ХосеМария Эскрива

Христос Проходит Рядом


ПРЕДИСЛОВИЕ

<p>ПРЕДИСЛОВИЕ</p>

Начиная предисловие к первому тому Проповедей о. Хосемария Эскрива, я вспоминаю слова, множество раз произнесенные им перед людьми разных стран и всех социальных слоев: “Я – священник, который говорит только о Боге”. Основатель Opus Dei был рукоположен 28 марта 1925 года. Почти полвека он, ex hominibus assumptus, pro hominibus constituitur – из человеков избранный, для человеков поставленный на служение Богу (см. Евр 5, 1), старался сделать христианскую жизнь повседневной и привлекательной реальностью в умах и сердцах бесчисленного множества людей.

Плодотворность священства о. Эскрива, объяснимая лишь особым попечением Божиим, проявлялась в неустанной проповеди. Он с полным правом написал, что проповедь – это великая страсть священников Opus Dei. С 1925 года он посвящает себя интенсивной пастырской работе: сначала, недолгое время, – в крестьянских приходах, позже – в Мадриде, главным образом в больницах и бедных кварталах, а в 30-х годах – по всей Испании. В 1946 году он поселяется в Риме – и полем его проповеди становится весь мир.

Говорящим о Боге, приближающим к Богу – таким я знаю его с 1934 года, с тех пор, как я его впервые увидел. Катехизаторская работа, курсы духовного уединения, руководство душ, письма короткие и идущие прямо к сердцу, живые и конкретные, давшие мир многим душам. В первые месяцы 1936 года он заболел. Врачи поставили диагноз: простая усталость. Он проповедовал иногда по 10 часов в день. Священники почти всех епархий Испании слушали его проповеди. Его призывали епископы – и он пересекал всю страну. В тогдашних поездах, на собственные деньги, с одним только желанием говорить о Боге.

“Когда я был молодым священником, – писал он однажды, – мне часто давали два похожих совета на тему: как сделать карьеру. Прежде всего – не работать с душами, не совершать апостольское служение, ибо это порождает завистников и врагов. Затем – не писать, ибо все написанное, пусть даже точно и ясно, толкуется обычно превратно. Благодарю Бога, Господа нашего, за то, что я никогда не прислушивался к этим советам. Я очень рад, что стал священником не для того, чтобы сделать карьеру”.

Я бы добавил, что из этих двух советов о. Эскрива прежде всего забыл первый: совет о том, что “не надо работать с душами”. И именно повседневное апостольство не позволило ему написать еще больше на благо многих душ. Автор духовных книг, разошедшихся по всему миру (таких, как Путь и Святой Розарий) и богословско-юридических исследований (таких, как La Abadesca de la Huelgas) – он писал в основном многочисленные длинные письма, Инструкции, Глоссы, и многие другие тексты, обращенные к членам Opus Dei и посвященные только духовным темам. Противник любой формы пропаганды, он редко отвечал согласием на постоянные просьбы об интервью для печати, радио, телевидения. Исключения из этого правила составили книгу Беседы с о. Эскрива, так же переведенную на основные языки мира.

Материал, свидетельствущий об его огромной катехизаторской работе, каковой представляется его проповедь в течение почти 50 лет священства, издан еще далеко не полностью. В этом сборнике публикуется лишь малая часть неизданного материала: некоторые из проповедей, произнесенных во время церковных праздников.

Нет нужды представлять эти Проповеди. И слово, и священническая душа автора достаточно известны, и я не смог бы сказать о них ничего иного – только то, что следует непосредственно из чтения его текстов. И тем не менее, все же следует подчеркнуть некоторые характерные их черты.

В первую очередь это – богословская глубина. Проповеди не являются теологическими трактатами в обычном смысле этого слова. Исследование конкретных тем – не их цель. Они произнесены вслух, перед людьми самых разных культурных и социальных уровней, с тем даром языков, который делает их доступными для всех. Но размышления, в них содержащиеся, сотканы из любящего и пристального познания Слова Божия.

Можно заметить, например, как автор комментирует Евангелие. Оно никогда не было для него текстом для специалистов или сборником цитат. Над каждым стихом он размышлял много раз, открывая в этом созерцании новый свет и те черты, которые веками оставались затемненными. Особая близость с нашим Господом, Его Пресвятой Матерью, Святым Иосифом и первыми двенадцатью апостолами, с Марфой, Марией и Лазарем, с Иосифом Аримафейским и Никодимом, с учениками из Эммауса и со святыми женами – это живая реальность, плод беспрерывного общения и желания войти в евангельские сцены как одно из действующих лиц.

Поэтому неудивительно, что комментарии о. Эскрива созвучны текстам первых христианских писателей, живших более, чем 15 столетий назад. Цитаты отцов Церкви естественно входят в контекст Проповедей, написанных в том же духе верности Церковному Преданию.

Другая особенность Проповедей – то отношение, которое они устанавливают между евангельским учением и обычным христианином. Они никогда не сказываются на отвлеченном и развоплощенном уровне. Если теория всегда присутствует, она в постоянном соотношении с жизнью. О. Эскрива не обращается к спекулятивным духам, любопытствующим христианской духовности. Не надо забывать, что речь идет о текстах, произнесенных вслух. Он говорит с людьми из плоти и крови, которые уже живут жизнью Божией, или, предчувствуя любовь Божию, готовы к Нему приблизиться.

Он также не говорит со специально отобранной публикой – с женщинами или мужчинами, студентами, рабочими или профессорами… Он всегда говорит со всеми сразу, ибо убежден, что слово Божие, когда его проповедуют с любовью Христовой, всегда находит свой путь к каждому из сердец. Он верит, что в каждую душу Святой Дух вложил глубокие и незаметные внушения, благодаря которым семя падает в добрую землю и приносит стократный урожай.

Третья характерная черта Проповедей – их стиль. Возможно, что это – не главное. Однако, нельзя не сказать о прямом обращении к слушателям, об этом простом языке, соответственном до редкости. Отношение к законам языка всегда деликатно – но автор не подчиняет содержание форме. Сила и мощь его слов ведет к стилю спокойному и ясному, избегая эмоциональных эффектов. Он не старается блестнуть перед публикой, но хочет быть только необходимым проводником, помогающим каждой душе стать перед Ликом Божиим и принять конкретные решения для своей повседневной жизни.

Проповеди, собранные в этой книге, касаются главных праздников церковного года: от предрождественского поста (Адвента) – и вплоть до праздника Христа Царя. Невозможно суммировать в нескольких словах такое широкое и в то же время такое богатое нюансами содержание. Но все же можно указать на основные темы этих произнесенных вслух духовных размышлений.

Центральная и постоянная тема в проповеди Основателя Opus Dei – это чувство богосыновства. Автор становится как бы эхом поучений св. Павла: Ибо все, водимые Духом Божиим, суть сыны Божии. Потому, что вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли духа усыновления, Которым взываем: “Авва, Отче!” Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы – дети Божии. А если дети, то и наследники, наследники Божии, сонаследники же Христу, если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться (Рим, 8, 14-17).

В этом тринитарном тексте (Пресвятая Троица – также частая тема его Проповедей) нам показан путь, ведущий в Духе Святом к Отцу. Путь – Иисус Христос, наш Брат, наш Друг, наш Господь, наш Царь и Учитель. Христианская жизнь заключается в том, чтобы постоянно общаться с Иисусом. И общение это происходит в повседневной жизни, никого не срывая с места. Как? О. Эскрива отвечает двумя словами: Хлебом и Словом.

Хлеб – это Евхаристия. Основатель Opus Dei считает божественную Литургию средоточием и корнем христианской жизни. Это не что-то преходящее, а сверхъестественная и постоянная реальность, питающая каждую минуту нашей жизни. Две проповеди имеют своей темой эту центральную тайну христианства: “Евхаристия – тайна веры и любви”, и “В праздник Тела Христова”. “Наш Бог, – пишет он, – решил остаться в дарохранительнице, чтобы питать и укреплять нас, чтобы нас обoжить, чтобы придать действенность нашим усилиям. Иисус одновременно – Сеятель, Семя и Плод посева: Хлеб жизни вечной”.

Слово – это молитва. Бог говорит – и мы Его слушаем. Бог слушает – и мы говорим с Ним. Беспрерывная молитва – как биение сердца, как дыхание любящей души. “Поэтому, когда христианин вступает на путь беспрерывного общения с Богом, открытый перед всеми, а не только перед избранными, его духовная жизнь возрастает, его душа укрепляется в привлекательной и требовательной борьбе за исполнение до конца воли Божией”.

Вот сколько божественных сокровищ вручены человеку: он поистине принимает Христа, Его Тело, Его Кровь, Его Душу и Его Божество. Он храм Святого Духа, в нем обитает Пресвятая Троица. Но мы носим эти сокровища in vasis fictilibus, в глиняных сосудах (2 Кор 4, 7). Как бы вполголоса, негромко, но без устали автор настаивает: смирение – не печальная и безнадежная добродетель. Смирение есть истина: познание человеческой слабости рядом с бесконечным величием Бога. Но и познание того, что Господь радуется твари и хочет, чтобы христианин обoжился истинным обoжением.

Повседневная жизнь с ее радостями и печалями, обыденными домашними триумфами и трагедиями, “открывает третье измерение, высоту – и весь мир с помощью Божией становится объемным, выпуклым, ярким” (Путь, 279). Это – постоянное поучение Основателя Opus Dei. “Уверяю вас, – говорит он в проповеди, произнесенной в 1967 году перед 40-тысячной толпой, – когда христианин выполняет с любовью самую неприметную обязанность – она наполняется Запредельным. Потому-то я и твержу, и вбиваю вам в головы, что христианин призван творить высокую поэзию из житейской прозы”.

Проповеди полны стремления связать самые обычные, а поэтому и самые человечные заботы с трансцендентностью Бога. Эти тексты спокойно и без полемики расходятся с шизофреническими взглядами на святость как на неустойчивое равновесие между двумя жизнями. В то же время Проповеди отвергают искушение спиритуализировать человеческое, лишая его присущей ему сложносоставности – это то, что о. Эскрива называет риском свободы: “Нам кажется, дети мои, что земля и небо смыкаются у горизонта, а они смыкаются у нас в сердце, где мы освящаем будничную жизнь”.

Освящать будничную жизнь: по-человечески и по-христиански честно, с духовным чувством. Если вся жизнь – молитва, общение с Богом Хлебом и Словом, то человек начинает понимать, что и его работа, его повседневное занятие – тоже молитва. Работа, если она освящена, сама освящает и является поводом к тому, чтобы мы с помощью благодати Божией содействовали освящению наших ближних.

Повседневная христианская жизнь – это работа, которая есть молитва, и молитва, которая есть работа. Она вся, целиком обращается в апостольское служение. Личное общение с Богом – без анонимности, лицом к лицу, – не только не мешает заботиться о других, но и явлется источником, который не может не изливаться на благо всех людей. “Некоторые стараются установить мир во всем мире, не вкладывая любви Божией в свои собственные сердца, не служа тварям во имя любви Божией. Как же можно в таком случае распростанять мир? Ведь мир Христов – это мир Царства Христова, который достигается стремлением к святости, смиренной открытостью душ благодати Божией, бескорыстным действием в пользу справедливости и излиянием любви Божией”.

Это и есть основные идеи Проповедей, изданных в этом сборнике. Но несправедливо было бы умолчать о других аспектах. Написанный текст дает лишь слабое представление о качествах проповеди Основателя Opus Dei: о его человечности, его привлекательной и искренней спонтанности. О его самоотдаче слушателям и уверенности, что каждый, слушая его, должен лично, молчаливым криком обращаться к Богу. О сердечном реализме – ни в коем случае не наивном, но и не прагматичном. О поразительном здравом смысле. О том хорошем настроении, которое всегда ощущается. О радости заразительной – какой и должна быть радость детей Божиих.

Десятки тысяч людей слушали проповедь о. Эскрива непосредственно – ибо он, не любящий пропаганду и рекламу, всегда отвечает тем, кто спрашивает его о Боге. Лишь в одно путешествие 1972 года, которое началось во Франции и продолжилось в Испании и Португалии, его слушали более ста пятидесяти тысяч человек малыми или большими группами. В 1970 году около сорока тысяч человек из разных стран Американского континента встречали его в Мексике. И здесь, в Риме многие тысячи людей из разных стран мира имели возможность слышать его проповедь о том, что “любая честная работа, умственная или физическая, должна быть исполнена христианином как можно совершеннее… Ибо – так исполненная, она помогает по-христиански упорядочить земные реалии, проявить их божественное значение. А значит – участвует в чудесном деле сотворения и Искупления мира, какой бы смиренной и незначительной она ни казалась. Так работа возвышается до благодати Божией, освящается, обращается в дело Божие – operatio Dei, Opus Dei”.

Надо читать эти Проповеди, чувствуя тепло воспоминаний о минутах, проведенных рядом со священником, который не умеет говорить ни о чем другом, кроме Бога. Тогда можно понять и другие привлекательные черты душепастырской работы о. Эскрива: живое сознание того, что он – только инструмент в руках Господних; сверхъестественную убежденность в том, что слабости и личные лишения, которые мы будем иметь, пока живем, – должны быть не препятствием, отдаляющим нас от Христа, но стимулом, привязывающим нас к Нему все крепче. В одной пока еще не изданной проповеди он говорит: “Нет, я не поддерживаю Господа. Это Он поддерживает меня и во всем помогает, и поощряет, и ждет”. И, обращаясь к тем, кто его слушал: “Как же мне не понять ваши слабости – ведь я сам переполнен ими!”

И всюду звучит лейтмотив: любовь к свободе. В 1963 г. он писал: “Я друг свободы… Духовность Opus Dei, которой я пытался следовать в своей жизни и которой учил многих людей более 35 лет, возбудила во мне глубокое понимание и страстную любовь к свободе личности. Когда Господь наделяет людей Своей милостью и дарует им особое призвание, Он как бы протягивает им Свою любящую и сильную руку. Ведь Он взыскует нас и обращается к нам как к Своим детям. Он знает все наши слабости и хочет, чтобы мы взяли Его руку. Это требует усилия – но оно явится доказательством нашей свободы”.

Если Бог уважает нашу личную свободу – как же нам не уважать свободу чужую? И в особенности – если речь идет об этом широком пространстве, позволяющем такое разнообразие мнений и поведений. “Земные вопросы не решаются догматически. Стараться установить абсолютные истины в делах, на которые каждый человек, по закону природы, смотрит со своей личной точки зрения, по своему личному интересу, личному опыту и личным культурным предподчтениям – значит оскорбить человеческое достоинство. Стремление навязывать догмы в преходящих делах неизбежно ведет к насилию над чужой совестью и неуважению к ближнему”.

Я надеюсь, что скоро будет издан второй сборник Проповедей. Тогда мы будем иметь возможность снова поразмышлать над вечной реальностью Искупления в словах того, кто убежден в том, что “в духовной жизни нет новой эпохи, к которой надо стремиться. Все уже дано во Христе, Который умер, Который живет и пребывает вовек. Но мы должны соединиться с Ним через веру, делая Его жизнь нашей жизнью, чтобы доказать, что любой христианин – это уже не alter Christus, другой Христос, но ipse Christus, Сам Христос”.

Альваро дель Портильо

Рим, 9 января 1973


***

Отец Хосемария Эскрива, которого мы в Opus Dei называем нашим отцом в полнейшем значении этого слова, закончил свое земное странствование 26 июня 1975 г. Это была его окончательная встреча со Христом, которого основатель Opus Dei учил нас созерцать в любой человеческой ситуации.

С 26 июня 1975 многие тысячи людей приехали в Рим помолиться на могиле священника, который хотел всегда быть римским, католическим, вселенским. Он многократно предлагал Богу свою жизнь за Церковь и Папу, которого он называл вместе со св. Екатериной Сиенской, il dolce Christo in terra, Сладчайшим Христом на земле. Господь услышал его молитву и взял его к Себе. Он так и ушел к “Родине”, к дому Отца, сопровожденный Марией и Иосифом, которых он любил искренне.

В предисловии к первому изданию книги Христос проходит рядом мы высказали желание издать как можно скорей второй сборник его проповедей, которые неизменно ведут нас к Любви Божией. Отец оставил за собой неизданный материал, многочисленный и богатый. Его публикация даст нам возможность читать труды святого священника, который в Мистическом Теле Христа продолжает осуществлять свою неослабную катехизаторскую работу.

Альваро дель Портильо

Рим, 2 октября 1975



1. ХРИСТИАНСКОЕ ПРИЗВАНИЕ*

<p>1. ХРИСТИАНСКОЕ ПРИЗВАНИЕ*</p>

Начинается новый церковный год, и антифон сегодняшней Литургии напоминает нам о том, что в основе христианской жизни каждого из нас лежит призвание, полученное от Бога. “Vias tuas, Domine, demonstra mihi, et semitas tuas edoce me”, укажи мне, Господи, пути Твои, и научи меня стезям Твоим1. Укажи нам, Господи, следы Твои, чтобы мы могли следовать за Тобой, достигая полноты Твоих заповедей, полноты любви2.

Размышляя о решении, которое вы однажды приняли, о твердом намерении всегда и во всем следовать требованиям веры, вы, как и я, должно быть, благодарите Господа всем сердцем своим, ибо осознаете без ложной скромности, что в этом решении нет вашей личной заслуги. Обычно мы учимся обращаться к Господу в детстве, глядя на своих родителей-христиан. Затем учителя, коллеги, знакомые разными способами помогают нам не потерять Христа.

Впрочем, я не хочу обобщать: открой свое сердце Господу и расскажи Ему свою историю. Быть может, однажды хороший друг, обычный христианин, такой же, как и ты, раскрыл перед тобой панораму веры, глубокую и новую – но в то же время и старую, как Евангелие. Он заронил в тебе мысль следовать за Христом неотступно, серьезно, становясь апостолом апостолов. Быть может, на время ты лишился душевного покоя – до тех пор, пока ты не решился ответить на этот призыв Иисуса. Ты следовал за Ним добровольно, потому что ты так хотел – это и есть самый сверхъестественный мотив любого христианского поступка. Покой вернулся в твою душу и превратился в душевный мир. Пришла радость – глубокая и постоянная, и покидает она тебя лишь тогда, когда ты от Него удаляешься.

Я не люблю говорить о людях избранных, особенных. Но если нас избирает Христос, то именно избранность должна быть темой наших раздумий. Апостол Павел пишет: “elegit nos in ipso ante mundi constitutionem ut essemus sancti”, Он избрал нас в Нем прежде создания мира, чтобы мы были святы3. Мы избраны – но наша избранность не наполняет нас гордыней, не возбуждает чувства превосходства. Напротив: именно в ней мы обретаем смирение. Слышал ли кто-нибудь из вас о памятнике кисточкам великого живописца? Ведь кисти – это всего лишь орудие, посредством которого создается гениальное полотно. Вся заслуга принадлежит художнику. И мы, христиане, – только кисти, инструменты в руках Создателя мира и Спасителя всего человечества.

Апостолы – обычные люди

Меня всегда волновал эпизод из Евангелия о призвании первых двенадцати. Поразмыслим же о нем неторопливо, прося этих святых свидетелей Господа помочь нам следовать за Христом так же, как последовали они.

Эти первые апостолы, которых я глубоко почитаю и люблю, были – по нашим, человеческим критериям, – не особенно-то важными птицами, о которых нечем гордиться. Их социальное положение не назовешь высоким. Пожалуй, только Матфей зарабатывал на жизнь с избытком – но и он оставил все, когда попросил его об этом Иисус. Все же прочие промышляли по ночам рыбной ловлей, чтобы прокормиться.

Но низкое положение в обществе не имеет значения… Эти бедные рыбаки были необразованны и не очень умны: они не понимали сверхъестественных истин. Даже самые простые сравнения и примеры казались им непонятными и туманными. Снова и снова обращались они за помощью: “Domine, edissere nobis parabolam”, Господи! изъясни нам притчу4. Когда Иисус говорит им о закваске фарисейской, они думают: это Он упрекает нас за то, что мы забыли купить хлеба5.

Бедны, невежественны… Да к тому же не всегда прямодушны, не всегда искренни. Зато всегда честолюбивы и часто спорят о том, кто из них будет почитаться бoльшим, когда Христос восстановит на земле царство Израилево… Впрочем, царство это они понимают по-своему… Спорят и во время Тайной Вечери, в тот самый момент, когда Иисус готовится принести Себя в жертву для спасения всего человечества6.

И веры в них мало. Сам Христос об этом свидетельствует7. Они видели, как Он воскрешает мертвых, исцеляет всевозможные болезни и немощи, умножает хлебы, успокаивает бури и изгоняет бесов. Они это видели – но только блаженный Петр, избранный главой апостолов, сумел без раздумий ответить на вопрос Учителя: Ты Христос, Сын Бога Живого8. Впрочем, верует он на свой лад – и вот уже прекословит Христу, готовому принести Себя в жертву ради спасения душ человеческих. Иисус вынужден прервать его словами: Отойди от Меня, сатана! ты Мне соблазн; потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое9. Святой Иоанн Златоуст поясняет: Петр рассуждал слишком по-человечески и пришел к выводу, что все это: Страсти и Смерть Иисуса – недостойно Его и дурно. Но Иисус исправляет его и говорит: нет, страдание Меня достойно; а ты так судишь, ибо рассуждаешь по-человечески, по плоти10.

Итак, они – маловеры. Но, быть может, сердца их пылают любовью к Учителю? Кажется, они и в самом деле Его любили. Во всяком случае – на словах. Порой они отдавались высоким и благородным порывам: Пойдем и мы умрем с Ним11. Но в час испытания бежали все – кроме Иоанна, который любил Его воистину. Только этот отрок, младший из апостолов, остался у Креста. Остальные не знали той любви, которая сильнее смерти12.

Такими были ученики, которых избрал Господь. Такими Он их призвал. Такими они оставались – вплоть до того дня, в который, исполненные Духа Святого, они стали столпами Церкви13. Обычные люди, со своими недостатками и слабостями. Они сильнее в речах, чем в делах. И все же Христос их избрал – чтобы сделать ловцами человеков14, соспасителями Ему и управителями благодати Божией.

С нами случилось то же самое. И в семейном кругу, и среди друзей и коллег мы могли бы без труда найти людей, более, чем мы, достойных призвания Божия. Они – скромнее, благороднее и великодушнее. Они – умнее, солиднее и влиятельнее нас. И таких, как они, в мире – множество.

Когда я об этом думаю, мне становится стыдно. И в то же время я понимаю, что наша человеческая логика не в состоянии объяснить чудо благодати. Бог часто отыскивает и берет в Свои руки не самые лучшие инструменты, чтобы стало ясно, что это дело Его, а не наше. Апостол Павел вспоминает с дрожью день своего призвания: А после всех явился и мне, как некоему извергу. Ибо я наименьший из Апостолов, и недостоин называться Апостолом, потому что гнал церковь Божию15. Так и пишет Савл Тарсянин – с присущими ему прямотой и силой.

Это призвание, как я уже упоминал, получено нами не оттого, что мы его заслужили. Ведь мы так ясно осознаем свои недостатки, свое убожество… Мы знаем, что вера, светоч наших душ, и любовь, нас ведущая, и надежда, нас поддерживающая, – это безвозмездные дары Божии. Поэтому, если смирение не возрастает в нас с каждым днем – значит, мы забыли напоминание апостола Павла: Господь избрал нас, “ut essemus sancti”, чтобы мы были святы. Цель Божьего избрания – личная святость. Мы не должны терять ее из виду.

Только через смирение мы можем постичь это чудо божественного призыва. Христос Своей рукой собирает нас с пшеничного поля. Он сжимает зерна в Своей пронзенной руке, и после разбрасывает их – чтобы они, орошенные Его кровью, умерев, стали жизнью и, уйдя в землю, проросли полновесными золотыми колосьями.

Настал час пробуждения

Апостольское послание, которое мы читали во время Литургии, напоминает нам о том, что Христос ждет от Своих апостолов – от нас! – готовности, ревности и усердия. Наступил уже час пробудиться нам от сна. Ибо ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали. Ночь прошла, а день приблизился: итак отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света16.

Не без основания, вы скажете, что это совсем не просто. Враги человека, враги его святости силятся поставить препоны этой новой жизни, этому облечению в жизнь Христову. Я не нашел лучшего перечня препятствий на пути христианской преданности, чем слова апостола Иоанна: “concupiscentia carnis, concupiscentia oculorum et superbia vitae”, все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская…17.

Похоть плоти – это не только беспорядочные порывы наших чувств, не только сексуальное влечение, которое, конечно, должно контролироваться, но само по себе не является чем-то нечистым, поскольку его можно и должно освящать. Поэтому я никогда не говорю о порочности. Я говорю о чистоте – ибо о ней говорит и Христос, обращаясь ко всем людям: Блаженны чистые сердцем; ибо они Бога узрят18. Призванные Богом проявляют добродетель чистоты по-разному. Одни – пребывая в браке. Другие – отказываясь от земной любви, чтобы отдать себя всецело любви Божией. Ни первые, ни вторые не являются рабами чувственности, ибо сами властвуют над своим телом и своим сердцем. А значит – вольны самоотверженно вручать их другим.

Обычно я говорю не о чистоте, но о святой чистоте. Христианская святая чистота – это не горделивое чувство собственной незапятнанности, но ясное сознание того, что ноги у нас из глины19 – и лишь благодать Божия избавляет нас от соблазнов дьявола. Я считаю искажением христианского учения упорство тех, кто желает писать и проповедовать только на эту тему. Ведь они забывают о других качествах, не менее важных не только для христиан, но и для тех, кто хочет жить в согласии и мире.

И впрямь – святая чистота не единственная и даже не главная христианская добродетель. Тем не менее, она необходима для повседневного освящения нашей жизни. Без нее невозможно и апостольское служение. Чистота – это не отрицание, но ликующее утверждение. Не унылый отказ от того, что мы любим, но результат любви, с которой мы вручили Господу свои тела и души, способности и чувства.

Я говорил, что похоть плоти не сводится к чувственности. В самом деле, она несет в себе также любовь к удобствам, поиск легких путей в жизни. Она идет на все возможные компромиссы и не боится нарушать Закон Божий.

Поступать так – значит целиком поддаться закону греха, от которого предостерегает нас апостол Павел: Итак я нахожу закон, что, когда хочу делать доброе, прилежит мне злое. Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих. Infelix ego homo! Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?20 И тут же – ответ апостола: Благодать Бога моего Иисусом Христом, Господом нашим21. Мы можем и должны бороться с похотью плоти, ибо Господь безотказно дарует нам Свою благодать – если мы смиренны.

Другой враг, о котором говорит апостол Иоанн, – это похоть очей, ценящая лишь то, чего может коснуться. Похоть очей, устремленных к земному и закрытых для небесного. Беспорядочная любовь к земным богатствам. Беспорядочное поведение тех, кто смотрит на людей и события нашей жизни, нашей эпохи с исключительно человеческой точки зрения.

Глаза души ослепляются. Разум объявляет себя суверенным и способным понять все без помощи Божией. Это – тонкое искушение ума, данного Богом человеку, чтобы тот мог познать и полюбить Его добровольно. Забывая об этом, гордый ум ощущает себя центром всего сущего. Он снова поддается искушению дьявола: Вы будете, как боги22 – и в результате, переполненный себялюбием, поворачивается к любви Божией спиной.

Когда мы так поступаем наше бытие предается целиком в руки третьего врага – “superbia vitae”, гордости житейской. И дело здесь не в мелочном самолюбии, не в преходящих тщеславных помыслах. Нет, гордость житейская – это самодовольство, что полностью овладевает душой человека. Гордыня – худшее из зол, источник всех падений. Мы неустанно должны бороться с ней. Не зря говорят, что наша гордыня умирает лишь через день после нашей смерти. Она – высокомерие и надменность фарисейские, мешающие действию благодати Божией. Она – снисходительность, людей презирающая, людьми пренебрегающая. Ибо, где гордость, там и обида и посрамление23.

Милосердие Божие

Сегодня начинается Адвент* – и это время прекрасно подходит для размышлений о том ущербе, что наносится душе, когда она обуреваема легкомыслием и чувственностью. О безумии разума, который противится Богу. О высокомерной самонадеянности, которая делает невозможными любовь к ближнему и любовь к Богу. Все это – препятствия на пути к святости. Поэтому сегодня за Литургией мы молимся о милосердии Божием: К Тебе, Господи, возношу душу мою. Боже мой! на Тебя уповаю, да не постыжусь, да не восторжествуют надо мною враги мои24. И в антифоне во время приношения даров повторяем: На Тебя уповаю, да не постыжусь вовек!

Сейчас, когда приближается миг нашего спасения, так утешительно звучат слова апостола: Когда же явилась благодать и человеколюбие Спасителя нашего, Бога, Он спас нас не по делам праведности, которые бы мы сотворили, а по Своей милости25.

Священное Писание постоянно говорит нам о милости Божией: ею полна земля26, она нисходит “super omnem carnem”, на всякую плоть27. Уповающего на Господа окружает милость28. Она предваряет нас29, драгоценная30 и великая31. Господь печется о нас как вселюбящий Отец, Он вспоминает нас по милости Своей32, которая блага33 и благовременна… во время скорби, как дождевые облака во время засухи34.

В Нагорной проповеди Иисус одной фразой выражает всю историю милости Божией: Блаженны милостивые; ибо они помилованы будут35. И в другом месте наставляет учеников Своих: Итак будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд36. В наших сердцах глубоко запечатлены уроки милосердия, преподанные Иисусом: Его притчи о блудном сыне, о заблудившейся овце, о милосердном заимодавце. Его поведение в эпизоде с грешницей, взятой в прелюбодеянии, и в истории о воскрешении сына вдовы Наинской37. Конечно, чудо воскрешения Христос мог совершить и из чувства справедливости: ведь умер единственный сын бедной вдовы, смысл всей ее жизни, ее опора в старости… И все же не чувство справедливости, но милосердие побуждает Его к действию, ибо Он сжалился, видя скорбь человеческую.

Как обнадеживает душу сострадание Господне! Итак, когда он возопиет ко Мне, Я услышу; ибо Я милосерд38. Это – и призыв, и обещание, которое Он исполняет всегда. Посему да приступаем с дерзновением к престолу благодати, чтобы получить милость и обрести благодать для благовременной помощи39. Враги нашего освящения бессильны, ибо милость Божия предваряет нас. И если мы, по своей вине, падаем грехом, то Господь спасает и поднимает нас. Ты научился избегать небрежности, удалять от себя высокомерие, обретать благочестие, не быть рабом земного, не предпочитать преходящее вечному. Но поскольку человеческая природа не может ходить уверенно в этом скользком мире, добрый Врач дал тебе средство против заблуждения, и милосердный Судия не лишил тебя надежды на прощение грехов40.

Ответ человека на любовь Божию

Милость Божия создает питательную среду для роста христианина. Она помогает нам прилагать усилия, дабы вести себя как сын Божий. Каковы же главные средства для утверждения и укрепления нашего божественного призвания? Назову лишь два из них: это духовная жизнь и познание христианского учения т.е. глубокое познание нашей веры.

Во-первых – духовная жизнь. Многие ли знают, что это такое? Когда люди слышат о духовной жизни, они представляют себе то прохладный полумрак храма, то строгую атмосферу каких-то церковных ризниц… Более четверти века я повторяю, что это совсем, совсем не то! Говоря о духовной жизни, я имею в виду обыкновенных христиан, которые в труде и во время отдыха, дома и на улице беспрерывно обращаются к Богу. А ты – разве ты не чувствуешь потребности постоянно взывать к Иисусу? Ведь непрерывная молитва становится твоим обoжением. В сущности, это и есть христианская вера. Святой Климент Александрийский писал, что становится Богом человек, желающий того же, чего желает Бог41.

Поначалу это совсем непросто. Мы стараемся, обращаясь к Господу, благодарить Его за действенное отцовское о нас попечение. Постепенно мы начинаем ощущать любовь Божию как царапину в душе, хоть дело здесь совсем не в наших чувствах и ощущениях. Христос следует за нами как влюбленный: Се, стою у двери и стучу42. А ты – не чувстуешь ли порой, в течение дня, желание беседовать с Ним о своих делах и событиях своей жизни? Не говоришь ли ты Ему тогда: “Я Тебе расскажу об этом потом – когда буду наедине с Тобой, в молитве”?

Молитва – это время, специально предназначенное для беседы с Господом и размышлений. В ней изливается сердце и укрепляется воля. В ней, благодатью Божией, человеческая реальность наполняется духовным содержанием. В ней ты обретаешь богатые плоды: ясные и конкретные решения исправиться, обратиться ко всем людям с чуткостью, отдать себя без остатка, как хороший состязатель, в этой христианской борьбе за мир и любовь.

Со временем твоя молитва уже не прекращается ни на минуту, как биение сердца, как пульс. Без этого постоянного богоприсутствия невозможна жизнь созерцательная. А без нее ты вряд ли сможешь работать за Христа – ибо если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его43.

Самопожертвование – соль нашей жизни

На своем пути к святости обычный христианин не отрекается от мира, ибо мир – это место его встречи со Христом. Он не избирает путь монашествующего, посему ему не нужна особая одежда или какие-либо иные внешние знаки отличия. Знаки его внутренние: постоянное присутствие Бога и неустанное самопожертвование. На самом деле все это – молитва, ибо самопожертвование есть не что иное, как молитва плоти и чувств.

Христианское призвание – это призыв к покаянию, искуплению и умерщвлению плоти. Нам предстоит искупить свои грехи – сколько бы мы ни отворачивали свое лицо от Лика Божьего! – а также грехи всего человечества. Христианин движется вперед по следам Христовым: Всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, Его самоотречение, Его скорбь на Кресте, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем44. Наш путь – самопожертвование. Только на этом пути мы обретаем “gaudium cum pace”, покой и радость.

Поэтому не стоит смотреть на мир глазами, полными печали. Читая жития, мы нередко замечаем, что биографы святых – разумеется, неумышленно! – причиняют ущерб учению Христову, заостряя внимание на необычных явлениях в жизни этих верных рабов Божиих. Мы видим, что они не похожи на нас, порой уже с колыбели. В некоторых житиях говорится, что святой во младенчестве никогда не плакал и в духе самопожертвования по пятницам грудь не сосал… Мы же с тобой появились на свет, как Бог велит – заходясь от плача. И жадно сосали материнскую грудь, нимало не заботясь о Великом Посте…

Лишь постепенно, с помощью Божией, мы осознали, что жизнь – не череда часов и дней, похожих друг на друга, но “spatium verae poenitentiae” – время, данное нам для истинного покаяния и самосовершенствования. Умерщвляя плоть, христианин готовится к приятию благодати и побуждений Святого Духа. И вместе с благодатью Божией, повторю, придут мир и радость, терпение и настойчивость на христианском пути45.

Умерщвление плоти – соль нашей жизни. И лучшее умерщвление плоти – это борьба с ее вожделениями, похотью очей и гордостью житейской. Самопожертвование проявляется во всем, вплоть до мелочей и малых дел, наполняющих наши дни. Мы выбираем себе умерщвления, которые не умерщвляют других и делают нас более чуткими, более внимательными ко всем людям. Если ты обидчив, если ты думаешь только о себе и унижаешь других, если не умеешь отказаться от лишнего, а порой и от необходимого, если горюешь, когда жизнь идет не так, как тебе хотелось бы, – то уверяю тебя, что ты не понял истинного смысла христианского умерщвления. Но ты все понял правильно, если стремишься стать всем для всех, чтобы спасти всех46.

Вера и разум

Жизнь в покаянии и молитве, в сознании того, что Бог усыновил нас во Христе, – вот основа благочестия детей Божиих. Благочестие – добродетель детей. Но ребенок полностью предается Отцу, лишь ощутив и признав свою беспомощность. Молясь, я часто думал о необходимости быть как дети, как младенцы… Верящие, что духовное младенчество – это признак робости или неопытности в делах житейских – неправы. Все совсем наоборот: для достижения его нужна железная воля, сильный характер и зрелость, закаленная в кузнице жизни.

Мы благочестивы как дети, а не как невежды. Каждому человеку следует серьезно, по мере сил изучать богословие, то есть доктрину Христа, изложенную в научной форме. В жизни христианина должны найти себе место и благочестие детей, и познания богословов.

Устремление к богословскому познанию мира – выверенному и строгому, – проистекает из страстного желания познать Бога и любить Его. Из страстного стремления души постичь самую суть мира – творения Божия. Находятся люди, стремящиеся с завидным постоянством воскресить старый миф о несовместимости веры и науки, человеческого разума с божественным Откровением. Но это проистекает из поверхностного понимания проблемы. Видимость, выдаваемая за действительность.

Если мир вышел из рук Божиих, если Господь сотворил человека по образу и подобию Своему47 и одарил его сознание искрой Своего света, то человек должен стремиться к постижению разумом божественного смысла естественной реальности, и верой – сверхъестественного значения всего земного. Мы не должны бояться науки, ибо любое исследование – подлинно научное исследование, – непременно приводит к истине. То есть – ко Христу, сказавшему: “Ego sum veritas”, Я есмь истина48.

Подлинный христианин должен стремиться к знаниям. Все может и должно вести к Богу: как мастерство ремесленника, так и отвлеченные научные дисциплины. Ведь нет честного труда, который нельзя освящать и в котором нельзя освящаться. Нет труда, через который невозможно было бы освящение окружающих нас людей. Свет христианской жизни должен светить не на дне долины, но на вершине горы – чтобы люди видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного49.

Труд, учеба, исследование – все обращается в молитву. Все – с утра до вечера – становится поводом для общения с Богом. Тут главное – единство жизни, простое и крепкое. Ведь работа, обращенная в молитву, становится апостольским служением.

Адвент – время надежды

Сегодня первое воскресение Адвента – и мы уже начинаем считать недели, отделяющие нас нас от Рождества Христова. Мы размышляли над чудом христианского призвания. Мы видели, что Христос рассчитывает на нас в деле освящения мира. Мы поняли, что с нашей помощью Он хочет приблизить людей к Себе, приобщить их к святости, соединить с Церковью и распространить Царство Божие по всему миру. Господь любит нас преданными и верными, чуткими и влюбленными. Он любит нас святыми – Своими.

С одной стороны – гордыня и чувственность, одиночество и эгоизм. С другой – любовь и преданность, милосердие и жертва, смирение и радость. Ты должен выбрать. Господь призвал тебя к полноте веры, надежды и любви. Нет у тебя права жить по принципу "моя хата с краю".

Однажды в железной клетке я видел пленного орла, грязного, почти без перьев. В когтях он сжимал окровавленный кусок падали. Я смотрел на него и думал о себе. О том, что со мною будет, если я не последую призванию, полученному мною от Бога. Мне стало Мне стало жаль этого орла, одинокого пленника, рожденного, чтобы подняться к небу и созерцать солнце. И ты можешь вознестись до смиренных вершин любви Божией и служения всему человечеству, если в твоей душе не останется тайников, куда не может проникнуть свет Христов. Если отбросишь в сторону все заботы, которые тебя от Него отдаляют – чтобы только Христос царствовал в твоем уме и сердце, в твоих словах и делах. Вся жизнь твоя переполнится Богом – и чувства, и труд, и мысли.

Мы читали в Евангелии: Восклонитесь и поднимите головы ваши, потому что приближается избавление ваше50. Адвент – это время надежды. Широкий горизонт нашего призвания – то единство жизни, основой которого является присутствие Бога, Отца нашего, – может и должен стать нашей повседневной реальностью.

Проси об этом Марию и духовными очами стремись увидеть, как она ожидает рождения Сына. И она, Матерь Божия, сделает тебя “alter Christus, ipse Christus” – другим Христом, Самим Христом!



2. ТРИУМФ ХРИСТА – В СМИРЕНИИ*

<p>2. ТРИУМФ ХРИСТА – В СМИРЕНИИ*</p>

“Lux fulgebit hodie super nos, quia natus est nobis Dominus” – Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий; на живущих в стране тени смертной свет воссияет… Ибо младенец родился нам51. Сегодня эта великая весть наполняет ликованием сердца христиан. Через них она обращена ко всему человечеству. Бог с нами. Это чудо озаряет наше бытие. Каждый праздник Рождества Христова должен быть для нас новой встречей – особой встречей, – с Богом. Мы хотим, чтобы свет и благодать Его проникали в самые глубины наших душ.

Мы молимся пред ликами Младенца, Марии и Иосифа. Мы созерцаем Сына Божия, ставшего плотью – уподобившегося нам. Мне вспоминается путешествие в Лорето, совершенное мною 15 августа 1951 года. Я прибыл туда по особой и дорогой моему сердцу причине – чтобы посетить Святой Дом. Когда я служил там Божественную Литургию, преисполненная благочестия толпа мешала мне сосредоточиться. Я не ожидал, что великий праздник Успения Божией Матери привлечет в Лорето так много людей, почитающих Мадонну с такой истовой верой, с такой любовью. С точки зрения литургических правил народ проявлял свое благочестие… скажем так: не всегда уместно.

Например, всякий раз, когда я, как то следует по обряду, целовал алтарь, вместе со мной к нему прикладывались три-четыре крестьянки. Это меня сбивало – но в то же время и трогало. Мое внимание привлекла надпись над алтарем: “Hic Verbum caro factum est” – здесь Слово стало плотию. Предание гласит, что в этом Святом Доме жили Иисус, Мария и Иосиф. Здесь, в этом Доме, построенном людьми, на этом кусочке заселенной нами земли Бог обитал с нами.

Иисус Христос – совершенный Бог и совершенный человек

Слово стало плотию. Наш Господь – “perfectus Deus, perfectus homo”, совершенный Бог и совершенный человек52. Эта великая тайна должна восхищать всех христиан. И я не перестаю восхищаться. Я хотел бы вернуться в Лорето. Я иду туда мысленно, чтобы снова созерцать жизнь Иисуса-ребенка и размышлять над словами: “Hic Verbum caro factum est” – Здесь Слово стало плотию.

“Iesus Christus, Deus Homo” – Иисус Христос, Богочеловек. Это чудо – одно из тех “magnalia Dei”, великих дел Божиих53, над которыми стоит размышлять постоянно, благодаря Господа, пришедшего во плоти, чтобы принести на землю мир людям доброй воли54. Всем людям, кто хочет соединить свою волю с волей премудрого Бога. Не только нищим или богатым, но всем людям – всем братьям! Ведь все мы братья во Христе – дети Божии, братья Иисусовы. Его Мать – наша Мать.

На земле есть только одна раса – это раса детей Божиих. Все мы должны говорить на одном языке – это язык, которому учит Отец наш Небесный. Язык общения Иисуса с Его Отцом. Язык ума и сердца, звучащий сейчас в вашей молитве. Язык душ созерцательных, людей духовных, глубоко осознавших, что они – дети Божии. Язык пылких порывов души, прекрасных побуждений ума и воли, стремления к истинным добродетелям, к праведности и счастью.

Мы созерцаем Младенца, лежащего в колыбели, ибо Он – наша Любовь. Мы смотрим на Него, зная, что тайна сия велика есть. Мы принимаем ее через веру, через веру проникаем в ее содержание. Для этого необходимо смирение – нам не стоит сводить величие Божие к нашим убогим и произвольным человеческим понятиям. Мы знаем, что эта тайна – сокровенная тьма и в то же время яркий свет, руководящий всей жизнью человеческой.

Мы видим, – говорит Иоанн Златоуст, – что Иисус вышел из нас, из нашей человеческой природы, и родился от девственной Матери. Но мы не можем постичь, как совершилось это чудо. Не будем стараться его объяснить. Примем то, что Бог открыл человеку, не пытаясь любопытством своим проникнуть в то, что Бог от него утаил55. Такая почтительность поможет нам понимать и любить. И тайна станет прекрасным уроком – более убедительным, чем любые человеческие рассуждения.

Божественное значение земных странствий Иисуса

Проповедуя перед яслями, я каждый раз смотрю на Младенца Иисуса, Господа нашего, спеленутого, лежащего на соломе. И хотя Он Младенец и молча пребывает с нами – я вижу в Нем своего Наставника, ибо учусь, используя Его уроки. Уроки эти – вся Его жизнь, которую мы познаем, размышляя над эпизодами Нового Завета и проникая в божественное значение земного странствия Иисуса.

Познавая Христа, читая и перечитывая Евангелие, размышляя над его страницами и пытаясь вновь и вновь, как и сейчас, молиться перед яслями, мы сможем воспроизвести жизнь Христову в своей жизни. Нам важно понять уроки, которые Иисус преподает нам с самого Своего младенчества, с самого Рождества, с тех пор, как Его очи отверзлись к благословенной земле человеческой.

Иисус Христос, Сын Божий, рос и жил, как один из нас, чтобы мы смогли постичь божественное значение земного бытия – самой обычной, обыденной жизни. Тридцать лет, то есть бoльшую часть Своей жизни среди людей Он жил в неизвестности. Думая об этом чуде, мы исполняемся восхищением. Иисус жил в тени – но эта тень стала для нас светом, стала для нас солнцем, сиянием, просвещающим наше бытие и придающим ему истинное значение. Ведь мы – обычные христиане. Мы живем так же, как и миллионы людей на земле.

И такой же была жизнь Иисуса, бывшего тридцать лет “fabri filius” – сыном плотника56. Затем три года Его общественного служения – среди толпы, на глазах у всего мира. Народ изумлялся: Кто же Он такой на самом деле?.. Откуда Он все это знает? Ведь это всего лишь “faber, filius Mariae” – плотник, сын Марии57, живущий самой обычной жизнью, как и прочие Его земляки… И в то же время Он – Бог, пришедший искупить человечество и привлечь к Себе все58.

Не питая в сердце ответной любви, мы не можем созерцать Его жизнь среди людей – как последние три года, так и те тридцать лет, когда Он был никому не ведомым плотником, сыном плотника. Господь призывает нас к большей щедрости, к большей преданности. Он желает, чтобы мы отказались от эгоизма, от стремления к комфорту. Он знает, что нам трудно отдать себя другим без остатка. Пребывая во плоти, Он видел и недостаток любви, и отсутствие преданности. Те, которые на словах готовы были идти за Ним до конца, на деле следовали лишь издали. Вспомните эти печальные сцены из Евангелия, в которых апостолы мечтают о земной славе и строят планы на будущее, – такие пустые, такие далекие от того, чему учил их Иисус… Но Господь не оставляет Своих избранных. Более того – Он передает им поручение, данное Ему Отцом.

Господь призывает нас и задает вопрос, который когда-то задал Иакову и Иоанну: “Potestis bibere calicem, quem ego bibiturus sum?” – можете ли пить чашу, которую Я буду пить?59 То есть – чашу полной отдачи воле Отца. “Possumus!” – Можем!60 Так отвечают Иаков и Иоанн. А мы с вами? Готовы ли мы во всем исполнять волю нашего Отца? Верно ли, что мы предали Господу наши сердца полностью? Или это всего лишь слова, говоря которые, мы в сердце своем продолжаем думать лишь о себе да о себе – о своих интересах, о своем комфорте, о своей гордыне? Нет ли в нас чего-то такого, что несовместимо с нашим христианским званием и не дает нам очиститься? Сегодняшний праздник дает нам еще один повод исправиться.

Иисус вопрошает каждого из нас. Он вопрошает, не я. Задать такой вопрос я не посмел бы даже себе. Продолжу вслух свою внутреннюю молитву – и пусть каждый из вас вместе со мною скажет Господу в сердце своем: “Господь мой, я так ничтожен! Сколько малодушия мною проявлено, сколько допущено ошибок!” А можно сказать еще откровеннее: “Спасибо Тебе, Господи! Ты поддерживаешь меня Своей рукой. Без Тебя я готов на любую мерзость. Не оставляй меня, обращайся со мной, как с ребенком. Сделай меня сильным, великодушным и цельным человеком. Помоги моей неопытности, веди меня Своей рукой, Господи, и дай, чтобы Твоя Мать, Дева Мария всегда оставалась рядом со мной и защищала меня. Только так, отказавшись от самонадеянности и отдавшись под Твою защиту, мы, «possumus!» – сможем во всем Тебе уподобиться”.

“Possumus!” – можем! В этом слове нет и тени самонадеянности. Ведь Иисус в самом деле хочет, чтобы каждый из людей был в силах идти по пути, Им указанному. Он сделал этот путь человеческим. То есть – как раз по нашим силам. Вернее – по нашей слабости. Ради этого Он так Себя смирил. По этой причине Он умалился, принявши звание раба. Он, Господь Бог, равный Отцу! Он умалил Себя, но не в милосердии и не в праведности, а лишь во всемогуществе и великолепии61.

Милосердие Божие облегчает нам дорогу – так не будем же глухи к Его призывам! Не откажемся сопровождать Его в пути! И не думай, что ты слишком слаб и не можешь, не в силах за Ним последовать. Ведь Он указал нам путь примером Своей жизни. Итак, прошу вас настоятельно, братья мои: не допустите, чтобы такой драгоценный Образ был показан вам напрасно. Сообразуйтесь Ему и обновляйтесь духом62.

Он ходил, благотворя

Видите, какая это насущная необходимость – познавать Христа, созерцая Его жизнь с любовью. Много раз я искал в Писаниях что-то вроде точного определения или краткой биографии Иисуса. И нашел наконец. Вот послушайте, что говорит о Нем Дух Святой: “Pertransiit benefaciendo” – ходил, благотворя63. Вся жизнь Христа на земле: от рождения Его и до самой смерти – заключена в этой фразе и к ней сводится: Он ходил, благотворя. В другом месте Священного Писания сказано: “bene omnia fecit”, все хорошо делает64. Он довел до конца все, что начал. Он творил добро и только добро.

И вот мы с тобой задумываемся, смотрим в себя и спрашиваем: нет ли в нас чего-то такого, что следует исправить? Во мне я вижу немало того, что надо искорененить – но в то же время осознаю, что совсем не в силах творить добро без благодати Божией. И Сам Христос утверждает, что без Него мы ничего не можем делать65. И вот: мы взываем о помощи к Господу – через Его Мать, Марию, – обращаясь к Нему так, как это делают все любящие Его души. Не добавлю к этому ничего, ибо каждый должен говорить с Богом особо – так, как подсказывает его душа. И я в своей молитве прилагаю эти советы к своим собственным немощам.

“Pertransiit benefaciendo” – ходил, благотворя. Что делал Иисус, чтобы изливать столько добра – одного добра везде, где бы Он ни был? Святые Евангелия донесли до нас другое описание жизни Иисуса, которое уместилось в трех латинских словах: “erat subditus illis” – и был в повиновении у них66. Мы будем любить добродетель послушания особенно сейчас, когда повсюду в мире – непослушание, разъединение и ропот.

Я друг свободы. Именно поэтому я так люблю добродетель послушания. Необходимо чувствовать себя сыном Божиим и жить, исполняя волю нашего Небесного Отца. Мы слушаемся Бога – ибо мы так хотим. Это и есть самый сверхъественный мотив нашего поведения.

Дух Opus Dei, которому я пытался следовать в своей жизни и которому учил многих людей более 35 лет, возбудил во мне глубокое понимание и страстную любовь к свободе личности. Наделяя людей Своей милостью и даруя им особое призвание, Господь как бы протягивает им Свою любящую и сильную руку. Ведь Он взыскует нас и обращается к нам как к Своим детям. Он знает все наши слабости и хочет, чтобы мы взяли Его руку. Это требует усилия – но оно явится доказательством нашей свободы. Мы приложим его, если мы смиренны, если чувствуем себя детьми и любим то благословенное послушание, которым отвечаем на благословенное отцовство Божие.

Позвольте же Господу вмешаться в вашу жизнь – исполнясь доверия, не мешая Ему делать то, что Он делает. Мы, люди, так часто прибегаем к защите рубежей нашего эгоизма… Мы хотим во что бы то ни стало быть царями, даже если царство, которым мы правим, – это всего лишь наше ничтожество. Думаю, что вы уже поняли, почему необходимо отдать себя Иисусу – чтобы Он сделал нас истинно свободными. Только так мы сможем служить Богу и всему человечеству. Только так мы сможем понять всю истинность слов апостола Павла: Но ныне, когда вы освободились от греха и стали рабами Богу, плод ваш есть святость, а конец – жизнь вечная. Ибо возмездие за грех – смерть, а дар Божий – жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем67.

Мы нуждаемся в предупреждении – ведь нас всегда влечет эгоизм, и море различных искушений. Бог хочет, чтобы добродетель веры сопутствовала нашему послушанию, ведь Воля Его в тишине проявляется. Иногда – словно негромкий голос звучит в глубине совести. Тогда необходимо внимать Ему, чтобы различать этот голос и ему следовать.

Часто Господь говорит с нами через других людей. Но бывает, что их недостатки или представление, что они целиком не посвящены в проблему, дают нам повод к непослушанию.

Все это имеет божественное значение – ведь то повиновение, которого требует от нас Бог, должно быть не слепым, а разумным. Ведь мы нашим умом должны помогать ближнему. Необходимо быть искренним по отношению к себе самому и часто себя спрашивать: “Что мною движет – любовь к истине или привязанность к личному суждению?” Если наши идеи удаляют нас от людей, подрывают общение и единство с братьями – то это значит, что мы не исполняем волю Божию.

Повторяю: без смирения нет послушания. Посмотрите на Иисуса. Он послушен Иосифу и Марии. Бог пришел на землю, чтобы слушаться тварей. Мария и Иосиф – существа совершенные. Она – наша Мать. Выше Нее – только Бог. Он – муж достойнейший, образец благоразумия и целомудрия… И все же они – твари. И Иисус, Который есть Бог, послушен им во всем. Если мы любим Бога – то будем любить и Его волю, с радостью отвечая на призывы, которые Он обращает к нам в повседневной жизни (семейной, профессиональной, общественной), в скорби (нашей собственной или чужой), в дружбе, в стремлении поступать всегда праведно.

В канун Рождества я люблю рассматривать изображения Младенца Иисуса. В этих картинках, представляющих самоуничиженного Господа, мы чувствуем Божий призыв. Всемогущий нуждается в человеческой помощи, как самое беззащитное существо. Из вифлеемской колыбели Христос говорит нам всем и каждому из нас в отдельности, что мы Ему нужны. Он призывает нас к христианской жизни без компромиссов – к жизни преданной, трудолюбивой и радостной.

Истинная радость невозможна без смирения – смирения Иисусова, – и надо полностью уподобиться Ему, чтобы пережить эту радость. Повторяю: видели ли вы, где таится величие Бога? В яслях, в пеленах, в пещере… Путь к действенной и искупительной жизни проходит через смирение, самоотвержение и служение всем человеческим душам.

Бывает, что люди – и даже хорошие христиане! – осложняют себе жизнь лишь потому, что лишены самопознания и смирения. Они живут в тревоге, но это их беспокойство есть плод гордыни и потребности во внимании окружающих. Такие люди не умеют отойти в тень, сотворив добро. Им нужна личная безопасность. Они страдают, видя в других недостаток уважения к себе. Они могли бы наслаждаться душевным покоем и великой радостью, но гордыня и самонадеянность приводят их к бесплодию и страданиям.

Христос был смирен сердцем68. Он никогда не желал для Себя ничего исключительного, не хотел добиться привилегий. Девять месяцев Он находился в утробе Матери – просто и естественно, как любой из нас. Яснее, чем кто-либо другой, Он знал, что необходим человечеству. Он хотел прийти на землю для спасения душ человеческих, но не торопил время и пришел в Свой час, как и все другие люди. От времени Зачатия и до Рождества никто, кроме Святого Иосифа и Святой Елисаветы, не знал об этом чуде – о том, что Бог обитает с нами.

Иисус родился в чудесной простоте. Он пришел незаметно, скромно. Только Мария и Иосиф были свидетелями и участниками этих божественных событий. Потом – пастухи, оповещенные ангелами. Еще позже – волхвы, пришедшие с Востока. Так свершилось событие запредельное: соединение Неба и земли, Бога и человека.

Возможно ли привыкнуть к этим сценам Евангелия? Бог смиряет Себя, чтобы мы могли к Нему приблизиться и ответить нашей любовью на Его любовь. Он унижает Себя, чтобы наша свобода сдалась не только перед зрелищем Его могущества, но и перед чудом Его смирения.

Величие Младенца, Который есть Бог… Его Отец – Создатель Неба и земли. А Он тут, в яслях, “quia non era eis locus in diversorio” – потому что не было им места в гостинице69, потому что не было другого места на земле для Господина всего сущего…

Он совершил волю Бога, Отца Своего

Я не отступаю от истины, когда говорю, что Иисус взыскует места в наших сердцах. Попросим Его, чтобы Он простил нам наше ослепление и неблагодарность. И постараемся впредь с помощью Его благодати не захлопывать пред Ним двери наших сердец.

Господь не скрывает, что беззаветное повиновение воле Божией требует от нас самопожертвования и преданности, ибо Любовь не ищет прав и привилегий, но хочет служить, только служить. Иисус первый прошел путь повиновения и любви. Он был послушным даже до смерти, и смерти крестной, “usque ad mortem, mortem autem crucis”70. Необходимо выйти из себя, осложнить себе жизнь, положить ее во имя любви к Богу и всем человеческим душам. Послушаем блаженного Августина: Ты хотел жить спокойной жизнью, но Бог решил по-другому. Есть две воли. Надо исправлять свою, чтобы она совпала с волей Божией, а не волю Божию приспосабливать к своей воле71.

Я видел многих, рисковавших жизнью – как Ты, Господи, “usque ad mortem”, даже до смерти, – при исполнении того, чего требовала от них Твоя воля. Они отдали свою профессию, все свои идеалы служению Церкви и душам человеческим.

Будем послушны, будем служить. Нет большего достоинства, чем стремление служить другим людям. Когда гордыня бурлит в нашем сердце, когда нам кажется, что мы сверхчеловеки, вспомним, что для нас возможен единственный триумф – триумф смирения. Уподобляясь Христу Распятому, не будем злыми, не будем хмурыми, но преисполнимся радости и веселья. Ведь радость в самоотверженности – лучшее доказательство любви.

Давайте снова посмотрим, как проста и естественна была жизнь Иисуса, о которой я говорил вам уже не раз. Разве мало значат для нас 30 лет скрытой жизни Его? Они – не просто подготовка к будущему общественному служению. В 1928 году я со всей ясностью осознал: Бог хочет, чтобы христиане брали пример со всей земной жизни Иисуса, и особенно с Его безвестной трудовой жизни в миру. Господь хочет, чтобы многие люди нашли свой путь в сокровенной жизни Христа – без шума и блеска, без почестей. Слушаться воли Божией – значит отказаться от эгоистических устремлений, а не от мира, не от обычной жизни, не от людей, разделяющих с нами звание, профессию и социальное положение.

Я мечтаю (и мечта уже претворилась в жизнь) о великом множестве детей Божиих, о бесчисленных толпах обычных граждан, которые живут среди своих коллег и друзей, разделяют их идеалы и увлечения – и стремятся к святости в миру. Я хочу воскликнуть об этой божественной истине: “Если вы остались в миру – это не значит, что Господь позабыл о вас, что у вас нет от Него призвания. Напротив, Он указывает вам путь. Он хочет, чтобы вы трудились для Него в круговерти житейских дел и повседневных забот. Ваше мирское призвание, ваша профессия, ваши достоинства – все имеет божественное значение, ибо Христос освятил наше земное бытие и сделал его жертвоприношением, которое угодно Отцу”.

Жизнь человека не имеет другого смысла, кроме послушания воле Божией. Стремление к послушанию не отделяет христианина от других людей. Напротив, по заповеди, полученной от Господа, мы должны возлюбить друг друга, как Он возлюбил нас72. Это значит – жить среди людей в преданном служении Богу, чтобы все души людские познали Его любовь. И тогда путь земной станет для всех путем божественным.

Христос доказал нам Свою любовь не только на словах, но и на деле. Он принял нашу плоть, чтобы мы научились жить как дети Божии. Вы, наверное, помните начало Деяний апостолов, в котором евангелист Лука говорит: “Primum quidem sermonem feci de omnibus, o Theophile, quae coepit Iesus facere et docere” – первую книгу написал я к тебе, Феофил, о всем, что Иисус делал и чему учил73. Он делал и учил. Он указал нам путь Своей жизнью. Он был и Учителем, и примером.

Сейчас, пред ликом Младенца Иисуса, ты можешь спросить себя: “Делаю ли я все возможное, чтобы жизнь моя служила примером и учением для моих братьев – людей? Пришел ли я делать и учить, как Христос? Поступаю ли я во всем, как сын Божий, любящий волю своего Отца? Помогаю ли всем людям разделить со мной чудные и благодатные, божественные и человеческие плоды Искупления? Живу ли жизнью Христа в миру, не отказываясь от забот повседневности, от обычных своих занятий? Решился ли я быть другим Христом? Ведь каждый из нас, будучи христианином, должен стать другим Христом. В этом наше призвание.

Творить дело Божие – не красивая игра слов, но призыв к самоотдаче во имя Любви. Необходимо умереть для себя, чтобы родиться к жизни новой. Возьмем пример с Иисуса, Который был послушным даже до смерти, и смерти крестной. Посему и Бог превознес Его74. Если мы послушны воле Божией, Крест станет для нас Воскресением и превозношением. Шаг за шагом в нас свершится жизнь Христова. И будут говорить о нас, что мы старались быть добрыми сынами Божьими и ходили, благотворя, несмотря на бесчисленные лишения и ошибки.

И когда придет смерть – а она непременно придет, – мы примем ее с ликованием. Именно так, в круговерти повседневной жизни, ее приняли многие люди, многие святые, которых я знал. Мы примем ее с ликованием – ибо если, несмотря на наше убожество, мы уподобились Христу в послушании и самоотдаче, то и воскреснем мы с Ним, ибо “surrexit Dominus vere!” – Он истинно воскрес75.

Сделавшись Младенцем, Иисус победил смерть. Стоит подумать над этим чудом. Сын Божий стал победителем на пути самоуничижения, послушания и простоты.

Обoжение повседневности – это триумф Иисуса. Он возвысил нас до Себя – до уровня сынов Божиих, смирив Себя до нас – до уровня сынов человеческих.



3. БРАК – ХРИСТИАНСКОЕ ПРИЗВАНИЕ*

<p>3. БРАК – ХРИСТИАНСКОЕ ПРИЗВАНИЕ*</p>

Пришло Рождество Христово. Все события и обстоятельства, связанные с рождением Сына Божия ныне вспоминаются нам. Наш взор обращается к вифлеемской пещере, к назаретскому очагу. Мария, Иосиф и Младенец Иисус занимают особое место в глубине наших сердец. Что говорит нам, чему учит нас простая и в то же время чудесная жизнь Святого Семейства?

Об этом можно размышлять бесконечно, но я хочу привлечь ваше внимание к одной лишь фразе из Святого Писания: Рождество Иисуса означает, что пришла полнота времени76, которое Бог избрал, чтобы явить Свою любовь к людям, отдав им Сына Своего Единородного. Эта воля Божия свершилась в самых обычных, нормальных обстоятельствах: мать, семья, дом, младенец… Божие всемогущество, божественное сияние проходят сквозь человеческое и соединяются с человеческим. С тех пор мы, христиане, знаем, что благодатью Божией можно и должно освящать все благородные реальности нашей жизни. Любое житейское и обычное обстоятельство, неважно, насколько оно представляется нам незначительным, может стать поводом для встречи с Христом и вехой на нашем пути к Царствию Небесному.

Поэтому нет ничего удивительного, что Церковь радуется, созерцая скромную обитель Иисуса, Иосифа и Марии. В заутрене праздника Святого Семейства Церковь молится так: Достойно и радостно помнить маленький домик в Назарете и скромность людей, в нем живущих, воспевая смиренную простоту, окружающую скрытую жизнь Иисуса. Там Он, будучи ребенком, учился ремеслу Иосифа. Там Он рос и жил трудом ремесленника. Рядом с Ним сидела Его нежная Мать. Рядом с Иосифом жила его возлюбленная Невеста, помогавшая ему с радостью, предлагая Свои услуги.

Думая о христианских очагах, я люблю представлять их себе такими же радостными и просветленными, каким был очаг Святого Семейства. Урок Рождества звучит со всей своей силой: Слава в вышних Богу, и на земле мир людям доброй воли77. И да владычествует в сердцах ваших мир Божий, – пишет апостол Павел78. Мир от сознания того, что Бог, наш Отец, нас любит; что мы составляем одно тело со Христом; что нас защищает Пресвятая Богородица и поддерживает Святой Иосиф. Это и есть великий свет, освещающий всю нашу жизнь и побуждающий, несмотря на трудности и личные слабости, храбро идти вперед. Каждый христианский очаг должен быть обителью мира, в которой, невзирая на превратности повседневной жизни, царят искренняя любовь и глубокий покой – плод истинной и испытанной веры.

Для христианина брак – не только общественный институт. И еще менее – лекарство от человеческих слабостей. Он – подлинное духовное призвание, великая тайна по отношению ко Христу и к Церкви79. И в то же время это – договор, который муж и жена заключают навсегда. Ведь хотим мы этого или нет, но брак, установленный Христом, нерасторжим. Он есть знак священный и освящающий, действие Иисуса в душах тех, которые женятся – дабы они, следуя за Ним, обращали в божественный путь свою обычную земную жизнь.

Муж и жена призваны освящать супружескую жизнь и в ней освящаться. Они совершили бы тягчайшую ошибку, строя свою духовность вне семейного очага. Семейная жизнь, супружеские отношения, воспитание детей и уход за ними, усилия содержать семью, обеспечение и укрепление финансового положения семьи, общение с коллегами и друзьями – все это обычное человеческое бытие супруги призваны освятить.

Они должны упражняться в добродетелях веры и надежды, обсуждая спокойно незначительные и сложные проблемы, что бывают в любой семье, и неотступно исполняя свои личные обязанности. Так любовь преисполнит собою каждый миг бытия и научит разделять с ближним все радости и страдания. Она поможет улыбаться, когда ты, служа ближнему, забываешь о своих заботах. Она поможет выслушать супруга или детей, на деле проявляя свое понимание, свою любовь. Она поможет пройти мимо мелких стычек, которые эгоизм мог бы легко превратить в необратимую катастрофу. Наконец, она поможет исполнить сердечным чувством почти неприметные услуги, из которых соткано повседневное общение между людьми.

Освящать свой очаг, создавая любовью семейную атмосферу – вот о чем идет речь. Освящать постоянно. День за днем, час за часом. А это значит – упражняться во многих христианских добродетелях. Сначала в богословских,* а потом и в других, таких, как верность, трудолюбие и смирение, благоразумие, искренность и радость… Но невозможно говорить о браке, не сказав сразу, исчерпывающе, о любви между супругами.

Святость земной любви

Благородная и чистая любовь супругов – это чудо, которое я как священник благословляю двумя руками. В присутствии Христа на свадьбе в Кане Галилейской церковное Предание увидело подтверждение божественного значения брака. Святой Кирилл Александрийский пишет: Наш Господь пришел на свадьбу, чтобы освятить источники человеческой жизни80.

Брак – это таинство, через которое два тела становятся одной плотью. Богословие учит нас, что сами тела вступающих в брак являются материей этого таинства. Господь освящает и благословляет любовь мужа к жене и любовь жены к мужу. Он утверждает слияние не только душ, но и тел супругов. Христианин, как призванный, так и не призванный к брачной жизни, не вправе ее недооценивать.

Создатель даровал нам ум, эту искорку божественного разума, дающую нам познавать и любить со свободной волей, которая есть другой дар Божий. А еще Он вложил в наше тело способность родить, что есть участие в Его творческой власти. Бог хотел использовать супружескую любовь, чтобы произвести на свет новые твари и увеличить тело Своей Церкви. Пол – это не постыдная реальность, но божественный дар, служащий жизни, любви, плодородию.

Вот тот контекст и та перспектива, в которых утверждается христианское учение о сексуальности. Наша вера не пренебрегает тем, что здесь, на земле, красиво, щедро и подлинно человечно. Она учит нас, что эгоистическая жажда наслаждений не должна управлять нашей жизнью. Ведь только отречение и самопожертвование ведут нас к истинной любви; Бог хочет, чтобы мы любили Его и всех людей так же истинно, как Он любит нас. Об этом – слова апостола Матфея, которые, на первый взгляд, могут показаться парадоксальными: Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее81.

Люди, думающие только о себе и своем личном удовлетворении, ставят на карту вечное спасение. Уже теперь, на этом свете, они беспокойны и несчастливы. Только тот, кто себя забывает, кто отдает себя Богу и людям, может стать счастливым здесь, на земле. И это земное счастье станет только подготовкой, предварением Неба. Это можно сказать и о тех, которые отдают себя в браке.

На нашем земном пути боль – это пробный камень любви. Образно говоря, в брачном призвании есть лицевая и оборотная стороны. С одной стороны – рвение, с которым создается и укрепляется семейный очаг, радость от сознания, что нас любят, что мы любим, что дети растут. С другой – обиды и конфликты, ход времени, который истощает тела и искушает характеры горечью, рутина дней, которые кажутся всегда одинаковыми…

Те, которые думают, что эти трудности несовместимы с любовью и счастьем, имеют весьма скудное представление о браке и земной любви. Ведь именно тогда, когда наши чувства проявляют свою истинную природу, самоотдача и нежность укрепляются и выявляются как подлинная и глубокая любовь, которая сильнее смерти82.

Эта подлинность любви требует верности и искренности во всех отношениях между супругами. Святой Фома Аквинский83 говорит, что Бог наделил различные функции человеческой жизни удовольствием, наслаждением. Это наслаждение, это удовольствие хороши. Но если человек переворачивает порядок вещей и находит в удовольствии высшую ценность, презирая то благо и цель, с которыми оно должно быть связано и которым должно быть упорядочено, то он извращает и обезображивает это удовольствие, превращая его в грех или повод для греха.

Целомудрие – не простая воздержанность, но утверждение любящей воли. Оно сохраняет молодость любви в любом звании. Существует целомудрие пребывающих в поре полового созревания и целомудрие тех, кто готовится к браку; целомудрие призванных Господом к безбрачию и целомудрие избранных для супружеской жизни.

Как же тут не вспомнить те сильные и проникновенные слова, которые сохранила для нас Вульгата, – слова, сказанные архангелом Рафаилом Товии перед его браком с Саррой: Выслушай меня, я укажу тебе, кого побеждает дьявол. Это те, которые вступают в брак, отвергая Бога от своего сердца, и следуют своим влечениям как конь и лошак несмысленный. Над ними дьявол властвует84.

В браке нет земной любви, искренней и радостной, если забыта добродетель целомудрия, которая уважает дар сексуальности, но лишь подчиненный самоотдаче и плодородию. Я никогда не говорю о порочности и стараюсь не вдаваться в ее бессмысленную и темную казуистику. Напротив, о целомудрии и чистоте, о ликующем утверждении любви я должен говорить и говорю очень часто.

Но целомудрие в браке вовсе не означает, что супруги должны бояться проявлений любви друг к другу. Наоборот, их влечение – основа семейной жизни. Бог требует от них взаимного уважения и преданности, чуткости, скромности и простоты. Добавлю, что супружеские отношения благородны и честны, если служат доказательством истинной и открытой детородию любви.

Поражая источники жизни, супруги совершают преступление против даров, которыми наделил их Бог, и тем самым демонстрируют, что в своем поведении они руководствовались не любовью, а эгоизмом. Супруги превращаются как бы в сообщников, отношения между ними становятся напряженными, возникают разрывы. Часто непоправимые.

Брачная жизнь, укрепленная целомудрием, становится проявлением подлинной и искренней любви. Муж и жена понимают друг друга без слов и чувствуют себя единым целым. Но если божественный дар сексуальности извращен – интимность рушится. И супруги уже не в силах смотреть друг другу в глаза.

Муж и жена должны созидать общность жизни на основе искренней, чистой любви и радости от того, что в их союзе рождаются дети, дарованные им Господом. Они должны, если нужно, уметь отказаться от личных удобств, доверившись Провидению Божию. Создание многодетной семьи, если такова воля Господа, – это залог счастья и действенности, хотя проповедники гедонизма в своем печальном заблуждении утверждают обратное.

Не стоит забывать, что супружеские ссоры, обычно, неизбежны. Но никогда не ссорьтесь при детях: не заставляйте их страдать, принимая сторону одного из вас против другого и тем бессознательно содействуя вашему разъединению. Однако ссоры, если они не слишком частые, – это также и проявление любви, почти необходимость. Поводом к этому – не причиной, а только поводом, – может стать усталость мужа, изнуренного своими профессиональными занятиями, или усталость жены (дай Бог, чтобы это была не скука), которой пришлось преодолевать непослушание детей, прислуги, или собственный характер, иногда хрупкий – хотя вы, женщины, сильнее мужчин, если только этого пожелаете.

Избавьтесь от гордыни – самого большого врага супружеского общения. В ваших незначительных стычках никто из вас не прав. Тот, кто больше владеет собой, должен хотя бы на время угасить страсти. Уже потом, наедине – ссорьтесь. И обязательно примиритесь.

Женам не следует пренебрегать своей внешностью. Вспомните пословицу: “Жена прихорашивается – муж дома сидит”. Ваша обязанность быть привлекательными столь же актуальна, как и в день обручения. Это вопрос справедливости: ведь вы принадлежите мужу. И он не должен забывать о том, что принадлежит вам – и поэтому обязан оставаться таким же нежным, каким был перед свадьбой. Если, читая эти строки, вы улыбнулись с иронией – поверьте, что это дурная примета. Она говорит вам, что ваша любовь уже обратилась в холодное равнодушие.

Очаги веселые и просветленные

Нельзя говорить о браке, не думая о семье, которая есть плод и продолжение того, что начинается браком. Семья – это не только муж с женой, но и дети, а также (в разной степени) дедушки и бабушки, родственники и люди, которые обслуживают ваш дом. Тепло, создающее семейную атмосферу, должно изливаться на всех.

Конечно, есть супруги, которым Господь не дарует детей: значит, Он хочет, чтобы они продолжали любить друг друга, посвящая свои усилия служению другим душам. Но обычно супруги имеют потомство и поэтому должны ставить детей в центр всех своих забот и усилий. Ведь смысл отцовства и материнства не исчерпывается рождением ребенка. Детородная способность, которая есть соучастие в творчестве Божием, должна продолжаться в сотрудничестве со Святым Духом, чтобы дети стали истинными христианами.

Родители – главные воспитатели своих детей как в человеческом, так и в духовном смысле. Им следует глубоко осознать всю ответственность этой миссии, которая требует понимания, благоразумия, умения наставлять, а прежде всего – умения любить и подавать хороший пример. Авторитарные, насильственные методы воспитания здесь не подходят. Родители должны стать друзьями своих детей. Друзьями, которым доверяют заботы, с которыми советуются о любой проблеме, от которых ждут любящей и действенной помощи.

Необходимо, чтобы родители почаще бывали со своими детьми. Дети – прежде всего. Они важнее любого бизнеса, важнее профессии, важнее отдыха. Беседуя с ними, надо внимательно слушать, стараться понять, а иногда и признать часть правоты (или полную правоту) в их непослушании, в их бунтах. В то же время надо научить их осмысливать свои проблемы и верно направлять свои стремления, идеалы. Не навязывать то или иное поведение, а показывать причины (человеческие и духовные), по которым такое поведение предпочтительнее. Словом, уважать их свободу, без которой невозможна личная ответственность – основа истинного воспитания.

Исключительно важен пример, подаваемый родителями. Помимо обширных познаний и хороших советов, дети ждут от них чего-то большего – более возвышенного свидетельства о ценности и смысле жизни в конкретных поступках, в различных обстоятельствах повседневной жизни.

Если бы родители спросили у меня совета, я бы сказал им: сделайте так, чтобы ваши дети видели (не обманывайтесь, они с раннего детства все видят и обо всем имеют суждение), что вы стараетесь жить в соответствии с вашей верой. Что Бог не только в ваших словах, но и в делах. Пусть они увидят, что вы любите их и друг друга по-настоящему – искренне, преданно.

Так вы сделаете их цельными, истинными мужчинами и женщинами, способными с открытой душой разбираться в обстоятельствах своей жизни, помогать соотечественникам и содействовать разрешению великих задач человечества, свидетельствуя о Христе.

Прислушивайтесь к тому, что говорят ваши дети. Посвящайте им свое время. Слушайте их с доверием и верьте всему, что они вам скажут, – даже если иногда они вас обманывают. Не бойтесь их бунтов: ведь и вы в их возрасте были бунтарями. Пойдите им навстречу, проделайте половину пути. И молитесь за них. Если вы поступаете так, по-христиански – то будьте уверены, что они обратятся к вам, а не к грубому невежде приятелю, чтобы удовлетворить свое законное любопытство. Их искренность будет прямо пропорциональна вашей любви. Вот это и есть мир в семье, живущей по-христиански, несмотря на неизбежные ссоры, размолвки и случаи взаимного непонимания.

Как описать, – вопрошает раннехристианский автор, – счастье того супружества, которое Церковь соединяет, ее молитвы освящают, ангелы возвещают на небесах и Бог Отец благословляет?.. Оба супруга, как братья, – служители друг другу, между ними нет разъединения ни в плоти, ни в духе. Ибо они воистину двое в одной плоти, а где одна плоть, там и дух один… Господь радуется, видя их единодушие, посылает мир в их дом и пребывает с ними; Где двое, там и Он. А где Он находится, туда не войдет дух злобы85.

Мы старались объединить в этой проповеди черты, присущие семейным очагам, где свет Христов отражается сиянием радости и просветления. Гармония, существующая между родителями передается детям, всей семье, всему, что ее окружает. Так в любом истинно христианском браке воспроизводится тайна Церкви, избранной Богом и данной в проводники всему миру.

Любой христианин, кем бы он ни был – священником или мирянином, женатым или холостяком, – должен применить к себе в полной мере слова апостола Павла, которые читаются в Праздник Святого Семейства: избранные Божии, святые и возлюбленные86. Вот кем мы – каждый на своем месте, – являемся в миру: мужчинами и женщинами, избранными Богом, чтобы свидетельствовать о Христе, даруя окружающим нас людям радость от сознания, что они – дети Божии. Мы избраны, несмотря на наши ошибки, которые мы стараемся исправлять.

Важно, чтобы понимание брака как призвания всегда присутствовало не только в проповедях и катехизаторской работе, но и в сознании тех, кому Господь приготовил этот путь – ибо они воистину призваны к соучастию в Божьем Замысле о спасении всех душ человеческих.

Для христианских супругов нет лучшего примера, чем семьи апостольских времен: семейство сотника Корнилия, который покорился воле Божией и в доме которого Церковь открылась язычникам87; семья Акилы и Прискиллы, сотрудников святого Павла, распространивших христианство в Коринфе и Ефесе88; семья Тавифы, которая с любовью помогала нуждающимся в городе Иоппии89; вспомним все семьи евреев и язычников, греков и римлян, в которых укоренилась проповедь первых учеников Господа.

Это семьи, которые жили Христом и помогали другим познавать Его. Маленькие христианские общины, ставшие как бы центрами излияния Благой Вести. Очаги, у которых собирались люди, внешне подобные своим современникам, но вдохновленные новым духом, входящим и в души тех, кто знал их и пребывал с ними в общении. Вот какими были первые христиане. Вот какими должны быть мы, христиане дня сегодняшнего, сеятели мира и радости – того мира и той радости, которые даровал нам Христос.



4. БОГОЯВЛЕНИЕ ГОСПОДНЕ*

<p>4. БОГОЯВЛЕНИЕ ГОСПОДНЕ*</p>

Недавно я видел мраморный барельеф с волхвами, пришедшими поклониться Младенцу Иисусу. Их окружают четыре ангела. В руках у каждого – символический предмет: диадема, меч, скипетр и держава (земной шар, увенчанный крестом). Художник выбрал эти знаки, хорошо нам известные, чтобы проиллюстрировать событие, которое мы празднуем сегодня. Мы видим, как некие мудрецы (по преданию – цари) падают ниц пред Младенцем, спросивши в Иерусалиме: Где родившийся Царь Иудейский?90

Этот вопрос побуждает меня к созерцанию Младенца в пеленах, лежащего в яслях91, то есть там, где должен находиться скот. Где же, Господи, диадема и держава, меч и скипетр – знаки Твоего Царского звания? Они принадлежат Ему по праву, но Он их не хочет. Он царствует в пеленах – хрупкий Царь, беззащитное Дитя. Как тут не вспомнить слова апостола: Он уничижил Себя Самого, приняв образ раба92.

Наш Господь воплотился, чтобы явить нам волю Отца. Он учит нас с самого Рождества, призывая к святости – чтобы мы вместе с Ним завершили Искупление. Подумайте над первым Его уроком: будучи соискупителями, мы должны бороться и побеждать… но не других, а себя. Как и Христос, мы должны уничижиться до служения всем людям, чтобы привести их к Богу.

Где же Царь? Не хочет ли Иисус царствовать прежде всего в сердцах, в твоем сердце? Не для того ли Он стал младенцем – беззащитным существом, которое невозможно не полюбить? Где Царь? Где Христос, по образу Которого Святой Дух хочет сотворить наши души? Он не может пребывать в гордыне, которая отделяет нас от Бога. Или в отсутствии любви, которое нас изолирует. В этом Христос пребывать не может – ибо в этом человек пребывает один.

Сегодня, в праздник Богоявления, простершись у ног Младенца Иисуса, Царя нашего, у которого нет внешних признаков царственности, мы можем сказать: “Господи, очисти меня от гордыни и себялюбия, от жажды самоутверждения и господства над другими. Приведи меня в Твое подобие, отождестви с Собой”.

Путь веры

Нелегко достигнуть этой цели – отождествления со Христом. Но в то же время нельзя сказать, что это трудно, если мы живем, как учил нас Он. Живем, слушая Его Слово и наполняя нашу жизнь тaинственной реальностью Евхаристии, которую Он оставил нам в пищу. Тогда путь христианский становится привлекательным. Бог призвал нас ясно и определенно. Как волхвы, мы открыли звезду – путь и свет в небесах наших душ.

Мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему93. Мы сделали то же и заметили, что постепенно ее свет проникает в наши души, порождая желание стать подлинными христианами. То есть – принять Бога всерьез. Если бы каждый из нас попытался рассказать историю своего призвания, то мы бы увидели, что это – божественно. Будем же благодарить Бога Отца и Сына и Святого Духа, а также Пресвятую Деву, через Которую мы обретаем все благословения небесные, за этот дар, наряду с даром веры наибольший из тех, которыми Бог может наделить человека. За твердое решение стремиться к полноте любви с убежденностью, что достижение святости в исполнении профессиональных и общественных обязанностей не только возможно, но и необходимо.

С какой чуткостью и деликатностью призывает нас Господь! Он обращается к нам по-человечески, как влюбленный: Я назвал тебя по имени твоему; ты Мой94. Господь, Который есть Красота, Великолепие, Мудрость, говорит нам, что мы принадлежим Ему, что мы избраны объектом Его бесконечной Любви. Какая вера нам нужна, чтобы не исказить это чудо, врученное нам Провидением Божиим? Вера, подобная вере волхвов. Вера в то, что ни пустыня, ни штормы, ни тихий покой оазисов не остановят нас на пути к вечному Вифлеему, к бесконечной жизни с Богом.

Путь веры – это путь самопожертвования. Христианское призвание не срывает нас с нашего места в миру, но требует, чтобы мы оставили все, что мешает исполнению Воли Божией. Свет в нашей душе – это только начало. Мы должны ему следовать, если хотим, чтобы он стал звездой, а потом солнцем. Когда волхвы были в Персии, – пишет Святой Иоанн Златоуст, – они видели только звезду; но, покинув родину, они увидели Солнце Правды. Можно сказать, что они не увидели бы и звезды, если бы остались дома. Будем спешить и мы. Хотя бы нам мешали – будем бежать к дому Младенца95.

Твердость в призвании

Мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему. Услышав это, Ирод царь встревожился, и весь Иерусалим с ним96. То же самое повторяется и сегодня. Величие Бога и серьезное, глубоко христианское решение тех, кто хочет жить по требованиям веры, всегда умножают ряды смущенных, удивленных, впавших в соблазн. Кажется, что они не могут представить себе образ жизни, непохожий на тот, что умещается в их ограниченном земном понимании. Видя щедрость услышавших Божий призыв, они иронически смеются. Или пугаются. А иногда – и это кажется уже просто патологией – изо всех своих сил стараются переубедить тех, кто добровольно принял святое решение.

Иногда я бывал свидетелем настоящих кампаний против тех, кто посвятил свою жизнь служению Богу и людям. Некоторые убеждены, что Иисус не может избрать тех, кого хочет, не спросив у них разрешения. И что человек не в состоянии свободно принять Любовь или ее отвергнуть. Для тех, кто так думает, духовная жизнь второстепенна. Они воображают, что вспоминать о ней надо лишь тогда, когда насыщены эгоизм и жажда комфорта. Но если бы это было так – что осталось бы от христианства? Слова Иисуса, в которых требовательность соседствует с любовью – для того ли только, чтобы их слушали? Или чтобы, услышав, применяли на практике? Не Он ли сказал: Будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный?97

Господь призывает всех людей выйти Ему навстречу, облачаясь в святость. Он зовет не только волхвов, людей мудрых и влиятельных, но прежде посылает к пастухам вифлеемским – и даже не звезду, но одного из ангелов Своих98. Однако все – богатые и бедные, мудрые и простодушные, – должны внимать Его голосу со смирением.

Посмотрите на Ирода: он был сильным мира сего и мог рассчитывать на помощь мудрецов. И, собрав всех первосвященников и книжников народных, спрашивал у них: где должно родиться Христу?99. Его власть и ученость не ведут к Богопознанию. В окаменевшем сердце его они превратились в орудия зла, бессмысленного желания уничтожить Бога, презрения к жизни безвинных младенцев…

Вернемся к Евангелию: Они же сказали ему: в Вифлееме Иудейском; ибо так написано через пророка: “и ты, Вифлеем, земля Иудина, ничем не меньше воеводств Иудиных; ибо из тебя произойдет Вождь, Который упасет народ Мой, Израиля”100. Мы не можем пренебречь этими подробностями милосердия Божия: будущий Спаситель мира рождается в безвестной, маленькой деревушке, ибо нет лицеприятия у Бога101. Призывая душу жить в согласии с верой, Он не смотрит на ее богатство, дворянство или ученость. Призвание первенствует над всеми заслугами: И се, звезда, которую видели они на востоке, шла перед ними, как наконец пришла и остановилась над местом, где был Младенец102.

Призвание – прежде всего. Бог любит нас раньше, чем мы научимся к Нему обращаться. Он же вливает в наши души любовь, что ответит потом на Его призыв. Щедрость Божия опережает нас103. Господь не только справедлив – гораздо больше: Он милосерд. Он не ждет, когда мы придем к Нему, но Сам идет нам навстречу, не скрывая Отчей любви.

Добрый Вождь, добрый Пастырь

Прежде всего – призвание. Это звезда, которая зажигается, чтобы вести нас к Богу по пути любви. Поэтому не стоит отчаиваться, если иногда в нашей внутренней жизни (почти всегда по нашей вине) звезда исчезает, как это случилось с волхвами. Мы познали уже божественную красоту призвания и убеждены, что оно вечно, но пыль (наше убожество!), которую мы поднимаем, продвигаясь вперед, клубится темным облаком, сквозь которое не проходит свет.

Что делать в таких случаях? Следовать по стопам этих святых мудрецов – просить совета. Ирод посредством науки возжелал творить злое. Волхвы использовали ее, чтобы послужить добру. Но нам, христианам, нет нужды занимать мудрость у Ирода и у земных мудрецов. Христос дал Своей Церкви верность учения и благодатный поток Святых Таинств. Он хотел, чтобы были люди, ведущие нас, дающие направление и постоянно напоминающие нам о пути. Мы обладаем неизмеримым сокровищем мудрости – хранимым Церковью Словом Божиим; благодатью Христовой, дарованной в Таинствах; свидетельством и примером тех, кто живет рядом с нами честно, превращая свою жизнь в путь верности Богу.

Позвольте дать вам один совет: если свет, направляющий вас, погаснет – всегда прибегайте к пастырю доброму. А кто же он, этот добрый пастырь? Тот, кто входит дверью верности учению Церкви; кто не ведет себя как наемник, который видит приходящего волка, и оставляет овец, и бежит; и волк расхищает овец, и разгоняет их104. Будьте уверены, что Слово Божие не бывает тщетным. Настойчивость, с которой Христос говорит о пастырях и овцах, о стаде и дворе овчем, – это практическое доказательство того, что нашим душам нужен хороший наставник.

У блаженного Августина читаем: Если бы не было плохих пастырей, то Он не говорил бы о добрых. Кто наемник? Тот, кто видит волка, но бежит. Тот, кто ищет своей славы, а не славы Божией. Тот, кто не смеет порицать грешных со свободным духом. Волк захватывает овцу за шею, дьявол склоняет верного к любодеянию. А ты все молчишь, не осуждаешь. Ты наемник. Ты видел приходящего волка, но бежал. Возможно, ты скажешь: “Нет, я не бежал, вот я!” А я отвечаю: “Нет, ты бежал, ибо ты молчал; а молчал потому, что боялся”.105

Святость Невесты Христовой всегда проявлялась, как проявляется и сегодня, в обилии добрых пастырей. Но христианская вера учит нас простоте, а не наивности. Есть наемники, которые молчат – и есть наемники, которые произносят слова, не идущие от Христа. Поэтому, если Господь позволяет, чтобы мы остались во мраке (хотя бы в малом), а мы чувствуем, что вера в нас не тверда, – устремимся к пастырю доброму. К тому, кто входит дверью по праву, кто полагает жизнь свою за овец и хочет быть на словах и в делах душой, влюбленной в Бога – быть может, грешной, но верующей в прощение и милосердие Божие.

Если ваша совесть указывает вам на ошибку, пусть даже с виду не очень тяжелую, если у вас есть сомнения – прибегайте к Таинству Покаяния. Идите к священнику, который руководит вами и умеет требовать от вас твердой веры, чуткой души, истинного христианского мужества. В Церкви верующие вольны исповедоваться у любого священника, имеющего разрешение от епископа. А христианин с ясной жизнью идет к тому, кого признает добрым пастырем, помогающим ему поднять глаза, чтобы снова увидеть на небе звезду Господню.

Золото, ладан и смирна

“Videntes autem stellam gavisi sunt gaudio magno valde”, увидев же звезду, они возрадовались радостью весьма великою,106 с чудесным повтором говорит Евангелие. Откуда столько радости? Потому что, ни разу не усомнившись, они получили от Господа свидетельство тому, что звезда не исчезла. Перестав созерцать ее глазами, они всегда хранили ее в своем сердце. Так бывает и с призванием христианина: если он не утратит веру, продолжая уповать на Иисуса Христа, Который с нами до скончания века,107 то увидит, как звезда появляется вновь. И, убедившись, что призвание не мечта, почувствует, как в его душе рождается еще большая радость, которая умножает веру, надежду и любовь.

И, войдя в дом, увидели Младенца с Мариею, Матерью Его, и, пав, поклонились Ему108. И мы падаем ниц перед Иисусом – перед Богом, сокрытым в Его Богочеловечестве. И говорим, что не хотим отдаляться от Него никогда, обращаясь спиной к Его божественному призыву. Что намерены убрать все препятствия с пути верности и искренне следовать Его внушениям. Ты в своей душе, и я тоже – в своей молитве, подобной великому молчанию, которое вопиет, – мы вместе говорим Иисусу, что хотели бы стать такими же хорошими исполнителями, как рабы из притчи, чтобы Он мог сказать нам: хорошо, добрый и верный раб!109

И, открыв сокровища свои, принесли Ему дары: золото, ладан и смирну110. Задержимся на этом эпизоде из Святого Евангелия, чтобы поразмышлять над ним, стараясь его понять. Как же мы, ничего не стоящие люди, можем принести что-нибудь Господу? Писание гласит: Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше111. Человек, возможно, даже не в состоянии открыть полностью глубину и красоту даров Господних: если бы ты знала дар Божий112, отвечает Иисус Самарянке. Он учил нас ожидать всего от Отца, искать прежде Царства Божия и правды Его, а все остальное приложится, ибо Он хорошо знает, в чем мы имеем нужду113.

В деле спасения Отец печется о любой душе с чуткостью, исполненной любви: каждый имеет свое дарование от Бога, один так, другой иначе114. Итак, кажется, что все наши подарки Господу бесполезны, что они Ему не нужны. В нашем положении должника, который не имеет, чем заплатить115, наши дары были бы похожи на дары Ветхого Завета, которые Бог уже тогда не принимал: ни жертвы, ни приношения, ни всесожжений, ни жертвы за грех, – которые приносятся по закону, – Ты не восхотел и не благоизволил116.

Но Господь знает, что давать – это свойство тех, кто любит. И Он Сам показывает нам то, чего от нас ожидает. Ни богатства, ни плоды, ни твари земные, ни рыбы морские и птицы небесные не важны для Него, ибо все принадлежит Ему. Сын мой! отдай сердце твое мне117. Видите? Он не участвует в дележке, но хочет все. Он не взыскует того, что принадлежит нам. Повторяю: Он хочет нас самих. От этого и только от этого происходят все другие дары, которые мы можем принести Господу.

Итак, принесем Ему золото – сусальное золото нашей отрешенности от материальных благ. Не будем забывать, что земные богатства хороши, ибо исходят от Бога. Он хочет, чтобы мы пользовались ими, не привязываясь к ним сердцем, а извлекая плоды на благо всему человечеству.

Сами по себе земные богатства не плохи, но они искажаются, когда человек превращает их в идолов, в объекты поклонения. Они одухотворяются, когда человек возносит их, чтобы творить добро, действуя по-христиански, в духе милосердия и справедливости. Мы не можем стяжать богатство, уподобившись искателям сокровищ, ибо наше сокровище – здесь, в яслях. Это Христос – и все наши любови должны соединяться в Нем, ибо где сокровище наше, там будет и сердце наше118.

Принесем Ему ладан – наши желания, которые воспаряют к Господу: желание вести честную жизнь, от которой исходит благоухание Христово119 – “bonus odor Christi”. Вкладывать это благоухание во все наши слова и дела – значит сеять дружбу и взаимопонимание. Пусть наша жизнь пройдет вместе с жизнью окружающих нас людей – чтобы никто не чувствовал себя одиноким. Пусть наше милосердие наполнится любовью, человеческим участием и теплом.

Этому учит Христос. Веками человечество ожидало Спасителя. О Нем возвещали пророки. И хотя большая часть Откровения Божия не была услышана из-за грехов и невежества – тем не менее жажда Бога и надежда на спасение сохранялись до края земли.

Наступает полнота времен – и для исполнения этой миссии является не философский гений вроде Сократа или Платона, не могучий завоеватель вроде Александра Великого, а Младенец, родившийся в Вифлееме. Он – Искупитель мира. Еще не умея говорить, Он показывает делами Свою любовь. Он не произносит магических формул, ибо знает, что спасение, пришедшее к людям, должно пронзить их сердца. Его первые деяния – это улыбки, детский плач, беззащитный сон воплотившегося Бога. И все это – чтобы внушить любовь, чтобы дать нам возможность принять Его в свои руки.

Сейчас, в который уже раз, мы даем себе отчет в том, что это и есть христианство. Если христианин любит только на словах, а не делом, то он как христианин -ничто, а значит, и как человек. Ты не имеешь права видеть в окружающих лишь ступеньки лестницы наверх, годные только для того, чтобы помочь тебе подняться. Или массу, которую можно восхвалять или унижать, обожать или презирать – смотря по обстоятельствам. Учись видеть в других, и прежде всего в окружающих тебя людях, тех, кем они являются: детей Божиих во всем достоинстве этого дивного звания.

Будем же вести себя как дети Божии с детьми Божиими: наша любовь призвана жертвовать собой, проявляясь в мелочах жизни, в понимании других, в молчаливой жертвенности и неприметной самоотдаче. Вот то благоухание Христово, которое заставляло восклицать друзей наших первых братьев по вере: Посмотрите, как они любят друг друга!120

Это не туманный идеал. Христианин – не Тартарен из Тараскона, упорно ведущий охоту на львов там, где их нет – в коридорах своего дома. Я предпочитаю говорить о повседневной жизни с ее конкретными реалиями: об освящении труда, о семейных отношениях, о дружбе. Если в этой реальности мы не христиане, то где же нам быть христианами? Благоухание ладана идет от пылающего угля, неприметно сжигающего множество зерен. О благоухании Христовом в человеке свидетельствует не солома, сгорающая мгновенно, но сила пылающих добродетелей, имя которым – верность, преданность, справедливость, великодушие, понимание, радость…

И вот вместе с волхвами мы приносим смирну – то есть жертву, необходимую для христианской жизни. Смирна напоминает нам о Страстях Господних: на Кресте Ему давали пить вино со смирною121 и смирною помазали Его тело для погребения122. Но не думайте, что мысли о самоотречении и жертве могут придать оттенок печали празднику, который мы отмечаем сегодня.

Самоотречение, умерщвление плоти чужды пессимизму и горечи. Если нет любви, то они ничего не стоят. Поэтому мы должны выбирать умерщвления, которые помогают нам отрешиться от земного, но при этом не умерщвляют наших ближних. Христианин не может быть как палачом, так и бессмысленной жертвой. Он человек, который умеет любить и показывать свою любовь. Человек, для которого страдание – пробный камень любви.

Но я настаиваю, что основа вашего самоотречения – не великие свершения, повод к которым столь редко встречается на нашем пути, но постоянная борьба в мелочах: улыбаться тому, кто мешает, отказать своему телу в капризах и лишних благах, научиться слушать ближних, извлекать пользу из времени, отпущенного нам Господом… И еще множество мелочей, печалей и трудностей, по виду незначительных, что возникают внезапно в течение каждого дня.

Sancta Maria, Stella Orientis

Закончу словами из Евангелия, которые мы читали на Литургии: И, войдя в дом, увидели Младенца с Мариею, Матерью Его. Пречистая Дева не отделена от Сына. Волхвов встречает не царь на престоле, но Ребенок на руках у Матери. Попросим Марию, Матерь Божью и Матерь нашу, приготовить нам путь к полноте Любви. Будем молиться: “Cor Mariae dulcissimum, iter para tutum!”, Сладчайшее Сердце Марии, приготовь нам верный путь! Ведь Ее Пречистое Сердце знает самый верный путь к Господу.

У волхвов звезда – у нас Мария, “Stella maris, Stella orientis”, Звезда моря, Звезда Востока. Мы говорим Ей сегодня: Святая Мария, Звезда Восточная, Звезда Утренняя, помоги детям Твоим. Наше рвение о душах не имеет границ, ибо Любовь Божия никого не исключает. Волхвы – предтечи язычников, обращенных к вере, но если Искупление свершилось, то нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского, нет места любой дискриминации, ибо все вы одно во Христе Иисусе.123

Мы, христиане, не можем исключить никого. Не можем различать и классифицировать души, ибо многие придут с Востока и Запада124 и все уместятся в Сердце Христовом. Его руки – это руки Младенца. Но это те же руки, которые, распростертые на Кресте, привлекут к себе всех людей125.

Мы обращаем наши взоры к Святому Иосифу, Господину и Отцу нашему, к этому праведнику, прошедшему – в который уж раз! – незамеченным в сцене поклонения волхвов. Я вижу его сосредоточенным, в молитве и созерцании. Я вижу его защищающим с любовью Бога-Младенца, Который, став Человеком, был доверен его отцовским заботам. С чудесной чуткостью, позабыв о себе, Святой Патриарх истощается в молчаливом и действенном служении.

Мы говорили сегодня о молитвенной жизни и апостольских устремлениях. Каким замечательным наставником является Святой Иосиф! Если вы нуждаетесь в совете – вот тот, который я неустанно даю с давних пор: “Ite ad Ioseph”, пойдите к Иосифу126. Он покажет вам конкретные пути, конкретные человеческие и божественные средства для приближения ко Христу. Как и он, вы пойдете и возьмете в руки свои родившегося нам Младенца, поцелуете Его, оденете Его и позаботитесь о Нем127. Вместе с поклонением Волхвы принесли Иисусу золото, ладан и смирну. Иосиф же отдал Ему свое сердце – молодое и полное любви.



5. В МАСТЕРСКОЙ ИОСИФА*

<p>5. В МАСТЕРСКОЙ ИОСИФА*</p>

Церковь видит в Святом Иосифе своего защитника и покровителя. О нем размышляли веками, рассматривая различные эпизоды его жизни в свете постоянной верности миссии, порученной ему Господом. Поэтому вот уже много лет я взываю к нему, говоря: Отец наш и Господин.

В самом деле, Святой Иосиф – Отец и Господин. Он защищает и сопровождает на земном пути почитающих его так же, как защищал и сопровождал Иисуса-Младенца и Иисуса-Отрока. Познав его лучше, мы открываем, что Святой Патриарх – это Учитель внутренней жизни, ибо учит нас познавать Иисуса и жить с Ним. Он открывает нам, что мы – члены семьи Божией. Всему этому учит нас Иосиф, обычный человек – такой же, как мы. Отец семейства, труженик, который зарабатывал себе на хлеб в поте лица своего. Все это имеет значение, дает нам повод к размышлениям и приносит радость.

Сегодня, в праздник Святого Иосифа, я хочу вспомнить этот образ и то, что говорит о нем Евангелие, помогая нам лучше понять послание Божие, сокрытое в простой жизни Обручника Девы Марии.

Образ Иосифа в Евангелии

Евангелисты Матфей и Лука говорят о Святом Иосифе как о человеке, происходящем из знатного рода Давида и Соломона, царей Израилевых. С исторической точки зрения подробности этого родства представляются смутными. Мы не знаем, какое из двух родословий, поведанных Евангелистами, принадлежит Марии, Матери Иисуса по плоти, а какое – Иосифу, Его отцу по еврейскому закону. Мы также не знаем, какой город был родным для Иосифа – Вифлеем, куда он пошел для переписи, или Назарет, где он жил и работал.

Напротив, мы точно знаем, что он – не богач, а труженик, как миллионы других людей по всему свету. Он занимается смиренным ремеслом, которое выбрал для Себя и Сам Господь, принявший нашу плоть и на тридцать лет ставший одним из многих.

Святое Писание говорит нам, что Иосиф был ремесленником. Некоторые Отцы Церкви уточняют, что он был плотником. Святой Иустин, говоря о трудовой жизни Иисуса, утверждает, что Господь делал плуги и хомуты128. Возможно, основываясь на этих сведениях, Святой Исидор Севильский заключает, что Иосиф был кузнецом. Во всяком случае – он был ремесленником и, обладая немалым уменьем, накопленным за годы опыта, работал на благо своих сограждан.

Сильная личность Иосифа проявляется во многих евангельских эпизодах. Он никогда не выглядит робким – напротив, умеет находить выход из трудных положений, ответственно и творчески выполняя задания Божии.

Я не согласен с классической традицией в живописи, которая изображает Святого Иосифа стариком – несомненно, с добрым намерением, желая подчеркнуть приснодевственность Марии. Нет, я вижу его молодым и крепким – быть может, чуть старше Богородицы, но в самом расцвете лет и сил человеческих.

Нет нужды ждать до старости, чтобы упражняться в добродетели чистоты. Целомудрие рождается из любви. Сила и энергия молодости для чистой любви – не препятствия. Святой Иосиф был молод сердцем и телом, когда женился на Марии, узнал тайну Ее Богоматеринства и жил рядом с Ней, уважая Ее девственность, которую Господь дал миру как один из знаков Своего пришествия. Кто не может понять такую любовь, тот не знает ни истинной любви, ни христианского смысла целомудрия.

Как мы уже сказали, Иосиф был ремесленником из Галилеи – одним из многих. Чего ожидать от жизни в таком захолустье, как Назарет? Ничего, кроме работы изо дня в день и все с тем же усилием. А после рабочего дня – дом, маленький и бедный, где можно набраться сил и на следующий день снова взяться за дело.

По-еврейски имя Иосиф означает Бог прибавит. К святой жизни тех, кто исполняет Его волю, Бог прибавляет новую, таинственную глубину, делая ее божественной, придавая ценность каждому ее моменту. К святой и смиренной жизни Иосифа прибавилась жизнь Пречистой Девы и Господа нашего Иисуса Христа. Бог не позволит, чтобы кто-то превзошел Его в щедрости. Иосиф мог бы повторить слова своей Невесты, Пресвятой Марии: “Quia fecit mihi magna qui potens est”, сотворил Мне величие Сильный, призрев на смирение Рабы Своей129.

Иосиф был простым человеком, которому Бог доверил совершить великие дела. Он сумел прожить всю свою жизнь в согласии с Волей Божией – и поэтому Святое Писание восхваляет его, говоря, что он праведен130. Для евреев “праведен” значит благочестив, безупречен в служении Богу, послушен Воле Божией131. Иногда “праведен” означает добр и милосерд к ближнему132. Словом, праведен тот, кто любит Бога и являет эту любовь, исполняя Его заповеди в служении людям, своим братьям.

Вера, надежда и любовь Иосифа

Праведность – не простое подчинение правилам. Она рождается глубоко внутри и должна стать источником жизни, ибо праведный своею верою жив будет133. Жить верой! Святой Иосиф исполнил этот завет, который часто становится темой для молитвенных размышлений апостола Павла. Он не придерживался мертвых схем, он творил Волю Божию осознанно и решительно. Закон, соблюдаемый всяким благочестивым евреем, был для него не холодным собранием догм, а выражением воли Бога Живого. Поэтому он сумел узнать глас Божий, неожиданно и удивительно прозвучавший в его жизни.

Ибо история Святого Патриарха – это история земного существования простого, но не легкого. Пережив многое, он узнает, что сын Марии зачат от Духа Святого. Сын Божий, потомок Давида по плоти, рождается в пещере – и Ангелы празднуют Его Рождество. Великие люди приходят из дальних стран, чтобы Ему поклониться. Но царь Иудейский хочет смерти Сына Божия и принуждает Его к бегству. Господь – беззащитный младенец, ищущий спасения в Египте…

Поведав обо всех этих событиях в своем Евангелии, Святой Матфей подчеркивает верность и преданность Иосифа, который без колебаний исполняет то, что заповедует ему Бог – хотя смысл этих заповедей кажется ему иногда смутным и не имеющим связи с Божией волей во всей ее полноте.

Церковные писатели и Отцы Церкви не раз подчеркивали твердость его веры. Ссылаясь на слова Ангела, приказавшего Иосифу бежать от Ирода в Египет134, святой Иоанн Златоуст комментирует: Иосиф не удивился этим словам, не воскликнул: “Все это очень неясно! Ты Сам возвестил недавно, что Он спасет Свой народ, а сейчас оказывается, что Он и Себя-то спасти не может, и мы должны бежать, терпя невзгоды длительного путешествия; это совсем не похоже на то, что Ты обещал мне”. Иосиф так не сказал, ибо был человеком верным. Он также не спрашивает, когда ему вернуться, хотя Ангел ничего не говорит ему об этом: “Будь там, – в Египте, – доколе не скажу тебе”. И Иосиф подчиняется, верует и терпит с радостью все испытания135.

Вера Иосифа непоколебима, его послушание всегда стремительно и безупречно. Чтобы хорошо понять урок, данный нам Святым Патриархом, необходимо осмыслить его действенную веру, его послушание, столь не похожее на покорное принятие событий, происходящих помимо его воли. Ибо христианская вера не имеет ничего общего с конформизмом, пассивностью, внутренней инерцией.

Иосиф отдал всего себя без остатка в руки Божии, но никогда не отказывался от попыток осмыслить ход событий – и поэтому получил от Бога истинную мудрость, дар познания дел Божиих. Он учился тому, что сверхъестественный замысел обладает божественной логикой, которая иногда не совпадает с человеческими планами.

Святой Патриарх не отказывается от осмысления обстоятельств своей жизни, но при этом ничто не может отвлечь его от исполнения насущных обязанностей. Напротив, он ставит человеческий опыт на служение своей вере. Вернувшись из Египта и услышав, что Архелай царствует в Иудее вместо Ирода, отца своего, Иосиф убоялся туда идти136. Он учится действовать по Замыслу Божию – и в подтверждение своей догадки получает откровение: идти дальше и поселиться в Галилее.

Такова была вера Иосифа: полная, твердая, доверчивая. Она проявляется в умном послушании и активном повиновении Воле Божией. И все это – с верой, надеждой, любовью. Его вера сливается с Любовью – с любовью к Богу, Который исполнял обетования, данные Аврааму, Иакову и Моисею; с любовью к Марии, его невесте; с любовью к Иисусу, его сыну. Вера и любовь – в надежде великой миссии искупления душ человеческих, для исполнения которой он, плотник из Галилеи, послужил орудием в Божьих руках.

Вера, надежда, любовь – вот основа жизни Иосифа. И любой христианской жизни. Верная любовь, любящая вера, доверчивая надежда – зерно его великодушия и самоотверженности. Поэтому его праздник – хороший повод для возобновления нашей решимости отдать себя тому христианскому призванию, которое Господь даровал каждому из нас.

Если мы искренни в своем стремлении жить верой, надеждой и любовью – то возобновление нашей решимости без остатка вручить себя Богу вовсе не есть омоложение того, что стало бренным. Если есть вера, надежда и любовь, то возобновить – значит остаться в руках Божиих, утвердиться на пути преданности и верности, несмотря на личные ошибки, падения и слабости. Возобновить нашу решимость отдать себя Богу – значит, повторяю, возобновить верность тому, чего ждет от нас Бог: обязанности любить на деле.

Любовь проявляется особым образом. Иногда говорят, что она – стремление к самоудовлетворению, средство эгоистического самоутверждения. Но ведь это совсем не то! Любить воистину – значит выйти за собственные пределы, отдать себя без остатка. Любовь приносит радость – но ту радость, корни которой крестообразны. Пока мы находимся на земле и не достигли полноты будущей жизни, невозможна истинная любовь без жертвенности и боли – той боли, которой надо наслаждаться. Она – источник глубокой радости, но в то же время – настоящая боль, которая требует победы над эгоизмом и возводит Любовь в абсолютное правило всех наших дел.

Дела Любви всегда велики, даже если речь идет о том, что кажется незначительным. Бог приблизился к нам, людям, бедным творениям, и сказал нам, что Он нас любит: “Deliciae meae esse cum filiis hominum”, радость моя была с сынами человеческими137. Господь нас учит, что важно все: и те дела, которые мы, судя по-человечески, считаем великими, и те, которыми, напротив, пренебрегаем. Ничто не пропадет. Бог никого не презирает. Все люди – в семье и на работе, в исполнении своих обязанностей и в осуществлении своих прав, – призваны к соучастию в Царствии Небесном.

Вот чему учит нас жизнь Святого Иосифа – эта простая жизнь, в которой чередуются дни и годы, похожие друг на друга. Я часто об этом думал, размышляя о нем – и это одна из причин, по которым я так его почитаю.

Когда 8 декабря прошлого года в заключительной речи первой Сессии II Ватиканского Собора Святой Отец Иоанн XXIII возвестил о том, что отныне упоминание о Святом Иосифе внесено в канон* Божественной Литургии, высокопоставленный член Римской Курии сразу же позвонил мне и сказал: Rallegramenti! Поздравляю! Узнав об этом, я сразу подумал о вас и о той радости, которую доставит вам это известие. В самом деле, я был очень обрадован, ибо Собор, представляющий всю Церковь, соединенную в Святом Духе, провозгласил глубокую духовную ценность простой трудовой жизни Святого Иосифа, прожитой в совершенном исполнении воли Божией.

Освящать свой труд, освящаться в труде, освящать других своим трудом

Описывая дух Opus Dei – Дела Божия, которому я посвятил всю свою жизнь, я сказал, что он, как на стержне, держится на повседневной работе, на профессиональном труде, исполняемом в миру. Божественное призвание дарует нам миссию участия в единственном задании Церкви: свидетельствовать о Христе, возвращая все сущее Богу.

Когда Бог дарует нам призвание, Он как бы зажигает свет, который помогает нам узреть смысл нашего бытия. Вся наша жизнь – настоящая, прошлая и будущая, – обретает новое измерение и глубину, о которых мы раньше и мечтать не смели. Все события занимают свои истинные места. Мы понимаем, куда хочет привести нас Господь. Мы чувствуем себя ведомыми той доверенной нам миссией.

Бог извлекает нас из тьмы невежества, уводит с неверного пути, послушного произволу истории. Где бы ни было наше место в миру – Он призывает нас громким голосом, как когда-то призвал Андрея и Петра: “Venite post me, et faciam vos fieri piscatores hominum”, идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков138.

Живущий верой может столкнуться с трудностями и борьбой, болью и даже горечью, но никогда – с отчаянием и беспокойством, ибо он знает, что его жизнь полезна, что он появился на свет не напрасно. Христос говорит: “Ego sum lux mundi; qui sequitur me non ambulat in tenebris, sed habebit lumen vitae”, Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни139.

Этот свет, даруемый Господом, мы заслуживаем любовью, смиренно признавая свою потребность в спасении и повторяя вместе с Петром: Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни. И мы уверовали и познали, что ты Христос, Сын Бога живаго140. Лишь тогда мы вправе сказать, что не ходим во тьме, ибо за нашим ничтожеством, как солнце за тучами, сияет свет Божий.

Вера и христианское призвание определяют наше бытие не частично, а полностью. Наши отношения с Богом неизменно предполагают полную самоотдачу, и человек, живущий верой, воспринимает жизнь в новой перспективе, которую дает ему Бог.

У вас, отмечающих сегодня со мной праздник Святого Иосифа, разные профессии, вы принадлежите к разным нациям и расам, говорите на разных языках. У каждого из вас своя семья. Вы получили профессиональное образование в учебных заведениях, на заводе или в офисе и в течение многих лет делали свое дело. Наладив деловые и дружеские отношения со своими коллегами, вы вместе с ними участвовали в решении проблем вашего предприятия и того общества, в котором живете.

Напоминаю вам еще раз, что все это не чуждо Замыслу Божию. Ваше человеческое призвание является частью – важной частью! – призвания божественного. Поэтому вы должны освящаться, как раз освящая ваш труд и вашу среду – профессию, которая наполняет ваши дни; ваш очаг, вашу семью, любимую вами родину. И таким образом вы содействуете освящению других.

Работа – неизбежный спутник человеческой жизни. С ней связаны усилия и усталость. Они – плод брани и боли, знаки присутствия греха и необходимости Искупления. Но работа сама по себе не проклятье, не наказание. Те, кто так думает, плохо читали Священное Писание.

Пора нам, христианам, заявить во весь голос, что работа – это дар Божий, что бессмысленно делить людей на категории по роду занятий, считая одни профессии благороднее других. Труд – любой труд – свидетельствует о достоинстве человека, о его власти над творением. Он дает нам возможность совершенствования, а также средства на содержание семьи. Он соединяет нас с другими людьми и позволяет улучшать общество, способствуя прогрессу всего человечества.

Для христианина эти перспективы расширяются, ибо труд видится ему как соучастие в деле Творца, Который, сотворив людей, благословил их и сказал им: Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле141. Сам Христос трудился – и поэтому труд предстает перед нами как реальность, которая была Им искуплена. Она – не только обрамление человеческой жизни, но средство и путь к святости. Реальность, которая освящает и которую можно освящать.

Не следует забывать, что достоинство труда основано на Любви. Великое преимущество человека состоит в том, что он может любить и так выходить за пределы преходящего и временного. Он может любить других тварей, произнося осмысленно: “ты” и “я”. Он может любить Бога, Который отверзает нам врата Небесные и делает нас членами Своей семьи. Который позволяет нам говорить с Ним лично – лицом к Лицу.

Поэтому человек не может ограничиться только рабочим процессом. Работа рождается из любви, являет любовь и любви подчиняется. Мы узнаем Бога, не только созерцая природу, но и осмысливая опыт наших усилий, нашего труда. Работа становится молитвой, благодарением, ибо мы знаем, что Бог поместил нас на землю, что Он нас любит, что мы – наследники Его обетований. Он говорит нам по справедливости устами апостола Павла: Итак, едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте в славу Божию.142

Профессиональная работа становится также и апостольским служением, поводом для отдачи себя другим, дабы явить им Христа и привести к Отцу. И это лишь последствия любви, которую Святой Дух изливает в наши души. В словах Павла к Ефесянам о том обновлении, которое предполагает призыв к христианству, мы читаем: Кто крал, вперед не кради, а лучше трудись, делая своими руками полезное, чтобы было из чего уделять нуждающемуся143. А ведь люди нуждаются не только в хлебе земном, чтобы кормиться, но также и в Хлебе Небесном, просвещающем и согревающем их сердца. В вашей работе и вытекающих из нее начинаниях, в ваших беседах, в ваших отношениях с людьми вы можете и должны исполнять эту заповедь апостольского служения.

Работая в этом духе, мы увидим, как наша жизнь – вопреки всем ограничениям, свойственным нашему положению здесь, на земле, – становится предвкушением той Небесной славы, той близости с Богом и со святыми, в которой будут царствовать только любовь и великодушие, верность, дружба и радость. В повседневных трудах вы найдете настоящий материал, надежный и прочный, позволяющий вам воплотить в реальность вашу христианскую жизнь и сделать плодотворной ту благодать, которую дарует вам Христос.

Главную роль в этой работе, исполненной пред Ликом Божиим, сыграют добродетели веры, надежды, любви. Все, что с ней связано, все проблемы, из нее вытекающие, станут пищей для ваших молитвенных размышлений. Те усилия, которые вы прилагаете, чтобы закончить свой труд, станут поводом для несения Креста, что так важно для всякого христианина. Опыт слабостей и провалов, сопровождающих любое человеческое начинание, дарует вам больше реализма, смирения и способности к пониманию чужих оплошностей. Успехи и радости станут поводом для благодарений Богу и помогут вам понять, что вы живете не ради себя, а ради служения Богу и людям.

Чтобы служить – служи!

Чтобы жить, освящая свою профессию – надо работать. Работать усердно, с большим человеческим и духовным прилежанием. Для контраста я хочу напомнить вам о том, что рассказывает одно из апокрифических Евангелий: Его отец был плотник и делал в это время орала и ярма. И богатый человек велел ему сделать для него ложе. Но когда одна перекладина оказалась короче другой и Иосиф не мог ничего сделать, мальчик Иисус сказал Своему отцу Иосифу: “Положи рядом два куска дерева и выровни их от середины до одного конца”. И когда Иосиф сделал то, что ребенок сказал ему, Иисус встал с другого конца и взял короткую перекладину, и вытянул ее, и сделал равной другой. И Его отец Иосиф видел это и дивился, и он обнял и поцеловал ребенка, говоря: “счастлив я, что такого Сына дал мне Бог”144.

На самом деле Иосиф не мог так работать. Он не искал чудесных, легких выходов. Напротив, он был постоянен, упорен, трудолюбив. А если надо – то и находчив. Христианин знает, что Бог творит чудеса и в наше время так же, как много столетий назад, ибо “non est abbreviata manus Domini”, рука Господа не сократилась145 и власть Его не уменьшилась.

Но чудеса – это проявление спасительного всесилия Божия, а не легкий способ исправления последствий нашей некомпетентности. Чудо, которого ожидает от вас Господь, – это ваше упорство в христианском, божественном призвании. Это освящение повседневного труда – чудо, которым ежедневную прозу вы превращаете в героическую поэму, исполняя с любовью свои повседневные занятия. В них поджидает вас Господь, требуя вашей ответственности, мастерства и стремления к апостольскому служению.

Поэтому я могу предложить вам девиз для вашей работы: чтобы служить – служи. Чтобы творить дела – надо уметь их закончить. Я не верю в искренность человека, который не старается достичь мастерства, чтобы достойно завершать доверенные ему дела. Желание творить добро – прекрасное чувство, но этого недостаточно. Надо уметь творить добро, используя все имеющиеся в нашем распоряжении средства, стремясь к человеческому совершенству во всем, что мы делаем.

Но это человеческое служение, эти навыки, которые мы могли бы назвать техническими, эту компетентность в работе необходимо подкрепить чертой, которая была определяющей в труде Святого Иосифа и должна быть таковой в жизни любого христианина. Это желание служить и помогать ближнему. Святой Иосиф не превращал свой труд в орудие личного самоутверждения, хотя и утверждал в себе зрелую и твердую личность постоянством в труде. Патриарх сознавал, что, работая, он исполняет волю Божию. Он думал о своих родных, об Иисусе и Марии, а также о всех жителях Назарета.

Он был одним из немногих, если не единственным ремесленником в городке. Как обычно бывает в таких маленьких местечках, ему, плотнику, полагалось владеть и многими другими навыками – мог и вышедшую из строя мельницу в порядок привести, и прохудившуюся крышу перед зимой отремонтировать. Своим прилежным трудом он помогал ближним в их житейских заботах. Его ремесло служило многим людям и улучшало жизнь других семей Назарета. Его работу сопровождала улыбка, шутка, любезное слово, сказанное как бы между делом, но возвращающее веру и радость тем, кто их почти утратил.

Иногда, потрудившись для тех, кто беднее его самого, Иосиф принимал от них в качестве платы какую-нибудь малоценную вещь. И им доставляло удовольствие думать, что они ему заплатили. В то же время он должен был требовать платы в пределах разумного – не больше, но и не меньше. Он должен был проявить способность получить столько, сколько следовало ему по справедливости – ибо верность Богу не означает отказа от прав, которые являются и обязанностями. Ведь плодами своего труда он кормил Семью, доверенную ему Богом.

Но требование того, что вам причитается, не должно проистекать из эгоизма. Мы не любим справедливости, если не хотим, чтобы ею пользовались все. Это несправедливо – замыкаться в рамках удобной религиозности, забывая о нуждах ближнего. Кто хочет быть справедливым пред Ликом Божиим, тот делает все, чтобы справедливость осуществилась среди людей. И не только для того, чтобы не было посрамлено имя Божие, но и потому еще, что сердцу христианина должны быть свойственны все благородные устремления сердец человеческих. Перефразировав знаменитый текст апостола Иоанна146, можно утверждать, что говорящий “я справедлив к Богу”, но несправедливый к людям – лжец. И нет в нем истины.

Как и все христиане, которые пережили этот момент, я воспринял с радостью учреждение Дня Святого Иосифа плотника. Этот праздник, утверждающий божественное значение труда, показывает нам, что и в своей общественной жизни Церковь – только эхо главных истин Евангелия, о которых Господь просит нас помнить и размышлять всегда, а в наше время особенно.

Мы уже много говорили об этом, но я хочу еще раз подчеркнуть естественность и простоту жизни Святого Иосифа, который не отгораживался от своих сограждан, не возводил вокруг себя никчемных барьеров.

Хотя это, возможно, и полезно в определенные моменты или в определенных обстоятельствах, но обычно я не люблю говорить о католических рабочих, католических инженерах, католических врачах словно католики составляют маленькую группу, отдельную от других – вид внутри рода. Это может создать впечатление, что существует пропасть между христианами и остальным человечеством. Я уважаю противоположные мнения, но мне кажется, что вернее будет говорить о рабочих, которые являются католиками, или о католиках, которые являются рабочими; об инженерах, которые являются католиками, или о католиках, которые работают инженерами. Ибо человек, который верует и занимается умственным, техническим или физическим трудом, чувствует себя, да и является по сути, в единении с другими – общими обязанностями, общим желанием совершенствоваться, жаждой борьбы с общими проблемами и стремлением к их разрешению.

Усвоив все это, католик сумеет сделать из своей повседневности свидетельство веры, надежды и любви – свидетельство естественное и простое, которое не нуждается в показухе. Цельностью своей жизни он явит постоянное присутствие Церкви в миру – ибо все католики сами по себе составляют Церковь и по праву являются членами единого Народа Божия.

Отношения Иосифа и Иисуса

Уже давно я полюбил эту трогательную молитву Святому Иосифу, которую Церковь предлагает нам в числе молитв, читаемых священником перед Литургией: Иосиф, муж блаженный и счастливый, ты, кто видел и слышал Бога, Которого многие пророки и цари желали видеть и не видели, желали слышать и не слышали; и не только видел и слышал Бога, но и носил Его на руках, целовал, одевал и окружал заботой, молись о нас. Эта молитва послужит нам введением в последнюю тему, к которой я приступаю сегодня: неизреченные отношения Иосифа и Иисуса.

Для Святого Иосифа жизнь Иисуса была постоянным открытием своего призвания. Мы уже вспоминали ее первые годы, изобилующие различными противоречивыми обстоятельствами: прославление – и бегство в Египет, великолепное пришествие волхвов – и нищета яслей, песнь ангелов – и безмолвие людей. Когда наступает время Сретения – время представить Младенца пред Господа, – Иосиф, принесший скромный дар, двух горлиц, слышит, как Симеон и Анна провозглашают Иисуса Мессией. Иосиф же и Матерь Его дивились сказанному о Нем,147 – пишет Евангелист Лука. Позже, когда отрок Иисус остается во храме, тот же Евангелист сообщает нам, что Мария и Иосиф не знали об этом, искали Его три дня и удивились, когда нашли148.

Иосиф удивлен. Мало-помалу Господь открывает ему Свой Замысел. И он стремится понять его. Как всякая душа, которая хочет следовать за Иисусом, он сразу понимает, что невозможно брести за Ним с изможденным лицом, что для рутины нет места. Остановка на каком-то уровне и почивание на лаврах не радуют Бога. Он требует больше, и Его пути – не то же, что наши. Святой Иосиф, как никто другой, учился у Иисуса открывать свою душу и сердце, всегда бодрствуя, чтобы узнать великие дела и чудеса Божии.

Но если Иосиф учился от Иисуса жизни божественной, то я позволю себе сказать, что на человеческом уровне он сам учил Сына Божия. Мне не нравится звание отца по закону, которое иногда к нему применяют. Оно создает впечатление, что между Иисусом и Иосифом были холодные и неискренние отношения. Разумеется, наша вера говорит нам с предельной ясностью, что он не был отцом Господа по плоти. Но ведь отцовство утверждается не плотью единой.

Надо не только дать Иосифу звание отца, – читаем мы в одной из проповедей бл. Августина, – но надо дать ему это звание с большим основанием, чем кому-либо другому. И далее: Каким образом он был отцом? Его отцовство было настолько глубже, насколько оно было целомудреннее. Некоторые думали, что он был таким же отцом нашего Господа Иисуса Христа, как и те, которые рождают детей по плоти и принимают их лишь как плод своих чувств… Отсюда слова Святого Луки: “Иисус был, как думали, сын Иосифов”. Почему он говорит, что так только думали? Потому, что человеческие суждения относятся к тому, как обычно бывает у людей. Да, Господь не родился от семени Иосифа; однако по своему благочестию и любви Иосиф имел от Девы Марии Сына, Который был Сын Божий149.

Он любил Иисуса, как отец любит сына, и дал Ему самое лучшее, что у него было. Иосиф заботился об этом Ребенке, как повелел ему Бог, и сделал Иисуса ремесленником, передав Ему свое мастерство. Поэтому соседи в Назарете называли Его “faber”, плотником, или “fabri filius”, сыном плотника150. Иисус работал с Иосифом в его мастерской. Каким же должен был быть Иосиф, как должна была действовать в нем благодать Божия, чтобы он смог исполнить до конца эту задачу и воспитать по-человечески Сына Божия?

Ибо Иисус наверняка был похож на Иосифа и чертами Своего характера, и тем, как Он работал, как говорил. В Его реализме и наблюдательности, в том, как Он садился за стол и преломлял хлеб, в том, как излагал учение – конкретно, приводя примеры из повседневной жизни, – отражаются Его детство и молодость, а следовательно, и те отношения, которые были у Него с Иосифом.

Нельзя не признать сокровенную глубину этой тайны. Иисус-человек, говоривший с акцентом определенной области Израиля и во многом похожий на ремесленника по имени Иосиф, – этот Иисус есть Сын Божий. И кто может учить Бога? Но Он воистину человек – и жизнь Его нормальна, естественна: сперва ребенок, потом отрок, помогающий Иосифу в мастерской. И наконец – зрелый муж в полноте возраста Своего: Иисус же преуспевал в премудрости и возрасте и в любви у Бога и человеков.151

По-человечески Иосиф был наставником Иисуса и день за днем самоотверженно и радостно окружал Его своей заботой и нежностью. Не отличный ли это повод назвать учителем внутренней жизни этого праведника, Святого Патриарха, в котором достигает кульминации вера Ветхого Завета? Ведь внутренняя жизнь – это не что иное, как постоянное и интимное общение со Христом и отождествление с Ним. И Иосиф сможет многое поведать нам об Иисусе! Почитайте его и общайтесь с ним без устали: “Ite ad Ioseph”, Пойдите к Иосифу. Так гласит христианское Предание, беря слова из Ветхого Завета152.

Учитель внутренней жизни, трудолюбивый работник, верный служитель Божий, пребывающий в постоянном общении с Иисусом, – таким был Иосиф. “Ite ad Ioseph”, Пойдите к Иосифу. У него христиане учатся тому, что это значит: принадлежать Богу, оставаясь всецело среди людей и освящая мир. Пойдите к Иосифу – и найдете Иисуса. Пойдите к Иосифу – и найдете Марию, Которая всегда наполняла миром чудесную мастерскую в Назарете.



6. ОБРАЩЕНИЕ ДЕТЕЙ БОЖИИХ*

<p>6. ОБРАЩЕНИЕ ДЕТЕЙ БОЖИИХ*</p>

Мы вступили в период Великого Поста – во время покаяния, очищения и обращения. Все это – дело нелегкое. Христианство – не удобный путь: недостаточно просто быть в Церкви и смотреть, как проходят годы. В нашей жизни, жизни христиан, очень важно первое обращение – этот уникальный момент, о котором мы помним всегда и который так ясно открывает нам то, чего ожидает от нас Господь. Но куда важнее и труднее бывают последующие обращения. И, чтобы помочь действию благодати Божией через эти позднейшие обращения, надо хранить юность души, взывать к Господу, уметь слушать, замечать свои оплошности и просить за них прощения.

“Invocabit me et ego exaudiam eum”, воззовет ко Мне, и услышу его153, – читаем мы на сегодняшней Литургии. Подумайте минутку об этой чудесной заботе Господа, Который всегда нас слышит и всегда внимателен к словам человеческим. Во всякое время – но особенно сейчас, ибо наше сердце благорасположено и готово очиститься, – Он слушает нас и не презрит мольбу сердца сокрушенного и смиренного154.

Да, Господь нас слушает, чтобы вмешиваться в нашу жизнь, избавляя нас ото зла и осыпая Своими благами: “Eripiam eum et glorificabo eum”, избавлю его, и прославлю его155, – говорит Он о человеке. Это исходный пункт сокровенного возрастания, называемого духовной жизнью. Надежда на прославление укрепляет в нас веру и возбуждает любовь. Таким образом, обретают реальность все три богословские добродетели – те божественные добродетели, которые уподобляют нас Отцу.

Каким путем начнем мы этот Великий Пост? Возобновляя веру, надежду и любовь. Дух покаяния и желания очищения берут свое начало в этих трех добродетелях. Великий Пост – не только повод для усиления внешних проявлений самоотреченности. Если мы думаем, что он этим ограничивается, то мы бы не поняли его глубокое значение в христианской жизни, ибо, повторяю я, эти внешние поступки идут от веры, надежды и любви.

Рискованная безопасность христианина

“Qui habitat in adiutorio Altissimi, in protectione Dei coeli commorabitu”, живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится156 – такова рискованная безопасность христианина. Если мы убедимся в том, что Бог нас слышит, что Он склоняет Свой слух к нашим нуждам – наши сердца преисполняются мира. И тем не менее жить с Богом – это несомненный риск, ибо Господь не участвует в дележке. Он требует всего. Приблизиться к Нему – значит быть готовым к новому обращению, к новому выпрямлению. К тому, чтобы еще внимательнее слушать Его внушения и следовать тем святым намерениям, которые Он возбуждает в наших душах.

Со времени нашего первого решения жить в соответствии с учением Христа мы наверняка ушли далеко вперед по пути верности Его слову. И все же не ждет ли нас множество дел, которые только предстоит сделать? Не слишком ли много в нас гордыни? Несомненно, мы нуждаемся в новом обращении, в более полной преданности, в более глубоком смирении, чтобы Христос в нас возрос, а наш эгоизм уменьшился, ибо “illum oportet crescere, me autem minui”, Ему должно расти, а мне умаляться157.

Мы не можем оставаться на месте. Необходимо идти вперед, к цели, указанной апостолом Павлом: И уже не я живу, но живет во мне Христос158. Высоким и благородным стремлением является это отождествление со Христом, которое предполагает святость. Но нет другого пути, если мы намерены жить в согласии с той божественной жизнью, которую Господь излил в нашу душу в Крещении. Идти вперед – значит постепенно приближаться к святости. Отступать – значит отказываться от нормального развития христианской жизни. Ибо огонь Божией любви должен возрастать каждый день, укрепляясь в нашей душе. Огонь живет только тогда, когда он что-то сжигает. Если он не разгорается, то почти угасает.

Вспомните слова блаженного Августина: Если ты говоришь: “хватит!” то ты пропал. Стремись всегда к большему, ходи беспрестанно, всегда иди вперед. Не оставайся на месте, не отступай, не отклоняйся159.

Великий Пост ставит нас перед основными вопросами: укрепляются ли моя верность Христу, мое стремление к святости, моя апостольская щедрость в повседневной жизни и профессиональной работе среди коллег?

Пусть каждый тихо ответит на эти вопросы – и он увидит, как необходимо это новое преображение, чтобы Христос жил в нас, чтобы Его чистый образ отразился в наших поступках.

Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми каждодневный крест свой и следуй за Мною160. Христос говорит нам это снова – доверительно, как бы на ухо: возьми свой каждодневный крест. Не только во время гонения, или когда представляется повод к мученичеству, но и в любых обстоятельствах, в работе, в мысли, в слове отречемся от того, кем мы были прежде, и исповедуем то, кем мы сейчас являемся, ибо мы возродились во Христе.161

Эти размышления Святого Иеронима – лишь эхо мыслей апостола Павла: Вы были некогда тьма, а теперь – свет в Господе: поступайте, как чада света, потому что плод Духа состоит во всякой благости, праведности и истине. Испытывайте, что благоугодно Богу, и не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте162.

Обращение – дело мгновенное. Освящение же – дело всей жизни. Божественное семя любви, которое Господь посеял в нашей душе, хочет расти, проявляясь в делах, и приносить плоды, всегда угодные Богу. Для этого и нужна наша готовность начинать все снова и снова и в любом событии нашей жизни видеть свет и размах первого обращения. Вот почему мы должны готовиться к этому, глубоко испытывая свою совесть и прося Господа помочь нам лучше познать Его и себя. Ибо нет другого пути к новому обращению.

Удобное время

“Exhortamur ne in vacuum gratiam Dei recipiatis”, умоляем вас, чтобы благодать Божия не тщетно была принята вами163. В самом деле, благодать Божия сможет преисполнить наши души и в этот Великий Пост, если мы не закроем для нее наши сердца. Подтвердите свои благие намерения, свое желание воистину преобразиться и не играть с благодатью Господней.

Я не люблю говорить о страхе, ибо христианином движет Любовь Божия, которая явилась нам во Христе и учит любить всех людей и все творение. Но зато следует говорить об ответственности, о серьезности. Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает164, – напоминает нам апостол Павел.

Надо решиться. Мы не можем жить с двумя горящими свечками, которыми, по народной поговорке, запасается любой человек: одна для святого Михаила, а другая для диавола. Надо потушить свечку диавола. Вся наша жизнь должна сгореть дотла в служении Богу. Если наше стремление к святости искренне, если мы достаточно послушны, чтобы отдать себя в руки Божии, то все будет в порядке. Ибо Он, со Своей стороны, всегда – и особенно сейчас! – готов даровать нам Свою благодать. Благодать нового обращения и возрастания в христианской жизни.

Мы не можем рассматривать Великий Пост как ежегодно повторяющийся временной период. Нет, это уникальный момент, это помощь Божия, которую надо принять. Иисус проходит рядом с нами и ждет от нас – сегодня, сейчас! – очень серьезных перемен.

“Ecce nunc tempus acceptabile, ecce nunc dies salutis”, вот, теперь время благоприятное, вот, теперь день спасения165. Мы снова слышим клич Пастыря Доброго и Его нежный зов: “Ego vocavi te nomine tuo”, Я назвал тебя по имени твоему166. Он призывает каждого из нас по имени – теми же ласкательными именами, которые знают лишь те, кто нас любит. Нет слов, чтобы выразить эту нежность Иисуса.

Подумайте вместе со мной об этом чуде любви Божией: Господь идет нам навстречу. Он ждет, Он стоит на обочинах наших дорог, чтобы мы не могли Его не увидеть. И зовет нас, и говорит с нами о наших делах, которые есть и Его дела. Он призывает к сокрушению нашу совесть, делая ее щедрой и влагая в наши души пылающую жажду преданности и верности – чтобы мы были достойны называться Его учениками. Эти призывы благодати Божией часто звучат как бы нежным упреком – чтобы мы поняли, что Он не забывал о нас и в те времена, когда по нашей вине мы теряем Его из виду. Он любит нас с неистощимой нежностью, которая переполняет Его Божественное Сердце.

Посмотрите, как Он настаивает: Во время благоприятное Я услышал тебя, и в день спасения помог тебе167. Он обещает Свою любовь и славу, дарует их тебе во время благоприятное – а ты? Что ты дашь Ему, Господу? Если Он тебя призывает – чем ты ответишь, чем отвечу я на эту любовь Иисуса, Который проходит рядом с нами?

“Ecce nunc dies salutis”, вот, теперь день спасения перед нами. Мы услышали голос Пастыря Доброго: “Ego vocavi te nomine tuo”, Я назвал тебя по имени твоему. Надо ответить, ибо любовь оплачивается любовью: “Ecce ego quia vocasti me”, вот я, ты звал меня168. Настал Великий Пост – и я решил не упустить это время, не дать ему пройти бесследно, как проходит вода над камнем. Я позволю ему изменить меня и наполнить, я обращусь снова к Господу и буду любить Его так, как Он хочет, чтобы Его любили.

Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим169. Что остается в твоем сердце? – комментирует блаженный Августин. – Что заставляет тебя все еще любить себя самого? Что остается в твоей душе, в твоем разумении? Ведь Он сказал: “Еь тото”, всем сердцем, всею душою и всем разумением. “Totum exigit te, qui fecit te”170; Тот, Кто тебя сотворил, требует тебя всего.

После такого ультиматума любви нет другого пути – только влюбленность в Бога. “In omnibus exhibeamus nosmetipsos sicut Dei ministros”, но во всем являем себя, как служители Божии171. Если ты отдашь Ему себя так, как Он хочет, то действие благодати проявится в твоем профессиональном поведении, в твоей работе, в твоем страстном желании завершить с божественным совершенством все человеческие начинания, великие и малые – ведь с любовью все они обретают новое измерение.

Но во время Великого Поста мы не будем забывать о том, что служение Богу – дело нелегкое. Чтобы вспомнить об этих трудностях, вернемся к словам апостола Павла из послания, прочитанного на сегодняшней Литургии: Но во всем являем себя, как служители Божии, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях, в постах, в чистоте, в благоразумии, в великодушии, в благости, в Духе Святом, в нелицемерной любви, в слове истины, в силе Божией, с оружием правды в правой и левой руке172.

В любое время, в самых разных обстоятельствах жизни мы будем вести себя как служители Божии, зная, что Господь с нами, что мы Его дети.

Слова апостола преисполняют нас радости, ибо подтверждают святость нашего призвания простых христиан, живущих в миру и разделяющих свои стремления, свои труды, свои радости с другими людьми, которые равны нам во всем. Этот путь божественен! Этого требует от вас Господь: чтобы в любое время вы поступали как сыны и служители Его.

Но для того, чтобы обыденные обстоятельства жизни стали для нас путем божественным, надо обратиться воистину и отдать себя без остатка. В самом деле, слова апостола Павла сильны: они обещают христианину жизнь трудную, беспокойную, полную риска. Как исказили христианство, пытаясь сделать из него легкий путь! Тем не менее, и мы искажаем истину, когда думаем, что эта жизнь, глубокая и серьезная, дающая нам повседневный опыт трудностей человеческого бытия, есть жизнь в постоянном страхе.

Христианин – реалист в плане человеческом и духовном, различающий все оттенки жизни: боль и радость, свое и чужое страдание, уверенность и сомнение, щедрость и стремление к эгоизму. Христианин все знает и все преодолевает с энергией и силой духа, полученной им от Бога.

Искушения Христа

Великий Пост напоминает нам о сорока днях, проведенных Иисусом в пустыне для подготовки к годам проповедничества, которые достигают своей кульминации в Распятии и славе Воскресения. Сорок дней молитвы и покаяния. И в конце – сцена, которую Евангелие сегодняшней Литургии предлагает нам для молитвенных размышлений: искушения Христа173.

Бог, дающий Себя искушать, позволяющий Лукавому действовать. Сцена, полная тайны, которую человеку понять не дано, но о которой мы можем размышлять, прося Господа открыть нам содержащиеся в ней поучения.

Иисус Христос ввергнут в искушение. Предание объясняет, что Господь хотел претерпеть испытание искушением, чтобы дать нам пример и в этом. В самом деле, Христос был совершенным человеком, похожим на нас во всем, кроме греха174. После сорока дней поста – Его единственной пищей были, быть может, трава и коренья, да немного воды – Иисус жаждет пищи, как и всякое живое существо. Но когда диавол предлагает Ему превратить камни в хлебы, наш Господь не только отвергает пищу, которой требует Его тело, но и удаляет от Себя тяжелейшее внушение: использовать Свою божественную власть, чтобы, так сказать, решить личную проблему.

Вы заметили? Повсюду в Евангелии: Иисус не творит чудеса в Свою пользу. Если Он обращает воду в вино – то это для новобрачных в Кане Галилейской175; если умножает хлебы и рыбу – то это для того, чтобы накормить голодную толпу176. Но Свой хлеб Он долгие годы зарабатывает Сам, Своим трудом. И позже, во время его странствий по земле Израилевой, Он живет помощью тех, которые за Ним последовали177.

Святой Иоанн рассказывает, как после долгого путешествия, остановившись у колодезя Иаковлева в городе Сихаре, Иисус послал Своих учеников в селение купить пищи. Приближается Самарянка – и Господь просит у нее воды, ибо не имеет чем почерпнуть ее178. Усталость от пройденного пути изнуряет Его утомленное тело. Читая Евангелие от Луки, мы видим, как Он спит, чтобы набраться сил179. Щедр Господь, Который, уничижив Себя и приняв все последствия вочеловечения, не пользуется Своей божественной властью, чтобы избежать усилий и трудностей. Он учит нас быть мужественными, любить труд и ценить благородство, без которого невозможна самоотдача как с человеческой, так и с божественной точки зрения.

Диавол предлагает Иисусу броситься с крыши храма – но Тот опять отвергает искушение использовать Свою божественную власть. Он не хочет показухи и тщетной славы, не играет человеческую комедию, не хочет явить Свое личное превосходство. Иисус желает лишь одного: исполнять волю Отца, не ускоряя ход времени, не приближая пору чудес, но шаг за шагом следуя тяжелой дорогой людей – Путем Креста.

И в третьем искушении мы видим нечто подобное: Ему предлагают царства, славу и власть. Диавол хочет получить в обмен на удовлетворение человеческих амбиций то, что принадлежит только Богу: он обещает легкую жизнь тому, кто поклонится ему через идолов. Но наш Господь возвращает поклонению его единственную и истинную цель: Бога. И снова утверждает Свое желание служить: Отойди от Меня, сатана; ибо написано: “Господу Богу твоему поклоняйся, и Ему одному служи”180.

Извлечем же урок из поведения Иисуса. Во время своей земной жизни Он отрекся от славы, которая принадлежала Ему по праву, и принял образ слуги, образ раба181. Христианин должен помнить всегда, что вся слава принадлежит Богу, что он не вправе делать из дивного величия Евангелия инструмент служения человеческим амбициям и интересам.

Будем учиться у Иисуса. Он отказался от людской славы в полном соответствии с величием задачи, возложенной на возлюбленного Сына Божия, Который воплотился ради спасения всех душ человеческих. В эту задачу Отец вложил всю силу Своей Отцовской любви и нежности: “Filius meus es tu, ego hodie genui te. Postula a me et dabo tibi gentes hereditatem tuam”, Ты Сын Мой; Я ныне родил Тебя. Проси у Меня, и дам народы в наследие Тебе и пределы земли во владение Тебе182.

Христианин, который, следуя за Христом, живет в этом духе полной покорности воле Отца, тоже получает от Господа уверенность в Его любовном попечении: За то, что он возлюбил Меня, избавлю его; защищу его, потому что он познал имя Мое183.

Иисус сказал “нет” диаволу, отцу тьмы, – и сразу же появляется свет: Тогда оставляет Его диавол; и се, Ангелы приступили и служили Ему184. Иисус справился с испытанием. Настоящим испытанием, ибо, по словам святого Амвросия, Он не действовал как Бог, используя Свою власть (потому что иначе какую пользу мы смогли бы извлечь из Его примера?), но использовал, как человек, средства, общие Ему и людям185.

Диавол лицемерно цитирует Ветхий Завет: Ангелам Своим заповедает о тебе – охранять тебя на всех путях твоих186. Но Иисус, отказавшись искушать Отца, возвращает этим библейским словам их истинное значение. И в награду за Его верность посланники Отца приходят, чтобы служить Ему.

Интересно наблюдать метод, которому следует Сатана, искушая нашего Господа: он берет свои аргументы из Священных книг, богохульно искажая их смысл. Иисус не дает Себя обмануть: воплотившемуся Слову хорошо известно Слово Божие, написанное ради спасения людей, а не ради их обмана и осуждения. Кто связан Любовью со Христом, тот не даст себя обмануть манипуляциями со Священным Писанием, ибо знает, что это свойственно диаволу: обманывать христианскую совесть, ложно истолковывая слова вечной Мудрости и пытаясь обратить свет во тьму.

Задержимся на вмешательстве ангелов в жизнь Иисуса: так мы лучше поймем их роль, ангельскую миссию в жизни любого из людей. Церковное Предание описывает Ангелов Хранителей как великих друзей, данных Богом каждому человеку и сопровождающих его на жизненном пути. Вот почему Церковь призывает нас к ним обращаться, общаться с ними непрестанно.

Представляя эти эпизоды из жизни Христа для наших размышлений, Церковь напоминает нам, что во время Великого Поста рядом с осознанием нашей греховности и нашего ничтожества, рядом с жаждой очищения свое место занимает и радость. Ибо Великий Пост – время как силы духа, так и внутренней радости. Мы должны наполняться мужеством: ведь благодать Господня нам не изменит. Бог будет рядом и пошлет Своих Ангелов, наших спутников и благоразумных советников, сотрудников во всех наших начинаниях. “In manibus portabunt te, ne forte offendas ad lapidem pedem tuum”, на руках понесут тебя, да не преткнешься о камень ногою твоею187.

Надо уметь общаться с Ангелами. Скажи Своему Ангелу Хранителю, скажи ему сейчас, что ты имеешь сердце сокрушенное, ибо духовные воды Великого Поста не только увлажнили поверхность твоей души, но и глубоко проникли в нее. Попроси его принести в дар Господу эту добрую волю, которую благодать вырастила из нашего убожества, как лилию из навоза. “Sancti Angeli, Custodes nostri: defendite nos in proelio, ut non pereamus in tremendo iudicio”, Святые Ангелы Хранители, защищайте нас в битве, чтобы мы не погибли на Страшном Суде.188

Богосыновство

Как объяснить эту доверчивую молитву? Откуда эта уверенность, что мы не погибнем в битве? Нам дает ее реальность, что никогда не перестанет восхищать меня. Это наше богосыновство. Господь, Который во время Великого Поста просит нас об очищении, – не тиранический Хозяин, не суровый и беспощадный Судья. Он наш Отец. Он говорит с нами о наших грехах, о наших ошибках, о том, как слаба наша щедрость, – но лишь для того, чтобы это исправить и даровать нам Свою близость, Свою Любовь. Сознание нашего богосыновства исполняет радости эту беседу и говорит нам, что мы возвратились в дом Отчий.

Богосыновство – фундамент духовности Opus Dei. Все люди – дети Божии. Но и ребенок может вести себя по-разному перед своим отцом. Мы должны, как дети, отдавать себе отчет в том, что Господь позволяет нам жить в Своем доме – в гуще мира. Он присоединяет нас к Своей семье, Свое делает нашим, а наше – Своим. Он дарует нам доверие и близость, которые заставляют нас просить у Него невозможного.

Дитя Божие обращается к Господу как к Отцу. Его отношения с Ним не сводятся к рабскому поклонению или чисто формальной вежливости и элементарным приличиям. Они полны искренности и доверия. Бог не соблазняется о людях. Он не устает от нашей неверности. Отец прощает любую обиду, когда ребенок возвращается в Его дом и кается, и просит прощения. Наш Господь является Отцом до такой степени, что знает о нашем раскаянии и первый идет нам навстречу, открывая Свои объятия.

Поверьте, я не выдумываю ничего нового. Вспомните притчу, которую рассказал нам Сын Божий, чтобы мы могли постичь любовь Небесного Отца: притчу о блудном сыне189.

И когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею, и долго целовал его190. Вот слова Святого Писания: Он целовал своего сына долго, словно вбирая его в себя. Есть ли слова более человечные, чем эти? И есть ли образ, способный лучше передать силу Божией Любви к человеку?

Мы не можем молчать перед Богом, Который бросается нам навстречу. Мы скажем Ему вместе с апостолом Павлом: “Abba, Pater”, Авва, Отче191. Ибо Он, Творец Вселенной, не требует, чтобы мы называли Его величественными титулами. Ему безразлично наше признание Его суверенного господства! Он хочет, чтобы мы называли Его Отцом и наслаждались этим словом. Он хочет исполнить радости наши души.

Так или иначе, но человеческая жизнь – постоянное возвращение к дому Отца путем покаяния, то есть обращения сердца, в основе которого лежат желание исправиться и твердое решение совершенствоваться. Это стремление души проявится в наших жертвах, в нашей самоотдаче. Путь в Отчий дом проходит через Таинство прощения, в котором, исповедуя свои грехи, мы облекаемся во Христа и становимся братьями, членами семьи Божией.

Бог ждет нас, как отец в притче – с раскрытыми объятиями, хотя мы этого и не заслужили. Наш долг, как бы огромен он ни был, не имеет значения. Как блудному сыну, нам надо лишь прислушаться к своему сердцу, почувствовать тоску по отцовскому очагу, восхититься и обрадоваться тому дару, которым одаривает нас Бог, – этой возможности называться и быть на деле Его детьми, несмотря на слабость нашей ответной любви.

Какой странной способностью обладают люди! Они так легко предают забвению самые дивные чудеса, так быстро привыкают к тайне! В это время Великого Поста задумаемся снова о том, что христианин не имеет права быть поверхностным. Даже погруженный в свой повседневный труд, затерявшийся среди других людей, всегда занятый, в постоянном напряжении – он должен пребывать в Боге. Ибо он – сын Божий.

Богосыновство – это ликующая истина, дающая силы тайна. Богосыновство пронизывает всю нашу духовную жизнь, ибо учит нас общаться с Отцом, познавать и любить Его. Оно наполняет надеждой нашу внутреннюю борьбу и учит нас доверчивой простоте маленьких детей. Более того: мы способны с любовью и восхищением созерцать все творения, которые вышли из рук Отца, именно потому, что мы – Его дети. Так мы становимся созерцателями в миру, влюбленными в этот мир.

Литургия Великого Поста напоминает нам о последствиях греха Адамова в жизни людей. Адам не захотел оставаться добрым сыном Божиим. Он взбунтовался. Но мы постоянно слышим эхо гимна “Felix culpa” – Счастливая вина, который Церковь, изливая свою радость, воспоет в Светлое Воскресение192.

По пришествии полноты времен Бог Отец послал в мир Сына Своего Первородного, чтобы мы, искупленные от греха, “adoptionem filiorum reciperemus”, получили усыновление193 и стали детьми Божиими, свободными от ига греховного и способными участвовать в сокровенной жизни Пресвятой Троицы. Тогда стало возможным для нового человека – этой новой прививки детей Божиих194, – освободить от беспорядка все сущее и соединить все творения во Христе195, Который примирил их в Боге196.

Настало время покаяния – но, как мы уже видели, это не время уныния. Надо провести Великий Пост в духе богосыновства, дарованном нам Христом. В том духе, который вопиет в нашей душе197. Господь зовет нас, чтобы мы к Нему приблизились с желанием Ему уподобиться. Итак, подражайте Богу, как чада возлюбленные198, сотрудничая смиренно, но ревностно, с божественным намерением соединить то, что было разбито, спасти то, что погибло, привести к истинной цели то, что сбилось с пути, вернуть порядок туда, где царствовал беспорядок грешного человека, восстановить чудесную гармонию творения.

Литургия Великого Поста приобретает трагическое звучание, когда мы размышляем о том, что значит для человека удаление от Бога. Но это не последнее слово. Последнее слово говорит Господь. Это – слово Его спасительной и милосердной любви, а значит, и нашего богосыновства. Вот почему я повторяю сегодня с апостолом Иоанном: Смотрите, какую любовь дал нам Отец, чтобы нам называться и быть детьми Божиими199. Детьми Божиими, братьями Слова, ставшего плотью – Того, о Котором было сказано: В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков200. Детьми Света, братьями Света – вот кем мы являемся. Носителями того единственного пламени, которое способно возжечь сердца человеческие.

Сейчас я умолкну – и продолжится Божественная Литургия. Пусть каждый из вас подумает о том, чего просит у него Господь. О намерениях, которые внушает ему благодать Божия. И, осознав все духовные и человеческие требования самоотдачи и борьбы, вспомните, что наш образец – Иисус. Будучи Богом, Он позволил Себя искушать, чтобы мы наполнились мужеством и убедились, что победа будет за нами. Бог не проигрывает сражений – и если мы с Ним едины, то никогда не будем разбиты, но сможем именоваться и быть победителями, добрыми сынами Божиими.

Будем счастливы. Я же всегда счастлив. Понимаю, что не должен быть таковым, когда смотрю на свою жизнь и испытываю свою совесть, как того требует литургическое время Великого Поста. Но все же я чувствую себя счастливым, ибо вижу снова, что Господь взыскует меня и остается, как и прежде, моим Отцом. Я знаю, что вы, как и я, решительно, при свете и помощи благодати, найдете и сожжете то, что надо сжечь, искорените то, что надо искоренить, и отдадите то, что надо отдать.

Конечно, это нелегко. Но путь нам указан ясно, и мы знаем, что можем рассчитывать на него, на дивную реальность, без которой не можем и не должны обойтись: на то, что Бог нас любит. И мы дадим Святому Духу работать в нас и нас очистить, чтобы мы смогли обнять Сына Божия на Кресте и с Ним воскреснуть – ибо радость Воскресения имеет свои корни в Кресте.

Мария, Матерь наша, “auxilium christianorum, refugium peccatorum”, Помощница христиан и Убежище грешных, умоли Своего Сына послать нам Духа Святого, Который возобновит в наших сердцах решение идти вперед уверенно и твердо, внимая призыву, наполнившему покоем мученичество одного из первых христиан: “veni ad Patrem”, иди к Отцу201 – вернись к Нему, ибо Он тебя ждет.



7. ХРИСТИАНСКОЕ УВАЖЕНИЕ К ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЛИЧНОСТИ И ЕЕ СВОБОДЕ*

<p>7. ХРИСТИАНСКОЕ УВАЖЕНИЕ К ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЛИЧНОСТИ И ЕЕ СВОБОДЕ*</p>

Во время Литургии мы читали то место из Евангелия от Иоанна, где рассказано об исцелении слепорожденного. Уверен, что все мы были растроганы, думая о могуществе и милосердии Бога, Который столь неравнодушен к человеческому убожеству. Но сейчас мне хотелось бы сказать о другом. Мы часто замечаем, что христиане, проникнутые любовью Божией, заботятся о судьбе своих ближних и уважают всех людей. Но когда любовь ослабевает, то возникает опасность фанатического давления на чужую совесть.

И, проходя, увидел человека, слепого от рождения202. Я часто восхищался тем, с какой простотой Господь проявляет Свое милосердие: Он проходит рядом – и сразу же замечает скорбь. Но мысли учеников заняты совсем другими проблемами. Они спрашивают: Равви! кто согрешил, он или родители его, что родился слепым?203

Ложные суждения

Нет ничего удивительного в том, что многие люди, – даже те, которые считают себя христианами, – ведут себя так: сначала думают о зле, предполагая его без всяких доказательств. И не только думают, но и заявляют о своих смелых суждениях публично.

Поведение учеников было, мягко говоря, поверхностно. В тогдашнем обществе, как и в сегодняшнем – в этом мало что изменилось, – такое поведение для многих было правилом. Вспомните, как обличает фарисеев Иисус: Ибо пришел Иоанн, ни ест, ни пьет; и говорят: “в нем бес”. Пришел Сын Человеческий, ест и пьет; и говорят: “вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам”204.

Систематические нападки на чужую репутацию и презрение к безупречному поведению – такую глумливую критику терпел Христос. Такую же участь готовят сегодня для тех, кто хочет следовать за Учителем, сознавая свое естественное ничтожество и личные ошибки – небольшие и неизбежные в силу человеческой слабости. Нельзя оправдать грех против доброго имени того или иного человека, который со странной снисходительностью называют сплетничеством. Иисус возвещает, что если хозяина дома назвали веельзевулом, то не стоит ждать, что с его домашними будут обращаться лучше205. Но Он же предупреждает нас: Кто скажет брату своему: “рака”, подлежит синедриону; а кто скажет: “безумный”, подлежит геенне огненной206.

Как же мы выносим ложное суждение о других? Похоже, некоторые постоянно носят очки, искажающие их зрение. Они принципиально не верят в чистоту намерений ближнего, или, по крайней мере, в постоянную борьбу за ее достижение. Это искажение зрения заставляет их судить обо всем по себе. Для них даже в самом чистом скрывается двусмысленность, лицемерно принявшая вид чистоты. Когда они ясно видят добро, – пишет Святой Григорий Великий, – то тщательно ищут, не скрыто ли тут что-нибудь еще207.

Очень трудно объяснить тем, у которых искажение стало как бы второй природой, что благоприятно судить о ближнем – это более истинно и человечно. Блаженный Августин дает такой совет: Старайтесь обрести те качества, которых, по вашему мнению, недостает вашим братьям, и тогда вы уже не увидите в них недостатков, ибо сами не будете их иметь208. Для некоторых такое поведение – наивность. Они же сами разумны и реалистичны.

Сделав свои предрассудки мерой всех вещей, они всегда оскорбляют людей прежде, чем выслушать их доводы. А затем объективно и доброжелательно, быть может, и позволят оскорбленному оправдаться. Вместо того, чтобы доказать, что кто-то совершил ошибку, они с усмешкой предоставляют возможность невинному доказывать свою невиновность.

Не стану скрывать, что эти мысли – не только плоды изучения трактатов по этике и праву. Они основываются еще и на опыте, добытом во плоти теми, кто в течение многих лет был мишенью для учебной стрельбы в школах злословия и клеветничества. Благодать Божия и незлопамятность смыли с их душ даже самый ничтожный след горечи. Они могли бы повторить вслед за апостолом: “Mihi pro minimo est, ut a vobis iudicer”, для меня очень мало значит, как судите обо мне вы209. Иногда, выражаясь куда более прозаично, они добавляли, что им плевать на все это.

Тем не менее, я печалюсь, думая о душе человека, что не имея на то прав, вторгается в то, что принадлежит другому. Ибо агрессор губит себя самого. Я страдаю, думая о тех, кого сразили клеветнические обвинения и не представляющих, куда теперь бежать и что теперь делать. Загнанные в угол, они не могут в это поверить и спрашивают себя: не кошмаршный ли сон все это?

Несколько дней назад мы читали во время Литургии историю Сусанны, целомудренной женщины, которой два развратных старца угрожают ложным обвинением в бесчестии. Тогда застонала Сусанна, и сказала: тесно мне отовсюду: ибо, если я сделаю это, смерть мне; а если не сделаю, то не избегну от рук ваших210. Как часто злость завистников и интриганов ставит честных людей в такое невыносимое положение! Им предлагают альтернативу: оскорбить Бога или быть обесчещенным. Единственный благородный и достойный, хотя и болезненный выход из положения, который им остается: Лучше для меня не сделать этого и впасть в руки ваши, нежели согрешить пред Господом211.

Право на сокровенность частной жизни

Вернемся к чуду исцеления слепого. Иисус ответил Своим ученикам, что беды этого человека являются не следствием греха, но поводом для Бога явить Свое могущество. И с чудесной простотой Он решает сделать слепого зрячим.

И вот для этого человека начинается и счастье, и мучение. Его не оставляют в покое. Сначала это соседи и видевшие прежде, что он был слеп212. Они говорили: Не тот ли это, который сидел и просил милостыни? В Евангелии не сказано, что они радуются. Просто они не могут в это поверить, хотя прозревший настаивает, что он и есть тот самый, который раньше был слеп. Вместо того, чтобы оставить его в покое и дать наслаждаться благодатью Божией, они ведут его к фарисеям, которые снова спрашивают, как это произошло. И во второй раз он отвечает: Брение положил Он на мои глаза, и я умылся, и вижу213.

Произошло великое чудо, но фарисеи хотят доказать, что этого не было. Одни выдвигают мелкие, лицемерные и несправедливые аргументы: Он исцелял в субботу, а поскольку в этот день запрещено работать, то они отрицают саму возможность чуда. Другие начинают то, что мы сегодня назвали бы следствием. Они обращаются к родителям слепого: Это ли сын ваш, о котором вы говорите, что родился слепым? как же он теперь видит?214 Его родители, объятые страхом, произносят фразу, которая заключает в себе все гарантии научной методики: Мы знаем, что это сын наш и что он родился слепым; а как теперь видит, не знаем, или кто отверз ему очи, мы не знаем. Сам в совершенных летах; самого спросите; пусть сам о себе скажет215.

Те, кто правит следствием, не могут верить, ибо не хотят. Итак вторично призвали человека, который был слеп, и сказали ему: воздай славу Богу; мы знаем, что Человек Тот – Иисус Христос – грешник.216

Рассказ Святого Иоанна дает пример ужасающего нападения на основное право, которым человек обладает по природе своей. Я говорю о праве на уважение.

Эта проблема актуальна и по сей день. Нетрудно в наше время найти примеры такого агрессивного любопытства, приводящего к попранию частной жизни другого человека. Элементарное чувство справедливости требует, чтобы, расследуя недоказанное преступление, мы действовали благоразумно и умеренно, не считая фактом то, о чем только можно предполагать. Нетрудно поймешь всю порочность этого нездорового любопытства, стремящегося обличить как честное, так и безупречное во всех смыслах, поведение.

Надо защищать достоинство каждого человека – а также его право на молчание, – от этих профессиональных обличителей, которые, кажется, живут эксплуатацией чужой интимности. Все честные люди, христиане и нехристиане, в этом согласны, ибо речь идет об общей ценности – о законном праве быть самим собой, не выставлять себя на всеобщее обозрение, переживать со скромностью личные радости, печали и скорби. И особенно – делать добро, не превращая это в спектакль. Помогать из чистой любви тем, кто нуждается в помощи, не разглашая то, что сделано для других, не раскрывая свою душу под злонамеренными и любопытными взглядами тех, которые не могут и не хотят знать о внутренней жизни, но могут лишь бесстыдно над ней глумиться.

Нелегко освободиться от этого агрессивного вмешательства! Способы, которыми пользуются, чтобы не оставить человека в покое, в наше время умножились. Я говорю не только о технической стороне дела, но и о системах аргументации, которым трудно противиться тому, кто желает отстоять свою честь. Например, иногда исходят из утверждения, что все поступают нечестно. Этот ошибочный постулат неизбежно принуждает к самокритике. Если человек не обольет себя грязью, то другие решат, что он не только нечестен, но и лицемерен, да к тому же еще и надменен.

Но есть и другой способ. Тот, кто распускает клевету устно или письменно, готов допустить, что вы человек честный – но ведь другие, возможно, будут думать иначе. Если написать, что ты вор – то как ты докажешь обратное? Ты утверждал, что твое поведение достойно и чисто – так не хочешь ли снова обсудить его, чтобы убедиться, что оно недостойно и лицемерно?

Это не абстрактные рассуждения. Я уверен, что любой человек или мало-мальски известная организация могли бы подтвердить вышесказанное множеством примеров из повседневной практики. В некоторых кругах преобладает странная концепция, что публика или “народ”, как ее предпочитают называть, имеет право знать и толковать на свой лад самые интимные подробности чужого бытия.

Позвольте мне сказать несколько слов о том, что касается меня лично. Более тридцати лет я повторяю устно и письменно, что Opus Dei не стремится к какой-нибудь преходящей или политической цели. Что цели его чисто духовны: распространение спасительного учения Христа среди всех народов, во всех расах и на всех социальных уровнях, содействие возрастанию Божией Любви – а значит, мира и справедливости – в отношениях между людьми, детьми единого Отца.

Это поняли миллионы людей во всем мире. Но некоторые (замечу, что их немного) не поняли – по разным причинам. Мое сердце с первыми, но и вторых я тоже уважаю и люблю, ибо достоинство каждого требует уважения и любви. Все призваны к славе детей Божиих.

Но всегда существует нетерпимое меньшинство, далекое от того, что дорого многим (и мне в том числе) и ждущее объяснений на своем языке – исключительно политическом, который чужд сверхъестественному и реагирует лишь на баланс интересов и влияние групп. Не получив ожидаемого ответа – то есть ложного (но соответствующего их ожиданиям), – они начинают думать о лжи, секретах и тайных планах.

Знайте, что такие случаи меня не огорчают и не тревожат. Я бы просто смеялся над ними, если бы смог забыть оскорбления, нанесенные ближним, и грехи, вопиющие перед Богом. Как типичный арагонец я люблю искренность. Всякая засекреченность противна моей природе. Я всегда старался отвечать на клевету правдой, без гордыни и самодовольства – даже тем, которые плохо воспитаны и надменны, враждебны и лишены малейших признаков человечности.

Я часто вспоминаю ответ слепого фарисеям, когда они в который уж раз спросили его о том, как произошло чудо: Я уже сказал вам, и вы не слушали; что еще хотите слышать? или и вы хотите сделаться Его учениками?217

Целебное средство для глаз

Грех фарисеев был не в том, что они не видели во Христе Бога, но в том, что они по собственной воле замкнулись в себе самих и не позволили Христу, Который есть Свет, исцелить их от слепоты218. Ослепление такого рода имеет непосредственное влияние на отношения к ближним. Фарисеи, уверенные в том, что они сами являются светом, и не дающие Богу открыть им глаза, смотрят на ближних несправедливо и гордо. Вот один из них молится: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь219. Вот они оскорбляют слепого от рождения, который упорно продолжает свидетельствовать о своем чудесном исцелении: Во грехах ты весь родился, и ты ли нас учишь? И выгнали его вон220.

Среди тех, кто не знает Иисуса, есть множество честных людей, которые умеют быть отзывчивыми из естественной деликатности: они искренни, благовоспитанны и сердечны. Если они, если все мы не будем противиться Христу, не помешаем Ему лечить от слепоты наши глаза, прилагая к ним брение, которое в Его руках становится лучшим лекарством, то скоро земные реальности и вечные истины откроются нам в новом свете – в свете веры. Мы обретем чистоту взгляда.

Тут призвание христианина, полнота той любви, которая долготерпит, милосердствует, не завидует, не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит221.

Любовь Христова не ограничивается только добрыми чувствами к ближнему или только благотворительностью. Любовь, дарованная душе Богом, преображает изнутри разум и волю: она придает духовные основания как дружбе, так и радости делать добро.

Обратимся к исцелению хромого, описанному в Деяниях апостолов. Петр и Иоанн идут в храм и встречают при дверях хромого от рождения. Все это напоминает исцеление слепого, но ученики уже не думают, что эта беда вызвана личными грехами больного или ошибками его родителей. Они говорят: Во имя Иисуса Христа Назорея встань и ходи222. Когда-то они сеяли непонимание, а теперь – милосердие; когда-то произносили смелые суждения, а теперь совершают чудо исцеления во имя Господа. И снова Христос проходит рядом! Христос, продолжающий Свой путь по улицам и площадям мира сего в Своих учениках, христианах. Я прошу Его с ревностью пройти в душах тех, кто слушает меня сегодня.

Уважение и милосердие

Поведение учеников Иисуса в сцене со слепым кажется нам странным – но ведь они поступали в полном согласии с поговоркой: “Думай плохое – и не ошибешься”. Позже, когда они лучше познали Христа и поняли, чт- значит быть христианином, их суждения наполнились пониманием к ближнему.

В любом человеке, – пишет Святой Фома Аквинский, – есть черта, благодаря которой он может выглядеть высшим в глазах других, по словам апостола: “по смиренномудрию почитайте один другого высшим себя” (Флп 2. 3). Вследствие чего все люди должны почитать друг друга223. Размышляя о добродетели смирения, мы понимаем, что уважение к человеку, его чести, его чистым намерениям, его частной жизни – это не формальность, не что-то поверхностное, но основа милосердия и справедливости.

Христианское милосердие не ограничивается помощью нуждающимся. Его смысл – в понимании и уважении любого человека и природного достоинства, присущего человеческой личности, сыну Творца. Поэтому мы можем утверждать, что всякий посягающий на человеческую личность, ее репутацию, ее честь, не знаком с некоторыми истинами нашей христианской веры или не умеет применять их в жизни. Этот человек не имеет в душе истинной любви Божией. Любовь, которою мы любим Бога и ближнего, – одна и та же добродетель, ибо Бог является именно той причиной, по которой мы любим ближнего, и потому мы любим Бога, когда любим ближнего с любовью224.

Я надеюсь, что мы сумеем извлечь из этой беседы пред Ликом Божиим очень конкретные результаты. И прежде всего – решение не судить ближнего, не оскорблять его даже сомнением и топить зло в обилии добра, сея вокруг себя искренность, справедливость и мир.

Мы также примем решение никогда не огорчаться, когда другие сомневаются в чистоте нашего поведения, когда кто-то ложно истолковывает добро, сотворенное нами с помощью Божией. И, судя ложно о наших намерениях, считает наше поведение нечестным и лицемерным. Мы будем всегда прощать с улыбкой. И если сочтем по совести, что должны говорить, то будем говорить ясно и без злопамятства. Когда нападают на нас лично – пусть жестоко, пусть недостойно, – мы будем отдавать себя в руки нашего Отца, облачась в божественное молчание: “Iesus autem tacebat”, Иисус молчал225. Будем заботиться лишь о том, чтобы творить добро, предоставив Ему Самому сделать так, чтобы оно светило перед людьми226.



8. ВНУТРЕННЯЯ БОРЬБА*

<p>8. ВНУТРЕННЯЯ БОРЬБА*</p>

Праздник, который мы отмечаем сегодня, – это (как и все христианские праздники) прежде всего праздник мира. Пальмовые ветви напоминают нам о том моменте из Книги Бытия, когда Ной помедлил еще семь дней других; и опять выпустил голубя из ковчега. Голубь возвратился к нему в вечернее время; и вот, свежий масличный лист во рту у него: и Ной узнал, что вода сошла с земли227. Сегодня мы вспоминаем установление и утверждение во Христе союза между Богом и Его народом, ибо Он есть мир наш228. В духе чудесного единства старого с новым, которое характерно для Литургии нашей святой Католической Церкви, мы повторяем сегодня эти слова глубокой радости: Дети иудеевы, неся пальмовые ветви, вышли навстречу Господу и восклицали: “Слава в вышних!”229

Это восклицание, обращенное к Иисусу, соединяется в нашей душе с другим – с тем, которым небеса приветствовали Его Рождество в Вифлееме. Когда Он ехал, – пишет святой Лука, – постилали одежды свои по дороге. А когда Он приблизился к спуску с горы Елеонской, все множество учеников начало в радости велегласно славить Бога за все чудеса, какие видели они, говоря: Благословен Царь, грядущий во имя Господне! мир на небесах и слава в вышних!230

И на земле мир…

Мир на небесах, “Pax in coelo…” А на земле? Почему на земле нет мира? То, что есть, – только видимость, хрупкие обязательства, равновесие страха. Но мира нет. Нет его и в Церкви. Множество разногласий раздирают белый хитон Невесты Христовой. Нет мира во многих сердцах, что втуне тщатся загасить душевное беспокойство, непрестанно суетясь и стремясь получить мелкое удовольствие от обладания земными благами; но оно не утоляет жажду, ибо всегда оставляет привкус печали.

Пальмовые ветви означают победу, – пишет бл. Августин. – Господь готовится к триумфу, умирая на Кресте. Под знаком Креста Он идет к победе над Дьяволом, князем смерти231. Христос – наш мир, ибо Он победил. И победил потому, что боролся со злобой в сердцах человеческих.

Христос, Который есть наш мир, является также и нашим путем232. Если мы хотим быть в мире, то должны за Ним последовать. Мир – следствие войны, борьбы аскетической, борьбы внутренней, которую каждый христианин должен вести в своей жизни против всего, что не идет от Бога: против гордыни и чувственности, эгоизма, легкомыслия и скудости сердца. Бесполезно громко требовать внешнего покоя, если нет покоя в совести, в глубине души, ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления.233

Борьба как обязательство любви и справедливости

Но не стал ли язык этот бренным? Не мы ли сами его изменили, приспосабливая к своей личной слабости, которую привыкли прятать под покровом различных псевдонаучных терминов? Не утвержден ли нами некий молчаливый уговор считать истинным благом деньги, на которые можно все купить, или власть над людьми, или хитрость, посредством которой можно занять и удержать высокий пост, или мудрость человеческую, которая считает себя взрослой и уже превзошедшей все священное?

Я не пессимист и никогда пессимистом не был, ибо знаю через веру, что Христос победил окончательно и дал нам в залог победы заповедь, которая является и обязательством – обязательством бороться. Мы, христиане, добровольно принимаем на себя это обязательство любви в ответ на призыв благодати Божией. Это дает нам твердость в борьбе, ибо мы знаем, что так же слабы, как и другие люди, но если воистину постараемся, то станем утешением Господа – солью земли, светом жизни и закваской мира.

Пылкое желание упорствовать в Любви – это общая обязанность христиан и долг справедливости. Оно проявляется в постоянной борьбе. Предание Церкви называет христиан “milites Christi”, воинами Христа, которые поддерживают других, постоянно борясь с дурными наклонностями в себе. Бывает, что духовное зрение отсутствует, и господствует в умах неверие – это мешает нам видеть, что жизнь на земле – это битва. Нам лукаво внушают, что, называя себя воинами Христа, мы рискуем превратить веру в инструмент насилия для достижения временных, преходящих целей. Это досадное упрощение, внушенное трусостью и любовью к комфорту.

Нет ничего более далекого от христианской веры, чем фанатизм, который проявляется во всевозможных союзах светского с духовным. Эта опасность исчезает, если мы понимаем борьбу в духе учения Христова: как преодоление себя самого, своего эгоизма – чтобы больше любить Бога и служить всем людям. Отказаться от такого понимания – значит объявить себя побежденным до начала битвы, уничтоженным, утратившим веру, с падшей душой, заблудившейся в мелких удовольствиях.

Для христиан духовная брань под взглядом Господа и братьев по вере – необходимость и прямое следствие их звания. Поэтому тот, кто не борется, изменяет Иисусу Христу и Его мистическому Телу, Которое есть Церковь.

Постоянство борьбы

Борьба христианина постоянна, ибо внутренняя жизнь состоит в том, чтобы начинать все снова и снова, не позволяя гордыне утвердить нас в нашем совершенстве. На нашем пути много трудностей – это неизбежно. Не встречая препятствий, мы были бы не тварями из крови и плоти, а ангелами. Нас неизменно будут отягощать страсти, влекущие нас вниз.

Ощущая в теле и душе язвящее жало гордыни, чувственности, зависти, лени и желания властвовать над другими, мы не должны удивляться. Это очень древнее зло, с которым мы сами знакомы не понаслышке. Исходный пункт и обрамление нашей борьбы, нашего триумфа, нашего бега к дому Отца. Об этом говорит апостол Павел: И потому я бегу не так, как на неверное, бьюсь не так, чтобы только бить воздух; но усмиряю и порабощаю тело мое, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным.234

Чтобы начать и продолжить эту борьбу, христианин не должен ждать каких-то внешних знаков или благоприятного внутреннего настроя. Ибо внутренняя жизнь – не дело наших чувств, а дело благодати Божией и человеческой воли. Одним словом, дело любви. Ученики не побоялись следовать за Христом в день Его триумфа в Иерусалиме, но почти все оставили Его во время казни.

Чтобы любить воистину – необходимы сила, преданность и сердце, пронизанное верой, надеждой и любовью. Лишь пустое легкомыслие, следуя капризам, меняет предметы своих любовей, которые по справедливости следует назвать иначе – эгоистическими удовольствиями. Где есть любовь, там есть и постоянство, самоотдача, готовность к жертве. В этой готовности, в этой самоотдаче мы встречаем не только противодействие и крест, но также счастье и радость, которых никто у нас не отнимет.

В этом турнире любви наши падения, даже очень тяжелые, не должны огорчать нас, если мы приближаемся к Богу в Таинстве покаяния с сокрушенным сердцем и желанием исправить свою жизнь. Христианин не маньяк, не допускающий ни малейшего пятна на своем послужном списке. Иисус Христос, наш Господь, был растроган не только невинностью и верностью апостола Иоанна, но также и покаянием Петра после его падения. Иисус знает наши слабости и привлекает нас к Себе, прося упорствовать в наших усилиях день за днем, чтобы подняться еще немножко. Он ищет нас так же, как искал учеников на дороге в Эммаус, – приближаясь к ним, идя им навстречу. Как искал Фому, чтобы тот вложил персты свои в открытые раны на Его руках и в ребра Его. Он знает наши слабости и живет в постоянной надежде на то, что мы к Нему обратимся.

Внутренняя борьба

Итак, переноси страдания, как добрый воин Иисуса Христа235, – говорит нам апостол Павел. Жизнь христианина – это служение, это война. Замечательная мирная война, не имеющая ничего общего с войнами между людьми, в основе которых – разделение и ненависть. Война детей Божиих с их собственным эгоизмом основана на единстве и любви. Ибо мы, ходя во плоти, не по плоти воинствуем. Оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом на разрушение твердынь: ими ниспровергаем замыслы и всякое превозношение, восстающее против познания Божия236. Это непрерывные стычки с гордыней, склонностью ко злу и самодовольством в наших суждениях.

В это Вербное Воскресенье в жизни нашего Господа начинается неделя, решающая для нашего спасения. Оставим поверхностные рассуждения и перейдем к главному – к тому, что действительно важно. Смотрите же: цель всех наших усилий – попасть в рай. Иначе мы зря стараемся. Чтобы попасть в рай, необходимо быть верным учению Христову. А для этого нужны твердость и упорство в борьбе с препятствиями, встающими на нашем пути к вечному блаженству.

Я знаю, что разговор о борьбе напоминает нам о нашей слабости, и что мы предчувствуем ошибки и падения. Но Бог с ними считается. Идущие поднимают пыль – это неизбежно. Мы твари – и значит полны недостатков. Я бы даже сказал, что мы должны иметь недостатки – эти тени, которые по контрасту выявляют благодать Божию в нашей душе и нашу готовность ответить на любовь Божию. Это – смешение света и тьмы, которое делает нас смиренными, великодушными и всепонимающими.

Не будем себя обманывать. В нашей жизни есть не только блеск побед, но и падения, и горечь поражений. Странствие христиан по земле всегда было таким – в том числе и странствие святых. Вспомним Петра, Августина, Франциска. Мне никогда не нравились жизнеописания святых, в которых по наивности или из невежества воспеваются успехи этих подвижников – так, будто они были укреплены благодатью уже в утробе матери. Нет, истинные биографии христианских героев похожи на наши жизни: они боролись и побеждали, они боролись и проигрывали. И, покаявшись, возвращались в бой.

Мы не должны удивляться тому, что довольно часто оказываемся побежденными: это происходит обычно, если не всегда, в неважных делах. А мы расстраиваемся, принимая их за важные. Если есть любовь Божия, смирение, упорство и твердость в борьбе, то эти неудачи не будут иметь значения. Ибо потом придет победа, которая станет славой пред Ликом Божиим. Не бывает поражений, если мы действуем с чистыми намерениями, желаем исполнять волю Божию и помним всегда как о Его благодати, так и о нашем ничтожестве.

Но за нами следит очень сильный враг, который противится нашему желанию воплотить в своей жизни учение Христово. Это гордыня, которая мешает нам открыть за поражениями и провалами благотворную и милосердную руку Господа. Тогда душа помрачается печалью и думает, что она пропала. Наше воображение измышляет препятствия, которых нет, которые исчезают, если вооружиться хоть капелькой смирения. Иногда гордыня и фантазия причиняют душе серьезные мучения. Но в этом нет Христа. Ибо там, где Он, царят радость и мир – даже если душа страдает, даже если ее окружает тьма.

Другой лукавый враг нашего освящения – мысль, что мы ведем внутреннюю борьбу с чем-то чрезвычайным, с драконами, пышущими огнем. Это тоже проявление гордыни. Мы готовы бороться, но только торжественно, под фанфары и звон литавр.

Мы должны помнить всегда, что злейший враг скалы – это не кирка, не лопата или какое-либо другое орудие, каким бы мощным оно ни казалось, но вода, которая капля за каплей проникает во все трещины и в конце концов разрушает основание. Самая большая опасность для христианина – пренебречь маловажными столкновениями, отказаться от борьбы в мелочах, которые постепенно подтачивают душу и превращают ее в руины, делают равнодушной, разбитой и нечувствительной к призывам Божиим.

Послушаем Господа, Который говорит нам: Верный в малом и во многом верен; а неверный в малом неверен и во многом237. Он как бы напоминает нам: “Боритесь! Всегда и в таких мелочах, которые могут показаться совсем не важными, но для Меня очень важны. Исполняй свой долг пунктуально; улыбайся тому, кто нуждается в улыбке, даже если сам ты при этом страдаешь; не торгуясь, отдавай молитве столько времени, сколько нужно; помоги тому, кто ждет твоей помощи; будь справедлив и превозноси справедливость любовью”.

Давайте же слышать в глубине души эти и многие другие молчаливые призывы продолжать упражняться в духовной брани с собой. Пусть свет Божий осветит нас, чтобы мы восприняли его внушения. Пусть Он поможет нам в борьбе и будет рядом с нами в победе. Пусть Он не оставит нас в падении – чтобы мы смогли подняться и продолжать бой.

Мы не вправе останавливаться. Господь просит нас вести борьбу на всех уровнях, на самых дальних рубежах своей души. Мы должны превзойти самих себя, ибо главный приз на этом поприще – обретение небесной славы. А если не удастся – значит, мы зря старались.

Таинства благодати Божией

Кто хочет бороться воистину, тот применяет все средства. А средства эти не изменились на протяжении двадцати столетий: молитва, самоотречение, принятие Таинств. И поскольку самоотречение – тоже молитва, молитва плоти, то мы можем ограничиться двумя словами: молитва и Таинства.

Мне бы хотелось поговорить о таинствах. Они для нас – источник благодати Божией и чудесное проявление Его милосердия. Будем медленно размышлять над определением Таинств, данным в Катехизисе Тридентского Собора: Некоторые ощутимые и производящие благодать знаки в то время, когда они представляют ее и ставят пред нашими глазами238. Наш Господь Бог бесконечен, Его любовь неистощима, Его милосердие безгранично. Он дарует нам Свою благодать бесконечно разными путями. И все же Он свободно и точно установил эти семь конкретных и действенных знаков – чтобы наше соучастие в заслугах Искупления стало постоянным, простым и всем доступным.

Если мы оставим Таинства – христианская жизнь исчезнет. Но некоторые, особенно в наше время, кажется, забывают об этом спасительном течении благодати Христовой, или даже пренебрегают им. Больно упоминать об этой ране нашего якобы христианского общества. Но это необходимо, чтобы в наших душах утвердилось желание припасть к источникам освящения и обoжения с еще большей благодарностью и любовью.

Без малейших угрызений совести откладываются крещения новорожденных младенцев. Это тяжкое посягательство на любовь и справедливость, ибо мы лишаем детей неоценимого сокровища – благодати веры, водворения Пресвятой Троицы в душе, которая приходит в мир запятнанной первородным грехом. Искажают Таинство миропомазания, в котором Предание всегда видело укрепление духовной жизни тихим и плодотворным излиянием Святого Духа – чтобы душа, сверхъестественно укрепленная, могла бороться как “miles Christi”, воин Христов, во внутренней брани против эгоизма и похоти.

Тому, кто утратил чувство божественного, трудно понять Таинство покаяния. Тaинственная исповедь – не диалог людей, но беседа с Богом, суд справедливости, верный и праведный. И прежде всего – суд милосердия, на котором председательствует вселюбящий Судия, не желающий смерти грешника, но чтобы грешник обратился от пути своего и жив был.239

Милость нашего Бога воистину безгранична. Посмотрите, как Он заботится о детях Своих. Он сделал брак священным союзом, образом единения Христа и Его Церкви240, великим Таинством, созидающим христианскую семью, которая, с благодатью Божией, должна стать школой святости, оплотом мира и согласия. Родители – сотрудники Бога. Поэтому дети должны почитать своих родителей. Как я уже писал однажды, четвертую заповедь можно назвать сладчайшим заветом Декалога. Если супруги стремятся к святости в браке, как того хочет Бог, то семейный очаг станет убежищем мира, светлым и радостным.

Господь, наш Отец, установил Таинство священства, чтобы в душах иереев через новое несказанное излияние Святого Духа оттиснулась неизгладимая печать, делающая их подобными Христу-Священнику и способными действовать от имени Главы Мистического Тела241. Через служебно-иерархическое священство (которое отличается от общего священства верных по существу, а не только по степени242) священнослужители могут пресуществлять хлеб и вино в Тело и Кровь Христовы, приносить Богу Святую Жертву, прощать грехи на исповеди, учить народ “in iis quae sunt ad Deum”, всему, что относится к Богу243, – и только этому.

Вот почему священник должен быть исключительно человеком Божьим и отвергать желание преуспеть в тех областях, в которых он не нужен христианам. Священник – не психолог, не социолог, не антрополог. Он – другой Христос, Сам Христос. Его предназначение – поддерживать души братьев. Печально, если священник решит, что его познания в светских науках (которые он, занятый пастырскими обязанностями, сможет усвоить лишь на уровне дилетанта) дают ему право говорить безошибочно о предметах догматического и морального богословия. Таким образом он докажет лишь свое двойное невежество – как в светских науках, так и в богословии. Разве что некоторые наивные читатели и слушатели будут сбиты с толку его внешностью ученого мужа.

Общеизвестно: некоторые представители Церкви, кажется, готовы изменить Христу и создать новую Церковь, подменяя одну за другой Ее вечные сверхъестественные основы и цели (спасение человеческих душ) основами и целями преходящими. Отказавшись от борьбы с этим искушением, они прекратят свое священнослужение, утратят доверие и уважение народа и учинят ужасные разрушения внутри Церкви, неправедно вмешиваясь в политическую свободу христиан и других людей и таким образом (они люди опасные!) сея смуту в общественной жизни. Священство есть Таинство духовного служения братьям по вере. Кажется, некоторые хотят превратить его в земное орудие нового деспотизма.

Но продолжим наши размышления о чудесной реальности Таинств. Соборование – это нежная подготовка к путешествию, которое закончится в Доме Отчем. Наконец, в Евхаристии, которую можно назвать Таинством щедрости Божией, Господь не только дарует нам Свою благодать, но и отдает Себя Самого. Иисус Христос реально присутствует в Святых Дарах Своим Телом и Кровью, Душою и Божеством – не только во время Литургии, но и после Ее совершения.

Я часто думаю об ответственности, которую принимают на себя священники, давая всем христианам пить из божественного источника, каким являются Таинства. Благодать Божия укрепляет и спасает любую душу. Любая тварь нуждается в личной и конкретной помощи. Нельзя обращаться ко всем душам в массе! Нельзя оскорблять достоинство детей Божиих, отказываясь заботиться лично о каждом со смиренным осознанием себя инструментом Любви Христовой. Ведь каждая душа – чудесное сокровище, каждый человек бесценен, ибо выкуплен ценою пролитой Крови Христовой.

Раньше мы говорили о борьбе. Но борьба требует тренировки, специального питания и быстрой медицинской помощи в случае болезни, травмы или ранения. Таинства – главная терапия Церкви. Кто их оставит, тот уже не сможет следовать за Христом. Мы нуждаемся в них, как в дыхании, кровообращении, свете, чтобы понять в любой момент, чего ожидает от нас Бог.

Христианская аскетика требует силы. Эту силу мы обретаем в Творце. Мы тьма, а Он – сияние светлейшее. Мы болезнь, а Он – здоровье неколебимое. Мы нищета, а Он – богатство неистощимое. Мы слабость, а Он – опора наша в слабости, “quia tu es, Deus, fortitudo mea”, ибо Ты Бог крепости моей244. Ничто на земле не может противиться страстному желанию Христа пролить Свою искупительную кровь. Но наше человеческое убожество может затуманить нам взор – вплоть до того, что мы будем уже не в силах различить божественное величие. Поэтому все христиане, и особенно те, кто обязан духовно руководить народом Божиим (то есть служить ему), не имеют право поражать источники благодати Божией и стыдиться Креста Христова.

Ответственность пастырей

Постоянная забота о верности учению Христову – обязанность всех христиан. Если пастыри не стараются обрести чуткую совесть и уважение к догматическому и моральному богословию, составляющему сокровищницу веры и общее достояние, то становятся явью пророческие слова Иезекииля: Сын человеческий! изреки пророчество на пастырей Израилевых, изреки пророчество и скажи им, пастырям: так говорит Господь Бог: горе пастырям Израилевым, которые пасли себя самих! не стадо ли должны пасти пастыри? Вы ели тук, и волною одевались, откормленных овец заколали, а стада не пасли. Слабых не укрепляли, и больной овцы не врачевали, и пораненной не перевязывали, и угнанной не возвращали, и потерянной не искали, а правили ими с насилием и жестокостью245.

Эти упреки тяжелы – но еще тяжелее оскорбление, нанесенное Богу теми, кто поставлен заботиться о духовном благе всех людей, но оставляет их в небрежении: без чистой воды Крещения, которое возрождает душу, без елея Миропомазания, который ее укрепляет, без суда, который дает прощение, без пищи, дающей жизнь.

Когда же такое случается? Когда мы оставляем ту мирную борьбу, о которой я говорил вам раньше. Кто не борется, тот лишается духовного зрения и становится рабом жадности, чувственности, властолюбия и тщеславия.

Если иногда, когда Бог позволяет это испытание, вы сталкиваетесь с недостойными пастырями, – не соблазнитесь. Христос обещал Церкви Свою безошибочную и безотказную поддержку, но не гарантировал верности всех людей, составляющих Церковь. Благодать Божия пребудет с ними, если они делают то малое, к чему призваны: внимательно и упорно устраняют препятствия на пути к святости. Без борьбы даже тот, кто кажется поставленным очень высоко, может оказаться очень низко пред Ликом Божиим: Знаю твои дела; ты носишь имя, будто жив, но ты мертв. Бодрствуй, и утверждай прочее близкое к смерти; ибо Я не нахожу, чтобы дела твои были совершенны пред Богом Моим. Вспомни, чт- ты принял и слышал, и храни и покайся246.

Этот призыв апостола Иоанна, обращенный к пастырям Сардийской церкви, прозвучал еще в И веке. А это значит, что снижение чувства ответственности у пастырей – явление отнюдь не новое. Это случалось и в апостольские времена – в том же веке, когда наш Господь жил на земле. Никто не может спастись в одиночку. Мы все нуждаемся в конкретных средствах, которые нас укрепляют: в смирении, благодаря которому мы принимаем чужую помощь и советы; в умерщвлении плоти, которое укрощает наше сердце, чтобы в нем царствовал Христос; в изучении истинной и неизменной Доктрины, которая помогает нам сохранять и проповедовать веру.

Сегодня и вчера

В Литургии Вербного Воскресенья христиане поют: Отверзитесь, двери вечные, ибо грядет Царь Славы247. Кто замкнулся в цитадели своего эгоизма, тот не выйдет на поле брани. Но, отворив двери своей крепости, он примет Царя Небесного и вместе с Ним пойдет на битву против ничтожества, что застит наши взоры и делает совесть нечувствительной.

Отверзитесь, двери вечные. Этот призыв к борьбе не является чем-то новым в христианстве. Это вечная истина: без борьбы нет победы, без победы нет мира. А без мира человеческая радость поверхностна и бесплодна. Она не ведет к помощи ближнему, к милосердию, справедливости и прощению, к служению Богу.

Сейчас как вверху, так и внизу иерархии, как в Церкви, так и вне ее многие отказались от борьбы – этой личной войны против личных слабостей, – чтобы предать себя полностью в те узы, которые развращают душу. Эта опасность угрожала и всегда угрожает всем христианам.

Поэтому будем настойчивы в наших мольбах о милости, обращенных к Пресвятой Троице. Говоря об этом, я со страхом думаю о Суде Божием. И взываю к Его милосердию, прося воззреть не на наши грехи, но на заслуги Христа и Его Пресвятой Матери, Которая является и нашей Матерью, на заслуги Патриарха Иосифа, бывшего Ему отцом, а также на заслуги всех святых.

Христианин может жить с уверенностью, что если он примет бой, то Бог будет держать его за правую руку, как мы читали на сегодняшней Литургии. Иисус, входящий в Иерусалим на бедном ослике, есть Царь Мира. Он говорит нам, что Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его248. Эта сила – не насилие над ближним, но только средство преодоления нашего ничтожества, наших слабостей. Это жажда истины, не позволяющая нам скрывать нашу личную неверность. Это храбрость, с которой мы исповедуем веру даже там, где ей противятся.

Сегодня, как и всегда, Господь ждет героизма от христиан. Если надо, то и в больших сражениях, но, как правило – в мелких повседневных стычках. Если мы боремся постоянно и с любовью, то Господь будет всегда рядом с нами, Его детьми, как вселюбящий Пастырь: Я буду пасти овец Моих, и Я буду покоить их, говорит Господь Бог. Потерявшуюся отыщу, и угнанную возвращу, и пораненную перевяжу, и больную укреплю… и будут они безопасны на земле своей, и узнают, что Я Господь, когда сокрушу связи ярма их и освобожу их из руки поработителей их.249



9. ЕВХАРИСТИЯ, ТАЙНА ЛЮБВИ И ВЕРЫ*

<p>9. ЕВХАРИСТИЯ, ТАЙНА ЛЮБВИ И ВЕРЫ*</p>

Перед праздником Пасхи Иисус, зная, что пришел час Его перейти от мира сего к Отцу, явил делом, что, возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их250. Этот стих из Иоанна Богослова возвещает нам о близости великого чуда и предваряет то, о чем поведал святой Лука: И сказал им: очень желал Я есть с вами сию пасху прежде Моего страдания251. Мы просим Святого Духа помочь нам понять каждый жест и каждое выражение Иисуса, Который пожелал стать пищей для наших душ. Просим, ибо хотим жить сверхъестественной жизнью и признаем, что только Он имеет глаголы вечной жизни252.

С верою в душе мы исповедуем вслед за Симоном Петром: И мы уверовали и познали, что Ты Христос, Сын Бога живого253. С верою мы подражаем смелости Иоанна, который припал к груди Учителя254, возлюбившего ближних Своих и, как мы только что слышали, возлюбившего их до конца.

Нет слов, чтобы объяснить хотя бы отчасти тайну Великого Четверга. И в то же время нетрудно представить себе, что должен был чувствовать Иисус в эту последнюю вечерю, которую Он проводил с ближними накануне Крестной Жертвы.

Подумайте о таком человеческом опыте, как разлука людей, любящих друг друга. Они хотели бы всегда оставаться вместе, но долг, каков он ни был, заставляет их расстаться. Они хотели быть вместе, но не могут. Человеческая любовь, сколь она ни велика, все же имеет границы. Прибегая к символу, расстающиеся обмениваются памятными подарками, сувенирами. Например – фотографиями с дарственными надписями, столь пылкими, что удивляешься: почему не загорелась бумага? Они не могут сделать больше: желания тварей всегда превосходят их возможности.

Но что невозможно для нас, то возможно для Господа. Он оставляет нам не символ, не сувенир, не фотографию, которая желтеет, бледнеет и уже не имеет смысла для тех, кто не был свидетелем этой любви, но саму реальность – Себя. Уходя к Отцу, Он остается с нами. Сам Христос, совершенный Бог и совершенный Человек, под видом хлеба и вина присутствует среди нас реально – Телом и Кровью, Душою и Божеством.

Радость Великого Четверга

Как хорошо мы понимаем теперь молитву, которую христиане возносят перед Святыми Дарами! Воспой, язык мой, тайну славного Тела сего и сей честной Крови, пролитой во искупление мира Сыном Пречистой Девы, вечным Царем всех народов255. Благочестиво поклонимся Богу, сокровенному256 в Святых Дарах, – это Тот же Иисус Христос, Который родился от Марии Девы, страдал и был принесен в жертву. Тот Самый, из пронзенных ребер Которого истекла кровь и вода257.

Во время Священной Трапезы мы принимаем Самого Христа. Возобновляется память о Его Страстях, душа сокровенно общается с Ним и обретает залог грядущей славы258. Важнейшие главы из истории любви Бога к нам, людям, церковная Литургия уместила в несколько коротких строф.

Бог нашей веры не есть некто отдаленный и равнодушно взирающий на людские тревоги, стремления и судьбы. Он есть Отец, Который так возлюбил Своих детей, что послал Слово, вторую Ипостась Пресвятой Троицы, воплотиться, умереть за нас и искупить нас. Он нежно привлекает нас к Себе действием Духа Святого, пребывающего в наших сердцах.

Творец излил любовь на Свое творение. В понимании этого факта – корни радости Великого Четверга. Словно все другие доказательства Его милосердия недостаточны, Господь наш Иисус Христос устанавливает Евхаристию, чтобы мы могли всегда видеть Его рядом с нами. А еще – насколько мы можем судить об этом – потому, что, движимый Своей Любовью, Он не хочет без нас обходиться. Святая Троица, Единый Бог возлюбил человека, сотворенного по Его образу и подобию259 и обoженного. Он искупил первородный грех, унаследованный всем потомством Адамовым, а также личные грехи каждого. Он жаждет пребывать в наших душах: Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим.260

Евхаристия и тайна Пресвятой Троицы

Это Троичное излияние любви к людям было чудесным образом увековечено в Евхаристии. Мы все учили по Катехизису, что Святая Евхаристия является Таинством и Жертвой. Мы учили, что Иисус реально присутствует не только в Причастии, но и во всех дарохранительницах мира, как сокровище на алтаре. Таинству Евхаристии Церковь посвящает другой праздник – “Corpus Christi”, Тела и Крови Иисуса Христа. Сегодня, в Великий Четверг, мы концентрируем наше внимание на Святой Евхаристии, Пище и Жертве, на Божественной Литургии и Святом Причастии.

Троичное излияние любви наиболее очевидно в Божественной Литургии, соединяющей действие всех Трех Ипостасей Пресвятой Троицы. Поэтому в конце некоторых литургических молитв, обращенных к Отцу, я люблю повторять слова: Через Христа, Твоего Сына и Господа нашего, Который живет и царствует в единстве Святого Духа во веки веков. Аминь.

В Божественной Литургии мы постоянно взываем к Отцу. Священник есть представитель Иисуса Христа – Предвечного Священника, Который в то же время является и Жертвой. Действие Святого Духа не менее чудесно, чем действие Отца и Сына. По словам св. Иоанна Дамаскина силой Святого Духа совершается преложение Хлеба в Тело Христово261.

Это действие Святого Духа выражается очень ясно, когда священник взывает к Богу о благословении приношений: Приди, Освятитель, всемогущий и вечный Боже, и благослови эту жертву, уготованную Пресвятому Имени Твоему.262 Об освящении жертвы мы просим Утешителя, посланного нам Отцом и Сыном. Активное присутствие Святого Духа в жертве мы признаем и тогда, когда говорим перед причастием: Господи Иисусе Христе, Сын Бога Живого, по воле Отца, при содействии Святого Духа смертью Своею оживотворивший мир…263

Итак, мы видим, что в Евхаристии присутствуют все ипостаси Пресвятой Троицы: Сын приносит себя в жертву по воле Отца и при содействии Святого Духа. Будем учиться обращениям к Пресвятой Троице, Триединому Богу: Три Божественных Ипостаси, но одна субстанция любви, одно освящающее действие.

Омыв руки, священник говорит: Прими, Пресвятая Троица, эту жертву, которую мы приносим Тебе в память о Страстях, Воскресении и Вознесении Иисуса Христа, Господа нашего264. И в конце Литургии – молитва горячего поклонения Триединому Богу: “Placeat tibi, Sancta Trinitas, obsequium servitutis meae…”, да будет угодным Тебе, Пресвятая Троица, поклонение слуги Твоего; эту жертву, которую, несмотря на свое недостоинство, я принес Твоему величию, сделай достойной угодить Тебе и способной, по милосердию Твоему, привлечь Твою милость ко мне и ко всем тем, за кого я принес ее.265

Я повторю: Литургия есть действие не человеческое, но божественное. Священник служит замыслу Господа, предоставляя Ему свой голос и свое тело. Он действует не от своего имени, но “in persona et in nomine Christe”, от Имени и Лица Христова.

Благодаря любви Пресвятой Троицы ко всем людям из присутствия Христа в Евхаристии совокупность благодатей Божиих изливается на Церковь и человечество. Это жертва, о которой пророчествовал Малахия: Ибо от востока солнца до запада велико будет имя Мое между народами, и на всяком месте будут приносить фимиам имени Моему, чистую жертву.266 Здесь говорится о жертве Христа, принесенной Отцу при содействии Святого Духа. Этот драгоценный дар увековечивает в нас искупление, иными словами – делает то, на что не были способны все жертвы Ветхого Завета.

Божественная Литургия в жизни христианина

Будучи воспринятым Церковью даром Пресвятой Троицы, Литургия ставит нас перед главными тайнами нашей веры. Мы понимаем, что Литургия – цель всех Таинств267, корень и средоточие духовной жизни христианина. В ней достигает своей полноты жизнь благодати Божией, вложенной в наши души Крещением и укрепленной Миропомазанием. Участвуя в Евхаристии, – пишет святой Кирилл Иерусалимский, – мы принимаем обoжение Святым Духом, Который не только сообразует нас со Христом, как это бывает в Крещении, но и уподобляет Ему, приобщая ко всей Его полноте268.

Уподобляя нас Христу, излияние Святого Духа делает нас детьми Божиими. Утешитель, Который есть Любовь, учит нас соединять нашу жизнь с любовью. И, слившись со Христом, “consummati in unum”, совершены воедино269, мы можем быть среди людей тем, чем блаженный Августин называет Евхаристию: знаком единства, связью Любви270.

Я не открываю ничего нового, говоря, что некоторые христиане, имеющие очень бедное представление о Литургии, видят в ней чисто внешний обряд, а то и социальную обязанность. Наши черствые и скаредные сердца способны привыкнуть даже к величайшему дару Бога. В Литургии – в той самой Литургии, которую мы служим сейчас, – действует Пресвятая Троица. Мы слушаем Бога и говорим с Ним, мы Его видим, Он служит нам пищей. Ответить на эту великую любовь можно лишь всецелой отдачей себя: и души, и тела. И, когда нам не хватает собственных слов, мы воспеваем Его величие устами всего человечества: “Pange, lingua!…”, воспой, язык мой…

Участвовать в Литургии – значит быть в постоянной молитве, в личной встрече с Богом. Мы Ему поклоняемся. Мы Его восхваляем. Мы обращаемся к Нему в нуждах наших и воздаем Ему благодарения. С Ним и в Нем искупаем грехи наши. И очищаемся. И чувствуем связь со всей Церковью, со всеми христианами.

Но как откликнуться, как отозваться на эту любовь, которая столь велика? Решение нетрудное и доступное всем христианам: участвовать в Литургии с любовью, сделать ее встречей с Богом, ибо в этой Жертве содержится все, чего Он от нас ожидает.

Позвольте мне обратить ваше внимание на то, что вы так часто наблюдаете: на развертывание Литургической службы во времени. Если мы проследим ее шаг за шагом, то, возможно, Господь откроет, в чем нам следует совершенствоваться. Он укажет нам те недостатки, которые надо искоренить. Отношения с братьями и со всеми людьми мы увидим такими, какими им следует быть…

Священник направляется к алтарю Бога юности и радости нашей. Литургия начинается с радостного песнопения, ибо Господь здесь. Та же радость вместе с благодарностью и любовью выражается в целовании престола, символа Христа и воспоминания святых, малого пространства, освященного, ибо здесь совершается Таинство, действенность которого бесконечна.

Обряд покаяния, молитва “Confiteor”, исповедуюсь, выявляющая наше недостоинство, – не отвлеченное воспоминание об ошибке, но реальное присутствие всех наших грехов и ошибок. Поэтому мы повторяем: “Kyrie eleison, Christe eleison”, Господи, помилуй. Христе, помилуй. Если бы прощение, в котором мы нуждаемся, зависело от наших заслуг и достоинств, горькая скорбь овладела бы нашей душой. Но, по милости Божией, мы получаем прощение от Его милосердия и славим Его в благодарственном гимне: Слава! – Слава в вышних Богу! ибо Ты один свят, Ты один Господь, Ты один Всевышний, Иисус Христос, со Святым Духом, в славе Бога Отца.

Слушая Слово Евангелия или Посланий, мы принимаем свет Утешителя, Который говорит языком человеческим, чтобы наш ум понял и узрел, чтобы наша воля укрепилась и дело совершилось. Ибо мы – единый народ, который исповедует единую веру: Народ, собранный в единстве Отца, Сына и Духа Святого271.

Затем – приношение: хлеб и вино человеческие. Этого мало, но есть еще молитва: Прими нас, Господи, стоящих пред Тобой со смиренным духом и сокрушенным сердцем. Да будет эта жертва наша пред Тобою угодна Тебе, Господи Боже. Воспоминание о нашем убожестве и желание принести Господу только то, что чисто, вновь овладевают нами: Я омою руки свои, я люблю обстановку дома Твоего.

Мгновение назад, перед омовением рук, мы взывали к Святому Духу и просили Его благословить эту жертву, приносимую Святому Имени Его. После очистительного обряда мы обращаемся к Святой Троице, “Suscipe, Sancta Trinitas…”, прося принять то, что мы приносим в память о жизни, Страстях, Воскресении и Вознесении Христа, в честь Пресвятой Богородицы и всех святых.

Да послужит эта жертва спасению всех. “Orate, fratres”, молитесь, братья, – просит священник, ибо моя жертва – это ваша жертва, жертва всей Церкви. Молитесь, братья, даже если вас мало, даже если присутствует только один мирянин, даже если никого нет кроме священника. Ибо любая Литургия – это вселенское всесожжение, искупление всякого колена и языка, и народа и племени272.

Через общение святых все христиане принимают благодатные дары, исходящие из любой Литургии, отслужена ли она перед тысячными толпами или перед одним рассеянным служкой. В любом случае земля и небо смыкаются и воспевают вместе с ангелами Божиими: “Sanctus, Sanctus, Sanctus”, Свят, свят, свят, Господь Бог Саваоф.

И я, ликуя, присоединяюсь к этой хвале ангелов. Мне это не трудно, ибо, служа Литургию, я знаю, что они окружают меня и поклоняются Пресвятой Троице. А еще я знаю об участии в ней Богородицы, столь близкой к Пресвятой Троице. Ибо Она – Матерь Христа, совершенного Бога и совершенного Человека. Она Мать Его Тела и Его Крови. Зачатый во чреве Пречистой Девы, не знавшей мужа, одной лишь силой Духа Святого, Иисус воспринял всю кровь от Матери – ту самую Кровь, которая приносится в жертву на Голгофе и в Божественной Литургии.

Начинается Евхаристическая молитва. Мы вступаем в нее с тем сыновним доверием, которое позволяет нам называть нашего Отца Всемилостивым. Мы молимся Ему за Церковь и за всех христиан: за Папу и наших близких, за друзей и коллег. Католик, наделенный вселенским сердцем, молится за всех, ибо его вдохновенное рвение не может исключить никого. Чтобы наша просьба была услышана, мы вспоминаем, какими узами мы связаны с Приснодевой, Владычицей нашей, а также с той горсткой людей, которые первыми последовали за Христом и умерли ради Него.

“Quam oblationem…”, просим Тебя, Господи, милостиво прими эту жертву… Пришло время освящения Святых Даров. Теперь Христос действует через священника: Это есть Тело Мое… Это есть Чаша Крови Моей… Иисус с нами! В пресуществлении Святых Даров вновь проявляется безграничное безумие Любви Божией. Пусть каждый в этот момент скажет в молчании Господу: “Ничто не отделит нас от Тебя, ибо Твоя беззащитность под видом Хлеба и Вина соделала нас добровольными рабами Твоими: “Praesta meae menti de te vivere, et te illi semper dulce sapere”273, дай мне жить Тобою всегда и наслаждаться нежностью Любви Твоей.

Теперь – еще молитвы, ибо мы, люди, должны всегда просить. Молитвы за нас, за упокой душ наших умерших братьев. Все наши измены, наше ничтожество тоже здесь. Тяжело это бремя, но Он хочет нести его за нас и с нами. Канон заканчивается еще одной молитвой Пресвятой Троице: “Per Ipsum, et cum Ipso, et in Ipso…”, через Христа, со Христом и во Христе, Который есть наша Любовь, Тебе, Богу Отцу Всемогущему, в единстве Духа Святого всякая честь и слава во веки веков.

Иисус – Путь и Посредник: в Нем – все, вне Христа – ничего. Вместе со Христом, Который научил нас молитве Отче наш, мы дерзаем называть Всемогущего нашим Отцом. Творец неба и земли – Вселюбящий Отец, Который постоянно ждет, пока мы к Нему вернемся, как новые блудные сыны.

“Ecce Agnus Dei…”, вот Агнец Божий, берущий на Себя грехи мира… “Domine, non sum dignus… ”, Господи, я не достоин, чтобы Ты вошел под кров мой… Сейчас мы примем Христа. Когда встречают знатных земных особ, все одеты торжественно, празднично, играет оркестр, подносят цветы. Как же должны готовиться мы, чтобы принять в нашу душу Христа? Подумайте: что бы мы делали, как бы себя вели, если бы нам дано было причаститься один-единственный раз в жизни?

Когда я был ребенком, частое причащение еще не практиковалось столь широко, как сегодня. Я помню, как готовились мы к причастию, как приводили в порядок свою душу и плоть. Самый лучший костюм, тщательно причесанные волосы, чистое тело, немного духов… Это была чуткость влюбленных сильных душ, умеющих отдавать любовь за Любовь.

Мы заканчиваем Литургию со Христом в наших душах. Благословение Отца, Сына и Святого Духа сопровождает нас в течение дня, просто и естественно освящая все наши честные деяния.

Принимая участие в Божественной Литургии, вы учитесь общаться с каждой из Божественных Ипостасей: с Отцом, порождающим Сына; с Сыном, рожденным от Отца; со Святым Духом, исходящим от Отца и Сына. Обращаясь к одной Ипостаси, мы обращаемся к единому Богу; обращаясь к трем Лицам, к Пресвятой Троице, мы также обращаемся к единому и истинному Богу. Любите Литургию, дети мои. И причащайтесь ревностно и благочестиво, даже если чувствуете себя холодными. Причащайтесь с верой, надеждой и любовью.

Общаться с Христом

Кто не любит Божественную Литургию, кто не старается участвовать в ней со рвением и любовью, тот не любит Христа. Любовь делает нас чуткими и отзывчивыми. Она учит тонкостям и нюансам поведения – иногда незначительным, но выражающим чувства любящего сердца. Так должны мы участвовать в Литургии. Поклонники коротких и наскоро отслуженных Литургий лишь доказывают своим поведением, что они еще не поняли смысла Евхаристической Жертвы.

Наша любовь ко Христу, Который нам предается, требует, чтобы в конце Литургии мы посвятили несколько минут личному интимному благодарению, продолжающему в тишине сердца то общее благодарение, которым является Евхаристия. Как к Нему обращаться, как говорить с Ним, как себя вести?

Христианская жизнь не стеснена жесткими, негибкими нормами, ибо Святой Дух не правит всеми душами коллективно, но внушает каждой в отдельности те намерения, вдохновения и любовные устремления, которые помогают ей постичь и совершить волю Отца. Тем не менее, я полагаю, что, ведя диалог со Христом во время благодарения за причастие, нам всем следует подумать о том, что Господь – наш Царь, Врач, Учитель и Друг.

Он Царь – и желает царствовать в сердцах детей Божиих. Но не будем думать о царствах человеческих. Христос не властвует и не принуждает, ибо Он не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить274.

Его царство – это мир, справедливость и радость. Христос, наш Царь, ожидает от нас не пустых разглагольствований, но дел, ибо не всякий, говорящий Мне: “Господи! Господи!”, войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего небесного275.

Он Врач, лечащий нас от эгоизма, если мы позволяем Его благодати проникнуть в глубины наших душ. Он показал нам, что самая опасная болезнь – лицемерие: гордыня, скрывающая личные грехи. Поэтому с Иисусом-Врачом надо быть искренним до конца. Только высказав всю правду, можно продолжить: “Domine, si vis, potes me mundare”, Господи! если хочешь (а Ты хочешь всегда), можешь меня очистить276. Господи, Ты знаешь мою слабость. И я осознал ее и страдаю. Мы показываем Ему наши раны, быть может, уже гноящиеся: “Господи! Ты, исцеливший столько душ, помоги и мне признать Тебя божественным Врачом, когда Ты пребываешь в моем сердце после причастия, или когда я созерцаю Тебя, ждущего нас в дарохранительнице”.

Он Учитель, обучающий нас науке, которой только Он владеет вполне. Это наука безграничной любви к Богу и, в Боге, ко всем людям. В школе Христа мы учимся, что наша жизнь не принадлежит нам: Он положил душу Свою за всех людей, и если мы за Ним следуем, то должны понять, что не можем присвоить свою жизнь и пользоваться ею, не разделяя чужую боль и чужие печали. Наша жизнь принадлежит Богу – и мы должны расточить ее на служение Ему и всем людям, щедро заботясь о душах и показывая словом и делом всю глубину христианских идеалов.

Иисус ждет, что мы сами пожелаем усвоить эту науку, ждет, чтобы сказать нам: Кто жаждет, иди ко Мне и пей277. И мы говорим: “Научи нас забывать себя, думая о Тебе и о всех человеческих душах”. Господь Своею благодатью поможет нам двигаться вперед – подобно тому, как в ту пору, когда мы начинали писать (помните палочки нашего детства?), нашей рукой водила рука учителя. И мы начнем наслаждаться счастьем проявления своей веры. Это другой дар Божий – дар твердой христианской жизни, в которой все смогут читать чудеса Божии.

Он Друг: “vos autem dixi amicos”, Я назвал вас друзьями278. Он сделал первый шаг и возлюбил нас раньше, чем мы Его узрели. И в то же время Он не навязывает, но дарует Свою любовь, превращая ее в чистейший знак дружбы: Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих279. Он был другом Лазаря. И заплакал, когда увидел его мертвым. И воскресил его. Точно так же, увидев нас холодными, без чувств, без желаний, с пересохшей, угасшей душой, Он вернет нам жизнь: Лазарь, друг Мой, встань и ходи280, выйди из этой тесной жизни, которая не есть жизнь.

Наше молитвенное размышление в Великий Четверг заканчивается. Если Господь нам помог (а Он всегда готов помочь), если наши сердца для Него открыты – то мы почувствуем потребность любить. И сумеем, живя служением, распространить эту любовь среди людей. Ибо Я дал вам пример281, повторяет Он Своим ученикам, омыв их ноги перед последней Вечерей. Сбросим с наших сердец гордыню, амбиции, честолюбие – и как в наших душах, так и вокруг нас воцарятся мир и радость, укрепленные личной жертвой.

Закончим сыновней мыслью о любви к Марии, Матери Божией и нашей. Позвольте мне рассказать вам об одном воспоминании моего детства. Когда Святой Папа Пий X поощрил частое причащение, на моей родине распространилось изображение Богоматери, поклоняющейся Святым Дарам. Пречистая Дева учит нас общаться с Иисусом, встречая и распознавая Его во всех обстоятельствах нашей повседневности. Учит сейчас, как и всегда. И особым образом в этот высший момент Евхаристической Жертвы, соединяющий время с вечностью, Иисус жестом вечного Первосвященника привлекает к Себе все сущее и ставит пред Ликом Отца “divino afflante Spiritu”, с дыханием Духа Святого.



10. СМЕРТЬ ХРИСТА, ЖИЗНЬ ХРИСТИАНИНА*

<p>10. СМЕРТЬ ХРИСТА, ЖИЗНЬ ХРИСТИАНИНА*</p>

Эта неделя, которую народная традиция именует Страстной, дает нам повод созерцать и переживать последние минуты земной жизни Христа. Благочестивые обычаи этих дней устремлены к Воскресению Христову, которое, по слову апостола Павла, есть основа нашей веры282. Не будем, однако, торопиться, проходя этот путь. Не будем забывать о той простой реальности, которую мы иногда не понимаем: мы не примем участия в Воскресении Господа, если не соединимся с Ним в Его Страданиях и Крестной Смерти283. Чтобы сопровождать Христа в Его Славе на исходе Страстной недели, необходимо прежде войти вместе с Ним в Его Жертву и стать одной плотью с Ним, умершим на Голгофе.

Щедрый дар Иисуса противостоит греху, поверить в реальность которого тем труднее, чем он очевиднее, – тайне беззакония, “mysterium iniquitatis”, необъяснимому озлоблению твари, которая в своей гордыне восстает против Творца. Эта история столь же стара, как и род человеческий. Вспомним падение наших прародителей и ту цепь беззаконий, которая тянется из рода в род вплоть до наших личных восстаний и бунтов. Нелегко измерить зло, которое содержится в грехе, и постичь все то, что говорит нам вера. Вспомним: даже в отношениях между людьми считается, что тяжесть оскорбления пропорциональна званию оскорбленного, его личным качествам и достоинствам. А если человек оскорбляет Бога? Если тварь отрекается от Творца?..

Но Бог есть любовь284. Пропасть беззакония и лукавства, созданная грехом, покрывается безмерной Любовью. Бог никогда не оставляет Своих людей. Он знает, что жертвы Ветхого Завета не в состоянии искупить наши ошибки и восстановить утраченную гармонию, что нужно самопожертвование Человека, который был бы в то же время и Богом. Чтобы хоть как-то приблизиться к этой непостижимой тайне, вообразим, что Пресвятая Троица в постоянном любовном общении трех Ипостасей держит совет и решает от века, что единородному Сыну Отца должно воспринять нашу человеческую природу, взять на Себя все наши слабости и скорби и принять смерть на древе Крестном.

Пламенное желание исполнить спасительный замысел Отца наполняет всю жизнь Иисуса со дня Его Рождества в Вифлееме. Он повторял ученикам в течение всех трех лет совместного с ними пребывания, что Его пища есть творить волю Пославшего Его285. К вечеру Страстной Пятницы Его Жертвоприношение свершилось: И, преклонив главу, предал дух286. Этими словами апостол Иоанн описывает смерть Христову: Иисус умирает под тяжестью Креста всех людских беззаконий, всех наших грехов.

Будем созерцать Господа, Который изранен от подошвы ноги до темени головы из любви к нам. Видя Христа, Который сделался недвижным трупом, снятым с Креста, видя израненного, оборванного Иисуса на руках Его Матери, мы могли бы решить, что эта сцена – ясное доказательство поражения… Где толпы, которые за Ним следовали? Где Царство, установление которого Он предвещал? И все же это не поражение, но победа: время Его Воскресения и явления во Славе, которую Он завоевал послушанием, никогда не было так близко, как в этот час скорби.

Смерть Христова призывает нас к полноте христианской жизни

Мы только что снова пережили драму Голгофы – то, что я назвал бы первой и главной Литургией, отслуженной Христом. Отец предает на смерть Сына. Иисус, единородный Сын Бога, обнимает древо, на котором примет мучения. Его жертва принята Отцом. Как плод Креста Святой Дух изливается на все человечество287.

В трагедии Страстей Христовых наша жизнь, а также история всего человечества обретают свое истинное значение. Страстная неделя не сводится к одному лишь воспоминанию. Она есть созерцание тайны Христа, которая продолжается в наших душах. Христианин обязан стать “alter Christus, ipse Christus”, другим Христом, Самим Христом. Крещение возвело нас в сан священников нашего собственного бытия, чтобы приносить духовные жертвы, благоприятные Богу Иисусом Христом288, и совершать любое из наших дел в духе послушания воле Божией, продолжая во веки миссию воплотившегося Бога Сына.

Эта реальность заставляет нас по контрасту вспомнить о наших личных слабостях, о нашем ничтожестве. Но признание своей греховности не должно превращать нас в скептиков, отказавшихся от великих идеалов и высоких душевных стремлений. Ибо Господь любит нас такими, какие мы есть: участниками Его жизни, ведущими борьбу за достижение святости. Святость! Как часто мы произносим это слово, забывая о его значении. Для многих это не конкретная цель, не живая реальность, но некий недостижимый идеал, общее место аскетической литературы. Совсем иначе думали первые христиане, так просто и естественно называвшие друг друга святыми: Приветствуйте Филолога и Юлию, Нирея и сестру его, и Олимпана, и всех с ними святых289; приветствуйте всякого святого во Христе Иисусе290.

Сейчас, когда Иисус уже умер, а слава Его триумфа еще не явлена, настало лучшее время для испытания наших стремлений к христианской жизни и святости. Мы смотрим на наши слабости и с верой во власть Божию принимаем решение вложить любовь во все дела нашей жизни. Опыт греха должен вести нас к сокрушению сердца, к более зрелому и глубокому решению быть верными, уподобиться Христу воистину и упорно продолжать ту священническую миссию, которую Христос поручил всем Своим ученикам: быть солью земли и светом мира291.

Думать о Смерти Христовой – значит принимать всерьез наш повседневный долг и ту веру, которую мы исповедуем. Страстная неделя не может быть священным промежутком в контексте жизни, заполненной исключительно земными интересами. Она должна быть путем в глубину Любви Божией для тех, кто словом и делом являет ее пред всеми людьми.

Но Господь ставит условия. Об одном из них сообщает святой Лука – и мы не можем обойти его молчанием: Если кто приходит ко Мне, и не возненавидит отца своего, и матери, и жены, и детей, и братьев, и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником292. Жестко сказано. Конечно, слово “ненавидеть” не выражает адекватно мысль Иисуса, которая не сводится также и к тому, чтобы любить меньше, как толкуют иногда эту фразу, стараясь ее смягчить. Эта резкая констатация страшна не потому, что предполагает негативное или беспощадное поведение. Ведь это сказал Тот же Иисус, Который приказывает любить ближнего как самого себя и полагать душу свою за людей. Он просто показывает, что в отношениях с Богом невозможны половинчатые решения. Мы могли бы понять Его так: любить больше, любить лучше, не эгоистической и легкомысленной, но Божией любовью.

Вот о чем идет речь. Обратим внимание на последнее из требований: если кто… не возненавидит… самой жизни своей. Вот чего ждет от нас Господь. Кто заботится только о личных удобствах, сосредотачивая на себе чужое бытие или бытие всего мира, тот не в праве называться христианином и считать себя учеником Христовым. Надо отдать себя без остатка, не словом или языком, но делом и истиною293. Любовь Божия призывает нас нести свой Крест, чувствуя на своих плечах бремя грехов всего человечества, и исполнять каждому в своей профессии и жизненном статусе точный и полный любви Замысел Отца. В том месте Евангелия, о котором мы размышляем сегодня, Иисус продолжает: И кто не несет креста своего и идет за Мною, не может быть Моим учеником294.

Примем без страха волю Божию, примем без колебаний решение строить свою жизнь в согласии с тем, чему учит нас и чего требует от нас наша вера. Неизбежны борьба, страдания и боль – но если мы верим воистину, то никогда не будем несчастны. Даже в скорби, даже оклеветанные, мы обретаем счастье и любовь к ближним, чтобы и они участвовали в нашей сверхъестественной радости.

Христиане перед лицом Истории

Быть христианином – не титул, но сущность, из которой рождается миссия. Раньше мы вспоминали о том, что Господь призвал всех христиан быть солью земли и светом мира. Опираясь на этот призыв и тексты Ветхого Завета, апостол Петр точно определяет миссию последователей Христа: Вы – род избранный, царственное священство, народ святый, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет295.

Быть христианином – не случайность, но божественная реальность, которая укрепляется в самых глубинах нашей жизни, даруя нам ясное видение и твердость решения жить по воле Божией. Так мы учимся, что паломничество христианина в миру должно стать постоянным служением, которое проявляется по-разному (ибо зависит от личных обстоятельств каждого), но всегда – во имя любви к Богу и ближнему. Быть христианином – значит действовать, не думая о таких мелочах, как честолюбие и престиж, а также о том, что кажется куда более возвышенным и благородным: о благотворительности, например, или о сочувствии чужому горю. Единственной основой наших поступков должны стать размышления о глубинном смысле той любви, которую явил Христос, умерев за нас на Кресте.

Не всем христианам удается проникать в эту тайну Иисуса. Например, те, кто видит в христианстве лишь совокупность благочестивых обычаев, не понимая их связей с повседневной жизнью, с той готовностью, с которой мы должны спешить на помощь ближнему и противиться несправедливости.

Я бы сказал, что люди с такой ментальностью еще не поняли, что значит Воплощение Сына Божия, принявшего тело, душу и голос человека, чтобы разделить нашу участь вплоть до высшего и страшного опыта смерти. Может, и не желая этого, они смотрят на Иисуса как на чужого среди людей.

Другие, напротив, думают, что во имя человечности следует умолчать о некоторых основных характеристиках христианского учения. В молитвенной жизни, в постоянном общении с Богом они видят бегство от ответственности, уход от мира, забывая, что именно Иисус явил образец любви к людям и самоотверженного служения им. Только углубившись в тайны любви Божией – той любви, которая идет до самой смерти, мы сможем отдавать себя другим без остатка, не впадая в равнодушие и не боясь трудностей.

Вера в Христа умершего, воскресшего и пребывающего в каждой минуте нашей жизни просвещает нашу совесть, призывая к участию всеми силами в истории человечества. Христианин – не апатрид в той истории, которая началась с сотворения мира и будет длиться до скончания веков. Он гражданин града земного, с душой, жаждущей Бога, любовь Которого открывается ему уже на этом, земном этапе, а с ней – и цель призвания всех людей, живущих на земле.

Если мой личный опыт имеет хоть какое-нибудь значение, то я могу сказать, что всегда понимал свою священническую, душепастырскую работу как задачу, цель которой – поставить каждого человека перед всеми требованиями его жизни, помогая ему открыть то, чего ожидает от него Господь. Эта конкретность не ставит границ той святой независимости и благословенной личной ответственности, характеризующим христианское сознание. В основе этого поведения и этого духа – уважение к запредельности Богооткровенной истины и любовь к свободе человеческой твари. Я мог бы добавить, что оно основывается также и на уверенности в том, что история не предопределена, а открыта тем многочисленным вариантам, которым Господь не хочет препятствовать.

Следовать за Христом – не значит убегать от мира в храм, пожимая плечами при упоминаниях о развитии общества, об успехах или заблуждениях людей и народов. Христианская вера, напротив, помогает нам видеть мир как творение Господа и поэтому ценить все благородное и прекрасное, признавая достоинство любого из людей, сотворенного по образу Божию, и восхищаясь особым даром свободы, который делает нас хозяевами наших поступков, способными, с помощью благодати Божией, созидать наше вечное блаженство.

Свести веру к земной идеологии – значит преуменьшить ее, поднимая религиозно-политический флаг, чтобы осудить, якобы с благословения Божия, тех, кто не разделяет наших мнений о проблемах, которые по самой их природе можно решить по-разному.

Углубить смысл смерти Христовой

Это отклонение от темы предпринято с единственной целью: напомнить, что христианская жизнь обретает свое значение в Боге. Люди не были сотворены для того, чтобы создать самый справедливый мир, какой только можно вообразить. Мы были поставлены на земле, чтобы вступить в общение с Богом. Иисус обещал нам не преходящие удобства и земную славу, но обители в доме Отчем, ждущие нас в конце пути296.

Литургия Страстной Пятницы содержит чудесный гимн: “Crux fidelis”. Он призывает нас воспевать и праздновать славную борьбу Господа, трофей Креста, чудесный триумф Иисуса. Искупитель мира побеждает, принося Себя в жертву. Бог, Господин всего сущего, утверждается не силой оружия или земной властью Своих ближних, но величием Своей беспредельной любви.

Господь не сводит на нет человеческую свободу – напротив, именно Он эту свободу дарует. И поэтому ждет от нас не вынужденных ответов, но решений, исходящих из самой глубины наших сердец. Он хочет, чтобы знающие нас люди увидели за нашими личными слабостями, ошибками и лишениями эхо любовной драмы Голгофы. Мы получили от Бога все, что у нас есть, чтобы быть солью, придающей вкус, и светом радостной вести: Бог есть Отец, безмерно любящий Своих детей. Христианин – соль земли и свет миру не потому, что всегда побеждает, а потому, что свидетельствует о любви Божией. Как соль не будет солью, если не сможет солить, так и христианин не будет светом, если не станет свидетельствовать об Иисусе примером своей жизни и познанием учения Христова. То есть – если утратит все, что составляет суть и смысл его жизни.

Мы должны глубоко усвоить то, что открывает нам Смерть Христова, не останавливаясь на внешних формах и стереотипных фразах. Необходимо воистину погружаться в сцены Евангелия, в которых мы живем в эти дни: скорбь Иисуса, слезы Его Матери, бегство учеников, мужество святых жен, смелость Иосифа и Никодима, которые просят у Пилата Тело Господа…

Приблизимся к Иисусу мертвому, к этому Кресту, который виден на вершине Голгофы. Приблизимся к Нему с той внутренней сосредоточенностью, которая есть знак христианской зрелости. Божественные и человеческие события Страстей Господних проникнут в нашу душу как слово, которое говорит нам Бог, чтобы снять покров с тайн наших сердец и открыть нам то, чего Он от нас ожидает.

Много лет назад я видел картину, которая запечатлелась в моей памяти. Она изображала Крест Христов, а рядом с ним – трех ангелов. Один из них безутешно плакал, другой держал в руке гвоздь, словно желая убедиться, что все это правда, а третий был погружен в молитву. Это – программа, всегда актуальная для каждого из нас: плакать, верить, молиться.

Стоя перед Крестом, будем страдать за наши грехи и грехи всего человечества, приведшие Иисуса к смерти. Будем веровать, чтобы проникнуть в чудесную истину, превосходящую любое разумение, и восхититься любовью Божией. Будем молиться, чтобы жизнь и смерть Христовы стали примером в нашей жизни и стимулом нашей щедрости. Только тогда мы сможем называться победителями, ибо победит в нас Воскресший, и обратит смерть в жизнь.



11. ПРИСУТСТВИЕ ХРИСТА СРЕДИ ХРИСТИАН*

<p>11. ПРИСУТСТВИЕ ХРИСТА СРЕДИ ХРИСТИАН*</p>

Христос жив. Вот великая истина, которая наполняет нашу веру. Иисус, умерший на Кресте, воскрес. Он победил смерть, силы тьмы, боль и страх. Не ужасайтесь, – говорит ангел женщинам, вошедшим во гроб. – Иисуса ищете Назарянина, распятого; Он воскрес; Его нет здесь297. “Haec est dies quam fecit Dominus, exsultemus et laetemur in ea”, сей день сотворил Господь: возрадуемся и возвеселимся в оный!298

Пасхальное время – это время радости, которая живет в сердце христианина не только в эти дни церковного года, но и во всякий день. Ибо Христос жив: Он не стал чем-то прошлым, прошедшим и оставившим по Себе лишь чудесные воспоминания.

Нет, Он жив. Он есть Эммануил, что значит: с нами Бог. Его Воскресение говорит нам, что Бог не оставляет Своих ближних. Забудет ли женщина грудное дитя свое, чтобы не пожалеть сына чрева своего? но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя299. Так Он обещал и исполнил Свое обещание. Радость Божия осталась с сынами человеческими300.

Христос живет в Своей Церкви

Но Я истину говорю вам: лучше для вас, чтобы Я пошел; ибо, если Я не пойду, Утешитель не приидет к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам301. Таков был замысел Божий: умирая на Кресте, Иисус даровал нам Дух Истины и Жизни. Христос пребывает в Церкви Своей: в ее Таинствах, Литургии, проповеди, во всем ее служении.

Особым образом Христос присутствует среди нас в повседневном даре Святой Евхаристии. Поэтому Божественная Литургия есть корень и средоточие христианской жизни. В любой Литургии Христос пребывает во всей полноте – Глава и Тело. “Per Ipsum, et cum Ipso et in Ipso”, через Христа, со Христом и во Христе, ибо Он есть Путь, Он есть Посредник. В Нем мы находим все. Вне Его наша жизнь пуста. Во Иисусе Христе и Им наставленные, мы “audemus dicere”, дерзаем говорить: “Pater noster”, Отче наш. Мы дерзаем называть своим Отцом Создателя неба и земли.

Присутствие Иисуса в Святых Дарах – залог, корень и смысл Его присутствия в мире.

Христос живет в христианине. Вера говорит нам, что человек, пребывающий в благодати, обoживается. Мы мужчины и женщины, но не ангелы. Мы твари из крови и плоти, с сердцем и страстями, с радостями и печалями. Но обoжение совершается во всем человеке как предвкушение славного воскресения. Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших. Ибо, как смерть через человека, так через человека и воскресение мертвых. Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут302.

Жизнь Христа – наша жизнь, как Он обещал Своим Апостолам на последней Вечери: Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим303. Христианин должен жить в согласии с жизнью Христа, делая Его чувствования Своими – и тогда он сможет воскликнуть с апостолом Павлом: “Non vivo ego, vivit vero in me Christus”, и уже не я живу, но живет во мне Христос.304

Христос – фундамент христианской жизни

Я хотел бы напомнить вам отдельные эпизоды бытия Христова, которое есть основа жизни христианина. “Iesus Christus heri et hodie; ipse et in saecula”, Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же305. Глядя вокруг себя, наблюдая ход истории человечества, мы то и дело замечаем всевозможные улучшения и прогресс. Наука дает человеку все большее ощущение власти над миром. Техника господствует над природой в гораздо большей степени, чем в прошлом, и человечество мечтает с ее помощью достичь высшего уровня культуры, материальных благ, единства.

Некоторые склонны умалять значение этого развития, напоминая нам о том, что люди продолжают страдать от несправедливости и войн, еще более ужасных сегодня, чем раньше. Они правы. Но вместе с тем я хотел бы напомнить всем людям о том, что в духовной сфере человек остается человеком, а Бог – Богом. В этой области высшая точка прогресса уже достигнута: это Христос, Альфа и Омега, начало и конец.306

В духовной жизни нет новой эпохи, к которой надо стремиться. Все уже дано во Христе, Который умер, Который живет и пребывает вовек. Но мы должны соединиться с Ним через веру, делая Его жизнь нашей жизнью, чтобы доказать, что любой христианин – это уже не “alter Christus”, другой Христос, но “ipse Christus”, Сам Христос.

“Instaurare omnia in Christo”, дабы все небесное и земное соединить под главою Христом307 – таков девиз, который апостол Павел дает христианам из Ефеса. Устроять все сущее по духу Христову, поставить Иисуса в самую гущу земного бытия. “Si exaltatus fuero a terra, omnia traham ad meipsum”, и когда Я вознесен буду от земли, все привлеку к Себе308. Своим Воплощением, Своей трудовой жизнью в Назарете, Своей проповедью и чудесами в землях Иудеи и Галилеи, Своей смертью на Кресте и Воскресением из мертвых Христос является центром и средоточием всего сущего, Главой и Господом всех тварей.

Мы призваны провозглашать это Царство Христово, возвещать его словом и делом. Господь хочет видеть Своих ближних на всех площадях и перекрестках мира. Некоторых Он призывает к пустынничеству – чтобы они, отвергая превратности человеческого общества, своим свидетельством напомнили всем людям о том, что Бог существует. Другим Он доверяет священническое служение. Но большее число Своих ближних Он оставляет в миру, при земных занятиях. Поэтому христиане должны привести Христа во всякую среду, во все ситуации, в которых совершаются труды человеческие: на заводы и в лаборатории, на поля и в мастерскую ремесленника, на горные тропы и на улицы больших городов.

Думая об этом, я люблю вспоминать беседу Христа с учениками по дороге в Эммаус. Иисус идет рядом с этими людьми, которым их жизнь представляется лишенной всякого смысла, ибо они почти уже утратили надежду. Он понимает их боль, проникает в их сердца и дарует им капли той жизни, которую носит в Себе.

Когда, придя в селение, Иисус делает вид, что хочет идти дальше, оба ученика удерживают Его и почти заставляют остаться с ними. Потом они узнают Его, когда Он преломляет Хлеб. Они восклицают: “Господь был с нами!” И говорят друг другу: Не горело ли в нас сердце наше, когда Он говорил нам на дороге и когда изъяснял нам Писание?309 Христианин должен позволить Христу присутствовать среди людей. Он должен так говорить и действовать, чтобы его друзья и знакомые почувствовали “bonus odor Christi”, благоухание Христово310. Он должен действовать так, чтобы Лик Учителя явился в деяниях ученика.

Христианин знает, что он привит ко Христу Крещением, что он способен бороться Христа ради в Миропомазании, призван действовать в миру своим участием в царском, и пророческом, и священническом служении Христа, ставши с Ним единой плотью в Евхаристии, Таинстве единства и любви. Поэтому, подобно Христу, он должен жить лицом к людям, глядя с любовью на тех, которые его окружают, а также на все человечество.

Вера помогает нам узнать во Христе Бога, узреть в Нем нашего Спасителя, уподобиться Ему и действовать так, как Он действовал. После того, как Он развеял сомнения апостола Фомы, показав ему Свои раны, Воскресший восклицает: Блаженны не видевшие и уверовавшие311. Тут, – объясняет св. Григорий Великий, – особым образом дело идет о нас, ибо мы обладаем духовно Тем, Кого не видели телесно. Речь идет о нас, но с условием, что наши дела соответствуют нашей вере. Воистину верует только тот, кто в своих делах осуществляет свою веру. Поэтому апостол Павел говорит о тех, которые видят в вере только слова: “Они говорят, что знают Бога; а делами отрекаются”312.

Во Христе невозможно отделить Богочеловека от Спасителя. Слово стало плотью и обитало с нами, “ut omnes homines salvi fiant”, чтобы все люди спаслись313. Мы с нашими лишениями и личным ничтожеством являемся другим Христом, Самим Христом и тоже призваны служить всем людям.

Необходимо, чтобы беспрестанно звучала эта заповедь, которая останется новой на протяжении веков: Возлюбленные! пишу вам не новую заповедь, но заповедь древнюю, которую вы имели от начала. Заповедь древняя есть слово, которое вы слышали от начала. Но притом и новую заповедь пишу вам, что есть истинно и в Нем и в вас: потому что тьма проходит и истинный свет уже светит. Кто говорит, что он во свете, а ненавидит брата своего, тот еще во тьме. Кто любит брата своего, тот пребывает во свете, и нет в нем соблазна314.

Наш Господь пришел, чтобы принести мир, Благую Весть и жизнь всем людям. Не только богатым или нищим, не только мудрым или простодушным, а всем нам, которые есть братья, дети единого Отца. Есть одна только раса – раса детей Божиих. И один язык – тот, который, не нуждаясь в словах, говоря сердцу и духу, помогает нам познать Бога и возлюбить друг друга.

Созерцание жизни Христа

Каждый из нас должен стараться воплотить в своей жизни любовь Христову. Но, чтобы стать “ipse Christus”, Самим Христом, надо увидеть себя, посмотревшись в Него, как в зеркало. Мало иметь общую идею о духе, которым обладал Иисус, – надо учиться у Него верному поведению. И прежде всего – созерцая Его жизнь, Его путь по земле, оставленные Им следы, чтобы извлечь из них силу и свет, мир и покой.

Когда мы любим человека, то хотим знать все подробности его жизни, его характера, чтобы отождествиться с ним и стать одним целым. Поэтому мы должны созерцать жизнь Иисуса с Его Рождества в Вифлееме вплоть до Его смерти и воскресения. В первые годы моего священства я имел привычку дарить Евангелия и другие книги, повествующие о жизни Христа. Ибо нам надо хорошо ее знать умом и сердцем, чтобы в любое время, без помощи книг, закрыв глаза, мы могли видеть ее, словно заснятую на пленку. Чтобы в любых обстоятельствах слова и дела Господа приходили нам на память. Чтобы мы почувствовали, что вошли в Его жизнь.

На самом деле думать об Иисусе, представляя себе сцены из Его жизни, мало; мы должны проникнуться ею целиком, перевоплотившись, став действующими лицами. Мы должны следовать за Христом так же близко, как Его Матерь Мария, двенадцать апостолов, святые жены и толпы, которые собирались вокруг Него. Поступая так, мы почувствуем, что слова Иисуса преображают нас, проникая в самую глубину наших душ, ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные315.

Мы должны идти к Евангелию и созерцать Любовь Христову, если хотим привести к Нему других. Мы должны созерцать главные моменты Его Страстей, ибо Он Сам сказал: Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих316. Но не менее важны и другие моменты Его жизни – например, Его привычная манера общения с теми, кто встречается на Его земном пути.

Чтобы довести до людей Свое спасительное учение и явить им Любовь Божию, Христос, Совершенный Бог и совершенный человек, поступил и человечно, и божественно. Бог снизошел к вочеловечению. Он принял нашу природу. Всю – кроме греха.

Я испытываю глубокую радость, думая о том, что Христос хотел стать истинным человеком, облекшись в нашу плоть. Я растроган этим чудом: Бог любит человеческим сердцем.

Задержимся на некоторых из множества сцен, описанных Евангелистами. И начнем с тех, которые показывают общение Иисуса с первыми двенадцатью. Апостол Иоанн, изливающий в Евангелие опыт своей долгой жизни, рассказывает о первой беседе со Христом, воссоздавая очарование момента, о котором невозможно забыть: Равви… где живешь? Говорит им: пойдите, и увидите. Они пошли и увидели, где Он живет; и пробыли у Него день тот317.

Диалог божественный и человеческий, который преобразил жизни Иоанна и Андрея, Петра, Иакова и многих других. Который готовил их сердца к восприятию властного слова, сказанного Иисусом у моря Галилейского: Проходя же близ моря Галилейского, Он увидел двух братьев, Симона, называемого Петром, и Андрея, брата его, закидывающих сети в море; ибо они были рыболовы. И говорит им: идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков. И они тотчас, оставив сети, последовали за Ним318.

В течение трех последующих лет Иисус живет вместе со Своими учениками. Он их знает, Он отвечает на их вопросы и рассеивает их сомнения. Он – Равви, Учитель, Который говорит со властью. Он – Мессия, посланный Богом. Но в то же время Он доступен и близок. Однажды Иисус отлучается, чтобы помолиться. Ученики стоят неподалеку и, может быть, смотрят в Его сторону, стараясь угадать Его слова. Когда Иисус возвращается, один из них просит: “Domine, doce nos orare, sicut docuit et Ioannes discipulos suos…”, Господи! научи нас молиться, как и Иоанн научил учеников своих. Он сказал им: когда молитесь, говорите: Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое…319

С властью Бога и любовью человеческого сердца Господь встречает апостолов, которые, изумленные успехами их первой миссии, рассказывают Ему о непосредственных результатах их апостольского служения: Пойдите вы одни в пустынное место и отдохните немного320.

Сцена, подобная этой, повторяется в конце земной жизни Иисуса, незадолго до Вознесения. А когда уже настало утро, Иисус стоял на берегу; но ученики не узнали, что это Иисус. Иисус говорит им: дети! есть ли у вас какая пища? Это вопрос человеческий. Но продолжает Бог: Закиньте сеть по правую сторону лодки, и поймаете. Они закинули, и уже не могли вытащить сети от множества рыбы. Тогда ученик, которого любил Иисус, говорит Петру: это Господь.

И Бог ждет их на берегу: Когда же вышли на землю, видят разложенный огонь, и на нем лежащую рыбу и хлеб. Иисус говорит им: принесите рыбы, которую вы теперь поймали. Симон Петр пошел и вытащил на землю сеть, наполненную большими рыбами, которых было сто пятьдесят три; и при таком множестве не прорвалась сеть. Иисус говорит им: придите, обедайте. Из учеников же никто не смел спросить Его: “кто Ты”, зная, что это Господь. Иисус приходит, берет хлеб и дает им, также и рыбу321.

Эту нежность и отзывчивость Иисуса чувствуют не только ученики, но и святые жены, а также все, кто его окружает: мытари (Закхей) и представители синедриона (Никодим), законники и язычники, здоровые и больные, отдельные люди и многочисленные толпы.

Евангелия рассказывают нам о том, что Иисус не имел где преклонить голову. Но они говорят нам также, что Иисус имел дорогих и искренних друзей, всегда готовых принять Его в свой дом. Они говорят о том, что Иисус сочувствует больным и Сам испытывает боль в присутствии невежд и пребывающих в заблуждении. Они говорят нам о Его отвращении к лицемерию. Иисус плачет об умершем Лазаре и сердится на торговцев, оскверняющих храм. Его сердце умиляется пред болью вдовы Наинской.

Каждое из Его человеческих деяний есть в то же время деяние Божие, ибо в Нем обитает вся полнота Божества телесно322. Христос есть Бог, Который стал человеком абсолютно. И в человеческом Он открывает нам божественное.

Вспоминая человеческую нежность Христа, Который растрачивает Свою жизнь в служении людям, мы не только обретаем пример для подражания, но и открываем Бога. Все дело Христа имеет сверхъестественное значение: Он открывает нам бытие Божие и учит верить в любовь Бога, нас сотворившего и вовлекающего в Свою сокровенную жизнь. Я открыл имя Твое человекам, которых Ты дал Мне от мира; они были Твои, и Ты дал их Мне, и они сохранили слово Твое. Ныне уразумели они, что все, что Ты дал Мне, от Тебя есть323. Так восклицает Иисус в долгой молитве, сохраненной для нас Иоанном Богословом.

Поэтому отношения Иисуса с людьми не остаются на уровне слов или поверхностных поступков. Он принимает людей всерьез и хочет открыть им божественный смысл человеческой жизни. Он умеет быть требовательным, умеет ставить людей перед их долгом, выводя из комфорта и конформизма тех, которые Его слушают, чтобы вести их к познанию Трисвятого Бога. Голод и скорбь трогают Иисуса, но более всего Его трогает невежество. Иисус, выйдя, увидел множество народа, и сжалился над ними, потому что они были, как овцы, не имеющие пастыря; и начал учить их много.324

Христос и наша повседневность

Мы прочли несколько страниц из Евангелия, созерцая Иисуса в Его отношениях с людьми. Мы, будучи другими Христами, учились приводить Христа к нашим братьям. Будем применять этот урок к нашей обыденности. Ибо обычная жизнь не пустяк, если Сам Господь захотел, чтобы большинство Его детей освящалось именно в обыденных обстоятельствах.

Надо повторять снова и снова, что Иисус не призвал группу избранных людей. Он открыл нам, что Бог любит всех и от всех ожидает любви. От всех – вне зависимости от их рода занятий и социального положения. Повседневная жизнь имеет большую ценность: все земные пути могут стать поводом для встречи со Христом, отождествления с Ним и исполнения Его божественной миссии на том месте, где мы находимся.

Бог призывает нас через события повседневности, через боль и радость окружающих нас людей, через благородные устремления наших коллег по профессии, через мелочи семейной жизни. Бог зовет нас и через большие проблемы, конфликтные ситуации и задачи каждого исторического периода, что у большей части человечества пробуждает стремление и идеалы.

Мы хорошо понимаем нетерпение и тревогу тех, кто, имея естественно-христианскую душу325, не может стоять, опустив руки, пред личной и социальной несправедливостью, на которую способны сердца человеческие. Сколько веков люди сосуществуют в этом мире! И в то же время – сколько ненависти и фанатизма во взоре тех, кто не хочет видеть, и в сердце тех, кто не хочет любить!

Земные богатства – в руках немногих. Культурные блага заперты во дворцах. А вне этого – жажда хлеба и знаний, человеческие жизни (святые, ибо они от Бога), с которыми обращаются как с простыми вещами, материалом для статистики. Я понимаю и разделяю то нетерпение, которое заставляет обращать взоры ко Христу, постоянно призывающему воплощать в реальности новую заповедь Любви.

Все обстоятельства нашей жизни – это божественные глаголы, которые требуют от нас ответной любви и постоянной отдачи себя всем людям. Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним: тогда сядет на престоле славы Своей; и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов по левую. Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: “приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира. Ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне”. Тогда праведники скажут Ему в ответ: “Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? Когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? Когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе?” И Царь скажет им в ответ: “истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне”326.

Во всех наших братьях-людях необходимо узнать Христа, идущего нам навстречу. Ни одна человеческая жизнь не может быть рассмотрена отдельно, ибо она переплетается с другими жизнями. Никто не является отдельным стихом. Все мы строчки единой поэмы, творимой Господом при содействии нашей свободы.

Ничто не чуждо рвению Христову. Кто ищет теологическую глубину во всем, не ограничиваясь внешними признаками, а проникая мыслью в суть вещей, тот вряд ли сможет сказать, что существуют реальности (благородные, положительные или безразличные) только мирские, после того как Слово Божие сотворило Свою обитель среди сынов человеческих. После того как Сын Божий работал Своими руками, дружил и был в послушании, познал голод и жажду, скорбь и смерть. Ибо благоугодно было Отцу, чтобы в Нем обитала всякая полнота, и чтобы посредством Его примирить с Собою все, умиротворив через Него, Кровию креста Его, и земное и небесное327.

Мы должны любить мир, работу и все человеческие реалии, ибо этот мир хорош. И если его Божественная гармония повреждена грехом Адама, то для того и послал Отец Сына Своего единородного, чтобы мы приняли Духа усыновления и, став детьми Божиими, освободили творение от беспорядка и примирили все сущее с Богом.

Ни одна человеческая жизнь не повторяется. Каждая – плод особого призвания, которому надо следовать с ревностью и в духе Христовом. Если мы живем по-христиански в миру, если наша повседневность отвечает всем требованиям веры, то мы станем Христовым присутствием посреди людей.

Постигая высокое достоинство миссии, к которой призвал ее Господь, душа может поддаться гордыне. Ложное восприятие призвания Христова заставляет нас позабыть о том, что мы – ничтожество и прах, хрупкие глиняные сосуды, что зло обитает не только вокруг, но и внутри нас, в нашем сердце, и делает нас способными на всевозможные низости. Только благодать Божия тверда, как скала. Мы же всего лишь пески. Зыбучие пески.

Минуло двадцать столетий христианства – и вот, размышляя над историей человечества и сегодняшним положением в мире, мы с болью замечаем, как мало людей именуют себя христианами. И как часто изменяют своему призванию те, кто только что чванился этим именем. Много лет назад один человек, добрый, но без веры, показывал мне глобус, восклицая: Вот перед вами провал Христа! Сколько лет Он вкладывал Свое учение в сердца людей – и вот, пожалуйста: нет христиан!

Так думают многие и в наше время. Но Христос не потерпел неудачу. Его жизнь и слово оплодотворяют мир постоянно. Его дело, миссия, порученная Ему Отцом, осуществляется и сегодня. Оно пронизывает историю и приносит с собой истинную жизнь: Когда же все покорит Ему, тогда и Сам Сын покорится Покорившему все Ему, да будет Бог все во всем328.

Бог хочет видеть нас соработниками в деле, которое Он совершает в миру. Он берет на Себя риск нашей свободы. Меня трогает до глубины души образ Младенца Иисуса – слабого, беззащитного, не способного к малейшему сопротивлению. Бог предал Себя в руки человеческие, унизился до нас, чтобы к нам приблизиться.

Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба329. Бог снисходит до уровня нашей свободы, нашего несовершенства, наших лишений. Он помещает Свои сокровища в глиняные сосуды – чтобы мы открыли Его другим, смешав свою человеческую немощь с Его божественным всемогуществом.

Опыт греха не заставляет нас сомневаться в своей миссии. Если наши грехи часто мешают узнать в нас Иисуса, то мы должны бороться со своим убожеством и стремиться к очищению, помня, однако, что Бог не обещал нам полной победы над злом уже в этой жизни. Он только хочет, чтобы мы продолжали бороться. “Sufficit tibi gratia mea”, довольно для тебя благодати Моей330, – говорит Он Павлу, молящему удалить из его плоти унижающее его жало.

Именно в нашей слабости проявляется Его всесилие, которое побуждает нас к борьбе с нашими недостаками, даже зная, что нам не достичь полной победы здесь, в этой жизни. Жить по-христиански – значит начинать все снова и снова. Христианская жизнь – это каждодневное возобновление.

Христос воскреснет в нас, если мы участвуем в Его Страстях и Смерти. Мы должны полюбить Крест, преданность, самоотречение. Христианский оптимизм – не легкомысленная уверенность в том, что у нас все и всегда получится. Его корни – в сознании свободы и надежде на благодать. Христианский оптимизм требует от нас усилий и щедрого ответа на Божий призыв.

Так является Христос: не вопреки людскому ничтожеству, но как бы через него. Через жизнь людей, сотворенных из плоти, слепленных из глины. Через наше бытие, превращенное в постоянное служение. Через наше стремление стать лучше, возлюбить ближних чистой любовью и, покорив свой эгоизм, отдать им себя полностью, без остатка.

В заключение я хотел бы поделиться с вами своим последним размышлением. Обеспечивая присутствие Христа среди людей и являясь в жизни, как “ipse Christus” – Сам Христос, христианин старается не только любить, но и в своей человеческой любви открывать ближним Любовь Божию.

Иисус понимает всю Свою жизнь как откровение этой Любви. Видевший Меня видел Отца,331 – отвечает Он Филиппу, одному из Своих учеников. По этому учению апостол Иоанн призывает христиан, поскольку они познали Любовь Божию, являть ее в своих делах: Возлюбленные! будем любить друг друга, потому что любовь от Бога; и всякий любящий рожден от Бога и знает Бога.

Кто не любит, тот не познал Бога; потому что Бог есть любовь. Любовь Божия к нам открылась в том, что Бог послал в мир Единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь через Него. В том любовь, что не мы возлюбили Бога, но Он возлюбил нас и послал Сына Своего в умилостивление за грехи наши. Возлюбленные! если так возлюбил нас Бог, то и мы должны любить друг друга332.

Наша вера должна быть живой и проявляться на деле в непрерывном общении с Богом. Христианская жизнь – это жизнь молитвенная. Давайте же стараться быть в присутствии Божием денно и нощно. Христианин никогда не бывает в одиночестве, ибо непрестанно общается с Богом, пребывающим рядом с нами и на Небесах.

“Sine intermissione orate”, непрестанно молитесь333, – призывает апостол Павел. Напомнив об этом апостольском завете, св. Климент Александрийский пишет: Нам было повелено хвалить и почитать Слово, о котором мы знаем, что Оно есть Спаситель и Царь, а через Него Отца – не в избранные дни, как это делают некоторые, но постоянно, в течение всей нашей жизни и всеми возможными путями334.

В каждодневных занятиях, в минуты борения с эгоизмом, в радостях дружбы – во всем этом христианин должен искать и находить Бога. Через Христа и в Духе Святом он имеет доступ к сокровенной жизни Отца и проходит свой путь в поисках Царства, которое, будучи не от мира сего, все же готовится и начинается в этом мире.

Надо пребывать в общении со Христом – в Слове и Хлебе, в Евхаристии и Молитве. И общаться с Ним, как с другом, как с живым – ибо Он воскрес. В Послании к Евреям читаем: А Сей, как пребывающий вечно, имеет и священство непреходящее. Посему и может всегда спасать приходящих чрез Него к Богу, будучи всегда жив, чтобы ходатайствовать за них335.

Христос, воскресший Христос – наш спутник, наш Друг, Который дает себя видеть только в полумраке, но реальность Которого наполняет всю нашу жизнь желанием быть с Ним во веки. И Дух и невеста говорят: прииди! И слышавший да скажет: прииди! Жаждущий пусть приходит, и желающий пусть берет воду жизни даром… Свидетельствующий сие говорит: ей, гряду скоро! Аминь. Ей, гряди, Господи Иисусе!336



12. ВОЗНЕСЕНИЕ ГОСПОДНЕ*

<p>12. ВОЗНЕСЕНИЕ ГОСПОДНЕ*</p>

Литургия дает нам еще раз узреть последнюю тайну жизни Иисуса среди людей: Его Вознесение на Небо. Сколько событий произошло с момента Его Рождества в Вифлееме! Мы видели Его в яслях, когда Ему поклонялись пастухи и волхвы; мы созерцали долгие годы Его молчаливого труда в Назарете; мы сопровождали Его в странствиях по земле Палестины, когда Он проповедовал Царство Божие и творил добро всем людям. И позже, во время Его Страстей, мы страдали, слыша, с какой ненавистью Его обвиняют, как жестоко с Ним обращаются, видя, как Его распинают.

За скорбью – сияющая радость Воскресения. Какое надежное и светлое подспорье для нашей веры! Мы уже не можем усомниться. Возможно, как и апостолы, мы еще слабы и готовы спросить Его вместе с ними в день Вознесения: Не в сие ли время, Господи, восстановляешь Ты царство Израилю?337 Не пришла ли пора исчезнуть окончательно всем нашим сомнениям и слабостям?

Ответ Иисуса людям – Его Вознесение. Подобно апостолам, мы ликуем и печалимся, видя, как Он от нас уходит. И впрямь: трудно примириться с Его физическим отсутствием в этом мире. Я растроган, когда думаю об этом высшем проявлении любви: Он ушел, чтобы остаться. Ушел на Небеса и питает нас Собою, Своим Телом в Евхаристии. И тем не менее нам не хватает Его слов и дел, Его взгляда, Его улыбки. Мы хотели бы снова и снова видеть, как Он, утомленный, садится у колодца338, плачет о Лазаре339, долго молится340, жалеет народ341.

Мне всегда казалось естественным, что Богочеловечество Иисуса вознеслось в славу Отца. И я всегда этому радовался, в то же время полагая, что в день Вознесения также естественна и печаль – знак той любви, которую мы испытываем к нашему Господу Иисусу Христу. Будучи Богом, Он стал человеком – совершенным человеком, плотью от нашей плоти и кровью от нашей крови. А потом Он нас оставил, чтобы идти на Небеса. Нам так Его не хватает, но может ли быть иначе?

Общение с Иисусом в Хлебе и Слове

Научившись созерцать тайну Христа чистым взором, мы поймем, что уже сейчас можем стать к Нему очень близко и телом, и душой. Он ясно показал нам путь: Хлеб и Слово. Питание Евхаристией. Познание и исполнение того, чему Он пришел научить нас. И общение с Ним в молитве. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем.342 Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня; а кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцем Моим; и Я возлюблю его, и явлюсь ему Сам343.

В этих словах – не только обещания, но суть и сама реальность жизни истинной, жизни благодатной, которая дает нам возможность личных встреч с Богом. Если заповеди Мои соблюдете, пребудете в любви Моей, как и Я соблюл заповеди Отца Моего и пребываю в Его любви344. Это обетование Иисуса на последней вечери – лучшая преамбула ко дню Вознесения. Христос знал, что Его уход необходим, ибо только после Его Вознесения тайным и непостижимым для нас образом будет явлено новое излияние Любви Божией – Третья Ипостась Пресвятой Троицы: Но Я истину говорю вам: лучше для вас, чтобы Я пошел; ибо, если Я не пойду, Утешитель не приидет к вам; а если пойду, то пришлю Его к вам345.

Он уходит и посылает нам Святого Духа, который правит в нашей душе и ее освящает. Действуя в нас, Утешитель подтверждает то, о чем извещал нас Христос: что мы дети Божии, ибо не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: Авва, Отче!346

Видите? Это действие Пресвятой Троицы в наших душах. К этой обители Бога, сотворенной в глубинах души, имеет доступ каждый христианин, который ответил на благодать Божию, влекущую к единению со Христом в Хлебе и Слове – в Евхаристии и молитве. Церковь предлагает нам ежедневно размышлять о реальности Хлеба Жизни и посвящает ей два великих праздника: Страстной Четверг и праздник Тела Христова. Поэтому в день Вознесения мы будем размышлять о наших отношениях с Иисусом, слушая Его Слово.

Молитвенная жизнь

Молитва к Богу жизни моей347. Если Бог есть жизнь, то вполне естественно, что наше христианское бытие должно быть соткано из молитвы. Но не подумайте, что молитва – это некий акт, который мы совершаем, чтобы затем прекратить. Праведник день и ночь размышляет о законе Господа348. Утром я думаю о Тебе349, и вечером молитва моя возносится к Тебе, как фимиам350. Целый день может стать молитвой. С вечера до утра и с утра до вечера. Более того: Писание напоминает нам о том, что и сон должен быть молитвой351.

Вспомните, что говорят Евангелия об Иисусе: порой Он целые ночи проводил в беседе с Отцом. Как любили первые ученики этот образ Иисуса в молитве! Видя Его постоянство, они просили Его: “Domine, doce nos orare”352, Господи! научи нас молиться так, как ты молишься.

Апостол Павел распространяет повсюду живой пример Иисуса. Он пишет: “orationi instantes”,353 в молитве будьте постоянны. И Евангелист Лука одной чертой рисует поведение первых христиан: Все они единодушно пребывали в молитве и молении354.

Характер доброго христианина куется в молитве, с помощью благодати Божией. Молитва, равная жизни, не остается всегда неизменной. Сердце обычно изливается в словах, в тех устных молитвах, которым научил нас Бог (“Отче наш…”) или Его ангелы (“Радуйся, Мария Благодатная…”). В других случаях мы используем освященные временем, порожденные страстью влюбленных сердец литургические молитвы (“lex orandi”), благодаря которым изливалось благочестие многих миллионов наших братьев по вере, например – многие антифоны: Sub tuum praesidium…, Memorare…, Salve Regina…*

В другие моменты достаточно возгласов, словно стрелы, возносящихся к Господу – тех спонтанных молитв, которым мы учимся, читая со вниманием Житие Христово: “Domine, si vis, potes me mundare”, Господи! если хочешь, можешь меня очистить355; “Domine, tu omnia nosti, tu scis quia amo te”, Господи! Ты все знаешь; Ты знаешь, что я люблю Тебя356; “Credo, Domine, sed adiuva incredulitatem meam”, Верую, Господи! помоги моему неверию357, укрепи мою веру; “Dominus meus et Deus meus”, Господь мой и Бог мой!358; “Domine, non sum dignus”, Господи! я не достоин…359 и других кратких восклицаний, которые истекают из глубины души и соответствуют конкретным обстоятельствам нашей жизни.

Основой нашей молитвенной жизни должны стать и те минуты, которые мы ежедневно посвящаем непосредственной беседе с Богом. Диалог без шума слов, если возможно, перед Дарохранительницей, чтобы поблагодарить Господа – Он так одинок! – ждущего тебя вот уже двадцать веков. Молитвенное размышление – это диалог с Богом от сердца к Сердцу, в котором участвует вся душа: ум, воля, память и способность воображения. Медитация, придающая сверхъестественную ценность нашей бедной земной жизни, нашей обыденности и повседневности.

Благодаря духовному размышлению, а также устным и спонтанным молитвам, мы можем естественно и без демонстрации обращать нашу жизнь в постоянную хвалу Господу, оставаясь в Его присутствии, как влюбленные, которые не перестают думать о том, кого любят. И тогда все наши дела, даже самые незначительные наполнятся духовным содержанием и станут действенными.

Поэтому, когда христианин вступает на путь непрерывного общения с Богом (и это путь для всех, а не только для избранных), его духовная жизнь возрастает, его душа укрепляется в привлекательной и требовательной борьбе за исполнение до конца воли Божией.

Руководствуясь этим путем молитвы, мы можем проникнуть в другую тему, которую предлагает нам сегодняшний праздник: апостольское служение, применение на практике учения Христова, переданного ближним незадолго до Его Вознесения на Небеса:…и будете Мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли360.

Апостольское служение: соискупление со Христом

Дивно-естественно, как все, что исходит от Бога, жажда апостольского служения воспламеняет созерцательную душу и подвигает ее на служение: Воспламенилось сердце мое во мне; в мыслях моих возгорелся огонь361. Это тот же огонь, о котором говорит Христос: Огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!362

Огонь апостольского служения раздувает молитва: нет лучшего способа распространить от края до края земли эту борьбу за мир в душах, к которой призван всякий христианин: восполнять недостаток скорбей Христовых363.

Мы знаем, что Иисус вознесся на Небеса. Но христианин может общаться с Ним в молитве и Евхаристии так же, как и первые двенадцать апостолов, и воспламеняться апостольским рвением, чтобы исполнить с Ним это служение со-спасения, состоящее в том, чтобы сеять радость и мир. Служить: апостольство – это служение. Уповая только на собственные силы, мы ничего не достигнем в сверхъестественном. Будучи инструментами в руках Божиих, достигнем всего: Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе364. Бог в Своей безграничной доброте решил использовать эти неуклюжие инструменты. Так что нет и не может быть у апостола иной цели, как только позволить Господу действовать, проявляя полную готовность, чтобы Бог совершил Свое дело спасения через Свое творение, через избранных Своих.

Апостолом является тот, кто привит ко Христу, отождествлен с Ним через Крещение, и через Миропомазание обрел способность бороться ради Него. Апостол призван служить Богу в миру через общее священство верных. которое является соучастием в священстве Христа. Общее священство, которое существенно отличается от священства, получаемого через рукоположение, дает возможность участвовать в обряде и помогать людям в их приближении к Богу словом и примером, покаянием и молитвой.

Каждый из нас должен стать “ipse Christus”, Самим Христом. Он единственный посредник между Богом и людьми365, и мы соединяемся с Ним, чтобы с Ним предложить все сущее Отцу. Наше призвание детей Божиих в миру требует, чтобы мы не только достигли личной святости, но и прошли по дорогам земли, обращая их в пути, которые через препятствия приводят дущи к Господу. Живя как обычные граждане, участвуя во всех земных занятиях, мы должны быть закваской366, которая квасит все тесто.367

Христос вознесся на Небо – и теперь все честное в человеке может быть искуплено и возвышено. Св. Григорий Великий излагает эту великую идею христианства словами, полными силы: Итак, Иисус отошел туда, откуда пришел, и вернулся оттуда, где продолжает пребывать. В самом деле, в миг вознесения Он Своим Божеством соединил Небо и землю. Сегодня мы должны торжественно праздновать отмену осудившего нас приговора, того решения, которое подчиняло нас разложению. Природа, о которой было сказано: “ибо прах ты, и в прах возвратишься” (Быт 3, 19), вознеслась на Небо со Христом.368

Поэтому я повторяю без устали, что можно и должно освящать мир. В частности, эта задача доверена нам, христианам. Мы должны очистить мир от поводов ко греху, которыми сами его обезобразили, и принести его Господу как духовное приношение, ставшее достойным благодатью Божией и нашими усилиями. После того, как Слово приняло человеческую природу в своей полноте и освятило землю Своим присутствием, трудом Своих рук, уже нельзя сказать, что есть исключительно-мирские благородные реалии. Великая миссия, полученная нами в Крещении, – это со-искупление. Любовь Христова торопит нас369. Возьмем же на наши плечи часть того божественного дела искупления душ человеческих.

Искупление, совершенное в смерти Иисуса, в позоре и славе Креста, – для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие370, – будет продолжаться волей Божией до того, как придет час Господень. Невозможно жить согласно Сердцу Иисусову, не чувствуя себя посланным, как Он, “peccatores salvos facere”, чтобы спасти грешников371 и убежденным в необходимости все более и более вверять себя милосердию Божию. Поэтому, главное наше желание – чувствовать себя соискупителями Христу и спасать с Ним все души, быть “ipse Christus”, Самим Христом, предавшим Себя для искупления всех.372

Перед нами великое задание. Мы не можем остаться пассивными, ибо Христос сказал нам ясно: трудитесь, пока Я возвращусь373. Мы не можем сидеть сложа руки в ожидании пришествия Христа, Который вернется владеть Своим Царством. Распространение Царства Божия – не исключительная задача тех членов Церкви, которые представляют Христа, ибо приняли от Него священство. “Vos autem estis corpus Christi”, и вы тело Христово374, -говорит Апостол Павел и дает нам точный приказ: трудиться до конца.

Сколько еще предстоит сделать! Неужели двадцать веков прошли впустую? Нет, мы работали много. Усилия тех, кто старается умалить достижения наших предшественников, не кажутся мне ни объективными, ни искренними. Двадцать веков мы трудились, и трудились всегда, не покладая рук, а часто и с большим успехом! Наверное, были и ошибки, и отступления, но ведь и сегодня мы нередко видим страх и застенчивость рядом с самоотдачей и великим мужеством. Но человеческая семья возобновляется постоянно – и каждое поколение должно с новыми силами помогать ее членам открывать для себя величие призвания детей Божиих. Необходимо снова и снова учить людей заповедям Любви к Богу и ближнему.

Христос однажды и навсегда указал нам Путь Любви Божией: апостольское служение – это любовь, выходяшая из берегов, отдающая себя другим. Внутренняя жизнь требует нарастающего единения со Христом в Хлебе и Слове. Стремление к апостольству – это точное и необходимое проявление внутренней жизни: кто наслаждается любовью Божией, тот чувствует заботу о душах. Невозможно отделить внутреннюю жизнь от апостольского служения, как и невозможно отделить в Иисусе Христе Богочеловека от Искупителя. Слово стало плотью, чтобы спасти людей – чтобы они стали с Ним одно. Вот причина Его пришествия. Апостольский Символ веры говорит о том же: нас ради человек и нашего ради спасения сшедшаго с небес…

Апостольское служение является частью самой природы христианина: это не чье-то самовольное прибавление, не надстройка, чуждая его повседневным занятиям и профессональной жизни. Я повторяю это без устали с того момента, как Господь решил произвести на свет Opus Dei! Необходимо, чтобы мы, каждый в своем звании и жизненном статусе, освящали свой повседневный труд, освящались в труде и освящали других исполнением своего профессионального долга.

Апостольство подобно дыханию христианина: без этого страстного движения души не могут жить сыны Божии. Сегодняшний праздник напоминает нам о том, что попечение о душах является любящим заветом Господа, Который, вознесясь во Славу, посылает нас, как Своих свидетелей, во все концы света. Наша ответственность велика, ибо быть свидетелем Христа – это прежде всего вести себя по Его учению и бороться за то, чтобы наши дела были подобны Его делам и столь же привлекательны. Необходимо вести себя так, чтобы окружающие, глядя на нас, могли сказать: “Это христианин, ибо он не имеет в себе ненависти и способен понять, ибо он не фанатик и владеет своими страстями, ибо он жертвует собой и распространяет мир. Ибо он любит”.

Пшеница и плевелы

Я изложил вам не свою идею, а учение Христа об идеальном пути христианина. Этот путь высок, привлекателен и чудесен. Но, быть может, кто-то спросит себя: Возможна ли такая жизнь в современном обществе?

Господь призвал нас во времена, когда все говорят о мире, но мира нет: ни в душах, ни в обществе, ни между народами. Говорят постоянно о равенстве и демократии, но повсюду процветают касты – закрытые, непроницаемые. Он призвал нас в момент, когда проповедуют понимание – но понимание блистательно отсутствует даже среди людей, которые действуют искренне и хотят упражняться в добродетелях милосердия. Не забывайте этого: милосердие – не столько в подаянии, сколько в понимании.

Мы живем в эпоху, когда фанатики и люди нетерпеливые, неспособные вникнуть в чужие мотивы, обороняются, обвиняя в агрессии тех, кто от них страдает.

Мы, наконец, призваны в эпоху, когда все говорят о единстве – и в то же время достигает высшей точки разъединение между самими католиками, не говоря уж о человечестве в целом.

Я никогда не говорю о политике, ибо это не мое призвание. Чтобы описать положение в современном мире, мне, священнику, достаточно вспомнить о притче Господней: Царство Небесное подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своем; когда же люди спали, пришел враг его и посеял между пшеницею плевелы и ушел375. Ясно, что поле плодородно, а семя доброе. Ясно также, что Хозяин поля бросил семя в землю искусно и в подходящее время. К тому же, он поставил стражу для охраны новых посевов. И если появляются плевелы – значит, нет ответной любви, ибо люди (и в частности христиане) заснули и позволили врагу приблизиться.

И когда нерадивые слуги спрашивают Хозяина, откуда появились плевелы, то ответ очевиден: “inimicus homo hoc fecit”, враг человек сделал это376. Враг! Мы, христиане, которые должны были бы бодрствовать, чтобы все доброе, поставленное Творцом в этом мире, развивалось в служении истине и добру – мы заснули. Прискорбная леность душ в то время, как враг и его служители продолжали действовать без устали. А теперь посмотрите, как выросли плевелы! И какой повсюду обильный посев!

У меня нет призвания пророка-горевестника: не хочу, чтобы из моих слов перед вами выросла грустная и безнадежная панорама. Я не стану клясть время, в которое мы живем по провидению Божию. Мы любим нашу эпоху, ибо она ставит нам пределы, словно рамку нашей жизни, в которых мы должны достичь личной святости. Мы не впадаем в наивную и бесплодную ностальгию, ибо знаем, что на самом деле мир никогда не был лучше. С самого начала, от колыбели Церкви, когда еще звучала проповедь первых двенадцати, начались ереси и жесткие гонения, распространилась ложь и воспылала ненависть.

Тем не менее, не приходится отрицать, что зла стало больше. В этом поле Божием и наследстве Христовом, которое есть земля, взошли плевелы. Взошли очень обильно! Не позволяйте обманывать себя мифом о постоянном и необратимом прогрессе. Упорядоченный, разумный прогресс хорош и угоден Богу. Но тот, о котором столько крика – это ложный прогресс, ослепляющий многих, ибо часто мы не замечаем, что человечество в некоторых областях отступает и теряет то, что было завоевано раньше.

Повторяю: мы, получившие этот мир в наследство от Господа, должы хранить свой ум и сердце бодрствующими. Должны быть реалистами, свободными от пораженческих настроений. Только окаменелая совесть, только безчувственность, вскормленная рутиной, только фривольная рассеянность могут, глядя на мир, не видеть зла, оскорблений, нанесенных Богу, и вреда, нанесенного душам, иногда непоправимого. Нам следует быть оптимистами, но наш оптимизм должен рождаться от веры в могущество Божие, – ведь Бог не проигрывает сражений! – а не от глупого человеческого самодовольства.

Посев мира и радости

Что делать? Я сказал вам, что не буду касаться социальных и политических кризисов, культурных болезней или развалов. Я говорю о зле в свете христианской веры – как об оскорблении, нанесенном Богу. Христианское апостольство – не политическая программа, не культурный выбор, но потребность души распространять добро, сеять мир и радость, заражать всех вокруг жаждой любви. Несомненно, что из апостольского служения происходят духовные плоды для всех: больше справедливости, больше понимания, больше уважения между людьми.

Вокруг нас множество душ – и мы не имеем права быть препятствием на их пути к вечному блаженству. Мы обязаны быть истинными христианами и достигать святости, не обманывая Бога и людей, ждущих от нас поучения и примера.

Основой нашего апостольского служения должно быть желание понять других. Повторю еще раз: милосердие – не столько в подаянии, сколько в понимании. Не стану от вас утаивать, что я узнал на собственном опыте, как это тяжко – быть непонятым. Я всегда стремился к ясности, но некоторые люди упорно не желали меня понять. Ну что ж, для меня это еще один повод стараться понимать других, стараться понимать всех. Но все же вовсе не пафос, вызванный обстоятельствами, должен побуждать нас к расширению наших сердец до вселенских, католических пределов. Дух понимания – это знак христианской любви доброго сына Божия. Ибо Господь хочет, чтобы мы прошли по всем честным путям земли, распространяя не семя плевелов, но семя братства, прощения, оправдания, любви и мира. Никогда не считайте себя чьим-то врагом.

Христианин готов со всеми ладить, своей дружбой приближая людей ко Христу Иисусу. Он жертвует собой с радостью и для всех – без пристрастий, не разделяя души на разные категории, не снабжая их этикетками, как товары в лавке или засушенных насекомых. Христианин не отделяется от других – иначе его жизнь была бы плачевной. Он должен сделаться всем для всех, чтобы всех спасти377.

Если бы мы так жили, если бы мы умели вкладывать в наши поступки семя щедрости и стремления к миру, то все люди могли бы на деле пользоваться законной личной независимостью и нести ответственность за свои земные дела. Каждый христианин стремился бы стать на защиту чужой свободы, а уж потом своей. Любовь побуждала бы его принимать окружающих такими, какие они есть (ибо каждый без исключения имеет слабости и совершает ошибки) и помогать им с благодатью Божией и человеческой тактичностью в преодолении зла, в искоренении плевелов – чтобы все мы могли друг друга поддерживать, исполняя с достоинством наше звание человеческое и христианское.

Будущая жизнь

Апостольская миссия, которую Христос доверил Своим ученикам, имеет конкретные социальные последствия. Это страшная ошибка думать, что для исполнения своего христианского призвания надо обратиться спиной к миру и отчаяться в природе человеческой. Ибо все честное, даже самое незначительное, имеет как человеческое, так и божественное значение. Христос, совершенный человек, пришел не для того, чтобы истребить, но чтобы освятить человеческое, восприняв нашу природу во всем, кроме греха. Он пришел разделить все людские стремления, кроме печальной истории зла.

Христианин должен освящать общество изнутри, будучи полностью в мире, но не будучи от мира сего – в том смысле, что мир (не по своей природе, но вследствие согласия на грех) несет в себе отрицание Бога и сопротивление Его спасительной воле.

Праздник Вознесения Господня напоминает нам еще и о том, что Христос, призывающий нас действовать в этом мире, ожидает нас на Небесах. Другими словами, земная жизнь, которую мы так любим, не окончательна – ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего378, неизменного.

Но мы не должны толковать Слово Божие в рамках наших ограниченных горизонтов. Господь не хочет, чтобы мы были несчастны на нашем земном пути и ждали утешения только в жизни вечной. Он хочет, чтобы мы были счастливы уже здесь, но в то же время – с нетерпением ожидали вечного счастья, которое может даровать только Он.

Здесь, на земле, созерцание сверхъестественных реальностей, действие благодати в наших душах, любовь к ближнему как плод любви к Богу являются уже предвкушением Неба, началом того, что должно возрастать с каждым днем. Мы, христиане, не допускаем двойной жизни. Мы сохраняем простое и крепкое единство жизни, в котором переплетаются и сливаются все наши поступки.

Нас ждет Христос. Наше жительство – на небесах379. Но в то же время мы полноправные граждане земли, которые в несправедливости, трудности и непонимании сохраняют спокойствие и радость, ибо знают, что они возлюбленные дети Божии. Будем упорствовать в служении Господу – и увидим, как возрастает в числе и святости этот народ соискупителей Христу, это христианское воинство, ведущее битву за мир в душах людей. Будем душами созерцательными, говорящими с Господом в любое время, с первого помысла дня до последнего помысла ночи. Будем вкладывать сердца наши во Иисуса Христа Господа нашего, идя к Нему через Марию, Матерь нашу, а через Него – к Отцу и Святому Духу.

А если Вознесение Христа оставило в душах привкус печали – направимся к Его Матери, по примеру Апостолов, которые, возвратившись в Иерусалим, единодушно пребывали в молитве и молении с Мариею, Матерью Иисуса380.



13. ВЕЛИКИЙ НЕЗНАКОМЕЦ*

<p>13. ВЕЛИКИЙ НЕЗНАКОМЕЦ*</p>

Повествуя о событиях Пятидесятницы, когда Святой Дух в виде огненных языков сошел на учеников Христовых, Деяния Апостолов дают нам возможность присутствовать при великом проявлении власти Божией, указавшей Церкви путь между народами. Победа, которую Христос Своим послушанием, Крестной жертвой и Воскресением одержал над смертью и грехом, явилась тогда в божественной ясности.

Ученики, уже бывшие свидетелями славы Воскресшего, испытали в глубине души силу от Духа Святого: их умы и сердца открылись новому свету. Раньше они пошли за Христом и приняли с верой Его учение, не всегда понимая весь его смысл. Нужно было, чтобы пришел Дух истины, на всякую истину наставляющий381. Они знали, что только в Иисусе могут найти слова жизни вечной, они были готовы следовать за Ним и положить за Него свою душу, но они были слабы. И когда настал час испытаний, они бежали, оставив Его в одиночестве. В день Пятидесятницы это прошло: Святой Дух, Который есть Дух крепости, утвердил их и наполнил храбростью. Слова Апостолов звучат сильно и ясно на улицах и площадях Иерусалима.

Мужчины и женщины, пришедшие в город из самых разных регионов, слушают их в изумлении. Как же мы слышим каждый собственное наречие, в котором родились, Парфяне, и Мидяне, и Еламиты, и жители Месопотамии, Иудеи и Каппадокии, Понта и Асии, Фригии и Памфилии, Египта и частей Ливии, прилежащих к Киринее, и пришедшие из Рима, Иудеи и прозелиты, Критяне и Аравитяне, слышим их нашими языками говорящих о великих делах Божиих?382 Эти очевидные чудеса заставляют их внимательно слушать то, что проповедуют Апостолы. Тот Самый Дух Святой, Который действовал в учениках Господних, трогал сердца внимающих и приводил их к вере.

Святой Лука нам рассказывает, что после того, как Святой Петр провозгласил Воскресение Христово, многие из окружающих его людей приблизились, спрашивая: Что нам делать, мужи братья? И Апостол ответил: Покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов; и получите дар Святого Духа383. Писание говорит нам, что в тот день к Церкви присоединилось около трех тысяч душ.

Победное сошествие Святого Духа в Пятидесятницу – не изолированное событие. В Деяниях Апостолов нет ни одной страницы, на которой не говорилось бы о Его действии, о том, как Он правит первой христианской общиной, воодушевляет ее жизнь и дела: Он воодушевляет проповедь Святого Петра384, утверждает учеников в вере385, благославляет Своим присутствием призыв, обращенный к язычникам386, посылает Савла и Варнаву в дальние земли, для мощения новых путей Церкви Христовой387. Словом, Его присутствие и действие главенствуют во всем.

Актуальность Пятидесятницы

Эта глубокая реальность, которую открывает нам Священное Писание не есть простое воспоминание о прошлом, об ушедшем в историю золотом веке Церкви. Нет, несмотря на грехи и слабости каждого из нас, она определяет жизнь нынешней Церкви Христовой, да и жизнь Церкви в любой момент ее истории. И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек388, сказал Господь Своим ученикам. И сдержал обещание: воскреснув, вознесся на Небеса и в единении с предвечным Отцом послал нам Святого Духа, Который нас освящает и дает нам жизнь.

Сила и власть Божии озаряют лик земли. Святой Дух продолжает поддерживать Церковь Христову, чтобы она всегда и во всем была поднятым знаменем язычникам389, которое возвещает человечеству милость и любовь Божию. Несмотря на нашу ограниченность, мы можем смотреть на небо с доверием и радостью: Бог нас любит. Он избавляет нас от грехов. Присутствие и действие Святого Духа в Церкви есть залог и предвкушение вечного блаженства – той радости и мира, которые предлагает нам Бог.

Как эти первые приблизились к Святому Петру в день Пятидесятницы, так и нам надлежало принять Крещение, в котором Бог, наш Отец, овладел жизнью нашей, соединил нас с жизнью Христа и послал нам Святого Духа. Господь, говорит нам Святое Писание, спас нас банею возрождения и обновления Святым Духом, Которого излил на нас обильно через Иисуса Христа, Спасителя нашего, чтобы, оправдавшись Его благодатью, мы по упованию соделались наследниками вечной жизни390.

Опыт нашей слабости, наших ошибок, скорбное зрелище малодушия и скаредности некоторых людей, зовущих себя христианами, видимый провал или искажение некоторых апостольских предприятий, – все эти последствия греха и узости человеческой, – могут, тем не менее, стать испытанием для нашей веры, искусительным поводом для вопроса: так где же сила и власть Божии? Пришло время очнуться и проявить добродетель надежды чище и энергичнее, чтобы тем укрепилась и верность наша.

Позвольте мне рассказать вам событие из собственной жизни, имевшее место много лет назад. Однажды мой друг – человек честный, но не верующий, – сказал мне, указывая на глобус: “Посмотри: от севера и до юга, от запада до востока”. – “И что же я должен увидеть?” не понял я. – “Провал Христа. Сколько веков Он старался вложить Свое учение в жизнь людей – и вот результат”. Сперва я опечалился: в самом деле, прискорбно видеть, что многие еще не знают Господа, а из тех, кто Его знает, опять же, многие живут так, словно они Его не знают.

Но это впечатление продлилось всего лишь краткий миг, уступив место любви и признательности. Ибо Иисус восхотел, чтобы каждый из людей стал свободным сотрудником Его Искупительного служения. Нет, это не провал. Жизнь и учение Христа оплодотворяют мир постоянно. Искупление, Им совершенное, достаточно и преизобильно.

Бог хочет иметь не рабов, а детей. Он уважает нашу свободу. Спасение продолжается – и мы в нем участвуем: Христос хочет, говорит нам впечатляюще апостол Павел, чтобы мы восполняли недостаток в плоти нашей скорбей Христовых за Тело Его, которое есть Церковь391, “pro Corpore eius, quod est Ecclesia”.

Стоит, стоит рисковать своей жизнью и отдавать себя без остатка в ответ на Его доверие и любовь. И главное – стоит принять всерьез нашу христианскую веру. Читая Апостольский символ веры, мы провозглашаем, что веруем в Бога, Отца Всемогущего, в Иисуса Христа, Сына Божия, Который умер и воскрес, и в Духа Святого, Господа и Подателя жизни. Исповедуем, что Церковь, Единая и Святая, Вселенская и Апостольская, является Телом Христовым, обителью Духа Святого. Мы радуемся отпущению грехов и надежде на грядущее воскресение. Но проникают ли эти истины в глубину наших сердец? Не остаются ли они лишь на уровне наших уст? Божественная весть Пятидесятницы, весть победы, радости и мира, должна быть неколебимым основанием образа мышления, жизни и действий любого христианина.

Сила Божия и слабость человеческая

“Non est abbreviata manus Domini”, вот, рука Господа не сократилась392. Бог сегодня такой же всемогущий, как и в прежние времена. Его любовь к людям не стала меньше. Наша вера учит нас, что все творение, все движения земли и светил, все честные деяния людские – все от Бога. И восходит к Богу.

Действие Духа Святого может пройти незамеченным, ибо Господь не открывает нам Свои замыслы, а грех человеческий часто скрывает дары Божии от наших глаз. Но вера напоминает нам о том, что Господь действует постоянно: Он, Который нас сотворил, сохраняет нас в бытии; Он, Своей благодатью, приводит всякое творение к свободе славы детей Божиих393.

Поэтому поведение, которое нам следует иметь пред Духом Святым, христианское предание определяет так: послушание. Быть чуткими к тому, что Духом Божиим совершается вокруг и в нас самих: к харизмам, которые Он дарует, к движениям и учреждениям, которые Он побуждает, к чувствам и решениям, которые Он возбуждает в наших сердцах. Святой Дух вершит в миру дела Божии. Он, по словам Литургического гимна, Податель милостей, Свет сердец, Гость души, Отдых в труде, Утешение в слезах. Без Его помощи в человеке не может быть ничего чистого и ценного, ибо только Он очищает от грязи, лечит раны, воспламеняет холодное, выпрямляет кривое и приводит людей к пристани спасения, к вечному блаженству394.

Наша вера в Святого Духа должна быть полной и совершенной: это не туманное верование в то, что Он присутствует в мире, но признательное принятие знаков и реальностей, с которыми Он особым образом связывает Свою силу. Когда придет Дух истины, возвестил Иисус, Он прославит Меня, потому что от Моего возьмет и возвестит вам395. Святой Дух послан Христом, чтобы совершать в нас освящение, заслуженное Им за нас на земле.

Поэтому вера в Святого Духа невозможна, если нет веры во Христа, в Его учение, в Его Таинства, в Его Церковь. Тот не действует в соответствии с христианской верой и не верует в Святого Духа, кто не любит Церковь, не доверяет ей, но лишь указывает на слабости и несовершенства ее представителей, кто судит ее извне и не способен ощутить себя ее сыном. Я думаю, что действие Божественного Утешителя должно быть особенно обильным и важным во время Литургии, когда священник возобновляет Крестную Жертву на алтаре.

Но великие сокровища благодати Божией христиане носят в глиняных сосудах396. Бог доверил Свои дары хрупкой и слабой человеческой свободе. Наша похоть, наша гордыня, наша любовь к комфорту иногда отвергают Его поддержку – и в конце концов мы впадаем в грех. Очень часто в последние десятилетия, читая Апостольский символ веры и исповедуя божественное начало Церкви, Единой, Святой, Вселенской и Апостольской, я добавляю: “несмотря ни на что”. Когда я говорю об этой своей привычке и слышу вопрос: “что вы имеете ввиду?”, то отвечаю всегда одинаково: “грехи – мои и ваши”.

Все это правда, но никак не дает нам право судить Церковь по-человечески, без веры, думая только о личных качествах и недостатках нескольких клириков или мирян. Рассуждающий так рассуждает поверхностно. Главное в Церкви – не то, как мы, люди, отвечаем на благодать Божию, а то, как действует Бог. Церковь – это Христос, Который присутствует между нами. Бог, Который идет к человечеству, чтобы спасти его, призывая нас Своим Откровением, освящая нас Своей благодатью, поддерживая нас Своей постоянной помощью в малых и больших сражениях повседневной жизни.

Может случиться так, что мы усомнимся в других и, во всяком случае, каждый из нас обязан сомневаться в себе самом, венчая свой день глубоким и искренним актом покаяния. Но мы не имеем права сомневаться в Боге. Не верить в божественное происхождение Церкви, в спасительную действенность ее проповеди и Таинств – это значит не верить в Бога и в сошествие Святого Духа.

До того, как Христос был распят, не было и примирения, -пишет Святой Иоанн Златоуст. – А как не было примирения, то и Дух Святой не был послан. Отсутствие Святого Духа было знамением гнева Божия. Сейчас, видя Его посланным во всей полноте, можно ли сомневаться в примирении? Но вы не беспокойтесь, если вас спросят: “Где же теперь Святой Дух? Когда творились чудеса, мертвые воскресали и прокаженные исцелялись, то можно было говорить о Его присутствии. Но как узнать теперь, что Он в самом деле здесь?” Я докажу вам, что Святой Дух и теперь пребывает посреди нас.

Если бы не было Святого Духа, то мы не смогли бы сказать: “Господи Иисусе”, ибо никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым (1 Кор 12, 3). Если бы не было Святого Духа, то мы не смогли бы молиться с верой. В самом деле, когда молимся, говорим: “Отче наш, сущий на небесах…” (Мф 6, 9). Если бы не было Святого Духа, то мы не смогли бы назвать Бога Отцом. Ибо как мы это узнали бы? Апостол учит нас: “А как вы сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: Авва, Отче!” (Гал 4, 6)

Итак, взывая к Богу Отцу, вспомни, что внушил тебе эту молитву Святой Дух, действующий в твоей душе. Если бы не было Святого Духа, то не было бы в Церкви ни единого слова мудрости или ведения, ибо сказано: “дается духом слово мудрости” (1 Кор 12,8). Если бы не было Святого Духа, то не было бы и Церкви. Но если Церковь существует, то очевидно, что есть и Святой Дух397.

Повторяю: за пределами человеческих слабостей Церковь есть знамя и в каком-то смысле всеобщее Таинство присутствия Божия в миру (но не в том смысле, в котором определялась догматически сущность семи Таинств Нового Завета). Быть христианином значит быть возрожденным Богом и посланным к людям, чтобы возвестить им Спасение. Если бы наша проповедь была храброй, а наша вера живой и сильной, то мы бы видели, что вокруг постоянно совершаются чудеса, подобные чудесам апостольских времен.

И в наши дни прозревают слепые, которые уже утратили способность видеть небо и созерцать дела Божии. Встают и ходят расслабленные, которые были скованы своими страстями и уже не могли полюбить. Обретают слух глухие, которые не хотели слышать о Боге. Говорят немые, чей язык был связан отказом признать свои падения. Воскресают мертвые, жизнь которых была убита грехом. Мы снова и снова становимся свидетелями того, что слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого398. И подобно первым христианам, мы радуемся, видя силу Святого Духа и Его действие в умах и волях Своих творений.

Дать людям познать Христа

Я понимаю все события в жизни каждого человека и в поворотных пунктах истории, как призывы, с которыми Бог обращается к людям, чтобы они встретили истину, и как повод для христиан возвещать – словом и делом, с помощью благодати, – Духа, Которому они принадлежат399.

Каждое поколение христиан должно соискупать и освящать свою эпоху. Для этого надо понять и разделить стремление других людей, чтобы научить их посредством дара языков тому, как следует отвечать на действие Святого Духа, на благодатные сокровища, которые постоянно изливает на нас Сердце Божие. Нам, христианам, надлежит возвещать древнюю и всегда новую весть Евангелия тому миру, к которому мы принадлежим и в котором живем.

Неправда, что все люди нашей эпохи, абсолютно все, остаются закрытыми или равнодушными к тому, что говорит христианская вера о судьбе и бытии человека. Неверно, что люди нашего времени заботятся только о земном и не хотят смотреть на небо. Конечно, нет недостатка в сторонниках закрытых идеологий. Наша эпоха знает малодушие и великие замыслы, трусость и героизм, благородство и уныние. Одни мечтают о новом мире, более справедливом и человечном; другие по-прежнему упорствуют в своих заблуждениях или, быть может, разочарованные провалом своих идеалов, ищут убежище в эгоистическом стремлении к личному комфорту.

Всем этим людям, где бы они ни находились, в час триумфа или провала, мы должны напоминать ясную и торжественную весть Святого Петра, провозглашенную вскоре после Пятидесятницы: Иисус есть краеугольный камень, Спаситель, вся наша жизнь, ибо вне Его нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись400.

Из всех даров Святого Духа есть один, в котором все христиане нуждаются особо: дар мудрости, который дает нам познать Бога, насладиться Богом, делает нас способными судить о вещах и событиях жизни. Если бы мы жили в соответствии с нашей верой, то, созерцая историю и мир вокруг нас, испытали бы в сердце эти чувствования Иисуса Христа: Видя толпы народа, Он сжалился над ними, что они были изнурены и рассеяны, как овцы, не имеющие пастыря401.

Нельзя сказать, что христианин не видит все хорошее, что есть в человечестве, что он не ценит чистые радости, не причастен к земным стремлениям и идеалам. Напротив, он чувствует все это в глубине души и разделяет, и осуществляет с особой напряженностью, ибо знает лучше всех глубины человеческого духа.

Христианская вера не умаляет сердце, не ограничивает благородные стремления души, но расширяет их, открывая нам их истинное значение. Мы не призваны к “какому-нибудь” счастью, а призваны к близости с Богом, к познанию Бога Отца, Бога Сына и Бога Святого Духа. Мы призваны любить Триединство Божие, а в Нем – всех Ангелов и всех людей.

Провозглашать ценность и достоинство человеческой природы, утверждать, что посредством благодати Божией, возносящей нас на сверхъестественный уровень, мы были созданы для достижения достоинства сынов Божиих, – вот оно, великое дерзновение христианской веры! Дерзость немыслимая, если бы она не была основана на спасительном Завете Отца, утверждена Кровью Христа и сделана доступной постоянным действием Духа Святого.

Мы должны жить верой, возрастать в вере, чтобы о каждом из нас, о каждом христианине можно было сказать то, что много веков назад написал один из великих Учителей Восточной Церкви: Как тела прозрачные и блестящие, проникнутые лучами, изливают свет, так же и души, движимые и просвещенные Святым Духом, становятся духовными и приносят другим свет благодати. От Святого Духа – познание грядущего, понимание тайн и сокрытых истин, распределение даров, небесное гражданство, общение с ангелами. От Него – радость, не знающая конца, постоянство в Боге, уподобление Богу и самое чудесное, что можно вообразить: обoжение.402

Осознавать, сколь высоко человеческое достоинство – величественное и несказанное достоинство детей Божиих, обретаемое через благодать, – и соединять его со смирением, означает взращивать целостный христианский характер, ибо не наши силы спасают нас и дают нам жизнь, а милость Божия. Не надо забывать эту истину – иначе наше обoжение исказится в самонадеянность и гордыню. И, когда человек осознает на собственном опыте свою слабость и убожество, он, рано или поздно, потерпит крушение в своей духовной жизни.

Смею ли я сказать, что я свят? – спрашивал себя блаженный Августин. – Сказав “свят” в смысле освятителя, ни в ком не нуждающегося, чтобы освящаться, я оказался бы гордецом и лжецом. Но если под словом “свят” понимать того, кто освящен – по слову из Левита: “будьте святы, ибо Я свят”, – тогда свято и Тело Христово до последнего человека, живущего на краю земли. И пусть он скажет со своим Главой и под Главой: “я свят”403.

Любите Третью Ипостась Пресвятой Троицы: учитесь слышать божественные побуждения – эти поощрения, эти упреки, – в сокровенных глубинах вашего сердца. И идите по земле со светом, который изливается в ваши души. И Бог надежды наполнит вас миром. И надежда будет возрастать в вас непрерывно силою Духа Святого404.

Общаться со Святым Духом

Жить в Духе Святом – это значит жить верой, надеждой и любовью. Это значит – дать Богу овладеть нами и изменить наши сердца, чтобы стали они по мере Его. Зрелая, глубокая и сильная христианская жизнь не создается экспромтом, но является плодом возрастания в нас благодати Божией. В Деяниях Апостолов жизнь первой христианской общины описывается короткой, но полной значения фразой: И они постоянно пребывали в учении Апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах405.

Так жили первые христиане, так должны жить и мы. Размышление над вероучением и его освоение, встреча со Христом в Евхаристии и личное с Ним общение – молитва не анонимная, а лицом к Лицу с Богом, – должны стать основой всей нашей жизни. Если этого нет – что останется? Более или менее интенсивная деятельность, умные рассуждения, благочестивые правила? Быть может. Но – без истинной христианской жизни, ибо не будет единения со Христом и личного участия в деле спасения.

Это учение применимо к любому христианину – ибо все мы, без исключения, призваны к святости. Не бывает христиан второй категории, живущих по упрощенному или облегченному Евангелию. Все приняли единое Крещение – и хотя бывают разные харизмы, и люди живут в разных ситуациях, но есть один только Дух, приносящий божественные дары, – единую веру, единую надежду и единую любовь406.

Поэтому мы можем задать себе самим этот вопрос апостола: Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас?407 И воспринять его как призыв к общению с Богом – более личному и прямому. К сожалению, для многих христиан Утешитель остается Великим Незнакомцем. “Утешитель” – всего лишь слово, которое произносят неосознанно. Для многих Он – что-то, а не Кто-то, не одна из трех ипостасей единого Бога, с Которым мы общаемся, Которым живем.

Мы должны обращаться к Нему просто и доверчиво, как учит нас Церковь на Литургии. Так мы лучше познаем нашего Господа и в то же время яснее поймем значение великого дара, благодаря которому мы называемся христианами. Мы поймем все величие и всю истинность того обoжения, того соучастия в божественной жизни, о котором я говорил.

Ибо Святой Дух – не художник, рисующий в нас божественную сущность так, словно Сам Он ей чужд. Не этим путем приводит Он нас к обoжению. Он Сам есть Бог и от Бога исходит, запечатляется, как печать на воске, на сердце того, кто Его принимает и таким образом, сообщая Самого Себя и Себе уподобляя, Он восстанавливает природу в согласии с красотой божественного образца и возвращает человеку образ Божий408.

Желая хотя бы в общих чертах наметить образ жизни, побуждающий нас общаться со Святым Духом с близостью, и вместе с Ним – с Отцом и Сыном, – мы должны остановиться на трех основных понятиях: послушание, жизнь в молитве и единение с Крестом.

Во-первых – послушание, ибо Святой Дух есть Тот, Кто Своими внушениями привносит сверхъестественный оттенок в наши помыслы, желания и поступки. Это Он побуждает нас принять и глубоко усвоить учение Христово. Это Он дает нам свет – чтобы мы осознали наше личное призвание, и дает силу – чтобы осуществить все то, чего ожидает от нас Бог. Если мы послушны Святому Духу, образ Христов запечатлится в нас – и с каждым днем мы будем все ближе к Отцу. Ибо все, водимые Духом Божиим, суть сыны Божии.409

Если мы руководствуемся этим жизненным началом, которое в нас пребывает и которым является Святой Дух, то наша духовная жизнь будет возрастать, и мы будем предавать себя в руки Отца нашего небесного с простотой и доверием ребенка, бросающегося в объятия своего отца. Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное410, – говорит Господь. Это традиционный и всегда актуальный путь духовного детства, происходящий не от сентиментальностей или отсутствия человеческой зрелости. Он есть духовная зрелость, которая погружает нас в чудеса божественной любви, побуждает признать наше убожество и полностью отождествить свою волю с волей Божией.

На втором месте – жизнь в молитве, ибо самоотдача, послушание и доброта христианина рождаются от любви и к любви устремляются. А любовь ведет к общению, к беседе, к дружбе. Христианская жизнь требует постоянного диалога с Триединым Богом – и приводит нас к этой близости Дух Святой. Ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем? Так и Божьего никто не знает, кроме духа Божия411. Постоянно общаясь со Святым Духом, мы также станем духовными, ощутим себя братьями Христа и сынами Бога, к Которому не побоимся воззвать, как к Отцу нашему412.

Будем привыкать к общению с Духом Святым – ибо Им освятимся. Будем доверять Ему, просить Его о помощи и чувствовать Его близость. Наше бедное сердце постепенно расширится – и будет возрастать с каждым днем наше желание любить Бога, а через Него – и все творение. И в нашей жизни реализуется последнее видение Апокалипсиса: Дух и Невеста, Дух Святой и Церковь Христова – то есть каждый христианин, – обращаются ко Христу Иисусу и просят Его: прииди и останься с нами навсегда413.

И наконец, единение с Крестом – ибо в жизни Христа Голгофа предшествует Воскресению и Пятидесятнице. Так же должно быть и в жизни каждого христианина. Мы, – говорит нам апостол Павел, – сонаследники… Христу, если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться414. Принятие Духа Святого – плод Креста, всецелой самоотдачи Богу, стремления к Его Славе и полного отказа от себя самого.

Только тогда, когда человек, верный благодати Божией, решается воздвигнуть Крест в глубинах своей души, отвергнув себя из любви к Богу, отрешившись от эгоизма и всякой ложной человеческой успокоенности, когда он воистину живет своей верой – тогда и только тогда он получает во всей полноте этот великий огонь, великий свет и великое утешение от Святого Духа. Тогда и только тогда душа наполняется миром и свободой, которую завоевал для нас Христос415 и которую сообщает нам благодать Святого Духа. Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание416. А где Дух Господень, там свобода417.

В круговерти скорбей, неотделимых от нашего бытия – ибо грех, так или иначе, но продолжает пребывать в нас, – христианин осознает все богатство своего богосыновства, когда чувствует себя свободным, ибо участвует в делах своего Отца, и когда его радость становится постоянной, ибо ничто уже не в силах разрушить его надежду.

Это случается и тогда, когда он чувствует восхищение пред чудесами земли, их великолепием и благостью, когда он любит с той чистотой и преданностью, для которых и было создано сердце человеческое. Когда сокрушение о грехах не извращается в горький поступок, отчаянный или надменный, ибо познание собственной слабости приводит его к отождествлению с искупительным делом Христа и к более глубокому ощущению солидарности со всеми людьми. Наконец, когда христианин чувствует в своей жизни верную силу Святого Духа, так что его личные падения уже не сокрушают его, но подвигают его каждый раз начинать заново и помогают остаться верным свидетелем Христа на всех перепутьях жизни. Сохранить верность, несмотря на личные слабости, мелкие ошибки, которые почти не тревожат душу. Но даже если они тяжелы – через Таинство Покаяния, принятое с сокрушенным сердцем, он возвращается к миру Божию и снова становится верным свидетелем Его милосердия перед всеми людьми.

Вот вкратце то богатство веры, которое почти невозможно выразить бедными человеческими словами. Вот жизнь христианина, который дает Святому Духу свободно вести его. И я не могу закончить иначе, как только сделав своим прошение одного из литургических песнопений праздника Пятидесятницы, которое, словно эхо, вторит беспрерывной молитве всей Церкви: О, Сотворитель Дух, приди, и души верных твоих посети, дай смертным неба благодать, чтобы сотворенное спасти… Веди нас к Господу Отцу и дай познать нам Сына путь. Дай нам всегда веровать в Тебя, Духа исходящего от Отца и Сына… 418



14. ЧЕРЕЗ МАРИЮ – К ИИСУСУ*

<p>14. ЧЕРЕЗ МАРИЮ – К ИИСУСУ*</p>

Взирая на мир и народ Божий419 в этом месяце, только еще начавшемся, мы увидим чудесное многообразие почитания Божией Матери, которое выражается во множестве обычаев, старых и новых, но всегда в одном и том же духе – в духе Любви.

Сердце радуется, когда видишь, что почитание Пречистой Девы не утратило своей силы в христианских душах и возбуждает в них духовные порывы – чтобы они действовали как “domestici Dei”420, как члены семьи Божией.

Видя стольких христиан, столь по-разному выражающих свою любовь к Деве Марии, и вы сами, наверное, лучше почувствуете свою принадлежность к Церкви и братство со всеми христианами. Это – как семейное собрание, когда взрослые дети, разъединенные жизнью, встречаются в праздник у матери. И если они иногда ссорились, то в этот день забывают плохое и чувствуют себя вновь соединенными общей любовью.

Мария постоянно созидает Церковь, собирает ее и сплачивает. Трудно по-настоящему любить Пречистую Деву, не чувствуя себя все теснее связанным с другими членами Мистического Тела и с Папой – видимым его главой. Поэтому я люблю повторять: “Omnes cum Petro ad Iesum per Mariam”, все, вместе с Петром, через Марию – к Иисусу! Признав себя членами Церкви и братьями по вере, мы глубже постигаем то братство, которое соединяет нас со всем человечеством. Ибо Христос ниспослал Свою Церковь всем нациям, всем народам421.

Мы все на собственном опыте знаем о духовных плодах любви к Богородице. Каждый мог бы рассказать сейчас многое – и я тоже. Мне вспоминается паломничество, совершенное мною в 1933 году в скит Божией Матери в Сонсолесе, что в Кастилье.

Это не было паломничество в традиционном смысле слова, ибо оно не было ни шумным, ни многолюдным. Нас было всего трое. Я уважаю и люблю публичные проявления благочестия, но сам предпочитаю приносить Марии ту же любовь в личных посещениях или в посещениях малыми группами, в атмосфере большей интимности.

Во время паломничества в Сонсолес я узнал историю названия этого местечка, которое обычно соединяется с именем Матери Божией. Деталь, казалось бы, незначительная, но все же отразившая благочестие жителей того края. Почитаемый ими скульптурный образ Пречистой Девы был спрятан в пору сражений христиан с мусульманами в Испании. Через несколько лет статую нашли пастухи, которые, по преданию, воскликнули: “Какие прекрасные глаза! Сон солес! – Как солнца!”

Матерь Христова, Матерь христиан

С тех пор, с 1933 года, регулярно и часто посещая святыни Божией Матери, я много размышлял о любви стольких христиан к Матери Иисуса. И всегда приходил к выводу, что это – ответная любовь, проявление сыновней благодарности. Ибо Мария очень тесно связана с высшим проявлением любви Божией – Воплощением Слова, ставшего человеком, таким же, как мы, и взявшего на Себя бремя наших грехов и слабостей. Верная той божественной миссии, для которой Она была сотворена, Мария постоянно заботится о нас, людях, призванных быть братьями Ее Сына, Иисуса. Матерь Бога вправду является и Матерью людей.

Это так, потому что Господь этого хотел. Волею Духа Святого для всех грядущих поколений были записаны эти строки: При кресте Иисуса стояли Матерь Его, и сестра Матери Его, Мария, Клеопова, и Мария Магдалина. Иисус, увидев Матерь и ученика, тут стоящего, которого любил, говорит Матери Своей: Жено! се сын Твой. Потом говорит ученику: се, Матерь твоя! И с этого времени ученик сей взял Ее к себе422.

Иоанн, любимый ученик Иисуса, принимает Марию и вводит Ее в свой дом, в свою жизнь. Духовные авторы видели в этих евангельских словах призыв, обращенный к каждому христианину: ввести Марию и в свою жизнь. Но в каком-то смысле эти пояснения излишни. Ведь очевидно, что Мария хочет, чтобы мы взывали к Ней, к Ее материнству, приближались к Ней с доверием, прося Ее показать нам, что Она наша Матерь423.

Но Она – такая Мать, Которая не ждет, когда Ее попросят. Она идет впереди наших молений, ибо знает все наши нужды. И немедленно приходит на помощь, доказывая на деле, что постоянно помнит о Своих детях. Каждый из нас, глядя на свою жизнь и видя в ней проявления милосердия Божия, может найти тысячи причин для того, чтобы особым образом почувствовать себя сыном Марии.

Тексты Священного Писания, говорящие о Богородице, показывают нам, как именно Мать Иисуса шаг за шагом сопровождает Своего Сына, соединяясь с Его спасительной миссией, радуясь с Ним и страдая, любя тех, кого любит Иисус, и с материнским вниманием заботясь о всех, кто Его окружает. Подумайте, например, о браке в Кане Галилейской. Шумная крестьянская свадьба – из тех, на которые собирается вся округа. Находясь среди званных, Мария заметила, что у хозяев не хватает вина424. Только Она заметила – и заметила сразу. Сколь естественны и близки к нам эти сцены из жизни Христовой! Ибо в них величие Бога вплетается в повседневность, в обыденность. Женщине, внимательной хозяйке, свойственно подмечать упущения в тех мелочах, которые украшают жизнь человеческую. Это свойственно и Марии.

Обратите внимание: о браке в Кане Галилейской рассказывает Иоанн – единственный из евангелистов, приметивший этот заботливый материнский взгляд. Святой Иоанн хочет напомнить нам, что Богородица была рядом с Господом в самом начале Его общественного служения. А значит – он сумел понять значение Ее присутствия. Иисус знал, кому доверить Свою Мать. Ученику, который Ее любил. Который научился любить Ее, как собственную мать. Который научился понимать Ее.

А теперь подумайте о тех днях ожидания Пятидесятницы, которые последовали за Вознесением Христовым. Пережившие триумф Воскресения, охваченные верой и горячим желанием принять Святого Духа, ученики хотят почувствовать свое единство – и мы находим их “cum Maria matre Iesu”, с Мариею, Материю Иисуса425. Молитва учеников сопровождает молитву Марии. Это была молитва единой семьи.

Заметьте, что сообщивший нам об этом святой Лука и о детстве Иисуса говорит больше, чем другие евангелисты. Кажется, он хочет показать нам, что Мария, одна из главных участников Воплощении Слова, играла важную роль и при начале Церкви, которая есть Тело Христово.

С первого часа жизни Церкви все христиане, которые искали любовь Божию – ту любовь, которая открывается нам и становится плотью во Иисусе Христе, – встречались с Девой Марией и по-разному ощущали на себе Ее материнскую заботу. И воистину, Богородица может быть названа Матерью всех христиан. Блаженный Августин сказал об этом так: По Ее любви родились в Церкви верные, члены Того Главы, Которому Она действительно Мать по плоти426.

Поэтому вовсе не странно, что одно из самых древних свидетельств почитания Божией Матери – это полная доверия молитва. Я говорю о том антифоне, который был составлен много веков назад, но который мы повторяем и сегодня: “Под Твою защиту прибегаем, Пресвятая Богородица! Не отвергни наших молитв в скорбях наших, но от всех опасностей избавляй нас всегда, Дева преславная и благославенная!”427

Общаться с Марией

Желание общаться с Матерью Божией, Которая является и нашей Матерью, возникает в нас естественно и спонтанно. Общаться с Ней так же, как общаются с живым человеком, ибо смерть не победила Ее – и ныне Она душой и телом пребывает рядом с Богом Отцом, со Своим Сыном и с Духом Святым.

Чтобы понять ту роль, которую Мария играет в жизни христиан, чтобы с сыновним доверием искать Ее дружбы, исполненной любовью, нет нужды предаваться высокоумным размышлениям, хотя тайна Богоматеринства столь глубока, что размышлять о ней можно вечно.

Католическая вера сумела увидеть в Марии наилучшее доказательство любви Божией. Бог называет нас Своими друзьями, Его благодать действует в нас, освобождает от греха и дает нам силы хоть как-то отражать в себе образ Христов – невзирая на слабости, неотделимые от нашего ничтожества и праха. Мы не только жертвы кораблекрушения, которым обещано спасение от Бога. Это спасение уже действует в нас. Наши обращения к Богу – это не вопли слепого, жаждущего света, покинутого во мраке ночи. Нет, это – обращения сыновей, знающих, что Отец их любит.

Залогом этой сердечности, этого спокойствия и доверия является для нас Мария. Поэтому Ее имя проникает нам в самое сердце. Отношения каждого из нас со своей матерью могут служить примером и образцом общения с Девой с Нежным Именем Мария. Мы должны любить Бога тем же сердцем, которым любим наших родителей, наших братьев и родных, наших друзей. У нас нет другого сердца. И этим же сердцем мы должны общаться с Марией.

Как ведет себя нормальный ребенок со своей матерью? Очень по-разному, но всегда с доверием и любовью. С любовью, которая будет проявляться во множестве форм, рожденных самой жизнью, но никогда холодных, всегда теплых: семейные обычаи, знаки внимания в повседневных мелочах, которые мать замечает немедленно, если ребенок о них забывает: поцелуй или ласка при его уходе и возвращении, скромный подарок, нежные слова…

В наших отношениях с Небесной Матерью также есть эти нормы сыновнего благочестия, выражаемые через обычное поведение, в самых обыденных ситуациях. Многие христиане принимают старинную традицию скапулярия или приучаются приветствовать образы Богоматери, которые есть во всех христианских домах и на улицах многих городов (тут нет нужды в словах – достаточно одной мысли). Или читают чудесные молитвы Святого Розария, в которых души, как влюбленные, не устают повторять одни и те же слова и учатся проживать снова и снова главные моменты жизни Христовой. Или привыкают посвящать Марии один день в неделю – именно тот день, в который мы собрались сегодня: субботу, – в знак любви предлагая Ей скромную жертву и размышляя о Ее Материнстве.

Есть многие другие формы почитания Богоматери, перечислять которые сейчас не стоит. Не обязательно, чтобы каждый христианин усвоил их все: возрастать в духовной жизни – вовсе не значит усвоить как можно больше молитв и обрядов. Но в то же время я должен заметить, что не обладает полнотой веры тот, кто отвергает эти формы благочестия и не проявляет каким-то образом свою любовь к Марии.

Считающие, что почитание Божией Матери вышло из моды, доказывают лишь, что они утратили понимание того глубокого христианского смысла, который содержится в этом почитании, и забыли источник, их породивший, – веру в спасительную волю Бога Отца, любовь к Богу Сыну, Который воистину вочеловечился, родившись от Девы Марии, и надежду на Бога Духа Святого, Который освящает нас Своей благодатью. Бог дал нам Марию – и мы не имеем права отвергать Ее, но должны прибегать к Ней с сыновней любовью и радостью.

Быть как дети в любви Божией

Поразмышляем о духовном детстве, помогающем понять очень многое, ибо тайна Марии открывает нам: чтобы приблизиться к Богу, надо стать как дети. Истинно говорю вам, – сказал Иисус Своим ученикам, – если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное428.

Быть как дети – отвергнуть гордыню и самодовольство. Признать, что мы одни ничего не можем делать, что нам нужна благодать и сила нашего Небесного Отца, чтобы найти путь и упорствовать в нем. Быть как дети – значит доверять, как доверяют дети, верить, как верят дети, просить, как просят дети.

И всему этому мы учимся, общаясь с Марией. Почитание Богородицы – не сентиментальность, не отсутствие мужественности. Оно – утешение и ликование, которое наполняет душу именно потому, что требует глубоких упражнений в вере, заставляющих нас стать выше собственного “я” и возложить все надежды на Господа: Господь – Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться. Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим, подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего. Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной429.

Мария является Матерью. Почитая Ее, мы учимся быть детьми и любить по-настоящему, без меры; быть простыми, без тех сложностей, которые рождаются от эгоизма и привычки думать только о себе; быть веселыми, ибо знаем, что ничего не сможет лишить нас надежды. Начало пути, который ведет к безумию любви Божией, – доверчивая любовь к Пресвятой Богородице. Я писал об этом много лет назад, в предисловии к размышлениям над Святым Розарием – и с тех пор не однажды убеждался в истинности этих слов. Не хочу вдаваться в длинные рассуждения и комментировать эту идею. Я призываю вас: испытайте ее сами, откройте ее для себя, обращаясь с любовью к Марии, распахивая перед Ней ваше сердце, доверяя Ей ваши радости и страдания, прося Ее помочь вам познать Иисуса и последовать за Ним.

Если ищешь Марию – находишь Иисуса. Учитесь хотя бы немного понимать то, что есть в Сердце Бога, Который уничижается, отказывается от власти и величия, чтобы явиться в образе раба430. Прибегая к нашим бедным человеческим понятиям, мы могли бы сказать, что Бог преодолевает Себя, ибо не ограничивается тем, что необходимо для нашего спасения. Он идет дальше. Единственная мера, позволяющая нам хоть как-то понять поведение Божие, – это отсутствие всякой меры, которое рождается от безумия любви и заставляет Его принять нашу плоть и взять на Себя бремя наших грехов.

Как можно осознать, что Бог нас любит – и самим не обезуметь от любви?! Дайте этим истинам веры проникнуть в наши души, изменить нашу жизнь. Нас любит Бог! Всемогущий, всесильный Творец неба и земли!

Бог заботится и о самых малых делах Своего творения – о ваших и моих делах. Он называет нас по нашим именам431. Убежденность, которую дает нам вера, позволяет увидеть в новом свете все то, что нас окружает. И хотя все остается по-прежнему – мы понимаем, что все изменилось, ибо стало выражением любви Божией.

Тогда наша жизнь становится неустанной молитвой, душевным миром и хорошим настроением, что никогда не иссякают; она претворяется в непрерывное благодарение, звучащее от зари до зари: Величит душа Моя Господа, – воспевает Мария, – и возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моем, что призрел Он на смирение рабы Своей; ибо отныне будут ублажать Меня все роды; что сотворил Мне величие Сильный; и свято имя Его.432

Наша молитва может сопровождать молитву Марии и подражать ей. Как и Она, мы чувствуем желание воспевать чудные дела Божии и провозглашать их всему человечеству – чтобы все соучаствовали в нашей радости.

Благодаря Марии мы чувствуем себя братьями

Невозможно по-сыновнему общаться с Марией, думая только о себе и своих проблемах. Невозможно общаться с Марией на основе личного эгоизма. Мария ведет к Иисусу, “primogenitus in multis fratribus”, первородному между многими братьями433. Познать Иисуса – значит понять, что нет другого пути к Нему, кроме отдачи себя в служение другим. Христианин не может ограничиться своими личными проблемами, он должен жить лицом к Вселенской Церкви, думая о спасении всех душ человеческих.

Таким образом, даже дела, которые мы могли бы считать личными – например, самосовершенствование, – на самом деле не таковы, ибо освящение составляет единое целое с апостольским служением. Мы должны возрастать в духовной жизни и развивать в себе христианские добродетели, думая о благе всей Церкви, ибо мы не могли бы делать добро и помогать другим познать Христа без искреннего стремления воплотить Евангельское учение в жизнь.

Если мы преисполнены этим духом, то наши беседы с Богом, даже когда они начинаются с личных, казалось бы, обращений, всегда заканчиваются упоминанием о служении всем людям. И если мы идем рука об руку с Пречистой Девой, Она даст нам почувствовать наше братство со всеми людьми – ибо все мы дети того Бога, Которому Она Дочь, Невеста и Матерь.

Проблемы наших ближних должны стать нашими проблемами. Христианское братство должно глубоко укорениться в наших душах – так, чтобы не было человека, к которому мы были бы равнодушны. Мария, Мать Иисуса, Его вскормившая, воспитавшая и сопровождавшая на протяжении Его земного пути, а ныне пребывающая рядом с Ним на Небесах, поможет нам узнать Своего Сына, Который проходит рядом с нами и присутствует в нуждах наших братьев, людей.

Во время того паломничества, о котором я говорил в начале, на пути к скиту Сонсолес, мы оказались на краю пшеничного поля. Ветер гнал волнами сияющие на солнце колосья. И я вспомнил слова Христовы, обращенные к ученикам: Не говорите ли вы, что еще четыре месяца, и наступит жатва? А Я говорю вам: возведите очи ваши и посмотрите на нивы, как они побелели и поспели к жатве434. В который раз я подумал, что Господь хочет вложить в наши сердца тот же горячий порыв, тот же огонь, который пылал в Его сердце. Отойдя немного в сторону от дороги, я сорвал несколько колосков – на память.

Надо открыть глаза и посмотреть вокруг, и различить те призывы, которые Господь обращает к нам через окружающих нас людей. Мы не можем жить спиной к человечеству, укрывшись в своем уютном мирке. Иисус жил не так. Евангелия многократно говорят нам о Его милосердии, о Его соучастии в скорби и нуждах других людей. Он сжалился над вдовой наинской435, плакал об умершем Лазаре436, заботился о множестве людей, идущих за Ним и лишенных пищи437. Но более всего Он жалел тех бедных грешников, которые живут, не ведая о свете истины: Иисус, вышед, увидел множество народа, и сжалился над ними, потому что они были как овцы, не имеющие пастыря; и начал учить их много438.

Если мы воистину станем детьми Марии – нам будут понятны эти деяния Ее Сына, ибо наши сердца, расширившись, станут милосердными. Тогда страдания и ошибки, слабости и одиночество, тревога и боль наших братьев заставят и нас почувствовать боль. Мы захотим помочь им в их нуждах, сказать им о Боге, научить обращаться к Нему как дети, и познавать Материнскую нежность Марии.

Быть апостолом для апостолов

Наполнить мир светом, стать солью и светом439 – такое поручение дал Господь Своим ученикам. Донести до краев земли благую весть о Любви Божией. Этому делу мы, христиане, должны так или иначе посвятить всю свою жизнь.

Скажу больше. Мы должны чувствовать стремление не оставаться в одиночестве, мы должны воодушевлять других на содействие этой божественной миссии – распространению радости и мира в сердцах людей. По мере того, как вы совершенствуетесь, привлекайте других к себе, – пишет Святой Григорий Великий. – Стремитесь иметь спутников на вашем пути к Богу.440

Но вспомните слова, которые сказал нам Христос в притче о пшенице и плевелах: “cum dormirent homines”, когда же люди спали441, пришел сеятель плевелов. Мы, люди, так легко предающиеся сну эгоизма и легкомыслия, растрачиваем наши сердца в тысячах преходящих ситуаций и не вникаем в истинный смысл земных реалий. Злосчастный сон, удушающий достоинство человека и делающий его рабом уныния!

Есть зло, которое заставляет нас страдать особенно сильно: это положение тех христиан, которые могли бы дать больше, но томимы нерешительностью. Которые могли бы отдать себя без остатка, шедро следуя всем требованиям призвания детей Божиих, но не решаются быть великодушными. Мы страдаем, ибо благодать Божия дается не для того, чтобы ее утаивали, но чтобы она светила всем людям442. Мы страдаем, ибо видим, как подвергается опасности земное счастье и вечное блаженство нерешительных. Христианская жизнь – чудо Божие, залог спокойствия и блаженства, но при условии, что мы сумеем оценить дар Божий443 и станем в ответ безоговорочно щедрыми.

Итак, необходимо разбудить всех впавших в этот дурной сон. Напоминайте им, что жизнь – не игра, а божественное сокровище, которое должно принести плоды. Необходимо также указывать путь тем, кто исполнен доброй воли и благих намерений, но не знает, как воплотить их в жизнь. Христос торопит нас. Каждый из нас должен быть не только апостолом, но и апостолом для апостолов, ведущим за собой других и побуждающим их нести Христа всем людям.

Быть может, некоторые спрашивают себя, как они могут передавать другим свое знание о Христе? Отвечаю: с естественностью и простотой, живя точно так же, как вы живете в миру, посвящая себя вашей профессиональной работе и семье, разделяя благородные стремления и уважая законную свободу каждого человека.

Вот уже почти тридцать лет, как Господь вложил в мое сердце горячее желание дать понять всем людям, любого звания и профессии, что повседневная жизнь может быть святой и наполненной Богом, Который призывает нас освящать наши обыденные занятия, ибо и в этом тоже можно и должно достигать христианского совершенства. Подумаем об этом в который раз, созерцая жизнь Богоматери.

Не будем забывать, что почти все дни Своей земной жизни Мария провела так же, как и миллионы других женщин, живущих заботами о семье, воспитанием детей и трудами у домашнего очага. Она освятила все мелочи, все те реалии, которые многие ошибочно считают чисто мирскими и незначительными: повседневный труд, внимание к тем, кого мы любим, семейные беседы, посещения родных и друзей. Благословенная естественность, столь полная любви Божией!

В чем разгадка жизни Марии? – в Ее любви. Любви беспредельной, самозабвенной. Мария с радостью оставалась на Своем месте – там, где была поставлена Богом, в совершенном исполнении воли Его. Поэтому самый незначительный из Ее поступков никогда не зауряден, но всегда полон содержания. Мария, наша Мать – наш путь и пример. Мы должны стараться уподобиться Ей в тех конкретных обстоятельствах, в которые поместил нас Господь.

Поступая так, мы даем окружающим свидетельство естественной и простой жизни – при всех ограничениях и недостатках нашей человеческой природы. И другие, видя, что мы равны им во всем, захотят спросить: “Откуда у вас эта радость? Откуда у вас эти силы для побед над эгоизмом и стремлением к комфорту? Кто учит вас пониманию, самоотдаче, служению?”

Тогда самое время открыть им божественную тайну христианской жизни: рассказать им о Боге, о Христе, о Святом Духе и о Марии. Время поведать нашими бедными словами о безумии любви, излитой благодатью Божией в наши сердца.

Иоанн Богослов сохранил для нас в своем Евангелии чудесную фразу Богородицы, обращенную к служителям в Кане Галилейской: Что скажет Он вам, то сделайте444. Вот о чем идет речь: как привести души к встрече со Христом, чтобы каждая из них могла спросить: “Domine, quid me vis facere?”, Господи! что повелишь мне делать?445

Христианское апостольское служение – я говорю о служении обыкновенных христиан, мужчин и женщин, живущих так же, как и все остальные, – есть большое катехизаторское предприятие, посредством личного общения и истинной дружбы возбуждающее в окружающих жажду Бога. Мы поможем им открыть новые горизонты, повторяю, с естественностью и простотой, примером своей жизни в вере и своим словом – учтивым, но сильным истиной Божией.

Дерзайте: вы всегда можете рассчитывать на помощь Марии – “Regina apostolorum”, Царицы Апостолов. Не переставая быть Матерью, Пресвятая Дева умеет ставить Своих детей лицом к лицу с их ответственностью. Тех, кто приближается к Ней и созерцает Ее жизнь, Мария всегда одаривает великой милостью, приводя их ко Кресту – к примеру Сына Божия. И вот в этом созерцании лицом к лицу, в котором решается вся христианская жизнь, Мария за нас заступается, помогая нам, младшим братьям, действовать так, чтобы примириться со Старшим Братом, первородным Сыном Бога Отца.

Многим обращениям, многим решениям отдать всего себя, без остатка служению Богу, предшествовала встреча с Марией. Пречистая Дева возбудила в наших душах желание преодолеть себя и искать Бога. По-матерински Она побудила нас измениться и начать новую жизнь. И тогда “что скажет Он вам, то сделайте” становилось явью – любовной самоотдачей, христианским призванием, просвещающим все наше бытие.

Мы закончим это размышление пред Ликом Божиим о почитании Его и нашей Матери, оживив нашу веру. Месяц май еще только начинается. Господь хочет, чтобы мы не упустили эту возможность возрастания в Его Любви через общение с Его Матерью. Будем стараться каждодневно проявлять нашу заботу о Ней в тех детских мелочах, которые станут великими проявлениями личной святости и апостольского служения – то есть горячего желания неустанно содействовать спасению, принесенному в мир Христом.

“Sancta Maria, spes nostra, ancilla Domini, sedes sapientiae, ora por nobis!” Святая Мария, Надежда наша, Раба Господня, Престол Мудрости – моли Бога о нас!



15. В ПРАЗДНИК ТЕЛА ХРИСТОВА*

<p>15. В ПРАЗДНИК ТЕЛА ХРИСТОВА*</p>

Сегодня, в праздник Тела Христова, мы будем вместе размышлять о глубине Любви Господней, побудившей Его остаться с нами – сокрытым в Святых Дарах. Кажется, что мы собственными ушами слышим слова Иисуса, обращенные к толпе:…вышел сеятель сеять; и когда он сеял, иное упало при дороге, и налетели птицы, и поклевали то; иное упало на места каменистые, где не много было земли, и скоро взошло, потому что земля была неглубока; когда же взошло солнце, увяло и, как не имело корня, засохло; иное упало в терние, и выросло терние и заглушило его; иное упало на добрую землю и принесло плод: одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать446.

Этот эпизод всегда актуален. Божественный сеятель все еще сеет – и руки Его полны семян. Дело спасения все еще совершается – и Господь хочет, чтобы мы в нем участвовали, с Ним сотрудничали. Он хочет, чтобы мы, христиане, открыли Его любви все пути земные, своим учением и примером распространяя божественную весть во все края земли. Он просит нас, членов того общества, которым является Церковь, и в то же время членов гражданского общества, – быть другими Христами, преданно исполняя свой долг, освящая профессиональные и личные обязанности.

Глядя на этот мир, который мы так любим, ибо он есть дело Божие, мы ясно видим, как сбывается притча: слово Иисуса, всегда плодотворное, возбуждает во многих душах жажду верности и самоотдачи. Жизнь и поступки тех, кто служит Богу, уже изменили историю человечества – и даже многие, не знающие Христа, действуют (пусть не всегда осознанно) под влиянием идеалов, рожденных христианством.

Мы видим также, что часть посева по-прежнему падает на бесплодную землю или в терние. Мы видим, что есть сердца, закрытые для света веры. Что поступки часто не соответствуют провозглашенным и принятым идеалам мира и братства. А некоторые напрасно пытаются заглушить Слово Божие и пресечь Его распространение грубой силой или равнодушием – менее шумным, но, может быть, более жестоким оружием, которое парализует душу.

Хлеб жизни вечной

Хочу, чтобы мы, размышляя об этом, глубже осознали ту миссию, которую Бог поручает нам, христианам, и обратили наши взоры к Святой Евхаристии – к Иисусу, пребывающему среди нас и созидающему из нас члены Своего Тела. “Vos estis corpus Christi et membra de membro”, вы – Тело Христово, а порознь – члены447. Наш Бог решил остаться в Дарохранительнице, чтобы питать и укреплять нас, чтобы нас обoжить, чтобы придать действенность нашим усилиям. Иисус одновременно – Сеятель, Семя и Плод посева: Хлеб жизни вечной.

Это постоянно возобновляемое чудо Святой Евхаристии несет в себе все характерные признаки образа действий Иисуса Христа: Совершенный Бог и совершенный человек, Господь неба и земли, предлагается нам как пища. Так естественно и даже обыденно Он ожидает нас и нашу любовь вот уже две тысячи лет – так долго… Но и не очень долго, ибо когда есть любовь – время летит стрелой.

Мне вспоминается чудесная Песнь Альфонса Х Мудрого – легенда о монахе, который в своей простоте молил Пречистую Деву дать ему хотя бы на миг увидеть рай. Пречистая исполнила его желание – и добрый монах, пребывающий в молитве, был восхищен на Небеса. А когда вернулся, то не узнал ни одного из обитателей монастыря. Его молитва, которая казалась ему очень краткой, длилась три столетия. Три сотни лет – это ничто для влюбленного сердца. Я так понимаю две тысячи лет ожидания Господа в Евхаристии: это – ожидание Сердца, которое любит и ищет нас такими, какие мы есть – ограниченными, себялюбивыми, непостоянными, но и способными открыть Его безграничную любовь и отдать Ему себя без остатка.

Во имя любви, желая научить нас любить, Иисус пришел на землю и остался среди нас в Евхаристии. Возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их448. Этими словами Святой Иоанн начинает рассказ о том, что случилось в канун Пасхи, на которую Иисус, по словам Апостола Павла, взял хлеб и возблагодарив преломил и сказал: “приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие творите в Мое воспоминание”. Также и чашу после вечери, и сказал: “сия чаша есть новый завет в Моей Крови; сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание”449.

Жизнь новая

Настал простой и торжественный миг установления Нового Завета. Иисус упраздняет древнее домостроительство Закона и открывает нам, что теперь Он Сам будет содержанием нашей жизни и нашей молитвы.

Видите, какая радость наполняет сегодняшнюю Литургию! Да будет наша хвала полной, звонкой и радостной.450 – Это ликование христиан, воспевающих пришествие новых времен: завершилась древняя Пасха, начинается новая. Старое сменилось новым, истина рассеяла тень, свет разгоняет ночь451.

Чудо любви. Это воистину хлеб детей452: Иисус, Первенец от предвечного Отца, предложен нам в пищу. И Тот же Самый Иисус Христос, укрепляющий нас на земле, ожидает нас на Небе как сотрапезников, сонаследников и сограждан453, ибо кто имеет пищей Иисуса Христа, тот умрет земной и временной смертью, но будет жить во вечность, ибо Христос – жизнь неумирающая454.

Для христианина, укрепляющегося неумирающей манной Евхаристии, вечное блаженство начинается уже сейчас. Старое прошло – оставим его в стороне. Пусть будет для нас все новое: сердца, слова и дела.455

Это – Благая Весть. “Весть” – ибо открывает нам нечто новое: такую глубину Любви, которой мы не ведали раньше. “Благая” – ибо нет ничего лучше, чем слияние с Богом, Который есть Высшее Благо. Благая Весть – ибо в каком-то смысле она является для нас тайным предвкушением Вечности.

Общаться с Иисусом в Слове и Хлебе

Иисус сокрылся в Святом Таинстве Евхаристии, чтобы мы посмели к Нему приблизиться, Им насытиться, с Ним соединиться. Говоря: без Меня не можете делать ничего456, Он не обрек христиан на бездействие, или на долгие и трудные поиски Его Личности. Нет, Он доступен. Он – среди нас.

Собираясь пред алтарем при совершении Литургической Жертвы, созерцая Святые Дары, выставленные в Дароносице, и поклоняясь им, сокрытым в Дарохранительнице, мы должны оживить нашу веру, думая о новом бытии, которое нам даровано. Мы должны умилиться сердцем пред любовью и нежностью Божией.

И они постоянно пребывали в учении Апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах457. Таковы первые христиане, описанные для нас Евангелистом Лука: собраны верой Апостолов, едины душой в Евхаристии и молитве. Вера, Хлеб, Слово.

Присутствие Иисуса в Евхаристии – это верный залог Его присутствия в наших душах; Его власти, на которой зиждется мир; Его обетований спасения, которые помогут человечеству по наступлении конца времен жить во веки в небесном доме Отца и Сына и Святого Духа – Пресвятой Троицы, единого Бога. Оживляется вся наша вера, когда мы веруем в реальное присутствие Иисуса в Евхаристии, под видом хлеба и вина.

Разве можно назвать подлинно христианской жизнь человека, не нуждающегося в постоянной близости со Христом в Хлебе и Слове, в Евхаристии и молитве. И я прекрасно понимаю многие поколения христиан, которые на протяжении веков взращивали евхаристическое благочестие, исповедуя свою веру то публично, в массовых молитвах, то без лишнего шума, скромно – в священном покое храма, или в тиши своих сердец.

Прежде всего – мы должны полюбить Божественную Литургию, сделать ее средоточием каждого дня. Благочестиво и внимательно участвуя в Литургии – возможно ли не остаться погруженным в Господа в течение всего дня, чтобы в Его присутствии работать, как Он работал, и любить, как Он любил? Так мы учимся благодарить Господа за другое проявление Его любви ко всем людям – за то, что Он не ограничил Свое присутствие среди нас временем Литургии, но решил оставаться в Святых Дарах, пребывающих в Дарохранительнице.

Признаюсь, что для меня Дарохранительница всегда была Вифанией, местом, исполненным умиротворения, где мы можем побыть с Иисусом, открыть Ему наши радости и горести, заботы и благородные устремления. Поговорить с Ним с такой же естественностью и простотой, с которой говорили с Ним Его друзья – Марфа, Мария и Лазарь. Поэтому, проходя по улицам любого города или села, я всегда с радостью замечаю очертания храма. Значит – новая Дарохранительница, еще один повод к тому, чтобы мысленно бежать к Иисусу Пресуществленному и слиться с Ним воедино.

Плодотворность Евхаристии

Когда Господь на Тайной Вечери установил Святую Евхаристию – была ночь. По словам Св. Иоанна Златоуста, это означает, что времена уже исполнились458. В мире настала ночь, ибо старые обряды, древние знаки безграничного милосердия Божия по отношению к человечеству должны были совершиться полностью, открывая путь истинному рассвету – новой Пасхе. Евхаристия была установлена ночью, как подготовка к заре Воскресения.

И мы в нашей жизни также должны подготовить этот рассвет. Надо отбросить все отпавшее, вредное, бесполезное – недоверие и уныние, малодушие и печаль. Святая Евхаристия вкладывает божественную новизну в души детей Божиих – и мы должны отзываться in novitate sensus, обновлением всех наших чувствований и деяний459. Нам дарован новый источник энергии, могучий корень, привитый ко Христу. Мы уже не можем вернуться к старым дрожжам, ибо имеем Хлеб жизни вечной.

В этот праздник во многих городах планеты процессии христиан сопровождают Иисуса, Который, скрытый в Святых Дарах, проходит по улицам и площадям – как и в Своей земной жизни, – идя навстречу жаждущим Его видеть и становясь на пути тех, кто Его не ищет. Снова – в который раз! – Господь является среди Своих ближних. Чем откликнемся мы на Его зов?

В самом деле: внешние проявления любви, рождаясь от сердца, продолжаются в свидетельстве христианского поведения. Обновившись принятием Тела Христова, мы должны на деле проявить свое обновление. Да будут наши помыслы чистыми – да будут они помыслами служения, самоотдачи и мира. Да будут наши слова правдивыми, ясными и уместными. Пусть они помогут и утешат, а главное – пусть принесут свет Божий тем, кто нас услышит. Да будут наши поступки правильными, действенными и несущими в себе “bonus odor Christi”, благоухание Христово460. Да напомнят они о том, как Иисус жил и поступал.

Процессия Тела Христова позволяет Господу присутствовать в городах и поселках мира. Но это присутствие, повторяю, не должно быть делом одного дня – шумом, который утихает и забывается. Пусть шествие Иисуса напомнит нам о долге открывать Его в наших повседневных занятиях. Рядом с торжественной процессией этого четверга должна двигаться другая, бесшумная и простая, – процессия обычной жизни каждого христианина, одного из многих, но одаренного верой и получившего божественное поручение обновлять весть Христову по всей земле. Мы часто ошибаемся, в каждом из нас немало слабостей и грехов. Но с нами Бог – и мы должны настроить наши души так, чтобы Он мог нас использовать, чтобы Его странствие между людьми не прерывалось ни на минуту.

Итак, будем просить Господа о том, чтобы Он сделал нас Евхаристическими душами. О том, чтобы наше личное с Ним общение проявлялось в радости, выдержке и стремлении к справедливости. Поможем другим познать Христа, поможем возвести Его на вершину всех дел человеческих. Да исполнится Его обещание: И когда Я вознесен буду от земли, все привлеку к Себе461.

Хлеб и сев: общение со всеми людьми

Как я сказал вам в начале, Иисус – Сеятель. И сегодня при посредстве христиан Он продолжает божественный сев. Сжимая пшеницу в пронзенных ладонях, окропляя ее Своей кровью, Он омывает ее, очищает и бросает в борозду, которая есть мир. Бросает зерна одно за другим – чтобы каждый христианин в своей жизни, своей среде свидетельствовал о плодотворности Смерти и Воскресения Христовых.

Будучи в руках Господа, мы должны пропитаться Его спасительной Кровью и дать Ему бросить нас на ветер, и принять нашу жизнь такой, какой ее хочет видеть Бог. Мы должны увериться в том, что семени должно пасть в землю и умереть, чтобы принести много плода462. Сперва появляется росток и поднимается колос. Потом из колоса рождается хлеб, который будет превращен Богом в Тело Христово. Так мы снова соединяемся с Иисусом, Который был нашим Сеятелем. Один хлеб, и мы многие одно тело; ибо все причащаемся от одного хлеба463.

Но мы должны помнить, что нет плода, если раньше нет посева. Поэтому необходимо щедро проповедовать слово Божие, чтобы многие познали Христа – и чтобы они Его жаждали. Этот праздник Corpus Christi – Тела Христова, Хлеба жизни, – дает нам хороший повод для размышлений о разных стремлениях человеческих: о жажде истины и справедливости, о жажде единства и мира. Возжаждав мира, мы повторяем вслед за Апостолом Павлом: Христос есть мир наш – “pax nostra”464. Стремления к истине должны напомнить нам о том, что Иисус есть путь и истина и жизнь465. Тех, кто стремится к единству, мы должны поставить перед Христом, Который молится, чтобы мы были “consummati in unum” – совершены во едино466. Жажда справедливости должна вести нас к первоисточнику согласия между людьми – к осознанию того, что все мы братья, дети Отца.

Мир, истина, единство, справедливость. Сколь трудным кажется иногда преодоление всех преград на пути к пониманию и согласию! И тем не менее – мы, христиане, призваны сотворить это великое чудо братства, добиваясь благодатью Божией, чтобы люди общались по-христиански и носили бремена друг друга467, воплощая в жизнь заповедь Любви, которая есть исполнение закона и совокупность совершенства468.

Мы не можем скрывать от самих себя, как много еще предстоит сделать. Однажды Иисус, быть может, созерцая плавное движение уже созревших колосьев, сказал своим ученикам: жатвы много, а делателей мало; итак молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою469. Как тогда, так и сейчас все еще не хватает работников, согласных переносить тягость дня и зной470. И если те, кто работает, не остаются верными – происходит то, о чем пишет Пророк Иоиль: Опустошено поле, сетует земля; ибо истреблен хлеб, высох виноградный сок, завяла маслина. Краснейте от стыда, земледельцы, рыдайте, виноградари, о пшенице и ячмене, потому что погибла жатва в поле471.

Погибает жатва, когда человек не хочет от всего сердца принять постоянную работу, что может оказаться тяжелой и долгой: возделывать землю, сеять семя, стеречь поля, жать и обмолачивать колосья… Царство Божие созидается в истории, во времени. Господь доверил это задание всем – и никто не может чувствовать себя посторонним. Созерцая Христа и поклоняясь Ему в Евхаристии, мы понимаем, что еще не пришло время отдыха, что день все еще длится.

В книге Притч Соломоновых мы читаем: Кто возделывает землю свою, тот будет насыщаться хлебом472. Постараемся почаще применять эти слова к нашей духовной жизни: кто не возделывает поле Божие, не сохраняет верность божественной миссии, не предает себя другим, помогая им познавать Христа – тот с трудом поймет значение евхаристического Хлеба. Никто не ценит то, что досталось ему без труда. Чтобы ценить и любить Святую Евхаристию, надо пройти к ней путем Иисуса: стать зерном, умереть для себя, возродиться во всей полноте жизни и принести обильные плоды: сто на один!473

Путь Иисуса сводится к одному только слову: любить. А это значит – иметь большое сердце, чувствовать заботы окружающих, уметь понимать и прощать, и жертвовать собой со Христом за все души без исключения. Возлюбив Сердце Иисусово, мы научимся служить и защищать истину ясно и с любовью. Чтобы так любить – необходимо искоренить в себе все, что мешает Жизни Христа в наших душах: привязанность к комфорту, искушение эгоизмом, склонность к тщеславию. Только воспроизведя в себе Жизнь Христа, мы сможем передать ее другим. Только умирая для себя подобно пщеничному зерну мы сможем работать в недрах земли, изменяя ее изнутри, делая ее плодотворной.

Христианский оптимизм

Может возникнуть искусительная мысль, что все это очень красиво – как несбыточная мечта. Я уже говорил вам о том, что надо возобновлять надежду и веру. Стойте твердо, с полной уверенностью, что чудесами Божиими исполнятся все наши стремления. Но необходимо, чтобы мы причалили к этой христианской добродетели – к надежде.

Не будем привыкать к чуду, которое творится пред нашими глазами: к ежедневному пришествию Христа в руки священника. Иисус любит нас бодрыми, уверенными в Его власти, внимающими Его обетованию: “Venite post me, et faciam vos fieri piscatores hominum”, идите за Мною, и Я сделаю, что вы будете ловцами человеков474. Если вы пойдете за Мной, то принесете много плодов и привлечете все души к Богу. Итак – мы должны доверять словам Господа: войти в лодку, взяться за весла, поднять паруса и броситься в это море мира, который Христос дает нам в наследство. “Duc in altum et laxate retia vestra in capturam!”, отплыви на глубину, и закиньте сети свои для лова!475

Это апостольское рвение, зажженное в нашем сердце Христом, не должно истощиться, угаснуть из ложного смирения. Правда, мы тащим за собой наше убожество – но Господь с этим считается. От Его милосердного взора не может укрыться то, что мы, люди – творения ограниченные и слабые, несовершенные и склонные ко греху. Но Он велит нам бороться, признавая нашу ограниченность – не для того, чтобы мы испугались, но чтобы покаялись и возбудили в себе стремление к совершенству.

К тому же нам следует помнить всегда, что мы – всего лишь инструменты: Кто Павел? кто Аполлос? Они только служители, чрез которых вы уверовали, и притом по скольку каждому дал Господь. Я насадил, Аполлос поливал, но возрастил Бог476. То учение, та весть, распространять которую мы призваны, несет в себе безграничную плодотворность, которая не наша, но Христова. Сам Бог обязался осуществить дело спасения – искупить мир.

Нам нужна вера, которая не позволяет унынию овладеть нами и не дает нам останавливаться на рассчетах исключительно человеческих. Чтобы преодолеть препятствия, надо работать, целиком погружаясь в дело – так, чтобы в наших усилиях открывались новые пути. Средство против любой трудности – личная святость, предание себя Богу.

Быть святым – значит жить так, как определил наш Небесный Отец. Вы скажете мне, что это трудно. Да, идеал этот очень высок. Но в то же время – это легко: его можно достать рукой. Когда человек заболевает, случается, что у него нет нужных, спасительных лекарств. Такого не бывает в жизни духовной, ибо средство – всегда рядом: это Иисус Христос, сокрытый в Святой Евхаристии, а также дарующий нам благодать в других установленных Им таинствах.

Повторим на словах и на деле: Господь, я верю в Тебя, мне достаточно Твоего обычного Провидения, Твоей повседневной помощи. Мы должны просить у Бога не великих чудес, но умножения нашей веры, просветления нашего ума, укрепления нашей воли. Иисус всегда рядом – и всегда неизменен.

С самого начала своего проповеднического служения я предупредил вас против ложного обoжения. Не бойся познать себя таким, каков ты есть – слепленным из глины. Не беспокойся. Ибо мы с тобой – дети Божии (это – истинное обoжение) от вечности избранные к божественному призванию: Отец избрал нас во Христе прежде создания мира, чтобы мы были святы и непорочны пред Ним в любви477. Несмотря на наше личное убожество, мы принадлежим Богу, являемся Его инструментами – и будем полезными, если сумеем не терять из виду нашу слабость, мера которой дается нам в искушениях.

Если, осознав свое личное малодушие, вы почувствуете уныние – значит настало время предать себя в руки Божии послушно и без остатка. Рассказывают, что однажды навстречу Александру Великому вышел нищий, просящий подаяния. Александр остановился и приказал сделать его господином пяти городов. “Я не просил так много!” – воскликнул смущенный и изумленный бедняк. И ответил ему Александр: “Ты просишь согласно тому, кем явлешься ты, а я даю согласно тому, кем являюсь я”.

Даже если наша ограниченность станет для нас очевидной – мы можем и должны обращать свои взоры к Богу Отцу, Богу Сыну, Богу Святому Духу, сознавая себя участниками жизни Божией. У нас нет достаточных оснаваний для того, чтобы оглядываться назад478 – ибо мы знаем твердо, что Господь всегда рядом. Мы должны сохранять верность и исполнять свой долг со рвением, обретая в любви Христовой стимул к пониманию чужих и преодолению собственных ошибок. Тогда все падения (твои и мои, а также падения всех людей) смогут стать основанием для Царства Христова.

Мы не будем бояться признать свои недуги, ибо веруем во власть Божию и исповедуем ее. Радость, оптимизм и твердая уверенность в том, что Господь хочет действовать через нас, должны оживлять в нас жизнь христианскую. Если мы ощущаем себя частью Святой Церкви, если наша опора – скала Петра, а поддержка – действие Духа Святого, то нам хватит решимости исполнять малую обязанность каждой минуты: каждый день – сеять хотя бы немножко. И урожай в хранилищах будет в преизбытке.

Закончим это молитвенное размышление. Наслаждаясь в глубине души безграничной добротой Божией, помните, что словами освящения Христос делает Себя сущим в Святых Дарах реально – Телом и Кровью, Душою и Божеством. Поклоняйтесь Ему с почтением и ревностью; возобновляйте в Его присутствии искренний дар вашей любви; говорите Ему без страха, что вы Его любите; благодарите Его неустанно за это повседневное свидетельство милосердия, столь полное любви ко всем людям; растите в себе желание приблизиться к алтарю и причаститься с верой. Я восхищаюсь этой тайной Любви: из моего бедного сердца Господь хочет сделать Свой трон, чтобы быть со мною всегда, если я сам не удалюсь от Него.

Ободренные присутствием Христа и насыщенные Его Телом, будем верными в этой земной жизни, чтобы затем, на Небесах, рядом с Иисусом и Его Матерью, стать воистину победителями. Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?.. Благодарение Богу, даровавшему нам победу Господом нашим Иисусом Христом!479



16. В СЕРДЦЕ ХРИСТОВОМ – В МИРЕ ХРИСТИАН*

<p>16. В СЕРДЦЕ ХРИСТОВОМ – В МИРЕ ХРИСТИАН*</p>

Отец благоволил даровать нам в Сердце Своего Сына ”infinitos dilectionis thesauros”, неиссякаемые сокровища любви480, милосердия и нежности. Чтобы убедиться, что Бог нас любит, что Он не только внемлет нашим молитвам, но и опережает их – достаточно прислушаться к аргументу Святого Павла: Тот, Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас, как с Ним не дарует нам и всего?481

Благодать возобновляет человека изнутри, обращает его, грешного и мятежного, в раба доброго и верного482. Источник всех милостей – любовь Божия к человеку, открытая не только на словах, но также и на деле. Из любви Слово, Сын Бога Отца, Второе Лицо Пресвятой Троицы, приняло нашу плоть, нашу человеческую природу – во всем, кроме греха. Само Слово Божие есть “Verbum spirans amorem”483 – Слово, от которого исходит Любовь.

Любовь открывается нам в Воплощении Слова, в этом спасительном странствии Иисуса по нашей земле – вплоть до жертвы Крестной. И на Кресте Он является новым знаком любви. Один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода484. Вода и кровь Иисуса – знак самоотдачи до конца: “consummatum est”, все совершилось485, во имя любви.

В сегодняшний праздник, снова и снова углубляясь в главные тайны нашей веры, мы восхищаемся тем, что самые глубокие реалии – любовь Бога Отца, предающего Сына Своего на страдания за всех нас, и любовь Бога Сына, во имя которой Он спокойно идет на Голгофу, – проявляются на доступном для нас уровне. Бог обращается к нам, не потрясая Своим могуществом, но приняв образ раба, сделавшись подобным человекам486. Иисус никогда не выглядит слишком далеким, слишком возвышенным, хотя в годы Его проповеди мы часто видим Его разочарованным и страдающим от недостоинства человеческого. Но присмотревшись, мы сразу заметим, что и гнев Его рождается от любви – как новый призыв к отречению от неверности и греха. Разве Я хочу смерти беззаконника? говорит Господь Бог. Не того ли, чтоб он обратился от путей своих и был жив?487 Эти слова объясняют нам всю жизнь Иисуса и помогают понять Его явление перед нами с плотяным Сердцем – таким же, как наши сердца. Это – очевидное доказательство божественной любви и постоянное свидетельство ее неизреченной тайны.

Познать Сердце Иисуса Христа

Я не могу не открыть вам то, что является для меня причиной печали и постоянным стимулом к действию: это мысли о людях, которые еще не знают Христа, не предчувствуют глубокого счастья, ожидающего нас на Небесах. Они идут по земле как слепые в поисках радости, истинное имя которой им неведомо, или блуждают на путях, уводящих от подлинного счастья… Как легко понять чувства Апостола Павла в ту ночь в Троаде, когда было ему видение: предстал некий муж Македонянин, прося его и говоря: приди в Македонию и помоги нам. После сего видения, тотчас мы – Павел и Тимофей, – положили отправиться в Македонию, заключая, что призывал нас Господь благовествовать там488.

Не чувствуете ли вы, что Бог призывает и нас, что через все происходящее вокруг Он побуждает нас проповедовать благую весть пришествия Иисуса? Но временами мы, христиане, сами умаляем наше призвание, грешим поверхностностью, теряем время в спорах и раздорах. Еще хуже, что немало и таких, которые лицемерно смущаются, при виде ближних, проявляющих свою веру или практикующих благочестивые обычаи не так, как они. Такие люди, вместо того, чтобы жить, опираясь на собственные правила, начинают яростно подавлять других и критиковать их безо всякого успеха. Наверное, в жизни христиан могут возникнуть и в самом деле возникают многие несовершенства. Но важны не мы с нашим убожеством. Единственное, что важно – это Он, Иисус. Мы должны говорить о Христе, а не о себе самих.

Эти мысли вызваны некоторыми рассуждениями о якобы кризисе преклонения перед Священным Сердцем Иисусовым. Такого кризиса нет. Истинное преклонение сегодня и всегда преисполнено человеческого и духовного чувства. Его плоды были и остаются сладкими плодами обращения, самоотдачи, исполнения воли Божией и любовного проникновения в тайны Искупления.

Но я не могу сказать того же о проявлениях аморфной сентиментальности, лишенной христианской доктрины. Мне тоже не нравятся манерные картины и образы Святейшего Сердца Иисусова, не способные внушить искреннее благочестие тем, кто обладает здравым смыслом и христианским чувством. Но есть ли логика в превращении некоторых частных отклонений, которые сами по себе обречены, в богословскую и доктринальную проблему?

Если и можно говорить о кризисе, то это кризис в сердцах людей, не способных узреть – по близорукости, от узости взглядов, или из-за своего эгоизма, – неисследимую любовь Господа нашего Иисуса Христа. В день установления сегодняшнего праздника Святая Церковь позаботилась о пище для истинного благочестия, избрав для чтения на Мессе Послание Апостола Павла, предлагающее целую программу созерцательной жизни – познания и любви, молитвы и жизни, – началом которой является почитание Святейшего Сердца Иисусова. Сам Бог устами Своего Апостола призывает нас идти по этому пути: Да даст вам (Отец)… верою вселиться Христу в сердца ваши, чтобы вы, укорененные и утвержденные в любви, могли постигнуть со всеми святыми, что широта и долгота, и глубина и высота, и уразуметь превосходящую разумение любовь Христову, дабы вам исполниться всею полнотою Божиею489.

Полнота Божия открывается и дается нам во Христе, в любви Христа, в Сердце Христа – ибо оно Сердце Того, в Ком обитает вся полнота Божества телесно490. Потеряв из виду этот великий Промысел Божий, этот поток любви, установленный в мире Воплощением, Искуплением и Пятидесятницей, мы не увидим и не познаем чуткость и нежность Сердца Иисусова.

Истинное почитание Сердца Христова

Проникнем в богатство этих слов: Святейшее Сердце Иисуса. Говоря о сердце человеческом, мы имеем ввиду не только чувства, но личность во всем ее многообразии, во всей полноте проявлений нежности и любви. Чтобы мы лучше поняли божественные тайны, Священное Писание употребляет слово “сердце” в полном его человеческом значении: сердце понимается как первоисточник и средоточие наших помыслов, слов и деяний. Можно сказать на нашем человеческом языке, что человек стоит столько, сколько стоит его сердце.

Из сердца исходит радость: сердце мое возрадуется о спасении Твоем491; покаяние: сердце мое сделалось, как воск, растаяло посреди внутренности моей492; хваление Богу: излилось из сердца моего слово благое493; готовность слушать Господа: готово сердце мое, Боже, готово сердце мое494; любовное бдение: Я сплю, а сердце мое бодрствует495; а также сомнение и страх: Да не смущается сердце ваше; веруйте в Бога и в Меня веруйте496.

Сердце не только чувствует; оно также знает и понимает. В него вложил Бог Свои Заветы497, и в нем они написаны498. И еще Священное Писание добавляет: от избытка сердца говорят уста499. Господь бросает в лицо кнжникам: для чего вы мыслите худое в сердцах ваших?500 Перечисляя грехи, на которые способен человек, Он утверждает, что из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления501.

Сердце в Священном Писании – не игрушка мимолетных чувств, влекущих за собой лишь вздохи да слезы. Оно означает всего человека, телом и душой стремящегося к тому, что он считает для себя благом: где сокровище ваше, там будет и сердце ваше502, -говорит нам Христос.

Поэтому, говоря сейчас о Сердце Иисуса, укрепим свою веру в Его любовь и в искренность Его самоотдачи людям. Призывая к почитанию Святейшего Сердца, вспомним, что мы должны обращаться ко всему Иисусу – и всем своим существом: душой и мыслями, словами и поступками, чувствами, трудами и радостями.

Истинное почитание Сердца Иисусова состоит в познании Бога и самопознании, в обращении наших взоров к Иисусу всегда и во всем – ибо Он нас учит и поощряет, и указывает нам путь. Это почитание может показаться поверхностным только тому, кто сам еще не вполне вочеловечился – и поэтому не способен проникнуть в тайну Воплощенного Бога.

Иисус на Кресте, Его Сердце, пронзенное Любовью к людям, – вот всеобъемлющий ответ (слова тут излишни) на вопрос о ценности человека и всего творения. Люди, их жизнь и блаженство стоят так дорого, что Сам Сын Божий отдает Себя, чтобы спасти нас, очистить, возвысить. Кто сможет не возлюбить Его израненое Сердце? – спрашивала себя одна созерцательная душа, – Кто не отдаст любовь за Любовь? Кто не обнимет это Сердце – такое чистое? Мы, люди из плоти, – продолжала она, – на Любовь ответим любовью, мы обнимем нашего Раненого – Того, Которому беззаконники пронзили руки и ноги, бедро и Сердце. Будем молиться, прося Его связать наши сердца узами Своей любви и пронзить их копьем, ибо они все еще жестоки и нераскаянны503.

Эти мысли полны любви. Так, обращаясь к Иисусу, говорят влюбленные души. Но чтобы понять этот язык, чтобы познать сердце человеческое, Сердце Христово и Любовь Божию – необходима вера, необходимо смирение. С верой и смирением бл. Августин произнес слова, прозвучавшие на весь мир: Ты создал нас, Господи, для Себя, и не знает покоя сердце наше, пока не успокоится в Тебе504.

Пренебрегающие смирением претендуют на обладание Богом – но не тем божестенным способом, который даровал нам Христос, говоря: Приимите, ядите, сие есть Тело Мое505. Нет, они пытаются величие Божие мерить мерками человеческими. Рассудок, слепой и холодный, идущий не от веры, превращается в безрассудство, которое в суждениях обо всем опирается на скудный личный опыт, умаляющий сверхъестественную истину и заковывающий сердце в броню, нечувствительную к внушениям Святого Духа. Наш бедный ум заблудился бы без тайного божественного руководства, взрывающего пределы нашего убожества: И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам; и возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное506. Так наша душа возвращается к свету и исполняется радости, внимая обетованиям Священного Писания.

Ибо только Я знаю намерения, какие имею о вас… намерения во благо, а не на зло507, – говорит Господь устами пророка Иеремии. Литургия относит эти слова к Иисусу, ибо любовь Божия к нам стала в Нем явной. Он пришел не за тем, чтобы судить нас за наше убожество и низость духа, но чтобы спасти нас, простить, оправдать, привести в мир и радость. Если мы признаем эту чудесную заботу Бога о Своих детях, то наши сердца непременно изменятся. И тогда перед нашим духовным взором откроются совсем новые, глубокие и светлые горизонты.

Принести другим Любовь Христову

Заметьте, что Бог не говорит нам: вместо вашего сердца Я дам вам волю чистого духа. Нет, Он дает нам сердце – плотяное, такое же, как у Христа. У меня нет двух сердец, чтобы одним любить Бога, а другим – ближнего в этом мире. Я люблю Отца и Сына и Святого Духа и Деву Марию тем же сердцем, которым люблю своих родителей и друзей. Я никогда не устаю повторять, что мы должны быть очень человечными – иначе не сможем стать божественными.

Любовь человеческая, любовь земная, если только она истинна, помогает нам чувствовать вкус Любви Божией и предчувствовать ту Любовь, в которой мы будем наслаждаться Богом на небесах. Которая соединит нас, когда Господь будет все во всем508. Научившись понимать Любовь Божию, мы сможем проявлять больше сочувствия, щедрости и самоотдачи.

Мы должны отдать то, что получили, и научить тому, чему научились сами. Нам следует просто и без тщеславия вести других к познанию любви Христовой. Каждый в своей профессии, на своем месте в обществе, вы можете и должны обращать в служение все, что делаете, чем занимаетесь. Ваша доведенная до конца работа, которая продвигается и продвигает вперед, которая считается с достижениями культуры и техники, будет иметь важное значение для всего человечества, если вами движет великодушие, а не себялюбие, стремление к всеобщему благу, а не личный интерес. Словом, если ваша работа наполнена христианским духом.

В этой работе, в гуще человеческих отношений, вы должны свидетельствовать о любви Христовой и ее плодах – чуткости, дружбе, понимании, примирении. Подобно Христу, который ходил, благотворя509 на всех путях Палестины, и вы должны со щедростью сеять мир на всех путях человеческих – в семье и обществе, на работе, в своих культурных занятиях и во время отдыха. Это будет лучшим свидетельством тому, что в вашем сердце утвердилось Царство Божие. Мы знаем, что мы перешли из смерти в жизнь, потому что любим братьев510, – пишет апостол Иоанн.

Но никто не сможет жить этой любовью, не пройдя школу Сердца Иисусова. Лишь созерцая Сердце Христово, мы сможем освободить свои сердца от равнодушия и ненависти; только так мы сможем действовать по-христиански по отношению к страждущим.

Вспомните сцену, о которой рассказывает Святой Лука511: Христос приближается к городу Наину и видит погребальную процессию, которую Он случайно встретил. Он мог бы пройти мимо, или ждать, когда Его позовут, попросят. Но Он не уходит, не ждет. Он проявляет инициативу, приближается, движимый скорбью вдовы, которая потеряла то единственное, что у нее осталось, – сына.

Евангелист добавляет, что Иисус сжалился над нею. Наверное, Он не скрывал Своих чувств – как и тогда, когда узнал о смерти Лазаря. Иисус Христос никогда не остается равнодушным к боли. Он не остается равнодушным к боли, которая рождается от любви, – и поэтому не может радоваться отделению детей от родителей. Он побеждает смерть, чтобы дать жизнь, чтобы были вместе все любящие друг друга, – но при этом утверждает превосходство Любви Божией, которая должна быть формой подлинно христианского бытия.

Христос знает, что теснящийся вокруг Него народ поразится чуду, что событие станет известным во всей округе. Но Господь не действует напоказ, для эффекта: Он просто растроган страданием вдовы и не может ее не утешить. Вот Он приблизился и сказал: Не плачь512. Это все равно, как если бы было сказано: “Я не хочу видеть тебя в слезах, ибо пришел, чтобы все люди обрели радость и мир”. Затем совершается чудо – проявление власти Христа-Бога. Но перед чудом волнение овладело Его душой – и это явный знак нежности Сердца Христа-Человека.

Мы никогда не сможем любить, если не научимся этому от Иисуса. Если бы мы думали, как думают некоторые, что сохранить сердце чистым и достойным Бога – значит не привнести в него человеческие чувства, не заразить ими, то логическим следствием стало бы наше равнодушие к чужим страданиям. Мы были бы способны только на официальное милосердие, сухое и бездушное, а не на подлинное милосердие Иисуса Христа, согретое любовью и теплом человеческим. Я отвергаю эти ложные учения, которые развращают сердца, отдаляя их от Бога и приводя к погибели.

В сегодняшний праздник мы должны просить Господа дать нам доброе сердце, открытое к чужим страданиям и способное понять, что излечение от скорбей, нападающих на души и часто смущающих их в этом мире, даруется лишь бальзамом милосердия и любви. Все остальные утешения отвлекают на малое время, оставляя после себя лишь уныние и горечь.

Если мы хотим помочь другим – мы должны их любить, я повторяю, любовью понимания и самоотдачи, нежности и смирения. Тогда мы поймем, почему Господь решил свести весь Закон к той двойной заповеди, которая на самом деле – едина: возлюби Бога и ближнего всем сердцем своим513.

Быть может, вы сейчас подумаете, что мы, христиане – не кто-то другой, но именно ты и я, – что мы нередко забываем о самых естественных следствиях этой заповеди. Быть может, вы вспомните о многих злоупотреблениях, с которыми никто не борется, о тех преступлениях, которые остаются безнаказанными, о тех несправедливостях, которые передаются из рода в род без всякого старания положить им конец.

Я не могу предложить вам простое решение всех этих проблем – да это и не моя обязанность. Но как священник Христов, я должен напомнить вам о том, что говорит Евангелие. Размышляйте над сценой Страшного Суда, так как ее описал для нас Христос: Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его. Ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня514.

Человек или общество, равнодушные к несправедливости и боли, не спешащие их облегчить – живут не по мере любви Сердца Христова. Христиане свободны изучать проблемы и предлагать различные решения в духе законного плюрализма – но в то же время они должны иметь единое желание служить человечеству. Иначе их христианство будет не Словом и Жизнью Иисуса, но только притворством и обманом пред Богом и перед людьми.

Мир Христов

Но я должен предложить вам еще одно размышление: чтобы творить добро, мы должны непрерывно бороться, ибо знаем, как трудно нам, людям, даются справедливые решения, и как еще долог путь к тем временам, когда жизнь людей будет движима любовью, а не равнодушием и ненавистью. Но нам известно также, что даже общественная гармония и разумное распределение благ не отменяют боли, вызванной болезнью, непониманием, одиночеством, смертью близких, которых мы любим, сознанием личных несовершенств.

Христианин знает, что истинный, окончательный ответ на эту боль – Христос на Кресте, Бог страдающий и умирающий, Бог дающий нам Свое Сердце, пронзенное копьем во имя любви ко всем людям. Наш Господь ненавидит несправедливость и осуждает того, кто вершит ее. Но Он ее попускает, ибо уважает свободу каждого человека. Бог, наш Господь, не хочет, чтобы Его твари испытывали боль. Но Он ее попускает, ибо после первородного греха она – неотъемлемая часть человеческого бытия. Но Сердце Христово, полное Любви к людям, заставило Его взвалить на плечи вместе с Крестом все наши скорби – страдание и печаль, тревогу и жажду справедливости.

Христианское учение о боли – не перечень легких утешений. Это в первую очередь учение о принятии страдания, свойственного человеческой жизни. Не могу скрыть от вас, что боль часто входила в мою жизнь: не однажды я был готов разрыдаться. Но я говорю об этом с радостью, ибо я всегда проповедовал великую истину о том, что где Крест, там и Христос, Воплощенная Любовь. И сам старался жить соответственно этой истине. Боль входила в мою жизнь и тогда, когда я чувствовал смущение перед несправедливостью и с горечью сознавал, что, вопреки моим желаниям и стараниям, ничего не могу исправить.

Говоря о боли, я не имею ввиду что-то отвлеченное. И не ссылаюсь на чужой опыт, когда утверждаю, что, стоя пред лицом боли и чувствуя душевные колебания, мы должны смотреть на Христа. Сцена Голгофы свидетельствует, что всякая боль должна быть освящена единением с Крестом Христовым.

Ибо если мы переживаем испытания по-христиански, то они обращаются в искупление, покаяние и участие в судьбе и жизни Иисуса, Который во имя Любви к людям хотел испытать все их страдания и всю возможную скорбь. Он родился, жил и умер в бедности. Был поруган, оклеветан и несправедливо приговорен к смерти; был предан, оставлен учениками; прошел горький путь одиночества, казни и смерти. И сейчас Христос продолжает страдать в Своих членах, во всем человечестве, для которого Он – Глава, Первенец и Искупитель.

Боль входит в Замысел Божий. Вот она, истина – хоть нам и трудно ее принять. И Иисусу, такому же человеку, как ты и я, тоже было трудно: Отче! о, если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо Меня! впрочем не Моя воля, но Твоя да будет515. В этом напряженном взаимодействии скорби и принятия воли Отца Иисус идет на смерть спокойно, прощая тех, которые Его распинают.

Признание сверхъестественного смысла боли является высочайшим завоеванием. Умирая на Кресте, Иисус победил смерть. Бог извлекает из смерти жизнь. Христианин, сын Божий – не тот, кто покоряется своей трагической судьбе, а тот, кто заранее радуется победе. Во имя этой победительной любви Христовой мы, христиане, должны броситься на все пути земные и, словом и делом, стать на них сеятелями мира и радости. Мы должны бороться – с миром – против зла, греха, несправедливости, провозглашая, что сегодняшнее состояние человека не окончательно. Что любовь Божия, явленная в Сердце Христовом, есть залог славного духовного триумфа для всего человечества.

Мы уже вспоминали события в Наине. Могли бы вспомнить и другие – в Евангелии много подобных эпизодов. Эти рассказы трогали и будут трогать сердца тварей, ибо они не столько свидетельствуют о сочувствии человека к себе подобным, сколько открывают нам безмерную любовь Господа. Сердце Иисуса – это Сердце воплощенного Бога, Эммануила, Бога-с-нами.

Церковь, соединенная со Христом, рождается от раненого Сердца516. Из этого разверзшегося Сердца подается нам жизнь. Как здесь не вспомнить хотя бы мельком Таинства Церкви, через которые Бог действует в нас и делает нас участниками искупительной силы Христовой? Как не напомнить с особой благодарностью о Святом Таинстве Евхаристии, Святой Жертве Голгофы и ее постоянном бескровном возобновлении во время Божественной Литургии? Иисус дает нам Себя в пищу. Он идет нам навстречу. Все изменяется, нас наполняют новые силы – помощь Святого Духа, – руководящие поступками, мыслями, чувствами. Сердце Христово – это источник мира в христианине.

Та самоотдача, которой требует от нас Господь, основывается не только на наших желаниях и возможностях, которые так ограниченны и ничтожны. Она опирается прежде всего на милости, которые добыты для нас Любовью Сердца Бога, ставшего человеком. Поэтому мы можем и должны без устали и уныния упорствовать в нашей внутренней жизни детей Небесного Отца. Я люблю предлагать для размышлений следующий вопрос: как может христианин в своей обычной повседневной жизни, в простейших мелочах, в естественных обстоятельствах каждого дня проявлять свою веру, надежду и любовь – главные качества души, укрепленной помощью Божией? Души, которая находит радость, спокойствие и силу, совершенствуясь в этих богословских добродетелях?

Вот плоды мира Христова – мира, который приносит нам Его Святейшее Сердце. Ибо, повторим в который уж раз, любовь Иисуса к людям – это неисследимая черта тайны Божией, любви Сына к Отцу и Святому Духу. Святой Дух, эта связь любви между Отцом и Сыном, находит в Слове Сердце человеческое. Мы не можем говорить об этих главных реальностях нашей веры, не чувствуя ограниченности нашего ума и безграничности Откровения. Но, хотя мы не можем полностью охватить эти реальности, хотя наш разум замирает пред ними в недоумении, мы смиренно и твердо в них веруем – ибо знаем, что они таковы, по свидетельству Христа. Мы знаем, что Любовь из лона Пресвятой Троицы изливается на всех людей через Любовь Сердца Иисусова.

Жить в Сердце Иисуса, соединиться с Ним – значит стать обителью Божией. Кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцем Моим517, – говорит нам Господь. И Христос, и Отец в Святом Духе входят в душу и творят в ней Свою обитель518.

Если мы понимаем хотя бы немного эти главные истины – наше поведение меняется. Мы жаждем Бога – и поэтому присваиваем эти слова Псалмопевца: Боже! Ты Бог мой, Тебя от ранней зари ищу я; Тебя жаждет душа моя, по Тебе томится плоть моя в земле пустой, иссохшей и безводной519. И Иисус, возбудивший в нас эти желания, выходит навстречу и говорит нам: Кто жаждет, иди ко Мне и пей520. Он дает нам Свое Сердце, чтобы мы обрели в нем отдых и силу. Приняв Его призыв, мы убедимся, что слова Его истинны: наша жажда возрастет до такой степени, что мы возжелаем, чтобы Бог сотворил в нашем сердце Свою обитель, чтобы Он не удалил от нас Свое тепло и свет.

“Ignem veni mittere in terram, et quid volo nisi ut accendatur?”, огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!521 Мы уже немного приблизились к огню этой божественной Любви. Пусть его мощь поколеблет наши жизни и заставит нас передать божественный огонь из края в край земли – чтобы все могли познать его. Чтобы все узнали мир Христов и в нем нашли свое счастье. Христианин, живущий в единстве с Сердцем Иисуса, не может иметь других целей, кроме мира в обществе, в Церкви, в душе – мира Божия, который завершится пришествием к нам Его Царства.

Мария, “Regina pacis”, Царица Мира, Ты имела веру, Ты уверовала в исполнение благой ангельской вести. Помоги и нам возрастать в вере, быть твердыми в надежде, проникать в глубины Любви. Ибо этого хочет от нас Твой Сын, открывающий нам Свое Святейшее Сердце.



17. ПРЕЧИСТАЯ ДЕВА – ИСТОЧНИК НАШЕЙ РАДОСТИ*

<p>17. ПРЕЧИСТАЯ ДЕВА – ИСТОЧНИК НАШЕЙ РАДОСТИ*</p>

“Assumpta est Maria in coelum, gaudent angeli” – Мария вознесена была Богом на Небеса – в теле и духе: и радуются ангелы522, и радуются люди. Откуда это глубокое ликование сердец, которое мы чувствуем сегодня? Оно вырывается из нашей груди, из нашей души, исполненной мира, ибо мы празднуем прославление нашей Матери. И естественно, что Ее дети ликуют, видя, какую честь оказывает Ей Пресвятая Троица.

Христос, Ее Сын и наш брат, дал нам Ее в Матери на Голгофе, сказав Святому Иоанну: Се, Матерь твоя523. И мы вместе с любимым учеником Иисуса приняли Ее в ту пору глубокой скорби. И Святая Мария приняла нас в боли, когда сбывалось давнее пророчество: И Тебе Самой оружие пройдет душу524. Мы все – Ее дети. Она – Мать всего человечества. И вот сейчас человечество празднует Ее несказанное Взятие на Небеса. Мария, Дочь Бога Отца, Мать Бога Сына, Невеста Бога Святого Духа, восходит на Небо. Выше Ее – только Бог.

Тайна любви

Это тайна любви. Человеческий разум не в силах в нее проникнуть. И только вера дает понять, как может тварное существо возвыситься до такого достоинства и стать возлюбленным средоточием всех милостей Пресвятой Троицы. Мы знаем, что это божественная тайна. Но эту истину веры нам принять легче, чем любую другую – поскольку она касается нашей Матери.

Что бы мы сделали, если бы получили возможность выбирать себе мать? Я думаю, что мы избрали бы ту, которая у нас есть, и наделили бы ее всеми возможными милостями. Христос поступил так же. Он мог осуществить любое Свое желание, ибо Он – Всемогущество, Премудрость, Любовь525.

И вот посмотрите, о чем давно уже размышляют многие христиане: Следовало, – пишет св. Иоанн Дамаскин, – чтобы Та, Которая в родах сохранила неповрежденной Свою девственность, и тело Свое после смерти сохранила от тления. Следовало, чтобы Та, Которая носила в Своем чреве Творца в образе ребенка, пребывала в обители Божией. Следовало, чтобы Невеста Божия вошла в Небесный Дом. Следовало, чтобы Та, Которая видела Сына Своего на Кресте и таким образом приняла в Свое сердце боль, от которой была ограждена в родах, созерцала и Сына, сидящего одесную Отца. Следовало, чтобы Матерь Божия владела тем, что причитается Ее Сыну и была почитаема всеми тварями как Мать и раба Божия526.

Богословы часто приводили подобные аргументы, чтобы объяснить, насколько это возможно, то изобилие милостей, в которое облекается Мария, и вершина которого – Взятие Ее на Небеса. Они говорят так: Это следовало сделать, Бог мог это сделать – значит, Он это сделал527. Это самое ясное объяснение причин, по которым Господь одарил Свою Мать всеми преимуществами с первого мига Ее непорочного зачатия. Она была хранима от власти Сатаны. Она прекрасна – “tota pulchra” – пренепорочна, пречиста в теле и в духе.

Тайна скрытой жертвы

Заметьте однако: несмотря на все милости Божии, Мария, тем не менее, не была избавлена в своей земной жизни от боли, усталости, ясной туманности веры. Простой женщине, которая как-то раз восхвалила Иисуса, говоря: блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие!528 – Господь ответил: блаженны слышащие слово Божие и соблюдающие его. Это была похвала Матери и Ее “Fiat” – да будет Мне по слову твоему529, – произнесенному искренне, великодушно, и явленному не напоказ, а в молчаливой и скрытой жертве каждого дня.

Созерцая эту истину, мы лучше постигаем логику Божию. Мы понимаем, что сверхъестественная ценность нашей жизни – не в реализации великих подвигов, возникающих порой в нашем воображении, но в преданном послушании воле Божией, в щедрости скромной ежедневной жертвы.

Если мы хотим обoжиться, то должны прежде всего стать очень человечными, исполняя пред ликом Божиим наше призвание простых граждан, освящая нашу видимую ничтожность. Так жила Мария. Та, Которая благодатна и одарена всеми милостями от Бога. Та, которая выше всех Ангелов и святых, – жила вполне обыденной жизнью. Мария – тварное существо, как и все мы, с сердцем, таким же, как и наше сердце: способным радоваться, страдать и обливаться слезами. Перед тем, как Гавриил сообщил Ей о воле Божией, Пресвятая Дева еще не знает, что она избрана Богом от вечности и призвана быть Матерью Мессии. Она считает Себя ничем530 и поэтому позже признает с глубоким смирением, что сотворил Ей величие Сильный531.

Чистота, смирение и великодушие Марии контрастируют с нашим ничтожеством и эгоизмом. Осознав это, мы чувствуем естественное желание подражать Ей. Поскольку мы – твари Божии, как и Она, то достаточно быть верными, чтобы и нам сотворил величие Сильный. Наше убожество не станет препятствием, ибо Бог избирает ничего не стоющее, чтобы ярче просияла сила Его любви532.

Подражать Марии

Наша Матерь – образ щедрого ответа на благодать Божию. И если мы созерцаем Ее жизнь, Господь дает нам свет, чтобы обoжилось наше повседневное бытие. В течение года, в праздники Божией Матери, а также много раз в течение каждого дня, мы, христиане, думаем о Пречистой Деве. Используя эти минуты, чтобы представить себе, как Она исполняла бы нашу работу, мы постепенно научились бы подражать Ее примеру и в конце концов уподобились бы Ей, как дети уподобляются своей матери.

В первую очередь, надо подражать Ее любви. Любовь – не только чувство. Она должна проявиться в словах, а прежде всего – в делах. Дева Мария не только сказала “Fiat”, но и в любое время следовала этому твердому и неколебимому решению. Мы должны поступать так же. Если Любовь Божия движет нами, если нам открывается Воля Божия – мы должны решиться и быть воистину преданными и верными. Ибо не всякий, говорящий Мне: “Господи! Господи!”, войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного533.

Мы должны подражать естественной и сверхъестественной грации Богородицы. В истории спасения Она – избранная тварь: в Ней Слово стало плотию и обитало с нами534. Она была свидетелем чутким, который прошел незамеченным. Она не стремилась к личной славе. Мария присутствует в тайнах отрочества Ее Сына – обычных тайнах, если можно так выразиться. В час великих чудес и народного ликования мы не видим Ее. Она исчезает. В Иерусалиме, когда Христа, едущего верхом на ослике, провозглашают царем, Марии нет. Но Она появляется снова рядом с Крестом, когда все бежали. В таком поведении мне видится естественный знак величия, глубины и святости Ее души.

Будем учиться, следуя примеру Ее послушания, в котором гормонично сочетаются покорность и господство. В поведении Марии нет ничего общего с теми неразумными девами, которые хотя и слушаются, но сами не думают. Дева Мария слушает со вниманием то, чего желает Бог. Она обдумывает то, что не ясно, спрашивает о том, чего не знает. А потом всецело предает Себя в руки Божии: се раба Господня, да будет Мне по слову Твоему535. Какое чудо! Святая Мария, наша наставница во всем, учит нас, что послушание Богу – не рабство, не подавление совести. Напротив, оно направляет нас к открытию свободы детей Божиих536.

Школа молитвы

Господь, наверное, уже открыл вам многие другие особенности верного ответа Пречистой на благодать Божию. И другие черты, которым мы хотели бы подражать в своей жизни, – Ее чистоту и смирение, силу духа, великодушие и верность… Мне хотелось бы говорить об одной из этих черт, в которой содержатся все другие, – ибо без нее невозможно духовное совершенствование. Я говорю о молитвенной жизни.

Если мы хотим использовать все те милости, которые в сегодняшний праздник привлекает к нам наша Матерь, если мы хотим следовать в любое время внушениям Святого Духа, Пастыря наших душ, нам надо стремиться к близкому общению с Богом. Мы не можем прятаться в анонимность. Если внутренняя жизнь не становится личной встречей с Богом, то ее просто нет. Скольжение по поверхности – нехристианское поведение. Впустить рутину в нашу аскетическую борьбу – значит подписать смертный приговор своей созерцательной душе. Бог ищет нас, одного за другим – и мы, один за другим, должны Ему ответить: вот я, ты звал меня537.

Мы знаем, что молитва – это беседа с Богом. “Но о чем?” – возможно, спросит кто-то. О чем же еще, если не о делах Божиих и тех, что наполняют наш день? О Рождестве Иисуса и Его земном пути, о Его скрытой жизни, о Его проповеди, чудесах, искупительных Страстях, о Его Кресте и Воскресении. И – в присутствии Триединого Бога, через Марию Посредницу и при заступничестве святого Иосифа, нашего Отца и Господина, которого я так почитаю и люблю, – о нашей повседневной работе, о нашей семье и друзьях, о наших великих проектах и мелких низостях.

Тема моей молитвы – моя жизнь. Я всегда так делаю. И когда я смотрю на себя в молитве, как бы само собой возникает твердое решение совершенствоваться, возрастать в послушании Любви Божией. Решение искреннее и конкретное, которое всегда сопровождается торопливой и доверчивой просьбой к Святому Духу, чтобы Он меня не оставил – ибо Ты Бог крепости моей538.

Мы – обычные христиане. Мы трудимся на разных поприщах. Вся наша деятельность идет естественными путями и развивается в предсказуемом темпе. Наши дни кажутся похожими друг на друга, почти монотонными… Что ж, именно эта жизнь, которая кажется такой однообразной, имеет божественное значение. Она интересует Бога, ибо Христос хочет воплотиться в наших делах и стать причиной самых смиренных из наших поступков.

Это сверхъестественная и истинная реальность. Я вовсе не собираюсь утешать тех, кто не сможет вписать свое имя в золотую книгу истории, когда говорю, что Христос интересуется той работой, умственной и физической, которую мы исполняем в офисе, на заводе, в мастерской, в школе, в полях. Он заинтересован и в наших незримых жертвах – например, когда мы не выплескиваем на других желчь своего дурного настроения.

Поразмышляйте об этом в вашей молитве. Скажите Иисусу, что вы Ему поклоняетесь, – и вы станете созерцателями в миру, в шуме улицы. Везде и всюду. Вот первый урок в школе близкого общения с Иисусом Христом. А лучшая наставница в этой школе – Пречистая Дева, всегда смотревшая с верой на то, что происходит вокруг Нее: Она сохраняла все слова сии в сердце Своем539.

Попросим Святую Марию сделать нас созерцателями и научить пониманию постоянных призывов, которые Господь обращает к дверям наших сердец. Помолимся Ей: “Матерь наша, Ты привела на землю Иисуса, Который открывает нам любовь Своего Отца. Помоги нам узнать Его в гуще повседневных занятий, научи наш ум и нашу волю слышать голос Божий и призыв благодати.

Наставница апостолов

Но не думайте только о себе: расширьте свои сердца, чтобы в них могло поместиться все человечество. И в первую очередь подумайте о тех, кто вас окружает: о близких, друзьях, коллегах. Помогите им углубить дружбу с Господом. Если они порядочные и честные люди, способные двигаться навстречу Богу, – поручите их покровительству Марии. А еще молитесь о душах, которых вы не знаете, – ибо все мы, люди, вошли в одну и ту же лодку.

Будьте верными, щедрыми. Мы члены одного тела – Мистического Тела Христова, Святой Церкви, к которой призваны многие, возжаждавшие истины. Мы обязаны показывать другим качество и глубину любви Христовой. Христианин не может быть эгоистом. Став таким, он изменил бы своему призванию. Не в духе Христа поведение тех, кто довольствуется душевным покоем, не заботясь о других. Это ложный покой. Не может оставаться спокойным и убежденным в правоте своей жизни тот, кто принял открытое верой истинное значение человеческой жизни – и при этом не старается конкретно, на практике приблизить к Богу других людей.

В апостольском служении есть серьезное препятствие – ложное понятие об уважении, страх перед разговором на духовные темы, ибо мы предчувствуем, что такой разговор не будет хорошо принят, что существует риск задеть самолюбие собеседника. Такие сомнения – личина эгоизма! Мы не раним, но служим. Не по нашим достоинствам, но благодатью Божией мы стали инструментами, полезными для других, – средствами распространения благой вести: Бог хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины540.

Законно ли такое вмешательство в чужие жизни? Оно необходимо. Христос вмешался в нашу жизнь, не спрося у нас разрешения. Так было и в жизни первых учеников: Проходя же близ моря Галилейского, увидел Симона и Андрея, брата его, закидывающих сети в море; ибо они были рыболовы. И сказал им Иисус: идите за Мною, и Я сделаю, что вы будете ловцами человеков541. Каждый сохраняет свободу – ложную свободу сказать Господу “нет”, как тот богатый юноша, о котором говорит нам Святой Лука542. Но как Иисус, так и мы – по словам Его: идите по всему миру и проповедуйте Евнгелие всей твари543, – имеем право и обязанность говорить о Боге, ибо жажда Бога есть самая глубокая потребность человеческого сердца.

Святая Мария, “Regina apostolorum” – Царица апостолов, тех, кто горячо стремится помочь всем людям познать любовь Твоего Сына, проси Бога простить нас за нашу бедную жизнь, ибо Ты понимаешь наши слабости. Проси Бога простить нас за то, что в нашей жизни могло бы стать огнем, а стало пеплом; за тот свет, который не светит; за соль, которая потеряла силу. Матерь Божия, Ты получаешь все, о чем просишь: вымоли для нас, вместе с прощением, силу жить надеждой и любовью, чтобы мы могли нести веру Христову всем душам человеческим.

Единственное средство: личная святость

Что делать, чтобы никогда не утратить апостольское рвение, действенную жажду служения всем людям? Лучший способ – жить верой, надеждой и любовью. Одним словом – святость. Не нахожу другого средства, кроме этого – личной святости.

Сегодня в единении со всей Церковью мы празднуем триумф Дочери, Матери и Невесты Божией. И как мы ликовали во время Воскресения Христова через три дня после Его Смерти, так и сейчас мы чувствуем радость, ибо Мария, сопровождавшая Иисуса от Вифлеема до Голгофы, теперь пребывает рядом с Ним – духом и телом, наслаждаясь славой во веки вечные. Это и есть тайное домостроительство Божие: Пресвятая Дева, всецело участвовавшая в деле нашего спасения, должна была следовать во всем по стопам Ее Сына: познать бедность в Вифлееме, скрытую трудовую жизнь в Назарете, явление Божества в Кане Галилейской, поругание Страстей и Божественную Крестную Жертву, вечное блаженство в Раю.

Все это касается нас непосредственно, ибо Ее сверхъестественный путь должен стать и нашим путем. Мария показывает нам, что по этому пути можно идти, ибо он верен. Она предварила нас на пути подражания Христу – и Небесное прославление Нашей Матери вселяет в наши души твердую надежду на наше собственное спасение. Посему мы называем Ее “spes nostrа” и “causa nostrae laetitiae” – Надеждой нашей и Источником нашей радости.

Мы не должны терять надежду на то, что, следуя Божиим призывам, претерпим все до конца и достигнем святости. Бог, начавший в нас дело освящения, возьмет на Себя и его завершение544. Ибо если Бог за нас, кто против нас? Тот, Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас, как с Ним не дарует нам и всего?545

В этот праздник все ведет к радости. Твердая вера в наше личное освящение – дар Божий. Но и человек не должен оставаться пассивным. Вспомните слова Христовы: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя и возьми каждодневный крест свой и следуй за Мною546. Видите? Каждодневный – Крест каждого дня. “Nulla dies sine cruce!” – ни дня без Креста! Ни дня без бремени и ига Христова. Запомните, что радость Воскресения есть плод и следствие Голгофской скорби.

Но не бойтесь, ибо Господь сказал нам: Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас. Возьмите иго Мое на себя, и научитесь от Меня: ибо Я кроток и смирен сердцем; и найдете покой душам вашим. Ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко547. Придите, – комментирует Святой Иоанн Златоуст, – не для того, чтобы дать отчет, а для того, чтобы освободиться от ваших грехов. Придите, ибо Мне не нужна та слава, которую вы можете Мне воздать. Мне нужно ваше спасение… Не бойтесь ига Моего, ибо оно благо; не бойтесь бремени Моего, ибо оно легко548.

Путь нашего личного освящения каждый день проходит через Крест. Но этот путь не мрачен, ибо нам помогает Сам Христос, – а рядом с Ним нет места печали. Я люблю повторять: “In laetitia, nulla dies sine cruce!” – С душой, исполненной радости, ни дня без Креста!

Христианская радость

Вернемся к теме, которую предлагает нам Церковь: Мария вознесена на Небеса в теле и духе. Ликуют ангелы. Я также думаю о ликовании Святого Иосифа, Ее целомудренного Обручника, который ждал Ее в раю. Но вернемся к земле. Вера учит нас, что здесь, на земле, в этой жизни, мы – странники. Что у нас не будет недостатка в жертвах, лишениях и страданиях. И в то же время – что наш путь должен быть окрашен радостью.

Служите Господу с веселием549 – ибо нет возможности служить Ему иначе. Доброхотно дающего любит Бог550 – того, кто отдает себя без остатка в радостной жертве, ибо нет повода для печали.

Возможно, вы подумаете, что этот оптимизм излишен, ибо каждый знает свои недостатки, каждый испытывает на себе боль, усталость, неблагодарность и, быть может, ненависть. Если мы, христиане – обычные люди, то можем ли мы избавиться от этих обычных черт человеческой природы?

Было бы наивно отрицать постоянное присутствие боли и уныния, печали и одиночества в этом нашем странствии по земле. Верой мы познали твердо, что все это – не случайности, что тварь не призвана стремиться к уничтожению собственной жажды счастья. Вера учит нас, что все сущее имеет божественное значение, ибо приводит нас к дому Отца. Это сверхъестественное понимание земного бытия христианина не делает проще его человеческую природу, но лишь помогает пронзить эту сложность нервом Любви Божией – мощным и крепким кабелем, связующим жизнь на земле с жизнью на нашей Вечной Родине.

Праздник Вознесения Божией Матери помогает нам осязать эту радостную надежду. Мы все еще паломники – но наша Мать идет впереди и уже указывает конец пути. Она повторяет нам, что это возможно – дойти до конца. И если мы верны, то непременно дойдем. Ибо Пресвятая Дева – не только пример, но и помощь христианам. И, слыша нашу просьбу: “Monstra te esse Matrem551 – Покажи нам, что Ты наша Мать”, – Она не может и не хочет отказать Своим детям в заботе и материнском попечении.

Радость – благо для христиан. Она исчезает только тогда, когда человек оскорбляет Бога: ибо грех – плод эгоизма, а эгоизм – причина печали. Но даже тогда радость остается, как угли под пеплом, на дне души – ибо мы знаем, что Бог и Его Матерь никогда не забывают о людях. Если из нашего сердца вырывается стон сокрушения о грехах, если мы очищаемся в Святом Таинстве покаяния – Бог выходит навстречу и дает нам прощение. И печаль исчезает. Ибо надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся552.

Этими словами заканчивается чудесная притча о блудном сыне, над которой мы никогда не устанем размышлять. Вот идет тебе навстречу Отец; Он преклонит голову к твоему плечу, даст тебе поцелуй, залог любви и нежности; прикажет подать тебе одежду, кольцо и обувь. Ты еще боишься упрека, а Он уже возвращает тебе твое достоинство; боишься наказания, а Он дает тебе поцелуй; боишься осуждения, а Он готовит пир для тебя553.

Неисследима любовь Божия. Если так поступает Он со Своим обидчиком – то что сделает, чтобы почтить Свою Мать, Пречистую, “Virgo fidelis”, Пресвятую Деву, всегда верную?

Если так велика любовь Божия к человеку, чье сердце часто бывает изменником, – что будет с Сердцем Марии, которое никогда не препятствовало воле Божией?

Смотрите как Литургия этого праздника настаивает на невозможности понять человеческим разумом бесконечное милосердие Господа: не объясняет, но воспевает, поражает воображение, чтобы каждый из нас стал хвалить со рвением. Ибо наша похвала никогда не будет достаточной: И явилось на небе великое знамение: жена, облеченная в солнце; под ногами ее луна, и на главе ее венец из двенадцати звезд554. И возжелает Царь красоты твоей… Вся слава дщери Царя внутри; одежда ее шита золотом555.

Литургия заканчивается словами Марии, в которых величайшее смирение сочетается с величайшей славой: отныне будут ублажать Меня все роды; что сотворил Мне величие Сильный.556

“Cor Mariae Dulcissimum, iter para tutum” – Сладчайшее Сердце Марии, дай нам на нашем земном пути уверенность и силу: будь же Ты Сама нашим путем, ибо знаешь тропу и верный кратчайший путь ведущие, Твоей любовью, к любви Христовой.



18. ХРИСТОС ЦАРЬ*

<p>18. ХРИСТОС ЦАРЬ*</p>

Заканчивается церковный год. В Божественной Литургии мы возобновляем приношение Жертвы Богу Отцу, которая есть Христос, Царь благодати и святости, правды, любви и мира, как мы скоро прочтем в Префации557. Вы чувствуете радость в душах ваших, когда созерцаете пресвятую человечность Господа – Царя с таким же плотяным сердцем, как наше, Творца вселенной и всех тварей, Который, царствуя, не величится, но просит лишь немного любви, безмолвно показывая язвы на Своих руках.

Но почему же столько людей пренебрегают Им? Почему все еще слышится этот жестокий вопль: “Nolumus hunc regnare super nos” – не хотим, чтобы он царствовал над нами558? Миллионы людей по всему миру противятся Иисусу Христу – вернее, Его тени, ибо истинного Христа они не знают, не видели красоты Его Лика, не постигли дивности Его учения.

Глядя на это печальное зрелище, я чувствую желание каяться и утешать моего Господа. Слыша этот непрестанный вопль, который проявлется не столько в словах, сколько в нечестных поступках, я хочу кричать изо всех сил: “Opportet illum regnare!” – Ему надлежит царствовать559!

Противление Христу

Для многих нестерпимо, что Христос царствует. Они противятся Ему повсюду: в великих мировых проектах, в образе жизни, в науке и искусстве. Даже в самой жизни Церкви! Я не говорю о тех развращенных душах, которые клевещут на Иисуса, – пишет Бл. Августин, – ведь мало кто злословит Его языком, но многие – поведением560.

Для некоторых неприемлемо даже выражение Христос Царь – их смущает термин, который, якобы, смешивает Царство Христово с политическим институтом, или принуждает их к признанию какого-либо закона. И отвергают любой закон, даже нежную заповедь любви, ибо не хотят любви Божией, но поглощены своим эгоизмом.

Давно уж Господь заставляет меня повторять этот безмолвный вопль: “serviam!” – буду служить Тебе, Господи! Он умножает в нас желание отдавать себя, отвечать верностью на Его божественный призыв – естественно, без шума и показухи, посреди улицы. Поблагодарим же Его из глубины сердца. Обратимся к Нему с молитвой подданных, с молитвой детей! И наши уста исполнятся молока и меда. И нам будет сладко говорить о Царстве Божием – Царстве свободы, той свободы, которая завоевана Им для нас561.

Христос, Господь мира

Подумаем о том, что Христос, тот самый милый сердцу Младенец, Рождество Которого мы видели в Вифлееме, – есть Господь мира. Им созданы все твари, земные и небесные. Он примирил все сущее с Отцом, восстановив мир между небом и землей Кровью, изливаемой на Кресте562. Сегодня Он царствует, сидя одесную Отца. Смущенным ученикам, которые созерцали облака после Вознесения Господня, два ангела в белой одежде говорят: Мужи Галилейские! что вы стоите и смотрите на небо? Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, приидет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо563.

Им царствуют цари564, но с той лишь разницей, что цари земные и всякая власть человеческая – преходящи, а царство Христово во веки и в вечность565. Царство Его – царство вечное, и владычество Его – в роды и роды566.

Царство Христово – это не художественный образ и не риторический прием. Христос жив – и даже как человек, с тем же телом, которое было принято Им в Воплощении, воскресло после Голгофской жертвы и, соединенное с Его человеческой душой, прославлено в Слове. Христос, истинный Бог и истинный человек, живет и царствует. Он – Господь мира. Только Им живет все сущее.

Но почему Он не явится сейчас во славе? – Потому что Царство Его хотя и в мире, но не от мира сего567. Иисус сказал Пилату: Я царь. Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельстовать о истине; всякий, кто от истины, слушает гласа Моего568. Ожидавшие от Мессии земной, видимой власти ошиблись: Царствие Божие не пища и не питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе569.

Истина и праведность, мир и радость в Святом Духе. Это и есть Царство Христово: божественное действие, спасающее людей, которое завершится лишь вместе с концом истории, когда Господь, воссев на высшем месте в Раю, начнет Последний суд над людьми.

Приступая к Своей земной проповеди, Христос не предлагает политическую программу, но говорит: покайтесь; ибо приблизилось Царство Небесное570. Он поручает Своим ученикам провозглашать эту благую весть571 и учит молитве о пришествии Царства572. Это и есть Царство Божие и Его правда. Это и есть святая жизнь – то, чего должно искать прежде всего573, ибо только это и нужно574.

Спасение, которое проповедует наш Господь Иисус Христос, – это призыв, обращенный ко всем: Царство Небесное подобно человеку царю, который сделал брачный пир для сына своего. И послал рабов своих звать званных на брачный пир575. И Господь открывает нам, что Царствие Божие внутрь вас есть576.

Никто не исключается из спасения, если он послушен любовным требованиям Христа: родиться снова577, быть как дети и в простоте духа578; отстранить от сердца все, что удаляет от Бога579. Иисус хочет дел, а не только слов580. И только тот, кто борется, получит вечное наследство581.

В этом мире мы не узрим всего величия Царства Божия, не услышим окончательного решения о спасении или осуждении. Сейчас Царство подобно семени582, зерну горчичному, которое растет583. А в конце будет, как с сетью, которую вытаскивают и растягивают на песке: из нее выбирают, к различной судьбе, исполнявших правду и вершивших беззаконие584. Но пока мы живем здесь, в этом мире, – Царство подобно закваске, которую взяла женщина и положила в три меры муки, пока не вскисло все585.

Кто понимает, что за Царство предлагает нам Христос, тот также поймет, что стоит пожертвовать всем ради его достижения. Оно – жемчужина, которую покупает торговец, продавши все, что у него есть; оно – сокровище, найденное в поле586. Трудно завоевать Царство Небесное – и никто не может быть уверен, что достигнет его587. Только смиренный вопль кающегося грешника может разверзнуть его врата. Один из разбойников, распятых вместе с Иисусом, умоляет Его: Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое! И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю588.

Царство в душах

Как велик Ты, Господь и Бог наш! Ты придаешь сверхъестественный смысл и божественную действенность нашей жизни. Благодаря Тебе любовь к Твоему Сыну заставляет нас повторять душой и телом, всеми силами нашего бытия: “Opportet illum regnare!”, Ему надлежит царствовать там, где звучат лишь мотивы нашей слабости, ибо мы знаем, что мы – твари. И какие твари! – слепленные из глины. Да не только ноги589, но и сердце, и голова. И все же, с Твоей помощью мы будем жить жизнью божественной.

Христос должен царствовать прежде всего в нашей душе. Но что бы мы ответили, если бы Он спросил нас: “А ты? Позволяешь ли ты Мне царствовать в твоем сердце?” Я ответил бы Ему, что для этого я нуждаюсь в избытке Его благодати. Только тогда всякое дыхание, всякое биение сердца, даже беглый взгляд, даже самое обычное слово, самое простое ощущение – все во мне станет осанной Моему Христу Царю.

Если мы хотим, чтобы Христос царствовал, – будем последовательны: сначала отдадим Ему наше сердце. Если мы этого не сделаем – разговор о Царстве Христа станет лишь воплем, лишенным христианского смысла, внешним проявлением веры, которой уже нет, преступным использованием Имени Божьего для прикрытия человеческих компромиссов.

Если бы для того, чтобы Иисус царствовал в наших душах, нужно было, чтобы Он нашел в нас достойную обитель, – у нас были бы все причины унывать. Но не бойся, дщерь Сионова! се, Царь твой грядет, сидя на молодом осле590. Видели? Иисус в качестве трона довольствуется бедным животным. Я не знаю, как вам, но мне совсем не обидно признать себя ослом пред Господом: как скот был я пред Тобой. Но я всегда с Тобою; Ты держишь меня за правую руку591. Ты ведешь меня под уздцы.

Вы помните характерные черты осла – сейчас, когда этих животных стало так мало? Не старого, упрямого и злопамятного, который мстит за себя и лягается, а молодого осла с ушами, торчащими, как антенны, который сдержан в пище и упрям в работе, который движется решительной и радостной трусцой. Правда, есть сотни животных, более красивых, проворных, диких. Но Христос выбрал его, чтобы предстать в образе Царя перед народом, встречающим Его восторженными криками. Ибо Господу не нужна рассчетливая хитрость и жестокость холодных сердец, внешняя, но пустая красота. Иисус любит радость молодого сердца – простую походку, искренний голос, чистый взгляд и слух, обращенный к Его словам любви. Так царствует Он в наших душах.

Царствовать в служении

Дав Христу царствовать в наших душах, мы станем не господами, но слугами всех людей. Служение. Как нравится мне это слово! Служить моему Царю, а ради Него – всем душам, искупленным Его кровью. Если бы христиане умели служить! Доверим же Господу наше решение: учиться служить, ибо только служа мы сможем познать и полюбить Христа. А также – помочь всем людям познать и полюбить Его.

Как же нам открыть Его другим душам? Сначала – личным примером. Будем свидетельствовать о Нем, свободно подчиняясь Ему во всех наших занятиях, ибо Он – Господь всей нашей жизни, единственная причина и цель нашего бытия. Проповедуйте Его личным примером – и тогда вы сможете проповедовать Его учение словом. Так поступал и Сам Христос: “Coepit facere et docere”592 – сначала Он учил делом, а потом уже Своей божественной проповедью.

Служение другим ради Христа требует, чтобы мы были очень человечными. Если наша жизнь бесчеловечна, Бог не сможет создать на ней ничего, ибо обычно Он не строит на беспорядке, на гордыне и эгоизме. Мы должны всех понимать, ладить со всеми, всех оправдывать и прощать. Конечно, мы никому не скажем, что оскорбление, нанесенное Богу не является оскорблением; мы не назовьем несправедливость справедливостью, а зло – добром. Но, на зло мы ответим не злом, а ясным учением и честным поведением, топя зло в обилии добра593. Так будет царствовать Христос в наших душах и в душах окружающих нас людей.

Некоторые стараются установить мир во всем мире, не вкладывая любви Божией в свои собственные сердца, не служа тварям во имя любви Божией. Как же можно в таком случае распростанять мир? Ведь мир Христов – это мир Царства Христова, который достигается стремлением к святости, смиренной открытостью душ благодати Божией, бескорыстным действием в пользу справедливости и излиянием любви Божией.

Христос на вершине человеческих деяний

Это не пустые мечтания. Это осуществимо. Если бы только мы, люди, решились укрыть любовь Божию в наших сердцах! Христос, наш Господь, был распят и с высоты Креста искупил всех людей, восстановив мир между ними и Богом. Он говорит нам: “Et ego, si exaltatus fuero a terra, omnia traham ad meipsum” – И когда Я вознесен буду от земли, все привлеку к Себе594. Если вы вознесете Меня на вершину всех земных деяний, ежеминутно исполняя свой долг и будучи Моими свидетелями как в большом, так и в том, что кажется малым – “omnia traham ad meipsum”, все привлеку к Себе. И Царство Мое среди вас станет реальностью!

Христос, наш Господь, упорно продолжает сеять спасение людей и всего творения, всего нашего мира, который хорош, ибо вышел хорошим из рук Божиих. Оскорбление Богу от Адама, грех гордыни человеческой – вот что разрушило божественную гармонию всего сущего.

Но когда исполнилась полнота времен, Бог Отец послал Сына Своего Единородного, Который при содействии Святого Духа воплотился во чреве Приснодевы Марии, чтобы восстоновить мир и искупить грех человеческий, – “adoptionem filiorum reciperemus”, дабы нам получить усыновление595 и стать детьми Божиими, соучастниками внутренней жизни Бога нашего. Чтобы новому человечеству, этой новой ветви сынов Божиих596, было дано освободить все сущее от беспорядка, соединяя все твари во Христе597, Который примирил их с Богом598.

Мы, христиане, призваны к исполнению этой апостольской задачи: оросить землю целебным бальзамом любви, чтобы навсегда исчезли ненависть и жестокость, чтобы Царство Христово стало реальностью. Попросим же сегодня нашего Царя дать нам со рвением и смирением соработничать с Ним в соединении разбитого и спасении потерянного, в водворении порядка там, где человек его разрушил, в возвращении на путь истинный всего, что сбилось с пути, и восстановлении согласия во всем творении.

Принять христианскую веру – значит решиться на продолжение миссии Иисуса Христа среди тварей. Каждый из нас должен быть “alter Christus, ipse christus” – другим Христом, Самим Христом. Только так мы сможем завершить это огромное, бесконечное дело – освящение всего земного изнутри закваской спасения.

Я никогда не говорю о политике. Я не думаю, что миссия христиан на земле – создать религиозно-политическое движение, пусть даже с самым благим намерением распространить дух Христов во всех сферах человеческой деятельности. Это было бы безумием. Сердце каждого человека – вот что надо утверждать в Боге. Будем стараться обращаться к каждому христианину, чтобы каждый в своих обстоятельствах, которые зависят не только от его положения в Церкви и обществе, но и от изменяющихся исторических ситуаций, сумел словом и примером свидетельствовать о вере, которую он исповедует.

Христианин – полноправный член рода человеческого. Позволив Христу царствовать в своем сердце, он найдет полноту спасительной плодотворности во всех делах и занятиях. Престижно ли занятие – это не важно, ибо то, что престижно для людей, может быть низко для Бога. А то, что мы называем скромным или ничтожным, может оказаться вершиной святости и христианского служения.

Личная свобода

Когда христианин работает (а это его обязанность), он не может устранить требования природы, или просто махнуть на них рукой. Если бы под выражением освятить человеческие занятия подразумевалось упразднение или уменьшение их собственной действенности – я отказался бы употреблять эти слова. Мне лично не нравится, когда обычные человеческие дела, как обманчивая вывеска, афишируют религиозное исповедание. Ибо, хотя я и уважаю противоположное мнение, но мне кажется, что тут есть опасность употребления всуе святого имени нашей веры. Ведь порой католическую этикетку используют даже для оправдания весьма сомнительных дел и поступков.

Если мир со всем, что в нем есть, за исключением греха, хорош, ибо создан нашим Господом, – то христианин, беспрерывно ведущий борьбу любви, должен заниматься земными делами наравне с другими гражданами. Он должен защищать все ценности, связанные с достоинством человека.

И если есть ценность, к которой он должен стремиться постоянно, – то это личная свобода. Только защищая личную свободу других, а также ее следствие – личную ответственность, он сможет защитить свою собственную свободу. Это единственно верное поведение с человеческой и христианской точки зрения. Я повторяю и буду повторять всегда, что Господь безвозмездно наделил нас великим сверхъестественным даром – Своей благодатью, и чудесным человеческим даром свободы, которая, чтобы не исказиться в своеволие, требует от нас внутренней цельности и твердой решимости отражать закон Божий во всех наших делах, ибо где дух Господень – там свобода599.

Царство Христа – это Царство свободы. В нем нет рабов – но есть свободно сковавшие себя во имя Любви Божией. Благословенное рабство! – рабство любви, которое делает нас свободными! Без свободы мы не сможем отозваться на благодать Божию. Без свободы мы не сможем свободно отдать себя Господу. Мы отдаем себя Богу, потому что так хотим, – вот самый сверхъестественный мотив нашей самоотдачи.

Некоторые из тех, кто сейчас меня слушает, знакомы со мной уже много лет и могут засвидетельствовать, что всю свою жизнь я проповедовал личную свободу в ее сочетании с личной ответственностью. Я искал и продолжаю искать ее по всей земле, подобно тому, как Диоген искал человека. И я люблю ее с каждым днем все крепче – люблю превыше всего земного. Она – сокровище, которое мы никогда не научимся ценить достаточно.

Говоря о личной свободе, я не имею ввиду те аспекты этой проблемы, которые, может быть, очень интересны, но вовсе не относятся к служению священника. Я знаю, что это не мое дело – рассуждать о преходящих и земных проблемах, социальных и политических конфликтах, поиск выхода из которых Господь предоставил людям, их способности находить решения в свободной и беспристрастной дискуссии. Я также знаю, что уста священника, если он хочет избежать различных человеческих разделений, должны открываться только для того, чтобы указывать душам путь к Богу, к Его духовному и спасительному учению, к Таинствам, установленным Христом, к духовной жизни, которая приближает нас к Господу и делает Его детьми, братьями всех людей.

Сегодня мы отмечаем праздник Христа Царя. Я не выхожу за пределы моей священнической должности, когда говорю, что видящие в Царстве Божием политическую программу не поняли духовной сути христианской веры и рискуют наложить на совесть людей бремя, которое не Христово – ибо иго Его благо, и бремя Его легко600. Будем любить всех людей воистину, а Христа превыше всего на свете – и тогда неизбежно полюбим законную свободу каждого, пребывая со всеми в мирном и разумном сосуществовании.

Выдержка сынов Божиих

Возможно, вы мне скажете: мало кто захочет это слушать, а еще меньше – воплощать в жизнь. В самом деле, свобода, это сильное и здоровое растение, очень плохо приживается среди камней и терний, а также на путях, вытоптанных людьми601. Так было и раньше – еще до воплощения Христова.

Вспомните второй псалом: Зачем мятутся народы, и племена замышляют тщетное? Восстают цари земли, и князья совещаются вместе против Господа и против Помазанника Его602. Видите? Ничего нового. Они противились Христу еще до того, как Он родился. Они противились Ему в ту пору, когда Его мирные стопы касались дорог Палестины. Они преследуют Его сейчас, атакуя члены Его Мистического и Царственного Тела. Откуда столько ненависти? Зачем такое упорство в борьбе с невинной простотой? Почему свобода каждого человека подавляется всегда и повсюду?

Расторгнем узы их, и свергнем с себя оковы их603. И отторгают сладкое иго, и сбрасывают чудное бремя святости и истины, благодати, любви и мира. Беснуясь перед любовью, смеются над благостью Бога, Который не захотел призвать легионы ангелов, чтобы защитить Себя от поношений604. Если бы Господь пошел на уступки и пожертвовал несколькими невиновными, чтобы компенсировать виновность большинства, – тогда они могли бы попробовать с Ним договориться. Но это – не логика Божия. Наш Отец есть Отец истинный. Он готов простить тысячи нечестивцев, если найдется хотя бы десять праведников605. Те, кто движим ненавистью, не могут понять это божественное милосердие. Они упиваются земной безнаказанностью и питаются несправедливостью.

Живущий на небесах посмеется, Господь поругается им. Тогда скажет им во гневе Своем, и яростию Своею приведет их в смятение606. Как праведен гнев Божий, как справедлива ярость Его, и как велико Его милосердие!

Я помазал Царя Моего над Сионом, святою горою Моею. Возвещу определение: Господь сказал Мне: Ты Сын Мой; Я ныне родил Тебя607. Милосердие Отца поставило Сына Царем над нами. Если Он и грозит – тотчас умиляется. Если Он возвещает Свой гнев – тотчас дарует Свою любовь. Ты сын Мой: обращаясь ко Христу, Он обращается к тебе и ко мне, если мы решились быть “alter Christus, ipse Christus” – другим Христом, самим Христом.

Слова не в силах выразить волнение, которое овладевает нашими сердцами пред благостью Божией. Он говорит нам: Ты сын Мой. Не чужой, не слуга, с которым обращаются доброжелательно, не друг – хоть и это было бы уже очень много. Сын! Он дает нам жить в благочестии и, посмею сказать, в бесстыдстве и дерзновении детей, которым Отец не может ни в чем отказать.

Многие упорствуют в своем неправедном поведении? Да, но Господь настаивает: Проси у Меня, и дам народы в наследие Тебе и пределы земли во владение Тебе. Ты поразишь их жезлом железным; сокрушишь их, как сосуд горшечника608. Это – сильные обетования, ибо они – от Бога. Мы не можем о них умолчать. Не зря Христос – Спаситель мира, Который царствует и правит, сидя одесную Отца. Это страшное возвещение того, что ожидает каждого из нас, когда пройдет жизнь (а она пройдет), и всех вместе, когда пройдет история, если наши сердца очерствеют во зле и унынии.

Но Бог, Который может победить, предпочитает убедить: Итак, вразумитесь, цари; научитесь, судьи земли! Служите Господу со страхом, и радуйтесь с трепетом. Почтите Сына, чтобы Он не прогневался, и чтобы вам не погибнуть в пути вашем; ибо гнев Его возгорится вскоре609. Христос – Господь, Царь. И мы благовествуем вам, что обетование, данное отцам, Бог исполнил нам, детям их, воскресив Иисуса, как и во втором псалме написано: “Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя”… Итак, да будет известно вам, мужи братия, что ради Него возвещается вам прощение грехов; и во всем, в чем вы не могли оправдаться законом Моисеевым, оправдывается Им всякий верующий. Берегитесь же, чтобы не пришло на вас сказанное у пророков: “Смотрите, презрители, подивитесь и исчезните; ибо Я делаю дело во дни ваши, дело, которому не поверили бы вы, если бы кто рассказывал вам”610.

Это дело спасения – Царство Христа в душах, явление милосердия Божия. Блаженны все, уповающие на Него611. Мы, христиане, имеем право восхвалять царственное достоинство Христа, ибо – хотя неправедность так обильна, хотя многие не желают этого Царства любви, – дело вечного спасения постепенно движется вперед вопреки сценарию беззаконий, который есть история человечества.

Ангелы Божии

“Ego cogito cogitationes pacis et non afflictionis”, Я знаю намерения, какие имею о вас, говорит Господь, намерения во благо, а не на зло612. Да будем людьми мира – и Господь да не будет для нас Судией, но Другом, Братом, Любовью.

Пусть Ангелы Божии сопутствуют нам в этом радостном пути по земле. Перед Рождеством Господа нашего, – пишет Святой Григорий Великий, – мы утратили дружбу с ангелами. Первородная вина и наши каждодневные грехи удалили нас от их светлой чистоты… Но с тех пор, как мы узнали нашего Царя, ангелы увидели в нас сограждан.

И поскольку Царь Небесный восхотел принять нашу плоть, ангелы уже не удаляются от нашего убожества. Не смеют считать ниже своей природу, которой они поклоняются и которая восхваляется выше их в лице Царя Небесного. И им не стыдно считать человека своим попутчиком613.

Мария, Пресвятая Матерь нашего Царя, Царица наших сердец, заботится о нас так, как только Она умеет заботиться. Матерь сострадающая, Престол благодати, просим Тебя, научи нас писать нашей жизнью и жизнями окружающих нас людей, стих за стихом, простую поэму милосердия – “quasi fluvium pacis”, глубокую, как река мира614. Ибо Ты есть Море неиссякаемого милосердия. Все реки текут в море, но море не переполняется615.


This file was created with BookDesigner program bookdesigner@the-ebook.org 13.10.2008