им владеет некий господин Лисянский, «честный предприниматель», в недавнем прошлом широко известный криминальный авторитет Могила.

— Батюшки святы! — ахнул я. — Неужто тот самый урод?!

— Ага, он, — утвердительно кивнул Сибирцев.

— Ну-у-у, тогда да… Тогда конечно, — протянул я, — сомневаться больше не приходится…

Криминальный авторитет Могила был хорошо известен своей патологической жестокостью, неразборчивостью в средствах и какой-то невероятной непотопляемостью. За все время его преступной карьеры Лисянского ни разу не привлекли к уголовной ответственности. Хотя, по самым скромным подсчетам, за ним числилось не менее трех десятков трупов. (Большей частью зверски изуродованных.) В Н-ске едва ли не в открытую говорили, что Могила промышляет вымогательством, похищением людей с целью выкупа, шантажом, работорговлей и даже заказными убийствами. Тем не менее жил себе злодей да в ус не дул! Справедливости ради следует отметить — на Лисянского заводили пять или шесть уголовных дел, однако до суда ни одно не дошло. Либо свидетели бесследно исчезнут (в лучшем случае откажутся от прежних показаний), либо вещдоки мистическим образом дематериализуются, либо состав преступления рассосется сам собой и т. д. и т. п. То ли этому мерзавцу сам черт помогал, то ли Могила имел бо-ольшую волосатую лапу в «органах», то ли он был подлинным мастером по даче взяток. А скорее — и то, и другое, и третье, вместе взятые. В 2000-м, как и большинство подобных типов, Лисянский легализовался, стал «хозяйствующим субъектом». Но привычек молодости, надо думать, не оставил…

Да-а-а! Такой субъект как нельзя лучше подходит на роль профессора Мариарти 21-го столетия!..

— Сегодня же навестим голубчика и конкретно возьмем за задницу, — заявил я. — Другие предложения есть?

— Никак нет! — шутовски отчеканил Костя. — Голосую «за» обеими руками. Но до вечера у нас уйма времени. Чем займемся?

— Вдова Малышева, — напомнил я. — Шеф велел с ней пообщаться. Жалко, конечно, беспокоить несчастную, убитую горем женщину, но… приказ есть приказ. Будь он неладен!..

* * *

Покойный майор Малышев проживал при жизни в южной части города, на улице Пацаева, в белой кирпичной пятиэтажке. В квадратном, покрытом молодой травкой дворе играли в мяч ребятишки, судачили на лавочках старушки и мирно ворковали голуби. Правда, сию идиллию изрядно портили две опухшие растрепанные бабы (лет тридцати-пятидесяти), распивавшие в детской песочнице бутылку водки и закусывающие какой-то гадостью. В перерывах между глотками они активно общались, поминая нехорошими словами «мужей-козлов» и умильно величая друг дружку Танек и Лизок. Брезгливо обогнув представительниц «прекрасного пола» на отдыхе, мы подошли к подъезду номер четыре (домофона на двери не было), поднялись на третий этаж и позвонили в квартиру № 52. Нам открыла молодая высокая женщина с роскошной фигурой и пышными каштановыми волосами, облаченная в черный шелковый халатик.

— Мы из прокуратуры, — вежливо представился Сибирцев.

— Да, да, пожалуйста, — даже не спросив удостоверений, тихо сказала она и устало прошла в небольшую уютную гостиную. Первое, что бросилось нам в глаза — две цветные фотографии в траурных рамках: мужа в свадебном костюме и семилетней дочки — смеющейся, с розовыми бантами в волосах. Перехватив наши взгляды, женщина громко всхлипнула, достала из кармана тюбик «Фенозепама» и высыпала на ладонь две крупные таблетки по 2,5 мг каждая.

Я поспешно схватил со стола графин с водой и наполнил стакан.

— Спасибо, — прошептала Малышева, запивая транквилизатор. Зубы ее лязгали о стекло. Рука сильно дрожала.

— Присядьте, пожалуйста, — засуетился Костя, за локоть подводя вдову к креслу. — Не беспокойтесь, мы не отнимем у вас много времени.

— Я вас слушаю. — Голос Анны Викторовны звучал ровно, безжизненно. Но в красивых с поволокой глазах отражалась такая душевная мука, что становилось не по себе. Мы начали осторожно задавать вопросы. Женщина отвечала с готовностью, не задумываясь, однако чувствовалось, что каждое слово дается ей с огромной болью…

Да, муж говорил о каком-то успехе в работе над последним делом. Каким именно? Она не вслушивалась, была поглощена домашними заботами. Нет, о ночном клубе «Альфа-К…» он вроде не упоминал. А может, просто пропустила мимо ушей? Ни Могила, ни Лисянский ей не знакомы. А вот об Окуне она однажды слышала от Саши. Это, наверное, бандит?.. Нет, никого конкретно она не подозревает. Правда, в тот самый день, когда она спускалась по лестнице, у окна спиной к ней стоял мужчина с незажженной сигаретой в руке. Описать? Ну-у, плотный такой, широкоплечий, светлые волосы, подстриженные «ежиком». Одет в обтягивающую, черную водолазку и джинсы. Оружие? Нет, точно не было!.. К тому же, если он убийца… то оружие… — Малышева зарыдала навзрыд.

Вспомнив об обстоятельствах гибели ее близких, мы невольно поежились, рассыпались в извинениях и на цыпочках покинули квартиру.

— А ведь, похоже, она видела убийцу, — шепнул мне на лестнице Сибирцев. — Вот посмотри — он ждал на лестнице, а когда Малышева ушла отдавать долг, оставив дверь незапертой, воспользовался этим и…

— А чего, собственно, он ждал? — перебил я. — У моря погоды?! Он же не мог знать, что жена майора отправится в соседний подъезд и, главное, КОГДА отправится! А уж на незапертую дверь он тем более не мог рассчитывать.

— Ты подозреваешь вдову в соучастии?! — удивленно глянул на меня Костя.

— Да нет, конечно, — вздохнул я. — Она по-настоящему раздавлена горем. ТАК притворяться невозможно! Но в то же время что-то мне здесь не дает покоя. Вот только не пойму ЧТО!

— Ты просто не с той ноги встал, — покачал головой Сибирцев, — вредничаешь по любому поводу. Абсолютно все подвергаешь сомнению.

— Возможно, — не стал спорить я.

— А насчет таинственного мужика… Гм!!! Ты часом не забыл, какой везунчик наш Могила?! К тому же мы не знаем многих обстоятельств, которые наверняка прояснили бы ситуацию!

— Согласен, — кивнул я. — С утра мне действительно как-то не того…

При выходе из подъезда нас с ходу оглушил яростный пронзительный полувизг-полурык. Танек таскала Лизка за волосы и с ненавистью пинала ногами. Та тоже в долгу не оставалась. Рядом валялась недопитая (грамм пятьдесят на донышке) бутылка с завинченной пробкой, очевидно, и ставшая причиной конфликта. В процессе схватки подруги грязно матерились и награждали друг дружку красочными прозвищами, самым приличным из которых было «зассыха блевотная».

Сибирцева передернуло.

— И это женщины? — с горечью сказал он. — Чьи-то матери, чьи-то жены… О Господи!!! Куда мир катится?!!

Глава 2

Ночной клуб «Альфа-К…» располагался в доме № 53 по Ленинградскому шоссе и даже внешне напоминал притон довольно низкого пошиба: облупившаяся краска на стенах, замызганные фонари, покрытая грязными разводами вывеска. Чистоту тут явно не уважали. И публика в клубе собиралась соответствующая. В этом мы убедились, когда отпустили таксиста и, заплатив за вход, проникли в главный зал. Спертый дымный воздух, замызганные скатерти, грязный пол, вульгарно накрашенные шлюхи…

С кухни доносились не слишком приятные запахи прогорклого жира и подгоревшего мяса. А мужчины делились на три категории: плохо выбритые любители «зеленого змия», бледные испитые типы с лихорадочными глазами (очевидно, наркоманы) и надменные, прилично одетые уголовники. Надо думать — здешняя элита.

Судя по всему, метр (с физиономией Квазимодо) отнес нас с Костей к третьей категории, изобразил на страхолюдной роже подобие улыбки и подвел к отдельному, двухместному столику с относительно чистой скатертью. Повинуясь его знаку, к нам приблизился пожилой официант с помятым лицом.

— Кайф? Бухло? Девочек? — лаконично осведомился он.

— Ведро чифиря и двух пидорасов, — вспомнив анекдот про зэка в ресторане, проворчал я.

— Ага, шутка! — поразмыслив секунд тридцать, догадался халдей.

— Правильно. Сообразительный ты наш, — усмехнулся я. — А пожрать у вас тут разве не полагается?

— Что?

— Ну, типа, закусить.

— Значит, бухло, — подытожил он. — Чего предпочитаете: пиво, водку, вино, коньяк, шампанское?

— Давай водку, только не паленую. И зажевать — мяса там, салата. Короче, сам сообрази, — распорядился Костя.

— Заказ будет готов минут через десять. А вы пока покурите, посмотрите эстрадную программу, — не спеша удаляясь, посоветовал официант. Эстрадная программа представляла собой волосатого расхристанного мужика, испещренного наколками. Остервенело бренча на гитаре, он сиплым голосом распевал похабные частушки. А вокруг него приплясывали не в такт пять голых девиц не первой свежести.

— Перекур, — по прошествии пятнадцати минут объявил он, отложил гитару и, не тронувшись с места, запыхтел «косяком» с анашой. Девицы перемигнулись, спрыгнули со сцены и куда-то удалились.

— Ужин наш запаздывает, — констатировал я. — Зато специализация клуба понятна — проституция и открытое распространение наркотиков… Странно! Обычно тайные организации убийц стараются не дразнить понапрасну «органы». Насколько мне известно по опыту — все они внешне на редкость респектабельны.

— В любом правиле бывают исключения, — философски заметил Сибирцев. — Вспомни репутацию Могилы! Что он мокрушник — однозначно. А наглости господину Лисянскому не занимать. Везучести тоже.

— Так-то оно так, — нехотя согласился я. — Но как-то оно все… Ладно! Твои предложения по изъятию сего милого дядечки из его логова с целью последующего наркодопроса?! (Днем, готовясь к проведению операции, мы не выработали конкретного плана пленения Могилы и решили действовать экспромтом, исходя из обстоятельств. — Д.К.)

— Хамы они тут все, — задумчиво молвил Костя. — Таков, вероятно, здешний стиль поведения. А раз так — и нам церемониться не стоит.

— ??!!

— Сейчас увидишь.

Еще минуты через три вернулся вразвалочку наш официант с подносом в руках и водрузил на стол пузатый графин водки, два бокала, большую миску оливье и подозрительного вида жаркое.

— Секи сюда, — поманил его пальцем Сибирцев. — У нас срочное дело к Могиле.

— К кому?!!

— К твоему шефу, болван! — рявкнул Костя, одновременно сунув в карман засаленного фрака пятисотрублевку.

— Ну-у-у, даже не знаю, — замялся халдей.

Сибирцев без лишних слов добавил еще одну купюру.

— Хорошо, — сдался официант. — Схожу, доложу. Вас позовут, — и быстро (не то что раньше!) скрылся из зала.

Тем временем местный эстрадник завершил перекур и вновь загорланил частушки, хихикая и кривляясь как обезьяна. (Очевидно, под воздействием наркотика.) А подтанцовка тоже, видимо, «перекурившая» (а может, ширнувшаяся?), стала выделывать совсем уж неприличные па.

— Свинюшник, — гадливо скривился я. — Надо ж, блин, почти в центре города!

— Это вы спрашивали шефа? — громоподобно прозвучало в ушах. Рядом стояли незаметно приблизившихся два широкоплечих молодчика в темных костюмах.

— Ну, мы, — важно ответил Сибирцев.

— Пойдемте. Нам приказали проводить вас к нему.

— А далеко идти?

— Нет, его кабинет рядом, на первом этаже.

«Начинаются приключения, — подумал я, нащупывая в кармане рукоять пистолета. — Ребята с виду вежливые, но… чует сердце, будет веселье! Глаза их выдают с потрохами. Н-да-а! Жаль, бронежилеты надеть поленились!»

— Готовность номер один, — подал я Косте условный сигнал. Он понимающе опустил веки и первым поднялся из-за стола…

Мои подозрения полностью оправдались. Едва мы миновали зал и зашли в тускло освещенный холл с несколькими дверями в стенах, «гориллы» мигом отбросили напускную вежливость. Один ухватил меня за грудки здоровенной лапищей, а другой приставил к Костиному горлу нож.

— Попался, падла! — торжествующе пробасил первый. — Ща кончим твоего дружка, а ты с нами малость пооткровенничаешь…

Не знаю, почему для допроса выбрали именно меня. Может, просто наобум. А может, сочли более слабым в моральном отношении? Но в любом случае они допустили грубую, непоправимую ошибку. Если бы глотку собирались резать мне, я бы, возможно, пощадил «резуна». Ну, сломал бы ему пару конечностей в воспитательных целях. А вот Костя… У него последнее время проблемы в семье. Жена стервозничает, от рук отбилась. Он стал очень нервный, несдержанный. Постоянно срывается по пустякам. Вот и сейчас…

— Ар-кх-х-х-х-х, — послышался сдавленный предсмертный хрип. Умело перехватив руку «второго», майор Сибирцев приемом боевого самбо всадил ему в туловище его же собственный нож.

— А-а-у-у-у! — отчаянно взвыл мой визави, попавшийся на болевой захват. — У-у-у-ат-пу-у-у-сти-и-и-и!!!

— Закрой варежку, чмо, — посоветовал я, легонько стукнув бандита в артерию, питающую кровью мозжечок. Он тут же заткнулся, обмяк и, похоже, выпал из реальности.[3]

Тихо скрипнула открываемая дверь.

— Закройся трупом! — крикнул я Сибирцеву, а сам плотно прижал к себе осоловевшего пленника.

— Т-р-р-р! — прошелестела очередь из бесшумного оружия. Часть пуль попала в Костин «щит», часть в мой. Стрелял вышедший из какой-то комнаты третий боевик — толстый, горбоносый, небритый.

— Держи!! — хором рявкнули мы, с силой швырнув в него обоих мертвецов. Попали точно. Не удержавшись на ногах, толстяк упал на пол, придавленный сразу двумя кровоточащими телами. Падая, он выронил оружие. Подоспевший первым Костя быстро подхватил «стечкин» с глушителем и сунул дымящийся ствол в лицо горбоносому.

— Завалю на хрен! — бешено прохрипел он.

— Ну, ну, братишка, не горячись, — примирительно сказал я. — Вдруг хмырина окажется нам полезен? Короче, не стреляй пока…

Как вы поняли, началась обычная игра в доброго и злого дядю. Игра эта стара как мир, но до сих пор срабатывает безотказно. (Надо лишь момент подходящий улучить, да психотип «ломаемого» правильно определить.) Мы с Сибирцевым не раз в нее «играли». Работа у нас такая. Вот только раньше роль «злого» всегда доставалась мне.

— Я пригожусь! Пригожусь! — на удивление тонким голосом пропищал толстяк. — Все что угодно! Клянусь!

Сибирцев, с явной неохотой, отвел ствол.

— Где Могила? — жестко спросил я. — Считаю до трех: раз…

— На деловой встрече, принимает товар! — поспешно выпалил бандит.

— Наркотики, небось? — прищурился я.

— Нет, их получили вчера.

— Тогда что?

— Доброволицу. Она будет главной героиней в жестком порнофильме с участием животных!

— Проститутку?

— Нет, — горбоносый позволил себе чуть усмехнуться, — приличная девушка из пресловутого «среднего класса».

— Ты решил пудрить нам мозги?! — взревел Костя, ткнув ему в зубы дулом «стечкина». — Ладно, блин!!! Тогда твои мозги я с удовольствием вышибу! — Палец майора начал выдавливать слабину спускового крючка.

В последний момент я успел перехватить руку разъяренного товарища, и бесшумная очередь врезалась в деревянную стену. Толстяк мгновенно обгадился со страху.

— Я не пудрю! — воняя экскрементами, завизжал он. — Я говорю чистую правду! Не убивайте!!!

— Ну, хорошо. Где происходит приемка «товара»? — спросил я.

— В зверинце! Там… и-ик… содержатся специально дрессированные собаки, козлы, павианы…

— Она закоренелая наркоманка, — догадался остывший Костя. — И с ней расплачиваются героином… или кокаином. Правильно?

— Не-е-ет! — с ужасом глядя на «злого дядю», выдавил пленник. — Я сам ничего там не пойму…

…Чв-пр-р…

— Ой! — содержимое его штанов вновь пополнилось. Запах дерьма резко усилился.

— Ты успокойся, — отодвинув в сторону Сибирцева и забрав у него «стечкин», — сказал я. — Давай потолкуем нормально, без истерик. Итак, доброволица не проститутка, не наркоманка, не нищая. Так?

— Так, — уныло подтвердил горбоносый.

— Психически нормальная? Не из дурдома?

— Нет. Я встречал потом некоторых на улицах. С солидными мужиками. На дорогих иномарках…

— И сколько ей платят за сие безобразие?

— Лично ей ничего! — Пленник с надеждой воззрился на меня. — Матерью клянусь! «Актрису» приводит какой-то человек, получает у Лисянского деньги и уходит. Женщина остается и сама, без принуждения раздевается. Сперва ее трахают наши ребята в масках, потом животные. Все снимается на камеру. А после она приводит себя в порядок, одевается и спокойно уходит. Даже денег на такси не берет. Видать, своих хватает.

— Бре-ед!!! Сплошное сумасшествие!!! — пробормотал Костя.

— Слишком долго болтаем, — раздраженно поморщился я. — Где зверинец, толстый?!

— В подвале клуба, в дальнем конце.

— Охрана по пути есть?

— Да.

— Много?

— Человек пять-шесть.

— Веди!!! — пинком ноги в бок я предложил «языку» подняться. — Да, еще, штаны поменяй. С тобой рядом находиться тошно!!!

Глава 3

Сменные брюки толстяку (которого, как выяснилось, звали Артуром) пришлось позаимствовать у одного из убитых «горилл». А именно у того, кем ваш покорный слуга прикрывался от пуль. Штаны другого, зарезанного Сибирцевым, оказались слишком обильно залиты кровью. Связав переодевшемуся Артуру руки за спиной его собственным брючным ремнем, я грубо ткнул толстяка дулом «ПСС» между лопаток:

— Веди, падла. И смотри, без глупостей. Иначе — сам понимаешь!…

Но пленник, похоже, не собирался выкидывать никаких фокусов. Судя по всему, он полностью сломался, потух глазами, сильно сутулился. Отвечал на вопросы тихо, невыразительно. Первоначальная истерика и дикий ужас сменились тупой покорностью судьбе. Он привел нас в комнату № 4 (все остальные пустовали, мы специально проверили), указал подбородком на подобие домофонной панели и продиктовал код. Я набрал комбинацию цифр. Половина стены бесшумно сдвинулась в сторону, открыв проход в хорошо освещенный коридор, метров через двадцать резко сворачивающий налево под прямым углом.

— За поворотом два охранника. Стерегут кабину лифта, — шепотом пояснил Артур.

— Дим, посторожи засранца. — Костя вынул из крепления на ноге боевой нож, тенью скользнул вперед и, спустя секунды, скрылся за поворотом. Послышалась короткая, приглушенная возня. Сибирцев вновь появился в поле зрения и приглашающе махнул рукой. Дескать: «Путь свободен». Горе-охранники были мертвы и остаточно агонизировали в лужах собственной крови. Одному Костя перерезал горло, а другому вогнал нож в подключичную артерию. Увидав их, Артур побледнел и скорчился в приступе рвоты.

— Прекрати, — пнул его Костя коленом в зад. — А то составишь им компанию!

— Следующие два на выходе из лифта? — уточнил я.

— Да-да-да, — с трудом разогнувшись, простонал пленник.

— Дай им знать о своем появлении. Помнишь, что говорить?

— Да, да!

— Тогда действуй.

Толстяк набрал номер на местном телефоне.

— Членистоногий к шефу, — дождавшись ответа, сказал он в трубку.

«Ни фига себе кликуха», — мысленно удивился я.

— Ты один? — донеслось из мощной мембраны.

— Нет, с нарядом легавых! Они сегодня заместо павианов работать будут.

— Гы-гы-гы! — заржали на противоположном конце провода. — Поторопитесь! Съемки вот-вот начнутся!

— Ага, уже бегу. — Артур повесил трубку. — Получилось, — заискивающе обратился он ко мне. — Они забыли подозвать одного из здешних ребят, чтобы тот подтвердил: «Все в порядке».

В следующую секунду телефон на тумбочке зазвонил — длинно, требовательно, настойчиво.

— Вспомнили, блин! А пост не отвечает. Значит, что-то стряслось, — проворчал Сибирцев, заходя в кабину лифта. — Если не совсем дебилы, то возьмут кабину на прицел. Патроны в патронниках, пальцы на спусковых крючках… Н-да-а! Гладко было на бумаге, да забыли про овраги!!!

— Не каркай, — оборвал товарища я, — сработаем на упреждение.

— Думаешь, успеем?

— Есть одна идея. — Подмигнув напарнику, я нажал кнопку «подвал» и, когда двери раздвинулись, с силой толкнул Артура на двух изготовившихся к стрельбе секьюрити. Как я и рассчитывал, они инстинктивно всадили первые пули в него. И… тут же умерли сами, сраженные нашими с Костей выстрелами.

— Минус четыре, — констатировал Сибирцев. — Остается один или два. По словам Членистоногого, — он коснулся ногой мертвого Артура, — где-то у входа в зверинец… Интересно, а откуда у него такое прозвище?

— Да без разницы, — отмахнулся я. — Пускай чертям об этом рассказывает…

От площадки с лифтом расходилось в разные стороны несколько коридоров. Из среднего тянуло характерным, тяжелым запахом. По нему-то нам и предстояло пройти. По счастью, коридор был извилистым, с тусклыми лампочками под потолком, что значительно повышало наши шансы. (А вот если бы прямой, как стрела, да ярко освещенный — тогда вилы! Мы бы десятка метров пройти не сумели.)

— С Богом! — перекрестился я и первым шагнул в коридор. Секьюрити, охранявшие площадку, пользовались бесшумным оружием, и я рассчитывал, что оставшиеся до сих пор не подозревают о приближении врагов. Так оно и оказалось. В конце коридора, возле железной двери, мы увидели трех (!) мордоворотов, вооруженных «АКСУ» без глушителей. А ведь грамотно задумано! Стоит хоть одному стрельнуть — Могила получит предупреждение об опасности и успеет смыться. Одного лишь не учел господин Лисянский — лености и халатности своих «быков». Они, надо думать, надеялись на предыдущие посты, а посему «положили на службу с прибором». Расселись на табуретках вокруг тумбочки с телефоном, сам аппарат (дабы не мешал) поставили на пол и азартно сражались в подкидного дурака. Автоматы висели за спинами, дулами вниз. Дверь, которую они стерегли, была не заперта. (Сквозь щель просачивалась полоска яркого света.) Ну, раз так — и пленные нам без надобности!

П-ф-ф… п-ф-ф… п-ф-ф… — сработали наши «ПСС». Нерадивые стражи, получив по пуле в голову, умерли мгновенно. Двое тихо сползли на пол, а вот третий, гад, повалился прямо на тумбочку и с грохотом обрушил ее.

— Теперь давай быстро! — шепнул я, бегом устремляясь к заветной двери.

За ней находилось обширное, зловонное помещение со сводчатым потолком, разделенное на три отсека. В одном содержалась бо?льшая часть животных, выглядевших достаточно спокойно. В другом бесновались на цепях козел и павиан, очевидно, напичканные возбудителем. Третий представлял собой съемочную площадку, декорированную под комнату в «новорусском» особняке и освещенную несколькими юпитерами. На ней переминался с ноги на ногу лысый мужичонка с цифровой видеокамерой, сидел за столом Лисянский (при взгляде на него я обомлел!), похотливо перешептывались два прыщавых типа и… стояла очень красивая стройная женщина лет двадцати пяти. С ухоженным чистым лицом, с пышными рыжими волосами, в одежде из дорогого бутика, с бриллиантовыми серьгами в ушах. Лысый оператор (он же, видимо, режиссер) проводил последний инструктаж:

— …Когда отработаешь с Толиком и Леликом, то обзовешь их жалкими импотентами и взмолишься Князю Тьмы: «О всемогущий! Пошли мне настоящих самцов!!!» Следующий кадр — ты делаешь минет павиану, а козел трахает тебя сзади. Там уж куда попадет, не обессудь. Ты у нас первый раз?

— Нет, второй, — спокойно ответила красавица.

— Значит, технические нюансы объяснять не надо. Отснимем первые две сцены, отдохнешь, приведешь себя в порядок. А потом козел с павианом поменяются местами. Насчет финала проинструктирую отдельно. Раздевайся! — Лысый включил видеокамеру. Женщина начала аккуратно снимать одежду. Прыщавые оживились, натянули на рожи кожаные маски, придвинулись поближе.

— Не двигаться, твари! Руки за головы! — крикнул Костя. Лысый и прыщавые поспешно выполнили приказ. Красавица начала так же аккуратно одеваться. А Могила даже не шелохнулся.

— Где сутенер? Говори, сука! — зло обратился к нему я.

— Ушел, — усмехнулся Лисянский. — А ты меня не сучи, падла. На четыре точки встанешь!

— Жить надоело, — понимающе кивнул Сибирцев, направив на «честну?ю компанию» трофейный «стечкин». — Ща положу всех одной очередью.

Лысый и прыщавые затряслись, как в лихорадке. Женщина, грациозно изогнувшись, застегнула за спиной лифчик. Накачанные возбудителем животные продолжали бесноваться в своем вольере. Могила поднялся из-за стола, презрительно улыбнулся и шагнул в нашу сторону. Это был широкоплечий мужчина лет сорока пяти, со светлыми волосами, подстриженными под «ежик», одетый в джинсы и в черную водолазку, с незажженной сигаретой в руке. Ну, один в один, как описала Малышева того незнакомца на лестнице!

— У меня гемофилия, — хладнокровно сообщил он. — Если продырявите плечи — до допроса не доживу. Попробуйте взять голыми руками, если не боитесь. — Он внезапно направил сигарету мне в лицо. Я рефлекторно отклонился. Послышался негромкий щелчок, и вылетевшая из «сигареты» игла вонзилась в шею одному из прыщавых. Закатив глаза, тот рухнул на пол.

— Мощное успокоительное, — все так же холодно пояснил Лисянский. — Когда животное на съемках выходит из-под контроля…

Бац! — его ступня неожиданно врезалась в грудь Сибирцеву. Майора отшвырнуло назад.

— Разберись с оставшимися двумя, — бросил я Косте и ядовито-ласково обратился к Могиле: — Ну-с, гемофильный терминатор ты наш, иди к папочке! Кровь обещаю не пускать, но потроха отобью.

— Размечтался, фраер дешевый, — презрительно скривился он. — Таких, как ты, я десятками в стойло ставил… Кий-я-я-я!!! — высоко подпрыгнув, он попытался садануть мне ботинком в переносицу. Мягким блоком, переходящим в захват, я увел атакующую конечность вниз по часовой стрелке. Перевернувшись в воздухе, Лисянский приземлился на четвереньки, получил от меня ногой под ребра, с хрипом откатился к столу, с грехом пополам поднялся и принял каратистскую стойку. Лицо его из надменно-презрительного превратилось в жалкое, перекошенное от боли и… страха.

— Ну и чего ты понтовался, придурок? — искренне удивился я. — «Десятками… в стойло»… Да куда тебе! Тоже мне, супервоин! Заурядная киука-шинкай.[4] Максимум — коричневый пояс. Слушай, тебе правда потроха отбить или сам сдашься, здоровье побережешь?!

Вместо ответа Могила вновь попытался атаковать (вот ведь упрямый дятел!), нарвался на прямой встречный в подбородок и потерял сознание. Перевернув его лицом вниз, я защелкнул на широких кистях самозатягивающиеся наручники, сноровисто обыскал одежду, обнаружил связку ключей, сунул ее к себе в карман и осмотрелся по сторонам. Давешней красотки в помещении не было. В дальней стене виднелась распахнутая настежь дверь. В вольере с возбужденными козлом и павианом жались к решетке лысый с прыщавым. Четвероногие порно-звезды рвались с цепей, норовя дотянуться до них.

— Разобрался, изолировал, — перехватив мой взгляд, лаконично пояснил Сибирцев.

— Ни-и-и-на-а-а-ада!!! — хором верещали оба ублюдка. — Цепи непрочные. Вы-пус-ти-те-е!!! Они же нас вместо той бабы!..

— Женщина когда ушла? — не обращая на них внимания, спросил я товарища.

— Не знаю, — пожал плечами Костя. — Наверное, пока я этих в вольер закидывал.

— Ну, пойдем тогда. — Я подобрал с пола видеокамеру, убедился, что она не пострадала при падении, повесил на плечо и обратился к Сибирцеву: — Тащи наверх нашего каратиста, а я пойду первым — подстрахую. Если там еще один пост, то попадем как куры в ощип…

Поднявшись по длинной каменной лестнице, мы очутились на заднем дворе клуба. Никакого поста там не оказалось. В небе мерцала россыпь звезд, бледно светила луна. Из окон «Альфы-К…» доносились пьяные вопли, игривые взвизгивания шлюх и обрывки непотребного пения волосатого «барда». Там вовсю продолжалось веселье. Посреди двора стояли два одинаковых черных «Мерседеса».

— Который твой? — спросил Сибирцев очнувшегося Лисянского, с силой потянув наручники вверх.

— Об-ба-а-а! — болезненно простонал пленник. — Но левый… немного… барахлит. Хва-а-атит!

— Сигнализация? — будто не слыша его, продолжал Костя.

— Отключена! Мои тачки зде-есь никто-о-о не посмеет тронуть… Отпусти-и-и-и!

Я сделал знак напарнику. Тот немного ослабил давление.

— Где ключи от правого? — Я поднес связку к глазам Могилы.

— Вот. — За отсутствием рук он ткнул в нужный ключ носом.

— Отлично, — улыбнулся я. — Давай прокатимся в одно уютное местечко!..

Глава 4

«Уютное местечко» представляло собой старинное, заброшенное кладбище самоубийц за чертой города. Облюбовали мы его в процессе подготовки операции, исходя из следующих соображений:

1. Кладбище издавна пользовалось дурной репутацией, а потому никто, даже бомжи и пьяницы предпочитали сюда не соваться. Ни днем, ни тем более ночью.

2. Удобство проезда. Оно находилось в пятнадцати с половиной километрах от кольцевой дороги, метрах в пятистах от Ленинградского шоссе. То есть нам не приходилось петлять по улицам Н-ска.

3. Поскольку кладбище заброшенное, никем не посещаемое, то тут и схороним господина Лисянского, ежели вдруг помрет при наркодопросе…

Затормозив у ветхой полуразвалившейся ограды, я первым вышел из машины. Следом вывалился Могила, грубо вытолкнутый Сибирцевым. Затем появился сам Костя, пошарил в кустах и достал оттуда две заранее приготовленные лопаты.

— Это зачем? — голос «крутого» заметно дрогнул.

— А ты угадай, — подмигнул я.

Костя зловеще ухмыльнулся. По телу Лисянского прошла длинная судорога, губы затряслись. Лицо превратилось в маску безмолвного ужаса.

— Топай, — пихнул его в спину я. — И не бзди… пока. Если будешь себя хорошо вести, лопаты, возможно, и не понадобятся.

Приободренный таким образом пленник понуро зашагал среди осевших, неухоженных могил без крестов. Первым шел Сибирцев, выбирая удобную площадку (или полянку). За ним сгорбленный Лисянский и в арьергарде — ваш покорный слуга. Вокруг стояла мертвая тишина. Простите за избитое выражение, но тишина действительно была мертвой: ни криков ночных птиц, ни звуков, ни шорохов… Словом, ничего! Только легкий шелест наших шагов по неровной тропинке. Повсюду, окруженные прошлогодним бурьяном, росли старые, корявые деревья. В бледном свете луны они отбрасывали странные, шевелящиеся тени, похожие на чудищ из кошмарных снов. В воздухе не ощущалось ни малейшего дуновения ветерка. Сильно пахло гнилью и плесенью. Короче, местечко было то еще! Даже у такого толстокожего типа, как я, нет-нет да пробегали по спине мурашки. Как потом признался Костя — у него тоже. А Лисянского вовсе колотил зверский озноб. Время от времени авторитет жалобно всхлипывал и пускал носом пузыри. Дошел, голубчик, до кондиции!..

— Здесь, — объявил, наконец, Сибирцев, указывая на большую поваленную плиту из серого гранита. На ней виднелась полустертая надпись: «Палтусов Вальдемар Изяславович. 1885–1910 гг. Жертва несчастной любви».

— Присаживайся, — велел я пленнику, содрал с него водолазку, достал из кармана заранее заготовленный шприц с пентоналом натрия и деловито осведомился: — У тебя сердечко в порядке? Не барахлит?!

— Н-нет, — выдавил он.

— Вот и ладушки, — улыбнулся я, загоняя шприц в вену. — Авось поживешь еще. На нарах, разумеется…

Спустя положенный промежуток времени препарат подействовал. На лице допрашиваемого выступил пот, глаза затуманились, приобрели отсутствующее выражение. Могила начал охотно отвечать на любые, заданные ему вопросы, и мы с Костей, образно выражаясь, сели в лужу!..

За период с 1991 года по нынешнее число Могила без запинки сознался в оптовой и розничной торговле наркотиками, в похищениях людей, в зверских пытках (порой со смертельным исходом), в киднепинге, шантаже, сутенерстве, в продаже русских девушек в азиатские бордели, в черном риелторстве, в крупных регулярных взятках милицейским и гражданским чинам всех уровней (далее следовал их полный перечень с именами, фамилиями, должностями), в давней, небескорыстной дружбе с неким известным госдеятелем либерального толка (вот основная причина его непотопляемости!) и т. д. и т. п. А также в восьмидесяти девяти убийствах, совершенных как лично, так и чужими руками. Однако ни к ликвидации «Окуня», ни к убийству Малышева с дочерью он не имел ни малейшего отношения. Связей с иностранными разведками не поддерживал и, следовательно, оказался вовсе не тем современным Мариарти, которого мы искали. Кстати, на момент гибели Малышевых Лисянский имел железное алиби, поскольку именно в тот день и час занимался съемками очередного порнофильма с участием загадочной доброволицы и дрессированных животных. Об этой стороне его «бизнеса» стоит рассказать более подробно. (Со временем поймете почему. — Д. К.) Итак, допрос проводил Сибирцев, а я снимал происходящее на трофейную видеокамеру.

Сибирцев: Кто те женщины, которых терзают козлы и обезьяны в твоих порнофильмах?

Лисянский: Понятия не имею. Я знаком только с поставщиком.

Сибирцев: Как его зовут?

Лисянский: Владлен Артурович.

Сибирцев: Фамилия?

Лисянский: Не знаю.

Сибирцев: А кто он вообще, по жизни?

Лисянский: Точно не скажу. Вроде бы коммерсант. То ли владелец, то ли совладелец, то ли зам. начальника одной частной фирмы.

Сибирцев: Название? Род деятельности фирмы?

Лисянский: Он не говорил, а я не спрашивал. Какая мне, собственно, разница?

Сибирцев: Как вы познакомились?

Лисянский: Через Интернет. Он сам вышел на меня с этим предложением.

Сибирцев: С каким этим?

Лисянский: Делать порнофильмы с участием приличных обеспеченных женщин (не наркоманок, не проституток, не мазохисток) и дрессированных животных.

Сибирцев: Ради денег?

Лисянский: Разумеется! Правда, Владлен болтал что-то о пропаганде суперсвободной любви эпохи Водолея, но мне его байки по барабану. Я и не вслушивался даже. Главное — лавы!

Сибирцев: И как прибыль?

Лисянский: За один короткометражный фильм я получаю от оптовика около десяти тысяч долларов.

Сибирцев: Имена, фамилии, адреса оптовиков. Живо!

Лисянский старательно диктует.

Сибирцев: А сколько получает Владлен?

Лисянский: Тысячу долларов за бабу и одну лазерную копию фильма бесплатно.

Сибирцев: Как вы связываетесь?

Лисянский: Я звоню ему на мобильный (диктует номер). Но он, думаю, от него уже избавился.

Сибирцев: Баба предупредила?

Лисянский: А кто же еще?

Сибирцев: Тебе не кажется странным поведение актрис?

Лисянский: Конечно, кажется! Они точно не под наркотой, но… какие-то зомбированные! Или биороботы — черт их разберет! Но прежде я не встречал ничего подобного! Представляешь, одну обезьяны задрали чуть ли не до смерти, но она вытерпела съемку до конца. И от боли не орала, а вскрикивала по сценарию: «О да! Да! Еще сильнее, мой мачо!!!» Потом потеряла сознание, а едва очнувшись, позвонила мужу по мобильнику и очень спокойно, с интонациями любящей супруги сказала: «Извини, дорогой, но я срочно уезжаю в командировку дней на десять… Да позвоню, если смогу. Целую!» И тут же вновь отрубилась. Кровищи, блин, натекло…

Сибирцев: Куда ее дели?

Лисянский: Владлен забрал. Наверное, в частную клинику или к подпольному гинекологу. Точно не знаю. Но она выжила! Месяц назад встретил ее на улице. Выходила из модного салона красоты, вся в золоте, в драгоценных каменьях. И шмотки на высшем уровне. Я ей: «Привет, красотка! Как здоровье?» А она: «Извините, но разве мы знакомы?!» И ведь не притворялась, сучка, действительно не узнала!

Сибирцев: Значит, говоришь, зомби?

Лисянский: Бля буду, да! Хотя никогда раньше не верил в эту херню…

Завершив наркодопрос Могилы, мы погрузили его обратно в «Мерседес» и отвезли в Брюсовский СИЗО. Основываясь на записи видеокамеры, отпечатали на тридцати страницах «явку с повинной», заставили обезволившего авторитета поставить автограф под каждой страницей, написать в конце «С моих слов составлено верно» и передали его с рук на руки тюремщикам со строгим наказом: «Присматривать денно и нощно! Чтоб ни один волос, блин… Он нам скоро понадобится!..»

В трудах и заботах ночь пролетела незаметно. Часы показывали половину восьмого утра. Разъезжаться по домам не имело смысла. Оставив «Мерседес» Лисянского на внутренней стоянке СИЗО, мы вышли на улицу, поймали такси, доехали до Лукьянской площади, позавтракали в кафе «Зорька» (основной упор на крепчайший кофе) и отправились прямиком в кабинет к шефу с устным докладом и видеокамерой…

Глава 5

Некоторое время спустя

Рябова мы тогда в кабинете не застали. С утра пораньше он отправился на совещание к начальнику Управления. Сдали камеру под расписку секретарше полковника Клавдии Богатыревой, воспряли духом (сейчас домой, в «люлю», и спать, спать, спать!!!). Но едва мы собрались откланяться да улизнуть по-тихому, капитан в юбке разбила наши надежды в пух и прах.

— Шеф приказал вам обоим обязательно дождаться его возвращения! — твердо заявила она.

— Кла-а-авочка! Да мы ж с ног валимся, — заныл я. — Того гляди, помрем от усталости!

— Идите в комнату отдыха сотрудников, — отрезала Богатырева и, склонившись к моему уху, жарко шепнула: — Были бы мы с тобой одни, да не на службе, я бы тебя быстро оживила! Ты бы хотел, а?!

В ответ я лишь досадливо вздохнул: «мол, только тебя не хватало для полного счастья!», чем, несомненно, обидел Клаву, отношения с которой у нас частенько выходили за рамки служебных (см. «Карта смерти»). Проигнорировав ревнивый всполох в ее глазах (женщины, если их не очень жаждут, почему-то сразу подозревают наличие юной любовницы — «Соски! Шлюхи! Дешевки вшивые!!!»), я вместе с Костей прошел в комнату отдыха на третий этаж. Прилег на обитый кожзаменителем топчан и моментально отрубился. Снилась, как обычно, всякая гадость: трупы, плавающие в собственной крови, перерезанные глотки, разнесенные пулями черепа с вытекающими мозгами… А под конец я увидел роскошно украшенный зал с золотым троном, на котором восседал рогатый, облепленный слизью урод с выпученными глазами без зрачков. По залу чинно прогуливались огромные псы (в основном доги), обезьяны и козлы на задних лапах. Животные были одеты в длинные черные фраки (но без штанов), и каждый держал под локоток обнаженную красавицу с тремя огненными шестерками на лбу. Воздух пропах зверинцем. Затем ударили литавры. Урод на троне разинул зубастую пасть, собрался произнести речь, но тут вдруг началось землетрясение, и я открыл глаза. Над топчаном склонился полковник Рябов и тряс меня за плечо, а за спиной у него стоял Кирилл Альбертович Ильин. И он — тут я усиленно протер глаза и встряхнул головой… Он ничуть не напоминал «жертву сурового монастырского устава, строгого поста и круглосуточных молитв до полного изнеможения». Ильин действительно похудел, но не отощал, а просто сбросил старческую обрюзглость. Был бодр, свеж, румян и помолодел лет на десять.[5]

— Ох, и ни фига себе! — пробормотал я. — Вас прямо не узнать, Кирилл Альбертович! Вы буквально…

— Комплименты потом, — перебил полковник и, сурово сдвинув брови, обратился ко мне и к тоже разбуженному и не менее ошалевшему Сибирцеву: — Вы, молодые люди, за кого меня держите?! За морального урода? За извращенца?! Одновременно с записью наркодопроса подсунули начальнику порнуху. Причем столь отвратительную, что меня чуть не вытошнило! Если вы хотели таким образом выслужиться, то…

— Хватить шутковать, Владимир Анатольевич, — живо вмешался Ильин. — Эта порнуха (и впрямь паскудная) тем не менее — самое ценное из того, что они добыли минувшей ночью.

— ??!

— На DVD-диске, помимо допроса господина Лисянского, записан недавно отснятый порнофильм. А в нем в качестве главной героини фигурирует одна ваша общая знакомая, которая теперь главная и единственная подозреваемая в жестоком убийстве отца и дочери Малышевых, — пояснил Альбертыч.

— Но когда… когда вы успели?! — потрясенно пролепетал я.

— Я вернулся из монастыря вчера, ближе к вечеру. На сутки раньше, чем рассчитывал, — улыбнулся Ильин. — Ну и, дожидаясь вас обоих, просмотрел дела в полковничьем кабинете, сделал из них выписки, провел некоторые параллели и практически приблизился к разгадке тайны. Однако ваша кассета сыграла решающую роль.

— Просмотрели… ВСЕ?! — задохнулся я. — Быть того не может!

— А чего тут такого особенного? — в свою очередь, удивился он. — От «зеленого змия» избавился. Теперь энергии хоть отбавляй! Впрочем, хватит болтать. Пойдемте на просмотр…

* * *

Сперва пышноволосая красавица совокуплялась с двумя типами в кожаных масках. (Не менее пятнадцати минут. В разных позах, и в достаточно жестком варианте.)

— Вы слабаки! — когда «маски» насытились, презрительно сплюнула она. — От ваших жалких отростков ни капли удовлетворения. Пшли вон! — Пнув каждого в голый зад («маски» покорно уползли из кадра), она воздела руки к потолку и диким голосом закричала: — О великий Люцифер! Дай твоей верной рабе настоящих самцов, а не этих (тут она грубо и пошло выразилась).

— Хорошо, — произнес за кадром тяжелый бас. — Будь по-твоему!

Последующие десять минут красотку усердно «пользовали» накачанные возбудителем дог и павиан. (Подробности описывать не буду, противно. — Д.К.)

— О да, да-а!!! Еще, мои звери!!! Сильнее! Глубже! О да-а-а!!! — страстно стонала она в процессе. И, наконец, завершающая сцена. Красавица (ясное дело, отмытая, причесанная, подкрашенная и наскоро подлеченная) томно возлежала на спине и на протяжении трех минут усердно возносила хвалы дьяволу за «потрясающий, незабываемый, сверхчеловеческий секс». За кадром наигрывала одна из известных сатанинских рок-групп. Невзирая на свою, мягко говоря, неприязнь к порнографии, скотоложству и сатанизму, ЭТОТ фильм я смотрел, затаив дыхание, не отрываясь, разинув в изумлении рот. Дело в том, что главной героиней в нем была милая, вежливая, культурная, убитая горем… В общем, безутешная вдова и скорбящая мать Анна Малышева!!! Судя по дате на пленке, съемка производилась на следующий день после зверского убийства ее мужа и семилетней дочери…

— Ваше мнение? — по завершении просмотра обратился к нам с Костей шеф.

— Мерзость и… и сумасшествие! — с отвращением выдал Сибирцев. — Трудно поверить собственным глазам. Хотя… От современных баб всякого можно ожидать. (Тут он, очевидно, припомнил свою женушку-стерву.)

— Ты так же считаешь, Дмитрий?! — в упор спросил Рябов.

— Лисянский говорил на допросе, будто актрисы — зомби… — задумчиво молвил я.

— Или биороботы, — встрял Ильин.

Шеф погрозил ему пальцем, как учитель школьнику, типа «Не подсказывай!».

— Возможно, — вспомнив страшные события лета 2004-го,[6] — не стал спорить я. — Так или иначе, они не понимают, что творят. Кто-то ими манипулирует, словно марионетками. Правда, в отличие от тех зомби (см. «Технология зла»), глаза у них — не пустые стекляшки, но все равно… — Тут я запнулся, подыскивая подходящие слова, но так и не нашел.

— Значит, зомби? — после короткой паузы, уточнил шеф.

— Да, — твердо ответил я.

— Прямо в точку! — восхитился Ильин. — Вы, мой юный друг, абсолютно правы! Но и это еще не все. Камера успела «схватить» другую актрису, съемкам которой помешало ваше с Сибирцевым появление в зверинце. Нам удалось ее опознать. Олеся Свириденко, двадцати четырех лет, замужем за крупным чиновником в городском правительстве. А работает она… где бы вы думали?.. В рекламном агентстве «Альфа-К». Без трех точек! Там же, кстати, где и Анна Малышева.

— «Альфа-К»?! — хором воскликнули мы с Сибирцевым: — Никогда о таком не слышали!

— Да, есть такое, — подтвердил полковник. — Малоизвестное и очень, знаете ли, странное! Ни одного серьезного заказа у него нет. И не намечается в ближайшие сто лет. В рекламном бизнесе оно — ноль без палочки. Тем не менее «Альфа» содержит огромный штат сотрудников. Преимущественно молодых, красивых женщин. Но есть и юноши педерастического типа. Все они получают зарплату порядка полутора тысяч долларов в месяц. Чистыми! Без учета налогов! Интересно, откуда у затрапезного, фактически безработного агентства такие деньги? И зачем ему столько сотрудников?

— Агентство — прикрытие, прошептал я, — а в действительности оно — та самая тайная организация!

— Именно так, — кивнул Владимир Анатольевич. — И, кажется, я знаю, КАК производится зомбирование. Мы однажды уже сталкивались… Впрочем, не будем забегать вперед. Проведем ряд мероприятий, расставим точки над i, уточним обстановку. А потом… — Полковник недвусмысленно провел по горлу ребром ладони…

Глава 6

Два дня спустя

За истекшее время шеф проделал поистине титаническую работу: раскопал всю подноготную «Альфа-К», добыл план здания, домашние адреса руководства. Поставил их телефоны на прослушку и даже вышел на след закулисных покровителей сего гадюшника. После чего заметно помрачнел (об этом чуть позже). Но самую большую пользу, на мой взгляд, принесла «наружка», приставленная ко всем известным нам сотрудникам фирмы. Именно она расставила точки над i и дала понять, ПОЧЕМУ добропорядочные на вид люди без зазрения совести совершают зверские убийства (в том числе своих родных) и, вознося хвалу дьяволу, спариваются с животными в омерзительных порнофильмах…

ВЫДЕРЖКА ИЗ ОТЧЕТА НАЧАЛЬНИКА СЛУЖБЫ НАРУЖНОГО НАБЛЮДЕНИЯ

«…Слежка за „объектами“ началась сразу после получения соответствующего приказа. Она проводилась… (далее технические подробности, в том числе секретные, которые я опущу. — Д.К.). В результате чего удалось установить: все рядовые сотрудники приходят на работу ровно в 9 утра. Охраны у дверей нет. Каждый сотрудник подносит к панели у двери правую ладонь, после чего дверь автоматически открывается. Используя часть перечисленной выше аппаратуры, мы выяснили, что точно так же они открывают еще пять дверей, прежде чем попадут в офис. Тамбуры между дверями снабжены автоматическими пулеметами, замаскированными в стенах. (Далее объясняется, как именно они замаскированы. Довольно хитрая система! — Д.К.) Судя по всему, в руку каждого сотрудника вживлен пропуск-микрочип, открывающий дверь. Кроме того, микрочип наверняка имеет связь с центральным компьютером и служит не только пропуском, но и опознавательным знаком для системы «свой-чужой». Таким образом, человек без чипа, оказавшийся в тамбуре, будет моментально уничтожен перекрестным огнем пулеметов… Примечательно, что руководители «Альфы-К» Альберт Калугин, Владлен Репин и Борис Ивакин используют чипы, не вживленные им под кожу, а вмонтированные в небольшие пластиковые карточки… После десяти утра сотрудники (молодые женщины и юноши гомосексуального вида) начинают разъезжаться из офиса. Большинство отправляются в разные гос. учреждения и развлекательные, а также оздоровительные заведения (подробный перечень), где знакомятся с коммерсантами, чиновниками, военнослужащими, представителями криминальных структур и с лицами ряда других профессий. (Снова полный перечень.) В соответствии с докладами наших агентов, знакомства проходят не наобум, а с людьми, выбранными заранее. (Далее начальник «наружки» убедительно обосновывает свое предыдущее утверждение. — Д.К.). Некоторые сотрудники фирмы встречаются с уже знакомыми им людьми: общаются, ходят в увеселительные заведения, а также в сауны, гостиницы и на съемные квартиры. В последних трех случаях они занимаются с указанными людьми сексом и различными сексуальными извращениями…»

Итак, вживленный под кожу микрочип. О-о-о!!! Об этой гадости я знал достаточно много.[7] Нам не раз приходилось сталкиваться как с заклейменными ими (чипами) людьми, так и теми, кто под видом развития высоких технологий старательно мостил дорогу Антихристу. (Не забывая одновременно обделывать и собственные шкурные делишки.) Для тех, кто не читал три предыдущие книги,[8] придется рассказать следующее:

1. Микрочип — программное микроустройство со встроенной антенной, которое принимает, обрабатывает и передает информацию. (Через спутник в управляющий компьютер и обратно.)

2. Уже довольно давно существует система управления сознанием людей британского кибернетика Кевина Варвика. Вживленный под кожу микрочип обеспечивает постоянный компьютерный контроль над человеком, его местонахождением, состоянием здоровья. А главное — за его мыслями, чувствами и поведением!!! Компьютер как бы слышит ушами чипированного, видит его глазами и способен отдать ему любой приказ, который человек не может не выполнить, поскольку утратил свободу воли и является уже не личностью, а фактически придатком компьютера. Так, «кукловод» может заставить своего раба есть тухлую мертвечину или фекалии, совокупляться с грязным животным, убить самого дорогого и близкого человека, взорвать жилой дом, отравить водозаборник и т. д. и т. п. А затем полностью забыть обо всем — считать себя честным, правильным, непорочным и, если того требует сценарий, искренне сокрушаться об им же убиенных. В случае необходимости компьютер с легкостью уничтожит «придаток», вызвав специальным импульсом остановку сердца или кровоизлияние в мозг.

3. И наконец, самое главное!

Каждый микрочип содержит в себе личный номер носителя с обязательным числом зверя — 666. Дело в том, что все мировые системы кодирования информации: EAH-13/UPS (единая мировая), 11PS (США и Канада), БАМ (Европа) и прочие — обязательно содержат в себе три компьютерные шестерки. Три пары тонких и удлиненных линий в начале, середине и конце штрихкода как раз и составляют число зверя — 666 (на компьютерном языке). По сути, такой микрочип и есть знаменитая печать Антихриста. Вживляется он всегда в правую руку или на лоб, как и предсказано в Апокалипсисе. Тот, кто принял такой чип, не только утратил свободу воли! Он полностью, безвозвратно потерял Милость Божию и Царствие Небесное! Отныне для него одна дорога — в геенну огненную. В Апокалипсисе прямо сказано: «И третий Ангел последовал за ними, говоря громким голосом: кто поклоняется зверю и образу его и принимает начертание на чело свое или на руку свою, тот будет пить вино ярости Божией, вино цельное, приготовленное в чаше гнева Его. И будет мучим в огне и сере перед святыми Ангелами и перед Агнцем; и дым мучений их будет восходить во веки веков, и не будут иметь покоя ни днем, ни ночью поклоняющиеся зверю и образу его и принимающие начертание имени его» (Откровение святого Иоанна Богослова. XIV. 9—11)…

Теперь, когда мы узнали про чипы-пропуска, стало совершенно понятно, КАК функционировала «Альфа-К». Прикрываясь официальным статусом рекламного агентства (который позволял сотрудникам шляться где угодно, когда угодно и входить в контакт с самыми разными людьми), руководители фирмы сумели создать обширный, хорошо отлаженный синдикат убийц принципиально нового типа. Эдакую гильдию мокрушников эпохи высоких технологий. Они принимали заказы (каналы приемки нам еще предстояло выяснить), манипулируя сознанием сотрудников, заставляли их втираться в доверие к «заказанным», а потом в наиболее удобный момент устранять «объекты» подручными средствами, тщательно заметать следы и тут же забывать о содеянном. С этой целью, несомненно, была разработана специальная компьютерная программа, условно названная нами «Час пик». Программа управляла действиями «придатков» и при необходимости создавала им на редкость достоверные алиби. Так, например, она спровоцировала у Анны Малышевой сердечный приступ, зафиксированный в милицейском рапорте. А после, к нашему с Костей приезду, сделала из нее образец безутешной, раздавленной горем жены и матери. Причем женщина не притворялась в прямом смысле слова. Подстегиваемая электронными импульсами, она искренне сокрушалась об умерщвленных ею же самой дочке и муже. И, уверен, мысленно проклинала «неизвестного» убийцу. Поистине дьявольская насмешка!

Что же касается порнофильмов с животными, то здесь, похоже, организаторы преследовали сразу три цели:

1. Прославлять дьявола и развращать зрителей.

2. Поиздеваться над своими куклами, мнящими себя добропорядочными леди.

3. Дополнительно подзаработать. (Пускай по мелочи.) Все сатанисты, как известно, жадны до безобразия!..

Милицейские дела, просмотренные Кириллом Альбертовичем, вплотную, как и покойного Малышева, подвели его к «Альфе-К». Вплотную, но не окончательно. Вероятно, майору дал полную уверенность неизвестный нам агентурный источник. А Ильин стопроцентно убедился в виновности агентства, просмотрев запись порнофильма на диске с допросом Лисянского и выяснив место работы Анны Малышевой и Олеси Свириденко…

Как упоминалось выше, почерк убийств всегда был одинаков: использование подручных средств, безжалостное уничтожение любых свидетелей и аккуратное сокрытие следов преступления. Потому-то милиция долгое время и билась в догадках (таинственные убийства продолжались свыше года) и, строя версии, «разрывалась» между бытовухой и новым, неуловимым суперманьяком. Лишь относительно недавно они объединили все дела в одно, внимательно изучили список жертв и сообразили — ни бытовуха, ни маньяк тут рядом не валялись! По основному признаку (мотивации) — убийства явно заказные. Только уж очень странные. Таких прежде никогда не бывало! Умница Малышев (Царствие ему небесное!) сумел выйти на организацию, однако он ничего не знал о чипах-пропусках (или не придавал им значения), не подозревал, что ВСЕ служащие «Альфы» — кровавые убийцы-зомби (в том числе его горячо любимая супруга), не скрывал от благоверной своих успехов в розыске и даже собирался навести у нее справки о руководстве фирмы. Помните запись от двадцать пятого апреля — «Аккуратно расспросить А.»?

Вот и проконсультировался, бедняга!!! Да, ничего не скажешь, управляющий компьютер действовал четко, последовательно, с железной машинной логикой. Мгновенно реагировал на любую потенциальную опасность. Но и проколы допускал типично машинные. Жутко тупые с людской точки зрения.

Так, выводя нас на ложный след, он вложил в мозг и уста Анны одно из описательных клише, наугад выбранное в электронной памяти. И… попал прямиком в Лисянского, определенным образом связанного с «Альфой-К». Причем «одел» мнимого убийцу именно в ту одежду, в которой Могила присутствовал на съемках порнофильмов, и вложил ему («убийце») в руку незажженную сигарету.

Кстати, к сведению, как показали второй и третий допросы, Лисянский одевался вышеуказанным образом, только отправляясь в зверинец. (В прочее время он предпочитал костюмы индивидуального пошива.) А чем в действительности являлась «сигарета» — читателю известно. (Сам Лисянский, между прочим, не курил…)

Ну-с, а теперь почему помрачнел Рябов. Судя по всему, закулисным покровителем «Альфы-К» был некий тип из верхних эшелонов власти, по слухам, вхожий в одну из масонских лож. Означенный тип обладал мощными связями на различных уровнях, и уголовное дело против «Альфы-К» моментально бы развалилось, не дойдя до суда. А его инициаторы получили бы по мозгам. (Скорее всего — топором.) Поэтому действовать мы решили так:

1. Захватить живьем руководство фирмы и получить показания на «типа».

2. Предоставить доказательства генералу Маркову, чтобы мерзавца по-тихому «стерли».

3. А пока наверху будут принимать нужное решение (надо сказать, очень нелегкое), пока в Н-ск прибудут и отработают «чистильщики»[9] — надо как можно скорее ликвидировать гадючье гнездо. Ведь неизвестно, сколько жизней унесет даже один день просрочки. Действовать нам придется конфиденциально, т. е. не привлекая на помощь силовые подразделения Конторы, где у чиновного злодея наверняка есть «глаза» и «уши»…

— Не беда! — после длительного раздумья изрек Рябов и заметно просветлел ликом. — Чай, не впервой. Справимся! Есть у нас, слава Богу, надежные люди! А воюют, как говорил Суворов, не числом, а умением. Короче, слушайте внимательно. — Взяв лист бумаги и быстро рисуя на нем нечто вроде схемы, он принялся излагать мне, Сибирцеву и Ильину план предстоящей операции…

Глава 7

Захват руководства «Альфы-К» шеф наметил на ближайшую ночь. В операции были задействованы сам Рябов, майор Сибирцев, капитаны Андрей Горошко и Василий Филимонов (хорошо зарекомендовавшие себя в прошлых делах и заслужившие полное доверие), ваш покорный слуга, а также Альбертыч. Последнего, по понятным причинам, не допустили к участию в силовых акциях. Ильин, с необходимыми для наркодопроса препаратами и медицинским оборудованием, дожидался нас с «языками» в конспиративной квартире на улице Смоленская. Казалось бы, маловато сил для целых трех задержаний в столь короткие сроки?! (Рябов выделил на захват не более двух часов.) Однако нашу задачу здорово облегчало одно пикантное обстоятельство. Все трое руководителей «Альфы-К» хотя и были прописаны по разным адресам, но постоянно проживали вместе — в восьмикомнатной трехъярусной квартире в суперэлитном доме на Виноградной улице. Согласно собранной полковником информации они являлись закоренелыми гомиками и образовали эдакую полигамную пидерсемью. То ли один муж и две «жены», то ли наоборот. Пес их там разберет!..

Группа захвата на двух машинах (полковничьей «Волге» и микроавтобусе «Шевроле») прибыла на Виноградную улицу в начале первого ночи. Нужный нам дом под номером одиннадцать возвышался над прочими постройками (для обычных граждан) эдакой помпезной, навороченной, но весьма безвкусной громадиной. В квартиру гомосечного трио вел отдельный вход, снабженный новейшими электронными системами безопасности, которые вызывали у шефа лишь презрительную усмешку. В предыдущей повести я уже упоминал о незаурядных технических способностях Рябова. Распространялись они и на охранную электронику, считавшуюся сверхнадежной, неуязвимой.

— Ждите здесь, — выходя из машины, сказал нам Владимир Анатольевич. — Минут за десять управлюсь и подам условный сигнал. Тогда шустро выдвигайтесь к объекту, а дальше — строго по плану…

Я с сомнением покачал головой: «За десять минут нейтрализовать сигнализацию, камеры наблюдения, системы защиты… Не может такого быть! Шеф явно погорячился!!!»

Заметив мой недоверчивый взгляд, полковник усмехнулся:

— Запомни, Дима. Это все ерунда, бирюльки! Настоящие трудности ждут нас потом. В квартире, на первом ярусе, пять собак-убийц. Вот с ними нам придется повозиться. А что касается электронной хреновины, то десять минут — максимальный срок. Спорим на щелбан?

— Спорим, — охотно согласился я. — Только вы потом не обижайтесь!

— Это ты не обижайся, — буркнул шеф, четырьмя бесшумными выстрелами погасил ближайшие фонари и растворился в наступившей темноте. А мы занялись профилактическим осмотром оружия и подгонкой снаряжения. В процессе я с удовольствием представлял, как до предела оттягиваю палец на правой руке и всаживаю в полковничий лоб смачный «фофан». Нет. Не подумайте, я искренне уважаю и люблю шефа, но… иногда полезно сбить с начальства излишнюю спесь!..

Однако я крупно просчитался. Условный сигнал (короткий, душераздирающий кошачий мяв) послышался через восемь минут тридцать девять секунд. В числе первых я приблизился к отпертым дверям, встретил там коварно улыбающегося Рябова и, сняв инфракрасные очки, покорно подставил лоб.

— Потом когда-нибудь сочтемся, — свеликодушничал он. — А пока тебе нужна свежая голова. На очереди настоящая работа!

И действительно, едва мы проникли на первый ярус, представлявший собой просторный, неосвещенный зал почти без мебели, как увидели пять мускулистых стремительных тел, молча, без рыка и без лая, бросившихся на нас. Они действовали четко, слаженно и сразу разобрали «жертвы», по одной на каждую. Свою зверюгу, распластавшуюся в длинном прыжке, я достал ударом ноги в брюхо, когда она находилась в воздухе. Именно так нас учили в спецназе, и обычную служебную собаку я бы моментально вывел из строя. Но это чудище превзошло все рекорды живучести. Оно взвизгнуло, неловко шлепнулось на пол, но кровожадных намерений не оставило и, по-змеиному скользнув вперед, вцепилось зубами мне в ногу, по счастью, защищенную толстой штаниной со специальной набивкой.

Пф-ф — пуля из моего «ПСС» раскроила ему череп. Собака немного подрыгала лапами и издохла. Страшные челюсти медленно разжались. Я посмотрел на товарищей. Рябов, раньше всех прикончивший своего монстра, в настоящий момент перерезал глотку противнику Горошко, ухитрившемуся повалить капитана на пол и почти подобравшемуся к его горлу. А Сибирцев вдвоем с Филимоновым добивали ножами последнего: визжащего, рычащего, хрипевшего и никак не желавшего умирать. Наконец все было кончено.

— Н-да уж. Это вам посерьезнее электронной хрени, — проворчал полковник, вытирая окровавленное лезвие о собачью шерсть. — И в кровище, блин, перемазались с головы до ног! Впрочем, оно к лучшему! Дополнительный психологический прессинг для главных фигурантов. Ну-с, ребята, вперед…

Калугина, Ивакина и Репина мы обнаружили на третьем ярусе квартиры, куда добрались без каких-либо проблем. Абсолютно голые «фигуранты» резвились (не буду описывать КАК. — Д.К.) в квадратном зале, освещенном одиннадцатью огромными черными свечами.[10] Стены были изукрашены оккультными символами. На потолке сияла неоновая пентаграмма. Пол покрывал пушистый ковер, а в центре возвышалось просторное ложе, на котором и происходило упомянутое ранее отвратное действо. Рядом с ложем стоял широкий стол, уставленный бутылками и разнообразными закусками. Не сговариваясь, наша группа разом взяла на прицел гнусное трио.

— Попались, уроды, — зловеще процедил полковник и рявкнул во всю глотку: — Встать! Вы арестованы!!!

Клубок тел мгновенно распался. Все трое выглядели омерзительно, особенно Ивакин — с припухшими, красными, перемазанными… (не буду говорить ЧЕМ. — Д.К.) губами.

— Ой! — по-мышиному пискнул Калугин, встал на колени и тоненько, пискляво заголосил: — Не убивайте, родненькие, миленькие, пожалуйста! У-мо-ля-ю-ю-ю!!!

Что-то в облике этого существа показалось мне странным, неестественным, фальшивым. Не знаю, как объяснить, но, невзирая на наличие мужского достоинства, в нем ощущалось нечто на редкость бабье. В прямом смысле слова! И действительно, как позже выяснилось, ОНО было раньше женского пола и звалось Светой, а после операции по смене пола превратилось в Альберта…

Ивакин, вытаращив в ужасе рачьи глаза, беззвучно хлопал испоганенным ртом.

Зато Репин (видимо, «муж» в педерастической семейке) попробовал оказать сопротивление. Правда, весьма смехотворное. С воплем «Нет, гады. Не возьмете!» он выхватил из-под подушки дамский парабеллум, зажмурил глаза, пальнул куда-то в потолок и, исчерпав запасы крутизны, забился под стол голым задом наружу. Все члены группы не сумели удержаться от издевательского хохота.

— Вылазь, чмо! — пихнул его ногой в «пятую точку» Сибирцев. — И вместе с остальными к нему. — Он указал на капитана Горошко, многозначительно позвякивающего связкой наручников в одной руке и держащего моток скотча в другой.

— В очередь, сукины дети, в очередь, — приговаривал Андрей и сноровисто «пеленал» одного фигуранта за другим: заковывал руки за спиной и заклеивал рты скотчем. — А теперь, пшли! — закончив, скомандовал он.

И пленники, под наведенными «стволами», суетливо засеменили вниз… Погрузка в машины прошла без осложнений. Деморализованные руководители «Альфы-К» безропотно выполняли любые приказы и лишь тряслись в лихорадочном ознобе. Их сложили штабелем в «хвосте» микроавтобуса, прикрыли мешковиной, предупредили: «Ни шороха, блин! Замочим» — и ради профилактики немного попинали «берцами». Затем маленький кортеж с бронированной «Волгой» во главе понесся в сторону Смоленской улицы. Прочь от элитной громадины, по-прежнему застывшей в гробовой тишине…

* * *

К нашему приезду Кирилл Альбертович давно успел приготовиться к наркодопросу и изнывал от безделья, слоняясь из угла в угол, как неприкаянный. Телевизор наш эскулап не уважал, а на книжной полке не нашлось ничего, соответствующего его интелектуальному уровню.

— Ага! — обрадовался он, завидев пленников. — Ну, наконец-то!.. — И первым взялся за Альберта (Светика?) Калугина (ну?.. на?!))

— Хлипкий субъект, — завершив скрупулезное обследование, объявил Ильин. — Протянет не более получаса. Потом сердечко однозначно откажет.

— Калугин — глава фирмы, — озабоченно молвил Рябов, — наиболее ценный источник. Поддержать как-то можно?

— Трудно сказать, — пожал плечами Альбертыч. — Попробую, однако… ОНО явно нежизнеспособно. По некоторым признакам ЭТО два или три года назад сменило пол. А подобные фокусы даром не проходят. Нельзя безнаказанно глумиться над Творцом!

— Ну попытайтесь! Ну хоть как-нибудь! — едва ли не взмолился полковник.

— Попробую, — хмуро повторил Ильин. — Но гарантировать ничего не могу!

— Не-е-е-е надо-о-о!!! Не колите психотропкой!!! — выйдя из ступора и трусливо уставившись на ампулы с пентоналом, шприцы, жгуты, а также на реанимационное оборудование, панически взвыло Альберт-«Светик». — Я же вам и так! Как на духу! Сдам скопом всех и вся!!! Только не колите!!! Доктор прав — у меня очень слабое здоровье!!!

Главе фирмы на разные голоса вторили Ивакин с Репиным. Причем Ивакин ползал по полу на четвереньках и до тех пор пытался облобызать нам обувь, пока не получил от нервного Кости «берцой» в зубы. А Репин, передергиваясь в нервном тике и стараясь спрятаться за спины подельников, периодически взвизгивал:

— Мы, правда!.. Клянусь!.. Расскажем!.. Помилуйте!.. Не колите!..

— Заткнитесь, сволочи! Порву! — оглушительно гаркнул шеф. Руководители «Альфы-К», всхлипывая, умолкли.

— Стало быть, без уколов, чистую правду, как на духу. — В глазах полковника мелькнуло странное выражение. — Ну что ж, мы предоставим вам такую возможность… Дима, Костя — берите Ивакина с Репиным, разводите по разным помещениям, и пускай «исповедуются» на диктофон. А я займусь господином Калугиным…

Мне по жребию достался Борис Борисович Ивакин. Заставив ублюдка тщательно умыться, я уединился с ним в дальней комнате и, поигрывая пистолетом, начал допрос.

Борис Борисович отвечал на вопросы торопливо, взахлеб. И, если выразиться образно, напоминал прорвавшуюся канализационную трубу. От него я узнал массу интересных вещей, письменное изложение которых займет не менее восьми страниц. Но пока не стоит заострять на них внимание. Скажу лишь в общих чертах. Агентство было создано по инициативе Калугина (ной?). Это существо являлось одной из весьма заметных фигур в масонской ложе «Северо-Запад». Финансовую поддержку частично оказала ложа, а частично — тот высокопоставленный тип-покровитель, на след коего вышел Рябов. Кстати, сам он якшался с другой ложей «Юго-Восток», считавшейся конкурентной «Северо-Западу». Ну, да ворон ворону глаз не выклюет!.. Изначально «Альфа-К» выполняла сугубо коммерческие «заказухи», но недавно, с подачи представителей обеих лож, в числе клиентов «рекламного» агентства появились три иностранные разведки — Американская, Британская и Турецкая. Высокопоставленный тип знал об этом, но особо не возражал, хотя и не приветствовал. «Слишком рано светитесь, — пробурчал покровитель, — ну, да ладно, черт с вами. Только будьте предельно осторожны!» Дело в том, что он вынашивал далеко идущие политические планы и неоднократно заявлял — в 2008 году он использует «Альфу-К» (штат коего многократно увеличится) для создания необходимых условий к коренным переменам в стране. Пока же «высокопоставленный» обкатывал машину убийств и одновременно получал с нее солидный доход. (Порядка сорока процентов чистой прибыли.)

В настоящий момент в «Альфе-К» работало шестьдесят исполнителей: сорок пять молодых красавиц и пятнадцать юных педерастов. Методика их использования была точь-в-точь такая, как описывалось в шестой главе. Поэтому повторяться не буду. Но хотелось бы отметить одну интересную деталь. СЕБЕ руководители «агентства» вживлять пропуск-чип не стали. Нет, не из-за боязни принять антихристову печать. Они опасались другого — стать жертвой программы «Час пик» (которая на самом деле называлась «Объятия Сатаны»), если компьютер внезапно даст сбой. И, допустим, угодить в зверинец Лисянского в качестве очередной порно-звезды. Задницы свои берегли. В прямом смысле слова. Потому-то все трое и хранили чипы-пропуска в пластиковой упаковке. Между прочим, данное обстоятельство здорово сыграло нам на руку, поскольку… Впрочем, не буду забегать вперед…

Когда запас знаний Ивакина иссяк, я мановением пистолетного дула приказал ему следовать в гостиную. Там нас уже дожидался Костя с Репиным. У последнего набухал под глазом громадный фингал. Вероятно, запнулся с ответом и моментально схлопотал кулаком в рыло. Я укоризненно покачал головой. Сибирцев виновато потупился. Опять не сдержался мужик. Боже мой, до чего ж довела его женушка-ведьма!

Сейчас Костя срывается из-за любой ерунды, а вскоре начнет специально под пули лезть, смерти искать. Ох-хо-хо-о!!! Даже не знаю, чем ему помочь!..

Минут через пятнадцать подошел шеф с Калугиным. (Тогда-то мы и узнали прежнее имя существа.)

— Мило побеседовали, — объявил Рябов и, очевидно, в знак признательности отвесил Альберту— «Светику» мощного пинка. — Однако мы не имеем права на ошибку, — сурово продолжил он. — А посему, Кирилл Альбертович, приступайте к «иглоукалыванию».

— Я не успел обследовать тех двоих, — спокойно заметил Ильин.

— Шут с ними, — махнул рукой полковник, — полчаса протянут, и ладно. За это время простыми «да», «нет» мы сумеем проверить правдивость их первоначальных показаний. А ежели они чего утаили, то успеют восполнить пробелы. Тридцать минут — достаточно долгий срок!

Руководители «Альфы-К» попытались закатить истерику, но их быстро, жестко усмирили. Вновь развели по разным помещениям и начали проводить повторные допросы. На сей раз под воздействием пентонала натрия…

Глава 8

Как и предупреждал Ильин, калугинский организм не перенес сыворотки.[11] Существо отправилось в преисподнюю на двадцать девятой минуте наркодопроса. Причем не из-за остановки сердца, как обычно бывает в таких случаях. Подавившись окончанием ответа на последний вопрос (смысл Рябов все-таки сумел разобрать), оно дико выпучило глаза, словно увидело перед собой нечто чудовищное. Потом взмолилось к дьяволу о помощи, напоминая о былых заслугах. Получило, надо думать, должный ответ,[12] отчаянно завыло и сдохло в страшных конвульсиях. Зато Ивакин с Репиным выжили. Правда, выглядели они прескверно и, невзирая на введенный им антидот, напоминали выходцев из могилы. Тем не менее использование пентонала не было с нашей стороны излишней жестокостью. Так, фигуранты подзабыли имена, фамилии, координаты первых тринадцати заказчиков и вспомнили лишь под воздействием препарата.[13] Кроме того, на первом допросе они утаили от нас некоторые вещи:

1. Альберт-«Светик» — весьма существенные нюансы, касающиеся контактов с представителями иностранных разведок, и шифровальную таблицу для связи с ними через Интернет. Существо также не сказало в первый раз, что подсунуло высокому покровителю красавицу-любовницу, фигуру достаточно известную в светских кругах, получившую в прошлом году титул «Королевы красоты» на одном из соответствующих конкурсов.

— Для подстраховки, — на вопрос «зачем?» ответило оно. — Мне нужно было держать его под постоянным контролем. Мало ли чего?!

2. Репин умолчал, что последние восемь месяцев переговоры с заказчиками проводил лично он и одновременно записывал их на скрытую камеру. (Тоже страховался, сукин сын!) Теперь, когда он дотошно разъяснил, где спрятаны кассеты, у нас отпала бо?льшая часть проблем с доказательной базой.

3. Но самый главный сюрприз преподнес нам Борис Ивакин! Оказывается, именно он являлся разработчиком «Объятий Сатаны», знал управляющий компьютер как свои пять пальцев. И, на всякий случай, «заминировал» его программой самоуничтожения. (В строжайшей тайне от подельников!!!) Активировать программу-мину можно было, набрав на клавиатуре компьютера специальный код, известный одному лишь Ивакину. А теперь, естественно, и нам!..

Тело Альберта-«Светика» забросили в кладовку-карцер. Туда же, невзирая на вялое сопротивление, запихнули Репина. А когда подошла очередь Ивакина, я вспомнил о кончине генерала Сычева (см. «Собачий оскал»), и у меня возникла занятная идея.

— Ты способен связаться с управляющим компьютером через ноутбук и дать ему команду на ликвидацию «объекта»? — спросил я плачущего педераста, уцепившегося за ножку стола и не желающего составить компанию подельникам.

— Да-а! Да! Да! — прохныкал он.

— Не надо, дружище. ЭТО нам понадобится, — обратился я к Косте, свирепо раздувавшему ноздри и уже занесшему кулак над плешивой головенкой разработчика «Объятий Сатаны».

— Ты хочешь уничтожить «…»[14] прямо отсюда, не напрягая «чистильщиков», его же собственным оружием?! — с ходу догадался шеф.

— Верно, — подтвердил я.

— Умница! Гений! — восхищенно хлопнул меня по плечу Рябов. — К ордену представлю!!!

— Лучше отпуск на полгода. Или пристрелите, — проворчал я. — Устал в дерьме копаться. Сил больше нет…

— Садись, зараза, вот тебе ноутбук, — не обратив внимания на мои слова, приказал Ивакину полковник. — Начинай работать. «…» должен умереть от рук собственной любовницы. Интересно, она сейчас при нем?

— Да наверняка! — хихикнул приободрившийся педераст. — Последнее время она постоянно проживает у него в особняке, на Гривенском шоссе. Жена-то «…» умерла год назад. А дети — по заграницам учатся.

— А мы сможем наблюдать сие знаменательное событие? — полюбопытствовал шеф.

— Не извольте беспокоиться! — Ивакин припал к клавиатуре. — В цветном изображении! Со звуком! В мельчайших подробностях! Уверяю, вы останетесь довольны!

В следующий момент я отлучился ненадолго в туалет, а когда вернулся — на экране ноутбука горела огненная надпись — «Объятия Сатаны. Программа готова к запуску. Введите рабочий номер исполнителя и ИНН объекта».

Ивакин вновь пробежал пальцами по клавишам. «Исполнитель активирован — сообщила программа. — Показать картинку?»

— Да, — набрал Ивакин.

На экране появилось четкое изображение громадной, роскошной спальни, очевидно, в том самом особняке «…» на Гривенском шоссе. В помещении горел яркий свет. Пол, стены, потолок представляли собой сплошное зеркало. А в центре, на широкой кровати красного дерева, на измятых простынях лежали два обнаженных тела: пузатый, кривоногий мужик в годах и стройная обнаженная блондинка с безукоризненными формами.

— Ты прелесть, Викуша, богиня! — отдуваясь, пыхтел пузатый. — Я тебе бриллиантовое колье куплю.

— Мой супермужчина! — с придыханием сказала блондинка. — Не надо колье. Мне нужен только ты! — Она нежно провела ладошкой по вздутому, волосатому брюху.

Высокопоставленный довольно заурчал. Девушка вновь провела по брюху, но уже языком. Ее прекрасное тело затрепетало от неподдельной страсти…

— Она активирована, — в ответ на наши гневно-недоумевающие взгляды поспешил заверить Ивакин. — Просто программа выбирает удобный момент. Нет, я неправильно выразился! Не выбирает, а моделирует. Постепенно! Объект нужно застать врасплох и стопроцентно ликвидировать. Без осечки!

…— Пить хочу, — оторвавшись от брюха, прошептала красавица. — Мой язычок совсем пересох, а ему еще много работать!

Глупо гыгыкнув, пузатый нажал кнопку в изголовье кровати. Девушка торопливо прикрылась простыней. В комнату без стука зашли два крепких, вооруженных телохранителя.

— Шампанского со льдом, — властно распорядился высокопоставленный.

— И, если можно, апельсин, — робко попросила блондинка.

— Ну конечно, мое солнышко, конечно, — погладил ее по голове «…» и грозно рыкнул охранникам: — Слышали, олухи?! Фруктов нам. Побольше! Ананасы, апельсины, манго, киви…. И столовые приборы не забудьте! Живо, блин. Одна нога здесь, другая тоже здесь!

Телохранителей словно ветром сдуло…

— Вот видите?! — хихикнул Ивакин. — Программа обеспечила исполнителя оружием. Очень естественно и под вполне безобидным предлогом. Ждать осталось недолго. Скоро наступит финальная стадия.

И действительно, едва амбалы принесли заказ и на цыпочках удалились, осторожно прикрыв за собой дверь, — блондинка отпила глоток шампанского из хрустального бокала, принялась чистить ножом апельсин и внезапно, без всякого предупреждения, с обворожительной улыбкой на губах воткнула острое лезвие в горло пузатому. Тот длинно, тихо захрипел…

— Не попала в яремную вену, — с некоторой досадой отметил Ивакин. — Опять какой-то мелкий сбой. Но не волнуйтесь — она обязательно и любой ценой доведет дело до конца.

Последним усилием высокопоставленный вновь дотянулся до заветной кнопки. И, когда он ее нажимал, «Викуша», выдернув из раны нож, нанесла повторный удар. На сей раз без промаха. Содрогнувшись всем телом, «…» скончался. Вошедшие в комнату охранники сперва замерли в шоке, но когда девушка бросилась на них с окровавленным ножом в руке, выхватили «векторы» и всадили в «Королеву красоты» не менее десятка пуль, в буквальном смысле разодрав ее в клочья…

— Собаке собачья смерть, — досмотрев «прямой репортаж», — сказал Рябов. — Ну-с, Ивакин, ты славно потрудился. Теперь очередь за нами — пойдем запускать программу самоликвидации в управляющем компьютере. Костя, в карцер говнюка!..

Минут через десять, когда мы с полковником, обсудив детали предстоящей операции, вышли в коридор (Сибирцева оставили сторожить пленных и ноутбук), из карцера донеслись злорадный хохот Репина и отчаянный вопль Ивакина:

— Господа офицеры! Постойте! Не надо идти в офис! Ведь компьютер, самоликвидируясь, обязательно уничтожит все людские «придатки»!

— А тебе что за печаль?! — фыркнул Владимир Анатольевич.

— Владька… сука… сегодня, пока я спал… вживил мне под кожу пропуск-чип!.. Решил взять меня под полный контроль!!! У-у-ух, гадина!!! — прорыдал разработчик.

— Пока мы доберемся до офиса, у тебя будет время с ним поквитаться, — холодно заметил шеф. — Прощай, урод! — И, пропустив меня вперед, с силой захлопнул входную дверь…

* * *

Операция прошла без сучка без задоринки. Воспользовавшись карточками с чипами, мы беспрепятственно проникли в пустое здание. Благодаря полученным от Ивакина сведениям с легкостью запустили программу самоликвидации управляющего компьютера, спокойно вышли на улицу, уселись в «Волгу» и вернулись обратно на Смоленскую. На пороге нас встретил Сибирцев.

— Порядок? — спросил он.

— Полный, — улыбнулся полковник. — А у вас?

— Собачьи бои, — поморщился Костя.

— ?!!

— Ивакин в точности последовал вашему совету, а Репин в долгу не остался, — пояснил майор. — Вы сразу захлопнули дверь, а потому не слышали, как в кладовке такое началось — закачаешься! Хоровой звериный рык, перемешанный с матюгами, визг, вой, шип гадючий… Вообще словами не передать! Альбертыч аж уши заткнул и ушел в самую дальнюю комнату. До сих пор там сидит. Схватка продолжалась минут десять. Потом все стихло.

— И кто победил? — полюбопытствовал я.

Вместо ответа Сибирцев распахнул обитую железом дверь и включил в карцере свет. Поверх калугинского трупа лежали намертво сцепившиеся Ивакин и Репин. Оба с перегрызенными глотками. Физиономии покойников застыли в столь лютой, нечеловеческой ненависти, что даже мне, толстокожему, стало не по себе…

Эпилог

Смерть господина «…» в СМИ особо не афишировалась. Только в двух-трех изданиях появились официальные некрологи, типа: «…скоропостижно скончался в расцвете сил видный, заслуженный… с безукоризненной репутацией… Президент выразил искреннее соболезнование родным и близким… и т. д.» Да еще по телевидению передали несколько фраз в том же духе.

Заказчиков убийств либо арестовали, либо потихоньку «зачистили». (В зависимости от их статуса.) Разоблаченных резидентов всех трех разведок выдворили из страны. Они, как водится, работали в посольствах и пользовались дипломатической неприкосновенностью. А полтора десятка нелегалов, связанных с «Альфой-К», взяло в обработку ведомство генерала Нелюбина.[15] Не знаю, что там с ними делали, но думаю, их участи отнюдь не позавидуешь! Как уже упоминалось выше, управляющий компьютер в процессе самоликвидации поголовно уничтожил человеческие «придатки». Они (компьютеры) всегда так делают, поскольку считают чипированных неотъемлемой частью самих себя. Мы однажды сталкивались с подобным явлением летом 2004-го (см. «Технология зла»). Сорок пять молодых красавиц и пятнадцать «голубых мальчиков» скончались в ту же ночь. Все (за исключением «Викуши») от инфарктов и инсультов. Причем одна, некая Татьяна Новикова, спустя секунды после выполнения задания по ликвидации средней руки криминального авторитета Николая Гвоздева, больше известного под кличкой Гвоздь.

И вот она-то неожиданно оказалась в центре внимания общественности! Разумеется, с подачи наших падких на безопасные сенсации газет и журналов. Порой даже не совсем «желтых». Татьяне посвятили пару десятков обширных статей, где ее преподносили как бедную, юную, наивную девушку из провинции, обольщенную богатым развратником Гвоздем. (На самом деле Новикова была дочкой обеспеченных родителей, коренной жительницей Н-ска, имела за плечами университетское образование и в студенческие годы подрабатывала платными сексуальными услугами сокурсникам-иностранцам.)

«Сказка, превратившаяся в кошмар!»… «Золушка в лапах Синей Бороды»… «Она отомстила за себя!»… «Горький вкус обиды»… «Кровавая цена короткого счастья» — кричали заголовки газет. История мадемуазель Новиковой излагалась отечественными папарацци следующим образом: приехала из далекой провинции поступать в театральный институт (это в двадцать девять лет-то! — Д.К.), провалилась на экзаменах и, преисполненная отчаяния, угодила в паучьи сети похотливого Гвоздя, который представился Прекрасным Принцем. Поначалу он ее холил, лелеял, одевал, обувал и, разумеется, использовал в качестве любовницы.

Однако спустя некоторое время Танюша наскучила пресыщенному Гвоздю и в один прекрасный день (вернее, в ночь) застала его в объятиях новой пассии. Вот окончание одной из статей. Финал жизненного пути «злополучной Золушки» они описывали почти одними и теми же словами, поэтому прочие можно не цитировать:

«…Из спальни доносилась подозрительная возня. Танюша открыла дверь и… обмерла, не веря своим глазам. Ее любимый, ненаглядный, единственный барахтался на кровати в объятиях размалеванной потаскушки.

— Закрой дверь с обратной стороны. Не видишь, я занят, — сквозь зубы процедил Гвоздь.

— Но… Но… — несчастная девушка не находила слов.

— Но ты мне надоела, деревенская лохушка, — цинично ухмыльнулся бандит. — Убирайся отсюда!

Внутри девушки что-то безнадежно оборвалось. Окружающий мир рухнул. Глаза застлала черная пелена.

Гвоздь говорил еще какие-то гадости, но Танюша его больше не слышала. Действуя, как сомнамбула, она взяла в руки каминную кочергу.

— Ты чо, шалава, ты чо?! — ошалело забормотал Гвоздь.

Девушка медленно подошла к кровати.

— Ты чо, охрене… — закончить фразу бандит не успел. На его голову обрушился сокрушительный удар. Когда Танюша опомнилась, то увидела размозженный череп любимого, кровь и мозги на подушке, а также забившуюся в угол, визжащую от ужаса разлучницу… (Далее с десяток пустых, напыщенных фраз, которые можно опустить в целях экономии бумаги и нашего с вами времени. — Д.К.)

…И тогда в сердце девушки вонзился невидимый, добела раскаленный нож. Она пошатнулась и мертвой упала на пол. Юное сердце не выдержало столь жестокого испытания…»

Затем шли обычные в подобных случаях рассуждения. А к двум статьям прилагались комментарии дипломированных психологов. О судьбе же «размалеванной разлучницы» (которой, кстати, вообще не существовало в природе) нигде ничего не сообщалось.

Не удержавшись от искушения, я принес шефу подборку вышеуказанных статей и молча выложил на стол. Полковник читал, плевался, сумел осилить три с половиной «шедевра», а остальное просто порвал и выбросил в мусорную корзину. Вот так и закончилась наша история.

Впрочем, закончилась ли?! Недавно по телевизору передавали репортаж с одного из голубоградских предприятий. (Голубоград, город-спутник Н-ска, недавно объявленный Наукоградом.) А означенное предприятие производит микрочипы! И репортер взахлеб рассказывал о достижениях отечественной промышленности, о развитии высоких технологий и утверждал — благодаря им Россия вскоре перестанет быть только экспортером сырья, а превратится… О-го-го, во что превратится!!! И так далее и тому подобное…

Высокие технологии — это, конечно, хорошо. Но неужели все они сводятся к чипам с личными номерами граждан и с обязательными тремя шестерками?!! Бред какой-то! Или… сознательная, целенаправленная политика?!!

Ладно, не будем отчаиваться. На все воля Божья! Быть может, Он и помилует Россию, как предсказывал преподобный Серафим Саровский. Лично я, майор Дмитрий Корсаков, очень на это надеюсь!!!

Правда, чтобы предсказание сбылось, мы должны сами стать лучше и прекратить выслуживаться перед мировым масонством. А напоследок мне бы хотелось напомнить вам слова Апокалипсиса, уже две тысячи лет известные всему человечеству:

«КТО ИМЕЕТ УМ, ТОТ СОЧТИ ЧИСЛО ЗВЕРЯ, ИБО ЭТО ЧИСЛО ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ; ЧИСЛО ЕГО ШЕСТЬСОТ ШЕСТЬДЕСЯТ ШЕСТЬ».

Откровение Св. Иоанна Богослова. XIII, 18